Чем ближе они подходили к Пикам-Близнецам, тем заметнее снижалась температура вокруг. Этот холод, который, казалось, пробирал до костей, было трудно вынести даже Юйжэнь Шу.

Чтобы согреться, они выпили весь алкоголь, который был приготовлен для Чжи Сюаня, и некоторое время терпели его ругань и возмущение. Цзян Чаогэ даже пообещал, что когда они приедут в более крупный город, он обязательно купит волшебный мешочек большей вместительности, чтобы забить его доверху припасами.

По дороге они видели много случайных редких зверей. Среди них были и летающие, и ходячие, и все они были ограничены в количестве, поэтому они не осмеливались к ним приближаться. Только эти надоедливые Сяо появились снова, заставив путников испытывать тревожное предчувствие.

Пики Близнецы уже были у них перед глазами. Два огромных пика пронзали облака. Вершина была скрыта за завесой снега, поэтому они не могли судить, насколько она высока. Из-за морозной мглы возникало невидимое чувство угнетения. Долина между двумя вершинами была похожа на вход в ад. Из-за мглы трудно было что-то четко разглядеть, но атмосфера вокруг внушала чувство ужаса, словно темная бездонная пещера.

«Я могу чувствовать многие вещи даже с такого расстояния» - прошептал Чжи Сюань.

«Это так....» Цзян Чаогэ сглотнул, не зная, что он увидит, когда они войдут.

Жуань Цяньсу спросила: «Площадь долины между двумя пиками не маленькая. Как мы найдем оружие?»

Юйжэнь Шу сказал: «Обычно рельеф местности, в которой находится духовное оружие Небесного уровня, всегда выглядит немного странно. Поскольку духовное оружие Небесного класса чрезвычайно тяжелое, оно нередко создает природное углубление. Земля будет проседать, разрушая форму горы. Так что по этому признаку нам будет не так и сложно обнаружить присутствие оружия».

Лун Сян сказал, нахмурившись: «Тогда что, если оно зарыто под землей? С тем небольшим количеством людей, что у нас есть, как мы собираемся его раскапывать?»

Глаза Юйжэнь Шу и Цзян Чаогэ встретились: «Если мы не найдем нужное, мы не будем его раскапывать. Мы расскажем новости Ци Линфэну, и пусть он пошлет людей на раскопки».

Цуйю встряхнул своим великолепным мехом: «Мне постоянно кажется, что ты скрываешь какой-то большой секрет».

Лун Сян и Жуань Цяньсу тоже так думали, только они благоразумно не спрашивали. В конце концов, они лишь временно объединились ради собственной выгоды. Спустившись с горы, они пойдут каждый своей дорогой.

После входа в долину все действительно было так, как говорил проводник. Солнечного света почти не было, так как горный пик загораживал его, и было очень темно. Но в любом случае он также блокировал ветер и снег. Их зрение сразу же стало намного лучше, чем в открытой долине, где они не могли открыть глаза из-за колючего ветра, швыряющего в лицо снег.

Они увидели несколько Лин Ху, Цзюйцзи и множество Сяо. Эти Цзюйцзи были размером с собаку и выглядели как ежик с лицом мыши. У них было тело, покрытое толстыми шипами. Они игриво катались по снегу и, увидев путников, с осторожностью отошли в сторону, неподвижно уставившись на них.

Цзян Чаогэ всерьез опасался, что они нападут. Шипы на их спине выглядели очень болезненно. Но как было бы хорошо, если бы эти шипы использовались для изготовления кинжалов или ножей. К сожалению, он не мог ничего унести.

Поскольку их сопровождали два духовных зверя Небесного класса, они не столкнулись с другой внезапной атакой. Обыскивая долину почти целый день, они так и не добились никаких результатов.

Только когда солнце начало садиться, они нашли пещеру в глубине долины. Вход в эту пещеру был менее трех метров в высоту. Даже Чжэнчэну пришлось нагнуться и ползти, не говоря уже о Тянь Жуне.

Это была единственная особенность, которую они нашли после долгих поисков. Вход в пещеру был очень круглым, в отличие от пещеры естественного происхождения. Но стены пещеры были слишком грубыми, не было никаких признаков того, что их долбили инструментом. Это не было похоже на работу человеческого ремесленника. Невозможно не полюбопытствовать, как образовалась эта пещера.

Юйжэнь Шу сел на спину Тянь Жуна и обошел пещеру по периметру. Несколькими прыжками Тянь Жун запрыгнул на склон пика и посмотрел сверху вниз. Через некоторое время он спустился и несколько взволнованно сказал:

«Вполне возможно, что это прямо здесь. С земли не видно, но с высоты можно сказать, что вся эта поверхность ниже, чем другие места».

Цзян Чаогэ потер руки: «Давайте зайдем внутрь и посмотрим. Очень может быть, что оружие находится в этой пещере».

Все смотрели на эту темную пещеру и неизбежно испытывали некоторую тревогу. Но они уже дошли до этого места, и пути назад точно не было. Тянь Жун и Цуйю оба трансформировались в форму людей. Жуань Цяньсу также вспомнила о Чжэнчэне. Они пошли в сторону пещеры пешком.

Они не успели пройти и нескольких метров, как сзади раздался пронзительный крик. Они резко обернулись и увидели семь или восемь Сяо, которые летели внутрь, преграждая дорогу перед ними и неконтролируемо визжа.

Хотя эти Сяо преследовали их и раньше, они всегда держались на расстоянии, не подпуская их близко. Теперь же они были так близко к ним, по сути, напрашиваясь на смерть.

Жуань Цяньсу рукой погладил клинок «Чжэнчэн».

«Постойте...» Цзян Чаогэ нахмурился: «Похоже, они хотят помешать нам пройти внутрь».

Эти Сяо действительно преграждали дорогу впереди них, но при этом не осмеливались подойти слишком близко, только визжали со свирепым выражением лица. Их уродливый вид, похожий на летучую мышь, особенно напоминал маленького демона в кромешной тьме пещеры.

«Может быть, в пещере есть что-то пугающее?» - сказал Юйжэнь Шу: «Ну и что, если есть».

Именно так. Ну и что с того, что есть. В любом случае у них уже не было дороги назад.

Они без колебаний шагнули вглубь пещеры. Сяо следовали за ними более ста метров. Внутри пещеры становилось все просторнее и просторнее, но при этом становилось все темнее и темнее. Они зажгли огонь. Те Сяо, казалось, боялись двигаться дальше и улетели с несколькими страдальческими воплями.

Чжи Сюань потер свои уши: «Группа уродливых тварей. Такие шумные».

«Ты уже что-нибудь чувствуешь?» - спросил Цзян Чаогэ.

«Ничего особенного».

«Эта пещера действительно тихая. Не похоже, чтобы в ней что-то было» - сказала Жуань Цяньсу.

Хотя внешне она выглядела бесстрашной, в душе она явно не была так спокойна.

Они продвигались вглубь пещеры с величайшей осторожностью. Все больше и больше казалось, что они идут под уклон. Эта пещера была намного больше, чем они себе представляли. Просто как будто животное внутри этих горных вершин прорыло такую длинную змеящуюся пещеру.

Внезапно Чжи Сюань зашевелился в объятиях Цзян Чаогэ: «Почувствовал. Здесь действительно есть духовное оружие».

«О? Тогда ты можешь почувствовать, что это за редкий зверь?»

Чжи Сюань покачал головой: «Чтобы узнать, что это за редкий зверь, я могу либо понюхать его носом, либо увидеть глазами. Сейчас я могу почувствовать только нить духовной энергии от духовного оружия. Оно не должно быть далеко отсюда».

«Очень хорошо». Юйжэнь Шу крепче сжал свое оружие, ожидание тяжелело в его глазах.

Среди всех присутствующих здесь, тот, кто имел самое сильное желание найти духовное оружие Божественного класса, был этот изгнанный принц. Потому что это была миссия, которую он должен был выполнить, даже пожертвовав своей честью и достоинством. Только выполнив задание, он сможет доказать, что его выбор был правильным, достойным.

Они продолжали идти вперед. Перед их глазами появилась массивная яма. Остановившись перед ней со слабым пламенем, они едва могли различить какие-либо границы. Невозможно было подтвердить, насколько велика, насколько широка была яма.

Юйжэнь Шу однажды помог императорской семье найти три духовных оружия Небесного класса с помощью Великого Наставника. Почти каждый раз оружие выдавливало в земле большую яму. Как только он увидел яму, он понял, что они нашли его. Только они не знали, было ли это духовное оружие Божественного класса или нет.

Цзян Чаогэ спросил: «Спускаемся?» Тем не менее, его голос был решительным.

Юйжэнь Шу кивнул: «Спускаемся».

Прямо сейчас пещера была широкой. Тянь Жун трансформировался в свою звериную форму и осторожно спрыгнул в яму вместе с Юйжэнь Шу, Цзян Чаогэ и Чжи Сюанем. Остальные последовали за ним последовательно.

Эта яма была совсем не крутой, но ее площадь тоже не казалась маленькой. Спустившись более чем на двадцать метров, они обнаружили у своих ног нечто странное. По цвету оно напоминало засохшую рисовую солому, но при этом было прямым, как стержень. Оно было длиной больше пальца, толщиной с зубочистку и разбросано по всему полу.

«Почему эта штука какая-то знакомая». Цуйю ткнул в нее когтем: «А? Она твердая».

Лун Сян спрыгнул со спины, подобрал «рисовую соломинку», выпустил тихое «ах» и раскрыл ладонь. Его палец был уколот.

«Острая?»

Лун Сян кивнул: «Она очень острая, в отличие от растения. Больше похоже на шипы животного».

«Что может иметь такие маленькие концентрированные шипы?».

Чжи Сюань нахмурился: «Но я вообще не чувствую никаких редких зверей». Он замер: «Есть только одна возможность; этот редкий зверь находится в спячке. Когда дыхание на минимуме, духовная сила едва ощущается».

Тянь Жун сказал: «Запах действительно есть, но он очень странный. Поскольку он находится в спячке, нам не нужно беспокоиться об этом. Давай поспешим и найдем духовное оружие. Оно прямо впереди».

Они продолжили путь в эту большую яму. По пути они постоянно наступали на маленькие острые шипы. Когда они прошли более двухсот метров, перед их глазами появилось что-то круглое. Оно было больше головы, нечеткое и находилось точно в центре ямы.

«Это должно быть оно». Юйжэнь Шу спрыгнул с Тянь Жуна и пошел к нему пешком. Осветив его огнем, они, наконец, смогли разглядеть его внешний вид. Это был большой молот-булава, его цепь и круглое тело были покрыты ржавчиной. Он выглядел так же, как меч Чжи Сюань, словно хлам.

Юйжэнь Шу схватил цепь и с силой потянул. Она не сдвинулась ни на дюйм, как будто метеоритный молот был прикреплен к земле. Юйжэнь Шу сказал: «Да, это духовное оружие Небесного уровня».

Цзян Чаогэ опустил Чжи Сюаня на землю. Чжи Сюань подошел к молоту, тщательно обнюхал его и покачал головой: «Не оно».

Юйжэнь Шу напрягся, опустил глаза, не в силах скрыть разочарование в своих глазах.

Они проделали долгий и трудный путь сюда, но нашли только духовное оружие Небесного класса. Это действительно было очень разочаровывающе.

Цзян Чаогэ подошел и похлопал его по плечу: «Шу, не принимай это слишком близко к сердцу. Нашу миссию было не так-то просто выполнить с самого начала. Континент Тяньлин такой большой, насколько сложно было бы найти это. Давай снова отправимся на поиски».

Юйжэнь Шу кивнул, встал и тяжело вздохнул.

Лун Сян, наконец, не смог больше терпеть: «Что ты вообще пытаешься найти? Я путешествовал везде в течение многих лет. Если ты мне расскажешь, возможно, я смогу тебе помочь».

Юйжэнь Шу покачал головой: «Не могу сказать».

Лун Сян холодно сказал: «Тогда ничего нельзя сделать. Раз это не то, чего ты хочешь, давай спустимся с горы».

Не желая сдаваться, Юйжэнь Шу снова оглянулся на молот: «Жуань Цяньсу, хочешь попробовать, совместимы ли вы?»

Жуань Цяньсу покачала головой: «Я очень довольна Чжэнчэном, и даже если бы я была совместима, я не могу использовать молот».

Цзян Чаогэ сказал: «Если вы совместимы, то, по крайней мере, нам будет легче транспортировать его вниз с горы». Он задумался на мгновение: «А как насчет того, чтобы использовать его для того, чтобы просить снисхождения у Ци Линфэна?»

Выражение Жуань Цяньсу стало холодным: «Невозможно. Ци Линфэн не отпустит меня».

«Почему? Ты можешь дать ему клятву, что не скажешь ни слова о техниках клана Ци». Жуань Цяньсу покачала головой: «Все не так просто».

Сердце Цзян Чаогэ дрогнуло. Он почему-то почувствовал, что что-то уловил. Возможно, Жуань Цяньсу не просто украла простую технику культивации клана Ци. Ци Линфэн, похоже, не был ядовитым, как змея, иначе он мог бы убить Жуань Цяньсу с самого начала.

Теперь же он без колебаний поручил Кровавой Пагоде забрать жизнь Жуань Цяньсу. Если это было сделано только для того, чтобы защитить техники культивации клана от утечки, то это казалось немного чрезмерным.

Во-первых, это неизбежно привело бы к разрыву между ним и его ценным вторым сыном. Во-вторых, он должен понимать, что Жуань Цяньсу была не так уж глупа, зачем бы ей осмеливаться сливать техники культивирования клана Ци.

Разве что у Ци Линфэна была другая причина, по которой он должен убить её. Конечно, все это была загадка для Цзян Чаогэ. Истинные обстоятельства знали только выпавшие из жизни отец и дочь.

Под ожидающими взглядами всех, Жуань Цяньсу все же подошла, чтобы попробовать. Как и ожидалось, он вообще не двигался. Она отпустила: «Не могу сделать это».

Юйжэнь Шу сказал: «Ничего нельзя сделать, пошли».

Чжи Сюань внезапно крикнул: «Там что-то есть!»

Он едва успел произнести эти слова, как пол под ногами у всех начал дрожать. Некоторые из них уже неустойчиво стояли на склоне и чуть не упали.

Тянь Жун крикнул: «Быстро отходим!»

Все по очереди взобрались на редких зверей.

Оттолкнувшись пальцами ног, Юйжэнь Шу прыгнул вверх и, казалось, собирался одним движением забраться на спину Тянь Жуна. Внезапно что-то метнулось вперед в темноте. Оно было очень быстрым и, казалось, в мгновение ока приземлилось на тело Юйжэнь Шу. Эта штука, словно хлыст, обвилась вокруг ноги Юйжэнь Шу, мгновенно связав его ногу!

Юйжэнь Шу издал громкий крик, выхватил меч «Тянь Жун» на спине и свирепо ударил им вниз. Сильная духовная сила, содержащаяся в мече, заставила штуку, обмотавшую его ногу, разлететься на куски!

Он еще не успел упасть на пол, а его уже поймал Тянь Жун и бросил на спину. Тянь Жун быстро спросил: «Ты в порядке?»

«Нога.....» Юйжэнь Шу сказал сквозь стиснутые зубы: «Я знаю, что это такое, это длинная змея. Мы попали в змеиное логово!»

Гигантская змея. Ее тело могло достигать десятков метров в длину, и было покрыто щетиной, как стальная кожа. Чем старше была змея, тем больше она была и тем тверже была ее стальная кожа. По своей природе она была несравненно свирепой. Это было то, что Цзян Чаогэ видел в <<Записях о редких зверях>> . Так что тонкие шипы по всему полу, которые были раньше, оказались просто стальной кожей гигантской змеи!

Пол продолжал дрожать. В тусклом свете пламени извивающееся тело змеи непрерывно двигалось. По скромной оценке количество змей исчислялось бы десятками. Юйжэнь Шу был прав, они попали в змеиное логово. Цзян Чаогэ крикнул:

«Гигантские змеи - это редкие звери Небесного класса или редкие звери Темного класса?»

«Змеи имеют долгий срок жизни и могут легко культивировать. Если они культивируют более тысячи лет, то, естественно, это будет Небесный уровень».

Цуйю сказал: «Надеюсь, здесь нет огромной змеи Небесного уровня».

Они едва успели закончить разговор, как огромная змеиная голова пробила землю. Вся пещера затряслась, и казалось, что она может обрушиться в любой момент. Они запрыгнули на спины зверей и отчаянно помчались к выходу из пещеры. Даже если бы им действительно пришлось сражаться, они не могли сражаться здесь. Они не могли быть похоронены заживо.

После пробуждения от спячки змея была очень-очень голодна. Она могла съесть все, что увидит. Прямо сейчас она, естественно, неустанно преследовала их. Длинная змея скользила чрезвычайно быстро. Цуйю бежал в хвосте и, казалось, вот-вот будет настигнут.

Цзян Чаогэ использовал свои бедра, чтобы держаться за спину Тянь Жуна, освободив руки, чтобы проверить рану Юйжэнь Шу.

К счастью, толстые стеганые штаны действовали как щит, стальная кожа длинной змеи не пронзила слишком глубоко. Рана была несерьезной, только ряд маленьких кровавых проколов представлял собой действительно жуткое зрелище.

У них не было времени перевязать рану. Юйжэнь Шу сказал: «Все в порядке. На движение не влияет». Он оглянулся на гигантскую змею, неустанно преследующую их позади, и знал, что, несомненно, будет жестокая схватка.

Цзян Чаогэ сказал Чжи Сюаню: «Ты хочешь вернуться к мечу?»

Чжи Сюань сказал: «Нет необходимости. Они не посмеют подойти ко мне».

«Откуда ты знаешь?»

«Они просто не посмеют. Если я буду рядом с тобой, это будет немного безопаснее».

Тянь Жун сказал: «Он прав. Обычные редкие звери будут избегать его. Люди не могут его почувствовать, но редкие звери могут его почувствовать».

Они уже могли видеть свет впереди. Скоро они смогут выбраться из пещеры. Казалось, что вся пещера вот-вот обрушится, непрерывно осыпая дождем битый камень. Три редких зверя бежали, спасая свои жизни.

Но очень быстро они осознали серьезную проблему, которая заключалась в том, что чем ближе они подходили к входу в пещеру, тем более узкими становились окружающие стены. Они совсем не помещались в них.

Юйжэнь Шу спокойно сказал: «Давайте встретим врага лицом к лицу».

***

Немного визуализации.

Линху - корова с красным хвостом.

Цзюйцзи - рыжий большой еж.

Гигансткий змей.

Молот-булава.

Цзян Чаогэ был настолько тронут героической и спокойной фразой «встретим врага лицом к лицу», что по его лицу потекли слезы. Он заслуживал того, чтобы его называли героическим принцем Шу. Эксперт в противостоянии зверям, с первого взгляда можно было сказать, что он лидер.

«Быстрее! Отступайте к выходу!»

Юйжэнь Шу в несколько шагов вскочил на голову Тянь Жуна, стиснув длинный меч в руке, духовная сила струилась по всему его телу. Его рукава развевались без ветра, серебряные волосы источали свет в мрачной пещере. Он устремился в сторону группы змей, словно стрела.

В то же время Тянь Жун тоже открыл свою свирепую пасть, бросился вперед и укусил длинную морду змеи. Эта гигантская змея была не менее дюжины метров в длину и толщиной с бедро взрослого человека.

Тянь Жун и змея покатились по земле. Она шипела и хотела задушить Тянь Жуна. Тянь Жуну было все равно, и он позволил гигантской змее, покрытой колючками, сжать его, а его собственные челюсти продолжали яростно кусать ее. Благодаря поразительной силе его челюстей, он фактически оторвал половину головы этой гигантской змеи!

Юйжэнь Шу издал яростный вопль, размахивая мечом «Тянь Жун» в воздухе. В сочетании с мощной духовной силой он послал невидимую взрывную волну в сторону группы змей.

Позвонки трех длинных змей спереди вывихнулись и скрутились во многих местах, как будто их смяла огромная пара рук. Длинные змеиные тела лежали на земле и сжимались от боли. Не было видно ни капли крови, но они уже были полностью выведены из строя!

Все присутствующие были потрясены впечатляющей силой атаки Юйжэнь Шу. Изначально, когда они сражались с горными псами, Юйжэнь Шу совсем несерьезно вел бой. А вот теперь это была истинная сила Юйжэнь Шу, знаменитого духовного воина пятого уровня, известного на всем континенте Тяньлин.

После того как Юйжэнь Шу приземлился на землю, он немедленно бросился обратно в группу змей. Тянь Жун тоже встал и яростно отряхнулся. Часть стальных шипов, впившихся в его густой мех, была сброшена, но в его теле оставалось еще много пронзающих его шипов, которые казались весьма устрашающими.

В этот момент Цзян Чаогэ и остальные были всего в нескольких шагах от входа в пещеру. Однако, увидев, что Юйжэнь Шу и Тянь Жун не могут остановить целое логово змей, они просто повернули назад.

Жуань Цяньсу сказала: «Мы должны выманить гигантских змей из пещеры, иначе наши звери не смогут сражаться здесь, как следует. Борясь с ними на их территории мы рискуем проиграть».

Лун Сян сказал: «Цуйю, разберись с ними. Я пойду приманивать змей».

Цуйю вздохнул: «Маленький идиот, ты можешь бегать быстрее меня?» Он тряхнул своими огромными великолепными хвостами и бросился в сторону группы змей.

Жуань Цяньсу сказала Цзян Чаогэ: «Ты выходи первым».

Цзян Чаогэ покачал головой: «Похоже, что в пещере сейчас безопаснее».

Жуань Цяньсу замерла и повернула голову, чтобы посмотреть. Незаметно для них, множество редких зверей собрались у входа в пещеру, разглядывая их, и все они словно топтались на месте от нетерпения.

Возможно, они ждали. Ждут, когда гигантские змеи закончат их есть и оставят им остатки. Они действительно были глупыми животными, не знающими, что змеи едят все целиком.

Лун Сян и Цуйю уже бросились на группу змей. Тело Цуйю, покрытое чистым бледным мехом, действительно заставляло людей чувствовать себя неспособными испортить его. К сожалению, длинные змеи не проявляли такой жалости и защитных чувств, прыгая на него, и желая укусить.

Фигура Цуйю была ловкой, но в пещере он не мог воспользоваться этой способностью, как следует, и на него нападали агрессивные гигантские змеи.

Лун Сян столкнулся с длинной змеей, размахивая алебардой Цуйю. Эта длинная змея была более чем в десять раз больше его. Сама разница в размерах пугала людей, заставляя сердце стучать и давиться в горле.

Когда голова этой длинной змеи бросилась на Лун Сяна, мерцая фиолетовым языком, Лун Сян молниеносно уклонился в сторону с огромной скоростью. Затем он мощно подпрыгнул, запрыгнув на опущенную голову длинной змеи!

Голова длинной змеи была единственным местом на всем ее теле, не защищенным стальной колючей кожей. После того как Лун Сян запрыгнул на нее, длинная змея тоже отреагировала очень быстро, затрясла головой, желая сбросить его.

Лун Сян сел на голову змеи, держась двумя ногами за ее шею, высоко поднял алебарду, собираясь нанести удар.

Гигантская змея поняла, что он собирается сделать, и свирепо швырнула голову в сторону скальной стены. Лун Сян поспешно вскочил на ноги, одновременно нанося свирепый удар алебардой Цуйю, прорезая длинную рану на шее длинной змеи.

Лун Сян покатился по земле, вскочил на ноги и, сделав сальто, побежал за змеей. Гигантская змея даже не успела повернуть свое тело, а Лун Сян уже начал бежать вверх вдоль ее спины.

Он бежал так, словно шел по льду, каждый шаг был легким, чтобы колючая стальная кожа не поранила его. Подпрыгнув вверх с огромной силой, в тот момент, когда длинная змея повернула голову, острая алебарда Цуйю пронзила ее шею насквозь!

Длинная змея, нападавшая на Цуйю, оказалась под контролем магии Цуйю. Ее движения значительно замедлились, она непрерывно боролась с силой воли Цуйю, яростно ударяясь головой в скальную стену.

Цуйю воспользовался возможностью атаковать, вгрызаясь в ее шею, и через несколько мгновений остановил ее дыхание.

Клинки полумесяцы Чжэн Чэн Жуань Цяньсу также метнулись. Эти два полумесяца, казалось, имели глаза. Даже если бы в группе змей был кто-то из своих, они все равно не могли бы ранить их. Они носились взад и вперед внутри группы змей, разбрызгивая повсюду кровь.

Когда Клинки Полумесяца Чжэн Чэна вернулись в руки Жуань Цяньсу, она уже бросилась в группу змей. Ее тело было легким, как ласточка, она использовала змей и пещеру как опору для прыжков. Иногда пара лезвий-полумесяцев была похожа на мечи, прикрепленные к ее рукам, отталкивая длинных змей, которые подбирались к ней.

Иногда она трансформировалась в кровожадное скрытое оружие, танцуя через группу змей, и все же каждый раз оно точно возвращалось в ее руки. Она была точно такой же, как женщины-боги войны в мифологии, проворной, свирепой, смелой и красивой.

Наблюдая за тем, как блестяще сражаются его спутники, Цзян Чаогэ покраснел от стыда. К счастью, он был человеком, который понимал свои возможности и знал, что важнее остаться в живых, а не строить из себя героя.

Он использовал свет от входа в пещеру, чтобы осмотреть свое окружение, и сразу же обнаружил полый угол в скальной стене. Он решил прижаться спиной к углублению. Возможно, так он сможет защититься от самого сильного оружия змей - удушения.

Гигантская змея уже была перед Цзян Чаогэ. Чжи Сюань оскалился и показал зубы, из его горла вырвалось опасное рычание. Только голос был слишком молодым и не казался очень пугающим. Но эта длинная змея все равно что-то чувствовала и беспокойно кружила в отдалении, желая приблизиться снова и снова, но не решаясь.

Цзян Чаогэ крепко сжимал меч, неподвижно глядя на змею, ожидая, что вот-вот разрубит ее пополам, хотя сам он не был в этом уверен.

Длинная змея окружила Цзян Чаогэ и Чжи Сюаня и несколько раз пронзительно зашипела. В конце концов, сильный голод взял верх над беспокойством, и она все же бросилась на Цзян Чаогэ.

Чжи Сюань срочно сказал: «Не двигайся! Подожди, пока она будет ближе, чтобы использовать меч!»

Б*ять, как тут можно ждать?!

Поскольку спина Цзян Чаогэ была прижата к стене, длинная змея могла атаковать только спереди. Он беспомощно наблюдал, как длинное тело огромной змеи внезапно метнулось к нему, чудовищная пасть открылась, липкая слюна стекала с острых крючковатых клыков. Ее алые десна казались чрезвычайно свирепыми.

Цзян Чаогэ силой успокоил свой разум, ожидая, пока голова будет приближаться все ближе и ближе. Вот она приблизилась настолько, что пурпурно-красный язык практически коснулся его лица! Только тогда он издал яростный вопль, собрал свою духовную силу и нанес удар. Удар пришелся в артерию на нижней челюсти змеи.

Кровь хлынула наружу, покрывая лицо и тело Цзян Чаогэ. Он машинально закрыл глаза, с силой вонзая меч с сильным криком. Поскольку он не мог открыть глаза, он мог только чувствовать, как твердая толстая кожа и упругая плоть разрезаются дюйм за дюймом. Кончик меча даже проскрежетал мимо позвоночника.

Это трение вызвало страх. Он неистово прорезался до конца. Кончик меча вонзился в каменистую землю, издав тяжелый звук. Столкновение напрямую прорвало ее сквозь челюсти. Меч Чжи Сюань упал на землю, вызвав очередное сотрясение всей пещеры. Только после этого он остановился.

«Пфу-пфу...» - зловоние крови заполнило нос и рот Цзян Чаогэ. Ему стало почти не хватать воздуха.

Эта единственная атака практически поглотила половину его духовной силы, сделав его на мгновение вялым. Только он знал, что сейчас совсем не время для отдыха, и поспешно использовал рукав, чтобы стереть кровь с лица, и с силой открыл глаза. Из-за окровавленных ресниц он увидел весь мир в красном цвете.

Перед ним на земле лежала огромная длинная змея более двадцати метров в длину с телом, покрытым стальной колючей кожей, голова лежала близко к его ногам. От одного удара эта огромная змея была рассечена от нижней челюсти до самого живота. Кровь и внутренние органы разлетелись по земле. Хорошо была видна форма позвоночника. Труп был огромен и он не знал, куда ступить, чтобы уйти.

Чжи Сюань подошел и потянул Цзян Чаогэ за рукав.

Все еще сильно потрясенный, Цзян Чаогэ опустил голову и посмотрел на него.

«Ты неплохо справился» - сказал Чжи Сюань: «Неудивительно, что ты мой слуга, у тебя есть некоторые навыки».

Цзян Чаогэ с трудом улыбнулся: «На самом деле еще от одной мне не защититься. Давай выбираться».

Неизвестно было, сколько змей на самом деле находилось в этом логове. В любом случае их количество не уменьшалось после стольких убийств. Цзян Чаогэ последовал за остальными, убивая на ходу и отступая, и наконец, покинул вибрирующую пещеру.

Снаружи был простор блестящего белого снега. Их глаза были атакованы этой внезапной яркостью, и они почти не могли открыть их. Те редкие звери, которые первоначально окружали вход в пещеру, уже бесследно скрылись, увидев, что гигантские змеи вышли наружу. Только те, кто умел летать, как Сяо, с визгом кружили в небе.

Эта черная пещера была похожа прорыв плотины, длинные змеи непрерывно вырывались из нее. Как описать эту сцену... Это было похоже на выливание червей из стеклянной банки. Группа огромных змей выскользнула из пещеры, пытаясь превзойти друг друга, тела спутались вместе, практически в узел.

Бесчисленные змеиные головы извивались на ветру и снегу. Это было так же пугающе, как и монстры со щупальцами. Очевидно, они действительно были чрезвычайно голодны. Несколько человек прижались друг к другу, полностью перекрыв пещеру.

У них, конечно, не было времени любоваться группой змей, выползающих из пещеры, каждая из которых легко распугивала редких зверей и те убегали, откуда пришли. Но не успели они пробежать и нескольких шагов, как сзади раздался громкий звук, потрясший Пики-Близнецы!

Оглянувшись назад, они увидели, что пещера яростно сотрясается. Длинные змеи, блокировавшие вход, тут же выплеснулись наружу. Казалось, внутри пещеры была огромная сила, непрерывно выбрасывающая длинных змей наружу. Внезапно десятки змей были выброшены из пещеры, тяжело приземлившись на заснеженную землю.

«Черт, теперь идет дождь из змей!» Цзян Чаогэ внутренне выругался.

Однако он думал, что самый худший вариант развития событий не хуже этого. Но то, что произошло в следующую секунду, доказало, что его понимание этого мира было слишком поверхностным.

Он увидел, как слой снега рухнул, земля раскололась, пещера разрушилась на их глазах. Затем земля перед ними вспучилась со скоростью, ощутимой для человеческого глаза. Все следили за выпуклостью на земле, коллективно глядя вверх. Они беспомощно наблюдали, как из глубины... появилась змеиная голова размером с гору.

Цзян Чаогэ задрожал, почти откусив себе язык: «Бежим... Скорее БЕЖИМ!»

В этот момент Пики-Близнецы не выдержали тряски, скопившийся на вершине снег начал сползать. Половина тела огромной длинной змеи появилась из земли. Словно приветствуя императора, меньшие длинные змеи согнулись, простершись ниц, автоматически оставляя для нее путь.

«Бегите! Лавина приближается!» - крикнула Жуань Цяньсу .

Все обернулись и тут же побежали.

Огромная змея подняла голову и посмотрела на сыплющийся снег. Даже если у нее была непробиваемая защита, если бы она попала в нее, то также определенно была бы растерзана в фарш. Поэтому она также повела длинных змей вперед, чтобы убежать.

Итак, в долине между возвышающимися пиками Близнецов чистый белый снег высоко лежал на земле, скрывая эту сцену - три редких зверя несли пятерых людей, которые бешено бежали, спасая свои жизни.

За ними следовала огромная длинная змея длиной более пятидесяти метров и диаметром более метра, которая тащила за собой десятки более мелких длинных змей. Пласты снега на с вершины пиков падали, как огромные камни, сотрясая всю гору. Чем сильнее она тряслась, тем мощнее становилась лавина на горной вершине.

Это полностью превратилось в порочный круг. Куски снега, первоначально сыпавшиеся позади них, начали беспорядочно падать перед ними и вокруг них. Многие мелкие длинные змеи попадали под куски снега, извергали кровь и умирали на месте.

Чувствительность трех редких зверей показала наибольший эффект. Они уворачивались от кусков снега, неистово прыгая во все стороны на своих самых высоких скоростях.

Цзян Чаогэ поднял голову и увидел, что куски снега непрерывно сыплются вниз. Даже такой, как он, атеист, не смешивающий воду с маслом, начал молиться предкам, нет, богам, «пожалуйста, не дайте этому приземлиться нам на голову».

В этот момент огромная змея позади них уже не казалась такой страшной. Этот процесс бегства был определенно во много раз более стимулирующим, чем все, что он испытывал в своей жизни. Даже американские фильмы-блокбастеры не могли передать этот момент шока и отчаяния, потому что они действительно мчались наперегонки со смертью.

Они бежали так, азартно играя со своими жизнями, более десяти минут, наконец, выбежав из области, окружающей Пики Близнецы. Скорость трех редких зверей начала замедляться, потому что владельцы духовного оружия, поддерживающие их экстремальную скорость бега духовной силой, уже устали и не могли этого выдержать.

Тем не менее, позади них огромная змея начала догонять их вместе с группой последователей.

Цзян Чаогэ сказал с затаенным страхом: «Почему эта штука такая большая? Это определенно редкий зверь Небесного класса, верно?»

Цуйю на бегу сказал: «У этой длинной змеи, по меньшей мере, три тысячи лет культивации. Небесные редкие звери - это просто обобщение тысячелетних редких зверей. Но культивация этой гигантской змеи намного выше моей, к тому же она возглавляет логово змей. Мы ей не ровня».

Только сейчас Юйжэнь Шу смог вздохнуть полной грудью. Он убил много змей и был ранен во многих местах, духовная сила наполовину истощилась. Он сказал сквозь стиснутые зубы:

«Если мы не сможем их обогнать, то сможем только бороться за свою жизнь».

Скорость скольжения длинных змей по снегу ничуть не уступала четвероногим зверям.

Лун Сян обреченно сказал: «Не могу больше избегать их, давайте сражаться».

Взмахнув обеими руками, изогнутые ножи Чжэн Чэн вылетели на полной скорости и начали атаку в сторону группы змей. На этот раз всё прошло не так гладко, как она себе представляла. Взмахнув своим огромным хвостом, потому что размер его был велик, огромная длинная змея сразу же отбила один из полумесяцев Чжэн Чэн!

Жуань Цяньсу посмотрела на одинокий полумесяц, который вернулся в ее руку, выражение лица стало чрезвычайно серьезным.

Юйжэнь Шу потянул Тянь Жуна за шерсть на шее, громко крикнув: «Тянь Жун, следуй за мной в бой!»

Тянь Жун вырезал гигантскую дугу в земле, когда он развернулся, не раздумывая, прыгнув в сторону огромной змеи.

Лун Сян спрыгнул вниз с тела Цуйю, снег глубиной по колено почти погрузил половину его нижней части тела. Рыжие волосы юноши были подобны пламени в этом мире льда и снега, красный цвет притягивал взгляд.

Он стоял лицом к ветру между двумя горными вершинами, рукава развевались на ветру. Он поднял к небу алебарду Цуйю, которая была почти с него ростом. Затем медленно он нацелил ее на огромную змею.

Цзян Чаогэ знал: жизнь или смерть зависели всего от одного мгновения. Вполне возможно, что сегодня все они будут похоронены на этой заснеженной горе. Когда на следующий год наступит весна и снег растает, кто узнает груду белых костей?

Цзян Чаогэ опустил Чжи Сюаня на заснеженную землю, стоя с поднятым мечом, уже готовый к смерти.

Маленькое тело Чжи Сюаня было почти погружено в скопившийся снег. Он посмотрел на группу змей сквозь стиснутые зубы, а затем перевел взгляд на Цзян Чаогэ. Это повторилось несколько раз, его глаза наполнились противоречием.

Цзян Чаогэ тяжело произнес: «Почтенный, на этот раз это действительно может стать моим концом. Я надеюсь, что ты сможешь найти более сильного воина для духовного оружия, а не такое ничтожество, как я».

Чжи Сюань сердито воскликнул: «Заткнись».

Цзян Чаогэ криво улыбнулся: «Я больше ничего не могу сказать, давай хотя бы попрощаемся. Хотя тебя довольно трудно обслуживать, ты иногда бываешь довольно милым».

Чжи Сюань бросил на него взгляд: «Есть еще другой способ».

«Хм? Какой способ?»

«Заключить контракт». Чжи Сюань сжал свой маленький кулак: «Когда мы заключим контракт, ты сможешь временно вызвать мою истинную форму».

Цзян Чаогэ удивленно сказал: «Правда?!»

Это могло быть их единственной возможностью спасти свои жизни.

«Однако...» Чжи Сюань начал колебаться.

Цзян Чаогэ подумал, что тот не желает заключать с ним контракт, и поспешно призвал:

«Почтенный, хватит ли у тебя духу смотреть, как умирает столько людей. Я обещал, что буду культивировать должным образом, и я гарантирую, что позволю тебе...»

«С твоей нынешней духовной силой ты можешь только призвать мою истинную форму, ты не можешь сражаться. Если ты будешь сражаться, вполне возможно, что ты истощишь свою духовную силу, уничтожив свое тело» - быстро сказал Чжи Сюань.

Цзян Чаогэ замер.

«Потому что изначально оно вызывается не с помощью твоей собственной духовной силы, а в момент формирования контракта духовная сила внутри меня и твоя соединятся, тем самым давая тебе духовную силу временно вызвать мою истинную форму. Но у тебя нет возможности контролировать мою духовную силу».

Чжи Сюань посмотрел на него: «Если ты вызовешь меня, но не сможешь отпугнуть группу змей, ты все равно встретишь свой конец».

Цзян Чаогэ сглотнул, на мгновение застыв.

Неподалеку Юйжэнь Шу, Лун Сян и Жуань Цяньсу привели своих редких зверей на поле боя.

Эта огромная змея по силе могла сравниться с тысячей мужчин. Не обращая внимания на то, что все атаковали ее, они не могли даже приблизиться к ней.

Цуйю несколько раз хотел прыгнуть ей на голову, но ее хвост всегда отмахивался от него, отбрасывая его на десятки метров. Кровь струилась ручьем, мгновенно окрашивая его бледный мех. Некоторое время он лежал на заснеженной земле без движения.

Глаза Лун Сяна налились кровью, он крикнул: «Цуйю!»

Цуйю с силой подпёр себя руками и слабо сказал: «Не беспокойся обо мне. Я все равно не могу умереть».

Хотя он и сказал это, но, видя, что товарищ, который сражался рядом с тобой, истекает кровью, кто может оставаться спокойным?

Юйжэнь Шу использовал свою способность, чтобы перемещаться в воздухе. Поскольку его тело было несколько меньше, огромной змее некоторое время было очень трудно поймать его. Однако змеи поменьше не отпускали его так просто. Несколько змеиных голов преследовали его, кусая и нападая. Он явно не мог сравниться со змеями в скорости, и очень быстро окровавленная пасть была готова прокусить его шею.

Тянь Жун внезапно подпрыгнул вверх, сбив Юйжэнь Шу с пути в середине воздуха. Эта длинная змея вгрызлась в лапу Тянь Жуна, одновременно подтягивая свой хвост, сжимающий все тело Тянь Жуна с ужасающей скоростью. Наконец Тянь Жун издал болезненный вопль.

Юйжэнь Шу был отброшен на снег, и хотя он не был ранен, он все еще был дезориентирован. Первое, что он сделал, придя в себя, - это вернул Тянь Жуна в меч. Гигантский змей совершил внезапную атаку. Он с силой пополз вверх и побежал в сторону, одновременно крича: «Нет! Ты не можешь выйти!»

У Жуань Цяньсу ситуация была немного лучше. Она оседлала Чжэн Чэна и полетела по воздуху, только она все время хотела достать другой клинок-полумесяц. Однако после того, как полумесяц упал в снег, он уже давно исчез в толкущихся змеях. Атаковать одиноким полумесяцем было гораздо менее эффективно.

Кроме того, она израсходовала большую часть своей духовной силы и не могла позволить Чжэн Чэну пострадать. Хотя она могла сбежать сама, но, видя, как внизу Юйжэнь Шу и Лун Сян ведут кровавую битву, а также как Цзян Чаогэ готовится к сражению, в конце концов она не ушла.

Цзян Чаогэ посмотрел на Чжи Сюаня совершенно красными глазами и сказал с несравненной решимостью: «Чжи Сюань, заключи со мной контракт».

«Я уже сказал, если мы не сможем...»

«Мы должны хотя бы попытаться. Будет здорово, если мы сможем напугать змей и заставить их отступить. Если нет...» Цзян Чаогэ посмотрел на Юйжэнь Шу и Лун Сяна: «По крайней мере, вы, ребята, возможно, выживете».

Чжи Сюань нахмурился: «Тебе нельзя умирать».

«Если мы не заключим контракт, я все равно умру!»

Чжи Сюань сжал свои мелкие зубы, не желая соглашаться.

Цзян Чаогэ сжал его плечо и крикнул: «Чжи Сюань, помоги мне, как в прошлый раз!» Он вытащил кинжал, решительно полоснув им по предплечью. Свежая кровь сочилась, капая на снег, несравненно притягивая взгляд.

Он, Цзян Чаогэ, с детства и до зрелого возраста всегда был эгоистичным индивидуалистом. Но в этом мире, мире, который он ненавидел, боялся и чувствовал себя одиноким, он получил то, чего не мог получить в своем собственном мире.

Например, то, что Чжи Сюань полагался на него и нуждался в нём. Или, смелость сражаться на стороне тех, кто помогал ему и кем он восхищался в своем сердце.

Несравненно героический Юйжэнь Шу, обладающий огромной храбростью и прозорливостью Лун Сян, женщина Жуань Цяньсу, которая могла сравниться с любым мужчиной, или их звери Тянь Жун, Цуйю и Чжэн Чэн.

Все они помогли ему увидеть момент славы бесстрашных и сильных бойцов. Он чувствовал, что даже если он умрет здесь, он все равно исполнит героическую мечту мужчины - умереть в бою.

Если бы это было возможно, конечно, он хотел бы, чтобы все выжили. Но если нет, и если, пожертвовав собой, эти люди смогут жить, он тоже был готов. В конце концов, он не принадлежал этому миру.

Чжи Сюань посмотрел на его кровоточащее предплечье, прикусил зубы и поднял свое маленькое предплечье к острию кинжала.

Как раз в этот момент неминуемой опасности с вершины пиков вдруг раздался оглушительный рев. Звук пронзил небеса и опустился в глубины подземного мира, раскачиваясь во всех направлениях, прямо атакуя сердце.

От этого звука хотелось дрожать и в то же время испытывать чувство глубокого почтения, желая лишь преклонить колени и поклониться.

Сердце Цзян Чаогэ заколотилось. Он помнил это чувство. Оно было таким же, как и тогда, когда Чжи Сюань впервые появился в этом мире. Может ли это быть...!

Чжи Сюань поднял свою маленькую голову и удивленно воскликнул: «Жэнь Ван!»

Каждый человек и зверь в заснеженной долине застыл на месте от этого рева. Группа змей сразу же начала испытывать беспокойство. Огромная длинная змея тоже свернулась.

На вершине Пика Близнецов огромный силуэт спрыгнул вниз, используя горные утесы, как будто они не являлись смертельно опасными, а были плоской землей. Когда он приземлился на землю, вся заснеженная гора яростно затряслась.

Это был белый тигр размером с небольшую гору! Темно-коричневые полосы равномерно распределялись по его снежно-белому меху. Белая грива на шее была гуще, чем у льва, и шла по прямой линии от спины до хвоста. Эта грива величественно развевалась на ветру.

Пара кристально круглых тигриных глаз была яркого и прозрачного серого цвета, чистого и благородного, как будто они заливали светом весь мир. Полосы на лбу сходились в вертикальное, властное «王»!

[王 – с китайского «Ван» - князь, царь, император]

Его шерсть была густой, а могучее тело преисполнено силы и величия. Шагая по снегу, он выглядел так, словно обладал силой, способной управлять страной, - перед таким обликом следовало преклоняться. Все живые существа сникли перед ним, небеса и те свернулись.

Это был древний божественный зверь из легенд - Белый Тигр!

После того как момент удивления Чжи Сюаня прошел, его лицо стало чрезвычайно уродливым. Он подсознательно закопался обратно в снег, желая, чтобы его никто не увидел.

Следя за каждым величественным шагом Белого Тигра, группа гигантских змей испуганно и жалко отступила назад. До тех пор, пока Белый Тигр не повернул свою огромную голову в их сторону, слегка обнажив зубы. Огромная гигантская змея издала шипение, повернулась и уползла так же стремительно, как отлив.

Очень быстро на снегу осталась только группа людей Цзян Чаогэ, которые смотрели на Белого Тигра с таким страхом, что у них дрожали ноги. В любом случае, Цзян Чаогэ и Юйжэнь Шу уже видели истинную форму Чжи Сюаня, но их сердца все равно сжимались от внушительной манеры Белого Тигра, не смея сделать даже полный вдох.

Лун Сян и Жуан Цяньсу были в полном оцепенении. Тела Тянь Жуна, Цуйю и Чжэн Чэна слегка дрожали, головы были низко опущены, исполненные почтения перед царем всех существ.

Белый Тигр сделал шаг вперед, глубокий и низкий мужской голос издал звук неверия: "Чжи Сюань, ты ли это?"

Достоинство Чжи Сюаня как Цилиня получило сильный удар. Он обиженно уставился на Белого Тигра, настолько разозлившись, что даже не мог произнести ни слова.

Белый Тигр, Жень Ван, вдруг начал от души смеяться чистым, благородным голосом. Этот смех потряс все Пики Близнецы: "Как ты стал таким, хахахахахахаха..."

Чжи Сюань гневно прорычал: "Заткнись!"

Ноги Цзян Чаогэ ослабли, он рухнул на колени, все еще потрясенный и, не смея говорить. Этот Белый Тигр был огромным, как гора, раздавить их насмерть было детской забавой.

Внезапно над головой Жень Вана появился человек. Это был юноша лет двадцати или около того, с элегантной внешностью и бледной кожей. От него веяло непривычной грациозностью, вот только глаза у него были белые, как будто он ничего не видел.

Пара глаз, в которых были только белки, смотрела на них сверху вниз, шепча: "Жень Ван, это твои друзья?"

Жень Ван на мгновение задумался: "Наверное, да".

"Кто, черт возьми, твой друг!" - громко воскликнул раздосадованный Чжи Сюань: "Как получилось, что ты здесь? Только не говори мне, что ты пробудился раньше меня?"

Жень Ван усмехнулся: "Глядя на твою внешность, я должен быть раньше тебя".

Чжи Сюань впал в ярость от стыда: "Отвали, я не хочу смотреть на тебя прямо сейчас! Подожди, пока я раскрою свою истинную форму, я обязательно сражусь с тобой. Проваливай быстрее, ты даже загораживаешь солнце!"

Жень Ван потряс шеей, тело медленно уменьшалось в размерах, окончательно трансформируясь в человеческую форму. Перед ними появился высокий, красивый и богоподобный мужчина.

Черные блики пробивались сквозь его белые волосы, зрачки цвета чистого пепла были яркими и острыми. Эти глаза были действительно слишком красивыми, слишком ясными. В них была такая сила, которая притягивала людей.

Его темперамент был спокойным и серьезным, гораздо лучше, чем у Чжи Сюаня с первого взгляда. Тот юноша с белыми глазами стоял рядом с ним, весь человек, казалось, вот-вот растает на ветру и снегу.

Неудивительно, что Юйжэнь Шу повидал множество ситуаций, первым вернув себе способность говорить: "Ты... Ты - Белый Тигр".

Жень Ван взглянул на него: "Что здесь делают люди?"

"Чтобы найти тебя... и другое духовное оружие Божественного уровня".

В глазах Жень Вана промелькнуло удивление. "Зачем?"

Юйжэнь Шу послушно ответил: "Чтобы не дать миру людей снова погрузиться в ад".

Говоря до этого момента, Лун Сян и Жуан Цяньсу оба понимали. Они пришли не для того, чтобы найти какое-то конкретное духовное оружие Небесного класса. Они явно пришли, чтобы найти Божественное духовное оружие, сделанное из двенадцати древних редких зверей, о которых ходили легенды, что они обладают силой, способной разрушить небеса! И Чжи Сюань был одним из них!

После того как самый большой секрет, скрытый от них в дороге, был раскрыт всему миру, после них остался только бесконечный шок. Божественные звери из легенд были прямо перед ними. Это означало, что все мифы были правдой. Их мир действительно ожидала великая катастрофа!

"Какой силой ты хочешь это сделать? Ты действительно переоцениваешь свои возможности. Наше возрождение неизбежно, это не то, что можно остановить с помощью человеческой силы. Если ты хочешь спасти человечество, найди Истоки Неба и Земли как можно скорее. Если Истоки Неба и Земли попадут в руки редкого зверя, сострадающего человечеству, тогда мы сможем, возможно, избежать смерти благодаря простому везению."

"А если нет?"

"Если нет, то человечество станет их игрушкой". Взгляд Жень Вана остановился на Чжи Сюане: "Ты до сих пор не заключил контракт с этим человеком?"

Чжи Сюань ссутулился, отворачиваясь: "Не твое дело".

Жень Ван слегка улыбнулся: "Ты первый... мой знакомый, которого я встретил с момента пробуждения. Хотя эта внешность довольно нелепа, она действительно заставляет меня вспомнить прежние времена."

"Ты смешон!" Чжи Сюань никак не мог выплеснуть свой гнев, свирепо пиная ногами Цзян Чаогэ: "Это все твоя вина!"

Цзян Чаогэ сглотнул, текущая ситуация перед его глазами заставляла его чувствовать дискомфорт до язвы желудка. По крайней мере, прямо сейчас господин Белый Тигр не собирался их есть. Это была хорошая новость. Он спросил: "Господин Жень Ван, ты хочешь сказать, что, кроме Чжи Сюаня, ты не видел других древних редких зверей?"

Жень Ван кивнул.

"Тогда у нас еще есть надежда найти их и предотвратить их призыв духовными воинами".

Жень Ван покачал головой: "Все предопределено. Ты не сможешь предотвратить это".

Чжи Сюань сказал: "Ты знаешь, где находится Инь Чуань?"

"Я также хочу найти его. Он обладает наибольшей мудростью и, возможно, сможет возглавить поиски Истока Неба и Земли".

"Тогда почему ты до сих пор не отправился в волшебные земли Куньлунь?"

"После того, как я обыщу север, я, естественно, отправлюсь в следующее место". Жень Ван обвел их взглядом: "Если бы не мое вмешательство сегодня, вы бы уже давно были в желудке змеи. Вы все такие слабые, и всё же напрасно надеетесь найти древних редких зверей".

Чжи Сюань холодно фыркнул: "Я обязательно найду Инь Чуаня".

"Возможно, в безымянном месте на этом континенте Инь Чуань уже пробудился. У меня есть предчувствие, что мы двое определенно не единственные древние редкие звери, которые пробудились".

Юйжэнь Шу спросил: "Есть ли у тебя какие-нибудь подсказки об Истоках Неба и Земли?"

Жень Ван  покачал головой: "Но если они объявятся, я смогу это почувствовать".

Чжи Сюань с любопытством указал на пользователя духовного оружия Жень Вана: "Твой человек слеп?"

Жень Ван посмотрел на него: "Он может видеть мир через мои глаза".

Юноша слегка улыбнулся.

Жень Ван сказал: "Чжи Сюань, наша встреча была предопределена. Я не буду сражаться с тобой в твоей нынешней форме. Если ты найдешь других из нас, не забудь поприветствовать их от меня".

Чжи Сюань презрительно сверкнул на него глазами.

"Мой совет тебе, заключи контракт как можно скорее. Духовная сила этого человека очень слаба. Скорость культивации немного увеличится после формирования контракта".

Чжи Сюань посмотрел на Цзян Чаогэ, лицо было полно негодования.

Жень Ван снова трансформировался в форму огромного белого тигра, помог юноше забраться на спину и с тихим рычанием прыгнул в сторону Пиков Близнецов. Очень быстро они исчезли в просторах безбрежной снежной дали.

После его ухода все надолго замолчали.

Лун Сян прошептал: "В этом и заключается тайна, речь про духовное оружие Божественного класса".

Жуан Цяньсу глубоко вздохнула: "Легенды действительно правдивы..."

Юйжэнь Шу серьёзно сказал: "Верно, легенды правдивы. Когда двенадцать древних редких зверей пробудятся, это будет день, когда континент Тяньлин будет уничтожен. Белый Тигр все еще ищет Истоки Неба и Земли. Эта битва тянется с древних времен до наших дней. Она точно не прекратится, если мы не предотвратим их призыв".

Цзян Чаогэ взъерошил свои волосы, устало сказав: "Давайте сначала спустимся с горы. Вы все ранены и должны получить лечение немедленно".

Юйжэнь Шу посмотрел на большие и маленькие раны на своем теле, только сейчас почувствовав волны боли. Он использовал свою оставшуюся духовную силу, чтобы исцелить Тянь Жуна. Приведя себя в порядок, они начали спускаться с горы пешком.

Цзян Чаогэ помогал Юйжэнь Шу и Лун Сяну бинтовать их раны. Жуан Цяньсу использовала ткань, чтобы тщательно очистить свои клинки, думая о битве не так давно, сердце все еще трепетало от томительных страхов.

С тех пор как он встретил Жень Вана, Чжи Сюань был угрюм, молчал и постоянно поворачивался спиной к Цзян Чаогэ. После того как Цзян Чаогэ закончил, он сел рядом с ним, пальцем тыкая его в спину: "Маленький Цзуцзун, ты все еще злишься?"

Чжи Сюань пожал плечами и холодно ответил: "Не трогай меня".

"Я знаю, что ты считаешь это немного унизительным, но..."

Чжи Сюань внезапно повернул голову, свирепо уставившись на него: "А. Немного. Унизительным?"

Цзян Чаогэ беспомощно поставил руку перед ртом Чжи Сюаня. Чжи Сюань открыл рот и безудержно прикусил его, при этом презрительно глядя на него. Цзян Чаогэ сказал:

"Напряги свою силу, кусай до упора".

Чжи Сюань крикнул: "Негодяй, подожди до того дня, когда я вернусь в свою истинную форму. Посмотрим, осмелишься ли ты еще быть таким самонадеянным передо мной!"

"Конечно, нет. Я не смею даже сейчас. Я вижу, слышу и повинуюсь тебе". Цзян Чаогэ сказал, моргая.

Лун Сян посмотрел на них: "В конце концов, кто такой Чжи Сюань?"

Цзян Чаогэ на мгновение заколебался: "Цилинь".

На лицах всех промелькнуло удивление. Они, вероятно, не могли связать высокомерного, свирепого и тиранического сопляка перед ними с этим мощным и величественным Цилинем.

Чжи Сюань указал на их носы и обрушил на них дождь проклятий: "Что это за взгляд? Вы не верите?! Я загрызу вас всех до смерти..."

Цзян Чаогэ поспешно отнес его в сторону: "Ладно-ладно, не злись. Я куплю тебе много алкоголя, когда мы вернемся в город, устрою тебе комфортную ванну. Ты сможешь делать все, что захочешь, хорошо?"

Казалось, что на этот раз Чжи Сюань действительно был очень зол. Обычно после некоторого уговаривания он вскоре приходил в норму, но сегодня это было не так. Он одарил Цзян Чаогэ хорошим взглядом и был зол на протяжении всего пути. Казалось, что удар по его гордости на этот раз был довольно сильным.

Они бежали день и ночь, не останавливаясь ни на секунду. Как раз когда их духовная сила была почти на исходе, они, наконец, вернулись в город Шаосянь.

В городе Шаосянь не было духовных наставников, а были только обычные человеческие врачи. Ночью они прибыли в дом врача и спокойно расположились. Состояние Юйжэнь Шу было довольно серьезным, его можно было вылечить примерно через десять дней - месяц. У Лун Сяна и Жуан Цяньсу были только незначительные травмы. Они временно остались здесь.

В этот момент Лун Сян и Жуан Цяньсу уже могли уйти, но они этого не сделали. Прямо сейчас духовная сила каждого была на самом низком уровне. Если бы они столкнулись с убийцами из Кровавой пагоды, было бы слишком опасно бродить по отдельности. Лучше было бы объединиться в группу.

Им четверым было о чем подумать. За эти долгие дни они практически не сказали друг другу ни слова. В конце концов, видеть Божественных зверей из легенд, узнать шокирующий секрет - это не то, что каждый мог переварить.

Чжи Сюань закрылся в доме на несколько дней, не выходя оттуда. Цзян Чаогэ видел, что ластиться к нему бесполезно, и мог только позволить ему самому восстановить свое разрушенное самоуважение. Кроме ежедневного сна и еды, Цзян Чаогэ посвятил практически все свое время культивированию и практике фехтования.

Путешествие к Пикам Близнецам в этот раз стало не только ударом для Чжи Сюаня, он также получил огромное пробуждение. Его жажда силы уже была настолько интенсивной, что ее невозможно было контролировать.

Когда настроение Чжи Сюаня немного улучшится, он должен быстро придумать, как заставить Чжи Сюаня согласиться на формирование контракта с ним!

Прожив несколько дней в доме доктора, пока их раны затягивались, путники сняли дом в городе Шаосянь, чтобы избежать людских глаз и ушей. В конце концов, в таком маленьком городке очень бросается в глаза внезапное появление группы выдающихся на вид посторонних.

Юйжэнь Шу повредил плечи и ноги, и некоторое время ему не становилось лучше. После нескольких дней совершенствования они планировали отправиться в город Далян, чтобы найти духовного наставника, который исцелил бы его.

В дни совершенствования все были очень молчаливы, и все пережили некоторые потрясения на горе Шаосянь, особенно Лун Сян и Жуань Цяньсу. После открытия большого секрета они, казалось, некоторое время были обескуражены.

Настроение Цзян Чаогэ также было подавленным в течение нескольких дней. Чжи Сюань предпочитал не разговаривать с ним в эти несколько дней. Он был немного не похож на себя. Обычно этот ребенок-оборотень был очень привязан к нему.

Они были почти неразлучны. Теперь он действительно зол на него, и он также злился из-за своей некомпетентности, поэтому в те дни он тренировался почти день и ночь.

После нескольких таких дней Цзян Чаогэ больше не мог этого выносить. Он заснул на одном дыхании от бела дня до темноты. После пробуждения у него болела голова, но его мозг некоторое время бодрствовал, и все его тело, казалось, восстановилось.

Сначала он отправился к Лун Сяну. Лун Сян упражнялся с алебардой Цуйю, которая была почти такой же высокой, как и он сам. Молодой человек был одет в тонкую белую одежду в зимних сумерках, и длинная алебарда была свирепой, как тигр, и ловкой, как змея в его руках.

Красивое и нежное лицо, похожее на белый нефрит, обладает стойкостью, неподвластной возрасту. Цуйю скрестил ноги рядом с ним и смотрел на него с улыбкой.

Увидев приближающегося Цзян Чаогэ, Лун Сян остановился и вытер пот со лба.

Цзян Чаогэ улыбнулся и сказал: "С твоей травмой все в порядке?"

Лун Сян покачал головой: "Изначально это были поверхностные царапины."

"Давай поговорим внутри, не простудись на холоде".

Они втроем вошли в дом, и Цуйю подошел с горячим полотенцем, чтобы вытереть пот Лун Сяна.

Лун Сян протянул руку: "Я сделаю это сам."

Цуйю убрал руку, уклонился от нее и сказал с улыбкой: "Я вытру его для тебя."

Цзян Чаогэ не был уверен, связано ли это с внешностью, но он чувствовал, что каждое слово и каждая улыбка Цуйю, казалось, соблазняли людей. Он весь был пропитан невероятной красотой.

Лун Сян был беспомощен, поэтому ему пришлось позволить Цуйю вытереть пот с его лба.

Цзян Чаогэ достал денежный мешочек и потряс им. Мешочек издал звук: "Обещанные тебе пять золотых монет". Он бросил кошелек Лун Сяну.

Лун Сян схватил его, сжал кошелек и некоторое время молчал: "Дальше, какие у тебя планы?"

"Юйжэнь Шу и я начали путешествовать в поисках духовного оружия Божественного уровня. Теперь, когда мы нашли его, это того стоит. Когда он исцелится, мы продолжим.Что насчет тебя?"

Лун Сян покачал головой: "Я еще не думал об этом."

"В таком случае, лучше тебе и дальше работать на меня, что скажешь?"

После того, как Цзян Чаогэ увидел силу Лун Сяна, как он мог позволить выдающемуся человеку вот так уйти.

Лун Сян искоса посмотрел на него: "Я соглашался искать духовное оружие Небесного уровня, а оружие Божественного уровня это совсем другое, разница слишком велика, чтобы это стоило одинаково".

Цзян Чаогэ улыбнулся и сказал: "Я могу позволить себе любые высокие комиссионные".

Это немного хвастовство. В конце концов, многие вещи, вывезенные из дворца Юйжэнь Шу, трудно реализовать. Они либо имеют неисчислимую ценность, либо выдадут местонахождение принца.

Однако у него все еще есть по крайней мере десятки золотых монет, которых достаточно, чтобы уговорить Лун Сяна на некоторое время..Когда они прибудут в город Далян, он должен найти способ заработать больше денег.

Когда он подумал о зарабатывании денег, Цзян Чаогэ вспомнил трупы множества длинных змей под Пиками Близнецов. Сколько темного оружия можно сделать и сколько лекарственных материалов можно взять?

Просто выбросить его - это почти то же самое, что выбросить деньги впустую. Через пару дней он обсудит это с Юйжэнь Шу сможет ли он вернуться и забрать их.

Лун Сян на некоторое время задумался: "Хорошо".

Цзян Чаогэ с любопытством спросил: "Сколько денег тебе нужно?"

"Много, много. Я хочу купить флот. У меня должно быть достаточно матросов и припасов для дальних путешествий. Говорят, что рыжеволосые люди родом с островов Южно-Китайского моря, где есть несколько стран, больших и маленьких. Я не знаю, когда и где я могу найти свой дом."

"Следуй за мной, и я дам тебе щедрое вознаграждение и позволю тебе сформировать флот как можно раньше".

Лун Сян сказал с серьезным выражением лица: "Я также сделаю все возможное, чтобы защитить тебя".

Позаботившись о Лун Сяне, Цзян Чаогэ отправился на переговоры к Жуань Цяньсу. Первыми словами Жуань Цяньсу, когда она увидел его, были: "Я не раскрою секрет духовного оружия Божественного уровня."

Цзян Чаогэ улыбнулся и сказал: "Я знаю, что ты этого не сделаешь."

Он посмотрел на Жуань Цяньсу: "Далее мы отправляемся в город Далян, отыскать лучшего духовного наставника для исцеления Юйжэнь Шу. Ты с нами?"

Жуань Цяньсу покачал головой: "Давайте расстанемся здесь. Это место всего в двухстах милях от горы Бэйюэ. После пересечения горы Бэйюэ я покину север".

"Если бы я был убийцей Кровавой Пагоды, я бы определенно выбрал этот момент для нападение. Причина, по которой ты сейчас в безопасности, заключается в том, что ты все еще с нами. Они не могут подойти близко. Я не верю, что разведывательная сеть Кровавой Пагоды не обнаружит ваше местонахождение…"

Жуань Цяньсу улыбнулась и сказала мрачно и гордо: "Рано или поздно я сама с этим столкнусь."

"Ты можешь выбрать, чтобы это случилось позже. Пойдем с нами в город Далян. После этого мы обязательно покинем север. В конце концов, Жэнь Ван сказал, что он обыскал почти весь север, и в это местности нет другого духовного оружия Божественного уровня. Затем нам, возможно, придется отправиться в Страну чудес Куньлунь на Западе, чтобы найти Байцзэ. Позволь стать частью твоей охраны и давай вместе отправимся дальше".

Жуань Цяньсу на некоторое время задумалась: "Ну что ж, я никогда не была в городе Далян".

Она посмотрела на Цзян Чаогэ: "Какие у тебя планы на будущее? Продолжишь свои поиски?"

Цзян Чаогэ кивнул: "Да, буду искать дальше".

По крайней мере, он должен найти Байцзэ Инь Чуаня. После смерти Великого Наставника его единственная надежда вернуться домой может быть возложена только на преемника Великого Наставника и Инь Чуаня, но к новому Верховному Наставнику, вероятно, еще труднее приблизиться.

Жуань Цяньсу вздохнула: "Это тоже хорошо - иметь цель."

Цзян Чаогэ мог оценить настроение Жуань Цяньсу, она была "одинокой душой и диким призраком". Именно потому, что Жуань Цяньсу не знала, куда идти, он мог убедить ее, но также и потому, что она ничего для себя не хотела, она не могла оставаться с ними слишком долго.

Травма Юйжэнь Шу на этот раз заставила его лучше осознать важность силы своего партнера, и было бы здорово, если бы он мог взять с собой в опасное путешествие духовного наставника, который обладал бы высоким умением к врачеванию ран.

После того, как Лун Сян и Жуань Цяньсу согласились на его предложение, Цзян Чаогэ с тяжелым сердцем перешел к самому трудному пункту своего расписания, а именно, отправился к Чжи Сюаню.

Поскольку Чжи Сюань был зол на него, а также был сильно задет, он не хотел оставаться в детской форме и в последние дни пребывал исключительно в форме взрослого, чтобы хоть как-то восстановить свое раненое достоинство.

Когда Цзян Чаогэ вошел в дом, Чжи Сюань пил в одиночестве за столом, его длинные черные волосы падали на землю, а золотистые глаза были пьяными. Запах вина в комнате стоял невыносимый, так что Цзян Чаогэ даже хотел повернуть назад.

Чжи Сюань взглянул на него и тут же проигнорировал.

Цзян Чаогэ подошел к нему: "Сколько ты выпил, может, сделаем перерыв?"

"Оставь меня в покое."

"Я и не ругаю тебя, а всего лишь даю дружеский совет".

"Я злюсь, когда вижу тебя". Чжи Сюань оттолкнул его: "Не садись рядом со мной".

Цзян Чаогэ пришлось сесть на кровать: "Ты пережил столько невзгод, что пора смириться с этим, верно?"

Чжи Сюань холодно фыркнул.

"Твои волосы свисают на землю, какие грязные, позволь мне вымыть их для тебя", - льстиво сказал Цзян Чаогэ.

"Нет".

"Когда ты доберешься до города Далян, чего ты хочешь, чтобы я тебе купил, проси что угоду".

"Я ничего не хочу, человеческие вещи так скучны," - сердито сказал Чжи Сюань.

"Эй, ты еще не все видел, мир сильно изменился с древних времен!"

"Я Цилинь!" - протестовал Чжи Сюань: "Как я могу по-настоящему любить человеческие вещи, если они годятся только для развлечения?"

"Хорошо, хорошо, почтенный, приходи ко мне, когда успокоишься, я буду на связи в любое время".

Цзян Чаогэ зевнул. Проспав большую часть дня, он все еще был сонным. За это время он был очень измотан, поэтому не мог не опереться на кровать.

Чжи Сюань сердито сказал: "Болван, кто позволит тебе спать в моей постели!"

Цзян Чаогэ подпер голову рукой: "Но раньше мы все спали вместе."

Чжи Сюань посмотрел в улыбающиеся глаза Цзян Чаогэ, и вспыхнувший гнев внезапно рассеялся. Его щеки надулись, и он сказал приглушенным голосом:

"Я не хочу спать с тобой сейчас".

Цзян Чаогэ улыбнулся и сказал: "О, ночью здесь слишком холодно, может мы все же поспим вместе, как раньше, а не то моя жизнь снова сократится".

Чж Сюань встал. У дома, который они снимали, били низкие потолки, из-за чего фигура Чжи Сюаня казалась особенно высокой. Он легко подошел к кровати, сел и придирчиво посмотрел на Цзян Чаогэ:

"Ты действительно бесполезный, так и быть, я с большой неохотой пущу тебя погреться".

Сказав это, он перевернулся и лег в постель, собираясь обнять Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ подсознательно схватил его за руку и сказал с улыбкой: "Ты просто... не мог бы ты немного..."

Глаза Чжи Сюаня расширились, и его голос повысился на октаву: "Ты все еще хочешь, чтобы я был меньше?"

"Нет-нет… я не это имел в виду, просто не стесняйся делать все, что захочешь, почтенный".

Он действительно предпочел бы не обнимать взрослую форму Чжи Сюаня, это слишком странно и неловко, но на данном этапе он не может провоцировать Чжи Сюаня.

Чжи Сюань бесцеремонно заключил Цзян Чаогэ в объятия и сказал приглушенным голосом: "Сообщаю тебе, я с тобой не мирился."

Цзян Чаогэ выдавил из себя улыбку: "Хорошо-хорошо, я понял."

"Ты вымыл голову?"

Чжи Сюань уткнулся носом в волосы Цзян Чаогэ: "Приятно пахнет"."

"Да ополоснул".

"Ты все еще не стриг волосы?"

"Да, это слишком долго и неудобно."

"Не стриги их в будущем."

"Нет?"

"Ты мой слуга, и твои волосы тоже мои. Тебе не разрешается их стричь."

Цзян Чаогэ был беспомощен: "Хорошо."

Он подумал про себя, что его вынудили превратиться из большого президента в скромного слугу. Жаль, что гадалка предсказала ему славу и богатство, но не увидела как он из большой шишки превратится в раба".

Чжи Сюань неожиданно прошептал: "Ты хочешь заключить со мной контракт?"

"Конечно, я хочу". Цзян Чаогэ посмотрел на него: "Я не хочу ждать, пока достигну третьего уровня. Может быть, после того, как мы заключим контракт, я смогу достичь третьего уровня как можно скорее".

Чжи Сюань прищурил глаза и посмотрел на него: "Если ты хочешь быстро совершенствоваться, ты должен... заняться любовью... ты знаешь?"

Цзян Чаогэ был ошеломлен: "Это не обязательно... Жэнь Ван сказал, что после заключения контракта скорость культивации может быть улучшена."

Голос Чжи Сюаня бессознательно повысился: "А я тебе говорю, что таким способом будет быстрее!"

Цзян Чаогэ уже имел в душе некоторые подозрения. Он нередко чувствовал, что Чжи Сюань очень заинтересован в другом способе заключения контракта. Это звучало слишком опасно.

Он действительно не хотел спать с мужчиной ради продвижения уровня культивации, но самое опасное заключалось в том, что если Чжи Сюань действительно был заинтересован, у него могло не оказаться выбора.

Цзян Чаогэ быстро сменил тему: "Хочешь ли ты услышать еще интересные особенности моего мира?"

"Давай".

Чжи Сюань подпер голову рукой и посмотрел на него, не мигая: "Расскажи мне о том, как занимаются любовью в твоем мире".

Цзян Чаогэ чуть не вырвало кровью: "Разве мы не можем обсудить что-нибудь еще?"

"Нет, я хочу услышать это!"

Цзян Чаогэ сглотнул: "Почему ты вдруг захотел поговорить об этом?"

"Просто начинай уже, хватит спорить".

"Я не знаю, с чего начать, или... ты можешь спросить."

Чжи Сюань на некоторое время задумался: "Почему люди занимаются любовью?"

"Точно так же, как люди в этом мире, некоторые любят друг друга, некоторые просто одиноки."

"Тогда какой первый шаг к тому, чтобы заняться любовью?"

Цзян Чаогэ на некоторое время задумался: "Поцелуй?"

"И как целоваться?"

"Это просто прикосновение губами к… губам".

Чжи Сюань нахмурился и сказал: "Почему люди прикасаются к губам?"

Цзян Чаогэ показалось, что он в одночасье стал отцом слишком любознательного, задающего неловкие вопросы сына. Он вздохнул о своей тяжкой доле:

"Есть много причин".

"Почему люди такие сложные? На все есть много причин. Почему не может быть простого объяснения?"

Цзян Чаогэ не мог ни смеяться, ни плакать: "Это нужно для того, чтобы выразить свою симпатию."

Чжи Сюань уставился на его лицо сияющими глазами: "Поцелуй - это выражение симпатии?"

"Да".

Взгляд Чжи Сюаня переместился на губы Цзян Чаогэ.

Сердце Цзян Чаогэ бешено колотилось. Пристальный взгляд на губы другого человека с близкого расстояния был прелюдией к поцелую. Он резко сел:

"Я иду в туалет".

Чжи Сюань перевернулся и прижал Цзян Чаогэ к себе. Он крепко схватил Цзян Чаогэ за запястье и властно сказал: "Я хочу поцеловать тебя."

Цзян Чаогэ внешне спокойно ответил: "Почему?"

"Ты единственный человек, которого я не ненавижу".

Длинные волосы Чжи Сюаня свисали на лицо Цзян Чаогэ, а его красивое лицо и золотые глаза обладали необъяснимой чарующей силой. Цзян Чаогэ видел в них свое отражение.

"Обычно мы не выражаем свои симпатии так небрежно."

"Почему у людей так много правил". Чжи Сюань был немного раздражен.

"Нет никаких правил и границ, иначе как бы люди могли стать самыми процветающими..."

Чжи Сюань резко наклонился вперед и с силой прихватил губы Цзян Чаогэ…

Цзян Чаогэ на мгновение оставался в оцепенении, а затем резко толкнул Чжи Сюаня. Он хотел перевернуться, но Чжи Сюань был раздражен. Он крепко прижал Цзян Чаогэ, чтобы тот не двигался. Его губы были прижаты к губам Цзян Чаогэ. Поскольку Чжи Сюань использовал слишком много силы, его губы были сжались вместе, и их зубы ударились о зубы. Не было ощущения, что он целовался, скорее это была борьба, которая заставляла Цзян Чаогэ пребывать в раздрае. Он никогда в жизни не испытывал такого неловкого и странного поцелуя.

Однако Чжи Сюань, казалось, был очень заинтересован. После того, как он сжал губы, он не знал, что делать. Он просто приклеился ими к его губам, и пытливо уставился на Цзян Чаогэ. Их дыхание было горячи и обдавало лица друг друга, вызывая зуд, при этом Чжи Сюань почувствовал, как его сердце забилось немного быстрее. Он никогда раньше не испытывал этого чувства. Хотя это было немного странно, это было...Это было довольно хорошо.Он не смог удержаться и высунул кончик языка, чтобы лизнуть мягкие губы Цзян Чаогэ. Он хотел знать, какими они были на вкус еще в прошлый раз.

Цзян Чаогэ замер. Впервые в своей жизни его поцеловал мужчина. То, что он испытал, было не тошнотой или неловкостью, а скорее беспомощностью. Даже во взрослом облике Чжи Сюаня его природа была похожа на природу ребенка в его глазах. Чжи Сюань не знал, что такое смущение и стыд. Ему просто было все интересно и хотелось все попробовать. К сожалению, он стал самым близким ему человеком, и он невольно стал частью его любознательных экспериментов.

Однако он не мог позволить Чжи Сюаню заиграться.

Воспользовавшись приятным облизыванием Чжи Сюаня, он, наконец, получил возможность заговорить. Он несколько раз толкнул мужчину в грудь: "Чжи Сюань... хватит."

Движения Чжи Сюаня прекратились, и он недовольно сказал: "Ты целовался с другими раньше, верно?"

"Ну да…"

"Тогда почему я не могу? Разве я не лучше, чем низшее человеческое существо?"

"Это не одно и то же."

"Почему это не одно и то же? Чжи Сюань сверкнул глазами: "Ты мой слуга и принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу."

Цзян Чаогэ был немного раздражен, но, подумав о своей зависимой ситуации, он прорычал в своем сердце "Терпи". Он убедил себя успокоиться со стратегической точки зрения, а затем терпеливо сказал:

"Чжи Сюань, ты ошибаешься. Поцелуи допустимы только между любовниками. Ты понимаешь, кто такие любовники? А к нам это не относится."

Чжи Сюань на мгновение вздрогнул, его лицо внезапно покраснело, он резко вскочил и громко сказал: "Это смешно, как я могу стать любовником ничтожного человечишки?!"

Цзян Чаогэ вздохнул с облегчением.

Чжи Сюань посмотрел на него, решив, что мужчина вздыхает, потому что не в силах удержаться от проявления привязанности, и в его сердце вспыхнул гнев: "Что у тебя за выражение лица, не надейся стать моим любовником, ты просто мой слуга!"

"Ну разумеется."

Чжи Сюань тяжело фыркнул, повернулся спиной и посмотрел на Цзян Чаогэ искоса, его плечи поднимались и опускались из-за чрезмерно взволнованного дыхания.

Цзян Чаогэ знал, что он очень зол, хотя ему становилось все труднее и труднее понять причину гнева Чжи Сюаня, вероятно, в этом и заключалась разница между человеком и зверем, саркастически подумал он. Цзян Чаогэ решил не провоцировать его на этот раз, поэтому он вжался в стену в надежде, что гнев Цилиня в скорости утихнет.

В темной и тихой комнате раздавался звук тяжелого дыхания Чжи Сюаня, что заставляло Чаогэ чувствовать себя немного неловко, когда он его слышал. Цзян Чаогэ был так встревожен, что не мог уснуть, думая, что его путь впереди полон терний, и он чувствовал много эмоций в своем сердце.

Через некоторое время Чжи Сюань обернулся, его золотые глаза были очень яркими в темноте, немного пугающими, Цзян Чаогэ хотел притвориться спящим, но не смог этого сделать, потому что Чжи Сюань узнал бы, ему пришлось сказать: "Ты не можешь уснуть?"

"Духовному зверю вообще не нужно спать."

Ни есть, ни пить, ни спать, духовные звери не устают, не умирают, пока у них есть сила души, духовные звери всегда могут поддерживать состояние полной силы, но после долгого следования за человеком духовный зверь привыкнет есть и спать с ним.

"Тогда... можно я посплю?"

"Запрещено."

"Тогда что ты хочешь делать?"

"Делать? Какой второй шаг в занятии любовью?"

Цзян Чаогэ чуть не захлебнулся собственной кровью, он осторожно спросил: «Зачем тебе это?"

"Просто хочу знать."

"Нет какого-то определенного шага, все индивидуально и происходит по-разному."

"А как насчет тебя?"

"Я..." Цзян Чаогэ обнаружил, что каждый вопрос Чжи Сюаня может поставить его в жуткое неловкое положение. Даже человек с таким острым языком, как у него, не знал, как ответить, потому что личность Чжи Сюаня была странной и высокомерной. Ему трудно предсказать, какую реакцию вызовет ответ.

Чжи Сюань посмотрел на него сияющими глазами: "Это отличается с каждым человеком? Ты делал это со многими людьми?"

Цзян Чаогэ не считал себя неразборчивым в связях человеком, у него есть потребности нормального мужчины. Хотя у него никогда не было долгосрочных и серьезных отношений, у него действительно было несколько любовниц. Однако Цзян Чаогэ подозревал, что если он признается в этом, Чжи Сюань может разорвать его. Ему пришлось соврать без зазрения совести:

"Всего несколько…"

"Сколько это было людей: один, два, три, четыре?" - не унимался Чжи Сюань.

Голова Цзян Чаогэ онемела, и он действительно не знал, как ответить на вопрос.

Видя, что он молчит, взгляд Чжи Сюаня стал острее, и он злобно сказал:

"Я ненавижу всех людей, включая тебя!"

Он сильно толкнул Цзян Чаогэ, перевернулся и встал с кровати, сильно хлопнул дверью и ушел.

Цзян Чаогэ долгое время был ошеломлен, прежде чем смирился со своей судьбой, встал с постели и пошел за Чжи Сюанем. Если бы Чжи Сюань бегал вокруг в это время, это было бы плохо для них. В конце концов, за Жуань Цяньсу все еще охотились.

Когда он вышел из дома, то обнаружил, что Чжи Сюань просто ошеломленно сидит под большим деревом во дворе.

Ветви и листья большого дерева уже опали, оставив только голый ствол. Земля была покрыта толстым белым снегом, который немного прозрачно отражался в лунном свете. Цепочка одиноких следов на снегу тянулась к подножию дерева, а длинные черные волосы разметались по всей земле. Его темная фигура почти сливалась с деревом. Находясь в этой депрессивной снежной обстановке, он выглядел чрезвычайно одиноко.

Цзян Чаогэ долго смотрел на него, долго колебался и, наконец, подошел.

Чжи Сюань не поднимал головы, просто смотрел на снег, скапливающийся на земле.

Цзян Чаогэ присел рядом с ним на корточки, приподнял его волосы и тихо сказал: "Волосы испачкались."

Чжи Сюань откинул волосы назад: "Почему это тебя беспокоит."

"Если ты чем-то недоволен, просто скажи это".

Цзян Чаогэ был в растерянности: "Нет ничего, что нельзя исправить", затем глубоко вздохнул и сказал особенно искренним тоном: "Я изменюсь."

Чжи Сюань сказал повелительным тоном: "Тебе не разрешается заниматься любовью с другими в будущем, и тебе не разрешается целовать других."

Цзян Чаогэ как раз выдохнул и от его слов у мужчины буквально перехватило дыхание. Ему очень хотелось схватить Чжи Сюаня за уши и громко прокричать: "Это вообще не твое дело", но он не осмелился, поэтому ему пришлось сказать: "Да, хорошо".

Если однажды он сможет вернуться в свой собственный мир, он никогда не возьмет с собой Чжи Сюаня. В то момент он просто хотел бы попрощаться с этим миром, который ему не принадлежит. Но до тех пор он вынужден терпеть все это.

Лицо Чжи Сюаня, казалось, немного смягчилось, и он взглянул на Цзян Чаогэ: "Кто тебе разрешил выходить, тебе не холодно?"

Только тогда Цзян Чаогэ понял, что на нем нет пальто, и подул порыв холодного ветра, заставив его дрожать.

Чжи Сюань обнял его: "Мое тело горячее."

Его губы коснулись щеки Цзян Чаогэ намеренно или непреднамеренно, но Цзян Чаогэ замерз и не почувствовал этого.

Вместо этого он тихо вздохнул. Однажды, когда он действительно сможет уйти, отпустит ли Чжи Сюань его домой?

После ночи отдыха Цзян Чаогэ восстановил свою энергию и снова начал тренироваться днем и ночью.

Из-за травмы Юйжэнь Шу было скучно, поэтому он предложил Цзян Чаогэ заняться тренировкой с мечом. Хотя Юйжэнь Шу владел цзянем, как принц, который изучал боевые искусства с детства, он, естественно, знал все, даже технику владения алебардой Лун Сяна. Он мог упомянуть одну или две техники на любой случай.

Цзян Чаогэ и Лун Сян спарринговали друг против друга все утро, обливаясь потом.

Во время еды Цуйю наполнил миску Лун Сяна большой горкой риса, покрытой свежими и жирными ломтиками мяса: "Кушай сколько хочешь, я много приготовил."

Лун Сян опустил голову, отправил в рот несколько больших кусочков и неопределенно сказал:

"Это вкусно."

Цуйю сказал с улыбкой: «Сяо Сян больше всего любит есть мою еду."

Лун Сян кивнул: "Это действительно вкусно."

Цуйю наклонил свое лицо, улыбнулся и сказал: "Тогда поцелуй меня."

Лун Сян оттолкнул его лицо: "Веди себя прилично."

Все уже привыкли к различным уловкам Цуйю, вынуждающих Лун Сяна краснеть, и они даже не подняли взгляд, но на этот раз Чжи Сюань продолжал пялиться на Цуйю.

После того, как Цуйю ощутил его пристальный взгляд, он улыбнулся и сказал: "В чем дело?Как ты думаешь, я сегодня красивее, чем вчера?"

На этот раз Чжи Сюань не закатил на него глаза, а пробормотал: "Какой смысл целоваться? это вообще не неудобно."

Цзян Чаогэ поперхнулся и сильно закашлялся.

Цуйю моргнул: "Целоваться очень удобно. Если ты чувствуешь себя некомфортно, это, должно быть, потому, что ты использовал неправильный способ."

Чжи Сюань был подозрителен: "Правда? А как это правильно?"

Цзян Чаогэ свирепо посмотрел на Цуйю и громко сказал: "Лун Сян, давай продолжим во второй половине дня."

Лун Сян сказал "О" и подозрительно посмотрел на него, Жуань Цяньсу улыбнулась, не сказав ни слова.

Цуйю притворился, что не видит этого, но вместо этого хаотично сказал: "Ты хочешь узнать, я к твоим услугам."

Чжи Сюань фыркнул: "В этом нет необходимости."

Цуйю отвел глаза и намеренно сказал: "Жаль. Поцелуи и радость любви - это самые лучшие вещи на свете, но ты не можешь этого осознать. Как древний зверь, который может превращаться в человека, у тебя есть бесконечная продолжительность жизни, но ты не хочешь попробовать радости мира. Разве это не досадно?"

Чжи Сюань не знал, был ли он околдован великолепным и слегка кокетливым голосом Цуйю, или просто заинтересовался содержанием его заманчивого рассказа. Он задумчиво посмотрел на Цзян Чаогэ, и Цзян Чаогэ сильно вспотел.

Во второй половине того дня, когда Цзян Чаогэ вошел в дом с онемевшими руками и ногами, он обнаружил, что его душевная сила была не в порядке, поэтому Чжи Сюань снова принял форму ребенка, и он разговаривал лицом к лицу с Цуйю, который также стал ребенком из солидарности.

Цзян Чаогэ был немного ошарашен: "Чем вы заняты?"

Цуйю невинно сказал: "Господин Чжи Сюань, хотел, чтобы я был похожим на него." Цуйю даже в образе трехлетнего ребенка не терял свою утонченную ауру.

Чжи Сюань бесцеремонно сказал: "Чепуха, как ты можешь смотреть на меня свысока."

"Нет, я спрашиваю, что вы делаете."

"Мы…" - начал Цуйю.

"Я не скажу тебе".

Чжи Сюань бросил на Цзян Чаогэ недовольный взгляд: «Слуге не положено лезть в дела хозяина."

Цзян Чаогэ что-то пробормотал про себя. Он всегда чувствовал, что из-за общения с Цуйю его собственные дела будут катиться с горочки. В этом не было ничего хорошего. Он подошел и обнял Чжи Сюаня:

"Я просто волнуюсь о тебе, ты уже несколько дней не мыл голову. Взгляни на себя и прими душ как можно скорее."

"Я не хочу этого, я еще не закончил говорить."

"Поговорите в другой раз." Цзян Чаогэ позволил Чжи Сюаню потянуть себя за волосы и ущипнуть за щеку, и не смог удержаться, чтобы не обнять его, молча унося его прочь от Цуйю.

Несколько дней спустя травмы Юйжэнь Шу уже позволяли выдержать путешествие, поэтому они решили отправиться в город Далян, чтобы найти духовного наставника и человека по имени Ван Цинь, которого Мэн Лао поручил Цзян Чаогэ искать перед своей смертью.

Город Далян находится в пятистах милях от горы Шаосянь. Если бы это было путешествие в обычное время, он был бы там через день или два. НО сейчас, когда Юйжэнь Шу ранен, их скорость стала намного медленнее. Потребовалось четыре дня, прежде чем они оказались у горного хребта Далян..

За время проделанного пути уже наступила весна. Многие зимовавшие в спячке существа уже начали просыпаться и делать короткие вылазки.

Цзян Чаогэ видел множество странных зверей гротескного вида, изредка встречал обычных горных зверей и которые выглядели привлекательно, с хорошим мехом и возможно, были приятными на вкус.

В последнее время Цзян Чаогэ не мог не вздохнуть. Он весь извелся в мыслях о том сокровище, которые они бросили одиноко лежать в снегу у горных Пиков Близнецов. Разумеется, речь шла о трупах гигантских змей. Хотя он попытался обсудить этот вопрос с Юйжэнь Шу и Тянь Жуном, но в ответ получил лишь вежливое молчание, так что ему пришлось сдаться.

Кроме того, Ли Цинфэн должен был получить информацию об Небесном оружии и некоторое время будет занять только им, так что им станет попроще.

Однако в данный момент было еще кое-что, вызывающее у Цзян Чаогэ непроходящую головную боль. В последнее время Чжи Сюань и Цуйю сблизились, часто прятались в сторонке и о чем-то шептались.

Не только он был шокирован и в панике, даже Лун Сян чувствовал себя неловко. Однако Лун Сян дорожил его словами, как золотом. Цзян Чаогэ всегда переживал, что Цуйю собьет с пути Чжи Сюаня. Впоследствии, как только он видел их вместе, он уносил Чжи Сюаня.

Город Далян был уже хорошо виден. Чтобы добраться до него, им нужно было пересечь небольшую гору.

На полпути в гору они встретили девочку, которая охотилась в одиночку. Девочке было около десяти лет. Ее тело было очень грязным, маленькое лицо немного загорело от солнца, но глаза были очень яркими.

Она держала в руках бамбуковый лук и ехала на черном мастифе, который был больше ее и в данный момент преследовал оленя. Она промчалась мимо недалеко от них.

Цзян Чаогэ вздохнул: "Такой маленький ребенок должен охотиться".

Лун Сян сказал несколько холодно: «Духовный воин, который родился в бедности, должен взять на себя большую ответственность в первую очередь. Если они с юных лет заключили контракт со знатным человеком, то практически всю жизнь должны пахать на него как вол. Духовный воин, который тренируется с раннего возраста, может быть полностью "использован" в этом возрасте."

Цзян Чаогэ с любопытством спросил: "Где ты научился технике культивирования и боевым искусствам?"

Лун Сян молча отвернулся, явно не собираясь отвечать на этот вопрос.

Цзян Чао также привык к холодности этого ребенка и не стал расспрашивать дальше. Однако он мог сделать приблизительное предположение. Скорее всего, когда его продали на континент Тяньлин, покупатель узнал о его духовной силе.

Духовный воин, естественно, был более ценен, чем простая "рыжеволосая обезьяна" на витрине, поэтому его начали обучать. После того как он стал совсем взрослым, он сбежал.

В конце концов, он не был уроженцем Тяньлин и изначально относился к этому месту с ненавистью. Естественно, он не стал бы выполнять договорные обязательства.

Через некоторое время издалека донесся стремительный рык мастифа. Роща деревьев впереди сильно задрожала, как будто что-то приближалось. Вслед за этим раздался рев и крики мастифа.

Юйжэнь Шу нахмурился: "Они могли на что-то наткнуться. Тянь Жун иди и посмотри".

Тянь Жун ускорился и убежал в лес за несколько шагов. В этот момент они увидели мастифа, который пробежал мимо них несколько минут назад, и девушку, сидящую на нем, и начали бешено бежать назад, спасая свои жизни.

Тело мастифа было изранено во многих местах, пасть была полна белого меха и крови. Позади них семь или восемь огромных белоголовых красноногих обезьяноподобных зверей, раскачиваясь между ветвями, преследовали их с огромной скоростью.

"Это Чжу Янь". сказал Юйжэнь Шу: "Тянь Жун прогони их".

Внезапно, Чжу Янь взметнулся вперед, заимствуя силу у ветки, и яростно прыгнул на мастифа. Девочка хотела поднять лук, но было трудно удержать равновесие на убегающем мастифе. Чжу Янь мгновенно сбил ее с мастифа!

Когда все бросились врассыпную, было уже поздно. Жуань Цяньсу выбросил полумесячные клинки Чжэн Чэн, обрушив Чжу Янь на тело мастифа. Тянь Жун бросился к нему и дважды проревел. Чжу Янь тут же разлетелись во все стороны.

Мастиф поднялся с земли и с окровавленным телом подбежал к девочке. Он ткнул носом в ее неподвижное тело, раздраженно ударил лапой по земле и издал беспомощный и печальный скулящий звук.

Все подбежали и посмотрели. Маленькую девочку отбросило на десяток метров. Ее голова была вся в крови, глаза плотно закрыты. От этого зрелища сердце замирало.

Жуань Цяньсу поспешно опустилась на колени и осмотрел ее: "Еще жива. Отвезем ее в город". Она осторожно подняла девочку с земли. Мастиф нервно кружил вокруг нее и залаял.

Все ускорились, чтобы как можно быстрее оказаться в городе Даляк. Как только они вошли в город, кто-то узнал маленькую девочку и сказал им, что это ребенок из поселения на окраине города. Поэтому они отправили ее на окраину города.

Так называемый лагерь на окраине города на самом деле был скорее приютом. Только приехав туда, они узнали, что там живет более сорока детей без родителей, которые зависят друг от друга, чтобы выжить.

Как только они вошли, несколько детей окружили их, все кричали "Сестра Цзяо Цзяо", близкие к слезам от беспокойства.

В этот момент из ветхого бунгало вышел седеющий старик. Он удивленно сказал: "Цзяо Цзяо? Что случилось с Цзяо Цзяо?"

Цзян Чаогэ объяснил: "Она столкнулась с Чжу Яна во время охоты и была ранена".

"Приведите ее быстрее".

Юйжэнь Шу в шоке сказал: "Вы духовный жрец?"

Старик взглянул на него, но не успел обратить внимания. Он поспешно позвал нескольких старших детей, чтобы они помогли ему подготовить все необходимое.

Цзян Чаогэ тоже был крайне шокирован. В этом мире их очень уважали, потому что их было мало, но они были очень полезны. Обычно они также были очень богаты.

Но одежда этого старика была старомодной, и он жил в таком грубом месте с группой уличных оборванцев. Это было несколько странно. Даже если он был добрым и хотел помочь этим детям, ему не нужно было есть и спать с ними.

После того, как Жуань Цяньсу отнесла Цзяо Цзяо в дом, старик принес пучок трав. Сначала он продезинфицировал раны Цзяо Цзяо, затем остановил кровь и, наконец, приложил к ним травы. Его старые иссохшие руки накрыли ее голову, глаза были закрыты, он бормотал заклинания под дыхание. Ладони его рук излучали слабый свет.

Цзян Чаогэ впервые видел, как духовный жрец лечит рану. Говорят, что лучшие духовные жреци должны обладать как медицинским опытом, так и запасом духовной силы. Такой человек мог полностью исцелить человека, пока у него оставалось дыхание, даже если он потерял конечности.

Однако чем серьезнее раны, тем больше времени требуется. Иногда спасение человека на пороге смерти может занять несколько месяцев. Духовному жрецу необходимо затратить бесчисленное количество энергии и духовной силы. Поэтому духовные жреци могут лечить небольшие раны и несчастные случаи.

Если рана серьезная, то все зависит от того, готов ли жрец исцелить ее. По большей части это было связано с деньгами и престижем. В результате статус жреца духа обычно был высок. Возможно, Юйжэнь Шу никогда раньше не встречал такого разочаровывающего жреца духа и поэтому был необычайно удивлен.

Им повезло: как только они вошли в город Далян, им попался довольно опытный жрец духов. На этот раз им не придется тратить силы на его поиски. Они могут начать ждать снаружи.

Через три часа несколько уставший старик вышел.

Цзян Чаогэ сказал: "Как там Цзяо Цзяо?"

"Она будет в порядке после нескольких дней отдыха". Старик вытер пот и слегка поклонился: "Спасибо, господа, что пришли ей на помощь".

"Мы не господа, а просто проезжие путники". Цзян Чаогэ указал на Юйжэнь Шу: "Наш друг ранен. Мы пришли в город Далян, чтобы найти духовного жреца".

Старик сказал: "Нет проблем. Однако моя духовная сила совсем не развита. После того как я помог Цзяо Цзяо залечить раны, мне нужно отдохнуть по крайней мере три дня. На востоке города есть еще один отличный духовный жрец. Я вижу, что у вас, господа, нет недостатка в деньгах. Вы можете пойти и найти его".

Цзян Чаогэ подумал, что лучше быть как можно менее заметным. Если они будут слишком много двигаться, их следы могут быть легко обнаружены. Его глаза встретились с глазами Юйжэнь Шу, и оказалось, что Юйжэнь Шу тоже придерживается того же мнения, поэтому он сказал: "Нет необходимости. Мы подождем, пока вы поправитесь. Как нам вас называть?"

"Вы можете называть меня дядя Хэ".

"Дядя Хэ, ваш дом такой большой, не могли бы вы привести в порядок несколько комнат для нас? Мы заплатим вам деньги".

Дядя Хэ поспешно махнул рукой: "Не нужно, не нужно. Вы спасли Цзяо Цзяо. Я должен поблагодарить вас. Пожалуйста, подождите минутку".

Он тут же отправил людей убираться в комнатах.

Дети всех возрастов во дворе с любопытством смотрели на них, перешептываясь друг с другом и не решаясь подойти.

Чтобы не привлекать внимания, Тянь Жун и Цуйю вернулись в свое оружие. Только Чжи Сюань категорически отказалась возвращаться, устроившись на коленях у Цзян Чаогэ и играя с его волосами. С тех пор как Чжи Сюань не разрешил Цзян Чаогэ стричь его волосы, Цзян Чаогэ каждый раз мог лишь тайком отрезать немного.

Он все еще не привык к длинным волосам. Но даже в таком виде волосы уже достигли плеч. Чжи Сюань сидел у него на плечах и, раскачиваясь взад-вперед, едва не кусал его за волосы. У Цзян Чаогэ было ощущение, что он повсюду таскает с собой кошку: "Маленький Цзуцзун, почему ты всегда кусаешь меня за волосы?"

Чжи Сюань мрачно сказал: "Это приносит мне удовлетворение".

"Это потому, что ты опять недоволен тем, что я не разрешаю тебе разговаривать с Цуйю?"

"Ерунда, ты же слуга. Нет необходимости постоянно контролировать меня".

"Разве ты не ненавидишь надоедливого лиса?"

"Да."

"Тогда ты..."

"Но он знает много вещей".

Цзян Чаогэ бросил на него взгляд из стороны в сторону: "Например?"

"Не хочу тебе говорить".

Чжи Сюань повернул голову в другую сторону и прислонил ее к плечу Цзян Чаогэ.

"Что он может сказать полезного? Если ты хочешь послушать истории, я могу рассказать тебе о другом мире".

"Нет, ты даже не умеешь целоваться".

Цзян Чаогэ поперхнулся:

"Откуда ты знаешь?"

Он подумал: "Я бы не стал использовать это на тебе, даже если бы знал".

"Если бы ты мог, тогда это должно быть приятно, как сказал лис."

Чжи Сюань холодно фыркнул: "Мусор, неважно, что твоя духовная сила слаба, почему ты не можешь сделать даже то, что должны уметь люди?"

У Цзян Чаогэ не было слов, чтобы ответить на это.

В этот момент из дома вышла Цзяо Цзяо. Кроме того, что на ее лице больше немного крови, все ее лицо выглядело довольно хорошо. Рана на ее голове также затянулась.

Ребенок крикнул: "Сестра Цзяо Цзяо, дедушка сказал, что тебе нельзя вставать".

"Все в порядке". Она пощупала голову, подошла к группе Цзян Чаогэ и слабо, но робко спросила: "Господа, это вы меня спасли?"

Цзян Чаогэ указал на Жуань Цяньсу: "Это была она."

Цзяо Цзяо не мигая смотрела на Жуань Цяньсу и смущенно улыбалась: "Старшая сестра, спасибо".

Жуань Цяньсу посмотрела в ее яркие глаза и не могла не поднять уголки рта: "Не за что".

Юйжэнь Шу спросил: "Может ли быть так, что эта община полагается на твою охоту, чтобы выжить?"

Цзяо Цзяо покачала головой и вздохнула: "Мы в основном полагаемся на дедушку. Однако духовная сила дедушки совсем невелика, и он не может позволить себе много дополнительных лекарств. Он также не хочет подписывать контракт с дворянами, поэтому не может заработать много денег."

"Это действительно мой первый раз, когда я вижу такого бедного духовного жреца".

Юйжэнь Шу нахмурился:

"Независимо от того, насколько слаба их духовная сила, такие люди должны жить в достатке".

Цзяо Цзяо открыла рот, но в итоге так ничего и не сказала. Она сделала паузу и сказала: "Господа, пожалуйста, хорошо отдохните здесь. Цзяо Цзяо обязательно запомнит эту спасительную услугу".

Цзян Чаогэ вдруг вспомнил Лао Мэна. Разве Лао Мэн не был всегда довольно бедным? Только тогда его культивирование духовного жреца было слишком слабым, и он практически не мог заниматься медициной.

Этот дядя Хэ был не просто немного лучше старого Мэна. Цзяо Цзяо, казалось, собиралась заговорить, но остановилась.

Очевидно, была какая-то внутренняя информация, но это его не волновало. Подумав о Лао Мэне, он тут же вспомнил о своей другой цели приезда в город Далян. Он тут же спросил:

"Цзяо Цзяо, есть ли в городе Далян кто-то по имени Ван Цинь? Скорее всего, кто-то с духовной силой".

Цзяо Цзяо задумалась на мгновение: "Ван Цинь - не слышал о нем".

Цзян Чаогэ тоже не думал, что они смогут сразу найти его. Он планировал немного отдохнуть, а потом как следует все разузнать.

После того, как дядя Хэ приготовил для них комнаты, он также угостил их сравнительно сносным обедом. Цзян Чаогэ посмотрел на хмурое выражение лица Юйжэнь Шу и решительно достал несколько серебряных монет, чтобы отдать дяде Хэ, и дать им возможность поесть что-нибудь получше в ближайшие дни.

Они нашли временное место для отдыха в городе Далян.

Пока дядя Хэ восстанавливал свою духовную силу, он использовал несколько дней для лечения Юйжэнь Шу только медицинские навыки. Он также купил много хороших лекарств на деньги, которые ему дал Цзян Чаогэ. Раны Юйжэнь Шу зажили довольно хорошо, но он все еще не мог свободно передвигаться.

В это время Цзян Чаогэ возил Чжи Сюаня за покупками в город Далян, одновременно расспрашивая о местонахождении Ван Циня. После двух дней расспросов он ничего не добился, но случайно узнал, почему такой духовный жрец, как дядя Хэ, живет в таком убожестве. Оказалось, что в городе был еще один жрец духа, который был почетным жрецом всей знати.

Его навыки были примерно такими же, как у дяди Хэ, но он умел добиваться расположения. Приобретя связи с вельможами города, он начал клеветать на дядю Хэ, распространяя неблагоприятные слухи о его способностях по всему городу. Если бы он своими глазами не видел, как дядя Хэ лечил Цзяо Цзяо, Цзян Чаогэ, как посторонний человек, непременно поверил бы в эти слухи.

Цзян Чаогэ также посетил магазины духовного оружия, звериных материалов и аукционные дома в городе. В городе, который нельзя было назвать маленьким, он не смог купить волшебный мешочек На У.

Мало кто слышал о так называемом полудуховном оружии. Казалось, только в имперской столице можно было найти все необходимое. К сожалению, у него не было времени, чтобы купить что-нибудь в городе Юфа.

Он продал несколько разрозненных материалов, которые занимали место в мешочке, по низкой цене, выручив более шестисот серебряных монет и освободив половину места в мешочке На У. Он купил для Чжи Сюаня несколько кувшинов хорошего вина и снова запасся едой.

Самым волшебным в этом мешочке На У было то, что сколько бы еды в него ни положили, она не портилась от времени. Как будто пространство внутри него было неизменным. Все, что в него клали, появлялось из него в том же состоянии, в каком было положено.

Чжи Сюань был счастлив, когда покупал вещи. Как только он видел что-то хорошее, он хватал Цзян Чаогэ за шею и с силой размахивал руками:

"Хочу то, хочу это, еще это. Купи, купи!"

Устав от покупок, Цзян Чаогэ привел его в чайный домик отдохнуть. Они сидели у окна, на столе лежал ряд закусок. Чжи Сюань сидел на столе, скрестив ноги, и пил алкоголь, закусывая закусками.

Цзян Чаогэ безучастно смотрел в окно, не обращая внимания на странные взгляды, бросаемые в их сторону другими посетителями. В конце концов, не каждый день они видели, как трех-четырехлетний ребенок пьет алкоголь, а взрослым все равно.

Вдруг Цзян Чаогэ почувствовал, как что-то ароматное и сладкое прижалось к его губам. Он опустил голову и увидел, что к его рту прижато пирожное из пасты жужуба. Чжи Сюань посмотрел на него и сказал просто и грубо:

"Ешь".

Цзян Чаогэ открыл рот и откусил кусочек.

Чжи Сюань сказал: "Что ты весь день высматриваешь? Даже ничего не ешь".

"Думаю кое о чем", ответил Цзян Чаогэ, а потом спросил: "Тебя ничуть не беспокоит, что Жэнь Ван первым найдет Истоки Неба и Земли?"

Чжи Сюань покачал головой: "Если бы они появились , я бы сразу смог почувствовать это, как бы далеко они ни находились."

"Что такое Истоки Неба и Земли?"

"На самом деле их никто не видел, потому что никто еще не обладал ими по-настоящему. Они испускают очень сильную энергию, притягивая нас к себе. Пока мы находимся рядом с ними, мы чувствуем, что наша сила чрезвычайно велика. Я не знаю, как это описать, мы словно очень хотим обладать ими. Однажды Истоки появилось в землях Куньлуня. Инь Чуань был первым, кто их обнаружил, и охранял тысячи лет. Позже все больше и больше редких зверей узнавали об Истоках Неба и Земли и начинали бороться за них. До того, как я был запечатан предком-шаманом, Истоки Неба и Земли все еще находился в магических землях Куньлуня. Но теперь они тоже должны быть запечатаны, иначе невозможно, чтобы я не смог их почувствовать".

Сердце Цзян Чаогэ замерло. Может ли быть так, что Чжи Сюань хотел отправиться в земли Куньлунь не для того, чтобы найти Инь Чуаня, а для того, чтобы найти Истоки Неба и Земли?

Чжи Сюань сразу понял его мысли: "Если Истоки Неба и Земли были запечатаны, то найти их будет невозможно. До их появления мы жили тысячи лет и даже не подозревали о существовании такой вещи. Поэтому я хочу отправиться в земли Куньлунь, чтобы найти Инь Чуаня".

Он задумался на мгновение: "Конечно, возможно, Инь Чуань знает местонахождение Истоков Неба и Земли. В конце концов, о происхождении Истоков Неба и Земли никто не знает больше, чем он. Вполне возможно, что он единственный человек, который когда-либо видел Истоки Неба и Земли, только он не скажет нам, несмотря ни на что, о том, что это на самом деле."

"Я думаю, именно потому, что он знает, что это такое, он спокойно охраняет его, не давая вам поссориться с ним из-за этого", произнес Цзян Чаогэ.

"Инь Чуань, этот болван, если бы он с самого начала использовал Истоки Неба и Земли для управления живыми существами, то никогда бы не было битвы редких зверей на протяжении тысяч лет. В конце концов, когда мир людей превратился в чистилище, он очень страдал от этого. Он упорно придерживался своих собственных идей и принципов. Для меня это звучит как обычный мусор. Как бы он ни понимал человечество, в конечном итоге он не был человеком. Он не мог стать ни человеком, ни зверем. Зачем ему так усложнять себе жизнь? Если бы я получил Истоки Неба и Земли, я бы точно правил всем миром, заставляя все, от травинки до веточки, слушаться моих приказов. Тогда наступит настоящий мир".

Эгоистичная часть Цзян Чаогэ в какой-то степени согласилась с мыслями Чжи Сюаня. Они с Чжи Сюанем были очень похожи в одном аспекте. Если бы они действительно могли править миром, они оба не стали бы строить из себя добрых монархов, а, скорее, разделили бы мосты и дороги*.

Позволив миру вращаться под их властью, они добились бы желаемого мира. Как и сказал Чжи Сюань, возможно, Инь Чуань, который постоянно читал священные книги, на самом деле был введен в заблуждение этими книгами.

"Жэнь Ван всегда глубоко уважал Инь Чуаня. Только в то время никто не прислушивался к советам Инь Чуаня, в итоге навлекая на себя гнев божества. Я думаю, причина, по которой Жэнь Ван хочет поскорее найти Истоки Неба и Земли, заключается в том, чтобы избежать повторения прошлой катастрофы."

"В конце концов, вы уже стали духовными зверями. Вы не можете считаться живыми, но и умереть снова невозможно. Как вы можете повторить прошлые катастрофы?"

"Ты не слышал о поглощении?" Чжи Сюань стукнул по его плечу: "Поглощение - это когда духовный зверь достигает определенной степени силы, он может использовать духовную силу духовного воина, чтобы возродиться заново".

Цзян Чаогэ слегка сузил глаза: "Я слышал об этом, но говорят, что шансы очень малы".

"Конечно, они очень малы. Предпосылкой для поглощения является то, что духовный воин также должен быть достаточно сильным. Его сила должна быть больше, чем у воина шестого уровня, чтобы иметь достаточно духовной силы для поддержки духовного зверя. Чем больше духовной силы воин потратит на духовного зверя, тем сильнее будет духовный зверь. Но в то же время, чувство независимости духовного зверя также будет усиливаться. Если они не будут регулировать это, то в конечном итоге воин лишится своей духовной силы, словно его поглотили".

При этих словах Цзян Чаогэ наполнился ужасом: "После того, как духовная сила будет высосана, что произойдет с пользователем духовного оружия?"

Чжи Сюань пожал плечами: "Положение духовного зверя и духовного воина можно поменять местами. Если их отношения не плохие, то духовный зверь пощадит жизнь своего воина. Но обычно они предпочитают убить их, потому что у духовного воина тоже есть шанс снова занять позицию контроля."

"Разве тогда Шу не находится в опасной ситуации?"

"Юйжэнь Шу определенно стоит остерегаться Тянь Жуна. Но поглощение не произойдет так просто". Чжи Сюань слегка хмыкнул: "Однако если это древний редкий зверь, то шанс поглощения сильно возрастает. Ведь воину придется влить много духовной силы, чтобы мы могли двигаться и сражаться".

Цзян Чаогэ вздрогнул и шутливо сказал: "Если бы действительно наступил такой день, ты бы не стал меня убивать, верно?"

Чжи Сюань погладил его подбородок: "Расслабься, ты мой слуга. Я сохраню тебе жизнь".

Цзян Чаогэ чувствовал, что на них смотрит множество людей, поэтому поспешил рассчитаться и увез Чжи Сюаня. По дороге он спросил: "Откуда ты так много знаешь? Разве тебя не интересуют дела мира людей?"

"В нашу эпоху люди уже давно начали использовать духовное оружие. Об этом знали все люди и звери".

Чжи Сюань сделал паузу и сузил глаза:

"Однако я никогда бы не подумал, что однажды тоже стану духовным зверем. Если бы не тот факт, что я потратил слишком много духовной силы за тысячи лет борьбы, я бы не был запечатан тем предком-шаманом. Я больше не могу вспомнить имя и внешность шамана, который запечатал меня, но я всегда буду помнить его запах. Если я увижу его реинкарнацию, то обязательно разорву его на куски".

Цзян Чаогэ беспомощно сказал: "Раз это реинкарнация, как он может помнить вещи из своей прошлой жизни?"

"Мне все равно. Когда я вновь обрету свою истинную форму, я съем всех этих ненавистных тварей до единой".

Цзян Чаогэ подумал, эта маленький но такой сильный зверь, казалось, ненавидел всех, желая съесть этого человека, укусить того человека при первой же возможности, жестокий, как сам ад. Мирно взаимодействовать с ним, даже получить его "заботу" было нелегко.

Однако это также заставляло его сильно волноваться. Он даже не мог осмелиться беспокоиться о таких далеких проблемах, как поглощение. Его волновало только то, сможет ли он контролировать его, когда Чжи Сюань вновь обретет свою истинную форму.

"Так ты понимаешь, почему я не могу заключить с тобой контракт сейчас?" - неожиданно сказал Чжи Сюань.

Цзян Чаогэ замер. Он не ожидал, что Чжи Сюань вдруг заговорит об этом. Казалось, Чжи Сюань всегда знал, что в этот период времени он ломал голову, как заставить Чжи Сюаня заключить с ним контракт, но при этом не давить на него слишком сильно.

Чжи Сюань не стал дожидаться его ответа и сказал:

"Учитывая тот факт, что ты мой слуга, я хочу сохранить тебе жизнь. Потому что, как только мы заключим контракт, если ты не умрешь, я не смогу заключить контракт с другим пользователем духовного оружия. Что, если ты всегда будешь таким бесполезным, а более мощный пользователь духовного оружия будет совместим со мной. Я спрашиваю тебя, в то время я должен убить тебя или нет?"

Чжи Сюань не мигая смотрел на Цзян Чаогэ. На этом детском лице был след жестокости, вызывающей страх.

Цзян Чаогэ с величайшей осторожностью сказал: "Я стану сильным".

"Хмф, кто знает, когда ты станешь сильным. Вызов моей истинной формы уже является моим самым низким требованием, иначе как я смогу встретиться с Инь Чуанем".

Вспомнив, как его высмеял Жэнь Ван, Чжи Сюань снова впал в гнев:

"Если до того, как ты достигнешь третьего уровня, появится более сильный духовный воин, ты мне больше не нужен. Однако пока контракт не заключен, ты можешь жить. Я все равно буду держать тебя рядом с собой, чтобы защитить".

Цзян Чаогэ принужденно улыбнулся и сказал: "Спасибо, что пощадил меня".

Чжи Сюань обнял его за шею, потерся лбом и тихонько хмыкнул: "Не за что".

Цзян Чаогэ чувствовал, что надежда на успех в заключении договора с Чжи Сюанем была невелика, и был несколько удручен. Однако он подумал, что то, что сказал Чжи Сюань, было разумно. В конце концов, если действительно появится более сильный и совместимый духовный воин, то Чжи Сюань действительно может бросить его.

Стремление Чжи Сюаня к власти ничуть не уступало его собственному, тем более что Чжи Сюань когда-то был силен. Ему было еще труднее смириться со своей нынешней слабостью. Поэтому временный отказ от заключения контракта также оставлял ему возможность выжить.

Они вернулись в лагерь и увидели, как Жуань Цяньсу учит Цзяо Цзяо играть с клинками полумесяцами. У Цзяо Цзяо было лицо, полное обожания. Они были счастливы и гармоничны, и от них исходило ощущение, что они сестры.

Жуань Цяньсу увидела, что они вернулись, и сказала с блестящей улыбкой: "Ты принес что-нибудь вкусненькое?"

Эта улыбка была невообразимо прекрасна, словно расцвели сто цветов. Даже Цзян Чаогэ был ослеплен ее светом. Он не мог не улыбнуться:

"Почему у тебя такое хорошее настроение?"

Жуань Цяньсу подошла и взяла вещи в руки: "В детстве у меня было не так много сверстников, чтобы играть с ними". Она посмотрела на Цзяо Цзяо и прошептала: "Этот ребенок очень похож на меня прошлую".

Чжи Сюань сказал грубо: "Ты тоже была похожа на маленького нищего в прошлом?"

"До того, как Ци Линьфэн забрал меня в особняк Ци, у меня даже не было постоянного места жительства".

Жуань Цяньсу пожала плечами: "Говорят, что моя мать была проституткой, но я никогда не встречала ее. Но она должна быть проституткой, иначе она бы не выбросила меня на улицу, словно мусор".

Это был первый раз, когда Жуань Цяньсу рассказывала о своем прошлом. Хотя это было сказано беззаботным тоном, Цзян Чаогэ мог слышать, что она все еще была немного подавленной.

В детстве он тоже бродил по улицам. К этому времени даже воспоминания о внешности его родителей стали размытыми. Это чувство, когда не на кого опереться, когда ты дрейфуешь бездомным, он мог понять лучше других.

Юйжэнь Шу в это время лежал на шезлонге и грелся на солнце, бормоча себе под нос. Цзян Чаогэ подошел посмотреть и только тогда обнаружил, что он разговаривает с Тянь Жуном. Чтобы не привлекать внимания людей, Тянь Жун и Цуйю оставались внутри оружия и не выходили.

Юйжэнь Шу поднял голову и взглянул на него: "Ты вернулся?"

"Мгм, ты болтаешь с Тянь Жуном?"

"Он сказал, что ему скучно и он хочет выйти и прогуляться. К сожалению, мне сейчас не удобно передвигаться".

"Как твоя нога?"

"Дядя Хэ сказал, что поможет мне вылечить ее послезавтра", сказал Юйжэнь Шу: "А что насчет тебя? Есть ли у тебя какие-нибудь догадки о Ван Цине?"

Цзян Чаогэ разочарованно покачал головой: "Нет. Хоть город Далян и считается большим, на самом деле он не такой уж и большой. Никто не слышал о таком человеке. Если только он не жрец духа? Может, я не в том направлении спрашиваю?"

"Не то чтобы не было такой возможности", Юйжэнь Шу посмотрел на него: "Ты думал о том, что будет после того, как найдешь Ван Циня? Согласно тому, что сказал Чэнь Янь Суй, возможно, существует организация людей другого мира. Не хочешь ли ты вступить в такую организацию?"

Цзян Чаогэ покачал головой: "Я не знаю. Возможно, они все усердно работают над тем, чтобы придумать, как вернуться в свой мир. Но за все эти годы, кроме репутации убийцы Государственного Наставника, других громких поступков не было. Это доказывает, что они тратят свою энергию не в том направлении".

Он предпочел бы не иметь компаньонов, чем иметь компаньонов, которые подобны свиньям. Поэтому он мог действовать самостоятельно шаг за шагом, не имея плана.

Юйжэнь Шу улыбнулся: "Ты всегда такой решительный. Мне нравится эта твоя черта".

"Без такой решительности я бы не осмелился похитить вас, Ваше Высочество".

Юйжэнь Шу добродушно выругался: "Хватит издеваться надо мной".

В этот момент подошел дядя Хэ с миской лечебного супа: "Господин Юй, вам нужно выпить лекарство". Он передал лечебный суп Юйжэнь Шу.

После того, как Юйжэнь Шу принял его, он поднял нос и понюхал его, сразу же показав выражение лица, как будто его сейчас вырвет: "Что это за вонючая штука?"

"Кровь Свирепого Леопарда и печень Чжу Янь были добавлены в сегодняшнее лекарство. Эти два вещества очень эффективны в заживлении ран. Обычные люди не могут позволить себе такие дорогие лекарственные ингредиенты".

Юйжэнь Шу с наморщенным носом протянул миску к Цзян Чаогэ: "Не буду пить, слишком вонючее".

Дядя Хэ посоветовал: "Господин, потерпите немного и выпейте. Это очень хорошо для ваших ран".

"Нет, меня сейчас стошнит от запаха". Юйжэнь Шу встал с шезлонга без объяснений, ковыляя всю дорогу обратно в свою комнату. Дядя Хэ и Цзян Чаогэ остались смотреть друг на друга в ужасе.

Дядя Хэ сказал: "Господин, вы можете пойти и убедить его?"

"Да, предоставьте это мне".

"Ах да, господин, вы нашли какие-нибудь новости об этом "Ван Цине" за последние пару дней?"

Цзян Чаогэ покачал головой: "Нет. Похоже, этого человека даже нет в городе Далян".

"Если он кто-то с духовной силой, то обязательно найдутся люди, которые его знают".

"Я тоже так думаю. Возможно, он обычный человек. Дядя Хэ, не могли бы вы тоже помочь разузнать о нем?"

"Конечно, конечно".

Цзян Чаогэ пошел догонять Юйжэнь Шу, держа в руках чашу с лекарством. Глядя на его спину, глаза дяди Хэ потемнели.

Как только он вошел, Тянь Жун уже стоял со скрещенными руками в комнате и порицающим тоном сказал: "Ты вообще мужчина? Вообще-то это не причина, не пить лекарство, потому что оно неприятное на вкус".

"Дядя Хэ все равно вылечит меня, что может случиться, если я не выпью лекарство один раз".

Юйжэнь Шу добавил: "Ты знаешь, что такое мужчина? Мужчины предпочитают быть способными, мужественными, ответственными, и не имеет значение, могут они выпить чашу лекарства или нет."

"Ты даже боишься выпить чашу лекарства и говоришь о мужестве?"

Юйжэнь Шу повысил голос: "Когда это я "боялся" пить лекарство? Я просто не хочу его пить!"

"Есть ли разница?"

Цзян Чаогэ передал лекарство Тянь Жуну: "Как насчет того, чтобы решить это между собой?"

Тянь Жун взял лекарство и свирепо посмотрел на Юйжэнь Шу.

Юйжэнь Шу глубоко вздохнул, протянул руку и сказал сквозь стиснутые зубы: "Дай это мне".

Тянь Жун передал лекарство. Юйжэнь Шу принял его, глубоко вздохнул и вдруг несколькими глотками влил лекарство в горло.

В воздухе витал слабый запах, от которого хотелось блевать.

После того, как Юйжэнь Шу выпил все, он с яростью отбросил миску с лекарством, закрыв рот рукой, и некоторое время его тошнило, лицо стало ярко-красным от напряжения. Тянь Жун погладил его по спине, помогая отдышаться:

"Хорошо, ты все выпил. Не блюй, глотай".

Юйжэнь Шу с силой проглотил лекарство, кашляя так сильно, что слезы потекли из уголков его глаз.

Чжи Сюань истерически смеялся. Посмеявшись некоторое время, он вдруг повернул голову, посмотрел на Цзян Чаогэ и серьезно сказал:

"Видишь? Если ты не послушаешь меня и укоротишь свою жизнь, то потом тебе тоже придется пить такое плохое лекарство".

Цзян Чаогэ закатил глаза и сказал: "Айя, как страшно". Он вдруг вспомнил: "А где Лун Сян и Цуйю?".

"Цуйю хотел пойти поиграть, несмотря ни на что. Лун Сян отвел его".

Чжи Сюань хмыкнул: "Что толку прятаться? Любой человек с духовной силой узнает, что мы духовные звери".

Цзян Чаогэ улыбнулся: "Это правда. Однако люди, которые узнают нас, знают, о чем не стоит спрашивать. Кроме того, не так уж странно, если появится одно духовное оружие Небесного класса, но если появятся сразу три, дядя Хэ испугается до смерти".

Юйжэнь Шу мрачно посмотрел на Тянь Жуна: "Ты слышал? Поторопись и вернись в оружие".

"Я могу вернуться, но я все равно прослежу, чтобы ты пил свое лекарство". В диких глазах Тянь Жуна промелькнула вспышка агрессии.

"Хорошо, я знаю".

Третий принц, который с юных лет жил как королевская семья, за эти несколько месяцев испытал все трудности, которых не испытывал более двадцати лет. Тем не менее, он не жаловался, но всегда выполнял свои обязательства. За это Цзян Чаогэ восхищался им.

Через несколько дней дядя Хэ восстановил достаточно духовной силы и начал лечить Юйжэнь Шу. Раны Юйжэнь Шу были не такими серьезными, как у Цзяо Цзяо. После половины дня лечения с помощью дорогих звериных материалов и лекарственных трав он полностью восстановился.

Теперь одна из целей прихода в город Далян была выполнена. После этого они направят все свои силы на поиски Ван Циня. Они уже привыкли к жизни в приюте и собирались оставаться там и дальше.

За это время Жуань Цяньсу все лучше и лучше ладила с детьми в приюте. Цзяо Цзяо всегда была несколько сурова к другим. Только по отношению к Жуань Цяньсу она смягчалась и всегда называла ее "сестра Цяньсу" особенно ласково.

Однажды во время еды Жуань Цяньсу вдруг сказала: "Если я останусь здесь....., что ты думаешь?"

Цзян Чаогэ замер: "Здесь? В городе Далян? В приюте?"

Жуань Цяньсу кивнула и с сомнением сказала: "Если я буду здесь, им точно не придется беспокоиться о самом необходимом".

"Но ты навлечешь на них смертельную беду". Лун Сян сказал грубо: "Ты забыла, что теперь ты цель Кровавой Пагоды?"

Жуань Цяньсу, казалось, ничуть не удивилась такому ответу. Она лишь уныло посмотрела на нежные полупрозрачные зерна риса в своей миске и кивнула. То мгновение нерешительности, что было раньше, исчезло без следа. Она спокойно ответила: "Я не забыла. Я просто сказала это случайно".

Цзян Чаогэ знал, что за это время Жуань Цяньсу была вместе с Цзяо Цзяо и остальными с дня до ночи, и у них уже возникли чувства. Такое чувство товарищества с такими же страдающими людьми Жуань Цяньсу не могла испытать с другими. Поэтому это вызывало у нее особое сочувствие, даже порождая смутное чувство сопричастности.

Чжи Сюань скривил губы: "Почему люди должны жить вместе?"

"Одному слишком одиноко", сказал Цзян Чаогэ.

Чжи Сюань уставился на него немигающим взглядом: "Тебе тоже будет одиноко одному?

"Возможно".

"Но у тебя есть я", серьезно сказал Чжи Сюань.

Цзян Чаогэ улыбнулся: "Значит, теперь мне больше не одиноко".

Чжи Сюань изобразил выражение удовлетворения "так оно и должно быть" и даже разрешил Цзян Чаогэ чистить для него арахис, поедая его один за другим.

В мгновение ока они пробыли в городе Далян уже полмесяца. Юйжэнь Шу уже был здоров и активен, но местонахождение Ван Циня все еще оставалось неясным.

Цзян Чаогэ чувствовал, что они не могут продолжать терять время. Они прибыли на север с большим трудом, и он не хотел так просто сдаваться. Он перебрал в голове все варианты и решил применить особую стратегию.

Спросить открыто не получилось, поэтому он попробует немного покопаться. В прошлом, когда он был на улицах, если они хотели найти кого-то, существовал метод, который часто был быстрее, чем использование полиции.

Он нашел дядю Хэ и попросил его отвести его к самому большому преступнику в городе Далян.

Дядя Хэ удивленно сказал: "Вы хотите найти Ван Циня через него?"

Цзян Чаогэ кивнул.

Дядя Хэ на мгновение замешкался: "Господин, могу я спросить, почему вы хотите найти этого человека?"

"По личным причинам".

Дядя Хэ прошептал: "Бесполезно обращаться к преступникам. Если вы хочешь найти кого-то, у меня есть лучший способ".

"О? Расскажи мне."

"Вы слышал о Кровавой Пагоде? Это крупнейшая разведывательная организация на севере. Пока у вас нет недостатка в деньгах, они обязательно найдут того, кого вы ищете".

Цзян Чаогэ перевел взгляд и спокойно сказал: "Я не могу позволить себе заплатить деньги Кровавой Пагоде. Проще забыть об этом".

Дядя Хэ кивнул: "Хорошо. Я также не знаком с силами на улицах и в переулках города Далян. Я помогу вам".

"Хорошо, только как можно быстрее, пожалуйста".

Чтобы найти Ван Циня, Цзян Чаогэ уже несколько дней непрерывно метался по городу. Днем он тратил время на поиски этого человека, поэтому ночью ему приходилось использовать время отдыха для культивации.

Однажды ночью, когда он занимался культивированием с закрытыми глазами, Чжи Сюань, спавший в кровати рядом с ним, вдруг резко встал.

Его духовная сила вспыхнула от испуга, беспокойно бурля в меридианах, едва избежав катастрофы. Он поспешил взять под контроль свою духовную силу и открыл глаза, на лбу у него выступил пот.

Чжи Сюань стоял на кровати, золотые зрачки пугающе ярко светились, маленькие кулачки были крепко сжаты, худое тело слегка подрагивало. Он стиснул зубы, выражение лица было серьезным и безжалостным, даже с легким волнением.

Цзян Чаогэ удивленно сказал: "Чжи Сюань, что случилось?"

"Я слышу голос Жень Вана".

"Жень Ван?" Цзян Чаогэ изо всех сил напряг слух, но так ничего и не услышал.

"В очень далеком месте, Жэнь Ван ревет. Это звук провокации. Он встретил другого древнего редкого зверя!"

Глаза Цзян Чаогэ расширились: "Ты уверен?"

"Уверен. Если это не равный противник, Жэнь Ван не издал бы такого рева". Чжи Сюань зашагал по кровати: "Кто это может быть? Это не может быть Инь Чуань. Инь Чуань не стал бы драться с Жэнь Ваном. Тогда кто же это может быть?"

Цзян Чаогэ привлек его к себе и начал посылать духовную энергию в его тело:

"Успокойся. Сконцентрируйся и слушай внимательно. Откуда он идет?"

Чжи Сюань глубоко вздохнул, закрыл глаза и снова внимательно прислушался:

"Менее чем в четырехстах ли к востоку от нас. Вполне возможно, что он уже покинул север, по крайней мере, на границе между севером и центральным регионом."

"Значит, он находится рядом с горой Бэйюэ?"

"Верно."

Голос Чжи Сюаня казался таким взволнованным, что даже слегка дрожал: "Хотелось бы узнать, с кем на самом деле встретился Жэнь Ван".

Цзян Чаогэ на мгновение задумался и встал с кровати: "Я собираюсь найти Юйжэнь Шу. Возможно, уже слишком поздно скрывать секрет духовного оружия Божественного класса".

Юйжэнь Шу был встряхнут от сна посреди ночи Цзян Чаогэ и собирался проявить нрав принца. Как только он услышал причину Цзян Чаогэ, он внезапно проснулся и решительно сказал:

"Нужно скорее проверить!"

Расстояние менее 400 ли можно было преодолеть всего за три часа, если бы Тянь Жун бежал на полной скорости. Они должны пойти посмотреть, какого древнего редкого зверя встретил Жэнь Ван!

Выехав на лошадях из города для вида, они потом сразу же сели на спину Тянь Жуна и помчались на восток.

Лицо Юйжэнь Шу было полно тревоги. Сердце Цзян Чаогэ тоже было в смятении. Если новость о пробуждении древнего редкого зверя распространилась по всему Тяньлинь, то какая паника охватит этот мир!

[*разделить мосты и дороги/桥归桥、路归路- он имеет в виду, что организует все так, как должно быть, например, мосты должны быть просто мостами, а дороги останутся дорогами, они не будут смешиваться.]

Вероятно занималась заря, но за мутным, мглистым небом едва было видно лучи рассвета. Казалось что вот-вот начнется ледяной ливень, а промозглый туман и грозно клубящиеся облака делали все вокруг темным и неразборчивым. Изредка небо пронзали вспышки молний и раздавался гром.

Чем ближе они были к востоку, тем тяжелее становилось на сердце. Даже если они не могли видеть или слышать на расстоянии, они все равно чувствовали, что прямо перед ними находится какое-то могущественное существо, не подчиняющееся установленным порядкам, отчего сердце наполнялось страхом.

Тянь Жун и Цуйю чувствовали себя тревожно и неуверенно. Их чувства были в тысячи раз сильнее человеческих. Да и текущее давление было больше.

Юйжэнь Шу погладил Тянь Жуна по голове: "Мы не будем подходить близко. Мы просто будем наблюдать со стороны".

Тянь Жун покачал головой: "Так будет лучше, подойти ближе значит искать смерти".

После почти трехчасовой езды они оказались не так уж далеко от горы Шаосянь. Им нужно было обогнуть гору Шаосянь, чтобы добраться до горы Бэйюэ. Но в этот момент Чжи Сюань нахмурился:

"Они движутся очень быстро".

"В каком направлении?"

"Это слишком быстро, слишком далеко, я не могу различить. Но скорее всего, они движутся к нам".

Все замерли. Цзян Чаогэ поспешно сказал: "Может быть, они чувствуют тебя?"

Чжи Сюань покачал головой: "С моей нынешней духовной силой они не смогут почувствовать меня на таком расстоянии".

Как только он это сказал, с неба с оглушительным грохотом упал гром, от которого затрепетало сердце. Эти темные тучи были похожи на густой дым, клубящийся в небе. Земля под ними задрожала. Хотя толчки были легкими, они уже заставляли кожу головы покрыться мурашками.

Все в ужасе смотрели друг на друга. Цзян Чаогэ сглотнул:

"Они сейчас идут к нам?"

Лун Сян крикнул: "Скорее ищите место, где можно спрятаться".

Они огляделись вокруг. Где они могли спрятаться на этом просторе снежных земель, где не было никакого укрытия?

Чжи Сюань посмотрел на них:

"Что толку прятаться? Если они придут за нами, вы не сможете спрятаться со своими навыками. А если нет, то и волноваться не стоит".

Юйжэнь Шу сказал: "Это правда. Но если мы будем стоять здесь, то станем слишком большой мишенью. Пойдемте под гору".

Тянь Жун повел их на гору. Земля, казалось, затряслась еще сильнее. Это доказывало, что что-то приближается к ним.

Чжи Сюань схватил Цзян Чаогэ за рукав и прошептал:

"Скорее всего, они идут за нами, и это для того, чтобы убить тебя".

"Что?"

"Если ты погибнешь, я не смогу принять истинную форму. Это значит, что временно станет на одного соперника меньше, чтобы побороться с ними за Истоки Неба и Земли. Однако, поскольку Жэнь Ван там, не все так просто".

Цзян Чаогэ глубоко вздохнул:

"Почему ты думаешь, что они придут за нами?"

"Потому что я уже чувствую, что это такое".

В ярко-золотых зрачках Чжи Сюаня вспыхнул опасный огонек:

"Сяо Сюэ, также известный людям как - Хуньдунь."

Сердце Цзян Чаогэ забилось быстро, как барабан. Легенда гласила, что Хуньдунь безжалостен и кровожаден, находя удовольствие в кровавой резне. Если они действительно стали мишенью для такого существа, то все идет к катастрофе.

Тянь Жун и Цуйю, чувствуя приближающееся чувство подавления, казалось, не могли этого вынести. Они постоянно метались на месте, рыли когтями землю. Юйжэнь Шу с силой погладил Тянь Жуна по шерсти и прошептал:

"Как насчет того, чтобы вернуться в Цзянь?"

Тянь Жун тяжело сказал: "Нет".

Выражение лица Юйжэнь Шу стало серьезным:

"Если они действительно приближаются к нам, тогда хорошо, что мы покинули город Далян, иначе для города Далян все было бы кончено".

Сердце Жуань Цяньсу заколотилось: "Похоже, мы никогда не сможем вернуться назад".

Первый луч света засиял над землей, проясняя сумрачную землю и одновременно увеличивая видимость. Они увидели вдалеке два огромных силуэта, похожих на горы, приближающихся к ним. Земля сильно затряслась, как будто горы в следующую секунду должны были рухнуть.

Чжи Сюань сжал кулаки. Он соскользнул со спины Тянь Жуна и шаг за шагом направился к вершине горы. С каждым шагом его тело становилось все больше, и в конце концов он превратился во взрослого человека.

"Чжи Сюань!" - воскликнул Цзян Чаогэ.

Чжи Сюань стоял лицом к ветру, черные одежды развевались на ветру. Его длинные волосы, словно самый драгоценный черный шелк, развевались в воздухе вместе с рукавами.

На однообразном фоне белого снега он был единственным цветным пятном, казавшимся мрачным и холодным. Его ярко-золотистые глаза немигающе смотрели вдаль, уже пронзая дымку и снег, и видели двух древних редких зверей, одного красного, другого белого, в тысяче метров вдалеке. И они тоже увидели его.

Земля задрожала так, что они даже не могли стоять прямо. Скопившийся на горе снег сполз вниз. К счастью, он не был толстым, иначе они давно были бы погребены.

С тревогой и страхом в сердце они наблюдали, как две красно-белые "маленькие горы", преисполненные огромной силой, устремились к ним, заставляя землю неистово дрожать от их шагов.

Сначала сквозь ветер и снег пробился багровый древний редкий зверь, появившийся в поле их зрения.

Это был огромный редкий зверь в форме собаки, все тело которого покрывал красный, как огонь, мех, а под длинным мехом виднелись бугристые мышцы. У него было шесть конечностей и четыре крыла, не было ни глаз, ни ушей, только большая свирепая пасть на морде.

Его жуткий вид внушал ужас и он казался чрезвычайно свирепым. Это был один из Злых древних зверей из легенды - Хуньдунь.

Как только они увидели его, их тела начали неконтролируемо дрожать. Если по отношению к Жэнь Вану они испытывали шок и благоговение, то от Хуньдуня они испытывали сильнейший трепет и безграничный страх.

Одного взгляда на его тело с багровым мехом, который, казалось, был опален в самом аду, и его свирепый вид было достаточно, чтобы колени ослабли.

Жэнь Ван следовал вплотную за ним, его рев пронзал небо и землю. Он набросился на тело Хуньдуня, яростно попирая его в схватке. Два огромных редких зверя покатились по земле. Земля внезапно задрожала. Цзян Чаогэ пришлось ухватиться за шерсть Тянь Жуна, чтобы не упасть.

Два редких зверя разделились только через некоторое время после того, как изорвали друг друга.

Хуньдунь повернул свою слепую морду, «увидел" на вершине горы Чжи Сюаня и разразился странным смехом:

"Чжи Сюань, хахахахахахаха, Чжи Сюань".

Чжи Сюань сузил глаза: "Сяо Сюэ".

Мех на голове Сяо Сюэ зашевелился. Вытянулась пара рук, тонких, как корни лотоса. Затем перед всеми появилась девочка примерно лет десяти.

Ее лицо было очень изящным и красивым, только глаза были ледяными и пустыми, совсем без следа невинности, которая должна быть у ребенка.

Она огляделась вокруг и наконец остановила взгляд на Цзян Чаогэ. Она подняла руку, указала на Цзян Чаогэ и странно улыбнулась. Молодым и приятным голосом ребенка она сказала:

"Значит, это ты, тот, кого я должна убить".

Цзян Чаогэ холодно ответил: "Кто ты?"

"Я избранная дева из Союза Мин Инь. А ты - тот, кто должен умереть".

Цзян Чаогэ подумал, что, как и ожидалось, это кто-то из Союза Мин Инь. Кроме Чэнь Янь Суя, никто больше не знал о духовном оружии Божественного класса.

Он не ожидал, что Союз Мин Инь окажется настолько быстрым, и найдет Божественное духовное оружие на шаг раньше них. Их положение было крайне неблагоприятным.

Жэнь Ван громко сказал:

"Сяо Сюэ, ты добровольно стал лакеем человека?"

Хуньдунь расхохотался:

"Это очень забавно. Кроме того, убив этого человека, Чжи Сюань не сможет воплотиться. Хотя с нынешним бесполезным видом Чжи Сюаня, нет особой разницы, воплотится он или нет".

Чжи Сюань не выдержал насмешек и сердито сказал:

"Мерзкое отродье, как тебе не стыдно выполнять приказы человеческого ребенка?"

"Ты даже не можешь предстать передо мной в своем истинном облике. Разве это не более позорно?"

"Ты.....!"

"Хватит!" - прорычал Жэнь Ван:

"Сяо Сюэ, я не позволю тебе убить этого человека. Твой духовный воин обладает силой лишь третьего уровня. Ты не сможешь победить меня. Если ты действительно хочешь определить победителя и проигравшего здесь и сейчас, я помогу тебе".

Сяо Сюэ открыл свой свирепый рот. На его лишенном ушей и глаз лице не было видно никакого выражения, но оно выглядело еще более зловещим и страшным:

"Жэнь Ван! Я проглочу этого твоего слепого духовного воина, а потом съем всех здесь!"

Это уже была битва, в которую люди не могли вмешаться. И та девчонка, и спокойный юноша на теле Жэнь Вана не двигались, только обеспечивали духовную силу.

Два духовных зверя Божественного уровня с ревом бросились друг на друга. В момент их столкновения раздался сокрушительный звук.

Багровое и белое сражались, словно две горы, столкнувшиеся друг с другом с силой стихийного бедствия.

Битва древних редких зверей - это то, что обычный человек не мог себе представить. Один их шаг мог сокрушить огромную скалу, один взмах хвоста мог сровнять с землей холм.

Духовная сила, исходящая от их тел, могла стать ударной волной, разрушающей все вокруг. К счастью, это была открытая безлюдная пустыня. Если бы место сражения находилось в городе, они могли бы в одно мгновение превратить весь город в пепел и рассеянный дым.

Два доисторических зверя яростно рвали друг друга, на снег падала свежая кровь и шерсть, сцена была великолепной и в то же время шокирующей.

Цзян Чаогэ схватил Чжи Сюаня за руку:

"Я думаю, гора не выживет. Нам слишком опасно оставаться здесь".

Чжи Сюань спокойно ответил:

"Ничего страшного. Сяо Сюэ не сможет победить Жэнь Вана. Его духовный воин намного слабее, чем у Жэнь Вана".

Он схватил Цзян Чаогэ за запястье и пристально посмотрел на него:

"Ты боишься?"

Цзян Чаогэ сглотнул. Как он мог не испугаться? Как только он увидел Сяо Сюэ, он так испугался, что у него подкосились ноги. К счастью, рядом был Жэнь Ван, который вселял в него чувство безопасности, иначе сегодня они все оказались бы в желудке Сяо Сюэ.

Чжи Сюань слегка нахмурился, протянул руку и погладил лицо Цзян Чаогэ, казалось, желая утешить его. Но его действия и слова были суровыми:

"Тебе не позволено бояться".

Цзян Чаогэ не мог не улыбнуться:

"Я не боюсь, но..."

Он посмотрел на битву, которая, казалось, вот-вот сравняет с землей все вокруг:

"Сила древних редких зверей действительно потрясает. Неудивительно, что Государственный Наставник сказал, что вы можете уничтожить небеса и землю".

Чжи Сюань фыркнул со смехом:

"Сила? То, что ты сейчас видишь, не более чем на волосок от нашей силы. Неужели ты думаешь, что мы сможем использовать всю нашу силу с ограниченной духовной силой людей? Даже если это будет самый могущественный человек, использующий духовное оружие, он не сможет раскрыть нашу истинную силу. Разрушить небеса и землю - это всего лишь слова".

Цзян Чаогэ внутренне испугался, услышав это, ведь он никогда не вызывал Чжи Сюаня самостоятельно. Поэтому он не мог испытать, какого монстра он на самом деле контролирует.

Однажды, когда он достигнет третьего уровня силы, он не мог представить, какие чувства он испытает, столкнувшись с огромным зверем, которого он вызвал. Будет ли он взволнован? Встревожен? Или напуган?

Битва Жэнь Вана и Сяо Сюэ становилась все более напряженной. Трудно гарантировать, что два таких огромных зверя останутся незамеченными людьми, но у них не было времени беспокоиться об этом. Союз Мин Инь уже контролировал одного древнего редкого зверя, опережая их на шаг. Этот секрет нельзя было больше скрывать.

Глаза Юйжэнь Шу были полны беспокойства. Даже если у него была репутация беглого преступника, он все равно считал Тяньлин своей территорией. Он мог предвидеть, что в будущем этот континент погрузится в пучину паники. Темные зловещие тучи неудержимо распространялись по земле Тяньлин.

Два зверя сражались до такой степени, что облака меняли цвет, а кровь разлеталась по земле. Все со страхом и трепетом наблюдали за происходящим, не решаясь даже вздохнуть слишком глубоко.

Наконец, Сяо Сюэ постепенно оказалась в невыгодном положении. Эта девчонка явно не обладала такой духовной силой, как холодный слепой юноша, и не могла дать Сяо Сюэ достаточно энергии.

Маленькое личико девочки слегка побледнело. Она стиснула зубы:

"Я больше не могу это выдерживать".

Сяо Сюэ сильно фыркнул, очевидно, несколько недовольный. Он зловеще улыбнулся:

"Неважно, у нас и так много времени. От Чжи Сюаня сейчас действительно пропадает аппетит, его не хватит даже на то, чтобы заполнить щель между зубами".

Чжи Сюань сжал кулаки:

"В следующий раз, когда мы встретимся, я заставлю тебя искать зубы по всему полу".

Сяо Сюэ искренне рассмеялся:

"На самом деле я с нетерпением жду этого. К сожалению, у людей не хватит терпения ждать, пока ты окрепнешь. Твой духовный воин не проживет долго. Бережно храни время, которое у тебя есть, чтобы увидеть этот мир, потому что скоро ты снова погрузишься в спячку".

Чжи Сюань сверкнул круглыми глазами, в его взгляде полыхало яростное пламя. Он холодно сказал:

"Не смей даже думать о том, чтобы тронуть хоть один волос на его голове".

Цзян Чаогэ тоже громко зарычал:

"Девочка, вернись и скажи Чэнь Янь Сую, что я, Цзян Чаогэ, точно не умру у него на глазах. Я сам заберу его проклятую жизнь и принесу ее в жертву душе старого Мэна на небесах!"

Девчонка холодно рассмеялась:

"В моих глазах ты уже мертвец. Меня не интересуют слова мертвеца".

Она погладила Сяо Сюэ по шерсти: "Пойдем".

Сяо Сюэ издал протяжный крик и прыгнул в сторону севера, багровое тело было быстрым, как вспышка молнии, и в мгновение ока исчезло среди ветра и снега. Дрожь земли ослабла и исчезла только тогда, когда он исчез на горизонте.

Юйжэнь Шу стоял на вершине горы, обратившись к Жэнь Вану со сложенными ладонями:

"Господин Жэнь Ван, вы уже второй раз протягиваете нам руку помощи. Такую доброту нельзя отблагодарить словами".

Жэнь Ван всколыхнул шерсть и в мгновение ока трансформировался в человеческую форму. Пара тигриных глаз яркого и чистого серого цвета, казалось, могла проникнуть во все вещи в этом мире.

Он обнял слепого юношу за талию, и оба они парили в воздухе. Жэнь Ван облегченно вздохнул:

"Вы не можете больше оставаться на севере. Я провожу вас с севера, и тогда вы должны быть осторожны со своими следами. Если Сяо Сюэ снова найдет вас, я не смогу вам помочь".

"Как вы нашли Сяо Сюэ?"

"Как только он вошел на север, я уловил его запах. Его убийственная энергия слишком сильна, как он мог ее скрыть", - сказал Жэнь Ван.

"Куда вы хотите идти дальше?"

"У нас еще остались незавершенные дела на севере..." - нерешительно сказал Чаогэ.

"Неужели это важнее твоей жизни? Ты тоже это слышал, Союз Мин Инь хочет убить тебя. Они определенно будут продолжать преследовать тебя".

Юйжэнь Шу сказал: "Чаогэ, господин Жэнь Ван прав. Мы должны немедленно покинуть север".

Он саркастически усмехнулся:

"Наша нынешняя ситуация действительно исключительная. Я бегу с бременем убийства Государственного Наставника, Лун Сян - разыскиваемый преступник Тяньлин, Жуань Цяньсу - цель Кровавой Пагоды, а теперь тебя преследует Божественный духовный зверь. Каждый из нас здесь не может раскрыть свою личность или местонахождение. Как... мы пройдем этот путь?"

Цзян Чаогэ дослушал до этого момента и горько рассмеялся:

"Это действительно так".

Мир был огромен, но он не знал, куда идти. Где можно найти безопасное место, чтобы укрыться? Возможно, в этот момент остальные трое в душе думали о том же.

Чжи Сюань сказал: "На запад".

Цзян Чаогэ тоже сказал: "Да, на запад". В земли Куньлунь. Они должны найти Инь Чуаня.

Жэнь Ван сказал:

"Хорошо, я выведу вас за гору Бэйюэ. Дальнейший путь будет зависеть от вашей удачи".

"Жэнь Ван", Чжи Сюань сурово посмотрел на него:

"Если ты первым найдешь Истоки Неба и Земли, как ты с ними поступишь?"

Серые зрачки Жэнь Вана мерцали, в них отражалась нерешительность.

"Тысячи лет назад я не послушал предупреждения Инь Чуаня. В этот раз я не хочу повторять события того времени. Истоки Неба и Земли - зловещая вещь. Если я не смогу их контролировать, то придумаю, как уничтожить".

Он посмотрел на Чжи Сюаня: "А как насчет тебя? Что если ты первым найдешь Исток Неба и Земли?"

"А ты как думаешь?"

Жэнь Ван равнодушно сказал:

"Если мы все откажемся, то и ты не захочешь. Если мы все будем бороться за него, то ты точно захочешь принять в этом участие. У тебя всегда был такой высокомерный и своенравный характер. Только Инь Чуань не спорит с тобой".

Выражение его лица стало серьезным, энергия высшего существа давила на всех:

"Но на этот раз, если ты посмеешь еще раз поссориться из-за этого, я точно отправлю тебя в вечный сон".

Чжи Сюань холодно рассмеялся:

"Что я сделаю, станет известно только в тот момент, когда Истоки Неба и Земли вновь появятся. Сейчас я даже не знаю себя. То же самое касается и тебя. Сейчас ты говоришь так праведно. Можешь ли ты сказать, что тогда тебя не прельщали Истоки Неба и Земли? Ты никогда раньше не думал о том, чтобы взять их себе, править миром силой и повелевать соратниками?"

Жэнь Ван тихо закрыл глаза:

"Вот почему я сказал, что не хочу повторения той катастрофы. Мы изначально были духовными существами, рожденными из сущности мира, но были околдованы каким-то предметом, сражались друг с другом и в итоге оказались запечатанными на десятки тысяч лет. Сегодня мы пробуждаемся один за другим, словно это наша судьба. На этот раз мы точно не должны быть снова околдованы Истоками Неба и Земли. Я думаю, что если Инь Чуань пробудится, то у него будет та же мысль, что и у меня. Чжи Сюань, не борись за Истоки Неба и Земли. Если ты их получишь, уничтожь их".

Чжи Сюань покачал головой: "Ты не сможешь меня убедить".

В тигриных глазах Жэнь Вана вспыхнул яркий свет, и у всех сжалось сердце. Поколебавшись некоторое время, он вновь обрел спокойствие:

"Ты прав, только Инь Чуань сможет убедить тебя. Идите на запад. Отправляйся в волшебные земли Куньлунь. Найди его и скажи ему, что на этот раз я согласен с ним".

В этот момент на севере всколыхнулась волна духовной силы. Жэнь Ван и Чжи Сюань одновременно повернулись в ту сторону.

Тот холодный юноша сказал: "Жэнь Ван, что случилось?"

Жэнь Ван нерешительно сказал: "Это направление..."

Чжи Сюань сказал: "Это город Далян. Мы только что оттуда".

Жэнь Ван серьезно сказал:

"Сяо Сюэ отправилась в этот город".

Его тело вспыхнуло ярким светом и тут же превратилось в величественного белого тигра:

"Быстро забирайтесь на мое тело. Отправляемся в город Далян и посмотрим. Вполне возможно, что он уже был..."

Выражения лиц у всех изменились, и все один за другим забрались на спину Тянь Жуна. Тянь Жун прыгнул и забрался на спину Жэнь Вана, ухватившись за его шерсть.

Это было очень простое действие, но Тянь Жун не мог прийти в себя, задыхаясь, четыре конечности дрожали от нервозности.

Холодный юноша сказал:

"Сядьте правильно, Жэнь Ван очень быстр".

Он сделал паузу и посмотрел на всех белыми зрачками: "Меня зовут Лю Цинмин".

Жэнь Ван рванул вперед, как стрела. Все сгорали от нетерпения, крепко сжимая густой тигровый мех Жэнь Вана, желая за секунду добраться до города Далян.

Чжи Сюань утверждал, что может преодолеть тысячи миль за день. Жэнь Ван не мог быть хуже его. Но когда они действительно ощутили эту скорость, быструю, как молния, никто не мог выдержать ее.

Их тела, казалось, взлетали вверх и становились параллельными земле. Только ухватившись за две горсти тигрового меха, они смогли удержать свое тело.

Лю Цинмин уже давно привык к этому, он использовал мех Жэнь Вана, чтобы укрыться, казалось, без особых усилий.

Каждый из них изо всех сил держался за мех Жэнь Вана, чтобы не свалиться. Пейзажи вокруг проносились перед глазами, ветер шумел в ушах. Путь, который занял у Тянь Жуна три часа, Жэнь Ван преодолел не более чем за полчаса.

Огромное тело Жэнь Вана остановилось, он посмотрел на город Далян вдалеке и вздохнул.

Все неуверенно поднялись и устремили взоры на город. Они даже не успели встать ровно на ногах, как были потрясены увиденной вдалеке сценой.

Город Далян, который был спокойным и безмятежным, когда они уезжали, теперь выглядел так, словно по нему прокатилась огромная гора.

Стены были разрушены, здания повалены. Весь город выглядел так, словно его разрушил торнадо, беспорядок и разрушения были похожи на ад на земле. От него практически ничего не осталось!

У всех расширились глаза, они смотрели на случившееся в полном недоумении. Когда они уезжали на рассвете, это был вполне нормальный город. Как же всего за одно утро он превратился в такой хаос!

Жэнь Ван вздохнул:

"Я слишком долго был в спячке, совсем забыл, что Сяо Сюэ бессмысленно кровожаден. Он был побежден мной, поэтому искал место, чтобы выпустить свой гнев".

Жуань Цяньсу издал скорбный вой и внезапно спрыгнула вниз с тела Жэнь Вана. Чжэн Чэн появился в воздухе, подхватил ее и полетел с ней в сторону города Далян.

Приблизившись к городу Далян, и глядя на разыгравшуюся тут трагедию, все лишились дара речи.

Ранее процветающий город выглядел так, будто на него обрушилось бесчисленное множество огромных валунов, разрушив больше половины домов и улиц.

Рухнувшие стены перекрывали улицы, повсюду виднелись трупы. В уши непрерывно врывались звуки мучительных стенаний и крики, пропитанные кровью, заставляя сердце каждого сжиматься от боли. Даже сам воздух был наполнен чувством ужаса и страданий.

Юйжэнь Шу крепко сжал кулаки, лицо его было ужасно бледным, а глаза покраснели. Цзян Чаогэ и Лун Сян не могли смотреть на этот ужас, в их сердцах поднимался безграничный гнев.

Лю Цинмин прикусил губу и прошептал:

"Жэнь Ван, мы не должны были позволять Сяо Сюэ уходить".

Жэнь Ван вздохнул:

"С твоей нынешней силой ты все равно не сможешь его убить. Прошли тысячи лет, а Сяо Сюэ все еще одержим и злобен".

Чжи Сюань холодно хмыкнул: "Мерзкая тварь".

До ушей Цзян Чаогэ донеслись испуганные крики людей. Все говорили об одном и том же: огромный багровый редкий зверь стер с лица земли город Далян.

Цзян Чаогэ впервые столкнулся с разрушительной силой древних редких зверей. Это было еще более грубо и ужасно, чем просто смотреть на них.

Вспомнив, что Чжи Сюань сказал, что это лишь на волосок от их силы, Цзян Чаогэ почувствовал, как у него похолодела спина.

"Чудовище! Это чудовище!"

Мальчик с налитым кровью лицом указал на Жэнь Вана и закричал:

«Здесь чудовище! Монстр!"

Он схватил камень и с силой бросил его в Жэнь Вана.

Жэнь Ван слегка повернул голову и увернулся от камня, серые зрачки спокойно смотрели на мальчика. Было неизвестно, о чем он думает.

От его спокойствия веяло благородством и силой. Даже если он просто стоял без выражения, в сердце поднималось благоговение.

Мать мальчика, казалось, подползла к нему и заключила его в объятия. Она испуганно смотрела на Жэнь Вана, ее тело неконтролируемо дрожало.

"Грубые и невежественные люди» - равнодушно сказал Жэнь Ван:

"Я точно не чудовище".

Лю Цинмин схватил его за руку и прошептал: "Жэнь Ван, не злись".

Жэнь Ван промолчал и продолжал идти вперед.

Лю Цинмин, казалось, испустил дух.

Цзян Чаогэ вдруг понял, что в глазах этих древних существ люди были ничтожны, как муравьи. Их не волновала жизнь и смерть муравьев. Разница была лишь в том, что некоторые редкие звери сострадали муравьям, а некоторые не испытывали ни сострадания, ни ненависти и просто пренебрегали ими.

Были и такие, которые находили удовольствие в убийстве муравьев. Он радовался, что Чжи Сюань был, по крайней мере, второго типа. Если тот, кого он вызвал, был бы Сяо Сюэ, то каким бы эгоистичным и холодным он ни был, он не мог стоять в стороне и смотреть, как его собственные руки пачкаются в невинной крови его собственного вида.

Они прошли всю главную улицу в полном беспорядке и добрались до лагеря на окраине города. При виде этого полностью разрушенного места последняя надежда в их сердцах тоже рухнула.

Войдя в то, что осталось от поселения, Жуань Цяньсу полулежала на коленях на земле, с прямой спиной. Ее голова была низко опущена, длинные волосы закрывали половину бледного лица, из-за чего невозможно было разглядеть выражение ее лица. На ее глазах маленькое и худое тело Цзяо Цзяо было раздавлено под грудой обломков, свежая кровь заливала большой участок земли.

Лун Сян отвернул голову, юношеское лицо было полно ужаса.

Цзян Чаогэ подошел и посмотрел на смертельно бледное лицо Цзяо Цзяо, которое раньше было живым, и почувствовал себя крайне неуютно в своем сердце.

Жуань Цяньсу дрожащей рукой погладила мягкие тонкие волосы Цзяо Цзяо и сказала низким голосом, почти незаметным для уха:

"Когда я примчалась сюда, она еще была жива".

Цзян Чаогэ присел, большая рука сжала ее стройное плечо. В его глазах эта женщина всегда была очень свирепой и храброй, но он не ожидал, что ее плечи окажутся такими тонкими, как будто если сжать их с большей силой, они могут сломаться.

С этой парой тонких плеч она дожила до совершеннолетия без поддержки, пыталась выжить в постоянно переполненном клане Ци и в совершенстве владела парой полумесячных клинков.

Цзян Чаогэ редко смотрел на женщин. В его жизни никогда не было важной женской фигуры. Жуань Цяньсу была первой женщиной, которой он по-настоящему восхищался.

Жуань Цяньсу повернулась к нему лицом, глаза были красными, лицо залито слезами, но взгляд был острым, как у ястреба, в нем читались гнев и ненависть:

"Я обещала отомстить за нее".

Цзян Чаогэ тяжело произнес:

"Мы заставим Союз Мин Инь заплатить рано или поздно".

Юйжэнь Шу подождал, пока люди разберут завалы, перепрыгнул через стену и откопал несколько детей, которые были еще живы, вместе с тяжело раненным дядей Хэ.

Они поместили людей в здание, которое еще не обрушилось. Они смотрели на плачущих от боли детей, но не знали, что делать. Весь город Далян уже был в полном беспорядке. Не было ни одного врача, не говоря уже о духовных жрецах. Раны дяди Хэ не были легкими. Он поддерживал свою жизнь духовной силой и никак не мог помочь другим.

Цзян Чаогэ достал все лекарства из мешочка На У. Это были все хорошие лекарства, взятые из комнаты Юйжэнь Шу. Если это были обычные телесные раны, то натирание будет эффективным. Но если рана была внутренней или связанной с костями, то ничего нельзя было сделать.

Дядя Хэ подозвал Цзян Чаогэ к себе, взял его за руку и слабо сказал:

"Господин, я хочу вам кое-что сказать".

Цзян Чаогэ ободряюще сказал:

"Сейчас вам нужно восстановиться. Все, что вы хотите сказать, можно будет сказать после выздоровления".

Дядя Хэ глубоко вздохнул:

"Это должно быть сказано сейчас, господин, пожалуйста, скажите мне, почему вы хотите найти Ван Циня?"

Цзян Чаогэ замер. Почему дядя Хэ задал этот вопрос в такое время? Его сердце сразу стало бдительным:

"Дядя Хэ, вы знаете о местонахождении Ван Циня?"

"Сначала ответьте мне!"

Дядя Хэ приложил слишком много сил. Рана на животе болела так сильно, что его лицо исказилось.

Цзян Чаогэ колебался:

"Мне сказал старый друг, который скончался, чтобы я специально приехал в город Далян, чтобы найти его."

"Этот старый друг, как его зовут?"

"Мэн Шэн".

Дядя Хэ замер и закрыл глаза, лицо было полно скорби:

"Как он умер?"

"Погиб в руках левого генерала Союза Мин Инь, Чэнь Яньсуя".

Цзян Чаогэ посмотрел на дядю Хэ, глаза его засияли:

"Дядя Хэ, может ли быть так, что вы...".

Дядя Хэ открыл глаза и вздохнул: "Верно, я Ван Цинь".

Цзян Чаогэ нахмурился: "Почему вы всегда скрывали это?"

"Я ничего не знал о вас и не знал вашей цели. Тяньлин всегда враждебно относился к людям из других миров. Особенно после убийства Государственного Наставника, люди другого мира практически приравнены к преступникам. Я скрывал свою личность в городе Далян в течение многих лет и являюсь одним из тех, с кем люди другого мира контактируют на севере. Мэн Шэн сказал вам найти меня, потому что он хочет, чтобы я помог вам связаться с "Чуюнь"".

"Чуюнь?"

Дядя Хэ кивнул:

"Чуюнь" - это общество людей другого мира, разбросанная по всему континенту Тяньлин. У них очень мало членов, но у них сильная связь, и они все способны. Некоторые уже проникли в четыре больших клана и даже в королевскую семью. В тот год, когда был убит Государственный Наставник, нас подставили. Мы никогда не думали об убийстве Государственного Наставника. В конце концов, он был нашей единственной надеждой на возвращение в свой мир. Мы всегда усердно работали, чтобы приблизиться к нему. Мы никогда не ожидали, что Государственный Наставник действительно умрет".

"Тогда какие у вас теперь планы?"

"Наша цель - преемник Государственного Наставника. Этот ребенок еще слишком мал и пока только исполняет роль Наставника, но мы не сдадимся".

Дядя Хэ крепко схватил руку Цзян Чаогэ,

"Но, очевидно, все уже превзошло наши ожидания. Монстр, который появился сегодня, очевидно, был древним редким зверем из легенд. Господин, вы должны что-то знать!"

Цзян Чаогэ немного побормотал про себя и прошептал:

"Вообще-то...... я уже встречал государственного Наставника в городе Тяньао, до того, как его убили."

"Что?!"

"Государственный Наставник поручил нам важное задание. Он хотел, чтобы мы искали духовное оружие Божественного класса и не дали духовному оружию Божественного класса заключить контракт с пользователем духовного оружия. Наградой за это была отправка меня обратно в мой мир. Но он даже не успел выполнить свое обещание до своей смерти. И все же я был вынужден ступить на путь поиска Божественного оружия духа. Дядя Хе, что еще ты знаешь? Все, что может мне помочь, ты должен мне рассказать. Возможно, здесь у меня есть способ вернуться домой, и он зависит не от Ючуня, а от древнего редкого зверя".

Дядя Хэ взволнованно сказал:

"Я сказал тебе это, потому что хочу, чтобы ты отправился в город Юйфа, чтобы найти одного человека. Он - духовный жрец, более могущественный, чем я, а также член "Чуюнь". Попроси его спасти этих детей, одновременно познакомив тебя с другими членами общества".

Цзян Чаогэ услышал "Город Юйфа" и вдруг почувствовал, что его голова может взорваться. Не так давно они похитили Жуань Цяньсу и Лун Сяна из города Юйфа и безжалостно обманули Ци Линфэна. Открытое возвращение невозможно. А тайное возвращение не всегда безопасно.

Жуань Цяньсу подошел к нему: "Как зовут того духовного жреца? Это Чжао Цзунь?"

"Верно."

"Он часто наведывается в особняк Ци. Я знакома с расположением дома. Я вернусь в город Юйфа и выведу его".

Цзян Чаогэ сразу же сказал:

"Нет. Понимаешь ли ты сейчас свое бедственное положение? Вполне возможно, что Пагода Крови всегда будет следить за нами в тени. Как только ты отделишься от нас, ты не сможешь даже выйти из горы Далян, не говоря уже о возвращении в город Юйфа".

"Ты слишком недооцениваешь меня. Скорость Чжэн Чэна не догнать редким зверям». Жуань Цяньсу схватила свое оружие, взгляд был непоколебимо решительным.

Юйжэнь Шу сказал:

"Чаогэ прав, своим походом туда ты только пошлешь себя на смерть, а также задержишь время для спасения пациентов".

Он перевел взгляд на Жэнь Вана и, сложив руки, сказал:

"Господин Жэнь Ван, если вы отправитесь в город Юйфа, вы точно сможете привести духовного жреца уже сегодня".

Жэнь Ван взглянул на Юйжэнь Шу и удивленно произнес:

"Человек, ты переходишь границы".

Цзян Чаогэ тоже покрылся холодным потом из-за Юйжэнь Шу. Неудивительно, что он родился принцем. У него хватило наглости попросить помощи у древнего редкого зверя.

Юйжэнь Шу упрямо сказал:

"Я смиренно прошу господина Жэнь Вана помочь".

Жэнь Ван посмотрел на Лю Цинмина. Белые зрачки Лю Цинмина остановились на фигуре Юйжэнь Шу и произнесли:

"Жэнь Ван, глядя на всех этих страдающих детей, я действительно не могу этого вынести".

Прямые брови Жэнь Вана слегка сошлись, явно несколько недовольные, но в конце концов он все же неохотно сказал:

"Хорошо".

Чжи Сюань сначала просто наблюдал, а потом подбоченился и насмешливо сказал:

"Жэнь Ван, а ты оказывается очень послушный, если говорит твой человек".

Цзян Чаогэ боялся, что Жэнь Ван был таким же ребенком, как и Чжи Сюань: если его так спровоцировать, он сделает что-то ужасное. Он поспешно схватил Чжи Сюаня и прошептал:

"А ну закрой рот!"

Чжи Сюань попытался открыть рот, но в конце концов действительно замолчал, только недовольно надулся.

Жэнь Ван не смог удержаться от смеха, получив несколько презрительных взглядов от Чжи Сюаня.

Жэнь Ван ушел вместе с Лю Цинмином. У них было сто разных способов доставить Чжао Цзуня в город Далян. Они нисколько не волновались. Теперь оставалось только ждать.

Юйжэнь Шу с тревогой сказал:

"Я не знаю, дошли ли новости о разрушении города Далян до города Юйфа. Север скоро взорвется хаосом. Тогда весь континент узнает о том, что произошло сегодня".

"На самом деле я думаю, что этого может и не случиться» - сказал Цзян Чаогэ: "Север настолько изолирован, обширен, но малонаселен. Если они хотят скрыть какое-то дело, то это будет совсем не сложно. Все зависит от того, что планирует делать Ци Линфэн".

"Что ты имеешь в виду?"

"Ци Линфэн всегда был одержим идеей захватить центральный регион. Появление на его территории духовного оружия божественного уровня может стать для него бедой, но может и открыть новые возможности. Не стоит недооценивать этого человека".

Юйжэнь Шу вздохнул: "Судьба Тяньлинь...".

Пока Юйжэнь Шу вздыхал о судьбе своей страны, Цзян Чаогэ также вздыхал о своей жизни, наполненной многими трудностями. Он надеялся, что "Чуюнь" сможет ему помочь.

Они ждали с рассвета до заката, а Жэнь Ван все не возвращался. Все окружили раненого и суетились вокруг него целый день, и все были совершенно измотаны. Каждый нашел себе уголок для отдыха.

Чжи Сюань удобно устроился на коленях Цзян Чаогэ, но ворочался и отказывался спать. Цзян Чаогэ так хотел спать, что его веки опустились, и он, зевнув, сказал:

"Цзуцзун, я не могу заснуть, когда ты вертишься".

"Но я не могу заснуть".

Маленькая рука Чжи Сюаня обхватила его лицо:

"Нас преследует Сяо Сюэ, ты знаешь, что это значит?"

"Что?"

"Во-первых, он уже знал, что мы находимся в городе Далян. У Союза Мин Инь определенно есть здесь шпион. Во-вторых, хотя я сейчас в этой форме, Сяо Сюэ все еще может учуять меня за пятьдесят ли. Мы должны оставить между нами большое расстояние".

"После того, как мы пересечем гору Бэйюэ, мы со всей силы побежим на восток и полностью стряхнем с хвоста Сяо Сюэ".

"Мы можем сделать только это".

Чжи Сюань нахмурился:

"Но ты не должен бояться. Я не позволю Сяо Сюэ убить тебя".

Цзян Чаогэ горько улыбнулся:

"О? Как ты помешаешь ему убить меня?"

"У меня есть свои способы".

Чжи Сюань серьезно посмотрел ему в глаза:

"Ты мой. Никто не сможет тебя убить".

Цзян Чаогэ обнял его маленькое тело и слегка улыбнулся: "Я верю тебе".

Чжи Сюань уткнулся лицом в его шею и прошептал: "Как мой слуга, ты должен прожить подольше".

В сердце Цзян Чаогэ зародилось теплое чувство, уголки рта непроизвольно приподнялись.

В темноте послышался звук легких шагов. Цзян Чаогэ поднял голову. Под лунным светом он столкнулся с ясными зрачками Жуань Цяньсу.

Жуань Цяньсу сказал: "Я должна тебе кое-что сказать".

Чжи Сюань крепко обхватил шею Цзян Чаогэ и посмотрел на Жуань Цяньсу:

"Что тебе нужно?"

"Это что-то важное" - продолжала Жуань Цяньсу.

Цзян Чаогэ поспешно встал. Чжи Сюань крикнул:

"Как ты смеешь бросить меня тут?"

"Мне такое и в голову не приходило. Я обязательно возьму тебя с собой".

Цзян Чаогэ подхватил Чжи Сюаня и вслед за Жуань Цяньсу вышел из дома. Они стояли в пустынном месте, сталкиваясь с волнами холодного ветра, который был довольно мрачным.

Жуань Цяньсу глубоко вздохнула, казалось, что она приняла огромное решение:

"Я думала, что за всю жизнь не открою секрет, который так бережно хранила все это время".

Она посмотрела на Цзян Чаогэ, ее взгляд был глубоким, но настойчивым:

"То, что я украла у Ци Линфэна, на самом деле не было ортодоксальным руководством по культивации клана Ци".

Цзян Чаогэ был несколько удивлен, но если хорошенько подумать, то это было вполне разумно. Если только это не что-то очень важное, зачем ему брать на себя мрачную репутацию убийцы женщины и искать Кровавая Пагода, чтобы убить Жуань Цяньсу.

Неважно, сколько было причин для смерти Жуань Цяньсу, если такие новости распространятся, они все равно повлияют на репутацию Ци Линфэна. Он спокойно ждал, пока Жуань Цяньсу продолжит.

Жуань Цяньсу тяжело сказала:

"Я действительно намеревалась украсть руководство по культивированию клана Ци в самом начале. Если руководства по культивированию четырех больших кланов не будут передаваться, они будут потеряны. Но это было одно из тех, которые не передавались людям с другой фамилией. После того, как Ци Линфэн вернул меня в особняк Ци, он практически перестал заботиться обо мне. Я с детства училась боевым искусствам у гостей особняка Ци".

"Техники духовного культивирования также изучались тут и там и комбинировались без системы. Когда я захотела прорваться через второй меридиан и обрести силу духовного воина третьего уровня, я обнаружила, что не могу этого сделать, несмотря ни на что. Настолько, что из-за того, что я была слишком раздражительной и небрежно перемещала духовную силу, я почти сошла с пути".

"В то время я понял, что мне нужна ортодоксальная техника духовного культивирования, поэтому я заинтересовался идеей техник клана Ци. Я планировала не меньше года, пробралась в тайную комнату Ци Линфэна, где хранились редкие сокровища, передаваемые по наследству, и взяла первое руководство по культивированию клана Ци".

Чжи Сюань вцепился в воротник Цзян Чаогэ. Их глаза встретились, казалось, что у них было какое-то предчувствие.

Жуань Цяньсу продолжила:

"Первое руководство по культивированию клана Ци было написано первым основателем клана Ци. Это руководство мог прочитать только каждый последующий глава клана. Ученикам клана Ци его можно было передавать только из уст в уста. В тот раз я еще не знал, что взяла такую важную вещь".

"Когда я получила первое руководство, я сразу же запомнила все приемы. Но когда я перешла к последней части, то обнаружила, что помимо ортодоксальных техник культивирования, у клана Ци были и неортодоксальные техники. Это была техника культивирования, позволяющая пройти легендарные Восемь Непарных Меридианов".

Цзян Чаогэ замер и пробормотал: "Восемь Непарных Меридианов…"

О пути культивации Восьми Непарных Меридианов он услышал от старика Мэна. Причина, по которой этот путь культивации назывался неортодоксальным, заключалась в одном слове: демонический. Его скорость культивирования была как минимум в два раза быстрее, чем у двенадцати ортодоксальных путей.

Кроме того, чем ниже была духовная сила, тем быстрее происходило улучшение. В сочетании с высокоуровневыми духовными пилюлями можно было достичь такого уровня культивирования, на который у других уходило несколько лет. Конечно, хотя этот вид демонического пути звучит заманчиво, не многие люди осмелились попробовать его.

Выражения лиц некоторых духовный воинов даже менялись, когда они слышали об этом. Это было связано с тем, что большинство духовный воинов, которые шли по этому демоническому пути, в конечном итоге получали отклонение Ци и умирали неестественной смертью. Кроме того, для прохождения демонического пути Восьми Непарных Меридианов до сих пор не существует соответствующего руководства, позволяющего людям безопасно прорываться через каждый меридиан.

Чем выше уровень духовной силы, тем сложнее повысить культивацию. В итоге, чтобы добиться повышения уровня, многие идут на отчаянный риск, насильно пробивая меридианы. Когда-то было много перспективных духовный воинов, которые постепенно исчезли, потому что пошли по демоническому пути Восьми Непарных Меридианов. С тех пор почти никто не осмеливался пробовать этот демонический путь.

"Вы также знаете, что в культивировании пути Восьми Непарных Меридианов нет ни одного "полного". Те, кто не обладает знаниями, могут отклониться, пытаясь прорваться через второй меридиан. Более продвинутые могли прорваться через второй меридиан Инь Пяты и практически уже достигали силы духовного воина шестого-седьмого уровня, и противников у них было немного. Однако никто еще не прорывался через Второй Меридиан. Также нет полного руководства по Восьми Исключительным Меридианам, чтобы научить вас, как прорваться через два последних меридиана и достичь совершенства духовного воина девятого уровня."

Жуань Цяньсу глубоко вздохнула:

"Но в этом руководстве клана Ци оно действительно есть".

Сердце Цзян Чаогэ забилось очень быстро. Независимо от степени риска, чрезвычайная сила всегда звучала несравненно привлекательнее для людей, особенно такая, которая позволяла срезать углы.

"Ты имеешь в виду, что это руководство клана Ци было полным руководством по культивированию пути Восьми Непарных Меридианов, включая то, как прорваться через два последних меридиана?"

Жуань Цяньсу кивнула:

"Верно. Когда я обнаружила это, то поняла, что видела то, чего не должна была видеть. Хотя у меня было сильное искушение, я не решилась попробовать, потому что слышала и видела слишком много примеров неудач и ни одного успеха".

"Причина, по которой клан Ци смог доминировать на севере и стать самой мощной военной силой аристократов на всем континенте, заключалась в том, что метод культивирования клана Ци был самым быстрым и эффективным в улучшении силы духовных воинов".

"Другие кланы, такие как западный клан Фан и восточный клан Цюэ, в своих методах культивирования уделяли больше внимания культивированию духовных жрецов и мастеров духовного оружия. Только клан Ци специально ориентирован на взращивание духовных воинов. Можно сказать, что во всем Тяньлине не найти руководства по культивированию духовных воинов лучше, чем у клана Ци".

"Но именно потому, что это так, каждый последующий лидер клана Ци охранял секрет руководства по демоническому пути Восьми Непарных Меридианов, не решаясь попробовать его самостоятельно, но и не решаясь передать его по наследству. Этого более чем достаточно, чтобы доказать некоторые вещи, а в отношении безопасности этого метода у них нет никакой уверенности."

Цзян Чаогэ кивнул: "Действительно, не использовать такое хорошее руководство было бы таким позором."

"Старший брат Цзян, я верю, что ты понимаешь к чему я веду, когда я говорю тебе это. Я рассказала тебе об этом демоническом методе. Использовать его или нет - решать тебе".

Цзян Чаогэ глубоко вздохнул: "Почему ты решила рассказать мне? Даже если Ци Линфэн хотел убить тебя, ты ведь не собиралась передавать это руководство?"

"Конечно. Этот демонический метод может привести весь континент к потрясениям, как я могу его раскрыть? Только Ци Линфэн никогда не поверит мне, поэтому он хочет убить меня. Я могу понять".

На прекрасном лице Жуань Цяньсу промелькнула печаль.

"Я рассказала тебе не потому, что хочу отомстить за Цзяо Цзяо. Гораздо страшнее видеть разрушения в городе Далян сегодня, думая о том, что этого монстра некому остановить, и он потенциально может уничтожить бесчисленное множество городов, подобных этому. А еще постепенное пробуждение двенадцати древних редких зверей, не зная, сколько их там, я просто...".

Чжи Сюань скривил губы: "Я отличаюсь от Сяо Сюэ".

Жуань Цяньсу сказала серьезно:

"Раньше, когда я слышала, что ты хочешь остановить возрождение древних редких зверей, иначе мир людей погрузится в хаос, я думала, что это не имеет ко мне никакого отношения. Но сегодня..... я поняла, что невозможно, чтобы это бедствие не имело отношения ни к кому".

Она посмотрела на Цзян Чаогэ, в ее глазах вспыхнул огонь:

"Ты единственный, кому я доверяю, и у кого есть возможность остановить Сяо Сюэ. Только ты еще слишком слаб. Я хочу, чтобы ты стал сильнее".

Чжи Сюань нахмурился: "Этот демонический метод может убить Цзян Чаогэ. Что за намерения ты вынашиваешь?"

Жуань Цяньсу сурово сказала:

"По сравнению с демоническим путем, преследование Сяо Сюэ более неизбежно и более смертельно, верно? Жэнь Ван рано или поздно расстанется с нами. Если нас найдет Сяо Сюэ, что мы сможем использовать для защиты?"

Чжи Сюань высокомерно произнес:

"Мне нужно только защитить Цзян Чаогэ. Какое отношение ко мне имеет твоя жизнь или смерть?"

Цзян Чаогэ успокаивающе похлопал его по спине и прошептал:

"В ее словах есть логика".

Чжи Сюань посмотрел на него расширенными глазами:

"Разве люди не умирают, когда отклоняются от нормы?"

"Все будет хорошо, пока я не попытаюсь прорваться через два последних меридиана. Я только надеюсь, что у меня будет достаточно духовной силы, чтобы вызвать твою истинную форму. Я никогда не думал о том, чтобы достичь совершенства духовного воина девятого уровня. Но если я останусь таким же слабым, как сейчас, это сократит мою жизнь".

Он хотел только выжить и вернуться в свой мир, и совсем не стремился достичь больших высот в этом мире. Если он не попытается силой прорваться через меридиан, разве он не будет в безопасности?

Жуань Цяньсу покачала головой:

"Возможно, все не так просто. Иначе многие духовные воины могли бы просто остановиться после прорыва через второй меридиан, зачем бы им продолжать совершенствоваться? Когда ты действительно достигнешь этой границы, ты не сможешь удовлетвориться настоящим".

"Я могу, потому что то, к чему я стремлюсь, совершенно другое". решительно сказал Цзян Чаогэ: "В моем мире духовная сила бесполезна. Мне не нужно так много духовной силы". Лишь бы он смог вернуться домой!

Чжи Сюань сурово нахмурился, тоже переживая.

Жуань Цяньсу вздохнула: "Старший брат Цзян, этот демонический путь вполне может убить тебя. Ты должен все хорошенько обдумать".

Цзян Чаогэ улыбнулся: "Я не думаю, что есть что-то более неблагоприятное, чем моя нынешняя ситуация". Такое ощущение слабости и бессилия было для него хуже смерти. Он лучше отклонится от пути, чем бесславно умрет под ногой чудовища.

Жуань Цяньсу сняла с пояса мешочек: "Ты должен пообещать, что не передашь это третьему человеку".

"Обещаю".

Она бросила мешочек Цзян Чаогэ:

"Сожги его после того, как запомнишь".

Она вздохнула, словно освободилась от бремени, чтобы взвалить на себя новое.

Цзян Чаогэ сжал легкую вещицу в руке, но его ладони вспотели. Жуань Цяньсу уже рассказала ему об опасности демонического культивирования. Но какой еще у него был выбор?

"Старший брат Цзян, я решила пойти с тобой в земли Куньлунь. Я не могу сейчас умереть, по крайней мере, не от рук Кровавой Пагоды".

"Хорошо!"

Цзян Чаогэ только собирался что-то сказать. Чжи Сюань спрыгнул с его колен, мгновенно превратившись во взрослую форму. Он схватил мешочек в руки, затем повернулся и пошел в сторону дома.

"Чжи Сюань?"

Цзян Чаогэ замер и поспешил за ним.

Чжи Сюань повернулся спиной к Цзян Чаогэ и холодно сказал:

"Ты действительно собираешься использовать это?"

Цзян Чаогэ посмотрел на холодную фигуру Чжи Сюаня и спросил:

"Разве ты не хочешь материализоваться раньше?"

"Но я не хочу, чтобы ты умер раньше!"

Чжи Сюань повернул свое лицо, на нем был написан гнев.

Цзян Чаогэ подошел, сжал плечо Чжи Сюаня и спокойно сказал:

"Чжи Сюань, я уже на пороге смерти. Не только я, всем нам приставлен нож к горлу. Хотя Ю Рен Шу и Тянь Жун сильны, они не сравнятся с Божественными духовными зверями. Как и сказала Жуань Цяньсу, в следующий раз, когда мы встретим Сяо Сюэ без Жэнь Вана, как мы будем защищаться? Жэнь Ван уже дважды спасал нас, третьего раза не будет".

"Но я....."

"Возможно, у тебя есть способ спасти меня, но как насчет других? Я не могу просто смотреть, как они умирают. Кроме того, твой метод - это, безусловно, последнее средство. Я не могу всегда полагаться на тебя. Я хочу использовать твою истинную силу, иначе в будущем нам будет все труднее и труднее".

Чжи Сюань стиснул зубы, одной рукой схватив его за талию, притянул его тело в свои объятия:

"Почему ты предпочитаешь использовать такой опасный метод, а не....".

"...А не что?"

Чжи Сюань сглотнул, казалось, что он слишком смущен, чтобы сказать это, румянец медленно полз по его щекам. Он яростно сказал:

"Чем добровольно спариться со мной!"

Все тело Цзян Чаогэ напряглось. Оцепенев на некоторое время, он осторожно спросил:

"Ты действительно этого хочешь?"

Чжи Сюань сердито сказал: "Кто сказал, что я этого хочу!"

Цзян Чаогэ тяжело вздохнул:

"Это тоже не является каким-то правильным путем. Поскольку мы оба не заинтересованы, почему...".

Большая рука Чжи Сюаня внезапно поймала затылок Цзян Чаогэ, сжав его шею и он с силой заблокировал его губы.

Цзян Чаогэ нахмурился, в его глазах промелькнуло удивление, выражение лица стало несколько обеспокоенным. Он замечал, что чувства Чжи Сюаня к нему изменились. Это не было хорошим предзнаменованием.

Будучи человеком и древнем зверем, они не принадлежали одному виду и даже одному миру. Они не должны были испытывать никаких обременительных чувств, иначе, когда наступит день его ухода, как он сможет уйти спокойно?

После того, как Чжи Сюань прижался к губам Цзян Чаогэ, он начал сосать, грызть и кусать. Одна рука поддерживала голову Цзян Чаогэ, другая крепко схватила одежду на спине Цзян Чаогэ.

Он выглядел несколько неуверенным, так как его сила была довольно грубой. Цзян Чаогэ несколько раз легонько толкнул его, и обнаружил, что не может сдвинуться с места, и мог только сдаться, не смея рассердить его.

Техника поцелуев Чжи Сюаня была молодой и неопытной, и явно уступала его концентрации и искренности. Цзян Чаогэ уже давно ни с кем не был близок. Хотя его целовал мужчина, губы были такими же мягкими, а дыхание таким же теплым.

Постепенно его настроение стало несколько возбужденным, только неловкость и беспокойство скрывали это возбуждение. В итоге он не стал отвечать взаимностью, позволив Чжи Сюаню попробовать что-то новое изнутри и снаружи.

Когда Чжи Сюань отпустил его, его дыхание было неровным, щеки ярко-красными, золотые зрачки окрасились легким смущением. Он немигающим взглядом смотрел на Цзян Чаогэ, несколько униженный и в то же время ожидающий.

Цзян Чаогэ не посмел упрекнуть его, но и не мог никак отреагировать. Он лишь спокойно отодвинул его от себя:

"Что с тобой сегодня происходит?"

Чжи Сюань был поражен. Он не ожидал от Цзян Чаогэ такой спокойной реакции, как будто они только что поели. И Цзян Чаогэ, и Цуйю говорили ему, что поцелуи - это выражение нежности. В контексте мира зверей, разве это не равносильно выбору второй половинки?

Может быть, он неправильно понял? Почему Цзян Чаогэ изменился в лице и в голосе? На мгновение он даже не знал, злиться ему или разочаровываться. Ему показалось, что что-то не так, но он не мог этого выразить. Он раздраженно толкнул Цзян Чаогэ и бессвязно произнес:

"Что ты имеешь в виду!"

Цзян Чаогэ был озадачен: "Вот это и имею в виду".

Чжи Сюань не смог выразить свои сложные чувства, поспешно схватил чашу на столе и гневно разбил ее об пол.

"Цзуцзун, успокойся. Это единственная комната, которая уцелела".

Чжи Сюань сердито сверлил его взглядом. Посмотрев на Цзян Чаогэ некоторое время, он вдруг сделал шаг вперед, прижал Цзян Чаогэ к стене и с тяжелым дыханием сказал:

"Я хочу".

Цзян Чаогэ мгновение не мог понять, что происходит: "Что?"

"А ты как думаешь!"

Лицо Чжи Сюаня окрасилось в ярко-красный цвет. Он скрипел зубами так, словно хотел проглотить Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ внезапно понял, чего "хотел" Чжи Сюань. В душе он занервничал, но, глядя на раздраженную, но невыразительную манеру Чжи Сюаня, ему одновременно захотелось рассмеяться.

Он не знал, наступила ли весна. Этот тысячелетний редкий зверь действительно испытывает к нему чувства? Что ему делать, он же не хотел этого!

Чжи Сюань сердито сказал: "Говори уже!"

Цзян Чаогэ мог только прикидываться дурачком: "Чего ты хочешь?"

Чжи Сюань вспыхнул и укусил Цзян Чаогэ за шею. Сейчас его нельзя было сравнить с тем, когда он был ребенком. Он был в гневе и не контролировал свою силу, из-за чего Цзян Чаогэ издал болезненный крик.

Чжи Сюань отскочил и посмотрел на ряд следов от зубов на шее, которая уже кровоточила. Он моргнул, глядя на гримасу боли Цзян Чаогэ, и почувствовал себя немного виноватым.

Цзян Чаогэ протянул руку, чтобы потрогать рану, но Чжи Сюань поймал его руку, прижал к себе, наклонил голову и стал языком зализывать рану на шее. Движения были очень нежными, одно за другим. Мягкий язык скользил по разорванной коже и немного жалил. Но слюна Чжи Сюаня обладала целебными свойствами, и постепенно боль уменьшилась.

Цзян Чаогэ вздохнул, подумав про себя, что за демона он призвал? Как он и Чжи Сюань оказались в такой неловкой ситуации?

После того, как Чжи Сюань закончил облизывать рану, он облизал губы, желая продолжить, и прошептал:

"Все еще больно?"

Цзян Чаогэ кивнул.

Чжи Сюань обнял его за талию, положил голову ему на плечо и негромко сказал:

"Ты это заслужил".

Цзян Чаогэ не знал, плакать ему или смеяться: "Почему я это заслужил?"

"...Ты просто заслужил это".

Цзян Чаогэ мягко потянулся к мешочку в его руках, но Чжи Сюань сжал кулак, не желая отдавать его. Цзян Чаогэ посоветовал:

"Чжи Сюань, мне это нужно. Нам всем это нужно".

Чжи Сюань долго молчал, прежде чем разжал руку:

"Ты не должен пытаться прорваться через тот меридиан. Пока у тебя есть духовная сила, чтобы вызвать мою истинную форму на бой, этого достаточно".

"Расслабься, я понимаю".

Чжи Сюань неловко сказал: "Тогда тебе было приятно?"

"Мн?"

"Поцелуй. Тебе было приятно?"

Цзян Чаогэ мрачно обнаружил, что он не может избежать этой темы, несмотря ни на что, и мог только сказать:

"Мне было нормально".

"Что значит "нормально"? Цуйю сказал, что если все делать правильно, то все будет приятно. Может мы сделали это неправильно? Тогда давай..."

"Хватит!" - поспешно сказал Цзян Чаогэ: "Мне было приятно, очень приятно".

Чжи Сюань показал довольное выражение лица:

"Мне тоже понравилось".

Он опустил голову: "Тогда давай сделаем это снова".

После этих слов он прильнул к губам Цзян Чаогэ и начал искренне целовать его снова.

Цзян Чаогэ покрылся холодным потом. Он прекрасно понимал, что потакать Чжи Сюаню опасно, но не мог просто оттолкнуть это дьявольское отродье. До того, как они заключили договор, он не смел обижать Чжи Сюаня ничем.

Но с каждым днем Чжи Сюань все больше интересовался другим способом заключения договора. Неужели ему придется пожертвовать собой? Он никогда не делал этого с мужчиной и не знал, сможет ли он противостоять ему.

Как раз когда Чжи Сюань попытался углубить поцелуй, кусая распухшие губы Цзян Чаогэ, вернулся Жэнь Ван.

Цзян Чаогэ испытал огромное облегчение и поспешно оттолкнул Чжи Сюаня. Если бы они продолжали так целоваться, он бы уже не смог контролировать его:

"Жэнь Ван вернулся!"

Чжи Сюань недовольно пробормотал:

"Ну и что, что он вернулся, какое отношение это имеет к тебе?".

Он обнял Цзян Чаогэ, не желая отпускать.

"Должно быть, он привел Чжао Цзуня обратно, я должен пойти посмотреть".

Все, кто еще мог двигаться в поселении, вышли. Жэнь Ван принес смертельно бледного человека, бросил его во двор и удивленно сказал:

"Похоже, он напуган до смерти".

Цзян Чаогэ посмотрел на парализованного страхом человека средних лет, сидящего на земле, и почувствовал некоторое сочувствие. Он помог Чжао Цзуню подняться:

"Господин, вы слышите меня, как вы?"

Чжао Цзунь пришел в себя: "Что происходит?" Он осмотрел окрестности, похоже, что-то искал: "Это, это Белый Тигр?"

"Господин, пожалуйста, идите скорее сюда".

Цзян Чаогэ силой втащил его в комнату и указал на дядю Хэ, лежащего в постели:

"Выслушайте внимательно, я все подробно объясню".

После того, как Чжао Цзунь увидел дядю Хэ, он, казалось, что-то понял, но все еще был полон вопросов:

"Как город Далян стал таким? И для чего вы меня сюда привели?"

Дядя Хэ слабо указал на Цзян Чаогэ:

"Чжао Цзунь, этот юноша такой же, как и мы, а также, возможно, последняя надежда на наше возвращение домой".

Дядя Хэ вкратце рассказал Чжао Цзуню о том, что произошло за эти несколько дней. Чжао Цзунь и так был крайне шокирован, но увидев Жуань Цяньсу, он словно увидел привидение.

Жуань Цяньсу сказал, сложив руки: "Господин, давно вас не видела".

Чжао Цзунь почесал волосы и вздохнул:

"Того, что произошло сегодня, мне достаточно, чтобы переварить. После вашего ухода город Юйфа на некоторое время погрузился в хаос. Второй Гунцзы и глава клана постоянно спорили из-за тебя. Сейчас Второй Гунцзы тайно покинул город Юйфа, прежде всего, чтобы найти тебя. Однако, поскольку город Далян стал таким, как сейчас, у главы клана не должно быть времени беспокоиться о тебе некоторое время."

Юйжэнь Шу спросил:

"Неужели дела города Далян уже дошли до города Юйфа?"

"Маяк города Далян уже зажжен. Город Юйфа, безусловно, уже давно получил сообщение. Только когда я уходил, глава клана еще не сделал никаких шагов".

Чжао Цзунь посмотрел в сторону Цзян Чаогэ:

"Маяки всех городов на севере молчали сотни лет. Зажигание маяка в этот раз привело жителей города Юйфа в состояние тревоги, так как они не знают, что произошло. Я бы никогда не подумал, нет, никто бы не подумал, что это на самом деле.....".

Жуань Цяньсу сказала:

"Господин, спасение людей важнее. Давайте обсудим все вопросы позже".

Чжао Цзунь решительно кивнул:

"Хорошо. Поторопись приготовить для меня лекарственные травы".

В общей сложности в комплексе было ранено шестнадцать человек, большинство из которых получили довольно серьезные травмы. Чжао Цзунь был духовным жрецом третьего уровня, талант, который трудно найти в любом городе. Его духовная сила была намного больше, чем у дяди Хэ. Сначала он стабилизировал смертельные раны тяжелораненых, а затем лечил их одного за другим.

Каждый занимался своим делом целую ночь и в итоге спас жизни всех раненых. Духовная сила Чжао Цзуня была полностью израсходована. Потребуется не менее трех-пяти дней, чтобы она восстановилась. Но силы Ци Линфэна могли прибыть в любой момент. Они не могли оставаться здесь долго, и некоторое время находились в крайне напряженном состоянии.

После того, как Чжао Цзунь вылечил дядю Хэ, они отправились к Цзян Чаогэ для приватной беседы.

Все трое сидели в комнате и смотрели друг на друга, внезапно испытав странное чувство. В этом другом мире встретиться лицом к лицу с кем-то из своего мира - какая удивительная судьба. Но одновременно это вызывало чувство сочувствия к тем, кто страдал так же, как и они сами.

Цзян Чаогэ улыбнулся:

"Откуда вы двое?"

"Мы оба из Хуэй Ду".

"О, недалеко от моего дома".

Цзян Чаогэ покачал головой:

"В мгновение ока, я уже полгода здесь".

Он даже не смел думать о том, как сейчас обстоят дела с его компанией и имуществом. Если он вернется поздно, возможно, от всего, что он создал за эти годы, ничего не останется. К счастью, он был совершенно один в этом мире, и у него не было ни одного родственника, о котором он заботился бы, иначе время здесь ползло бы еще больше.

Чжао Цзунь и дядя Хэ не были такими же несдержанными, как он. При упоминании о семье у них обоих из старческих глаз потекли слезы.

Говоря о прошлом, они испытывали множество чувств. Они общались, переходя из своего мира в мир Мэн Шэна.

Говоря о Мэн Шэне, дядя Хэ с болью в сердце произнес:

"Я не думал, что никогда больше не смогу увидеть Мэн Шэна. В конце концов, он все равно умер в руках Ассоциации Мин Инь...".

"В конце концов, что за обида между Ассоциацией Мин Инь и Чу Юнем?"

Чжао Цзунь холодно рассмеялся:

"Какая еще может быть обида? Разве не из-за борьбы за духовное оружие Небесного класса, большинство обид в Тяньлинь связано с духовным оружием? Только Ассоциация Мин Инь злобна и хладнокровна, и она не такая, как Чу Юнь."

"Ты сказал, что Чу Юнь может помочь мне?"

"Да. У Чу Юня есть несколько сильных пользователей духовного оружия, разбросанных по всему Тяньлиню. Мы полагаемся на чрезвычайно секретный метод, чтобы поддерживать контакт. Все эти годы мы тихо внедрялись в могущественные семьи, ожидая удобного случая. Готовились и накапливали знания, надеясь, что когда-нибудь мы сможем вернуться в наш собственный мир".

Чжао Цзунь торжественно посмотрел на Цзян Чаогэ:

"Сяо Цзян, твое появление, материализация духовного оружия Божественного уровня, может стать нашей возможностью. Когда Тяньлин погрузится в хаос, возможно, это как раз наше время, чтобы воспользоваться ситуацией и реализовать наши собственные цели."

"Государственный Наставник уже мертв. Теперь у нас есть две зацепки. Первая - это преемник государственного наставника Ю Чжун. Но он слишком молод и может не знать способа возвращения в наш мир. Другая - древний редкий зверь. Говорят, что его мудрость глубока, как океан. Нет ничего в мире людей, чего бы он не знал. Эти две подсказки не очень-то полезны. Мы теперь беглецы, не можем вернуться в королевскую столицу, и мы также не знаем, где находится белый зверь. Поэтому сейчас мне нужна помощь, много помощи. Помогите мне найти больше духовного оружия Божественного класса, найти Ин Чуаня!"

Чжао Цзунь взволнованно сказал:

"После смерти государственного наставника мы долгое время пребывали в унынии. Но твое появление дало нам новую надежду. Ты действительно управляешь духовным оружием Божественного класса!"

Чжао Цзунь достал письмо:

"Я слышал, что вы хотите отправиться на запад. Это информация о трех людях Чу Юня, которые сейчас находятся на западе. На западе нет сильных пользователей духовного оружия, но есть те, кто тебе нужен."

"Кто?"

"Жрецы духа."

Глаза Цзян Чаогэ загорелись. Чжао Цзунь был прав. После того, как Юйжэнь Шу получил ранение и стал свидетелем того, как город Далян был стерт с лица земли, они все глубоко осознали ценность и важность жрецов духа. К сожалению, жрецов духа было очень трудно найти.

Жрецы духа, достигшие третьего уровня, как Чжао Цзунь, встречались все реже, и большинство из них уже были монополизированы дворянами. Для них невозможно было найти ни одного. Но это была бы совсем другая история, если бы жрец духа был человеком из другого мира. Они стояли на одной боевой линии.

"Что это за человек?" - радостно спросил Цзян Чаогэ.

"Возможно, он самый ранний представитель потустороннего мира, который переместился сюда, и ему уже за семьдесят. Но поскольку он духовный жрец, семьдесят считается молодым. Он один из основателей Чу Юнь и обладает информацией обо всех членах Чу Юнь. Когда вы встретитесь с ним, если он согласится пойти с вами - отлично. Даже если он не захочет, он обязательно познакомит вас со многими людьми. Это влиятельны люди, о местонахождении которых даже я не знаю. Возьми письмо, которое я написал, и запомни пароль на другом листе бумаги".

Цзян Чаогэ получил письмо и с благодарностью сказал:

"Спасибо. Мне очень нужен жрец духа".

Чжао Цзунь вздохнул:

"К сожалению, у меня важная роль в городе Юйфа, иначе я пошел бы с вами. Когда вы достигнете запада, вы должны быстро найти этого старейшину. Сяо Цзян, я возлагаю на тебя свои надежды, ты должен оставаться в безопасности".

Цзян Чаогэ яростно кивнул:

"Вы двое можете расслабиться, я обязательно успешно выполню эту миссию".

Ци Линфэн уже собрал большое количество войск и поспешил в город Далян. Даже Ци Жанцзюнь временно оставил поиски Жуань Цяньсу и поспешил в город Далян на помощь. В конце концов, это была великая катастрофа, с которой не сталкивались на севере сотни лет.

Целый город был разрушен. Если не контролировать ситуацию должным образом, она быстро распространилась бы по всему Тяньлину. Тогда безопасности севера и престижу Ци Линфэна будет нанесен сильный удар.

Когда они уходили, Жень Ван сказал, что войска Ци Линфэна были менее чем в сотне ли от города Далян. Они торжественно попрощались с людьми внутри поселения. Цуйю стирал воспоминания травмированных детей или манипулировал ими. Все сели на спину Жень Вана и, словно летя, покинули город Далян.

Наблюдая, как практически разрушенный город Далян постепенно удаляется, настроение у всех было очень тяжелым. Если они не смогут остановить Сяо Сюэ, а также других безжалостных древних редких зверей, которые могут появиться, то очень быстро возникнет второй, третий город Далян. В этот момент в группе людей, которые знали, что все они стали свидетелями сути секрета, возникло чувство миссии.

В этот момент в этой нестройной группе впервые возникло чувство сплоченности.

"Так удобно".

Чжи Сюань сидел, скрестив ноги, на теле Жень Вана, с наслаждением вцепившись одной рукой в шерсть Жень Вана, а другой держа кувшин с вином. Пронзительно холодный ветер проносился мимо, заставляя его волосы дико развеваться в воздухе:

"Жень Ван, ты очень удобен в качестве седла".

Жень Ван хмыкнул:

"Сейчас ты даже не можешь быть седельной лошадью. Очень печально, если подумать".

Чжи Сюань сузил глаза:

"Подожди, когда я обрету свою истинную форму. Я обязательно с тобой подерусь".

"Хехе, между нами только ты такой воинственный. Если бы не бесконечная и скучная жизнь, никто бы не обратил на тебя внимания".

"Ну и что с того, что я воинственный? Живя так долго и не умирая, что еще ты можешь делать, кроме как сражаться?"

"Ты так долго оставался с Инь Чуанем, как ты мог вообще не попасть под его влияние? Он потратил тысячелетие на то, чтобы научить тебя читать, почему же он не научил тебя доброте, уважению и праведности?"

"Почему я должен изучать знания людей? Только Инь Чуань будет интересоваться людьми, бессмысленно восхваляя их. Что хорошего в людях? Эгоистичны, лицемерны, жадны, недолговечны".

Чжи Сюань посмотрел на Цзян Чаогэ, поднес кувшин с вином к губам и недовольно сказал:

"Выпей немного вина, чтобы согреть внутренности. Скоро снова будет холодно".

Цзян Чаогэ сделал глоток спиртного и поддразнил: "Кстати, это все сделано человеком".

"Что я не так сказал?"

Чжи Сюань посмотрел на него:

"В те времена Инь Чуань хотел жить вместе с людьми и делал все возможное, чтобы помочь им. В конце концов, люди оценили его достоинства. Внешне люди почитают нас, но стоит нам отвернуться, как они называют нас монстрами и хотят найти способ убить нас. Мне не хочется говорить о других, более бесстыдных вещах".

Лун Сян в это время медитировал, обхватив себя руками. Услышав сказанное, он открыл глаза:

"Если есть презренные, бесстыдные люди, то будут и добрые, честные люди. Как и вы, редкие звери, есть такие, как Сяо Сюэ, которые безжалостны и любят убивать. Есть и такие, как Инь Чуань, о котором ты говоришь, - приземленные и терпимые. Как ты можешь объединять разные вещи вместе?"

Глаза Чжи Сюаня расширились:

"Волосатое отродье, кто позволил тебе говорить со мной!"

Лун Сян снова закрыл глаза.

Цзян Чаогэ улыбнулся:

"Чжи Сюань, Лун Сян прав. Существует бесчисленное множество людей, как хороших, так и плохих. Ты осуждаешь людей, но разве у тебя нет человека, который тебе нравится?"

Он указал на себя, подмигнув.

Выражение лица Чжи Сюаня слегка расслабилось, взгляд беспомощно переместился на губы Цзян Чаогэ, не в силах сдержать слабую улыбку:

"Тут есть немного логики".

Сердце Цзян Чаогэ заколотилось. Он был поражен глубоким взглядом Чжи Сюаня. Быть красивым было действительно несправедливым преимуществом. Независимо от того, насколько низкими были их IQ и EQ, просто взглянув на это лицо, невозможно было больше раздражаться.

Звук легкого смеха Жень Вана долетел до них по ветру:

"Чжи Сюань, ты прожил тысячи лет, а все еще не так разумен, как человек десяти-двадцати лет".

Чжи Сюань обиженно сказал: "Заткнись".

Лю Цинмин услышал это и не мог не улыбнуться.

Цуйю с любопытством подполз к Лю Цинмину и, улыбаясь, сказал:

"Господин, ваши глаза....".

Лю Цинмин не стал возражать и улыбнулся: "Я родился слепым".

"Тогда как ты смог стать пользователем духовного оружия?"

"Потому что, когда я был молод, я обнаружил, что могу видеть мир глазами зверей. Чтобы лучше видеть мир, я культивировал все свои силы, только чтобы иметь больше и лучше редких зверей".

Лю Цинмин глубоко взволнованно сказал:

"Мне очень повезло, что я встретил Жень Вана".

Жень Ван облегченно рассмеялся и дерзко сказал:

"Тебе действительно очень повезло. В этом мире, кроме меня, никто не сможет отвести тебя посмотреть на такие пейзажи".

Юйжэнь Шу погладил щетину на подбородке, о которой он еще не позаботился:

"Видеть мир глазами зверей - я впервые слышу об этом".

"Люди, обладающие духовной силой, могут управлять умом духовных зверей, определяя их движения. Но похоже, что только я обнаружил, что мы можем объединяться с их глазами. Я думаю, возможно, это потому, что я единственный слепой духовный воин, поэтому я упорно работаю в этом направлении, отчаянно желая видеть. Однажды я действительно смогу увидеть".

Цуйю с любопытством сказал:

"Значит, теперь, когда глаза Жень Вана здесь, ты видишь только пейзаж перед глазами Жень Вана и не видишь нас?"

Закончив говорить, он провёл рукой по лицу Лю Цинмина и хотел коснуться его светлых губ, но его оттащил назад Лун Сян и предупреждающе посмотрел на него.

"Именно так."

Лю Цинмин глубоко вздохнул и изобразил простую и элегантную улыбку:

"Так красиво, снежный мир, насколько хватает глаз".

В тот же миг в его белых глазах отразился подвижный свет.

Цзян Чаогэ вдруг позавидовал такому единению, доверию и взаимной потребности друг в друге. Но если подумать, то и он, и Чжи Сюань были не так уж плохи и тоже испытывали глубокие чувства. Он не мог не взглянуть на Чжи Сюаня. Чжи Сюань также случайно посмотрел в его сторону, взгляд вызвал иллюзию "тепла" в Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ почувствовал, что его кожа на голове немного покалывает. Неужели энтузиазм, с которым Чжи Сюань смотрел на него, действительно стал доставлять ему некоторые неудобства?

Жень Ван перевел их через гору Бэйюэ и полностью покинул север.

После пересечения горы Бэйюэ температура стала заметно теплее. Ранней весной земля оживала, создавая чрезвычайно привлекательную сцену.

Жень Ван намеренно сильно уменьшил свое тело. Поскольку они шли через отдаленные горы, люди по пути сюда их не обнаружили. Но если они продолжат путь, то прибудут в большой город в центральном регионе. Жень Ван мог только проводить их в путь.

Чжи Сюань спросил:

"Жень Ван, что ты планируешь делать на севере?"

"Север очень большой, я еще не все исследовал. Истоки Неба и Земли еще не появились, поэтому сейчас я все еще не могу уйти. Кроме того….."

Взгляд Жень Вана устремился на далекий запад, в серых глазах отразилась мрачность:

"Хотя я хочу найти Инь Чуаня, я немного стыжусь встречи с ним. Если увидишь его, скажи ему, что он был прав".

Чжи Сюань на мгновение замолчал, затем ссутулился:

"Какая разница, прав он или нет. Мы просто слишком много надумывали и в итоге накликали на себя беду".

Жень Ван слабо улыбнулся:

"Такой человек, как ты, который ни о чем не думает, действительно не знает забот".

Чжи Сюань посмотрел на него:

"Не издевайся надо мной, я и так вижу".

Цзян Чаогэ молча подумал, что слова Жень Вана были относительно логичными. Структура мозга Чжи Сюаня должна быть довольно простой, он решал вопросы, основываясь исключительно на своих симпатиях и антипатиях. Но только потому, что он был таким сильным редким зверем, он имел право быть таким эгоистом.

"Я могу отправить тебя только в эту точку. Если я найду Истоки Неба и Земли, боюсь, все пробудившиеся редкие звери устремятся ко мне. Тогда, я надеюсь, ты сможешь прийти мне на помощь, Чжи Сюань".

Чжи Сюань скривил губы: "Почему я должен тебе помогать?"

"Потому что Инь Чуань обязательно поможет мне".

Глаза Чжи Сюаня расширились:

"Почему я должен помогать тебе, если Инь Чуань поможет тебе?"

"Ты будешь слушать только слова Инь Чуаня".

Чжи Сюань повысил голос:

"Чушь, кто смеет приказывать мне! Инь Чуань настоял на том, чтобы научить меня читать. Я слушал его только потому, что мне было скучно".

Жень Ван задумчиво улыбнулся:

"Хорошо, но теперь ты должен мне две услуги. Как ты собираешься с ними рассчитаться? Ты ведь не оставишь это неоплаченным?"

Чжи Сюань сердито сказал:

"Я верну тебе долг!"

"Хорошо, я подожду, пока ты сделаешь это".

Чжи Сюань бросил на него презрительный взгляд:

"Поторопись и уходи!"

Жень Ван повернулся и превратился в величественного белого тигра. Лю Цинмин сел на голову Жень Вана и помахала им рукой:

"До свидания".

Жень Ван издал мощный и дерзкий рев, от которого у всех затрепетали барабанные перепонки. Все взгляды следовали за ним, пока он мчался на север вместе с Лю Цинмином. Величественный и мощный белый тигр, полный неукротимого духа, оставил неизгладимое впечатление в сердцах каждого.

Жуань Цяньсу потянулась и насмешливо произнесла:

"Теперь здесь только мы, и за нами всеми гонятся. Раньше я считала себя чем-то вроде обузы и боялась втянуть всех вас. Теперь же никто не может никого игнорировать".

Юйжэнь Шу улыбнулся:

"Верно, теперь мы действительно зависим друг от друга в плане выживания".

Лун Сян также не мог не улыбнуться:

"Мы должны быть еще более осторожны в этом путешествии".

Цзян Чаогэ погладил свой подбородок:

"Герои, вы все, конечно, оптимисты, снимаю перед вами шляпу, но давайте обсудим, куда нам двигаться дальше?"

Чжи Сюань обнял Цзян Чаогэ за талию, положив голову ему на плечо:

"Я уже давно не пил вино в свое удовольствие".

Юйжэнь Шу сказал:

"Впереди город. Обычно нам бы стоило отправиться туда и пополнить запасы. Но это слишком близко к северу, мне не по себе. Давайте отправимся в путь на день и отдохнем, когда полностью покинем север".

Чжи Сюань посмотрел на Цзян Чаогэ с недовольством. Цзян Чаогэ погладил его по голове:

"Потерпи немного".

"Тогда поцелуй меня" - сказал Чжи Сюань.

Глаза всех расширились, головы повернулись к Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ тоже был ошеломлен этими словами.

Чжи Сюань даже глазом не повел, он смотрел только на Цзян Чаогэ:

"Поцелуй меня, и я временно перестану пить вино".

Тянь Жун вдруг начал громко смеяться. Губы Цуйю приподнялись в лукавой улыбке, в его взгляде мелькнул двусмысленный огонек. Реакция всех остальных была в основном насмешливой. Только Юйжэнь Шу слегка нахмурился от удивления.

Цзян Чаогэ глубоко вздохнул: "Чжи Сюань - нет".

Чжи Сюань нахмурился: "Почему нет?"

"Без причины, просто нет".

Чжи Сюань замер, казалось, он не ожидал, что Цзян Чаогэ откажет ему таким строгим голосом. Он на мгновение забыл о гневе и с удивлением на лице спросил:

"Почему нет причины?»

В его глазах поцелуи были одной из тех вещей, которые они с Цзян Чаогэ делали вместе. Как и совместный сон, и совместное купание - все это они делали регулярно. Он не понимал, почему это не нормально.

Цзян Чаогэ чувствовал себя крайне неловко под любопытными взглядами всех присутствующих. Он мог только сказать:

"Я объясню почему позже".

Чжи Сюань покачал головой: "Нет".

Цуйю так смеялся, что его плечи затряслись.

Цзян Чаогэ просто оттащил его в сторону и прошептал:

"Эй, поцелуи не должны видеть другие люди".

Чжи Сюань вдруг понял:

"Тогда давай целоваться ночью".

Сердце Цзян Чаогэ обливалось слезами. Но он должен сделать все, чтобы вернуться домой.

Все сели верхом на редких зверей и помчались на запад.

Два дня и ночь они быстро путешествовали и наконец прибыли в небольшой город в центральном регионе, чтобы отдохнуть и пополнить запасы.

Когда они прибыли в маленький городок, уже наступила ночь. Город был несколько пустынным. С большим трудом они нашли постоялый двор. Там было несколько столов с гостями, и благодаря огню в печи было относительно тепло.

Все сели за стол, чтобы поесть. Как только принесли горячее блюдо, все стали есть как волки.

Войдя в город, Чжи Сюань, чтобы не попадаться людям на глаза и уши, превратился в ребенка и отдыхал в объятиях Цзян Чаогэ. Сейчас он также сонно лежал на коленях у Цзян Чаогэ. Но вдруг его уши зашевелились, а глаза открылись. Положив голову на плечо Цзян Чаогэ, он посмотрел на стол позади них.

После того, как Юйжэнь Шу наелся досыта, он не мог не проследить за его взглядом. За столом сидели два сильных человека с оружием и в толстых меховых плащах. Обычные люди не могли позволить себе такие шубы. Эти двое владели духовным оружием и, судя по одинаковой экипировке, определенно были воспитаны дворянами.

В детстве для Чжи Сюаня не имело значения, как он выглядит. В лучшем случае они бы подумали, что это просто любопытство ребенка. Но когда Юйжэнь Шу тоже взглянул на них, оба насторожились и посмотрели в сторону Юйжэнь Шу.

Юйжэнь Шу тут же опустил глаза. Хотя он и скрывал свои волосы, его лицо многие видели и раньше.

Цзян Чаогэ понял, что что-то не так, и тоже обернулся.

Один из сидящих за столом грубо спросил: "Что вы смотрите?"

Чжи Сюань посмотрел на них и уже собирался выругаться. Цзян Чаогэ тут же одернул его и улыбнулся:

"Этот ребенок ведет себя неразумно, я прошу прощения".

Чжи Сюань сказал с недовольством:

"Почему ты извиняешься?"

Цзян Чаогэ прошептал:

"Хватит нагнетать обстановку, чего ты на них смотришь?"

"Они говорят о втором принце Куе".

Слух Чжи Сюаня был ненормально острым. То, что не могли услышать люди, он слышал без труда.

Юйжэнь Шу замер и поднял взгляд:

"О чем они говорят?"

Жуань Цяньсу прошептала:

"Давайте поговорим в наших комнатах".

Все молча закончили есть и вернулись в свою комнату.

Как только они вошли в комнату, Тянь Жун и Цуйю не могли дождаться, когда они выйдут из своего духовного оружия с подавленным выражением лица.

Юйжэнь Шу продолжал спрашивать:

"Что они сказали о втором старшем брате?"

"Они сказали, что он исчез. Эти двое были посланы на его поиски".

Юйжэнь Шу удивленно сказал:

"Исчез? Что еще вы слышали?"

"Те двое сказали, что Юйжэнь Куй отправился выполнять какое-то задание и не вернулся. Свита, которая была с ним, вернулась в город Тяньао, чтобы просить о помощи. Император был так зол, что хотел убить их, но его остановил кронпринц. Согласно подсказкам свиты, Юйжэнь Куй исчез в центральном регионе. Сейчас они уже отправили множество людей на его тайные поиски".

Услышав это, Юйжэнь Шу испытал сложные эмоции. Хотя он и не сочувствовал Юйжэнь Кую, он не мог сказать, что был рад этому. Ведь невозможно было сказать, сколько заговоров было замешано в исчезновении принца. Неизвестно также, какое влияние это окажет на императорскую семью. Теперь из трех взрослых принцев один исчез, другой стал беглецом. Остался только кронпринц. Возможно, эта ситуация была неожиданной для тех, кто изначально не следил за кронпринцем.

Цзян Чаогэ слегка сузил глаза:

"Юйжэнь Сяо тоже не мог этого сделать, верно?"

Юйжэнь Шу нахмурился:

"Что значит "тоже"? Нет никаких доказательств, не надо наугад подозревать моего старшего брата".

"Хорошо, я был неправ. Что ты планируешь делать после того, как узнал новости?"

Юйжэнь Шу на мгновение замолчал, а затем сказал:

"На самом деле у меня нет никаких планов. Поскольку я уже тогда решил отказаться от достоинства королевской семьи и сбежать, я, по сути, отказался и от своего статуса принца. Исчезновение Юйжэнь Куя не имеет ко мне никакого отношения. Так будет лучше. Мой старший брат может спокойно взойти на трон".

"Я все еще думаю, что этот вопрос не так прост. Несмотря ни на что, Юйжэнь Куй все еще духовный воин 4-го уровня, и его сопровождала такая большая свита. Как он мог исчезнуть без причины?"

"Если ты хочешь узнать больше, ты можешь только вернуться в город Тяньао и провести расследование. Эти двое не могут знать больше».

Юйжэнь Шу покачал головой:

"Это дело не имеет к нам никакого отношения. Давайте продолжим путь на запад".

Цзян Чаогэ улыбнулся:

"Какое облегчение. Даже если бы ты хотел вмешаться, я бы тебя не отпустил".

"У нас есть более важное дело. Я могу четко разграничить, что важно, а что нет".

Хотя Юйжэнь Шу сказал это, его выражение лица было тяжелым и полным беспокойства. Он не столько беспокоился о безопасности Юйжэнь Куя, сколько переживал, что исчезновение Юйжэнь Куя вызовет беспорядки в городе Тяньао.

Цзян Чаогэ похлопал его по плечу:

"Это нормально, если ты так думаешь. Не думай об этом слишком много и отдыхай. Завтра нам еще предстоит отправиться в путь".

Все вернулись в свои комнаты спать.

Цзян Чаогэ уже начал использовать руководство по культивированию, которое дала ему Жуань Цяньсу. Хотя он занимался всего два дня, он уже мог сказать, что его уровень значительно повысился. В течение месяца он мог прорваться на второй уровень, сэкономив по меньшей мере три месяца времени. Как только он вошел в комнату, он сел на кровать и начал заниматься.

Тем временем Чжи Сюань подошел ближе:

"За эти два дня, что мы были в пути, ты так и не поцеловал меня".

Цзян Чаогэ посмотрел на его маленькое молодое лицо и почувствовал, как начинает болеть голова:

"С твоей нынешней внешностью я точно не буду тебя целовать".

Чжи Сюань поднял брови и его тело внезапно выросло. Он внезапно прижал Цзян Чаогэ к кровати, длинные волосы рассыпались по обе стороны, уголки его рта превратились в коварную улыбку:

"Теперь все в порядке, да?"

Цзян Чаогэ вздохнул:

"Твоя способность становиться большим или маленьким по своему желанию действительно очень интересна".

"Тебе нельзя больше ничего говорить".

Чжи Сюань взобралась на его тело, красивое лицо приблизилось и приказало:

"Целуй меня".

Цзян Чаогэ обхватил его за шею и впился поцелуем в его губы. В этот миг Цзян Чаогэ испытал благоговейное чувство, будто он пожертвовал собой ради праведности.

Чжи Сюань улыбнулся. В золотых зрачках, казалось, прыгало радостное пламя. Он опустил голову и нежно поцеловал губы Цзян Чаогэ, словно хотел попробовать их на вкус.

Цзян Чаогэ не выдержал такой атмосферы любви и хотел оттолкнуть Чжи Сюаня после нескольких поцелуев.

Чжи Сюань поймал его руки в ловушку и с силой поцеловал в губы. Его тело также сильно прижалось к телу Цзян Чаогэ, не позволяя ему двигаться.

Цзян Чаогэ целовали до тех пор, пока он не потерял дар речи и не начал нетерпеливо сопротивляться. Чжи Сюань издал недовольный звук и еще сильнее прижался к Цзян Чаогэ. Они терлись взад и вперед, даже кровать начала издавать скрипучие звуки.

Вдруг Цзян Чаогэ стал неподвижным. Скорее, он не смел пошевелиться. Потому что он почувствовал, что нижняя область Чжи Сюаня, похоже, отреагировала.

Чжи Сюань тоже не двигался и застыл, словно не понимая, что произошло. Казалось, он был в растерянности от изменений в собственном теле. Он самостоятельно сполз с тела Цзян Чаогэ. Он сел на кровать, широко расставив длинные ноги, и уставился на свою промежность в задумчивости, выражение лица было особенно сосредоточенным.

Цзян Чаогэ смотрел на озадаченный, но любопытный вид Чжи Сюаня и не знал, смеяться ему или плакать. Он очень осторожно прикинулся дурачком:

"Что случилось?"

Чжи Сюань жестко повернул голову и посмотрел на Цзян Чаогэ взглядом, полным сложных эмоций. Его взгляд был беспомощным, пустым и немыслимым одновременно, но в нем было слабое волнение.

Цзян Чаогэ был поражен этим ярким золотым взглядом. Это было похоже на взгляд волка, который увидел добычу после полумесячного голодания. Его голос бессознательно упал на октаву:

"Что случилось?"

Чжи Сюань прикусил губу и спросил еще более тихим голосом:

"Ты моя пара?"

Цзян Чаогэ не мог отреагировать: "Что?"

Чжи Сюань указал на свою промежность:

"Инь Чуань сказал, что это место здесь будет реагировать только в том случае, если ты встретишь свою пару".

Как только он закончил, его щеки покраснели.

В голове Цзян Чаогэ раздалось жужжание. Он внутренне ругнулся на Инь Чуаня. Какого черта он думал, что это был волк, который голодал полмесяца? Это был зверь, который голодал тысячи лет!

Теперь он действительно верил, что Чжи Сюань был наивным тысячелетним зверем. Этот ублюдок Инь Чуань учил словам и этике, но почему он не научил Чжи Сюаня тому, что ему действительно нужно знать в жизни?

Чжи Сюань схватил Цзян Чаогэ за плечо и взволнованно сказал:

"Ты моя пара?"

Черта с два! Цзян Чаогэ внутренне выругался, но внешне мог только притворяться спокойным:

"Конечно, нет. Я мужчина. Я мужчина".

"Тогда как получилось, что он отреагировал здесь?"

Чжи Сюань схватила его руку и хотел прижать ее к себе:

"Если только ты действительно...."

Цзян Чаогэ чуть не упал с кровати от испуга:

"Н-н-не нужно. Этот Инь Чуань шутил с тобой. Это то, что растет у всех самцов".

"Невозможно. Со мной такого раньше не случалось. Это впервые."

Глаза, уставившиеся на Цзян Чаогэ, ярко светились:

"Ты моя пара".

"Нет. На самом деле нет. Я самец. То, что есть у тебя, есть и у меня".

Чжи Сюань нахмурился и тоже выглядел несколько озадаченным:

"Да... ты явно самец".

"Именно. Инь Чуань разыгрывал тебя. Он не во всем прав".

"Инь Чуань знает все".

"Он солгал тебе".

"Инь Чуань никогда не лжет людям".

"Ты не человек. Ты - Цзуцзун, ты забыл?"

Чжи Сюань моргнул и, казалось, подумал, что за словами Цзян Чаогэ есть какая-то логика, и на некоторое время растерялся.

Цзян Чаогэ погладил его по голове:

"Не думай больше об этом. Инь Чуань не так хорошо понимает людей, как ты думаешь. Я все-таки настоящий человек. Я определенно понимаю людей лучше, чем он. Мужские тела людей именно такие. Не суетись по пустякам".

Чжи Сюань замолчал и, казалось, глубоко задумался.

Цзян Чаогэ увидел, что тот больше не смотрит на него, как волк на мясо, и тоже испустил дух:

"Тогда я пойду спать, но ты не спишь. Я чувствую, что Юйжэнь Шу не так спокоен, как кажется на первый взгляд. Ты должен присмотреть за ним сегодня ночью".

Чжи Сюань кивнул головой, но было непонятно, действительно ли он это слышал.

Цзян Чаогэ поспешно удалился на кровать и уснул. Тайком открыв глаза, он увидел, что Чжи Сюань сидит на кровати и о чем-то думает. Вероятно, он зашел в тупик. Он надеялся, что Чжи Сюань пока не выйдет. Пара? Это его напугало. Если бы Чжи Сюань действительно считал его своей парой, последствия были бы просто немыслимыми.

Цзян Чаогэ быстро уснул, вымотавшись за два дня.

Как и ожидал Цзян Чаогэ, Чжи Сюань разбудил его в полночь. Он очень быстро проснулся и спросил:

"Что случилось?"

"Я слышал, как Юйжэнь Шу пошел в чужие комнаты".

Цзян Чаогэ встал с постели:

"Пойдем посмотрим, чтобы избежать несчастного случая".

Когда Цзян Чаогэ ворвался в юго-восточную комнату для гостей, Юйжэнь Шу и Тянь Жун уже были внутри. Их лица были закрыты, каждая нога прижимала одного из двух незнакомцев к земле, в данный момент они связывали их веревками.

Цзян Чаогэ нахмурился и посмотрел на Юйжэнь Шу. Юйжэнь Шу попросту «шикнул» в его сторону. Связав их веревками, он закрыл им глаза тканью.

"Кто вы такие?! Нас послала императорская семья. Вы ищите смерти!"

Тянь Жун топнул ногой и холодно сказал:

"Заткнись, не говори бесполезных вещей".

Юйжэнь Шу достал кинжал, прижал ледяное холодное лезвие к лицу того человека и прошептал:

"Я прошу тебя ответить. Если ты ответишь, я гарантирую, что никто не узнает о том, что здесь сегодня произошло. Если ты не ответишь, никто не узнает, что ты умер здесь".

Спутник того человека немного успокоился и спросил:

"Господин, что вы хотите спросить?"

"Второй принц Куй. Как он исчез? Куда он исчез? Что произошло до и после его исчезновения. Расскажи мне все, что знаешь".

Тот человек немного подумал:

"Принц Куй исчез на центральных равнинах, недалеко от севера. Он был послан поймать принца Шу, но по дороге услышал, что в каком-то месте может быть духовное оружие Божественного уровня. Поэтому он временно изменил курс, чтобы поискать его. Войдя в лес, они подверглись нападению волшебных зверей. Свита разбежалась, и многие, казалось, погибли. Но те, кто вернулся живыми, не имели информации о принце Куй".

"Значит, император послал вас двоих на поиски принца Куй?"

"Конечно, не только нас двоих. У нас было несколько других дел, поэтому мы отвлеклись. Император уже отправил императорских гвардейцев на поиски принца Куй".

Юйжэнь Шу на мгновение замолчал:

"Согласно тому, что вы сказали, принц Куй, скорее всего, уже мертв".

"Да, но..."

Как раз когда этот человек собирался говорить, его спутник тайно подтолкнул его. Острые глаза Тянь Жуна уловили это, и он наступил ему на голову:

"Говори!"

Тот человек сглотнул, понимая, что выдал секрет, но смог только произнести:

"Я слышал, только слышал, что вскоре после исчезновения принца Куй, в лесу появилась странная форма, которую можно было увидеть с расстояния сотен метров."

"Что за странная форма?"

"Точно не знаю. Жители близлежащей деревни сказали, что небо было странным. Яркое солнечное небо вдруг стало темным, как ночь. Они не знали, было ли это на самом деле или подделка. В любом случае, в том лесу обитает множество свирепых редких зверей. Никто никогда не осмеливался войти туда, а теперь тем более".

Взгляды Юйжэнь Шу и Цзян Чаогэ встретились, они почувствовали, что странное явление им знакомо, но временно не могли вспомнить.

Юйжэнь Шу многозначительно посмотрел на Тянь Жуна. Тянь Жун сбил обоих с ног.

Вернувшись в комнату Юйжэнь Шу, Чжи Сюань бросил на него взгляд:

"На этот раз у тебя большие неприятности".

Юйжэнь Шу озадаченно ответил: "Почему?"

"Если твой второй брат не умер, есть шанс, что он вызвал духовного зверя Божественного класса".

Юйжэнь Шу был сильно потрясен и вдруг вспомнил, как Цзян Чаогэ впервые вызвал истинную форму Цилиня. Тогда произошло странное явление: небо изменило цвет, и больше не было ни ночи, ни дня!

Выражение лица Цзян Чаогэ тоже изменилось. То, что сказал Чжи Сюань, действительно возможно. Однако как могло произойти такое совпадение, что Юйжэнь Куй нашел подходящее ему духовное оружие, да еще и Божественного класса? Но если подумать, то такое странное явление, как изменение неба, не может произойти случайно.

Даже Чжи Сюань подумал, что это пробуждение редкого Божественного зверя. Кроме того, эта покрытая лесом гора была очень опасна. Если кто и мог выжить и найти духовное оружие, то это, скорее всего, был Юйжэнь Куй. Так что догадка Чжи Сюаня не была ошибочной.

Юйжэнь Шу глубоко вздохнул:

"Это всего лишь предположение. Как может быть такое совпадение?"

Чжи Сюань холодно рассмеялся:

"Ты все еще не видишь этого? На протяжении тысячелетий древние редкие звери всегда оставались легендой. Однако внезапно за этот короткий промежуток времени они пробуждаются один за другим и обретают своих духовных воинов. Я думаю, что это вовсе не духовные воины ищут духовное оружие, а скорее они одновременно притягивались друг к другу."

Цзян Чаогэ молчал. Чжи Сюань был прав. Государственный Наставник сказал, что печать на древних редких зверях уже настолько слаба, что не поддается контролю. Их пробуждение было неизбежно. Но если их с Чжи Сюанем, Лю Цинмином и Жэнь Ваном встречу можно было считать совпадением, то в случае с Сяо Сюэ и девой вероятность такого совпадения была слишком высока.

Казалось, что есть что-то, что управляет духовными воинами, чтобы найти совместимое с ними духовное оружие Божественного класса, пробуждая их от дремоты.

Юйжэнь Шу пробормотал:

"Может, мы ошибаемся? Не только духовные воины могут вызывать духовное оружие, но и духовное оружие может вызывать духовных воинов?"

Тянь Жун сказал:

"Духовное оружие притягивает соответствующих духовных воинов, по крайней мере, я не могу этого сделать. Но древние волшебные звери могут это сделать".

Он посмотрел в сторону Чжи Сюаня.

Чжи Сюань покачал головой:

"Я не знаю. До того, как Цзян Чаогэ вызвал меня, я всегда был в дреме".

Цзян Чаогэ вытер лицо:

"Этот вопрос нельзя понять, обдумав его до конца. Однако я не думаю, что последовательное соединение трех Божественных духовных орудий и духовных воинов - простое совпадение. Значит, Чжи Сюань прав. Должна существовать какая-то притягательная сила, которая существует между Божественным оружием и совместимым с ним духовным воином. Хотя я не знаю, что это за сила притяжения".

Он посмотрел на Чжи Сюаня, внезапно почувствовав, что это судьба. Он вздохнул:

"Вполне возможно, что я пришел в этот мир только ради него".

Светлые глаза Чжи Сюаня мерцали, немигающим взглядом глядя на него, в этих глубоких глазах таилась странная эмоция.

Юйжэнь Шу бросил на него взгляд:

"Не говори так, будто вы пара, созданная на небесах. Ты - человек, а он - зверь".

Чжи Сюань тут же возмутился:

"Ты не имеешь права решать, кто мы друг другу".

Он посмотрел на Цзян Чаогэ и с любопытством сказал:

"Не исключено, что он тоже зверь".

Цзян Чаогэ вспомнил, как Чжи Сюань не так давно напугал его упоминанием "пары", и поспешно сказал:

"Я настоящий человек. Я буду жить, стареть, болеть и умирать, возвращаясь в цикл реинкарнации. В любом случае, в этой жизни я никогда не стану зверем. Был ли я им раньше или нет, не имеет ко мне никакого отношения, верно?"

Чжи Сюань хмыкнул, выглядя крайне недовольным.

Юйжэнь Шу сказал: "Уже почти рассвело, пойдемте".

Цзян Чаогэ схватил его за руку, глаза пылали, как факелы: "Куда?"

Юйжэнь Шу перестал улыбаться:

"Конечно, на запад. Я напал на тех двух людей только потому, что не мог сдержать любопытства. В конце концов, это мой второй брат. Но я не стану менять место назначения только из-за каких-то домыслов. Даже если он заключил контракт с оружием Божественного духа, я тут ни при чем".

Цзян Чаогэ выдохнул:

"Тогда это хорошо. Шу, мы все полагаемся на твою защиту в этом путешествии. Ты не можешь оставить нас".

Юйжэнь Шу выглядел несколько удивленным. Его глаза пробежались по красивому лицу Цзян Чаогэ и улыбнулись:

"С того момента, как ты поддержал меня и я согласился бежать, я уже принял решение исполнить последнее желание государственного Наставника. Поэтому расслабься, я не собираюсь покидать тебя".

Цзян Чаогэ сильно сжал его плечо: "Хорошо!"

Чжи Сюань немного позавидовал, глядя на этих двоих, сочувствующих друг другу, и схватил Цзян Чаогэ за руку:

"Пойдем, соберем вещи".

После того, как двое ушли, Тянь Жун облокотился на столбик кровати и уставился на Юйжэнь Шу слегка прищуренными глазами. Его взгляд мерцал. Было непонятно, о чем он думает.

Юйжэнь Шу посмотрел на него: "Что ты на меня смотришь?"

"Цзян Чаогэ в твоем вкусе?"

Юйжэнь Шу немного замер и тут же разразился смехом:

"Мне больше нравятся нежные женщины, чем мужчины. Короче говоря, он не в моем вкусе".

Тянь Жун поднял бровь: "Правда?"

"Конечно."

Юйжэнь Шу нежно погладил свои мягкие, как шелк, серебристые волосы:

"Если бы я, Юйжэнь Шу, действительно любил кого-то, зачем мне быть скрытным? Я бы, конечно, был смелым".

Тянь Жун подошел к нему, поднял прядь серебристого шелка и стал перебирать ее между пальцами. Его свирепые глаза излучали опасный свет. Он прошептал:

"Тогда все в порядке. Иначе, боюсь, Чжи Сюань однажды съест тебя".

Юйжэнь Шу схватил его за руку и улыбнулся:

"Пугаешь меня? Я, Юйжэнь Шу, никогда ничего не боялся в этой жизни".

"Если ты не украдешь то, что принадлежит Чжи Сюаню, то, естественно, тебе нечего бояться".

Тянь Жун вдруг потянул Юйжэнь Шу за волосы, приблизив несравненно красивое лицо к своему. Он сузил опасные звериные глаза и прошептал: "Не говори, что я не предупреждал тебя. Ты - мой духовный воин. Не выбрасывай свою жизнь на ветер из-за какого-то бессмысленного дела".

Он сделал ударение на слове "мой".

Юйжэнь Шу был несколько раздосадован. Он не хотел злиться и лишь свирепо смотрел на Тянь Жуна:

"Я действительно не знаю, что тебя сегодня задело. Хорошо, что ты все еще помнишь, что я твой духовный воин. Тогда помни, что если я, Юйжэнь Шу, умру, то это произойдет в нужное время. Это точно не будет так бессмысленно, как ты думаешь".

В зрачках Тянь Жуна полыхало пламя гнева. Рука, сжимавшая волосы Юйжэнь Шу, бессознательно напряглась. Но в конце концов она расслабилась, позволяя серебряной нити шелка выскользнуть из его пальцев. Он отступил на шаг назад:

"Собирай свои вещи. Давай поспешим в путь".

Юйжэнь Шу взглянул на него, затем повернулся, чтобы привести в порядок свои вещи.

В течение всего дня Цзян Чаогэ постоянно думал о том, что Юйжэнь Куй мог заключить контракт с духовным оружием Божественного класса. Если бы это действительно произошло, то их неблагоприятная ситуация стала бы крайне опасной. Можно сказать, что с того дня, как они бежали из имперской столицы, их положение становилось все хуже и хуже, во всех направлениях появлялись бесчисленные враги, потенциальные засады.

Подумав, что Второй Принц, который смотрел на Юйжэнь Шу и трон, как тигр на добычу, мог получить духовное оружие Божественного класса, он вдруг почувствовал, что у него слишком много долгов, чтобы беспокоиться об этом, и ему захотелось погрузиться в отчаяние.

Он знал, что хотя внешне Юйжэнь Шу выглядел невозмутимым, внутренне он был очень отягощен. Ведь если Юйжэнь Куй действительно обладал духовным оружием Божественного класса, то узурпировать трон было бы так же просто, как махнуть рукой.

В то время, когда Юйжэнь Куй прибудет с древним волшебным зверем, вся страна будет в смятении. Ад, которого они боялись больше всего, мог действительно приблизиться.

Только сейчас они не могли ни доказать эту теорию, ни найти Юйжэнь Куя. Они могли только действовать без плана и надеяться, что ситуация не изменится в худшую сторону.

Он надолго задумался, а Чжи Сюань, казалось, смотрел на него целый день. Это был поистине немигающий взгляд, полный пристального внимания. Цзян Чао почувствовал, как волосы на его теле встали дыбом.

Пока он ел и отдыхал, Цзян Чаогэ не мог больше терпеть:

«На моем лице вдруг расцвели цветы или что-то еще?»

Чжи Сюань погладил его подбородок и посмотрел на него сбоку:

"Ты действительно можешь быть моей парой, но ты не Цилинь. Почему?"

Цзян Чаогэ вздохнул:

"Нет. Да и где твоя пара? Разве ты не единственный Цилинь в этом мире? Откуда у тебя пара? Инь Чуань обманывал тебя".

"Я тоже не знаю, кто моя пара. Инь Чуань сказал, что не все могут встретить их. Если ты встретишь их, в той области будет реакция».

Он задумался на мгновение: "Моя пара - это моя жена. Кто-то... или какой-то зверь, которого я должен защищать всю свою жизнь, исполнять все его желания, давать ему все самое лучшее, охранять его всю жизнь".

Он говорил до этого момента и вдруг посмотрел на Цзян Чаогэ:

"Если ты действительно моя пара, разве я не должен буду умереть вместе с тобой через несколько десятилетий?"

Цзян Чаогэ поспешно прервал его:

"Вот почему ты ошибаешься. Я вовсе не твоя пара. Твоей парой должен быть зверь, такой же сильный и долгоживущий, как ты. Ты видел, как долго сосуществуют люди и звери? Я даже не того же вида, что и ты».

На его лбу выступили капельки холодного пота. Хотя слова Чжи Сюаня "исполнить все его желания, дать ему все самое лучшее" были несколько заманчивы, он боролся со своей моралью. В конце концов, он решил, что не может вот так просто продать себя.

Чжи Сюань скривил губы:

"И правда, как может простой смертный человек быть моей парой?"

Цзян Чаогэ яростно кивнул: "Видишь? Я всего лишь твой слуга".

Чжи Сюань посмотрел на огромное звездное небо и тихо сказал:

"Значит, моя пара действительно существует? Я ждал тысячи лет. Инь Чуань говорил, что даже до самой смерти некоторые люди никогда не встретят пару, которая с радостью отдаст за них свою жизнь и будет терпеть лишения. Неужели я никогда не встречу ее, даже если умру? Нет, я должен считаться уже мертвым, но в то же время никогда не смогу умереть снова".

Цзян Чаогэ посмотрел на глубокое одиночество, заключенное в этих золотых зрачках, и вдруг почувствовал себя тронутым. Если бы Чжи Сюань был человеком и провел тысячи лет в одиночестве в ожидании своей второй половинки, то каким бы романтичным человеком он был. Но Чжи Сюань был зверем, и его практически нельзя было судить по человеческим меркам.

Чжи Сюань перевернулся и положил голову на ногу Цзян Чаогэ, а длинные руки обхватили его талию:

"Если бы ты стал моей парой, то тебе не нужно быть моим слугой".

Цзян Чаогэ тихо рассмеялся: "Я готов быть твоим слугой вечно".

Чжи Сюань поднял голову и посмотрел на него: "Ты действительно не хочешь?"

Цзян Чаогэ сглотнул: "Я..."

Чжи Сюань внезапно поднял руку, чтобы закрыть ему рот:

"Подожди, пока мы не встретимся с Инь Чуанем, я хочу спросить у него. Он знает все. Он точно знает, являешься ли ты моей парой. Если он скажет, что да, значит, так оно и есть".

Цзян Чаогэ было трудно противостоять. Ему снова показалось, что Инь Чуань был каким-то божественным посохом, заставляющим этих древних редких зверей бегать вокруг него.

Чжи Сюань вдруг улыбнулся:

"Если ты станешь моей парой, то подаришь мне маленького Цилиня?"

Цзян Чаогэ чуть не закашлялся кровью и сквозь стиснутые зубы произнес:

"Я мужчина, я не могу! Я просто не твоя пара!"

Чжи Сюань крепко обнял его за талию, закрыл глаза и прошептал:

"Было бы не плохо, если бы это был ты".

Сердце Цзян Чаогэ слабо забилось, и на мгновение он не знал, что ответить. Возможно, молчание в этот момент было к лучшему, потому что Чжи Сюань становился все более зависимым от него, заставляя его чувствовать себя в растерянности.

На протяжении всего путешествия все были полностью замаскированы. Юйжэнь Шу и Лун Сян спрятали волосы, Жуань Цяньсу оделась как мужчина. Цзян Чаогэ хотел отрастить бороду.

Чжи Сюань отказался, сказав, что так целоваться неудобно. Он считал, что сам по виду не сильно отличается от обычных людей Тяньлина.

Они специально выбрали для путешествия отдаленные горы и через несколько дней наконец-то вышли к западной границе.

Сейчас погода была намного теплее. Запад был более процветающим, чем север, и здесь не было таких пустынных снежных пейзажей, как на севере. Это делало настроение гораздо более радостным.

Они вошли в первый город запада - город Цяньлай. Он располагался в центре западной границы. Сюда часто приезжали и уезжали деловые и торговые люди. Он был очень процветающим. Когда они шли по городу, то заметили, что от одежды до внешнего вида, люди здесь несколько отличались от людей в других местах. Товары, которые они выставляли на продажу, тоже были новыми.

Юйжэнь Шу сказал:

"Я тоже впервые на западе. Я слышал, что здесь много странных людей с сомнительными намерениями. Некоторые люди могут отравлять и проклинать людей. Вы все будьте осторожны".

Лун Сян посмотрел слева направо:

"Здесь много скрытого оружия".

"Конечно. Защитники запада, клан Фан, являются экспертами в изготовлении скрытого оружия. В других местах это редкость".

В голосе Юйжэнь Шу прозвучал намек на презрение. Такой ортодоксальный духовный воин, как он, не мог смотреть на скрытое оружие.

Жуань Цяньсу сказал:

"Если хорошо использовать скрытое оружие, то можно незаметно убивать людей. В Кровавой Пагоде есть много экспертов по скрытому оружию. Даже если они не являются духовными воинами, их нельзя недооценивать".

"Они - организация убийц и по своей природе презренны. Однако ты прав. Эксперт по скрытому оружию отличается от духовного воина с хорошим духовным оружием. Первым приходится больше полагаться на свои силы и способности. Помощь духов-зверей, которую они могут предложить, так же слаба, как и для духовного воина, использующего обычное оружие. У второго зависимость от духовного зверя намного превосходит его собственные силы. У обоих есть сильные и слабые стороны".

Цзян Чаогэ сказал:

"Исходя из этого, даже если духовный воин не знает, как использовать оружие, и у него есть только духовная сила, удача и хорошее оружие, он все равно может защитить себя?"

"По сути да. Некоторые обладатели духовного оружия имеют слабую физическую силу и могут использовать свою огромную духовную силу для призыва духовных зверей."

Юйжэнь Шу улыбнулся:

"Мой отец - важный генерал, владеющий духовным оружием шестого уровня. Если бы он сражался один, то, возможно, не смог бы победить даже обычного солдата. Но с огромной духовной силой он может вызвать на поле боя сразу сотни редких зверей и стать практически непобедимым. Так что неважно, мастер ли это духовного оружия или духовный жрец, пока они обладают огромной духовной силой, они все могут управлять мощными духовными зверями. Но как только они будут отделены от духовного оружия, возможно, они даже не смогут защитить себя. Кроме того, те, кто использует духовную силу и духовное оружие вместе, могут показать свою истинную силу на поле боя. Духовный воин, не умеющий владеть духовным оружием, не сможет этого сделать. Вот почему, чтобы стать сильным духовным воином, нужно тренировать как внутреннее, так и внешнее".

Цзян Чаогэ почесал голову:

"Помоги мне сегодня попрактиковаться в фехтовании".

Ребенок в форме Чжи Сюаня потянул его за воротник:

"Ты должен тратить свое время на культивирование духовной силы. Этого будет более чем достаточно, если ты сможешь вызвать мою истинную форму".

Цзян Чаогэ улыбнулся:

"Я буду культивировать и то, и другое, и третье".

Их внешность явно принадлежала жителям центральных равнин, поэтому они привлекли к себе взгляды. Они нашли ближайший трактир и поспешно вошли в него.

После еды они собрались в комнате Юйжэнь Шу, чтобы обсудить дальнейшие действия.

"Первый город на западе - это город Ин, где также размещены войска клана Фан. Он находится всего в нескольких сотнях ли от города Цяньлай. В волшебные земли Кунлуня можно попасть, только пройдя несколько тысяч ли к западу от города Ин. Мы должны сначала отправиться в город Ин и найти основателя общества "Чу Юнь". Если нам повезет, мы сможем добавить в нашу команду могущественного жреца духа."

Цуйю погладил подбородок:

"Но этому старцу уже должно быть семьдесят-восемьдесят лет. Смогут ли семидесятилетние люди справиться с трудностями путешествия?"

Юйжэнь Шу сказал:

"Семидесятилетние духовные жрецы все еще считаются молодыми и полными сил. Как правило духовные жрецы могут дожить до ста пятидесяти лет".

Чжи Сюань посмотрел на Цзян Чаогэ:

"Почему бы тебе не стать духовным жрецом?"

Цзян Чаогэ отвернул голову: "Слишком поздно".

"Как это слишком поздно? Ты же ничего не добился пока".

Цзян Чаогэ поспешно сказал:

"Я уже почти достиг силы духовного воина второго уровня, еще максимум месяц".

Он смертельно боялся, что в этот важный момент Чжи Сюань может заставить его стать духовным жрецом. У него был такой исключительный, подобный богу меч. Как он мог не использовать его в полной мере?

Юйжэнь Шу удивленно произнес:

"Так быстро?"

Прошло не более нескольких месяцев с того момента, как Мэн Шэн влил духовную энергию в Цзян Чаогэ, позволив ему прорваться через два с половиной меридиана и достичь силы духовного воина первого уровня. Обычные люди, даже талантливые, должны были потратить от трех до пяти лет, чтобы перейти с первого уровня на второй. Скорость Цзян Чаогэ была неслыханной.

Лун Сян тоже был поражен. В пятнадцать лет он почти достиг силы духовного воина четвертого уровня и уже считался такой же редкостью, как перья феникса и рога единорога. Скорость Цзян Чаогэ была еще более возмутительной, чем у него.

Жуань Цяньсу молча смотрела на Цзян Чаогэ, в ее глазах было сложное выражение.

Цзян Чаогэ был чужеземцем и не очень понимал нормальную скорость культивации для жителей Тяньлина. Но даже он мог сказать, что его собственная скорость была ненормальной, поэтому он прикинулся дурачком:

"Возможно, все чужеземцы ненормально одаренные. Иначе зачем бы нас отправляли сюда?"

Юйжэнь Шу кивнул:

"Звучит логично. Я слышал, что чужеземцы развиваются быстрее нас, но я просто не знаю, как ты здесь появился. Государственный Наставник не стал бы раскрывать этот момент даже моему отцу. Верно, как ты попал в Тяньлинь?"

Цзян Чаогэ вспомнил свой опыт перед переходом и почувствовал, как его желудок скрутило от воспоминаний. Если бы только он не был так ослеплен жадностью и не спровоцировал того странного старика, ему бы не пришлось пройти через этот период возмутительных переживаний. Но теперь было уже поздно что-либо говорить.

Он так упорно боролся в течение многих лет. Как только он переместился, это было похоже на возвращение в прошлое, до освобождения. Вместо этого он сделал тысячу шагов назад. Это можно описать одним словом "боль".

Он нахмурился: "Я не хочу вспоминать".

Юйжэнь Шу не удержался от смеха:

"Вспоминая твое ошарашенное выражение лица тогда, можно предположить, что это не было гладким путешествием".

"Когда это я был ошарашен? Тогда я был довольно спокоен".

Юйжэнь Шу поднял бровь: "Спокоен?"

"После того, как я схватил тебя, я все еще благополучно бежал из имперской столицы".

Юйжэнь Шу громко рассмеялся:

"Это потому, что я позволил тебе уйти от наказания. Иначе как бы ты вообще смог ко мне приблизиться? Я просто хотел посмотреть, что будет делать такой чужеземец, как ты".

"Ты явно хотел монополизировать духовное оружие".

"Не могу сказать, что у меня не было такого плана".

Юйжэнь Шу с улыбкой покачал головой:

"Ты, конечно, очень смелый. Никто еще не пытался захватить меня".

Цзян Чаогэ вспомнил те времена и тоже не смог удержаться от улыбки:

"Похоже, нас действительно свела судьба".

Тянь Жун поднял брови, изобразив слегка саркастическую улыбку.

Чжи Сюань слушал весь разговор, маленькими ладошками шлепая па лицу Цзян Чаогэ, притягивая его лицо к себе:

"Вы знали друг друга с тех пор? Почему ты мне не сказал?"

"Я не сказал тебе? После того, как я оказался в Тяньлине, первым, с кем я общался, был Шу".

Чжи Сюань холодно ответил: "Не сказал".

"Однако, строго говоря, первое, на что я обратил внимание, придя в этот мир, была ты".

Он вспомнил, как беспомощно смотрел на покрытый ржавчиной меч. Откуда ему было знать, что у него была такая связь с этим мечом.

Глаза Чжи Сюаня загорелись: "Правда? Это был я?"

"Это был твой рог, превращенный в меч".

"Это я."

"Мн."

"Итак, первое, с чем ты взаимодействовал, когда пришел в этот мир, был я, а не Юйжэнь Шу. Запомни с этого момента и никогда не забывай".

Цзян Чаогэ улыбнулся: "Хорошо".

Жуань Цяньсу посмотрела на них и насмешливо сказала:

"Это и есть так называемая любовь с первого взгляда?"

Как раз в тот момент, когда Чжи Сюань собирался открыть рот и спросить, Цзян Чаогэ пошевелил пальцем и предупредил:

"Не учи Чжи Сюаня идиомам".

Лун Сян стоял, скрестив руки на груди:

"Давайте поговорим о серьезных вещах. Поскольку маршрут уже определен, как только мы пополним запасы в городе Цяньлай, сразу же отправимся в путь".

Он задумался на мгновение: "Вообще-то, я думаю, нам не стоит отдыхать в городе".

Все вдруг вспомнили о трагедии в городе Далян, и настроение стало тяжелым.

Юйжэнь Шу прошептал:

"Ты прав. С этого момента, если только не нужно пополнить запасы, давайте постараемся не заходить в города".

Цзян Чаогэ посмотрел на небо:

"Тогда я сейчас пойду и куплю вещи. Завтра мы отправимся в путь".

Лун Сян сказал:

"Я пойду с тобой. Мы не должны действовать в одиночку".

Цуйю улыбнулся: "Я тоже пойду".

Все четверо переоделись и вышли из трактира. У Цзян Чаогэ имелся длинный список вещей, которые нужно было купить. По сути, он содержал всю группу один, и ему было грустно думать об этом.

В Цяньлай была большая разница в товарах по сравнению с другими местами. В магазинах духовного оружия было много разных видов странного оружия. Утка, которая могла присматривать за детьми, экзотические кошки, просто для красоты, двухголовые овцы и т.д.

Более половины продаваемого духовного оружия было скрытым оружием. Цзян Чаогэ даже не мог понять, как некоторые виды скрытого оружия можно использовать. Духовные пилюли, которые с первого взгляда выглядели зловеще, вызвали у него еще большее любопытство.

Свернув на одну из улиц, они увидели магазин духовного оружия под названием "Духовное оружие клана Фан".

На вывеске спереди крупно было написано "Полудуховные орудия".

Глаза Цзян Чаогэ загорелись. Поскольку процесс создания полудуховного оружия был сложным, он никогда раньше не видел, чтобы магазин осмеливался так рекламировать полудуховное оружие. Ведь это говорило о том, что существует не только одно или два оружия.

Лун Сян увидел его шокированное выражение лица и объяснил:

"Что касается изготовления духовного оружия, то восточный клан Цюэ и западный клан Фан занимают ведущее место, только специализация у них разная. Хотя полудуховное оружие было изобретено кланом Цюэ, клан Фан был тем, кто развил его еще больше. Поэтому в клане Фан сохранилась странная атмосфера. Оружие клана Фан можно найти во всех городах запада. Нет ничего странного в том, что у них есть полудуховные орудия".

"Тогда я действительно должен пойти и посмотреть. Возможно, мы сможем купить мешочек На-У. Этот слишком мал".

Чжи Сюань яростно кивнул головой:

"Я хочу, чтобы в мешочке На-У хранилось много вина. Только мое вино и больше ничего".

Цзян Чаогэ улыбнулся: "Нет проблем".

Они вошли в магазин. Владелец магазина увидел, что их одежда была необычной, и сразу же подошел поприветствовать их:

"Господа, зайдите взглянуть?"

Цзян Чаогэ сразу перешел к делу: "У вас есть полудуховный мешочек На-У?"

"Айя, мешочек На-У был продан несколько дней назад. Сейчас их нет. Не мог бы господин немного подождать?"

"Подождать как долго?"

"Трудно сказать. Изготовление полудуховных орудий зависит от удачи. Во-первых, у вас должны быть хорошие звериные материалы. Во-вторых, хорошие материалы зверя должны попасть в руки опытного мастера духовного оружия. В-третьих, нужно быть уверенным, что этот мастер не допустит ошибки. Полудуховное орудие может легко выйти из строя. Наш маленький магазин не заказывает полудуховное оружие. Я могу получать только то, что присылает город Ин. Однако в год всегда есть один или два На-У. Если господин заинтересован, я могу поспрашивать для вас".

Цзян Чаогэ разочарованно покачал головой:

"Неважно. Мы должны уехать завтра".

Не значит ли это, что ему лучше купить его в городе Ин?

Хозяин улыбнулся:

"Тогда не хотите ли посмотреть на другие вещи?"

Он положил перед ними нечто размером с медную монету, словно преподнося сокровище, и прошептал:

"Господин, это Хубянь* тигра. Поместите его в напиток и когда вы его выпьете..." Он подмигнул Цзян Чаогэ: "Вы станете необычайно храбрым".

[Хубянь или hǔbiān - кит. мед. высушенные половые органы животного семейства кошачьих]

Цзян Чаогэ поднял бровь: "Это так удобно?"

"Конечно, конечно".

Уши Цуйю дернулись, вспыхнув. Он поднял ткань, закрывающую его лицо, и посмотрел на лавочника:

"Хозяин, сколько?"

Хозяин магазина посмотрел на Цуйю. Его глазные яблоки чуть не вывалились из глазниц, и он чуть не захлебнулся слюной. Волосы и зрачки Цуйю уже стали черными, только очарование, исходившее от его лица, невозможно было сдержать.

"Пять, пять золотых монет".

Лун Сян оттащил Цуйю назад и посмотрел на него: "Зачем тебе это?"

Цуйю моргнул: "Похоже, это что-то хорошее".

Цзян Чаогэ хмыкнул: "Это хорошая вещь, но я бы не стал тратить на нее пять золотых монет".

Цуйю скривил губы: "Скупой".

Цзян Чаогэ двусмысленно улыбнулся: "Не похоже, что он мне нужен".

Цуйю слегка сузил глаза, положил длинный тонкий палец на его плечо и прошептал ему в лицо: "Тебе действительно это не нужно?"

Лун Сян снова притянул его к себе и слегка раздраженно сказал:

"Хватит. Не надо! Просто веди себя хорошо!"

Чжи Сюань сказал озадаченно: "О чем вы говорите?"

Цзян Чао Ге ущипнул его за щеку: "Ничего особенного. Этот предмет не полезен. Раз уж нет мешочка На-У, давайте уйдем".

Они не успели далеко отойти от магазина духовного оружия, как вдруг впереди метнулась тень. Рука Лун Сяна тут же переместилась на алебарду Цуйю на спине, и он настороженно посмотрел на приближающуюся фигуру.

Человек перед ними был маленьким и худым, в потрепанной одежде и невысокого роста. Рука была низко опущена, почти закрывая глаза, грязный платок прикрывал нос. Черты его лица совсем не были видны. Только по фигуре и плоской груди можно было понять, что это юноша. С ног до головы он был похож на нищего.

Лун Сян холодно спросил: "Кто вы?"

С тех пор как Цзян Чаогэ дал Лун Сяну большое поручение, Лун Сян охотно взял на себя роль телохранителя и был абсолютно предан этому долгу.

Юноша слегка приподнял лицо, глаза были глубокими и в то же время загадочными. Только в этом взгляде чувствовалось, что за ним скрывается какая-то мрачность. Он что-то тихо сказал, но никто не смог расслышать.

Цзян Чаогэ сказал: "Что ты сказал?"

Юноша сказал: "Мешочек На-У".

"На-У?"

Юноша кивнул.

"Что насчет мешочка На-У?"

"Могу продать".

Цзян Чаогэ нетерпеливо подался вперед, желая услышать хоть немного яснее. Юноша, казалось, испугался и резко сделал шаг назад, настороженно глядя на Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ нахмурился: "Не обращайте на него внимания, идемте".

Четверо не приняли нищего всерьез и обошли его, продолжая путь к гостинице.

Но, перейдя улицу, Лун Сян оглянулся: "Он все еще преследует нас".

Цзян Чаогэ достал из одежды несколько медных монет и протянул их Лун Сяну:

"Отпусти его. Если он все еще следует за нами, он может быть разведчиком из Кровавой Пагоды".

Лун Сян получил деньги, повернулся и пошел к юноше.

Тот приостановился, мрачно глядя на приближающегося Лун Сяна, и бросил перед ним несколько медных монет.

Лун Сян свирепо посмотрел на него: "Будешь следовать за нами дальше, и мы тебя убьем".

"Мешочек На-У, продам тебе".

Его голос был тихим, как жужжание комара.

Чжи Сюань положил голову на плечо Цзян Чаогэ и уставился на юношу:

"Цзян Чаогэ, он говорит, что продаст нам мешочек На-У".

"Этот попрошайка может быть психически ненормальным".

Цзян Чаогэ сказал: "Если бы у него действительно был мешочек На-У, разве он выглядел бы таким нищим?"

"А что, если он настоящий?"

Чжи Сюань схватил его за воротник: "Мне все равно, иди и спроси. Я хочу хранить вино, купить много-много вина".

Цзян Чаогэ беспомощно сказал: "Хорошо".

Он подошел, неся Чжи Сюаня, увидел, что нищий в настоящее время собирает медные монеты на земле, и спросил:

"У тебя действительно есть мешочек На-У?"

Юноша кивнул.

"Насколько большой? Сколько?"

"Вмещает целый дом. Сто золотых монет".

Цзян Чаогэ чуть не закашлялся кровью и силой сдержал свой гнев: "Мне не хочется спорить с сумасшедшим".

И повернулся, чтобы уйти.

"Лун Сян, алебарда Цуйю, чужеземец, третий принц, Тянь Жун".

Юноша говорил, словно декламировал священные писания, без малейших изменений в тоне, но от этого его глаза чуть не выпали из глазниц.

Лун Сян шагнул вперед, поднял юношу, который был немного выше его, словно птенца, в переулок, с силой толкнул его к стене и резко сказал:

"Кто ты? Откуда ты знаешь, кто мы такие?"

Юноша посмотрел на Лун Сяна. Хотя шляпа и шарф закрывали большую часть его лица, им все равно показалось, что он улыбается:

"Догадался".

Цзян Чаогэ опасно сузил глаза, достал кинжал с пояса и без колебаний метнул его. Молодой человек даже не моргнул, уставившись прямо на кинжал, который ударился о глинобитную стену в двух дюймах от его глаз. Цзян Чаогэ холодно сказал:

"Неправильный ответ. В следующий раз ты увидишь кровь".

Юноша спокойно сказал: "Мешочек На-У. Вы хотите?"

"Откуда ты знаешь, кто мы? Кто вы?"

Юноша указал на них:

"Эти двое - духовные звери Небесного класса. Ваши личности очень легко угадать. Я... мастер духовного оружия".

"Тогда что вы хотите сделать?"

"Продать мешочек На-У".

Юноша достал небольшой вышитый мешочек, внешне он выглядел примерно так же, как и сумка Цзян Чаогэ из желудка гигантского карпа. Однако его цвет был светлее, а текстура более гладкой. На ощупь она совершенно отличалась от сумки из рыбы.

"Из чего она сделана?"

"Идемте... в более просторное место. Я покажу вам."

Глаза Цзян Чаогэ и Лун Сяна встретились, оба были подозрительными, но они решили, что могут воспользоваться возможностью и выяснить мотивы этого человека. Поэтому они потащили его прочь от рынка в отдаленное место.

Юноша посмотрел на них, все его тело дрожало, как будто он потерял свою душу, и тяжело сказал:

"Отойдите подальше".

Они отошли на несколько шагов. Чжи Сюань нахмурился:

"Здесь пахнет рыбой. Похоже, это тоже рыба. Самая ненавистная рыба. Такая вонючая".

Как только он закончил говорить, маленький вышитый мешочек в руках юноши вспыхнул белым светом. Гигантская форма из мутной превратилась в прозрачную и наконец появилась перед всеми.

Это существо имело цилиндрическую форму, не менее семи-восьми метров в длину и более метра в диаметре. Кожа была бледного телесного цвета с морщинами по всей поверхности. Это было непохоже на полупрозрачное брюхо карпа. Заглянуть в него не было никакой возможности, но можно было понять, что он очень большой и способен многое вместить.

Все они были ошеломлены. До появления этой штуки они думали, что этот юноша либо умственно отсталый, либо убийца. Они не ожидали, что он действительно вызовет такой огромный мешочек На-У!

Лун Сян пробормотал:

"Я никогда не видел такого большого мешочка На-У. Что это такое?"

Юноша продолжал использовать свой комариный голос, чтобы мрачно произнести:

"Гениталии кита".

Цзян Чаогэ скорчил гримасу.

Цуйю громко рассмеялся: "Аааааа, кита, хахаха!"

Цзян Чаогэ вошел внутрь, чтобы взглянуть. Внутри действительно было очень просторно, только рыбный запах был очень сильным. И когда он подумал, что это за штука, он не мог не почувствовать беспокойства. Но если бы у них был этот мешочек На-У, ему не пришлось бы беспокоиться о том, что он не сможет вместить материалы зверя, ведь он был полон одежды и еды. Он все еще страдал от того, что не смог захватить трупы гигантских змей на Пиках Близнецов.

Цзян Чаогэ собрался с мыслями и уже собирался торговаться, когда юноша протянул руку:

"Сто золотых монет. Ни одной меньше".

Цзян Чаогэ скрестил руки:

"А ты не боишься, что мы ограбим тебя средь бела дня?"

"Ты сможешь, он не сможет".

Юноша посмотрел на Лун Сяна, чрезвычайно уверенный в себе.

Лун Сян нахмурился: "Это не значит, что ты сможешь нас ограбить".

"Сто золотых монет".

Цзян Чаогэ сузил глаза: "Семьдесят".

"Сто".

"Семьдесят".

Юноша решительно убрал мешочек На-У и, ни слова не говоря, отвернулся, чтобы уйти.

Цзян Чаогэ многозначительно посмотрел на Цуйю. Цуйю быстро прошел вперед, преграждая путь юноше. Его взгляд был влюбленным, он медленно и кокетливо моргал.

Юноша неподвижно смотрел на него, не выказывая ни малейшей реакции.

Цуйю попробовал немного поколдовать и обнаружил, что это бесполезно. Он только пожал плечами и разочарованно произнес:

"Ни к чему это".

Он схватил юношу за воротник. Соблазнительность, которая была в его глазах всего несколько мгновений назад, мгновенно изменилась, став безжалостной и острой. Его длинные пальцы легли на лоб юноши, из кончиков пальцев торчали острые шипы. Он сказал неторопливо, но холодно:

"Давай, отдай мне эту вещь. Иначе я тебя съем".

Лун Сян крикнул: "Цуйю!"

Цуйю глухо промолчал, улыбка стала еще глубже. Кончики его ногтей также черпали кровь из виска юноши:

"Я могу проткнуть твою маленькую голову в одно мгновение".

Юноша глубоко вздохнул и посмотрел в сторону Лун Сяна и Цзян Чаогэ.

Лун Сян подошел и отдернул руку Цуйю: "Не шути так. Мы не воры".

Цзян Чаогэ присвистнул и беспомощно сказал: "Глупый ребенок".

Юноша пожал плечами и пристально посмотрел на Цзян Чаогэ.

Цзян Чаогэ подошел и взял вышитый мешочек, затем отсчитал золотые монеты из своего денежного мешка и протянул ему:

"Только столько. Неважно, хочешь ты продать или нет, потому что ты продашь его. Ты первый нас спровоцировал".

Юноша молча принял деньги.

Цзян Чаогэ с фальшивой улыбкой сказал:

"Раз ты догадался, кто мы такие, значит, ты должен знать, что мы хотим, чтобы ты молчал всю свою жизнь. Будет лучше, если ты забудешь все, что произошло сегодня, тогда и мы забудем тебя".

Юноша безразлично кивнул.

Лун Сян не мог не сказать:

"Если бы Его Высочество знал, что ты сделал....".

Цзян Чаогэ погладил его по голове и улыбнулся:

"Мы не скажем ему".

Он засунул мешочек На-У в свою одежду и повернулся, чтобы уйти.

Юноша взял мешочек с деньгами. Он стоял на том же месте и долго смотрел на спину Цзян Чаогэ, пока они не скрылись из виду.

Вернувшись в гостиницу, Цзян Чаогэ был так счастлив, что не мог сдержаться.

Юйжэнь Шу сказала:

"Что случилось? Такой счастливый, все купил?"

"Купил все и еще сокровище".

"Что за сокровище?"

Цзян Чаогэ взволнованно рассказал им о своем китовом мешочке На-У.

Тянь Жун не мог не улыбнуться: "Он действительно такой большой?"

"Увидишь, когда я покажу тебе его позже".

Чжи Сюань хмыкнул: "Такой большой? Мой больше".

Цзян Чаогэ прикинул истинную форму Чжи Сюаня и решил, что она действительно примерно такая же. Он пошутил:

"Как ты ходишь, таская за собой эту штуку?"

"Обычно она спрятана в моем животе".

Чжи Сюань погладил свой небольшой живот, потом вспомнил, что сейчас он в человеческой форме, и недовольно похлопал его.

Выражение лица Юйжэнь Шу было несколько обеспокоенным:

"Он действительно полезен, но это такая вульгарная вещь. Такой странный духовный предмет можно найти только на западе. Неужели мы будем держать в нем еду?"

"А что в этом такого? Он же не грязный".

Юйжэнь Шу был из благородного рода, в конце концов. Подумав, что ему придется добывать еду из гениталий кита, он на мгновение приуныл:

"Однако ты потратил всего семьдесят золотых монет, чтобы купить такой большой мешочек На-У. Это такой редкий счастливый случай".

Цзян Чаогэ улыбнулся:

"Этот нищий, должно быть, был вором, в крайнем случае, обладал духовной силой и пришел к нам, чтобы избавиться от краденого. Иначе, если бы он действительно был мастером духовного оружия, почему бы ему не продать товар в магазин духовного оружия или на аукцион и не продать его нескольким прохожим. Дать ему семьдесят золотых монет - это уже щедро".

Лун Сян был удивлен: "Верно, он вполне может быть вором. Тогда не будет ли вещь, которую мы купили, моей?"

"Она моя, если она в моих руках. Я, Цзян Чаогэ, никогда не выплюну ничего, что попало мне в рот".

Цзян Чаогэ подмигнул Чжи Сюаню:

"Когда мы прибудем в город Ин, мы наполним китовый мешочек На-У алкоголем".

Чжи Сюань улыбался, обнимал Цзян Чаогэ за шею и несколько раз укусил его за ухо от радости.

В таком большом мешочке На-У, Цзян Чаогэ мог хранить количество еды сразу на несколько месяцев. Только деньги утекали как вода. При виде этого медленно уменьшающегося мешочка с деньгами у Цзян Чаогэ стало не по себе.

Поэтому он решил собрать некоторые сокровища Юйжэнь Шу, чтобы продать несколько штук, когда они доберутся до города Ин, в обмен на расходы на жизнь.

Город Ин находился совсем рядом с городом Цяньлай. Они прибыли в город на следующий день. Войдя в город, они без труда нашли информацию об этом основателе "Чу Юнь", так как тот был одновременно высоким гостем клана Фан и духовным жрецом третьего уровня. С ним обращались вежливо, куда бы он ни пошел.

"Чэн Сян Юй живет в особняке клана Фан круглый год. Найти его несложно, нужно просто притвориться обедающим и пойти в особняк Фан".

Жуань Цяньсу повторила услышанную информацию.

"Кого лучше послать?"

Цзян Чаогэ посмотрел на Юйжэнь Шу, затем посмотрел на Лун Сяна. Они оба не подходили. Он сам мог бы пойти, но Чжи Сюань тоже последует за ним, и это будет не очень удобно.

"Жуань Цяньсу сказала:

"Тогда я пойду, я приведу Чэн Сян Юя, чтобы он встретился с тобой".

"Так будет лучше".

Цзян Чаогэ передал письмо Чжао Цзуня Жуань Цяньсу:

"Будь предельно осторожна".

Жуань Цяньсу поправила шляпу. Она была высокого роста и худощавого телосложения, в ней чувствовался героический дух. Узнать ее, переодетую в мужчину, было нелегко. Она получила письмо:

"Не волнуйся".

Жуань Цяньсу захватила свое духовное оружие и направилась к особняку Фан.

Дворяне всегда любили обедать. В конце концов, они не пропускали ни одной трапезы. Если у человека была духовная сила, его не пускали в ресторан. Поэтому Жуань Цяньсу очень легко вписалась в обстановку.

Цзян Чаогэ воспользовался этим временем, чтобы посетить различные большие и маленькие магазины алкоголя в городе Инь. Он купил более шестидесяти бочек спиртного, набив до отказа старый мешочек На-У.

Чжи Сюань радостно катался в нем, наверное, думал, что упьется там до смерти и не вылезет, несмотря ни на что. Мешочек На-У нельзя было свернуть, потому что он не выходил.

Цзян Чаогэ пытался уговорить его всеми возможными способами, и в конце концов вынес его, используя кувшин с алкоголем, чтобы набить ему рот.

Когда Цзян Чаогэ сказал, что ему не хватает денег и он хочет продать некоторые сокровища Юйжэнь Шу, Юйжэнь Шу сузил глаза:

"Какие именно ты хочешь продать?"

"Как насчет этого нефритового корабля, инкрустированного золотом? Судя по весу, я бы сказал, что он стоит не меньше двухсот золотых монет".

Юйжэнь Шу посмотрел на него:

"Этот корабль был подарен мне моим дедом по материнской линии".

"Тогда что насчет этого веера из золотых листьев? Он не очень ценный. За него можно выручить две-три золотые монеты".

"Это награда, которую отец дал мне, когда мне было двенадцать лет, во время соревнований по стрельбе из лука".

Цзян Чаогэ издал звук "тск": "Тогда пойди и сам посмотри, какие из вещей можно продать".

Юйжэнь Шу посмотрел на него и с сарказмом сказал:

"Ты выбираешь только ценные. Я говорю тебе, что каждый из них важен. Ни один из них не может быть продан".

"Брат, ты ведешь себя не очень корректно. Знаешь ли ты, чьи деньги ты сейчас тратишь?"

"Разве ты не взял из моих личных покоев?"

Цзян Чаогэ слегка хмыкнул:

"Я не так уж много взял из твоих личных покоев. Сейчас ты тратишь мои деньги. Все, что ты ел и пил в этом путешествии, все за мой счет. Когда у меня много золота, я бы не стал поднимать эту тему. Но сейчас мы почти видим дно денежного мешка. Если мы не придумаем других способов добыть деньги, то будем просто питаться ветром?"

"Разве Цяньсу не принесла много золота? Тех монет, что приготовил для нее Ци Жанцзюнь?"

Цзян Чаогэ подумал: "Подожди, пока я потрачу больше твоих денег, тогда я пойду добывать немного золота Жуань Цяньсу".

Лун Сян добавил: "Жуань Цяньсу оставила все свое золото в гостинице, где на нее напал убийца из Кровавой Пагоды".

У Цзян Чаогэ чуть не выпали глазные яблоки, и он зарычал: "Что?!"

Лун Сян был удивлен:

"Ты не знал? Она использовала метод клана Ци, чтобы оставить Ци Жанцзюню закодированное сообщение, потому что знала, что он обязательно пойдет в гостиницу искать улики."

Цзян Чаогэ схватил Лун Сяна за воротник и с силой тряхнул его, все его лицо исказилось. Он заикался:

"П-почему?!"

Лун Сян сказал:

"Она сказала, что не хочет брать золото с оттиснутым на нем словом "Ци". Кроме того, это бремя, которое нужно нести".

Цзян Чаогэ чуть не выплюнул кровь от гнева, его лицо стало зеленым, а затем белым. Он уже внутренне перевел золото Жуань Цяньсу в свой денежный резерв. При мысли о том, что несколько сотен золотых монет пропадут из-за расточительных рук Жуань Цяньсу, ему захотелось ударить ее. Больше всего в этой жизни он ненавидел терять утку, попавшую ему в рот. Это было больнее, чем получить пощечину на глазах у толпы.

Юйжэнь Шу посмотрел на бездушный, ошеломленный вид Цзян Чаогэ и рассмеялся до дрожи в плечах:

"Это ее деньги. Почему ты так волнуешься?"

Цзян Чаогэ мрачно посмотрел на него:

"Ваше высочество, у меня нет денег. С этого момента нам придется питаться объедками и холодной пищей, а спать в разрушенных хижинах на горах".

Выражение лица Юйжэнь Шу изменилось:

"Как может не быть денег? Разве ты не взял много золотых монет?"

Цзян Чаогэ усмехнулся:

"Ни одной не осталось. Я могу есть экзотические деликатесы, а также дикие травы и булочки на пару. Ты ведь тоже сможешь?"

Юйжэнь Шу нахмурился и нерешительно посмотрел на него.

Цзян Чаогэ сделал несколько глубоких вдохов, но все еще чувствовал боль. При мысли о том, что такое большое количество золота улетело, в его сердце словно вонзили нож.

"Жуань Цяньсу вернулась".

Тянь Жун выглянул в окно:

"Она очень быстрая! Как она могла вызвать Чжэн Чэна в городе?!"

Цуйю проворно выпрыгнул из окна и посмотрел на далекое небо:

"Вернулся только Чжэн Чэн. С ней что-то случилось".

Сердце Цзян Чаогэ сжалось. Если что-то случилось с Жуань Цяньсу, их следы неизбежно будут раскрыты!

Крылатая лошадь с человеческим лицом в небе вызвала панику на улицах. Стражник летел по улицам на безволосом орле и пытался сбить его, но не осмеливался подлетать слишком близко. Обычно духовные воины не использовали духовных зверей в городе, ведь это легко могло привести к беспорядкам. Но таинственный, странный зверь в полном воплощении появился в городе, что бывает очень редко, поэтому приходилось проявлять бдительность.

Цуйю только хотел позвать Чжэнчжэня вниз, как вдруг увидел вдалеке пыль, поднимающуюся по улицам. Группа охранников преследовала Чжэнчжэна и вскоре добралась до гостиницы, где они остановились.

Цзян Чаогэ посмотрел на Юйжэнь Шу: "Боюсь, нас раскрыли. Неужели личность Цяньсу узнали другие?"

Юйжэнь Шу сказал глубоким голосом: "Возможно, Чэн Сян Юй - предатель".

Цзян Чаогэ замер. Хотя такая возможность была очень большой, он не желал ее принимать. Юйжэнь Шу не мог понять его сильного желания вернуться в свой собственный мир, независимо от того, что он получил в этом мире. Он чувствовал себя бессильным, потому что не принадлежит этому миру и, возможно, никогда не сможет в него вписаться. Он всегда выглядел как чужак, поэтому не верил, что чужак может предать. Ведь это не просто предательство Чуюня. Он предал своих родственников и друзей родного мира".

Лун Сян схватил свое оружие: "Пойдем, они пришли за нами".

Острая стрела пролетела в воздухе, безжалостно ударив в правое крыло Чжэнчжэня, отчего последний взвыл в небе, и показал необъяснимо прекрасный облик человеческого лица. Жуань Цяньсу не было, и никто не мог дать ему залечить рану. Его тело упало с высоты и сильно ударилось о землю, а изо рта и носа внезапно полилась кровь.

Несколько человек выбежали из гостиницы, не обращая внимания на толпу и подбежали к Чжэнчэну.

Чжэнчэнь открыл рот и с трудом произнес: "Цяньсу... Цяньсу". Хотя этот зверь смог хотя бы частично обращаться в человека, его произношение все еще было не совершенным, и он едва произнес имя  своего духовного воина.

Юйжэнь Шу присел на корточки и легонько погладил его по лицу: "Все в порядке, мы спасем ее".

Он повернулся, чтобы посмотреть на команду охранников, которая летела к ним, и боевой дух затрепетал в его взгляде.

Ведь они сами были целым составом духовных воинов. Они стояли перед Чжэнчэном, и если бы команда охраны не осмелилась остановиться, они бы посмели убить четверку на улице.

Возглавляющий охрану, воин в черных доспехах, был верхом на высоком леопарде с мордой, похожей на медвежий, он махнул рукой, остановившись на расстоянии меньше 100 метров от них. Более тридцати остальных воинов, наконец, остановились возле него. Воин в черных доспехах спрыгнул с леопарда и покорно поклонился Юйжэнь Шу: "По приказу главы клана, я приглашаю вас войти в дом на переговоры".

По его глазам Юйжэнь Шу понял, что он уже знает, кто они, но на улице было так много людей, что приходилось многое держать в неясности. Жуань Цяньсу явно была в их руках, так что у них не было выбора.

Юйжэнь Шу и Цзян Чаогэ посмотрели друг на друга и Юйжэнь Шу равнодушно сказал: "Я могу пойти с вами, но без них".

"Хорошо, мой господин. Пожалуйста".

Конечно, Фэн не интересовался никем, кроме него. Если воин будет настаивать на том, чтобы забрать всех, вся улица будет уничтожена.

Юйжэнь Шу и Тянь Жун подошли к ним, и взгляд воина в черных доспехах обратился к Тянь Жуну, молча отказывая.

Юйжэнь Шу похлопал Тянь Жуна по плечу: "Я пойду один".

Тянь Жун холодно ответил: "Нет".

Юйжэнь Шу прошептал ему на ухо: "Послушай Цзян Чаогэ, потом придешь и спасешь нас". Сказав это, он снял меч и бросил его Тянь Жуну, при этом влив большую часть своей души в его тело.

В глазах Тянь Жуна мелькнуло удивление. Из-за страха перед ответным ударом душевных зверей, душевные воины редко передавали много душевной силы, потому что каждый раз, когда душевная сила вливается в душевного зверя, она предназначена для душевного зверя. В течении долгого времени накапливалось много сил, так что душа зверя могла возродиться с помощью этой силы души, поэтому воины опасались так поступать.

Тянь Жун молча смотрел, как Юйжэнь Шу, севшего на леопарда, уводят, и не мог не сжать рукоять меча.

Воин в черных доспехах оставил половину охраны. Один из них подъехал на своей лошади и снисходительно сказал: "Входите в трактир".

Цзян Чаогэ бросил на него холодный взгляд, с остальными поднял Чжэнчжэна и вошел в трактир.

Охрана согнала всех бездельников и официантов в трактир, вскоре после чего он превратился буквально во временную тюрьму.

Лун Сян ударил кулаком по столу и мрачно сказал: "Как долго мы собираемся здесь оставаться?".

Цзян Чаогэ посмотрел на воинов, которые плотно окружили их, и покачал головой: "Это ненадолго".

Цуйю вздохнул: "Это слишком скучно, лучше сразу убить их".

Лун Сян нахмурился: "Что они сделают с сестрой Цяньсу и его высочеством?"

"Даже если они хотят вернуть Юйжэнь Шу в столицу, им все равно нужно сохранить достоинство королевской семьи. Не стоит слишком беспокоиться об этом", - взволнованно сказал Цзян Чаогэ. "С навыками Жуань Цяньсу ее слишком легко обнаружили. Неужели это действительно предательство Чэн Сян Юя?"

"Возможно, что Кровавая Пагода продала наше местонахождение клану Фэн. У меня такое чувство, будто они могли тайно следить за нами".

"Значит, они должны знать о Сяо Сюэ и о том, что произошло в Даляне, возможно, что они даже видели Жень Вана".

"Со скоростью Жень Вана, не обязательно". Чжи Сюань покачал головой: "Но Далян не может ходить или бегать. Если Кровавая Пагода следила за нами, они точно должны знать".

Цзян Чаогэ кивнул: "Да, мы были на этом пути. Инцидент в Даляне не вызвал никаких волнений в других местах. Очевидно, они были полностью блокированы Ци Линфэном на севере. Но донесет ли Мин Инь эти новости до других? Думаю, Цяньсу и Шу забрали не только потому, что Шу нужен императору. "

"Тогда что нам теперь делать?"

"Нельзя здесь оставаться. Если Шу не вернется до рассвета, мы примем меры".

"Это слишком рискованно". Заговорил Цуйю: "Это Инчэн, старое гнездо семьи Фэн, и воинов здесь, как облаков в небе. Оружия души небесного уровня здесь больше, чем нас самих. Мы не сможем спасти их и сбежать из Инчэна...".

"Я сказал принять меры, а не прорываться силой. Если они не отпустят их, я должен найти способ поговорить с главой клана Фэн. Если мы пробудем здесь минутой больше, они могут быть убиты. Все это принесло кровь в Далян, но теперь не только мы можем умереть, но и тысячелетние города будут уничтожены к вечеру. "

Все выглядели достойно, и чувствовали, что над их головами занесен нож. И нож этот - Древний Зверь - воочию наблюдало трагическую ситуацию в Даляне. Они не хотели, чтобы эта адская сцена снова повторилась на земле. Но пусть Инчэн и повторит те же ошибки, они не собирались здесь умирать.

Золотые глаза Чжи Сюаня уставились в окно: "Как только Сяо Сюэ получит весть, даже находясь за тысячи миль от нас, нам в тот же день придется оказать сопротивление".

Цзян Чаогэ вздохнул. Он надеялся, что Юйжэнь Шу сможет прояснить все за и против с кланом Фэн и получит дозволение уйти. Теперь их личности были раскрыты. Если бы они действительно привлекли Сяо Сюэ, было бы уже слишком поздно.

Несколько человек с тревогой ожидали в гостинице. Цзян Чаогэ не мог успокоиться в своей комнате, постоянно вспоминая багровое тело Сяо Сюэ, бегущего к ним на сумасшедшей скорости и перепрыгивающего всю гору. В его сознании, ужасный образ города Далян, наложился на город Инчэн, с бесчисленными смертями и травмами, потоками крови...

"Цзян Чаогэ, Цзян Чаогэ".

Цзян Чаогэ открыл глаза, встретившись с золотыми глазами Чжи Сюаня, наполненных тревогой, он глубоко вздохнул: "Что случилось?"

"Ты пытаешься умереть, если во время культивации твой разум не спокоен".

Цзян Чаогэ почувствовал пот на лбу, и ему стало немного страшно. Сейчас он практиковал темные методы Восьми меридианов. Даже будучи осторожным и осмотрительным, он мог сойти с верного пути, не говоря уже о том, что его двоякие мысли были слишком опасны. Он встряхнул головой, чтобы немного прояснить разум.

Чжи Сюань взял его лицо в руки и серьезно посмотрел на него: "Ты опять боишься? Я уже говорил тебе, чтобы ты не боялся, у тебя есть я".

"Нет, я просто беспокоюсь за Инчэн".

Чжи Сюань презрительно фыркнул: "Они собираются арестовать тебя, а ты все еще беспокоишься о них?".

"Это клан Фэн хочет арестовать нас, люди в городе тут ни при чем". Он не хотел говорить слишком много, ведь Чжи Сюань не поймет, точно так же, как и у людей не дрогнет сердце, увидев смерть муравьиного гнезда.

Чжи Сюань прижался к нему и недовольно сказал: "Все время, что мы в пути, ты постоянно занят и не рассказываешь мне сказок". Он поднял свое маленькое лицо: "Еще не купаешь и не целуешь меня".

Цзян Чаогэ потер голову: "Почтенный, мы в бегах. Когда окажемся в безопасном месте, я расскажу тебе историю и искупаю в ванне".

"А где безопасно?"

Цзян Чаогэ был озадачен, действительно, где же безопасно, и он заколебался: "Если мы найдем Иньчуаня, то временно будем в безопасности".

"Если ты найдешь Иньчуаня, у тебя уже должен быть духовный воин, соответствующий ему, чтобы вызвать его. Если этот человек будет таким же расточительным, как и ты, это не имеет значения."

Цзян Чаогэ горько улыбнулся: "Это правда". Он вдруг вспомнил кое-что: "Ты все время говоришь, что можешь защитить меня, но я не могу вызвать твое истинное тело, откуда такая уверенность?"

Чжи Сюань бросил на него пустой взгляд: "Я тебе не скажу".

"Почему нет?"

"Просто не скажу".

Цзян Чаогэ становилось все любопытнее: "Это вряд ли контракт. Ты сказал, что, хотя ты и покажешь свое истинное тело после заключения контракта, ты не сможешь драться, иначе со мной что-то произойдет."

"Не контракт." Нетерпеливо сказал Чжи Сюань: "Не спрашивай, в любом случае, если ты не умираешь, я не буду его использовать".

Цзян Чаогэ не оставалось ничего другого, кроме как обнять Чжи Сюаня и лечь на кровать, нежно поглаживая его спину ладонью: "Не спи ночью, будь начеку".

"Знаю". Маленькая головка Чжи Сюаня находилась рядом с сердцем Цзян Чаогэ, прислушиваясь к его размеренному сердцебиению, отчего его настроение было необычайно спокойным.

Цзян Чаогэ был сонным, но осмеливался заснуть лишь слегка.

В самый разгар полудремы, Чжи Сюань внезапно бросил бомбу: "Неужели мужчина-человек действительно не может иметь детей?"

Цзян Чаогэ так испугался, что чуть не упал с кровати. Сон сняло как рукой и он открыл глаза.

Чжи Сюань склонился над ним: "Почему нет?"

"Ты когда-нибудь слышал, чтобы у самцов были дети?"

"Не знаю, но большинство зверей гермафродиты и размножаются, не различая самцов и самок".

Цзян Чаогэ смутился: "Ты тоже гермафродит?"

Чжи Сюань кивнул: "Конечно".

Цзян Чаогэ злобно сказал: "Тогда почему бы тебе не пойти и родить самому?".

"Это не сработает, Иньчуань сказал..."

Что сказал Иньчуань?! Цзян Чаогэ мысленно зарычал.

"Иньчуань сказал, что имеет смысл создать потомство только со своей самкой, он уважает человеческий метод размножения".

"Но разве ты не ненавидишь людей?"

"Но есть и хорошие вещи в людях, например..." Чжи Сюань хотел поцеловать его, но не смог дотянуться, и, наконец, поцеловал его подбородок. "Поцелуи, и, как сказал Цуйю, занятие любовью - это тоже хорошие вещи". Он посмотрел на Цзян Чаогэ, его глаза ярко сияли.

"Было бы унижением, просить тебя выполнить работу человека, поэтому даже не думай об этом". Займись своим потомством и избавь меня от внимания, сердито подумал Цзян Чаогэ.

Чжи Сюань надул губы, не зная, как опровергнуть. Усердно закопавшись в одежде Цзян Чаогэ, он нашел удобное место и лег.

Цзян Чаогэ с облегчением увидел, что тот временно успокоился и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Перед рассветом Юйжэнь Шу не вернулся. Цзян Чаогэ умылся, зажег свечу в гостинице и толкнул дверь.

Вася охрана резко обернулась, окружив его и говоря строгим голосом: "Войдите".

Цзян Чаогэ спокойно ответил: "Я хочу видеть вашего главу".

"Глава — не тот, кого запросто можно увидеть".

"Мне нужно кое-что обсудить, это дело срочной важности. Речь идет о выживании города Инчэн. Я должен немедленно встретиться с главой".

"Как самонадеянно". Охрана оглушительно загремела оружием, приближаясь к нему шаг за шагом.

Лун Сян вытащил алебарду из-за спины, блокируя Цзян Чаогэ за собой, его лицо стало решительным не по годам, и он сурово крикнул: "Кто осмелится сделать шаг вперед?"

Цзян Чаогэ был немного горд, ведь он заплатил высокую цену, чтобы вырастить маленького телохранителя, но это того стоило.

Воины были в ярости, и они, хлопнув лошадей по брюху, рванулись вперед.

Страница книги Духовный воин Гэ в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

О книге