Спецвыпуск (1)

Слуга: «Принц, принц Цзин надоедает Ванфэй…»

Принц: «Кастрировать его.»

Слуга: «Молодой мастер Шангуань посылает Ванфэй любовные письма…»

Принц: «Отрубить ему голову.»

Слуга: «Императорская благородная супруга создаёт проблемы для Ванфэй…»

Принц: «Уничтожить её.»

Слуга: «Мойя крадёт наши территории…»

Принц: «Узнаёте кто их хозяин. Мужчину убить, женщину отправить в армию.»

Слуга: «Принц, мастер Мойя – Ванфэй…»

Принц: «О? Посторонитесь, отдайте территорию Ванфэй.»

Слуга: «Да…»

Принц: «Скажи Ванфэй, всё моё – её.»

Слуга: «Это…»

Принц: «Я принадлежу ей, не говоря о тех простых вещах.»

Слуга: «Эх…»

Принц: «Разве ранее Ванфэй не положила глаз на У Цзи Гун? Сломайте его и отправьте ей!»

Слуга: «П…»

Принц: «Спросите Ванфэй чего ещё она желает. Если она хочет трон, Бэнь Ван получит его!»

Слуга: «Ах…»

__________________________________________________________________________

Спецвыпуск (2)

– Мисс, кто-то заплатил огромную сумму денег за голову гуйэ.

За красным балдахином почтительно замерла персона в чёрном. Внутри балдахина женщина была с любовью укрыта в объятьях мужчины.

– Как много? – усмехнулась женщина.

– Пять тысяч золотых лян.

– Так дёшево… господин, если вы дадите мне десять тысяч, этот вопрос будет забыт… – тонкий женский палец вызывал цепочку пламени на теле мужчины.

– Что, если я скажу нет… – мужчина поймал нежный женский пальчик и положил к себе на губы.

– У Цин, распоряжение “приказ погоня за жизнью”. Тот, кто убьёт Принца Демона получит десять тысяч золотых лян и плюсом “Лучший убийца года”.

– Ци’эр, хочет убить своего собственного мужа? – мужчина перевернулся и спрятал тело женщины под своим.

– Господин, если я не сделаю этого, то как смогу законно завести интрижку?

– Ты рискуешь!

Внутри балдахина, всё дышало весной…

Ду – яд, Сянь – фея, Эр – ласкательная приставка.

Ночь.

Было очень тихо. Порой слышался вой зверей и шелест травы, качаемой ветром. На тёмно-синем небе ярко выделялась полная луна, а под ней находилось небольшое озеро, окружённое лёгким туманом. В этом размытом белом тумане, изящная фигура была едва различима.

– Мисс, я всё выяснила, – на краю озера человек в темной одежде преклонил колено и склонил голову, выражая своё почтение красавице в воде.

– Мм... говори… – голос этой молодой девушки звучал мелодично, как звучит яркая весна в горах. В эту тихую ночь его было особенно приятно слышать.

– Пять лет назад, мисс и Мужун Синь Лянь вместе пошли во дворец, чтобы посетить знатную даму Мужун Сюэ Лянь. Мисс украла сверкающую жемчужину, которую Император подарил Мужун Сюэ Лянь. Мужун Синь Лянь узнал об этом и рассказала премьер-министру Мужун Таю. Мужун Тай наказал мисс по-семейному, ударами деревянной палки по спине, а затем отослал мисс в Цзин Синь Ань…

Знатная дама занимает чин в императорском гареме.Цзин Синь Ань – женский монастырь.

Услышав это, молодая женщина усмехнулась.

«Так вот, что было причиной. Неудивительно, что я очнулась в разрушенном здании при монастыре без единого человека поблизости.»

Услышав смех молодой девушки, личность в чёрном замолчала. Ранее она задавалась вопросом, почему мисс позволила ей расследовать это, однако после расследования она поняла. Вначале, она думала, что её собственная жизнь была несчастной и не ожидала, что жизнь мисс была ещё более печальна. Быть избитой до полусмерти своим родным отцом и оказаться выброшенной в монастырь, чтобы постоять за себя. Оказалось, что рождение в богатой и влиятельной семье не гарантирует счастливую жизнь.

Казалось, поняв эмоции персоны в чёрном, молодая девушка от души рассмеялась:

– Я в порядке, ты можешь продолжать.

– Из того, что узнала эта подчиненная, сверкающую жемчужину на самом деле забрала Мужун Синь Лянь. Она приказала вашей служанке Фэй Чи спрятать его в ваших покоях, намеренно подставляя мисс. Теперь Фэй Чи стала доверенным лицом и старшей служанкой Мужун Синь Лянь.

– О... Итак, это... Фэй Чи и Мужун Синь Лянь… – девушка перекинула копну чёрных волос вперёд и принялась задумчиво перебирать пряди. Белые пальцы словно змеи струились внутри её волос, цвета вороньего крыла, отчего они становились похожи на водопад. Действительно, прекрасно.

– Мисс, вы хотите...? – человек в чёрном сделал жест рукой вдоль горла.

«Эта мерзкая парочка, госпожа и служанка, использовали такой низкий трюк, чтобы подставить мисс. Следовало убить их ещё давно.»

У персоны в черных во взгляде промелькнул намек на безжалостность. «Только кивните мисс, и я немедленно отправлюсь в особняк премьер-министра и убью этих двух стерв.»

Она знала о преданности человека в чёрном, но никогда не думала о том, чтобы отнять жизни у своих соперниц. В конце концов, она и не "она", вовсе.

Настоящая мисс Мужун, по-видимому, умерла уже после двадцати ударов деревянной палкой. А она просто гостья из другого мира. Пока они не трогают её, она слишком ленива, чтобы беспокоиться о этих мелочных личностях.

– Я не родная дочь первой жены? Почему эта Мужун Синь Лянь из побочной ветви семьи посмела сделать со мной такое? Может ли быть, что первая жена Мужун Тая настолько бестолковая?

– Мисс, даже несмотря на то, что вы из главной ветви семьи, с самого детства ваш организм был слишком слаб, и вы не могли заниматься боевыми искусствами, поэтому… – личность в чёрном не закончила свою фразу, но в своём сердце она была озадачена.

«Господин Моцзунь использовал термин "небесный гений", чтобы описать мисс. Даже тот человек сказал, что мисс – гений, встречающийся раз в столетие. Что могло произойти, что её семья заклеймила её бесполезной?!»

– Вот почему я бесполезное украшение. Мама меня совсем не любит, и папа тоже. Даже зная, что меня подставили, если бесполезная дочь умрёт, то это не доставит серьёзных проблем. Это то, что ты хотела сказать? – молодая девушка подплыла к берегу и с улыбкой посмотрела на приклонившую колено девушку в чёрном.

Услышав это, она вздрогнул и немедленно опустила голову:

– Мисс, это не то, что имела в виду эта подчиненная…

– Ха-ха-ха! Встать! Я не такая строгая. Я просто дразню тебя! – смех молодой девушки был подобен серебряным колокольчикам. Увидев, что мисс не сердится, девушка в чёрном почувствовала, как на сердце становится легче.

Все знали, что мисс не только своенравна, как и господин Моцзунь, но и обладает невероятным талантом. Вот поэтому она завоевала любовь господина Моцзунь, и он не только усыновил её, как свою дочь, он и передал ей Мойю.

Мойю – тёмная секта из Цзянху.

В этом мире вы можете оскорбить любого, но вы не можете обидеть мисс.

Оскорбив господина Моцзунь, вы в лучшем случае умрете, но, если вы оскорбите мисс, ваше существование будет мучительнее смерти. Находясь с мисс пять лет, девушка в чёрном четко уяснила этот очевидный факт.

– Мисс, эти люди слепцы. Они осмелились обидеть вас, эта жемчужина лишь галька. Это их ошибка, – девушка в чёрном встала. Её взгляд, устремлённый на молодую госпожу, был ошеломлённым.

Несмотря на то, что она служила мисс так долго, моментов, когда она видела её истинную внешность было не так много. Каждый раз, когда девушка в чёрном видела истинный облик своей госпожи, она поражалась её манящей красоте. Красота молодой девушки была настолько ослепительна, что люди не смели даже приближаться к ней, не рискуя осквернить её, и не могли ничего другого кроме как почтительно кланяться….

– Не стоит беспокоиться о них. Это дела прошлого. Они всего лишь ничтожные креветки. Эта старая госпожа (говорит о себе высокомерно) слишком ленива, чтобы играть с ними, – молодая девушка вновь начала плавать. Белый размытый туман вновь окутал её.

– Мисс, в этот раз я узнала кое-что ещё. Это на счёт вашего брака по договоренности. Принц Цзин – Лунцзе Цзинь Тянь, завоевал юг Хэ Лань Юй. Вскоре он и войска с триумфом прибудут в столицу. Теперь все при дворе говорят, что Принц Цзин – молодой бог войны. Мужун Синь Лянь, кажется, влюблена в Лунцзе Цзин Тяня и хочет сорвать помолвку.

Только недавно она подумала, что, если они не побеспокоят её, то она не тронет их. Услышав это, молодая девушка в воде холодно хмыкнула и вновь рассмеялась.

– Принц Цзин возвращается? Безусловно, через несколько дней Мужун Тай пришлет за мной людей. Будет весело!

Су Мэй не могла понять, почему мисс так счастлива, но она понимала, что если госпожа так счастлива, то у кого-то начинаются проблемы. Она просто не знала, была ли этой несчастной Мужун Синь Лянь или кто-то другой…

– Для начала ты вернёшься в Мойю и всё подготовишь, а когда будешь возвращаться, захвати Су Юэ. Иди…

– Да! – девушка в чёрном, словно порыв ветра, исчезла, не оставив и следа.

Молодая девушка лениво нежилась в горячем источнике. Её взгляд был устремлён на Луну в небе.

Вспоминая, как она пришла в этот мир пять лет назад. «Интересно, люди в этом мире тоже могут видеть настолько прекрасную Луну…»

Только молодая девушка погрузилась в глубокие раздумья, как неподалёку раздался звон мечей.

– Иди и умри, Лунцзе Цзин Тянь! Твои люди не успеют вовремя! Братья, поторопитесь! Человек, убивший Принца Цзин, получит награду! Ха-ха-ха!

– Они не смогут даже ранить меня, ты думаешь их хватит? – Хотя голос этого человека был спокоен, но чувствовалось, что он уже был серьезно ранен. Противников было много и все они были умелыми бойцами.

«Кажется, принять ванну в тишине не получится…»

Молодая девушка неторопливо вышла из воды. Она бережно вытерла капли воды с тела, а затем накинула на себя белые одеяния, висевшие на дереве.

__________________________________________________________

– Лунцзе Цзин Тянь, при обычных обстоятельствах мы, конечно, не смогли бы ранить тебя, но ты отравлен уже несколько дней. Я не верю, что с таким количеством людей из нашего У Цзи Гуна, мы не сможем одолеть тебя! Не слушайте его, атакуем все вместе! У них всего пять человек!

В темноте были слышны звуки шагов и более десятка людей в чёрном окружили группу из пяти человек.

– Принц, уходите! Мы задержим их тут! – Лу Юань заблокировал Лунцзе Цзин Тянь’я. – Е, уходи и сопровождай принца!

– Старший брат, я не уйду! Ты уходи с Принцем! – в стороне, Лу Е отрезал голову человеку в чёрном. – Старший брат, уходи!

– Никто из вас не уйдёт! – в мгновение ока очаровательная женщина в красном появилась рядом с Мэй Ша. – Шисюн, такая лёгкая работа, почему она до сих пор не закончена?

Шисюн – используется для обращения к мужчине, который занимается боевыми искусствами или другими вещами дольше, чем вы.

– Шимэй, Принц Цзин не простой человек. Много наших людей погибло!

Шимэй – используется для обращения к женщине, которая занимается боевыми искусствами или другими вещами меньше, чем вы.

– Хм! Проще говоря, вы бесполезны! Смотри на меня! – девушка в красном двинулась прямо на Лу Е, стоявшего рядом с Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Раздался приглушённый звук. На животе Лу Е появилась дыра, из которой тонким ручейком потекла кровь.

Почувствовав боль, Лу Е упал на одно колено. Держа меч одной рукой, поддерживая себя от полного падения, другой рукой он быстрой прижал рану, чтобы остановить кровотечение.

– Хе-хе-хе, бесполезно, мой кинжал отравлен, – девушка в красном злостно рассмеялась. Белые зубы, красные губы – она была похожа на настоящую дьяволицу из ада.

– Е, как ты? – Лу Юань быстро направился в сторону Лу Е. Приблизившись, он увидел, что губы Лу Е стали фиолетового оттенка, а лицо почернело. – Дьяволица, я заберу твою жизнь!

Увидев, как его младший брат был ранен, Лу Юань направил свой меч на Цзюэ Ша, но она с легкостью уклонилась от выпада.

– Лунцзэ Цзин Тянь, наша задача забрать только твою голову. Зачем ты усложняешь всё для своих людей?! Если подчинишься, мы отпустим их. Я так же могу дать ему противоядие!  – Цзюэ Ша стоял рядом с Мэй Ша. Она в красном, он в чёрном, они действительно подходили друг другу. Вот только женщина в красном была довольно красива, а мужчина в чёрном действительно был уродлив.

Несмотря на то, что человек говорил о серьезном ранении принца, Цзин Тянь всё ещё твердо стоял на ногах. Хоть его лицо и было немного бледное, аура, исходящая от него, заставляла людей отказаться от затеи подойти ближе.

– Бэнь Ван хочет знать, кто посмеет забрать его жизнь? – Лунцзэ Цзин Тянь говорил медленно. Его голос был сильным и полным уверенности. Даже в нынешней ситуации в его речи не было и намека на панику.

Бэнь Ван – так принцы Китая упоминали себя в разговоре.

– Ха-ха-ха! – казалось, Мэй Ша услышал хорошую шутку.

– Лунцзэ Цзин Тянь, в аду тебя встретит сам Янь Ло. Умри! – Мэй Ша словно порыв черного ветра понесся прямо на принца Цзин, целясь ему в грудь.

Янь Ло (Яньло-ван) – в Китайской мифологии Бог Смерти. Правитель ада со столицей в подземном городе Юду.

Он был так быстр, что Лу Юань не успевал помочь:

– Принц! – крик Лу Юань был полон отчаянья. Он мог лишь смотреть, как меч Мэй Ша пронзает сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я.

Неожиданно, белый ветер поймал меч Мэй Ша.

Меч превратился в пепел на белом ветру, а потом раздались крики и трое в чёрном упали.

– Кто ты?  – ошарашенный Мэй Ша отошел на несколько шагов, прежде чем пришел в себя. Он был сильно удивлен, увидев перед собой молодую девушку в белом. В его глазах отражалось отрицание происходящего.

«Быть способной с легкостью прервать мой смерч? Кто эта девушка?»

– Вы нарушили мой покой, – молодая девушка в белом неторопливо провела рукой по своим мокрым волосам. С движением пальцев появился белый туман, её волосы мгновенно высохли и свободно упали вдоль плеч, кончиками доставая до щиколоток.

Всем присутствующим эта сцена показалась несколько странной, но, когда их взгляды упали на лицо молодой женщины, звуки слюны, капающей на землю, выдали их тайные мысли.

– Старший брат, она просто красотка!

– Старший брат, это самая красивая женщина, которую я когда-либо видел!

Мысли подчиненных Мэй Ша были похожи на его, но, всё же, ума у него было больше чем у них.

«Почему столь прекрасная девушка оказалась на этой заброшенной горе? Это кажется странным.»

– Принц!

По сравнению с людьми У Цзи Гун, люди принца Цзин Тянь’я были сдержаннее. Лу Юань и трое других встали в круг для защиты Лунцзэ Цзин Тянь’я. Видя, как его состояние ухудшается с каждой минутой, сердце Лу Юань’я разрывалось от беспокойства. Время было ограниченно, они не могли больше медлить.

– Ты подкрепление Лунцзэ Цзин Тянь’я? – Цзюэ Ша была очень недовольна, так как девушка, представшая пред нею, была в тысячу раз красивее. Одной ногой она пнула Мэй Ша, который до сих пор пребывал в состоянии оцепенения, и яростно посмотрела на появившуюся девушку.

– Нет, – девушка в белом улыбнулась. Вздохи восторга вновь раздавались вокруг неё.

«Кажется, я больше не смогу использовать это лицо для встреч с людьми. Рано или поздно, это лицо принесёт мне много беспокойств!» – юная девушка в белом сожалела о том, что вышла, не использовав “Лунное Зеркало Воды”. Она могла бы использовать её и скрыть свою непревзойденную внешность, тогда она не привлекла бы к себе столько внимания.

Лунное Зеркало Воды – это маска, которая может запечатать её истинный облик и сделать её внешность самой обычной.

– Хм! Не важно кто ты. Появившись, ты обрекла себя на смерть!

Только сейчас вздохи вокруг прекратились, а это сделало Цзюэ Ша ещё более несчастной, ведь она думала, что является истинной красавицей. Цзюэ Ша не ожидала, что эта девушка в белом украдет себе все внимание. Женская ревность, словно ядовитая змея, витала вокруг Цзюэ Ша.

– О? – слышав все это, молодая девушка в белом была готова рассмеяться. Она проигнорировала людей вокруг и подошла к Лу Е, которого недавно отравили, и дала ему таблетку.

– Давным-давно я слышала, что Цзюэ Ша из У Цзи Гун специализируется на ядах, похоже это не так, – пока она говорила, цвет лица Лу Е возвращался в норму.

– Мисс, благодарю за помощь! – Лу Е в знак благодарности сложил кулаки вместе и с трудом отошел в сторону Лунцзэ Цзин Тянь’я. Как и остальные он встал в круг, чтобы защитить Принца.

Увидев, что девушка способна легко исцелить её яд, Цзюэ Ша была шокирована:

– Кто ты такая?

– Я? – молодая девушка в белом нахмурилась, задумавшись на мгновение, а затем спокойно ответила. – В мире боевых искусств меня называют Ду Сянь’эр.

Ду Сянь’эр? В тот момент, когда они услышали это имя, люди, пожирающие глазами молодую девушку в белом, мгновенно побледнели. Даже Лунцзэ Цзин Тянь был поражён.

Легенды гласили, что внешность Ду Сянь’эр может сотрясти небеса, однако она жестока и беспощадна. А с того момента как она начинает действовать, никто не сможет спастись. Некоторые люди говорят, что она жемчужина старого хрыча из Мойю. Она появилась только три года назад, но теперь её знали во всем мире боевых искусств. Хотя не так много людей видели её, но те, кто видел, давно мертвы.

Неожиданно, что настолько прекрасная девушка, по слухам, будет такой жестокой и беспощадной.

Её изящное тело было закутано в белые одеяния. Пара белых нефритовых ног мягко ступала по траве. Эти ноги были так безупречны, будто их вырезали самые умелые мастера. Её ступни были не больше мужской ладони, заставляя людей желать играть ими в своих руках.

Это молодая девушка выглядела невинной и безупречной, словно фея. Как можно было подумать, что она наполовину связанна с ядом?!

– Твои подчиненные и вправду верны!

Страх и волнение, испытываемые людьми в чёрном, были в пределах ожиданий девушки в белом, ей было слишком лень марать о них руки. Она повернулась и посмотрела на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Так это и есть принц Цзин – Лунцзэ Цзин Тянь, ах! Именно с этим человеком я должна вступить в брак по расчету.» – но глядя на его жалкое состояние, молодая девушка в белом была готова рассмеяться.

Не так давно она говорила об этом человеке с Су Мэй. Ду Сянь’эр не ожидала, что стоит упомянуть “Цао Цао” и “Цао Цао” придет. Какие странные обстоятельства их встречи….

Заговори о Цао Цао и Цао Цао придёт – Помяни дьявола, и дьявол появится.

– Я слышала, что какой мастер – такие и подчиненные. Похоже, вы не так уж и плох!

До этого, он видел только стройную фигуру молодой девушки в белом, но по реакции остальных, Лунцзэ Цзин Тянь понял, что эта девушка редкой красоты.

Но теперь, оказавшись с ней лицом к лицу, Лунцзэ Цзин Тянь убедился, что для её описания слова “красавица” недостаточно, а выражение “красота способная уничтожить мир” лучше всего передавало его ощущения.

Странное чувство неожиданно наполнило сердце Лунцзэ Цзин Тянь. Встретившись с ней взглядом, Принц почувствовал, как его сердце начало биться быстрее.

«Я должен заполучить её!»

Юная девушка в белом не знала, что Лунцзэ Цзин Тянь положил на неё глаз, и бросила ему розовую таблетку.

– Такой восхитительный пейзаж, но его покой был нарушен ими. Люди и впрямь расстраивают. Эта мисс давно не использовала свои руки, боюсь, что они заржавели. Кажется, нужно иногда тренироваться. Лунцзэ Цзин Тянь, почему бы нам не заключить сделку? Если вы заплатите мне, я убью их.

– Хорошо! – хотя предложение девушки в белом было внезапным, но Лунцзэ Цзин Тянь, согласившись, кивнул. Как он и предполагал, её голос, зовущий его по имени было очень приятно слушать.

В их нынешнем состоянии, если не прибудет подкрепление, будет очень сложно сбежать. Вместо надежды на неизвестное лучше ухватиться за представившуюся возможность. Видимо, Ду Сянь’эр спасительница, ниспосланная ему самими небесами.

– Ровно пятьсот тысяч серебряных тейл, – несмотря на то, что они окружены большим количеством убийц, это совсем не волновало девушку в белом. Она просто начала вести дела, прямо перед их носом. Видя такое отношение, страх стал проникать в сердца людей в черной одежде.

Столь много людей, но слова девушки в белом звучали так, словно она торгуется за угощение. Казалось, что в её глазах это не опасные убийцы, а просто небольшая работёнка.

– Договорились, – нефрит цвета слоновой кости в форме дракона вылетел из руки Лунцзэ Цзин Тянь’я и упал в руку молодой девушки в белом. – Это сувенир в качестве подтверждения, мисс может в любой момент прийти в резиденцию принца и получить деньги.

– Прямолинейный, мне это нравится! – девушка в белом убрала нефрит и широко улыбнулась. Не известно, когда, но на её запястье появилась пара золотых браслетов. На каждом браслете висело по пять золотых колокольчиков размером с большой палец.

– “Захватывающий Душу Колокол”? Этот старый хрыч на самом деле отдал эту вещь тебе? – увидев это, Цзюэ Ша и Мэй Ша остолбенели. Цзюэ Ша побледнела, а Мэй Ша сильно изменился в лице.

– Да, ах! Отец сказал, что двое ублюдков украли его книгу ядов, предали и осквернили Мойю. Он сказал, что, если я встречу их, то должна помочь ему очистить имя Мойю. К своему несчастью, сегодня вы падете от моего меча! – слова молодой девушки в белом заставили сердце Мэй Ша сжаться.

Двадцать лет назад они были простыми учениками Господина Моцзунь из Мойю. Воспользовавшись моментом, пока Моцзунь проходил закрытую тренировку, они украли его книгу ядов и отравили нескольких учеников. Из-за них Моцзунь был настолько поглощен гневом, что уничтожил почти половину Мойю.

Эти двое сбежали из Мойю и основали У Цзи Гун. Шло время, но Мойю не доставлял неприятности У Цзи Гун, однако они до сих пор очень боялись этого старого хрыча.

Они не ожидали, что этот старик кого–то удочерит и передаст все свои секреты и навыки.

– Шисюн, не бойся! Сегодня этого старого пердуна тут нет. Тут только эта маленькая лгунья, она ничего не сможет нам сделать! – Цзюэ Ша сжала свои зубы, чтобы успокоить Мэй Ша. Несмотря на её слова, у Цзюэ Ша со лба капал холодный пот. Даже она сама не понимала, почему испытывала такой страх перед девушкой в белом.

Шисюн – используется для обращения к мужчине, который занимается боевыми искусствами или другими вещами дольше, чем вы.

– Действительно ли это так? – улыбка исчезла с лица молодой девушки в белом. Золотые колокольчики на её руках зазвучали.

Не дожидаясь, пока люди поймут, что происходит, десять золотых нитей вылетели из колокольчиков, словно десять золотых змей. Вокруг возник сладкий цветочный аромат и окутал людей в чёрном. Но прежде чем прозвучал хоть один крик, все они безжизненно упали на землю.

«Действительно сильный яд!» – взгляд Лунцзэ Цзин Тянь’я стал более серьезным.

Всего мгновение и люди, до этого кричащие, что они хотят забрать жизнь Лунцзэ Цзин Тянь’я, ничего не осознав, попадали на землю. Их трупы сгнили и превратились в воду, а воздух наполнился слабым ароматом цветов.

– Они закончили так? – представшая перед ним сцена парализовала Лу Юань. Перед молодой девушкой в белом эти ужасные убийцы были словно хлопок. –Как так вышло?

– Ах… – глупый вопрос Лу Юань рассмешил юную девушку в белом. – Бери своего господина и уходи! В будущем, если увидишь меня – прячься! Не забудь принять противоядие. В следующий раз ты можешь быть не так удачлив!

Не дожидаясь пока Лу Юань поймет её слова, молодая девушка в белом прыгнула в небо, наступив на ветви, и улетела словно мотылек.

– Она действительно мастер! – не успел Лунцзэ Цзин Тянь договорить, как почувствовал тяжесть в груди. Черная кровь устремилась к его губам. Со звуком ‘Тьфу’ он выплюнул её.

– Принц! – только сейчас Лу Юань вспомнил про таблетку, которую дала им юная девушка в белом.

«Это противоядие? Однако, оно неизвестного происхождения, могу ли я позволить принцу принять его?!»

Пока Лу Юань думал об этом, Лунцзэ Цзин Тянь положил таблетку в рот и проглотил.

– Принц! – Лу Юань был поражен.

– Не волнуйся! Ду Сянь’эр не навредит мне! – Лунцзэ Цзин Тянь говорил так, полагаясь только на свою интуицию. И он не ошибся, чуть позже почувствовав себя лучше. Кажется, Ду Сянь’эр просто невероятна. Она может отравить и может излечить. Мысль о том, как те живые люди в мгновение превратились в воду, заставляла сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я замирать.

– Лу Юань, Бэнь Ван желает узнать все о Ду Сянь’эр! Если она действительно придет в резиденцию за деньгами, обязательно узнай место где она живёт!

– Принц, вы хотите сказать… её нельзя оставлять в живых? — На мгновение заколебался Лу Юань

– Нет! Эта Ду Сянь’эр пришлась по нраву Бэнь Вану. Бэнь Ван решил жениться на ней как на супруге!

Даже если не брать в расчет её способность в ядах, одна её красота такова, что не один человек на земле не сможет пред ней устоять.

Мысли о прекрасных, словно нефрит, ножках юной девушки в белом, согревали сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я. Эта женщина – его! Не важно будет ли это тело, или сердце, он получит её!

– Но Принц, разве вы уже не помолвлены….

– Не упоминай этот мусор из семьи Мужун! Когда Бэнь Ван вернётся, он разорвёт помолвку!

В сопровождении охранников, Лунцзэ Цзин Тянь ушел. А после его ухода, появилась юная девушка в белом. Свет луны упал на её розовые губы, открывшиеся, словно лепестки розы:

– Лунцзэ Цзин Тянь, так ты ненавидишь меня, мусор из семьи Мужун, так сильно, ах?! Хочешь разорвать помолвку? Хорошо! Очень хорошо! Эта Мисс поможет тебе!

Сянфу – резиденция премьер–министра.

Эта ничтожная Мужун Ци Ци, рожденная дочерью одной из четырех великих семей, может стать женой принца Цзин, даже если она бестолковая и дрянная.» – только от одной мысли об этом, сердце Мужун Синь Лянь начинало наполняться чувством, словно она проглотила муху.

«Мы родились с разницей всего в десять дней, но почему такая большая разница в наших судьбах?!» – Мужун Синь Лянь думала об этом ни один раз. «Должно быть, это кормилица подменила младенцев. Это я должна была быть дочерью Ли Цю Шуи. Но всё же, реальность такова, что не важно, как часто я мечтаю и какие фантазии у меня в голове, я всё ещё дочь наложницы.»

– Вторая старшая сестра, у тебя всё хорошо? — Спросила Мужун Ци Ци, притворившись взволнованной и наблюдая как меняется выражение лица Мужун Синь Лянь. На самом же деле Мужун Ци Ци была просто в восторге!

Зависть!

Ревность!

Ненависть!

«По мере того, как семя алчности начинает прорастать, цветок потворства расцветает и люди теряют рассудок. Та Мисс не смогла найти возможности отомстить, я же буду просто ждать, пока вы сами не придете в поисках неприятностей!»

«Мужчине, в которого я влюбилась, в конечном итоге придется женится на этой ничтожной девке.» – из-за этого ярость переполняла сердце Мужун Синь Лянь.

Несмотря на то, что она была более красивой и выдающейся, чем Мужун Ци Ци, она – дочь наложницы. Даже если она дочь премьер-министра. Внебрачная дочь может, в лучшем случае, войти в благородную семью как наложница. Думая о разнице между её матерью Чжи Мин и главной женой Ли Ци Шуи, сердце Мужун Синь Лянь готово было выпрыгнуть из груди. Родная дочь одной из великих семей, и внебрачная дочь из семьи торговцев. После свадьбы, разница, естественно, будет столь же велика, как небо. Большая разница была не только в их статусах, но и в положении их детей тоже была бы огромная пропасть.

«Что сделала Мужун Сюэ Лянь чтобы попасть во дворец? Как она получила всю любовь императора и стала благородной императорской супругой? Это всё из-за её благородного происхождения! Почему она не была рождена в одной из четырех великих семей, почему жизнь так с ней несправедлива?

Благородная императорская супруга – наложница первого ранга.

– Мисс, с тех пор, как вы вернулись, каждые три дня, кто-то начнет распускать слухи, очерняя вас…

– Одни говорят, что вы уродливы, а ещё очень больны и не доживёте до восемнадцати лет…

– Другие говорят, что ваш характер так вульгарен, что даже сельские женщины не такие разгульные…

– А ещё есть люди, упоминающие о краже того года. Они рассказывали, будто лично были свидетелями того, как Мисс украла сверкающую жемчужину…

– Эта подчиненная выяснила, что человек распускающий слухи, главная служанка Мужун Синь Лянь - Фэй Чи. Мисс, должна ли я… – чем больше Сю Юэ говорила, тем злее становилась. Ей очень хотелось вонзить нож в людей, распускающих грязные слухи о Мисс.

– Сю Юэ, успокойся! – Мужун Ци Ци взяла влажный платок из рук Су Мэй и тщательно вытерла пальцы. – Я давным-давно вам говорила, что драки и убийства не решат проблему. Ваша госпожа дальновидный человек. Дворянин использует слова, а не руки.

Услышав это глаза у Су Мэй и Су Юэ не могли не дёрнуться.

«Мисс действительно может произносить такие пустые слова, не меняясь в лице и не краснея. Какие бы не были проблемы, когда ими занимается Мисс, чаще всего, все заканчивается насилием…»

Беседа между Ци Ци и её подчиненными продолжалась, как вдруг послышались звуки шагов.

«Похоже, кто-то пришел в Цуй Чжу юань в поисках неприятностей! И, похоже, это не один человек!»

Так как Мисс ничего не сказала, Су Мэй и Су Юэ тоже промолчали, они незамедлительно и покорно отошли за Мужун Ци Ци. А как только они приняли смиренный вид, люди вошли в Цуй Чжу юань.

– О! Ты так спокойна, ах! – войдя в Цуй Чжу юань, Мужун Цин Лянь увидела Мужун Ци Ци, расслабленно сидевшую в кресле-качалке с полузакрытыми глазами.  – Слухи о третьей старшей сестре разлетаются по небу. А ты так равнодушна. Ты настолько толстокожая, или просто не знаешь, что такое стыд, ах?

Обратившейся к Мужун Ци Ци была четвертая мисс семьи Мужун. Несмотря на то, что её мать – Лю Янь Чжи была наложницей, она являлась самой избалованной наложницей Мужун Тая. Мужун Цин Лянь достигла четвертого уровня боевых искусств, она лидер нового поколения. Вот почему она была любимицей Мужун Тая, однако из-за этого она стала очень высокомерной.

Молодой девушкой в розовом, стоявшей рядом с Мужун Цин Лянь, была Мужун Синь Лянь. Она пришла за компанию. Видя, что Мужун Ци Ци никак на них не реагирует, Мужун Синь Лянь притворно удивилась:

– Третья младшая сестра, ты уезжала в Цзин Синь Ань на пять лет. Может ли быть, что твоя болезнь усугубилась?! Или ты стала глухонемой?!

Су Юэ слегка нахмурилась. Она посмотрела на свою Госпожу, которая была как “мертвая свинья, что не боится горячей воды”. Мужун Ци Ци так ничего и не ответила, продолжив сидеть с полузакрытыми глазами. Зная, что её госпожа делает это нарочно, Су Юэ так же изобразила из себя глухонемую.

Мужун Синь Лянь и Мужун Цин Лянь проболтали полдня, но Мужун Ци Ци так ничего и не ответила. Когда ещё к ним относились с таким безразличием?

Мужун Цин Лянь рванулась к Мужун Ци Ци. В тот момент, когда она была готова закричать ей в ухо, её саму сильно испугал крик Мужун Ци Ци:

– Третья старшая сестра, ты хочешь напугать людей до смерти, ах?!

Мужун Цин Лянь зажала уши и отпрыгнула в сторону. Её барабанные перепонки ныли от боли.

– Четвертая младшая сестра, так это ты, ах?! – Мужун Ци Ци улыбнулась, а когда она посмотрела на Мужун Синь Лянь, её глаза расширились, и она удивленно сказала. – Вторая старшая сестра, вы тоже пришли увидеть меня, ах?! Мм, прости, я задремала и мне снился такой прекрасный сон. Я не знала, что ты пришла. Это действительно грех!

Сначала она думала, что Мужун Ци Ци прикидывается дурочкой. Сейчас же, видя, что она по-прежнему проста, как и пять лет назад, сомнения, закравшиеся в сердце Мужун Синь Лянь, немного развеялись:

– Третья младшая сестра, о чем был твой сон? Поведай нам!

– Правда, ах! Третья старшая сестра, о чем же таком прекрасном был твой сон? Расскажи мне, ах!

В это время боль в ушах Мужун Цинь Лянь прошла. Вместо этого, она, кажется, больше была заинтересована о сне Мужун Ци Ци.

«Две эти девушки, очевидно, не относились друг к другу с любовью, как сестры. Они пришли, чтобы спровоцировать и напасть на меня, но им всё равно нужно было действовать так, словно они были очень близки.» – смотря на них, Мужун Ци Ци была готова рассмеяться, но в тоже время она чувствовала отвращение.

«Из-за того, что я унаследовала воспоминания прежней владелицы этого тела, естественно, знаю, как эти двое в тайне издевались над третьей мисс семьи Мужун. Начиная от воровства её одежды, подбрасывания песка и червей в её еду и, наконец, избиения без причины. Сдавливали и выворачивали её тело, когда у них было плохое настроение, и угрожали ей, чтобы она никому не проболталась…

Пока эти две девушки тут, день для меня не будет хорошим. Теперь, когда я стала Мужун Ци Ци, пришло время посмотреть, как они расплатятся по долгам. Не стоит их запугивать, не получив выгоды.»

Когда Мужун Ци Ци увидела злобу в глазах Мужун Синь Лянь, её сердце встрепенулось. Лицо её покрылось легким румянцем, и она нежно сказала:

– Мне снился принц Цзин. Мне снилось, как принц Цзин возьмет меня на свидание…

Как только Мужун Ци Ци начала говорить, лицо Мужун Синь Лянь побледнело. Она сжала свои кулаки и стиснула зубы.

«Правильно, как я могла забыть, что этот мусор в будущем станет Ванфэй принца Цзин?!»

Ванфэй – супруга или главная жена принца.

Июль.

Солнце было настолько ярким, что обжигало глаза. В Цуй Чжу юань в юго-восточном углу резиденции премьер-министра, Мужун Ци Ци, поедая охлажденный арбуз, слушала, как Су Юэ рассказывала занимательные вещи, произошедшие недавно в столице.

Юань – часть резиденции.

– Нет, всё хорошо, – через мгновение Мужун Синь Лянь пришла в себя.

Смотря на это обычное, ничем не примечательное лицо, Мужун Синь Лянь чувствовала, как новая волна ревности поднимается в её сердце.

«Я превосхожу Мужун Ци Ци почти во всём, но моё скромное происхождение словно шип, глубоко застрявший в моём сердце. Даже слабое движение заставляло меня чувствовать боль, от которой перехватывает дыхание, мне очень некомфортно!»

– Вторая старшая сестра, может быть, ты завидуешь третьей старшей сестре?! Я слышала, что ты действительно восхищаешься принцем Цзин, ах! – усмехнулась Мужун Цин Лянь, сделав невинное личико. – Какая жалось, ах! Свадьба между принцем Цзин и третьей старшей сестрой уже давно решенный вопрос. Наверное, можно сказать, что дуракам везет! Вторая старшая сестра, нам с тобой такое счастье не светит. Мы могли бы воспользоваться оставшимся временем для тренировок, чтобы стать сильнее и победить на будущем чемпионате между четырьмя странами. Может, тогда ты заполучишь достойного мужа!

С виду Мужун Цин Лянь была невинна, словно ангел, но каждое её слово было словно шипы. Казалось, она утешала Мужун Синь Лянь, однако на самом деле просто раздувала огонь. Подлить ещё немножко масла и будет пожар.

«Безусловно, с женщинами из благородных семей не легко!» – Мужун Ци Ци продолжала изображать из себя невинную овечку и действовала так, словно не понимала, о чём говорит Мужун Цин Лянь.

Из-за подначек Мужун Цин Лянь, негодование Мужун Синь Лянь росло словно снежный ком: чем дальше он катится, тем больше становится. Она понимала, что Мужун Цин Лянь ждет, пока она не выставит себя на посмешище, но всё, о чем та говорила, было правдой. Перед ней стоит будущая принцесса Цзин. Это было тем, что она никак не могла проигнорировать, как ни старалась.

Но даже, если на сердце у неё неспокойно, она не может позволить себе проиграть Мужун Цин Лянь:

– Четвертая младшая сестра рассказывает интересные вещи. Принц Цзин хорош во всём. Чувства, которые я испытываю к нему, это как восхищение героем! У третьей младшей сестры такое блестящее будущее, разве не так?!

– Хе-хе… — громко усмехнулась Мужун Цин Лянь. – Вторая старшая сестра, если тебе действительно нравится принц Цзин, ты можешь попросить третью старшую сестру, чтобы она рассказала принцу о тебе и твоих чувствах, посоветовав его взять тебя в жены. Конечно Цэфэй не сравниться с Ванфэй, но всяко лучше, чем твое положение сейчас. Младшая сестра искренне за тебя переживает, ах!

Цэфэй – наложница первого ранга у принца.

Эти сестры были словно подруги, когда издевались над Мужун Ци Ци, но наедине они недолюбливали друг друга.

Причина была проста: У Мужун Тая было семь наложниц, но из всех семи, их матерей он баловал больше всех, именно поэтому и родились они. Их матери, конечно же, тоже соперничали друг с другом и, естественно, эта вражда передалась и следующему поколению.

Увидев, что Мужун Цин Лянь высмеивает её перед Мужун Ци Ци, Мужун Синь Лянь моментально обиделась:

– Четвёртая младшая сестра, что это значит? Ты издеваешься надо мной потому что я дочь наложницы? Не забывай, ты тоже! В будущем, когда ты выйдешь замуж, ты так же будешь в статусе наложницы!

– Вторая старшая сестра, не стоит волноваться об этом! – фыркнула Мужун Цин Лянь выслушав Синь Лянь. Она давно ненавидела поступки Мужун Синь Лянь. Сейчас её слова были словно шипы, справится с которыми было тяжело для Цин Лянь. – Папа сказал, если я смогу занять место на турнире, то он найдет для меня хорошего мужа. Вторая старшая сестра, ты так сильно тренируешься, но до сих пор на третьем уровне. Если бы я была тобой, то от стыда не смела бы показываться на людях!

– Ты!

Мужун Синь Лянь знала, что она не настолько талантлива в боевых искусствах, как Мужун Цинь Лянь. Именно поэтому, когда они будут сражаться, Мужун Тай будет на стороне Мужун Цин Лянь. Сейчас же она издевается. Как Мужун Синь Лянь может смириться с этим?

Видя, как Мужун Синь Лянь стиснула зубы, настроение Мужун Цин Лянь улучшилось, и она, прикрыв рукой рот, захихикала:

– Ай, я забыла, вторая старшая сестра, ты ведь сейчас считаешься в столице первой красавицей, как можно прятать такое лицо? Ты должна выходить в свет почаще! Возможно, кто-то потеряет голову от твоего очарования и утащит тебя к себе в постель. Потом ты сможешь рассказать о своем приключении папе!

Мужун Цин Лянь была любимицей Мужун Тая, поэтому и была такой высокомерной. Во время беседы она за словом в карман не полезет, а Мужун Синь Лянь, напротив, всегда старается защитить свой добродетельный образ. Столкнувшись с красноречием Мужун Цин Лянь, Мужун Синь Лянь проиграет.

«Отлично! Просто великолепно!» – видя, как эти двое ссорятся друг с другом, Мужун Ци Ци просто светилась от счастья. «Как же это называется? Как кошка с собакой! Чем больше они ссорятся, тем счастливой становлюсь я!»

Они пришли, чтобы поиздеваться над Мужун Ци Ци, но в конечном итоге, Мужун Синь Лянь была унижена Мужун Цин Лянь.

«Как я могла допустить такое? Несмотря ни на что, Цин Лянь заставила её потерять лицо перед никчёмной Мужун Ци Ци. Ч никогда не приму такого поражения!»

– Используй свой кнут, чтобы разукрасить её лицо! – пока Мужун Синь Лянь закипала от ярости, голос достиг её ушей. Не дожидаясь, пока Мужун Синь Лянь поймет, кто это сказал, её руки уже пришли в движение. Она подняла свой кнут и ударила Мужун Цин Лянь по лицу.

– Ааа!

Та, кто только что была горда словно павлин, закричала, немедля закрывая руками лицо. Она смотрела на кнут в руках Мужун Синь Лянь и просто не верила своим глазам:

– Вторая старшая сестра, ты действительно хочешь изуродовать меня? Мужун Синь Лянь это позор для тебя! – Цин Лянь вынула свой меч и направила его в сторону Синь Лянь.

– Четвертая младшая сестра, не горячись! – только от одного взгляда на состояние Цин Лянь у Мужун Ци Ци перехватило дыхание от желания засмеяться, но она сохранила обеспокоенное выражение лица. – Вторая старшая сестра, не надо этого делать!

– Уйди с дороги! Это не твое дело! – как могла озверевшая Мужун Цин Лянь слушать уговоры Мужун Ци Ци? Меч в её руке уколол мягкое место Мужун Синь Лянь.

– Госпожа, осторожнее, ах! – служанка Мужун Синь Лянь – Фэй Чи тревожно крикнула, предупреждая свою госпожу.

– Чжэнь Чжу, избей эту служанку до смерти! – Мужун Цин Лянь не могла оставить вмешательство Фэй Чи без внимания. Она немедля отдала приказ своей главной горничной – Чжэнь Чжу. – Бей её сильнее!

Получив приказ, Чжэнь Чжу недолго думая, подлетела к Фэй Чи и ударила её два раза по лицу. Она действовала яростно и умело. Через мгновение, на лице Фэй Чи красовался отчетливый отпечаток от пощечины.

– Ты посмела ударить меня? – Из-за Чжэнь Чжу, перед глазами Фэй Чи плясали звёздочки.

«Я всегда следовала за Мужун Синь Лянь и была её старшей служанкой, когда ещё меня унижали подобным образом?» – немедля, она вступила в схватку с Чжэнь Чжу.

– Прекратите драться! Вторая старшая сестра, четвертая младшая сестра, если вы хотите друг другу что-то сказать, выскажитесь, но перестаньте драться! – Мужун Ци Ци спряталась за углом. Время от времени, она выкрикивала что–то своим сестрам. Когда она уставала кричать, Су Мэй подавала ей кусочек арбуза, чтобы смягчить горло.

В то время, как кнут Мужун Синь Лянь опять выстрелил, вновь прозвучал голос Мужун Ци Ци:

– Четвертая младшая сестра, твое лицо в крови. Если не вылечить его, останутся шрамы!

Мужун Синь Лянь, щелкнув кнутом ещё раз, ударила Мужун Цин Лянь по лицу. Кнут оставил красные, очень симметричные полосы по обоим сторонам её лица.

– Ай, вторая старшая сестра, как ты можешь быть столь жестокой?! Даже если ты завидуешь четвертой младшей сестре, ты не должна себя так вести! — Удивленно воскликнула Мужун Ци Ци.

В то время, как Мужун Ци Ци подбрасывала дров в огонь, Мужун Цин Лянь становилась все более яростной. Меч беспощадно пронзил тело Мужун Синь Лянь, и небольшая рана открылась на её левой руке. В конечном итоге меч рассек лоб Мужун Синь Лянь.

Мужун Синь Лянь, которая по началу хотела остановиться, коснулась своего лица.

«Тёплая. Кровь.» – её гнев вспыхнул ещё сильнее! «Раны Цин Лянь не столь серьезны, немного мази и отеки спадут, но порезы на моём лице – другое дело. Я боюсь, что если останутся шрамы, то моя красота будет уничтожена!»

Мужун Синь Лянь больше всего заботилась о своей внешности, а раз Мужун Цин Лянь, наплевав на их родство, хочет её искалечить, то она тоже не станет проявлять милосердие.

Мужун Синь Лянь сосредоточилась.

«Справиться с Цин Лянь – задача не из легких. Если сестра решила изуродовать её лицо, я сделаю то же самое!» – ухмыльнувшись, Мужун Синь Лянь стала драться в полную силу.

“Звуки борьбы!”

Для них Цуй Чжу юань, где жила Мужун Ци Ци, словно поле боя. Всё, что попадалось им под руку, было сломано.

– Нет, ах! Мой Цуй Чжу юань, ах! Прекратите драться! – крики Мужун Ци Ци непрерывно звенели в ушах её сестер, и это очень их раздражало. Из-за этих криков они крушили всё с ещё большим рвением и силой.

С большим трудом Мужун Ци Ци смогла разнять Фэй Чи и Чжэнь Чжу:

– Вы двое, быстрее убедите их прекратить. Им пора остановиться!

Мужун Ци Ци выглядела очень несчастной и растерянной. Взглянув на неё, Фэй Чи и Чжэнь Чжу осуждающе хмыкнули. В глубине души они всегда думали, что Мужун Ци Ци просто обуза для семьи.

– Третья госпожа, это их личное дело, мы слуги, не смеем вмешиваться, – Фэй Чи бросила яростный взгляд на Чжэнь Чжу, после чего привела в порядок свою одежду и волосы. – Вам лучше просто смотреть! Меч слеп. Будьте осторожнее и не пораньтесь!

– Но, но, если они продолжат… Я боюсь, что, если папа узнает, то он очень разозлится… – Мужун Ци Ци опустила свою голову, нервно теребя в руках носовой платок. – Если он узнает о причине, вы двое тоже будете наказаны.

Тихий голос Мужун Ци Ци достигли Фэй Чи и Чжэнь Чжу, заставив их тут же всё осознать.

«Всё верно, сегодня вторая госпожа и четвертая госпожа доставили много проблем. Мужун Тай не только отругает дочерей, но и возложит всю вину на служанок. В конечном итоге, единственными, кто пострадают, будем мы.» – обдумав всё, Фэй Чи и Чжэнь Чжу поспешно покинули Цуй Чжу юань в поисках людей, способных спасти положение. Они вышли так быстро, что не заметили странной улыбки на лице Мужун Ци Ци.

– Су Мэй, Су Юэ, охраняйте, – приказ Мужун Ци Ци был коротким.

Су Мэй и Су Юэ поняли, что она собирается преподать кое-кому урок и немедленно встали возле двери. К счастью, Цуй Чжу юань находился в глубине резиденции, и обычно только они вдвоем прислуживали тут Мужун Ци Ци. После ухода Фэй Чи и Чжэнь Чжу внутри осталось лишь пять человек.

Сестры были вовсю заняты друг другом, они совершенно не беспокоились о Мужун Ци Ци и даже не подозревали о том, что сейчас вокруг них происходит.

– Тсс… – пронзительно вскрикнула Ци Ци.

Звук достиг ушей Мужун Синь Лянь и Мужун Цин Лянь, они действовали, словно получили один и тот же приказ. Их глаза налились кровью, вся злоба и зависть между ними были как дрова, брошенные в костёр, чем больше подбросить, тем ярче горит.

– Вперёд… – Мужун Ци Ци улыбнулась. Она вновь взглянула на сестер, их взгляд оставался ясным, но атаки стали ещё более жестокими. Каждое их движение совершалось лишь с одной целью – забрать чужую жизнь.

«Зависть, ревность и ненависть, главные источники всего зла!» – Ци Ци, сидела в кресле-качалке и лениво наблюдала за дракой между своими сестрами. «Всё благодаря ненависти в ваших сердцах, без неё мне никогда бы не представилась такая возможность. Ваш долг старой хозяйке этого тела, сегодня будет выплачен сполна!»

Мужун Тай ещё не успел ворваться внутрь Цуй Чжу юань, когда раздался жалобный крик Мужун Ци Ци:

–Вторая старшая сестра, четвёртая младшая сестра, перестаньте сражаться! Вы же сестры, почему бы просто не поговорить?! Вторая старшая сестра, не надо, ах…

Мужун Тай ворвался внутрь. Его взору предстала картина, где Мужун Ци Ци прижав руки к груди, задыхаясь, лежит на земле, а Мужун Синь Лянь яростно смотрит на неё:

– Дрянь, не смей вмешиваться! Сегодня я прикончу эту суку! Если ещё раз вмешаешься, первой я убью тебя!

– Бунтарки! – от вида своих растрепанных и покрытых синяками дочерей у Мужун Тая перехватило дыхание.

Изначально Мужун Тай был на встрече со старшим молодым мастером семьи Ли, Ли Юн Цин’ом. Он никак не ожидал, что Фэй Чи и Чжэнь Чжу вместе ворвутся внутрь в поисках помощи, для своих молодых хозяек. Из-за этого Мужун Тай был на грани срыва. Ворвавшись в Цуй Чжу юань и увидев, насколько же он разгромлен и в каком плачевном состоянии были его дочери, Мужун Тай окончательно вышел из себя.

Молодой мастер – не женатый молодой человек.

– Прекратить! – Мужун Тай взревел и левой рукой схватил хлыст Мужун Синь Лянь, а правой меч Мужун Цин Лянь. Наконец-то драка прекратилась.

– Папа! – увидев отца, на глазах Мужун Цин Лянь навернулись слёзы. – Папа, взгляни на мое лицо! Она изуродовала меня! Ты должен отомстить за свою дочку, ах!

От этой сцены Синь Лянь чуть не вырвало кровью. Она уже хотела возразить, но увидела, что рядом с отцом стоит Ли Юн Цин. Он не был членом семьи. Мужун Синь Лянь мгновенно приняла свой обычный, невинный, полный добродетели вид. Изящно, с ноткой жалости, она тихонько отошла в сторонку. Синь Лянь ничего не сказала в свою защиту, она просто позволила ручейкам слез струиться по своим щекам.

«Гениально, ах!» – наблюдая, как Мужун Синь Лянь изображает из себя невинную овечку, Ци Ци просто не могла не похвалить актерский талант своей сестры. «Если бы она жила в 21-ом веке, то могла бы получить “Оскар”.»

Если бы ей не нужно было бы изображать из себя никчёмную третью сестру, получившую удар в грудь, Мужун Ци Ци схватила бы руку Мужун Синь Лянь и вручила бы ей “Награду за лучший спектакль”.

– Что произошло? – осматривая фигуры своих потрепанных и испачканных в крови дочерей, Мужун Тай нахмурился. Его голос был крайне суров.

Он знал, что эти двое не очень ладили между собой, но Мужун Тай рассматривал это как простое соперничество между девушками. Это не казалось ему большой проблемой, но сегодня он отчетливо ощущал исходящее от них убийственные намерения. Этого не должно было произойти.

– Папа, зачинщица – вторая старшая сестра! Она завидует мне, ибо я достигла четвертого уровня Ци! – казалось Цин Лянь не чувствует печаль на сердце своего отца. Напротив, она продолжала трясти его руку и вести себя, словно избалованный ребенок. – Папа, эти раны нанесла мне вторая старшая сестра. Ты должен наказать её и заставить преклонить колени в святилище!

Мужун Синь Лянь отчетливо чувствовала насколько зол отец, но она не могла, как и младшая сестра устроить истерику. Мужун Цин Лянь была талантлива в изучении боевых искусств. Ей всего 14, но она уже достигла четвертого уровня Ци. В стране, покровительствующей боевым искусствам, это было поводом для гордости. Кроме того, мать Мужун Цин Лянь – Лю Янь Чжи родила единственного наследника семьи Мужун – Мужун Цзюн’а. Её защитником был старший брат, поэтому она могла себя так вести возле Мужун Тая.

Обдумав всё, Мужун Синь Лянь преклонила колени перед отцом:

– Отец, это моя вина! Ваша дочь просто хотела пошутить над четвертой младшей сестрой, но в конечном итоге всё вышло из-под контроля и даже встревожило вас. Это всё моя вина, я была не права!

Две дочери семьи Мужун, одна избалованная, одна кроткая. Именно такого эффекта хотела добиться Мужун Синь Лянь. Чем более властной становилась Мужун Цин Лянь, тем более послушной и нежной казалась Мужун Синь Лянь. Все вокруг ясно видели это.

Видя притворство Мужун Синь Лянь, Ци Ци ухмыльнулась.

«Она действительно превосходная актриса. Если всё продолжится так, то рано или поздно Мужун Цинь Лянь проиграет своей сестре.»

Ци Ци, прижав руки к груди, наблюдала за развернувшимся перед ней представлением. Внезапно, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, и, подняв голову, увидела Ли Юн Цин’а.

«Этот человек действительно красив!»

Волосы цвета вороного крыла лениво струились по его плечам, а украшением служила простая бамбуковая шпилька. Изумрудного цвета одеяние делало его, и без того высокую мужскую фигуру, ещё выше. Взгляд его глаз был подобен лёгкому весеннему ветерку. Всего лишь одного взора было достаточно чтобы согреть чьё-то сердце.

Эта завораживающая красота была, одновременно, и острым ножом. В глубине его нежного взгляда Ци Ци видела насколько, в действительности, холодными были его глаза.

«Такой мужчина может казаться изысканным и страстным, но на самом деле безжалостен. Безусловно, он не тот, кого стоит провоцировать.»

Мужун Ци Ци хватило одного взгляда, чтобы записать Ли Юн Цин’а в категорию тех, с кем лучше не связываться. Нежный снаружи, но холодный внутри, такого мужчину она бы исключила подсознательно.

Ощущая, как Ли Юн Цин исследует её взглядом, Ци Ци опустила свой взгляд, сжалась и легонько кашлянула, словно недавний удар причинил ей какой-то вред.

Её кашель прервал разыгрывающийся спектакль, а Мужун Тай наконец-то обратил внимание на бледную Мужун Ци Ци.

Мужун Тай не испытывал глубоких чувств к Мужун Ци Ци. В своей жизни он мало, о чём сожалел. Когда был молод, его карьера шла в гору, словно подгоняемая ветром. Позже, старшая дочь семьи Ли, одной из четырех великих семей, стала его женой. По сравнению с тем, что было до этого, его богатство удвоилось. Теперь он возвышается над десятью тысячами человек, а над ним всего лишь один. Старшая дочь – наложница первого ранга. Поэтому Мужун Тай был весьма доволен собой.

Единственным, о чём сожалел Мужун Тай, была его третья дочь – Мужун Ци Ци. В стране Си Ци сильно ценились боевые искусства. Будь то мужчины или женщины, молодежь или старики, знать или смерды, все практиковали боевые искусства. Чем больше ты умел, тем сильнее тебя уважали. Первый Император Гаоцзу получил мир с помощью боевых искусств. Боевые искусства – это душа страны Си Ци. Было не важно богат ты или беден, если ты знал боевые искусства, тебя уважали, а дорога к успеху была менее извилистой.

Хоть Мужун Тай и не военный человек, он также знал некоторые приемы боевых искусств. Его жена тоже имела кое-какие навыки и каждый родившийся ребенок обладал талантом к изучению боевых искусств.

Его идеальная жизнь так бы и продолжалась, но на свет появилась эта ненормальная Мужун Ци Ци. Откровенно говоря, Мужун Ци Ци – просто никчёмная дрянь. По достижению года она прошла тест, и проводивший его монах заключил, что Мужун Ци Ци неспособна изучать боевые искусства. Тогда Мужун Тай потерял всякий интерес к своей третьей дочери. Хоть она и девушка, но раз не могла изучать боевые искусства, то являлась просто мусором и годилась только чтобы согревать постель.

Вот почему Мужун Тай отверг свою дочь, и c тех пор Мужун Ци Ци жила отдельно, забытая всеми. Даже зная, что она не стала бы воровать, зная, что был скрытый мотив, и она его родная дочь, но разве это имело для него значение?

В глазах Мужун Тая, воспитывать собаку для охраны дома и то лучше, чем растить совершенно бесполезную для резиденции премьер-министра дочь. Проще говоря, Мужун Ци Ци была для него хуже собаки…

Сейчас Мужун Ци Ци, некогда отправленная отцом в Цзин Синь Ань на целых пять лет, вернулась. С момента её возвращения прошло уже целых три дня, а Мужун Тай так ни разу и не навестил свою дочь. Воспользовавшись моментом, он аккуратно осмотрел Мужун Ци Ци.

Бледная кожа, небольшие глаза и тонкие брови, невысокая переносица, бледные губы, не тонкие, но и не пухлые. Её внешность можно описать, как внешность обычной стройной девушки.

Мужун Тай был достаточно красивым мужчиной, и его жена Ли Цю Шуй тоже считалась красавицей. Ещё до своего появления во дворце, его первая дочь, ныне наложница первого ранга – Мужун Сюэ Лянь, носила титул “первой столичной красавицы”. Сейчас его вторая дочь – Мужун Синь Лянь, была обладательницей этого титула. Самая младшая дочь – Мужун Цин Лянь, хоть и была ещё очень юна, но уже обладала завораживающей красотой. Даже единственный сын считался красавцем. Только Мужун Ци Ци, кажется, ничего не унаследовала. В этой семье, полной прекрасных мужчин и женщин, она была обычной девушкой, словно заурядный полевой цветок.

В начале Мужун Тай полагал, что Мужун Ци Ци изменится за эти пять лет, но, окинув взглядом свою дочь, разочарование вновь сковало его сердце.

Для него эта дрянная дочь была словно родинка на кончике его носа, разрушающая всю красоту. Она была подобна рыбной кости, застрявшей в горле, нельзя проглотить, да и выплюнуть не получается… очень раздражающе.

– Что ты тут делаешь?! – Мужун Тай никак не мог избавиться от накопившегося гнева, а Мужун Ци Ци попалась ему на глаза как раз в подходящий момент, и он решил выплеснуть на неё всю свою ярость. – Ты только вернулась, а слухи уже разлетелись по округе. Действительно прекрасная работа!

Мужун Тая не волновало, что правильно, а что нет, он просто ругал Мужун Ци Ци, лишь увеличивая её чувство обиды. При поддержке Су Юэ, она осторожно встала рядом. Опустив свою голову до груди, она не промолвила ни слова. Ци Ци была словно невинный маленький ягнёнок.

– Дядя, тут живет младшая двоюродная сестра. Конечно же, она будет здесь.

В то время, как Мужун Ци Ци хотела притвориться немой, её ушей достиг чей-то голос. Прислушавшись, она поняла, это был Ли Юн Цин.

«Ли Юн Цин действительно говорит обо мне?» – удивилась Ци Ци. Хотя она и должна называть его двоюродный брат, их отношения не были столь близки.

Выслушав Ли Юн Цин’а, Мужун Тай мог лишь улыбнуться в ответ:

– Ох, конечно, это Цуй Чжу юань третьей младшей дочери.

Несмотря на то, что Ли Юн Цин сын старшего брата Ли Цю Шуй, он был ещё молод. Нынешним главой семьи Ли, являлся его отец – Ли Куй. Однако, среди молодого поколения Юн Цин признан гением и будущим главой семьи Ли. Раз уж он решил высказаться, Мужун Тай не мог ему помешать и заставить потерять лицо.

– Я уже очень давно сюда не приезжал, и действительно не знал, что младшая двоюродная сестра живёт в подобном месте, – Ли Юн Цин осмотрел Цуй Чжу юань. Это убогое старое место, одного взгляда хватало, чтобы понять, что в резиденции премьер-министра к Мужун Ци Ци относились не очень хорошо.

Как правило, Ли Юн Цин не стал бы говорить в чью-то защиту, однако сейчас он был удивлен, увидев иронию в глазах Мужун Ци Ци.

«Кажется, она изменилась. Поэтому я, безусловно, не прочь помочь.»

– Насколько я знаю, младшая двоюродная сестра только вернулась! Прошло всего ничего, а повсюду уже расползлись разные сплетни. Мне кажется, кто-то завидует, что она станет женой принца Цзин, поэтому они и распустили все эти слухи. Дядя, эти сплетни скорее всего распускают люди резиденции. Я думаю, ты должен расследовать это дело и узнать, кто осмелился издеваться над младшей двоюродной сестрой Ли Юн Цин’а!

Речь, произнесенная Ли Юн Цин’ом, имела целых три значения:

Первое: Мужун Ци Ци только вернулась и у неё ещё не было возможности выйти наружу. Значит, эти слухи были заранее подготовлены другими людьми.

Второе: Люди, распустившие все эти сплетни, скорее всего завидуют тому, что Мужун Ци Ци невеста принца Цзин. Поэтому становится очевидно, что всё это клевета.

Третье: Не важно насколько ничтожна Мужун Ци Ци, её мать первая жена и старшая дочь семьи Ли. За ней до сих пор стоит эта семья.

Естественно, Мужун Тай понимал смысл сказанного Ли Юн Цин’ом. Он не ожидал, что Мужун Ци Ци попадется ему на глаза и Ли Юн Цин станет так её защищать.

«В конце концов, это резиденция семьи Мужун, Ли Юн Цин не имеет права вмешиваться, раз я решил преподать своей дочери урок.» – размышляя об этом, Мужун Тай буравил Ци Ци взглядом. «Не ожидал, что после пятилетней разлуки моя дочь научится так себя вести. Может она разговаривала с семьей Ли, раз Ли Юн Цин решил высказаться в её пользу?»

Видя, как Мужун Ци Ци изображает из себя невинную овечку, сердце Мужун Тая наполнялось гневом. Он бы выкинул этот мусор, если бы не присутствие Ли Юнь Цин’а.

«Никчемная, бездарная девка. Как у него могла родиться такая дочь?! Это просто позор!»

После того, как Мужун Синь Лянь услышала, о чём говорил Ли Юн Цин, страх подступил к её сердцу, ведь она надеялась, что никто не узнает об отданных Фэй Чи распоряжениях. Время шло, Ли Юн Цин молчал, и Мужун Тай тоже не поднимал эту тему. Вздох облегчения вырвался из уст Синь Лянь.

«Кажется, отец действительно не волнуется о Мужун Ци Ци! В конце концов, мусор есть мусор, какая от него может быть польза для семьи. Неудивительно, что отец отвернулся от неё!»

Прежде чем Мужун Тай успел сказать, что он думает о словах Ли Юнь Цин’а, все вокруг услышали крик, который, казалось, мог сотрясти землю и небеса. Две женщины, разодетые в кокетливые платья, одновременно причитая “мое дитя”, ворвались в Цуй Чжу юань.

– Цин’эр что с твоим лицом? – встав напротив дочери и взглянув в её лицо, Лю Янь Чжи покачала головой. На ней было множество украшений из золота и серебра. – У кого настолько чёрное сердце, что он, желая искалечить лицо моего ребёнка, использовал столь порочный метод?

Не успел затихнуть жалобный голос Ли Янь Чжи, как раздались стенания Чжэн Минь:

– Синь’эр, моя Синь’эр, откуда у тебя эти раны? Самое важное для женщины – это её лицо. Кто же так завидует твоей красоте, что решил столь безжалостно уничтожить её?! Моя бедная Синь’эр, ах!

С приходом этих дам, страсти в Цуй Чжу юань разгорелись с новой силой. Лю Янь Чжи обняла свою дочь, и подошла к Мужун Таю, чтобы он увидел следы кнута на лице Мужун Цин Лянь:

– Муж, посмотри на Цин’эр, ах. Она участница соревнований, а её лицо все изранено, ах. Как ей теперь показаться на людях?!

Лю Янь Чжи – очень обаятельная женщина. Несмотря на то, что ей уже тридцать шесть, и она мать двоих детей, её кожа до сих пор мягкая и нежная, словно у юной девы. Её лицо столь соблазнительно, что просто невозможно оторвать взгляд. В то время, как Лю Янь Чжи вытирала выступившие слезы платочком, её яростный взгляд был устремлен на Мужун Синь Лянь.

– Муж, если что-то случиться с Цин`эр, эта наложница тоже не будет жить!

Видя, как отчаянно жалуется Лю Янь Чжи, Чжэн Минь не стала терять время зря и, схватив Синь Лянь, подбежала к Мужун Таю, чтобы он увидел израненное мечом лицо дочери.

По сравнению с грацией Лю Янь Чжи, тело Чжэн Минь было более нежным и обворожительным. Особенно выделялись её намокшие от переживаний глаза. Достаточно упасть одной слезинке, и сострадание охватит людские сердца:

– Муж, Синь’эр – самая прекрасная девушка в столице, ах! Ты знаешь, сколько молодых мастеров из знатных семей влюблены в нашу Синь’эр? Сколько благородных, богатых юношей хотят жениться на ней? Но теперь её красота уничтожена! Как моя бедная Синь’эр будет жить, ах? Муж, ты должен свершить для нас правосудие, ах!

Ци Ци нахмурилась. «Две женщины и две незамужние девы, четыре человека плачут по кругу… ужасно шумно. Если бы я знала, что драка между сестрами приведет к такому, я бы не позволила ей начаться.»

Поведение Мужун Ци Ци для взора Ли Юн Цина’а имело совершенно другой смысл.

«Похоже, она действительно изменилась…»

Головная боль постепенно охватывала Мужун Тая от того, что две его любимые наложницы, громко плача, требовали справедливости для своих детей.

«Они обе – мои прекрасные, любимые дочери, одна имела выдающиеся способности, вторая – непревзойденную внешность. Обычно их вражда не заходила так далеко, что же сегодня произошло, раз всё закончилось вот так?»

Сколько бы Мужун Тай не размышлял, он никак не мог найти скрытых мотивов, да и шум от женского плача изрядно мешал. Ещё и Ли Юн Цин сложив руки на груди, спокойно стоял, показывая, как ему нравится наблюдать за развернувшимся тут спектаклем. Видя всё это, Мужун Тай моментально вскипел:

– Прекратите шуметь! Среди нас гость. Вернитесь в свои покои! – крик Мужун Тая сильно удивил Лю Янь Чжи и Чжэн Минь. Они сразу поняли, насколько он зол.

Две женщины, сопровождавшие Мужун Тая на протяжении многих лет, успокоились и вытерли слезы. Каждая схватила свою дочь и покинула Цуй Чжу юань.

Уходя, Чжэн Минь бросила на мужа яростный взгляд, полный обиды взгляд. Лю Янь Чжи же повела себя совершенно противоположным образом: уходя она посмотрела на мужа взглядом полным нежности и любви, словно намекая на невинность своей дочери:

– Господин, сегодня эта наложница лично приготовит куриный суп для своего господина. Вечером, господин обязательно должен прийти, ах!

Если бы не оставшиеся тут люди, Ци Ци не стала бы сдерживаться и смачно бы сплюнула.

«Не удивительно, что в резиденции премьер-министра статус Лю Янь Чжи был выше, чем у главной жены. Исключительная женщина.»

После того как они ушли, Мужун Тай холодно посмотрел на Мужун Ци Ци:

– Ты остаешься тут. Только приехала, а уже создала столько проблем! В наказание, ты уединишься на месяц и будешь думать о своих ошибках! Не будь позорищем! Хм…

Не обращая внимания на Ли Юнь Цин’а, Мужун Тай, взмахнув рукавами, покинул Цуй Чжу юань. Он направился в Оу Сян юань – место, где жила Чжэн Минь. Сейчас Мужун Тай больше всего волновался о том, что пострадала внешность Мужун Синь Лянь. В конце концов, она была самой красивой девушкой в столице. Мужун Тай даже планировал выдать её замуж за члена королевской семьи. В будущем его прекрасные дочки принесут отцу безграничную славу!

Видя, как Мужун Тай волнуется о её сестрах, из сердца Ци Ци исчезли все оставшиеся теплые чувства к своей семье.

«Похоже, в сердце отца нет места для меня! Если бы не обещание, данное крёстному отцу, что она будет защищать этого человека, я бы давно отправилась путешествовать, посвятив себя миру боевых искусств, а не оставалась тут, изображая из себя бесполезную и никчёмную третью дочь семьи Мужун!»

– Су Мэй, Су Юэ, оставляю уборку на вас. Всё, что испорчено, выбросить, и не нужно покупать ничего взамен, а то в следующий раз их опять уничтожат и всё снова придется выбрасывать, – из-за переполоха, устроенного этими четырьмя женщинами, Ци Ци чувствовала себя несколько уставшей. Она повернулась и посмотрела на Ли Юн Цин’а. Ци Ци слишком устала, чтобы продолжать притворяться. – Старший двоюродный брат, позвольте откланяться. Я хочу продолжить свой прерванный сон!

– Больше не притворяешься? – Ли Юн Цин был удивлен благородством Мужун Ци Ци. Её робкий взгляд полностью исчез, сейчас она была, словно ленивая кошка, и лишь изредка в её глазах вспыхивали маленькие искорки, раскрывая её истинную натуру. Это была настоящая Мужун Ци Ци!

– Старший двоюродный брат – умный человек. Было бы глупо притворяться перед столь способным мужчиной.

В этом мире есть очень удачливые люди. С самого рождения они уже превосходят многих, и их мудрость также велика. Не зависимо от того, как пред ними ведут себя люди, они всё равно видят их насквозь.

«Ли Юн Цин как раз такой человек. Раз уж он видит меня насквозь, проще быть собой чем притворяться, по крайней мере я чувствую себя победителем.»

– Если бы тётя видела, как изменилась младшая двоюродная сестра, она была бы очень счастлива, – Ли Юн Цин улыбнулся.

«У этой девушки был живой взгляд и поведение ленивой кошки. Нет, не так: она непокорна, как леопард. Похоже, будущее не будет таким уж скучным!»

В Оу Сян юань Мужун Тай нежно успокаивал рыдающую Чжэн Минь:

– Дорогая, все хорошо. Видя твои слезы, моё сердце переполняет боль!

– Господин несправедлив! Посмотрите какие раны на лице Синь’эр! Уже совсем скоро фестиваль Циси. Что прикажете делать Синь’эр?! Не так давно принцесса похвалила нашу Синь’эр, сказав, что она очень умна. Как с такими ранами на лице наша Синь’эр выйдет в свет на фестивале Циси? Господин, если в этот раз вы не накажите Цин’эр, эта наложница будет несчастна!

Фестиваль Циси («Ночь семёрок») – В этот день девушки вырезают фигурки из дынных корочек и загадывают желание удачно выйти замуж.

Чжэн Минь была очень счастлива, зная, что Мужун Тай пришел сначала к ней.

Хотя Мужун Цин Лянь была талантлива в области боевых искусств, но женщинам, в конце концов, надо выходить замуж. Мужчине может не понравиться настолько сильная женщина. Ведь с древних времен повелось, что герой спасает красавцу, а не наоборот. Красавица, спасшая героя, ну и шутка?!

Чжэн Минь была полностью уверена в своей дочери. Раз уж Мужун Сюэ Лянь стала первой наложницей, будущее Мужун Синь Лянь, чья красота также была признана всеми, было безоблачно. Не говоря уже о том, что главная жена – Ли Цю Шуй жила в храме и не интересовалась происходящим во внешнем мире. Естественно, нет никого, кто встал бы на пути её дочери к богатству.

– Хорошо, не плачь. Сначала давай вылечим лицо Синь’эр, а уж потом поговорим! – сказав это, Мужун Тай вынул небольшую коробочку с мазью. – Это мазь “Нефритовый Лотос” молодого мастера Лянь. Я взял её у Сюэ Лянь. Сначала дай его Синь Лянь! Будет беда, если останутся шрамы!

Услышав, что это мазь “Нефритовый Лотос” эксцентричного врача Лянь, Чжэн Минь быстро взяла её. Она открыла коробочку и вокруг распространился приятный аромат.

– Это действительно отличная мазь!

– У Сюэ Лянь было всего две коробочки мази. Теперь одна коробочка у Синь Лянь. С этой мазью её лицо снова станет прекрасным!

Мужун Тай ещё некоторое время терпеливо успокаивал Чжэн Минь. Перед уходом он нежно коснулся её лица, а затем быстро направился в сторону Лань Сян юань, части резиденции, где жила Лю Янь Чжи.

Видя, как полная фигура Мужун Тая скрылась из виду, Чжэн Минь пренебрежительно фыркнула. Она взяла мазь и равномерно нанесла её на лицо Мужун Синь Лянь.

– Мама, отец больше заботится о четвертой младшей сестре, –Синь Лянь поникла, длинные ресницы спрятали выступившие на глазах слёзы.

– Синь’эр, запомни, не важно, как много преград на твоем пути, будь непреклонна, терпи. Ты умнее и прекраснее чем Цин Лянь. В будущем ты составишь более выгодную партию, чем сестра!

Не имея сына, Чжэн Минь могла рассчитывать только на свою дочь. Поэтому, когда Мужун Синь Лянь страдает, её сердце тоже болит.

Услышав, как мать упоминает о браке, Мужун Синь Лянь неожиданно подняла свою голову. Странные огоньки сверкали в её намокших от слез глазах:

– Мама, я хочу стать принцессой Цзин! Я хочу выйти замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я!

– Почему эта бесполезная дрянь, Ци Ци, может запросто выйти замуж за принца Цзин и стать Ванфэй?! Я не могу это принять, мама, я действительно не могу с этим смириться. Да, её статус выше моего, но разве у неё есть хоть какие-нибудь достоинства?! – Синь Лянь крепко сжала свои кулаки. – Мама, сегодня Цин Лянь, насмехаясь, сказала, что если я – дочь наложницы, то в будущем тоже буду только наложницей. Мама, ты знаешь, в этот момент я ужасно сильно захотела её убить! Я действительно ненавижу…

Слушая Мужун Синь Лянь, глаза Чжэн Минь наполнялись. Не имея сына, её положение в резиденции было более слабым по сравнению с Лю Янь Чжи. Обычно, Лю Янь Чжи насмехалась и глумилась над нею, а её слова были словно шипы. Всё, что она может, это смириться. А теперь даже Мужун Цин Лянь издевалась над её дорогой дочерью, заставляя Чжэн Минь сильнее стиснуть от ненависти свои зубы:

– Синь’эр, мама не позволит тебе больше страдать. Ты хочешь выйти замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я и стать принцессой Цзин? У меня есть способ!

Слова Чжэн Минь взбодрили Мужун Синь Лянь. Она схватила руку матери и стала её трясти:

– Мама, это правда? Ведь их брак был одобрен самим Императором. Что это за способ, который позволит мне выйти за принца Цзин? Дочь не может стать ниже неё. Я лучше умру, чем позволю этой дрянной Ци Ци измываться над собой. Мама, если ты сможешь устроить мой брак с принцем Цзин, я буду самой счастливой на свете!

Видя радость на лице своей дочки, Чжэн Минь поняла, какое место в сердце Мужун Синь Лянь занимает Лунцзе Цзин Тянь.

«Этот принц хорош в боевых искусствах, красив, и, кроме того, он может стать наследным принцем, а будущем он даже Императором. Тогда не станет ли моя Синь Лянь матерью всего мира, Императрицей…» – размышляя о прекрасном будущем Мужун Синь Лянь, Чжэн Минь стиснула зубы и в её сердце родилась смертельная западня. «Мужун Ци Ци, коль ты стоишь на пути моей дочери, не вини меня за безжалостность!»

Чжэн Минь прошептала несколько слов на ухо дочери. От услышанного Мужун Синь Лянь едва не вскрикнула:

– Мама, это нормально? Если мы уничтожим доброе имя Мужун Ци Ци, принц Цзин разорвет помолвку? Но где мы найдем мужчину?

– Мужчину? Разве у нас нет кое-кого на примете?! – нежное лицо Чжэн Минь на секунду исказила порочная гримаса.

«Не потому ли Лю Янь Чжи столь любима господином, что родила единственного наследника семьи Мужун?! Он является её опорой в закулисной игре, даже проигрывая, она, пользуясь сыном, вновь возвращается в игру и действует так, словно всегда впереди. Обычно это ужасно злит меня, Чжэн Минь!

Если любимого сына Лю Янь Чжи – Мужун Цзюнь’а обнаружат в постели с Мужун Ци Ци, то эта интрижка между братом и сестрой не только разрушит доброе имя Мужун Ци Ци, но уничтожит и его репутацию! Я бы хотела увидеть, сможет ли Лю Янь Чжи тогда улыбаться!»

– Мама, это отличный план. Одним выстрелом мы убьём двух зайцев! Этот Мужун Цзюнь постоянно тайком глазеет на твою дочь, что отвратительно. Если мы сможет избавиться от обоих, то это будет просто замечательно! —Синь Лянь знала, о чём думает Чжэн Минь и незамедлительно согласилась.

«Мужун Ци Ци, будь ты проклята! Ты действительно посмела украсть моего мужчину. Я покажу тебе свою силу! В тот год ты не погибла лишь потому, что тебе повезло. В этот раз я хочу, чтобы ты почувствовала, что жизнь может быть намного хуже смерти! Возьми свой благородный статус и отправляйся в ад!»

В этот момент в глазах Мужун Синь Лянь полыхал такой же злобный огонь, как и в глазах её матери. Они были словно две ядовитые змеи, а их лица искривляла ехидная улыбка…

В Лан Сянь юань прошло не так много времени, прежде чем Мужун Тай смог успокоить эту парочку – мать и дочь.

Навыки боевых искусств у Мужун Цин Лянь всегда были лучше, чем у Мужун Синь Лянь, поэтому её раны были не столь тяжелы, как у сестры. Её ранения были поверхностными. Мужун Тай пообещал отдать ей превосходный меч и этим исцелил сердце своей дочки.

Что же до Лю Янь Чжи, лучшим способом утешить её была постель. Мужун Тай всегда верил, что лучше начинать “боевые действия” у подножья кровати, а заканчивать у её изголовья. Поэтому он не стал больше ничего говорить и сразу же утащил Лю Янь Чжи, чтобы провести несколько “битв”. Когда красавица, тяжело дыша лежала в его объятьях, Мужун Тай знал, что сегодняшняя тема на этом закрыта.

Следующие несколько дней в резиденции премьер-министра было спокойно. Мужун Ци Ци “честно” оставалась в Цуй Чжу юань “раскаиваясь”. Синь Лянь и Цин Лянь тоже не показывались. Они тихо сидели в своих юанях и восстанавливались.

Десять дней спустя, служанка Мужун Синь Лянь – Фэй Чи появилась в Цуй Чжу юань, чтобы пригласить Мужун Ци Ци сегодня вечером полюбоваться полной луной в павильоне Ху Синь.

– Полюбоваться луной? Не хочу идти! Я до сих пор в одиночестве размышляю над своими ошибками!

Просто пошевелив пальцем можно было узнать, что у этой женщины дурные намерения. В последнее время Мужун Ци Ци была очень занята. У неё не было времени играть с юной леди в её игры, поэтому она сразу же отвергла приглашение Фэй Чи.

– Третья мисс, ваша старшая сестра – Мужун Синь Лянь лично написала для вас приглашение, вы действительно столь высокомерны, что посмеете отказаться? Если бы не желание вашей сестры, вы действительно считаете, что я пришла бы сюда в столь жаркий день?

Фэй Чи выдала целый монолог, однако Мужун Ци Ци всё равно отклонила приглашение, чем поставила Фэй Чи в неудобное положение. Из-за этого Фэй Чи так разозлилась, что её щеки налились пунцовым цветом, и она выдала целую тираду непристойностей:

– Может вам стоит на себя посмотреть? Вы действительно думаете, что что-то значите? Откровенно говоря, вы просто мусор. Подумать только, вы осмелились отказаться.

Раньше Фэй Чи была служанкой Мужун Ци Ци, но из-за того, что она презирала свою никчёмную госпожу, Фэй Чи стала прислуживать Мужун Синь Лянь. В настоящее время она даже была её доверенным лицом. Фэй Чи не стала бы так много говорить с этой дрянью, если бы не знала, что Мужун Ци Ци должна обязательно сегодня прийти.

Мужун Ци Ци прищурилась и посмотрела на губы Фэй Чи. Она ещё не рассчиталась с ней за прошлое, поэтому никак не ожидала, что её отношение настолько ухудшится. Из-за постоянно вылетающего из уст Фэй Чи слова “мусор”, сердце Ци Ци пылало.

– Ты закончила? – голос Ци Ци стал очень холодным. Су Мэй и Су Юэ, хорошо знавшие свою госпожу, понимали, что это предзнаменование её гнева.

– Ах, мне нельзя даже говорить? Кто в столице не знает, что третья дочь семьи Мужун не может изучать боевые искусства? Ах, может быть вы боитесь, что люди будут судачить об этом? Вы столь глупы, что даже люди вокруг вас выглядят такими же идиотами! – казалось Фэй Чи не заметила насколько мрачной стала окружающая атмосфера. В итоге, она так же раскритиковала Су Мэй и Су Юэ, стоящих позади своей госпожи.

Крайне раздраженная Мужун Ци Ци холодно сказала лишь одну фразу:

– Закрой её рот!

Не дожидаясь пока Фэй Чи расслышит произнесённый приказ Су Мэй уже появилась прямо напротив неё.

«Хлоп-хлоп» и на лице Фэй Чи красуются два отпечатка ладони.

В последние несколько дней Су Мэй ужасно маялась от скуки. Видя, как Фэй Чи “издевается” над её госпожой, руки Су Мэй зачесались. Поэтому, как только Мужун Ци Ци приказала, Су Мэй бросилась вперед. Её скорость была столь быстрой, что Фэй Чи даже не успела увернуться.

Су Мэй изучает боевые искусства, поэтому обладает гораздо большей силой чем простой человек. Всего две пощечины, а Фэй Чи уже дезориентирована и обескуражена. В её глазах танцевали звезды, а из носа сочились две струйки крови.

Придя в себя, Фэй Чи увидела улыбающуюся Су Мэй и коснулась своего носа. Её руки покрыла теплая кровь и она сразу же закричала:

– Ты! Ты посмела ударить меня!

– И что? Я лишь ударила тебя, дрянь! – Су Мей прищурилась и повернула свои запястья. – Дрянь, что не видит дальше своего носа, на самом деле посмела издеваться над нашей госпожой. Ты ещё легко отделалась!

– Ах-ха-ха-ха! Я убью тебя!

«Разве когда-нибудь ранее я подвергалась такому унижению?» – От вида “заносчивой” служанки, стоящей возле Мужун Ци Ци, Фэй Чи пришла в ярость. С опущенной вниз головой она бросилась прямо на грудь Су Мэй.

Не дожидаясь, пока Фэй Чи ударит Су Мэй, Су Юэ одним ударом ноги в грудь отправила Фэй Чи в полет.

«Бах…»

Не ясно, сделала ли это Су Юэ специально, или просто Фэй Чи не повезло, но когда она упала, то ударилась головой о сад камней. Её голова снова закружилась. От прикосновения к месту ушиба её рука полностью покрылась кровью. Фэй Чи плакала и кричала:

– Невероятно, убить человека, ах! Скорее сюда. Ах! Третья мисс хочет убить кого-то, ах!

Не прошло и мгновения, как громкие вопли Фэй Чи привлекли внимание группы людей. Услышав об этом, Мужун Синь Лянь тут же поспешила к ней.

– Фэй Чи, что с тобой случилось? – Мужун Синь Лянь почти не узнала свою служанку, когда увидела опухшие щеки и покрытое пятнами крови лицо Фэй Чи. Если бы не её одежда, то Мужун Синь Лянь никогда бы не подумала, что этот человек с лицом свиньи действительно Фэй Чи!

– Уу-уу-уу, вторая госпожа, вы должны добиться справедливости для этой служанки, ах! Эта служанка пришла с приглашением от своей второй госпожи к третьей госпоже, но третья госпожа даже ничего не ответила и позволила им избить эту служанку. Эта служанка пришла с добрыми намерениями, но была избита до такого состояния. Третья госпожа так же сказала, что хочет убить меня. Вторая госпожа должна спасти меня, ах!

Фэй Чи была человеком, который отлично умеет превращать чёрное в белое и наоборот.

«Сегодня я пострадала Из-за Мужун Ци Ци, но несмотря ни на что, не забуду эту обиду. К счастью, Мужун Синь Лянь сейчас здесь, она сможет раздуть это происшествие ещё больше. Ведь репутация Мужун Ци Ци и так достаточно плохая, если мы добавим ещё чуть-чуть, то это не причинит ей особого вреда.»

Услышав слова Фэй Чи, Мужун Синь Лянь сильно засомневалась. «Разве Мужун Ци Ци не была всегда слабой и никчёмной? Когда это она стала такой уверенной в себе?

Но произошедшее не выглядит так, словно Фэй Чи врёт, и раны на её лице тому доказательством. Кажется, здесь действительно что-то произошло.»

– Третья младшая сестра, то что говорит Фэй Чи правда? Тем, кто её ударил, действительно была ты? Это я приказала ей прийти и пригласить тебя полюбоваться луной этим вечером. Даже если ты не желаешь идти, не стоило вымещать всё на служанке, ах! Что Фэй Чи сделала не так, что ты поступила столь безжалостно?

Репутация Мужун Синь Лянь в резиденции семьи Мужун всегда была очень хорошей. Она была более прекрасна и открыта чем Мужун Цин Лянь. Синь Лянь не была столь высокомерна как другие дочери, поэтому она очень нравилась всем в имении семьи Мужун.

Услышав, как Мужун Синь Лянь сказала, что Мужун Ци Ци ударила Фэй Чи без всякой причины, все вокруг стали шептаться. Все перешёптывались о том, насколько же плохой была третья госпожа.

«Ах, она действительно богиня притворства!» – Ци Ци не могла не аплодировать в своих мыслях. «Похоже, Мужун Синь Лянь действительно популярна в резиденции. Каждый говорит в её пользу.»

– Вторая старшая сестра, дело обстоит не совсем так… – Ци Ци открыла рот и тихо заговорила. – Это Фэй Чи говорила, что я мусор и даже не заслуживаю любоваться луной со второй старшей сестрой. Она так же сказала, что я гадкий утёнок, а вторая старшая сестра белый лебедь. Я даже не заслуживаю чистить обувь второй старшей сестры!

От сказанного Мужун Ци Ци, Мужун Синь Лянь замерла. «Я очень хорошо знаю каким человеком является Фэй Чи. Эти слова, якобы произнесенные ей, звучат очень правдоподобно. В конце концов, я обычно говорю перед Фэй Чи тоже самое.»

– Она так же заставила меня отдать место Ванфэй принца Цзин второй старшей сестре. Она сказала, что только такая красавица, как вторая старшая сестра, заслуживает стоять рядом с принцем Цзин, что ваша пара создана самим небом, идеальная пара. А я – всего лишь мусор, который не может изучать боевые искусства, и должна как можно быстрее исчезнуть, чтобы не быть помехой на твоем пути, – Ци Ци всхлипнула и пожала своими маленькими плечами.

В сочетании с парой намокших глаз, она казалась особенно хрупкой и несчастной. После её рассказа взгляды только что осуждавших её людей, устремленных на Мужун Синь Лянь и Фэй Чи, начали меняться.

– Я всегда считала, что вторая старшая сестра очень хороший человек, разве может быть, что такую служанку обучали вы? Это просто удар по репутации второй старшей сестры. Поэтому я больше не могла этого терпеть и сказала ей пару слов. Однако, потом она влепила сама себе две пощечины и ударилась головой о камень в саду. В результате вы видите это…

– Ты несешь чушь! Тем, кто ударил меня, была ты! Не верьте ей! – увидев, что способности Мужун Ци Ци искажать истину были ещё более выдающимися чем у неё, Фэй Чи занервничала. – Если я сама влепила себе пощечину, как отпечаток ладони может быть таким? Не слушайте выдумки этой дряни!

Из-за слов Фэй Чи все взоры устремились на её лицо. Видя, что теперь все ей верят, Фэй Чи специально подняла голову, чтобы продемонстрировать всем отпечатки на своём лице.

Следы от ладоней были отчетливо видны на бледном лице, а большие пальцы отпечатков были направлены вниз. С одного взгляда можно было сказать, что она сделала это сама. В этот момент собравшиеся слуги начали верить Мужун Ци Ци.

- Кажется, третья госпожа говорила правду! Не думал, что Фэй Чи такой человек! Третья госпожа уже и так достаточно несчастна, а Фэй Чи все равно так с ней поступает!

- Верно, ах! Может ли быть так, что вторая госпожа обучает такому Фэй Чи наедине? Она действительно желает стать Ванфэй принца Цзин? Старшая сестра хочет украсть мужа у младшей сестры, как бесстыдно, ах!

- Даже в присутствии третьей госпожи она говорит такие вещи, как дерзко!

Откуда Фэй Чи было знать, что Су Мэй схитрила, когда влепила ей пару пощечин. В этот момент, видя, как плохо все вокруг говорят о ней, Фэй Чи могла лишь смотреть на Мужун Синь Лянь и надеяться на её помощь.

- Госпожа, это действительно она ударила меня!

- Фэй Чи, на колени! - Мужун Синь Лянь слышала все, о чём говорили окружающие. Она не думала, что Фэй Чи была так глупа, что практически уничтожит её план.

Несколько мгновений назад все отчетливо слышали, как Фэй Чи сказала “дрянь”. Если Мужун Синь Лянь сейчас не накажет Фэй Чи, то все будут думать, что это она в ответе за столь дерзкое поведение Фэй Чи. Ради своей репутации Синь Лянь сейчас могла только выбросить пешку и защищать ферзя.

- Вторая госпожа… - Фэй Чи не понимала, что произошло и почему Мужун Синь Лянь взирает на неё столь ужасно холодным взглядом. - Вторая госпожа, я невиновна!

- На колени! Извинись перед третьей госпожой! - сжатые кулаки Мужун Синь Лянь были спрятаны в рукавах, а ногти с силой пронзали её нежные ладони. Фэй Чи действительно не может ничего сделать так, как надо, она способна только всё портить.

Неважно что сегодня произошло, так усердно поддерживаемый ею образ теперь запятнан. Казалось, что если она хочет заставить всех замолчать, то должна как можно сильнее наказать Фэй Чи.

- Третья госпожа, Фэй Чи виновата… - зная, что Мужун Синь Лянь в гневе, Фэй Чи неохотно преклонила колени перед Мужун Ци Ци. Хоть она и была недовольна, но понимала, что сейчас находится в руках третьей госпожи. - Прошу третью госпожу простить эту служанку!

- Фэй Чи, зная, что не права, всё равно так поступила. Накажите её двадцатью ударами деревянной палкой и урежьте ей на полгода жалование в два раза. Третья младшая сестра, что ты об этом думаешь?

Не дожидаясь ответа от Мужун Ци Ци, Синь Лянь назначила наказание для Фэй Чи.

Мужун Ци Ци смотрела на “игру” этой парочки - госпожи и служанки, однако это не особо волновало её. Вместо этого она умоляющим тоном сказала: «Вторая старшая сестра, разве это наказание не слишком жестоко? Фэй Чи ранена, её голова все ещё кровоточит. Ей нужно к врачу. Кроме того, она все-таки находится подле тебя уже долгое время. Даже если Фей Чи не особо полезна, она всё же упорно трудилась… Мне кажется, десяти ударов палкой будет достаточно, а оставшиеся десять ударов… пусть просто помнит, что могла получить. Что же до жалования, одного месяца будет достаточно. Вторая старшая сестра, как ты считаешь?»

Всех удивила просьба Мужун Ци Ци. Они думали, что третья госпожа не проявит милосердия, и наказание Фей Чи будет суровым. Откуда они могли знать, что она будет просить не наказывать Фэй Чи слишком строго?

Сейчас в сознании каждого отпечатался образ милосердной третьей госпожи. Двадцать ударов палкой для слабой девушки, даже если она очень сильна и выдержит, потом ей придется лежать довольно долгое время. К тому же хоть жалование за полгода и не велико, но для слуг это большая часть их бюджета.

- У третьей госпожи действительно доброе сердце!

- Верно, ах. Фэй Чи оклеветала третью госпожу. Госпожа не злопамятна. Она очень добросердечна!

Доброта Мужун Ци Ци показала “порочность” Мужун Синь Лянь. Всего одно слово и служанка, что столь долго была подле неё, будет избита. Кто хороший, а кто нет, сравнив сейчас своих хозяек, слуги дали им новую оценку.

- Ладно, делайте так, как сказала младшая сестра! Когда она вернется, старшая сестра несомненно хорошенько её обучит!

Теперь Мужун Синь Лянь ненавидела Мужун Ци Ци пуще смерти. Ей верили. К тому же тем, кто просил за Фэй Чи, тоже была она. Мужун Синь Лянь так долго боролась, но в конце, из-за предложения Мужун Ци Ци, все поменяли свои взгляды и даже стали считать, что она слишком жестока.

Терпи! Терпи! Мужун Синь Лянь сдерживала ненависть в своем сердце. Она улыбнулась и сказала: «Младшая сестра, приходите сегодня в павильон полюбоваться луной, ах! Рассматривайте это как извинение от вашей старшей сестры. Вы должны пойти мне навстречу, ах!»

- Хорошо! Спасибо старшая сестра, младшая обязательно будет в назначенный час!

Фарс закончился на десяти ударах деревянной палкой для Фэй Чи.

_________________________________________________________________________

В Оу Сянь юань, Фэй Чи лежала в кровати. Она только что перенесла десять ударов деревянной палкой. Даже легкое движение причиняло невероятную боль.

- Госпожа, эта служанка действительно этого не говорила. Это третья госпожа подставила эту служанку!

- Я верю тебе… - Мужун Синь Лянь лично приготовила лекарство для Фэй Чи. - Мы не виделись целых пять лет, третья младшая сестра очень изменилась. Фэй Чи, отдыхай и будь уверена, что я непременно отплачу за сегодняшний гнев! Подожди и увидишь! Сегодня вечером я заставлю её пожалеть обо всем, что она сегодня сделала!

Будучи доверенным лицом Мужун Синь Лянь, Фэй Чи знала, что планировали госпожа и Чжэн Минь. От сказанного госпожой на лице Фэй Чи возникла уродливая улыбка.

- Госпожа, вы всё верно сказали. Осталось недолго. После сегодняшней ночи она даже поплакать не сможет!

- Ах… - от сказанного Фэй Чи, Мужун Синь Лянь почувствовала себя счастливее.

Мужун Ци Ци, подожди! После сегодняшней ночи твоя репутация будет уничтожена! Статус Ванфэй принца Цзин, на который ты так полагаешься, будет в прошлом. Только я, Мужун Синь Лянь, достойна быть женой принца Цзин. Ты этого не заслуживаешь!

_________________________________________________________________________

Ночь.

Мужун Ци Ци подошла к павильону. Он располагался в западной части резиденции премьер-министра. Она ещё не успела войти, когда услышала взрыв смеха, идущий из павильона. В этом шуме, голос Мужун Цин Лянь был самым громким: «Старшая сестра Дуаньму, то, что вы сказали, правда? Этот принц демон действительно такой жуткий?»

- Конечно это правда. Он проклят и стал причиной смерти своих восьми жен! Я слышала, что эти женщины умерли чудовищной смертью. Они внезапно скончались в свадебную ночь, а их тела были обескровлены. Все говорили, что это принц демон выпил всю кровь своих нареченных. Он должен жениться каждый год, чтобы получать свежую кровь для поддержания своей жизни…

- Ах, как страшно, ах!

От услышанного находящиеся в павильоне девушки вскрикнули!

- Не говори больше об этом. Слишком страшно! - в этот момент Мужун Синь Лянь увидела Мужун Ци Ци и сразу же тепло её поприветствовала. - Третья младшая сестра, ты пришла. Почему ты не подходишь к нам?! Идем, все тебя ждут!

- Приветствую вторую старшую сестру! - Мужун Ци Ци позволила Мужун Синь Лянь взять себя за руки и вошла в павильон.

Кроме знакомого ей Ли Юнь Цин`а тут так же присутствовали молодые мастера и леди из четырех великих семей. Брат и сестра из семьи Бай - Бай Му Фэй и Бай И Юэ, брат и сестра из семьи Дуаньму - Дуаньму Хун Чэнь и Дуаньму И И, а также Шангуань У Цзи из семьи Шангуань, и даже единственный сын семьи Мужун - Мужун Цзюнь.

Оказывается, что у Мужун Синь Лянь довольно обширный круг друзей!

За те пять лет, что Мужун Ци Ци отсутствовала, Мужун Синь Лянь приложила немало усилий, чтобы подружиться с детьми из четырёх великих семей. Кто в столице не знал, что вторая дочь семьи Мужун непревзойденная красавица?

В это время Мужун Синь Лянь развлекала гостей так, словно она главная госпожа резиденции премьер-министра.

- Зачем ты позвала сюда этого гадкого утёнка? - Мужун Цзюнь сильно недолюбливал свою младшую сестру. Как только он открыл рот то сразу же прозвучало “гадкий утёнок”.

Мужун Ци Ци притворилась, что не услышала слов Мужун Цзюня. Словно сама невинность она вошла в павильон, нежно держась за руку с Мужун Синь Лянь.

- Приветствую старшего брата!

- Хм! – в ответ Мужун Цзюнь распахнул свой веер и отвернулся. - Если бы я знал, что мы ждем именно её, то я бы лучше отправился в И Хун Лоу, чтобы навестить мою маленькую Тао Хун! Что за бесполезная трата времени!

И Хун Лоу – вероятно название борделя.

Мужун Синь Лянь и Мужун Цин Лянь уже привыкли к подобным высказываниям Мужун Цзюня. Этот молодой мастер был известен как “столичный бездельник”. Эксперт в области отношений на полях любви. Он хорошо разбирался в пьянстве, распутстве и азартных играх. Больше всего он любил прекрасных женщин и обожал находиться в их окружении.

Будучи единственным наследником семьи Мужун, Мужун Тай очень баловал его. Будь то принуждение простолюдинки или карточные долги, Мужун Тай помогал своему сыну выбраться сухим из воды.

Это был первый раз, когда Мужун Ци Ци встретила Мужун Цзюня после своего возвращения. Хотя он выглядел как отец в молодости, белки его глаз были желтыми, а черные зрачки и щуплое тело выдавали то, что он чрезмерно потворствовал своим страстям.

- Третья старшая сестра, ты такая медленная, ах! - Мужун Цин Лянь слегка усмехнулась над Мужун Ци Ци.

Выражение “Третья старшая сестра”, сказанное Мужун Цин Лянь, приковало всё внимание к Мужун Ци Ци.

Многие только знали имя Мужун Ци Ци лишь из слухов, но никогда лично не видели её. Ведь в течении пяти лет она была в Цзин Синь Ань и не наведывалась в столицу, и никогда не появлялась в кругу этих молодых людей. Это был её первый выход в свет после момента возвращения.

Однако, с тех пор как Мужун Ци Ци вернулась, по столице поползли новые слухи. Теперь, увидев её воочию, люди ничего не могли с собой поделать и принимались разглядывать её, ведь всем хотелось узнать, как выглядит девушка из слухов.

Она была одета в светло-голубое платье, а её волосы были заплетены в простую косу, которую украшали жемчужный цветок и заколка из красного дерева. Несмотря на то, что её внешность нельзя было сравнить с Мужун Синь Лянь или Мужун Цин Лянь, она выглядела скромно и нежно. Её натуральная красота была словно глоток свежего воздуха по сравнению с этими разодетыми модницами.

- Интересно, кто же это решил показать свое лицо? Так это третья госпожа, ах! – прозвучал вдруг чей-то циничный голос. Говорившей была старшая госпожа семьи Дуаньму – Дуаньму И И. - Вы должно быть благороднее остальных, раз заставляете всех ждать. Быть может, третья госпожа смотрит на нас свысока?

Острый язычок Дуаньму И И не щадил никого. Остальные отчетливо понимали, почему она себя так ведет с Мужун Ци Ци.

Госпожа Дуаньму была верной поклонницей Лунцзе Цзин Тяня. Она грозилась: “если я должна выйти замуж, то выйду только за принца Цзин”. Сейчас же, она встретила Мужун Ци Ци – будущую Ванфэй принца, которая уступала ей во всем, естественно, что Дуаньму И И должна преподать ей урок.

- Я задержалась, виновата. Что мне сделать, чтобы сгладить обиду леди Дуаньму?

Не успела Мужун Ци Ци договорить, как несколько человек, хорошо знакомых с ситуацией, громко рассмеялись.

“Обида” – это слово отлично описывало настроение Дуаньму И И. Она не могла стать Ванфэй принца Цзин, естественно, её сердце негодовало. Именно поэтому она так себя вела перед Мужун Ци Ци. Одно слово “обида” отлично описывало облик “ревнивицы” - госпожи Дуаньму.

- Мужун Ци Ци! - от насмешек Дуаньму И И моментально побледнела. По её мнению, Мужун Ци Ци выразилась так специально. Она явно издевалась над нею.

Она, благородная старшая дочь семьи Дуаньму, сейчас была осмеяна ничтожной Мужун Ци Ци, как же неловко.

- Младшая двоюродная сестра, присядь тут… - только Дуаньму И И собралась усложнить жизнь Мужун Ци Ци и что-то сказать, как сидящий недалеко Ли Юнь Цин поднял бокал вина, и, улыбнувшись, посмотрел на свою младшую двоюродную сестру. - Разве ты не должна наказать себя тремя чашами вина, раз заставляешь меня так долго тебя ждать?!

Все удивились, услышав Ли Юнь Цин’а. На большинство людей молодой мастер смотрел свысока и лишь немногие могли себе позволить общаться с ним на равных. И сейчас он помогает Мужун Ци Ци? Когда это они стали столь близки?

- Я должна быть наказана, раз заставила старшего двоюродного брата ждать! - понимая, что Ли Юнь Цин помог ей, Мужун Ци Ци послала ему благородную улыбку. Она взяла сразу кувшин вина и подняла свою голову. Её алые губы слегка приоткрылись, она наклонила кувшин, и чистое вино медленно потекло ей в рот.

В этот момент лунный свет озарил фигуру Мужун Ци Ци, словно окутав её сказочным туманом. Вокруг стояла тишина, был слышен лишь звук льющегося в её рот вина. Красавица и отличное вино. В этот момент Мужун Ци Ци выглядела завораживающе, настолько, что невозможно было оторвать от неё свой взгляд.

- Ну, ты и пить! - Шангуань У Цзи громко рассмеялся, как только Мужун Ци Ци поставила кувшин. - Не ожидал, что третья госпожа будет так хороша в выпивке. Прямо как мужчина!

Семья Шангуань была семьей военных. Шангуань У Цзи был очень прямолинейным, а вокруг него витала аура мужества и отваги.

Военные естественно любили прямоту, поэтому Мужун Ци Ци, будучи девушкой, но всё же вот так откровенно осушившей кувшин с вином, произвела хорошее впечатление на Шангуань У Цзи.

Видя, как Шангуань У Цзи похвалил Мужун Ци Ци, Дуаньму И И помрачнела.

- Ну и что, что она умеет пить? Она всё равно ничтожество!

Опираясь на тот факт, что нынешняя императрица Дуаньму Цин - её тётя, Дуаньму И И была более высокомерна, нежели остальные.

Шангуань У Цзи нахмурился из-за её слов.

- Мисс Дуаньму, говорить подобное прилюдно невоспитанно.

Мужун Ци Ци по-новому взглянула на заступившегося за неё Шангуань У Цзи. Она не была с ним хорошо знакома, но он увидел несправедливость и великодушно ей помог. С таким человеком стоит подружиться!

- Ничтожество или нет? Не попробуешь не узнаешь! - Дуаньму И И не решилась идти против Шангуань У Цзи. Хотя нынешняя императрица была её тетей, но вдовствующая императрица – Шангуань Фэй Янь была родной младшей сестрой деда Шангуань У Цзи.

Даже Шангуань У Цзи обращался к ней как Гу Найнай. Вдовствующая императрица очень любила этого юношу из молодого поколения семьи Шангуань и даже Император сильно доверял этой семье.

Гу Найнай – сестра дедушки или двоюродная бабушка.

То, что Дуаньму И И не стала бороться с Шангуань У Цзи, не означало, что она позволит Мужун Ци Ци так просто отделаться. Она взяла мягкую хурму и сжала ладонь, в её глазах Мужун Ци Ци была подобна этой мягкой хурме.

Мягкая хурма – это китайская поговорка о тех, с кем крайне легко справиться.

- Мужун Ци Ци, если ты что-то умеешь, тогда сразись с этой госпожой. Если проиграешь, то тебе придется признать, что ты - ничтожество!

- Отличная идея! - первым, кто одобрил это предложение, был Ли Юнь Цин. - Эта идея госпожи Дуаньму, и я буду первым, кто выступит за! Но простое соревнование слишком скучное. Если сделать ставки…

Слова Ли Юнь Цин’а мгновенно всколыхнули обстановку.

Несмотря на то, что Дуаньму И И считалась избалованной, она была очень талантлива, и из-за своих навыков слыла весьма известной девушкой в столице.

Сейчас Дуаньму И И будет состязаться с ничтожной Мужун Ци Ци. Стоит ли вообще их сравнивать?! Разве результат уже не предрешен?!

- Младшая двоюродная сестра, уверен, ты победишь!

Всех поразила брошенная им фраза, казалось, Ли Юнь Цин не будет удовлетворен, если ещё раз не ошеломит всех.

Он сорвал с своей груди орден и бросил его на стол.

- Это орден нашей семьи Ли. Пусть он будет наградой победителю.

- Юнь Цин, ты что, шутишь?! - Бай Му Фэй поднял орден и стал внимательно его рассматривать. - Может ли он быть легендарным “Лун Ху Лин”? Я слышал, что, владея этим орденом, ты можешь отдавать какие угодно приказы любому члену семьи Ли…

- Верно, это “Лун Ху Лин”.

Мужун Ци Ци ничего не знала о “Лун Ху Лин”, но остальные прекрасно знали о важности этого ордена в семье Ли.

Ли Юнь Цин вот небрежно ставит “Лун Ху Лин” на победу Мужун Ци Ци. Что же он замышляет?

- Маленькая кузина, я поставил на тебя жизнь моей семьи. Если ты проиграешь, то по возвращению мне придется преклонить колени перед родовой усыпальницей. -cпокойный тон Ли Юнь Цин’а вкупе с его одеянием цвета зелёного нефрита придавали ему вид более искреннего человека.

Он медленно подошел к Мужун Ци Ци, наклонил голову и посмотрел на девушку. Как получилось, что за столько лет он не заметил, что у его младшей двоюродной сестрёнки столь изумительные глаза?

Он не мог представить на сколько великолепными будут эти глаза при свете луны.

- Я бы хотела увидеть, как старший двоюродный брат преклонит колени пред гробницей предков, - Мужун Ци Ци уже поняла какой характер у Ли Юнь Цин’а. Он из тех, кто смотрит вперёд и не оглядывается назад, боясь удара в спину. Сейчас он толкнул её в самую гущу событий, а сам сидит в стороне и наслаждается представлением! Этот парень, определенно, сделал это намеренно!

- Ха-ха-ха… - услышав слова Мужун Ци Ци, Ли Юнь Цин громко рассмеялся, а от смеха его волосы заструились по его плечам словно волны. - Услышать такое от младшей двоюродной сестрёнки, теперь я знаю, что победа моя!

Красавец есть красавец. Каждый его жест, каждая улыбка или выражение печали, всё это - словно с картины.

- Дьяволица!

Сейчас Мужун Ци Ци не видела холода в улыбающихся глазах Ли Юнь Цин’а, напротив, в них был лёгкий намек на нежность. Может ли она ошибаться?

Не дожидаясь, пока Мужун Ци Ци поймет причину его поступка, Ли Юнь Цин вернулся на место и продолжил спокойно сидеть, словно был полностью уверен, что Мужун Ци Ци победит Дуаньму И И.

- Я всегда верил оценке Ли Юнь Цин’а… - Бай Му Фэй снял с большого пальца нефритовое кольцо. - Третья госпожа, если вы проиграете, то по возвращении меня ждет та же участь, что и брата Ли, ах! Надеюсь, что вы приложите максимум усилий!

Кольцо Бай Му Фэя также ошеломило всех присутствующих. Всем известно, что среди четырёх великих семей, семья Бай самая богатая в столице. Сейчас этот старший молодой мастер ведет весь семейный бизнес, а это нефритовое кольцо было для него памятным.

- Если старший брат считает, что третья госпожа победит, я тоже сделаю ставку, - Бай И Юэ вынула из прически золотую буяо. - Это “Бу Бу Шэн Лянь” - новая заколка мастера Гуан Хуа. Мужун Ци Ци, добавь масло!

Буяо -жемчужные (яшмовые) женские заколки для волос, раскачивающиеся при ходьбе.Добавь масло –сделай себя лучшей, то есть победи.

Дуаньму И И никогда бы не подумала, что семьи Ли и Бай поставят на Мужун Ци Ци. Их ставки ошеломят любого! Разве каждая из трех поставленных ими вещей не является сокровищем? Заколка “Бу Бу Шэн Лянь” работы мастера Гуан Хуа из мастерской Тун Бао Чжай просто бесценна.

Мастер Гуан Хуа делает всего несколько украшений в год. Каждое – уникально. Стоит одному появится, его сразу же покупают. Даже наложницы во дворце гордятся тем, что носят украшения мастера Гуан Хуа.

Дуаньму И И давно желала получить эту заколку. Для девушки нет ничего лучше, чем иметь украшение от мастера Гуан Хуа.

- Хм! Вы все так в ней уверенны. Не пожалейте, когда придет время! - Дуаньму И И стиснула зубы, она не могла в это поверить. Чем Мужун Ци Ци лучшее неё, как она добилась такого одобрения со стороны семей Ли и Бай?!

Верно! У Бай Му Фэй и Ли Юнь Цин хорошие отношения. Должно быть они приняли сторону Мужун Ци Ци, чтобы не навредить репутации Ли Юнь Цин’а. Скорее всего так и есть!

Из-за сказанного Дуаньму И И, Шангуань У Цзи нахмурился, и не говоря ни слова, положил на стол черный кинжал.

- Я ставлю на то, что третья госпожа победит!

По сравнению с тремя другими предметами, кинжал Шангуань У Цзи не казался особенным, но Мужун Ци Ци решила, что раз он держит его при себе, то он должен быть сокровищем.

Она взяла кинжал и вытащила его из ножен.

‘Дзинь…’

Вспыхнул яркий ослепляющий свет.

- Отличное оружие — тихо произнесла Мужун Ци Ци.

Хоть кинжал и выглядел обычным, лезвие его было черным. Лежа на столе, он казался просто диковинкой, однако Мужун Ци Ци хорошо разбиравшаяся в различных видах оружия знала, что он был сокровищем – “Режущий железо словно плоть.”

Видя, что Мужун Ци Ци понравился кинжал, Шангуань У Цзи почувствовал, что нашел родственную душу.

Для Шангуань У Цзи было очевидно, что Мужун Ци Ци физически слабая девушка, но из-за того, как она смотрела на кинжал в своей руке, в его сердце зародилось странное чувство.

- Хорошо, что третьей госпоже понравился кинжал!

- Господин Шангуань, если я выиграю, то он действительно станет моим? - Мужун Ци Ци всегда любила кинжалы. Их легко носить, а этот был ещё и сокровищем. Она держала его в своей руке и не хотела класть его обратно на стол.

- Безусловно!

- Хорошо! За это слово, эта мисс сегодня будет рисковать своей жизнью!

Мужун Ци Ци так понравился кинжал, что она совершенно не хотела выпускать его из рук. Хотя в глазах остальных ставки семьи Ли и семьи Бай были более привлекательны, но для неё самым желанным призом был этот кинжал.

- Третья старшая сестра, даже хвастуны должны обладать хоть какими-нибудь навыками! - Мужун Цин Лянь тоже положила глаз на этот кинжал. Считая, что в руках Мужун Ци Ци он будет просто бесполезен, она поставит на Дуаньму И И, а если она победит, то Цин Лянь попросит этот кинжал!

- Я ставлю на госпожу Дуаньму!

Мужун Синь Лянь так же поставила на Дуаньму И И. Можно даже не упоминать Мужун Цзюня, он всегда смотрел на Мужун Ци Ци сверху вниз, а учитывая, что Дуаньму И И была красавицей, его выбор был очевиден.

Оставшийся Дуаньму Хун Чэнь ещё раз по очереди посмотрел на свою младшую сестру и Мужун Ци Ци, виновато ей улыбнулся, и положил нефрит напротив Дуаньму И И.

- Мужун Ци Ци, прости.

- Не важно.

Родственники должны помогать друг другу. Кроме того, Мужун Ци Ци чувствовала, что не была настолько дружна с Дуаньму Хун Чэнь, чтобы он поставил на неё, а не на свою младшую сестру.

После того, как все сделали свои ставки, у каждой стороны было одинаковое количество людей, однако более ценные предметы были на стороне Мужун Ци Ци, из-за чего на сердце Дуаньму И И стало неспокойно.

Взаимоотношения четырёх великих семей не были плохими, но другие три семьи выглядели так, словно выпили дурман, поставив свои сокровища на Мужун Ци Ци. Как могла Дуаньму И И не разозлиться?

- Мужун Ци Ци, чего ты хочешь? Мы сделали свои ставки, теперь ты тоже должна что-нибудь поставить! Однако, судя по твоему непритязательному виду, ты вряд ли сможешь поставить какое-либо сокровище, - стиснув зубы, Дуаньму И И сорвала с юбки жемчужины Восточного моря размером с яйцо. - Если ты победишь, эти жемчужины будут твои. Если проиграешь…

Дуаньму И И посмотрела на спокойную озерную гладь, злобно улыбнулась и, указав своими тонкими пальцами на это сверкающее озеро, произнесла:

- Я хочу, чтобы ты прыгнула туда!

Дуаньму И И не желала давать ей никаких поблажек, в итоге, Мужун Ци Ци разозлилась. Она слишком долго держала себя в руках, если эта женщина всё ещё хочет её вынудить, тогда она не станет больше сдерживаться.

- Хорошо! - Мужун Ци Ци достала шкатулку и, открыв ее, поставила перед всеми. Внутри лежала пилюля, выглядевшая словно белый нефрит и испускающий чарующий аромат. - Это пилюля “Сюэ Фу”. Если я проиграю, она твоя. Однако, если я выиграю, ты тоже должна будешь прыгнуть в озеро!

- Пилюля “Сюэ Фу”?

Сначала все думали, что у Мужун Ци Ци нет ничего ценного. Никто не ожидал, что она действительно вытащит пилюлю “Сюэ Фу” работы знаменитого молодого мастера Лянь, заставляя взгляды всех немедленно измениться.

Пилюля “Сюэ Фу” - это лучшее средство для омоложения и поддержания красоты, к тому же она была сделана загадочным доктором Лянь. По слухам, достаточно всего одной пилюли, чтобы сохранить молодость, и лицо перестанет стареть. Откуда она у Мужун Ци Ци?

- Ты говоришь, что это пилюля “Сюэ Фу”, это правда? Кто знает, может ты просто вытащила какой-то мусор на показ… - Дуаньму И И ещё не закончила говорить, когда Бай Му Фэй поднял шкатулку.

Бережно осмотрев её, он объявил результат: «Это действительно пилюля “Сюэ Фу”! Третья госпожа воистину щедра!»

Все прекрасно знали насколько сильны “ядовитые глаза” Бай Му Фэя. Если он говорит, что это пилюля “Сюэ Фу”, больше никто не будет возражать.

Откуда у Мужун Ци Ци пилюля “Сюэ Фу”? Она знает загадочного доктора, молодого мастера Лянь?

В этот момент сердце Мужун Синь Лянь забилось так сильно, словно она захлебнулась в море ароматов. Ощущение было действительно странным. Она хотела увидеть представление, как Дуаньму И И унижает Мужун Ци Ци. Однако сейчас, по неизвестной причине, Мужун Синь Лянь разволновалась.

Слишком уж много сюрпризов преподнесла ей Мужун Ци Ци. Неужели это всё ещё та самая Мужун Ци Ци, которая была сегодня днём так обходительна?

Дуаньму И И уставилась на пилюлю “Сюэ Фу”, её глаза сияли. Если она победит Мужун Ци Ци и получил это сокровище, то она непременно отдаст её своей тётушке – Дуаньму Цин. Не бывает женщин, которые не ценят свою красоту, что уж говорить об Императрице. Разве Мужун Сюэ Лянь не полагалась на лисье личико, чтобы добиться расположения и стать главной наложницей Императора?!

В китайских мифах лисы очень красивы в человеческом обличии.

Когда она отдаст пилюлю “Сюэ Фу”, тётушка, несомненно, обрадуется и вознаградит её. Затем она сможет упомянуть об Лунцзе Цзин Тянь’е. Место Ванфэй принца Цзин буде её, Дуаньму И И! Она точно не проиграет этой никчемной Мужун Ци Ци!

- Мужун Ци Ци, ты не владеешь боевыми искусствами, поэтому, чтобы не было несправедливости, мы будет состязаться в другом. Сегодня я буду соревноваться с тобой в искусстве игры на Цинь! К тому же, во время игры мы должны будем петь!

Цинь – китайская цитра.

Хотя Дуаньму И И сказала это в очень достойной манере, разве был хоть кто-то, кто не знал, что она мастером в игре на цитре? Даже первая столичная красавица Мужун Синь Лянь уступает эй в этом. К тому же, она обладала прекрасным голосом, звучавшим словно пение птиц. Предлагая такое состязание, она просто издевается над Мужун Ци Ци.

- Дуаньму И И, это действительно несправедливое соревнование, - Шангуань У Цзи не мог помочь, но всё же попробовал защитить Мужун Ци Ци. Ему не нравилось высокомерие Дуаньму И И. Мужун Ци Ци ни в чём не виновата, почему же Дуаньму И И усложняет ей жизнь?

- Шангуань У Цзи, это мое с ней дело, ты не имеешь к этому никакого отношения! Мужун Ци Ци, если ты знаешь свое место, тогда послушно признай себя проигравшей и прыгай в озеро. Может быть найдется герой, который спасет красавицу… - Дуаньму И И ещё раз посмотрела на Мужун Ци Ци, и насмешка в её глазах была очевидна.

- Госпожа Дуаньму, мне кажется у вас проблемы со слухом? Когда я говорила, что проиграю? - на обычно нежном лице Мужун Ци Ци отразилась решительность. Она уже относилась к Шангуань У Цзи как к другу, потому, что сегодня он защищал её несколько раз, а теперь Дуаньму И И стала насмехаться над ним, из-за чего Мужун Ци Ци разозлилась.

- Вместо того, чтобы насмехаться надо мной, лучше бы подумали, как победить. Если сегодня госпожа Дуаньму проиграет такой бездарности, тогда я боюсь, что даже вашим предкам будет стыдно… - Мужун Ци Ци фыркнула, а её элегантный взгляд приковал к себе все внимание Дуаньму И И.

- Ты! - только и смогла выкрикнуть Дуаньму И И. - Слуги, принесите сюда мою гуцинь!

Гуцинь – китайская семиструнная разновидность лютни.

Её инструментом была гуцинь, знаменитая “Би Лань Цинь”. Казалось, что Дуаньму И И уже пришла подготовленной, однако Мужун Ци Ци это не волновало. Она отправила кого-то принести ей люцинь и попробовала её звучание.

Люцинь – китайская четырёхструнная разновидность лютни.

Увидев в её руках люцинь, Дуаньму И И рассмеялась. Люцинь была инструментом простолюдинов, знатные дамы учились играть на гучжэн или гуцинь. Как люди играют на этой штуке? Только из-за этого Дуаньму И И считала, что уже победила.

Гучжэн - традиционный китайский инструмент, принадлежащий к семейству цитры.

Однако, она всё же была очень осторожна. Дуаньму И И знала, что поражение сегодня неприемлемо. В этом состязании вы должны знать себя и своего противника, поэтому она отошла в сторону, и позволила Мужун Ци Ци сыграть первой.

- Ты уверенна?

Зная о маленькой хитрости Дуаньму И И, Мужун Ци Ци почувствовала отвращение. Держа люцинь, она присела на краешек камня, лежащего в павильоне. Подобные нефриту пальцы легли на струны и зазвучала песня “Взгляд на земной мир”.

«Земной мир смешон,

Любовная связь не значительна,

Так давайте будем высокомерны и заносчивы.

Жизнь не окончилась, а душа уже освободилась,

и всё, что я хочу – быть свободным и неограниченным.

Улыбаясь, когда пробуждаюсь, и избавляться от тревог, когда засыпаю.

Эта ночь насупила слишком рано. Загробный мир непредсказуем. Любовь и ненависть неуловимы.

Принеси мне выпить и я начну играть, я буду петь один и я состарюсь, но буду смелым…»

«Я не убегу, хотя ветер холоден.

Я не буду желать большего, хотя цветы прекрасны,

так позволь мне быть и оставаться одному.

Чем выше небо, тем уже разум, и мы никогда не спрашиваем почему,

Так позволь мне быть и оставаться пьяным. Я плачу сегодня, но завтра буду смеяться.

Это трудно объяснить, и ты не поймёшь, чем я так горжусь.

Сейчас я пою и буду много танцевать. Дни и ночи я буду продолжать выглядеть счастливым…»

Под светом луны, Мужун Ци Ци излучала уверенность, а её улыбка была словно цветок, это было столь прекрасно, что она приковала к себе всё внимание. Собравшиеся, даже забыли про её незаурядную внешность и ходившие вокруг неё слухи.

- Такая уверенность… - Ли Юнь Цин прищурившись смотрел на Мужун Ци Ци, её пение тронуло частичку его сердца. «Это действительно ты? Так гордо, так уверенно, так великолепно… значит выходит ты хотела этого…»

Кроме Ли Юнь Цин’а, взгляд Шангуань У Цзи тоже был прочно прикован к Мужун Ци Ци.

Правильно, она была не самая красивая, но она - самая обворожительная!

Улыбка, хмурый взгляд, великолепный ни с кем не сравнимый, в этом поколении, образ. Шангуань У Цзи никогда не знал, что женщина тоже может излучать такое стремление и увлеченность, заставляя людей позабыть обо всем в погоне за ней! К сожалению… такая прекрасная женщина уже помолвлена и скоро выйдет за другого. Вспомнив об этом, Шангуань У Цзи помрачнел.

Сидящая на камне, легко и уверенно поющая Мужун Ци Ци, приковала к себе взгляд каждого. Никто не заметил скрытую в темноте пару глубоких глаз, взирающих на Мужун Ци Ци, словно она была его добычей. Сокровище, что он искал, действительно появилось в резиденции семьи Мужун, из-за чего взгляд в темноте стал ярче.

«Как такое может быть?» - Дуаньму И И шокировано смотрела на свою соперницу. Мужун Ци Ци была такой элегантной, такой свободной и играла так легко. Даже она сама не смогла бы так. Что теперь делать!? Что же делать?! Дуаньму И И схватила свои рукава. По одним только по выражениям, лиц всех присутствующих, Дуаньму И И понимала, что Мужун Ци Ци победила. Она ещё даже не спела, но уже полностью проиграла.

В конце выступления Мужун Ци Ци мягко вздохнула, опустила голову и улыбнулась всем.

- Как вам моё выступление? Ласкало ли оно ваш слух?

“Хлоп, хлоп, хлоп”

Первым, кто стал аплодировать, был Бай Му Фэй.

- Выступление было не просто приятно слушать, это слово были звуки самой природы. Хорошая лирика, великолепная музыка, отличный голос - достойные навыки игры на цитре. Сегодня определенно стоило посетить резиденцию премьер-министра!

- Спасибо! - Мужун Ци Ци встала на камень и спрыгнула вниз. Её платье развивалось, словно крылья феи. Приземлилась она прямо перед Дуаньму И И. - Леди Дуаньму, теперь ваш черед!

- Я…

Не зная почему, но Дуаньму И И почувствовала, словно Мужун Ци Ци стала другим человеком. Её аура была настолько ослепительной, что сердце Дуаньму И И сжалось.

«Нельзя проиграть!» - Дуаньму И И стиснула зубы и села перед гуцинь. Слегка дрожащими пальцами она взялась за струны.

Сначала Дуаньму И И думала, что после представления Мужун Ци Ци она будет знать, на что способна её соперница и выберет хорошую песню, чтобы поразить всех своим великолепным мастерством, однако не ожидала, что Мужун Ци Ци будет так хороша. Как ей потом показываться на людях, если она проиграет это никчёмной Мужун Ци Ци!

“Бэнг…”

Раздался резкий звук. Дуаньму И И побледнела, а её губы стали дрожать.

- Ты проиграла! - Мужун Ци Ци ледяным взглядом посмотрела на Дуаньму И И. Играя на цитре, произвести такой резкий звук. Любой, кто это услышал, сказал бы, что она проиграла. - Ты сама собираешься прыгать в это озеро, или мне стоит тебе помочь?

По выражению лица Мужун Ци Ци не казалось, что она шутит. Дуаньму И И знала, что проиграла, но она никогда бы не подумала, что Мужун Ци Ци напомнит в такой момент про ставку. Заставить достопочтенную дочь семьи Дуаньму прыгнуть в озеро, тоже самое, что просто её убить!

- Старший брат… - Дуаньму И И жалобно посмотрела на Дуаньму Хун Чэнь’я. Как ей потом жить, если сегодня она действительно прыгнет в это озеро?!

- Эх… - увидев жалостливое выражение сестры, Дуаньму Хун Чэнь вздохнул. Хотя сегодня Дуаньму И И была действительно слишком заносчивой, но смотреть, как его младшая сестра прыгнет в озеро, это уже слишком.

- Третья мисс, не могли бы вы пойти мне на встречу и пощадить её?

Дуаньму Хун Чэнь полагал, что из-за его положения Мужун Ци Ци согласиться. Он не ожидал, что она ответит именно так: «Разве мы лучшие друзья? Кто ты думаешь ты такой? Если ты не можешь позволить себе играть, то не играй!»

- Э… - выражение лица Дуаньму Хун Чэнь’я застыло. Он был молодым мастером семьи Дуаньму, разве с ним случалось подобное раньше?

Из-за Мужун Ци Ци его красивое лицо скрутилось словно верёвка.

- Что мне для вас сделать, чтобы вы отпустили мою сестру?

- Отпустить? - реакция Мужун Ци Ци была такой, словно она слышала самую забавную шутку в мире. - Если бы сегодня проиграла я, то отпустила бы меня ваша сестра? Стал бы молодой мастер семьи Дуаньму просить за меня?

Дуаньму Хун Фэй не знал, что ответить на её вопрос. Безусловно, если бы сегодня проиграла она, то учитывая характер и отношение Дуаньму И И, она бы совершенно точно не отпустила Мужун Ци Ци, и, наверняка, заставила бы свою соперницу прыгнуть в озеро. Всё же тем, кто это начал, была сама Дуаньму И И…

- Ци Ци, это была всего лишь шутка, разве обязательно быть такой серьезной?! - молчавший до этой минуты Мужун Цзюнь, поддержал Дуаньму Хун Чэнь’я. - Про это условие стоит забыть! Ты победила. Все поставленные вещи твои. Что ещё тебе нужно?

Слова Мужун Цзюня рассмешили Мужун Ци Ци: «Старший брат, ты наконец то решился высказаться. Учитывая твои слова, мне кажется твоя фамилия Дуаньму! Когда девушка страдает, тут же обязательно появится старший брат и защитит её. Надо мной издеваются, где же ты, старший брат, выходи, ах?!»

Из-за сарказма Мужун Ци Ци, лицо Мужун Цзюня почернело.

- Мужун Ци Ци, не перегибай палку! Кем ты себя возомнила?! Ты просто никчё…

Не успел Мужун Цзюнь закончить слово “никчёмная”, как промелькнул зелёный свет, и на землю упала прядь черных волос, ранее находящихся возле его уха. Если присмотреться, то было видно, что волосы срезаны обычным тонким листком, и тем, кто его кинул, был Ли Юнь Цин.

- Ли Юнь Цин, что ты творишь?! - Мужун Цзюнь вскочил. К счастью, листочек только срезал его волосы. Если бы он пролетел чуть ближе, то перерезал бы сонную артерию.

Ли Юнь Цин, не обращая внимания на Мужун Цзюня, улыбался Мужун Ци Ци. Из-за этой улыбки его красивая внешность стала ещё более обаятельной.

- Разве только что маленькая кузина не жаловалась, что у неё нет защищающего её старшего брата? С сегодняшнего дня я буду тебя защищать, хорошо?

Мужун Ци Ци никак не ожидала, что Ли Юнь Цин предложит ей помощь. Больше всего её двоюродный брат любил смотреть, как перед ним разыгрывались спектакли. Мужун Ци Ци действительно сильно удивилась, ведь теперь он не только предлагает ей помощь, но и даёт обещание. Он будет её защищать? Значит ли это, что в будущем, любой, кто захочет её обидеть, должен будет учитывать Ли Юнь Цинь’я?

Естественно Мужун Ци Ци не откажется от такого предложения.

- Старший двоюродный брат, ты должен сдержать свое обещание. Если в будущем кто-то захочет обидеть меня, я воспользуюсь твоим именем!

- Конечно.

- Тогда, если я сделаю что-то или случиться такое, где я буду не права, ты возьмёшь на себя ответственность?

- Без проблем… - Ли Юнь Цин не успел договорить, а Мужун Ци Ци уже оказалась за спиной Дуаньму И И, чтобы, подняв ногу, одним ударом отправить её в озеро.

“Бульк…”

Упав в озеро, Дуаньму И И подняла большой столб воды, а повсюду разлетелись брызги. Всё произошло настолько быстро, что никто не сумел бы предотвратить это. Когда все присутствующие вышли из оцепенения, Дуаньму И И уже плюхнулась в воду. Пытаясь удержаться на плаву, она выкрикнула: «Помогите.»

- Ты! - Дуаньму Хун Чэнь со злостью взглянул на Мужун Ци Ци, а затем прыгнул в озеро и вытащил Дуаньму И И.

-Ты, ах…

Ли Юнь Цин не ожидал, что сказавшая до этого так много Мужун Ци Ци, сможет в итоге сделать такой “пинок”. Раз уж он обещал, то естественно защитит её. Вероятно, Мужун Ци Ци хотела именно это сделать, потому и вела себя так.

- Маленькая дьяволица! — Сказал Ли Юнь Цин довольным тоном.

- Агх! Мужун Ци Ци, я убью тебя!

Дуаньму И И являлась старшей дочерью семьи Дуаньму. Разве она испытывала когда-либо унижение подобное сегодняшнему? Полностью игнорируя то факт, что она промокла до нитки, Дуаньму И И вытащила из ножен, крепившихся на талии брата, меч и направила его на Мужун Ци Ци.

- Сука! Умри!

- Осторожно! - закричал Шангуань У Цзи, однако он был слишком далеко от Мужун Ци Ци и не успевал помочь.

- Помогите, ах! – «Запаниковав», Мужун Ци Ци вскрикнула, схватила кинжал Шангуань У Цзи и закрыла глаза, не осмеливаясь смотреть на Дуаньму И И.

Увидев, что меч Дуаньму И И готов пронзить её грудь, Мужун Ци Ци слегка сдвинулась. Меч прошел мимо её тела, а вот рука Дуаньму И И державшая меч, коснулась кинжала.

“Вжик…”

Дуаньму И И почувствовав боль в запястье, выронила меч, а запястье окрасилось в ярко красный цвет.

- Не убивай меня! Старший двоюродный брат, спаси меня, ах! - закричала Мужун Ци Ци и прыгнула за спину Ли Юнь Цинь’а

Дуаньму И И схватилась за свое запястье и закричала: «Моя рука...»

- Сестрёнка!

Дуаньму Хун Чэнь тут же подбежал к сестре и, осмотрев её руку, увидел, что сухожилья на её правом запястье были аккуратно перерезаны кинжалом, а из раны текла красная кровь. Он боялся, что, если немедленно не приступить к лечению её запястья, то в будущем его нельзя будет сгибать, не говоря уже о игре на цитре или обращении с мечом.

- Сестрёнка, терпи!

Дуаньму Хун Чэнь вновь яростно взглянул на Мужун Ци Ци и, подхватив сестру, вылетел из павильона.

- Третья старшая сестра, у тебя проблемы! – ухмыльнулась стоявшая в сторонке Мужун Цин Лянь, радуясь несчастью других. - Ты порезала сухожилья Дуаньму И И. На этот раз у тебя большие проблемы! Семья Дуаньму безусловно не отпустит тебя так легко!

- Я, я ничего не сделала… - кажется, слова Мужун Цин Лянь напугали Мужун Ци Ци и её глаза наполнились слезами. - Она сама бросилась, я не знаю, как так вышло…

Все довольно чётко понимали, то, что сейчас произошло. Мужун Ци Ци на самом деле не сделала ничего, когда меч Дуаньму И И пронёсся мимо, однако почему её запястье оказалось рассечено кинжалом? Наверное, это вышло случайно. Единственное, что можно сказать, Мужун Ци Ци очень повезло!

«Разве то, что сейчас произошло, можно списать лишь на удачу?» - в глазах Ли Юнь Цинь’а вспыхнул интерес. Кажется, младшая двоюродная сестра - большое сокровище, чем ближе ты её узнаешь, тем больше удивляешься.

- Леди Мужун, мы все прекрасно видели, что сейчас произошло. Вы ни в чем не виноваты. Это просто несчастный случай! - увидев, как испугалась Мужун Ци Ци, Шангуань У Цзи поторопился её успокоить. - Не волнуйтесь, даже если они начнут расследование, я выступлю в вашу защиту!

- Молодой мастер Шангуань, спасибо вам!

- Третья младшая сестра, выпей глоток вина, чтобы успокоиться! - Мужун Синь Лянь налила вина и протянула его Мужун Ци Ци. - Мы всё видели, это не твоя вина. Не стоит слишком волноваться, папа рассудительный человек!

- Вторая старшая сестра, спасибо! - Мужун Ци Ци взяла бокал вина и поднесла к губам. Пригубив вино, она почувствовала, что что-то не так.

Ах, она на самом деле подлила в него наркотик! Мужун Ци Ци знала, что сегодняшний день не закончиться так просто. Мужун Ци Ци ждала уже давно и Мужун Синь Лянь наконец, не выдержав, начала действовать. Густые ресницы Мужун Ци Ци едва уловимо дрогнули, и она спокойно выпила вино.

Крёстный отец на два года бросил её в ядовитый источник, чтобы она закалилась и теперь она была попросту не восприимчива к такой детской забаве. Раз уж Мужун Синь Лянь решила её поймать, почему бы не обыграть её в её же собственной игре?!

Спустя немного времени, после бокала вина, Мужун Ци Ци дотронулась до висков, изображая головную боль.

- Кажется, мне не хорошо. Продолжайте, я вернусь к себе.

Увидев её реакцию, Мужун Синь Лянь поняла, что наркотик подействовал. Подавив в своем сердце чувство восторга, она сделала вид, что забеспокоилась о сестре.

- Почему тебя не сопровождает твоя служанка? Я позову кого-нибудь тебя проводить! Ма Нао, проводи третью госпожу в Цуй Чжу юань!

- Слушаюсь! - перед Мужун Ци Ци сразу же появилась прекрасная девушка и взяла её под локоть. - Третья госпожа, пойдемте!

- Стой!

Мужун Ци Ци убрала свою руку. Мужун Синь Лянь побледнела. Может быть, она что-то обнаружила?

- Мне нужно кое-что забрать!

Мужун Ци Ци подошла к столу и забрала всё, что было поставлено на поединок, однако пилюлю “Сюэ Фу” она не забрала, а протянула её Шангуань У Цзи.

- Мы раньше не встречались, но молодой мастер защитил меня. Возьмите эту пилюлю “Сюэ Фу” в знак моей благодарности. Я прошу, пожалуйста, молодой мастер Шангуань, возьмите её! - не дожидаясь отказа Шангуань У Цзи, Мужун Ци Ци положила пилюлю “Сюэ Фу” ему в руки, а затем изящно поклонилась Бай Му Фэю и Бай И Юэ. - За вашу доброту Ци Ци отплатит вам в будущем!

Закончив, Мужун Ци Ци снова прикоснулась к своим вискам и изобразила сильную боль.

- Ма Нао, сопроводи меня!

Увидев, как Мужун Ци Ци ушла с Ма Нао, Мужун Синь Лянь вздохнула с облегчением и расслабилась.

В это же время, Мужун Цзюнь съел что-то плохое и тоже ушел. Все шло согласно её плану. Совсем скоро наркотик, что съел Мужун Цзюнь, начнет действовать. Когда Ма Нао приведет Мужун Ци Ци к Мужун Цзюню, дрова встретятся с огнем и немедленно вспыхнут.

В это время Ма Нао сопровождала вялую Мужун Ци Ци.

- Третья госпожа, третья госпожа!

Позвав её дважды, и не увидев никакой реакции, Ма Нао стала действовать согласно плану. Она сопроводила Мужун Ци Ци в комнату и быстренько убежала.

После того, как Ма Нао ушла, Мужун Ци Ци открыла глаза.

- Госпожа! — Появилась Су Мэй.

- Ты выяснила? — Глаза Мужун Ци Ци сияли во тьме, а от притворной боли не осталось и следа.

- Да!

Су Мэй прошептала ей несколько слов. Улыбка Мужун Ци Ци становилась всё шире и шире. Конечно, собака, которая кусает людей, не лает. Мужун Синь Лянь была точно, как эта собака. Она хочет уничтожить репутацию Мужун Ци Ци и даже способна сделать такую подлость!

- Госпожа, я уже принесла сюда наложницу Чжэн, вы готовы уйти и освободить для неё кровать? - возле двери появилась Су Юэ, неся женщину на спине.

После того как Су Мэй и Су Юэ положили Чжэн Минь, все трое ушли. Почти сразу же после их ухода, в комнату вошла Ма Нао, сопровождавшая ещё одного человека.

- Как жарко! Как жарко! - Мужун Цзюнь разорвал свою одежду, а взобравшись на кровать почувствовал, что прикоснулся к чему-то мягкому.

- Молодой мастер, это подарок второй госпожи. Наслаждайтесь! - Ма Нао занавесила полог, усмехнулась и ушла.

- Скоро состоится очень волнующее представление! - Мужун Ци Ци улыбнулась.

Если она не ошиблась, то вскоре Мужун Синь Лянь приведет группу людей, чтобы поймать “парочку в процессе.” Если бы об этом стало известно, то не только она не смогла бы жить, вероятнее всего, что даже Мужун Цзюнь был бы уничтожен этим.

В павильоне, увидев Ма Нао, Мужун Синь Лянь окончательно успокоилась, а улыбка на её лице становилась всё шире и шире.

- Вторая старшая сестра, случилось что-то хорошее, раз ты такая счастливая? — Поинтересовалась Мужун Цин Лянь, увидев странное поведение Мужун Синь Лянь.

- Ничего, - Мужун Синь Лянь отрицательно покачала головой, моментально изобразив невинность, а затем встала и налила всем вина. - Сегодня, пригласив вас сюда, я даже не догадывалась, что произойдет столько всего испортившего настроение. Мне очень жаль, и этой чашей вина я прошу у вас всех прощения!

Не успела ещё Мужун Синь Лянь выпить вино, как послышись быстрые шаги и сердитое рычание Мужун Тая: «Где эта несносная дочь? Мужун Ци Ци, а ну, быстро сюда!»

Оказывается, семья Дуаньму почти сразу сообщила Мужун Таю о том, что Мужун Ци Ци поранила Дуаньму И И. Как только он услышал, что его никчёмная дочь обидела племянницу императрицы, а также, что Дуаньму И И повредила свое запястье, а рану будет вылечить не просто, злость Мужун Тая поднялась до небес.

- Папа! - Мужун Синь Лянь обрадовалась, когда увидела, что пришел её отец.

Просто замечательно! Из-за присутствия Мужун Тая, Мужун Ци Ци сегодня определённо умрёт! Мужун Тай всегда очень ревностно относился к своей репутации, если он увидит её вместе с родным старшим братом, даже не знаю, убьет он её на месте или нет!

Увидев, что люди из трёх великих семей ещё здесь, Мужун Тай немного успокоился, однако его сердце всё ещё переполнял гнев.

- Где Мужун Ци Ци?

- Третья старшая сестра почувствовала себя плохо и уже ушла, — Моментально доложила Мужун Цин Лянь

- Хм! Чувствует себя плохо? Вытворяет такое, а потом притворяется, будто больна!

Видя, что Мужун Тай собирается уходить, Мужун Цин Лянь подбежала к нему. Она прекрасно знала, что он собирается пойти и устроить разнос Мужун Ци Ци.

- Папа, я пойду с тобой!

Наблюдать это представление и особенно то, как будет наказана эта дрянная девка, было истинным наслаждением для Мужун Цин Лянь.

«Чем больше людей это увидит, тем лучше!» - на лице Мужун Синь Лянь расцвела ехидная улыбка.

- Папа, третья младшая сестра сделала это не нарочно, это леди Дуаньму зашла слишком далеко…

- Вторая старшая сестра, не важно, сделала Мужун Ци Ци это нарочно или нет, важно то, что она ранила леди Дуаньму. Если императрица захочет провести расследование, наше “не нарочно” недостаточное оправдание, чтобы уйти от ответственности!

Увидев, как Мужун Синь Лянь защищает Мужун Ци Ци, Мужун Цин Лянь закатила глаза.

Казалось, что в этой семье не было ни одного человека, заботящегося о Мужун Ци Ци, ах!

Услышав слова Мужун Цин Лянь, Шангуань У Цзи не мог остаться равнодушным к Мужун Ци Ци, его сердце сжалось от боли. Презираемая сёстрами, вызывающая чувство отвращения у родного отца, он действительно не понимал, как она выживала в такой семье все эти годы.

- Премьер-министр, насчет недавно произошедшего, Мужун Ци Ци действительно сделала это не специально. Первой её стала задевать мисс Дуаньму. Прошу вас, не винить Мужун Ци Ци слишком сильно.

Мужун Тай никак не ожидал, что Шангуань У Цзи станет защищать его третью дочь.

В этот момент Бай Му Фэй и Бай И Юэ тоже решили высказаться: «Несомненно, это был несчастный случай. Третья леди ни в чём не виновата. Премьер-министр, не усложняйте её жизнь.»

Мужун Тай и так был уже удивлён поведением Шангуань У Цзи, однако его удивление стало ещё больше, когда молодой мастер и госпожа семьи Бай выступили в защиту его дочери. Когда это Мужун Ци Ци успела наладить хорошие отношения со столькими людьми? В её защиту высказываются две великих семьи? Может ли за этим скрываться какой-то тайный мотив?

- Дядя, все мы были свидетелями произошедшего. Даже если семья Дуаньму расскажет об этом императрице, мы тоже засвидетельствуем в защиту младшей двоюродной сестры. Вам не стоит волноваться.

Слова Ли Юнь Цин’а вернули Мужун Таю спокойствие, если так много людей желает стать свидетелями в защиту Мужун Ци Ци, то ему больше нет нужды беспокоиться об этом происшествии.

Похоже, Мужун Тай, увидев, как многие высказались в защиту Мужун Ци Ци, готов был отказаться от её поиска, из-за чего Мужун Синь Лянь забеспокоилась: «Папа, недавно третьей младшей сестре стало плохо, почему бы нам не навестить её?! Узнать, заболела она или нет!»

- Даже если она умрет, она этого заслуживает! - брошенная только что Мужун Таем фраза, заставила Ли Юнь Цин’а и Шангуань У Цзи измениться в лице.

Поняв, что сказал лишнего, Мужун Тай тут же натянуто улыбнулся. Вокруг были не только члены семьи, поэтому, даже если он её не любил, Мужун Тай не мог произвести плохое впечатление.

- Хорошо, я пойду и проведаю её! Как обременительно!

- Вторая старшая сестра, давай тоже пойдем! - Мужун Цин Лянь была очень счастлива. Прошло уже много времени, когда она в последний раз радовалась чему-то в резиденции. Хотя до того, как она поссорилась с Мужун Синь Лянь, её самым любимым занятием было издеваться над Мужун Ци Ци.

- Давайте тоже пойдем… — Предложил Шангуань У Цзи остальным. Он очень волновался за Мужун Ци Ци, вспоминая выражение её лица, с намокшими глазами, и наблюдая, как сейчас люди из резиденции семьи Мужун её упрекают, сердце Шангуань У Цзи сжалось.

- Старший брат, я тоже хочу проведать третью мисс, - сейчас Бай И Юэ тоже очень беспокоилась о ситуации с Мужун Ци Ци. Несмотря на то, что они почти не общались, она всем сердцем почувствовала к ней симпатию. Видя её положение в резиденции премьер-министра, Бай И Юэ действительно сочувствовала ей.

Бай Му Фэй и Ли Юнь Цин ответили на их предложения кивком, и все вместе последовали за Мужун Таем.

Настроение Мужун Синь Лянь было просто отличным. Чем больше людей, тем лучше. Ранее она беспокоилась, что происшествие не получит большой огласки. Молодое поколение трёх великих семей увидит позор третьей мисс семьи Мужун своими собственными глазами, а завтра весть об этом разнесётся по всем улицам столицы. «Ха-ха-ха! Мужун Ци Ци, на этот раз тебе конец!»

Всё шло согласно плану Мужун Синь Лянь и чем ближе они подходили к нужной комнате, тем шире она улыбалась. Мужун Синь Лянь казалось, что она уже видит себя в роли Ванфэй принца Цзин и то как Лунцзэ Цзин Тянь нежно улыбается ей…

“Динь...”

Услышав этот звук, кровь прильнула к голове Мужун Тая и он пинком открыл дверь. Не сказав ни слова, Мужун Тай бросился к ложу и распахнул полог. Когда он увидел выражение лица Чжэн Минь, находящейся на седьмом небе, в голову ему ударила горячая кровь.

- Шлюха! Ты посмела одеть на меня зелёную шапку!

Зелёная шапка в Китае означала, что ваша супруга вам изменяет, поэтому там вы никогда не увидите людей, в частности мужчин, носящих зелёные шапки.

“Хлоп…”  Мужун Тай влепил Чжэн Минь пощечину, а затем схватил её и вытащил.

Мужун Синь Лянь казалось, что она ослышалась, поэтому она немедленно сказала людям осветить комнату. В тот момент, когда в комнате зажегся свет, Мужун Синь Лянь увидела голую, стоящую на коленях, Чжэн Минь.

- Мама, это ты? - Мужун Синь Лянь была потрясена. Разве тут должна быть не Мужун Ци Ци? Почему тут Чжэн Минь?

- Господин, пожалуйста, пощадите! Господин, пожалуйста, пощадите! - мужчина, до этого лежащий на кровати, наспех оделся, слез и немедленно встал на колени. - Господин, это наложница Чжэн совратила меня. Это всё она…

Мужчина ещё даже не закончил говорить, как Мужун Тай вытащил меч и отрубил ему голову. Окровавленная голова прокатилась перед Чжэн Минь, и она закричала: «Ааа…»

- Шлюха! Ты ещё и кричишь?!

Мысль о том, что юное поколение трёх великих семей увидело этот семейный скандал и то, что он на самом деле носил “зелёную шапку”, неимоверно злила Мужун Тая. Посторонние были свидетелями этого происшествия, как теперь ему жить дальше?! Чем больше он думал об этом, тем злее становился и тем сильнее его охватывала ярость. Мужун Тай просто потерял способность здраво рассуждать, его меч устремился к Чжэн Минь.

- Папа, остановись! - Мужун Синь Лянь хотела вбежать внутрь и спасти Чжэн Минь, но Мужун Цин Лянь подставила ей подножку, и она споткнулась. Когда она встала, меч уже проткнул сердце Чжэн Минь, а кровь окрасила подол одеяния Мужун Тая.

- Не-е-е-т… - увидев это, Мужун Синь Лянь закричала и потеряла сознание.

Изначально, они собирались увидеть Мужун Ци Ци. Теперь же они стали свидетелями подобного скандала. Ли Юнь Цин и остальные переглянулись и тихо отступили назад.

Сейчас Мужун Тай был более не в настроении думать о вопросе, касающемся Мужун Ци Ци. Увидев, что на него до сих пор смотрят полные ужаса глаза отрубленной головы Чжэн Минь, Мужун Тай вскипел. Он подошел, вытащил меч и пнул её голову.

Согласно закону страны Си Ци, если жену ловят на измене, она может быть моментально убита. За это закон не будет преследовать мужчину. Поэтому, из-за унижения, Мужун Тая обуяла ярость и он убил Чжэн Минь.

- Слуги! - Мужун Тай позвал управляющего Чэнь Чжуна. - Бросьте эту парочку на съедение собакам. Никому не разрешается распространяться об увиденном сегодня, иначе не вините меня за безжалостность!

Жестокость Мужун Тая, заставила дрожать сердце Чэнь Чжуна. Всё же Чжэн Минь родила ему Мужун Синь Лянь, и он её очень любил. Однако, то, что недавно произошло, побудило Мужун Тая сразу и без разбирательств убить её, не оставив для похорон даже тела. Премьер-министр был воистину безжалостен…

Единственной, кого сейчас переполняла радость, была Мужун Цин Лянь. Чжэн Минь умерла. Лю Янь Чжи будет теперь единственной фавориткой, а Мужун Синь Лянь ждёт позор. Не важно, насколько она прекрасна, благородные семьи не позволят ей выйти за их сыновей!

После того, как были выброшены тела Чжэн Минь и того мужчины, Мужун Тай взмахнул рукавами и ушел. В поиске утешения он решил отправиться к Лю Янь Чжи. Всё же произошедшее событие подорвало самооценку мужчины.

Мужун Цин Лянь взглянула на упавшую в обморок Мужун Синь Лянь, ухмыльнулась, и тоже ушла в Лань Сян юань.

Спустя какое-то время, Мужун Синь Лянь медленно пришла в себя. Тёмное пятно крови на полу напомнило ей о произошедшем. Мужун Тай на самом деле убил её мать у неё на глазах. Мужун Синь Лянь не могла этого принять.

- Ма Нао, быстро сюда! - Мужун Синь Лянь мрачно на неё посмотрела. - Почему тут была моя мать? Где эта потаскуха Мужун Ци Ци? И где Мужун Цзюнь? Разве не они должны были тут быть?!

- Госпожа, эта рабыня не знает, ах! - Ма Нао тоже была до смерти напугана недавними событиями. - Ваша рабыня точно помогла третьей госпоже лечь в постель, а позже привела сюда юного мастера. Рабыня не ведает, почему так вышло, ах!

Мужун Синь Лянь не слушала объяснений Ма Нао. Она хотела выпустить злость и печаль из своего сердца. Мужун Синь Лянь вытащила шпильку и яростно вонзила её в лицо Ма Нао.

- Сука! Из-за тебя моя мама умерла! Верни мне мою маму!

- Госпожа, не надо!

Чтобы защититься Ма Нао подняла свою руку, заставив Мужун Синь Лянь рассвирепеть ещё больше.

- Защищаешься! Ты ещё и защищаешься! - Мужун Синь Лянь схватила Ма Нао за волосы и воткнула заколку прямо ей в глаз. Однако этот удар не уменьшил её ненависти, и она продолжила, нанеся более десяти ударов.

- Вторая госпожа, пощадите! Вторая госпожа, пощадите эту рабыню!

Жуткие крики Ма Нао привлекли внимание слуг. Когда они увидели охваченную яростью Мужун Синь Лянь, и, покрытое кровью и ранами разного диаметра, лицо Ма Нао, то испугались и оцепенели от жестокости второй госпожи.

Неужели это нежная и обаятельная вторая мисс? Может ли быть, что это её настоящее лицо? В ту же секунду, образ, что так сильно поддерживала Мужун Синь Лянь, растаял. Однако, в данный момент это совершенно не заботило Мужун Синь Лянь. Чжэн Минь была поймана на измене из-за чего репутация Мужун Синь Лянь уже была уничтожена.

Даже если Мужун Тай заткнет всем обитателям особняка рты, нет гарантии, что другие свидетели произошедшего не проболтаются. Например, юные мастера и госпожа трёх великих семей. Её репутация уже уничтожена, так стоит ли дальше беспокоиться об ней?!

Сейчас Мужун Синь Лянь хотела только одного – выпустить весь плескавшийся внутри гнев. Прибежавший на крики Чэнь Чжун увидел окровавленное тело Ма Нао и спокойно сидящую на земле Мужун Синь Лянь.

Конец, это конец. Сегодняшний день мог приблизить её к позиции Ванфэй Цзин, однако вместо этого теперь она станет посмешищем для всей столицы! Никто не возьмёт в жены девушку с такой историей. Про позицию Ванфэй Цзин вообще не стоит больше упоминать, даже стать его наложницей и согревать постель Лунцзэ Цзин Тянь’ю, теперь было невозможно...

Какое-то время Мужун Синь Лянь сидела и тихонько рыдала. Когда все разошлись, пришла Фэй Чи.

- Вторая госпожа, примите мои соболезнования! - Фэй Чи протянула Мужун Синь Лянь платочек. - Вы не можете сдаться так просто, ах! Кто-то несомненно стоял за сегодняшним происшествием. Вы должны собраться и отомстить за наложницу Чжэн!

Слова Фэй Чи вырвали Мужун Синь Лянь из пучины отчаяния. Верно, она не может сдаться вот так! Почему всё так обернулось? Она должна найти причину. Нельзя оставить Чжэн Минь не отмщенной!

__________________________________________________________________________

- Ты внимательно смотрел?!

Мужун Цзюнь скрежетал зубами и с ненавистью взирал в сторону Оу Сянь юань. Мужун Синь Лянь действительно планировала подложить под него Мужун Ци Ци и уничтожить их репутацию! Эта сука само воплощение коварства!

- Почему ты помог мне? - Мужун Цзюнь посмотрел на человека в чёрном. Если бы не его помощь, тем кто сегодня бы умер от меча Мужун Тая, был бы он – Мужун Цзюнь!

- Больше не могу смотреть как притворяется эта сука! - бросил человек в чёрном и исчез из комнаты. Видя, что более никого нет, Мужун Цзюнь тоже поспешил уйти. После его ухода, человек в чёрном пришел в Цуй Чжу юань.

- Госпожа, вопрос закрыт!

Человек в чёрном снял свою черную маску с лица. Это была Су Юэ. Она подняла руку и показала Мужун Ци Ци жест “ок”.

- Не плохо!

Мужун Ци Ци делала на бумаге наброски, Су Юэ подошла и взглянула. Мужун Ци Ци рисовала дизайн целого набора украшений: шпильки, серёжки, пряжки, браслеты, кольца… Все были с узором цветка бегонии.

- Госпожа, это для старшей мисс семьи Бай? Так красиво! Они очень подходят её ауре!

- Умница! — Кивнула Мужун Ци Ци. Сделав последний взмах, она положила кисть и аккуратно промокнула чернила. - Су Мэй, завтра ты отправишься в Тун Бао Чжай. Пусть мастер Ли сделает набор украшений, используя лучший нефрит. Чем скорее, тем лучше.

- Госпожа, почему вы спасли Мужун Цзюня? Разве не лучше бы было его сломать? — Не понимала Су Мэй.

- Враг моего врага - мой друг. Разве не будет у меня больше времени на сон, если ещё один человек будет против Мужун Синь Лянь…

- Точно!

Су Мэй и Су Юэ переглянулись и рассмеялись. Такая уж у них госпожа. Тех, кто помог ей, даже если это была лишь капелька воды, госпожа запомнит, а тех, кто обидел её, не отпустит просто так.

Бай И Юэ никогда бы не подумала, что из-за сегодняшней скромной помощи Мужун Ци Ци, станет обладательницей полного набора украшений от юного мастера Гуан Хуа. Интересно что бы она чувствовала, если бы узнала, что известный юный мастер Гуан Хуа, это Мужун Ци Ци?

Слишком много всего произошло в резиденции семьи Мужун за эти дни. Третья госпожа семьи Мужун ранила леди Дуаньму, разрезав её сухожилия на правой руке. Дуаньму Лэй подал иск в императорскую канцелярию. Фаворитка среди наложниц семьи Мужун – Чжэн, внезапно умерла от болезни. Вторая госпожа не смогла смириться со смертью матери и, заболев, слегла…

У императора Лунцзэ Юй было три сына и две дочери. Наследному принцу Лунцзэ Цзин Тянь’ю было восемнадцать лет. Его мать была одной из четырёх основных наложниц – Хэ Синь Эр. Принцу Лунцзэ Цзин Мину было двенадцать лет и его матерью тоже была одна из основных наложниц. Принцу Лунцзэ Цзин Ци было девять, а его материю была наложница Бай Мэн Юй. Старшей дочери, принцессе Лунцзэ Юй Эр было пятнадцать лет, а её матерью была императрица Дуаньму Цин. Младшей дочери, принцессе Лунцзэ Цзинь Эр было всего три годика, а её матерью была наложница Мужун Сюэ Лянь.

Император мог иметь 4 основных наложницы (фэй): Гуй (драгоценная), Шу (добродетельная), Дэ (нравственная) и Сянь (талантливая).

Когда на свет появилась принцесса Лунцзэ Юй Эр, у Императрицы были очень сложные роды, с большим трудом мать и дитя удалось спасти, однако тело Дуаньму Цин было повреждено. С тех пор она больше не могла забеременеть. Самым большим её сожалением было то, что она не родила сына. Когда слухи о том, что Лунцзэ Цзин Тянь станет наследным принцем, стали широко известны, Дуаньму Цин впала в уныние.

Дуаньму Цин считала, что только рожденный ею мальчик, был законным сыном и имел право на престол. Однако, за последние десять лет она так ни разу и не забеременела. Сколько бы лекарств она не испробовала, ей не становилось лучше.

Император теперь был просто без ума от нежной Мужун Сюэ Лянь. Каждый первый и пятнадцатый день месяца он посещал дворец Цин Луань, словно это была просто работа. В остальное время, Император был во дворце Пяо Сюэ, где жила Мужун Сюэ Лянь и его младшая дочь – Лунцзэ Цзинь Эр.

Сейчас Мужун Сюэ Лянь была уже на четвертом месяце беременности. Видя это, Дуаньму Цин боялась, что, если фаворитка императора – Мужун Сюэ Лянь родит сына, её статус императрицы окажется под угрозой, не говоря уже о возможности родить наследного принца.

- И И, ты говоришь, что у Мужун Ци Ци есть пилюля “Сюэ Ху” мастера Лянь? А если Бэньгун прикажет ей привести мастера Лянь, чтобы вылечить твою руку, что скажешь?

Бэньгун – так упоминали себя в разговорах женщины императорской семьи.

Несмотря на то, что Императрица знала о мечтах Дуаньму И И выйти за Лунцзэ Цзин Тяня, она никогда бы не позволила этому произойти.

Когда Хэ Синь Эр первой родила мальчика, сердце Императрицы сжалось. Хотя Хэ Синь Эр сейчас была уже мертва, но её сын – Лунцзэ Цзин Тянь стал любимчиком Вдовствующей Императрицы и поэтому заполучил благосклонность Императора. Дуаньму Цин было очень сложно принять это.

Вдовствующая Императрица - Титул, которым наделялась мать правящего императора, даже если она была не женой, а наложницей предыдущего.

Император в самом расцвете своей жизни, а ей всего тридцать два. Значит шанс забеременеть ещё есть и пока Император официально не утвердил наследного принца, она будет пытаться! Даже если Император уже решил, трон всё равно будет принадлежать её ребёнку, ведь она – Императрица!

Семья Дуаньму должна поддержать её изо всех сил, а брак Дуаньму Хун Чэнь’я или Дуаньму И И обязательно должен принести пользу.

Одна часть семьи процветает – вся семья будет процветать. Одна часть семьи проиграла – вся семья проиграет. Без сильной поддержки, закрепиться во дворце было очень тяжело. Если во дворце не было своего человека, то закрепиться там было практически невозможно, даже для трех великих семей, не взирая на их способности и возможности.

Дуаньму Цин уже присмотрела мужа для Дуаньму И И. Лучшим вариантом было выдать её за юного мастера из великой семьи Шангуань – Шангуань У Цзи. Учитывая положение семьи Шангуань среди военных, если она родит принца, тогда вся эта империя будет принадлежать её сыну!

Дуаньму И И не догадывалась, что Императрица уже решила какой будет её судьба. Сейчас она просто хотела поговорить с Дуаньму Цин о мастере Лянь.

Ходили слухи, что навыки загадочного доктора, молодого мастера Лянь, достигли божественного уровня. Если Мужун Ци Ци действительно сможет привести мастера Лянь, то не только её рука будет полностью восстановлена, но и императрица получит возможность излечиться от бесплодия.

- Тётя, а что, если Мужун Ци Ци не сможет привести мастера Лянь?

- Не сможет привести?

Императрица коварно улыбнулась и ответила: «Тогда Бэньгун заберет у неё титул Ванфэй принца Цзин, и она станет брошенной женой, даже не успев выйти замуж!»

- Тётя… - Дуаньму И И была очень счастлива.

Тётя о ней не забыла. Она действительно отомстит за свою племянницу. Однако, вспомнив о своей правой руке, Дуаньму И И вновь расстроилась. Мастер Лянь был её единственной надеждой, только он мог полностью исцелить её руку. Дуаньму И И не хотела всё оставшееся время прожить с искалеченной правой рукой.

Видимо догадавшись о чём думает Дуаньму И И, Императрица нежно погладила её руку.

- Тётя знает, о чем ты думаешь. Не волнуйся, Тётя не позволит Мужун Ци Ци стать женой принца Цзин! Две сестры, одна основная наложница императора, а вторая Ванфэй Цзин, не будут ли они тогда слишком влиятельным?!

- Тётя, вы самая лучшая! - Дуаньму И И ехидно рассмеялась. Мужун Ци Ци, вскоре ты станешь брошенной женой. Мне хочется посмотреть, как долго ты сможешь быть такой гордой!

Не прошло много времени, как указ императрицы дошел до резиденции семьи Мужун. В указе было чётко сказано, что смертного приговора можно избежать, однако это не так просто. Чтобы загладить свою вину, Мужун Ци Ци должна в течении десяти дней найти и привести мастера Лянь, чтобы он вылечил руку Дуаньму И И!

- Мисс, императрица похоже ничем не отличается от Дуаньму И И! - Су Мэй разрезала персик и, с помощью бамбуковой палочки, поднесла его к губам Мужун Ци Ци. - Что вы планируете делать? Собираетесь вылечить ей руку? Вашей подчинённой кажется, что раз она посмела направить меч на госпожу, отделаться просто искалеченной рукой, недостаточно!

Мужун Ци Ци съела несколько долек персика. Очень сладко. Ей всегда нравились сладкие фрукты.

Никто не знал, что на самом деле, знаменитым мастером Лянь, была третья мисс семьи Мужун. Дуаньму Цин и Дуаньму И И никогда бы не подумали, что человек, которого они так искали, сейчас, наслаждается комфортом и поедает сладкие персики.

- Су Мэй, спасти одну жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. Конечно же я должна исцелить руку Дуаньму И И. Я не только вылечу её рану, но также исцелю бесплодие Дуаньму Цин, дав ей возможность забеременеть принцем. Императрица так давно мечтала о сыне. После того, как она родит наследника престола, страна Си Ци станет оживлённее! - улыбка Мужун Ци Ци была очень милой, а голос нежным.

Однако, Су Мэй прекрасно знала, что кроется за этой ласковой улыбкой Мужун Ци Ци. Госпожа мечтала о мире где царит хаос, вот такой у неё был характер. Похоже, она подумала о каких-то забавных вещах – Су Мэй тихо начала молиться за людей, попавших в схему госпожи.

Указ императрицы не напугал Мужун Ци Ци. Вместо этого он сильно взволновал жившую во дворце Пяо Сюэ, основную наложницу - Мужун Сюэ Лянь. Она знала, что желание Дуаньму Цин исцелить руку племянницы было лишь предлогом. На самом деле всё это лишь для неё, ведь эта женщина просто до безумия желала родить сына! Правда откуда эта никчёмная Мужун Ци Ци может знать мастера Лянь? Если мастер Лянь действительно вылечит императрицу и Дуаньму Цин забеременеет “драконом”, что же тогда делать ей?

- Нет! Позиция наследного принца принадлежит моему сыну. Я её не отдам! - Мужун Сюэ Лянь погладила свой слегка выпуклый живот и, позвав свою доверенную служанку Ху По, кое-что ей сказала. Ху По должна была прибыть в резиденцию премьер-министра и передать сообщение.

- Третья мисс, основная наложница императора даровала вам это! - Ху По поставила перед Мужун Ци Ци коробочку с жемчужными украшениями.

- Как красиво, ах! Это действительно мне? - Мужун Ци Ци сильно удивилась и осторожно дотронулась до жемчужин размером с фасоль. Она так пристально смотрела на подарок, словно впервые видела такие прекрасные украшения.

Увидев с каким выражением лица Мужун Ци Ци смотрит на подарок, Ху По ухмыльнулась и осуждающе на неё посмотрев, ответила: «Хорошо, что третьей госпоже понравился подарок! Как третья госпожа познакомилась с мастером Лянь?»

- Ах, я встретила его, когда собирала в горах лекарственные травы! Лянь очень хороший человек! - видя, что Ху По наконец-то подошла к сути, Мужун Ци Ци улыбнулась, словно дурочка, обнажив свои белоснежные зубы.

- Лянь? - Ху По сильно удивилась, когда услышала, как нежно Мужун Ци Ци называет мастера Лянь. - Где же мастер Лянь сейчас?

- Я не знаю, - Мужун Ци Ци покачала головой и потупила свой взгляд. - Прошло уже три года с тех пор, как я видела его в последний раз.

Ху По слегка успокоилась. Похоже, Мужун Ци Ци и мастер Лянь не виделись уже очень давно.

- Сестрёнка Ху По, почему ты спрашиваешь об этом? Посмотри, разве не прекрасно на мне смотрится этот жемчужный цветок? - Мужун Ци Ци встала напротив бронзового зеркала и, надев жемчужную заколку, начала позировать.

Ху По снова закатила глаза, она больше не могла выносить присутствия Мужун Ци Ци.

- Госпожа Мужун Сюэ Лянь волновалась, что из-за императрицы у третьей госпожи будут неприятности, поэтому она направила меня к вам. Госпожа сказала, что не важно, можете вы найти мастера Лянь или нет, если что-то случиться, вы можете на неё положиться. Она не позволит императрице издеваться над третьей госпожой!

- Правда? — Мужун Ци Ци насмешливо улыбнулась, продолжая кривляться перед зеркалом.

В прошлом, когда Мужун Синь Лянь подставила настоящую хозяйку этого тела, она не видела, чтобы её родная сестра – Мужун Сюэ Лянь защищала её! Теперь, когда она беспокоиться, что её статус под угрозой, используя эту маленькую хитрость, Мужун Сюэ Лянь хочет её подкупить. Она что, считает, что я похожа на прошлую Мужун Ци Ци?

- Мм, слова старшей сестры предали мне уверенности! - Мужун Ци Ци искренне улыбнулась. - Я была столь взволнована и напугана. Теперь, зная, что меня защитит старшая сестра, я больше не буду ничего бояться! Даже если придет императрица, я не испугаюсь!

Услышав какие глупости говорит Мужун Ци Ци, Ху По убедилась, что третья госпожа не только не обладает хоть толикой способностей, но и не имеет мозгов. Она бросила ещё пару фраз и спешно покинула резиденцию премьер-министра.

__________________________________________________________________________

Во дворце Пяо Сюэ.

- Всё действительно было именно так? - выслушав отчет Ху По, настроение Мужун Сюэ Лянь поднялось. - Теперь я могу быть спокойна! Кстати, есть ли вести из дворца Цин Луань? Если Ци Ци не сможет найти мастера Лянь, какое по словам императрицы её ждет наказание?

- Императрица сделает так, что третья госпожа не сможет стать Ванфэй принца Цзин.

- Ха-ха!

Услышав это, Мужун Сюэ Лянь стала аплодировать, из-за чего рубин под мочкой её уха стал раскачиваться.

- Именно такого результата я и хотела! Первый принц Цзин самый популярный кандидат на позицию кронпринца. Если он станет наследником престола, не значит ли это, что Мужун Ци Ци будучи его женой, в будущем станет императрицей? Даже я всего лишь главная наложница, как она может обойти меня?! Позиция наследного принца, я уже давно её заприметила. В этот раз мне поможет императрица!

__________________________________________________________________________

Мужун Ци Ци отдыхала несколько дней. Она хотела, чтобы Дуаньму Цин и Дуаньму И И сначала потомились в ожидании и не ожидала, что на пятый день семья Дуаньму пошлет за ней человека с известием, что мастер Лянь уже находится в резиденции семьи Дуаньму он вылечил сухожилья их дочери и теперь просит встречу с Мужун Ци Ци.

- Госпожа, кто же притворяется вами? - ехавшая в карете Су Юэ, нахмурилась.

Мужун Ци Ци совершенно точно была мастером Лянь, тогда почему появился ещё один? С какой целью разыгрывается этот спектакль?

Видя, как Су Юэ нахмурилась, Мужун Ци Ци протянула свою руку и дотронулась до её бровей.

- Кто бы он ни был, встречай солдат рукой и водой с землёй.

•  Встречай солдат рукой и водой с землёй – принимай меры в соответствии с ситуацией.

- Если бы Су Мэй узнала, что кто-то посмел притвориться госпожой, она наверняка порезала бы этого человека на лоскутки!

Услышав такое от Мужун Ци Ци Су Юэ рассмеялась, отчего на её левой щеке появилась маленькая ямочка.

- Вот почему я не взяла её с собой! Она очень вспыльчива, ты более спокойна. Я волновалась, что она разрушит резиденцию семьи Дуаньму, поэтому и отправила её в Тун Бао Чжай. Однако, меня очень заинтриговал этот “мастер Лянь”. С нетерпением жду встречи с ним!

- Госпожа, мне кажется, происходящее можно назвать как “Столкновение настоящего и фальшивого мастера Лянь”? - пошутила Су Юэ.

- Неплохое название!

Пока Мужун Ци Ци и Су Юэ болтали, их карета подъехала к резиденции семьи Дуаньму. Дворецкий великой семьи Дуаньму лично пришел чтобы сопроводить Мужун Ци Ци. Всю дорогу его отношение к ней было очень уважительным. Скорее всего, это было из-за мастера Лянь, отчего Мужун Ци Ци ещё больше желала увидеть этого “мастера”.

- Мы пришли!

Как только Мужун Ци Ци вошла в зал, она увидела высокую и стройную фигуру.

- Мастер Лянь, прибыла леди Мужун!

В голосе дворецкого слышалось неподдельное уважение к этому человеку.

- Ци Ци, ты пришла…

После того, как человек повернулся, Мужун Ци Ци наконец смогла увидеть его лицо. Струящиеся голубые одеяния мужчины придавали ему очень жизнерадостный вид. Безукоризненные серебряные манжеты и яркие пуговицы воротника идеально подходили для привлечения внимания. Казалось, что эти желтые пуговицы размером с фасоль должны стоять очень много денег. Его брови были столь длинные, словно крылья гигантской птицы, а пара слегка суженных глаз, казалось, показывали его веселый характер, однако, на самом деле, никто не мог что-либо прочитать по его взгляду. Высокая переносица словно возвышающийся утес и пара холодных тонких губ, изогнувшихся в прохладной тонкой улыбке.

Кем был этот человек? Сердце Мужун Ци Ци насторожилось. Зачем столь красивый, интересный и, похоже, не страдающий от нехватки ума мужчина, притворяется мастером Лянь? Именно такие мысли крутились в голове Мужун Ци Ци.

Особенно это нежное “Ци Ци”, отчего-то Мужун Ци Ци покрылась мурашками.

Она была уверена, что ранее никогда не встречала этого человека, однако из-за его интимного, полного любви тона, все взгляды устремились на Мужун Ци Ци. Среди них был и взгляд тридцатилетней женщины в роскошных одеяниях.

- Мы не виделись три года, Ци Ци, ты стала ещё более привлекательной, - не дожидаясь пока Мужун Ци Ци придет в себя, мастер Лянь подошел к ней практически в плотную. Его длинные тонкие пальцы коснулись щеки Мужун Ци Ци. - Действительно, ты стала выше и прекраснее.

- Кто вы такой? — Мужун Ци Ци уклонилась от его прикосновения и спросила голосом, который могли услышать только они вдвоем.

- Я Лянь, ах. Твой Лянь.

Если бы не присутствующие тут люди, Мужун Ци Ци наверняка бы вырвало кровью. Когда она встречала этого человека? К тому же этот “твой Лянь”, если бы не окружающие, Мужун Ци Ци “ударила бы его в лицо, поприветствовав его взгляд” (в глаз даст, ага).

- Ци Ци хочет ударить меня? - заметив гнев в глазах Мужун Ци Ци Лянь с улыбкой обхватил её сжатые кулачки. Их взгляды пересеклись. Мужун Ци Ци увидела улыбку в глазах своего визави.

Не дожидаясь пока Мужун Ци Ци начнет вырываться, мастер Лянь потянул её к женщине в роскошных одеяниях.

- Ци Ци уже выполнила то, что было обещано Императрице. Полагаю, императрица больше не будет требовать от Ци Ци чего-то большего!

Значит эта женщина - императрица Дуаньму Цин?

Мужун Ци Ци быстро высвободила свои руки и поклонилась Дуаньму Цин.

- Дочь вашего поданного приветствует Императрицу! Пусть Императрица здравствует тысячу, тысячу и тысячу лет!

Хорошее отношение Мужун Ци Ци подняло настроение Дуаньму Цин. Во дворце, она сражалась с Мужун Сюэ Лянь. Сейчас же, её младшая сестра уважительно её поприветствовала. Это сильно удовлетворило тщеславие Дуаньму Цин.

- Вы можете встать! Позвольте Императрице на вас посмотреть! - Дуаньму Цин взяла Мужун Ци Ци за руку и внимательно на неё посмотрела. Она не обладала кокетливой внешностью Мужун Сюэ Лянь. Мужун Ци Ци можно было описать лишь одним словом – обычная. Отчего Дуаньму Цин почувствовала облегчение.  - Какое обаятельное дитя. Неудивительно, что мастер Лянь так о вас заботится…

- Императрица! - Мастер Лянь уже заключил Мужун Ци Ци в свои объятья. - Я уже сделал все, что обещал вашему высочеству. Прошу Императрицу не забывать, что она обещала мне. Позвольте откланяться… - не дожидаясь ответа от Дуаньму Цин, мастер Лянь схватил Мужун Ци Ци и покинул зал.

После того, как Мужун Ци Ци и мастер Лянь ушли, Дуаньму Лэй подошел к Дуаньму Цин.

- Младшая сестра, ты ему веришь?

- Старший брат, ты тоже видел медицинские техники, что мастер Лянь использовал на И И, они были воистину уникальными. Мне кажется, что он сможет вылечить и меня! Старший брат, я испробовала так много лекарств, но ни одно из них не помогло. Мастер Лянь моя единственная надежда. Я должна родить наследного принца! Если меня обойдет главная наложница императора, что тогда? Мужун Ци Ци её родная младшая сестра!

- Хе-хе, старший брат, не стоит волноваться об этом. Бэньгун уже пообещала ему, что разорвёт помолвку между Лунцзэ Цзин Тянем и Мужун Ци Ци, позволив заполучить эту “красавицу” себе. Такой человек как он не станет устраивать всякие фокусы.

Договорив, внезапно, Дуаньму Цин охватило чувство зависти к Мужун Ци Ци. Пусть у неё ни таланта, ни красоты, но всё же у её ног был такой прекрасный мужчина. Дуаньму Цин чувствовала себя несчастной. Хотя она была старшей дочерью семьи Дуаньму, главой шести дворцов, Императрицей, но то как к ней относился император…

Увлечённость императора ею была скоротечной, поэтому она просто обязана родить наследного принца! Дуаньму Цин сжала свои руки в кулаки.

__________________________________________________________________________

- Ми… Мисс… - у ждавшей возле двери Су Юэ отвисла челюсть, когда она увидела, что Мужун Ци Ци тянет какой-то мужчина. Кто он такой? Он осмелился схватить мисс!

- Отпусти! - Мужун Ци Ци хотела высвободить свои руки, но мужчина обхватил их ещё крепче.

- Не отпущу! - у мастера Лянь всё ещё было игривое выражение лица, однако глядя в его горящие глаза Мужун Ци Ци не могла распознать его планов. - Ты хочешь умереть?

В её глазах полыхал гнев, всегда тем, кто держал всё в своих руках была она, когда всё успело измениться так, что другие начали вмешиваться в её дела? Не важно, кто этот мужчина, он ей не интересен и если он продолжит в том же духе, то пусть потом не обвиняет её в жестокости!

Увидев, что взгляд Мужун Ци Ци стал дикими, как у леопарда в лесу, в глазах мастера Лянь появились отблески восхищения.

«Безусловно, эта женщина достойна Принца! Неужели Принца обольстило это высокомерие и непокорность в её глазах? Однако, этого далеко недостаточно, чтобы Вы могли остаться рядом с ним. Мужун Ци Ци, я до сих пор хочу увидеть, благодаря чему ты смогла расположить к себе Принца…»

- Ци Ци, ты многое скрываешь, ах… - тёплое дыхание мастера Лянь слегка коснулось мочки уха Мужун Ци Ци.

- Что вы двое творите?!

Не успела Мужун Ци Ци начать свое наступление, как раздался громоподобный голос. Посмотрев в его направлении, они увидели нескольких человек, во главе которых был первый принц Цзин - Лунцзе Цзин Тянь. Выражение лица его лица было яростным, а позади него стояли Дуаньму Хун Чэнь, Шангуань У Цзи и Ли Юнь Цин.

Ли Юнь Цин и Шангуань У Цзи слышали об указе императрицы по которому Мужун Ци Ци должна была найти знаменитого мастера Лянь. Поэтому, они волновались за неё. Когда Юнь Цин и У Цзи узнали, что мастер Лянь находится в резиденции семьи Дуаньму, то отправились туда, а, когда прибыли, столкнулись с Дуаньму Хун Чэнь’ем и Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Только прибыв, они стали свидетелями этой сцены и им показалось, что мастер Лянь поцеловал Мужун Ци Ци…

- Принц Цзин, вы видели это! Она - Мужун Ци Ци! - Дуаньму Хун Чэнь ехидно улыбнулся. Мужун Ци Ци была столь близка с мужчиной на глазах у всех, с чем ни один мужчина не смог бы смириться, не говоря уже о Лунцзэ Цзин Тянь’е.

По выражению лица Дуаньму Хун Чэнь’я, Ли Юнь Цин понял, что тот намеренно пригласил Лунцзэ Цзин Тяня, дабы он стал свидетелем этой сцены.

Шангуань У Цзи почувствовал себя очень неуютно. Ему казалось, что он теряет нечто чрезвычайно важное.

- Какое бесстыдство! - Лунцзэ Цзин Тянь свирепо смотрел на эту “пару обманщиков”. Пусть он не желал Мужун Ци Ци и хотел разорвать помолвку, но всё же, она была его невестой. Достаточно много людей стали свидетелями того, как его невеста флиртует с другим мужчиной. Как ему теперь сохранить свое лицо?!

- Ци Ци, он говорит о нас! - Мастер Лянь просто взял и заключил Мужун Ци Ци в свои объятия. Его прекрасные глаза вызывающе смотрели на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

- Она твоя невеста? Вижу, что он так себе, как он может сравниться с таким красавцем, как я?! Ци Ци, почему бы тебе не пересмотреть свою позицию, вышвырни его и пойдём со мной, хорошо? - Мастер Лянь взял прядь волос Мужун Ци Ци и намотал их на палец. - Я обещаю тебе, что я чист от головы до пят. Не такой, как он, уже давно пропитавшийся ароматом всех этих женщин. Тебя не заинтересует столь отвратительный мужчина…

Из-за действий мастера Лянь, Лунцзэ Цзин Тянь вскипел. Это его вещи, даже если это была женщина, которую он не желал, пока он не бросил её, то ей, определённо, не позволено его предавать. Иначе, он её не простит!

- Мужун Ци Ци, сегодня я наконец-то узнал, какая ты дешёвка! - Лунцзэ Цзин Тянь уже был в курсе, что этим мужчиной был странный доктор, знаменитый мастер Лянь. Поэтому Лунцзэ Цзин Тянь не мог его оскорбить, и возложил всю вину на Мужун Ци Ци. - Просто отлично, что мне не досталась такая шлюха, как ты!

- Хорошо, тогда есть ли у тебя полномочия письменно подтвердить о разрыве помолвки, ах? - Мужун Ци Ци наконец-то поняла, чего добивался мастер Лянь. Видя, как настойчиво он провоцировал Лунцзэ Цзин Тянь’я, он скорее всего собирался разрушить её помолвку. А это было именно тем, что и желала Мужун Ци Ци!

Она обхватила шею мастера Лянь и, повторяя за ним, стала кокетливо играться с его волосами. Теперь настала её очередь подлить масла в огонь.

- Если ты мужчина, тогда быстрее нам помоги. Джентльмен благороден и помогает людям. Если это не ваше, то не используйте силу, чтобы заполучить это! Принц Цзин, фрукт полученный силой, не сладок. Сердце Ци Ци уже занято другим.

- Бэнь Ван заставил тебя? Бэнь Ван заставил этот мусор? Бэнь Ван, я, я…  - Лунцзэ Цзин Тянь’я чуть не вырвало кровью. Как он стал тем, кто “украл у кого-то любовь”, тем, кто препятствовал чей-то судьбе? Лунцзэ Цзин Тянь был тем, кто не мог больше ждать, и хотел разорвать помолвку! - Хорошо, Мужун Ци Ци, отлично! Не пожалей! Слуга, подай Бэнь Вану кисть!

- Принц Цзин, не будьте импульсивным! - услышав, что Лунцзэ Цзин Тянь хочет написать бумагу о разрыве помолвки, Шангуань У Цзи тут же схватил его за руку. - Разрыв помолвки очень навредит репутации девушки! Принц, подумайте!

- Принц Цзин, ваш брак был одобрен самим императором. Если он узнает, что вы тайно его разорвали, я боюсь… - стоящий рядом Ли Юнь Цин уговаривал Лунцзэ Цзин Тянь’я остановиться и немного остыть. Пусть он не знал, почему Мужун Ци Ци так себя вела, но если Лунцзэ Цзин Тянь письменно подтвердит о разрыве помолвки, её репутация будет уничтожена!

- Лянь, однажды ты сказал, что твое самое большое желание - позволить другому вырастить твоего сына. Кажется, оно скоро исполнится, - Мужун Ци Ци взяла руку мастера Лянь и аккуратно положила её себе на живот. - К тому же, мне кажется, что фамилия Лунцзэ очень хорошо звучит!

От слов Мужун Ци Ци, мастер Лянь на мгновение застыл, а затем, увидев притворство в её глазах, улыбнулся. Эта женщина была воистину интригующей. Она даже отбросила своё целомудрие, о котором все так заботились. Похоже, что она так же желает, как можно быстрее избавиться от этого политического брака. Принц действительно волновался, что она по-настоящему влюблена в Лунцзэ Цзин Тянь’я, поэтому и отправил его сюда. Теперь же стало видно, что в этом не было необходимости. Она могла сделать всё это…

- Ты! Мужун Ци Ци, ты просто само воплощение порока! - Лунцзэ Цзин Тянь больше не мог сдерживать свой гнев. Она ещё даже не вышла за него замуж, однако уже заставила «носить зелёную шапку». Что бы не произошло, он не может позволить ей стать его женой!

“Шух…”

Лунцзэ Цзин Тянь оторвал часть своей одежды и, положив её на каменный стол, укусил свой указательный палец, чтобы сочащейся из кончика пальца кровью написать “Письмо о разрыве помолвки”.

- Мужун Ци Ци, сегодня, я тебя выброшу! Если мой отец будет искать виновника, Бэнь Вану будет, что сказать!

“Шух…”

Мужун Ци Ци вытянула свою руку, чтобы поймать “письмо о разрыве помолвки”, которое в неё кинул Лунцзэ Цзин Тянь. Взглянув на него и убедившись, что всё хорошо, она, для большей сохранности, отдала его Су Юэ.

Освободившись из объятий мастера Лянь, Мужун Ци Ци поклонилась Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

- Благодарю Принца за его помощь! Надеюсь, что вскоре Принц найдет свою вторую половинку и будет с ней счастлив!

Слова Мужун Ци Ци заставили Лунцзэ Цзин Тяня нахмуриться. Возможно ли, что она знает о Ду Сянь’эр? Нет, это определенно невозможно.

- Хм! Мужун Ци Ци, тебе лучше извлечь из произошедшего максимум!

Наконец-то он нашёл разумный предлог чтобы избавиться от этого мусора. В одно мгновение, Лунцзэ Цзин Тянь почувствовал, что ему стало намного легче, а его настроение поднялось до отметки «отлично». Теперь, он может отправиться на поиски Ду Сянь’эр, ведь он больше не помолвлен! От одной мысли о той лесной феи, Лунцзэ Цзин Тянь засиял.

Однако стоило ему повернуться и посмотреть на яркую улыбку, стоявшей в лучах солнца Мужун Ци Ци, как его одолело чувство поражения. Она действительно так сильно хотела избавиться от всеми желаемого титула Ванфэй первого принца Цзин?

Такой мусор и не хочет быть его невестой, это нанесло удар по гордости Лунцзэ Цзин Тяня.

- Спасибо Принцу за совет. Я непременно доживу ста!

Слова Мужун Ци Ци основательно разозлили Лунцзэ Цзин Тяня. Хлопнув рукавами, он развернулся и пошел прочь. Остальные последовали за ним.

- Ты действительно это заслужила… - беда, настигшая Мужун Ци Ци очень обрадовала Дуаньму Хун Чэня, он ещё раз взглянул на неё и, развернувшись, последовал за Лунцзэ Цзин Тянь’ем.

- Младшая двоюродная сестра, почему? - после того, как Лунцзэ Цзин Лянь ушел, Ли Юнь Цин вздохнул.

Он был не такой, как первый принц Цзин, поэтому, конечно, не поверил в эту чушь о Мужун Ци Ци. Просто не думал, что она сама хочет освободиться от этого обязательства. Возможно ли, что это действительно похоже на песню, что она пела той ночью?

Однако, глубоко в своем сердце, Ли Юнь Цин был счастлив, потому, что Мужун Ци Ци вновь обрела свободу. Значит ли это, что у него появился шанс?

- Старший двоюродный брат, имея этот “Лун Ху Лин” я могу попросить тебя сделать всё, что угодно?  - Мужун Ци Ци ничуть не удивилась, увидев, что Ли Юнь Цин всё понял. Как такой умный человек мог не уловить смысл, скрывающийся за её небольшим спектаклем?!

Увидев в руке Мужун Ци Ци “Лун Ху Лин”, Ли Юнь Цин стал серьезнее.

- Конечно, это реликвия моей семьи Ли. До тех пор, пока в твоих руках “Лун Ху Лин”, ты можешь просить людей из семьи Ли сделать всё, что угодно.

- Отлично! - густые ресницы Мужун Ци Ци яростно задрожали. Со скоростью молнии кинжал в её руках рассек одежду мастера Лянь.

Мастер Лянь почувствовал опасность и используя всю свою скорость уклонился, но по мокрой одежде и боли в животе он понял, что Мужун Ци Ци всё же ранила его.

- Ци Ци, ты хочешь убить своего мужа? - Мастер Лянь болезненно улыбнулся и, быстро нажав на акупунктурную точку, остановил кровотечение. Затем он втёр в рану лекарство и перевязал её используя свою порванную одежду. Он совершенно забыл о напутствии, что принц дал ему перед уходом: “Покорная снаружи, но на самом деле, тебе не стоит её задирать.”

- С каких пор у тёмного доктора Цзинь Мо появилось хобби, притворяться другими? - Мужун Ци Ци отошла в сторону, держа в руке подаренный Шангуань У Цзи кинжал. - Разрушил мою репутацию и думаешь, что сможешь спокойно отсюда уйти?

“Бам…”

Мужун Ци Ци взяла “Лун Ху Лин” и кинула его Ли Юнь Цину.

- Убей его!

Линь Юнь Цин во второй раз стал свидетелем скорости Мужун Ци Ци. В первый раз, это было, когда она пинком отправила Дуаньму И И искупаться в озере. Второй раз, только что. Перед такой молниеносной скоростью, даже Ли Юнь Цин будет покорно стоять в сторонке. Неужели она действительно физически слабая девушка?

Однако отбросив все мысли, Ли Юнь Цин направился к мастеру Лянь.

Обманутый улыбкой Мужун Ци Ци - Цзинь Мо, понял. Он попал прямо в её ловушку. По-видимому, она уже давно раскрыла его истинную личность и нагло использовала в своём маленьком представлении. Теперь же, она даже хочет, чтобы его убили!

Несомненно, женщины и злодеи были самыми обидчивыми, а такую юную девушку, как Мужун Ци Ци, тем более не стоит провоцировать.

Услышав их диалог, стоявший поодаль Шангуань У Цзи, наконец-то понял, что мужчина в голубых одеяниях был не настоящим мастером Лянь. Стоило только Шангуань У Цзи подумать, о том, как из-за абсурдных слов фальшивого мастера Лянь была разрушена репутация Мужун Ци Ци, как он тут же рассердился. Шангуань У Цзи сжал свои кулаки, взревел и бросился к спине Цзинь Мо.

- Мужун Ци Ци, несмотря ни на что, я всё равно помог тебе. Как ты можешь мстить тому, кто оказал тебе поддержку?

Быть атакованным и с фронта, и с тыла, даже если Цзинь Мо был экспертом седьмого уровня, он не мог убежать от слаженных действий Шангуань У Цзи и Ли Юнь Цин’а.

- Первый грех, прикинуться мастером Лянь. Второй - уничтожить мою репутацию. Третий – иметь скрытые мотивы. Цзинь Мо, ты не остался в Бэй Чжоу, зачем ты пришел в Си Ци? Подобраться поближе к императрице используя личность мастера Лянь. Скажи, нам следует тебя связать и принести в министерство правосудия, чтобы они тщательно тебя изучили? Или в этот раз ты пришел сюда из-за какой-то секретной миссии?

Мужун Ци Ци стояла в тени. Услышав её ясный голос, Цзинь Мо на мгновение застыл, а потом чуть не упал. Неплохо! Действительно отлично! Она не только раскрыла его личность, но и обвинила в том, что он выполняет тайную миссию в стране Си Ци.

Кто не знал, что странный доктор Цзинь Мо был подчинённым из поместья Нань Линь принца Фэн Цан страны Бэй Чжоу. Он появился в стране Си Ци, а также вступил в контакт с её императрицей, любой бы подумал, что за этим кроются какие-то тайны, какой-то заговор.

Эта женщина была действительно хороша в политических играх. Это было настоящее, бескровное убийство…

Ли Юнь Цин и Шангуань У Цзи тоже поняли смысл слов Мужун Ци Ци. Когда они вспомнили, что принца страны Бэй Чжоу - Фэн Цан из поместья Нань Линь, называют “Принц Демон”, их сердца задрожали, а атаки стали более неистовыми.

Ли Юнь Цин и Шангуань У Цзи заслуженно носили звание юных дарований страны Си Ци. Ли Юнь Цин был хорош в нападении. Он был одет в светлую одежду, а его оружием была зелёная нефритовая флейта. Глядя на него, можно было сказать, что он очень похож на бессмертного.

Шангуань У Цзи был из семьи военных. Всего за одну атаку, можно было увидеть, какие у него отличные базовые навыки. Мужун Ци Ци могла отчетливо представить, что произойдет, если он попадет своими тигровыми железными кулаками по изысканному, словно драгоценный нефрит, лицу Цзинь Мо.

Цзинь Мо никогда ещё не чувствовал себя таким несчастным. Сперва на него напала Мужун Ци Ци. Пусть рана на его животе и не не большой, но она продолжала кровоточить, а теперь он был атакован двумя экспертами седьмого уровня, что ещё больше осложнило его положение.

Кроме того, похоже, что эта проклятая Мужун Ци Ци отравила кинжал. Цзинь Мо чувствовал, как его рана начинает неметь, а контролировать тело становится всё труднее. Постепенно движения его рук замедлялись.

“Бах”

Кулаки Шангуань У Цзи достигли спины Цзинь Мо.

Проклятая женщина! Чтобы остановить действие яда, из-за которого он мог потерять сознание, Цзинь Мо разорвал на своей ране повязку и у него вновь пошла кровь. Шок от боли заставил Цзинь Мо прийти в себя. Он сожалел. Надо было внять напутствию Фэн Цан’я, зря он отнёсся к ней так легкомысленно! Женщина, укравшая всё внимание принца, разве могла бы она быть обычной…

Бой трех человек внутри поместья семьи Дуаньму, встревожил Дуаньму Лэя и Дуаньму Цин. Императрица была ошарашена, когда узнала, что посетивший её сегодня мастер Лянь был фальшивкой и на самом деле являлся тёмным доктором Цзинь Мо из страны Бэй Чжоу.

Совсем недавно Цзинь Мо проверял её пульс. Секрет императрицы, что она больше не могла забеременеть, стал известен иностранцу. Какой позор! Сердце Дуаньму Цин охватило отчаяние. Этот человек должен умереть!

- Все, убейте этого вора из Бэй Чжоу для Бэньгун!

После того, как прозвучал приказ Дуаньму Цин, лучники семьи Дуаньму окружили Цзинь Мо. Ли Юнь Цин и Шангуань У Цзи обменявшись взглядами, отступили. Спустя мгновение в Цзинь Мо полетели стрелы.

Это было плохо… Цзинь Мо беспомощно улыбнулся. Сейчас он очень сильно сожалел о том, что не занимался как следует боевыми искусствами. Пусть его навыки не такие уж и плохие, однако тем, в чём он действительно преуспел, было искусство врачевания. Учитель говорил, пусть вы и изучаете медицину, однако вы также должны иметь навыки, чтобы защищать себя. Тогда он не придал словам учителя большого значения, но сегодня, Цзинь Мо осознал их значение, однако, кажется, что уже слишком поздно.

Сейчас, увидев перед собой это тёмное облако блестящих стрел, Цзинь Мо ещё раз взглянул на Мужун Ци Ци, которая из тени наблюдала за развернувшимся представлением. В своем сердце он чувствовал горечь и разочарование. Возможно ли, что его легендарная репутация будет уничтожена рукой это маленькой девушки, Мужун Ци Ци? Он действительно должен подать сигнал о помощи? Если он это сделает, то не станут ли все смеяться до потери сознания?!

“Шух…”

Перед Цзинь Мо раскрылся железный зонтик.

“Бац, бац, бац…”

Стрелы упали на землю. Сердце Цзинь Мо трепетало от счастья, ведь он отчетливо видел, кто пришел к нему на помощь.

- Цзи Сян, Ру И, почему вы пришли?

- Принц сказал, что с интеллектом господина, он определённо не победит Ванфэй, поэтому он отправил нас для вашего спасения. Принц был прав, господин даже получил ранение! - глаза Цзи Сян были словно полумесяц, а по обоим сторонам её щек виднелись небольшие ямочки. Увидев окровавленный живот Цзинь Мо, она усмехнулась.

- Она ещё не наша Ванфэй! — сквозь зубы произнёс Цзинь Мо.

На самом деле, в глубине своего сердца, он восхищался этой девушкой, которая выглядела такой заурядной и слабой. Её мудрость была её самым сильным оружием.

- Если принц сказал, что она Ванфэй, то значит так и есть. Господин не должен возражать!

Цзи Сян и Ру И были разнополыми близнецами, но выглядели одинаково. Когда они смеялись, их глаза были словно полумесяцы. Единственным отличием было то, что у Ру И не было ямочек на щеках.

Они подхватили Цзинь Мо с обоих сторон, прыгнули через забор и исчезли у всех на глазах.

- В погоню! Быстрее, за ними! - Дуаньму Лэй от волнения прошиб пот.

Цзинь Мо появился в стране Си Ци, а что насчет Фэн Цан’я? Где он? Возможно ли, что он тоже прибыл в страну Си Ци? Но разве турнир четырёх стран не должен состояться через несколько месяцев? Кажется, в этом году он пройдет в стране Бэй Чжоу? Зачем тогда он пришел в страну Си Ци? Ведь не было ни каких причин!

Цвет лица Дуаньму Цин тоже был ненамного лучше. После того, как стража отправилась в погоню за Цзинь Мо, она позвала Мужун Ци Ци в свою комнату.

- Почему ты не разоблачила его раньше? - Дуаньму Цин пристально посмотрела на Мужун Ци Ци.

- Императрица, не успела дочь вашего подданного войти, как тут же была схвачена этим самозванцем. Дочь вашего подданного не знает боевых искусств. У меня не было никакой возможности сопротивляться. Кроме того, там присутствовало ваше высочество, дочь вашего подданного боялась, что самозванец может навредить вашему высочеству. Вот почему находясь в зале, я не разоблачила его.

Было не похоже на то, что Мужун Ци Ци врёт. Дуаньму Цин вспомнила сцену, что недавно произошла. Несомненно, казалось, что как только Мужун Ци Ци вошла в зал, то была сразу схвачена Цзинь Мо. Это выглядело весьма пикантно, но поразмыслив об этом, его поступок был весьма странным.

- Тогда как ты узнала, что он – Цзинь Мо?

Дуаньму Цин не была глупой. Пусть Мужун Ци Ци прошла этот раунд, но в сердце императрицы оставалось ещё много вопросов.

- Наверное, Императрица не знает, что согласно старшинству среди учеников, мастер Лянь – младший брат Цзинь Мо. В тот год, когда дочь вашего подданного жила в Цзин Синь Ань, то некоторое время провела с мастером Лянь. Он рассказывал дочери вашего подданного о своем старшем брате. Цзинь Мо и мастер Лянь, ученики святого врача, просто мастер Лянь стал учеником позже. Когда мастер Лянь стал учеником святого доктора, Цзинь Мо уже давно закончил свое обучение. Поэтому, Цзинь Мо не знал о существовании своего младшего брата.

Выслушав объяснение Мужун Ци Ци, Дуаньму Цин, казалось, поняла причину, однако она всё же была сильно смущена сегодняшними событиями. Если бы они убили Цзинь Мо, то всё было бы в порядке, но он сбежал!

Пусть о её бесплодии и многие знали, однако не имели чётких доказательств, поэтому никто не осмеливался не только заявлять об этом, но и просто болтать на людях. Если Цзинь Мо обладающий медицинскими навыками, начнет об этом распространяться, то люди точно ему поверят. Если это произойдет, то дело будет не только в бесплодии, она просто утонет в плевках женщин из гарема, и не стоит забывать об императоре, который уже давно охладел к ней.

Пока Дуаньму Цин размышляла об этом, в её сердце зарождалась ненависть к Мужун Ци Ци. Если бы Ци Ци не разрезала сухожилия Дуаньму И И, то она не заставила бы её искать мастера Лянь и этим не воспользовался бы Цзинь Мо из Бэй Чжоу.

Ощущая ненависть Дуаньму Цин, Мужун Ци Ци быстро достала маленькую шкатулку и подняла её обеими руками.

- Что это?

Дуаньму Цин не взяла шкатулку. Она просто холодно смотрела на руки Мужун Ци Ци. Императрица не ожидала, что у такой, ничем не примечательной девушки, будут столь прекрасные руки. Белые как нефрит. Гладкие словно шелк и никаких недостатков. Будто вырезаны из чистейшего нефрита.

- Императрица, это “Пилюля Зачатия” работы молодого мастера Лянь. Дочь вашего подданного обладает телом “Зимней Стужи”, поэтому мастер Лянь дал мне не только пилюлю “Сюэ Фу”, но и “Пилюлю Зачатия”.

“Зимняя Стужа”? Разве Цзинь Мо не упоминал, что у неё что-то подобное? Для людей, обладающих телом “Зимней Стужи” было очень тяжело забеременеть. Дуаньму Цин оживилась, взяла шкатулку и открыла её. Внутри лежала красная словно кровь пилюля.

- Изначально, дочь вашего подданного хотела сохранить её и использовать после свадьбы, но… - голос Мужун Ци Ци дрогнул. - Сегодня, первый принц Цзин написал и отдал дочери вашего подданного “Письмо о разрыве помолвки”. Дочь вашего подданного больше не сможет использовать эту пилюлю, поэтому, чтобы подарить Будде одолженные цветы, она передаёт её Императрице. Дочь вашего подданного надеется, что Императрица в скором времени родит наследного принца!

Подарить Будде одолженные цветы – завоевать расположение, используя чужую собственность.

- Первый принц Цзин написал “Письмо о разрыве помолвки”? - пусть Дуаньму Цин уже знала о случившемся, но все равно изобразила удивление. - Как он посмел? Ты хочешь, чтобы Бэньгун убедила его забрать “Письмо о разрыве помолвки”?

- Нет, ваше высочество, - Мужун Ци Ци беспомощно покачала головой. - Дочь вашего подданного знает свой предел. Дочь вашего подданного не достойна его. Чем скорее будет расторгнут этот брак, тем будет лучше для нас обоих. Дочь вашего подданного не хочет быть обузой на пути первого принца Цзин.

Дуаньму Цин увидела, как поникла Мужун Ци Ци и сердце императрицы сжалось.

Императрица была в курсе слухов, ходивших вокруг Мужун Ци Ци и так же она знала, что сегодня, Лунцзэ Цзин Тянь перед всеми, беспощадно, написал своей кровью “Письмо о разрыве помолвки”. Было ясно, что Лунцзэ Цзин Тянь даже не рассматривал Мужун Ци Ци как свою невесту. В конце концов, она просто несчастная девушка!

Думая о своём собственном опыте, тон Дуаньму Цин стал более мягким: «Прекрасное дитя! Тебе не стоит грустить. В этом мире у каждого есть своя половинка. Бэньгун принимает твой дар. Если “Пилюля Зачатия” подействует, Бэньгун непременно сильно отблагодарит тебя!»

Сильно отблагодарит? Мужун Ци Ци была не настолько глупа, чтобы поверить словам Дуаньму Цин. Её родная сестра – Мужун Сюэ Лянь, во дворце, вела борьбу с ней, если императрица просто не станет ей вредить, то этого будет более чем достаточно!

Пусть Мужун Ци Ци всё ясно понимала, она всё равно сделала вид, будто ей неловко.

- Снять часть бремени с плеч Императрицы – счастье для дочери вашего подданного. Слова Императрицы сильно смутили дочь вашего подданного. Дочь вашего подданного желает, чтобы Императрица родила наследного принца для моей страны Си Ци, как можно скорее!

Скромность Мужун Ци Ци очень порадовала Дуаньму Цин, в особенности её последние слова - “наследный принц”. Императрица погладила свой живот, словно она уже была беременна мальчиком, а как только он появится на свет, то унаследует империю.

- После того, как Бэньгун родит наследного принца, ты будешь первой кто получит награду!

_________________________________________________________________________

Вскоре после того, как Дуаньму Цин вернулась во дворец Цин Луань, к ней пришёл Лунцзэ Юй. Она сильно удивилась, увидев своего мужа. Возможно ли, что он уже знает о Цзинь Мо? Императрица ещё даже не успела придумать, как всё объяснить! Император уже давно не испытывал к ней чувств, если он использует это как предлог и обвинит семью Дуаньму в сговоре со страной Бэй Чжоу, что же тогда ей делать? Всего за секунду в голове Дуаньму Цин пролетело множество мыслей, а от напряжения её ладони вспотели.

- Императрица, Чжэнь пришел сегодня, чтобы кое-что тебе сказать.

Чжэнь – так Император упоминал себя в разговоре.

То, о чем волновалась Дуаньму Цин не произошло, сегодня Лунцзэ Юй вел себя по-другому. Он сел рядом с ней и взял её за руки. Такая близость заставила Дуаньму Цин испугаться. Сколько времени прошло с тех пор, как нечто подобное происходило между ними? Год, три, а может пять лет? Даже сама Дуаньму Цин уже не могла вспомнить.

Лунцзэ Юй не был в курсе о произошедшем с Дуаньму Цин. Он просто все ещё злился из-за недавнего дела.

- Сегодня, Чжэнь получил предложение о браке от страны Бэй Чжоу. Ваньянь Ле хочет, чтобы Чжэнь выдал замуж принцессу! Ты несомненно знаешь, что наши вооруженные силы просто не могут конкурировать с Бэй Чжоу!

- Ваньянь Ле?

Это было не то, о чем все время беспокоилась Дуаньму Цин, поэтому она сразу же почувствовала облегчение. Однако, как только Дуаньму Цин подумала у кого из принцесс был подходящий для замужества возраст, выяснилось, что подходила только её дочь – Лунцзэ Юй Эр. Императрицу тут же охватила паника.

Глядя на нахмуренные брови мужчины, который был её спутником на протяжении многих лет, Дуаньму Цин осторожно заговорила: «Император, вы ведь не думаете выдать замуж Юй Эр, правда? Ведь по возрасту Ваньянь Ле, годится ей в отцы!»

- Императрица, речь не о нём, - Лунцзэ Юй притянул Дуаньму Цин в свои объятия. Его подбородок касался её волос, а голос стал печальным. - Ваньянь Ле просит о браке для принца Фэн Цан из Нань Лин! Чжэнь слышал, что Фэн Цан никогда не обладал отменным здоровьем. Ваньянь Ле хочет, чтобы мы согласились на брак принцессы ради мира и чунси для Фэн Цан…

Чунси - организация свадьбы для очень больного молодого человека в надежде, что "событие великой радости" прогонит его невезение и ускорит выздоровление.

- Нет! - услышав о принце Фэн Цан из Нань Лин, Дуаньму Цин снова охватила паника.

Соединив этот вопрос и произошедшее ранее, Дуаньму Цин наконец-то поняла, почему Цзинь Мо пошёл на такой риск ради встречи с ней. Может быть, потому что она будущая тёща его господина? Так вот почему, ах!

- Император, этого нельзя допустить! В этом мире нет никого, кто не знает о жестокой личности принца Фэн Цан, он проклял и стал причиной смерти восьми своих жен. Теперь Ваньянь Ле хочет, чтобы наша Юй Эр вышла за принца Фэн Цан, разве это не тоже самое, что бросить её в огненную яму?!

Вспомнив эти слухи о Фэн Цан, Дуаньму Цин содрогнулась. Кровожадный, черствый, бесчувственный… Выдать свою дочь за такого демона, даже если ей придётся умереть, она не согласится!

Лунцзэ Юй ожидал такой реакции от Дуаньму Цин, но всё равно не мог ничего с этим поделать! Страна Бэй Чжоу имеет сильных солдат и крепких лошадей, а принц Фэн Цан из Нань Лин командует армией словно Бог Войны. Если он не согласится и разозлит страну Бэй Чжоу, то последствия будут просто невообразимо катастрофическими!

Сильные солдаты и крепкие лошади – мощная, хорошо обученная армия.

- Императрица, Чжэнь тоже этого не хочет. В тот год, в войне на горе Яньдан, наша страна Си Ци потеряла четыреста тысяч человек. Хотя прошло пятнадцать лет, мы только сейчас восстановили наши силы. Наша страна не располагает достаточной силой, чтобы воевать с могущественной Бэй Чжоу… - Лунцзэ Юй впервые вкусил чувство неудачи.

Он не был хорошим отцом. Даже если император знал, что это “огненная яма”, он всё равно должен был отправить туда свою дочь, а всё потому, что он был некомпетентен и не мог отказать Ваньянь Ле.

- Императрица, Чжэнь просит у прощения тебя, просит прощения у Юй Эр…

- Не надо! – в комнату ворвалась чья-то фигура в желтом. - Отец, матушка, дочь не хочет выходить замуж за “Принца Демона”! Не хочет становиться его женой!

- Юй Эр… - увидев полное слёз лицо дочери, сердце Дуаньму Цин сжалось. Она мгновенно освободилась из объятий Лунцзэ Юй и крепко обняла Лунцзэ Юй Эр. - Юй Эр, твоя мать не позволит тебе за него выйти! Не допустит, чтобы ты совершала для него чунси!

- Что за чушь! - услышав какую ересь несёт Дуаньму Цин, Лунцзэ Юй решил возразить. -Возможно ли, что ты хочешь бросить граждан нашей страны Си Ци из-за Юй Эр?!

- Отец, почему эта дочь? - услышав слова императора, Лунцзэ Юй Эр сразу встала. - Император может даровать титул принцессы дочери чиновника и выдать её замуж вместо своей дочери! Разве такого не случалось в прошлом? Почему вы должны выдавать замуж именно свою дочь?! В послании из Бэй Чжоу говорилось только о принцессе. Они не упоминали, что это должна быть принцесса с императорской родословной!

Слова Лунцзэ Юй Эр заставили императора почувствовать облегчение в своем сердце.

- Верно, ах! Можно сделать и так! Как Чжэнь мог забыть?! Чжэнь запаниковал!

Услышав, что сказал Лунцзэ Юй, Дуаньму Цин сразу же смекнула, что это поворотный момент она должна “ковать железо пока горячо” и поддержать эту идею.

- Кто же станет принцессой?

Пока император размышлял над этой проблемой, Дуаньму Цин тоже о ней думала. Было действительно не просто найти подходящую кандидатуру среди четырёх великих семей, а также семей высокоранговых чиновников.

Внезапно, Дуаньму Цин вспомнила о Мужун Ци Ци. Немного это обдумав, императрица наконец-то решила, что “козлом отпущения” будет именно она.

- Император, ваша супруга нашла подходящую кандидатку.

Дуаньму Цин помахала Лунцзэ Юй Эр, чтобы та удалилась. Императрица приблизилась к Лунцзэ Юй и рассказала ему обо всем, что сегодня произошло, но она опустила тот факт, что Мужун Ци Ци дала ей “пилюлю зачатия”.

- Цзин Тянь написал “Письмо о разрыве помолвки”? - Император сильно удивился, когда узнал, что Лунцзэ Цзин Тянь разорвал помолвку с Мужун Ци Ци.

Пусть он и был удивлён, Лунцзэ Юй понимал причину по которой его сын так поступил. Как такой гордый и высокомерный человек, как Лунцзэ Цзин Тянь мог жениться на таком бесполезном мусоре?!

- Ничего страшного, что он разорвал помолку! Кажется, репутация Мужун Ци Ци и так достаточно туманна. Если мы решим отдать её в качестве жены, Чжэнь боится, что Бэй Чжоу не согласятся…

- Император, если что, мы можем дать ей больше приданного. Кроме того, “горы высоки, а дороги длинны”, к тому времени как до Бэй Чжоу дойдут слухи, она уже давно будет замужем. Однако, сможет ли она пережить первую брачную ночь или нет, неизвестно! - Дуаньму Цин взяла на себя инициативу и обняла Лунцзэ Юя. Голос её был удивительно мягким. Пусть она говорила одно, но в её сердце была совершенно другая идея.

Дуаньму Цин хотела, чтобы о дурной славе Мужун Ци Ци знали повсюду, и чтобы Фэн Цан как можно быстрее узнал правду о том, что она просто девка, способная лишь согревать постель. К тому времени, как Бэй Чжоу, возможно, придут требовать объяснений, императрица сможет заявить, что они все были обмануты семьей Мужун. Дуаньму Цин хотела увидеть, как долго, тогда сможет Лунцзэ Юй защищать семью Мужун! Она хотела увидеть, как эта сука – Мужун Сюэ Лянь, сможет по-прежнему показываться во дворце, если семья Мужун будет уничтожена!

От слов Дуаньму Цин, настроение императора поднялось. Большой груз, что висел у него на плечах и доставлял сплошную головную боль, был с такой лёгкостью сброшен. Теперь Лунцзэ Юй был полностью согласен с предложением Дуаньму Цин.

- Цин`эр, ты достойна титула императрицы, ах! Сегодня ночью Чжэнь будет отдыхать тут!

В итоге, из-за произошедшего, Лунцзэ Юй решил, что лучшим способом отблагодарить императрицу, это провести с ней ночь. Услышав, что император собирается остаться во дворце Цин Луань на ночь, сердце Дуаньму Цин затрепетало. Она редко получала внимание от своего супруга, поэтому решила максимально воспользоваться этим шансом! Она примет “пилюлю зачатия” и сделает всё, на что способна, чтобы у них появился ребёнок!

Всего за одну ночь, история о том, как Лунцзэ Цзин Тянь бросил третью мисс семьи Мужун, разлетелась по всей столице. Она даже не успела выйти замуж, но уже получила “Письмо о разрыве помолвки”, которое первый принц Цзин написал кровью. Мужун Ци Ци вновь стала самой обсуждаемой фигурой в этом году.

- Госпожа, на данный момент у истории о том, как вас бросили, есть уже десять разных версий… - находившаяся в Цуй Чжу юань Су Мэй не на секунду не прекращала болтать.  - Самая популярная - про то, что вашему с мастером Лянь ребёнку уже два годика. Вы тайно встречались в поместье семьи Дуаньму, и первый принц Цзин поймал вас в постели. Он был так зол, что его вырвало кровью прямо на стену. И самое главное, принц был в такой ярости, что своими кровавыми слезами написал “Письмо о разрыве помолвки”.

“Пкх…”

Мужун Ци Ци ела арбуз и только Су Мэй закончила свой рассказ, как в тоже мгновение ей в лицо полетели косточки от арбуза. Прилипнув они стали похожи на родинки.

- Кхе-кхе, Су Мэй прости, ах! - смеясь, Мужун Ци Ци вытерла Су Мэй лицо. - Я никак не ожидала, что слухи распространятся так быстро. Можно считать, что теперь я самый известный в столице человек…

Когда новости дошли до Лань Сян юань, Лю Янь Чжи и Мужун Цин Лянь очень обрадовались.

- Цин`эр, теперь с твоей второй и третьей сестрой покончено. Самая драгоценная юная госпожа в нашей семье Мужун – это ты! Ты должна как следует потрудиться и заполучить богатого жениха!

- Мама… - Мужун Цин Лянь топнула ножкой, а её щеки налились румянцем. - Ваша дочь ещё слишком юна!

- Юна, ах? Тебе пятнадцать, и уже можно выходить замуж! Лю Янь Чжи обняла свою любимую дочь и бережно на неё посмотрела. Чем дольше она на неё смотрела, тем больше чувствовала, что её драгоценная дочь - самая красивая.

- Все любят юных и талантливых, но моя дочь должна выйти за дракона среди людей. Что я думаю о Лунцзэ Цзин Тянь’е? Проблема в том, что сейчас всё ещё не ясно, станет он наследным принцем или нет. Мама хочет тебе сказать, что следует смотреть на всё более широко. Не думай только о стране Си Ци, на турнире четырёх стран будет множество принцев и знати. Участвуя в турнире четырёх стран, ты сможешь найти подходящего кандидата. Цин`эр, ты поняла?!

- Мм!

Мужун Цин Лянь прекрасно понимала, что имеет ввиду её мама. Си Ци - самая маленькая среди четырёх стран. Она не будет похожа на Мужун Сюэ Лянь, которая не видит дальше своего носа, а предел её мечтаний - быть одной из основных наложниц императора страны Си Ци.

В Лань Сян юань мать и дочь праздновали прекрасное будущее Мужун Цин Лянь. В Оу Сян юань Мужун Синь Лянь, пылая от ярости, направилась с Фэй Чи в Цуй Чжу юань. Пока Мужун Синь Лянь в течении последних нескольких дней приходила в норму, она хорошенько обдумала всё, что произошло в павильоне той ночью, а также случившееся с Фэй Чи и “тот бой” между ней и Мужун Цин Лянь, который возник не так просто, как могло бы показаться. После длительных размышлений, Мужун Синь Лянь возложила вину за всё случившееся на Мужун Ци Ци.

Несомненно, эта дрянь что-то сделала! Хоть и казалось, что после своего возвращения, Мужун Ци Ци ничуть не изменилась, но всё, что происходило c третьей мисс семьи Мужун, было слишком странным. Возможно, за эти пять лет с ней всё же что-то произошло, и эта никчёмная девка стала умнее.

Мужун Синь Лянь уже давно хотела прийти, чтобы навредить Мужун Ци Ци, но из-за её статуса Ванфэй первого принца Цзин, Мужун Синь Лянь опасалась, что неприятности возникнут у неё самой. Однако теперь, Мужун Ци Ци не успев выйти замуж, уже стала брошенной женой. Даже если Мужун Синь Лянь убьет её, Мужун Тай не станет возражать. В конце концов, одна прекрасная дочь была более ценной, чем одна никчёмная и бестолковая, брошенная девка!

- Мужун Ци Ци, а ну, живо выходи!

Как только Мужун Синь Лянь вошла в Цуй Чжу юань, то отправила Фэй Чи запечатать дверь. Она заранее разузнала, что в это время Мужун Тая не будет в резиденции. Вечером, он был вызван императором во дворец. Скорее всего, там уже знали о случившемся с Мужун Ци Ци.

Теперь Мужун Тай возненавидит Мужун Ци Ци до самых костей. Он был человеком, который очень ревностно относится к своей репутации. Имея такую бесполезную дочь, Мужун Тай, наверное, уже давно хочет удавить её. Другими словами, не важно, что она сделает сегодня с Мужун Ци Ци, отец не будет возражать.

- Откуда тут взялась эта злобная псина?!

Услышала Мужун Синь Лянь ленивый голос. Она искала её пол дня, но никак не могла найти. В итоге, Мужун Синь Лянь подняла голову и наконец увидела Мужун Ци Ци, которая лежала на крыше и загорала.

Её волосы лежали на груди, одна рука была на подушке, а во второй Мужун Ци Ци держала веер их перьев. Су Мэй была рядом с ней и ложкой кормила её персиковыми смузи. С другой стороны Су Юэ держала зонт, чтобы уберечь госпожу от солнца.

Мужун Ци Ци выглядела расслабленной и довольной. Разве она не должна сейчас быть расстроена из-за произошедшего?

- Ой, вторая старшая сестра, это ты, ах! Глаза младшей сестры подвели её! Я виновата, виновата!

Хотя Мужун Ци Ци и сказала, что виновата, но по её выражению лица этого было не видно. Даже присущей ей обычно трусости не было и в помине, из-за чего Мужун Синь Лянь сильно удивилась. Возможно ли, что это её настоящее выражение лица, а та кротость и покорность были лишь притворством?

- Мужун Ци Ци, ты как-то причастна к случившемуся с моей матерью?

Мужун Синь Лянь была уверена, что Чжэн Минь постигла такая судьба из-за Мужун Ци Ци. Ужасная смерть её матери вновь возникла перед её глазами. Сжав свои кулаки, Синь Лянь полным ненависти взглядом посмотрела на Мужун Ци Ци.

Мужун Ци Ци, кажется, не услышала вопроса своей сестры. Вместо этого, она подняла чашку и отпила немного персикового смузи.

- Су Мэй, твое мастерство становится всё лучше и лучше! В следующий раз, сделай смузи из винограда. Я хочу, чтобы он был сладким!

- Да, Мисс! - Су Мэй, сдерживаясь от смеха, взяла у Мужун Ци Ци веер из перьев и начала обмахивать свою госпожу.

- Сука!

Будучи полностью проигнорированной Мужун Ци Ци, Мужун Синь Лянь была действительно взбешена. Она подпрыгнула и оказалась на крыше.

- Ты думаешь, что всё ещё Ванфэй первого принца Цзин? Тебя уже бросили и сейчас ты самая печально известная девка в столице!

- И что… - Мужун Ци Ци подняла свою голову и прищурилась. По её ясному взгляду было видно, что она ни капели не расстроена из-за произошедшего ранее.

Почему ей не было обидно и стыдно? Столкнувшись с такой ситуацией, став объектом жутких сплетен и слухов, разве она не должна разочароваться в жизни и в слезах думать о смерти? Почему Ци Ци до сих пор так спокойна и довольна? Мужун Синь Лянь была озадачена.

Однако, когда она подумала о “разочароваться в жизни и искать смерти”, у Мужун Синь Лянь внезапно возникла идея. Верно! Она просто может убить Мужун Ци Ци, а потом всем сказать, что сестра не смогла вынести всей тяжести произошедшего и повесилась. Безусловно, никто не станет сомневаться.

Злость во взгляде Мужун Синь Лянь выдала её намерения, однако Мужун Ци Ци улыбнулась и притворилась, что не заметила.

Су Юэ уже давно сообщила госпоже всё, что недавно делала Мужун Синь Лянь. Всего лишь эксперт третьего уровня, заурядная женщина – гадюка. Мужун Ци Ци совершенно не волновалась о том, что ей может сделать Мужун Синь Лянь.

Основываясь на уровне владения боевыми искусствами, даже усилий мизинца хватит, чтобы разделаться с Мужун Синь Лянь. Ядовитая, кому ещё в мире это слово подойдет больше, чем ей – Ду Сянь’эр…

- Слухи не врут, ты такая же бесстыжая, как о тебе и говорят! Мужун Ци Ци, сегодня твоя старшая сестра научит тебя, что такое чувство стыда! - Мужун Синь Лянь ещё говорила, когда кнут в её руке внезапно и безжалостно метнулся к лицу Мужун Ци Ци. Видя, как расстояние между ним и лицом сестры становится всё меньше и меньше, улыбка Мужун Синь Лянь становилась всё более злобной. Мама, сегодня твоя дочь убьет эту дрянь и отомстит за тебя!

“Пах…”

Пока Мужун Синь Лянь придавалась грёзам, её лицо неожиданно сковала боль. Ручеек крови под её левым глазом растянулся до уголка губ.

«Что?! Кнут на самом деле прошел по кругу и ударил её же лицо! Что происходит?» - Лицо Мужун Синь Лянь одновременно скривилось от жгучей боли и шока.

- Ай! - Су Мэй прикрыла рот и удивлённо закричала. - Вторая госпожа, не думала, что вы мазохистка и любите хлестать саму себя кнутом. Может быть, вам нравится садомазохизм? Похоже, ваш будущий муж будет очень счастлив, ах!

«Садомазохизм?» - Мужун Ци Ци тут же представила, как Мужун Синь Лянь связала Лунцзэ Цзин Тянь’я, словно рисовую клецку. Одной ногой стоя на его спине, размахивая кнутом и крича “Называй меня королевой…”

- Ты!

Услышав саркастичное замечание Су Мэй, Мужун Синь Лянь поняла, что они каким-то образом повлияли на движение кнута, иначе, он не ударил бы её саму.

Мужун Синь Лянь вновь взмахнула кнутом в сторону Мужун Ци Ци. Мягкий кнут извиваясь в воздухе, словно змея, летел к Ци Ци, но, когда до неё оставалось не больше трёх сантиметров, он, внезапно, словно столкнулся с невидимой стеной и вновь отскочил назад.

На этот раз Мужун Синь Лянь вложила больше силы в замах. Результат был ещё более печальный, чем в первый раз. Вся сила, которую она вложила в удар, вернулась к ней обратно. Вновь прозвучал звук “Пах” и на правой половине лица Мужун Синь Лянь появилась точно такая же отметка, как и на левой щеке. Эти отметины очень напоминали перевернутую восьмерку.

- Тц-тц-тц, вторая старшая сестра, разве ты всегда не заботишься о своей репутации? Что же заставило тебя стать такой мерзкой?

Сказанное Мужун Ци Ци окончательно вывело из себя Мужун Синь Лянь.

- Никчёмная дрянь, в нашей семье есть только одна мерзкая девка, и это ты! Слухи о произошедшем между тобой и мастером Лянь, уже давно разошлись по всей столице. Я очень хочу увидеть, как в будущем ты будешь появляться на людях! Почему бы тебе просто не умереть! Если ты боишься, я могу тебе помочь!

- Ах… - смеясь, Мужун Ци Ци протянула свою руку. Су Юэ тут же вытерла её испачканные в фруктовом соке пальцы влажной салфеткой. Затем, она аккуратно и равномерно намазала руку Мужун Ци Ци белым кремом.

Увидев действия Су Юэ, Мужун Синь Лянь подсознательно сравнила её со своими служанками. Подумав об этом, она ещё больше возненавидела Мужун Ци Ци. Синь Лянь не ожидала, что подчиненные её никчёмной младшей сестры, будут так хорошо к ней относиться. Что она может сделать, чтобы люди служили ей также, как и Мужун Ци Ци?

- Вторая старшая сестра, мне кажется, что человек, способный подставить своих родных брата и сестру, ещё более отвратительный! Может быть нам пойти в столичный дворец правосудия, чтобы там решили, кто же из нас более отвратительный и бесстыдный?

- Ты… - лицо Мужун Синь Лянь искривилось от злости.

Точно, всё произошло из-за Мужун Ци Ци, это она вмешалась в их план. Ци Ци уже давно знала её план. Поэтому и посадила цветы на дерево, подставив Чжэн Минь.

Пересадить цветы на дерево – заменить одно на другое.

Вспомнив, как жестоко была убита Чжэн Минь и как это отразилось на ней, Мужун Синь Лянь захотелось разорвать Мужун Ци Ци на куски и бросить на съедение псам. Её мать умерла, репутация уничтожена и прекрасное будущее исчезло. А всё из-за этой проклятой Мужун Ци Ци, что стоит перед нею!

- Мужун Ци Ци, я убью тебя! - разгневанная Мужун Синь Лянь больше не могла сдерживаться и вновь замахнулась на Мужун Ци Ци кнутом. Теперь всё не было так просто, как в начале. Мужун Синь Лянь использовала внутреннюю энергию своего тела. Всё её тело окутал золотой свет. Это была сила эксперта боевых искусств третьего уровня.

- Только третий уровень? - Мужун Ци Ци зевнула. Су Мэй и Су Юэ даже не обратили внимание на всплеск силы Мужун Синь Лянь. Всего лишь третий уровень, и она осмелилась вести себя столь высокомерно перед их госпожой? Должно быть, в голову Мужун Синь Лянь ударила молния!

В этом мире, боевые искусства были разделены на девять уровней. Каждому уровню соответствовал определённый цвет внутренней энергии. Уровни с первого по седьмой имели следующие цвета: красный, оранжевый, желтый, зелёный, голубой, синий и фиолетовый. Восьмой был белым, а самый высший, девятый – черным.

Обычно, люди скрывали свою внутреннюю энергию и просто так не выставляли её на показ. Даже в прошлый раз, Мужун Синь Лянь и Мужун Цин Лянь дрались, используя только обычные приёмы. Всё потому, что использование внутренней энергии очень истощало тело и потом требовался длительный отдых, чтобы восстановиться. Так что, если это не поединок или не защита собственной жизни, никто не станет просто так пользоваться внутренней энергией, потому что это равносильно трате в пустую.

Естественно, Мужун Синь Лянь знала об этом, но она была ужасно зла на Мужун Ци Ци, потому и решила использовать свою внутреннюю энергию для её убийства. Сейчас в её голове была только одна мысли – убить Мужун Ци Ци и отомстить за Чжэн Минь.

Окутанная золотым светом Мужун Синь Лянь, кровожадно улыбнулась. Хоть её уровень меньше, чем у Мужун Цин Лянь, но она всё равно является экспертом боевых искусств третьего уровня. Разве убить такой мусор будет сложно? Мужун Синь Лянь была полностью погружена в свои мысли и не видела, как насмешливо на неё смотрели Су Мэй и Су Юэ.

- Танец тысячи змей!

Тело Мужун Синь Лянь окружил танцующий кнут. Это был её убийственный прием. Мужун Синь Лянь была уверенна, что одной атакой сможет снести голову этой псине – Мужун Ци Ци. Она была так уверенна в своем ударе, как была уверенна в том, что является самой красивой девушкой столицы.

- Словно ребёнок… - увидев, что Мужун Синь Лянь уже обезумела от злости, Су Мэй прыгнула и встала прямо перед своей госпожой. Не дожидаясь, пока Мужун Ци Ци отдаст приказ, она заговорила. - Госпожа, ваша рабыня уже давно не разминалась. Можете ли вы вознаградить вашу рабыню и предоставить ей открывшуюся возможность?!

Увидев, что яркие глаза на овальном лице Су Мэй полны игривого задора, Мужун Ци Ци прикоснулась пальцем к её лбу и улыбнувшись, ответила: «Хорошо! Запомни, не порань мою цветущую словно нефрит вторую старшую сестру…»

- Слушаюсь госпожа, эта рабыня обязательно позаботиться о ней. — Улыбаясь, ответила Су Мэй.

- Умри!

Увидев, что Мужун Ци Ци «выставила» вперед Су Мэй, как “козла отпущения”, Мужун Синь Лянь злобно улыбнулась.

- Ты хочешь умереть? Госпожа поможет тебе достичь этой цели!

Мужун Синь Лянь уже давно всё хорошо понимала. Если придет один, она убьет двух. Если придут двое, она убьет четверых. Сегодня, она была полна решимости забрать голову Мужун Ци Ци. Лучше всего, если получится избавиться и от этих двух служанок!

Кнут танцевал в воздухе словно змея. Мужун Синь Лянь создала две золотые стрелы и направила их прямо в лицо Су Мэй. Серебряный кнут тут же превратился в острое оружие, казалось бы, готовое в любую секунду уничтожить эту маленькую служанку.

- Хм! - Су Мэй усмехнулась. Её миндалевидные глаза сияли на маленьком овальном лице. Она стояла прямо, не шелохнувшись, словно совсем не боялась этой высокомерной Мужун Синь Лянь.

Выражение лица Су Мэй заставило Мужун Синь Лянь на несколько мгновений остановиться. Она - просто скромная маленькая девушка, но исходящая от неё холодная аура, ужаснула Мужун Синь Лянь. Она не может проиграть, не имеет права отступать. Синь Лянь не может упасть ниже этой никчёмной Мужун Ци Ци. Она должна отомстить за Чжэн Минь!

Увидев, как вальяжно Мужун Ци Ци спряталась за Су Мэй, Мужун Синь Лянь стала презирать её ещё больше. Когда что-то случается, она просто отправляет слуг вперёд, эта Мужун Ци Ци порочная дрянь!

Мужун Синь Лянь совершенно забыла, что всё это произошло только по одной причине – из-за её злого сердца. В конце концов, именно оно привело её к сегодняшним последствиям. Мужун Синь Лянь винила лишь Мужун Ци Ци за всё, что с ней произошло.

- Все вы отправитесь в ад… — прокричала Мужун Синь Лянь, а её прекрасные черты лица исказились от ненависти.

“Клац…”

Пока Синь Лянь представляла, как её кнут обовьётся вокруг тонкой шеи Су Мэй и задушит её, раздался какой-то звук. Су Мэй зажала её кнут между своим указательным и средним пальцем, совершенно его обездвижив.

Невозможно! Лицо Мужун Синь Лянь застыло от шока. Она не могла поверить своим глазам. Су Мэй используя лишь два пальца, легко подавила её внутреннюю энергию третьего уровня.

Нет, это невозможно! Мужун Синь Лянь яростно потянула кнут. Она хотела вырвать его из захвата Су Мэй, но не смотря то, что Синь Лянь использовала всю свою энергию, кнут оставался совершенно неподвижным.

«Кто эта служанка? Она, определенно, обычная бедная прислуга. Так почему она знает боевые искусства? Почему её мастерство намного превосходит моё!» - ошарашенная Мужун Синь Лянь посмотрела на спокойную Мужун Ци Ци. «Не удивительно, что она может вести себя столь высокомерно, ведь у неё есть такая талантливая служанка! Иметь такую прислугу большая удача!»

Мужун Синь Лянь думала, что Су Мэй просто обычная бедная служанка, а значит она может подкупить её. Выражение лица Синь Лянь сразу же стало более дружелюбным, и она заискивающе сказала: «Мисс обладает такими хорошими навыками, ах! Вы такая способная, зачем вам быть подле моей младшей сестры?! “Прекрасная птица всегда выбирает дерево для гнезда”, если вы покинете эту бездарность и станете служить мне, я вас уверяю, что как только вы придете, то станете моей главной служанкой и я буду платить вам пять лян в месяц! Кроме того, если я выйду замуж, вы сможете последовать за мной, как “служанка в качестве приданного”! Как вам такое предложение?»

Прекрасная птица всегда выбирает дерево для гнезда – талантливый человек выбирает надёжного покровителя.Лян – китайские монеты из недрагоценного металла. Тейл – монета из серебра или золота.“Служанка в качестве приданного” - Служанка, что следует за своей госпожой после её замужества. У неё есть шанс стать наложницей мужа своей госпожи. Это считается большой честью, ведь тогда она сможет избавиться от своего статуса слуги.

Использовать выгоду как наживку? Мужун Ци Ци лениво переступила с ноги на ногу. Она хочет получить лояльность Су Мэй, убийцы из Моюй четвертого ранга, всего лишь пятью лян? Видимо Мужун Синь Лянь совсем обезумела от своей злости.

Увидев, что Су Мэй молчит, Мужун Синь Лянь решила, что она заинтересовалась, поэтому продолжила искушать Су Мэй.

- Вы знаете, что репутация моей бездарной сестры, просто ужасна. Если вы продолжите следовать за ней, в будущем вас не ждёт ничего хорошего. Люди поднимаются в гору, вода стекает вниз. Вы ещё так молоды, как вы можете тратить свою юность на это посмешище? Следуйте за мной, я обязательно открою перед вами совершенно новую жизнь! Если вы не против, то можете называть меня старшей сестрой. В будущем мы можем стать сёстрами, что вы скажите на это?

Мужун Синь Лянь улыбаясь, подсчитывала будущую выгоду. Если у неё в распоряжении будет такой эксперт, то “её талия не исчезнет, а ноги не будут болеть.” Прогулки тоже станут более приятными. Если она столкнется с Мужун Цин Лянь, то ей больше не придется изображать покорность! Кто такая Мужун Ци Ци? Всё, что может дать эта никчёмная дрянь, она тоже сможет предложить. Кроме того, её условия более щедрые, чем у младшей сестры! Мужун Синь Лянь не верила, что, забросив такую жирную наживку, она не поймает Су Мэй.

Вера Мужун Синь Лянь в собственную правоту вновь достигла своей наивысшей точки. Су Мэй посмотрела на её красивое лицо и насмешливо улыбнулась.

- Пять лян? “Служанка в качестве приданного”? Сестры? Мужун Синь Лянь, почему бы тебе не посмотреть в зеркало! Что ты о себе возомнила?! Я тебе отвечу, ты не сравнишься даже с прядью волос моей госпожи! Даже, если ты дашь мне десять тысяч золотых тейлов, я не последую за тобой. Потому что ты недостойна…

- Ты, ты… - будучи отвергнутой Су Мэй в таком тоне, Мужун Синь Лянь казалось, словно ей прилюдно влепили пощёчину. Более того, это произошло перед никчёмной Мужун Ци Ци. Выражение лица Мужун Синь Лянь сразу же помрачнело.  - Сука, не можешь отличить хорошее от плохого!

- Та, кто не может отличить хорошее от плохого – это ты! - Су Мэй безразлично посмотрела на Мужун Синь Лянь и, схватив кнут, подбросила её в воздух.

“Па-па-па…”

Кнут разбился на части размером с палец.

- Вперёд! – от небрежного приказа Су Мэй, осколки кнута взлетели в воздух, как дождь, и сильно ударили по телу Мужун Синь Лянь.

“А…”

Мужун Синь Лянь почувствовала боль. Потеряв равновесие, она свалилась, ударившись о землю.

- Мисс, мисс как вы? - услышав звуки падения, Фэй Чи мгновенно кинулась к Мужун Синь Лянь и помогла ей подняться. - Госпожа, вы ранены?

- Пошла прочь! - Мужун Синь Лянь ещё никогда не была так смущена. Её противница всего лишь бедная служанка, которая на самом деле осмелилась так её унизить!

Синь Лянь посмотрела на стоявшую рядом Фэй Чи и подумала о служанке Мужун Ци Ци. По сравнению с Су Мэй, Фэй Чи просто бесполезная вещь. Из-за этих раздумий, её охватила ярость, и она влепила Фэй Чи пощечину.

- Убирайся!

- Госпожа… - получив пощечину без причины, Фэй Чи почувствовала себя очень обиженной. Она не сделала ничего плохого, почему госпожа ударила её?

- Вторая старшая сестра, ты просто ничтожество. Зачем вымещать злость на своих же людях?! Кроме того, Фэй Чи раньше была моей служанкой. Ты влепила ей пощечину, разве это не тоже самое, что ударить по лицу меня?! Эй, смотри, она так расстроена. Такая жалкая!

Не понятно, когда это произошло, но Мужун Ци Ци подошла ближе. Увидев, как Фэй Чи влепили пощечину, она громко рассмеялась.

- Фэй Чи, почему бы тебе не вернуться ко мне?! Я сделаю тебя главной служанкой. Твоя зарплата вырастит до пяти лян в месяц. Когда я выйду замуж, ты сможешь последовать за мной, как “служанка в качестве приданного”. Позже ты сможешь стать наложницей, разве это будет не замечательно?! “Люди идут в гору, а вода падает вниз”. Если ты вернешься, прошлые обиды растают словно туман.

Фэй Чи понимала, что Мужун Ци Ци старалась подлить масла в огонь. Она тут же посмотрела на Мужун Синь Лянь, в надежде, что госпожа поймёт, что её служанка никогда не думала о подобном. Пусть поглощенная яростью Мужун Синь Лянь и понимала, что Мужун Ци Ци просто возвращает сказанные ею недавно слова обратно, но гнев в её сердце не унимался. Ей нужно было его выпустить.

“Хлоп, хлоп!”

Мужун Синь Лянь влепила Фэй Чи ещё две пощечины и щеки служанки тут же покраснели. В уголке её рта появилась кровь и, кажется, были сломаны несколько зубов. Не удивительно, что Мужун Синь Лянь будучи в заведённом состоянии, нанося удары использовала свою внутреннюю энергию. Сила её пощечины в десять раз превышала обычную.

- Вторая старшая сестра, ты действительно бессердечная, ах! Фэй Чи, ты, наверное, чувствуешь себя преданной! Если бы ты не рассказала мне план Мужун Синь Лянь, то истерику сегодня закатывала бы я. Не волнуйся, я знаю, как выплатить свой долг. Фэй Чи, даже если будет сложно, я верну тебя, стоит тебе лишь кивнуть! - Мужун Ци Ци с симпатией посмотрела на Фэй Чи. По её выражению лица было похоже, словно она действительно волнуется за Фэй Чи.

- Третья госпожа, что, о чем вы говорите… - Фэй Чи покачала своей головой и недоумённо посмотрела на Мужун Ци Ци.

«Рассказала о плане своей госпожи? Она ничего не рассказывала, ах! Мужун Ци Ци очевидно хочет “одолжить чужой меч для убийства!”» - после того, как Фэй Чи это осознала, её лицо побледнело.

- Вторая госпожа, эта рабыня не предавала вас. Вы должны верить этой рабыне!

Хоть Мужун Синь Лянь старалась убедить себя, что это всё уловка Мужун Ци Ци и она намеренно пытается вбить клин между ней и Фэй Чи, но стоило Синь Лянь подумать о постыдной и трагической смерти Чжэн Минь, и в её обращенном на служанку взгляде сгустилась тьма.

- Вторая госпожа, эта рабыня действительно ничего из этого не делала, правда! - чувствуя исходящее от Мужун Синь Лянь убийственное намерение, Фэй Чи быстро встала на колени и поклонилась. - Вторая госпожа, я служила вам много лет, даже если ваше доверие пропало, вспомните, как усердно я исполняла свои обязанности! Госпожа Синь Лянь, эта рабыня никогда не предавала вас!

- Фэй Чи, что ты хочешь сказать, ах?! Ты говоришь, что наша мисс оклеветала тебя?  - Су Мэй было противно это слушать. - Разве не ты, преклонив колени перед нашей госпожой, говорила, что вторая мисс семьи Мужун заставила тебя сделать то, что произошло в тот год, что это Мужун Синь Лянь взяла ту сияющую жемчужину, а тебя просто заставили силой? Фэй Чи, не отрекайся от своих собственных слов.

- Су Мэй, достаточно! - молчавшая всё это время Су Юэ решила высказаться. - В тот год, она предала свою госпожу ради госпожи Синь Лянь, а сейчас она уже предаёт вторую леди семьи Мужун ради нашей госпожи. Не стоит выслушивать оправдания такого бесхребетного человека!

- Сука! - разговор Су Мэй и Су Юэ полностью развеял все сомнения Мужун Синь Лянь. Она ринулась к Фэй Чи и пнула её в грудь. Тело Фэй Чи, словно неуправляемый воздушный змей, полетело к стене.

- Госпожа Синь Лянь… - она шокировано посмотрела на свою госпожу, а из её рта пошла кровь. Фэй Чи следовала за Мужун Синь Лянь в течении пяти лет. Она никогда не думала, что её преданность будет вознаграждена вот так.

- Сестрёнка Синь Лянь, что ты творишь?! - сразу после этих слов, перед Фэй Чи появился Мужун Цзюнь. - Фэй Чи, ты в порядке?

- Молодой господин? - Его появление очень удивило Фэй Чи.

«Зачем сюда пришёл молодой господин? Почему он проявляет ко мне такую заботу?»

Не дожидаясь пока Фэй Чи придёт в себя, Мужун Цзюнь развернулся и гневно посмотрел на Мужун Синь Лянь.

- Мужун Синь Лянь, ты слишком жестока! Я уже пообещал Фэй Чи, что она станет моей наложницей, а ты посмела её тронуть!

- Что?

Это сильно ошарашило не только Фэй Чи, но и Мужун Синь Лянь.

Почему Мужун Цзюнь проявил симпатию к Фэй Чи? Отчего он столь неожиданно решил сделать её своей наложницей? Может всё так, как и сказала Мужун Ци Ци, что Фэй Чи её предала и поэтому Ци Ци и Мужун Цзюнь избежали поставленной тогда ловушки? Да, скорее всего так и есть!

А… Хоть Мужун Ци Ци и опустила голову, но её глаза просто сияли от радости и желания рассмеяться. Она не ожидала, что старший брат знает, как толкать лодку к течению, а слухи врут, он не дурак.

Подтолкнуть лодку к течению – воспользоваться ситуацией для собственной выгоды.

- Думаешь, что поступила правильно? Сестра, ты очень порочна! Когда придет отец, я попрошу его разобраться! - Мужун Цзюнь достал платок и осторожно вытер с губ Фэй Чи кровь. - Фэй Чи, ты поранилась! Если бы не ты, боюсь, что сейчас я бы…

- В общем, Фэй Чи, не волнуйся, если я пообещал, то обязательно сдержу своё слово!

- Нет, нет… - Фэй Чи ещё никогда не было так страшно.

«Когда молодой господин и госпожа Ци Ци успели так спеться? Почему они поступают так, словно хотят моей её смерти?!» - Фэй Чи тут же вырвалась из объятий Мужун Цзюня и в страхе отступила в другую сторону.

- Госпожа, я, я не, я действительно…

Увидев, что мрачная Мужун Синь Лянь подходит все ближе и ближе, Фэй Чи стало невероятно страшно. “Трое охотников травили байки о тигре, и он появился,” похоже Мужун Синь Лянь поверила словам Мужун Ци Ци!

- Потаскуха! - Мужун Синь Лянь не слушала Фэй Чи. Подойдя, она снова нанесла ей удар ногой в грудь. В этот раз Фэй Чи, ни издав ни звука, сразу потеряла сознание.

- Ты, ты убила её! - Мужун Цзюнь поднес свой палец к носу Фэй Чи, она не дышала. Молодой господин так испугался, что сел на землю. Дрожащим пальцем он указал на Мужун Синь Лянь. - Ты убила её!

- Она всего лишь бедная служанка, ну убила я её, и что тут такого?! Если братцу она действительно приглянулась, я отдам тебе этот труп!

Лишь от одного взгляда Мужун Синь Лянь, юный господин задрожал и моментально отпрянул от Фэй Чи.

- Ай… - казалось, что Мужун Ци Ци не может принять такую судьбу Фэй Чи. Она медленно подошла к своей сестре. - Вторая старшая сестра, всё же когда-то я была её госпожой. Позволь мне её похоронить!

Сегодня она пришла, чтобы поквитаться с Мужун Ци Ци, но в итоге сама же и угодила в лужу. Синь Лянь очень хотела подойти и пнуть свою сестру так же, как она ударила Фэй Чи. Однако, тут был Мужун Цзюнь и подле Мужун Ци Ци есть хорошо подготовленный боец. Всё что ей оставалось, это проглотить свою злость. Позже, она непременно свершит свою месть.

- Если тебе это нужно, бери, я отдаю! — равнодушным голосом ответила Мужун Синь Лянь. – Третья младшая сестра так сильно заботится о чувствах и дружбе!

- Мне далеко до второй старшей сестры! — Кротко произнесла Мужун Ци Ци, а её выражение лица стало опять нежным и смиренным.

- Притворяйся! Продолжай!

Мужун Синь Лянь ещё не закончила говорить, когда услышала: «Прибыл Императорский Указ…»

В Цуй Чжу юань вошли три человека. В центре был принц Лунцзэ Цзин Тянь.

- Принц Цзин… - увидев Лунцзэ Цзин Тянь’я, Мужун Синь Лянь тут же приняла вид нежной и влюблённой юной леди. Та, кто только что обвинял Мужун Ци Ци в притворстве, теперь сама стала прекрасной актрисой. Увидев её игру, даже бог вздыхал бы от восторга.

За ним следовали Мужун Тай и евнух.

- Мужун Ци Ци, внемли императорскому указу!

Лунцзэ Цзин Тянь с угрюмым и холодным выражением лица быстро прошел мимо Мужун Ци Ци. Похоже его до сих пор обуревали эмоции от произошедшего сегодня утром, и принц не очень хотел совершать эту поездку.

- На колени, живо на колени, ах! - увидев, что его дети всё ещё стоят, Мужун Тай заволновался.

Он вышел вперед, притянул их, и они, вместе выкрикнув: «Да здравствует наследный принц», приклонили колено перед Лунцзэ Цзин Тянем.

Мужун Ци Ци не слушала, сладкую речь Лунцзэ Цзин Тянь’я, ведь она точно знала, что после того, как указ будет полностью зачитан, из третьей госпожи семьи Мужун она превратится в принцессу страны Си Ци – Чжао Ян и ближайшем будущем будет выдана замуж за принца страны Бэй Чжоу - Фэн Цан из Нань Лин. Которого люди называют – “Принц Демон”.

Действительно ошеломляюще, ах! Мужун Ци Ци встала, взяла императорский указ и посмотрела на горизонт. Принцесса? Выйти замуж ради мира? Ах, этот сюрприз действительно пришёл вовремя!

- Мои поздравления, леди Ци Ци! - Лунцзэ Цзин Тянь посмотрел на Мужун Ци Ци.

Её устремлённый на горизонт взор, настораживал. Сейчас она была совершенно не похожа на ту легкомысленную девушку, что утром была в поместье семьи Дуаньму. Размышляя над скрытым смыслом, что стоял за этим указом и слухами о принце Фэн Цан’е, Лунцзэ Цзин Тянь слегка уменьшил свое враждебное отношение к Мужун Ци Ци, а в его сердце родилось лёгкое чувство симпатии.

- Бэньгун, принцесса Чжао Ян! - Мужун Ци Ци очнулась от своих раздумий, подняла свой взгляд и слегка улыбнулась. - Прошу принца в следующий раз обращаться ко мне, как подобает!

Не дожидаясь, пока Лунцзэ Цзин Тянь что-то скажет, Мужун Ци Ци развернулась и направилась в свою комнату, оставив всех остальных стоять во дворе.

- Стой! - крикнул премьер-министр. Поведение Мужун Ци Ци било по репутации Лунцзэ Цзин Тянь’я, отчего Мужун Тай был сильно смущен. - Куда ты собралась?

Услышав об императорском указе, Мужун Тай волновался о том, что повелитель накажет его из-за Мужун Ци Ци. Он и помыслить не мог, что Лунцзэ Юй присвоит его дочери статус принцессы, чтобы можно было выдать её за Фэн Цан’я из Бэй Чжоу.

Вспомнив о погибшем отце Фэн Цан’я – Фэн Се, Мужун Тая охватило чувство, словно его сердце окунули в чан с горькой приправой. Сердце женщины, которую он сильно любил, принадлежало этому человеку. Даже после его смерти она предпочла остаться в храме и посвятить себя молитвам, отказываясь сделать хоть один шаг за пределы храма, чтобы увидеть мужа и своих двух дочерей.

В глубине души Мужун Тай не хотел, чтобы его дочь вышла замуж за Фэн Цан’я. Хоть Мужун Ци Ци и никчёмна, но всё же она - его плоть и кровь.

Хотя Ли Цю Шуй его жена, единственный, о ком она грезит и по кому скучает, это отец Фэн Цан’я – Фэн Се. Теперь же Мужун Ци Ци должна выйти за Фэн Цан’я ради чунси. С какой стороны не смотри, а единственными, кто будет в выигрыше, это семья Фэн. Данное обстоятельство очень сильно било по гордости и мужскому достоинству Мужун Тая, поэтому он не мог этого принять.

Чунси - организация свадьбы для очень больного молодого человека в надежде, что "событие великой радости" прогонит его невезение и ускорит выздоровление.

Однако, если брак Мужун Ци Ци с Фэн Цан’ем сможет вернуть улыбку Ли Цю Шуй, а жертва его дочери заставит жену выйти из пятнадцатилетнего затворничества в храме, и они смогут увидеться, даже если всего лишь на мгновение, Мужун Тай без колебаний бросит Ци Ци…

Сейчас, стоя перед императором, Мужун Тай благодаря этой мысли, смог смириться с его решением.

- Может быть премьер-министр не понял, что Бэньгун сказала? - Мужун Ци Ци отошла и холодно посмотрела на Мужун Тая. Её ледяной взгляд заставил премьер-министра съёжиться от холода. - Я - принцесса Чжао Ян, будущая Ванфэй принца Фэн Цан’я, прошу премьер-министра помнить о своём положении. Так вести себя по отношению к своей принцессе, это не то, что вы можете себе позволить!

“Хлоп…”

Дверь захлопнулась с таким шумом, словно специально показывая гнев закрывшего её человека. Мужун Тай с потемневшим лицом смотрел на дверь, но вспомнив, что именно он столкнул Мужун Ци Ци в огненную яму, премьер-министр подавил свою ярость.

Мужун Синь Лянь украдкой подошла к Мужун Таю и мягким, успокаивающим голосом произнесла: «Папочка, не злись. Может быть, младшая сестра очень счастлива!»

- Верно. Синь’эр права. Она счастлива, счастлива! - слова Мужун Синь Лянь успокоили сердце премьер-министра, и он быстро пришел в норму. Однако, заметив на её лице отметины от кнута, Мужун Тай нахмурился. - Что с твоим лицом?

- Третья младшая сестра хотела поучиться боевым искусствам и попросила меня помочь. Ваша дочь оказалась плохим учителем, поэтому, поэтому… - Мужун Синь Лянь прикрыла руками свое лицо. Она не сказала всего, оставив часть воображению Мужун Тая.

- Хм! Это же Ци Ци!

Узнав, что отметины на лице Мужун Синь Лянь появились из-за Мужун Ци Ци, вина, что чувствовал Мужун Тай по отношению к ней, уменьшилась.

Хотя, не так уж и плохо, что эта никчёмная девка выйдет замуж. Находясь дома, она не только занимала бы место, но была бы причиной появления всяких неприятностей. Кроме того, эта дрянь, став женой Фэн Цан’я, в будущем подарит семье Фэн потомков, которые будут кровными родственниками семьи Мужун. Размышляя об этом, Мужун Тай чувствовал легкое удовлетворение, словно смог немного ему отомстить.

Фэн Се, ты забрал сердце моей дорогой Ли Цю Шуй. Однако, в будущем этот мусор станет бедствием всего клана Фэн!

Как только Мужун Тай об этом подумал, его настроение мгновенно поднялось. Увидев, как Синь Лянь влюблённо смотрит на Лунцзэ Цзин Тянь’я, у него появилась отличная идея. Его совершенно не заботило, что в данный момент его дочь выглядит неопрятно, он всё равно решил представить её Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

- Принц, это вторая дочь вашего подданного – Мужун Синь Лянь. Синь Лянь, немедленно поприветствуй наследного принца!

- Дочь вашего подданного приветствует наследного принца!

Стоявший пред нею красавец был тем, в кого она была влюблена уже долгое время - принц Цзин. Сердце Мужун Синь Лянь встрепенулось, а на лице появилась румяна.

Нужно непременно произвести хорошее впечатление на Лунцзэ Цзин Тяня, а с помощью своей красоты его удержать!

Мужун Синь Лянь застенчиво представилась Лунцзэ Цзин Тянь’ю, но едва она преклонила колени, как неожиданно её одежда разлетелась словно снежинки, и даже нижнее белье исчезло, превратившись в падающие красные лепестки цветов. Поднявшись, Мужун Синь Лянь предстала перед принцем полностью обнаженной.

- Ах…! - покрасневшая Мужун Синь Лянь, моментально прикрыла руками свою грудь, но почувствовав, что этого недостаточно, тут же отвернулась, предоставив взору принца свою голую спину. Однако, когда она развернулась, перед ней стоял евнух. Сгорая от стыда, Мужун Синь Лянь упала в обморок.

- Синь Лянь, Синь Лянь! — Закричал Мужун Тай, но даже не сдвинулся с места, чтобы подхватить свою дочь.

Видя, что залитая краской Мужун Синь Лянь падает прямо на него, Лунцзэ Цзин Тянь понял, что не важно, поймает он её или нет, пересудов не избежать, поэтому он снял свою верхнюю одежду и быстро обернул ею Мужун Синь Лянь

- Мисс Синь Лянь, вы в порядке?

Не ясно, притворялась ли Мужун Синь Лянь или действительно упала в обморок. Однако, она не отреагировала на голос Лунцзэ Цзин Тяня и продолжала нежиться в его объятьях, и принц ничего не мог с этим поделать.

- Ох… - Су Мэй и Су Юэ переглянулись и унесли Фэй Чи прочь.

Только после того, как Мужун Тай и остальные ушли, из комнаты вышла Мужун Ци Ци, к её удивлению Мужун Цзюнь всё ещё находился в Цуй Чжу юань, а слова, произнесённые им, были ещё более удивительны.

- Младшая третья сестра, ты действительно собираешься выйти за при принца из Нань Лин? У него не самая лучшая репутация.

- Старший брат, разве я могу пойти против указа Императора? - Мужун Ци Ци слегка улыбнулась. Сегодняшние действия её брата, оставили приятный отпечаток. – Спасибо за помощь сегодня.

- Мы родные брат и сестра, не стоит быть настолько вежливой. Кроме того, ты тоже мне помогла. — Коротко и ясно ответил Мужун Цзюнь. – Третья младшая сестра, пожалуйста, прости меня за мои прошлые поступки. Пусть я люблю дурачиться и не дисциплинирован, но это не значит, что я не могу отличить хорошее от плохого. Сегодня я сделал то, что должен был. Младшей сестре не стоит принимать это близко к сердцу!

Посмотрев друг на друга, они поняли всё без лишних слов.

Мужун Цзюнь задержался ещё на мгновение, а затем направился к выходу. Дойдя до двери, он внезапно повернулся и сказал: «Младшая третья сестра, если в будущем четвертая младшая сестра выйдет из себя и решит тебя обидеть, пожалуйста, пощади её.»

Значит, Мужун Цзюнь понял, что Су Мэй что-то сделала с одеждой Мужун Синь Лянь. Мужун Ци Ци лишь усмехнулась: «Старший брат, мой девиз прост – “если люди меня не трогают, я не трогаю их”»

- Понятно, - Мужун Цзюнь тяжело вздохнул.

Мужун Ци Ци сказала это так прямолинейно, и ему оставалось только надеяться, что его младшая сестра всё же будет снисходительнее, ведь она не так слаба, как кажется. Он боялся, что Мужун Ци Ци самая выдающаяся, во всей семье Мужун…

Всего лишь день, а ветер уже полностью изменился. Мужун Ци Ци стала принцессой и будущей Ванфэй принца Фэн Цан’я из Нань Лин в то время, как Мужун Синь Лянь стала Цэфэй принца Цзин – Лунцзэ Цзин Тяня.

Цэфэй – наложница принца, вторая после законной супруги.

- Госпожа, я не ожидала, что, испортив её одежду, позволю Мужун Синь Лянь осуществить свою мечту! Однако, вам не стоит беспокоиться, я уже распустила слухи. Теперь вся столица знает, что принц Цзин разорвал помолвку ради Мужун Синь Лянь, а их интрижка продолжается уже долгое время. Мужун Синь Лянь украла жениха у своей младшей сестры. Теперь от её репутации идет дурной запах, да и Лунцзэ Цзин Тянь ничем не лучше! Хм! Разве кто-то позволит им досаждать госпоже?!

Цуй Чжу юань Су Мэй вся светилась от восторга. Ранее, госпожа дала ей совет: «Когда решишь что-то делать, следует в первую очередь использовать мозги, а не сразу начинать драться и убивать.»

– Отлично! – Мужун Ци Ци бросила Су Мэй белоснежного нефритового дракона. – Лунцзэ Цзин Тянь до сих пор должен мне пятьсот тысяч серебряных лянов. Пойди и забери долг, но запомни, я хочу только банковские билеты.

Су Мэй прикоснулась к нефриту и посмотрела на Мужун Ци Ци. Ранее госпожа уже рассказывала ей о том, как столкнулась с Лунцзэ Цзин Тянь’ем в лесу. Забрать долг в это время – отличная идея!

– Госпожа, тогда я пойду! – получив приказ, Су Мэй с лёгким сердцем покинула резиденцию премьер–министра.

В то время, как Су Мэй появилась перед резиденцией принца Цзин, на пороге одной из четырех великих семей – семьи Бай также появился неожиданный гость.

– Тун Бао Чжай? – глядя на письмо в своей руке, Бай Му Фэй был на мгновение ошеломлен. У них не было никаких дел с Тун Бао Чжай, и он не знал зачем торговец из Тун Бао Чжай пришел с визитом. Однако он считал, что в этом мире никто не посмеет отказать мастеру Гуанхуа из Тун Бао Чжай. – Пожалуйста, проходите!

Тун Бао Чжай – ювелирный магазин молодого мастера Гуанхуа.

Их гостем был угрюмый, худощавый мужчина сорока лет. Увидев Бай Му Фэя, он сделал шаг вперед и поклонился: «Молодой господин Бай!»

– Торговец Фан! – Бай Му Фэй вежливо поклонился в ответ, и незамедлительно приказал подать чай. Он не смел проявлять ни малейшего пренебрежения.

Торговец Фан сел. Стоявший за ним слуга положил на стол шкатулку из сандалового дерева.

– Молодой господин Бай, я перейду сразу к делу. Сегодня я пришел к Вам потому, что молодой мастер нашей семьи велел передать эту шкатулку с драгоценностями мисс Бай.

Слова гостя очень удивили Бай Му Фэя.

«Разве украшения из Тун Бао Чжай не эксклюзивные и бесценные? Однако сейчас мастер Фан передает полную шкатулку украшений для Бай И Юэ. Что господин Гуанхуа имеет в виду? Может быть, ему приглянулась моя младшая сестра?»

То, о чем размышлял Бай Му Фэй, казалось, соответствовало ожиданиям торговца Фан. Улыбаясь, он поглаживал свой подбородок.

– Молодой господин Бай! Вам не стоит придавать этому слишком большое значение, просто молодой мастер моей семьи задолжал леди Бай, а сейчас погашает свой долг.

– Возвращает долг? – теперь Бай Му Фэй совсем ничего не понимал. Когда младшая сестра успела помочь мастеру Гуанхуа? Почему он об этом не знал? Всё ещё раздумывая о происходящем, он приказал слуге пойти и позвать Бай И Юэ.

Сегодня, Принцесса Пин Ян – Лунцзэ Юй Эр тоже навестила семью Бай. Поскольку ей больше не нужно было выходить за демонического принца ради чунси, настроение Лунцзэ Юй Эр было просто замечательным, а что же до её визита к семье Бай, то сюда она пришла ради Бай Му Фэя.

Принцесса Пин Ян – титул принцессы Лунцзэ Юй Эр.

Ранее, Дуаньму Цин, обдумывая своё будущее, решила, что идеальным вариантом для её дочери станет Бай Му Фэй, ведь семья Бай невероятно богата, и если Лунцзэ Юй Эр станет главной женой Бай Му Фэя, то в будущем, когда её собственный сын получит трон и будет нуждаться в деньгах, ей не придется беспокоится о том, что семья Бай откажет в поддержке!

– Честно говоря, я думаю, что мисс Мужун ужасно несчастна. Всё же ходит достаточно много слухов о Фэн Цан’е. Далеко не каждая девушка способна вынести политический брак, особенно с представителем другой страны, – увидев насколько счастлива Лунцзэ Юй Эр, Бай И Юэ решила рассказать о своих мыслях.

– Бай И Юэ, что ты имеешь ввиду, ах? – видя, что Бай И Юэ приняла сторону Мужун Ци Ци, Лунцзэ Юй Эр расстроилась. – Если она откажется, неужели ты хочешь, чтобы Бэньгун стала женой этого Принца Демона? Разве ты не знаешь какая судьба постигла его прежних жен? Ты хочешь, чтобы Бэньгун трагически погибла в свою первую брачную ночь, ах?!

Бай И Юэ уже давно привыкла к хитростям Лунцзэ Юй Эр, но она не станет ей потакать, даже несмотря на то, что Лунцзэ Юй Эр принцесса.

– Принцесса Пин Ян, у всех есть родители, люди не появляются из косточек. Теперь, когда третья мисс Мужун должна отправиться в Бэй Чжоу вместо вас, вам стоит быть благодарной. У Юэ’эр никогда не было мыслей подобных тем, что описывала принцесса, она лишь описывала факты.

– Ты… – Лунцзэ Юй Эр рассердилась и яростно заскрежетала зубами. Она – принцесса, так почему Бай И Юэ столь часто ей перечит! Видя, как спокойна ей собеседница, Лунцзэ Юй Эр разозлилась ещё сильнее.

«Хм! Сегодня, Бэньгун оставит всё как есть. Однако, как только Бэньгун выйдет за твоего брата, ты попляшешь!»

Именно в эту минуту вошел слуга Бай Му Фэя и разбил царившую вокруг тяжёлую атмосферу. Услышав, что Тун Бао Чжай подарил Бай И Юэ шкатулку с украшениями, от зависти на душе у Лунцзэ Юй Эр заскребли кошки. Однако, повела себя так, словно это ей прислали подарок, скомандовав: «Где он, сопроводите Бэньгун?!»

Как только она вошла в главный зал и увидела лежавшую рядом с торговцем Фан шкатулку, Лунцзэ Юй Эр немедленно приказала её открыть.

– Прошу прощения, но молодой господин моей семьи сказал, что эта шкатулка с украшениями для леди Бай. Только госпожа Бай может открыть её!

Услышав, как ей отказали при всех, Лунцзэ Юй Эр переменилась в лице. Торговец Фан перевел свой взгляд со стоявшей перед ним принцессы и доброжелательно посмотрел на только что вошедшую Бай И Юэ.

– Мое почтение мисс Бай! Чтобы выразить свою благодарность, за оказанную вами помощь, мой господин лично разработал этот набор украшений – “Весенний Сон Бегонии” и попросил меня передать их вам в качестве подарка на ваш шестнадцатый день рождение.

Торговец Фан открыл шкатулку и поставил её перед Бай И Юэ. В ту же секунду главный зал погрузился в тишину, можно было услышать лишь звуки дыхания. У всех присутствующих девушек заблестели глаза, даже Бай Му Фэй будучи мужчиной, не мог не восхититься столь выдающимся мастерством и утонченным дизайном.

– Как прекрасно! – Лунцзэ Юй Эр протянула руку, желая дотронуться до украшений, но была остановлена торговцем Фан.

– Принцесса, этот набор украшений очень дорогой!

Скрытый посыл был – не прикасайтесь.

– Почему бы Бэньгун не посмотреть? Что за мелочность! – разозлилась Лунцзэ Юй Эр.

Торговец Фан не обратил никакого внимания на язвительные слова принцессы Пин Ян и сразу же передал шкатулку в руки Бай И Юэ.

– На тыльной стороне каждого украшение выгравирована девичья фамилия и имя мисс Бай. Наш господин сказал, что Тун Бао Чжай создал этот набор украшений в единственном экземпляре. Юная леди Бай может быть в этом полностью уверена, если в мире появится ещё один такой набор, то это безусловно будет имитацией и подделкой!

Родившись в очень богатой семье, Бай И Юэ всегда жила в роскоши и ни в чем не знала нужды.

Она видела много роскошных и дорогих вещей, но сейчас, Бай И Юэ была до глубины души поражена набором украшений с таким ласкающим слух названием – “Весенний Сон Бегонии”.

«Достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять, что это – нефрит высочайшего качества. Ужасно дорогой, невероятно красивый, он действительно для меня?» – Бай И Юэ не могла в это поверить.

– Столь бесценный подарок действительно для меня? Со всем уважением, я не помню, чтобы хоть раз встречала господина Гуанхуа, и хоть как–то могла ему помочь. Возможно ли, что господин Гуанхуа ошибся? Если так, я не могу принять этот подарок, потому, что он просто бесценен!

Бай И Юэ была очень искренней, это очень тронуло торговца Фан. «Госпожа действительно разбирается в людях. Мисс Бай несомненно заслуживает стать её подругой!»

– Мисс Бай, не волнуйтесь, мастер Гуанхуа не ошибся. Просто госпожа Бай очень добрая, не задумываясь помогла и забыла об этом. Однако, наш мастер случайно встретил леди Бай и был тронут её честностью и добротой! Пожалуйста, не сомневайтесь!

Увидев, как Бай И Юэ по воле случая стала обладательницей целого набора украшений из Тун Бао Чжай, Лунцзэ Юй Эр была готова взорваться от злости. «Невероятно! Я – принцесса, почему же эти украшения достались Бай И Юэ?»

Стоя перед торговцем Фан, принцесса задумалась. Положив одну руку на бедро, другой она указала на гостя из Тун Бао Чжай:

– Эй, иди и скажи своему мастеру, что Бэньгун тоже хочет набор украшений, и он также должен быть уникальным! Ради Бэньгун пусть постарается и закончит его побыстрее! Как только набор будет готов, Бэньгун достойно его вознаградит!

Цэфэй – наложница первого рангу (у первого/наследного принца). Их может быть две, однако их дети не будут относиться к главной ветви семьи. После свадьбы им не разрешается носить красное, ибо красный – цвет законной супруги.

Повелительный тон Лунцзэ Юй Эр заставил Бай Му Фэя и торговца Фан одновременно нахмуриться. И, если Бай Му Фэй не стал ничего говорить, то торговец Фан не мог оставить такое отношение к его мастеру без ответа.

- Даже если принцесса может заплатить, всё зависит от настроения нашего мастера. Не говоря уже о…  - он оценивающе посмотрел на принцессу Пин Ян. - Принцесса, боюсь вы не можете себе этого позволить.

- Что ты сказал? Намекаешь, что у Бэньгун нет денег?

«Она – принцесса Пин Ян, никто и никогда ещё так её не высмеивал!»

- Бэньгун невероятно богата! Просто назови цену.

- Хе-хе…  - увидев, насколько Лунцзэ Юй Эр невежественна, торговец Фан ухмыльнулся.  - Только материал для набора “Весенний Сон Бегонии” мисс Бай обойдется в десять тысяч золотых тейл, и это без учета стоимости работы, торговой наценки и эксклюзивности. Достаточно озвучить только цену материала и уже будет ясно, что принцесса не в состоянии себе этого позволить. Кроме того, даже если ваше высочество решится пожертвовать всем, что у неё есть и как-то сможет набрать нужную сумму, наш мастер может просто не захотеть принять ваш заказ. В конце концов, лишь немногие достойны встречи с мастером Гуан Хуа. Принцессе стоит отбросить эту затею, чтобы не выставлять себя в дурном свете!

- Ты! - услышав, как ей ответил торговец Фан, Лунцзэ Юй Эр топнула ногой и закричала. - Слуги! Убейте этого подонка! Осадите Тун Бао Чжай! Всё, что находится под этим небом, принадлежит семье Императора, даже в каждом захолустье есть служащие империи. Бэньгун не верит, что какой-то мелкий Тун Бао Чжай способен игнорировать её приказы!

- Ха-ха-ха! - услышав слова Лунцзэ Юй Эр, торговец Фан громко рассмеялся. - Принцессе не стоит волноваться! С этого дня в стране Си Ци больше не существует Тун Бао Чжай. Мой мастер уже переместил Тун Бао Чжай в другую страну. Подарок для леди Бай был последней работой нашего мастера в стране Си Ци.

После сказанного, торговец Фан почтительно поклонился Бай Му Фэю и Бай И Юэ: «Наш мастер просил поблагодарить вас обоих за вашу заботу. Сегодня он вернул свой долг мисс Бай, а в будущем мастер обязательно пришлет большой подарок молодому мастеру Бай. Ваш покорный слуга сделал всё, что велел ему мастер, поэтому не будет злоупотреблять вашим гостеприимством и покинет вас!

Только закончило звучать последнее слово “вас”, а торговец Фан и его помощник растворились, не оставив следа.

«Эксперт восьмого уровня!» - Бай Му Фэй был шокирован. «Такой человек на самом деле был подчиненным мастера Гуан Хуа и выполнял роль мелкого торговца?! Тогда насколько потрясающим должен быть сам мастер Гуан Хуа?!»

Когда столичная императорская стража достигла Тун Бао Чжай, он был пуст. Подаренный набор украшений - “Весенний Сон Бегонии” для юной леди Бай, разрыв помолвки старшего принца Цзин и будущий политический брак Мужун Ци Ци, стали самыми горячими темами в столице Империи. Однако, всё же самой обсуждаемой темой был Тун Бао Чжай, и всё благодаря желанию принцессы Пин Ян его закрыть.

На данный момент самым мрачным человеком был не кто иной, как принц Цзин – Лунцзэ Цзин Тянь. Ему потребовалось не мало усилий, чтобы избавиться от Мужун Ци Ци, и он никак не ожидал, что на смену ей придет Мужун Синь Лянь.

Первым, что сказал Мужун Тай, как только открыл свой рот, были слова об убийстве Мужун Синь Лянь. Тело девушки было осквернено чужим взглядом и теперь никто не захочет жениться на ней. Столь порочная вещь - невероятный позор для всей семьи. Держа её жизнь в своей руке, он вынуждал Лунцзэ Цзин Тянь’я согласится на то, что Мужун Синь Лянь станет его цэфэй.

Немного поколебавшись, принц Цзин кивнул, и Мужун Тай незамедлительно отправился во дворец за одобрением Императора. Спустя некоторое время, он отправил небольшой экипаж, чтобы отвезти Мужун Синь Лянь в резиденцию Лунцзэ Цзин Тяня.

Мужун Синь Лянь стала цэфэй старшего принца Цзин. Нежданно-негаданно в резиденции принца появилась ещё одна женщина, отчего Лунцзэ Цзин Тянь злился ещё больше.

Так вышло, что как раз в это время Ду Сянь’эр отправила человека, чтобы тот забрал причитающиеся ей пятьсот тысяч серебряных тейлов. Получив деньги, пришедшая за долгом девушка сказала: «Самое большое желание нашей госпожи в этой жизни – стать единственной хозяйкой сердца одного человека, и чтобы даже сама смерть не могла их разлучить. Поскольку у вашего высочества уже есть очаровательная и нежная невеста, стоит забыть о своём прежнем увлечении. Обманывать чужие чувства – небольшая неприятность, но задерживать свадьбу нашей госпожи к большой беде!»

Не ясно, откуда у Ду Сянь’эр столь красноречивая помощница. Каждое её слово способно задушить любого и Лунцзэ Цзин Тянь ничего не мог с этим поделать. Всё-таки она - доверенное лицо Ду Сянь’эр. Он до сих пор хочет на ней жениться и сделать её своей Ванфэй. Поэтому принц не может обижать людей из её окружения.

- Принц, я упустил ей, - Лу Юань стоял перед Лунцзэ Цзин Тянем, держа руки за спиной и, опустив свою голову, ожидая наказания. Сначала он следовал за Су Мэй, но не ожидал, что та отлично знает столицу, всего два квартала и она оставила его позади себя. – Прошу у принца наказания!

- Её люди, естественно…

Всё было в пределах его ожиданий. Разве у такой женщины, что холодна как лёд и чиста словно белоснежный нефрит, могут быть бездарные помощники. Однако, она ошибается на счет него и не желает видеть, что же делать?

После длительных раздумий Лунцзэ Цзин Тянь приказал: «Ду Сянь’эр безусловно где-то в столице. Лу Юань, пошли людей всё проверить. Ты должен выяснить где она живет. Бэнь Ван не желает, чтобы это недоразумение стало преградой. Бэнь Ван должен ей лично всё объяснить.»

- Слушаюсь!

Что же до безрассудной страсти господина, Лу Юань мог лишь незаметно вздохнуть. Она ведь спряталась не просто так, и явно не желает, чтобы её нашли, так как же наши люди смогут это сделать?!

За пределами рабочего кабинета, Лу Е остановил Мужун Синь Лянь, которая шла к Лунцзэ Цзин Тянь’ю и несла поднос с едой.

- Цэфэй, принц занят и не желает, чтобы его беспокоили.

- Ох…  - Мужун Синь Лянь расстроилась и, подняв глаза, посмотрела на закрытую дверь.

Её мечта наконец-то осуществилась. Пусть она всего лишь наложница первого ранга, Мужун Синь Лянь была уверена, что своей красотой и мудростью, несомненно покорит сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я. Однако, вчера ночью, принц так и не пришёл к ней. Другими словами, Лунцзэ Цзин Тянь просто дал ей крышу над головой, и более не думал о ней. Это заставляло Мужун Синь Лянь немного волноваться.

Связать сердце человека, родив ему дитя - именно об этом методе когда-то ей рассказала мама. Если чувствуешь, что любовь уходит, тогда ты должна родить ему сына, и он не сможет уйти. Только тогда можно задумываться о каких-то перспективах на будущее.

«Нет, нет, нет, всё не может быть так плохо! Я просто так не сдамся!» - Мужун Синь Лянь сделала глубокий вход. Она только недавно стала жить тут, у неё ещё будет возможность, нельзя быть нетерпеливой. Нельзя поддаваться эмоциям, у неё ещё достаточно времени! Она хочет сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я, сына и титул Ванфэй! Не важно, какие женщины встанут у неё на пути, она отберет у них всё!

- Тут суп с зелёной фасолью, который я лично приготовила. Пожалуйста передайте его принцу. Не буду вас более отвлекать! - Мужун Синь Лянь приказала стоявшей рядом с ней служанке поставить поднос с едой. С самого начала и до конца, на её лице была лишь мягкая улыбка и ни следа злости или обиды.  - Простите за причинённые неудобства, я возвращаюсь к себе!

Лу Юань и Лу Е, которые служили Лунцзэ Цзин Тянь’ю, очень хорошо знали, как он относится к своей новой цэфэй. Сначала Лу Е думал, что после того, как она услышит, что принц не хочет её видеть, Мужун Синь Лянь разозлиться и закатит скандал. Однако, он не ожидал, что она будет столь милой. Это заставило отношение Лу Е к новой наложнице господина измениться в лучшую сторону. Взяв поднос с едой, он вошёл в кабинет.

- Бэнь Ван не любит сладкое, ешьте сами! - Лунцзэ Цзин Тянь нахмурился и оттолкнул поднос с едой. - В будущем, если она принесет ещё, ты будешь есть всё это сам. Бэнь Ван не желает этого видеть.

В течении десяти дней, не взирая на погоду, каждый вечер Мужун Синь Лянь лично относила поднос с супом Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Однако, результат был всегда один и тот же, суп съедали два брата из семьи Лу, но она не знала об этом.

В это время из Бэй Чжоу пришли вести, что принц Фэн Цан лично приедет в страну Си Ци дабы сопроводить свою будущую Ванфэй в Бэй Чжоу. Так же он отправил тётушку, которая отлично разбиралась в этикете, чтобы та обучила придворному этикету Бэй Чжоу Мужун Ци Ци. Кроме того, вместе с тетушкой принц послал очень одарённого учителя по различным предметам, чтобы тот во время путешествия обучил будущую Ванфэй языкам и обычаям.

Цуй Чжу юань был завален подарками от Фэн Цан’я из Бэй Чжоу. Начиная от одежды и украшений и заканчивая предметами домашнего декора. Он прислал даже лакомства из Бэй Чжоу. Другими словами, он выслал всё, что, по его мнению, должна иметь будущая жена.

- В наряде с нашей родины принцесса просто великолепна! - стоявшая напротив Мужун Ци Ци Фэн Юй просто сияла от восторга.

Фэн Юй – тётушка, которую взял с собой Фэн Цан, а также слуга семьи Фэн. Только из-за того, что её семья преданно служила многим поколениям семьи принца, в награду ей было позволено взять фамилию Фэн.

После проживания с Мужун Ци Ци в течении нескольких дней, Фэн Юй была очень довольна будущей Ванфэй из Нань Линь. Во время уроков по этикету, Фэн Юй требовалась лишь одна демонстрация, и Мужун Ци Ци всё отлична запоминала. Никогда не требовалось повторять дважды.

Нань Линь – резиденция принца Фэн Цан.

Фэн Юй видела много знатных девушек в Бэй Чжоу, но ни одна из них не обучалась столь быстро. Спустя несколько дней, Фэн Юй почувствовала, что всё, что она знает, теперь известно и Мужун Ци Ци, и она, как учитель, практически бесполезна.

- Не зависимо от того, что оденет наша госпожа, на ней всё будет смотреться великолепно! – Су Мэй возлагала большие надежды на будущего мужа госпожи. По крайней мере сейчас, она была очень довольна тем, как обходителен Фэн Цан с Мужун Ци Ци. Кроме того, кажется, он очень заботлив и внимателен. Фэн Цан приготовил одежду даже для неё и Су Юэ. Похоже, он действительно знает, как правильно подать себя!

Су Юэ очень понравилась одежда из Бэй Чжоу. Верхняя и нижняя части были разделены. Нравы в Бэй Чжоу были не такими строгими, как на юге, женщины могли ездить на лошадях и играть в футбол. Такой образ жизни очень подходил её характеру.

- Хоть госпожа выглядит очень красиво и элегантно, когда носит платья, но одежда из Бэй Чжоу придает госпоже облик храброй и открытой девушки! – оценка данная Су Юэ была очень справедливой.

- Тётушка Фэн Юй, вы так старались эти несколько дней, когда обучали меня, большое вам спасибо! - Мужун Ци Ци почтительно поблагодарила Фэн Юй согласно этикету Бэй Чжоу.

- Ох… Принцесса, зачем же?! Я не смогу принять от вас столь почтительного отношения! - Фэн Юй быстро помогла Мужун Ци Ци подняться. - Такое должна делать ваша слуга. Принцессе в будущем не стоит себя так вести. Если кто-то посторонний увидит, это будет проблемой. Вы будущая Ванфэй принца Фэн Цан’я, а ваша слуга всего лишь слуга. Следует помнить о иерархии!

- Тётушка Фэн Юй, сейчас тут нет посторонних. Или тётушка хочет рассказать об этом другим?! - Су Юэ с улыбкой посмотрела на Фэн Юй. - Наша госпожа искренне благодарит вас. Тётушке не следует отказываться!

Пусть то, что сказала Су Юэ было правдой, однако Фэн Юй все равно не смела быть столь опрометчивой. До того, как она приехала, Фэн Цан тысячу раз наказал ей служить Мужун Ци Ци верой и правдой. Она была подле принца очень долгое время и никогда ранее не видела, чтобы он проявлял к кому-либо такую заботу. Даже принцессе Бэй Чжоу – Бао Чжу и самой талантливой женщине – Му Юй Де принц не оказывал такого внимания.

Ранее у Фэн Юй были некоторые сомнения по поводу будущей принцессы Нань Линь, однако, проведя с ней последние несколько дней, она поняла, что Фэн Цан не ошибся.

Хоть внешность Мужун Ци Ци и была совершенно обычной, однако она очень проворна, умна и обладает утонченной и отзывчивой натурой. Взять к примеру изучение языка Бэй Чжоу. Учитель занимался с ней всего лишь три дня и в итоге поразился произношению Мужун Ци Ци до такой степени, что готов был сам стать её учеником.

«Если рядом с принцем будет такая прекрасная девушка, возможно, в скором времени он пойдет на поправку!»

Откуда Фэн Юй было знать, что так называемый язык Бэй Чжоу был в точности, как и китайский язык будущего. Для Мужун Ци Ци обучение языку Бей Чжоу было лёгким делом.

Только из-за того, что она не хотела пугать учителя, Мужун Ци Ци стала говорить на языке Бэй Чжоу только после трёх дней обучения. Однако, она не ожидала, что всё равно его шокирует. Учитель продолжал повторять только одну фразу – ‘принцесса очень талантлива’, что очень забавляло Су Мэй и Су Юэ.

- Госпожа, настало время обучения, — Напомнила Су Юэ.

Так называемое обучение включало в себя не только изучения языка Бэй Чжоу, но и её историю.

Учителю, которого прислал Фэн Цан было не более двадцати шести лет, его называли юным дарованием, а звали его – Налань Синь. После того как Мужун Ци Ци начала говорить на языке Бэй Чжоу и тем самым напугала Налань Синя, изучения языка было решено прекратить и перейти к изучению истории Бэй Чжоу. Её так же преподавал Налань Синь.

Налань Синь не знал какими словами он смог бы описать свою студентку. Одно было известно точно, принцесса Чжао Ян обладает исключительным интеллектом. Всего лишь с небольшими подсказками она быстро всё изучает и анализирует. Сначала Налань Синь не понимал, почему принц выбрал именно Мужун Ци Ци, однако теперь он всё понял. Фэн Цан был очень проницательным и увидел жемчужину. Лишь такая драгоценная жемчужина была достойна принца.

- На континенте располагаются четыре страны: Бэй Чжоу, Си Ци, Нань Фэн и Дун Лу. Самая древняя – Дун Лу. Её правящей династии уже двести тридцать восемь лет.

- Бэй Чжоу, Си Ци и Нань Фэн возникли около двадцати пяти лет назад. Они возникли, когда великий генерал Ваньянь Чжи, по неизвестной причине, оккупировал север и основал Бэй Чжоу. Министр Лунцзэ Лань основал Си Ци, а Го Чжан Мин основал Нань Фэн. Таким образом континент разделился на четыре части!

Налань Синь не знал, почему Фэн Цан хотел, чтобы Мужун Ци Ци знала такие вещи. Всё же она была девушкой, для чего ей требовалось знать так много? Однако, это был приказ принца, и он не мог ослушаться.

- Учитель, я слышала, что Дун Лю не такое уж и большое государство. Как оно могло существовать так долго, даже когда сталкивалось с узурпацией других стран?

Вопрос Мужун Ци Ци заставил Налань Синя одобрительно кивнуть. Он даже забыл, что только что думал о ней, как о простой девушке, которой не требуются такие глубокие познания.

- Принцесса, Дун Лю граничит с морем и у них очень хорошо развита сопутствующая индустрия, кроме того Дун Лю находится в очень хороших отношениях с островом Пэн Лай. Каждая Императрица Дун Лю является студенткой острова Пэн Лай. Если государство Дун Лю столкнется с кризисом, то остров Пэн Лай обязательно придет на помощь.

- Кроме того, Дун Лю производит соль. Даже простолюдины нуждаются в соли. Поэтому, несмотря на то, что остальные государства располагают достаточно обширной территорией, им все равно требуется соль из Дун Лю.

- Остров Пэн Лай? - Мужун Ци Ци подумала о легендарной волшебной стране Пэн Лай, но остров Пэн Лай не был той страной из мифов.

Налань Синь специально выделил отдельно целый день, чтобы рассказать ей об острове Пэн Лай. Он слышал, что там эксперты боевых искусств были такими же могучими, как и облака на небе. Великие эксперты седьмого фиолетового уровня из Дун Лю всего лишь букашки перед экспертами с острова Пэн Лай.

Мужун Ци Ци сразу решила, что, если это не сказки, то она обязательно должна найти возможность и посетить остров Пэн Лай! Сама мысль об острове Пэн Лай приводила все боевые клетки её тела в возбужденное состояние. Интересно, какое место она займет на острове Пэн Лай учитывая её нынешние способности?

_________________________________________________________________________

В одном из домов столицы Фэн Юй и Налань Синь уважительно стояли позади мужчины облачённого в белое. Одной рукой он держал контейнер с кормом для рыб, другой же сыпал корм в находящийся перед ним пруд, привлекая стайку парчовых карпов.

- Ох? Принцесса так хороша? - после выслушивания докладов этих двоих Фэн Цан улыбнулся. – Похоже, что эта маленькая Ванфэй очень непредсказуемая женщина! Вам было действительно не легко!

Счастье, исходившее от слов Фэн Цан’я было искренним. Чтобы выразить свое уважение к стоявшему напротив них человеку Фэн Юй и Налань Синь слегка поклонились. Они были очень счастливы, что смогли поднять настроение принцу. Однако, всё это было благодаря Мужун Ци Ци.

- Что насчет тех мух, которые недавно приходили, чтобы увидеть Ванфэй? - Фэн Цан отдал контейнер с кормом для рыбок стоящей рядом Цзи Сян и взял полотенце у Ру И, чтобы вытереть свои руки.

Слыша, как Фэн Цан использует слово ‘мухи’ чтобы описать Ли Юнь Цин’а и Шангуань У Цзи, Фэн Юй и Налань Синь почувствовали насколько их господин ревнив.

Они пришли с визитом после того, как услышали, что принцесса выходит замуж ради мира, но их тут же заклеймили ‘мухами’, которые имеют корыстные помыслы в отношении Мужун Ци Ци. Фэн Юй и Налань Синю ничего не оставалось, кроме как сыграть роль ‘мухобойки’, закрыв собой путь для всех посетителей мужского пола, которые хотели навестить Мужун Ци Ци.

- Принц, не беспокойтесь. Я внимательно слежу за Ванфэй и никому не позволю к ней приблизиться.

Фэн Юй служит Фэн Цан’у с самого его детства, поэтому сильно отличается от других его слуг. Фэн Цан очень сильно уважает её.

После слов Фэн Юй, принц стал чувствовать себя более уверенно.

Кажется, он стал более чувствительным, однако свет, исходящий от его маленькой принцессы такой манящий. Он должен сделать её своей пока другие не заметили насколько она уникальна. Верно, сделать своей и спрятать в своих объятьях! Осторожно оберегая её, чтобы она принадлежала только ему!

Если бы его монолог услышали стоявшие рядом люди, то упали бы в обморок. Разве это всё ещё их прекрасный, дальновидный и мудрый словно божество принц? Почему он ведет себя словно ребёнок, который нашел свою любимую игрушку? Ужасное ребячество!

Фэн Цан отдал ещё несколько распоряжений. Хотя все уже слышали их множество раз: охранять Мужун Ци Ци, никому не позволять её обижать и так далее.

Налань Синь про себя воскликнул. Принц действительно слишком волнуется. Хоть он провел с Мужун Ци Ци не так много времени, Налань Синь чувствовал, что она не такая слабая, как могло показаться! Однако, почему принц этого не замечает? Может быть его чрезмерная забота вызвала хаос в его разуме?

После того, как Фэн Юй и Налань Синь ушли, в комнату вошел Цзинь Мо, неся в своих руках чашу с черным, густым лекарством.

- Принц, время принимать лекарство.

- Цзинь Мо, ты уверен, что это не месть? Почему в последнее время я чувствую, что лекарство стало ещё более горьким? - смотря на густое, остро пахнущее лекарство, Фэн Цан нахмурился. - Ты определенно пришел, чтобы поквитаться! Моя маленькая принцесса заставила тебя страдать, и ты ничего не смог сделать, поэтому теперь отыгрываешься на мне!

- Принц, просто выпейте лекарство! - Цзинь Мо достал маленькую бутыль и высыпал из неё на ложечку желтый порошок, а затем передал её Фэн Цан’ю. - Если вы ещё хотите получить ту девушку, примите лекарство! Если вы не будете о себе заботиться, то после того как умрете, она сможет стать лишь вдовой!

Услышав слова Цзинь Мо, Фэн Цан мог лишь горько рассмеяться. Цзинь Мо следует за принцем уже десять лет, Фэн Цан так много раз был свидетелем его колких острот, что уже давно к ним привык. Он проглотил лекарственный порошок, а затем поднял чашу с черным отваром и осушил её за один глоток.

Начиная со рта и до самого живота Фэн Цан почувствовал горечь. Ужасно горько…

Поставив чашу, принц ополоснул свой рот. Когда вкус горечи пропал, Фэн Цан почувствовал себя лучше. Однако, слова, сказанные Цзинь Мо, всё ещё звенели в его ушах, из-за чего его настроение ухудшилось. По-видимому, касательно этого вопроса он слегка упрям.

- Цзинь Мо, ты говоришь, что я немного эгоистичен? Конечно же я знаю, что мое тело будет… но я все равно хочу, чтобы она стала моей.

Наблюдая за беспрецедентной печалью в глазах Фэн Цан’а, отвращение Цзинь Мо к Мужун Ци Ци стало ещё глубже.

- Принц, не говорите так, я обязательно вас вылечу!

«Когда принц успел так измениться? С тех пор, как он узнал об этой девушке, его характер изменился» - если бы Фэн Цан так сильно не беспокоился о Мужун Ци Ци и не послал Фэн Юй и Налань Синя для её защиты, Цзинь Мо непременно уже приложил бы все усилия чтобы уничтожить её.

- Цзинь Мо… - Фэн Цан слегка покашлял. Холод, появившийся в его ясных, фиолетовых глазах был очень сильным. Он спокойно посмотрел на Цзинь Мо и заговорил чётко, выговаривая каждое слово. - Не смей её трогать, иначе я убью тебя!

Эти слова вонзились в сердце Цзинь Мо словно кинжал.

Цзинь Мо ясно ощутил насколько убийственная аура исходит из слов принца. Фэн Цан был по-настоящему рассержен из-за того, что он проявил враждебность по отношению к Мужун Ци Ци.

- Я понял, — Хоть и не вольно, но Цзинь Мо все же пообещал. - Однако, думали ли вы о вдовствующей императрице? Гибель великого генерала Фэн и принцессы Мин Юэ связанна с Си Ци. Кроме того, она дочь Мужун Тая. В тот год на горе Яньдан…

- Цзинь Мо! Бэнь Ван поговорит с вдовствующей императрицей. В конце концов, до сих пор не известно, что стало причиной тех событий. Была ли это работа чужака или что-то ещё? Бэнь Ван не хочет вмешивать в это невиновных. Она женщина, которую Бэнь Ван признал своей будущей Ванфэй. Бэнь Ван обязательно защитит её!

- Да!

Только когда Фэн Цан злился, он использовал ‘Бэнь Ван. Цзинь Мо знал, что сильно разозлил принца, однако, он не боялся, что тот его убьет, он боялся, что принц откажется от лечения. Жаркая и влажная южная погожа не очень подходит для отдыха и восстановления. Чем раньше они вернуться, тем лучше.

Поездка в страну Си Ци разочаровала Цзинь Мо, ведь он не смог найти этого младшего брата – юного мастера Лянь, о котором ранее говорил его учитель. Перед поездкой он получил от учителя письмо, в котором говорилось, что его ученик, юный мастер Лянь – гений. Если он сможет его отыскать, то возможно получится вылечить Фэн Цан’а. Поэтому, Цзинь Мо обязательно должен найти юного мастера Лянь.

Однако, в письме учителя было не так много информации об этом юном мастере Лянь, всего несколько слов, и сам Цзинь Мо не смог узнать ничего нового.

Единственная информация, которую он получил, была тем, что Мужун Ци Ци и юный мастер Лянь знакомы. Цзинь Мо не знал, сможет ли это ему как-то помочь…

- Принц, я хочу вас ненадолго покинуть и встретиться с принцессой, чтобы узнать у неё о моём младшем брате. Согласно достоверным источникам, в тот день Мужун Ци Ци дала Дуаньму Цин “Пилюлю Зачатия”, которую сделал мой младший брат. Они определенно знают друг друга. К тому же, анестетик, которым тогда был покрыт кинжал Мужун Ци Ци, я никогда ранее не видел и не слышал о чём-то подобном. Я уверен, что это как-то связанно с моим младшим братом.

Цзинь Мо тщательно изучил анестетик, попавший в его рану, но в итоге так ничего не добился. Если такой анестетик использовать в медицине, то при лечении пациент не будет больше чувствовать такой сильной боли, поэтому Цзинь Мо очень хотел узнать его состав.

- Позже, у тебя впереди ещё много времени, - Фэн Цан лениво прилег. Лекарство начало действовать, и он почувствовал лёгкое головокружение.

Услышав ответ Фэн Цан’а, Цзинь Мо понял, что принц все ещё осторожничает и беспокоится, что он не сможет держать себя в руках и сделает что-нибудь Мужун Ци Ци. Видя, как принц сильно заботится о своей будущей жене, Цзинь Мо не смог сдержаться и задал давно мучивший его вопрос.

- Принц, почему она? В этом мире есть множество девушек куда красивее, талантливее и умнее неё. Множество девушек с более хорошей родословной. Так почему она? Мне кажется, что принца должна сопровождать самая достойная из существующих женщин!

- Ха-ха-ха…

Почему, да? Фэн Цан тоже задавался этим вопросом. Стоит ему лишь подумать об этой девушке, легко и беззаботно стоящей под светом луны, и его сердце наполняется чувством, словно в нём медленно восходит утреннее солнце. Он словно мотылек, что летит на исходящий от неё свет. Любовь с первого взгляда.

- Цзинь Мо, со временем ты всё поймешь.

Фэн Цан закрыл глаза, а его лицо приобрело нефритовый оттенок. Увидев, что Фэн Цан не желает продолжать разговор, Цзинь Мо накрыл принца одеялом и тихо вышел.

Десять лет. В течении десяти лет он следует за Фэн Цан’ем и был свидетелем многих вещей. Сейчас он мог лишь подчиниться настойчивости принца.

Если Мужун Ци Ци на самом деле такая, как говорит принц, он воспользуется любыми средствами, чтобы она оставалась на стороне Фэн Цан’а. Однако, если Мужун Ци Ци не достойна принца, даже если она часть его сердца, он – Цзинь Мо вырежет её острейшим ножом!

Не известно, кто распространил «Взгляд на земной мир» Мужун Ци Ци, но сейчас во всей столице, куда бы вы ни отправились, вы услышите пение людей: “Я плачу сегодня, но завтра буду смеяться. Это трудно объяснить, и ты не поймёшь, почему я так горжусь…”

Когда они узнали, что эту песню спела третья мисс Мужун, вся столица была ошеломлена. Кроме того, все думали, что те слухи, которые Су Мэй выпустила раньше, правдивы!

Оказалось, что самые злые люди – это вторая мисс Мужун и Принц Лунцзе Цзин Тянь! Эти двое уже давно имеют темные обязательства и роман. Получилось, что самым обиженным человеком является третья мисс Мужун!

Умные люди многое поняли из одного дела. Просто немного подумав и, вспомнив слухи о Мужун Ци Ци появившиеся сразу после того, как она едва успела вернуться в столицу, они догадались, что это вторая мисс намеренно испортила репутацию третьей мисс! И через некоторое время люди, не раздумывая ни секунды, встали на сторону Мужун Ци Ци.

- Эта песня действительно создана Мужун Ци Ци?

Когда Лунцзе Цзин Тянь услышал, как люди играют «Взгляд на материальный мир», он был удивлен. Такая песня, с таким состоянием души, на самом деле создана Мужун Ци Ци, от которой он отказался? Что она за человек? Почему он вдруг пожалел об этом? Сожалея, что так легко дал ей свободу…

Выражение лица Лунцзе Цзин Тянь попало на глаза Мужун Синь Лянь, отчего её сердце стало мрачнее. Эта Мужун Ци Ци до сих пор не исчезла!

Не нужно было угадывать происходящее снаружи. Это, наверняка, было сделано ею! Что она должна делать? Если Принц заинтересуется Мужун Ци Ци, то не повлияет ли это на её положение? Хоть она и хочет убить Мужун Ци Ци, но Синь Лянь до сих пор не оправилась от использования своей внутренней энергии. Не сможет использовать боевые искусства... Однако, а Мужун Цинь Лянь вырос в плетении интриг. Просто слегка пошевелив мозгами, она придумала способ справиться с Ци Ци.

- Принц Цзин, эта песня действительно создана третьей младшей сестрой, - Мужун Синь Лянь по-прежнему сохраняла свой любящий и нежный вид. - Принц Цзин, Ваша Слуга, хотела бы пригласить двух младших сестер на прогулку по озеру. Раньше отношения между нами были очень хорошими. Теперь, когда мы внезапно разошлись, я немного скучаю по ним.

- Делай, как тебе хочется!

С разрешения Лунцзе Цзин Тянь’я, Мужун Синь Лянь разослала приглашение четырем великим семьям и молодым мастерам. Кроме того, Мужун Синь Лянь также пригласила принцессу Пин Ян, Лунцзе Юй Эр. На этот раз она должна заставить Мужун Ци Ци потерять лицо, абсолютно потерять лицо!

- Мисс, вы действительно пойдёте? - Су Юэ прочитала содержание приглашения для Мужун Ци Ци.

- Ну конечно! - Мужун Ци Ци подобрала кусочек белого платья. - Вторая старшая сестра лично написала приглашение, если я не пойду, разве это не будет похоже на то, что я боюсь показать ей своё лицо?!

Когда Мужун Ци Ци прибыла на восточное озеро с Су Юэ, почти все остальные прибыли. После подъёма на борт, Мужун Ци Ци встретилась со знакомыми. Она кивнула Ли Юнь Цину, Шангуань У Цзи и Бай Му Фэйю, и села на проветриваемое место.

Как Цэфэй Принца Цзин, Мужун Синь Лянь была одета очень грандиозно. Она первая супруга Лунцзе Цзин Тянь’я. Даже, если это только титул Цэфэй, но другие принцы всё ещё молоды и не женаты. Кроме того, Принц Цзин не имеет Ванфэй, так что статус Мужун Синь Лянь можно считать очень высоким. Теперь, после организации приготовлений, она полностью похожа на хозяйку.

На лодке мужчины сидели с одной стороны и пили вино, а женщины расположились с другой.

- Шпилька мисс Бай сделана мастером Гуан Хуа? Как красиво! - Когда Дуаньму И И увидела реалистичный цветок бегонии, зависть в её глазах стала очевидной.

Точно, как и предсказывала Мужун Ци Ци цветок бегонии действительно подходит Бай И Юэ.

- Очень красиво! - Мужун Ци Ци улыбнулась Бай И Юэ. Кажется, у неё очень хороший вкус.

- Ах, и Вы думаете, что это красиво? - Дуаньму И И, смотрящая в данный момент на Мужун Ци Ци, вспоминала о том вечере, когда её сухожилия были перерезаны и взгляд, которым она смотрела на Мужун Ци Ци, становился всё более враждебным. - А я думала, что ты дура и ничего не понимаешь!

«Хлоп!»

Су Юэ, стоящая позади своей госпожи, бросилась вперед и, подняв руку, дала Дуаньму И И звонкую пощечину. На лодку опустилась звенящая тишина. Все посмотрели в сторону Мужун Ци Ци.

- Ты, ты посмела ударить меня?! – Дуаньму И И взбесилась. Прикрывая одной рукой щёку, другой она дрожащим пальцем указывала на Мужун Ци Ци и Су Юэ.

- Да, я ударила вас, - хмыкнула Су Юэ. – Император лично удостоил мою мисс титула принцессы Чжао Ян. Она супруга принца страны Бэй Чжао. Если вы ещё раз осмелитесь говорить так дерзко, то получите уже не такой простой хлопок, как в этот раз!

Люди не могли не ощутить шипы в словах Су Юэ. Когда Дуаньму И И глумилась над Мужун Ци Ци, её голос был очень громким и все на корабле это слышали. Если Мужун Ци Ци действительно займётся этим вопросом, то той, кто будет отвечать за последствия будет Дуаньму И И.

Но являясь девушкой обученной боевым искусством, Дуаньму И И ни за что не могла проглотить свой гнев. Она схватила свой меч и желала сражаться, однако её уши услышали холодный и неторопливый голос Мужун Ци Ци: «Может ли быть, что мисс Дуаньму чувствует себя жарко и хочет пойти в озеро чтобы охладиться?»

Не известно почему, но этот голос заставил Дуаньму И И дрожать. Погода стояла очень жаркая, так почему же она чувствует такой холод?!

Шторм созданный Мужун Ци Ци, заставил Мужун Синь Лянь почувствовать лёгкий холод. Она тут же поднялась и поприветствовала всех с улыбкой. Однако неожиданно Лунцзе Юй Эр, сидящая в стороне, мрачно произнесла: «Характер принцессы Чжао Ян и впрямь значителен. Твоя служанка даже посмела ударить племянницу императрицы!»

Её отношения с Дуаньму И И всегда были хорошими. С того момента, как она узнала, что её рука была ранена, Дуаньму И И пожаловалась на неё и теперь она увидела, что Мужун Ци Ци - действительно высокомерна; ударить Дуаньму И И прямо перед ней, Лунцзе Ю Эр точно уверенна, что не примет Мужун Ци Ци на свою сторону.

- Спасибо за вашу похвалу! Бэньгун, конечно люди разные! - Мужун Ци Ци сделала вид, будто бы не слышала гнева в словах Лунцзе Юй Эр.

- Вы… - Даже Лунцзе Юй Эр не ожидала, что Мужун Ци Ци будет настолько толстокожей.

- Слуги, вытащите эту дешевую служанку вон и дайте ей двадцать ударов деревянной палкой, - внезапно сказала Лунцзе Ю Эр, указывая на Су Юэ.

- Причина? - Мужун Ци Ци всё ещё мягко опиралась на подушку, подпирая подбородок рукой. Она выглядела беззаботным белым кроликом и, похоже, не волновалась за свою служанку.

- Бэньгун несчастна, видя её. Она мешает глазам Бэньгун, оказывает влияние на настроение и Бэньгун теряет аппетит. Вы полагаете, это считается причиной? - После того, как прозвучал голос Лунцзе Юй Эр, на красном и опухшем лице Дуаньму И И появилась усмешка.

- Вы всё ещё не вытащили эту дешевую служанку вниз?!

- Ха-ха... - Не дожидаясь, пока люди двинутся, Мужун Ци Ци рассмеялась. – Несколько дней назад, тётушка, которая приехала чтобы обучить меня этикету, упомянула, что организм Принца не здоров. А чунси приносит наилучший результат при работе в паре и Бэньгун интересуется подходящей кандидаткой. Сегодня, увидев принцессу Пин Ян и мисс Дуаньму, Бэньгун предположила, что одна из вас двоих является подходящей кандидаткой. Кого же я должна посоветовать выбрать Принцу? Это действительно вызывает головную боль.

Слова Мужун Ци Ци чуть не заставили Дуаньму И И плеваться кровью. Кто не знал о ситуации принца из Нань Линя? Даже если Мужун Ци Ци самовольно отправилась бы в огненную яму, она не должна так вредить людям.

Четыре великие семьи знают, что Фэн Цан послал людей обучать Мужун Ци Ци. Теперь все доверяют её словам ещё больше. Дуаньму И И тут же забыла про боль в своём лице. Она поспешила прочь от Лунцзе Юй Эр и устроилась вдалеке от неё.

- Похоже, мисс Дуаньму потеряла право, тогда Бэньгун может порекомендовать лишь принцессу Пин Ян. Но что мы будем делаем?! Мы с тобой - принцессы. Если бы мы обе вышли замуж, кто бы стал первой женой, а кто наложницей?  - Мужун Ци Ци притворилась, что у неё болит голова. Она долго думала и вдруг воскликнула. - Ай, как Бэньгун могла забыть?! В письме императору Бэй Чжоу, очевидно, указано имя Бэньгун. Из-за этого принцесса может почувствовать себя немного обиженной и стать наложницей!

Лунцзе Юй Эр была готова упасть в обморок от гнева. Она не хочет выходить замуж за Фэн Цан’а! Именно она поэтому Дуаньму Цин выставляет Мужун Ци Ци «козлом отпущения». Она не выйдет замуж за Фэн Цан’а и не станет его наложницей даже под страхом смертной казни!

- Мужун Ци Ци, какой твой мотив? - теперь Юй Эр наконец поняла, почему Дуаньму И И так ненавидит Мужун Ци Ци: она действительно просто несносна!

- Какое сейчас настроение у принцессы? Аппетит улучшился? Если Вам всё ещё плохо, значит, моя служанка действительно виновата. Разве принцесса не хочет её наказать? Сделайте немедленно, иначе этот грех для неё станет ещё тяжелее!

- Мужун Ци Ци, а ты смелая! - зная, что она угрожает ей из-за Су Юэ, Лунцзе Юй Эр стиснула зубы. - Бэньгун чувствует себя сейчас очень хорошо! Очень хорошо!

- Быть молодым так чудесно. Скажите, что чувствуете себя хорошо, и это действительно будет так! Су Юэ, немедленно поблагодари принцессу!

- Су Юэ благодарит принцессу! - Су Юэ подавила свой смех и, подойдя к Лунцзе Юй Эр, поклонилась.

Да эта парочка издевается над ней, не иначе! Однако в словах Мужун Ци Ци не было ничего такого. Лунцзэ Юй Эр действительно беспокоилась, что если она возьмёт Су Юэ, то Мужун Ци Ци найдёт скрытый способ насолить ей. И сейчас она могла лишь проглотить свой гнев. Во втором раунде снова победила Мужун Ци Ци.

Женское оживление охватило и мужскую сторону. Сейчас многие взглянули на Мужун Ци Ци новыми глазами.

С тех пор, как он услышал, что Мужун Ци Ци заинтересована в замужестве с Бэй Чжоу, Шангуань У Цзи очень обеспокоился её ситуацией. Он хотел увидеться с ней, но его остановили люди Бэй Чжоу. Теперь, увидев улыбку на лице юной девушки, Шангуань У Цзи был счастлив за неё, однако он чувствовал некую потерю.

«И эта прекрасная женщина должна выйти замуж за Фэн Цан’а!» - Этого-то он никак не мог принять, ведь между его семьёй и семьёй Фэн из Бэй Чжоу была кровная вражда.

Пятнадцать лет назад страна Си Ци и земли Бэй Чжоу находились в состоянии войны на границе горы Яньдан. Хоть это и закончилось поражением Бэй Чжоу, их армией было обезглавлено 400 000 солдат армии Си Ци. Бесчисленные потери понесла и семья Шангуань, несколько его дядей и дедушек нашли там свой конец.

С юности Шангуань У Цзи мечтал стать великим генералом, чтобы возглавить армию Си Ци против Бэй Чжоу и отомстить за своих героических предков, которые погибли в той битве. Но эта мечта так и не осуществилась и, кажется, осуществиться ей уже не суждено.

Всего за несколько дней Мужун Ци Ци стала жертвой политического конфликта и должна выйти замуж за далёких Бэй Чжоу, выйти замуж за Фэн Цан’а. Как Шангуань У Цзи мог принять это? В конце концов… В конце концов, это первый раз, когда женщина так сильно затронула его сердце...

Более того, в том году армии Си Ци очень помог Мужун Тай. Именно благодаря его вовремя появившемуся подкреплению Фэн Се потерпел поражение, а принцесса Мин Юэ покончила жизнь самоубийством, последовав за мужем. Можно считать, что Мужун Тай - враг Фэн Цан’а, который убил его отца и мать. Так как так вышло, что этот человек хорошо относится к Мужун Ци Ци?

Шангуань У Цзи помрачнел, как и Ли Юнь Цин. Он поклялся защищать Мужун Ци Ци, однако теперь она принадлежала другому. Собственное бессилие заставляло его ненавидеть себя.

На лице Мужун Ци Ци была мягкая улыбка, однако, в ней чувствовалось упрямство. Это заставляло Ли Юнь Цин’а чувствовать странную горечь. Если бы он оказался на шаг впереди, результат был бы другим?

На какое-то время атмосфера на корабле. Заметив это, Мужун Синь Лянь немедленно приказала музыкантам играть и выступить танцовщице, надеясь, что это поможет улучшить обстановку. Эта песня была «Взгляд на земной мир», которая заставляла людей, знавших, откуда она, чувствовать ещё большее напряжение.

- Эта музыка напомнила мне о том дне… - Бай Му Фэй - единственный среди присутствующих, чьё настроение было спокойным. - Боюсь, что в будущем мы больше не сможем услышать такую прекрасную песню.

Сожаление Бай Му Фэй задели Мужун Синь Лянь: «Третья младшая сестра, сегодняшнее представление были просто превосходны, почему бы тебе не спеть новую песню?! Молодой господин Бай прав: потом, когда младшая сестра выйдет замуж и уедет далеко в горы длинной и трудной дорогой, мы больше не сможем услышать её чудесный голос…»

Отношение Мужун Синь Лянь казалось очень искренним, её лицо было объято тревогой. Она, казалось, тоже очень беспокоилась о Мужун Ци Ци после того, как узнала о её замужестве. Дело в том, что принц из Нань Лин был проклят: восемь его жён скончались. Сможет ли Мужун Ци Ци пережить брачную ночь? Кроме того, семья Фэн и страна Си Ци имели особую историю…

Мужун Ци Ци тут же кожей почувствовала, что Мужун Синь Лянь пытается взять инициативу в свои руки и задавить её. Эта женщина явно что-то задумала.

Из-за слов Мужун Синь Лянь атмосфера на корабле стала ещё печальнее. Даже Дуаньму И И, которая всегда смеялась над Мужун Ци Ци, прониклась сожалением к судьбе этой девушки. В конце концов, жизнь Мужун Ци Ци оказалась гораздо тяжелее, чем у неё.

Единственными, кто не изменились, были Лунцзэ Юй Эр и Мужун Синь Лянь. Ироничные улыбки на их губах раскрывали их настоящие мысли. Они не могли дождаться, когда Мужун Ци Ци наконец-то прикончат.

- Почтение не заменит послушание! - Мужун Ци Ци поднялась.

Почтение не заменить послушание – принятие просьбы.

Мужун Синь Лянь давно догадывалась о подобной сцене. Мужун Ци Ци никогда не откажет. Когда она поняла, что Ци Ци попалась в ловушку, её глаза замерцали от счастья. Она велела людям приготовить инструменты.

После того, как приказ госпожи был исполнен, однако люцинь на месте не обнаружилась. Как она и рассчитывала.

- Что? Нет люцини? Почему вы не подготовили её? Принцесса Чжао Янь умеет играть только на люцине. Она не знает, как играть на других инструментах. Кто вас вообще учил так работать?! – сознательно рассердилась Синь Лянь.

Голос Мужун Синь Лянь был очень громким. Выслушав ее слова, Лунцзэ Юй Эр рассмеялась: «Синь Лянь, малышка, не обвиняй их! Как может быть люцинь на корабле самого императора? Только дешевая гейша будет играть на люцине. Это судно принца, а не лодка для гейши.»

Она подразумевает, что это не прогулочное судно.

Они сотрудничали и Мужун Ци Ци, наконец, начала понимать, чего от неё хочет Мужун Синь Лянь.

Люцинь - это музыкальный инструмент, который нельзя положить на стол. Его зазорно держать в благородных семьях. Что говорить об императорской? На первый взгляд, они говорили о люцине, но на самом деле о ней.

Лунцзэ Цзинь Тянь молча смотрел на Мужун Ци Ци. Чувств, которые эта девушка подарила ему сегодня, было действительно слишком много. Лунцзэ Юй Эр, властная и высокомерная, была хорошо известна в столице. На самом деле она была похожа на лису, которая использовала силу тигра и подавила принцессу Пин Ян. Эта маленькая женщина невероятно смелая.

Лиса, использующая силу тигра – запугивание кого-то могущественного.

Теперь, видя, что Мужун Синь Лянь создаёт трудную ситуацию для Мужун Ци Ци, Лунцзэ Цзинь Тянь преисполнился предвкушением. Он хотел увидеть, как девушка совладает со столь неловкой ситуацией.

Женщины, ах! Дайте им немного солнечного света, и они будут сиять. Дайте им немного дождя, и они затопят…

Мужун Ци Ци не чувствовала никакого интереса к играм, в которые играли эти девушки, но просто позволить им сделать из неё шута, было не в её характере. Она подошла к гейше и взял на гучжэн.

– Позволь мне позаимствовать его на время! – Мужун Ци Ци прошла с гучжэном к передней части корабля и устроилась на перилах. Она положила гучжэн и тронула струны.

– Правда, что ты не можешь... – Мужун Синь Лянь увидела Мужун Ци Ци и её сердце резко подскочило. Может ли быть, что сегодня она вновь попыталась быть умной, а в конце осталась с яйцом на лице?

Умничать, а в конце остаться с яйцом на лице – перехитрить самого себя и остаться в дураках.

– Кажется, я вновь должна разочаровать тебя, –  с сарказмом произнесла Мужун Ци Ци. Её пальцы начали своё движение по струнам и зазвучал "Смех над лазурной водой".

Смех над лазурной водой–ещё одна песня из кинофильма «Swordsman».

«Лазурное море смеётся, приливные волны бушуют на обоих берегах,

Дрейфуя вместе с волнами, я помню только сегодня.

Лазурное небо смеётся, приливные волны человеческого общества бесчисленны и запутаны,

Кто победит, кто проиграет, знают лишь Небеса.

Реки и горы смеются, туманный дождь далеко,

Как много мирских событий в человеческом обществе стёрты волнами?

Чистый ветер смеётся, внезапно вызывая чувство одиночества,

Благородные чувства всё ещё сохранились.

Простые люди смеются и одиночества больше нет,

Но благородные чувства во мне всё ещё безумно смеются…»

Ветер. Чёрные волосы Мужун Ци Ци удерживались лишь белоснежной лентой, и он гулял в них, делая её уверенной и непринуждённой.

Внезапно подул сильный ветер и её белое платье разлетелось солнцем. Ци Ци воспользовалась этим и голос её зазвучал громче, словно она хотела уйти с ветром, заставляя людей протянуть руку, в желании схватить, но не в состоянии дотянуться до неё.

«Почему?» – Лунцзэ Цзин Тянь сжал в руке нефритовую чашу. Почему сейчас голос в его сердце кричит: удержи её! Она принадлежит тебе! Если ты отпустишь её, то пожалеешь об этом! Почему это так? Почему подобная уверенность появилась именно на эту девушку? Почему несмотря на то, что она выглядит обычной, его взгляд всё ещё притянут к ней?

Ли Юн Цин достал нефритовую флейту и присоединился к Мужун Ци Ци. Шангуань У Цзи тоже начал подыгрывать, прихлопывая в ладоши. Даже Бай Му Фей не мог не развеселиться.

– Шлюха! – ругнулась в полголоса Лунцзэ Юй Эр, увидев выражение лица Бай Му Фэя. – Она на самом деле очень хорошо умеет обольщать мужчин!

То, о чём говорила Лунцзэ Юй Эр, Мужун Синь Лянь думала в своём сердце.

– Я на самом деле не знала, что третья старшая сестра обладает подобной способностью. Мне стоит поучиться у неё. Вторая старшая сестра, посмотри на своего Принца, его тоже привлекла Ци Ци, – кивнула сидящая в стороне Мужун Цин Лянь.

Её слова были действительно неприятны и, после того как Мужун Синь Лянь услышала их, она одарила её яростным взглядом.

– Ай, вторая старшая сестра, почему ты на меня так смотришь? Если хочешь убить взглядом, то иди смотри так на третью старшую сестру. Это она в центре внимания всех мужчин! – Мужун Цин Лянь усмехнулась, глядя в, переполненные желанием убивать, глаза Синь Лянь. – Если у тебя столько времени, то почему бы не подумать о том, как заполучить благосклонность твоего Принца?

Хоть Дуаньму И И ненавидела Мужун Ци Ци, но глубоко в сердце не могла не восхищаться ей. Создать такую песню в подобной ситуации… Однако она всё ещё не любила её, по крайней мере, заметив каким взглядом Принц Цзин смотрит на Мужун Ци Ци, в её сердце вновь вспыхнула неприязнь.

Ощущая ревность девушек, находящихся на корабле, Бай И Юэ вздохнула. Если бы это было возможно, то она бы предпочла, чтобы Мужун Ци Ци осталась. Даже если она выйдет замуж за Бай и станет её невесткой, это будет не плохо. Такая девушка, с подобной ясной душой, на самом деле должна выйти замуж в Бэй Чжоу, очень–очень жаль…

– Ла–ла–ла, – Шангуань У Цзи подошёл к передней части корабля и присел рядом с Мужун Ци Ци. Его ладони хлопнули по палубе, и он громко запел с ней.

Голос Ци Ци был немного тонким для этой песни. Теперь же объединившись с высоким голосом Шангуань У Цзи: один сильный и один мягкий голос делали песню идеальной. А игра Ли Юн Цин’а на флейте добавляла ещё больше очков.

– Лишь Небеса могут иметь подобную песню, ах!

Бай Му Фэй молча рассматривал Мужун Ци Ци. Это было похоже на мысли в слух, но он чувствовал, что, говоря, позволяет слушать Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

– У меня такое ощущение, что страна Си Ци в конце концов пожалеет, что потеряла её.

Хоть голос Бай Му Фэя и был тихим, но достигая слуха Цзин Тянь’я, становился отчётливо слышным. Лунцзэ Цзин Тянь слишком хорошо знал способности Му Фэя, а Мужун Ци Ци была первым человеком кого он когда-либо хвалил.

– Ха–ха–ха, – когда песня закончилась, Мужун Ци Ци отпустила всех и громко рассмеялась. Смех этой девушки был подобен цветку, такой же свободный, а уверенность и гордость, исходящие от неё, ослепляли.

Много лет спустя, кто–то спросит Лунцзэ Цзин Тянь’я, когда тот влюбился в Мужун Ци Ци.

После долгих размышлений, его память вернётся в этот день. На корабль, где в передней части эта девушка стояла вместе с ветром, и он изящно развивал её чёрные волосы. Именно в этот момент она вошла в его сердце и стала мечтой, которую он преследовал всю свою жизнь. Просто тогда он не понимал этого. Вот почему он упустил её и прожил жизнь в сожалении.

Единственная ошибка, разрушившая всю его жизнь.

Недалеко Мин Юэ Чэнь держал удочку и спокойно наблюдал за девушкой в белом, находящейся на корабле.

– Кто эта девушка?

– Ваше высочество, это Мужун Ци Ци из страны Си Ци, которая недавно получила титул принцессы Чжао Ян и является будущей Ванфэй Нань Линь.

– Жаль… – Мин Юэ Чэнь забросил удочку в воду. Марлевая шляпа закрыла его лицо. – Такая девушка, такое настроение, действительно жаль…

После того как он произнёс «жаль», то внезапно рассмеялся. Когда это он стал таким сентиментальным? Он научился жалеть других.

– Ваше высочество, однажды мы вернёмся обратно в Нань Фэн, – с уверенностью сказал Фу Эр, смотря на своего хозяина.

– Вернуться назад? – взгляд Мин Юэ Чэнь из туманного превратился в решительный.

Прошло уже десять лет с тех пор как он прибыл в Си Ци в качестве заложника. Юэ Чэнь уже почти забыл, что такое горы Нань Фэн и как сладка вода в них. Если бы Отец-Император хотел вернуть его, то Нань Фэн уже давно бы отправил кого-нибудь.

Та, кто во дворце, должна ждать, пока он умрет здесь. Тогда никто не преградит её императорскому сыну дорогу к тому, чтобы стать наследным принцем. Иначе почему она позволила Хэ Лань Юй спровоцировать Си Ци? Это было ничем иным, как попыткой испортить ему жизнь здесь.

– Я слышал, что императорская знатная супруга хочет послать вторую императорскую сестру чтобы сформировать альянс…

– Это правда, Мин Юэ Синь уже в пути. Этот подчинённый узнал, что они хотят заключить союз с принцем Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Ваше высочество, как вы думаете, что нам следует делать?

– Они отлично всё рассчитали! Они помогут Лунцзэ Цзин Тянь’ю получить трон, а он в свою очередь поможет моему младшему брату стать наследным принцем. Действительно отличный расчёт! Фу Эр, пусть люди обратят особое внимание на все движения Нань Фэна. Мне также нужен список всех людей, которые прибудут в Си Ци.

– Да! – Фу Эр легко поклонился. Его глаза были необычайно умны. – Императрица отправила кого–то с письмом. Тело императора выглядит не очень хорошо, и императорский врач в эти два года должен был проверять его…

Выслушав Фу Эр, Мин Юэ Чэнь улыбнулся, он поднял удочку на конце которой болтался ярко–красный карп.

– Знак удачи!

– На лодке наследный принц Нань Фэна? Наш принц приглашает Вас к себе на корабль! – к ним приблизился большой корабль, на котором кто–то сначала закричал, а затем спустил лестницу.

– Ваше высочество… – Фу Эр голосом выдал свои опасения.

– Фу Эр, я в порядке, – Мин Юэ Чэнь улыбнулся и, подняв марлевую шляпу, открыл пару ярких глаз. – Этот маленький. Так это лодка вашего высочества принца Цзин’а!

Этот маленький – это ответ на вопрос о том, что он наследный принц. Он называет себя маленьким, чтобы понизить свой статус.

–  Мин Юэ Чэнь – наследный принц Нань Фэна. Прошло уже десять лет с тех пор как он прибыл в Си Ци в качестве заложника, –  прошептал Шангуань Мужун Ци Ци, после того как Мин Юэ Чэнь взошёл на борт.

«Заложник? Наследный принц? Разве это военнопленный…» - Мужун Ци Ци задумчиво посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я.

Босиком, в паре деревянных башмаков. Простая фиолетовая одежда небрежно завязана, обнажая бронзовую грудь, а на поясе висит винная тыквенная бутыль. Серебристо-фиолетовая лента просто удерживает его чёрные волосы вместе. Пара непокорных глаз поплыли по толпе, когда они достигли Мужун Ци Ци, он кивнул ей в знак приветствия и посмотрел на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

–  Приветствую принца, – Мин Юэ Чэнь поприветствовал и, не заботясь об этикете, сел на пол, тут же беря кувшин вина.

–  Хорошее вино… –  не дожидаясь пока Лунцзэ Цзин Тянь откроет рот, Юэ Чэнь поднял голову и налил себе в рот хорошего вина.

«Этот мужчина интересный!» - подумала Мужун Ци Ци в своём сердце.

Кажется, словно это эпоха молодых, красивых мужчин. Каждый мужчина на этом корабле, разве не прекрасный образец? Лунцзэ Цзин Тянь – благородный, Шангуань У Цзи – героический, Ли Юн Цин – элегантный, Бай Му Фэй – красивый и наследный принц Мин Юэ Чэнь, который находясь в мрачном положении, имеет иное очарование.

«Не знаю, как выглядит мой муж, которого я ещё ни разу не встречала. Ходят слухи, что принц Нань Линь – самый красивый мужчина Бэй Чжоу и есть люди, говорящие будто он первый красавец мира. Не знаю, правда эти слухи или ложь…»

Эти девушки, казалось, не видели своими взорами Мин Юэ Чэнь’я. В конце концов, никто не может быть оптимистичным заложником, даже если это наследный принц, не так ли? Всё ещё остаётся вопрос сможет ли он вернуться в Нань Фэн. Не говоря уже о будущем!

–  Принц, это отличное вино, можете ли Вы подарить его мне? – Мин Юэ Чэнь выпил достаточно вина, но не казался удовлетворённым. Он жадно смотрел на кувшин вина перед Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Как кошка, которая видит рыбу. –  Моё сокровище уже давно не встречало столько отличного вина.

Скорее всего, речь о его кувшине.

Во время разговора Мин Юэ Чэнь осторожно снял кувшин со своего пояса, будто это была самая драгоценная вещь в мире, за что привлёк насмешку от Лунцзэ Юй Эр.

–  Императорский брат, раз он такой ненасытный, почему бы тебе не наградить его, чтобы люди не говорили, будто мы издеваемся над заложниками! – презрение Лунцзэ Юй Эр вызвало смех девушек, лишь Бай И Юэ сидела молча, словно это не беспокоило её.

Мин Юэ Чэнь вёл себя так, будто бы не слышал насмешки в словах Юй Эр, и продолжал смотреть на кувшин голодными глазами.

–  Ах… –  его выразительность, казалось, сделала приятно Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Он махнул рукой и приказал людям принести и поставить перед Мин Юэ Чэнь новые бутылки вина. – Это тебе!

–  Спасибо, принц! Спасибо! – от волнения Мин Юэ Чэнь поблагодарил два раза, но уже спустя мгновение вёл себя так, будто не мог поверить в щедрость принца Цзин. – Ты действительно отдаёшь их мне?

Этот осторожный взгляд заставил Лунцзэ Цзин Тянь’я рассмеяться: «Я желаю наградить тебя, так что они твои!»

– Спасибо! Спасибо! – Мин Юэ Чэнь нетерпеливо наполнил свой кувшин, а затем осторожно закрыл бутылки. – Хе-хе, когда вернусь, я буду пить его медленно! Ведь таким отличным вином нужно хорошенько насладиться!

– Вы можете уйти первыми! - после поддразнивания Мин Юэ Чэнь'я сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я, которое было затронуто Мужун Ци Ци, почувствовало себя намного лучше.

– Ты можешь идти!

Мин Юэ Чэнь осторожно передал одну бутылку вина Фу Эр, а другую, наполовину заполненную, обхватил сам. Другой рукой он держался за лестницу, когда спускался с корабля. Не известно было ли это сделано специально или же это был несчастный случай, но лодка внезапно два раза качнулась и Мин Юэ Чэнь, не удержавшись за лестницу, полетел в озеро.

– Ваше высочество! – Фу Эр с тревогой вытянул весло, но не ожидал, Юэ Чэнь начала положит в лодку наполовину заполненную бутылку вина.

– Моё вино! Не дай ему испортиться!

– Пфф… – увидев, что Мин Юэ Чэнь никчёмен, Мужун Цин Лянь рассмеялась. – Я действительно никогда не видела подобного наследного принца. Он не заслуживает даже чистить ботинки Принца Цзин!

Её слова получили всеобщее согласие. В их глазах, наследный принц страны Нань Фэна был просто неудачником.

«Однако, действительно ли он неудачник?» – Мужун Ци Ци задумчиво смотрела на Мин Юэ Чэнь'я, тело которого полностью намокло, когда он забрался на лодку под хихиканье толпы. «Этот человек действительно интересен…»

– Третья младшая сестра, выпей зелёного бобового супа. Он освежает, – после балагана, Мужун Синь Лянь подошла к ней, держа в руках чашку с супом. – Выпей!

– Не нужно! – просто понюхав его, Ци Ци поняла, что в этот зелёный бобовый суп было что-то добавлено, но на этот раз ей было слишком лениво играть с Синь Лянь, поэтому она сразу подняла руку, отказываясь. – Я не могу позволить себе пить суп из зелёных бобов второй старшей сестры. В прошлом, когда я выпила вино второй старшей сестры, то чуть не совершила что-то дурное. Если, сегодня я действительно выпью этот суп то, возможно, упаду в озеро и даже не узнаю, как умру.

Прямолинейное заявление Мужун Ци Ци, заставило лицо Синь Лянь из посиневшего превратиться в покрасневшее, а затем вновь посинеть. Она не ожидала, что Ци Ци не смутиться и прямолинейно заявит об этом в слух.

Посмотрев ещё раз, Лунцзэ Цзин Тянь, казалось, услышал слова Мужун Ци Ци. Он смотрел на неё нахмурив брови, заставляя сердце Мужун Синь Лянь ощущать ещё большую ненависть, однако на своём лице она могла показывать лишь мягкую улыбку.

– Третья младшая сестра, ты действительно любишь шутить!

– Вторая старшая сестра, все знают о наших отношениях, нет нужды вести себя так ненатурально. Все эти годы я подыгрывала твоим поступкам, но сейчас я устала играть. Вторая старшая сестра, теперь у тебя есть твоя мечта, младшей сестре тоже есть куда пойти. Сегодня я увидела, как гармонично живут вторая старшая сестра и зять, теперь я могу быть спокойна, – Мужун Ци Ци прошла на середину лодки и поклонилась каждому.

– Мужун Ци Ци благодарит всех за вашу заботу. Если в прошлом были недоразумения, то, пожалуйста, простите меня. В будущем горы будут высокими, а вода далёкой и у нас не будет шанса увидеть друг друга вновь. Сегодня я позаимствую имя зятя и буду видеть это как прощальный банкет для меня. Эта чаша – моё искупление всем! – выпив чашу вина, она показала её всем пустой. – Су Юэ, давай уйдём!

Только все удивились, почему Мужун Ци Ци сказала это, как рядом остановилась небольшой корабль, а на нём была Фэн Юй.

– Принцесса, пришло время занятий. Прошу принцессу вернуться!

– Тётушка, не нужно беспокоиться!

Лунцзе Цзин Тянь был удивлён, ведь Фэн Юй и Мужун Ци Ци говорили на языке Бэй Чжоу. «Всего за несколько дней она научилась так хорошо говорить на чужом языке. Эта девушка действительно тот мусор, о котором все говорят?»

Однако на этот вопрос нельзя было получить ответ, ведь Мужун Ци Ци уже пересела на небольшой корабль.

Видя, как он отдаляется, Цзин Тянь вновь услышал крик в глубине своего сердца: Держи её, иначе пожалеешь об этом! Этот голос раздался так неожиданно, что даже Лунцзэ Цзин Тянь не мог контролировать его, а когда он вышел из оцепенения, красавица была уже далеко.

Когда корабль достиг берега, Мужун Ци Ци дала Су Юэ письмо, чтобы та доставила его Мин Юэ Чэнь’ю.

На другом конце озера, Мин Юэ Чэнь тоже достиг берега и, увидев письмо, переданное ему Су Юэ, был несколько удивлён.

– Наша мисс сказала, что Ваше Высочество очень необычный человек и она надеется, что вы скоро проснётесь, – Су Юэ с улыбкой исчезла из поля зрения Мин Юэ Чэнь’я.

«Трудности, возникающие на небесах, ведут к появлению нового бессмертного.

Поэтому люди тоже могут стать великими.

Прежде всего они должны испытать страдания и работать до костей, пока их кожа, от голода, не прилипнет к их телам, делая слабыми.

Дорога к назначенному месту полна смятений, поэтому она будет искушать людские сердца и будут они страдать так, как не страдают другие.

Когда люди выдержат это, то смогут измениться.

Ловушка их сердец, расценивать хорошо и делать шаг.

Путешествие наполнено красками, отражающими внутренний голос.

Такой человек не может вернуться домой без способностей и покинуть чужую страну, не пострадав.

Они познали трудности в жизни и умерли от счастья.»

Это было стихотворение Мужун Ци Ци написанное Мин Юэ Чэнь’ю. Она говорит ему, что хоть сейчас он и заложник (в трудной ситуации), но он может стать сильнее. Сначала он должен пройти множество страданий, прежде чем вернуться к своему назначенному месту (будущего Императора Нань Фэна). Во время этого пути у него будет множество сомнений, которые будут искушать его, но он сможет преодолеть трудности, которые не могут преодолеть другие. Как только он пройдёт через них, он станет сильнее. Сделает выбор, рассмотрит все возможности и предпримет действия. Его путешествие будет трудным, и он захочет сдаться множество раз, но великий человек не может вернуться домой без способностей. Только после того, как он поймёт все трудности, он сможет наслаждаться своей жизнью и умереть в счастье.

Всего несколько слов сделали Мин Юэ Чэнь’я эмоционально-ошеломлённым и горящим от восторга. Он посмотрел на экипаж Мужун Ци Ци, который ехал далеко вдали. Юэ Чэнь сжал письмо в руке и только тогда заметил несколько слов на обороте: «Великий человек должен быть безжалостным.»

– Ха-ха-ха-ха, – он громко рассмеялся, глядя в направлении экипажа Мужун Ци Ци, а его глаза потемнели.

Эта молодая девушка в белом действительно смогла сквозь его терпение к унижениям увидеть часть важной миссии. Она действительно смогла заглянуть глубоко в его сердце. С одной стороны, она говорит ему продолжать терпеть, а с другой советует оценить ситуацию и найти возможность использовать движения убийцы, не давая другому участнику среагировать.

«Очень жаль, что ты выходишь замуж за Бэй Чжоу…»

Фу Эр не знал, что было написано в письме, но видя, что поведение Мин Юэ Чэнь’я необычно, он быстро шагнул вперёд и спросил: «Ваше высочество, что случилось?»

– Фу Эр, эта женщина – моя родственная душа, – Юэ Чэнь указал вперёд, его взгляд был твёрдым. – Если я стану Императором, то похищу её, чтобы она стала моей Императрицей!

__________________________________________________________________________

– Мисс, что вы написали в письме? И почему наследный принц Нань Фэна так счастливо смеётся? – Су Юэ с любопытством оглянулась на Мин Юэ Чэнь'я, который стоял и смеялся.

Мужун Ци Ци смахнула волосы со лба и, взяв перьевой веер, легко качнула им.

– Я просто подумала, какой личностью я должна сформировать союз с этим наследным принцем, который находиться в трудном положении…

– Хе-хе, – рассмеялась Су Юэ. – Мисс, у вас так много личностей. Просто возьмите любую, разве он не согласиться? Только почему Вы хотите помочь ему?

– У хитрого кролика три норы.

У хитрого кролика три норы–хитрый человек имеет более одного плана, чтобы иметь возможность вернуться.

Слова госпожи заставили Су Юэ замолчать. Действительно, оправляясь в далёкий Бэй Чжоу всё ещё не известно благословление это или проклятье. Всегда хорошо иметь место отступления.

После «Взгляда на земной мир», «Смех над лазурной водой» вновь всколыхнул столицу. Всё больше и больше людей хотели научиться беззаботности Мужун Ци Ци, но в конечном итоге никто не мог быть похожим на неё.

__________________________________________________________________________

Внутри дворца Цин Нин, Вдовствующая Императрица Шангуань Фэй Янь пробовала суп из семян лотоса, приготовленный Мужун Синь Лянь и продолжала утверждать «Он хорош».

– Ты и твоя старшая сестра похожи. Вы обе хорошо ведёте себя.

– Благодарю Вдовствующую Императрицу! – Синь Лянь взяла чашку у Шангуань Фэй Янь и налила ещё. – Если он нравится вам, то Синь’эр будет готовить его каждый день!

– Дитя, твои уста действительно сладки! – очевидно, у Фэй Янь сложилось хорошее впечатление о Мужун Синь Лянь. Нежная и красивая. Добрый человек. Это действительно разует её взор.

– Зови Айджиа императорской бабушкой, как Цзинь Тянь! Мы все одна семья. Когда ты называешь Айджиа Вдовствующей Императрицей получается очень неуютно.

Айджиа (возможна неточность в переводе) – так Вдовствующая императрица упоминает себя.

Сказанные Вдовствующей императрицей слова сделали Синь Лянь очень счастливой. Она тут же опустилась на колени и низко поклонилась: «Синь’эр благодарит императорскую бабушку!»

– Хе-хе, поднимайся! Действительно искреннее дитя! – Шангуань Фэй Янь приказала людям помочь Мужун Синь Лянь. – Ты, ах! Не приходи постоянно к Айджиа. Сделать Айджиа правнука – вот настоящее дело! Сердце, которое ты тратишь на Айджиа, отдай Цзин Тянь’ю. Айджиа уже давно ждёт этого правнука!

– Императорская бабушка… – Синь Лянь покраснела, но в глубине сердца тайно плакала. После прогулки по озеру Лунцзэ Цзин Тянь, казалось, стал к ней ещё холоднее и, конечно, это всё из-за стервы Ци Ци!

– Теперь ты стесняешься? Молодые люди действительно имеют тонкий лик. Не торопись! Видишь, твоя старшая сестра скоро добавит принца в императорскую семью. Тебе тоже следует упорно трудиться!

Слова Фэй Янь заставили Мужун Синь Лянь внезапно осознать одну вещь: Император ещё не назвал наследного принца. И видя, как в настоящее время Мужун Сюэ Лянь пользуется его благосклонностью, возможно, что принцу которого она родит будет присвоен этот титул. Тогда не разрушится ли её мечта о титуле Кронпринцессы, её мечта о титуле Императрицы?

«Нет! Место наследного принца Лунцзэ Цзин Тянь’я, а место кронпринцессы моё! Я должна придумать способ родить первого императорского внука! Говорят, что через поколение отношения становятся более близкими. Может быть к тому времени Император полюбит первого императорского внука, а затем сделает Лунцзэ Цзин Тянь’я наследным принцем.»

Ранее все её пятнадцать лет жизни были подавляемы Мужун Сюэ Лянь. С большим трудом она, наконец, вошла в императорскую семью и если она всё ещё не превосходит Сюэ Лянь, то все её усилия, её труд и смерть Чжэн Мин были потрачены в пустую!

После возвращения принца, Мужун Синь Лянь ещё раз приготовила суп и отнесла его в кабинет Лунцзэ Цзин Тянь’я. Он уже давно стал лакомством Лу Е. Спустя несколько минувших дней они были знакомы с ней. В их сердцах не было плохого впечатления о Мужун Синь Лянь, как о Цэфэй. Они считали, что она красива и вежлива, и у неё отсутствует высокомерие этих избалованных благородных мисс.

– Принц, Цэфэй прислала суп, чтобы очистить тепло.

– Выпей его! – Лунцзэ Цзин Тянь даже не поднял головы. – Кстати, как продвигается то дело, которое я позволил расследовать вам?

– Отвечая принцу, в ночь любования луной у Мужун Ци Ци не было ничего плохого в павильоне. Однако, этот подчинённый узнал кое-что другое. В ту же ночь у матери Цэфэй был роман с другим мужчиной и их поймал премьер-министр. Он убил их на месте. Касаемо этого дела, помимо семьи Дуаньму, там присутствовали молодые мастера и мисс, трёх других великих семей, – Лу Е рассказывал принцу всё что узнал, когда пил «очищающий тепло» суп.

– О? Подобное совпадение? – Лунцзэ Цзин Тянь коснулся своего подбородка. Он чувствовал, что что-то было не так и верил словам Мужун Ци Ци. Эта женщина рискнула признаться, то, что она сказала должно было быть правдой.

– Ах, да! – Лу Е поставил чашку и вытер рот. – Премьер-министр запечатал уста всех жителей своей резиденции, а снаружи сказал, что наложница Чжэн умерла от болезни. В то время Цэфэй болела в течение длительного времени.

Чем больше Лу Е говорил, тем жарче ему становилось. Всё его тело горело. Он не мог помочь себе веером и, вслед за этим, просто разорвал свой воротник, однако его тело становилось всё более и более горячим.

– Жарко? – Цзин Тянь заметил странность Лу Е и обхватил его запястье своими пальцами. А сразу после проверки цвет лица принца изменился. – Слуги, приготовьте холодную воду! И вызовите лекаря!

Придя, лекарь тщательно изучил «очищающий тепло» суп.

– Отвечая принцу, внутри добавлен препарат, который заставляет людей действовать импульсивно.

Его слова были очень деликатными. Если говорить просто, то это Весенняя медицина (афродизиак). Подобный результат заставил лекаря задуматься - «Может ли быть, что Принц не в состоянии сделать это? Он действительно нуждается в подобных вещах?»

Естественно, он ошибался. Лунцзэ Цзин Тянь, казалось, ощутил странный взгляд лекаря и холодно посмотрел на него, заставляя тут же склонить голову.

– Посмотри на него! – Цзин Тянь указала на Лу Е, которого протирали холодной водой. – Есть средство сделать его спокойным?

– Этот препарат очень сильный. Единственное лекарство – женщина!

– Идиот! – принц Цзин пнул стул. Теперь он наконец понял значение слов Мужун Ци Ци. Мужун Синь Лянь действительно использовала подобные отвратительные способы, чтобы соблазнить его и, если бы тем, кто сегодня выпил «очищающий тепло» суп был он, то у неё всё бы получилось.

Просто думая, что с первого мгновения как он встретил Мужун Синь Лянь, он уже входил в её расчёты и вся её мягкость и доброта были просто обманом, Цзин Тянь чувствовал, что эта женщина слишком отвратительна.

Возможно, дело Чжэн Мин было в том, что она хотела подставить Мужун Ци Ци, но в итоге осталась с яйцом на лице. А следом подумав о том, что Синь Лянь использовала подобные низкие способы борьбы с Мужун Ци Ци, принц Цзин почувствовал пламя в своём сердце, которое ему было некуда выпустить.

– О произошедшем сегодня, ты не можешь распространять, понял?

Несмотря на то, что перед императорским лекарем была лишь спина Лунцзэ Цзин Тянь’я, старый императорский лекарь всё ещё чувствовал подавляемую принцем Цзин ярость и, прежде чем уйти, он два раза быстро сказал «не осмелюсь».

– Слуги! – рявкнул Цзин Тянь. Перед ним тут же появилось два человека в чёрном. – Идите и приведите для Бэнь Вана Мужун Сянь Лянь!

В это время Синь Лянь в нетерпении ожидала результатов. «Препарат скоро должен начать действовать! Задумка была в том, чтобы охрана Лунцзэ Цзин Тянь’я пришла за ней, единственной женщиной ванфу. Но почему она ждёт так долго? До сих пор не было никаких изменений?!»

Ванфу – резиденция принца.

Мужун Синь Лянь была так глубоко в мыслях, что даже не заметила двух людей, появившихся за её спиной. Послышался приглушённый звук и Синь Лянь обмякла в объятьях одного из людей в чёрном.

Лу Е было так жарко, что он стал безрассудным. Лунцзэ Цзин Тянь и Лу Юань уложили его на кровать. Увидев в ней Мужун Синь Лянь Лу Юань был шокирован: «Принц, это…»

– Всё это сделала эта стерва! Так позволим ей сделать и это! – Цзин Тянь остановил Лу Юань’я и опустил полог.

Не имело значения, насколько сильно, внутри полога, вскрикивала от боли Мужун Синь Лянь, Лунцзэ Цзин Тянь оставался равнодушным. И Лу Юань узнав, что сделала Мужун Синь Лянь, а его впечатление о ней моментально ударилось о дно, теперь думал о том, что она безобразна.

За одну ночь Мужун Синь Лянь была измучена до полусмерти, а после этого, охранниками принца Цзин, была выброшена обратно на своё место. Когда же Сянь Лянь проснулась, то боль, вместе с зелёными и фиолетовыми пятнами на теле, заставили её прыгать от счастья.

«Лунцзэ Цзин Тянь приходил? Он вчерашний мужчина? Тогда я забеременею?» – Мужун Синь Лянь погладила свой живот. Пусть её тело испытывало боль, но сердце было счастливо. По крайней мере, она получила, что хотела.

Выслушав отчёт своих людей о состоянии Мужун Синь Лянь, Цзин Тянь насмешливо улыбнулся.

– Принц, вы не дали ей суп, чтобы не получить дитя… – Лу Юань волновался. Будет плохо, если Мужун Синь Лянь забеременеет. Это не пойдёт на пользу репутации принца.

– Нет необходимости, – принц Цзин покачал пальцем. – Поскольку это её желание, так почему бы не исполнить его? Бэнь Ван хочет увидеть выражения тех жадных людей, когда их мечты разрушаются. Пусть люди хорошо служат Цэфэй и независимо от того, что она хочет, будь то вещи или еда, дайте ей самое лучшее. Бэнь Ван желает, чтобы, падая она сломала все кости!

Увидев на лице Лунцзэ Цзин Тянь’я злую усмешку, Лу Юань понял, что принц действительно был безжалостным.

Однако, это было тем, что она просила для себя. Его собственный младший брат, Лу Е, всё ещё находился в постели без сознания, а императорский лекарь сказал, что препарат был слишком сильным и Лу Е повредил своё тело. Ему требуется хороший отдых, а всё это благодаря Мужун Синь Лянь!

Через месяц Синь Лянь получила самый лучший уход. Весь ванфу относился к ней как к женщине-мастеру (хозяйке), позволяя гордости Мужун Синь Лянь стать весьма довольной.

За исключением того, что Лунцзэ Цзин Тянь запрещал ей приходить в свой кабинет, он также никогда не приходил к ней, но другие вещи делали Синь Лянь очень счастливой.

Что касается принца Цзин, то Мужун Синь Лянь признавала, что использовала подлость и разозлила его, но была уверена, что у него есть к ней чувства. Иначе он не позволил бы людям так с ней обращаться.

Кроме того, у неё уже была одна карта в рукаве. Они не пришли за этот месяц. Пусть небеса благословят её ребёнка. Возможно позже она сможет использовать этого ребёнка и стать на шаг ближе к положению Ванфэй.

________________________________________________________________________

Наконец наступил сентябрь. Принц страны Бэй Чжоу – Фэн Цан из Нань Лин прибыл в столицу после поездки, длившейся полтора месяца.

– Принц, всё было организовано. Девятого сентября Лунцзэ Юй проведёт банкет и там вы сможете увидеть Ванфэй, – Ру И помог Фэн Цан’у одеться, а затем привести его волосы в порядок.

После того как они закончили принц выпил лекарство и первым о чём он спросил был банкет.

– Платье для Ванфэй готово?

В течении последних двух месяцев Фэн Цан сдерживал желание пойти и посмотреть на Мужун Ци Ци. Он спокойно восстанавливал силы в доме за пределами столицы. Так называема «поездка в Си Ци» была отговоркой, и никто не знал, что на самом деле, он уже давно прибыл сюда.

– Всё готово! – Цзи Сян хлопнула в ладоши, мгновенно появилось десять служанок, и каждая держала в руках платье для выбора Фэн Цан’а.

Однако мимолётно скользнув по ним взглядом, он нахмурился.

– Свободны! – только по одному взгляду Цзи Сян поняла, что её хозяин был недоволен, поэтому она сразу позволила прислуге удалиться вместе с нарядами.

– Это те платья, которые ты подобрала? – голос Фэн Цан’а был очень нежным, однако он заставил Цзи Сян содрогнуться.

Она тут же опустилась на колени: «Принц, не сердитесь. Этот раб признаёт свою ошибку!»

Фэн Цан положил в рот засахаренный фрукт и осторожно проглотил. Он не позволил Цзи Сян встать, а его палец тихо постукивал по столу.

– Я слышал, что в Си Ляне открылся «Цзюэ Сэ Фан». Сходим посмотреть. Возможно там будет что-то необычное…

– Да!

Ру И стоял в стороне. Он не смел просить за свою сестру-близнеца. Он мог лишь беспомощно смотреть на Цзи Сян и сопровождать Фэн Цан’а прочь.

Цзюэ Сэ Фан – один из магазинов молодого мастера Гуан Хуа. Сначала он открылся в стране Нань Фэн, а теперь он открыл филиал в Си Ляне, столице Си Ци. Лишь вывеска привлекла множество людей, желающих посмотреть, а ведь он ещё даже не открылся, но уже вызвал шумиху.

Всем известно, что Тун Бао Чжай молодого мастера Гуан Хуа занимался созданием украшений, а одежда Цзюэ Сэ Фан была известна по всему миру.

Ходят слухи, что императорская знатная супруга страны Нань Фэн – Хи Лань Мин обожает платья Цзюэ Се Фан’а. После того, как он прибыл, она никогда больше не надевала ничего вышитого во дворце, а носила лишь что-нибудь от Цзюэ Се Фан’а. И благодаря уважению императорской знати, слава Цзюэ Се Фан’а достигла небывалой высоты.

– Молодой господин, наш магазин откроется девятого сентября!

Владелец магазина, Фан Тонг, имел глаза в форме зелёных бобов. Он выглядел умным, а вместе с тем, немного хитрым и лживым.

Глядя на Фэн Цан’а облачённого в белоснежное одеяние с марлевой шляпой, Фан Тонг тепло подал чай.

– Прежде всего, взгляните. Если есть что-то приятное для глаз, то вы сможете оформить заказ.

– Хорошо.

В тот момент, когда Фэн Цан заговорил, Фан Тонг был удивлён, однако он тут же улыбнулся: «Не торопитесь в поиске. А если у вас возникнет необходимость, позовите персонал, обслуживающий клиентов, и они ответят вам максимально подробно.»

– Персонал, обслуживающий клиентов? – Фэн Цан окинул взглядом магазин.

Нужно сказать, что Цзюэ Сэ Фан уникальный магазин. Не говоря о великолепных нарядах, но эти модели, вырезанные из дерева и сделанные в натуральную величину, заставляющие людей восхищаться умом молодого мастера Гуан Хуа.

Обычно одежда просто безжизненно висит, но будучи одетой на модель, она оживала. Здесь так же есть персонал, помогающий клиентам, выглядевший приветливо и очень талантливо одетый. Пусть в основном они были одеты одинаково, но мелких нюансов в виде воротников и манжетов было достаточно, чтобы люди осознавали их различия.

Поспешив обратно Фан Тонг открыл дверь и, едва войдя, тут же закрыл её. Увидев внутри Мужун Ци Ци, он почтительно склонился на одно колено.

– Поднимись!

Ци Ци лениво наблюдала пейзаж за окном, а Су Юэ и Су Мэй стояли, с другой стороны.

– Мисс, внизу появился драгоценный Гость. Кажется, он будущий гуйэ.

Гуйэ – зять/ так же используется слугами семьи.

Фан Тонг внимательно посмотрел на Мужун Ци Ци. Прозванные «сверхъестественно хорошим слухом», его уши были лучшими в Мойю. Ему нужно было услышать голос лишь раз и Фан Тонг никогда больше не забудет его. Несколько лет назад он отправлялся в Бэй Чжоу и видел Фэн Цан’а. Вот почему в тот момент, когда Фэн Цан произнёс: «Хорошо», Фан Тонг уже был уверен в его личности.

– О… – в голосе Мужун Ци Ци не было удивления.

Когда она ранее встретилась с Цзинь Мо, то уже знала, что Фэн Цан находится в Си Ци. Сегодня появившись в Цзюэ Сэ Фан’е, он казался в отличном настроение.

Просто поразмыслив однажды Ци Ци догадалась о цели Фэн Цан’а.

За это время она, казалось, была избалованна его заботой. Еда, одежда, дома, транспорт, он организовал для неё всё возможное.  Даже растения и цветы были присланы его людьми в её Цуй Чжу юань.

Фэн Цан даже волновался о том, что она не привычна к еде Бэй Чжоу. Поэтому он специально отправил повара из своего ванфу в резиденцию премьер-министра, дабы тот мог приготовить для неё жаренную баранину, Монгольский хот-пот (варёная баранина) и чай с молоком.

«Этот мужчина должно быть знает уловки для получения чужого сердца.» Он несомненно был в Си Ци, но так и не появлялся. Он просто сделал так, чтобы всё вокруг неё, каждый стежок, каждое растение и дерево, было заклеймено его клеймом, делая так, что даже если бы она захотела забыть, это было бы очень трудно. «Должна признать это очень хороший метод, теперь даже Су Мэй и Су Юэ говорят о том, насколько хороший Фэн Цан.»

Недавно пришли новости от Фан Кюя. В первый день, когда Тун Бао Чжай только открылся в Бэй Чжоу, дизайн цветочной короны Мужун Ци Ци «Осенний цветок», выполненный с золотыми нитями, был куплен таинственным человеком по максимальной цене. Этот человек был подчинённым Фэн Цан’а. По всей вероятности, он сделал это для банкета во дворце!

Несмотря на это, причина хорошего отношения Фэн Цан’а к ней, заставляла Ци Ци чувствовать себя весьма сбитой с толку.

«По данным, его родители погибли в битве на горе Яньдан и тем, кто перевернул ход битвы, заставив Си Ци выиграть то сражение был Мужун Тай. Фэн Цан должен ненавидеть Си Ци и ненавидеть семью Мужун. Так почему он хочет жениться на ней, этом “мусоре” из семьи Мужун, и продолжает баловать её вновь и вновь?

Может ли быть, что он изменил способ своей мести? Он желает, чтобы она поднялась на вершину, а он сделает так, чтобы, упав она сломала все кости, отмстив таким образом за своих родителей? Если это так, то он выбрал не того человека…»

– Мисс, вы посмотрите… – Фон Тонг открыл рот. Этот вопрос был связан с Мужун Ци Ци, поэтому мисс должна была сама принять решение.

– Нет необходимости беспокоиться! – видя Фон Тонг’а насквозь, Ци Ци улыбнулась. – Всякий раз, когда ему приглянется какой-либо наряд, называйте самую высокую цену. Имея компанию принца Фэн Цан’а из Нань Лин, Цзюэ Сэ Фан непременно станет популярен в стране Си Ци. Этот банкет во дворце прекрасная возможность!

Сказав до этого места, Мужун Ци Ци остановилась.

Единственным платьем, которое могло соответствовать “Осеннему цветку” было “Платье золотой нити”. Если Фэн Цан подарит ей “Осенний цветок”, чтобы получить её благосклонность, то только “Платье золотой нити” сможет соответствовать ей.

– Вынесите “Платье золотой нити”. Оно несомненно понравится ему.

Мужун Ци Ци плавно поднялась. Серебристый огонёк мелькнул у её руки. Маленький одуванчик зацепился и теперь был у неё на виду. (Она зацепила цветок за окном.)

Увидев, что госпожа принимает решение, Фан Тонг не смел даже дышать громко.

Все знали, что мисс имела навыки господина Моцзуна. Техника “поймать смех цветка” наблюдаемая сейчас, была одной из его секретных умений. Если ты набрал нужное количество сил, то лишать жизни людей будет проще чем дышать.

– Кстати, расскажите ему стихотворение, – Ци Ци отпустила одуванчик и задумчиво посмотрела на него.

Видя, что Мужун Ци Ци не собирается продолжать, Фан Тонг вновь поклонился и ушёл. Он лично отнёс “Платье золотой нити” Фэн Цан’у.

– Это сокровище нашего магазина – “Платье золотой нити”.

Несмотря на то, что он был одет в марлевую шляпу и Фан Тонг не мог разглядеть выражения лица принца, однако, зная искусность его госпожи, он должно быть потрясён. Если будущий гуйэ узнает, что мисс — это молодой мастер Гуан Хуа, то неизвестно какое выражение лица он покажет!

Хоть платье и носило название “Платье золотой нити”, но, на самом деле, оно не имело ничего общего с золотом. Огненно–красное платье, сверху покрытое золотистого цвета сеткой.

Самым удивительным было то, что на золотистой сетке был изображён пейзаж. Тысячи летящих журавлей, мощные сосны величественно возвышающиеся над скалой и жаждущие день и ветер поглаживающий золотарник у скалы.

А в конце скалы, водопад, распыляющий множество брызг. Даже капли были чётко очерчены, будто живые. Под водопадом можно было разглядеть несколько радостно плавающих рыб.

Если это картина, то художественная. Если подобное на платье, то его можно считать сокровищем.

Фэн Цан никогда не видел, чтобы подобные картины рисовались на платьях. «Такая живая… Похоже Цзюэ Сэ Фан так знаменит, потому что у него есть некоторое способности.»

– Не плохо…

Как Фан Тонг и думал, Фэн Цан’у понравилось “Платье золотой нити”.

– Твой мастер сказал, где ему пришла идея этого платья?

– Когда наш молодой мастер разрабатывал “Платье золотой нити”, он написал стихотворение.

– О?

Очевидно, Фэн Цан испытал большой интерес к этому стихотворению и, заметив это, Фан Тонг действовал в соответствии с приказом Мужун Ци Ци, записав стихотворение и передав его принцу.

«Посоветую господину не жалеть “Платье золотой нити”, посоветую господину дорожить временем (молодости), распускающиеся цветы могут выдержать порыв, но должны сломаться с течением времени, не ждите, пока обломится цветок.»

Голос Фэн Цан’а был очень приятным для слуха. Даже Фан Тонг, как мужчина, чувствовал себя очень уютно, слушая его.

«Он просто, не знаю какая личность у будущего гуйэ, но…»

– Молодой мастер Гуан Хуа действительно интересный! Это платье я….

Не успел Фэн Цан договорить, как они услышали властный женский голос: «Беньгун хочет это платье!»

У двери стояла хорошо одетая девушка. Она бросилась к платью золотой нити и в её глазах сияли звёзды.

– Небеса! Поистине, прекрасно! Беньгун, наконец, понимает почему императорская знатная супруга Нань Фэна любит лишь наряды Цзюэ Сэ Фан’а! Императорская невестка, посмотри разве оно не прекрасно?

Говорящей была принцесса Пин Ян – Лунцзэ Юй Эр, а императорской невесткой являлась Мужун Синь Лянь. Первоначально эти двое шли, чтобы подготовиться к банкету во дворце, но услышав, что Цзюэ Сэ Фан прибыл в Си Лян, пришли сюда.

Си Лян – столица Си Ци.

После прогулки по озеру Лунцзэ Юй Эр и Мужун Синь Лянь непостижимым образом стали гораздо ближе. Возможно, это потому, что они не любили Мужун Ци Ци и так у них появлялось много общего для разговоров. Юй Эр даже видела Мужун Синь Лянь как свою близкую подругу, разговаривая с ней обо всём.

– Действительно прекрасно!

После того, как Синь Лянь увидела “Платье золотой нити”, её взгляд не отрывался от него. Хоть она тоже желала его, но Лунцзэ Юй Эр была принцессой и сегодняшней её целью было угодить ей. Так что, скрепя сердцем, она вырезала свой интерес.

– Когда принцесса наденет его на банкет, принцесса несомненно будет сиять на фоне других!

Лунцзэ Юй Эр была счастлива, услышав лесть Мужун Синь Лянь. Она полюбила это платье с первого взгляда. В глазах Юй Эр оно было создано специально для неё и лишь она, благородная и прекрасная принцесса, имела право носить “Платье золотой нити”.

Фан Тонг знал кто она, однако мисс сказала, что это платье будущего гуйэ, поэтому он, естественно, не позволит другим заполучить его.

– Простите! Однако это платье уже куплено этим молодым господином!

– Что?! – услышав, что кто-то отказал ей, Лунцзэ Юй Эр сердито положила одну руку на своё бедро, а другой указала на нос Фан Тонг’а и раздражённо заговорила. – Открой свои собачьи глаза и посмотри внимательно. Беньгун – принцесса Пин Ян! Кому приглянулось это платье? Он благороднее, чем беньгун?

Столкнувшись с властным отношением Лунцзэ Юй Эр, выражение лица Фан Тонг’а осталось прежним, а голос всё ещё был ровным.

– Во-первых, я не принадлежу к группе собак Китайского Зодиака, пусть глаза у меня и небольшие, но зрение отличное. Во-вторых, наш Цзюэ Сэ Фан продаём одежду в порядке очереди на обслуживание. Независимо от того, кто вы, какова ваша личность и насколько вы благородны, приходя в Цзюэ Сэ Фан вы все становитесь нашими гостями. Мы будем относится ко всем одинаково.

Достойный внешний вид и юмористическая речь Фан Тонг’а, Фэн Цан оценил очень сильно. Подобная высокая оценка ещё дойдёт до молодого мастера Гуан Хуа, который стоит за Цзюэ Сэ Фан’ом. Будучи в состоянии так обучить своих подчинённых, этот Гуан Хуа не обычный человек.

– Дерзко! – увидев, что Лунцзэ Юй Эр потерпела поражение, Мужун Синь Лянь тут же выступила вперёд. – Это платье приглянулось принцессе. Вам просто нужно продать его. Разве это не деньги, сколько вы хотите?

– Десять тысяч золотых тейлов, – Фан Тонг назвал цену. Она сразу же заставила веко Синь Лянь дёрнуться.

– Десять тысяч? Золотых тейлов! Вы желаете убить людей, ах!

– Кто вы? – Фан Тонг прищурился и притворился будто не знает, кто такая Мужун Синь Лянь.

– Хмф! – Синь Лянь погладила свой наряд и задрала острый подбородок. – Я Цин Ванфэй!

– О… – протянул Фан Тонг. – Кажется, принц Цзин страны Си Ци имеет лишь Цэфэй…

– Вы…

То, что теперь больше всего запутывало Мужун Синь Лянь, был её собственный статус. Почему не Ванфэй? Почему у неё впереди “Цэ”? Из-за этого даже мелкий торговец посмеялся над ней. Выражение её лица сразу стало недобрым.

– Я скоро стану Ванфэй!

Во время разговора рука Синь Лянь бессознательно коснулась её живота. Это движение заметил и Фэн Цан. «Похоже это так. Неудивительно, что она такая высокомерная, раз ей есть на что рассчитывать.»

– Торговец, здесь десять тысяч золотых тейлов, – Ру И поставил перед Фан Тонг’ом шкатулку и открыл её. Повсюду были золотые цвета. – Нашему господину приглянулось это “Платье золотой нити” и мы заплатили всю сумму, поэтому придём забрать его девятого числа.

Вежливость Ру И и высокомерие Лунцзэ Юй Эр имели поразительный контраст. И его способ был щедрым, заставляя людей терять способность дышать, а остальных покупателей шептаться с каждым вторым.

– Так как молодой мастер заплатил полную стоимость, этот магазин желает сделать исключение и позволить ему забрать платье прямо сейчас, – Фан Тонг позволил работникам упаковать платье и с улыбкой передал его Ру И. – Молодой мастер должно быть взял это платье для своей жены! Ваша жена на самом деле счастливица!

– Благодарю…

Фан Тонг использовал жена для Мужун Ци Ци, сделав настроение Фэн Цан’а очень хорошим. «Верно, ещё немного и она станет моей невестой, станет моей Ванфэй. Фюрэн? Жена? Любимая супруга? Цин Цин? Ци’эр… Использовать эти прозвища для неё действительно не плохо.»

Фюрэн – один из способов в китайском языке упомянуть супругу.Цин Цин – выражение нежности между супругами.

– Стоп!

Увидев, что Фэн Цан и Ру И направились к двери с платьем золотой нити, которое ей понравилось, Лунцзэ Юй Эр больше не стала создавать проблем Фан Тонг’у. Вместо этого она приказала своим людям блокировать Фэн Цан’а.

– Вы можете уйти, но для этого вам придётся оставить это платье здесь! – Юй Эр уставилась на “Платье золотой нити” в руках Ру И.

Золотистый солнечный свет, сияющий на сетке, придавал ей мистический свет. Лунцзэ Юй Эр окончательно влюбилась в это платье. Она определённо не позволит такому великолепному платью быть одетым на кого-то другого!

– Возможно ли, что принцесса хочет стать грабителем средь бела дня? – голос Фэн Цан’а имел тонкий слой холода.

Ру И знал мысли своего господина, поэтому тут же выстрелил фейерверком в небо. Красный фейерверк очень красиво взорвался на небе.

Зная, что они послали сигнал о помощи, Лунцзэ Юй Эр всё равно не испугалась. Это Си Лян, столица Си Ци, а она принцесса Пин Ян этой страны. Пока императорский отец и мать здесь, другие не смогут остановить её!

– Это платье то, что приглянулось беньгун!

Мужчина, что был при Юй Эр, уже отправил гонца к императорской гвардии столицы. Увидев, что мужчина бежит быстрее макаки, Фэн Цан обнажил кровожадную усмешку.

– Чушь! Совершенно ясно, что оно моего господина, который первым заказал его и, к тому же, заплатил десять тысяч золотых тейлов! – увидев, что прибыла императорская гвардия, Ру И встал перед Фэн Цан’ом, чтобы защитить его. – Не ожидал, что принцесса страны будет такой невоспитанной и неразумной! Не может себе позволить, так превратит в ограбление. Что за причина такая?! Вас всё ещё волнует закон?

– Закон? – услышав это слово, Лунцзэ Юй Эр, показалось, будто она услышала самую смешную шутку в мире. – Законы принимаются моей семьёй. Здесь беньгун – это закон!

Начальник императорской гвардии столицы, Ху Бу Сю, очень спешил. А в тот момент, когда он увидел Лунцзэ Юй Эр, он приобрёл головную боль. У этой принцессы не было других способностей, кроме как приказывать им то здесь, то там.

Некоторое время назад, когда она потребовала запечатать Тун Бао Чжай, в итоге это привело к тому, что все дамы столицы затаили обиду именно на него. Без Тун Бао Чжай, не было драгоценностей, которые они так любили. Они ничего не могли сделать принцессе, поэтому использовали чёрную руку на нём, ничтожном начальнике императорской гвардии. Даже его собственная жена наказала его, не позволяя спать в кровати.

Всего несколько дней без проблем и принцесса Пин Ян вновь создала неприятности. Он действительно не знал, когда наступит конец…

– Этот подчинённый приветствует принцессу Пин Ян… – несмотря на нежелание, Ху Бу Сю всё же прошёл вперёд и поклонился. Всё же её отец самый важный начальник в этой стране!

– Ты, иди отними это платье для беньгун! – Лунцзэ Юй Эр указала на Фэн Цан’а.

Мужун Синь Лянь, стоящая в стороне, потянула её рукав и поправила слова Юй Эр: «Нет, получи это платье для беньгун!»

– Принцесса, это платье принадлежит другому. Как вы можете…

“Бум.”

Лунцзэ Юй Эр была переполнена негодованием и не знала куда выместить его, поэтому услышав слова Ху Бу Сю, она немедленно ударила его.

– Когда это стало, что когда беньгун что-то делает, ты, раб, имеешь право лезть в это?! Если ты не можешь снять с беньгун это бремя, то зачем ты мне нужен?! – Юй Эр пнула Ху Бу Сю и приказала стражникам позади. – Слушайте все, кто отнимет “Платье золотой нити” для беньгун, тому беньгун позволит стать начальником императорской гвардии столицы!

Услышав это, охранники тут же подорвались.

Начальник императорской гвардии, да все хотели сидеть на этом месте! В любом случае, если что-то произойдёт, принцесса Пин Ян заблокирует их. Другая же сторона имеет лишь одного мастера и одного слугу. Их рассудок перевернулся и сразу же сдался Лунцзэ Юй Эр.

Через мгновение, четыре десятка императорских гвардейцев окружили Фэн Цан’а и Ру И. Их оружие указывало на эту пару, хозяина и слуги, а позы были угрожающими, словно они готовы уже в следующую секунду перейти к принуждению.

– Дерзко! – Ру И не ожидал, что эта группа людей действительно послушаются женщину и будут использовать насилие для своей принцессы. Если бы это был Бэй Чжоу, то даже если бы он дал им десять галлов, они бы не посмели.

– Пфф… – не только Лунцзэ Юй Эр, но и Мужун Синь Лянь рассмеялась.

«Простой слуга, говорит такие слова перед принцессой Си Ци, должно быть его разум попал в воду!»

– Эй, отдай платье принцессы!

Чья-то рука оказалась на мече. Его поза говорила о том, что если Фэн Цан не отдаст платье, то он что-нибудь с ним сделает.

Увидев действия другой стороны, Фэн Цан холодно хмыкнул.

– Что если Бэнь Ван скажет “нет”?

– Ха-ха-ха, Вы слышали, он действительно сказал Бэнь Ван! Бэнь Ван?! – Лунцзэ Юй Эр громко расхохоталась, шпильки и бусины на её голове тоже задрожали. – Наглый простолюдин, ты на самом деле посмел выдать себя за Принца! Действительно грешник умирает миллион раз! Порубите его для беньгун!

В тот момент, когда упала команда Лунцзэ Юй Эр, гвардейцы схватились за свои сверкающие мечи и бросились на Фэн Цан’а.

– Даже не рискуйте вредить нашему Принцу!

Не дожидаясь пока Ру И откроет рот, серповидное лезвие взлетело в воздух и моментально отсекло голову императорскому гвардейцу, который был в самом начале стаи.

“Бам.” Голова ударилась о землю. Она катилась некоторое время, становясь испачканной пылью и оставляя ярко-красный кровавый след.

– Ах! Они убили кого-то! – человек, наблюдавший из толпы, стоящей недалеко, увидел эту кровавую сцену, закричал и упал в обморок.

Лунцзэ Юй Эр и Мужун Синь Лянь тоже видели эту сцену и их затошнило.

В это время раздался конский топот. Десять солдат в чёрных бронированных одеждах на высоких лошадях появились перед Фэн Цан’ом.

– Подчинённый поздно прибыл на помощь и просит принца о наказании!

«Принц? Что он за принц?» – Лунцзэ Юй Эр напряглась, когда услышала цепочку резких голосов. Головы всех сорока человек, окружающих Фэн Цан’а, упали на землю. Алая кровь брызнула на лицо Юй Эр, напугав её так, что она закричала.

– Ты, ты… – голос Лунцзэ Юй Эр дрожал и её тело тоже начинала сотрясать дрожь. – Кто ты такой?

– Это орлиная труппа принца Нань Линь!

Кто-то в толпе заметил орлиную голову, вышитую на рукавах солдат, сидящих верхом на лошадях, и все сразу узнали этот символ.

«Принц Нань Линь’я?» - не только Юй Эр, но и все присутствующие были в шоке. «Этот человек в белом с марлевой шляпой и есть известный по слухам принц Фэн Цан из Нань Линь? Это принц Нань Линь, тот кого люди называют “Богом Войны” и тот, кто прославился во всех четырёх странах в возрасте пятнадцати лет?»

Подул сильный резкий ветер. Он хотел поднять белую марлевую шляпу, чтобы люди увидели внешность Фэн Цан’а, но Фэн Цан остановил её, как только был обнажён идеальный подбородок.

– Хе-хе… – Усмехнулся Фэн Цан, после того как его личность была раскрыта и вернул сетку на лицо.

– Ру И, если кто-то в Бэй Чжоу хочет убить Бэнь Вана, то что его ждёт за этот грех?

– Отвечая принцу, убийство императорской семьи наказывается смертью на месте и казнью девяти поколений! – голос Ру И был очень громким.

Когда он достиг слуха Лунцзэ Юй Эр, то стал очень проникновенным. Она давно слышала, что действия принца Нань Линь необычны. Он безумный. Она никак не ожидала, что он посмеет убить императорскую гвардию Си Лян’а!

– Ты, ты не подходи…

Та, кто только что была так высокомерна и демонстрировала свою силу, желая отнять “Платье золотой нити” из рук Фэн Цан’а, теперь стучала от страха зубами. Она на самом деле забыла, что в Си Лян прибыли гости из Бэй Чжоу. К тому же, Фэн Цан так же взял с собой элитную орлиную труппу Бэй Чжоу. Действия сейчас являются лишь попыткой найти смерть!

– Это “Платье золотой нити” на самом деле невероятно прекрасно!

Фэн Цан открыл упаковку платья. При солнечных лучах оно сияло, а картина на золотой сетке ожила, удивляя всех, кто видел её. Они даже забыли о той кровавой сцене, что произошла недавно.

– Но… – голос Фэн Цан’а изменился. – Только Ванфэй Бэнь Вана имеет право носить подобную одежду. Принцесса, может ли быть, что вы хотите стать Ванфэй Бэнь Вана?

В это время, взгляд Лунцзэ Юй Эр был целиком поглощён Платьем золотой нити, поэтому она не обратила внимания на слова Фэн Цан’а. Лишь потому, что Мужун Синь Лянь потянула её за одежду, сознание Юй Эр смогло вернуться.

– Нет! Нет! У Бэньгун нет подобных мыслей!

«Что за шутка, позволить ей выйти замуж за Принца Демона ради клочка одежды? Она всё ещё хочет прожить долгую жизнь!» – в этот момент ноги Лунцзэ Юй Эр подкосились, и она упала в обморок.

– Ах, такая у неё смелость… – Фэн Цан убрал “Платье золотой нити”.

Он больше не волновался о Лунцзэ Юй Эр и Мужун Синь Лянь. Вместо этого Фэн Цан повернулся к Фан Тонг’у и сложил ладони в знак почтения: «Приношу извинения, за то, что испачкал магазин Цзюэ Сэ Фан. Бэнь Ван извиняется перед молодым мастером Гуан Хуа!»

– Не нужно, не нужно. Это красный для удачного начала! Это хороший знак! – Фан Тонг взглядом принял все действия Фэн Цан’а, а в душе поднимал для него большие пальцы.

«Вероятно, лишь такой человек может сравниться с нашей госпожой!»

Слова Фан Тонг’а не могли не заставить Ру И ещё раз взглянуть на хозяина магазина Цзюэ Сэ Фан. Этот человек действительно был интересным. «Если бы на его месте был кто-то другой, то давно дрожал бы от страха. А он, как ни странно, сказал, что этот красный для удачного начала. Цзюэ Сэ Фан на самом деле занятный.»

– Владелец обладает хорошей оценкой! В качестве компенсации Бэнь Ван в будущем будет заботиться о Цзюэ Сэ Фан! Если в будущем кто-то придёт в Цзюэ Сэ Фан в поисках неприятностей, то они пойдут против Бэнь Вана, против орлиной труппы Бэнь Вана! – голос Фэн Цан’а был не громким, однако достиг каждого.

Цзюэ Сэ Фан получил Фэн Цан’а в качестве своей поддержки и теперь, даже если Лунцзэ Юй Эр захочет тронуть его, то не сможет…

– Благодарю принца! – понимая, что Фэн Цан защищает Цзюэ Сэ Фан, Фан Тонг поклонился.

В один вечер, тема о принце Фэн Цан’е из Нань Линь и его отрезании голов императорской гвардии распространилась по всему Си Лян. В это же время в Цуй Чуй юань Мужун Ци Ци получила присланные Фэн Цан’ом платье и драгоценности. Как она и догадывалась это были “Платье золотой нити” и “Осенний цветок”.

– Как прекрасно!

Несмотря на то, что Фэй Юй была женщиной средних лет, увидев эти вещи, она не могла оторвать от них взгляд и не могла не сказать в восхищении: «Если бы выпал шанс, то я бы хотела увидеть молодого мастера Гуан Хуа! Только прекрасный человек может иметь столь изысканное сердце, чтобы создавать подобные великолепные украшения!»

Услышав слова Фэй Юй, Су Мэй и Су Юэ лишь рассмеялись. Молодого мастера Гуан Хуа каждый ищет для третий мисс Мужун!

– Принцесса, смотрите! – Фэй Юй осторожно подхватила корону. – Какая красивая! На самом деле красивая! Принцесса, вы будете самой прекрасной особой на банкете!

– Она действительно прекрасна!

Мужун Ци Ци не показывала подобного восторга, как Фэн Юй. Такие вещи она могла получить простым движением пальца, всё же это её собственный дизайн и ей уже давно стало скучно прикасаться к нему.

Простое выражение Ци Ци, заставило Фэн Юй полюбить эту будущую Ванфэй ещё сильнее. «Если обычная девушка увидит украшение Тун Бао Чжай, то наверняка будет искушена. Принцесса Чжао Ян же осталась не тронутой. Действительно состояние кого-то великого! Она действительно сочетается с принцем!»

Во дворце, прямо в этот момент, Лунцзэ Юй Эр стояла на коленях перед Лунцзэ Юй, а Дуаньму Цин оправдывала свою дочь.

– Ты… – Лунцзэ Юй смотрел на Юй Эр с некой ненавистью к железу, не становящемуся сталью.

Ненависть к железу, не становящемуся сталью – обида/негодование.

– Ты действительно спровоцировала эту недобрую знаменитость? Может быть ты не знаешь слухов о нём? Почему я родила такую глупую дочь?!

– Императрица, успокой свой гнев! На этот раз Юй Эр действительно ошиблась, однако Фэн Цан не должен был убивать в столице, ах! Это страна Си Ци, это Си Лян, а не их Бэй Чжоу! Кто дал ему такую наглость?!

Дуаньму Цин знала, что это не вина Лунцзэ Юй Эр: «Всё было бы нормально, если бы она украла чужое платье. Так что, ты не можешь винить её за кражу у Фэн Цан’а, он не назвал свою личность. Короче говоря, это вина Фэн Цан’а!»

Услышав, что Дуаньму Цин говорит подобные “плохие слова”, палец Лунцзэ Юй указал в небо. Он больше не знал, что сказать.

– Дура! Она глупая, так почему ты идёшь за ней и тоже становишься глупой? Фэн Цан смешал кого-то с грязью? Не говоря об убийстве сорока человек, если бы он сегодня захотел привлечь Юй Эр к ответственности, то Чжэнь не смог бы защитить её!

– Император, почему ты ведёшь себя так, словно позволяешь кому-то помыкать тобой?!

Дуаньму Цин была недовольна вознёй с Лунцзэ Юй. Другая сторона – это просто принц с другой фамилией. Как он может быть благороднее Императора Бэй Чжоу?

Фэн Цан – Фэн является фамилией. А фамилией императорской семьи Бэй Чжоу является Ваньянь. Большую часть времени титул принца даруется мальчикам императорской семьи. Принцы другой фамилии, как правило, имеют более низкий титул, чем те, кто с фамилией императора.

– Идиот! Чжэнь ещё удивлялся, почему Юй Эр такая глупая, а всё потому, что у неё такая мать как ты! Ты хорошо подумаешь над этим! – Лунцзэ Юй взмахнул рукавом и покинул дворец Цин Луань.

– Императрица-мать… – Лунцзэ Юй Эр поднялась до императорской части, полная обиды. – Императрица-мать, императорский отец больше не любит Юй Эр?

– Потерпи ещё чуть-чуть, Юй Эр.  После того, как Императрица-мать родит младшего брата, он станет наследным принцем, а затем императором и больше никто не посмеет запугивать нас! – Дуаньму Цин нежно погладила спину дочери.

Выслушав слова Дуаньму Цин, Юй Эр оттолкнула её.

– Наследный принц, наследный принц, наследный принц! В твоих глазах, в твоём сердце есть только младший брат! Тебе нужен лишь сын, тебе плевать на меня, эту дочь! Раз ты так любишь сыновей, то почему просто не задушила меня, когда родила?!

– Юй Эр, что ты говоришь? – увидев незнакомую сторону дочери, Дуаньму Цин была напугана. Она протянула руку, желая вытереть слёзы на щеках Юй Эр, но её руку оттолкнули.

– Я презираю тебя! Я презираю вас всех! Я ненавижу вас всех!

Лунцзэ Юй Эр выбежала в слезах, а Дуаньму Цин обмякла на земле. «Почему, почему Юй Эр не понимает трудностей её матери…» – она погладила свой живот. Ладонь и тыльная сторона ладони сделаны из плоти. Оба являются её детьми, и она должна защитить обоих.

Ладонь и тыльная сторона ладони сделаны из плоти – оба имеют одинаковое значение.

– Детка, из-за тебя твоя старшая сестра разозлилась на Императрицу-мать. После того, как ты вырастишь, ты должен защищать старшую сестру, понимаешь?

Внутри дворца Пяо Сюэ, Мужун Сюэ Лянь поедала небольшие кусочки винограда, а одна её рука лежала на животе. Она благополучно провела шесть месяцев, ещё три и этот ребёнок появится на свет. Сюэ Лянь, в тайне, позволила императорскому лекарю взглянуть на него, и он сказал, что это принц, который сделает её счастливой.

Когда этот ребёнок родится, она должна позволить ему стать наследным принцем! Обязательно!

Ху По вошла бесшумно и позволила другим служанкам уйти. А сама подошла к Мужун Сюэ Лянь, чтобы сделать ей массаж.

– Госпожа, Императрица на первом месяце беременности, и женщина у принца Цзин тоже беременна.

– Что? – во горле у Мужун Сюэ Лянь застряла виноградная косточка. Она не могла ни проглотить, ни выплюнуть её, а ведь она душила и доставляла дискомфорт. – Ты уверена?

– Разумеется.

У Мужун Сюэ Лянь, которая ранее была в отличном настроение, на лицо набежала тень.

– Курица, которая не могла отложить яйцо, беременна. На самом деле отвратительно! К тому же, эта стерва хочет бороться с бэньгун. Может быть, ей сниться, что ребёнок в её животе поможет Лунцзэ Цзин Тянь’ю получить место наследного принца? Хмф!

– Госпожа, что мы будем делать?

– Бэньгун думает. Бэньгун нужно хорошо подумать об этом, – Сюэ Лянь наконец выплюнула косточку. Длинный красный ноготь на её тонком пальце, коснулся её живота. – Раз эти две хотят бороться с бэньгун, то не нужно винить бэньгун в безжалостности!

Злоба, мелькнувшая на красивом лице Мужун Сюэ Лянь, напугала даже Ху По, которая следовала за ней множество лет.

– Иди сюда! – Сюэ Лянь поманила Ху По пальцем, а затем зашептала ей в ухо. – Пусти слухи, пусть во дворце Цин Луань узнают, что Цэфэй принца Цзин беременна. Бэньгун желает, чтобы у них был рукопашный бой.

– Госпожа мудра!

В глазах Ху По мелькнул странный свет. «Сидеть на горе и смотреть как борются тигры — это то, в чём госпожа лучшая. Похоже, спокойной жизни пришёл конец…»

Сидеть на горе и смотреть как борются тигры — смотреть из безопасного места, в то время как другие борются, а затем пожинать плоды, когда обе стороны истощены.

Девятое сентября.

Погода была ни холодной, ни тёплой. Повсюду было безоблачное небо и во дворце во всю цвёл золотарник. Он блестел повсюду. С первого взгляда, это выглядело слишком помпезно.

Лунцзэ Юй очень серьёзно отнёсся к брачному союзу между Бэй Чжоу и Си Ци. Вот почему, в этом году двойной девятый фестиваль был столь помпезен. Чиновники уже давно прибыли во дворец в Павильон Высшей Гармонии, где проходил банкет. Даже император, императрица и императорская знатная супруга были там.

Спустя полдня ожиданий, Фэн Цан и Мужун Ци Ци, два главных персонажа, так и не прибыли. Выражение Лунцзэ Юй выглядело очень плохо. Люди просто сидели возле него в атмосфере некоторого напряжения.

Не стоит винить этих людей. В конце концов, имя принца Фэн Цан’а из Нань Линь было слишком громким, а его методы ошеломляющими. Отсечение четырёх десятков голов императорских гвардейцев столицы, произошедшее несколько дней назад, заставила большинство людей восхищаться им. После этого Император замял этот вопрос. Это показывало сдерживание принца Бэй Чжоу.

«Этот принц точно слишком высокомерен. Он, фактически в одиночку, заставил чиновников страны Си Ци ждать его. А ещё есть принцесса Чжао Ян — Мужун Ци Ци. Она действительно не пришла!» — чиновники не могли перестать бросать различные взгляды на Мужун Тая.

В этот момент, Мужун Тай тоже не мог спокойно сидеть. Он достал платок, чтобы вытереть пот. Когда он уходил, Мужун Ци Ци безусловно уже проснулась, и он не знал почему она до сих пор не пришла. Если Лунцзэ Юй займётся этим вопросом, то это будет проблематично.

Мужун Тай желал, когда Мужун Ци Ци придёт, подвесить и избить её. Однако, это лишь желания в глубине его сердца. Правда в том, что он не может, да и нет у него ни единого способа справится с Мужун Ци Ци.

В последние дни, те люди из Бэй Чжоу использовали имя Фэн Цан’а, чтобы нагло входить и выходить из его резиденции. Время от времени, они делали резкие высказывания о нём на языке Бэй Чжоу, а также готовили. Каждый день они готовили жаренного ягнёнка, заставляя всю резиденцию дымиться. Этот вездесущий запах ягнёнка, из-за которого он на несколько дней терял аппетит.

От всего этого у Мужун Тая болела голова, однако он не мог себе позволить обидеть Фэн Цан’а. Так что ему оставалось лишь терпеть. В своём сердце он желал, чтобы Мужун Ци Ци вышла замуж как можно скорее; уйдя однажды, уходишь навсегда.

В то время, когда всем интересно, что делают принц Нань Линь и Мужун Ци Ци, за пределами дворца, в карете, Ци Ци, наконец, проснулась.

Рано утром её вытащила из постели Фэй Юи и сказала, что Ци Ци непременно должна приукрасить себя. В результате, пока она спала Фэй Юй искупала, одела и раскрасила её тело бальзамом. Затем она надела на Ци Ци “Платье золотой нити” и только после этого занялась её волосами и макияжем.

Мужун Ци Ци ругалась, не зная, что у женщин одевание и нанесение макияжа занимает так много времени. У Фэй Юй были очень умелые руки. Лишь несколько действий с её чёрными волосами и красивая причёска появилась на её голове, заставляя Ци Ци вздохнуть от восхищения.

Только Мужун Ци Ци подумала, что всё закончилось, как Фэй Юй вновь посадила её на стул и продолжила заниматься её волосами. Наконец, волосы были уложены и Фэй Юй приступила к её лицу.

С начала и до конца, Су Мэй и Су Юэ не помогали. Они лишь смотрели со стороны и восхищённо вздыхали об умелых руках Фэй Юй, делая её ещё более гордой и заставляя хвастаться сильнее.

Весь процесс Мужун Ци Ци была в полусне-полуяви. Несколько раз она почти задремала, но Фэй Юй будила её. Один раз на покраске бровей и добавление румян, в другой раз на нанесении помады на губы…

Увидев, что лоб Фэй Юй был покрыт слоем пота, даже если Ци Ци была уставшей, она терпела.

Этот человек всегда был добр к ней от всего сердца. К тому же, Фэй Юй делала это для неё, поэтому она не могла омрачить её сердце. После того, как Фэй Юй закончила, Мужун Ци Ци поставили перед зеркалом. Су Мэй достала кисть и нарисовала золотарник на её лбу, чтобы всё, что Фэй Юй сделала с ней, сочеталось.

– Принцесса очень красивая…

Нужно сказать, что после того, как золотарник был закончен, он сделала её лицо более ярким и красивым. Фэй Юй осторожно посадила Мужун Ци Ци в карету, а в своём сердце представляла выражение лица принца, когда он увидит Ци Ци.

Откуда Фэй Юй было знать, что с того момента, как Мужун Ци Ци сядет в карету, она будет спать, пока не достигнет дворца.

Примечание:

Двойной девятый фестиваль (праздник Чунъян) – приходится на 9-й день девятого месяца по лунному календарю. Его также называют праздником «Чунцзю». В древности этот день считался счастливым.

Когда Мужун Ци Ци лениво открыла глаза, она сразу почувствовала что-то подозрительное.

– Кто? – две нити появились из ладоней Ци Ци. Как только чужак примет действия, она тут же безжалостно ответит.

– Вы хорошо выспались? – Фэн Цан подпирал свой подбородок и не двигаясь смотрел в яркие глаза Мужун Ци Ци.

«Только что она спала, словно домашняя кошечка, а теперь похожа на леопарда, территория которого была нарушена! Безусловно, интересная девушка!»

Сердце Ци Ци разрывалось от негодования. Почему она спала так крепко? Он появился перед ней, а она даже не заметила этого! Так как Су Мэй и Су Юэ были с ней, Мужун Ци Ци спокойно заснула, не ожидая, что появится неожиданный персонаж.

– Фэн Цан… – Ци Ци ещё больше удивилась, увидев человека перед ней. До этого она лишь слышала слухи о нём, а теперь, наконец увидев его, была сильно удивлена.

Его лицо подобно лунному свету в осенний фестиваль. Его цвет подобен весенним цветкам. Его виски казалось были вырезаны, а брови были словно нарисованы. Очертания его лица подобны персикам, а его взгляд словно рябь в источнике…

«Похоже, все хорошие слова сказанные об этом человеке не были преувеличенными…»

– Цин Цин действительно знает, что я Фэн Цан? – пока мужчина говорил, он уложил её растрепавшиеся волосы на место. Это действие было настолько естественным, насколько это возможно, и очень лёгким, будто они были супругами в течении уже многих лет. Как будто он делал это множество раз.

– Я угадала, – Ци Ци немного отодвинулась, чтобы уклониться от руки Фэн Цан’а. Честно говоря, она не привыкла к близости людей, особенно если это незнакомец и мужчина.

Отстранение Мужун Ци Ци заставило Фэн Цан’а почувствовать себя немного расстроенным, однако это же позволило ему ощутить отпечаток радости. По крайней мере его Ванфэй не легкомысленная. И она также не похожа на тех самовлюблённых дураков, потерявших, в собственной красоте, себя и своё имя. Воля этой девушки сильна и, к тому же, разумна, что делало любовь Фэн Цан’а к Ци Ци ещё сильнее.

Просто увидев, что она желает быть отчуждённой с ним, а всё её тело защищается от него, Фэн Цан почувствовал головную боль. «Что я должен сделать, чтобы мы стали ближе? Если она такая со всеми, то что я должен сделать, чтобы стать единственным?»

– Принц, час становится поздним, не должны ли мы прибыть? – Мужун Ци Ци опустила лицо и выглядела покорной.

Фэн Цан появился слишком внезапно. Настолько внезапно, что она забыла о своей маскировке. Теперь, когда её сознание вернулось в норму, она вновь показала свой кроткий облик.

Увидев, как сияющее лицо Ци Ци неожиданно стало очень спокойным, Фэн Цан заинтересовался ей ещё сильнее. Какой человек может иметь множество обликов и уметь так быстро менять их?

Однако Фэн Цан был уверен, что прямо сейчас в сердце Мужун Ци Ци нет места для него. Вот почему она использует подобное выражение лица, для встречи с ним.

Похоже, эта маленькая Ванфэй, отгораживающаяся от людей, действительно сильна. «Открыть дверцу её сердца и позволить ей показать ему свою истинную сущность будет действительно трудно! Но когда он боялся подобного?» Чем больше Мужун Ци Ци будет такой, тем решительнее Фэн Цан будет открывать дверцу в её сердце.

– Цин Цин, идём! – не объясняя причин, Фэн Цан схватил Ци Ци за руку.

– Принц… – Мужун Ци Ци хотела стряхнуть его руку, однако его большая ладонь была похожа на объятье, упаковывая её ладошку в его и делая неспособной вырваться.

«Забудь об этом, пусть он добьётся своего! Я ведь не могу пойти против него и показать своё истинное лицо лишь из-за подобной мелочи, верно?» – думая об этом Ци Ци больше не сопротивлялась и позволила Фэн Цан’у держать её за руку, а также позволила ему обнять её за пределами кареты.

– Ми, мисс… – увидев госпожу в объятьях Фэн Цан’а, глаза Су Мэй и Су Юэ округлились.

За это они обе, одновременно, получили предостерегающий взгляд от Мужун Ци Ци и отпустили головы.

Ци Ци упрекала их в том, что они позволили Фэн Цан’у сделать так, чтобы она оказалась перед ним без какой-либо подготовки. Тем не менее, она не могла винить их! Эти две девушки не знали почему гуйэ так радует их взоры. Вместе с взятками, полученными ранее, естественный баланс их сердец немного отклонился.

– Цин Цин, не вини их. Это я боялся нарушить чудесный сон Цин Цин, поэтому и не позволил им сообщить обо мне, – Фэн Цан отпустил Ци Ци и лично помог привести в порядок её платье. – Сегодня Цин Цин поистине прекрасна!

– Принц… – Мужун Ци Ци покраснела. Красный румянец смотрелся особенно привлекательно, и она отпустила голову. – Пойдёмте, не позволительно людям ждать так тревожно!

– Хорошо!

Всю дорогу Фэн Цан держал маленькую ладошку Ци Ци. Его шаги были широкими, но он специально шёл очень медленно. Казалось, что он выжидал, чтобы Мужун Ци Ци могла идти в унисон с ним. Забота и полная отдача этого мужчины доходила даже до мельчайших деталей.

Когда они прибыли в Павильон Высшей Гармонии, евнух, стоящий самым первым, издалека увидел эту пару и, от шока, его рот широко открылся.

«Должен ли подобный человек принадлежать миру? Может ли быть, что это ангел, спустившийся с небес?» – евнух не мог не потереть глаза. От неожиданности он забыл поклониться и просто смотрел как Фэн Цан ведёт Мужун Ци Ци. Он даже не объявил их.

“Бах…” Когда Лунцзэ Юй Эр, которая держала чашку вина, увидела, что за люди входят, чаша вина из её рук упала на землю. Запах вина привлёк внимание людей, но она, похоже, не заметила этого. Она просто ошеломлённо рассматривала прибывших людей.

Она увидела мужчину, полностью облачённого в белое. Широкое одеяние удерживал пояс с зелёным нефритом. На подоле и манжетах тончайшими серебряными нитями были вышиты фиалки, а чёрные волосы удерживались лишь одной черепашьей заколкой.

Это лицо казалось слишком дьявольским. Его цвет подобен белоснежному нефриту, почти прозрачному, как будто он болен. Из-за солнечных лучей, у него появился слой золота, отчего излучаемый его телом холод немного померк.

Глядя в глаза, которые глубоки как холодный тысячелетний бассейн воды. Они словно вырезаны ножом.

Эти глаза кристально чисты, но их поверхность скрыта сиянием, не позволяя людям узнать, его внутренние мысли. И это же делало людей неспособными осмелиться пройти вперёд, чтобы рассмотреть его ещё немного. Они были встревожены, что если на мгновение окажутся неосторожными, то их затянет в эти глаза и все их мысли в глубине их сердец будут известны владельцу этой пары глаз.

Он, очевидно, мужчина красота которого подобна дьявольской, однако всё его одеяние было белым. Так получалось, что это тело в белых одеяниях выражало его облик человека и демона. Словно он был рождён для этого белого цвета.

Когда остальные увидели Фэн Цан’а, то их выражения были ненамного лучше, чем у Лунцзэ Юй Эр. Даже лица супруг Лунцзэ Юя слегка покраснели, как будто они встретили свою первую любовь. Они смотрели на Фэн Цан’а переполненные эмоциями.

«Дьявол, на самом деле дьявол!» – воскликнуло сердце Мужун Ци Ци. К счастью, она уже видела изображение Фэн Цан’а, а её самоконтроль достаточно силён, иначе она была бы подобна тем людям, пускающим слюни перед красивым мужчиной. Она боялась, что тогда бы Фэн Цан рассмеялся ей в лицо.

Хоть Фэн Цан уже давно привык к подобным страстным взглядом, но эти женщины смотрели на него подобно волкам, всё ещё заставляя его становиться очень недовольным. Он слегка нахмурил брови. И даже эта хмурость была идеальной. Люди начали втягивать воздух.

– Вы достаточно рассмотрели?

Как только глухой голос Фэн Цан’а ужалил барабанные перепонки этих людей, они очнулись. Дворцовый евнух и служанки, у которых не было внутренней энергии, закрыли ладонями болящие уши. Блюда и кувшины в их руках попадали на землю, издавая взрыв звуков “Дзинь-дзинь”.

Было видно, что эта дьявольская красота такая же высокомерная…

Мужун Ци Ци отпустила голову и улыбнулась. Прежде чем открыть рот, Фэн Цан, накрыл её уши своими большими ладонями, словно боялся, что его голос может причинить ей боль. «Похоже, он узнал обо мне не всё. Это просто замечательно.»

– Кхм… – Лунцзэ Эй смущённо кашлянул. Всё место стало беспорядочным из-за Фэн Цан'а. Евнухи и служанки, знали, что поступили неправильно, поэтому упали на колени и дрожали от страха. – Уйдите, уйдите.

Лунцзэ Юй не стал наказывать их. Хоть эти люди и заставили его потерять лицо, но какая может быть разница между ним и ими? Но… Действительно, уронить лицо в своём собственном доме!

Лишь потом, присутствующие заметили рядом с Фэн Цан’ом девушку. Какое-то время никто не узнавал Мужун Ци Ци и даже Мужун Тай не признал собственную дочь. Вместо этого ему стало интересно, кто эта девушка и может ли быть, что Фэн Цан хочет разорвать помолвку и жениться на этой красавице?

Увидев, что она стала центром внимания, Ци Ци решила поприветствовать Императора и Императрицу, которые сидели на верхних местах, однако была поднята Фэн Цан’ом, который не позволил ей опуститься на колени. «Почему я должен позволять моим людям кланяться и преклонять пред другими колени? Я не допущу этого!»

– Цин Цин, наши места здесь! – Фэн Цан, нежно придерживая руку Мужун Ци Ци, вёл её к указанному месту.

Его жесты были настолько талантливыми и величественными, что глаза присутствующих женщин почти по выпадали от зависти. Все они размышляли о том, кто эта девушка и что она должна уметь, чтобы сопровождать такого мужчину?

Тем не менее, той, кто первая узнала Мужун Ци Ци была Мужун Сюэ Лянь. В конце концов, она знатная императорская супруга, пусть Фэн Цан и был прекрасен, но она знала, что единственный мужчина, на которого она может положиться, это тот мужчиной рядом с ней. Вот почему она быстро привела своё сердце в порядок и наблюдала за девушкой рядом с Фэн Цан’ом. Её внешний вид был немного похож на Мужун Ци Ци из её воспоминаний, однако Сюэ Лянь не была уверена в этом.

– Третья младшая сестра… – Сюэ Лянь реши проверить свою догадку.

– Приветствую старшую сестру! – Ци Ци улыбнулась и подняла голову. Она наконец увидит свою старшую сестру от тех же родителей, однако увидев Мужун Сюэ Лянь, Ци Ци была несколько удивлена.

Мужун Сюэ Лянь была особенно прекрасна. Она обладала овальным личиком, бровями, что были словно лепестки, миндалевидными глазами и вишнёвыми губами; она родилась с соблазнительной внешностью, которая, казалось, излучалась из её костей. Но как её сестра тех же родителей, почему её собственная внешность так отличалась от Мужун Сюэ Лянь?

На теле Сюэ Лянь всё ещё можно было увидеть тень Мужун Тая. Даже другие люди в резиденции премьер-министра выглядели похожими на Мужун Тая, однако на её собственном теле этого нельзя было найти. Может быть, она похожа на Ли Цю Шуй?

Просто Ли Цю Шуй ушла в храм сразу после её рождения и увидеть её хоть раз, было сложнее чем увидеть императрицу… маленький знак вопроса возник в сердце Мужун Ци Ци.

– Ты Мужун Ци Ци? – настала очередь Лунцзэ Юй Эр удивляться. Её взгляд был полон недоверия, однако, когда она увидела платье Ци Ци, взгляд Юй Эр медленно сменился с удивления на ненависть.

Крик Лунцзэ Юй Эр привлёк к Мужун Ци Ци внимание нескольких человек. Осмотрев её с головы до ног, они вздохнули. Поистине, люди полагаются на одежду и даже Будда требует золотых украшений.

Люди полагаются на одежду – одежда создаёт людей.

Ранее, ситуация сражения Лунцзэ Юй Эр с Фэн Цан’ом за “Платье золотой нити” была распространена по всей столице и все присутствующие знали о ней. Теперь, заметив это платье на Мужун Ци Ци, женщины воскликнули. Изначально обычная Мужун Ци Ци в этом платье выглядела как ангел. Кто не желал подобного результата?

– Это “Платье золотой нити”?

– Какое красивое!

– Боже мой! Когда я вернусь, мне нужно будет съездить в Цзюэ Сэ Фан!

– Господин, ты должен купить для меня подобное!

Различные виды голосов достигли слуха Мужун Ци Ци. Её сердце уже давно было так счастливо, что расцвело словно цветок. Похоже, дать Фэн Цан’у “Платье золотой нити” было самой лучшей идеей. После сегодняшней рекламы дела у Цзюэ Сэ Фан’а будут иметь отличное начало в Си Ци. Со временем большая часть золота и серебра уйдёт в её карман.

А когда взгляды этих женщин переместились с её тела к короне на её голове, Ци Ци ярко ощутила исходящую от них зависть, ревность и ненависть. Даже Императрицу привлекла эта великолепная корона и она не могла не спросить: «Это новая работа молодого мастера Гуан Хуа?..»

Мужун Ци Ци скользнула по Фэн Цан’у взглядом и, заметив его кивок, ответила Дуаньму Цин: «Отвечая Императрице, это “Осенний цветок” сокровище Тун Бао Чжай, и он был куплен для меня Принцем.»

Во время речи на щеках Ци Ци появился слабый румянец. Глядя на неё люди думали, что она очень застенчива, а также очень удивлялись степени заботы Фэн Цан’а к Мужун Ци Ци.

Несмотря на это, слова Мужун Ци Ци вызвали ещё большую ненависть женщин к Лунцзэ Юй Эр. Если бы не она, разве переехал бы Тун Бао Чжай в Бэй Чжоу? В будущем, если они захотят купить эти прекрасные украшения, то у них возникнет множество проблем, ведь их придётся заказывать из Бэй Чжоу. “Хорошее дело” сделала эта бесчувственная принцесса!

Ощущая враждебность женщин, яростный взгляд Лунцзэ Юй Эр прокатился по толпе, заставляя тех людей склонить головы. Но когда её взгляд встретился с глазами Мужун Ци Ци, Лунцзэ Юй Эр отчётливо увидела в них насмешку и провокацию.

«Вот именно! Чёрно-белые глаза Мужун Ци Ци полны провокации!»

Лунцзэ Юй Эр сжала свой рукав и заскрипела зубами. «Правильно, она сожалеет об этом! Если бы она раньше знала, что Фэн Цан является подобной фигурой, то, несмотря ни на что, не прислушивалась бы к слухам и согласилась на этот барк!»

В этот момент Юй Эр забыла сказанные ей слова Дуаньму Цин. Забыла Бай Му Фэя и место старшей невестки Бай Фу, всё это она выбросила за задний план. В её глазах были лишь Фэн Цан, “Платье золотой нити” и ослепительный “Осенний цветок”.

«Всё это должно быть моим! Независимо от того, красивый Фэн Цан или другие вещи, они должны были быть моими! Почему теперь они у этого мусора? Это не справедливо!»

Голова Лунцзэ Юй Эр была переполнена подобными мыслями. С её точки зрения, это всё вина Мужун Ци Ци. «Это она украла всё, что принадлежало ей. Нежность Фэн Цан’а, его улыбка, всё это должно было принадлежать ей, Лунцзэ Юй Эр. Но теперь они были заняты Мужун Ци Ци, она захватила её территорию!»

Мужун Ци Ци была хорошо знакома с тёмным выражением лица Лунцзэ Юй Эр и её глазами, переполненными ненавистью.

«Кажется, сегодняшний день не пройдёт легко! Но, так же, прошло уже много времени с тех пор, как я сталкивалась с подобной забавной ситуацией. К тому же, слишком долго жила трусливо. Пришло время для контратаки. Некоторые люди всё ещё должны мне и прежде чем покинуть Си Ци, я должна позволить им расплатиться по счетам.» – размышляя об этом, Ци Ци обнажила соблазнительную улыбку.

Улыбка на губах Мужун Ци Ци, была мгновенно определена Лунцзэ Юй Эр как “сарказм”, заставив оборваться последнюю струну осознания в её голове.

«Нет, то, что принадлежит ей, она обязана вернуть себе! Почему я должна отдавать это Мужун Ци Ци? Я благороднее и красивее, чем Мужун Ци Ци. Не важно в чём, я сильнее, чем Мужун Ци Ци. Так почему я должна отдавать свою собственность ей?!»

Только Лунцзэ Юй Эр собиралась встать и устроить Мужун Ци Ци проблемы, как раздался голос, объявивший, что «Прибыла принцесса Нань Фэн’а!» и разрушил её план.

Недавно, всем стало известно, что страна Нань Фэн намеревается заключить брачный союз с страной Си Ци. Что касается, принцессы Нань Фэн’а – Мин Юэ Синь, она является дочерь императорской знатной супругой – Хи Лань Мин, а также самой любимой принцессой.

И сегодня Мин Юэ Синь прибыла в Си Ци. Она прибыла сразу в статусе Цзин Ванфэй, заставляя чиновников и аристократов измениться в выражение лица. Особенно Дуаньму Цин, Мужун Сюэ Лянь и Мужун Синь Лянь, ведь они были связаны одним вопросом. Пусть и с разными целями. Поэтому выражения их лиц выглядели не лучшим образом.

Если Лунцзэ Цзин Тянь действительно станет супругом Мин Юэ Синь, то у него, однозначно, появится поддержка страны Нань Фэн. Это было очень нехорошей новостью для Императрицы и императорской знатной супруги, ведь обе надеялись, что дитя в их животе станет наследным принцем. Положение Цзин Ванфэй является равносильным положению Принцессы страны, поэтому мечта Мужун Синь Лянь так же разрушалась.

На какое-то время, затаённые чувства охватили этих трёх женщин. Не зависимо от того, какой был их начальный замысел, теперь их цель была единой: не позволить Мин Юэ Синь стать Цзин ванфэй.

Пока эти трое размышляли, Мин Юэ Синь неспешно вошла в павильон.

Издалека, фигура в белом бросалась людям в глаза. Это белоснежное платье было весьма сказочным, делая девушку очень изысканной, а её девушки были собраны в фэнгуань.

Голова полная жемчужных украшений. С одного взгляды вы понимаете, что они работа известных мастеров.

Когда девушка приблизилась к собранию, люди не могли удержаться от грусти. Нань Фэн обладал хорошим фэн-шуем. Он действительно породил подобную национальную благодать и божественный аромат.

Национальная благодать и божественный аромат – исключительная красота.

– Синь’эр приветствует дядюшку Императора!

Голос Мин Юэ Синь был нежным и красивым. Особенно этот “дядюшка”, имеющий привкус речи избалованного ребёнка. Когда люди слышат подобное, их сердца зудят, словно лисий хвост ласкает щёку. Настоящее искушение.

– Ха-ха-ха, проходи, садись быстрее! – Лунцзэ Юй рассмеялся. Ни один мужчина не может устоять перед женской красотой, даже если она намного младше его. – Последний раз, когда Чжэнь видел тебя, тебе только исполнилось четыре или пять. Сейчас, спустя десять лет, ты выросла в большую девочку. Чжэнь не может не чувствовать себя старым!..

– Дядюшка Император, где же вы старый? Вы всё такой же красивый, как и раньше! – после того, как Мин Юэ Синь села, она продолжила льстить Лунцзэ Юй, делая его улыбку до ушей.

А вот сидящие рядом с ним Дуаньму Цин и Мужун Сюэ Лянь, ощутили табун мурашек.

– Правда? Тебе не позволено лгать Чжэнь’ю!

– Дядюшка Император, Синь’эр никогда не лжёт, правда!

Пока Мин Юэ Синь говорила, жемчужина на её лбу покачивалась, заставляя людей ощущать волну влюблённых чувств.

«Жаль…» – Мужун Ци Ци вздохнула. Одежда и украшения Мин Юэ Синь вышли из-под её рук. Заметно, что это белое платье величественное и элегантное, а жемчуг благородный, но теперь они были со следами липкости Мин Юэ Синь. «На самом деле потрачено в пустую!

Однако… Какой бы не был результат, это всё равно живая реклама. По крайней мере, так имена Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан’а станут более известными. Прибыль, так же, увеличится. Это будет замечательно.»

Мин Юэ Синь продолжала льстить Лунцзэ Юй ’ю, так, будто рядом не было никого. Ощущая себя немного скучно на этом банкете, Мужун Ци Ци отпустила голову и поигралась с сосудом вина в руке. Обычно они используют чаши, но они по официальным поводам заменялись на сосуды. Однако сосуд, приготовленный для Фэн Цан’а был слишком уточённым; золото со встроенным нефритом, весьма дорого. Он соответствовал статусу Фэн Цан’а.

Фэн Цан не был заинтересован Мин Юэ Синь. У него так же отсутствовал интерес к этим мелким выходкам стран Нань Фэн’а и Си Ци. Единственным, что интересовало его была маленькая ванфэй рядом с ним.

Фэн Цан серьёзно наблюдал за тем, как Мужун Ци Ци играет с сосудом вина.

Руки Мужун Ци Ци вызвали его сильное удивление, пусть её внешность и была обычной, но эта пара нежных, белых и тонких рук выглядела как произведение искусства. Белоснежные как фарфор и гладкие словно шёлк. Десять заострённых пальчиков подобны бамбуку, взошедшему после дождя. Даже эти ногти были очаровательными. На верхнем слое был тонкий рисунок ветра и горы, делающий их ещё более красивыми. Люди не могли удержаться от восхищения ими.

До того, как Мужун Ци Ци уснула в карете, пара её рук была спрятала в рукава и Фэн Цан не мог увидеть их. Когда же он держал их, то думал, что внутри его ладоней были действительно маленький нежные руки, однако не рассматривал их внимательно. Теперь же, когда Фэн Цан рассмотрел их, он полюбил их так сильно, что хотел, чтобы у него была возможность играть с ними каждый день.

Ощутив, что Фэн Цан пристально смотрит на её руки, Мужун Ци Ци спокойно спрятала их в рукава. «Может ли быть, что у этого принца из Нань Линь есть какой-то странный фетиш?

Для примера, когда-то был человек с фут-фетишем, который отрубал людям ноги и складывал их пока они не превратились в башню, а на вершине башни была пара, подобных нефриту, ног его любимой наложницы… Если у Фэн Цан’а подобный фетиш, но лишь с той разницей, что он любит собирать человеческие руки, то эта картина была бы на самом деле ужасна…»

Небольшой поступок Мужун Ци Ци, заставил Фэн Цан’а на мгновение удивиться, но потом он улыбнулся. «Я просто посмотрел на неё, а маленькая ванфэй уже застеснялась? Тогда в брачную ночь, не уткнётся ли она головой в мою грудь?

Однако, почему у кого-то с такими прекрасными руками столь обычная внешность? Исключая пару её глаз… Возможно, есть какой-то секрет? Возможно ли, что она носит маску из человеческой кожи? Если это правда, то Фэн Юй, которая уже довольно долго служит ей, должна была заметить это. Как вышло, что она не ощутила этого?»

Мысли в головах этих двоих двигались в противоположных направлениях и чем больше они думали, тем сильнее их мысли отдалялись друг от друга. Только эти двое не замечали этого. А когда “взаимоотношения” Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, достигли взглядов других людей, они стали “мужчиной полным чувств и женщиной полной желаний”. Их сердца сделали единым целым.

– Бам! – Лунцзэ Юй Эр с силой поставила сосуд вина на стол. Этот звук прервал лесть Мин Юэ Синь и вернул мысли Мужун Ци Ци обратно на банкет.

Проследив за взглядом Лунцзэ Юй Эр, Мин Юэ Синь увидела Фэн Цан’а. Лишь с одного взгляда, Юэ Синь ощутила, что почти не может дышать. «Небеса! Этот мир действительно обладает таким мужчиной! Почему она встретила его лишь сегодня?»

Ранее, Мин Юэ Синь, тайно увидела Лунцзэ Цзин Тянь’я и мужем, устроенным ей матерью, она была довольна. Кроме того, её мама, знатная императорская супруга, сказала, что когда Юэ Синь станет Цзин ванфэй, то она поддержит её, чтобы она стала кронпринцессой и позволила маме стать матерью страны.

Однако теперь, увидев Фэн Цан’а, в душе Мин Юэ Синь, Лунцзэ Цзин Тянь сразу стал так себе.

Юэ Синь чётко ощутила, как подпрыгнуло её маленькое сердечко. Кровь в её теле резко бросилась ей в лицо, обжигая словно огонь. Она давно слышала, что Фэн Цан также должен прибыть в Си Ци, возможно ли, что это и есть Фэн Цан? Почему же такая большая разница по сравнению со слухами?

«Раньше была Лунцзэ Юй Эр, теперь ещё и Мин Юэ Синь. Кажется, мой будущий муж действительно способен привлекать пчёл и бабочек…» – подумала Мужун Ци Ци.

Привлекать пчёл и бабочек – привлекать противоположный пол.

– О чём думает Цин Цин? – Фэн Цан протянул руку и положил нефритовую ладошку Мужун Ци Ци в свою ладонь.

«Поистине маленькая. Она даже не достаёт до второго сустава на моём среднем пальце.»

– Принц, все смотрят… – его слишком личные действия вызвали у Ци Ци дискомфорт, однако перед толпой людей сопротивление было не лучшей идеей. Она могла лишь притворится смущённой и попытаться вернуть руку себе, но её схватил Фэн Цан’ом.

– Рука Цин Цин на самом деле прекрасна!

Эти слова, сказанные Фэн Цан’ом заставили Мужун Ци Ци ещё больше утвердиться в том, что у этого принца Нань Линь был фетиш рук! «Он несомненно вполне нормальный человек, так почему у него такой странный фетиш?!»

Видя “интимность” между этими двумя людьми, Лунцзэ Юй Эр выпалила: «Бесстыдство!»

Атмосфера мгновенно стала холодной. Фэн Цан спокойно посмотрел на Лунцзэ Юй Эр, однако его взгляд был подобен ледяному ножу.

– О ком ты говоришь? Скажешь это ещё раз? – слова Фэн Цан’а заставили всех застыть на месте.

Ледяная аура, исходящая от его тела, достигла даже до Лунцзэ Юй ’я, сидящего на верхних местах, заставляя ощущать холод. «Не удивительно, что в Бэй Чжоу есть те, кто говорят, что они скорее оскорбят Императора, чем Принца Демона…»

– Я, я… – Лунцзэ Юй Эр начала заикаться. Непонятно почему, но после того как она встретилась с взглядом Фэн Цан’а, наполненным желанием убивать, она, та кто всегда была красноречива, внезапно стала тем, кто не знал, что сказать. Её зубы стучали не от гнева, а от страха.

Желание убивать, исходящее от этого человека, было настоящим. И характер этого убийственного желания был не обычным, а точно таким же, что ощущался на поле боя. Лишь одна эта враждебность уже заставляла сердца людей ощутить сильный холод. Проще говоря, Лунцзэ Юй Эр была простой принцессой, что выросла во дворце, так, когда она могла бы увидеть состояние подобное этому?

– Я, я…

Лишь после того как весь павильон Высшей Гармонии практически превратился в ледник из-за глупости Лунцзэ Юй Эр, Мужун Ци Ци тихо сказала: «Принц, я проголодалась…»

Одно “Я проголодалась” подавило эмоции Фэн Цан’а, и он убрал холод, исходящий из его тела. Не имело значения насколько сильным он был, он не мог сравнить с Мужун Ци Ци.

– Цин Цин, чем ты хочешь полакомиться? Я принесу это для тебя!

– Побеги бамбука! – Ци Ци указала на блюдо, стоящее слева от Фэн Цан’а.

– Хорошо!

Неожиданно вся атмосфера смягчилась. Всего мгновение назад, это был двадцать седьмой день после зимнего солнцестояния, а сейчас он вернулся обратно к весне. То, что Мужун Ци Ци может успокоить эмоции Фэн Цан’а, стало сюрпризом для всех. Не стоит даже упоминать людей высокого статуса, их взгляды, направленные на Мужун Ци Ци, стали другими.

Двадцать седьмой день после зимнего солнцестояния – самый холодный день в году.

Заметив, что всё внимание Фэн Цан’а полностью сосредоточенно на Мужун Ци Ци, Мин Юэ Синь быстро поднялась.

– Дядюшка Император, это Синь’эр специально подготовила для вас танец “Поступь волны”!

– Хорошо, хорошо, хорошо! – Лунцзэ Юй был счастлив, что кто-то вышел вперёд, чтобы разогреть сцену.

Только что, Юй Эр действительно действовала слишком бестолково. Она на самом деле осмелилась сказать такое о Фэн Цан’е. Лунцзэ Юй ’я пробил холодный пот, поскольку это его безрассудная дочь. Он боялся, что Фэн Цан захочет позволить её крови забрызгать этот павильон. Естественно, Лунцзэ Юй поддержит желание Мин Юэ Синь выступить в этот момент.

Как только заиграла музыка, Мин Юэ Синь начала танцевать. Нужно признать, что её поясница была очень гибкой. Её выразительность также была на месте, создавая яркую очаровательную девушку и привлекая всеобщее внимание.

Лунцзэ Цзин Тянь взял сосуд вина и смотрел танец, однако его взгляд упал на пару влюблённых.

Величие Фэн Цан’а не было частью предположений Цзин Тянь’я. Он действительно соответствовал старой поговорке “Один раз увидеть лучше, чем сто раз услышать”. Какими бы не были слухи, это совсем не то, что увидеть лично. Хоть Лунцзэ Цзин Тянь был выдающейся личностью среди императорской семьи, но теперь, по сравнению с Фэн Цан’ом, он не мог не признать, что проиграет в одно мгновение.

Что касается Мужун Ци Ци, он был удивлён ещё больше. Разум Цзин Тянь’я не мог не вспомнить лес, где он увидел Ду Сянь’эр. Несомненно, Мужун Ци Ци выглядит обычной, и он видел её всего пару раз, но в своих мыслях он всё ещё не мог не сравнивать их. Даже сам Цзин Тянь чувствовал, что это странно.

Настроение Лунцзэ Цзин Тянь’я заставило сидящую рядом с ним Мужун Синь Лянь ошибочно подумать, что ему приглянулась Мин Юэ Синь. Смотря на ярко танцующую девушку, ладони Синь Лянь похолодели.

«Что я должна сделать? Что я должна сделать?! Что мне делать, если Мин Юэ Синь объявит, что хочет заключить брачный союз с Лунцзэ Цзин Тянь’ем? Обладая официальной женой, которой является принцесса, даже если она родит сына, то это будет лишь сын побочной ветви! Он просто не сможет стать кем-то большим!

Нет! Не позволю Мин Юэ Синь войти в семью! Только я, Мужун Синь Лянь, могу стать Цзин Ванфэй и только я имею право быть будущей Императрицей!» – через мгновение Мужун Синь Лянь приняла решение. Ей нужно сразиться с Мин Юэ Синь, чтобы увидеть кто лучше. «Я не могу позволить, чтобы кто-то другой занял моё место!»

С другой стороны Мин Юэ Чэнь всё ещё был облачён в фиолетовые одеяния, а на столе стояла его любимая винная тыква. Единственным отличием было то, что его волосы были причёсаны, а на голове находилась корона. Несколько простых прядей на его лбу подчёркивали подлинный характер хозяина.

Мин Юэ Чэнь наливал себе вино и пил его из своей собственности. К тому же, он не сидел в соответствие с этикетом как другие. Вместо этого Мин Юэ Чэнь нашёл удобное положение и наклонился, а его взгляд неотрывно смотрел на Мужун Ци Ци.

«После того, как я не видел её несколько дней, кажется, аура вокруг неё стала ещё более сильной. Лишь она была ближе всех к Фэн Цан’у, когда он продемонстрировал враждебность, однако она не только не испугалась, но и рассеяла её парой плавающих слов. Кажется, способности этой девушки огромны! Или Фэн Цан тоже знает, что она другая…»

Мин Юэ Синь делала всё возможное чтобы двигать своей талией. Время от времени она смотрела на Фэн Цан’а, однако он, похоже, не интересовался ей. Фэн Цан просто ухаживал за своей маленькой Ванфэй. Он не должен был позволить ей проголодаться. Наконец он получил заинтересованность, понизил свой статус принца, и начал подавать блюда Мужун Ци Ци.

– Кушай больше, ты слишком худенькая. Иметь немного больше мяса – лучше чувствовать…

Слова Фэн Цан’а заставили Ци Ци прикусить свой язык. «Лучше чувствовать? Он любит типажи с большим количеством мяса?»

– Принц, не важно сколько я кушаю, я не стану толстой.

– О… – услышав слова Мужун Ци Ци, Фэн Цан, прежде чем ответить, долго смотрел на неё задумчивым взглядом. – Цин Цин, я слышал, что после того как женщина выходит замуж и вступает в любовные отношения со своим мужем, она набирают некоторый вес. Почему бы нам не пожениться как можно скорее?

– Кхе, кхе… – Мужун Ци Ци подавилась.

«Казалось, этот принц не успокоиться, если не перепугает всех людей. Какие любовные отношения? Его другие жёны даже не дожили до брачной ночи! Может чем раньше они поженятся, тем раньше она найдёт свою смерть и уйдёт на перерождение?»

– Цин Цин, направление твоих мыслей не правильное! – поняв, о чём думает Ци Ци, Фэн Цан наклонил своё дьявольское лицо вперёд. Пара его красивых глаз оказалась напротив глаз Мужун Ци Ци, и он сказа: – Цин Цин, я не ем людей!

– Пф… – наконец Мужун Ци Ци больше не могла сдерживаться, и вся еда из её рта брызнула на лицо Фэн Цан’у.

– Ах… – видя разбросанный на лице Фэн Цан’а рис, Ци Ци смущённо рассмеялась и, быстро вытащив платок, непринуждённо вытерла его лицо. – Принц, я не специально. Я просто не могла больше сдерживаться…

Увидев, что Мужун Ци Ци разбрызгала на лицо Фэн Цан’а рис, Лунцзэ Юй Эр рассмеялась. Она слышала, что Фэн Цан был одержим чистотой. Раз Мужун Ци Ци совершила такое, разве он не убьёт её?

Взгляды, которые до этого были на Мин Юэ Синь, теперь переместились на Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Через мгновение атмосфера стала ещё более странной, чем до этого, ведь многие люди стали оплакивать несчастную Мужун Ци Ци. «Спровоцировать Принца демона, надеюсь, она успела сделать всё возможное!»

Фэн Цан, похоже, не замечал странной атмосферы. Вместо этого он наслаждался “работой” Мужун Ци Ци. Её ручки были очень мягкими и, к тому же, имели слабый аромат. Этот аромат отличался от запаха женской пудры, вместо этого он имел природную сладость, своего рода аромат зелёного яблока.

«Правильно, это яблоко!» Думая об этом, Фэн Цан перевёл свой взгляд алые губы Мужун Ци Ци, которые были не толстыми и не тонкими. «Не знаю, есть ли вкус, если есть запах яблок! Нежный с лёгкой сладостью…»

Если бы Мужун Ци Ци знала, что разум Фэн Цан’а полон мыслей о том, как познать вкус её губ, она бы отвесила ему пощёчину. Она, определённо, позволила бы руке, которую так полюбил Фэн Цан, поприветствовать его дьявольски красивое лицо.

– Принц, будет лучше, если вы сходите переодеться… – хоть Мужун Ци Ци и вытерла рис с его лица, но пятна с белой одежды нельзя было убрать.

Ци Ци вытирала их довольно долго, прежде чем, наконец, сдаться. Она виновато отпустила голову, словно провинившийся ребёнок, который ожидает, когда взрослый начнёт ругать его.

Этот вид был столь хорошим и очаровательным, делая Фэн Цан’а по настоящему счастливым. Он посмотрел на свою одежду. «Она действительно грязная.»

Если бы это был обычный день, то Фэн Цан уже давно бы ушёл переодеваться, однако сегодняшний день был другим. Мужун Ци Ци всё ещё была здесь, вдобавок, люди в этом месте были непростыми… Размышляя об этом, Фэн Цан тихим нежным голосом спросил Ци Ци: «Цин Цин, ничего если я отойду на минутку?»

“Всё в порядке?” Это не вопрос Мужун Ци Ци, может ли он уйти, однако он спрашивал у неё сможет ли она справиться с ситуацией.

Увидев, что Фэн Цан так осторожен, Ци Ци впервые за вечер искренне улыбнулась: «Это не значит, что принц не вернётся. Я буду здесь ждать вас.»

“Я жду тебя” заставило сердце Фэн Цан’а подпрыгнуть. Иметь кого-то, кто ждёт тебя так восхитительно.

– Дождись меня, – Фэн Цан сжал руку Мужун Ци Ци, а затем он поднялся и обвёл взглядом собравшихся. Его взгляд особенно задержался на Лунцзэ Юй Эр, заставляя её дрожать.

Осознав, что Фэн Цан волнуется, что пока его не будет Лунцзэ Юй Эр создаст ей неприятности, Мужун Ци Ци была тронута.

До сих пор, забота, которую этот мужчина проявлял к ей, не была фальшивой. Если его беспокойство ложное, то он может просто пойти и стать обладателем Оскара.

– Я вернусь быстро… – Фэн Цан, под руководством слуг, ушёл в боковой зал, чтобы переодеться.

После его ухода атмосфера в павильоне Высшей Гармонии стала более оживлённой.

Не увидев, как Фэн Цан отчитывает Мужун Ци Ци, некоторые люди ощутили лёгкое сожаление. Они надеялись добавить в рану соли. Вскоре после этого появились танцоры и сцена вновь стала оживлённой.

Взгляд Лунцзэ Цзин Тянь’я, казалось, постоянно падал на принцессу Нань Фэн’а – Мин Юэ Синь, заставляя сидящую рядом с ним Мужун Синь Лянь чувствовать себя кислой. Теперь она ещё больше уверена, что Цзин Тянь’ю приглянулась Мин Юэ Синь, став более тревожной и обеспокоенной своим будущим.

Немного подумав, Мужун Синь Лянь, наконец, поднялась. Она первая красавица столицы и её талант тоже незаурядный. Она не может быть подавлена этой Мин Юэ Синь. Она тоже должна показать людям свои танцевальные навыки и заинтересовать сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я.

Добровольный вызов танцевать от Мужун Синь Лянь, сделала Лунцзэ Юй ‘я весьма счастливым. Танец Мин Юэ Синь был великолепен, и страна Си Ци не могла показать плохое выступление по сравнению со страной Нань Фэн’а.

– Чжэнь даёт разрешение!

Видя танец Мужун Синь Лянь, обе, Дуаньму Цин и Мужун Сюэ Лянь, показали загадочные улыбки. Два пары глаз внимательно смотрели на живот Мужун Синь Лянь, не отрываясь ни на секунду.

Даже зная, что она беременна и ей нужен покой, однако сейчас, в этот момент между жизнью и смертью, Мужун Синь Лянь не пожелала отказываться от положения ванфэй. Она играла, играла с ребёнком в животе. Если она потеряет ребёнка, но получит благосклонность Лунцзэ Цзин Тянь’я, получит положение ванфэй, то почему бы ей не сделать это? Если ребёнок будет в порядке, и она сможет стать ванфэй, то это ещё лучше!

«Дитя, будущее мамы теперь зависит от тебя. Ты должен оправдать ожидания!» – выйдя на сцену Мужун Синь Лянь нежно коснулась нижней части своего живота.

Это действие попало Лунцзэ Цзин Тянь’ю на глаза, и он усмехнулся. «Эта женщина, должно быть, сошла с ума от желания власти! В погоне за известностью она даже рискует жизнью своего ребёнка. Для этого дитя иметь такую мать – это самая грустная вещь…»

Увидев такое действие со стороны Мужун Синь Лянь, Цзин Тянь не мог не вспомнить о своей собственной матери, наложнице Сянь – Хэ Синь Эр.

Наложница Сянь или Сяньфэй–одна из 4 наложниц третьего ранга, обладающая титулом “Талантливая”.

После смерти Хэ Синь Эр прошло уже много лет, но её голос и слова до сих пор оставались в сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я. В прошлом императорский лекарь поставил диагноз, что её тело слишком слабое, чтобы иметь детей, однако забеременев Хэ Синь Эр настояла на том, чтобы позволить ребёнку родиться. Вот почему существует Лунцзэ Цзин Тянь.

Хоть в течении следующих пяти лет, Хэ Синь Эр и проводила свои дни в постели из-за слишком ослабленного тела и из-за этого потеряла благосклонность Лунцзэ Юй ’я, но любовь, которую она дарила Цзин Тянь’ю была самой большой и самой самоотверженной. Даже в то время, когда ей пришлось покидать этот мир, она не забыла попросить Лунцзэ Юй ‘я присматривать за Лунцзэ Цзин Тянь’ем после этого.

«По сравнению с Хэ Синь Эр Мужун Синь Лянь даже не имеет права становиться матерью! К тому же, она просто не способна быть матерью!» – Цзин Тянь холодно хмыкнул. В своём сердце он уже давно приговорил Мужун Синь Лянь к смерти.

Мужун Синь Лянь не могла понимать настроения Лунцзэ Цзин Тянь’я. Её тело качалось в такт музыки. Она танцевала национальный танец страны Си Ци – танец сбора чая.

Платье Синь Лянь было слишком роскошно, и она не очень хорошо выражала значение танца, однако он всё равно был довольно хорошим. Всё же за звание первой красавицы столицы, она тоже заплатила не малым трудом. Не зависимо от того, это навыки Цинь или танцевальные умения, у неё были напряжённые тренировки.

Люди, которые знали, что Мин Юэ Синь прибыла сюда чтобы заключить брачный союз с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, увидев выступление Цэфэй Цзин, сразу поняли, что оно означает. Эта цэфэй не желала, чтобы положение Ванфэй Цзин заняла друга девушка, поэтому решила сразиться с принцессой Нань Фэн’а.

«Кажется, вновь будет отличное шоу!» – те зеваки, которые только что потеряли свои сердца из-за Мужун Ци Ци, вновь оживились. Не известно, кто после этого станет победителем, поэтому многие люди тайно сравнивали их в своих мыслях.

Что касается, Мин Юэ Синь, то в этот момент её внимание было приковано к Мужун Ци Ци. По сравнению с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, её сейчас больше интересует Фэн Цан. И теперь соперником Мин Юэ Синь стала будущая ванфэй Фэн Цан’а – Мужун Ци Ци.

Спустя минуту, Юэ Синь узнала о “восхитительном прошлом” Мужун Ци Ци.

«Хм! Просто мусор, который был выдвинут вперёд как “козёл отпущения”. Какое имеет право Мужун Ци Ци соперничать со мной?»

Мин Юэ Синь не верила, что Фэн Цан выбрал мусор в качестве Ванфэй, и что он не был обольщён ей, принцессой страны! «Мужчины любят страну и красоту. Мужун Ци Ци не могла соперничать со мной в красоте, да и её семейное происхождение ещё больше несопоставимо с моим. Эту ставку я обязательно выиграю!»

Однако Мин Юэ Синь была более осторожна, чем Лунцзэ Юй Эр. Лишь недавно все видели заботу Фэн Цан’а по отношению к Мужун Ци Ци. «Я не могу быть излишне безрассудной, чтобы не закончить также как эта глупая Лунцзэ Юй Эр, которая даже не начала играть, а уже проиграла!»

В этот момент разум Мин Юэ Синь был переполнен мыслями о том, как привлечь внимание Фэн Цан’а и как заполучить его благосклонность. Она не беспокоилась насчёт Мужун Синь Лянь, а, так же, убрала в глубину своей души все слова, которые ей сказала Хэ Лань Мин, прежде чем отправить сюда.

После того, как задыхающаяся Мужун Синь Лянь остановилась, Лунцзэ Юй первым начал аплодировать.

– Наградить! – Лунцзэ Юй выглядел очень довольным.

“Наградить” заставило Синь Лянь почувствовать, что она уже победила на половину. Оставшаяся половина зависит от удачи! Она не могла удержаться и не кинуть взгляд на Лунцзэ Цзин Тянь’я. Прежде всего она хотела знать, был ли он удовлетворён её выступлением.

Лунцзэ Цзин Тянь улыбнулся Мужун Синь Лянь, и эта улыбка успокоила её возмущённое сердце. Он всегда был холоден, однако теперь улыбается ей. «Это означает, что ему понравился увиденный танец!» – Синь Лянь была очень счастлива. Она вернулась и вновь села рядом с ним.

– Цэфэй, это то, чем Императрица награждает вас, – дворцовая служанка появилась перед Мужун Синь Лянь. Она поставила на стол тарелку с десертом и сосуд вина, а затем тихо удалилась.

Мужун Синь Лянь подняла голову и увидела, как Лунцзэ Цзин Тянь кивнул ей. Она зала, что выступила хорошо и была высоко оценена Императором. Эта, также, была оценка и для Цзин Тянь’я. Размышляя об этом Мужун Синь Лянь становилась ещё счастливее. Жара заставила её ощутить жажду, она съела десерт и выпила вина.

– Дядюшка Император, в Нань Фэн’е Син’эр слышала, что императорская знатная супруга и цэфэй Цзин, являются сёстрами. Две первые красавицы, обладают невероятными талантами. Только что увидев танец цэфэй, Синь’эр не могла не восхититься от всего сердца. Кажется, все мисс семьи Мужун являются выдающимися. Просто, я не знаю является ли третья мисс Мужун такой же замечательной, как две её сестры…

Слова Мин Юэ Синь ещё раз позволили всем посмотреть на Мужун Ци Ци. Зная намерения этой девушки, Ци Ци отпустила голову. Она играла пальцами, будто не замечая никого вокруг. Будто она не слышала Мин Юэ Синь и, казалось, не знала, что Юэ Синь жаждет, чтобы она сделала из себя шута.

– Это… – Лунцзэ Юй увидев выражение лица Мужун Ци Ци, был несколько смущён и беспомощен.

Хоть Мужун Ци Ци и являлась третьей мисс семьи Мужун, однако теперь у неё иное положение. Это Ванфэй принца Нань Линь’я, из Бэй Чжоу. И совсем недавно все видели отношение Фэн Цан’а к ней. Даже если Лунцзэ Юй был во главе, он не будет искать неприятностей у Мужун Ци Ци.

В это время Лунцзэ Юй Эр была счастлива. Имея во главе Мин Юэ Синь, ей остаётся лишь подкинуть немного дров и он (скандал) обязательно разгорится.

– Третья мисс, так как это просто дворцовый банкет, люди планируют лишь повеселиться. Принцесса Синь и императорская сестра Синь Лянь уже станцевали танец. Так почему бы тебе не открыть нам глаза, хорошо?

С присоединившейся Лунцзэ Юй Эр, этот вопрос стал ещё более интересным. Мужун Ци Ци, наконец, подняла голову и невинно улыбнулась.

– Может ли быть, что указ, обнародованный Императором, был ложным? Почему же все не знают, что бэньгун уже принцесса Чжао Ян? Или этот титул менее благороден, чем титул принцессы из императорской семьи? Тогда почему я должна быть похожа на гейшу и радовать толпу, позволяя ей веселиться?

Слова Мужун Ци Ци заставили Мин Юэ Синь и Мужун Синь Лянь измениться в лице. «Что она имеет в виду? Она высмеивает их за то, что они подобны гейшам?» – эти двое разъярённо уставились на Ци Ци, у которой всё ещё был вид “Я невинна”, заставивший гнев в их сердцах вспыхнуть сильнее.

– Ах, мусор – это лишь мусор. Даже если вы если вы позволите ей носить шляпу принцессы, она всё равно останется мусором, – воспользовавшись тем, что Фэн Цан’а нет, Лунцзэ Юй Эр продолжала атаковать Мужун Ци Ци жестокими словами.

Во всяком случае, в её руках всё ещё есть информация, которая может использоваться против Мужун Ци Ци. Если это станет большой проблемой, Юй Эр просто может сделать эти скандалы достоянием общественности. Предположительно, Фэн Цан не должен жениться на Ванфэй, полной проступков, не говоря о том, что Мужун Ци Ци уже не девственница! Несомненно, Фэн Цан не знает о подобном прошлом Мужун Ци Ци!

Никто не выступил против слов Лунцзэ Юй Эр. Лунцзэ Юй, Дуаньму Цин и Мужун Сюэ Лянь лишь слушали, не останавливая её.

Видя всех этих людей в обличиях зрителей, Ци Ци в душе усмехнулась. Совсем недавно, когда Фэн Цан был здесь, они были подобны мыши, видящей кошку. Они не осмеливались даже громко дышать. А теперь им было всё равно, и они говорили что хотели! Действительно глаза собаки, которая смотрит на людей!

– О чём ты вообще говоришь? – только Мужун Ци Ци решила контратаковать, как в её ушах зазвенела тихая речь. Фэн Цан вернулся после переодевание в чистое.

Увидев Фэн Цан’а выражение лица Лунцзэ Юй Эр изменилось. Она не знала, слышал ли он её саркастические слова или нет…

– Принц, вы, наконец, вернулись! – Мужун Ци Ци посмотрела на него с лицом полным обиды. Две сверкающие слезинки собирались в этих чёрно-белых глазах, прежде чем, наконец, скатиться по её лицу и упасть на руки Фэн Цан’а.

– Что случилось?! – увидев слёзы Ци Ци, Фэн Цан ощутил, что его сердце тоже испытывает боль. Аура враждебности моментально вспыхнула на его теле. – Цин Цин, кто издевался над тобой? После того, как ты скажешь Бэнь Вану, Бэнь Ван даст тебе справедливость!

Слова Фэн Цан’а заставили сердце Лунцзэ Юй Эр дрожать.

Фэн Цан тот, кто говоря что-то обязательно выполнит это. Даже если он сейчас в стране Си Ци, если он пожелает убить кого-то Император Лунцзэ Юй не в состоянии препятствовать этому. Хоть Фэн Цан прибыл лишь с тысячей орлиных стражей, но эта тысяча орлиных стражей элита; один способен убить сотню. Если Фэн Цан захочет, чтобы этот дворец встретил свою кончину, то это не будет невозможным.

– Они! – Палец Мужун Ци Ци обвёл весь банкет. Она включила всех, кто желал посмотреть игру, заставляя маленькой сердце Лунцзэ Юй ‘я сильно дрожать.

– Не нужно ничего бояться! – Фэн Цан притянул Ци Ци в свои объятья и нежно вытер слёзы. – Кажется, страна Си Ци уже исцелилась от раны, нанесённой пятнадцать лет назад. Вот почему в глазах каждого Бэй Чжоу – пустое место. Так вот почему вы осмелились оскорбить любимую супругу Бэнь Вана…

Фэн Цан говорил эти слова очень медленно и тихо, как будто он говорил обыденную вещь, не несущую в себе смертоносной силы. Однако люди, услышав эти слова, начали тревожиться в своих сердцах.

Все знали, что Бэй Чжоу сильнейшая из четырёх стран. Их военная мощь такая же весомая, а Император Бэй Чжоу – Ваньянь Ли очень амбициозен и обожает войны, а Фэн Цан является гением военного дела. Плюс личность принца Нань Линь’я весьма необычная и если он действительно использует это как предлог для объявления войны, то последствия будут просто катастрофическими!

– Недопонимание, всё это недопонимание! – Лунцзэ Юй быстро попытался всё спасти и, к тому же, посылал Мужун Ци Ци сигналы, чтобы она объяснила.

«Сейчас у него просто есть высказывание, что это не связанно с ним, и он умоляет меня? Я, Мужун Ци Ци, должна хорошо высказаться?» – у Ци Ци дрогнули губы, а её слёзы продолжали катиться по щекам, заставляя Фэн Цан’а беспокоиться. Холодная аура его тела стала её более сильной.

– Принц, они говорили, что я мусор и смеялись над тем, что я не могу ничего сделать. Я спорила, но никто не верил. Все доказывали, что принцесса Синь и принцесса Пин Ян победят. Никто не верил в меня… – голос Мужун Ци Ци был очень тихим, полным невиновности и обиды, заставляя людей, которые просто слышали его, добровольно защищать бедняжку.

Услышав слова Мужун Ци Ци, Лунцзэ Юй ‘я чуть не вырвало кровью. «Как говориться, добавить масла и уксуса? А ещё подлить масла в огонь? Как может Мужун Ци Ци так сформулировать эти слова, чтобы получилось настолько гладко?» Не только Лунцзэ Юй был удивлён, но и остальные, услышав эти слова, чуть не потеряли сознание.

Добавить масло и уксус – преувеличить.Подлить масла в огонь – разозлить людей и сделать хуже.

«Кажется, эта принцесса Чжао Ян тоже умеет переворачивать правду и ложь!» – Мин Юэ Чэнь, сидящий в стороне, многозначительно улыбнулся. «Только что я переживал, что эти люди будут оскорблять её. А теперь кажется, что все мои волнения были излишни. Эта девушка мастер в подобных играх!»

А увидев, что Мужун Ци Ци ведёт себя “избалованно” Фэн Цан’ом, Лунцзэ Цзин Тянь ощутил в своём сердце странные чувства. Если бы он добился, то был бы тем, кто сейчас держал её в своих объятьях?

– Принц, я не мусор. Если вы не верите мне, я могу сразиться с ними! Я не позволю вам потерять лицо, правда!

– Кто сказал, что Цин Цин мусор? Цин Цин имеет больше способностей, чем любой из них! Цин Цин, в чём ты хочешь соревноваться? Они не верят в тебя; я в тебя верю. Ставлю сто тысяч золотых тейлов, что Цин Цин победит!

«Сто тысяч золотых тейлов!» – присутствующие не могли не ахнуть. Они слышали, что “Платье золотой нити” на Мужун Ци Ци, стоит десять тысяч золотых тейлов! Этот принц Нань Линь действительно слишком щедр!

Теперь все осмотрели Мужун Ци Ци сверху вниз. Они хотели найти какие-нибудь доказательства на её теле. Но не зависимо от того, как они вглядывались, у неё была обычная простая красота: чистая и милая. Мужун Ци Ци не обладает красотой лисы, тогда как она смогла заставить принца Нань Линь’я сходить по ней с ума? Он не только пришёл за ней, но и поддерживает её. Действительно непонятно…

– Принц, разговоры о деньгах непременно ранят самолюбие. Это немного пошло, да и как это может быть достойно статуса принца! – только все вздохнули с облегчением, как Ци Ци тихо продолжила: – К тому же, вот так защищая меня, боюсь вы немного напугали двух моих старших сестёр. Как бы они осмелились хвастаться в вашем присутствии? Это кажется мне нечестным для двух принцесс…

«Нечестным?» – Фэн Цан улыбнулся. «Кажется, маленькая Ванфэй нашла себе развлечение.»

– Цин Цин, что ты тогда желаешь?

Миниатюрная девушка в его объятьях обладала слабым ароматом, делая его немного одержимым им. «Забудь о нём, пусть она поиграет. В любом случае, если что-то пойдёт не так, я приберу за ней…»

– Просто воспринимай это как забаву девушек. Это не имеет ничего общего с другими!

Мужун Ци Ци поднялась и прошла в середину павильона. Она с улыбкой посмотрела на Лунцзэ Юй Эр и Мин Юэ Синь. Её гладкое как нефрит лицо больше не имело и следа слёз.

– Сейчас играем лишь мы трое, как вам? Не поднимая положения принцессы, а также не используя Императора или принца, чтобы запугать других. Мы поспорим между собой, что насчёт этого?

Как могла Лунцзэ Юй Эр выдержать провокацию от мусора? Она сразу поднялась и подошла к Мужун Ци Ци.

– Хорошо, Бэньгун принимает это пари!

С другой стороны, подошла Мин Юэ Синь. Она ничего не испугалась! К тому же должна заполучить положение Ванфэй Нань Линь’я!

– Хорошо, какой будет ставка?

– Почему бы нам не сделать ставкой то, что у нас есть? Например, корона Бэньгун, положение Ванфэй у Бэньгун или… Ваши жизни!

Смертоносность последней фразы “ваши жизни”, прозвучавшая мягким голосом Мужун Ци Ци, сильно уменьшилась. Для Лунцзэ Юй Эр и Мин Юэ Синь она прозвучала как шутка.

– Ставка – жизнь? Какие громкие слова! Можете ли вы позволить себе сделать эту ставку? – издёвка на лице Мин Юэ Синь была очевидна.

«Мусор, способный лишь болтать. Какие у неё могут быть способности? Кроме того, Мужун Ци Ци только что не позволила Фэн Цан’у помочь. Просто оставив его поддержку в стороне, она просто бесполезная…»

Слова Мин Юэ Синь заставили напрячься Лунцзэ Юй Эр, однако увидев, что Фэн Цан лишь сидит и не намеривается помогать Мужун Ци Ци, Юй Эр успокоила своё сердце. Кажется, Фэн Цан действительно не планирует протянуть руку помощи. Вот почему её смелость становилась всё больше и больше.

– Правильно. Можешь ли ты позволить себе поставить её?

– Хе-хе… – видя, что всё развивается согласно её ожиданиям, Ци Ци улыбнулась. – Поскольку две старшие сестры не в своей тарелке, мы можем записать соглашение. Сегодня здесь есть представители всех трёх стран, мы можем попросить их стать судьями, не так ли?

– Регулировать соглашение о ставке? Не плохо! – Лунцзэ Юй Эр была счастлива.

«Только что, я переживала, что Мужун Ци Ци попросит Фэн Цан’а защитить её, однако совсем не ожидала, что она задаст подобный вопрос. Разве это не соответствует моим собственным целям?

Во всяком случае, если Мужун Ци Ци проиграет, и они захотят забрать её жизнь, даже Фэн Цан не нарушит соглашение о ставке. В конце концов, не стоит оскорблять две страны из-за женщины!»

– Император, поскольку это так, почему бы нам не пригласить принца Нань Линь, наследного принца Нан Фэн’а – Мин Юэ Чэнь и принца Цзин быть судьями! – на возвышении, Мужун Сюэ Лянь нефритовой рукой скользила вперёд-назад по тыльной стороне ладони Лунцзэ Юй ‘я.

Не смотря на то, что сегодняшняя тема не имела к ней никакого отношения и не зависимо от результатов, она будет счастлива. Так что эта императорская знатная супруга с радостью толкнёт лодку в течение.

Толкнуть лодку в течение – воспользоваться ситуацией для своей выгоды.

– Хорошо! – Лунцзэ Юй кивнул.

«По крайней мере, если что-то случится Фэн Цан не сможет никого привлечь к ответственности.»

– Это просто, что вы хотите в качестве ставки?

– Император, почему бы вам не дать нам тему?!

– Это… – Лунцзэ Юй, в глубокой задумчивости, прищурился.

Деятельность Мужун Ци Ци сейчас сделала Лунцзэ Юй 'я весьма недовольным. «Она просто дарованная принцесса; неужели она действительно думает, что она что-то? Она ещё даже не вышла замуж, а уже забыла, что является гражданкой Си Ци. Она почти ударила меня в спину и, к тому же, она проигнорировала, когда я взглядом посылал ей сигналы. Я должен позволить ей страдать, чтобы она вспомнила, сколько она весит!»

В данном случае “весит” означает её положение/значимость.

Лунцзэ Юй посмотрел на Мин Юэ Синь и Лунцзэ Юй Эр. Юэ Синь в Нань Фэн’е известна своими картинами, а его дочь пусть и несколько озорна, но не проиграет Мужун Ци Ци в этом. Подумав об этом, Лунцзэ Юй прочистил горло: «В этом году хризантемы в императорском саду распустились лишь недавно. Почему бы вам не посоревноваться в живописи! Тема – хризантемы, вместе со стихотворением.»

– Хорошо! – Мин Юэ Синь была первой, кто согласился.

«В этом аспекте я эксперт. Не верю, что Мужун Ци Ци сможет победить меня.» – Мин Юэ Синь вызывающе посмотрела на Мужун Ци Ци, будто говоря взглядом “Ты труп!”.

Ци Ци лишь рассмеялась в сторону подобной провокации взглядом: «Так как у нас уже есть тема мы можем говорить о ставках!»

– Я хочу положение Ванфэй Нань Линь’я! – не дожидаясь пока Мужун Ци Ци закончит, Лунцзэ Юй Эр поспешила высказаться. – Если ты проиграешь, положение Ванфэй Нань Линь будет принадлежать Бэньгун!

– Юй’эр! – услышав слова дочери, Императрица Дуаньму Цин была шокирована.

Она не ожидала, что в сердце Юй Эр поселится Фэн Цан. Пусть этот мужчина и был очень красивым, но он всё ещё был плохим человеком!

Даже Лунцзэ Юй нахмурился. «До этого той, кто плакал и отказывался от положения Ванфэй Нань Линь была именно Юй Эр, а теперь она борется, чтобы быть ей. Эта дочь, ах! В конце концов, она избалованна мной…» – Лунцзэ Юй беспомощно покачал головой.

– Что насчёт тебя? – Ци Ци посмотрела на Мин Юэ Синь.

– Бэньгун хочет твою жизнь! – Мин Юэ Синь безжалостно усмехнулась.

Она не будет такой глупой как Лунцзэ Юй Эр! Если есть вероятность, что Фэн Цан на самом деле увлечён Мужун Ци Ци, то он может сделать её цэфэй. Вот почему она желает её жизнь! Пока Мужун Ци Ци мертва, Мин Юэ Синь не верит, что с её талантами, красотой и благородной личностью, Фэн Цан не будет соблазнён!

– Хорошо, если ты выиграешь, я обязательно исполню твоё желание, – Ци Ци улыбнулась, словно мечтала и фантазировала. – Что касается Бэньгун, то обычно Бэньгун больше всего любит собирать красивые вещи. Руки обоих принцесс очень красивы. Если вы проиграете, боюсь, вам придётся оставить здесь свою пару рук…

«Оставить руки?» – в тот момент, Лунцзэ Юй Эр представила себя с отрубленными руками и не могла не содрогнуться. Она хотела отступить, но когда увидела глаза Мужун Ци Ци, то увидела на их дне сарказм и, стиснув зубы, Юй Эр приняла ставку.

– Хорошо! Нет проблем! Теперь нам осталось лишь увидеть, есть ли у тебя способности!

– Бэньгун тоже согласна! – Мин Юэ Синь была переполнена уверенностью. Для противостояния с Мужун Ци Ци ей потребуется всего лишь мизинец. Ей не о чем беспокоиться.

Тут же в павильон была внесена бумага, где ставку записали чёрными чернилами. Все трое прочли его один раз и, так как не было никаких вопросов, каждый поставил отпечаток своего пальца.

– В императорский сад!

Из-за ставок принцесс, императорский сад оказался переполнен. Помимо высокопоставленных чиновников и их жён, которые были в павильоне Высшей Гармонии, также пришли аристократические и семьи чиновников, которые ждали снаружи. Все хотели посмотреть на этот конкурс.

Ещё раз увидев Мужун Ци Ци, Ли Юнь Цин и Шангуань У Цзи были потрясены. Обычно она была одета очень просто, однако теперь, в роскошном платье, её красота не уступала другим. А когда они увидели рядом с ней Фэн Цан’а, они были ещё больше поражены. Принц Нань Линь оказался такой прекрасной персоной!

Появление Фэн Цан’а в очередной раз вызвало небольшую шумиху. Все плохие слухи о нём, были раздавлены его дьявольски красивым лицом. Особенно были затронуты сердца этих мисс. Их охватила зависть, кгода они увидели платье и корону Мужун Ци Ци.

– О, Небеса! Это Мужун Ци Ци? – Дуаньму И И подтолкнула Мужун Цинь Лянь и обнаружила, что та потеряла рассудок от красоты Фэн Цан’а.

Дуаньму И И уже видела Фэн Цан’а. Он на самом деле потрясающий мужчина, но она чувствовала, что такой дьявольски красивый мужчина слишком ненастоящий. Для сравнения, она больше предпочитала Лунцзэ Цзин Тянь’я.

Дуаньму И И уже знала, что Мин Юэ Синь прибыла для формирования брачного союза. А сейчас Мин Юэ Синь сражается с Мужун Ци Ци. Хоть Дуаньму И И не любит Ци Ци, но она всё же надеется на её победу. В конце концов, если Мужун Ци Ци победит, то Мин Юэ Синь потеряет лицо, а в глазах И И это счастливое обстоятельство.

С момента появления Фэн Цан’а взгляд Мужун Цинь Лянь не отрывался от него. «Небеса, с момента моего рождения и до сих пор, я, на самом деле, не знала, что в мире есть такой человек. Он действительно любимец неба и земли…»

После того, как соглашение о ставках было обнародовано, его содержание вызвало бурю негодования. Все в столице знали, что Мужун Ци Ци является мусором. Даже если недавно она создала две песни, это всё равно не могло изменить её бесполезной личности. На первый взгляд это не казалось ставкой в пользу Мужун Ци Ци.

– Старший брат, что ты думаешь?

Рядом с Бай И Юэ стоял Бай Му Фэй. Брат красив, сестра свежа и чиста. Они сильно выделялись в толпе.

– Ах… – Бай Му Фэй улыбнулся, эта третья мисс Мужун принесла им очень много чудес. Вероятно, сегодня здесь тоже будет чудо! – Готов поспорить, принцесса Чжао Ян победит!

Бай Му Фэй был так уверен, что Бай И Юэ тоже улыбнулась: «Я думаю так же, как и старший брат!»

Но это были лишь мысли брата и сестры Бай. По мнению большинства, Мужун Ци Ци должна была проиграть. Нет! Она умрёт! После того, как она проиграет, Мин Юэ Синь заберёт её жизнь. Так проигравший умирает, а смерть – это тоже проигрыш.

Площадка, где будет проходить конкурс живописи, была построена в одно мгновение. Три человека и три места, где они не будут мешать друг другу. Время равно одной ароматической палочке. Благовония были зажжены, а качественная краска принесена тремя служанками.

Когда они достигли Мужун Ци Ци, дворцовая служанка собралась передать краску, но её рука соскользнула, и фарфоровая шкатулка упала на землю, разбившись на осколки. Краска, что была внутри оказалась разбросана по всей земле. А с порывом ветра эти порошкообразные цвета улетели.

– Ай, как ты можешь быть такой беспечной?! – позади Мужун Ци Ци раздался голос Лунцзэ Юй Эр, который звучал так словно она радовалась неудачи другого. – Что нам теперь делать? Ах, как ты сможешь рисовать без краски?

– Прошу у принцессы прощения! Эта рабыня сделала это не намеренно! Эта рабыня сделала это не намеренно!

Хоть горничная и опустилась на колени, а из её рта без остановки звучало “Прошу прощения у принцессы”, однако тон её голоса не отражал ни капли вины. Казалось, что в нём была какая-то радость и ощущения успеха. Кажется, эта дворцовая служанка сделала это намеренно и она, должно быть, была кем-то заказана.

Подобный человек, она определённо рассчитается с ней в одно мгновение. Мужун Ци Ци раскатала бумагу и начала неторопливо измельчать.

– Во-первых, продолжай стоять на коленях…

Изначально она думала, что без краски Мужун Ци Ци, без сомнения, станет отчаянной и признает своё поражение, но всё это время она была спокойно, будто ничего не повлияло на её настроение. Вместо этого она позволила людям восхищаться терпимостью принцессы Чжао Ян.

Неспешно дул ветер, а благовоние сгорело уже на половину.

Мин Юэ Синь и Лунцзэ Юй Эр уже давно начали рисовать, лишь Мужун Ци Ци всё ещё измельчала. Казалось, она не волновалась, заставляя зрителей ощутить щипки холодного пота за неё.

В это время Лунцзэ Цзин Тянь больше не мог сидеть на месте. «Что случилось у Мужун Ци Ци? Только что у неё был взгляд победителя, так почему у она теперь так равнодушна? Может ли быть, что она сдалась? Или на самом деле она не хотела быть Ванфэй Нань Линь? Если это так, то после того как она проиграет и Мин Юэ Синь создаст ей неприятности, я должен выступить, чтобы защитить её!»

По сравнению с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, выражение лица Мин Юэ Чэнь’я казалось более спокойным, однако в душе он действительно волновался. Он не знал, что хотела сделать Мужун Ци Ци. Путь он очень хотел верить, что она победит, но возможности этой младшей императорской сестры Мин Юэ Чэнь’ю более-менее известны. Если в конце концов Мужун Ци Ци действительно проиграет, какой метод он должен применить, для её защиты?

Единственным человеком, который не изменился был Фэн Цан. Этот принц выглядел уверенным в успехе. Выражение его лица было спокойным, как и всегда, Фэн Цан пил чай и не казался обеспокоенным хоть на каплю. И это спокойное поведение выглядело ещё более соблазнительно, заставляя Мужун Цинь Лянь краснеть.

«Почему именно Мужун Ци Ци, этот мусор, смола встретить такого мужчину? Если бы она знала, что всё будет именно так, мне нужно было проявить инициативу и умолять. Даже если это чунси!»

– Ты, поднимайся! – наконец, когда все уже почти потеряли терпение от ожидания, Мужун Ци Ци приказала дворцовой служанке, которая недавно сломала фарфоровую шкатулку.

Видя невинное лицо Мужун Ци Ци, служанка кинула взгляд на человека, сидящего высоко. Этот человек кивнул ей и только после этого служанка медленно поднялась и подошла к Мужун Ци Ци.

– Принцесса, какое дело у вас есть для этой рабыни?

– Ты уничтожила краски Бэньгун, конечно нужно придать некие цвета, чтобы Бэньгун могла закончить эту картину!

– Эта рабыня сделала это ненамеренно. Принцесса, что эта рабыня должна сделать? – хоть служанка и продолжала утверждать, что сделала это не намеренно, но на её лице отчётливо читалось “умышленно сделала это”.

И глаза дворцовой служанки выдавали её мысли. Той, на кого она смотрела точно была Императрица, которая забеременела, потому что ей помогла Мужун Ци Ци… Дуаньму Цин.

– Это очень просто. Иди сюда!

Когда служанка подошла к ней, Мужун Ци Ци схватила её за волосы и вылила все чернила в рот дворцовой служанки.

Не дожидаясь пока люди поймут происходящее, Ци Ци дважды ударила служанку по лицу.

– Пха… – дворцовая служанка ощутила боль и открыла свой рот. Чёрные чернила, словно дождь брызнули на бумагу.

– Спасибо! – лишь голос Ци Ци опустился, как в её руке внезапно появился блестящий кинжал. У дворцовой служанки не было времени на сопротивление. На её белой шее появилась красная полоска, а в следующее мгновение хлынула кровь.

– Ах! – дворцовая служанка ощутила боль.

Она кричала и вырывалась, но, к сожалению, Мужун Ци Ци продолжала удерживать её волосы, и она не могла освободиться. Посмотрев ещё раз, в правой руке Ци Ци теперь была кисть и она, смешивая кровь с чернилами, начала быстро рисовать на бумаге.

– Чернила смешались с кровью. Это действительно хорошая краска! – улыбка Мужун Ци Ци была нежной, но хватка руки ни насколько не ослабевала. Кровь дворцовой служанки растекалась по бумаге, а кисточка в руках Ци Ци танцевала по бумаге.

На заднем плане стояла идеальная тишина. Независимо от того, был ли это Император Лунцзэ Юй или остальные, никто никогда не видел подобного способа живописи, какой использовала Мужун Ци Ци. Использовать человеческую кровь в качестве краски. Изначально это была крайне чудовищная картина, но из-за танцующей кисточки Ци Ци она начала превращаться в прекрасную.

– Эта рабыня была не права! Эта рабыня была не права! Эта рабыня больше не осмелится!

Служанка ощущала, как жизнь ускользает из неё, но казалось, что Мужун Ци Ци не собирается позволить ей остановить кровотечение. У служанки слегка закружилась голова и её мысли стали течь медленнее. «Если так продолжится, то я истеку кровью!»

– Скажи, кто стоит за тобой и Бэньгун позволит тебе уйти! – голос Мужун Ци Ци был очень тихим. Таким тихим, чтобы его слышали лишь они двое.

«Сказать?» - служанка вздрогнула. Заставить её признаться, что это Императрица позволила ей сознательно разбить фарфоровую шкатулку, чтобы оставить Мужун Ци Ци без красок? Тогда в конце, она всё равно умрёт!

Через мгновение дворцовая служанка, взвесив все “за” и “против”, решила защищать Дуаньму Цинь.

– Принцесса, эта рабыня умоляет вас. Пожалуйста, отпустите эту рабыню! – служанка истерично рыдала.

Она играла, делая ставку на то, что Мужун Ци Ци не посмеет относиться к человеческой жизни как к трав и ставя на то, что Мужун Ци Ци волнуют так называемые добропорядочность и нравственность, поэтому, под давлением общественности, она будет вынуждена отпустить её.

Относится к человеческой жизни как к траве – убивать людей словно ты срезаешь траву/политик, действующий с полным пренебрежением к жизням своих соотечественников.

Раздумья служанки заставили последние капли сострадания у Мужун Ци Ци растаять. Дворцовая служанка сделала совершенно не правильные выводы. Не каждый способен понять мышление Ци Ци. Кинжал вновь появился в её руке и опустился вниз. Расцвела ещё одна полоска крови.

– Бэньгун просто нужно немного цвета. Бэньгун не желает твоей жизни, – голос Ци Ци был очень мягким и тихим, без следа злости. – Будущий муж Бэньгун злой доктор. Я слышала, что пока в человеке есть ещё один вдох, он может спасти этого человека. Не волнуйся, Небеса требуют добродетельности. Кроме того, Бэньгун скоро выйдет замуж за Бэй Чжоу, поэтому Бэньгун также нужно накопить удачу. Так что, Бэньгун точно не убьёт тебя!

“Ещё один вздох”. От этих слов тело дворцовой служанки похолодело. «Это означает, что она хочет осушать всю мою кровь, пока не останется лишь последний вздох? Тогда как я всё ещё смогу жить?»

Дворцовая служанка, которая ранее имела иллюзии о характере принцессы Чжао Ян, полностью потеряла надежду. Она мола лишь вырываться, крича вновь и вновь: «Императрица, спасите меня!»

Этот крик позволил присутствующим увидеть скрытый умысел. Они так посмотрели на Дуаньму Цин, словно она превратилась в незнакомку. В это время, хоть внешне Дуаньму Цин и выглядела величественно, но в душе ненавидела дворцовую служанку за то, что она плохо выполнила свою задачу. «Такое небольшое дело, а она не в состоянии выполнить его должным образом.» И тот факт, что эта дворцовая служанка действительно призналась, что стремление убить было её, Дуаньму Цин, заставляло ненависть в её сердце плыть ещё сильнее.

– Так как ты упомянула Императрицу, Бэньгун не может не передать лицо ей.

Осушенной крови было почти достаточно, да и она уже достигла своей цели. Поэтому Мужун Ци Ци, наконец, отпустила служанку. Та, истекая кровью, споткнулась и упала с платформы на землю, разбрызгивая кровь повсюду. Тут же появились два дворцовых евнуха и утащили её.

Казалось, почувствовав желание Императрицы убить её, дворцовая служанка начала вырываться.

– Императрица, помилуй! Императрица, пожалуйста, прости эту рабыню! Императрица…

– До сих пор не закрыли её рот! – даже если Дуаньму Цин умела отлично притворятся, то сейчас её гнев поднял свою голову. Увидев слабую улыбку в глазах Мужун Ци Ци, сердце Императрицы сбилось с ритма. Она бессознательно коснулась рукой своего живота.

«Так она похоже…» – холод сверкнул в глазах Ци Ци. «Забеременеть с моей помощью, а в такой момент отвернуться от благодетеля. Похоже в императорской семье всегда есть такие неблагодарные люди.»

Ледяной взгляд Мужун Ци Ци направленный на живот Дуаньму Цин, заставил её задрожать. «Почему я чувствую себя целью охотника?»

– Императрица… – дворцовая служанка всё ещё сопротивлялась. Спустя секунду её рот закрыли и с силой утащили прочь.

«Она всего лишь мелкая дворцовая служанка, была ли такая необходимость убивать её?» – Ци Ци посмотрела на пятна крови на земле и тихо вздохнула. «Но таких невинных душ множество. Я уже давала этой служанке право выбора, просто она не воспользовалась этим шансом. Ведь существует лишь небольшое количество умных людей…»

Пока Дуаньму Цин ощущала себя не уютно, благовоние сгорало вновь возвращая всё внимание к конкурсу. Мин Юэ Синь и Лунцзэ Юй Эр уже закончили. Даже Мужун Ци Ци отложила кисть.

Только сейчас Мин Юэ Синь и Лунцзэ Юй Эр увидели, что Ци Ци использовала человеческую кровь. Их сердца были напуганы, ведь они не ожидали подобного от Мужун Ци Ци, которая выглядела слабо, но совершала настолько пугающие действия.

Вспомнив об эпизоде с рисованием кровью, Лунцзэ Юй Эр вдруг стало несколько страшно. Она боялась, что если действительно проиграет Мужун Ци Ци, то Юй Эр придётся оставить ей свои руки…

Но второй её мыслю было то, что она принцесса страны. «Даже если я могу потерять лицо, то Император не может. Поэтому Мужун Ци Ци ничего со мной не сделает. Кроме этого, у меня всё ещё есть “информация, которую следует использовать против неё”. Поэтому, если Мужун Ци Ци усложнит мне жизнь, то не должна будет винить за предательство и обнародование всего!»

Три картины, для показа публике, были взяты шестью дворцовыми служанками. Две служанки, что были ответственны за картину Мужун Ци Ци, увидели в её руках окровавленный кинжал и затряслись от страха. Они осторожно взяли картину, опасаясь, что если что-то пойдёт не так, то они закончат так же как та дворцовая служанка.

Все три картины были написаны в саду полном хризантем, но обладали совершенно разными стилями.

Картина Мин Юэ Синь была полна золота, весьма экстравагантна. Лунцзэ Юй Эр использовала больше цветов. Красочная картина, смотревшаяся очень красиво и молодо. А живопись Мужун Ци Ци привлекла всеобщее внимание.

Во-первых, из-за своего стиля; использование крови в качестве краски было весьма шокирующим. Во-вторых, из-за самой картины. Чернила для ветвей и листьев, кровь для цветов, бутонов и бабочек. Это была карта хризантем! Хризантема цвета крови, которая переполнена желанием убивать, заставляющая людей испугаться по-настоящему.

– Шелест западного ветра пролетел над садом, наполненным растениями. Ароматный пестик холодным бабочкам трудно найти. Если в этом году я стану молодым Императором, то объявите, что персиковые цветы расцветут в первый сезон, – Мин Юэ Чэнь направился вперёд на своих лунных башмаках. Держа бутылку вина, с телом, источающим запах алкоголя, он, шатаясь, поднимался по лестнице к картине. Это именно он прочитал стихотворение Мужун Ци Ци, написанное с правой стороны картины. – Хорошее стихотворение! Хорошее стихотворение!

Голос Мин Юэ Чэнь’я был громким. Стихотворение, прочитанное им, звучало особо очаровательно. Кто из присутствующих не был экспертом? Когда они услышали это стихотворение, то не могли не восхититься его отрешённостью и высокомерием. Оно действительно создано мусором? Почему у такой маленькой девушки такое состояние души?

– Ты победила! – Мин Юэ Чэнь посмотрел на Мужун Ци Ци.

Раньше они были далеко друг от друга, и он не мог внимательно рассмотреть её. Теперь она стояла прямо перед ним. Он тщательно осмотрел эту девушку. Хоть она была обычной, но у неё были глаза, сияющие ярче солнца и способные выиграть даже сравнение с драгоценными камнями. «Почему никто не заметил этого раньше?»

– Бэньгун отказывается соглашаться! – не дожидаясь пока Мин Юэ Чэнь вновь заговорит, Мин Юэ Синь спрыгнула вниз. – Мин Юэ Чэнь, ты всё ещё человек Нань Фэн’а? Как твой локоть может поворачивать в другую сторону и помогать посторонним?! Она дала тебе какую-то взятку?

Локоть поворачивает не в ту сторону – отдавать предпочтение постороннему, а не кому-то из своей стороны.

Мин Юэ Синь обратилась к своему старшему брату лишь по имени, заставляя Мужун Ци Ци нахмуриться. «Кажется, Нань Фэн действительно хочет сменить наследного принца, раз Мин Юэ Синь может вести себя так нагло по отношению к Мин Юэ Чэнь’ю перед людьми Си Ци.»

Когда хмурый взгляд Ци Ци попал на глаза Мин Юэ Чэнь’ю, его сердце потеплело. «Так много людей и лишь Мужун Ци Ци ощутила обиду за меня. Так много людей, но лишь она дала бы мне искреннюю поддержку и не смотрела другими глазами.»

Ци Ци не знала, что простая хмурость поможет этому несчастному принцу принять решение, которого он будет решительно придерживаться всю оставшуюся жизнь.

Мин Юэ Чэнь не отвечал, заставляя Мин Юэ Синь ощущать, что он был не прав, и она одержала победу.

Мин Юэ Синь приказала двум служанкам показать её работу толпе. Она не верила, что картина Мужун Ци Ци могла быть лучше её. Юэ Синь начала учиться живописи в три года и с тех пор прошло уже тринадцать лет. Краски, которые она использовала позволяли реке менять свой цвет. Как её работа мола быть хуже, чем у Мужун Ци Ци?

– Смотрите! – не дожидаясь триумфа Мин Юэ Синь, кто-то закричал и указал на небо.

Приближалось красочное облачко и, лишь, когда оно подошло ближе, люди поняли, что это были бабочки. А самой первой была кроваво-красная бабочка.

Сейчас уже наступила осень и бабочки не были обычным явлением. Теперь же их появилось так много, и они летели к картинам, заставляя всех удивляться. «Что происходит? Может ли быть, что эти бабочки прилетели к картинам?»

Присутствующие всё ещё не понимали происходящее, когда бабочки полетели в сторону Мужун Ци Ци. Эти маленькие существа приземлились на нарисованные хризантемы. Их маленькие крылышки мерцали и, тут же, появилось “чудо”.

Изначально, картина Мужун Ци Ци имела лишь цвет чернил и цвет крови, но теперь из-за бабочек хризантемы были покрыты цветами.

Эти бабочки были разноцветными и приземлялись они на разные хризантемы. Их крылья сверкали и цветок тут же оживал. А самая большая кроваво-красная бабочка, выбрала самую большую хризантему в центре картины. Сверкающие под солнцем крылья демонстрировали самые разные цвета.

– Какая красота!

“Какая красота” Бай И Юэ озвучила внутренние мысли каждого. Даже увидев множество картин, ни одну из них нельзя было сравнить с такой “живой” живописью.

– Это чудо! – закричал старый чиновник и опустился на колени. – Благоприятный знак с небес, благослови мою Си Ци!

Увидев, что кто-то воспользовался случившимся, люди тоже стали опускаться на колени и кричать “десять тысяч лет”. Это лизание сапог, заставило Лунцзэ Юй ‘я улыбнуться так, будто это он написал эту картину. Теперь Мужун Ци Ци очень приятно смотрелась в его глазах, однако он совсем забыл о пари. В мгновенном порыве, Лунцзэ Юй открыл рот и объявил: «Чжэнь объявляет, что Мужун Ци Ци победила!»

Лишь несколько слов поставили Мин Юэ Синь и Лунцзэ Юй Эр в тупик. Их лица моментально посерели. Особенно лицо Юй Эр, ведь её собственный отец сказал это. Может ли быть, что он действительно хочет, чтобы она оставила Мужун Ци Ци пару своих рук?

– Бэньгун отказывается соглашаться! – Мин Юэ Синь бросилась к столу и, схватив со стола кинжал Мужун Ци Ци, разрезала картину на две части.

– Будьте осторожны! – закричал Мин Юэ Чэнь, увидев действия Мин Юэ Синь против Ци Ци.

Юэ Чэнь хотел броситься на помощь к Мужун Ци Ци, однако один человек опередил его. Фэн Цан, не дожидаясь пока кинжал в руке Мин Юэ Синь коснётся одежды Ци Ци, летящим ударом отбросил её прочь.

«Бах!»

Тело Мин Юэ Синь ударилось о стол словно сломанный воздушный змей, и она сразу закашлялась кровью. Увидев его пустые руки, Юэ Синь горько улыбнулась. «Как я могла забыть, что Мужун Ци Ци уже обещана Фэн Цан’у?»

Наблюдая за Мужун Ци Ци в объятьях Фэн Цан’а, эта девушка так близко, но он не способен протянуть ей руку. Это заставляло Мин Юэ Чэнь’я ощущать ненависть. Он ненавидел себя за бессилие, ненавидел себя за то, что не смог защитить её. Вместо этого он может лишь наблюдать как она уходит с другим…

Даже зная, что с Ци Ци ничего не случилось, сердце Фэн Цан’а не могло перестать бешено биться.

– Цин Цин, с тобой всё в порядке?

– Да! – Мужун Ци Ци посмотрела на бабочек, лежащих на земле, которых убила Мин Юэ Синь и ощутила лёгкую боль в сердце. Она выскользнула из объятий Фэн Цан’а и направилась к разорванной картине, чтобы осторожно поднять крылья и разрезанные тела бабочек и с осторожностью завернуть их в платок.

– Это было жестоко к вам. Я отомщу за вас! – Ци Ци махнула рукой бабочкам в воздухе. И они, казалось, поняв Мужун Ци Ци, покружились вокруг неё, сверкая своими крыльями, а затем улетели.

После этого Ци Ци медленно направилась к Мин Юэ Синь, заставляя ту очень сильно испугаться.

– Что… Что ты хочешь сделать, что?!

– Это моя вещь! – Мужун Ци Ци подняла с земли кинжал и тщательно оттёрла с него кровь.

– Не надо, не подходи ко мне! Старший имперский брат, спаси меня! – видя, что Мужун Ци Ци подходит всё ближе и ближе, Мин Юэ Синь скрепя сердцем произнесла: – Старший брат, наследный принц, спаси, спаси меня!

– Слишком поздно!

«Теперь, когда она наконец призналась, что Мин Юэ Чэнь является наследным принцем и её старшим братом, она хочет от него помощи?» – Ци Ци улыбнулась, обнажив ряд белых зубов. Шаг за шагом она приближалась к Мин Юэ Синь и кинжал в её руке тоже медленно поднимался.

– Нет! Нет! Старший брат, наследный принц, спаси меня! – Мин Юэ Синь ползла по земле и желала сбежать отсюда. Теперь она знала, что значит бояться. Она осознала, что Мужун Ци Ци не та, кому можно создавать проблемы! Однако теперь слишком поздно…

– Цин Цин… – когда кинжал Мужун Ци Ци собирался опуститься, Фэн Цан подошёл к ней сзади. Он забрал кинжал её кинжал и заключил Ци Ци в свои объятья.

Увидев, что Фэн Цан спас её, Мин Юэ Синь почувствовала благодарность и даже забыла о том ударе, что получила от него недавно. Она посмотрела на Фэн Цан’а: «Принц…»

Мин Юэ Синь думала, что сердце Фэн Цан’а волновалось за неё. Вот почему он не позволил ей потерять свои руки и вот почему помог ей. Только Юэ Синь не ожидала, что следующие сказанные Фэн Цан’ом слова будут для неё подобны удару молнии!

– Цин Цин, позволь мне сделать это, чтобы ручки Цин Цин не оказались запачканными…

И не дожидаясь пока Мин Юэ Синь придёт в себя, пара её нефритовых рук была отрезана Фэн Цан’ом.

– Ааа… – можно было услышать лишь её крик. Мин Юэ Синь упала в обморок, а пара её рук взлетела в воздух.

– Ааа… – те, кто наблюдали, увидели летящие к ним руки и увернулись от них. В конечном итоге, обе руки упали на землю и были запачканы грязью. Изначально гладкая поверхность стала уродливой из-за смешавшейся крови и грязи.

– Ай, как жаль… – все были шокированы, но Мужун Ци Ци сказала, что жалеет.

В тот момент, когда руки Мин Юэ Синь были отрезаны, Фэн Цан отлетел от платформы, чтобы кровь Мин Юэ Синь не запачкала их одежду. И произнесённое, в это время, Мужун Ци Ци “как жаль” не могло не заставить Мин Юэ Чэнь’я ещё раз посмотреть на Ци Ци. «Может ли быть, что она размышляла о поддержке Мин Юэ Синь, страны Нань Фэн и теперь сожалеет об этом?»

– Несомненно на теле они очень привлекательны, так почему такие уродливые, когда отрезаны? Действительно жаль! – голос Мужун Ци Ци звучал тихо.

Мин Юэ Чэнь почувствовал себя потрясающе… «Так вот почему ей было жаль! Эта девушка действительно другая, поэтому люди не могут не любить её.»

Всего час прошёл от живописи до отрезания рук, однако произошедшие изменения заставили людей в императорском саду ощутить страх. Взгляды, направленные на Мужун Ци Ци стали ещё более странными.

– Слуги, быстро увидите принцессу Синь на лечение! – Лунцзэ Юй самым первым оправился от шока.

Руки принцессы Нань Фэн’а были отрезаны прямо перед ним. Это произошло так быстро, что он не успел остановить это и выражение лица Лунцзэ Юй ‘я стало очень некрасивым. Только что он был погружён в счастье от “удачи с небес”, теперь же Лунцзэ Юй обрёл головную боль из-за события с Мин Юэ Синь. «Если страна Нань Фэн спросит, кто несёт ответственность за это происшествие, что тогда мне делать?»

С одной стороны – попытка сформировать брачный союз со страной Нань Фэн, с другой стороны высокомерный Фэн Цан из Бэй Чжоу, пристально смотрящий на него словно тигр за спиной. «Какую сторону выбрать – это то, что я должен решить сейчас. Обычной страны Нань Фэн, Си Ци не боится. Однако, если этот вопрос не будет урегулирован должным образом, оскорбляя обе стороны; то, обе эти стороны, создадут мне множество проблем.»

Лунцзэ Юй думал о своей стране и империи, а Лунцзэ Юй Эр думала о том, как сохранить свои руки.

Увидев действия Фэн Цан’а, в сердце Лунцзэ Юй Эр поселился страх, однако она всё равно не поумнела. Юй Эр считала, что причина по которой Фэн Цан ведёт себя так, заключается в провокации Мужун Ци Ци. «Так что, если я атакую её и Фэн Цан узнает о “настоящих цветах” Мужун Ци Ци, то я могу быть спасена!

Не имея в соперниках Мин Юэ Синь и разрушив репутацию Мужун Ци Ци, не будет ли позиция Ванфэй Нань Линь принадлежать мне?!» - подумав об этом, Лунцзэ Юй Эр сжала кулаки и глубоко вздохнула. Она пыталась успокоиться и больше не думать об окровавленных руках Мин Юэ Синь.

– Принц Нань Линь, Бэньгун есть что сказать!

Фэн Цан тщательно проверял не случилось ли что-нибудь с Ци Ци и просто проигнорировал Юй Эр.

Игнорирование Фэн Цан’а сделало выражение лица Лунцзэ Юй Эр очень некрасивым. Она возненавидела Мужун Ци Ци ещё сильнее и её голос тоже достиг наивысшей высоты: «Принц Нань Линь, вы были обмануты Мужун Ци Ци! Она не только бездарность, но и воровка. Воровство – её природа! Она даже украла сверкающую жемчужину у своей сестры. Это дело, о котором знают все! Не верьте ей!»

Слова Лунцзэ Юй Эр заставили Фэн Цан’а поднять голову. Увидев, что он смотрит на неё сердце Юй Эр забилось быстрее и, к тому же, она стала более возбуждённой. «Я должна разоблачить Мужун Ци Ци и позволить Фэн Цан’у узнать её настоящие цвета! Я должна спасти его и не позволить этой стерве сбить его с толку!»

– То, что говорит Бэньгун – правда! Вы лишь недавно прибыли в Си Лянь и не знаете об этих делах. Просто выйдя и спросив у первого встречного, даже если это будет простолюдин, вы узнаете, что все в курсе этой позорной истории! К тому же, она имеет связь с молодым мастером Лянь. У них даже есть общий ребёнок! Вы должны верить Бэньгун. Каждое слово Бэньгун является правдой. К тому же, Бэньгун обладает свидетелем!

В это время Лунцзэ Юй хотел умереть. «Почему, в то время, когда я нахожусь под большим давлением и желаю успокоить произошедшее, желаю защитить Лунцзэ Юй Эр, эта глупая дочь, кажется, не в своём уме и говорит такие вещи? Может ли быть, что фекалии попали в её мозг? Ведь, если Фэн Цан узнает об этом “блестящем” прошлом Мужун Ци Ци, то первым кого он привлечёт к ответственности будет страна Си Ци!»

– Юй Эр, заткнись. Не говори глупостей! – Лунцзэ Юй действительно желал, чтобы кто-нибудь закрыл рот Юй Эр.

– Отец Император, почему бы тебе не позволить мне сказать это? Сегодня я хочу прояснить всё! – Юй Эр полностью пренебрегла “благими намереньями” Лунцзэ Юй ‘я. Она вылила все эти плохие слухи с добавлением масла и уксуса.

Добавление масла и уксуса – преувеличение.

Вокруг них стояла мёртвая тишина и Лунцзэ Юй Эр совершенно не подозревала, что эти слова станут причиной сильного гнева.

Ли Юнь Цин сжал кулаки. Шангуань У Цзи стиснул зубы, а Лунцзэ Цзин Тянь старательно пытался подавить свой гнев. Если бы не его особая принадлежность, то Цзин Тянь бросился бы вперёд и ударил Юй Эр ногой!

Что касается Мин Юэ Чэнь’я, то его взгляд становился всё более холодным и безжалостным. Как он мог вынести клевету Мужун Ци Ци?

– Принцесса так много рассказала, может ли быть, что принцесса ревнует к принцессе Чжао Ян? Раз принцесса рассказывала это с такими подробностями, так почему бы ей не предоставить и доказательства, чтобы мы поверили?

Мужун Ци Ци не ожидала, что первым, кто откроет рот для её защиты, будет Мин Юэ Чэнь. Ци Ци не могла ещё дважды не бросить на него взгляд, но она не знала, что такие незначительные действия с её стороны заставят человека рядом с ней ревновать.

– Цин Цин, я всё ещё рядом с тобой, а ты думаешь о том, чтобы ласкать цветы и топтать траву?

Ласкать цветы и топтать траву – распутничать.

«Фэн Цан действительно не успокоиться пока не напугает людей. Там Лунцзэ Юй Эр плюёт слюной во всех четырёх направлениях, а он здесь надел выражение “ревнивого мужа”.» С сопровождением этого прекрасного лица, Мужун Ци Ци почти потеряла своё сердце.

Видя это “изумление” на дне глаз Ци Ци, Фэн Цан, наконец, улыбнулся.

– Я более красив чем он, Цин Цин!

Действия Фэн Цан’а невольно спровоцировали Лунцзэ Юй Эр, она бросилась к Мужун Синь Лянь и вытащила её вперёд.

– Цэфэй принца Цзин, является свидетелем! Ранее она своими глазами видела, как Мужун Ци Ци украла сверкающую жемчужину у императорской знатной супруги. Она свидетель!

Те “сплетни”, о которых она говорила в свободное время с Лунцзэ Юй Эр, были созданы ею и теперь Мужун Синь Лянь неловко стояла и принимала всеобщее внимание.

– Императорская невестка, скажи это! Быстро подтверди, что всё, что говорила Бэньгун является правда и разоблачи её вместе с Бэньгун! – видя, что Мужун Синь Лянь молчит, Юй Эр занервничала. – Императорская невестка…

– Любимая супруга, ты… действительно… видела… это… своими… собственными… глазами? – Лунцзэ Цзин Тянь был очень зол. Мужун Синь Лянь на самом деле оказалась “партнёром” Лунцзэ Юй Эр.

«Эта стерва действительно неугомонна. Кажется, мне нужно напомнить ей о её статусе.»

Хоть Цзин Тянь и использовал “любимая супруга”, но Синь Лянь видела в его глазах холод и отвращение, заставляющие её содрогнуться. «Может ли быть, что он не правильно понял близость между мной и Лунцзэ Юй Эр? И подумал, что я из людей Императрицы? Нет, это не так! Я не могу позволить Цзин Тянь’ю понять это неправильно!»

Подумав об этом, Мужун Синь Лянь поспешила отрицать, что она что-то видела, но чтобы не обидеть принцессу Пин Ян, переложила всю вину на покойную Фэй Чи.

– Той, что видела всё, была моя служанка – Фэй Чи!

– Тогда где же Фэй Чи? Пусть она выйдет и даст показания! – Лунцзэ Юй Эр не желала упускать любую возможность.

– Она… – Синь Лянь скользнула тревожным взглядом по Мужун Ци Ци. – Она уже убита принцессой Чжао Ян.

«Я видела множество бесстыдных людей, но ни разу не видела подобного человека без кожи или лица!» – Ци Ци ещё раз восхитилась Мужун Синь Лянь.

– Ха-ха, вы слышали! Она совершила что-то плохое и, чтобы скрыть это, на самом деле, убила кого-то! – Лунцзэ ЮЙ Эр была очень счастлива.

«Это прекрасно! Фэн Цан не только будет чувствовать отвращение к Мужун Ци Ци и аннулирует помолвку, она, так же, получит судебное разбирательство!»

– Старший императорский брат, расскажи! Что ты видел в тот день у семьи Дуаньму?! Разве это не правда, что ты видел её и молодого мастера Лянь делающим грядные вещи? Вот почему, ты в гневе написал письмо о “разрыве помолвки”? Принц Нань Линь, разве вы не видите? Женщина, на которой вы хотите жениться не только обладает змеиным сердцем, но и имеет роман с другим мужчиной! Она сломанная туфля, которую не захотел мой старший императорский брат! Сломанная туфля, ах!

Сломанная туфля – разгульная женщина.

– Хватит!

Этот рык отдался болью в ушах Лунцзэ Юй Эр.

– Старший императорский брат, ты рычишь на меня? – Лунцзэ Юй Эр смотрела на Цзин Тянь’я глазами полными недоверия.

Хоть они и не были детьми одной матери, но эту младшую сестру, Лунцзэ Цзин Тянь обычно любил и баловал. Он никогда не был строг к ней. Но сейчас видя странности Цзин Тянь’я Юй Эр не могла с этим смириться.

– Извините, младшая императорская сестра Бэнь Вана говорила необдуманно. Прощу прощения у принца Нань Линь и принцессы Чжао Ян! – Лунцзэ Цзин Тянь повернулся и извинился перед Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци.

Он искренне надеялся, что Фэн Цан не внял этим “ужасным словам” Юй Эр. Если Фэн Цан поверит этим словам и не признает этот брак, то репутация Мужун Ци Ци будет настолько плохой, что она, на всю оставшуюся жизнь, станет посмешищем для всех!

Теперь Цзин Тянь ощущал раскаянье, ведь если бы он не разорвал помолвку, Мужун Ци Ци не пришлось бы выходить замуж так далеко, а также у неё не было бы столько хлопот из-за разорванной помолвки. Размышляя об этом, взгляд, которым Цзин Тянь смотрел на Ци Ци, стал ещё более раскаивающимся.

– Ха… – Фэн Цан громко усмехнулся. – Так как принцесса сказала, что это было, Бэнь Ван думает, что будет лучше, расследовать это, чтобы в будущем не допустить ещё одной клеветы на ванфэй Бэнь Вана. Используя сегодняшний случай, пусть всё станет ясно!

От слов Фэн Цан’а Лунцзэ Юй Эр расправила плечи. «В конце концов, какой мужчина не заботиться о подобных вещах? Потеря целомудрия до брака, это большой скандал! Никто не будет настолько глуп, чтобы быть вторым!» – Лунцзэ Юй Эр восхитилась своим умом.

– Фэй Чи уже мертва, а мёртвые не могут давать показания. Но это дело нельзя отпустить. Что касается того, является она сломанной туфлей или нет, то просто посмотрев на Шоу Гун Ша мы всё узнаем!

*Шоу Гун Ша – геккон киноварь/защитник дворца. В древнем Китае есть два способа проверить невинность девушки. Первый, когда она имела первый половой акт, на кровати оставалась кровь. Вторым способом была геккон киноварь. Геккон киноварь является порошком красного цвета из сушёного геккона подаваемого на киновари. Он оставляет красный след на теле девушки и, в основном, располагался на предплечье. Считается, что он исчезает, как только девушка теряет невинность.

«Проверить Шоу Гун Ша? А это не плохая идея!» – Мужун Ци Ци холодно улыбнулась. Наблюдая за Лунцзэ Юй Эр, что так долго выступала в одиночку, она, как вовлечённая сторона, тоже должна появиться.

– Мужун Ци Ци, над чем ты смеёшься? – увидев на лице Мужун Ци Ци улыбку, Юй Эр замерла на мгновение, а потом усмехнулась. – Пока у тебя есть лицо, чтобы улыбаться. Подожди немного, и ты не сможешь даже рыдать!

Увидев подобное поведение Лунцзэ Юй Эр, рука Фэн Цан’а, которая обнимала Ци Ци, несколько похолодела. Похолодел и его голос: «Лунцзэ Юй Эр, не заходи слишком далеко!»

Стоя рядом с Фэн Цан’ом, Ци Ци отчётливо чувствовала холод от его тела. Если бы он не перестал разговаривать с ней мягкими и нежными словами, Мужун Ци Ци подумала бы, что человек рядом с ней изменился.

– Я верю тебе, – Фэн Цан сжал нежную ладонь Ци Ци. – Независимо от того, кто ты, ты всё ещё желанная Ванфэй Бэнь Вана!

Смысл слов Фэн Цан’а был весьма очевидным. Не зависимо от того, что выберет Мужун Ци Ци он защитит её и ему не нужно, чтобы она использовала такое доказательства, ведь он и так верит ей.

Защита Фэн Цан’а очень тронула Ци Ци.

Для девушки публичная проверка Шоу Гун Ша очень унизительна. Но если её репутация была публично оскорблена, и она не смогла опровергнуть оскорбление, то это будет похоже на шрам на её теле и ей придётся всю оставшуюся жизнь носить ужасную репутацию. Всю свою жизнь она не сможет поднять голову.

«В конце концов, это не двадцать первый век, а традиционное общество. Поскольку я попала сюда, то должна следовать правилам этого мира и не позволять людям клеветать на меня!»

– Принц, я в порядке. Раз принцесса Пин Ян сомневается в невиновности Бэньгун, Бэньгун готова к разбирательству. Но если Бэньгун чиста как лёд и ясна как нефрит, то всё это будет клеветой принцессы Пин Ян и очернением меня. Как тогда нам следует наказать принцессу Пин Ян за клевету?

Чиста как лёд и ясна как нефрит – непорочна.

– Если то, что рассказала Бэньгун является ложью, Бэньгун готова принять любое наказание, – Лунцзэ Юй Эр не боялась. Всё это ей рассказала Мужун Синь Лянь, а у той не было причин врать ей.

– Хорошо! Если это клевета, то Бэньгун хочет голову с тела принцессы, как цену за сегодняшнее унижение Бэньгун! – Ци Ци сказала эти слова рубя гвоздь и разрезая железо, заставляя Юй Эр нервничать.

Рубя гвоздь и разрезая железо – твёрдо и решительно.

Но подумав о слухах и том, что Синь Лянь рассказала ей, Лунцзэ Юй Эр вновь обрела уверенность. Кроме того, она принцесса страны, а Мужун Ци Ци всего лишь дочь чиновника. Может ли быть, что желая её голову, Мужун Ци Ци желает оскорбить Императора?

– Нет проблем! Но если ты не невинна, то Бэньгун желает, чтобы ты умерла!

Всё произошло так стремительно, что Дуаньму Цин не успела остановить свою дочь. В тот день она присутствовала там и знала, что не было никакого молодого мастера Лань и не было так называемой связи. Всё это лишь слухи и Императрица не думала, что её глупая дочь могла поверить им!

«Ставка уже поставлена, что я могу сейчас сделать? Что я могу сделать? Должна ли я позволить старой служанке, которая будет проводить осмотр, совершить обман?»

Тревожные раздумья Императрицы попали на глаза Мужун Сюэ Лянь. Просто немного подумав, она поняла ситуацию. «Такой великолепный шанс нанести удар по Императрице, как я могу упустить его?!»

– Император, принцесса Чжао Ян – будущая ванфэй Нань Линь. Как слуги могут прикасаться к её телу? Кроме того, девушки обладают хрупким обликом, если вы позволите ей быть осмотренной при толпе, как потом она сможет появляться на людях? – Мужун Сюэ Лянь изобразила усталость и уютно устроилась в объятьях Императора.

Слова Сюэ Лянь достигли сердца Лунцзэ Юй ‘я. У Лунцзэ Юй Эр действительно был интеллект свиньи. Ведь независимо от того, является ли Мужун Ци Ци невинной или нет, в конце, рассердится именно Фэн Цан и единственным, кто понесёт ущерб будет Си Ци! Лунцзэ Юй на самом деле хотел задушить эту глупую дочь.

– Любимая супруга, что ты думаешь мы должны сделать? – с ароматным нефритом в его объятьях, настроение Лунцзэ Юй ‘я стало немного лучше. Всё же в его руках эта маленькая женщина, которая лучше всех понимает его сердце.

– Почему бы нам не найти нескольких мисс из великих семей. Одинакового возраста и с равным статусом, тогда неловкость не будет такой большой.

Услышав предложение Мужун Сюэ Лянь, Лунцзэ Юй не мог не аплодировать в душе. Потом он спросил Мужун Ци Ци, но в ответ услышал лишь молчание. Несмотря ни на что, она обязана вернуть им сегодняшний позор!

Мисс из великих семей, с равным статусом, присутствовало лишь две… Бай И Юэ и Дуаньму И И. Они были вызваны вперёд. Дворцовые служанки быстро растянули белую двухметровую ткань, размещая её посреди императорского сада подобно огрождённой “кабинке”. Девушки прошли туда.

Это был первый раз, когда Дуаньму И И столкнулась с подобной ситуацией, и она немного нервничала. Всё же, Императрица была её тётей, по отцовской линии, а Лунцзэ Юй Эр – кузиной. Их отношения не были столь обычными.

Видя состояние И И, Мужун Ци Ци была спокойной и великодушной. Она сняла верхний слой платья и оголила белоснежную руку. Ярко-красный, словно кровь, и размерный Шоу Гун Ша лежал на этом белоснежном произведение. Правда будет раскрыта.

– Принцесса является пострадавшей! – Бай И Юэ увидела Шоу Гун Ша, кивнула Мужун Ци Ци и лично помогла ей вновь надеть платье.

– Надеюсь, что вы вдвоём вернёте назад невинность Бэньгун, – после того, как платье было одето, Ци Ци покинула “кабинку”.

«Что я должна сделать? Что?!» – Дуаньму И И была очень неуверенной. «Если я скажу правду и Мужун Ци Ци действительно убьёт Лунцзэ Юй Эр? Тогда, если тётя Императрица захочет найти того, кто за это отвечает, то обязательно придёт рассчитаться и со мной!»

Однако, кто разрешит ей очернить Мужун Ци Ци, не упоминая о том, что здесь, в качестве свидетеля, всё ещё есть Бай И Юэ, а она не сможет пройти мимо своей собственной совести. Дуаньму И И очень хорошо понимает насколько важна репутация для девушки!

Поскольку Дуаньму И И всё ещё колебалась, Бай И Юэ произнесла несколько слов, которые превратили её решение в окончательное.

Они желают убить, чтобы заставить молчать

– Я слышала, что вдовствующая Императрица всегда была доброй, а принц Цзин с детства воспитывался на её стороне. Естественно, что она повлияла на него, поэтому его характер так необычен. Так как мисс Дуаньму интересуется принцем Цзин, то должна понимать, что нравится другим. А так же себе…

Нужно сказать, что слова Бай И Юэ сыграли очень важную роль. Мгновение и Дуаньму И И уже приняла решение.

Когда они вышли, все присутствующие ожидали объявления результатов. Дуаньму Цин смотрела прямо на Дуаньму И И. Она очень хорошо знала эту племянницу, а также хорошо знала, что И И ненавидит Мужун Ци Ци. «Пока Дуаньму И И отрицает, есть место для манёвров.»

– Как всё прошло? – Лунцзэ Юй Эр с тревогой посмотрела на обоих. Никогда прежде она не чувствовала, что время летит так медленно.

– Принцесса Чжао Ян чиста и благородна, – для Лунцзэ Цзин Тянь’я и для её собственного будущего Дуаньму И И спокойно сказала правду.

Бай И Юэ, стоявшая рядом с Дуаньму И И, кивнула: «Принцесса Чжао Ян действительно хорошая женщина, которая знает, как любить себя. Прошу его величество даровать справедливость принцессе Чжао Ян!»

– И И! – Дуаньму Цин была крайне удивлена, а внутри её удивления слышались отголоски гнева.

«Разве она не ненавидит Мужун Ци Ци? Тогда почему сейчас она помогает ей? Что теперь будет с Юй Эр? Если Мужун Ци Ци действительно захочет продолжить эту тему, то как мне защищать дочь?»

Перед взглядом Дуаньму Цин, переполненным обвинением, И И опустила голову, а перед её глазами пронеслись слова, сказанные Бай И Юэ. «Тётя, прошу прощения! Но я не могу позволить Цзин Тянь’ю ненавидеть меня!»

Услышав эти несколько слов, Лунцзэ Юй вдруг ощутил облегчение. «К счастью, эта Мужун Ци Ци оказалась невинной, иначе, если бы Фэн Цан привлёк их к ответственности за то, что мы небрежно пихнули ему грязную девушку, то это стало бы большой проблемой.»

Только Император вздохнул с облегчением, как головная боль вернулась. «Так как Мужун Ци Ци оказалась непорочной, тогда не получается ли, что Лунцзэ Юй Эр оклеветала её?

А согласно их соглашению, Мужун Ци Ци получает жизнь Юй Эр! Хоть этот ребёнок и не оправдал моих ожиданий, она всё ещё моя родная дочь. Если её убьют на моих глазах, то, когда об этом узнают все, что подумают подданные? Сколько мир будет смеяться надо мной?»

Видимо, осознавая своё положение Лунцзэ Юй Эр растеряла своё высокомерие. Всё её тело била крупная дрожь.

– Принцесса Пин Ян, ты сделаешь это самостоятельно или я должна помочь? – Ци Ци вытащила кинжал и сделала вид, что не видит, как Юй Эр шаг за шагом отступает назад.

– Хоть Бэньгун никогда не убивала, не убивала даже курицу, утку или что-то подобное, но Бэньгун внимательно наблюдала, когда принц отрезал руки принцессе Синь, и многому научилась. Пусть я не могу сделать это так аккуратно как принц, но ты можешь быть спокойна, Бэньгун постарается, чтобы ты не чувствовала боли. Правда! – Ци Ци улыбалась, а её голос был таким нежным, что если бы не эти устрашающие слова, то остальные просто подумали бы, что она непринуждённо беседует.

– Нет, нет… – чем больше Мужун Ци Ци оставалась безобидной, тем больше людей ощущали, как их кровь стынет в жилах. Лунцзэ Юй Эр качала головой и отступала.

«Я не хочу быть похожей на Мин Юэ Синь. Я не хочу закончить подобно ей. Я принцесса! Как эта Мужун Ци Ци смеет быть со мной такой жестокой?»

Не дожидаясь, пока Лунцзэ Юй Эр закончит фразу, Ци Ци изменилась в лице.

– Нет? Как ты можешь сделать это? Ты думаешь, что над Бэньгун можно легко издеваться? Достойная Ванфэй Нань Линь’я была вынуждена доказывать своё целомудрие на празднике страны Си Ци. Если об этом узнают, вы думаете, как Бэньгун сможет продолжала жить? – когда Ци Ци договорила до конца её глаза были влажными. Не дожидаясь пока люди поймут, сверкающие слёзы, словно потоп, полились из её глаз.

– Цин Цин… – Фэн Цан не знал, что можно сделать со слезами Ци Ци и пока он осторожно вытирал их, его враждебность взлетела до небес. – Цин Цин, унижение, которое ты пережила сегодня, Бэнь Ван непременно, для тебя, вернёт его им на поле боя!

Видя, что Фэн Цан делает эту тему более масштабной и даже упомянул поле боя, Лунцзэ Юй больше не мог сидеть на месте и бросился к Юй Эр.

“Хлоп”, “хлоп”.

Император дважды безжалостно ударил Лунцзэ Юй Эр.

– Чёртова тварь! Как я мог позволить родиться кому-то подобному тебе!

– Отец Император… – Юй Эр видела лишь звёзды, после двух пощёчин от Лунцзэ Юй ’я. Пусть она и была его дочерью, но с детства, она не сильно обожала Лунцзэ Юй ‘я. Отец Император никогда не трогал её даже пальцем, а сегодня дважды ударил на глазах стольких людей.

– Замолчи! – опасаясь, что Юй Эр скажет ещё больше “ужасных слов”, Император отругал её, чтобы она замолчала.

Зная, что Лунцзэ Юй был невероятно зол, Юй Эр удерживала горькие слёзы. Она стояла с красным лицом, не осмеливаясь пошевелиться.

После поучения дочери, Император повернулся и улыбнулся Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци: «Принц Нань Линь, это всё недоразумение, недоразумение…»

– Недоразумение? – услышав это, Ци Ци заплакала ещё сильнее. – Должно быть, потому что я ненастоящая принцесса и не благородная личность, они так унижают меня. Принц, он сказал это, чтобы ударить людей, а не бить в лицо. Все прекрасно понимают, что я Ванфэй Нань Линь. Они безусловно смотрят сверху вниз на вас и на страну Бэй Чжоу!

Такая большая шапка была надета на Лунцзэ Юй ‘я, но он не осмеливался снять её. В душе Император действительно ненавидел Мужун Ци Ци. Если бы он знал, что с ней так трудно иметь дело, то он просто нашёл бы другую девушку на роль принцессы. Тогда не было бы всех этих неприятностей.

– Это мелочь, что меня ложно обвиняют, но принц истинный мужчина, принц Нань Линь, который потряс все четыре страны. Как принц может терпеть подобные унижения? Почему они издеваются надо мной? Они издеваются над принцем!

Если первая плачет, вторая устраивает сцену, а третья вешается, то это самые сильные женские трюки и Мужун Ци Ци сначала сыграла первую. Даже Лунцзэ Юй чувствовал, что у него нет слёз, чтобы плакать. Хотя на его голову опустилась и плотно закрепилась большая шапка. Заставляя Императора ощущать, как его голова становиться всё больше и больше, а сердце тревожиться всё сильнее и сильнее.

Первая плачет, вторая устраивает сцену, а третья вешается – закатить истерику или устроить страшную сцену.

Видя, как маленький носик Мужун Ци Ци покраснел от слёз, Фэн Цан больше не мог сдерживаться и, подхватив Ци Ци в свои объятья, развернулся, чтобы уйти.

– Цин Цин, давай уйдём! Бэнь Ван немедленно напишет письмо дяде Императору. Супруга его племянника пострадала. Посмотрим, поможет он или нет!

На этот раз Лунцзэ Юй желал умереть.

Кто не знает Императора Бэй Чжоу – Ваньянь Ли, который больше всего любит и защищает своего драгоценного племянника? Вот почему, когда Фэн Цан’у было десять лет, он даровал ему титул Принца. Когда ему исполнилось пятнадцать, он позволил ему обладать военной силой. А теперь у него даже были мысли отдать Фэн Цан’у трон.

Если сегодняшнее происшествие дойдёт до Ваньянь Ли с добавлением масла и уксуса, то он без сомнений даст Фэн Цан’у разрешение на использование войск в стране Си Ци. В истории не мало случаев, когда война начиналась из-за незначительных событий!

– Принц, остановитесь! – Лунцзэ Юй поспешно остановил Фэн Цан’а.

Увидев перед собой Императора, Ци Ци “задрожала” и спряталась в объятьях Фэн Цан’а.

– Принц, они хотят убить, чтобы заставить молчать… – робко сказала Мужун Ци Ци.

“Кха...” Императора чуть не вырвало кровью.

«Убить, чтобы заставить замолчать? Что она имеет в виду? Я лишь не хочу, чтобы дело стало слишком серьёзным, поэтому желал объяснить! Почему, когда я приблизился к Мужун Ци Ци, то стал убивать, чтобы замолчали? Да даже если ты дашь мне десять галлов, я не посмею сделать Фэн Цан’у что-либо перед столькими людьми!»

Лунцзэ Юй хотел отругать Мужун Ци Ци, но она была под защитой Фэн Цан’а, так что он мог лишь сдерживать свой характер и улыбаться: «Принц, останьтесь. Не имеет значение, что мы говорим об этом, однако виноватой является Юй Эр. Чжэнь просит прощения у Ванфэй за Юй Эр.»

За несколько минут положение Мужун Ци Ци было повышено с принцессы до Ванфэй. Эти слова, казалось, совпадали с мнением Фэн Цан’а, поэтому он остановился. Однако он продолжал защищать Ци Ци.

– Ванфэй, у Чжэнь’я не так много детей. Хоть Юй Эр совершила слишком многое, но она всё ещё родная дочь Чжэнь’я. Чжэнь был слишком мягок в дисциплине. Чжэнь тоже может ошибаться. Просто ты можешь понять сердце отца. Разве ты не можешь не позволить Чжэнь’ю увидеть, как седой человек, отправляет темноволосого?

Седой человек, отправляет темноволосого – увидеть, как умирает твой ребёнок.

Слова Лунцзэ Юй ’я были очень эмоциональными и это добавляло шансов получить сочувствие. Даже в такой момент он по-прежнему защищает Лунцзэ Юй Эр и, по сравнению с Мужун Тай’ем, который с самого начала молчал и позволял Мужун Ци Ци самой разбираться со всем, эта точка зрения была намного сильнее.

– Слова Императора имеют смысл… – Ци Ци, казалось, была немного взволнована, но Фэн Цан молчал.

Фэн Цан уже передал решение этого вопроса своей маленькой Ванфэй. Это просто дешёвая жизнь. Если Ци Ци пожелает отпустить Лунцзэ Юй Эр, то он не будет останавливать её. А если Ци Ци пожелает жизнь Лунцзэ Юй Эр, то он, безусловно, поможет ей получить её.

– Да, ах…– видя, что Мужун Ци Ци так быстро начала колебаться и больше не развивает эту тему, Император вздохнул.

«Кажется, она просто маленькая лживая девушка. Лишь несколько выразительных слов, и она смягчилась.»

Видя мысли Лунцзэ Юй ‘я, Ци Ци медленно вытерла слёзы.

– Я слышала здесь одну идиому “Денежные потери могут предотвратить катастрофу”. Если Император готов обменять что-то небольшое на жизнь принцессы, то Бэньгун готова рассмотреть этот вариант.

Услышав, что Мужун Ци Ци предложила обмен, Император кивнул: «Хорошо! Нет проблем! Если есть то, что нравится Ванфэй, то Чжэнь отдаст это тебе!»

В тот момент, когда золотые слова Лунцзэ Юй ‘я упали, Ци Ци рассмеялась. Увидев, что девушка перед ним улыбается, Император вдруг ощутил, что попал в ловушку. «Может ли быть, что Мужун Ци Ци прошла такой круг и ждала меня для этого?»

Не дожидаясь пока Лунцзэ Юй поймёт, Ци Ци заговорила: «Я слышала, как мой отец говорил, что внутри дворца Си Ци есть вековой Тай Суй. Так сложилось, что его не хватает для лекарства моего принца. Почему бы нам не использовать его в качестве обмена?»

Предположительно, Тай Суй – это разновидность лекарственного растения, которое является полезным для организма.

Мужун Ци Ци ещё не закончила говорить, а Лунцзэ Юй уже ощущал сильную боль, он чуть ли не истекал кровью.

Этот вековой Тай Суй был тем, что его отец разграбил из дворца Великого Цин'а, когда основывал Си Ци. Он бесценен и являлся действительно хорошей вещью. Он мог заставить человека чувствовать себя здоровым и позволял прожить более долгую жизнь. Это сокровище, которое Лунцзэ Юй оставил чтобы спасти свою жизнь!

Великий Цин – династия, что существовала до того, как мир стал разделён на четыре части.

Услышав, что Мужун Ци Ци это рассказал Мужун Тай, Император кинул злой взгляд уже на него. «Этот ублюдок! Он на самом деле рассказал это Мужун Ци Ци! Теперь она желает получить подобный обмен, что я должен делать?»

Мужун Тай не имел другого выбора, кроме как молча страдать. Его неописуемые страдания были горькими. Он совершенно не помнил, когда мог сказать подобное Мужун Ци Ци. «Может я был пьян? Обычно это очень глупая девушка, так почему в подобный момент она так умна?»

Лунцзэ Юй молчал, а Ци Ци улыбалась. Она дважды негромко кашлянула и с неким сочувствием посмотрела на Лунцзэ Юй Эр.

– Похоже Император на самом деле не любит тебя. Поэтому Бэньгун может просто заняться этой трудной работой и забрать твою жизнь!

– Нет! Нет! – Юй Эр опустилась на колени перед Императором. – Отец Император, разве обычно ты не любишь Юй Эр больше всего? Может ли быть, что ты хочешь увидеть, как Юй Эр умрёт на твоих глазах? Отец Император, как ты можешь смотреть и ничего не делать? В таком случае, что в мире будут говорить о тебе?!

Последние слова Лунцзэ Юй Эр ударили по сердцу Императора.

Обычно он уделял большое внимание таким вещам как добродетельность и нравственность. «Если сегодня я позволю Мужун Ци Ци обезглавить Юй Эр, то тем чья репутация пострадает буду именно я, правитель этой страны. Если подданные узнают, что я так безжалостен и не имею сердца, раз смотрел и ничего не делал, то их сердца будут неспокойны. И к тому времени я потеряю ещё больше!»

Стиснув зубы, Лунцзэ Юй кивнул, принимая требования Мужун Ци Ци.

– Поскольку он нужен для приготовления лекарства для принца, тогда это просто необходимо! Давайте воспринимать его, как приданное, которое Чжэнь дал принцессе Чжао Ян!

– Спасибо! – когда слуги принесли вековой Тай Суй и Ци Ци приняла его, она улыбнулась и поклонилась Императору.

Видя своё сокровище в руках Мужун Ци Ци, Лунцзэ Юй на самом деле хотел броситься вперёд и забрать его обратно.

«Бессмертие к которому стремятся многие древние Императоры – это Тай Суй. А один из них находиться в руках Мужун Ци Ци! Обруби один и другой вырастет завтра. Съешь один сегодня и завтра вырастет один. Подобное сокровище досталось Мужун Ци Ци всего лишь одним предложением!» – сердце Императора истекало кровью, а тело испытывало боль.

После того, как её жизнь была спасена, Юй Эр вздохнула с облегчением. «В конце концов я выжила! Я осталась в живых и не пострадала! Хоть отец Император и потерял вековой Тай Суй, но я принцесса. Может ли быть жизнь принцессы менее стоящей, чем Тай Суй?»

– Принцесса… – сердце Юй Эр ощутило себя неуверенно, когда Мужун Ци Ци медленно подошла к ней.

– Что тебе нужно? – увидев улыбку Мужун Ци Ци, Лунцзэ ЮЙ Эр сделала два шага назад. В её глазах была настороженность. – Тай Суй был отдан тебе. Мы не обладаем больше ничем другим. Мужун Ци Ци, не переборщи!

– Принцесса, ты желаешь знать, кто обманывает тебя? – голос Ци Ци был очень тихим и лишь они вдвоём могли слышать его.

– Обманывает меня? – Юй Эр замерла на мгновение и не поняла значения слов Мужун Ци Ци.

“Хлоп, хлоп.”

Ци Ци хлопнула, и кто-то увидел, как служанка вышла вперёд и опустилась на колени перед Лунцзэ Юй Эр.

– Кто ты такая? – Юй Эр была уверена, что никогда не видела эту девушку раньше. «Какое она имеет отношение к словам Мужун Ци Ци?»

– Эта рабыня является Фэй Чи.

– Фэй Чи! – той, кто кричал была не Лунцзэ Юй Эр, это была Мужун Синь Лянь.

«Что происходит? Разве Фэй Чи не была избита до смерти? Тогда почему она здесь? Почему она имеет какое-то отношение к Мужун Ци Ци?» – правый глаз Мужун Синь Лянь внезапно дёрнулся. Подёргивание левого глаза означало богатство, а правого беду. «Может ли быть, что вновь случится что-то плохое?»

– Вторая госпожа, вы удивлены, что эта рабыня не умерла? – Фэй Чи медленно поднялась и разгневанно посмотрела на Синь Лянь. – Вы приказали мне, украсть сверкающую жемчужину и положить её в комнату третьей мисс, чтобы подставить её. Я сделала это! Вы приказали мне распустить слухи о третьей мисс. Я сделала это! Вы приказали мне подлить наркотик третьей мисс, чтобы разрушить её репутацию. Я сделала это! Вы желали воспользоваться возможностью, чтобы убить третью мисс и приказали мне следить за ней. Я сделала и это! Я была так предана вам, а вы пожелали убить меня!

Слова Фэй Чи заставили всех шептаться. «Так всё это было сделано цэфэй ’ем принца Цзин, ах! Так это она стояла за всем!»

– Ты действительно сделала всё это? – смотря на эту девушку рядом с собой, Лунцзэ Цзин Тянь стиснул зубы.

«Все эти слухи были созданы ей. Всё что заставило меня понять не правильно, было создано ею. Эта женщина столь порочна! А я настолько глуп, что поверил слухам. Вот почему я и эта девушка упустили друг друга!»

– Нет, нет! Принц, вы должены поверить мне! – увидев неприязнь в глазах Лунцзэ Цзин Тянь’я, Мужун Синь Лянь поспешила оправдать себя.

Не дожидаясь пока протянутая рука Синь Лянь коснётся его рукава, Цзин Тянь взмахнул рукой и оттолкнул её.

– Уйди… не вызывай отвращение у Бэнь Вана.

– Принц… – как могла Мужун Синь Лянь принять то, что мужчина, который только что мягко улыбался ей, теперь смотрит с отвращением?

«Нет! Это всё уловки Мужун Ци Ци! Она ненавидит меня и хочет войти в ванфу Цзин. Сейчас она хочет навредить мне и Лунцзэ Цзин Тянь’ю! Я не могу позволить её задумке осуществиться!»

Не имея возможности прикоснуться к Цзин Тянь’ю, Синь Лянь могла лишь направить свой гнев на сообщницу Мужун Ци Ци…. Фэй Чи.

– Фэй Чи, я хорошо с тобой обращалась. Так почему ты пришла вместе с Мужун Ци Ци, чтобы подставить меня?

– Вторая госпожа, о чём вы говорите? Вы совершили так много дел наперекор совести, может ли быть, что вы не боитесь молнии или возмездия? – глаза Фэй Чи были красными и опухшими, а плакала она весьма жалобно. – В тот день вы хотели убить меня. Старший молодой господин тоже был там и, если принцесса не верит, то может спросить у старшего молодого господина!

Изначально Мужун Тай не верил в это. Он твёрдо считал, что Мужун Ци Ци желает уничтожить Синь Лянь. Он хотел помочь своей второй дочери, однако Фэй Чи упомянула его старшего сына. Немного колеблясь, Мужун Тай не мог не посмотреть на Мужун Цзюнь’я, рядом с собой.

– То, что рассказала Фэй Чи правда, – Мужун Цзюнь поднялся и рассказал всё, что случилось в тот день.

Мужун Синь Лянь не ожидала, что Цзюнь, который обычно смотрел на Ци Ци сверху вниз, в такое время будет стоять на стороне Мужун Ци Ци и кусать себя в спину. «Почему это так? Почему Мужун Цзюнь желает помочь этой дряни, Ци Ци?»

– Почему вы все создаёте мне проблемы? Почему вы наговариваете на меня? Мужун Ци Ци, какой у тебя мотив? Почему ты подкупаешь старшего брата, и он помогает тебе лгать? – даже в такое время Синь Лянь не забывала нападать на Мужун Ци Ци.

– Вторая старшая сестра, между нами нет несправедливости или враждебности. Так почему ты столь сильно ненавидишь меня? – Ци Ци вздохнула.

– Почему? – слова Мужун Ци Ци воскресили все воспоминания Синь Лянь.

«Почему? Почему! Не зависимо от причины, я просто ненавижу тебя. Ненавижу за то, что ты, совершенно очевидно, являешься мусором, но из-за своего благородного происхождения можешь получить хороший брак. Вот почему я всё ненавижу в тебе, Ци Ци!

Теперь, когда моя чудесная мечта вот-вот сбудется, ты, перед уходом, устраиваешь такую сцену. Почему ты всегда разрушаешь мои дела? Может ли быть, что небеса послали тебя мне, чтобы напрягать меня?»

Увидев холодный взгляд Лунцзэ Цзин Тянь’я, последняя цепочка раздумий Мужун Синь Лянь рухнула.

– Это правда, я просто презираю тебя! Я ненавижу тебя! За исключением того, что у тебя есть мать благородного происхождения, которая подарила тебе благородную личность, ты никто! Ты, безусловно, мусор, но из-за своего благородного происхождения, могла стать Ванфэй Цзин. Что тебе нужно было, чтобы получить это положение? Я приказала Фэй Чи распространить те слухи и я, также, рассказала о тебе много плохого принцессе. Всё это было сделано мной! У меня были трудные времена, и ты тоже получила их!

Присутствующие были ошеломлены истерикой Мужун Синь Лянь.

Правда всплыла наружу. Не важно, насколько глупа Лунцзэ Юй Эр, она поняла всю историю. «Если бы не подстрекательство Мужун Синь Лянь, спутавшее правильное с неправильным и позволяющее мне поверить во все те слухи о Мужун Ци Ци, то я не стала бы сегодня таким посмешищем!

Принцессой страны играла женщина из побочной линии. Меня использовали и, к тому же, я потеряла лицо перед посланниками трёх стран. И даже больше, позволила Лунцзэ Юй ’ю потерять вековой Тай Суй и из-за этого стала посмешищем для высшего общества.» – Юй Эр не могла принять все эти вещи.

– Мужун Синь Лянь, Бэньгун желает убить тебя! – только что униженная Лунцзэ Юй Эр вытащила меч и кинулась в сторону Синь Лянь.

Серебряный блеск меча стимулировал нервы Синь Лянь, а также позволил ей очнуться. «Небеса! Что я только что сказала? Почему призналась? Почему, когда я встретилась взглядом с Мужун Ци Ци мой разум стал пустым?»

Не имея времени обдумать всё это, Мужун Синь Лянь уклонилась от приближающегося меча. Однако увидев, что Синь Лянь уклонилась, Лунцзэ Юй Эр стала лишь злее. Она тут же активировала свою внутреннюю энергию и её тело медленно окутало оранжевое свечение.

Лунцзэ Юй Эр имела желание убить и для самозащиты Синь Лянь тоже была вынуждена использовать свою внутреннюю энергию. Она без промедления была окружена жёлтым свечением.

“Свист”, “звон”.

Меч и кнут столкнулись в воздухе. Две изящные фигуры тоже были переплетены в воздухе. Те места, где они соприкасались, оказывались уничтоженными. Кто-то кричал и уклонялся, боясь, что эти двое могут задеть. Поэтому какое-то время в императорском саду царил хаос.

– Бунт, бунт! – Император дрожал от гнева. – Остановите их для Чжэнь’я! Быстро!

Только слова Лунцзэ Юй ‘я упали, как две фигуры бросились в сторону королевской наложницы. Раздался крик. Мужун Сюэ Лянь, обхватив живот, опустилась на колени. Под её ногами была ярко-красная кровь.

– Имп, император, спасите моего ребёнка!

– Любимая супруга! – Лунцзэ Юй тоже был взволнован. Он торопливо бросился к Мужун Сюэ Лянь и взял её за руку. – Императорский лекарь! Позовите императорского лекаря!

– Император… – лицо Сюэ Лянь было бледным.

Её тонкая левая рука сжала платье. Ощущая, как тёплый поток движется в нижней части её тела, Мужун Сюэ Лянь пришла в ужас. «Это дитя является основой для меня, нужно успокоиться! Ничего не должно случиться!»

– Император, спасите нашего ребёнка! Умоляю вас!

Крики красавицы и непрекращающееся кровотечение заставили Лунцзэ Юй ‘я прийти в ярость.

– Чёрт! Свяжите их для Чжэнь’я!

Прежде чем люди смогли разделить Мужун Синь Лянь и Лунцзэ Юй Эр, они услышали громкий шум. Юй Эр очутилась на земле. Её лицо было фиолетового оттенка, а вокруг шеи обвивался кнут Мужун Синь Лянь.

– Юй Эр! – Дуаньму Цин кинулась к Лунцзэ Юй Эр, но узнала, что та уже мертва! – Юй Эр!

“Дон…”

С другой стороны, Мужун Синь Лянь тоже опустилась на колени. Кровь испачкала нижнюю часть её тела, но была уже чёрной.

– Мой ребёнок! Мой ребёнок! – Синь Лянь обхватила платье на животе. – Мой ребёнок!

Какое-то время двор был в хаосе. Все императорские лекари поспешили в императорский сад. Другие же люди стояли на расстоянии и не смели даже громко дышать, ведь выражение лица Императора было очень плохим.

– Император, простите нас. Мы не можем сохранить принца…

– Император, простите нас, принцессы больше нет…

– Император, простите нас. У цэфэй Цзин выкидыш…

Одна за другой, плохие новости ударяли по Лунцзэ Юй ‘ю. Когда Мужун Сюэ Лянь услышала, что не рождённого ребёнка нельзя спасти, то воскликнула и потеряла сознание. Императорский лекарь немедленно бросился вперёд и позволил ей проглотить таблетку женьшеня. После долгого промежутка времени, Сюэ Лянь начала приходить в себя.

– Любимая супруга… – Лунцзэ Юй ‘ю было весьма грустно потерять этого ребёнка. Он на самом деле с нетерпением ждал, когда этот ребёнок появиться на свет и не думал, что этот ребёнок может погибнуть.

– Император! – Мужун Сюэ Лянь судорожно обняла Лунцзэ Юй ‘я. – Император, вы должны отомстить за нашего ребёнка! Обязательно отомстить за нашего ребёнка!

Мужун Сюэ Лянь продолжала кричать о мести, а её глаза были переполнены ненавистью к Дуаньму Цин. «Почему? Почему несчастной являюсь лишь я? Почему это именно мой ребёнок, которого я так усердно старалась защитить эти шесть прошедших месяцев, а дитя Императрицы невредимо?»

– Хорошо! Будь уверена, любимая супруга, Чжэнь подарит тебе и твоему ребёнку правосудие! – тон Императора был весьма ужасающим. Все плохие события сложились воедино. Он здесь всё ещё не мог успокоить Мужун Сюэ Лянь, когда раздался плач Дуаньму Цин.

– Юй Эр, моя Юй Эр. Вставай! Скорее вставай! – Императрица держала тело Лунцзэ Юй Эр и громко плакала. – Юй Эр, Юй Эр…

«Всего за один час я потерял двоих детей» – Лунцзэ Юй не мог удержаться и сердито посмотрел на Мужун Синь Лянь. «Всё произошло по её вине! Если бы не она, то Юй Эр была бы жива, а у Мужун Сюэ Лянь не случился бы выкидыш!»

Почувствовав в глазах Императора желание убить её, Синь Лянь поднялась и низко поклонилась Лунцзэ Юй ‘ю: «Император, я невиновна! Я также потеряла ребёнка! Это был ваш первый внук!»

Слова Мужун Синь Лянь заставили Лунцзэ Юй ‘я перевести взгляд на длинный кровавый след. Эта кровь была не такой красной, как у Сюэ Лянь, а чёрной.

«До этого я ничего не слышал о императорском внуке, так почему он появился столь внезапно?» – Император не поверил Мужун Синь Лянь. Императорский лекарь тут же отправился осматривать тело Синь Лянь, ведь Лунцзэ Юй желал узнать правду!

Императорский лекарь, поглаживая бороду, проверял пульс Мужун Синь Лянь. Через некоторое время, он поменял руку на правую и, спустя ещё несколько минут, императорский лекарь подошёл к Лунцзэ Юй ‘ю и опустился на колени.

– Император, цэфэй принца Цзин приняла лекарство для прерывания беременности. Вот почему у неё случился выкидыш. К тому же, этот препарат оказался слишком сильным и повредил тело цэфэй. Я боюсь, что в будущем она больше не сможет забеременеть…

– Лекарство для прерывания беременности? – не только Лунцзэ Юй, но и Мужун Синь Лянь была в шоке.

«Что я съела? Почему всё происходит именно так?» – Синь Лянь забыла о боли в теле и старалась вспомнить всё, что произошло после того, как она вошла во дворец. В итоге, она вспомнила, как Императрица наградила её десертом и вином!

– Это были вы! Это были вы, не так ли?! – Мужун Синь Лянь изо всех сил пыталась встать, а её дрожащий палец указывал на Дуаньму Цин. – Я съела лишь десерт и вино, которыми вы наградили меня. Это определённо были вы! Верно? Как вы можете быть такой бессердечной? Почему?..

Слова Синь Лянь разожгли в Императрице гнев. Она встала и дала Мужун Синь Лянь пощёчину.

– Как ты думаешь, кто ты такая, чтобы говорить подобное Бэньгун! Бэньгун даже не выдвинула тебе обвинения в убийстве принцессы! Ты на самом деле осмеливаешься подставить Бэньгун? Слуги, утащите эту стерву для Бэньгун!

– Прибыла Вдовствующая Императрица… – именно в этот момент прибыла группа людей, сопровождающих седовласую пожилую женщину.

– Императрица-Мать, зачем вы пришли? – увидев Шангуань Фэй Янь, Лунцзэ Юй тут же подошёл к ней, чтобы поприветствовать её.

– Айджиа услышала, что произошло несколько событий и пришла чтобы посмотреть, – заметив на земле кровь, Вдовствующая Императрица нахмурилась. – Что случилось?

– Императрица-Мать, вы должны добиться справедливости для меня! – Дуаньму Цин опустилась на колени перед Шангуань Фэй Янь и истерично заплакала. – Императрица-Мать, Юй Эр мертва!

– Что? – только услышав это, Вдовствующая Императрица заметила лежащие на земле бездыханное тело Лунцзэ Юй Эр. Тут же выражение её лица изменилось. – Что произошло? Кто был так жесток, что убил Юй Эр Айджии?

– Императорская бабушка, прошу вас добиться справедливости для внучатой невестки! Прошу вас восстановите справедливость для вашего правнука! – увидев Дуаньму Цин, эту плачущую воровку, Мужун Синь Лянь тоже преклонила колени перед Шангуань Фэй Янь. Всё её тело было покрыто кровью, а лицо, из-за выкидыша, было бледным. Она выглядела весьма жалко.

После того, как Вдовствующая Императрица поняла, что произошло трость в её руке с силой ударилась о землю.

– Расследовать! Обследуйте всю территорию для Айджиа! У Цзи, ответственность на тебе!

Вдовствующая Императрица лично приказала Шангуань У Цзи взять на себя расследование. Дуаньму Цин ничего не сказала. Из четырёх великих семей она происходила из семьи Дуаньму, Мужун Синь Лянь из семьи Ли. Что касается семьи Бай, то они всегда были купцами, поэтому самым верным выбором был Шангуань У Цзи.

Через минуту, Шангуань У Цзи нашёл служанку, которая приносила Мужун Синь Лянь десерт и вино, однако она уже не могла разговаривать. Из-за смерти дворцовой служанки атмосфера стала ещё более тяжёлой.

Человек, посланный Дуаньму Цин, чтобы отнести Мужун Синь Лянь десерт и вино был мёртв. Люди не могли не подозревать Императрицу.

– Императрица, что происходит? – хоть Шангуань Фэй Янь было уже больше пятидесяти лет, но она всё ещё обладала авторитетом.

– Императрица-Мать, я не знаю. Наверное, кто-то подставил меня, – Дуаньму Цин тоже не ожидала, что результат будет таким, ведь она на самом деле ничего не делала!

– Это определённо были вы! – Мужун Синь Лянь расплакалась.

Лишь мысль, что из-за Дуаньму Цин она больше не сможет забеременеть, переполняла Синь Лянь ненавистью. «Даже если бы Лунцзэ Цзин Тянь обожал меня очень сильно, однако не в состоянии иметь детей, мне было бы не на что рассчитывать. Кроме того, отвращение Цзин Тянь’я в отношении меня, так очевидно. В будущем у меня больше не будет хороших дней в ванфу Цзин.»

– Вы не можете иметь детей, поэтому завидовали, моей беременности. Вот почему вы не могли выдержать это! – Мужун Синь Лянь была весьма эмоциональна, а её губы дрожали. – Лишь недавно я своими собственными глазами видела, как принцесса ударила императорскую знатную супругу, что привело её к потере ребёнка. Теперь вы навредили мне, и я потеряла дитя. Должно быть, это потому что вы не можете видеть, как процветает дом Мужун. Вот поэтому вы использовали закулисные методы для убийства! Всё определённо было так!

Не дожидаясь пока люди поймут, Синь Лянь бросилась к Дуаньму Цин. Она сцепилась с Императрицей, и они покатились по земле, словно шар.

– Дерзко! Ведь очевидно, что это ты убила мою Юй Эр! Ты просто слишком порочна! – Дуаньму Цин тоже не показала слабости и вцепилась в волосы Мужун Синь Лянь. – Дерзко! Действительно дерзко!

Императрица и Цэфэй теперь были похожи на брошенных жён, кричащих на улице. «Какой позор!» – лицо Императора стало красным от гнева.

– Разнимите их! Разнимите!

Не известно, случилось это потому что Дуаньму Цин была неудачливой или по какой-то другой причине, но когда этих двоих разняли, она наступила на платье Мужун Синь Лянь и, вместе с двумя дворцовыми служанками, эти четверо упали на землю. Императрица оказалась невезучей и была прижата к земле тремя людьми.

– Айджиа…

Колено Мужун Синь Лянь случайно коснулось живота Дуаньму Цин. А в следующий момент Императрица ощутила боль в животе. Сразу две руки закрыли её живот, но было уже слишком поздно, и тёплая жидкость полилась по её бёдрам.

– Мой ребёнок. Моё дитя! – увидев это, Дуаньму Цин вала в оцепенение. – Императорский лекарь, императорский лекарь! Быстрее, спаси моего ребёнка!

Беременность Императрицы шокировала толпу. Первоначально, прежде чем рассказать Лунцзэ Юй ’ю, она хотела стабилизировать плод, но это несчастье произошло в середине.

– Императрица, горе слишком велико… – после проверки пульса Дуаньму Цин, императорский лекарь покачал головой. Всего несколько слов разрушили надежду Императрицы.

– Нет! Мой сын!

«Ребёнок, которого я надеялась получить на протяжении нескольких лет, исчез в одно мгновение…» – Дуаньму Цин не могла принять это. Она качнула своей головой и закричала: «Нет…»

Предполагалось, что дворцовое празднование Чунъян будет весьма ярким, однако из-за смерти принцессы и выкидышей трёх императорских женщин он стал весьма странным. Запах крови касался обоняния людей, а ветер стал кусачим. Весь императорский сад был тихим. Таким тихим, что становился весьма пугающим.

– Принц, я устала, – лишь чуть позже Мужун Ци Ци тихо добавила. – Давайте вернёмся…

– Хорошо! – Фэн Цан видел по лицу Ци Ци, что она очень устала и, держа её за руку, он попрощался с Шангуань Фэй Янь.

– Пожалуйста, возвращайтесь, принц Нань Линь. Когда принцесса Чжао Ян выйдет замуж, Айджиа, безусловно, лично направит её! – Вдовствующая Императрица несколько раз устало взмахнула рукой.

Королевский скандал увидел принц из другой страны. Независимо от того как он увидел это, её лицо теперь не может быть поднято. Лучше позволить им вернуться назад и не узнать правды о случившемся. Если эти люди узнают, что особы королевской крови убивают друг друга, то страна Бэй Чжоу буде смеяться до потери зубов.

Вне дворца, Ци Ци стала гораздо более спокойной. Даже дышать стало легче.

– Мисс! – увидев, что Мужун Ци Ци вышла, Су Мэй и Су Юэ немедленно подошли и поприветствовали её.

– Пойдёмте! – Ци Ци направилась в экипаж и не ожидала, что Фэн Цан последует за ней.

– Цин Цин, почему бы тебе не пожить со мной?

– Принц, хочет сожительствовать до свадьбы? – Ци Ци сняла шпильку и её волосы упали словно водопад.

«Невероятно утомительно! Хоть этот “Осенний цветок” действительно прекрасен, но это золото слишком тяжёлое. Если бы я знала, что эта корона окажется на моей голове, то сделала бы её легче.»

– Сожительствовать до свадьбы? А это не плохое предложение! – Фэн Цан подошёл ближе и, приподняв несколько прядей, понюхал их. – Не вижу никаких проблем. Не знаю, а что Цин Цин думает об этом?

– Не хорошо! – Ци Ци забрала волосы из его руки и пересела на другую сторону. – Принц, я бы хотела вернуться в резиденцию премьер-министра. Сегодня был такой напряжённый день, и я устала. После свадьбы принц сможет видеть меня каждый день. А теперь прошу принца уйти, ведь между женщиной и мужчиной есть различия. Этикет незаменим!

Слова Мужун Ци Ци были настолько честными, что Фэн Цан мог лишь горько улыбаться. Сначала он думал, что после произошедшего во дворце, маленькая Ванфэй примет его и не ожидал, что… Что наступит день, когда его отвергнут. Мужун Ци Ци на самом деле “выгнала” его из кареты.

Смотря на карету Ци Ци, что медленно исчезала вдалеке, Фэн Цан услышал смешок рядом с собой. Это Ру И. Его лицо покраснело, но он не осмеливался рассмеяться громко.

– Смеясь, не задохнись…

– Ха-ха-ха-ха! – не дожидаясь пока Фэн Цан закончит говорить, Ру И согнулся, положив руки на живот, и громко расхохотался. Даже слёзы выступили на его глазах. – Принц… ха-ха-ха… Ванфэй на самом деле слишком очаровательная… ха-ха-ха… если те мисс в Бэй Чжоу узнают об этом… ха-ха-ха… принц, ваша слава….

– Ты весьма счастлив, что твоего принца отвергли? – видя слёзы в глазах Ру И, Фэн Цан улыбнулся и покачал головой. Вспомнив улыбку Ци Ци, подобную цветку, и слабое ощущение её отчуждённости, Фэн Цан сказал: – Я бы хотел, чтобы моя слава превратилась в пепел, лишь бы добиться улыбки красавицы…

__________________________________________________________

Вернувшись в Цуй Чжу юань, Мужун Ци Ци приказала всем уйти, разрешив остаться лишь Су Мэй и Су Юэ.

Ци Ци не говорила. Она просто наблюдала за чайными листьями, плавающими в чашке. Так молчаливо, что Су Мэй и Су Юэ перепугались. Похоже, они слишком долго сопровождали “гуманную” Мужун Ци Ци и забыли её личность, а также методы.

Тишина длилась, пока Ци Ци не сделала чай и не поставила кружку на стол.

– Су Мэй, Су Юэ, вы вернётесь в Мойю и поменяетесь с У Цин и Те Сюэ, для службы мне…

Услышав это, обе встревожились. Они немедленно опустились на колени перед Мужун Ци Ци.

– Мисс, эти подчинённые знают свою вину! Мисс, не прогоняйте нас!

– Чтобы вы ещё раз ослушались моих слов? – голос Ци Ци был очень спокойным, а взгляд скользил над этими двумя. – Или вы думаете, что я не такая сильная, как крёстный отец? Поэтому я не могу приказывать вам?

– Мисс, подчинённые знают свои ошибки. Подчинённые должны были посвятить себя своему долгу и помешать принцу Нань Линь. Подчинённые ошиблись!

Су Мэй и Су Юэ продолжали низко кланяться. Эти двое прекрасно знали, что сегодня они сделали не так. Они самые приближённые к Мужун Ци Ци люди и сегодня именно они так просто впустили Фэн Цан’а. К счастью, у него не было плохих намерений по отношению к госпоже, однако, если бы он захотел навредить Мужун Ци Ци, не подозревающей этого, то даже являясь экспертом боевых искусств, госпожа пострадала бы первой, прежде чем смогла отреагировать.

Две головы издали звук “бам, бам” соприкоснувшись с полом, но это не смягчило Мужун Ци Ци.

Скорее всего, это было связано с её прошлой жизнью. Даже здесь, когда Ци Ци засыпала, она на шестьдесят процентов спала, а на сорок нет. Лишь после того как она получила Су Мэй и Су Юэ, ведь эти двое были весьма преданы, Ци Ци постепенно смогла спать спокойно.

«Но в этот раз они впустили Фэн Цан’а. Кажется, мне нужно вернуть моё прошлое состояние.

Такая редкость вновь поверить в людей. Я отдала свою жизнь в руки этих двоих, но можно ли доверять человеческим сердцам? В прошлой жизни, именно человек, которому я доверилась нанёс мне смертельный удар. Я всё ещё ощущаю боль от пули проникающей в моё сердце…»

Увидев, что глаза Мужун Ци Ци стали затуманенными Су Мэй и Су Юэ ощутили душевную боль.

В тот год, когда господин Моцзунь принёс Мужун Ци Ци в Мойю, она была такой же. Она была на виду, но заставляла людей ощущать себя вне досягаемости. Как будто, если они прикоснуться к ней, то она исчезнет.

– Мисс, дайте подчинённым единственный шанс исправиться! Пожалуйста, дайте подчинённым ещё один шанс! – понемногу кожа на лбу этих двоих разрывалась и начинала течь кровь.

Как они могли забыть, что в качестве личной охраны госпожи, они её глаза и уши, её последняя линия защиты?! Их госпожа лишь Мужун Ци Ци!

– Мисс, пожалуйста, дайте нам ещё один шанс! Последний шанс! Мы безусловно не разочаруем мисс вновь!

Сегодня, доверие которое они развивали в Мужун Ци Ци исчезло. Это было тем, что они так долго защищали! Из-за недосмотра они потеряли доверие госпожи!

За прошедшее время чай был ещё раз заварен. Ци Ци поднялась и кинула фарфоровый флакон Су Мэй и Су Юэ.

– Лишь в этот раз, последний шанс!

– Да! Спасибо, мисс! Спасибо, мисс! – будучи в состоянии говорить в сторону госпожи, Су Мэй и Су Юэ почти кричали от счастья. Они быстро поднялись и почтительно замерли позади Мужун Ци Ци.

– Прежде всего примите лекарство. Будет ужасно, если вы будете изуродованы. Для женщины лучше быть красивой!

– Да! Да! – Су Мэй и Су Юэ растёрли лекарство.

Ци Ци смотрела на счастливый вид этих двоих, что последовали за ней, и улыбалась.

«Раз жизнь – это азартная игра, то позвольте мне сыграть ещё раз! И быть упрямой ещё много времен. Ещё раз поверить человеческим сердцам! Если я ошибусь, то заплачу лишь одну жизнь, ведь я не знаю будет ли в следующей жизни ещё один шанс вновь переродиться…»

__________________________________________________________

Ночью пришли новости из дворца. Стала известна правда. Виновником всего являлась Мужун Синь Лянь. Она играла и руководила драмой о прерывании беременности, а полученным камнем ударила трёх птиц. Она не только позволила Императрице и императорской знатной супруге потерять своих детей, но также убила принцессу Пин Ян.

– Мисс, вторая госпожа действительно совершила всё это? Почему этот подчинённый чувствует, что внутри кроется что-то большее? – после применения лекарства лоб Су Юэ стал менее опухшим. Хоть на нём всё ещё было немного свернувшейся крови, однако с лекарством Мужун Ци Ци всего за два или три дня он станет таким же, как и прежде.

– Она? – Ци Ци рассмеялась. – Она всего лишь жалкий козёл отпущения…

– Тогда кто же является виновником произошедшего? – Су Мэй нахмурилась. – Хоть мисс спровоцировала драку между принцессой и второй госпожой, но остальные события были вне нашей досягаемости!

– Кто получал больше всего выгоды? Тот, кто смеялся последним, и есть настоящий преступник! – тёмный туман перечеркнул глаза Мужун Ци Ци, и она посмотрела в сторону ванфу Цзин.

__________________________________________________________

Внутри темницы, Мужун Синь Лянь с бледным лицом била по двери тюремной камеры.

– Выпустите меня! Я цэфэй принца Цзин! Выпустите меня! Я невиновна!

– Что ты кричишь? Ты не хочешь позволить людям поспать? – пришёл начальник тюремной охраны и, подняв кнут, он несколько раз хлестнул им. – Если ты не остановишься, то я убью тебя!

Испытав пожирающую боль, Мужун Синь Лянь стала вести себя хорошо. Она более не поднимала шум, но схватила начальника тюрьмы за штанину и, дрожа, протянула ему золотой браслет с запястья.

– Пожалуйста, помогите мне. Пожалуйста, сходите к принцу Цзин. Принц Цзин безусловно придёт спасти меня! Умоляю вас!

Взвесив в руке золотой браслет, начальник тюремной охраны улыбнулся, показывая рот полный жёлтых зубов. Его взгляд метался по телу Мужун Синь Лянь.

– И это, всё это я могу отдать вам! – видя жадность этого человека, Синь Лянь быстро сняла со своего тела все драгоценности и отдала их начальнику тюремной охраны. – Если я смогу выйти от сюда, то обязательно отплачу за вашу доброту! Умоляю помогите мне найти принца Цзин! Я его любимая супруга. Он обязательно поможет исправить эту несправедливость!

– Не плохо! – глава тюремной охраны спрятал драгоценности и, вернувшись к Мужун Синь Лянь, открыл дверь. Подойдя к ней, он показал рот полный жёлтых зубов: – Красавица, хочешь, чтобы я помог тебе, хорошо! Но сначала ты должна помочь мне и моим братьям ощутить счастье!

– Что вы хотите сделать?! – лишь сейчас Синь Лянь заметила вожделение в его взгляде. Она сделала несколько шагов назад, но из-за слабости в теле тут же была поймана. – Отпусти меня! Я цэфэй принца Цзин! Ублюдок! Отпусти меня!

Мужун Синь Лянь боролась, но, к сожалению, в течении дня вся её энергия была истощена и теперь её тело не имело даже капли силы. Она была не ровней начальнику тюремной охраны, поэтому спустя мгновение её полностью раздели.

– Хе-хе! В конце концов, ты действительно женщина принца Цзин! Такая нежная кожа! – начальник тюремной охраны уставился на Синь Лянь, а его слюна почти капала на пол. Белый цветок подобно нефриту симулировал его чувства. Больше не откладывая, через мгновение и он полностью разделся.

– Умоляю вас, не надо! У меня лишь недавно случился выкидыш, я не смогу… – Мужун Синь Лянь закричала. Она оттолкнула голову начальника охраны, что наступал на неё, однако её сила была слишком ничтожна. Её кулак ударил его, но ощущения были подобны каплям дождя, падающим на землю. Не имевшим никакого эффекта.

– Красавица, просто позволь мне остаться! Я буду любить тебя очень хорошо…

– Ах! Животное… уйди…

__________________________________________________________

За пределами камеры мерцала свеча и тени на стене было весьма сложно передвигаться. Рот Мужун Синь Лянь был закрыт рукой начальника тюремной охраны, а слёзы отчаянья катились по её щекам и падали на солому. Всё было чистым кристаллом с бесконечной обидной… и унижением.

Время казалось особенно медленным. Таким медленным, что казалось, прошла целая жизнь.

После того как главный тюремщик встал и надел штаны, у Мужун Синь Лянь не было сил даже не слёзы.

– На вкус совсем не плохо! В следующий раз, я всё ещё хочу… – начальник тюрьмы ещё не закончил, когда его тело свалилось на землю. В его спине блестел кинжал, а позади стоял человек в чёрной маске.

– Ты всё ещё можешь двигаться?

– Кто, кто ты? – внезапное появление человека в чёрном испугало Синь Лянь.

«Может ли быть, что он появился чтобы заставить меня замолчать? Неужели я умру такой слабой? Я не хочу этого! Ведь очевидно, что я жертва!»

Человек в чёрном бросил Мужун Синь Лянь комплект одежды.

– Дворец заявил всем, что это всё совершила ты. В настоящее время ты отвергнутая персона. Если ты не уйдёшь сейчас, то станешь мстительным духом. Ты можешь выбрать пойти за мной или остаться здесь и умереть.

До этого, Синь Лянь уже догадалась о подобном исходе, но всё ещё продолжала держаться за иллюзию. «По крайней мере я забеременела от Лунцзэ Цзин Тянь’я, и потеря ребёнка тоже произошла из-за него. Он хотя бы позаботился о своей старой любви. Я не надеялась…»

– Я, я пойду с тобой! – терпя боль во всём теле, Мужун Синь Лянь стиснула зубы и, поднявшись, скрыла своё тело под тёмной одеждой.

– Идём!

Человек в чёрном, казалось, был весьма хорошо знаком с местностью и Синь Лянь старательно следовала за ним, пока дворец не остался далеко позади.

– Благодетель, спасибо тебе! – достигнув безопасного места, Мужун Синь Лянь больше не могла терпеть это и обессилено упала на землю. Она быстро дышала, а боль в её теле стимулировала её. Если бы это не было необходимо для выживания, то она просто не смогла бы терпеть так долго.

“Бах.”

Человек в чёрном бросил Синь Лянь тёмный мешок.

– Уходи! Уходи туда, где тебя никто не знает! Начни там новую жизнь!

Открыв мешок, переполненный золотыми листьями, Мужун Синь Лянь тут же трижды низко поклонилась персоне в чёрном.

– Благодетель, сегодня ты спас меня. Моя жизнь, жизнь Мужун Синь Лянь, принадлежит тебе. В будущем, если у благодетеля будет какая-то нужда, просто приказывай. Даже если придётся пройти через огонь и воду, я сделаю это без колебаний!

– Ты та, кто знает благодарность… – человек в чёрном рассмеялся и, пройдя вперёд, помог Синь Лянь подняться. – Не имеет значение, будешь ли ты жить в будущем в богатстве или скромности, тебе нужно сделать лишь одно. Не позволяй Мужун Ци Ци жить хорошо! Это будет оплатой мне.

– Мужун Ци Ци? – услышав такое знакомое имя и вспомнив череду сегодняшних бед; всё начало происходить с того момента, как Ци Ци привела Фэй Чи и после этого она, Мужун Синь Лянь, стала такой несчастной. Синь Лянь стиснула зубы и яростно закивала. – Благодетель, будь уверен, Мужун Ци Ци тоже является моим врагом. Пока у меня есть последний вздох, я буду её врагом, и она не сможет жить хорошо всю свою жизнь. Если здесь есть я, то там не будет её!

– Тогда я могу быть уверен! Уходи быстрее. Если ты уйдёшь позже, то будет слишком поздно!

Мужун Синь Лянь попрощалась с человеком в чёрном, однако, с болью в теле, она шла очень медленно. Сделав два шага, она обернулась. Человек в чёрном уже исчез.

«Кто эта персона в чёрном? Почему она настроена так враждебно по отношению к Мужун Ци Ци?»

Синь Лянь не знала этого, да и не хотела разбираться в этом. Единственное в чём она была уверенна, так это в том, что она должна уехать в Бэй Чжоу. Ни для чего-то другого, а лишь потому что Мужун Ци Ци поедет туда! Ведь Мужун Ци Ци – женщина, которая разрушила её жизнь!

«Я хочу отомстить! Взять реванш! За мою мать, за моего сына, за мою потерю положения Ванфэй и за все унижения, которые я перенесла! Я должна отомстить! Я должна позволить Мужун Ци Ци упасть на восемнадцатый уровень ада, без шанса переродиться вновь!»

__________________________________________________________

Когда пришла весть о том, что Мужун Синь Лянь сбежала из тюрьмы, Ци Ци лениво лежала на крыше. Она наслаждалась тортом из хризантем, который приготовила Су Мэй.

– О? Сбежала? – губы Ци Ци дрогнули в дьявольской улыбке.

– Мисс, мы должны разобраться?

Интуиция Ци Ци говорила, что Мужун Синь Лянь нельзя оставлять в живых. «Кроме того, делая что-то я никогда не даю врагу шанса на выживание! Срезав сорняк, не удалив корень, подует весенний ветер, и он вновь будет жив. Тем более, это же Мужун Синь Лянь! Такая упрямая, что независимо от того, как ты победишь её, она всё равно не умирает! Значит, эта женщина точно должна умереть!»

Срезать сорняк и удалить корни – полностью уничтожить.

– Передайте “заказ на убийство”. Не зависимо от того, кто это, если он заберёт голову Мужун Синь Лянь, в этом году он станет “Лучшим убийцей”.

– Да!

__________________________________________________________

Внутри дворца, вследствие события с Мужун Синь Лянь, Лунцзэ Цзин Тянь был весьма взбешён. Он сразу одобрил указ, и теперь вся страна будет преследовать Мужун Синь Лянь. Через некоторое время, портреты Синь Лянь украсили все улицы Си Ци, и вся страна знала о её “окровавленных преступлениях”. Все искали женщину с змеиным сердцем.

А Мин Юэ Синь, принцесса Нань Фэн’а, напротив, была забыта людьми.

Без своих рук, Мин Юэ Синь плакала во дворце Си Ци. Лунцзэ Юй был занят, а ведь только он мог заставить Мин Юэ Чэнь’я потакать ей. Однако, это казалось не имело никакого успеха. Лишь посреди ночи Мин Юэ Чэнь вернулся в свой особняк заложника.

– Кто? – он только открыл дверь кабинета, как ощутил странность. В следующую секунду два серебряных огонька направились прямо в глаза Мин Юэ Чэнь’я!

“Хонг!”

Мин Юэ Чэнь увернулся. Его рука поймала серебряные иглы, но у противника оказался запасной вариант и в него полетел серебряный кинжал. Юэ Чэнь сумел поймать его лишь в пол дюйме от своего горла.

“Ха…”

Мин Юэ Чэнь открыл рот и укусил кинжал. В это же время серебряные иглы из его руки полетели в лицо противнику, однако они не успели долететь до него, противник взмахнул и иглы вошли в рукав.

– Ваше высочество! Ваше высочество! – находясь снаружи, Фу Эр услышал перемещения внутри кабинета и быстро вошёл внутрь. Увидев, что в кабинете находился ещё один человек, он был очень удивлён. – Кто ты? Почему проник в особняк заложника?

– У наследного принца хорошие навыки! – человек в красном обернулся.

«Небеса!» – когда Фу Эр увидел этого человека, то не мог не восхититься им в своём сердце. Его собственный наследный принц уже подобен небесному существу и Фу Эр не думал, что в этом мире ещё есть подобные совершенные мужчины. Не только он, но и Мин Юэ Чэнь увидев этого человека ощутил, как его сердце обострилось. Однако пришедший не выглядел старым, его можно было назвать лишь юношей.

Этому юноше было лет пятнадцать или шестнадцать. Издалека он выглядел как бессмертный; утончённый и элегантный. От близких, эталонных бровей, глаз Феникса, до красивого носа и вишнёвых губ. Кожа подобная крему и лицо, имеющее форму персика. Он выглядел умным, быстро соображающим и не имеющим никаких следов грязи.

Хоть его одежда была горящего красного цвета, однако это не портило его. Вместо этого этот привлекательный красный делала его более ярким. А между бровей этого юноши была родинка розового цвета, которая создавала ему намёк на ауру бессмертного. К тому же он обладал и намёком на земную одержимость, с которой он выглядел получеловеком-полубожеством.

«Наверное, божество должно выглядеть именно так!» – в душе Мин Юэ Чэнь’я зародилась именно такая мысль.

“Шух…”

Мин Юэ Чэнь был погружён в свои мысли и юноша, с порывом ветра, появился прямо перед ним, а его перьевой веер был прижат к сонной артерии Юэ Чэнь’я.

– Наследный принц, если ваши мысли находятся в другом месте, то ваша жизнь непременно будет утеряна!

– Дерзко! – выкрикнул Фу Эр, видя, что юноша достаточно непочтителен. Его ладони сжались в кулаки, которые тут же полетели в направлении юноши.

– Я не ожидал, что старый дядюшка является высококвалифицированным мастером! – юноша улыбнулся весьма сказочно. Его тело исчезло, а когда Фу Эр заметил это, веер был уже рядом с его шеей. Ещё пара сантиметров, и его голова упадёт на пол.

Холод… Фу Эр никогда не видел такого заклинания и умения, подобного призрачному. По его спине тут же пробежал холодный пот, пробирая холодом до самых костей. Хоть и было страшно, но Фу Эр успокоился достаточно быстро.

– Герой, если тебе нужны деньги, продолжай! Но, если ты хочешь жить, то, пожалуйста, сохрани жизнь наследному принцу и забери мою!

Герой – это то, что используют для названия странствующих по Цзянху людей. Эти люди, на самом деле, не являются героями.

– Нет! – Мин Юэ Чэнь наконец вышел из оцепенения. Ледяной взгляд устремился на юношу в красном, и холодная аура заполнила кабинет. – Если ты посмеешь навредить Фу Эр, даже на краю света, я найду и убью тебя!

Через мгновение атмосфера в кабинете стала ещё более тяжёлой. Юноша не убрал руку, но и не атаковал. Он лишь улыбался и смотрел на эту парочку, хозяина и слуги.

– Ах, интересно, – спустя несколько мгновений юноша убрал веер и сел на стул из грушевого дерева. – Я представлю себя. Меня зовут Гуанхуа. Я пришёл поговорить о бизнесе с наследным принцем!

– Молодой мастер Гуанхуа? – не только Фу Эр, но и Мин Юэ Чэнь был шокирован.

Молва говорит, что молодой мастер Гуанхуа не имеет себе равных в это время. Сегодня они увидели его. Подобная внешность, подобные способности, действительно лишь слово “Гуанхуа” могло сравниться с ним. Просто люди никогда не думали, что молодой мастер Гуанхуа так молод…

Гуанхуа означает великолепие/блеск.

Пришедший открыл свои намерения, Мин Юэ Чэнь кивнул, а Фу Эр тихо отступил и закрыл дверь.

– Бизнес? Не знаю, каким видом бизнеса молодой мастер Гуанхуа хочет заняться вместе со мной? Я всего лишь заложник. Я должен позволить известному молодому мастеру Гуанхуа воспользоваться множеством моих глаз?

«Он тайно вошёл в особняк заложника, а теперь раскрыл свою личность. Кажется, здесь действительно что-то затевается» – Мин Юэ Чэнь сидел напротив Гуанхуа. Он всё ещё выглядел ленивым, лишь иногда в его глазах мелькали лёгкие прикосновения сообразительности, остающиеся незамеченными другими людьми.

– Трон… – молодой мастер Гуанхуа медленно произнёс это слово. – Что думает наследный принц?

Нужно сказать, что такие прямые слова мастера Гуанхуа, заставили Мин Юэ Чэнь’я на мгновение уйти в оцепенение. “Трон” – это действительно нечто-то очень заманчивое, однако Мин Юэ Чэнь не понимал, почему молодой мастер Гуанхуа искал и желал помочь именно ему. «В мире нет бесплатного обеда. И я это прекрасно понимаю.»

Видя “осторожность” Мин Юэ Чэнь’я, Гуанхуа раскрыл перьевой веер и медленно взмахнул им.

– Вся одежда для Хи Лань Мин приходит из моего Цзюэ Сэ Фан’а. Одеяния твоего императорского отца тоже создаются моими руками. Если я что-то сделаю с ними, то через месяц они умрут от сердечного приступа. Тогда молодой мастер будет иметь шанс…

Гуанхуа говорил так, что Мин Юэ Чэнь понял, почему у него иная аура.

Любовь Хи Лань Мин к Цзюэ Сэ Фан уже перешла в зависимость. От шёлкового платка и носков, до бокового стежка в её платьях, всё должно было сшито в Цзюэ Сэ Фан.

Хи Лань Мин является матерью принцессы Синь и императорской знатной супругой в Нань Фэн.

«Если сделать так, как говорит молодой мастер Гуанхуа и нанести на изделия какой-то препарат, то, действительно, даже призрак не сможет обнаружить его. К тому же, это лучший способ.»

– Что тебе нужно? И что ты желаешь узнать от меня?

Увидев, что Мин Юэ Чэнь стал серьёзным, Гуанхуа хмыкнул, а его глаза Феникса подпрыгнули и стали сияющими: «Я торговец. Торговцы, естественно, больше всего ценят принесённую выгоду. Если я помогу Вашему Высочеству получить трон, то я желаю шестнадцать государств Ю Юань.»

Услышав это, Мин Юэ Чэнь рассердился. «Шестнадцать государств Ю Юань. Среди них четыре государства Нань: это Северные ворота страны Нань Фэн, которые соединяются с тремя странами и военная крепость. А сейчас Гуанхуа говорит, что он желает шестнадцать государств Ю Юань, очевидно он хочет, чтобы я отделил территорию! Как я могу принять подобное?!»

– Шестнадцать государств Ю Юань? У молодого мастера Гуанхуа большой аппетит! Может быть, ты желаешь стать Императором?

– Наследный принц слишком нетерпелив. Я ещё не закончил говорить! Мне нужен лишь “приказ особого доступа” в шестнадцать государств Ю Юань.

– Приказ особого доступа? – Мин Юэ Чэнь знал о нём.

В тот год, когда страна разделилась на три, шестнадцать государств Ю Юань тоже были разделены. Каждая из четырёх стран получила по четыре государства. Это особое географическое положение. Шестнадцать государств Ю Юань стали местом, где собирались торговцы всех четырёх стран. Местом, где страны обменивались товарами друг с другом, ведь даже зарубежные страны прибывали туда для сделок. Так что, прибыль там очень большая.

Однако, люди, которые могли заниматься там бизнесом, не были обычными. Это мог быть императорский торговец, дворянин или молодой мастер из четырёх великих семей… Другими словами, выдающиеся личности. Все они имели какие-то отношения с императорской семьёй и не были обычными торговцами.

Чтобы войти в шестнадцать государств Ю Юань и вести там бизнес, у вас должен быть “приказ особого доступа”. Такой приказ встречается крайне редко. Он находиться лишь в руках императорской семьи и у обычных торговцев нет возможности получить его.

Теперь, когда приказ особого разрешения находился в руках племянника Хи Лань Мин – Хелань Лянь И. Вот почему молодой мастер Гуанхуа желает этот приказ особого доступа.

– Если Ваше высочество получит трон и сможет дать мне специальный доступ, то я дам Вашему Высочеству ежегодное вознаграждение в десять процентов. Что думаете?

– Тридцать процентов! Я хочу тридцать процентов годовых! Ведение бизнеса в шестнадцати государствах Ю Юань, несёт настолько великую прибыль, что молодой мастер Гуанхуа, вероятно, знает это лучше меня. Поэтому я хочу тридцать процентов ежегодного вознаграждения. И это ни капли не выходит за рамки! – Мин Юэ Чэнь не колеблясь поднял три вальца вверх.

– Хорошо! – Гуанхуа принял это без колебаний, а затем они заключили “контракт”.

Видя, что юноша в красном подготовил даже это, Мин Юэ Чэнь понял, что он пришёл подготовленным. Он хотел иметь с ним дело. В своём сердце, Мин Юэ Чэнь, начал доверять молодому мастеру Гуанхуа немного больше.

Они расписались, поставили отпечатки пальцев и каждый взял свою копию договора.

Гуанхуа осторожно отложил контракт в сторону и протянул Мин Юэ Чэнь’ю Гуаньинь вырезанный из сандалового дерева.

– После возвращения Вашего Высочества, вы можете воспользоваться этим сувениром в столице Нань Фэн’а, в Цзюэ Сэ Фан’е. Владелец магазина Фан Бай выслушает ваши распоряжения. Буду ждать хороших новостей от Вашего Высочества!

– Ты так сильно веришь в меня? – Мин Юэ Чэнь посмотрел на этого юношу, переполненного уверенностью. – Если я проиграю, ты тоже проиграешь…

– Ха-ха! – услышав, что сказал Мин Юэ Чэнь, Гуанхуа рассмеялся. – Ваше высочество – истинный сын Небес. Как вы собрались проигрывать? Победа наследного принца – моя победа. Это беспроигрышная сделка… все будут получать прибыль, почему Ваше Высочество не соблазниться? Тем более, во дворце нет Императрицы Ван, которая может помочь…

Чем больше говорил молодой мастер Гуанхуа, тем страшнее становилось выражение лица Мин Юэ Чэнь’я. «Он действительно знает, что нынешняя Императрица Гу Юнь Ван – мой человек. Есть что-то, о чём он не знает?»

– Если только наследный принц не забыл триста двадцать одного невинного человека из семьи Мяо, которые умерли безосновательно; если только наследный принц не может спокойно спать каждую ночь на нефритовой подушке Императрицы Юнь…

– Замолчи! – рявкнул Мин Юэ Чэнь, услышав последнюю часть. Он одним ударом разрушил деревянный стол перед Гуанхуа. – Не упоминай мою мать Императрицу!

В это время Мин Юэ Чэнь отличался от обычного романтика и игрока. Его кроваво-красные глаза, яростно уставились на Гуанхуа. «Того и гляди, как он захочет разрезать меня на тысячу кусочков! Это как желать съесть мою плоть и выпить кровь!»

Мяо Чу Юнь, Императрица Нань Фэн’а, из-за практики колдовства была сослана в холодный дворец. Позже семья Мяо совершила измену и весь клан был казнён…

Посторонние считают, что Императрица Юнь порочна, а семья Мяо заслужила это. Лишь Мин Юэ Чэнь никогда не забудет ту ночь десять лет назад. Холодный дворец в огромном пламени, заставляющем всё небо краснеть. Его Императрица-Мать использовала свою жизнь и жизни семьи Мяо в обмен на его безопасность…

– Чэнь’эр, ты должен прожить хорошую жизнь! Даже если это жизнь в унижении; даже если это жизнь в путешествии без цели, ты обязан жить! Ты должен добиться справедливости для Матери Императрицы и семьи Мяо. Ты должен сообщить всему миру, что Мать Императрица погибла в результате несправедливости!

Последние слова Императрицы Юнь, пока она была в огне, до сих пор звучали в ушах Мин Юэ Чэнь’я. Каждую ночь он мечтал о появлении улыбающейся матери, сожжённой дотла. Каждую ночь это преследовало его, не позволяя спать… даже после смерти он не забудет это!

“Хлоп, хлоп.”

Молодой мастер Гуанхуа дважды хлопнул в ладони.

– Я думал, что находясь в Си Ци в течении десяти дет, даже остриё наследного принца будет затуплено. Теперь, увидев наследного принца таким, я могу быть спокоен. Наследный принц, не нужно смотреть на меня таким взглядом, ты должен ненавидеть и мстить в Нань Фэн’е. Я не твоя груша для битья.

– Хмф! – Мин Юэ Чэнь принял от Гуанхуа сандаловый Гуаньинь.

Высокомерие накрыло его раннюю ярость. Его глаза холодно смотрели на молодого мастера Гуанхуа, а тело излучало благородную ауру. Он совершенно отличался от обычного игрока. Это была исключительная аура Императора!

– Когда Чжэнь взойдёт на трон, Чжэнь обязательно накажет тебя за сегодняшнее неуважение!

– Тогда я буду ждать и наблюдать…

А “Чжэнь” позволило Мин Юэ Чэнь’ю полностью измениться. Этот мужчина пробудился. Теперь небо юга (Нань) измениться…

__________________________________________________________________________

День, когда Мужун Ци Ци должна была отправиться, становился всё ближе и ближе. В Си Ци, когда девушкам исполнялось шестнадцать, они считались взрослыми. Девятнадцатого сентября Ци Ци исполнялось шестнадцать. Поскольку она Принцесса Чжао Ян, которую лично наградил Император, и будущая Ванфэй принца Нань Линь из Бэй Чжоу, церемония становления взрослой обещала быть грандиозной.

Хоть императорская семья ранее понесла череду неудач, однако для церемонии принцессы Чжао Ян, Лунцзэ Юй всё же отправил придворных служащих. Плюс, Мужун Ци Ци была в неплохих отношениях с людьми и многие члены из достойных семей, также прибыли.

– Поздравляю, принцесса! – Бай И Юэ была на месяц старше Ци Ци, и она уже давно приподняла волосы. Подарком, который И Юэ принесла сегодня был столетний фиолетовый женьшень. Столетний женьшень встречался редко, а фиолетовый женьшень ещё реже.

Женщины в древние времена носили разные причёски, которые зависели от их возраста и положения (брак).

– Спасибо вам! – Ци Ци имела очень хорошее впечатление о Бай И Юэ, вот почему она отправила ей на церемонию, в качестве подарка “Весенний сон Бегонии”.

– Принцесса выходит замуж далеко. В будущем, если вам понадобиться помощь, вы можете взять кольцо брата и направиться в магазин Бай. Пока мы в состоянии сделать это, мы несомненно поможем принцессе!

Кольцо, о котором говорила Бай И Юэ, было чёрным нефритовым кольцом Бай Му Фэй’я, которое Мужун Ци Ци выиграла в ночь любования луной. Сейчас Бай И Юэ говорит это, значит также имеет в виду, и Бай Му Фэй’я. Её брат не плохой человек. Изначально, Ци Ци хотела сохранить это чёрное нефритовое кольцо для будущего использования.

– И Юэ, я не знаю, как выразить свою благодарность вам двоим!

– Принцесса, живите счастливо в Бэй Чжоу, это и будет ваша благодарность нам! – Бай И Юэ очаровательно улыбнулась. – Уже поздно и люди снаружи становятся нетерпеливыми. Все прибыли на церемонию! Пойдёмте!

Признаком того, что ты стал взрослым, являлись переплетённые вместе волосы. Сегодня, длинные волосы Мужун Ци Ци были аккуратно расчесаны и лежали на спине, достигая лодыжек.

Обычно, волосы переплетала мать или отец. Однако, родная мать Ци Ци, Ли Цю Шуй, пятнадцать лет назад ушла в храм. Хоть Мужун Тай и послал кого-то в храм, она до сих пор не появилась.

Мужун Ци Ци не имела даже малейшего впечатления о матери. Говорят, сразу после родов, Ли Цю Шуй ушла в храм. Она бросила Мужун Ци Ци, которая жалобно плакала, поскольку хотела кушать, Мужун Таю и больше не покидала храм.

Все эти годы Мужун Тай верил, что причиной ухода Ли Цю Шуй в храм была Мужун Ци Ци. Он чувствовал, что именно из-за Ци Ци потерял свою любимую жену. Поэтому он позволял другим издеваться над Мужун Ци Ци, оставаясь холодным наблюдателем. Он был безразличен к ней и не обращал на неё внимания.

На самом деле Мужун Тай знал о настоящей причине. Эта женщина в храме разрушила желание быть на земле, потому что умер мужчина, которого она любила. Но сердце Мужун Тая не выдержало этого и он переложил всю вину на Мужун Ци Ци.

«Это лишь невиновный ребёнок…»

– Премьер-министр, настало благоприятное время, – напомнил Мужун Таю церемониальный служащий.

– А… – Мужун Тай вздохнул.

«Конечно, она всё ещё не желает выходить и видеть меня. Даже когда наш ребёнок становится взрослым, она, как мать, отказывается появляться на месте. Зато, в том году, она будучи беременной бросилась на гору Яньдан, чтобы рассказать мне о военной проницательности Бэй Чжоу и позволить, чтобы подобный Богу мужчина был побеждён от моих рук?!

Допустим она не ожидала, что Фэн Сэ умрёт и что результат сражения будет таким… Если бы она знала, что Фэн Сэ проиграет, а я заберу его жизнь при поражении, то она не стала бы помогать мне. И я также не стал бы известным из-за произошедшего на горе Яньдан и не стал бы, в одночасье, премьер-министром.

В конце концов, это судьба играет с людьми или с людьми играют их сердца? Шуй’эр, ты помнишь лишь отвагу и героизм Фэн Сэ на той лошади. Вспоминала ли ты когда-нибудь тот год в Персиковой роще, когда ты притянула мой взгляд и заставила сердце сбиться с ритма?..»

– Позвольте мне! – Мужун Тай взял гребень и подошёл к Мужун Ци Ци.

За прошедшие годы это первый раз, когда Мужун Тай так внимательно смотрел на эту дочь. Она не унаследовала хороших генов от родителей. Это лицо для семьи Мужун было слишком простым, слишком распространённым. Тем не менее, сегодня Мужун Тай узнал, что у этой третьей дочери, есть пара глаз похожих на звёзды. Такие яркие, такие ослепительные, похищающие все взгляды.

«Как с такими проникновенными глазами она может быть обычной девушкой?! Да и её выступление на дворцовом празднике, показывает, что она не “мусор”!» – думая о недавних событиях, когда Мужун Ци Ци ушла, Мужун Тай вздохнул с искренним сожалением.

«Хоть эта дочь не унаследовала мою внешность или внешность Шуй’эр, но она всё равно наш ребёнок. Как она может быть плохой?!»

– Ты выросла… – Мужун Тай был переполнен сожалением. В его сердце поднималась волна вины.

Время пролетело незаметно и то дитя, что плакало в его руках, теперь стало изящной девушкой, которая выходит замуж, чтобы самой стать матерью. Игнорирую эту дочь в течении многих лет; теперь, столкнувшись с повзрослевшей версией, Мужун Тай не знал, что сказать.

По отношению к этому отцу, Мужун Таю, у Ци Ци не было особых чувств. «Я не первоначальная владелица этого тела, поэтому как я могу зародить чувства между отцом и дочерью? Кроме того, этот человек, как отец, совершил так много вещей, которые были холодными и безжалостными. Хоть сейчас в его глазах светится отцовская любовь и чувство вины, но человек перед которым од должен каяться уже мёртв. Я лишь гость из другого мира.»

– Позвольте мне! – когда гребень Мужун Тая собирался коснуться густых чёрных волос Ци Ци, раздался восхитительный голос.

“Стук.”

Услышав знакомый голос, гребень из рук Мужун Тая упал на землю.

– Шуй’эр, это ты? – Мужун Тай не осмеливался развернуться.

Он боялся, что если обернётся, то всё окажется сном. Эта бесчувственная женщина так жестока. Не важно сколько он плакал, сколько обещал, она не возвращалась назад. Без любви она оставила ему лишь холодную спину, заставляя ждать пятнадцать лет. «Она действительно пришла?»

– Муж…

«Как давно я не слышал этого?» – Мужун Тай не мог вспомнить… Кажется, это было в их первую брачную ночь. Они идеально подходили друг другу. Очень уютно устраивались на окне. «Но на самом ли деле этот “муж” так искренен, как говорит она? Действительно ли она видит во мне мужа?»

– Муж, позволь мне расчесать волосы Ци Ци! – перед Мужун Таем появилась женщина в светлых одеждах. Она наклонилась и подняла с земли гребень.

– Шуй’эр, это действительно ты! – лишь после того, как он увидел реального человека, Мужун Тай поверил своим глазам. За пятнадцать лет он потолстел, был старым и не в форме. Он больше не красавец. Но она по-прежнему так прекрасна и не имеет следов старения.

Мягкая белоснежная кожа, гладкий, словно нефритовый, лоб, красивый нос и улыбающиеся глаза… Время не оставило отпечатка на её теле. Она такая же, как в том году, ни капли не изменившаяся.

– Муж, давно не виделись, – Ли Цю Шуй медленно улыбнулась. Такая спокойная, возвышенная и благородная, словно зимняя фея. Её жесты были подобны стилю великих семей.

– Давно… давно не виделись.

Появление Ли Цю Шуй весьма изумило толпу людей, а особенно молодое поколение великих семей. Они знали от своих родителей, что жена премьер-министр ушла в храм, но они никогда не видели эту супругу премьер-министра, старшую мисс семьи Ли.

– Почему она пришла сюда? – Лю Янь Чжи с ненавистью смотрела в спину Ли Цю Шуй и терзала свой носовой платок.

«Хоть я и являюсь подарком, который Ли Цю Шуй дала Мужун Таю и поэтому я наслаждалась десятилетним триумфом, но я не благодарна Ли Цю Шуй!

Эта женщина провела в храме пятнадцать лет, так почему не осталась там? Почему она пожелала выйти?!» – глаза Мужун Тая, переполненные обожанием, сделали Лю Янь Чжи разъярённой. «Он скучал по этой стерве. Не удивительно, что каждый раз, когда мы занимались этим, двигаясь и обнимая меня, он кричал “Шуй’эр” …»

Лю Янь Чжи – это мать Мужун Цинь Лянь и Мужун Цзюнь’я.

Ли Цю Шуй посмотрела на Ци Ци. У неё было очень непростое выражение лица. После долгого молчания, она сказала: «Ци Ци, уже настолько большая…»

– Мама… – Мужун Ци Ци, наконец, увидела свою родную мать и маленький знак вопроса, что столько дней был в её сердце превратился в сомнения.

«Я не похожа на Ли Цю Шуй. Мы совсем не похожи друг на друга!»

«Не такая как Мужун Тай и не такая как Ли Цю Шуй! Тогда на кого я похожа? Какие ещё тайны скрыты внутри этого тела? Может ли быть, что я унаследовала внешность от предыдущего поколения и выгляжу как его бабушка с дедушкой или бабушка с дедушкой, по линии матери? Такие случаи бывают, но моя ситуация весьма редкая.»

– Ци Ци, мама может заплести твои волосы вместе? – нежно спросила Ли Цю Шуй, не зная о мыслях Ци Ци.

– Да!

Ли Цю Шуй подошла к подошла к Мужун Ци Ци сзади и с осторожностью начала расчёсывать её волосы. Два раза, три…. Слёзы Цю Шуй упали на чёрные волосы Ци Ци и исчезли в этих волнах.

– Шуй’эр, Ци Ци повзрослела. Мы должны быть счастливы! Мы должны быть счастливы! – увидев волнение свой жены, Мужун Тай начал поспешно и ненавязчиво утешать её.

– Я знаю, я не ожидала, что время летит так быстро. Прошло уже шестнадцать лет…

После того, как волосы Мужун Ци Ци были переплетены вместе, Ли Цю Шуй достала нефритовую шпильку и вставила её в волосы Ци Ци.

– Церемония завершена…

Услышав голос церемониального служащего, Мужун Ци Ци поднялась. Звенели аплодисменты, отмечая её взросление. Переплетение волос позволило ей стать “взрослой” в этом мире.

Ночью, в своей комнате, Мужун Ци Ци считала подарки, которые она получила на этот раз. Ци Ци не ожидала, что на церемонию “взросления” получит пять шпилек для волос.

Зелёная нефритовая шпилька была от Ли Юнь Цин’а. Синяя флюоритовая шпилька от Шангуань У Цзи. Лунцзэ Цзин Тянь подарил красную коралловую шпильку и шпилька, которую прислал Мин Юэ Чэнь, была сделана из аметиста. Хоть, посланные этими четырьмя, шпильки не были изготовлены в Тун Бао Чжай, но они всё равно были дорогими.

Лишь Фэн Цан прислал обычную серебряную шпильку.

– Мисс, принц обычно такой щедрый. Так почему, на церемонию взросления Мисс, он подарил такой простой подарок? – Су Мэй взяла серебряную шпильку, покрутила её вправо и влево, но не увидела ничего необычного. Она лишь поняла, что шпилька была несколько старой, потому что её серебряный свет не был таким ярким и выглядел немного тускло.

– Эта шпилька имеет особую значимость! Если я не ошибаюсь, эта шпилька принадлежала его матери принцессе Мин Юэ.

– Цин Цин хорошо знает меня! – когда голос Мужун Ци Ци затих, кто-то толкнул дверь. Возле неё появился Фэн Цан.

– Принц, как вы оказались здесь? – Ци Ци была весьма удивлена.

«Эта ночь тёмная и грозовая. Фэн Цан появился в Цуй Чжу юань, но, без сомнения, он не проходил через главные ворота. Может ли быть…»

– Цин Цин, ты догадалась. Бэнь Вань вошёл, перепрыгнув через стену, – Фэн Цан в открытую вошёл в женскую комнату Мужун Ци Ци и внимательно огляделся. – В женской комнате Цин Цин нет аромата этих вульгарных порошков. Это великолепно! Великолепно!

Фэн Цан появился этой ночью не для того чтобы поболтать. Мужун Ци Ци расчётливо позволила Су Мэй пойти приготовить чай, а Су Юэ принести десерт. Сама же она прошла и села напротив Фэн Цан’а.

– Принц, вы всё ещё не ответили на мой вопрос. Почему вы пришли сюда так поздно?

– Я соскучился по тебе… – медленно сказал Фэн Цан, заставляя Су Мэй пролить чай, который она разливала.

– Хе-хе… – дважды стеснительно хихикнула Ци Ци.

«Разве древние люди не должны быть сдержанными? Почему этот принц Нань Линь является исключением? Мы ещё не поженились, а он уже совершил налёт на мою женскую комнату. Если бы люди узнали об этом, то их извержений, переполненных этикетом было бы достаточно, чтобы утопить других. Кажется, ему плевать на это.»

Увидев выражение лица Ци Ци, глаза Фэн Цан’а приобрели более глубокий оттенок. Слова, которые он говорил, имели оттенок обиды:

– Кажется, Цин Цин даже немного не скучала по мне! Представь себе, я думаю о тебе днём и ночью. Бесчисленное количество бессонных ночей…

– Ах, ах! – Су Мэй и Су Юэ окончательно потерпели крах. Два их маленьких лица стали такими красными.

«Как получилось, что будущий гуйэ говорит так смело?» – они слышали, что народ Бэй Чжоу был скромен. «Может ли быть, что все люди там, признаются подобным образом? Тогда, разве люди не умирают от смущения?»

– Девочки, идите первыми! – Ци Ци махнула рукой. Получив приказ, Су Мэй и Су Юэ тут же покинули комнату, подобно порыву ветра, так будто здесь была какая-то эпидемия.

– Сердце Цин Цин всё ещё обладает мной. Поэтому ты отослала их, – Фэн Цан с улыбкой подошёл к Мужун Ци Ци и вытащил белоснежную шпильку из её волос. – Сегодня у Цин Цин была церемония “взросления”. Я лишь хотел прийти и переплести волосы Цин Цин.

Не дожидаясь, пока Ци Ци откажется, в руке Фэн Цан’а появился гребень, и он начал нежно расчесывать её волосы. Мастерство Фэн Цан’а было весьма искусным.

«Не похоже, что он делает это в первый раз. Может ли быть, что он был таким с кем-то другим?»

– Когда я был маленьким, я часто видел, как отце расчёсывал волосы маме. Тогда я был очень озадачен. «У мамы так много служанок, зачем отцу делать это?» Я искал шанс и задал вопрос из своего сердца. Я до сих пор помню, как после услышанного лицо мамы покраснело, а мы с отцом вышли за дверь. Отец поднял меня и сказал: «Когда ты вырастешь и у тебя появиться кто-то, кого ты полюбишь, ты тоже сможешь почувствовать от этого удовольствие», – Фэн Цан неторопливо рассказывал, а Ци Ци спокойно слушала.

Какое-то время в комнате было тихо и необыкновенно гармонично. Волосы Мужун Ци Ци были густыми, подобно шёлку и атласу. Они спокойно лежали в руках Фэн Цан’а, а он наслаждался их мягкостью.

– Принц, наверняка, кто-то очень сильно любит вас. Вот почему вы так искусны, – Ци Ци отпустила голову, а её руки были спрятаны в рукава.

«Может ли быть, что он сказал это, чтобы я почувствовала себя виноватой? У него есть кто-то, кого он любит и кому желает расчесывать волосы, вот поэтому он так тонко намекнул на то, что я не должна им мешать?»

– Принц, будьте уверены! Хоть я и девушка, но знаю, что после замужества должна буду подчиняться мужу. Не смотря на то, что я буду занимать положение Ванфэй, это лишь для альянса двух стран. Когда люди постепенно забудут об этом, я отдам положение Ванфэй женщине, которая любит и поддерживает вас, Принц!

“Кхк…”

Услышав это, из-за силы сжатия, гребень в руках Фэн Цан’а сложился пополам.

«Что она говорит? Хочет помочь мне и моей возлюбленной? Она думает, что я предатель и в моём сердце живёт другая женщина? Помочь? Эти слова прозвучали так беспечно, словно лёгкий ветерок. О чём думает эта маленькая женщина? Или у неё есть возлюбленный и она просто очень хочет уехать от меня?»

– Цин Цин действительно так думает? – Фэн Цан отпустил свою голову, и, наклонив подбородок Ци Ци, посмотрел в её глаза. Эти красивые глаза были спокойными не имеющими ни следа ревности, злости или любви.

«У неё действительно нет даже слабых чувств ко мне!» – глаза Фэн Цан’ стали обиженными. Его сердце болело. «Оказывается, безответная любовь – это подобные чувства. Словно увидеть сафлор на дереве. Тебе хочется забрать его, но, не смотря ни на что, ты не можешь достать до него.»

До знакомства с Мужун Ци Ци, Фэн Цан не знал, что такое любовь. Узнав Ци Ци, он понял, что это такое, однако также почувствовал и горечь любви.

– Если мой уход позволит возлюбленным стать мужем и женой, то я конечно помогу!

Тело Фэн Цан’а наполнилось оттенком печали, несколько озадачив Ци Ци.

«Его глаза наполнены такой печалью… Кажется, он очень любит эту женщину. Так получилось, что люди, занимающие такое высокое положение, тоже имеют свои несчастья и трудности. Я лишь не знаю, кто эта женщина. Почему они не могу быть вместе? Кажется, я действительно стала большой лампочкой…»

Лампочка – третий в отношениях.

Двое мыслят: один направо, другой налево. Это подобно живописи: хочешь идёшь направо, хочешь идёшь налево.

– А… – Фэн Цан отпустил подбородок Ци Ци. Он отвернулся и увидел четыре шпильки. Ревность тут же подняла свою голову.

«Неудивительно, что она хочет помочь мне! В действительности, это я позволяю ей помогать мне! Разве она не знает, что означает получить шпильку на церемонии “становления взрослым”? Она не только приняла шпильку от мужчины, она приняла их сразу от четырёх! Кажется, моя маленькая Ванфэй очень популярна! Может быть, среди них есть её возлюбленный? Тогда, что мне делать?»

– Принц, принц… – видя, как Фэн Цан смотрит на лежащие на столе шпильки, Ци Ци несколько озадачилась.

«Эти шпильки рассердили его? Поэтому его взгляд стал таким?»

Мужун Ци Ци быстро убрала их в свою шкатулку, но этот поступок лишь ещё сильнее разозлил Фэн Цан’а.

– Цин Цин, эта шпилька недостаточно хороша? Почему ты всё ещё принимаешь их от других людей? – выражение Фэн Цан’а тут же стало печальным. Он наклонился к Ци Ци, а его глаза смотрели на шкатулку, которую она защищала.

Прежде чем отправиться в Бэй Чжоу, им нельзя было видеться. Вот почему Фэн Цан терпел так долго и лишь сегодня пришёл тайно. Он не ожидал, что его маленькая Ванфэй получит так много шпилек.

«Четыре! Разве это не тоже самое, что сказать о том, что у меня четыре соперника? Кто? Я должен приказать Налань Синь’ю узнать это!

Эти люди действительно осмелились вложить идеи в мою маленькую Ванфэй, они что съели смелость леопарда? Эта Ванфэй, та, на кого я положил глаз. Она принадлежит мне! Я должен на смерть прихлопнуть этих мух и комаров!»

– Шпилька, присланная принцем очень хорошая, иначе я бы не приняла её. Это подарки друзей. Разумеется, я не могу вернуть их, – выражение Фэн Цан’а поставило Ци Ци в тупик.

«Он ведь не беден. Тогда почему он так жаждет мои шпильки для волос? Их нельзя продать дорого. Почему же он смотрит на них также, как голодающие смотрят на хлеб?»

– Цин Цин, подари мне эти шпильки, хорошо? Я обменяю их на шпильки Тун Бао Чжай. Я куплю любую, не зависимо от того какая понравится тебе!

Ювелирные изделия Тун Бао Чжай были бы действительно хорошим условием уговора и, если бы Мужун Ци Ци была обычной девушкой, то определённо начала бы колебаться, однако она закулисный хозяин Тун Бао Чжай. А те ювелирные украшения лично разработаны ею, поэтому искушение, сделанное Фэн Цан’ом, абсолютно не повлияло на неё.

– Принц, как можно обменять подарок от друга? Разве это не тоже самое, что предать его сердце?

Фэн Цан почти “потерял сознание”. «Моя маленькая Ванфэй действительно “упряма”. Почему она не может быть немного более жадной, обладать низкими помыслами и быть менее чувствительной, как другие женщины?

Но с другой стороны, если бы Мужун Ци Ци была такой же ослеплённой, словно лишённая разума и близорукая, я не обратил бы на неё внимания.

Просто сейчас самым важным вопросом является как забрать у моей маленькой Ванфэй эти четыре шпильки, что стали шипами в моих глазах! Когда я получу эти шпильки, то сотру их в порошок, прикажу своим людям упаковать их и отправить обратно владельцам! Как они могут желать мою Ванфэй?!»

Пока Фэн Цан ломал голову, о том, как забрать шпильки у Ци Ци, снаружи раздался голос Су Мэй: «Госпожа!»

– Где госпожа?

– Мисс находиться в комнате. Пожалуйста, позвольте этой рабыне сообщить!

Оказалось, что пришла Ли Цю Шуй и, для сохранения репутации Мужун Ци Ци, Фэн Цан больше не мог оставаться. Перед своим уходом, он яростно посмотрел на шкатулку в руках Ци Ци, а потом выпрыгнул в окно.

«Этот мужчина действительно непонятный…» – видя, как фигура в белом исчезает, Ци Ци оказалась ещё более озадаченной. «Может ли быть, что помимо фетиша на руки, у него есть фетиш на вещи? Он любит собирать заколки для волос?»

– Мисс, госпожа пришла! – Су Мэй отодвинула занавеску и не увидела Фэн Цан’а. Её сердце сразу успокоилось.

Хоть эта женщина и не была её матерью, но она родила это тело, да и этикет всё ещё был при Ци Ци:

– Мама, присаживайся!

– Сделай перерыв, дай маме посмотреть на тебя! – Ли Цю Шуй взяла Ци Ци за руку, посадила рядом с собой и с нежностью посмотрела на неё.

Смотря на эту женщину, Ци Ци ощущала себя несколько неуютно. Не известно были ли у неё проблемы с ощущениями, но Ци Ци казалось, что глаза Ли Цю Шуй отражают запутанные чувства. «Словно она смотрит на меня, но через меня видит другого человека.»

– Ци Ци, тебе всё ещё нужно маскироваться перед матерью? Быстро сними “Зеркало лунной воды” и дай маме взглянуть на тебя!

«Зеркало лунной воды! Ли Цю Шуй на самом деле поняла, что на мне Зеркало лунной воды? Тогда это значит, что я действительно была права и могу быть не родной дочерью Мужун Тая! Ли Цю Шуй определённо знает правду!»

Думая об этом, Мужун Ци Ци медленно сняла с лица прозрачную, словно вода, маску, открывая свою настоящую внешность.

– Похожи, действительно похожи… – увидев настоящую внешность Ци Ци, Ли Цю Шуй не могла удержаться, но произнесла эти три слова. Взгляд, которым она смотрела на Ци Ци стал ещё более возбуждённым.

– Мама, на кого я похожа? – Ци Ци притворилась наивной и с любопытством посмотрела на Ли Цю Шуй.

– Точно… – ощущая собственное волнение Цю Шуй, быстро кашлянула. – Я хочу сказать, что ты выглядишь точно, как твой отец!

– Мам, о каком отце ты говоришь? – Ци Ци не отпускала её и продолжала расспрашивать. – Разве мой отец не Мужун Тай?

– Он? – услышав упоминание Мужун Тая, Цю Шуй хмыкнула. Презрение в её глазах было так очевидно и, казалось, сказав это, Ци Ци уменьшила самооценку Ли Цю Шуй.

«Кажется, я действительно не дочь Мужун Тая. Просто мой “отец” тот, кого упомянула Ли Цю Шуй. Может ли быть, что она в прошлом предала Мужун Тая? Я дочь Ли Цю Шуй, которая была с другим мужчиной?»

– Мама, кто мой биологический отец? – Ци Ци спокойно посмотрела на Цю Шуй, на эту женщину, что похожа на загадку.

Она старшая госпожа клана Ли. Она благородного происхождения. В том году Ли Цю Шуй пошла против воли своих родителей и вышла замуж за бедного учёного Мужун Тая. Это было постыдно и сразу вызвало скандал. Именно с её помощью Мужун Тай не только стал Чжуан Юань, но и его карьера пошла весьма гладко…

Чжуан Юань – лучший учёный на литературном экзамене.

Просто шестнадцать лет назад, после рождения Мужун Ци Ци она внезапно ушла в храм и больше не выходила оттуда. Никто не знал, почему она ушла в храм в то время, когда Мужун Тай стал известен во всём мире.

Многие люди думали, что это потому что Мужун Тай взял наложницу и предал их первоначальную клятву быть одной жизнью, одной парой для людей. Так Ли Цю Шуй была ранена и потеряла любовь…

Также были люди, которые говорили, что Цю Шуй получила совет от жреца, что она должна уйти в храм, чтобы дорога Мужун Тая была гладкой. И для мужчины, которого она любила, Ли Цю Шуй, в конце концов, ушла в храм, а Мужун Тай действительно высоко поднялся.

Другие говорили, что Ли Цю Шуй гордый и высокомерный человек, а после того, как она родила Мужун Ци Ци, она повредила своё тело и больше не могла рожать. Ли Цю Шуй не могла смириться с этим фактом и не могла смириться с тем, что сын наложницы унаследует семью Мужун, поэтому уничтожила свою любовь и чувства…

Проще говоря, Ци Ци слышала все возможные слухи, но никто не знал, что была правдой, а что ложью, кроме этого человека перед ней.

Прямолинейность Ци Ци заставила Ли Цю Шуй запаниковать:

– Я не могу сказать. Ци Ци, не заставляй меня!

Столкнувшись с чистыми и глубокими глазами Ци Ци, Ли Цю Шуй отвела взгляд.

– Тебе нужно лишь знать, что Мужун Тай не твой биологический отец!

Формулировка Ли Цю Шуй сделала Ци Ци весьма скептической.

«Почему я увидела в её глазах ненависть?

Хоть это и было мимолётно, но я всё ещё достаточно чувствительная, чтобы уловить такую сильную ненависть. Кого она так ненавидит? Она ненавидит Мужун Тая? Поэтому она предала его? Раз она так ненавидит Мужун Тая, почему тогда она вышла за него замуж, против воли родителей? Какой именно секрет скрывается здесь?»

– Ци Ци, мамы не было здесь. Я игнорировала тебя и позволяла страдать от многих обид. Это мать, которая сожалеет! – переполненная любовью, Ли Цю Шуй держала руку Ци Ци. В её глаза стояли слёзы, а выражение лица было переполнено сожалением и сердечной болью к дочери. – Мама сожалеет о таком отношении к тебе!

Такая Ли Цю Шуй заставила Ци Ци вздрогнуть.

«Может быть у неё действительно были трудности? Раз это так, то я не буду больше расспрашивать. Кто, после всего, не будет иметь страшных тайн? Кроме того, роман за спиной мужа не прославлял Ли Цю Шуй. Если она и тот человек, действительно, любят друг друга, тогда что в этом дурного? Эта страница должна быть перевёрнута…»

По отношению к женщинам, особенно женщинам в слезах, Ци Ци не имела выхода. Хоть эта женщина и не её биологическая мать, но, в конце концов, она дала жизнь этому телу. Хоть она и не могла проявить дочернего благоговения, как дочь по отношению к матери, но мягко успокоить Ци Ци всё ещё могла.

– Мама должна сожалеть не только обо мне. Может мама забыла старшую сестру, которая находится во дворце? Несколько дней назад у старшей сестры случился выкидыш. Сейчас у неё очень плохое самочувствие. Если мама приедет к ней в гости, то, может, ей станет несколько лучше.

– Она? – после упоминания Мужун Сюэ Лянь, голос Ли Цю Шуй стал намного более равнодушным. Не было никакого чувства близости, лишь огромная отчуждённость. Настолько сильная, что даже её голос показывал чувство стыда.

«В конце концов, насколько всё сложно в этой семье?»

Лишь сейчас Мужун Ци Ци узнала об этой проблеме. Она вдруг вспомнила информацию, которую Су Юэ принесла о рождении Мужун Сюэ Лянь. Она родилась через восемь месяцев после того, как Мужун Тай и Ли Цю Шуй поженились. Домочадцы Мужун рассказывали посторонним, что у хозяйки были преждевременные роды.

«Теперь, увидев Ли Цю Шуй, переполненную негодованием, может ли быть, что Мужун Сюэ Лянь родилась не преждевременно, а после полного срока? Может ли быть такое, что Ли Цю Шуй забеременела до замужества? Если это так, то она вышла замуж из-за незапланированной беременности. Тогда может ли быть, что Мужун Тай принудил Ли Цю Шуй? И из-за этой беременности она была вынуждена выйти за Мужун Тая?

Не удивительно, не удивительно, что при упоминании Мужун Тая и Мужун Сюэ Лянь в глазах Ли Цю Шуй не было любви.»

Хоть в течении дня, когда Ли Цю Шуй переплетала Ци Ци волосы, при обращении к Мужун Таю она использовала “муж”, но Ци Ци не могла отыскать в её голосе каких-либо чувств. Не удивительно, что это было так…

Сегодня, исправляя отношения, Ци Ци ощутила некую симпатию к Ли Цю Шуй. «Хоть она родилась в благородной семье, но, в конце концов, является слабой женщиной, которая не могла определять свою судьбу. Тогда, может ли быть, что я, Мужун Ци Ци, являюсь местью Мужун Таю, поэтому Цю Шуй сделала меня от другого?»

Подумав об этом, Ци Ци вдруг ощутила, что первоначальная владелица этого тела была ещё более несчастна. Ведь единственная причина по которой Ли Цю Шуй родила её, была местью…. «Могут ли быть подобные чрезвычайно сильные чувства в человеческой природе?»

– Ци Ци, не стоит беспокоиться о твоей старшей сестре. Она взрослая и знает, как о себе позаботиться. Ты выходишь замуж в Бэй Чжоу, а это другая и далёкая страна. Единственная мама сейчас больше беспокоиться о тебе! – переполненная беспокойством, Ли Цю Шуй держала руки Мужун Ци Ци. – Фэн Цан добр к тебе? Стать женой в чужом месте не так приятно, как дома. Хоть у него нет родителей, а у тебя родителей мужа, но он из императорской семьи, а императорский этикет очень сложный и обладает множеством правил. Отношения в императорской семье тоже весьма сложные, поэтому ты должна быть осторожнее с ним!

В это время Ли Цю Шуй была похожа на обычную мать и заботливо рассказывала дочери, выходящей замуж, как быть хорошей женой. Этой тихой ночью можно было услышать лишь голос Ли Цю Шуй говорящей Ци Ци вновь и вновь быть осторожной.

– Самое главное – это родить наследника. Мы женщины должны всю свою жизнь полагаться на мужчину. Дома повинуйся отцу, после свадьбы повинуйся мужу, а после его смерти повинуйся сыну. Отец не может сопровождать тебя до твоей старости, а если у твоего мужа новая женщина, то он ненадёжен. Поэтому, единственным на кого ты можешь положиться является твой сын.

– Когда вы поженитесь, ты станешь Ванфэй. При наследовании положения принца, главным в очерёдности является шизи. Тогда, даже если у Фэн Цан’а в будущем появится новая женщина, твой сын будет шизи, и никто не посмеет быть слишком непочтительно к тебе. А также не будет никого, кто осмелится украсть твоё положение!

Шизи – это сын принца и Ванфэй. Обычно старший сын в семье.

Мужун Ци Ци понимала всё о чём рассказывала Ли Цю Шуй. Всё дело было в том, как в этом мире выживали женщины, однако Ци Ци была не из этого мира, поэтому и методы собиралась использовать другие. Тем не менее, она не могла прямолинейно отвергнуть добрые намерения Ли Цю Шуй, поэтому могла лишь терпеливо выслушивать её.

К тому времени как “предостережения” Ли Цю Шуй закончились уже наступила полночь. Лишь, когда Ци Ци зевнула и чуть не заснула, Цю Шуй остановилась.

– Словом, самым главным является рождение ребёнка и желательно мальчика! Воспользуйся тем, что ты молода и роди столько сколько сможешь!

– Да! Дочь запомнит наставления матери! – Ци Ци кивнула.

Она выглядела очень сонной, а Ли Цю Шуй не думала, что она дала достаточно наставлений, но не могла больше ничего добавлять. Поэтому просто повторила: «Нужно родить ребёнка.»

Сказав это, Ли Цю Шуй ушла.

А после того, как Цю Шуй ушла сонливость Ци Ци тут же исчезла. Её глаза вновь стали глубокими и проницательными.

«Почему Ли Цю Шуй пришла ночью, а говоря так много что, в конце концов, она имела в виду? Если она действительно беспокоиться обо мне, так почему все шестнадцать лет закрывала глаза на существование этой дочери? Теперь же, она внезапно пришла и сказала там много, казалось бы, обеспокоенных слов, однако это стремление лишь заставляет быть на стороже...»

– Мисс, это должно быть расследовано? – Су Мэй ощутила необычность в Мужун Ци Ци.

– Прикажи Те Сюэ разобраться в том, что произошло пятнадцать лет назад в битве на горе Яньдан. Также мне нужна вся информация о Ли Цю Шуй, с рождения и до сегодняшнего дня. Чем больше, тем лучше, – Ци Ци не знала подозревает она слишком много или нет.

«Однако, когда Ли Цю Шуй упоминает Мужун Тая или Мужун Сюэ Лянь в её голосе был такой холод, который люди не могут проигнорировать; хоть она и говорила все эти “предостережения”, которые должна говорить мать, но “любви” матери к дочери, от Ли Цю Шуй, я не ощутила.

Если она действительно чувствует себя такой виноватой, как говорила, так почему в её глазах не было ни капли вины? Слова из её диалога повторялись так много раз, но они были сказаны не из-за чувств. Какой же секрет скрывается в этом?»

__________________________________________________________________________

В последнее время в столице Си Лянь страны Си Ци, самой обсуждаемой темой была принцесса Чжао Ян – Мужун Ци Ци. К тому же с приближением дня её отправления, эта тема становилась ещё более оживлённой.

Принц Нань Линь лично прибыл в Си Ци, чтобы доставить Ванфэй, показывая значение, которое Бэй Чжоу возложило на этот брачный союз. Кроме того, недавние слухи о том, что Фэн Цан интересуется Мужун Ци Ци заставили простолюдинов сплетничать о многом.

Тем не менее, самые распространённые сплетни были о том, переживёт ли Мужун Ци Ци первую брачную ночь.

Все знали, что восемь предыдущих жён принца Нань Линь'я погибли именно в первую брачную ночь. Многие люди от всего сердца сочувствовали Мужун Ци Ци. Выйти замуж так далеко, к тому же за Принца Демона. Казалось, трагическая судьба этой девушки уже давно была предначертана.

Каким бы блестящим не было её недавние выступление во дворце, её судьба по-прежнему так трагична. Действительно жаль…

__________________________________________________________________________

Наконец настал день этой свадьбы вдалеке.

Светило солнце, а небо было безоблачным.

Уже рано утром Ли Цю Шуй пришла к Мужун Ци Ци и принесла красное свадебное платье с сияющим золотистым пейзажем, вышитым толстыми золотыми нитками.

– Это то, что твоя мама сшила для тебя за последние несколько дней, – объяснил Мужун Тай, стоящий рядом с Ли Цю Шуй и заметивший её покрасневшие глаза.

– Спасибо, мама!

Ли Цю Шуй позволила Су Мэй забрать свадебное платье:

– Ци Ци, когда ты будешь выходить замуж, ты должна надеть свадебное платье, которое мама сшила для тебя! Воспринимай это так, словно мама лично смотрит на дочь, которая выходит замуж! – Ли Цю Шуй схватила Ци Ци за руки. – Мама вышила “благословление” на свадебном платье. Это несомненно сделает тебя полной благословления и позволит тебе быть в безопасности!

«Благополучно провести брачную ночь?» – подумала Мужун Ци Ци в своём сердце и продолжила благодарить:

– Мама, я понимаю. Я обязательно надену свадебное платье, которое ты сшила для меня.

С обещанием Ци Ци, Ли Цю Шуй стала немного более спокойной и смотрела как Су Мэй кладёт свадебное платье в коробку.

В это время, раз Мужун Ци Ци выходила замуж так далеко, вдобавок к приданному от императорской семьи, семейство Мужун также подготовило дары для Ци Ци.

Причина, по которой Мужун Тай был так щедр, имела некий намёк на желание дать Мужун Ци Ци компенсацию, а также некую идею о желании попасть в хорошие туфельки Ли Цю Шуй. Ведь она всё ещё заботилась о ребёнке. Если бы не вопрос о том, что Мужун Ци Ци выходит замуж так далеко, Мужун Тай не знал, когда бы вновь мог увидеть Ли Цю Шуй.

На этот раз Мужун Тай принёс сто двадцать коробок приданного, которые заполнили Цуй Чжу юань. Эта тема чуть ли не до смерти разозлила Лю Янь Чжи и её дочь, а вторую особенно. Ненависть к Мужун Ци Ци глубоко проникла в сущность Мужун Цин Лянь.

«Изначально, была уничтожена Мужун Синь Лянь и, поэтому, в этом доме никто больше не мог соперничать со мной. Всё в этом доме должно принадлежать мне, Мужун Цин Лянь! А посмотрите, что происходит сейчас. Сто двадцать коробок! Всё это является моим приданным!»

Однажды, из-за приданного Мужун Ци Ци, Лю Янь Чжи поссорилась с Мужун Таем и, в конце концов, замолчала лишь после того, как он дал ей пощёчину.

К тому же, именно эта пощёчина заставила Лю Янь Чжи понять, что для Мужун Тая она всегда была игрушкой. Ведь в его сердце есть лишь Ли Цю Шуй.

– Ци Ци, это папины мысли… – Мужун Тай достал пачку денег и протянул их Мужун Ци Ци. – Папины возможности имеют свой предел и не могут сильно помочь тебе. Эти деньги для тебя. Не будь слишком бережливым человеком и позволь себе потерпеть…

– Спасибо, папа! – не дожидаясь пока Мужун Тай закончит говорить, Ци Ци с улыбкой взяла себе деньги.

Сперва сто двадцать коробок, а теперь и толстая пачка денег, заставили глаза молчаливых Лю Янь Чжи и её дочери налиться кровью.

– Папочка, ты предвзят! – немедленно закричала Мужун Цин Лянь.

– Предвзят? – зная, что эти люди получили так называемую болезнь “ревность, зависть и ненависть”, Ци Ци отдала деньги Су Юэ, чтобы та убрала их и с улыбкой повернулась к Мужун Цин Лянь. – Бэньгун является принцессой Чжао Ян, дарованной лично Императором, будущей Ванфэй принца Нань Линь и, к тому же, законной дочерью семьи Мужун. А ты не только являешься младшей дочерью побочной ветви, но и кричишь на Бэньгун. Что такое старшинство? Может ли быть, что ты не знаешь этого? Или это из-за того, что наложница Лю действительно считает, что она хозяйка семьи Мужун и может скрывать небеса одной рукой? А ты также считаешь себя законной дочерью?

Скрывать небеса – скрывать правду от масс.

Каждое слово Мужун Ци Ци пронзало сердце Мужун Тая.

«Ли Цю Шуй всё ещё здесь, а Мужун Цин Лянь так обращается с Мужун Ци Ци, может ли это быть спровоцировано Лю Янь Чжи? Что подумает Ли Цю Шуй, увидев нечто подобное? Если из-за гнева она вновь уйдёт в храм, то сколько ещё мне нужно будет ждать?»

– Чёртова тварь! Ты посмела неуважительно отнестись к принцессе! Всё ещё не ушла прочь?! – Мужун Тай тут же принялся бить Цин Лянь до тех пор, пока перед её глазами не возникли звёзды.

– Папа, ты ударил меня? – переполненная недоверием Мужун Цин Лянь, посмотрела на Мужун Тая.

Нужно было знать, что телосложение Мужун Цин Лянь было пригодно для занятий боевыми искусствами, а также в семье Мужун она была самой одарённой, поэтому Мужун Тай держал её в своих ладонях. Никогда не прикасался даже к пряди её волос, не говоря уже о пощёчинах.

Однако сегодня, Мужун Тай ударил её на глазах стольких людей из-за Мужун Ци Ци, настоящего мусора! Как Мужун Цин Лянь, что любит облик и высокомерие, может принять это?!

– Я ненавижу вас всех! – Мужун Цин Лянь яростно топнула и с красными глазами покинула Цуй Чжу юань.

– Цин’эр! – Лю Янь Чжи с обидой посмотрела на Мужун Тая, а затем побежала за Цин Лянь.

Мужун Цзюнь, стоявший в стороне, не проронил ни слова. Он слишком хорошо знал методы Мужун Ци Ци и лишь надеялся, что его сестра и мать будут несколько осторожнее и не спровоцируют её.

Люди из Бэй Чжоу сложили приданное Мужун Ци Ци в карету.

– Принцесса, нам пора уезжать! – Фэн Юй подошла к Мужун Ци Ци.

– Я знаю! – Ци Ци кивнула. – Отец, матушка, я уезжаю!

Она не кланялась, лишь чуть наклонилась. Теперь она принцесса и её статус иной. Попрощавшись с Мужун Таем и Ли Цю Шуй, Мужун Ци Ци покинула Цуй Чжи юань.

За переделами резиденции премьер-министра было множество людей. Они пришли посмотреть. Большинство из них предполагало, что раз принцесса Чжао Ян должна выйти замуж за Принца Демона, то сейчас появится в слезах!

Когда Мужун Ци Ци с лицом подобным солнцу вышла из Цуй Чжи юань, глаза людей заблестели. На её лице не было никаких следов слёз и её глаза так же не показывали, что она плакала, а эта улыбка была яркой, словно весенние апрельские цветы.

«Благородный и искренний настрой, она действительно законная дочь резиденции премьер-министра!»

Мужун Ци Ци обернулась ещё раз, чтобы посмотреть на то место, где это тело жило в течении многих лет и глубоко вздохнула. Отныне она покинет это место, чтобы начать новое путешествие…

– Вперёд! – Ци Ци с помощью Су Юэ забралась в карету. – Поехали!

Величественная толпа слуг направилась к воротам, чтобы встретиться с экипажем Фэн Цан’а. Под башней было множество людей, а Лунцзэ Юй и Шангуань Фэй Янь лично пришли, чтобы проводить Фэн Цан’а.

Лунцзэ Цзин Тянь стоял рядом с Императором и, сжав губы, смотрел на Мужун Ци Ци, которая была переполнена сиянием. В своём сердце он ощущал отвратительный привкус. «Я уже отправил посланника, и этот человек несомненно будет сотрудничать со мной. Пока он сможет блокировать их брак, у меня будет шанс! Этот брак не может быть завершён! И она не может принадлежать Фэн Цан’у!»

После дворцового банкета, Цзин Тянь размышлял. «Почему я должен быть таким глупым, чтобы держаться за Ду Сянь’эр из-за этой одержимости, мисс Мужун Ци Ци?

Ду Сянь’эр действительно красива, но мне не нужна роза с шипами на боках. А расслабленное и безграничное представление Мужун Ци Ци на дворцовом банкете, более подходящее для моей Ванфэй или даже для Императрицы страны. Я, несомненно, будущий Император страны Си Ци и рядом мне нужна умная и щедрая женщина благородного происхождения.»

__________________________________________________________________________

Экипаж направился на север.

– Подождите! – когда столица Си Лянь скрылась позади экипажа, человек на лошади поспешил догнать их. – Подождите!

Мужчина остановился перед экипажем Мужун Ци Ци. Отодвинув занавеску, Ци Ци увидела Мин Юэ Чэнь’я.

В это время волосы Мин Юэ Чэнь’я свободно лежали на его лбу и закрывали брови. Он всё ещё был облачён в фиолетовые одеяния, обнажающие бронзовую грудь. Юэ Чэнь задыхался от нехватки воздуха, а винная тыква на его талии сильно дрожала. Кажется, он действительно спешил наверстать упущенное.

– Благодарю принцессу за указание в тот день на озере. Сегодня принцесса уедет далеко, а у меня не так много того, что можно дать. Эта винная тыква сопровождала меня десять лет и сегодня я дарю эту винную тыкву вам на память! – Мин Юэ Чэнь передал тыкву Мужун Ци Ци. Его глаза упали на её лицо, словно он желал запечатлеть её в своей жизни. – Я оставлю для тебя положение Императрицы Нань Фэн’а. Если он предаст тебя, то пусть кто-нибудь отправит сообщение, и я приеду за тобой!

Не дожидаясь ответа от Мужун Ци Ци, Мин Юэ Чэнь уехал на лошади. Он ушёл тут же как пришёл.

– Мисс, что сказал наследный принц Нань Фэн’а? – Су Мэй нахмурилась. Только что подул сильный ветер, а голос Мин Юэ Чэнь’я был слишком низким, поэтому даже они, сидящие рядом с Мужун Ци Ци, ничего не услышали.

– Он пожелал мне удачи! – Мужун Ци Ци держала винную тыкву и смотрела на исчезающую фигуру Мин Юэ Чэнь’я.

«Оставит положение Императрицы для меня? Значит ли это, что он решил вернуться и захватить трон? Тогда я могу использовать эту возможность и заработать немного денег в Нань Фэн’е!»

Если бы наследный принц узнал о мыслях Мужун Ци Ци, то он бы заплакал. Ведь он приложил так много смелости, чтобы сделать такое предложение.

__________________________________________________________________________

Требовалось два месяца, чтобы добраться до столицы Бэй Чжоу – Янь Цзин из столицы Си Ци – Си Лянь. Принимая во внимание турнир четырёх стран, что проходил раз в пять лет, а в конце этого года должен был пройти в Бэй Чжоу и на котором должен был присутствовать Фэн Цан, процессия направилась в путь без остановок.

Лунцзэ Юй отправил Шангуань У Цзи сопровождать принцессу Чжао Ян. А поскольку Мужун Ци Ци и Фэн Цан всё ещё не поженились, они не могли путешествовать в одном экипаже. Из-за традиционных светских ограничений, желание Фэн Цан’а увидеть Ци Ци было весьма затруднительным.

– Цзи Сян, отправь этот виноград маленькой Ванфэй! – Фэн Цан попробовал подаренный ему только что виноград. Его вкус оказался сладким и зная, что Ци Ци любит сладкие фрукты, он тут же приказал отправить его ей.

– Да! – Цзи Сян взяла тарелку и направилась к карете Мужун Ци Ци.

После вопроса о платье для дворцового банкета, Фэн Цан долгое время игнорировал Цзи Сян. Куда бы он не отправлялся, он везде брал с собой лишь Ру И, заставляя Цзи Сян грустить в течении долгого времени.

Как личный телохранитель, посланный делать незначительные вещи, Цзи Сян всё ещё не могла принять этого. Однако она всегда была предана Фэн Цан’у. Хоть между ними был небольшой ком, Цзи Сян не показывала этого. И всё, что приказывал Фэн Цан она выполняла со всей серьёзностью.

– Ванфэй, принц послал вам этот виноград! – Цзи Сян подошла к карете Мужун Ци Ци и передала виноград Су Мэй.

– Так случилось, что мисс только сказала, что в этом сезоне она может есть лишь виноград! Не ожидала, что сестра Цзи Сян принесёт его сюда. Спасибо! – Су Мэй с воодушевлением взяла виноград и позвала Цзи Сян в карету.

– Нет, экипажу принца всё ещё нужны люди. Поэтому эта рабыня уйдёт первой!

После ухода Цзи Сян, Су Мэй посмотрела ей в след и сказала:

– Мисс, видя, как Цзи Сян идёт по книге, вам не кажется, что она похожа на Те Сюэ? Если бы Те Сюэ был здесь, то я бы сказала, что они брат и сестра! Ру И такой непринуждённый, так почему Цзи Сюэ такая серьёзная? Разве они не родились одновременно?

– Я такого не знаю. Иди и спроси у их родителей. Возможно один напоминает мать, а другой отца, – Ци Ци отпустила голову, рисуя и сочиняя на листке бумаге. Лишь, когда Су Мэй вымыла виноград и поднесла его к её рту, Ци Ци открыла рот и проглотила виноград. – Действительно сладко!

– Мисс, это должно быть сладость сердца! – пошутила Су Мэй и улыбнулась. – Если у гуйэ есть что-то хорошее, он всегда сначала посылает это мисс. Кажется, он очень заботиться о мисс!

– Болтливая! – Ци Ци улыбнулась и передала бумагу Су Юэ. – Отправь это Фэн Куй. В этот раз турнир четырёх стран будет проходить в Бэй Чжоу. Мы можем использовать эту возможность и позволить Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан’у подняться на иной уровень!

Услышав, что в тот момент, когда Мужун Ци Ци открыла рот, она заговорила о деньгах, Су Юэ улыбнулась:

– Мисс, вскоре мы сможешь “побелеть”, правильно?

– Да! – Ци Ци кивнула.

“Побелка” было чем-то, что Мужун Ци Ци придумала для Мойю.

Исконно, Мойя была классифицирована порядочными кланами как злой клан и презиралась ими. Мужун Ци Ци жила в Мойе пять лет и имела к ней много чувств. И с того момента, как Ци Ци получила Мойю от своего крёстного отца, она думала о том, как позволить Мойе открыто появиться на солнце. Вот, что Мужун Ци Ци назвала “побелкой”.

Известные в мире как организация наёмных убийц, люди из Мойю не знали других направлений бизнеса, кроме убийств и с того дня, как Мужун Ци Ци стала главой Мойи она тайно поклялась, что даст им новую жизнь, новое начало.

Никто не рождался любящим кровь и убийства, однако многие люди были вынуждены встать на этот путь. Она пережила тяжёлые испытания и волнения. Она глубоко чувствовала характер отчаянья этой тёмной жизни. Поэтому Ци Ци ещё сильнее хочет принести яркую жизнь каждому.

Вот почему Мужун Ци Ци использует личность молодого мастера Гуан Хуа, чтобы создавать множество чудес от Тун Бао Чжай до Цзюэ Сэ Фан’а.

Мир знал лишь о таланте молодого мастера Гуанхуа, но никто не знал, что он услышал ветер и потерял наглость от Ду Сянь’эр. Кроме того, никто не знал, что в Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан’е все, от владельца до мелких слуг, были убийцами из Мойю.

Услышать ветер и потерять наглость – испытать ужас поражения.

Всё это было вступлением.

Когда Мин Юэ Чэнь добьётся трона, Ци Ци получит “приказ особого доступа” и создаст в шестнадцати государствах Ю Юань “лучшее в мире место для бизнеса”. Континентальный кошелёк бизнеса и заработок универсальных монет! Она позволит лучшему в мире бизнесу на самом деле стать самым лучшим. Также, в это время, люди Мойю смогут с гордостью начать новую жизнь!

В это время, Шангуань У Цзи, будучи посланным для сопровождения принцессы, был повышен до генерала и имел особое задание заботиться об основных потребностях Мужун Ци Ци, а также о её безопасности.

На протяжении всего пути, Шангуань У Цзи, неоспоримо, лично вмешивался и проверял всё.

Сопровождать, человека из своего сердца, для свадьбы вдалеке и наблюдать, как она становиться женой другого человека, несомненно, было весьма жестоко для У Цзи. Каждый раз, когда он видел равнодушное выражение лица Мужун Ци Ци, Шангуань У Цзи ощущал, как в сердце вонзается нож. Осколок за осколком капала кровь.

Прошёл ещё один день. Солнце опустилось, а длинная вереница войск была остановлена и размещена. Шангуань У Цзи проехал на лошади и остановился возле кареты Мужун Ци Ци.

– Принцесса, завтра мы достигнем Каменных ворот.

Каменные ворота являлись границей между Си Ци и Бэй Чжоу. Пройдя их они окажутся в Бэй Чжоу.

Хоть она и практиковала боевые искусства, но сидеть целый день в карете было слишком тяжело для Мужун Ци Ци. Всё её тело словно разваливалось на части. В тот момент, когда Ци Ци услышала, что они сделали привал, она тут же, с помощью Су Мэй и Су Юэ, покинула карету.

Чем ближе они подходили к северу, тем более ровной и открытой становилась местность, а ещё она становилась всё более пустынной. Не было никаких гор Си Ци, можно было увидеть лишь огромное серое пространство. Плюс, к этому времени уже наступила ранняя зима и трава уже засохла. От этого эта огромная пустынная земля выглядела ещё более мрачно.

– Как только мы войдём в Каменные ворота, мы войдём в Бэй Чжоу. Если ехать и днём и ночью, то нам понадобиться ещё десять дней, чтобы добраться до Янь Цзин, столицы Бэй Чжоу, – Шангуань У Цзи спешился, подошёл к Мужун Ци Ци и объяснил путешествие следующих дней.

– Десять дней, ещё десять дней… – просто мысль о том, что нужно оставаться в карете ещё десять дней вызвала у Ци Ци головную боль. Просто так получилось, что она “принцесса” и не может ездить на лошади, она может лишь прятаться в карете.

«Следующие дни будут ещё более сложными.»

Выражение лица Мужун Ци Ци попало на глаза Шангуань У Цзи, но было понято по-другому.

«Конечно же, она не желает ехать в Бэй Чжоу и выходить замуж за Фэн Цан’а! В таком случае, почему бы мне не забрать её с собой? И чем дальше, тем лучше!»

__________________________________________________________________________

Этой ночь луна и звёзды были размытыми и не было никакого ветра. Безмятежная полная луна висела на небе. И вновь пятнадцатое число месяца.

Фэн Цан уже спал, а его орлиное войско, привычно, устанавливало сотни палаток, что окружали палатки Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, словно две огромные руки, которые защищали их.

Поздно ночью все, кроме ночных дозорных, спали. Внезапно, дважды закричала птица: «Ку-ку! Ку-ку!»

Внезапно пронёсся резкий порыв ветра, несущий стрелу и случился выстрел.

– Убийцы! – единственный выкрик и орлиный отряд пошёл на встречу с врагом.

Паники не было видно. Нападающих было пятьсот человек. Чёрные одежды и чёрные маски, открывающие лишь их тёмные глаза.

– Убить!

– Защитить принцессу! – громко закричал Шангуань У Цзи и бросился к палатке Мужун Ци Ци.

Ночное нападение произошло так неожиданно. Эти пятьсот человек были хорошо обученными людьми. Их навыки были не слабее, чем у орлиного отряда и, казалось, ими обладает решимость умереть. На время это место поглотил хаос. Кровь и огонь заполнили воздух.

– Принцесса! Принцесса! – когда Шангуань У Цзи добежал, Мужун Ци Ци уже сидела внутри палатки, полностью одетой. – Пойдёмте со мной!

Когда он увидел Ци Ци, то схватил её за руку и вытащи из палатки. Снаружи всё было в огне. Шангуань У Цзи затянул Мужун Ци Ци на своего коня. Кнут ударил по заду лошади, и она бросилась в сторону, где было меньше всего людей.

– Шангуань У Цзи, куда вы везёте меня? – ветер свистел в уши Ци Ци, копыта лошади У Цзи казались громкими, а её бег слишком быстрым.

– Забираю тебя! – Шангуань У Цзи сорвал с себя плащ и завернул в него Мужун Ци Ци.

– Ты сошёл с ума? – Ци Ци была весьма шокирована. – Шангуань У Цзи, ты понимаешь, что нарушаешь приказ?!

– Не волнуйся от этом так сильно! Я не могу позволить тебе выйти за него замуж!

Новость о том, что Шангуань У Цзи забрал Мужун Ци Ци, распространилась за пределами палатки Фэн Цан’а в одно мгновение.

– Что случилось? – Фэн Цан сидел в бадье наполненной лекарством. Тёмный сиром имел не очень приятный запах, а сам Фэн Цан был бледен. Капли пота выступали на его лбу. Он выглядел весьма ужасно. Единственным что не изменилось, были пара его хрустальных, словно вода, глаз.

– Принц, всё в порядке, – Цзинь Мо стоял позади Фэн Цан’а, и серебряная игла в его руке воткнулась в голову Фэн Цан’а. – Это просто какие-то мелочи и не они не займут много времени. Будьте уверены…

– Так ли это? – Фэн Цан не поверил Цзинь Мо, ведь он слышал, как кто-то упомянул Ци Ци. – Ру И, рассказывай!

– Это ядовитое насекомое слишком сильное. Подождите пока я прогоню его, – серебряные иглы в руках Цзинь Мо начали быстро входить в тело Фэн Цан’а. От затылка и до спины всё имело серебряный цвет.

– Цзин Мо, что ты скрываешь от меня? – зная личность Цзинь Мо, Фэн Цан не позволил его словам влиять на себя. – Ру И, если ты не расскажешь это, то больше не останешься на стороне Бэнь Вана.

Перед Ру И встала дилемма. «Если я не расскажу, то принц рассердиться и зная его характер, я действительно не смогу больше служить ему. Однако сегодня пятнадцатое, а это критический момент болезни принца. И, если я расскажу принцу, что маленькая Ванфэй сбежала с Шангуань У Цзи, то он придёт в ярость. Будет плохо, если эта злость повредит его организм.»

Пока Ру И колебался, Фэн Цан оттолкнул Цзинь Мо и поднялся.

– Принц… – видя, что Фэн Цан так ведёт себя, Цзинь Мо встревожился и занервничал. Он слишком хорошо знал, какой ущерб понесёт организм Фэн Цан’а из-за прерванного лечения.

Вены Фэн Цан’а выпирали, словно виноградная лоза, обвивая его руки и всё тело. Это выглядело страшно, но самым страшным был холод, что исходил из его тела.

– Говори! Что случилось с Ванфэй? – Фэн Цан пристально посмотрел на Ру И. Холод переполнял его глаза. В нём не осталось и следа человечности. А давление, выпущенное из его тела делало людей неспособными вытерпеть его.

“Бах!”

Зная, что принц весьма разгневан, колени Ру И подогнулись, и он встал на колени перед Фэн Цан’ом:

– Принц, Ванфэй, она…

– Почему ты упоминаешь её?! Принц, я продолжу… – Цзинь Мо прервал речь Ру И, однако в следующее мгновение большая рука Фэн Цан’а неожиданно сжалась на его горле, затрудняя дыхание. – Принц…

– Цзин Мо, Бэнь Ван повторит это ещё раз. Мужун Ци Ци является Ванфэй Бэнь Вана. Если ты не уважаешь её, Бэнь Ван убьёт тебя!

Холод в глазах Фэн Цан’а показывал, что его слова правда и его намерение убить, также, является истинным. Цзинь Мо никак не ожидал, что после десяти лет Фэн Цан захочет совершить с ним подобное из-за такой незначительной мелочи.

– Говори! – рука Фэн Цан’а сжалась ещё немного. Его пурпурные глаза были безжизненными, ледяными и ещё более равнодушными. Словно ледник, что способен заморозить людей.

Глаза Фэн Цан’а становились пурпурными, когда активизировалась его болезнь, а обычно его глаза были чёрного оттенка. Почему так, мы узнаем позже.

«Как давно я видел принца таким разозлённым?» – сердце Цзинь Мо сжалось. Боль из его горла распространилась по всему телу. Цзин Мо знал, что если он скажет ещё хоть слово, то Фэн Цан уже не будет мягок, поэтому он замолчал.

– Принц, генерал Шангуань У Цзи забрал отсюда Ванфэй! – Ру И вытер слёзы и рассказал правду.

– Забрал… – услышав это Фэн Цан мгновенно замер. Его сердце выскочило прочь, и он посинел, будто бы вдруг лишился костей. Сила в его руке ослабла, и он вновь упал.

“Плюх.”

Вода с лекарствами разлилась по всему полу.

– Она ушла? – Фэн Цан думал, что Ци Ци пойдёт с ним в Бэй Чжоу, выйдет за него замуж и у них будут собственные дети. Он не ожидал, что она уйдёт с Шангуань У Цзи!

«Почему? Почему?»

– Принц, Ванфэй ушла с Шангуань У Цзи.

Видя, Фэн Цан’а сидящего там, такого бледного и слабого, Цзинь Мо не мог видеть его таким. «Любовь принца взволновалась, а его сердце оказалось беспорядочным. Узнав, что Ванфэй сбежала с другим мужчиной, его сердце должно быть болит. Принц такой гордый человек, на этот раз, его сердце должно бытьдействительно разбито…»

Терпя боль в горле Цзинь Мо продолжил вводить игры в Фэн Цан’а. Сегодня было пятнадцатое число, день, когда болезнь Фэн Цан’а активизировалась и Цзинь Мо уже тысячу раз проклял Мужун Ци Ци.

«Эта женщина на самом деле не позволят нам быть спокойными! Раз в её сердце уже есть один, зачем она провоцирует принца?! Чёрт!»

– Принц, потерпите. Это займёт какое-то время.

Казалось, время остановилось в этот момент. Фэн Цан позволил Цзинь Мо закончить иглоукалывание и убрать эти ужасные гематомы. Его волосы свисали, закрывая пурпурные глаза, отчего подчинённые не могли догадаться о чём думает Фэн Цан. Просто даже Цзинь Мо и Ру И могли заметить, что болезнь Фэн Цан’а стала намного хуже. А всё это из-за той женщины!

– Готово… – наконец Цзинь Мо позволил себе длительный вздох. К счастью, на этот раз они прошли через это. Цзинь Мо боялся, что импульсивность Фэн Цан’а испортит сегодняшнее лечение.

Как только Цзинь Мо произнёс это, Фэн Цан сплюнул полный рот чёрной крови.

– Принц! – Цзинь Мо был шокирован.

Оказалось, что его предположения были неправильными и положение Мужун Ци Ци в сердце Фэн Цан’а не было обычным. «Просто сейчас, принц вытеснил всю свою ярость из тела. Теперь дело стало ещё хуже! Если он повредит внутренние органы, то будут большие проблемы!»

Фэн Цан открыл глаза. Они вновь были чёрного цвета. Он вытер со рта кровь и поднялся.

– Ру И, поведёшь Бэнь Вана искать Ванфэй!

– Принц, вы не можете. Ваш организм…

“Бам…”

Одним ударом Фэн Цан смёл Цзинь Мо, который преградил ему путь. Он покинул бадью и облачал своё тело в белоснежные одежды. Фэн Цан обернулся. Холод испускаемый его телом вновь был сильным.

– Цзинь Мо, если в следующий раз у тебя будет так же много слов, то Бэнь Ван уже не будет вежливым!

– Принц! – на этот раз встревоженным был Ру И.

«Принц выглядит так не хорошо и, если он действительно сейчас пойдёт искать Мужун Ци Ци, что я должен буду делать, если принц потеряет сознание? Или если Ванфэй от всего сердца желала сбежать, то что должен будет сделать принц? Позволит этим двоим быть вместе или убьёт их на месте?»

Ру И не мог предположить о чём думал Фэн Цан, но видя его таким решительным никто не осмелиться остановить принца. Ру И мог лишь помочь Фэн Цан’у одеться и получить лошадь.

– Цзи Сян, приказываю орлиному отряду убивать, не оставить никого в живых! – выйдя из палатки и увидев этих упрямых людей в чёрном, Фэн Цан холодно хмыкнул и вскочил на лошадь. Он подумал в какую сторону мог направиться Шангуань У Цзи с Мужун Ци Ци и погнался за ними в том направлении.

– Это Принц Демон! Убить его! – закричал кто-то, когда Фэн Цан, облачённый в белое, появился перед людьми в чёрном. – Большая награда за убийство Принца Демона…

Этот человек ещё не успел закончить говорить, когда острая стрела пронзила его горло. Не далеко стояла Цзи Сян с луком в руках. Пять стрел. Она убила всех людей в чёрном, что бросились на Фэн Цан’а.

– Самонадеянно!

Орлиный отряд, что получил приказ, теперь стал серьёзнее. Они слушались лишь Фэн Цан’а и раз принц приказал убивать, не оставляя в живых никого, то эти пятьсот человек могут остаться здесь лишь в качестве удобрения.

__________________________________________________________________________

С другой стороны, Шангуань У Цзи спешил с Мужун Ци Ци.

У Цзи анализировал маршрут побега много раз. Если они вернуться в Си Ци, то вскоре будут найдены. Лишь самое опасное место может быть безопасным. Естественно, Фэн Цан не ожидает, что они направятся в Бэй Чжоу, поэтому сперва они поедут туда, чтобы избежать проблем, а потом направятся в Дун Лу.

– Шангуань У Цзи, отпусти меня! – он внезапно устроил подобное, из-за чего Ци Ци ощутила полную нелепость происходящего.

«Он хочет сбежать со мной от брака? Взять меня с собой в путешествие по миру? Он не желает спросить о моих мыслях об этом?!»

– Отпусти меня! – Ци Ци боролась из-за всех сил. Шангуань У Цзи испугался, что она может упасть с лошади, поэтому решил остановился.

Не дожидаясь пока лошадь остановиться, Мужун Ци Ци спрыгнула, напугав У Цзи так сильно, что он тоже спрыгнул. Он хотел посмотреть не пострадала ли Ци Ци, но она увернулась от него.

– Отвези меня обратно! – в тот момент, когда Мужун Ци Ци открыла рот, она произнесла именно эти слова.

– Нет! – Шангуань У Цзи покачал головой.

«Отправить её обратно в эту огненную яму? Позволить ей выйти замуж за Принца Демона и умереть в первую брачную ночь? Не смотря ни на что, я не могу сделать это! И я не могу собственными глазами смотреть как она исчезает с этой земли! Когда Император отдал приказ сопровождать Мужун Ци Ци, я уже думал об этом. А сейчас такая хорошая возможность!»

– Ты понимаешь, что ты делаешь? – столкнувшись с таким красивым и упрямым мужчиной, Ци Ци окончательно потеряла дар речи.

«Он думает, что он рыцарь, который спасает принцессу из рук монстра? Он знает, что поставлено на карту?»

Услышав гнев в голосе Мужун Ци Ци, Шангуань У Цзи сделал несколько шагов вперёд и заключил её в объятья.

– Ци Ци, пойдём со мной! Я отвезу тебя прочь! – сердце Шангуань У Цзи билось так сильно и громко, что в эту тихую ночь его можно было услышать особенно хорошо.

«Уйти? Легче сказать, чем сделать. Этот мужчина подумал об этом? Если принцесса, что должна сформировать брачный союз, исчезнет, Император Бэй Чжоу будет разгневан; если начнётся война, то многие жизни будут потеряны. Простой народ будет тем, кто пострадает больше всего! Они будут должны носить имя вызвавших катастрофу!»

– Шангуань У Цзи, я понимаю, что ты беспокоишься и заботишься обо мне, но я не могу уйти с тобой! – Ци Ци покачала головой и вырвалась из объятий Шангуань У Цзи.

Её душа в другом мире, и она могла поселиться где угодно, однако теперь у неё был титул принцессы Чжао Ян и она должна продолжать идти по этой дороге.

«Я не могу ради своего счастья позволить другим погрузиться в несчастья. Кроме того, за моей спиной более тысячи жизней людей из Мойю. Я обещала им использовать честные средства, чтобы дать им право вновь свободно стоять под солнцем. Как я могу бросить их?..»

– Ты дитя из великой семьи Шангуань. Ты не можешь предать свою кровь! Ты не можешь позволить людям попасть в огонь и воду из-за собственного эгоизма! Также ты не можешь позволить предкам Шангуань находиться в стыде, лишь из-за смелости момента! Кроме того, Вдовствующая Императрица всё ещё там. Как ты можешь разбить ей сердце?!

– И я не могу пойти с тобой. У меня есть долг и обязанности. Также у меня есть люди, которых я хочу защитить, и я не могу отказаться от них из-за своего эгоизма.

«Не могу предать крёстного отца, что дал мне новую жизнь и людей из Мойю, что сопровождали меня эти пять лет.»

Слова Мужун Ци Ци вырезались на сердце Шангуань У Цзи. «У неё есть люди, которых она желает защитить? Но разве она не понимает, что я хочу защитить лишь её, Мужун Ци Ци?!»

При лунном свете, решительное лицо Мужун Ци Ци заставило У Цзи ощутить душевную боль. «Если бы я заговорил первым и попросил у Вдовствующей Императрицы разрешения на этот брак, то были бы ещё эти споры? И, к тому же, ей не пришлось бы переживать всё это.»

– Принц, откуда вы пришли? – воскликнула Ци Ци, смотря за Шангуань У Цзи.

Услышав, что прибыл Фэн Цан, а он даже не заметил этого, У Цзи был весьма шокирован. Он развернулся, однако никого не увидел, лишь ощутил боль в шее. С глухим звуком Шангуань У Цзи упал на землю.

– Мисс, эти подчинённые опоздали! – Су Мэй и Су Юэ появились перед Мужун Ци Ци и тут же опустились на колени.

– Верните генерала обратно.

– Да!

Су Мэй и Су Юэ привязали Шангуань У Цзи к своей лошади и уехали. Ци Ци также села на лошадь и медленно возвращалась.

Она думала, как объяснить произошедшее сегодня. О том, что генерал сбежал с принцессой, Фэн Цан уже должен знать.

«Что он подумал? Посчитал ли Шангуань У Цзи ответственным за это? Будет ли он увеличивать их вину, потому что это сделка с Си Ци?»

Хотя по мнению Мужун Ци Ци вопрос страны не имел к ней никакого отношения, однако Шангуань У Цзи был её другом. Он неоднократно протягивал ей руку помощи, и она не могла позволить, чтобы с ним что-то случилось. Хоть то, что он сделал было опрометчивым, отправной точкой была именно она.

Ци Ци была погружена в свои мысли и даже не почувствовала приближения Фэн Цан’а. Когда она подняла глаза, он уже остановил лошадь и был всего в пяти метрах от неё.

– Принц…

При лунном свете лицо Фэн Цан’а казалось бледным и измученным. Не дожидаясь пока Ци Ци закончит произносить “Принц”, Фэн Цан пролетел вперёд и сжал её в своих объятьях. Его подбородок касался чёрных волос Ци Ци, а глаза были закрыты.

– Принц…

– Тише Цин Цин, позволь мне минуту подержать тебя вот так.

Сила, с которой Фэн Цан обнимал Ци Ци была такая, словно он хотел впечатать её в свои кости. Лишь, когда женщина в его объятьях начала испытывать трудности с дыханием, Фэн Цан ослабил руки.

– Прости, я причинил тебе боль! – Фэн Цан убрал волосы со лба Ци Ци и посмотрел в её светлые глаза. Лишь после продолжительного молчания он продолжил говорить. – Цин Цин, почему… ты не уехала вместе с ним?

«Он знает? Он всё знает!» – Мужун Ци Ци нахмурилась. Чуткий Фэн Цан тут же осознал мысли Ци Ци.

– Цин Цин беспокоиться, что я создам проблемы для генерала Шангуань?

– Принц, Шангуань У Цзи сделал это не намеренно, – принимая во внимание всё, Ци Ци могла объяснить это лишь так.

– Это он в сердце Цин Цин? – продолжил расспрашивать Фэн Цан.

– А? – Мужун Ци Ци была шокирована.

«Он на самом деле подозревает, что у меня есть роман с Шангуань У Цзи? Как такое возможно?! В Шангуань У Цзи я вижу лишь хорошего друга. О чём думает Принц? Может быть о том, что между мужчиной и женщиной может быть лишь любовь, а не дружба?»

Выражение лица Ци Ци само рассказало Фэн Цан’у её ответ.

– Фух… – Фэн Цан, наконец, вздохнул с облегчением.

«В её сердце нет никакого Шангуань У Цзи. У меня всё ещё есть шанс, и моя погоня не была бессмысленной!»

Думая об этом, Фэн Цан вновь заключил Ци Ци в свои объятья и переплёл свои пальцы с пальцами Ци Ци.

– Цин Цин, независимо от того, что ты сделала сегодня и для кого осталась, раз ты осталась я буду считать тебя своей женщиной, женщиной Фэн Цан’а! Также я не отпущу твою руку. Я не дам тебе возможности пожалеть!

От “заявления об обладании” от Фэн Цан’а, Ци Ци оказалась шокирована:

– Принц, разве в вашем сердце уже нет человека?..

Услышав слова Мужун Ци Ци, Фэн Цан, наконец, понял, что она имела в виду той ночью говоря о “помощи”.

«Так выходит, что она неправильно поняла меня и подумала, что в моём сердце уже есть кто-то! Ох, эта маленькая женщина! Почему она такая милая? Может быть, она не знает, что в моём сердце живёт лишь она?»

Глаза Ци Ци были несколько бестолковыми и шокированными. На взгляд Фэн Цан’а они были крайне очаровательными.

«Моя маленькая Ванфэй на самом деле глупая и не понимает любви между мужчиной и женщиной. Более того, она не была растрогана или влюблена в кого-то. Вот почему она так смущена, словно оленёнок. Глупая и наивная. Это поведений полностью отличается от её хитрости и расчётливости. Я действительно поймал живое сокровище!

Предположим, если это так, то Ци Ци не знает о значении шпильки на церемонии “взросления”! Тогда не удивительно, что она приняла сразу пять, заставляя мою ревность метаться по комнате, но не реагируя на неё. К тому же, заставляя ревновать в течении нескольких дней…

Эта маленькая Ванфэй! На дворцовом банкете она была так умна, делая других несчастными, так почему же в вопросах любви она словно дитя? Люблю несозревшие яблоки, а это тоже самое, что запах на её теле.

Впрочем, это тоже нормально. Раз она грубый нефрит, что не был обработан, то я буду тем мастером, что обработает этот нефрит. Пусть её разум и тело будут заклеймены моим именем, чтобы она целиком принадлежала лишь мне!»

Выражение лица Фэн Цан’а изменялось много раз, заставляя Мужун Ци Ци удивиться ещё сильнее. Не понятно, о чём думал этот принц, поэтому она просто опустила голову, вновь становясь маленьким кроликом.

Увидев, что Ци Ци вернулась к своей обычной личности, Фэн Цан не мог удержаться от того, чтобы протянуть руку и сжать её маленький носик.

– Ванфэй, давай вернёмся!

– Хорошо, – хоть Фэн Цан использовал совсем немного силы, Ци Ци не понравилось ощущение, когда её потянули за нос. Она чувствовала себя словно маленькая собачка. Как бы то ни было, это казалось не правильным.

– Ха-ха-ха! – увидев несчастное выражение лица Ци Ци, Фэн Цан рассмеялся.

«Первый раз она настоящая, а в другой нет. Настоящая, настоящая, фальшивая, фальшивая. Фальшивая, настоящая, настоящая, словно на её лице тысяча выражений. Похоже мне действительно придётся потратить много усилий, чтобы узнать больше о Ци Ци.»

Эти двое вернулись в лагерь. Следы крови уже были убраны, так словно не было никакого нападения, словно и не приходили пятьсот человек. Всё было чистым, даже воздух был свежим, без запаха крови.

В этот раз, помимо погибшей возницы, остальные отделались лишь царапинами, а то и вовсе не пострадали.

– Принц, восемь были пойманы живыми, – Цзи Сян приказала людям притащить восемь связанных людей к Фэн Цан’у.

– Убить!

В тот момент, как прозвучал приказ Фэн Цан’а, сверкнули мечи. Восемь голов упали на землю, создавая лужу крови.

Фэн Цан не стал задавать вопросов и прямо приказал людям убить их. Такая прямолинейность и эффективность даже заставила Ци Ци кивнуть в знак одобрения.

«Мы были атакованы на границе, так что эти люди точно не имеют никакого отношения к Си Ци. Не важно насколько глуп Лунцзэ Юй, он бы не позволил чему-то случится с Фэн Цан’ом на своей территории. Он точно был готов позволить Фэн Цан’у покинуть Си Ци. Единственным вариантом является Бэй Чжоу. В этой стране есть люди, которым не нравится Фэн Цан, поэтому они решили сделать ход у Каменных ворот, чтобы очернить Си Ци.

Однако, кто в Бэй Чжоу имеет столько ненависти к Фэн Цан’у, что желает его смерти? Кажется, его известность является повсеместной. Значит ли это, что когда я приеду туда, там будет весело?»

– Цин Цин, в виду произошедшего сегодня, мы больше не должны быть так далеко друг от друга. Ты будешь ближе ко мне. Тогда я смогу лучше защищать тебя! Чтобы, как сегодня, мы не разлучились, и я не побежал искать тебя…

Не дожидаясь пока Ци Ци начнёт возражать, Фэн Цан приказал перенести её палатку и разместить её рядом со своей. Посмотрев на палатку Ци Ци, он довольно кивнул:

– С завтрашнего дня Цин Цин и я будем ехать в одном экипаже! Так я смогу обеспечивать твою безопасность.

– Принц, это не приемлемо…. – Ци Ци ощутила себя беспомощной.

«Каждый день сталкиваться с этим дьявольски прекрасным лицом Фэн Цан’а? Какой разум будет достаточно сильным, а?! Кроме того, цель принца действительно моя защита? Это очень подозрительно!»

Догадываясь, что Мужун Ци Ци откажется, Фэн Цан огляделся вокруг и с озадаченным выражением лица спросил: «Мм, а куда отправился генерал Шангуань? Почему я всю ночь не видел его?»

«У него есть смелость! Использовать Шангуань У Цзи и сегодняшнюю “скандальную” тему, чтобы угрожать мне так, что у меня не будет другого выхода, как пойти с ним. Это исключительно шантаж и угроза! Он на самом деле использует дело с Шангуань У Цзи, чтобы поймать меня! Фэн Цан действительно весьма коварен!»

Увидев недовольство в глазах Ци Ци, Фэн Цан рассмеялся. Внутри его игривого взгляда появилось веселье.

– Цин Цин, ты видела генерала Шангуань? Разве не он отвечает за твою безопасность? Может быть, он всё ещё спит? Как такое могло получиться? Все эти движения даже не разбудили его. Кажется, бдительность генерала Шангуань слишком низкая! Как насчёт того, чтобы в будущем тебя защищал я?

– Хорошо… – это “хорошо”, казалось, было произнесено Ци Ци сквозь стиснутые зубы.

Фэн Цан’у даже показалось, что он слышал звук скрипнувших зубов, от чего улыбка в его глазах стала более яркой:

– Цин Цин, может быть ты не хочешь этого? Тогда Бэнь Ван может просто пойти и посмотреть на генерала Шангуань…

– Я хочу! – Ци Ци тут же кивнула и показала яркую улыбку. – В будущем, я буду беспокоить принца! Сейчас уже поздно, и я хочу немного отдохнуть. До завтра!

Закончив, Мужун Ци Ци бросилась в свою палатку. Увидев, что фигура Ци Ци исчезла, улыбка Фэн Цан’а тоже пропала, и он вернулся в свою палатку.

– Кхе, кхе… – едва войдя в палатку, он тут же закашлялся кровью, отчего белоснежная одежда на его груди почернела.

– Принц! – Цзинь Мо, который ожидал его здесь, немедленно бросился вперёд чтобы помочь Фэн Цан’у. Вместе с Ру И, он уложил принца на кровать.

– Я в порядке. Говори немного тише, она не должна услышать, – хоть уголки губ Фэн Цан’а всё ещё были в чёрной крови, но его глаза и улыбка были счастливыми. Не важно, счастлива она или нет, Фэн Цан верил, что его искренность могла затронуть даже металл и камень. Поэтому он, несомненно, сможет затронуть её сердце.

– Принц, является ли она достойной этих трудностей… – Цзинь Мо вздохнул. Он боялся, что когда Фэн Цан увидит “любовь” Мужун Ци Ци, то будет шокирован и стимулирует яд гу в своём теле.

Гу – яд на основе яда, который включает в себя запечатывание нескольких ядовитых существ внутри сосуда, где они пожирают друг друга и якобы концентрируют свои токсины в единственного выжившего. В древнем Китае, люди с юга использовали гу для осуществления дел разного вида. Потому что гу настолько мал, что может войти в чьё-то тело и не быть замеченным. Вот почему они были очень опасны и остальные привыкли избегать людей с юга.

К счастью, Фэн Цан благополучно вернулся, хоть и привёл обратно Мужун Ци Ци. Это заставляло Цзинь Мо чувствовать себя несколько недовольным, однако для него самым лучшим событием было возвращение Принца.

Приказав остальным уйти, Цзинь Мо начал процедуру иглоукалывания на Фэн Цан’е. «Прерванное лечение сильно повредило организм Принца. Сегодня вновь будет бессонная ночь. Нападавшие хорошо подготовились. Они на самом деле выбрали ночь полнолуния, когда принц болеет, чтобы атаковать. Чёрт бы их побрал!»

– Цзинь Мо, ты не понимаешь, – Фэн Цан закрыл глаза, вспоминая каждую улыбку Ци Ци и её нахмуренные брови. А вспомнив её сердитое и недовольное выражение лица, его настроение вновь стало отличным. Он не отрицал, что ранее его сердце было в горле, когда он волновался, что Ци Ци уходит… – Цзинь Мо, ты такой хладнокровный человек, который кажется бессердечным, но на самом деле ты весьма чуткий. Если бы ты на самом деле встретил свою любовь, то колебался бы ещё меньше чем я.

– Я не верю в подобный пустяк! – Цзинь Мо не поверил словам Фэн Цан’а.

«Всю свою жизнь я стремлюсь лишь к совершенствованию медицины. Любовь? Это лишь вещь, чтобы пережить скучные времена. А у меня даже нет времени отдохнуть.»

Самым большим желанием Цзинь Мо было вылечить Фэн Цан’а. Это было не только ради дружбы, но и ради совершенствования медицины. Решение медицинских проблем, вот что больше всего интересовало Цзинь Мо. Цзинь Мо считал всех женщин беспокойными особями и хотел, чтобы он мог избегать их всех, находясь на расстоянии. Как бы он воплотил в них чувства…

– Ты рискнёшь поспорить со мной? – Фэн Цан открыл глаза и, с улыбкой, посмотрел в холодные глаза Цзинь Мо. Теперь его глаза больше не имели затуманенности. Глаза Фэн Цан’а были полупрозрачными, показывая, что он в очень хорошем настроении. – Я ставлю на то, что, если ты встретишь женщину, в которую влюбишься, то не стесняясь позволишь мотыльку лететь в огонь!

Позволить мотыльку лететь в огонь – роковое влечение.

При свете свечей “реалистичность” в глазах Фэн Цан’а изумила Цзинь Мо. Его руки вновь оказались заняты.

«Я не буду похож на Принца. Потому что, Принц преследовал её, не смотря на свою болезнь. Я никогда не отдам свою жизнь из-за женщины.»

– Принц, вы хотите поспорить? Хорошо, но если вы проиграете, то будете сотрудничать с моим лечением. Вы не сможете быть таким как сегодня. В моих руках не было ни одного человека, что погиб. Не портите мне репутацию!

– Договорились! – видя неразумность Цзинь Мо, Фэн Цан улыбнулся и согласился на сделку. Потом он закрыл глаза и разрешил продолжить лечение.

Всю ночь Цзинь Мо не отдыхал, а лечил Фэн Цан’а иглоукалыванием. Лишь, когда горизонт стал белым, Цзинь Мо убрал иглы и вытер пот с лица белым платком.

– Принц, в следующий раз вы не сможете быть таким упрямым вновь. Потому что, даже если мой мастер будет здесь, он не сможет вылечить вас, – Цзинь Мо помог Фэн Цан’у подняться, не забывая неоднократно предостерегать его.

– Я знаю! – цвет лица Фэн Цан’а нормализовался. Лечение на протяжение всей ночи сделало его лицо бледным, однако его настроение было намного лучше. – Цзинь Мо, мы с тобой одного возраста, так почему ты ворчишь как старая тётушка?

– Не потому ли, что принц не прислушивается к советам и делает всё, что ему нравится?! – Цзинь Мо не знал смеяться или плакать от шутливого тона Фэн Цан’а. – Пока принц сотрудничает и относится к себе хорошо, я несомненно найду лекарство!

– Будь уверен, Цзинь Мо… – Фэн Цан указал на своё сердце. – Теперь у меня есть та, о ком я беспокоюсь. Конечно, я позабочусь о своём организме. Я хочу состариться вместе с ней и, к тому же, иметь много детей и внуков. Так что в будущем я буду беспокоить тебя.

__________________________________________________________________________

Тема о “ночном побеге” не преследовалась, как и говорил Фэн Цан, а Ци Ци оказалась напрочь заточена в его кругу. Днём они ехала в одном экипаже одной и той же дорогой, а ночью их палатки стояли всего в нескольких шагах друг от друга. Проще говоря, везде где был Фэн Цан находилась и Мужун Ци Ци. Радиус действия деятельности Ци Ци не превышал видимость Фэн Цан’а.

Несколько раз Шангуань У Цзи пытался поговорить с Мужун Ци Ци, но был остановлен фразой Цзи Сян “Принц защитит Ванфэй”. Плюс тот факт, что Фэн Цан был подвергся нападению внутри Си Ци, после того как Император узнал об этом, он прислал приказ сильно отругать Шангуань У Цзи. За последние несколько дней настрой У Цзи упал очень низко, а выражение его лица выглядело плохо.

– Ванфэй, то что вы хотели, было подготовлено.

Чтобы избежать встречи с Фэн Цан’ом лицом к лицу; скучная вещь для маленьких глаз при пристально смотрящих больших глазах, Ци Ци приказала людям сделать набор шахмат. Нужно сказать, что люди у Фэн Цан’а весьма полезны. Она просто от скуки нарисовала шахматный набор, а на следующий день Фэн Цан приказал своим людям принести один.

Они, очевидно, путешествовали без мастеров или чего-то такого, но шахматный набор, изготовленный Ру И был довольно изысканным. Половина шахматных фигур была сделала из красного сандалового дерева. Настолько жёлтые, что были полупрозрачными и настолько пурпурные, что излучали красный.

Эта эра имела лишь Рэндзю и шахматы Сян. Поэтому шахматами Сян, разработанными Ци Ци, Фэн Цан весьма заинтересовался.

Фэн Цан являлся богом войны Бэй Чжоу. Он использовал военные силы подобно богу. Поэтому Мужун Ци Ци была заинтересована в сражение с этим генералом древних времён, чтобы узнать кто из них лучше. Поэтому она терпеливо рассказывала Фэн Цан’у как играть. Она лишь один раз объяснила и дважды продемонстрировала, прежде чем Фэн Цан понял хитрости этой игры.

– Хитро! Как к Цин Цин пришла идея таких замечательных шахмат? – теперь Фэн Цан ещё сильнее ощущал тайну в этой девушке.

«Она действительно тот мусор, третья мисс, из слухов? Тогда почему с дворцового банкета и до это набора шахмат она продолжает приносить мне сюрпризы?»

– Я узнала о них случайно. Принц, почему бы нам не сыграть? – Ци Ци уже давно была переполнена радостью.

«Противник – Бог Войны! Не известно какими являются его способности “рассуждать военными на бумаге”!»

Увидев эти яркие глаза женщины перед ним, Фэн Цан улыбнулся: «Раз Цин Цин становится счастливой, то почему бы и нет? Я готов!»

Внутри кареты два человека играли в шахматы. Хоть Фэн Цан являлся новичком, у него был реальный боевой опыт, а шахматы Сян являлись тем же самым, что и военное противостояние. Поэтому лишь после трёх-четырёх партий Фэн Цан стал опытным в этой игре, восхищая Ци Ци своей мудростью.

Во время игры Фэн Цан не мог не восхищаться создателем шахмат Сян. Великолепная армия, с тысячами людей и лошадей, находилась на этой доске.

«Это похоже на сконцентрированное мини-поле боя! Это похоже на игру в шахматы, но разве это не военные силы, что противостоят друг другу?!»

– Мат, – Ци Ци положила “лошадь”. – Принц, ваша очередь!

– Бэнь Ван проиграл… – вздохнул Фэн Цан.

– Принц, вы лишь узнали шахматы Сян, а уже так хорошо играете. Ещё несколько дней, и вы будете лучше меня, – Ци Ци знала, что, несмотря на то, что она победила, её победа была лишь из-за опыта игры в шахматы Сян в течении нескольких лет.

– Раз Цин Цин так считает, давай сыграем ещё одну игру!

Десять дней пролетели незаметно. Все эти десять дней из кареты Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци были слышны “убит”, “сражение”, “обмен” и “мат”. Голос Ци Ци был нежным, а голос Фэн Цан’а сильным, заставляя орлиный отряд поднимать брови. Они задавались вопросом, чем принц и Ванфэй нанимались внутри.

Однако, казалось, что принц и ванфэй имели хорошие взаимоотношения и это делало счастливыми всех, кроме Цзинь Мо. Он размышлял о том, что Фэн собирается сопровождать Мужун Ци Ци, не обращая внимания на своё лечение. Поэтому каждый раз, когда Цзинь Мо видел Ци Ци у него было мрачное выражение лица.

К счастью, Ци Ци “закрыла на это глаза”, потому что нашла новое развлечение. Она играла в шахматы с Фэн Цан’ом. Этот человек просто гений! Используя искусство войны в шахматах Сян, он спокойно сравнялся с Ци Ци.

Мужун Ци Ци училась играть в шахматы Сян в течении многих лет, кроме того она получала наставления от известного наставника. Теперь же, всего за несколько дней Фэн Цан уже имел её достижения за десять лет. Это заставляло Ци Ци постепенно начать восхищаться Фэн Цан’ом от всего сердца.

Ци Ци начинала восхищаться Фэн Цан’ом, а Фэн Цан не мог не любить эту маленькую ванфэй. Он даже думал, что если бы Мужун Ци Ци была мужчиной, то, естественно, она бы не проиграла ему и была бы богом войны.

К счастью, Ци Ци была женщиной и теперь являлась его Ванфэй. Если бы она была человеком, преданным Си Ци, то, когда они бы встретились на поле боя, и она сражалась с ним, было бы трудно сказать кто победил бы, а кто проиграл.

__________________________________________________________________________

– Айя, почему Цан гэгэ всё ещё не приехал?! – Ваньянь Бао Чжу на цыпочках подошла к входу в ванфу и посмотрела вдаль. – Нин’эр, отправь нескольких человек, чтобы они посмотрели!

Гэгэ – большой брат.

– Принцесса, принц уже вошёл в город. В ближайшее время он будет здесь! – дворцовая служанка Нин’эр стоявшая рядом с Ваньянь Бао Чжу с улыбкой рассказала новости. – Будьте немного терпеливее и подождите чуть-чуть! Скоро вы увидите принца!

– Нин’эр, ты выяснила правду? Эта Мужун Ци Ци на самом деле уродлива? – в тот момент, когда Бао Чжу услышала о скором прибытие Фэн Цан’а она тут же поправила платье, но не забыла спросить про Мужун Ци Ци.

– Принцесса, это правда! Мужун Ци Ци на самом деле бесполезная и уродливая женщина! – Юн’эр с другой стороны помогла Ваньянь Бао Чжу с её косами. – Принцесса, будьте уверены! Вы являетесь нашей красавицей номер один в Бэй Чжоу. Как бы вы потерпели поражение от мусора?!

– Да! – Ваньянь Бао Чжу кивнула.

«Цан гэгэ является моим женихом. Я точно не отдам его! Не обращая внимания на то, является противница принцессой Си Ци или любым другим человеком, кто бы не посмел встать на моём пути становления Ванфэй Нань Линь, я не отпущу их так легко!»

– Цан гэгэ! – сердце Бао Чжу подпрыгнуло от радости. Она хотела помчаться туда, но её остановила Нин’эр:

– Принцесса, успокойтесь! Будьте скромнее! Вы всегда хотели научиться быть как мисс семьи Му, а она не поднимет юбки и не побежит к такому мужчине!

– Да, да! Я буду спокойной. Я буду скромной! – услышав Нин’эр, Ваньянь Бао Чжу тут же остановилась и встала возле входа.

«Мужчинам нравятся нежные и добродетельные женщины. Я должна изменить свой пылающий характер и стать маленькой женщиной! Я не хочу проиграть Му Юй Де!»

Наконец карета остановилась возле ванфу Нань Линь.

– Цин Цин, мы приехали! – не дожидаясь окончания “Цан гэгэ” сказанного Ваньянь Бао Чжи, Фэн Цан, держа Ци Ци за руку, осторожно спустился из кареты.

Подобная забота вызвала недоумение у Бао Чжи.

«Это всё ещё Цан гэгэ, который отправляет людей за тысячи миль? Когда он так хорошо относился к девушкам?

Эта особа, которую оберегает Цан гэгэ, Мужун Ци Ци?» – Ваньянь Бао Чжи осмотрела Ци Ци с головы до ног. «Черты можно считать лишь обычными. Кроме того, её титул принцессы лишь дарованный. Она не благороднее меня! Тогда почему Цан гэгэ держит за руку её? Может, что-то случилось вовремя путешествия?!»

Мужун Ци Ци не обратила внимания на Ваньянь Бао Чжи, вместо этого она посмотрела на три слова “принц Нань Линь” написанные на табличке у входа. В этих буквах прослеживалась гордость. С одного взгляда, можно было увидеть, что это вышло из рук искусного каллиграфа.

– Хороший текст, – сказала Ци Ци в восхищение.

– Цин Цин тоже интересуется каллиграфией? – услышав от Ци Ци это, Фэн Цан мгновенно заинтересовался.

– Принц, кто написал эту табличку?

– Это написал Цан гэгэ! – не дожидаясь ответа Фэн Цан’а, между ними раздался высокомерный голос.

Лишь теперь Мужун Ци Ци заметила Ваньянь Бао Чжи. Ей было около шестнадцати лет и её рост был около 1 метра и 68 сантиметров. Её кожа была красноватой, что являлось здоровым цветом. У неё были ивовые брови, миндальные глаза, вишнёвые губы и чёрные заплетённые в косы волосы, свисавшие назад. На голове Бао Чжи была синяя шляпка, а сама она была облачена в одеяния голубого цвета с синими сапожками из оленей кожи. Она являлась яркой девушкой!

Ци Ци не могла не позавидовать росту Ваньянь Бао Чжи.

«В прошлой жизни я была 1,70, так почему здесь всего 1,62? Пусть рост в 1,62 сантиметра и не считается здесь низким, но по сравнению с Фэн Цан’ом, рост которого около 1,92 сантиметров, я ощущаю себя “милой и беспомощной”.»

– Цан гэгэ, почему ты вернулся лишь сейчас?! – заметив руку Фэн Цан’а на талии Мужун Ци Ци, губы Ваньянь Бао Чжи тут же надулись. Она думала, что, дуясь использует “милый” способ. До этого, чтобы проявить эту милу сторону перед Фэн Цан’ом, она часто по полдня тренировалась перед зеркалом.

«О…» – Ци Ци мысленно рассмеялась. «Кажется, это вновь кто-то влюблённый в Фэн Цан’а. Он всё ещё является моим названым мужем, но эта Ваньянь Бао Чжи смотрит на него с такой обидой, словно он что-то должен ей.»

Фэн Цан не волновался о Ваньянь Бао Чжи и его не трогало “недовольство” в её глазах, он нахмурившись смотрел на домоправителя Фэн Ци.

Видя ледяной взгляд принца, Фэн Ци не мог не дрожать. Фэн Цан злился! И Фэн Ци знал, что сделал не так.

«Ранее, Принц отправил письмо приказывая мне, домоправителю Фэн Ци, вычистить дом Тинсун. Он сказал, что привезёт Ванфэй, а также не однократно повторил, по приезду не позволять людям досаждать Мужун Ци Ци. Принц не ожидал, что в момент своего возвращения, возле входа увидит подобный большой увлечённый цветок. Как он мог не сердиться?! Что будет делать Принц, если его маленькая Ванфэй поймёт всё неправильно?

Просто у меня тоже не было способа, ах!

Ваньянь Бао Чжи является величественной принцессой, а также младшей кузиной Принца. Сегодня, она пришла рано и ждала до сих пор. Не важно, как я убеждал, добрыми словами или силой, Ваньянь Бао Чжи не уходила. Я не мог приказать слугам взять метлу и прогнать принцессу! Не говоря уже о том, что, отсылая меня она раз за разом использовала “императорскую бабушку”, делая слуг ещё более бессильными.

Похоже я могу лишь просить наказания…» – думал Фэн Ци. «А всё из-за этой проклятой принцессы. Она ничего не делает, так почему бы ей не выйти замуж, а не постоянно докучать Принцу? Эта девушка, которая даже не знает, как пишется слово “стыд”, теперь заставила меня получить наказание! К счастью, принц никогда не заботился об этой принцессе, иначе, если бы она стала Ванфэй, то весь ванфу был бы таким беспокойным, что даже куры и собаки не остались бы непотревоженными!»

Даже куры и собаки не останутся непотревоженными – огромный переполох/беспорядок.

Ваньянь Бао Чжи сильно хмурилась, словно терпела множество обид. К счастью, отношение Фэн Цан’а к ней было весьма равнодушным, это заставило Ци Ци ощутить облегчение.

«Неважно, как бабочка беспокоит этот цветок, но он не расцветёт. Он просто не позволит тебе получить мёд. Даже если ты тоскуешь по нему, то что можешь сделать? Не зависимо от того насколько красива бабочка, перед подобным цветком с железным обликом ты непременно окажешься в конце своей находчивости. Это не похоже на то, когда ты можете разорвать лепестки на кусочки, чтобы открыть его! Итак, тебе нужно иметь большие способности!»

Ци Ци была полна решимости проверить где нижняя линия этой принцессы, а также она хотела узнать на самом ли деле Фэн Цан равнодушен к Ваньянь Бао Чжи или лишь делает вид, что равнодушен. Итак, она сделала два шага. Тело Ци Ци покачнулось, две её ладони погладили голову, и она вскрикнула, что у неё кружится голова.

– Цин Цин, что случилось? – увидев, что Ци Ци нездоровится, Фэн Цан сильно встревожился. Он мгновенно поднял её на руки и торопливо прошёл мимо Ваньянь Бао Чжи, даже ни разу не посмотрев в её сторону. – Цзинь Мо, иди за нами!

Не дожидаясь пока Ваньянь Бао Чжи откроет рот Фэн Цан, с Ци Ци на руках, бросился в резиденцию оставляя её глупо стоять возле входа. Двое её подчинённых тоже стояли возле в хода с такими же выражениями лица.

«Цан гэгэ на самом деле держал женщину!» – несмотря ни на что, Бао Чжи не могла в это поверить. Она даже подозревала, что с её глазами что-то случилось. Лишь, когда фигура Фэн Цан’а исчезла из её поле зрения она поверила, что это правда.

«“Объятья принцессы”! Эта сцена, много раз появлялась в моих фантазиях, а Цан гэгэ подарил объятья принцессы Мужун Ци Ци! Почему?!» – ревность в сердце Ваньянь Бао Чжи подняла свою большую голову.

«Ох… Ещё одна с безответной любовью!» – Ци Ци оглянулась на практически плачущее лицо Ваньянь Бао Чжи. «Я немного сочувствую ей, но всё же надеюсь, что она не будет такой же глупой как Лунцзэ Юй Эр и Мин Юэ Синь. Всё же у меня не настолько хороший характер…»

В этот момент даже Мужун Ци Ци не понимала, что её спокойное сердце уже имеет некоторые изменения по отношению к Фэн Цан’у.

Фэн Цан словно ветер принёс Ци Ци в дом Тинсун, где жил он. Осторожно опустив её на кровать, Фэн Цан схватил Цзинь Мо и подтащил его к Ци Ци.

– Цзинь Мо, быстро посмотри Ванфэй. Цин Цин не очень хорошо чувствует себя. Она заболела?

«Принц принёс Мужун Ци Ци в дом Тинсун,» – Цзинь Мо был весьма поражён. «Этот дом является “личным местом” Фэн Цан’а. Из всей столицы лишь четыре человека могут входить в дом Тинсун принца Нань Линь. А принц не только впустил сюда Мужун Ци Ци, но и позволил ей здесь жить. Он даже освободил свой любимый третий этаж, выделив его для жизни Мужун Ци Ци. Как может она быть способна принять такую любовь!»

Цзинь Мо считал, что Фэн Цан слишком сильно обожает Мужун Ци Ци. От погони в ту ночь до этого дома Тинсун, безумно влюблённый Фэн Цан показывал ей то, что Цзинь Мо никогда не видел.

«Эта девушка обладает обычной внешностью, как она могла так сбить с толку Принца?» – этот вопрос укоренился в сердце Цзинь Мо.

Пусть Цзинь Мо не любил Мужун Ци Ци, но, как лекарь, всё же тщательно проверил её пульс.

Однако не нашёл ничего необычного. Выражение его лица стало неприятным, и он поднялся.

– Как она? – Фэн Цан с тревогой сделал несколько шагов вперёд.

– С Ванфэй всё в порядке, – столкнувшись с Фэн Цан’ом Цзинь Мо не мог разозлиться, поэтому ему пришлось подавлять свой гнев.

– Точно? – Фэн Цан несколько не поверил.

«Только что, по лицу Ци Ци было совершенно ясно, что ей плохо. Может ли быть, что Цзинь Мо обладает предвзятостью к Ци Ци и поэтому он не стал тщательно проверять её? Только я знаю его личность. Хоть рот Цзинь Мо несколько колкий, его мастерство хорошее. Его характер тоже хороший, иначе я бы не позволил ему так долго оставаться на своей стороне.»

– Принц, я действительно в порядке! – быстро уточнила Ци Ци, видя, что Фэн Цан принял это за правду. – Просто у меня неожиданно закружилась голова, но сейчас всё хорошо…

– Это замечательно, что Цин Цин чувствует себя хорошо! – наконец, Фэн Цан был уверен, что с Ци Ци всё в порядке.

Увидев это, Цзинь Мо даже ощутил ещё большую несправедливость по отношению к его принцу.

Даже он как посторонний отчётливо видел заботу Фэн Цан’а к Мужун Ци Ци, но и подумать не мог, что она будет притворяться больной, чтобы обмануть принца!

«Не похоже, что она не заметила взволнованного лицо Принца. Может ли быть, что, дразня людей так, она становиться счастливой?»

Цзинь Мо ощущал несправедливость к Фэн Цан’у. Он чувствовал, что Фэн Цан находясь внутри дела, был сбит Мужун Ци Ци с толку и любовь унесла его разум.

«Это, совершенно очевидно, это был такой простой обман, но Принц не увидел сквозь “фальшь” Мужун Ци Ци!»

Выражение лица Цзинь Мо было весьма некрасивым, а взгляд, которым он смотрел на Мужун Ци Ци, был очень страшным. Ощущая враждебность Цзинь Мо, Ци Ци, за спиной Фэн Цан’а, высунула язык.

«Этот человек, совсем! Во всяком случае, я должна называть его старшим братом, в действительности же он не дал мне возможности, всю дорогу заставляя лицезреть лишь его неприятное выражение лица и сейчас он вновь показывает его.

Разве я просто так ударила его в тот раз? Почему он такой мелочный и до сих под держит обиду?

На самом деле не понятно, он намеренно или что? Сейчас все видели, я притворялась, что у меня болит голова. А он, этот злой доктор, на самом деле не понял это. Кажется, этот старший брат не обладает и частичкой человечности! Я действительно не понимаю, как мастер в прошлом мог выбрать его!»

Высунутый язык Мужун Ци Ци заставил Цзинь Мо на мгновение изумиться. Выражение его лица опустилось ещё сильнее.

«Эта женщина с самого начала казалась мне необычной. Я должен держать её в поле своего зрения. Если у неё есть какие-то злые намерения по отношению к принцу, то я не позволю ей уйти!»

Вскоре, после возвращения Фэн Цан’а в свою страну, пришло повеление Ваньянь Ли. Повеление содержало не более чем указание о хорошем отдыхе и то, что через три дня он проведёт банкет для Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. С повелением так же пришли всевозможные украшения, которые предназначались Мужун Ци Ци.

Новая госпожа прибыла в ванфу, поэтому все слуги были созваны снаружи дома Тинсун. Единственным домоправителем ванфу был Фэн Ци.

Люди не могли остановить любопытство в своих сердцах по отношению к новой Ванфэй. Все они слышали некоторые слухи, однако сегодня увидели заботу принца к ней. Они ощущали, что Мужун Ци Ци была ещё более загадочной.

«Какой человек способен так поймать сердце Фэн Цан’а, чтобы он привёл её в дом Тинсун?»

Дом Тинсун был любовным гнёздышком генерала Фэн Се и принцессы Мин Юэ, а позже он стал личным местом Фэн Цан’а. В этой резиденции никто кроме Цзи Сян, Ру И, Цзинь Мо и домоправителя Фэн Ци не мог войти в дом Тинсун. Даже принцесса Бао Чжай ни разу не входила туда, не говоря уже о тех предыдущих восьми Ванфэй.

После довольно длительного ожидания, Фэн Цан и Мужун Ци Ци вышли из дома Тинсун.

Фэн Цан, одетый в белоснежное, был по-прежнему дьявольски прекрасен. А Мужун Ци Ци была в светло-розовом платье и, улыбаясь, она изящно остановилась перед всеми. Лишь Цзинь Мо стоял с некрасивым выражением лица. Время от времени его взгляд падал на Мужун Ци Ци, словно он имел к ней огромную неприязнь.

– С этого дня, она Ванфэй Бэнь Вана. В этой резиденции её слова являются словами Бэнь Вана. Кто осмелиться не уважать её, не должен будет обвинять Бэнь Вана в безжалостности!

– Да! – повеление Фэн Цан’а подобное этому, заставило всех прийти к пониманию.

Казалось, в этот раз принц действительно обожал новую Ванфэй. Поэтому и дал ей такие же права, как у него. Слуги надеялись, что эта новая Ванфэй обладает хорошим характером, с ней легко ладить, и она не имеет роковой личности!

– Ванфэй, это бухгалтерская книга ванфу, а также бухгалтерские книги магазинов под именем принца, – с появлением госпожи, Фэн Ци передавал свои актуальные полномочия и приказал слугам принести толстую стопку бухгалтерских книг.

– Не нужно! – махнула рукой Ци Ци, посмотрев на эти толстые бухгалтерские книги.

Хоть она и пришла, чтобы сформировать брачный союз, но у них ещё не было свадьбы, так что она не являлась Ванфэй Нань Линь’я. Она не могла “принять власть”. К тому же, под её присмотром были Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан, где бы она взяла время, чтобы выполнять это?

– Каким ванфу был в прошлом, таким он будет и в будущем. Используйте всё наилучшим образом. Каждый должен исполнять свои обязанности в меру своих способностей. Я считаю, что люди при принце не будут совершать вещи подобные воровству или клевете.

Становление Ванфэй, но моментальное не принятие власти, позволило Фэн Цан’у узнать новое об этой Ванфэй. Раньше он думал, что когда Мужун Ци Ци станет Ванфэй, то она, определённо, будет вести хозяйство. Фэн Цан не ожидал, что Ци Ци позволит всему быть так, как было до этого и умоет руки от управления.

«Кажется, новая Ванфэй весьма интересна!»

“Использовать всё наилучшим образом и каждый должен исполнять свои обязанности в меру возможностей” от Мужун Ци Ци, заставили Фэн Цан’а кивнуть в знак признательности. Он не ожидал, что эта маленькая Ванфэй сможет понять путь к сердцу слуг, заставляя его выйти на новый уровень уважения к ней!

Когда Ваньянь Бао Чжи узнала, что Фэн Цан обставил дом Тинсун для Мужун Ци Ци её сердце тут же встревожилось.

Она знала Фэн Цан’а так много лет, и он никогда не пускал её в дом Тинсун. Теперь появилась Мужун Ци Ци, и он тут же пустил её туда.

«Что это показывает? Может ли быть, что Цан гэгэ на самом деле влюбился в эту женщину?»

Чтобы выяснить, что было в голове Фэн Цан’а, Ваньянь Бао Чжи с улыбкой подошла к нему, после того как он всё провёл:

– Цан гэгэ, банкет во дворце будет через три дня, ты должен привести сестрёнку Мужун! Императорская бабушка на целый год уходила совершать молитвы и вернётся послезавтра. К тому времени ты должен позволить императорской бабушке хорошо рассмотреть сестрёнку Мужун!

Услышав, как Ваньянь Бао Чжи упоминает Вдовствующую Императрицу, выражение Фэн Цан’а изменилось, но быстро вернулось обратно.

– Я знаю. Уже поздно. Я и ваш императорский кузен тоже устали. Возвращайтесь! Слуга, отправь принцессу! – после того как он закончил, Фэн Цан тут же затащил Ци Ци обратно в дом Тинсун.

Будучи отвергнутой Фэн Цан’ом, Ваньянь Бао Чжи стояла в одиночестве в течении длительного времени. Всё это время её глаза вращались. Хоть в прошлом Фэн Цан так же не любил разговаривать, но он никогда так не сбивал её с толку, как сейчас.

«Что случилось с Цан гэгэ?»

После того, как она больше не могла смотреть на кислое лицо Ваньянь Бао Чжи, Ци Ци громко рассмеялась:

–Принц, разговаривая так с принцессой, она, маленькая девочка, станет грустной!

– Цин Цин, она старше тебя, и больше не маленькая девочка! Кроме того, меня волнует лишь сердце Цин Цин. Другие для меня ничего не значат, – Фэн Цан держал Ци Ци и ощущал аромат её волос.

С тех пор как эти двое, в карете из-за шахмат Сян, стали более близки, Фэн Цан пользовался каждой возможностью для получения “телесного контакта”. Хоть он мог лишь держать её маленькие руки или положить свою руку на тонкую талию Ци Ци, но в глазах Фэн Цан’а это уже было большим прогрессом.

«Как говориться: шанс даётся лишь однажды. Я могу ударять, пока железо горячее и забрать сердце Ванфэй.»

Мужественное дыхание Фэн Цан’а приблизило волосы Ци Ци к уху. Медленно и тепло, делая Мужун Ци Ци весьма щекотно. Она немного пошевелила шеей, но не ожидала, что, повернув голову её ухо коснётся чего-то мягкого. Ци Ци посмотрела и оказалось, что это были губы Фэн Цан’а.

Лицо Ци Ци тут же залилось румянцем. Она моментально вспыхнула и встала, с другой стороны. Ци Ци посмотрела на Фэн Цан’а и дважды смущённо прокашлялась:

– Принц, я пойду приберусь в комнате…

Не дожидаясь его ответа, она поднялась на этаж.

– Хе-хе-хе… – Фэн Цан стоял один и смотрел как фигура Ци Ци исчезает из его поля зрения.

Только что он отчётливо увидел румянец на её лице, что распространился до кончиков её ушей.

«Розовые, подобно распускающимся бутонам. Кажется, моя маленькая ванфэй не только чувствительна, но и застенчива. Подобный вид не может не радовать людей.»

Однако, стоило Фэн Цан’у подумать о Вдовствующей Императрице, про которую упоминала Ваньянь Бао Чжи, как его лицо тут же потемнело.

«Если Дунфан Лань узнает, что я хочу жениться на дочери Мужун Тая, то она будет рассматривать это жестоко без выслуживания объяснений. Как я должен столкнуться с неодобрением Вдовствующей Императрицы и не позволить Ци Ци хоть немного пострадать? Эта мать является действительно не лёгкой…»

Предположения Фэн Цан’а подтвердились двумя днями позже. Сначала из храма Гуй Юнь вернулась ушедшая молиться Вдовствующая Императрица. Ей тут же кто-то сообщил новость о том, что Фэн Цан женится на Мужун Ци Ци. В тот момент, когда она услышала, что её внук женится на дочери Мужун Тая, выражение лица Дунфан Лань моментально потемнело.

Всем было известно, что дочь и зять Вдовствующей Императрицы погибли на горе Яньдан, погибли от рук Мужун Тая. Теперь Фэн Цан фактически привёз дочь врага. Что подумает Дунфан Лань?

__________________________________________________________

– Свадьба уже состоялась? – в конце концов она Вдовствующая Императрица и пережила множество бурь. Один вопрос, и она узнала ключ к разгадке.

– Ещё нет. Император желал дождаться пока вы вернётесь с молитв и позволите провести свадьбу принца Нань Линь. Однако принц устроил принцессу Чжао Ян в доме Тинсун… – нежная красавица, сидящая перед Дунфан Лань была женой кронпринца Ваньянь Хун’а, кронпринцесса Юй Ши Ши.

В тот момент, когда Вдовствующая Императрица вернулась во дворец она, рано утром, пришла с императорским внуком Ваньянь Цзе, чтобы выказать почтение. Кстати, это она рассказала этой старой даме о событиях в столице.

– Дом Тинсун? – услышав это, хмурый взгляд Дунфан Лань стал ещё глубже.

Так как её дочь и зять умерли, в течении пятнадцати дет это место занимал Фэн Цан. Кроме близких ему людей, даже она, его бабушка не входила в этот дом.

«Он зашёл так далеко, что устроил Мужун Ци Ци там? Кажется, с этим вопросом будет не так легко справиться.

Но, к счастью, свадьба ещё не состоялась и всё ещё есть место для действий. В моих глазах эта свадьба не заключена. Мужун Тай убил мою дочь и зятя, а теперь он посылает свою дочь, чтобы убить моего внука? Несмотря ни на что, я не соглашусь на это!»

– До тех пор, пока не будет свадьбы, она не Ванфэй Цан’эра, и не внучатая невестка Айджии!

Услышав слова Дунфан Лань, сердце Ваньянь Бао Чжи, наконец, успокоилось. Она потрясла руку Вдовствующей Императрицы и повела себя избалованно:

– Императорская бабушка, этот вопрос не имеет ничего общего с Цан гэгэ. Всё происходит, потому что этот дурацкий Лунцзэ Юй заставил эту женщину выйти за Цан гэгэ. Ты не можешь злиться на него!

– Айджиа знает! Айджиа является осведомлённой об этой ситуации.

«Как столь маленький трюк Бао Чжи мог избежать моего взгляда, взгляда Вдовствующей Императрицы? Просто в прошлом я пообещала Фэн Цан’у, что он сам сможет принять решение о своём браке, поэтому я уже не могу помочь Ваньянь Бао Чжи.

Несмотря на то, что ранее я пообещала это, однако, если Фэн Цан хочет жениться на Мужун Ци Ци, я, несмотря ни на что, не соглашусь с этим! Дочь врага не может войти в семью Фэн! Это моя суть.»

__________________________________________________________

Тремя днями позже, банкет проводился, как и было запланировано. Когда Мужун Ци Ци спустилась в доме Тинсун и увидела Фэн Цан’а, который был полностью облачён в белое и ожидал её на первом этаже, её уши мгновенно покраснели.

С того дня, как они случайно испытали интимное прикосновение, Ци Ци несколько сознательно избегала Фэн Цан’а.

Несмотря на то, что Ци Ци не разбиралась в вопросах любви, однако всё ещё могла понять, подобные плодам боярышника, глаза Фэн Цан’а. Это ощущение себя оленёнком впервые бродило в её сердце, однако это же заставляло её стать несколько рассеянной.

В прошлой жизни, приёмный отец многому научил её. Будь то боевые искусства, управление бизнесом или иностранные языки, он даже передал ей организацию, но, в конце концов, приёмный отец не научил её как понимать свои чувства.

Принимая во внимание это, приёмный отец сам был неудачником, что заставило приёмную маму бросить его. К тому же, это было причиной, по которой он не мог научить её всему. Он лишь сказал, что ей нужно следовать за своим сердцем.

Из-за этих слов Ци Ци отвергла своего старшего приёмного брата. Изначально, она думала, что их дружба и без любви сможет длиться вечно и не ожидала, что старший приёмный брат из-за унижения придёт в ярость и в наиболее критический момент нанесёт ей смертельный удар…

Теперь глаза Фэн Цан’а смотрели на неё так же, как и глаза старшего приёмного брата. Только взгляд старшего приёмного брата был властным и переполненным чувством собственности, а взгляд Фэн Цан’а внутри был сладким, заботливым и потакающим.

«Что я должна делать?» - Ци Ци немного волновалась. Она не понимала чувств и так же не понимала любви, но до сегодняшнего дня она помнила боль от предательства кого-то близкого.

«Однажды я так сильно доверяла своему приёмному брату и видела его самым близким, после приёмного отца, человеком в том мире. Мы росли вместе. Вместе обучались боевым искусствам и вместе обучались за спиной приёмного отца. Когда-то я думала, что такие дни будут продолжаться вечность и совсем не ожидала, что итог будет таким…

Не знаю, когда мои враги узнали, что “ведьма” чёрного и белого мира погибла от рук своего приёмного брата, смеялись ли они до потери зубов?!»

__________________________________________________________

– Цин Цин… – увидев Ци Ци в оцепенении, Фэн Цан шагнул вперёд и обхватил её маленькую ладонь своей.

Он никогда прежде не видел её такой – играющей словно цветочный бутон внутри ветра – беззащитной и нежной, что делало людей неспособными остановить себя от заключения её в свои объятья, для лучшей защиты.

– Принц, пойдёмте! – Мужун Ци Ци подняла голову и улыбнулась.

Только эта улыбка была настолько отчуждённой, что заставила Фэн Цан’а испытать ещё больше боли.

«Что она пережила до этого? Кто заставил её стать такой? Похоже, мне нужно хорошо изучить её прошлое…»

– Пойдём! – отношение с которым Фэн Цан смотрел на Ци Ци становилось всё более участливым.

«Она является моим человеком. Я могу игнорировать вопросы о прошлом, но сейчас и даже в будущем, я буду оставаться на её стороне! Всегда!»

__________________________________________________________

Дворец Бэй Чжоу выглядел величественно. Хоть он не был таким красивым и изысканным как дворец Си Ци, но он демонстрировал величие. Так же здесь находился бывший дворец страны Цинь. С тех пор как страна Цинь была разделена на три – Си Ци, Нань Фэн и Бэй Чжоу, люди использовали его для обозначения исчезнувшей династии.

– Прибыл принц Нань Линь! Прибыла принцесса Чжао Ян! – тонкий и длинный голос проник сквозь уровни дворца и распространился по залу Тайцзи.

Услышав, что прибыл Фэн Цан, люди, находящиеся в зале Тайцзи, бессознательно повернули головы в одну сторону, желая знать, какого типа Ванфэй, что так долго не появлялась, Фэн Цан привёз из Си Ци.

Хоть Мужун Ци Ци уже в течении трёх дней находилась в столице Янь, Фэн Цан очень хорошо оберегал её. За исключением Ваньянь Бао Чжи, которая видела Мужун Ци Ци и была выгнана, остальные были отвергнуты под предлогом того, что путешествие было очень утомительным и ей нужен отдых.

Кронпринцесса Юй Ши Ши немного нервничала. Она не могла удержаться, чтобы не поправить свою юбку и это действие попало на глаза Ваньянь Хун’у. На его лице тут же появилась саркастическая усмешка:

– Любимая супруга, ты всё ещё не можешь забыть его?

Услышав странный голос Ваньянь Хун’а, Юй Ши Ши подняла голову и, увидев в его глазах безжалостность, её сердце вздрогнуло:

– Ваше Высочество, о чём вы говорите? – моментально улыбнулась Юй Ши Ши.

– Любимая супруга… – Ваньянь Хун притянул Ши Ши в свои объятья, а его большая рука сильно ущипнула её за талию, так больно, что на глазах Юй Ши Ши почти выступили слёзы. – Любимая супруга, кажется, забыла, что ты уже чья-то жена и мать. Может ли быть, что наследный принц приложил недостаточно усилий, вот почему его любимая супруга отвлекается, увидев своего бывшего любовника, и забывает свою принадлежность? Кажется, этот наследный принц должен хорошо позаботиться о тебе сегодня вечером, и тогда любимая супруга вспомнит кто является её богом!

В тот момент, когда слова Ваньянь Хун’а упали, Юй Ши Ши мгновенно побледнела. Подумав об этой “заботе”, она не могла не задрожать.

«Может ли быть, что сегодня вечером вновь будет происходить тот кошмар?»

– Любимая супруга, не плачь перед этим наследным принцем, ведь он ещё не умер, – на лице Ваньянь Хун’а появилась улыбка. Прикоснувшись своими губами к уху Ши Ши, он прошептал: – Даже умирая, этот наследный принц заберёт тебя с собой, чтобы ты не заставила его носить зелёную шапку. Ты не считаешь, что это хорошо?

Зелёная шапка – признак измены жены.

– Ваше Высочество, Ваше высочество… – боль в её талии, почти заставляла Юй Ши Ши кричать.

– Улыбнись! Улыбнись для этого наследного принца! – видя боль на улыбающемся лице Ши Ши, Ваньянь Хун улыбнулся более безрассудно. – Улыбнись этому наследному принцу. В противном случае, этот наследный принц не будет возражать, если Цзе’эр сегодня вечером придёт посмотреть…

Ваньянь Цзе – их сын.

– Нет! – хоть боль была невыносимой, но Юй Ши Ши разместила на лице яркую улыбку. Хоть на её глазах и были слёзы, но она заставляла их исчезнуть.

– Вот так и продолжай!

Лишь, когда Ваньянь Хун отпустил свою руку, Фэн Цан и Мужун Ци Ци вошли в зал Тайцзи. Этот мужчина был дьявольски красив, а женщина являлась воспитанной и милой особой. Они неспешно вошли внутрь и, казалось, прекрасно соответствовали друг другу.

Император Бэй Чжоу, Ваньянь Ли, сидел на троне дракона. Увидев, что Фэн Цан выглядит счастливым, он освободил их от преклонения коленей:

– Цан’эр, быстро отведи принцессу Чжао Ян на место!

«Кажется, что Ваньянь Ли на самом деле обожает своего племянника!» – Мужун Ци Ци пошла за Фэн Цан’ом и присела. Многочисленные взгляды сопровождали их. Люди неотрывно следили за Ци Ци. Одни смотрели на сцену, другие вздыхали, некоторые ощущали сочувствие, а кто-то имел злые мысли…

Из всех этих взглядов, Мужун Ци Ци, отчётливо ощутила обиженный. Она подняла свою голову и поняла, что этот взгляд был от той красавицы, что сидела неподалёку.

Эта красавица носила золотую корону и была одета в розовое платье. Черты её лица были мягкими, а под красивой парой ивовых бровей была пара персиковых глаз, переполненных чувствами. Только внутри этих персиковых глаз было негодование, такое словно Мужун Ци Ци задолжала ей свою жизнь.

Рядом с красавицей сидел мужчина с орлиным носом и судя по его фиолетово-золотой короне и серебряному дракону, вышитому на его одеждах, это был наследный принц этой империи, Ваньянь Хун.

«Чтобы иметь возможность сидеть рядом с ним, эта женщина, безусловно, должна быть кронпринцессой. Только я впервые встречаю кронпринцессу, тогда почему она так смотрит на меня?»

Через минуту Ци Ци поняла значение взгляда Юй Ши Ши, который на мгновение остановился на ней, а затем упал на Фэн Цан’а.

«Ах, кажется, что это ещё одна бабочка! Сначала Ваньянь Бао Чжи, а теперь появилась ещё и кронпринцесса. Действительно, не известно скольким людям приглянулся этот принц…

Мужчины, если они уродливы, то мешают глазам, а если они красивы, хоть это и праздник для глаз, однако привлекают пчёл и бабочек и, к тому же, пробуждают неприятности! Просто эти мухи и комары уже хлопотные твари!»

Привлекать пчёл и бабочек – привлекать противоположный пол.

Ци Ци повернула голову и, сбоку, посмотрела с прекрасного вида на лицо Фэн Цан’а. Высокий нос, красивые алые губы и дугообразный подбородок. Она вновь вздохнула в душе.

«Дьявольски красив! На самом деле дьявольски красив! Может ли быть, что в будущем я должна буду просить его носить вуаль во время выходов? С помощью вуали, скрывающей это дьявольское лицо, всё может быть лучше. Разве выход при помощи вуали, не то же самое, что арабские женщины?»

В мыслях Ци Ци тут же возникла картина Фэн Цан’а в вуали. Она покачала головой.

«У этого мужчины слишком игривые глаза. Только лишь ими он может забрать чью-то душу. Несмотря ни на что, ауру этой дьявольской красоты невозможно скрыть…»

– В чём дело? – ощутив противоречия в Ци Ци, Фэн Цан повернулся и увидел, как она, подпирая подбородок, смотрит на него. Его глаза феникса улыбнулись, а уголки губ приподнялись. – Может ли быть, что Цин Цин опьянена моей великолепной внешностью? Если Цин Цин нравится смотреть, то, когда мы вернёмся, ты сможешь смотреть сколько захочешь!

Подобная интимная формулировка заставила лицо Ци Ци покраснеть.

«Разве здесь не древние времена? Разве древние люди не должны соблюдать этикет и действовать сдержано? А этот принц на самом деле флиртует со мной под наблюдение такой большой толпы. К счастью, люди, сидевшие рядом с нами, находятся далеко и не могли услышать это. Иначе, я бы пожелала, чтобы земля образовала дыру и поглотила меня.»

Видя румянец Ци Ци, Фэн Цан громко рассмеялся. Его искренний смех эхом отразился в зале Тайцзи, заставляя всех посмотреть на них.

– Принц! – увидев, что они оказались в центре внимания, Ци Ци отпустила свою голову до груди и поклялась, что никогда больше не будет делать таких глупостей как рассматривание его, чтобы Фэн Цан больше не дразнил её.

“Сладкое общение” изумило окружающих людей.

Кто здесь не знал, что этот принц был темпераментным? Обычно он держался вежливо, однако неизменно сохранял не дальнюю, но и не близкую дистанцию с людьми. Если вы разозлите его, то он тут же поссорится с вами. Все видели его безжалостную сторону, но никто не видел, чтобы Фэн Цан смеялся так искренне.

Смех Фэн Цан’а заставил взгляд Юй Ши Ши стать одержимым.

«Как давно я не видела, чтобы он так смеялся? Кажется, прошло пятнадцать лет! С тех пор, как принцесса Мин Юэ и великий генерал погибли на горе Яньдан, он не смеялся так. Почему, когда он с этой женщиной, то смеётся так счастливо…»

Чтобы больше не допускать воспоминаний Юй Ши Ши, Ваньянь Хун вновь атаковал её талию.

– Ах! – Ши Ши в панике вышла из оцепенения. Её голова сильно ударилась о грудь Ваньянь Хун’а.

– Если ты посмотришь ещё дольше, то веришь, что, когда мы вернёмся, этот наследный принц вырвет твои глаза? – густой голос Ваньянь Хун’а прозвучал рядом с ухом Юй Ши Ши. – Или ты хочешь, чтобы я разобрался с тобой здесь, во дворце?

– Нет, нет! – Ши Ши встревожено покачала головой.

Она уяснила характер Ваньянь Хун’а. Он был тем, кто делал то, что говорил. Кроме того, он бы делает это, то до крайности.

«Если он на самом деле во дворце… Тогда мне больше не нужно будет жить.»

– Нет, нет… – Юй Ши Ши опустила голову и подавляла печаль в своём сердце. Её взгляд несколько раз переместился. Она долго сопротивлялась, но в итоге слеза всё равно скатилась.

– Хе-хе, – Ваньянь Хун протянул палец и позволил её слезе упасть на него. Он попробовал её на вкус. – Если бы это было не потому, что он, Фэн Цан, этого не может, то этот наследный принц подумал бы, что он биологический отец Цзе’эра!

Услышав тему Ваньянь Хун’а о происхождении их сына, Юй Ши Ши открыла глаза. В её прекрасных глаза были слёзы, а внутренняя робость показала силу.

– Ваше Высочество, если вы всё ещё сомневаетесь в происхождении Цзе’эр, я готова доказать это своей смертью! – Юй Ши Ши сказала это так серьёзно, что рука Ваньянь Хун’а постепенно расслабилась.

Ваньянь Хун смотрел в её прекрасные глаза, а спустя мгновение рассмеялся:

– Любимая супруга, Бэнь Ван шутил с тобой, а ты восприняла это как действительность! Безусловно, Цзе’эр является сыном этого наследного принца. В будущем он станет наследным принцем Бэй Чжоу. Как этот наследный принц может тебе не верить?! Этот наследный принц всё ещё хочет любить тебя сто лет и иметь множество детей и внуков. Как этот наследный принц может позволить тебе умереть?..

«Не желает позволить мне умереть, однако делает повседневную жизнь более болезненной, чем смерть!» – Юй Ши Ши прикусила губу и промолчала.

Влюблённый облик пары, сидящей напротив неё, глубоко ударил её глаза.

«Если бы всё не пошло наперекосяк, то рядом с ним сидела бы я. Почему судьба так играет с людьми? Почему?..»

Общение Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, сделало Ваньянь Ли, сидящего высоко, очень счастливым. Поглаживая бороду, он улыбаясь кивал. Видя смех племянника, он, как дядя, был очень счастлив. Если Мужун Ци Ци сможет родить для Фэн Цан’а сына или дочь, то он будет ещё счастливее!

Видя, что Ваньянь Ли получил от Мужун Ци Ци хорошее впечатление, супруга Дэ, что сидела рядом с Императором, тут же произнесла:

– Император, посмотрите, как хорошо они смотрятся вместе! Эта принцесса Чжао Ян является той, кого будет любить народ. Она и принц Нань Лянь действительно созданы друг для друга на небесах!

Император мог иметь четыре супруги: Гуй – Драгоценная, Дэ – Нравственная, Шу – Добродетельная и Сянь – Талантливая. Это были третьи по власти наложницы в гареме.

– Верно, верно, то, что сказала любимая супруга является правдой! Чжэнь тоже чувствует, что принцесса Чжао Ян очень добрая!

Диалог Ваньянь Ли и Линь Кэ Синь достиг ушей Императрицы Ли Бин, и он не смогла удержатся от холодного хмыканья:

– Супруга Дэ, говорит, что она такая хорошая, однако, к тому же, она должна иметь благословление, чтобы пережить первую брачную ночь!

– Старшая сестра, то, что ты говоришь неправильно! Мы все надеемся на благополучие принца Нань Линь. Почему твои слова выглядят не правильными?! Может ли быть, что старшая сестра не хочет, чтобы её племянник был здоров и продолжил линию семьи Фэн? – супруга Дэ не испугалась провокации Императрицы.

Императрица имела наследного принца, однако он был не один, ещё был второй принц Ваньянь И, а также пятый принц Ваньянь Кан.

«Хоть у Императрицы есть наследный принц, но моя репутация и репутация И’эра весьма хорошая!

Всем хорошо известно, что у наследного принца нет таланта или достоинств. Половина старинного суда чиновников поддерживают моего сына, второго принца И. Пока не известно, в чьи руки попадёт этот трон!»

Циничность Линь Кэ Синь так разозлила Ли Бин, что она стиснула зубы. Получилось так, что сказанные ею слова услышал Ваньянь Ли и теперь он смотрел на неё недовольным взглядом.

Не важно насколько сильной была Императрица для того, чтобы выживать и хорошо жить в гареме, получение благосклонности Императора было самым важным.

«В последние годы эти лисицы зацепили сердце Ваньянь Ли. Хоть я и являюсь Императрицей, но лишь номинально. Император не приходил ко мне уже полгода. Если сегодня я разозлила Ваньянь Ли, то потеряю не только его сердце, боюсь, тогда я потеряю и своё положение Императрицы, а также положение наследного принца Ваньянь Хун’а.»

– Император, я осмелюсь! Я не имела в виду это! Меня беспокоит лишь то, чтобы не повторилось тоже что и раньше! Только сейчас, я рассмотрела внешность принцессы Чжао Ян и она, действительно, имеет много благословлений. Похоже я была слишком сильно обеспокоена. Есть такая поговорка «Небо помогает достойным» и принцессы Чжао Ян является удачливой особой!

Ваньянь Ли понравились эти слова. Он почувствовал, что они были необыкновенно комфортными для слуха.

– То, что говорит Императрица весьма здорово. Чжэнь видит это, к тому же что Цан’эр, кажется, очень любит эту Мужун Ци Ци. Чжэнь никогда раньше не видел от него такой симпатии. Пока Цан’эр счастлив, остальное не имеет значение!

– Император совершенно прав! – тут же в унисон ответили Ли Бин и Линь Кэ Синь.

– Ха-ха-ха, – увидев, что Императрица и супруга Дэ хорошо ладят, Ваньянь Ли был весьма счастлив. Он не смог удержаться и, дёрнув их за руки, притянул к себе. – Чжэнь очень рад видеть вас двоих такими гармоничными!

«Хмф!» – хоть Ли Бин и Линь Кэ Синь улыбались, их глаза, переполненные недовольством, не могли обмануть друг друга.

В этот момент раздался крик:

– Прибыла Вдовствующая Императрица!

Две красивые девушки сопровождали седовласую женщину.

Ваньянь Ли лично отправился поприветствовать Дунфан Лань.

– Императрица-мать, почему вы пришли?

– Айджиа слышала, что Цан’эр вернулся и специально пришла чтобы увидеть его!

Внешний вид Дунфан Лань привлёк внимание Мужун Ци Ци. Вдовствующая Императрица была облачена в чёрно-золотую мантию Феникса. В её рука была трость с головой дракона. Её белые волосы возвышались с помощью серебряной заколки Феникса, а на его перьях были рубины размером с соевые бобы. Это роскошно, но также не роняло достоинство.

Об этой Вдовствующей Императрице ходило множество слухов и большинство из них говорило, что она никогда не проигрывала мужчине. Когда она была моложе, то путешествовала на лошади и с мечом в руках, сопровождая Ваньянь Чжи на войнах с севера на юг. Однако теперь она состарилась и стала Вдовствующей Императрицей. Дунфан Лань удалилась во дворец и медленно исчезала из общества.

Говорят, что в тот год, когда три семьи разделили династию Цинь, первым, кто выступил с идеей воплотить её в жизнь был Император Основатель Бэй Чжоу, Ваньянь Чжи. И единственной, кто подпитывал и побуждал волю Императора к восстанию, была женщина позади него, Вдовствующая Императрица Дунфан Лань.

Вдовствующая Императрица пришла. Присутствующие тут же почтительно поклонились. Даже отношение Фэн Цан’а к Дунфан Лань было очень уважительным.

– Цан’эр, быстро подойди сюда. Айджии посмотрит на тебя! – стило Вдовствующей Императрице сесть, как она тут же взмахнула рукой, чтобы подозвать Фэн Цан’а к себе. Она, сузив глаза, в течение долго времени разглядывала его, прежде чем кивнуть. – Не плохо! Не похудел, а вместо этого набрал немного веса! Прежде, Айджии была обеспокоена, потому что путешествие в Си Ци было весьма далёким. Теперь, кажется, что всё не так плохо!

– Бабушка, твой внук такой потому что принцесса Чжао Ян усердно заботилась о нём во время этой поездки, – видя, что Дунфан Лань намеренно игнорирует Ци Ци, Фэн Цан мгновенно поместил её в центр внимания.

– О? – Вдовствующая Императрица наконец почувствовала защиту Фэн Цан’а по отношению к Мужун Ци Ци.

«Я лишь на мгновение проигнорировала Мужун Ци Ци и Цан’эр уже начал её защищать. Кажется, он действительно поместил Мужун Ци Ци в своё сердце. Теперь с этой проблемой будет труднее справиться.»

Дунфан Лань спокойно посмотрела на Мужун Ци Ци. Её голос демонстрировал достоинство, а произношение было весьма чётким:

– Это… Принцесса Чжао Ян, Му-жун-Ци-Ци?

– Желаю Вдовствующей Императрице здоровья! – Ци Ци показала своё уважение так, как её учила Фэн Юй.

Ци Ци ощущала враждебность Дунфан Лань к ней, которая была связана с обидами предыдущего поколения и более или менее понимала это. Поэтому Ци Ци не могла позволить Вдовствующей Императрице найти изъяны в её этикете!

– Мм… – этикет Мужун Ци Ци был на своём месте. Её жесты были великодушными, не потерявшими своё благородство. Дунфан Лань никак не могла найти никаких ошибок, поэтому она слегка кивнула, показывая своё удовлетворение. – Вы дитя, которое знает этикет. Вы хорошо обучены!

– Благодарю Вдовствующую Императрицу!

«Хоть я и не смогла найти никаких недостатков, но это не означает, что я позволю Мужун Ци Ци расслабиться. Однако, я Вдовствующая Императрица и, если я действительно усложню дело Мужун Ци Ци, то не только оскорблю Си Ци, но и позволю людям спорить об этом и говорить, что я недалёкая. К счастью, я подготовилась заранее. Вот почему взяла с собой этих двух красавиц.»

Из этих двух красавиц, Мужун Ци Ци уже видела одну. Это была Ваньянь Бао Чжи, принцесса и цветок Бэй Чжоу. Другая являлась внучкой премьер-министра. Люди называли её самой талантливой женщиной Бэй Чжоу, Му Юй Де.

Обе имели хорошие чувства к Фэн Цан’у. Му Юй Де было двадцать лет, и она до сих пор не была замужем, потому что была настроена ждать Фэн Цан’а. Раз Дунфан Лань привела их с собой то, очевидно, что она не хотела, чтобы Мужун Ци Ци выглядела хорошо.

– Я слышала, что принцесса из семьи учёных. Не скажите, какие книги обычно читает принцесса? – спросила первой Му Юй Де.

У неё было белое лицо и величественные черты лица, а её тело излучало ауру учёного. Плюс, тот факт, что она была одета в белое делал её подобно Орхидеи из горного ручья. Весьма элегантной.

Однако, опираясь на то, что её дед был премьер-министром, в глазах Му Юй Де был намёк на жестокую аристократическую гордость, в целом разрушая её красоту и делая это недостатком.

«При такой толпе они ведут себя так агрессивно. Должно быть, Вдовствующая Императрица дала своё разрешение. Не знаю, какие слухи обо мне известны этим людям, однако в ситуации, когда я не знаю предела их терпения, идти головой к голове будет не лучшей идеей.»

Подумав об этом, Ци Ци ответила несколько “трусливо”: «Женщина без таланта является добродетельной. Я знаю лишь несколько слов.»

После того как слова Мужу Ци Ци упали раздался смех. Той, кто смеялась, была никто иная как Му Юй Де.

Она давно слышала, что эта Мужун Ци Ци является мусором из числа неучей и изначально сегодня хотела опозорить её, чтобы она стала посмешищем на публике, однако Му Юй Де не ожидала, что Мужун Ци Ци сама признается в этом.

«Знает лишь несколько слов? Тогда не означает ли это, что она ничем не отличается от фермеров?! Как такая особа может быть достойна Фэн Цан’а? Она не достойна даже чистить его обувь!»

– Эта госпожа чувствует, что я говорю не правильно? – видя сарказм в глазах противниц, Ци Ци действовала так, словно не понимала этого. Её взгляд был чистым, а улыбка подобна радуге. Так чисто, так приятно. – Перед отъездом, мама неоднократно говорила мне, что женщина без таланта является добродетельной. Вместо того, чтобы читать эти стихи и литературу, лучше узнать, как управлять домом, как быть достойной женой, как слушать мужа и учить детей. Выйдя замуж, повиноваться мужу. Лишь муж является моим небом и нужно слушать его во всём. Может быть, вы думаете, что это не правильно?

Слова Мужун Ци Ци заставили Дунфан Лань ощутить себя весьма уютно. Три повиновения и четыре добродетели являлись важнейшими качествами женщины. Безусловно, женщина должна видеть в муже небо. Зачем ей понимать настолько много? Более полезнее и надёжнее быть доброй к мужу и учить детей!

«Кажется, мать Мужун Ци Ци не была одурманенной особой и хорошо учила её.»

Три повиновения и четыре добродетели – это конфуцианские нравственные указания для женщин. Повиноваться трём мужчинам: отцу, мужу и сыну. Кроме того, они должны были обладать четырьмя достоинствами: нравственностью, физическим очарованием, правильностью в речи и эффективностью в рукоделии.

Это весьма странно, но когда Дунфан Лань была молодой, то была небрежной и связанной этикетом женщиной. Однако теперь, когда она постарела, она начала придавать ему важное значение, а также спрашивала это и с других. Вот почему она была удовлетворена словами Мужун Ци Ци.

«Можно считать, что она прошла добродетель.»

– Хорошо сказано! Так и должно быть! – Вдовствующая Императрица кивнула. Видя, что Мужун Ци Ци хорошо ведёт себя, а её черты лица распространены и не имеют красоты лисицы, сердце Дунфан Лань немного успокоилось.

«Она выглядит простой. Похоже, она знает своё место и если бы она не была дочерью Мужун Тая, я смогла бы согласиться с этим браком.»

Фэн Цан был несколько удивлён ответом Мужун Ци Ци.

С его пониманием Ци Ци, она была не просто человеком, который знал лишь несколько слов… Посмотрев на неё вновь, Ци Ци выглядела такой кроткой и полной смирения, Фэн Цан чуть громко не рассмеялся.

«Я боялся, что она может сдаться, как я мог забыть, что моя маленькая ванфэй является той, кто ест людей?»

Простая провокация Му Юй Де, направленная на Мужун Ци Ци сделала Фэн Цан’а весьма недовольным.

«Кажется, мне следует пойти и переговорить с премьер-министром Му. Женщина, остающаяся дома в таком возрасте, смогла забыть этикет. Пришло время найти ей мужа!»

Одобрение Дунфан Лань заставило сердце Му Юй Де замереть в тревоге. Она думала о поэзии и желала показать свои таланты, однако совершенно забыла, что Вдовствующая Императрица больше сговорчива этим “традиционным добродетелям”.

«Не удивительно, что Вдовствующая Императрица, зная, что Фэн Цан нравится мне, никогда не кивала. Может ли быть, что именно это было причиной? До этого я думала, как показать свою литературную грацию и несомненно подавить Мужун Ци Ци и не ожидала, что сдвину камень, чтобы расшибить собственные ноги! Кажется, мне следует скрывать свой талант и быть почтительной. В противном случае, я не смогу войти в ванфу принца Нань Линь, не говоря уже о том, чтобы быть с Фэн Цан’ом!»

Сдвинуть камень, чтобы расшибить собственные ноги – совершить ход, который обернулся для тебя плохо.

Ваньянь Бао Чжи была очень счастлива, наблюдая за поражением Му Юй Де.

В столице Яньцзин все знали, что Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де были соперницами, ведь им обоим нравился Фэн Цан. Хоть Бао Чжи и была принцессой, однако Му Юй Де всегда возвышалась над ней из-за своих талантов, а это делало Ваньянь Бао Чжи очень несчастной. Она долго терпела это и, наконец, увидела Му Юй Де сконфуженной. Естественно, что Бао Чжи была счастлива.

Мужун Ци Ци тактично возразила на вопрос Му Юй Де, поэтому Ваньянь Бао Чжи придумала другой. Она не глупа как Му Юй Де. Эти последние несколько дней Бао Чжи читала информацию о Мужун Ци Ци и долго думала, прежде чем придумать этот вопрос.

«О, он безусловно смутит Мужун Ци Ци!»

– Быть способной сломить правила и получить титул принцессы, старшая сестра должно быть обладает экстраординарными талантами. Не знаю, а какого уровня в боевых искусствах достигла старшая сестра?

– Боевые искусства? Я не знаю их, – честно ответила Ци Ци.

Услышав это, Ваньянь Бао Чжи притворилась удивлённой и прикоснулась ладонью к своим губам: «Не владеете боевыми искусствами? Тогда разве это не мусор? Ай, Бэньгун прямолинейна, старшая сестра не принимай это тяжело.»

Фэн Цан не мог помочь, однако нахмурился на слова Ваньянь Бао Чжи. У него никогда не было других помыслов лишь потому, что Ци Ци не владела боевыми искусствами. Фэн Цан любил Мужун Ци Ци. Любил просто за то, какая она, а не за то, что она приносит ему пользу. Это лишь добавление стоимости!

«Любовь не должна быть выгодной сделкой и, также, не нуждается в добавление этих вычурных украшений.

Когда этот человек на твой стороне, это лучшее чего угодно! Кроме того, я настоящий мужчина и должен защищать свою жену и детей. Пока я люблю, даже если Ци Ци ничего не знает, я не буду против. Я давно решил, что мой брак – это не дело других людей!»

Некоторые слухи о Мужун Ци Ци уже давно распространились по Яньцзину. Теперь, когда Мужун Ци Ци сама публично призналась, что не владеет боевыми искусствами, чиновники внизу начали шептаться.

«Она не обладает боевыми искусствами или литературным талантом, у неё нет ничего, кроме обещания Фэн Цан’у,» – Дунфан Лань была весьма недовольна. Кроме того, тот факт, что она увидела защиту Фэн Цан’а в отношении Мужун Ци Ци, а также его разрешение ей жить в том доме, делало недовольство в её сердце размером с море. Дунфан Лань несла его в течении нескольких дней, чтобы сегодня смутить Мужун Ци Ци. Вот почему она не остановила Ваньянь Бао Чжи.

Так как Мужун Ци Ци публично призналась, что не обладает боевыми искусствами, Ваньянь Бао Чжи гордо подняла свой подбородок.

«Я уже мастер боевых искусств четвёртого уровня, а скоро войду на пятый синий уровень. Не зависимо от способностей, семейного происхождения или внешности, никто не может сравниться со мной и лишь я достойна быть с Фэн Цан’ом! Что касается Мужун Ци Ци, которая ничем не обладает, она может быть лишь мусором, что согревает постель. Куда ей быть Ванфэй Нань Линь?!»

Провокация Ваньянь Бао Чжи, в глазах Ци Ци, была словно детская зависть. «Не важно, как красива эта бабочка, он, цветок, также должен быть готовым зацвести! Что значить иметь безответную любовь? Это одиночное путешествие, в котором вырастает глупая богиня.»

Видя гордое лицо Ваньянь Бао Чжи, мозг Ци Ци задвигался и стал думать о том, как рассердить её, однако для этого ей нужна была координация Фэн Цан’а.

– Принц, помимо женской работы, готовки, заботы о доме и преданном сердце, Ци Ци не знает и не имеет ничего другого, будете ли вы недовольны Ци Ци? – Мужун Ци Ци не ответила напрямую Ваньянь Бао Чжи, вместо этого она с побледневшим лицом посмотрела на Фэн Цан’а, действуя так что, если он скажет “нет”, она будет совершенно обескуражена.

– Цин Цин, как Бэнь Ван может быть недоволен тобой?! – услышав слова Ци Ци, Фэн Цан тут же показал своё отношение. Он подошёл к ней и нежно взял её за руку. – Может ли быть, что Цин Цин забыла о той ночи покушения? Если бы Цин Цин не заботилась о Бэнь Ване без отдыха, смог бы Бэнь Ван так быстро восстановиться?! Всё путешествие Цин Цин заботилась о предметах первой необходимости для жизни Бэнь Вана. Каждый день ты делала это самоотверженно и не расслаблялась ни на секунду. Всё это Бэнь Ван воспринимал своими глазами и помнит своим сердцем. Разве Бэнь Ван является подобным поверхностным человеком?!

В тот момент, когда Ци Ци услышала всё это, по всему её телу пробежал табун мурашек, однако на лице было выражение счастья.

«Сказал, что я делала, теперь чувствую, что Фэн Цан будет действовать ещё больше. Кто ухаживал за ним без отдыха? Кто заботился о предметах первой необходимости для его жизни, с полной самоотдачей на протяжении всего путешествия? Насколько эти слова, не зависимо от того, как они услышали их, заставят людей думать, что у нас роман…»

Несколько слов от Фэн Цан’а и Ваньянь Бао Чжи сразу же была размещена в категорию “поверхностных” людей. Услышав, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци были так близки в путешествии, она настолько разозлилась, что топнула ногой и, повернувшись, потянула за рукав Дунфан Лань.

– Бабушка, посмотри, что говорит Цан гэгэ!

– Цан’эр, что ты только что сказал? Кто-то приходил, чтобы убить тебя? Когда? Ты получил ранение?! – Вдовствующая Императрица не обратила внимание на несчастье свой внучки, ведь теперь она больше всего беспокоилась о безопасности Фэн Цан’а. Стоило ей услышать, что единственная кровь, оставленная её дочерью, подверглась попытке убийства, как сердце Дунфан Лань забилось в тревоге.

– Императорская мать, это так, – Император Ваньянь Ли увидел, что его императорская мать разозлилась и, испугавшись, что от гнева пострадает её организм, он быстро рассказал ей всё о произошедшем. – Чжэнь уже послал людей расследовать это. Императорская мать, будьте уверены, Чжэнь непременно найдёт виновного!

Когда Ваньянь Ли сказал “виновник”, Ци Ци отчётливо ощутила холод исходящий от тела Фэн Цан’а. «Может ли быть, что он уже знает, кто виновен? Почему он не говорит об этом публично? Или есть другой скрытый мотив?»

Ранее Мужун Ци Ци просмотрела немного информации о Фэн Цан’е. Там говорилось, что Фэн Цан сильно нравился Ваньянь Ли и, однажды, у Императора возникла мысль сместить наследного принца и сделать им Фэн Цан’а.

Несмотря на то, что в конце концов это не удалось, отношения между Фэн Цан’ом и Ваньянь Хун’ом стали весьма трудными. Также там было сказано, что Ваньянь Хун имеет глубоко укоренившуюся ненависть к принцу Нань Линь, который забрал любовь его отца Императора.

«Мог ли наследный принц сделать это? Однако второй принц Ваньянь И также является популярным претендентом на положение наследного принца. Возможно он желал подставить наследного принца…

Кажется, Фэн Цан не является таким ярким, каким выглядит. Расти в императорской семье и находиться в такой чувствительной ситуации, должно быть, было очень тяжело для него.»

Подушечки пальцев Ци Ци нежно постучали по ладони Фэн Цан’а, чтобы он не думал слишком много. Ощутив беспокойство Мужун Ци Ци, в сердце Фэн Цан’а разлилось тепло. Он сжал её ладонь, чтобы она не беспокоилась, однако слова, произнесённые им, были банальными:

– Бабушка, я в порядке. Это всё благодаря принцессе Чжао Ян, что заботилась обо мне всю дорогу. Говоря об этом, она моя счастливая звезда. После попытки покушения Бэнь Ван был в безопасности, живя в её палатке. После этого других покушений не было.

Лишь сейчас Дунфан Лань увидела в чём проблема. Изначально, она думала, что эти двое чисты словно вода и она не думала, что она на самом деле жили в одной карете и палатке.

«Теперь Мужун Ци Ци невозможно вернуть назад или пообещать другому. К тому же, Фэн Цан уже имеет к ней чувства и, если я насильно разлучу их, то боюсь, что Фэн Цан будет против.»

В этот момент Дунфан Лань находилась в затруднительном положении.

«Если я соглашусь, то моё сердце будет обеспокоено принадлежностью Мужун Ци Ци, а если я буду против, то получу имя предателя. Ведь Мужун Ци Ци приехала для брачного союза, а если сказать это некрасиво, то она прибыла для чунси Фэн Цан’а. Я не могу слишком переусердствовать, всё же это касается политики двух стран.

К тому же, что-то случилось с прошлыми женщинами, присланными Фэн Цан’у. А в этот раз он и Мужун Ци Ци так долго пробыли вместе, но она невредима. Может ли быть, что её бази подавили смерть в бази Фэн Цан’а…

Бази – восемь символов, обозначающих год, месяц, день и час рождения. Каждый из них имеет два символа, которые и образуют восемь. Бази используется в гадание.

Может это судьба?» – Дунфан Лань была недовольна и не готова смириться с такой судьбой.

«Однако, кровная линия семьи Фэн должна продолжаться. Фэн Цан’у уже двадцать пять. В этом возрасте другие мужчины уже имеют сыновей и дочерей. Лишь Фэн Цан одной свадьбой, проклял бы её, сделав так, чтобы никто не осмелился выйти за него. Может ли быть, что я действительно должна позволить Мужун Ци Ци войти в семью Фэн? Пусть в будущих детях семьи Фэн будет кровь врага?»

В один момент, Вдовствующая Императрица успела подумать о многом. Внук стоял перед ней, внук которого она любила больше всех. Этот ребёнок потерял своих родителей в десять лет и, также, страдал от расчётов других, которые погубили его организм. Очень тяжело, он стал взрослым, но получить внучатую невестку так сложно…

Она вновь взглянула на Мужун Ци Ци: её кожа обычная, способности заурядные, всё является обыкновенным. Не зависимо от того, как Дунфан Лань смотрела на неё, Мужун Ци Ци не была достойной Фэн Цан’а.

«Однако, она вошла в глаза Фэн Цан’а и с ней ничего не случилось, когда она осталась с ним. Может ли быть, что это враги, которые влюбляются друг в друга?»

Дунфан Лань сомневалась и долгое время молчала. Лишь, когда Ваньянь Бао Чжи позвала её, она вышла из оцепенения.

– Только что принцесса сказала, что у неё верное сердце. Это так? – Вдовствующая Императрица острым взглядом посмотрела на Мужун Ци Ци.

– Вы услышали правильно.

– Тогда Айджиа спрашивает у тебя, сейчас ты гражданин Си Ци или Бэй Чжоу? Если возникнет конфликт между двумя этими странами, на чьей стороне будешь ты? – слова Дунфан Лань были весьма агрессивными и все видели, что она создаёт трудности для Мужун Ци Ци.

– Отвечая Вдовствующей Императрице, не важно Си Ци или Бэй Чжоу. Они не имеют ко мне никакого отношения, – благородный ответ Мужун Ци Ци заставил окружающих громко выдохнуть.

«Не имеет к ней отношения? Что это означает?» – Вдовствующая Императрица нахмурилась, однако, неожиданно, Мужун Ци Ци продолжила:

– Я выступлю лишь на стороне принца. Что выберет принц, то и выберу я.

«Идеальный ответ, бросить мяч мне!» – Фэн Цан не мог не влюбиться в эту девушку ещё сильнее. «Она умеет, стоя в тени большого дерева, перебрасывать проблемы мне, чтобы с ними сталкивался я! Ци Ци верит в меня или находит их слишком беспокойными?»

– Хм, – Дунфан Лань кивнула.

«Независимо от ответа Мужун Ци Ци, я бы нашла что-то, что люди смогли бы использовать против неё. Поэтому, лучше отвечать вот так. Похоже, в конце концов, она не такая и глупая.

Если её сердце действительно видит Фэн Цан’а как небо, то я буду спокойна. Только я не знаю, не говорит ли Мужун Ци Ци одно, тогда как её сердце думает другое.»

Вдовствующая Императрица не была упрямой старой леди. Она потратила один день, чтобы разузнать о Мужун Ци Ци.

«Она тоже несчастный ребёнок! Только, несмотря на это, Мужун Ци Ци является дочерью Мужун Тая. И к тому же факт, что Фэн Се был побеждён его руками!»

За столько много лет, Дунфан Лань часто снилась Ваньянь Мин Юэ. Вместе с ней снился и Фэн Се, что держал своего ребёнка и, стоя перед ней в крови, говорил:

– Императорская мать, должна отомстить за Мин Юэ! Нужно отомстить за Мин Юэ!

В том году, в битвы на горе Яньдан Фан Се покончил жизнь самоубийством, перерезав себе горло, и Мин Юэ тоже покончила жизнь самоубийством. Вместе с ребёнком в её животе, сгорела семья из трёх человек. Не осталось даже целого трупа.

Каждый раз, когда Вдовствующая Императрице думала о трагической судьбе своей дочери, зятя, а также их не рождённого ребёнка, сердце Дунфан Лань горело густой ненавистью. Ненавистью к Си Ци! Ненавистью к Мужун Таю!

В своём сердце Дунфан Лань понимала, что Мужун Ци Ци невиновна, но разве её Мин Юэ не была такой же невиновной? А её не рождённый внук тоже не был невиновен?

«В этом мире нет невиновных людей. Есть лишь люди, вовлечённые в правильное и неправильное. Так имеет ли значение, есть ли здесь невиновные люди?!»

– Раз принцесса Чжао Ян так говорит, то Айджиа может быть спокойна. В этот раз турнир между четырьмя странами будет проходить в четырёх государствах Бэй. Айджиа слышала, что четвёртая сестра принцессы является участницей. Так как всё сердце принцессы принадлежит Цан’эру, то Айджиа будет с нетерпением ждать выступления принцессы на Турнире четырёх стран.

В 60 главе упоминался Ю Юань. Он разделён на шестнадцать государств и каждая из четырёх стран имеет четыре этих государства. Это место, где соединяются страны.

– Если принцесса действительно искренне защищает интересы Цан’эра, то на этот раз Бэй Чжоу должен занять первое место. После того как Бэй Чжоу займёт первое место, Айджиа проведёт свадьбу между принцессой и Цан’эром. Что думает принцесса?

«Этот старый имбирь горячий.» – даже Ци Ци хотелось поаплодировать предложению Дунфан Лань, не говоря уже об Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де.

Старый имбирь горячей, чем молодой – с людьми с опытом сложнее справиться.

«Лишь, когда Бэй Чжоу займёт первое место, я смогу выйти за Фэн Цан’а. Если Бэй Чжоу проиграет, то наш брак будет разрушен, и я должна буду вернуться туда, откуда пришла.»

Она, Мужун Ци Ци, просто бессильная женщина, не знающая боевых искусств и не обладающая внутренней силой. Она не может участвовать в Турнире, однако сейчас Дунфан Лань связала его с её браком. Это полностью усложняет жизнь Мужун Ци Ци! Похоже, она действительно не нравится Вдовствующей Императрице!

– Бабушка…

– Цан’эр, это самая большая уступка Айджии! – не дожидаясь продолжения фразы Фэн Цан’а, Дунфан Лань прервала его.

«Это мой предел. Даже если это Цан’эр, я не могу помочь!»

Вот именно. Сердце Дунфан Лань испытывало дискомфорт, позволяя дочери врага выйти замуж за своего единственного внука от дочери. Это был очень трудное решение для Вдовствующей Императрицы, потерявшей любимую дочь. Даже если Дунфан Лань всё усложняет для Мужун Ци Ци, она должна увидеть достойна ли Мужун Ци Ци Фэн Цан’а.

После того, как речь Фэн Цан’а была прервана, Ваньянь Ли не мог видеть, как страдает его племянник, поэтому он тут же помог ему:

– Императрица Мать, может ли этот вопрос быть немного более гибким? Принцесса Чжао Ян прибыла для заключения брачного союза. Об этом вопросе знают все четыре страны и, я боюсь, если мы будем слишком суровы, это может повлиять на отношения с Си Ци. Кроме того, Чжэнь видит, что принцесса очень хорошая и Цан’эр также заинтересован в ней, так почему бы нам не оставить их в покое? Кроме того, принцесса не владеет боевыми искусствами, а…

– Нет! – просьба Императора была подобна подброшенному в огонь маслу и Дунфан Лань мгновенно отвергла её.

«Если бы я не принимала во внимание, что Мужун Ци Ци является принцессой Си Ци, прибывшей для формирования брачного союза, то я бы приказала людям вышвырнуть её отсюда. Боль от потери дочери, погибшей на твоих глазах, не та тема, которую могут понять другие!»

– Айджии не нужна бездарная внучатая невестка, а семье Фэн также не нужна бездарная госпожа. Если принцесса Чжао Ян бездарна, то, пожалуйста, отступите! – слова Вдовствующей Императрицы распространились по всему залу Тайцзи.

Все молча смотрели на Мужун Ци Ци и ждали её реакцию. Было понятно, что Дунфан Лань создаёт тяжёлую ситуацию, просто они не знали примет ли принцесса — это условие или плачущей вернётся в Си Ци…

Только все затаились в ожидании, как холодный голос Фэн Цан’а достиг их ушей:

– Бабушка, если я не смогу жениться на принцессе Чжао Ян, лучше я останусь одиноким пока не умру.

– Ты, ты… – слова Фэн Цан’а заставили весь гнев Дунфан Лань застрять в её горле. Она почти задохнулась и Ваньянь Бао Чжи быстро похлопала её по спине.

– Цан гэгэ, посмотри, насколько ты разозлил императорскую бабушку… – Бао Чжи не закончила говорить, когда ощутила холодный взгляд Фэн Цан’а, он заставил её задрожать и немедленно замолчать.

«Как я могла забыть характер Фэн Цан’а?»

– Цан’эр, ты действительно слишком бесчувственный! – Вдовствующая Императрица не ожидала, что Фэн Цан будет настолько настойчив.

«Разве в этом мире нет любого типа женщин? А он действительно хочет выбрать дочь врага! Разве это не является желанием разозлить меня до смерти?!»

– Бабушка, мой разум настроен. Я не женюсь ни на ком другом, кроме принцессы Чжао Ян. Более того, в этой жизни она будет моей единственной женщиной, – слова Фэн Цан’а были не только клятвой, но и его обещанием Мужун Ци Ци.

«Целую жизнь единственной парой людей?» – Ци Ци посмотрела на решительное лицо Фэн Цан’а. «Он на самом деле подразумевал это? Почему? Почему он сказал это? Разве не у всех мужчин этого мира по три жены и четыре наложницы? В прошлом у Фан Се была лишь Мин Юэ, как его единственная женщина. Кроме того, он также дал обещание в день свадьбы, что в этой жизни лишь она будет его женщиной. Может ли быть, что Фэн Цан унаследовал от Фан Се преданность в любви?»

– Хорошо! Очень хорошо! – Дунфан Лань была весьма зла.

«Он использовал это, чтобы шантажировать меня! Действительно выступил против меня!»

– Ты хочешь жениться на ней? Хорошо, тогда сдай свой тигровую бирку и сними себя с положения принца!

Тигровая бирка – вещь из двух частей изготовленная в форме тигра, использовалась в Древнем Китае как доказательство власти. Одна половина бирки могла быть выдана военному офицеру и она, когда бы потребовалась проверка, соответствовала другой.

Слова Дунфан Лань шокировали всех. Фэн Цан уже много лет был обладателем тигровой бирки, а теперь Вдовствующая Императрица ведёт себя так. Может ли быть, что она вынуждает его передать военную власть? К тому же, снимая его с позиции принца, не означает ли это, что она понижает статус Фэн Цан’а до простолюдина?

Тупиковая ситуация Вдовствующей Императрицы и Фэн Цан’а сделали всю атмосферу невероятно напряжённой. Чиновники смотрели на Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци рядом с ним. Они не знали, что выберет этот принц Нань Линь!

Без военной мощи и позиции принца, он лишь скромный простолюдин, у которого ничего нет. Откажется ли Фэн Цан, из-за этой бесполезной принцессы из Си Ци, от своего высокого положения, от богатства и власти, которой он обладает?

– Я уже принёс его! – слова Дунфан Лань заставили Фэн Цан’а усмехнуться и из своего рукава он извлёк две части тигра. – Какой смысл занимать высокое положение, иметь парчовые одежды и нефритовую еду, без человека, которого я люблю?!

Парчовые одежды и нефритовая еда – жизнь в роскоши.

Увидев, что Фэн Цан действительно принёс тигровую бирку, наследный принц Ваньянь Хун, которой наблюдал за всем со стороны, помимо изумления ощутил волнение.

«Если Фэн Цан откажется от военной мощи ради красавицы, то мне определённо нужна эта военная мощь! Ранее Фэн Цан опирался на тот факт, что в его руках находится тигриная бирка, поэтому не показывал её мне. Если я доберусь до тигриной бирки, то первым делом убью Фэн Цан’а!»

– Младший двоюродный брат, зачем быть таким настойчивым! – Ваньянь Хун из-за всех сил старался подвить тайную радость в своём сердце. Однако, его взгляд не отрывался от тигриной бирки в руке Фэн Цан’а. – Ради красавицы отбросить силу и ранить сердце императорской бабушки, почему тебе нужно поступать именно так?! В резиденции этого наследного принца есть несколько недавно отобранных красавиц. Чуть позже, этот наследный принц прикажет своим людям отправить их к тебе. Не ссорься больше с императорской бабушкой!

– Хе-хе, – Фэн Цан очень хорошо понял смысл слов Ваньянь Хун’а. Он покачал рукой, в которой лежала тигриная бирка и улыбнулся злой, но очаровательной улыбкой. – Разве долгое время наследный принц не желал эту тигриную бирку? Подойти и забери её!

Услышав это от Фэн Цан'а, Ваньянь Хун потянулся было за ней, однако был остановлен Императором Ваньянь Ли и был вынужден отступить.

– Эта тигриная бирка принадлежит Цан’эру. Никто другой не может получить её! – Ваньянь Ли свирепо посмотрел на Ваньянь Хун’а.

«Чёртова тварь, которая не оправдала моих ожиданий. Даже в такое время он раздувает огонь и думает о тех вещах, думать о которых он не должен.»

– Даже если у тебя есть тигриная бирка, ты также должен обладать способностями управлять ими! – слова Императора полностью сокрушили идею Ваньянь Хун’а. Он знал, что слова отца Императора были правдой.

Армия Бэй Чжоу была в одиночку построена Фэн Се. Позже, когда она попала в руки Фэн Цан’а, она перешла на новый уровень и все слушались лишь его. Эта тигриная бирка, в какой-то степени, была не более чем украшением. Даже если в твоих руках будет тигриная бирка, если великий генерал не увидит письма написанного лично Фэн Цан’ом, то он не послушает тебя. Это заставляло Ваньянь Хун’а ненавидеть Фэн Цан’а ещё сильнее.

Вдовствующая Императрица не скрывала своей неприязни к Мужун Ци Ци и это позволило ей лучше понять личность Дунфан Лань.

Основатель Бэй Чжоу, Ваньянь Чжи, когда-то был великим генералом и, будучи его женой, Дунфан Лань тоже происходила из генеральской семьи. Она делала всё чётко и была прямолинейной личностью. Радость или гнев, они появлялись на её лице. Дунфан Лань была в сотни раз сильнее, тех людей, что с улыбкой на лице вонзали нож тебе в спину.

Теперь Вдовствующая Императрица поставила эти слова перед всем двором, чтобы побеспокоить Мужун Ци Ци. Её открытость и прямолинейность заставляли людей восхищаться ею. Даже Ци Ци чувствовала, что Дунфан Лань является чудесной бабушкой. Ци Ци нравились прямолинейные люди, даже если она не нравилась им.

Видя на что Фэн Цан пошёл ради неё, Мужун Ци Ци была очень тронута и благодарна.

«С одной стороны бабушка, которая воспитывала его. С другой я, женщина, которую он знает лишь несколько дней. Нет необходимости ссылаться на “судьбу” между Мужун Таем и семьёй Фэн. Не важно, с точки зрения эмоций или логики, но Фэн Цан не должен был выступать. Совершая подобное, не зависимо от результата, он лишь повредит любви, связанной между ними кровью.

В конце концов, кровь гуще воды. К тому же, Дунфан Лань является старейшиной и, если бы Фэн Цан сформировал между собой и Вдовствующей Императрицей стену, то люди бы показывали на него. Обвиняя ещё сильнее.

Вместо этого, я должна просто открыто принять эту ставку. Если Вдовствующая Императрица проиграет, то с её прямолинейностью она не будет смущать себя и не станет больше создавать для меня трудные ситуации. К тому же, она не хочет, чтобы Фэн Цан оказался в затруднительном положение, ведь она не хочет видеть его хмурым…»

В то время, когда многие люди задавались вопросом о итогах, Мужун Ци Ци улыбнулась и поклонилась Дунфан Лань:

– Благодарю Вдовствующую Императрицу за дарование Бэньгун этой возможности. Бэй Чжоу, непременно, займёт первое место на Турнире между четырьмя странами. К тому же, Бэньгун определённо станет хорошей главой семьи!

В этот момент аура терпения Мужун Ци Ци исчезла, а на смену ей пришла несравненная уверенность, заставившая людей изумиться на мгновение. И первоначально напряжённая атмосфера была разрушена одной её улыбкой.

Видя, как Мужун Ци Ци изменяет скромное “я” на уверенное “Бэньгун”, Дунфан Лань поняла, что принцесса приняла её условие.

«Хмф! Её смелость велика. Она не только согласилась, но и осмелилась посмотреть мне в глаза! Из-за неё, дочери Мужун Тая, Фэн Цан поссорился со мной, своей бабушкой, на глазах у всех. Эта женщина обладает хорошими средствами!

Теперь она такая смелая. Может ли быть, что это настоящая она? Не зависимо от того, на самом ли деле она сможет сделать так, как дерзко заявила, однако она осмелилась принять моё условие. Такая смелость и доблесть довольно неплохи.»

Изначально, Вдовствующая Императрица не собиралась усложнять ситуацию для Фэн Цан’а, а теперь же, когда Мужун Ци Ци приняла её условие, это создало ей хороший выход из сложившийся ситуации.

– Тогда Айджиа будет ждать хороших новостей от принцессы Чжао Ян, – взгляд Мужун Ци преисполненный настроем, заставил Дунфан Лань вздрогнуть.

«На кого похожа эта пара глаз? Почему это было так знакомо?» – Вдовствующая Императрица долго думала, однако так и не смогла вспомнить у кого, в её памяти, была такая прекрасная пара глаз.

Спустя несколько мгновений, Дунфан Лань смогла избавиться от оцепенения. Возможно это из-за решительности Мужун Ци Ци, а возможно из-за этой пары знакомых глаз, однако Дунфан Лань больше не стала создавать проблем Мужун Ци Ци.

– Айджиа очень устала. Айджиа вернётся первой, а вы продолжайте…

После ухода Вдовствующей Императрицы радость и спокойствие были восстановлены. Выступали танцоры и певцы. Праздник проходил хорошо и, казалось, ничего не произошло до этого.

Ци Ци сидела, любовалась танцорами и пробовала вкусную еду. Она выглядела так, словно ничего не произошло. Такой спокойной, что Фэн Цан стал дорожить ей ещё больше. Просто Турнир четырёх стран не был банальной темой, а сегодня её приняли туда на глазах у всех чиновников.

«Если Бэй Чжоу не выиграет, то я потеряю её?? Что мне следует предпринять?»

– Принц, танец не хорош? Или, всё же, эти деликатесы не пришлись вам по вкусу? – маленькая ладошка Ци Ци появилась перед глазами Фэн Цан’а и помахала. – Вы находитесь в оцепенении уже долгое время.

Беспокойство Ци Ци заставило Фэн Цан’а улыбнуться, и он тут же поймал её руку.

– Цин Цин, ты знаешь, что такое Турнир четырёх стран?

– Не знаю, – Мужун Ци Ци покачала головой.

Её ответ почти заставил Фэн Цан’а прикусить язык, а его глаза феникса не могли не увеличиться. Видя, что с поведением Ци Ци всё в порядке, Фэн Цан, наконец, понял, что она действительно ничего не знает.

«Девушка, не владеющая боевыми искусствами, как она может понять это?!»

– Цин Цин, ты не знала и всё равно осмелилась принять условие бабушки. Если Бэй Чжоу проиграет, нам придётся расставаться…

«Эта безрассудная женщина. Должен ли я сказать, что она похожа на новорождённого телёнка, что не боится тигра или что?!»

Если бы сейчас Фэн Цан настоял, то Вдовствующая Императрица не стала бы преграждать ему путь и, несомненно, приняла бы их. Но Мужун Ци Ци остановила Фэн Цан’а и, он послушал её, прекращая ссору с Вдовствующей Императрицей. Фэн Цан знал, что Ци Ци сделала это, чтобы он не получил неподобающее имя. Её размышления ради него заставляли ещё сильнее понимать заботу Мужун Ци Ци.

«Очевидно, что она единственная, кто пострадал от наибольшей несправедливости, однако она вернула всё назад. Эта маленькая женщина! Она действительно обладает несгибаемым духом. Даже я не могу не восхищаться ей!»

– Разве у меня нет Принца? Пока у меня есть Принц, я ничего не боюсь! – ответ Ци Ци был наполовину правдивым, а на половину ложным, однако он заставил Фэн Цан’а чувствовать себя весьма удовлетворённо.

«Она вела себя так, потому что у неё есть я!» – чувство мужской гордости моментально возникло в сердце Фэн Цан’а. «Она так доверяет мне и видит во мне своё большое дерево, как я мог позволить ей страдать от обид?!»

Фэн Цан заключил Ци Ци в свои объятья и потёрся своим подбородком о её чёрные волосы. На его сердце было очень сладко.

«Оказывается, ощущение того, что на тебя полагаются такое приятное! Если это так, то я готов держать для неё небо и позволять полагаться на меня всю жизнь!»

– Цин Цин сказала такое, я очень счастлив. Цин Цин, будь уверена, я обязательно получу для тебя первое место! Положение госпожи семьи Фэн, безусловно, является твоим!

Любящие слова Фэн Цан’а звучали в ушах Мужун Ци Ци.

Этот мужчина был так решителен. Его слова звучали как клятва, заставляя людей ощущать себя очень тепло. Просто сейчас, после того как Дунфан Лань публично усложнила жизнь Мужун Ци Ци, это был ответ и для неё. Это не совсем для позиции Ванфэй Нань Линь. Теперь, когда этот мужчина дал ей клятву, медленно, определённое место в сердце Ци Ци становилось мягким.

Смотря в глаза Фэн Цан’а, полные любви, Ци Ци стала несколько сентиментальной.

«Как я должна реагировать на его усилия? Я никогда не понимала и не испытывала этого, а теперь, столкнувшись с его нежностью и страстью, я чувствую себя несколько беспомощно и не знаю, что мне делать…»

– О чём Цин Цин думает? – Ци Ци, находящаяся в оцепенении, попала на глаза Фэн Цан’у. Он не смог удержаться и, потянув её маленький носик, сделал грустное выражение лица. – Может ли быть, что я не вызываю у Цин Цин ни малейшего влечения? Я стою перед тобой, а ты всё ещё в оцепенении. Это на самом деле очень заметно! Может ли быть, что внутри сердца Цин Цин живёт кто-то другой? Поэтому, даже если я здесь, я всё равно не могу заинтересовать тебя?

– Нет, в моём сердце никого нет, – прекрасное лицо Фэн Цан’а в сочетании с его несчастными глазами, заставили мозг Ци Ци временно перестать работать.

«Как мужчина может вырасти достаточно красивым, чтобы иметь возможность наносить ущерб стране и причинять людям страдания? Действительно дьявольская красота!»

Ответ Ци Ци сделал Фэн Цан’а счастливым. Её беззащитный взгляд сказал Фэн Цан’у, что это были искренние слова.

– Раз в сердце Цин Цин никого нет, как насчёт того, чтобы позволить мне жить там? Только разреши мне жить там, жить всю жизнь!

Слова Фэн Цан’а были полны искушения и, как по волшебству, Ци Ци, словно одержимая демоном, кивнула:

– Хорошо.

Сказав “хорошо” Ци Ци внезапно очнулась. «О чём он только что спросил? И что я ответила? Я на самом деле сказала “хорошо”? Я действительно потеряла перед ним свою душу…»

Фэн Цан не позволил бы Ци Ци вернуть свои слова. Их пальцы мгновенно переплелись, а его взгляд был твёрдым.

– Если джентльмен сказал это, быстрая лошадь поскачет с одного удара кнута. Раз Цин Цин пообещала мне это, то Цин Цин должна сделать как сказала. С сегодняшнего дня взгляд и сердце Цин Цин может любить лишь меня, подобно тому, как я люблю Цин Цин! Мы состаримся вместе, держа друг друга за руку. Я не прошу, чтобы мы рождались в один год, месяц и день, но я прошу, чтобы мы умерли в один год, месяц и день. Цин Цин, что ты думаешь?

Если джентльмен сказал это, быстрая лошадь поскачет с одного удара кнута – слова джентльмена также хороши, как и золото.

Череда изменений, Мужун Ци Ци ещё не успела уловить, а когда очнулась, то обнаружила, что она поднялась на корабль вора Фэн Цан’а. Во всём виноват Фэн Цан с таким прекрасным лицом, что она потеряла душу и открыла рот, чтобы пообещать.

– Принц, я маленькая женщина, а не джентльмен… – Ци Ци отпустила голову.

– Может ли быть, что Цин Цин хочет вернуть свои слова? Говорят, непостоянство является женской натурой. Может ли быть, что Цин Цин является той, кто забирает свои слова назад? – прекрасные глаза Фэн Цан’а сосредоточились на красивых глазах Ци Ци.

Печаль в этих прекрасных глазах удивила Ци Ци и её сердце тоже ощутило боль. «Почему всякий раз, когда я вижу его грустным я ощущаю боль в сердце? Никогда прежде у меня не было подобных чувств. Почему они появились на свет?»

“Молчание” Ци Ци заставило Фэн Цан’а ощутить боль в своём сердце. «Может быть, я движусь слишком сильно, поэтому она колеблется?»

– Цин Цин, я слишком беспокоюсь. Прости меня! – тихо извинился Фэн Цан. – Тебе не нужно вкладывать своё сердце в те глупые слова, что я сказал. В будущем, я не стану вновь заставлять тебя! Я буду терпеливо ждать, ждать того дня, когда Цин Цин откроет мне своё сердце, ждать пока ты не признаешься мне!

Стоило Фэн Цан’у закончить говорить, как слёзы Ци Ци покатились. Увидев это, Фэн Цан поразился ещё сильнее. Он протянул руку, чтобы вытереть их.

– Прости меня. Я во всём виноват. Не плачь больше никогда. Цин Цин, не плачь!

– Фэн Цан, почему вы так добры ко мне? Почему? – задыхаясь, Ци Ци задала вопрос который её мучил.

Кроме её приёмного отца, не было никого, кто бы относился к ней также хорошо. Она и Фэн Цан знали друг друга всего один-два месяца, но он был таким нежным и заботливым. В общем, она несколько не могла принимать это и дальше.

– Цин Цин… – вопрос Ци Ци заставил Фэн Цан’а на мгновение замолчать. Затем он впервые заговорил о своих внутренних чувствах. – Если я скажу, что влюбился в тебя с первого мгновения как увидел, ты поверишь мне?

Услышав из уст Фэн Цан’а слово “любовь”, Ци Ци была весьма изумлена. Поэтому, из-за удивления она запуталась ещё больше:

– Принц верит в любовь с первого взгляда? Но в тот день, в карете, я не сделала ничего особенного, что могло бы привлечь человека…

– Цин Цин, впервые мы встретились в резиденции Мужун. В ту ночь, когда ты играла “Взгляд на земной мир” под светом луны. Это то мгновение, когда твоя уверенность в себе и гордость были запечатлены в моём сердце. Подобно тёплому дню, это осветило мою жизнь, – думая об этих воспоминаниях, голос Фэн Цан’а стал необыкновенно нежным. Таким, словно он описывал лучшее, что встречал в своей жизни. – Позже, тебе случайно даровали титул принцессы Чжао Ян и ты должна была стать моей женой. В тот момент, когда я получил эту новость, я был так взволнован. Я не буду скрывать от Цин Цин. На самом деле, я планировал использовать некоторые средства, чтобы позволить тебе выйти за меня. Но я не ожидал, что всё будет предопределено небесами, и ты станешь принцессой для заключения брачного союза. Цин Цин, скажи, разве это не судьба?

Столкнувшись с таким Фэн Цан’ом, Мужун Ци Ци не знала, что сказать.

Слова Фэн Цан’а освободили все сомнения, что были в её сердце. «Неудивительно, что он приказал Фэн Юй и Налань Синь’ю приехать в резиденцию Мужун, чтобы обучить меня всем этим вещам. Неудивительно, что он не мог дождаться переезда всего ванфу. Неудивительно, что он так защищал меня на банкете. Неудивительно…»

Только Ци Ци не знала, как встретиться лицом к лицу с любящим признанием Фэн Цан’а. Такой прекрасный и любящий Фэн Цан заставлял сердце Ци Ци становится робким. Она немного боялась, боялась, что он ожидает от неё слишком многого, и она может разочаровать его.

Смотря на собственное отражение в чёрных глазах Фэн Цан’а, Ци Ци хотела отступить, но Фэн Цан поймал её в свои объятья:

– Цин Цин боится меня или Цин Цин ненавидит меня? Это из-за того, что Цин Цин тоже слышала эти слухи и испугалась? – вновь прозвучал раненный голос Фэн Цан’а.

– Нет, нет, это совсем не так!

Голос Фэн Цан’а был подобен ветру, дующему под карнизом. В то мгновение, когда проходил ветерок, звучала грустная музыка. В конце концов, Ци Ци больше не могла выдерживать это и также обняла Фэн Цан’а.

«Почему его улыбка такая тёплая, а тело такое холодное?» – в сердце Ци Ци зародилось сострадание.

– Принц, я та, кто не понимает любви. Я никогда не испытывала подобного. Я не знаю, что делать…

Это был первый раз, когда Мужун Ци Ци обнажила своё сердце. К тому же, она не знала, почему смогла раскрыть это. Может быть, потому что доверяла Фэн Цан’у, а может быть, потому что хотела попробовать вкус любви…

Подобные откровенные слова, произнесённые Ци Ци, заставили сердце Фэн Цан’а забиться очень быстро.

«Означает ли это, что в её сердце теперь есть немного доверия ко мне? Означает ли это, что она медленно начинает открывать мне своё сердце? Итак, преграда в её сердце является такой. Она беспокоиться, что у неё не получится. Эта маленькая ванфэй. Действительно глупышка, наивная и милая!»

– Я могу научить тебя! – в голосе Фэн Цан’а был отпечаток смеха. – Почему бы нам не учиться вместе?

– Медленно учиться вместе? – услышав эти слова, первой реакцией Ци Ци была тщательное обдумывание.

«Это кажется хорошим способом. Приёмный отец не научил меня этому, поэтому, возможно, сможет научить Фэн Цан. Только почему в его глазах я вижу какую-то гордость и некий небольшой расчёт? Почему у меня такое ощущение, словно я овца, попадающая в пасть к тигру?»

– Цин Цин, это первый раз, когда ты бросилась в мои объятья! – видя, что Ци Ци вновь была в оцепенении, смех в глазах Фэн Цан’а стал сильнее. – Сначала я думал, что женщины Си Ци сдержанные. А сейчас я знаю, что Цин Цин такая горячая и страстная. Действительно… весьма прелестно!

– Ах… – только сейчас Мужун Ци Ци вспомнила, что всё ещё обнимает Фэн Цан’а. Она тут же оттолкнула его, но, к сожалению, было уже слишком поздно и Фэн Цан уже окружил её своими руками. Его сильные руки поймали Ци Ци в ловушку, не позволяя ей сбежать. – Фэн Цан, отпустите меня. Все смотрят!

Услышав смех вокруг них, Ци Ци обнаружила, что они стал центром всеобщего внимания. Её щёки мгновенно покраснели, даже её уши заалели.

– Не отпущу! Не отпущу до конца жизни! – покрасневшее лицо Ци Ци сделала настроение Фэн Цан’а очень хорошим, и он вновь громко рассмеялся. Этот сияющий взгляд заставил каждую женщину поблизости потерять свою душу. На лицах Ваньянь Бао Чжи и Му Юэ Дэ тоже расположился увлечённый взгляд.

Из объятий Фэн Цан’а Ци Ци заметила влюблённость этих женщин и, необъяснимо, ощутила себя немного несчастной, а в её сердце появилась преграда. Поскольку она только что, открыла свой разум и рассказала Фэн Цан’у о своих чувствах, печать между ними разделилась и Ци Ци больше не действовала осторожно.

«Приёмный отец говорил следовать зову сердце. Скорее всего, он говорил о выражении моих истинных чувств, чтобы другой человек знал о них.» – итак, сейчас Ци Ци чувствовала себя несчастной. Она тут же протянула руки и схватила лицо Фэн Цан’, чтобы он посмотрел на неё.

– Принц, вы тоже способны ласкать цветы и топтать траву! Это делает меня очень несчастной!

Ласкать цветы и топтать траву – распутничать.

Маленькое сердитое лицо Ци Ци соответствовало небольшому горящему огоньку в её глазах и заставило Фэн Цан’а потерять свою душу.

«Настолько она, оказывается, красивая, когда сердиться!»

– Цин Цин… – не дожидаясь, пока Ци Ци поймём, она ощутила что-то тёплое на своём лбу. Это Фэн Цан нежно поцеловал её в лоб на глазах у всех.

“Тудум-тудум” … Ци Ци могла слышать, как бьётся её сердце; оно быстрое словно бегущее маленькое пони. Ци Ци не шевелилась и не решалась пошевелиться. Она лишь по-дуратски широко открыла глаза.

Реакция Мужун Ци Ци заставила Фэн Цан’а обожать её ещё сильнее. Хоть он и поцеловал всего лишь её лоб, но её гладкая кожа, источавшая аромат яблока, делала его неспособным остановиться.

«Нет, я не могу! Лишь только сейчас моя маленькая ванфэй открыла мне своё сердце. Я не могу действовать слишком сильно, иначе она сбежит.»

Подумав об этом, губы Фэн Цан’а покинули лоб Ци Ци. Он знал, что она обладает сладким вкусом, но не ожидал, что таким простым поцелуем она способна сбить его с толку.

– Цин Цин, в моём сердце есть лишь ты. Мой взгляд тоже есть только у тебя. Ты должна доверять мне! – Фэн Цан прижал ладонь Ци Ци к своей груди. – Река Жо состоит их трёх тысяч ли, из неё можно испить лишь один ковш воды.

Река Жо состоит из трёх тысяч ли, из неё можно испить лишь один ковш воды – есть множество потенциальных любовников, однако вы выбираете из них лишь одного.

Ли – китайская миля равная 500 метров.

Именно в тот момент, когда Фэн Цан произносил «Река Жо состоит из трёх тысяч ли, из неё можно испить лишь один ковш воды» танец в зале Тайцзи закончился. Было так тихо, что эта тишина ещё сильнее подчеркнула голос Фэн Цан’а.

– Хорошо сказано! Весьма прекрасно «Река Жо состоит из трёх тысяч ли, из неё можно испить лишь один ковш воды»! – похвалил Ваньянь Ли. Сидя высоко, он хорошо видел близкое общение между Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци, а теперь, когда Фэн Цан произнёс подобную клятву, он смог увидеть, что между ними были превосходные чувства.

Чувства племянника обрели хозяйку и он, как дядя, был весьма счастлив. Однако, открыть сердце Вдовствующей Императрицы было непросто и это являлось большой проблемой.

Хорошие взаимоотношения между Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци были чем-то с чем обе, Ли Бин и Линь Кэ Синь, были согласны. Кто не знал, что в руках принца Нань Линь была военная сила, а также благосклонность Императора Ваньянь Ли? Если бы не слабость его организма, которая заставила Ваньянь Ли развеять свои мысли о передачи ему трона, то династия давно сменила бы фамилию и была бы династией Фэн Цан’а.

Теперь, Фэн Цан любил Мужун Ци Ци. Ли Бин и Линь Кэ Синь почувствовали облегчение.

Предыдущие Ванфэй Фэн Цан’а были знатными и богатыми. Если бы они образовали альянс, то стали бы его могущественными союзниками. К тому времени, даже если бы их сыновья взошли на трон, Фэн Цан всё равно был бы опасен. К счастью, эти женщины не прожили долгую жизнь. Не известно, являлось это удачей Ли Бин и Линь Кэ Синь или жизнь Фэн Цан’а была слишком тяжёлой. В общем, они все умерли.

Теперь, Фэн Цан сформирует брачный союз с Мужун Ци Ци, по слухам, являющейся мусором, а это делало Императрицу и супругу Дэ очень счастливыми.

Хоть Мужун Ци Ци была принцессой, позади неё была Си Ци и Мужун Тай! Хоть Си Ци и Бэй Чжоу на поверхности вели себя дружелюбно, однако благодаря амбициям Ваньянь Ли рано или поздно произойдёт сражение с Си Ци.

Если сражение на самом деле произойдёт, то Мужун Ци Ци, находящаяся посередине, и Фэн Цан, являющийся зятем премьер-министра Си Ци, безусловно, подвергнутся критике. Может быть, в это время они, возможно, успели бы забрать у Фэн Цан’а армию. Не говоря уже о том, что Вдовствующая Императрица действительно невзлюбила Мужун Ци Ци и её будущие дни выглядели не очень хорошо.

Поэтому, хоть, в других вопросах, эти две женщины были на противоположных сторонах, но что касалось вопроса свадьбы Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, они были абсолютно на одной странице.

– Император, я вижу, что принцесса Чжао Ян является той, кто пробуждает любовь и привязанность людей. Почему бы мне не взять её на прогулку вокруг дворца! Пейзажи нашего Бэй Чжоу отличаются от Си Ци и, вероятно, принцесса не видела их! Что вы думаете?

Понимание Линь Кэ Синь сделало Ваньянь Ли очень счастливым:

– Правильно! Супруга Дэ, возьми Ци Ци на прогулку. Пусть принцесса познакомиться с окружающей обстановкой. В будущем, почаще приходите играть во дворец!

– Да! Подчиняюсь Императору!

– Императорский отец, я тоже хочу пойти туда! – Ваньянь Бао Чжи увидела, что Супруга Дэ захотела взять Мужун Ци Ци на прогулку во дворец, поэтому тут же поднялась.

Только что, любовь Фэн Цан’а к Мужун Ци Ци заставила Ваньянь Бао Чжи ревновать так, что её глаза чуть не выпали. Было бы не так просто найти другую возможность оказаться наедине с Мужун Ци Ци, как она могла упустить эту?

«Я должна заставить Мужун Ци Ци жить в позоре!» – вот о чём Ваньянь Бао Чжи думала в своём сердце.

Ваньянь Бао Чжи, ведущая себя словно избалованная дочь, так позабавила Ваньянь Ли, что он громко рассмеялся. Являясь его единственной дочерью, а также потеряв мать в юном возрасте, Ваньянь Ли очень любил эту принцессу Бао Чжи. Видя, что его дочь готова взять на себя инициативу, чтобы поладить с Мужун Ци Ци, Император ощутил себя очень счастливым.

– Хорошо! Все могут пойти, все могут пойти! Девушки должны иметь много тем, о которых могут разговаривать! Кронпринцесса и Му Юй Де, вы тоже пойдёте! Идут все девушки! Молодёжи нужно собираться чаще!

Поскольку эти слова произнёс Император, даже если Ци Ци не хотела идти, ей оставалось лишь подняться. Она находилась на чужой территории, даже если рядом с ней был Фэн Цан, Ваньянь Ли являлся самым главным в этой стране, а Ци Ци не могла создавать проблемы для Фэн Цан’а.

– Цин Цин… – Фэн Цан несколько волновался.

«Хоть Ци Ци, на самом деле, умна, однако теперь мы не в Си Ци, а в Бэй Чжоу. Сможет ли она справиться с этим?»

– Принц, будьте уверены! – Ци Ци усмехнулась и взглядом передала Фэн Цан’у “Я в порядке”. – Теперь пришла очередь принца ждать меня!

Слова Мужун Ци Ци заставили Фэн Цан’а вспомнить банкет во дворце Си Ци. В тот день, одно “Я буду ждать вас” от Ци Ци делало его сердце очень тёплым в течении долгого времени.

«Теперь моя очередь ждать её. Это не плохая мысль.»

– Беспокою Супругу Дэ! – Фэн Цан поднялся и поклонился. Хоть он и поклонился, однако это также являлось неким предупреждением.

«Я отдал эту девушку в твои руки. Если с ней что-то случиться, не вини меня!»

Как умная Супруга Дэ могла не понять смысла слов Фэн Цан’а?! Оказалось, что в этот момент Фэн Цан действительно заботился о принцессе Чжао Ян, которая являлась той, кого она хотела.

– Принц Нань Линь, будьте уверены! Бэньгун обязательно хорошо позаботится о принцессе Чжао Ян!

Фэн Цан собственноручно надел на Ци Ци светло-зелёный плащ с капюшоном, а также тщательно завязал его ремешки. Он отпустил её лишь после того, как положил в её руки нагреватель.

– Принц действительно обожает вас! – Линь Кэ Синь, с доброй улыбкой, лично держала руку Ци Ци. Под руководством Императрицы, линия женщин покинула зал Тайцзи.

Покинув зал Тайцзи, Линь Кэ Синь сначала повела Мужун Ци Ци в свой дворец Цзинсинь, потом Ваньянь Бао Чжи приложила прогуляться по улице. Из-за ветра, Линь Кэ Синь приобрела головную боль и попросила кронпринцессу Юй Ши Ши позаботиться о Мужун Ци Ци, а сама осталась внутри дворца Цзинсинь.

– Госпожа, смотря на выражение лица принцессы Бао Чжи, не кажется, что она сдалась, – старая служанка Линь Кэ Синь протянула ей чашку горячего женьшеневого чая. – Лишь сейчас, принц Нань Линь передал вам принцессу Чжао Ян. Если принцесса Бао Чжи что-нибудь делает то, что делать нам?

– Что делать? Хмф! Бэньгун только что предала её кронпринцессе. Ты говоришь, если что-то действительно случится, старая или новая любовь, кого бы выбрал принц Нань Линь?

Слова Линь Кэ Синь заставили служанку Ду прикрыть рот ладонью и захихикать:

– Госпожа до сих пор помнит о такой старой теме. Я вижу это так: нет ни одного мужчины, который забыл бы старое и любил новое. Не говоря уже о принце Нань Линь, даже Император…

Сказав до этого момента, мама Ду внезапно остановилась. Она поняла, что была слишком тупой и упомянула шип в сердце Линь Кэ Синь. Не дожидаясь пока госпожа что-нибудь скажет, мама Ду опустилась перед ней на колени и яростно дала себе две пощёчины.

– Призываю тебя за то, что ты старая и запутавшаяся! Призываю тебя за то, что ты говоришь неправильные вещи! Призываю тебя не вспоминать!

Сначала Линь Кэ Синь была немного зла, однако увидев маму Ду, в подобном состоянии, гнев в её сердце немного утих. После того как старое лицо мамы Ду покраснело, Линь Кэ Синь вновь открыла рот:

– Мама, хватит, в будущем больше не говори подобных слов. Если это дойдёт до ушей Императора, то даже Бэньгун не сможет защитить тебя!

– Да! Спасибо, госпожа! Спасибо! – лишь, когда Линь Кэ Синь кивнула, старая служанка Ду поднялась.

Это первоначально счастливое настроение было разрушено словами старой служанки Ду. Теперь выражение лица Линь Кэ Синь было несколько уродливым:

– Что делается во дворце Чанцю?

– После того, как у благородной супруги Юэ случился выкидыш, она стала слабой. Теперь она похудела и выглядит словно больная красавица. Император всё ещё ходит туда каждый день. Просто струна застряла в сердце знатной супруги. Каждый день она ест весьма мало. Я слышала, что сейчас на ней остались лишь тонкие кости.

– Хмф! Даже если она худая, Император всё ещё любит её, – услышав эти слова от старой служанки, Лани Кэ Синь не сдержалась и повысила голос, заставляя старую служанку Ду поспешно броситься к ней и прикрыть её рот.

– Госпожа, эти слова можно говорить лишь тайком. Если Император узнает об этом, то это доставит много проблем. Может быть вы забыли конец красивой дамы Чжао?

Красивая дама – один и рангов императорского гарема.

Слова старой служанки Ду заставили Линь Кэ Синь передёрнуться.

Эта красивая дама Чжао сказала лишь одно плохое высказывание о Юэ Лань Чжи. Когда это дошло до Императора Ваньянь Ли, её язык оказался вырван. Раньше её красота была подобна воде. А теперь она была не только немой, но и искалеченными ногами. Она могла лишь провести остаток своих дней в холодном дворце. Действительно жалко.

Однако, лишь мысль о той во дворце Чанцю, поднимало в сердце Линь Кэ Синь необъяснимый порыв гнева. Эта Юэ Лань Чжи лишь полгода как вошла во дворец, но уже перепрыгнула с талантливой дамы до благородной супруги. Подобный быстрый подъём являлся беспрецедентным во дворце.

Талантливая дама занимает одно и самых низких рангов в китайском императорском гареме. От низкого до высокого: талантливые дамы, красивые дамы, благородные дамы, дамы яркого лица, дамы яркого поведения, дамы прекрасной справедливости, императорские наложницы, супруги, благородная супруга и Императрица. Итак, за полгода она поднялась на 7 рангов.

Не только это, Ваньянь Ли также подарил ей дворец Чанцю, который всегда был местом проживания Императрицы. Каждый месяц, большую его часть, Император проводил с Юэ Лань Чжи, вот почему она так быстро забеременела, несмотря на то, что жила во дворце не так давно.

Хоть, в конце концов, Юэ Лань Чжи и не смогла защитить своего ребёнка, но для всех было очевидно, что Ваньянь Ли души в ней не чает. Как некогда любимая супруга Дэ могла принять это? Не говоря уже о многих других женщинах в императорском гареме ожидающих благосклонности Императора.

Здесь мяса больше чем волков, каши больше чем гарем монаха, какой кусок мяса не хочет быть съеденным волком? Какая каша не будет умолять монаха съесть её? Тем не менее, Юэ Лань Чжи завладела Ваньянь Ли и стала самой любимой из гарема. Это неумышленно заставило её стать бельмом на глазу всех женщин гарема.

– Служи ей правильно! По сведениям Бэньгун, она прервала беременность потому что к ней накопилось слишком много обид. Вот почему она не могла оставить ребёнка!

– Тсс! – старая служанка Ду испугалась, увидев, что чем больше говорит Линь Кэ Синь, тем злее становиться. Она быстро огляделась и, лишь, когда увидела, что рядом никого нет, вдохнула с облегчением. – Госпожа, сейчас она любимица. Она мясо для Императора. Вы не можете трогать её! Потерпите ещё немного. Во дворце много людей, которые ненавидят её, и, естественно, найдутся те, кто разберутся с ней. Вы должны лишь защищать двух принцев, зачем беспокоиться о ней?

Когда старая служанка упомянула принцев, настроение Линь Кэ Синь стало немного лучше. Лишь мысль о её втором сыне, втором принце Ваньянь И из этой династии, окончательно вызвала её улыбку.

У Императора было пять сыновей. Она родила двоих. Вот почему Линь Кэ Синь смогла стать супругой Дэ. Она очень гордилась этом и хоть Ваньянь Кан был немного непослушным, Ваньянь И был идеальным соперником наследному принцу.

Три силы удерживали суд. Литературные чиновники разделены на две группы: группа во главе с императорским тестем поддерживают наследного принца, и группа во главе с премьер-министром поддерживают Ваньянь И.

Военные чиновники видят своим лидером Фэн Цан’а, однако они верны и поддерживают Императора. Тот, кто получит поддержку от Фэн Цан’а станет будущим Императором. Просто Фэн Цан не выбрал ни соль, ни масло и теперь стал кандидатом на должность наследного принца. Это заставляло Линь Кэ Синь немного волноваться. Как привлечь Фэн Цан’а на свою сторону и как контролировать его, это были вопросы о которых думали и Императрица, и супруга Дэ…

Пока Линь Кэ Синь, внутри дворца Цзинсинь, думала, как подкупить Фэн Цан’а и заставить его встать под командование своего сына, Мужун Ци Ци была доставлена к озеру Солнца и Луны во дворце Ваньянь Бао Чжи.

– Как оно? Тебе не кажется, что здесь намного красивее, чем в Си Ци?! – Ваньянь Бао Чжи подняла подбородок, словно гордый павлин, всё ещё отказываясь смотреть на Мужун Ци Ци прямым взглядом.

Не смотреть прямым взглядом – означает, что человек видит кого-то ниже себя.

– Мгм, – Ци Ци включила пустое лицо. Она кивнула, но не ответила “да” или “нет”.

Несмотря на то, что уже наступила зима, снег ещё не выпал. Озеро было необычайно заброшенным и испускало взрывы холода. Ци Ци не знала почему Ваньянь Бао Чжи привела её сюда, но смотря на лица других женщин, она понимала, что это не было чем-то хорошим. Вот почему она так долго готовилась поймать следующий ход Ваньянь Бао Чжи.

Видя деревянный взгляд Мужун Ци Ци Бао Чжи не могла понять, почему она так понравилась Фэн Цан’у. Не только она не понимала этого, Му Юй Де также не могла понять, почему вкус Фэн Цан’а является таким “уникальным”.

Однако той, кто первая открыла рот, чтобы создать Ци Ци трудности была не Ваньянь Бао Чжи, а кронпринцесса Юй Ши Ши.

– Пейзажи Си Ци должно быть очень хорошие. Вот почему они смогли вырастить такого деликатного человека как принцесса. Даже принц относиться к вам по-другому. Есть одно заключение, только Бэньгун не знает, нужно говорить его или нет….

«Ты уже открыла свой рот, я всё ещё способна не позволить тебе пукнуть?» – подумала Ци Ци в своём сердце, но на своём лице она разместила почтительную улыбку: «Пожалуйста, просветите меня, кронпринцесса.»

– Принц превосходен в литературе и войне. Он знаменитый герой Бэй Чжоу, однако принцесса, кажется, вы ничего не знаете. Если это распространится повсюду, то люди будут ощущать несправедливость к принцу. Хоть женщины без таланта являются добродетельными, однако им всё ещё нужно знать основы. В противном случае, когда мужчина встретит новых людей, ему будет очень легко забыть старых.

«Так, оказывается, она будет рассуждать об этом?» – Ци Ци мысленно усмехнулась, но на её лице всё ещё была почтительная улыбка:

– Кронпринцесса права. Просто Бэньгун больше любит вышивку и управление домашним хозяйством. Бэньгун чувствует, что, поставив себя на чьё-то место, в конце концов, получит истинное сердце другого. Не зависимо от того, как принц будет относиться ко мне в будущем, Бэньгун, несомненно, будет относиться к нему со всем сердцем и, конечно, будет жить не в ванфу, а в другом месте сердца, используя одно сердце для двух целей…

Слова Мужун Ци Ци были похожи на удар, яростно хлестнувший Юй Ши Ши по лицу. Мгновенно выражение её лица стало плохим.

«Что она имеет в виду? Что она имеет в виду используя одно сердце для двух целей? Она что-то знает? Или слышала? Почему она знает мои внутренне мысли?..»

Лицо Юй Ши Ши сначала побледнело, а потом покраснело. Она замерла там. Было бы неправильным, если бы она ответила на это и было бы не правильным, если бы она молча стояла. Она могла лишь неловко рассмеяться.

Присутствующие девушки тоже слышали некоторые слухи о Юй Ши Ши и Фэн Цан’е. Хоть они не были подтверждены, однако увидев действия Юй Ши Ши на банкете никто не остался слепым. Вот почему, когда Мужун Ци Ци сказала это, девушки прикрыли рот и захихикали.

Ваньянь Бао Чжи смеялась пока её не затрясло. Она давно знала, что Юй Ши Ши была “хитрым участником”, просто из-за своей принадлежности Бао Чжи не могла ничего сказать. Сейчас, когда Мужун Ци Ци смутила Юй Ши Ши, Ваньянь Бао Чжи, естественно, была рада.

Все знали, что Юй Ши Ши и Фэн Цан были помолвлены. Однако до свадьбы Юй Ши Ши отступила и вышла замуж за наследного принца Ваньянь Хун’а. Привязав себя к такому большому дереву, как наследный принц, она за один шаг стала кронпринцессой.

С тех пор как Юй Ши Ши отказалась от свадьбы, Фэн Цан’у не везло. В течении последних восьми лет, следующий день, после первого брачного дня, был днём траура. К тому же, положение Ванфэй Нань Линь’я казалось проклятым, делая так, что хоть все эти женщины и обожали Фэн Цан’а, но были остановлены положением Ванфэй.

Многие приписывали “трагическую судьбу” Фэн Цан’а Юй Ши Ши. Ведь отступив, она сломала судьбу Фэн Цан’а и в результате ни один и его браков не был выполнен. Вот почему, каждый раз, когда проходило заседание суда никто не беспокоился об этой кронпринцессе. Во всём высшем классе, её отношения с женщинами были плохими до крайности.

«Кронпринцесса страны была унижена принцессой другой страны и это видело так много людей…» – чем больше Юй Ши Ши думала об этом, тем злее она становилась.

Однако она является кронпринцессой, будущей Императрицей. Она должна оставаться добродетельной и быть великодушной. Юй Ши Ши повела себя так словно ничего не произошло, только в своей душе она до смерти ненавидела Мужун Ци Ци. Она чувствовала, что Мужун Ци Ци не должна была разоблачать её на публике и заставлять стать всеобщим посмешищем!

Хоть кронпринцесса потерпела поражение и многие смеялись над ней, однако нашлись и те люди, что помогли ей. Следующей кто открыла рот, была Му Юй Де. Она тоже была старухой, которая до двадцати лет прождала Фэн Цан’а. Эта девушка казалась мягкой и нежной, однако слова вылетавшие и её рта были наполнены шипами:

– Такая добродетельная принцесса является благословлением принца. Не удивительно, что принц без ума от вас и больше никого нет в его глазах. Особенно недавние высказывание “Река Жо течёт три тысячи ли, из неё можно испить лишь ковш воды” заставило многих ощутить зависть!

Му Юй Де пришла к ней на помощь и Юй Ши Ши не могла не посмотреть на неё с благодарностью. А слова Му Юй Де заставили женщин, которые только что смеялись над Юй Ши Ши, повернуться к Мужун Ци Ци.

Только что, Ваньянь Бао Чжи ослепительно смеялась, а сейчас выражение её лица также быстро изменилось. Только что был весенний Март, а сейчас холодный зимний Декабрь.

Му Юй Де было недостаточно просто говорить. Она подошла к Мужун Ци Ци и внимательно посмотрела на её светло-зелёный плащ. Этот плащ привлёк внимание Му Юй Де за долго до этого и сейчас, когда она внимательно осмотрела его, в её глазах отразилось не только изумление, но и зависть, а также ревность и ненависть.

– Этот плащ такой красивый. Он, безусловно, вышел из рук мастера!

Плащ Ци Ци был светло-зелёного цвета с изображёнными на нём четырьмя четырёхлистными клеверами, что были вышиты золотой нитью. Четырёхлистный клевер был новинкой, и никто раньше не видел его. Вот почему все были так изумлены, а также хвалили его вышивку. Человеку, носящему плащ, нужно было лишь немного пошевелиться, и он будет сверкать словно солнце.

– Это новый плащ от Цзюэ Сэ Фан’а. Принц заказал его заранее, – слова Ци Ци попали в точку. Все поняли ценность этого плаща.

Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжи были самыми любимыми местами женщин этого мира. Хоть Тун Бао Чжи уже имел филиал в Бэй Чжоу, однако Цзюэ Сэ Фан нет. А это означало, что Фэн Цан подговорил этот плащ, когда они были в Си Ци.

– Как называется этот вид листьев? Я никогда не видела его раньше! – Му Юй Де показала на четырёхлистный клевер на плаще Мужун Ци Ци.

– О, это четырёхлистный клевер, его ещё называют счастливым клевером. Из десяти тысяч трёхлистных клеверов лишь один является четырёхлистным. Легенда гласит, что человек, который сможет найти четырёхлистный клевер всегда будет счастливым, – голос Ци Ци был подобен журчанию воды, сладкий и подвижный.

Услышав объяснение Мужун Ци Ци присутствующие по-новому восприняли четырёхлистный клевер и почувствовали, что он является особым растением.

– Откуда принцесса узнала об этом? – Му Юй Де заявляла, что была самой талантливой женщиной, и в этой группе она тоже являлась самой талантливой. Вот почему, она не могла принять слова Мужун Ци Ци так легко.

– Лавочник из Цзюэ Сэ Фан’а рассказал это принцу, а затем принц рассказал мне, – упоминая Фэн Цан’а, улыбающееся лицо Ци Ци покраснело.

А её глаза, переполненные счастьем, заставляли Му Юй Де, которая видела их, ощутить, как нож вонзается в её сердце. Однако, казалось, что Мужун Ци Ци делает это специально, ведь время от времени её взгляд скользил по Му Юй Де. Это заставляло сердце Юй Де ощущать себя некомфортно, однако она не могла ничего сделать.

– Принц, действительно добр к принцессе! – Му Юй Де неловко улыбнулась.

Она глубоко вздохнула, а также утешила себя. «Она (МЦЦ) ничто, лишь шлюха и я не должна опускаться до её уровня! Я не должна своими замечаниями подстрекать её к действиям!»

– Мгм, – Ци Ци продолжала кивать, но действовать как застенчивая девушка, заставляя Му Юй Де, которая была саморегулирующейся личностью, злиться до зубовного скрежета. А вымученное выражение лица Му Юй Де, делало Ци Ци очень счастливой.

«Ты всего лишь старуха, однако всё ещё осмеливаешься чего-то желать? Разве не важно, что раньше у тебя не было ничего общего с Фэн Цан’ом? Какое значение имеет твой высокий статус? Твой талант? Теперь здесь я, и мне нужно позаботиться о всех этих мелких комарах и мухах! Не говоря уже о подобной старухе!»

Ци Ци злобно классифицировала двадцатилетнюю Му Юй Де как “старуху”. Если бы Му Юй Де знала, что в сердце Мужун Ци Ци она, которая также прекрасна, как цветок, не более чем старуха, она определённо, закашлялась бы кровью от гнева…

– Я слышала, что владелец магазина Цзюэ Сэ Фан говорил, что к концу года они откроют несколько магазинов в Бэй Чжоу. К тому времени, у них будет много красивых плащей, – даже в это время, Ци Ци не забывала рекламировать свой Цзюэ Сэ Фан.

Естественно, услышав, что Цзюэ Сэ Фан откроет магазины в Бэй Чжоу, все женщины взбудоражились.

– Ты знаешь, когда это произойдёт?! – в волнении Ваньянь Бао Чжи схватила Мужун Ци Ци за руку.

– Принцесса, вы делаете мне больно! – Ци Ци нахмурила брови.

Ваньянь Бао Чжи надула губы. В своём сердце она посчитала, что Мужун Ци Ци слишком хрупкая и слабая. Поэтому она ещё сильнее начала смотреть на неё сверху вниз.

После того, как Ваньянь Бао Чжи отпустила её, Ци Ци мягко улыбнулась:

– Я не знаю конкретную дату. Я просто слышала, что они догонят Новый год.

«Говорят, неточное время, заставляет всех жаждать этого. Сегодня все присутствующие здесь являются госпожами и молодыми мастерами благородных семейств. Пусть они распространят это, прежде чем слава Цзюэ Сэ Фан’а разнесётся по Бэй Чжоу. Когда он, наконец, откроется, я заработаю ещё больше золота и серебра.»

Какое-то время женщины были погружены в фантазии о Цзюэ Сэ Фан’е.

До того, как Тун Бао Чжай открылся в Бэй Чжоу, было весьма оживлённо. А поскольку было слишком много людей, владельцу магазина Фан Кую пришлось использовать аукционный способ продажи украшений. В результате все ювелирные изделия быстро ушли, а выручка оказалась намного выше, чем ожидалось.

Те драгоценности, не говоря об используемых изысканных материалов, лишь своим дизайном заставляли людей влюбляться в них слишком сильно, чтобы расставаться с ними. Они любили их так сильно, что не желали отпускать.

К сожалению, в день аукциона один комплект был куплен Фэн Цан’ом. Это был “Осенний цветок”, который Ци Ци надевала ранее. Набор “Ясной луны” был куплен Ваньянь Ли и подарен благородной супруге Юэ Лань Чжи.

«Осенний цветок ...» – стоило Ваньянь Бао Чжи подумать об “осеннем цветке”, как её сердце сдавило.

«Я только влюбилась в это украшение и даже не успела выкрикнуть цену, как оно было выкуплено подчинёнными Цан гэгэ по максимальной цене. Позже он подарил его Мужун Ци Ци и позволил ей сиять на банкете в Си Ци. Действительно, такое великолепное украшение пропало даром!»

Подумав до этого, Ваньянь Бао Чжи напрямую спросила Мужун Ци Ци:

– Почему ты не надела сегодня “Осенний цветок?”

В тот момент, когда она спросила, остальные поняли, что тот набор украшений находился у Мужун Ци Ци. Мгновенно, их взгляды, устремившиеся на Ци Ци превратились в “зависть, ревность и ненависть”. Ювелирные украшения Тун Бао Чжи были известны во всём мире и являлись бесценными.

«Как она, Мужун Ци Ци, может быть способна носить “Осенний цветок”, который был разработан лично молодым мастером Гуанхуа?»

– Принц сказал, что Осенней цветок слишком тяжёлый и носить его долго слишком опасно для шеи, – Ци Ци всё спихнула на Фэн Цан’а. В любом случае, никто не осмелиться подойти и проверить у него. Не важно, что она говорит, это не имеет значения.

Ци Ци выглядела сегодня очень свежо. Каждое украшение было сделано из отшлифованного нефритового камня (кристалла), компактно, но изящно. Просто, чтобы никто не понимал, что это нефритовый камень. Таким образом, никто не будет рассматривать их как редкость и, также, они не вызовут интереса у женщин.

Если бы они обладали предвидением и узнали, что Тун Бао Чжи скоро запустит серию потрясающе красивых ювелирных изделий, которые полностью сделаны из не цепляющего взгляд нефритового камня, то они, безусловно, сняли бы с Мужун Ци Ци для себя все драгоценности.

Хоть внешность Мужун Ци Ци была обычной, как и её способности, однако она всё ещё была принцессой, которую Си Ци отправил для брачного союза. К тому же, она постоянно повторяла принц то, принц это, заставляя людей получать некоторые хорошие чувства к Фэн Цан’у. Женщины, которые имели фантазии о положение Ванфэй Нань Линь’я, смотрели на неё с всё большим недовольством.

Когда все эти взгляды, переполненные недовольством, упали на Ци Ци, она запомнила их все.

«Только почему ещё никто не сделал ход? Мы уже пришли в такое отдалённое место. Вероятно, здесь есть некоторые женщины, которые больше не могут удерживать его!»

После недолгой ходьбы, перед ними появился каменный арочный мост. Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де посмотрели друг на друга. После обмена мыслями, Ваньянь Бао Чжи первая вступила на каменный мост.

– Карпы, в этом сезоне, действительно есть карпы! Нин’эр, неси рыбий корм! Юн’эр, принеси сачки! Бэньгун желает лично поймать несколько карпов для проведения рыбного праздника, чтобы подарить удачу принцессе Чжао Ян! – Ваньянь Бао Чжи приказывала всем.

Му Юй Де тоже помогала ей. Раньше, когда они были друг против друга из-за Фэн Цан’а, они были соперницами, но теперь, имея дело с Мужун Ци Ци, они стали товарищами.

Юй Ши Ши, казалось, ничего не видела. Она позволила слугам разместить в павильоне обогреватель и шерстяные одеяла. Также, она позволила слугам готовить закуски и чай. Другие, казалось, обладали молчаливым, взаимным пониманием и помогали Ваньянь Бао Чжи. Так, словно они ожидали увидеть хорошее шоу для Мужун Ци Ци.

– Ци Ци, Бэньгун может называть тебя так? Посмотри. Сейчас, здесь всё ещё есть карпы. Это на самом деле необычно! Безусловно, это потому, что они знали, что ты придёшь и пришли, чтобы поприветствовать тебя! – Ваньянь Бао Чжи указала на озеро, жестом показывая Ци Ци подойти.

“Ци Ци” от Ваньянь Бао Чжи, заставляло Мужун Ци Ци почувствовать себя несколько “польщённо”. Услышав, что в зимнее время были замечены рыбы, Ци Ци мгновенно стала “взволнованной” и зашла на Каменный мост.

– Где? Где они?

– Здесь! Принцесса, иди скорее и посмотри!

Зная, что Ваньянь Бао Чжи хочет разобраться с Мужун Ци Ци, все отошли с дороги, давая ей подняться на мост.

– Где? – Ци Ци выглядела любопытной, однако в душе иронизировала.

«Откуда взялась рыба в этом озере? Здесь нет даже рыбьей чешуи! Может ли быть, что, приведя меня сюда, они хотят столкнуть меня в озеро?»

– Принцесса, пришёл корм для рыб! – именно в этот момент, пришла Нин’эр, держа коробку с рыбьим кормом. Этот так называемый рыбий корм оказался шумящими и мясистыми червями.

Однако, казалось, что эти женщины уже привыкли и не бояться. Напротив, они с улыбками смотрели на Ци Ци, словно ожидали её конца.

– Ох, черви…. – Ци Ци прикрыла свои губы.

Увидев этих червей её почти вырвало, а выражение её очень испуганного лица заставляло этих женщин гордиться собой. Обычно они использовали червей для рыбалки и перестали бояться их. Они не думали, что Мужун Ци Ци так испугается червей. Какая шутка!

Не известно, сделала ли Нин’эр это намеренно или нет, но когда она почти достигла Мужун Ци Ци, она поскользнулась и коробка с рыбьим кормом полетела прямо в Мужун Ци Ци.

– Ах! Нет… – Ци Ци выглядела весьма несчастной, словно ей было очень страшно видеть этих червей. Её ноги начали скользить. Она просто сделала шаг назад и тогда кто-то позади неё подставил ей ногу, желая сделать ей подножку.

Если бы она на самом деле упала с моста то, даже если бы она не вывихнула себе ноги, то всё равно получила бы сотрясение. А если направление немного отклонится, то она упадёт прямо в воду!

«Хмф! Действительно хороший расчёт!» – Ци Ци без следа вежливости наступила на ногу той, что стояла позади неё. После звука “хруст”, можно было услышать крик Му Юй Де. А Мужун Ци Ци, как раз вовремя, удобно упала в противоположном направлении, открывая путь и все эти черви полетели в Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де.

Получилось так, что в то время, когда черви летели в них, рот Му Юй Де был открыт, что заставило её проглотить пять или шесть червей.

– Оу… – на это время, Юй Де забыла о боли в ноге и сразу же кинулась к краю каменного моста, где её начало тошнить. А когда она повернулась, так вовремя, то случайно столкнулась с Ваньянь Бао Чжи.

Не дожидаясь пока люди поймут, Ваньянь Бао Чжи оказалась столкнута в озеро Му Юй Де.

– Ах! Принцесса, принцесса! Слуги! Быстрее сюда! Принцесса упала в озеро! – первой отреагировала Нин’эр и начала кричать.

В этот момент Му Юй Де заметила, что столкнулась с принцессой, из-за чего та упала в озеро, она так испугалась, что забыла о тошноте. Она забыла о червях, которых проглотила, и даже проигнорировала боль в ноге. Му Юй Де тут же протянула руку, желая вытащить Ваньянь Бао Чжи:

– Принцесса, возьмите мою руку! Хватайтесь за мою руку!

В тот момент, когда Му Юй Де закричала, остальные встревожились. Упасть в озеро в такую погоду, не говоря уже о том, что Ваньянь Бао Чжи не умела плавать, даже если бы она умела плавать, то ужасно бы замёрзла.

– Спасите меня! Я не умею плавать! Спасите меня! – Ваньянь Бао Чжи хлопала по холодной озёрной воде. От пронизывающего холода у неё заболело всё тело.

Когда она увидела Му Юй Де находящуюся выше, Бао Чжи сделал всё возможное, чтобы протянуть руку и схватить её за руку. Однако, Ваньянь Бао Чжи не ожидала, что, когда она почти схватит руку Му Юй Де, силы покинут её, и она упадёт обратно. Небольшие глотки холодной воды неоднократно попали в её желудок.

«Чёрт! Она определённо сделала это намеренно!»

В тот момент, когда мысль о том, что именно Му Юй Де столкнула её в воду, ударила по Бао Чжи, она ощутила огромную ненависть к Му Юй Де, которая продолжала кричать «Принцесса, хватайтесь за мою руку!».

«Кому она служит? Совершенно ясно, что это она заставила меня упасть в озеро, а теперь ведёт себя так! Не думала, что она самый коварный человек!»

Когда Му Юй Де вновь протянула руку, Ваньянь Бао Чжи глубоко вздохнула и рывком схватила её руку.

– Я поймала принцессу! Скорее помогите! – Му Юй Де была очень счастлива.

Она протянула вторую руку, чтобы вытащить Бао Чжи, но, когда все подошли они коснулись её раненой ноги. В это мгновение нога Му Юй Де ощутила огромную боль. Такую сильную, что её лицо поменяло цвет. Однако, она не могла отпустить принцессу.

Видя, что Му Юй Де всё ещё хочет “играть” с ней, Ваньянь Бао Чжи больше не могла выносить это. Она крепко схватила руку Му Юй Де, а затем потянула её к себе в озеро.

– Позволила тебе обмануть меня! – Ваньянь Бао Чжи упала в озеро до Му Юй Де. Теперь она почти адаптировалась к холоду воды. Лишь Му Юй Де, которая только что упала в озеро, онемела из-за холодной воды. Воспользовавшись тем, что Юй Де всё ещё адаптируется Бао Чжи обняла её за шею, затягивая под воду. – Позволила тебе обмануть меня, стерва! Посмела обмануть Бэньгун!

Му Юй Де всё ещё не понимала происходящее, но уже была затянута под воду и проглотила несколько глотков холодной воды. Когда она поняла, что Ваньянь Бао Чжи “расплачивается с добротой ненавистью”, то тоже разозлилась. Му Юй Де схватила Бао Чжи за волосы и начала драться с ней в воде.

В этот момент картина стала более сумбурной. А Мужун Ци Ци, которая чуть не упала на землю, после того как её чуть не столкнули с Каменного моста, была кем-то спасена.

«Это мужчина?» – только Ци Ци уловила аромат амбра от чужого тела, как угодила объятья.

Не дожидаясь пока Мужун Ци Ци нормально встанет, этот человек оттолкнул её:

– Уродливое существо! Исчезни! – первым сказал пятый принц, сын Супруги Дэ, Ваньянь Кан.

Увидев дракона с тремя когтями, вышитого на одежде мужчины, Ци Ци предположила, что это принц Бэй Чжоу. Что до его «Уродливое существо», то она просто не приняла это к сердцу. Ци Ци лишь тихо поблагодарила его, а затем отступила в сторону, чтобы понаблюдать за спектаклем.

«Эта женщина не разлилась?» – это несколько заинтересовало Ваньянь Кана. Он не мог не посмотреть на Ци Ци ещё дважды.

Он просто был добросердечным и случайно поймал женщину, которая падала на землю. А увидев её внешность, пока он держал её, Ваньянь Кан одарил её приговором “уродливое существо”. Сначала он думал, что эта женщина будет плакать и не ожидал, что её ответ будет таким спокойным.

Кроме того, она, казалось, не была паникующей или расстроенной.

«Раве женщин больше всего не беспокоят их лица?» – смотря на её лицо Ваньянь Кан был уверен, что он не видел её раньше. «Из какой семьи эта девушка? Она несколько интересна!»

– Пятый младший брат, принцесса и мисс Му упали в озеро! – в тот момент, когда Юй Ши Ши увидела Ваньянь Кана она повела себя так, словно увидела “Спасителя”. Она тут же шагнула вперёд, чтобы попросить помощи, а также прервать интерес Ваньянь Кана к Мужун Ци Ци.

Увидев Юй Ши Ши выражение лица Ваньянь Кана сменилось на озорную улыбку.

– Йо, желая принять ванну, не нужно быть такими! – хоть слова звучащие и уст его были порочными, но Ваньянь Кан не стал наблюдать за спектаклем. Он ступил на поверхность воды и подошёл к двум особам. Каждая рука схватила волосы одной из двух и, вытащив, он бросил их на каменный арочный мост. Потом Ваньянь Кан повернулся и тоже пошёл к мосту. – Младшая сестра должно быть действительно в хорошем настроение, чтобы играть в воде с мисс Му! Просто здесь так холодно. Разве ты не чувствуешь этого?

Услышав, что сказал Ваньянь Кан, Бао Чжи начала ощущать холод. Вскоре после этого она дважды чихнула и Нин’эр взяла одеяло, чтобы завернуть принцессу в него. С другой стороны, были дворцовые служанки, которые также завернули в одеяло дрожащую Му Юй Де.

«Не ожидала, что всё закончится так.» – Ци Ци ощутила лёгкое сожаление. Согласно её плану, она хотела, чтобы они оставались в воде ещё немного. Однако, случилось внезапное появление Чэнь Яоцзинь’я.

Чэнь Яоцзинь был генералом при правлении династии Тан. Китайская поговорка «Чэнь Яоцзинь внезапно появился на пути» используется для описания ситуации, когда кто-то неожиданно появляется на пути и разрушает план.

В глазах других, выражение лица Мужун Ци Ци выглядело так, словно она была “напугана”. Взгляд Юй Ши Ши скользнул по Ци Ци и, увидев её такой, она легко хмыкнула. «В конце концов, она является кем-то бесполезным. Вот так просто она оказалась напугана.»

В прочем, пусть они понимают неправильно! У Ци Ци нет времени бороться с этими женщинами из-за ревности. Если бы у неё была энергия, она лучше бы позаботилась о “лучшем в мире месте для бизнеса”.

Что до появившегося только что мужчины, он действительно оказался пятым принцем Ваньянь Каном. Не удивительно, что он назвал Ци Ци “уродливым существом”.

Говорят, что пятый принц Бэй Чжоу очень любит красивые вещи и красивых людей, в его глазах простое и обычное является уродливым. Не упоминая о том, что внешний вид Мужун Ци Ци сейчас был обычным, естественно, что она была классифицирована им в категорию “уродливых существ”. Этот принц был странным членом императорской семьи.

__________________________________________________________

Через мгновение о том, что случилось на озере Солнца и Луны, сообщили в зал Тайцзи. В тот момент, когда Фэн Цан услышал, что Ци Ци находиться там, у него не было времени что-либо сказать Императору. Его тело вспыхнуло, и он бросился к озеру.

Увидев Фэн Цан’а таким, Императрица стала ещё больше уверена в правильности своего предположения.

«Принц Нань Линь действительно влюбился в принцессу, которая прибыла для формирования брачного союза. Если бы это было не так, тогда почему, с тех пор как ушла Мужун Ци Ци, он был так озабочен, а его разум находился в другом месте? Его беспокойство не является фальшивым.

Кажется, что идиомы героев, питающих слабость к чарам красивых женщин, не были ложными. Хоть Мужун Ци Ци не является красавицей, в глазах любящего она такая. В глазах Фэн Цан’а Мужун Ци Ци является в тысячу, в десять тысяч раз, прекраснее, чем Си Ши.

Си Ши является одной из четырёх самых красивых женщин Китая. Тремя другими красавицами были Ван Чжаоцзюнь, Дяочань и, самая известная, Ян-Гуфэй (Благородная супруга Ян). Печально то, что все они умерли молодыми, следовательно, существует китайская идиома, которая означает, что красивые женщины переживают несчастливую судьбу.

Поскольку вопрос подобен такому, его будет легко решить. Старая госпожа, без сомнения, не может терпеть Мужун Ци Ци. Если я помогу Фэн Цан’у получить красавицу то, возможно он поможет Ваньянь Хун’у войти на трон.

Этот мужчина, в тот момент, когда он что-то пожелает, он, безусловно, это сделает. Вместо того, чтобы позволить ему получить желаемое собственными силами, я должна позволить ему быть у меня в долгу. К тому времени, я смогу обозначить своё условие.»

__________________________________________________________

У озера Солнца и Луны кронпринцесса увидела, как пришёл Фэн Цан, а за ним следовал Ваньянь Хун.

«Я не позволю Фэн Цан’у и Юй Ши Ши получить возможность побыть наедине друг с другом. Даже если эта женщина не нравится мне, но она моя. Я никому не позволю прикоснуться к ней. Даже если я уничтожу её, она моя.»

Когда Фэн Цан прибыл, Ци Ци и остальные уже перебрались в близлежащий дворец Орхидеи. Горничные принесли горячую воду и Ваньянь Бао Чжи с Му Юй Де купались. Мужун Ци Ци и Юй Ши Ши ждали снаружи.

Юй Ши Ши была несколько встревожена, ведь произошло подобное событие. «Какое объяснение я должна использовать, чтобы не обвинили меня? В конце концов, среди этих девушек я кронпринцесса, а также старшая. Супруга Дэ неоднократно говорила мне заботиться о них, а я не ожидала, что принцесса и внучка премьер-министра упадут в озеро. Что мне делать?!

Хоть премьер-министр поддерживает второго принца Ваньянь И, однако, на первый взгляд, я всё ещё должна действовать достойно. Если люди скажут, что я намерено искала возможность создать проблемы для Му Юй Де, то даже если бы у меня было десять ртов, я всё равно не смогла бы очистить себя.»

Юй Ши Ши была замужем в императорской семье в течении многих лет и видела много подобных событий, которые были перевёрнуты верх дном. До сих пор, если это политическая проблема, то даже если она размером с кунжут, в конце, она может быть вынесена в неизмеримую точку. Теперь Юй Ши Ши больше не была в настроении насмехаться над Мужун Ци Ци. Она беспокоилась о сегодняшнем происшествие. «Заставит ли всё это премьер-министра понять неправильно? Повлияет ли это на великие дела Ваньянь Хун’а?»

Ци Ци сделала вид, что не видит напряжения Юй Ши Ши и, опустив голову, начала играться пальцами. «Теперь ты знаешь каково это бояться? Что сейчас ты будешь делать? Как бы то ни было, эта тема не имеет со мной ничего общего, поэтому мне нужно лишь наблюдать за этим спектаклем.»

Мужун Ци Ци, играющаяся со своими пальцами, привлекла внимание Ваньянь Кана.

“Уродливое существо”, сказанное ей недавно, не заставило Мужун Ци Ци кричать, что уже удивило Ваньянь Кана. В его воспоминаниях, если девушка слышала, что она уродлива, то даже если она не плакала, то дулась. «Однако, эта девушка словно ничего не слышала. Очень интересно!»

Ваньянь Кан впервые обнаружил такую “уникальную” девушку. Поэтому, он также проследовал во дворец Орхидеи, а увидев, как Мужун Ци Ци играет своими пальцами, он подошёл к ней и посмотрел, как она играет ими. Всего один взгляд, и он не мог оторваться от этого зрелища.

«Эта девушка – уродливое существо, так почему у неё таки красивые руки?»

– Эй, уродливая штучка. У тебя очень красивые руки!

Ваньянь Кану было семнадцать или восемнадцать лет, и он был облачён в серебряный халат. У него были небольшие глаза и длинные брови. Он выглядел как Ваньянь Хун, но без чёрной ауры кронпринца. Вместо этого он казался ярким и кем-то без уважения сопровождающимся благородной аурой при каждом его жесте, он обладал намёком на вкус очень хитрого и коварного человека. Кроме того, из-за ухмылки, которая была на его губах, вы бы с одного взгляда поняли, что он испорченный принц.

– Правда? – Ци Ци подняла голову и сладко улыбнулась. – Однажды, кто-то другой сказал также!

– О? Кто? – услышав, что у кого-то такой же “стандарт ценить красивые вещи” как и у него, Ваньянь Кан мгновенно заинтересовался. Он должен познакомиться с этим человеком и узнать друг от друга о восприятии красоты.

– Это… – Ци Ци ещё не закончила, когда оказалась в знакомых объятьях, а Ваньянь Кан, стоящий рядом с ней, был отправлен в полёт.

– Цин Цин, с тобой всё в порядке?! – Фэн Цан быстро проверил Мужун Ци Ци с головы до ног и лишь увидев, что она не пострадала, вздохнул с облегчением.

С другой стороны, Ваньянь Кан ощутил убийственную ауру. Он быстро обернулся и спрятался неподалёку. Лишь после того, как он твёрдо стоял на ногах, он увидел Фэн Цан’а.

– Двоюродный брат, ты хотел совершить убийство, а?! – тут же преувеличенно воскликнул Ваньянь Кан. Однако, на его лице было счастье. Ваньянь Кан всегда имел хорошие отношения с Фэн Цан’ом и, увидев, что Фэн Цан вернулся, он немедленно направился вперёд, желая обнять его.

– Остановитесь… – Ваньянь Кан ещё не дошёл до Фэн Цан’а, когда Мужун Ци Ци закричала, останавливая его. Лишь после этого он увидел положение Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а.

«Он весьма влюблён. Очень, очень влюблён!» – Мужун Ци Ци была полностью в объятьях Фэн Цан’а, а Ваньянь Кан никогда раньше не видел подобной картины. Его челюсть чуть не упала на землю.

– Пятое королевское высочество, вы обладаете плохими наклонностями. Всё хорошо. Это ваш выбор, но приставайте к нашему принцу! В противном случае, если это увидят посторонние, они подумают, что принц нашей семьи является отрезанным рукавом! Как это может быть хорошо?

Отрезанный рукав – эвфемизм для гомосексуализма, возник из-за истории Западного Хань’я: Император Хань Аиди (реальное имя Лю Синь) находился в кровати с любовником Дун Сянь, а должен был находиться, этим утром, в судебной аудитории. Не желая будить Дун Сянь’я, который спал, положив голову на рукав длинного императорского одеяния, Аиди использовал нож, чтобы отрезать нижнюю часть своего рукава.

Голос Мужун Ци Ци был сладким и добродушным, заставляя людей, которые слышали его, становиться мягкими. Однако, слова, срывающие с её уст, могли разозлить людей до смерти! Ваньянь Кан понял, что Мужун Ци Ци надсмехалась над ним, называя его обрезанным рукавом. Это настолько разозлило Ваньянь Кана, что он чуть не сошёл с ума!

– Кто это сказал?! Я не отрезанный рукав! Мне нравятся женщины! Женщины, ты понимаешь это, уродливое существо?!

Ваньянь Кан, использующий “уродливое существо”, чтобы охарактеризовать Ци Ци, заставил выражение лица Фэн Цан’а потемнеть:

– Ваньянь Кан, кого ты назвал уродливым?

– Я говорю, что это… – Ваньянь Кан внезапно остановился. Он посмотрела на Мужун Ци Ци, а потом на Фэн Цан’а. На его лице появилось выражение внезапного осознания. – Двоюродный брат, она принцесса, которая прибыла для брачного союза? Она загадочная женщина, которую ты спрятал в дом Тинсун? Она Мужун Ци Ци из-за который ты пошёл на противостояние с бабушкой, а также хотел отказаться от тигровой бирки?!

– Это правда. Это Бэньгун. Благодарю Королевское величество за помощь, спасибо! – Ци Ци хотела отплатить своим уважением Ваньянь Кану. Но неожиданно, у неё не оказалось возможности переместиться, это Ваньянь Кан встал у неё на пути и махнул рукой:

– Нет, нет, нет. Я не хочу, чтобы ты высказывала мне уважение! В будущем ты будешь моей двоюродной сестрой. Заставляя двоюродную сестру выказывать мне уважение, я сокращу свою жизнь. Этот молодой господин не хочет этого!

Наконец, выражение лица Фэн Цан’а стало нормальным, после того, как Ваньянь Кан использовал “двоюродная сестра”, чтобы назвать Ци Ци и убирать беспокойство о произнесённом им только что “уродливости”. Увидев, что выражение лица Фэн Цан’а стало более добрым, Ваньянь Кан вдохнул с облегчением.

«Ху ху, это был последний звонок! Если бы я знал личность Мужун Ци Ци, то не разозлил бы двоюродного брата!»

Видя облегчение на лице Ваньянь Кана, Ци Ци не могла удержаться от желания подранить его. Лишь недавно, он много раз назвал её “уродиной”. Хоть она и не беспокоилась об этом, однако это не значило, что Ци Ци не злилась. В конце концов, не женщин, которым понравилось бы, что их так называют.

Подумав об этом, Мужун Ци Ци улыбнулась Ваньянь Кану. Это была улыбка была сладкой, словно весенние цветы, однако Ваньянь Кан ощутил внутри неё подвох. Его сердце встревожилось.

«Эта женщина не раскрыла свою личность раньше, заставляя двоюродного брата прихлопнуть меня, как муху. Какими трюками она хочет поиграть сейчас?»

– Разве Королевское Высочество не желал знать, кто ещё хвалил мои руки за красоту? Это принц, ах! Когда я впервые встретила принца, принц сказал, что у меня красивые руки, – Ци Ци вытянула руки, чтобы показать Ваньянь Кану свои белые, словно нефрит, руки.

«Очень красивые, ах!» – увидев руки Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан на мгновение впал в оцепенение. Он впервые видел настолько прекрасные руки. «На самом деле не знаю, какими они окажутся при прикосновении…»

Не дожидаясь окончания фантазий Ваньянь Кана, порыв ветра приблизился к нему.

«Опасность!» – сердце Ваньянь Кана кричало, что это плохо. Он быстро сошёл с пути, но оказался слишком медленным. Наконец, он грохнулся на землю, ударяясь задом. Так больно, что ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука.

В следующий момент руки Ци Ци уже были в ладонях Фэн Цан’а. Он лично спрятал их в её рукава, не дав Ваньянь Кану ещё одну возможность, чтобы взглянуть на них.

– Ты сделала это специально! – будучи сдутым Фэн Цан’ом на землю перед столькими людьми, выражение лица Ваньянь Кана стало очень некрасивым. Он, наконец, понял, что Мужун Ци Ци сделала это специально. Её мотивом было спровоцировать противоречие между ним и Фэн Цан’ом.

«Правильно, эта женщина, скорее всего, думает именно так!»

– Разве Королевское Высочество не использовал, множество раз, “уродливое существо”, чтобы называть меня снова и снова? Может быть Королевское Высочество не знает, что сердце женщины такое маленькое, словно иголка? Всё остальное, что можно было сказать, меня устраивает, однако я очень ограниченная. Я хорошо помню всех, кто обижал или обижает меня. Королевское Высочество у меня есть имя. Моё имя не уродливое существо. Если в следующий раз, Королевское Высочество будет также невежлив…

– То, что ты сделаешь?! – Ваньянь Кан встал и потёр зад.

«Фэн Цан поступил со мной слишком грубо. Разве она не является уродиной?! А он, фактически, использовал на мне свои руки. Слишком грубо!»

– Тогда, я могу лишь просить Принца о помощи! – Ци Ци поставила Фэн Цан’а, лишая Ваньянь Кана выхода.

«Только что, глаза Фэн Цан’а были словно лезвия. Если бы его глаза, действительно были бы лезвиями, то, боюсь, к этому времени мои глаза были бы вырваны. Прежде, я лишь слышал, что двоюродный брат сильно избаловал Мужун Ци Ци, однако не ожидал, что он балует её до такой степени.

Это просто потому, что собственничество двоюродного брата слишком сильное! Я посмотрел один раз, лишь раз, а Фэн Цан уже ощутил необходимость убрать меня убийственными намерениями!» – Ваньянь Кан не был дураком. Он очень чётко видел, насколько Фэн Цан заботиться о Мужун Ци Ци.

В этот момент Ваньянь Кан принял решение. В будущем ему нужно общаться с Мужун Ци Ци.

«Так как Мужун Ци Ци является человеком в сердце Фэн Цан’а, мне лишь нужно получить её благосклонность. Тогда двоюродный брат, безусловно, будет счастлив. К тому моменту, возможно он позволит мне тренироваться в армии, а не бездельничать целый день в столице.»

– Хорошо, хорошо! Я боюсь тебя! Я извиняюсь перед тобой! – после того, как Ваньянь Кан произнёс это, он действительно поклонился Мужун Ци Ци. – Двоюродная сестра, прости этого младшего брата! У этого младшего брата есть глаза, но он не узнал гору Тай! В будущем подобного больше не повториться!

Китайцы используют фразу “Я боюсь тебя”, когда больше не могут продолжать и признают поражение. То есть, Ваньянь Кан, на самом деле, не боится Ци Ци.

Иметь глаза, но не узнать гору Тай – не узнать кого-то важного; быть слепым к фактам. Гора Тай является китайской горой с историческим и культурным значением. Она является самой священной горой в Китае. Это связано с восходом солнца, рождением и обновлением.

Этот поклон позволил Ци Ци понять личность этого принца. «Не думала, что во дворце Бэй Чжоу есть такой интересный человек! Смотря на Фэн Цан’а, их отношения не кажутся плохими. Тогда я буду считать его одним из своих!»

Сначала Юй Ши Ши думала о том, как решить возникшую проблему, но с появлением Фэн Цан’а пыталась выровнять сердцебиение Её глаза следили за ним. После наблюдения за тем как Фэн Цан лелеет Мужун Ци Ци, сердце кронпринцессы испытало такую боль, словно нож ковырял его. Особенно, когда Мужун Ци Ци раз за разом использовала “принц нашей семьи”, а её голос был таким проникновенным.

Теперь, увидев, что Мужун Ци Ци, за такое короткое время, смогла познакомиться с Ваньянь Каном, который был самой странной личностью императорской семьи, выражение лица Юй Ши Ши выглядело не очень хорошо. Плюс, услышав, что Ваньянь Кан назвал Мужун Ци “двоюродной сестры”, её ревность достигла максимума.

– Пятый младший брат, ещё не было свадьбы принцессы Чжао Ян и Принца. Говоря так, ты заставляешь людей понимать неправильно. А это не хорошо для репутации девушки! – не громко заговорила Юй Ши Ши. Каждое её слово было похоже на то, что она заботиться о Мужун Ци Ци, однако покидая её уста, эти слова показывали её глубокую ревность.

Как Ваньянь Кан не мог не понять о чём думает Юй Ши Ши? Он усмехнулся и тихо хмыкнул:

– Императорская невестка, вовлечённый человек не заботиться об это, так почему беспокоитесь вы? В конце концов, жениться двоюродный брат или императорский брат, а? Пока она нравиться двоюродному брату, какая разнится, что думают другие?!

Ваньянь Кан, говорящий это так красиво, весьма пришёлся по душе Мужун Ци Ци. Видя, что Юй Ши Ши разозлилась настолько, что даже её нос стал кривым, Ци Ци очень хотела рассмеяться, однако её лицо было полно скромности. В следующее мгновение она покинула объятья Фэн Цан’а.

– Кронпринцесса права. Бэньгун была небрежной. Принц, Бэньгун ещё не Ванфэй, здесь есть различия между мужчиной и женщиной! – Ци Ци, с покорным выражением лица, слегка опустила голову.

Увидев Мужун Ци Ци такой, сердце кронпринцессы ощутило себя более комфортно. В конце концов, видеть Фэн Цан’а обнимающем Мужун Ци Ци было больно. Её глаза болели так, словно в них втыкали иголки.

Не прошло и двух секунд счастья Юй Ши Ши, как Мужун Ци Ци вновь оказалась в объятьях Фэн Цан’а:

– Это внутренние дела Бэнь Вана. Кронпринцессе не нужно беспокоиться!

Такие холодный слова ударили её словно шипы, заставив Юй Ши Ши ощутить боль по всему телу:

– Принц, я делаю это для вашего же блага…

Только слёзы Юй Ши Ши собрались упасть, как позади неё раздался мрачный голос:

– Любимая супруга, может ты направишь своё заботящееся, о других людях, сердце на этого наследного принца, а?!

– Ваше, Ваше Высочество! – сердце Юй Ши Ши пропустило удар, а выражение её лица мгновенно изменилось. От полной печали до мягкого, но достойного выражения.

Такое быстрое изменение, что даже Ци Ци захотелось поднять большие пальцы, чтобы похвалить её.

«Мастер, действительно мастер! Изменить выражение лица даже быстрее чем перевернуть страницу!»

– Ваше Высочество, почему вы пришли? – Юй Ши Ши только обернулась, как оказалась заперта в объятьях Ваньянь Хун’а.

– Этот наследный принц беспокоился о тебе! – взгляд один раз пробежался по Фэн Цан’у и Ваньянь Кану и, наконец, упал на лицо Юй Ши Ши. – Хорошо. Ты ничего не потеряла!

Эти слова сделали Юй Ши Ши чрезвычайно смущённой и Ци Ци смогла увидеть, насколько эта пара ладит друг с другом. Однако, Фэн Цан молчал, Ваньянь Кан смотрел в потолок и даже спел песню, а Ци Ци продолжила притворяться маленьким белым кроликом.

Когда Император, Императрица, Супруга Дэ и остальные прибыли, Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де уже переоделись в новую одежду. Их волосы были аккуратно уложены, а на лицах не было ни следа смущения.

– Что произошло? – Ваньянь Ли посмотрел на Юй Ши Ши. По дороге сюда Супруга Дэ объяснила, что случилось. Теперь пришла очередь кронпринцессы объясняться.

Юй Ши Ши, простым способом, объяснила произошедшее. В конце, она добавила ещё одну фразу:

– Невестка была несколько далеко и не видела ясно произошедшее, но принцесса Чжао Ян является одной из участвующих сторон. Императорский отец может спросить принцессу Чжао Ян.

Примечание:

Легенда о Си Ши гласит, что она была настолько красива, что даже рыбы тонули при пристальном взгляде на неё. Она жила во времена, когда государства Юэ и Ву находились в состоянии войны. Юэ был побеждён, и министры Юэ предложили королю Ву красивых женщин, так как он был известен тем, что не мог противостоять красавицам. Один из министров, Фан Ли, нашёл Си Ши. Во время подготовки её, они влюбились в друг друга. Однако, Фан Ли всё же отдал её королю Ву. Король Ву был настолько очарован ей, что пренебрегал государственными делами, убил своего лучшего советника и даже построил для неё Дворец Прекрасной Женщины. Сила Ву уменьшалась, и король Юэ начал мстить. В конце концов, король Ву потерпел поражение и покончил жизнь самоубийством. Существует множество версий о том, что произошло с Си Ши после. Самой известной является та, где она утонула в реке. Другой версия заключается в том, что она и Фэн Ли ушли и больше никто их не видел.

«Кажется, эта женщина сильно ненавидит меня!» – решила Ци Ци, услышав слова кронпринцессы.

«Она перекинула ответственность. Одним выражением “не видела ясно” она избавилась от всей связи с собой и вытолкнула вперёд меня. Неужели кронпринцесса, на самом деле думает, что я слабый противник, которого может запугать любой?»

– Цин Цин, не бойся. Скажи, что видела, – Фэн Цан держал маленькую ладонь Ци Ци и, казалось, подбадривал её. Однако, на самом деле, это говорило всем, что он находиться на её стороне.

С поддержкой Фэн Цан’а уверенности Мужун Ци Ци было достаточно. Она притворилась, что вспоминает произошедшее. Её лицо побелело, а голос начал дрожать. Голос Ци Ци указывал на дворцовую служанку Нин’эр, которая стояла рядом с Ваньянь Бао Чжи:

– Черви… Много червей… Потом я упала. Пятое Королевское Высочество спас меня.

Подобные короткие предложения делали людей неспособными догадаться о их содержании. Окружающие, услышав их, озадачились ещё сильнее. Они не поняли, что хотела выразить принцесса Чжао Ян этими словами, а красноречивый Ваньянь Кан был тем, кто перевёл слова Ци Ци:

– Императорский отец, эта служанка высыпала червей на принцессу Чжао Ян. Принцесса Чжао Ян была очень напугана и, когда делала шаг назад, она поскользнулась и упала. Что касается того, как мисс Му столкнула младшую сестру в воду и как затем младшая сестра втащила её в это озеро, об этом этот сын ничего не знает.

«Коварный, действительно, очень коварный и хитрый!» – услышав слова Ваньянь Кана, Мужун Ци Ци чуть не вырвало кровью. «Он уже сказал, что Му Юй Дэ столкнула Ваньянь Бао Чжи в воду, а затем она сама была затянута туда Ваньянь Бао Чжи, и после этого он говорит, что ничего не видел? Пятый принц до крайности коварный человек.»

Получив свидетельство Ваньянь Кана, правда о случившемся “падении в воду” вышла наружу. Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де не чего было сказать, они лишь посмотрели друг на друга, полными ненависти взглядами.

– Хорошо, что ничего не случилось. Хорошо, что все в безопасности! – Императрица хотела сгладить случившееся.

Поскольку этот инцидент не имел ничего общего с кронпринцессой Юй Ши Ши, Ли Бин ощутила облегчение. Императрица хотела отпустить произошедшее, но некто не захотел.

– Ах, бедный ребёнок. Ты должно быть напугана! – Линь Кэ Синь увидела выражение лица Мужун Ци Ци и её уста продемонстрировали много душевной боли. – Императрица, это моя вина. Моё тело слишком слабое. Всего два глотка свежего воздуха и моя голова сильно разболелась. Я просила кронпринцессу позаботиться о них и не ожидала, что такое может случиться…

Одно предложение и ответственность вновь упала на Юй Ши Ши. Эта кронпринцесса являлась невесткой Императрицы, как Супруга Дэ могла позволить ей остаться в благополучии?

Выслушав слова Линь Кэ Синь, Император кивнул:

– Кронпринцесса, ты также ответственна в этом. Когда вернёшься, закроешься на месяц и обдумаешь свою ошибку! Что касается дворцовой служанки Нин’эр, она знала правила и всё равно оскорбила её Высочество. Вытащить и забить её до смерти!

– Невестка принимает приказ, – лицо Юй Ши Ши было бледным, а тело слегка дрожало.

«Совершенно ясно, что случившееся не имеет ко мне никакого отношения. Так почему всё так повернулось по кругу, что наказание получила именно я?!»

Что касалось Нин’эр, ей было ещё более мучительно. Она опустилась на колени и низко поклонилась:

– Император, смилуйтесь! Император, смилуйтесь! Эта рабыня знает, что совершила преступление. Император, смилуйтесь!

Увидев, что Ваньянь Ли пожелала приговорить Нин’эр к смерти, Ваньянь Бао Чжи тоже встревожилась:

– Императорский отец, Нин’эр сделала это не специально! Это не вина Нин’эр. Именно эта дочь приказала ей пойти за рыбьим кормом! Император, смилуйтесь! Нин’эр служила этой дочери с самого детства. Эта дочь уже привыкла использовать её. Императорский отец, не убивай Нин’эр! Прошу Императорского отца сжалиться!

Одно слово небесного сына стоит девяти священных треножников. Как только эти слова прозвучали, естественно, они не могли быть возвращены. Значит Ваньянь Ли не смягчиться из-за слёз своей дочери. Так получилось, что Императрица и Супруга Дэ помогли Ваньянь Бао Чжи с её мольбой, заставляя хмурый взгляд Императора немного расслабиться.

Одно слово небесного сына стоит девяти священных треножников – одно слово Императора имеет огромный вес. Это означает, что Император не может легко отступить от своих слов.

– Император, раз случившееся имеет отношение к принцессе Чжао Ян то, почему бы нам не выслушать её мнение?!

В конце концов, она женщина, с которой Император делит постель. Лишь тонкое движение от него и Линь Кэ Синь могла чётко понять его мысли. Увидев, что Ваньянь Ли хотел снять Нин’эр с крючка, однако раз он открыл свой золотой рот и не смог сдержать свои слова, Супруга Дэ нашла для него выход.

В конечном счёте, этот мяч был отброшен назад к Мужун Ци Ци. В тот момент, когда Ваньянь Бао Чжи увидела, что всё может обернуться к лучшему она приказала Нин’эр пойти умолять Мужун Ци Ци.

Хоть глаза Нин’эр были полны слёз, однако Ци Ци не видела в них ни малейшего раскаянья. Даже Ваньянь Бао Чжи выдохнула, думая, что Ци Ци не посмеет сделать ничего с Нин’эр.

«Ах, эта госпожа и служанка. Они на самом деле недооценивают меня!»

– В доме существуют правила дома. В стране существуют законы страны. Ци Ци не осмеливается быть самонадеянной и изменять решение сына небес! – Мужун Ци Ци “полная страха” один раз посмотрела на императора. Мягким голосом она отбросила мяч обратно Императору, наглухо закрывая для Нин’эр путь к спасению.

Поскольку Ци Ци сказала так, Ваньянь Ли не мог отступить. Один приказ, рот Нин’эр закрыли, а её саму вытащи. Снаружи она оказалась забита до смерти.

__________________________________________________________

«Приветственный банкет закончился смертью дворцовой служанки» – за воротами дворца Ци Ци глубоко вздохнула. «Дворцы и я, действительно, не очень хорошо сочетаются. Почему каждый раз, когда я вхожу во Дворец, всегда умирают люди?»

Вздох Мужун Ци Ци был замечен Ваньянь Каном. Он не мог удержаться и открыл рот, чтобы подразнить её:

– Двоюродная сестра, в будущем ты должна быть осторожна! Сегодня умерла Нин’эр. Ваньянь Бао Чжи непременно захочет надеть это событие тебе на голову. Эта девушка обижается очень сильно. Будь осторожна!

Безусловно, это был очень хороший совет, однако покинув уста Ваньянь Кана, у него появился привкус, словно он хотел увидеть “игру”.

Ци Ци притворилась, что не поняла смысл слов Ваньянь Кана. Она смущённо посмотрела на него:

– Королевское Высочество, почему принцесса винит меня? Разве это не Император приговорил её к смерти? Это благословление Нин’эр! Принц, разве вы не думаете также?

Так получилось, что Фэн Цан кивнул:

– Действительно, это её благословление.

– Благословление? – это слово удушило Ваньянь Кана до полусмерти.

«На самом ли деле принцесса Чжао Ян является наивной или она притворяется ей? Почему двоюродный брат также последовал за ней, разыгрывая дурака?»

Не дожидаясь пока Ваньянь Кан поймёт карета Мужун Ци Ци медленно уехала.

__________________________________________________________

Внутри кареты Ци Ци прислонилась спиной к Фэн Цан’у и слегка прикрыла глаза. В своих мыслях она размышляла об отношениях Фэн Цан’а и Юй Ши Ши. Несмотря на то, что сегодня она встретила много увлечённых цветков, Ци Ци ощущала, что этот влюблённый цветок был несколько другим.

«Не могу понять, чем она отличалась от других. Однако, излучаемая от кронпринцессы ненависть была намного сильнее, чем у других.»

– Испугалась? – большая рука Фэн Цан’а оказалась на чёрных волосах Ци Ци.

– Нет, – Ци Ци покачала головой. Она не боялась этих червей, ведь было так много вещей пострашнее них. Например, таких как сердца людей…

– Ты ничего не хочешь сказать? – видя, что Ци Ци молчалива и не такая, как обычно, Фэн Цан не мог удержаться и поинтересовался о сердце этой маленькой Ванфэй.

– Принц, есть кое-что, но я не знаю должна ли я говорить это.

– Скажи. Что заставило мою Цин Цин хмуриться?

Лишь, когда Фэн Цан произнёс это, Ци Ци осознала, что с тех пор, как она вошла в карету она была грустной.

«Может ли это быть из-за отношений Фэн Цан’а и Юй Ши Ши?»

– Принц, кронпринцесса смотрела на меня очень странно. Словно она смотрела на соперницу. Вы скажите, что она имела в виду? Она смотрела на то, что в кастрюле, когда ест из миски? Она стоит рядом с наследным принцем, но всё ещё скучает по вам?

Смотреть на то, что в кастрюле, когда ешь из миски – быть не довольным тем, что имеешь.

Ци Ци, прикусив губу, крутила в пальцах прядь своих волос. Пара наполненных слезами глаз смотрели на Фэн Цан’а, из-за чего он чуть не потерял душу.

«Значит это из-за Юй Ши Ши? Моя маленькая ванфэй говорит, что может быть ревнует меня?» – Фэн Цан ощутил себя немного счастливым.

– Когда-то у нас с ней был брачный контракт. За полмесяца до свадьбы она расторгла его и вышла замуж за Ваньянь Хун’а, – Фэн Цан в нескольких словах, кратко изложил, какие у него были отношения с Юй Ши Ши.

– О?.. – протянула Ци Ци, услышав “объяснение” Фэн Цан’а, и больше не сказала ничего.

Тишина заставила Фэн Цан’а ощутить себя некомфортно. Он дважды погладил кончик носа Ци Ци:

– Какие отношения были между нами, по мнению Цин Цин?

– По крайней мере, влюблённых с детства, – Ци Ци смутно помнила, что другие девушки упоминали влюблённых с детства. Конечно, эти девушки говорили это специально, чтобы она услышала, поэтому она всё ещё помнит.

– Влюблённые с детства? – это был первый раз, когда Фэн Цан услышал подобные слова.

«Значит, большинство думает, что я и Юй Ши Ши влюблены друг в друга с детства? Что за шутка! Просто, когда мы были юными, наши родители знали друг друга, а также имели некоторые дела друг с другом. Мы виделись всего несколько раз, тогда почему для всех стали влюблёнными с детства? Не удивительно, что каждый раз, когда наследный принц смотрит на меня его поведение неправильное. Возможно, из-за этого?»

Прислушавшись к тону Фэн Цан’а, Ци Ци стала полностью уверенной.

«Если мужчина использует холодный, жестокий и с неким презрением тип голоса, упоминая женщину, то эта женщина, безусловно, не занимает место в его сердце. Кроме того, в голосе Фэн Цан’а прослеживался оттенок отвращения, словно, если он прикоснётся к этому человеку, то запачкается. Может быть, это так называемая одержимость чистотой?»

– Принц, вы настолько безжалостны, что сердца тех леди, безусловно, будут разбиты! – настроение Ци Ци стало очень хорошим. Это также позволило лицу Фэн Цан’а стать наполненным счастьем.

– Цин Цин теперь спокойна?

Её душевное состояние, на которое указывал Фэн Цан тут же заставило Ци Ци ощутить смущение. Её маленькое лицо покраснело, и она взглянула на Фэн Цан’а. Увидев улыбку в его глазах, Ци Ци почувствовала себя ещё более смущённой и спрятала своё лицо в ладонях, чтобы Фэн Цан не смеялся над ней.

– Ха-ха-ха! – увидев, что Ци Ци прячет голову как страус, Фэн Цан не мог не полюбить её ещё сильнее. Он протянул руку и захватил её в свои объятья. – Дурочка, не сдерживай себя слишком сильно! Покажись!

– Нет! – Ци Ци упрямо покачала головой.

«Какой позор!»

Любые подобные мысли были насквозь видны Фэн Цан’у.

– Покажись, хорошо?! Я обещаю, что не буду смеяться над тобой! Правда! – мягкими и нежными словами Фэн Цан уговаривал Ци Ци.

Только она отказывалась и лишь, когда они подъехали к входу в ванфу, Ци Ци подняла своё покрасневшее лицо.

– Фэн Цан, есть одна вещь, которую я хочу сказать вам, – хоть лицо Ци Ци всё ещё было немного покрасневшим, однако её глаза были ясными и глубокими. Её голос также был серьёзен.

– Какая?!

– Я люблю фобии. Я не принимаю полигамию. Кроме того, я не смогу смириться с тем, что у моего мужа будут ещё женщины. Мой мужчина, не зависимо от того сердцем или телом, должен полностью принадлежать мне. Будучи затронутым другой, не важно, случайно или нет, я ощущу себя грязной. Вместо того, чтобы в мучениях жить вместе, лучше остаться в одиночестве, свободно и легко, – серьёзно произнесла Ци Ци.

Фэн Цан также серьёзно выслушал её.

«Не ожидал, что моя маленькая ванфэй настолько решительная! Это вполне мне по вкусу. Наши мысли сходятся и являются одинаковыми!»

– Цин Цин, уверяю тебя всё моё тело, с головы до ног, очень чистое без какой-либо грязи. Исключая то время, когда я был маленьким, и мама мыла меня, не было ни одной женщины, которая видела моё тело, не говоря уже о прикосновениях к нему. Я абсолютно удовлетворяю твоим требованиям. Кроме того, с Цин Цин в нём, моё сердце больше не имеет мест для других. Не говоря уже о близости с ними. Даже если ты не будешь ощущать грязь, я буду думать, что грязный! – Фэн Цан ненадолго замолчал, а после продолжил. – Сегодня я подарил тебе свой первый поцелуй. Цин Цин должна взять на себя ответственность!

Ци Ци долго не реагировала на “первый поцелуй” о котором упомянул Фэн Цан. Когда она, наконец, вспомнила поцелуй, которым Фэн Цан на банкете коснулся её лба, лицо Ци Ци сильно загорелось.

– Цин Цин, ты возьмёшь на себя ответственность? – Фэн Цан приблизился к Ци Ци, игриво посмотрел на неё, и тело Ци Ци мгновенно задрожало.

«Этот мужчина, будь он холодным и безжалостным или ведущим себя так испорчено, он всё ещё остаётся самым наглым из всех наглых.»

– Цин Цин не берёт на себя ответственность передо мной, я не могу больше жить! – увидев, что Ци Ци не откликнулась о той половине дня, Фэн Цан схватился за лицо и сделал вид, что плачет.

В этот раз у Ци Ци не было слов.

«Как он может плакать, когда захочет? Я никогда не встречала такого мужчину, как Фэн Цан.»

– Хорошо, я возьму на себя ответственность.

Всхлипывая в течении долгого времени и, наконец, услышав это, Фэн Цан мгновенно улыбнулся и захватил Ци Ци в свои объятья.

– Цин Цин, почему бы нам не скрепить наше обещание поцелуем?! – не дожидаясь реакции Ци Ци, губы Фэн Цан’а накрыли её губы.

Ледяной холод. Это было первым, что ощутила Ци Ци. «Почему так холодно? Несмотря на то, что сейчас зима, температура тела Фэн Цан’а не такая как у обычных людей. Разве старший брат не проводит для него лечение? Почему после стольких лет ему всё ещё не становиться лучше? Какая именно проблема у организма Фэн Цан’а?»

Мысли Ци Ци уже полетели в самое высокое облако. Как бы она запомнила, что сейчас их первый поцелуй и ней нужно быть серьёзной?!

– Цин Цин, ты не сконцентрирована! – осознав, что мысли этой маленькой особы находятся в другом месте, глаза Фэн Цан’а отразили, что он был ранен.

Лишь, когда холод с её губ исчез, а в ушах раздался обиженный голос Фэн Цан’а, Ци Ци осознала, что её поведение было слишком сильным и повредило мужской “самооценке”.

– Принц, я, я, это было не специально…

– Как может сердце Цин Цин не иметь другого? – Фэн Цан поднял подбородок Ци Ци и посмотрел ей в глаза. Результат его первого поцелуя действительно удивил Фэн Цан’а. Разум его маленькой ванфэй на самом деле блуждал, делая его неспособным не желать узнать мысли Ци Ци.

– Там никого нет, – Ци Ци быстро покачала головой, чтобы объяснить. – Лишь ощутила, что температура тела принца отличается от температуры тела обычных людей. Принц не знает, какие лекарства принимает обычно?! Почему ваше тело такое холодное?

Вопросы Ци Ци были весьма тонкими, однако Фэн Цан на мгновение удивился.

«Так вот оно что! Она беспокоится обо мне. Я просто неправильно понял её! Не ожидал, что она будет такой внимательной и заботливой. Лишь с небольшой деталью, она смогла так много продумать.»

– Я в порядке, это просто старые болезни.  Я уже работаю с Цинь Мо над их излечением! Я верю, что в скором времени, он сможет найти для меня лекарство!

Фэн Цан сказал лишь два предложения о проблемах своего организма. Он не хотел напугать Ци Ци, не хотел, чтобы она сильно волновалась. Особенно он не хотел, чтобы Ци Ци знала о яде гу. Он сильно не хотел, чтобы Ци Ци увидела его внешность, когда болезнь начинала действовать.

«Если бы я мог спрятать это, то непременно сделал бы это!»

Фэн Цан сказал это с такой уверенностью, что Ци Ци больше не думала об это. Она верила в навыки Цзинь Мо. В прошлом мастер говорил, что хоть Цзинь Мо и был бессердечным и немногословным, однако его навыки были превосходными.

«С старшим братом здесь, Фэн Цан, безусловно, будет в порядке.»

__________________________________________________________

С одной стороны отношения Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а продвинулись ещё на один шаг. С другой стороны, Юй Ши Ши получила бесчеловечные пытки.

Карета наследного принца въехала в Восточный дворец. Она остановилась у входа, однако долгое время из неё никто не выходил. Слуги в Восточном дворце уже привыкли к таким событиям, поэтому они продолжили делать то, что делали. Никого не волновало, почему наследный принц и принцесса до сих пор не вышли из кареты.

Восточный дворец является местом, где каждый наследный принц живёт до того момента, пока не станет Императором.

Примечания: следующая глава будет концом 72 и началом 73. Она будет о болезненном характере отношений между Ваньянь Хун’ом и Юй Ши Ши. Глава 18+, читайте на свой страх и риск. Если вы пропустите её, то не пропустите ничего важного.

Конец 72 (18+)

Внутри кареты руки Юй Ши Ши были связаны шёлковым поясом. Её рот был наполнен тканью. Даже глаза Ши Ши были закрыты ею. За исключение этого, на других частях её тела не было одежды. Обнажённая, она лежала в карете.

– Ты очень плохо себя вела! Этот наследный принц очень зол! – рука Ваньянь Хун’а держала кисть-бабочку и легко скользила ей по ногам Ши Ши.

Эта кисть-бабочка имела форму бабочки, но верхние перья были с подмышки павлина. Где бы они не прикасались, это вызывало мягкий зуд. Этот зуд не походил на обычный, он больше походил на тот зуд, который проявляется покалыванием при онемении.

– Мм… ммм… – Юй Ши Ши знала, что не сможет сбежать.

Она могла лишь надеяться, что этот позор закончится как можно скорее. Однако, казалось, что у Ваньянь Хун’а не было похожих мыслей. Сегодня он был очень несчастным и в очень плохом настроение. Вот почему ему нужно было очень красиво и правильно мучить Юй Ши Ши.

«Я должен дать ей понять, кто её муж, кто её небо!»

Сейчас уже была зима. В течении этого сезона в Бэй Чжоу обычно очень холодно, однако внутри кареты Восточного дворца было жарко.

Главным образом потому что Ваньянь Хун приказал слугам подготовить обогреватель и поставить некоторые особенные благовония. Когда, с глаз Юй Ши Ши была убрана ткань, всё ещё тело было покрыто синяками, однако её лицо было покрасневшим.

– Умоляй меня! Зови меня Хун… – кисть-бабочка в руках Ваньянь Хун’а не останавливалась.

Она всё ещё мягко скользила по коже Юй Ши Ши. От большого пальчика ноги, до лодыжки и, наконец, обратно к её маленьким тонким пальчикам. Даже ямки её пальцев не обошла стороной.

– Ммм… – выгнулась Юй Ши Ши. Пот с её тела, капля за каплей, стекал на чёрное одеяло, делая так, словно оно было запачкано каплями росы, блестящей и полупрозрачной.

Воздух был наполнен особым ароматом. Помимо запаха горелки, здесь также был аромат вожделения распространяемый человеческим телом. К этому времени, взгляд Ши Ши стал размытым. Она уже забыла, как упорствовала в начале, как сопротивлялась со стиснутыми зубами…

– Ммм… – хоть её рот всё ещё был заблокирован тканью и Ши Ши не могла издавать никаких звуков, однако она могла использовать другие способы чтобы выразить своё желание. Юй Ши Ши смогла использовать пальцы своей ноги, чтобы “вырвать” кисть-бабочку из рук Ваньянь Хун’а. Она развернулась и использовала все методы, чтобы разместить своё тело поверх тела Ваньянь Хун’а.

– Ты плохо ведёшь себя! – увидев девушку в таком состоянии, Ваньянь Хун хлопнул её по ягодице, оставляя ярко-красный отпечаток ладони. – Хочешь этого… Тогда умоляй меня!

Начало 73 главы (18+)

– Ммм… – ягодица Юй Ши Ши болела, а по щекам катились слёзы.

В сопровождении с этой парой нежных и очаровательных персиковых глаз, пламя мгновенно разожглось в теле Ваньянь Хун’а. Однако, этого всё ещё оказалось недостаточно, чтобы устранить несчастье в его сердце.

Ваньянь Хун вынул ткань изо рта Ши Ши, чтобы она могла отдышаться, однако её руки всё ещё были связаны. В этот момент он просто лежал в стороне, а его палец указывал на Юй Ши Ши:

– Подходи, подходи и умоляй меня. Умоляй меня, детка…

Сейчас, в глазах Юй Ши Ши не было ничего, кроме туманной дымки вожделения. Влечение её тела, сожгло все её чувства. Она опустилась на колени перед Ваньянь Хун’ом, белоснежные колени на фоне чёрного одеяла. Медленно, дюйм за дюймом, она продвигалась туда, где был Ваньянь Хун. Такая покорная, словно рабыня.

– Давай, иди сюда, детка! – когда Ши Ши оказалась перед Ваньянь Хун’ом, он схватил её одной рукой и начал мять её белоснежную кожу.

Не было ни следа нежности. Через некоторое время на этой белоснежной нефритовой коже было множество красных, синих и фиолетовых следов.

– Больно… – алые губы Юй Ши Ши приоткрылись и жалобно выдохнули это слово. В её глазах кружились слёзы, однако выражение её лица было переполнено наслаждением, заставляя Ваньянь Хун’а ещё раз шлёпнуть её по ягодице.

– Шлюха, ты действительно дешёвая шлюха!

– А-ах… – Ши Ши, казалось, не было стыдно. Сейчас ей больше всего нужен был мужчина.

– Кто я? – спросил Ваньянь Хун поворачивая Юй Ши Ши за подбородок и заставляя смотреть на себя. – Скажи, кто я?

– Фэн… Фэн Цан… – взгляд Ши Ши был расплывчатым.

Двумя этими словами она заставила выражение лица Ваньянь Хун’а измениться с солнечной погоды на грозовую.

– Стерва! – Ваньянь Хун толкнул Юй Ши Ши в плечо, заставляя её упасть на один бок. Затем он шагнул вперёд и ещё один удар оказался нацелен на нижнюю часть её живота. Он поставил свою ногу на её и с силой наступил. – Ты так сильно надеешься на счастье с Фэн Цан’ом? Ты так сильно надеешься, что Фэн Цан переспит с тобой?

Хоть это и было больно, однако от этой боли Юй Ши Ши смогла испытать несравнимое чувство удовольствия. Она хныкала и её женское поведение становилось всё более очаровательным:

– Фэн… Цан…

На этот раз Ваньянь Хун окончательно разозлился. Он надел халат и открыл занавеску кареты:

– Слуги, отведите кронпринцессу! Позовите Ню Тоу (голова коровы) и Ма Мянь (лошадиное лицо) наверх! Пусть они хорошо служат кронпринцессе! – произнося эти слова, лицо Ваньянь Хун’а было таким чёрным, какими бывают чёрные тучи, что собираются пролить дождь. Он выглядел настолько пугающим, что люди хотели убежать от него.

После того, как Ваньянь Хун закончил говорить, двое слуг тут же вышли вперёд, завернули Юй Ши Ши в одеяло и отнесли в покои.

Ню Тоу и Ма Мянь были именами двух куньлуньских рабов в Восточном дворце Ваньянь Хун’а. Они были крепкими, но уродливыми, поэтому Ваньянь Хун дал им такие имена.

В это время оба этих раба были вызваны в покои. Когда они увидели Ши Ши, которая лежала в постели и была скрыта лишь марлей, их глаза увеличились почти до размеров коровьих глаз.

Куньлунь – кочевое племя. Обычно они сверху вниз смотрели на китайских Хань.

– Награждаю вас! – Ваньянь Хун уже надел свою одежду. Он наклонился и сел на другую сторону.

Хоть рабы Куньлунья не понимали язык Бэй Чжоу, но после стольких лет обучения Ваньянь Хун’ом и, благодаря тому, что это происходило не первый раз, они друг за другом запрыгнули к Юй Ши Ши.

– Шлюха! – свирепо стиснул зубы Ваньянь Хун, услышав крики Ши Ши. Его глаза холодно смотрели на фигуру за москитной сеткой.

В прошлом, эта женщина приходила умолять Ваньянь Хун’а, говоря, что она не хочет выходить замуж за Фэн Цан’а, а её заставляют. Она использовала цветочные слёзы, чтобы касаться его, заставляя встать против Фэн Цан’а. В конце концов, он повысил её до кронпринцессы.

Сначала, Ваньянь Хун верил, что всё, что говорила Юй Ши Ши было правдой и лишь позже он узнал, что в её сердце был лукавый план.

Тот год, когда организм Фэн Цан’а заболел, в конечном итоге, развеял намерения Императора сделать его наследным принцем. Юй Ши Ши не могла стать кронпринцессой, не могла стать Императрицей, поэтому она разорвала помолвку до замужества. Вот почему она забралась в кровать Ваньянь Хун’а, как собака, и умоляла его только что названного наследного принца.

«А я был настолько глуп, что поверил ей и подумал, что я герой, спасающий молодую девушку от когтей чего-то злого. Не думал, что эту женщину, на самом деле, беспокою не я. Всем, что её интересовало был мой статус, моё положение наследного принца, богатство и роскошь, которые я мог принести ей.

Сейчас, она родила первого императорского внука и её положение стало более безопасным. А значит я стал ей не нужен. Её тонущее, одинокое сердце начало скучать по своему старому любовнику. К тому же, она осознанно раздумывает над тем, как позволить мне, наследному принцу этой страны, носить зелёную шапку. Эта женщина действительно является шлюхой!»

– Ваше Высочество, успокойте вашу ярость! – молодой человек, с лицом покрытым белой пудрой и губами покрытыми красной краской, подошёл к Ваньянь Хун’у. Мягкие руки прикоснулись к телу наследного принца. – Из-за гнева причиняет боль своему телу, этот человек ощущает душевную боль!

Этому молодому человеку было всего пятнадцать лет. У него были тонкие черты лица, а раз оно было покрыто белой пудрой, было трудно разглядеть его первоначальный облик.

– Ваше Высочество, позвольте Ну’эр служить вам! – говоря это, юноша, своей рукой, притянул руку Ваньянь Хун’а и позволил тому пощупать внутри его тонкой одежды.

Когда Ваньянь Хун коснулся гладкой поверхности на его лице появилась улыбка:

– Это Ну’эр, который всё ещё хорош! Подойди, этот наследный принц будет очень хорошо баловать тебя!

– Ваше Высочество, вы действительно плохой…

__________________________________________________________

Внутри комнаты была весна, а Юй Ши Ши снился чудесный сон. Сон о ней и Фэн Цан’е. О том, как он сильно любил её и проявлял к ней так много чувств. Он заставлял её воспарить к небесам, и Ши Ши тоже очень старалась, чтобы удовлетворить его.

– Похоже любимая супруга довольна подобной организацией этого наследного принца. Кажется, ты хочешь большего…

Голос присущий Ваньянь Хун’у прозвучал в ушах Юй Ши Ши. Она подняла голову, увидела Ваньянь Хун’а, лежащего на диване с юношей в его объятьях и холодно смотревшего на неё.

– Ах… – Ши Ши быстро подняла одеяло, чтобы прикрыться.

Она ещё не полностью прикрылась, когда насмешка Ваньянь Хун’а достигла её ушей:

– Что здесь прикрывать? Какую часть твоего тела не видел этот наследный принц?

– Ваше Высочество! – видя, как Ваньянь Хун разговаривает с ней в присутствии юноши, Юй Ши Ши было несколько неудобно. Кроме того, это выглядело так, что этот человек, безусловно, не был Ваньянь Хун’ом.

«Этот ублюдок! Он использует подобные способы, чтобы унизить меня! Почему он так обращается со мной?! Разве его не волнует, что его женщину оскорбляют другие?»

– Ха… – так, словно Ваньянь Хун видел Ши Ши насквозь и знал, что в своём сердце она проклинает его, его большая рука погладила юношу по спине, однако взгляд Ваньянь Хун’а смотрел на белое плечо Юй Ши Ши. – Не притворяйся больше перед этим наследным принцем! Разве это не ты только что кричала весьма счастливо?! Если бы Фэн Цан был здесь и видел, что ты так увлечена им, ведь даже занимаясь любовью ты не забываешь называть его имя, он, безусловно был бы очень тронут!

– Ваше Высочество… – лицо Юй Ши Ши побледнело.

– Не зови этого наследного принца! Этот наследный принц считает тебя грязной! – Ваньянь Хун поднялся, всё ещё обнимая юношу и отказываясь отпускать его. – Любимая супруга, поскольку императорский отец наказал тебя на месяц размышлениями за закрытыми дверями, ты можешь остаться в кабинете! Что касается Цзе’эра, то этот наследный принц прикажет Цэфэй Мэй присмотреть за ним несколько дней. Тебе не нужно волноваться.

Обнимая юношу, Ваньянь Хун покинул кабинет. Тут же, пришёл кто-то и закрыл дверь.

– Нет, нет! – в тот момент, когда Юй Ши Ши услышала от Ваньянь Хун’а, что о её сыне, Ваньянь Цзе, будут заботиться другие люди, она больше не заботилась о том, что на ней нет одежды и быстро поднялась с кровати. Юй Ши Ши, босиком, бросилась к двери и с силой начала бить по ней. – Нет, Ваше Высочество! Цзе’эр – мой сын! Не разлучайте нас! Нет!

Услышав молитвы Юй Ши Ши, Ваньянь Хун не обернулся, а его губы изогнулись в саркастической улыбке:

– Хорошо позаботьтесь о кронпринцессе!

Широкими шагами Ваньянь Хун ушёл, оставляя за спиной Юй Ши Ши. Увидев, что он так холоден и безжалостен, Ши Ши стиснула зубы. В её глазах осталась лишь ненависть.

«Ты находишь меня грязной? Почему бы тебе самому не взглянуть на себя и не увидеть, насколько ты отвратителен? Если бы я знала, что ты извращенец и любишь мужчин, то ни за что не выбрала бы тебя. Лучше было выбрать больного Фэн Цан’а!»

Размышляя о Фэн Цан’е, обо всём, что она упустила и о насмешках, которые она, в тот день, перенесла от рук Мужун Ци Ци, Юй Ши Ши возненавидела так сильно, что у неё зачесались зубы.

«Он не болен и скоро умрёт? Почему, с каждым днём, ему становится всё лучше? Если бы я знала, что всё будет так, то я бы не отменила брак!

Что мне теперь делать? Ваньянь Хун хочет оставить меня в плену, а также отдать Ваньянь Цзе под начало Мэй Цзи. Как я смогла допустить это?!

Это ребёнок, которого я носила долгие десять месяцев, прежде чем, наконец, родить. Как он может быть отдан под начало к Мэй Цзи, этой стерве?! Я приложила множество усилий, чтобы, наконец, забраться в постель к Ваньянь Хун’у. Даже думала, что это будет лишь единственный раз, но я везучая по жизни, и сын достался мне с первого раза. Теперь эта шлюха Мэй Цзи беспрепятственно получила это преимущество. Как я смогла допустить это?!

К тому же, Ваньянь Цзе старший императорский внук, он мой основной человек, для жизни в Восточном дворце! А также он важная шахматная фигура в императорской семье! Этого не может произойти. Я не могу позволить Ваньянь Хун’у украсть то, на что я полагаюсь. Мужчинам нельзя доверять, хорошо, но я должна защитить своего сына!»

__________________________________________________________

Дворец Цзинь Сюань.

Свет заката падал на красный колодец, делая его очень ярким. Вдовствующая Императрица, Дунфан Лань, сидела в кресле-качалке. В руках она держала белого пуделя, а рядом с ней стояла Цин Гу, которая следовала за ней полжизни.

– Цин Гу, ты говоришь, что Мужун Ци Ци не пострадала от рук Бао Чжи и той девушки из семьи Му?

– Это так, Вдовствующая Императрица.

– Хе-хе-хе, – Дунфан Лань дважды рассмеялась. В её мыслях появилась пара ярких, словно весеннее солнце, глаз Мужун Ци Ци.

«На кого они похожи? Это ощущение было действительно знакомым…»

Вдовствующая Императрица думала об этом ещё долго, но всё же не смогла вспомнить на кого похожи глаза Мужун Ци Ци. В конце концов, Дунфан Лань решила просто не думать об этом. Вместо раздумий, она переключилась на другую тему:

– Цин Гу, вчера Айджии не снилась Мин Юэ. Ты говоришь, что это из-за того, что Мин Юэ, Фэн Се и их ребёнок, переродились? Поскольку Мин Юэ покончила с собой, Айджиа каждую ночь должна видеть их во сне. Но вчера они не пришла. Айджиа действительно не привыкла…

Смотря на белые волосы Вдовствующей Императрицы, Цин Гу взяла плащ и накинула его ей на плечи:

– Госпожа, это хорошее явление! Разве в народе не говорят, что, когда вам сниться умерший член семьи, это означает, что этот член семьи не отпустил любимого человека на земле и неохотно идёт на перерождение. Сейчас, вам не снилась принцесса и её супруг, может быть, они знают, что Император стал для вас сыном, поэтому они, наконец, успокоились и всей семьёй отправились на перерождение.

Объяснение Цин Гу заставило Дунфан Лань задумчиво кивнуть:

– Перерождение – это хорошо, иначе Айджиа будет волноваться о них каждый день. Цин Гу, ах. Прошло так много лет. Только ты всё ещё осталась с Айджиа, но до сих пор зовёшь её госпожой… Император, действительно является сыном, однако, в конце концов, он не родной сын Айджии. Цин Гу, после того как Айджиа уйдёт из жизни, ты тоже уходи! Ты служила Айджии на протяжении стольких лет ты должна также подумать и о себе!

– Вдовствующая Императрица, что вы говорите? Разве подобное не отталкивает Цин Гу?! – услышав слова Дунфан Лань, Цин Гу мгновенно преклонила перед ней колени. – Жизнь Цин Гу была спасена Госпожой. Где бы госпожа не была, Цин Гу будет там! Даже если госпожи больше не станет, Цин Гу пойдёт в императорский мавзолей охранять госпожу! Цин Гу никуда не уйдёт!

– Встань, встань! – Вдовствующая Императрица подняла Цин Гу. – Что за чепуху ты несёшь? Из-за Айджии ты не вышла замуж. Может быть ты хочешь, чтобы Айджиа позволила тебе остаться до самой смерти? Слушай Айджиа, если Айджиа умрёт, ты уйдёшь! Не останешься в ледяном императорском мавзолее. Там слишком холодно, а ты должна иметь собственную жизнь.

– Вдовствующая Императрица…

– Больше ничего не говори. Это окончательное решение, – Дунфан Лань поднялась и поставила пуделя на землю. – Снежок, иди поиграй сам! Далеко не уходи!

– Ваф, ваф, – пудель по кличке Снежок, дважды тявкнул и убежал.

– Цин Гу, ты говоришь в споре Айджии и Мужун Ци Ци, победит она? Как чувствует Айджиа, на этот раз Фэн Цан стремится жениться на этой девушке. Это не значит, что Айджиа лишена рассудка. Просто в данный момент Айджиа думает о её личности, в сердце Айджии появляется шип, который колет его. Весьма неуютно.

– Раз принцесса Чжао Ян согласилась, почему бы вам, Госпожа, просто не подождать результатов?! Если она победит, то это судьба её и принца. Это укажет, что их красные нити, действительно, были стянуты вместе Юэ Лао и тогда вам просто нужно будет подождать, чтобы получить правнука! Если госпожа выиграет, разве это не будет ещё лучше?

Юэ Лао – является богом Брака. Он связывает вместе красные нити людей в своём храме.

– Айджиа обеспокоена тем, что если Айджиа выиграет Цан’эр может отказаться брать себе жену, что тогда делать Айджии? У семьи Фэн остался только один потомок. Айджиа не может позволить родословной закончится здесь!

Цин Гу, сопровождающая Дунфан Лань, усмехнулась:

– Госпожа, в конце концов, вы всё ещё слишком добры и слишком любите принца Цан. Раз это дело уже решено, то просто посмотрите, как сложится судьба каждого! Даже если принцесса Чжао Ян проиграет, они не смогут винить тебя. Однако, не вините эту рабыню за то, что она много говорит, если принцесса Чжао Ян победит, вы действительно отпустите прошлое и проведёте для них свадьбу?

Услышав это от Цин Гу, Дунфан Лань промолчала. Её взгляд смотрел вдаль:

– Раве Айджиа похожа на нечестного человека? Если Бэй Чжоу сможет занять первое место на Турнире четырёх стран, то Айджиа, безусловно, проведёт для них грандиозную свадьбу!

__________________________________________________________

Турнир четырёх стран начался с гибели бывшего Цинь. Раньше каждый штат бывшего Цинь выбирал лучших людей, чтобы они прибыли в столицу для участия в турнире. Он был похож на литературный экзамен. Лишь, когда бывший Цинь стал разделённым тремя семьями это стало “турниром” и Дун Лу также прибыл для участия.

Двадцать пять лет назад, с момента основания Бэй Чжоу, Нань Фэн’а и Си Ци, турнир четырёх стран проводился каждые пять лет. Несмотря на то, что между странами были конфликты и войны, этот турнир никогда не отменялся и всё ещё проводится раз в пять лет.

У этого турнира были особые правила. Например, не было ограничения на количество участников. До тех пор, пока страна существует и готова позволить этим людям участвовать, то даже если вы отправили сто человек, это не станет проблемой. Если способностей недостаточно, то вы можете сокрушить другую страну количеством участников!

Однако, раз было слишком много людей, было бы пустой тратой времени, проводить бои один за другим. Поэтому, чтобы защититься от моря желающих людей, сначала проводили состязание на вылет. Во время состязания на вылет проходила большая “чистка”. Люди, которые продержались до конца и были теми, кто, действительно, мог пройти в финал турнира.

Упоминая о том, где будет проходить турнир четырёх стран, он проходит в той стране, что проиграла в прошлый раз. А суть состязания навылет решает страна, что в прошлый раз победила.

Не смотря на отсутствие правил, турнир четырёх стран всегда проводиться в шестнадцати государств Ю Юнь. Шестнадцать государств Ю Юнь изначально были крепостями с опытом в атаках, а также являлись лучшим местом для отступления. В том году ни одна и четырёх стран не смогла отказаться от шестнадцати государств, однако ни у кого не было возможности занять эти места. В итоге четыре страны смогли лишь разделить их. Для укрепления баланса они разделили шестнадцать государств на четыре государства Си Ци, четыре государства Бэй Чжоу, четыре государств Нань Фэн и четыре государства Дун.

Хоть национальная сила и военная мощь Бэй Чжоу являлась самой сильной и четырёх стран, однако у них было мало высших показателей. Турнир четырёх стран, в общей сложности, был проведён четыре раза, однако Бэй Чжоу ни разу не стал победителем. Это заставляло Бэй Чжоу ощущать себя неуютно.

__________________________________________________________

– Чтобы участвовать в этом турнире мужчины не должны быть старше двадцати трёх лет, а женщины восемнадцати? – увидев это правило, Ци Ци громко рассмеялась и её локоть ударил Фэн Цан’а, который сидел сбоку. – Принц, посмотри на свой возраст, ты не можешь участвовать в турнире! Раз это так, то что делать? Если эти люди окажутся бесполезными и Бэй Чжоу проиграет, что тогда делать?

В этом году Фэн Цан’у исполнилось двадцать пять лет. По правилам турнира он, естественно, был уже слишком стар для участия. Видя, как Ци Ци использует свой возраст, чтобы подшутить над ним, Фэн Цан поиграл её ладонью в своей:

– Может ли быть, что Цин Цин не любит меня только потому что я старый? Или Цин Цин любит младших, таких как генерал Шангуань?

Когда Фэн Цан упомянул Шангуань У Ци, Ци Ци тут же тихо издала звук «фырк». Хоть задачей Шангуань У Цзи было в безопасности сопроводить её в Бэй Чжоу для замужества, однако из-за приостановки Вдовствующей Императрицей свадьбы, его миссия не была завершена, поэтому он мог лишь ждать в доме посольства.

Шангуань У Цзи неоднократно приходил в ванфу Нань Линь, чтобы увидеть Мужун Ц Ци, однако его каждый раз останавливал домоправитель Фэн Ци. Он всегда использовал слова «Принц моей семьи взращивает чувства вместе с Ванфэй», без преувеличений делая красивое лицо У Цзи способным капать кровью.

Естественно, такие приторные слова были поручены Фэн Цан’ом. Его целью было заставить Шангуань У Цзи сдаться. Ци Ци была его, как он мог позволить другим людям желать её?!

Однако, похоже, этот молодой генерал, в некоторой степени, был упрям. Он всё ещё каждый день приходил в ванфу, чтобы «отдать дань уважения принцессе». Даже когда он получил холодное плечо, а также услышал много историй о том, насколько хорошие отношения между Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци, но всё ещё настаивал на том, чтобы увидеть Ци Ци.

Фэн Цан не боялся упрямства!

Сейчас он видел серьёзность Шангуань У Цзи как войну между ними. Фэн Цан являлся богом войны и сейчас, когда воцарился мир, ему не чего было делать, однако защита также была его мастерством. Охранять Мужун Ци Ци внутри столицы и прихлопнуться всех других людей, которые желают её, прямо сейчас было самой важной вещью.

– Принц, то что ты говоришь неправильно! Я очень нестандартная особа и мне нравятся зрелые мужчины! “Старый мужчина” жуёт с твёрдостью, а также может работать одними зубами! Получаешь три зайца одним выстрелом. Как может молодой мне не нравится “старые мужчины”?

Ци Ци сказала это так серьёзно, что позабавила Фэн Цан’а. Он громко рассмеялся и притянул её в свои объятья. Его подбородок нежно коснулся её лба.

«Эта маленькая женщина. С тех пор, как она открыла мне свою личность, её характер стал более живым.»

– Цин Цин, мне также нравится есть такую свежую и нежную траву, как ты. Это приятный вкус. В ней достаточно влаги. Кроме того, у меня плохие зубы и нет необходимости жевать нежную траву, достаточно проглотить её…

– Так, принц и я идеально подходим друг другу? – хоть щёки Ци Ци были красными, слова, звучащие из её уст, были намного смелее.

– Безусловно! Может быть ты забыла, что пришла в этот мир лишь с миссией стать моей Ванфэй? – произнёс Фэн Цан, заставляя лицо Ци Ци окончательно покраснеть.

Сначала, она хотела “побороться” с Фэн Цан’ом, чтобы узнать, чьё лицо было “толще” и не ожидала, что после многочисленных противостояний последних нескольких дней, в конечном счёте, она окажется побеждена Фэн Цан’ом. Ци Ци действительно была не в состоянии произнести более дерзкие слова, чем эти…

Эти двое флиртовали так, словно вокруг них никого не было, заставляя Ру И с Су Юэ, которые также находились в комнате, краснеть. Во время прислуживания своим хозяевам, их уши лихорадочно слышали флирт Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

Подобные сцены происходили уже пятый день. Хоть они не знали, что произошло в тот день на банкете, однако каждый понимал, что отношения Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци вышли на новый уровень. Эти двое часто имели какие-либо интимные действия или говорили иные влюблённые слова, которые были способны усладить людей до смерти, заставляя их, слуг, ощущать себя очень смущённо.

Однако, не смотря на смущение Су Юэ и остальных, эта парочка пристрастилась к сладости. Повсюду в ванфу, можно было услышать смех Фэн Цан’а. Когда это произошло в первый раз за последние десять лет, это заставило слуг, когда они были свободны, собраться возле дома Тинсун, чтобы посмотреть. Они хотели точно знать, что это новая Ванфэй была способна заставить принца стать таким счастливым.

За это время, территория возле дома Тинсун стала самой оживлённой в ванфэй Нань Линь. Все хотели увидеть новую изящную Ванфэй.

К несчастью, чувство собственничества Фэн Цан’а оказалось сильным, и он не позволял Мужун Ци Ци делать без него даже пол шага. Даже когда они выходили, он надевал на неё вуаль. Поэтому принцесса Си Ци стала загадкой, а разговоры об этой таинственной принцессе распространились из ванфу распространились на посторонних людей. Она также стала самой горячей темой, обсуждаемой в столице.

__________________________________________________________

После приветственного банкета, Вдовствующая императрица не стала усложнять жизнь Мужун Ци Ци. Однако, не известно кто распространил информацию о пари и, сейчас, слухи об этом гуляли по всем улицам столицы. Были даже игровые точки, которые открывали ставки: ставки, в которых Бэй Чжоу сможет или нет победить и ставки, в которой Мужун Ци Ци сможет успешно стать новой Ванфэй или нет.

С момента основания и до сегодняшнего дня, Бэй Чжоу четыре раза подряд не выиграл в турнире. Не говоря уже о последнем разе, где Бэй Чжоу пришёл последним из четырёх стран. Может ли это время, из-за принцессы, что прибыла для формирования брачного союза, стать поворотным моментом? Может ли случиться такое?

В сердцах многих людей ответ на этот вопрос был отрицательным. На важно насколько таинственной была Мужун Ци Ци, это не отменяло того факта, что она “мусор”. Не важно насколько выдающимся был Фэн Цан, это не отменяло того факта, что все его восемь жён погибли.

Точно также не важно насколько сильным является Бэй Чжоу, это не могло отменить тот факт, что в этой стране не было высших экспертов. Хоть это было соревнование между молодёжи, но по способностям молодых людей можно было увидеть новую силу страны. Это был тот факт, который понимали все. Почти каждый сделал ставку на то, что Мужун Ци Ци, выступающая на стороне Бэй Чжоу, проиграет.

Хоть подданные любили свою страну и все они желали, чтобы Бэй Чжоу занял первое место, однако правда стояла перед ними. К тому же, этот вопрос касался серебра в их кошельках. Поэтому они выбрали самое правдоподобное размышление.

Однако всегда есть исключения. Когда молодой мастер Гуанхуа сделал ставку в пять миллионов серебряных тейлов, что Бэй Чжоу, без сомнения, победит, весь Бэй Чжоу оказался в смятении.

Молодой мастер Гуанхуа? Какой личностью он бы? Пока на этой обширной земле есть женщины, всегда будут люди, которые знают молодого мастера Гуанхуа. Если бы времена были более открытыми и у женщин могли бы быть фантазии, то молодой мастер Гуанхуа, определённо, был бы первой фантазией женщин.

Никогда не было такого мужчины, который понимал бы потребность и стремление женщин к красоте и мог бы выразить её через украшения и одежду. Женщины этого мира, неважно, благородные они или скромные, красивые или уродливые, пока они женщины, у них есть сердце любящее красоту. А молодой мастер Гуанхуа исполнял их желания.

Для женщин, даже если они не могли позволить себе эти дорогие украшения и одежду, однако пока они могут взглянуть на них, они готовы даже умереть в следующий момент.

А сейчас, Гуанхуа, действительно, сделал ставку на то, что Мужун Ци Ци победит, делая так, что каждый не мог не прийти в ванфу Нань Линь.

Никто и никогда не видел молодого мастера Гуанхуа. Вот почему люди шептались, что он столь прекрасен. Одни говорили, что он принц какой-то страны. Другие, что он является молодым мастером великой семьи. Третьи считали, что он потомок таинственного клана. Проще говоря, на него было наложено множество причудливых образов.

И этот таинственный Гуанхуа поставил пять миллионов на Мужун Ци Ци. Казалось, что за этим стоит скрытый мотив.

Пока все думали о том, что Фэн Цан, принц Нань Линь, предположит об отношениях Мужун Ци Ци и молодого мастера Гуанхуа, как ванфу Нань Линь вновь оказался в замешательстве, таинственный человек поставил десять миллионов на победу Бэй Чжоу.

В этот раз Гуанхуа потерпел поражение. Другая сторона не оставила никаких следов информации, что привело к различным домыслам. Даже были люди, которые подозревали, что этим человеком был Император Бэй Чжоу, Ваньянь Ли. Император заметил, что его собственные подданные делают ставки на то, что Бэй Чжоу проиграет, его сердце ощутило себя неуютно, и он также терял лицо. Он поставил десять миллионов, чтобы выкупить лицо.

Однако все домыслы были мимолётными. Слухи усиливались, однако правда была никому не известна. Известная из слухов персона, Мужун Ци Ци, с помощью молодого мастера Гуанхуа и таинственного человека, в один выстрел стала человеком, которому Бэй Чжоу уделял больше всего внимания. Эти события не повлияли на повседневную жизнь Мужун Ци Ци, однако заставили некоторых других женщин ненавидеть так, что их лицо перекосилось.

__________________________________________________________

– Ублюдки! Ублюдки! – Ваньянь Бао Чжи пнула стул. Разгневанная, она перебила весь фарфор о пол. Изначально она хотела, чтобы Мужун Ци Ци стала посмешищем и не ожидала появления двух мужчин, которые разрушат её настроение от наблюдения происходящего. – Ублюдки!

– Принцесса, не злитесь! – Юн’эр быстро выхватила фарфоровую вазу из рук Бао Чжи и приказала слугам убрать её в другое место. Сама же она помогла Ваньянь Бао Чжи сесть. – Принцесса, не злите свой организм из-за этой шлюхи. Вы слишком благородны! Если ваш организм заболеет из-за ярости, то именно вы ощутите боль, а ваш враг счастье. К тому же, уже почти время турнира. Неужели, вы не хотите показаться на турнире?! Вы не можете заболеть!

– Бэньгун недовольна! – Ваньянь Бао Чжи закусила губу, а из её глаз скатились две слезинки. – Иди позови Чоу’эр. Разве не она говорила, что у неё есть способ справиться с Мужун Ци Ци? Позови её.

Юн’эр привела Чоу’эр. Она оказалась женщиной, которая носила вуаль, что открывала лишь её глаза. Несмотря на то, что открытыми была лишь пара глаз, но эта пара глаз была так прекрасна, что могла затронуть людей.

– Эта рабыня Чоу’эр приветствует принцессу!

– Ты можешь встать! – Бао Чжи жестом руки приказала остальным удалиться, позволяя остаться лишь Юн’эр и Чоу’эр. – В тот день, когда Бэньгун спасла тебя, та сказала, что являешься поданной Си Ци, верно?

– Это так. Эта рабыня является поданной Си Ци.

– Ты поданная Си Ци. Тогда расскажи Бэньгун происхождение твоих отношений с Мужун Ци Ци.

– Да!

Когда упомянули Мужун Ци Ци в глазах Чоу’эр возникла ненависть, а также леденящее намерение убивать. Даже Юн’эр стало страшно. Чоу’эр потратила час, рассказывая о своих отношениях с Мужун Ци Ци. Выслушав слова Чоу’эр, Ваньянь Бао Чжи задумчиво посмотрела на неё. Она поверила некоторым частям, однако не верила всей истории.

– Чоу’эр, раз ты говоришь, что Мужун Ци Ци завидуя твоей красоте изуродовала твоё лицо, то опусти вуаль. Позволь Бэньгун взглянуть в твоё лицо.

Слова Ваньянь Бао Чжи вызвали лёгкую дрожь у Чоу’эр. Она глубоко вздохнула и медленно сняла вуаль со своего лица.

Лишь один взгляд и Ваньянь Бао Чжи начала глубоко дышать.

«Что это за отвратительное лицо?!»

Оно было покрыто маленькими, большими, круглыми и плоскими шрамами. Словно кто-то приготовил бобы и положил их на лицо Чоу’эр.

А поскольку рана на левой половине её лица была слишком глубокой, она получила заражение. Из-за отсутствия своевременного лечения она начала гнить и на ней выросла новая кожа. Красные шрамы и засохшие жёлтые шрамы на белом лице полностью разрушали красивое лицо.

– Как она оставила тебе эти шрамы? – Ваньянь Бао Чжи приоткрыла рот и, нахмурившись, жестом показала Чоу’эр вернуть вуаль на место.

– Обрызгивая горячим маслом.

Всего три простых слова позволили людям представить жестокий случай того времени.

«Итак, Мужун Ци Ци совершила всё это!» – Ваньянь Бао Чжи была шокирована. «Я не ожидала, что девушка, которая выглядит так слабо, может использовать настолько порочные способы. Просто потому, что мужчина которого она любила, однажды посмотрел на Чоу’эр, лишь потому, что Чоу’эр оказалась прекраснее её, она совершила настолько ужасную вещь! Как может настолько порочная женщина, оставаться рядом с Цан гэгэ!»

Вспомнив об умершей, из-за Мужун Ци Ци, Нин’эр, Ваньянь Бао Чжи рассвирепела.

– Чоу’эр, пойдёшь с Бэньгун! Бэньгун приведёт тебя в ванфу Нань Линь и позволит тебе посмотреть в лицо Мужун Ци Ци. Бэньгун поможет тебе добиться справедливости и также заставит принца Нань Линь увидеть, какой уродливой является Мужун Ци Ци. Заставь его увидеть её истинное лицо! – Бао Чжи хлопнула по столу и, поднявшись, собралась немедленно отправится, как Чоу’эр прижалась к её ногам и начала умолять:

– Принцесса, эта рабыня понимает, что вы делаете это для этой рабыни. Эта рабыня очень благодарна вам, но, если вы сейчас, вот так, пойдёте, вы не только привлечёте беду на эту рабыню, но и навлечёте беду на себя! Сейчас у Мужун Ци Ци есть любовь принца Нань Линь. Даже если вы расскажите это, принц Нань Линь может не позволить этому коснуться своих ушей, не говоря уже о таком кротком и маленьком человеке, как эта рабыня!

Слова Чоу’эр имели смысл, что заставило Ваньянь Бао Чжи остановиться. Через мгновение она придумала новый способ:

– Раз это не поможет, то Бэньгун пойдёт с тобой к цензору! Мы пойдём искать отце Императора! Он непременно добьётся справедливости для тебя!

Слова Ваньянь Бао Чжу заставили Чоу’эр с горечью рассмеяться. Она продолжила низко кланяться:

– Принцесса добра, верит в слова этой рабыни и готова добиться для неё справедливости. Однако Мужун Ци Ци принцесса Си Ци, которая прибыла для формирования брачного союза. У неё благородный статус. Даже если она убьёт одного или двух рабов, всё нормально. Хоть Император мудр, однако принц Нань Линь его племянник, которого он очень любит. Поэтому естественно, что Император будет любить всё в принце Нань Линь и вокруг него. С чего бы ему из-за рабыни с Си Ци пойдёт расследовать проступки Мужун Ци Ци?!

– Это мелочи. Он не сможет уничтожить Мужун Ци Ци одним выстрелом. Вместо этого он вовлечёт принцессу, а это навредит отношениям между вами и принцем Нань Линь. Естественно, этого нельзя допустить! Принцесса, прошу передумайте! – Чоу’эр плакала, переполненная горем.

К тому же, её слова указали на решающие факты, из-за которых Ваньянь Бао Чжи остановилась и подумала о том, что она сказала.

«Действительно, вся столица знает о любви Фэн Цан’а к Мужун Ци Ци. Сейчас маловероятно, что Фэн Цан бросит её из-за рабыни. Если я не смогу одним ударом скинуть Мужун Ци Ци вниз и получу удар вместо неё, то не будет ли мой облик полностью уничтожен из сердца Цан гэгэ?!

Он просто не сможет ничего сделать, моё сердце чувствует, что что-то блокирует его.

Это очевидно, я знаю, что у Мужун Ци Ци ядовитое сердце, несравнимо порочное, однако я не могу ничего сказать или сделать. Я должна увидеть её в объятьях Цан гэгэ, а потом смотреть как она становится его невестой? Я могу принять это?»

– Не могу, не могу! Говори, что должна сделать Бэньгун?!

– Принцесса! – Чоу’эр вновь поклонилась Ваньянь Бао Чжи. Её изуродованный лоб коснулся пола. – Если принцесса действительно заботиться об этой рабыне, то позволь этой рабыне служить рядом с принцессой! Как говориться, не имеющий малого дела разрушит большое. Мужун Ци Ци действует очень умело. Если у тебя нет доказательств, ты ничего не сможешь сделать с ней. Поскольку всё так, мы можем лишь ждать подходящего времени.

– У этой рабыни нет никаких способностей, однако ненависть к Мужун Ци Ци такая же, как и у принцессы. Эта рабыня лишь просит остаться на стороне принцессы, работая как лошадь и бык, служа принцессе и ожидая подходящей возможности! Ненависть этой рабыни к Мужун Ци Ци не позволит нам не жить под одним небом. Однажды, эта рабыня наступит на голову Мужун Ци Ци и заставит её пожалеть о своём прошлом!

Работать как лошадь и бык – работать очень усердно.

Смотря на выражение лица Чоу’эр, Ваньянь Бао Чжи задумалась. В конце концов, она кивнула:

– Хорошо! Так случилось, что Бэньгун как раз нужна личная служанка. Ты можешь занять её место. Однако, разве ты не говорила, что у тебя есть способ чтобы справиться с Мужун Ци Ци? Почему сейчас он превратился в «ожидание подходящего момента»?

Получив разрешение остаться, Чоу’эр вздохнула с облегчением, а на вопрос Ваньянь Бао Чжу ответила быстро и с осторожностью:

– Скоро будет Турнир четырёх стран. Эта рабыня слышала, что Вдовствующая Императрица очень недовольна Мужун Ци Ци. Из-за решимости принца Нань Линь она была вынуждена заключить пари с Мужун Ци Ци. Ставкой является первое место в Турнире четырёх стран. Поэтому этот турнир является нашей возможностью. Пока мы в тайне мешаем, не позволяя Бэй Чжоу победить, Мужун Ци Ци не может стать Ванфэй Нань Линь. Принцесса, прибывшая для формирования брачного союза, но брачный союз неудачен. Это как пощёчина по её лицу!

Когда Чоу’эр торопливо заговорила, в её глазах вспыхнул странный свет, заставивший Ваньянь Бао Чжи на мгновение вздрогнуть. Её лицо уже такое изуродованное, однако её глаза всё ещё были такими прекрасными. Хоть сейчас они были ослеплены и загрязнены ненавистью, но первоначальная красота этих глаз не уменьшилась.

«Похоже в прошлом она действительно была красавицей!» – теперь Ваньянь Бао Чжи ещё больше поверила Чоу’эр.

– А после этого? – услышав с каким волнением говорит Чоу’эр, настроение Ваньянь Бао Чжи стало улучшаться, словно она уже увидела плачевное состояние Мужун Ци Ци, когда та была изгнана из дворца. Бао Чжи не могла не пожелать увидеть, что будет дальше.

– Изначально её титул принцессы был лишь дарован. Если её брак отменится императорской семьёй Бэй Чжоу, из-за лица Си Ци не примет её обратно. В таком случае, не имея шанса на возвращение в Си Ци, а также лишившись титула принцессы, Мужун Ци Ци станет просто мелкой женщиной. Разве потом принцесса не сможет распоряжаться ей как угодно?! – голос Чоу’эр казался волшебным, поднимая настроение Ваньянь Бао Чжи.

Лишь недавно её лицо было подобно тёмным тучам, а теперь и за тысячу миль оно было чистым небом, словно день, когда Мужун Ци Ци падёт был уже за углом и положение Ванфэй Нань Линь стало её.

– Чоу’эр, то что ты сказала, очень правильное! Почему на стороне Бэньгун никто так не умён, как ты?! Говоришь, когда Бэньгун поймает Мужун Ци Ци, Бэньгун сможет мучить её? Отрезать ей голову или вытащить язык? Правильно, сначала Бэньгун вытащит её язык, а потом испортит лицо. Когда она попросит милости, перережу её горло! – чем больше Ваньянь Бао Чжи говорила, тем больше возбуждалась. Она даже достала кинжал и указала на небо.

– Принцесса, женщине, разрушившей свою репутацию, позволить жить более болезненно, чем умереть. В столице Яньцзин так много нищих. Почему бы вам не найти тех, кто долго не пробовал мясо и не наградить их Мужун Ци Ци? Пусть они почувствуют вкус принцессы, которая прибыла для формирования брачного союза.

Под словом “мясо” здесь подразумевается женщины.

Совет Чоу’эр заставил Бао Чжи расширить глаза. Совершенно не веря, она спросила:

– Вот так тоже можно сделать?

– Ну конечно! – Чоу’эр показала яркую улыбку, однако в её мыслях вспыхнула сцена в подземелье.

«То как дышал тот мужчина, та солома, запачканная кровью, и та тусклая от свечей ночь… Я никогда не забуду того унижения. Я поклялась, что отомщу. Я должна заставить Мужун Ци Ци ощутить, что жизнь намного болезненнее смерти!»

– Однако, Принцесса, сейчас вам нужно разработать план первого шага. Принц Нань Линь является лидером Бэй Чжоу. Для женщины, которую он любит, он несомненно сделает всё возможно, чтобы получить первое место. Как это совершить, как уничтожить - это то, на что вам прежде всего нужно обратить внимание. Хоть принц Нань Линь не принимает участие, однако эта рабыня слышала, что подчинённые принца Нань Линь очень способные…

– Ах, ты можешь быть уверена в этом! – Ваньянь Бао Чжи подняла голову и показала насмешливую улыбку. – Бэньгун не знает, как в других странах, однако Бэй Чжоу всегда посылает восемь участников, четыре женщины и четыре мужчины. Получилось так, что в этом году Бэньгун тоже участвует и к тому же знает других трёх участниц. В Бэй Чжоу нет никого, кто бы не знал, что Бэньгун любит Цан гэгэ. Если они захотят воспрепятствовать судьбе Бэньгун, Бэньгун не будет мягкой с ними! Бэньгун выступит с этим вопросом, и они не смогут ударить мне в лицо. К тому времени, даже если Цан гэгэ будет обладать сердцем, он будет бессилен.

– Но всегда есть исключения…

– Хмф! Если Бэньгун не может использовать их, то они не нужны! – последнее предложение Ваньянь Бао Чжи произнесла, рубя гвоздь и разрезая железо. Злоба на её лице ничем не отличалась злобы от Чоу’эр.

Здесь имеется в виду, что если они не могут быть использованы ею, то они должны умереть.

Рубя гвоздь и разрезая железо – твёрдо и решительно.

Увидев, что Ваньянь Бао Чжи поверила ей, в глазах Чоу’эр промелькнуло счастье.

«Принцесса этого Бэй Чжоу действительно простодушна. Всего несколько слов, и она поверила мне. Может ли быть, что женщины, выросшие во дворце глубоко любимы, однако им не хватает IQ?

Скрываясь в течении долгого времени, я, наконец, нашла возможность приблизится к Ваньянь Бао Чжи. Как я могу её упустить?

Если бы не тот факт, что на протяжении всего пути были люди, которые преследовали меня, чтобы убить меня, я бы не так охотно скрыла свою цветущую внешность… Однако всё это было из-за Мужун Ци Ци! Если бы она не привела эту стерву Фэй Цуй, ничего бы не произошло. Я бы всё ещё была Цэфэй принца Цзин, а не стала такой!

Значит я должна отомстить за эту ненависть!»

Когда Чоу’эр погрузилась в наслаждение от фантазии о своей мести, она внезапно ощутила странный лекарственный запах. Лишь, когда она вышла из оцепенения, она обнаружила, что Юн’эр держит в руках нефритовую шкатулку. Внутри которой лежала чёрная таблетка размером с жемчужину и странный запах исходил именно из неё.

– Принцесса, вы… – веко Чоу’эр дёрнулось.

«Кажется, Ваньянь Бао Чжи умнее, чем Лунцзе Юй Эр!»

– Это пилюля верности, – Ваньянь Бао Чжи имела спокойный облик. Она наклонила ноги и, сев на стул, сложила пальцы в образ орхидеи и неторопливо убрала чайные листья, которые плавали в чае.

Образ орхидеи – соединить большой палец и средний палец руки, пока другие пальцы выпрямлены.

– Хоть Бэньгун жалеет тебя, однако ведь ты подданная Си Ци. Как говориться, никто не знает, что находится в сердце другого человека, как Бэньгун может позволить себе доверять тому, что ты говоришь? Раз ты хочешь остаться на стороне Бэньгун, то съешь эту пилюлю и Бэньгун поверит тебе и поможет отомстить.

«Итак, оказывается, принцесса Бэй Чжоу не является соломенным мешком? Пилюля верности? Ха, неплохое название. Верность, преданность. Возможно, это яд, который позволяет манипулировать человеком, что съест его» – Чоу’эр не ожидала, что Ваньянь Бао Чжи использует против неё такую хитрость.

Соломенный мешок – идиот, дурак.

Пилюля спокойно лежала в нефритовой шкатулке. Сама же шкатулка была размещена перед Чоу’эр.

– Мисс Чоу’эр, съешьте её! После того, как вы съедите её, госпожа нашей семьи поверит вам! – Юн’эр стояла рядом с Чоу’эр и спокойно смотрела на неё. Её губы были чуть изогнуты. – Я верю, что мисс Чоу’эр не позволит госпоже моей семьи разочароваться!

«Это только первый шаг. Если я хочу получить помощь у Ваньянь Бао Чжи, я должна найти от неё спасение» – посмотрев на пилюлю верности, которая распространяла горечь, Чоу’эр стиснула зубы и, положив пилюлю в рот, заставила себя проглотить её.

– Хорошо! – увидев, что Чоу’эр не колебалась, Ваньянь Бао Чжи кивнула. – Будь уверена, Бэньгун не причинит тебе вреда! Каждый месяц Бэньгун будет давать тебе лекарство, чтобы ты не страдала. Когда дело будет закончено, а Бэньгун исполнит своё желание и станет Ванфэй Нань Линь, естественно, Бэньгун отдаст тебе противоядие. Кроме того, Бэньгун также щедро вознаградит тебя!

– Небо и Земля могут видеть преданность этой рабыни. Эта рабыня, безусловно, станет рукой помощи принцессы, которая поможет принцессе исполнить её желание! – Чоу’эр вновь опустилась на колени. В этот раз ей поможет лично Ваньянь Бао Чжи.

– Хорошо! Бэньгун верит тебе! – Бао Чжи улыбалась, словно цветок и на лице Чоу’эр, под вуалью, тоже была улыбка.

«Ах, ты веришь мне? Поверила мне и дала яд? К счастью, я была готова к этому, иначе стала бы твоим домашним животным и оказалась заказана тобой, когда ты пожелаешь.»

Эти две женщины, из-за одной и той же цели, заключили договор. Хоть они не доверяли друг другу, однако их целью была Мужун Ци Ци. Лишь этого оказалось достаточно, чтобы объединиться.

__________________________________________________________

Сегодня была хмурая погода, а луна оказалась закрыта тёмными облаками. Всё потому что это зима и погода становилась всё холоднее. Поэтому дворцовые служанки просыпались рано. Чоу’эр оказалась кем-то новым, а также прибыла поздно, поэтому была устроена жить в удалённую комнату.

Однако, у неё не было никакого недовольства подобным распоряжением Юн’эр. Это нормальное дело, что новые люди являются отстранёнными. К тому же отдалённые места обладают своими преимуществами. Например, вы можете позвать своего любовника…

Когда ночной сторож ударил в гонг два раза у двери комнаты Чоу’эр появилась фигура. Дважды прозвучал глухой стук и дверь, с скрипучим звуком, приоткрылась, открывая лишь небольшую щель. Этот человек быстро вошёл, а дверь мгновенно закрылась.

Как только этот человек вошёл, он тут же заключил Чоу’эр в свои объятья. Пока он вдыхал аромат её волос, его руки проникли под её юбку и начали исследовать там.

– Синь’эр я так скучал по тебе!

Видя, что любовник ведёт себя так, Чоу’эр схватила его за руку и, смеясь, выскользнула из его объятий. Повернувшись, она посмотрела на этого человека.

Это оказался мужчина лет тридцати. Густые брови, большие глаза, толстые губы и квадратное лицо. Он выглядел очень крепким и высоким. Сперва она казался прямолинейным, однако обладая парой треугольных глаз, весь его взгляд становился хитрым.

– Поспеши!

Чоу’эр рассмеялась, однако она не ненавидела то, что он с ней делал.

– Ты! – её указательный палец слегка ткнул в лоб мужчины. – Я ждала тебя долгое время, почему ты приехал лишь сейчас?!

Такие мягкие слова были подобны плюшевым царапинам в сердце человека, заставляющих чесаться. Мужчина вновь поднял Чоу’эр и посадил её на себя.

– Синь’эр, ты думаешь, что дворец является моим У Цзи Гун, куда я могу приходить и уходить, по первому желанию? Твоё местечко было не легко найти. Я искал его в течении долго времени, прежде чем войти. К тому же мне нужно было спрятаться от тех охранников. Мне тоже не легко!

У Цзи Гун – это секта тех людей, которых мы в последний раз видели в первых двух главах, когда они пытались убить принца Цзин, а он затем оказался спасён Ду Сянь’эр (она же Мужун Ци Ци).

Во время разговора руки мужчины уже достигли одежды Чоу’эр и, одним рывком, он стянул с неё юбку, обнажая две похожие на лотос стопы.

– Не спеши! – видя, что любовник так спешит обрести счастье, Чоу’эр вновь схватила его за руки. Не смотря на то, что она ощущала его нетерпение, она всё равно продолжила давить на него. – Увидев моё лицо сейчас, ты всё ещё заинтересован мной? Разве тебе не страшно?

Мужчина поднял голову и, посмотрев на изуродованное лицо Чоу’эр, улыбнулся, показывая рот полный белоснежных зубов:

– Синь’эр, мне нравишься ты, а не твоё лицо. Даже если ты станешь такой по-настоящему, ты всё равно будешь мне нравится!

Слова мужчины немного тронули чёрствое сердце Чоу’эр. Хотя, каждый раз, когда она видела своё лицо в зеркале, даже она ощущала тошноту. Потребовалось много времени, прежде чем она привыкла к нему. А в глазах этого мужчины не было даже малейшей капли отвращения. Это считалось редкостью в мире, где мужчина видит красоту как всё.

– Однако, позволь мне снять его. Мне не нравится это лицо, которое ты сделал для меня! Оно заставляет меня всегда быть уродливой перед другими! – Чоу’эр отвернулась. Её пальцы пробежались за ухом и сорвали очень тонкий слой маски из человеческой кожи. Повернувшись она превратилась в цветок с лицом подобное Луне.

Лицо подобное цветку, лицо подобное Луне – очень красивое.

Не смотря на то, что прежде он видел его множество раз, мужчина не смог удержать глубокого вздоха. Желание в его глазах разгоралось всё сильнее:

– Синь’эр, ты действительно прекрасна! Правда! Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел!

Хоть в прошлом было множество людей, которых привлекала её красота, однако это был первый раз, когда мужчина восхвалял её так прямо, заставляя Чоу’эр покраснеть.

– Ты говоришь правду? Почему мне кажется, что у тебя много подобных слов? Ты говорил их многим девушка? Ты хочешь сделать меня счастливой, обманывая? – во время разговора Чоу’эр намерено переместила свою тонкую талию и коснулась тела мужчины, заставляя его дышать более глубоко.

– Нет! Клянусь! В моём сердце есть лишь Синь’эр. Если я пойду против своей клятвы, пусть меня ударит гром…

Мужчина ещё не закончил говорить, когда Чоу’эр мгновенно накрыла его губы:

– Нельзя говорить такие вещи. Если с тобой что-то случиться… Что тогда делать мне? Сейчас у меня есть только ты!

Одно предложение вызвало самое сокровенное желание мужчины защищать. Он тут же заключил Чоу’эр в свои объятья, а его губы укусили её маленькие вишнёвые уста. Его язык исследовал внутри и поглощал её дыхание:

– Синь’эр, я хочу тебя…

– Ммм… – кожа Чоу’эр оказалась покрыта румянцем.

Хоть в прошлом она испытала все эти плохие события, но после того, как этот мужчина спас её, он принёс ей множество необычных впечатлений, постепенно заставляя её просветлеть в этой области. Сейчас ей нравилась подобное счастье между мужчиной и женщиной.

– Синь’эр, Синь’эр!

Хоть температура снаружи была очень низкой, однако внутри комнаты тепло кувыркалось волнами. Голос мужчины был низким и хриплым, а Чоу’эр кусала губы, чтобы не издать никаких звуков.

– Не сдерживайся, Синь’эр. Кричи…

Казалось, что этот мужчина заставлял Чоу’эр позволить себе это. Его губы специально или нет, коснулись её ушка, от чего кожа Чоу’эр покрылась мурашками. В конце концов, со слезами на глазах, она прикусила губу.

– Синь’эр, – этот мужчина имел лёгкое понимание упрямства Чоу’эр, поэтому не стал настаивать и перешёл к самому главному.

Спустя долгое время, когда ночной сторож вновь ударил в гонг, мужчина, тяжело дыша, лёг рядом с Чоу’эр.

– Сегодня принцесса дала мне пилюлю, сказав, что это пилюля верности… – Чоу’эр лениво зажмурилась. На её теле был слой пота. – Скажи, со мной что-нибудь случится, а?

– Нет! – мужчина повернулся, чтобы лечь. Обняв Чоу’эр, он нежно вдохнул аромат возле её ушка. – Отдыхай спокойно. В этом мире ещё нет яда или противоядия, которое не смог бы сделать я. Когда я вернусь, я сделаю для тебя противоядие!

Услышав это от мужчины, Чоу’эр успокоилась. Она активно прильнула к груди мужчины, размещая своё ухо напротив его сердца, чтобы слушать его сердцебиение.

Увидев, что Чоу’эр долгое время молчит, мужчине стало немного скучно, и его пальцы начали играть с её ушками.

– О чём думаешь, Синь’эр? Ты всё ещё размышляешь о тех людях, что охотились за тобой, чтобы убить? Я приказал кое-каким подчинённым расследовать это. Эти люди оказались из Мойи. Когда ты оскорбила Мойю?

– Мойя? – услышав это, Чоу’эр выглядела несколько смущённой. – Что такое Мойя? Я никогда не слышала об этом и не знаю, что это такое.

Лишь заглянув в глаза Чоу’эр, мужчина поверил, что она действительно не знает. Поэтому он неспешно начал объяснять ей про Мойю.

– В мире боевых искусств есть добро и зло. Мойя и наш У Цзи Гун классифицируются как зло.

– Тогда кто из вас сильнее? – как только Чоу’эр это услышала, она заинтересовалась. Она подняла острый подбородок и с улыбкой посмотрела на мужчину.

– Как это сказать? Моцзунь был экспертом в использовании яды, а Мойю хорошо известна своими убийцами. В этих двух точках У Цзи Гун не может сравниться с Мойю. До этого наш мастер и правая рука мастера погибли от рук новоиспечённой главы Мойю, Ду Сянь’эр!

– О… – Чоу’эр задумчиво кивнула и продолжила расспрашивать. – Ду Сянь’эр очень могущественна? Как её сравнивают с тобой?

– А! – услышав это от Чоу’эр, мужчина уверенно улыбнулся. – Хмф! Естественно, её нельзя сравнить со мной! Ду Сянь’эр давно пропала. Возможно, она даже умерла! Его Королевское Высочество, наследный принц, уже сказал, что пока мы можем сделать это красиво, он, безусловно, поможет нам уничтожить Мойю! А затем, весь мир боевых искусств будет моим, и я стану главой мира боевых искусств. После этого ты станешь женой главы мира боевых искусств, сто ответов на одно требование. Что думаешь, Синь’эр?

Сто ответов на одно требование – один приказ заставит сотню слуг следовать этому приказу.

Нужно сказать картина, которую нарисовал мужчина, была очень красивой. Выслушав его, Чоу’эр погрузилась в безумные и причудливые мысли о себе.

«Жена главы мира боевых искусств? Это звучит весьма впечатляюще! К тому же, с одного приказа мне будут прислуживать многие. Кого бы я не любила, я смогу победить. Кто бы меня не обидел, я смогу отрубить ему голову не сходя с места. Не будет так много правил и неудобных чувств. Это намного лучше, чем быть Ванфэй!»

– Принцесса уже позволила мне следовать с ней на Турнир четырёх стран!

– О? Это же здорово! Синь’эр, ты замечательная! – мужчина наградил Чоу’эр поцелуем. – Она заставила тебя принять пилюлю верности, потому что не доверяет тебе настолько сильно. Ты пострадала! Будь уверена, пилюля верности – это не яд. Она используется лишь для контроля людей. Когда я вернусь, я приготовлю для тебя противоядие. Принимай его и всё будет хорошо!

«Этот мужчина действительно думает обо мне. По крайней мере, по сравнению с безразличием Лунцзе Цзин Тянь’я он намного лучше.»

– Я в порядке. Это то, что я должна сделать. Ты спас меня, и моя жизнь принадлежит тебе! Ради тебя я готова на всё! Не говоря уже о том, что Мужун Ци Ци – мой враг. Это она сделала меня такой несчастной. Я должна взять реванш! Именно поэтому я вызвалась добровольцем!

Вспоминая то, что она испытала, лицо Чоу’эр стало болезненным, заставляя мужчину ощутить сильную душевную боль. Он крепко сжал Чоу’эр в своих руках:

– Синь’эр, забудь прошлое! Я буду хорошо относиться к тебе! Я буду защищать тебя. Я не позволю тебе страдать вновь!

– Чжао Лан… – любовь в голосе мужчины заставила глаза Чоу’эр покраснеть. – Почему ты так добр ко мне? Все бросили меня, почему ты обращаешься со мной так?

– Потому что я люблю тебя! – Чжао Лан вытер слёзы Чоу’эр. – Твоё прошлое заставляет меня ощущать боль в сердце! Синь’эр, забудь о Лунцзэ Цзин Тянь’е, забудь обо всех несчастьях. Я подарю тебе счастливое будущее!

После обещания Чжао Лан’а настроение Чоу’эр стало намного лучше. Она рассказала ему, как, по их плану, приблизилась к Ваньянь Бао Чжи, как привлекла её внимание и как завоевала её доверие.

– Ха! Мои люди также примут участие в Турнире четырёх стран. Это время они будут тебе помогать! Разве ты не ненавидишь Мужун Ци Ци? Почему бы сначала не заняться ей? Слышал, что она женщина о которой заботиться принц Нань Линь. Начиная с неё, сердце принца Нань Линь будет страдать какое-то время!

– Мужун Ци Ци очень хитрая. Мы должны тщательно спланировать это дело. Кроме того, две её служанки являются мастерами боевых искусств высокого уровня. Если мы хотим расправится с ней, мы должны отвлечь их, – каждый раз, когда Чоу’эр упоминала Мужун Ци Ци, её голос становился холоднее.

Видя ненависть в глазах Чоу’эр, Чжао Лан нежно погладил её:

– Всё уже прошло! Смотри, наблюдай как я буду мстить за тебя!

Чжао Лан прошептал несколько слов на ушко Чоу’эр и её выражение лица тут же стало довольным:

– Это хорошая идея! Хмф! Мужун Ци Ци, я хочу, чтобы ты вся твоя жизнь была более болезненна, чем смерть!

Ощутив ещё раз, что Чжао Лан добр к ней, Чоу’эр позволила притянуть своё тело к его. Её руки также скользили по телу мужчины, а глаза, смотрящие на него, стали затуманенными. Неожиданно, когда рука Чоу’эр уже собиралась коснуться маленького Чжао Лан’а, она оказалась поймала Чжао Лан’ом.

– В чём дело? Разве ты не хочешь этого? – белые плечи Чоу’эр были обнажены перед мужчиной, выражение её лица стало более нежным и очаровательным.

– Не могу сегодня! Мне нужно вернуться! Итак, ты вошла во дворец. Это отличается от прошлого. Хоть здесь безлюдно, и никто не приходит, однако нам всё равно нужно быть осторожными. Если что-то случиться, я обладаю боевыми искусствами, однако ты не сможешь сбежать. Я не могу втянуть тебя в неприятности! – Чжао Лан нежно поцеловал Чоу’эр в лоб, а поднявшись он оделся и укрыл её одеялом. – Синь’эр, позаботься о себе. Когда мы завершим приказ, который дал нам наследный принц, мы сможем открыто быть вместе. Я заставлю всех, за десять ли, краснеть и устрою тебе грандиозную свадьбу!

Ли – китайская миля равная 500 метров.

Лишь после того, как Чжао Лан уехал надолго, Чоу’эр подумала обо всех моментах, когда она была с ним.

«Хоть внешность и происхождение Чжао Лан’а не могут сравниться с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, однако он очень добр ко мне. Он так заботлив и так сочувствовал мне…»

Женщины всегда растут переживая многое. Например, Чоу’эр. Сейчас она поняла, что Лунцзэ Цзин Тянь был всего лишь мечтой, которую она преследовала, когда была юной. А пробуждение от этого сна оказалось её самым несчастным и трагическим опытом. Так что, теперь все её мысли были более реалистичны. Лучше найти человека, который будет добр к тебе и провести с ним остаток дней. Раз Чжао Лан готов дать ей так много, она тоже готова попробовать.

__________________________________________________________

Покинув дворец, Чжао Лан не направился куда-то ещё, а развернулся и пошёл в восточный дворец.

– Как продвигается дело? – Ваньянь Хун ещё не спал. Его волосы были распущены, и он был облачён лишь в тонкую ткань. – Она получила приглашение?

– Да!

После Чжао Лан предоставил подробный отчёт, а на губах Ваньянь Хун’а появилась странная улыбка.

– В этот раз Фэн Цан поведёт туда людей. Этот наследный принц уже сказал, что не пойдёт из-за болезни, чтобы, когда что-то произойдёт, отец Император больше не привлекал к ответственности этого наследного принца.

– Ваше Королевское Высочество наследный принц, очень мудр! – Чжао Лан опустил голову и был очень почтителен перед этим человеком.

– Ха, льсти поменьше! То, что этот наследный принц обещал тебе, этот наследный принц, безусловно, предоставит тебе. А ты должен сделать то, что согласился сделать для этого наследного принца. Однако надёжна ли эта женщина? В конце концов, она подданная Си Ци, и этот наследный принц немного обеспокоен.

– Прошу Ваше Высочество быть спокойным. Сейчас она до смерти влюблена в меня. Принцесса дала ей пилюлю верности, а когда я буду делать для неё противоядия, я добавлю ещё яда и тогда она будет полностью под моим контролем.

– Не плохо! Не плохо! – Ваньянь Хун поднялся, похлопав по одежде, и подойдя к Чжао Лан’у, схватил его за подбородок. – Этот наследный принц думал, что ты потерял рассудок из-за этой женщины, и она водит тебя за нос. Этот наследный принц также переживал, что ты не захочешь быть с ней жестоким! Теперь этот наследный принц видит, что он ошибался. Лезвие Волка всё ещё является Лезвием Волка и не позволит делу, из-за женщины, скатиться вниз! Помощь этого наследного принца, в получении тебе У Цзи Гун’а, не оказалась пустой тратой времени…

Из-за того, что Чжао Лан действовал быстро и безжалостно, люди в Цзянху прозвали его Лезвием Волка.

Так как Мэй Ша и Цзюэ Ша погибли от рук Ду Сянь’эр, в У Цзи Гун’е не нашлось никого, кто бы смог управлять им, и он оказался в полном хаосе. В это время Лезвие Волка встретил Ваньянь Хун’а, а затем с его помощью был помещён на положение главы У Цзи Гун’а. Они также убили группу людей. Теперь, с самых низов и до главы У Цзи Гун’а, стояли его люди. А всё это благодаря помощи Ваньянь Хун’а.

– Благодарю Его Высочество за похвалу! Доброта его Высочества к Чжао Лан’у незабываема. Чжао Лан будет верен лишь Вашему Высочеству!

– Действительно? – Ваньянь Хун фыркнул в край воротника Чжао Лан’а, а на его лице появилось отвращение. – Женский запах. Это Мужун Синь Лянь?

– Выше Высочество, это необходимая жертва… – несколько смущённо объяснил Чжао Лан.

Ваньянь Хун принял это объяснение:

– Хорошо, иди вымойся и возвращайся. Этот наследный принц должен поговорить с тобой о Турнире четырёх стран. В то время, как ты сделаешь массаж спины этому наследному принцу…

– Да! – Чжао Лан игриво рассмеялся.

Он ушёл, но вскоре вернулся. После того, как он помылся, он источал освежающий аромат.

– Иди сюда! – Ваньянь Хун пристально посмотрел на стальные мышцы живота Чжао Лан’а. – Не заставляй этого наследного принца повторять дважды. Иди… сюда…

Приближался день отъезда на Турнир четырёх стран. Каждый раз, Турнир четырёх стран завершался в конце года, когда в четырёх странах наступал Новый год. В этот раз, участников из Бэй Чжоу сопровождал Фэн Цан. Вернувшись в Яньцзин, он даже не успел толком отдохнуть, как вновь оказался в дороге.

– Холодно? – внутри кареты Фэн Цан грел Ци Ци в своих объятьях.

Прошло пять дней с тех пор, как они покинули столицу. Зная, что Ци Ци не нравится поездка в карете по ухабам, Фэн Цан приказал слугам положить очень толстый ковёр внутрь кареты. Теперь, не зависимо от того, лежишь ты или сидишь, было очень удобно.

– Всё хорошо, – Ци Ци откинулась на грудь Фэн Цан’а, размышляя обо всех тех людях, что находились в других каретах и которых она не хотела видеть. Ведь, тогда её настроение испортится.

Бэй Чжоу отправил четырёх мужчин и четырёх женщин. Среди четырёх женщин, Ци Ци уже знала двоих… Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де. Когда Ци Ци увидела Му Юй Де, то подумала, почему, ранее наступив ей на ногу, она не сломала её пальцы. Позволив ей слишком легко отделаться!

Хоть всё это время Фэн Цан был весьма заботлив к ней, однако было так много бабочек, что порхали перед ним и даже влюблённо смотрели на её мужчину, что делало Ци Ци несчастной.

Если бы не её образ леди, она бы пошла вперёд и отправила этих двоих в полёт! Даже людям вокруг Ци Ци не нравились эти двое.

После того, как Су Мэй узнала о расчёте этих двоих против госпожи, её сердце и дыхание перехватило, сделав её не способной расслабиться. Теперь эти двое стали ещё более неприятны в её глазах, однако каждое её движение было остановлено Мужун Ци Ци. Правда, если бы не Турнир четырёх стран, Ци Ци уже давно бы кивнула, позволяя, наедине, избавится от них.

– Принц, когда мы прибудем в Юнчжоу?

В этот раз Турнир четырёх стран должен был состоятся в одном из четырёх государств Бэй Чжоу, в Юнчжоу. Путь, до которого, от Яньцзин, составлял примерно полмесяца.

Увидев, что Ци Ци задала свой каждодневный вопрос, Фэн Цан не мог не ущипнуть её за нос:

– Не можешь больше сидеть? Почему бы Бэнь Вану не взять тебя прокатиться на лошади?

– Прокатить на лошади? Правда?! – мгновенно заинтересовалась Ци Ци, услышав это. Она быстро спрятала ленивое выражение лица и села. Её глаза сияли, словно кристаллы. – Здорово! Езда на лошади намного удобнее!

Увидев, что Ци Ци стала счастливой, Фэн Цан надеялся, что каждый день её глаза будут сверкать также. Он сразу приказал слугам остановить карету и привести его лошадь. Запрыгнув на лошадь вместе с Ци Ци, Фэн Цан, лишь раз ударил хлыстом и конь, ударив копытом, радостно побежал к бескрайнему пустырю.

– Что? Принц взял маленькую Ванфэй на прогулку? – в другой карете, Цзинь Мо, услышав это, быстро поднялся. – Ру И, почему ты не остановил Принца? Сегодня пятнадцатый день!

– Я не мог остановить его! – нахмурился Ру И подобному проявлению несправедливости. – Ванфэй была несчастной. Естественно, что Принц захотел порадовать её…

– Ванфэй, Ванфэй, чья она Ванфэй?! Она ещё не вошла в семью! Вы, ребята, уже до смерти избаловали её и позволили думать, что она подобна Небу. Каким ванфу станет в будущем? – в тот момент, когда Цзинь Мо услышал, что это как-то связано с Мужун Ци Ци, он мгновенно взорвался.

«Снова она! Почему, сталкиваясь с ней, Принц каждый раз теряет контроль? Почему он сознательно последовал за ней, словно не в курсе состояния собственного тела?!»

– Слуги, приготовьте лошадей! Ру И, следуешь за мной! Мы отправляемся искать Принца! – схватив свою аптечку, Цзинь Мо выбежал из кареты, а Ру И последовал за ним.

Из-за того, что снег только выпал, весь огромный пустырь был белоснежным. К тому же, из-за небольшого количества солнечного света, снег получил себе тонкий слой золота, становясь очень красивым.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци, на лошади, уехали очень далеко и остановились, лишь, когда карета перестала быть видимой.

– Освежает! – не смотря на то, что она ехала на одной лошади с Фэн Цан’ом, Ци Ци всё равно была очень счастлива. Она вдыхала холодный воздух, а её настроение было очень хорошим. – Пейзаж Бэй Чжоу красивый! Сто ли запертых во льдах, тысяча ли кружащегося снега. Действительно, очень красиво!

Несколько минут Ци Ци была переполнена высокими идеалами и даже зачитала первые три предложения из Весеннего снега во внутреннем дворике. Потом у её мелькнула мысль о том, что здесь нет Великой стены, поэтому Ци Ци сразу же замолчала, больше не продолжая своё выступление.

– Сто ли запертых во льдах?! Тысяча ли кружащегося снега?! Отличное высказывание! – Фэн Цан стал ещё более заинтересован этой маленькой Ванфэй. Хоть Мужун Тай и был Чжуан Юань, однако, насколько знал Фэн Цан, из братьев и сестёр Ци Ци, не было никого с выдающимся талантом в литературе. А она неоднократно заставляла его удивляться. – Что дальше? Там нет следующего высказывания?!

Чжуан Юань – лучший учёный на экзамене.

– Эх, ещё не подумала об этом! – смущённо рассмеялась Ци Ци. В своих мыслях она упрекнула Фэн Цан’а за то, что он задержался на этой теме, из-за чего она чуть не попала в неловкое положение.

Ци Ци не объяснила, а Фэн Цан не стал дальше расспрашивать. До этого, он приказал людям изучить прошлое Мужун Ци Ци. От них он узнал, что в течении пяти лет она жила в Цзин Синь Ань, всё остальное оказалось пустым. Не было никаких следов для возможности дальнейшего расследования. Даже когда они нашли главу Цзин Синь Ань, она рассказала лишь, что госпожа Мужун отдыхала только в глубине горы. Больше она не могла рассказать ничего.

Цзин Синь Ань – женский монастырь.

«Похоже, у этой маленькой женщины очень много секретов!

Однако, у меня достаточно времени, чтобы она медленно открыла мне своё сердце, а также достаточно терпения, чтобы она приняла меня. К тому же, моя маленькая Ванфэй является очень богатым сокровищем. Нет чувства лучше, чем медленные раскопки, позволяющие обнаружить все её сокровища…»

Фэн Цан спокойно придерживал Ци Ци. Они молча наблюдали за необъятной землёй и ощущали тишину между Небом и Землёй. Ци Ци, к тому же, слушала сердцебиение Фэн Цан’а:

– Принц…

– Мм?..

– Если одним днём, я перестану быть собой, продолжу ли я нравится принцу?

Слова Ци Ци, на мгновение изумили Фэн Цан’а, а затем его глаза Феникса чарующе рассмеялись:

– Если Цин Цин не Цин Цин, то кем ты будешь?

– Я…

Не дожидаясь ответа Ци Ци, Фэн Цан поцеловал её в лоб:

– Цин Цин, тебе не нужно говорить что-то ещё. Не важно кто ты, ты моя, человек Фэн Цан’а. Мне нужно знать лишь это!

Полное доверие Фэн Цан’а очень сильно тронуло Ци Ци. Она улыбнулась и обняла его, устраивая свою голову на груди Фэн Цан’а:

– Принц, мы должны победить в этом турнире! Мысль о необходимости расстаться с принцем, если мы проиграем, заставляет моё сердце сжиматься… Поэтому, лучше победить. Я хочу стоять рядом с принцем с личностью Ванфэй Нань Линь’я…

Пожалуй, это была самое искреннее рассуждение, которое пришло глубоко из сердца Ци Ци, а также её первое «признание».

Фэн Цан не знал, было ли это его взволнованное сердце или что-то другое, словом, его глаза потеплели.

«Кажется, моя маленькая ванфэй начала понимать! Итак, мои вложения наконец окупились!»

Фэн Цан поднял голову Ци Ци. Его глаза, которые обычно излучали холод, сейчас излучали туманное сияние, а слова, которые срывались с его красных губ, заставляли людей ощущать себя сильно смущёнными:

– Цин Цин, если ты снова так соблазнишь меня, боюсь, что не смогу удержаться и поцелую тебя!

Лицо Ци Ци мгновенно стало красным. «Я набралась смелости сказать такое, а он только об этом и подумал?! Действительно, не понимаю, какие мысли гуляют в головах мужчин.»

– Раз Цин Цин не говорит, значит ли это, что ты разрешаешь?! Тогда я… – Фэн Цан закрыл глаза и наклонился вперёд, но коснулся холода. Он открыл глаза. Ци Ци, действительно, держала в руках снежный комок.

– Ха-ха-ха! Принц, каков на вкус этот снежок? – не дожидаясь пока Фэн Цан выйдет из оцепенения, Ци Ци, со звонким смехом, уже спустилась с коня. Её ботинки ступили на толстый слой снега.

– Вкус довольно неплох!

Губы Фэн Цан’а были испачканы снегом, а глаза были красными. И в сочетании с этим потрясающем и чарующим лицом, Ци Ци потеряла душу.

«Такой красивый мужчина, на самом деле, принадлежит мне!» – внезапно, в сердце Ци Ци появилось чувство гордости за себя, словно она хотела получить лицо, потому что мужчина был красив. На какое-то время она забыла о несчастье из-за Ваньянь Бао Чжи, и группе, что привела она!

«В любом случае, человеком в его сердце являюсь я, так почему я должна беспокоиться о тех бабочках?! Такой потрясающий мужчина, как он, моё благословление. А раз это моё благословление, то я должна терпеть гнев. Однако, несмотря ни на что, всё в порядке, если он мой! Обнимите своего мужчину, пусть завидуют, ревнуют и ненавидят.»

Слова благословления в Китае состоят из удачи (фу) и гнева (ци). Поэтому, она имеет в виду, что поскольку он – её удача, ей также требуется терпеть гнев, чтобы получить благословление.

Раздумывая об этом, Ци Ци легко сбила Фэн Цан’а на землю.

– Принц, если вы будете искушать меня подобным, я боюсь не удержаться и поцеловать вас силой! – Ци Ци вернула Фэн Цан’у фразу, которой он ранее наградил её. Она чуть-чуть изменила окончание, чтобы это прозвучало как женское повеление, которое ограбит мужа.

– Хе-хе, я не ошибся в догадках. Под невинной внешностью Цин Цин скрывается горячее сердце, – красавица, взявшая на себя инициативу и бросившая себя в его объятья, являлась тем, чему Фэн Цан был рад. Сейчас улыбка на его лице стала более дьявольской, а взгляд ещё более соблазнительным. – Продолжай, Цин Цин! В этот раз, красавец готов принять любое наказание от Цин Цин!

– Кхм-кхм… – Ци Ци задохнулась и несколько раз кашлянула.

«Кажется, в этот раз, я не способна дразнить дальше. В конце концов, моя кожа не такая толстая как у него. Хоть этой фразой я хотела ошеломить его, но, к сожалению, он принц Нань Линь. Его смелость является тем, с чем я, маленькая женщина, не могу сравниться…»

– Ай, эта маленькая женщина признаёт поражение! – вздохнула Ци Ци и потянула Фэн Цан’а вверх. – Сегодня вновь побеждает Принц!

Лишь сейчас Фэн Цан понял, что каждый раз, когда Ци Ци «перепиралась» с ним, она хотела победить его. Увидев её с опущенным маленьким лицом и грустным выражением лица, как у ребёнка, который не получил конфет, Фэн Цан громко рассмеялся:

– Получается, Цин Цин хотела соревноваться в этом? В следующий раз я позволю Цин Цин выиграть, хорошо?

– Нет! – Ци Ци покачала головой, а затем положив руки на бёдра, яростно посмотрела на Фэн Цан’а. – Я, безусловно, заставлю тебя потерпеть поражение! Когда я догоню тебя, меня поставят на первое место за толстую кожу!

– Ха-ха-ха-ха! – серьёзное выражение лица Ци Ци сделало Фэн Цан’а неспособным сдержаться, и он смеялся до тех пор, пока не согнулся пополам. – Цин Цин, ты такая очаровательная. Такая милая. Такая… пре… кхе… кхе…

Фэн Цан не закончил говорить, как вдруг начала кашлять.

«О, нет, болезнь начала действовать!» – сердце Фэн Цан’а сжалось. «Раньше болезнь появлялась каждую пятнадцатую ночь, так почему она проявилась раньше времени? Может ли это быть, из-за того, что в прошлом месяце лечение пострадало и в этот раз болезнь начала действовать раньше? Что мне следует предпринять? Цзинь Мо здесь нет, а мы сейчас на открытом воздухе… самое главное, когда Ци Ци позже увидит мою внешность, подумает ли она, что я монстр? Отстраниться ли она от меня из-за этого?»

– Принц, что случилось? – Ци Ци ощутила странность в Фэн Цан’е.

Она собиралась подойти к нему, когда он сам приблизился к ней и обнял. Быстро посадив её на лошадь, Фэн Цан хлопнул ту и скомандовал:

– Снег, возвращайся!

Скаковую лошадь Фэн Цан’а звали Снег, и он следовал за ним в течении пяти лет. Он был особенно умным. Услышав от Фэн Цан’а это, Снег вскинул копыта и побежал в направление, где находились экипажи.

Ветер свистел в её ушах, а пейзаж, с обеих сторон, пролетал незамеченным. Через мгновение Ци Ци поняла, что произошло с Фэн Цан’ом. «Должно быть, с ним что-то случилось, и он не пожелал, чтобы я волновалась. Поэтому он заставил меня вернуться обратно. Может быть, его болезнь начала действовать? Что это за болезнь? Почему он не захотел, чтобы я увидела? Сейчас он один в пустоши. Будут ли проблемы?»

Больше не раздумывая, Ци Ци развернулась. Не обращая внимания на быструю скорость Снега, она прокатилась по земле. Когда Ци Ци встала, её ноги лишь слегка наступили на снег, и она помчалась в том направлении, откуда только что приехала.

Как только Ци Ци уехала, Фэн Цан упал на колени. Он схватился за волосы, а выражение его лица стало мрачным.

«Проклятье!» – Фэн Цан прикусил рот, полный крови. Используя холодную погоду, он заставлял себя оставаться трезвомыслящим. «Я должен продержаться до прихода Цзинь Мо! Я должен продержаться до конца!»

Внутри его тела, тот вид подводного течения вновь начал двигаться. Через мгновения, начав с пальцев ног, его кровеносные сосуды вздулись. Они раздулись, обвивая его лодыжки подобно чёрной лозе. По лодыжкам они добирались других частей тела. Даже его лицо было заполнено чёрными венами, выглядя очень страшно.

«Проклятье!» – резко ругнулся Фэн Цан, увидев себя таким. Пара чёрных глаз, также, постепенно становилась виноградно-фиолетовой. «К счастью, я не позволил Ци Ци остаться, и она не увидит меня таким!»

Фэн Цан из-за всех сил боролся с подводным течением в своём теле. В своём сознании он постоянно, шаг за шагом, вспоминал счастливые моменты, которые у него были с Мужун Ци Ци. Он из-за всех сил старался держать воспоминания яркими, несколько более чистыми. Он не мог позволить себе сойти с ума из-за этого гу.

«Я не могу позволить себе сдаться из-за подобной вещи!»

Однако, в этот момент, разрывающая и долгая боль пронзила его счастливые воспоминания. Такая боль, что хоть он и испытывал её на протяжении пятнадцати лет, когда она атаковала, он всё равно хотел умереть.

– Фэн Цан!

Только Фэн Цан собрался сойти с ума, как раздался знакомый голос.

– Принц, где ты?

Когда Ци Ци достигла нужного места, Фэн Цан’а там уже не было. Однако была очень длинная тропа следов, которая уходила в другую сторону.

– Фэн Цан!

Когда Ци Ци последовала по следам и нашла согнувшегося Фэн Цан’а, она была поражена. Фэн Цан рявкнул на неё, чтобы остановить:

– Остановись! Не подходи!

– Фэн Цан, что с тобой происходит? – в голосе Фэн Цан’а слышалась боль и Ци Ци ещё больше обеспокоилась.

Когда она оказалась перед Фэн Цан’ом, он оттолкнул её:

– Почему ты вернулась? Разве Бэнь Ван не приказал тебе вернуться?!

На земле полной снега, Фэн Цан показывал холод, который заставлял людей держаться за тысячу миль. И это был первый раз, когда он достал своё положение и использовал слово «Бэнь Ван» на ней.

«Грубость и иррациональность» Фэн Цан’а заставили Ци Ци на мгновение испугаться, однако затем она быстро поняла серьёзность проблемы. Её интуиция подсказывала ей, что Фэн Цан что-то скрывал от неё. К тому же, от начала и до конца, он стоял спиной к ней. Такого никогда раньше не случалось.

– Принц, если я уйду, что ты будешь делать? – Ци Ци не сердилась из-за холодности Фэн Цан’а к ней. Вместо этого, её голос стал ещё более мягким. – Принц, не ты ли говорил, что пусть мы не родились в один день, месяц и год, но, не ты ли спрашивал, можем ли мы умереть в один год, месяц и день?! Как принц мог забыть свою клятву? Отправив меня обратно, что Принц хотел скрыть от меня? Что принц скрывает от меня? Или это из-за того, что Принц больше не хочет меня?

Ци Ци произнесла последнее предложении очень жалобно, заставляя сердце Фэн Цан’а сжаться.

«Должно быть, ей больно от того, что я сказал ранее, но я не хочу, чтобы она видела такого меня! Меня подобного монстру!»

– Принц…

Ци Ци попыталась приблизиться к Фэн Цан’у, однако, когда она прикоснулась к его плащу, Фэн Цан выкрикнул: «Проваливай!» и, оттолкнув Ци Ци, бросился прочь.

Эта пощёчина не навредила Ци Ци, однако позволила ей стать более уверенной в своих выводах.

В это время голова Фэн Цан’а стала более тяжёлой и его дыхание также стало более быстрым. Каждый его шаг был подобен тому, словно его ноги наполнились свинцом. Он ощущал, как наступал на край красного лезвия, так больно, что он не мог спасти себя!

«Нет, я не могу позволить Ци Ци увидеть меня таким! Только, что я только что сделал? Я на самом деле ударил её!» – Фэн Цан посмотрел на свою левую руку, которой ударил Ци Ци. Он хотел бы отрубить её.

Фэн Цан коснулся искажённых кровеносных сосудов на своём лице. «Впервые я так яростно ненавижу человека, который поместил в меня этот гу! Пятнадцать лет! Я искал в течении пятнадцати лет, но так и не нашёл того, кто поместил гу в меня!

Яд Матери и Ребёнка. Я должен найти Мать, чтобы вытащить Ребёнка из себя. Я искал так долго и до сих пор не нашёл где находиться Мать гу! Не смотря на то, что Ребёнок гу множество раз был устранён из моего тело, однако раз Мать жива, Ребёнок продолжает размножаться. Удалив одного, всегда появляется новый. Это кажется бесконечным. Может ли быть, что всю свою жизнь я буду связан с этими тошнотворными тварями?»

– Принц!

Когда Фэн Цан услышал голос Ци Ци перед собой, он обнаружил, что за то время, пока его разум был в раздумьях, она нашла его.

«Так быстро! Разве между нами не было приличного расстояния? Как она появилась передо мной? Почему я не заметил?»

– Принц, что ты скрываешь от меня? – видя, что Фэн Цан использует свой плащ, чтобы скрыть своё лицо, Ци Ци стала ещё более обеспокоенной.

«Что случилось с этим мужчиной? Его организм не здоров, болезнь начала действовать, однако это ничего. Я могу помочь ему. Почему он отказывает мне в этом? Из-за того, что он болен?

Голос Фэн Цан’а и его недавние спотыкающиеся шаги, всё показывает на то, что он испытывает сильную боль. Что за болезнь заставила его стать таким?»

– Не скрывай от меня больше ничего и не неси это один! – Ци Ци прошла вперёд и стянула плащ с Фэн Цан’а.

– Ах! – хоть Ци Ци была подготовленной, но она всё равно воскликнула почти в голос.

«Ах, что с его лицом?..» – пёстрые кровоподтёки покрывали тело Фэн Цан’а словно реки. Изначально прекрасная внешность полностью исчезла. То, что можно было увидеть, были несколько ущелий, которые полностью покрывали лицо Фэн Цан’а делая его похожим на монстра из научно-фантастических рассказов. «Те, у кого слабое сердце, уже могли упасть в обморок из-за испуга!

У него фиолетовые глаза!» – даже Ци Ци, которая переместилась во времени, столкнувшись с этими чистыми, словно кристаллы, глазами, потеряла свою душу.

Хоть в глазах Ци Ци не было отвращения, Фэн Цан ощутил, что она была напугана. Он быстро отпустил голову и потянул плащ, чтобы закрыть своё лицо, но не ожидал, что его остановит Ци Ци:

– Что происходит? И почему происходит именно так? – после изумления, настрой Ци Ци превратился в гнев.

«Почему? Кто сделал это?!»

– Не смотри! – Фэн Цан закрыл лицо руками, но потом вспомнил, что его руки тоже стали уродливыми. В конце концов, он развернулся и Ци Ци видела лишь его сгорбившуюся спину. – Ты увидела… ты можешь уйти…

Прикосновение отчаянья расцвело внутри сердца Фэн Цан’а. За исключением Цзи Сян, Ру И, Цзинь Мо и домоправителя Фэн Ци, Ци Ци стала пятым человеком, который увидел истинное положение дел Фэн Цан’а. Если бы не болезнь, которая внезапно начала действовать сегодня, он бы хранил эту тайну вечно.

«Боль спутала всё моё тело. Однако, как такая боль может сравниться с болью и печалью в моём сердце? Как это может быть сравнимо с отчаяньем, когда Ци Ци уйдёт?.. Конец, всему конец. Она всё увидела. Несомненно, она станет относиться ко мне как к монстру. Ци Ци ничего не говорила на протяжении половины дня. Безусловно, она должна испугаться.

Почему болезнь начала действовать днём? Почему я позволил Ци Ци увидеть это?!» – яростно ругал себя в сердце Фэн Цан. Он хотел побиться головой, но неожиданно, из-за транса, опустился на колени. Боль распространилась по всему телу Фэн Цан’а, а его дыхание становилось всё более затруднённым.

«Если бы я знал, что всё будет так, разве не должен был быть таким жадным? Разве я не должен был желать любви? Разве не должен был я держать Ци Ци рядом с собой?

Я хотел оставить прекрасный образ в её сердце. Хотел, чтобы она видела только мою хорошую сторону, и я не был таким грязным в её глазах. Такой жалкий и уродливый, словно монстр из рассказов…»

Сознание Фэн Цан’а постепенно ослабевало и, не дожидаясь, пока Ци Ци протянет руку помощи, он упал в снег.

– Фэн Цан! – закричала Ци Ци, делая большие шаги вперёд и помогая Фэн Цан’у лечь.

«Здесь нет ни деревни, ни магазина, а единственная лошадь убежала. Здесь лишь мы двое. Сейчас, Фэн Цан болен и, если он вовремя не получит лечение, то я, безусловно, не смогу поднять его!»

Раздумывая об этом, Ци Ци собрала много омертвевших ветвей и подожгла их, чтобы используя дым, дать сигнал людям, которые ищут их. Ци Ци села рядом с Фэн Цан’ом и проверила его пульс.

Его пульс заставил выражение лица Ци Ци стать плохим.

«Яд гу, внутриутробный яд, холодный яд… Не удивительно, что его тело такое холодное. Не удивительно, что ему нужно принимать такой густой отвар каждый день. Кто причиняет ему боль? Кто это сделал?

Природу внутриутробного яда понять легко. Фэн Цан был отравлен, когда находился в утробе матери. Из тела матери яд перешёл в тело ребёнка и был поглощён им. Холодный яд, Фэн Цан, безусловно, получил после того, как его тело испытало жар, а затем было помещено в пронзительно холодную воду. Что же касается яда Гу, похоже, ему несколько лет.

Однако, этот Гу несколько отличается от тех, с которыми я встречалась в прошлом. Кажется, это ребенок Гу. Просто если бы это был обычный Гу, со своими способностями Цзинь Мо определенно смог бы вылечить Фэн Цан’а. Тогда почему он всё ещё такой?»

Ци Ци из-за всех сид старалась сохранять ясность ума. Она ещё раз тщательно проверила организм Фэн Цан’а. Эта проверка заставила Ци Ци глубоко вздохнуть!

«Весьма злой человек! Тело Фэн Цан’а имеет холодный яд, и яд Гу, который, на самом деле, горячий. Эти двое взаимно сдерживают друг друга, что до сих пор заставляет Фэн Цан’а остаться в живых. Если удалить яд Гу, то активируется холодный яд. Если удалить холодный яд, то яд Гу, из-за потери "холодного" ограничителя, будет размножаться словно сумасшедший.

Смотря на внешние признаки, выглядит словно Фэн Цан, получил Гу после холодного яда. Точнее, одно произошло за другим, поэтому он смог сохранить свою жизнь. Если это так, то тот, кто дал ему Гу, также являлся и тем, кто заразил его холодным ядом. Желая, чтобы он умер, но не желая, чтобы его смерть была слишком быстрой. Вот почему этот человек решил мучить его подобным способом. Он хочет постепенно поглотить жизнь Фэн Цан'а.

К счастью, Цзинь Мо на стороне Фэн Цан’а. Кажется, он следует за ним в течение десяти лет. Поэтому, Фэн Цан, должно быть, получил эти яды раньше.

Ещё даже не рождён, но уже отравлен. Позже добавили холодный яд и яд Гу. Кто так сильно ненавидит Фэн Цан’а? Кто настолько враждебен по отношению к сыну Фэн Се и принцессы Мин Юэ? Будучи сыном великого генерала, Фэн Цан, после рождения, должно был, получить очень хороший уход. Почему злой человек всё равно нашёл возможность навредить ему? Кто тот, кто причинил Фэн Цан’у вред?»

В голове Ци Ци возникло несколько вопросов. Она не могла не раздумывать о причине подобного в такой короткий промежуток. Увидев, как лицо Фэн Цан'а почернело, Ци Ци достала сделанную собой «Тёплую пилюлю благовоний» из своих лекарств и, открыв чёрные губы Фэн Цан’а, она засунула её ему в рот.

«Тёплая пилюлю благовоний хорошее лекарство, чтобы ослабить холодный яд. Только холодный яд и яд Гу действуют одновременно. Если только что холодный яд ослаб, Гу должен начать зверствовать. Нужно сдержать Гу!»

Ци Ци в очередной раз собрала множество омертвевших ветвей, делая огонь очень большим. Затем она сняла одежду с Фэн Цан’а.

Когда они поехали, Ци Ци не взяла свою аптечку. К счастью, она привыкла носить с собой серебряные иглы, которые сейчас пригодились ей.

После стерилизации серебряных игл, руки Ци Ци искали в теле Фэн Цан’а яд Гу….

Когда приехал Цзинь Мо и увидел картину, как Мужун Ци Ци вводит в тело Принца иглы, он закричал:

– Остановись! – его хлыст взлетел вверх. Однако, когда Цзинь Мо собирался ударить по Мужун Ци Ци, она перехватила его хлыст. – Что ты делаешь?!

Сердце Цзинь Мо подскочило к горлу, а когда он увидел внешность Фэн Цан’а, он запаниковал. «В конце концов, болезнь всё-таки начала действовать! Принц действительно капризничал в подобном пустынном месте!»

– Убирайся! Дай мне! – лишь мысль о том, что Мужун Ци Ци вывела Фэн Цан’а далеко и поэтому он стал таким, сделало выражение лица Цзинь Мо плохим. Он оттолкнул Мужун Ци Ци и поставил свою аптечку.

Цзинь Мо достал свои серебряные иглы и, после их стерилизации, начал вводить их в тело Фэн Цан’а.

Ру И также испугался внешнего вида Фэн Цан’а. «К счастью, мы увидели густой дым, освещающий Ванфэй, и прибыли сюда вовремя.

Больше всего меня удивляет то, что Ванфэй, кажется, не напугана таким Принцем. Если бы не сигнал Ванфэй, то не знаю, где бы мы сейчас искали. Нужно сказать, что мы благодарны Ванфэй. В противном случае, не представляю какие могли бы возникнуть проблемы!»

– Благодарю Ванфэй! – Ру И подошёл к Мужун Ци Ци и поклонился ей. Не дожидаясь, пока она ответит, он направился искать омертвевшие ветви, чтобы огонь сделать огонь сильнее.

«В такой холодный день нельзя дать Принцу простудиться!»

Ци Ци молча стояла рядом с Цзинь Мо. Смотря как он с помощью игл помогает Фэн Цан’у, она, стоя рядом, была готова оказать помощь.

Цзинь Мо сильно сконцентрировался и не заметил, что человеком рядом с ним была Мужун Ци Ци. Когда он закончил иглоукалывание Фэн Цан’а, Цзинь Мо вытер пот и, повернув голову, заметил, что человеком рядом с ним была Ци Ци:

– Что ты здесь делаешь?

– Как долго в Принце яд Гу? Как долго в нём холодный яд? Какой вид у внутриутробного яда? – выражение лица Ци Ци было очень серьёзным. Она не заметила неуважения со стороны Цзинь Мо.

Мужун Ци Ци, указавшая сразу на все трудности Фэн Цан’а, испугала Цзинь Мо. «Вспоминая лечение, кажется, тело Принца было немного теплее обычного. Наверняка он принял какое-то лекарство. Раздумывая об этом, тем, кто дал ему это лекарство, безусловно, была Мужун Ци Ци.»

Настроение Цзинь Мо стало немного лучше.

– Без комментариев! – Цзинь Мо вернул одежду Фэн Цан’а на место. – Принцесса должна быть хорошей лишь для Принца. В следующий раз не будьте такой своевольной и не уходите в такую глушь!

Ци Ци могла понять отношение Цзинь Мо к ней. Прожив некоторое время вместе с Фэн Цан’ом, Ци Ци смогла заметить преданность Цзинь Мо к нему. У этого человека острый язык, но мягкое сердце. Несмотря на то, что каждый раз он жаловался, что Фэн Цан плохо сотрудничает с лечением, но каждый раз он относился к нему очень серьёзно. К тому же, Ци Ци только что наблюдала за ампунктурными навыками Цзинь Мо. Его навыки были неплохими. Не удивительно, что мастер Ци Ци хвалил Цзинь Мо.

Однако сейчас он скрывал от неё ситуацию Фэн Цан’а, что делало Ци Ци недовольной. Очень недовольной.

– Я спрашиваю тебя, когда Принц был отравлен ядом Гу? Когда холодный яд попал в его тело? И какой вид у внутриутробного яда?

– Без комментариев!

В тот момент, когда голос Цзинь Мо затих, к его шее уже прижимался холодный кинжал.

– Говори! В противном случае, не вини меня за безжалостность! – выражение лица Ци Ци было как никогда серьёзно.

«Я никогда не думала, что Фэн Цан болен из-за подобной причины. Посторонние знают лишь о славе принца Нань Линь, откуда им было знать, что он такой несчастный? Я не могу себе представить, каково это принимать подобные горькие отвары более десяти лет. Я не могу себе представить, что эта за пытка для него терпеть подобную боль каждый месяц!

Этот мужчина был нежен и внимателен ко мне. Он всегда был весёлым и никогда не говорил плохих слов. Он держал мои ладони, но я даже не понимала, что у него подобные заболевания» – очень сильно винила себя Ци Ци. «Мы оставались вместе днём и ночью, а я к тому же врач, но не поняла, что он болен подобным!»

Цзинь Мо никогда раньше не видел подобного выражения у Мужун Ци Ци. Он отчётливо видел, что она виновата. «Только какой смысл винить себя сейчас?»

Цзинь Мо холодно хмыкнул и, схватив Мужун Ци Ци за запястье, откинул её руку:

– Принцесса, не создавай больше проблем!

Не дожидаясь пока Цзинь Мо развернётся, он оказался сбит с ног Ци Ци. Он упал на землю и получил полный рот снега.

– Говори! Или умрёшь…

Сейчас Мужун Ци Ци отличалась от себя обычной. Всё её тело излучало холод, а тон больше не был нежным. Она стала более жёсткой. А её нога наступила на спину Цзинь Мо. Не легко и не сильно, но эта сила сделала Цзинь Мо неспособным подняться или двигаться.

– Хе-хе, не ожидал, что Принцесса также знает боевые искусства… – Цзинь Мо рассмеялся.

«Оказывается, она соврала принцу! Она не слабая женщина. Она так хорошо спрятала это! Вообразите, Принц обращался с ней как с сокровищем, а она даже не раскрыла себя ему. В конце концов, эта женщина весьма хороша в интригах, или она не Мужун Ци Ци, а лишь её подмена и на самом деле является мощной фигурой скрывающейся на стороне Принца?»

Раздумывая об этом Цзинь Мо закричал и пнул Мужун Ци Ци. Поднявшись, он отошёл в другую сторону.

Ветер проносился мимо. Тонкие губы Цзинь Мо были крепко сжаты, а глаза остро смотрели на Мужун Ци Ци.

«Эта женщина изменила свою внешность. Она больше не является ленивым или трусливым человеком. Аура, исходящая от её тела, является чем-то, что никто не может игнорировать. Как подобная женщина может быть «мусором» из слухов?!»

– Кто ты такая? – синяя мантия Цзинь Мо раздувалась ветром, а чёрные волосы развивались на ветру.

– Что случилось с Принцем? Не заставляй меня спрашивать в третий раз!

– Неужели принцессу так заботит то, что случилось в Принцем? Раз принцесса так обеспокоена, почему бы тебе не признаться, кто ты на самом деле? В противном случае, я буду думать, что принцесса осталась на стороне Принца со скрытыми мотивами и избавлюсь от принцессы как от шпионки! – Цзинь Мо медленно поднял руку. До этого подобрал с земли ветку, решив использовать её в качестве оружия. – Я никогда не использовал свои руки против женщины, но сегодня я сделаю исключение для принцессы! Принцесса, покажи своё оружие.

Ру И только что вернулся с дровами и не ожидал увидеть, сцену, где Цзинь Мо и Мужун Ци Ци столкнулись друг против друга.

– Господин, вы…

– Она обладает боевыми искусствами. Она шпионка Си Ци! – Цзинь Мо использовал всего два предложения, чтобы выразить своё мнение о Мужун Ци Ци.

В тот момент, когда Ру И услышал, что Мужун Ци Ци опасна для Фэн Цан’а, он немедленно кинул на землю дрова и, бросившись в сторону Фэн Цан’а, Ру И вытащил свой меч, настороженно смотря на Мужун Ци Ци.

Ци Ци совсем не ожидала, что предубеждение Цзинь Мо, по отношению к ней, было таким глубоким. «Раз это так, пришло время преподать этому старшему брату хороший урок, чтобы он знал, как заботиться о своей младшей сестре.»

Ноги Ци Ци зацепила ветку, а её губы изогнулись в задумчивой улыбке:

– Мне не нравится кровь. А раз это так, я тоже выберу ветку, но сражусь с тобой лишь тремя ударами. Если ты проиграешь, ты расскажешь мне всё о болезни Принца!

– Ты слишком самоуверенна! – холодно хмыкнул Цзинь Мо, выслушав слова Мужун Ци Ци. – Такая самоуверенная. Может быть ты ожидаешь, что когда Принц проснётся, он придёт защищать тебя? Нет необходимости в трёх ударах, одного удара достаточно, чтобы избавиться от тебя!

– О? – слова Цзинь Мо заставили Ци Ци громко рассмеяться. – Хорошо! Давай попробуем…

«Попробуем» ещё не было закончено, а Ци Ци уже исчезла из поле зрения Цзинь Мо. Когда он понял, что что-то было рядом с ним, ладонь ветра Мужун Ци Ци уже оказалась близко к его виску и отсекла несколько прядей его волос.

– Один удар! – не дожидаясь атаки Цзинь Мо, Ци Ци вернулась на своё прежнее место.

«Всё произошло так быстро, словно ничего не случилось» – ладони Ру И вспотели. «Я эксперт седьмого уровня, но не видел, как атаковала Мужун Ци Ци. Сколько ещё секретов у этой Ванфэй? Если она действительна опасна для Принца, то что мы должны делать?»

Цзинь Мо тоже замер. «Её ладонь ветра был очень ужасающий. Я никогда не видел ничего подобного. Эта женщина не так проста, она не только знает боевые искусства, она высший эксперт! Только что, она повела себя так, чтобы преподать мне урок. Если бы она действительно хотела мою жизнь, я уже был бы трупом.»

– Хм… – Ци Ци раскрыла ладонь и показала Цзинь Мо несколько прядей волос, которые она только что отрезала. Когда он посмотрел на неё, она подула на них, заставляя пряди упасть на землю. Взгляд Ци Ци был полон провокации, а усмешка на её губах была столь очевидно, словно говоря «Смотри, ты лишь так себе!»

Естественно, будучи спровоцированным Мужун Ци Ци, Цзинь Мо разозлился!

Тело и волосы – это родители. Из-за подобного обращения Мужун Ци Ци с его волосами, Цзинь Мо взбесился. Его зубы издали скрежетащий звук, а взгляд, смотрящий на Мужун Ци Ци, был переполнен холодом.

«Только что я был неосторожен и попал в ловушку этой женщины. Поэтому, я больше не буду таким!»

– Я собираюсь убить тебя!

Цзинь Мо бросился к Мужун Ци Ци, словно молния. Ветка в его руках уже давно сменилась серебряными иглами. «Вшух, вшух, вшух…» они полетели в Ци Ци.

Цзинь Мо, совершив свою атаку, заставил Ру И испугаться за Мужун Ци Ци.

«Хоть я не знаю, что произошло, однако Цзинь Мо следует за Принцем уже более десяти лет. Он бы не стал врать. К тому же, Ванфэй действительно владеет боевыми искусствами, а это то, что мы не ожидали,» – эти факты заставляли Ру И ещё сильнее поверить словам Цзинь Мо.

Вот только принимая, что Мужун Ци Ци является шпионкой Си Ци, Ру И, в тоже время, не верил в это. В конце концов, за такое долгое время он ощутил, что Мужун Ци Ци являлась хорошим человеком. По крайней мере, Ру И видел волнение её сердца за Принца и, также, считал, что она не похожа на плохого человека. А теперь, когда Цзинь Мо заменил ветвь на серебряные иглы, очевидно, желая убить Мужун Ци Ци, Ру И ощущал беспокойство.

«Если Цзинь Мо поскользнётся и действительно убьёт Ванфэй, что сделает Принц, когда проснётся?» – за последние несколько дней, Ру И отчётливо увидел хорошие чувства принца к Мужун Ци Ци. «С тех пор, как пришла эта маленькая Ванфэй, Принц стал намного чаще улыбаться. Даже я, который рядом с ним так долго, удивлён.

Принц действительно любит Мужун Ци Ци!» – Ру И был твёрдо уверен в этом. «Неважно, кем является Мужун Ци Ци, если Цзинь Мо сегодня действительно убьёт её, то независимо от того, намеренно это было или нет, когда Принц проснется, ему будет больно и, возможно, он также захочет убить Цзинь Мо…

Если Цзинь Мо умрёт, то не останется никого, кто смог бы вылечить болезнь Фэн Цан’а. Тогда, что мы сможем сделать? Мы должны будем просто смотреть как умирает принц?!»

Всего за одно мгновение сознание Ру И испытало сильную внутреннюю борьбу.

«Нет! Я должен остановить Цзинь Мо! Независимо от того, кем является Мужун Ци Ци, именно Принц тот, кто должен принимать решения!»

Решившись, Ру И намеревался спасти Мужун Ци Ци. Однако, эти серебряные иглы были всего в дюйме от неё. Ци Ци не уворачивалась и не пряталась. Казалось, она не понимала, что на неё надвигается опасность.

– Будьте осторожны!.. – не имея времени, чтобы остановить атаку своими силами, Ру И мог лишь закричать, чтобы предупредить Мужун Ци Ци.

Цзинь Мо был удивлен, что Ру И помогает Мужун Ци Ци. Это также заставило его получить более "глубокое" понимание этой женщины. «Ру И следовал за Фэн Цан’ом с раннего возраста, так как Мужун Ци Ци смогла подкупить его за такой короткий период?! Эта женщина действительно дьявол!»

Подумав об этом, Цзинь Мо стал атаковать более безжалостно.

– Ах… – Ци Ци всё ещё не двигалась. Лишь, когда серебряные иглы оказались почти в её глазах, она взмахнула рукой и серебряные иглы застряли в её рукаве. Затем Ци Ци вновь взмахнула рукой и выстрелила этими серебряными иглами в Цзинь Мо.

Единственная атака, «Падающий цветок, текущая вода», ошеломила Цзинь Мо. К тому времени, когда он справился с ошеломлением, серебряные иглы уже пронзили его плечи, и он ощутил онемение.

«О, нет! На иглах обезболивающее!» – онемение в его теле сразу же заставило Цзинь Мо, вспомнить об анестетике, которым Мужун Ци Ци ранее смазывала кинжал.

– Кто ты такая? Почему ты знаешь «Падающий цветок, текущая вода»?! – Цзинь Мо стиснул зубы, вытаскивая иглы из своего тела, а его глаза встретились с глазами Ци Ци.

«Эта «Падающий цветок, текущая вода», является уникальной атакой святого доктора. Моего мастера. Почему она известна Мужун Ци Ци? Что здесь происходит?»

– Ах, мой мастер научил меня ей!

– Кто твой мастер? – Цзинь Мо оказался ещё более озадачен.

«Мастер не принимает учениц. Мужун Ци Ци и я точно не могли выйти от одного мастера!»

Видя, что Цзинь Мо не поверил, Ци Ци достала костяную иглу.

– Цзинь Мо, ты узнаёшь это?

– Игла носорога! – Цзинь Мо узнал костяную иглу в руках Ци Ци. Эта была самая драгоценная игла его мастера.

«Она на самом деле в руках Мужун Ци Ци! Это слишком невероятно!»

– Откуда ты украла её?!

– Цзинь Мо, в твоём сердце, мой характер настолько плох? – холодно хмыкнула Ци Ци. Теперь она понимала, сколько в Цзинь Мо было предупреждений против неё. – Не удивительно, что ты не нравился старику. Ты действительно не милый. К счастью, в конце концов, старик получил такую ученицу как я. Вот почему он передал иглу носорога мне.

– Старик?! – Цзинь Мо оказался абсолютно поражён.

«Если то, что сказала Мужун Ци Ци является правдой, то она моя младшая сестра и она, на самом деле, назвала Мастера стариком! Так грубо! Так неуважительно!»

– Естественно, – на пальце Ци Ци появилось старинное серебряное кольцо.

Увидев это серебряное кольцо, все сомнения в сердце Цзинь Мо рассеялись, и он мгновенно опустился на одно колено. Это кольцо было символом статуса святого доктора. Теперь Цзинь Мо окончательно осознал личность Мужун Ци Ци. Она являлась молодым мастером Лянь, которого называли странным доктором, и его младшей сестрой.

«Прежде, в письме, которое Мастер написал мне, он чётко сказал, что передал своё наследие моему младшему брату, молодому мастеру Лянь’ю. Также Мастер сказал, что увидеть серебряное кольцо – всё равно, что увидеть его.» – лишь после того, как Цзинь Мо увидел это серебряное кольцо, он поверил Мужун Ци Ци.

– Эй, старший брат, почему ты так серьёзно кланяешься мне?! – Ци Ци медленно подошла к Цзинь Мо и взмахнула перед ним серебряным кольцом. – Разве ты только что не верил мне? Я должна была вытащить символ Мастера, чтобы ты поверил мне. Кажется, ты очень боишься старика!

Цзинь Мо понимал, что Мужун Ци Ци насмехается над ним, однако он больше не отвечал ей. «Только что я также обращался с ней. Поэтому я должен дать ей уменьшить свой гнев.

Только я никогда не думал, что молодой мастер Лянь является девушкой. К тому же, я верил, что он живёт на краю земли, однако он оказался под самым нашим носом и являлся Мужун Ци Ци! Это на самом деле удивительно! Мастер сильно хвалил Лянь’я и хвастался, что тот является редким гением.

Сначала, я думал, что странный доктор и молодой мастер Лянь, непредсказуемо появился и исчезал. Я не ожидал, что он обладает подобной личностью и живёт так сдержано на своей стороне.

Малая неизвестность подобна открытому пространству.

Средняя неизвестность подобна рынку.

Большая неизвестность словно Императорский Суд.

Мужун Ци Ци ярко разыграла это стихотворение. Кто бы мог подумать, что принцесса Чжао Ян, принцесса, которая прибыла для формирования брачного союза, мусор в глазах людей, также является странным доктором, молодым мастером Лянь, слава которого потрясла весь мир! Её идея спрятаться у Принца является действительно хорошей.»

Смысл стихотворения – чем больше гений, тем больше он скрывается.

Ру И находился далеко, поэтому не слышал разговора между Мужун Ци Ци и Цзинь Мо, однако увидев, как последний склонился перед Ци Ци, оказался несколько шокирован.

«Этот злой доктор не признаёт никого кроме Принца. Только что он кричал, что убьёт Мужун Ци Ци, а сейчас ведёт себя так. Что, в конце концов, произошло?!» – в сознании Ру И возник огромный вопрос. «Если бы мне не нужно было заботиться о принце, я бы, естественно, пошёл посмотреть, что там происходит!»

Лишь после того, как Цзинь Мо простоял на коленях некоторое время, гнев в сердце Ци Ци утих. «Хоть Цзинь Мо является несколько неразумным, но он невероятно уважает Мастера. Изначально, это серебряное кольцо было памятью о докторе и увидеть это кольцо всё равно, что увидеть Мастера. Этот принцип глубоко укоренился в Цзинь Мо!»

– Старший брат, вставай! Земля холодная, – Ци Ци убрала серебряное кольцо и лично помогла Цзинь Мо подняться.

Понимая, что Мужун Ци Ци сделала это специально, Цзинь Мо мог лишь горько улыбаться. «Раньше я приписывал ей много плохих обликов и не думал, что она вспомнит их все. Действительно, лучше оскорбить обладателя мерзкого характера, чем оскорбить женщину. Особенно женщину с такими способностями как у Мужун Ци Ци.»

– Я, я должен называть тебя младшей сестрой или принцессой? – посмотрев на Ци Ци ещё раз, Цзинь Мо ощутил себя некомфортно.

«Раз Мужун Ци Ци оказалась моей младшей сестрой, то она не навредит Принцу,» – вспомнив те недоразумения, Цзинь Мо ощутил себя несколько смущённым. «Я неправильно понял хорошего человека! Однако, я не могу быть полностью обвинён. Если бы Мужун Ци Ци раньше открыла свою личность, то эти недоразумения не возникли бы.»

– Принцесса, – Ци Ци подняла голову и, сузив глаза, посмотрела на Цзинь Мо. – Старший брат, теперь ты должен рассказать мне о Фэн Цан’е. Внутриутробный яд, холодный яд и яд Гу, кто это сделал?

– Я не знаю, – горько рассмеялся Цзинь Мо, качая головой. – Я доктор. Моя задача – лечить умирающих. Что касается тех вещей, произошедших в прошлом, у меня нет необходимости чётко знать о них!

Услышав слова Цзинь Мо, Ци Ци захотела вскрыть его голову и посмотреть о чём он думает. «Знание прошлого пациента, позволяет нам лучше понять психику того, кто отравил его, а также даёт больше информации об антидоте и сильно помогает с детоксикацией. Может быть, Цзинь Мо не знает этого?»

– Старший брат желает скрыть это или старший брат действительно не знает?

– Раз уж ты хочешь узнать это, то почему бы не просить лично Принца?

Только голос Цзинь Мо затих, как раздался голос Ру И:

– Ванфэй, Мастер, Принц просыпается.

– Принц очнулся! – в тот момент, когда Ци Ци услышала это, её сердце подпрыгнуло от радости. Это была самая лучшая вещь, которую она когда-либо слышала. Ци Ци немедленно бросилась к Фэн Цан’у, но прежде чем убежать, она сказала Цзинь Мо: – Прошу старшего брата помочь мне сохранить мою личность в секрете. Спасибо!

Оказавшись рядом с Фэн Цан’ом, Ци Ци вновь посмотрела в его чёрные глаза и, взволнованная, неожиданно влетела в его объятья:

– Фэн Цан, как ты себя чувствуешь? Ощущаешь ли ты дискомфорт где-нибудь?

Нужно сказать, что навыки Цзинь Мо были превосходны. Сейчас Фэн Цан восстановил свой прежний облик и не выглядел так страшно, как до этого.

Когда Фэн Цан открыл глаза, тот факт, что он смог увидеть Ци Ци и держать её в объятьях, заставил его взволнованный разум успокоиться. Именно сейчас, Фэн Цан действительно боялся, что Ци Ци бросит его, из-за его уродливой стороны и не ожидал, что в тот момент, когда он откроет глаза, она окажется рядом с ним.

– Цин Цин, прости, я заставил тебя волноваться! – Фэн Цан нежно обнял Ци Ци, а его подбородок потёрся о её волосы. – Прости меня. До этого я был так жесток и напугал тебя, прости!

– Принц, если ты просишь у меня прощение, это словно ты видишь во мне чужую. Сегодня я была не права. Если бы я знала, что ты чувствовал себя плохо, я бы не позволила тебе сопровождать меня. Также ты заболел не неожиданно. Я ошибалась! – Ци Ци расчесывала волосы Фэн Цан’а руками, полными душевной боли. Её пальцы нежно коснулись холодного лица Фэн Цан’а. – Однако, если в следующий раз ты столкнёшься с неудобными вещами, ты должен сказать мне о них и дать понять причину. Наблюдая как тебе больно и не имея возможности что-либо сделать, я ощущала себя очень бесполезной!

Во время речи слёзы Ци Ци падали. Думая о боли, которую переживает Фэн Цан, её сердце ощущало сильную боль.

«Холодный яд и яд Гу, находятся в его теле не меньше десяти лет, а внутриутробный яд и вовсе с рождения. Не знаю, как он пережил все эти годы! Это должно было быть очень тяжело, очень-очень тяжело!»

– Цин Цин, ты плачешь из-за меня? – смотря на эту каплю кристально-чистой слезы на маленьком подбородке, Фэн Цан не мог удержаться и вновь заключил Ци Ци в свои объятья.

«Раньше я не говорил Ци Ци про это, потому что боялся, что она будет волноваться и ещё сильней боялся, что она оставит меня. Думая об этом сейчас, я должен отказаться от всех подобных мыслей. Откуда у моей женщины могут взяться мысли обычных женщин?!»

– В следующий раз, я точно не буду скрывать это от тебя. Правда, я обещаю это тебе!

На заснеженной земле эта пара влюблённых рассказывала о своих внутренних чувствах так, словно вокруг них не было никого. Ру И был очень неглупым и отошёл. Цзинь Мо серьёзно посмотрел на Мужун Ци Ци, а затем тоже отошёл в сторону.

«Если раньше я думал, что у Мужун Ци Ци был скрытый мотив для приближения к Принцу, то сейчас я совершенно спокоен. Так получилось, что Мастер, в своём письме, рассказывал, что моя младшая сестра очень умелая. Я должен обсудить это с ней и быстро найти лекарство для Принца.

Однако, я не понимаю зачем Мужун Ци Ци скрывать свою личность от Принца. У неё есть боевые искусства и знания медицины, что хорошо для Принца. Почему ей необходимо держать это в секрете?»

В это время, Ци Ци уже, в глазах Цзинь Мо, стала лучшей кандидаткой на роль жены Фэн Цан’а. Если бы Ци Ци знала, что Цзинь Мо надеется на жену, которая разбирается в медицине, чтобы она могла заботиться о Фэн Цан’е, знала бы, что все его мысли были о Фэн Цан’е, естественно, Ци Ци бы догадалась какие чувства были у Цзинь Мо к Фэн Цан’у.

Для Ру И, Цзинь Мо, в простой манере, немного разъяснил недоразумение, произошедшее между ним и Мужун Ци Ци, а в конце, он приказал Ру И «запечатать» рот и не говорить Фэн Цан’у о их ссоре, а также о том, что Мужун Ци Ци обладает боевыми искусствами.

– Мастер, это хорошо, что Ванфэй обладает боевыми искусствами. Почему мы не должны рассказывать об этом Принцу?

Разум Ру И был прост, и он не понимал скрытого внутри смысла. Заставить его скрыть это от Фэн Цан’а, было невозможно, если на, то не было веской причины.

– Позволь Ванфэй стать скрытым кинжалом Принца…

Слова Цзинь Мо были весьма простыми и Ру И мгновенно всё понял. «Точно! Ванфэй намерено спрятала свои боевые искусства, чтобы защитить Принца! Хоть мы и являемся личными телохранителями Принца, однако будут времена, когда мы будем неосторожны. В подобных случаях, будет Ванфэй. Таким образом, у нас не будет необходимости переживать!»

Когда Фэн Цан и остальные вернулись к свите, Су Мэй и Су Юэ мгновенно вышли вперёд, чтобы поприветствовать их:

– Мисс, с вами всё в порядке?! Где вы так долго были, заставляя нас волноваться?!

– Я в порядке…

Ци Ци ещё не закончила говорить, когда Ваньянь Бао Чжи бросилась вперёд:

– Цан гэгэ, куда ты ходил?

Увидев обеспокоенные лица Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де, которая последовала за ней, Ци Ци сознательно устроилась поудобнее в объятьях Фэн Цан’а:

– Принц, в будущем, ты должен брать меня на отдых! Каждый день скучать в карете действительно слишком неудобно. Лучше выйти наружу и получить мир лишь для двоих!

Мир лишь для двоих – романтический мир для пары.

В тот момент, когда Бао Чжи и Юй Де услышали, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци уходили на «свидание», выражение их лиц изменилось.

«Эта Мужун Ци Ци каждый день, в карете, вертится возле Фэн Цан’а, а сейчас даже пошла с ним, она действительно не знает, что такое “стыд”.»

Му Юй Де, без промедления, открыла рот, чтобы создать неприятности для Ци Ци:

– Принцесса Чжао Ян и Принц ещё не женаты. Есть изречение, о том, что мужчина и женщина не должны касаться руками, когда они подают или берут вещь. Прошу принцессу иметь чувство собственного достоинства.

Мужчина и женщина не должны касаться руками, когда они получают или берут вещь – мужчина и женщина не должны быть вместе наедине и не должны иметь физических контактов.

– Чувство собственного достоинства? – Ци Ци повела себя так, словно услышала самую большую шутку. Её глаза, смотрящие на Му Юй Де, были полны сарказма. – В любом случае, Принц и я имеем брачный договор и это нормально, когда мужчина и женщина взращивают чувства до свадьбы. Мисс Му, безусловно, знает, что такое чувство собственного достоинства, однако почему вы каждый раз мчитесь собираться, чтобы быть на стороне принца моей семьи?!

– Я, я нет! – из-за подобных высказываний Ци Ци, лицо Му Юй Де стало красным.

Му Юй Де не была похожа на Ваньянь Бао Чжи, которая любила Фэн Цан’а и сделала это известным всем. Юй Де была тонким и сдержанным человеком. Она молча смотрела на Фэн Цан’а, надеясь, что однажды он обернётся и заметит её существование. Поэтому, её мысли, на которые указала Мужун Ци Ци, заставили Юй Де в гневе сгорать от стыда.

– Тц-тц! – смотря на красивое лицо Му Юй Де, которое в гневе стало красным, словно задница обезьяны, Ци Ци довольно щёлкнула языком и прислонилась головой к груди Фэн Цан’а.

«В любом случае, эти женщины уже до смерти ненавидят меня, и мы никогда не смогли бы стать друзьями. Так почему я должна сохранять им лицо, когда они создают проблемы для меня?!»

– Разве в правилах не говориться, что возраст девушки не должен превышать 18 лет? Если я помню правильно, Мисс Му уже больше двадцати. Если узнают, что вы скрыли свой возраст, чтобы участвовать в турнире, знающие люди будут говорить, что Мисс увлеклась принцем нашей семьи и намеренно скрыла свой возраст, чтобы приблизиться к Принцу. Не известно, как будут видеть принца нашей семьи незнающий люди!

Ци Ци, намеренно говорящая «принц нашей семьи» сделала Фэн Цан’а по-настоящему счастливым. Наблюдая за этими разговорами, он понял, что собственничество Ци Ци было довольно сильным, а это сделало Фэн Цан’а весьма довольным.

«Женщины становятся такими властными, лишь, когда заботятся о своём мужчине. Если Ци Ци хочет быть властной, я готов позволить ей быть такой!»

– Сейчас, когда любимая супруга сказала это, Бэнь Ван вспомнил. Мисс Му действительно не подходит по правилам турнира. Бэнь Ван действительно был небрежен в этом вопросе. В этот раз турнир проходит в Бэй Чжоу и, если подобная тема будет раскрыта другими странами, это безусловно вызовет проблемы. Слуги, сопроводите Мисс Му до столицы. Бэнь Ван найдёт другую кандидатку на замену Мисс Му.

Всего одно предложение от Ци Ци заставило Фэн Цан’а вернуть Му Юй Де обратно, это позволило людям ощутить совершенно новый уровень уважения к ней, а также осознать какое место Мужун Ци Ци занимает в сердце Фэн Цан’а.

– Нет, Принц, я не вернусь! Я искренне хочу принять участие в турнире! Я искренне хочу принести славу нашей стране! – Му Юй Де никогда не предполагала, что Мужун Ци Ци окажется настолько «порочной» и не станет терпеть её!

Турнир четырёх стран, которой проходил раз в пять лет, был крайне редким. Поскольку во время последнего турнира Юй Де была больна, она не смогла принять участие, а в этот раз она превысила возрастное ограничение. Вот почему она долго стояла на коленях и, плача, умоляла деда, в конце концов, премьер-министр Му сказал несколько хороших слов перед Императором, и она смогла пройти.

– Бэнь Ван верит искренности Мисс Му, однако правила должны соблюдаться всеми странами. Бэй Чжоу не исключение, – ответ Фэн Цан’а был холодным, в отличие от той нежности, которую он показывал Ци Ци.

– Принц, я не смогу принять участие в турнире, хорошо! Пожалуйста, разрешите мне посмотреть турнир! Я хочу ощутить, что такое Турнир четырёх стран. Не отправляйте меня обратно!

Если бы всё было как обычно, Ваньянь Бао Чжи захлопала бы в ладоши, увидев поражение Му Юй Де. Однако сегодня Бао Чжи не ощутила никакого счастья. В конце концов, у неё и Му Юй Де был один общий враг… Мужун Ци Ци.

«Если Му Юй Де сейчас уедет, разве я не стану ещё слабее? Ещё один человек – ещё одна сила!»

Подумав об этом, Ваньянь Бао Чжи шагнула вперёд, чтобы попросить за Му Юй Де:

– Кузен, так как возраст Мисс Му превысил ограничение, и она не может участвовать, то пусть кто-нибудь займёт её место. Однако, мы уже так долго в пути и заставить сейчас её, женщину, вернуться одну, не безопасно и не допустимо. Не лучше ли разрешить Мисс Му поехать с нами в Юнчжоу?! Разрешить ей посмотреть на турнир тоже будет очень хорошо! – когда Бао Чжи говорила, она успевала кидать другим кандидатам многозначительные взгляды.

Принцесса уже открыла рот, и они не могли отказаться, поэтому они тоже вышли вперёд и попросили за Му Юй Де.

– Цин Цин, что ты думаешь? – Фэн Цан не смотрел в глаза этих людей, а отпустил голову, чтобы посмотреть на Ци Ци.

Ци Ци видела и понимала все взгляды Ваньянь Бао Чжи. «Кажется, она и Му Юй Де сейчас стоят на одной стороне. Если я отошлю Юй Де, то ослаблю силу Ваньянь Бао Чжи? Тогда у неё не останется возможность “запугивать” меня, а у меня не появится шанс убрать их двоих?!»

– Раз принцесса открыла рот, чтобы просить за это лицо, я, естественно, должна дать шанс. В противном случае, люди начнут думать, что Принц слишком жестокий. Пусть лучше Мисс Му останется! Кстати говоря, она несчастный человек. Упустив эту возможность, следующую половину своей жизни, Мисс Му может больше не получить подобное благословление!

– Пха… – слова Ци Ци вызвали смех одного человека. Ваньянь Кан, ступая на снег, подошёл к ним. На его губах всё ещё была эта хитрая и коварная улыбка, а сам он показывал Ци Ци два больших пальца, поднятых вверх. – Кузен и ты, кузина, уехали в одиночку получать мир для двоих, заставляя ждать людей действительно долго. В следующий раз, почему бы вам не взять нас с собой?! Если вы не возражаете…

– Бэнь Ван возражает! – Фэн Цан крепко обнял Ци Ци, когда вошёл в карету, оставив лишь холодную фразу: – Бэнь Ван больше всего ненавидит жуков-бомжей!

Жук-бомж – некто кто прикрепляет ярлыки.

В тот момент, когда слова Фэн Цан’а упали, Му Юй Де почти плакала. «Это, несомненно, Мужун Ци Ци, которая сплетничала перед Фэн Цан’ом. Вот почему он опозорил меня перед всеми! Всё именно так!» – если раньше ненависть Юй Де составляла лишь пятьдесят процентов, то теперь она возросла до ста.

Видя выражение лица Му Юй Де, Ваньянь Бао Чжи не могла быть счастливой. «В последние несколько дней Цан гэгэ был холоден по отношению ко мне. Не важно, как я одевалась, как зрелая и красивая или как невинная и милая, его взгляд всегда был устремлён на Мужун Ци Ци. Рядом с ним всегда была Мужун Ци Ци. Сейчас это выглядело так, словно Цан гэгэ пристыдил Му Юй Де, но не было ли это предупреждением и мне?!»

– Принцесса, потерпите немного. Скоро ветер утихнет и волны успокоятся! – Чоу’эр спокойно подошла к Ваньянь Бао Чжи. – Когда мы доберёмся до города Юнчжоу, мы сделаем так, что она не сможет даже плакать.

Ветер утихнет и волны успокоятся – спокойная обстановка.

Слова Чоу’эр напомнили Бао Чжи о том, что они недавно планировали и её настроение несколько поднялось.

– Ты связалась с теми людьми? Не ошибись потом!

– Принцесса, будьте уверены, всё будет организованно должным образом. Нам нужно лишь дождаться прибытия в Юнчжоу, – Чоу’эр показала злую улыбку, а её взгляд упал на карету Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

«Ци Ци, ты уничтожила меня, я также заставлю тебя ощутить, что такое уничтожение. Я позволю тебе порадоваться ещё несколько дней, но когда придёт время, я заставлю тебя ощутить, что жизнь больнее смерти!»

После броска и поворотного момента дня, ночью, Фэн Цан лежал в бадье с пузырьками. Вокруг него была мгла и туман, а чёрная вода совсем немного не доходила до шеи. У него всё ещё было бледное лицо с тёмно-фиолетовыми глазами. Только теперь в его глазах был след удовлетворения, а не меланхолии о прошлом.

– Ру И, пусть Цзи Сян присмотрит за Ваньянь Бао Чжи Му Юй Де. Если они неуважительно отнесутся к Ванфэй, не нужно быть вежливыми.

– Да! – Ру И ушёл и внутри комнаты остался лишь Цзинь Мо.

– Принц, сегодня Принцесса спрашивала меня о вашей болезни. Я ничего не рассказал, – Цзинь Мо кинул в воду густую смесь. – В один из этих дней, она может прийти и лично спросить у вас.

– Я всё понял, – Фэн Цан сузил глаза и опёрся о бортик бадьи. Он задумчиво наблюдал за картинным оживлением Цзинь Мо. – Раньше ты всегда называл её Мужун Ци Ци, так почему сейчас она стала Принцессой? Что случилось после моего обморока?

Фэн Цан прекрасно знал личность Цзинь Мо. «До этого, его предубеждения против Ци Ци были огромными, однако сейчас, когда он упомянул её его отношение казалось более спокойным. Это несколько неожиданно. Безусловно, что-то произошло. В противном случае ядовитая речь Цзинь Мо не изменилась бы так резко.»

– Принц, я пообещал Принцессе что ничего не скажу. Если Принцу любопытно, то он может спросить Принцессу…

В комнате витал тяжёлый запах лекарств. Фэн Цан глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Он был очень недоволен ответом Цзинь Мо.

«У моей маленькой Ванфэй секреты с другим мужчиной. Неважно, как я думаю об этом, это не правильно.»

– Я не смотрел лишь мгновение, а у вас уже появился маленький секрет. Цзинь Мо, ты действительно понимаешь, как получить выгоду… – тон Фэн Цан’а был точь-в-точь как у обвиняющего мужа, из-за чего у Цзинь Мо по телу пробежались мурашки.

– Принц, я действительно не могу рассказать. Позвольте Принцессе рассказать вам лично! После того, что произошло, я ощущаю, что в сердце Принцессы появляетесь вы. Это что-то достойное и торжественное, позволяющее Принцу баловать её не зря.

– Хорошо! Я понимаю, что ты хочешь сменить тему, поэтому больше не буду расспрашивать. Как обстоят дела с подготовкой? Будут ли недостатки? – голос Фэн Цан’а изменился, и он принялся расспрашивать о Турнире четырёх стран.

– Принц, не волнуйтесь! В Юнчжоу всё было подготовлено. Из трёх стран, исключая Дун Лу, уже прибыли участники из Си Ци и Нань Фэн’а. Они были размещены в особняке посольства. Всё было проведено достойно. Однако, этот турнир несколько отличается от прошлых. Несколько человек пришли из Цзянху и некоторые из них являются высшими экспертами боевых искусств. Вчера, Гуй Янь (Призрачный глаз) обнаружил, что глава У Цзи Гун’а, Чжао Лан, находится в Юнчжоу…

– О? – услышав это, Фэн Цан лениво открыл глаза, а его губы изогнулись в слабой улыбке. Прядь чёрных волос упала на его лоб, и он мягко сдул её, открывая слишком красивое лицо. – Чжао Лан? Зачем он прибыл туда? Разве его бывшая любовница не в Яньцзин? Возможно, он переключился на кого-то нового?

Сарказм в голосе Фэн Цан’а заставил Цзинь Мо улыбнуться, а слова, срывающиеся с его губ, стали более порочными:

– Видимо! Тело наследного принца такое тонкое, что больше не может удовлетворять его. И иногда ему нужно изменять свой вкус!

– Цзинь Мо, ты злой… – Фэн Цан рассмеялся, только его глаза излучали пробирающий холод. – Когти У Цзи Гун’а действительно слишком длинные, раз потянулись на мою территорию… Пусть Гуй Янь продолжит пристально наблюдать за всем. Мне не нравится, когда кто-то творит зло у меня под носом.

– Да!

__________________________________________________________

Это оказалось тем же самым, что сказал Цзинь Мо. После того как Фэн Цан закончил с купанием и, переодевшись, вернулся в свою комнату, Ци Ци уже ждала его там. Она не могла ждать следующего дня, чтобы узнать ответы на свои вопросы. Поэтому она ждала Фэн Цан’а в его комнате, желая узнать о всём том, что случилось с ним.

– Цин Цин, уже так поздно. Почему ты не отдыхаешь? – увидев, что Ци Ци дремлет, одной рукой поддерживая свой подбородок, Фэн Цан ощутил боль в сердце. Он прошёл вперёд и заключил её в свои объятья. Большие руки Фэн Цан’а обхватили маленькие ладошки Ци Ци, чтобы подарить ей своё тепло.

– Принц, почему ты вернулся обратно лишь сейчас?! – Ци Ци потёрла свои глаза. Она ждала в течении долгого времени и была несколько сонной, поэтому немного вздремнула. Сейчас, увидев Фэн Цан’а, Ци Ци оживилась и, откинувшись ему на грудь, почувствовала запах исходящий от его тела.

– Хе-хе, может ли быть, что Цин Цин больше не может ждать до брачной ночи и хочет сделать это раньше? – Фэн Цан был так влюблён в эту незнающую Ци Ци, что его губы мягко коснулись её скул.

– Вовсе нет! – шутка Фэн Цан’а заставила Ци Ци проснуться. Увидев смех в его глазах, она подняла его подбородок и, внимательно посмотрев в его лицо, похвалила. – Тц-тц, Принц, ты очень похож на праздник для глаз. Если бы, я не видела, что ты сегодня очень устал, я была бы не против съесть тебя! Может нам стоит поговорить о твоей проблеме?

– Проблема? Какие у меня могут быть проблемы? – Фэн Цан продолжил играть в дурака, однако его сердце было сладкое словно мёд.

«Ци Ци беспокоилась обо мне. Вот почему она ждала так долго! Цзинь Мо действительно был прав. Теперь я появился в её сердце. Вот почему Ци Ци беспокоится.»

– Не разрешаю изображать дурака! Не разрешаю менять тему! Я хочу знать, кто навредил тебе! – выражение лица Ци Ци стало очень серьёзным. Она серьёзным взглядом посмотрела в эти прекрасные глаза Феникса. – Расскажи мне проблему о своём здоровье во всех подробностях! Не скрывая ничего! Иначе…

– Иначе что? – Фэн Цан привык видеть нежный и послушный образ Ци Ци и впервые видел её такой серьёзной.

Видя, что Фэн Цан всё ещё хочет притворяться, чтобы смутить её и желая скрыть от неё подробности, Ци Ци поддержала свой подбородок и сладко улыбнулась:

– Я слышала, что многие красивые мужчины приедут на Турнир четырёх стран. Я не знаю, правда ли это, но, к тому времени, я должна буду внимательно смотреть, есть ли те, кто радует глаз…

– Я расскажу! – быстро сдался Фен Цан, не дожидаясь окончания фразы Ци Ци. – Цин Цин, ты моя! Ты можешь смотреть лишь на меня и не можешь смотреть на других!

– Отлично! Тогда скажи мне, кто сделал это с тобой?! – мысль о состоянии Фэн Цан’а в начале дня и о всех ядах, внутри его организма, заставила глаза Ци Ци заледенеть.

«Тот, кто навредил Фэн Цан’у невероятно порочен. Если они нашли его, то нужно ударить и порезать его тысячу раз. Нужно вернуть этому человеку, то, что перенёс Фэн Цан, в тысячу, нет в десять тысяч раз сильнее!»

– Я не знаю о внутриутробном яде, но холодный яд и яд Гу появились примерно так, – Фэн Цан обнял Ци Ци и его нежный голос наполнился холодом.

Оказалось, что пятнадцать лет назад, в битву на горе Яньцзин, Фэн Цан направился вместе с родителями. В ту ночь Фэн Се был побеждён, а армия Си Ци вошла в город. Они грабили и убивали. Фэн Се с женой, в сопровождении орлиного отряда, собирались покинуть город, однако не ожидали, что кто-то накачает еду в дорогу и заставит всех потерять сознание. Когда Фэн Цан пришёл в себя он оказался в городе, окружённом огромным морем огня.

– Когда я очнулся в другой раз, я был в ледяном озере горы Яньдан. Меня разбудила пронзительно холодная вода этого озера. Мои ноги были связаны вьющимися растениями из этого озера, и я не мог пошевелиться. Спустя пять дней меня спасли, – голос Фэн Цан’а был очень неторопливым. Он не описывал ужасный пожар и не описывал ужасную историю ледяного озера. Он говорил лишь спокойным тоном.

«Я слышала о ледяном озере годы Яньдан. Это глубокий и холодный тысячелетний бассейн. Вода в нём круглый год пронзительно холодная. Пятнадцать лет назад Фэн Цан’у было всего десять лет. Он, действительно, оставался в ледяном озере пять дней и ночей! Разве это то, что способен вынести ребёнок?!»

Подумав об этом, Ци Ци развернулась и обняла Фэн Цан’а:

– Сейчас всё в порядке. Всё осталось в прошлом! Теперь всё хорошо…

Ци Ци вела себя так, словно успокаивала ребёнка, что заставило сердце Фэн Цан’а согреться.

– Цин Цин, я в порядке. Прошло уже так много лет, и я смирился с этим.

– Тогда что насчёт яда Гу? Кто поместил его в тебя?

– Я не знаю, – Фэн Цан покачал головой. – Вскоре после того, как я вернулся в столицу, я получил яд Гу. Для лечения Император позвал императорского лекаря. Итог, это гу Мать-Ребёнок. От Ребёнка можно избавиться, лишь найдя и уничтожив Мать. Я искал так много лет, однако до сих пор не знаю где находится Мать гу. По-видимому, она в руках того, кто поместил в меня этот Гу!

Узнав всю историю, Ци Ци нахмурилась.

– Принц, из твоей истории великий генерал Фэн Се и принцесса Мин Юэ, возможно, не заканчивали жизнь самоубийством. А иметь возможность приблизиться к еде с наркотиком, мог лишь кто-то приближённый. Это ваши собственные люди! Просто зачем вашим людям совершать это? Кто стоит за этим делом?

Вопросы Ци Ци указывали на важное и Фэн Цан ущипнул её за нос:

– Почему ты сильнее судебных приставов? Те, кто следовал за моими родителями в тот день погибли, все, кроме дворцовой служанки Цай Хуа, которая следовала за моей матерью в течении двадцати лет. Она пропала…

«Всё оказалось именно так! Это был кто-то близкий к ним!» – Ци Ци вдруг поняла, что появились новые вопросы, которые смущали её:

– Что насчёт Цай Хуа? Её поймали? Она призналась? Кто стоит за всем этим? Почему слухи говорят совсем другое?

Ци Ци бросала один вопрос за другим, заставляя Фэн Цан’а чувствовать себя ошеломлённым.

– Я тоже подозреваю Цай Хуа, но я искал её так много лет и до сих пор не нашёл. А причина слухов в том, что, в сожжённых руинах, люди нашли тела моих родителей. Мой отец был в позе самоубийства, а мама сгорела дотла. Вот почему все говорят, что мой отец ощутил вину перед Бэй Чжоу и покончил жизнь самоубийством, а мама последовала за мужем…

– Поэтому, всё так… – услышав, что произошло, Ци Ци могла лишь представлять, каким ужасом это было. Руки, держащие Фэн Цан’а, обняли его сильнее.

«Было так много вещей, которые произошли и оказались скрыты!»

– Принц, ты не рассказал Императору о своих родителях? Почему ты не попросил его найти виновника?

– Когда я вернулся в столицу, я был тяжело болен и восстанавливался в резиденции. К тому времени, когда я смог встать, Император уже рассказал миру о моих родителях. Никто бы не поверил словам десятилетнего ребёнка. К тому же, это моё дело. Я хочу лично поймать виновного!

«Ах, правильно! В то время Фэн Цан’у было всего десять лет! Десять лет, а ему нужно было выдержать смерть обоих родителей и внесение холодного яда, а также яда Гу. Сколько мужества это требовало?!»

– Принц, позволь вопросом прошлого идти вместе с ветром! С этого момента, я буду рядом и буду сопровождать тебя, встречая любую проблему! – Ци Ци взяла на себя инициативу и переплела их пальцы вместе. – Мы отомстим за великого генерала Фэн Се и принцессу Мин Юэ и достанем того, кто стоит за всем этим!

В это мгновение тело Ци Ци испускало решительный свет, заставляя Фэн Цан’а оказаться ошеломлённым.

– Хорошо! – Фэн Цан сжал свои пальцы, а его взгляд стал таким же твёрдым…

__________________________________________________________________________

Юнчжоу находился на юге четырёх государств Бэй Чжоу и граничил с Дун Лу, Нань Фэн’ом и Си Ци. Недавно, из-за Турнира четырёх стран, Юнчжоу стал очень оживлённым. Рано утром губернатор Юнчжоу, Мэн Тянь Ци, из-за приезда принца Фэн Цан’а и участников из Бэй Чжоу, привёл большую группу людей, для ожидания у городских ворот.

Прождав до полудня, свита наконец прибыла. Мэн Тянь Ци отправился к карете Фэн Цан’а и почтительно поклонился:

– Этот скромный чиновник приветствует Принца!

– Ты можешь подняться! – раздался голос Фэн Цан’а, наполненный ленью и отпечатком величия, за занавеской.

– Благодарю Принца! – Мэн Тянь Ци поднялся и внимательно посмотрел на карету. – Этот покорный слуга сделал так, как приказывал Принц и навёл порядок в Мэйсян юань, который станет временной резиденцией Принца и принцессы Чжао Ян во время пребывания в Юнчжоу. Принц, первым делом вы направитесь в Мэйсян юань или в правительственное управление?

– Мэйсян юань.

– Есть! – Мэн Тянь Ци отступил в сторону. Лишь после того, как карета отъехала подальше, его согнутая спина немного выпрямилась.

Мэйсян юань был очень тихим местом. Это был сад, полный красивых слив. Он стал резиденцией Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

Участников разместили в доме с двориком неподалёку. Без этих надоедливых бабочек, Ци Ци находилась в очень прекрасном настроение. Последние несколько дней, с Цзинь Мо, она изучала болезнь Фэн Цан’а. Холодный яд было не трудно вылечить, достаточно было лишь сфокусировать уход на возвращении здоровья. Однако холодный яд и яд Гу сдерживали друг друга и чтобы излечить их оба, нужно было найти Мать гу. Уничтожив Мать Гу, в это же время из тела нужно извлечь яд Гу и холодный яд.

Говоря о внутриутробном яде, Ци Ци нашла это трудным. Она никогда раньше не видела подобного внутриутробного яда, какой был в теле Фэн Цан’а.

В Мойю она узнала множество ядов и ядовитых существ. Однако, она не видела ничего похожего на то, что находилось в тел Фэн Цан’а. За свою жизнь, её крёстный отец собрал самые различные яды из всех четырёх стран и Мойя, в мире, является одной из крупнейших баз ядов. Однако Ци Ци, на самом деле, не знала тип этого внутриутробного яда.

– Принцесса, у вас есть подсказки?

Последние несколько дней Цзинь Мо и Мужун Ци Ци часто передвигались вместе. Он узнал в ней младшую сестру, а также понял, что Ци Ци никогда не причинит вреда Фэн Цан’у, так что его отношение к ней стало намного лучше. Однако, в глубине своего сердца, он всё ещё скептически относился к способностям Ци Ци.

Лишь, когда Цзинь Мо стал проводить больше времени с Ци Ци и она, пересмотрев его лечение, дала несколько комментариев о том, как улучшить ситуацию, он поверил глазам своего Мастера. Он также узнал, что у младшей сестры были некоторые способности. Вот почему сейчас он, от всего сердца, был более милым с Ци Ци.

– Старший брат, есть некоторые трудности с этим ядом. Во всяком случае, я никогда не видела его раньше.

Ци Ци сказала то, что ожидал Цзинь Мо. В прошлом, когда он был с Мастером, он тоже видел множество ядовитых существ, однако с этим внутриутробным ядом Цзинь Мо не мог ничего сделать. Он мог лишь пытаться подавить его.

Откуда Цзинь Мо было знать, что Ци Ци провела пять лет в Мойю и являлась экспертом в ядах. Она знала яды намного лучше, чем он. Поэтому, если Ци Ци не узнала этот яд, то это действительно серьёзная проблема.

– Есть множество народных средств, а также уникальных ядов. Пока мы не сдадимся, мы найдём лекарство. Принцесса, не нужно так сильно беспокоиться…

– Это было тяжело для старшего брата!

Ци Ци не сказала Цзинь Мо, что является Ду Сянь’эр. «Крёстный отец любит яды больше жизни. Он обожал собирать их. Будь то из народа или императорского двора, пока это связано с ядами, он придумает тысячи способов, чтобы достать их. В коллекции Мойи, если не было тысячи, то определённо было больше девяти сотен видов.

Следуя за крёстным отцом, слыша и наблюдая, я унаследовала от него всё. Я знаю каждый яд, который есть в Мойю, а также знаю, как сделать противоядие к любому из них. Другими словами, в четырёх странах нет ни одного яда, который вызывал бы у меня трудности! Если и есть яд, то он пришёл не с материка!»

Материк состоит из четырёх стран: Си Ци, Нань Фэн, Бэй Чжоу и Дун Лу.

Теперь разум Ци Ци понял, откуда пришёл яд Фэн Цан’а.

«Если яд действительно прибыл из другой страны, имеет ли он какое-либо отношение к острову Пэн Лай? Этот остров не имеет много дел с материком, однако у него были брачные союзы с Дун Лу. Этот вопрос касается Дун Лу?»

Даже, если Ци Ци думала, что её голова вот-вот взорвётся, она не могла понять откуда пришёл этот яд. Она могла лишь придумать, с Цинь Мо, способ как стабилизировать состояние Фэн Цан’а.

__________________________________________________________

Мужун Ци Ци и Фэн Цан, живущие вдвоём в Мэйсян юань, заставляли Ваньянь Бао Чжи очень сильно ревновать. Она видела этот Мэйсян юань. Ярко-красный прекрасный сад, на который очень приятно смотреть. К тому же, в нём витал чудесный аромат. Даже просто проходя мимо тело улавливало тонкий аромат слив. Это было превосходное место.

Изначально, Ваньянь Бао Чжи хотела жить в Мэйсян юань и не ожидала, что когда она откроет рот, то будет прямо отвергнута Фэн Цан’ом, что сильно смутит её и заставит ещё сильнее ненавидеть Мужун Ци Ци.

До турнира оставалось всего несколько дней. Увидев, что Фэн Цан отправился на место турнира, Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де пришли в Мэйсян юань, чтобы пригласить Мужун Ци Ци на прогулку по Юнчжоу.

– Прогуляться? – услышав, слова Су Мэй о том, что принцесса пришла пригласить её, Ци Ци удивилась.

«Не ожидала, что они будут молчать в течении стольких дней, прежде чем вновь проявить себя. Сегодня Фэн Цан уехал осматривать место проведения Турнира четырёх стран и стоило ему уйти, как они показались. Действительно умные.»

– Принцесса, там так холодно. Не ходите! Они – ласка, обращающаяся с новогодним зовом к курице, без хороших намерений!

Ласка – враг куриц, часто, когда темно, атакует и съедает их. Если курицу из вежливости зовут на Новый год, то делают это не из доброты или вежливости, а из-за скрытого побуждения — найти возможность поймать курицу и съесть. Поэтому никогда не доверяйте кажущейся дружелюбной ласке. В этой идиоме ласка – это метафора для кого-то со злым умыслом, а курица – это метафора для кого-то слабого и уязвимого. Эта идиома используется для описания человека, притворяющегося добрым и дружелюбным, но имеющим в глубине злой умысел или топор для уничтожения.

Су Мэй очень сильно не любила Ваньянь Бао Чжу и Му Юй Де. Если бы не общее дело, она бы давно начала действовать.

– Су Мэй, ты имеешь в виду что я, мисс, курица?

– Эм......, – Су Мэй вдруг вспомнила, что именно Мужун Ци Ци ранее рассказала им значение слова "курица" и немедленно замахала руками. – Мисс, я всего лишь провела сравнение. Вы не можете быть курицей. Как вы можете быть курицей......?

– Су Мэй, больше не слова! – рассмеялась Су Юэ, согнувшаяся от смеха в стороне.

Су Мэй поняла, что много раз повторила "курица" и мгновенно остановилась:

– В общем, то, что они пришли, абсолютно точно не хорошо. Вы должны оставаться в теплом доме и не должны опускаться до их уровня!

– Почему я не должна идти? Может быть, я боюсь их?

«Люди сами приходят в поисках проблем. Как будет хорошо, если я немного воспользуюсь ими? К тому же, о многом мне не нужно беспокоиться.»

– Су Юэ, принеси мой плащ. Я пойду на прогулку с ними!

__________________________________________________________

К тому времени, когда Ци Ци подошла к выходу из Мэйсян юань, Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де почти замёрзли.

В прошлый раз, когда Бао Чжи пришла в Мэйсян юань, желая создать проблемы, она была выставлена Фэн Цан’ом вон. Он также отдал приказ слугам. Теперь, любой, кто хотел войти в Мэйсян юань, кроме Ваньянь Кан’а, должен был сначала сообщить об этом охранникам. Именно этот приказ остановил Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де на входе.

Естественно, что Ци Ци знала об этом. Поэтому, прежде чем выйти, она медленно переодевалась в течении долгого времени. Теперь, заметив несколько посиневшие губы Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де, её настроение поднялось:

– Ах, я заставила Принцессу и Мисс Му ждать так долго, мои извинения!

Хоть губы Ци Ци и произносили извинения, но на её лице не отразилось ни капли вины, из-за чего Бао Чжи и Юй Де стали настолько злыми, что стиснули зубы. Однако, это был Мэйсян юань, территория Фэн Цан’а. Место, окружённое его охранниками. Как они могут осмелиться использовать свои руки на Ци Ци?

– Ничего страшного, ничего страшного! Пойдёмте! – улыбка Ваньянь Бао Чжи вышла уродливее чем плач.

«Стерва! Подожди и ты увидишь! Осталось совсем немного!» – в своём сердце проклинала Бао Чжи.

Когда они собрались садиться в карету, Му Юй Де заметила, что за Мужун Ци Ци следует Су Мэй, поэтому тут же сказала:

– Принцесса идёт с нами. Мы втроём поболтаем и немного прогуляемся по улицам. Мы вернёмся в ближайшее время, она не обязана следовать с нами! Эта карета маленькая, я и Принцесса Бао Чжи тоже не взяли служанок!

– Хорошо! – хоть Ци Ци не знала, какую уловку подготовили эти девушки, она всё равно кивнула и приказала Су Мэй вернуться.

Внутри кареты Ци Ци сразу ощутила особый аромат. «Мягкий ароматический порошок? Воспользовались даже подобной вещью? Действительно довольно низко!»

Мягкий ароматический порошок – в обычном виде это лекарство в виде порошка или, иногда, в другой форме, такой как жидкость или таблетка. Это лекарство способно заставить организм потерять всю энергию. Так, что даже пальцем пошевелить будет невозможно.

Видя, как Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де ведут себя так, словно всё в порядке, Ци Ци поняла, что они определённо выпили противоядие.

«Так вот как вы ходите играть! Тогда я очень хорошо поиграю с вами!» – Ци Ци присела рядом с курильницей, её маленькие ладошки коснулись курильницы, а затем оно вновь убрала руки.

Видя, что Мужун Ци Ци прикоснулась к курильнице, сердце Бао Чжи чуть не выпрыгнуло из груди.

«Может быть, она догадалась, что с курильницей что-то не так?» – лишь после того, как Ци Ци убрала руки, сердце Ваньянь Бао Чжи успокоилось. «Правильно, она же просто мусор. Откуда ей знать, что такое мягкий ароматический порошок? К тому же, он то, что Чоу’эр купила у специалиста. Как о нём могут знать обычные люди?!»

Ваньянь Бао Чжи рассмеялась и ощутила, что она сегодня слишком чувствительна. «Обычно рядом с Мужун Ци Ци был Фэн Цан, но сегодня она лишь генерал без армии. Она ничего не сможет сделать. Так почему я должна быть такой осторожной и бояться её?»

– Принцесса выглядит очень счастливой! – тягуче произнесла Ци Ци. Одной рукой она подпирала подбородок, а её взгляд скользил по улыбающемуся лицу Ваньянь Бао Чжи.

– Нет, ничего подобного! – от рассматривания Мужун Ци Ци, Бао Чжи ощутила себя несколько виноватой, словно вор и тут же взмахнула рукой, отрицая это. – Просто мысль о том, что совсем скоро мы увидим это место, делает меня очень счастливой. А через несколько дней мне придётся сражаться там. Это несколько волнующе!

– Я боюсь, что Принцесса рада увидеть Принца! – пошутила с другой стороны, Му Юй Де.

Лицо Бао Чжи покраснело. Она посмотрела на Ци Ци и, увидев, что та молчит, Бао Чжи смущённо улыбнулась:

– Юй Де, что ты говоришь?! В тот момент, когда мы увидим Цан гэгэ, человеком который должен быть счастлив, является принцесса Чжао Ян!

– Разве вы говорили не о прогулке по улицам Юнчжоу? Почему мы должны выезжать за пределы города? – Ци Ци не была глупой.

«Эти двое быстро меняют течение разговора. Через мгновение он оказался за пределами города. Похоже, загородом важное место и там что-то ждёт меня.»

– Сначала я хотела прогуляться по городу, но внезапно мне стало интересно как выглядит площадка для Турнира. Ты ведь знаешь, я участвую в нём. Увидев место проведения Турнира, я смогу заранее морально подготовиться. Тогда шансы на победу станут намного больше! К томе же, если я выиграю, это поможет тебе и Цан гэгэ! Ведь если наш Бэй Чжоу займёт первое место, ты станешь Ванфэй Нань Линь! – Бао Чжи давно подготовила эти слова и теперь проговорила их очень гладко, к тому же они звучали довольно важно.

– Правильно, правильно! Я тоже хочу посмотреть место Турнира. Хоть я и не участвую в нём, но увидеть его будет хорошо! Принцесса Чжао Ян, вы можете выполнить мою маленькую просьбу? Ведь для меня лишиться возможности участвовать в Турнире четырёх стран – это очень печально…

Эти двое сотрудничали, Ци Ци ощутила, что это довольно интересно. Сейчас, у Му Юй Де было такое страдальческое лицо с жалким выражением и желанием заставить её передумать, что Ци Ци не выдержала и громко рассмеялась:

– Хорошо, никаких проблем! Принц уехал рано утром, и я тоже успела по нему очень соскучиться. Едем, посмотрим место Турнира. Я поищу Принца! Так получилось, что я тоже хочу сделать ему сюрприз. Не представляю, какое будет выражение лица у Принца, когда он увидит меня! Действительно с нетерпением жду этого!

Как эти двое могли быть противниками Мужун Ци Ци? Во время разговора, она специально показала счастливое выражение лица, из-за чего эти две девушки так разозлились, что сжали кулаки.

«Какая отвратительная женщина!» – Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де переглянулись. Их решимость избавиться от Мужун Ци Ци стала ещё больше.

Ци Ци же сделала вид, что не заметила их переглядываний. Сейчас она тщательно изучала мягкую ароматическую пудру.

«Согласно формуле, она должно быть из У Цзи Гун’а. Не ожидала, что они включатся в простую ревность между женщинами. Только не понятно, как они связались с У Цзи Гун’ом. Или есть другой человек?.. Но несмотря ни на что, эти две девушки начали первыми. Поэтому, когда позже я стану безжалостной, меня нельзя будет обвинить в этом!»

Карета покинула городские ворота. Медленно она поехала по снегу. Ци Ци отодвинула занавеску и посмотрела назад.

«Западные ворота. Место встречи явно будет у восточных ворот. Похоже, я предполагала правильно.»

В своём сердце Ци Ци очень хорошо всё понимала, но не издала ни звука. Её маленькое лицо покраснело и, всю дорогу, она спрашивала возницу о том, когда она увидит принца.

Видя поведение Мужун Ци Ци, Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де позволили себе усмешку.

«Я позволю тебе гордиться ещё немного. Когда мы прибудем в то место, то заставим тебя взывать к Небесам, но Небеса не откликнуться. Взывать к земле, но и земля будет непроницаема!»

Взывать к Небесам, но Небеса не откликаются. Взывать к земле, но земля непроницаема – оказаться беспомощной/беспомощным.

Всё дальше и дальше они удалялись от западных ворот. Когда они больше не могли видеть город Юнчжоу, внезапно раздался звук множества копыт.

– Остановитесь! Это ограбление!

Когда возница увидел эту сцену, он сразу запаниковал и, остановив карету, встал на колени перед группой людей:

– Герой, я, я всего лишь возница. У меня совершенно ничего нет. Отпустите меня, пожалуйста!

– Проваливай! – крикнул мужчина.

Возница побежал и покатился в том направлении откуда они прибыли, но не ожидал, что как только он пробежит четыре или пять метров, мужчина бросит в него меч и отрубит голову. Голова возницы упала на снег и немного прокатилась, оставляя следы тёплой крови и пара.

– Ха-ха-ха! – люди вокруг него громко рассмеялись, словно кровь была чем-то, что будоражило их.

– Кого-то убили! – хоть это и была её собственная договорённость, но увидеть, как голова возницы катиться по земле, было выше её ожиданий и заставило Бао Чжи удивиться следам страха.

«Почему всё не так, как говорила Чоу’эр? Мы планировали, что они пойдут против Мужун Ци Ци, так почему они убили возницу?»

Не дожидаясь пока Ваньянь Бао Чжи поймёт суть происходящего, занавеска была приоткрыта мечом. Лицо со шрамом, оставленным мечом, появилось перед тремя девушками:

– Эй, это же три цыпочки! – мужчина со шрамом отряхнул снег с конца усов и обнажил белый зуб. – Братья, сегодня у нас хороший урожай. Мы будем есть лишь мясо!

– О-о! – взволновано закричали мужчины возле кареты, как только услышали, что внутри женщины.

– Что нам делать? – Му Юй Де видела голодные взгляды этих мужчин, она была ошарашена и немедленно посмотрела на Ваньянь Бао Чжи.

«Почему всё происходит не так, как мы обговаривали? Она не связалась с убийцами из У Цзи Гун’а? Почему она взяла группу бандитов?»

– Выходите из кареты! Немедленно! Не совершая глупостей! – мужчина со шрамом ударил карету мечом. – Всё ещё не выходите? Может быть, вы хотите, чтобы я пригласил вас?!

– Вы, вы, выходите первыми… – голос Ваньянь Бао Чжи дрожал.

Видя её внешний вид, Ци Ци громко усмехнулась. Она поправила одежду и медленно вышла из кареты.

– Босс, это действительно цыпочка! Это очень хорошая девочка! – немедленно закричал маленький мужчина, когда увидел Ци Ци. – Босс, то как этот цыплёнок выходит из кареты выглядит очень мило! Может быть она леди?

– Посмотри на её бесперспективную внешность! – человек со шрамом плюнул на землю и, посмотрев на маленькую и изящную Мужун Ци Ци, перевёл свой взгляд на Му Юй Де:

– Быстрее, быстрее. Почему ты так медлишь? Может быть, ты ждёшь, что кто-то придёт и спасёт вас?

Му Юй Де спускалась из кареты очень неохотно. Её ладони сильно вспотели, а сама она была очень напугана. Она действительно не понимала, как Мужун Ци Ци может быть так спокойна.

– Босс, эта цыпочка тоже хороша. Только она немного старовата и слишком самоуверена. Мне всё ещё больше нравится первая! – всё ещё комментировал маленький мужчина.

«Старая» заставило лицо Юй Де окаменеть.

«Я действительно выгляжу очень старой? Иначе какой смысл этому коротышке так говорить? Я, очевидно же, выгляжу намного красивее Мужун Ци Ци, так почему этим мужчинам больше нравится она?» – однако Му Юй Де также ощущала и облегчение. «Разбойникам приглянулась Мужун Ци Ци. Будет лучше, если они похитят её и сделают женой разбойника, тогда больше никто не будет сражаться со мной за Фэн Цан’а!»

Пока Му Юй Де тайно радовалась вкусам разбойников к Мужун Ци Ци, Ваньянь Бао Чжи медлила в катере в течении длительного времени, прежде чем выйти. Когда, наконец, мужчина со шрамом обратил на это внимание, Бао Чжи ножом перерезала верёвку удерживавшую лошадь и, развернувшись, оседлала её. Её ноги сжали живот лошади и, получив хлопок по заду, лошадь словно ветер устремилась вперёд.

– Йоу, хочешь сбежать? – мужчина со шрамом рассмеялся. Его взгляд выражал презрении к мелочной уловке Ваньянь Бао Чжи. Поэтому, достав длинную верёвку, он вскочил на лошадь и погнался за девушкой.

Этот мужчина был отличным наездником. Прошло совсем немного времени, прежде чем он догнал Ваньянь Бао Чжи.

«Шух!» – мужчина взмахнул верёвкой в своих руках. Она образовала большой круг и обмоталась вокруг Бао Чжи.

– Дерзко! Отпусти меня! Я принцесса Бао Чжи! Ты не хочешь жить?! Немедленно отпусти меня!

С самого рождения и до сегодняшнего дня, это был первый раз, когда Ваньянь Бао Чжи оказалась в подобном плачевном состоянии. «Меня действительно тащат по снегу! Я – благородная принцесса, так почему со мной так обращаются?!»

– Ублюдок! Отпусти меня! Я принцесса! Ты ублюдок! Бэньгун казнит все твои девять поколений! Ублюдок! – голос Бао Чжи был очень громким.

Хоть она и остальные были на довольно приличном расстоянии, но ветер всё ещё доносил до них её голос.

– Босс, эта цыпочка очень строптивая. Очень подходит тебе! – кричал коротышка с твой стороны.

Ци Ци тихо усмехнулась. Она ощущала, что эта сцена очень смешная.

«Разве Ваньянь Бао Чжи не хотела подшутить надо мной, так почему всё получилось так?»

Мужчине с шрамом было всё равно, являлась ли Бао Чжи принцессой или кем-то другим. Он потянул за верёвку и вытащил девушку из снега без каких-либо нежных чувств к слабому полу.

– Принцесса, всё в порядке? – когда мужчина со шрамом оказался перед ними, Му Юй Де бросилась к Бао Чжи и освободила её от верёвки. – Принцесса, принцесса!

– Кхе-кхе… – всю дорогу Ваньянь Бао Чжи находилась лицом вниз и съела очень много грязного снега. Из-за трения кожа на её лице потрескалась и обычно красивое лицо исчезло.

Где следы первой красавицы Бэй Чжоу? Она была похожа на только что вытащенную ярко-красную редьку!

– Принцесса, почему всё не так, как выговорили мне? – Му Юй Де как могла старалась успокоиться.

– Бэньгун тоже не знает! – Ваньянь Бао Чжи скрипнула зубами и разъярённо посмотрела на Мужун Ци Ци.

«Это всё из-за этой женщины! Это она заставила меня быть нетерпеливой и обманутой! Всё из-за неё!»

– Герои, мы просто слабые женщины и не имеем с вами никаких связей или ненависти. Прошу вас, пожалуйста, отпустите нас! – Му Юй Де подняла голову и посмотрела на мужчину со шрамом. Этот мужчина был главарём этих бандитов. Если она сможет с ним договориться, они будут спасены. – Если вы пришли за деньгами, они у нас есть. К тому же, в Юнчжоу мы храним ещё. Я могу вернуться и забрать деньги!

– Деньги? – услышав, как Му Юй Де говорит о деньгах, мужчина со шрамом на мгновение задумался. – Ты вернёшься, чтобы забрать немного денег? А если ты вернёшься не с деньгами, а с офицерами, что тогда? Нет, этого не будет!

– Вы можете оставить заложника! С заложником вам не нужно будет бояться, что мы не вернёмся! – Юй Де воспользовалась случаем и начала сильнее искушать мужчину со шрамом. – Она принцесса Чжао Ян, та, кого Си Ци направил для брачного союза, а также Ванфэй Нань Линь. Принц Нань Линь благосклонен к ней сильнее всего. Пока вы удерживаете её, Принц Нань Линь, безусловно, придёт с большим количеством денег, чтобы выкупить её! Это правда!

Му Юй Де толкала Ци Ци пока та не оказалась напротив мужчины со шрамом:

– Принц Нань Линь находиться в Юнчжоу, он, безусловно, даст вам денег!

Мужчина со шрамом, казалось, очень заинтересовался тем, что предложила Му Юй Де. Он долго, с ног до головы, рассматривал Ци Ци, а затем кивнул:

– Она и вправду похожа на принцессу. Намного сильней той уродливой женщины!

Услышав, что говорит о ней мужчина со шрамом, Ваньянь Бао Чжи хотела подойти к нему и отвесить пощёчину, но была перехвачена Му Юй Де:

– Принцесса, если вы не будете молча терпеть, то испортите большое дело!

Хоть сегодня Ваньянь Бао Чжи затащила Юй Де в большую яму, но её отец – император, самый главный начальник её дедушки. Выбирая между Мужун Ци Ци и Ваньянь Бао Чжи, естественно Юй Де спасёт Бао Чжи.

Лишь выслушав, что сказала Му Юй Де, Ваньянь Бао Чжи остановилась. Она ничего не сказала, только вновь посмотрела на Мужун Ци Ци и её взгляд был подобен кинжалу.

– Ты ведь не станешь врать, правда?! – мужчина со шрамом коснулся своих усов и сделал круг вокруг Мужун Ци Ци. – Взять заложника – на самом деле, хорошая идея. Просто, почему я должен верить тебе? Говорят, сердце женщины подобно иголке в море. Если Фэн Цан прибудет с солдатами и окружит нас, что тогда?

Видя, что мужчина со шрамом всё ещё не хочет отпускать её, Му Юй Де стиснула зубы. Она достала свой личный нефритовый кулон:

– Это мой нефритовый кулон. Я старшая Мисс премьер-министра. Если я нарушу своё слово, вы можете забрать мой кулон, чтобы очернить меня!

Для того, чтобы выжить, Му Юй Де была готова совершить этот шаг. В эту эпоху нефритовый кулон являлся личным предметом и не должен был легко показываться другим людям. Если этот кулон отдан мужчине, это означает, что между ними любовь. Сейчас Му Юй Де достала этот кулон, а значит действительно очень хотела уйти отсюда.

– Му Юй Де? Хорошее имя! – мужчина со шрамом подцепил кулон и поднёс его к своему лицу. Он посмотрел на слова, написанные на этом кулоне, и зачитал их. А затем, уткнувшись в него носом, понюхал. – Эх, приятно пахнет!

– Ха-ха-ха! Босс, что это за запах? Позволь мне тоже понюхать его! – снова закричал коротышка, пока другие свистели.

Несерьёзное отношение человека со шрамом, заставило Му Юй Де покраснеть.

«Нефритовый кулон – это то, что я носила близко к себе. А теперь к нему относятся так неуважительно, я действительно хочу убить его!»

– А где же твой?! – мужчина со шрамом отложил нефритовый кулон и посмотрел на Ваньянь Бао Чжи. – Останься с нами или оставь подарок на память!

Хоть и не желая этого, но не видя другого пути, Ваньянь Бао Чжи могла лишь вынуть свою нефритовую печать принцессы:

– Это печать Бэньгун. Его можно использовать как удостоверение.

– Ваньянь Бао Чжи… – мужчина со шрамом долго смотрел на феникса, вырезанного из нефрита. – Тц-тц, не ожидал, что ты действительно принцесса! Хорошо, эта вещица не плоха! Я оставлю её себе!

– Тогда мы можем уехать?! – услышав это, Бао Чжи и Юй Де замерли в ожидании.

– Люди, приведите двух лошадей для Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де! – махнул рукой мужчина со шрамом.

Кто-то тут же привёл двух лошадей и бросил верёвкой в Му Юй Де и Ваньянь Бао Чжи.

– Вам двоим лучше запомнить своё обещание! Спустя три дня, я хочу увидеть здесь десять тысяч золотых тейлов, иначе жизнь принцессы Чжао Ян не может быть гарантирована!

– Да! Мы понимаем. Мы понимаем! – Бао Чжи и Юй Де вскочили на лошадей. На их губах были усмешки.

«Мы хотим, чтобы Мужун Ци Ци умерла здесь. Зачем нам возвращаться с выкупом?!»

«Мужун Ци Ци катись в преисподнюю!» – Ваньянь Бао Чжи в последний раз беспощадно посмотрела на Мужун Ци Ци и, хлестнув кнутом, умчалась в Юнчжоу.

Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де ускакали на своих лошадях и даже не повернули головы, опасаясь, что мужчина со шрамом может пожалеть о своих действиях и развернуть их.

Когда эти двое оказались далеко, мужчина со шрамом и остальные спешились. Они подошли к Мужун Ци Ци и почтительно приклонили колени:

– Мисс!

– Ммм, – Ци Ци обернулась и, пробежавшись взглядам по этим серьёзным лицам, весело рассмеялась. – Братья, давно не виделись! Похоже вы в отличном настроение!

– Хе-хе-хе, Мисс, у нас всё очень хорошо. Мы просто скучали по вам! – коротышка коснулся своей головы и рассмеялся. – Су Мэй отправила письмо, в котором сказала, что есть люди, которые хотят причинить вам вред. Мы тут же бросились к вам. Мисс, вы же не будете винить нас за вмешательство, правда?!

– Как я могу сделать это?! Вы пришли очень вовремя! – мужчина со шрамом подвёл к Ци Ци лошадь, и она легко запрыгнула на неё. Её слабый облик сменился грозным и храбрым. – Вперёд! Давайте вернём этих двух стерв!

По дороге Ци Ци узнала, что когда они уехали, Су Мэй следовала за ними. В последствии она отправила голубя с письмом мужчине со шрамом, в результате чего они ждали здесь.

– Те Сюэ, ты говоришь, что встретился с людьми из У Цзи Гун’а? – Ци Ци была немного удивлена. Она также рассказала мужчине со шрамом о мягком ароматическом порошке У Цзи Гун’а. – Тогда где же люди У Цзи Гун’а? Куда ты отправил их?

– Убил, – мужчина со шрамом рассмеялся. – Это просто немного презренных существ. Я убил их, чтобы они не запачкали взор Мисс!

– Не плохо! Мы можем надавить на главу У Цзи Гун’а!

Спустя немного времени Мужун Ци Ци и остальные догнали Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де. Когда эти двое увидели, что мужчина со шрамом гонится за ними, они очень испугались:

– Что вы хотите сделать? Разве вы не сказали, что отпускаете нас? Почему сейчас вы забираете свои слова назад?!

– Я действительно хотел отпустить вас, цыпочки, но Мисс моей семьи не хочет этого.

Мужчины открыли дорогу и Мужун Ци Ци, верхом на лошади, неспешно приблизилась к Ваньянь Бао Чжи:

– Ах, вы двое бежали так медленно!

– Ты! Это всё ты! – Бао Чжи была шокирована, но после шока пришла злость. – Мужун Ци Ци, ты фактически вступила в сговор с бандитами и замыслила заговор против Бэньгун!

– Тц-тц-тц, – мягко щёлкнула языком Ци Ци. – Вора называют вором. Принцесса, способность кусать – это очень хорошо! Вот только, если бы вы намеренно не вывезли меня из города, а также не использовали мягкий ароматический порошок в курильнице, я бы также не подумала о том, чтобы расправляться с вами. Так вот, ты говоришь, что я замыслила заговор против принцессы, тогда, если я не убью вас, то разве я не позволю вашим добрым намерениям пропасть в пустую?!

– Ты, ты смеешь…

«Шух…» – правая рука, которую Ваньянь Бао Чжи использовала, чтобы показать на Ци Ци, оказалась отрезана коротышкой:

– Самонадеянно! Осмелился так грубо промахнуться!

– Ах! – Ваньянь Бао Чжи ощутила так много боли, что скатилась на землю.

Кровь брызнула на белый снег. Очень красивые ярко-красные звёзды, но от холода они замерзали уже через мгновение.

Сейчас Му Юй Де была окончательно напугана. Она не знала, что сказать. Она могла лишь глупо смотреть на Мужун Ци Ци. Что-то тёплое внизу скатилось и намочило её штаны.

«Мисс? Что за Мисс? Какое отношение Мужун Ци Ци имеет к этим людям? Кто связался с теми людьми из У Цзи Гун’а?»

– Скажи, откуда взялся тот мягкий ароматический порошок? И кто связался с теми людьми из У Цзи Гун’а? – Ци Ци спустилась с лошади. Ступив на снег, она приблизилась к Ваньянь Бао Чжи, а кнут в её руках мягко ударился о землю, разбрызгивая снег, несколько кусочков которого полетели в лицо Бао Чжи, заставляя её онеметь от холода.

– Чоу, Чоу’эр… – Ваньянь Бао Чжи было очень больно, но холодная погода не давала ей уснуть или упасть в обморок.

– Чоу’эр? – Ци Ци нахмурилась.

Она вспомнила, что в этот раз за Ваньянь Бао Чжи действительно следовала женщина. Просто та женщина, с ног до головы, была покрыта вуалью и не заинтересовала Ци Ци. Но задумавшись теперь, Чоу’эр определённо была странной.

«Может ли быть, что Чоу’эр одна из людей У Цзи Гун’а? Но У Цзи Гун не знает, что я Ду Сянь’эр. Если бы они знали, они бы с тревогой оглядывались назад и точно не искали бы неприятностей. Похоже, есть некоторые детали, которые пока не известны…»

– Забирайте её, – Ци Ци отвернулась.

Раздался крик. Мужчина со шрамом мгновенно избавился от Ваньянь Бао Чжи.

– Не надо, не убивайте меня. Я не знаю, я ничего не знаю… – увидев, как Бао Чжи была убита мужчиной со шрамом, Му Юй Де оказалась так напугана, что соскользнула с лошади и села на земле словно парализованная. Её голос дрожал, а зубы стучали друг об друга, издавая довольно громкий звук. – Я, я действительно ничего не знаю. Всё было сделано принцессой, это не я…

– Мисс Му! – Ци Ци присела на корточки перед Му Юй Де.

Увидев улыбку на лице Мужун Ци Ци, Юй Де отшатнулась назад. Её глаза были переполнены страхом:

– Это правда не я. Это не имеет ко мне никакого отношения! Принцесса говорила, что мне просто нужно побыть свидетелем… Не убивайте меня!

– Свидетель? – услышав это слово, в голову Ци Ци тут же пришла идея. В следующее мгновение в её руке появилась ожерелье с подвеской в форме сердца. – Не бойся. Посмотри на него и забудь всё, что только что произошло. Ничего не знаешь…

– Ничего не знаю, – Му Юй Де послушно сделала то, что требовала Ци Ци. Она уставилась на кулон и медленно повторяла слова, сказанные Мужун Ци Ци. Постепенно её глаза стали безжизненными. – Ничего не знаю. Я ничего не знаю…

После того как Му Юй Де упала, Ци Ци остановила свою руку и запрыгнула на лошадь:

– Те Сюэ, оставь людей прибраться здесь. Не позволь им ничего узнать. Отведи их к трупам У Цзи Гун’а. Это сделал У Цзи Гун. Это не имеет никакого отношения к нам.

– Мисс, почему вы сохранили жизнь этой стерве? Она такая же соучастница! Любой, кто хочет причинить вред Мисс, заслуживает смерти!

По огромному снежному покрову Ци Ци скакала на лошади самой первой, за ней следовал мужчина со шрамом, а позади него группа людей. Мужчина со шрамом был несколько недоволен тем, что Мужун Ци Ци позволила Му Юй Де уйти с крючка. С его точки зрения, судьбой тех, кто обидел Мисс, могла быть лишь смерть!

«Но Мисс позволила Му Юй Де так легко сорваться с крючка!»

– Те Сюэ, убийство людей не решает проблему, – Ци Ци улыбнулась. – Порой, для некоторых людей, жизнь может быть более болезненной, чем смерть. К тому же, спасение жизни позволит вам построить семиэтажную пагоду. Эта Мисс добрая душа. Пощадить её – значит накопить удачу….

В Древнем Китае считалось, что если вы жили с добрым сердцем, то сможете построить больше этажей пагоды.

– Мисс, не пугайте нас! Ведь, если бы выбыли добросердечной, разве был бы наш Мойю Буддой, что освободит всех живущих существ от страданий? – позади раздался голос коротышки, который заставил всех рассмеяться.

«Мы прожили пять лет под одной крышей. Как мы можем не понимать путей Мужун Ци Ци! Предположительно, Мисс оставила Му Юй Де живой, потому что ей есть другое применение!» – коротышка от всего сердца жалел Му Юй Де. «Остаться живым для Мисс – это не благословление. Это судьба!»

– Разговорчики! – Ци Ци обернулась и кнут ударил коротышку по голове. – Фан Цзинь, ты выполнил то, что я поручала тебе? Что ты выбрал для места самого лучшего бизнеса в мире?

Услышав, что Мужун Ци Ци спрашивает его, Фэн Цзинь позволил своей лошади догнать лошадь Мисс:

– Мисс, я нашёл заветную землю Фэн-Шуй. Это действительно хорошая земля! Место окружено тремя скалами и есть лишь одна дорога, чтобы подняться! Пока мы занимаем эту землю, даже если кто-то захочет напасть на нас, они не смогут подняться!

Фэн-Шуй – китайская философия о гармонизации каждого с окружающим миром.

Место, о котором говорил коротышка называлось Утёс ветряной погони. Эти скалы возвышались до облаков и была лишь небольшая тропа, для подъёма. Все три стороны – скалы, под которыми бушует река Ну. До этого, когда Ци Ци, изучала карту, она также присматривалась к Утёсу ветряной погони и не ожидала, что мысли коротышки сойдутся с её.

Но видя, что коротышка так уверен в себе, Ци Ци искренне захотела создать ему проблем:

– Ах, а если к тому времени появится действительно способный человек, который с помощью своих боевых искусств сможет подняться, ты хочешь, чтобы мы спрыгнули со скалы и были похоронены в реке Ну?

– Мисс, вы говорите эти слова, словно не верите мне! С моими способностями, не больше полугода, и я сделаю секретный выход! Поэтому, к тому времени мы точно не будем ничего бояться! Мисс, я правда не лгу! – встревожился коротышка, услышав слова Мужун Ци Ци и тут же объяснил свой замысел. – Необходимо сделать набросок, чтобы Мисс посмотрела?! Я не хвастаюсь!

– Всё в порядке! Я пошутила! – видя, что коротышка рассердился, а его лицо покраснело, Ци Ци рассмеялась. – Фан Цзинь, ты ведёшь дело, поэтому чувствуй себя уверенно. Но я хочу взглянуть на набросок. В конце концов, это место в будущем станет базой для нашего Мойю. Я не могу воспринимать жизнь брата как шутку!

Мужун Ци Ци, неоднократно повторившая «брат», очень затронула этих людей. Они не знали ничего другого, кроме драк и убийств. Когда Мисс пришла к ним, эти люди потихоньку начали получать опору. Они знают, что Мисс добра к ним, поэтому они очень преданы Мужун Ци Ци.

– Но… – услышав, что сказала Мужун Ци Ци, коротышка был очень счастлив, однако выражение его лица показывало некоторую нерешительность.

– Но что? – видя, что коротышка говорит с неохотой, Ци Ци натянула поводья своей лошади. – Говори!

– Есть! Мисс, Утёс ветряной погони – это место людей Фу Фен Мэнь. Ранее я хотел выкупить его, но они отказались продавать. Они сказали, что у них достаточно денег! – упоминая людей из Фу Фен Мэнь, коротышка разозлился. – Они сказали, что для этого дела нам нужно найти главу их секты. Кто не знает, что глава Фу Фен Мэнь, Лун Ао Тянь, подобен призраку! Мы долго искали, но так и не нашли этого ублюдка!

Фу Фен Мэнь – «добрая» секта.

Фу Фен Мэнь, организация на этом материке, которая заставляла людей менять цвет лица, когда они слышали упоминания о ней. Никто не знал, где ученики Фу Фен Мэнь. Никто не знал, кто является главой Фу Фен Мэнь. Однако, все точно знали, что в этом теневом мире Фу Фен Мэнь был Императором.

В убийствах ядами, не было никого лучше Мойю, однако с Мойю всегда было не так уж много проблем. Господин Моцзунь из Мойю, был одержим лишь ядовитыми вещами. Он никогда не занимался другими делами, и вода из колодца никогда не беспокоила воды рек других сект. Мойю можно считать одной из древнейших теневых сект этого мира.

Вода из колодца никогда не беспокоит собой воды рек – каждый занимается своим делом.

Фу Фен Мэнь был противоположностью Мойю. Люди этой секты появились десять лет назад. Всего за пять лет эта секта уничтожила теневой мир, присоединила большие и маленькие секты и стала во главе теневого мира.

Говорили, что методы Лун Ао Тянь’я безжалостны, что никто не может сравниться с ним. Ранее, когда он присоединял другие секты, встречаясь с мятежниками, он убивал их без всякой пощады. Однако, также он был очень способным человеком. Он сформировал Фу Фен Мэнь. За короткое время он поднял секту на такую высоту. Их сила необычайна.

Однако, у Фу Фен Мэнь и Мойю не было конфликтов интересов. Плюс, господин Моцзунь однажды помог Фу Фен Мэнь, когда они попалив беду. Так что, Лун Ао Тянь помнил доброту и обе стороны находились в мире.

Сейчас, увидев выражение лица коротышки, Ци Ци рассмеялась. Фан Цзинь был довольно хорош во всём. Он был гением, особенно в изготовлении. Была лишь одна плохая вещь. У него ужасный характер. В этом Фан Цзинь мог бы соперничать с Су Мэй.

– Мисс, почему вы улыбаетесь? Утёс ветряной погони действительно место с хорошим фэн-шуем. Я могу отвести вас посмотреть! Я сделал как сказала Мисс и отправился в шестнадцать государств. Я сразу полюбил это место! Использовать это место, чтобы создать самый лучший бизнес во всё мире, будет очень-очень хорошо!

– Фан Цзинь, раз мы не можем купить его за деньги, мы захватим его, – лицо Ци Ци стало серьёзным. – Если не отдадут, то отнимем его!

Слова Мужун Ци Ци походили на бандитские, заставив всех удивится на мгновение.

– Мисс, вы имеете в виду именно то, что сказали? Действительно отнимем? – коротышка не поверил и задал ещё один вопрос. – Эта территория Фу Фен Мэнь! Пойдём на главу? Отлично! Я так долго не предпринимал никаких действий! У меня уже руки чешутся. Действительно, не известно, кто является более сильным, Фу Фен Мэнь или мы….

«Шух!» – не дожидаясь, пока речь коротышки закончится, кнут Ци Ци вновь приземлился на его голову:

– Знаешь только драки и убийства. Сколько раз я тебе говорила, что если проблему можно решить с помощью мозга, не использовать руки! К тому же, у людей должна быть уверенность в себе. Конечно, это наш Мойю на уровень выше их. Или может ты хочешь сказать, что эту Мисс нельзя сравнить с Лун Ао Тянь’ем?!

– Да, да! Я сказал, что-то не так! С Мисс, зачем беспокоится о чём-то вроде него?! – коротышка потерпел поражение и, дотронувшись до головы, дважды рассмеялся. – Но что же нам делать? Мисс, в стране Нань Фэн уже есть продвижения. Не пройдёт и месяца, как Мин Юэ Чэнь выполнит свою миссию. Чтобы вести дела в шестнадцати государствах, у нас должно быть место, где мы могли бы пустить корни.

– Под всем небом, каждая земля является местом правителя. От границы земли, каждый человек является служащим правителю. Разве ты не говорил, что это место в Юнчжоу? Юнчжоу – это территория Бэй Чжоу. Я не верю, что Фу Фен Мэнь может пойти против императорской власти! Оставьте это дело мне!

Под всем небом, каждая земля является местом правителя. От границы земли, каждый человек является служащим правителя – все земли и люди принадлежат Императору.

Коротышка и мужчина со шрамом поняли слова Мужун Ци Ци. Она собиралась использовать Фэн Цан’а как выход.

– Мисс, нет! Мы не можем пожертвовать вами ради этого! Фэн Цан, этот псих, недостаточно хорош для вас! Я не позволю Мисс жертвовать своей сексуальной привлекательностью!

«Шух!» – коротышка получил ещё один удар крутом по голове. Если от прошлых двух ударов у него лишь чесалась голова, но на этот раз Мужун Ци Ци использовала треть своей силы и заставила коротышку прыгать, схватившись за голову.

– Мисс, то, что я говорю правда! Если вы хотите соблазнить Фэн Цан’а, то мы все против!

– Эй! – воскликнула Ци Ци, видя, как коротышка произносит такие слова, например, соблазнить, которые обычно говорила она. – Разве я похожа на подобных людей? Фен Цзинь, о каких глупостях ты думаешь целый день? Может ли быть, что после того, как ты прошёл юношеский возраст, твоё сердце начало шевелиться? Ты хочешь, чтобы я нашла тебе жену, которая будет утешать тебя всю ночь?

Слова Мужун Ци Ци заставили всех рассмеяться. Фен Цзинь быстро взмахнул руками, а его лицо было красное, словно помидор:

– Нет, не нужно! Я не это имел в виду! Мне не нужна женщина!

Отсмеявшись, Те Сюэ сказал:

– Мисс, вы хотите начать с Принца Нань Линь? Выход есть. Четыре государства Бэй являются владениями Принца Нань Линь. Пока он кивает, этот путь возможен. Просто мы не знаем имеет ли Принц Нань Линь и Фу Фен Мэнь какие-то отношения друг с другом. Почему Лун Ао Тянь имеет территорию в четырёх государствах Бэй?

После слов мужчины со шрамом, Ци Ци надолго задумалась.

«Если Фэн Цан действительно имеет какие-либо дела с Лун Ао Тянь’ем, то будет ли он продолжать дружбу с ним или примет мою сторону? За это короткое время Фэн Цан всегда был добр ко мне. Это будет хорошей проверкой.

Мужчина, если он действительно любит женщину, он не будет ждать, чтобы выкопать для неё своё сердце и лёгкие. Не говоря уже о подобных вещах! Мужчина, не желающий тратить деньги на женщину, не является хорошим мужчиной. Точно так же, как мужчина не исполнивший желание женщины, не может являться хорошим человеком. Когда любишь человека, нужно выполнять все его требования, а не только пусто говорить о любви. Разве подобный мужчина не будет неблагодарным негодяем?!»

– Я попробую. Если это будет невозможно сделать, мы отберём его! Мне приглянулся Утёс ветряной погони! Там должно быть построено место для лучшего в мире бизнеса! – говоря эти слова, настрой Ци Ци был очень решительным.

Даже Тэ Сюэ и Фен Цзинь были шокированы мощной аурой своей Госпожи.

«Это Мисс нашей Мойи! Это наша глава!» – Тэ Сюэ и Фан Цзинь обменялись улыбками.

__________________________________________________________

В это же время, когда Чжао Лан и Чоу’эр прибыли на место, кровь на земле уже застыла. Увидев тела своих подчинённых, выражение лица Чжао Лан’а изменилось, и он потянулся проверить. У всех десятерых не было дыхания.

– Как? Неужели все погибли? Кто сделал это? – Чоу’эр зажала рот руками и посмотрела на кровавый след. Она не ожидала, что результат будет таким.

– Не знаю, – лицо Чжао Лан’а стало угрюмым.

Внезапно он увидел, что Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де рядом. Он тут же подошёл и осмотрел их. Чжао Лан понял, что Му Юй Де просто упала в обморок, а Ваньянь Бао Чжи не только отрубили правую руку, но и обеспечили чрезвычайно трагичную смерть.

– Очнитесь! Очнитесь! – Чоу’эр трясла Му Юй Де до тех пор, пока та не очнулась. – Что случилось? Почему все мертвы?

– Принцесса, спасите меня! Принцесса, спасите меня! – увидев Чоу’эр, которая была одета точно так же как Ваньянь Бао Чжи, Юй Де крепко схватила её за руку. – Принцесса, много людей погибло. Давайте уйдём поскорее. Давайте уйдём отсюда! Принцесса, пойдёмте скорее!

Увидев неадекватное состояние Му Юй Де, Чоу’эр посмотрела на Чжао Лан’а и покачала головой.

«Похоже, мы ничего не получим от неё. Теперь то, что я хочу знать больше всего: куда ушла Мужун Ци Ци и почему все эти люди мертвы?»

– Принцесса, спасите меня! Здесь очень страшно! Принцесса, спасите меня! – Му Юй Де держала Чоу’эр за руку и не хотела отпускать её.

Чжао Лан подошёл к ней сзади и, ребром ладони, ударил Юй Де по шее. Она тут же потеряла сознание.

– Чжао Лан, почему ситуация оказалась такой? Разве мы не использовали мягкий ароматический порошок? Как тогда Мужун Ци Ци сбежала? Что нам делать?! Если Фэн Цан придёт сюда, нам конец!

– Заткнись! – нытьё Чоу’эр окончательно разозлило Чжао Лан’а. Он схватил её за плечо и спился взглядом в её глаза. – Скажи мне, Мужун Ци Ци знает боевые искусства? Кроме того, ты точно положила в курильницу мягкий ароматический порошок? Ты действительно дала им противоядие? Почему у тела Му Юй Де есть признаки того, что оно отравлено мягким ароматическим порошком?

Увидев, что Чжао Лан не верит ей, Чоу’эр чуть не заплакала:

– Я сделала всё именно так, как ты сказал мне! Я лично положила мягкий ароматический порошок в курильницу. Я также лично наблюдала, как Принцесса и Му Юй Де принимают противоядие. Не должно было быть ничего, что могло бы пойти не так! Что касается Мужун Ци Ци, все знают, что она мусор! Как мусор может знать боевые искусства? Я не знаю, почему всё получилось так! – глаза Чоу’эр были красные, она с трудом сдерживала слёзы.

«Мы готовили всё для Мужун Ци Ци. Всё подготовленное было на месте. Почему же результат получился таким?»

Точно также настроение Чжао Лан’а было очень плохим. Потерять сразу десять подчинённых, которые были убиты одним ударом и, казалось, столкнулись с мастером боевых искусств высокого уровня. Сердце Чжао Лан’а не могло не замереть.

«Могли ли это сделать мои враги? Но это не имеет смысла! Тогда, кто совершил это?!»

Чоу’эр стояла рядом с Чжао Лан’ом и кусала губы. Изначально, она хотела приехать сюда, чтобы увидеть трагическое состояние Мужун Ци Ци, но сейчас она наблюдала подобную сцену…

«На месте преступления осталось не так много следов. Что перед смертью испытали лежащие на земле люди?»

– Ты сказал мне спрятаться у Принцессы. Теперь её больше нет. Юн’эр знает, что всё спланировала я. Я определённо не могу вернуться обратно. Чжао Лан, забери меня отсюда! Увидев, как много людей погибло, я очень боюсь! – Чоу’эр внезапно обняла Чжао Лан’а со спины.

Её лицо прислонилось к его широкой спине, в желании найти тепла, однако она не ожидала, что он обернётся и схватит её за плечо:

– Синь’эр, мы не можем уехать с тобой сейчас. Задание, которое дал нам, Его Высочество наследный принц не отпустит нас с крючка. Позже мы столкнёмся с судьбой и преследованием убийц. Всю нашу жизнь мы не будем в безопасности!

– Это не имеет значения. До тех пор, пока я могу быть с тобой, не зависимо от того, какая жизнь у нас будет, я согласна на неё, – Чоу’эр легко влетела в объятья Чжао Лан’а. Слушая его сердцебиение, её волнующееся сердце немного успокоилось. – Чжао Лан, забери меня отсюда! Мертвецы очень сильно пугают меня! Пока ты позволяешь мне быть рядом с тобой, даже если мы будем бродить по горизонту, я согласна!

– Синь’эр, ты очень хорошая! – Чжао Лан крепко обнял Чоу’эр, используя своё тепло, чтобы согреть её. Его голос был очень нежным и эмоциональным. – Глупая Синь’эр, ты готова следовать за мной, но я не хочу этого! Я не позволю страдать женщине, которую люблю! Я не хочу, чтобы моя Синь’эр следовала за мной в путешествии и стала странником.

– У меня грубая кожа и толстое мясо. Не важно, как я проживу свои дни, но я не могу позволить этого тебе, Синь’эр! Ты богиня моего сердца, женщина, которую я люблю больше всего. Как я могу позволить тебе страдать?! Синь’эр, ты ведь знаешь, что я полюбил тебя, с первого взгляда. В тот момент, глубоко в своём сердце, я поклялся, что обязательно буду защищать тебя, любить и не позволю страдать от обид!

– Синь’эр, моя Синь’эр… Как бы я хотел не позволить тебе страдать или иметь проблемы…

Нужно сказать, Чжао Лан был мастером говорить слова о любви. Он произнёс эти печальные и трогательные слова, от чего глаза Чоу’эр наполнились слезами счастья:

– Чжао Лан, ты очень добр ко мне! Никто никогда так не обращался со мной! Ради тебя я даже готова умереть!

– Глупая Синь’эр… – толстые губы Чжао Лан’а коснулись щеки Чоу’эр, позволяя её слезам упасть на них. – Глупая, в будущем никогда не говори о таких глупостях, как смерть! Неужели у тебя хватит духу, оставить меня одного в этом одиноком мире? Моя глупая Синь’эр! Я всё ещё должен жениться на тебе и позволить тебе родить наших детей! Не говори больше таких глупых слов!

Женщины, независимо от того, мудры ли они, проницательны или умны и хитры, независимо от того, добры ли они и простодушны или порочны и безжалостны, когда они попадают в круг любви, они теряют себя.

Так и Чоу’эр, услышав пару сладких слов от Чжао Лан’а, давно забыла те страшные кровавые вещи. Она также забыла своё имя, и кто она такая. Сейчас, в её глазах, в её сердце был лишь один человек, Чжао Лан, так, словно все остальные люди на Земле вымерли.

«Только этот мужчина самый лучший! Я полностью принадлежу ему!»

Слова любви Чжао Лан’а были словно наркотик, заставляющий Чоу’эр терять рассудок, а также заставляющий её сердце испытывать чувство вины.

«Я повредила своё тело. Как я смогу родить детей?! Этот мужчина так добр ко мне, он хочет дать мне светлое будущее. Если я не признаюсь ему, то точно не смогу преодолеть этот мост в моём сердце…»

– Чжао Лан, у меня есть одна вещь, о которой я тебе не говорила! – Чоу’эр медленно подняла голову. Со слезами на глазах, она смотрела на мужчину перед собой. – Я не могу родить. Ранее у меня был выкидыш. Императорский лекарь сказал, что я больше не могу иметь детей…

Чоу’эр чувствовала тревогу. Она знала, что мужчины традиционны и хотят продолжить свою линию.

«Я не могу родить, будет ли Чжао Лан всё равно любить меня? Если он бросит меня из-за этого, то что мне делать?!»

Пока Чоу’эр переживала, Чжао Лан использовал более страстные объятья, чтобы дать ей ощутить себя в безопасности:

– Синь’эр, моя несчастная Синь’эр. Неважно, если у нас не будет детей. Я хочу лишь тебя. Я не хочу иметь детей. К тому же, я могу поискать лекаря вместе с тобой. Ты так добра, что Небеса, безусловно, не позволят тебе страдать. Они, несомненно, дадут нам прекрасного ребёнка!

– Ах… – теперь струна напряжения в сердце Чоу’эр окончательно лопнула. Высокая линяя обороны, из-за этой «дефектности», полностью рухнула. – Всхлип…. Я была очень напугана сейчас… всхлип… Я боялась, что ты больше не захочешь меня из-за этого… всхлип… Ты такой хороший…

– Не плачь! – большие руки Чжао Лан’а нежно вытрали слёзы Чоу’эр. – Синь’эр, как только ты начинаешь плакать, моё сердце чувствует боль! Не плачь больше, моя Синь’эр! Скажи мне, кто так обидел тебя? Я пойду и убью его!

Произнося эти слова, Чжао Лан испускал холодную ауру, заставляя Чоу’эр ощутить взрыв благодарности. Всё больше и больше она ощущала, что выбрала правильного мужчину.

– Это Мужун Ци Ци! – Чоу’эр стиснула зубы, произнося имя Ци Ци. – Она сделала меня такой! Она не только убила моего ребёнка, но и мою мать! У нас с Мужун Ци Ци столько ненависти, что мы не можем жить под одним небом!

Глаза Чоу’эр горели ненавистью. Чжао Лан лишь на мгновение показал улыбку от достигнутого эффекта, но Чоу’эр не заметила этого.

– Значит, это она! Вот стерва! Я определённо не отпущу её! Я хочу получить её кровь в качестве мести за Синь’эр!

Слова Чжао Лан’а заставили Чоу’эр избавиться от тех мыслей, чтобы отправится с ним к горизонту. Просто подумав о её ситуации, которая была вызвана Мужун Ци Ци, Чоу’эр снова загорелась мыслю найти её для мести:

– Правильно! Я не могу отпустить её! Я хочу убить её лично! – хоть Чоу’эр и сказала это, но сегодня Мужун Ци Ци снова сбежала, заставляя её уверенность снизится до минимума. – Чжао Лан, что мне делать? Почему ей так везёт, и она каждый раз сбегает? Теперь, когда Принцесса умерла, я потеряла свою личность. Что я должна сделать, чтобы убить Мужун Ци Ци?

Увидев, что Чоу’эр наконец упомянула главную тему, Чжао Лан ощутил облегчение.

«Проклятье. Я льстил ей так долго и потратил столько слюны и, наконец, эта женщина задобрена!» – это было тем, что подумал Чжао Лан в своём сердце.

Если бы не великое дело Наследного принца, он бы не мучился уговаривая Чоу’эр быть счастливой. Увидев лицо Чоу’эр полное трогательного выражения, Чжао Лан усмехнулся в своём сердце, однако его лицо становилось всё более и более нежным.

– Не волнуйся, у меня есть план! – увидев, что время пришло, Чжао Лан достал из рукава очень тонкую человеческую маску и, надев её на Чоу’эр, протянул ей маленькое бронзовое зеркало. – Посмотри-ка!

«Где отражение Чоу’эр? Безусловно, это Ваньянь Бао Чжи!» – Чоу’эр прикрыла ладонью губы. Она была ошеломлена. Её пальцы коснулись маски. Несколько минут она смотрела со всех сторон, но так и не смогла найти ни малейшей ошибки.

– Раньше, у меня была мысль избавится от Принцессы и позволить тебе заменить её. Поэтому, я сделал маску из человеческой кожи. Сейчас, кажется, что мои приготовления были правильными. Я позволил тебе остаться с ней, ты пострадала. Синь’эр, теперь ты станешь Принцессой, хорошо? Моя Синь’эр, гораздо лучше может быть Принцессой, чем Ваньянь Бао Чжи!

Теперь Чоу’эр действительно обожала Чжао Лан’а. Ранее он помог ей лучше понять привычки и особенности Ваньянь Бао Чжи. Он также помог ей в подражании тону и движениям Бао Чжи.

«Кажется, он давно спланировал это для меня!»

– Чжао Лан, сегодня ты позволил мне надеть ту же одежду, что и Принцесса. Ты давно задумал избавиться от неё? Даже, если бы это не случилось, ты бы всё равно нашёл способ сделать меня Принцессой?

Новая личность сделала Чоу’эр очень счастливой. Она никогда не думала, что Чжао Лан будет к ней так добр.

«Принцесса! Эта личность всегда была для меня вне досягаемости. Несомненно, это большое искушение!»

– Моя Синь’эр умна! Даже, если бы сегодняшнее дело удалось, я спрятал несколько людей в лесу за городом. Там они бы избавились от Ваньянь Бао Чжи и позволили тебе занять её место! – Чжао Лан снял все аксессуары с головы Ваньянь Бао Чжи и одел на Чоу’эр. – Чоу’эр, помни. С сегодняшнего дня ты принцесса Бэй Чжоу, Бао Чжи, и ты ниже одного человека и выше тысячи. Никто не посмеет обидеть тебя!

– Мм! – мысль о том, что она стала принцессой очень взволновала Чоу’эр. Взбудораженная, она снова нахмурила брови. – Чжао Лан, а если в момент смерти Ваньянь Бао Чжи Мужун Ци Ци была рядом? Если Мужун Ци Ци видела смерть Принцессы и теперь, когда появится новая Ваньянь Бао Чжи, она разоблачит меня?

Вопрос Чоу’эр был тем же, который беспокоился Чжао Лан’а.

«Если с Мужун Ци Ци ничего не случилось, то это довольно загадочно. Однако, даже если это так, я всё равно хочу принять эту ставку.»

– Синь’эр, это будет не так сложно. Мы должны пойти на риск! – Чжао Лан наклонился к уху Чоу’эр и прошептал одну вещь.

Выражение лица Чоу’эр тут же стало намного лучше:

– Это правда полезно? Я волнуюсь!

– Отдыхай спокойно, я буду ждать тебя снаружи. Если с тобой что-то случится, дай мне сигнал! Даже если на кону будет моя жизнь, я всё равно спасу тебя! К тому же, разве у нас нет свидетеля?! – Чжао Лан обнял Чоу’эр и протянул ей бамбуковую трубку. – Синь’эр, наше счастье зависит от тебя! Пока мы помогаем Кронпринцу избавиться от Фэн Цан’а, я могу использовать силу Кронпринца, чтобы стать главой теневого мира. Тогда я утрою тебе грандиозную свадьбу на глазах всего мира. Я хочу, чтобы ты стала самой счастливой невестой!

Нужно сказать, что Чжао Лан соткал прекрасную мечту для Чоу’эр. Женщина, потерявшая голову из-за любви, предаётся лжи мужчины и не может выбраться из неё. Так и Чоу’эр, которая была готова посвятить всё своё время лишь из-за нескольких пустых слов Чжао Лан’а.

– Да! – Чоу’эр радостно кивнула.

«Хоть, ранее, я и пострадала от трагических событий, но Небеса не отнеслись ко мне плохо. Наконец, я встретила Чжао Лан’а, мужчину, который действительно любит меня!»

__________________________________________________________

После того, как эти двое в течении долгого времени собирали мысли вместе, Чоу’эр и Чжао Лан с Му Юй Де направились к входу в город. Когда они вошли в город, Чжао Лан разбудил Му Юй Де.

– Принцесса? – взгляд Юй Де отражал замешательство. Она посмотрела на Чоу’эр, а затем на Чжао Лан’а. – Кто он такой?

– Юй Де, это молодой мастер Чжао. Разве ты не помнишь? Нас ограбили плохие люди, а молодой мастер Чжао спас нас! – Чоу’эр взяла Му Юй Де за руку. – Сегодня, благодаря молодому мастеру Чжао мы здесь, иначе, мы были бы в другом месте!

Слова Чоу’эр вернули немного воспоминаний Му Юй Де. Она тут же закричала, схватившись за голову:

– Нет! Нет! Люди убиты! Нет!

– Юй Де! – Чоу’эр схватила девушку за обе руки. – Юй Де, посмотри мне в глаза. Теперь всё в порядке! Мы в безопасности!

– Мы в безопасности… – Му Юй Де наивно посмотрела на Чоу’эр. – В безопасности?

– Совершенно верно. Мисс Му, теперь вы в безопасности!

Вероятно, потому, что голос Чжао Лан’а обладал мужским спокойствием, он мгновенно успокоил Юй Де.

– Принцесса, мы спаслись! Мы в безопасности! – после произнесения последних двух слов, слёзы стали литься из глаз Му Юй Де.

Видя, подобное состояние Му Юй Де, Чжао Лан кинул на Чоу’эр многозначительный взгляд и извинился перед ними:

– Теперь, когда вы в безопасности, я пойду.

– Молодой мастер Чжао, спасибо! – пока Чоу’эр утешала Му Юй Де, она смотрела как Чжао Лан уходит.

Примечание от автора: В следующих главах Ваньянь Бао Чжи будет использоваться при ссылки на Чоу’эр.

Лишь после долгих уговоров, Му Юй Де успокоилась. Ваньянь Бао Чжи поддержала Юй Де и всю дорогу эти двое спрашивали, как вернуться обратно. В резиденцию они пришли лишь вечером. Как раз в тот момент, когда Фэн Цан с группой людей собирался пойти на их поиски.

– Принц, Принцесса и Мисс Му найдены! – немедленно доложил один человек, который видел, как пришли Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де.

Услышав это, Фэн Цан тут же бросился к ним. Он схватил Бао Чжи и вытащил перед собой:

– Говори! Куда ты отвезла Мужун Ци Ци? Почему она не вернулась? Что вы с ней сделали?!

Холод исходящий от Фен Цан’а заставил Ваньянь Бао Чжи содрогнуться. А эта пара игривых глаз сейчас была настолько холодной и пронзительной, что она не могла смотреть ему в лицо.

«Что я должна сделать? Что я должна сделать?» – Бао Чжи была очень сильно напугана. Хоть ранее Чжао Лан говорил, что всё будет в порядке, сейчас, столкнувшись с Фэн Цан’ом, Ваньянь Бао Чжи всё ещё очень боялась. Боялась, что он увидит её насквозь, боялась, что умрёт от руки Фэн Цан’а.

– Скажи что-нибудь! – видя, как дрожит Ваньянь Бао Чжи, Фэн Цан потерял терпение. Его большая рука схватила её за шею и подняла над землёй. – Говори!

Изначально он отправился проверить место проведения турнира и вернулся несколько поздно. Фэн Цан не ожидал, что когда вернётся в Мэйсян юань, узнает от Су Юэ, что Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де пригласили Ци Ци на прогулку и до сих пор не вернулись.

В тот момент, когда Фэн Цан услышал это, он встревожился. Он очень хорошо знал, какая личность у Ваньянь Бао Чжи. Все знали отношение этой женщины к Мужун Ци Ци. Приглашение Ци Ци наружу, конечно, не было хорошей вещью. Что касается Му Юй Де, она также не являлась человеком с хорошим характером. Фэн Цан действительно ненавидел себя за то, что был мягкосердечным и позволил Му Юй Де остаться.

Так получилось, что сегодня Фэн Цан встречался с Цзисян’ом. Никто не следил за Ваньянь Бао Чжи и эти двое воспользовались лазейкой.

– Кхе… кхе… – ноги Ваньянь Бао Чжи качнулись в воздухе. Её руки хотели сломать большую руку Фэн Цан’а, но она не могла использовать энергию.

«Чжао Лан! Чжао Лан!» – закричала в своём сердце Бао Чжи. «Чжао Лан, почему ты всё ещё не пришёл спасти меня?! Я умираю!»

– Двоюродный брат, смилуйся! – в тот момент, когда Ваньянь Кан увидел это, он вышел вперёд, чтобы умолять за Бао Чжи. – Сестрёнка, где же двоюродная сестра? Скажи что-нибудь!

– Я… Я не … знаю… – дыхание Ваньянь Бао Чжи стало тяжелее. Она ощущала, что Фэн Цан действительно хочет убить её.

«Даже, если Ваньянь Кан на моей стороне, Фэн Цан полностью проигнорирует мою нынешнюю личность Принцессы и убьёт меня, если что-то случилось с Мужун Ци Ци…»

Это время впервые заставило Ваньянь Бао Чжи надеяться, что Мужун Ци Ци жива. «Если бы Мужун Ци Ци жива и здорова, у меня был бы шанс продолжить жить под этой личностью. Но, если что-то случилось с Мужун Ци Ци, Фэн Цан, определённо, заставил бы меня сопроводить её…

Я не хочу умирать! После стольких трудностей, я обрела новую личность и могу начать новую жизнь! После стольких трудностей, я нашла человека, который меня действительно любит. Я нашла свою цель. Я не хочу так умирать!»

– Я не знаю! Я правда не знаю! – Ваньянь Бао Чжи плакала и молилась, чтобы с Мужун Ци Ци ничего не случилось. Она должна быть цела и невредима.

– Убийства! Много людей, много крови! Убийства! – как только Бао Чжи ощутила, что её душа собирается уйти и увидеть Нефритового Императора, с другой стороны, раздался крик Му Юй Де. – Много людей погибло! Очень много крови!

Нефритовый Император – Правитель Небес.

– Где Мужун Ци Ци? Она умерла? – в тот момент, когда Фэн Цан услышал слова Му Юй Де, его хватка ослабла и Ваньянь Бао Чжи упала на землю. Не обратив на это внимания, Фэн Цан словно ветер бросился к Юй Де и схватил её за плечо. – Говори, где Мужун Ци Ци?

– Много крови! Очень много! – закричала Му Юй Де и потеряла сознание.

Увидев, что Юй Де упала в обморок, Фэн Цан взревел:

– Цзинь Мо, быстро иди сюда и приведи её в сознание!

Люди Фэн Цан’а никогда не видели такого Принца. В воспоминаниях каждого, Принц Нань Линь всегда был спокоен и собран, словно его это не касалось. Даже если перед ним был враг, он всё ещё мог смеяться и никому не смотреть в глаза. Однако сегодня Фэн Цан позволил людям увидеть другую свою сторону.

– Принц, у Мисс Му шок и в её голове беспорядок. Временно, мы не можем ничего у неё узнать.

Лицо Фэн Цан’а стало очень мрачным. Люди вокруг него боялись издать даже звук, опасаясь, что небольшим движением разозлят такого Принца Нань Линь и принесут себе неприятности.

– Найти! Позвать для поисков орлиный отряд! Мэн Тянь Ци, мобилизовать всю армию Юнчжоу и найти принцессу Чжао Ян! – Фэн Цан повернулся лицом к мужчине. Его холодный взгляд скользнул по Ваньянь Бао Чжи. – Ваньянь Бао Чжи, если мы не сможем найти принцессу Чжао Ян, Бэнь Ван заставит тебя ощутить, что жизнь более болезненна, чем смерть!

На улице, перед горожанами, Фэн Цан открыто показал своё намерение убить Ваньянь Бао Чжи, что заставило всех удивиться.

«Какой святой человек, эта принцесса Чжао Ян, что заставляет вот так потерять контроль Принца Нань Линь…»

– Интересно, – прищёлкнул языком, стоящий неподалёку и увидевший эту сцену мужчина. На его лице расцвела странная улыбка. – Иди и узнай всё о принцессе Чжао Ян. Я хочу узнать какая женщина может заставить Фэн Цан’а, Принца Демона, стать таким!

Когда всё было подготовлено, а Фэн Цан уже запрыгнул на Снег и собрался отправиться в путь на поиски Ци Ци, из-за угла раздался мягкий голос:

– Принц…

Этот нежный голос заставил струну напряжения в сердце Фэн Цан’а мгновенно расслабиться. Проследив за голосом, он увидел Мужун Ци Ци бегущую к нему.

– Принц!

– Цин Цин! – не дожидаясь пока окружающие поймут, взметнулся порыв ветра и укутал Ци Ци.

– Принц, я вернулась.

Слушая голос Ци Ци, ощущая тепло её тела и вдыхая аромат её волос, сердце Фэн Цан’а наконец успокоилось.

«Держать её вот так – это действительно прекрасное чувство!»

Ранее Фэн Цан думал о многочисленных возможностях и беспокоился, что что-то могло случиться с Ци Ци. Теперь, когда она стояла в его объятьях, без царапин и в прекрасном состоянии, он был так счастлив.

Мужун Ци Ци вернулась и все вздохнули с облегчением. Особенно те люди, которые следовали за Фэн Цан’ом в течении долгого времени.

«К счастью, принцесса Чжао Ян вернулась! Иначе, мы не знаем, что мог бы сделать наш Господин…»

– Двоюродная сестра, к счастью, ты вернулась! Двоюродный брат чуть не перевернул Юнчжоу! – сейчас, Ваньянь Кан тоже вздохнул с облегчением.

«Только что Фэн Цан хотел убить Ваньянь Бао Чжи. Его взгляд говорило том, что это не было шуткой. Он не просто говорил, он был готов сделать это. И сейчас я беспокоюсь о том, что делать, если Фэн Цан всё же захочет убить Ваньянь Бао Чжи!

Пусть она и не нравится мне, но ведь мы наполовину родственники. Если, на моих глазах, что-то произойдёт с младшей сестрой, то, как старший брат, я также не смогу избежать обвинений.»

Голос Ваньянь Кан’а, полный смеха, наконец, заставил двух людей, что обнимались, разделиться. Ци Ци покраснела и, чувствуя себя виноватой, извинилась перед Фэн Цан’ом:

– Извини. Изначально, я хотела приехать раньше, но не знала дороги и долго кружила по городу.

Нос Ци Ци был красным от холода. В сочетании с этой парой влажных глаз, она выглядела словно маленькое животное, пробуждая в людях любовь.

– Пока ты возвращаешься, всё в порядке! – Фэн Цан знал, что нет необходимости в других словах.

«Пока Ци Ци жива и здорова, для меня нет ничего лучше!»

– Совершенно верно! Пока двоюродная сестра возвращается, всё в порядке! В противном случае, двоюродный брат действительно изольёт свой гнев на императорскую сестрёнку!

– Императорскую сестрёнку? – лишь услышав это, Ци Ци увидела Ваньянь Бао Чжи, которая с опущенной головой стояла в стороне.

«Как такое может быть?!» – воскликнула Ци Ци в своём сердце. «Ваньянь Бао Чжи умерла от рук Те Сюэ. Так, почему сейчас она очень даже живая и стоит прямо передо мной?»

Мужун Ци Ци ничего не говорила и сердце Ваньянь Бао Чжи сильно подпрыгнуло. «Что я должна сделать? Что я должна сделать? Если Мужун Ци Ци знает, что я поддельная Принцесса, что мне делать?! Где Чжао Лан? Чжао Лан, где ты?! Чжао Лан, ты должен спасти меня!»

– Принцесса? – прощупала Ци Ци.

– Ты вернулась! Так хорошо! – Ваньянь Бао Чжи показала некрасивую улыбку. – Хорошо, что ничего не случилось! Мы так волновались за тебя!

Услышав собеседницу, Ци Ци мгновенно поняла, что это не Ваньянь Бао Чжи.

«Голос Бао Чжи всегда был высокомерным. Кроме того, Ваньянь Бао Чжи никогда бы не посмотрела на меня с таким страхом. Здесь должен быть какой-то секрет.»

Всего за мгновение Ци Ци очень хорошо проанализировала этот вопрос.

«Раз эта девушка – фальшивка, то за этим должен стоять заговор. Вместо того, чтобы разоблачить поддельную Ваньянь Бао Чжи и отрезать подсказки для того, кто следит за ней, я также могу последовать за лозой, чтобы добраться до дыни и найти того, кто задумал это!»

Последовать за лозой, чтобы добраться до дыни – отследить по подсказкам.

– Эм, я вернулась. Раньше я беспокоилась о Принцессе и Мисс Му. Я не думала, что вы будете в безопасности. Теперь я могу быть спокойна! – казалось, что Ци Ци не притворялась.

Когда Ваньянь Бао Чжи поняла, что Мужун Ци Ци не видит её насквозь, её сердце медленно успокоилось:

– Я в порядке. Всё хорошо. Хорошо, что мы в порядке. Всё в порядке…

__________________________________________________________

После безопасного возвращения Ци Ци, Фэн Цан, обнимаясь, сразу же вернулся с ней в Мэйсян юань. Как только они пришли в комнату, он сразу же усадил Ци Ци к себе на колени:

– Что произошло? Это они сделали?

Холод в глазах Фэн Цан’а полностью исчез. Но даже не смотря на безопасное возвращение Ци Ци он не забыл инициатора произошедшего.

«Расчёт на Ци Ци, обман моей женщины? У этих двух женщин действительно большое мужество! Похоже, я давно не убивал и поэтому люди забыли мои методы!»

– Я в порядке! – Ци Ци мягко опёрлась на руки Фэн Цан’а. В его объятьях она чувствовала себя в безопасности. – Принц, можно передать этот вопрос мне? Я уже придумала как с ними справиться!

Слова Ци Ци дали понять Фэн Цан’у, что это Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де придумали ловушку. Однако, слова её о том, что она лично хочет разобраться с ними заставили Фэн Цан’а удивиться:

– Хорошо! Ты можешь сама решить, как с ними поступить. Даже, если тебе будут нужны их головы, я поддержу тебя. Однако, ты должна рассказать мне всё, что произошло.

Ци Ци в простой форме рассказала о том, как в пути встретила группу людей из У Цзи Гун’а, но потом появилась другая группа людей, которые помогли. Она воспользовалась случаем и, украв лошадь, сбежала. Подождав, пока окажется в безопасности, Ци Ци вернулась обратно.

– У Цзи Гун… – услышав о них ещё раз, глаза Фэн Цан’а вновь стали холодными.

«Хм. Изначально, я думал, что если Чжао Лан будет действовать, то не слишком активно и о нём не придётся беспокоиться. А теперь оказалось, что этот человек нечестная тварь. Ты позволяешь ему стать кем-то благородным, так почему он не хочет воспользоваться этой возможностью?»

– Принц, я не знаю, когда обидела людей У Цзи Гун’а. Эти люди сказали, что хотят убить меня и вернуться за наградой. Принц, кто стоит за ними? Кто ненавидит меня так сильно и готов убить?! – услышав тон Фэн Цан’а, Ци Ци тут же раздула пламя.

«Зачем одалживать нож, чтобы убить кого-нибудь? Лучше использовать чужие руки, чтобы избавиться от врага.

Сегодня У Цзи Гун сильно оскорбил меня. Ваньянь Бао Чжи подослала людей У Цзи Гун’а и приказала навредить мне, боюсь, что внутри определённо есть какие-то тёмные дела! Раз люди У Цзи Гун’а пришли в Юнчжоу, почему я не должна использовать руки Фэн Цан’а, чтобы убрать их?!»

– Ты не оскорбляла их. Это я втянул тебя в это, – сказал Фэн Цан.

С его точки зрения, главным лидером, стоящим за всем этим, определённо был Ваньянь Хун.

Чжао Лан был обычной собакой Ваньянь Хун’а. Большим деревом для У Цзи Гун’а был Ваньянь Хун. Кроме того, за последние несколько лет У Цзи Гун многое сделал для Ваньянь Хун’а.

«Кажется, мне пора избавиться от У Цзи Гун’а, правой и левой руки Ваньянь Хун’а, чтобы узнать, чего же он стоит.»

– Принц, у тебя всё в порядке?! – услышав, что сказал Фэн Цан, Ци Ци заволновалась.

«Что сделал Фэн Цан, что спровоцировал У Цзи Гун? Хоть они всего лишь новички, но они находятся в темноте, а Фэн Цан на свету. Что мне делать, если Чжао Лан сыграет тёмными методами?

Ранее мне казалось, что я слишком добра. Я не избавилась от У Цзи Гун’а и теперь они угрожают Фэн Цан’у! Он мой мужчина, только я могу приказывать и давить на него, как другие смеют запугивать его?!» – Ци Ци приняла решение избавиться от У Цзи Гун’а.

Фэн Цан не знал о принятом Ци Ци решении и, из-за её безопасности, тоже принял это решение:

– Цин Цин, передай это дело мне и будь уверена. Я больше не позволю тебе страдать!

__________________________________________________________

Ночью комната Фэн Цан’а всё ещё была ярко освещена. Цзинь Мо налил сваренное лекарство в миску и поставил на стол. Фэн Цан сидел, а Налань Синь стоял с другой стороны.

– Ты уверен? Всего двадцать пять человек? Включая Чжао Лан’а?

– Внутри Юнчжоу присутствуют всего двадцать пять человек из У Цзи Гун’а, включая главу, Чжао Лан’а. Гуй Янь наблюдает за ними. Мы ждём лишь Вашего приказа!

Тот, кто присматривал за Мужун Ци Ци в Си Ци, Налань Синь, сейчас не имел даже следа от прошлой педантичной внешности. Хоть его вид учёного всё ещё был ярко выражен, но убийственная сила в его ауре была намного сильнее.

– Убить! – Фэн Цан выпил лекарство и, поставив миску на стол, положил в рот засахаренный фрукт. – Не дать уйти ни одному!

– Есть!

Чжао Лан, который жил в гостинице, ночью ощутил, как сильно задёргались оба его века. Он подумал, что причина этого в том, что дело Ваньянь Бао Чжи было раскрыто. Он послал людей, чтобы проверить это, но не ожидал, что те, кого он послал, не вернуться. От этого на его сердце стало ещё тревожнее.

«Тук-тук-тук» – три стука в дверь. Сердце Чжао Лан’а сжалось. Он сразу спросил:

– Кто там?

– Господин, вы заказывали специальные услуги? – раздался приятный голос.

Этот голос, казалось, был также сладок, как и мёд, заставляя всё тело Чжао Лан’а ощутить приятное покалывание. Он мгновенно забыл о своих бедах и направился к дверь, чтобы взглянуть на пришедшую.

Стройное телосложение, водянистые глаза, который моргали, словно посылая в него стрелы. Чжао Лан мгновенно сдался и с скрипучим звуком открылась дверь.

– Господин, вы двигаетесь слишком медленно! – женщина повернулась и вошла. Проходя мимо него, она соблазнительно подмигнула.

Этот взгляд внезапно поразил Чжао Лан’а электрическим током. Не дожидаясь, пока Чжао Лан поймёт, у его шеи оказался кинжал. Он повернул голову и увидел, что за этой женщиной следует ещё один человек. Судя по росту, это тоже была женщина. Однако, на этой женщине была вуаль и её внешность была не видна.

– Что ты хочешь сделать? – холод на его шее заставил Чжао Лан’а полностью протрезветь. С головы до ног он ощущал холод.

«Если бы не кинжал у моей шее, я бы действительно хотел отвесить себе две пощёчины! Почему я никак не могу решить эту проблему с похотью? Почему, каждый раз, я насажен на это слово “похоть”? Очевидно, что за словом похоть, стоит кинжал, так почему я до сих пор не могу сдерживать себя, увидев красавицу?!»

Китайское слово “похоть” – это похоть со стоящим за ней кинжалом.

– Господин, неужели вы боитесь? – красавица достала фарфоровый сосуд и, открыв, сунула его под нос Чжао Лан’у, чтобы тот понюхал.

«Плохо!» – Чжао Лан был шокирован. Прошло совсем немного времени, прежде чем всё его тело ослабло. Его тело стало вялым, и он больше не мог использовать энергию.

– Тц-тц, разве ты не глава У Цзи Гун’а? Как получилось, что ты не можешь справиться даже с мягким ароматическим порошком? – Су Мэй убрала кинжал и отступила в сторону, а Ци Ци медленно подошла к Чжао Лан’у.

– Кто ты такая? – сердце Чжао Лан’а сжалось.

«Я тоже использовал яды в течении многих лет, но такой ароматический порошок, даже я не смог создать. Может быть, эта женщина мастер в этом деле? Тогда кем она может быть?

Этот мягкий ароматический порошок, так быстро начал действовать. Лишь люди из Мойю могут создавать подобные лекарства. Однако в Мойю всегда было немного женщин. Сейчас появились две. Кто же говорил это?» – внезапно, Чжао Лан сделал смелое предположение. «Может ли одной из них быть Ду Сянь’эр?»

Подумав об имени Ду Сянь’эр Чжао Лан не мог не задрожать. Он сразу же помолился, чтобы женщиной перед ним не имела никакого отношения к Ду Сянь’эр.

– Кто я такая не имеет значения. Что важнее, я хочу знать, кто послал тебя разобраться с Фэн Цан’ом?!

Услышав это Чжао Лан оказался озадачен.

«Если эта женщина является кем-то из Мойю то, когда Мойю установила отношения с Фэн Цан’ом? Или может Мойю хочет иметь дело с ним?»

– Говори! – увидев, что Чжао Лан ничего не говорит, Су Мэй одним взмахом отрезала ему левое ухо.

Было так больно, что ему захотелось кричать, но у него не было сил даже на это. Тёплая кровь полилась по его лицу делая его одежду красной. Теперь Чжао Лан был уверен, что другая сторона – это Ду Сянь’эр. Лишь у неё подобные жестокие методы.

– Я расскажу! Я расскажу! Это Ваньянь Хун! Ваньянь Хун приказал мне разобраться с Фэн Цан’ом! Ваньянь Хун сказал, что Фэн Цан – его самая большая угроза. Лишь избавившись от Фэн Цан’а его место наследного принца будет в безопасности!

Ци Ци думала, что ей придётся использовать ещё несколько методов, прежде чем Чжао Лан признается. Она не ожидала, что лишь с одним отрезанным ухом, он сдаст Ваньянь Хун’а.

«Итак, за этим стоит наследный принц Ваньянь Хун. Кажется, ранее я ошиблась. Этот Ваньянь Хун действительно большая проблема.»

– Есть ещё кто-то, кроме Ваньянь Хун’а? Что ты собирался сделать?

– Больше никого нет. Мой хозяин Ваньянь Хун. Он дал мне возможность избавиться от Фэн Цан’а. Если бы я не смог от него избавиться, то я должен был убить Мужун Ци Ци, чтобы оставить шрам на сердце Фэн Цан’а. Меня тоже заставили. Ваньянь Хун сказал, что, если я не выполню его приказ, то он уничтожит У Цзи Гун. Под моим руководством больше тысячи людей, я не могу позволить им умереть!

Обычно это было очень постыдно, но сейчас из слов Чжао Лан’а было ясно, как сильно он любит и защищает своих подчинённых. Так, для того, чтобы защитить их, он был вынужден следовать приказам Ваньянь Хун’а.

К счастью, Ци Ци имела глубокое понимание У Цзи Гун’а и Чжао Лан’а. А это означало, что она не поверила ни единому его слову. В глубине души она чувствовала, что это очень печально для Наследного принца.

«Этот Чжао Лан мягкая кость. Потеряв лишь одно ухо, он предал Ваньянь Хун’а. Кажется, у этого Наследного принца не очень хорошее зрение, раз он встретил такого вероломного человека.»

– Мастер, кто-то идёт сюда, – раздался снаружи голос Су Юэ.

Ци Ци уже спросила то, что хотела знать. Она кивнула Су Мэй. В следующее мгновение вспыхнул серебряный свет. Голова Чжао Лан’а оказалась отрезанной, пока он был ещё жив. Су Мэй быстро вытащила простыню и, завернув в неё голову Чжао Лан’а, последовала за Мужун Ци Ци, выпрыгнув из окна.

Когда Налань Синь прибыл, он увидел лишь обезглавленное тело, стоящее на коленях. Кровь запятнала комнату, делая её очень страшной.

«Кто это был? Кто действовал до меня?» – Налань Синь сильно нахмурился. Перед уходом он внимательно осмотрел место преступления.

__________________________________________________________

Той ночью была сильная снежная буря. Всего за одну ночь пустынный город Юнчжоу был покрыт слоем снега. Утром, когда Ваньянь Бао Чжи прослунась, она решила после уборки выйти на улицу. Бао Чжи не ожидала, что в тот момент, когда она выйдет из комнаты появится снеговик в человеческий рост.

– Юн’эр, кто сделал этого снеговика?

– Эта рабыня не знает. Сегодня утром, когда эта рабыня проснулась, он уже был во дворе. Может кто-то другой сделал его для удовольствия.

Ваньянь Бао Чжи ступила на снег и направилась к снеговику. Она внимательно осмотрела его. Этот снеговик выглядел очень по-детски. На голове у него была шляпа из черепицы, нос, наполовину сделанный из морковки и глаза, очень похожие на человеческие.

«Такие знакомые глаза…» – смотря на эти чёрные глаза, Ваньянь Бао Чжи чувствовала, что они знакомы ей. «На кого они похожи?..»

Думая в течении длительного времени, Бао Чжи, наконец, вспомнила.

«Они напоминают Чжао Лан’а. Неудивительно, что они показались мне знакомыми! Кот сделал снеговика таким похожим на Чжао Лан’а? Особенно глаза. Кажется, будто Чжао Лан стоит передо мной и смотрит на меня!»

Ваньянь Бао Чжи подумала о Чжао Лан’е, а также об их прекрасном будущем. Она не могла не прикоснуться к этой паре глаз. Неожиданно, когда она коснулась головы снеговика, снежный шар упал и, покатившись по земле, обнажил прядь чёрных волос.

– Ааа! – закричала Юн’эр и спряталась за Ваньянь Бао Чжи. – Принцесса, что это такое?

Услышав слова Юн’эр, сердце Бао Чжи сжалось. Она бросилась вперёд и внимательно осмотрела голову снеговика.

– Ааа! – Ваньянь Бао Чжи пошатнулась и упала на землю.

«Почему? Почему это Чжао Лан? Я видела его лишь вчера. Ещё вчера мы были милыми голубками. Почему сегодня Чжао Лан стал таким?..»

Крик Ваньянь Бао Чжи заставил всех выйти.

– Принцесса, что случилось? – ощутив странность в поведении Ваньянь Бао Чжи, Юн’эр сразу же подошла к ней и помогла подняться. – Принцесса, всё в порядке? Принцесса!

– Я в порядке, – Бао Чжи покачала головой. Она отвернулась в сторону, чтобы её лицо никто не видел. На снег упали слёзы. – Юн’эр, отведи меня обратно. Здесь очень страшно.

– Да!

Мужун Ци Ци, персона, стоящая рядом с Фэн Цан’ом, с момента своего прихода, она сосредоточилась на поведении Ваньянь Бао Чжи и, увидев её такой, ещё больше убедилась, что это не принцесса Ваньянь Бао Чжи.

«Кажется у этой особы были необычные отношения с Чжао Лан’ом. Раз она человек Чжао Лан’а, то она, безусловно, человек Ваньянь Хун’а. Если это так, то я должна приказать людям присмотреть за “Ваньянь Бао Чжи”. Я хочу узнать с какой целью эта девушка должна была замаскироваться под принцессу.»

В сопровождение Юн’эр, Бао Чжи возвращалась назад. Когда они проходили мимо Мужун Ци Ци, та неожиданно спросила:

– Принцесса плохо себя чувствует? Нам прислать лекаря?

– Нет, не нужно, – Ваньянь Бао Чжи отпустила голову. – Мне просто страшно.

– Тогда Принцесса должна хорошо отдохнуть и вылечить своё тело. Через два дня начнётся Турнир четырёх стран. Счастливое будущее Бэньгун зависит от силы Принцессы! – голос Ци Ци был счастливым, заставляя сердце Ваньянь Бао Чжи дрожать ещё сильнее.

«Почему Бог так не справедлив?» – видя с какой осторожностью Фэн Цан обнимает Мужун Ци Ци, ненависть Ваньянь Бао Чжи усилилась. «Почему меня многократно лишали счастья, а у Мужун Ци Ци такая хорошая жизнь?! Я не согласна! Я не согласна!»

Так получилось, что когда Ваньянь Бао Чжи подняла голову, её взгляд и взгляд Мужун Ци Ци столкнулись. Глаза Ци Ци были полны провокации, а губы изгибались в саркастичной улыбке.

«Всё также как в Си Ци, она выше и высокомернее других!

Если бы Фэн Цан не был на её стороне, если бы Чжао Лан не умер, и я не нуждалась в мести за него, я бы бросилась вперёд и разодрала это “ненавистное” лицо.»

Ненависть в глазах Ваньянь Бао Чжи озадачила Ци Ци. «Подобная ненависть заставляет меня чувствовать себя сбитой с толку! Ночное дело прошло тайно. Ваньянь Бао Чжи не может знать, что это сделала я, тогда почему, при взгляде на меня, в её глазах такая ненависть? Почему кажется, что эта ненависть существует довольно долго?»

«Успокойся! Успокойся!» – старалась убедить себя Ваньянь Бао Чжи. «Не сердится. Пусть сегодня эта стерва, Мужун Ци Ци, будет счастливой. А я, безусловно, найду возможность и нанесу ей смертельный удар! Тогда я увижу, сможет ли она продолжить громко смеяться!»

Голова Чжао Лан’а, для участников из Бэй Чжоу, была всего лишь небольшой волной в реке. Они немного поволновались, а потом ушли. Кроме Ваньянь Бао Чжи никто не стал грустить из-за него, и они также не заботились о его личности. В конце концов, Фэн Цан приказал людям отвезти эту голову без уха за пределы голода и небрежно найти место, чтобы выкинуть её в пустыню.

Когда Ваньянь Бао Чжи узнала, как Фэн Цан распорядился поступить с головой Чжао Лан’а, она возненавидела и его.

Если раньше Ваньянь Бао Чжи жила лишь чтобы отомстить Мужун Ци Ци, то теперь она ощущала, что бремя на ней стало тяжелее.

«Мало того, что мне нужно остаться в живых, мне нужно использовать личность, что Чжао Лан создал для меня, и жить очень хорошо. Мне нужно отомстить за Чжао Лан’а. Также я должна заставить Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, эту пару животных, жить не очень хорошо!

Сейчас я не Мужун Синь Лянь, которой нужно прятаться от убийц. Я Ваньянь Бао Чжи, принцесса Бэй Чжоу! У меня есть личность, которая может сравняться с Мужун Ци Ци, и я больше не должна никого бояться. Мне больше не нужно никому кланяться! Мне нужно лично использовать нож в руке и отрезать головы Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци, чтобы отомстить за Чжао Лан’а!»

__________________________________________________________

Сейчас была середина декабря. Погода становилась всё более холодной, но город Юнчжоу был особенно оживлён. Прибыли участники из трёх других стран. Впереди был Турнир четырёх стран. К тому же, с приближением Нового года, аромат праздника в Юнчжоу становился всё более сильным, и город становился всё более и более живым.

С начала и до конца турнира было всего десять дней. Люди Дун Лу прибыли последними. Когда они прибыли, то тут же начали готовить состязание на вылет. В этот раз, Дун Лу решал содержание этого тура. Состязание на вылет стало чем-то таинственным. Площадь за пределами места проведения состязания, заполнялась людьми, но никто не мог ничего увидеть. Это заставляло людей с ещё большим нетерпением ожидать начала Турнира.

Жители Юнчжоу много говорили о Турнире четырёх стран. Договор между Принцессой Си Ци, Чжао Ян, и Вдовствующей Императрицей Бэй Чжоу уже давно распространился по всему северу и югу, не говоря уже о Юнчжоу, где проводился Турнир.

– Принцесса Чжао Ян? Мужун Ци Ци? Мусор? – Цзя Лань сидел у окна в самом оживлённом и процветающем “Цикламен”. Он смотрел на небо, полное снега, и потягивал вино. – Нашли много информации?

“Цикламен” – предположительно, ресторан в Юнчжоу.

– Да, господин Цзя Лань. Вся информация о Мужун Ци Ци находится в ваших руках, не упущено ничего, – с другой стороны стоял мужчина в синем. Тон и поза показывали его уважение к человеку перед ним.

Цзя Лань уже внимательно прочитал эту информацию от начала до конца. На основе этой информации он не мог найти в Мужун Ци Ци ничего особенного.

«Однако, может ли быть посредственной женщина, которая смогла его так затронуть?»

– Господин, она приехала…

Цзя Лань заметил, что весь Цикломен погрузился в тишину. Причиной этой тишины была пара, появившаяся в дверях.

Мужчина был в белом лисьим меху. Белый цвет делал его лицо дьявольски привлекательным. На женщине же был красный лисий мех. И внутри, и снаружи он был ярко-красным, показывая горячий вкус.

– Это Принц Нань Линь и Принцесса Чжао Ян! – некто зоркий, опознал эту пару.

Публика тут же подняла шум.

«Это принц Нань Линь! Это действительно Фэн Цан, принц Нань Линь!»

Хоть многие люди слышали имя Принца Нань Линь и знали, что он также красив, как дьявол, но для многих людей это был первый раз, когда они увидели Фэн Цан’а. Кто-то сразу же закричал и стало больше людей, которые потеряли дыхание.

«Дьявольская красота! Действительно дьявольская красота! Соблазнительные, как у дьявола, глаза Феникса, алые губы, чёрные словно чернила зрачки и слабая улыбка. Смотря на него, кажется, что он дружелюбен, но он также заставляет людей находиться за тысячью миль.» – Здесь не было ни единого человека, который не знал о репутации Принца Нань Линь. Но сейчас, видя перед собой реального человека, многие люди ощущали, что слухи были ложными.

«Как этого мужчину можно описать обычными словами?!»

Смотря на женщину рядом с Фэн Цан’ом, по сравнению с ним она выглядела намного обычнее. Её внешность была простой. Хоть она держалась прекрасно и казалась приятной, но, рядом с такой дьявольской красотой, казалась ещё более обычной.

«Действительно, несовместимо… Внешний вид мужчины словно небо завтрашнего дня, а внешний вид женщины словно трава на обочине дороги. Эта Мужун Ци Ци действительно недостойна Принца Нань Линь.» – подумали все.

Однако мысли каждого были лишь желаемыми размышлениями. Увидев отношение Фэн Цан’а к Мужун Ци Ци они все были ошеломлены.

– Цин Цин, тебе нравится, когда тихо или оживлённо? Может поднимемся в комнаты наверху? – Фэн Цан не выпускал маленькой ладошки Ци Ци, ведя её в Цикломен.

– Не важно! Вместо того, чтобы наслаждаться счастьем в одиночку, почему бы нам не поделиться им и не провести время весело вместе с горожанами!

Поняв, что Ци Ци хочет быть в оживлённом месте, Фэн Цан, держа её за руку, провёл за свободный столик.

Это был первый этаж и все сидящие были простолюдинами. Знаменитый Фэн Цан, сидящий рядом с Мужун Ци Ци, среди простолюдинов, заставил этих людей ощутить себя несколько польщёнными.

«Ах, похоже этот Принц весьма достижим!»

Фэн Цан не знал, что его маленький поступок, разрешить Ци Ци сидеть на первом этаже, позволит людям поставить на него титул “приближён к простолюдинам”.

Принц Нань Линь пришёл, и хозяин Цикломена решил лично обслужить их.

– Просто принесите несколько особых блюд. Не слишком много, чтобы хватило на двоих. Если будет больше, то это будет пустой тратой, – из-за прибытия Фэн Цан’а весь Цикломен находился в тишине и слова Ци Ци легко распространялись ко всем ушам.

Люди, которые сожалели о внешности Мужун Ци Ци и чувствовали, что она недостойна Фэн Цан’а, увидев, что Принцесса Чжао Ян такая скромная, они дали ей высокую оценку. Сначала они думали, что Мужун Ци Ци будет очень экстравагантной и расточительной. Что она садиться за стол с тарелками, ест немного, а потом кормит собак. Они не ожидали, что она закажет всего несколько блюд.

Общественное мнение, которое упало из-за обычной внешности Мужун Ци Ци, сразу же взлетело.

«”Приближённый к простолюдинам” Принц и экономная Принцесса, они идеально подходят друг другу!»

Хозяин Цикломена был очень внимателен. Он принёс пять блюд: миску с медвежьей лапой, креветками, сушёным акульим плавником, хрустальным мясом и, плюсом блюдо, которое все в Бэй Чжоу любили, водяную китайскую капусту.

– Попробуй, – Фэн Цан очистил креветку и положил её на тарелку к Ци Ци.

Ци Ци подняла её и положила в рот. Она смакуя, медленно жевала её. Её способ еды был очень изящным, заставляющим всех положить палочки и смотреть на эту Принцессу. Даже хозяин Цикломена, с согнутой спиной, стоял в стороне и, со слоем холодного пота на лбу, ожидал оценки Мужун Ци Ци:

– Восхитительно! Цикломен, действительно, заслуживает своей репутации!

В тот момент, когда раздался голос Ци Ци, хозяин Цикломена вздохнул с облегчением:

– Благодарю Принцессу за похвалу! Спасибо, Принцесса!

– Иди, делай свою работу. Тебе не нужно прислуживать здесь, – махнул рукой Фэн Цан.

Поклонившись, хозяин Цикломена ушёл, оставив Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци в покое. Фэн Цан ел мало, он осторожно ставил миски на тарелку Мужун Ци Ци. Его мягкость и заботливость заставляла людей не верить своим глазам.

«Принц Демон из слухов был не таким. Может слухи были неверны?»

Наблюдая заботу и мягкость Фэн Цан’а простолюдины были более чем уверены, что слухи о Принце Демоне не более чем ложь.

«Какой кровожадный? Какой жестокий? Разве этот ласковый мужчина, который нежно чистит креветки рядом с этой женщиной, может быть таким порочным и жестоким мужчиной?»

Никто не мог связать такого Фэн Цан’а с Принцем Демоном из слухов. Всё больше людей понимали, что эти слухи, должно быть, распространены теми людьми, которые завидовали талантам Фэн Цан’а.

«Вот поэтому они выпустили эти слухи, их цель – оклеветать Принца Нань Линь!» – общественное мнение мгновенно, словно река, взлетело и всё потекло в сторону Фэн Цан’а.

__________________________________________________________

На втором этаже, с момента прибытия Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, взгляд Лунцзе Цзинь Тянь’я не отрывался от Ци Ци.

«Не понимаю почему, я не видел Мужун Ци Ци лишь некоторое время, но чувствую, что это было очень долгое время. Она изменилась, стала более женственной. Эта тонкая и воспитанная внешность заставляет людей дорожить ею от чистого сердца.»

Тот, кто путешествовала вместе с ним, Мужун Цин Лянь, была в таком же настроение как Цзинь Тянь. Однако её целью был Фэн Цан. До этого, в Си Ци, она однажды видела Фэн Цан’а и была очарована его красотой. Теперь её сердце билось лишь для этого человека. Мужун Цин Лянь не думала, что Фэн Цан будет так добр к людям, так добр к женщинам. Видя, что потрясающий мужчина сидит рядом с Мужун Ци Ци, Цин Лянь пожелала, чтобы это она сидела на месте Мужун Ци Ци и наслаждалась этими привилегиями.

В этот раз Си Ци возглавил Лунцзе Цзин Тянь. Рядом с Мужун Цин Лянь, другими участниками были: Ли Юн Цин и Бай И Юэ. Две женщины и два мужчины.

До этого, из-за того, что императорская семья Си Ци на дворцовом банкете Чунъян потеряла двух принцев и одну принцессу, а также того факта, что после выкидыша Мужун Сюэ Лянь не выздоровела и всё время оставалась в постели, настроение Лунцзэ Юй’я было крайне плохим. Он скинул Турнир четырёх стран на Лунцзэ Цзин Тянь’я, сказав, чтобы тот позаботился о нём. Так, участники выбирались Цзин Тянь’ем. Используя его слова: не много, но сильно.

Бай И Юэ, увидев Ци Ци была счастлива, и, конечно, она была рада за неё. А настроение Ли Юн Цин’а было очень подавленным. Изначально красивый мужчина, сейчас был крайне тих. Он лишь молча смотрел на лицо Ци Ци, словно желая запечатлеть её лицо в своём сердце.

– Ваше Высочество, я хочу подойти и поприветствовать Принцессу Чжао Ян! – поднявшись, Бай И Юэ обратилась к Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

– Хм, – Цзин Тянь кивнул. – Я тоже слышал о Принцессе Чжао Ян. Почему бы нам всем не подойти к ней? В конце концов, она принцесса нашей Си Ци!

Лунцзэ Цзин Тянь привёл группу людей к столу Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Сначала он отдал дань уважения Фэн Цан’у, а затем посмотрел на Ци Ци:

– Принцесса, давно не виделись.

– Давно не виделись, – кивнула Ци Ци Цзинь Тянь’ю. У неё не было ни капли интереса к Лунцзэ Цзин Тянь’ю, вместо этого, когда она увидела Бай И Юэ и Ли Юн Цин’а, она протянула руку И Юэ. – И Юэ, ты тоже приехала! Двоюродный брат, давно не виделись!

Ци Ци действительно видела этих двоих как своих друзей. Не важно, был ли это Ли Юн Цин, который всегда помогал ей, или Бай И Юэ, которая всегда относилась к ней как к другу, возможность в чужой стране увидеть этих двоих сделала Ци Ци очень счастливой.

– Принцесса благословлена! – Бай И Юэ с улыбкой посмотрела на Ци Ци, а затем на Фэн Цан’а. – Принцесса выглядит очень хорошо. Похоже, Принцесса уже привыкла к Бэй Чжоу и живёт здесь счастливо!

– Всё хорошо! – Ци Ци покраснела. – Принц очень добр ко мне!

– Тогда это очень хорошо! – Бай И Юэ ощутила счастье за Мужун Ци Ци в глубине своего сердца.

И эти слова Мужун Ци Ци заставили этих людей ощутить странное послевкусие. Сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я было переполнено горечью. «Почему, почему я сожалею, что упустил её? Почему она попрощалась со мной, после того как я лишь немного ошибся?»

В отличие от Лунцзе Цзин Тянь’я, Ли Юн Цин успопкоился. До того, пока он не увидел Ци Ци, всё его сердце болело: беспокоясь, что она плохо жила в Бэй Чжоу, беспокоясь, что Фэн Цан издевается над ней. Сейчас, увидев, что Ци Ци счастлива, Юн Цин почувствовал облегчение. «То, что она счастлива – лучшая новость для меня.»

Самой недовольной же была Мужун Цин Лянь.

Счастливая улыбка Мужун Ци Ци была словно заноза в её сердце. Ей захотелось избавиться от неё. «Она просто ничтожество. Какую способность она применила, чтобы заполучить благосклонность Фэн Цан’а? На какие собачьи экскременты она наступила, чтобы заполучить такую удачу и получить такого выдающегося мужчину на коленях?»

Не дожидаясь, пока Мужун Цин Лянь поймёт причину этого, кто-то уже спросил в слух то, что было у неё на уме:

– Эй, весьма странно! Солнце восходит с Запада? Это всегда были цветы, застрявшие в коровьем навозе, так почему сегодня всё наоборот?! Очевидно, что он не имеет себе равных так почему такая уродливая женщина следует за ним? Это мужчина с плохим вкусом или бесстыдная женщина?! – эти слова упали, когда группа людей спустилась со второго этажа и появилась перед всеми. Главной была женщина в горяще-красной мантии с телом полным драгоценностей.

Цветы, застрявшие в коровьем навозе – прекрасная женщина, вышедшая замуж за отвратительного мужчину.

– Гули, то что ты сказала не правильно! Как, без уродства, можно было увидеть красоту?! Это как без зла, сравнивать с добротой! – говорил мужчина.

Его кожа была белой. У него был лишь мужской голос, полностью разрушающий его облик. Этот мужчина выглядел слишком женственно, а талия была тоньше женской. Его глаза лишь на мгновение остановились на лице Мужун Ци Ци, а затем переместились на тело Фэн Цан’а. Его взгляд был полон собственничества, словно Фэн Цан был восхитительным ужином, искушающим людей съесть его.

– Лун Дуо, не соперничай со мной! – Гули ногой остановила Лун Дуо, ощутив его мысли. – Мне понравился этот мужчина. Он мой!

– Ах… – белое лицо рассмеялось, обнажив ряд жёлтых зубов. – Гули, красавица, его все любят. Если у тебя есть возможность схватить его, я признаю поражение!

– Хорошо! – не дожидаясь, пока Лун Дуо закончит, Гули повела плечами и повернулась к Фэн Цан’у.

У этой женщины была улыбка, заставляющая людей терять душу. Её глаза постоянно посылали электрические разряды Фэн Цан’у.

«Этот мужчина, всё его тело излучает холодную ауру… Он действительно мне по вкусу.»

Путешествуя по всем четырём странам и спя с таким количеством мужчин, Гули никогда не встречала такого мужчину, который затронул бы её сердце и заставил хоть немного ждать, прежде чем броситься на него.

Взгляд Гули был похож на сканер, он несколько раз прошёлся по телу Фэн Цан’а.

«Не плохо. Его плечи широкие и достаточно худые. Талия тонкая и узкая. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что это сильный мужчина. Если оказаться способной получить удовольствие между рыбой и водой с таким мужчиной, то это точно будет самой прекрасной вещью в мире.»

Удовольствие между рыбой и водой – половой акт.

– Ты Принц Нань Линь? Я участница Нань Фэн’а. Меня зовут Гули. В этом году мне исполнилось семнадцать и у меня ещё нет брачного контракта, – когда девушка оказалась рядом с Фэн Цан’ом, она наклонилась и, присев рядом с ним, с энтузиазмом представилась.

Что удивило всех, так это тот факт, что под красной мантией Гули были две красивые ноги. Цвет её кожи был пшеничным. Итак, обнажённые ноги, хоть и стройные, но сильные. Они были такого же пшеничного оттенка. И её верхняя часть одежды… Все видели, что воротник этой женщины был открыт до её груди. Эти два пшеничных облака сжались, словно они хотели выскочить из этого красного барьера, сильно привлекая внимание.

«Это ведь Е-шка, правильно?!» – визуально измерила Ци Ци. «Действительно, большая молочная корова!»

Внезапно Ци Ци ощутила сожаление.

«Думая о себе, у меня просто В. Хоть В тоже не плохо, но в прошлой жизни у меня была гордая D-шка! Почему, путешествие во времени не только уменьшило мой рост, но даже так сильно отразилось на моём бюсте?!»

Видя, как Мужун Ци Ци смотрит на её красивую грудь, Гули намеренно приподняла волосы и остановилась напротив Мужун Ци Ци, так словно хотела показать её и бросить вызов. Даже губы Гули изогнулись в вызывающей улыбке.

«Нет ни одного мужчины, которому не нравится пышногрудая женщина. Я абсолютно уверена в своём теле!» – только сейчас Гули посмотрела на Мужун Ци Ци оценивающим взглядом. «Она просто ещё не развита. Не созрела. Как она может соперничать со мной?»

– Принц, это первый раз, когда я приехала в Бэй Чжоу. Есть много мест, где я никогда не была. Не знаю, есть ли у Принца время сводить меня на прогулку… – произнося это, красивые ноги Гули, под столом, потянулись к ногам Фэн Цан’а.

Не дожидаясь пока Гули приблизиться, Фэн Цан повернулся и пинком отправил красавицу в полёт.

– Грязная… – брезгливо поморщился Фэн Цан.

Ру И, стоявший позади него, немедленно вышел вперёд и, сняв ботинок с той ноги Фэн Цан’а, которой он пнул Гули, сменил его на новый. Изначально “грязная” обувь была выброшена Ру И.

Летящий удар Фэн Цан’а ударил Гули прямо в грудь. В следующий момент послышался хруст. Хоть звук и был низким, но Ци Ци очень отчётливо услышала его.

«Жалкий влюблённый цветок. Четвёртое ребро с левой стороны сломано! Удар Фэн Цан’а не был лёгким. Кажется, этой женщине придётся провести в постели какое-то время!»

– Гули, с тобой всё в порядке?! – Лун Дао прошёл вперёд и помог Гули подняться.

Она выпрямилась и ощутила укол в области сердца. Лишь сейчас она осознала, что у неё сломано ребро.

– Хорошо! Не плохо! – Гули стиснула зубы. Она достала крем и втёрла его в грудь, но её взгляд не отрывался от Фэн Цан’а.

«Этот мужчина достаточно силён. Мне нравится! Эти мужчины, которые только и умели, что следовать за мной, не могли войти в мои глаза! Мужчины должны быть как Фэн Цан. Должно быть достаточно аромата! Я нацелилась на этого мужчину!»

Если бы Гули высказала свои мысли в слух, то всех бы вырвало. Как получилось, что есть такая женщина? Чем больше ты угнетаешь её, там храбрее она становиться. Удар Фэн Цан’а пробудил её волю к борьбе.

– Отпусти меня! – после нанесения крема Гули почувствовала себя более комфортно. Она оттолкнула Лун Дао и направилась к Мужун Ци Ци. Приблизившись к ней, она взяла себя за подбородок и презрительно посмотрела на Ци Ци. – Эй, я хочу бросить тебе вызов!

После этих слов оживлённый Цикломен внезапно затих.

«Ха, есть на что посмотреть!» – Цзя Лань улыбнулся и, налив вино в чашку, поднёс её к губам. «Фэн Цан определённо приглянулся Гули. Понимая, что Фэн Цан слишком силён, чтобы ущипнуть, она выбрала другого мягкого человека. Поэтому, она начала с Мужун Ци Ци.

Даже не знаю, примет ли Мужун Ци Ци этот вызов или нет… Говорят, что Принцесса Чжао Ян не умеет ничего. Что же она будет делать теперь?»

– Принц… – Ци Ци улыбаясь, прислонилась к Фэн Цан’у. Её голос был очень нежным, вызывая, у людей которые его слышали, мягкий зуд. – Я давно слышала, что твои навыки очень хороши. Сегодня я увидела это. Ты – действительно очень сильный. Видимо, ты слишком сильно ударил её в грудь, так почему её мозг тоже стал больным? Может быть, это боевые искусства из легенд?

Люди, услышавшие это, тут же закрыли рты и рассмеялись.

«Эта принцесса Чжао Ян очень милая! Она сказала, что мозг Гули не в порядке. Даже высмеивая людей, ей не нужно ходить вокруг да около!»

– Чей, ты сказала, мозг ненормальный?! – в тот момент, когда Гули услышала это, она взбесилась и разъярённо посмотрела на Мужун Ци Ци. Чем больше Гули смотрела на неё, тем больше ощущала, что Ци Ци бельмо на глазу.

– Ах, и правда больной. Даже не понимает о ком я говорю. Похоже, нам нужно быстрее найти лекаря, чтобы он пришёл и осмотрел тебя. Если окажется слишком поздно, то мозг может стать сумасшедшим и тогда Мисс будет кем-то с большой грудью, но без мозга.

– Хе-хе… – Фэн Цан впервые встретился с ядовитым язычком Ци Ци. Было очевидно, что он доволен такой Мужун Ци Ци.

«До этого я знал, что ядовитый язык лишь у Цзинь Мо и не ожидал, что моя маленькая Ванфэй будет столь красноречива.»

– Ты права, она действительно сумасшедшая.

Одно предложение от Фэн Цан’а жёстко ударило Гули. Лишь сейчас она осознала проблему.

«Выходит, положение Мужун Ци Ци в сердце Фэн Цан’а не обычное. Даже если эта женщина является обычной, она всё ещё занимает положение в сердце этого мужчины. Это сложная проблема.» – однако, Гули была крайне уверена в себе. «Если не тысяча, то восемьсот мужчин пали возле моих юбок. Какого крепкого мужчину я не смогла разгрызть? Я не верю, что с моей тактикой, я не смогу заставить Фэн Цан’а сдаться.»

– Не знаю, как у Мисс с боевыми искусствами, но рот Мисс очень мощный. Принц Нань Линь – Дракон среди людей. Не знаю, есть ли у Мисс возможности соответствовать ему! Если у тебя нет способностей, то не перекрывай мне дорогу! Сегодня я, Гули, выставляю эти слова. Я влюбилась в Принца Нань Линь с первого взгляда. Я хочу добиться его. Если хочешь, мы можем честно сразиться и пусть все присутствующие будут свидетелями!

Взгляд Гули, полный собственничества, заставил Ци Ци захихикать.

«Кажется, эта женщина действительно не хочет сдаваться. Гм, она даже посмела возжелать моего мужчину, она что не хочет больше жить?!»

– Принц, что мне делать?! Она действительно не нравится моим глазам! – Ци Ци положила свою левую ладошку на ладонь Фэн Цан’а, подавляя его гнев, который был готов вот-вот вырваться.

«Этот мужчина всегда приходил и баловал меня. Я каждый раз была очень тронута этим, но слишком долго молчала. Пришло время показать себя, чтобы заставить этих людей увидеть и понять своё место.»

– Она бросила мне вызов. Если я не приму его, разве это не будет похоже на бесплатную передачу Принца? Принц, почему бы мне не взяться за эту сложную работу и не сразиться с ней? Если я выиграю, то ты, конечно, получишь лицо. Также, если я случайно проиграю, ты не должен уезжать с какой-то странной сестрёнкой! Особенной если она из тех сестрёнок, которые любят соблазнять. Кто знает, какие у них проблемы… Например, заболевания, которые передаются половым путём….

Услышав, как Ци Ци говорит это, Фэн Цан чарующе рассмеялся.

«До этого Цзинь Мо упоминал, что Ци Ци не является такой некомпетентной, какой выглядит. Цзинь Мо не рассказал подробностей, и я тоже не стал спрашивать дальше. Однако, Цзинь Мо сказал, что у Ци Ци есть какие-то необычные вещи, которые она скрывает.»

В этот момент Ци Ци стала более яркой и её взгляд тоже стал более пронзительным, заставляя Фэн Цан’а вспомнить тот взгляд, когда проснувшись, Ци Ци обнаружила его рядом с собой.

«Как может кто-то слабый, без сил, иметь такую убийственную ауру? Кажется, у этой маленькой Ванфэй действительно много секретов. И сегодня она выступила с инициативой объявить об этом.»

Ци Ци насильно записала Гули в “соблазнительниц”. Хоть обе, Гули и Ци Ци, были облачены в красное, но на Ци Ци это выглядело очень ярко, а на Гули это смотрелось чарующе и наполнено искушением. Это было похоже на проститутку в борделе.

– Пф… – Лунцзэ Цзин Тянь, который сидел в стороне и пил чай, выплюнул его.

«Заболевания, которые передаются половым путём? Мужун Ци Ци знает о сексуальных заболеваниях? Откуда она, леди, может знать о них?!»

Слова о “болезнях передающихся половым путём” заставили всех почти потерять сознание.

«Эта принцесса Чжао Ян действительно прямолинейна…»

Однако, её слова сделали так, словно это было реально и заставляя всех смотреть на тело Гули.

«Тц, чем больше они смотрят, тем сильнее я чувствую себя проституткой. Чем больше они смотрят, тем больше у меня проблем!»

А в это время, в сознании некоторых творческих людей, уже появился образ Гули, получающей удовольствие под мужчиной….

– Что вы смотрите?! Если вы продолжите смотреть, я вырву ваши глаза! – осознавая, что эти нечистоплотные взгляды поднимаются и опускаются по её телу, Гули использовала свой самый смертоносный взгляд и, обведя им зал, заставила всех отступить.

«Если бы Фэн Цан’а не было здесь, я бы не удержалась и убила Мужун Ци Ци. Однако, это мужчина здесь. И он, несомненно, защитит её. Я не могу позволить, чтобы из-за этой сучки, мой образ в сердце Фэн Цан’а стал плохим.» – именно поэтому Гули сдерживала гнев.

– Хорошо! Раз ты приняла, то пожалуйста! – Гули сделала приглашающий жест. – Литературный поединок или поединок боевым искусством, ты можешь выбрать сама!

Литературным поединком были удары ногами или руками, а поединок боевым искусством являлся сражением с использованием внутренней энергии.

– Давай забудем об этом сегодня! Тебе больно. Я не могу воспользоваться этим. Когда твоя рана заживёт, придёшь и найдёшь меня! – сочувствующе покачала головой Ци Ци, но оказалась мгновенно отвергнута Гули:

– Это всего лишь небольшая травма, а не серьёзная проблема. Но, может быть, ты боишься?!

Гули являлась участником со стороны Нань Фэн’а. Естественно, что она не знала слухов о Мужун Ци Ци. Однако жители Бэй Чжоу начали беспокоиться за Ци Ци.

«Все знают, что принцесса Чжао Ян не владеет боевыми искусствами. Если они и правда будут сражаться, она проиграет?!»

Столкнувшись с подобным развитием событий, Мужун Цин Лянь стала самой счастливой.

«Мужун Ци Ци полагается на любовь Фэн Цан’а, чтобы действовать так высокомерно. Ей действительно нужно преподать урок!» – подумав об этом, Цин Лянь притворилась, что беспокоится:

– Старшая сестра, у тебя ведь нет никаких боевых искусств! Забудь об этом! Лучше отказаться от вызова!

Услышав слова Мужун Цин Лянь, Гули сразу же всё поняла. «Мусор, не обладающий боевыми искусствами? Только что она была такой высокомерной?! Не удивительно, что она не хочет соревноваться. На первый взгляд, она сказала такие красивые и громкие слова “заботы” обо мне, но на самом деле это потому, что она мусор и не может сражаться со мной!»

Как зная “правду” Гули могла упустить такую хорошую возможность? Хоть она и правда была ранена, но считала, что этого вполне достаточно, чтобы разобраться с мусором.

– Не может! Она только что согласилась. Как она может отказаться от своих слов? Может быть, женщина Фэн Цан’а не только лгунья, но также и бездарность?! – Гули сломала мозг, пытаясь найти самую коварную речь, которая бы закапала Мужун Ци Ци.

Изначально Гули думала, что когда правда будет раскрыта, она увидит полное страха лицо Мужун Ци Ци. И никак не ожидала, что Ци Ци будет смеяться.

Хоть внешность Мужун Ци Ци была обычной, однако, нужно сказать, что её улыбка была полна солнечного света, словно тепло в зимний день, заставляя сердца людей пропустить удар.

– Раз ты настаиваешь, то нет проблем, только у меня есть одна просьба.

– Говори!

Согласие Мужун Ци Ци оказалось выше ожиданий всех.

«Она лишь мусор, лежащий у дверей, как этот рот может соглашаться на уничтожение?!»

– Ты хочешь настоять на своём. Если я не исполню твоё желание, оно будет стоять над тобой и давить на тебя. Поэтому, мне нужно дать тебе это. Однако, через несколько дней Турнир четырёх стран. Так как ты участница, если ты растратишь всю внутреннюю энергию, не заставит ли это Нань Фэн потерять эффективность в бою? Люди неизбежно будут сплетничать о моём Бэй Чжоу. Поэтому, ради справедливости, я считаю, что лучше выбрать литературное сражение! Также нужно подписать соглашение, что это частный поединок и не имеет ничего общего со странами, – Ци Ци очень тщательно подумала над этим.

«Сейчас четыре страны уже прибыли в Юнчжоу. Если что-то случится с участником из Нань Фэн’а, могут найтись люди, которые поднимут из-за этого шум.»

Фэн Цан кивнул, как будто одобряя слова Мужун Ци Ци.

Гули также обдумывала то, что сказала Мужун Ци Ци. «В этот раз, я пришла для того, чтобы выиграть первое место для Нань Фэн’а. Потом я буду не только очень хорошо оценена, но и, по возвращению, также сильно вознаграждена Императором. Если я сейчас потрачу всю энергию на этот мусор, Мужун Ци Ци… Она действительно не стоит этого.»

– Литературное сражение – это прекрасно, подписание соглашения также прекрасно, но я хочу подписать соглашение между жизнью и смертью!

– Соглашение между жизнью и смертью! – не смогла сдержать восклицания Бай И Юэ.

А вот Ци Ци не выглядела удивлённой и спокойно кивнула, соглашаясь.

Соглашение между жизнью и смертью… Как следует из названия, стороны не сдадутся и не остановят дуэль, пока один из них не будет мёртв. В обычных дуэлях, когда одна из сторон признаёт поражение, всё в порядке, но соглашение между жизнью и смертью означало, что никто не остановиться, пока кто-нибудь не умрёт. Лишь один человек может остаться в живых.

В глазах всех, положение Гули стало слишком тяжёлым.

«Ци Ци даже не знает боевых искусств, разве это не принуждение? Может быть, она хочет воспользоваться этой возможностью, чтобы убить Ци Ци?» – алые губы Фэн Цан’а плотно сжались. Хоть Ци Ци и бросила на него уверенный взгляд, он всё ещё не мог перестать волноваться. «Даже если они подпишут соглашение между жизнью и смертью, даже если Ци Ци не сможет сравниться с Гули, спасти её – простое дело. Однако, у клинков нет глаз. Если до этого момента Гули ранит Ци Ци, то что делать мне?»

Фэн Цан не проявил никакого интереса к Гули. Для него она была лишь шлюхой. Убить её было также просто, как раздавить муравья. Фэн Цан беспокоился лишь о Ци Ци.

«Если она получит травму, даже если это будет всего лишь царапина на коже, я не знаю, как плохо буду чувствовать себя…»

– Принц, это не имеет значения. Я в порядке, – чувствуя, что Фэн Цан беспокоится, маленькая рука Ци Ци написала слово “сердце” на его ладони. – Ты всегда защищал меня. Я очень благодарна тебе. Но сегодняшнее дело касается тебя, и я больше не могу прятаться за твоей спиной. Она такая агрессивная, смотрит на людей с высока! Кроме того, твоё сердце принадлежит мне, я не отдам тебя другой. Поэтому, не откажусь от этой дуэли. Однако, ты можешь быть спокоен. Когда я была в Цзин Син Ань, мастер кое-чему научил меня. Хоть это не сравниться с теми, кто практикуется много лет, но защитить себя – не проблема!

Хоть Ци Ци и говорила это очень сдержанно, но Фэн Цан смог увидеть в её глазах намерение убивать. Внезапно, напряжение в его сердце наполовину ослабло.

«Может быть моя маленькая Ванфэй терпела потому, что её никто не заставлял слишком сильно?» – Ци Ци, говорящая о том, что она легко не отдаст его другой, заставила Фэн Цан’а ощутить себя также сладко, как будто есть цукаты. «Похоже, она делает это для меня. Собственничество этой маленькой женщины действительно очень велико. Если бы не Гули, заставившая её сегодня, она бы продолжила притворяться маленьким белым кроликом! Я давно задавался вопросом, почему у Ци Ци, маленького белого кролика, иногда бывает взгляд леопарда. Похоже, даже это она скрывала от меня!»

– Цин Цин, я верю тебе, – Фэн Цан приказал людям приготовить бумагу и чернила. Он лично написал соглашение и передал его Ци Ци. – Цин Цин, подпиши своё имя.

– Нет! – видя Фэн Цан’а таким, Лунцзэ Цзин Тянь громко возразил и поднялся. – Принц Нань Линь, принцесса Чжао Ян не умеет использовать боевые искусства, а также не знает их. Вы, очевидно, знаете это, так почему всё равно продолжаете толкать на дуэль с кем-то? Разве это не равносильно тому, чтобы позволить ей умереть?!

Прежде, когда Цзин Тянь увидел, общение Фэн Цан’а с Мужун Ци Ци, его сердце сильно задохнулось.

«Очевидно ведь, что тем, кто должен стоять рядом с ней, должен быть я, так почему я заменился на Фэн Цан’а? Почему?!»

Раньше, всякий раз, когда Цзин Тянь думал о том, что Цзинь Мо заставил его неправильно понять Мужун Ци Ци и написать «Письмо о разрыве помолвки», он очень раздражался. И тогда, вспомнив, что Цзинь Мо является подчинённым Фэн Цан’а, а значит это как-то связанно с ним, вопросы, которые волновали Лунцзэ Цзин Тянь’я, наконец-то, получили ответы.

«Почему Цзинь Мо оказался в столице Си Ци, Си Цзян, в то время? Почему Цзинь Мо притворился молодым мастером Лянь и направился лечить Дуаньму И И? Может ли быть, что тем, кто стоял за ним, был Фэн Цан?» – мысли Цзин Тянь’я стремительно вернулись в тот день. «Если это было приказано Фэн Цан’ом, то какой у него был мотив? Может ли быть, что это было лишь для того, чтобы я разорвал помолвку, а он получил Мужун Ци Ци?»

Однако время не позволяло Цзин Тянь’ю побольше подумать об этом мотиве. Увидев, что Фэн Цан позволил Ци Ци подписать соглашение, Лунцзэ Цзин Тянь больше не мог сдерживаться. Он, для справедливости Мужун Ци Ци, поднялся в знак протеста.

В глазах Цзин Тянь, в этот момент, Мужун Ци Ци больше всего нуждалась в чьей-либо помощи.

Что “заработал вещь или две от мастера”? Можно ли сравнить эту вещь или две с Гули?! Другие могли не знать об этой Гули, но Лунцзэ Цзин Тянь знал.

Имя этой женщины, из-за её несдержанного поведения, было печально известно в Нань Фэн’е. Ей нравились мужчины и её методы были очень порочны. Ей дали прозвище “Ведьма Гули”. Какой бы мужчина ей не приглянулся, она будет использовать все методы, чтобы заполучить его. Если она не сможет получить его, то убьёт самым жестоким способом.

«Сегодня она положила глаз на Мужун Ци Ци, а это явно нехорошая ситуация! Если я позволю Мужун Ци Ци дуэль с Гули, не будет ли она яйцом, которое трогает камень?!»

– Ци Ци, не участвуй в этой дуэли! – Лунцзэ Цзин Тянь встал между Ци Ци и Фэн Цан’ом и разъярённо посмотрел на последнего. – Принц Нань Линь, мой Си Ци с искренностью послал принцессу Чжао Ян для формирования брачного союза. Но, для принцессы Чжао Лан, вы постоянно всё усложняете. Сейчас, вы толкаете её в огненную яму, что ваш Бэй Чжоу подразумевает под этим?

– Если вы не хотите создавать брачный союз, вы можете просто сказать об этом. Мы обязательно заберём принцессу Чжао Ян обратно. Зачем вас толкать принцессу Чжао Лан на путь смерти?! Позволить Принцессе сразиться с участницей Турнира четырёх стран дуэлью между жизнью и смертью, может быть, Принц Нань Линь одолжил чужой меч, чтобы убить?! – Лунцзэ Цзин Тянь сказал эти слова очень честно, однако это же заставило Ци Ци и Фэн Цан’а нахмуриться.

С точки зрения Ци Ци, мозг Лунцзэ Цзин Тянь’я определённо ушёл в воду и имеет проблемы с произношением подобных странных слов.

«Он считает себя Суперменом тем, кто носит нижнее бельё поверх костюма?

Я не являюсь принцессой, которая попала в пасть монстра и ждёт принца, для своего спасения. Мне не нужен Лунцзэ Цзин Тянь, чтобы говорит за меня. Да и зачем одалживать чужой меч для убийства? Эти слова очень тяжело слушать! Действительно, дать собаке дурную славу, а потом повесить…»

Дать собаке дурную славу, а потом повесить – разрушить чью-то репутацию, которую они никогда не смогут восстановить.

А в сердце Фэн Цан’а только что опрокинули банку уксуса.

Ощутить уксус, по-китайски означает, ощутить ревность.

«С того момента, как появился Лунцзэ Цзин Тянь, я ощущаю, что этот мужчина смотрит на Ци Ци по-другому. Как мужчина, встретивший женщину, которая понравилась ему, и то, как он смотрел на Ци Ци, я уже испытывал. Поэтому понял всё.

Хоть взгляд Ли Юн Цин’а тоже не неправильный, но он не выражает этого. Лунцзэ Цзин Тянь выглядит как человек, у которого отняли любимую игрушку и теперь он сожалеет об этом. Это сильное и хищное пристрастие. Это взгляд охотника, который столкнулся с добычей! Может быть он сожалел об этом? Однако, теперь поздно, Ци Ци моя Ванфэй. Этот бесстыдный человек. Он хочет вызвать разлад в наших отношениях!»

Не дожидаясь пока Лунцзэ Цзин Тянь скажет ещё больше глупостей, Фэн Цан одарил его, стоящего посередине, пинком и притянул Ци Ци в свои объятья. Используя это действие, чтобы показать принадлежность этой женщины:

– Принц Цзин, пожалуйста, помните свои слова. Во-первых, принцесса Чжао Ян – Ванфэй Бэнь Вана. Этот факт никогда не измениться. Бэнь Ван будет оберегать её так, как дорожит своими глазами. Не нужно беспокоиться об этом Во-вторых, это дуэль принцессы Чжао Ян и Гули. Бэнь Ван, как муж принцессы Чжао Ян, искренне поддерживает и верит ей. Бэнь Ван не будет сомневаться не в одном решении принцессы Чжао Ян. В-третьих, не важно каким является Бэнь Ван, Принц Цзин не может контролировать его. Она является Ванфэй Бэнь Вана. Принц Цзин, пожалуйста, запомни свою личность, – слова Фэн Цан’а были властными и высокомерными.

Мгновенно, выражение лица Цзин Тянь’я испортилось.

«Однако… Что я могу сделать? Это я отказался от Мужун Ци Ци. Это я лично подтолкнул её к другому. Вся вина лежит на мне и не имеет ничего общего с другими…

Вот только, я не могу принять это! Просто не могу принять!»

Странная атмосфера между двумя принцами распространялась. Дым драки вырывался наружу, делая место происходящего очень тихим. Все смотрели на Фэн Цан’а и Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Эти двое, один – Принц Бэй Чжоу, Нань Линь, второй – принц Си Ци, Цзин. Их отношения на самом деле стали настолько тревожными из-за Мужун Ци Ци…» – это заставило всех вновь посмотреть на Мужун Ци Ци. «Обычные способности, довольно средние. Что заставляет двух самых выдающихся мужчин мира спорить из-за неё? Теперь им нравятся такие, как Мужун Ци Ци?»

Люди, находящиеся в Цикламене, слышали о том, что Мужун Ци Ци была отвергнута. Это Принц Цзин написал “Письмо о разрыве помолвки”. Но смотря на него сейчас, мог ли он жалеть об этом? Однако, в мире нет лекарств от сожаления. Не говоря уже о том, что в глазах Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци все могли увидеть любовь.

«Что же Лунцзэ Цзин Тянь имел в виду? Хочет оклеветать репутацию Фэн Цан’а, чтобы заполучить сердце красавицы? Этот метод не прост в управлении!»

Из-за спора Фэн Цан’а и Лунцзэ Цзин Тянь’я атмосфера стала неуютной. Как раз, в тот момент, когда все ждали, как Лунцзэ Цзин Тянь продолжит “защищать” Мужун Ци Ци, сама Ци Ци слегка польстила Цзин Тянь’ю:

– Благодарю Принца Цзин за заботу! Только, я приняла эту дуэль добровольно и это не имеет ничего общего с Принцем. Прошу Принца Цзин не понимать Принца неправильно.

Отношение Мужун Ци Ци было предельно ясным. Каждое предложение защищало Фэн Цан’а. Запутавшиеся сердца простолюдинов теперь вновь расслабились.

«Правильно! Не важно насколько хорош Принц Цзин, как он может быть лучше, чем наш Принц? У принцессы Чжао Ян хорошее зрение!»

Все забыли о слухах, что ходили о Фэн Цан’е. Для людей это стало борьбой за руку принцессы Чжао Ян между принцами Бэй Чжоу и Си Ци. Как граждане Бэй Чжоу они, естественно, надеялись на победу Фэн Цан’а. Теперь это было связано с национальной гордостью и решительное отношение Мужун Ци Ци заставило хорошие чувства людей к ней подняться на новый уровень!

Битва между двумя мужчинами закончилась победой Фэн Цан’а, выигравшего красавицу! Пара Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци уже получила признание людей. Это очень расстроило Гули, и она постучала кинжалом по столу:

– Эй, эй, эй, мы всё ещё на дуэли или нет? Не тратьте моё время зря!

– Дуэли, – одновременно сказали Фэн Цан и Ци Ци.

Ци Ци поставила свою подпись и печать на соглашении о дуэли между жизнью и смертью. Затем она передала его Гули, а Гули, прочитав его один раз, холодно хмыкнула и также подписала своё имя и поставила печать.

– Давай выйдем для дуэли. Здесь слишком много людей и мало места. Будет плохо, если мы раним невинного человека, – сказав это, Ци Ци вышла наружу.

Для Гули не было условий в этом месте, поэтому она также вышла наружу.

Принцесса Чжао Ян и участница Нань Фэн’а, покинув Цикломен, разместились на улице, от Цикломена до магазина. Все бросились на улицу, чтобы наблюдать дуэль и, глядя на двух женщин в красном, простолюдины начали говорить о них:

– Я слышала, что принцесса Чжао Ян не владеет боевыми искусствами. Теперь, когда она подписала соглашение на дуэль между жизнью и смертью, что она будет делать? Неужели её ждёт не только смерть?

– Принц, наконец, встретился с женщиной, которую полюбил, как он может позволить чему-либо случиться с ней?! Будьте уверены Принц, безусловно, поможет ей!

– Хоть принцесса Чжао Ян не так красива, как эта проститутка, но она более приятна для глаз. Я всё ещё надеюсь, что принцесса Чжао Ян победит!

Слух Гули был неплохим, поэтому она слышала, что Мужун Ци Ци оценили намного выше, чем её. К тому же, были люди, которые хотели, чтобы победила Ци Ци, а не она. Этот момент особенно не радовал Гули.

«Как я могу проиграть мусору?! Это абсолютно невозможно!»

Улица была покрыта толстым слоем снега. Ци Ци и Гули находились всего в десяти метрах друг от друга. Обе были облачены в красный цвет. Однако, Гули выглядела горячо и соблазнительно, в то время как Мужун Ци Ци выглядела словно красный цветок с благородной аурой.

– Молчать! – протяжный голос заставил всех зрителей замолчать.

Дуэль вот-вот начнётся. Сердце каждого было словно в горле и им хотелось увидеть, каким будет результат этой дуэли. Хоть все надеялись на победу Мужун Ци Ци, однако реальность не контролировалась разумом людей.

Оружие Гули – обоюдоострый меч. Чёрный, без каких-либо украшений. Это был очень хороший меч. А оружием Мужун Ци Ци был…. Красный муслин.

Когда Ци Ци достала своё оружие, все были поражены.

«Противница использует хороший меч, так почему Мужун Ци Ци вышла с красным муслином? Сможет ли этот мягкий муслин выдержать меч?»

– Ха-ха-ха… – увидев “оружие” Мужун Ци Ци, Гули рассмеялась. – Леди, это дуэль, а не танцевальное шоу. Ты вышла с муслином, чтобы сражаться в пол силы или ты смеёшься надо мной?

– Лишь недавно я говорила, что у твоего мозга есть проблемы, и они действительно есть! Нерешительна или шучу, разве это не в твоих интересах?! Имея дело с тобой, большегрудой безмозглой коровой, мне нужно думать лишь пальцами ног. Вынимание оружия будет похоже на поднятие твоего уровня!

– Ты! – ядовитый язык Ци Ци, заставил Гули задохнуться. – Очень хорошо! Я посмотрю, есть ли у тебя настоящие способности или нет!

Подул ветер. Гули, словно красная лягушка, полетела на Мужун Ци Ци. Этот чёрный меч, на фоне белого снега, имел действительно ледяную ауру. Уже первая атака была взрывоопасной. У всех замело сердце.

«Это плохо! На этот раз принцесса Чжао Ян будет уничтожена!»

Все беспокоились о безопасности Мужун Ци Ци, но эта женщина не двигалась с места. Она спокойно стояла на снегу, словно не ощущая опасности.

– Будь осторожна!.. – не удержался и закричал Ли Юн Цин. Только когда его голос упал, Гули уже была перед Ци Ци.

– Ха! – видя, что Мужун Ци Ци всё равно не увернуться, Гули злорадно усмехнулась.

«Вот так, она лишится головы лишь с одного удара! Пусть эта высокомерная женщина встретиться с королём ада!»

– Иди и умри!

Не дожидаясь пока Гули закончит, Ци Ци скользнула в сторону и, пройдя через открытую левую руку Гули, оказалась за её спиной.

Человек, который только что был перед ней исчез – это заставило сердце Гули вздрогнуть. Внезапно она ощутила, как раскаляется её зад. Ци Ци ударила её прямо по округлой заднице. Этот удар был чрезвычайно изящным, а его сила жестокой. Гули пошатнулась и упала на землю, лицом в низ.

– Первый удар, пни злого пса! – Ци Ци хлопнула в ладоши и положила руки на талию. Её облик выглядел крайне мило, словно она не сидела смущения Гули.

– Ха-ха-ха! – Гули очень трагично упала, а название Ци Ци сделала этот удар крайне смешным. Поэтому люди, чьё сердце замерло, громко рассмеялись. Атмосфера мгновенно была разряжена.

– Ха-ха… – качая головой, смеялся Ли Юн Цин.

«Как я мог забыть, что боевые искусства этой девушки очень хороши в пинках? В прошлом она пнула Дуаньму И И в озеро. Не ожидал, что и сейчас она прибегнет к этому в первом же ударе.

Только, действительно ли этот удар такой простой? В тот момент они были так близко. Она скользнула за спину Гули с такой скоростью, а также использовала такую силу для удара, правда ли, что Ци Ци не имеет силы доверять даже курице?» – сомнения в сердце Ли Юн Цин’а вновь подняли голову и взгляд, которым он смотрел на Ци Ци, стал более глубоким.

– Кхе, кхе, кхе, – Гули поднялась и тут же выплюнула полный рот крови. Однако, из-за сильного столкновения с землёй, её лицо покраснело. Она выглядела очень смешно и её внешность резко потеряла 5 очков. А внутри она ощутила два тёплых потока. В следующее мгновение из её носа хлынула кровь, пачкая губы и подбородок.

– Ты действительно участница от Нань Фэн’а? Почему ты такая никчёмная? Ты ведь не использовала взятку, чтобы стать участницей? Ха, ты так хвасталась, но на самом деле стоишь так мало! – Ци Ци воспользовалась возможностью съязвить в сторону Гули.

Гули же стала такой злой, что её тело задрожала. Она вытерла кровь с лица и, достав два лоскутка, заткнула нос. Меч в её руке снова поднялся:

– Сука! Я собираюсь убить тебя!

Гули прыгнула. Меч в её руке, ударил в направлении Мужун Ци Ци. Она, мчась на Ци Ци, выглядела словно красная дуга на картине. Однако Гули ещё не успела приблизиться к Ци Ци, когда та повернулась и, ступив на снег, покинула опасное место.

Движения Мужун Ци Ци были очень лёгкими. Прыжок, похожий на бегущего по пустыне оленя. Убийственная аура Гули усилилась. Эта красная фигура преследовала Ци Ци, наступая всё сильнее и сильнее.

Две красные точки, словно в гонке, бегали по снегу. Мужун Ци Ци не отбивалась, поэтому Гули могла лишь преследовать её. Ци Ци, казалось, намеренно дразнила Гули. Она несколько раз сделала круг по снегу и лишь уворачивалась. Время от времени в воздухе разливался смех Ци Ци, словно это была не дуэль между жизнью и смертью, а игра “Поймай меня, если сможешь”.

– До каких пор ты хочешь уворачиваться?! Если у тебя есть мужество, сражайся со мной! – хоть Гули практиковала боевые искусства и была в хорошем состоянии, но после десятка кругов, она была уверена, что Мужун Ци Ци играется с ней.

«Она явно затягивает время и не хочет сражаться со мной!»

После десяти кругов и плюсом того факта, что Фэн Цан сломал ей ребро, дыхание Гули стало более коротким. Она продолжала дышать и её грудь болела от этого.

«Отвратительно!» – мысленно выругалась Гули, смотря на смеющуюся Мужун Ци Ци. «Она, без сомнения, знает, что у меня сломано ребро, и я нуждаюсь в быстром решении проблемы, но Мужун Ци Ци не сражается со мной. Вместо этого она использует свою физическую выносливость. Это подло!»

Тактика, которую Гули презирала в своём сердце, попав на глаза Фэн Цан’у, вызвала одобрение.

«Растрачивание сил другой стороны. Когда она будет истощена, убить её один ударом. Это действительно лучший способ.» – Фэн Цан не ожидал, что Ци Ци будет использовать тактику шахмат в реальной дуэли. «Действительно, очень умная женщина!»

Взгляд, которым Фэн Цан смотрел на Ци Ци стал нежнее.

Теперь Гули задыхалась. Каждый раз, когда она вдыхала, её грудь пронзала сильная боль.

«Действительно, подлая злодейка!» – стиснув зубы, Гули посмотрела на Мужун Ци Ци.

Увидев на лице Гули выражение желания съесть кого-нибудь, Ци Ци рассмеялась:

– Эй, что случилось? Устала? Кто, только что, так сильно хотел сражаться со мной? Как получилось, что мы даже не успели разогреться, а ты уже устала? Ах, как такое может быть?! У меня ещё сто восемьдесят ударов, которые я не показала! Ты должна остаться живой до этого времени!

– Кхе, кхе… – Ру И стоял позади Фэн Цан’а и чуть не задохнулся.

«Кто сказал, что Ванфэй является мягкой, приятной, достойной и добродетельной? Такой ядовитый язык не доступен даже Цзинь Мо! Кто научил Ванфэй такому красноречию?!»

– Е**** твою мать! – разразилась нецензурной бранью Гули. – Той, кто умрёт сегодня, будешь ты! Мне приглянулся Фэн Цан! Когда ты умрёшь, я буду обслуживать Фэн Цан’а вместо тебя! Ни один мужчина не полюбит такую как ты, без груди и задницы! Я, естественно, буду обслуживать его очень хорошо, пока он не будет счастлив и заставлю его быстро забыть тебя!

Лун Дао увидел, как Гули теряет контроль и нахмурился.

«Почему Гули так легко разозлить? Может она не понимает, что злость самое большое табу во время дуэли?! Хоть Мужун Ци Ци до сих пор не показала своих способностей, но кто знает, является ли она мусором из слухов?!»

– Иди и скорее найди мастера Хелан’а! Скажи, что с Гули что-то случилось, и она ждёт, когда придёт молодой мастер и поможет ей! – приказал Лун Дао, сидящему рядом с ним, подчинённому и этот мужчина немедленно покинул место дуэли.

Гули сказала так много громких слов, чтобы разозлить Мужун Ци Ци и заставить её отказаться от бега по кругу, чтобы сразиться с ней. Но, Гули не ожидала, что Ци Ци действительно остановится и, шаг за шагом, начнёт приближаться к ней.

«Только почему я ощущаю, что она стала другой? Исчезло весёлое выражение лица, сменившись холодным, и эта холодная аура…» – изменения в Мужун Ци Ци, очень сильно шокировали Гули. «Такая аура… Неужели, она действительно заурядный человек?»

Изначально, Ци Ци хотела немного больше поиграть с Гули и, после того, как она истощится, забрать её жизнь. Ци Ци не думала, что Гули вянет в это Фэн Цан’а внутрь этого, что сделало её весьма недовольной.

«Мой мужчина может быть лишь моим! Она не только хочет забрать моего мужчину, но и занять моё место.» – это было тем, что Ци Ци не могла стерпеть.

Гули не знала, что коснулась нижней линии Мужун Ци Ци. Видя, что Ци Ци идёт на неё, она также подготовилась к сражению. Гули намеревалась снести голову Мужун Ци Ци, но не ожидала, что та подпрыгнет, а красный муслин в её руке взлетит. Мужун Ци Ци была словно девятая фея, спускающаяся на землю перед Гули.

– Гули, уворачивайся!

Лишь после того, как прозвучал голос Лун Дао, Гули очнулась от удивления. Она запоздало увернулась и, поэтому, могла лишь боком упасть на землю, перекатываясь в безопасное место.

«Бам!» – красный муслин упал на землю. Снег брызнул в стороны, обнажая чёрную тротуарную плитку.

«Треск» – плита треснула.

«Треск!» – трещина стала ещё больше и весь камень рассыпался в порошок.

Шок! Все глупо смотрели на эту отстранённую женщину.

«Как красный муслин смог обрушится с такой силой? Если бы он упал на тело человека…» – все с сочувствием посмотрели на Гули. «Хорошо, что эта женщина увернулась, иначе она была бы очень серьёзно ранена.»

Сломанная плита заставила дрожать и Гули.

«Что за ужасающая сила? У неё нет никакой внутренней энергии. Как получилось, что у неё есть такая мощная сила, что способна разрушить уличную плиту?» – мысль о том, что если бы не предупреждение Лун Дао, все её кости были бы раздавлены, заставила тело Гули задрожать ещё сильнее. Её бдительность также возросла до самого высокого уровня.

– Ах!

Ци Ци не стала давать Гули возможность перевести дыхание. Этот красный муслин, казалось, ожил в её руках. Он танцевал в небе и, женственное тело Мужун Ци Ци, было окутано этим красным муслином. На белом снегу красавица в красном танцевала с красным муслином. Танцевала так, словно она, на глазах у всех, сошла с прекрасной картины.

«Как прекрасно…» – Ли Юн Цин был ошеломлён. Он не удержался и, достав свою флейту, начал играть песню “Три аллеи Сливовых Цветов”.

Мужун Ци Ци последовала за музыкой и начала танцевать в такт. В небе, длинный красный муслин рисовал удивительно красивую картину. А в следующее мгновение, он упал рядом с Гули. И, также, как и в прошлый раз, каменная плита треснула и рассыпалась в порошок. Нежная и прекрасная сцена исчезла, обнажая острую и убийственную ауру.

Гули по снегу, в жалком состоянии, увернулась. Красный муслин Мужун Ци Ци, казалось, имел крылья и неоднократно летел на неё. Не зависимо от того, где она падала, красный муслин мгновенно преследовал её. Ни капли ошибки, он приземлялся точно в то место, где стояла Гули, заставляя её “убегать”.

Внезапно пошёл снег. Эти кусочки белого оживили женщину, танцующую на снегу. На её лице была нежная улыбка и, на снегу, она танцевала трогательный танец, однако сила в её руках ничуть не уменьшилась. Ци Ци всё сильнее и сильнее давила на Гули, делая так, чтобы у неё не осталось возможности сбежать.

Люди забыли, что это дуэль между жизнью и смертью. Все были погружены в чудесный танец Мужун Ци Ци. Белый снег и Красная душа, сущность которой – та танцующая женщина.

Она была похожа на фею, которая попала в мир смертных. Из-за жадности к земным благам, она забыла вернуться на небеса. Она танцевала и использовала этот кусок красного муслина, чтобы рассказать о своей любви к миру.

«Какая замечательная женщина!» – зародилась мысль в душе у всех присутствующих. Они спокойно смотрели на Мужун Ци Ци и не смели издавать ни звука, так словно, если они издадут звук, они потревожат фею.

Единственным человеком, который испытывал горечь, была Гули. Взгляды людей были нежными и чистыми. Фея, подобная Мужун Ци Ци, была демоном в её глазах.

«Эта женщина не собирается оставлять мне ни капли жизни. Везде, где я стояла, ударял красный муслин из её рук. Все эти плиты превратились в обломки. Насколько жестока эта сила? Какой ужас!

Чтобы иметь возможность управлять таким мягким муслином и использовать его с такой силой, эта женщина действительно тот мусор из слухов, который не знает боевых искусств?!»

В это время звук флейты Ли Юн Цин’а стал выше и красный муслин в руках Мужун Ци Ци, внезапно, стал источать яростную смертоносную ауру.

«Это плохо!» – Гули была шокирована.

Красный муслин, словно лента, требующая её жизни, полетел прямо на Гули.

В это время грудь Гули разрывала невыносимая боль. Из-за того, что она не лечилась и слишком много уклонялась, её ребро теперь, кажется, было вывихнуто. Оно вонзилось ей в грудь, так больно, что всё её тело покрылось холодным потом. Гули совершенно ясно видела перед собой красный муслин, но не могла увернуться.

Красный муслин обвился вокруг левой и правой руки Гули. Она не смогла развернуть его и, спустя мгновение, дважды раздался хруст. Красный муслин сломал запястья Гули.

– А-а-а!! – её пронзительный крик почти заставил людей оглохнуть. Те, кто были несмелыми, закрывали глаза ладонями и смотрели лишь сквозь пальцы.

Мужун Ци Ци оказалась не удовлетворена тем, что сломала руки Гули. Красный муслин обвился вокруг ног соперницы и вновь дважды прозвучал хруст. Щиколотки Гули были раздавлены красной тканью.

«Сломаны…» – сердце Лун Дао дрожало. «Конечности Гули теперь можно считать лишь мусором. Судя по звуку, кости были раздроблены на мелкие кусочки. Даже если мы найдём лучшего лекаря, он не сможет вылечить их.»

Смотря на ужас на лице Гули и на холодный пот на её лбу, Лун Дао покачал головой.

«Хоть эта женщина властная и имеет несколько порочное сердце, но, в конце концов, она гражданка Нань Фэн’а. Теперь она стала такой… Могу сказать лишь, что у Гули нет глаз, раз она связалась с такой, казалось бы, ничем не примечательной, но, на самом деле, глубоко скрытной женщиной.»

Однако, встряска Мужун Ци Ци принесла Лун Дао намного больше. Только что, он очень пристально наблюдал за ней и не упустил ни одного мгновения.

«Эта Мужун Ци Ци не использовала никакую внутреннюю энергию, но, каждое её движение, было настолько жестоким. Каждое из них было смертельно опасным.»

Лун Дао осознавал, что Мужун Ци Ци не хотела забирать жизнь Гули так быстро.

«Не важно, была ли это игра в кошки-мышки или прекрасный танец чуть позже, если бы она хотела забрать жизнь Гули, то каждый раз красный муслин не падал бы на плиту рядом с Гули.

С её контролем красного муслина, её точность тоже должна быть очень хорошей. Эта Мужун Ци Ци хотела истощить Гули, а затем пытать её.»

Поняв это ясно, Лун Дао содрогнулся. Взгляд, наблюдающий за Мужун Ци Ци, отразил следы страха. В глубине души, он уже решил, что Гули проиграла и проиграла она очень неудачно.

«Не важно, если это была Мужун Ци Ци, которая отступила первая, чтобы подстегнуть Гули, заставляя её подписать соглашение о дуэли между жизнью и смертью или последующую игру, она заставила Гули есть со своих ладоней. Просто Гули до сих пор не поняла это. Действительно печально…»

Хоть в своих мыслях Лун Дао отчётливо понял это, он не собирался помогать Гули.

«У Мужун Ци Ци и Гули было соглашение между жизнью и смертью. Если я вмешаюсь, не будет ли это похоже на оскорбление Принца Нань Линь? Более того, мы оба конкурсанты. Без Гули, это тоже самое, что на одного соперника меньше.

В этот раз Императорская наложница очень серьёзно отнеслась к Турниру четырёх стран. Награда за победу тоже очень высокая. Если мы действительно выиграем, не будет ли это означать, что ещё один человек разделит награду?» – думая об этом Лун Дао продолжал, стоя в стороне, наблюдать дуэль.

– Если у тебя есть мужество, убей меня! Если у тебя есть смелость, убей меня! – большие капли холодного пота скатывались по лбу Гули, но глаза не показывали трусости. Вместо этого, она была словно ядовитая змея, полная ненависти. – Оставишь меня в живых, и я точно не отпущу тебя! Я полюбила твоего мужчину и не отступлю! Убей меня, иначе умрёшь!

Резкий голос Гули звучал чрезвычайно мрачно в этом холодном месте дуэли:

– Я, Гули Нигула, клянусь именем предков, что если я останусь в живых, я, без сомнения, заставлю эту женщину ощутить, что жизнь больнее смерти! Жизнь намного болезненнее смерти!

– Хмф! Смерть близка, а твой рот всё ещё такой наглый! – Ци Ци только холодно хмыкнула, а красный муслин, в её руках, словно красная змея обвил шею Гули.

Ци Ци как раз собиралась сделать завершающий ход, когда услышала крик:

– Пожалуйста, пощадите этого человека! – а затем три сливовых дротика полетели в лицо Мужун Ци Ци.

– Цин Цин! – закричал Фэн Цан, а затем его большой плащ защитил Ци Ци. Он один раз взмахнул плащом, взметнулся сильный порыв ветра и сливовые дротики упали на землю.

– Гули! Гули, ты как? – мужчина в зелёном поднял голову Гули и лишь сейчас увидел, что у неё сломаны запястья и щиколотки.

– Молодой… Молодой мастер, Гули боится, что больше не сможет участвовать в Турнире! – Гули глубоко вздохнула. Кровь хлынула из её рта, делая её грудь красной.

Хелань Лянь И появился и Лун Дао, конечно, больше не мог скрываться. Поэтому, он тоже вышел вперёд.

– Мисс, зачем вам понадобилось применять подобную сильную руку на моём человеке? – передав Гули Лун Дао, Хелань Лянь И поднялся. Он повернулся и посмотрел на Мужун Ци Ци, которая находилась внутри объятий Фэн Цан’а.

– Самооборона, – ответ Ци Ци был весьма честным. Её взгляд изучал Хелань Лянь И.

«Красивый. Он выглядит чистым и приятным мужчиной. Только, я не знаю его личность. Хелань Лянь И является племянником Императорской благородной супруги Нань Фэн’а, Хи Лань Мин. Специальный пропуск в Ю Юань Нань Фэн’а находиться в его руках.

Из Си Ци пришла новость, что Мин Юэ Чэнь замаскировался и спрятался среди участников Нань Фэн’а. Он последует за ними обратно в Нань Фэн. Предполагаю, он примет меры в один из этих дней.»

– Самозащита? – услышав, как Ци Ци произнесла это, Хелань Лянь И усмехнулся. – Мисс так громко говорит это! Совершенно ясно, что вы причиняли ей боль, как можно говорить о самозащите?

– Её навыки хуже, чем у других. Вот и всё.

Видя, что Мужун Ци Ци всё ещё груба, Хелань Лянь И всё ещё хотел добиться справедливости для Гули. Но Лун Дао быстро рассказал ему всё, что случилось сегодня.

– Соглашение между жизнью и смертью? Дуэль? – теперь Хелань Лянь И наконец всё понял. – Прошу прощения! Только что, не выяснив причину, я обвинил Мисс. Это было очень необдуманно. Прошу прощения за свой промах!

Хоть Хелань Лянь И говорил, он поклонился Мужун Ци Ци:

– Только, Гули уже серьёзно ранена. В будущем, она также будет бесполезна. Поэтому, прошу Мисс сжалиться и отпустить Гули!

– Отпустить? – хихикнула Ци Ци. Её пальцы игрались с красным муслином, а на губах расцвела дьявольски прекрасная улыбка. – Молодой мастер Хелань должен заботиться о себе. Только что, вы напали на Бэньгун. Какое наказание вам полагается?

– Бэньгун? – заявление Мужун Ци Ци заставило Хелань Лянь И нахмуриться. Он не знал, какой высокой персоной является Мужун Ци Ци.

Лун Дао быстро рассказал ему всё, что он знал о Мужун Ци Ци.

«Принцесса Чжао Ян? Присланная для формирования брачного союза с Фэн Цан’ом!» – сейчас, когда Хелань Лянь И понял, он несколько сожалел, что принял меры. «Даже дурак, может увидеть, как Фэн Цан защищает Мужун Ци Ци. Не смотря на то, что я не ранил её, я всё равно напал на неё. Это проблемно…»

– Гули подписала с Бэньгун соглашение о дуэли между жизнью и смертью. Насколько сильной она было раньше, настолько сильно Бэньгун отплатит ей глаз за глаз. Итак, этот поединок ещё не закончен. Прошу молодого мастера Хелань отступить. Это первое. Во-вторых, только что, молодой мастер Хелань публично напал на меня. Не понимаю, в чём причина этого? Между молодым мастером Хелань и Бэньгун нет никаких плохих чувств, но молодой мастер Хелань использовал такие жестокие атаки. Может быть Нань Фэн желает разрушить брачный союз между Си Ци и Бэй Чжоу? Вот поэтому, вы хотели убить Бэньгун? Чтобы остановить это? Или у молодого мастера есть другой мотив для этой поездки?

Ру И, стоя в стороне, хотел кричать и аплодировать. «Ранее, Цзинь Мо говорил, что Ванфэй – мастер политических игр. Я не ожидал, что всего несколькими словами она втянет Нань Фэн В это дело. Действительно гений!»

В этот момент Лунцзэ Цзин Тянь так сильно пожалел, что его кишки посинели.

«Почему я позволил Мужун Ци Ци уйти? Только что, эти атаки Мужун Ци Ци, как они могут быть всего лишь несколькими выученными трюками? Быть в состоянии превратить мягкий красный муслин в смертоносное оружие, как этому можно просто научиться у какого-нибудь мастера?!

Более того, эффективность Мужун Ци Ци и её коммуникативные навыки показывают, что эта женщина рождена для власти! Если бы я смог заполучить такую женщину себе в жёны, я был бы сильнее чем армия!» – Лунцзэ Цзин Тянь сейчас сильно сожалел. Поэтому, его желание заполучить Мужун Ци Ци стало ещё более сильным.

Услышав Мужун Ци Ци, Хелань Лянь И чуть не вырвало кровью. «По-видимому, “спасение” Мужун Ци Ци стало проблемой между странами! Эта женщина выглядит маленькой и скромной, но не позволяет людям принижать свои достоинства!»

– Принцесса! Только что я, действительно, был груб! Однако, это всё произошло из-за моего беспокойства о спасении своего человека, поэтому я принял меры не узнав причины. Это не имеет ничего общего с Нань Фэн’ом и, без сомнения, не несло намерения разорвать брачный союз между Си Ци и Бэй Чжоу. Принцесса не понесла никаких потерь, а я знаю, что был неправ. Прошу принцессу отпустить это дело! – Хелань Лянь И ещё раз поклонился.

– Что, если я не оставлю это дело? – Ци Ци играла своей рукой, подобной нефриту. – Я слышала, что молодой мастер Хелань ведёт дела в шестнадцати штатах Ю Юань и дела идут очень хорошо!

– Эм… – Хелань Лянь И не понимал, почему Мужун Ци Ци вдруг втянула в это бизнес. Поэтому он мог лишь улыбаться. – Это всё из-за могущественной императорской милости!

– Молодой мастер Хелань, сказал, что это не имеет ничего общего с Нань Фэн’ом. Однако Бэньгун не верит в это. Почему бы молодому мастеру Хелань не подумать и не показать Бэньгун свою искренность? Может быть тогда, Бэньгун поверит, что это происшествие - недоразумение не имеет ничего общего с Нань Фэн’ом.

«Нагло!» – Ру И прикусил губу, чтобы не закричать. «Кто сказал, что Ванфэй мягкая и милая, очаровательная и добродетельная?! Кто это сказал?! У этого человека определённо проблемы со зрением! Наша Ванфэй вымогает у Хелань Лянь И и открыто угрожает ему. Весьма нагло!»

Ру И наконец понял, что его уважение к Мужун Ци Ци было правильным решением.

«Трудно воспитать женщину и мерзкий характер. Обидеть Ванфэй, такую маленькую женщину – самое страшное.»

Хелань Лянь И потерял дар речи. «Я никогда не видел такой бесстыжей женщины, которая так достаёт тебя! Разве это не пугает? Нужно использовать деньги, чтобы запечатать её рот, иначе сегодняшнее дело разрастётся и станет проблемой между странами! Станет дипломатическим скандалом!»

– Ай, Принц, у меня так сильно болит грудь! Конечно, это потому что я только что испугалась! Я испугалась так сильно, что у меня заболело сердце! – видя, что Хелань Лянь И колеблется, Ци Ци внезапно потеряла силу и упала в объятья Фэн Цан’а.

– Ха… – губы Фэн Цан’а дёрнулись, но он продолжил подыгрывать. – Цин Цин, что случилось? Слуги, позовите лекаря! Быстрее!

«С моей точки зрения, если моя женщина хочет играть, то пусть играет! Не важно, даже если она будет играть до тех пор, пока другая сторона не умрёт. Мне нужно лишь прикрыть её. Для женщины лучше быть высокомерной и жёсткой. Если она будет послушна перед другими людьми, разве не очевидно, что над ней будут издеваться?!» – сейчас Фэн Цан полюбил Ци Ци ещё сильнее.

«Мне очень нравится её такая личность! Передо мной она всегда белый кролик, а перед другими она стала леопардом, который запугивает, не моргнув и глазом. Почему, чем больше я смотрю на эту женщину, тем больше она нравится мне?!»

Хоть в своём сердце он очень любил Ци Ци, однако выражение лица было очень напряжённым:

– Цин Цин, как ты себя чувствуешь? Очень больно? Будь уверена Бэнь Ван определённо не позволит преступнику бесследно исчезнуть! – говоря это, взгляд Фэн Цан’а холодно скользнул по шее Хелань Лянь И.

Взрыв холода!

Хелань Лянь И с трудом проглотил слюну. В прошлом о слышал эти истории о Фэн Цан’е, но не очень много знал про этого Принца Демона. Теперь, встретившись с ним, хватило всего одного взгляда Фэн Цан’а, чтобы в сердце Лянь И родилась трусость.

«Кажется, сегодня я должен расстаться с деньгами, чтобы предотвратить катастрофу…»

– Принц, у меня так болит грудь… Боюсь, что не имея сто тысяч золотых тейлов, невозможно вылечить эту болезнь… Кхе… Кхе… – продолжила играть Ци Ци. Кашель сделал её лицо красным, а глаза полные слёз позволили ей выглядеть очень несчастно. Совсем не так, как она выглядела уничтожая Гули.

– Сто тысяч! – закричал Хелань Лянь И.

«Я знал, что проблема не решиться легко, но не ожидал, что у неё будет аппетит Льва, и она захочет сто тысяч золотых тейлов! Это немалая сумма. Эта женщина действительно открыла рот, чтобы пожелать об этом!»

– Кхе… Кхе… Я боюсь, что если задержка будет несколько дольше, то ста тысяч не хватит, чтобы вылечить… Кхе… Кхе… Принц, если со мной что-то случиться, ты не должен отпускать Нань Фэн. Ты должен отомстить за меня! – Ци Ци закатила глаза и, в руках Фэн Цан’а, упала в обморок.

– Цин Цин! Цин Цин, как ты?! Почему лекарь ещё не пришёл?! Слуги, посадите их всех в тюрьму! Если что-то случиться с любимой супругой Бэнь Вана, Бэнь Ван заставит Нань Фэн сопровождать её!

В этот момент Хелань Лянь И окончательно чуть не потерял сознание. Орлиный отряд, находящийся недалеко, немедленно приблизился и окружил группу людей Хелан Лянь И. Люди Фэн Цан’а выглядели так, будто хотели уничтожить их.

– Подождите! – Хелань Лянь И стиснул зубы. – Я был безрассуден и испугал принцессу. До темноты, сто тысяч золотых тейлов, без сомнения, будут отправлены. Прошу Принцессу принять их!

Уголки губ Ци Ци, которая делала вид, что потеряла сознание, отразили улыбку успеха.

«О, напасть на меня? Если ты посмеешь напасть, я заставлю тебя истекать кровью!» – Ци Ци слегка прищурилась и бросила взгляд на Ру И.

– Нет никаких доказательств, лишь разговоры. Прошу молодого мастера Хелань написать долговую расписку! – Ру И был весьма готов выполнять поручения Мужун Ци Ци. Он положил чернила, кисть и бумагу перед Хелань Лянь И.

– Как будто, перед таким количеством людей, я могу отступить! – видя другую сторону такой, показалась вспыльчивость Лянь И.

Вот только, он не ожидал, что когда закончит говорить, с другой стороны вновь раздастся крик Фэн Цан’а:

– Цин Цин, ты в порядке?!

«Забудь об этом! Сегодня я был слишком безрассудным и забылся перед такой толпой! Я не хочу, чтобы люди бесконечно расшатывали это происшествие. Все знают амбиции “волка” Бэй Чжоу. Если Фэн Цан примет это как предлог и пошлёт войска в Нань Фэн, то именно я буду осуждён в истории Нань Фэн’а!»

Хелань Лянь И обмакнул кисть в чернила и, написав долговую расписку, оставил на ней отпечаток пальца:

– Всё в порядке?! Могу я теперь забрать Гули?!

– Кто сказал, что ты можешь забрать её? – красивый голос прозвучал в ушах каждого.

Мужун Ци Ци, которая была без сознания на руках Фэн Цан’а, встала. Ру И тут же отдал ей расписку, чтобы порадовать маленькую Ванфэй. Ци Ци внимательно, один раз, прочитала её и дала чернилам высохнуть. Когда они высохли, она осторожно спрятала долговую расписку Хелань Лянь И.

– Ты разыграла меня! – Хелань Лянь И потерял дар речи.

«Хоть я знал, что она действует, но не беспокоился об этом. А теперь она здоровая стоит передо мной, заставив ни за что потерять сто тысяч золотых тейлов, а также заставив меня стать дураком перед всеми.»

– То, что сказал молодой мастер Хелань, неправильно! Совершенно ясно, что ты напал первым. Как Бэньгун могла разыграть тебя?! Бэньгун помогает тебе. Отдав всего сто тысяч золотых тейлов, ты позволил Нань Фэн’у избежать катастрофы. Молодой мастер Хелань – большой герой Нань Фэн’а! – Ци Ци рассмеялась и медленно подошла к Хелан Лянь И.

– Что ты хочешь? – Лянь И уже боялся Мужун Ци Ци. Боялся, что ощутив боль там и здесь, она вновь возложит это на него. Не дожидаясь, пока Мужун Ци Ци будет рядом с ним, Хелань Лянь И отскочил в сторону.

– Ах… – увидев, действия Лянь И, Ци Ци хихикнула. Она подошла к Гули. – Эй, ты уже умерла?

– Ты… Ты, ядовитая женщина, что ты хочешь сделать? – пятно крови возле рта Гули, уже превратилось в поток крови. После каждого слова, ей нужно было ненадолго остановиться. Когда же она открывала рот, текла кровь. Похоже, её жизнь не будет долгой.

– Бэньгун пришла рассказать тебе, тебе любящей мужчин, что Бэньгун не имеет ничего против этого. Мужчины могут иметь трёх жён, четырёх наложниц и четыре куртизанки. Так почему женщины так долго должны сохранять свою чистоту? Почему они должны соблюдать все эти морали и правила этикета… Однако, ты ошиблась возжелав мужчину Бэньгун. Всё, о чём заботиться Бэньгун, даже если это одежда или шпилька, Бэньгун не позволит забрать их, не говоря уже о мужчине Бэньгун!

– Ха… ха-ха… – когда Гули услышала слова Мужун Ци Ци: “Мужчины могут иметь трёх жён, четырёх наложниц и четырёх куртизанок. Так почему женщины так долго должны сохранять свою чистоту?”, она засмеялась. У неё возникло ощущение, что она встретила близкого друга, но к сожалению, именно в таком месте и в такое время.

– Это… Это… Я возлагаю большие надежды… возлагаю большие надежды… – грудь Гули вздымалась и отпускалась всё сильнее, но она из-за всех сил, с помощью рук, пыталась встать. Её глаза смотрели на такого далёкого Фэн Цан’а.

«Этот мужчина белый словно нефрит и холодный словно зима. Лишь, когда он смотрит на Мужун Ци Ци его взгляд превращается в ласковую весну…

Так вот… Так вот, оказывается, как выглядит, когда два человека влюблены.» – горько рассмеялась Гули. «Хоть у меня было много мужчин, но все эти мужчины, находясь рядом со мной, либо хотели любоваться моей красотой и получать удовольствие на кровати, либо на них оказывалось давление. Никогда не было мужчины, который смотрел бы на меня таким нежным и страстным взглядом…»

– Я… я беру назад… своё проклятье… – грудь Гули уже была окрашена в красный цвет. – Фэн Цан… ты… ты единственный мужчина, которого я не смогла заполучить…. Сегодня… умирая от её рук… я это заслужила… Впрочем, я не жалею об этом… только… Если в будущем ты предашь её… даже после смерти, я буду преследовать тебя, такого предателя!

– Не нужно об этом беспокоиться. Это моя женщина и я приложу все усилия, чтобы любить и защищать её, – Фэн Цан прошёл вперёд и поднял Ци Ци на руки.

– Хорошо… – сказав своё последнее слово Гули упала на землю. Слёзы покатились по её щекам. Её прекрасные глаза были широко раскрыты и даже умирая она выглядела влюблённой в Фэн Цан’а, словно у неё было множество сожалений, о которых она не успела рассказать.

«Да…» – неизвестно почему, Ци Ци вдруг испытала сожаление. «Этот мир очень требователен к женщинам. Женщины слабы, и чтобы выжить должны полагаться на мужчин. Вот почему они должны быть покорными и делать всё для него. А мужчины будут играть ими. Таких женщин, как Гули, играющих мужчинами, очень мало. Подобная женщина умерла… Мир потерял такой прекрасный цветок…»

Ци Ци присела на корточки и закрыла глаза Гули:

– Принц, давай найдём место, где она сможет увидеть реки и горы и похороним Гули!

Только что, они были враждебно настроены друг к другу, но сейчас сердце Ци Ци оказалось смягчено последними слезами Гули.

«Какая женщина, входя в объятья мужчины с полным сердцем любви, поначалу не является невинным цветком? Но, после того, как она испытывает предательство, зло в сердце женщины разрастается и заставляет её делать страшные вещи. Гули была всего лишь несчастной женщиной.»

– Хорошо, – Фэн Цан помог Ци Ци подняться и приказал слугам похоронить Гули.

Когда Хелань Лянь И увидел, что Гули умерла, он лишь нахмурился и поспешно ушёл с Лун Дао.

__________________________________________________________

– Интересно, интересно! – на верхнем этаже Цикломена, Цзя Лань маленькими глотками пил вино.

Он давно сидел наверху, поэтому видел всё довольно отчётливо. Сейчас Цзя Лань наконец-то понял, почему Фэн Цан’а так захватила эта женщина.

«Эта женщина действительно обладает талантом шокировать людей, а также обладает чем-то, что притягивает их взгляды. Недавний танец почти заставил меня потерять душу и заставил впасть в оцепенение…»

– Господин Цзя Лань, состязание на вылет готово, – почтительно поклонившись, вперёд вышел человек. – Всё готово, ждём лишь начала турнира.

– Отлично! – Цзя Лань выпил последнюю бутыль вина и, поднявшись, ещё раз внимательно посмотрел на Мужун Ци Ци. – Отведи меня на место. Я хочу проверить всё лично.

– Есть! – мужчина в синем отступил в сторону, а затем последовал за Цзя Лань’ем. – Господин, в этот раз наше состязание на вылет, безусловно, шокирует их. Этот подчинённый чувствует, что, если три человека смогут пройти их, это уже будет неплохо.

– Не смотри на этих людей с высока… – Цзя Лань не был так оптимистичен как человек в синем. – Как бы ты не был силён, всегда найдётся человек сильнее тебя.

– Но пагода Господина Мишú семиуровневая, даже не многие ученики с острова могут пройти её. Более того, эти конкурсанты просто не могут сравниться с жителями нашего острова Пэн Лай.

– Хах, будь осторожен, осторожность – прародитель безопасности. Кто может гарантировать, что среди участников нет тёмной лошадки… – сказав это, в голове Цзя Лань’я внезапно появился образ танцующей Мужун Ци Ци.

«Не знаю, будет ли эта женщина участвовать в Турнире четырёх стран или же нет. Но если будет, то результат будет действительно неожиданным!»

__________________________________________________________

Дуэль закончилась смертью Гули и Хелань Лань И потерял сто тысяч золотых тейлов.

Однако, когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци уже собрались уходить, Лунцзэ Цзин Тянь вдруг появился перед Ци Ци. Он пристально смотрел на неё, а в его глазах была сильная любовь:

– Сянь’эр, это ты?! Я долго искал тебя!

Оказалось, что танец Ци Ци заставил Цзинь Тянь’я подумать о том дне, когда Ду Сянь’эр спасла его в лесу. Когда сейчас Мужун Ци Ци танцевала, в его сознании неоднократно появлялась Ду Сянь’эр, которая с небес приземлилась перед ним, облачённая во всё белое. Когда эти две фигуры пересекались, они действительно хорошо совпадали.

– Принц Цзин, пожалуйста, ведите себя достойно, – Ци Ци сделала шаг назад и попала в объятья Фэн Цан’а. – Я не понимаю о чём вы говорите! Если это способ Принца Цзин нанести удар, то я могу лишь сказать Принцу Цзин, что этот путь провален!

Даже когда Фэн Цан, который держал в руках Ци Ци, переместился далеко, Лунцзэ Цзин Тянь по-прежнему выглядел влюблённым в Мужун Ци Ци:

– Сянь’эр, это ты? В конце концов, это действительно ты?

Слова Цзин Тянь’я коснулись ушей Мужун Цин Лянь, заставляя её ещё больше не любить эту бесполезную третью старшую сестру.

«Сегодня Мужун Ци Ци заставила всех удивиться. Почему везде, где проходит эта женщина, она легко соблазняет мужчин? Глаза Фэн Цан’а почти как мёд и взгляд Лунцзэ Цзин Тянь’я почти такие же. Что хорошего в этой женщине?!» – Мужун Цин Лянь прикусила губу и недовольно топнула ногой.

__________________________________________________________

Когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци вернулись в Мэйсян юань, люди Хелань Лянь И уже доставили более ста тысяч золотых тейлов.

– Ты считала? Проверить? – сделав большой глоток, спросила Ци Ци у Су Юэ.

– Всё правильно, и сумма тоже правильная! – отвечая, засмеялась Су Юэ. Настроение у неё было очень хорошим.

«Ранее, Фан Цзин беспокоился, что для строительства места для лучшего в мире бизнеса потребуется много капитала. Теперь Мисс ушла и вернулась с сотней тысяч золотых тейлов. Если бы Фан Цзин увидел это, он был умер от счастья.»

– Мм, будь осторожна. Убери их в безопасное место, – когда Ци Ци закончила говорить, она повернулась и улыбаясь посмотрела на Фэн Цан’а. – Принц, твоё богатство соотносимо с богатством целого народа. Боюсь, что эти сто тысяч золотых тейлов не попадут тебе на глаза. Прими это так, будто я выиграла немного карманных денег, хорошо?

Ру И, который слышал это, почти стошнило кровью. «У Ванфэй действительно аппетит льва! Где в этом мире есть женщина, которая взяла бы сто тысяч золотых тейлов в качестве карманных денег?! Даже у Принцесс во дворце нет столько карманных денег!»

– Изначально, эти деньги были отданы тебе Хелань Лянь И, чтобы уменьшить твоё потрясение. Естественно, что это твои деньги, – улыбнулся Фэн Цан, а Ру И почти откусил себе язык.

«Принц балует Ванфэй слишком сильно! Но, говоря об этом… Это действительно деньги Ванфэй заработала сама.»

– Тогда, благодарю Принца! – Ци Ци быстро встала и поклонилась Фэн Цан’у.

Однако, она не успела полностью поклониться как оказалась в его объятьях:

– Цин Цин, тебе не хочется в чём-нибудь признаться, хм?.. – протянул Фэн Цан.

Су Юэ и остальные увидели это и, зная, что у Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци есть о чём поговорить, они отступили. Когда они уходили, то специально закрыли дверь.

– Принц, о чём ты говоришь? Признаться, в чём? – Ци Ци невинно хлопнула ресницами, словно не понимала, что имеет в виду Фэн Цан.

– Ах, ты… – видя Ци Ци в таком состоянии, Фэн Цан не захотел заставлять её.

«Мне достаточно пока Цин Цин в безопасности!»

Фэн Цан ущипнул Ци Ци за нос, а его глаза были переполнены нежностью и любовью:

– У тебя есть маленький секрет, я не против. Я готов ждать того дня, когда ты полностью откроешь мне своё сердце. Просто, когда ты в следующий раз столкнёшься с подобной ситуацией, заранее скажи мне больше, чтобы я не волновался так сильно стоя в стороне!

Фэн Цан не стал продолжать эту тему, но позволил ей сохранить личное пространство, что очень тронуло Ци Ци. Она проявила инициативу, и сама обняла его:

– Фэн Цан, ты действительно добр ко мне!

– Цин Цин также добра в отношении меня! Кто сегодня перед всеми неоднократно говорил “Фэн Цан мой мужчина”?

Лицо Ци Ци покраснело, когда Фэн Цан упомянул об этом.

«Изначально, я сказала эти слова, чтобы разозлить Гули, а также, в это же время, отбить тех злостных женщин, как Мужун Цин Лянь, которые желали Фэн Цан’а. Я не особо раздумывала об этом. Неожиданно, что Фэн Цан впустил эти слова в свой разум. Ах, действительно неловко…»

– Раньше ты произносила их так уверенно, почему сейчас смущаешься? Ты разрушила мою репутацию. Цин Цин, как ты считаешь, не должна ли ты компенсировать мне это? –

дьявольски красивое лицо приблизилось к Ци Ци.

Его пара спокойных глаз была переполнена весной, отчего Ци Ци не смогла удержаться и положила свои ладошки на лицо Фэн Цан’у.

– Фэн Цан, ты выглядишь так очаровательно…

– О… – Ци Ци, говорящая такие слова, заставила Фэн Цан’а показать ей понимающую улыбку. Он поднёс её нефритовую руку к губам и нежно поцеловал. – Цин Цин, если бы я был женщиной, и ты бы так хвалила меня, я бы чувствовал себя счастливым. Однако, я мужчина. Когда меня хвалят как женщину, мне грустно. Может быть, Цин Цин говорит, что я неженка?

– Нет, нет, нет! – Ци Ци немедленно махнула рукой и быстро отвергла эти слова. – Я просто никогда не видела такого мужчину, как ты. Ты действительно “дьявольски красив”!

В тот момент, когда Фэн Цан услышал “дьявольски красив”, он поднял голову и бросил игривый взгляд на Ци Ци:

– Раз Цин Цин хвалит меня за дьявольскую красоту, если я не сделаю что-то, чтобы соблазнить тебя, то разве я не буду жить без похвалы Цин Цин? – не дожидаясь, пока Ци Ци поймёт, красивое лицо Фэн Цан’а пододвинулось.

Красные губы приблизились ближе и, схватив мягкую словно лепесток губу Ци Ци, пососали её.

Сладкие, со вкусом яблок, заставляющие человека воспарить. К тому же, губы Ци Ци были необычайно мягкими. Это было похоже на поцелуй мягкого облака. Фэн Цан нежно прикусил её мягкую губу. Он не смел применять силу, боясь причинить ей боль.

– Ах… – лицо Ци Ци покраснело из-за застенчивости. Она закрыла глаза и тихо застонала. Ци Ци не думала, что жар резко пропадёт с её губ. Когда она открыла глаза, лицо Фэн Цан’а было красным, а глаза были переполнены беспокойством.

– Что случилось? Цин Цин, я причинил тебе боль укусом?

«Итак, оказывается, мой стон звучал в ушах Фэн Цан’а, так словно он причинил мне боль. Вот поэтому он остановился.»

Смотря на встревоженное и покрасневшее лицо Фэн Цан’а, сердце Ци Ци подпрыгнуло.

«Этот мужчина слишком прекрасен! Только, что у него за слух, а? Превратить удовольствие в боль. Неужели он никогда раньше не целовался?»

Подумав об этом, Ци Ци ещё раз посмотрела на Фэн Цан’а. Его лицо было красным, и он не смел смотреть ей в глаза. Их взгляды встретились лишь на мгновение, а затем он быстро отвернулся, чтобы посмотреть куда-то в потолок. Теперь Ци Ци была ещё сильнее уверена в своём выводе.

– Принц, неужели ты никогда не целовался с девушкой?! – осторожно спросила Ци Ци, а её взгляд был прикован к лицу Фэн Цан’а.

Теперь лицо Фэн Цан’а полностью полыхало. Так жарко, что было больно.

«Что мне следует сделать? Может быть, я только что сделал ей больно, когда укусил?» – Фэн Цан был так смущён, что хотел умереть. «Почему это произошло? Первый раз поцеловался и уже оставил плохое впечатление у Цин Цин. Будет ли она смеяться надо мной?»

– Ха-ха-ха!

Это первый раз, когда Ци Ци увидела Фэн Цан’а таким застенчивым.

«Я не думала, что он такой застенчивый. Сейчас можно выжать кровь из его такого красного лица. Оно выглядит ярко-красным и чертовски красивым. Этот мужчина очень мило смутился из-за поцелуя! Только что он пососал мои губы, словно ребёнок! Может он думает, что это поцелуй?!»

– Цин Цин смеётся надо мной… – будучи обсмеянным Ци Ци, самооценка Фэн Цан’а была полностью уничтожена.

«Я жаждал этого столько времени, прежде чем смог сегодня набраться мужества и съесть тофу Цин Цин. Но результат оказался таким! Какой позор!»

Съесть тофу – воспользоваться преимуществом в сексуальном поведении.

– Принц! – увидев Фэн Цан’а таким, Ци Ци быстро пододвинулась к нему и устроилась в его объятьях. – Принц, я очень счастлива!

Ци Ци указала на своё сердце:

– Здесь действительно очень радостно! Мне нравятся такие чистые мужчины, как Принц!

«Итак, это похоже…» – неизвестно почему, но услышав эти слова, Фэн Цан ощутил облегчение. «Словно большая гора, что давила на мои плечи, сейчас была полностью уничтожена. Так оно и есть…»

– Это первый поцелуй Принца, я очень счастлива! – Ци Ци, смеясь, подняла голову. Такое яркое лицо заставило Фэн Цан’а потерять душу. – Принц, только что, ты не сделал мне больно… Просто целуются не так…

Руки Ци Ци обняли шею Фэн Цан’а, вынуждая его наклонить голову. Она взяла на себя инициативу и накрыла его губы.

Четыре мягкие грани коснулись друг друга. Игривый язычок Ци Ци медленно проник в рот Фэн Цан’у. Он смотрел на Ци Ци с широко открытыми глазами, а его лицо было переполнено неверием.

– Дурачок, закрой глаза! – покраснела Ци Ци.

Фэн Цан быстро закрыл глаза и сделал также как делала Ци Ци, применив язык.

«Итак, поцелуй – это вот так!» – Фэн Цан наконец понял, что баловство и остановки не рассматривались как поцелуй. «Такой долгий поцелуй является настоящим!»

Хоть Ци Ци проявила инициативу, но она также была неопытной. Фэн Цан тайно открыл глаза и посмотрел на Ци Ци. Она, с закрытыми глазами, была опьянена поцелуем. Это маленькое, словно ладонь, лицо было розоватым из-за стеснительности. Смотря на это лицо, оно становилось всё более трогательным.

«Это первый раз и для моей Цин Цин!» – сердце Фэн Цан’а радостно забилось. «Она такая сладкая, с ароматом зелёных яблок, что я не хочу отпускать эту любовь!»

После долгого времени, Фэн Цан, задыхаясь, отстранился от Ци Ци.

– Цин Цин, я больше не могу! Я боюсь, что если мы продолжим в том же духе, я не смогу сдержаться и захочу съесть тебя сегодня!

– Принц! – глаза Ци Ци были переполнены растерянностью и искушением, возбуждая все чувства Фэн Цан’а.

– Цин Цин! – Фэн Цан снова прижал Ци Ци к свое груди, а его алые губы упали не на её губы, а прижались к её лбу. – Цин Цин, я люблю тебя! Однако, как бы сильно я не любил тебя, как бы сильно я не хотел тебя всю, я должен дождаться брачной ночи! Я хочу устроить тебе невиданную свадьбу. Хочу, чтобы ты стала моей самой красивой невестой! Я не хочу разрушать святость брака. Цин Цин, я люблю тебя!

«Этот мужчина…» – прислонившись к груди Фэн Цан’а и прислушиваясь к сердцебиению Фэн Цан’а, сердце Ци Ци стало сладким словно мёд.

«Находясь так близко к нему, я чувствую его взволнованность, однако он всё ещё пытается подавить себя. Его речь также выражает голос его сердца. Очевидно, что он хочет получить меня так сильно, но всё равно терпит…»

Ци Ци правда не знала, что сказать. Она могла лишь спокойно прижаться к его груди и насладиться этой прекрасной сладостью…

__________________________________________________________

Из-за поцелуя чувства Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци вышли на новый уровень. А Ваньянь Бао Чжи разрабатывала новый план.

– Принцесса, я принесла лекарство, – Юн’эр вошла в комнату, принеся с собой “Вкус ночи”. Она протянула Ваньянь Бао Чжи пакет с лекарством. – Лекарь сказал, что если положить немного в еду, то через час начнётся диарея. Даже самый мудрый лекарь не сможет вылечить её в одно мгновение. Обладая диареей хотя бы пару дней, даже самые здоровые люди не смогут ходить!

– Хорошо! Очень хорошо! – Бао Чжи достала шпильку и отдала её Юн’эр. – Это награда для тебя. Береги её! Завтра утром проскользни на малую кухню и подсыпь лекарство в посуду.

– Спасибо Принцесса! Эта рабыня, безусловно, выполнит задание! – весело отступила Юн’эр, получив шпильку.

«Не знаю, что случилось с Принцессой, но она больше не следует за Фэн Цан’ом с увлечённым взглядом. Она каждый день остаётся дома и намного щедрее, чем до этого. Она подарила мне несколько аксессуаров, что меня несколько удивило, но осчастливило. Я думаю, что Принцесса стала ко мне более внимательной из-за смерти Нин’эр и исчезновения Чоу’эр. Вот почему она так щедра.»

Юн’эр была благодарна Ваньянь Бао Чжи от всего сердца. Поэтому она прилагала огромные усилия в выполнении поручений Бао Чжи.

Увидев счастливое выражение лица Юн’эр, когда она уходила, Ваньянь Бао Чжи лишь холодно хмыкнула.

«На самом деле, близорукая. Всего лишь с помощью нескольких украшений, она оказалась подкуплена в тот момент, когда услышала этим утром, что Мужун Ци Ци победила участницу из Нань Фэн’а.» – сердце Бао Чжи сжалось.

«Почему этой женщине так везёт? Когда она обучилась боевым искусствам? Почему я никогда не слышала об этом? Или это было тем, что Мужун Ци Ци очень глубоко скрывала?» – раздумывая об этом, Ваньянь Бао Чжи не могла не вспомнить о тех трупах У Цзи Гун’а, что были за пределами города. «Может ли быть, что все эти люди были убиты Мужун Ци Ци? Если это правда так, то Мужун Ци Ци действительно очень пугающая!»

Этот вопрос блуждал в сердце Ваньянь Бао Чжи всё это время. Речь шла о причине смерти Чжао Лан’а, а также о причине смерти тех людей из У Цзи Гун’а и настоящей Принцессы. Сейчас Ваньянь Бао Чжи узнала, что Мужун Ци Ци владеет боевыми искусствами, но никак не могла соотнести эти две вещи вместе.

«Могут ли они быть совершены Мужун Ци Ци?»

Только независимо от того, как Ваньянь Бао Чжи думала об этом вопросе, она не могла найти ответ. Что касается Му Юй Де, с тех пор как она вернулась, она была немного не в себе. У неё было изумлённое и глупое выражение лица. Хоть Цзинь Мо и прописал ей лекарство, но получить что-то от неё за такой короткий срок оказалось невозможным. И теперь единственным, что Бао Чжи могла сделать, это заставить каждого конкурсанта не участвовать в Турнире. Затем она увидит, как Мужун Ци Ци сможет продолжать оставаться Ванфэй Нань Линь!

__________________________________________________________

На следующее утро, когда ещё не наступил полдень, из других юаней начали поступать сообщения, что каждый конкурсант съел что-то не то и сейчас у него болит живот, а также присутствует понос. Когда Фэн Цан и Цзинь Мо прибыли, все, исключая Ваньянь Кана, который проспал и не позавтракал, были бледными.

– Как это случилось?! – Фэн Цан, один раз, скользнул по всем холодным взглядом.

Когда он встретился глазами с Ваньянь Бао Чжи, она, выглядя виноватой, слегка отпустила голову.

– Двоюродный брат, кто-то подложил это в тарелки! – Ваньянь Кан передал Фэн Цан’у бумагу, найденную в углу кухни.

Цзинь Мо взял её и понюхал:

– Это Кротонский порошок.

– Кротонский порошок?

«Использование кротонского порошка не повредит жизни человека, но заставит его бегать в туалет, пока ноги не ослабеют. Теперь они не смогут принять участие в турнире.»

– Кто это сделал?

– Это она! – Ваньянь Кан приказал слугам вывести особу, которая была связана.

В тот момент, когда они посмотрели на неё, они поняли, что это была служанка Ваньянь Бао Чжи, Юн’эр.

– Я изучил каждого. Сегодня она пришла в кухню и вела себя крайне хитро. Это определённо она!

– Скажи, кто тебе это приказал?! – голос Фэн Цан’а был спокоен, но это равнодушие и холод заставили Юн’эр дрожать. – Говори!

– Принцесса приказала мне сделать это! – Юн’эр упала на колени. – Принцесса сказала не позволять людям участвовать в Турнире, поэтому она приказала этой рабыне использовать Кротонский порошок. Принцесса, так кто заставила эту рабыню сделать это!

– Юн’эр! – Ваньянь Бао Чжи не ожидала, что Юн’эр так быстро предаст её. – Юн’эр, Бэньгун не относилась к тебе плохо, так зачем тебе клеветать на Бэньгун? Если Бэньгун приказала тебе сделать это, то почему Бэньгун должна терпеть такую боль?!

Из-за того, что Ваньянь Бао Чжи этим утром съела завтрак, она тоже заработала диарею и её лицо было ужасно бледным.

– Слуги, схватите Принцессу и дворцовую служанку. Цзи Сян, пусть кто-нибудь присмотрит за ними. После окончания Турнира, Бэнь Ван, проведёт повторное расследование этой ситуации!

Фэн Цан не хотел сейчас беспокоится по этому поводу. Поэтому он приказал Цзи Сян по отдельности схватить Ваньянь Бао Чжи и Юн’эр. Сейчас, Фэн Цан’а больше заботило состояние участников.

«Турнир неизбежен. Состязание навылет начнётся завтра. Будет очень хлопотно, если наши конкурсанты не смогут принять в нём участие.»

– Принц, боюсь, они больше не могут принимать участие в Турнире! – покачал головой Цзинь Мо. Он прописал лечение и приказал людям забрать лекарство. – Наркотик слишком сильный. Завтра у них не будет сил, и они никак не смогут принять участие в Турнире.

На этот раз, большая проблема. Из всех конкурсантов только Ваньянь Кан в порядке. Что они будут делать?!

__________________________________________________________

В Мэйсян юань, Фэн Цан стоял среди красных цветов слив. Опустив голову, он думал о состязании на вылет.

«Придётся взять с собой несколько моих людей, чтобы принять участие в состязании на вылет. Хоть это может раскрыть часть моей силы, однако это единственный выход. Если бы это был обычный Турнир, то я бы не возражал против подобного результата. Однако, этот Турнир связан с моим счастьем. Пусть всё будет раскрыто! В конце концов, я терпел так долго… Пришло время разоблачиться!»

В этот момент Ци Ци ступила на снег и двинулась в сторону Фэн Цан’а. По привычке, она удобно устроилась в его объятьях:

– Принц, позволь мне принять участие в Турнире!

– Цин Цин? – Фэн Цан оказался несколько удивлён просьбой Ци Ци, однако помимо удивления он понял её задумку. – Цин Цин, Турнир четырёх стран – это не обычная игра. Передай это дело мне и не волнуйся, для нас, я обязательно займу первое место в Турнире!

– Принц! – Ци Ци взяла руку Фэн Цан’а и серьёзно посмотрела на него. – Принц, я искренне хочу принять участие в Турнире четырёх стран! Это не для прославления страны. Это не имеет никакого отношения к чести. Я просто хочу лично завоевать своё счастье!

__________________________________________________________

Прошло всего мгновение, прежде чем Су Мэй и Су Юэ узнали о том, что Мужун Ци Ци хочет участвовать в Турнире. Увидев, что их Мисс желает участвовать, они также вызвались участвовать, однако были остановлены Ци Ци:

– Спокойно ждите результатов. Или, может быть, вы сомневаетесь в моих способностях?

– Мисс, эти подчинённые не посмеют. Просто, куда бы не пошла Мисс, мы всегда последуем за ней. В этот раз, Турнир четырёх стран – это не шутка. Подчинённые готовы последовать за Мисс. Даже если ещё одним участником, даже если персоной, которой не нужно ничего делать, всё в порядке!

Обычно Су Юэ была спокойна и собрана. То, что она говорила в ключевые моменты, заставляло людей чувствовать, что она права, однако, Мужун Ци Ци уже приняла решение и не собиралась терпеть мольбы Су Мэй и Су Юэ:

– Я уже сказал Принцу, что если я выиграю, то он отдаст мне Утёс ветряной погони. И он согласился!

– Мисс… – Су Мэй вдруг поняла, что это именно тот случай, когда их Мисс хотела участвовать в Турнире ради Утёса ветряной погони.

– Всё в порядке, вам не нужно волноваться. Со мной ничего не случиться!

– Нет! – хоть Мужун Ци Ци и сказала так, а её способности были необычными, но в этот раз Су Юэ стиснула зубы и продолжила придерживаться своим мыслям. – Мисс, у Су Мэй быстрая реакция. Если хотите пойти, возьмите её с собой. Эта подчинённая останется снаружи в качестве прикрытия. Если Мисс не возьмёт с собой Су Мэй, то Су Юэ не согласна! Думаю, братья из Мойю тоже не согласятся!

Услышав слова Су Юэ, Су Мэй тоже стала настаивать. В конце концов, у Ци Ци не осталось выбора, кроме как кивнуть, беря с собой Су Мэй.

_________________________________________________________

Хоть Фэн Цан и согласился на участие Ци Ци, но также был очень взволнован этим.

«Только Цин Цин и Ваньянь Кана не хватает.» – подумав об этом, Фэн Цан отправил ещё и Ру И.

За день до состязания на вылет, конкурсанты Бэй Чжоу были, наконец, выбраны… Ру И, Ваньянь Кан, Су Мэй и Мужун Ци Ци. Эта команда была сформирована в последний момент и действительно было неизвестно чего следовало ждать.

– Двоюродный брат, я знаю. Без сомнения, мы должны защищать императорскую двоюродную сестрёнку, не позволяя потерять ей даже волоска! Я знаю! Ты уже сто раз это говорил! – на следующий день, по дороге на Турнир, когда Фэн Цан хотел открыть рот, Ваньянь Кан мгновенно выложил всё, что хотел сказать им Фэн Цан. – Мой дорогой двоюродный брат, она твоя Ванфэй, а я твой младший брат! Так почему ты не заботишься об этом маленьком брате чуть больше?!

– Твоя жизнь счастливая.

Одно предложение от Фэн Цан’а смертельно заморозило Ваньянь Кана:

– Ру И, ты видел?! Он ещё даже не женился на ней, а уже так балует! В будущем, если двоюродная сестрёнка войдёт в дом, разве она не будет самой большой в Ванфу?! – Ваньянь Кан сделал беззащитное выражение лица и пожал плечами.

Его голос был наигранным, также, как и его выражение лица.

– Что, Пятое Высочество чувствует себя неуютно? – внутри кареты Ци Ци услышала голос Ваньянь Кана и, открыв занавеску, показала всем маленькое живое личико. – Принц, Пятое Высочество уже не молод и должен жениться. Пришло время найти кого-то, чтобы контролировать его!

В тот момент, когда Ци Ци сказала это, Фэн Цан сразу же сделал вид, что обдумывает это:

– Цин Цин права. Когда мы вернёмся, я поищу для дяди…

– Нет, нет! Я ошибся! Я ошибся, понятно?! – Ваньянь Кан сразу же отбросил горький взгляд. – Двоюродный брат, только что голова младшего брата запуталась и ушла в воду. Этот младший брат ошибся! В этот раз, младший брат будет внимательно следить двоюродной сестрёнкой и защищать её, не делая и шага в сторону! Что касается брака, давай забудем об этом. Я ещё недостаточно наигрался!

С тех пор, как Ваньянь Кан был обманут Ци Ци во дворце, он знал, что двоюродная сестра была той, кто могла обмануть людей не моргнув и глазом.

«В любом случае, если она шепнёт на ухо Фэн Цан’у, и он пойдёт к Ваньянь Ли, чтобы попросить принцессу-супругу для меня, тогда моя свободная жизнь исчезнет! Я не хочу жениться так рано. Я не хочу никакой женщины!»

– Пф… – услышав слова Ваньянь Кана, в сочетании с его нынешним выражением лица, Су Мэй громко рассмеялась, невольно привлекая внимание Ваньянь Кана.

Он уже видел Су Мэй, но она была служанкой Мужун Ци Ци и поэтому Ваньянь Кан не разглядывал её внимательно. Теперь, разглядев её, он увидел, что эта маленькая девушка была очень живой и милой.

– Над чем ты смеёшься? – Ваньянь Кан заставил свою лошадь подойти к Су Мэй. – Может быть, я сказал что-то неправильно?

– Хм! – негромко хмыкнула Су Мэй и вздёрнула подбородок. – У Мисс моей семьи, естественно, есть я, что защитит её. Пятое Высочество, если вы не будете слишком вмешиваться и провоцировать неприятности, то мы будем поблагодарить богов! Как мы можем рассчитывать на вашу помощь?!

Гордость в глазах Су Мэй на мгновение заставила Ваньянь Кана удивиться.

«Эта девушка интересная. Совершенно ясно, что она служанка, но такая смела, что осмелилась так разговорить со мной. Она веселее, чем те особы из дворца.»

– Ты, маленькая девушка, почему ты такая красноречивая?! Может быть, какая хозяйка, такая и рабыня?

– Конечно, Мисс моей семьи – лучшая. Хоть я не обладаю и десятой частью Мисс, но, по сравнению с Пятым Высочеством, меня будет достаточно.

Су Мэй не была скромной. Каждое слово, которое она говорила, было похвалой Мужун Ци Ци, что делало Ваньянь Кана ещё более заинтересованным.

«До этого двоюродная сестрёнка избила Гули, что уже шокировало меня. Сейчас, каждый раз, когда Су Мэй упоминала её, она так гордится ей… Что ещё не показала эта пара Хозяйки и рабыни?» – хоть в глубине души Ваньянь Кан думал так, но его рот говорил другое:

– Тц! Не строй из себя крутую! В конце концов, мы увидим кто сильнее на состязании на вылет!

– Сразимся, сразимся! Кто ещё кого боится?! – провокация Ваньянь Кана напрямую подстегнуло желание Су Мэй победить. – Когда кто-то проигрывает, он не приходит плакаться с соплями в носу! В противном случае, достойный пятый Принц потеряет лицо дома вашей бабушки!

– Ты! – Ваньянь Кан указал на Су Мэй. Показав “тебе конец”, он замолчал на долгое время.

«Я принц. Кто, увидев меня не становится почтительным и не лизал мне “задницу”? Это произошло лишь, когда я столкнулся с Мужун Ци Ци и её служанкой. Я ещё могу принять издевательства её мастера, всё же рядом с Мужун Ци Ци есть большая гора, Фэн Цан. И я не могу позволить себе оскорбить эту гору. Однако, почему человек Ци Ци также “издевается” надо мной? Более того, почему каждый раз, когда надо мной издеваются, я всё ещё остаюсь очень счастливым? Может быть у меня склонность к насилию?»

Видя, что Ваньянь Кан больше не болтает, Су Мэй гордо улыбнулась. Из-за холода это милое личико было розовым и выглядело более привлекательно. А в сочетании со светящимися глазами, заставило Ваньянь Кана потерять душу.

– Что Вы смотрите? Вы никогда не видели красавицу?! – увидев, что Ваньянь Кан смотрит на него, Су Мэй посмотрела в ответ, становясь ещё прекраснее.

– Я видел красавиц, но никогда не видел такого маленького перца как ты! – Ваньянь Кан даже не заметил, как изменился его голос. Однако, то, что не заметил он, не означало, что не заметили остальные.

– Маленький перец? Су Мэй, это очень подходит тебе! – Ци Ци смотрела в оба.

«Почему, я ощущаю, что Ваньянь Кан смотрит на Су Мэй совсем не правильно? Может быть, я слишком чувствительна?»

– Су Мэй? Су Мэй… Из-за лени, покраска бровей (Мэй). Доброе имя. Хорошее имя!

Услышав это от Ваньянь Кана, Су Мэй так разозлилась, что её лицо покраснело.

«Почему, каждый раз, когда он произносит моё имя, это кажется таким странным? Как получилось, что этот мужчина такой разговорчивый, хотя с первого взгляда выглядит как Принц-игрок? Молодой господин, который знает, как вести себя?! Кажется, мне нужно преподать ему урок!»

Раздумывая об этом, Су Мэй молча подошла к спине Ваньянь Кана. Хлыстом, она стеганула его лошадь. Боевой конь испугался и, стукнув по воздуху копытами, бросился вперёд.

– Ай, маленький перец, ты хочешь убить меня?! – Ваньянь Кан крепко схватился за поводья. Хоть кричал он преувеличенно, действия его рук были не плохими. В мгновение ока он усмирил безумную лошадь. – В следующий раз, если захочешь убить меня, пожалуйста, скажи об этом заранее. Я помою шею, чтобы ты перерезала её.

– Пф! – лицо Су Мэй покраснело. – Развратник! Игнорирую тебя!

Су Мэй заставила лошадь подойти к карете. Она, понизив голос, говорила с Мужун Ци Ци и волновалась о Ваньянь Кане.

Видя прекрасное лицо и румяные щёки этой маленькой девушки, Ваньянь Кан, улыбаясь, покачал головой.

«В конце концов, она просто маленькая девочка и не может вынести провокации. Интересно! Очень интересно!»

Ваньянь Кан не знал, но на его губах бессознательно расцвела озорная улыбка. И эта улыбка попала на глаза Ци Ци.

Без пререканий Ваньянь Кана и Су Мэй было намного тише. Он не привык к такой тишине и время от времени оглядывался на неё. Однако, Су Мэй игнорировала Ваньянь Кана, заставляя его ощутить, что он потерял лицо. Ваньянь Кан посмотрел на маленькую служанку.

«Кажется, я должен показать свой талант на состязании на вылет!»

__________________________________________________________

Местом проведения состязания на вылет стала расположенная за городом пагода, которая отгоняла злых духов. Поскольку, содержание состязание решалось Дун Лу, то и место проведения состязания также выбирали они.

Эта пагода, прогонявшая злых духов, находилась в храме Будды. Храм Будды был построен в золотой период времён бывшего Цинь. Позже, из-за начала войны, храм был разрушен и осталась лишь одинокая “прогоняющая злых духов” пагода, которая устремлялась в облака.

В это время прибыли конкурсанты четырёх стран.

От Бэй Чжоу было двое мужчин и две женщины. От Си Ци прибыл такой же состав, как и от Бэй Чжоу. Помимо Лун Дуо и Хелань Лань И, от Нань Фэн’а было ещё пять человек. Что касалось Дун Лу, от них было больше людей.

Дун Лу прибыл последним. Более того, конкурсанты оставались в особняке посольства, не раскрывая себя. В этот момент, когда они вышли Ци Ци получила понимание этой причины.

«Пятьдесят! Пятьдесят человек!»

– Двоюродный брат, ты видел? Дун Лу любит использовать тактику моря людей! – глумился Ваньянь Кан. – Каждый раз, они такие бесстыдные, хотят утомить людей до смерти. Народ Дун Лу такой дешёвый?

– Пфф… – рассмеялась Су Мэй, как только услышала это.

«Этот мужчина действительно интересный!»

– Мэй’эр, почему ты смеёшься? Не бойся их! Будь уверена, когда я приму меры, через мгновение я уже уничтожу их всех! – видя, что Су Мэй смеётся словно цветок, Ваньянь Кан не мог удержаться и подразнил её.

– Хмф! Не нужно! Всё будет хорошо, если только я последую за нашей Мисс! Кроме того, Вам нельзя называть меня Мэй’эр. Вы слышали?! – Су Мэй один раз гневно посмотрела на Ваньянь Кана и встала позади Мужун Ци Ци. Её губы изогнулись в улыбке, которую точно не видел Ваньянь Кан.

– Хэй, хэй! – рассмеялся Ваньянь Кан, смотря на Су Мэй сверху вниз и заставляя чувствовать, что разум пятого Принца не был в порядке.

– Принц, поскольку состязание на вылет выбрали Дун Лу, будут ли они играть в фаворитизм? – после того как Ци Ци посмотрела на расположение сил Дун Лу, а затем на пагоду, которая прогоняла злых духов, у неё возникло несколько вопросов.

«У Дун Лу так много людей. Если они хотят обмануть, то не потеряют ли другие страны решающую возможность?»

– Принцесса Чжао Ян, пожалуйста, будьте уверены. Я лично могу гарантировать, что, то, о чём вы беспокоитесь, не произойдёт, – не дожидаясь ответа, раздался мужской, полный уверенности голос. А мужчина в синем прошёл не так далеко.

Этот мужчина был одет в синее и любил синее, также как Цзинь Мо. Однако, синий цвет Цзинь Мо был небесной синевой, а синий на этом мужчине было глубоким, словно море. На синей одежды были волны, вышитые серебряными нитями. Были и кувыркающиеся кои, что выглядели очень живыми.

Ци Ци подняла голову и посмотрела на этого мужчину. Длинные брови, длинные и узкие глаза Феникса, плотно закрытые тонкие губы. Он не был таким дьявольски красивым, как Фэн Цан, и, к тому же, не обладал холодной гордостью Фэн Цан’а. Вместо этого, с тёплой улыбкой, он выглядел спокойным. Он искал того, с кем можно сблизиться.

– Я Цзя Лань, человек, который придумал содержание состязания на вылет. Сегодняшнее содержание состязания на вылет – это пагода, которая прогоняет злых духов. У Будды есть семиуровневая пагода, у людей есть семь эмоций и шесть желаний. Каждый уровень этой пагоды имеет различные испытания. Финалистами Турнира станут те, кто благополучно доберутся до вершины башни.

Семь эмоций человека – радость, гнев, тревога мысль, горе, страх и испуг.

– Нет! – тут же закричал кто-то. – Семь уровней – это не семь раундов испытаний? Тогда, это состязание на вылет будет идти через семь игр?! А если никто не пройдёт, то что тогда?

– Никто не пройдёт? – Цзя Лань улыбнулся. Его улыбка была похожа на цветущий Эпифилум оксипеталум. – Никто не пройдёт, значит победителя не будет. Все проиграют.

– Как такое может случиться?!

Услышав слова Цзя Лань’я, все начали говорить об этом. Снаружи пагоды не было ни единого способа, чтобы увидеть, что происходит внутри. Это действительно заставляло людей интересоваться, что это за состязание.

– Не важно от того, какой метод вы используете, не важно, победили ли вы врага или друга, до тех пор, пока вы можете достигнуть вершины, вы победитель! – голос Цзи Лянь был полон искушения.

А его слова «не важно, победите ли вы врага или друга» заставили Ци Ци нахмурится:

– Слушая ваши слова, вы хотите, чтобы мы убили друг друга?

– О… – увидев, что Мужун Ци Ци быстро уловила смысл его слов, Цзя Лань не мог не получить более глубокое понимание этой женщины. – Принцесса, вы не всегда можете поступать так, как хотите. Каждый секрет, будет находиться внутри пагоды и, так как Принцесса является конкурсанткой, почему бы вам не войти внутрь и не попробовать?!

– Не нужно этого говорить. Естественно, я пойду туда! – в этот момент у Ци Ци было необъяснимое чувство по отношению к этой пагоде, где должно было проходить состязание на вылет.

«Пагода испускает опасную ауру. Что находиться внутри? Кроме этого Цзя Лань’я никто не знает. Кроме того, его слова только что… Он желает посмотреть пьесу. Может быть, он также будет смотреть как умирают участники Дун Лу?»

– После входа в пагоду дверь закроется. Вы сможете лишь ждать, пока кто-то пройдёт испытание семи уровней и появится в верхней части, прежде чем откроется дверь, – говоря это, Цзя Лань сохранял на своё лицо нежную улыбку. Эта улыбка была похожа на весенний ветерок в мае. Тепло, заставляло людей потеряется в этой улыбке и почти забыть холод в его словах.

«Что этот человек имеет в виду под этими словами?» – Лунцзе Цзин Тянь нахмурился. «Если никто не пройдёт, не значит ли это, что дверь пагоды не откроется? Тогда разве все не окажутся в ловушке и не умрут от голода? Это то, что имеет в виду Цзя Лань?»

– У тех, кто сожалеет, ещё есть шанс уйти, – видя, что есть некоторые колебания, Цзя Лань продолжил улыбаться. – Если нет желающих уйти, то, пожалуйста, входите!

– Цин Цин, не ходи! Я чувствую, что с этой пагодой не всё так просто! – Фэн Цан также ощутил, что Цзя Лань был опасным человеком.

«Его улыбка излучает мрачную ауру. Пройти эту пагоду определённо нелегко.»

Увидев, что Фэн Цан беспокоится о ней, Ци Ци была очень тронута. «Однако, если я не пойду, то не смогу спокойно отпустить туда Су Мэй и остальных. Более того, эта пагода вызывает моё любопытство. Откуда у Цзя Лань’я такая уверенность? Может быть, в этой пагоде расставлены ловушки?»

– Принц, будь спокоен. Я буду в порядке!

– Цин Цин! – Фэн Цан схватил Ци Ци за руку, отказываясь отпускать. Он подсознательно понимал, что с этим состязанием на вылет что-то было не так.

«Кто этот Цзя Лань? Почему в информации полученной из Дун Лу никогда не упоминался подобный человек? Более того, его выражение лица, со слабой улыбкой, показывает опасность. Если Цин Цин войдёт туда и что-то случится, что делать?»

– Принц, я вернусь целой и невредимой! – Ци Ци привстала на цыпочки и оставила поцелуй на губах Фэн Цан’а. – Принц, дождись меня!

Ци Ци взяла на себя инициативу и поцеловала Фэн Цан’а перед столькими людьми, заставив его лицо покраснеть. Однако, не успел он отреагировать на поцелуй, как ощутил, что его спина онемела. Ци Ци нажала на его акупунктурную точку.

– Принц, извини за совершённое преступление! Ты должен покорно ждать меня! Пошли! – увидев, что участники других трёх стран уже вошли, Ци Ци повела Ваньянь Кана и остальных внутрь пагоды.

После того, как Ци Ци вошла в пагоду, Цзинь Мо освободил акупунктурную точку Фэн Цан’а. В тот момент, когда Цзинь Мо сделал это, он оказался поднят Фэн Цан’ом:

– Почему ты не остановил её? Почему ты не освободил акупунктурную точку для Бэнь Вана?!

– Принц, на глазах у стольких людей, дайте мне сохранить лицо…

Лишь после того, как Цзинь Мо закашлялся, Фэн Цан отпустил его.

– Принц, не нужно беспокоиться. Принцесса обязательно благополучно вернётся! – увидев, что Фэн Цан хотел пойти за Мужун Ци Ци, Цзинь Мо шагнул ему на перерез, останавливая.

– Благополучно?! Ты можешь гарантировать это?!

– Принц! Вы не можете каждый раз терять ясность ума, когда сталкиваетесь с вопросами, касающимися её! Куда делся тот трезвомыслящий и неподдающейся паники Принц Нань Линь, что был до этого?! – разозлился Цзинь Мо, видя Фэн Цан’а таким. Не заботясь о том, доволен Фэн Цан или нет, он оттащил его в сторону. – Если принцесса не сможет вернуться обратно в целости и сохранности, я лично отрежу себе голову и последую за ней!

– Принц, вы помните, что раньше я говорил о младшем брате, молодом мастере Лянь? На самом деле, мой младший брат – это Принцесса. Принцесса – это молодой мастер Лянь, – видя, что у Фэн Цан’а было страшное выражение лица, у Цзинь Мо не было другого пути, кроме как открыть альтер-эго Мужун Ци Ци.

Сейчас Фэн Цан был изумлён:

– Она знаменитый Лянь из Цзянху? Молодой мастер Лянь – это не мужчина, не твой младший брат?

Цзянху – название мира боевых искусств.

«Так, вот оно как… Не удивительно, что она смогла вырваться из рук людей У Цзи Гун’а и победить Гули…»

– Принц, я тоже лишь недавно узнал об этом. Прошу Принца расслабиться, способности Принцессы велики! Мы должны терпеливо подождать её!

От слов Цзинь Мо Фэн Цан немного успокоился. Теперь в его сердце больше не было изумления.

«Цин Цин, на самом деле, молодой мастер Лянь? Этот блестящий лекарь с волшебными руками, который мог вернуть умирающего к жизни, но обладал странной личностью. Всегда, даже увидев смерть, он не отчаивался и лечил лишь тогда, когда пациент нравился его взгляду. Она –молодой мастер Лянь?!»

__________________________________________________________

Пока Фэн Цан ждал снаружи пагоды, участники уже вошли на первый уровень.

Пагода, изгоняющая злых духов, была полностью сделана из огромных камней. Каменная пагода. Внутри неё не было слышно звуков из вне. Когда все вошли, дверь, со скрипом, неожиданно закрылась. Этот тоскливый звук заставил сердца всех вздрогнуть.

Не дожидаясь, пока участники адаптируются к окружающей среде, пятьдесят человек из Дун Лу окружили конкурсантом из других трёх стран.

– Что вы хотите сделать? – Мужун Цин Лянь держала Мягкий меч и смотрела на людей Дун Лу.

Все они смотрели пристально, словно тигр на свою добычу. На их лицах были порочные улыбки, словно они были волками, а остальные три страны ягнятами, которые почти попали им в рот.

– Хе-хе, что мы хотим? Конечно, убить вас всех, – крикнул высокий мужчина. – Когда вы умрёте, наш Дун Ду станет победителем этого Турнира!

– Презренные! – выругалась Су Мэй.

– Ха-ха-ха! – рассмеялись конкурсанты Дун Лу, услышав такое от Су Мэй. – Девочка, у тебя, что плохо со слухом? Сейчас господин Цзя Лань говорил: «Не важно, победишь ты друга или врага, пока ты можешь достигнуть вершины, ты победитель». Естественно, в первую очередь, мы должны избавиться от препятствий, то есть от вас!

– Действительно бесстыдно, – ругнулась Су Мэй. – Если вы хотите убить нас, то это зависит от того, есть ли у вас такие способности!

– Совершенно верно! Мэй’эр сказала весьма правильно! – Ваньянь Кан тоже начал кричать. – Хотите убить этого мастера, почему бы вам не обмочиться глядя на себя?!

– Ха-ха-ха! – окончательно рухнула Су Мэй.

Она не могла удержаться, но каждый раз её взгляд падал на Ваньянь Кана.

«Исключая его благородную ауру, которая делает его похожим на Принца, где в других местах можно увидеть эту его личность Принца? Гуйэ моей семьи элегантен и порядочен. С другой стороны, этот Принц. Почему он не похож на сына Императора? Может быть они потеряли ребёнка?»

Крик Ваньянь Кана отразил мысли всех участников трёх стран. Хоть у Дун Лу было пятьдесят человек, а в их трёх странах всего пятнадцать, что делало перевес в пользу соперников, но большое количество людей ничего не значило. В данный момент, из-за провокации со стороны Дун Лу, конкурсанты из трёх стран объединились.

Однако, казалось, что люди Дун Лу ожидали, что остальные три страны захотят объединиться. И они не собирались давать им такую возможность:

– Убить их! – приказал высокий мужчина из Дун Лу.

Пятьдесят человек вытащили оружие. Они разделились на три группы и окружили конкурсантов каждой страны отдельным кругом.

– Разойтись!

– Очень хороший расчёт! – Ци Ци посмотрела на десять или больше конкурсантов Дун Лу, что окружили их четверых.

– Двоюродная сестрёнка, позволь мне разобраться с этими маленькими креветками. Ты можешь отдохнуть…

– Закрой рот! – закричала Су Мэй, не дожидаясь пока Ваньянь Кан закончит говорить. Она также прикрыла рот и бросила мешочек голубого порошка в людей Дун Лу.

У людей Дун Лу не было достаточно времени, чтобы прикрыть рты и, вдохнув порошок, они все упали на землю.

– Метамфетамин! – щёлкнула пальцами Су Мэй. Она, приподняв бровь, скорчила рожицу Ваньянь Кану и подошла к Мужун Ци Ци. – Мисс, всё кончено! К счастью, Мисс была дальновидна и приказала мне заранее подготовить некоторые вещи. В противном случае, эти ублюдки бросили бы нас в яму, словно ягнят, и даже не знали бы, как мы умрём!

– Воу, воу! – Ваньянь Кан не знал, какой яд использовала Су Мэй. Он лишь ощутил цветочный аромат, а затем тринадцать человек Дун Лу, которые окружили их, рухнули.

«Этот яд действительно очень силён!»

– Мэй’эр, где вы купили этот препарат? Позже, также купите один для меня. Я посыплю им тех, кого не хочу видеть!

Слова Ваньянь Кана заставили Су Мэй отнести его к категории “разговаривающих с самим собой”. Она была слишком ленива, чтобы обращать на него внимания. Су Мэй достала кинжал и подошла к тем людям, что упали в обморок.

«Просто заставить этих людей упасть в обморок недостаточное наказание за неуважение к Мисс. С моей точки зрения, нет необходимости сохранять жизнь этим бессердечным людям Дун Лу!»

«Вшух, вшух, вшух!»

Кинжал в руках Су Мэй, точно разрезающий людям глотку был подобен серпу, срезающему пшеницу. Полилась кровь. В мгновение ока воздух наполнился запахом крови.

В мгновение ока Су Мэй забрала жизни тринадцати человек.

– А… – увидев, в руках Су Мэй, кинжал, перепачканный кровью, Ваньянь Кан оказался полностью шокирован.

«Она отлично владеет мечом. Её атаки быстрые и точные. Кроме того, эта маленькая девочка оказалась слишком жестокой. Каждое нападение было смертоносным. Для неё, эти люди из Дун Лу, были подобны убиваемым маленьким цыплятам…»

– …. – Ваньянь Кан сглотнул и коснулся своего горла.

«Маленький перец, действительно, зловеща и порочна!»

Не только Ваньянь Кан, но и Ру И был напуган. То, что Су Мэй знала боевые искусства, стало неожиданном сюрпризом для него.

Изначально, он думал, что Ванфэй – хрупкая красавица. Но в тот день, когда Мужун Ци Ци играла с Гули, она сразу же опровергла впечатление, которое ранее было у Ру И. И изначально, он думал, что две служанки рядом с Мужун Ци Ци были нежными и милыми. Но увидев сейчас эту сцену, Ру И окончательно очнулся.

«Эти женщины, чтобы следовать за Ванфэй, должны были быть простыми. Как они могут быть обычными людьми?!»

Видя, что Ваньянь Кан и Ру И ошеломлённо стоят и смотрят на Су Мэй словно на пришельца, Ци Ци улыбнулась:

– Что, испугались?

– Двоюродная сестрёнка, я действительно обожаю тебя! В будущем, этот младший брат будет следовать и общаться с двоюродной сестрёнкой! – посмотрев на Су Мэй и Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан понял истину.

«Получается, все люди, которые следуют за Мужун Ци Ци являются очень удивительными. Например, Су Мэй, она выглядит живой и горячей, но на самом деле, может без колебания убить. Действительно красивая!»

– Следовать за нашей Мисс и общаться с ней? Сначала ты должен пройти мой барьер! Рядом с моей Мисс не будет никакого мусора! – холодно хмыкнула Су Мэй и сверху вниз посмотрела на Ваньянь Кана, словно сказала «У тебя есть способности?»

– Ты не веришь этому мастеру?! Ты смотришь на меня сверху вниз! – презрение Су Мэй действительно возмутило мужскую самооценку Ваньянь Кана. – Подожди и увидишь! Этот мастер ещё не показал свои смертельные движения. Поэтому, открой глаза и смотри!

Ваньянь Кан неоднократно говорил «этот мастер», как он мог узнать, что кто-то нападёт на него сзади?

– Будь осторожен! – напомнила ему Су Мэй, однако она опоздала на один шаг. Враг уже поднял меч и рубанул в сторону плеча Ваньянь Кана.

– Бесстыдно! Действительно использовать подлую атаку! – Ваньянь Кан оставался спокоен и позволил своему телу скользнуть назад. Его меч пронзил живот нападавшего.

– Умри! – Ваньянь Кан поднял ногу и пнул этого человека, в тоже время вытаскивая свой меч. Кровь этого человека обрызгала всё его тело. – Д*****, д*****, д*****. Слишком грязно!

Увидев, что его одежда покраснела, Ваньянь Кан скривился. Он быстро отпрыгнул, боясь ещё сильнее запачкаться кровью.

Су Мэй вздохнула с облегчением, увидев, что Ваньянь Кан в порядке.

«Этот человек выглядит как молодой играющий мастер, но его боевые искусства не плохи. По крайней мере, он смог защитить себя!»

– Как дела, маленькая Мэй’эр? Ты опьянена красивым мастерством меча этого молодого мастера? – увидев, что Су Мэй расслабилась, Ваньянь Кан почувствовал себя счастливым. Улыбаясь, он наклонился, радостно смеясь, словно ребёнок, просящий конфет.

– Тц… Лишь мастер на все руки. Всё будет хорошо, если потом мне не придётся чистить вашу задницу!

– Маленькая Мэй’эр, когда ты так говоришь, то по-настоящему ранишь мою большую мужскую самооценку! – во время разговора Ваньянь Кан ощутил поблизости двух человек, которые начали скрытую атаку. – У тебя ещё есть прошлый препарат? Брось ещё один! Пусть они все упадут, тогда мы сможем подняться на вершину пагоды!

– Нет! – Су Мэй пожала плечами. – Ты думаешь “Синий демон” очень дешёвый? Я потратила пятьсот серебряных лянов, чтобы купить его. Более того, мне удалось купить его лишь благодаря знакомствам! Ты хочешь этого? Я отдам его тебе по дешёвке! Сто за пошлину, в общей сложности выйдет шестьсот лян!

– Шестьсот! Ты убиваешь людей?! Твоя хозяйка такая богатая. Не она ли получила сто тысяч золотых тейлов с идиота? Ничего не будет, если ты возьмёшь немного?

– Они принадлежат Мисс! Они не принадлежат мне! Ты понимаешь?!

Хелань Лань И, который сражался с людьми Дун Лу, когда услышал “идиот” сказанное Ваньянь Каном, отвлёкся и оказался почти разрублен.

После уклонения, Хелань Лань И одним ударом меча зарубил этого человека. Он также сердито посмотрел на Мужун Ци Ци.

«Стрясти с меня сто тысяч золотых тейлов, в результате чего мои средства не способны работать, а также заставить меня в пустую потерять конкурсанта. Все эти «хорошие» вещи сделала ты!»

С другой стороны, четыре человека с Си Ци хорошо координировали друг с другом. Они были невозмутимы, вот почему у Лунцзе Цзин Тянь’я было больше времени чтобы обратить внимание на сторону Мужун Ци Ци. Услышав, что Су Мэй упоминает “Синего демона” он нахмурился.

Говорят, что этот “Синий демон” пришёл из Мойю. Это Ду Сянь’эр сделала его. Перед тем, как Лунцзэ Цзин Тянь увидел танец Мужун Ци Ци, он принял её за Ду Сянь’эр, но когда Цзин Тянь вернулся в особняк посольства, он подумал о внешности Мужун Ци Ци. Только тогда Цзин Тянь обнаружил, что внешность этих двоих совершенно разная. Он действительно не понимал, почему в то время видел их как одну женщину.

«Итак, “Синий демон” Су Мэй был куплен. Это ещё больше доказывает, что Мужун Ци Ци не Ду Сянь’эр.

Если бы Мужун Ци Ци была Ду Сянь’эр, то могла бы просто выйти вперёд и заставить всех этих людей потерять сознание. С подобной тактикой, Ду Сянь’эр, может справиться со всеми, не говоря уже о тех десяти или более людей, которые окружили их, даже если они конкурсанты Дун Лу. Как это может быть сложным?!»

Лунцзэ Цзин Тянь был умным человеком, который стал жертвой собственной смекалки. Су Мэй намеренно сказала эти слова, чтобы он услышал их. С того самого дня дуэли с Гули, как Лунцзэ Цзин Тянь стал отожествлять её с Ду Сянь’эр, Ци Ци думала о том, как заставить его развеять эту мысль. Вот почему сегодня произошла подобная сцена.

Конкурсанты Дун Лу увидели, что их люди, которые окружали группу Мужун Ци Ци, в одно мгновение были убиты Су Мэй, вывели несколько людей из двух других групп, чтобы специально разобраться с ними.

Видя, что пришло больше людей, Ваньянь Кан показал озорную улыбку. Его взгляд также стал острым:

– Ру И, только что, маленькая девочка начала действовать первой, заставив нас, двух мужчин, потерять лицо! Так вот, эти люди – наши! Не позволяй маленькой девочке смотреть на нас свысока!

Ру И был очень доволен распоряжением Ваньянь Кана. «До этого Су Мэй использовала очень маленький способ, чтобы заставить этих людей увидеть Короля Ада. Мы, двое мужчин, которые ничего не сделали. Почему, несмотря ни на что, я ощущаю стыд? Теперь, есть больше людей, которые ищут смерть, и мы не можем позволить Су Мэй вновь действовать первой. Мы мужчины. Мы не можем прятаться за женщиной и наслаждаться этим.»

– Слушаюсь, Ваше Высочество!

Когда эти двое достигли согласия, два меча начали двигаться ещё более ослепительно. Ру И был личной охраной Фэн Цан’а. Чтобы быть в состоянии защитить его, естественно, что боевые искусства Ру И были не плохими. Что касалось Ваньянь Кана то, хоть он выглядел как хулиган и постоянно шутил, не поддерживая серьёзности моментов, но в критические моменты его действия всегда были весьма жестокими.

Обладая людьми, что взяли на себя ответственность, Ци Ци отошла в сторону, чтобы насладиться игрой. Су Мэй тоже хотела напасть, но эти двое не дали ей подобной возможности, заставляя её весьма взволноваться.

– Подожди! Есть ещё шесть уровней. Мы будем очень заняты, проходя один уровень за другим. Не трать в пустую свою энергию! – рассмеялась Ци Ци, видя, что у Су Мэй чешутся руки.

– Да! Слушаюсь Мисс!

Примерно через полчаса бой на первом этаже полностью прекратился. Помимо группы Мужун Ци Ци, которая была невредима, некоторые участники из двух других стран были ранены. И более половины участников Дун Лу погибли. Сдались лишь шесть человек.

Ваньянь Кан сначала хотел воспользоваться возможностью и убить этих шестерых, но Мужун Ци Ци остановила его:

– Двоюродная сестра, лучше убить этих людей. Почему мы должны сохранить им жизнь? – просто недостойное мышление Дун Лу разозлило Ваньянь Кана.

«Если бы двоюродная сестра не была такой дальновидной и не подготовила яд, возможно, мы, также, как и две другие страны, были бы тяжело ранены. Прежде чем прийти сюда, я обещал Фэн Цан’у, что защищу двоюродную сестру и не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Если в этот раз что-то случится с Мужун Ци Ци, как я объясню это двоюродному брату? Вот почему эти люди заслуживают быть убитыми!»

– Не знаю, что ждёт нас наверху. Лучше отпускать их на разведку. Правильно, один человек – один этаж…

После того, как Ци Ци произнесла это, Ваньянь Кан быстро всё понял. Его красивое лицо тут же озарилось восторгом:

– Двоюродная сестрёнка, ты действительно злая! Ты даже можешь подумать о подобной идеи. Этот младший брат правда восхищается тобой!

– Эй, эй, эй! Что ты хочешь этим сказать? Это называется быть умным. Это мудрость, понимаешь?! – подпрыгнула Су Мэй, видя, что Ваньянь Кан говорит невежливо по отношению к Мужун Ци Ци. – Моя Мисс непохожа на человека с развитыми конечностями и простым мозгом!

– Ты говоришь, что у меня развиты конечности, но мозг прост?! – Ваньянь Кан, с лицом полным недоверия, указал на свой нос. – Хм! Я, такой красивый, стремительный, элегантный, обладающий универсальной привлекательностью, цветы распускаются каждый раз, когда видят меня, очень спокойный и, в тоже время, обладающий интеллектом мужчина, не опущусь до вашего девчачьего уровня! Пошлите отсюда! На второй этаж!

Ци Ци не последовала за Ваньянь Каном, вместо этого она подошла к Бай И Юэ. Только что, И Юэ была ранена в бою. Её поцарапали мечом и сейчас она истекала кровью.

– Это золотое лекарство от повреждений кожи! Твоя рана не глубокая, быстро нанеси лекарство, чтобы остановить кровотечение. Тогда шрама не останется! – Ци Ци оторвала белую ткань и хотела сделать повязку Буй И Юэ, но оказалась остановлена Мужун Цин Лянь.

– Подожди, подожди! Ты сказала, что это золотое лекарство от повреждений кожи, только действительно ли это золотое лекарство от повреждений кожи? Кто знает, действительно ли у тебя доброе сердце? Что, если это яд? Что тогда? – слова Цин Лянь были очень саркастичными. На тихом, первом этаже, они были особенно пронзительны для слуха. – Никто не знает, что находится в сердце человека. Определённо кто-то, ах, это она, стала сумасшедшей, думая о том, как занять первое место на Турнире! Потому что это связанно с её браком! Если она не получит первое место, то не сможет выйти замуж. К тому времени, умереть будет достаточно смущающе! Поэтому, некоторые люди могут сделать что-то, чтобы навредить другим и занять первое место! Мисс Бай, лучше быть осторожной и не верить людям!

Выслушав Мужун Цин Лянь, Бай И Юэ улыбнулась:

– Благодарю Мисс Мужун за беспокойство. Принцесса Чжао Ян – моя подруга. Я очень чётко представляю себе её характер. Принцесса Чжао Ян всегда делает всё честно и прямолинейно, она не похожа на некоторых людей, которые будут использовать лишь подлые атаки. Я верю, что Принцесса Чжао Ян не причинит мне вреда! Принцесса, моей руке сейчас некомфортно. Я побеспокою тебя, чтобы ты дала мне лекарство!

Слова Бай И Юэ были словно пощёчина для Мужун Цин Лянь, мгновенно поставив её на место. Лицо Цин Лянь побледнело, а затем покраснело:

– По-настоящему относится к добрым намерениям, как к ослиной моче! Мисс Бай, не верьте не в того человека, иначе потом будет слишком поздно плакать!

– Мисс Мужун не стоит беспокоится, если она волнует об этом. Я всегда верила, что тот, кто никогда не обижает других, не боится стука призраков в ночи. Идущие прямо, не бояться тени в кривом угле.

Пока Бай И Юэ и Мужун Цин Лянь шли друг против друга, Ци Ци, с улыбкой, положила слой зелёного крема на руку И Юэ. Аромат цветка лотоса тут же распространился вокруг, а жгучая боль на коже Бай И Юэ сменилась прохладой.

Ощутив запах лекарства, Ли Юн Цин подошёл к девушкам. После тщательного изучения цвета, он воскликнул:

– Может ли быть, что это золотое лекарство от повреждений кожи от молодого мастера Лань “Новый лотос”? Я слышал, что этот Новый лотос был создан с сердцевиной летнего лотоса. Не важно, какой давности шрам, если вы наносите золотое лекарство каждый день, то не пройдёт и половины месяца, а ваша кожа будет такой же хорошей, как и новая! Это лучшее лекарство от повреждений кожи. Его не купишь даже за деньги!

– Это он и есть! У молодого господина, очень хорошие глаза! – когда Су Мэй произнесла эти слова, она намеренно бросила взгляд на Мужун Цин Лянь. – В конце концов, вы действительно молодой мастер Великой семьи, поэтому имеете такие хорошие глаза, в отличие от кого-то, кто не знает хороших вещей. Кроме как, лежать с открытыми глазами и брызгать на кого-то грязной водой!

– Ты, жалкая служанка, кто дал тебе право говорить? – Мужун Цин Лянь подняла руку и направила её прямо на белую щёку Су Мэй.

Не дожидаясь, пока ладонь Мужун Цин Лянь упадёт на лицо Су Мэй, большая рука крепко схватила запястье Цин Лянь. Су Мэй подняла глаза. Это оказался Ваньянь Кан.

– Тц-тц. Люди Си Ци очень смелые, на территории Бэй Чжоу, осмеливаются учить человека этого Высочества. Весьма прекрасно! – на губах Ваньянь Кана была озорная улыбка, но взгляд, прошедший по лицу Мужун Цин Лянь, был резким. – Не понимаю, кто дал тебе право бить этого человека!

Облик Ваньянь Кана был вне ожиданий Су Мэй, но ожидаем для Мужун Ци Ци. Видя Ваньянь Кана в образе “рыцаря спасающего красавицу”, Ци Ци молчала и продолжала перевязку Бай И Юэ.

– Разве она не служанка моей третьей старшей сестры? До тех пор, пока она из моего дома Мужун, я могу учить её! – стиснула зубы Цин Лянь. Она хотела освободить свою правую руку из “оков” Ваньянь Кана, но, неожиданно, его сила оказалась слишком большой. Такой, что почти раздавила её кости.

Видя Мужун Цин Лянь такой, Ваньянь Кан усмехнулся. Он отбросил её руку, заставив Цин Лянь упасть на землю:

– Двоюродная сестра, почему в доме Мужун есть подобная женщина без мозгов? Вы действительно родные сёстры от одной матери?

– Она родилась от наложницы. Сначала, наложница Лю была служанкой, для тяжёлой работы, у моей матери… – очень слаженно ответила Ци Ци Ваньянь Кану.

– Так вот оно что! – Ваньянь Кан сделал такое выражение лица, будто только что, что-то осознал. – Рождённая от наложницы? Неудивительно, что у неё нет манер! Посмотри на каждое движение двоюродной сестры, вот таким должен быть эталон леди. Это Высочество думал, что каждая Мисс в доме Мужун именно такая. В конце концов, она дочь наложницы. Уже уродливый человек, я не ожидал, что и рассудок тоже будет наполнен навозом. Настоящая хозяйка ещё не сказала, но маленькая глупая девочка от служанки, уже притворяется леди. Правда, не понимаю, что это за обучение!

Лишь сейчас Ци Ци получила правдивое представление о «порочности» Ваньянь Кана.

«Хоть у меня ядовитый язык, но мне нужно принимать во внимание многие вещи, а также необходимо поддерживать свой образ. Так что, я не могу быть такой безудержной как он. Этот Ваньянь Кан, действительно, забавный! Почему в императорской семье Бэй Чжоу есть такой странный принц?»

– Ты, ты! – Цин Лянь была так зла, что её зубы с громким звуком скрежетали друг об друга.

Из-за её выдающих способностей, Цин Лянь получила благосклонность Мужун Тая и дома Мужун. Слуги также увидели ветер и установили руль. Они увидели, что она получила любовь премьер-министра, поэтому все уважали её. Они никогда не относились к ней по-другому, из-за того, что она из незаконнорождённой ветви. Вместо этого, в резиденции Мужун издевались над Мужун Ци Ци, законной Мисс. И со временем Мужун Цин Лянь забыла о своём происхождении.

Увидеть ветер и установить руль – действовать прагматично.

Сейчас, Ваньянь Кан неоднократно повторил “незаконнорождённая”, “рождённая от служанки”, “маленькая глупая девочка от служанки” заставляя Цин Лянь ощутить себя, как никогда, неловко. Её лицо также изменилось с красного на бледное, с бледного на серое. Ногой Ваньянь Кана её гордость была растоптана перед принцем её страны. Особенно это «уродливая» разозлило Мужун Цин Лянь так, что слёзы покатились по её щекам.

«Две первые красавицы были из семьи Мужун. Теперь меня прозвали “маленькой красавицей”, так почему с точки зрения этого принца я уродливая?!»

Услышав, как Ваньянь Кан сказал, что Цин Лянь “уродливая” женщина, Ци Ци не могла удержаться и вспомнила свою первую встречу с ним.

«Тогда, он также назвал меня уродливой и оттолкнул. Этот принц действительно полагается на свою принадлежность к императорской семье, чтобы делать всё, что ему заблагорассудиться. Однако, подобная индивидуальность неплоха!»

Увидев улыбку Ци Ци, Мужун Цин Лянь действительно разозлилась. Ваньянь Кан был пятым принцем Бэй Чжоу, и она не могла себе позволить оскорбить его. Другим делом была Мужун Ци Ци, над которой Цин Лянь издевалась в течении долгого времени и сейчас, будучи осмеянным этим мусором, Мужун Цин Лянь никак не могла принять этот факт!

– Третья старшая сестра, чужой издевается над твоей младшей сестрой, разве ты не должна помочь мне? В конце концов, ты и я родились от одного отца. Он так говорит о дочерях семьи Мужун, может быть он также говорит и о третьей старшей сестре, а?

Мужун Цин Лянь наставила на неё дуло пистолета, но Ци Ци только улыбнулась и сунула “Новый лотос” в руки Бай И Юэ:

– И Юэ, возьми это лекарство. На турнире неизбежно будут синяки и царапины, а для девушки нехорошо, если останутся шрамы! Если ты используешь всё, я прикажу людям принести ещё больше!

Бай И Юэ была очень тронута лечением Мужун Ци Ци.

«Совершенно ясно, что сейчас наши отношения – это отношениями конкурсантов, но Ци Ци не заботиться об этом, она также дала мне ценное лекарство…» – И Юэ тут же поклонилась Мужун Ци Ци.

– Благодарю Принцессу! Как Принцесса и сказала, у мечей нет глаз. Принцесса также должна быть осторожна. Когда Принцесса и Принц Нань Линь поженятся, семья Бай, безусловно, отправит большой подарок, чтобы отблагодарить за сегодняшнюю доброту Принцессы!

– И Юэ, ты говоришь так, будто не считаешь меня другом! Хорошие друзья не должны быть такими! Когда надо мной издевались, И Юэ не смотрела на меня свысока, потому что я мусор. Ты смотрела на меня другими глазами. Это уже большая редкость. Говоря между нами, не нужно быть такой вежливой!

Видя, что Мужун Ци Ци просто проигнорировала ей, а также лечит Бай И Юэ, которая ей даже не сестра, Мужун Цин Лянь пришла в ярость:

– Мужун Ци Ци, почему твой локоть повёрнут в другую сторону?! Я твоя младшая сестра!

Локоть, повёрнутый не в ту сторону – отдать предпочтение постороннему, а не кому-то, со своей стороны.

– Бесстыжая! – повернулась и рявкнула Мужун Ци Ци. – Бэньгун приняла во внимание, что ты являешься незаконнорождённой сестрой Бэньгун. Вот поэтому, я не стала поднимать вопрос о твоём неуважении. Сегодня, ты вот так просто оклеветала меня. Если бы не твоя фамилия Мужун, Бэньгун уже давно не была бы так вежлива по отношению к тебе!

– Мужун Цин Лянь, послушай внимательно. С точки зрения отношений, Бэньгун – твоя законнорождённая старшая сестра. Есть порядок между старшинством, есть разница между законнорождённым и незаконнорождённым! Ты лишь незаконнорождённая дочь от служанки. А говоришь со мной так неуважительно. С точки зрения закона, Бэньгун – Принцесса Чжао Ян, лично назначенная Императором. Перед Бэньгун ты не показал никакого уважения, вместо этого ты показывала пальцем и ругала Бэньгун. Все эти действия очень неуважительны!

– Бэньгун приняла во внимание, что ты юна и не беспокоилась об этом. Если ты продолжишь пользоваться этим и показывать мне своё лицо, тогда, у Бэньгун больше нет такой младшей сестры, как ты! А про эти слова, что только что произнёс Пятое Высочество, Бэньгун чувствует, что этот урок хорошо преподнесён. Ты должна услышать и хорошо запомнить его. Выходя за пределы страны не позволяй семье Мужун потерять лицо. Это Бэй Чжоу. Здесь нет никого, кто защитит тебя, – голос Ци Ци показывал намерение убивать, и глаза, смотревшие на Мужун Цин Лянь, были такими же холодными.

Глядя на Мужун Ци Ци, Цин Лянь внезапно вздрогнула.

«Когда у неё появилась такая аура? С каких пор эта дрянь осмеливается говорить таким тоном?» – в очередной раз, посмотрев на Ваньянь Кана и Су Мэй, Цин Лянь моментально поняла. «Не удивительно, что эта парочка Хозяйки и служанки осмеливается быть такой смелой. Хозяйка соблазнила Принца Нань Линь, а служанка обольстила сердце этого Принца. За ними стоят люди. Не удивительно, что они так уверенны в себе.»

– Мужун Ци Ци, у тебя есть способности. Ты полагаешься не только на любовь Фэн Цан’а? Ты всего лишь скромница, которая соблазняет мужчин. Даже служанка рядом с тобой весьма кокетлива. Она даже покусилась на Принца…

«Хлоп!» – не дожидаясь пока Мужун Цин Лянь закончит, очень сильная пощёчина упала ей на лицо. Эта пощёчина была такой сильной, что в голове Цин Лянь зазвенело, а в глазах заплясали звёзды.

– Кхе, кхе… – Цин Лянь открыла рот и выплюнула зуб, испачканный красной кровью. Она подняла голову и увидела, что тем, кто ударил её, был Лунцзэ Цзин Тянь.

В это же время, сжав кулаки, Цзин Тянь яростно смотрел на Мужун Цин Лянь. Этот взгляд, казалось, хотел убить её, заставляя Цин Лянь замереть на месте.

– Прошу прощения! Наша конкурсантка проявила неуважение! Прошу Пятого Принца и Принцессу Чжао Ян не сердиться! – Лунцзэ Цзин Тянь поклонился Ваньянь Кану и Мужун Ци Ци. Он принял меры, ударить Мужун Цин Лянь, потому, что не мог дать ей продолжить так клеветать на Мужун Ци Ци, а во-вторых, потому что спасал Цин Лянь.

Только что, он отчётливо видел, что, если бы Мужун Цин Лянь сказала ещё хоть одно слово, меч, в руке Ваньянь Кана, определённо отрезал бы её голову.

«Хоть Мужун Цин Лянь, действительно, перешла границы, но сейчас критический период Турнира. Если они сейчас убьют Мужун Цин Лянь, сила Си Ци уменьшится.

Эта пагода, прогоняющая злых духов, является очень странной. Мы ещё не знаем, что находится наверху, а ещё один человек означает ещё одного помощника и ещё один шанс. Поэтому, как бы не действовала Мужун Цин Лянь, я должен защитить её.

Ведь этот Турнир четырёх стран очень важен для меня. Хоть, голоса желающих, чтобы я стал наследным принцем Си Ци, являются самыми высокими, но пока Лунцзэ Юй не назначит наследного принца, моё сердце не сможет успокоиться. Поэтому, я должен улучшить свою репутацию, заставив Императора увидеть, что я “соответствую мнению общественности” и передать трон мне! Лишь, когда я окажусь на самом высоком месте и буду держать империю в своих руках, я смогу получить то, что хочу. Например… Красавицу в моём сердце!»

– О…

Как могла Ци Ци не знать о мыслях Лунцзэ Цзин Тянь’я?

«Он наступает отступая. Кажется, что он наказал Мужун Цин Лянь, но, на самом деле, он спас ей жизнь и сохранил силу Си Ци. Нужно сказать, с этим Принцем Цзин сложно иметь дело!»

Наступать отступая – поставить под угрозу.

– Считайте, что вам повезло! Пойдёмте! – Ци Ци была слишком ленивой, чтобы продолжить волноваться об этой ситуации. Она поднялась по каменной лестнице на второй этаж.

– Ты знаешь, почему Бэнь Ван ударил тебя? – после того, как остальные ушли, Лунцзэ Цзин Тянь повернулся и строго посмотрел на Мужун Цин Лянь.

– Прошу Ваше Высочество объяснить, – ранее гордая Цин Лянь, теперь была со смиренно опущенной головой. Она проглотила всю кровь изо рта в желудок.

– Бэнь Ван должен занять первое место. В противном случае, Бэнь Ван не стал бы спасть тебя и позволил им убить тебя. Бэнь Ван высокого мнения о тебе. Не позволяй Бэнь Вану разочароваться. Не закончи с головой, отрубленной от тела…

Мужун Цин Лянь очень хорошо расслышала угрозу в голосе Лунцзэ Цзин Тянь’я. Она также поняла, что Ваньянь Кан собирался убить её.

«Если бы я продолжила говорить, то точно умерла бы здесь. Более того, даже если бы я умерла, никто не стал бы призывать Ваньянь Кана к ответу. Тогда я смогла бы быть лишь призраком переполненным местью.

Только, сейчас Лунцзэ Цзин Тянь публично преподал мне урок. Даже если мы займём первое место, лицо, которое я потеряла, не вернётся, а всё из-за Мужун Ци Ци! Все эти “хорошие” вещи сделала эта сучка Мужун Ци Ци!»

– Благодарю Принца! Дочь вашего подданного приложит все усилия! – видя, как фигура Мужун Ци Ци исчезает поднимаясь вверх по лестнице, Цин Лянь стиснула зубы. Она подняла упавший зуб и спрятала его на своём теле.

«Мужун Ци Ци, мы с тобой не сможем существовать вместе!»

На втором этаже было очень тихо. Не было ни людей, ни звуков. Лестница на третий этаж располагалась с другой стороны. На середине потолка была расположена светящаяся жемчужина. На была очень яркой и хорошо освещала пол.

– Здесь кто-нибудь есть? – осторожно огляделся Хелань Лянь И.

«Здесь негде даже спрятаться. Может ли быть второй уровень таким простым?»

– Эй, молодой мастер Хелань, то, что вы сказали странно. Может быть, мы вообще никто?! – рассмеялся Ваньянь Кан и, после этих слов, лицо Хелань Лань И переполнилось смущением.

– Я не это имел в виду. Я имел в виду, что здесь никто не прячется. Не знаю, есть ли здесь какие-то скрытые орудия или ловушки.

После пережитого на первом этаже нападения людей из Дун Лу, у Бэй Чжоу всё ещё было четыре человека. Три человека из Нань Фэн погибли и сейчас у них также было четыре человека. Вместе с шестью людьми Дун Лу, которые раньше молили о пощаде, в общей сложности, на втором этаже пагоды было восемнадцать человек.

– Как мы узнаем есть ли там ловушки или спрятанное оружие, если не попытаемся? – Лунцзэ Цзин Тянь выдвинул вперёд неудачливого человека из Дун Лу, который стоял впереди.

– А… – жалкий голос ещё не закончил говорить, как всё его тело уже было разрублено на десятки частей и упало на землю.

– Ах! – Бай И Юэ закрыла глаза, не в силах смотреть на эту картину. Все остальные были ошеломлены.

В воздухе из-за того, что они оказались запачканы кровью, одна за другой, стали появляться золотые нити. Ваньянь Кан хотел протянуть руку и прикоснуться к ним, но был остановлен Мужун Ци Ци:

– Будь осторожен, это золотые шёлковые нити. Не прикасайся к ним!

– Золотые шёлковые нити!

После того, как Ци Ци произнесла это, все вновь оказались шокированы.

Золотая шёлковая нить, как следует из названия, была шёлком, сделанным золотым шелкопрядом. Этот шёлк был острым, как лезвие. Огонь не мог сжечь этот шёлк, также как меч не мог разрезать его. Этот шёлк очень прочный, а также очень острый. Тот человек, только что, был разрезан на куски мяса из-за этих золотых шёлковых нитей.

– Слишком бесстыдно! – начали ругать Дун Лу с его странным мнением. – Дун Лу слишком отвратительны. На этот раз, они, действительно, использовали слишком низкие средства! Слишком бесстыдно.

«Ругань не решит проблему.» – Ли Юн Цин присел на корточки. Он внимательно посмотрел на золотую шёлковую нить, висящую в воздухе и отрицательно покачал головой:

– Не сможем пройти. Весь второй этаж обвешан золотыми шёлковыми нитями.

Услышав, как Юн Цин сказал, что они не смогут пройти, Хелань Лянь И встревожился:

– Тогда, что нам делать? Если мы не сможем перейти, разве мы не окажемся запертыми здесь?

Изначально настроение Мужун Цин Лянь уже было не очень хорошим. Сейчас, услышав это, она очень рассердилась. В следующее мгновение Цин Лянь обернула свой Мягкий меч вокруг одной из голов людей Дун Лу.

– Скажи, кто придумал такую отвратительную идею? Почему твой Дун Лу такой падший?! Что ещё есть наверху?!

– Не знаю. Я правда не знаю! – человек из Дун Лу покачал головой. – Это господин Цзя Лань придумывал это испытание. Мы узнали лишь после того как вошли сюда! Мы правда не знаем, что ещё есть наверху!

Услышав это, Мужун Цин Лянь очень разозлилась. Она захотела убить этого человека, но была остановлена Мужун Ци Ци.

– Мужун Ци Ци, что ты хочешь? – Цин Лянь уставилась на Ци Ци.

– Раньше я уже говорила. Никто не знает, что находиться наверху. Оставив их, мы сможем использовать лишь их в качестве подопытных. Если ты убьёшь его, то на одного станет меньше. Может быть, ты лично хочешь проверить верхний этаж?

После того, как Ци Ци сказала это, Мужун Цин Лянь остановилась.

«Действительно, люди Дун Лу всё ещё являются полезными.» – раздумывая об этом, Цин Лянь убрала свой Мягкий меч, но её сердце всё ещё было несчастливо.

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть способ перейти на другую сторону? Если мы не сможем перейти, то все проиграем!

– Способ… – усмехнулась Ци Ци. – Конечно, у меня есть способ! Только, почему я должна говорить его тебе?!

– Ты! – у Мужун Цин Лянь перехватило дыхание. Она не могла ни выплюнуть, ни проглотить это. В конце концов, она всё ещё сердилась, но проглотила это. – Умей не только говорить! Если у тебя есть возможность, переходи, чтобы мы всё увидели!

– Хе-хе, – Ци Ци усмехнулась и больше не беспокоилась о Мужун Цин Лянь. Вместо этого она внимательно посмотрела на висящие в воздухе золотые шёлковые нити. Чем больше Ци Ци смотрела, тем больше улыбалась.

«Не сильно ли они похожи на инфракрасные лучи будущего?

В прошлом, я много раз проходила их на тренировках. Самое сложное было, когда я в одиночку украла корону Императрицы Цинь из подземной сокровищницы городского банка. Я прошла через три линии защиты и, в итоге, сигнализация не сработала.

Для меня это просто, как детская забава! Просто инфракрасные лучи заменены золотой шёлковой нитью. Если я не буду осторожна, ранение будет не таким лёгким, как поверхностное. Мне нужно быть очень осторожной.»

Видя, что Мужун Ци Ци не говорит ни слова в течении половины дня, Ваньянь Кан больше не мог сдерживаться. Он подошёл к Ци Ци:

– Двоюродная сестра, ты видишь какие-нибудь уловки? Как нам перейти на другую сторону? Может быть, мы используем цингун? Однако, потолок также полон этих золотых шёлковых нитей! Более того, вокруг нет места, которое можно было бы использовать в качестве точки опоры. Даже цингун не будет простым в использовании!

Цингун – способность быстро и легко двигаться на сверхчеловеческой скорости, выполнять движения, бросающие вызов гравитации, а также скольжение по поверхности воды, подъёму высоких стен и опоры на деревья.

– Тшш… – Су Мэй сделала жест, чтобы он замолчал. – Ваше Высочество, разве моя Мисс сейчас не думает о правильном способе?! Не могли бы вы не быть таким шумным?! Почему такой большой мужчина ведёт себя подобно воробью? Болтая без конца!

– Послушай, Мэй’эр, не могла бы ты относиться ко мне более дружелюбно? Недавно я был героем, спасшим красавицу!

– Пф! Кто этого хотел?! Эта мисс тоже может всё уладить!

– Мэй’эр, женщина должна быть более нежной! Посмотри, какая нежная и приятная твоя Мисс! Ты должна больше учится у неё! – Ваньянь Кан наклонился к Су Мэй и тихо спросил. – Скажи, у двоюродной сестры правда есть способ перейти?

– Ну конечно! – гордо подняла подбородок Су Мэй. – Моя Мисс может всё. В этом мире нет ничего трудного для моей Мисс!

– Продолжай хвастаться! Даже пёрышко цыплёнка унесено тобой в небо! Даже не боишься, что если порвётся кожа, будет неловко! – Мужун Цин Лянь не могла понять, почему Су Мэй защищает Мужун Ци Ци, и она прошептала эти слова.

– Что ты сказала?!

У Мужун Цин Лянь всегда была такая сомнительная позиция, что раздражало Су Мэй. Перед этим, если бы не вмешательство Ваньянь Кана, она давно бы избавилась от Цин Лянь. Теперь, увидев, что Мужун Цин Лянь вновь против её Мисс, Су Мэй больше не могла сдерживаться:

– Если у тебя есть мужество, скажи это ещё раз! Поверь, я выбью твои зубы!

– Мисс Мужун, не могла бы ты промолчать?! – в этот раз, тем, кто в очередной раз открыл рот, оказался Лунцзэ Цзин Тянь. – Почему ты не можешь научиться быть полезной?!

– Да, Принц! – Мужун Цин Лянь стиснула зубы и неохотно склонила голову.

«Терпение! Терпение! Несмотря ни на что, мне нужно пройти отборочный тур. А затем я смогу достойно победить Мужун Ци Ци на турнире. Я буду яростно наступать на её гордое лицо!»

– Скучно! – увидев, что её провокация была подавлена Лунцзэ Цзин Тянь’ем, вздохнула и закатила глаза Су Мэй. – Это всё ещё Мисс, которая всегда говорит правду. Если собака укусит меня, должна ли я укусить в ответ? Нет необходимости рассуждать с животным. Лучше сразу убить его и потушить! К несчастью, она была действительно была спасена, как скучно!

Слова Су Мэй были переполнены шипами, заставляя Цин Лянь ещё сильнее стиснуть зубы. В это же время, Ваньянь Кан смотрел на Су Мэй и чем больше он смотрел, тем лучше становилось его настроение. Он не удержался и рассмеялся:

– Ха-ха-ха! Мэй’эр, ты действительно маленький перец! Слишком мило! Мне нравится, что ты так красноречива!

– Пф! Кто хочет понравится тебе?! Игрок!

Здесь, эти двое находились в словестной баталии, а Мужун Ци Ци, с другой стороны, проложила весь маршрут.

«Кажется, тот, кто придумал это испытание является настоящим мастером. Эти острые золотые шёлковые нити расположены очень искусно. Если кто-то будет неосторожен, или не будет обладать физической выносливостью или боевыми искусствами, и иметь слабое тело, то единственным концом для него будет смерть.»

– Маленькая кузина, у тебя есть способ перейти на другую сторону? – Ли Юн Цин наблюдал за Мужун Ци Ци.

«Только что, она молчала, нахмурив брови. Она изучала эти шёлковые нити с одной стороны. Сейчас, её брови расслабились. Её улыбка также была счастливой. Она определённо нашла способ.»

– Двоюродный брат, у меня есть лишь предварительные соображения. Однако, если со мной никто не будет работать, то я всё равно не смогу завершить путь для перехода.

Ли Юн Цин был удивлён, что у Ци Ци был путь для перехода, и он ещё больше заинтересовался этой девушкой.

«Мы, с таким количеством людей, не смогли найти способ перебраться на другую сторону. Как получилось, что она просто смотрела некоторое время и смогла найти способ?»

– Если маленькая кузина не возражает, то я готов сотрудничать, – улыбнулся Ли Юн Цин. На нём всё ещё был зелёный халат, а его волосы удерживались бамбуковой палочкой. Юн Цин был похож на сине-зелёный нефритовый бамбук, растущий в горах, такой же свежий и зелёный, высокий и прямой.

– Ну, тогда, побеспокою двоюродного брата! – Ци Ци заставила Ли Юн Цин’а связать его одежду вместе, а также закрепить его распущенные волосы на голове. Через несколько мгновений, изначально красивый Ли Юн Цин стал способен действовать. – Двоюродный брат, делай как я говорю. Су Мэй, помни все шаги, которые я говорю.

– Молодой мастер, вы действительно хотите пойти туда? Вы верите ей? – раздался между ними голос, неспособной замолчать, Мужун Цин Лянь. – Если, в середине, вы окажитесь в ловушке, то единственным, кто умрёт будете вы!

Выслушав Цин Лянь, Ли Юн Цин усмехнулся. Красивые черты лица стали ещё более очаровательными.

– Я отдал всю свою жизнь в руки маленькой кузине. Конечно, я в ней уверен. Давайте начнём!

Все молча смотрели на Юн Цин’а. На ладонях Ци Ци также выступил пот.

«Сначала я хотела отправиться первой, однако, если я перейду, то, как насчёт Су Мэй и остальных? Вот почему мне нужно, чтобы они запомнили каждый шаг и способ передвижения. Сейчас Ли Юн Цин готов попробовать, он действительно очень сильно помогает мне.»

– Двоюродный брат, ты должен быть осторожен. Не прикасайся к этим золотым нитям. К тому же, позаботься о том, чтобы посыпать этим порошком весь свой путь. Так, мы потом сможем пройти по этой же дороге.

– Хорошо! – Ли Юн Цин взял все вещи и глубоко вздохнул. Его мягкий взгляд упал на лицо Мужун Ци Ци. – Маленькая кузина должна быть внимательной. Я ещё молод и не был женат. Линия семьи всё ещё нуждается во мне, чтобы продолжиться. Если маленькая кузина ошибётся, я не смогу вернуться.

Юн Цин был всё такой же весёлый, как и всегда, заставляя напряжённое сердце Ци Ци расслабиться:

– Двоюродный брат, будь уверен, я не позволю ничему произойти с тобой! Мне всё ещё нужно увидеть, как ты женишься на двоюродной сестре. Я всё ещё ожидаю вынести племянника! Вручи его мне и не волнуйся!

– Мм… – ещё раз серьёзно посмотрев на Мужун Ци Ци, Ли Юн Цин повернулся и направился к золотым шёлковым нитям.

«Если я смогу, то надеюсь, что моей невестой будешь ты. Только сейчас это желание является роскошью. Раз я не могу быть на твоей стороне, тогда я сделаю что-то для тебя…»

– Подними левую ногу. Один, два, падай. Скользи левой ногой. Раз, два, остановись. Катись по земле. Стоп. Поверни налево. Шаг Лук и Стрелы, скользи…

Лук и Стрелы – название танца.

Ци Ци смотрела на золотые шёлковые нити, висящие в воздухе. На её лбу был тонкий слой пота, а Ли Юн Цин под её “управлением” был похож на гимнастку, передвигающуюся вперёд и назад по золотой шёлковой паутине. Даже его одежда не касалась золотых шёлковых нитей. Юн Цин сделал, как и приказывала Мужун Ци Ци, посыпая дорогу чёрным порошком. Теперь на полу была одинокая чёрная дорога.

Прошло три минуты. Когда Ли Юн Цин помахал Мужун Ци Ци с каменной лестницы, Ваньянь Кан взволнованно подскочил:

– Перешёл! Действительно перешёл! Двоюродная сестрёнка, ты невероятно потрясающая!

Ци Ци вздохнула с облегчением и вытерла пот со лба. Она также связала волосы и платье:

– Су Мэй, ты запомнила все шаги? Все, запомните шаги! Если вы хотите перейти, вы должны сделать всё в соответствии с этими шагами.

– Почему? – открыл рот Лун Дао, не дожидаясь окончания речи Мужун Ци Ци. – Принцесса могла переправиться сама. У вас нет нужды беспокоиться о нас. Почему вы даёте нам эти шаги? Мы вам не конкуренты?

Слова Лун Дао были теми же вопросами, которые хотели знать все.

«Если Мужун Ци Ци нашла шаги для Бэй Чжоу, то для неё будет лучше, если пройдут только они. Тогда Бэй Чжоу займёт первое место в Турнире четырёх стран. Разве первое место – это не то, что хочет Мужун Ци Ци?»

Услышав вопросы Лун Дао, Мужун Ци Ци больше не стала ничего объяснять:

– Те, кто хотят перейти, следуют шагам. Те, кто не хотят, остаются здесь, – сказав это, Ци Ци повернулась и вошла в паутину золотых шёлковых нитей.

Хоть сейчас Ли Юн Цин переходил под руководством Мужун Ци Ци, но все его движения были очень жёсткими. Он едва смог прорваться. И, сейчас, видя, что Мужун Ци Ци движется словно проточная вода, все не могли удержаться и хвалили её в своём сердце.

– Весьма изумительно! – Ваньянь Кан изумлённо смотрел на то, как быстро исчезает фигура Ци Ци. Он был весьма шокирован. – Двоюродный брат действительно женился на сокровище!

Слова Ваньянь Кана были особенно неприятны ушам Лунцзэ Цзин Тянь’я. Цзин Тянь теперь отчётливо осознавал, что за сокровище он упустил и очень сожалел об этом.

Ру И, Су Мэй и Ваньянь Кан последовали за Мужун Ци Ци и успешно прошли через паутину золотых шёлковых нитей. Люди Си Ци также успешно прошли на другую сторону. Даже Мужун Цин Лянь, которая, на данный момент, завидовала Мужун Ци Ци. Она связала волосы и сделала так, как показывала Су Мэй, чтобы добраться до другой стороны.

После того, как люди Нань Фэн’а пересекли препятствие, люди трёх стран вновь были вместе. Кроме того, те пятеро из Дун Лу также были вынуждены пересечь паутину вместе с Лунцзэ Цзин Тянь’ем и другими.

– Мы наконец-то прошли второй уровень! – Хелань Лань И вытер пот со лба. Только что, когда он проходил через паутину золотых шёлковых нитей, он был очень напуган. К счастью, он запомнил все шаги и благополучно добрался до другой стороны.

– Благодарим принцессу Чжао Ян! – Лунцзэ Цзин Тянь привёл остальных поклониться Мужун Ци Ци. Остальные ничего не сказали, лишь опустили головы и поклонились ей.

Все понимали, что на втором уровне, Мужун Ци Ци могла проигнорировать их, однако она не сделала этого. Она позволила им пройти второй уровень спокойно и гладко.

– Не стоит благодарности! Если вам есть, что сказать, подождите, пока мы пройдём все пять уровней! Может быть, в следующий раз мы все будет конкурентами!

Слова Мужун Ци Ци напомнили этим людям, что впереди ещё пять уровней.

«Пять уровней! До этого, первым уровнем была атака людей Дун Лу. Второй уровень был битвой с паутиной золотых шёлковых нитей. Не известно, что будет на пяти следующих уровнях!» – подумав об это, сердца всех людей упали, и они все поднялись на третий этаж.

В тот момент, когда они достигли третьего этажа, все дрожали.

«Так холодно!» – они посмотрели вокруг.

Повсюду была бескрайняя белизна. Всё было покрыто толстым слоем снега, впадина и сосны также были покрыты слоем снега. Всё было таким живым, словно конкурсанты не находились в пагоде. Если бы не то, что крыша всё ещё была сложена из камней и кирпичей, они бы подумали, что находятся за Великой Стеной.

– О, боже! Поистине, волшебно! – воскликнула Мужун Цин Лянь. – На этот раз, Дун Лу действительно приложил много усилий (с точки зрения денег)! Эти деревья, на самом деле, настоящие! – пока Цин Лянь говорила, она пнула одно из деревьев.

– Этот снег… – Ли Юн Цин дотронулся до снега на земле и положил его себе на нос. Он также попробовал его и на вкус. – Это настоящий снег.

– Действительно слишком волшебно!

Когда все вошли на третий этаж, они с любопытством огляделись. Всё было обёрнуто белым слоем и не важно, были ли это деревья, впадина или снег, всё было реальным. И было неизвестно, какие ловушки могли быть спрятаны в снегу.

«Шух, шух, шух.» – пока все были начеку и искали ловушки, три холодные прилетели с крыши.

– Су Мэй, следуй за мной! А-Кан, Ру И, вы двое сформируйте группу. Не забывайте быть осторожными! – закричала Ци Ци, а затем покатилась по снегу. Су Мэй последовала за ней и также скрылась в снегу.

Другие участники также пришли в себя после внезапного нападения. Они тоже сформировали группы из своих команд и затаились в тонком слое снега.

Оружием Су Мэй был маленький лук и стрелы. Его достаточно удобно было носить в левой руке. Мужун Ци Ци спряталась за впадиной, ища место, откуда прилетели эти острые стрелы. Оказалось, из маленького чёрного окошечка.

Ци Ци посчитала их.

«Всего четыре окошка, в соответствии с четырьмя направлениями: Восток, Юг, Запад и Север. Они контролируют весь третий этаж, не упуская ни одного угла.»

– Аа! – послышался крик. Один из людей Нань Фэн’а оказался застрелен.

– На стрелах яд! – Лун Дао осмотрел застреленного товарища, который был рядом с ним. Его лицо почернело, и он закричал. – Действительно отвратительно! Все, будьте осторожны!

С напоминанием Лун Дао оставшиеся конкурсанты были особенно бдительны. Однако обстрел, спрятавшихся в снегу людей, на этом не закончился.

«Шух, шух, шух.» – ряд чёрных стрел приземлился рядом с ногами Ваньянь Кана, всего в половине дюйма от его пальцев.

– Д*****! Ублюдки! К счастью, у этого мастера фартовая жизнь! – Ваньянь Кан перекатился на другую сторону и избежал последующей атаки. – Действительно бесстыдно. Они хотят проверить нас или убить?! Они даже воспользовались армейскими арбалетами! Проклятый Дун Лу, не позволяй этому мастеру выйти. Если этот мастер выйдет, то уничтожит тебя! Д***** они!

Ваньянь Кан высказал то, что было у всех в сердце.

«Предыдущие состязания на вылет были такими же захватывающими, но они не были такими грязными, как это. Люди Дун Лу действительно подлые!» – раздумывая об этом, все смотрели на всё ещё живую пятёрку людей Дун Лу, пугая их так сильно, что те задрожали. Один из них не был внимателен и оказался застрелен. Он споткнулся и пошёл к Королю ада.

– Ха-ха-ха, он заслужил это! Огромная радость! – рассмеялся Ваньянь Кан.

«Этот мужчина глупый? В такое время, он не думает, как пройти уровень. Вместо этого, он смеётся над другими. Я правда не понимаю наивен он или что.» – Су Мэй закатила глаза.

– Мисс, что нам делать? – Су Мэй посмотрела на четыре окошка наверху. – Мисс, я посчитала: за каждым окошком стоят по два человека. Они стреляют по очереди. Должны ли мы убить их?

– Давай сначала посмотрим на положение дел, – Ци Ци сузила глаза.

«Состязание на вылет от Дун Лу принёс слишком много удивительного. На каждом уровне пагоды были сюрпризы.» – лишь сейчас Ци Ци обнаружила кое-что, эти четыре окошка не шли против какой-то конкретной страны. Кроме того, они не освободили людей Дун Лу лишь потому, что они из Дун Лу. «Может быть они не заботятся о своих собственных людях? Или в этом может таиться более большой секрет?

Хоть стрелы, летящие из четырёх окошек были направлены на конкурсантов четырёх стран, основное внимание уделяется лестнице на четвёртый этаж. В тот момент, когда кто-то приближается к лестнице все четыре пары людей стреляют одновременно. В это время, возможен прорыв.

Просто нужна приманка. После того, как заманим все четыре пары людей, всем нужно будет одновременно подняться по лестнице.»

– Двоюродная сестрёнка, придумай что-нибудь, а! – Ваньянь Кан и Ру И “подкатились” к Мужун Ци Ци. – Несколько человек уже погибли. Двоюродная сестрёнка, если ты не придумаешь способ, то все умрут здесь!

Голос Ваньянь Кана заставил взгляды всех упасть на Мужун Ци Ци.

«Ранее она без труда разгадала секрет золотых шёлковых нитей. Могла ли она сейчас уже придумать выход?»

Видя, что эти люди рассчитывают на Мужун Ци Ци, одна из бровей Су Мэй поползла вверх.

– Ты, такой большой мужчина, с такой большой головой не можешь придумать способ?! Почему ты во всём рассчитываешь на нашу Мисс?! Может быть, если бы моей Мисс здесь не было, ты бы умер?! – Слова Су Мэй были неприятны для слуха.

Ваньянь Кан смущённо улыбнулся. Су Мэй ругала Ваньянь Кана, но, на самом деле, она ругала тех людей, которые ждали, пока другие решат для них проблему, и они помыслят собрать урожай там, где посеяли не они. Здесь были и умные люди, лица которых горели после того, как они услышали Су Мэй. Они мгновенно опустили головы.

Мужун Ци Ци не заботилась о том, сколько людей погибло.

«В конце концов это Турнир, а также состязание. Естественно, будут ранения и смерти. Кроме того, остальные три страны являются нашими соперниками. Если пройдут все, разве финал не займёт несколько дней?

Сейчас мы оказались во времена восьми бессмертных, пересекающих море, каждый из которых проявлял свой особенный талант. Если все пройдут, то как это можно назвать состязанием на вылет?! Однако, сейчас конкуренция действительно очень странная. Как это может быть обычным состязанием?! Это словно испытание Чистилища.

Сейчас нет времени драться между собой. Хоть среди участников есть люди, которых я не люблю и даже ненавижу, но есть и люди о которых я забочусь, мои друзья. Даже если сейчас я, Бай И Юэ и Ли Юн Цин разделены на разные лагеря, но они всё ещё мои друзья. Я не хочу, чтобы с ними что-нибудь случится.»

– А-Кан, твой цингун хорош. Иди к каменной лестнице, чтобы заманить врага. Помни, не позволяй этим стрелам коснуться тебя. Су Мэй, Ру И, вы отвечаете за окошко на восточной стороне. Принц Цин, прошу вас, и Цин Лянь быть ответственными за окошко на северной стороне. Двоюродный брат и Мисс Бай, будьте ответственны за окошко на западной стороне. Молодой мастер Хелань, южное окошко на твоих людях. Когда А-Кан достигнет каменной лестнице и привлечёт все стрелы, все должны действовать одновременно и сразиться за шанс. Остальные люди помогут и прикроют!

Никто не возражал. Лунцзэ Цзин Тянь уже нашёл свою цель. Её расположение также было удачным.

– Хорошо! Давайте сделаем именно так!

Лунцзэ Цзин Тянь уже сказал своё слово и даже если у Мужун Цин Лянь были какие-то возражения, она могла лишь холодно хмыкнуть.

У остальных, включая жителей Дун Лу, не было других мыслей. Двое из шестерых уже умерли. Сейчас, оставшиеся четверо уже давно забыли, что их миссия состояла в том, чтобы убить остальных конкурсантов и занять первое место. Теперь, с их точки зрения, лучшим вариантом было следовать за группой. В противном случае, они даже не знают, как погибнут.

После организации всего, Мужун Ци Ци внимательно следила частотой каждого стрелка за окошком. После определения всего, она кивнула всем:

– Готово! А-Кан, иди!

Ваньянь Кан мгновенно, словно ветер, бросился к каменной лестнице, ведущей на четвёртый этаж. Люди за четырьмя окошками поняли, что появился кто-то, кто хотел пробраться наверх. Они все направили свои стрела на Ваньянь Кана.

«Шух, шух, шух.»

– Ай-ай-ай, внучата, ваши навыки стрельбы из лука такие простые! Будьте быстрее, быстрее! – закричал Ваньянь Кан, когда его тело чрезвычайно ловко избежало стрел.

– Сейчас самое время! Действуем! – в тот момент, когда Ци Ци приказала, люди, которым было поручено задание, подошли к четырём углам.

«Шух!» – маленькая стрела Су Мэй место выстрелила в чёрное окошко.

– А… – с криком тот человек перестал стрелять, но его место почти тут же занял другой.

«Вхуш…» – дротик из руки Ру И также легко скользнул в чёрное окошко.

«Бум…» – казалось, кто-то упал. Из чёрного восточного окошка больше никто не стрелял.

– Мы справились! – радостно закричала Су Мэй.

В это же время, люди в трёх других сторонах также начали двигаться. Через мгновение люди, которые нападали на них через чёрные окошки, были убиты.

– Хе-хе, это было очень близко! – Ваньянь Кан остановился и вытер пот со лба. – Я всё ещё жив, так хорошо! Этот мастер всё ещё жив!

Ваньянь Кан сказал тоже самое, что думали другие.

«Мы наконец-то прошли этот уровень!» – в это время, взгляды, смотрящие на Мужун Ци Ци сильно поменялись. Даже Хелань Лань И, который был обманут ей на сто тысяч золотых тейлов, также был переполнен восхищением к Мужун Ци Ци.

Если бы Мужун Ци Ци не продумала эту идею, они действительно не знали, сколько людей погибло бы на этом уровне. Но вернёмся к другой теме: если бы кто-то другой придумал эту идею и захотел, чтобы все сотрудничали, то другие, возможно, не послушались бы.

Может быть, это потому, что Мужун Ци Ци безвозмездно помогла им всем на втором уровне, вот почему в этих конкурсантах развилось доверие к ней, а также послушание к её приказам.

– Пойдёмте отсюда. Пришло время для четвёртого уровня! – Мужун Ци Ци поднялась по лестнице.

В это время, все ощущали, что их ноги были чрезвычайно тяжёлыми. Они не знали, чего им ждать. Даже настроение оставшихся четырёх людей из Дун Лу было очень плохим.

Когда они поднялись на четвёртый этаж, Ци Ци внезапно повернулась и посмотрела на людей Дун Лу:

– Кто такой этот Цзя Лань? Почему его испытания такие жестокие? Разве вы не подданные Дун Лу? Почему он позволяет вам умереть?

Слова Ци Ци опустили сердца этих людей на дно.

«Когда мы вошли, нас было пятьдесят человек. Осталось только четверо. Сорок шесть человек погибли. Все они были участниками своего Дун Лу! Они были живыми!»

– Господин Цзя Лань – это…

– Заткнись! – одетый в чёрное мужчина попытался назвать личность Цзя Лань’я, но его отругал толстяк рядом с ним. – Как мы можем рассказывать про господина Цзя Лань’я?!

Толстяк отругал мужчину в чёрном и тот, отпустив голову, больше ничего не сказал.

Увидев это, Ци Ци вздёрнула брови и усмехнулась:

– Сейчас, мы находимся в одной лодке. Раз вы хотите хранить свои секреты, то по следующим дорогам сможете пройти самостоятельно. Я больше не буду помогать. К тому времени, жизнь и смерть будет управляться судьбой, а честь на небесах. Если вы сможете пройти пагоду живой, это ваше благословление! Если вы умрёте, не забудьте поблагодарить вашего господина Цзя Лань’я!

За пределами пагоды хмурился Фэн Цан.

«Прошёл уже час. Хоть это всего час, почему моё сердце ощущает себя таким пустым?! Я чувствую словно Цин Цин ушла уже очень и очень давно…»

– Принц, эта подчинённая сделала как вы приказывали и развернула войска здесь. Теперь, даже мужа не сможет вылететь из этого храма Будды! – Цзя Сян держала чёрный зонтик над Фэн Цан’ом, чтобы защитить его от ветра и снега.

– Отлично, – взгляд Фэн Цан’а остановился на пагоде перед ним.

С того момента, как Мужун Ци Ци вошла в пагоду пошёл снег. Снег был словно гусиные перья, летающие везде. Сначала Цзя Сян хотела, чтобы Фэн отдохнул в комнате храма, но он настоял, что будет ждать здесь, пока Мужун Ци Ци не выйдет.

Слой на слой чёрных камней у основания возвышали эту пагоду. Поскольку возраст этой пагоды был очень большим, на камнях рос пёстрый мох. Он был словно следы, оставленные на протяжении всех этих лет, глубоко въевшийся в пагоду. Сейчас, в снегу пагода стала туманной. Так, словно она была одета в таинственный плащ и люди не могли увидеть её подлинность.

Говорят, эта пагода была построена последним Императором бывшего Цинь. Она строилась двадцать лет. Изначально, она не носила название пагоды, изгоняющей злых духов. Просто, когда в гареме бывшего Цинь появился девятихвостый демон лис, Император бывшего Цинь пригласил мастера, чтобы поймать и запечатать демона лиса в этой пагоде. Вот так эта пагода и получила своё название.

«Однако, это всего лишь легенда. Как демон лис может быть в нашем мире?»

Позднее бывший Цинь был уничтожен за одну ночь. Все сокровища бывшей империи исчезли. В то время были люди, которые говорили, что эти сокровища забрал демон лис. После этого, этот храм Будды крестили после пережитого огня войны.

Все искали в неё, но так и не нашли никаких сокровищ. Кроме того, они не нашли, так называемого, демона лиса. А позже решили оставить это дело незавершённым. Местонахождение этих сокровищ осталось неизвестным, а состояние храма Будды стало ухудшаться.

«Шух… шух…»

Послышался вдруг шорох снега. Старый монах, со скрюченной спиной, метлой подметал снег с земли. Хоть храм Будды опустился на дно с пика своего расцвета, но в этом храме осталось несколько монахов. Не много, всего десяток. В основном это были старики.

Седые брови монаха касались уголков его глаз, его седая борода также нависала над грудью. У него был худое телосложение и некрасивое лицо. А одежда была изношена. То тут, то там были грубо сделанные заплатки. Руки монаха, словно мёртвые ветви, сжимали метлу.

«Шух… шух…» – тихо скребла метла по снегу.

Когда монах, подметая снег, подошёл к Фэн Цан’у, он слегка поднял голову и посмотрел на Фэн Цан’а, но ничего не сказал.

– Извините! – Фэн Цан сделал шаг назад, чтобы освободить место монаху и встал с другой стороны.

Монах не сказал ни слова, он опустил голову и продолжил тщательно подметать и очищать землю.

– Цзи Сян, когда мы вернёмся, пусть кто-нибудь отправит еду: овощи и яйца, в храм Будды. Кроме того, пусть отправят одежду, а также хлопок. Скоро новый год, путь у монахов в храме тоже будет хороший год!

– Есть! Эта подчинённая запомнит это.

Старый монах услышал голос Фэн Цан’а очень отчётливо и ясно, однако он не остановился и не сказал спасибо. Он, продолжая подметать снег, медленно уходил.

– У Принца доброе сердце! – рассмеялся Цзя Лань и шагнул на чистую землю к Фэн Цан’у. – Похоже, что те слухи ложные. Принц Демон имеет не только холодное лицо, но и доброе сердце.

– Самонадеянно! – сердито крикнула Цзи Сян, услышав, как Цзя Дань использует “Принц Демон”, чтобы назвать Фэн Цан’а.

Она собиралась вытащить меч, но её остановил поднявший руку Фэн Цан:

– Ты хочешь что-то сказать? – взгляд Фэн Цан’а не двигался, он всё ещё оставался на пагоде. Фэн Цан хотел, чтобы его взгляд мог проникнуть сквозь толстые чёрные камни и увидеть Ци Ци.

«Не знаю, на какой этаж она сейчас поднялась. Не знаю, в безопасности ли она или ранена?..»

– Я просто пришёл спросить, почему орлиный отряд Принца окружил храм Будды? – не важно, кем являлась другая сторона, Цзя Лань всё ещё держал свою неименную улыбку. Иногда это могло так разозлить людей, что у них скрипели зубы, и они жалели, что не могут ударить это красивое лицо.

Фэн Цан протянул руку и сжал снежинку в пальцах. Он искоса посмотрел на Цзя Лань’я и показал улыбку, которая могла бы соблазнить весь мир:

– Если что-то случится с любимой супругой Бэнь Вана, Бэнь Ван заставит всех сопровождать её в смерти, включая тебя…

Улыбка Фэн Цан’а была дьявольски прекрасной, от чего Цзя Лань потерял свою душу. Когда он пришёл в себя, Фэн Цан уже отвернулся и продолжил смотреть на пагоду.

«Дьявол!» – оценил Фэн Цан’а, в своём сердце Цзя Лань.

Он прибыл в Юнчжоу несколько дней назад и успел несколько раз увидеть Фэн Цан’а. В прошлом, Цзя Лань считал, что все эти слухи являются ложными и, когда он увидел Фэн Цан’а, того не окружала убийственная аура. Цзя Лань несколько засомневался в его титуле “Принц Демон”. Он подумал, что люди преувеличили.

Но эта улыбка, только что, и тот мимолётный взгляд, заставили, наконец, Цзя Лань’я, ощутить, что репутация Фэн Цан’а не была придуманной.

«Так, высшая сфера не всегда излучает опасную ауру, которая заставляет людей бояться и трепетать. Прорвавшись через сферу “силы” и достигнув сферы “мира”, можно спокойно манипулировать аурой. Чем более спокойны ветер и волны, тем сильнее предупреждение о приближении ливня. Этот мужчина передо мной такой же: когда он зол, он может быть не опасен, но подобное спокойствие заставляет моё сердце похолодеть…» – следуя взгляду Фэн Цан’а, Цзя Лань посмотрел на пагоду.

«Не знаю, может ли особа, которая заставляет Принца Нань Линь так сильно волноваться, носить титул Ванфэй Нань Линь’я и обладать достаточным уровнем, чтобы стоять рядом с ним.

Через испытания семиуровневой пагоды Мишú не так легко прорваться, как представлялось ранее. На острове Пэн Лай столько высококвалифицированных людей, сколько на небе облаков. Однако, есть очень мало людей, которые прошли испытания всех семи уровней. Внутри – битва человеческих сердец. Есть множество испытаний, чтобы проверить природу человека. Если и правда есть кто-то, кто сможет пройти семиуровневую пагоду, то разум этого человека должен быть весьма мощным…»

__________________________________________________________

Внутри пагоды четвёртый этаж не был таким тихим, как второй, а также не был таким ярким, как третий. Там было темно, словно ночью.

Не было ни одного источника света. Весь пол был похож на бездонную чёрную дыру с открытом ртом, которая была готова поглотить всех этих людей. Эта бесконечная темнота заставляла людей бороться. Необъяснимы страх поднялся в их сердцах.

– Ты, вперёд! – Лун Дао толкнул толстяка, который не хотел говорить им правду.

«Чжи, чжи, джи-джи…»

После волны звуков раздалась серия криков:

– Спасите меня! Нет! Спасите меня! Я не хочу умирать! Спасите меня… – голос толстяка пробирал до костей.

«Что это такое? Что же с ним случилось?»

– Толстяк! Толстяк, что случилось? – Лун Дао вытянул голову, желая хорошенько заглянуть внутрь. Однако, несмотря ни на что, он не мог видеть сквозь эту темноту. – Толстяк, если ты ещё жив, ответь! Толстяк!

Долгое время не было слышно ни звука и Лун Дао сглотнул:

– Должно быть он мёртв.

– Я принесла огонь! – Мужун Цин Лянь добровольно достала дрова для огня. Она зажгла их и бросила внутрь.

«Шшорх…» – группа чёрных тварей пронеслась мимо и потушила огонь. Весь пол вновь потемнел.

– Смотрите! – указала куда-то Бай И Юэ.

Посмотрев туда, куда она указывала, все, один за другим, увидели яркие красные камни. Они мигали словно звёзды на небе.

– Рубины! – один из участников Нань Фэн’а протянул руку, чтобы коснуться их. Тотчас же он погрузился в темноту, не сумев издать даже звука.

– Так страшно… – вновь потеряв одного конкурсанта, тело Хелань Лань И похолодело. – Что это такое?

– Крысы! – ответ Ци Ци всколыхнул сомнения во всех. Видя, что все смотрят на неё, Мужун Ци Ци глубоко вздохнула. – Если я не ошибаюсь, пол всего этого этажа переполнен крысами. Если мы войдём, то станем крысиной пищей.

– Что? Крысы?! – услышав это, Мужун Цин Лянь начала сердиться. Она всегда ненавидела отвратительных животных, особенно крыс.

– Ни за что! Дун Лу слишком извращён. Они правда притащили так много крыс? Отвратительно!

Крик Ваньянь Кана ещё не затих, когда наконец загорелся четвёртый этаж.

Цепь, толщиной с руку младенца, вела к лестнице пятого этажа. Под цепью была яма и десять тысяч крыс были собраны там. Эти крысы прыгали и подпрыгивали, желая выбраться из ямы. Высота их прыжка доставала до цепи.

– Оу… – увидев эту сцену, Мужун Цин Лянь вырвало желчью. – И правда отвратительно! Оу…

– Тц-тц, я думала, что четвёртая Мисс ничего не боится! Я не думала, что четвёртая Мисс может испугаться крыс! – увидев Мужун Цин Лянь в подобном виде, Су Мэй моментально воспользовалась возможностью, чтобы высмеять её. То, что она не могла заставить Мужун Цин Лянь страдать, уже делало Су Мэй весьма недовольной. Теперь, когда у неё наконец появился шанс, как она могла им не воспользоваться?!

– Оу… – у Мужун Цин Лянь не было сил сражаться с Су Мэй. Эти прыгающие крысы заставляли умереть даже её сердце.

– Эти крысы голодали много дней, – посмотрела на крыс Ци Ци.

«Я всё больше восхищаюсь человеком, который придумал эти испытания. Не ожидала, что в эту эпоху есть кто-то с таким гибким мозгом. Обычные крысы – не самое страшное. Предполагаю, что это испытание не такое простое!»

Предположение Мужун Ци Ци вскоре было проверено. Красное пламя исходило от лестнице, что располагалась с другой стороны. Когда участники подошли ближе, они обнаружили, что под цепью находится печь. А внутри она покрыта сосновым маслом.

Из-за огня крысы на некоторое время разбегались, однако, через мгновение, они ещё более упрямо пытались подняться. Одна за другой они прыгали на цепь.

– Разве крысы не бояться огня? Почему они всё ещё стремятся прыгнуть на цепь? Позже, когда цепь нагреется, тогда… – Хелань Лань И нахмурился, смотря на происходящее.

А его слова напомнили всем: как они должны пройти, если цепь горячая?

– Потому что, эта цепь покрыта веществами, которые им нравятся! И Юэ, ты ранена, поэтому иди первой! – Ци Ци толкнула Бай И Юэ к цепи. – Я пойду следом за тобой!

Понимая, что Мужун Ци Ци дала ей возможность, И Юэ была тронута. Она также боялась крыс и, сейчас, она также ощущала потерю сил. Стоя перед цепью и смотря на прыгающих крыс, Бай И Юэ была несколько напугана.

– Не бойся, ничего не случится. Смотри вперёд, не смотри вниз, а также не вслушивайся в окружающие звуки! Я буду позади тебя. Если ты не пойдёшь сейчас, то позже, времени уже не будет! Когда цепь нагреется уже никто не сможет перейти! – подбадривала Ци Ци.

С её поддержкой, Бай И Юэ наступила на цепь и перешла на другую сторону.

– Хороший цингун! – похвалила Мужун Ци Ци и тоже шагнула на цепь. В это время она уже слегка нагрелась, заставив Ци Ци удивиться. Пока, используя цепь, Ци Ци летела на другую сторону, она напоминала остальным участникам. – Все, будьте осторожны, цепь становиться горячее! Переходите один за другим, правильно используя время!

То, что Мужун Ци Ци смогла лёгкой перейти, тайно удивило Лунцзэ Цзин Тянь’я. Лёгкая и изящная фигура девушки, только что ошеломила его.

«Эта женщина явно обладает боевыми искусствами! Она знает боевые искусства! Она скрывала это ото всех! Даже Мужун Тай не знает! Мы были обмануты “обликом” Мужун Ци Ци!» – ощущение обмана глубоко вошло в сердце Цин Тянь’я.

«Вспоминая, об аннулировании помолвки, могло ли это быть спланировано Мужун Ци Ци? Может быть, она не хотела выходить за меня? Она была готова вынести плохую репутацию, чтобы получить письмо о разрыве помолвки от меня?!

Эта женщина играла со мной, как с обезьяной!» – Лунцзэ Цзин Тянь сжал кулак и безжалостно ударил стену. До тех пор, пока камень не оцарапал его кожу, которая начала кровоточить, лишь тогда он ощутил боль.

– Принц, с вами всё хорошо?! – крикнула Мужун Цин Лянь вытирая рвоту. – Принц, вы истекаете кровью!

– Я в порядке! – скрипнул зубами Цзин Тянь, а его взгляд был направлен на Мужун Ци Ци.

«Хорошо, очень хорошо! Ты действительно разыграла меня и заставила есть из твоих ладоней! Ты действительно забавлялась с помощью меня! Мужун Ци Ци, раз ты так хочешь сбежать от меня, я достану тебя! Я накажу тебя и заставлю стать моей рабыней!»

– Пошли!

Лун Дао и Хелань Лань И уже перешли по цепи, теперь, с этой стороны остались лишь участники Си Ци и три человека Дун Лу.

– Вы, идите первыми! – в эти мгновения, Лунцзэ Цзин Тянь испускал сильную ледяную ауру, заставляющую людей дрожать.

Три человека Дун Лу, увидев Лунцзэ Цзин Тянь’я таким, дрожа пошли по цепи.

«Шшорх...» – сильнее зашумели крысы в яме. Одна из них прыгнула к ноге человека Дун Лу и, открыв рот, укусила.

– Аа! – ощутил боль этот человек. Он не удержался и упал в яму полную крыс.

Все крысы столпились и окружили этого человека. Белые сверкающие крысиные зубы терзали тело этого человека. Мужчина из-за всех сил старался встать, но всё его тело было покрыто крысами. Одна из них открыла рот и выгрызла один глаз этого мужчины.

– Ааа!

Крик боли несчастного распространился по всему залу. Бай И Юэ закрыла глаза. Она не могла видеть эту жестокую сцену.

– Оу… – увидев крыс, поедающих живого человека, Мужун Цин Лянь вновь ухватилась за стену и её вырвало. Теперь её рвало всем, чем можно. По её лицу стекали слёзы. Она выглядела очень жалкой.

– Юн Цин, ты идёшь первым! Мисс Мужун, подойдите и залезьте мне на спину! – Цзин Тянь присел на корточки и похлопал Цин Лянь по плечу.

Мужун Цин Лянь замерла. Она не понимала значения слов Лунцзэ Цзин Тянь’я:

– Принц, вы?..

– Я перенесу вас!

– Это… это…

– Быстрее! Ещё немного, и мы не успеем перебраться на другую сторону! – Цзин Лянь схватил руки Мужун Цин Лянь и положил на свои плечи. Он наступил на цепь и жар распространился по его подошвам к ногам.

«Это плохо! Цепь почти раскалена!»

– Вперёд! – Лунцзэ Цзин Тянь побежал так быстро словно летел по пылающей жаром цепи.

«Тудум, тудум, тудум!» – это была редкость, но лёжа на спине Лунцзэ Цзин Тянь’я Цин Лянь была тихой. Она вела себя словно кролик. Не понятно, было ли её лицо красным из-за жара или потому, что она стеснялась.

Плечи Лунцзэ Цзин Тянь’я были очень сильными и очень широкими. Более того, от его тела шёл очень приятный аромат.

«Слабый аромат амбры, слабый мужской аромат…» – Мужун Цин Лянь не знала почему, когда Лунцзэ Цзин Тянь прикоснулся к ней, то место в её сердце, которое занимал Фэн Цан, было отдано Цзин Тянь’ю.

«Вы сможете увидеть истинное сердца людей в трудные времена! Сейчас был только Лунцзэ Цзин Тянь, который думал обо мне, а также помогал. Я смогла увидеть, каким должен быть настоящий мужчина!»

Пока Мужун Цин Лянь была в фантазиях, Лунцзэ Цзин Тянь успел достигнуть лестницы.

– Принц, как вы? – Ли Юн Цин увидел, что лицо Цзин Тянь’я выглядит не очень хорошо, а его лоб полот пота, поэтому он тут же приблизился к Лунцзэ Цзин Тянь’ю, чтобы позаботиться о нём.

К тому же, голос Ли Юн Цин’а отвлёк Мужун Цин Лянь от её фантазий. Она быстро спустилась вниз и обеспокоенно посмотрела на Лунцзэ Цзин Тянь’я:

– Принц, как вы?

– У вас обожжены ноги? – раздался голос Мужун Ци Ци. Она тут же протянула лекарство. – Ваши подошвы были сожжены. Сначала используйте лекарство, а затем перебинтуйте ноги. В противном случае, будет хлопотно, если ваши ноги получат заражение.

Видя, что Мужун Ци Ци постоянно “прочно” стоит в её глазах, Мужун Цин Лянь вновь сильно разозлилась.

«Почему эта женщина каждый раз заставляет меня чувствовать себя бесполезной?!»

Когда Цин Лянь уже собиралась отвергнуть добрые намерения Мужун Ци Ци, Ли Юн Цин уже принял лекарство из её рук:

– Спасибо!

Лунцзэ Цзин Тянь сел. Он стиснул зубы и снял ботинки. Когда он переходил, его подошвы оказались сожжены цепью, даже носки оказались обожжены. На ногах Цзин Тянь’я было полно кровавых волдырей большого размера. Увидев эти кровавые волдыри, у Мужун Цин Лянь полились слёзы:

– Принц, мне очень жаль. Это всё из-за меня!

«Если бы Лунцзэ Цзин Тянь пересёк яму самостоятельно, с весом обычного человека плюс цингун, он был лишь мимолётно соприкоснулся с жаром и не повредил бы ноги. К тому же, когда Лунцзэ Цзин Тянь пересекал яму, цепь уже так сильно раскалилась, что покраснела. Кроме того, на его спине была я. Вес увеличился и поэтому он так обжёг ноги…»

Мужун Цин Лянь осторожно наносила лекарство на ступни Цзин Тянь’я. Применяя лекарство, она плакала. Нужно сказать лекарство Мужун Ци Ци было превосходным. При его нанесении чувство жжения исчезало и появлялась лёгкая прохлада.

– Спасибо! – Лунцзэ Цзин Тянь посмотрел на Мужун Ци Ци.

«Сейчас я очень ненавижу эту женщину, но не могу не оценить её высоко. Если бы не её лекарство, то у меня могли бы возникнуть проблемы с ногами. Вполне возможно, я бы лишился своих ног, если бы пошло заражение. Эта женщина весьма ненавистна, но она же делает людей неспособными не полюбить её. Очень противоречиво…»

– Не стоит благодарности! – слегка кивнула Мужун Ци Ци в ответ Лунцзэ Цзин Тянь’ю. – Принц Цзин хочет немного отдохнуть или пойти с нами на пятый этаж?

Не дожидаясь ответа Лунцзэ Цзин Тянь’я, Мужун Цин Лянь поднялась первой. В её глазах были слёзы, но взгляд смотрящий на Мужун Ци Ци был сердитым:

– Мужун Ци Ци, Принц так ранен. Может ли он пойти?! Что ты имеешь в виде, а?! Если заставив Принца следовать за тобой, рана на его ногах станет более серьёзной, что потом?

Ци Ци была несколько озадачена эмоциями Мужун Цин Лянь:

– Я спросила у Принца. Может быть, ты представляешь его?

– Ты… – слова Мужун Ци Ци наглухо заблокировали речь Цин Лянь.

«Действительно, кто я. Я никто, не говоря уже о выступлении от имени Лунцзэ Цзин Тянь’я.»

– Я в порядке, – Лунцзэ Цзин Тянь перевязал свои ноги и поднялся. – Я лидер Си Ци. Я должен наступать и отступать одновременно со всеми. Я смогу сделать это!

– Принц… – Мужун Цин Лянь была возмущена тем, что Лунцзэ Цзин Тянь “прислушался” к подобным словам Мужун Ци Ци. – Принц, она намеренно спросила об этом. Очевидно, она знает, что у вас болят ноги…

– Я не калека! – нахмурился Цзин Тянь. – Вперёд! На пятый этаж!

Мужун Цин Лянь не имела возможности возрастить против решения Лунцзэ Цзин Тянь’я, она могла лишь бормоча, последовать за ним.

После четырёх тестов у Бэй Чжоу по-прежнему было четыре участника, у Си Ци также было четыре человека. У Нань Фэн’а осталось лишь три и два у Дун Лу.

Каждый тест был более извращённый, чем прошлые. Они также становились сложнее и чем ближе участники подходили к пятому этажу, тем больше нервничали. Они не знали, что ждёт их там.

Когда они добрались до пятого этажа всё вокруг блестело, из-за этого глаза участников разболелись, словно в них попали колючки. Когда они привыкли к золотому свету, то обнаружили, что здесь был “рай на земле”.

Кругом было золото и нефриты во всём своём великолепии, золотые и серебряные украшения. Были мужчины, которые любят подобные ценные мечи и кинжалы. Были и женщины, которые любят золото и нефрит. Кроме того, на этом этаже был огромный пейзаж, который изумим участников. Это были мужчины и женщины, облачённые в золотой шёлк и серебряный атлас.

– Красавчик… – когда Лун Дао увидел красивого мужчину, его глаза чуть не вывалились. – Это рай?!

– Ты прав. Это рай! – мужчина, который приглянулся Лун Дао, медленно подошёл к нему. Этот мужчина был несравненно красив. Его чёрные волосы свободно лежали на плечах, а глаза были полны искушения. Когда он подошёл к Лун Дао, его рука обвила талию Лун Дао, а другая рука подняла его подбородок. – Красавчик, я так долго ждал тебя…

– Лун Дао! – Хелань Лань И хотел предупредить Лун Дао, но был “запутан” двумя девушками.

Одна была чистой и приятной, а вторая обладала несравненной красотой. Одна девушка подхватила Хелань Лань И слева, а другая справа и они отвели его туда, где можно было сесть.

– Что вы хотите?! – очень нервничал Хелань Лань И. Он также ощутил, что его дыхание участилось и ему стало не по себе.

– Старший брат, почему ты так долго не навещал Юй’эр?! Старший брат, Юй’эр очень соскучилась по тебе! – на невинном маленьком лице появилась милая улыбка с оттенком грусти. – Старшему брату больше не нравится Юй’эр?

Столкнувшись с “жалобой” от милой и красивой девушки, Хелань Лань И не знал, что сказать и смог лишь молча покачать головой.

– Старший брат, что тебе нравится? Я принесу это для тебя! Смотри, это драгоценный меч. Он понравился большому брату? – девушка взяла меч с бирюзовыми и красными камнями и опустилась на колени перед Хелань Лань И.

Её одежда состояла лишь из нескольких кусочков тонкой ткани. Встав на колени, тело девушки наклонилось вперёд и два полукруглых объекта появились перед Хелань Лань И. Через серебристый тюль он смог увидеть цветущие на снегу красные сливы.

– Старший брат, тебе не нравится драгоценный меч? Тогда может тебе понравится это? – девушка очень хорошо стояла на коленях. Стоя на коленях, она, двумя руками, взяла бесценный опал и положила его перед Хелань Лань И. Это положение сделало её красные сливы на груди более открытыми и твёрдыми. Возбуждение, как никогда сильно, стукнуло в голову Хелань Лань И.

Такая красивая и невинная маленькая девочка сделала Хелань Лань И неспособным держать себя в руках. Он схватил девушку за руку и притянул к себе:

– Я могу забрать домой всё, что угодно? В том числе, тебя?

– Хи-хи-хи, я знала, что старший брат выберет Юй’эр! – девушка словно кошка легла на тело Хелань Лань И. Её мягкие распущенные волосы упали на его грудь, а маленький подбородок оказался прижат к его сердцу. Тонкий, белый и нежный пальчик кружился по телу Хелань Лань И. – Старший брат, оставайся здесь, хорошо? Юй’эр очень одиноко одной. Старший брат, оставайся здесь, чтобы сопровождать Юй’эр. Не оставляй Юй’эр, хорошо?

– Хорошо! – под искушением “большой груди” юной девушки, Хелань Лань И уже забыл цель, ради которой пришёл сюда и мгновенно согласился.

Услышав согласие Хелань Лань И, девушка выпрямилась очень счастливой. Её глаза показывали, что она очень тронута:

– Старший брат, ты такой хороший!

Оказалось, что место на котором сидела девушка было самым чувствительным местом на теле Хелань Лань И. Там уже стало твёрдо. Девушка засмеялась, а Хелань Лань И покраснел. Когда он ощутил себя весьма смущённо, розовые губы девушки потянулись к нему. Её маленький язычок скользнул в рот Хелань Лань И.

– Не могу, здесь есть и другие! – внезапно оттолкнул девушку Хелань Лань И. Ещё щёки были красными, и он задыхался.

– Старший брат, посмотри, они тоже в счастье! – девушка указала на обстановку.

Лишь сейчас Хелань Лань И заметил, что люди, которые пришли с ним, рассеяны вокруг. Они долго держали драгоценности или оружие. Или же делали с красивым мужчиной или девушкой то “счастье”, о котором говорила Юй’эр.

– Старший брат, пойдём! – девушка вновь запрыгнула на него и поцеловала в губы.

С одной стороны, Лун Дао уже очень сильно был соблазнён красивым мужчиной. На его теле не было ни кусочка одежды, а он сам лежал под мужчиной:

– Я люблю тебя! Ох, красавчик!

С другой стороны, три участника из Дун Лу были окружены группой красивых женщин. Весь этаж был в хаосе.

– Весьма ужасающе! – стиснул зубы Ваньянь Кан и огляделся.

«В самом деле, богатство и красота – это две вещи, к которым стремятся все люди в этом мире. Мягкий нефрит в единственных объятьях с домом, полным золота и серебра, кто не мечтает о такой жизни?! Человек, который придумал это испытание ловит жадность в сердцах людей. Вот почему он установил это испытание. Оно и правда захватило этих людей. К счастью, я – принц и, родившись с золотой ложкой во рту, уже давно привык видеть подобные вещи. Вот почему я не поддаюсь искушению.»

Китайцы любят сравнивать людей с нефритом, потому что он белый и гладкий. Азиаты помешаны на том, чтобы быть белыми.

– Двоюродная сестрёнка, пойдём! – когда стали разноситься счастливые стоны мужчин и женщин, лицо Ваньянь Кана показало отвращение. – Пойдём на шестой этаж!

– Мм… – Мужун Ци Ци думала также как Ваньянь Кан.

«На протяжении пуни наверх, испытание на каждом этаже оказывается таким уникальным и разнообразным. Действительно непонятно кто придумал эти испытания? Почему он смог так точно понять человеческую природу…»

В конце концов, на шестой этаж отправились лишь конкурсанты Си Ци и Бэй Чжоу. Всего восемь человек.

Эти золотые и серебряные сокровища, красивые мужчины и прекрасные женщины для обычного человека действительно были сильным искушением, но среди этих участников не было никого обычного. Группа Лунцзэ Цзин Тянь’я – они все родились в богатстве. Чего они не видели? Что касается Су Мэй и Ру И, то они являются личными телохранителями, как можно сравнивать их волю с волей обычного человека?!

После прохождения пяти этажей, шестой этаж вызывал у Ци Ци очень сильное любопытство. Она открыла дверь. Внутри было очень ярко. Взглянув ещё раз, можно было понять, что все стены покрыты зеркалами.

– Что это такое? – Ли Юн Цин вошёл внутрь и посмотрел в зеркало. Вдруг, он застыл.

«Почему в зеркале я вижу Мужун Ци Ци? Почему Мужун Ци Ци так мягко улыбается мне?»

Застывший возле зеркала Ли Юн Цин вызвал любопытство у остальных. Все, один за другим, подходили к зеркалам. Неожиданно, но когда все посмотрели в зеркала, они также замерли.

– Маленькая кузина, это ты?! – Ли Юн Цин приблизился к зеркалу. Его пальцы коснулись холодной поверхности. – Маленькая кузина, я ошибся! Я не должен был таким самоуверенным. Я не должен был так легко уходить. Маленькая кузина, если бы я узнал о твоей красоте раньше, стала бы ты моей невестой? Маленькая кузина, я жалею об этом, хорошо? Скажи, есть ли в этом мире лекарство от сожаления?

Чуть в стороне Ваньянь Кан изумлённо смотрел в зеркало:

– Матушка, зачем тебе потребовалось убивать благородную леди Ван? Тебе потребовалось убить её, потому что она получила благосклонность отца Императора? Матушка, когда ты стала такой жестокой? Такая жестокая, что даже я не могу узнать тебя! Это были весьма живые жизни! Как у тебя хватило духу сделать это?! Также, принцесса Цзин Юань. Ты пронзила её лицо кинжалом уже после того как она умерла. Ты так ненавидела её лицо, потому что она была похожа на ту женщину, что живёт в сердце Императора? Потому что отец Император любил её? Ты не моя мать. Ты порочная женщина! Лишь одна мысль о тех женщинах, которых ты убила в гареме, и я ощущаю, что ты очень пугающая! Куда делась та нежная матушка из прошлого?

– Я стал Императором! Чжэнь – Император! – громко рассмеялся Лунцзэ Цзин Тянь на другом конце комнаты. – Чжэнь желает короновать Мужун Ци Ци Императрицей, а также помиловать весь мир! Ци Ци, Чжэнь будет хорошо к тебе относиться. Соедини руки с Чжэнь’ем. Оставайся на стороне Чжэнь’я и расширяй территорию с Чжэнь’ем! Чжэнь желает, чтобы весь материк носил знамя Си Ци. Чжэнь сделает тебя самой счастливой женщиной на свете!

Внутри зеркала Цзин Тянь увидел свой долгожданный трон. Он также увидел своими глазами, как он доминирует в мире. В этот момент, он был счастлив.

«Красавица в моих руках, мир стал единым целым. Как хорошо, как красиво!»

После того, как Лунцзэ Цзин Тянь неоднократно повторил “Ци Ци Императрица Чжэнь’я”, Мужун Цин Лянь сама встала перед зеркалом и воскликнула:

– Наконец-то я Императрица! Я Императрица! Принц, нет, нет, Ваше Высочество, я отдаю дань уважения Вашему Величеству. Долгой жизни Вашему Величеству, десять тысяч, десять тысяч, десять, десять, десять тысяч жизни!

По сравнению с безумством этих людей, Бай И Юэ тихо плакала:

– Отец, неужели – мама всего лишь замена той девушки? Упоминая Юэ (И Юэ), вспоминаешь Юэ (И Юэ), может быть, отец действительно не может забыть ту женщину по имени Мин Юэ? Отец, мама ждала тебя столько лет. Почему ты такой бессердечный? Эта дочь на самом деле ненавидит имя И Юэ, потому что эта дочь… сердце болит за маму…

Имя Бай И Юэ (白忆月) средство вспоминать (忆) Юэ(月). Юэ – эта та же Юэ, что и у принцессы Мин Юэ.

С одной стороны, плакали и смеялись, а с другой Су Мэй опустилась на колени перед зеркалом:

– Мисс, возможность этой подчинённой служить Мисс, является для неё самым большим благословлением в этой жизни. Доверие Мисс – для этой подчинённой самое дорогое в этом мире! Эта подчинённая желает быть преданной Мисс всю свою жизнь!

– Принц, наша армия захватила город противника. Прошу Принца дать распоряжения! – Ру И стоял очень прямо, словно генерал, и отдал честь перед зеркалом. – Принц, в этот раз все заслуги на солдатах. Этот подчинённый лишь выполнял свой долг. Быть верным Принцу – вот, что должен делать этот подчинённый!

«Что случилось со всеми участниками?!» – Мужун Ци Ци, с некоторой паникой в глазах, смотрела на семерых человек. «С тех пор, как мы вошли, они словно одержимые и разговаривают сами с собой. Что конкретно происходит с ними? И почему это не подействовало на меня?!»

– Су Мэй, очнись! Очнись! – Ци Ци встряхнула Су Мэй.

Однако девушка продолжила повторять «Мисс, возможность служить вам –благословление этой подчинённой!»

Не сумев достучаться до Су Мэй, Ци Ци подошла к Ваньянь Кану:

– А-Кан, А-Кан!

– Я не принимаю подобную злобную мать! Ты не заслуживаешь быть матерью! – Ваньянь Кан стиснул зубы, а его взгляд был очень злым.

«Хлоп, хлоп!» – увидев такого Ваньянь Кана, Ци Ци отвесила ему две пощёчины, однако он всё равно не очнулся и продолжил разговаривать сам с собой, повторяя «Мама».

«Одержимость! Одержимость! Может ли это быть контроль над разумом, упоминающийся в легендах? Почему все они стали ненормальными, когда посмотрели в зеркало, а со мной ничего не случилось?» – Мужун Ци Ци посмотрела на зеркала. Казалось, именно эти зеркала были виновны.

«Нужно уничтожить их!» – Ци Ци огляделась. «Не говоря о стенах, здесь нет даже камешка, я сегодня надела удобную одежду без лишних украшений.»

Осмотревшись ещё раз, Ци Ци увидела жемчужное ожерелье на шее Мужун Цин Лянь.

«Точно! Использую его!»

Ци Ци заметила лишь сейчас, что чтобы избавиться от “иллюзий” она должна разбить все зеркала одновременно. А на шее Мужун Цин Лянь было ожерелье из хорошего жемчуга. Каждая жемчужина была размером с первую часть среднего пальца. Это был самый лучший выбор.

Более не колеблясь, Ци Ци сорвала жемчужное ожерелье с шее Мужун Цин Лянь. С жемчужинами в руке, она прицелилась в зеркала.

«Вжух, вжух, вжух…» – жемчуг прилетел в зеркала, вдребезги разбивая их. Каждое зеркало оказалось разбито на куски и ноги семерых человек подкосились, и участники упали на землю.

– Что со мной случилось? – Ваньянь Кан очнулся первым и коснулся слёз на своей щеке. – Почему я плакал? Очень странно!

– А-Кан, ты уже ничего не помнишь? – Мужун Ци Ци внимательно посмотрела на Ваньянь Кана.

– Не помню… – Ваньянь Кан покачал головой, а затем он ощутил жгучую боль на лице. Он мгновенно разозлился. – Д*****, кто ударил меня?! Кто меня ударил?! Кто уничтожил красивое лицо этого мастера?!

Крик Ваньянь Кана заставил тех участников, которые всё ещё были в оцепенении, окончательно очнуться. Все посмотрели друг на друга. Никто не понимал, что происходит.

Увидев, что все участники забыли о том, что только что происходило, Мужун Ци Ци также сделала вид, что ничего не знает:

– Что случилось? Голова немного кружится… Су Мэй, ты помнишь? Что произошло?

– Я помню, как я вошла, потом, потом… Потом я ничего не помню! – Су Мэй почесала голову. – Почему я ничего не помню?!

– Здесь определённо есть колдовство. Давайте поскорее уйдём отсюда!

Предложение Мужун Ци Ци было принято всеми. Все участники встали и покинули этот странный этаж, а при подъёме на седьмой этаж Мужун Цин Лянь обнаружила, что её жемчужное ожерелье пропало:

– Кто украл моё ожерелье?! Кто украл моё жемчужное ожерелье?!

Крики Мужун Цин Лянь получили презрение Ваньянь Кана:

– Хмф! Разве это не сломанный жемчуг? Потеряла их, так пусть он будет потерян! Кроме того, ты говоришь, что носишь ожерелье, но правда ли это? Может быть ты собираешься вымогать у кого-нибудь ожерелье, а?!

– Ты… – будучи так оговорённой Ваньянь Каном, Цин Лянь очень разозлилась. Однако заметив два отпечатка на его лице, она усмехнулась. – Обладая двумя отпечатками ладоней, у тебя всё ещё есть лицо, чтобы поучать людей?!

– Дерзко! Если ты продолжишь так разговаривать с этим Высочеством, ты поверишь, что это Высочество накажет тебя?! Не забывай, что сейчас ты наступаешь на Бэй Чжоу, а не на Си Ци! – Ваньянь Кан поднял голову и два красных отпечатка ладоней на его лице стали ещё более заметны.

Су Мэй засмеялась и пошла вперёд, чтобы дать Ваньянь Кану лекарство:

– Ваше Высочество, будет лучше, если вы воспользуетесь каким-нибудь лекарством, дабы потом “не иметь лица, чтобы видеть людей”.

Будучи высмеянным Су Мэй, Ваньянь Кан сразу же спрятал свои истинные обнажённые клыки и размахивающий когтями характер и сменил их улыбкой. Он повернул лицо Су Мэй к себе:

– Хорошо, Мэй’эр, помоги мне воспользоваться им! Я не вижу и не знаю, где нужное место. Я знаю, что ты лучшая, а также самая добросердечная. Помоги мне!

– Хмф! – Су Мэй отвернулась и Ваньянь Кан отпустил её лицо. – Иди найди Ру И! Мужчина и женщина не должны иметь близкий контакт друг с другом. Я не буду касаться тебя, ты игрок!

– Ру И не может! У Ру И грубые руки, а у этого мастера мягкая кожа и нежное мясо. Он не может испортить своё лицо, – Ваньянь Кан снова добрался до взгляда Су Мэй. Его лицо выглядело очень несчастным. – Смотри, этот мастер больше всего заботиться о своём лице! Если это лицо будет испорчено, в будущем я никому не понравлюсь. К тому времени, если я не смогу жениться на Ванфэй, я останусь в твоём доме и уйду!

Су Мэй уже сталкивалась с “бесстыдством” Ваньянь Кана, поэтому она не собиралась так легко соглашаться. Видя, что он не смог расшевелить Су Мэй, Ваньянь Кан жалобно подошёл к Мужун Ци Ци:

– Двоюродная сестрёнка, раз маленький перец отказывается помогать другим, я могу побеспокоить лишь двоюродную сестрёнку!

Смотря на озорную улыбку Ваньянь Кана, Ци Ци вдруг подумала, что эти слова Ваньянь Кан произнёс лишь сейчас.

«Так, больше всего этот человек желает материнской любви. Однако, образ Супруги Дэ в его сердце настолько плох, что он плачет сердито говоря «Ты не моя мать”.

Оказывается, что все эти улыбки и игривость лишь маскировка. Этот Принц не похож на того, каким мы его видим.»

– Хорошо! – лишь, когда Мужун Ци Ци собралась нанести лекарство на лицо Ваньянь Кана, Су Мэй гневно подошла к ним. – Мисс, позвольте мне! Такой человек, как он, не достоит служить Мисс!

Увидев Су Мэй такой и заметив гордую улыбку в глазах Ваньянь Кана, Ци Ци улыбнулась.

«Кажется, что-то будет!»

– Тогда, беспокою Мэй’эр! – не дожидаясь, пока Мужун Ци Ци что-нибудь скажет, Ваньянь Кан сунул лекарство в руки Су Мэй. – Быстрее, здесь, здесь, очень больно! Потому у этого мастера не будет лица, чтобы видеть людей!

– Я знаю! Молчи! Слишком шумно! – пока они перепирались Су Мэй нанесла лекарство на лицо Ваньянь Кана.

– Так ароматно! – Ваньянь Кан прикрыл глаза от удовольствия. – Мэй’эр, что это за пакетик на тебе? Когда у тебя будет время, сшей также один для меня, хорошо? Этот аромат правда хорош. Мне нравится!

– Пятое высочество… – после нанесения, Су Мэй вручила крем Ваньянь Кану. – Вы так благородны и полны блеска. Я даже не видела ингредиенты аромата, который используете вы (Су Мэй имеет в виду что слишком бедна чтобы увидеть эти ингредиенты). Мой аромат создан из аромата сладкого османта. Как он мог попасть вам на глаза?! Не развлекайте меня чтобы скоротать время!

– Османт? Хорошо, я учту это! Сделка, ты сделаешь пакетик для меня, иначе я буду приставать к тебе каждый день! – не давая Су Мэй возразить, Ваньянь Кан развернулся и пошёл на седьмой этаж.

– Мисс, посмотрите на него! Он запугивает людей! – Су Мэй увидев такого Ваньянь Кана, затопала ногами и пошла жаловаться Мужун Ци Ци.

– Ах… – Ци Ци заметила застенчивость в глазах Су Мэй и её настроение стало очень хорошо. – Су Мэй, прошлой ночью мне было скучно, и я рассчитала твою диаграмму предсказаний. Ты хочешь узнать результат диаграммы предсказаний?

– Диаграмма предсказаний? Мисс, вы тоже знаете её? Как получилось, что не знала?! Тогда, какой был результат?

Все девушки интересуются гаданием и Су Мэй не была исключением. Когда она услышала, что Мужун Ци Ци говорит о таком, Су Мэй заинтересовалась. Даже темп Ваньянь Кана стал намного медленнее. Его слух также стал острее.

– Красная таинственная звезда переместилась и вышла замуж.

Когда Су Мэй увидела улыбку на лице Мужун Ци Ци, она поняла шутку в словах своей госпожи:

– Мисс, вы дразните меня! – покраснела Су Мэй. – Мисс, вы действительно плохая!

Когда Ваньянь Кан услышал слова Мужун Ци Ци, он ощутил себя счастливым. Он вновь посмотрел на Мужун Ци Ци и, увидев подтверждение её отношения к нему, его настроение стало ещё лучше.

«Мне нравится Су Мэй. Только я не знаю, что она подумает об этом. К тому же, Су Мэй – личная охрана Мужун Ци Ци. Двоюродная сестра должна кивнуть, прежде чем этот вопрос перейдёт во что-то большее. Сейчас слова двоюродной сестры, кажется, поддерживают меня.» – эти мысли вызвали ещё большую улыбку на лице Ваньянь Кана. Он повернулся и подарил Мужун Ци Ци серьёзный поклон:

– Двоюродная сестра очень хорошо рассчитала предсказание. Не знаю, сможет ли двоюродная сестра рассчитать и для меня? Этот младший брат ищет партнёршу для брака!

Услышав, что сказал Ваньянь Кан, красное лицо Су Мэй повернулось. Она один раз холодно хмыкнула и посмотрела в другую сторону.

– Хорошо! Когда мы выйдем из этой пагоды, приходи в Мэйсян юань. Я рассчитаю для тебя.

– Отлично! Этот младший брат будет ждать!

Наконец, они поднялись на седьмой этаж. Налетел порыв холодного ветра. Когда участники вошли, то обнаружили, что седьмой этаж – это верхняя часть пагоды. Повсюду было отрытое пространство. Поэтому, ветер дул вместе со снегом делая пол немного влажным.

– Все, будьте осторожны! Проверьте есть ли ловушки! – Лунцзэ Цзин Тянь был очень напряжён.

Столкнувшись со всеми этими извращёнными испытаниями, это последнее испытание заставляло всех быть менее спокойными. Участники должны были быть осторожными, чтобы не потерпеть неудачу в последний момент.

Напоминание Лунцзэ Цзин Тянь’я сделало остальных ещё более нервными. Все внимательно осматривали этаж, боясь изменений и опасаясь, что где-то прячутся и ждут их опасные существа.

– Здесь никого нет? – спросил, после проверки, несколько изумлённый Ли Юн Цин. – На седьмом этаже никого нет? Тогда какое испытание этого этажа?

– Там верёвки! – Бай И Юэ указала на верёвки в углу.

Рядом с верёвками стоял деревянный ящик, Бай И Юэ хотела открыть его, но была остановлена Ли Юн Цин’ом:

– Будь осторожна, там может быть ловушка!

Слово «ловушка» заставило всех стать осторожнее. Когда Ваньянь Кан и Ли Юн Цин обменялись взглядами, все остальные разбежались, а они одновременно мечами открыли ящик.

– Здесь листок бумаги! – подождав немного и, убедившись, что никто не двигается, Ваньянь Кан достал листок из ящика.

– Эй! Вы даже не проверили, есть ли на бумаге яд, а сразу схватили его руками?! – быстро напомнила Су Мэй, увидев действия Ваньянь Кана, тем самым испугав его.

Он мгновенно бросил листок на землю.

Увидев Су Мэй такой, Ци Ци улыбнулась. «Суматоха, вызванная беспокойством. Су Мэй пробыла в Мойю столько лет, как она может не понять, на чём есть яд, а на чём нет?»

Мужун Ци Ци подошла и, подняв листок, тихо прочитала:

– Поздравляю с вашим успехом. Только дверь в нижней части пагоды уже была опечатана, поэтому, прошу вас всех спуститься по верёвке. Это также седьмое испытание!

Услышав, что другого испытания не будет, Мужун Цин Лянь подпрыгнула от счастья.

«Наконец-то, я прошла. Наконец-то, больше не будет этих пугающих испытаний!»

– Мы прошли! Мы прошли! – облокотившись о каменные перила пагоды, крикнула Мужун Цин Лянь людям, которые находились внизу пагоды. – Мы прошли! Мы прошли все испытания!

Услышав звук с башни, Цзя Лань поднял голову и увидел Мужун Цин Лянь:

– Цзинью, кто эта особа?

– Отвечая господину Цзя Лань’ю, это участница Си Ци, Мужун Цин Лянь.

– Мужун Цин Лянь? – Цзя Лань нахмурился и посмотрел на особу, которая танцевала от счастья на пагоде.

«Значит, она первая поднялась на вершину пагоды? Только, тот ли она человек, которого ищет господин Мúша?»

– Цзинью, мне нужна вся информация о Мужун Цин Лянь, от рождения и до сегодняшнего дня, вся!

– Есть!

__________________________________________________________

То, что на вершине пагоды появились конкурсанты, также очень взволновало Фэн Цан’а. Когда все встали на вершину пагоды, он, наконец-то, увидел Мужун Ци Ци.

– Мисс! Мисс! – когда Су Юэ, которая ждала результатов, увидела Мужун Ци Ци и Су Мэй, она запрыгала от радости. – Принц, посмотрите это Мисс! Мисс прошла! Мисс прошла испытание на вылет!

Цзи Сян тоже была рада видеть своего младшего брата Ру И, только она не показывала это так ярко как Су Юэ:

– Принц, Пятое Высочество и Ру И тоже прошли испытание на вылет!

– Ммм, – через снег Фэн Цан увидел маленькую руку Мужун Ци Ци, которая махала ему и, не удержавшись, он также поднял руку и помахал ей.

Напряжённое лицо Фэн Цан’а, наконец-то, расслабилось и расплылось в улыбке. Цзинь Мо поздравил Фэн Цан’а:

– Поздравляю, Принц! Поздравляю! Теперь Принц, наконец-то, может быть спокоен!

Поддразнивание Цзинь Мо не разозлили Фэн Цан’а. Его лицо было полно радости и гордости:

– Цзинь Мо, ты можешь завидовать, ревновать и ненавидеть меня! Мне всё равно!

– Завидовать, ревновать и ненавидеть? – Цзинь Мо впервые слышал подобное предложение. Он нашёл его новым и странным.

– Учусь у Цин Цин нашей семьи! – увидев, что Цинь Мо не понимает, Фэн Цан’а переполнило счастье и гордость. – Цзинь Мо, ты действительно очень грустный! Без влаги любви твой мозг уже деградировал до эры обезьян!

– Эра обезьян? Этому вы также научились у Принцессы? Принц, теперь у вас и правда более ядовитый язык! Боюсь, пройдёт совсем немного времени и мой титул ядовитого языка перейдёт к Принцу!

Цзинь Мо наконец понял.

«Оказывается, Мужун Ци Ци имеет большое влияние на Фэн Цан’а.»

__________________________________________________________

Люди внизу пагоды были счастливы, а на пагоде Ваньянь Кан тихо прислонился к стене:

– Д*****, д*****, д*****! Ни за что! – только что, Ваньянь Кан заглянул за край стены. Внизу простиралось огромное белое пространство, от которого у него закружилась голова. – Ни за что! С такой высоты? Спуститься с помощью верёвки? Я боюсь высоты! Когда я смотрю, у меня кружится голова и слабеют ноги. Что мне делать?!

– Что делать? Просто признай поражение! – Су Мэй потянула за верёвку и, привязав её к середине столба, два раза сильно дёрнула за неё. – Мисс, мы можем идти!

Цзя Лань оставил им четыре верёвки. Завязав все четыре верёвки, Су Мэй посмотрела на Ваньянь Кана.

– Нет! – Ваньянь Кан отступил в сторону. – Нет! Спускаясь с такой высоты, если что-то пойдёт не так, то мы будем разорванными телами с раздавленными костями. Я ещё молод. Я не хочу умирать!

– Какая смерть?! Как это может быть настолько опасно?! – на лице Су Мэй отразилось презрение к словам Ваньянь Кана. – Если ты не хочешь идти, пойдём мы! Когда мы будем участвовать в финале турнира, ты будешь смотреть со стороны!

Финал действительно был хорошим соблазном, однако, смотря вниз и, видя, что они так высоко, ноги Ваньянь Кана правда слабели.

«По словам современников, это боязнь высоты. Семь этажей – от пятидесяти до шестидесяти метров, что мне делать, когда я упаду?»

– Нет, я не пойду! Я проиграл! – Ваньянь Кан ещё раз посмотрел вниз пагоды. Те люди внизу были размером с бобы. Он и правда не мог думать о том, что случится, если он упадёт. Подул холодный ветер. Ваньянь Кан сжал шею. Ему больше не хотелось смотреть вниз. – Не пойду. Даже, если ты изобьёшь меня до смерти, я не пойду!

– Тогда, как насчёт того, чтобы избить тебя не до смерти? – Су Мэй, уперев руки в бока, стояла перед Ваньянь Каном. – Либо спускайся сам и все последуют за тобой, либо я заставлю тебя потерять сознание и скину на землю. Выбирай.

– Нет! – видя, что Су Мэй смотрит на него, Ваньянь Кан схватился за голову. У него закружилась голова. – Двоюродная сестра, спаси меня! Я не хочу умирать!

Мужун Ци Ци поняла, что Ваньянь Кан боится высоты.

«Только, этот вопрос не может быть решён за столь короткое время. Похоже, я могу лишь воспользоваться другим методом.»

– А-Кан, съешь эту пилюлю и всё будет хорошо! – Ци Ци достала пилюлю, которая заставляла человека уснуть и отдала её Ваньянь Кану. – Поспи немного. Когда ты откроешь глаза, мы уже будем на земле.

Ваньянь Кан уже доверял всему, что говорила Мужун Ци Ци. Он мгновенно проглотил пилюлю и вскоре заснул.

– Принц, А-Кан боится высоты. Мы втроём сопроводим его вниз. Могу я попросить вас, подождать следующей возможности спуститься?

– Без проблем!

– Принц! – увидев, что Лунцзэ Цзин Тянь согласен с “неблагоразумной” просьбой Мужун Ци Ци, Мужун Цин Лянь оказалась очень недовольной. – Принц, если они пойдут первыми, разве они не будут победителями? Как такое может случиться?! Мир не узнает, что они победили из-за скромности Принца. Он лишь скажет, что конкурсанты их Бэй Чжоу очень сильны! Этого не может случиться!

Докучливость Мужун Цин Лянь полностью решила Мужун Ци Ци дара речи. Ли Юн Ци и Бай И Юэ сразу посмотрели на Цин Лянь. Им было очень стыдно, что у них подобный товарищ по команде.

«Если бы раньше, Мужун Ци Ци не придумала способ выбраться, все мы до сих пор находились бы в ловушке и не смогли так легко и быстро добраться до вершины! Тогда, что плохого сейчас позволить им спуститься первыми?! У этой женщины точно тот же отец, что и Мужун Ци Ци, так почему её личность так отличается?»

– Принц уже произнёс своё слово. Какое у тебя есть право, чтобы идти против этого?! – Су Мэй больше не могла спокойно смотреть на Мужун Цин Лянь, вмешивающуюся во всё. – Очень странно! Мисс моей семьи так вежлива и любезна со всеми, почему же у неё такая надоедливая младшая сестра? Проблема в генетике?!

Мужун Цин Лянь не знала, что такое «генетика», но отчётливо понимала, что Су Мэй не сказала бы хороших вещей.

Хоть Цин Лянь очень хотелось пройти вперёд и отвесить Су Мэй пощёчину, но теперь она не могла оскорбить Мужун Ци Ци. Кроме того, она должна была оставить хорошее впечатление для Лунцзэ Цзин Тянь’я, она не могла позволить ему ощутить, что её мышление ограничено. Поэтому Мужун Цин Лянь проглотила свой гнев.

– Ру И, будь осторожен! Мисс и я будем охранять вас. Мы спустимся вместе! – Су Мэй бросила верёвку Ру И. – Давай!

– Мм, хорошо! – Ру И немного потянул за верёвку. – Ванфэй, Су Мэй, вперёд!

Четверо упали с неба. Су Мэй была слева, в центре были Ваньянь Кан и Ру И, а справа была Мужун Ци Ци.

– Они здесь! Мисс! – Су Юэ взволнованно подбежала к пагоде, желая встретить Мужун Ци Ци.

А на верху пагоды, Мужун Цин Лянь была очень расстроена. Её взгляд был сосредоточен на Мужун Ци Ци и внезапно в её руке появился кинжал.

– Что ты хочешь сделать?! – когда Мужун Цин Лянь подошла к верёвкам и собралась перерезать верёвку Мужун Ци Ци, Баи И Юэ ощутила, что что-то не так. Она шагнула вперёд и схватила Цин Лянь за руку. – Мужун Цин Лянь, почему ты такая бесстыдная?!

Лунцзэ Цзин Тянь и Ли Юн Цин также были удивлены и очень рассержены, когда увидели, что Мужун Цин Лянь собиралась перерезать верёвку. Цзин Тянь ударил Мужун Цин Лянь по руке, в которой она сжимала кинжал. Цин Лянь ощутила боль и кинжал выпал на пол.

– Она твоя биологическая сестра!

«Я никогда не видел такой порочной женщины, как Мужун Цин Лянь. (П: Кхм-кхм, Принц Цзин, вы забыли про Мужун Синь Лянь?..) Почему она такой человек? Будучи не в состоянии победить Мужун Ци Ци, она будет использует грязные способы? Если бы верёвка оказалась перерезана, я даже не могу представить, что произошло бы, если бы Мужун Ци Ци упала с такой высоты…»

В глазах Лунцзэ Цзин Тянь’я Цин Лянь увидела разочарование. Её сердце сжалось. «Я не хочу потерять его, не хочу, чтобы он неправильно понял меня. Хоть моим мотивом было убить Мужун Ци Ци, я не могу сказать этого. Я должна найти разумную причину и избавиться от отвращения Принца Цзин ко мне.»

– Принц, если они проиграют, мы не только пройдём состязание на вылет, но также наша Си Ци будет единственной страной, которая пройдёт состязание на вылет. Тогда нам не нужно будет идти на финал. Титул победителя уже будет у нас! Принц, разве вы не хотите титул победителя Турнира? Принц, я сделала это ради Си Ци!

Сначала это было «убийство», но в преподнесении Мужун Цин Лянь оно стало настолько достойным. Презрение Бай И Юэ к Цин Лянь стало сильнее. Ли Юн Цин тоже нахмурился. Его впечатление о Мужун Цин Лянь упало на самое дно.

«Сердце этой женщины настолько порочно. Когда спущусь с пагоды, нужно напомнить об этом Мужун Ци Ци!»

– Мне не нужно использовать такие низкие способы, чтобы получить первое место! – очевидно, что ответ Цин Лянь не был одобрен Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Напротив, он ощутил себя опозоренным. – Используя такие низкие способы, как удар ножом в сердце, у меня не будет покоя, даже если я одержу победу!

– Принц, я действительно делала это для вас, для вашего блага!

– Заткнись! – Лунцзэ Цзин Тянь отвернулся и больше не смотрел на Мужун Цин Лянь.

«Так очевидно, что эта женщина переполнена ненавистью. Но она всё равно осмеливается так бесстыдно хвастаться, говоря вещи более прекрасные, чем пение.»

– Су Мэй очень хорошо сказала. Характер Принцессы Чжао Ян настолько благороден, так почему у неё такая низкая младшая сестра? Бэнь Ван очень сомневается, что ты дочь премьер-министра. Почему пропасть между тобой и Принцессой Чжао Ян настолько велика?! Крайне невероятно!

Лунцзэ Цзин Тянь игнорировал Мужун Цин Лянь. Ли Юн Цин и Бай И Юэ смотрели в другую сторону. Они показали свою точку зрения относительно поведения Цин Лянь.

Смотря на спину Лунцзэ Цзин Тянь’я и думая о его нежности к ней, когда они пересекали цепь, Мужун Цин Лянь ощущала горечь и обиду.

«Совершенно ясно, что Мужун Ци Ци является одной из претензионных и лживых людей. Так почему у каждого человека такое хорошее впечатление о ней? Почему все думают, что она хороший человек? Даже голос Лунцзэ Цзин Тянь’я особенно нежен при упоминании Мужун Ци Ци. Почему?!»

Мужун Цин Лянь ощущала несправедливость. Она ненавидела Мужун Ци Ци. Ненавидела её за то, что она всё украла у неё.

«Проклятая Мужун Ци Ци. Почему она не умерла в Цзин Синь Ань? Почему она вернулась? Когда Мужун Ци Ци увернулась из Цзин Синь Ань, моя жизнь изменилась. Изначально, я была достойной четвёртой Мисс дома Мужун. Так почему, в тот момент, когда она вернулась, даже папа перестал любить меня? Всё, что было у меня украдено ей! Теперь, даже Лунцзэ Цзин Тянь неправильно понял меня. Что мне делать? Что?!»

Цзин Синь Ань – женский монастырь, в котором Мужун Ци Ци «провела» 5 лет.

__________________________________________________________

Это было похоже на горшочек с непривычной приправой, упавший на сердце Мужун Цин Лянь. Она, на своём сердце, испытала совсем другой вкус. А за пределами пагоды группа Мужун Ци Ци уже «упала» на землю.

Ци Ци сначала ослабила верёвку, а потом бросилась к Фэн Цан’у:

– Принц!

– Цин Цин! – Фэн Цан сделал несколько больших шагов и обнял Мужун Ци Ци. Он глубоко вдохнул аромат её волос. – Цин Цин…

Четыре очень долгих часа. Фэн Цан никогда раньше не ощущал себя так. С того момента, как Мужун Ци Ци вошла в пагоду, всё его сердце было подвешено в воздухе. Ему было очень не по себе. Хоть внешне он по-прежнему сохранял безмятежное выражение лица, однако только он знал, что это были за страдания.

Пока Мужун Ци Ци не появилась на вершине пагоды, Фэн Цан не ощущал спокойствие. Сейчас, ощутив её тепло в своих объятьях, его сердце полностью успокоилось.

«Лишь обнимая и ощущая её, я буду чувствовать себя абсолютно спокойным. Итак… Это любовь!»

В стороне, Су Мэй поднесла к носу Ваньянь Кана нефритовую бутыль, чтобы он понюхал, и он мгновенно проснулся.

– Оу… – Ваньянь Кана вырвало у стены. – Маленькая Мэй’эр, что ты заставила меня понюхать? Оу… Это действительно воняет… Оу… Это же не навоз, да?.. Оу…

После того, как Ваньянь Кана вырвало, он понял, что они уже внизу пагоды.

«Как мы спустились? Я ничего не помню. Кажется, пилюля двоюродной сестры и правда хорошая.»

– Ваше Высочество чувствует себя немного лучше? – Ци Ци увидела, что лицо Ваньянь Кана было бледным. А его организм и вправду был хорошим, в считанные секунды он начал прыгать. – Теперь ты больше не боишься?

– Не боюсь! Не боюсь! Ступать по земле так приятно! Я всё ещё ступаю по земле, которая наиболее безопасна! Двоюродная сестрёнка, твой метод был удобным! В следующий раз, я хочу также!

– Тц… В следующий раз… Не знаю, будет ли у тебя ещё такая хорошая жизнь, если мы будем сопровождать тебя втроём.

Видя, что Ваньянь Кан вне себя от радости, Су Мэй не смогла удержаться и обдала его холодом. Однако это не только не охладило энтузиазм Ваньянь Кана, но и заставило его стать более гордым:

– Это показывает, что мне повезло! Иногда удача также является тем, чем можно гордиться. Маленькая Мэй’эр, ты понимаешь это?!

– Пойми свой зад!

Пока они перепирались, участники Си Ци также спустились с пагоды. В этот раз состязание навылет прошли восемь человек: Лунцзэ Цзин Тянь, Ли Юн Цин, Бай И Юэ, Мужун Цин Лянь, Мужун Ци Ци, Ру И, Су Мэй и Ваньянь Кан.

Результат был несколько неожиданный для Цзя Лань’я.

«Я думал, что пройдут лишь два-три человек. Кто бы мог подумать, что пройдут все конкурсанты Си Ци и Бэй Чжоу! Ведь испытания семиуровневой пагоды прошли лишь пять учеников острова Пэн Лай… Похоже, на этом материке до сих пор остались прячущиеся драконы и притаившиеся тигры.»

Прячущиеся драконы и притаившиеся тигры – сокрытые талантливые люди.

В самом конце, Хелань Лань И, Лун Дао и другие также покинули пагоду. Увидев Мужун Ци Ци и остальных, Лань И стало так стыдно, что хотелось спрятать лицо рукавами. Изначально он думал о том, что приедет в Бэй Чжоу, чтобы получить первое место и не ожидал, что потеряет лицо.

– Поздравляю с прохождением семиуровневой пагоды! – Цзя Лань улыбнулся восьми участникам. – С нетерпением жду ваших выступлений в финале.

Когда Ци Ци вернулась в Мэйсян юань, уже наступил полдень. Фэн Цан приказал слугам приготовить жареное мясо и горячее вино, чтобы отпраздновать победу в состязании навылет.

Несмотря на холодную погоду, в Мэйсян юань группа людей воодушевленно готовила мясо. Из-за того, что в этот раз все участники прошли, а также потому, что Мужун Ци Ци благополучно вернулась, Фэн Цан находился в приподнятом настроении. Он не позволил Су Мэй и Ру И прислуживать, приказав им сесть за стол и начинать есть. Кроме Су Мэй, Ру И, Ваньянь Кана и Цзинь Мо, во дворе оживлённо готовила мясо ещё одна группа людей.

– Такой аромат! – ощутив запах свежего оленьего мяса, Ци Ци почувствовала, как просыпается аппетит. Подперев подбородок, она посмотрела на мужчин, которые переворачивали мясо. Чего она уж точно не ожидала, так это того, что Фэн Цан является мастером в жарке мяса. Он тщательно и равномерно нанёс на мясо оленя все виды специй, предварительно убрав с него мёд. От чудесного запаха готовящегося блюда у присутствующих чуть не закапала слюна.

После ожидания, показавшегося раздразнённым запахом людям вечностью, оленья нога, наконец-то, была готова. Фэн Цан отрезал самый нежный кусок и положил его перед Мужун Ци Ци. Видя это, остальные также потянулись к мясу. Однако, прелесть момента была испорчена человеком, который доложил:

– Принц, Юн’эр умерла. Это самоубийство.

– Самоубийство? – несмотря на удивление, проскользнувшее в голосе, руки Фэн Цан’а не остановились, он продолжил нарезать мясо оленя на маленькие кусочки и кормить Ци Ци. – Что произошло?

– Принцесса утверждала, что она невиновна, и после её слов Юн’эр покончила с собой. Принцесса говорит, что Юн’эр чувствовала себя виноватой, словно вор, и совершила самоубийство, чтобы избежать наказания!

– Ах… – Ци Ци ела маленькие кусочки оленьего мяса, её алые губы были покрыты тонким слоем масла и блестели на солнце. – Принц, раз Принцесса невиновна, отпусти её! В конце концов, она принцесса. Арест на всю ночь уже можно считать её наказанием. К тому же, мы сегодня победили, давай забудем о плохом!

– Хорошо, – Фэн Цан окунул кусочек мяса в специи и скормил Ци Ци. – Сделай как пожелала Ванфэй! Цин Цин, будь хорошей и съешь ещё кусочек!

После того, как Фэн Цан «украл» Мужун Ци Ци, он лишил Су Мэй части ее обязанностей.

Прежде, именно Су Мэй готовила разнообразные вкусные десерты, чтобы накормить Мужун Ци Ци. Однако, теперь эту славную должность решительно оккупировал Фэн Цан.

Ци Ци была весьма ленивой. Для неё еда – просто занятие для поддержания жизни. Пока все потребности её тела удовлетворены, у неё нет особого желания кушать.

В прошлой жизни, из-за того, что у неё было слишком много заданий, Ци Ци часто откладывала приём пищи. Она часто принимала различные питательные вещества вместо полноценной трапезы, ведь это поддерживало баланс в теле и сохраняло время. Со временем это вошло в привычку, Ци Ци стала придирчивой в еде. Если еда была ей не по вкусу, она принимала питательные вещества и не съедала ни кусочка.

Оттого, что Мужун Ци Ци была придирчивой в еде, Су Мэй всегда думала о том, как заставить её покушать. Она хотела, чтобы её госпожа стала немного «толще». Теперь, эта славная задача легла на плечи Фэн Цан’а.

«Гуйэ придумает как заставить Мисс съесть ещё один кусочек.» – ноша на плечах Су Мэй стала намного легче.

Вкус свежего жаренного оленьего мяса был очень хорош. К тому же, этот олень был пойман в лесу сегодня утром, мясо было свежим и натуральным. Ещё и Фэн Цан старательно отправлял ей в рот самые вкусные кусочки! Неудивительно, что её щёки скоро оказались полны оленьего мяса, и попытки прожевать делали Ци Ци очень милой.

– Ну, съешь ещё кусочек!

– Нет! Я наелась! – Ци Ци чувствовала, что её живот переполнен. Она хотела вытереть губы, но Фэн Цан не сдавался:

– Веди себя хорошо, съешь ещё кусочек! Сегодня ты потратила столько энергии, тебе нужно съесть больше, чтобы её восполнить!

– Если я съем больше, то стану маленькой толстой свиньёй! – Ци Ци надула губы.

«Людям, практикующим боевые искусства, требуется сильное, но лёгкое и стройное тело. Если тело станет жирным, то мишень также станет больше. К тому же, замедлится реакция. Тогда человек будет являться лишь объектом нападения других. А я не хочу становиться мишенью.»

– Это не важно. Хорошо иметь больше мяса. Иметь больше мяса – значит, лучше чувствоваться в руках. К тому же, ты слишком худая. Я полюблю тебя и с изгибами!

– Пфф… – Ваньянь Кан выплюнул вино на стол. – Двоюродный брат, ты не должен быть таким. Когда ты ешь, не стоит поддразнивать недовольную женщину! Даже моё лицо покраснело! Ты должен был дать закончить с едой хотя бы мне, а уже потом флиртовать с красавицей! Я сегодня тоже много работал!

Слова Ваньянь Кана рассмешили всех. Видя, как Фэн Цан балует Мужун Ци Ци, Су Мэй и Су Юэ ощущали себя очень счастливыми тому, что их Мисс нашла свою вторую половинку.

– Ты, ешь! Неужели даже оленья нога не может закрыть твой рот? – Ци Ци вытерла губы и встала. – Я наелась! Ребята, продолжайте кушать!

– Не уходи! – видя, что Ци Ци съела лишь кусок мяса, Фэн Цан был недоволен.

«Почему у неё аппетит кошки? Она ест даже меньше кошки. Как всё будет хорошо, если она продолжит кушать в том же духе?»

– Съешь этот кусок мяса и можешь идти!

Редко можно было увидеть Фэн Цан’а таким «строгим» с Мужун Ци Ци. Остальные прекратили свои занятия и с улыбкой посмотрели на общение Фэн Цан’а с Мужун Ци Ци.

«Кто победит - Фэн Цан или Мужун Ци Ци?!»

– Если я сказала, что больше не буду есть, значит не буду! – Ци Ци, уперев руки в бёдра, пристально посмотрела на Фэн Цан’а. – Я Ванфэй! Я здесь самая главная! Я сказала, что наелась, значит, я наелась! Никто не может заставить меня!

Сказав это, Мужун Ци Ци развернулась и ушла в свою комнату, оставив Фэн Цан’а смотреть на её прекрасную спину.

Увидев это, Цзинь Мо рассмеялся:

– Принц, я вижу, вы превратились в подкаблучника! В будущем, главной в этой резиденции будет Ванфэй. Вы сможете быть лишь вторым номером!

После слов Цзинь Мо, все рассмеялись. Правильно, если Мужун Ци Ци захочет, Фэн Цан станет вторым номером! Однако, хоть присутствующие смеялись над ним, они были счастливы. Во-первых, потому, что Бэй Чжоу выиграл состязание навылет. Во-вторых потому, что отношения Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а были очень хорошими. Этих двух причин уже было достаточно, чтобы сделать людей счастливыми!

__________________________________________________________

Во второй половине дня пришли слуги и сообщили, что Ваньянь Бао Чжи освобождена. На лице Ци Ци появилась странная улыбка.

«Почему Юн’эр без причины совершила самоубийство? Потому, что Ваньянь Бао Чжи безусловно угрожала ей! Только, их держали отдельно друг от друга. Как угроза Ваньянь Бао Чжи дошла до Юн’эр? Похоже, среди пришедших в тот раз людей, есть поклонник Принцессы. Однако, что будет, если все узнают о подмене?

И всё же, я не могу не восхищаться этой фальшивой Ваньянь Бао Чжи. Юн’эр являлась личной служанкой принцессы. Она должна знать каждое движение, каждую привычку и каждое предпочтение принцессы. Но фальшивая принцесса нашла такую хорошую возможность избавиться от Юн’эр. Это тоже самое, что избавиться от препятствия. Очень умно!»

Когда Фэн Цан вошёл в комнату, он увидел, что Ци Ци с загадочной улыбкой держит в руках шпильку.

Он подошёл к ней и зарылся лицом в её шею:

– Есть что-то весёлое? Расскажи мне!

Ци Ци не собиралась скрывать дело Ваньянь Бао Чжи от Фэн Цан’а. В конце концов, это касалось У Цзи Гун’а. К тому же, по словам Чжао Лан’а, тем, кто стоит за У Цзи Гун’ом, был сам наследный принц Ваньянь Хун.

«Хоть сейчас я всё ещё не знаю, кто притворяется Ваньянь Бао Чжи, но её отношения с Чжао Лан’ом явно не были обычными. Возможно, у неё также есть что-то с Ваньянь Хун’ом.»

Услышав, слова Ци Ци о том, что Ваньянь Бао Чжи давно умерла, а та, что сейчас подделка, Фэн Цан был сильно удивлён. Его красивые брови нахмурились.

– По твоему мнению, она может иметь какое-то отношение к Ваньянь Хун’у?

– Принц, я предлагаю использовать длинную леску, чтобы поймать большую рыбу. Почему бы нам не притвориться, что мы ничего не знаем и продолжить относиться к ней как к настоящей принцессе: хорошо служить ей и быть вежливыми, когда нужно будет, чтобы увидеть, что они планируют в итоге?!

Использовать длинную леску, чтобы поймать большую рыбу – долгосрочный план для крупного выигрыша.

Слушая, что говорит Ци Ци, Фэн Цан задумался. Видя, что эта маленькая Ванфэй думает также, как и он, Фэн Цан был счастлив. Он нежно прикусил ушко Ци Ци:

– Хорошо! Я послушаюсь тебя! Цин Цин, не пришло ли теперь время поговорить о наших делах? Я должен называть тебя Цин Цин, или же мне следует называть тебя молодой мастер Лянь?

Услышав «молодой мастер Лянь», Ци Ци поняла, что её личность оказалась раскрыта. Она, сделав вид, что сердится, повернулась и посмотрела на Фэн Цан’а:

– Кто предал меня? Старший брат Цзинь Мо?

Оказалось, что Фэн Цан чувствителен к термину «старший брат».

«Дружба из-за того же места обучения – питательная среда для чувств, а старший брат и младшая сестра наиболее подвержены этой проблеме.» – подумав об этом, Фэн Цан намерился очень хорошо «защищать» Мужун Ци Ци в будущем.

– Цин Цин правда сильно удивила меня! Только сейчас я понял, что моя маленькая Ванфэй так сильна!

– Хи-хи-хи… – услышав, как Фэн Цан хвалит её, Ци Ци мило рассмеялась. – Принц, разве люди не должны всегда прятать карты? В противном случае, если человек перед другими чист, словно вода, у него не будет никакой защиты. Я не верю, что Принц не имеет какой-нибудь другой личности…

Мужун Ци Ци была умна и Фэн Цан не мог удержаться, чтобы не укусить её за палец:

– Цин Цин, нехорошо, когда женщина слишком умна. Если она слишком умна, мужчина не рискнёт полюбить её! Однако, учитывая, что ты такая умная, я возьму тебя, чтобы ты не разрушила других! Я не Будда и у меня нет самоотверженности в освобождении всех живых от страданий, но этой жизни мне нужна лишь ты…

– Значит ты хочешь сказать, что у тебя тоже есть секреты? – Ци Ци не потеряла рассудок из-за сладкой речи и медовых слов Фэн Цан’а. Вместо этого она ухватилась за намерение Фэн Цан’а сменить тему. Она с улыбкой приподняла подбородок Фэн Цан’а и зашептала:

– Не волнуйся, я не буду расспрашивать тебя о твоём секрете. Чтобы брак был долгим, между мужем и женой необходимо личное пространство. Поэтому ты можешь сохранить свой секрет. У меня есть терпение, я могу подождать, пока ты не захочешь рассказать мне всё! К тому же, медленно узнавать различные стороны твоей личности – мне это по вкусу. Я очень рада буду лично снять с тебя вуаль таинственности. Это чувство подобно огромному чувству успеха!

Ответ Мужун Ци Ци был несколько неожиданным для Фэн Цан’а.

«Если это обычный человек, то он обычно докапывается до сути. Особенно, если это женщина, женщины всегда находят новые факты, чтобы удовлетворить своё любопытство. Однако Цин Цин совсем другая.» – сначала Фэн Цан хотел признаться во всём, но после того, как услышал слова Ци Ци, его настроение стало очень хорошим, и он решил повременить.

«Поскольку она считает меня сокровищем и хочет, копая потихоньку, выяснить всё, я разрешу ей это. Всё в порядке, пока она счастлива.

Если Ци Ци признаёт, что видит меня сокровищем и хочет лично исследовать меня, как она поймёт, что в моих глазах она также огромное сокровище? Таинственное и полное соблазнов. Каждый раз она преподносит людям разные сюрпризы. Однако я также люблю исследовать, постоянно открывать другую её сторону и наслаждаться этим процессом.»

__________________________________________________________

После состязания навылет было три дня отдыха. Все конкурсанты Бэй Чжоу, которые были выбраны в самый последний момент, прошли. Это сделало жителей Юнчжоу очень счастливыми. Получилось так, что близился Новый год и, теперь, горожане, что были заняты весь год, отдыхали дома. Они танцевали на улицах танец льва и танец дракона, чтобы отпраздновать прохождение Бэй Чжоу состязания.

В противовес счастью подданных Бэй Чжоу, Хелань Лань И вскоре после того, как вернулся в дом посольства, получил секретный отчёт из Нань Фэн’а.

– Что?! – увидев содержание этого отчёта, Лань И замер на месте. – Император умер? Императорская благородная супруга сошла с ума? Наследный принц взошёл на трон?! Его высочество Принц в тюрьме? Так такое могло случится?!

«Когда я покидал Нань Фэн, именно Хелань Мин лично отправляла меня из дворца. Хоть в тот момент она чувствовала себя несколько некомфортно, это была незначительная слабость. Даже императорский лекарь сказал, что проблем нет. Что касается Императора Мин Фэн Цзин’а, то его тело и вправду было не очень хорошим. Однако Хелань Мин до этого приказала императорскому лекарю применять к Императору тяжёлые лекарства. Почему такие огромные перемены произошли всего за месяц?»

Хелань Лань И ни капли не поверил в содержание секретного отчёта. Он заподозрил, что кто-то подделал его.

«Это письмо несомненно подделано!»

Лишь после тщательной проверки восковой печати на открытом письме – это действительно был цветок орхидеи семьи Хелань – Хелань Лань И поверил, что письмо является настоящим.

«Немыслимо! Разве Мин Юэ Чэнь не являлся заложником Си Ци? Почему он появился в Нань Фэн’е? Кто ему помог? Кто оказался таким смелым?» – однако время не позволяло Хелань Лань И раздумывать над столькими вопросами. «Я должен мобилизовать свои деньги из шестнадцати государств Ю Юань и мчаться обратно в Нань Фэн! Сейчас единственный сын Императорской благородной супруги Мин Юэ Хуэй всё ещё находится в руках Мин Юэ Чэнь’я. Я должен потратить деньги на найм солдат, покупку лошадей и заключение союза с аристократией, чтобы иметь дело с Мин Юэ Чэнь’ем!

Набрать солдат и купить лошадей – собрать большую армию.

Мин Юэ Хуэй – надежда семьи Хелань. Лишь если он станет Императором, можно будет гарантировать, что интересы нашей семьи будут соблюдены. А вот Мин Юэ Чэнь действительно может навредить. Он был заложником уже десять лет, однако его амбиции волка всё ещё не разрушены. Он и вправду вернулся во дворец, контролирует всю ситуацию и выиграл битву, вернув свою удачу. Как такое могло случится?!»

Раздумывая об этом, Хелань Лань И связал вопрос смерти Императора Нань Фэн’а, Мин Фэн Цзин’а и безумие Императорской благородной супруги, Хелань Мин Юэ, с Мин Юэ Чэнь’ем.

«Как он вернулся в страну? Почему он вдруг вернулся? И почему, как только он вернулся, случайно умер Император? Неужели при дворце всё ещё есть люди Мин Юэ Чэнь’я? Всё это было сделано им?»

Сейчас Хелань Лань И был весьма уверен, что все эти вопросы, безусловно, имеют отношение к Мин Юэ Чэнь’ю. Сразу после того, как Лун Дуо упаковал вещи и Лань И попрощался с Фэн Цан’ом, они отправились в путь.

Хоть шёл снег и по дороге было трудно ехать, Хелань Лань И чётко знал, что это дело не может так закончится. Это было связано с его интересами. Поэтому, даже если погода была плохой, он вцепился вовремя и поспешил обратно в Нань Фэн.

Только, когда они выехали из Юнчжоу – они не проехали даже десяти миль – как их окружила группа людей. Вперёд вышли коротышка и мужчина со шрамом.

Если бы всё было нормально, Хелань Лань И не стал давать бы им денег и просто избил их. Однако, сейчас он отличался от себя в обычное время. Сейчас ему нужно было время. Ему нельзя было задерживаться.

– Герои, мы купцы и спешим домой, чтобы встретить Новый год. Просим героев сделать всё легче! Эти деньги для героев, чтобы они ели и пили! – Лань И достал серебряный мешочек и, показав им, что внутри, бросил его в коротышку.

Находясь из-за бизнеса всё время в пути, Хелань Лань И привык видеть бандитов и грабителей. Сейчас был конец года, в это время бандиты творили зло. Поэтому, Лань И, естественно, признал мужчину со шрамом, как главаря бандитов, а их действия, как «ограбление».

Видя, что Хелань Лань И всё ещё так наивен, хотя смерть уже рядом, коротышка не удержался и рассмеялся. Он положил деньги в мешочек и кинул его обратно, в Хелань Лань И.

– Недостаточно? – Лань И оказался несколько раздражён.

«Денег в этом мешочке достаточно, чтобы эти люди могли жить в достатке в течении нескольких лет, а они всё ещё думают, что этого недостаточно! Слишком жадные! Однако, у меня срочное дело и мне нельзя задерживаться в дороге.» – Хелань Лань И достал ещё один серебряный мешочек.

– Герои, это все мои деньги. Прошу вас, пожалуйста, сделаем это проще! Моя старая матушка болеет дома. Она всё ещё ждёт, когда я вернусь домой и позабочусь о ней. Прошу героев быть великодушными и отпустить нас!

Хелань Лань И лгал более гладко, чем гладил. Это заставило мужчину со шрамом холодно хмыкнуть:

– Молодой мастер Хелань, разве ваша матушка не умерла давным-давно? Как же так получилось, что у вас появилась ещё одна престарелая мать? Может быть, молодой мастер Хелань незаконнорождённый и вырос вне дома? Поэтому ваша мать ещё жива?

– Что ты сказал?! – хоть Хелань Лань И хотел уладить это дело деньгами, однако другая сторона конфликта явно пришла в поисках неприятностей. Поэтому Лань И больше не собирался быть таким вежливым, он вытащил меч.

– О… – мужчина со шрамом усмехнулся и махнул рукой. Десять человек тут же окружили Хелань Лань И. – Убить!

Хелань Лань И всё ещё не понял ситуацию, когда его голова уже упала на землю. Кровь брызнула в стороны и мгновенно превратилась в лёд. До самой смерти глаза Хелань Лань И были открыты с выражением полного недоумения. Он не понимал, кто хотел убить его. Почему они хотели убить его?

Избавившись от Дун Лао и Хелань Лань И, коротышка нашёл гранат, зажатый в руке Лань И:

– Те Сюэ, смотри, это должно быть приказ особого доступа!

– Мм, – Те Сюэ внимательно осмотрел гранат и кивнул. – Вперёд! Давайте отвезём его Мисс!

__________________________________________________________

Ночью, перед сном, Су Юэ прислуживала Мужун Ци Ци, а когда она ложилась, вошла Су Мэй с маленькой коробочкой в руках.

– Ты получила вещь? – волосы Ци Ци свободно лежали на её груди. Её маленькие руки легко поймали коробочку, которую передала Су Мэй. Когда Ци Ци открыла её, она увидела лежащий в ней кусочек пурпурного граната.

– Мисс, посмотрите, какой цвет! – счастливая Су Мэй стояла в стороне. – Те Сюэ только что прислал его! Он всё ещё снаружи ждёт приказа Мисс!

До этого, Мужун Ци Ци лишь слышала о приказе особого доступа. Сегодня, увидев его, она не удержалась и некоторое время рукой игралась с ним.

– Су Мэй, отдай это Те Сюэ. Пусть он захватит все магазины Хелань Лань И. Что касается денег Хелань Лань И, немедленно переместите и очень хорошо охраняйте их. В будущем эти четыре государства Нань станут нашей территорией.

__________________________________________________________

За одну ночь Нань Фэн сменил Императора. За одну ночь четыре государства Нань и дело семьи Хелань попало в руки других. Эти новости дошли до Фэн Цан’а в самый короткий строк.

– Принц, как вы думаете, у кого есть такие способности? Этот подчинённый приказал людям изучить ситуацию в четырёх государствах Нань. Оказывается, она видели людей Мойю. Возможно, Мин Юэ Чэнь смог перевернуть стол, потому что получил поддержку Мойю. То, что случилось с Императором и Императорской благородной супругой Нань Фэн’а, слишком странно. Глава Мойю, Ду Сянь’эр, является экспертом в использовании ядов… – Налань Синь почтительно стоял рядом с Фэн Цан’ом.

– Мойю? – Фэн Цан тихо рассмеялся. – Не ожидал, что Мойю возьмёт Мин Юэ Чэнь’я за руку. Кажется, крестница, которую принял этот старый яд действительно очень сильная личность!

Услышав слова Фэн Цан’а, Налань тоже рассмеялся:

– Принц, в прошлом, Моцзунь Мойю хотел женить на тебе Ду Сянь’эр, чтобы Мойю и Фо Шэн Мэнь стали вашими родственниками. Если бы, в те годы, мы не отказались, возможно, две семьи уже были бы одной.

– О… - Фэн – Цан немного откинулся на спинку плетённого кресла. Он улыбнулся, но в глазах застыл лёд.0 – Не важно, насколько хороша Ду Сянь’эр, как она может сравниться с моей маленькой Ванфэй?! Пусть Моцзунь и спас мою жизнь, но я определённо не буду платить за эту милость своим счастьем. К тому же, в те годы Ду Сянь’эр была всего лишь маленькой девочкой, а я не педофил!

Когда Фэн Цан произнёс «педофил», Налань Синь на мгновение удивился. А затем всё понял.

«Это новое слово Принц узнал от Мужун Ци Ци. В последнее время, словарный запас Принца значительно расширился и все новые слова странные. Похоже, маленькая Ванфэй обладает сильным влиянием на Принца.»

– Вот почему Вы пообещали, что наш Фо Шэн Мэнь в течении десяти лет не будет трогать Мойю. Безопасность Мойю также может быть возвратом долга Моцзунь’ю. Вот только за последние пять лет, Мойю достигла больших успехов под руководством Ду Сянь’эр. Они уже не те, что пять лет назад, среди четырёх стран Мойю единственные, кто имеет достаточно власти, чтобы бороться с нами… – при упоминании Ду Сянь’эр в речи Налань Синь’я отразился оттенок восхищения.

«Пусть я никогда не видел Ду Сянь’эр, но как может быть обычной девушка, сумевшая более чем в двое увеличить силу и объём сил Мойю? Однако, к сожалению, эта Ду Сянь’эр слишком непредсказуема. Она появляется и исчезает, когда ей вздумается. О ней ходит множество слухов, но людей, которые видели её и остались в живых, на самом деле, очень мало.»

– Принц, несколько дней назад Фан Цзин из Мойю пришёл к людям Фо Шэн Мэнь, чтобы найти вас. Он хотел купить Утёс ветряной погони, но был остановлен нашими людьми.

– Утёс ветряной погони? Зачем им его покупать? – Фэн Цан сел. Его заинтересовал вопрос покупки этого Утёса. – Ранее Ванфэй упомянула Утёс ветряной погони и сказала, что пейзаж там неплохой. Она хочет построить дворец в этом месте.

– Мойю хочет купить Утёс ветряной погони лишь потому, что они заинтересовались стратегически расположенным и легко защищаемым местом. Предполагаю, это идея Ду Сянь’эр. Раз Ванфэй понравился вид на Утёсе ветряной погони, я отклоню их предложение, чтобы избежать некоторых конфликтов в будущем. Что вы думаете?

– Ммм, иди, и извинись перед ними. Я уже пообещал это место Ванфэй и отдал его ей. Она не любит драгоценности и обычно ни о чём не просит меня. Это была ее первая просьба. Как я мог отказать? К тому же, я до сих пор не сделал ей достойного подарка. Раз Утёс ветряной погони понравился ей, естественно, я должен был порадовать её.

В тот момент, когда Фэн Цан открыл рот и упомянул Мужун Ци Ци, Налань Синь с улыбкой покачал головой:

– Ранее, когда Цзинь Мо сказал, что Принц впустил Ванфэй в своё сердце, этот подчинённый не поверил. Этот подчинённый следует за Принцем более десяти лет, но никогда не видел, чтобы Принц впускал в своё сердце девушку. Сейчас, увидев собственными глазами, как Принц балует Ванфэй, этот подчинённый наконец понял, что принц, можно считать, нашёл свою суженую.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что можно считать? Это факт! – Фэн Цан выпил лекарство и положил в рот засахаренный фрукт. – Налань, сейчас вы с Цзинь Мо смеётесь надо мной, но когда ты найдёшь женщину своего сердца, возможно, ты сойдёшь с ума сильнее, чем я…

– Ха-ха! Находясь под Вашим благословением, этот подчинённый надеется встретить скорее встретить свою половинку!

Когда Налань Синь собрался уходить, Фэн Цан внезапно остановил его.

– У Принца есть ещё приказы? – быстро спросил Налань Синь, заметив странное выражение лица Фэн Цан’а.

– Тайно расследуй происходящее в четырёх государствах Нань. Если это и вправду Мойю, то не предпринимай никаких действий. Что касается Ду Сянь’эр, ты определённо не должен сообщать про неё Ванфэй. Я имею в виду, не вздумай сказать, что Моцзунь хотел женить Ду Сянь’эр на мне. Не позволь просочиться ни единому слову…

Неуклюжее «прикрывательство» Фэн Цан’а, лишило Налань Синь’я дара речи.

«Могут ли быть правдой слова Цзинь Мо, о том, что в будущем наш Принц будет тем, кто боится собственную жену? Наш Принц обладает легендарной репутацией, заставляющей мир дрожать, но сейчас “умоляет” меня по такому маленькому поводу…» – в глубине души Налань Синь считал, что любовь и брак – это страшные вещи. «Я не должен пробудить эти две вещи, чтобы не стать таким же как Принц…»

– Принц, не волнуйтесь. Ванфэй не узнает прошлое Принца. Вы всё ещё самый идеальный человек в сердце Ванфэй.

– Хм… Хорошо! Это хорошо! – дважды сказав «хорошо», Фэн Цан вздохнул с облегчением.

«Не хочу, чтобы другие люди или вопросы, связанные с другими людьми, вставали между нами!»

__________________________________________________________

После трёх дней отдыха наступил день финального состязания. Рано утром Фэн Цан пришёл в комнату Мужун Ци Ци, чтобы сопроводить её. Су Мэй, увидев Фэн Цан’а, хотела зайти внутрь и сообщить о его приходе, но была остановлена им:

– Твоя Мисс проснулась?

– Нет, зимой Мисс обычно спит дольше, – покачав головой, ответила Су Мэй.

– Пусть ещё поспит. Я подожду здесь.

Фэн Цан собирался подождать снаружи, но Су Мэй, увидев, какая холодная снаружи погода, не позволила ему ждать там. Поэтому, приподняв занавес, она пригласила Фэн Цан’а зайти.

В комнате горели благовония, источая слабый, но очень свежий цветочный аромат. После знакомства с Ци Ци, Фэн Цан узнал, что она любит натуральные вещи. Например, эти благовония, они были сделаны из чего-то, что называют «лаванда». Говорили, что она успокаивает. Мужун Ци Ци научила Су Юэ, как делать их, и теперь в благовониях у Ци Ци не было недостатка.

– Принц, пожалуйста, подождите немного! – тихим голосом попросила Су Юэ. – Когда кто-то тревожит сон Мисс, у неё портится настроение. Нельзя беспокоить её, иначе весь день она будет не в духе.

– Хорошо, – Фэн Цан также понизил голос и жестом показал, что понял.

Су Мэй и Су Юэ увидев, что Фэн Цан такой внимательный, посмотрели друг на друга, улыбнулись и тихо отступили в сторону.

Фэн Цан тихо присел на стул рядом с кроватью. Он молча смотрел на спящую Ци Ци, её розовые щёки и алые губы. Обычно оживлённые глаза сейчас были закрыты, а длинные ресницы слегка подрагивали. Они походили на два маленьких веера, что мягко обмахивали и оставляли густую тень на щёках.

Мужун Ци Ци во время сна выглядела очень мило. Обе её руки лежали на кровати: одна была сжата в кулак возле её головы, а вторая лежала рядом с телом. Мисс выглядела, как новорождённый младенец.

Фэн Цан сохранил в сознании слова Су Юэ о том, что Мужун Ци Ци нужно проснуться самостоятельно. Совершенно ясно, что он очень любил её и хотел разбудить поцелуем, но помнил, что при насильственном пробуждении у Ци Ци испортится настроение, и тогда она весь день будет несчастна. Поэтому Принц не осмеливался издать хоть звук и лишь жадно смотрел на Ци Ци, одновременно борясь с желанием поцеловать её.

После долгого ожидания со стороны Принца, Ци Ци наконец тихо зевнула и потёрла глаза. Она нахмурила брови и что-то пробормотала. Фэн Цан подумал, что Ци Ци проснулась, однако маленькая женщина на кровами повернётся на другой бок, свернётся калачиком и продолжит крепко спать.

Её маленький рот был слегка приоткрыт, словно два красных лепестка розы, цветущей под высокой и прямой переносицей Мужун Ци Ци.

«Как красиво!» – не мог не восхититься Фэн Цан в своём сердце.

«Не знаю почему, но Цин Цин, обычная в глазах других, в моих глазах становится всё более и более красивой. Иногда я действительно чувствую, что Цзинь Мо говорил правду: она Си Ши в глазах возлюбленного. Если всё не так, то почему чем больше я смотрю на неё, тем больше люблю? Чем больше я смотрю, тем меньше мне хочется отпускать её…»

Си Ши – одна из четырёх красавиц Древнего Китая.

Спустя ещё одну сгоревшую палочку благовоний, Мужун Ци Ци медленно проснулась. Она лениво приоткрыла глаза и тихо спросила:

– Су Юэ, который час?

– Мисс, это Сиши (9-11 утра), – быстро ответила Су Юэ, услышав голос Ци Ци.

– Сиши? Девять чесов! – в тот момент, когда Ци Ци услышала это, её глаза мгновенно открылись и, перекатившись, она села. – О, нет, нет! Сегодня турнир, а уже Сиши! Естественно, я опоздаю. Су Мэй, Су Юэ, быстро идите сюда и помогите мне! Принц, должно быть, волнуется из-за моей задержки. Боже! Я и вправду проспала! Су Юэ, почему ты не разбудила меня?! Будет плохо, если я опоздаю на турнир! Я ещё не получила Утёс ветряной погони, к тому же, при дворе за нами всё ещё смотрит Вдовствующая Императрица. Если я пропущу Турнир, вследствие чего окажусь проигравшей, мне конец!

Ци Ци была взволнована, она не видела Фэн Цан’а, сидящего рядом с кроватью. К тому же, у кровати был занавес, скрывающий наблюдающего Фэн Цан’а, из-за чего Мужун Ци Ци не заметила, что рядом с ней находился мужчина.

Когда Ци Ци спрыгнула на пол, её босые ноги наступили на ковёр, она принялась искать на вешалках свою одежду, и в этот момент в зеркале увидела отражение улыбающегося Фэн Цан’а.

Ци Ци повернулась к нему. Выражение её лица было несколько ошеломлённым. Затем, будучи ошеломлённой, она посмотрела на себя. На ней был лишь тонкий слой шёлка. Из-за того, что у Ци Ци не было привычки надевать нижнее бельё на время сна, под этим шёлком была лишь обнажённая кожа. Этот наряд чётко обрисовывал её изящную фигуру, особенно два нежных облака, что попали на глаза Фэн Цан’у.

– Ах! – закричав, Ци Ци обняла себя за грудь и присела на корточки. Её щёки горели, а голова, из-за смущения, почти касалась пола.

Услышав крик Мужун Ци Ци, Су Мэй и Су Юэ подняли занавес и вошли. Увидев эту сцену, они сразу всё поняли.

– Принц, мы поможем Мисс одеться. Пожалуйста, подождите снаружи, – Су Мэй сдерживала смех и смотрела на покрасневшего Фэн Цан’а.

В этот момент он был несколько растерян. Его лицо было настолько красным, что казалось, потекла бы кровь, если бы кто-нибудь ущипнул его за щёки.

Услышав, слова Су Мэй о том, чтобы он подождал снаружи, Фэн Цан словно бы нашёл выход из этого затруднительного положения. Он сразу кивнул:

– Хорошо! Хорошо! Бэнь Ван подождёт снаружи!

Выпалив это,0 Фэн Цан сразу же выскочил, словно убегал, почти заставив Су Мэй и Су Юэ громко рассмеяться.

«Не думала, что наш гуйэ такой невинный. Мы думали, что он делает что-то с Мисс. А он покраснел, лишь увидев Мисс в пижаме. Не знаю, насколько застенчивым будет гуйэ, увидев истинный облик Мисс, или же когда наступит их первая брачная ночь…»

Оказавшись снаружи, Фэн Цан глубоко вздохнул. Холодный воздух отрезвил его, успокаивая сердцебиение и выравнивая дыхание.

«Сначала я думал лично одеть Цин Цин, чтобы показать ей свою нежность, внимание и близость. Я никак не ожидал, что когда она повернётся, мне откроется такая прекрасная картина…»

Хоть Фэн Цан’у уже было двадцать пять лет и в эту эпоху у него уже должна была быть жена, наложницы и множество детей, в свои двадцать с лишним он был один. Несмотря на то, что у него не было интимного контакта с женщиной, он знал о любви между мужчиной и женщиной, образующей гармонию между Инь и Янь. Однако, при личном столкновении с такой ситуацией, Фэн Цан действительно оказался неспособен контролировать это.

«Особенно, если в голове всплывают мысли об этом прекрасном теле, завёрнутом в шёлк, а также о двух возвышающихся облаках и белоснежных, словно нефрит, маленьких пальцах Ци Ци…» – вся кровь из тела Фэн Цан’а ударила в его голову. Его сердце вновь забилось быстрее.

«Тудум-тудум-тудум.» – даже сам Фэн Цан слышал своё сердцебиение, гулкое, словно шаг лошади. Такого с ним раньше никогда не случалось.

– Тц-тц, двоюродный брат, ты и вправду покраснел! – как раз в этот момент перед Фэн Цан’ом появилось улыбающееся лицо Ваньянь Кана. Улыбающиеся глаза оного были полны веселья. В течении нескольких долгих мгновений, Ваньянь Кан внимательно рассматривал Фэн Цан’а сверху вниз и наоборот, а затем громко рассмеялся. – Двоюродный брат, что такого ты сделал с двоюродной сестрёнкой? Крик двоюродной сестрёнки созвал всю улицу!

Голос Ваньянь Кана был таким громким, словно он хотел, чтобы Мужун Ци Ци услышала его в своей комнате. И достиг своей цели: только Ци Ци услышала эти слова, она сразу же нырнула под одеяло.

– Это конец. Су Мэй, Су Юэ, мой образ полностью разрушен!

– Мисс, он сказал это специально, не волнуйтесь о нём! – говоря «он», Су Мэй, естественно, имела в виду Ваньянь Кана. Видя, что Мужун Ци Ци смущена, она подошла и подняла её. – Моя дорогая Мисс, вы только что говорили, что турнир вот-вот начнётся, что вы опаздываете. Почему вы не волнуетесь об этом сейчас?

Маленькое лицо Ци Ци пылало, а в глазах было смущение. Она боялась, что Су Мэй и Су Юэ будут смеяться над ней. Ци Ци также не могла сказать им, что только что видела Фэн Цан’а, она могла лишь опустить голову и позволить Су Мэй и Су Юэ одеть её.

– Когда пришёл Принц? Почему вы ничего не сказали? Он до смерти напугал меня!

Услышав «объяснение» Мужун Ци Ци, Су Юэ и Су Мэй обменялись понимающими улыбками.

«Оказывается, наша Мисс стесняется. Давай не будем слишком сильно дразнить её!»

– Принц пришёл довольно давно. Он боялся разбудить Мисс, поэтому ждал в стороне.

– О… – Ци Ци кивнула и долго медлила, прежде чем выйти наружу.

В тот момент, когда Ци Ци вышла, она увидела вредную улыбку на лице Ваньянь Кана. Её сердце пропустило удар. Она ощутила, что сегодня много раз потеряет лицо.

Ваньянь Кан хотел немного поддразнить Мужун Ци Ци, но был остановлен одним взглядом от Су Мэй. Предупреждение в глазах Су Мэй было очень сильным и Ваньянь Кан не посмел обидеть её. Он мог лишь улыбаться, словно воришка, ничего не говоря.

– Принц… – Ци Ци была несколько смущена, увидев Фэн Цан’а. Она быстро отвела взгляд, не осмеливаясь повторно смотреть ему в глаза. Фэн Цан вёл себя также. Они отвернулись, чтобы не смотреть друг на друга.

– Мм, ты проснулась! Сначала позавтракаем, а потом пойдём…

Эта неловкость продолжалась до того момента, пока они не направились к каретам, где Фэн Цан оказался утянут в сторону Ваньянь Каном:

– Двоюродный брат, что ты делаешь?! Разве раньше ты не был внимательным с двоюродной сестрёнкой? Почему сегодня ты такой отстранённый? Разве ты не видишь, что двоюродная сестрёнка вот-вот заплачет?!

– Вот-вот заплачет? – Фэн Цан был поражён.

«Я не смотрел на лицо Цин Цин. Откуда мне знать это?» – услышав слова Ваньянь Кана, Фэн Цан запаниковал. «Что мне делать? Я увидел её тело, эта маленькая женщина должно быть хочет плакать от стыда! Это плохо… Теперь она неправильно поймёт меня и будет думать, что я извращенец, правильно?!»

– Вот именно! Ты проигнорировал двоюродную сестрёнку. Двоюродная сестрёнка чувствует себя очень обиженной. Я видел, как слёзы катились по щекам двоюродной сестрёнки. Они почти падали.

Услышав объяснение Ваньянь Кана, сердце Фэн Цан’а упало.

«Так это потому, что я проигнорировал её. Вот почему ей грустно. Я действительно подумал, что…» – услышав о слезах Мужун Ци Ци, сердце Фэн Цан’а ощутило сильную боль. Он хотел пойти и утешить её, но в тоже время немного боялся этого.

– Двоюродный брат, женщин нужно утешать. Рано утром, ты сделал такое холодное лицо, что даже когда я посмотрел на него, мне стало холодно, не говоря уже о двоюродной сестрёнке! Быстро иди и утешь её! Иди…

Изначально Фэн Цан хотел быть в карете с Ваньянь Каном, но тот толкнул его к карете Мужун Ци Ци. Увидев, как вошёл Фэн Цан, Су Мэй и Су Юэ, будучи очень чуткими и понимающими, вышли из экипажа, чтобы оставить пару наедине.

– Сегодня утром я ничего не видел… – всегда красноречивый Фэн Цан сейчас стал неуклюжим. Его слова заставили щеки, начавшие бледнеть, вспыхнуть снова. – Я правда ничего не видел! Я видел лишь силуэт, правда…

В конце концов, неловкий вид Фэн Цан’а во время его объяснений заставил Ци Ци рассмеяться. Только сейчас она поняла, что этот мужчина такой милый и в отношениях между мужчиной и женщиной ещё более сдержан, чем она сама.

– Я в порядке, – щёки Ци Ци покраснели. Она немного отодвинулась в сторону, чтобы освободить место. – Принц, садись!

Глаза феникса потеплели. Фэн Цан сел рядом с Ци Ци и нежно обнял её. «Садись», сказанное Ци Ци заставило его отпустить смущение, застенчивость и другие эмоции. В его сердце осталась лишь любовь к этой женщине.

– Цин Цин, ты действительно прекрасна!

Эти слова сделали красными даже мочки ушей Мужун Ци Ци.

«Он действительно видел… Однако, рано или поздно, я буду принадлежать ему. Он видел меня в пижаме. Ничего особенного.»

Сейчас Ци Ци чувствовала, что её реакция этим утром была суетой ни о чём. Будучи особой другого времени и других нравов, она удивилась сврей реакции, которая сейчас казалась слишком сильной. Просто Ци Ци не ожидала, что Фэн Цан появиться в её комнате в такое время. Её тело, увиденное мужчиной, который ей нравится, заставило сердце Ци Ци испытать сожаление.

«Во всяком случае, когда я, обладающая красивой внешностью, буду готова показать ему свой настоящий образ, он не забудет его всю свою жизнь. Если бы это было запланировано, я была бы более готова к подобным событиям.» – подумав о проблеме собственной внешности, Ци Ци внезапно придумала идею, как поддразнить Фэн Цан’а. Она высвободилась из его объятий и посмотрела на его с самым серьёзным выражением лица:

– Принц, это нечестно!

– Что нечестно?! – удивился Фэн Цан.

«Что Цин Цин имеет в виду?»

– Принц уже видел меня… А я ещё не видела Принца…

Эти слова были похожи на бесконечное приставание, а также были несколько дерзкими и милыми. К тому же, Ци Ци с покрасневшим лицом ещё сильнее затрагивала людей. Заявление Ци Ци также заставило лицо Фэн Цан’а мгновенно покраснеть. А когда он увидел лукавство в её глазах, он наконец понял.

«Эта маленькая женщина хочет поддразнить меня.» – тут же его большая рука обхватила тонкую талию Ци Ци, крепко удерживая её в своих объятьях.

– Раз Цин Цин хочет посмотреть, то лучше сегодня, чем в другой день. Я позволю тебе посмотреть!

Фэн Цан изменил своё скромное поведение, в его глазах фениксах плясали смешинки. Он стянул с себя белоснежный мех, затем снял халат, открывая белую ткань нижней одежды. Когда Фэн Цан собрался снять и её, Ци Ци оказалась так напугана, что схватила его за руки:

– Принц, я пошутила! Правда!

– Нет! Если я не позволю Ци Ци посмотреть, Ци Ци будет чувствовать несправедливость! К тому же, я смотрел на Ци Ци. Сейчас я позволю Ци Ци смотреть на меня. Я должен отвечать вежливостью на вежливость!

– Не нужно! – закусив губу, покачала головой Мужун Ци Ци.

«В этот раз шутка зашла слишком далеко. Если Су Юэ или другие увидят, что одежда Фэн Цан’а в беспорядке, они подумают, что мы что-то делали в карете. Не буду ли я чувствовать себя опозоренной до смерти из-за этого?!»

– Действительно не хочешь? – смотря на ярко-красное лицо Ци Ци, на её покрасневшую шею и пару прекрасных, переполненных напряжением, глаз, Фэн Цан улыбнулся улыбкой, что всё ещё не была похожа на улыбку Мужун Ци Ци.

– Не хочу!

«Шух.» – приоткрыв занавеску, показалось лицо Ваньянь Кана:

– Что не хочет двоюродная сестрёнка? – когда же Ваньянь Кан отчётливо разглядел происходящую сцену, он оказался по-настоящему ошеломлён. Его глаза расширились, а дрожащий палец указал на Фэн Цан’а. – Двоюродный брат, ты монстр!

Изначально сладкий момент между парой в глазах Ваньянь Кана превратился в то, что Фэн Цан скинул свою одежду и хотел силой взять Мужун Ци Ци. К тому же, из-за крика Ци Ци, Ваньянь Кан смог отчётливо представить, как Мужун Ци Ци, этот маленький белый кролик, страдала от рук волка, Фэн Цан’а.

– Двоюродный брат! Не важно, насколько ты нетерпелив, ты должен подождать до брачной ночи!

– Исчезни… – видя, что Ваньянь Кан намеренно искажает правильное в неправильное, ладонь Фэн Цан’а была направлена в его сторону.

Ваньянь Кан испугался и быстро отпрыгнул в сторону:

– Двоюродный брат, ты хочешь заставить меня замолчать (убить), да?! – крик Ваньянь Кана раздался даже за пределами экипажа.

– Если ты скажешь ещё хоть слово, когда мы вернёмся, я попрошу дядю найти для тебя десять женщин! – Фэн Цан оделся и, одёрнув занавеску, посмотрел на Ваньянь Кана. Угроза в его голосе была очень сильной и Ваньянь Кан быстро закрыл рот:

– Я ничего не видел. Я ничего не знаю. Ты продолжай! Ай, сегодня такая хорошая погода. Солнце действительно большое! Ха-ха! Быть молодым так хорошо! – быстро приспособившись к обстоятельствам, Ваньянь Кан мгновенно взглянул на небо и рассмеялся.

– Хмф! – Фэн Цан отпустил занавеску.

В это время Ци Ци действительно хотела упасть в обморок. Её лицо покраснело и сильно горело. Она полностью скрыла своё лицо на груди Фэн Цан’а.

– Этот ребёнок привык быть таким. Когда я вернусь, я разберусь с ним, – держа Ци Ци в объятьях, тихо извинялся Фэн Цан.

«У этой маленькой женщины тонкая кожа. У меня тоже. Сейчас моё сердце всё ещё бьётся очень сильно. Чёрт! Когда мы вернёмся, мы должны быстро пожениться, чтобы я имел полное право открыто ворковать с Ци Ци!»

После того как они прибыли на место, Ци Ци покинула объятья Фэн Цан’а. Когда они спускались из кареты, Ваньянь Кан свистнул им. Мужун Ци Ци снова покраснела, а после того, как взгляд Фэн Цан’а скользнул по Ваньянь Кану, он коснулся своего носа и скрылся в стороне.

Место проведения финала было похоже на сцену. В середине размещалась круглая каменная платформа, окружённая небольшим полукруглым сооружением, построенным специально для зрителей.

Из-за того, что конкурсанты Нань Фэн и Дун Лу выбыли – конкурсанты Нань Фэн уже вернулись в свою страну – наблюдать за финалом пришли лишь конкурсанты Си Ци и Бэй Чжоу, а также люди Дун Лу.

Люди Дун Лу прибыли уже давно. Впереди был Цзя Лань:

– Принц, Принцесса! – со своего места, он махнул Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци. – Вы приехали!

– Мм, – в ответ Фэн Цан кивнул. Он повёл Ци Ци на место для конкурсантов Бэй Чжоу. А вскоре после этого прибыли и конкурсанты Си Ци.

Поскольку турнир между четырьмя странами проводился раз в пять лет, многие подданные также приезжали посмотреть на него. Они хотели посмотреть этот редкий турнир. К счастью, место было достаточно большим и, поэтому, подданным, которые также прибыли на место, было где разместиться.

Ваньянь Бао Чжи также пришла посмотреть турнир. После того, как Фэн Цан узнал от Мужун Ци Ци, что Ваньянь Бао Чжи является поддельной, он приказал людям «служить» ей ещё более внимательно. Они служили ей, словно настоящей принцессе, заставляя Бао Чжи забыть пережитый шок и думать, что всё сошло ей с рук.

Когда Ваньянь Бао Чжи прибыла на место, она с первого же взгляда нашла Лунцзэ Цзин Тянь’я, который сидел на местах Си Ци.

«Тудум-тудум!» – сердце Бао Чжи забилось очень быстро. Она никогда не думала, что когда-нибудь вновь сможет увидеть Лунцзэ Цзин Тянь’я. Она не ожидала увидеть его здесь.

Хоть этот мужчина причинил ей боль, но он был первым мужчиной, которого она полюбила. Он был её первой любовью и первым мужчиной. Поэтому, когда Ваньянь Бао Чжи увидела Цзин Тянь’я, ей было трудно сдержать эмоции в своём сердце. Потухшее пламя вспыхнуло вновь. Она забыла, что она на месте турнира, она также забыла, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци находятся рядом. Она действительно пошла к Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

– Эй, кто ты? Чего тебе надо? – не дожидаясь, пока Ваньянь Бао Чжи дойдёт до Цзин Тянь’я, Мужун Цин Лянь остановила её.

Мужун Цин Лянь не знала принцессу Бэй Чжоу, но видела, что она пришла оттуда же, где находилась Мужун Ци Ци. У Цин Лянь не было хороших чувств к Мужун Ци Ци, поэтому она остановила Ваньянь Бао Чжи ещё до того, как у той появился шанс приблизиться к Лунцзэ Цзин Тянь’ю.

В тот момент, когда её остановила Мужун Цин Лянь, Бао Чжи нахмурилась.

«Откуда она здесь? Почему четвёртая младшая сестра здесь? Хотя… Мужун Цин Лянь является превосходной фигурой среди молодого поколения. Должно быть, она прибыла для участия в турнире. Однако в её глазах нет доброты… Это огорчает.»

– Я хотела бы спросить, вы Принц Цзин из Си Ци? – не обращая внимания на Мужун Цин Лянь, Ваньянь Бао Чжи обошла её и подошла к Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Взгляд, которым она смотрела него, был переполнен влюблённости и воспоминаний из прошлого.

– Кто ты? – Лунцзэ Цзин Тянь опустил голову. Увидев увлечённое выражение лица Ваньянь Бао Чжи, он сразу же нахмурился.

«Почему все женщины вокруг меня влюбляются? Почему, кроме Мужун Ци Ци, нет ни одной, что не влюблена?»

– Я… – слова уже были готовы сорваться, когда Бао Чжи внезапно замолчала.

«Что я должна сказать Лунцзэ Цзин Тянь’ю? Должна ли я сказать, что я Мужун Синь Лянь? Нельзя! Правильно! Теперь я принцесса Бэй Чжоу! Я должна вести себя как Принцесса!»

– Бэньгун из Бэй Чжоу, принцесса Бао Чжи!

– О… Что же привело Принцессу сюда? – Цзин Тянь прищурил глаза. Он был несколько нетерпелив, только Ваньянь Бао Чжи не замечала этого. Она просто думала о другой проблеме.

«Теперь я больше не вторая Мисс, Мужун Синь Лянь, сейчас я принцесса Бэй Чжоу, Ваньянь Бао Чжи. Итак, у меня новая личность. Означает ли это, что я могу начать новую жизнь? К примеру, выйти замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я как императорская принцесса Бэй Чжоу? Теперь моя личность благородная. Я равна с Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Мне больше не нужно бояться наступить на хвост и умолять о жалости.»

Ваньянь Бао Чжи молчала. Она лишь в оцепенении смотрела на лицо Цзин Тянь’я, делая Мужун Цин Лянь очень несчастной:

– Принцесса, наш Принц говорит с тобой!

– Бесцеремонно! – мгновенно огрызнулась Бао Чжи, после того как её мысли были прерваны Мужун Цин Лянь. – Бэньгун – Принцесса Бао Чжи. Я разговариваю с Принцем Цзин. Какое ты имеешь право вмешиваться?!

Нужно сказать, что когда человек обладает властью, у него, естественно, имеется аура этого положения. Мужун Синь Лянь сейчас обладает личностью Принцессы. Естественно, что она излучает величественную ауру. Хоть её величественная аура не могла сравниться с аурой Мужун Ци Ци, но на Мужун Цин Лянь, дочери подданного, она всё же имела определённый эффект.

Ваньянь Бао Чжи, рявкнувшая на человека его страны, сделала Лунцзэ Цзин Тянь’я ещё более недовольным. В чужой стране необходимо защищать своих людей. Поэтому Цзин Тянь тут же открыл рот:

– Принцесса пришла, чтобы найти Бэнь Вана для чего-то?

Хоть Лунцзэ Цзин Тянь не явно говорил за Мужун Цин Лянь, но холод в словах и тоне удерживали людей на расстоянии тысячи миль, Ваньянь Бао Чжи в одно мгновение поняла их:

– Нет. Просто Принц похож на моего старого друга, поэтому я пришла поздороваться.

Получив поддержку Лунцзэ Цзин Тянь’я, Мужун Цин Лянь стала более смелой:

– Эй! Способ Принцессы завязать с кем-то разговор очень странный! Не знаю, как зовут старого друга Принцессы, но как он может быть похож на нашего Принца?

В этот раз Лунцзэ Цзин Тянь не взял с собой в путешествие Лу Юань’я и Лу Е. Плюс, из-за того, что его ноги в пагоде получили травму, ему было неудобно использовать лекарство. Мужун Цин Лянь, повторяя: «Принц пострадал из-за меня, я должна заботиться о нём», каждый день помогала ему с лечением.

Цин Лянь хотела воспользоваться этой возможностью, чтобы сделать доброе дело, а также привлечь этим внимание Лунцзэ Цзин Тянь’я. Из-за её тяжёлой работы Лунцзэ Цзин Тянь позволял ей немного больше эмоций. Это также стало уверенностью Мужун Цин Лянь, поэтому она осмелилась так разговаривать с Ваньянь Бао Чжи.

Когда Мужун Цин Лянь открыто упрекнула её, Бао Чжи мгновенно покраснела. Она хотела использовать своё положение Принцессы, чтобы преподать Мужун Цин Лянь урок и показать, кто здесь главный, но пришло время для выхода конкурсантов.

Смотря на Цин Лянь, счастливо и старательно идущую за Лунцзэ Цзин Тянь’ем, Ваньянь Бао Чжи сжала кулаки.

«Сначала Мужун Ци Ци разрушила мою жизнь, сделав меня мрачной и несчастной. Теперь появилась Мужун Цин Лянь, и она выглядит такой влюблённой в Лунцзэ Цзин Тянь’я.» – Бао Чжи не нужно было думать, чтобы понять, что творится в голове Мужун Цин Лянь.

«Шлюха! Настоящая шлюха! Она даже захотела похитить собственного зятя!»

Ваньянь Бао Чжи стиснула зубы. Ей хотелось, чтобы её взгляд прожёг несколько дыр в теле Цин Лянь. С её точки зрения, поведение Мужун Цин Лянь, думающей о Лунцзэ Цзин Тянь’е, было поистине бесстыдным, потому что Цзин Тянь являлся зятем для Мужун Цин Лянь!

Бао Чжи уже давно забыла, что от начала до конца Лунцзэ Цзин Тянь никогда не впускал её в поле своего взгляда. Она также забыла, что получила Цзин Тянь’я после использования специфических средств. Она, на самом деле, бесстыдно похитила его у Мужун Ци Ци. Сейчас же сердце Ваньянь Бао Чжи было переполнено ненавистью к Мужун Цин Лянь…

«Шлюха! Я обязательно найду возможность разобраться с тобой!

До этого, в резиденции Мужун, Мужун Цин Лянь всегда полагалась на тот факт, что она была любимицей отца, плюс, ее мать, Лю Янь Чжи также была фавориткой, поэтому она всегда была цинична со мной. Время от времени она даже портила мой облик.

Тогда несмотря на то, что я была красива, отец делал большой акцент на четвёртом уровне Мужун Цин Лянь. Плюс Лю Янь Чжи поддерживал сын, и каждый раз, когда мы сражались, отец всегда был снисходителен к своей младшей дочери. Но теперь всё по-другому! Теперь я больше не Мужун Синь Лянь, теперь я Принцесса Бао Чжи из императорской семьи Бэй Чжоу! Теперь у меня благородная личность. Убить человека из мести – просто мелочь!»

__________________________________________________________

Мужун Цин Лянь не знала, что Ваньянь Бао Чжи – это Мужун Синь Лянь, и даже не догадывалась, что кто-то уже положил на неё глаз.

Сейчас её больше всего волновал жребий – рисунок из палочек. Глубоко в сердце Цин Лянь очень сильно желала вытянуть Мужун Ци Ци. Она желала вырезать множество шрамов на этом гордом лице Мужун Ци Ци!

Рисунок был разделён на две группы. Одна группа писала номер, в порядке которого участники будут состязаться. Другая группа писала имена противников. Каким будет распределение, решалось с помощью палочек.

Группа Лунцзэ Цзин Тянь’я должна была выбрать противника, а группа Мужун Ци Ци определить порядок состязаний. Цзин Тянь, придерживаясь принципов, позволил девушке начать первой, поэтому первыми рисовали Бэй Чжоу. Су Мэй будет выступать первой, Ру И вторым, Ваньянь Кан третьим и Мужун Ци Ци четвёртой.

Теперь пришла очередь конкурсантов Си Ци рисовать имя противника. Противником Лунцзэ Цзин Тянь’я оказался Ваньянь Кан. Против Ли Юн Цин’а была Су Мэй. Бай И Юэ против Ру И. Соперником Мужун Ци Ци оказалась Мужун Цин Лянь.

– Третья старшая сестра, не ожидала, что у нас будет день сестёр, мы стали противниками на турнире, – Мужун Цин Лянь торжествующе потрясла палочкой с именем Мужун Ци Ци.

«Случилось то, о чём я думала. Только что я мечтала о том, что должна оказаться парой Мужун Ци Ци. Не ожидала, что мне так повезёт и я действительно вытяну Мужун Ци Ци. Похоже, даже Небеса не любят её, вот почему они послали меня, чтобы поддержать силу и осудить зло!»

– Хе-хе, раз уж так, то прошу четвёртую младшую сестру не слишком усердствовать на Турнире! – улыбнулась Ци Ци, видя, что Мужун Цин Лянь так горда.

Улыбка Мужун Ци Ци в глазах Цин Лянь была выражением доброй воли Мужун Ци Ци и желанием её лёгкой победы на турнире.

Подумав об этом, Мужун Цин Лянь стала ещё более гордой:

– Старшая сестра, я также хочу принять во внимание наши отношения сестёр. Однако, в бою не существует сестёр. Я конкурсантка Си Ци, естественно, я должна принести славу своей стране! Старшая сестра, потом не вини меня!

«Действуй, продолжай действовать!» – видя лицо Цин Лянь, Ци Ци было слишком лениво спорить с ней. Она зевнула. Белые нефритовые руки легли на шею Фэн Цан’а.

– Хорошо! Делай, что хочешь! Когда ты сделаешь это, я последую за тобой!

Только что, у Мужун Ци Ци было скромное поведение, а теперь она оттолкнула Цин Лянь в сторону. Отношение оказалось настолько другим, что Мужун Цин Лянь несколько не смогла приспособиться:

– Третья старшая сестра, то, что ты говоришь, является правдой?

– Конечно! Не зависимо от того, бой это с внутренней энергией или без неё, давай! Старшая сестра не боится тебя! – Ци Ци вздёрнула бровь и с вызовом посмотрела на Мужун Цин Лянь. – Однако, принимая во внимание, что ты всё ещё называешь меня старшей сестрой, я позволю тебе первой нанести три удара. Это также можно рассматривать как принятие нашего сестринства.

После того, как Мужун Ци Ци сказала, что позволит ей первой нанести три удара, Цин Лянь ощутила огромное оскорбление.

«Лишь, когда противник очень слаб, люди пропускают три удара, тем самым выражая милосердие и сочувствие другой стороне. Сейчас Мужун Ци Ци, этот «мусор», на самом деле, уступила ей удары, три удара?!» – как Мужун Цин Лянь, та, которую называли гением, могла принять подобное?

– Нет нужды уступать мне удары! – усмехнулась Цин Лянь. – Если старшая сестра не будет умолять меня уступить удары, я буду довольна. Как я могу позволить старшей сестре наносить удары?!

– Ха-ха, не плохо. У тебя есть характер! – Ци Ци подарила широкую улыбку без грамма женского кокетства. Вместо этого её окружила героическая аура. И эта изящность ослепила Лунцзэ Цзин Тянь’я и Ли Юн Цин’а, которые стояли позади Мужун Цин Лянь.

– Тогда поговорим кулаками на Турнире!

– Именно этого я и хочу!

Все отчётливо ощущали гром и молнии, летающие между двумя дочерями семьи Мужун. Ваньянь Бао Чжи находилась далеко, и пусть она не слышала их диалога, но прекрасно видела, что эти двое пошли друг против друга.

«Великолепно! Пусть они ведут себя, словно собаки, грызущие друг друга! Тогда я смогу извлечь выгоду, не делая ничего!

Мужун Ци Ци и Мужун Цин Лянь, эти две особы являются двумя шипами в моём сердце. Если в этом Турнире я смогу избавиться от них обеих, разве это не удовлетворит всех?» – при мысли о том, что в предстоящем финале эти две девушки или погибнут, или очень сильно пострадают, Бао Чжи ощутила себя очень и очень счастливой.

«Оказывается, прийти сегодня посмотреть Турнир было крайне правильным решением.»

__________________________________________________________

Четыре сражения. Три победы означали победу в Турнире. Если будет две победы и два поражения, то конкурсанты должны будут ещё раз выбрать одного противника для финального сражения. Все прекрасно знали правила. Сейчас они ждали увидеть сражения и их результаты.

Первыми сражались Су Мэй и Ли Юн Цин.

После нескольких дней снегопада сегодня стоял редкий ясный день. Оранжевое солнце лениво висело над горизонтом и, улыбаясь, смотрело на землю. Температура была очень низкой, а лицо Су Мэй не было ничем прикрыто. Из-за этого, от холода, оно покраснело, словно цветущая индийская азалия.

– Маленькая Мэй’эр, вперёд! Я тебя прикрою! Я поддержу тебя! – сражение ещё не началось, а Ваньянь Кан уже кричал, сложив ладони в импровизированный рупор, заставляя Су Мэй ощущать чувство стыда. – Дерись, дерись! Маленькая Мэй’эр лучшая! Маленькая Мэй’эр победит его! Избей его!

Крик Ваньянь Кана эхом прокатился по площадке. Из-за того, что место для зрителей было полукруглым, звук эхом отдавался то тут, то там. Одно слово казалось криком множества людей, заставляя Су Мэй потерять терпение:

– Довольно! Заткнись! – рассердившись, Су Мэй посмотрела на Ваньянь Кана, желая заткнуть ему рот. – Если, прежде чем я спущусь на арену, ты пошумишь хоть ещё один раз, я зашью тебе рот!

Голос Су Мэй был очень суровым, а в сочетании с эхом этого полукруглого строения казался ещё более агрессивным.

– Ууу… Маленькая Мэй’эр так жестока ко мне… – услышав рычание Су Мэй на глазах стольких людей, Ваньянь Кан тут же, с плачущим лицом, присел на корточки. – Маленькая Мэй’эр такая жестокая! Очень страшно!

Из-за действий этих двух «врагов» в глазах Мужун Ци Ци появилось веселье. Однако сейчас у Су Мэй не было времени обращать внимание на Ваньянь Кана. С её точки зрения, его выступления иногда были слишком детскими. Поэтому теперь всё её внимание было сосредоточено на Ли Юн Цин’е, который стоял напротив неё.

Перед приходом сюда, люди Мойю принесли Мужун Ци Ци всю информацию на четырёх конкурсантов Си Ци. Ли Юн Цин – мастер седьмого уровня фиолетового цвета. Его оружие – Небесная флейта. Несмотря на то, что этот мужчина выглядит изящно, словно божество, и обычно, со своим отстранённым выражением лица, кажется равнодушным ко всему, он являлся старшим сыном семьи Ли. С ним нелегко справиться.

Однако, даже несмотря на то, что Ли Юн Цин силён, Су Мэй также не являлась той, с кем можно шутить. Родители бросили её, как только она родилась, а позже Моцзунь привёл её в Мойю. Там она узнала о боевых искусствах и убийстве людей. Поэтому, глядя на Ли Юн Цин’а, Су Мэй ни капли не боялась.

– Пожалуйста! – улыбнувшись, Юн Цин достал свою флейту, прося Су Мэй также показать своё оружие.

Хоть Су Мэй не боялась Ли Юн Цин’а, но она была очень осторожна. Это было её первое состязание.

«Я должна сделать великолепное сражение, чтобы подбодрить людей после меня.»

Приняв решение, Су Мэй достала оружие. Это был кинжал в форме полумесяца.

– Пожалуйста, молодой мастер Ли!

Кинжал Полумесяца, как можно понять из названия, имел форму полумесяца. У него не было рукоятки, а конец кинжала был соединён с браслетом. От браслета шла длинная цепь, которую можно было обмотать вокруг руки. Каждая сторона этого кинжала была острой и было не важно, удлинён он или нет, он всё равно был необычайно острым. Этим кинжалом можно было убивать людей. Однако, оказавшись плоской стороной на плече, он также мог быть щитом, блокирующим атаку противника.

– Круто, а! Маленькая Мэй’эр! – увидев агрессивный кинжал Полумесяца в руке Су Мэй, закричал Ваньянь Кан.

«Изначально женщины обожают использовать гибкое оружие, такое как меч, мягкий меч, хлыст или оружие на цепи. Не ожидал, что оружие Су Мэй будет таким агрессивным. Как оно может быть оружием для занятий боевыми искусствами? Это оружие для убийства людей!»

Кинжал в форме полумесяца в руке Су Мэй также заставил Ли Юн Цин’а изумиться. Несмотря на то, что он видел сотни видов оружия, Юн Цин никогда не видел такого странного кинжала, как у Су Мэй. Откуда же ему было знать, что этот кинжал был специальным заказом Мужун Ци Ци, сделанным в соответствии с привычками Су Мэй?

Состязание ещё не началось, а Су Мэй уже подняла атмосферу на более высокий уровень, лишь продемонстрировав свой кинжал Полумесяца. Все говорили об оружии в руках Су Мэй. Цзя Лань также заинтересовался им. Он не мог удержаться и бросил ещё несколько заинтересованных взглядов на этот кинжал.

«Очень острое оружие! Я определённо не могу представить, как будет выглядеть тело, когда этот кинжал Полумесяца упадёт на него.»

– Состязание начинается! Бум…

Под звуки барабанов Турнир официально начался.

«Звяк...»

Вспыхнул серебристый свет. Кинжал Полумесяца в руке Су Мэй рванул вперёд, словно боевой конь, на Ли Юн Цин’а.

«Как быстро!» – Юн Цин был шокирован. «Как это может быть состязанием? В этом кинжале отчётливо ощущается холодящая убийственная аура. Очевидно же, что это кинжал для убийств!»

Ли Юн Цин отлетел, вращаясь в воздухе, а кинжал Полумесяца упал на то место, где он только что стоял.

«Скрежет!»

Лезвие и пол столкнулись и от яростного трения вспыхнули золотистые искры.

«Так близко!» – сердце зрителей подскочило к горлу. В тот момент, когда Су Мэй начала сражение, она сразу же нанесла смертельный удар, заставляя людей смотреть на неё. Они затаили дыхание и смотрели на арену.

Су Мэй ожидала, что Ли Юн Цин сбежит, поэтому не стала дожидаться, пока его ноги коснутся пола. Су Мэй коснулась браслета и дёрнула им. Тёмная железная цепь вернула ей кинжал Полумесяца, однако, когда он прошёл уже половину пути назад, Су Мэй внезапно выбросила вперёд цепь.

«Скрежет!»

Цепь столкнулась с кинжалом и издала режущий уши звук. Кинжал, который летел к Су Мэй на средней скорости, повёл себя так словно у него выросли глаза, он затормозил и полетел на Ли Юн Цин’а, который всё ещё был в небе.

Кинжал Полумесяца издавал зловещие звуки, прорезая дыру в небе, словно острый нож резал масло. Очень жесткий и сильный.

– Нет! – Ли Юн Цин не ожидал, что Су Мэй будет действовать так быстро. Казалось, что кинжал Полумесяца имел глаза и внимательно следил за Юн Цин’ом.

«Бум!»

Кинжал Полумесяца снова упал на пол рядом с Ли Юн Цин’ом. Золотой свет, словно горящие искры огня, ослепил глаза людей. Эти искры попали на зелёную одежду Юн Цин’а.

– Используй свою внутреннюю энергию! Используй внутреннюю энергию! – Мужун Цин Лянь очень волновалась о результате этого состязания. Когда она увидела, что Су Мэй подавляет Ли Юн Цин’а, она мгновенно подскочила и начала кричать Юн Цин’у.

– Сядь! – Лунцзэ Цзин Тянь нахмурился из-за шума возле себя. – Смотри состязание спокойно!

Цзин Тянь очень хорошо понимал, что Ли Юн Цин хочет использовать свою внутреннюю энергию, но элементарно не может. Потому что с того момента, как началось сражение, Су Мэй не даёт Юн Цин’у возможности её пробудить.

И действительно, стратегией Су Мэй была яростная атака. В её глазах, за исключением убийства, нападение – лучший способ победить. Это было связано с горячим характером Су Мэй. Вот почему она была той, кто нападал так яростно.

Ли Юн Цин – мастер седьмого уровня. Если Су Мэй позволит ему пробудить свою внутреннюю энергию, естественно, ей придётся приложить много усилий, прежде чем она сможет подавить его. Это было бы пустой и очень хлопотной тратой времени. Главной мыслю Су Мэй было решить всё в кратчайшие сроки, быстро избавиться от Юн Цин’а, чтобы у людей после неё было больше времени. Су Мэй хотела получить результаты сегодня, чтобы Мужун Ци Ци не беспокоилась и хорошо спала.

«Лучше пусть Мисс и гуйэ поскорее будут вместе. Тогда всё будет хорошо!»

Понятно, что Ли Юн Цин не знал, что Су Мэй была такой из-за Мужун Ци Ци и сейчас, помимо удивления, он был шокирован. Его сердце стремительно наполнялось шоком.

«Если я правильно помню, эта девушка в фиолетовом передо мной является горничной Мужун Ци Ци. Если она обычная служанка, то почему такая способная?»

Не дожидаясь пока Ли Юн Цин поймёт это, кинжал Полумесяца вновь полетел в него.

Серебряный кинжал вращался, разрезая воздух и издавая зловещие звуки. Улыбка Су Мэй также поразила Юн Цин’а. Словно теперь она не просто маленькая девочка, а сильная воительница и победа уже в её руках.

Правила итога сражения были очень просты. Участникам нужно было лишь заставить противника опуститься на платформу. Сейчас Су Мэй нужно было заставить Ли Юн Цин’а взять инициативу в свои руки. Необычайно острое лезвие, испускающее холодный свет, направилось прямо в горло Юн Цин’а.

«Осторожно!»

Все, затаив дыхание, смотрели, как Ли Юн Цин избежит этого удара. Юн Цин отступил. Обе его руки закрыли грудь. Кинжал Полумесяц ударил по Нефритовой флейте.

«Цзинь…»

Пронзительный звук коснулся ушей каждого. Зрители не поняли, что произошло, но каким-то образом кинжал Полумесяца разрезал Нефритовую флейту на две части.

– Вперёд! – Ли Юн Цин увернулся, но казалось, что кинжал Полумесяца нацелился на него и продолжил преследовать.

«Чирк.»

Хоть тело Ли Юн Цин’а уклонялось от атак, его волосы не могли избежать их. Несколько прядей оказались отрезаны кинжалом Полумесяцем и рассыпались по полу.

– Сильно! – рот Ваньянь Кана приоткрылся, приняв форму буквы «О».

«Я не верю!» – Ваньянь Кан действительно был шокирован жестокой тактикой Су Мэй. Обычно, он шутил с Су Мэй, но сейчас, увидев её истинное боевое искусство, Ваньянь Кан вспотел.

«Что мне делать? Чтобы заставить такую бесстрашную женщину сдаться, боюсь, мне придётся приложить некоторые усилия! К тому же, если в будущем я обижу её или сделаю что-то против неё (имеется в виду интрижка) …» – Ваньянь Кан дотронулся до горла. Он мог себе представить, каково это будет, когда кинжал Полумесяца перережет кому-нибудь горло.

– Двоюродный брат… Двоюродная сестра… Скажите мне, что она не маленькая Мэй’эр… Двоюродная сестра, скажи мне, что всё это действия галлюцинаций… – Ваньянь Кан пытался убедить себя, что это девушка не Маленькая Мэй’эр.

«У маленькой Мэй’эр действительно вспыльчивый характер, но как она может быть такой жестокой?»

Чтобы доказать, что происходящее перед ним было иллюзией, Ваньянь Кан не удержался и попросил помощи у Мужун Ци Ци.

Видя, что Ваньянь Кан ведёт себя так, Ци Ци рассмеялась:

– Что, боишься?

– Двоюродная сестра, она слишком жестокая, слишком страшная. Если однажды я разозлю её, то потеряю свою маленькую жизнь… – подумав, что, если он женится на Су Мэй, это будет равносильно тому, что он приведёт тигрицу в дом, Ваньянь Кан ощутил себя несколько робко.

«Раньше я думал, что Су Мэй просто маленький перец, а теперь я знаю, что она тигрица! Слишком жестокая!»

– Хе-хе, пока ты не живёшь со второй женой, не пытаешься найти любовницу, не имеешь трёх жён и четырёх наложниц, не ласкаешь цветы и не топчешь траву снаружи, не заставляешь её носить зелёную шапку, такого никогда не случится…

Ласкать цветы и топтать траву – «гулять» по женщинам.

Носить зелёную шапку – изменять.

Мужун Ци Ци сказала кучу вещей, которые нельзя было сделать за один раз, что заставило Ваньянь Кана ощутить головную боль. После того, как он услышал всё, он обнаружил, что там не было ничего, чтобы он не смог принять. В конце концов, Ваньянь Кан вздохнул с облегчением:

– Только это?! Тогда нет проблем! Это пустяки! Никаких проблем! Вообще!

После того, как Ваньянь Кан так быстро ответил, Ци Ци немного нахмурилась и посмотрела на его полное уверенности лицо:

– А-Кан, ты понял, что я сказала? Я имела в виду, что, если тебе нравится Су Мэй, вы с ней должны быть одной парой людей на всю свою жизнь. Она мой человек и я не позволю ей страдать. Обычно я учу своих людей именно этому. Если бы обычный человек полюбил Су Мэй, я не думаю, что это было бы проблемой, это условие не было бы таким суровым. Однако ты Принц, и тебе суждено иметь не одну жену. Ты должен всё обдумать. Если ты не сможешь подарить счастье только Су Мэй, я не против задушить семена любви, которые ещё не взошли. Я никому не позволю… обладать шансом травить моих людей!

Слова Мужун Ци Ци были очень властными, заставив Ваньянь Кана на мгновение дрогнуть. Когда он увидел серьёзность в её глазах, Ваньянь Кан поверил, что однажды, если он действительно повернётся к Су Мэй спиной, Мужун Ци Ци не остановит даже его личность. Её предупреждение было полно угроз.

– Я не против ваших отношений, но как мужчина ты должен быть дальновидным. Су Мэй всего лишь маленькая девочка, а ты благородный пятый принц Бэй Чжоу. Между вами непреодолимая пропасть. Как вы справитесь с ней? Как вы встретите сопротивление Императора и Супруги Дэ? Тебе нужно подумать об этом и чем скорее, тем лучше. Я не хочу видеть такую сильную Су Мэй в слезах и глубокой печали. Так что, если ты не сможешь подарить ей счастье, то не провоцируй её.

Суровость и серьёзность в словах Мужун Ци Ци были вещами, которые Ваньянь Кан никогда не видел раньше.

«Всё это время я думал, что моя двоюродная сестра – милая женщина. Но сейчас, защита Су Мэй в её словах так сильна. Это действительно честь, что у Су Мэй такая госпожа.»

Теперь у Ваньянь Кана появилось новое понимание Су Мэй, а также отношений между Мужун Ци Ци и Су Мэй.

«Мне действительно нравится Су Мэй. Мне нравится, что она настоящая, без капли притворства. Нравится её милый гнев. Нравится её героическая аура. Я влюблялся в неё сильнее, когда она со смехом в глазах называла меня «игрок». Я никогда не встречал такой девушки, которая не побоялась бы показать свой истинный темперамент.»

– Двоюродная сестра, не волнуйся! Моя любовь к Су Мэй серьёзна. Я подумаю о том, как решить упомянутые тобой вопросы. Хоть я и принц, но я хочу жить простой жизнью, как обычный мужчина, и быть вместе с женщиной, которую я люблю, каждый день своей жизни. Прошу двоюродную сестру не беспокоиться, если я не подойду Су Мэй, я лично доставлю эту голову двоюродной сестре. Клянусь именем своей фамилии…

– Не нужно клясться! Я всё равно не верю в это, – Ци Ци махнула рукой. – Тебе не нужно доставлять мне свою голову. Это твоя голова, я чувствую, что ушибла бы свою ногу, если бы решила пнуть её как мяч. Только подумай, как заполучить сердце Су Мэй! Девушек рядом со мной не так-то просто добиться! Выложи свои козыря, негодник! Я высокого мнения о тебе!

Услышав такие слова от Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан стал совершенно спокоен. Чем больше он смотрел на Су Мэй на арене, тем больше она нравилась его глазам.

«На самом деле, тигрица — это тоже неплохо. Просто я буду мужем-тигром. Потом родится группа тигрят. Они будут такими привлекательными…»

В тот момент, когда Ваньянь Кан был захвачен мечтами о счастливой жизни с Су Мэй, по спине Ли Юн Цин’а стекал пот. Теперь он был совершенно точно уверен, что Су Мэй – девушка, которую нельзя провоцировать. Кинжал Полумесяца был как будто покрыт липой пастой, он следовал за Юн Цин’ом не близко, но и не далеко, так что у него не было возможности ни передохнуть, ни опуститься на землю.

«Бум…»

Су Мэй взлетела в воздух и кинжал Полумесяца0 вновь полетел в Ли Юн Цин’а. Юн Цин увернулся. Когда он приземлился на другой стороне, Су Мэй уже ждала его там.

«Шух, шух, шух…»

В Ли Юн Цин’а полетели три красных дротика.

– О, нет! – Юн Цин повернул голову. Три дротика упали возле его ног, достаточно близко, чтобы он потерял свои ботинки.

«Так близко!»

Не дожидаясь пока Ли Юн Цин придёт в себя, Су Мэй потянула за браслет. Кинжал Полумесяца вновь повернулся и направился в сторону торса Юн Цин’а.

– Осторожнее! – в этот раз Лунцзэ Цзин Тянь не смог сдержаться. Он вскочил и нервно оглядел арену.

Ли Юн Цин слышал рёв позади себя, а дротики Су Мэй давили и атаковали спереди.

«Эта женщина явно хочет столкнуть меня с арены! Нет! Я конкурсант Си Ци, я не могу проиграть в первом состязании. Если я проиграю, это повлияет на настрой всей нашей группы!»

Думая об этом, Юн Цин хотел отступить вправо. Увидев, что Ли Юн Цин хочет отступить, Су Мэй странно улыбнулась. Не дожидаясь, пока зрители поймут, тело Су Мэй вспыхнуло и приблизилось к Юн Цин’у справа. Обе ладони девушки легли на плечи Ли Юн Цин’а и он упал с высокой платформы на землю. Пошатнувшись, Юн Цин отступил на несколько шагов, прежде чем смог твёрдо стоять на ногах.

– Я проиграл! – улыбнулся Ли Юн Цин через несколько мгновений, и, глядя на Су Мэй, сжал в кулак другую руку. – Благодарю Мисс за милосердие.

В этот момент Юн Цин осознал разрыв между собой и Су Мэй.

«Я эксперт седьмого уровня, но, будучи молодым мастером из благородной семьи, я занимаюсь боевыми искусствами для самосовершенствования и ради получения славы, состояния и статуса, который они несут с собой. А движения Су Мэй наполнены агрессией, и все они предназначаются для убийства. Если бы не её милосердие, я был бы уже давно ранен.»

Несмотря на то, что Ли Юн Цин не знал, почему рядом с Мужун Ци Ци такая сильная девушка, но после того, как он узнал о силе Су Мэй, Юн Цин почувствовал облегчение. Это была своего рода гарантия безопасности Мужун Ци Ци. Он, наконец, сложил свои переживания о Мужун Ци Ци.

«С таким экспертом на её стороне, как Мужун Ци Ци может иметь какие-либо проблемы со своей безопасностью?»

__________________________________________________________

Из-за победы Су Мэй, у Мужун Цин Лянь и Ваньянь Бао Чжи чуть не выпали глаза. Цин Лянь наконец-то поняла, откуда уверенность у Мужун Ци Ци.

«Оказывается, у неё такая сильная служанка. Вот почему она такая высокомерная! Не удивительно, что она такая надменная. Оказывается, она рассчитывает на это!»

А Ваньянь Бао Чжи была напугана тактикой Су Мэй. Когда она была в резиденции Мужун, она однажды пошла создавать проблемы для Мужун Ци Ци и получила урок от Су Мэй. Только сейчас Бао Чжи осознала, что тогда Су Мэй была милосердна. Иначе она бы лишилась жизни.

Вспомнив прошлое, Ваньянь Бао Чжи не могла не содрогнуться.

«К счастью, в тот день я не создала слишком много проблем для Мужун Ци Ци… Только, почему такой эксперт готов оставаться на стороне Мужун Ци Ци? Какое очарование есть у Мужун Ци Ци, что заставляет всех этих людей быть увлечёнными ей?»

Ваньянь Бао Чжи взглянула на Мужун Ци Ци, которая сидела на другой стороне. Увидев улыбку на её губах, Бао Чжи ощутила её занозой в своих глазах.

«Чтобы не случилось, я не позволю уйти этой женщине, что разрушила мою жизнь! Потому что я ненавижу Мужун Ци Ци! Ненавижу всем сердцем!»

__________________________________________________________

Первое состязание закончилось победой Су Мэй. Когда она с широкой улыбкой вышла с арены, Ваньянь Кан первым бросился к ней. В руке он держал цветок красной сливы.

– Что ты делаешь? – на мгновение удивилась Су Мэй, увидев в руках Ваньянь Кана только что сорванный красный цветок сливы.

– Для тебя! Поздравляю с победой! – это был один из редких моментов, когда Ваньянь Кан был серьёзен.

Этому действию с цветком его научила Су Юэ. Ваньянь Кан никогда раньше не использовал его и не был уверен, сработает ли он, или же нет. Всё просто, Су Юэ и Су Мэй вместе служили Мужун Ци Ци, поэтому, предположительно, у неё должно было быть понимание предпочтений Су Мэй. Вот почему Ваньянь Кан принял совет Су Юэ.

Откуда Ваньянь Кану было знать, что совет Су Юэ, был сказан Мужун Ци Ци? Сейчас именно она учила Ваньянь Кана.

Конечно же, увидев смущённое выражение лица Ваньянь Кана, Су Мэй очаровательно улыбнулась:

– Спасибо! – покраснев, она забрала цветок из рук Ваньянь Кана. Она стала немного робкой и смущённой.

– Твои боевые искусства не так уж и плохи! Это было очень здорово! Твои движения также были очень хороши! Почему бы нам не научится чему-то новому, когда у нас появится время?

Когда Ваньянь Кан произнёс это, Ци Ци очень сильно захотелось надрать ему задницу.

«Когда идёшь на свидание, разве это не означает ходить по магазинам, гулять, смотреть фильмы, слушать музыку и ужинать?.. Почему он приглашает девушку на бой?!

Обычно этот Принц очень умён, почему же в такое время он так неуклюж?»

– Э… – Су Мэй на мгновение вздрогнула. Приглашение Ваньянь Кана было для неё слишком неожиданным. Через несколько мгновений Су Мэй кивнула. – Хорошо! Тогда после того, как мы вернёмся, если Ваше Высочество захочет учиться, я буду готова!

Сейчас Мужун Ци Ци наконец-то поняла, что эти двое будут идеальной парой.

«Су Мэй согласилась. Оказывается, люди, не имеющие общих черт, не женятся!»

– Ци Ци, теперь ты уверена? – видя, как Ци Ци всё время смотрит на Ваньянь Кана и Су Мэй и игнорирует его, Фэн Цан немного завидовал. Он не удержался и заключил Ци Ци в свои объятья.

– Принц… – видя ревность в глазах Фэн Цан’а, Ци Ци приложила палец к его губам. – Принц, если мы счастливы, пусть лучше все остальные тоже будут счастливы! Тогда всё будет хорошо! Кроме того, если мы поженимся, весь мир будет принадлежать только нам двоим…

Последняя фраза была очень соблазнительной, заставляя Фэн Цан’а поддаться искушению. Его взгляд упал на Су Юэ.

«Можно считать, что Су Мэй нашла своё место. Мне нужно поторопиться и найти хорошего человека для Су Юэ, также позволив ей найти своё место. К тому моменту я смогу захватить свою маленькую Ванфэй на все двадцать четыре часа…»

__________________________________________________________

В то время, когда Фэн Цан в глубине души просчитывал будущее, второе состязание вот-вот должно было начаться.

– Принц, простите меня. Я проиграл, – Ли Юн Цин с виноватым видом сжимал кулак другой руки.

– Победа и поражение – нормальные вещи. Юн Цин, всё в порядке, – Лунцзэ Цзин Тянь знал, что проблема не в Ли Юн Цин’е. Су Мэй оказалась слишком яростной.

«Встретив такую женщину, я также уделил бы ей больше, чем стопроцентное внимание.»

– Мисс Бай, соперник Бэй Чжоу очень силён. Мисс Бай должна быть осторожна!

Бай И Юэ была очень благодарна Ли Юн Цин’у за напоминание:

– Благодарю вас! Я буду осторожна!

И Юэ шаг за шагом подошла к арене. Сегодня на ней была всё та же простая белая одежда, волосы удерживала лишь одна заколка для волос. Лишь посвящённые знали, что это подарок молодого мастера Гуанхуа. Бесценная, а также любимая шпилька Бай И Юэ. Сегодня она надела её на финал.

С самого начала Ру И хотел, чтобы его противником был Ли Юн Цин или Лунцзэ Цзин Тянь и не ожидал, что его противником окажется Бай И Юэ. Это вызвало у Ру И головную боль.

«С самого начала я не хотел сражаться с женщиной. С мужчиной я могу драться как душе угодно, но если противник женщина, я не могу быть таким грубым. Если я случайно раню или изуродую её, это будет очень хлопотно. Особенно если это такая красивая женщина как Бай И Юэ, я не смогу ничего предпринять.»

Возможно из-за того, что у Ру И была сестра-близнец Цзи Сян, он уважал женщин несколько больше чем другие. Обычно, когда Ру И был с Фэн Цан’ом, он причинял женщине боль, лишь, когда она проявляла неуважение к Фэн Цан’у.

«Итак, мой противник женщина. Это действительно ставит меня в проигрыш!

Если я не буду сражаться, то, проиграв, также потеряю и лицо. Если я буду сражаться, то победа будет весьма позорной.» – терзаемый этим сложным противоречием, Ру И вышел на арену.

В тот момент, когда он оказался на месте Бай И Юэ улыбнулась ему. Ру И чувствовал, что улыбаться не правильно, но также ощущал, что и серьёзность будет не правильной. Его губы слегка дрогнули. В конце концов, он не смог справиться с дружелюбием и помахал Бай И Юэ. Каким смущённым могло быть выражение его лица, таким оно и было сейчас. В тот же миг с трибун раздался взрыв смеха. Лицо Ру И покраснело ещё сильнее.

Так как Ру И занимался боевыми искусствами круглый год, его тело было очень сильным. Хоть он и не был таким высоким как Фэн Цан, но его рост был около 180 сантиметров. Его кожа была слегка смуглой. У Ру и были густые брови и тигриные глаза. Хоть ему было чуть больше девятнадцати, но после того как он весь год следовал за Фэн Цан’ом, Ру И стал выглядеть намного более зрелым.

«Этот человек действительно интересный!» – подумала Бай И Юэ. «Ранее Су Мэй оказалась такой “жуткой”, я думала Ру И будет таким же. Не ожидала, что он будет отличаться от Су Мэй.»

«Бум…» – зазвучал барабан. Началось сражение.

Оружием Бай И Юэ был обоюдоострый меч, а оружием Ру И пара позолоченных молотов. Один молот весил около 10 килограмм, а вместе они весели 20 килограмм.

Увидев позолоченные молоты в руках Ру И, Бай И Юэ вновь улыбнулась.

«Этот мужчина немного нелепый. А с этой парой молотов он, от части, получил ауру тигра, что делает его очаровательней!»

Улыбка И Юэ заставила сердце Ру И забиться быстрее. Он подумал, что на его лице оказалась грязь, поэтому красавица рассмеялась. Поэтому он поднял свой рукав и потёр лицо. Ру И не ожидал, что это действие вызовет ещё больше смеха у зрителей.

Бай И Юэ засомневалась, что Ру И действительно пришёл сражаться.

«Почему он ведёт себя так?»

Сражение началось со смеха красавицы и мужской «глупости».

Бай И Юэ превосходно владела мечом. Несмотря на то, что она была девушкой, боевыми искусствами она занималась с юных лет. Её основные навыки были очень хорошими. К тому же, у И Юэ был спокойный темперамент, поэтому её навык владения меча был подобен её темпераменту – твёрдый и не расточительный. Каждый её удар приходился точно в жизненно важные органы Ру И.

«Сильная маленькая леди!» – несмотря на то, что впечатление Ру И о Бай И Юэ осталось на образе нежной женщины, сейчас он увидел настоящую силу этой женщины. С того момента, как началось сражение она агрессивно нападала и, хоть это отличалось от свирепости Су Мэй, её постоянные атаки на какое-то время заставили Ру И стать пассивной стороной.

– Тц-тц, двоюродный брат, что делает Ру И со своими цветочными кулаками и причудливой дорожкой шагов? Из-за того, что его противник – женщина, его сердце не может атаковать? – Ваньянь Кан вернулся на трибуны и, увидев Ру И в таком состоянии, он поддразнить его. – Обычно Ру И следует за двоюродным братом, но я не знал, что испытывает нежные и покровительственные чувства к прекрасному полу! Сегодня я, наконец-то, узнал это!

Цветочные кулаки и причудливая дорожка шагов – причудливые, но непрактичные умения.

– Если ты будешь говорить, никто не примет тебя за немого! – беспечно ответил ему Фэн Цан.

Ваньянь Кан показал ему язык.

«Я знаю, что двоюродный брат любит защищать своих людей. В этом он хорошая партия для двоюродной сестрёнки. Ни один из них не терпит, когда другие плохо отзываются о их людях.»

Когда Ру И пришёл в себя Бай И Юэ уже прижала его к краю арены. Его нога ступила на каменный край и, с «бум», Ру И отрезвел.

«Что я делаю? Это состязание, как я могу быть таким ограниченным?! Если бы это было поле боя, а противник послал бы женщину-солдата или женщину-генерала, разве мне не пришлось бы сдаться?! Как такое может случиться?!»

«Бум, бум, бум, бум!»

Ру И ударил позолоченным молотом по мечу Бай И Юэ. Эффект оказался настолько большим, что покачнул И Юэ, заставляя её отступить в сторону. Ру И тут же воспользовался случаем и вылетел на середину арены.

Только что, молоты Ру И были очень сильны. Правая рука Бай И Юэ слегка дрожала, а на рукоятке меча появилось алое пятно.

«С этим мужчиной и вправду не просто иметь дело!» – И Юэ стиснула зубы и, оторвав кусок одежды, замотала куском ткани место между большим и указательным пальцем.

Бай И Юэ очень хорошо понимала, что Ру И проявил милосердие. Ведь с его силой он определённо мог бы разорвать мышцы между её большим и указательным пальцами. Потом, не было бы смысла упоминать о состязание, без своевременного лечения, рука И Юэ была бы уничтожена.

«Однако, несмотря на то, что в глубине души я благодарна Ру И за милосердие, я прекрасно осознаю важность этого сражения. Ли Юн Цин уже проиграл, если проиграю и я, то Си Ци уже дважды потерпит поражение. Потом будет слишком сложно вывести на ничью.»

Думая об этом, Бай И Юэ высвободила свою внутреннюю энергию и её тело окружил бледно-голубой свет. Стало очевидно, что И Юэ – пятый, синий уровень. К тому же, из-за бледно-голубого свечения стало понятно, что на пятый уровень она перешла не так давно.

«Совершенно очевидно, что она повредила руку, но всё равно хочет продолжить сражаться, даже высвободила свою энергию.» – сильная воля И Юэ, не могла не восхитить Ру И. «Эта женщина не плоха! По крайней мере, её несгибаемый дух очень хорош!»

– Вы не воспользуетесь внутренней энергией? – Бай И Юэ увидев, что Ру И всё ещё был обычным, была несколько изумлена.

«Я выбрала борьбу внутренней энергией, почему он не делает этого же? Без внутренней энергии, разве это не похоже на то, что Ру И собирается проиграть?»

– Я не воспользуюсь ей! – Ру И покачал головой.

Он не мог использовать свою внутреннюю энергию, потому, что когда сражение закончится он всё ещё будет должен защищать Фэн Цан’а. Являясь личным охранником Фэн Цан’а, если он воспользуется внутренней энергией, то потребуется как минимум пять дней, чтобы Ру И восстановил свои силы, но что ему делать, если в эти пять дней нет никого, чтобы прислуживать Фэн Цан’у? Вот почему Ру И решил сражаться без внутренней энергии.

Бай И Юэ высвободи внутреннюю энергию, а Ру И нет. Это заставило зрителей шептаться.

«Разве не очевидно, что Ру И собрался проиграть? Что он подразумевает под своими действиями?»

Что же касается Фэн Цан’а, то он даже не думал в подобном ключе. Он очень хорошо знал мысли Ру И. Этот человек был очень упрям. Если Ру И сделал свой выбор, он не изменит его, однако Фэн Цан не волновался. Зная способности Ру И, даже если тот не воспользуется внутренней энергией, Бай И Юэ всё ещё не будет для него противником.

С высвобожденной внутренней энергией, всё тело Бай И Юэ излучало синий свет. Теперь её движения стали более сильными и быстрыми. В мгновение ока она оказалась рядом с Ру И, а её меч был направлен на его горло.

«Свист…» – позолоченные молоты в руках Ру И заблокировали меч И Юэ, сделав так, чтобы не смогла двинуться ни вперёд, ни назад. Бай И Юэ не могла пошевелиться.

– Ты! – И Юэ была в ярости. Она подняла ногу и пнула Ру И в нижнюю часть тела.

Видя, как Бай И Юэ атакует нижнюю часть его тела, Ру И улыбнулся и, воспользовавшись удобным случаем, икрами ног схватил ногу И Юэ, сделав её неспособной двигаться.

Эти двое оказались в тупике. Меч Бай И Юэ была заблокирован позолоченным молотом, её правая нога икрами Ру И. Из-за этого они оказались очень близко. Насколько интимной могла быть эта сцена, настолько она и была ей.

Увидев, что эти двое так «близки», зрители захохотали. Даже нашлись люди, которые начали шутить:

– Ха-ха-ха! Весьма злая маленькая леди, теперь наконец-то встретила своего противника! Просто признай, что ты проиграла!

– Это состязание по поиску партнёра? Почему всё так?!

– И правда! Леди, этот господин не так уж плох!

Когда смех людей достиг ушей Бай И Юэ, она покраснела.

«Шлёп!» – воспользовавшись тем, что обе руки Ру И были заняты молотами, левая рука И Юэ, в которой не было меча, ударила Ру И по лицу:

– Подлец!

Ру И ощутил боль, его руки и ноги одновременно разжались. Он не ожидал, что Бай И Юэ не только не уберёт свою ногу, но и пнёт его в живот.

– Мерзкий негодяй! – ещё раз выругалась И Юэ.

Не ожидавший этого Ру И, с молотами, полетел вниз и упал на пол. Он ощущал себя невиновным и обиженным.

«Что я сделал? Почему Бай И Юэ обращается со мной как с негодяем? К тому же, я получил пощёчину без причины и на глазах у стольких людей!»

На трибунах Мужун Ци Ци почти задыхалась от смеха.

«Почему эти двое выглядят так словно они соперники?! Очень интересно!»

Видя, как Ци Ци смеётся до слёз, Фэн Цан притянул её в свои объятья:

– Цин Цин, что случилось, что заставило тебя быть такой счастливой? Поделись со мной!

– Принц! – Ци Ци обняла Фэн Цан’а за шею, а её алые губы приблизились к его уху. – Принц, посмотри, разве они не похожи на пару влюблённых друг в друга врагов? Почему-то всякий раз, когда я смотрю на выражение лица Ру И, у меня появляется желание подёргать за красные нити!

Юэ Лао, бог брака и любви, использует красные нити, чтобы объединять людей.

– Хех… – видя, что образ мышления свахи Ци Ци, начал создавать проблемы, Фэн Цан взял её за руки. – Цин Цин, раз уж ты хочешь дёргать за ниточки для других, почему бы тебе сначала не помочь себе?! Я так долго тебя ждал!

– Принц… – Фэн Цан вновь перевёл разговор на неё, заставляя Ци Ци покраснеть. – После того, как мы займём первое место, когда мы вернёмся домой мы поженимся. Принц, ты доволен такой договорённостью?

– Доволен! – улыбка Фэн Цан’а была необыкновенно дьявольски прекрасной. Наконец-то, он услышал слово «брак» от Ци Ци, что заставило его настроение взлететь до небес.

– Однако у меня есть условие! – Ци Ци подняла голову, в её ярких глазах сверкали очаровательные маленькие звёздочки. – Принц, мы поженимся, но ты должен сделать мне предложение! Если ты не сделаешь мне предложение, я не выйду замуж!

– Предложение? Двоюродная сестрёнка, что за предложение? – получалось так, что в подобных случаях слух Ваньянь Кана обострялся до предела. Он сразу же услышал это и подошёл к Мужун Ци Ци, чтобы расспросить.

– Романтический ужин при свечах, красивые распустившиеся цветы, красивые и трогательные тексты песен, роскошное кольцо для предложения и, самое главное, нужно будет встать на одно колено и с любовью спросить у женщины: «Ты выйдешь за меня?» … – говоря это Ци Ци была очень взволнована.

«Признаться, как женщина, я немного суечусь и страстно мечтаю о замужестве, особенно о сцене предложения руки и сердца. Когда я была маленькой девочкой, я много раз представляла эту сцену. Когда мужчина становится на одно колено перед женщиной и, смотря на неё с любовью, произносит сладкие слова… В моих глазах это самая романтичная и трогательная ситуация!»

Мужун Ци Ци, говорящая одну вещь за другой, которую нужно сделать, ошеломила Ваньянь Кана:

– Двоюродная сестрёнка, говори помедленнее. Я запомню это. Может быть, я смогу воспользоваться этим в будущем! Двоюродный брат, выполни одну просьбу двоюродной сестрёнки, а я посмотрю. Тогда я узнаю, как делается предложение!

«Предложение?» – этот новый термин Ци Ци заинтересовал Фэн Цан’а. Когда он услышал все шаги этого предложения, он не удержался и посмотрел в маленькое розовое лицо Ци Ци. В эти мгновение её лицо было наполнено страстным желанием и тоской. Фэн Цан, в тайне, сохранил всё это в своём сердце.

«До тех пор, пока есть то, что ей нравится или что-то что она страстно желает, я приложу все усилия, чтобы выполнить это. Мужчины рождены чтобы баловать женщин. Более того, я люблю эту женщину. К тому же, меня заинтересовало это предложение. Раз Цин Цин хочет этого, то я сделаю его! Пока она хочет быть моей женой, даже если Цин Цин захочет эту империю, тогда какая разница, если я украду и отдам её ей?!»

После того, как Ци Ци закончила объяснять «предложение» Ваньянь Кану, сражение уже приблизилось к своему концу. По сравнению со сдержанностью в начале, меч Бай И Юэ теперь имел храбрость и атаковал более открыто.

В сравнении с этим, Ру И, казалось, «испугался» после пощёчины. Чтобы не провоцировать эту маленькую девушку, а затем не получить без причины титул «негодяя», а также не получить пощёчину на публике, Ру И лишь парировал её шаги. Он не нападал, а лишь защищался.

Однако, даже если это была лишь защита, но она была непробиваемая. Ру И постоянно прерывал её движения, неоднократно блокируя атаки Бай И Юэ. Ранее, Су Мэй была достаточно быстра, чтобы закончить всё это, теперь же, когда пришла их очередь, всё обернулось длительной битвой.

Эта была проверка на выносливость. Тот, кто не сможет продержаться дольше, проигрывает.

Бай И Юэ очень хорошо это понимала. Вот только она не могла сломить оборону Ру И. Этот мужчина был слишком упрям и независимо от того, нападала она снизу или сверху, справа или слева, или с другого направления, она везде была заблокирована.

Бай И Юэ понимала, что Ру И легко обращается с ней.

Ударив Ру И, И Юэ потом пожалела об этом. Она сожалела, что была такой импульсивной. Было очевидно, что поведение Ру И не было неподобающим, а столкновение в бою было неизбежным. Бай И Юэ немного раскаивалась в том, что отвесила ему пощёчину. И чуть позже, в сражении, И Юэ осознала разрыв между собой и Ру И. Он не нападал, а лишь защищался. Даже в таком состоянии он не давал ей прорваться. Этот мужчина действительно серьёзен и неизмерим.

Испытание на выносливость было битвой упорства и стойкости. К тому же, это была битва выносливость ума. С их «ты нападаешь, я защищаюсь» летело очень быстро. На лбу Бай И Юэ уже выступил пот. Её физическая выносливость была ниже чем у Ру И. Сейчас, поглощая её подобным образом, она рано или поздно проиграет.

«Что же мне делать?» – И Юэ стала нетерпелива. Движения её меча стали несколько беспорядочными. Несмотря на то, что она хотела стабилизировать себя, чем дольше они растягивали это сражение, тем более пагубным оно было для неё.

Лишь недавно Бай И Юэ поспешно обернула рану между большим и указательным пальцем, вызванную дрожанием молотов. Сейчас кровь уже замарала белую ткань и боль от раны прошла руку насквозь. Несмотря на то, что И Юэ всё ещё скрипела зубами, перед собой Ру И ясно видел правую руку этой маленькой девушки, руку, что держала меч и слегка дрожала. Сила атак Бай И Юэ также слабела с каждым ударом.

Как раз в тот момент, когда И Юэ подумала, что вот-вот проиграет, она внезапно нашла дыру в защите Ру И.

«Защита правой руки кажется слабее. Я могу ударить туда.» – меч Бай И Юэ пронзил правый бок Ру И. Ру И немного не успел уклониться и упал с арены.

– Не может быть! – закричал кто-то.

«Было совершенно очевидно, что победа была в руках Ру И, как он мог совершить такую низкоуровневую ошибку и оказаться столкнутым с арены Бай И Юэ?!»

Увидев это, маленькая рука Ци Ци схватила руку Фэн Цан’а:

– Принц, я не знала, что Ру И умеет жалеть других. Только, у цветка есть намерение, не знаю, будет ли вода бессердечной или же нет!

Ци Ци имеет в виду, что цветок (Ру И) имеет чувства к воде (Бай И Юэ).

Эксперты могли видеть, что Ру И намерено открылся. Он сделал это, чтобы быть лёгким с Бай И Юэ. Вот только, не все люди могли понять его выбор, однако, казалось, его это не сильно волнует.

– Мисс, вы выиграли! – Ру И сжал кулак, смотря на Бай И Юэ.

– Спасибо тебе… – И Юэ также видела, что Ру И позволил ей выиграть, иначе проиграла бы она.

«Только, почему он помог мне? Может быть он не хочет, чтобы Бэй Чжоу победил?»

Не дожидаясь пока И Юэ обдумает всё, Ру И лично решил её замешательство:

– У Мисс повреждена рука, лучше использовать лекарство и перевязать. Моя сила оказалась слишком велика. Прошу прощения, что обидел Мисс! – сказав это Ру И вернулся к местам Бэй Чжоу, попросить наказание у Фэн Цан’а. – Принц, этот подчинённый проиграл. Прошу Принца назначить наказание!

– Хм… – голос Фэн Цан’а был задумчивым, а выражение лица очень серьёзным.

Ру И занервничал, он опустил голову ещё ниже:

– Навыки этого подчинённого оказались не так хороши, как у других. Прошу у Принца наказание.

– Принц, не пугай его больше! – Ци Ци с улыбкой потрясла руку Фэн Цан’а, увидев Ру И таким. – Мисс Бай – моя подруга. Ру И сделал мне одолжение, позволив ей выиграть. Я должна благодарить Ру И, как можно его наказать?!

«Заявление» Ци Ци заставило выражение лица Фэн Цан’а стать немного лучше:

– Хорошо, иди и отдохни! Ты сегодня много поработал! – после того, как Ру И ушёл с угрюмым лицом, Фэн Цан рассмеялся. –Как я, Цин Цин? Как я себя вёл?

– Замечательно! Замечательно!

Оказывается, Фэн Цан и не собирался наказывать Ру И.

«Я понимаю его характер и, если не считать встречи с женщиной-убийцей, где Ру И был бы безжалостен, в остальное время он очень любезен. Он не похож на мачо. Сейчас заставить его избить девушку, похожую на цветок, действительно трудная задача для Ру И.»

Бай И Юэ смотрела на Ру И, пока тот не исчез. Она боялась, что из-за неё Ру И пострадает от рук Фэн Цан’а. К счастью, в конце концов выражение лица Фэн Цан’а стало очень добрым, и Бай И Юэ, наконец-то, вздохнула с облегчением. Она тут же потеряла все свои силы, и полностью парализованная лежала на земле.

– Из-за того, что она использовала внутреннюю энергию, её тело истощенно. Ничего страшного! – доктор, который ожидал в стороне, немедленно вышел вперёд и перевязал рану Бай И Юэ. Проверил её пульс и, придя к выводу, что всё в порядке, зрители успокоились.

__________________________________________________________

Два сражения: одна победа и одно поражение. Бэй Чжоу и Си Ци были временно связаны.

Сейчас пришла очередь третьего сражения. Прежде чем Ваньянь Кан вышел на арену, Мужун Ци Ци прошептала несколько слов ему на ухо. Ваньянь Кан был несколько изумлён:

– Двоюродная сестрёнка, ни в коем случае! Ты действительно хочешь, чтобы всё было именно так?

– Конечно! – кивнула Ци Ци. – Просто ответь мне, ты поможешь мне или нет?

– Это… – Ваньянь Кан нахмурился. Посмотрев на Су Мэй, он, наконец-то, поднял бровь. – Так, раз двоюродная сестрёнка попросила меня, я использую максимум усилий! Я помогу!

Когда Ваньянь Кан ушёл на арену, Мужун Ци Ци вернулась на своё место и, устроившись в объятьях Фэн Цан’а, лениво смотрела на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

– Не смотри на него! – ощутив, что Взгляд Ци Ци остановился на Лунцзэ Цзин Тянь’е, Фэн Цан повернул к себе её маленькое лицо. – Кроме меня, не смотри на других мужчин, особенно на него!

– Почему… Почему он особенный? – увидев сильную ревность в глазах Фэн Цан’а, Ци Ци притворилась что ничего не понимает. Она широко распахнула глаза, сделав их более невинными, чем у оленёнка, и хлопнула ресницами, смотря на Фэн Цан’а. – Принц, скажи мне!

– Пфф… – увидев, что их Мисс кокетничает с гуйэ, Су Мэй и Су Юэ, улыбаясь, отошли в сторону, потому что паре нужно было пространство, чтобы обменяться несколькими сокровенными словами.

– Просто не смотри на него! – Фэн Цан’у не понравилось, как Лунцзэ Цзин Тянь смотрел на Ци Ци.

«Хоть то, как Ли Юн Цин смотрел на эту маленькую женщину тоже довольно необычно, но, по крайней мере, он немного расслабился, в отличие от Лунцзэ Цзин Тянь’я. Его взгляд больше похож на взгляд охотника, смотрящего на добычу. К тому же, в прошлом была договорённость о браке между ним и моей Цин Цин. Если бы не то, произошедшее между ними, что заставило Лунцзэ Цзин Тянь’я написать письмо о разрыве помолвки, сейчас, Цин Цин была бы его Ванфэй Цзин.»

Лишь одна мысль о том, что эта очаровательная женщина в его объятьях могла стать чьей-то женой, заставляла сердце Фэн Цан’а ощущать себя несчастно. К тому же, казалось, что Цзин Тянь открыл пользу в Мужун Ци Ци. Он начал обращать на неё внимание, а это заставляло Фэн Цан’а стать ещё более бдительным.

«Ощущение, что о моей женщине думает кто-то другой – отвратительное!»

– Цин Цин, а о чём ты только что разговаривала с А-Каном? – губы Фэн Цан’а приблизились к ушку Ци Ци и нежно прикусили её мочку. – Скажи мне, скажи, о чём вы говорили? Это как-то связанно с Лунцзэ Цзин Тянь’ем?

Горячее дыхание возле её уха, а также то, как Фэн Цан нежно прикусил её мочку, вызвали вспышку онемения, распространившуюся по телу Мужун Ци Ци. Она мгновенно оттолкнула Фэн Цан’а:

– Принц, здесь много людей! Принц, обрати внимание на свой облик!

– Хорошо! Цин Цин, если ты расскажешь мне о своём маленьком секрете с А-Каном, я отпущу тебя!

Фэн Цан’у не легко было быть спокойным. Лунцзэ Цзин Тянь был занозой на его сердце, вот почему ему нужно было решить этот вопрос.

– Хорошо… – видя, что Фэн Цан так настойчив, Ци Ци, возле его уха, сложила свои руки в круг и прошептала в него.

– Неужели? – взгляд Фэн Цан’а был полон веселья. – Цин Цин, ты лучшая!

– Хмф! Естественно! – Ци Ци приподняла бровь. – Этот мужчина когда-то унизил меня. Принц, разве ты не знаешь, что в этом мире труднее всего иметь дела с женщиной и недалёким человеком? То, что я не сделала ему ничего, ещё не значит, что я забыла то унижение, что он преподнёс мне. Так что, пусть А-Кан преподаст ему хороший урок вместо меня!

– Я ощущаю сожаление, что не нарисовала Лунцзэ Цзин Тянь’я в этом состязании. Поэтому я лишь смогла попросить А-Кана! Принц, я сказала А-Кану, что если он победит Лунцзэ Цзин Тянь’я, то я куплю набор украшений молодого мастера Гуанхуа для Су Мэй, в качестве приданного!

– Он согласился?

– Конечно! Даже героям было бы сложно пройти мимо чар прекрасной женщины!

Видя торжествующее лицо Ци Ци, Фэн Цан не удержался и ущипнул её за нос:

– Озорница! Почему я раньше не понял, что моя маленькая Ванфэй такая озорная девочка?

– Я не ребёнок… – Ци Ци была недовольна тем, что Фэн Цан так назвал её, поэтому сморщила нос.

– Хорошо, хорошо. Уже началось. Давай посмотрим сражение!

На арене Лунцзэ Цзин Тянь уже давно высвободил внутреннюю энергию. Он боялся, что могло повториться то, что произошло с Ли Юн Цин’ом. Он боялся, что Ваньянь Кан захватит решающий момент и возьмёт инициативу в свои руки. Тогда, он (Цзин Тянь) потеряет возможность высвободить свою внутреннюю энергию. Вот почему, с того момента, как он поднялся, Лунцзэ Цзин Тянь высвободил свою фиолетовую энергию седьмого уровня.

– Тц… – Видя, что Лунцзэ Цзин Тянь ведёт себя так нетерпеливо, Ваньянь Кан зевнул.

«Этот человек действительно оценивает сердце господина по своим собственным меркам. Он так нетерпелив, словно я что-то сделаю с ним. Такой мелочный. Он и вправду такой, каким его описала двоюродная сестрёнка. У это мужчины отвратительный характер!»

Оценивать сердце господина по своим собственным меркам – узколобые люди всегда предполагают события своими узколобыми способами.

Сейчас, все мысли Ваньянь Кана были заняты словами Мужун Ци Ци.

«Если я одержу победу над Лунцзэ Цзин Тянь’ем, она подарит мне набор украшений молодого мастера Гуанхуа. Так здорово! В Тун Бао Чжай я видел украшения молодого мастера Гуанхуа. Они волновали не только женщин, даже он, мужчина, влюбился в них так сильно, что не смог отказаться. Если Су Мэй получит набор украшений молодого мастера Гуанхуа, она безусловно будет так счастлива! Что бы ни случилось, сегодня, за эти драгоценность, я буду сражаться не на жизнь, а на смерть!»

– Пожалуйста! – Цзин Тянь сделал приглашающий жест.

Ваньянь Кан вновь холодно хмыкнул.

«Может быть это и есть то притворство, о котором упоминала двоюродная сестрёнка? Быть фальшивым джентльменом? Звук барабана для начала сражения ещё даже не прозвучал! Что он имеет в виду? Он высвобождает свою внутреннюю энергию и использует подобный вежливый стиль поведения, чтобы пригласить меня. Весьма лицемерно! Не удивительно, что двоюродная сестрёнка бросила его! Двоюродная сестрёнка сделала действительно правильный выбор!»

«Бум…» – зазвучали барабаны. Наконец, началось третье состязание.

В тот момент, когда всё началось, Лунцзэ Цзин Тянь быстро, словно стрела, полетел в Ваньянь Кана. Его оружием был тонкий синий меч. Видя, что Лунцзэ Цзин Тянь так «нетерпелив», Ваньянь Кан рассмеялся.

«Этот человек и вправду не может сдерживать свою личность. Раз уж это так, то давай я поиграю с тобой, в соответствии с инструкцией двоюродной сестрёнки!»

В данный момент, Ваньянь Кан не стал высвобождать свою внутреннюю энергию. Мужун Ци Ци понравился его цингун она попросила его измотать Цзин Тянь’я. Поэтому, это сражение превратилось в игру «Поймай меня, если сможешь!». Лунцзэ Цзин Тять был котом, а Ваньянь Кан мышкой. На арене, кошка пыталась поймать мышь.

Цингун – способность быстро и легко двигаться на сверхчеловеческой скорости, выполнять движения, бросающие вызов гравитации, а также скольжение по поверхности воды, подъёму высоких стен и опоры на деревья.

«Бесстыдство!» – не сдержался Лунцзэ Цзин Тянь и мысленно выругался в сторону Ваньянь Кана.

«Ваньянь Кан такой только для того, чтобы потянуть время и, пока он так действует, он также забирает внутреннюю энергию, которую высвобождаю я. К тому же, до этого, в пагоде я повредил ноги. Хоть лекарство Мужун Ци Ци очень действенное, но так как корочка уже успела образоваться, оно не стало чудо-лекарством. Мои ноги всё также забинтованы и болят! Этот человек явно хочет меня измотать!»

Лунцзэ Цзин Тянь угадал. Ваньянь Кан действительно намеревался продолжить в том же темпе. Когда Мужун Ци Ци сказала ему, что ноги Лунцзэ Цзин Тянь’я восстановились лишь на пятьдесят процентов, что самое большое, так как корочка уже успела сформироваться, и Цзин Тянь не может быть сейчас полностью исцелён, Ваньянь Кан уже намеревался использовать этот способ, чтобы потянуть время.

«То, что сказала двоюродная сестрёнка, оказалось правдой. Не важно, чёрный это кот или белый, хороший кот тот, который поймает мышь. Не важно, какой способ ты используешь, пока ты выигрываешь состязание, ты король! В любом случае, меня не волнуют все эти образы. Сейчас, я должен измотать Лунцзэ Цзин Тянь’я! Пусть он потеряет свою пару ног! Кто позволил ему иметь замыслы на двоюродную сестрёнку? Двоюродная сестрёнка – это двоюродная сестрёнка!»

Перед финалом, Ваньянь Кан также увидел «плохие намерения», по отношению к Мужун Ци Ци, в глазах Лунцзэ Цзин Тянь.

«В моём сердце этот человек очень бесстыден! В прошлом он порвал с двоюродной сестрёнкой, а теперь хочет съесть лекарство от сожалений. Где в этом мире есть подобная вещь?! К тому же, только моё двоюродный брат, Фэн Цан, достоин Мужун Ци Ци! Остальные – лишь плывущие облака!»

На арене Ваньянь Кан энергично уворачивался, а Лунцзэ Цзин Тянь преследовал его. Неохотно, это походило на то, словно бы на затылке Ваньянь Кана выросли глаза. Всегда, когда Цзинь Тянь собирался поймать его, Ваньянь Кан мгновенно улетал с радиуса атаки. Лунцзэ Цзинь Тянь оказался беспомощен в отношении Ваньянь Кана, но он не мог не восхититься его цингун’ом.

Ваньянь Кан повернул голову и, посмотрев на Цзин Тянь’я, показал озорную улыбку:

– Принц Цзин, продолжим! Давай разогреемся, прежде чем начнём! Я ещё не разогрелся!

Публику чуть не стошнило кровью. Люди с быстрым умом уже подсчитали, что участники сделали уже сто восемь кругов.

«Что ещё не разогрелось? Он так долго бегает и всё ещё не согрелся? Кажется, Его Высочество намеренно забавляется с принцем Си Ци!»

Если бы всё происходило в другой стране, зрители, конечно, плюнули бы в Ваньянь Кана и заставили его уйти с арены! Однако всё происходило в Бэй Чжоу, и жители Бэй Чжоу были счастливы.

«Во всяком случае, пока Пятое Высочество побеждает, зачем беспокоиться какой способ он использует?!»

В зале нашлись люди, которые начали кричать, чтобы поддержать Ваньянь Кана:

– Ваше Высочество, не спешите разминаться! У нас ещё есть время!

– Совершенно верно, Ваше Высочество! В худшем случае, мы поужинаем здесь, прежде чем вернуться домой!

Когда эти слова жителей Бэй Чжоу достигли ушей Мужун Цин Лянь, она чуть не умерла от гнева.

– Люди Бэй Чжоу действительно бесстыдны! – начала ругаться Цин Лянь.

«Я никогда не видела подобного толстокожего принца. Очевидно же, что ноги Принца Цзин всё ещё болят. А он (Ваньянь Кан) использует такой отвратительный способ для сражения! Действительно отвратительно! Нет необходимости упоминать тех людей Бэй Чжоу, которые приветствуют это! И вправду, какой Принц в этой стране, такие в ней, и граждане!»

Видя в людях Бэй Чжоу «уродливые и омерзительные лица», Мужун Цин Лянь вновь подумала об этой суке, Мужун Ци Ци.

«Действительно сука похожая на других! Когда придёт моя очередь, я обязательно должна преподать ей хороший урок! Мне нужно очень сильно растоптать её высокомерное лицо! Несомненно!»

В то время, пока Мужун Цин Лянь беспокоилась о Лунцзэ Цзин Тянь’е, с другой стороны, сердце Ваньянь Бао Чжи тоже билось в горле. Хоть она и не знала, что Цзин Тянь в пагоде получил травму ног, но по его лицу она могла видеть серьёзность ситуации. В глубине души она множество раз прокляла Ваньянь Кана.

__________________________________________________________

На арене лениво игрался Ваньянь Кан. Если бы Мужун Ци Ци не подсказала ему этот способ, он бы долго высвобождал свою внутреннюю энергию и шёл голова к голове с Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Сейчас же он, прыгал здесь и прыгал там. Весьма расслабленно. Время от времени он останавливался чтобы передохнуть. Ваньянь Кан чувствовал себя великолепно!

В отличие от Ваньянь Кана, из-за того, что Цзин Тянь долго бегал, раны на его ногах снова открылись. Кровь медленно растекалась по его носкам. Он чувствовал, что его обувь стала мокрой. Но хуже всего было то, что ноги Лунцзэ Цзин Тянь’я вспотели. Пот с ног капал на рану, и она оказалась пропитана солёным потом, вызывая жгучую боль, которую мало кто может выдержать.

«Чёрт!» – даже если Лунцзэ Цзин Тянь’ю нужно было обращать внимание на свой имидж, сейчас он действительно хотел выругаться. Ещё раз взглянув в улыбающееся лицо Ваньянь Кана, в глубине души он пожалел, что не может схватить его и одним ударом отрубить ему голову.

Ваньянь Кан ощутил изменения в Лунцзэ Цзин Тянь’е и присмотрелся внимательнее.

«Всё так, как описала двоюродная сестрёнка. Чёрная обувь Принца Цзин стала несколько темнее. К тому же, на белой подошве есть что-то красное. Похоже, он дошёл до предела.»

Ваньянь Кан бесконечно восхищался Мужун Ци Ци. Однако, восхищаясь, он понял, что не будет хорошего конца, если он оскорбит Мужун Ци Ци.

«Двоюродная сестрёнка умна, но также долго хранит обиду. Раз Лунцзэ Цзин Тянь оскорбил двоюродную сестрёнку, можно считать, что ему не повезло! Поэтому я должен быть более осторожен в будущем. Я не должен оскорблять двоюродную сестрёнку, иначе тоже буду оскорблён!»

Лунцзэ Цзин Тянь остановился и больше не преследовал Ваньянь Кана.

«Если я продолжу в том же духе, мои ноги, несомненно, будет не восстановить. Сейчас я должен остановиться, а лучше поскорее закончить с этим! Ваньянь Кан явно отнимает у меня время, желая удержать меня здесь! Однажды меня уже одурачили, больше я не могу позволять желанию этого мерзкого человека исполняться!»

Лунцзэ Цзин Тянь не двигался. Ваньянь Кан также не двигался, он поднял руку и обмахивался ей, словно веером. Обмахиваясь «веером», Ваньянь Кан особым тоном произнёс:

– Ах, это безусловно разминка. Пробежав несколько кругов я, наконец-то, согрелся. Всё моё тело покрыто потом. Позже, когда я вернусь, мне нужно будет принять ванну, иначе я буду пахнуть, а красавице это не понравится.

Голос Ваньянь Кана был громким, а в сочетании с кротким выражением лица, заставлял людей желать подойти к нему и отвесить две пощёчины.

__________________________________________________________

– Мисс, это вы дали ему эту идею? – видя, что Ваньянь Кан ведёт себя так, рассмеялась Су Мэй. – Он не настолько умный!

Ци Ци улыбнулась, но не ответила.

«Смотря на ситуацию, Лунцзэ Цзин Тянь не сможет продержаться дольше. Я не возражаю против использования «отвратительных» средств, чтобы победить противника. Пока можно выиграть, какая разница честно это или нет?

Справедливость – это просто большая шляпа, которую правящий социальный класс заставляет носить простолюдинов. Если бы была справедливость, то не было бы разрыва между бедными и богатыми! Если бы была справедливость, то Лунцзэ Цзин Тянь не смотрел бы тогда на меня презрительным взглядом и не считал мусором. Думал ли он быть справедливым ко мне?»

Лунцзэ Цзин Тянь пытался сохранить спокойное выражение лица. Его взгляд был прикован к Ваньянь Кану. Боль в ногах отвлекала его, а те раны, на которых уже образовалась корочка, снова открылись. Боль распространялась от ступней и подстёгивала его мозг.

– Покажи своё оружие! Дерись со мной как мужчина!

Слова Лунцзэ Цзин Тянь’я, возможно, и подействовали бы на кого-то другого, но точно не на Ваньянь Кана. Цзин Тянь выбрал не того человека. Этот принц не заботился о таких вещах как лицо и имидж. Если бы он заботился об этом, тогда бы он не был Принцем династии Бэй Чжоу, который заставляет Императора получить много головной боли.

– Что делать? Я ещё не закончил разминку. К тому же, мне всего восемнадцать! Я не женат и у меня даже женщины нет! Я не обладал женщиной, как я могу называться мужчиной?! Пожалуйста, зовите меня маленьким мальчиком! Я всё ещё очень невинен! – когда Ваньянь Кан сказал это, он повернул голову и кокетливо подмигнул Су Мэй.

– Кхе… – Су Мэй чуть не подавилась.

«Этот парень! Состязание, такой серьёзный момент, а он говорит такие слова! Если вдуматься в содержание этих слов, то это просто ужасно! Он действительно достоин быть игроком!»

В отличие от Су Мэй, Мужун Ци Ци восхищалась Ваньянь Каном всё больше и больше.

«Он и вправду Чудак из Императорской семьи. У него достаточно толстая кожа! Даже не знаю, что сделал бы Лунцзэ Цзин Тянь при встрече с подобным человеком!»

Естественно, Лунцзэ Цзин Тянь чуть не сошёл с ума из-за Ваньянь Кана.

«Этот человек правда принц из Императорской семьи Бэй Чжу? Почему он такой фальшивый? Его кожа толще стен! Почему у Бэй Чжоу такой странный принц?!»

Ваньянь Кан был помещён Цзин Тянь’ем в категорию людей «не по делу».

«При разговоре с подобным человеком, всегда существует языковой барьер. Лучше действовать, чем говорить!»

Они уже немного отдохнули и, хоть внешне Лунцзэ Цзин Тянь выглядел очень усталым, его рука, держащая меч, тайно направляла его энергию.

«Я должен уничтожить его одним ударом! Пусть он никогда больше не будет таким высокомерным!»

Ваньянь Кан притворился, что не видит мыслей Лунцзэ Цзин Тянь’я. Вместо этого, он продолжил кокетливо подмигивать Су Мэй, словно это была его сцена, и он заискивал перед женщиной, которая ему нравится.

– Этот ублюдок! Он всё ещё сражается или нет?! – увидев, что все смотрят сюда, Су Мэй снова покраснела и яростно посмотрела на Ваньянь Кана. Однако, в её жалобе было что-то сладкое.

– Ах, влюблённые! Как красиво! – Ци Ци не удержалась от сокрушения, но Фэн Цан притянул её в свои объятья.

– Цин Цин очень завидует А-Кану и Су Мэй? Может быть, я недостаточно хорошо отношусь к Цин Цин? Почему нужно завидовать другим?

Фэн Цан вновь начал находить уксус для еды, поэтому Ци Ци поцеловала его в щёку.

– Принц, я только что оплакивала момент! Су Мэй следует за мной столько лет. Когда девочка вырастает, её сложно удержать. У меня такое чувство, что я выдаю замуж дочь!

Услышав Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, Су Мэй встала:

– Мисс – самая плохая! Я игнорирую Мисс! – топая, Су Мэй отвернулась от трибун.

– Хе-хе-хе! – Су Юэ, скрывая смех, прикрыла рот, но оказалась поймана Мужун Ци Ци.

– Су Юэ, Су Мэй уже влюбилась, ты тоже должна сделать всё возможное! Я всё ещё ожидаю поесть сладостей с твоей свадьбы! Как же будет здорово, если вы ребята, выйдете замуж в одно и тоже время?!

– Мисс! – Су Юэ покраснела. – Мисс вывела из строя Су Мэй, а теперь смеётся надо мной! Я не выйду замуж! Я хочу следовать и служить всю жизни!

– Тц-тц, – увидев Су Мэй такой, Ци Ци дважды щёлкнула языком. – Когда я выйду замуж, ты хочешь стать приданным?

Служанка-приданное – это служанки/девушки, которые следуют за невестой в дом жениха. Обычно они использовались для того, чтобы позволить невесте оставаться у власти в семье, отправляя её служанку в постель жениха. Невеста оставалась у власти, так как рабский контракт служанки находился в её руках. Считалось, что пусть лучше служанка-приданное получит любовь жениха, чем какая-то неизвестная девушка, которую нес может контролировать невеста.

– Мисс! – лицо Су Юэ стало совершенно красным.

«О чём говорит Мисс? Я не хочу быть служанкой! Я хочу лишь следовать за Мисс и никогда не думала о чём-то другом.»

– Если Мисс продолжит говорить глупости, то мы с Су Мэй изолируем вас!

– Хорошо, хорошо, я больше не буду говорить об этом! Я оставлю тебя и отошлю Су Мэй. В будущем, ты будешь следовать за мной, и я не выдам тебя замуж! – с выражением лица «я сдаюсь», Ци Ци махала руками.

Это позабавило Су Юэ, заставив рассмеяться. В это время, два человека на арене уже давно противостояли друг другу. Лунцзэ Цзин Тянь стоял без движения. Ваньянь так тоже не двигался. На его лице играла озорная улыбка и он смотрел то влево, то вправо, словно это было не состязание, а пикник.

Отношение Ваньянь Кана раздражало Цзин Тянь’я.

«Этот ублюдок! Зачем он пришёл на состязание? Он не уважает противника!» – Лунцзэ Цзин Тянь жалел, что не может просто подойти и свернуть шею Ваньянь Кану. «Я никогда не видел более бесстыдного человека, чем Ваньянь Кан. Этот человек действительно отброс из императорской семьи!»

Ваньянь Кан закрыл глаза на уродливое выражение лица Лунцзэ Цзин Тянь’я. На мгновение он закрыл уши, лениво потянулся и снова посмотрел на небо. Иначе говоря, ему было весьма комфортно и спокойно. Увидев Су Мэй идущую внизу платформы, Ваньянь Кан помахал ей рукой:

– Маленькая Мэй’эр! Я здесь!

«Это такая возможность!» – Лунцзэ Цзин Тянь ловко захватил «слепое пятно Ваньянь Кана». Он взлетел в небо и закричал, его меч был направлен прямо в спину Ваньянь Кана.

– Осторожнее! – закричала Су Мэй, увидев, как Лунцзэ Цзин Тянь, переполненный убийственной аурой, летит на Ваньянь Кана. Однако было уже слишком поздно. Меч Цзин Тянь’я был почти в спине Ваньянь Кана.

– Ваше Высочество, убейте его! – сжала кулаки и взволнованно закричала Мужун Цин Лянь, увидев эту сцену.

После того, как Ваньянь Кан так долго игрался, Лунцзэ Цзин Тянь, наконец-то, обнажил жестокую улыбку.

«Осмеливаешься смеяться над другими? Где в мире есть такая прекрасная вещь?! Я Принц Цзин из Си Ци, Лунцзэ Цзин Тянь! Не все могут смеяться надо мной!»

При зимнем солнце меч источал спокойный холодный свет и направлялся прямо в спину Ваньянь Кану. Мужун Ци Ци не была так сильно взволнована как Су Мэй, но её рука крепко сжимала большую ладонь Фэн Цан’а. Её сердце также было весьма взволновано.

– Всё будет хорошо! – Фэн Цан был намного спокойней. Как он мог не знать о способностях Ваньянь Кана?

«Если он не сможет увернуться, значит, он действительно слишком слаб!»

Как раз в то мгновение, когда меч был готов вонзиться в Ваньянь Кана, тот сделал сальто назад и упал с арены, однако его руки всё ещё держались за край платформы.

Лунцзэ Цзин Тянь не ожидал, что его меч пронзит воздух. Поэтому увидев руки Ваньянь Кана, он безжалостно направил свой меч на них.

Ваньянь Кан перекатился и вновь поднялся на арену. Ногой он пнул меч Цзин Тянь’я, создавая взрыв золотых огоньков.

Лишь сейчас Лунцзэ Цзин Тянь понял, что на каждой подошве Ваньянь Кана был блестящий кинжал.

– О, нет! – воскликнул Цзин Тянь. Ноги Ваньянь Кана уже летели к нему.

Наблюдая это, Мужун Ци Ци поняла, что самой сильной вещью в Ваньянь Кане были его ноги.

«Быстро, безжалостно и жутко!»

Ноги Ваньянь Кана неоднократно атаковали нижнюю часть Лунцзэ Цзин Тянь’я, особенное его ноги. Каждый удар имел стремление убить!

Увидев это Су Мэй наконец вздохнула с облегчением. В глубине души она упрекала Ваньянь Кана.

«Этот парень и вправду заставляет людей поволноваться! Он действительно не может избежать неприятностей!»

В одно мгновение Лунцзэ Цзин Тянь утратил инициативу. Сначала у него сильно болели ноги, а теперь они стали объектом нападения Ваньянь Кана. Постепенно, с каждым шагом, Цзин Тянь оставлял на земле всё более яркие кровавые отпечатки. Увидев это, часть зрителей вскочила.

«Нет! Нельзя проиграть!» – Лунцзе Цзин Тянь скрипнул зубами. «Я Принц Цзин из Си Ци. Как я могу проиграть принцу Бэй Чжоу? Тогда я потеряю своё лицо!»

Когда Ваньянь Кан вновь атаковал, Цзин Тянь не стал убегать или уворачиваться. Его ноги получили два пореза.

– Принц! – закричала Мужун Цин Лянь, но Лунцзэ Цзин Тянь вёл себя так, словно не чувствовал боли.

Не задерживаясь ни на мгновение, он ударил свои мечом Ваньянь Кана. Цзин Тянь позволил Ваньянь Кану напасть на него, лишь чтобы оказаться рядом с ним. Сейчас он уже оттолкнул Ваньянь Кана к краю арены.

«Сейчас мне нужна лишь эта возможность!»

«Он использовал свои ноги, чтобы появилась возможность победить меня!» – подобное действие немного восхитило Ваньянь Кана. Он не мог увернуться от меча, который внезапно обрушился на него. Ваньянь Кан смог лишь шагнуть вперёд и поймать меч Лунцзэ Цзин Тянь’я своей левой рукой.

– А-а-а… – закричал кто-то в зале.

Цзин Тянь не остановился. Его меч продолжил двигаться вперёд, насквозь проходя ладонь Ваньянь Кана. В этот момент они оказались лицом к лицу. Расстояние между ними было не больше пальца.

– Хе-хе, – рассмеялся вдруг Ваньянь Кан. Этот смех поднял в сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я плохие чувства. – Принц Цзин, не только ты знаешь, как сломать руку, чтобы защитить себя!

Закончив говорить, Ваньянь Кан правым кулаком ударил Лунцзэ Цзин Тянь’я в грудь.

«Бам!» – Лунцзэ Цзин Тянь отлетел и упал с платформы.

Ваньянь Кан вытащил и отбросил чем, который был в его ладони и серьёзно посмотрел на Лунцзэ Цзин Тянь’я. Кровь, капля за каплей, капала с его ладони:

– Ты проиграл! Однако ты достойный противник!

Когда Ваньянь Кан спустился с платформы, Су Мэй немедленно бросилась к нему и взяла его за руку. Увидев порез от меча и обнажённые кости, Су Мэй ощутила такую боль в сердце, что расплакалась:

– Дурак!

– Малышка Мэй’эр, ты плачешь за меня? – палец Ваньянь Кана нежно собрал слёзы Су Мэй. Он поднёс его ко рту и попробовал. – Слёзы горькие. Мне это не нравится! В будущем, больше не плачь! Мне больше нравится твоё яростное «Я»!

Ваньянь Кан произнёс такие потрясающие слова, что Су Мэй заплакала ещё сильнее:

– Ты, дурак! Может, ты не знал, как сильно я буду волноваться?!

– Ай-яй-яй! – Су Мэй ругала Ваньянь Кана, и он был в отличном настроение, но на его лицо отразило боль. – Малышка Мэй’эр, если ты не вылечишь мою руку, боюсь, в будущем она пострадает!

Лишь сейчас Су Мэй вспомнила, что рука Ваньянь Кана была повреждена. Она немедленно увела его, чтобы перевязать рану.

С другой стороны платформы, Лунцзэ Цзин Тянь’я также проводили на его место. Видя, как лекарь перевязывает раны на его ногах, Мужун Цин Лянь заплакала.

– Повреждение не дошло до костей, раны всего лишь поверхностные!

Хоть лекарь и сказал это, Цин Лянь всё ещё ощущала, как сильно болит её сердце.

«Если бы я не боялась крыс, и Принц Цзин не стал переносить меня по цепи, его ноги не были бы ранены и ему не пришлось бы в сражении переживать издевательства этого Ваньянь Кана.»

– Не плачь больше. Приготовься сыграть хорошую битву, – Лунцзэ Цзин Тянь выглядел немного уставшим. Проиграв это сражение, он ощутил, что надежды на победу в этом Турнире четырёх стран больше нет. Мужун Цин Лянь идёт против Мужун Ци Ци, и его интуиция говорила ему, что победа будет за Мужун Ци Ци.

Мужун Цин Лянь не знала, что Лунцзэ Цзин Тянь уже приготовился к поражению. Напротив, из-за его слов, её уверенность выросла более чем на сто процентов:

– Принц, не волнуйтесь! Я обязательно выиграю!

Чтобы отомстить за Лунцзэ Цзин Тянь’я, Мужун Цин Лянь стала одержима победой над Мужун Ци Ци. Ци Ци же медленно сняла свою лисью шубу и неторопливо спустилась на арену.

Сегодня было состязание, поэтому она специально надела красный костюм. Горячий и необузданный цвет делал Мужун Ци Ци умной и утончённой, словно цветущий гордый красный цветок сливы в этом зимнем и снежном декабре.

Когда Мужун Цин Лянь вышла на арену с яростным и отвратительным выражением лица, Ци Ци рассмеялась:

– Ты пришла!

Увидев спокойное выражение лица Мужун Ци Ци, Цин Лянь мгновенно разозлилась. Она обнажила свой Мягкий меч, и её внутренняя энергия быстро высвободилась.

– О, становишься серьёзной? Раз уже ты стала серьёзной, я сопровожу тебя в этом! – оружие Мужун Ци Ци было таким же, как в сражении с Гули. Это был красный муслин.

Видя, что Мужун Ци Ци так спокойна, Цзя Лань не удержался и кивнул:

– Впечатляющее отношение! Не знаю, каким будет результат!

– Господин Цзя Лань, как вы думаете, кто победит? – Цзинь Юи стоял рядом с Цзя Лань’ем и смотрел на двух женщин на арене.

– Мужун Ци Ци.

– Почему? – ответ Цзя Лань’я был неожиданным для Цзинь Юи.

– Интуиция.

– Но жемчужина, которую мы нашли на шестом этаже была из жемчужного ожерелья. А это ожерелье принадлежит Мужун Цин Лянь! – голос Цзинь Юи показывал, что он весьма озадачен.

– О, то, что она смогла очистить этаж, не означает, что она победит здесь. Подожди и увидишь!

__________________________________________________________

Эта пара сестёр, Мужун Цин Лянь и Мужун Ци Ци, отбросили всю притворную сердечность. В этот раз они больше не произносили слова вежливости, а когда зазвучали барабаны, стали очень серьёзными.

Это было последнее сражение Турнира четырёх стран. Это сражение также было самым важным. До этого Бэй Чжоу одержал две победы и, сейчас, временно лидировал. Однако, если сейчас Мужун Цин Лянь одержит победу, то счёт обоих стран будет равен и, тогда, будет ещё одно сражение.

Каждый чётко мог видеть двух конкурсанток. Мужун Цин Лянь обладала пятым синим уровнем. Достичь такого уровня в её пятнадцатилетнем возрасте было очень хорошим результатом. С другой стороны, была Мужун Ци Ци, которая не обладала внутренней энергией и, по слухам, являлась мусором.

«Сможет ли она справиться с этим сражением?»

Этот вопрос крутился в сердцах горожан. Все, не мигая, смотрели на эту пару сестёр из семьи Мужун. Они хотели знать, кто выше остальных.

__________________________________________________________

Мужун Ци Ци не собиралась быть вежливой с Цин Лянь, поэтому с самого начала она заставила красный муслин упасть прямо на неё.

«Опасность!» – нервы Мужун Цин Лянь ощутили приближение опасности. Она хотела увернуться, но неожиданно скорость Мужун Ци Ци оказалась очень высокой. Такой высокой, что Цин Лянь даже не успела пошевелиться, когда красный муслин сильно ударил её по ягодицам.

– Ай! – Мужун Цин Лянь не удержалась и закричала низким, полным боли голосом.

– Больно? – Ци Ци показала злую, но красивую улыбку. – Дальше будут более болезненные вещи!

И вновь красный муслин упал на тело Мужун Цин Лянь. На этот раз сила удара была больше, что заставило Цин Лянь упасть на землю.

Мужун Цин Лянь ещё не сделала ни одного движения, а её противница уже заставила её упасть на землю. Это позволило горожанам, которые немного боялись соперницу из Си Ци, начать издеваться. За пределами арены зал был наполнен недовольными голосами, которые считали, что Мужун Цин Лянь была слабой.

– Мужун Ци Ци! – Цин Лянь не ожидала, что Мужун Ци Ци с самого начала будет использовать такой способ, чтобы «унизить» её.

«Девушка, которую на публике бьют по заднице – насколько унизительным это может быть?!»

Ци Ци не ответила Цин Лянь. Вместо этого она переместила красный муслин в своей руке и вновь направила его на Мужун Цин Лянь.

Две части красного муслина походили двух огненно-красных змей с окровавленными ртами, желающих сожрать Мужун Цин Лянь.

В этот раз, Мужун Цин Лянь была готова. Не дожидаясь, пока красный муслин приблизиться, она перекатилась на другой бок.

«Бах!» – красный муслин упал на землю, разбив камень на мелкие кусочки. Один из этих кусочков попал по лицу Цин Лянь. Её лоб мгновенно распух.

Раньше она так долго терпела Мужун Цин Лянь. В этот же раз Ци Ци не просто хотела преподать урок Цин Лянь, она хотела убить её.

Было много случаев, когда кто-то умирал на Турнире четырёх стран. Если Ци Ци убьёт Мужун Цин Лянь здесь, то это будет пустяком. Так, Мужун Ци Ци не собиралась позволить Цин Лянь спуститься с платформы. Она также не собиралась давать ей возможность молить о пощаде.

«Пум-пум-пум!» – красный муслин последовал за Мужун Цин Лянь. Вновь и вновь попадая по ней.

До этого, в дуэли с Гули, Ци Ци обладала сердцем, играя с Гули. Вот почему красный муслин ударял лишь по земле рядом с её ногами и не попадал по ней самой. В этот же раз, красный муслин Мужун Ци Ци точно попадала по телу Мужун Цин Лянь.

В этот раз, всё тело Цин Лянь подверглось избиению. Это было так больно, что слёзы почти выступили на её глазах. Её внутренняя энергия была абсолютно бесполезной. Во-первых, она не могла приблизиться к Мужун Ци Ци. Во-вторых, с момента начала сражения, Ци Ци не дала ей возможности атаковать.

Безостановочные атаки были тем, что сейчас делала Мужун Ци Ци.

«Потеря человеком инициативы равносильна тому, что он отдаёт свою жизнь в чужие руки. Поэтому, чтобы выжить нужно сначала захватить инициативу. Это то, чему приёмный отец учил меня и это то, что я никогда не смогу забыть.»

«Шлёп!» – в этот раз красный муслин упал на лицо Мужун Цин Лянь. Её левая щека тут же распухла словно красная пропаренная булочка.

Увидев, что красный муслин вновь приближается к ней, Цин Лянь захотела закрыть своё лицо. Однако, она не могла понять, почему она единственная двигается так медленно. Красный муслин коснулся её правой щеки. Лицо Мужун Цин Лянь распухло словно у свиньи, увидев это зрители рассмеялись. Некоторые закричали:

– Хорошо!

Также были люди, которые хлопали и подбадривали Мужун Ци Ци.

Наблюдая, как Мужун Ци Ци в ярости избивает Цин Лянь, Ваньянь Бао Чжи задрожала.

«Оказывается, я ошибалась. В прошлом, я думала, что Мужун Ци Ци такая высокомерная потому, что полагается на сильных служанок рядом с собой. Теперь, я наконец-то поняла, что Мужун Ци Ци не нужно полагаться на кого-то. Она сама является кем-то сильным. Вот почему она такая высокомерная.

Мужун Ци Ци, ты очень хорошо спряталась! Ты всех обманула!»

Мысль о том, что она была жестоко обманута Мужун Ци Ци, потеряла свою мать, своего ребёнка и положение Ванфэй, которое она уже почти получила, заставило Ваньянь Бао Чжи крепко сжать кулаки. Она яростно посмотрела на Мужун Ци Ци. Ей хотелось содрать с неё кожу, съесть её плоть и выпить её кровь.

Неправильное состояние Бао Чжи попало на глаза Цзи Сян. Она молча запоминала эту сцену. Фэн Цан приказал ей тайно шпионить за Ваньянь Бао Чжи. Всякий раз, когда она сталкивалась с чем-то необычным, она должна была докладывать об этом ему. Вот почему Цзи Сян уделяла пристальное внимание Ваньянь Бао Чжи. Просто сейчас, когда глаза и сердце Ваньянь Бао Чжи было наполнено ненавистью к Мужун Ци Ци, как она заметит Цзи Сян, которая прячется в темноте и наблюдает за каждым её движением?

__________________________________________________________

– Двоюродный брат, двоюродная сестрёнка весьма смелая… – уже забинтованный, Ваньянь Кан смотрел широко открытыми и полными недоверия глазами. – Двоюродный брат, это всё ещё моя нежная и добрая двоюродная сестрёнка? Почему я ощущаю, что она такая пугающая?!

– Разве она не великолепна? Мне это очень нравится, – Фэн Цан положил в рот засахаренный фрукт. – Она прекраснее всех на свете…

– Ах, ах, ах! Вы оба извращенцы! – услышав слова Фэн Цан’а, Ваньянь Кан быстро отошёл в сторону. – Двоюродный брат и двоюродная сестрёнка – извращенцы! Вы двое и вправду подходите друг другу!

Фэн Цан повернулся и улыбнулся Ваньянь Кану:

– Если ты скажешь ещё хоть слово, когда она вернётся, я передам Цин Цин то, что ты только что сказал. Скажи мне, это красивое лицо, о котором ты столько заботишься, станет таким же, похожим на свинью, как лицо Мужун Цин Лянь?

Дьявольская улыбка на лице Фэн Цан’а заставила Ваньянь Кана содрогнуться. Он тут же изобразил улыбку:

– Двоюродный брат, мы же братья. Нет необходимости передавать двоюродной сестрёнке эти слова! Видишь ли, мне всё ещё нужно это лицо, чтобы добиться маленькой Мэй’эр! Двоюродный брат, пощади, а!

– Мм… – больше не беспокоясь о наглом лице Ваньянь Кана, Фэн Цан снова нашёл взглядом Ци Ци.

__________________________________________________________

На широкой арене, Мужун Ци Ци, полностью облачённая в красное, была словно тёплый день в этой безмолвной зиме, освещая взгляд каждого.

В глазах зрителей, если не считать криков Мужун Цин Лянь, это не было сражением. Это был великолепный сольный танец. Мужун Ци Ци танцевала с красным муслином в левой руке. Красный муслин выглядел словно рукав танцующий в небе и образующий красивую дугу. Её стройный стан также покачивался в такую холодную погоду. Это была действительно прекрасная картина.

– Эта женщина – удивительная особа, – Цзя Лань спокойно смотрел на Мужун Ци Ци.

«Никто не связывает убийство с искусством. Хоть её тело излучает холодную, убийственную ауру, но на лице приятная сладкая улыбка и, в сочетании с развивающимся видом, это просто не выглядит так, как будто она находиться в середине убийства кого-то. Вместо этого создаётся впечатление, что она завершает произведение искусства.

Такая женщина заставляет быть несдержанным и желать узнать о ней всё. Не думал, что приехав на материк в этот раз, я смогу увидеть такую женщину, как Мужун Ци Ци. Вот только, если Мужун Ци Ци хочет убить Мужун Цин Лянь, я не могу смотреть на это со скрещенными руками. Если Мужун Цин Лянь и вправду является тем человеком, которого ищет Господин Миша, что я скажу ему, если она умрёт?»

Стоять со скрещенными руками – стоять ничего не делая.

__________________________________________________________

Мужун Цин Лянь лежала на земле, избитая и измученная. Боль в её теле уже нельзя было передать словами. Казалось, что красный муслин Мужун Ци Ци просто ударял по её телу, однако те места, по которым он ударял, находились в критическом состоянии. Её лодыжки и икры были вывихнуты. Если не считать двух рук, которые всё ещё могли двигаться, Мужун Цин Лянь не просто не может встать.

«Эта женщина действительно слишком страшная!» – Цин Лянь, наконец-то, поняла, что Мужун Ци Ци является тем, кого не следует обижать. «Те опрометчивые слова были произнесены мной совершенно бездумно. Мой мозг должно быть был заполнен фекалиями. Как я могла совершить подобную глупость?

Прежде чем приехать в Бэй Чжоу, старший брат Мужун Цзюнь неоднократно говорил мне не искать неприятностей у Мужун Ци Ци. В то время я усмехалась и думала, что Цзюнь поднимает шум из-за пустяков. Что может сделать мусор? Однако, теперь, когда я узнала настоящую Мужун Ци Ци, я действительно сожалею об этом! Я правда боюсь!»

– Цин Лянь, признай поражение. Конец сражения! – Лунцзэ Цзин Тянь, который смотрел Турнир, понял о намерение Мужун Ци Ци убить Цин Лянь. Он мгновенно отдал приказ Мужун Цин Лянь. – Быстро с платформы!

– О… – видя, что Цзин Тянь приказывает Мужун Цин Лянь, желая спасти её, Ци Ци рассмеялась.

«Он уже дважды спасал её от моих рук, может быть, он хочет спасти её и в третий раз? Вот только, в этот раз, даже если придёт сам Яньван, он не сможет спасти её!»

Яньван – царь ада и судья смерти.

Правило финала заключалось в том, что вам нужно было лишь заставить противника сойти с платформы или признать поражение, чтобы закончить сражение, в противном случае оно будет продолжаться.

Мужун Ци Ци ухватилась за этот момент. Вот почему её целью были икры и лодыжки Цин Лянь. Чтобы та не могла сойти с платформы. Таким образом, сражение будет продолжаться, пока её не забьют до смерти.

Мужун Цин Лянь услышала слова Лунцзэ Цзин Тянь’я. Она также понимала, что Мужун Ци Ци хочет использовать эту возможность, чтобы убить её. Поэтому, не смотря на вывихнутые ноги, Цин Лянь всё ещё пыталась доползти до края платформы. Один шаг, два шага… Не дожидаясь пока Мужун Цин Лянь подползёт к краю, красный муслин обвился вокруг её ноги и потянул назад.

– Милая сестрёнка, разве ты не говорила, что хочешь показать мне какой-нибудь цвет? Прошло уже так много времени, а я так и не увидела никакого цвета. Как это может быть?! Может тебе стоит выпустить немного крови, чтобы я увидела немного красного? Может быть, тогда это сражение закончится…

Заставить кого-то увидеть цвет – преподать кому-то урок.

– Мужун Ци Ци, не переходи границы! – Цин Лянь стиснула зубы.

«Как увидеть красный? Разве это не позволить ей увидеть кровь?! Я уже в таком жалком состоянии, чего ещё хочет Мужун Ци Ци?»

– Я перехожу границы? – услышав это от Цин Лянь, Мужун Ци Ци повела себя так, словно услышала самую большую шутку в мире. Красный муслин затанцевал, плотно обернувшись вокруг ног Мужун Цин Лянь, и притащил её к Ци Ци. – Когда отец наказывал меня деревянной палкой, что в тайне забивал в неё гвозди?

Слова Мужун Ци Ци удивили Мужун Цин Лянь и её красные губы задрожали:

– Что, о чём ты говоришь? Я не понимаю…

– Не понимаешь или отрицаешь это? – Ци Ци усмехнулась, желание убить, в её прекрасных глазах, стало ещё сильнее. – Мне нужно поблагодарить тебя за милосердие? К счастью, ты использовала всего два гвоздя, если бы ты вбила двадцать, разве не умерла бы я на месте? Нет… Ты бы не использовала так много, иначе, это позволило бы обнаружить твоё порочное сердце. Поэтому, ты вбила лишь два. Один слева и один справа вонзались в мои кости!

Одно лишь воспоминание о тех вещах, которые испытала изначальная владелица этого тела, заставило взгляд, которым Ци Ци смотрела на Мужун Цин Лянь, похолодеть.

«Раньше эта несчастная девушка умирала от рук этих жестоких людей! Потом я переместилась во времени и, если бы я не встретила крёстного отца и мастера и не получила своевременное лечение, эти ноги было бы уже не спасти.»

– Нет, нет, это не я… – Цин Лянь покачала головой и закусила губу.

«Мужун Ци Ци на самом деле узнала, что это было сделано мной… Как такое могло случиться?!

Я просто хотела преподать ей урок. Вот почему приказала своим людям разместить двигающиеся гвозди в трещинах деревянной палки. С первым же ударом гвозди должны были войти в кости. Я слышала, что из-за этого у некоторых людей повреждаются ноги. Я не ожидала, что Мужун Ци Ци окажется не только целой и невредимой, но и изучит боевые искусства!

Когда она вернулась, я подумала, что ей лишь повезло и гвозди вошли лишь в кожу, но не повредили кости. Но сейчас, услышав её слова, я понимаю, что эти гвозди действительно причинили ей боль. Только, даже после этого она смогла выжить! Немыслимо!»

– Ох… – видя, что Мужун Цин Лянь приближается к своей смерти, но всё ещё молчит, крепко сжав губы, холод в глазах Мужун Ци Ци мгновенно растаял, и она стала очень милой и нежной. – Независимо от того, была это ты или нет, я всё равно буду считать ответственной тебя!

Не дожидаясь, пока Цин Лянь обдумает текст, скрытый за милой улыбкой, рука Ци Ци сжалась и натянула красный муслин, который был обёрнут вокруг Мужун Цин Лянь.

– А-а-а! – Цин Лянь закричала от боли. Красный муслин коснулся её кожи, мгновенно оставляя на ней слой тонких порезов и кровь быстро залила её светлое платье.

«Плохо!» – Цзя Лань был поражён. «Не думал, что Мужун Ци Ци сможет ранить, используя лишь красный муслин!»

– Господин, это Турнир четырёх стран, мы не можем вмешаться! – видя, что Цзя Лань хочет спасти Мужун Цин Лянь, Цзинь Юй быстро схватил его за руку. – Не говоря уже о том, насколько она слаба. Как она может быть той, кого ищет господин Миша?!

Цзя Лань знал, что Цзинь Юй прав. Как может человек, разрушивший иллюзию шестого этажа, быть таким «разочаровывающим»?

«Вот только перед всем этим, Миша дал мне понять, что лучше признать не правыми тысячу людей, чем упустить одного! Так что, в конце концов, нам остаётся лишь ждать, пока Миша подтвердит действительно ли эта Мужун Цин Лянь является тем человеком, которого он ищет. И моя задача, убедиться, что, пока не приехал Миша, она всё ещё жива.»

Как только красный муслин вновь обвился вокруг тела Мужун Цин Лянь, перед Мужун Ци Ци появилась фигура в синем. Вспыхнули серебристые искры. Тонкий нож в руке Цзя Лань’я разрезал пополам красный муслин.

– Мисс, человек уже признал своё поражение, зачем отнимать у него жизнь? Там, где можно отпустить человека, нужно пощадить его!

Там, где можно отпустить человека, нужно пощадить его – любой может ошибиться, нужно простить, когда это возможно.

С неизменной улыбкой, выражение лица Цзя Лань’я было мягким и спокойным. Его внезапное появление на мгновение удивило Мужун Ци Ци, а также позволило Цин Лянь увидеть надежду.

– Спасение жизни более достойно, чем строительство семиэтажной пагоды. Тем более, Мисс и она – семья. Зачем убивать свой род?!

Мужун Цин Лянь, тяжело дыша, лежала на земле. Эти маленькие раны так болели. Увидев, что кто-то пришёл, чтобы спасти её, Цин Лянь быстро подползла и схватила Цзя Лань’я за ногу, словно человек, который упал в воду и увидел своего спасителя. Она крепко вцепилась в одежду Цзя Лань’я:

– Умоляю вас, спасите меня. Она убьёт меня. Умоляю вас! Спасите меня!

Сила, исходящая от его ноги, заставила Цзя Лань’я нахмуриться.

Он посмотрел вниз и увидел, что синяя одежда испачкана кровью. Выражение лица Цзя Лань’я стало ещё более неприятным. Хоть он всё ещё продолжал улыбаться, но нож в его руке отрезал кусок одежды, который продолжала сжимать Мужун Цин Лянь. Цзя Лань повернулся боком и переставил свою ногу, больше не позволяя Цин Лянь приблизиться к ней.

Ему не нравились прикосновения женщин. К тому же, тело Мужун Цин Лянь было запачкано кровью.

«Так грязно…» – опасаясь, что Цин Лянь вновь обнимет его ногу, Цзя Лань просто встал в подальше от неё, чтобы не дать ей вновь приблизиться к себе.

– Почему бы тебе не отпустить её? Сделай так, будто ты даёшь мне лицо, – Цзя Лань улыбнулся Мужун Ци Ци.

– Тебе? – Ци Ци уже была недовольна тем, что их потревожили, а сейчас Цзя Лань выдал кучу паршивых слов, заставляя её настроение ухудшиться. Ци Ци подняла бровь и мило улыбнулась. – Кто ты? Каким лицом ты обладаешь, чтобы я подарила тебе лицо?

Голос Мужун Ци Ци был полон недовольства. Её саркастические слова на мгновение удивили Цзя Лань’я. Впервые на его лице не появилась улыбка.

То, что Мужун Ци Ци откажется, было в ожиданиях Цзя Лань’я. Хоть он не слышал разговор между ней и Мужун Цин Лянь, но из информации, которую ему собрали, он знал, что в прошлом в резиденции Мужун, Цин Лянь не позволяла иметь хорошую жизнь своей третей старшей сестре. Значит, обиды уже были между ними.

«Не похоже, что она отпустить её, лишь потому, что я попросил.

Вот только я уже принял заказ от Миши, прежде чем приехать сюда. Не важно, является ли Мужун Цин Лянь тем самым человеком, которого хочет найти Миша, пока есть такая возможность, я должен сделать то, что обещал Мише. Сегодня же я возьму Мужун Цин Лянь под свою опеку!»

– Тогда, что Мисс хочет, за то, что отпустит её?

– Спроси это у моего красного муслина! – пока Ци Ци говорила, красный муслин в её руке направлялся прямо в лицо Цзя Лань’ю.

Однако, он ещё не коснулся Цзя Лань’я, когда уже был перехвачен.

– Мисс, пока он у меня вы можете спросить его. Я бы предложил его вам с обеих рук. Я лишь прошу Мисс пощадить её сегодня!

Мужун Ци Ци была быстрой, но Цзя Лань оказался ещё быстрее. Он обладал возможностями схватить её красный муслин на таком коротком расстоянии, впервые Ци Ци ощутила, что этот Цзя Лань не тот, кого следует игнорировать.

«Поскольку Цзя Лань является высококвалифицированным мастером, пребывание с ним в тупиковой ситуации не принесёт мне ничего хорошего. Не говоря уже о том, что будущее будет долгим и будет больше возможностей.» – подумав об этом, Ци Ци слабо улыбнулась. Холод, сходящий от её тела, исчез и она снова превратилась в нежную и слабую женщину.

– Сегодня я могу подарить тебе лицо и отпустить её, но ты должен будешь пообещать мне выполнить три вещи.

– Хорошо! – кивнул Цзя Лань.

«Быть способным заставить Мужун Ци Ци отпустить её уже не плохо. Если бы не Миша, я бы не стал просить за кого-то некомпетентного.»

– Первое: погавкай три раза.

– Ты… – услышав это, выражение лица Цзя Лань’я снова изменилось.

«Что она хочет? Унизить меня?» – на лице Цзя Лань’я отразился гнев.

Мужун Ци Ци отчётливо видела гнев на лице Цзя Лань’я.

«Хоть я не знаю, почему он пошёл против правил и помог Цин Лянь, но он нарушил моё хорошее дело. Я не могу позволить этому пройти так легко. Я хочу увидеть насколько решительно он настроен спасти Мужун Цин Лянь из моих рук.»

– Хе-хе, я думала, ты мужчина, готовый брать и действовать! Я не ожидала, что всё, что ты гово…

– Гав, гав, гав! – не дожидаясь пока Мужун Ци Ци закончит говорить, Цзя Лань открыл рот и три коротких лая сорвались с его губ, разносясь по залу.

– Ха-ха-ха-ха! – засмеялись все.

Ваньянь Кан даже от смеха упал со стула на пол:

– Айяйя! Эта идея двоюродной сестрёнки не плоха! В следующий раз, заключая с кем-нибудь сделку, сделаю также!

От всеобщего смеха неподвижное лицо Цзя Лань’я порозовело. Он очень старался утешить себя тем, что это всё для Миши.

«Пусть Миша отплатит мне тем же. Все неприятности из-за него!»

Ци Ци не ожидала, что ради Мужун Цин Лянь, Цзя Лань будет готов сделать такой шаг.

«Что же это за тайна?» – Ци Ци было очень любопытно.

Поскольку другая сторону уже сделала так, как она просила, Мужун Ци Ци также не могла больше усложнять жизнь Цин Лянь.

Когда смех постепенно стих, Цзя Лань стал намного спокойней:

– Какие ещё две вещи?

– Пока не знаю. Запомни их, в будущем, я скажу тебе о них, – лениво произнесла Ци Ци. Она повернула голову и посмотрела на Мужун Цин Лянь, которая ползала по земле. – Мужун Цин Лянь, слушай внимательно! В будущем, веди себя хорошо! Если, в следующий раз ты встретишь меня и будешь вести себя также грубо, я забью тебя до смерти! Если тебе нее чем занять, больше молись. Молись, чтобы в следующий раз тебе также повезло и глупый человек пришёл спасти тебя!

После того, как он стал «глупым» человеком, с точки зрения Мужун Ци Ци, Цзя Лань горько рассмеялся.

«Миша, ах, Миша, если бы не братство между нами, если бы не благодарность к тебе, спасшему мою жизнь, я бы не унижался так…»

Не дожидаясь, пока Цзя Лань надумает больше, Ци Ци выдернула красный муслин из его руки. Когда красный муслин исчез, Цзя Лань ощутил боль в ладони. Он вытянул руку и увидел, что на ладони были многочисленные мелкие порезы. В мгновение ока раны открылись и хлынула кровь.

«Безжалостная женщина!» – был изумлён Цзя Лань. Он немедленно нажал на акупунктурные точки, останавливая кровотечение. «Лишь красный муслин смог причинить мне такую боль! Как ей это удалось? Неужели это сделали простые нити на красном муслине?»

– Ах, спасая кого-то из моих рук, ты также должен приготовиться к боли. Цзя Лань, мне всё равно кто ты и какой у тебя мотив, но, если ты снова остановишь меня в следующий раз, всё закончится не простым ранением руки! – Ци Ци встряхнула красный муслин, и он обвил лодыжку Мужун Цин Лянь.

– А-а-а! – Цин Лянь закричала от боли, а вся её нога была в крови.

– Ты! – видя, что Мужун Ци Ци не сдержала своих слов, Цзя Лань стал очень сердит.

Однако, Ци Ци остановилась на этом:

– Ну! Бэньгун просто дала выход своему гневу! Теперь моя душа и настроение хорошие! Кровь, всё ещё, хорошо смотрится. Красный обладает атмосферой Нового года! Где судья? Не пора ли объявить результаты?! Бэньгун голодна и ещё должна вернуться, чтобы поужинать!

Три предыдущих сражения, независимо от их результатов, были простыми, однако это сражение оказалось действительно кровавым. Это дало людям новое понимание Принцессы Чжао Ян.

– Я объявляю Бэй Чжоу победителем!

Когда голос судьи достиг ушей всех, подданные Бэй Чжоу ликовали:

– Мы победили! Мы победили!

Национальная гордость наполнила сердце каждого.

«Мы победили! Спустя двадцать пять лет Бэй Чжоу, наконец-то, стал победителем! Это лучшая новость за зиму!»

Видя, как все счастливы, Мужун Ци Ци также расслабилась. Она спустилась по лестнице и подошла к Фэн Цан’у, который ждал её:

– Принц, мы победили!

Фэн Цан кивнул и бережно накинул на неё лисью шубу.

– Поехали!

Они сделали лишь два шага, когда Мужун Ци Ци остановилась. Она повернула голову и посмотрела на платформу. Цзинь Юй перевязывал Цзя Лань’я и Мужун Цин Лянь также была отнесена вниз, чтобы получить лечение. Хоть Ци Ци и выиграла, но её сердце задыхалось, и она не могла подавить это чувство. Подумав, Мужун Ци Ци бросила на землю красный муслин, который всё ещё держала в руке:

– Су Мэй, сожги его! Запятнанный кровью этой суки, этот красный муслин стал испачкан!

– Есть! – Су Мэй немедленно подняла красный муслин и, отойдя в сторону, дотла сожгла его.

Когда «сука» из уст Мужун Ци Ци, дошла до ушей Цин Лянь, та не смогла сдержать дрожь.

«К счастью, Цзя Лань протянул мне руку помощь, иначе я наверняка умерла бы на арене!»

Когда слово «сука» достигло ушей Цзя Лань’я, он лишь усмехнулся.

«Эта женщина действительно затаила обиду! Сегодня я спас Мужун Цин Лянь. Очевидно, когда я в следующий раз увижу Мужун Ци Ци, она больше не даст мне хорошего выражения!»

– Господин, вам не больно? Вы всё ещё можете смеяться! – Цзинь Юй осторожно наносил лекарство на руку Цзя Лань’я. – Эта женщина и вправду очень сильна, она смогла причинять боль другим одним лишь красным муслином. По её виду такого не скажешь! Она намного сильнее, чем Мужун Цин Лянь! Я правда чувствую, что Господин сегодня сам напросился. Вы причинили себе боль, из-за кого-то такого бесполезного! Господин Цзя Лань, у вас всё больше и больше наклонностей к членовредительству!

– Цзинь Юй, мне и так больно, а ты всё ещё радуешься моей неудаче и ликуешь от моей беды. Разве ты не можешь немного посочувствовать мне?! Посмотри, как служанки Мужун Ци Ци защищают её. Почему ты, так долго следуя за мной, всё ещё ведёшь себя как неблагодарный негодяй?

– Неужели до сих пор неясно, что я чувствую к Господину? Хоть мои слова тяжелы для ушей, но я прав! Я чувствую, что Господин слишком сильно заботится о своей дружбе с господином Мишей. Сегодня, Господин был унижен. Я зол, но я понимаю, что это не имеет ничего общего с Мужун Ци Ци. Тот, кто унизил Господина – это вы сам!

Цзинь Юй не был старым, но каждое его слово было очень логичным. Цзя Лань не удержался и покачал головой. Его взгляд следовал за спиной Мужун Ци Ци. Даже когда она исчезла, он всё равно вглядывался в ту сторону.

Увидев свою забинтованную правую руку, в сознании Цзя Лань’я возник образ Мужун Ци Ци со слабой улыбкой.

«Миша, в этот раз ты принёс мне большое несчастье! Я очень надеюсь, что Мужун Цин Лянь не та, кого ты ищешь. Если это будет так, я лично доставлю её к этой женщине…»

Руке Цзя Лань’я нужно было время на восстановление, а Мужун Цин Лянь некуда было идти.

Лекарь всё ещё не прикасался к ней, когда она закричала, что ей больно. Не смотря на то, что вывихнутые лодыжки и колени были возвращены на место, однако именно эти тонкие раны ощущались как тонкие иглы, пронзающие её тело. Особенно левая нога, которой Мужун Ци Ци недавно уделила особое внимание. На всей коже не было ни единого неповреждённого места, повсюду были пересекающиеся раны.

– Лекарь, как она? – сейчас, из всех участников Си Ци, лишь Ли Юн Цин был в порядке. Поэтому он взял всю ответственность на себя.

– Это всего лишь порезы на коже. Никакого вреда.

Доктор нанёс лекарство на Мужун Цин Лянь, однако некоторые места были слишком интимными, поэтому он мог лишь ждать, пока Мужун Цин Лянь поправится и обработает их сама.

Теперь, всё тело ничтожной Цин Лянь каждый раз будет болеть, когда она будет двигаться. Хоть это, как и сказал лекарь, были лишь порезы на коже, но по всему её телу было огромное множество этих тонких, нитевидных ран, наполненных жгучей болью.

«Когда мне было так горько от боли?!

А всё это из-за этой проклятой Мужун Ци Ци! Эта стерва действительно хотела сегодня убить меня! Если бы Цзя Лань не протянул мне руку помощи, она бы мучила меня, кусочек за кусочком, пока я бы не умерла!»

Вспомнив о жестокой тактике Мужун Ци Ци, Цин Лянь переполнилась ненавистью.

«Я на самом деле была побеждена Мужун Ци Ци, этим мусором. Когда я вернусь, не знаю, каким посмешищем буду перед другими… Нет! Я должна найти её, чтобы восстановиться после этого унижения! Иначе у меня не будет лица, для возвращения в Си Ци!»

Хоть она ненавидела Мужун Ци Ци, Цин Лянь также понимала, что если бы Цзя Лань не спас её, она бы точно умерла на арене. Поэтому, не смотря на боль во всём теле, она захромала к Цзя Лань’ю. Сжав кулаки, Мужун Цин Лянь поблагодарила его.

– Не стоит благодарности. Я сделал это для кое-кого другого, – Цзя Лань был слишком ленив, чтобы смотреть на женщину перед ним. Коснувшись своей забинтованной руки, он ушёл вместе с Цзинь Юй.

– Несмотря ни на что, я всё равно благодарна! – Мужун Цин Лянь с трудом поклонилась в спину Цзя Лань’я.

– О… – Цзя лань рассмеялся и, повернув голову, посмотрел на искреннюю Мужун Цин Лянь. – Тебе повезло! Это единственный раз! Однако, я всё ещё должен напомнить тебе, ты не так, кто может позволить себе оскорбить Мужун Ци Ци. Ты также не сможешь победить её в бою. Лучше сделай как она сказала. Живи своей жизнью и веди себя хорошо! Это мой совет тебе!

Произнеся эти слова, Цзя Лань, не оборачиваясь, ушёл.

Видя, как Цзя Лань обращается с ней, Цин Лянь не смогла удержатся от презрительного фырканья.

В этот момент, Мужун Цин Лянь окончательно забыла, как недавно умоляла Цзя Лань’я спасти её. Она также забыла, что Цзя Лань пострадал из-за её спасения. Её маленькая самооценка была глубоко возмущена последней фразой Цзя Лань’я.

«Что этот человек имел в виду? Почему он говорит так, будто он кто-то в одной лодке с Мужун Ци Ци ?!»

– Чему он смеет учить меня?! – хмыкнула Мужун Цин Лянь. Маленькая благодарность к Цзя Лань’ю в её сердце бесследно исчезла.

__________________________________________________________

В карете Мужун Ци Ци, свернулась клубочком в объятьях Фэн Цан’а. Она была тихой, словно хорошо воспитанная кошка, это делало Фэн Цан’а неспособным привыкнуть к этому.

– В чём дело? – Фэн Цан провёл рукой по гладким чёрным волосам Ци Ци, а его губы нежно коснулись её лба. – Ты всё ещё думаешь о Мужун Цин Лянь? Как насчёт того, чтобы я нашёл кого-нибудь, кто поймает её?

– Не нужно, – Мужун Ци Ци лениво прислонилась к плечу Фэн Цан’а. Её пальцы играли с волосами Фэн Цан’а, что лежали на его плече, однако во взгляде сверкало коварство. – Я просто думала о том, кто такой Цзя Лань. Какие у него отношения с Мужун Цин Лянь? Принц, мне кажется, что испытания, которые Дун Лу приготовил на этот турнир, были странными. Естественно есть гений, который оказал им поддержку. Просто я не понимаю, является ли этим гением Цзя Лань или же нет…

– Цзя Лань с острова Пэн Лай.

Ответ Фэн Цан’а был несколько неожиданным для Ци Ци, но после некоторых размышлений он звучал разумно.

«Только, разве остров Пэн Лай всегда не вмешивался в дела материка? Почему сейчас они помогли Дун Лу?»

Видя, как Мужун Ци Ци входит в стадию размышлений, Фэн Цан не удержался и снова поцеловал её в лоб:

– Ладно! Цин Цин, не думай больше об этом, я уже приказал кое-кому провести расследование! Ты так много сегодня работала, тебе нужно хорошо отдохнуть и успокоиться. Здесь есть горячий источник, не хочешь искупаться в нём?

– Горячий источник? – Ци Ци, которая уже запуталась в вопросах о Цзя Лань’е, тут же выпрямилась, услышав про горячий источник. В её глазах вспыхнул ослепительный, словно солнце, свет. – Принц, здесь и вправду есть горячий источник? Где? Почему ты раньше не сказал мне о нём?! Больше всего я обожаю горячие источники!

Видя, что Мужун Ци Ци нравится это, Фэн Цан был также доволен. Особенно после того, как он увидел её радостной, словно маленькая лань.

– Я возьму тебя туда сегодня вечером! Одно условие, ты послушно и хорошо кушаешь!

Горячий источник, о котором говорил Фэн Цан, располагался в загородном доме Фэнюй, за пределами Юнчжоу. Он был частью территорий Фэн Цан’а, а также его загородным особняком. Когда они прибыли в особняк Фэнюй, Мужун Ци Ци была загипнотизирована прекрасным пейзажем перед ней.

Издали он казался красным облаком, а подойдя ближе она обнаружила сад, наполненный красными цветами слив.

– Моя мама любила красные цветы сливы. Поэтому, отец посадил здесь много красных слив. Каждую зиму отец привозил сюда маму, чтобы отдохнуть и принять ванну в горячем источнике. Только к тридцатому декабря, под настойчивые уговоры бабушки и дедушки, они возвращались в столицу, – взявшись за руки, Фэн Цан шёл с Мужун Ци Ци по саду красных слив.

Услышав, как Фэн Цан рассказывает о своих родителях, Ци Ци могла лишь представлять, как были влюблены великий генерал Фэн Се и принцесса Мин Юэ. Говорили, что принцесса Мин Юэ была известна как первая красавица мира, Фэн Се также обладал титулом самого красивого мужчины в мире. Они были идеальной парой, вызывающей зависть окружающих.

Фэн Се и Ваньянь Ли были друзьями, которые с самого детства играли вместе. Их взаимоотношения были более близкими, чем у настоящих братьев. Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се также были влюблены друг в друга с детства и обручены с юности. Ваньянь Мин Юэ было чуть больше шестнадцати, когда она вышла замуж за Фэн Се, а через год, после того, как она стала его женой, она родила Фэн Цан’а.

Непонятно, было ли это из-за места, которое вызывало воспоминания, или потому, что рядом была женщина, которую он любит, но что-то всколыхнуло воспоминания Фэн Цан’а о его родителях. Сегодня Фэн Цан много говорил о Фэн Се и принцессе Мин Юэ. Мужун Ци Ци не произнесла ни слова, лишь тихо слушала воспоминания Фэн Цан’а о прошлом.

– После гибели отца и мамы, я не хотел возвращаться сюда. Я боялся, что увидев этот сад, полный красных цветов слив, я вспомню счастливое прошлое. Поэтому я приказал слугам закрыть загородный особняк. Только сейчас, когда я запланировал привести тебя сюда, я позволил им убрать всё.

Теперь Ци Ци поняла, почему Фэн Цан не привёл её раньше.

«Фэнюй был закрыт в течении шестнадцати лет. Это первый раз, когда он приветствует своего хозяина после долгой разлуки.»

– Принц, я останусь с тобой! – Ци Ци ткнулась головой в грудь Фэн Цан’а, а её руки крепко обхватили его талию. – Принц, на всю жизнь я останусь с тобой вместо великого генерала и принцессы!

«Обещание» Мужун Ци Ци заставила глаза Фэн Цан’а немного увлажниться. Его большая рука коснулась её носа:

– Пройдёт совсем немного времени, и ты тоже назовёшь их отцом и матерью. Цин Цин, пойдём со мной, я отведу тебя в одно место.

Местом Фэн Цан назвал одиночную могилу позади загородного особняка Фэнюй.

– Кости моего отца всё ещё здесь, однако моя мама сгорела дотла. Хоть дядя хотел похоронить моих родителей вместе, в императорской гробнице, я настоял на том, чтобы похоронить их здесь. Это место, которое больше всего нравилось отцу и матери. Внутри кости моего отца и платье моей мамы. Только здесь должно быть три человека. В то время ей было всего семь месяцев, и она жила в животе у моей мамы. Она сгорела дотла вместе с моей мамой.

Мужун Ци Ци была немного удивлена, а также очень счастлива, что Фэн Цан привёл её в гости к великому генералу и принцессе Мин Юэ.

«Можно ли считать это, что он берёт меня для знакомства с родителями?»

Могила Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ была ухоженной. Стояли разнообразные фрукты, барбекю и свиные ножки. Перед могилой лежали три жёлтые ароматические палочки. Дым следовал за ветром и вокруг всей могилы был лёгкий аромат.

– Отец, мама, это моя супруга, а также ваша будущая невестка, – Фэн Цан крепко держал Ци Ци, представляя свою любимую женщину Фэн Се и Мин Юэ. – Её зовут Мужун Ци Ци. Это женщина, которую я нашёл после долгих поисков. Я люблю её. Я полюбил её с первого взгляда. Я люблю в ней всё, сильнее чем себя. Сегодня я специально привёл её сюда, чтобы увидеть отца и мать. Я верю, что она вам тоже понравится!

– В этом году я останусь в загородном особняке Фэнюй, чтобы провести Новый год с вами. Когда мы вернёмся в столицу, мы проведём свадьбу. За всю мою жизнь, лишь она будет моей женой. Я буду любить, защищать и баловать её также как отец любил маму! Мы обязательно будем жить счастливо, иметь детей, стареть вместе, никогда не оставим и не предадим друг друга!

Из-за слов Фэн Цан’а, глаза Ци Ци наполнились слезами.

«Он действительно взял меня сюда, чтобы увидеть своих родителей. Ум этого мужчины так нежен, как я могу не любить его?!»

– Принц… – Ци Ци тихонько прислонилась к Фэн Цан’у и посмотрела на сильные символы на могиле.

В своём сердце она тихо пообещала: «Генерал, Принцесса, я буду любить Принца вместо вас. Покойтесь с миром.»

__________________________________________________________

Горячий источник Фэнюй был открытым и от него поднимались клубы горячего пара. Температура была средней, но в эту зимнюю ночь она дарила бесконечное тепло. Хоть источник был открытым, однако он всё же был разделён на половины: мужскую и женскую.

Мужун Ци Ци, Су Мэй и Су Юэ были на одной половине, а Фэн Цан, Цзинь Мо и Ваньянь Кан на другой.

Ваньянь Кан приложил ухо к стене и прислушался к звукам с другой половины, но Цзинь Мо за ухо потянул его назад.

– Эй, эй, Цзинь Мо, что ты делаешь?!

– Пятое Высочество, вы можете вести себя как джентльмен? – усмехнулся Цзинь Мо, видя поведение Ваньянь Кана. Чтобы там не было, он не будет подслушивать как женщина, прислонившись к стене.

Видя серьёзность Цзинь Мо, Ваньянь Кан тоже усмехнулся:

– Я не верю, что у двоюродного брата нет никаких других мыслей, правда, двоюродный брат?! Разве ты не хочешь сходить на другую половину и посмотреть на двоюродную сестрёнку, а?!

Фэн Цан молчал. Его чёрные волосы свободно лежали в воде, словно чёрные водоросли, слегка шевелясь. Чрезвычайно дьявольски красивое лицо было ещё более завораживающим в этом тумане.

– Хорошо! Ты промолчал, я приму это за твоё согласие. Цзинь Мо, не будь таким серьёзным. Ты ещё не встретил женщину, которую полюбишь. Если ты встретишь кого-то, то будешь ещё более искушён чем я.

На слова Ваньянь Кана Цзинь Мо презрительно фыркнул. В конце концов, он закрыл глаза и начал игнорировать Ваньянь Кана.

«Не нужна мне женщина! То, к чему я стремлюсь – это самые лучшие медицинские навыки! Как я могу быть таким же, как эти простолюдины?!»

__________________________________________________________

На женской половине Су Мэй и Су Юэ ушли, после того, как недолго покупались, оставив Мужун Ци Ци спокойно лежать на берегу. Туман и вода горячего источника скрывали её шею и все остальные части тела.

«Так хорошо!» – так как здесь никого не было, Ци Ци сняла «Зеркало лунной воды». Она закрыла глаза и наслаждалась тёплой водой.

«Кажется, прошло очень много времени с того момента, когда я чувствовала себя так спокойно.

Факт, что Бэй Чжоу наконец-то занял первое место в Турнире четырёх стран, принёс мне облегчение. Надеюсь, когда мы вернёмся в столицу, Вдовствующая Императрица больше не будет создавать мне трудности. Всё же, я уже выполнила условие Дунфан Лань…»

Когда Ци Ци релаксировала, с закрытыми глазами, она внезапно услышала шаги. Ци Ци открыла глаза и, молча сняв с вешалки на берегу халат, надела его. Как только она завернулась в него, перед ней появился человек в чёрном.

На этом человеке была кукольная маска. Бело-розовая кукольная маска. Красные губы мило улыбались, на обоих щеках куклы были следы румянца, а на месте глаз были две чёрные дыры. Оттуда на Ци Ци смотрела пара проницательных глаз.

– Кто ты? Почему так одеваешься и обманываешь людей? – Ци Ци посмотрела на незнакомца, в её руке появились две серебряные нити.

Человек в чёрном выглядел несколько шокированным после вторжения в горячий источник. Когда он увидел это лицо Мужун Ци Ци, он застыл там, не в силах пошевелиться.

– Мин Юэ… – тихо сказал человек в чёрном. Его голос был хриплым и слегка дрожал, словно он сдерживал свои эмоции.

– Что ты сказал? – Ци Ци показалось, что она услышала «Мин Юэ», но она не была в этом уверена. Когда она снова посмотрела на человека в чёрном, к нему уже вернулось самообладание. Он окинул Ци Ци серьёзным взглядом и, развернувшись, прыгнул в кусты.

– Мисс, что случилось? – зашла Су Юэ, которая уже оделась.

Когда Ци Ци снова посмотрела в том направлении, человек в чёрном уже исчез.

– Там был чужак! – Ци Ци указала направление, в котором исчез человек в чёрном.

Как только она услышала, что здесь был чужак, Су Юэ мгновенно бросилась туда. Су Мэй тоже услышала шум. Услышав шум с женской половины, мужчины также узнали, что здесь был человек в чёрном. Фэн Цан быстро оделся и бросился к Мужун Ци Ци:

– Цин Цин, ты в порядке?!

Голос Фэн Цан’а вернул Ци Ци разум. Она быстро подняла Зеркало лунной воды и приложила его к лицу:

– Принц, я в порядке и в полной безопасности!

После того, как все оделись, вернулась Су Юэ:

– Этот человек в чёрном очень хорошо знаком с Фэнюй. Эта подчинённая последовала за ним в сливовый сад, а затем потеряла его из виду, – Су Юэ была несколько расстроена.

«Я позволила человеку в чёрном скрыться. Воистину пренебрежение своим долгом…»

В тот момент, когда он услышал от Су Юэ, что чужак был очень хорошо знаком с загородным особняком, выражение лица Фэн Цан’а помрачнело. Он сразу же вызвал домоправителя Фэнюй и велел обыскать весь особняк. Однако, не смотря на то, что искали всю ночь, не было найдено ни единого следа человека в чёрном. Этот вопрос вызывал тревогу.

__________________________________________________________

– Какой он?

Ци Ци прикусила губу и вспомнила рост этого человека, а затем нарисовала и его внешность. Когда Фэн Цан увидел кукольное лицо на рисунке, он был очень удивлён:

– Это маска пудровой куклы, которую отец купил мне, когда я был ребёнком!

Услышав это, домоправитель Фэнюй сразу же отправился на поиски для проверки этого. Он обнаружил, что не хватает лишь кукольной маски.

«Кажется, этот человек был очень хорошо знаком с особняком! Кто же он?» – Ци Ци не могла подумать на кого-то. Фэн Цан также не мог представить, кто это был. Весь особняк был перевёрнут, но не было никаких следов человека в чёрном. Фэн Цан мог лишь приказать слугам усилить патруль.

После этого, человек в чёрном больше не появлялся. Он словно испарился их мира и больше никогда не появится.

Мужун Ци Ци постоянно вспоминала всё об этом человеке в чёрном. Она вспомнила, что он сказал фразу: «Мин Юэ».

«Что означает Мин Юэ? Принцесса Мин Юэ? Только принцесса Мин Юэ умерла уже много лет назад, почему этот человек использовал это имя с такими глубокими чувствами, чтобы назвать меня? Мог ли этот человек в чёрном быть сторонником принцессы Мин Юэ?»

Эти вопросы вертелись в голове Ци Ци.

«Пока я не найду ответы на эти вопросы, я не расскажу об этом Фэн Цан’у. Если человек в чёрном снова появится, я поймаю его и заставлю его всё рассказать!»

__________________________________________________________

Наконец наступило 30 декабря. В этом году, из-за Турнира четырёх стран, Фэн Цан и Мужун Ци Ци смогли провести Новый год в загородном особняке Фэнюй. Возможность встретить Новый год с Фэн Цан’ом сделала Ци Ци очень счастливой. Надо полагать, ежегодный оживлённый дворцовый банкет, и громоздкий придворный этикет просто не может сравниться с времяпровождением с любимым человеком.

30 декабря здесь относится к китайскому лунному календарю. По Григорианскому календарю это где-то между концом января и началом февраля.

Кроме Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, здесь также остались Су Юэ, Су Мэй, Ваньянь Кан, Ру И, Цзинь Мо и Цзи Сян.

В ночь на 30 декабря Фэн Цан объявил, что все в загородном особняке Фэнюй, независимо от их статуса, не пойдут домой, пока не напьются. Это сделало людей, которые заботились о Фэнюй, очень счастливыми. Ваньянь Кан держал тыкву с вином и пил вместе с Цзинь Мо и Ру И. Су Мэй, Су Юэ и Цзи Сян, три молодые девушки, болтали в стороне. Фэн Цан и Мужун Ци Ци расположились на нагретом кирпичном ложе и с улыбкой смотрели на всех.

– Принц! – домоправитель Фэнюй, улыбаясь и неся вино, подошёл к Фэн Цан’ и Мужун Ци Ци. – Этот малыш, как представитель людей из загородного особняка Фэнюй, произносит тост ха Принца и Ванфэй. Я желаю Принцу и Ванфэй всегда любить и быть вместе в течении ста лет!

– Хорошо! – слова домоправителя заставили улыбку на лице Фэн Цан’а стать ещё шире. Он поднял голову и налил себе в рот вина. – Вознаградите всех половиной месячного жалования!

– Благодарю Принца! Благодарю Принца! – в тот момент, когда они услышали о награде, да ещё и в размере половины месячного жалования, люди, работающие в загородном особняке Фэнюй стали такими счастливыми, что ещё раз выпили за Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

Хоть они провели рядом с ними всего несколько дней, но эти люди ощущали глубокую гармонию с Мужун Ци Ци.

Иметь хорошее настроение и легко ладить с Ванфэй было лучшим для этих людей. Хоть Фэн Цан и Мужун Ци Ци не часто приезжали сюда, но глядя на двух мастеров, они чувствовали, что каждую зиму они будут оставаться в загородном особняке Фэнюй. Если хозяин добродушен, то ему легко служить, благодаря чему слуги избавляются от множества неприятностей.

– Принц, пора!

Наконец наступила полночь. Фэн Цан, обнимая Мужун Ци Ци, вышел наружу в сопровождении толпы. Загородный особняк Фэнюй был ярко освящён. Когда Фэн Цан вышел, люди, которые готовили фейерверк, уже зажгли его.

«Бум!» – красивый фейерверк расцвёл в тихой ночи. Это была кисть светлого цвета, окрасившая тёмное небо яркими красками.

«Бум, бум, бум!» – фейерверки взрывались, словно это был праздник цветов, встречая Новый год.

– Какая красота! Мисс, посмотрите, какая красота! – Су Мэй любила быть жизнерадостной, а ещё больше она любила красивые фейерверки.

Ваньянь Кан подошёл к ней и протянул ей два фейерверка:

– Вот!

– Спасибо! – с одним фейерверком в правой руке и с одним в левой, Су Мэй танцевала в ночи.

– Прекрасно! О… – прокричал Ваньянь Кан. Он также взял два фейерверка и начал танцевать с Су Мэй. С фейерверком в качестве оружия они «сражались» во дворе. Она усердно «сражались». Фейерверк в их руках испускал яркие искры. Яркий свет окутал их обоих, делая ещё более красивыми.

– Какая красота! Су Юэ, иди играй! Цзи Сян, Ру И, вы тоже идите играйте! – жизнерадостность Су Мэй и Ваньянь Кана сделало настроение Ци Ци очень хорошим.

Все зажгли по одному фейерверку и во дворе группа людей начала играть ими.

– Мисс, пора. Загадывайте желание. Загадывайте желание! Быстро загадывайте желание! – закричала Су Мэй.

Мужун Ци Ци быстро сложила ладони вместе, закрыла глаза и загадала желание. После того, как она рассказала Будде свои желания, Ци Ци открыла глаза и обнаружила перед собой дьявольски прекрасное лицо:

– Принц…

– Цин Цин, твоё новогоднее желание включает меня? – Фэн Цан с нетерпением ждал ответа, но подавлял волнение в своём сердце, опасаясь, что Ци Ци будет смеяться над ним.

– А что ты думаешь? – видя Фэн Цан’а таким, Ци Ци дала ему двусмысленный ответ и кокетливо подмигнула.

Чем больше Мужун Ци Ци вела себя так, тем сильнее волновался Фэн Цан. Он просто взял Ци Ци в свои руки и завернул их обоих в свой плащ.

– Цин Цин, если ты не ответишь, я поцелую тебя!

– О!

Внутри плаща Фэн Цан продолжил уговаривать Ци Ци. Когда Фэн Цан завернул их в плащ и спрятал от остальных, он привлёк их внимание.

– Двоюродный брат, что ты делаешь? – подчёркнуто спросил Ваньянь Кан и люди рядом с ним рассмеялись.

– Принц… – Ци Ци покраснела, она не ожидала, что Фэн Цан сделает что-то подобное при таком количестве людей.

– Цин Цин, ответь мне или я поцелую тебя, – внутри плаща было очень жарко, Фэн Цан ощутил, что его лицо стало горячим, однако он не собирался так легко отпускать Ци Ци.

– Отвечу… – горячее дыхание Фэн Цан’а приближалось к губам Ци Ци. Она могла чувствовать тепло его тела. Лицо Ци Ци горело. Она как раз собралась ответить, когда губы Фэн Цан’а уже оказались на её.

– Цин Цин, я люблю тебя… – голос Фэн Цан’а был приглушён губами Ци Ци. Слово «люблю» также было в его поцелуе и распространилось по её сердцу.

Хоть этот поцелуй всё ещё не был искусным, но Фэн Цан больше не дрожал, как в первый раз. Его язык исследовал аромат её рта. Не слишком глубоко, но и не слишком поверхностно, в самый раз.

Фэн Цан одной рукой натягивал плащ, отгораживая их от остальных, а другой рукой держал Ци Ци за тонкую талию, заставляя приблизиться к нему.

– Мм…

Губы Мужун Ци Ци расцвели как цветы и встретили мягкостью Фэн Цан’а. Пальцы её ног постепенно отрывались от земли. За пределами плаща продолжал гореть фейерверк, а под плащом их поцелуй был в самом разгаре.

Лишь, когда их окружение успокоилось, Фэн Цан медленно выпустил губы Ци Ци. Этот поцелуй длился так долго, что Фэн Цан забыл о том, что снаружи есть толпа, которая наблюдает за происходящим. Когда он опустил плащ, тут же раздался свист Ваньянь Кана.

Красные, опухшие губы Мужун Ци Ци рассказали всем, кто их увидел, что именно произошло между ними в плаще. Ваньянь Кан изумлённо воскликнул:

– Двоюродный брат силён, а! Так долго! Пока мы ждали с этого года до следующего, вы двое целовались целый год!

В тот момент, когда она услышала слова Ваньянь Кана, лицо Мужун Ци Ци стало красным, словно в огне. Она горела. Всем телом спрятавшись в руках Фэн Цан’а, она отказалась поднимать голову.

Ци Ци спряталась на груди Фэн Цан’а и отказывалась поднимать голову. Фэн Цан улыбнулся и обнял её. Накрыв Ци Ци свои плащом, он дождался пока все уйдут, а затем поднял её на руки:

– Цин Цин, ты поняла моё новогоднее желание?

Под взглядом глаз феникса, в которых бушевала весна, изначально покрасневшее лицо Мужун Ци Ци стало ещё более красным. Она смогла лишь перевести взгляд на звёздное небо.

Эти мерцающие звёзды заставили Ци Ци вспомнить о ночном небе её прошлой жизни.

«Они были такими же яркими и мерцающими. Приёмный отец, я уже нашла человека, которого полюбила. Я живу здесь очень хорошо. Отец, я, наконец-то, поняла перерождение. Это случилось, чтобы позволить мне найти настоящую любовь, чтобы встретиться с ним…»

В первый день нового года было очень холодно. Из-за того, что в последний день прошлого года Ци Ци легла спать очень поздно, в первый день нового года она спала очень долго.

Она проснулась только тогда, когда Су Мэй принесла в её комнату вазу с цветущими сливами:

– Мисс, посмотрите, разве разноцветные цветки сливы не прекрасны? Я впервые вижу такие красивые цветы сливы!

Слова Су Мэй привлекли внимание Мужун Ци Ци к вазе. В ней стояла ветка сливы с красными, розовыми, жёлтыми, синими и белыми цветками. Это действительно было редкостью.

– Где ты взяла её? – Ци Ци вдохнула аромат цветов сливы. Этот аромат мгновенно понравился ей.

– Монах из храма Будды прислал её. В прошлом году гуйэ приказал слуг отправить туда еду и хлопок, чтобы в храме был хороший год. В общем, в первый день Нового года монах принёс вазу со сливой. Он ещё не ушёл. Он в саду перед домом!

– Пойду посмотрю!

Мужун Ци Ци оделась. Приведя себя в порядок, она направилась в сливовый сад. Уже издалека она увидела монаха, в жёлтом одеянии и с сгорбленной спиной. Он смотрел на цветы.

– Учитель, с Новым годом! – улыбаясь, подошла к нему Ци Ци.

Лишь, когда монах обернулся, Мужун Ци Ци смогла чётко разглядеть его лицо. Монах был стар. У него были седые брови и борода, худое тело и некрасивое лицо. На его левой щеке был ожог, который соединялся с его шеей, создавая пугающее впечатление. Однако, у монаха был ласковый и сострадательный взгляд.

Монах промолчал. Он лишь сложил руки вместе и поклонился Мужун Ци Ци.

– Мисс, он не может говорить! – объяснила Су Мэй.

– Поняла, – Ци Ци подошла к монаху и улыбнулась. – Учитель тоже любит цветы сливы? Мне очень понравилась пятицветная слива, которую прислал учитель. Спасибо вам, учитель!

Услышав, что Мужун Ци Ци понравились цветы, монах улыбнулся. Его улыбка была чистая, как снег на вершине горы. Она была полна сопереживания, способного уменьшить страдания всего живого. Монах ещё раз сложил руки, в знак благодарности Мужун Ци Ци и, повернувшись, покинул сад.

– Учитель уходит? Я провожу вас!

Ци Ци не знала почему, но у неё было очень хорошее впечатление об этом монахе с нежными глазами. Хоть монах не сказал ни слова, но его глаза, казалось, видели людей насквозь.

Ци Ци проводила монаха до выхода из особняка. Лишь, когда монах со сгорбленной спиной пропал из поля её зрения, она вернулась внутрь.

После того, как дверь особняка Фэнюй закрылись, монах покачнулся. Его рука нашла опору в дереве. Он долго сдерживал свои эмоции, но сдержать слёз не смог. Капля за каплей они падали на его жёлтую мантию.

«Мин Юэ, это ты? Ты послала малышку ко мне потому, что не можешь оставить меня одного в этом мире? Мин Юэ, я нашёл малышку. Я нашёл нашего ребёнка! Мин Юэ, не волнуйся, я точно буду заботится о малышке, а также мир должен узнать, что произошло в том году, чтобы смыть все наши обиды!»

С волнением вытерев слёзы с глаз, монах, шаг за шагом ступая по снегу, покинул особняк Фэнюй.

__________________________________________________________

С момента получения пятицветной сливы, Мужун Ци Ци лично ежедневно заботилась о ней.

– Какая красота! Я правда не понимаю, как этот старик смог вырастить эту пятицветную сливу. Должно быть, он очень сильно любит сливы. Вот почему он смог сосредоточится на этом и вырастить такие красивые цветы сливы!

– Цин Цин, если тебе так нравится, может я пошлю кого-нибудь пригласить сюда монаха? Тогда, весь сад будет засажен пятицветной сливой, так, что Цин Цин будет любоваться на них всегда, мм?

После того, как Фэн Цан предложил это, он тут же послал людей в храм Будды. Они не ожидали, что слуги вернутся с известием о смерти монаха.

– Умер… – услышав эту новость, Ци Ци была шокирована. В её сердце поселилась какая-то необъяснимая тоска.

«Не так давно я видела этого старого дедушку, а теперь его нет в живых. Дела мира поистине непредсказуемы.»

Мужун Ци Ци лично пересадила пятицветную сливу на могилу Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Пятицветная слива красиво цвела.

– Генералу и Принцессе понравился бы этот цветок сливы! – Ци Ци прислонилась к Фэн Цан’у. – Пришло время нам уехать? Принц, я буду скучать!

– Мм…, – Фэн Цан мягко напомнил. – Дядя уже несколько раз присылал письма. Если мы сейчас не уедем, вероятно, он пришлёт людей из столицы, чтобы забрать нас.

– Принц, мне здесь очень понравилось! Когда, в этом году, снова начнётся зима, давай приедем сюда, чтобы искупаться в горячем источнике! – в тот момент, когда Ци Ци услышала, что они должны уехать, она не смогла сразу расстаться с этим местом. В её глазах особняк Фэнюй был похож на утопию.

«Жизнь без забот – это ли не счастье, а?»

– Хорошо! – вия, что Ци Ци понравился особняк Фэнюй, Фэн Цан был счастлив.

В прошлом, он думал о том, что нужно найти жену, которой понравится особняк Фэнюй, и прожить с ней счастливую жизнь, как отец с матерью. К счастью, бог был милосерден и, наконец, послал ему Мужун Ци Ци.

«Какое сравнение могут иметь страдания прошлого, по сравнению с счастьем настоящего?!»

__________________________________________________________

Пробыв там ещё два дня группа Фэн Цан’а вернулась в город Юнчжоу.

– Это книга утёса Ветряной погони, охраняйте её очень хорошо! – Ци Ци передала книгу, которую ей дал Фэн Цан, Те Сюэ.

– Есть! – Те Сюэ улыбнулся. Улыбка смягчила покрытое шрамами лицо. – Мисс видела рисунки Фан Цзин’а? Нужно улучшить что-то ещё?

– Я уже отметила места, которые нужно изменить. Фан Цзин поймёт с одного взгляда. Вернись и скажи ему, что я хочу построить самую мощную в мире крепость! Скажи ему, чтобы не экономил для меня денег! Всё, что можно решить деньгами – не проблема. Не нужно вычурности и роскоши. Нужна лишь прочность и долговечность. К тому же, пожарная система должна работать хорошо. Я не хочу, чтобы в конце концов кто-нибудь сжёг мой бизнес.

– Хорошо! Я без изменений передам слова Мисс Фан Цзин’у. Мисс, это договоры об аренде магазинов в четырёх государствах Нань. Мы выбрали лучшие магазины для Тун Бао Чжи и Цзюэ Сэ Фан. Остальные магазины сделали такими, какими вы велели. Согласно различным местам, мы использовали разные способы для рекламы. Купцы были очень довольны нашими методами, многие готовы продолжить сотрудничество.

– Хе-хе, – рассмеялась Мужун Ци Ци услышав слова Те Сюэ. – Естественно, всем нравится зарабатывать деньги. Раньше бизнес в четырёх государствах Нань был в руках семьи Хелань. Каждое дело принадлежало им. Слишком большая власть. У меня не так много энергии, чтобы заботиться о них, к тому же, совместный заработок денег способствует здоровой конкуренции. Это дорога бизнеса. Наше преимущество, безусловно, будет раскрыто и мы превзойдём три других государства. Пока общее состояние у нас, я считаю, что всё больше и больше людей будут заниматься бизнесом в четырёх государствах Нань. Через некоторое время, четыре государства Нань, безусловно, станет самым процветающим районом из шестнадцати государств Ю Юн.

После слов Мужун Ци Ци, восхищение Те Сюэ к ней выросло ещё сильнее. Он не ожидал, что у его госпожи такой необычайный талант к бизнесу.

– Мисс, недавно люди Фо Шэн Мэн’а появились в четырёх государствах Нань. Похоже, они интересуются нашей прибылью.

– Ничего страшного, Фо Шэн Мэн нас не тронет. Лун Ао Тянь и крёстный отец заключили соглашение: в течении десяти лет Фо Шэн Мэн не обратит свой взор на Мойю. Однако, даже если через пять лет они захотят захватить Мойю, сделать это будет очень нелегко.

– Но Мисс и Мин Юэ Чэнь заключили союз, если Фо Шэн Мэн узнает, что это как-то связанно с Мойю, то разве не вскроется взаимосвязь молодого мастера Гуанхуа и Мойю? Если они узнают, что это Мисс, разве это не будет опасным для вас? – Те Сюэ был несколько обеспокоен безопасностью Мужун Ци Ци.

«Мисс – опора моей души, с ней не должно ничего случиться. Это то, что Моцзунь мне и У Цин’у перед своей смертью. Мы должны хорошо защищать её.»

– Тогда пусти слух о том, что молодой мастер Гуанхуа и Ду Сянь’эр – пара. Таким образом, можно чётко объяснить это. Никто не усомнится….

__________________________________________________________

И действительно, когда Налань Синь доложил о результатах Фэн Цан’у, его глаза сузились до тонкой линии:

– Получается, Гуанхуа нашёл Мин Юэ Чэнь’я, а потом он и Мойю организовали конец семьи Хелань?

– Совершенно верно. Рассуждая так, это кажется разумным. Хелань Мин любила одежду Цзюэ Сэ Фан’а, а Ду Сянь’эр является экспертом по ядам. Ей нужно было лишь насыпать яд на одежду, и она бы забрала чужую жизнь так, что никто этого не заметил.

– Только… Этот подчинённый не ожидал, что молодой мастер Гуанхуа и Ду Сянь’эр – любовники. Ду Сянь’эр – лидер Мойю, а молодой мастер Гуанхуа всегда обладал положительным имиджем. Есть поговорка, что правильное и неправильное не идут вместе. Я не думал, что молодой мастер Гуанхуа выберет быть вместе с Ду Сянь’эр! Разве он не боится, что если мир узнает об этом, он может игнорировать Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай?

Услышав, что сказал Налань Синь, Фэн Цан усмехнулся:

– Я действительно восхищаюсь этим Гуанхуа. Ходят слухи, что Гуанхуа номер один среди молодых мастеров. Он мог отказаться от своей репутации, чтобы быть вместе с Ду Сянь’эр, это показывает, как сильно эти двое любят друг друга. К тому же, хоть о Ду Сянь’эр ходит множество слухов, ни в одном из них не говорится о том, что она убивает невинных. Таким образом, Ду Сянь’эр также является добрым человеком. То, что они вместе, также является идеальным сочетанием!

– Принц, вам теперь легко? Любовь Ду Сянь’эр нашла своё пристанище, Принцу больше не нужно беспокоится как объяснить это Ванфэй? – увидев, что Фэн Цан расслабился, Налань Синь не удержался и подразнил его.

– Хе-хе… – Фэн Цан не ответил, камень с его души, наконец-то, исчез.

«Благодарность, которую Моцзунь получил за моё спасение – помощь Мойю, когда ДУ Сянь’эр будет в ней нуждаться. Однако, теперь, когда чувства Ду Сянь’эр есть на кого переложить, я могу быть спокоен, ведь это хорошее объяснение для Моцзунь’я.»

__________________________________________________________

Пробыв ещё несколько дней в Юнчжоу, Фэн Цан наконец решил вернуться в столицу.

Соперники Дун Лу уже вернулись в свою страну, Нань Фэн также уже давно были дома, лишь участники Си Ци, что были ранены или нуждались в отдыхе из-за использования внутренней энергии, остались в Юнчжоу. В этот раз, когда Фэн Цан возвращался в столицу, Лунцзэ Цзин Тянь решил последовать за ним и, прибыв в столицу, принять участие в свадьбе Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. После этого он должен был вернуться в Си Ци вместе с Шангуань У Цзи.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци провели новый год в загородном особняке Фэнюй. Они не брали с собой Ваньянь Бао Чжи. Фэн Цан не любил, когда человек не представляющий интереса, влиял на его настроение и на настроение Ци Ци. Он просто оставил Бао Чжи в Юнчжоу.

Изначально, это должно было огорчить Ваньянь Бао Чжи, но она наоборот была очень счастлива. Каждый день она бегала в особняк Си Ци, чтобы посмотреть на Лунцзэ Цзин Тянь’я. Цзин Тянь не мог понять, что происходит с принцессой Бэй Чжоу, однако, они находились на территории её страны, поэтому отказать было неправильно. Он не относился к ней ни холодно, ни тепло, однако даже это не заставило её убежать. Ваньянь Бао Чжи всё равно появлялась каждый день и заботливо расспрашивала Лунцзэ Цзин Тянь’я о его здоровье.

Теперь, когда Цзин Тянь захотел последовать за ними в столицу Янь, Бао Чжи была самым счастливым человеком. До этого она беспокоилась о том, как убедить Ваньянь Ли пообещать ей Лунцзэ Цзин Тянь’я. Теперь ей представилась такая возможность.

Ваньянь Бао Чжи была счастлива, а Мужун Цин Лянь нет. Несмотря на то, что раны на её теле закрылись и уже не болели так сильно, но рядом с ней появилась Бао Чжи, этот влюблённый цветок, что делало настроение Цин Лянь отвратительным.

Из-за того, что она повредила ногу и нуждалась в отдыхе, Цинь Лянь не могла находится рядом с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, давая Ваньянь Бао Чжи возможность быть, рядом с Цзин Тянь’ем, похожей на влюблённый цветок. Это было невыносимо для Мужун Цин Лянь.

Мужун Цин Лянь не могла позволить себе оскорбить Ваньянь Бао Чжи, потому, что та была Принцессой Бэй Чжоу. Однако, огонь в сердце Цинь Лянь не мог погаснуть. Иногда она говорила пару слов, чтобы разозлить Ваньянь Бао Чжи, однако та время от времени использовала статус принцессы, чтобы ущипнуть её. К тому же, тот факт, что Лунцзэ Цзин Тянь не защищал её так, как раньше, заставил Мужун Цин Лянь в тайне пролить не мало слёз.

Всю дорогу Цин Лянь проводила свои дни мрачно. Она хотела бы найти возможность убить Ваньянь Бао Чжи, но это было лишь её фантазия, без возможности осуществления в реальности. В отличие от Мужун Цин Лянь, Ци Ци позаботилась о Бай И Юэ. Её изначально израсходованная внутренняя энергия была восстановлена за короткий срок.

Когда Мужун Цин Лянь услышала эту новость, она ещё раз поприветствовала всех предков восемнадцати поколений Мужун Ци Ци.

Поприветствовать предков – проклинать кого-то/проклинать всю его семью.

«Очевидно же, что я её младшая сестра, так почему она относится к посторонним лучше, чем ко мне?! Настоящая стерва!»

В прочем, Мужун Цин Лянь могла лишь думать подобным образом. После того, как Мужун Ци Ци «позаботилась» о ней на Турнире четырёх стран, теперь, Цин Лянь хватало одного взгляда на Ци Ци, чтобы начать дрожать всем телом.

Цзя Лань уже вернулся в Дун Лу и на этой дороге никто не мог защитить её. Если бы Мужун Ци Ци захочет убить Цин Лянь, то без проблем сделает это. Поэтому, хоть Мужун Цин Лянь очень сильно ненавидит Ци Ци и хочет снять с неё голову, чтобы попинать как мяч, но она всё ещё была очень осторожна. Цин Лянь боялась, что её действия спровоцируют Мужун Ци Ци и приведут к фатальной катастрофе.

__________________________________________________________

Когда они прибыли в столицу Янь, фестиваль Фонарей уже прошёл.

Фестиваль Фонарей или весенний фестиваль фонарей – китайский фестиваль, отмечаемый в пятнадцатый день первого месяца по лунно-солнечному китайскому календарю.

Бэй Чжоу занял первое место в Турнире четырёх стран, эта новость распространилась по всем улицам Бэй Чжоу в течении Нового года. Жители были полны энтузиазма и патриотизма, они были очень взволнованы и их энтузиазм не уменьшился даже после Нового года.

Когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци приехали в ванфу и, едва переступили порог резиденции, как услышали оглушительный шквал аплодисментов. Фэн Ци и Фэн Юй привели людей в ванфу, чтобы поприветствовать их Принца и Ванфэй.

– Принц, Император ждал твоего возвращения! – Ци Ци одарила Фэн Цан’а нежной улыбкой.

Фэн Цан кивнул и последовал за слугой, который пришёл за ним.

Войдя в кабинет к Императору, Фэн Цан собирался поклониться, но Ваньянь Ли остановил его. Фэн Цан’у принесли кресло. Победа Бэй Чжоу в Турнире, заставила Императора улыбаться больше чем обычно. Он был очень счастлив.

«Наконец-то, первое место у нас в руках! Это высшая слава!»

Слушая, как Фэн Цан подробно описывает турнир, Ваньянь Ли улыбнулся и кивнул:

– Чжэнь считает, что принцесса Чжао Ян приносит тебе удачу! С тех пор, как она приехала, всё проходит гладко. Похоже, она и вправду счастливая звезда.

Ваньянь Ли похвалил Фэн Цан’а, а тот лишь улыбнулся:

– Всё это великое благословление дяди!

Эти слова чрезвычайно обрадовали Ваньянь Ли, он погладил бороду и наконец перешёл к главной теме:

– Чжэнь позвал тебя сюда, чтобы сказать, что твой день выбран! Двадцать восьмое число первого месяца! Это лучший день!

Увидев, что Ваньянь Ли вызвал его для этого, Фэн Цан мгновенно встал и поклонился ему:

– Племянник благодарит дядю! Спасибо дядя!

Черты лица Фэн Цан’а отчётливо показывали его счастье и волнение, видя это Ваньянь Ли рассмеялся:

– Чжэнь знал, что тебе понравится! Вот почему Чжэнь приказал людям найти день пораньше, чтобы позволить тебе получить красавицу раньше! Ха-ха, посмотри на себя, это же не первый раз, когда ты женишься. Ты действительно счастлив. Похоже, принцесса Чжао Ян действительно в твоём вкусе! Ха-ха-ха! Здорово! Здорово!

– Пойдём, попробуем новое печенье, которое готовят во дворце. Оно называется «Хрустящая слива», тебе должно понравится.

Ваньянь Ли приказал слугам подать чай и закуски. Пока они пили чай и ели закуски, Ваньянь Ли говорил с Фэн Цан’ом о свадьбе, а Фэн Цан несколько раз кивал.

Фэн Цан пробыл там ещё некоторое время, а после того, как он съел несколько кусочков нового печенья и выпил чаю, Император отпустил его.

После того, как Фэн Цан ушёл, улыбка медленно покидала лицо Ваньянь Ли. В конце концов, оно стало мрачным.

– Цзин Дэ, организуй, Чжэнь хочет пойти во дворец Долгой осени!

Дворец долгой осени был дворцом где должна проживать Императрица, однако она не жила там. Вместо неё там жили любимые супруги Ваньянь Ли. Если подсчитать, то там проживало восемь супруг, но все они умерли молодыми. И теперь здесь проживала новая фаворитка Ваньянь Ли, девятая императорская благородная супруга Бэй Чжоу, Юэ Лань Чжи.

В тот момент, когда она услышала, что Император придёт к ней, и она должна подготовится, Лань Чжи вздрогнула, а гребень из её руки упал на пол.

«Он идёт! Что мне делать?!» – как только она подумала о всех тех извращённых вещах, Юэ Лань Чжи ощутила удушающую волну страха. «Почему он решил прийти, ещё ведь день?! Может быть, ему не нужно заниматься государственными делами? Зачем он идёт?..»

– Госпожа, что случилось? – Чунь Син, дворцовая служанка, подошла к Лань Чжи.

Увидев, что её госпожа дрожит всем телом, она хотела позвать слуг, но Юэ Лань Чжи остановила её:

– Чунь Син, Бэньгун в порядке.

– Госпожа, вам не нравится, что Император идёт сюда? – несмотря на то, что Чунь Син огляделась по сторонам, проверяя нет ли кого-нибудь рядом, она всё равно произнесла эту фразу шёпотом.

Хоть Чунь Син была новенькой, но проработав несколько дней во Дворце долгой осени, она заметила, что здесь происходит что-то странное.

«Кажется, каждый раз, когда Император собирается прийти Госпожу начинает трясти от страха. К тому же, каждый раз, когда Госпожа видит его, она походит на мышь, которая увидела кота…»

Однажды, Чунь Син увидела, что когда Ваньянь Ли улыбнулся Юэ Лань Чжи, лицо той моментально побледнело от страха. Не смотря на изумление, что у этой супруги, которая в глазах других была самая любимая, была такая реакция, Чунь Син не была дурой. Она знала правила этого дворца, поэтому она плотно закрыла свой рот и ничего не сказала. Теперь же, оказалось Императорские благородные супруги живут не так ярко, как кажется посторонним.

Услышав, что Чунь Син упомянула Ваньянь Ли, Юэ Лань Чжи вздрогнула.

«Дело не в том, что я не хочу, чтобы он приходил, я не хочу даже видеть его! Этот мужчина не человек, он демон!!»

– Чунь Син, не говори больше, иначе и ты, и Бэньгун больше не сможем продолжать жить.

Чунь Син была уже шестой служанкой, все, кто были до неё, умерли. Чунь Син была хорошим человеком и напоминала Лань Чжи её младшую сестру, вот почему Юэ Лань Чжи напомнила Чунь Син о правилах.

Видя бледное и серьёзное лицо Лань Чжи, Чунь Син кивнула:

– Госпожа, не волнуйтесь, я больше ничего не скажу.

– Иди наверх, платья Бэньгун там. Принеси то снежное одеяние, Императору нравится, когда я ношу белое.

Несмотря на то, что Юэ Лань Чжи боялась, она знала, что ей не убежать. Она могла лишь терпеть, ведь только сделав его счастливым, она может спокойно провести день. К тому же, её род и семья были в руках Ваньянь Ли.

«Даже если я не хочу делать это ради себя, я должна сделать это ради отца, матери и младшего брата…»

После того, как Лань Чжи переоделась, она услышала «Император прибыл!». Глубоко вздохнув и улыбнувшись перед зеркалом, Юэ Лань Чжи развернулась и вышла.

– Приветствую Императора. Да здравствует Император десять тысяч, десять тысяч, десять тысяч лет! – Лань Чжи с улыбкой, поклонилась Ваньянь Ли. Император же, холодно хмыкнув, махнул рукавом и вошёл во Дворец долгой осени.

«Что происходит?» – прислуга дворца долгой осени была очень сильно удивлена.

«Император сегодня в плохом настроение?» – выражение лица Юэ Лань Чжи стало несчастным. Плохое настроение Ваньянь Ли означало, что её день тоже будет плохим.

– Император, что с вами сегодня? Неужели те старики при дворе снова разозлили вас? – сделав глубокий вдох, Лань Чжи вновь улыбнулась и последовала за Ваньянь Ли. Она также приказала Чунь Син принести белый суп из грибов и лотоса. – Уменьшите немного свой гнев, не опускайтесь до их уровня! Пойдёмте, попробуете белый суп из грибов и лотоса, который я приготовила специально для вас!

От начала и до конца, Юэ Лань Чжи удержала красивую улыбку, сделав выражение лица Ваньянь Ли немного лучше.

– Пойдёмте! Я накормлю вас! – Лань Чжи осторожно подула на ложку с белым супом, а затем аккуратно поднесла её к губам Ваньянь Ли. – Ваше Величество, попробуйте!

– Неплохо, – попробовав одну ложку, Ваньянь Ли схватил Юэ Лань Чжи за руку и притянул к себе. Он махнул рукой, чтобы остальные покинули комнату и, спустя несколько мгновений, Ваньянь Ли и Лань Чжи остались наедине.

Сердце Юэ Лань Чжи забилось очень быстро. Хоть хватка Императора причиняла ей боль, однако она не осмеливалась произнести ни звука. На её лице отражалась лишь мягкая улыбка, а голос был ласковым:

– Ваше Величество, в чём дело? На лице Юэ’эр что-то есть? Или макияж Юэ’эр сегодня плохой?

Ваньянь Ли молчал. Он, сузив глаза, смотрел на красивое лицо Юэ Лань Чжи и даже не шевелился. Он сохранял эту позу примерно столько же, сколько готовят чай, а затем ослабил свою хватку:

– Чжэнь ранее говорил, что является более благородным. Почему, тебя так долго учили, но ты до сих пор ничему не научилась? В конце концов, ты и вправду из бедной семьи. Не важно, сколько золота и серебра ты будешь носить, они не смогут изменить горькую и бледную ауру твоего тела!

Слова Ваньянь Ли были очень резкими. Лань Чжи чувствовала, что это очень сложно вытерпеть, но у неё не было другого варианта. Почтительно поклонившись Императору, она мягко улыбнулась:

– Юэ’эр будет следовать учению Вашего Величества! Юэ’эр обязательно выучит его в кратчайший срок!

– Забудь об этом! – Ваньянь Ли махнул рукой. – Подожди здесь, Чжэнь хочет спустится вниз. А пока ждёшь, подумай хорошенько! Если ты всё же не сможешь хорошо учится, то судьба предыдущих женщин, станет и твой судьбой!

Ваньянь Ли поднялся и, подойдя к кровати, повернул сверкающую жемчужину в её изголовье.

Кровать со скрипом опустилась, открыв тёмный проход.

После того, как жёлтая фигура Ваньянь Ли скрылась в проходе, ноги Юэ Лань Чжи подкосились. Обессиленная, она упала на пол.

«К счастью, сегодня всё обошлось! Я и не надеялась, что сегодняшний день пройдёт хорошо… Надеюсь, его настроение улучшится, когда он увидит «её» в подземелье, и он не станет мучить меня!»

Ваньянь Ли ступил на лестницу, что вела вниз. Это был туннель. По обеим его сторонам весели небольшие святящиеся жемчужины, а в конце находилась светлая и просторная комната. В отличие от холода, что был снаружи, в этой комнате было тепло, словно здесь царила весна.

Вся комната была украшена, словно спальня девушки из знатной семьи. Кровать, шкаф, стол, стул, туалетный столик, и даже румяна на нём, всё было легко доступно. Если бы кто-то вошёл сюда по ошибке, он бы подумал, что попал в спальню к девушке. Эта девушка, казалось, обожала белое. Не важно, был ли это балдахин кровати или платья в шкафу, всё имело белоснежный оттенок, заставляющим людей думать, о том, насколько же чистая девушка живёт здесь.

В центре комнаты стояла белоснежная нефритовая кровать. Это своего рода артефакт. Неожиданно, но на кровати лежала женщина в белом.

– Юэ’эр, старший брат пришёл навести тебя! – в отличие от грубого и безразличного поведения, что было раньше, сейчас Ваньянь Ли был нежным и пылким. Он подошёл к кровати и, взяв женщину за руку, приложил её руку к своему лицу. – Юэ’эр, ты скучала по старшему брату? Ты счастлива? Старший брат пришёл к тебе, как только разобрался с судебными делами, ты счастлива?

Ваньянь Ли разговаривал сам с собой. Женщина на кровати молчала. Её глаза и рот были закрыты, словно она спала. Если бы Мужун Ци Ци была здесь, она бы закричала от изумления. Потому что она и эта женщина были на семьдесят процентов похожи. И Юэ’эр из уст Ваньянь Ли означало, что эта женщина – Ваньянь Мин Юэ, которую уже пятнадцать лет все считают мёртвой.

– Юэ’эр, сегодня старший брат пришёл потому, что у старшего брата есть хорошие новости. Цан’эр женится. На этот раз его невеста принцесса Си Ци. Знаешь кто? Она дочь Мужун Тая, ха! Ты ещё помнишь Мужун Тая? В том году Фэн Се был побеждён им! Теперь дочь Мужун Тая стала твоей невесткой, как ты себя чувствуешь?

– О, ты определённо не будешь счастлива. Ты должна до смерти ненавидеть Мужун Тая! Потому что, единственная проигранная битва Фэн Се, бога войны, была из-за Мужун Тая. Как бы ты смогла полюбить Мужун Ци Ци?! Только, Цан’эр правда очень сильно любит эту принцессу Чжао Ян. Действительно судьба! Ты так не думаешь?

– Однако, тебе не стоит беспокоится. Старший брат любит свою Юэ’эр больше всего. Старший брат не сможет видеть Юэ’эр грустной, так что, я обещаю тебе, что в этот раз невеста Цан’эра также не сможет пережить первую брачную ночь. Что скажешь? Хе-хе-хе, старший брат любит свою Юэ’эр больше всего! Старший брат, безусловно, поможет Юэ’эр достигнуть желаемого!

Сейчас Император Бэй Чжоу не был добрым и лёгким, как обычно, в его глазах сверкало безумие. Он, словно сумасшедший, схватил руку Ваньянь Мин Юэ и принялся нежно целовать её пальцы. Его язык скользнул по кончикам её пальцев. Он счастливо наслаждался этим ощущением. Лишь, когда нежная рука Мин Юэ стала влажной, он отпустил её.

– Юэ’эр, до каких пор ты собираешься спать? – палец Ваньянь Ли коснулся гладкого, словно нефрит, лица Ваньянь Мин Юэ. – Ты продолжаешь спать, потому что у тебя есть тёплая нефритовая кровать, что защищает твоё тело? Юэ’эр, если ты продолжишь в том же духе старший брат состарится… Что я буду делать, если ты проснёшься и не узнаешь меня? Что мне сделать, чтобы снова понравится тебе? Юэ’эр, просыпайся, хорошо?! Я умоляю тебя!

Сейчас сумасшедший Ваньянь Ли залез на тёплую нефритовую кровать. Его лицо вплотную придвинулось к лицу Мин Юэ. Он держал её в своих руках, из его глаз текли слёзы.

– Умоляю тебя, Юэ’эр, не оставляй старшего брата одного в этом мире. Старший брат обещает, что позволит тебе выйти замуж за Фэн Се. Пока что-то нравится тебе, старший брат будет поддерживать тебя! Не спи больше, хорошо? Старший брат столько лет любит тебя, столько лет находится рядом с тобой, почему ты не хочешь открыть глаза и посмотреть на старшего брата? Почему?

– Прошу тебя, проснись! Умоляю… – грустный голос Ваньянь Ли был особенно одиноким в этой комнате. Никто не мог видеть эту сторону Императора. Казалось, вся его гордость рухнула перед спящей на кровати женщиной, оставив только шёпот и слёзы.

В этот раз, Ваньянь Ли пробыл внизу дольше обычного, так что Юэ Лань Чжи почти задремала. Ощутив боль в подбородке, Лань Чжи в панике открыла глаза и увидела, что перед ней, со зловещим выражением лица, стоит Император.

– Что, от ожидания ты стала нетерпеливой? Хочешь спать? Кажется, Чжэнь должен напомнить тебе, кто твой хозяин! – не дожидаясь пока Юэ Лань Чжи поймёт всё, Ваньянь Ли разорвал всю её одежду, открыв своему взору её розовое нижнее бельё.

На нём была вышита пара мандариновых уток на воде. Увидев этот розовый цвет, а также пару влюблённых мандариновых уток, глаза Ваньянь Ли налились кровью. Он грубо стащил нижнее бельё с Лань Чжи, а затем разорвал его на куски.

– Ты всё ещё думаешь улететь и жить с Фэн Се? Поэтому ты вышила эту пару мандариновых уток?! Мм? – рука Ваньянь Ли яростно схватила Юэ Лань Чжи за шею. – Говори! Ты всё ещё думаешь об этом ублюдке?

– Кхе, Ваше Величество, это вы в прошлый раз сказали мне, что они вам нравятся и приказали вышить их! – по щекам Лань Чжи покатились слёзы. Из-за давления на шее, ей было сложно дышать и её бледное лицо, покраснело от недостатка кислорода. – Ваше Величество, Юэ’эр не… не врёт!

– Это Чжэнь? Ты говоришь, что мандариновые утки, которые ты вышила, это ты и Чжэнь? – услышав слова Юэ Лань Чжи, рука Ваньянь Ли медленно расслабилась. Кроме недоверия, в его взгляде было ещё и удивление. – Юэ’эр, ты говоришь, что эта пара мандариновых уток, одна из которых ты, а другая Чжэнь?

– Да! – Лань Чжи испуганно кивнула. Она не знала, какой нерв этого мужчины будет задет в следующую секунду.

«Если однажды я умру от его рук, я не удивлюсь. Те девушки, что жили здесь раньше, разве они все не умерли от его рук?»

–Хахахаха! Юэ’эр, в твоём сердце действительно Я! Ты и вправду любишь меня! Я тоже люблю тебя. Ах, Мин Юэ, знаешь, когда ты родилась, я обнимал тебя, в тот момент ты мило улыбнулась мне, и я влюбился! Я люблю тебя!

Юэ Лань Чжи хотела сопротивляться, но неожиданно Ваньянь Ли грубо задрал её юбку до талии, а затем Лань Чжи пронзило чувство растянутости.

– Юэ’эр, старший брат любит тебя!

«Снова…» – Юэ Лань Чжи в отчаянье смотрела в потолок. «Каждый раз… Каждый раз, он называет меня именем другой женщины и бездумно топчет.»

Красивые глаза Лань Чжи были пусты. Это случилось не в первый раз. Пока он хотел или желал это, она должна была сносить всё, что он «приносил» ей.

«Даже когда я была беременна, я должна была удовлетворять его желание, которое подобно волчьему. Вот почему… у меня случился выкидыш. Ему не было и двух месяцев, а его уже убили! Всё из-за этого демона!» – слёзы ненависти стекали по щекам Юэ Лань Чжи. Ваньянь Ли, словно бешеная собака, кусал её тело, оставляя фиолетовые следы от укусов.

Юэ Лань Чжи, казалось, больше не чувствует боли от них. Она уже давно считала себя ходячим трупом. В этом большом дворце не было ни единого человека, который не завидовал бы ей. Ни единого.

Все думали, что она получила любовь Ваньянь Ли. Несмотря на то, что она не была Императрицей, с ней обращались как с Императрицей. Однако, кто может знать, какая правда кроется за всем этим?

Этот мужчина, за которым бегали все девушки гарема, был демоном, от которого Юэ Лань Чжи хотела сбежать. Если бы она могла выбирать, то Лань Чжи предпочла бы жить в отдалённом месте и не знать, что такое дворец, не знать, кто такой Император, не наслаждаться этим богатством и не терпеть этот безумный разбой.

Иногда Юэ Лань Чжи действительно ненавидела, ненавидела себя за то, что у неё было такое же лицо, как у той женщины. Ещё сильнее ненавидела ту женщину, что спала в подземелье.

«Всё из-за неё! Из-за неё он стал таким сумасшедшим!

Именно из-за этого лица я терплю такое бесчеловечное отношение. Как сейчас, мгновение он сумасшедший, а в другое мгновение нормальный. Ещё мгновение, и он захочет убить меня из-за небольшого недовольства, а в следующее мгновение будет счастлив от одного моего слова. Этот мужчина подобен демону, заставляющего моё тело боятся его также к боится моё сердце…»

– Юэ’эр! Моя Юэ’эр! – рука Ваньянь Ли схватила Юэ Лань Чжи за волосы, заставляя её посмотреть на него. – Скажи! Кого ты любишь больше всего?! Скажи, кто тот мужчина в твоём сердце?! Говори! Это Фэн Се? Мм? Ты любишь Фэн Се или меня? Фэн Се более мощный или я лучше?!

– Ваше Высочество, в сердце Юэ’эр только вы, оно любит лишь вас! Вы лучший! – воскликнула Лань Чжи, пытаясь изобразить улыбку. Она терпела боль в теле и в голове, с дрожью отвечая на вопросы Ваньянь Ли.

– Правда? – во время разговора, Ваньянь Ли неожиданно остановился. Подобно возвышающемуся Императору, он посмотрел на Юэ Лань Чжи. – Юэ’эр, ты должна быть послушной и не лгать мне. Мне не нравится лживая Юэ’эр! Если ты лжёшь, старший брат, затолкнёт тебя большой палкой!

– Это правда! Правда! Есть только вы!

Лань Чжи не сопротивлялась, она даже не могла сопротивляться. Её родители и младший брат, а также много людей из рода, были под контролем Ваньянь Ли. Если бы она случайно разозлила его, то её ожидала быта же участь, что и предыдущих женщин.

– Хахахаха! Я самый лучший! Юэ’эр наконец-то поняла! Юэ’эр наконец-то поняла!

Ваньянь Ли яростно задвигался. Лицо Юэ Лань Чжи исказилось от боли. Изначально красивое лицо сильно побледнело, она яростно кусала губы и впивалась ногтями в ладони. Однако, в конце концов, она действительно больше не могла это терпеть и упала в обморок.

Спустя много времени, когда Лань Чжи очнулась, свет уже был зажжён. Снаружи было темно, а внутри было светло благодаря свечам. Чунь Син тихо всхлипывала. Её руки выжимали тёплое полотенце, а затем осторожно протирали тело Юэ Лань Чжи.

– Чунь Син, не плачь… – сказала Лань Чжи. Хриплый голос вырвался из её горла.

Увидев, что Юэ Лань Чжи так сильно мучили, Чунь Син заплакала:

– Господа, вы пострадали!

– Чунь Син, мне так больно… – Юэ Лань Чжи хотела перевернуться, но после того, как она просто чуть пошевелила нижней частью тела, Лань Чжи ощутила такую сильную боль, что на её лбу выступил пот.

– Госпожа, только что приходил императорский лекарь. Он сказал, что Госпоже нужно хорошо отдохнуть и напомнил, что… не следует вступать в половую связь… Однако, Император всегда был таким и… я боюсь, что тело Госпожи не сможет принять его в следующий раз…– пока Чунь Син Говорила, она плакала.

Юэ Лань Чжи попыталась сесть. Она схватила руку Чунь Син и закрыла ей рот:

– Чунь Син, в этом дворце, ты знаешь, что должно и не должно обсуждаться… В будущем, не позволяй другим видеть это. Даже если ты плачешь, не позволяй другим увидеть это… Я говорю это для твоего же блага…

Чунь Син понимала, что Юэ Лань Чжи говорит это для её же блага. Она кивнула, но её слёзы никак не могли остановится.

«Посторонние говорят, что моя Госпожа слишком слаба, чтобы противостоять даже ветру. Говорят, что она слишком хрупкая. Вот почему ей не удалось сохранить принца. Откуда им знать, что маленького принца убил его собственный императорский отец! Если бы Император не заставил Госпожу заниматься с ним сексом во время её беременности, разве у Госпожи случился бы выкидыш?! Как могло бы её тело всё ещё быть таким слабым?»

– Тебе больше нельзя плакать! – Лань Чжи не удержалась и повысила голос. – Чунь Син, если ты хочешь продолжать жить в этом дворце, первое, чему тебе нужно научится – не плакать. Иначе, если что-то случится, я не смогу защитить тебя!

Сказав так много, на одном дыхании, Юэ Лань Чжи больше не могла сдерживаться. Она упала на кровать. Её лицо покраснело, а по лбу стекали капли пота. Чунь Син быстро принесла лекарство, которое сварил императорский лекарь и тщательно напоила им Лань Чжи. После одной чаши лекарства цвет лица Юэ Лань Чжи стал немного лучше. Она махнула рукой и закрыла глаза, заставляя Чунь Син уйти.

– Как она? – перед дворцом стоял мрачный Ваньянь Ли. Сейчас, его образ был противоположен образу демона из прошлого.

– Отвечая Императору, тело Госпожи лишь недавно пережило выкидыш и не восстановилось до конца. Плюс, кровь ударила в сердце, вот почему Госпожа упала в обморок. Этот подчинённый уже прописал лекарство, только тело Госпожи очень слабое. Спрошу…

– Мм? – Ваньянь Ли повернул голову и посмотрел на согнутую спину старого императорского лекаря. Голос Императора стал серьёзным. – Говори, спросишь, что? Не стесняйся, не говори только половину предложения!

– Несмотря на то, что Император благосклонен к Госпоже, этот подчинённый просит Императора, чтобы время полового акта не было слишком частым. В противном случае, тело Госпожи не сможет хорошо восстановиться… – во время своей речи императорский лекарь ещё сильнее отпустил голову. Пот с его лба, капля за каплей, стекал на землю, оставляя большие и маленькие следы.

Выслушав это, Ваньянь Ли несколько мгновений молчал. Это ещё сильнее напугало императорского лекаря. Несмотря на то, что стояла зима, но официальная мантия лекаря была насквозь мокрой от пота. Он сглотнул, но не осмелился вытереть пот со лба. Он боялся, что от одного движения его голова упадёт с шеи.

Сейчас, самым любимы человеком во дворце была Юэ Лань Чжи. Император может достать для неё звёзды с неба.

Однако сексуальное желание Императора слишком сильное. Старый императорский лекарь не знал, сколько раз, после выкидыша Юэ Лань Чжи, его будили посреди ночи и тащили в Дворец долгой осени, чтобы спасти жизнь благородной супруги. Пожилой императорский лекарь ясно понимал, что произошло сегодня. Испачканные кровью кровь и белые одеяния Лань Чжи очень сильно напугали его.

«Если Император продолжит так «холить» Госпожу, боюсь, её судьба будет похожа на судьбу предыдущих супруг, и она не проживёт долго…»

Старый императорский лекарь ощущал симпатию к Юэ Лань Чжи.

«Не каждая особо может вынести любовь Императора. Вот только, я тоже простой подчинённый, к тому же я уже довольно стар. Я должен наслаждаться своей старостью, а если я скажу что-то не так и разозлю Императора, мою голову отделят от тела. Не стоит всё этого…»

Ваньянь Ли, сузив глаза, смотрел на морщинистое лицо императорского лекаря. Его взгляд прошёлся от подбородка лекаря и до его лба, где выступал пот. В конце концов, Император рассмеялся:

– Чжэнь всё понимает. Ты просто должен лечить её, а Чжэнь обещает, что не прикоснётся к ней! Пока это нужно для неё и это есть во дворце, ты можешь пойти и взять это! Если ты вылечишь императорскую благородную супругу, Чжэнь щедро вознаградит тебя!

– Да! Этот подчинённый слушается приказа! – пожилой императорский лекарь вздохнул с облегчением.

«Можно считать, что я пережил сегодняшнее бедствие. Надеюсь, после принятия лекарства Госпожа будет в безопасности и полностью поправится. Я уже стар и не могу выносить эти потрясения.»

После того, как старый императорский лекарь ушёл, Ваньянь Ли вошёл, чтобы посмотреть на Юэ Лань Чжи. В свете лампы её лицо было очень бледным. На её маленьком, размером с ладонь, лице не было ни капли крови. Даже обычно мягкие, словно лепестки цветка, губы были бледными.

Тишина заставила Лань Чжи испугаться. Она открыла глаза и, увидев, что Ваньянь Ли лежит рядом и смотрит на неё, попыталась сесть:

– Эм… Император…

– Любимая супруга, лежи! – Ваньянь Ли поддался вперёд и мягко уложил её обратно. Он сам накрыл её покрывалом. – Любимая супруга, императорский лекарь уже сказал, что твоё тело слишком ослабло. Ты должна хорошо отдохнуть и вылечить себя. Ты должна расслабиться, если есть что-то, что ты хочешь, ты просто должна сказать об этом. Чжэнь принесёт тебе это. Пока ты поправляешься, Чжэнь готов на всё!

– Император…

– К сожалению, лишь сейчас, Чжэнь сделал неправильно! Чжэнь слишком сильно любит тебя! Каждый раз Чжэнь не может контролировать себя! – Ваньянь Ли взял тонкую, прохладную руку Юэ Лань Чжи и прижал её к своей щеке. – Из-за того, что Чжэнь очень сильно любит тебя, Чжэнь хочет, чтобы ты всегда была рядом с Чжэнь’ем. К сожалению, Юэ’эр, Чжэнь действительно был не прав, Чжэнь правда не понимает, почему поступил так!

«Он снова делает это!» – ощущая, что её ладонь стала влажной от его слёз, Лань Чжи была напугана.

«Каждый раз после грубого обращения со мной, он становится таким. Словно он полностью превратился в кого-то другого, он становится таким нежным. В конце концов, кто их них настоящий?! О чём он на самом деле думает?!» – несмотря на то, что она провела рядом с ним уже довольно много времени, Юэ Лань Чжи так и не могла видеть Императора насквозь.

– Любимая супруга, прикоснись… – Ваньянь Ли положил руку Лань Чжи себе на грудь, чтобы она почувствовала его сердцебиение. – Ты чувствуешь его? Оно бьётся только для тебя. У Чжэнь’я есть ты, вот почему Чжэнь продолжает упорствовать. Юэ’эр, ты должна быть в порядке. Если ты умрёшь, что будет делать Чжэнь? Как Чжэнь сможет вынести дни без тебя? Чжэнь непременно последует за тобой (в смерть), не в силах родится в один день, Чжэнь хотя бы умрёт в тот же день…

– Император… – Юэ Лань Чжи накрыла ладонью рот Ваньянь Ли. – Император, как вы можете вновь произносить подобные слова? Вы тот, кто будет жить десять тысяч, десять тысяч лет. Юэ’эр просто ваша рабыня. Юэ’эр не может вынести, когда вы говорите подобное…

– Юэ’эр, ты простила Чжэнь’я, верно? – услышав слова Юэ Лань Чжи, Ваньянь Ли стал сильно взволнован. Глаза, смотрящие на неё, были похожи на сверкающие хрустальные слёзы. – Юэ’эр, ты всё ещё любишь Чжэнь’я? Также как Чжэнь любит тебя?

Лань Чжи ощутила горечь, когда услышала слова Ваньянь Ли.

«Почему каждый раз так? Может быть, он не понимает, что подобное поведение может сильно навредить людям? Топчет меня без малейших угрызений совести, а потом вот так плачет… если он искренне раскаивается, то почему продолжает постоянно калечить меня? Почему?»

Юэ Лань Чжи молчала в течении долгого времени и слёзы Ваньянь Ли упали на её ладони.

– Чжэнь понимает, что Юэ’эр, ни за что не захочет прощать Чжэнь’я. Потому что, из-за Чжэнь’я твой ребёнок умер! Во всём виноват Чжэнь!

Кулаки Ваньянь Ли ударили по его же лицу, заставив Юэ Лань Чжи нервничать. Она быстро схватила Императора за руку:

– Император, Юэ’эр, Юэ’эр никогда не обвиняла вас! Ваша любовь – благословление Юэ’эр! Юэ’эр наоборот, была готова…

Услышав это, кулаки Ваньянь Ли наконец остановились. В его глазах всё ещё виднелись следы слёз, но самих слёз уже не было.

– Юэ’эр, ты серьёзно? Ты правда любишь Чжэнь’я? Ты не оставишь Чжэнь’я?

– Император, Юэ’эр останется с тобой навсегда! До того момента… пока вы не устанете от Юэ’эр!

– Хе-хе… – услышав эту фразу, Ваньянь Ли впервые, с того момента как вошёл в комнату, улыбнулся. А его нежный смех заставил Юэ Лань Чжи вздрогнуть.

«Это моё воображение? Почему в этот раз смех Императора совсем другой? Кажется, в этом смехе есть что-то ещё, но я не могу понять, что…»

– Как Чжэнь может устать от тебя? – большая ладонь Ваньянь Ли скользнула по краю нижнего белья Юэ Лань Чжи и проникла под него.

Не принимая во внимание холодное отношение Лань Чжи, пальцы императора обхватили «облако» и его ладонь тёрла там, пока лицо Юэ Лань Чжи не порозовело.

– Император, Юэ’эр правда не может, правда… – Лань Чжи прикусила губу и покачала головой. Слёзы выступили на её глазах.

«Я совсем забыла, что он демон. Только что чуть не поддалась его лжи…»

– Не волнуйся! Чжэнь просто говорит тебе, что Чжэнь будет любить тебя вечно! – увидев страх в глазах Юэ Лань Чжи, Ваньянь Ли улыбнулся и, убрав свою руку, вновь уложил Лань Чжи. – Отдохни хорошо и выздоравливай побыстрее! Чжэнь правда любит эти замечательные моменты с любимой супругой. Не позволяй Чжэнь’ю ждать слишком долго, ха!

Император наклонился, его тёплые губы коснулись уголка глаз Лань Чжи и собрали её слёзы.

– Юэ’эр, я люблю тебя! Бесконечно…

Услышав это, Юэ Лань Чжи закрыла глаза, а её слёзы вновь покатились по щекам. Она знала, что эти слова были сказаны не ей.

«Всё так, как Император сказал ранее. Сколько бы я не старалась, меня нельзя сравнить с той женщиной в подземелье. И «Юэ’эр», которую он всегда называет, зовут ту женщину в подземелье, а не меня…»

– Не плачь, твои слёзы падают в сердце Чжэнь’я. Чжэнь’ю больно, правда!

Глубокий и притягательный голос Ваньянь Ли, в сочетании с амброй, ароматом его тела, заставлял людей предаваться его нежности и мягкости, вот только это был не первый случай, когда Лань Чжи попадалась на эту удочку, поэтому, на этот раз она точно не попадётся!

Слёзы Юэ Лань Чжи падали одна за другой, все они были пойманы губами Императора, а затем попали в рот Лань Чжи. Ведя себя не так как раньше, грубо и высокомерно, Ваньянь Ли нежно целовал её. Осторожный, полный магии, искушающий, заставляющий ответить, поцелуй. Если бы не боль в её теле, напоминающая ей обо всём, Император вновь бы обманул Юэ Лань Чжи.

Увидев, что Лань Чжи наконец перестала плакать, Ваньянь Ли, довольный, поднялся и позвал Цзин Дэ:

– Передай приказ Чжэнь’я. Императорская благородная супруга из дворца Долгой осени действительно пришлась Чжэнь’ю по вкусу. В особенности, награждают её парой золотых и нефритовых украшений, павлиньим пером…

Когда все эти дары от Императора были принесены во дворец Долгой осени, Лань Чжи надолго онемела. Изначально она была благодарна этим подаркам от Императора, а теперь цепенела только от одного их вида. Даже не могла поблагодарить Ваньянь Ли за эту милость.

«Я не знаю, сколько раз Император использовал эту тактику. То, чем он вознаграждал, всегда было более роскошно и великолепно, чем предыдущие подарки, но каждый раз я ранена всё сильнее, чем в предыдущий. Я и вправду не знаю, когда закончится такая жизнь… Неужели только тогда, когда я умру, он отпустит меня и дарует мне «свободу»?!»

– Юэ’эр, благодарит за милость дракона (Императора)! – лишь, когда Ваньянь Ли покинул дворец Долгой осени, Лань Чжи медленно поблагодарила его за дары. Только, Император уже далеко ушёл.

Выйдя из дворца Долгой осени, Ваньянь Ли, заложив руки за спину, шёл в хорошем настроении.

– Ваше Величество, кандидатка на замену найдена, – Цзин Дэ следовал за Императором в нужном темпе, не близко, но и не далеко. Примерно в трёх шагах позади него. – Посмотрите, когда у вас есть свободное время, чтобы посмотреть на неё.

– М? Так быстро? – в голосе Ваньянь Ли послышались нотки интереса. – Пойдём, отведёшь туда Чжэнь’я.

Когда Цзин Дэ привёл женщину в белом к Ваньянь Ли, Император на мгновение оцепенел:

– Юэ’эр… – Ваньянь Ли встал, подошёл к девушке и погладил её гладкое лицо. Император ущипнул её за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

Ваньянь Ли был очень доволен внешностью девушки. Ей было лет пятнадцать-шестнадцать и выглядела как Ваньянь Мин Юэ до замужества.

«На этот раз особа, которую нашёл Цзин Дэ, больше всего походит на Мин Юэ. Вот только я не знаю, похоже ли всё остальное на её.»

– Скажи что-нибудь, чтобы Чжэнь послушал!

– Эта рабыня приветствует Императора! – голос девушки был мелодичен, словно горная иволга.

Однако, только из-за одной фразы, Ваньянь Ли нахмурился и отпустил её подбородок:

– Он не похож! Голос Юэ’эр не такой легкомысленный. Твоё голос слишком яркий, его нужно изменить!

– Хорошо, – девушка испугалась реакции Ваньянь Ли и быстро кивнула.

– Мм, тебя можно считать милой и умной. Сейчас уходи. Цзин Дэ, пусть о ней хорошо позаботятся. Тренируйте её ещё несколько дней, а когда Фэн Цан женится, приведите её во дворец Долгой осени.

– Есть! – Цзин Дэ сделал жест рукой, тут же появились две дворцовые служанки и увели девушку. Когда они ушли, Цзин Дэ подошёл к Императору. – Император, Мужун Ци Ци – принцесса Си Ци, прибывшая для брачного союза. Если с ней что-нибудь случится в первую брачную ночь, есть вероятность, что Си Ци не оставит это дело так просто. К тому же, люди Си Ци всё ещё находятся в столице Янь, если…

– Не имеет значения, – Ваньянь Ли поднял руку и перебил Цзин Дэ. – Титул Мужун Ци Ци просто дарованный, к тому же о Фэн Цан’е ходят слухи. Если она не умрёт, люди будут удивлены. Не стоит беспокоится об этом. В худшем случае, если Си Ци не отпустит это дело, Чжэнь отдаст им принцессу!

– Император, вы имеете в виду принцессу Бэй Чжоу? – вспомнив, что сегодня утром приходила Ваньянь Бао Чжи, чтобы найти Императора, Цзин Дэ всё понял.

– Бао Чжи влюбилась в Лунцзэ Цзин Тянь и пришла просить Чжэнь’я. Хе-хе, она наконец-то больше не одержима Фэн Цан’ом. Чжэнь очень доволен этим. К тому же, Чжэнь слышал, что Лунцзэ Цзин Тянь не плох, в будущем он, безусловно, станет Императором Си Ци! Если Бао Чжи выйдет за него, значит будущей Императрицей Си Ци будет дочь Чжэнь’я. Чжэнь будет счастлив! Когда придёт время, Чжэнь поговорит с Лунцзэ Цзин Тянь’ем и посмотрит, как он отнесётся к этому вопросу.

– Разве есть необходимость спрашивать? Естественно, это то, что он ищет! Возможность женится на принцессе Бао Чжи – это благословление, которое он копил восемь жизней!

Услышав слова Цзин Дэ, Император стал счастливее.

«У меня всего одна дочь и до этого она была так одержима Фэн Цан’ом, что забывала своё имя и фамилию, доставляя мне много головной боли. Не ожидал, что после отправления на Турнир четырёх стран, она увлечётся Лунцзэ Цзин Тянь’ем. Это очень хорошо! Пока это не Фэн Цан, не важно кто это, я буду согласен.»

– Если Си Ци не сдастся, вся ответственность ляжет на Фэн Цан’а и не будет иметь ничего общего с Чжэнь’ем. Чжэнь может просто использовать эту возможность, чтобы позволить Фэн Цан’у возглавить армию и уничтожить Си Ци. Это прекрасный предлог. Если другие страны захотят привлечь кого-нибудь к ответственности, то это будет Фэн Цан, который неправ.

Ваньянь Ли прекрасно всё продумал, Цзин Дэ неоднократно похвалил его:

– Император, это отличный план, отличный! Несмотря ни на что, Фэн Цан не сможет скинуть руку Императора! Император мудр!

– Хахахаха!

__________________________________________________________

Пока Ваньянь Ли смеялся, Ваньянь Бао Чжи уже была в Восточном дворце.

– Послушай, в чём дело? Уже так поздно, почему младшая сестра пришла во дворец этого наследного принца? Может быть, чтобы поговорить о родственной любви между нами?! – Ваньянь Хун с сонным видом зевнул.

– Императорский старший брат, Чжао Лан мёртв!

В тот момент, когда Бао Чжи открыла рот, усталость мгновенно слетела с лица Ваньянь Хун’а. Услышав, что она говорит о Чжао Лан’е, Ваньянь Хун сел и приказал остальным уйти. Когда он вновь посмотрел на Ваньянь Бао Чжи, его глаза потемнели:

– Как младшая сестра узнала об отношениях между Чжао Лан’ем и этим наследным принцем?

– Из-за того, что я Чоу’эр! – Бао Чжи сняла с лица маску из человеческой кожи, открывая своё истинное лицо.

Ваньянь Хун на мгновение вздрогнул. После этого, Ваньянь Бао Чжи рассказала ему всё, что произошло до смерти Чжао Лан’а.

– Ублюдки… – когда Ваньянь Хун услышал, что в итоге голова Чжао Лан’а была отрезана и вложена в снеговика, его кулак ударил по столу. – Ублюдки! Не удивительно, почему Чжао Лан не выходил на связь с этим наследным принцем, а люди, которых посылал этот наследный принц, не могли найти Чжао Лан’а. Всё оказалось так!

– Ваше Высочество Наследный принц, пожалуйста, отомстите за Чжао Лан’а! –Ваньянь Бао Чжи опустилась на колени, а её лоб ударился о пол. – Пожалуйста, отомстите за Чжао Лан’а!

– Во-первых, встань и говори! – Ваньянь Хун заставил Бао Чжи встать.

Его взгляд остановился на её лице, заставляя сердце дрожать. Взгляд этого человека был очень пугающим, наполненным тёмной и мрачной аурой. Ваньянь Бао Чжи стала несколько неуверенной.

«Правильно ли я поступила, придя, чтобы рассказать Ваньянь Хун’у правду?!»

– Надень маску из человеческой кожи и позволь этому наследному принцу взглянуть, – Ваньянь Хун, шаг ха шагом, подошёл к Бао Чжи. Он смотрел, как она надевает маску из человеческой кожи и вновь превращается в принцессу Бэй Чжоу.

– Неплохо, неплохо! – Ваньянь Хун поднял руку и легко ущипнул Бао Чжи за щёку. – Похожи, очень похожи! Кожа на ощупь очень мягкая, как у настоящего человека! Если бы ты не рассказала правду, этот наследный принц подумал бы, что ты действительно Ваньянь Бао Чжи.

– Ваше Высочество… – не известно почему, Бао Чжи увидела во взгляде Ваньянь Хун’а страстное желание, заставившее её чувствовать себя испугано. – Ваше Высочество, Чжао Лан…

– Он мёртв, зачем вспоминать про него?! Бесполезный, он не смог хорошо выполнить даже такое простое дело. Он заслужил смерти! – Ваньянь Хун прервал Бао Чжи. С улыбкой, его взгляд скользнул по телу Ваньянь Бао Чжи. – Что интересует этого наследного принца, так это ты, моя маленькая любимая сестрёнка…

– Ваше Высочество! – Бао Чжи ещё не поняла в чём дело, когда сильная рука Ваньянь Хун’а притянула её в его объятья. Обе его руки сжали её талию. Сила наследного принца была так велика, что Ваньянь Бао Чжи не могла вырваться на свободу. – Ваше высочество, я не принцесса! Я не…

– Хе-хе, этот наследный принц знает, что это не так. Ты такая громкая, может быть, ты хочешь позвать сюда всех?! Или ты хочешь позвать сюда императорского отца этого наследного принца и дать ему знать, что ты фальшивая принцесса? Мм? – тон Ваньянь Хун’а наконец заставил Бао Чжи понять, что сегодня она совершила ошибку, придя сюда!

Изначально она хотела использовать руки Ваньянь Хун’а, чтобы избавится от людей, которых презирала. Она не ожидала, что принесёт себя ко рту Ваньянь Хун’а, позволяя ему использовать это дело, для шантажа. Теперь, какой бы глупой она не была, Бао Чжи видела его мысли по огромному желанию в его взгляде.

– Чего, чего вы хотите? – Ваньянь Бао Чжи подавила дрожь в голосе и попыталась выглядеть спокойной.

– Этому наследному принцу больше нравится, когда ты называешь этого наследного принца старшим императорским братом… – рука Ваньянь Хун’а ослабила концы её пояса. – Будь добра, дай мне услышать, как ты называешь этого наследного принца!

– Императорский, императорский старший брат…

Одно «императорский брат» привело Ваньянь Хун’а в восторг. Его большая рука скользнула и схватила мягкое «облако» Бао Чжи.

– Этот наследный принц пробовал мужчин, пробовал женщин, но ещё не пробовал младшую сестру. Хе-хе, хоть ты и не родная сестра этого наследного принца, но лицо тоже подойдёт…

Ваньянь Бао Чжи была ошеломлена, она совершенно не думала, что у Ваньянь Хун’а будут такие извращённые мысли.

«Он точно не человек!»

– Что? Ты хочешь сказать, что этот наследный принц не человек? – не дожидаясь пока Бао Чжи что-нибудь скажет, Ваньянь Хун уже озвучил её мысли. – Естественно, этот наследный принц не человек. Этот наследный принц – будущий сын неба, сын, которым гордится небо, как этот наследный принц может быть человеком?!

– Ваше Высочество…

Бао Чжи просто использовала «Ваше Высочество», чтобы назвать Ваньянь Хун’а, а он использовал силу и, ущипнув её за «облако», заставил испытать такую боль, от которой на её глазах выступили слёзы.

– Плохо ведёшь себя! Этот наследный принц – твой старший императорский брат! Будь добра, называй этого наследного принца императорским старшим братом! Или этот наследный принц отправит тебя во дворец, чтобы императорский отец узнал о поддельной дочери!

– Императорский старший брат… – Ваньянь Бао Чжи хотела заплакать, но слёз не было.

«В итоге, что со мной происходит?! Мой мозг должно быть заполнило д*****! Чтобы избавится от Мужун Ци Ци, я фактически передала свой секрет этому человеку, а также пострадала от его оскорблений! Настолько всё могло бы быть хорошо, если бы я ничего не рассказала, продолжала быть принцессой Бао Чжи, а затем вышла замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я, став его ванфэй, а затем и Императрицей Си Ци?! Почему я такая тупая?!?»

Ваньянь Бао Чжи погрузилась в самобичевание и зубы Ваньянь Хун’а несколько раз укусили её за ухо, заставляя вскрикнуть от боли.

– Если ты продолжишь отвлекаться, этот наследный принц накажет тебя! – Ваньянь Хун зло улыбнулся и холод в его взгляде стал ещё сильнее. – Смиренно повинуйся этому наследному принцу, сестрёнка, и этот наследный принц поможет в достижении твоего желания! Иначе, этот наследный принц заставит тебя, такую красавицу, уменьшить свой аромат и позволить нефриту погибнуть.

Уменьшение аромата и гибель нефрита – смерть красивой женщины, потеря ею красоты.

Ваньянь Хун сказал это так, что у Ваньянь Бао Чжи больше не было шансов на побег.

«Умереть или удовлетворить страсть Ваньянь Хун’а…» – Бао Чжи не хотела умирать. Она была трусливой, испуганной и ненавидела то, что всё ещё не отомстила.

«Значит я не могу умереть!» – мысль о мести заставила Ваньянь Бао Чжи ещё сильнее возненавидеть Мужун Ци Ци. «Это она принесла мне несчастья! Всё разрушилось благодаря Мужун Ци Ци! Я должна отомстить за эту ненависть!»

Подумав об этом, Бао Чжи больше не была такой скромной, её тело прижалось к телу Ваньянь Хун’а:

– Императорский старший брат, о чём ты говоришь? Я боюсь! Не нужно так пугать людей! – Бао Чжи, казалось, превратилась в другого человека. Её соблазнительные движения сочетались с хнычущим голосом и глазами полными искушения.

Это сделало Ваньянь Хун’а очень импульсивным:

– Кокетливые сучки и вправду великолепны!

Бао Чжи взяла на себя инициативу и раздела Ваньянь Хун’а. Она прикусила его ключицу, а затем нежно пососала место укуса. Её губы издавали довольные причмокивания, заставляя желание Ваньянь Хун’а мгновенно подняться.

Ваньянь Хун никогда не пробовал такую страстную и горячую женщину, как Ваньянь Бао Чжи. Словно её губы обладали магией и разжигали тысячи огней на его теле. К тому же, как только он видел лицо Бао Чжи, Ваньянь Хун становился ещё более импульсивным. Он хотел взять её прямо сейчас, но не ожидал, что Бао Чжи остановит его именно в тот момент, когда он достигнет выбранной цели.

– Старший императорский брат, если я буду послушной, старший императорский брат действительно защитит меня? Но, что делать, если снаружи есть несколько человек, которым я действительно не нравлюсь?

– Этот наследный принц поможет тебе! – Ваньянь Хун тяжело дышал.

«Эта лиса, хочет моей смерти. Именно сейчас, она бормочет какие-то несущественные вещи, словно намеренно хочет усложнить мне всё. Ненавижу!»

Когда она услышала обещание Ваньянь Хун’а, Бао Чжи соблазнительно улыбнулась, однако она не ожидала, что разозлила Ваньянь Хун’а. Он резко перевернул её.

– Ах! – Бао Чжи ощутила боль и впилась ногтями себе в ладони.

«Этот мужчина и вправду извращенец! Он действительно поприветствовал мою хризантему!!»

Хризантема – сленг для ануса.

Ваньянь Бао Чжи полностью онемела. Теперь у неё было чёткое понимание вкусов Ваньянь Хун’а.

Если в следующий раз, кто-нибудь спросит у неё, что любит наследный принц, она без сомнения ответит – хризантемы. Однако, сейчас Бао Чжи была не в состоянии шутить. Боль, исходящая оттуда, заставляла её желать сбежать, однако сильная рука Ваньянь Хун’а крепко держала её, не давая двигаться.

– Больно! – слёзы Бао Чжи покатились по щекам, а Ваньянь Хун довольно хмыкнул.

Их тени накладывались друг на друга, а действия фигуры, стоящей позади, были очень масштабными. На пол упала капля крови. Она была красной и тёмной, словно кровь девственницы.

Эта пытка продолжалась до середины ночи. Ваньянь Бао Чжи не знала, сколько раз над ней издевались. Когда Ваньянь Хун действительно оставил её в покое, её ноги ослабли, и она упала на пол. Боль оттуда распространилась по всему телу, лишая Бао Чжи возможности вздохнуть из-за дискомфорта.

«Почему именно я всегда ранена ТАМ? Почему?»

В отличие от Бао Чжи, Ваньянь Хун был доволен, как никогда раньше. Он никогда не был так счастлив. Не важно, мужчина или женщина, никто из них не вызывал у него таких чудесных ощущений.

Вспомнив парение на облаке и туманное чувство, которое заставило Ваньянь Хун’а ощутить себя так, словно он летал, его большая ладонь ударила по заднице Бао Чжи.

– Тц-тц, похоже, это был твой первый раз! Этот наследный принц любит это!

Услышав Ваньянь Хун’а, Бао Чжи захотела побиться об стенку.

«Он и правда смотрит на меня безо всяких угрызений совести…»

Ваньянь Бао Чжи было очень стыдно. Она из-за всех сил пыталась встать, используя своё платье, чтобы прикрыться, а Ваньянь Хун не возражал. Вместо этого он с улыбкой смотрел на то, как она одевается, словно оценивал произведение искусства.

Когда Ваньянь Бао Чжи аккуратно оделась, Ваньянь Хун кинул ей фарфоровую бутылочку:

– Когда вернёшься к себе, воспользуйся этим. Это был твой первый раз, так что, вероятно, он мог порваться. Когда вернёшься, прими лекарство, чтобы убрать боль и не волнуйся, в следующий раз, этот наследный принц не будет так груб, а определённо будет нежен. Со временем, тебе понравится, да и боли, как сегодня, больше не будет!

«Со временем?!» – Бао Чжи действительно захотела умереть. «Я думала, это будет лишь один раз. Не ожидала, что этот извращенец захочет делать это и в будущем… Это же не значит, что я никогда не смогу сбежать от него?»

Словно увидев, что глаза Бао Чжи затуманились, Ваньянь Хун подошёл к ней. Его сильная рука схватила её за талию и боль заставила Бао Чжи очнуться. Её взгляд встретился с мрачными глазами Ваньянь Хун’а.

– Не вздумай сбежать! Даже если у тебя вырастут крылья, этот наследный принц их сломает!

– Ваше Высо… Императорский старший брат, я никогда не думала о побеге, – Ваньянь Бао Чжи уже обладала глубоким пониманием личности Ваньянь Хун’а.

«С таким извращенцем я могу лишь пойти и ждать, пока появится возможность сбежать… У меня нет никакой силы, чтобы противостоять ему… Я могу лишь соглашаться.»

Видя, что Бао Чжи имеет чёткое понимание того, как обстоят дела, настроение Ваньянь Хун’а улучшилось:

– С этого момента, когда этот наследный принц позовёт тебя, ты будешь свободна в любое время. Пока этот наследный принц зовёт тебя, не важно где ты находишься и чем занята, ты должна немедленно прийти! Ты поняла?!

– Да, я поняла, – Ваньянь Бао Чжи осторожно кивнула. Боль в талии ускорила её ответ.

«Почему этот мужчина любит щипать других за талию? Может быть, он не знает, что это больно?»

– Хорошо, а теперь скажи этому наследному принцу, кого ты ненавидишь? Этот наследный принц поможет тебе избавится от него или неё! – Ваньянь Хун ослабил свою хватку и просто крепко обнял Бао Чжи. – Скажи, кто провоцирует любимую младшую сестрёнку этого наследного принца?

– Это… – изначально, Ваньянь Бао Чжи хотела назвать Мужун Ци Ци, но сейчас понимала, что её единственным спасением может быть брак с Лунцзэ Цзин Тянь’ем.

«Однако, даже дурак знает о чувствах Мужун Цин Лянь к Принцу Цзин! Нужно начать с Цин Лянь, преодолеть все препятствия и выйти замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я. Тогда я точно сбегу от этого извращенца, Ваньянь Хун’а!»

– Мужун Цин Лянь из Си Ци!

– Мужун Цин Лянь? А, этот наследный принц понял. Как ты хочешь сделать это? Сразу убить или…

Естественно, Бао Чжи была готова позволить Мужун Цин Лянь умереть, однако её смерть не могла решить всех проблем.

«Насколько было бы здорово, если бы я смогла перекинуть внимание Ваньянь Хун’а на Мужун Цин Лянь? В этом случае, мне бы больше не пришлось терпеть боль в теле! И также я смогла бы быть с Лунцзэ Цзин Тянь’ем!»

Определившись в своих мыслях, Бао Чжи с удобством устроилась в объятьях Ваньянь Хун’а:

– Императорский старший брат, Мужун Цин Лянь – это маленькая хорошенькая красавица. Красавица из семьи Мужун. Сейчас, Мужун Цин Лянь очень известна в Си Лян (столице Си Ци). Почему бы старшему императорскому брату, не взять её в свой дворец и не насладится ей?

Как могла Ваньянь Бао Чжи знать, что Ваньянь Хун давно узнал от Чжао Лан’а, что она вторая дочь семьи Мужун, Мужун Синь Лянь? Сейчас, видя, как она выталкивает свою младшую сестру, Ваньянь Хун, естественно, догадался о чём, на самом деле, она думала.

Только богомол, преследующий цикаду, не подозревает об иволге позади себя. Бао Чжи, хотела позволить Ваньянь Хун’у заполучить Цин Лянь, чтобы он сменил цель своей страсти и освободил её. Откуда же ей было знать, что Ваньянь Хун хочет одним выстрелом убить двух зайцев и заполучить себе обеих сестёр?!

Богомол, преследующий цикаду, не подозревает об иволге позади себя – преследовать мелкий выигрыш, не подозревая о большой опасности.

– Не проблема. Не важно, что ты хочешь сделать, этот наследный принц будет идти рядом. Кто позволит тебе быть самой любимой младшей сестрой этого наследного принца?!

Бао Чжи была довольна словами Ваньянь Хун’а. Ей казалось, что она на шаг приблизилась к своему плану. Как только Бао Чжи в тайне начала испытывать гордость, холод распространился по её телу. Она не поняла, когда Ваньянь Хун сорвал одежду с её тела.

– Старший императорский брат…

Не дожидаясь, пока Ваньянь Бао Чжи всё поймёт, боль вновь распространилась по её телу. Рана, ранее нанесённая, вновь встретила яростную атаку. Бао Чжи хотела молить о пощаде, но Ваньянь Хун яростно прижал её голову к столу. Слёзы сделали её чёрные волосы, которые упали на стол, влажными.

«Демон! Извращенец!» – Бао Чжи могла лишь проклинать Ваньянь Хун’а в своём сердце. Однако, вся её ненависть и проклятия не могли изменить её положения. Эта ночь прошла для неё очень печально…

__________________________________________________________

Свадьба Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци была назначена на двадцать восьмой день первого месяца. После того, как Фэн Цан вернулся от Императора, эта новость была распространена. Лишь за одну ночь каждый в столице знал, что Принц Демон вновь женится. Мгновенно столица Янь встала на уши. Все говорили о девятой невесте Фэн Цан’а.

– Мисс, только что повсюду разлетелись результаты ставок. Все ставили на то, что вы не доживёте до первой брачной ночи! – Су Юэ очистила грецкий орех и положила его перед Мужун Ци Ци. – И игорные дома вновь делают ставки!

– М? – Ци Ци лениво зевнула. – Ты получила деньги, которые я выиграла за прошлую ставку? Сколько там?

Как только они услышали, что Мужун Ци Ци упомянула о деньгах, Су Юэ и Су Мэй рассмеялись.

«Эти дураки поставили на то, что Бэй Чжоу проиграет! И почему они не посмотрели на то, какой Мисс человек?»

– Ставка умножилась в шесть раз! Тридцать миллионов! Мисс, вы не видели У Цин’а, когда он пересчитывал деньги, он не смог сдержаться от смеха. Он даже сказал, что когда мы в следующий раз столкнёмся с подобной великолепной вещью, он также хочет пойти с нами и сделать ставку! – Су Мэй описала выражение лица У Цин’а и все трое рассмеялись.

В 74 главе молодой мастер Гуанхуа поставил пять миллионов серебряных тейлов на то, что Бэй Чжоу победит.

– Вы нашли человека, который поставил десять миллионов? Кто это?

– Это кто-то из людей Фо Шэн Мэн, – Су Мэй удивилась на мгновение и рассказала результаты расследования Мужун Ци Ци.

– Фо Шэн Мэн? –Ци Ци нахмурилась, но затем снова улыбнулась. – Похоже, у Лун Ао Тянь’я есть мозги. В этот раз, он смог заработать шестьдесят миллионов!

– Вот именно, Мисс! Сейчас во всех игорных домах делают ставки на то, что вы не переживёте первую браную ночь, а Лун Ао Тянь снова поставил десять миллионов на то, что вы её переживёте!

Сейчас Ци Ци заинтересовалась, она села и ещё раз задумалась о вопросе Лун Ао Тянь’я:

– Может быть, он знает, кто я?

– Как такое возможно?! Кроме нашил людей, никто не знает личность Мисс, а наши люди никому не расскажут. Информация Лун Ао Тянь’я не может быть такой быстрой и обширной!

Теперь Ци Ци ощутила, что это было странно.

«Раз моя личность не раскрыта, то почему лидер Фо Шэн Мэн неоднократно ставит на меня? Может быть, он предполагает или делает ставки по настроению? Действительно странно!»

Мужун Ци Ци не понимала, поэтому просто переоделась для прогулки. Она покинула дом Тинсун, покинула ванфу и отправилась за покупками.

Ци Ци не знала, чем занимался Фэн Цан последние два дня. Он был таким скрытным. Не рассказал ей, а она была слишком ленива, чтобы расспрашивать. Раз у неё было немного свободного времени, Мужун Ци Ци взяла Су Мэй и Су Юэ, чтобы прогуляться по столице Янь.

– Мисс, недавно запущенный «Колдовской аромат» Тун Бао Чжи продаётся очень хорошо! Недавно Фан Куй насчитал столько денег, что его руки ослабли. Он также сказал, что если у Мисс есть время, Мисс нужно сделаnm дизайн новых ювелирных украшений. Многие родственники Императора и жёны чиновников уже оставили заказы!

Во время прогулки, Су Юэ рассказала Мужун Ци Ци всё о Тун Бао Чжи и Цзюэ Сэ Фан’е. Ци Ци была рада услышать, что дела идут хорошо.

«То, чего нам не хватает, чтобы построить лучший в мире бизнес – это деньги. Каждый день нам нужно тратить очень много денег, потому что у меня работает так много людей. Если бы у меня не было дохода, бизнес не смог бы развиваться.»

– Хорошо! Когда у меня будет время, я разработаю набор, недавно у меня появилось несколько идей.

Во время разговора группа Мужун Ци Ци пришла на улицу в столице Янь, где были расположены игорные дома. Они только пришли и сразу услышали крики, звуки игральных костей, смех и плач, проигравших людей, которые хотели умереть.

– Подходите, подходите, подходите! Ставки! Ставки на то, доживёт ли Ванфэй принца Нань Линь до двадцать девятого! Принимаю ставки, принимаю ставки! Это точно выгодно! Сможет ли девятая невеста благополучно миновать брачную ночь? Или вновь придёт проклятье? Клиенты, лучше сделать ставку, чем пройти мимо! Вы уже сделали сегодня ставку?

– И вправду так много!

Су Мэй хотела пойти преподать урок служащему игорного дома, но была остановлена Мужун Ци Ци:

– Су Юэ, пойди спроси, сколько людей поставили на мою победу! – Ци Ци стояла на улице и, прищурившись, смотрела на знаменитую игорную улицу столицы.

«Отличная территория. Будет хорошо, если я получу её.»

Через пару минут вернулась Су Юэ:

– Мисс, кроме Лун Ао Тянь’я никто не поставил на то, что вы выиграете.

– Пусть продолжают ставить! Чем больше их ставок, тем больше денег получим мы. Скажи У Цин’у взять сто тысяч золотых тейлов. Скажи ему, чтобы в последний день, перед самым закрытием, сделал ставку. Я хочу, чтобы люди на улицах потеряли даже свои штаны! – сказав это Мужун Ци Ци заставила Су Юэ и Су Мэй обменяться улыбками.

«Мисс рассердилась, а гнев Мисс приведёт к ужасным последствиям. Сто тысяч золотых тейлов, согласно текущим расчётам, сделают их банкротами.»

Эти трое уже собрались уходить и не ожидали встретить трёх знакомых девушек… Юй Ши Ши, Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де.

– Такое совпадение! – в тот момент, когда Юй Ши Ши увидела Мужун Ци Ци, она улыбнулась. Мягкость на её лице была такой фальшивой, что люди испытали отвращение.

– Принцесса тоже прогуливается?

– Это так здорово, прогуливаться и видеть, что нового произошло за последнее время!

Если Мужун Ци Ци скажет, что она вторая в игре в невинность, то никто не будет первым. До этого Юй Ши Ши месяц была под домашним арестом. Время шло и теперь, когда она вышла, естественно, что она должна притворятся и подыгрывать Мужун Ци Ци.

– Хе-хе, есть много нового. Однако, в последнее время, все говорят о свадьбе Принца Нань Линь, – Юй Ши Ши сделала вид, что сочувствующе смотрит на Ци Ци. Казалось, её взгляд полон беспокойства за принцессу, которая так далеко выходит замуж. – Ах, не знаю слышала ли Принцесса… Все говорят, что вы не переживёте первую брачную ночь!

– Я слышала, – Ци Ци щедро сказала свои внутренние мысли.

Юй Ши Ши была очень удивлена, она обменялась взглядами с Ваньянь Бао Чжи и Му Юй Де. Эти двое подошли к Ци Ци с такими «несчастными» выражениями лица:

– Принцесса, есть несколько слов, которые я не знаю должна говорить или нет.

– Выпустите… – видя, что Юй Ши Ши вновь хочет притворятся, Мужун Ци Ци немного разозлилась.

– Выпустить что? – Юй Ши Ши на мгновение удивилась.

– Если вам есть что сказать, говорите быстрее! Если вам нужно пукнуть, то выпустите это быстрее! – резко высказалась Ци Ци. – Кронпринцесса, говорите быстрее, мне всё ещё нужно сходить в Цзюэ Сэ Фан, чтобы купить вещи!

То, что Мужун Ци Ци уронила её лицо, сделало выражение лица Юй Ши Ши несколько некрасивым. Однако, Ши Ши также слышала о действиях Мужун Ци Ци на Турнире четырёх стран. Теперь, ситуация другая и Юй Ши Ши не пошла бы против Ци Ци, один на один.

Юй Ши Ши посмотрела на несколько смущённую Му Юй Де и, прочистив горло, сказала:

– Принцесса, восемь символов Принца Нань Линь очень сильны. Если тело Принцессы слабое, разве ваша судьба не будет такой же, как у предыдущих ванфэй? Я слышала, если две женщины одновременно входят в семью кого-то с сильной жизнью, то злые духи разрушаются. Почему бы Принцессе не позволить Принцу взять себе наложницу? Потом, два таких счастливых события, произошедших одновременно, могут сделать нечто ещё более совершенно. Так здорово!

Восемь символов – год, месяц, день и час рождения.

«Д*****!» – Мужун Ци Ци чуть не выругалась. «Это что ещё за шутка?! Я ещё не вышла замуж, а она уже думает о том, как подпихнуть Фэн Цан’у вторую жену! Эта женщина действительно заслуживает хорошей порки!»

Несмотря на то, что внутри Ци Ци была в бешенстве, снаружи она оставалась спокойной:

– Вы так говорите. Видимо, у вас уже есть кто-то на примете. Только не знаю, кто этот замечательный человек, о котором говорит кронпринцесса.

Видя Мужун Ци Ци такой, Юй Ши Ши мысленно усмехнулась.

«Разве раньше, рядом с Фэн Цан’ом, она не демонстрировала вид влюблённой и очень счастливой?» – однако, Юй Ши Ши ещё не достигла своей цели, поэтому её лицо не отражало её истинные эмоции. Она, с лёгкой улыбкой, подтолкнула Му Юй Де к Мужун Ци Ци:

– Принцесса, что вы думаете о Мисс Му? Премьер-министр приказал людям посчитать и восемь символов Принца Нань Линь и Мисс Му, действительно, совпали. Если она сможет заключить союз с Принцем, она безусловно принесёт процветание мужу, а также вам, Принцесса!

«Процветание, твою мать!» – если бы Су Юэ не держала её, Су Мэй уже бы давно, ударом ноги, отправила Юй Ши Ши в полёт. «И вправду, кучка сучек! Мисс ещё не вышла замуж, а они уже навострились, чтобы виться вокруг ванфу! Что они вообще о себе возомнили?!»

– Мисс Му тоже так думает? – Ци Ци посмотрела на Му Юй Де.

Несмотря на то, что в Юнчжоу Юй Де была напугана и несколько слабоумна, сейчас она уже приходила в себя. Она просто запечатала те ужасные воспоминания и вернулась к своему обычному поведению.

Увидев, что Мужун Ци Ци спрашивает у неё, Му Юй Де застенчиво кивнула.

«Я не боюсь этого вопроса. Дедушка сказал, что поддержит все мои решения и, если мы придём с указом Императора, даже если Фэн Цан и Мужун Ци Ци будут против, это не будет иметь никакого эффекта.» – Юй Де твёрдо решила выйти замуж за Фэн Цан’а. Для этого мужчины она ждала пока ей исполнится двадцать лет, она почти стала посмешившем столицы Янь. «Если я не смогу выйти замуж за Фэн Цан’а, мне остаётся лишь умереть!»

Увидев румянец на лице Му Юй Де, который имел густой весенний привкус, Ци Ци внезапно что-то вспомнила и на её губах появилась сладкая улыбка:

– Это было бы здорово! Если Мисс Му войдёт в семью и сможет избавить Принца от проклятия – это будет замечательно. А я получу ещё одну сестру и место, куда могу заглянуть!

– Принцесса, вы согласны? – услышав тон Мужун Ци Ци, Му Юй Де стала очень взволнованной.

Юй Де знала, какое место Мужун Ци Ци занимает в сердце Фэн Цан’а.

«Есть поговорка: дыня, полученная силой, не сладка. Если Мужун Ци Ци не согласится, даже если я войду в ванфу, Фэн Цан не посмотрит на меня. Сейчас Мужун Ци Ци ослабла, значит ли это, что у меня есть надежда на счастье?»

– Я согласна? – Мужун Ци Ци приподняла бровь. – Чьи-нибудь уши услышали, как я сказала, что впускаю тебя в двери в ванфу, а?

– Мы ничего не слышали! Мисс ничего такого не говорила! – Су Юэ и Су Мэй быстро и дружно покачали головами.

– Кронпринцесса, Принцесса, вы слышали? – Ци Ци посмотрела на Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи.

Несмотря на то, что эти двое действительно хотели помочь Му Юй Де, но от начала и до конца Мужун Ци Ци не кивала и не соглашалась, лишь качала головой.

В этот момент лицо Юй Де стало зелёным.

«Что она имеет в виду? Может, слова, которые она только что произносила не означали, что она готова разделить мужа? Смысл был настолько очевиден, так почему сейчас Мужун Ци Ци забирает свои слова обратно?»

– Что ты имеешь в виду? – выпалила Му Юй Де.

Видя, что Му Юй Де поступает так нетерпеливо, Мужун Ци Ци усмехнулась:

– Мисс Му не понимает, что я имею в виду? Принц нашей семьи будет иметь лишь меня, в качестве своей единственной женщины. Так было до свадьбы, так будет и после неё. Что касается желания Мисс Му, то послушайте и заставьте смысл сказанного проникнуть в вашу голову. Если бы мне пришлось согласится на каждую женщину, которая хочет приклеить себя к Принцу нашей семьи, то даже эта столица не вместила бы их всех!

– Ты… – Юй Де никак не ожидала, что Мужун Ци Ци станет говорить подобные вещи так прямолинейно…. Так унизительно. Это унизило не только Му Юй Де, но и её чувства к Фэн Цан’у! – Принцесса, не только вы любите Принца! Вы должны хотя бы уважать мои истинные чувства к Принцу!

Услышав эти слова, Ци Ци повела себя так, словно услышала самую смешную шутку. Медленно, шаг за шагом она подошла к Му Юй Де и вздохнула, смотря в её глаза, на бледном лице, в которых отражалось решимость:

– Беспомощный, падающий цветок тоскует по любви, а бессердечный ручей продолжает журчать. Даже если любовь Мисс Му к Принцу нашей семьи выше гор и глубже морей, какое это имеет значение? Сердце Фэн Цан’а принадлежит лишь мне. Так получилось, что я собственница и не собираюсь делить его сердце с кем-то другим. Даже прядь ваших волос не сможет войти туда. Вы должны больше осознавать и отступить! Вы в таком возрасте, а всё ещё живёшь мечтами!

Падающий цветок тоскует по любви, а бессердечный ручей продолжает журчать – одна сторона готова, а другая равнодушна.

Ядовитый язык Мужун ци Ци заставил вздрогнуть Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи.

«Она полностью проигнорировала лицо Му Юй Де и вот так прямо унизила её на улице… Может быть она не боится обидеть премьер-министра? К тому же, как она может постоянно говорить, что не позволит Фэн Цан’у брать наложниц? Она будет ревнивой женой? А согласится ли Фэн Цан с таким неразумным желанием?»

Естественно, Му Юй Де рассердилась. Больше всего её задевало, когда люди говорили о её возрасте, а сейчас Мужун Ци Ци намеренно сказала «в вашем возрасте».

«Она явно издевается надо мной!»

– Принцесса, вы перегнули палку! Вы принимаете решение в соответствии с вашим положением, но Принц может быть с ним не согласен!

– Ха, – Ци Ци усмехнулась и, бросив взгляд на потемневшее лицо Му Юй Де, её губы красиво изогнулись. – Принц сказал, что внутри ванфу Нань Линь, я главная! Моё решение и означает решение Принца!

«Фэн Цан балует Мужун Ци Ци сильнее, чем мы ожидали. Кажется, надежда протолкнуть Му Юй Де в ванфу Нань Линь пропадает!» – Юй Ши Ши не могла смотреть на гордое лицо Мужун Ци Ци. «Если бы в прошлом, я не сделала неверных шагов, разве вела бы она себя сейчас так властно? Почему такая хорошая вещь попала в руки Мужун Ци Ци? У неё же нет ни красивой внешности, ни тела! Почему Фэн Цан полюбил подобную женщину? Немыслимо!»

– Принц не больше Императора! Император ещё не говорил об этом, так что этот вопрос ещё не закрыт! – после того, как Ци Ци довела её, Му Юй Де наконец упомянула Ваньянь Ли.

«Так вот оно что!» – Мужун Ци Ци наконец поняла. «Неудивительно, что эти три дамы собрались вместе, неудивительно, что Му Юй Де осмелилась быть такой дерзкой и уверенной. Оказывается, старик Му Фу собирается идти к Ваньянь Ли. Они хотят использовать Императора, чтобы заполучит указ и подавить меня? Может, я, Мужун Ци Ци, являюсь ягнёнком, ожидающим своей смерти?!»

– Тогда, мы продолжим этот разговор после того, как Император откроет свой золотой рот, – высокомерное выражение лица Ци Ци изменилась на спокойное. Такое спокойное, слово глубокое море, без каких-либо следов волн. Она посмотрела на свои красивые пальцы и легко прикоснулась к розовым ноготкам. – Однако Мисс Му должна быть осторожна. Два счастливых случая вошли в дом, но ведь было много случаев, когда люди не имели благословления, чтобы создавать такую ситуацию. Даже если Император пошлёт указ, вы должны обладать благословлением, чтобы заполучить его… Есть вероятность, что если голова упадёт, это будет похоже на то, что Мисс Му использует плетёную корзину, для сбора воды! Ведь иногда у старушек не поворачивается голова, да и реакция уже не такая хорошая. К тому же, есть случаи внезапной смерти.

Использовать плетёную корзину для сбора воды – напрасные усилия.

Только что, Му Юй Де была «в таком возрасте», а теперь превратилась в «старушку». Не важно каким хорошим был характер Юй Де, она смогла расслышать сарказм и угрозы в словах Мужун Ци Ци.

«Она слишком смелая!»

– Мужун Ци Ци, вы запугиваете и угрожаете мне?! Я внучка чиновника первого ранга, кто дал вам наглость, так со мной обращаться?!

– Бэнь Ван дал… – раздался холодный голос, не дожидаясь пока Му Юй Де выплеснет свой гнев. В следующее мгновение, Ци Ци упала в тёплые объятья. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это был Фэн Цан.

Появление Фэн Цан’а заставило трёх девушек сделать полшага назад. После того, как его взгляд скользнул по этим троим, Фэн Цан наклонил голову и нежно поцеловал Ци Ци в лоб:

– Почему ты не взяла больше людей, когда выходила? А если бы ты столкнулась с бешеными собаками?

Слова Фэн Цан’а чётко отнесли трёх женщин к бешеным собакам. Су Мэй и Су Юэ прикрыв рот, в тайне рассмеялись.

«Навык ядовитого языка Принца стал лучше! Безумный взгляд Му Юй Де, и вправду был как у бешеной собаки!»

– Принц, встретив бешеную собаку, естественно, следует убить её, а затем рассказать всё, чтобы предупредить общество… – взгляд Мужун Ци Ци упал прямо на лицо Му Юй Де.

Хоть взгляд Ци Ци был полон веселья, но он заставил Юй Де ощутить холод, и она сильнее запахнула плащ.

– Что, у Мисс Му есть претензии к Ванфэй Бэнь Вана?

– Нет, нет, нет, их нет.

Фэн Цан был здесь, как Му Юй Де могла продолжать грубить Мужун Ци Ци? Да и, похоже, Юй Де была слепой, иначе как она могла не замечать с какой любовью Фэн Цан смотрит на Ци Ци?

«Я так ревную, но не могу ничего сказать!! Похоже, нужно ускорить дедушку на пути к Императору. Я хочу, чтобы Принц Нань Линь смотрел на меня с такой же любовью и обращался также нежно!» – думала Му Юй Де.

С появлением Фэн Цан’а взгляд Юй Ши Ши наполнился горечью.

«Почему он показал свою нежную сторону лишь Мужун Ци Ци? Почему не посмотрит на меня ещё раз? Может быть, он ненавидит меня за то, что в прошлом я расторгла нашу помолвку? Но ведь, у меня тоже не было выбора, я должна была…»

В этот момент, болезненная увлечённость Юй Ши Ши вновь стала заметна. Она явно искала неприятностей. Увидев её такой, Ци Ци начало тошнить.

«Похоже, ни одна из этих сумасшедших бабочек не собирается вести себя хорошо. Пришло время заставить их съесть немного горечи!»

– Принц, на самом деле, они делали это для моего же блага, – Мужун Ци Ци вложила свою маленькую ладонь в большую ладонь Фэн Цан’а. – Они волновались, что у меня будет короткая жизнь и я не до первой брачной ночи. Поэтому, Кронпринцесса и Принцесса из-за всех сил старались соединить Мисс Му и тебя. Только что, эти трое убеждали меня и хотели, чтобы я согласилась позволить Мисс Му вместе прислуживать тебе и выйти замуж! Я слышала, что премьер-министр лично взял твои с Мисс Му символы, чтобы их посчитали. И в результате, вы двое идеально подходите друг другу…

Услышав, что Мужун Ци Ци рассказала это, троица захотела умереть на месте.

«Это были простые слова, которыми мы хотели проверить Мужун Ци Ци! Полная чушь. Разве мы могли подумать, что она расскажет обо всём Фэн Цан’у?! Разве женщина, столкнувшаяся с подобной ситуацией, не должна притворится великодушной и принять наложницу за своего мужа? Как может существовать такая женщина, как Мужун Ци Ци, желающая, чтобы весь мир узнал об этом?!»

– Похоже премьер-министр уже постарел. Пришло время ему уйти на пенсию и вернутся в родной город, чтобы насладиться последними годами жизни… – Фэн Цан сузил глаза и посмотрел на Му Юй Де. Его аура тут же взорвалась холодом. – В этом случае, Бэнь Вань добавит ещё одну фразу на мемориале Императора, чтобы Император не забыл об этом вопросе, а также чтобы премьер-министр не запутался и не сделал что-нибудь плохое для страны.

Когда слова Фэн Цан’а достигли ушей Юй Де, она содрогнулась.

«О чём говорит Принц Нань Линь? Неужели он хочет убрать дедушку с его поста? Как такое возможно?! Не закончится ли тогда богатство и процветание моего клана Му?!»

– Принц, это неплохая идея! Таким образом, сердце кронпринца сможет быть спокойно. Кронпринцесса действительно хорошая помощница! Премьер-министр покидает свой пост и это всё заслуга кронпринцессы…

Слова Мужун Ци Ци заставили вспыхнуть искры благодарности в глазах Фэн Цан’а.

«Моя маленькая Ванфэй знает, как сеять раздор! Все знают, что премьер-министр поддерживает второго принца, Ваньянь И, и если премьер-министр уйдёт в отставку, второй принц потеряет свой источник власти. И тем, кто выигрывает, становится Ваньянь Хун!»

Надо сказать, результат этой уловки Мужун Ци Ци оказался весьма впечатляющим.

Хоть Му Юй Де пыталась убедить себя, что Мужун Ци Ци сеет раздор, но мысли о том, как недавно Юй Ши Ши поощряла её выйти замуж за Фэн Цан’а, а также говорила ей, чтобы Юй Де отправила своего дедушку к Императору, заставляли Му Юй Де задуматься!

«Может ли быть, что Юй Ши Ши пришла, чтобы найти меня, потому, что хотела укрепить положение наследного принца?

Все знают, что Император обожает Принца Нань Линь и, если он не согласен с чем-то, Император никогда не заставляет его делать это. Если вдруг дело пойдёт не так как мы планировали, то я не только оскорблю Фэн Цан’а, но, возможно, моему дедушке действительно придётся оставить свой пост и уехать в родной город. И в итоге, тем, кто получит всю выходу будет наследный принц, Ваньянь Хун!»

Раздумывая обо всём этом, Му Юй Де посмотрела на Юй Ши Ши и, увидев, что та прячет глаза, ещё больше поверила словам Мужун Ци Ци.

«Не удивительно, что она пришла ко мне и начала притворятся подругой!

В прошлом, из-за напряжённых отношений кронпринца и второго принца, Юй Ши Ши всегда держалась на расстоянии от меня. А сейчас она вдруг стала так близка, естественно, у неё есть скрытый мотив! Я и вправду попала в её ловушку!

Эта женщина действительно отвратительна! Она использовала мою любовь к Фэн Цан’у, чтобы пошатнуть Му Фу!» – ощущая, что её использовали, особенно, что воспользовались её любовью к Фэн Цан’у, Му Юй Де не смогла принять это. Теперь она смотрела на Юй Ши Ши уже не так дружелюбно, как ранее, сейчас её взгляд напоминал два клинка.

«Видимо, в прошлом Ваньянь Бао Чжи и была похожа на меня, любовью к Фэн Цан’у, до того, как мы зависли между жизнью и смертью, однако сегодня она необычайно тихая. Напротив, она пришла с Юй Ши Ши. Они точно планировали заставить меня упасть в яму! И я чуть не попалась на их удочку!»

Будучи так очернённой Мужун Ци Ци, Юй Ши Ши не смогла очистить себя, даже если бы у неё было сто ртов. Ши Ши лишь хотела использовать Му Юй Де, чтобы сломить Мужун Ци Ци и совершенно не ожидала, что та раскопает в этом скрытый смысл, о котором Юй Ши Ши даже не задумывалась.

Видя, что её слова вызвали нужный эффект, Мужун Ци Ци усмехнулась:

– Принц, я просто разыграла тебя, не принимай это в серьёз, хорошо? Только что Кронпринцесса, Принцесса Бао Чжи и Мисс Му просто подшутили надо мной, а я решила поделиться этой шуткой с Принцем! Как ты можешь воспринимать её так серьёзно? Премьер-министр Му пользуется большим уважением и является опорой страны…

Увидев однажды умные глаза Ци Ци, глаза Фэн Цан’а больше не могли терпеть других. Он уже знал, что если Ци Ци такая, это означает, что она уже нашла способ чтобы наказать женщин и не хочет, чтобы он помогал ей.

«Раз моя маленькая Ванфэй так счастлива, то я просто должен наслаждаться спектаклем. В любом случае, чтобы она не делала, всё будет в порядке, ведь позади неё я!»

– А? Правда? – «внезапно осознал» Фэн Цан. – Цин Цин, в будущем, больше не используй подобные шутки, чтобы напугать меня. Ты же знаешь, в моём сердце, Цин Цин важнее всего существующего. Если Цин Цин несчастна, я заставлю всех быть несчастными. Ну же, позволь мне задобрить Цин Цин, пока она не станет счастливой…

Для сравнения, слова Фэн Цан’а действительно были угрозой и заставляли людей замолчать. Если Фэн Цан сказал так, то значит обязательно выполнит это. Только Юй Ши Ши и остальные не ожидали, что Мужун Ци Ци занимает в его сердце такое важное место.

«Если она будет несчастна, то он заставит других быть несчастными? Принц Нань Линь способен на такое!»

Фэн Цан так легко понял её и дал ей так много власти, что счастье переполнило Ци Ци.

«Я уже столько времени потратила на этих троих… Пора идти в Цзюэ Сэ Фан.»

– Принц, я хочу сходить в Цзюэ Сэ Фан, чтобы выбрать пару вещей…

– Я иду с тобой! – оставив эту троицу позади, Фэн Цан лично увёл Мужун Ци Ци прочь.

Однако появление Фэн Цан’а заставило людей внутри игорных домах выйти на улицу.

– Ты видел? Это принцесса Чжао Ян! В этот раз, наш конкурсант заболел, и Принцесса заменила его, вот почему мы выиграли! – некоторые люди в толпе, начали рассказывать замечательную историю Мужун Ци Ци.

И люди, которые раньше хотели увидеть лишь исход свадьбы, увидев, что Мужун Ци Ци такая хорошая и красивая, ощутили к ней жалость.

– Возможно, через несколько дней она превратится в Красный Череп! – со вздохом прошептал кто-то.

Однако, эти слова достигли слуха Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Рука Фэн Цан’а напряглась и Ци Ци могла ощутить холод, который исходил от неё.

Увидев, как Фэн Цан относится к этому, Ци Ци нежно улыбнулась.

«Я не верю этим мистическим слухам! В этом мире не существует призраков, есть лишь сердца людей, действующих как призраки! Прожив вместе эти дни, я смогла ощутить, какой Фэн Цан на самом деле. Если символы Фэн Цан’а и вправду так сильны, как говорят слухи, то почему после стольких месяцев я всё ещё в порядке? Похоже, вся проблема в первой брачной ночи.»

– Принц, идём!

Сейчас именно Ци Ци ведёт Фэн Цан’а. Он воспользовалась этим, чтобы сказать тем людям, которые с жалостью смотрели на неё, что она счастлива. И что она и дальше будет оставаться такой счастливой!

После того, как Фэн Цан и Мужун Ци Ци ушли, Му Юй Де ощущала себя раздражённой. Она скинула всё это на Юй Ши Ши, сказала: «Я ухожу» и ушла. Ваньянь Бао Чжи тоже хотела уйти. С тех пор, как у неё был тесный контакт Ваньянь Хун’ом, она сознательно избегала людей Восточного дворца, однако сегодня Юй Ши Ши вытащила её. Сейчас, даже если она хотела уйти, Бао Чжи боялась, что не может сделать это.

Будучи побеждённой Мужун Ци Ци, ощутив ненависть Му Юй Де и увидев, как Фэн Цан оказывает так много любви Мужун Ци Ци, Юй Ши Ши ощутила, что сегодня всё пошло не по её плану. Ши Ши смотрела в спину Фэн Цан’у и ощущала, как зависть разливается по её сердцу.

«Смотреть, как другие мужчины любят своих женщин, а потом думать о том человеке из Восточного дворца. Да, кроме того, что он мужчина, в нём нет ничего нормального! Как можно сравнивать Ваньянь Хун’а с Фэн Цан’ом?! В чём его можно сравнить? Внешность? Личность? Способности? Темперамент?»

Сейчас, Юй Ши Ши ощущала, что она была слепа.

«В прошлом, из-за страха, что Фэн Цан умрёт молодым, я выбрала Ваньянь Хун’а, который мог стать Императором. Теперь, как проходят мои дни? Это знаю лишь я.

Я пообещала этому разлучить Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, но теперь, посмотрев на это, это кажется мне невозможным. Что делать?!»

Гнев плескался в Юй Ши Ши и ей некуда было выплеснуть его. Она обернулась и увидела Ваньянь Бао Чжи, которая, опустив голову, была глубоко в своих мыслях:

– Императорская младшая сестра, почему ты ничего не сказала? Разве раньше ты не ненавидела Мужун Ци Ци больше всего? Тебе так нравился Принц Нань Линь, почему после поездки в Юнчжоу ты так изменилась?

Слова Юй Ши Ши заставили Бао Чжи вздрогнуть. Вероятно, из-за того, что её совесть была нечиста, услышав слова Ши Ши, Ваньянь Бао Чжи подумала, что та видит её насквозь.

Лишь простояв в оцепенении несколько томительных мгновений, Бао Чжи пришла в себя.

«Раз Ваньянь Хун не смог узнать меня, то Юй Ши Ши точно не сможет разглядеть подделку. Зачем я так пугаю себя?!»

– В чём дело? – видя, что Ваньянь Бао Чжи ведёт себя необычно, Юй Ши Ши усмехнулась. Её усмешка была полна сарказма.

«Недавно она делала вид, что её не интересует Фэн Цан, а теперь полностью погружается в свои мысли. Она точно думает о Фэн Цан’е.

Ах, когда это Ваньянь Бао Чжи научилась отпускать поводья, чтобы лучше схватить их? Только Фэн Цан не заметит подобную маленькую уловку. Теперь его сердце заполнила Мужун Ци Ци…»

– Пошли! – Юй Ши Ши схватила Бао Чжи за руку и пошла вперёд.

– Куда? – Ваньянь Бао Чжи подняла голову и встретилась с расчётливым взглядом Юй Ши Ши. Её сердце встревожилось и билось тяжело, словно колокол.

«Я всегда чувствовала, что кронпринцесса непроста. Она выглядит мягкой и нежной, но на самом деле довольно коварна и расчётлива. Её можно сравнить с Ваньянь Хун’ом. Не удивительно, что они муж и жена.»

– Естественно, в Цзюэ Сэ Фан! Я хочу пойти купить красивый наряд! Мы будем пойти поздравлять, когда Принц Нань Линь поженится. Разве не будет позорно, если мы проиграем Мужун Ци Ци во внешнем виде?! – не дожидаясь реакции Ваньянь Бао Чжи, Юй Ши Ши потянула её вперёд, чтобы догнать Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

– Мухи! Такие противные! – когда Су Мэй заметила, что Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи на расстоянии следуют за ними, она сразу же поморщилась.

«У людей должно быть лицо, у деревьев – кора, так почему эти двое такие бесстыдные? Они и вправду последовали за нами! Я действительно не понимаю, как с такими деспотичными лицами они ещё могут смеяться!»

– Су Мэй, спокойней! – Мужун Ци Ци похлопала Су Мэй по руке. – Дорога для того, чтобы люди ходили. Мы не можем запретить им это.

«Я предполагала, что Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи последуют за нами в Цзюэ Сэ Фан, но я не буду их останавливать. Я всё ещё собираюсь сделать из них живую рекламу своего магазина.»

Когда Фан Тун услышал, что прибыла Мисс, он без промедления вышел в зал, чтобы поприветствовать её. Однако, не успел он дойти до Мужун Ци Ци, как оказался остановлен Юй Ши Ши:

– Владелец, какие новинки у вас появились за последнее время?

Фан Тун узнал Юй Ши Ши, ведь та была кронпринцессой и биологической матерью старшего императорского внука. Видя, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци продолжают осматриваться, Фан Тун понял, что Мисс не нуждается в его услугах, поэтому он улыбнулся и подошёл к Юй Ши Ши:

– Разве это не Кронпринцесса? Этот простолюдин приветствует Кронпринцессу!

Недавно Ши Ши потеряла лицо из-за действий Мужун Ци Ци, а теперь она получила его обратно, благодаря почтительному отношению Фан Тун’а, заставившего её сердце ощутить удовлетворение.

– Ммм, сегодня я пришла с Принцессой. Мы просто хотим посмотреть, есть ли красивые наряды!

– Приветствую Принцессу! – услышав, что рядом с Юй Ши Ши была Ваньянь Бао Чжу, Фан Тун мгновенно выразил своё уважение.

– Вы можете обойтись без этого…

Когда Ваньянь Бао Чжи заговорила, Фан Тун вздрогнул. Он внимательно посмотрел на Принцессу Бэй Чжоу и улыбнулся:

– Отлично, одну минутку!

Когда прекрасное синее платье было вынесено и показано Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи, их глаза изумлённо округлились.

– Какое прекрасное! – Ши Ши протянула руку и, коснувшись платья, ощутила нежность синего платья.

– Какая прелесть!

А когда вновь заговорила Ваньянь Бао Чжи, Фан Тун утвердился в своей догадке. Перед ним была Мужун Синь Лянь.

Фан Тун обладал сверхъестественно хорошим слухом. В прошлом, ещё в Си Ци, только по одному «Отлично» он смог узнать Принца Нань Линь. Сейчас, хоть Мужун Синь Лянь и была в маске из человеческой кожи, но двух её предложений хватило Фан Тун’у, чтобы узнать истинную личность Мужун Синь Лянь.

«Что Мужун Синь Лянь делает в Бэй Чжоу? Почему она одета и выглядит как Ваньянь Бао Чжи? Её внешность сейчас, определённо объясняется тем, что на ней маска из человеческой кожи, только какова цель её прибытия сюда? Может быть, чтобы навредить Мисс?»

Подумав об этом, Фан Тун решил, что он должен рассказать Мужун Ци Ци про истинную личность Ваньянь Бао Чжи. Он не мог позволить своей Мисс оставаться в неведение.

Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи, каждая, выбрали себе по платью. Несмотря на то, что эти наряды были очень дорогими, они были уникальными. Женщины, тратящие деньги на покупку нарядов тщеславны. Обладая возможностью носить наряд единственный в Бэй Чжоу, даже единственный в четырёх странах, какая разница сколько нужно заплатить за него?!

Несмотря на, отвратительный характер Ваньянь Хун’а и его ненормальную личность, в материальных вопросах он более чем удовлетворял Юй Ши Ши. Не понятно, было ли это из-за того, что она хотела доказать Фэн Цан’у, что живёт хорошо или она просто хотела продемонстрировать своё богатство, но Юй Ши Ши щедро купила платье Ваньянь Бао Чжи и отдала его ей в качестве подарка.

– Всего тысяча двести серебряных тейлов!

– Вот банкноты, посчитайте их! – Юй Ши Ши с гордостью достала пачку банкнот и отдала её слуге. А её взгляд скользнул по Мужун Ци Ц словно говоря: «Как ты себя ощущаешь? Я одним жестом могу получить тысячу тейлов! Ты испугалась?!»

«Высокомерие» Юй Ши Ши, лишило Мужун Ци Ци речи и почти заставило упасть Су Мэй и Су Юэ.

«Неужели вода попала в мозги этой женщины? Она хочет сравнять своё богатство с богатством Мисс? Её мозг и вправду умирает…»

После того, Фан Тун получил деньги, он велел слугам аккуратно завернуть наряды, а затем передал их служанке позади Юй Ши Ши:

– После того, как Кронпринцесса наденет это платье, внешность Кронпринцессы, безусловно, будет сиять над всеми остальными!

Эти слова сделали Юй Ши Ши счастливой. Она притворилась, что идёт к Мужун Ци Ци и, посмотрев на выбранное ей платье, воскликнула:

– Какое красивое! Принцесса, вы хотите купить его?

– Нет, – Ци Ци покачала головой. – У меня нет денег.

То, что у Мужун Ци Ци нет денег, сделало Ши Ши ещё более счастливой.

«Хорошо, пусть как мужчина Ваньянь Хун не может сравниться с Фэн Цан’ом, но сравнивая деньги, я, по крайней мере, имею небольшую казну и богаче Мужун Ци Ци!»

– Однако то, что мне понравится, Принц купит для меня. Принц говорил, что мужчина, тратящей деньги на покупку счастья девушки – это само собой разумеющееся! – подождав, пока улыбка Юй Ши Ши станет самой счастливой, Мужун Ци Ци негромко произнесла эти слова, заставив улыбку кронпринцессы застыть.

Фэн Цан тут же приказал Фан Тун’у упаковать платье, которое было в руках Мужун Ци Ци и сразу же заплатил десять тысяч тейлов.

Без сомнений, отношение Фэн Цан’а стало пощёчиной для Юй Ши Ши. Она не знала, смеяться ей или плакать со своим застывшим лицом.

«Она сделала это специально, да?»

Ваньянь Бао Чжи, казалось, только сейчас увидела, как Фэн Цан балует Мужун Ци Ци. Все виды ревности, зависти и ненависти поселились в её сердце. Только, она также отчётливо понимала, что её не победить Мужун Ци Ци.

«Мне нужно лишь время, чтобы всё спланировать. Сейчас мне нужно уничтожить Мужун Цин Тянь, сейчас Лунцзэ Цзин Тянь должен стать моим большим деревом.»

Напомин. Большое дерево – надёжный защитник.

Когда Мужун Ци Ци вернулась в ванфу, Су Юэ передала ей то, что узнал Фан Тун.

– О? Так, это она! Вот почему никто в Мойю не может найти её? Из-за того, что она стала Ваньянь Бао Чжи… – Ци Ци медленно вдохнула пар, поднимающийся над кружкой с чаем. – Найди кого-нибудь умного, чтобы следить за ней. Оставим пока её живой.

– Есть! – кивнула Су Юэ.

Мужун Ци Ци подозвала её и что-то прошептала на ухо, когда Су Юэ отступила на её губах была улыбка.

__________________________________________________________

На следующий день перед особняком премьер-министра появился мужчина в рваной одежде. В руке он держал нефритовый кулон Му Юй Де и кричал, что хочет видеть старшую Мисс дома Му, чтобы жениться на ней. Крики этого мужчины привлекли толпу зевак, а увидев, что вокруг собралось столько народу, мужчина стал прилагать ещё больше усилий. Он показал зрителям кулон с выгравированными на нём тремя словами «Му Юй Де». Он также ярко описал, как он и старшая Мисс дома Му познакомились и, влюбившись друг в друга, неофициально дали друг другу обещание пожениться.

Когда премьер-министр Му Хуа вернулся с утреннего заседания суда, тема про старшую Мисс Му и мужчину, с которым у неё был роман, уже давно вызвала шумиху. Вся столица уже знала об этом романе.

– Бесстыдница! – обозвал Му Хуа Юу Де. Не слушая её объяснений, он отвесил ей пощёчину. – Ты и вправду потеряла свой нефритовый кулон, и он тут же попал в руки мужчины! Вся репутация семьи Му рухнула из-за тебя!

Му Юй Де плакала, пытаясь объясниться, но Му Хуа не слушал.

«Личный знак девушки, символ личности, попал в руки мужчины, даже если объясним, что Юй Де невиновна, простолюдины будут думать обратное. Не говоря уже о том, что я премьер-министр страны. Сколько людей следят за мной и ждут, когда я совершу ошибку? Я не ожидал, что моя же внучка заставит семью Му потерять такую большую репутацию…»

В тот момент, когда мысли Му Хуа коснулись мужчины с кулоном Му Юй Де, премьер-министру захотелось убить его. Однако, этот мужчина оказался умён и сразу показал это всем. Если с ним что-то случится или противники Му Хуа получат эту информацию, премьер-министр окажется в беде. Поэтому сейчас, он не только не мог убить этого мужчину, но и должен был защитить его, не позволив умереть и подставить семью Му.

– Обычно ты довольно умна, так почему сейчас от тебя только вред? Твоя репутация девушки испорчена. Посмотрим, как в будущем ты будешь сталкиваться с людьми!

– Дедушка, я не хочу замуж за нищего! Я не хочу выходить за него замуж! Мне нравится Фэн Цан, я хочу выйти за него!..

«Шлёп!» – услышав, как Му Юй Де упоминает Фэн Цан’а, Му Хуа рассердился. Он поднял руку, и новая пощёчина опустилась на лицо Юй Де:

– Почему у этого старика такая разочаровывающая внучка? Что плохого во втором принце? Когда ты выйдешь замуж, ты станешь Императорской супругой, а в будущем станешь Императрицей. Но тебе случайно приглянулся больной мужчина. Ты слепая или сошла с ума? Сейчас такое случилось, а ты всё ещё желаешь выйти замуж за Фэн Цан’а? Забудь об этом!

__________________________________________________________

То, что произошло в особняке премьер-министра стало шуткой во всём высшем обществе, а Му Юй Де стала темой для разговора и посмешищем за обеденным столом многих. Были люди, которые рассказывали эту историю очень красочно. Они так описывали историю Му Юй Де и нищего, словно сами были свидетелями их романа.

Какое-то время эта любовная история была самой ходовой среди народа. Она даже дошла до ушей Ваньянь Ли:

– О? Это было на самом деле? – Император услышал об этой несравненной любви от Императрицы Ли Бин и оказался очень заинтересован. – В этом мире очень мало любви там, где есть неравенство. Раз всё так, то Чжэнь подарит им этот брак!

С указом Му Юй Де стала невестой нищего, а Му Хуа оказался так зол, что ненадолго потерял сознание. Не важно, как сильно он любил свою внучку или как сильно не хотела Му Юй Де, пойти против указал Императора они не могли. Когда премьер-министр узнал, что это Императрица рассказала Императору эту историю, он действительно возненавидел её.

«Похоже, что Императрица сделала это, потому что я поддерживаю второго принца. Вот почему она унизила Юй Де, а потом и меня, премьер-министра.»

Со слезами на глазах Му Хуа приказал Му Юй Де выйти замуж за нищего. Услышав истерические крики внучки, он заплакал.

«Я запомню это! Несмотря ни на что, я не позволю Ваньянь Хун’у стать Императором!»

__________________________________________________________

Когда Су Мэй рассказала Ци Ци о Му Юй Де, та только улыбнулась.

«Она сама напросилась на это. Это наказание можно считать довольно лёгким. Время всё смоет, и история Му Юй Де будет забыта.»

В эти дни Мужун Ци Ци была очень ленива. Настолько ленива, что чуть не покрылась плесенью.

В рамках подготовки к свадьбе Фэн Цан’а ванфу был украшен фонарями и цветными флагами. Последние несколько дней Фэн Цан появлялся как бог и исчезал как дьявол, также пару раз заходил Ваньянь Кан. Эти двое уходили и шептались. Казалось, они что-то скрывали от Ци Ци. Просто они были очень скрытными, Ваньянь Кан скрывал это даже от Су Мэй. Там определённо происходило что-то подозрительное.

Появляться как бог и скрываться как дьявол – непредсказуемо появляться и исчезать.

__________________________________________________________

До свадьбы осталось три дня. В этот день ванфэй была очень тихой. Когда Ци Ци проснулась уже был полдень. Обнаружив, что Су Мэй и Су Юэ нет рядом, она позвонила в колокольчик, но никто не появился. Ци Ци ничего не оставалось как одной встать и пойти умыться. Поскольку она не знала, как заплести причёску, она оставила свои длинные волосы распущенными, а их кончики достигали её пяток. Ци Ци самостоятельно оделась и вышла из дома Тинсун.

Всё ещё шёл первый месяц лунного календаря, и погода была холодной. Мужун Ци Ци, ступая по снегу, бродила по ванфу. Спустя несколько минут прогулки, она поняла, что что-то здесь не так. Во всём ванфу стояла идеальная тишина, не было слышно ни звука и Ци Ци не встретила никого из слуг.

– Принц? Су Мэй! Су Юэ!

Тишина, никто не ответил Ци Ци. Лишь изредка вдалеке она слышала крики одной или двух птиц. Другие звуки отсутствовали.

«Так странно…» – Ци Ци была изумлена. «Куда все делись? Неужели они все ушли на подготовку к свадьбе? Даже если так, всё равно кто-то должен был остаться в ванфу!»

Она обошла весь ванфу, но так и не встретила никого. Когда Мужун Ци Ци вернулась в дом Тинсун уже наступил вечер.

Зимой темнело раньше и глядя на необъятные сумерки, Ци Ци чувствовала себя немного странно.

«В чём дело? Почему здесь никого нет? Может ли быть, что произошло что-то? Или кто-то вторгся в ванфу?»

Только Ци Ци задумалась, как раздался звук цитры. Звук был мелодичным, словно журчание воды, он звучал так, словно им можно было напиться.

«Там кто-то есть!» – Мужун Ци Ци стала счастливой, она тут же последовала за звуком цитры, чтобы найти его источник. Хотя она не собиралась обходить весь сливовый сад, чтобы найти его.

Была зима, но сливовые деревья соблазнительно цвели. В то мгновение, когда Ци Ци осматривалась, она увидела Фэн Цан’а, сидевшего внутри павильона сливового сада.

Казалось, сегодня Фэн Цан был особенно красив. Он, как обычно, был облачён в белоснежное одеяние, а его длинные волосы были собраны в пучок на макушке. Сейчас Фэн Цан был поглощён игрой на цитре. Его тонкие, длинные пальцы перебирали струны цинь, и прекрасная мелодия лилась из-под этих пальцев. Казалось, весь сливовый сад был окружён этой трогательной мелодией.

– Цин Цин, ты пришла! – доиграв последнюю ноту, Фэн Цан поднялся.

Улыбаясь, он провёл Ци Ци в павильон. Непонятно, когда, но две красные свечи на столе были зажжены. Ещё более удивительной была нефритовая ваза, в которой стоял букет сливовых цветов.

Оранжевый свет свечей делал атмосферу очень уютной. В воздухе витал слабый аромат слив. Сейчас глаза Фэн Цан’а были особенно нежными, заставляя Мужун Ци Ци тонуть в них.

«Может быть он хочет…»

Ци Ци ещё не успела понять всю ситуацию, когда Фэн Цан опустился перед ней на колено. В его руках была красивая шкатулка, когда он открыл её, оказалось, что внутри лежит тонкое кольцо с рубином.

– Мужун Ци Ци, ты готова выйти за меня замуж, стать моей женой, сопровождать меня днём и ночью, стоять со мной держась за руки и жить со мной и детьми до и после смерти… Быть похороненной в нашем родовом склепе?

– Пфф! – неизвестно кто, за садом камней, рассмеялся услышав последнюю фразу Фэн Цан’а.

Ци Ци же не чувствовала, что это было смешно. Сейчас её сердце было наполнено сладостью.

«После смерти быть похороненной в родовом склепе семьи Фэн? Оставить табличку рядом с табличкой Фэн Цан’а, в родовом зале семьи Фэн?! Как это было бы чудесно, да?!»

– Цин Цин, ты согласна? Ты хочешь стать моей невестой? – видя, что Мужун Ци Ци молчит уже в течении нескольких минут, забеспокоился Фэн Цан. В его красивых глазах феникса появилось нечто, называемое волнение. – Ты согласна?

Фэн Цан волновался, что Ци Ци может быть не готова.

Он готовился так долго, чтобы сделать Мужун Ци Ци предложение её мечты. Но он никогда не видел, как оно делается, и даже не слышал о нём. Поэтому, Фэн Цан очень долго размышляв, в эти последние два дня, прежде чем выбрать это место и появится перед Ци Ци именно таким образом.

Сейчас, Мужун Ци Ци не кивала так долго, заставляя все эти спрятанные чувства выскользнуть наружу.

«Если Цин Цин не согласится или если откажется, что мне делать? Я никогда не думал заставлять её выходить за меня. Последние два дня какие только слухи не летали над столицей, что если она слышала их? Что мне делать, если, перед свадьбой, она станет робкой или захочет отступить?»

Всего за дюжину секунд Фэн Цан успел надумать себе кучу ужасных последствий, которые нельзя будет предотвратить. Кроме тревоги в его глазах ещё был след предчувствия.

Когда Ци Ци увидела искреннюю тоску в глазах Фэн Цан’а, её сердце мгновенно стало мягким.

«Этот мужчина! Очевидно же, что он очень мужественный, но сейчас так осторожен, заставляя других сочувствовать ему!»

– Принц, я согласна! – Мужун Ци Ци протянула свою левую руку Фэн Цан’у. – Я хочу выйти за тебя замуж, хочу стать твоей женой. Отныне и навсегда, в богатстве или бедности, в болезни или здравии, в счастье или печали, я буду любить тебя вечно, я баловать тебя и буду верной тебе до скончания веков!

Они были окружены тишиной и мягкий голос Мужун Ци Ци уничтожил страх в сердце Фэн Цан’а.

В то мгновение, когда он услышал, что Ци Ци хочет выйти за него и никогда его не оставит, и не важно где, когда и в какой ситуации они окажутся, губы Фэн Цан’а слегка задрожали. Он встал и так крепко обнял Мужун Ци Ци, словно хотел, вдавить её в себя:

– Я тоже тебя люблю! Я также буду сопровождать тебя в течении долгого времени. Не важно, в хорошие времени или плохие, в богатстве или бедности, в болезни или здравии, счастье или печали, я буду вечно любить тебя, баловать, уважать и буду верным тебе на всю жизнь! – Фэн Цан запомнил обещание Мужун Ци Ци, он крепко обнимал её, а его сердце бешено билось. За столько лет, столько дней, Фэн Цан никогда не был так счастлив как сегодня!

Не было никаких сомнений, что Мужун Ци Ци – его невеста, однако этот брак был решением двух стран. А не её собственной волей. Поэтому, всё это время Фэн Цан немного волновался. Он беспокоился, что Ци Ци вынуждена выйти за него, однако услышав сейчас как она говорит: «Я хочу», «Я буду любить тебя вечно», сердце Фэн Цан’а успокоилось.

– О! – рядом с ними кто-то начал кричать и аплодировать.

Когда Мужун Ци Ци покинула объятья Фэн Цан’а, она обнаружила, что люди, которые пропали днём, сейчас окружили их. Все приветствовали их пару, а Ваньянь Кан кричал громче всех.

– Вы… – Ци Ци внезапно всё поняла.

«Всё, что произошло сегодня, было спланированно.»

– Поздравляю, Мисс! Поздравляю, Гуйэ! – Су Мэй и Су Юэ подошли вперёд и поклонились Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци.

«Гуйэ» от этих двоих подняло настроение Фэн Цан’а ещё сильнее и наградил всех годовой зарплатой.

– Принц, кольцо ещё не надето! – Ци Ци помахала левой рукой. – Тебе нужно надеть его на безымянный палец!

В Китае женщина носит кольцо на правой руке, а мужчина – на левой: супруга считается хранительницей домашнего очага и главой семьи. Но есть и пары, в которых царит равноправие и кольца у обоих на левой руке. Так что, в нашей главной паре равноправие! :D

– Хорошо, хорошо! – Фэн Цан был слишком счастлив и действительно забыл самое главное. Когда он надел кольцо на безымянный палец Ци Ци, их пальцы переплелись, словно никогда не разделятся.

– Поцелуй её! – крикнул Ваньянь Кан. Когда пятый принц взял на себя инициативу, все остальные тоже закричали.

Обычно, слуги немного боялись Фэн Цан’а, однако сегодня был его самый счастливый день. Он улыбался так широко и, казалось, к нему было легче приблизится. Поэтому, под предводительством Ваньянь Кана все остальные тоже кричали.

– Двоюродный брат, целуй её! Давай, поцелуй в качестве обещания залога твоей любви! Что скажете, ребята?

– Отлично! – голоса толпы были громкими и яркими, а их глаза сверкали словно снег.

Под взглядами стольких людей Фэн Цан медленно опустил голову.

Не дожидаясь, когда губы Фэн Цан’а окажутся на её, Ци Ци приподнялась на цыпочки, и сама поцеловала его.

– Двоюродная сестрёнка грозная! – закричал Ваньянь Кан и присвистнул.

Люди рядом с ним тоже были счастливы. Отношение Принца и Ванфэй были очень хорошими и это делало людей самыми счастливыми.

Пара целовалась так, словно вокруг никого не было, словно в этом мире были лишь они одни.

«Пшш! Бум!» – в это же мгновение было девятьсот девяносто девять фейерверков. Небо над всем ванфу стало светлым, словно днём. Великолепные цветы расцвели в небе и это привлекло внимание столицы, а также насторожило Ваньянь Ли во дворце.

Китайцы очень любят цифру 9, так как 9 имеет то же произношение, что и 久 (Jiu), что означает Вечный. В день Святого Валентина мужчина в Китае обычно дарит своей девушки букет из 99 или 999 роз, символизирующих вечную любовь.

– Что происходит? Цзин Де, пусть кто-нибудь посмотрит! – Император отложил мемориалы, которые просматривал до этого. Он посмотрел на красочный кусок неба, что был неподалёку и нахмурился. – Кажется, это в направлении ванфу Нань Линь. Быстро, отправь людей проверить, что случилось!

Не только дворец, но и посольство где находились люди Си Ци, также оказалось потревоженным.

Смотря на небо, над ванфу Нань Линь, наполненное фейерверками, Шангуань У Цзи плотно сжал губы. Так как он сопровождал Мужун Ци Ци в Бэй Чжоу, его задачей было дождаться её свадьбы и, после того, как Мужун Ци Ци станет счастливой женой Фэн Цан’а, она будет выполнена.

Это было просто, сейчас, свадьба Мужун Ци Ци приближалась так быстро, что У Цзи не осмеливался подойти в ванфу Нань Линь. Он боялся, что увидев её не сможет вытерпеть подобную, разрывающую сердце, боль. Хоть в глубине души Шангуань У Цзи хотел увидеть Ци Ци, но теперь возможность увидеть её стала для него роскошью. А раз так, то он решил, что лучше ему не видеть её и не искать встречи с ней. Так она навсегда останется в его сердце как молодая девушка, она не изменится, не постареет и не исчезнет…

– Что случилось в ванфу Нань Линь? – Лунцзэ Цзин Тянь отправил слугу, чтобы узнать, что случилось. Спустя некоторое время слуга вернулся.

– Докладываю Принцу, Принц Нань Линь сделал предложение принцессе Чжао Ян! Говорят, он приготовил 999 фейерверков… Но для чего, этот подчинённый не смог узнать.

– Предложение? – смотря на ночное небо, раскрашенное прекрасными фейерверками, Цзин Тянь замолчал. В своих мыслях он представлял, как прекрасно улыбается Ци Ци под этим красивым кусочком неба.

«Неужели я скучаю по ней? Хоть, до приезда сюда, я и приказал людям найти наследную принцессу Юй Ши Ши, для создания неприятностей между ними (Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци), но оказалось, что эта женщина бесполезна.

К тому же, сердце Мужун Ци Ци движется к Фэн Цан’у. Оказывается, она влюбилась в него. Теперь, даже если я верну её, будет ли женщина, в сердце которой живёт другой мужчина, пытаться подарить свою любовь другому?»

Лунцзэ Цзин Тянь нахмурившись, устремил свой взгляд на кусок красочного неба. Он не произносил ни слова.

«Что же мне делать? Отпустить и позволить ей быть счастливой? Я не так щедр, но, если заставив её остаться рядом со мной, её улыбка постепенно исчезнет, я тоже не смогу так жить. Что же мне делать?»

Не важно, что думали Шангуань У Цзи и Лунцзэ Цзин Тянь, даже не смотря на чувство потери, сердце Ли Юн Цин’а было спокойно. Он видел этого мужчину и даже пересекался с ним.

«Фэн Цан имеет облик небесного существа и является гордым сыном Небес. Только такой мужчина достоин тебя…

Отныне между нами лишь кровное родство, я тебе двоюродный брат, и не более. Ведь, что ещё я могу сделать, кроме как скрыть свою любовь к тебе в глубине своего сердца?! Найти в огромном море людей того единственного человека и удержать его… удача оказалась не на моей стороне. Но… если она счастлива, разве это не то, чего я хотел?»

Трое мужчин молчали, что делало атмосферу несколько тяжёлой.

После того, как Бай И Юэ услышала, что Фэн Цан использовал подобный грандиозный масштаб, чтобы заставить красавицу улыбнуться, она от всего сердца порадовалась за Мужун Ци Ци.

«Она наконец-то показала свой истинный характер. Не важно было её поведение притворным, властным или страстным, это была истинная она, вызывая симпатию даже во мне, а ведь мы одного пола, что же говорить о противоположном поле!»

В эти мгновения ли у одного человека было ужасное настроение.

Мужун Цин Лянь, прикусив губу, смотрела на небо над ванфу Нань Линь. Её переполняла зависть.

«Почему мне не везёт также, как Мужун Ци Ци?! Почему после стольких дней Принц Цзин всё ещё холоден ко мне? Почему все считают, что Мужун Ци Ци великолепна, если я намного лучше, чем она?!»

Цин Лянь совершенно забыла, что Мужун Ци Ци поступила милосердно по отношению к ней на Турнире четырёх стран. Сейчас, Ци Ци находилась в ванфу Нань Линь, а не шла искать или провоцировать Цинь Лянь, но сердце Мужун Цин Лянь ощущало, что она съела катализатор, который постоянно расширял и приписывал её претензии к Мужун Ци Ци.

__________________________________________________________

Во дворце, Цзин Де сообщил Императору о том, что произошло в ванфу Нань Линь. Услышав о том, что Фэн Цан стал на одно колено и сделал предложение Мужун Ци Ци, Ваньянь Ли был поражён:

– Похоже, в этот раз его сердце действительно затронули…

– Именно! С гордостью Фэн Цан’а, он, естественно, не сделал бы ничего подобного на публике. Ваше Величество, Принц Нань Линь принял принцессу Чжао Ян как мясо для своего сердца!

Услышав это, губы Ваньянь Ли изогнулись в жестокой улыбке:

– Отлично! Чжэнь хочет отрезать мясо от его сердца, заставляя его от страданий потерять желание жить! Ха-ха-ха-ха!

__________________________________________________________

Ночью Су Мэй и Су Юэ ушли, оставив место для двух влюблённых, Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, которые только что произнесли свои клятвы.

Внутри комнаты они были окружены цветочным ароматом, Мужун Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а. Её пальцы перебирали пряди волос Фэн Цан’а, а сама она лениво щурилась, словно кошка.

– Когда я женился первый раз, в ту ночь болезнь внезапно активизировалась. В конце концов, та девушка оказалась до смерти напугана…

– Во второй раз, девушка случайно увидела мои фиолетовые глаза, она закричала и Ру И убил её…

– В третий раз, девушка наслушалась о моей плохой репутации, о смертельном проклятии моих жён и попыталась сбежать. В конце концов, она упала со стены и сломала себе шею…

– В четвёртый раз, палантин ещё не прибыл, а девушка уже порезала себе запястья…

– Пятая пришла и хотела соблазнить меня. Она зажгла в комнате благовоние-афродизиак, и я убил её…

– Шестая внезапно умерла, её отравили…

– Седьмая потеряла своё целомудрие ещё до свадьбы и покончила жизнь самоубийством…

– Восьмая услышала мои шаги и до смерти напугалась…

Слушая, рассказ Фэн Цан’а о его прошлом, осознав, что он пережил, Ци Ци развернулась и села в его объятьях:

– Принц, у тебя так много романов! Услышав это, мне кажется это несколько несправедливым! Я в первый раз выхожу замуж, а ты уже столько раз женился. Даже просто думая об этом, я чувствую, что это несправедливо! Почему бы мне тоже восемь раз не выйти замуж? Тогда мы были бы на равных.

– Нет! – руки Фэн Цан’а крепко обхватили талию Мужун Ци Ци. – Ты моя! За всю жизнь ты будешь носить лишь мою фамилию. Кроме меня, в этом мире никто больше не осмелится женится на тебе!

– Почему это? – Ци Ци приподняла бровь, притворяясь смущённой.

– Потому что, если кто-то другой хочет прикоснуться к моей женщине, он должен сначала спросить позволит ли мой меч сделать ему это или нет!

Услышав собственническое заявление Фэн Цан’а, Мужун Ци Ци стала очень счастливой. Ей нравился властный облик Фэн Цан’а, а его речь, показывала сильное собственничество и ревность, делая счастливыми людей, которые слушали его.

– Тц-тц, Принц, это неправильно! В прошлом ты женился на стольких девушках, и я даже не ревную, зато ты чувствуешь себя обиженным! – Ци Ци надулась. Хоть она была тронута властными словами Фэн Цан’а, но всё равно ощущала себя немного недовольной. – Одна лишь мысль, что ты почти стал мужчиной другой женщины и у тебя возможно есть дети с ней, заставляет меня чувствовать себя очень недовольной!

Фэн Цан мог понять ревность Мужун Ци Ци, он притянул её к себе и поцеловал в лоб:

– Цин Цин, если я скажу, что до тебя я не знал, что такое любовь, а женщина в моих глазах была лишь инструментом для продолжения семьи, ты разозлишься?

– После смерти моих родителей, императорская бабушка была единственной кто по-настоящему любил меня. В клане Фэн было всего несколько наследников, но в моём поколении есть лишь я. Она беспокоилась о родословной клана Фэн, поэтому каждый раз объявляла меня мужем, во имя своей любви. Однако, в конце концов, ей это не удалось. Вместо этого, она стала больше беспокоится и тревожится. И, в конце концов, ситуация превратилась в эту…

– Тогда, разве ты не знаешь, как отказываться? – Гнев в сердце Мужун Ци Ци всё ещё не исчез полностью. Несмотря на то, что эти девушки были историей, но они были связаны с Фэн Цан’ом, заставляя её, которая хотела быть единственной в его сердце, несколько ревновать.

– Цин Цин, если я откажусь, найдётся кто-то другой, кого сделают несчастным! – в этот момент улыбка на лице Фэн Цан’а стала очень загадочной.

Ци Ци ощутила, что что-то в его тоне не так.

«Может быть, что-то таится внутри?»

– Когда я женился первый раз, яд Гу внезапно начал действовать. Тот день не был пятнадцатым. После этого, каждую ночь, после того, как невеста заходила в ванфу, и мы кланялись небу и земле, яд Гу начинал действовать. Что касается тех женщин, не важно, были ли они отравлены, совершали самоубийство или теряли целомудрие, это показывало, что всё было организованно людьми…

– Ты хочешь сказать, что кто-то убивал их и маскировал под несчастные случаи? Есть кто-то, кто намеренно хочет испортить твою репутацию? – Ци Ци внезапно поняла и нахмурилась. – Кто это? Почему он или она делают это? Может ли кто-то ненавидеть тебя так глубоко, как глубоко море?

Фэн Цан улыбнулся, но ничего не ответил. Холод вырвался из его чёрных глаз, скрытых за густыми ресницами. Рука Фэн Цан’а, нежно прошлась по волосам Ци Ци:

– Позавчера я ходил во дворец. Император позволил мне съесть десерт и выпить чаю. Выйдя из кабинета Императора, я выплюнул всё в носовой платок, а когда я вернулся Цзинь Мо посмотрел их. Он сказал, что внутри десерта и чая был наркотик, ускоряющий действие яда Гу.

– Это Ваньянь Ли? – этот вывод очень сильно изумил Мужун Ци Ци.

«Как? Почему всё сводится к этому? Разве Ваньянь Ли не любит Фэн Цан’а больше чем остальных? Сейчас, когда до нашей свадьбы осталось совсем немного, Ваньянь Ли каждый день посылает в ванфу Нань Линь подарки. Почти все сокровища дворца были перенесены сюда, может ли это быть уловкой?»

– В четвёртый раз, когда невеста порезала себе запястья, я понял, что что-то не так. Эта девушка не совершала самоубийства, она была убита! Лишь в седьмой раз, когда невеста лишилась целомудрия и покончила с собой, я понял, что за всем этим стоит Ваньянь Ли.

– Разве он не твой родной дядя? Почему он так с тобой поступает? Неужели все слухи фальшивы, все в которых говорится, что Император Бэй Чжоу благоволит Принцу Нань Линь фальшивы?

«Результат слишком ошеломляет. Если то, что говорит Фэн Цан правда, то эта правда слишком жестока! Как можно быть таким лицемерным?! С одной стороны, он добр, словно старейшина, а с другой он переполнен расчётами и не чурается использовать подобную безжалостную тактику?»

– Это из-за того, что я занимаюсь расследованием того, что на самом деле произошло на горе Яньдан пятнадцать лет назад. Мир сказал, что Фэн Се потерпел поражение от рук Мужун Тая, но как Мужун Тай мог сравнится с таким человеком, как мой отец?! – произнося это, Фэн Цан извиняющимся взглядом посмотрел на Ци Ци. Он ощущал, что нехорошо так говорить о Мужун Тае, ведь говоря о нём, Мужун Тай теперь был его тестем.

– Всё в порядке, продолжай! – узнав от Ли Цю Шуй, что Мужун Ци Ци не дочь Мужун Тая, Ци Ци испытала облегчение. Даже она не могла принять подобного холодного и равнодушного человека, как её отец.

– В то время победа уже была в руках отца. С его тактикой управления армией, даже десять Мужун Таев не могли бы справится с ним, не говоря уже об одном…

– Принц, ты хочешь сказать, что великий полководец потерпел поражение на горе Яньдан не из-за способностей Мужун Тая, а потому что его предали собственные люди?

– Умница! – Фэн Цан щёлкнул Ци Ци по кончику носа. – Ты сразу всё поняла. Цин Цин очень умная!

Мужун Ци Ци лишь улыбнулась на похвалу Фэн Цан’а, сейчас она хотела узнать, кто предал Фэн Се.

«Кто заставил Фэн Цан’а так рано потерять своих родителей? Кто таил в себе настолько большую ненависть к Фэн Се, что смог сотворить подобное?»

– Если я не ошибаюсь, этот человек – мой дорогой дядя, Ваньянь Ли!

– Что?! – Ци Ци была шокирована. Если бы эти слова произнёс не лично Фэн Цан, она бы никогда не поверила в них. Однако, этот ответ действительно был шокирующим.

«Если бы Бэй Чжоу выиграл ту битву на горе Яньдан, Бэй Чжоу вошёл бы прямо в Си Ци и, Си Ци стала бы историей, а территории бы носили благородную фамилию Ваньянь Ли. Великие горы и реки стали бы принадлежать Бэй Чжоу. Если то, что сказал Фэн Цан правда, тогда почему Ваньянь Ли сделал это? Разве это не равносильно, разрушению его желания объединить четыре моря?»

– Причина? Почему он сделал это? – Ци Ци только что вернула своё спокойствие, отойдя от шока. Она поверила Фэн Цан’у.

«Однако, почему он так поступил? Что за причина заставила Ваньянь Ли отказаться от огромных преимуществ и сломать одну из его рук (т.е. Фэн Се был одним из его «рук»)? Фэн Се был его другом детства. Они росли вместе, и их дружба была нерушима, словно железо. К тому же, Фэн Се был его зятем, а также душой армии Бэй Чжоу, почему Ваньянь Ли захотел уничтожить Фэн Се?»

– Если бы моя болезнь не проявлялась каждую брачную ночь, если бы эти невинные девушки не умирали в нужное время и не позволили мне найти нужные улики, я бы ни за что не заподозрил Ваньянь Ли во всём этом. Я тоже хочу знать, почему он так поступает. Моя мама была его любимой младшей сестрой, мой отец был его лучшим другом. Что заставило его использовать столько безжалостную руку? До сих пор не понимаю, в чём причина! – от одной мысли о трагической смерти Фэн Се, Ваньянь Мин Юэ и их народившемся ребёнке, Фэн Цан сжал кулаки. Он желал схватить Ваньянь Ли и пытать его до тех пор, пока тот не скажет правду.

– Тогда, ты проверял Мужун Тая? Если Ваньянь Ли действительно был тем, кто продал данные военной разведки, то Мужун Тай должен знать. К тому же, всё совершил именно он.

– Я ничего не нашёл. Когда Налань Синь обучал тебя в резиденции Мужун, он использовал возможность и исследовал всю резиденцию Мужун. Он даже забрался в подвал Мужун Тая, но всё равно не смог ничего найти. Словно все следы были стёрты. Словно этого никогда не было. Возможно Мужун Тая был просто мечом, а рукоять находится в руках другого человека.

– Принц… – Ци Ци ощутила, как у неё заболело сердце за мужчину перед ней.

«Правда оказалась столь жестокой. В глазах посторонних, Фэн Цан занимает высокое положение, обладает богатством, славой и весьма знаменит, однако, как они могут знать, что находится за всем этим?!»

Словно прочитав мысли Мужун Ци Ци, Фэн Цан снова притянул её в свои объятья, а его лицо уткнулось ей в шею:

– Цин Цин, это изначально были мои проблемы. Я виню себя за то, что втянул тебя в этот водоворот. Просто, ты такая красивая, что я не могу отпустить тебя. Я боюсь, что после того, как я разберусь со всем этим делом, ты уже будешь чьей-то женой. С моим собственническим отношением к тебе, я бы определённо использовал все способы, чтобы вернуть тебя!

Ци Ци повернулась в руках Фэн Цан’а.

«Этот мужчина, я действительно не знаю, что сказать…»

– Принц, теперь ты и я – муж и жена. У мужа есть проблемы и я, как жена, должна быть на твоей стороне и помогать решить их. Принц – это самый важный человек для меня в этом мире. Сейчас, когда ты говоришь такие вещи, ты хочешь отдалить наши чувства друг от друга?

– Цин Цин… – слова Мужун Ци Ци заставили голос Фэн Цан’а слегка задрожать. – Иногда мне кажется, что я эгоист. С того момента, когда я увидел тебя, я захотел забрать тебя и сделать лишь своей. В конце концов, в этом мире слишком мало вещей, которые могут привлечь моё внимание и заставить их полюбить. Но… мой мир слишком сложен. Я настолько эгоистичен, что позволил тебе встретится со мной лицом к лицу!

Слова Фэн Цан’а, наконец, заставили Мужун Ци Ци понять, почему в его глазах всегда был оттенок меланхолии.

«Всё из-за того, что он носит в себе кровную ненависть. Вот почему он не может быть счастлив.»

– Принц! – Ци Ци взяла Фэн Цан’а за руку и твёрдо посмотрела ему в глаза. – Принц, не важно, когда и где, не важно, что произойдёт, даже если это восхождение на гору ножей или погружение в море огня, я буду везде сопровождать тебя! Я довольна и рада быть рядом с тобой. Так хочу Я! Мы уже произнесли клятвы вечной любви, теперь великий полководец – мой отец, а принцесса Мин Юэ – моя мать. Месть за родителей больше чем небо! Мы должны отомстить за них! Мы не должна позволить им умереть с этой ненавистью!

Ци Ци говорила это, словно рубила гвозди и резала железо, она выглядела очень героичной. Фэн Цан’у казалось, что он видит высокую и гордую девушку, поющую под лунным светом. Он уже собрался что-то произнести, когда за окном послышался какой-то звук.

– Кто там?! – Фэн Цан и Мужун Ци Ци действовали одновременно.

Вдвоём они пинком распахнули окно и обнаружили человека, стоящего на стене. Этот человек носил кукольную маску. Мужун Ци Ци изумилась:

– Это он! Принц, этот человек был той ночью на горячих источниках!

Действия оказались быстрее слов. Белая фигура летела к человеку в чёрном. Мгновение и Фэн Цан стоял рядом с человеком в чёрном, удар сердца и они обменялись уже десятком ударов.

– Не хорошо, он хочет сбежать! – Ци Ци подпрыгнула и хотела протянуть руку помощи, но неожиданно противник бросил в землю что-то, содержащее дым. После того, как дым рассеялся, не было никаких следов человека в чёрном.

Шум в доме Тинсун напугал остальных. После того, как все кинулись на поиски человека в чёрном, оказалось, что он вновь бесследно исчез.

– Этот человек не только хорошо знаком с виллой Фэнюй, он также очень хорошо знает ванфу, – с уверенностью высказала своё мнение Мужун Ци Ци.

Фэн Цан полностью согласился с мнением Ци Ци.

«Этот человек не просто немного знаком с ванфу, он даже знал где располагаются тайные стражники, поэтому смог беспрепятственно скрыться. Кто он такой? Он настолько хорошо знаком с ванфу то, если это враг Фэн Цан’а, не будет ли это слишком плохо? К тому же, только что он обменялся несколькими ударами с Фэн Цан’ом и их уровень силы примерно равен. Кто он такой?»

– Усилить оборону ванфу! – выражение лица Фэн Цан’а было очень серьёзным.

«Скоро будет свадьба, если этот человек в чёрном является человеком Ваньянь Ли, не означает ли это, что Цин Цин в опасности?»

Фэн Цан не осмелился продолжать эту мысль. В прошлом он не беспокоился об этих многочисленных несчастных случаях, потому что, те девушки не затрагивали его сердце. Но в этот раз всё было по-другому.

«Цин Цин – сокровище, которое я наконец-то нашёл. Что я буду делать, если с ней что-нибудь случится?!»

После того, как Мужун Ци Ци заснула, Фэн Цан направился в свой кабинет.

– Ру И, защита ванфу во время свадебной церемонии будет передана тебе. Ты должен хорошо организовать охрану, даже муха не должна будет пролететь мимо тебя! Налань Синь, пусть люди Фо Шэн Мэн следят за всеми подозрительными действиями столицы. Если вы поймаете их, то будьте решительными! Цзи Сян, приведи моего тигра Тэлли и пусть орлиный отряд будет наготове!

Получив одновременно три приказа, Цзи Сян, Налань Синь и Ру И поняли всю серьёзность ситуации.

Чёрные глаза Фэн Цан’а вспыхнули тихим холодным светом.

«Кто был этим человеком в чёрном? Какова причина его прихода в ванфу? Почему он так хорошо знает ванфу? Может ли он быть человеком Ваньянь Ли?» – бесчисленное множество вопросов возникало в голове Фэн Цан’а, но не найдя на них ответов, он ощутил, как раздражение охватывает его сердце.

«Успокойся!» – Фэн Цан приложил все силы, чтобы успокоить своё сердце. «Этот вопрос связан с безопасностью Цин Цин, я не могу не нервничать. Не смотря на уверенность, что я смогу защитить её, мне всё ещё нужно быть осторожным. Если действительно ничего нельзя сделать, то я заставлю Бэй Чжоу изменить небеса (Императора)! Если Ваньянь Ли осмелится причинить вред Цин Цин, я буду не прочь перенести свой план на более раннее время!»

Приближалось двадцать восьмое, а у них всё ещё не было никакой информации о человеке в чёрном. Выражение лица Фэн Цан’а было спокойным, но его сердце было подобно бушующему морю. О человеке в чёрном ничего не было известно, свадьба приближалась, а он не знал, что в этот раз сделает Ваньянь Ли.

Двадцать седьмого Фэн Цан проводил Мужун Ци Ци во дворец. Согласно этикету двух стран, он должен был прийти за ней двадцать восьмого и сопроводить на церемонию.

– Будь осторожна! – неоднократно напомнил Ци Ци Фэн Цан, прежде чем уйти.

Ему не нравилось, что Ци Ци находится в другом месте, поэтому он специально попросил Вдовствующую Императрицу, Дунфан Лань, забрать Мужун Ци Ци к себе во дворец.

После того, как Фэн Цан ушёл, Мужун Ци Ци вошла во дворец Цзинь Сюань. В тот момент, когда она прошла ворота, она тут же увидела Дунфан Лань.

Дунфан Лань давно знала, что на этот раз Бэй Чжоу выиграл турнир. Несмотря на то, что раньше она была против, но раз это было пари и Мужун Ци Ци выиграла, она приняла итог. Поэтому, несмотря на недовольство окутавшее душу, Вдовствующая Императрица всё же приняла этот брак.

Сейчас, за день до свадьбы, Фэн Цан послал Мужун Ци Ци в её дворец Цзинь Сюань, Дунфан Лань была немного довольна.

«Похоже, в сердце Цан’эра я, его императорская бабушка, всё ещё остаюсь человеком, которому он может доверять.» – но, в тоже время, Дунфан Лань отчётливо видела какое место Мужун Ци Ци занимала в сердце Фэн Цан’а. «Иначе зачем бы он доверил мне свою невесту?!»

– Присаживайся! – Вдовствующая Императрица указала на стул рядом с ней.

В тот момент, когда Мужун Ци Ци села, пудель Снежок спрыгнул с рук Дунфан Лань и с важным видом подошёл к Мужун Ци Ци:

– Гав, гав, гав! – виляя хвостом, Снежок принялся тереться о ноги Ци Ци.

– Кажется, ты нравишься Снежку! – Вдовствующая Императрица была немного изумлена. У неё было много внуков и внучек, но она никогда не видела, чтобы Снежок был с кем-нибудь также близок.

«Это первый приход Мужун Ци Ци сюда, а Снежок уже так сильно полюбил её. Может быть, в этой девушке действительно есть что-то особенное.»

Ци Ци не знала, что из-за Снежка, хорошее отношение Дунфан Лань к ней, усилилось. Она присела на корточки и осторожно коснулась головы Снежка. Снежок, казалось, наслаждался этим, он сузил глаза и потёрся о Мужун Ци Ци, словно хотел, чтобы она взяла его на руки.

– Ты нравишься этому ребёнку! – взгляд, которым Вдовствующая Императрица смотрела на Снежка, был таким же нежным, как и тот, которым она смотрела на своих детей.

Увидев, это выражение лица Дунфан Лань, Мужун Ци Ци ощутила лёгкое сочувствие к сидящей перед ней старой женщине.

«Не знаю, как ей было грустно, когда пятнадцать лет назад пришло известие о той трагедии. Седой человек отправляет черноволосого, насколько же крепкой должна быть её психика?

Седой человек отправляет черноволосого – увидеть, как твой ребёнок умер раньше тебя.

Я слышала, что Вдовствующая Императрица верит в Буддизм. С тех пор, как её дочь и зять умерли, она проводит свои дни в храме. По-видимому, Дунфан Лань пришлась по душе тишина храма Будды. Возможно, каждый раз, когда она смотрит на шумную столицу, ей становится ещё более грустно и ещё более остро не хватает дочери и зятя. Видимо, пост в храме Будды и молитвы за дочь, зятя и ещё не родившуюся внучку, помогают ей обрести душевный покой!»

Мужун Ци Ци обняла Снежка и села напротив Дунфан Лань.

С тех пор, как Ци Ци узнала, что виновником трагедии пятнадцатилетней давности является Ваньянь Ли, вновь взглянув на Вдовствующую Императрицу, ей стало очень жаль эту пожилую женщину.

«Видимо Фэн Цан не рассказал своей императорской бабушке правду. Если бы она узнала правду, боюсь, она (Дунфан Лань) ещё сильнее была бы против меня!»

Мужун Ци Ци ничего не говорила, лишь гладила Снежка. Дунфан Лань смотрела на Ци Ци. Когда Цин Гу принесла чай и десерт, Вдовствующая Императрица вдруг сказала:

– Похожи!

– Госпожа, что вы имеете в виду говоря «похожи»? – Цин Гу налила чай Дунфан Лань.

– Цин Гу, разве раньше Айджиа не говорила, что глаза принцессы Чжао Ян ей кого-то напоминают? Сегодня, увидев, как она держит Снежка, Айджиа вспомнила. В прошлом, Мин Юэ точно также держала в руках Большую Снежинку!

Большая Снежинка, о которой говорила Дунфан Лань, была бабушкой Снежка, который сидел на руках Мужун Ци Ци. А ещё она была белоснежным пуделем.

Выслушав Вдовствующую Императрицу, Цин Гу также внимательно посмотрела на Мужун Ци Ци и, спустя несколько мгновений, кивнула:

– Ах, точно! После того, как Госпожа сказала, эта рабыня тоже чувствует, что манеры принцессы Чжао Ян очень похожи на манеры нашей принцессы Мин Юэ, особенно эта пара глаз! Так похожи!

Слова хозяйки и её служанки достигли ушей Ци Ци, заставив вздрогнуть.

«Мои глаза похожи на глаза принцессы Мин Юэ?» – в это мгновение Мужун Ци Ци вспомнила, как той ночью, когда человек в чёрном увидел её, он сразу назвал её «Мин Юэ». «Мог ли он тогда также подразумевать то, что мои глаза похожи на глаза принцессы Мин Юэ?»

Дунфан Лань пристально посмотрела на Ци Ци, медленно её глаза заполнились слезами:

– У Айджиа была лишь одна дочь, Мин Юэ. С ранних лет она была сокровищем в руках Айджиа. Держа её и вправду боишься, сделать больно, прикасаясь к ней боишься, что она сломается! Мин Юэ Айджии была особенно разумной. С самого раннего возраста она знала, как заботиться о другом. В этом мире, человек по которому Айджиа скучает больше всего – это не прошлый Император, это Мин Юэ…

Неизвестно почему, но Вдовствующей Императрице вдруг поговорить. Смотря на Мужун, она медленно начала рассказывать историю Ваньянь Мин Юэ:

– Айджиа была невероятно счастлива, когда Мин Юэ вышла замуж за Фэн Се. Она были влюблены друг в друга с детства и вместе росли. Фэн Се обладал прекрасной личностью и сильными способностями. Айджиа очень любила этого зятя. Я от всего сердца желала, чтобы они были вместе всю жизнь, чтобы они были счастливы и вместе старели.

– Но ведь судьба играет с людьми! Айджиа не думала, что они погибнут на горе Яньдан! – произнося это, в глазах Вдовствующей Императрицы вспыхнула ненависть.

– Айджиа знает, что это не имеет к тебе никакого отношения, но сама мысль о том, что ты дочь Мужун Тая, делает Айджию несчастной. Даже сейчас, дыхание Айджии перехватывает! – Дунфан Лань прикоснулась к своей груди. – Но Цан’эр любит тебя! Айджиа отчётлива увидела это. Очень жаль, что ребёнок потерял своих родителей, но если Айджиа продолжит возражать, это будет очень плохо для Цан’эра! Айджиа не хочет разлучать вас двоих!

По щекам Вдовствующей Императрицы катились слёзы, когда она говорила о таких эмоциональных вещах. Мужун Ци Ци не знала почему, но когда она увидела, как эта старая женщина перед ней плачет, сердце Ци Ци сжалось. Она встала и, подойдя к Дунфан Лань, достала носовой платок, чтобы осторожно вытереть слёзы с щёк Вдовствующей Императрицы:

– Бабушка, не плачьте! Я и Принц, будем с вами!

«Бабушка» заставило сердце Дунфан Лань наполниться эмоциями. И Мужун Ци Ци, вытирающая ей слёзы, заставила рухнуть последний барьер этой старой Вдовствующей Императрицы:

– В тот год, когда предыдущий Император скончался, Мин Юэ также была рядом с Айджиа, вытирая Айджиа слёзы и утешая Айджиа. Она сказала: «Императорская Матушка, Фэн Се и я всегда будем с тобой, не плачь больше»

Воскрешённые воспоминания прошлого, вся печаль и одиночество хлынули в сердце Дунфан Лань. Мужун Ци Ци открыла свои воспоминания о прошлом и это прекрасное и незабываемое прошлое предстало перед глазами Вдовствующей Императрицы. Когда фигуры Ваньянь Мин Юэ и Мужун Ци Ци наложились друг на друга, это ошеломило Дунфан Лань.

– Мин Юэ, Мин Юэ! – дрожащие руки Вдовствующей Императрицы коснулись лица Мужун Ци Ци. – Мин Юэ, ты знаешь, как Императрица Мать скучает по тебе?! Моя Мин Юэ…

Дунфан Лань держалась за Мужун Ци Ци, а по её щекам текли слёзы. Стойкость, которая держала её все эти годы, рухнула перед Ци Ци, оставив лишь скорбящее сердце любящей матери, которая скучает по своей дочери.

Зная, что Вдовствующая Императрица была расстроена, Ци Ци не двигалась. Она позволила старой женщине обнять себя и нежно погладила Дунфан Лань по спине.

«Эта старая женщина действительно слишком несчастна! И её до сих пор держат в неведение!»

Печаль Дунфан Лань заставила сердце Мужун Ци Ци ощутить укол боли. Однако ненависть к Ваньянь Ли, который ответственен за все эти последствия, стала ещё сильнее.

«Как этот человек может быть таким жестоким и намеренно вести семью к распаду?! Зачем он делает это?!»

Вдовствующая Императрица долго плакала. Так долго, что забыла о времени. В конце концов, старушка устала и упала в объятья Мужун Ци Ци. Когда Ци Ци и Цин Гу перенесли её на кровать, в глазах Дунфан Лань всё ещё стояли слёзы.

– Принцесса, вам было тяжело! – Цин Гу извиняющимся взглядом посмотрела на плечо Мужун Ци Ци, где её одеяние промокло от слёз Вдовствующей Императрицы. – Завтра ваша свадьба с Принцем, а сегодня…

– Тётушка Цин, не нужно быть такой вежливой! Во Вдовствующей Императрице просто воскресли глубокие чувства о прошлом! К тому же, она бабушка Принца, в будущем она также станет моей старшей. Это то, что я должна была сделать… – Ци Ци ещё раз вытерла слёзы Дуаньму Лань и ещё раз серьёзно посмотрела на эту пожилую женщину. – Тётушка Цин, потрудитесь присмотреть за пожилой Вдовствующей Императрицей!

Мужун Ци Ци отступила и закрыла дверь. Дунфан Лань открыла покрасневшие глаза:

– Цин Гу!

– Госпожа, я здесь!

– Цин Гу, найди корону Феникса и красный плащ, которые были на Мин Юэ, когда она выходила замуж! Отдай их этому ребёнку. Пусть завтра она выйдет в одежде Мин Юэ!

– Госпожа… – Цин Гу знала значимость короны Феникса Ваньянь Мин Юэ и её красного плаща для Вдовствующей Императрицы.

«Сейчас Госпожа отдаёт их Мужун Ци Ци, она признала её внучкой?»

– Айджиа уже стара, моё сердце не должно быть таким маленьким. Она хорошая девочка! Хорошая! – после приказа, Дунфан Лань немного утомилась. Она медленно закрыла глаза.

__________________________________________________________

Это был первый раз, когда Ци Ци покинула Фэн Цан’а. Несмотря на то, что у них не было неподобающего поведения и ночёвок в одной постели, но они видели друг друга каждый день. Более того, их комнаты находились недалеко друг от друга.

«Сегодня последний день, когда я остаюсь одна. Я должна остаться одна в незнакомом мне дворце Цзинь Сюань. Мне нужно дождаться момента, когда завтра Фэн Цан придёт за мной.» – Ци Ци ощущала себя неуютно.

Мужун Ци Ци открыла деревянную коробку, стоящую перед ней. Внутри коробки лежало свадебное платье, которое Ли Цю Шуй сшила для неё перед отъездом в Бэй Чжоу.

«Завтра я смогу надеть его…»

Когда Ци Ци развернула платье, она уловила странный аромат.

«Пахнет лилиями.» – тщательно принюхавшись, Ци Ци поняла, что аромат исходил от платья.

«Нет! Это не лилии, это какой-то любовный наркотик! Если бы я не разбиралась в них, то ничего бы и не заметила.»

Ци Ци сильно удивило, что Ли Цю Шуй действительно нанесла этот аромат на платье.

«Зачем? Почему она сделала это? Хотела стимулировать нашу с Фэн Цан’ом брачную ночь? Но к чему столько хлопот? К тому же, этот аромат отличается от обычных афродизиаков, он вреден для человеческого организма! Может ли быть, что Ли Цю Шуй не знала этого?»

Чем больше Ци Ци вспоминая те странные слова, которые Ли Цю Шуй говорила ей, прежде чем она ушла, тем явственнее Ци Ци ощущала, что есть что-то странное в Ли Цю Шуй. Она тут же убрала свадебное платье.

Как только Ци Ци собралась идти на поиски Су Мэй и Су Юэ, как перед ней появился человек в чёрном. Это вновь был тот человек в кукольной маске.

В руке Мужун Ци Ци мгновенно появились две золотые нити. Она собиралась напасть на человека в чёрном, но тот неожиданно развернулся и побежал.

«На этот раз я не должна позволить ему так легко уйти!» – Ци Ци погналась за ним.

Этот человек, казалось, намеренно держался на расстоянии от Мужун Ци Ци, но при этом не позволял ей потерять его из виду. Ци Ци преследовала человека в чёрном. Они летели в тишине ночи. Повернув множество раз, человек в чёрном, в конце концов, перепрыгнул через стену. Мужун Ци Ци не раздумывая прыгнула следом за ним.

Они оказались в боковом зале дворца Цзинь Сянь. Ци Ци заметила, как фигура в чёрном скользнула в боковую комнату, поэтому она тоже направилась туда.

Комната оказалась очень чистой. Длинный шёлк образовывал занавес, который украшал комнату. Как и прежде, человек в чёрном вновь бесследно исчез. Во всей комнате не было видно даже намёка на его тень.

«Кто этот человек в чёрном?» – Мужун Ци Ци коснулась золотых нитей в своих руках. Она внимательно осмотрела всё, что находилось в комнате, а обернувшись, увидела висящую на стене картину.

«Любимая дочь Мин Юэ…» – гласила табличка под картиной. Ци Ци сначала прочитала слова на табличке и лишь потом, подняв голову, посмотрела на картину.

Когда Ци Ци увидела женщину, изображённую на картине, шок захлестнул её с головой.

«Это Ваньянь Мин Юэ?! Почему Ваньянь Мин Юэ так похожа на меня? Точно такая же!»

Ци Ци не удержалась и протянула руку, прикасаясь к женщине на картине. Эта женщина, улыбаясь, сидела у окна и читала книгу. Выражение её лица было красивым, а черты лица безупречными. Картина носила название «Любимая жена Мин Юэ» и подпись «Фэн Се».

– Ваньянь Мин Юэ! Если ты Ваньянь Мин Юэ то, кто я? – смотря на женщину на картине, Ци Ци сняла Зеркало лунной воды. В её голове возникла мысль, но Ци Ци не осмелилась её продолжить, не осмелилась проверять её.

«Если я дочь Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, то почему появилась в резиденции Мужун Тая и жила как его дочь? Когда Ваньянь Мин Юэ умерла, ребёнку в её животе было всего семь месяцев… Если Ваньянь Мин Юэ и вправду умерла, то как выжила я?

Не удивительно, что когда Ли Цю Шуй увидела моё лицо, она сказала «похожи». Она говорила, что я похожа на Ваньянь Мин Юэ? Кто этот человек в чёрном? Может, ему что-то известно? Вот почему он назвал меня «Мин Юэ» и привёл сюда?

В 61 главе был разговор между Ли Цю Шуй и Мужун Ци Ци.

Не удивительно, что я ощутила симпатию к Дунфан Лань, когда в первые увидела её и Дунфан Лань также заметила, что моё поведение и глаза похожи манеры и глаза Мин Юэ! Если моя истинная личность – это дочь Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, то можно ли всё это объяснить?»

Ноги Мужун Ци Ци подкосились и, переполненная печалью, она осела на землю. Смотря на красавицу на картине, по щекам Ци Ци покатились слёзы.

«Если всё правда, и я нашла своих биологических родителей, то я должна быть счастлива… Но если всё это правда, то что будет со мной м Фэн Цан’ом? Мы только поклялись в своей вечной любви, поклялись любить друг друга вечно, а сейчас появилось ЭТО?»

В комнате было пусто и холодно. Две свечи тихо плакали рядом с табличкой и оранжевый свет удлинял тень Ци Ци.

«Что же делать?!» – всегда умная Мужун Ци Ци не знала, как справится с возникшей проблемой. «Вернуться в ванфу Нань Линь, найти Фэн Цан’а и узнать всю правду? Только, что я смогу сделать, когда узнаю правду? Если я выясню свою личность, это будет означать, что мне придётся расстаться с ним навсегда… В будущем мы никогда не сможем быть вместе!»

Сейчас Ци Ци пожелала бы быть страусом, спрятать голову в широкие крылья и забыть обо всех неприятностях. В этот момент она ненавидела человека в кукольной маске, который привёл её сюда.

«Зачем он открыл эту чудовищную правду? Неужели, увидев меня сломленной, он будет счастлив?

Раз он человек, который всё знал, то почему не появился раньше? Почему он сказал мне правду, после того как я по уши влюбилась?! Почему этот человек так безжалостен?!»

Чувство беспомощности захлестнуло сердце Ци Ци.

«Как бы мне хотелось плакать в объятьях Фэн Цан’а! Только, какой смысл плакать? Если Фэн Цан мой биологический старший брат, наша любовь могла продолжаться лишь до этого момента, не дальше.»

Была это прошлая жизнь или нынешняя, даже сталкиваясь со множеством трудностей, Ци Ци всегда была сильной и встречала их с улыбкой. Однако сегодня всё произошло настолько неожиданно. Настолько неожиданно, что она просто не могла смириться с этим.

«Что делать?» – в голове Ци Ци царил хаос. «Уйти или остаться?

Фэн Цан так близко, но я не могу пересечь море между нами. В тот день, когда правда всплывёт наружу, мы будем разрушены и потеряем благодать!

Должна ли я уйти? Уйти отсюда и спрятаться как можно дальше. Оставить Фэн Цан’а, оставить нашу любовь? Как я могу сделать это? Как я могу отказаться от этих чувств, отказаться от нашей любви?»

Мужун Ци Ци не помнила, как вернулась в отведённую ей комнату. Когда она вернулась к себе, горизонт уже посветлел.

Су Мэй и Су Юэ давно проснулись и искали свою госпожу повсюду. Когда они увидели несколько ошеломлённую Мужун Ци Ци, они тут же подбежали к ней:

– Мисс, что случилось? – Су Юэ увидев, что Мужун Ци Ци легко одета, сразу же положила ладонь на её лоб. – Как хорошо, что у вас нет температуры!

– Мисс, куда вы ходили? Сегодня свадьба, почему вы так долго гуляете?! – Су Мэй и Су Юэ, подхватив Ци Ци с двух сторон, провели её в комнату.

Видя, что цвет лица госпожи не очень хороший, Су Мэй немедленно приказала служанкам принести горячую воду, чтобы Мужун Ци Ци могла принять цветочную ванну с пеной.

Лишь, когда тёплая вода сомкнулась вокруг её тела, Ци Ци вышла из оцепенения. Она подняла голову и посмотрела на мебель, окружающую её. Только после этого она вспомнила, что находится во дворце Цзинь Сянь и сегодня у неё свадьба. Однако… Что же ей делать?

«Сбежать? Убежать максимально далеко от этой проблемы, от моей личности, от любви Фэн Цан’а, оставив его на свадьбе без невесты? Заставить его ещё раз стать посмешищем для всех? Заставить его безумно искать меня, а затем медленно впасть в депрессию, из-за невозможности найти? Будет ли это правильным?»

При мысли о ласковом Фэн Цан’е, с затаённой грустью в глазах, сердце Ци Ци охватила нежность, а по щекам вновь потекли слёзы.

«Я не могу быть такой безжалостной. Я не могу так поступить! Этому мужчине, я отдала своё влюблённое сердце… Чтобы не случилось, я не могу думать лишь о своих чувствах и бросить его, заставлять его переживать подобное в одиночку слишком жестоко! Я не могу так поступить!

Но, если я решу остаться, свадьба вот-вот начнётся, а я его биологическая сестра!! Вероятно, в этом мире не было брата и сестры, которые бы заключили брак. Сможем ли мы выдержать удар, который нанесёт нам мир?»

Ци Ци с головой погрузилась в воду и с тихим «Пууу» выдохнула пузыри. Вода отрезала её от внешнего мира, сейчас она вновь стала той маленькой девочкой из прошлого, которая пряталась в бассейне.

– И Лянь, ты должна следовать зову своего сердца, уважать своё сердце! – голос приёмного отца зазвучал в ушах Мужун Ци Ци.

«И Лянь… Имя которое уже давно не появлялось…» – голос приёмного отца заставил Ци Ци пробудиться ещё раз.

И Лянь – имя Ци Ци до перерождения (имя из 21 века).

«Следуй за своим сердцем, уважай своё сердце – приёмный отце часто учил меня этим вещам. Что же мне теперь делать? Как получилось, что из-за этого я потеряла рассудок?»

Вынырнув, Мужун Ци Ци потревожила спокойную гладь воды. Капли воды зацепились за её тонкие брови и блестели, словно кристаллы.

«Что со мной случилось? На целую ночь я, фактически, была поймана в ловушку этой проблемой. Я И Лянь, путешественница во времени! Я не Мужун Ци Ци из этого времени!

Даже если девушка на картине Ваньянь Мин Юэ, она мать этого тела, но не моя. Кроме того, моя личность пока никому не известна. Как я могла приговорить нашу с Фэн Цан’ом любовь только из-за одного человека в чёрном и картины?! Это не в моём характере и стиле!

Даже если с точки зрения физиологии, если я действительно дочь Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, если я действительно сестра Фэн Цан’а, с точки зрения физиологии, почему бы не отрезать эту любовь и не получить вместо неё любовь семьи?

Если я не могу остаться рядом с этим мужчиной, как его жена, то могу стать единственной в мире, в ком течёт та же гордая и счастливая кровь, что и в нём! Почему я должна уходить?

Я не могу отпустить Фэн Цан’а. Если я не могу стать его невестой, то я на всю жизнь стану его младшей сестрой!

Я ещё не вылечила Фэн Цан’а от ядов, наш общий враг всё ещё живёт, да и месть ещё не начала своё действие. Если я сбегу от этой проблемы, то уйдя, на какой почве оставлю стоять Фэн Цан’а? Что тогда он будет делать?

Если мы не сможем остаться вдвоём, я буду охранять его и смотреть как он счастлив! Один счастливый человек, лучше, чем два грустных! По крайней мере, он будет в безопасности. Тогда я тоже была бы счастлива! Любить человека – разве это не значит желать ему счастья?! Я люблю Фэн Цан’а, поэтому я должна защитить его счастье!»

Когда Ци Ци вышла из ванны, её настрой, казалось, полностью изменился. В это время пожилая дворцовая служанка, назначенная для нанесения макияжа, уже прибыла во дворец Цзинь Сюань. Мужун Ци Ци села перед зеркалом и позволила старой служанке нанести ей макияж.

– У Принцессы такие красивые волосы! – мастерица, которую специально пригласили сделать причёску Мужун Ци Ци, нежно расчёсывала её волосы. Руки мастерицы были необычайно искусными и уже через несколько мгновений волосы Ци Ци были красиво собраны.

– Благодарю тётушку Цин! – в первый раз касаясь свадебного платья, Ци Ци ощутила себя так близко к Ваньянь Мин Юэ. – Такое красивое!

– У вас и принцессы Мин Юэ один размер. Оно должно красиво сесть, когда вы наденете его.

Во время разговора, Су Мэй и Су Юэ уже помогали Мужун Ци Ци облачаться в свадебное платье.

– Оно так хорошо сидит! Какая красота! – взгляд Цин Гу был наполнен изумлением. – В тот год, когда принцесса Мин Юэ выходила замуж, она была того же возраста. Чем больше эта рабыня смотрит, тем более знакомой этой рабыне кажется принцесса, это заставляет эту рабыню вспоминать принцессу Мин Юэ…

Говоря это, глаза Цин Гуна полнились слезами. Она тут же быстро отвернулась и смахнула слёзы:

– Посмотрите на эту рабыню, сегодня, очевидно же, самый большой день для Принцессы, а эта рабыня вызывает грустные чувства. Эта рабыня и вправду не должна так поступать! Принцесса, Лорд уже вошёл во дворец. Первым делом он отправился приветствовать Императора и Императрицу, но он скоро придёт! Эта рабыня сначала вернётся к Вдовствующей Императрице, а Принцессе нужно готовится!

Принц стал Лордом (в зависимости от ситуации) – это принц первого ранга, т. е. это титул.

Ванфэй будет Леди (в зависимости от ситуации) – также принцесса первого ранга, т. е. это титул.

__________________________________________________________

Когда Фэн Цан пришёл, Мужун Ци Ци вышла в главный зал дворца Цзинь Сянь. Смотря на Ци Ци, полностью облачённую в красное и медленно идущую к нему, Фэн Цан застыл как вкопанный:

– Цин Цин…

«Хоть я и не видел её всего одну ночь, но такое ощущение, что прошла уже целая вечность. Надеюсь больше не будет подобных разлук! Лишь, когда она рядом со мной, моё сердце успокаивается.»

Фэн Цан нежно смотрел на Мужун Ци Ци. Он смотрел, как она шаг за шагом приближалась к месту, где стоит он, а когда Ци Ци подошла к нему, Фэн Цан протянул вперёд левую руку:

– Цин Цин, ты сегодня так прекрасна!

Столкнувшись с Фэн Цан’ом, все тревоги и сомнения были сметены, больше ничего не трогало Ци Ци, кроме его глаз, наполненных любовью. Страх, сомнения и сознание, которое хотело убежать, столкнувшись с этой парой искренних глаз, всё это исчезло.

– Мой Лорд, сегодня вы тоже очень… соблазнительны.

В тот момент, когда слова Мужун Ци Ци сорвались с её губ, она услышала смех Су Мэй и Су Юэ. Кто будет использовать слово «соблазнительный», чтобы описать мужчину? Однако, сегодня Фэн Цан действительно был очень соблазнительным.

Обычно этот дьявольский красавец носил лишь белое. Из-за его собственного очарования и привлекательной внешности, белый преуменьшал его дьявольское притяжение, позволяя ему выглядеть более неземным. Но сегодня этот ярко-красный оттенял дьявольски красивое лицо Фэн Цан’а, словно это был один из его обликов. Особенно эти длинные и узкие глаза Феникса, которые были наполнены искрами. Когда взгляды людей и Фэн Цан’а пересекались, люди не могли разорвать этот контакт.

–Цин Цин, если ты продолжишь смотреть на меня, боясь, я не удержусь и поцелую тебя прямо здесь, – Фэн Цан наклонился к Ци Ци и, прошептав эти слова ей на ушко, тут же подул в него.

«Щекотно!» – Ци Ци быстро остановила Фэн Цан’а. В это же мгновение её маленькое лицо стало красным, а сердце билось очень быстро.

Видя, что Мужун Ци Ци стесняется, Фэн Цан ощутил удовлетворение. Он рассмеялся и потянул Ци Ци в главный зал, где они поприветствовали Вдовствующую Императрицу.

– Хорошо! Очень хорошо! – увидев, что одежда её дочери так хорошо сидит на Мужун Ци Ци, Дунфан Лу кивнула и похвалила. – Невеста такая красивая! Жених тоже красавец! Очень хорошо!

По необъяснимым причинам, глаза Вдовствующей Императрицы вновь стали влажными:

– Малыш Цан, иди сюда! Ци Ци, может ли эта Вдовствующая Императрица называть тебя так? Ты тоже подойди сюда! – когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци встали перед Дунфан Лань, их пальцы были переплетены. – Увидев вас двоих, Айджии это напомнило, как Мин Юэ выходила замуж! Если бы Мин Юэ и Фэн Се, находящиеся в подземном царстве, увидели вас двоих, они безусловно были бы счастливы! Вы двое должны жить счастливо и позволить Айджии скоро принять много внуков!

Цан’эр – Малыш Цан.

– Бабушка, я сделаю всё, что в моих силах, – когда Фэн Цан говорил это, он специально бросил один взгляд на Мужун Ци Ци.

Вдовствующая Императрица, увидев, как эти двое бросают друг на друга «влюблённые» взгляды, в душе ощутила счастье. Сняв со своей левой руки браслет Феникса, она надела его на запястье Мужун Ци Ци:

– Изначально он был парным, но Айджиа подарила браслет Дракона Мин Юэ. Остался лишь браслет Феникса. Сегодня Айджиа дарит его тебе! Айджиа желает вам, состарится вместе и быть влюблённым в течении ста лет!

– Спасибо, бабушка… – резкость и жёсткость, которые были при первой встрече с Мужун Ци Ци, исчезли с лица пожилой женщины, теперь в её глазах осталась лишь нежность и любовь.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци опустились на колени перед Вдовствующей Императрицей. Они почтительно поклонились этой пожилой женщине. До тех пор, пока эта пара не скрылась, слёзы не упали из глаз Дунфан Лан.

«Мин Юэ! Благослови и защити этих детей! Пусть они живут счастливо!»

__________________________________________________________

Королевская свадьба отличается от свадьбы простолюдинов.

Во-первых, Фэн Цан’у нужно было взять Мужун Ци Ци, чтобы высказать своё уважение и свою благодарность Ваньянь Ли. Затем, перед свидетелями, назначенными судом, они должны поклониться небу и земле. Также им необходимо присутствовать на подготовленном для них дворцовом банкете. Когда же наконец наступит ночь, они смогут вернутся в особняк принца. Ах, да, внутри дворца Мужун Ци Ци не нужно будет носить красную вуаль, как остальным девушках. Что было довольно удобно.

– Одарённый учёный, прекрасная леди! Талантливый мужчина и красивая женщина! – когда Император увидел их, его первой фразой была похвала. – Хорошо! Очень хорошо!

Одарённый учёный, прекрасная леди – идеальная пара влюблённых.

Талантливый мужчины и красивая женщина – идеальная пара.

То, что Фэн Цан женился на Мужун Ци Ци, заставило сердце Императрицы и супруге Дэ расслабиться. Эти двое тут же принялись льстить вслед за Императором:

– Принцесса так прекрасна сегодня! – смеясь Ли Бин приказала слугам принести подарок, который она подготовила для Мужун Ци Ци. – Я желаю вам счастливой любви и скорейшего рождения ребёнка!

Подарком Императрицы Ли Бин была пара изысканных нефритовых браслетов. Она тут же удостоилась похвалы Императора. Увидев, что Ли Бин так щедра, Супруга Дэ, Лин Кэ Синь тут же захотела быть лучше. Её подарком была вырезанная из нефрита богиня деторождения. Всё тело этой нефритовой богини было белым, словно молоко, без единого следа изъяна. В соответствии с хорошей репутацией, люди хвалили её.

– Чем больше сыновей, тем больше счастья! Замечательно!

«Замечательно» от Ваньянь Ли, сделало Лин Кэ Синь счастливой. С лицом переполненным гордостью, она бросила вызывающий взгляд на Ли Бин.

После этого, один за другим молодожёнам стали дарить подарки. Ци Ци приняла их все, вот только приказала брать их Су Мэй и Су Юэ.

– Император, вы ещё не отдали свой дар? – в мягком голосе Лин Кэ Синь слышалось хныканье.

Последние два дня Император жил в своём дворце Цзинь Синь. Лицо Лин Кэ Синь стало более подвижным. Ей было за сорок, а она всё ещё хныкала, как молодые девушки, отчего тело Мужун Ци Ци покрылось мурашками.

– Мм, Чжэнь дарует принцессе Чжао Ян титул принцессы первого ранга! Ей не нужно кланяться Чжэнь’ю, и она может входить и выходить из дворца без приглашения. Наградите её жёлтым застёгивающимся жакетом мандарина, она будет наслаждаться той же властью, что и принц Нань Линь, принц первого ранга!

Слова Императора заставили весь зал превратиться в кипящий котёл.

«Что это значит? Мужун Ци Ци, женщина, обладает той же силой, что и принц первого ранга, принц Нань Линь?! Фэн Цан контролирует армию Бэй Чжоу. Когда он видит Императора, ему не нужно кланяться. Его статус, точно такой же, как у принца, рождённого от нынешнего Императора. Сейчас, обращение Мужун Ци Ци превзошло Юй Ши Ши. Значит ли это, что Император хочет изменить наследного принца?»

Мысли Императора были чем-то, что люди не могли понять, они могли лишь обменяться друг с другом взглядами. Отважные даже произнесли одно-два предложения. Только принцы всё ещё сидели прямо. Никто не знал, о чём они думали, но внешне выглядели спокойными.

Единственным, кто раскрыл свои истинные мысли, был Ваньянь Хун. Он сжал свою чашку и на его руках проступили вены. Увидев руку Ваньянь Хун’а, Юй Ши Ши, сидящая рядом с ним, вздрогнула и на его одежду упала капля вина.

– Ваше Высочество… – Юй Ши Ши не знала, что сказать. Хоть этот мужчина не был тем, кого она любила, но их интересы были связаны.

«Раз Император ведёт себя таким образом, что несомненно вредит интересам принца, а значит и моим. Значит, в этот момент я должна стоять в том же лагере, что и Ваньянь Хун.»

– С этим наследным принцем всё в порядке, – стиснув зубы, Ваньянь Хун сверлил взглядом спину Фэн Цан’а.

«Почему ты должен сражаться со мной из-за всего? Почему отец Император относится к тебе лучше, чем ко мне? Почему все мои вещи рано или поздно становятся твоими? Почему?!»

Ваньянь Хун отказывался принять и признать поражение. Того же мнения придерживался и второй принц, Ваньянь И.

«Если бы не было Фэн Цан’а, если бы были лишь я и Ваньянь Хун, то я, несомненно, был бы лучше Ваньянь Хун’а и стал бы великолепным монархом.

Однако Фэн Цан есть. К тому же, любовь отца Императора к Фэн Цан’у намного сильнее, чем к любому другому принцу.» – эти мысли заставили напряжение внутри второго принца вспыхнуть как никогда раньше. Затем, посмотрев на своего императорского старшего брата Ваньянь Хун’а, у которого было мрачное лицо, в голове Ваньянь И возникла идея.

«Не важно, как я и Ваньянь Хун сражались, в нас обоих течёт кровь клана Ваньянь. В лучшем случае, это внутренняя борьба, но Фэн Цан, принц с другой фамилией, сейчас он имеет статус и власть над нами. Должны ли мы начать всё с начала и пойти против постороннего человека, избавиться от Фэн Цан’а и сделать его прошлым?»

__________________________________________________________

По отношению к «благодати» Императора, Мужун Ци Ци была «вне себе от радости». Она тут же выразила свою благодарность императорской милости. Ваньянь Ли с улыбкой посмотрел на пару влюблённых, стоящих перед ним. Он был очень доволен ими.

В стороне, люди Си Ци, которые пришли, чтобы отпраздновать свадьбу, увидев Мужун Ци Ци, ощутил дурной вкус во рту.

Если раньше Шангуань У Цзи не мог отпустить, то сейчас увидев счастливую улыбку Мужун Ци Ци, сердце У Цзи ощутил вкус под названием «освобождение». Возможно раньше он просто не хотел признавать это, признавать, что другой человек может подарить ей счастье. Однако, увидев её улыбку, похожую на цветок, эти тяжёлые мысли в его сердце полностью растаяли.

– Он подарит ей счастье, – как кто-то, кто испытывал тоже самое, как мог Ли Юнь Цин не знать мыслей Шангуань У Цзи. Глаза У Цзи не могли обмануть людей. К тому же, Ли Юнь Цин шаг за шагом выходил из подобного рода чувств.

– Надеюсь, так оно и будет! – Шангуань У Цзи одним глотком выпил вино. – Если Фэн Цан посмеет предать её, я определённо не отпущу его просто так!

– Не только ты, я бы тоже не отпустил его! – Ли Юнь Цин налил вина У Цзи и тут же наполнил свою чашу. Они вновь выпили вино, словно принимая на себя обязательство.

Лунцзэ Цзин Тянь чётко расслышал слова этих двоих.

«Так вот, какие мысли у них… Они могут отпустить это и спокойно смотреть, как она становится чьей-то невестой, но я не могу делать тоже самое!» – в сердце Цзин Тянь’я появился голос, кричащий, что она принадлежит ему. «Мужун Ци Ци – твоя принцесса первого ранга!»

Этот голос давно укоренился в сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«То, что может дать ей Фэн Цан, будь то власть, статус или богатство, я также могу дать ей это! Что о искреннем сердце, то у меня его не меньше, чем у Фэн Цан’а! Я не желаю мириться с этим!»

Взгляд Лунцзэ Цзин Тянь’я был прикован к Мужун Ци Ци, но он не знал, что были две женщины, которые смотрели на него такими же влюблёнными глазами.

Одной из них была Мужун Цин Лянь. Видимо, то, что вы не можете получить, всегда будет лучшим. Как бы холодно к ней не относился принц Цзин, она всё ещё была поглощена фантазиями о нём. В её глазах мужчина, который не влюблялся небрежно, был тем, кто знал, что такое настоящая любовь.

«Если бы мне удалось заполучить любовь такого мужчины, я, несомненно, была бы счастлива всю свою жизнь!»

Другой была Ваньянь Бао Чжи. За всё это время Ваньянь Хун чуть до смерти не замучил её.

Этот больной, как только у него появлялось свободное время, приказывал людям приходить к ней и приглашать её к себе, говоря, что хочет укрепить их «родственную любовь». На самом же деле, это было для того, чтобы запугать её. Несчастный задний дворик Ваньянь Бао Чжи так и не зажил, с него вновь капала кровь. Даже сейчас она не могла сидеть спокойно. В тот момент, когда она касалась им стула, Бао Чжи пронзала острая боль. Она могла лишь сидеть на одной стороне так, чтобы вес падал именно на эту сторону, а когда та сторона затекала, Ваньянь Бао Чжи приходилось меня её.

Задний дворик – ещё один слег для ануса.

В сердце Ваньянь Бао Чжи единственным, кто мог спасти её был Лунцзэ Цзин Тянь.

«Если Си Ци и Бэй Чжоу заключат брачный союз, я смогу успешно выйти замуж за Лунцзэ Цзин Тянь’я. И мне больше не придётся терпеть пытки этого больного Ваньянь Хун’а.»

Взгляд Цзин Тянь’я был прикован к Мужун Ци Ци, Бао Чжи видела это очень ясно. Однако, в её глазах Мужун Ци Ци стала принцессой Нань Линь первого ранга и больше не была ей соперницей в любви. Единственной, кто мог стать ей помехой, была Мужун Цин Лянь.

«В семье Мужун, статус Цин Лянь был выше чем мой. Если Мужун Тай первым попросил об этом браке, возможно, Лунцзэ Цзин Тянь бы даже согласился… Нет! Я не позволю Мужун Цин Лянь занять моё место. Я принцесса Цзин первого ранга, а в будущем и Императрица Си Ци!»

Размышляя об этом, задний дворик Ваньянь Бао Чжи снова заболел. Её рот немного дёрнулся. Она посмотрела в сторону, где с мрачным лицом сидела Ваньянь Хун.

«Сегодня просто невероятная возможность, так почему бы мне не уничтожить Мужун Цин Лянь?! Пусть она станет женщиной Ваньянь Хун’а, тогда эта проблема будет решена! Это позволит Ваньянь Хун’у получить нового человека и отпустить меня, а из-за этого я могла бы сформировать пару с Лунцзэ Цзин Тянь’ем и выбраться из этого кошмарного места!»

__________________________________________________________

Ваньянь Бао Чжи размышляла о том, как навредить Мужун Цин Лянь, а в другом месте Фэн Цан и Мужун Ци Ци уже отправились в родовое святилище, чтобы принести жертвы предкам и выгравировать имя Мужун Ци Ци в генеалогической книге клана Фэн. После они вернулись во дворец и, под руководством Императора, поклонились небу и земле.

Всё это время голова Мужун Ци Ци была покрыта красной вуалью. Это было туманно и исключительно красиво. Рука Фэн Цан’а же держала красную ленту и вела Мужун Ци Ци.

– Небо и земля!

– Два поколения!

– Три благодарности Императору!

– Поклон между мужем и женой!

Поклонившись друг другу, Мужун Ци Ци сквозь красную вуаль посмотрела на Фэн Цан’а. Внезапно у неё возникло ощущение, что она спит. Если бы не вчерашнее происшествие, она, несомненно, была бы сейчас самой счастливой и самой благословлённой невестой во всём мире. Однако теперь в её сердце была заноза. Она не была глубокой, но и не лежала на поверхности, она всегда тревожила её, лишая возможности спокойно смотреть в лицо происходящему.

Ци Ци медленно поклонилась Фэн Цан’у. В глубине души она была благодарна этому мужчине.

«Я благодарна за то, что он позволил мне понять смысл этого перерождения. До встречи с ним, я не понимала почему переродилась. Но встретив его я поняла. Я пришла сюда ради него. Пересекла тысячелетия ради Фэн Цан’а…

О, Бог! Позволь мне хоть раз побыть эгоисткой. Сделай так, словно я ничего не знаю. Я лишь хочу быть его невестой. Даже если это только на словах. Лишь один раз, одного раза будет достаточно!» – молила Мужун Ци Ци в своём сердце.

– Ритуал окончен… – протяжный голос служителя, казалось, прошёл столетие, прежде чем проник в Мужун Ци Ци. Так медленно, заставляя её нервничать из-за страха, что в середине что-то могло пойти не так.

– Поздравляю кузен и кузина! – Ваньянь Кан был первым, кто подошёл поздравить Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. – Кузина, в будущем мы будем одной семьёй. Ты должна немного помочь маленькому брату убедить Су Мэй!

Появление Ваньянь Кана разрядило атмосферу.

– Леди, поздравляю! – Бай И Юэ также, с поздравлениями, вышла вперёд.

Всё больше и больше людей с поздравлениями подходили к Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци. Фэн Цан был невероятно счастлив, на его лице расцвела блаженная улыбка. Слишком многие подходили с поздравлениями и, в конце концов, Фэн Цан схватил Ваньянь Кана, чтобы тот помог им. Сам же, Фэн Цан лично сопроводил Мужун Ци Ци к Императору и, попрощавшись, они поспешно покинули дворец, чтобы вернуться в ванфу Нань Линь.

– Императрица Мать, посмотрите, как нетерпелив этот ребёнок! Возможно, в следующем году вы сможете принять правнука! – Ваньянь Ли поддержал Дунфан Лань. – Теперь вы можете быть спокойны!

– Чтобы успокоиться или волноваться, всё равно нужно подождать до завтрашнего утра, – Вдовствующая Императрица была счастлива за Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, но мысли о прошлых невестах Фэн Цан’а, заставляли её хмуриться и беспокоиться.

«Малыш Цан наконец-то встретил женщину, которую полюбил. Если судьба Ци Ци будет такой же, как у прошлых невест, разве это не уничтожит его одним ударом?» – как у бабушки по материнской линии, любовь Дунфан Лань к единственному внуку (от её дочери) была очень сильной.

Слова Вдовствующей Императрицы на мгновение заставили Ваньянь Ли замолчать, а затем он рассмеялся:

– Императрица Мать, Чжэнь чувствует, что Ванфэй Нань Линь – благословлённый человек. Не волнуйся, на этот раз ничего не произойдёт!

– Ммм, если всё действительно будет как сказал Император, то ещё одно желание Айджии будет выполнено. Сейчас Айджиа всё ещё ходит в храм, в этом дворце слишком шумно. Айджиа уже стара и не может поспевать за этой оживлённостью. Айджиа любит, когда тихо.

– Разве ты не вернулась совсем недавно? Императрица Мать, ты должна остаться во дворце, чтобы этот сын мог высказать тебе благодарность сына! После смерти Мин Юэ, ты была очень подавлена и проводила во дворце всего несколько дней. Чжэнь, как сын, чувствует себя виноватым.

Пристыженный Ваньянь Ли, заставил Вдовствующую Императрицу рассмеяться:

– Император, ты государь этой страны. Дела страны – это то, что больше всего должно заботить тебя. Айджиа стара и любит тишину. Настроение Айджии станет хорошим, когда она будет смотреть на зелёные холмы и чистую воду, на маленьких собак и маленьких птиц! Ты должен позволить Айджии уехать!

Дунфан Лань так произнесла это, что Ваньянь Ли мог лишь кивнуть и согласиться. Смотря на спину старой Вдовствующей Императрицы, губы Императора изогнулись в странной улыбке:

– Цзин Дэ, всё готово?

– Отвечая Императору, всё подготовлено, – согнувшись в поклоне, Цзин Дэ стоял позади Ваньянь Ли.

– Пойдём! Устроим поход во дворец Долгой осени!

Изначальный банкет, подготовленный к свадьбе Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, не стал невесёлым или холодным, из-за того, что главные герои покинули его, наоборот, он стал ещё оживлённее.

Мужун Цин Линь отпила немного вина. Её маленькое лицо раскраснелось, словно яблоко. Она посмотрела на Лунцзэ Цзин Тянь’я, который пил, чтобы заглушить свою печаль.

«Почему он не видит меня? Мужун Ци Ци уже вышла замуж, почему он всё ещё продолжает себя мучить?!»

Цин Лянь и вправду хотела использовать себя, чтобы согреть Лунцзэ Цзин Тянь’я, но он не оценил этого. Цзин Тянь даже не посмотрел на неё, а это сделало её очень огорчённой. В это же время, кто-то похожий на дворцовую служанку приблизился к Мужун Цин Лянь:

– Госпожа, некто приказал этой рабыне передать вам записку! – положив записку, дворцовая служанка ушла.

Цин Лянь раскрыла записку и перед её взором предстала строка знакомого почерка: «Четвёртая младшая сестра, помоги! Увидимся за пределами зала, возле четвёртой дорожки, Мужун Синь Лянь.»

Если бы Цин Лянь не была знакома с почерком Мужун Синь Лянь, она бы поверила, что это шутка. Однако она столько лет сражалась с Синь Лянь, что прекрасно знала её почерк, поэтому стоило Цин Лянь увидеть записку, как она испугалась.

«Мужун Синь Лянь спряталась здесь?» – этот момент очень сильно удивил Мужун Цин Лянь. «Почему эта женщина до сих пор жива? Она стала такой и всё ещё жива? К тому же она во дворце Бэй Чжоу? Просто невероятно!»

Цин Лянь огляделась, но не увидела Мужун Синь Лянь. Она ощутила любопытство и ещё большее изумление.

«Если бы я смогла поймать Мужун Синь Лянь и передать её Лунцзэ Цзин Тянь’ю, чтобы позволить ему разобраться с ней, разве у него не возникли бы некие хорошие чувства ко мне? В конце концов, это же Мужун Синь Лянь, та, из-за которой он потерял всё своё лицо. Если я поймаю Синь Лянь, «разыскиваемого преступника», который сбежал без единого следа, тогда, возможно, моё желание (получить Лунцзэ Цзин Тянь’я) может сбыться!

Это счастливое событие, которое упало с неба… Кажется, я могу стать невестой Принца Цзин! А Мужун Синь Лянь будет моим свадебным подарком ему!»

Подумав об этом, Мужун Цин Лянь поднялась и, сделав вид, что идёт подышать свежим воздухом, покинула зал.

Когда Цин Лянь, выполнив указания из записки, нашла цветочную дорожку, она увидела Ваньянь Бао Чжи. Мужун Цин Лянь была удивлена, а Бао Чжи лишь усмехнулась:

– Ты ищешь Мужун Синь Лянь? Она в моём доме, я отведу тебя туда!

В конце концов, желание Цин Лянь поймать Мужун Синь Лянь и взять на себя ответственность за это возобладало над её сомнениями в отношении Ваньянь Бао Чжи.

«К тому же, у меня есть внутренняя энергия, какой смысл мне бояться Ваньянь Бао Чжи?!» – подумав об этом, Мужун Цин Лянь решила притвориться взволнованной.

– Принцесса, вы и вправду знаете где моя старшая сестра? Она давно исчезла, а вся наша семья очень переживает за неё!

Увидев встревоженное выражение лица Цин Лянь, Бао Чжи мысленно усмехнулась.

«Продолжай притворяться, чуть позже я сделаю так, что ты не сможешь даже кричать!» – только, внешне казалось, что Ваньянь Бао Чжи очень добра.

– Она весьма хороша, вот только её тело не в порядке. Вот почему она лично не смогла прийти. За мной!

Мужун Цин Лянь последовала за Бао Чжи и повернула за несколько углов. В конце концов, они остановились у дальней комнаты.

– Моя вторая старшая сестра здесь? – Цин Лянь не могла поверить своим глазам и настороженно смотрела на принцессу Бэй Чжоу.

– Конечно! Сейчас, она служит дворцовой служанкой, однако её тело ослабло. Поэтому она временно восстанавливается здесь. Заходи быстрее! Я останусь здесь и присмотрю. У нас не так много времени, так что сделай длинную историю короткой!

Выражение Ваньянь Бао Чжи было очень искренним, Цин Лянь не удалось обнаружить на нём ничего подозрительного. С сомнением, она открыла дверь. Вот только, Цин Лянь ещё даже не переступила порог, когда Бао Чжи толкнула её внутрь.

– Кто… – не успела воскликнуть Мужун Цин Лянь, как её рот оказался накрыт белой тканью. На белой ткани ощущался необычный вкус, который заставил Цин Лянь уснуть. Она даже не успела разглядеть, кто был перед ней, прежде чем она потеряла сознание.

– Закончили? – Ваньянь Бао Чжи открыла дверь и вошла внутрь. – Отправьте её наследному принцу!

Сегодня вечером Мужун Цин Лянь видела прекрасный сон. Она воображала свой брак с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, где все пришли чтобы подарить своё благословление, а Мужун Ци Ци опустилась перед ними на колени, моля прощение у Лунцзэ Цзин Тянь’я. Она вновь хотела стать его невестой, но оказалась отправлена пинком Цзин Тянь’я прочь:

– Как женщина, у меня есть лишь Мужун Цин Лянь, как я могу любить ещё и другую?!

Эти слова пришлись сердцу Цинь Лянь слаще мёда и её разбудил смех.

В тот момент, когда Мужун Цин Лянь открыла глаза, она поняла, что оказалась полностью обнажённой в совершенно незнакомой комнате. Она лежала на кровати, а её руки и ноги оказались привязаны к углам кровати. Рот Цин Лянь был набит тряпкой.

– Ммм! Ммм! – Цин Лянь задёргалась. Она хотела закричать, но её рот был плотно набит, и она могла лишь мычать. Руки и ноги Цин Лянь также были связаны, поэтому у неё не было ни шанса на побег.

– О! Ты проснулась? – Ваньянь Хун, который был облачён лишь в один халат, подошёл к Мужун Цин Лянь. В его руке она увидела крыло бабочки. – Ты проснулась раньше, чем ожидал этот наследный принц!

«Он…» – в тот момент, когда она увидела Ваньянь Хун’а, Цин Лянь была потрясена. Её тело начало извиваться сильнее.

– Хэй, ты всё ещё хочешь сбежать? – на мрачном лице Ваньянь Хун’а появилась саркастичная усмешка. Кисть-бабочка в его руке медленно опустилась на палец ноги Мужун Цин Лянь. Его прикосновения были нежны, словно ветерок.

Онемение распространилось по телу Мужун Цин Лянь.

«Что он хочет сделать?» – недоумевала Цин Лянь.

– Хе-хе, этот наследный принц больше всего любит девственниц! – опустился Ваньянь Хун, увидев красный Шоу Гун Ша на руке Мужун Цин Лянь. Приоткрыв рот, он взял и прикусил красную метку. – Такая ароматная! Лишь девственницы могут испускать такой аромат! Этот наследный принц любит его!

Теперь, Мужун Цин Лянь наконец поняла, её ожидает.

«Нет!» – Цин Лянь покачала головой. Её глаза наполнились слезами. «Нет! Умоляю вас, нет!»

– Нет? – казалось, Ваньянь Хун мог читать Цин Лянь мысли, по выражению её лица. – Как это может быть правильным? Этот наследный принц уже заинтересовался тобой. Если не веришь, смотри!

Ваньянь Хун скинул свой халат, обнажая сильное тело. Чувство стыда вспыхнуло в сердце Мужун Цин Лянь, и она быстро закрыла глаза, отказываясь смотреть. Однако кисть-бабочка в руке Ваньянь Хун’а вновь упала на её ступню. Это чувство онемения снова захлестнуло Цин Лянь, заставляя её лицо покраснеть от сдерживания этих эмоций.

– Хе-хе, такая чувствительная! Этот наследный принц любит таких! – Ваньянь Хун воспользовался этим и опустился на неё. – Будь хорошей, будь женщиной этого наследного принца!

«Нет, нет!» – глаза Мужун Цин Лянь широко распахнулись, но что она могла сделать? Когда боль распространилась по всему её телу, Цин Лянь уже вовсю плакала. «Спаси мне! Принц Цзин, спаси меня! Спаси!»

Ваньянь Бао Чжи стояла неподалёку, она смотрела на то, как Мужун Цин Лянь была унижена Ваньянь Хун’ом. Она ощущала удовольствие от совершившейся мести.

«Я хочу, чтобы люди испытали тоже, что и я. Я хочу, чтобы люди испытали мою боль…» – увидев простыню, испачканную красным, Бао Чжи закусила губу. «Значит, он может прикасаться к женщинам и испытывать к ним чувства. А то, что он использовал такой нездоровый способ, чтобы наказать меня, не более чем презрение к Ваньянь Бао Чжи, из-за того, что она не являлась девственницей!»

Раздумывая об этом, стыд, гнев и недовольство вновь заполнили сердце Ваньянь Бао Чжи.

«Не смотря на то, какие разногласия между мной и Мужун Цин Лянь, Ваньянь Хун всё равно отказывается обращаться со мной как нормальный мужчина с женщиной!» – вспомнив об унижении, которое принёс ей Ваньянь Хун, боль оттуда вновь пронзила Ваньянь Бао Чжи.

«Кажется, что на этот раз выиграла я, вот только той, кто действительно выиграл всё ещё является Мужун Цин Лянь! Потому что Ваньянь Хун не относится ко мне как к нормальной женщине!»

Обещание Ваньянь Ли, сказанные на свадьбе, глубоко ранили гордое и чувствительное сердце Ваньянь Хун’а. Ему нужно было получить ощущение завоевания чужого тела.

Например, как сейчас. Глаза Мужун Цин Лянь наполнились болью, её раскрасневшееся лицо, наполненное ненавистью, и слёзы, заставили его сердце ощутить огромную дозу удовлетворения. Сейчас, в его глазах Мужун Цин Лянь стала Мужун Ци Ци.

«Раз Фэн Цан наступает на меня своими ногами, то я прижму женщину Фэн Цан’а своим телом!»

Глаза Ваньянь Хун’а горели гневом, он уже давно забыл, что Цин Лянь была девушка и никогда прежде не испытывала мужской близости. Он лишь желал поскорее выплеснуть тот гнев и несправедливость, которые плескались в нём. Ваньянь Хун вымешал своё недовольство по отношению к Фэн Цан’у на Мужун Цин Лянь. В его точки зрения, Цин Лянь – младшая сестра Мужун Ци Ци и невестка (свояченица) Фэн Цан’а.

«Унизить невестку Фэн Цан’а – это унизить Фэн Цан’а!»

__________________________________________________________

В одном конце дворца Ваньянь Хун наслаждался добычей, которую ему нашла Ваньянь Бао Чжи, а в другом его отец, Ваньянь Ли, совершал другую страшную вещь.

В тёмной комнате во дворце Долгой осени, Юэ Лань Чжи была полностью раздета и привязана к деревянному кресту.

– Император, что вы хотите сделать? – Юэ Лань Чжи была в ужасе. Она не могла поверить, что Ваньянь Ли, который до этого так радостно разговаривал с ней, может совершить подобное.

– Хе-хе, возлюбленная супруга, не бойся! Чжэнь пришёл спасти тебя!

В руке Императора был бамбуковый свисток длинной в палец. Он был цвета зелёного нефрита и выглядел очень красиво. Увидев этот свисток, Юэ Лань Чжи вспомнила сцену, которую видела перед тем, как спуститься сюда. Посмотрев в другую сторону, она увидела девушку, которая была похожа не неё.

– Нет! Император, не нужно! – Юэ Лань Чжи наконец осознала, насколько жестоким будет его поступок. Она сопротивлялась и плакала, желая слезами растрогать этого мужчину, снежной улыбкой стоящего перед ней. – Император, что Юэ’эр сделала не так? Почему ты так обращаешься с Юэ’эр?! Император, помилуй! Император!

Услышав крики и плачь Юэ Лань Чжи, Ваньянь Ли покачал головой:

– Нет, нет, нет. Ты не сделала ничего плохого. Юэ’эр, Чжэнь любит тебя больше всего! – большая ладонь Императора путешествовала по всему телу Лань Чжи, а его глаза влюблённо смотрели на её лицо. – Чжэнь любит тебя. Чжэнь даже не может баловать тебя сильнее!

– Император… – Юэ Лань Чжи ощущала темноту, исходящую от Ваньянь Ли.

«Чем мягче говорит этот мужчина, тем страшнее становится то, что скрывается внутри него.» – волна нового страха распространилась по сердце Юэ Лань Чжи. «Я не хочу умирать! Не хочу!!»

При мысли о той ночи, когда несколько месяцев назад её также привели сюда и заставили смотреть, как женщина умирает от боли, Юэ Лань Чжи так испугалась, что утратила контроль над мочеиспусканием и дефекацией.

– Тц-тц, – ощутив вонь, распространяющуюся в воздухе, Ваньянь Ли нахмурился и отошёл как можно дальше. – Юэ’эр, как получилось, что сейчас ты потеряла свою благопристойность? Раз ты такая, какой толк держать тебя (живой)?!

Услышав, что Император собирается использовать это как предлог для избавления от неё, Юэ Лань Чжи забыла о грязи под собой и внезапно рассмеялась:

– Ха-ха-ха-ха! – внутри подземелья громкий смех Лань Чжи звучал очень пронзительно.

– Что вызвало твой смех? – Ваньянь Ли никогда не видел Юэ Лань Чжи такой, вот почему он сразу не перешёл к главной теме, а вглядывался в её бледное лицо. Он желал знать ответ.

– Император, я смеюсь над тобой. Мне жаль тебя, – внезапно ужас и напряжение покинули Юэ Лань Чжи. Казалось, она видела его насквозь. Её пара ярких глаз смотрела на Ваньянь Ли так, словно видела его душу.

– Жалко Чжэнь’я? Чем ты обладаешь, чтобы жалеть Чжэнь’я?! Ты всего лишь собака, которую держать Чжэнь! – ирония в голосе Юэ Лань Чжи, вызвала яркое недовольство Ваньянь Ли. Ему нравились лишь те, кто следует за ним и сейчас, когда Лань Чжи внезапно стала такой, Императору, непривыкшему к такому, очень не понравилось это.

– Хмф, Император, ты всё ещё говоришь, что не жалок? Посмотри на моё лицо! Посмотри на лицо женщины лежащей в подземелье, и ты всё ещё говоришь, что не жалок? Хе-хе, Император, ты самый жалкий человек в мире! Ты владеешь свей страной, но не можешь обладать женщиной, которую любишь. Потому что вы брат и сестра. Ты никогда не сможешь заполучить принцессу Мин Юэ! Поэтому, ты нашёл всех женщин, которые выглядят как принцесса Мин Юэ, чтобы удовлетворить своё желание! Разве подобный человек не жалок? Ты самый жалкий человек в этом мире!

– Дерзко! – слова, произнесённые Юэ Лань Чжи, были созвучны с его мыслями и привели Ваньянь Ли в ярость. Он выхватил меч и отсёк ей левую руку.

– А-а-а-а! – пронзительный крик Юэ Лань Чжи, казалось проникал через всю землю. Её рука оказалась отрезана и на лбу Лань Чжи выступили капли холодного пота.

Женщина, которая была самой любимой из всего гарема, в этот момент была бледна лицом и потела так, словно она рыба, которую только что вытащили из воды. Из отрубленной конечности сочилась кровь и, прошло совсем немного времени, прежде чем пол окрасился в красный.

– Хмф, впасть в ярость от унижения? Насколько же неприятно влюбиться в собственную младшую сестру, а?! Так, ты завидуешь Фэн Се, ты ненавидишь его! Поэтому, не отпускаешь Фэн Цан’а, ведь его ты тоже ненавидишь… Ты спрятал принцессу Мин Юэ потому, что лишь так ты можешь заполучить её. Однако, она предпочла погрузиться в глубокий сон, чем смотреть на тебя, её больного старшего брата…

– Заткнись! – гнев Ваньянь Ли загорелся ярче прежнего. Меч вновь взлетел в воздух и отсёк правую руку Юэ Лань Чжи.

Теперь Лань Чжи было так больно, что у неё не было даже сил нормально говорить:

– Император… ты, не сможешь получить Мать Гу… если я умру… Мать Гу тоже умрёт… тогда… ты не сможешь контролировать… Фэн Цан’а… – медленно произнесла Юэ Лань Чжи. Улыбка на её лице была слабой, а глаза пустыми.

Она проиграла. Изначально она представляла, что получила любовь Императора, она думала, что обрела истинную любовь, но два взмаха меча от него разрушили её фантазии.

Ванфу Нань Линь была ярко освещена. Когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци вернулись туда, тут же появились слуги, которые поздравляли их. Домоправитель Фэн Ци подвёл людей, для поклона, к Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци:

– Поздравляем, Принца! Поздравляем, Ванфэй!

– Обойдёмся без реверансов… – Фэн Цан подхватил Ци Ци, как принцессу, и ворвался в дом Тинсун, оставив ошарашенных людей, смотреть им спину.

– Похоже, нам нужно подготовиться, – рассмеялся Фэн Ци. Окружающие не поняли, что он имел в виду и озадаченно смотрели на него. Фэн Ци постучал по лбам некоторых людей, стоящих позади него. – Дураки! Принц так спешит… ха-ха… Естественно, мы должны подготовиться к приёму молодого мастера!

– О… – услышав слова Фэн Ци, окружающие наконец поняли его мысль.

«Точно! Ванфу Нань Линь так долго молчало. Если появиться молодой мастер, насколько же будет хорошо?!» – все представили себе эту прекрасную картину и каждый глупо похихикал.

Войдя в особняк Тинсун, Фэн Цан зашёл в свадебную комнату и, положив Ци Ци на кровать, сел напротив неё. Он посмотрел на неё и беспричинно рассмеялся.

Если бы так беспричинно смеялся обычный человек, он выглядел бы лишь искренним, а беспричинный смех Фэн Цан’а выглядел очаровательно. Не говоря и не двигаясь, он просто сидел там и глупо смотрел на Мужун Ци Ци. Он даже не шевелился, а на его лице сияла яркая улыбка. Его глаза Феникса внимательно смотрели на Ци Ци. Казалось, всё его лицо сияло, и он был счастлив, словно ел мёд.

После того, как он так долго смотрел на неё, Мужун Ци Ци наконец сдалась глубокой любви, которой были наполнены глаза Фэн Цан’а. Её лицо густо покраснело.

Ци Ци обнаружила, что с момента знакомства с Фэн Цан’ом, в независимости от того, флиртовала ли она или пропускала их переглядывания, в конце концов, побеждённой всегда была она.

«Когда же я одержу хоть одну победу?! Я правда с нетерпением жду этого дня!»

Мужун Ци Ци была облачена в праздничные одежды, плюс, из-за её застенчивости, её лицо стало румяным, заставляя сердце Фэн Цан’а ускорить бег:

– Цин Цин, ты такая красивая… – Фэн Цан притянул Ци Ци в свои объятья. Мягкие губы коснулись её лба. Глаза Фэн Цан’а были наполнены нежностью и любовью.

Этот поцелуй разрушил мир фантазий Ци Ци, заставив её очнуться.

«Да что со мной такое?! Я действительно жажду нежности и объятий Фэн Цан’а?!

Если бы я не узнала этот момент, то продолжила бы наслаждаться и провела бы свою брачную ночь смущённо и счастливо…

Однако сейчас есть вероятность того, что я младшая сестра Фэн Цан’а. Этот человек передо мной, которого я глубоко люблю, и он также любит меня, может быть связан со мной кровью. Если я позволю свои чувствам взять верх и жадно насладиться близостью, если мы действительно биологические брат и сестра, то в будущем пострадаем оба. Я не могу быть такой эгоистичной, не могу принимать решение за Фэн Цан’а.»

– Что такое? – Фэн Цан чутко уловил «рассеянность» Мужун Ци Ци. – Цин Цин, ты плохо себя чувствуешь? Почему твоё лицо выглядит так плохо?

– Принц, я… – Ци Ци не знала, как это сказать.

«Самый простой способ – снять «Зеркало лунной воды» и сказать Фэн Цан’у, что я могу быть его младшей сестрой. В результате, он будет шокирован, опечален и травмирован. Однако, если я не сделаю это так, то что мне делать потом, когда придёт время проводить первую брачную ночь? Может… Нет, невозможно! Я на 70-80 процентов выгляжу как Ваньянь Мин Юэ. Если случайно вскроется, что я дочь Фэн Се, младшая сестра Фэн Цан’а, то не окажемся ли мы погружёнными в хаос?!»

Видя, что выражение лица Ци Ци изменилось, Фэн Цан усмехнулся и заключил её в объятья:

– Цин Цин, ты боишься? Это потому, что ты ещё не готова?

– А? – Ци Ци удивилась и не поняла, о чём говорит Фэн Цан.

Видя, что Мужун Ци Ци такая невинная, Фэн Цан вздохнул. Он нежно обнимал её, а его чистый подбородок касался лба Ци Ци:

– Я слышал, что когда девушка становиться женщиной, в первый раз это очень больно. Цин Цин боится этого? Если это так, я могу подождать, подождать, пока ты не будешь готова принять меня, только тогда мы проведём первую брачную ночь.

После слов Фэн Цан’а, Ци Ци наконец поняла.

«Этот мужчина…» – она не знала, что сказать. «Такой внимательный, такой заботливый и нежный, если бы между нами не было кровного родства, какой бы я была счастливой?!»

Мужун Ци Ци ничего не говорила, она лишь расплакалась. Она, словно хорошо воспитанная кошка, уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а. Из-за того, как вела себя Ци Ци, Фэн Цан ещё сильнее ощутил, что она боится первой брачной ночи и что в её сердце живёт страх. Поэтому он жалел её ещё сильнее и не хотел принуждать её.

– Цин Цин, не волнуйся, я не стану делать тебя своей, пока ты не позволишь мне это! Я люблю тебя. Я люблю в тебе всё. Я готов подождать! Может быть, Цин Цин такая, потому что я недостаточно хорош для неё. Может быть, если бы наши чувства были глубже, Цин Цин смогла бы отпустить это и принять меня! – Фэн Цан нежно целовал слёзы Ци Ци. Словно утешая ребёнка, он нежно похлопал её по спине. – Веди себя хорошо! Не бойся! Это я был слишком взволнован! Я готов ждать!

– Фэн Цан…

Фэн Цан был так внимателен и так неосторожно заставил Мужун Ци Ци громко закричать. Она кинулась в объятья Фэн Цан’а и громко заплакала, словно ребёнок, который страдал от обиды. Она хотела избавиться от всей мрачности, которая была на её сердце.

Фэн Цан запаниковал, запаниковал увидев, что Ци Ци плачет. Он мгновенно кинулся утешать её:

– Что такое? Что случилось? Кто-то издевался над тобой? Цин Цин!

– Нет! – Мужун Ци Ци обняла Фэн Цан’а за шею и её слёзы начали падать на его чёрные волосы. – Я так боюсь! Так боюсь!

«Боюсь» из уст Ци Ци заставило сердце Фэн Цан’а задрожать.

«Может она беспокоится, что её судьба будет такой же, как у тех женщин?» – маленькое тело Ци Ци дрожало от рыданий. Фэн Цан крепко обнимал её и чувствовал сильную боль в сердце.

– Мне очень жаль! Это моя вина. Я заставил тебя бояться… – Фэн Цан ощущал сильную боль за маленькую женщину в его руках.

«Кажется, она всегда была сильной и оптимистичной. Не важно, ленилась или лукавила, была ли доброй или коварной, я видел это всё. Однако, сегодня первый раз, когда я вижу её такой…»

– Прости меня…

Извинения Фэн Цан’а ещё сильнее расстроили Мужун Ци Ци. Она покачала головой и закричала ещё сильнее:

– Это не ты, не ты! Это я та, кто беспокоится, я та, кто боится. Я боюсь, что мы расстанемся. Я боюсь, что ты меня бросишь! Уу…уу…уу…

Ци Ци плакала так беспомощно, словно ребёнок, заставляя Фэн Цан’а паниковать. Он неоднократно пытался утешить её:

– Как это возможно?! Мы всегда будем вместе. Я не оставлю тебя, и ты не оставишь меня! Пока мы будем живы, мы будем спать в одной постели, когда мы умрём, мы будем лежать в одной могиле. Мы всегда будем вместе!

Фэн Цан был настолько оптимистичен, что горечь в сердце Ци Ци стала ещё сильнее.

«Как у меня может хватить духу, ранить такого, как Фэн Цан?! Если бы он узнал, что я его младшая сестра, какой бы удар он получил?!»

В это мгновение Мужун Ци Ци приняла решение.

«Я скрою правду и не расскажу её Фэн Цан’у. Не важно, каким будет результат, пусть я буду той, кто будет терпеть всё.

Я отдам ему всю свою любовь, пока мы не отомстим за родителей, пока я не уйду, мне нужно будет держать всё в секрете. К тому времени, я попрошу старшего брата Цзинь Мо помочь мне, сказав, что получила странную болезнь и нуждаюсь в уединении для восстановления. Когда я уйду, я заставлю Цзинь Мо сказать Фэн Цан’у, что я умерла. Так, я отдам Фэн Цан’у всю свою любовь и смогу сохранить в его сердце красивый образ.»

Приняв это решение, Ци Ци начала постепенно успокаиваться. Она уютно устроилась в руках Фэн Цан’а и её маленькое лицо было так близко к его груди, что она могла слушать сердцебиение Фэн Цан’а.

– Котёнок больше не плачет? – Мужун Ци Ци, которая сокрушительно плакала, теперь успокоилась, принося успокоение в сердце Фэн Цан’а.

«Не ожидал, что эта девушка окажется такой чувствительной, что будет плакать, боясь возможности расставания! Эта маленькая женщина… Должен ли я сказать, что она чувствительна или глупа? С того момента, когда я взял её за руку, я не отпущу её больше никогда, даже если пойдёт через горы кинжалов и море пламени. Мне всё равно, даже если синее море превратиться в шелковичные поля!»

Горы кинжалов и море пламени – крайняя опасность.

Синее море превратилось в шелковичные поля – преображение мира.

– Я не котёнок! – нос Ци Ци был красным, а на лице всё ещё были слёзы. Из-за того, что её голос был сдавленным, слова, которые она произнесла, были низкими и приглушёнными, такими очаровательными.

Фэн Цан не удержался и ущипнул её за красный нос:

– Котёнок, ты не голодна? Что хочешь съесть?

Слова Фэн Цан’а, заставили желудок Ци Ци очень дружелюбно заурчать. Ци Ци тут же смутилась и спрятала голову в руках Фэн Цан’а.

– Ха-ха-ха! – детское поведение девушки в его руках, заставила Фэн Цан’а громко рассмеяться. Он сразу же приказал слугам подготовить ванну для Мужун Ци Ци, а после купания принести ей еды.

Когда появился искупавшийся Фэн Цан, Мужун Ци Ци уже сидела перед богато накрытым столом. Она тоже закончила принимать ванну, так что лишь немного покрасневшие глаза выдавали, что совсем недавно она плакала. Ци Ци переоделась в розовую пижаму и была свежа, словно лотос, вышедший из воды, так красива и трогательна.

– Принц, ты пришёл! – Ци Ци подняла голову и ярко улыбнулась. – Садись быстрее, я так голодна!

Фэн Цан сел рядом с Мужун Ци Ци и ещё раз поцеловал её в лоб:

– Ты должна была поесть, если голодна! Не нужно было ждать меня! Если ты будешь голодать, мне будет плохо!

Эти слова любви, сказанные Фэн Цан’ом, были настолько естественными, словно он был рождён для любви Мужун Ци Ци. Она улыбнулась, стая миску на тарелку Фэн Цан’а:

– Без Принца рядом, блюда будут не вкусными!

«Цин Цин теперь шутит рядом со мной, значит её настроение стало лучше.» – сердце Фэн Цан’а наконец успокоилось.

Он лично налил вино и протянул его Ци Ци:

– После формального обмена чашами с вином, мы официально станем мужем и женой…

Смотря на вино в нефритовой чаше, Ци Ци замерла. В глубине её сердца раздавался крик: «Пей! Выпив его, вы станете мужем и женой! Даже если вы не сможете стать настоящими мужем и женой, так вы сможете сражаться!»

Поймав эту мысль, Ци Ци взяла чашу вина и, скрестив руки с Фэн Цан’ом, выпила её.

После выпитого вина, губы Мужун Ци Ци были красными, словно лепестки розы. На её губах поблёскивали капли вина, источавшие сладкий аромат. Фэн Цан уставился на красные губы Ци Ци, его кадык дёрнулся. Он прикладывал очень много усилий, подавляя своё желание.

«Нельзя! Сердце Цин Цин ещё не успокоилось, я не могу заставить её бояться. Я не могу её напугать!»

Чтобы отвлечь её внимание, Фэн Цан поставил миски в тарелку Ци Ци:

– Кушай медленно!

– Хорошо! – из-за того, что Ци Ци давно не кушала, её желудок часто ворчал. Сейчас, когда перед ней было столько еды, естественно, ей нужно было наполнить свой желудок.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци ели горячий ужин в особняке Тинсун. Во дворце долгой осени, Юэ Лань Чжи уже потеряла сознание от боли.

– Нехорошо! – Ваньянь Ли быстро достал свисток и дунул. Из свистка раздался звук, который не мог услышать человек, но прекрасно уловила Мать Гу, находящаяся в теле Юэ Лань Чжи.

Из тела Лань Чжи раздалось два звука «Гугу» и изначально спящая Мать Гу проснулась. Из-за того, что её прекрасный сон был насильно прерван, она была очень злой. Она начала ворочаться внутри живота Юэ Лань Чжи.

– Ааа! – боль в животе заставила Юэ Лань Чжи очнуться от обморока.

Её изначально плоский живот, казалось, зашевелился. Что-то, размером с мячик для пинг-понга, появлялось возле её пупка. Оно поворачивалось очень быстро.

Из-за потревоженного сна, характер Матери Гу стал очень раздражительным. Она обнажила свои клыки и разорвала внутренности живота Юэ Лань Чжи. Мать Гу поглотила живот Лань Чжи, оставив лишь тонкий слой человеческой кожи.

Через человеческую кожу, можно было отчётливо увидеть красное тело Матери Гу. Казалось, она изливала свой гневна теле Юэ Лань Чжи. Пока она была внутри Лань Чжи, она поедала её мясо, чтобы удовлетворить свою потребность в пище.

Юэ Лань Чжи поклялась, что никогда раньше не испытывала подобной боли. Даже когда Ваньянь Ли отрезал ей руки, всё было быстро и аккуратно. Хоть Лань Чжи и ощущала боль, но она не была пыткой.

И это была бесконечная боль. Её внутренности, по кусочкам, были съедены Матерью Гу. Звуки, которые издавали её зубы, заставляли людей ощущать страх глубоко в их костях.

Несмотря на то, что евнух Цзин Дэ видел это не в первый раз, однако, когда трагедия в очередной раз происходила на его глазах, он всё ещё не решался посмотреть на это. Он мог лишь отпустить голову и нахмуриться. Сжав губы в тонкую линию, он из-за всех сил старался не смотреть на эту сцену.

С другой стороны, когда замена Ваньянь Мин Юэ, которую привёл Цзин Дэ, увидела эту сцену, её охватил страх, и она безвольно упала на землю.

«Я никогда не видела подобной сцены. Так страшно!! Этот красный червь, словно наклеен на кожу этой девушки, будто хочет посмотреть на меня через эту кожу!»

– Ааа! – кричала не Юэ Лань Чжи, а новенькая девушка.

– Юэ’эр, не бойся. Чжэнь рядом! – из всех присутствующих в подземелье, выражение лицо Императора было самым спокойным. Он был настолько спокоен, что его слега тошнило. Ваньянь Ли помог девушке подняться и крепко обхватил её за талию, чтобы она вновь не упала.

– Император, что это? Так страшно! – молодая девушка подняла голову и жалобно посмотрела на Ваньянь Ли. Она никогда не думала, что испытает подобное.

«Что это за пугающая штука? Почему она внутри тела этой девушки?!»

Страх молодой девушки поднял настроение Императору. Ему нравилось видеть страх в глазах людей, а особенно ему нравился подобный вид страха и паники.

– Юэ’эр, веди себя хорошо. Не бойся! Она была не хорошей, поэтому Чжэнь использовал этого червя, чтобы мучить её. Пока ты хорошо слушаешься Чжэнь’я, Чжэнь, безусловно, будет баловать тебя! И уж точно не заставит страдать от подобной боли!

В голосе Императора было что-то магическое. Увидев искренность и почтение в глазах Ваньянь Ли, сердце этой молодой девушки слегка дрогнуло. Она уютно устроилась в объятьях Ваньянь Ли:

– Император…

Когда девушка бросилась в его объятья, на лице Императора появилось и исчезло отвращение.

«Моя Юэ’эр определённо не сдалась бы так быстро перед мужчиной. Не важно, насколько эта женщина похожа на Юэ’эр, в конце концов, она никогда не сможет сравниться с ней!»

Молодая девушка не знала, что её действия оставили тень в сердце Ваньянь Ли. И эта тень будет сопровождать её в дальнейшей жизни, а также определит её жизнь и смерть.

У Юэ Лань Чжи остался лишь последний вздох. Она много раз теряла сознание, но каждый раз её будила боль.

Мать Гу пошла по телу Лань Чжи и начала подниматься вверх. Она отрывала её внутренние органы и поглощала их. Глаза Юэ Лань Чжи затуманились от пота. Она видела лишь несколько теней, от стоящих перед ней людей. Её голос сорвался от не прекращающих криков и теперь она могла лишь тихо ахать.

– Хе-хе, – успокаивая молодую девушку в своих объятьях, Ваньянь Ли с улыбкой смотрел на Юэ Лань Чжи.

В это мгновение живот и спина Юэ Лань Чжи были почти полностью съедены Матерью Гу. Остался лишь тонкий слой яркой кожи. С одной стороны кожи можно было спокойно разглядеть другую. Мать Гу продолжала карабкаться вверх по позвоночнику Юэ Лань Чжи и, достигнув её груди, забралась на сердце.

– Аа… – когда Мать Гу яростно укусила, Лань Чжи ощутила сильные судороги сердца.

«Больно!» – боль, которую не описать даже словами. Юэ Лань Чжи яростно кусала губы. Её волосы были влажными от пота и лежали на лбу. Изначально красивые черты лица исказились от боли.

«Я наконец поняла, что такое ощущение смерти… Отвратительно, жить больнее, чем умереть…»

– Эй… Император… – вероятно, из-за того, что она понимала, что скоро умрёт, Юэ Лань Чжи подняла голову и посмотрела на мужчину, стоящего неподалёку.

«Когда-то он обращался со мной нежно и баловал, как никогда до этого. Он позволял мне стать самой завистливой золотой канарейкой в этой золотой клетке. Это мои прекрасные воспоминания…»

– Император…

– Ваше Величество, госпожа, кажется хочет что-то вам сказать, – тихо произнёс Цзин Дэ, подойдя к Ваньянь Ли.

– А? – Император, придерживая молодую девушку, подошёл к Юэ Лань Чжи. На его лице не было ни капли жалости. – Ты звала Чжэнь’я?

– Император… ты, когда… нибудь… любил меня… хоть немного… – это предложение Юэ Лань Чжи произносила после нескольких вздохов, и это заняло много времени.

Смотря на лицо Юэ Лань Чжи, которые было похоже на то, что было в его воспоминаниях, Ваньянь Ли усмехнулся. Его тонкие губы приблизились к уху Лань Чжи:

– Чжэнь никогда не любил тебя, никогда…

– Ха… – Юэ Лань Чжи не закончила смешок, когда, повернув голову, яростно укусила Ваньянь Ли за левое ухо. Лань Чжи воспользовалась всеми оставшимися в её теле силами, смыкая зубы на его ухе.

– Ааа! – на этот раз, тем, кто кричал был Ваньянь Ли. Он хотел сопротивляться, но, к его сожалению, Лань Чжи крепко сжимала зубы и, если он окажет сопротивление, то скорее всего порвёт себе ухо.

– Скорее, скорее убей её! – сквозь боль приказал Император Цзин Дэ.

– Есть! – в это мгновение Цзин Дэ тоже запаниковал.

Никто не ожидал, что Юэ Лань Чжи сможет совершить подобный «низкий» поступок. У Цзин Дэ не было времени на размышление, он достал свой кинжал и вонзил его в спину девушки. Острая сталь пронзила рёбра и вошла в бьющееся сердце Юэ Лань Чжи.

«Тудум… тудум… дум…» – стук сердца девушки затих. Красивые глаза Юэ Лань Чжи были широко распахнуты.

Всё её нежелание, вся её ненависть – всё это покинуло мир с её смертью. Только, даже после смерти Лань Чжи, её зубы не расцепились. Они всё ещё яростно сжимались и не было ни намёка на возможность освобождения.

– Придурок, скорее иди сюда и помоги!

Когда Ваньянь Ли в последний раз так страдал? В подземелье были лишь он, Цзин Дэ и молодая девушка, вот только последняя была так напугана, что с трудом стояла на ногах. А Цзин Дэ кинулся к Императору.

Цзин Дэ хотел разомкнуть зубы Юэ Лань Чжи, но под рукой не оказалось ничего, что могло бы помочь сделать это. Он нашёл способ выбить ей зубы, но Юэ Лань Чжи, казалось, даже после смерти не хотела отпускать Ваньянь Ли. Её челюсти плотно прижимались друг к другу, словно запертая дверь. Половина уха Императора оказалась захвачена её зубами, и она отказывалась выпустить её.

– Придурок, быстро найди людей, способных помочь! – собачьи зубы Юэ Лань Чжи прокусили ухо Ваньянь Ли, по его щеке стекала кровь. Увидев, что Цзин Дэ такой неуклюжий, Император пнул его в икру. – Быстро, найди кого-нибудь! Найди кого-нибудь аккуратного!

– Да! Да, да! – Цзин Дэ аж вспотел от волнения, помчавшись, он выбежал из подземелья.

– Император! Император! Вы в порядке?! – молодая девушка была очень напугана, по её щекам потекли слёзы.

Она лишь плакала и не могла сделать больше ничего, заставляя Ваньянь Ли ещё сильнее возжелать убить её.

Кровь всё ещё капала. Ухо Императора пульсировало с такой болью, что он чуть не выругался. Внезапно он услышал звук «гу-гу-гу» доносящийся издалека.

«Гу, гу, гу, гу…» – Ваньянь Ли сперва удивился, но тут же попытался встать.

Император понял, что его свежая кровь привлекла внимание Матери Гу из живота Юэ Лань Чжи. Сейчас, почувствовав кровь живого человека, Мать Гу сильно взбудоражилась и поползла вверх по горлу Лань Чжи.

«Гу, гу, гу, гу…» – звуки становились всё ближе и ближе. Ваньянь Ли даже захотел умереть.

«Чёрт победи, почему Цзин Дэ до сих пор не вернулся?! А эта проклятая Юэ Лань Чжи оказалась настоящей сукой. Ещё до смерти она пыталась вычислить меня. Действительно сучка!»

Император изо всех сил попытался вытащить своё ухо, но не ожидал, что мочка порвётся, заставляя его закричать от боли. Ещё больше горячей крови полилось наружу. Боясь новой боли, Ваньянь Ли не смел пошевелиться. Однако у него не осталось времени на колебания, когда по уху распространилось покалывание.

– А-а-а! – закричал Император, когда Мать Гу укусила кончик его уха. Он резко потянул, вытаскивая вторую половину своего уха из зубов Юэ Лань Чжи. Сначала он подумал, что может выдохнуть с облегчением, но тут молодая девушка начала кричать.

– Ааа, Император! Че... Червь!

На ухе Ваньянь Ли висел яркий красный червяк размером с большой палец. Этот червяк крепко вцепился в ухо Ваньянь Ли и не отпускал его. Император закричал и подпрыгнул от этой боли.

«Шух!» – Ваньянь Ли попытался сбить Мать Гу на землю, но не ожидал, что та окажется такой хитрой. Словно почувствовав опасность, она тут же скользнула в его ухо.

– Император, он, он заполз!!! – без остановки кричала молодая девушка.

Эта сцена и правда была слишком ужасной и отвратительной. Этот мясистый красный червь скрутил своё тело и проел путь внутрь уха Ваньянь Ли. Когда же Император попытался схватить Мать Гу и вытащить её, та оставила торчать лишь скользкий хвост. Она изо всех сил пыталась вырвать свой хвост из рук Ваньянь Ли и внезапно, во время этой борьбы, Мать Гу свалилась на мозг Императора.

В голове Ваньянь Ли будто бы раздался взрыв. Когда Цзин Дэ вернулся с подмогой, Император, схватившись за голову, от боли катался по земле.

– Ваше Величество, Ваше Величество, что случилось?! – Цзин Дэ был очень испуган.

Он быстро спросил молодую девушку, что произошло, но та была настолько напугана, что лишь через множество вздохов смогла выдавить из себя несколько слов:

– Червь… он залез в ухо Императора…

«Плохо!» – услышав ответ девушки, сердце Цзин Дэ подпрыгнуло. «Червь, о котором она говорит, должно быть, Мать Гу. Мать Гу в теле Императора… Что делать?!»

– Быстрее! Быстрее помогите Императору встать! – Цзин Дэ вспотел от волнения.

Он смог лишь приказать слугам, вытащить Императора из подземелья. Когда прибыл Императорский лекарь, Ваньянь Ли потерял сознание от боли.

Хоть Цзин Дэ приказал молчать о том, что Император потерял сознание, но во дворце было слишком много ушей. В короткий срок эта новость дошла до ушей Императрицы и Супруги Дэ, они тут же бросились к нему. Все люди стояли в стороне и ждали результаты осмотра Императора.

Пять императорских лекарей по очереди осмотрели Императора, самым последним был старый Императорский лекарь.

– Болезнь Его Величества действительно странная! – старый императорский лекарь прищурился. После долгого осмотра, он поднял голову. – Ухо Императора, кажется, было укушено кем-то, а рядом всё испачкано кровью. Предположительно, кто-то напал на Его Величество. Император лишь потерял сознание от боли. Ничего страшного!

В то мгновение, когда Императрица услышала, что кто-то напал на Императора и откусил его ухо, она мгновенно поднялась:

– Цзин Дэ, кто хотел убить Императора?

Благодаря Ли Бин это дело стало покушением на убийство.

– Это… – Император ещё не очнулся, поэтому Цзин Дэ не знал, что ответить Ли Бин.

Увидев, что Цзин Дэ замешкался, Ли Бин тут же включила своё влияние Императрицы:

– Цзин Дэ, что такое? Почему Император в таком состоянии? Раз ты не хочешь говорить, может быть, ты сообщник убийцы?

Обвинение в том, что он «сообщник», заставило Цзин Дэ вздрогнуть. Он тут же опустился на колени:

– Отвечая Императрице, это была Благородная супруга! – стиснув зубы, он выставил Юэ Лань Чжи, козлом отпущения.

– Благородная супруга Юэ? – услышав это имя, у Ли Бин зачесались зубы.

«Эта женщина в одиночку занимала Ваньянь Ли, заставляя меня существовать лишь титулом и быть посмешищем среди женщин гарема. Как я могу смириться с подобным? А теперь я, наконец-то, поймала маленький хвост Юэ Лань Чжи… Нужно очень хорошо попытать её.»

– Где она? – когда Линь Кэ Синь вошла, она не увидела Юэ Лань Чжи.

«Ах, это так хорошо. Юэ Лань Чжи напала на Императора. Насколько велико подобное преступление? Судя по внешнему виду Императрицы, она желает сделать из этого дела очередную главу. Мне же остаётся лишь наслаждаться спектаклем.»

– Сбежала! – Цзин Дэ снова сжал зубы.

Из-за того, что Император всё ещё не очнулся, не было никого, кто бы поддержал его. К тому же, даже если Ваньянь Ли придёт в себя у него не будет другого способа объяснить произошедшее. Им оставалось лишь спихнуть всё на Юэ Лань Чжи.

– Сбежала? – услышав это, Ли Бин пришла в ярость. – Слуги, закрыть дворец. Найти убийцу, Юэ Лань Чжи! Если она окажет сопротивление, убить её!

Несмотря на то, что Ли Бин не была фавориткой Императора, но она была Императрицей, хозяйкой гарема. К тому же, её сын – наследный принц, будущий Император. Так что, никто на месте преступления не посмел ей возразить и тут же во дворце стало очень оживлённо.

– Что случилось? – Вдовствующая Императрица, которая уже спала, оказалась разбужена движениями снаружи. Она тут же позвала Цин Гу, чтобы узнать, что произошло.

– Госпожа, Благородная супруга Юэ напала на Императора. Сейчас он без сознания.

– Как такое могло произойти? – Дунфан Лань обеспокоилась травмой Ваньянь Ли и захотела пойти во Дворец долгой осени, чтобы взглянуть на него.

Однако Цин Гу остановила её:

– Госпожа, Императрица и Супруга Дэ, уже там! Видите, даже среди ночи, есть те, кто присмотрит за Императором. Вам не нужно беспокоиться. Императорский лекарь сказал, что Император лишь потерял сознание. Ничего не случится, эта рабыня пойдёт вместо вас! – Цин Гу беспокоилась о Вдовствующей Императрице.

«На улице зима, а дворец Долгой осени находиться так далеко от дворца Цзинь Сюань. Госпожа уже в таком преклонном возрасте, что если она пойдёт и простудится, это будет очень плохо.»

Зная, что Цин Гу будет очень внимательной, Дунфан Лань быстро дала ей несколько напоминаний и отпустила во дворце Долгой осени, чтобы посмотреть, как обстоят дела.

Когда Цин Гу прибыла Император всё ещё был без сознания. Цин Гу пришла с указом от Вдовствующей Императрицы: во-первых, он должен был приказать императорским лекарям, исцелить Императора, а во-вторых, приказать Императрице контролировать ситуацию.

– Бэньгун, будет следовать указу Вдовствующей Императрицы! – с указом Дунфан Лань управление Ли Бин пошло более легко и гладко.

Цин Гу сказала несколько напоминаний и уже собиралась уходить, когда увидела молодую девушку в белой одежде. Увидев, что эта девушка выглядит знакомой, Цин Гу подошла и едва удержала громкий вскрик.

– Кто ты такая?

– Я не знаю… Я правда ничего не знаю… – от пережитого сильного страха, молодая девушка несколько слабоумной.

Сначала мучительная смерть Юэ Лань Чжи, а затем заползшая в мозг Императора Мать Гу. Какое из этих событий не было шокирующим и крайне пугающим?

Пережив всё это за одну ночь молодая девушка слегка тронулась умом. Особенно когда она вспоминала, как мясистый червь заползал в ухо Императора, девушка с трудом удерживалась от рвоты.

Слова девушки заставили Цин Гу нахмуриться.

«Почему я встретила здесь, девушку так похожую на принцессу Мин Юэ? Кто эта девушка? И почему она здесь?»

– Ты служанка этого дворца? Ну же, не бойся! – Цин Гу взяла девушку за руку и заставила встать перед всеми.

Увидев появление молодой девушки, Ли Бин и Линь Кэ Синь были поражены.

«Разве она не копия Ваньянь Мин Юэ? Что происходит?»

– Я ничего не знаю… Они сказали, чтобы я приехала сюда и стала Императорской благородной супругой… Я больше ничего не знаю… – девушка посмотрела в их глаза, наполненные желанием убивать и, плача, покачала головой.

«Императорской благородной супругой?» – от услышанного они чуть не потеряли сознание. Ли Бин уже собиралась открыть рот, когда Цзин Дэ быстро вышел вперёд и пронзил кинжалом живот молодой девушки:

– Император, Цзин Дэ отомстил за тебя!

– Схватить его! – Ли Бин мгновенно приказала слугам перехватить Цзин Дэ, но молодая девушка уже упала на землю и не дышала.

– Почему ты убил её? – не получив ответов, которые они желали узнать, Ли Бин была в ярости.

Цзин Дэ не был раболепным или заносчивым:

– Отвечая Императрице, она и её госпожа, благородная супруга, напали на Императора. Вот почему Император до сих пор без сознания. До этого этот раб был слишком занят и не замечал её. Этот раб не ожидал, что она на самом деле спрячется здесь. Она и вправду слишком смелая.

Хоть в словах Цзин Дэ было много не состыковок, но молодая девушка уже была убита им. Мёртвые не могут говорить. У Ли Бин не было ничего против Цзин Дэ.

Цзин Дэ столько лет прослужил Императору – он его доверенное лицо. Если Императрица накажет Цзин Дэ за двусмысленное поведение, то, когда Ваньянь Ли придёт в себя, первой, кому не повезёт, будет она. Поэтому, хоть у Императрицы и были сомнения, но Ли Бин всё же пришлось отодвинуть их на задний план.

Цин Гу тоже была той, кто сомневался. Это было просто, она провела столько лет во дворце и испытала много больших ветров и волн. Естественно, она не высказала своих сомнений, поклонившись Императрице и Супруге Дэ, Цин Гу покинула Дворце долгой осени.

__________________________________________________________

Не потребовалось много времени, чтобы известие о нападении на Императора Благородной супругой достигло ванфу Нань Линь. Налань Синь, с новостями, стоял перед особняком Тинсун. Входить было нехорошо, но и уйти тоже было плохим решением.

«Сегодня большой день Господина. По обычаю, мгновения весны стоят тысячи лет. Если я опрометчиво войду и нарушу счастье Господина, он определённо снимет с меня кожу. Однако новость о том, что с Императором что-то случилось, была слишком шокирующей. Если я, отложу это дело и не доложу об нём Господину, разве это не будет плохо?»

Налань Синь нервно ходил из стороны в сторону перед входом в особняк Тинсун. Он не мог решить, стоит ему войти или прийти завтра. Он ходил из стороны в сторону и не знал, что же ему делать. Внезапно он услышал смешок. Обернувшись, Налань Синь увидел, что это была служанка Мужун Ци Ци, Су Юэ.

– Учитель Налань ищет Принца?

Из-за того, что Налань Синь преподавал уроки Мужун Ци Ци, Су Мэй и Су Юэ также использовали «учитель» для обращения к нему.

– Да, кое-что есть. Но я боюсь беспокоить Принца…

Объяснение Налань Синь’я заставило Су Юэ засмеяться ещё сильнее:

– Учитель Налань, что может быть важнее брачной ночи Принца и Ванфэй? Может быть, учитель не знает о важности первой ночи для женщины? Это первая брачная ночь Ванфэй. Если бы она была прервана учителем… правда, не знаю, насколько смущённой была бы Ванфэй. Или учитель думает, что его место в сердце Принца является более значимым, чем место Ванфэй?

Налань Синь осознал всё, сразу же, как Су Юэ произнесла свою речь.

«Несмотря на то, что я следовал за Принцем столько лет, как я могу сравниться с Мужун Ци Ци?! Мужун Ци Ци, является ребёнком сердца Принца и человеком, которого Принц лелеет больше других. Как я могу сравниться с Мужун Ци Ци?!»

– Учитель, если тебе есть что рассказать Принцу, то лучше приходи на поиски Принца завтра. Я предупреждаю учителя, моя Мисс – та, кто дольше всех хранит обиду. Если учитель обидит Мисс, то в будущем будет страдать. Надо полагать, учитель никогда не испытывал силы интимного разговора! – произнося это, Су Юэ улыбнулась и ямочки на её щеках едва заметно обозначились.

Она была облачена в зелёное платье и в лунном свете выглядела словно фея. Впервые, Налань Синь обнаружил, что Су Юэ была такой прекрасной женщиной.

– Спасибо, госпожа Су Юэ, за то, что разбудили меня! – Налань Синь поклонился Су Юэ, заставив ту незаметно вздрогнуть.

Ничего не ответив, Су Юэ кивнула и, развернувшись, ушла.

__________________________________________________________

Внутри особняка, Фэн Цан обнимал Мужун Ци Ци, рассказывая ей истории о своём детстве. Услышав о истории любви Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Ци Ци ощутила зависть. Желание семейной любви тоже возникло в её сердце.

– Принц, если бы принцесса и великий генерал были ещё живы, они, несомненно, были бы небесной парой!

– Ммм, – Фэн Цан укусил Ци Ци за кончик пальца. – Почему ты всё ещё называешь их принцессой и великим генералом?! Теперь ты должна называть их отцом и матерью?

Слова Фэн Цан’а заставили глаза Ци Ци увлажниться.

«Это будет правильно! Не важно какой будет результат, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ – мои отец и мать. Если я их дочь, то они мои биологические родители. Если я их невестка, то они также мои отец и мать.»

– Хорошо! – Ци Ци засмеялась, отчего Фэн Цан почти потерял свою душу.

– Цин Цин, почему в моих глазах ты становишься всё более и более красивой? Так красива, что я напиваюсь в твоих объятьях!

Сладкие слова Фэн Цан’а были бесконечными, заставляя сердце Ци Ци стать очень сладким. Некоторое время, они нежились в объятьях друг друга, а затем Фэн Цан стиснул её чуть крепче:

– Цин Цин, нам пора отдыхать…

Эти слова, сказанные Фэн Цан’ом, имели привкус застенчивости. Не беря в голову, что он крупный мужчина и ему уже двадцать пять лет, в этой области Фэн Цан был чист, словно бумага. Он был ничуть не лучше, чем Мужун Ци Ци.

– Принц, я… – когда Ци Ци услышала слово «отдых», её тело напряглось.

Увидев, что Ци Ци так нервничает, большая рука Фэн Цан’а нежно похлопала по её спине:

– Цин Цин, разве я не сказал, что не буду тебя принуждать?! Я буду ждать тебя! Я подожду, пока ты не захочешь принять меня! Принять всё, что касается меня!

Ци Ци была очень тронута тем, что Фэн Цан был так внимателен и нежен:

– Принц, дай мне время! Дай мне немного времени!

– Хорошо! – держа несколько холодные руки Ци Ци, Фэн Цан одарил её очень кокетливым взглядом. – Возлюбленная супруга, Бэнь Ван метался и ворочался весь день и очень устал. Если мы сейчас не заснём, то завтра я не смогу встать и пойти во дворец, чтобы выразить свою благодарность…

Кокетливое поведение Фэн Цан’а подняло настроение Мужун Ци Ци. Они переоделись и легли спать. Фэн Цан выключил свет, и вся комната погрузилась в полумрак.

Это был первый раз, когда они делили кровать и подушку. Тело Ци Ци было несколько напряжённым, Фэн Цан был не лучше. Они долго лежали неподвижно, в конце концов, именно Фэн Цан усмехнулся и нарушил эту напряжённую атмосферу:

– Цин Цин, ничего, если я обниму тебя?

– Хорошо! – мягко сказала Ци Ци, а в следующее мгновение упала в широкие объятья Фэн Цан’а.

Вдыхая аромат зелёных яблок в своих объятьях, Фэн Цан был очень доволен. Просто держа её так, он ощущал, что получил весь мир, всё его сердце было наполнено счастьем. Руки Фэн Цан’а были неожиданно тёплыми, заставляя Ци Ци опьянеть в них.

Возможно, из-за того, что она не спала прошлой ночи, возможно, из-за того, что сегодня она устала из-за свадьбы, или, возможно, из-за того, что объятья Фэн Цан’а были слишком тёплыми, Ци Ци заснула очень быстро.

Смотря на слегка повёрнутое лицо Ци Ци, сердце Фэн Цан’а заныло.

«Должно быть, свадьба утомила её! Эта маленькая женщина, время от времени подавляла свою сильную сторону, заставляя сердца людей так сильно болеть за неё.»

Поцелуй снова коснулся лба Ци Ци. Фэн Цан оставил Ци Ци в своих объятьях:

– Спокойной ночи! Моя самая любимая малышка!

Ци Ци крепко спала, но Фэн Цан ни капли не казался сонным.

«Уже зиши (11 вечера – 1 ночи). То, что должно было произойти, не случилось. Что это значит?

В прошлом, каждый раз, когда ещё не наступало хайши (9 вечера – 11 вечера) яд Гу начинал действовать. Но сейчас уже зиши, а никаких признаков болезни нет. Может, это из-за того, что я выплюнул начинку с ядом Гу?»

Привычка спать, у маленькой персоны в его руках, оказалась не самой хорошей. Прошло немного времени, прежде чем Ци Ци обвила Фэн Цан’а словно осьминог. Всё её тело растянулось в его объятьях.

«Неужели эта маленькая женщина не понимает, что я здоровый мужчина?!» – мысли Фэн Цан’а перешли от яда Гу к Мужун Ци Ци. Всю эту ночь её яблочный аромат будоражил сознание Фэн Цан’а, делая его всё более и более здравомыслящим.

– Ммм… – сонно замычав, Ци Ци головой потёрлась о грудь Фэн Цан’а, словно хотела получить больше его тепла.

Её движение было неосознанным, но оно разбудило все клетки в теле Фэн Цан’а. Красавица была в его объятьях. Всё его тело шевельнулось и велело ему броситься на Ци Ци.

«Не могу!» – Фэн Цан прикусил губу. «Я обещал ей подождать, пока она не захочет, и я не буду принуждать её. Как я могу вести себя не по-джентельменски, когда она спит?»

Однако женщина, которую он любил была в его объятьях. Фэн Цан, очевидно, очень и очень сильно любил её и хотел обладать ей полностью, но не мог не играть роль джентльмена. Это было похоже на то, когда голодный человек видел еду и воду, но ему нельзя было её есть.

«Д*****, и вправду мучает! До удушья!»

– Маленькая негодяйка, когда же ты полностью откроешь мне своё сердце, а?! – Фэн Цан беспомощно держал тонкие нефритовые пальцы Ци Ци. Он поцеловал их и ощутил аромат женщины от её тела. – Цин Цин, ты знаешь, что я почти схожу с ума от желания к тебе?!

Прим. пер.:

Небольшое объяснение о Гу. Гу – это насекомое, которое выживает поедая человеческую кровь и плоть. Когда он спит, то ничего не делает, но стоит ему услышать особый звук свистка, как он просыпается и, слушая звуки свистка, выполняет всё, что приказывает ему обладатель свистка.

В истории, Ваньянь Ли брал множество девушек, которые были похожи на Ваньянь Мин Юэ, во-первых, ему нужно было удовлетворять своё желание, а во-вторых, из-за того, что Гу нужен хозяин (носитель). В тот момент, когда им воспользуются без хозяина (носителя), Гу умрёт.

Ночь была очень тихой. Фэн Цан слышал лишь дыхание Мужун Ци Ци. Оно было мягким, словно звук распускающихся цветов. Это вызывало зуд в сердце Фэн Цан’а, но он не знал, что с этим делать.

– Маленькая демонесса, которая мучает людей! – тихо прошептал Фэн Цан на ушко Ци Ци.

«Рано или поздно я завладею её сердцем и заставлю её по-настоящему стать моей женщиной! Только надеюсь, это день не за горами, иначе рано или поздно, не выдержав, моя выдержка треснет…»

То, что называется счастьем, распространялось по сердцу Фэн Цан’а. Держать её вот так и позволять ей спать в его объятьях, было тем, о чём он давно мечтал, а теперь его мечта осуществилась. Фэн Цан ощущал себя самым счастливым человеком в этом мире.

«Быть способным обладать Цин Цин, иметь её на своей стороне, для меня это лучшие вещи. Так здорово! Правда!»

Ночь хорошего сна. Это был лучший сон Мужун Ци Ци за последнее время. Обычно её сознание спало лишь на шестьдесят процентов, а на сорок бодрствовало, из-за этого она не высыпалась. В этот же раз, Ци Ци спала очень хорошо и проспала до пробуждения нового дня.

– Мм… – Ци Ци немного пошевелилась и слегка приоткрыла глаза. Свет за окном был немного резок для глаз, а мягкость и тепло под ней, заставили её осознать, что её первая брачная ночь прошла.

«Я и вправду проспала до утра… Если об этом узнают посторонние, люди не смогут принять подобное.»

Рука Фэн Цан’а была использована Ци Ци как подушка, сам же Фэн Цан крепко спал. Его длинные ресницы были густыми, словно щётка. Они были под этими цепляющими внимание бровями. Нос Фэн Цан’а был высоким, с идеальным изгибом, а под этим красивым носом были бледно-розовые губы.

– Тц-тц, как мужчина может быть настолько красивым?! – посмеиваясь, прошептала Ци Ци. Она не удержалась и протянула свои пальцы, нежно скользя ими по лбу Фэн Цан’а. Она прошлась по его бровям и достигла губ.

– Ам! – Фэн Цан разомкнул губы и укусил палец Ци Ци, принимая хищный вид.

– Ай! – Ци Ци не ожидала, что Фэн Цан уже проснулся, и он определённо понял, что она делала.

Волосы Мужун Ци Ци свободно падали на её плечи, эти мягкие чёрные волосы были похожи на прекрасный атлас. Фэн Цан взял руку Ци Ци и сказал:

– Доброе утро!

Фэн Цан не стал упоминать о её действиях, чтобы не заставлять Ци Ци смущаться, и она вздохнула с облегчением.

«Как хорошо, что он не стал упоминать это!»

– Доброе утро! – мило улыбнулась Ци Ци.

Внезапно перед её глазами возникло лицо. Ци Ци ещё не успела ничего понять, как губы Фэн Цан’а коснулись её губ. От удивления она просто открыла рот, а Фэн Цан, казалось, был очень доволен её реакцией.

Время, казалось, застыло. Голова Ци Ци была пустой. Она не знала, о чём думать, не знала, о чём ей нужно думать. Ци Ци могла лишь позволить Фэн Цан’у обнять её за тонкую талию и заставить остаться в его объятьях. Пока она безудержно наслаждалась ароматом на своих губах.

Сначала, Фэн Цан хотел наказать Ци Ци за то, что она заставила его страдать в их первую брачную ночь. Однако, когда он поцеловал лепестки её губ, мысль об этой маленькой мести, которую он хотел совершить, улетела в облака.

Теперь же, он просто наслаждался обладанием своим даром. Фэн Цан не мог позволить себе отпустить такие сладкие губы. Он искал и искал большего. Ему хотелось втереть Ци Ци в свои кости и стать с ней единым целым.

– Мм… – Ци Ци издала лёгкий звук, который почти сломил силу воли Фэн Цан’а.

«Эта женщина действительно демонесса номер один в этом мире! Как бы мне сейчас хотелось запрыгнуть на неё!»

«Это ива?» – Мужун Ци Ци не удержалась и оставила губы Фэн Цан’а. Опустив голову, она посмотрела вниз и, увидев, что схватила её рука, кровь мгновенно бросилась в лицо Ци Ци. Вся кровь об скромности и чувствительности бросилась ей в голову, резко окрашивая её лицо.

– А! – Ци Ци вскрикнула и вскочила, но от неожиданности она наступила на своё шёлковое одеяние и, поскользнувшись, упала на Фэн Цан’а.

Насколько интимной могла быть эта поза, настолько интимной она и была.

Мужун Ци Ци в поза наездницы сидела на Фэн Цан’е, а её верхняя часть тела прижималась к торсу Фэн Цан’а.

Через шёлковую одежду Фэн Цан мог явственно ощущать мягкость двух облаков Ци Ци. Хоть это прикосновение и было через одежду, но он мог ощущать эти облака. Следуя за её дыханием, которое поднималось и опускалось, расстояние между ним и облаками то увеличивалось, то поднималось.

«Глоть» – Фэн Цан с трудом сглотнул. Он несколько нервничал и с нетерпением ждал этого момента.

Сейчас Мужун Ци Ци была крайне смущена.

«Как хорошо, что рядом никого нет… Иначе они бы подумали, что я набросилась на Фэн Цан’а и принуждаю его. Всё же эта поза очень интимна… Мои руки по бокам от головы Фэн Цан’а, словно я силой целую его… Когда я успела стать такой «жадной»?»

– Цин Цин… – на лбу Фэн Цан’а выступил пот, его дыхание также стало тяжёлым. Она лежала на нём, тесно прижавшись, отчего его сдерживающееся сердце дрогнуло. – Цин Цин, если ты не встанешь, я приму это, как твоё желание!

Фэн Цан сказал это так чётно, как Ци Ци могла не услышать сильные чувства в его голосе? И его напряжённое тело, казалось, было готово доказать правдивость его слов.

Пунцовая, Мужун Ци Ци перекатилась на кровать. Чувство потери вспыхнуло в сердце Фэн Цан’а после того, как Ци Ци ушла.

«Как было бы здорово, если бы мы смогли продолжить! Быть джентльменом оказалось крайне тяжело. По-настоящему тяжело…»

– Принц, нам всё ещё нужно сходить во дворец, чтобы отдать дань уважения Вдовствующей императрице и Императору, – видя сожаление на лице Фэн Цан’а, сердце Ци Ци внезапно заныло. Она ощущала его сильное желание, но просто это было тем, что она не могла делать, просто потому, что ей заблагорассудилось.

Будучи разбуженным Ци Ци от своих мыслей, Фэн Цан также поднялся. Вот только, первым, что он сделал после пробуждения – был не вызов слуг, а свист

«Ку-ку, ку-ку…» – в окне появился белый голубь, который залетел и приземлился на руке Фэн Цан’а.

– Принц? – внезапное появление голубя удивило Ци Ци, она не поняла, что Фэн Цан собирается с ним делать.

Ци Ци увидела, как Фэн Цан кинжалом перерезал горло голубю, используя голубиную кровь, чтобы испачкать свадебный платок. Лишь сейчас Мужун Ци Ци вспомнила о крови.

– Голубиная кровь больше всего похожа на человеческую, – после того, как он отнёс голубя куда-то, Фэн Цан вернулся и, одевшись, он принялся за Ци Ци.

Движения Фэн Цан’а были чрезвычайно опытными, что удивило Ци Ци. Она пришла в этот мир шесть лет назад, но была действительна бездарна в действиях с одеждой. Ци Ци не понимала все эти сложные процессы, вот почему она разрабатывала свои платья очень простыми. Только, сегодня ей нужно было пойти во дворец, а это значило, что ей следовало надеть дворцовое платье. Вот почему, это было очень хлопотно, и ей пришлось положиться на Фэн Цан’а.

– Готово!

Когда Ци Ци стояла перед зеркалом, она не могла не восхититься Фэн Цан’ом. Он смог так прекрасно разобраться с этой нудной одеждой.

– Принц, Ванфэй! Прибыла старшая служанка из дворца! – раздался снаружи голос Су Юэ.

– Пусть войдёт, – мягко ответила Ци Ци.

Дверь открылась и вошла старшая дворцовая служанка. Она была послана для проверки (что их брачная ночь действительно была).

Когда старшая дворцовая служанка увидела, что дух Мужун Ци Ци так хорош, она изумилась.

«Принц Нань Линь тот, кто проклял восемь своих предыдущих жён до смерти. Идя сегодня сюда, я думала, что вновь увижу, как счастливое событие превращается в похороны. Не ожидала, что принцесса Чжао Ян будет спокойно сидеть, с видом удовлетворения и застенчивости, от того, что стала чьей-то женой.»

Вновь посмотрев, старшая дворцовая служанка, увидела, что белый атлас был ярко-алый и тут же усмехнулась. Всё её лицо, которое было в морщинах, из-за этой счастливой улыбки стало выглядеть на несколько лет моложе:

– Поздравляю Принца, поздравляю Ванфэй! Желаю Принцу и Ванфэй родить сына в ближайшее время! Желаю много детей!

– Мгм, – кивнул Фэн Цан.

Старшая дворцовая служанка взяла белый платок, и радостная вернулась во дворец, чтобы доложить Вдовствующей Императрице.

Те люди, что тайно следили за ванфу снаружи, были озадачены, когда увидели, что вышедшая дворцовая служанка радостно села в карету.

«В прошлом красные фонари превращались в белые в тот же день, а слугам резиденции нужно была переодеваться в траурные одежды. Однако, почему до сих пор не поступило никаких известий? Может ли быть, что Мужун Ци Ци не умерла?»

Весть о том, что Ванфэй Нань Линь пережила первую брачную ночь в одно мгновение, словно ветер, распространилась по столице Янь.

Те люди, которые ставили на то, что ванфэй умрёт в первую брачную ночь, плача, били себя в грудь и топали ногами. Многие люди поставили все свои вещи. Они не ожидали, что этот раз станет исключением, а они потеряют даже собственные штаны. На какое-то время крики несчастных заполнили улицы столицы. Те люди, которые хотели заработать на свадьбе Фэн Цан’а, с треском проиграли!

__________________________________________________________

Внутри дворца Долгой осени, во всеобщим ожидании, Ваньянь Ли наконец очнулся. Боль в левом ухе быстро напомнила ему о вчерашнем происшествии.

– Оу… – мысль о том, что мясистая Мать Гу теперь внутри его тела, заставила Императора подскочить. Он упал возле кровати и лежал всё время, пока его тошнило.

– Ваше Величество, Ваше Величество, что случилось? – Императрица и Супруга Дэ, которые всю ночь несли вахту, бросились к кровати. Плача, как падают капли дождя с цветущей груши, они приблизились к Ваньянь Ли. – Ваше Величество, как вы себя чувствуете?

– Ох… – Император сделал жест рукой, приказывая им отойти. Его по-прежнему рвало.

Через некоторое время, за которое можно было вскипятить половину чашки чая, Ваньянь Ли перестало тошнить.

После такой продолжительной рвоты, хоть это и была просто рвота, но она всё равно показалась ему пыткой, лицо Императора было бледным. Когда он вновь лёг, то тут же начал звать своего слугу:

– Цзин Дэ! Цзин Дэ!

Цзин Дэ, который в стороне стоял на коленях, услышав, как Император зовёт его, мгновенно поднялся и подошёл к Ваньянь Ли:

– Император, этот раб здесь!

– Цзин Дэ, который час?

– Отвечая Императору, сейчас ченши (7-9 часов утра).

– Ченши? – Ваньянь Ли вдруг открыл глаза. – Ченши? Тогда, что насчёт Фэн Цан’а? Как Фэн Цан?

Увидев, что первое, о чём беспокоится очнувшийся Император, был Фэн Цан, на лицах Ли Бин и Линь Кэ Синь одновременно вспыхнула злость.

– Император, через минуту Принц и Ванфэй Нань Линь войдут во дворец, чтобы выразить свою благодарность Императору.

В тот момент, когда Ваньянь Ли услышал, что Фэн Цан в порядке, он вздохнул. Те, кто не знали всего, подумали, что он взволнован. Откуда же им было знать, что сейчас в мыслях Император очень сильно сожалел.

«Я и правда позволил Фэн Цан’у сбежать сегодня, да и Мужун Ци Ци в порядке… А всё из-за этой суки Юэ Лань Чжи!»

– Где Юэ Лань Чжи? – вспомнив злобу этой женщины перед её смертью, зрачки Ваньянь Ли расширились.

– Отвечая Императору, Императорская благородная супруга напала на вас. Сейчас императорская гвардия заблокировала всю столицу и разыскивает местонахождение Императорской благородной супруги, – «чётко разъяснил» всё Цзин Дэ.

– Очень хорошо. Ты хорошо поработал, – Ваньянь Ли кивнул.

Из-за этих слов Ваньянь Ли бремя Цзин Дэ несколько ослабло.

– Ваше Величество, Императорская благородная супруга напала на вас, она заслуживает смерти! Когда её поймают, она должна быть убита! – Ли Бин не хотела отпускать Юэ Лань Чжи.

«Эта женщина заставила меня перенести слишком много унижений. Если я сейчас не ударю по железу, пока оно горячее, будет очень обидно.» – так что, Императрица хотела использовать эту возможность, чтобы избавиться от Юэ Лань Чжи, чтобы избежать возможности повторного соблазнения Императора этой демоницей.

– Разрешаю! – Ли Бин сейчас хотела того же самого, что и Ваньянь Ли. Несмотря на то, что Юэ Лань Чжи уже была мертва, лучшим выходом было скинуть на неё это всё, поэтому Император тут же поддержал Ли Бин.

Изначально Императрица думала, что Император будет колебаться, поэтому услышав от него «Разрешаю» она не поверила своим ушам.

«Что случилось с Императором? Разве раньше он не благоволил Юэ Лань Чжи больше всех? Почему сейчас так беспощаден?

Может Император наконец понял? Теперь он знает истинное лицо этой лисы? Вот почему он больше не милостив к ней?» – радость от этих мыслей, тут же отразилась на лице Ли Бин.

– Есть! Эта жена будет следовать этому приказу!

«Теперь жизнь Юэ Лань Чжи в моих руках!» – Ли Бин вызывающе посмотрела на Линь Кэ Синь. «Как тебе? На этот раз победила я!»

Провокация Императрицы не заставила Линь Кэ Синь ощутить отчаянье. «Сейчас мы не знаем где находится Юэ Лань Чжи, но даже если слуги найдут её и казнят, есть возможность, что Император вспомнит добро Юэ Лань Чжи и возненавидит Ли Бин. Я не так глупа, как Ли Бин. Мне нужно лишь внимательно следить за действиями Императора.»

Ваньянь Ли даже не пытался контролировать борьбу и интриги этих двух женщин. Сейчас он был раздражён и проклинал Юэ Лань Чжи в своём сердце.

«В конце концов, эта сука, Юэ Лань Чжи, сыграла со мной злую шутку и теперь Мать Гу находится в моём теле. Что теперь делать?!

В прошлом, каждый пятнадцатый день месяца, я пытал Мать Гу и использовал эту возможность чтобы пытать Фэн Цан’а. А теперь Мать Гу находится в моём теле… Неужели я должен мучить себя?! Я не смог вынести простой тошноты. Что же мне делать?!»

Смотря на небо за окном, которое постепенно светлело, Императора вдруг осенило.

«Страна Нань Фэн является родиной Гу, а также их привычным городом. Особенно раса Цян, они лучшие в создании Гу. А этот Гу был передан мне главой племени Цин. Кажется, чтобы избавиться от этого Гу, мне нужно попросить помощи у Нань Фэн’а.

Я слышал, что Мин Юэ Чэнь только что взошёл на трон и его решим ещё не стабильный. Почему бы не поддержать Мин Юэ Чэнь’я и не позволить ему вспомнить про меня хорошее. К тому времени Мин Юэ Чэнь сможет послать мастера Гу, чтобы прийти мне на помощь!»

Решив свои внутренние терзания, Ваньянь Ли прикоснулся к уже перевязанному левому уху и вновь вспомнил Юэ Лань Чжи.

«Эта женщина оказалась по-настоящему порочна! Чёрт побери!» – Император снова проклял Лань Чжи в своём сердце. В глубине души он давно приговорил семью Юэ Лань Чжи к смерти.

Вспомнив, слова Цзин Дэ, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци вот-вот должны прибыть во дворец, чтобы выразить свою благодарность, Ваньянь Ли быстро поднялся с постели. Цзин Дэ, Ли Бин и Линь Кэ Синь запаниковали:

– Император, вы ранены. Императорский лекарь рекомендовал вам оставаться в постели!

– Чжэнь ещё не умер! – Императору несколько не понравились слова Ли Бин. Он протянул руки, чтобы Цзин Дэ помог ему надеть халат с драконами. – Сегодня Цан’эр возвращается во дворец с новой Ванфэй. Чжэнь не может тратить время.

Эта фраза, прозвучавшая из уст Ваньянь Ли, сделала Фэн Цан’а всеобщим врагом.

«Смотрите! Смотрите, как сильно Император любит Фэн Цан’а!

Когда он только очнулся, его первой фразой была забота о Фэн Цан’е. А теперь он даже пренебрегает собственным телом, чтобы увидеть Фэн Цан’а. Это небывалая благодать!»

Атмосфера, которую создал Ваньянь Ли, заставила Фэн Цан’а стать занозой в глазах этих людей и гвоздями в их плоти, особенно для Императрицы, Ли Бин, и Супруги Дэ, Линь Кэ Синь. Сын Ли Бин был наследником, а старшего сына Линь Кэ Синь называли добродетельным. Эти два человека были плотью и кровью Ваньянь Ли, но сейчас он ставил на первое место Фэн Цан’а.

«Что происходит?!»

«Как я, Император, могу не знать о зависти, ревности и ненависти в глазах этих женщин?» – В уголках губ Ваньянь Ли притаилась улыбка. Он позволил Цзин Дэ расчесать ему волосы. «Я поставил Фэн Цан’а так высоко, настолько высоко, что никто не сможет принять подобного. Позже, они соберутся в группу и нападут. Хах, больше всего мне нравится тактика заимствования чужого меча для убийства. Пожалуй, я самый искусный в этом.»

__________________________________________________________

В это время в ванфу Нань Линь стоял переполох. Весь ванфу ликовал, что Мужун Ци Ци смогла разрушить проклятье первой брачной ночи.

В прошлом, так много ванфэй погибло. Что говорить о посторонних, даже те, кто жили с Фэн Цан’ом, были напуганы. Даже во время этой свадьбы у многих билась мысль «Возможно, эта Ванфэй также погибнет в первую брачную ночь». Они не ожидали, что в конце концов, Мужун Ци Ци окажется в безопасности.

И старшая дворцовая служанка, что только что вышла из особняка Тинсун, была вся в улыбке, в приподнятом настроение и бежала так, словно летела…

Сейчас, увидев Принца, который также был полон энергии, а между его бровями проступила весна. Да и у Мужун Ци Ци лицо было переполнено смущением.

«Что всё это значит? А это значит, что Принц был очень счастлив в эту брачную ночь! Ванфэй… Конечно, она тоже была счастлива! В противном случае, почему она такая смущённая?!»

Народ ванфу был очень счастлив. Фэн Цан позволил слугам зажечь петарду возле входа, чтобы выразить праздник и заставить людей, которые прятались за пределами ванфу и имели фантазии о его мастере, полностью сдаться.

– Медленнее! – Фэн Цан, держа руку Ци Ци, появился у входа в ванфу. Они сели в карету, чтобы отправиться во дворец и выразить свою благодарность.

Когда люди за пределами ванфу увидели очень даже живую Мужун Ци Ци, они были ошеломлены.

«Весьма живуча! Принцесса Чжао Ян благополучно перенесла первую брачную ночь!»

Смотря на влюблённый облик Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, казалось, ничего не произошло. В этот раз, слух о проклятии жён Фэн Цан’а полностью развеялся. Жаль тех людей, которые хотели разбогатеть на мёртвом теле Мужун Ци Ци. Теперь они были в отчаянии…

__________________________________________________________

Во дворце, когда старшая дворцовая служанка, положила платок с девственной кровью на поднос, чтобы показать его Вдовствующей Императрице, Дунфан Лань, которая провела ночь очень напуганной и взволнованной, наконец улыбнулась.

– Хорошо! Очень хорошо! Так замечательно! – Вдовствующая Императрица от всего сердца была счастлива за Фэн Цан’а. Теперь она больше не думала о том, что Мужун Ци Ци – дочь Мужун Тая.

«Чтобы обладать возможностью спокойно пережить брачную ночь, этот ребёнок (Ци Ци) должна была быть благословлена! К тому же, это означает, что её и восемь символов Цан’эра равны! Это брак, заключённый на Небесах! Идеальная пара на земле!»

– Поздравляю Вдовствующую Императрицу! – старшая дворцовая служанка была уже старым человеком во дворце. Естественно, она догадывалась о чём думает Вдовствующая Императрица, поэтому тут же поздравила её.

– Хорошо! Награда! Награда!

По приказу Дунфан Лань, Цин Гу достала золотой слиток и вложила его в руки старшей дворцовой служанки.

– Ай, как это может быть хорошо?! Эта рабыня лишь выполняла поручение, как эта рабыня может получать награду от Вдовствующей Императрицы?! – лишь по весу старшая дворцовая служанка поняла ценность этого слитка и быстро отказалась.

– Награда тебе – она твоя! Прими её! Айджиа счастлива сегодня! Все будут вознаграждены! – Дунфан Лань была счастлива.

Жители дворца Цзинь Сюань были ещё счастливее. Все знали, что Вдовствующая Императрица больше всех любит принца Нань Линь. Теперь, когда принц Нань Линь наконец встретил женщину своей судьбы, люди от всего сердца благословили эту пару.

Когда Фэн Цан прибыл во дворец, Император, Императрица, Вдовствующая Императрица, Супруга Дэ и кронпринцесса Юй Ши Ши уже ждали их. С милостью Ваньянь Ли, Мужун Ци Ци не стала кланяться, лишь слегка выразила им своё уважение. Затем её пригласили присесть.

– Недурно! Очень здорово! – Император посмотрел на Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, а затем несколько раз кивнул. – Чжэнь рад за вас!

– Благодарю дядю, – с улыбкой ответил Фэн Цан, одной рукой обнимая нежное тело Ци Ци.

В это мгновение Мужун Ци Ци опустила голову, а на её лице появилась смущённая улыбка. С первого взгляда можно было понять, что она – новоиспечённая жена.

Видя, что Фэн Цан счастлив, в сердце Ваньянь Ли появилось непередаваемое чувство.

«За столько лет, мой план ни разу не проваливался. А в этот раз, из-за этой суки Юэ Лань Чжи, один шаг ушёл не в ту сторону и все шаги пошли не так. Кажется, пора входить в контакт со страной Нань Фэн!» – счастливая улыбка Фэн Цан’а была как шип, пронзающий сердце Императора, заставляя его истекать кровью, когда он пытался вытащить этот шип.

Ваньянь Ли был недоволен, а Юй Ши Ши была более несчастна.

«Мужчина, который изначально принадлежал мне, теперь принадлежит Мужун Ци Ци. Объятья, которые изначально принадлежали мне, стали Мужун Ци Ци.» – видя, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци даже на публике проявляют свои чувства, ногти Юй Ши Ши глубоко впились в её ладонь.

Только Ши Ши посмотрела на большую руку Фэн Цан’а, которая обнимала Ци Ци, как по залу разнёсся громкий крик:

– Император, спасите меня! – споткнувшись, в зал вбежала девушка. Её волосы были растрёпаны, а на теле было лишь несколько кусочков ткани. Она была боса и шла в спешке, словно не чувствовала холода.

– Спасите меня! – когда Мужун Цин Лянь вошла в зал и увидела Ваньянь Ли, сидящего впереди, все обиды выплеснулись из её сердца наружу. – Ууу…

Кричавшая девушка заставила всех остолбенеть.

«Кто эта женщина? Почему она в таком виде?»

Появление Мужун Цин Лянь заставило мягкую улыбку на лице Дунфан Лань застыть. Это был большой день для её внука, а тут появилась какая-то женщина и испортила атмосферу.

– Император, спасите меня! Император, спасите меня! – на плечах Мужун Цин Лянь, которую всю ночь мучил Ваньянь Хун, виднелись кровавые отпечатки зубов.

Эти синие и фиолетовые синяки были шокирующими для взглядов, заставив Императора нахмуриться:

– Разве ты не участница из Си Ци? Почему ты в таком состоянии?

После фразы Ваньянь Ли, Линь Кэ Синь вспомнила:

– Точно! Император, она – Мужун Цин Лянь. Кстати говоря, она младшая сестра Ванфэй Нань Линь. Она младшая дочь Мужун Тая.

Из-за упоминания Супругой Дэ, Ци Ци больше не могла притворяться, что не знает Цин Лянь. Ей осталось лишь приказать слугам принести какую-нибудь одежду для Мужун Цин Лянь, чтобы та могла скрыть синяки на своём теле.

– Спасибо… – одевшись, надев носки и обувь, Мужун Цин Лянь ощутила, что понемногу согревается. Она бежала всю дорогу сюда, выбежала, воспользовавшись тем, что Ваньянь Хун не обращал на неё внимания. Пока бежала, Цин Лянь не ощущала холода, согревшись от бега, но сейчас, перестав бежать, не могла унять дрожь.

– Что случилось? – с холодным выражением лица Император смотрел на бледное лицо Мужун Цин Лянь.

– Император, спасите меня… Его Высочество наследный принц, он…

Не успела Цин Лянь закончить, как раздался голос:

– Отец Император, этот сын хочет жениться на Мисс Мужун как на Цэфэй!

Услышав голос Ваньянь Хун’а, тело Мужун Цин Лянь непроизвольно задрожало:

– Нет! Я не хочу! Я не хочу выходить за него замуж! Он псих! Он, он изнасиловал меня… Ууу… ууу…

Слово «изнасиловал» заставило присутствующих вспомнить о тех синяках на теле Мужун Цин Лянь. Они сразу поняли, что произошло. Линь Кэ Синь сердито посмотрела на Мужун Цин Лянь, а затем на Мужун Ци Ци.

«Две сестры семьи Мужун обладают хорошими возможностями! Старшая сестра вышла замуж за принца Нань Линь, а младшая выйдет за наследного принца империи. Истинное могущество!» – Линь Кэ Синь улыбнулась и, продолжив сохранять удобную позицию, продолжила наблюдать за игрой.

– Не хочешь? Может быть ты хочешь быть главной женой? – Ваньянь Хун начал медленно приближаться к Мужун Цин Лянь.

Увидев его приближение, Цин Лянь не удержалась и начала отступать назад. В конце концов, она случайно споткнулась, но была вовремя подхвачена Ваньянь Хун’ом.

– Отпусти меня! Ты ненормальный! – Цин Лянь не осмеливалась вспоминать о том, как провела эту ночь.

«Этот псих оскорблял меня всю ночь! Бесконечное издевательство… Не важно, спереди или сзади, он мучил везде, пока они не зависли между жизнью и смертью. Особенно то место, он действительно заставил меня прикоснуться к нему, заставив меня почувствовать себя крайне отвратительно! К тому же эта его больная сторона…»

– Я ненормальный? Разве раньше тебе не нравилось это? – Ваньянь Хун яростно ущипнул Цин Лянь за талию и свирепо посмотрел на неё.

«Эта женщина осмелилась пнуть мою жизненную силу (гениталии), действительно бесстрашная. К счастью, я вовремя защитил его, иначе не смог бы больше пользоваться им. Воистину злобная женщина! Однако, она слишком в моём вкусе.»

Увидев, что Мужун Цин Лянь сопротивляется и хочет ударить его, Ваньянь Хун перехватил её кулак:

– Мисс Мужун, возможно, в твоём теле уже есть кровь и плоть этого наследного принца. Может быть ты хочешь, чтобы императорская кровь Бэй Чжоу бродила в простом мире?

– Нет! Даже под угрозой смерти, я не выйду за тебя замуж! – Цин Лянь не могла смириться с тем, что произошло этой ночью и, тем более, она даже не думала выходить замуж за Ваньянь Хун’а.

– Очень хорошо, тогда иди и умри! – Ваньянь Хун внезапно отступил и, толкнув Мужун Цин Лянь на землю, бросил ей кинжал. – Ты хочешь умереть, тогда этот наследный принц исполнит твоё желание! Будь аккуратна и честна, не бросай дело на половине пути, чтобы не пришлось надеяться на этого наследного принца для завершения этого дела!

Изначально, всё внимание принадлежало Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци, которые пришли чтобы выразить запланированную благодарность. Никто не ожидал, что по итогу, появятся Мужун Цин Лянь и Ваньянь Хун, и разыграют подобную драматическую сцену.

– Кхм, кхм! – видя, что его сын становится всё более и более неистовым, Император дважды кашлянул. – В конце концов, что же произошло? Хун’эр, ты действительно совершил что-то, за что тебе нужно просить прощение у Мисс Мужун?

– Отец Император, мы – Солнце друг друга! Этот сын влюбился в Мисс Мужун с первого взгляда. В тот день, после того как я признался Мисс Мужун, она приняла этого сына. Потом было то, что случилось… Отец Император, этот сын правда любит Мисс Мужун. Прошу Отца Императора издать указ о нашей свадьбе!

– Я не хочу этого! – Мужун Цин Лянь не хотела выходить за Ваньянь Хун’а. В е мыслях был лишь Лунцзэ Цзин Тянь, но никак не Ваньянь Хун.

– Ты не хочешь? Тогда кому ты будешь нужна? – Ваньянь Хун, улыбаясь, присел и посмотрел в глаза Мужун Цин Лянь, которые были переполнены страхом. – Если ты не выйдешь замуж за этого наследного принца, может быть ты желаешь выйти за другого, со своим сорванным цветком и увядшим телом ивы? Найдётся ли кто-то, кто захочет тебя такую?

Голос Ваньянь Хун’а был очень низким, таким низким, что его могла слышать лишь Мужун Цин Лянь. Его слова были подобны кинжалу, пронзающему сердце Цин Лянь.

«Это правда, я больше не девственница. К тому же, сегодня так много людей видели моё тело… Нет ни единой возможности, что Принц Цзин всё ещё захочет меня! Я больше не смогу стать Ванфэй Цзин!» – лицо Цин Лянь стало мертвенно-серым. «Почему всё сложилось именно так? Ещё вчера у меня было будущее, так почему сегодня всё сложилось так?»

– Веди себя хорошо! Не злись больше! – Ваньянь Хун поднял Мужун Цин Лянь и аккуратно поправил её одежду. – Этот наследный принц будет добр к тебе!

Цин Лянь ничего не ответила, она лишь тихо заплакала. Её выступление стало «молчаливым согласием» в глазах других.

«Хм! Что за характер, а?! Только что она искала смерти, но сейчас у неё не хватает мужества чтобы умереть. Не хочет быть Цэфэй? Это явно было ослабление поводьев, чтобы схватить их поудобнее!» – Линь Кэ Синь пила чай и продолжала смотреть разыгравшийся спектакль. «Эта тема спровоцирована наследным принцем, а он – соперник моего сына. Если сейчас я не буду наслаждаться шоу то, когда ещё подвернётся подобная возможность?»

А на «сцене» той, у кого было самое уродливое выражение лица, была никто иная, как Юй Ши Ши. Только что, Фэн Цан и Мужун Ци Ци вызывали её злость и зависть, а сейчас пришёл её муж и сестра Мужун Ци Ци, чтобы разозлить её!

Дело было не в том, что Юй Ши Ши не понимала синяков на теле Мужун Цин Лянь, на самом деле, она очень хорошо понимала их природу. Казалось, что Цин Лянь пережила нечеловеческую пытку, как и она в прошлом. Однако, Ши Ши не понимала, как Мужун Цин Лянь и Ваньянь Хун оказались вместе.

А сейчас, Ваньянь Хун хотел дать Цин Лянь статус. К тому же, она станет второй Цэфэй. Это заставило Юй Ши Ши ощутить угрозу появления соперницы.

Цэфэй – наложница первого рангу (у первого/наследного принца). Их может быть две, однако их дети не будут относиться к главной ветви семьи. После свадьбы им не разрешается носить красное, ибо красный – цвет законной супруги.

Ваньянь Хун не был мужчиной, которого она хотела, но власть и статус, которые он дал ей, были вещами, которыми она одержима. Если бы не было Ваньянь Хун’а, Юй Ши Ши была бы никем и сейчас, когда Мужун Цин Лянь поставила ногу на Ваньянь Хун’а, потеря Ши Ши Фэн Цан’а, вызвала в ней взрыв.

– Ваше Высочество, брак – это распоряжение родителей и свахи. Родителей Мисс Мужун здесь нет, к тому же, она не является поданной нашего Бэй Чжоу. Боюсь, нам следует спросить мнение премьер-министра Мужун об этом браке, – открыв рот, мягко сказала Юй Ши Ши.

Услышав её голос, Ваньянь Хун холодно хмыкнул:

– Это не важно. Разве Принц Цзин из Си Ци не здесь? Пока он согласен, всё будет хорошо!

Только Ваньянь Хун упомянул Лунцзэ Цзин Тянь’я, как зашёл евнух и рысцой направился к Цзин Дэ и прошептал что-то ему на ухо. Кивнув, Цзин Дэ подошёл к Ваньянь Ли:

– Император, Принц Цзин, Лунцзэ Цзин Тянь, из Си Ци просит аудиенции! Также прибыла жена премьер-министра, Ли Цю Шуй!

– Объявите их!

Откуда-то издалека, подошли мужчина и женщина. Мужчину назвали Лунцзэ Цзин Тянь, а женщину Ли Цю Шуй. В тот момент, когда Мужун Цин Лянь услышала, что пришёл принц Цзин, она вырвалась из рук Ваньянь Хун’а и жалобно посмотрела на Цзин Тянь’я, желая, чтобы он спас её.

Появление Лунцзэ Цзин Тянь’я не было неожиданностью, а вот появление Ли Цю Шуй очень сильно удивило Мужун Ци Ци.

«Разве она не должна быть в Си Ци? Почему она явилась сюда?» – дурное предчувствие разлилось в сердце Ци Ци.

– Что такое? –тихо спросил Фэн Цан, словно ощутив перемену в Ци Ци.

– Ничего, – медленно покачала головой Ци Ци, однако её взгляд был устремлён на Ли Цю Шуй.

Кроме Мужун Ци Ци, тем, кто был удивлён появлением Ли Цю Шуй, был Император:

– Ты…

– Ваше Величество, давно не виделись! – улыбка Ли Цю Шуй сияла и то, как она разговаривала с Ваньянь Ли, было похоже на разговор со старым другом. Подобная расслабленность не могла не изумить окружающих.

– Зачем ты пришла? – у Ваньянь Ли не было никакого желания вспоминать старые времена с Ли Цю Шуй. Лицо, на котором изначально была улыбка, напряглось. На лице Императора проступил холод, заставляя Ли Бин и Линь Кэ Синь, сидящих рядом, поёжиться от холода.

– Я пришла проведать свою дочь!

Лунцзэ Цзин Тянь также был удивлён тем, как Ли Цю Шуй говорила с Императором Бэй Чжоу. Она неожиданно появилась сегодня утром и умоляла провести её во дворец, чтобы увидеть Мужун Ци Ци, так как она очень сильно скучает по ней. Поэтому Цзин Тянь взял её с собой, но он не ожидал, что Ли Цю Шуй знакома с Ваньянь Ли.

Ли Цю Шуй сказала, что пришла повидаться с Мужун Ци Ци. Император е поверил в это. Сама Ци Ци также не поверила её словам.

По улыбке Ли Цю Шуй Мужун Ци Ци ощущала заговор.

«Могла ли она явиться за моей историей? Думая об этом, мне вспоминаются слова Ли Цю Шуй, которые она говорила мне до моего уезда. Да и то свадебное платье… Может ли быть, что она ждала этого дня?»

– Ци Ци, сними своё «Зеркало лунной воды»! – Ли Цю Шуй посмотрела на Мужун Ци Ци. В её глазах больше не было прежней любви, вместо неё была холодная улыбка с насмешкой.

– «Зеркало лунной воды»? – услышав это, не только Ваньянь Ли, но и Дунфан Лань была поражена.

«Зеркало лунной воды было тем, что любила применять Юэ’эр. В прошлом, Юэ’эр часто применяла его, чтобы скрыть своё истинное лицо и сбежать погулять. Почему это сокровище у Мужун Ци Ци?»

Фэн Цан ощутил себя странно, от слов Ли Цю Шуй. «Я слышал о Зеркале лунной воды и также видел его. Но разве оно не пропало со смертью мамы? Почему оно у Цин Цин? Может ли быть, лицо Цин Цин фальшивкой? То, что я вижу поддельное?..»

Увидев сомнение во взгляде Фэн Цан’а, Ци Ци горько рассмеялась.

«Сначала я думала спрятать его от Фэн Цан’а. Чем дольше я держала бы это в секрете, тем было бы лучше. Но я не приняла во внимание Ли Цю Шуй и вот итог…»

– Принц, я не специально держала это в секрете от тебя!

Взгляд Ци Ци был переполнен виной, заставляя Фэн Цан’а ощутить боль в сердце:

– Цин Цин, не бойся! У тебя есть я!

Нежность Фэн Цан’а вызвала ещё большую насмешку в глазах Ли Цю Шуй:

– Ци Ци, сними своё «Зеркало лунной воды». Пусть твоя бабушка, твой дядя и биологический старший брат увидят твой истинный облик!

Услышав это, сердце Мужун Ци Ци упало. Она абсолютно заледенела.

«Конечно, конечно всё обернулось именно так! Но всё равно не ожидала, что мой маленький луч надежды будет похоронен Ли Цю Шуй…»

Окружающие ещё сильнее озадачились, услышав слова Ли Цю Шуй. Видя, что Мужун Ци Ци всё ещё не собирается снимать своё «Зеркало лунной воды», Ли Цю Шуй подлетела к Ци Ци и собралась содрать эту вещь с её лица.

Однако Ци Ци уже давно была готова к нападению Ли Цю Шуй. Поэтому, когда руки Ли Цю Шуй уже собирались упасть на её лицо, Ци Ци поймала их и зафиксировала.

То, что Мужун Ци Ци владеет боевыми искусствами стало неожиданностью для Ли Цю Шуй. Увидев холод в глазах Ци Ци, женщина рассмеялась:

– Что, боишься снять его? Веди себя хорошо и позволь маме помочь тебе снять «Зеркало лунной воды»!

– Ты мне не мать! – Ци Ци пнула Ли Цю Шуй в грудь и та, попятившись, упала в нескольких метрах.

– Кхе, кхе… – ощущая боль в грудине, Ли Цю Шуй закашлялась кровью. – Ты и правда дочь Фэн Се и Мин Юэ. Ты на самом деле врала всем о наличии у тебя боевых искусств!

– Что скажешь, на счёт моего владения боевыми искусствами? – Мужун Ци Ци, как отважный мученик, встала и вышла в центр зала.

– Что происходит, а? – Линь Кэ Синь оказалась бестолковой. – Какие бабушка и дядя (по матери)? О чём ты говоришь?!

– Пусть она расскажет! Ха-ха-ха-ха! Когда она снимет «Зеркало лунной воды» ты всё поймёшь! – пока Ли Цю Шуй смеялась уголки её губ кровоточили. Однако, казалось, она не чувствует боли. Кажется, это был самый счастливый день в её жизни.

Увидев, что все смотрят на неё, Мужун Ци Ци поняла, что ей не удастся замять сегодняшнее дело. Она могла лишь посмотреть в лицо реальности.

Ци Ци медленно подняла руку и сняла с лица «Зеркало лунной воды», открывая взорам своё настоящее лицо.

Трость с головой дракона выпала из рук Вдовствующей Императрицы:

– Мин Юэ, это ты, Мин Юэ…

Ваньянь Ли также был шокирован. Он собрал так много женщин, которые выглядели как Ваньянь Мин Юэ, но не одна из них не могла сравниться с девушкой перед ним.

«Это лицо Мин Юэ, брови Мин Юэ, нос Мин Юэ, губы Мин Юэ и даже аура, исходящая от её тела, принадлежит Мин Юэ…»

– Цин Цин… – сердце Фэн Цан’а бешено билось. – Не удивительно, что ты оказалась…

Фэн Цан не закончил свою фразу, но он и Ци Ци поняли её значение.

– Принц, я тоже узнала об этом лишь позавчера и скрыла это от тебя ненамеренно! – Ци Ци испугалась, что Фэн Цан поймёт всё неправильно и поспешила объяснить. – Я правда сделала это ненамеренно!

– Ха-ха-ха-ха! – увидев Мужун Ци Ци такой, Ли Цю Шуй засмеялась ещё сильнее. Она была самым счастливым человеком. – Фэн Се! Ты видел?! Твоя дочь вышла замуж за твоего же сына! Ха-ха-ха-ха! Твоя биологическая дочь, стала женой твоего сына, ты видел?!

Слова Ли Цю Шуй ответили на вопросы в сердце каждого.

– Что ты сказала? Ты сказала, что она дочь Мин Юэ?! – Император бросился вперёд и схватил Ли Цю Шуй за руку. – Тот ребёнок всё ещё жив, так? Ты забрала того ребёнка? Тот ребёнок – это она, правильно?!

– Ха-ха-ха-ха! Именно! Я забрала её! Я задушила свою собственную дочь и заставила её занять место моей дочери, чтобы она росла в доме Мужун. Я заставила взять фамилию Мужун и стать третьей Мисс Мужун! Ха-ха-ха-ха! – Ли Цю Шуй смеялась до слёз и злобно смотрела на Мужун Ци Ци. Все её эмоции можно было описать лишь одним словом «ненависть». – Ты не моя биологическая дочь. Твой отец – великий генерал Фэн Се, а мать – Ваньянь Мин Юэ. Теперь ты знаешь свою личность!

– Почему? Зачем ты сделала это? – хоть она и догадывалась, что этот вопрос имеет какое-то отношение к самой Ли Цю Шуй, но Ци Ци не могла найти причину, почему Ли Цю Шуй так ненавидит Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ.

«Может быть, есть что-то ещё глубже?»

– Почему? Ты спрашиваешь меня почему? – словно услышав самую смешную шутку, Ли Цю Шуй бросилась и вырвалась из хватки Ваньянь Ли. Она вытерла кровь со своих губ и подошла к Мужун Ци Ци. – Потому что Ваньянь Мин Юэ украла у меня мужчину, которого я любила! Потому что Фэн Се выбрал Ваньянь Мин Юэ и бросил меня! Потому что они были похожи на пару бессмертных! Потому что они были счастливы, заставляя меня завидовать и ненавидеть их!

От природы красивое лицо Ли Цу Шуй было изуродовано ненавистью в её глазах, а её слова повергли окружающих в шок.

«Так вот, как оно было…»

Все были в глубоком шоке. Император с недоверием смотрел на Мужун Ци Ци. Эмоции в его взгляде были очень сложными…

«Когда-то я очень надеялся, что Мин Юэ родит такую же дочь, как она сама. Тогда я отдал бы ей всю свою любовь (не любовь мужчины к женщине) и позволил бы ей стать самым счастливым человеком на земле. Только, когда Ли Цю Шуй вернула тело Мин Юэ, её выпуклый живот уже был пустым…

Я думал её ребёнок умер и очень долго горевал по этому поводу. Но Мужун Ци Ци, такая живая, сейчас стоит прямо передо мной, с лицом Мин Юэ и глазами Фэн Се…»

– Ты знаешь почему я назвала тебя Ци Ци? Потому что ты родилась седьмого июля! В фестиваль двойной семёрки (китайский день Влюблённых), в день встречи пастуха и ткачихи. Мин Юэ использовала все свои силы, чтобы родить тебя! Она доверила тебя мне, желая, чтобы я вернулась в Бэй Чжоу и передала тебя Вдовствующей Императрице!

Мужун Ци Ци (慕容七七): 七七(qiqi) – семь семь.

– Ха-ха-ха! Она такая глупая! Она и вправду считала меня своей лучшей подругой и думала, что я помогу ей осуществить своё последнее желание, чтобы она смогла отправиться в подземный мир и встретиться там с Фэн Се. Я не позволила её желанию сбыться! Фэн Се умер, а я не позволила ей сопроводить его, потому что она недостойна! Поэтому, я забрала тебя! Я ждала сегодняшнего дня, ждала, чтобы твоё имя вошло в историю как синоним позора! – в голосе Ли Цю Шуй слышалось безумие, а из глаз текли слёзы. Она столько лет терпела, чтобы дождаться сегодняшнего дня.

– Ты такая ужасная! Ты даже убила собственную дочь! – Мужун Ци Ци поняла всё.

«Из-за ненависти, вызванной любовью, она стала крайне безумной.»

– Ба! Этот ребёнок – была не моей дочерью! – Ли Цю Шуй слегка повернула голову и посмотрела на Ци Ци. – Я лишь родила ребёнка от человека, которого любила, но он не любил меня и женился на другой. Поэтому, я дала себе обещание никогда не рожать детей от другого мужчины. С тех пор, как я забеременела, мне оставалось лишь стать безжалостной!

– Шуй’эр, что ты сказала? Ты правда сказала, что убила нашего ребёнка? – неожиданно раздался мужской голос. Мужун Тай появился перед всеми с выражением яркого недоверия на лице. – Скажи мне, что ты соврала!

Все были изумлены увидев Мужун Тая. Никто не ожидал, что достойный премьер-министр притворится слугой Лунцзэ Цзин Тянь’я и последует за ним сюда. Если бы он не снял маску из человеческой кожи, никто бы не заметил его.

– Ты следил за мной?! – увидев Мужун Тая, по мимо удивления, Ли Цю Шуй ощутила ярость. – Мужун Тай, когда ты стал таким? Ты и правда следил за мной? Ты такой отвратительный! Я не думала, что ты такой человек!

– Ты в спешке уехала, я испугался, что с тобой может что-нибудь случиться. Вот почему я последовал за тобой. Я не думал, что ты направилась в столицу Янь. Скажи мне, что всё, что ты сейчас говорила, было ложью! Ци Ци – наш ребёнок, а не Фэн Се. Скажи мне, что Ци Ци – наша биологическая дочь! – Мужун Тай схватил Ли Цю Шуй за руки и отчаянно потряс её.

«Я следовал за ней попятам, но никак не ожидал услышать подобные вещи. Женщина, которую я любил всю жизнь, фактически убила нашего ребёнка. К тому же говорит такие вещи!» – Мужун Тай никак не мог поверить в подобное.

«Должно быть, это просто злые слова Шуй’эр. Это точно должно быть так! Ци Ци, безусловно, наш ребёнок, как она вдруг стала ребёнком Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ?! Что сподвигло её так сказать? Может быть, я сделал что-то не так?»

– Шуй’эр, скажи им. Скажи им, что ты врёшь! То, что ты сказала – ложь. Ци Ци – моя дочь! Она моя дочь!

– Пошёл *****! – хоть и раненая, но Ли Цю Шуй была той, кто ранее практиковал боевые искусства, поэтому она была намного сильнее слабого учёного Мужун Тая. Одной ладонью она оттолкнула, вынуждая упасть на землю. – Не трогай меня своими грязными руками! Отвратительно!

Слова Ли Цю Шуй глубоко ранили Мужун Тая. Хоть он и был мужчиной, но его глаза стали влажными.

«Она чувствует отвращение ко мне? Почему всё именно так? Может, именно из-за этого она оставалась в храме?»

– Скажи мне, что всё это ложь! Скажи мне, что Ци Ци – наш ребёнок!

– Ха-ха-ха-ха! – слова Мужун Тая, для Ли Цю Шуй, были словно шутка. Она, словно королева подошла к Мужун Таю и снисходительно посмотрела на него. В её глазах было лишь презрение. – Ты всего лишь бедный деревенский мальчишка. У тебя было лишь хорошая мордашка и неплохие знания, но ты думаешь, что как старшая Мисс семьи Ли, я могла полюбить подобного тебе?!

– Мужун Тай, если бы не я и семья Ли, стоящая за мной, ты был бы всего лишь падшим учёным, возделывающим поле возле своего дома. В лучшем случае, ты бы стал посредственным учителем. Что ты можешь сделать? Кем ты мнишь себя? Ты думаешь, что после того, как надел мантию премьер-министра, стал на голову выше других? Без меня ты ничто!

– Я… – губы Мужун Тая дрогнули.

«Не ожидал, что я занимаю подобное место в сердце Шуй’эр. Несмотря на то, что Шуй’эр сама выбрала меня, из-за этого ещё долгое время я жил в страхе и волнении. Хоть однажды я и подумал, что женитьба на Шуй’эр стала самым большим благословлением моей жизни, но никогда не мог подумать, что она смотрит на меня подобным образом…»

– Мужун Тай, я говорю тебе, я не люблю тебя! Ци Ци не твоя дочь и Сюэ Лянь тоже не твоя дочь! Я не люблю тебя и не хочу иметь от тебя детей. И никогда не буду! Знаешь почему, каждый раз после твоих прикосновений я принимала ванну? Ты думаешь, это из-за того, что я леди и обращаю на это внимание, но это не так! Я просто ненавижу тот факт, что на моём теле есть запах другого мужчины! Это так грязно, так грязно…

Мужун Сюэ Лянь – старшая дочь Мужун Тая. Императорская благородная супруга в Си Ци.

Последнее предложение Ли Цю Шуй окончательно добило Мужун Тая.

«Мои долгие размышления и воспоминания, которые были у меня все эти шестнадцать лет, оказались разрушены из-за «Никогда не буду!» Шуй’эр… Значит все эти долгие годы, любовь с её стороны была притворством… А в глубине души она всё время думала и вспоминала Фэн Се… Значит я был дураком и столько лет по глупости ждал её!»

– Если ты не любишь меня, то почему вышла за меня замуж? – в этот раз фигура Мужун Тая выглядела очень несчастно. Когда Ли Цю Шуй сказала ему правду, его сердце разбилось, а через мгновение он, казалось, сильно постарел: его лицо побледнело, а выражение лица ухудшилось.

Сейчас, Мужун Тая беспокоило не его лицо, как премьер-министра Си Ци, а резкие и бессердечные слова Ли Цю Шуй о том, что она никогда не любила его. Он не терял надежды и хотел докопаться до сути.

– Потому что ты был покорным и послушным, потому что у тебя не было никакого происхождения и власти. Если бы ты захотел стать сильнее, тебе нужно было бы положиться на меня. Ты не мог вырваться из моей хватки… И потому что ты готов был быть моей собакой, слушать каждый мой зов и слушаться меня! Делать… Теперь ты понимаешь? – усмехнулась Ли Цю Шуй.

«Бум,» – Мужун Тай, который недавно поднялся, ощутил головокружение и снова упал на землю.

Увидев, что он такой «никчёмный» презрение и насмешка на лице Ли Цю Шуй стали ещё более сильными:

– Тц, посмотри на себя, поистине бесхребетный трус! Так как я рассказала это, я расскажу, что было до этого. Я подобрала Сюэ Лянь. Она не наш с тобой ребёнок. В тот момент, когда наш ребёнок родился, я приказала слугам выбросить его. Я не буду рожать детей от мужчины, которого не люблю! Особенно от тебя! Потому что ты недостоин этого!

В зале, не важно, Император этой страны, Ваньянь Ли, или Вдовствующая Императрица, Дунфан Лань, все были шокированы словами Ли Цю Шуй.

«Такая злобная женщина, действительно…»

Единственной, кто сохранял спокойствие, была Мужун Ци Ци, вовлечённая во всё это.

«Никогда не думала, что правда окажется такой.» – смотря на красивую женщину средних, облачённую в чёрные одеяния, Ци Ци шаг за шагом приближалась к ней:

– Из-за того, что ты любила Фэн Се и не смогла заполучить его любовь, ты спланировала всё это? Вот почему, прежде чем я вышла замуж, ты велела мне быстрее забеременеть и к тому же нанесла афродизиак на свадебное платье?

– Ты узнала об этом? – Ли Цю Шуй усмехнулась сообразительности Мужун Ци Ци. – Однако, кажется, ты обнаружила это слишком поздно! А сейчас уже слишком поздно! Я слышала, что вчера ты заключила брак с Фэн Цан’ом, ха-ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха…

– Я так счастлива! Я никогда не была так счастлива! Если бы Ваньянь Мин Юэ узнала, что её дочь и сын поженились и консумировали брак, она от злости выпрыгнула бы из гроба? Разве ей будет спокойно в загробной жизни? Это цена за то, что забрала у меня любимого мужчину! Ха-ха-ха-ха!

Услышав слова Ли Цю Шуй, Вдовствующая Императрица Дунфан Лань ощутила головокружение и почти потеряла сознание. Её быстро подхватила Цин Гу:

– Вдовствующая Императрица, Вдовствующая Императрица, что случилось?

– Я… – у Дунфан Лань перехватило дыхание. Она не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть.

При одной мысли о красном пятне на белоснежном платке, Вдовствующая Императрица чуть не потеряла сознание.

«Господи, что же я сделала такого плохого, чтобы заслужить такое наказание?! Моя дочь и зять умерли трагичной смертью, а жена, на которой женился мой внук, оказалась моей биологической внучкой… Не важно кто получит подобную весть, он не сможет пережить её…»

– Бабушка! – увидев, Дунфан Лань такой, Ци Ци тут же метнулась вперёд, поддерживая её.

Маленькие ладошки Ци Ци легли на спину пожилой женщине и в груди Дунфан Лань разлилось тепло, а через несколько мгновений она смогла нормально дышать.

– Ци Ци… – Дунфан Лань взяла Мужун Ци Ци за руку и из её глаз потекли слёзы. – Неудивительно, что Айджиа ощутила, что ты выглядишь знакомо. Неудивительно, ощущение Айджии, что твои глаза похожи на чьи-то, кого я знала и чувствовала рядом с собой. Чего Айджиа не ожидала, так это того, что ты окажешься моей биологической внучкой. Моё несчастное дитя…

Капающие слёзы Вдовствующей Императрицы, доставили Ли Цю Шуй огромное удовольствие. Её губы изогнулись в преувеличенной насмешке, и она посмотрела на Дунфан Лань, которая плакала в объятьях Ци Ци:

– Я слышала, что ты консумировала свой брак, поздравляю! Ха-ха-ха-ха! Вы первая пара в этом мире!

– Заткнись! – взревел Ваньянь Ли, прерывая Ли Цю Шуй.

Такой итог действительно оказался вне его ожиданий. Мужун Ци Ци на самом деле оказалась дочь Ваньянь Мин Юэ и его племянница. Сердце Императора не выдерживало этого.

«Сейчас, Фэн Цан и Мужун Ци Ци и правда…»

– Заткнись? То, что я говорю – правда! Разве может быть так, что если я не скажу этот вопрос, то он перестанет существовать?!

– Не обязательно… – раздался холодный голос Фэн Цан’а, с оттенком мороси.

Увидев, что заговорил Фэн Цан, который до этого молчал, Ли Цю Шуй стала счастлива:

– Что, ты осмеливаешься сказать, что между вами нет никаких чувств? Ты смеешь говорить, что между вами ничего не было? Смеешь утверждать, что вы не довели брак до конца?

– Мне жаль разочаровывать вас. Прошлой ночью Бэнь Ван плохо себя чувствовал и не смог вступить в супружеские отношения. Дело в том, что кровь на платке совсем не та, о которой вы думаете, Бэнь Ван получил её от голубя.

– Что?! – воскликнули одновременно несколько человек. Это всё были разные люди, но у всех них в голосе слышался отблеск счастья от удивления. Среди этих людей также оказались Лунцзэ Цзин Тянь и Ваньянь Хун.

Когда Мужун Ци Ци сняла «Зеркало лунной воды», Цзин Тянь узнал её… Ду Сянь’Эр.

«Женщина, которую я искал, и вправду стоит предо мной. К тому же, я влюбился и в её обычную сторону…» – подобный поворот событий заставил принца Цзин восхититься судьбой этого мира. «Оказывается, Мужун Ци Ци – это действительно Ду Сянь’Эр. Она и вправду играла со мной на ладони, а я чуть не упустил её!»

Тут же, Лунцзэ Цзин Тянь начал тщательно вспоминать, когда он мог оскорбить Мужун Ци Ци. И, в конце концов, он всё-таки вспомнил.

«Это было тогда, когда мы встретились в первый раз, после того, как она спасла меня, я сказал, что мне нужно разорвать помолвку и избавиться от этого мусора из семьи премьер-министра. Должно быть, она услышала это и решила отомстить мне подобным образом!»

Сейчас, когда Цзин Тянь увидел истинный блик Мужун Ци Ци, он почти перестал дышать. В день их встречи была ночь и в лунном свете Ци Ци была похожа на чистую лилию. А сегодня, в красном дворцовом одеянии, она была похожа на розу с шипами, которую всё равно любили сердца людей. Когда же Лунцзэ Цзин Тянь услышал, слова Ли Цю Шуй, его сердце чуть не подскочило к горлу.

Он даже задумался о том, как защитить Мужун Ци Ци, если она и вправду биологическая сестра Фэн Цан’а и между ними что-то действительно было.

«Что если убить Ли Цю Шуй, чтобы скрыть этот скандал, а затем, воспользовавшись возможностью, показать моё желание заключить брачный договор Императору Бэй Чжоу и жениться на Мужун Ци Ци…»

Сейчас, когда Фэн Цан сказал, что между ним и Мужун Ци Ци ничего не было, а кровь на платке голубиная, сердце Цзин Тянь’я чуть не выскочило из груди.

«Может это дар и благословление с Небес? Позволение мне снова вернуть себе упущенное сокровище? Возможность снова получить Мужун Ци Ци?»

В сравнении с Лунцзэ Цзин Тянь’ем, глаза Ваньянь Хун’а выражали желание.

Маленькая тётя, Ваньянь Мин Юэ, когда-то была первой красавицей в мире и её внешность, и улыбающееся лицо глубоко запечатлелись в сердце юного Ваньянь Хун’у. Даже став молодым, он часто мечтал о маленькой тёте. Сейчас, увидев Мужун Ци Ци, которая была прекраснее Ваньянь Мин Юэ, сердце Ваньянь Хун’а бешено забилось. Он давно забросил вопрос Мужун Цин Лянь в облака.

«Отец Император так много балует Фэн Цан’а, а после знакомства с личностью Мужун Ци Ци, он, безусловно, будет баловать её больше. Будет ли Отец Император любить дом и свою ворону, а также уделять внимание мне, этому наследному принцу? Тогда, разве Фэн Цан не придёт и не украдёт мой трон?»

Любить дом и свою ворону – любить меня, а также всех, кто идёт со мной. Люби меня и мою собаку.

По-настоящему счастливыми были лишь Дунфан Лань и Ваньянь Ли.

«То, что между Цан’эром и Ци Ци ничего не было, означает, что ничего не повредит их репутации! И они не пострадают ни морально, ни физически от случившегося! Конечно, это замечательно!»

Что же касается Ваньянь Ли, то его расположение духа было сложным. Найдя давно потерянную племянницу, он ощутил небывалое предвкушение. Это было похоже на сухую реку, встретившую дождь. А внешность Мужун Ци Ци была похоже на внешность Ваньянь Мин Юэ до замужества. Такая же чистая и невинная, заставляющая его старое сердце биться очень быстро.

«Мин Юэ, неужели ты наконец поняла моё сердце? Вот почему ты послала Мужун Ци Ци? Мин Юэ, я определённо позабочусь о Ци Ци. Я дам ей самые лучшие вещи в мире, дам ей весь этот мир. Я сделаю её самой уважаемой и драгоценной женщиной в этом мире!»

Счастье Императора попало в глаза Императрицы и Супруги Дэ. Они молча закричали «Плохо!».

«Из-за Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Ваньянь Ли особенно благоволил Фэн Цан’у. Теперь появилась ещё Мужун Ци Ци. Разве семья Фэн не получает все преимущества?! Как подобное может быть правильным?! Отношения Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а изначально были очень хорошими. Если бы эта девушка знала, какие трюки использовать, чтобы заставить Ваньянь Ли передать трон Фэн Цан’у, Ваньянь Ли не смог бы отказать… Что же делать?»

Первой реакцией женщин, было рассмотрение вопроса о том, как их сыновьям получить трон. После того, как Императрица увидела, каким взглядом Ваньянь Хун смотрит на Мужун Ци Ци, она сразу поняла, что хочет её сын.

«Если Мужун Ци Ци действительно дочь Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, что же, у неё как раз брачный возраст. Обещать её Хун’эру – самое лучшее решение! Таким образом, можно воспользоваться любовью Ваньянь Ли к Мужун Ци Ци и укрепить положение Хун’эра.»

Как могла Ли Кэ Синь не понять ход мыслей той парочки, матери и сына?

«Эти двое быстро мыслят! Сейчас мы даже не знаем, действительно ли Мужун Ци Ци – дочь принцессы Мин Юэ. Но даже если так, у Ваньянь Хун’а уже есть жена, кронпринцесса. Только у моего Ваньянь И нет главной супруги, а у Ваньянь Кана нет даже Цэфэй. Так что, Мужун Ци Ци точно будет моей невесткой.»

Вопрос ещё не был решён, а люди на сцене уже думали, как сражаться за обладание Мужун Ци Ци.

В тот момент, когда Ли Цю Шуй услышала слова Фэн Цан’а о том, что в первую брачную ночь ничего не было, она не поверила:

– Хмф, реакция принца Нань Линь быстрая! Ты так говоришь это, может ты принимаешь нас за дураков? Думаешь я поверю в это? С нежной, как цветок, и утончённой, словно драгоценный нефрит, женщиной рядом, к тому же, любимой женщиной, ты не будешь тронут?

Нежная, как цветок, и утончённая, как драгоценный нефрит – восхитительная женщина.

Ли Цю Шуй не верила в это, а Ци Ци была слишком ленива, чтобы объяснять. Она взяла кинжал и разрезала свой левый рукав, обнажая красную метку киновари. Увидев знак геккона, Ли Цю Шуй уронила челюсть:

– Как это возможно?! Как такое могло случиться?! Невозможно! – Ли Цю Шуй хотела кинуться и проверить, но Фэн Цан оттолкнул её одной ладонью, а затем набросил своё пальто на Ци Ци.

– Прости, что заставила твой план провалиться! – холодно хмыкнула Ци Ци, видя ошеломлённое выражение лица Ли Цю Шуй. – Так ты говоришь, что забрала меня от моей матери, принцессы Мин Юэ, тогда где она? Разве она не сгорела вместе с моим отцом Фэн Се? Может быть, женщиной, которая погибла, была не она?

Легенда о Пастухе и Фее Ткачихи

Жил-был молодой, бедный, но добрый пастух по имени Нюлан и старый бык. В действительности, бык был когда-то богом скота, но его понизили, поскольку он нарушил закон Небес. Однажды Нюлан спас быка, когда тот заболел и, чтобы выразить свою благодарность, старый бык познакомил Нюлан’а с Чжиню (феей, седьмой дочерью Богини Неба и Нефритового Императора), когда та сбежала от своей скучной жизни на Небесах и искала веселье на земле.

Девушка вскоре ушла с небес на землю, и они поженились без ведома богини. Нюлан и Чжиню жили счастливой жизнью: Нюлан работал в поле, а Чжиню ткала дома. Через несколько лет у них родились двое детей: мальчик и девочка.

Однако Богиня Небес (мать Чжиню) узнала, что её дочь вышла замуж за смертного и, придя в ярость от этой новости, послала небесных воинов, чтобы те вернули Чжиню. Нюлан очень горевал, когда узнал, что его жену забрали обратно на небеса. Тогда, его бык сказал ему убить его и, надев его шкуру, подняться на небеса, чтобы найти свою жену. Горько плача, Нюлан убил своего быка и, надев его шкуру, взял двух своих детей на Небеса, чтобы найти Чжиню.

Как раз перед тем, как он почти догнал свою жену, Богиня Небес достала свою шпильку и создала между ними огромную реку и оказались они навеки разделённые этой рекой, которую позже назвали Млечный путь.

Убитые горем, Нюлан и его дети могли лишь плакать, однако их любовь вызвала сострадание у всех сорок и те взлетели, чтобы построить мост через эту реку, чтобы Нюлан и Чжиню могли встретиться на мосту из сорок. Богиня также оказалась тронута их любовью, поэтому разрешила им встречаться на этом мосту, в каждый год в этот же день (седьмой день седьмого лунного месяца).

– Она? Как она может умереть?! Та, что умерла была её служанкой, Цай Хуа! Она стала козлом отпущения! У Мин Юэ слишком большая удача и благословление, чтобы умереть!

Когда Ли Цю Шуй заговорила, её взгляд упал на Императора, заставив того вздрогнуть.

«Эта женщина сумасшедшая! Может ли она знать, что произошло в прошлом? Нет! Я не могу позволить ей говорить!»

– Мин Юэ не умерла? Где она?! – подскочила Дунфан Лань, услышав это.

«Моя дочь не умерла? Юэ’эр жива!»

– А зачем мне говорить тебе это? Раз уж я несчастна, я заставлю быть несчастными и вас всех! К тому же, какое из ваших ушей услышало, как я сказала, что она всё ещё жива? Я лишь сказала, что после того, как Мин Юэ родила её, она была жива. Откуда мне знать, что произошло потом?

– Что ты сделала с моей Мин Юэ? – Вдовствующая Императрица отчётливо видела ненависть в глазах Ли Цю Шуй. Она сразу поняла, что всё это было подстроено Ли Цю Шуй, включая битву в годы Яньдан, пятнадцать лет назад. – Говори!

Ваньянь Ли в стороне ругнулся.

Хоть Вдовствующая Императрица и была очень величественна, но Ли Цю Шуй не боялась её.

«Я пришла сюда сегодня и не думаю, что уйду отсюда живой. Сначала, я думала прийти и посмотреть на Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, ставших посмешищем, но совсем не думала, что всё обернётся так. Я так долго планировала, но всё оказалось напрасным,» – горе и возмущение заполнило сердце Ли Цю Шуй.

– Хмф, какое ты имеешь право приказывать мне? – Ли Цю Шуй указала на Дунфан Лань, а затем повернулась к Ваньянь Ли. – А ты, ты тоже больше не имеешь права приказывать мне!

Смех Ли Цю Шуй разнёсся по залу и с загадочным выражением лица, она не сводила взгляда с лица Императора:

– Каков ты?! Неужели ты думаешь, что твоё отвратительное лицо будет скрыто от них всю жизнь? Ты разрешаешь мне говорить? О чём ты хочешь, чтобы я рассказала? Рассказать о том, как я просчитала Фэн Се или рассказать о прошлых отношениях между тобой и мной, или рассказать о том, что тебе нравилась твоя собственная биологическая…

– Дерзко! – не дожидаясь пока Ли Цю Шуй закончит фразу, низ её живота проткнул четырёхдюймовый меч. Он шёл от её живота к спине.

– Пха… – кровь изо рта Ли Цю Шуй брызнула на лицо Ваньянь Ли.

«Теперь он решил заставить меня замолчать? Он хочет убить меня, чтобы заставить замолчать навечно? Он не желает рассказал о том, что случилось в тот год? Он хочет скрыть свою истинную сущность?»

– Ты хочешь умолчать…

Рука Императора надавила сильнее и меч полностью погрузился в живот Ли Цю Шуй.

«Шух…» – Ваньянь Ли резко вытащил меч, испачканный кровью и из раны Ли Цю Шуй хлынула кровь.

– Шуй’эр! – Мужун Тай не мог остановить Ваньянь Ли, он мог лишь поймать Ли Цю Шуй. – Шуй’эр, Шуй’эр, как ты?

Увидев встревоженное лицо Мужун Тая, Ли Цю Шуй хрипло рассмеялась. Кровь вытекала из её рта, словно поток, который не в силах остановиться и вскоре замарало её грудь:

– Не… не ожидала… в итоге… я… умираю… в твоих объятьях…

– Шуй’эр, не говори. Я отнесу тебя к лекарю. Не говори! – Мужун Тай хотел использовать свою ладонь, чтобы остановить кровь, текущую из раны Ли Цю Шуй, но кровь была словно река и текла сквозь его пальцы, заставляя руку Мужун Тая окраситься в алый.

– Это… это бесполезно… – после каждого слова Ли Цю Шуй, в уголках её губ распускался красный кровавый цветок, а на лбу выступили крупные капли холодного пота. Её тело дрожало. Смотря на Мужун Ци Ци, губы Лю Ци Шуй задрожали. – Я… пойду… к твоему отцу… иначе… я проиграю твоей матери… После своей смерти… я всё равно буду… сражаться с ней…

Договорив, Ли Цю Шуй слегка повернула голову и с великолепной улыбкой покинула этот мир.

– Шуй’эр! Шуй’эр! Ах… – горестно закричал Мужун Тай, словно раненый волк. Его крик эхом разнёсся по всему залу. – Шуй’эр, не оставляй меня! Ты права, между нами ничего не было, но я хочу быть твоей собачкой и каждый день следовать за тобой. Это нормально, если ты будешь бить меня или ругать! Шуй’эр! Умоляю тебя, очнись! Не оставляй меня!

Видя Мужун Тая таким, Лунцзэ Цзин Тянь собрался подойти к нему и утешить, и совершенно не ожидал, что Мужун Тай выхватит меч из рук Ваньянь Ли и вонзит его себе в живот.

– Премьер-министр! – Цзин Тянь был шокирован и шагнул вперёд, поддерживая Мужун Тая.

Однако, Мужун Тай неожиданно вырвался из рук Лунцзэ Цзин Тянь’я и крепко обнял Ли Цю Шуй:

– Ты хочешь покоя и полёта с Фэн Се… Я не позволю… даже в смерти… я буду кружить возле тебя…

– Премьер-министр… – Цзин Тянь никогда не видел подобной надрывной любви. – Почему, разве она стоит этого?!

– Принц Цзин… Я умоляю вас, похороните меня и Шуй’эр вместе… Я умоляю вас… – кровь полилась из носа и рта Мужун Тая, но он из-за всех сил старался сдержать дыхание и сильно потянул Лунцзэ Цзин Тянь’я за рукав. – Я прошу вас… должны похоронить вместе…

Цзин Тянь не мог понять такой любви, как между Мужун Таем и Ли Цю Шуй, но на просьбу покойника он всё же кивнул, соглашаясь:

– Премьер-министр, не волнуйтесь, я прикажу похоронить вас вместе навсегда!

Услышав обещание Лунцзэ Цзин Тянь’я, губы Мужун Тая дрогнули в счастливой улыбке. Его руки слегка дрожали, когда он откидывал прядь волос со лба Ли Цю Шуй:

– Шуй… Шуй’эр… мы будем навсегда… вместе…

– Папа! Папа! – Мужун Цин Лянь, напуганная до смерти, поняла, что её единственный сторонник собирается уйти и быстро подползла к Мужун Таю. – Папа, не уходи! Не уходи!

– Хе-хе… – Мужун Тай уже был не в состоянии говорить, он лишь улыбнулся и посмотрел в глаза Цин Лянь. В его глазах не было ни капли сожаления, его глаза были наполнены счастьем, заполнивший каждый уголок его глаз.

– Папа!

Смерть Мужун Тая и Ли Цю Шуй сделали атмосферу крайне тяжёлой. Никто не ожидал, что в этом мире существует подобная ненормальная любовь. И правда, непонятно как описать это. Возможно, любовь, которую они не могли получить, в их сердцах была абсолютной.

Единственным человеком, который сохранял ясность ума и радовался смерти Ли Цю Шуй, был Император.

«Ли Цю Шуй мертва. Единственный человек, знавший мою тайну мёртв. Я всё ещё могу играть роль хорошего дяди и баловать Мужун Ци Ци, как баловал Мин Юэ. Какая красота!»

В глазах Ваньянь Ли будущее было светлым, а дорога ровной. Возвращение Мужун Ци Ци было для него самым счастливым событием.

«Я бесчисленное множество раз фантазировал, что у меня появится принцесса, которая будет вести себя также хорошо, как вела Мин Юэ. Однако, животы моих супруг не оправдали моих ожиданий. Моей единственной дочерью является Ваньянь Бао Чжи, но она может сравниться даже с половиной Мин Юэ.»

Сейчас биологическая дочь Ваньянь Мин Юэ, стояла перед Императором, как он мог лгать, что не был счастлив?

– Ци Ци… – Ваньянь Ли попробовал позвать Ци Ци и, когда она повернула голову, его сердце сильно подпрыгнуло.

«Похожи! Так похожи! Её лицо точно такое же, как у Мин Юэ!» – Ваньянь Ли чуть не расплакался от радости.

– Ци Ци, теперь, когда ты знаешь свою личность, ты не хочешь признать свои корни и предков? – осторожно спросил мнение Ци Ци, Император. Он хотел понимать её мысли, а не пытаться заставить.

«Это дочь Мин Юэ! Моя племянница! И она будет самой благородной принцессой Бэй Чжоу!»

«Признать корни и предков…» – услышав это, Ци Ци посмотрела на Фэн Цан’а. «Правда так жестока. Я правда его младшая сестра! Когда-то он был моим возлюбленным, а теперь стал биологическим братом…»

Мужун Ци Ци не могла принять эти факты, но у неё не было шансов не принимать их.

Выражение боли на лице Ци Ци, заставило сердце Фэн Цан’а ощутить острый укол боли.

«Моя маленькая Ванфэй теперь грустная, словно меланхоличный жаворонок. Она растеряла свою жизненную силу. В её глазах стоят слёзы, но она не позволяет им упасть.»

– Цин Цин! – Фэн Цан не мог больше терпеть и заключил Ци Ци в свои объятья. – Цин Цин, если ты хочешь плакать, плачь!

– Ууу… – слова Фэн Цан’а были подобны ключу и открыли закрытые ворота сердца Мужун Ци Ци. Слёзы хлынули из её глаз. Уютно устроившись в руках Фэн Цан’а, Ци Ци плакала так, словно вокруг них никого не было.

Слёзы Мужун ци Ци заставили сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я заболеть.

«Если бы ничего этого не случилось, то она стала бы идеальной парой с Фэн Цан’ом и была бы так влюблена, что заставляла других завидовать… Вот только, в мгновение ока, влюблённые стали родными братом и сестрой. Как Ци Ци может принять подобное?»

Несмотря на то, что Цзин Тянь хотел Мужун Ци Ци, но видя её такой его сердце испытывало боль. Если бы он мог, он был готов разгладить её нахмуренные брови Ци Ци, вытереть её влажные глаза, согреть её раненное сердце и тщательно заботиться о ней в любое её настроение.

Нужно сказать, плачущая красавица была прекрасной картиной. Смотря на Мужун Ци Ци, рыдающую в объятьях Фэн Цан’а, сердце Ваньянь Хун’а чуть не выпрыгнуло.

«Я видел так много красавиц, но никогда не видел такой как Мужун Ци Ци… Прекрасная в чистоте, прекрасная в невинности девушка…

Такая красивая женщина должна быть создана для меня. Несмотря ни на что, я должен заполучить её себе! Даже если придётся использовать грязные способы!»

– Ци Ци, не плачь! Этот дядя плохой. Если тебе грустно, то ударь дядю! – Ваньянь Ли полностью сошёл с ума от слёз Мужун Ци Ци. Это было как в прошлом, каждый раз, когда Ваньянь Мин Юэ плакала, его сердце болело очень сильно. Сейчас, увидев Мужун Ци Ци такой, Ваньянь Ли стал таким же грустным. – Если ты не хочешь, дядя не будет настаивать, хорошо?

Услышав слова Императора, Ци Ци подняла голову. Пара влажных глаз посмотрели на Ваньянь Ли, а он не мог понять эмоции, что крылись в них.

– Я хочу домой!

– Хорошо, хорошо, хорошо! Идите домой! Идите домой! – Император мгновенно принял единственную просьбу Мужун Ци Ци и тут же приказал слугам приготовить экипаж, чтобы отвезти Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци обратно в ванфу Нань Линь.

Изначально, Вдовствующая Императрица хотела поговорить со своей внучкой, но увидев, как печально плачет Мужун Ци Ци, Дунфан Лань сдержалась.

«Ах, этот ребёнок! Она так печальна! Её отношения с Цан’эром были очень хорошими, никто и подумать не мог, что всё так обернётся! Отпущу её домой! А когда её настроение станет лучше, приглашу к себе во дворец.»

Фэн Цан обнимал Мужун Ци Ци без каких-либо угрызений совести до тех пор, пока они не сели в карету.

Карета медленно выехала из дворца. Ци Ци молчала. Её глаза были красными, словно у маленького кролика, и видя её такой, сердце Фэн Цан’а сильно болело:

– Цин Цин…

– Принц, теперь мне нужно называть тебя старшим братом?

Слова «старший брат» снова вызвали слёзы у Ци Ци.

«Какая ирония! Если бы не Ли Цю Шуй, сейчас я бы называла его мужем, а теперь муж стал братом…» – как могло сердце Мужун Ци Ци ощущать себя хорошо?

– Цин Цин! – Фэн Цан опустил голову и поцеловал слёзы в уголках глаз Ци Ци. – Не плачь. Цин Цин, если ты плачешь, в моём мире идёт дождь!

Нежность Фэн Цан’а сделала Ци Ци ещё печальнее.

«Что теперь? Что теперь нам делать? Даже если Фэн Цан ниже одного человека и выше десяти тысяч человек, он всё равно не может изменить тот факт, что я его младшая сестра.» – сейчас единственное, что Ци Ци могла – это лишь отрезать эти чувства и навсегда похоронить их в своём сердце.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци только ушли, а Лунцзэ Цзин Тянь тут же вышел вперёд:

– Ваше уважаемое Величество, я как принц Цзин из Си Ци хочу попросить о браке! Я хочу жениться на вашей племяннице, младшей сестре Фэн Цан’а!

Хоть и было установлено, что Мужун Ци Ци является дочерью семьи Фэн, но Цзин Тянь не знал, как обращаться к ней. Поэтому, единственный вариантом было обратиться к ней, как к младшей сестре Фэн Цан’а.

В тот момент, когда Ваньянь Хун услышал, что Лунцзэ Цзин Тянь так быстро принял меры, он тут же сделал свой ход:

– Отец Император, этот сын влюбился в кузину с первого взгляда. Прошу Отца Императора об указе о свадьбе!

Мужун Цин Лянь, которая плакала по Мужун Таю, увидев, как эти двое мужчин одновременно просят руки Мужун Ци Ци, стала ещё более несчастной.

«Лунцзэ Цзин Тянь – мужчина, которого я люблю, но его мысли заняты лишь Мужун Ци Ци. Я знала это. Однако сейчас Мужун Ци Ци стала свободной женщиной, что дало ему шанс… Как можно не грустить?..

Ваньянь Хун лишь недавно говорил, что хочет жениться на мне как на Цэфэй, но его душа и дух оказались перевёрнуты с ног на голову Мужун Ци Ци. Он тут же изменил своё отношение и захотел жениться на ней… Что это за мир такой?!»

Душа и дух перевернулись с ног на голову – сердце под каблуком.

Сейчас, в сердце Цин Лянь образ Мужун Ци Ци рушился. Когда она увидела появление Мужун Ци Ци, Цин Лянь была ошеломлена. Она не ожидала, что у Мужун Ци Ци будет такое прекрасное лицо. Это сломило Цин Лянь.

Плюс, тот факт, что двое мужчин, связанных с ней, просили руки Мужун Ци Ци, ещё сильнее разжёг пожар ненависти Мужун Цин Лянь к ней. Не говоря уже о том, что Мужун Тай косвенно умер от руки Мужун Ци Ци.

Когда два принца попросили жениться на Мужун Ци Ци, выражение Императора мгновенно стало плохим.

«Как я могу не понять, о чём думают эти двое? Они и вправду увидели в Мужун Ци Ци инструмент для борьбы за власть. Я не могу стерпеть или допустить подобного!»

– Слишком много произошло сегодня, Чжэнь думает, что лучше подождать, пока Ци Ци восстановит своё настроение. Не спешите, не волнуйтесь!

«Не волнуйтесь» осадили Лунцзэ Цзин Тянь’я и Ваньянь Хун’а, а также развязали руки, Линь Кэ Синь, Супруге Дэ.

«Точно! Теперь Мужун Ци Ци – это золотой торт, который хотят все! Но только мой И’эр достоин её!»

Вдовствующая Императрица от всех этих событий заработала головную боль. Она позволила Цин Гу помочь ей вернуться во дворец Цзинь Сюань. Лунцзэ Цзин Тянь увидел, что Ваньянь Ли не принял его просьбу. Но также Цзин Тянь понимал его ход мыслей, поэтому попросил забрать тело Мужун Тая и Ли Цю Шуй.

Несмотря на то, что Император действительно хотел выбросить тело Ли Цю Шуй за пределы города и скормить собакам, но так как принц Цзин просил его, Ваньянь Ли не мог позволить ему потерять лицо. К тому же, это всего лишь труп, какой смысл сердиться на него? Поэтому он просто кивнул и ушёл.

__________________________________________________________

Когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци вернулись в ванфу Нань Линь, императорский указ Ваньянь Ли уже был издан, он даровал Мужун Ци Ци титул принцессы Чжэнь Го. Когда эта новость достигла ванфу, весь ванфу взорвался.

Принцесса Чжэнь Го – титул охраняемой принцессы страны; самый высокий ранг среди принцесс, как принцесса первого ранга.

– Почему всё именно так? Почему Ванфэй стала принцессой Чжэнь Го?

Все были удивлены, когда Фэн Цан вышел из кареты, держа Мужун Ци Ци на руках. А Фэн Ци увидел Мужун Ци Ци, его рот открылся от удивления:

– Принцесса…

Эта «принцесса» из уст Фэн Ци заставила каждого посмотреть на лицо Мужун Ци Ци. Это были пожилые люди, служившие в ванфу. Они служили ещё Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Поэтому, сейчас увидев девушку с точно такой же внешностью как у Ваньянь Мин Юэ, они были шокированы.

Лишь Фэн Юй узнала официальную мантию, в которую была облачена Мужун Ци Ци.

«Она была точно той, которую Мужун Ци Ци носила сегодня утром, просто почему-то её лицо стало точно таким же как у принцессы Мин Юэ…» – это очень сильно удивило Фэн Юй:

– Ванфэй, вы…

Ци Ци не хотела говорить, она лишь уткнулась головой в руки Фэн Цан’а. Видя её такой печальной, он заговорил вместо неё:

– Это было проверено. Мужун Ци Ци – биологическая младшая сестра Бэнь Вана. Она – так самая дочь отца и матери!

– Что?! – новость, которая прозвучала из уст Фэн Цан’а действительно была слишком шокирующей. Теперь все поняли, почему Император даровал Мужун Ци Ци титул принцессы Чжэнь Го.

– Мисс… – Су Мэй и Су Юэ были потрясены. Они глупо стояли там и были шокированы тем, что их госпожа показала свою истинную внешность, и её настоящая личность оказалась младшей сестрой Фэн Цан’а. Это до смерти напугало их.

«Как подобное могло случиться? Мисс и Гуйэ так сильно влюблены друг в друга. Как так вышло, что они вошли во дворец и вышли как брат с сестрой?!»

– Тогда вчера, вчера… – даже Фэн Ци, который испытал большие ветра и волны, заикался.

«В один момент она была Ванфэй, а в другой стала Принцессой, разве их отношения не испортятся? К тому же, вчера Принц и Ванфэй завершили брак, тогда не будет ли это…» – Фэн Ци не хотел думать о последствиях этого.

– У нас всё хорошо.

Одна единственная фраза подвела итог вчерашней ночи. Фэн Цан обнял Мужун Ци Ци и вошёл в особняк Тинсун. Всю дорогу до ванфу Ци Ци молчала, она не сказала ни слова. Она не знала, что сказать и как теперь вести себя с Фэн Цан’ом. Раньше Ци Ци думала, как сохранить это в секрете и совершенно не ожидала, что сегодня Ли Цю Шуй раскроет всю правду. Получилось так, что все её прежние мысли оказались самообманом. Правда была лишь одна, но она была настолько жестока, что Ци Ци было так больно, что ей больше не хотелось жить.

Видя Ци Ци такой, Фэн Цан был очень расстроен. Он налил воды и поднёс её к губам Ци Ци:

– Цин Цин, выпей немного! Если ты и дальше будешь так плакать, моя последняя линия обороны рухнет!

– Старший брат, ты больше не можешь называть меня Цин Цин, ты должен называть меня младшей сестрой… – сказав это, Ци Ци снова заплакала. Маленькое лицо, которое изначально было размером с ладонь, выглядело всё более и более несчастно.

– Нет! Это не так! – Фэн Цан больше не мог терпеть это и притянул Ци Ци в свои объятья. – Цин Цин, это не так! Ты мне не младшая сестра. Я тоже тебе не старший брат. Мы не брат и сестра. Мы не брат и сестра!

– Старший брат… не обманывай себя… – услышав, как Фэн Цан говорит это, Ци Ци стала ещё печальней. – Старший брат, мы никогда не сможем полюбить друг друга…

– Нет…

– Цин Цин, послушай меня! – Фэн Цан обнял Мужун Ци Ци. Его глаза Феникса пристально посмотрели в заплаканные глаза Ци Ци. – Я не твой брат. У нас нет никаких кровных родственников. Я ребёнок, усыновлённый генералом и принцессой! Мы не биологические брат и сестра!

На мгновение Ци Ци не отреагировала на слова Фэн Цан’а. Она сидела безучастно, а затем, протянув руку, коснулась лица Фэн Цан’а, нежно смотря на него.

– Старший брат, я понимаю, что в данный момент ты не можешь принять этот факт, но изменить правду невозможно!

– Нет! – Фэн Цан схватил Ци Ци за руку, а в его глазах читалось нетерпение. – Я говорю правду! Моя фамилия не Фэн! Я не твой старший брат!

– Старший брат…

– Не называй меня старшим братом! – Фэн Цан накрыл губы Ци Ци ладонью, чтобы остановить её от произнесения слов, которые делали его грустным.

Мужун Ци Ци заплакала сильнее, когда Фэн Цан стал таким.

«Он действительно не смог принять этот факт. Но, что мы можем сделать? Наши личности, как брата и сестры, уже определены. Скоро они объявят это всему миру, ведь я, без сомнений, сестра Фэн Цан’а…»

Почувствовав влагу на пальцах, Фэн Цан отпустил губы Ци Ци. Она беззвучно плакала и выглядела такой печальной, что его сердце не выдержало.

– Цин Цин, я правда не твой старший брат. Я – сын старого друга генерала…

Двадцать пять лет назад родители Фэн Цан’а погибли в катастрофе. Случилось такое, что ребёнку, которого родила Ваньянь Мин Юэ, было чуть больше месяца, но из-за простуды он оказался на пороге смерти. Фэн Се привёз обратно младенца, Фэн Цан’а и, получив согласие Ваньянь Мин Юэ, они сделали Фэн Цан’а своим сыном, позволив ему выжить под личностью молодого мастера семьи Фэн.

– Тогда ты… – слова, звучащие из уст Фэн Цан’а были немыслимы для Ци Ци. Она даже подумала, что Фэн Цан придумал эту историю, чтобы успокоить и не расстраивать её.

– Моя настоящая фамилия была Лун.

«Лун!» – Ци Ци на мгновение задумалась. Внезапно её глаза широко распахнулись, и она не веря посмотрела на Фэн Цан’а:

– Под всем солнцем не так много людей с фамилией Лун. Фамилия бывшей императорской семьи династии Цинь была Лун…

Фэн Цан нежно улыбнулся Ци Ци за то, что она так быстро угадала его личность. Он откинул её волосы со лба на затылок:

– Именно. Моя личность именно та, о которой ты думаешь, Цин Цин.

Эта разрывная новость почти заставила Ци Ци потерять сознание.

«Фэн Цан –принц бывшей Цинь? Двадцать пять лет назад родился Фэн Цан и также двадцать пять лет назад бывший Цинь был уничтожен и разделён на три части… Значит отец Фэн Цан’а был бывшим Императором Цинь?»

– Ты… – Ци Ци долго думала, но не нашла слов, чтобы описать личность Фэн Цан’а.

– Сохранившийся злой элемент бывшего Цинь…

Ци Ци рассмеялась над тем, как описал себя Фэн Цан.

«Хоть я и не знаю, почему Фэн Се взял Фэн Цан’а в то неспокойное время, но должно быть была причина!»

– Принц, ты не лжёшь, правда? – из-за её улыбки, большая часть печали исчезла с лица Ци Ци, лишь её маленький носик был красным, да кожа вокруг глаз.

– Нет! Я действительно не твой старший брат! – видя, что Ци Ци счастлива, собственные тревоги также начали покидать Фэн Цан’а.

– Тогда кто же ты на самом деле? – непонятно почему, хоть Ци Ци продолжала сомневаться в его словах, но доверие, которое она испытывала к Фэн Цан’у заставило её поместить свои сомнения и колебания к себе в желудок и не произносить их в слух.

«Поверь ему!» – говорил голос, идущий из сердца Ци Ци.

– Будь хорошей и позволь рассказать всё не торопясь. – Фэн Цан рассмеялся над нетерпением Мужун Ци Ци. Он пощекотал её красный нос и вытер её слёзы. – Моим биологическим отцом был наследный принц бывшей династии Цинь, Лун Юй. А моей биологической матерью была принцесса Дун Лу, Ся Ван Ин.

Оказалось, что бывший наследный принц Цинь, Лун Юй, и принцесса Дун Лу, Ся Ван Ин, были женаты. К тому же, они встречались наедине, прежде чем поженились. Лун Юй был переполнен талантами, Ся Ван Ин была прекрасна и нежна. Одарённый учёный и прекрасная дама. Они влюбились друг в друга с первого взгляда. Изначально, это была красивая история, но позже случилась целая череда несчастий.

Одарённый учёный и прекрасная дама – идеальная пара влюблённых.

– В то время, у главы государства Мин Бу Чжи были мысли не только о восстании, он шептал на ухо моему деду, говоря, что есть лишь несколько женщин подобных моей матери. Дедушка любил красавиц и, естественно, был заинтересован. Перед свадьбой он воспользовался тем, что мятежники окружили его и отослал моего отца прочь (для борьбы с мятежниками), а затем он похитил принцессу Дун Лу, которая пришла во дворец для брачного союза…

– Ах… – вскрикнула тут, слушающая Ци Ци. – У этого старого Императора и вправду не было стыда! Это была его невестка! Это была наследная принцесса!

Услышав, как Ци Ци говорит это, Фэн Цан горько рассмеялся и поцеловал киноварную родинку на лбу Ци Ци.

– Мой отец не мог смириться с тем, что его жена превратилась в его мать-супругу. При поддержке великого полководца Ваньянь Чжи, он хотел заставить Императора отречься от престола и вернуть свою жену. Он не думал, что это может оказаться ловушкой, расставленной другими.

– Дедушка умер внезапно. Глава государства Мин Бу Чжи, министр кадров Лунцзэ Лан и великий генерал Ваньянь Чжи объединились и, воспользовавшись тем, что мой отец совершил предательство, напали на него. Мой отец умер, защищая мою мать…

– Тогда, что произошло с твоей мамой? – слушая историю Фэн Цан’а, сердце Ци Ци быстро билось. Она вполне отчётливо могла представить себе сцену с кронпринцем, который жил ради любви, защищая свою жену.

«Те, кто отвратителен, оказались теми людьми, что просчитали их. Они действовали осторожно и зловеще. Без всякого чувства стыда, они отвратительны!»

– Моя мама спряталась среди простолюдинов. Это оказался слуга семьи Фэн, который спрятал и спас ей жизнь. Генерал и мой биологический отец были друзьями. В прошлом, генерал, мой отец и Ваньянь Ли, все они росли вместе. Их отношения были самыми лучшими. Однако стремление семьи Ваньянь захватить трон оказалось скрыто от генерала и моего отца… Позже, когда мой отец столкнулся с бедой, генерал винил во всём себя. Узнав мою мать, он защищал её всю дорогу. В то время, моя мать уже была беременна мной.

– Так случилось, что я родился всего лишь через час после твоего старшего брата. Позже, когда твой брат скончался, генерал, влюблённый в принцессу, решил оставить меня у них. Плюсом тот факт, что принцесса была разумным человеком и ощущала большую вину перед отцом и братом за захват трона. Поэтому, она защищала меня и держала рядом с собой, как своего сына.

Хоть это было всего несколько предложений, но Ци Ци поняла, сколько опасностей и трудностей было заключено в них:

– В конце, что случилось с твоей матерью?

Увидев, что Ци Ци спрашивает о Ся Ван Ин, густые ресницы Фэн Цан’а скрыли колебание в его глазах:

– Ты помнишь пагоду, что отгоняет злых духов? Прежний Цинь погиб. Императорские сокровища исчезли. Когда армия ворвалась в Запретный город, эти огромные богатства, казалось, исчезли с лица земли.

– До смерти дедушки с ним были лишь мои родители. Мой отец погиб от тысячи стрел. Так, Ваньянь Чжи думал, что лишь моя мать может знать о местонахождении этих сокровищ. Поэтому, он приказал арестовать мою мать.

– Хоть там и была охрана великого генерала и принцессы, моя мать понимала, что, если её найдут в резиденции семьи Фэн, она непременно принесёт неприятности принцессе и генералу. К тому же, возможно, она также принесёт неприятности и мне. Поэтому она воспользовалась ночью и убежала. В конце концов, её поймали в храме Будды.

– Я слышал, как генерал говорил, что моя мать откусила себе язык, покончив с собой, чтобы не быть оскорблённой. Ваньянь Чжи распространил слух, что моя мать была девятихвостой лисицей и сжёг её тело. Из-за этого, теперь существует пагода, отгоняющая злых духов…

Тяжёлая тишина окутала помещение. Сердце Ци Ци болело так сильно, что она не могла дышать.

«Почему, почему всё так?» – Ци Ци крепко обняла Фэн Цан’а. Лишь сейчас она ясно увидела слёзы в его уголках глаз. Скорбь, боль, печаль – ничего не было достаточно, чтобы описать настроение Фэн Цан’а сейчас.

– Принц, прости… – голос Ци Ци задохнулся. Она страдала, страдала из-за такого Фэн Цан’а, страдала из-за того, что испытал он.

«Если бы не подстрекательство Мин Бу Чжи, если бы Император бывшего Цинь не получил низменных мыслей, возможно, бывший Цинь не погиб бы. Возможно, наследный принц Лун Юй взошёл бы на трон, а Фэн Цан стал бы наследным принцем, а также великим кронпринцем…»

– Цин Цин… – голова Фэн Цан’а уткнулась в грудь Мужун Ци Ци. Несмотря на то, что Фэн Цан сдерживался, но упрямые слёзы всё равно пролились из его глаз.

С тех пор, как он узнал свою историю, Фэн Цан никогда не осмеливался вспоминать её, боясь воспоминаний. Он боялся, что если вспомнит опыт своих родителей, то не сможет сдержаться и заплачет. Так, Фэн Цан сдерживался и никому ничего не показывал. Сейчас, ощущая тепло Ци Ци, слушая её сердцебиение и голос, наполненный любовью и нежностью, последняя линяя обороны в сердце Фэн Цан’а рухнула.

– Цин Цин… – Фэн Цан очень старался сдержать себя и не заплакать.

«Настоящие мужчины не плачут, потому что они не сталкиваются с душераздирающими вещами.»

– Я здесь, я здесь! – Ци Ци нежно погладила Фэн Цан’а. Её маленькое личико прижалось к волосам Фэн Цан’а, ощущая дрожь его объятий. Сердце Ци Ци дрожало также.

«Почему судьба так играет с людьми? Почему у Фэн Цан’а случилось такое прошлое? Как было бы здорово, если бы Фэн Се не сказал ничего этого Фэн Цан’у! Понимая, что ему будет больно, почему он должен был рассказать ему правду, заставляя выносить всё это?!»

Сейчас, Мужун Ци Ци наконец поняла откуда взялась меланхолия Фэн Цан’а.

«Я думала, что его меланхолия из-за Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ и лишь сейчас осознала, что глубоко в сердце этого мужчины спрятаны печальные тайны. Это печальное прошлое заставляет его глаза покрываться слоем печали, которую не могут игнорировать люди.»

– Принц, твой внутриутробный яд?

– Внутриутробный яд изначально был в теле моей матери. Я думаю, это как-то связано с Дун Лу. Императрица Дун Лу всегда является ученицей острова Пэн Лай. Моя биологическая бабушка по линии мамы умерла, когда моя мама была ещё маленькой. Позже её муж женился на младшей сестре моей бабушки и сделал её Императрицей. После этого тело моей мамы стало очень слабым. Она просто не ожидала, что может быть отравленной.

«Сложные имперские интриги!» – Ци Ци давно ощущала нечто странное в яде Фэн Цан’а. «Это не яд с материка. Не ожидала, что он и вправду имеет какое-то отношение к острову Пэн Лай!

Только, почему сердца людей всегда должны быть такими порочными? Зачем им нужно быть такими жестокими? Зачем им требуется бороться за власть? Зачем им вещи, которые изначально им не принадлежат? Добра или зла человеческая природа? Сложное или простое сердце человека? Зачем им понадобилось создавать столько трагедий и заставлять Фэн Цан’а нести всё это в одиночку?»

– Принц! – никогда прежде эмоции не лились в сердце Ци Ци. Теперь она понимала, почему Фэн Цан не объявил в зале дворца, что они не брат и сестра. Из-за того, что его личность была сложной и включала бывший Цинь.

«Если правители Бэй Чжоу, Си Ци и Нань Фэн узнают, что императорский род бывшей династии Цинь всё ещё существует, тогда Фэн Цан столкнётся с убийцами сразу из трёх стран! Те люди, что завоевали власть и разделили мир, как они могут позволить остаться в живых, человеку с кровью императорской семьи бывшего Цинь?!

Естественно, чем меньше людей знают о личности Фэн Цан’а, тем лучше. Если он будет разоблачён, это принесёт ему лишь множество покушений…»

– Цин Цин, ты понимаешь? Когда принцесса была беременна тобой, она и генерал обещали мне, что если это будет девочка, то они позволят ей стать моей невестой.

– Тогда ты уже была в животе принцессы. Когда плод двигался, она часто позволяла мне слушать твой голос у себя в животе, а пока я слушал, принцесса говорила мне: «Это твоя маленькая невеста! В этот момент я чувствую себя такой счастливой!»

– Когда ты сняла «Зеркало лунной воды», моё сердце чуть не остановилось. Почему ты такая красивая?! – когда Фэн Цан снова поднял голову, влага уже исчезла из его глаз. – В тот момент я подумал, что это благодать с небес! Я думал, ты ушла с генералом и принцессой. Я не ожидал, что ты всё ещё будешь жить в этом мире, тем более жить со мной и быть любимой мной! Не важно, был ли этот брак установлен родителями или чувством любви, которое проросло между нами после знакомства, в конце концов, ты всё же моя Цин Цин и моя невеста. Тебе не кажется, что наша судьба внедрилась очень глубоко и ничего не может оборвать её?

– Принц… – Ци Ци не знала, на каком языке ей следует выражать свои чувства сейчас. Поэтому, она опустила голову и впервые поцеловала Фэн Цан’а в лоб. Это было тем, что Фэн Цан любил делать больше всего.

«Говорят, если мужчине нравится целовать тебя в лоб, значит ты его самый дорогой человек в его сердце. Быть любимой им так долго… Пусть я буду единственной, кто будет любить его!»

– Если ты будешь называть меня мужем, я стану счастливее, – Фэн Цан поцеловал Ци Ци, раздвигая её губы и пробуя дыхание.

Без статуса брата и сестры, что давило на неё, бремя в сердце Ци Ци было разрушено. Ци Ци не отвергла поцелуй Фэн Цан’а, даже наоборот, словно маленькая птичка, она устроилась в его объятьях. Её маленькие ладошки легли на его плечи, и, отвечая на его нежность, она взяла инициативу в свои руки.

Два человека с одинаковым жизненным опытом нашли точку отклика в другом теле.

Эти двое оказались сиротами, их родители погибли. К тому же, их родители были посчитаны другими и трагически погибли от рук порочных. Откровенность Фэн Цан’а полностью разрушило все препятствия между ними. Эта пара влюблённых целовалась так, словно были пьяны, словно они ждали этого поцелуя целый век.

Лишь, когда маленькое лицо Ци Ци стало красным, а дыхание тяжёлым, Фэн Цан отпустил её.

Недоразумение было решено. Камень давивший на сердце Ци Ци исчез, поэтому её настроение было хорошим. Её улыбка также несла вкус счастья и сладости.

Внезапно Ци Ци вспомнила одну вещь:

– Принц, ты же не выдумал эту историю, чтобы солгать мне только потому, что я нравлюсь тебе, правильно?! Я не против любви между братом и сестрой, но брат и сестра – близкие родственники и ребёнок, рождённый от них, не будет здоров и будет склонен к уродству!

Видя сомнение на лице Мужун Ци Ци, Фэн Цан усмехнулся и пощекотал кончик её носа:

– Цин Цин, неужели ты не знаешь, что только у императорской семьи бывшего Цинь могут быть фиолетовые глаза? Виноградный фиолетовый был самым уважаемым, а также означал самую чистую родословную! В противном случае, зачем мне использовать все эти ухищрения, чтобы спрятать глаза?!

– Три королевства разделили Цинь. Все члены императорской семьи бывшего Цинь, включая детей, были убиты. Я единственный, кто выжил. Если меня обнаружат, мне придётся столкнуться с тремя странами…

После того, как Фэн Цан сказал это, Ци Ци мгновенно поняла его ситуацию:

– Принц, люди вокруг тебя надёжны?

Люди, о которых говорила Мужун Ци Ци, были людьми, которые видели его фиолетовые глаза.

«Если эти люди ненадёжны, это вызовет множество проблем…»

Фэн Цан был очень доволен тем, что Ци Ци беспокоится о нём. Он взял руку Ци Ци и поцеловал тыльную сторону её ладони:

– Они все мои люди, и они не предадут меня. Те, кто предал меня, уже мертвы.

– Тогда всё хорошо, – Ци Ци прижалась к Фэн Цан’у. Без табу «брат-сестра», она вернулась к своему прежнему «Я». – Принц, тогда чего ты хочешь? Ты хочешь быть Императором? Хочешь возродить династию Цинь?

– Нет, – покачал головой Фэн Цан.

– Почему? Разве не у всех мужчин есть особая одержимость властью? – Ци Ци села и посмотрела на Фэн Цан’а с удивлением.

– Цин Цин, я просто одержим тобой, – слова Фэн Цан’а имели оттенок флирта, заставляя Ци Ци смутиться.

– Я серьёзно! Может ты никогда не думал о том, чтобы отомстить за своих родителей? Вернуть то, что принадлежало тебе?

– Хе-хе… – услышав слова Ци Ци, Фэн Цан рассмеялся. Его глазах застыло десятки тысяч эмоций. – Если в стране воцарится хаос, пострадают только простолюдины. Прошло уже двадцать пять лет с тех пор, как четыре страны разделили мир и мирно существуют. Если я нарушу это, мне придётся столкнуться с огромным давлением.

– К тому же, быть Императором – не самое лучшее. Сидя в таком положении, ты теряешь своё сердце и человеческую природу из-за власти. Я не хочу однажды потерять себя и стать подобным холодным и эгоистичным человеком. Поскольку мне это не нравиться, я не буду вмешиваться в этот круг проблем. Чем больше ты хочешь, тем больше теряешь. Я не хочу потерять то, что у меня уже есть, например, тебя!

– Но если Цин Цин хочет быть самой благородной женщиной в этом мире, то ради тебя я готов!

– Нет! Я не хочу! – Ци Ци покачала головой и прислонилась к груди Фэн Цан’а. – Я просто волновалась, волновалась, что Принц может иметь мысли о возрождении династии, волновалась, что Принц может быть одержим властью и желать богатства. А сейчас я приношу тебе свои извинения. Я ошибалась. Мне не нужно благородство, о котором ты говорил. Я лишь хочу быть с человеком, которого люблю, и провести остаток нашей жизни в мире. Состариться вместе и никогда не расставаться!

– Цин Цин… – счастье заполнило всё сердце Фэн Цан’а.

«Женщина, которую я выбрал, действительно другая!

Я видел слишком много женщин, которые были более одержимы, чем мужчины, трепетом, что вызывает власть. А чтобы добраться до этого места, он делали всё, что угодно, причиняя вред и другим, и себе. Из лёгких людей они превращались в сложных. Из добросердечных в злобных. Я беспокоился, что Цин Цин тоже может любить власть… Но, как и Цин Цин, я думал слишком много. Конечно же, моя женщина будет как я!»

– Если уж говорить об этом, то было бы не плохо, если бы у нас не было ничего этого и мы были похожи на простолюдинов, не так ли, Принц? – Ци Ци улыбнулась, а её яркие глаза сверкнули лукавством. – К тому же, Ваньянь Ли – наш враг. Даже если мы захотим сместить его, кто-то может пойти на это неохотно.

– Что ты имеешь в виду?

– Так как, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ – мои родители и их смерть как-то связана с Ваньянь Ли, несмотря ни на что, я должна отомстить за них! К тому же, у них было милосердие для твоего спасения и милосердие для воспитания тебя. Есть поговорка, которая говорит, что милосердие воспитать кого-то больше, чем милосердие рождения ребёнка. Из-за них мы не можем позволить Ваньянь Ли спокойно уйти!

Слова Ци Ци совпали с мыслями Фэн Цан’а, и он недоверчиво посмотрел на маленькую женщину, стоящую перед ним.

«Она и вправду мой дар богов. Она даже может угадать мои мысли!

Не важно, кто я такой, не важно, что случилось с Лун Юй и Ся Ван Ин, в моих воспоминаниях они лишь чистый лист. Я могу лишь представить себе историю, которую рассказал мне Фэн Се. Но Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ были истинно близкими мне существами. Они дарили мне бесконечную заботу и бесконечное тепло. Они заменили мне Лун Юй и Ся Ван Ин, они дали мне любовь отца и матери, они позволили мне почувствовать тепло семьи.

Поэтому, я могу отпустить мысли о восстановлении династии и мести, но я не могу подавить мысли о мести за Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Те люди, что заставили меня потерять тепло семьи, которое получил с таким трудом, и которые заставили женщину, которую я люблю, потерять своих родителей, я не отпущу ни одного!»

– Цин Цин, как я могу не любить тебя?!

«Раньше я уже полюбил эту женщину, а сейчас, узнав, что она дочь Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, я готов любить её до глубины души. Я готов использовать всю свою жизнь, чтобы любить её!

Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ ведь также были моими родителями. Они дали мне слишком много, слишком много вещей. В бессильные времена мы оказались разделены, как Инь и Янь, и я не смог отплатить им за любовь, которую они дарили мне. Я могу лишь удвоить выкуп за их единственную дочь, Мужун Ци Ци. Я хочу, чтобы она стала самым счастливым человеком в этом мире! Чтобы она никогда ни о чём не волновалась!»

В течении дня столица Бэй Чжоу, Янь, испытала два потрясения.

Первое из них заключалось в том, что Мужун Ци Ци пережила первую брачную ночь, в результате чего больше половины столицы потеряли свои деньги.

Когда проигравшие люди, считали деньги, чтобы отдать их в игровые дома, они так горестно рыдали, другая новость просто взорвала их горе… Мужун Ци Ци оказалась дочерью великого генерала Фэн Се и принцессы Ваньянь Мин Юэ и младшей сестрой Фэн Цан’а!

Когда эта новость облетела столицу, все были шокированы.

«Если личность Мужун Ци Ци – дочь семьи Фэн, то разве прошлой ночь они с Фэн Цан’ом не… О боже, полная путаница!»

Когда воображение у всех разыгралось и некоторые даже начали фантазировать о том, какая горячая сцена была между братом и сестрой, как кто-то выпустил подробности новости.

Оказалось, что в том году на горе Яньдан Ли Цю Шуй похитила дочь принцессы Ваньянь Мин Юэ, то есть Мужун Ци Ци. Она воспитывала её у премьер-министра как родную дочь. Её целью была месть Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се.

Но перед свадьбой мудрая Мужун Ци Ци узнала о плане Ли Цю Шуй и вместе со своим старшим братом, они устроили фальшивую пьесу, чтобы заманить Ли Цю Шуй в ловушку. В конце концов, правда оказалась раскрыта и на самом деле прошлой ночью между ними ничего не было!

С этими «правдивыми» новостями, выпущенными из дворца, простолюдины пришли к выводу, что раз Мужун Ци Ци и Фэн Цан оказались братом и сестрой, проклятие не наступило, потому что они не закончили свой брак. Поэтому, в очередной раз люди начали оплакивать деньги, которые потеряли. Слёзы затопили всю столицу.

Единственным, кто выиграл от своей ставки, был молодой мастер Гуанхуа. Хоть десять миллионов другой таинственной личности также умножились в десять раз, но Гуанхуа поставил один миллион золотых тейлов!

Скорее всего, другая личность поставила серебряные тейлы, в то время, как Гуанхуа золотые.

«Сто тысяч золотых тейлов умноженных в десять раз – это миллион золотых тейлов!» – думая о миллионе золотых тейлов, хозяева игровых домов тревожились, как тараканы на сковородке. «Что делать, что делать? Даже если убить нас и продать наше мясо, мы не сможем найти миллион золотых тейлов!»

В любом случае, раз это была азартная игра были победители и проигравшие. Хозяева игровых домов пожертвовали всё и с трудом наскребли пятьсот тысяч золотых тейлов.

Не хватало ещё пятьсот тысяч золотых тейлов, и молодой мастер Гуанхуа послал людей, чтобы подписать с ними соглашение. Эта ставка превратила Гуанхуа в совладельца улицей. Теперь, каждый игорный дом должен был отдавать тридцать процентов своей прибыли молодому мастеру Гуанхуа, до тех пор, пока они не выплатят оставшиеся пятьсот тысяч золотых тейлов. А уж проценты погашения за этот период оказались очень страшными.

Однако, каков бы ни оказался исход, они по-прежнему держали свои игровые дома, а не вели жизнь на улице. Поэтому, хоть хозяева игровых домов чувствовали, что Гуанхуа переборщил, в глубине души они всё равно ощущали благодарность. По крайней мере, он не заставил их закрывать свои двери и позволил вести прежний образ жизни.

__________________________________________________________

– Мисс, У Цин благополучно забрал золотые тейлы. Одна часть была отправлена в место для лучшего в мире бизнеса, а другая часть сохранена в виде денежных средств, – доложила Су Мэй, после того, как выполнила всё.

– Отлично! Поначалу не давите на них слишком сильно, дождитесь подходящего момента и поглотите их всех, – Ци Ци оправилась от того, что для всех они оказались братом и сестрой, поэтому сейчас у неё было прекрасное настроение.

После того, как Фэн Цан признался ей в своём происхождение, он поспешно ушёл и хоть он ничего не сказал ей, Ци Ци знала, что он ушёл подавлять эти слухи.

«В конце концов, ещё вчера я была Ванфэй, а сегодня стала принцессой Чжэнь Го, повергнув людей в шок. Если кто-то сос крытыми мотивами начнёт распространять слухи, то сплетни станут страшной вещью. Но Фэн Цан, как принц Нань Линь, должен обладать собственными средствами для пропаганды.» – с уверенностью подумала Ци Ци, отпуская Фэн Цан’а, чтобы потушить огонь.

– Мисс, вы и вправду дочь Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ? Тогда, тогда вы и гуйэ… – не смогла больше оставаться спокойной Су Мэй, увидев спокойствие на лице Мужун Ци Ци.

С тех пор, как указ Ваньянь Ли прибыл в ванфу, этот вопрос почти заставил Су Мэй потерять сознание. И пусть, в конце концов, ей удалось сохранить самообладание и разобраться с вопросом ставки, однако смятение давило на её сердце и Су Мэй больше не могла молчать.

– Мм, что мы? – Ци Ци положила вещи в руку и спокойно посмотрела на Су Мэй.

Забота и беспокойство со стороны девушки, которая сопровождала её шесть лет, было вполне разумным. Су Мэй и Су Юэ были людьми, которым доверяла Мужун Ци Ци. Однако личность Фэн Цан’а оказалась настолько особенной, что ей пришлось скрывать её и от них.

Увидев Мужун Ци Ци такой спокойной, Су Мэй ещё сильнее убедилась, что её госпожа получила сильный удар. Следуя за Мужун Ци Ци так долго, Су Мэй знала, что чем сильнее колебались эмоции госпожи, тем спокойней она выглядела.

«Должно быть, Мисс очень грустно. Вот почему внешне она выглядит так безмятежно.»

– Мисс, кричите, если вам грустно! Есть я, есть Су Юэ, мы всегда останемся на вашей стороне! Не держите это в своём сердце, не позволяйте себе грустить в одиночестве!

Сердце Су Мэй болело за такую Мужун Ци Ци.

«Хоть имя Ду Сянь’Эр очень известно, но я знаю, что Мисс – простой человек, а иногда она даже ведёт себя очень по-детски.

Отношения Мисс и Гуйэ были очень хорошими, этот факт должен был стать для неё огромным ударом! Если бы Мисс плакала и поднимала шум или совершила убийство и поджог, я знаю, что это было бы нормально. Но сейчас она ничего не делает и так молчалива… Словно ничего не случилось. Это действительно ненормально и заставляет волноваться.»

– Су Мэй, я в порядке…

Не дожидаясь пока Мужун Ци Ци закончит говорить, Су Мэй стиснула её в своих объятьях:

– Мисс, несмотря на то, что вы Мисс, но я всегда видела в вас свою младшую сестру! Столкнувшись с таким, Мисс должно быть очень больно и грустно! Мисс, не притворяйтесь сильной, кричите! Представьте, что я ваша старшая сестра и плачьте у меня на руках!

Ци Ци не знала плакать ей или смеяться, когда Су Мэй становилась такой.

«Эта глупая девочка!» – услышав по голосу Су Мэй, что она вот-вот заплачет от беспокойства, Ци Ци не могла позволить ей этого.

– Су Мэй, это не то, о чём ты думаешь. Да, я действительно дочь Фэн Се, однако также правда и то, что Принц мне нравится, и я не сдамся из-за этого!

– Хорошо сказано! – раздался голос. В дверях стоял Ваньянь Кан и в тот момент, когда он увидел Мужун Ци Ци, он воскликнул. – Ах, ах, ах! Двоюродная сестрёнка? Ты точно моя двоюродная сестрёнка? Почему твоя внешность полностью изменилась? Может быть, в прошлом ты носила маску из человеческой кожи? Двоюродная сестрёнка, у этого младшего брата были глаза, но я не смог узнать гору Тай. Я на самом деле называл тебя уродиной. Мои глаза должно быть были закрыты камнями.

Есть глаза, но не смог увидеть гору Тай – не смог узнать кого-то важного или с большим талантом.

– Зачем ты пришёл сюда? – её Мисс была так грустна, а Ваньянь Кан всё равно пришёл чтобы посмеяться. Это резко ухудшило настроение Мужун Ци Ци. – Ты пришёл посмотреть шумную сцену?

– Нет, я правда не знал… – изменчивое настроение Су Мэй не позволило Ваньянь Кану понять, в чём дело. – Я лишь услышал о двоюродной сестрёнке и приехал, чтобы поддержать её. Хоть, я знаю, что мне нужно называть тебя сестрёнкой, но двоюродная сестрёнка мне нравится больше…

– Двоюродная сестрёнка, кем бы ты ни была, какой бы ни была твоя личность, я буду поддерживать тебя и двоюродного брата! – Ваньянь Кан не закончил говорить, а уже получил от Су Мэй каштаном по голове. – Ай! Маленький перец, что ты делаешь?! Это действительно больно, ты понимаешь?!

– Кто позволил тебе нести чушь, а?! Мисс – младшая сестра Принца. Брат и сестра вместе, ты хочешь, чтобы мою Мисс все ругали?! Где твои мозги? Как ты можешь позволить нашей Мисс делать такое?! – изначально спрятанные эмоции Су Мэй сейчас выплеснулись.

– Какое это имеет значение?! Пока они по-настоящему любят друг друга, зачем беспокоиться о взглядах других?! Может быть, любовь не должна преодолевать все препятствия? Если всё что ты делаешь, ты делаешь, принимая во внимание взгляды других людей, то какой смысл имеет жизнь?!

Слова Ваньянь Кана осветили сердце Ци Ци, словно лампа.

«Точно! Подумав сейчас, все мои колебания, нерешительность и беспокойство были проявлением неуверенности. Я, человек, который прошёл сквозь время, не могу даже сравниться в Ваньянь Каном!»

– А-Кан, спасибо тебе! – Мужун Ци Ци искренне поблагодарила Ваньянь Кана за то, что он разбудил её.

«Было бы неправильно, если бы я продолжила смущаться! Почему в тот момент, когда я сталкиваюсь с ситуациями, которые связаны с Фэн Цан’ом, я почти сразу теряю свою гордость и индивидуальность?! Даже если бы Фэн Цан был бы моим старшим братом, так как я уже влюбилась в него, я бы любила его до самой смерти! Не говоря уже о том, что мы с ним не кровные родственники. Мы должны любить друг друга ещё сильнее и без всяких угрызений совести!»

Благодарность Мужун Ци Ци изумила Ваньянь Кана, но затем он сердечно улыбнулся:

– Почему благодаришь? Не нужно благодарить большую благодать! Но когда мы будем выходить на улицу, мне всё равно нужно будет называть тебя сестрёнкой, чтобы эти цензоры не поймали мой язык, а затем молились (пилили) за меня Императору! Терпеть не могу этих цензоров! Просто, я никак не могу привыкнуть, что двоюродная сестрёнка внезапно стала нежной, словно цветок, и утончённой, словно драгоценный нефрит!

Нежной, словно цветок и изысканной, словно драгоценный нефрит – восхитительной.

Приезд Ваньянь Кана сделал всю атмосферу более светлой. Смотря на Ваньянь Кана, который флиртовал и перепирался с Су Мэй, Мужун Ци Ци подумала о Ваньянь Ли.

«Если однажды я и Фэн Цан встанем против Ваньянь Ли, будет ли это трудно для Ваньянь Кана, как для нашего друга?»

– Тогда, если ты пришёл искать нашу Мисс, это ведь не только для того, чтобы просто её увидеть, так ведь?! – Су Мэй увидела, что настроение Мужун Ци Ци стало лучше и тут же обрадовалась.

«Всё это из-за нескольких слов Ваньянь Кана. Хоть эти слова и не имели никакого смысла, но это нормально, ведь они понравились Мисс и Мисс стала счастливее.»

– А, точно. Если бы ты не спросила, я бы и забыл главную причину. Двоюродная сестрёнка, моя Супруга-Мать хочет пригласить тебя на чай в павильон Цзин Синь… – произнося это, выражение лица Ваньянь Кана было несколько неловким.

Казалось, он испытывает лёгкое отвращение к Супруге Дэ. Пусть это и было мимолётно, но Ци Ци чётко уловила это.

– На чай? – Ци Ци чувствовала, что её отношения с Линь Кэ Синь не были настолько глубокими.

«Только моя личность оказалась раскрыта, как Линь Кэ Синь тут же прильнула ко мне. Какие у неё намерения?»

– Хорошо, я скажу тебе честно! – Ваньянь Кан восхищался Мужун Ци Ци от всего сердца. Хоть он и называл её двоюродной сестрой, но его внутреннее восхищение было искренним. А сейчас его мать собиралась использовать Мужун Ци Ци, что не смог стерпеть Ваньянь Кан. – Теперь, ты принцесса Чжэнь Го. Твой статус даже выше, чем у родной дочери Отца Императора. Поэтому, у всех женщин дворца появляются идеи о тебе.

Вспомнив, что Супруга Дэ вызвала его во дворец и сказала ему эти слова, Ваньянь Кан не мог не усмехнуться.

«Из-за Турнира четырёх стран, я оказался хорошо знаком с двоюродной сестрёнкой, вот почему мать нашла меня, чтобы пригласить её. Так, двоюродная сестрёнка не должна была бы отказаться.»

– Что?! Есть идеи о нашей Мисс? Значит Мисс в опасности? – как только Су Мэй услышала это, она вскочила, жалея, что не может ворваться во дворец и убить всех этих женщин с их дурными намерениями.

Ваньянь Кан улыбнулся тому, что Су Мэй не поняла истинного смысла его слов.

«Эта женщина так невинна и простодушна. Возможно, именно этот горячий нрав и невинность привлекают меня! Я чувствую отвращение к этим скандальным и меркантильным женщинам из дворца. Лишь, когда я с Су Мэй, я чувствую себя физически и умственно расслаблено. Чистая девушка, которая не плетёт интриги!»

Видя, что Ваньянь Кан ничего не объясняет и лишь глупо хихикнула, Су Мэй рассердилась и каштан снова упал на лоб Ваньянь Кана:

– Быстро говори! Кто хочет использовать нашу Мисс, а? Твоя Мать-Супруга? Говори, на чьей стороне ты стоишь?

Каштан заставил Ваньянь Кана поморщиться от боли. Он схватился за голову и сделал вид, что кричит:

– Ай-яй-яй, как больно! Ай-яй-яй, мужеубийца!

– Убийство?! Всего лишь твоя голова! – несмотря на то, что Су Мэй говорила это, она всё равно подошла чтобы посмотреть. – Правда больно? Дай посмотрю!

– Смотри… – Ваньянь Кан обиженно поджал губы и показал маленькую шишку на лбу.

Увидев, что Ваньянь Кан был ранен ей, Су Мэй ощутила досаду.

«Я забыла, что обладаю большой силой и не приняла это во внимание! Ваньянь Кан такой мягкокожий и нежный принц, где бы он мог испытать подобный удар?»

– Прости, прости, я не специально! – Су Мэй тут же достала лекарство для Ваньянь Кана. – Быстро рассказывай, что происходит?! Ты сказал лишь половину дела, заставляя людей волноваться!

Ваньянь Кан понял, что отношения между Мужун Ци Ци и Су Мэй были глубокими. Видя, что Су Мэй так беспокоится о Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан просто объяснил:

– Из поколения в поколение только самая любимая принцесса императорской семьи имела права называться Чжэнь Го. Принцесса Чжэнь Го имеет права участвовать в политике и обладать военной властью. Это высшая слава, а также символ власти.

– Отец Император даровал двоюродной сестрёнке титул принцессы Чжэнь Го. Предположительно, в своём сердце, он очень и очень сильно любит двоюродную сестрёнку. Не знаю какие в будущем награды Отец Император даст двоюродной сестрёнке. А сейчас у Императрицы и Супруги-Матери появились идеи насчёт двоюродной сестрёнки, ведь с такой знатной и могущественной невесткой статус их сына будет укреплён!

Это было не так легко для Ваньянь Кана, объяснить всё так чётко. С одной стороны, была Мужун Ци Ци, а с другой его мать. То, что он смог указать на идеи тех женщин во дворце, сказало Ци Ци, что Ваньянь Кан действительно помогал ей.

– Спасибо, А-Кан!

– Ха-ха, пожалуйста! – Ваньянь Кан сделал шутливый жест рукой, но в следующее мгновение его лицо стало серьёзным. – На самом деле, я должен извиниться. Моя мать действительно переборщила, только она моя мать, поэтому я ничего не могу поделать с этим.

– Двоюродная сестра, я знаю, что ты мстишь за то, что должно быть отомщено. Сегодня я рассказал тебе всё так откровенно, потому что у меня также есть свой эгоизм. Я хочу обратиться к тебе с просьбой. Если в будущем моя мать, Супруга Дэ, сделает что-то плохое против тебя, пожалуйста, дай мне какое-нибудь лицо и оставь ей выход. Я умоляю тебя!

Честность Ваньянь Кана заставили Ци Ци вспомнить об испытании на шестом этаже пагоды.

«Ваньянь Кан держал зеркало и все слова, которые он выкрикивал, были обращены к его матери. Кажется, Ваньянь Кан придаёт своей матери большое значение. Только Линь Кэ Синь, погружённая во власть, игнорирует любовь между матерью и сыном…

Кстати, если говорить об этом, то вся игривость Ваньянь Кана лишь притворство. Этот принц выглядит ярко, он лишь тот, кто хочет материнской любви.»

– Хорошо! – прямо ответила Мужун Ци Ци, заставив Ваньянь Кана вздохнуть с облегчением.

«До тех пор, пока моя мать не выйдет за границы, двоюродная сестра не будет предпринимать никаких действий против неё. Как бы я хотел, чтобы моя мать вела себя хорошо и не рассчитывала на слишком многое!»

– На самом деле, моя мать хочет свести тебя с моим вторым старшим братом. Однако, у тебя есть двоюродный брат, естественно, что твоё сердце не захочет кого-то другого. Только, мой второй старший брат глубоко мыслит. Двоюродная сестрёнка, будь осторожна!

Мужун Ци Ци была очень благодарна Ваньянь Кану за его неоднократные напоминания.

«Этот принц действительно чудак из императорской семьи. Выросший в императорской семье, он всё же сумел сохранить свою индивидуальность и честность. Ваньянь Кан действительно никто-то плохой!» – подумав об этом, Ци Ци посмотрела на Су Мэй. «Эти двое и вправду подходят друг другу. Если бы они смогли быть вместе, это стало бы отличной историей!»

– Принцесса, прибыл императорский указ! – в этот момент Фэн Ци сделал почтительный шаг к Мужун Ци Ци. – Пожалуйста, пройдите в главный зал.

– Дядя Фэн, я не вынесу, если вы будете так почтительны. Обращайтесь со мной как обычно! Позволить такому старцу, как вы, быть таким, как сейчас – значит сократить мою жизнь! – Ци Ци могла ощущать уважение Фэн Ци к ней. Это было уважение старейшины из семьи к мастеру семьи Фэн.

– Принцесса, это то, что должен делать этот раб!

Каждое движение Фэн Ци соответствовало его личности. Когда он узнал, что Мужун Ци Ци является дочерью великого генерала и принцессы, Фэн Ци оказался самым взволнованным из слуг.

Как один из немногих людей, которые знали о настоящей личности Фэн Цан’а, когда единственная кровь клана Фэн оказалась найдена, для старейшины клана Фэн это оказалось самой счастливой и волнующей вещью.

Появление Мужун Ци Ци означало, что изначально перерубленная родословная клана Фэн может продолжиться.

«У семьи Фэн есть потомок!» – как человек, который родился в семье Фэн, вырос в семье Фэн и был верен семье Фэн поколение за поколением, мог быть не счастливым?!

– Дядя Фэн… – Ци Ци поняла сердца этих людей и больше не отвергала их. В сопровождении Фэн Ци они вошла в главный зал.

Цзин Дэ с указом от Ваньянь Ли ждал там. Увидев, что в зал входит Мужун Ци Ци, он, просмотрев на её потрясающее лицо, потерял свою душу. Спустя несколько мгновений, Цзин Дэ понял о своём неуважении и, быстро опустив голову, протянул императорский указ.

– Император сказал, что это Принцессе не нужно кланяться, и этому слуге также не нужно читать этот указ. Принцесса может открыть его напрямую.

Мужун Ци Ци открыла императорский указ, в нём ни оказалось ничего, кроме наград и восстановления её фамилии. Ваньянь Ли, казалось, очень уважал мнение Мужун Ци Ци и лично спросил в императорском указе её мнение, о том, каким именем она хочет, чтобы её называли.

– Раз моя мама из-за всех сил хотела родить меня седьмого числа седьмого месяца, я буду и дальше носить имя Ци Ци! Фэн Ци Ци – довольно хорошее имя! – сказала Ци Ци, думая о своём сердце.

– Хорошо… – быстро записал Цзин Дэ.

Взглянув ещё раз на императорский указ, в котором Ваньянь Ли дарил ей дворец Долгой осени, Ци Ци негромко заговорила:

– Дворец Долгой осени? Разве не там жила супруга Юэ? Я не буду там жить!

Ваньянь Кан, стоящий с Мужун Ци Ци, когда услышал, что его отец наградил Ци Ци дворцом Долгой осени, ощутил, как его сердце пропускает удар.

«На протяжении многих лет дворец Долгой осени был резиденцией Императрицы. Это место в гареме, которое можно получить лишь при самой большой императорской милости. О чём думал отец Император, делая это? Может ли быть, что отец Император хочет держать двоюродную сестру в высшем свете…»

– Принцесса, супруга Юэ уже покинула его. Император приказал прибрать дворец Долгой осени как резиденцию для Принцессы…

– Не хочу! – Ци Ци покачала головой. – Я хочу жить в ванфу Нань Линь! Я не буду жить в другом месте!

«Кажется, Император догадывался о том, что Мужун Ци Ци не захочет жить во дворце, а захочет жить в ванфу Нань Линь. Только, Император…» – Цзин Дэ пришлось проглотить свои мысли:

– Принцесса, Император имел в виду, что когда вы будете ненадолго оставаться во дворце, вы сможете отдыхать во дворце Долгой осени. Дворец Долгой осени достойный и восхитительный. Это самое красивое крыло дворца, и оно больше всего подходит для Принцессы!

– Если я останусь во дворце, то смогу пожить у бабушки, а потом вернусь и скажу дяде Императору, что мне не нужен дворец Долгой осени! Место, где погибли люди – неудачливое!

Слова Мужун Ци Ци испугали Цзин Дэ так, что он чуть не прикусил свой язык.

«Какая женщина не захочет жить и быть хозяйкой дворца Долгой осени?!»

Так получилось, что принцесса использовала приказ «вернуться» и Цзин Дэ пришлось покинуть ванфу Нань Линь.

Когда Цзин Дэ вернулся во дворец, в императорский кабинет, он в точности передал Императору слова Мужун Ци Ци. Его сердце взволнованно билось, он боялся, что Ваньянь Ли взорвётся, услышав это. Цзин Дэ совсем не ожидал, что после долгого молчания раздастся смех Императора:

– Ха-ха-ха! И вправду дочь Мин Юэ! Действительно племянница Чжэнь’я! Отлично! Отлично!

Следуя за Ваньянь Ли так много лет, Цзин Дэ научился различать, когда его Господин был счастлив, а когда зол.

«Должно быть, Императору очень понравилась принцесса Чжэнь Го. Похоже, дни её богатства ещё впереди!» – подумал Цзин Дэ, услышав смех Ваньянь Ли.

– Император, тогда дворец Долгой осени…

– Оставь его! Пусть слуги убирают его снаружи и изнутри. Отправь группу новых слуг, чтобы позаботиться об этом. Они должны быть хорошо воспитанными и послушными! Чжэнь – сын Небес, я открыл свои золотые уста и произнёс нефритовые слова. Дворец Долгой осени – дом Мужун Ци Ци со стороны её матери. Она может приходить в любое время, когда ей захочется!

– Есть… – не понятно почему, Цзин Дэ уловил в голосе Императора нотки невиданного прежде баловства. Это были просто мысли Императора, но он не смел пытаться угадать её. Цзин Дэ мог лишь хорошо выполнять свою работу.

__________________________________________________________

Новость о том, что Ваньянь Ли наградил Мужун Ци Ци дворцом Долгой осени оказалась похожа на бомбу, вызвав огромный переполох среди женщин гарема.

– Что?! Его Величество подарил дворец Долгой осени Мужун Ци Ци?! – услышав эту новость, Линь Кэ Синь была в шоке.

«Я думала, что после смерти Юэ Лань Чжи дворец Долгой осени попадёт в мои руки. Не ожидала, что Император решит сменить эти руки и выберет Мужун Ци Ци.»

– Госпожа, принцесса Чжэнь Го восстановила свою прежнюю фамилию. Теперь она Фэн Ци Ци! – кормилица Юй стояла рядом с Супругой Дэ и быстро начала массировать плечи своей госпожи, чтобы та успокоилась.

«Бах!» – Линь Кэ Синь кинула чашку на пол.

– Бэньгун, всё равно кто или что она! Кормилица, что за место дворец Долгой осени? Это место, где с начала времён живёт Императрица! Скажи мне, что имеет в виду Император, поступая так?!

Гнев Линь Кэ Синь был ожидаем для кормилицы Юй:

– Эта рабыня не смеет пытаться угадать, о чём думает Император.

«Раз уж ты знаешь, что это место, где может жить лишь Императрица, так почему ты продолжаешь беспокоиться об этом?!» – подумала в глубине души кормилица Юй.

– Хм! – Линь Кэ Синь стиснула зубы, а носовой платок в её руке уже был скручен в верёвку. – Кормилица, скажи мне, Император говорит всем, что следующей Императрицей будет Фэн Ци Ци и что это не подлежит сомнению? Другими словами, тот, кто получит Фэн Ци Ци станет следующим Императором?

– Госпожа, вы правы! Может быть, Император имеет в виду именно это! Госпожа, такая мудрая, что может понять действия Императора! – кивнула кормилица Юй, после недолгого обдумывания слов Линь Кэ Синь.

Подхалимство кормилицы Юй сделало настроение Супруги Дэ немного лучше.

– Отправь кого-нибудь спросить пятого принца, приняла ли принцесса приглашение. И пусть кто-нибудь пригласит во дворец второго принца!

__________________________________________________________

В павильоне Цзин Синь Супруга Дэ думала о том, как позволить Ваньянь И заполучить сердце Мужун Ци Ци, а внутри дворца Цзиндэ, Императрица также была недовольна.

– Дворец Долгой осени? Это место, где может позволить себе жить маленькая девочка?! Она вообще задумывается о собственном весе?!

– Госпожа, говорят, Принцесса Чжэнь Го отвергла его. Сказала, что в этом месте погибли люди, и оно невезучее. Она не станет жить там! – служанка Ли Бин, Чунь Тао рассказывала новости, которые узнала.

– Император не рассердился? – быстро спросила Ли Бин, желая узнать, что случилось потом.

– Нет! – Чунь Тао покачала головой. – Услышав это, Император стал счастливым. Он сказал, что принцесса очень похожа на принцессу Мин Юэ, а затем сказал, чтобы дворец Долгой осени был всегда готов к приходу принцессы. Он сказал, что дворец Долгой осени – это материнский дом принцессы Чжэнь Го!

– Материнский дом, материнский дом… – пробормотала Ли Бин. Внезапно её глаза загорелись. – Бэньгун поняла!

– Госпожа, что вы поняли? – озадачилась Чунь Тао, увидев свою госпожу взволнованной.

– Император хочет скрепить старые узы браком. Он хочет, чтобы принцесса Чжэнь Го стала его невесткой…

«Мужун Ци Ци уже в брачном возрасте, естественно, что она должна выйти замуж. Император так балует Мужун Ци Ци, конечно, он захочет, чтобы его сын женился на ней. Кто тогда является наиболее подходящим кандидатом?» – чем больше Императрица думала об этом, тем правильнее ей казались её рассуждения.

– Дворец Долгой осени, дворец Долгой осени… – дважды пробормотала Ли Бин и внезапно поняла. – Дворец Долгой осени – символ главного дворца гарема. Фэн Ци Ци вошла в главный дворец гарема, а значит её муж – новый Император! Это должно быть так! В прошлом Император очень любил принцессу Мин Юэ, теперь он также любит её дом и её ворону. Естественно, что он любит Фэн Ци Ци.

Любить дом и его/её ворону – любить всё, что связанно с человеком.

– Прошлом, разве он всегда не говорил, что хочет иметь дочь, как принцесса Мин Юэ и давать ей все самые лучшие вещи? Теперь принцесса Чжэнь Го найдена и, естественно, Император будет баловать её до крайности. Для женщины, в этом мире, самое благородное место – это положение Императрицы. Это должно быть так! Должно!

– Госпожа, павильон Цзин Синь поручил пятому принцу пригласить принцессу Чжэнь Го на чай! – сказала Чунь Тао, наблюдая за энергичными движениями Императрицы, и, возможно, догадываясь, кто стоит за этим приказом.

– Чай? – услышав про действия Линь Кэ Синь, Императрица усмехнулась. – Фэн Ци Ци получила благосклонность Императора. Она будет чрезвычайно благородна, почему бы ей не выпить чашку чая, да?!

Ли Бин подозвала к себе Чунь Тао и прошептала ей несколько слов на ухо. Чунь Тао кивнула и быстро покинула дворец Цзиндэ.

__________________________________________________________

Внутри дворца Цзин Сюань, Дунфан Лань дважды сказала «бестолковый», услышав решение Ваньянь Ли.

«Я могу понять любовь Ваньянь Ли к Мужун Ци Ци, но разве это не сделает Мужун Ци Ци вкусным тортом, который желает каждый?»

– Разве Император не понимает, что, поступив так, он увеличит противостояние между принцами?! К тому же, Айджиа не хочет, чтобы она входила в императорскую семью. Айджиа лишь хочет, чтобы она была счастлива…

Услышав слова Вдовствующей Императрицы, Цин Гу отослала прочь все служанок и подошла к Дунфан Лань:

– Есть кое-что, но эта рабыня не знает должна она это говорить или нет.

Цин Гу была такой редко и Дунфан Лань поняла, что это «что-то» важное.

– Говори, в чём дело? – тут же кивнула Вдовствующая Императрица.

Цин Гу махнула рукой и подозвала к Дунфан Лань, быстро сообразившую младшую дворцовую служанку. Когда младшая дворцовая служанка увидела Вдовствующую Императрицу, она тут же упала на колени:

– Вдовствующая Императрица, наша госпожа невиновна! Наша госпожа не нападала на Императора!

– Она… – увидев перед собой незнакомую служанку, Дунфан Лань несколько озадачилась.

«Кто эта служанка? Почему только придя она кричит жалобы?»

– Госпожа, это дворцовая служанка Чунь Син из дворца Долгой осени… Она служила благородной супруге Юэ.

Оказалось, что вчера, когда Цин Гу ходила навестить больного Императора, она увидела девушку похожую на Ваньянь Мин Юэ. Хоть та девушка оказалась убита Цзин Дэ, это лишь заставило подозрения Цин Гу возрасти ещё сильнее.

Естественно, утром, когда Ваньянь Ли очнулся, он приказал убить всех слуг из дворца Долгой осени. Цин Гу увидела, что ситуация была далека от хорошей и, в конце концов, она разыграла маленький спектакль и спасла Чунь Син. А сейчас привела её к Дунфан Лань.

Глаза Чунь Син были красными, словно абрикосы, голос сдавленным, а глаза переполнены страхом. Видя жалкое состояние младшей дворцовой служанки, Дунфан Лань позволила ей встать, чтобы ответить на вопросы. Однако Чунь Син отказалась вставать, лишь продолжая кричать о невиновности Юэ Лань Чжи.

– Наша госпожа была добрая. Она обычно не хотела наказывать слуг. Даже если эта рабыня делала что-то не так, Госпожа всё равно была приятной и не говорила даже одного резкого слова.

– Однако сейчас, внезапно, не стало даже тела Госпожи. Снаружи все ищут, чтобы поймать Госпожу и говорят, что она напала на Императора, но эта рабыня не верит этому! Вдовствующая Императрица, эта рабыня готова использовать свою жизнь, чтобы гарантировать, что императорская благородная супруга, не такой человек! Каждый раз, когда она видела Императора, Госпожа была похожа на мышь, которая увидела кошку, как у неё хватило бы мужества напасть на Императора?!

Погибшая Юэ Лань Чжи никогда бы не подумала, что младшая дворцовая служанка, которая лишь недавно последовала за ней, захочет добиться для неё справедливости у Вдовствующей Императрицы.

Выслушав Чунь Син, Дунфан Лань нахмурилась.

«Я никогда не видела Юэ Лань Чжи, лишь знала, что в последнее время она была самой любимой супругой во дворце.»

С тех пор как погибли Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Дунфан Лань вложила своё сердце в учение Будды и не интересовалась делами гарема.

Но всё же, Вдовствующая Императрица кое-что слышала о гареме. Это было ничто иное, как весть о том, что Император через некоторое время предпочитает новую девушку и заставляет гарем переполняться уксусом. Но Дунфан Лань не могла контролировать подобное, и в её сердце не было кого-то, о ком она хотела бы заботиться.

«Дела тех женщин из гарема не имеют никакого отношения ко мне, старой женщине. Поэтому, неважно кого, любил и баловал Ваньянь Ли, мне было безразлично. Даже если бы его супруги начали играть передо мной на скрипке, я бы не стала вмешиваться в это. И со временем супруги из гарема перестали обращаться ко мне за справедливостью и мой слух стал намного тише.»

Не говоря о Юэ Лань Чжи, Вдовствующая Императрица не видела ни одной супруги из дворца Долгой осени, которых так баловал Император.

Большую часть времени Дунфан Лань проводила в храме, а когда возвращалась во дворец любила тишину. К тому же, Ваньянь Ли, казалось, особенно благоволил к болезненным красавицам. Все хозяйки дворца Долгой осени оказывались слишком слабы, чтобы выдержать даже ветер. Такие чувствительные, что ещё сильнее не нравилось Вдовствующей Императрице. Поэтому, она стала просто слишком ленивой, чтобы вызывать этих супруг.

Сейчас, услышав, что Чунь Син ищет справедливости для Юэ Лань Чжи, а её поведение показывало, что она не лжёт, Вдовствующая Императрица кивнула и жестом приказала ей продолжить.

Чунь Син задушено и торопливо рассказывала Дунфан Лань одно за другим: как обычно Юэ Лань Чжи боялась Императора, как он унижал её, как у неё случился выкидыш и как каждый раз, когда приходил Император, он мучил Юэ Лань Чжи.

Когда она услышала, слова Чунь Син о том, что выкидыш Юэ Лань Чжи был вызван принудительным половым актом Императора, и, к тому же, после выкидыша, он не заботился о физическом дискомфорте Юэ Лань Чжи и всё ещё продолжал половые акты, Дунфан Лань была ошеломлена.

«Словно это не тот Ваньянь Ли, которого я знаю...»

– Как мог Император совершать подобное? Как такое могло случиться?

– Отвечая Вдовствующей Императрице, каждое слово, сказанное этой рабыней – правда! Старый императорский врач, который лечил Госпожу, может подтвердить! – встревожилась Чунь Син и тяжело опустилась на пол, увидев, что Дунфан Лань сомневается в её словах.

– Вдовствующая Императрица, императорская благородная супруга действительно невиновна! В тот день, после того, как Император вошёл во дворец Долгой осени, эта рабыня беспокоилась, что Госпожа может позвать эту рабыню, поэтому я ждала снаружи. Однако императорская благородная супруга больше не появлялась. Как Госпожа, такая слабая особа со слабым после выкидыша тела, могла покинуть дворец одна?! Более того, она не могла напасть на Императора. Прошу Вдовствующую Императрицу проверить это дело! – Чунь Син всем сердцем хотела добиться справедливости для своей госпожи. Её голова тяжело ударилась о пол и не потребовалось много времени, чтобы её лоб распух. Кожа лопнула и кровь потекла по носу, капля за каплей падая на пол.

– Цин Гу! – Вдовствующая Императрица указала на Цин Гу.

Цин Гу быстро подскочила к Чунь Син, желая поднять её, но она совсем не ожидала, что Чунь Син окажется упрямой девушкой:

– Если Вдовствующая Императрица не примет просьбу Чунь Син, Чунь Син не встанет!

– Ты сейчас бунтуешь?! – Дунфан Лань хлопнула ладонью по столу. – Ты угрожаешь Айджии? Больше всего Айджиа ненавидит, когда ей угрожают! Слуги, вытащите эту бессознательную служанку и забейте её до смерти!

– Вдовствующая Императрица, императорская благородная супруга действительно невиновна! Прошу Вдовствующую Императрицу провести расследование! Вдовствующая Императрица, почему бы вам не задуматься о том, что за последние десять лет во дворце Долгой осени сменилось девять императорских благородных супруг? Куда делись эти женщины? Вдовствующая Императрица, человеческая жизнь не имеет ценности!

Мольбы Чунь Син не сыскали милости Дунфан Лань. Несмотря на то, что Цин Гу хотела помочь Чунь Син, но Вдовствующая Императрица дала приказ и Цин Гу могла лишь позволить слугам вытащить Чунь Син. Через некоторое время кто-то пришёл сообщить, что Чунь Син была избита до смерти.

– Похороните её! – Дунфан Лань повертела в руках чётки Будды. Её голова была долго опущена, до того момента пока не пришла Цин Гу и не кивнула ей. Лишь тогда Дунфан Лань испытала облегчение. – Этот ребёнок всё ещё жив? Ты смогла сохранить это в секрете от всех?

– Всего лишь поверхностная рана. Позаботиться о ней некоторое время, и она поправится. Как Госпожа узнала, что в нашем дворце Цзинь Сюань есть люди Императора?

– Хе-хе, под всем небом каждая земля – это место Императора, до границ земли каждый человек – служитель Императора. Император везде, не говоря уже об этом дворце! – пальцы Дунфан Лань перестали перекатывать бусы. – Цин Гу, иди и лично позаботься о Чунь Син. Не позволяй никому найти её. После того как всё это пройдёт, Айджиа лично спросит её о дворце Долгой осени.

__________________________________________________________

В Императорском кабинете Цзин Дэ прошептал несколько слов на ухо Императору.

– О? Вдовствующая Императрица лично убила Чунь Син? Не ошибаешься? Ты уверен, что она умерла? – Ваньянь Ли взял в руки кисть.

– Отвечая Императору, она перестала дышать и умерла.

– Тогда, это хорошо! Ха-ха, не ожидал, что эта девушка обладает сильным характером и на самом деле будет докладывать о Вдовствующей Императрице…

– Император, хоть Вдовствующая Императрица и не ваша родная мать, но она неплохо относится к вам! К тому же, она никогда не спрашивает о делах дворца.

– Это точно, Императрица-Мать действительно неплоха! – засмеялся Ваньянь Ли, услышав слова Цзин Дэ.

Дело Чунь Син, вместе со словами Ваньянь Ли, было забыто всеми. Никто не вспоминал о том, что во дворце Долгой осени была такая дворцовая служанка. К тому же, никто не осуждал Вдовствующую Императрицу за то, что она приговорила дворцовую служанку к смерти…

__________________________________________________________

После того, как личность Мужун Ци Ци стала известна, неожиданно, больше не было никаких слухов и никаких новостей против неё. Общественное мнение было больше против Ли Цю Шуй и на какое-то время битва пятнадцатилетней давности на горе Яньдан вновь всколыхнулась. Всё больше людей начали глубже искать причину поражения Фэн Се. Естественно, они были эффективно подтолкнуты к этому скрытым инициатором… Фэн Цан’ом.

Внутри особняка Тинсун, Ци Ци лениво прикоснулась к рукам Фэн Цан’а и, поискав удобное положение, легла, словно ленивая кошка.

Несмотря на то, что раньше она испытывала болезненную запутанность, но после открытия истинной личности Фэн Цан’а, у Ци Ци возникло чувство, что она отодвинула все облака и теперь может увидеть Луну. Её настроение тут же стало весёлым. К тому же, она выиграла полную чашу золота и серебра из игровых домов, естественно, что её настроение было отличным, и она бормотала какие-то песенки.

По сравнению с Мужун Ци Ци, Фэн Цан беспокоился лишь об одном. Именно из-за этой причины Ваньянь Ли подарил Мужун Ци Ци дворец Долгой осени, но то, как в зале по-особенному смотрели на неё Лунцзэ Цзин Тянь и Ваньянь Хун, делало Фэн Цан’а ещё более недовольным.

«Как бы мне хотелось вырвать им глаза!»

– Принц, в чём дело? – увидев, что Фэн Цан молчит уже половину дня, Ци Ци подняла голову, а её рука ущипнула его за подбородок. – О чём ты думаешь, м?

– Цин Цин… – Фэн Цан взял руку Ци Ци и приложил её к своим губам, слегка прикусив её пальцы. – Я беспокоюсь…

– Беспокоишься? – в тот момент, когда Ци Ци услышала слова Фэн Цан’а её лицо стало серьёзным. Она села и посмотрела на него. – Что случилось?

Взволнованный вид Ци Ци сделал настроение Фэн Цан’а немного лучше. Протянув руку, он откинул прядь волос со лба Ци Ци и погладил её красную киноварную родинку.

– Цин Цин, ты такая красивая. Я боюсь, что всё больше и больше людей будут приходить и драться со мной за тебя…

Фэн Цан так неуловимо съедающий уксус, заставил Ци Ци рассмеяться.

«Я думала, что могло случится, а оно вон как!»

– Принц, в моём сердце есть только ты, а его нет! – сказав это, Ци Ци выскользнула из рук Фэн Цан’а.

Она ступила на пол и подняла маленький барабан. Её маленькая рука легко постукивала по барабану, а пальцы ног начали танцевать в ритме барабана. Ци Ци изогнула плечо и талию, и её пальцы коснулись Фэн Цан’а.

– В моём сердце есть лишь ты, а его нет.

Ты должен поверить, что мои чувства истинные.

Мои глаза, для того чтобы смотреть на тебя.

Мои брови для того, чтобы оттенять тебя.

Это никогда не было для него.

В моём сердце лишь ты, а его нет.

Ты должен поверить, что мои чувства истинные.

Лишь ты моя мечта.

Лишь по тебе скучаю я.

В моём сердце нет его.

С этого дня, я отправлю тебя домой.

В этот день я могу лишь ненавидеть и ругать себя за то,

Что не заставила тебя остановиться и выкопать моё сердце,

Чтобы ты чётко увидел, есть ли он в моём сердце.

https://youtu.be/BNMT055rbno

Текст немного изменён, для более приемлемого звучания.

В отличие от песен, которые Мужун Ци Ци пела в прошлом, эта песня обладала особенно сильным чувством ритма. И Ци Ци следовала за ритмом, изгибаясь в талии и время от времени бросая искушающие взгляды на Фэн Цан’а, заставляя его сердце сильно подпрыгивать.

Страстная женщина, с ярким, словно Луна, лицом. Глаза Ци Ци вновь обрели свою обычную уверенность и в тоже время содержали в себе сильную любовь. Слова, слетавшие с её губ, были страстными и переполненными жизненной силой. Фэн Цан никогда не слышал таких странных тональностей, но эта песня была удивительно запоминающейся.

Наконец, Мужун Ци Ци повернулась и, запрыгнув в объятья Фэн Цан’а, серьёзно посмотрела в его глаза:

– Лишь ты – моя мечта. Лишь по тебе скучаю я. В моём сердце нет его.

Этот способ признания Ци Ци был новым и необычным, а слова из лирики выражали её внутренние чувства. Это смыло все тревоги Фэн Цан’а.

«Ах, эта маленькая женщина, она действительно заставляет людей любить её! Люблю её и не хочу выпутываться!»

– В моём сердце тоже есть лишь ты, Цин Цин!

«К чёрту Лунцзэ Цзин Тянь’я, к чёрту Ваньянь Хун’а. Пока мужчина в её сердце – это я, пока Цин Цин настаивает, почему я должен беспокоится о подобных вещих?!

Естественно, что найдутся мужчины, преследующие прекрасную женщину! Только, Цин Цин – моя женщина! Пусть все эти чёртовы мужи идут к дьяволу! Если они не пойдут к дьяволу, то им придётся спрашивать разрешение у моего меча!»

Из-за песни Мужун Ци Ци «В моём сердце есть лишь ты, а его нет» сердца молодой пары стали ещё ближе. Увидев перед собой женщину, по которой он скучал и днём, и ночью, моргающую своими большими глазами, сердце Фэн Цан’а, готовое причинить неприятности, забилось быстрее.

«Если бы я мог, я правда хотел бы тогда запрыгнуть на Цин Цин!»

– Цин Цин… – Фэн Цан сглотнул. – Если я, то есть… Если моя личность – Фэн Цан и если я всегда буду принцем Нань Линь, а ты – Фэн Ци Ци, то… Как мы сможем продолжить?

Вопрос Фэн Цан’а также уже какое-то время беспокоил и Ци Ци.

«Хоть эта путаница между нами двумя решена, но в глазах других мы кровные родственники! Если мы будем вместе, разве мы не встретим порицание ото всех стран мира?»

– Принц… – Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а. – Почему бы нам не побродить по горизонту, отомстив за отца и мать, и не стать парой счастливых и свободных птиц?!

«Я не хочу, чтобы личность Фэн Цан’а была раскрыта. Если по воле случая, три страны не захотят отпустить кровь бывшего Цинь, то в будущем вновь начнутся убийства и проблемы. Лучше отступить к Цзянху и стать свободной парой. Разве это не здорово?» – Ци Ци тоже думала над этой проблемой.

Цзянху – мир боевых искусств.

То, что сказала Ци Ци, советовало мыслям Фэн Цан’а. Сейчас Фэн Цан ещё сильнее ощущал, что Мужун Ци Ци была подарком, посланным Небесами.

«Цин Цин всегда говорит то, о чём я думаю. Такое созвучие сердец, невероятно приятное чувство.»

– Цин Цин… – смотря на яркое, словно нефрит, лицо Ци Ци, а также на эту пару глаз, что могла пленить людей, Фэн Цан ощутил прилив горя. Он долго колебался, прежде чем заговорить. – Я могу спать здесь сегодня вечером… ощущение того, что ты обнимаешь Цин Цин во сне, такие хорошие… Это, если ты возражаешь, я уйду…

Большой мужчина высказал свои мысли немного застенчиво, также не осмеливаясь взглянуть на неё. Такая вещь, произошедшая с этим дьявольским красавцем, заставила Ци Ци хотеть рассмеяться, а также ещё сильнее влюбила её в Фэн Цан’а.

Ци Ци промолчала, что заставило расстроенное сердце Фэн Цан’а стать ещё более смущённым.

«Для посторонних я и Цин Цин теперь “брат и сестра”. Если бы старший брат спал в комнате младшей сестры, это повлияло бы на репутацию Цин Цин. Несмотря на то, что я правда хочу постоянно быть с Цин Цин, но сейчас всё ещё не самый подходящий момент…»

– Или подождём, пока мы не покинем это место, наполненное конфликтами, а затем… – Фэн Цан поднялся, желая уйти, но, когда он подошёл к двери, Ци Ци обняла его со спины.

«Тудум, тудум…» – сердце Фэн Цан’а забилось очень быстро.

«Может ли, может ли…»

– Принц не любит меня? – с ноткой обиды раздался голос Ци Ци из-за спины Фэн Цан’а.

Он был холодным, с оттенком депрессии, заставив Фэн Цан’а удивиться. Он быстро объяснил:

– Нет, Цин Цин, я не это имел в виду…

– Я слышала, что, когда мужчина по-настоящему любит женщину, он найдёт способ быть с ней день и ночь, и не оставит её ни на минуту. Он также сломает голову, но заставит её сердце принадлежать ему и будет использовать различные тактики, действовать кокетливо или взяв на себя инициативу… Поступок Принца сейчас очень сильно огорчил меня! Может быть, я не слишком привлекательна для Принца? Вот почему Принц так легко показал мне такую холодную спину?..

Огорчённые жалобы Ци Ци лишили Фэн Цан’а какой-либо возможности справиться в этой маленькой женщиной.

«Почему она всегда такая разная? Цин Цин, очевидно же, приняла меня, но всё равно приняла вид обиженной маленькой девочки, то чего я не могу не любить её…»

– Принц, ты правда любишь меня? – когда Фэн Цан обернулся, глаза Ци Ци были наполнены тонким слоем влаги.

Говорят, слёзы – это смертельное оружие, дарованное Богами женщинам. Сейчас это оружие было использовано Ци Ци на Фэн Цан’е.

– Естественно, я люблю тебя! – Фэн Цан понимал, что маленькая женщина в его руках вела себя мило и притворно.

Ци Ци использовала свою привилегию женщины, чтобы поймать его, однако Фэн Цан попался на эту удочку совершенно случайно. Её очарование, её хнычущий голос и её добро расцветали лишь для него. Поэтому Фэн Цан очень хотел быть её пленником.

– Тогда, если ты любишь меня, останься! – после достижения своей цели, Ци Ци встала на цыпочки и поцеловала Фэн Цан’а в губы, но когда он собрался ответить, она легко выскользнула из его объятий и лениво потянулась. – Так хочется спать… Слишком многое произошло сегодня. Я собираюсь принять ванну и лечь спать!

С шагами такими же лёгкими, как у кошки, Мужун Ци Ци покинула поле зрения Фэн Цан’а, сделав его неспособным смеяться или плакать.

Когда Ци Ци вернулась, на её тело окутывал аромат цветов, а она сама была переодета в пижаму. Фэн Цан уже давно лежал в кровати и, подперев рукой подбородок, смотрел в книгу, которую держал в левой руке. Лишь, когда появилась Мужун Ци Ци, он отложил книгу.

– Так устала! – без малейшего беспокойства, Ци Ци легла и прижалась к рукам Фэн Цан’а.

Прошлой ночью, именно в этих объятьях Ци Ци отлично выспалась, заснув не привычным поверхностным сном. Поняв это, Ци Ци наконец стала уверена, что полностью доверяет Фэн Цан’у.

«Доверие, исходящие от его тела, не может обманывать меня.» – вот почему она была так уверена, когда позволяла Фэн Цан’у остаться.

Может из-за того, что за последние несколько дней она пережила много волнений, но после того, как Ци Ци поцеловала алые губы Фэн Цан’а и сказала: «Спокойной ночи», она тут же заснула.

– Маленькая негодница! – смотря на маленькую женщину с полным отсутствием защиты, невинную, словно ребёнок, и с такой же невинной улыбкой, счастье заполнило сердце Фэн Цан’а.

«Изначально она была моей невестой, ха! И сейчас, пройдя по кругу, она всё-таки вернулась в мои объятья! Я действительно хочу поблагодарить богов и их милость. Несмотря на то, что я испытал столько трудностей, несмотря на то, что у меня нет здорового тела, но Бог, не так плохо относя ко мне и дал мне идеальную любовь. Можно ли считать это компенсацией?..»

Мужун Ци Ци не понимала многих эмоций Фэн Цан’а. Она уже была в своих снах, ведь объятья Фэн Цан’а были теплее, чем она себе представляла. Это позволяло ей больше заниматься собой, ведь, как только она упадёт в него с головой, она не сможет больше отделиться и вновь уйти.

На следующий день после того, как истина оказалась раскрыта, Император объявил миру, что Мужун Ци Ци является дочерью Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Её назвали Фэн Ци Ци и даровали титул принцессы Чжэнь Го, а дворец Долгой осени был дарован как резиденция для принцессы Чжэнь Го.

После того, как этот указ вышел, он привлёк к себе внимание бесчисленного количества людей. Умные люди остро уловили, от этого указа, смену власти. Одной из этих людей оказалась наследная принцесса восточного дворца Юй Ши Ши.

С тех пор, как Юй Ши Ши была помещена под домашний арест и даже после отмены этого запрета, Ваньянь Хун не позволял ей вновь прикоснуться к их сыну, Ваньянь Цзе. Это дело дошло до Императора ещё до того, как домашний арест Ши Ши закончился и, в конце концов, Ваньянь Цзе всё же вернулся в объятья Юй Ши Ши. Хоть у неё был сын, внук Императора, на которого она могла положиться, но в тот момент, когда вышел указ Ваньянь Ли, Юй Ши Ши чутко уловила странный вкус от этой ситуации.

Хоть в день, когда личность Мужун Ци Ци была раскрыта, Юй Ши Ши не было на сцене (прим. пер.: Скорее всего, имеется в виду, что она не видела всего. Ведь мы помним, что она там была.), но те, кто присутствовали, были ошеломлены красотой Ци Ци. Все они говорили, что она редчайшая красавица мира, унаследовавшая красоту не только от Ваньянь Мин Юэ, но и от великого генерала. Когда эти слова оказались распространены, Юй Ши Ши также услышала некоторые из них.

Юй Ши Ши очень хорошо помнила, какой грациозной была Ваньянь Мин Юэ.

«Что улыбка, что хмурый взгляд принцессы был исключительно благородным. К тому же, с её цветами, нефритовым взглядом и добрым характером, она получала много очков. Иначе с чего бы ей считаться первой в мире красавицей?!

Как дочь Ваньянь Мин Юэ, Мужун Ци Ци не может выглядеть плохо. К тому же, в тот день, когда Ваньянь Хун вернулся в восточный дворец, с ним было что-то не так… Более того, Императрица отправила к нему Чунь Тао с секретным посланием от неё.» – это заставило Ши Ши ощутить след заговора.

«Теперь, Император издал миру указ и Мужун Ци Ци превратилась в Фэн Ци Ци. К тому же, стала принцессой Чжэнь Го, и получила в награду дворец Долгой осени. Что это за восхваление? В истории Бэй Чжоу никогда не было бы принцессы, которая получила его. Не говоря уже о том, что Мужун Ци Ци не из императорской семьи. У неё другая фамилия. Что хочет сделать Император?..»

Хоть Юй Ши Ши и была наследной принцессой, но она не была такой порочной, как Императрица и Супруга Дэ. Так что, даже на мгновение, она не была способна угадать потаённый смысл этих действий. Лишь, когда она получила приглашение от Супруги Дэ прийти во дворец на чай, и узнав, что Мужун Ци Ци также была приглашена, Юй Ши Ши поняла, что это не просто так.

__________________________________________________________

Павильон Цзин Синь был резиденцией Линь Кэ Синь и это был не первый раз, когда Ци Ци пришла сюда.

Хоть Фэн Цан и беспокоился о Ци Ци, желая пойти с ней, но Ци Ци сказала ему, что она теперь принцесса Бэй Чжоу, Чжэнь Го, и, если эти люди захотят проявить к ней неуважение, она сможет использовать свою личность и устроить хорошее шоу. В конце концов, она заставила Фэн Цан’а рассмеяться и лишь тогда он позволил ей пойти во дворец одной.

– Ай-яй-яй, идите скорее! – услышав, что Мужун Ци Ци вошла во дворец, Линь Кэ Синь тут же приказала людям ждать снаружи павильона Цзин Синь.

Когда слуги объявили, что Мужун Ци Ци вот-вот войдёт в павильон, Линь Кэ Синь немедленно направилась к входу в павильон. Как только Ци Ци появилась, Линь Кэ Синь тут же встретила её с улыбкой, нежно потянув Мужун Ци Ци за руку, словно они знали друг друга много лет и их отношения были близкими.

– Ты привыкла к Бэй Чжоу? Наш климат не так хорош, как в Си Ци. У нас долгая зима, тебе нужно хорошо заботиться о себе. Если ты что-то упустила, пусть кто-нибудь пришлёт мне письмо, и я подготовлю это для тебя!

Тело Мужун Ци Ци покрылось мурашки от близости Линь Кэ Синь.

«Женщины, что живут во дворце, если бы они не обладали чем-то важным, они не смогли бы жить здесь хорошо. У Супруги Дэ есть два сына и хоть ей уже за сорок, но во дворце она всё ещё ключевая фигура. Видно, у неё есть какая-то тактика.»

– Благодарю Госпожу за заботу. Старший брат уже всё для меня подготовил! – мягко ответила Ци Ци на энтузиазм Линь Кэ Синь.

Улыбка на лице Супруги Дэ застыла, но не прошло и секунды, как она снова расплылась в улыбке:

– Посмотри, какая я бестолковая. Принц Нань Линь – такой заботливый человек, а я действительно забыла об этом!

Вскоре после того, как Мужун Ци Ци села в павильоне Цзин Синь, пришёл слуга и сообщил, что пришли второй и пятый принцы. В тот момент, когда Линь Кэ Синь услышала, что пришёл её любимый сын, улыбка на её губах перестала быть фальшивой. Ци Ци не знала для кого была улыбка Супруги Дэ, для Ваньянь И или для Ваньянь Кана.

– Сыновья великой Супруги Матери! – один за другим, Ваньянь Кан и Ваньянь И, появились перед Мужун Ци Ци.

Два брата были похожи и внешне, и телом, просто Ваньянь И не был таким мускулистым, как Ваньянь Кан. Он был немного стройнее и мягко улыбался. Его кожа была белой, в отличии от кожи Ваньянь Кана, что была здорового коричневого цвета. К тому же, на губах Ваньянь И всегда была улыбка с примесью злобы.

– Ух, ты пришёл! – Линь Кэ Синь любила первого сына от всего сердце.

Хоть говорится, что родители любят младшего ребёнка сильнее, но Линь Кэ Синь любила Ваньянь И больше, чем Ваньянь Кана. Когда Супруга Дэ вспоминала этого сына, она чувствовала гордость всем своим сердцем.

В сердце Линь Кэ Синь в Ваньянь И всё было замечательно! Отличный характер, прекрасная внешность, отличные боевые навыки, он – сын, которым можно было гордиться. Единственным недостатком было то, что Линь Кэ Синь не была Императрицей и не могла дать Ваньянь И титул наследного принца. Это было шрамом на сердце Линь Кэ Синь. Вот почему она баловала Ваньянь И всё больше и больше.

– Мать-Супруга, я тоже пришёл. Почему ты видишь лишь второго брата? – с недовольным видом, Ваньянь Кан потрогал свой нос.

– Ах, ты. Уже хорошо, если ты не вызывал проблем для Бэньгун!

С одного взгляда, Мужун Ци Ци поняла отношение Линь Кэ Синь к её двум сыновьям. Эта «мать» была не только немного предвзятой, Ци Ци отчётливо увидела вспышку одиночества в глазах Ваньянь Кана. Она также ощутила несправедливость такого отношения к нему.

«Оба её сыновья, так почему же отношение к ним такое разное?»

Однако, чем больше Линь Кэ Синь так обращалась с Ваньянь Каном, тем больше Мужун Ци Ци решала противостоять ей. Она тут же подошла к Ваньянь Кану, чтобы поприветствовать его:

– А-Кан, как получилось, что ты приехал только сейчас?! Разве ты не говорил, что возьмёшь меня сегодня на прогулку по дворцу?! А в итоге, пришёл так поздно. Ты действительно должен быть наказан!

Насколько умным был Ваньянь Кан? Как он мог не понять, что Мужун Ци Ци, будучи собой, могла не заступиться за него? Его глаза тут же увлажнились.

«Одна – моя родная мать, вторая – Мужун Ци Ци, которую я знаю не так давно. Почему, Мать-Супруга не может быть такой же, как двоюродная сестрёнка?!»

– Я ждал второго старшего брата! Мой второй старший брат боится холода, поэтому он встал намного позже! – Ваньянь Кан заставил себя сдержать слёзы и вновь озорно улыбнулся. – Двоюродная сестрёнка, ты сегодня такая красивая! Боюсь, в этом мире не найдётся девушки прекраснее тебя!

– Тц-тц, разве в прошлом некий человек не назвал меня уродиной? – Ци Ци вскинула голову с гордым видом, словно говоря: «Теперь ты знаешь, насколько сильна эта Мисс!»

Не только Линь Кэ Синь, но и Ваньянь И был очень сильно ошеломлён дружеским общением Мужун Ци Ци и Ваньянь Кана.

«Мой младший брат – самый игривый человек. Он просто самый позорный принц императорской семьи Бэй Чжоу. Почему отношение Мужун Ци Ци с ним такие хорошие?»

Когда Ваньянь И увидел Мужун Ци Ци, он сразу же замер, также замерло и его сердце.

«Почему в этом мире есть такая прекрасная женщина? Почему я не узнал её раньше? Может ли быть, что это истинная внешность Мужун Ци Ци? Неудивительно…»

Увидев, что Ваньянь И влюбился в Мужун Ци Ци, Линь Кэ Синь стала очень довольной. Раньше она думала о том, как убедить Ваньянь И, что для трона он должен коснуться сердца Мужун Ци Ци и завладеть им. А сейчас, это изумление в его глазах сделало её счастливой. Эта Мать-Супруга получила одно из своих желаний.

«В конце концов, Мужун Ци Ци женщина. То, как мужчина смотрит на женщину, своего рода собственничество. Я тоже была когда-то молода и очень хорошо понимаю это. До тех пор, пока сердце Ваньянь И тронуто, и он берёт инициативу на себя, этот вопрос будет легко решить.»

– И’эр, иди к своей маленькой кузине! – Линь Кэ Синь намеренно не упомянула личность Мужун Ци Ци, принцессу Чжэнь Го. Она лишь использовала «маленькую кузину», чтобы сблизить их отношения.

– Младшая кузина! – этикет Ваньянь И был в центре внимания если не обращать внимания на то, что Ци Ци не доходила ему до глаз, то он был элегантным мужчиной.

– Привет, – по отношению к Ваньянь И, в голосе Ци Ци не было того тепла, как с Ваньянь Каном.

«Мне не нравится этот человек. Хоть он и выглядит благородным, мягким и элегантным, но, как сказала А-Кан, его старший брат весьма глубокомыслящий человек.»

Ваньянь И был омрачён тем, что Мужун Ци Ци отнеслась к нему не так тепло, как к Ваньянь Кану, но не показал этого

Видимо, из-за того, что с самого детства вещи, которые получал он всегда были лучше, а его младший брат, Ваньянь Кан, всегда получал лишь то, что Ваньянь И не хотел. Вот почему его сердце стало считать себя выше других. А сейчас, внезапно получив такое холодное лицо от Мужун Ци Ци, стало понятно, что Ваньянь И не привык к подобному.

Линь Кэ Синь увидела холодное отношение Мужун Ци Ци к Ваньянь И и, видя, что между ней и Ваньянь Каном идёт дружеский разговор и смех, немного забеспокоилась.

«Может ли быть так, что Ваньянь Кан закрыл павильон, чтобы вода первой насладилась лунным светом и начал действовать заранее? Как это может быть правильным?! Мужун Ци Ци – невестка второго, приглянувшаяся мне. Она императорская супруга И’эра, как она может выйти замуж за Ваньянь Кана?!»

Закрыть павильон, чтобы вода первой насладилась лунным светом – выгода от близости с близким человеком.

Второй здесь – это Ваньянь И, являющийся сыном Ваньянь Ли, несмотря на то, что он является первым сыном Линь Кэ Синь. Дети считались по отцовской линии.

В этот момент Линь Кэ Синь испытала отвращение к своему младшему сыну, Ваньянь Кану.

«Младший брат украл невесту старшего брата, такая схема, такая тактика, я действительно не ожидала подобного от своего младшего сына! Не ожидала, что Ваньянь Кан, который обычно весь состоит из улыбок, думает о троне. Как же отвратительно!»

Мужун Ци Ци дала холодное плечо Ваньянь И и разговаривала лишь с Ваньянь Каном, что сделало Ваньянь И весьма неловким. Он несколько раз хотел вмешаться в их разговор, но не знал, что сказать. Впервые подобная неудача возникла в сердце Ваньянь И, и ему действительно не понравилось это чувство.

Но не только Ваньянь И хотел наладить отношения с Мужун Ци Ци.

– Прибыл Его Высочество Кронпринц! Прибыла Её Высочество Кронпринцесса! Прибыла принцесса Бао Чжи! – эти трое вошли в павильон и с их приходом павильон Цзин Синь оживился.

Когда Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи увидели Мужун Ци Ци, в их сердцах мгновенно вспыхнула зависть, ненависть и ревность. В этом мире и правда существовал такой прекрасный и трогательный человек. Ци Ци резко побеждала их обоих (внешне).

До замужества Юй Ши Ши была известной красавицей Бэй Чжоу, однако по сравнению с Мужун Ци Ци она имела меньшую ауру и была более обычна. К тому же, когда Ваньянь Бао Чжи была Мужун Синь Лянь она обладала титулом первой красавицы столицы Си Ци. Однако, сейчас перед Мужун Ци Ци, даже ей стало стыдно, что ей не хватало такой быстрой сообразительности.

Сейчас у Бао Чжи не было той ненависти к Ци Ци, какая была раньше. Она скорее видела в ней врага, которого желала уничтожить.

Ваньянь Бао Чжи уже слышала про Мужун Тая и Лю Ци Шуй, но она не ожидала, что личность Мужун Ци Ци окажется настолько благородной и будет далека от того, с чем она, Бао Чжи, может сравниться.

«Сначала я думала о том, как наступить на Мужун Ци Ци в будущем, но сейчас, оказалось, что я просто выдавала желаемое за действительное и лелеяла пустую надежду.»

– Маленькая кузина Фэн… – с тех пор, как Ваньянь Хун вошёл в павильон, его взгляд не отрывался от Мужун Ци Ци.

Накануне Ци Ци была облачена в красное дворцовое платье и выглядела более прекрасной, чем можно было себе вообразить. Сегодня же на ней было жёлтое платье, делающее её более свежей и приятной.

– Приветствую старшего кузена! – как и с Ваньянь И, Ци Ци ответила лишь одним мягким предложением. Оно не было ни холодным, ни тёплым, ни близким, ни далёким.

Отношение Мужун Ци Ци позволило Линь Кэ Синь расслабиться.

«К счастью, её отношение к Ваньянь Хун’у оказалось таким же. Кажется, в сердце Мужун Ци Ци нет того, кто ей нравится.»

Ваньянь Хун же не возражал против подобного отношения Мужун Ци Ци, ведь женщина должна обладать характером! А отчуждение Ци Ци, по мнению Ваньянь Хун’а, было именно проявлением характера и это манило его сильнее, чем женщины, которые сразу прыгали в его объятья, узнав, что он наследный принц.

– Когда приехала маленькая кузина?

– Только что…

– О… – Ваньянь Хун задумчиво посмотрел на Ваньянь Кана, а затем перевёл взгляд на Ваньянь И, и уже собрался что-то сказать, как раздался голос Цзин Дэ:

– Император прибыл!

«Пришёл Ваньянь Ли?» – сердце Линь Кэ Синь взорвалось от волнения, она мгновенно повела группу людей приветствовать Императора.

Тем, кто пришёл с Ваньянь Ли, был Фэн Цан. После утреннего заседания суда, Фэн Цан не мог избавиться от своей тревоги, поэтому пришёл с Императором. Увидев, что Мужун Ци Ци цела и невредима, он вздохнул с облегчением.

– Брат… – пока все кланялись и кричали «Да здравствует десять тысяч лет», Ци Ци бросилась к Фэн Цан’у, словно маленькая птичка.

– Почему ты не надела больше одежды, когда выходила? Где обогреватель? Почему ты не принесла его? – Фэн Цан снял свою лисью шубу и накинул её на Ци Ци, а затем взял её маленькие ладошки в свои большие.

Отношение между этими «братом и сестрой», помимо того, что вызвали в людях зависть, также обладали другим слоем смысла.

«Когда-то муж и жена стали братом и сестрой. Не понятно, как эти двое так быстро поменяли роли. Вот только, смотря на их близость, они кажутся ближе чем брат и сестра. Кажется, не так-то легко оказалось подавить отношения…»

Странные брат и сестра в глазах других, в глазах Ваньянь Ли были чем-то счастливым. Их отношения были так прекрасны, и они были так близки, что Император немного завидовал. Смотря на Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци он вспомнил о себе и Ваньянь Мин Юэ.

«От начала и до конца, мои чувства к Мин Юэ были похоронены глубоко в сердце. Я мог лишь вечно смотреть на неё издалека. Сейчас, отношения Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци настолько велики, что у меня такое чувство будто я нашёл близкого друга. Моя мечта не осуществилась. Как было бы здорово, если бы я смог осуществить её на этой паре брата и сестры?..

Отношения меня и Ваньянь Мин Юэ закончились трагедией. Если есть люди, которые сейчас переживают тоже самое, что и мы и они тоже будут разбиты, то не будет ли это слишком грустно? В прошлом я не получил счастья, однако сейчас у меня есть власть позволить людям получить своё счастье. Если эти двое детей и вправду любят друг друга, то я поддержу их!»

Ваньянь Ли давно забыл, как сильно он ненавидел Фэн Цан’а, забыл, как ненавидел Фэн Се, который получил сердце Ваньянь Мин Юэ. Все эти годы, каждый раз, когда он думал о том, как Ваньянь Мин Юэ стала чьей-то невестой, его сердце становилось ледяным. Вот почему он использовал все средства, чтобы отомстить через Фэн Цан’а.

Теперь же, Император выбросил все те вещи, что он сотворил с Фэн Цан’ом в глубину своего сознания. То, что он видел сейчас, было парой таких же непримиримых влюблённых, каким и он был в прошлом…

«Не раз я от всего сердца ненавидел то, что в моём теле течёт та же кровь, что и у Мин Юэ. Если бы мы не были братом и сестрой, я, конечно же, сразился бы за неё с Фэн Се и, естественно, получил бы её сердце. Мы с ней стали бы идеально парой влюблённых. Вот только я не мог изменить свою личность, также как не мог изменить свою судьбу. Это то, что я ненавидел больше всего!»

Теперь, увидев, что Фэн Цан повторяет его путь, становясь похожим на него из прошлого, Император ощутил, что их сердца бьются как одно.

«Однако Фэн Цан был счастливее меня, потому что в то время, когда Фэн Цан любил Мужун Ци Ци, она любит его в ответ. Они – Солнце друг для друга. Только они всё равно не могут изменить тот факт, что у них одна и та же кровь. Сколько бы они ни боролись, они не смогут изменить свою принадлежность брата и сестры.

Почему трагедии всегда повторяются?» – след страдания появился в сердце Императора. Эта была симпатия к Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци, к этой паре несчастных влюблённых. И в тоже время, это была некая поддержка для них.

«В конце концов, не так давно Фэн Цан произнёс клятву “Река Жо – три тысячи ли, но из неё пьют лишь один ковш воды”. Разве в его возрасте я не был таким же, как сегодняшний Фэн Цан?!»

Река Жо – три тысячи ли, но пьют из неё лишь один ковш воды – есть много потенциальных любовников, но ты выбираешь лишь одного из них.

Ли – китайская миля равная 500 метрам.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци не знали мыслей Ваньянь Ли, ведь если бы они знали их, то точно были бы очень озадачены! Считалось, что сопровождать своего государя – тоже самое, что сопровождать тигра. Сердце Императора угадать труднее всего. Так было с незапамятных времён и Ваньянь Ли тоже был таким.

– Ци Ци, подойди, дай дяде взглянуть! – Ваньянь Ли ласково поманил Мужун Ци Ци, а когда она подошла, кивнул. – Похожа, на свою мать. Очень похожа на свою мать!

Ци Ци не понимала почему, но она не чувствовала отвращение от глаз Ваньянь Ли. Вместо этого она ощущала, что забота и беспокойство в глазах этого человека были настоящими.

«Странно…» – вопросы поднимались из сердца Ци Ци. «Если трагедия того года – дело рук Ваньянь Ли, если всё, что случилось с Фэн Цан’ом, было «благодаря» Ваньянь Ли, почему, столкнувшись со мной, он стал таким снисходительным?»

Как могла Мужун Ци Ци знать, что после того, как Император увидел её и привязанность Фэн Цан’а к ней, он решил поддержать их, и даже придумал план?

– Император, проходи внутрь, на улице холодно!

– Хорошо! Ци Ци, пойдём. Давай зайдём внутрь, чтобы не простудиться! Погода нашего Бэй Чжоу не сравнима с погодой Си Ци!

Линь Кэ Синь немного позавидовала заботе Ваньянь Ли о Мужун Ци Ци.

«У Императора много детей, но я никогда не видела, чтобы он был так любезен и обращался с кем-нибудь так ласково. К тому же, он стал таким, лишь, когда столкнулся с Мужун Ци Ци.

Клан Фэн получил уже слишком много императорской милости: Фэн Цан держит в руках военную мощь и является тем, кто в Бэй Чжоу может создавать облака одним поворотом руки и дождь другим, а теперь ещё и Мужун Ци Ци. Тогда, разве сила клана Фэн не достигнет Небес в ближайшее время?»

Войдя в павильон, Мужун Ци Ци села рядом с Фэн Цан’ом. Хоть они не видели друг друга всего лишь мгновение, но им обоим казалось, что прошло намного больше времени. Все очень ясно видели обмен влюблёнными взглядами между этими братом и сестрой, и также прекрасно всё понимали. В глубине души все были озадачены, вдруг эти «брат и сестра» действительно не смогут вернуться к нормальным человеческим отношениям?

– Отношения принца Нань Линь и младшей кузины так велики! Заставляют людей завидовать! – еле слышно произнёс Ваньянь И. Он не был дураком.

«Как могут чувства, передаваемые глазами Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, быть чувствами брата и сестры? Очевидно же, что они влюблённые!»

Хоть Ваньянь И желал, чтобы Мужун Ци Ци вышла за него замуж, ведь её получение означало получение мира, однако он также желал победить Фэн Цан’а. Ведь, в конце концов, принц с другой фамилией, обладающий военной властью – был не очень хорошим раскладом для всего двора.

«Если в будущем я стану Императором, Мужун Ци Ци станет Императрицей, а Фэн Цан станет мне шурином, но в истории более чем достаточно случаев, когда шурин захватывает трон! Я не хочу потерять бдительность лишь потому, что получу красавицу, а в конце потеряю страну.

Что, если Мужун Ци Ци является прекрасной приманкой, которую Фэн Цан выпустил, и мотивом этих брата и сестры является захват страны? Тогда, разве я не проиграю масштабно?»

Теперь, с точки зрения Ваньянь И, Мужун Ци Ци стала наркотиком, который источал искушение.

«Если бы я стал зависимым и попал в ловушку этих людей, в конце, я бы потерял намного больше. Вот только, если бы я смог использовать этот же «препарат», чтобы справиться с Фэн Цан’ом и, в то же время, одним махом завоевать власть, то это была бы лишь половина от всей работы, но эффекта было бы в два раза больше!»

Ваньянь И совсем забыл, что сила Фэн Цан’а была дарована Ваньянь Ли. Он также совершенно забыл, что личность Мужун Ци Ци была возвышена Ваньянь Ли. Все его мысли были заняты лишь тем, как справиться с Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци, так что откуда он мог знать позволит или не позволит случиться подобному главный, что возвышался над ним?

– Плоть и кровь были разделены на протяжении стольких лет, теперь, когда они признали друг друга, естественно, что они близки. Если брат и сестра не были близки друг другу, разве это не было бы странно? – тем, кто говорил за Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, и вправду оказался Император.

Это заставило пару удивиться, а остальных увидеть любовь Императора к ним двоим.

«Я должен заполучить Мужун Ци Ци. Эта особа – красавица и это мне нравится. А значимость, стоящая за ней, мне нравится ещё больше.» – решил Ваньянь Хун через мгновение.

Вчера, когда Чунь Син пришла в восточный дворец, чтобы найти Ваньянь Хун’а, она передала ему от Императрицы вот эти слова:

– Твой Отец Император всегда хотел иметь такую дочь, как принцесса Мин Юэ. Более того, он сказал, что, если родиться дочь похожая на Мин Юэ, он, естественно, отдаст ей весь мир. Сейчас с появлением Фэн Ци Ци желание твоего Отца Императора исполнилось. Тебе нужно заполучить Мужун Ци Ци несмотря ни на что. Даже если ты не сможешь заполучить её сердце, ты должен заполучить её тело. Затем, твой Отец Император отдаст тебе этот мир в приданное принцессе Чжэнь Го!

Хоть Император не был слишком благосклонен к Ли Бин, но Ваньянь Хун знал, что как женщина, которая сопровождала Императора дольше всех, Императрица была в состоянии удержать печать Феникса и её положение никогда не колебалось, поэтому она обладала собственными способностями.

Просто одна лишь мысль о красном знаке геккон на белоснежной руке Мужун Ци Ци, делала Ваньянь Хун’а крайне взволнованным. Он видел множество женщин, но Ци Ци была первой с такой белой и нежной кожей. Сейчас, когда Ваньянь И «подстегнул», что отношения Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци похожи на отношения любовников, а не брата и сестры, Ваньянь Хун ощутил гнев Отца-Императора. Было видно, что место брата и сестры Фэн в сердце Императора является очень высоким.

«Должен признать, что иногда статус Фэн Цан’а намного выше чем мой.

Если я смогу жениться на Мужун Ци Ци, это будет означать, что в моих руках окажется и трон, и красавица. К тому же, у меня появится шурин, наделённый военной властью. Хоть этим шурином невозможно манипулировать, но я могу использовать Мужун Ци Ци, чтобы хотя бы ограничивать Фэн Цан’а!

Тем более, судя по выражению лица Фэн Цан’а, он, безусловно, любит Мужун Ци Ци до глубины души.

Если я буду контролировать Мужун Ци Ци, мне же не нужно будет бояться неконтролируемого Фэн Цан’а? Даже если к тому времени, Фэн Цан захватит трон, то он выбросит Мужун Ци Ци. И тогда он потеряет свою репутацию и сердца простолюдинов. Даже если у Фэн Цан’а есть способности, он не сможет выбраться из моих ладоней!

Однако, чтобы заполучить Мужун Ци Ци, первая, от кого мне нужно избавиться – та, что занимает позицию кронпринцессы, Юй Ши Ши… Я должен заставить её уйти с этого места. В противном случае, даже если бы я позволил Мужун Ци Ци занять положение Цэфэй, отец Император был бы не доволен. Вместо того чтобы ждать, пока отец Император начнёт действовать, я должен начать действовать первым. Может быть, к моменту его действий я даже смогу произвести хорошее впечатление на отца Императора.»

__________________________________________________________

Мысли пары императорских братьев, Ваньянь Хун’а и Ваньянь И, противоречили друг другу, в то время, как мысли Юй Ши Ши и Ваньянь Бао Чжи были на удивление похожи.

В Мужун Ци Ци, Юй Ши Ши увидела невиданное ранее кризисное положение. Она отчётливо видела желание в глазах Ваньянь Хун’а.

«Этот мужчина – безжалостный и беспринципный человек. Если его сердце стремится жениться на Мужун Ци Ци и избавиться от меня, что мне делать? На кого теперь я могу положиться?»

Поскольку Мужун Ци Ци угрожала её положению, Юй Ши Ши считала её своим самым главным врагом. И Ваньянь Бао Чжи, в этот момент, также ненавидела всё в Мужун Ци Ци.

«В прошлом она была законной дочерью семьи Мужун и была выше меня, а теперь стала принцессой Бэй Чжоу, Чжэнь Го, и стала ещё выше меня.» – Бао Чжи не могла принять это.

«Почему жизнь Мужун Ци Ци всегда лучше, чем у меня? Почему Мужун Ци Ци всегда предпочтительнее, чем я? Я отказываюсь принимать это!»

Сейчас свадьба Ваньянь Бао Чжи и Лунцзэ Цзин Тянь’я не имела даже одного штриха восьмого символа, но уже было понятно, что будущее Мужун Ци Ци – это место Императрицы Бэй Чжоу. И это было выше сил Бао Чжи. Как сражающиеся сердца Ваньянь Бао Чжи могло принять это?

«Раз за разом, я была угнетена Мужун Ци Ци, и она перешагивала через меня. Когда же эти дни закончатся?

Я не смирюсь, не смирюсь с тем, что всё в Мужун Ци Ци сильнее меня!»

Не иметь даже одного штриха восьмого символа – вещь, ещё не начавшая обретать форму.

Атмосфера была очень странной и взгляд Ци Ци отчётливо улавливал эмоции окружающих. Не важно, была ли это зависть, ревность, ненависть или нежелание примириться и расчёт, всё это вызывало в ней смех.

«Изначально, я не хотела участвовать во всём этом, но Ваньянь Ли засунул меня на это место.» – Ци Ци смотрела в лица окружающих.

«Если подумать, я самая невинная.

Из-за того, что эта личность приносит мне множество проблем, если бы я не воспользуюсь ей однажды, показывая себя, разве глубокий смысл позора проникнет в глаза этих людей?»

– Дядя, евнух Цзин Дэ сказал, что дворец Долгой осени – самое красивое место в гареме, это так? – эмоции в глазах людей, так и дразнили бунтарское сердце Ци Ци.

«Чем больше людей завидуют мне, получавшей императорскую любовь, тем больше эта любовь достойна своего имени!»

– Это правда! Хочешь пойти посмотреть?

«Судя по тому Мужун Ци Ци, она заинтересована во дворце Долгой осени!» – Ваньянь Ли был счастлив.

Перед битвой у горы Яньдан, Император уже опустошил дворец Долгой осени. Хоть он и знал, что этот дворец с давних лет был резиденцией Императрицы, он всё равно отказывался даровать его Ли Бин. В сердце Ваньянь Ли лишь Ваньянь Мин Юэ была достойна жить во дворце Долгой осени. Лишь, когда он разместил Мин Юэ в подземелье дворца Долгой осени, он начал селить туда женщин.

«Теперь, дочь Мин Юэ Мужун Ци Ци вернулась и, конечно, я должен вернуть его “законному владельцу”, позволив Мужун Ци Ци жить там. В прошлом, как же сильно я хотел, чтобы её мать жила там. Хоть это желание не могло быть исполнено, но это не значит, что я отказался от него.

Мин Юэ в глубоком сне уже так долго, и она отказывается просыпаться, чтобы посмотреть на меня. Интересно, если она узнает, что её дочь нашли, если я позволю ей слушать истории о Мужун Ци Ци и дам услышать её голос, простит ли она то, что я сделал и может проснётся?»

– Можно! В любом случае, сидеть довольно скучно! – пока Ци Ци говорила, она вставала.

Фэн Цан накинул на неё плащ, он также заботливо подготовил обогреватель и отдал его ей.

Это интимное движение брата и сестры изменило вкус в глазах каждого, один лишь Ваньянь Ли был в восторге. Казалось, будто он видел молодого себя и великолепную молодую Ваньянь Мин Юэ.

– Вы все не должны идти! Чжэнь будет сопровождать Ци Ци туда. Цан’эр, ты тоже отдохни. С Чжэнь рядом никто не посмеет запугать Ци Ци! – сказал Император, когда Фэн Цан надел лисью шубу, собираясь идти вместе с ними. Он отставил всех, кроме Ци Ци.

«Ваньянь Ли хочет остаться наедине с Цин Цин?» – сердце Фэн Цан’а встревоженно забилось. «В конце концов, Ваньянь Ли совершил множество плохих вещей семье Фэн. Что я буду делать, если он захочет сделать что-то и Цин Цин?!»

– Старший брат, подожди меня здесь! – Ци Ци мило улыбнулась Фэн Цан’у, даря ему уверенность.

«Если Ваньянь Ли хочет что-то сделать со мной, я просто возьму его голову и расценю это как месть за Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Тогда, мы с Фэн Цан’ом смогли бы уйти отсюда намного раньше.»

Вслед за Императором, группа людей направились ко дворцу Долгой осени. Когда они приблизились к нему, Ваньянь Ли приказал слугам остановиться и вошёл внутрь лишь с Мужун Ци Ци.

«Должна сказать, этот дворец Долгой осени самый экстравагантный дворец, который я когда-либо видела, он с золотом и великолепным нефритом, и куда более раскошен, чем зал, который Ваньянь Ли использует для судебных заседаний.»

А вот тем, что по-настоящему удивило Мужун Ци Ци было то, что дворец Долгой осени был наполнен цветущей сливой.

– Моя мама тоже любила цветы сливы… – прошептала Ци Ци, нежно поглаживая ярко-красные цветки.

Слова Мужун Ци Ци заставили Императора потеряться в диких и причудливых мыслях. Взгляд, которым он смотрел на Ци Ци, стал мягче.

«Кажется, много лет назад, Мин Юэ, такая же красивая, в похожей одежде стояла в цветущем сливовом саду. Я до сих пор не могу забыть эту картину…»

– Ах, точно! Мин Юэ больше всего любил цветы сливы… – произнося это, в голосе Ваньянь Ли звучал тонкий след одиночества, удививший Мужун Ци Ци.

«Почему, когда Ваньянь Ли упоминает Ваньянь Мин Юэ, его голос звучит так печально? Я слышала, что когда моя мама была жива, этот старший брат очень сильно любил ей и хотел достать для неё звёзды с неба. Если та любовь была настоящей, то почему Ваньянь Ли создал план связанный со сражением на горе Яньдан. Почему он устроил заговор против мужа и жены, против Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ? И почему он направил всю свою ненависть на Фэн Цан’а?

Этот человек полон сложнейших противоречий… В конце концов, сколько у него тайн?»

– Что такое? – увидев, что Мужун Ци Ци смотрит на него, Император мягко улыбнулся.

Ваньянь Мин Юэ была первой красавицей мира, как её старший брат, в молодости, Ваньянь Ли был таким же красивым мужчиной. И даже сейчас, хоть он и постарел, но его осанка всё ещё не была обычной и не показывала его возраста.

– Дядя, мне очень нравится дворец Долгой осени. В будущем я буду часто приходить сюда.

Слова Мужун Ци Ци очень сильно подняли настроение Императору.

«Как же я хочу немедленно сообщить Мин Юэ хорошие новости: сообщить ей, что я нашёл её дочь, что я нашёл её ребёнка!»

Мужун Ци Ци надолго осталась во дворце Долгой осени, а Ваньянь Ли был рядом с ней. Он показал ей весь дворец Долгой осени, а когда они оказались в том месте, где раньше жила Юэ Лань Чжи, Ци Ци обнаружила, что её комната была закрыта.

– Ты сказала, что это плохая примета, поэтому Чжэнь приказал людям запечатать её. В любом случае, этот дворец большой, и ты сможешь выбрать любую комнату, которая тебе понравится, и жить там.

– Ммм, – Ци Ци кивнула. Она повернулась и посмотрела на жёлтую печать на красном дереве двери, а затем покинула дворец Долгой осени вместе с Императором.

Несмотря на то, что в этот раз Мужун Ци Ци пришла во дворец из-за приглашения Супруги Дэ, в конце концов, она почти не разговаривала с Линь Кэ Синь. А после того, как Ци Ци покинула дворец Долгой осени, Император отправил её домой. Фэн Цан услышав, что Мужун Ци Ци вернулась в ванфу, ничего не сказал и тоже ушёл.

А действия Ваньянь Ли заставили сердце Линь Кэ Синь ощущать себя всё более неуютно.

«Что Император имеет в виду? Мужун Ци Ци, очевидно же, была тем, кого пригласила я, но она лишь на короткий промежуток времени осталась в моём павильоне Цзин Синь, а у меня даже не оказалось времени, чтобы позволить И’эру развить чувства с Мужун Ци Ци, прежде чем Император забрал её. А потом, он даже приказал Цзин Дэ лично отвезти Мужун Ци Ци обратно в ванфу.

Может ли быть, что мой павильон Цзин Синь оказался местом с сильным наводнением и свирепыми зверьми? Император забеспокоился, что я проглочу Мужун Ци Ци? Или у него были другие мысли?»

Сильное наводнение и свирепые звери – чрезвычайно опасное или угрожающее.

Линь Кэ Синь надолго задумалась о том, какие могли быть мысли у Императора. В конце концов, она пришла к выводу, что в сердце Императора место наследного принца всё ещё было непоколебимо.

«Император разгадал мой план. Хоть он ничего не сказал, но прямо заблокировал взаимодействие между Мужун Ци Ци и И’эром. Разве это не показывает, что он помогает Ваньянь Хун’у?

Кажется, мне нужно было воспользоваться какими-то бесчестными средствами!» – Линь Кэ Синь мгновенно вспомнила о Ваньянь Кане.

«Ваньянь Кан казался очень близким с Мужун Ци Ци. Поскольку Император воспрепятствовал, то не нужно винить меня за то, что я использую другой способ для достижения своей цели! Этот трон принадлежит И’эру! Лишь мой И’эр наиболее подходящий кандидат для этой должности!»

__________________________________________________________

После того, как она оказалась отправлена обратно в ванфу Нань Линь, едва войдя в него, Ци Ци сразу увидела два знакомых лица. Одним был Лунцзэ Цзин Тянь, а другой Бай И Юэ. Их появление несколько удивило Ци Ци.

– Мисс Мужун, вы и вправду дочь генерала Фэн Се и принцессы Мин Юэ? – увидев незнакомое лицо, Бай И Юэ не могла поверить своим глазам. Ведь услышав историю Мужун Ци Ци, И Юэ почувствовала себя обманутой.

– Да, – Ци Ци никак не могла ни угадать, ни понять сложные эмоции в глазах Бай И Юэ.

«Почему, то, что называется “ненавистью” сейчас в глазах И Юэ?»

– Вы солгали мне! – всегда нежный, словно вода, голос И Юэ поднялся, а тон стал резким. – Я видела в вас своего хорошего друга. Я и подумать не могла, что вы действительно солгали мне!

– И Юэ, я тоже лишь недавно узнала об этом…

– Я не хочу слушать это! – прорычала Бай И Юэ, яростно смотря в лицо Мужун Ци Ци. – Я была слепа и приняла не того друга! В будущем вы мне больше не подруга! Я недостойна общаться с принцессой Чжэнь Го!

Сказав это, И Юэ выбежала из ванфу Нань Линь.

– И Юэ! – Ци Ци хотела побежать за ней, но стоило ей только покинуть ворота, как она увидела, что больше не было никаких следов Бай И Юэ. Ци Ци сильно беспокоилась о ней и тут она увидела рядом Ру И, и мгновенно остановила его. – Ру И, помоги мне защитить Мисс Бай! Я боюсь, что она сотворит какую-нибудь глупость!

Выслушав ситуацию Бай И Юэ, Ру И кивнул и отправился на её поиски.

– Вы знаете, почему Мисс Бай была такой? – Лунцзэ Цзин Тянь подошёл к Мужун Ци Ци со спины и, увидев её взволнованное лицо, всё объяснил. – И Юэ (вспоминаем Юэ). Когда отец Мисс Бай называл её, в своём сердце он вспоминал о другой женщине. И этой особой была ваша мать, принцесса Мин Юэ…

Лишь после того, как Лунцзэ Цзин Тянь рассказал это, Ци Ци поняла всё и вспомнила слова Бай И Юэ, которые она говорила на шестом этаже пагоды:

– Отец, неужели мама и вправду лишь замена той женщине? И Юэ, И Юэ, неужели отец действительно не может забыть ту женщину по имени Мин Юэ? Отец, мама ждала тебя столько лет, почему же ты так жесток? На самом деле, твоя дочь ненавидит имя И Юэ, потому что дочь… чувствует боль за маму…

«Всё было именно так» – Ци Ци наконец осознала. «Неудивительно, что когда И Юэ смотрела на меня, её глаза были полны ненависти Надо полагать, она оплакивала свою мать!»

– Это дело не имеет к вам никакого отношения. Не вините себя. Мисс Бай – разумный человек, она поймёт! – мягко утешил Цзин Тянь, увидев, что Мужун Ци Ци действительно заботиться о своём друге, Бай И Юэ.

«Я надеюсь на это…» – подумала Ци Ци в своём сердце.

«Я считаю Бай И Юэ своим настоящим другом и не хочу потерять её. Я не хочу становиться такой и позволяться обидам родителей влиять на нашу дружбу.

К счастью, есть Ру И, который позаботиться о ней и, скорее всего, за это время с И Юэ ничего не случится.»

Ци Ци почувствовала себя намного лучше и посмотрела на Лунцзэ Цзин Тянь’я:

– Принц Цзин, почему вы пришли сегодня?

– Я специально пришёл, чтобы выразить принцессе благодарность за спасение моей жизни! – туманно ответил Цзин Тянь, а Мужун Ци Ци не поняла о чём он и, увидев, что она не понимает, Цзин Тянь напомнил ей. – Когда меня преследовали, тем, кто меня спас, была принцесса. В тот раз принцесса сказала, что она Ду Сянь’эр…

– О… – услышав, что Лунцзэ Цзин Тянь заговорил о прошлом, Ци Ци усмехнулась. – Это было лишь небольшое усилие, Принц не должен беспокоиться об этом.

– Несмотря на то, что в сердце принцессы это было лишь обычным делом, но Бэнь Ван навсегда вложил принцессу в своё сердце, – Лунцзэ Цзин Тянь шагнул вперёд и уловил аромат зелёного яблока, исходящий от тела Мужун Ци Ци.

«К счастью, я не упустил её! К счастью, я не сдался! К счастью, у нас ещё есть шанс…» – тут же дрогнуло сердце Цзин Тянь’я.

– Принц намерен вернуть меня? – Ци Ци сделала шаг в сторону. Она не любила, когда кто-то, кроме Фэн Цан’а так близко подходил к ней.

«Отступление» Мужун Ци Ци заставило Лунцзэ Цзин Тянь’я горько рассмеяться.

«Похоже, в прошлом я слишком сильно обидел её. Поэтому теперь она не желает дать мне ни единого шанса…»

– Я хочу отплатить принцессе. Только не знаю, как выразить свою благодарность!

– Очень просто! Во-первых, Бэньгун любит деньги. Хоть в прошлом, принц отдал мне золото, но, если пятьсот тысяч заставляют принца чувствовать, что они не соответствуют вашему статусу, то вы можете добавить ещё денег. А, во-вторых, Бэньгун устала и хочет спать. Беспокоящий принц должен вернуться назад, а Бэньгун нужно вернуть свой потерянный сон!

Два этих пункта полностью лишили Лунцзэ Цзин Тянь’я дара речи.

«Я думал, что долг благодарности будет погашен плотью. Думал, что раз у Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а нет шанса, я смог бы воспользоваться этой возможностью и жениться на Мужун Ци Ци. Не ожидал, что у неё будет лишь два требования: первое – деньги, а второе – чтобы я убрался. Эта женщина и вправду не даёт мне лица…»

– Сянь’эр… – увидев, что Мужун Ци Ци развернулась, намереваясь уйти, Лунцзэ Цзин Тянь протянул руку и схватил её за запястье. – Сянь’эр, дай мне ещё один шанс, хорошо? Изначально ты была моей Ванфэй!

– Отпустите! – Ци Ци хотела забрать свою руку, но не ожидала, что рука Лунцзэ Цзин Тянь’я будет словно кандалы, и крепко удержит её на месте.

– Нет! – Цзин Тянь стиснул зубы и посмотрел на красивое лицо Ци Ци. – Бэнь Ван однажды отпустил и почти позволил Бэнь Вану пройти мимо любви всей жизни Бэнь Вана. Сейчас, Бэнь Ван наконец получил возможность и, на этот раз, Бэнь Ван абсолютно точно не отступит, абсолютно точ…

Не дожидаясь, пока Лунцзэ Цзин Тянь закончит, перед ним появилась фигура в белом, а в следующее мгновение Цзин Тянь ощутил боль в нижней части живота и тут же оказался отправленным в полёт ударом ноги. Со звуком «бам» он упал на землю.

– Слуги, закройте ворота и выпустите собак… – Фэн Цан обнял Ци Ци за талию и холодно посмотрел на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Я лишь немного опоздал. Не ожидал, что появится такая жирная и вонючая муха. Он на самом деле коснулся запястья Цин Цин! Она моя! Моя!»

– Кхе-кхе! – Цзин Тянь схватился за живот и от боли свернулся на земле. Он не думал, что Фэн Цан появится так внезапно и также не ожидал, что удар Фэн Цан’а будет настолько мощным. Острая боль пронзила его живот.

«Этот удар был по-настоящему сильным…

Стоп, Фэн Цан сейчас сказал: “Закрыть дверь и выпустить собак”? За кого он меня принимает?!»

– Принц, вы уйдёте сам или желаете, чтобы мы прогнали вас? – Фэн Ци вывел к нему группу людей, и они все окружили Лунцзэ Цзин Тянь’я. Они все смотрели на него, и если бы он сказал: «Я не уйду», они были бы очень рады поднять и вышвырнуть его.

«Принца страны вышвыривают, какой скандал бы это подняло?!»

– Бэнь Ван уйдёт сам! – Цзин Тянь попытался и встал сам, но прежде чем он вышел из ванфу, принц Цзин ещё раз развернулся, чтобы посмотреть на Мужун Ци Ци. – Сянь’Эр, я не сдамся! Я точно не отпущу тебя!

– Убирайся… – в голосе Фэн Цан’а отчётливо слышался гнев.

Его интонации достигли Лунцзэ Цзин Тянь’я. Они заставили его уши ощутить пронзительную боль. Цзин Тянь быстро схватился за уши. Какой жалкой была его фигура, какой же жалкой была сейчас его фигура.

«Бах…» – не дожидаясь, пока Лунцзэ Цзин Тянь переведёт дух, дверь в ванфу Нань Линь с грохотом закрылась. Ванфу оказался полностью закрыт, и он больше не мог видеть фигуру Мужун Ци Ци.

«Я не сдамся! Ты моя! Я не сдамся!» – Цзин Тянь сжал кулаки и яростно обернулся, снова смотря на красную дверь. «Мужун Ци Ци – невеста, на которую я положил глаз. Я не сдамся. Я никогда не сдамся!»

Внутри особняка Тинсун Фэн Цан был переполнен ревностью. Он укусил Ци Ци за ухо, словно маленькое сердитое животное, вымещая недовольство своего сердца.

– Принц, между нами ничего нет, ты должен мне поверить! – тепло от её уха заставило всё тело Ци Ци ощутить лёгкий зуд, и она быстро уклонилась от его укуса.

– Хмф! Ты называла его принцем, меня ты тоже зовёшь принцем. Я даже не понимаю, какого принца ты зовёшь! – Фэн Цан скрестил руки на груди и сердито надул губы. Изначально почти прозрачное лицо, из-за гнева, стало красным, словно яблоко, и люди не могли не желать поцеловать это лицо. А пара его дьявольски красивых глаз сейчас была наполнена огнём.

«Рядом с моей Цин Цин так много мух. Этот здоровяк Лунцзэ Цзин Тянь действительно преследовал её до ванфу, а также схватил за запястье. Как я могу не рассердиться?!»

Фэн Цан был высокомерен и привлекателен и Ци Ци могла лишь подойти к нему и подарить ему лёгкий поцелуй в лицо:

– Как насчёт того, чтобы я называла тебя по-другому? Что тебе нравится? Например, Цан, Цан Цан, маленький Цан Цан, любимый, дорогой, малыш…

Лишь, когда Мужун Ци Ци произнесла целую серию прозвищ, лицо Фэн Цан’а стало не таким сердитым:

– В любом случае, я не хочу распространённое прозвище! Чтобы я не смог сказать, зовёшь ты меня или же Лунцзэ Цзин Тянь’я!

Сказав это, Фэн Цан дал Ци Ци понять, что он действительно разгневан ситуацией с принцем Цзин.

«Не ожидала, что, когда этот мужчина начинает ревновать, его характер становится таким плохим. Однако его ревность также означает заботу обо мне. Есть чему порадоваться! Когда мужчина, чтобы ты не делала, больше не заботиться о тебе, даже если ты сбегаешь от него, значит тебя нет в его поле зрения!»

– Как насчёт того, чтобы убить его?

– Отлично! Я слышал, что Мойю лучше всех разбирается в убийствах. Цин Цин, почему бы нам не попросить убийц Мойю убить Лунцзэ Цзин Тянь’я? Что ты думаешь? – Фэн Цан похлопал в ладоши в ответ на предложение Мужун Ци Ци.

Когда Фэн Цан упомянул Мойя, глаз Ци Ци дёрнулся.

«Что Фэн Цан успел услышать? Может ли он знать, что я Ду Сянь’эр? Если он узнает, что я та самая убийца, которая похожа на змею из тех слухов, что он подумает?»

– Забудь об этом, нет смысла убивать его. В конце концов, он всё ещё в Бэй Чжоу и, если с ним что-то случится, Си Ци наверняка доставит кучу неприятностей Бэй Чжоу, – мгновенно изменил своё мнение Фэн Цан, не дожидаясь пока начнёт говорить Ци Ци, любезно оставляя жизнь принца Цзин нетронутой.

Как раз в тот момент, когда Ци Ци думала, почему Фэн Цан так резко изменил своё отношение, его подбородок прикоснулся к её лбу:

– Цин Цин, твоё сердце может обладать только мной, ты понимаешь это?! Одна мысль о том, что ты влюбляешься в другого, заставляет моё сердце ощущать такую боль, словно его режет кинжал. Цин Цин, ты уже стала частью моей жизни. Если я потеряю тебя, я не знаю, что буду делать…

Эти слова любви были тем, что хотела сказать первой Ци Ци, но неожиданно, Фэн Цан опередил её.

– Кан, я не влюблюсь в другого, потому что ты уже заполнил моё сердце, и никто другой не сможет войти в него, – Ци Ци могла использовать лишь эти слова, чтобы выразить чувства своего сердца.

Твёрдость и сильные чувства в её ярких глазах заставили взволнованное сердце Фэн Цан’а постепенно успокоиться.

– Тогда это хорошо, – Фэн Цан закрыл глаза и поцеловал Мужун Ци Ци в лоб.

__________________________________________________________

Во второй половине дня Фэн Цан вызвала Налань Синь’я в кабинет.

– Иди, иди и выясни личность Ванфэй, – в тот момент, когда Налань Синь вошёл, Фэн Цан швырнул в него листом бумаги.

Прочитав его содержание, Налань Синь нахмурился:

– Принц, вы говорите, что Ванфэй может быть Ду Сянь’Эр из Мойю?

– Во-первых, изучи Лунцзэ Цзин Тянь’я. Однажды он убегал от покушения. Иди и выясни, кто спас его. Если это была Ду Сянь’Эр, значит Ду Сянь’Эр – это Ванфэй, – в тот момент, когда Фэн Цан думал о том, что услышал тогда, его сердце ощущало беспокойство.

«Если Цин Цин – это Ду Сянь’Эр, то это могло бы объяснить, почему каждый раз молодой мастер Гуанхуа ставит тысячу золотых момент на один бросок на Цин Цин…

Поставить тысячу золотых монет на один бросок – опрометчиво раскидываться деньгами.

Слухи Цзянху сводятся к тому, что Ду Сянь’Эр и молодой мастер Гуанхуа являются парой. Если Цин Цин – это Ду Сянь’Эр, то кто же тогда Гуанхуа? Какие у них были отношения? Если они действительно любовники, что мне делать?»

Фэн Цан не смел думать дальше. С тех пор, как он услышал, что Мужун Ци Ци является Ду Сянь’Эр, его сердце не могло успокоиться.

В сердце Фэн Цан’а вероятность того, что Мужун Ци Ци является Ду Сянь’Эр, была очень высока.

«Ду Сянь’Эр очень хороша в использовании ядов, а Цин Цин является молодым мастером Лянь и в состоянии как спасти человека, так и убить его. Те, что опытен в медицине, также опытен и в ядах, это похоже на головоломку. К тому же, Ду Сянь’Эр прекрасна, словно фея, поэтому и получила имя “Сянь’Эр”. А выдающуюся внешность Цин Цин можно описать только лишь с “Сянь” …

Если будет установлено, что личность Цин Цин – Ду Сянь’Эр, разве это не будет означать, что у меня сильный соперник… молодой мастер Гуанхуа?»

Ду Сянь’Эр: Ду – яд, Сянь – фея/богиня/бессмертная, Эр – термин нежности.

Эффективность работы Фу Шэн Мэнь была очень высокой и в ту же ночь Налань Синь вернулся с ответом. Естественно, той, кто спас Лунцзэ Цзин Тянь’я была Мужун Ци Ци. К тому же, именно из-за Ду Сянь’Эр принц Цзин разорвал помолвку и расстался с Мужун Ци Ци. Просто этот дурак не знал, что Мужун Ци Ци – это Ду Сянь’Эр, а теперь, когда узнал, очень сильно пожалел об этом. Вот почему он пришёл, чтобы найти Мужун Ци Ци и продолжить свою судьбу ещё раз.

– Принц, что делать? – видя, как лицо Фэн Цан’а меняется от чёрного к белого и от белого к чёрному, Налань Синь несколько нервничал.

«Обычно такая ситуация указывает, что настроение мастера очень плохое и кто-то умрёт, но я не знаю кем является этот несчастный человек…»

– Закрыть принадлежащие молодому мастеру Гуанхуа Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай! – стиснув зубы, скомандовал Фэн Цан.

«Мне всё равно, кто ты! Ты смеешь сражаться со мной за Цин Цин, я заставляю тебя пожалеть о том, что ты пришёл в этот мир!»

Налань Синь понимал сильный привкус ревности в словах Фэн Цан’а.

«С тех пор, как Мастер получил эту Ванфэй, в глазах Мастера была лишь она. А сейчас узнав «секрет» Ванфэй, Мастер, обладающий такой сильной личность, естественно, не может вытерпеть подобного.

А ведь молодой мастер Гуанхуа обладает хорошей репутацией. До этого Мастер хвалил молодого мастера Гуанхуа за то, что он выдержал давление – ведь зло и добро не могут сосуществовать – и всё ещё находится рядом с Ду Сянь’Эр. Он также говорил, что они являются выдающейся парой Цзянху. А теперь, когда Мастер узнал, что Ду Сянь’Эр – это Ванфэй, Мастер больше не может сдерживаться и не может успокоиться…»

Однако не только Фэн Цан, даже Налань Синь был шокирован подобным результатом.

«Ванфэй такая нежная и милая женщина, как она может иметь что-то общее с Ду Сянь’Эр, которая заставляет людей менять цвет лица каждый раз, когда они слышат её имя?»

Налань Синь правда не мог представить себе это.

«В Цзянху ходит много слухов о Ду Сянь’Эр. Не важно, поступала ли она жестоко и безжалостно или убивала людей, она словно бы состригала траву, я не видел этих действий своими глазами, поэтому не думаю, что всё это правда. Однако, по крайней мере, Мойя процветает все пять лет, с того момента как была передана в руки Ду Сянь’Эр. Это неоспоримый факт. Эта женщина обладает способностями и мужеством и является восходящей звездой в Цзянху.

Только… Ду Сянь’Эр является Ванфэй? Ванфэй является Ду Сянь’Эр?» – Налань Синь всё ещё не мог прийти в себя с того момента, как узнал об этом.

«Хоть я почти и не контактировал с Ванфэй, но когда-то был учителем в семье Мужун и преподавал ей уроки, но в течении того периода я не заметил ничего странного в Ванфэй.

И если бы я сам не проверял личность Мужун Ци Ци, я правда не смог бы принять тот факт, что Ванфэй является Ду Сянь’Эр.

Однако… Если тщательно подумать, то не так-то трудно найти сходство между Ванфэй и Ду Сянь’Эр. Снаружи ходили слухи, что Мужун Ци Ци является мусором, только как мусор мог пройти Турнир четырёх стран? Не говоря уже о прохождении финала!

Да и не важно, кто был противником Ванфэй, Гули или Мужун Цин Лянь, от начала и до конца оружием Ванфэй был красный муслин. Если она способна управлять красным муслином, словно своим собственным телом, как такой человек может не является мастером?! Кажется, мы неправильно смотрели на неё.

И, скорее всего, сейчас узнав личность Ванфэй, Мастер, должно быть, очень шокирован!

Ранее, когда распространились слухи о Ду Сянь’Эр и молодом мастере Гуанхуа, Мастер ощущал облегчения, чувствуя, что брак Ду Сянь’Эр дело решённое и этим он также мог оправдаться перед этим ядовитым стариком Мойя. Сейчас же Ванфэй оказалась Ду Сянь’Эр, а Мастер очень сильно любит Ванфэй и между ними двумя, молодой мастер Гуанхуа свалился с неба в качестве третьей стороны. В душе Мастер должно быть чувствует себя очень тревожно и неуютно…!»

– Принц, боюсь, что не очень хорошо будет прикасаться к Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжи. Кажется…

Налань Синь ещё не закончил говорить, как Фэн Цан, поднявшись, перебил его. Его глаза Феникса сузились и от этого фиолетового взгляда исходил сильный холод:

– Ты прав. Прикоснуться к Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжи – это просто поцарапать ботинок снаружи. Я убью его, чтобы избежать опасности в будущем!

Поцарапать ботинок снаружи – неэффективно.

Слова Фэн Цан’а ошеломили Налань Синь’я. На мгновение он оцепенел, а затем мягко спросил:

– Принц, вы… Вы имеете в виду убить молодого мастера Гуанхуа?

– Естественно! Раз он посмел прикоснуться к моей женщине, ему нужно обладать способностью противостоять моему гневу!

«Какое это имеет отношение к делу?!» – Налань Синь чуть не потерял сознание. Сейчас он очень хотел убедить Фэн Цан’а подумать о балансе сил в Цзянху и пока не трогать Гуанхуа.

«Однако, почему сейчас Мастер так сразу хочет убить молодого мастера Гуанхуа?!

Небеса, Мастер, должно быть, охвачен ревностью! Может он не знает об авторитете Гуанхуа среди простолюдинов? Может он не понимает, что убийство молодого мастера Гуанхуа заставит всех женщин мира взбунтоваться? Это просто сделает всех врагами!

С древних времён самый опасный ветер – это постельный разговор. Хоть и глупо бояться женщины, но в мире нет ни одной женщины, которая не любила бы одежду и украшения молодого мастера Гуанхуа.

Убить Гуанхуа тоже самое, что создать тоску в их сердцах по прекрасным вещам. Как забыть об этих плачущих женщинах, если они будут дуть на своих мужчин ветром? Многие из них из Цзянху, аристократии, а также императорской семьи. Если подует этот ветер, он сможет полностью смести материк!»

Ветер – постельных разговор.

– Принц, у молодого мастера Гуанхуа не обычный характер. Ниже, у вас есть торговцы, выше, у вас есть аристократия. Пока есть места с любовницей, не будет такого места, где не любят Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан. Даже Вдовствующая Императрица не может похвастаться достаточным количеством драгоценностей Тун Бао Чжай… Если вы и вправду прикоснётесь к молодому мастеру Гуанхуа, слёз этих женщин окажется достаточно, чтобы затопить столицу Янь!

То, что сказал Налань Синь было правдой. Однако, в ушах Фэн Цан’а его слова приняли совсем другое значение:

– Он всего лишь мужчина, который полагается на женщин!

– Кхе-кхе! – Налань Синь подавился слюной.

«Слова мастера слишком злые… Если Гуанхуа и вправду полагается на женщин, и он с Ванфэй были парой, то разве это не означает, что Ванфэй поддерживала жиголо?! Ванфэй поддерживает жиголо, тогда что с Мастером? Зелёная шляпа?» – Налань Синь не удержался и посмотрел на голову Фэн Цан’у…

Зелёная шляпа – признак измены в древнем Китае.

Выражение лица Налань Синь’я стало странным и Фэн Цан осознал странность в собственных словах. Дважды кашлянув, он сказал:

– Проще говоря, есть три шага, чтобы справиться с соперником. Первый, узнай реальную ситуацию. Второй, определи позицию каждого и потом убей одним выстрелом!

Услышав слова Фэн Цан’а, Налань Синь чуть не захлебнулся кровью.

«Что случилось с Мастером? Он фактически использует военную стратегию, чтобы справится с соперником!»

А Фэн Цан никогда не был так напряжён, как сейчас. «Несмотря на то, что вокруг Цин Цин много вонючих мух, например, открыто действующий Лунцзэ Цзин Тянь или Ваньянь Хун, действующий тайно. Другой пример, честный Ли Юн Цин… Только все они люди, которых я видел лично, и мы даже обменялись несколькими ударами.

Есть поговорка: легко увернуться от копья на открытой местности, трудно избежать удара в темноте. Я был занят охраной от мух, поэтому не понял, когда этот выдающийся Гуанхуа захватил мою маленькую Цин Цин. Как я могу это вынести?!

Легко увернуться от копья на открытой местности, тяжело избежать удара в темноте – трудно защититься от тайных заговоров.

Гуанхуа неуловим. Хоть я и охраняю свою маленькую Ванфэй днём и ночью, но они всё равно как-то поддерживали контакт. К тому же, они являются знаменитой парой Цзянху. Как я могу просто принять это?!

Когда они познакомились друг с другом? Сколько времени прошло с тех пор, как они стали знакомы? Когда расцвели их чувства? Как под моей строгой охраной, этот Гуанхуа связался с Цин Цин?» – все эти вопросы терзали Фэн Цан’а, заставляя его мысли ворочаться.

– Принц, раз у вас такая сильная головная боль, почему бы вам не пойти и не поговорить с Ванфэй? С точки зрения этого подчинённого, Ванфэй всё ещё очень сильно заботится о вас!

– Нет! – Фэн Цан мгновенно отверг предложение Налань Синь’я.

«Если Цин Цин даст мне ответ пронзающий и убивающий горем, что я должен буду сделать? Если Ци Ци скажет, что она лишь временно живёт здесь и в будущем она улетит с молодым мастером Гуанхуа, боюсь, тогда я и правда совершу нечто ужасное…»

– Принц, самое главное между влюблёнными – это честность. Раз вы так сильно любите Ванфэй, почему бы вам откровенно не рассказать ей о своих мыслях? Вам нужно больше разговаривать, больше разговаривать…

– Нет! – Фэн Цан стиснул зубы.

«Я не хочу любви из сочувствия и не хочу, чтобы Цин Цин дарила мне любовь из милосердия.

Раз Цин Цин является Ду Сянь’Эр, то она должна знать обо всех этих слухах с ней и Гуанхуа. Она знает и всё ещё позволяет подобным слухам появляться. С моим пониманием Цин Цин, Гуанхуа должно быть очень много весит в её сердце…»

Фэн Цан несколько нервничал. Он боялся, что между ним и Гуанхуа, Ци Ци выберет именно молодого мастера Гуанхуа. Фэн Цан не мог заставить себя посмотреть правде в глаза.

Видя сложное выражение лица Фэн Цан’а, Налань Синь ещё больше ощутил, что любовь – это мучительная вещь.

«Изначально мудрый и похожий на Бессмертного Мастер, почему же он всегда теряет рассудок, сталкиваясь с вопросами, связанными с Ванфэй? Может быть, это “те, кто не может ясно видеть”?

Кажется, неважно, что я буду говорить, Мастер не примет этого. С таким же успехом я могу заставить их страсть снова сговориться.

Раз молодой мастер Гуанхуа является удачной возможностью, то почему бы не воспользоваться этой возможностью, чтобы позволить сердцам Мастера и Ванфэй стать ближе друг к другу?! Это будет просто, если Гуанхуа действительно перекрыл дорогу любви Мастера, Мастеру нет необходимости что-либо говорить, я расчищу дорогу для него.»

Подумав об этом, Налань Синь больше не высказывал своё мнение, он просто ждал указаний Фэн Цан’а.

– Мне всё равно, какой метод ты используешь, но я хочу, чтобы ты нашёл Гуанхуа в кратчайшие сроки. Если он не покажет своё лицо, очистите Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан кровью. Я не верю, что он всё ещё не покажется после подобного! Я хочу лично увидеть, что за человек этот соперник. Он посмел обладать помыслами о моей женщине!

– Есть! – в сравнении с принцем, который был переполнен ревностью, Налань Синь понимал, что противостояние не сработает и единственный способ – это найти молодого мастера Гуанхуа, связать его и передать принцу.

«В противном случае, ревность Мастера затопит весь Бэй Чжоу.»

Фэн Цан долго оставался в кабинете, решая вопрос с Гуанхуа. Когда же он вернулся в особняк Тинсун, уже наступила ночь и Ци Ци, давно переодевшись, спала. Увидев, при свете свечи, спокойное лицо Ци Ци, Фэн Цан протянул руку и нежно погладил её слегка нахмуренные брови.

– Цин Цин, я не отпущу тебя! Я даже отведу тебя в рай или ад! Так что, даже не думай освободиться от меня!

Почувствовав, что рядом кто-то есть, Ци Ци медленно открыла глаза и, увидев Фэн Цан’а, лениво зевнула:

– Ты вернулся!

Это предложение сделало настроение Фэн Цан’а немного лучше.

«Это похоже на то, как жена ждёт возвращения мужа домой. Когда она использует фразу “ты вернулся”, чтобы снять усталость с мужа.»

– Пойдём, я помогу тебе снять верхнюю одежду! – Фэн Цан поднял Ци Ци.

В последние несколько дней именно он помогал Ци Ци одеваться. Она оказалась особенно некомпетентной в этой громоздкой одежде. Хоть она была уже такой большой, но всё ещё не могла правильно подобрать внутреннюю и внешнюю юбку. Поэтому, Фэн Цан фактически стал «няней» Мужун Ци Ци.

– Ммм… – Ци Ци была очень сонной. Она закрыла глаза и позволила Фэн Цан’у снять с себя одежду. Когда её тело стало замерзать, Фэн Цан тут же уложил её в тёплое одеяло. Касаясь нежного тела, Ци Ци, с закрытыми глазами, заползла на Фэн Цан’а. – Почему ты вернулся только сейчас?! Я так долго ждала тебя…

Из-за того, что она была сонной и в полубессознательном состоянии, от начала и до конца глаза Ци Ци были закрытыми, а в её голосе слышалось хныканье и нотки вины.

Фэн Цан поцеловал Мужун Ци Ци в лоб. Он чувствовал, что она реальна в его объятьях и его взволнованное сердце наконец успокоилось.

– Были некоторые вещи, с которыми нужно было разобраться. Вот почему я опоздал. Веди себя хорошо, спи! Я здесь, рядом с тобой!

– Ммм, – Ци Ци кивнула, а её маленькое личико склонилось на твёрдое плечо Фэн Цан’а. Какое-то время её маленькие ладошки скользили по телу Фэн Цан’а. – Цан…

– Мм?

– Хоть ты и выглядишь довольно худым, но в твоём теле всё ещё есть материя! – Ци Ци ощупывала Фэн Цан’а с закрытыми глазами. Её пальцы блуждали по его животу. – О, восемь кубиков, Кан, ты очень сексуален! И правда, книгу нельзя судить по обложке!

Во время разговора, маленькая рука Ци Ци продолжала своё исследование. Ци Ци плохо соображала из-за сна, так что откуда ей было знать, что её поведение, несомненно, спровоцирует мужское достоинство Фэн Цан’а? Как раз, когда рука Ци Ци скользнула к нижней части его живота, Фэн Цан поймал её руку.

– Кан? – Ци Ци была несколько недовольна, что Фэн Цан прервал её. Она попыталась открыть глаза и посмотреть на Фэн Цан’а.

– Маленькая ленивая кошечка, я не хочу брать тебя, когда мысли в твоей голове путаются! – держа непослушную руку Ци Ци, Фэн Цан заключил девушку в свои объятья. – Ты, должно быть, очень устала после сегодняшнего похода во дворец. В будущем, давай больше не будем ходить туда! Чтобы голова не болела после встреч с этими людьми!

Слова Фэн Цан’а успешно изменили настрой Ци Ци, и она дружелюбно кивнула:

– Правильно! В будущем, кроме встреч с бабушкой, мы больше не будем никого встречать! Этот наследный принц очень раздражает, и второй принц тоже раздражает. А Кан такой несчастный, нам нужно больше заботиться о нём…

– Хорошо! – усмехнулся Фэн Цан. Коснувшись губ Ци Ци, он увидел, что она вновь закрыла глаза и вспомнил о словах, сказанных Налань Синь’ем: “Будьте откровеннее, разговаривайте…” – Цин Цин, Лунцзэ Цзин Тянь назвал тебя Сянь’Эр? Почему?

Фэн Цан не знал, было ли подобное поведение позорным или же нет.

«Сейчас Цин Цин очень рассеяна из-за сна и её мозг работает не так хорошо. Спрошу её сейчас, и она наверняка ответит правду. Я воспользуюсь этой возможностью, чтобы получить информацию от Цин Цин, это немного подло?..»

Лишь на мгновение, Фэн Цан, который думал о том, что был несколько жалким и как ему было немного стыдно, увидел розовые щёки Мужун Ци Ци и его сердце оказалось поражено ещё раз.

«Просто побуду бесстыдным! В любом случае, Цин Цин – моя женщина. Даже если бы мне нужно было отдать ей всё, я бы всё равно заставил её стать моей морально и физически! Сейчас пришло время защищать и бороться за свою жену, сейчас не время говорить о благожелательности и нравственности. Может быть, мне позволить себе пожать руку врагу на поле боя и сказать: “Как поживаете?! Вы уже поужинали? Ах, погода сегодня неплохая!”

Даже если бы я был вежлив, те мухи, которые похожи на волков, не отказались бы из-за этого от “преследования” Цин Цин. А если бы они были вежливы, то не жаждали бы мою Цин Цин!»

– Потому что у меня всё ещё есть другое имя – Ду Сянь’Эр, ха~а!

Естественно, это оказалось так, как и думал Фэн Цан. Мысли Мужун Ци Ци из-за сна были рассеянными. Откуда ей было знать, что такое здравомыслие? Вот почему, когда Фэн Цан спросил, она ответила!

– Цин Цин, ты Ду Сянь’Эр из Мойю?

– Да! – Ци Ци нахмурилась и надулась. – Разве я не похожа на неё?

– Похожа…

– Нет, не похожа, я и есть она! – Ци Ци слегка зевнула. Её маленькие губы приблизились к лицу Фэн Цан’а и слегка “стукнули” по его лицу. – Спокойной ночи, Кан. Я так хочу спать… к тому же, в моём сердце есть лишь ты, а его нет…

Сказав это, Ци Ци ровно задышала, а её губы были слегка приоткрыты, словно лепестки.

«Это женщина! У неё нет никакой осторожности передо мной!» – Фэн Цан прижался губами ко лбу Ци Ци. Она признала свою личность и его сердце тоже определилось.

«Теперь единственная проблема – вопрос с Гуанхуа. Может, он пристал и не хочет оставлять мою Цин Цин в покое? Иначе с чего бы ей говорить, что её сердце не принадлежит ему? Или это «ему» не подразумевает под собой Гуанхуа?»

Мужун Ци Ци отлично выспалась. А Фэн Цан хоть и надеялся, что может чётко представить себе отношения между Ци Ци и Гуанхуа, но не понимал, почему с красавицей в руках был таким сонным. И вскоре после этих мыслей он, обняв Ци Ци, заснул.

__________________________________________________________

С тех пор, как Мужун Ци Ци и Фэн Цан разделили постель, список вещей, которые Су Мэй и Су Юэ должны были выполнять, стал меньше. Гуйэ занимался всеми вопросами, в независимости от их важности, и из-за этого у этих двоих стало меньше работы.

Фэн Цан должен был ходить на заседания утреннего суда каждый день. Он вставал рано и всегда надевал свою официальную мантию очень осторожно, без единого звука. Затем, прежде чем уйти, он оставлял поцелуи на обеих щеках Ци Ци, её лбу и губах. В течении зимы Мужун Ци Ци всегда спала долго и просыпалась, когда Фэн Цан возвращался с утреннего суда.

Поэтому, работа по её одеванию стала работой Фэн Цан’а. В течении последних двух дней, даже укладка волос Ци Ци была сделана Фэн Цан’ом.

Волосы Мужун Ци Ци были длинными, до лодыжек и скользили словно атлас. Фэн Цан очень любил их. Поэтому он просто взял на себя работу Су Мэй и Су Юэ по расчёсыванию её волос. Хоть он и не умел делать сложные причёски, но всё ещё мог заплести простые косы. И так получилось, что Ци Ци любила простоту, поэтому каждый день она ходила вокруг ванфу с простой косой.

– Мисс, Гуйэ действительно многофункциональный супруг. Он не только элегантен на публике, но и хорош на кухне, – в саду Су Юэ и Су Мэй, по одной с каждой стороны, сопровождали Ци Ци.

Элегантен на публике, но также хорош на кухне – хороший муж/жена как дома, так и в обществе. Обычно это используется для описания жены.

Эти двое не знали о настоящей личности Фэн Цан’а. Поэтому они были напуганы до полусмерти тем, что Фэн Цан оставался в комнате Мужун Ци Ци. Несмотря на то, что в те времена, тоже были браки между братьями и сёстрами, но те браки в основном были между двоюродными братом и сестрой.

«Где есть подобные люди, как Мисс и Гуйэ, которые ведут себя таким образом, несмотря на то, что являются биологическими братом и сестрой? Это слишком шокирующе!»

В Китае двоюродные братья по отцовской линии (кузены с одной фамилией) считались братьями и сёстрами. Было не очень-то принято жениться на кузинах с одной фамилией, однако было принято жениться на двоюродных сёстрах по материнской линии (двоюродных сёстрах с другой фамилией).

Но позже, увидев, что Фэн Цан относится к Мужун Ци Ци со всем своим сердцем, эти двое постепенно приняли его.

«Брат и сестра, будучи возлюбленными, идут против человеческих отношений. Однако, поскольку Мисс правда любит его, естественно, мы надеемся, что Мисс будет счастлива!» – всё было просто, Су Мэй и Су Юэ хоть и поддерживали Ци Ци, но также беспокоились об этом. Они боялись, что эта любовь их Мисс никогда не сможет увидеть дневной свет.

Увидев, что Су Мэй дразнит её, Ци Ци засмеялась:

– А-Кан тоже неплох! Недавно он так часто приезжал в ванфу и жалел, что не может переехать сюда…

– Мисс! – лицо Су Мэй покраснело после того, как Мужун Ци Ци упомянула Ваньянь Кана. – Мисс, если вы будете продолжать в том же духе, я буду игнорировать вас!

– Хорошо, хорошо, хорошо! Я больше не буду! – хоть Ци Ци не говорила, но смех в её глазах не мог обмануть окружающих.

Су Юэ рассмеялась в сторону и лицо Су Мэй стало ещё краснее. Она не осмелилась ничего сделать Ци Ци, поэтому выбрала Су Юэ:

– Су Юэ, не смейся надо мной. Я видела, как в определённый год, определённый месяц, определённый день и определённую ночь вы с определённым человеком шептали друг другу нежные слова…

– А? У Су Юэ тоже есть любовные похождения? Кто это? Расскажи мне! – в тот момент, когда Ци Ци услышала это, её маленькое лицо наполнилось волнением. – Когда это произошло? Кто тот человек, у которого такие хорошие глаза? Он полюбил нашу Су Юэ?

Су Юэ, которая изначально дразнила Су Мэй, услышав это, была ошеломлена:

– Что я делала? Су Мэй, не устраивай шум из ничего! Мисс, не слушайте её!

– Тц-тц! Вовсе нет! Это было в первую брачную ночь Мисс. Су Юэ и Налань Синь долго разговаривали возле особняка! – Су Мэй увидела серьёзный вид Су Юэ и тут же сообщила эту новость Мужун Ци Ци. – Мисс, вы не знаете. Когда Су Юэ ушла, Налань Синь долго смотрел ей в спину и смотря, он также глупо смеялся…

– Девушка, о чём ты говоришь?! – по сравнению с горячим нравом Су Мэй, Су Юэ была намного мягче и увидев, что Су Мэй подняла “беспочвенный” вопрос, тут же пояснила Ци Ци. – Мисс, это не так! В ту ночь учитель Налань Синь, кажется, зачем-то искал Гуйэ. Я остановила его. Всё было именно так, больше ничего не было!

– Правда? – Ци Ци коснулась своего подбородка и задумчиво посмотрела на Су Юэ. – Налань Синь? Он не плохой! К тому же, человек принца. Я могу помочь вам двоим стать парой…

Чем больше говорила Мужун Ци Ци, тем более возмутительной становилась эта тема. Су Юэ была зла. Её маленькое личико покраснело. Она хотела объясниться, но не знала, как сказать это. А Су Мэй была счастлива и поаплодировала в стороне:

– Мисс, почему бы вам не побыть Юэ Лао и не протянуть красную нить, чтобы позволить им стать парой. Как здорово!

Юэ Лао – бог брака.

– Отлично, ты ослица?! – Су Юэ оказалась сильно зажата и, наконец, разразилась нецензурной бранью. – Я не оставлю Мисс. Я буду служить Мисс всю свою жизнь! Если мы все уйдём, кто позаботиться о Мисс?!

Услышав слова Су Юэ, Су Мэй больше не смеялась. Она вспомнила о том, как умер господин Моцзунь.

«Он лично сказал нам, чтобы мы хорошо заботились о Мисс. Если мы и правда все выйдем замуж, то на стороне Мисс не останется близких людей…»

Подумав об этом, Су Мэй успокоилась. Видя перед собой двух хорошеньких девушек, Ци Ци вздохнула и, подойдя к ним, левой рукой подхватила Су Мэй, а правой Су Юэ.

– Вы, две дурочки! Если, я ваша Мисс, обладаю такими способностями, почему же я не смогу позаботиться о себе?! Мужчины и женщины должны связывать себя узами брака, как только они достигнут совершеннолетия. Вы навсегда останетесь рядом со мной, а что делать, если вы будете скучать по своей жизни?! У меня нет сестёр, поэтому я приняла вас как своих старших сестёр! Если вы не будете счастливыми, то и я не буду счастлива!

– Поэтому, если у вас появится кто-то, кого вы полюбите, появятся отношения, которые вы захотите продолжать, вы должны будете себе позволить себе идти и смело любить. Если судьба окажется упущена, то вы будете сожалеть всю жизнь. Я не хочу, когда вы состаритесь, увидеть вас двоих сидящими здесь и сожалеющими о прошлом….

– Мисс… – слова Мужун Ци Ци заставили двух девушек рассмеяться, а также всколыхнули в них волнение.

Несмотря на то, что Мужун Ци Ци была мастером Су Юэ и Су Мэй, у неё не было высокомерия мастера. Вместо этого она была очень снисходительна к ним и действительно очень походила на их сестру. Поэтому возможность остаться рядом с Мужун Ци Ци была предметом гордости Су Мэй и Су Юэ.

– Обещайте мне, что если вы найдёте своё счастье, то будете смело стремиться к нему! – Ци Ци сложила ладони Су Мэй и Су Юэ вместе, а затем положила свои поверх их. – Будет недостаточно, если лишь я буду счастлива. Мы все трое должны быть счастливы!

– Ммм! – слова Мужун Ци Ци заставили глаза Су Юэ и Су Мэй увлажниться, и они молча кивнули.

Эта сцена предстала перед глазами Налань Синь’я.

«Кажется, Ванфэй и вправду не обычный человек! Даже в то время, когда иерархическая система очень важна, она умеет ладить со своими служанками, как с сёстрами!»

За последние несколько дней Налань Синь выполнял приказ изучить вопрос молодого мастера Гуанхуа. Он не ожидал, что Гуанхуа действительно похож на слух. Он был словно священный дракон без хвоста и Налань Синь не мог найти его хвост.

«Ванфэй и молодой мастер Гуанхуа знают друг друга, поэтому у них должен быть особый способ общения друг с другом.» – из-за этих мыслей Налань Синь стал наблюдать за Мужун Ци Ци. «Это должно быть просто, ведь, как правило, Мужун Ци Ци не выходит из резиденции, а Мастер почти всегда рядом с ней. Следовательно, той, кто для неё связывается с Гуанхуа, должна быть одна из её служанок.»

Присмотреть за Су Мэй и Су Юэ и найти ключи от них, было идеей, которую придумал Налань Синь.

– Мисс, смотрите, Налань Синь снова тайно смотрит на Су Юэ! – у Су Мэй были острые глаза, и она с одного взгляда увидела Налань Синь’я. Су Мэй тут же ткнула Ци Ци в бок. – Как я и говорила, Налань Синь’ю приглянулась Су Юэ.

Услышав это от Су Мэй, Су Юэ снова покраснела.

«После свадьбы Мисс, я и Налань Синь действительно несколько раз пересекались, только мы почти не разговаривали, лишь кивали друг другу и не более. Характер Налань Синь’я не плохой, просто я не знаю, нравится он мне или нет…»

Увидев появившегося Налань Синь’я, Ци Ци рассмеялась. «Кажется, шанс есть, так почему бы мне немного не поиграть в сваху?»

– Кхе, кхе! Су Юэ, схожи в Тун Бао Чжай, посмотри, готовы ли украшения, которые я сделала на день рожденье Вдовствующей Императрицы. Сегодня Су Мэй будет служить мне здесь, так что тебе не нужно беспокоиться…

Слова Мужун Ци Ци были весьма очевидными. Это было похоже на то, что «Ты можешь остаться снаружи немного дольше и даже если ты не вернёшься, всё будет в порядке…»

– Мисс… – Су Юэ смутилась.

– Иди! Естественно, я должна принести подарок на день рождения бабушки! Как правило, Су Мэй выполняла такие поручения, но сегодня мне нужно поговорить с ней о Ваньянь Кане. Поэтому будет лучше, если сходишь ты.

Налань Синь был далеко и не слышал, что говорила Мужун Ци Ци, но лишь увидел, что Су Юэ уходит и тут же последовал за ней.

Налань Синь, последовавший за Су Юэ, подтвердил мысли Мужун Ци Ци и Су Мэй. Они переглянулись и рассмеялись.

«Это и правда шанс!»

__________________________________________________________

Покинув ванфу, Су Юэ направилась прямиком в Тун Бао Чжай. Через три дня наступит день рожденье Вдовствующей Императрицы и, ранее, Мужун Ци Ци разработала набор ювелирных украшений под названием «Красный Феникс, обращённый к Солнцу». Весь набор был сделан из лучшего красного нефрита и за последние два дня его изготовление должно было быть завершено.

Налань Синь следовал за Су Юэ не далеко и не близко, а увидев, как Су Юэ входит в Тун Бао Чжай, решил, что ход его мыслей был правильным.

«Ванфэй действительно общается с Гуанхуа через свою служанку. Это оказалось просто узнать, только знания недостаточно. Самое главное – найти Гуанхуа.»

Несмотря на то, что в последнее время Фэн Цан внешне был смертельно спокоен, но Налань Синь, который следовал за ним долгое время, чувствовал тревожное ожидание Принца.

«Видимо, все влюблённые такие.»

– Учитель Налань, что вы здесь делаете?

Когда Налань Синь вышел из оцепенения, Су Юэ уже стояла перед ним. И вновь, оказавшись в такой близости с Су Юэ, сердце Налань Синь’я подпрыгнуло.

Су Юэ была очень красивой девушкой, но она была из тех, на которых чем больше смотришь, тем уютнее становится. Чем больше ты смотришь на неё, тем больше она стоит второго взгляда. Особенно глаза Су Юэ. Казалось, они могли разговаривать.

«Говорят, глаза – океан души. Надо полагать, сердце этой девушки тоже очень красивое…»

– Я просто проходил мимо, поворачивал… поворачивал… – Налань Синь не понимал почему, но, когда Су Юэ смотрела на него у него заканчивался воздух, словно он не умел дышать. Это было очень неловко.

«Может я одержим?» – Налань Синь хлопнул себя по лбу. Как глупо он мог выглядеть, так глупо он сейчас и выглядел.

Увидев Налань Синь’я в таком состоянии, Су Юэ несколько встревожилась и бессознательно её рука коснулась его лба:

– У вас нет лихорадки, а…

Ощутив тепло нежной руки Су Юэ и аромат её пальцев, Налань Синь покраснел. Словно избегая чумы, он отступил назад:

– Это, я пойду первым. Мне нужно ещё кое-что сделать!

И не дожидаясь, пока Су Юэ скажет что-нибудь, Налань Синь покинул место их встречи, словно порыв ветра.

Его отношение заставило Су Юэ ощутить себя несколько оскорблённо.

«Может быть, Мисс ошиблась, и я не нравлюсь Налань Синь’ю? Иначе зачем ему так быстро убегать?»

С другой стороны, Налань Синь также был удивлён. «Когда я вёл себя так? Почему вязкий раз, когда вижу Су Юэ, моё сердцебиение ускоряется, а я не могу произнести ни одного предложения?

Я слышал, что люди из Мойя хорошо разбираются в ядах. Возможно, раз Су Юэ на стороне Ванфэй, то она также может быть экспертом в ядах. Тогда ей было бы просто, положить яд на меня и позволить неосознанно заразиться им? Кажется, в будущем мне нужно будет держаться подальше от Су Юэ!»

В одно мгновение Налань Синь отказался от идеи расспросить Су Юэ о молодом мастере Гуанхуа. Он решил сделать так, как сказал Фэн Цан: Похитить людей Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан, чтобы заставить Гуанхуа показаться.

«Точно, Мастер был прав: когда необходимо, использование силы – самый быстрый способ решения проблемы!»

День рождение Дунфан Лань наступил, как и планировалось. В течении последних нескольких лет Вдовствующая Императрица жила в храме и это был первый раз, когда она решила праздновать свой день рождение. Изначально Дунфан Лань не хотела привлекать так много людей и быть слишком расточительной, но Ваньянь Ли сказал, что они могли вы использовать эту возможность, чтобы представить принцессу Чжэнь Го. Лишь подумав о Мужун Ци Ци, Вдовствующая Императрица кивнула и согласилась на празднование.

Как единственный человек, который имел с ней кровное родство в этом мире, Ци Ци была очень уважительна к Дунфан Лань. Рано утром она прибыла во дворец Цзинь Сюань. В последние несколько дней, помимо пребывания в ванфу, Ци Ци также приезжала во дворец Цзинь Сюань, чтобы сопровождать Вдовствующую Императрицу.

– Тётушка Цин, доброе утро! – с улыбкой вошла Ци Ци и, увидев Цин Гу, тут же поздоровалась с ней.

– Принцесса, сегодня вы пришли очень рано! – Цин Гу тоже очень нравилась эта давно потерянная принцесса.

В прошлом именно она вырастила принцессу Мин Юэ и сейчас, хоть красавица ушла, но дочь Ваньянь Мин Юэ унаследовала её внешность и манеры, что заставляло людей передавать свою любовь к Мин Юэ на Мужун Ци Ци.

– Тётушка, бабушка уже проснулась?

– Она только что проснулась и спросила о принцессе. Не ожидала, что принцесса придёт так скоро!

__________________________________________________________

Когда Мужун Ци Ци поставила перед Вдовствующей Императрицей набор «Красный Феникс, обращённый к Солнцу», сделанный из красного нефрита, не только у Дунфан Лань, но и у дворцовых служанок чуть не выпали глаза.

– Желаю бабушке, чтобы этот день наступал каждый год, и чтобы сегодняшнее сияние было у тебя всегда! Пусть твоё счастье будет таким же огромным, как Восточное море, и пусть ты будешь жить также долго, как и горы Чжун Нань!

– Хорошо! Хорошо! Такой красивый! Айджиа видела много сокровищ, но ни одно из них не было так прекрасно как то, которое подарила мне Ци Ци! – с первого взгляда Дунфан Лань влюбилась в этот набор ювелирных украшений.

Даже не говоря о стоимости набора, уже сам его дизайн был невиданным раньше. Вдовствующая Императрица не знала, как описать это.

– Это украшение должно быть от Тун Бао Чжай, не так ли?! – у Цин Гу был острый глаз. Лишь с одного взгляда она смогла сказать, что этот набор драгоценностей был необычным.

Видя, что Цин Гу узнала его, Ци Ци кивнула:

– Правильно! Я и молодой мастер Гуанхуа один раз встречались. Так получилось, что эта встреча совпала с днём рождения бабушки, и я специально поспросила молодого мастера Гуанхуа создать для бабушки «Красный Феникс, обращённый к Солнцу». Бабушка, тебе нравится?

– Нравится! Нравится! Цин Гу, сегодня Айджиа наденет «Красный Феникс, обращённый к Солнцу» и пусть все знают благочестие моей внучки.

– Хорошо!

__________________________________________________________

Изначально Вдовствующая Императрица уже была одета. Но сейчас, для особенного набора украшений от Мужун Ци Ци, она переоделась. Когда эта пара бабушки и внучки прибыли в павильон Тайцзи, все уже прибыли и ждали лишь Дунфан Лань.

– Прибыла Вдовствующая Императрица! Прибыла принцесса Чжэнь Го!

В тот момент, когда они услышали, что прибыла Мужун Ци Ци, чиновники вытянули шеи, желая чётко увидеть внешность Мужун Ци Ци.

С того момента, как Император сделала личность Мужун Ци Ци публичной, а также даровал ей титул принцессы Чжэнь Го, чиновникам был очень любопытен этот отпрыск Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Хоть из дворца и пришло известие, что Мужун Ци Ци очень похожа на Ваньянь Мин Юэ и была красавицей этого поколения, но то, что вы слышите, может быть ложью. Нужно верить лишь в то, что вы видите.

Хоть внешность Ваньянь Мин Юэ всё ещё была глубоко запечатлена в сердцах этих людей, но как Мужун Ци Ци, та обычная девушка, которая появилась на дворцовом банкете, быть дочерью Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ? Эта новость была слишком шокирующей.

Чтобы подтвердить правду, многие люди заострили свои головы, чтобы протиснуться в ванфу Нань Линь и увидеть красоту Мужун Ци Ци.

Однако, Фэн Цан очень хорошо защищал Мужун Ци Ци. Он отказывал всем, и к тому же, каждый раз, когда Ци Ци выезжала во дворец, Фэн Цан всегда был рядом с ней, а карета была плотно прикрыта. Это заставило любопытство каждого достигнуть вершины. Поэтому, они так ждали дня рождения Вдовствующей Императрицы. Высокие и мелкие чиновники, все пришли в павильон Тайцзи.

«Тук…» – палочки одного человека упали на пол, а его рот широко открылся.

«Красивая, такая необыкновенная красота…»

Не только этот человек, но и другие ощутили тоже самое. На этой женщине было жёлтое платье, а на платье были лилии, вышитые золотыми нитями.

Её густые чёрные волосы были собраны в высокий пучок. Она не воспользовалась никакими украшениями, лишь жёлтая лента удерживала её волосы, а несколько прядей свободно свисали, достигая талии Мужун Ци Ци. С каждым шагом они мягко покачивались вместе с её телом, Ци Ци была словно фея, спускающаяся с Небес.

Рука Ваньянь Ли, поглаживающая его бороду, замерла, когда вошла Мужун Ци Ци.

«Мин Юэ…» – увидев Мужун Ци Ци, которая выглядела и двигалась как Ваньянь Мин Юэ, глаза Императора увлажнились. «Мин Юэ, Чжэнь нашёл Ци Ци, ты счастлива?»

Кронпринц Ваньянь Хун и второй принц Ваньянь И, сидели по обе стороны, и их глаза вспыхнули изумлением. Хоть это был не первый раз, когда они видели Мужун Ци ци, но каждый раз, когда они видели её, она дарила им новые чувства.

Рука Ваньянь Хун’а лежала на талии Юй Ши Ши и он, не удержавшись, яростно ущипнул её.

– Ах… – Юй Ши Ши низко вскрикнула и нахмурилась. Ваньянь Хун был сильным и, скорее всего, на её талии появился ещё один фиолетовый след.

Вскрик Юй Ши Ши заставил Ваньянь Хун’а рассмеяться, а его орлиный нос стал острее:

– Кажется, этот наследный принц не спит. Это реально!

Лишь после того, как Ваньянь Хун сказал это, Юй Ши Ши поняла, что он имел в виду.

«Кажется, он подумал, что спит, после того, как увидел фею Мужун Ци Ци. Вот почему он ущипнул меня и лишь услышав, что мне больно, стал уверен, что это не сон. Этот мужчина действительно подлый!»

Ши Ши стиснула зубы и терпела боль. Она не могла выражать ни малейшего недовольства. В последнее время отношение Ваньянь Хун’а к ней было очень плохим и Юй Ши Ши понимала, что эта перемена была вызвала Мужун Ци Ци. Ваньянь Хун положил свой взгляд на Мужун Ци Ци, поэтому, он желал, чтобы Ши Ши отказалась от своего положения и отдала его Ци Ци.

Сейчас, для Юй Ши Ши, она подошла к самому критическому моменту в своей жизни.

«Я не могу и не хочу уступать своё положение супруги подобной особе. Не говоря уже о том, что это для Мужун Ци Ци! Я не могу позволить Ваньянь Хун’у найти мой шип (найти в ней какой-то изъян)!»

Откуда Юй Ши Ши было знать, что Ваньянь Хун уже обладал намерением убить её. Как бы хорошо она ни играла, она была всего лишь брошенной шахматной фигурой. ЮЙ Ши Ши была бесполезна, поэтому, естественно, что Ваньянь Хун собрался отказаться от неё, чтобы не позволять блокировать его ноги, а также занимать место. Так что, чтобы ни делала Юй Ши Ши, её судьбой была лишь смерть.

__________________________________________________________

Ци Ци лично помогла Вдовствующей Императрице сесть, а затем пошла к своему месту. Её место было рядом с Фэн Цан’ом. Она только села, как красивое лицо Фэн Цан’а приблизилось к ней:

– Цин Цин, ты сегодня такая красивая…

– Спасибо… – Ци Ци улыбнулась Фэн Цан’у, а её маленькая ладонь потянулась и нашла под столом большую ладонь Фэн Цан’а. – Кан, ты сегодня тоже особенно красив и очарователен…

Фэн Цан же был счастлив от всего сердца.

«Сегодня Налань Синь приведёт людей, чтобы подмести Тун Бао Чжи и Цзюэ Сэ Фан в столице Янь. Я уже распорядился, чтобы никого из сопротивляющихся не оставили в живых. И чтобы связали тех, кто ещё будет жив. Я использую их жизни, чтобы заставить Гуанхуа появиться.

Все прекрасные вещи Цин Цин принадлежат ему. Все её плохие поступки тоже принадлежат ему. Конечно, в моих глазах, Цин Цин совершенна, без каких-либо недостатков. Так что, чтобы ни случилось, Цин Цин – моя женщина. Я не позволю никому иметь виды на Цин Цин!»

Услышав, что Ци Ци снова использует слово «очаровательный», чтобы описать его, Фэн Цан усмехнулся и показал улыбку, которая была способна соблазнить любое живое существо. Его пальцы нежно царапнули ладонь Ци Ци, заставляя её хихикать.

Мужун Ци Ци была счастлива и Фэн Цан тоже был счастлив.

«К тому времени, когда дворцовый банкет закончится, Налань Синь всё успешно выполнит. Гуанхуа всегда берёг своих подчинённых. Если он узнает, что его люди похищены, он, безусловно, проявит инициативу, чтобы найти меня. К тому времени, я растопчу этого соперника, как топчут муравья, до смерти, чтобы этот человек не соблазнял маленькое сердце моей Ванфэй! Это сердце принадлежит мне. Она уже давно заклеймена моим следами и даже если позволит Цин Цин, не позволю я!»

Видя интимное взаимодействие Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, Ваньянь был весьма доволен.

«Небеса, должно быть, ощутили депрессию и несправедливость, которые я ощущал в своём сердце. Вот почему они создали такую пару брата и сестры, чтобы завершить то, что не смог сделать лично я.

Эта пара детей, должно быть, такая же несчастная, как и я в прошлом! Только, они храбрее, чем был я!»

Подумав об этом, Ваньянь Ли немного позавидовал Фэн Цан’у.

«По крайней мере, Цан’эр храбр и обладает мужеством бороться за своё счастье. А я сам, из-за того, что мы были братом и сестрой, чувствовал себя стыдно и осознанно избегал Мин Юэ. Если бы у меня было мужество Цан’эра и мужество Ци Ци, было ли бы сейчас всё по-другому?»

Линь Кэ Синь, сидевшая рядом с Императором, чутко почувствовала колебания настроения мужчины рядом с собой. От осязания грусти и густой нежности во взгляде Ваньянь Ли, Линь Кэ Синь была уверена, что Император действительно любит Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

«Кажется, я должна позволить сыну чаще делать всё, что в его силах.

И я слышала, что в последнее время Ваньянь Кан часто посещал ванфу Нань Линь. Кажется, этот младший сын забыл мой намёк. Он действительно хочет побороться за трон с И’эром! Я не позволю этому случиться! Этот мир принадлежит И’эру и, даже если это Ваньянь Кан, он не сможет забрать его!»

Лунцзэ Цзин Тянь так же прибыл на день рождения Вдовствующей Императрицы, а Ли Юн Цин и Шангуань У Цзи пришли с ним.

Изначально Цзин Тянь должен был вернуться в свою страну, однако после того, как личность Мужун Ци Ци была раскрыта, он остался в Бэй Чжоу. Его желанием было взять Ци Ци в жёны, и он не сдастся, пока не достигнет этого.

Что касается Ли Юн Цин’а и Шангуань У Цзи, то они больше беспокоились о Мужун Ци Ци. Не важно, была она Мужун Ци Ци или Фэн Ци Ци, в глазах Ли Юн Цин’а и Шангуань У Цзи, она была человеком, о котором они заботились.

Они были шокированы истинной личностью Ци Ци и хотели навестить её в ванфу Нань Линь, но были остановлены людьми Фэн Цан’а. Лишь из-за дня рождения Вдовствующей Императрицы они смогли увидеть её.

Только, увидев Мужун Ци Ци, сердца Ли Юн Цин’а и Шангуань У Цзи ощутили огромное влияние. Независимо от того, насколько преувеличенными были слухи снаружи, независимо от того, насколько благородной была истинная личность Мужун Ци Ци, всё это было не так реально, как увидеть её своими глазами.

Не считая пары глаз, которая по-прежнему оставалась такой же сообразительной, черты лица этой девушки полностью изменились. Они больше не могли видеть её «первоначальный» внешний вид.

«Оказывается, она была такой красавицей…» – увидев Мужун Ци Ци, сидящую рядом с Фэн Цан’ом, Ли Юн Цин на некоторое время впал в прострацию. «Эта пара мужчины и женщины подобна бессмертным. Если бы не их кровное родство, они были бы самыми подходящими друг другу людьми во всём мире. Только судьба играет с людьми, заставляя их переживать подобные перемены…»

А Шангуань У Цзи сейчас, наконец-то, осознал, почему он и Мужун Ци Ци всегда проходили мимо друг друга и никогда не пересекались.

«Между нами всегда была ненависть клана Фэн и клана Шангуань…

Все выдающиеся мужчины клана Шангуань погибли в битве у горы Яньдан, а тем, кто тогда возглавлял армию Бэй Чжоу был отец Мужун Ци Ци… Фэн Се.»

Если бы Мужун Ци Ци позволили ему забрать её до того, как её личность оказалась раскрыта, Шангуань У Цзи забрал бы Ци Ци не оборачиваясь. Однако, сейчас увидев такую Мужун Ци Ци, увидев личность, что стояла позади неё, «упрямство» клана мгновенно вспыхнула в сердце У Цзи.

«Почему? Почему нельзя было оставить мне прекрасные воспоминания? Зачем кидать между нами стальную стену, чтобы навсегда разделить нас?»

Так как он был молод, Шангуань У Цзи мечтал стать великим генералом и победить Бэй Чжоу.

Ради этой мечты он перенёс множество лишений и потерь. Однажды У Цзи даже подумывал о том, чтобы пойти против Фэн Цан’а ради Мужун Ци Ци. Однако теперь оказалось, что эти двое брат и сестра. Мужун Ци Ци действительно была дочерью клана Фэн. Это заставило жестокие шаги для мести Шангуань У Цзи застыть, он не мог двигаться вперёд, но и не мог двигаться назад…

Издалека смотря на счастливую улыбку Мужун Ци Ци, сердцу У Цзи было очень больно.

«Даже если я буду упорствовать, те жизни клана Шангуань, что пали от рук Фэн Се, и те чёрные таблички в родовом зале клана Шангуань не позволят мне этого…»

– У Цзи, отпусти… – казалось, Ли Юн Цин понимал мысли Шангуань У Цзи. – Не обращай внимания на ненависть между странами и семьями. Ведь если ты любишь её, ты должен желать ей счастья, не так ли?

Слова Юн Цин’а сильно ударили по сердце Шангуань У Цзи.

«Отпускать трудно, также трудно как поднять трубку мира. Ведь если однажды, я и Фэн Цан встретимся на поле боя, она, как дочь клана Фэн, безусловно, встанет на его сторону. Как я смогу напасть на женщину, которую люблю?!»

Чиновников Бэй Чжоу не волновали мысли подданных Си Ци, всё их внимание было приковано к Мужун Ци Ци. Несмотря на то, что в мире было много красавиц, однако такие красавицы, как Мужун Ци Ци, красота которой была способна вызвать падение города или государства, были очень редки.

Она унаследовала красоту своей матери Ваньянь Мин Юэ, но пара её непреклонных глаз была очень похожа на Фэн Се. Просто смотря на внешность Мужун Ци Ци, все были уверены, эта девушка действительно кровь клана Фэн.

Всё внимание было обращено на Мужун Ци Ци и лишь Ваньянь Бао Чжи плотно сжимала губы.

С того момента как появился Лунцзэ Цзин Тянь, её взгляд был прикован к нему. Независимо от того, была ли она Мужун Синь Лянь или Ваньянь Бао Чжи, она желала сидеть на позиции Ванфэй Цзин, но с тех пор как Цзин Тянь пришёл, его взгляд, полный любви, был устремлён лишь на Мужун Ци Ци. Как Ваньянь Бао Чжи могла принять это?

«Эта женщина… Когда она была Мужун Ци Ци, она уже испортила моё хорошее дело и, сейчас, став Фэн Ци Ци, она всё ещё привлекает пчёл и бабочек!» – Бао Чжи переполняла ненависть. «Может, она рождена чтобы мешать мне? Я не смирюсь! Я не могу смириться с этим!»

Вспомни всё, что она перенесла из-за Мужун Ци Ци, сердце Ваньянь Бао Чжи сжалось.

«Я должна вернуть этот позор! Я не могу не рассчитаться за это!»

Подумав об этом, Ваньянь Бао Чжи посмотрела на Вдовствующую Императрицу, которая сидела на высоком месте.

«Сегодня день рождения Вдовствующей Императрицы и каждый дарит свой подарок. Я уже давно приготовила свой. В итоге, я должна буду победить Мужун Ци Ци!»

Поскольку это был день рождения Дунфан Лань, дворцовый банкет был исключительно оживлённым. На верхних местах сидели Император и Императрица, ниже принцы и принцессы. Каждый должен был подготовить подарок для Дунфан Лань. Когда же пришла очередь Ваньянь Бао Чжи, её подарком стала нитка красных сандаловых бусин Будды.

– Императорская бабушка, эта внучка полировала эти бусины одну за другой, и слово «Будда» также было вырезано этой внучкой на каждой бусине. И эта внучка специально приглашала монаха благословить их!

Когда Ваньянь Бао Чжи представила бусы, они очень понравились Вдовствующей Императрице. Она постоянно повторяла: «Хороши».

– Бао Чжи очень рассудительна! Ты очень внимательна! – Император с удовлетворением кивнул.

«Дочь была внимательной, поэтому как отец я счастлив. Определённо, каждая бусина из красного сандалового дерева мягкая круглая и искусно уменьшенная. Должно быть, она потратила на это какое-то время. Кажется, Бао Чжи уже давно начала готовить этот подарок!»

Подарок принцессы получил одобрение Вдовствующей Императрицы и Императора, и чиновники тут же подошли и один за другим начали восхвалять сыновье благочестие принцессы. Слушая все эти слова, Ваньянь Бао Чжи не показывала гордого лица, продолжая изображать скромность.

Сыновье благочестие – уважение родителей/старших родственников.

– Хорошо, не нужно высокомерия! Бао Чжи теперь большая и разумная. Чжэнь очень доволен! – во время разговора Император посмотрел на Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Хм, он вполне хорош для принца Си Ци. По крайней мере, у него есть талант и внешность, а в будущем, он может получить трон. До этого Бао Чжи показывала свою любовь к Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Поскольку он нравится моей дочери, я, как Отец Император, должен соответствовать им.»

– Принц Цзин, Чжэнь слышал, что твой брак ещё не устроен! Не знаю, есть ли у тебя кто-то, кто нравится тебе?

Внезапные слова Ваньянь Ли вырвали Цзин Тянь’я из его мыслей. Он тут же встал и поклонился Императору:

– Бэнь Вану нравится принцесса Бэй Чжоу…

Услышав это, рука Фэн Цан’а замерла, а ресницы слегка опустились. Рука, щекочущая Мужун Ци Ци, также остановилась:

– Цин Цин, эта вонючая муха чертовски раздражает!

Видя ревность Фэн Цан’а, Ци Ци хотела утешить его поцелуем, однако сейчас они были на публике и, из-за из идентичности как брата и сестры, Ци Ци могла лишь повернуть свою руку и нежно коснуться ладони Фэн Цан’а:

– Цан, ты должен быть счастлив!

– Счастлив? – Фэн Цан поднял бровь и посмотрел на розовое личико Ци Ци. Если бы не множество людей вокруг, он бы с удовольствием укусил её, пробуя на вкус.

– Это значит, что у тебя хорошие глаза! Чем больше людей любят меня, тем больше это доказывает, что у тебя хорошее зрение, и ты выбрал лучшее сокровище этого мира!

– О… – в ответ на слова Ци Ци, Фэн Цан мог только протянуть руку и ущипнуть её за нос. – Почему каждый раз перед Цин Цин у меня появляется грубая речь? Может быть, Цин Цин была послана небом, чтобы сдерживать меня?

– Ты прав! Прежде чем я пришла, Бог сказал мне, что моя миссия в этой жизни – заставить тебя сдаться и спасти девушек от воды и огня. К тому времени мне уже не придётся отправляться в ад. Так что, я отказалась от всего и направилась в твою тюрьму, чтобы заставить тебя сдаться.

Это было редкостью для Ци Ци, говорить так много сладких слов. Это заставило Фэн Цан’а ещё сильнее полюбить её.

«Хоть мы и ладили раньше, но Цин Цин всегда была слишком сдержанной и не позволяла себе расслабиться. А с тех пор как мы стали жить и спать вместе, защита этой маленькой женщины постепенно рушится. Это такая хорошая новость!»

– Цин Цин, ты очень права! – губы Фэн Цан’а приблизились к уху Ци Ци и нежно прошептали это. Хриплый мужской голос, полный искушения, с лёгким жаром окружил ушко Мужун Ци Ци. Он дразнил её слух и осязание возле ушка. – Раз уж твоя миссия такая, почему бы мне не помочь довести её до конца? Сегодня ты можешь заставить меня сдаться!

– Кхе, кхе! – слова Фэн Цан’а заставили лицо Ци Ци полностью покраснеть.

Она не было двух или трёхлетним ребёнком и уже прошла период неосведомлённости, поэтому ощущала, как горячая часть прижимается к её телу каждую ночь.

«Этот мужчина выполняет своё обещание и ждёт, когда я открою рот. Он ждёт, когда я отдамся ему. Так что, даже если ОН и шевелится, Фэн Цан подавляет в себе желание овладеть мной. Он просто обнимает меня и никогда не переступает черту…»

А сейчас Фэн Цан сказал это в открытую, несколько смутив Ци Ци, но не прошло и минуты, как в её глазах появилось облако огня.

– Что ты думаешь, Цин Цин?.. – неожиданно, Фэн Цан захотел броситься на Мужун Ци Ци.

Эти коварные глаза сильно раздражали его, делая неспособным вести себя как джентльмен, неспособным больше ждать. Они заставляли его желать, вернуться в ванфу прямо сейчас, прижать её к кровати и сделать так, чтобы её тело было переполнено его метками.

«Так эти вонючие мухи больше не смогут думать о моей Цин Цин…»

– Хорошо! – застенчиво кивнула головой Ци Ци.

Её слова ошеломили Фэн Цан’а.

«Я не ослышался? Моя маленькая женщина действительно сказала “хорошо”? Я ведь не ослышался, правда?!» – Фэн Цан был ошеломлён. Его глаза с недоверием смотрели на Ци Ци. «Я думал, Цин Цин как обычно застенчиво скажет “нет”. Не ожидал, что она вдруг скажет “хорошо”… Но я ведь точно не ослышался, верно?»

– Цин Цин, ты поняла, что я имею в виду? – Фэн Цан облизал пересохшие губы. – Капитуляция, о которой я говорил, ты понимаешь, что она означает?

«Моя капитуляция – это не “избавление всего живого от страданий” из Учения Будды. Единственно чего бы я хотел, так это пересечь её реку…»

– Раздражаешь! – вопросы Фэн Цан’а заставили Ци Ци отвернуться, чтобы не смотреть на это дьявольски красивое лицо и позволить этому мужчине соблазнить её.

«Мне было нелегко собраться с духом и согласиться, а этот мужчина ещё и глупо спрашивает, понимаю ли я смысл его слов! Неужели я так похожа на белого кролика, который нечего не знает о мире? Или он просто заставляет меня произнести слова, которые заставляют людей краснеть?»

– Цин Цин, скажи, а. Скажи, что ты имела в виду! – из-за Ци Ци сердце Фэн Цан’а зудело. Он словно ребёнок обернул себя вокруг Мужун Ци Ци.

«Я должен услышать, что она имела в виду. Я не уверен, что Цин Цин действительно согласилась. Неужели всё может быть так легко и просто? Это настолько просто, что я начинаю сомневаться в своём слухе!»

– Цин Цин… – Фэн Цан осторожно подёргал рукав Ци Ци. Каким несчастным могло быть выражение его лица, таким несчастным он и было, а пара его дьявольски красивых глаз была полна мольбы и этот сладкий мёд обернулся вокруг сердца Ци Ци. – Цин Цин…

Не дожидаясь, пока Фэн Цан закончит, раздался голос Лунцзэ Цзин Тянь’я:

– Человек, которого любит Бэнь Ван – это принцесса Чжэнь Го, а не принцесса Бао Чжи.

Даже если Фэн Цан хотел продолжать миловаться с Ци Ци, но услышав слова «принцесса Чжэнь Го», он замер. Оказалось, что пока эта пара флиртовала, Император предложил Лунцзэ Цзин Тянь’ю жениться на Ваньянь Бао Чжи, но он не ожидал, что Цзин Тянь мгновенно откажет ему

– Бэнь Ван возражает! – будучи не в состоянии принимать многое во внимание, Фэн Цан поднялся и прервал Лунцзэ Цзин Тянь’я. – Бэнь Ван против!

На какое-то время атмосфера поднялась на самый высокий уровень. Принц Нань Линь, идущий против принца Цзин, был всецело за принцессу Чжэнь Го. Какой смысл во всём этом? Но каждый в глубине души всё понимал.

Сейчас, в сердце каждого, Мужун Ци Ци оказалась в неловком положении. Оба мужчины были драконами среди людей. Оба сражались за неё, и оба имели с ней какие-то отношения.

Одним из них был Лунцзэ Цзин Тянь, который заключал с ней брачный договор, и он также бы тем, кто написал «письмо о разрыве помолвки». Другим же был Фэн Цан, который женился на ней, но в итоге оказался её братом.

«Они оба были тесно связаны с Мужун Ци Ци, а теперь будут сражаться. Это будет хорошая для просмотра пьеса!»

– Принц Нань Линь, Бэнь Ван любит вашу младшую сестру от всего сердца…

Говоря «младшую сестру», Лунцзэ Цзин Тянь намеренно выделил эти два слова, словно напоминая Фэн Цан’у, что Мужун Ци Ци его младшая сестра и что Фэн Цан не должен продолжать мечтать, а должен позволить ей выйти замуж за Цзин Тянь’я!

– Именно потому, что Ци Ци – младшая сестра Бэнь Вана. Вот почему этот шурин должен быть в состоянии войти в глаза Бэнь Вана! – Фэн Цан просто не поверил словам Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Какая младшая сестра? Это просто плавающее облако! Цин Цин – моя женщина. Я не отпущу её.» – теперь, в глаза Фэн Цан’а, Цзин Тянь, эта вонючая муха, стал ещё более неприятным для глаз.

Властное поведение Фэн Цан’а не соответствовало ожиданиям Лунцзэ Цзин Тянь’я. Он думал, что Фэн Цан будет избегать разговоров о любви брата и сестры, словно табу и не ожидал, что Фэн Цан наоборот будет смелым и самоуверенным.

– Бэнь Ван просит руки у Императора вашей страны. Бэнь Ван опасается, что ты не имеешь права голоса по поводу брака принцессы Чжэнь Го, – Лунцзэ Цзин Тянь решил напрямую задействовать Ваньянь Ли.

«Я убеждён, что здесь нет никого более подходящего для Мужун Ци Ци, чем я. Вот почему я так уверен в себе. В конце концов, Ваньянь Ли является Императором и пока он открывает рот, даже если Фэн Цан не согласен, он не сможет восстать!»

Однако, оказалось, что Ваньянь Ли также не подкупили слова Лунцзэ Цзин Тянь’я. Император прямо сказал:

– Чжэнь давно пообещал принцессе Чжэнь Го, что она сама решит вопрос о своём браке.

Сейчас, Мужун Ци Ци была счастлива.

«Ваньянь Ли действительно интересный. Почему я никогда об этом не слышала? К тому же, Ваньянь Ли сказал это перед чиновниками. Можно ли считать, что золотой рот произнёс утомлённые слова и это был указ для меня?»

– Благодарю дядю! – этот «дядя» пришёл из глубины души Ци Ци.

«Пока есть этот указ, если появится кто-то, кто захочет насильственно жениться на мне, я смогу убить его на месте. Это тоже самое, что дать мне защитный талисман!»

Это милое «дядя» от Ци Ци сделало настроение Императора очень хорошим.

«Из-за этого указа она смеётся от всего сердца.» – сердце Ваньянь Ли смягчилось. «Я дал ей этот указ, надеюсь, что она и Цан’эр хорошенько им воспользуются! Я очень хорошо знаю эту безответную любовь, так что, я не хочу, чтобы это молодое поколение испытало тоже самое…»

__________________________________________________________

«Когда Император пообещал это Мужун Ци Ци?» – Ли Бин и наследный принц Ваньянь Хун обменялись взглядами. Они никогда не слышали об этом. «Может быть, этот указ был издан в частном порядке? Если это так, то Мужун Ци Ци может принимать решение о своём браке, а значит цель, которую мы хотим достигнуть, может быть достигнута только через неё.»

В это же время, Линь Кэ Синь посмотрела на своего второго сына Ваньянь И. Видя, что выражение лица её сына было спокойным, Линь Кэ Синь была очень довольна.

«Сохранять спокойствие перед лицом событий – это стиль Императора! Несмотря ни на что, я должна помочь И’эру получить Мужун Ци Ци!»

Слова Ваньянь Ли, несомненно, были такими же, как и отказ Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Вот только он не был готов принять это. Цзин Тянь вновь посмотрел на Мужун Ци Ци:

– Принцесса Чжэнь Го, Бэнь Ван давно восхищается вами и хочет взять вас в жёны!

Видя, что Лунцзэ Цзин Тянь не желает сдаваться, улыбка мгновенно покинула лицо Мужун Ци Ци:

– Принц Цзин, я не люблю вас. Я выйду замуж только за того, кого полюблю, и буду рожать детей лишь от того, кого люблю.

– Мы можем культивировать наши чувства! Я буду ждать! – поспешно проговорил Цзин Тянь, а его глаза загорелись.

«Умоляю тебя, не отвергай меня. Я ошибся ранее! Умоляю тебя, дай мне ещё один шанс!» – молил в своём сердце Цзин Тянь. Он хотел услышать два слова «Я согласна» от Ци Ци.

– Простите! Я не люблю вас! Сейчас – не люблю, в будущем – также не буду любить, я никогда не буду любить вас.

Одно «никогда не буду любить вас» убило Лунцзэ Цзин Тянь’я. В одно мгновение его выражение лица стало мёртвым. Изначально красивое лицо переполнилось страданием.

– Я понимаю, вы обижаетесь на меня, обижаетесь за то, что я развернул дело и написал вам «письмо о разрыве помолвки»! Я ошибался! Я правда сожалею об этом…

Ци Ци нахмурилась, услышав слова Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Не по этой причине я отвергла тебя, но твоё поведение похоже на оскорбление меня.»

– Я думаю, вы ошибаетесь. Я никогда не любила вас. Как возможна ненависть без любви?! Принц Цзин, вы слишком высоко мнения о себе!

Слова Ци Ци почти заставили Фэн Цан’а подхватить её, чтобы подбодрить.

«Почему чем больше я смотрю на неё, тем больше эта маленькая женщина становится приятнее для глаз?»

– Хорошо сказано! – Ваньянь Кан болел за Ци Ци. Он уже давно находил Лунцзэ Цзин Тянь’я неприятным для взгляда.

«Он фактически загнал моего двоюродного брата в угол! Он и правда не хочет больше жить?! Почему он не обратит внимание на свою внешность?! Неужели он серьёзно думает, что достоин двоюродной сестрёнки?»

Поддержка Ваньянь Кана вызвала широкую улыбку на лице Ци Ци. Их «общение» попало на глаза Линь Кэ Синь, заставив её ещё сильнее возненавидеть этого младшего сына.

«Конечно же, у него хорошие взаимоотношения с Мужун Ци Ци, а сейчас Император дал ей право самой решать вопрос своего брака. Что мне делать, если она случайно выберет Ваньянь Кана?!» – Линь Кэ Синь не заметила, но теперь, когда она смотрела на Ваньянь Кана в её глазах горела ненависть.

Фраза Мужун Ци Ци «как без любви может быть ненависть» окончательно разрушила последнюю надежду в сердце Лунцзэ Цзин Тянь’я.

«Её сердце никогда не будет биться для меня, никогда…» – Цзин Тянь обмяк, словно его душа оказалась вырвана из его тела, Ли Юн Цин’у и Шангуань У Цзи пришлось проводить его обратно на место.

– Ха-ха… – Ваньянь Ли погладил свою бороду и слегка кивнул. «Храбрость» Мужун Ци Ци заставила Императора полюбить племянницу ещё сильнее.

«Если бы в прошлом Мин Юэ была похода на неё, даже если бы мне пришлось пожертвовать своей жизнью, я бы был готов сделать это!»

А Лунцзэ Цзин Тянь, ведущий себя подобным образом, сделала Ваньянь Бао Чжи самым несчастным человеком.

После того, как Цзин Тянь так публично отверг её, ей должно было быть стыдно, однако Бао Чжи не испытывала ненависть к Лунцзэ Цзин Тянь’ю. Она любила его и не могла заставить себя ненавидеть его. Единственным человеком, на которого негодовала Бао Чжи, была Мужун Ци Ци.

«Всё случилось из-за Мужун Ци Ци. Из-за неё Цзин Тянь был унижен. Из-за неё я была отвергнута Цзин Тянь’ем!»

Несмотря на то, что в глубине души она хотела бы съесть Мужун Ци Ци, но сейчас Ваньянь Бао Чжи уже умела вести себя хорошо. Поэтому на её лице не отразилось никаких эмоций. На её лице не было ни печали, ни разочарования из-за того, что её отверг Лунцзэ Цзин Тянь. Вместо этих эмоций она сохранила ту мягкость, которая должна была быть у императорской принцессы.

– Не понятно, что младшая двоюродная сестрёнка Ци Ци приготовила для императорской бабушки! – слова Ваньянь Бао Чжи зацепили сердца людей, который хотели посмотреть на представление, и заставили их переключить своё внимание на главное событие.

Видя, что выражение лица Бао Чжи остаётся спокойным, Ци Ци усмехнулась.

«Я не видела её три дня, и она позволила взглянуть на себя по-новому. Мужун Синь Лянь стала намного более зрелой после того, как стала Ваньянь Бао Чжи, и уже не действует не подумав, как раньше.»

– Ци Ци уже подарила Айджии свой подарок! – Дунфан Лань улыбнулась, указывая на все драгоценности на своём теле. – У Ци Ци действительно сыновье благородство. Она специально попросила молодого мастера Гуанхуа создать для Айджии этот набор «Красный Феникс, обращённый к Солнцу». Айджии он очень нравится!

С самого начала все взгляды были обращены на Мужун Ци Ци, поэтому никто не обратил внимания на драгоценности Вдовствующей Императрицы. А сейчас, когда она упомянула о них, а также произнесла «молодой мастер Гуанхуа» все взгляды сосредоточились на теле Дунфан Лань.

Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан молодого мастера Гуанхуа были всемирно известными местами. Драгоценности там были редкостью. Плюсом был тот факт, что характер Гуанхуа был странным, и он создавал лишь единственные в своём роде украшения. Он никогда не создавал одну и ту же вещь дважды. Поэтому, все ювелирные изделия, который продавал Тун Бао Чжай, были уникальными во всём мире.

«А сейчас Мужун Ци Ци фактически пригласила молодого мастера Гуанхуа создать набор “Красный Феникс, обращённый к Солнцу” для одной лишь Вдовствующей Императрицы, какое же у неё тогда лицо? И сколько денег для этого потребовалось, а?!»

Глаза женщин, словно голодные волки, уставились на шпильки в волосах Дунфан Лань, на серьги в её ушах и на браслет на её запястьях. Их глаза были переполнены завистью, ревностью и ненавистью.

«Как минимум, без восьми - десяти тысяч золотых тейлов, она не смогла бы получить этот набор!»

Несмотря на то, что она уже была стара, у нее всё ещё было сердце, которое любило красоту.

Вдовствующая Императрица смогла прочесть зависть в глазах этих женщин и её настроение стало немного лучше.

«Всё-таки моя внучка, обладает сыновьем благородством и знает, что нравится женщинам. Даже если я всего лишь старуха, я всё равно не смогла бы отказаться от этих драгоценностей.»

– Раньше, когда младшая двоюродная сестрёнка Ци Ци выходила замуж, молодой мастер Гуанхуа, кажется, сделал большую ставку на младшую двоюродную сестрёнку. А в этот раз, младшая двоюродная сестрёнка специально пригласила молодого мастера Гуанхуа создать украшение для императорской бабушки, ах! Кажется, вы очень хорошо знакомы друг с другом! – Ваньянь Бао Чжи не верила Мужун Ци Ци.

«Кто она такая? Она действительно могла пригласить молодого мастера Гуанхуа? Должно быть, она просто хвастается! А это украшение, безусловно, куплено Фэн Цан’ом, чтобы позволить Мужун Ци Ци держать лицо!»

«– Молодой мастер Гуанхуа – мой хороший друг», – говоря это, Ци Ци, естественно, ощутила руку Фэн Цан’а, которая держала её и немного напряглась. Просто она не предала этому особого значения. Она также не знала, что Фэн Цан за последние несколько дней съел множество уксуса из-за сплетен о ней и Гуанхуа.

Уксус – ревность.

– Раз младшая двоюродная сестрёнка и молодой мастер Гуанхуа – хорошие друзья, почему бы тебе не пригласить его прийти к нам?

– У него нет времени.

– А? У него нет времени или просто младшая двоюродная сестрёнка не знает молодого мастера Гуанхуа и не может пригласить его?

«Голова свиньи – это всё ещё голова свиньи…» – вздохнула Ци Ци, смотря на гордое лицо Ваньянь Бао Чжи. «Сначала я подумала, что, пережив однажды смерть, эта женщина станет умнее и только что я хвалила её. Не ожидала, что она не выдержит моей похвалы.»

Мужун Ци Ци не ответила Ваньянь Бао Чжи, ведь разговор со свиньёй был совершенно вреден для её QI.

Изначально Бао Чжи хотела лишить Мужун Ци Ци возможности изящно выпутаться из этой ситуации и совершенно не ожидала, что Ци Ци просто проигнорирует её. Теперь именно она неловко стояла там.

– Императорская бабушка, сегодня ваш день рождения и Бао Чжи представит для вас песню, чтобы оживить праздник! – в некоторые моменты, Ваньянь Бао Чжи была умна. Она решила использовать талант, чтобы исправить этот смущающий момент.

После того как Вдовствующая Императрица кивнула, кто-то тут же принёс цитру и Ваньянь Бао Чжи, сев перед ней, начала играть песню «Да здравствует долгая жизнь».

Цитра Бао Чжи звучала очень красиво. Окружающие, не удержавшись, закрывали глаза и погружались в мелодию. Когда Император посмотрел на свою дочь, в его глазах мелькнуло что-то странное.

«Когда мастерство Ваньянь Бао Чжи в игре на цитре стало таким превосходным?» – Ваньянь Ли знал характер своей дочери. «Так как она молода, Бао Чжи не была той, кто ведёт себя хорошо и даже когда она занималась цитрой, она занималась лишь вполсилы. Однако сейчас навык игры на цитре, который она демонстрирует, требует по меньшей мере семи-восьми лет практики.»

Ци Ци случайно увидела взгляд Императора, направленный на Бао Чжи.

«Кажется, Ваньянь Ли начал подозревать свою принцессу. Как мне одолжить чужую руку, чтобы открыть истинное лицо Ваньянь Бао Чжи? Было бы лучше, если бы я смогла убить двух зайцев одним мечом. В противном случае, эта возможность будет упущена.»

Ци Ци думала о том, как заставить Ваньянь Бао Чжи раскрыть свою истинную личность, а настроение Фэн Цан’а стало очень плохим.

Слова Ваньянь Бао Чжи заставили Гуанхуа, этот шип, вновь появиться в сердце Фэн Цан’а. Особенно после того, как он узнал, что Ци Ци специально пригласила Гуанхуа разработать тот набор украшений. Думая о том, что они общались друг с другом наедине, Фэн Цан был очень недоволен.

«Я уже так строго охраняю Цин Цин, как же этот Гуанхуа вышел с ней на связь? Может быть, у них есть свой способ общения? Или, в течении определённого времени, Цин Цин тайно выходила, чтобы встретиться с ним?»

Мысль о Мужун Ци Ци, показывающей свою красоту другому мужчине, заставила сердце Фэн Цан’а ощутить себя неуютно. Его взгляд не удержался и посмотрел в направлении выхода из дворца, словно пытаясь проникнуть сквозь толстые стены, чтобы увидеть Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан, и узнать успешно ли закончил Налань Синь порученное дело.

«Теперь, моё желание убить Гуанхуа усилилось. В любом случае и независимо от последствий, я сражусь с Гуанхуа, когда он появится, а затем мы сможем и поговорить! Сейчас не время быть джентльменом. Я почти потерял свою женщину, зачем мне нужно лицо?! В худшем случае, я могу приказать орлиному отряду уничтожить Гуанхуа! Я не верю, что он сможет улететь во время тактики среди тел!»

__________________________________________________________

Тонкие пальцы Ваньянь Бао Чжи скользнули по струнам цитры и благополучно завершили песню. Нужно сказать, несмотря на то, что характер у этой женщины был не лучим, но над своим навыком игры на цитре она всегда работала усердно.

– Хорошо, хорошо! – хоть Император и подозревал Бао Чжи, но ещё не осознал этого. Так что, он всё ещё сохранял облик хорошего отца и наградил Ваньянь Бао Чжи парой вырезанных из нефрита львов.

Они были прозрачно-белыми и размером с ладонь. С одного взгляда можно было понять, что это крайне ценные сокровища.

– Эта дочь благодарит Отца Императора! – награда Ваньянь Ли притупила бдительность Бао Чжи. Она совершенно забыла, что её умение играть на цитре может принести ей смертельную беду.

Увидев улыбку на лице Ваньянь Бао Чжи, Ци Ци ощутила грусть за эту свинью, как женщину.

«Разве ты не видишь, что Ваньянь Ли намеренно держит тебя высоко, чтобы ты расслабилась и раскрыла свою истинную сущность?!»

Ваньянь Бао Чжи не знала об этом, а Ци Ци не собиралась говорить ей. Эта девушка была похожа на стойкого и сильного человека.

«Раз Ваньянь Ли начал подозревать её, почему бы мне не одолжить чужой меч для убийства?! Ваньянь Бао Чжи провоцировала меня снова и снова. Она и вправду видит меня как кого-то мягкого, кого она может ущипнуть!

Не дожидаясь, пока размышления Мужун Ци Ци подойдут к концу, Ваньянь Бао Чжи вновь направила на неё дуло пистолета:

– Императорская бабушка, эта внучка слышала, что навыки игры на цитры двоюродной сестрёнки Ци Ци превосходны. Не знаю, согласится ли она сыграть на цитре для бабушки…

«*****!» – Ци Ци, под столом, показала Ваньянь Бао Чжи средний палец. «Эта женщина действительно хочет милю после того как дала дюйм. Почему она всегда смотрит на меня?! Может быть, у нас огромная вражда?»

Ци Ци совсем забыла, что мать Ваньянь Бао Чжи – Чжи Мин косвенно умерла от её рук.

– А? Ци Ци тоже умеет играть на цитре? – в тот момент, когда он услышал это, Император стал очень счастливым. – У твоей мамы был талант. Раз ты дочь Мин Юэ, твой навык не может быть плохим!

После того, как Ваньянь Ли сказал это, даже если Мужун Ци Ци и не хотела, она не могла отказаться. Ци Ци уже собралась вставать, когда раздался шум снаружи павильона.

– В чём дело? – Император нахмурился и Цзин Дэ быстро затрусил прочь.

Через некоторое время он быстро вернулся назад:

– Отвечая Императору, это были несколько дворцовых служанок, которые говорили, что Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан в огне…

– Что?! – Ци Ци поднялась с изумлённым видом.

«Как так? Как получилось, что Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан в огне? Как такое могло случится?! Как что-то могло случится, если там Фан Куй и Фан Тун?!»

Отношение Ци Ци снова сделало больно Фэн Цан’у. «Сейчас она беспокоится о Гуанхуа? Какие между ними отношения?»

– Это всего лишь магазины, которые загорелись. Из-за чего весь этот шум?! – Ваньянь Бао Чжи видела выражение лица Мужун Ци Ци, но её сердце думало о другом.

«Зачем она притворяется? Притворяется, что у неё хорошие отношения с молодым мастером Гуанхуа, и притворяется, что заботится о нём, это для того, чтобы повысить свою собственную стоимость? Как бесстыдно! Нуждаться во всём полагаться на мужчин!»

Император также был очень удивлён, что что-то случилось с Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай.

«Несмотря на то, что молодой мастер Гуанхуа является кем-то из Цзянху, однако у него отличная репутация. Да и женщины из гарема очень сильно любят украшения из его магазина. Очень странно услышать, что эти два места в огне.»

Самыми беспокойными в зале были бесчисленные наложницы и супруги, а также дамы из знатных семей. Как только женщины услышали, что с этими двумя местами что-то случилось, они забеспокоились.

«Ах, там так много красивых украшений и великолепных платьев! Кто сделал это? Этот человек определённо должен ревновать к молодому мастеру Гуанхуа, и именно поэтому он и совершил подобную презренную вещь!»

Разговоры женщин в конце концов дошли и до ушей Ваньянь Ли.

А Ци Ци волновалась, словно муравей в котелке.

«Люди в Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан являются убийцами Мойю. Что-то одновременно произошло с этими двумя местами, так может это враг пришёл отомстить? Способности Фан Куя и Фан Тун’а довольно неплохие и, если они действительно позволили людям поджечь магазины, значит другая сторона очень могущественная!»

Сейчас, Ци Ци желала, мгновенно покинуть дворец и направится проверить, как там люди из Мойю. Ведь живя вместе в течении пяти лет, Ци Ци давно приняла Мойя как свой собственный дом.

«Как я могу продолжать сидеть здесь, если сейчас в моём доме возникли трудности, а я не знаю, что случилось с моими братьями?!»

Волнение Мужун Ци Ци заставило сердце Фэн Цан’а похолодеть.

«Конечно же, она всё ещё очень беспокоится о Гуанхуа. Так что в тот момент, когда она услышала эту новость, она будет нервничать…» – на какое-то время дыхание Фэн Цан’а, казалось, застряло в его грудной клетке. Он не мог вдохнуть.

– Дядя, я хочу пойти посмотреть на Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай! – Ци Ци больше не могла ждать ни минуты.

«Там мои браться. Что делать, если они и правда убиты врагом?! Нет! Я должна как можно скорее отправиться туда и узнать, что случилось!»

Все думали, что Император точно не согласится, чтобы Мужун Ци Ци покинула банкет по случаю Дня рождения Вдовствующей Императрицы.

«Даже если вы хорошие друзья с молодым мастером Гуанхуа, вам не нужно так волноваться!»

Впрочем, это были лишь мужские мысли. Женские же сердца уже вылетели из дворца. Сейчас они стояли рядом с Мужун Ци Ци и надеялись, что она сможет пойти и узнать, что случилось.

«Надеемся, что не все сокровища и красивые платья сгорели!»

– Хорошо! Иди! – когда все думали, что Ваньянь Ли не согласится, он неожиданно кивнул. Что ещё больше удивило людей, так это то, что Император не только согласился отпустить Мужун Ци Ци, он также лично объяснился перед Дунфан Лань. – Императрица Мать, посмотрите, этот молодой мастер Гуанхуа помог Ци Ци создать набор украшений для вас. Сейчас друг в трудном положении, почему бы вам не позволить Ци Ци пойти проверить?!

Вдовствующая Императрица не была кем-то глупым.

«Внучка так сильно волнуется, естественно, мне не нравится видеть это. К тому же, репутация молодого мастера Гуанхуа не плоха, и, видя это тревожное выражение лица Ци Ци, возможно, что они не обычные друзья. Девушка, знающая отличных мужчин, тоже хороша!»

– Иди! Обрати внимание на свою безопасность! Пусть твой брат пойдёт с тобой, чтобы тебе не грозила опасность!

Фэн Цан и Мужун Ци Ци поспешно ушли. Оживлённый банкет также затих, потому что эти двое ушли. Женщины слишком беспокоились о Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан’е, и у них больше не было настроения на песни и танцы.

Однако банкет всё равно должен был продолжаться. К тому же, это был банкет Вдовствующей Императрицы. Так, в мгновение ока, появилась музыка, песни и танца. Сцена вновь оживилась.

__________________________________________________________

Когда Мужун Ци Ци и Фэн Цан прибыли к Цзюэ Сэ Фан’у, она уже был взят под контроль. Изначально это было небольшое изысканное трёхэтажное здание, а теперь она превратилось в чёрную развалину.

– Есть тут кто-нибудь? Здесь ещё есть люди? – Ци Ци хотела броситься внутрь, чтобы увидеть всё, но Фэн Цан остановил её:

– Внутри всё ещё может быть опасно. Останься здесь, а я пойду проверю!

Фэн Цан вошёл внутрь. Всё было сожжено.

«Смотря на аккуратный путь, кажется, Налань Синь проделал хорошую работу.» – Фэн Цан был вне себя от радости. «Отлично! Налань Синь, безусловно, захватил людей. Чуть позже я смогу использовать их, чтобы заставить Гуанхуа появиться и посмотреть сможет ли он всё ещё цепляться за Цин Цин!»

– Что там? – Ци Ци мгновенно кинулась к Фэн Цан’у, когда он вышел. – Есть ещё живые люди?

– Внутри никого не было. Может быть из спасли или похитили… – говоря это, Фэн Цан смотрел на лицо Мужун Ци Ци. Он хотел увидеть выражение ещё лица.

Естественно, просто подумав о возможности быть «похищенными», как упомянул Фэн Цан, выражение лица Ци Ци стало плохим.

«Кто это был? На самом деле осмелиться сломать землю над головой Боги, на самом деле осмелиться прикоснуться к моим людям! Он желает умереть!»

Когда Ци Ци лично вошла внутрь, чтобы всё проверить, её настроение было до крайности плохим.

«Всё, как и сказал Фэн Цан: никаких трупов, никто не умер. Так что, либо люди Мойя узнали об этом раньше и отступили прежде чем враг пришёл, либо они все оказались захваченными в плен.

Только кто обладает подобными способностями?» – Ци Ци верила, что люди под ней не были обычными. «Даже если это был реальный враг, даже если он использовал мечи и оружия, люди Мойя не испугались бы! К тому же, при свете дня враги не стали бы действовать открыто. Враг использовал коварный метод, но кто может быть более коварным, чем люди Мойя?!»

По дороге сюда Ци Ци долго и хладнокровно размышляла. Она не могла понять, кто этот человек.

«У Чжи Гун? Кучка мелких бандитов. Даже если бы у них была поддержка Ваньянь Хун’а, они всё равно не смогли бы стать чем-то значимым. Другие секты? Это тоже невозможно. Мойя всегда приходила и уходила одна, не желая ни сливаться, ни заводить врагов сред людей. У Мойя нет врагов.»

Ци Ци даже подумала о дворце.

«Однако моя личность секретна. Ваньянь Ли просто не мог её узнать. Даже если бы он узнал, он не стал бы губить Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай без причины. Кто это был?»

Выражение лица Мужун Ци Ци было мрачным, а уксус в сердце Фэн Цан’а превратился в море.

«Если бы мне не нужно было бы сопровождать Цин Цин, я бы давно отправился к Налань Синь’ю и пытал бы этих людей, чтобы они сказали мне кто такой этот проклятый Гуанхуа!!

Просто сжечь его магазины слишком мелочно для меня! Этот Гуанхуа появляется как Бог и исчезает как Дьявол. Все мои люди Фо Шэн Мэнь задействованы, а я всё ещё не узнал никаких новостей. Сейчас я могу надеяться лишь на тех, кого поймал Налань Синь!

Надеюсь, его люди обладают достаточной ценностью и заставят Гуанхуа клюнуть на этот крючок. Сейчас моё желание убить его ещё сильнее!

Я абсолютно точно не позволю другому мужчине быть в сердце Цин Цин. Даже волосок соперника не войдёт туда! Я не позволю!»

Пока Мужун Ци Ци размышляла о том, кто стоит за этим, Су Юэ появилась перед ними и протянула Ци Ци записку.

«Сегодня вечером в хайши, увидимся на Львином Хребте.»

Хайши – 9-11 часов вечера.

Фэн Цан посмотрел на слова в записке. С первого взгляда он понял, что она была написана Налань Синь’ем.

«Этот парень становится всё более и более жёстким. Он сжёг Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан и приложил дополнительные усилия! Как я мог не знать, насколько Налань Синь хитрый?! Это и вправду заставляет меня быть счастливым!»

Сердце Фэн Цан’а расцвело от смеха. Он дал очень высокую оценку действиям Налань Синь’я, в то время как Мужун Ци Ци с мрачным выражением лица сжала записку:

– Ты нашла людей?

– Когда я приехала, пожар уже был очень сильным. Я никого не видела. Су Мэй отправилась в Тун Бао Чжай, но я не знаю, как обстоят дела там.

Только они упомянули Су Мэй, как она появилась перед ними:

– Мисс!

Записка, которую Су Мэй отдала Ци Ци была точно такой же, как и та, которую Су Юэ отдала ей чуть раньше. В ней говорилось: «Сегодня вечером в хайши, увидимся в Львином Хребте.»

Хайши – 9-11 вечера.

«Ублюдок!» – Ци Ци сжала кулаки. «У кого-то действительно хватило мужества вырвать шерсть с головы тигра и осмелиться прикоснуться к моим людям!»

Выражение лица Ци Ци было таким серьёзным, каким его никогда раньше не видел Фэн Цан.

«Цин Цин была либо нежной, либо очаровательной, милой и беспомощной, либо мило несведущей, но она никогда не выглядела так, как сейчас, с холодным, словно лёд, лицом.

К тому же, Су Мэй и Су Юэ, стоящие рядом с ней, имеют такое же мрачное выражение лица и, кажется, привыкли к такой Цин Цин. Может быть это истинное лицо Цин Цин?»

– Принц, прости. Сегодня я не смогу составить тебе компанию. Мне нужно кое с чем разобраться.

– Цин Цин… – сердце Фэн Цан’а дёрнулось от боли, отчего у него перехватило дыхание.

«Она действительно так сильно переживает из-за “несчастного случая” в магазинах Гуанхуа. В конце концов, она всё ещё заботиться о нём…

Почему, почему, видя, что Цин Цин так заботится о Гуанхуа, я так несчастен? Почему, почему, когда я увидел, как тревога и беспокойство на лице Цин Цин превратилось в холод, я пожалел, что приказал Налань Синь’ю совершить это?

Если в итоге Цин Цин узнает, что это я приказал сжечь Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай, будет ли она относиться ко мне с таким же холодным лицом? Если бы Цин Цин узнала, что я хочу убить Гуанхуа, чтобы заполучить её лишь для себя, она бы подумала, что я эгоистичен и безжалостен? Бросит ли она меня?»

Мысль о том, что Мужун Ци Ци уйдёт от него из-за его собственных действий, заставила каждый вздох Фэн Цан’а отдаваться холодом в грудной клетке.

«Если бы я послушал Налань Синь’я и поговорил о своих мыслях с Цин Цин, был бы результат лучше?»

– Принц, не нужно ждать моего возвращения! – из-за того, что она беспокоилась о безопасности людей Мойя, Ци Ци не заметила странного выражения лица Фэн Цан’а. Вместо этого она встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы. – Су Мэй, Су Юэ, вперёд!

– Цин Цин… – Фэн Цан протянул руку, желая схватить Ци Ци, однако его пальцы ухватили лишь порыв ветра. Когда он вышел из оцепенения, Мужун Ци Ци вместе с Су Юэ и Су Мэй уже исчезли из виду. – Цин Цин!

Раскаянье затопило сердце Фэн Цан’а. Он хотел, чтобы в этом мире было лекарство под названием “сожаление”, которое позволило бы ему начать всё с начала. Так, он смог бы прямо сказать Мужун Ци Ци: “Я глава Фо Шэн Мэнь – Лун Ао Тянь. Я знаю, что ты Ду Сянь’Эр из Мойя. Вопрос тебя и Гуанхуа заставил меня съесть очень много уксуса. Я чуть с ума не сошёл от ревности. Ты моя женщина и я хочу, чтобы в твоём сердце был лишь я!”

Только, так называемое лекарство “сожаление” было лишь желанием Фэн Цан’а. Сейчас, единственно, что он мог сделать, это догнать Мужун Ци Ци и объяснить ей всё.

Когда Фэн Цан прибыл на Львиный хребет, уже наступила ночь. Он оглянулся один раз, но не увидел Ци Ци и остальных. Когда Фэн Цан вошёл в укреплённую деревню на холме, его встретил Налань Синь.

– Ванфэй приходила? – прямо спросил Фэн Цан о местонахождении Ци Ци, когда увидел Налань Синь’я.

– Ванфэй не приходила. Что случилось, Принц?

– А где эти люди из Мойя?

– Я поймал только одного старика…

– Старика? – Фэн Цан нахмурился. – Отведи меня посмотреть на него.

Львиный хребет с самого начала был секретной базой Фэн Цан’а. Когда-то он обучал здесь солдат, но позже база опустела, и никто больше не вспоминал о ней. В этот раз, когда он планировал похитить людей Гуанхуа, Фэн Цан вспомнил об этой базе. Ни деревни впереди, ни постоялого двора позади. Она была самым безопасным местом.

Ни деревни впереди, ни постоялого двора позади – застрять в глуши.

Когда дверь в тюрьму открылась, Фан Тун поднял голову и увидел, как вошёл мужчина в серебряной маске, а за ним ещё один мужчина, но уже в чёрной маске. Фан Тун узнал его. Именно этот мужчина захватил его в плен.

– Режь или убивай, делай, что пожелаешь! Хочешь, чтобы я предал молодого мастера? Мечтай дальше!

Ранее Налань Синь спрашивал Фан Тун’а о многих вещах, связанных с Гуанхуа, но этот старик постоянно повторял: «Я точно не предам молодого мастера». Налань Синь не мог справиться с ним и ему осталось лишь ждать приказов Фэн Цан’а.

Теперь Фэн Цан прибыл, и Фан Тун мгновенно показал свою позицию.

– Мастер, этот старик очень упрям! – прошептал Налань Синь на ухо Фэн Цан’у.

Откуда ему было знать, что у Фан Тун’а были самые лучшие уши, и он обладал титулом «сверхъестественно отличный слух». Поэтому естественно, Фан Тун услышал, что сказал Налань Синь.

– Хм! – Фан Тун отвернулся и не смотрел на Фэн Цан’а. Высоко подняв подбородок, он не смотрел на двух «злодеев», стоявших перед ним.

– Отпусти его… – сказал Фэн Цан.

Услышав голос Фэн Цан’а, Фан Тун был изумлён. Он повернулся и посмотрел на Фэн Цан’а. Его взгляд был полон сомнения и недоумения.

Фэн Цан не знал, что, если Фан Тун услышал чей-то голос, он более никогда его не забудет. Естественно, он помнил и голос Фэн Цан’а, вот только не мог понять, почему Фэн Цан похитил его.

«Не понимаю, какой нерв Гуйэ не выдержал, что он пошёл против Мисс. Может быть, Гуйэ и Мисс поссорились? Или у Гуйэ есть секрет за спиной Мисс?»

Подумав об этом, Фан Тун мгновенно поднял свою бдительность.

«Можно долго знать человека, но не осознавать его истинной природы. Если Гуйэ хочет устроить заговор, то разве Мисс не находится в опасности? Нет, я должен рассказать Мисс, чтобы она была защищено от Гуйэ! Она не должна разрушать свою жизнь из-за любви!»

Растерянный взгляд Фан Тун’а мгновенно превратился в настороженный. Выражение его лица было ожидаемым в глазах Фэн Цан’а.

«Он не верит, что я отпущу его. Поэтому, он насторожен и полагает, что я что-то замыслил, вот почему он повысил свою бдительность. Этот человек умён.»

– Возвращайся и скажи своему хозяину, чтобы он не думал о моей женщине. В этот раз это всего лишь небольшое напоминание, в следующий же я лично убью его!

Налань Синь прошёл вперёд, чтобы снять кандалы на руках и ногах Фан Тун’а:

– Мой мастер велел оставить тебя в живых. Быстро убирайся!

Налань Синь не понимал, почему Фэн Цан так резко изменился.

«Однако в одном я уверен. Причина, по которой настроение Мастера изменилась, должна быть связана с Ванфэй. В этом мире только эта женщина может заставить Мастера запутаться.»

Для ушей Фан Тун’а слова Фэн Цан’а получили совершенно другое значение.

«” Его женщина” – это не Мисс? Почему он хочет, чтобы Мисс не трогала “его женщину”?

Может… Может быть, у Гуйэ есть другая женщина? Может быть, Мисс узнала, что у Фэн Цан’а есть другая женщина, и поэтому они поссорились и Фэн Цан разозлился?  Вот почему он обрушился на нас (людей Мойю)? Этот мужчина слишком подлый! Он и вправду подобным образом обращается с сокровищем нашего Мойю!»

– Хмф! – Фан Тун поднялся, растёр запястья и пошевелил лодыжками. Он холодно посмотрел на Фэн Цан’а, словно бы говоря: «Не думай, что, если ты наденешь маску, я не узнаю тебя. Даже если ты превратишься в пепел, я всё равно смогу сказать, что это ты! Ты действительно осмелился подвести нашу Мисс, Фэн Цан, у тебя есть смелость! Давай немного подождём и посмотрим!»

Взгляд Фан Тун’а заставил Налань Синь’я восхититься этим стариком.

«С тех пор, как его похитили, этот старик ничего не ел, не пил и хранил молчание. Он лишь сохранял холодное выражение лица и, независимо от того, как бы я не запугивал или угрожал ему, он был похож на мёртвую свинью, которая не боится кипятка. Так этот старик правда ещё и хмыкнул в сторону Мастера? И столкнувшись лицом к лицу, не проиграл холодному выражению лица Мастера? Действительно смело!»

– Не волнуйтесь! Не важно, вы это или ваша женщина, нашему Мастеру не понравится ни то, ни другое! Вам лучше взять свою женщину и держаться подальше, не показываясь перед нашим Мастером. В противном случае, даже если бы Мастер вспомнил о нынешней привязанности, мы бы не оставили всё как есть!

Фан Тун понимал, что не сможет победить Налань Синь’я. Если бы он мог победить его, его был не захватили в плен и не доставили сюда. Однако, лицо Мужун Ци Ци было важнее, чем его жизнь.

«Даже если Фэн Цан сейчас убьёт меня, я не позволю ему так топтать принцессу нашего Мойю! В любом случае, это просто жизнь. Моя жизнь уже давно продана Мисс!»

– Кхе-кхе… – восхищение Налань Синь’я стало ещё сильнее.

«Почему при облике бесчестного торговца у него такой решительный характер?! Он не только посмотрел в холодные глаза Мастера, но и произнёс эти слова, чтобы разозлить моего Мастера. Неужели шея этого старика сделана из стали? Он не боится, что его зарежут?»

– Естественно, я буду держаться за свою женщину! Уходим… – Фэн Цан ушёл вместе с Налань Синь’ем.

Уходя, он не запер дверь в комнату пленника и, глядя на открытую тюремную дверь, Фан Тун понял, что Фэн Цан действительно отпустил его.

– Принц, вы больше не собираетесь использовать этого старика в качестве приманки?

– Нет нужды…– Фэн Цан покачал головой.

«Забота Цин Цин о Гуанхуа заставила меня завидовать, ревновать и наполниться ненавистью. Несмотря на то, что я действительно хочу охранять пень, ожидая кролика, и убить Гуанхуа, но я не хочу видеть Цин Цин грустной. Я также не хочу видеть, как её прекрасные глаза плачут по другому мужчине!»

Фэн Цан только покинул подземелье, как перед ним появился один из его людей:

– Мастер, за пределами деревни молодой мастер в красном хочет, чтобы мы освободили его людей!

– Молодой мастер Гуанхуа? – одновременно произнесли Фэн Цан и Налань Синь.

«Ходят слухи, что Гуанхуа больше всего любит красную одежду. Значит, человек в красном – это он.»

– Он пришёл так быстро…

Причина, по которой Фэн Цан позволил Фан Тун’у передать его слова, заключалась в том, что он изначально не собирался встречаться с Гуанхуа. Фэн Цан боялся, что не сможет контролировать свои эмоции и использует тяжёлую руку, убив Гуанхуа. Однако он не ожидал, что Гуанхуа всё равно придёт. Притом придёт так быстро.

«Кажется, судьба хочет, чтобы мы сразились друг против друга!»

– Вперёд!

Когда Фэн Цан прибыл на открытое пространство перед деревней, дюжина людей в чёрном лежала на земле. Все были его подчинёнными.

– Больно… – его люди держались за руки и ноги, а некоторые сжимали живот или голову. Все они от боли или корчились, или катались по земле. Было видно, что они потерпели поражение от рук молодого мастера Гуанхуа.

– Мастер! – когда люди на земле увидели, что Фэн Цан вышел, они повели себя так, словно увидели своего спасителя. Один за другим они закричали: – Мастер, этот подчинённый некомпетентен и не смог остановить его!

– Вы все уходите… – Фэн Цан знал способности своих подчинённых.

«Сейчас, когда они сбиты с ног и находятся в таком жалком состоянии, кажется, этот Гуанхуа действительно обладает какими-то способностями. Однако, говоря об этом, если бы у него не было способностей, он не смог бы сделать Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай самыми прибыльными магазинами на материке. Без способностей он не смог бы привлечь Цин Цин…»

– Я пришёл, где мои люди? – первое, о чём спросила Мужун Ци Ци, увидев мужчину в белом одеянии и серебряной маске, были люди Мойю.

Пока Мужун Ци Ци изучала Фэн Цан’а, Фэн Цан также изучал её.

Молодой мастер Гуанхуа был невысок ростом и несколько худощав. На нём была красная, словно огонь, одежда, а его волосы были собраны в пучок на голове. На его лице была белая фарфоровая маска, гладкая, словно нефрит, с нарисованными кокетливыми чертами лица. Длинные и узкие глаза Феникса, ярко красные губы и брови похожие на красное пламя. Место, где должны были находится глаза, было открыто двумя разрезами. Гуанхуа был похож на кошку.

Будучи заблокированным этой фарфоровой маской, Фэн Цан не мог полностью видеть внешность соперника. Однако, в своём сердце, он уже дал оценку Мужун Ци Ци через маску.

«Он не крепкий и к тому же любит такую женственную маску. Кажется, он извращенец! Я точно не отдам Цин Цин этому Гуанхуа!»

Хоть он и отпустил Фан Тун’а, но после того, как увидел, что Гуанхуа ранил его подчинённых, характер Фан Цан’а также поднял голову:

– Твои люди в моих руках. Если хочешь забрать их, всё будет зависеть от того, есть ли у тебя способности на это.

Провокация врага заставила Ци Ци ощутить гнев.

«Я никогда не видела такого благочестивого и самоуверенного человека! Слишком нагло!» – сейчас Ци ци прокляла предков, стоящего перед ней мужчины в белоснежном одеянии и серебряной маске, до восемнадцатого поколения.

Когда она направлялась сюда, Ци Ци приказала Су Юэ и Су Мэй отправиться выяснять причину этого и отправилась сюда в одиночку. Ци Ци должна была увидеть, у кого в Цзянху была такое мужество, чтобы прикоснуться к её людям.

Сейчас, увидев мужчину в серебряной маске, который вёл себя так высокомерно, Мужун Ци Ци разозлилась ещё сильнее.

«Кажется, нет другого способа покончить с этим, кроме ожесточённой битвы.»

– Шшш… – выдохнула Ци Ци. На неё руке появился золотистый шёлк, а на шёлке висел маленький золотой колокольчик. – Раз уж ты так говоришь, то не вини меня в том, что я безжалостен!

– Спасибо тебе за то, что ты безжалостен! – под серебряной маской губы Фэн Цан’а расцвели в дьявольскую улыбку.

В руке Фэн Цан’а появился кинжал. Что заставило Ци Ци удивиться, так это то, каким способом мужчина с серебряным лицом держал кинжал. Это был не обычный способ, он наотмашь держал его за ручку.

«Эксперт!» – усмехнулась Ци Ци.

– Мастер… – не удержавшись произнёс Налань Синь, увидев бесстыдство Гуанхуа.

«Оружие в руке этого человека в красном слишком женственное. В Цзянху нет никого, кто использовал бы колокольчик в качестве оружия.»

«Динь-динь-динь…» – левая рука Ци Ци зацепила золотую нить.

Следуя за ветром, колокольчик издавал звук «динь-динь», а Мужун Ци Ци, не дожидаясь пока Налань Синь закончит говорит, прыгнула в небо. Она взлетела в небо и, развернувшись к Фэн Цан’у, ступила на ветвь дерева.

Нужно сказать, молодой мастер Гуанхуа был чувственной персоной. Его жесты выражали красоту и даже если холод на его теле был сильным, этот холод не был нарушен его ледяной гордостью.

Фэн Цан стоял и не двигался. Он был похож на снежную гору, не паниковал и не колебался. Правая рука, в которой он держал кинжал, была опущена. Подул ветер и волосы Фэн Цан’а начали развеваться. Он выглядел как Бессмертный, попавший в царство смертных.

– Хмф! – чем ближе она приближалась к мужчине с серебряным лицом, тем сильнее становилась усмешка на лице Мужун Ци Ци.

Когда она собиралась добраться до противника, её ноги были на ветке. Её тело взлетело в небо и дерево с большой скоростью полетел в сторону Фэн Цан’а.

«Шух!» – в тот момент, когда дерево почти достигло его, Фэн Цан внезапно поднял кинжал и одним ударом разрезал дерево надвое. Его тело также взлетело в небо и с выкриком в воздухе столкнулось в дуэли с Мужун Ци Ци.

«Динь-динь-динь» – раздался звон колокольчиков и золотые колокольчики появились слева от Фэн Цан’а.

Когда он захотел разрезать золотую нить, он обнаружил, что она сильно укреплена. Хоть в руке у Фэн Цан’а и был ценный старинный столетний кинжал, он ничего не смог сделать с этой золотой нитью.

– Ничтожный навык!

В тот момент, когда Фэн Цан отступил, на левой руке Мужун Ци Ци также появилась золотая нить. Словно прекрасный свет, она расколола воздух и направилась прямо на Фэн Цан’а.

«Весьма порочные ходы!» – Фэн Цан уклонился.

Пронёсся белый ветер, и золотая нить ничуть его не тронула. Это оказалось просто, когда золотая нить приблизилась, Фэн Цан отчётливо услышал звук воздуха, разрезаемого этой золотой нитью.

«Этот Гуанхуа и вправду не обычный человек. Его боевое искусство действительно удивительно.»

Однако Мужун Ци Ци не дала мужчине с серебряным лицом шанса вздохнуть. Он коснулся её людей. Она была недовольна. Да и к тому же враг был в белых одеяниях.

«Неужели ему нечего делать и хочется учиться у Фэн Цан’а, чтобы притворяться элегантным? Я недовольна!» – с точки зрения Ци Ци, в этом мире, кроме Фэн Цан’а, который, когда носил белое, давал людям ощущение изысканности, другие были просто недостойны носить белое.

Изначально она уже испытывала ненависть к мужчине в серебряной маске, а сейчас Ци Ци возненавидела его ещё сильнее.

«Динь-динь-динь!» – раздался звон.

Мужун Ци Ци атаковала левой и правой рукой одновременно. Эти две золотые нити были похожи на два золотых огонька, рассекающих тёмную ночь, и направлялись прямиком на Фэн Цан’а. Две фигуры в белом и красном, словно две радуги, слились в небе.

«Бум!» – золотые нити упали на землю и образовали ни большое и ни маленькое отверстие.

«Так жестоко!» – Налань Синь не удержался и сглотнул слюну. «Простые тонкие нити, но он умеет управлять ими до такой степени… Молодой мастер Гуанхуа действительно кто-то необычный. Кажется, на этот раз, Мастер встретил серьёзного соперника!»

Движения Гуанхуа заставили Фэн Цан’а подумать о Мужун Ци Ци. То, как та девушка использовала красный муслин, чтобы причинять людям боль, было таким же как у Гуанхуа. С той лишь разницей, что Мужун Ци Ци использовала красный муслин, а Гуанхуа золотые нити, которые были на уровень выше.

«Может ли быть, что Цин Цин обучалась у Гуанхуа?!» – смотря на Гуанхуа, размахивающего золотой нить, перед глазами Фэн Цан’а появился образ врага, рука об руку, обучающего Мужун Ци Ци. Сердце Фэн Цан’а стало злее.

– Мастер, осторожнее!

Это было сказано поздно, но вполне достаточно для предупреждения. Как раз в тот момент, когда золотая нить почти коснулась серебряной маски на лице Фэн Цан’а, он один раз закричал. Тонкий слой белого света появился вокруг его тела и оглушил золотую нить, заставляя её отскочить назад.

– Тц… – Мужун Ци Ци подняла золотые нити и посмотрела на мужчину, тело которого было покрыто белым светом.

«Хм, неудивительно, что он так горд, у него такие способности! Его внутренняя энергия уже на восьмом, белом, уровне. Этого человека нельзя не заметить. Кажется, прошло очень много времени с того момента, как кто-то обладающий белой внутренней энергией восьмого уровня появлялся на этом материке. Кто этот мужчина?»

В этот раз, была очередь Мужун Ци Ци стоять на месте и не двигаться. До этого она атаковала лишь для того, чтобы проверить границы мужчины с серебряным лицом. Сейчас, когда она обнаружила его способности, Мужун Ци Ци больше не двигалась. Они лишь молча стояла ни далеко, ни близко, примерно в десяти метрах, от Фэн Цан’а.

В поединке между экспертами, тот, кто делает первый ход, является тем, кто проиграет бой. Фэн Цан понимал это. Мужун Ци Ци также понимала это.

В эти мгновения мощные потоки кружили двоих людей, образовывая неглубокий водоворот. Те люди в чёрном, которые изначально были уложены на землю Мужун Ци Ци, поднялись и покинули это место. Они чётко понимали, что если сейчас возле сражающихся появятся люди, то они обратятся в пепел.

Сквозь белую фарфоровую маску, Мужун Ци Ци холодно посмотрела на мужчину с серебряной маской. Она желала разрешить смятение в своём сердце:

– Я хочу узнать у тебя один момент. Почему ты прикоснулся к моим людям и сжёг мой Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан?! Я не питаю к тебе ни вражды, ни ненависти. Раз это так, значит, должна быть какая-то причина. Я хочу знать эту причину.

В тот момент, когда он услышал, как Гуанхуа говорит, что Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай были сожжены, Налань Синь был поражён.

«Я не приказывал делать подобное. Я только приказал похитить людей и не позволял им перегнуть палку. Даже при том, что я захватил Фан Тун’а, я не пытал его для получения информации. Я использовал мирный и цивилизованный путь, о чём говорит Гуанхуа?!»

– Ты не должен был соблазнять мою женщину! – услышав вопрос Гуанхуа, Фэн Цан не стал скрывать правды Фэн и назвал причину.

Холодные тихие слова противника прочти заставили Мужун Ци Ци сплюнуть кровь.

«Моя ориентация как женщина всегда была нормальной. Я люблю мужчина. Я люблю Фэн Цан’а. Как человек, которого я люблю, превратился в женщину?»

– Должно быть, здесь какое-то недоразумение.

– Здесь нет никакого недоразумения! Моя женщина молча волновалась о тебе. Все знают о ней и тебе. Ты всё ещё говоришь, что это не так?

«Все в Цзянху говорят, что Гуанхуа и Ду Сянь’Эр являются парой бессмертных. Все знают об этом, но Гуанхуа отрицает это. Он действительно не берёт на себя ответственность!» – Фэн Цан ещё недовольнее посмотрел на человека в красном. «Да он трус.

Если бы Гуанхуа признался, что любит Цин Цин, что она ему нравится, я бы восхитился им и подумал бы, что у него хороший вкус. Не ожидал, что Гуанхуа сразу начнёт отрицать это. Разве это не недостаток привязанности Цин Цин к нему?!»

– Э… – Мужун Ци Ци ощутила себя окончательно запутавшейся.

«Бесспорно, всякий раз, когда я появляюсь в образе Гуанхуа, я действительно популярна среди женщин и пользуюсь их благосклонностью. Однако я нормальная женщина и у меня нет особой симпатии к ним, к тому же я не обладаю другой ориентацией. У меня никогда не было близкого контакта ни с одной из женщин.» – слова мужчины в белом, были крайне абсурдны и смешны в ушах Мужун Ци Ци.

– Послушайте, вы ошибаетесь. Я признаю, что я высокий, богатый и красивый, у меня есть деньги, и я очарователен, но я не небрежный человек. Если это пустые надежды твоей женщины, то ты не можешь отнестись ко мне как к фейерверку из-за её безответной любви!

Высокий, богатый и красивый – Мистер Совершенство. В Китае образ идеального мужа – высокий, богатый и красивый. Именно в таком порядке. Муж должен был быть в первую очередь высоким.

«Высокий, богатый и красивый…» – после того, как это было произнесено, Налань Синь закашлялся. «Молодой мастер Гуанхуа действительно очень богат. Что касается внешности, ходят слухи, что он подобен Богам. Так что, его внешность точно не плоха, а что касается роста… Судя по маленькому телу Гуанхуа, это слово кажется неуместным.»

Гуанхуа использовавший «принимает желаемое за действительно», чтобы описать Мужун Ци Ци, заставил Фэн Цан’а окончательно взорваться.

«Моя женщина, сокровище, о котором я забочусь, плоть моего сердца, в глазах Гуанхуа, оказывается такая презренная!»

Вспомнив о том, как беспокоилась Мужун Ци Ци после того, как узнала, что что-то случилось с Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан, Фэн Цан ощутил, что Гуанхуа недостоин Мужун Ци Ци.

«Она так беспокоилась о Гуанхуа, а он использовал “безответную любовь”, чтобы отослать её. Достаточно, действительно достаточно!»

– Хм! – фигура в белом словно меч полетела на Мужун Ци Ци. Жажда убийства в чёрных глазах за серебряной маской было очень сильным.

Только что Фэн Цан сожалел о том, что разрушил Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай, заставив Ци Ци грустить, но сейчас, увидев “ублюдка” в красном, вся вина исчезла из его сердца.

«Этот человек заслуживает хорошей порки. Он фактически оскорбил моё сокровище! Он заслуживает смерти!»

– Хе-хе… – Мужун Ци Ци вернула усмешку противнику.

«Если вы хотите кого-то осудить, то не беспокойтесь о причине! Найти случайную нелепую причину, чтобы разрушить мои усилия и похитить моих людей. Может быть он думает, что я думал и меня может кто-то запугать?!»

«Динь-динь-динь.»

Фэн Цан был в небе, а Мужун Ци Ци стояла на земле. Один в красном, другой в белом. Это действительно было красиво. Кинжал в руке Фэн Цан’а безжалостно целился в шею Мужун Ци Ци, только он ещё не прикоснулся к ней, как оказался обёрнутым золотым шёлком. Со звоном колокольчика, фиолетовый дым брызнул в лицо Фэн Цан’а.

«Отвратительно!» – Фэн Цан увернулся, спасаясь от фиолетового дыма. «Гуанхуа использует яд!»

Когда фиолетовый дым упал на землю, камни мгновенно растаяли и Фэн Цан ещё сильнее возненавидел человека в красном.

«Яд Гуанхуа определённо дала ему Цин Цин. В то время, как он наслаждается достоинствами Цин Цин, он топчет её чувства! Этот мужчина отвратителен!»

Мужун Ци Ци тоже был очень удивлена.

«Эта атака была наполнена силой, если бы я долго не готовилась к этому, даже если бы пошла в лоб, то получила бы ранение. У этого человека желание убивать? Из-за той причины над которой я не властна? Бессовестный ублюдок!»

Подумав об этом, Мужун Ци Ци оказалась слишком ленивой, чтобы говорить ещё какую-то ерунду. Золотые нити закачались, золотые колокольчики зазвенели и атаковали Фэн Цан’а.

На какое-то время зрители оказались ослеплены открывшимся перед ним зрелищем. Левая и правая рука человека в красном были чрезвычайно гибкими. Пять пальцев вцепились в нить, словно именно пальцы давали нитям жизнь, направляя золотые нити в атаку на их мастера Фэн Цан’а.

Сейчас Налань Синь отложил вопрос о сожжении Цзюэ Сэ Фан’а и Тун Бао Чжай на потом. У него не было времени думать о том, кем был тот чернорукий мастер, стоящий за всем этим. Пристальный взгляд Налань Синь’я сосредоточился на Фэн Цан’е и Гуанхуа, наблюдая за их сражением.

«Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел Мастера в бою. Сегодня этот Гуанхуа и Мастер совершенно равны.» – Налань Синь был несколько возбуждён. Одиночество в высокой квалификации было печальной вещью для Фэн Цан’а. По крайней мере, так думал Налань Синь.

«Хоть тело Мастера слабое, но это не означает, что сам он слаб. В противном случае, как бы он смог взять на себя командование орлиным отрядом в возрасте пятнадцати лет, пронёсся через северных кочевых людей и позволил армии Бэй Чжоу стать самой мощной армией на этом материке?»

Однако, Налань Синь потратил на поиски полдня и обнаружил, что молодой мастер Гуанхуа также был редким молодым талантом.

«Когда я заставлял себя пройти весь путь, я смог принять лишь двадцать атак Фэн Цан’а, а Гуанхуа действительно сражается с Мастером, используя лишь две мягкие шёлковые нити, уже более ста шагов. Если это не потому, что он необычный человек, то как он смог это сделать?!

В этом виновата женщина. Два выдающихся человека сражаются за выдающуюся женщину.

Естественно, что между ними возникло разногласие. Только, я не знаю, кто победит. Я бы предпочёл, чтобы победил Мастер, но, смотря на нынешнюю ситуацию, вполне возможно, что они сыграют вничью…»

В воздухе переплелись красная и белая фигуры. Обмениваясь ударами с Гуанхуа, Фэн Цан внезапно уловил знакомый аромат зелёного яблока.

«Почему этот аромат на теле Гуанхуа? Может быть, их отношения такие хорошие?»

При мысли, что маленькую женщину, которую он целовал, возможно, обнимал этот презренный человек, сила в руках Фэн Цан’а усилилась в десять раз.

«Бессовестный ублюдок! Очевидно же, что он неразумен, и он всё равно такой агрессивный!»

Ощутив вспышку Фэн Цан’а, Мужун Ци Ци также не была вежливой. Чёрный кинжал появился в её руке и, отрезав рукав Фэн Цан’а, приблизился к его коже, вонзаясь ему в запястье.

– Хм! Большой мужчина, похожий на женщину, – Гуанхуа был быстрым, но Фэн Цан был быстрее и перехватил запястье Гуанхуа. Прикоснувшись к врагу, Фэн Цан обнаружил, что его запястья были тонкими, словно у женщины.

– Ублюдок! – будучи тронутым другим мужчиной, Мужун Ци Ци было в ярости.

«Как я могла позволить кому-то кроме Фэн Цан’а прикоснуться ко мне? Этот мужчина действительно ублюдок!»

Из-за полёта из унижения в ярость, Мужун Ци Ци забыла свои умения. Инстинктивно она пнула ногой в нижнюю часть тела противника, но Фэн Цан не отпустил её. Другой свободной рукой он схватил Мужун Ци Ци за лодыжку.

Схватив, Фэн Цан оказался озадаченным.

«Где есть мужчины с подобным маленьким скелетом? Даже лодыжка такая тонкая, как у женщины…

Девушка?» – Фэн Цан от удивления внезапно поднял голову. Смотря на красивую белую кошачью маску перед ним, он не ожидал, что другой рукой Гуанхуа ударит его прямо по серебряной маске:

– Вонючий мерзавец!

Звук «па…» заставил все его мысли затуманиться, а также разбудил Фэн Цан’а.

«Этот голос, а также этот тон… Плюс эта маленькая рука… Если это не Цин Цин, то кто ещё?!»

– Цин Цин? – Фэн Цан не знал, какими словами описать его чувства он испытывал сейчас.

Шокированный? Глупо испуганный? Удивлённый? Переполненный счастьем…

– Цин твоя сестра! – враг контролировал не только её руки и ноги, он также использовал способ, которым Фэн Цан называл её, чтобы позвать. Это заставило Мужун Ци Ци стать злее. Её нога полетела к груди мужчины в белом, и он упал на землю.

– Ублюдок! Я собираюсь убить тебя! – смотря на глупую улыбку на лице мужчине в серебряной маске, золотая нить в руке Мужун Ци Ци заплясала и полетела к горлу Фэн Цан’а.

– Принц! – закричал Налань Синь смотря на безрассудного Фэн Цан’а.

– Мисс! Смилуйся! – закричали Су Мэй, Су Юэ и Фан Тун, появившиеся, с другой стороны. Су Юэ была встревожена, а дротик в её руке изменил направление золотой нити.

«Бам!» – лишь услышав громкий шум, Фэн Цан очнулся. Он подпрыгнул словно карп:

– Цин Цин, ты хочешь убить своего мужа?!

– Цин твоя… – Мужун Ци Ци не договорила, а в следующее мгновение испуганно посмотрела на мужчину напротив неё. Оказалось, что пощёчина сдвинула серебряную маску Фэн Цан’а и открыла пару его дьявольски красивых улыбающихся глаз. – Цан?

– Это я!

Сейчас Фэн Цан не знал, что сказать. Су Юэ и Су Мэй бросились к Мужун Ци Ци. Одна слева, другая справа, и обе начали проверять её тело:

– Мисс, с вами всё в порядке?! Мисс!

– Э-э… я в порядке… – Ци Ци сейчас стояла так же глупо.

«Что это за ситуация сейчас? Как враг стал Фэн Цан’ом?»

– Это я, Цин Цин! – Фэн Цан снял маску, показывая своё лицо. Только, на дьявольски красивом лице Фэн Цан’а сейчас было выражение недоверия и изумления. Он протянул руку и Ци Ци не возмутилась, позволяя ему снять её белую фарфоровую маску, открывая лицо, с которым он был знаком.

– Как это можешь быть ты?! – Мужун Ци Ци не могла закрыть свой маленький рот и лишь глупо смотрела на Фэн Цан’а.

– Ты Гуанхуа? – хоть Фэн Цан подавил своё волнение, но его дрожащий голос всё ещё выдавал его мысли.

«Что происходит? Цин Цин действительно является Гуанхуа? Как такое возможно? Так Гуанхуа это не мужчина?..»

Однако при ближайшем рассмотрении, Фэн Цан обнаружил связь.

«Раз Цин Цин может быть молодым мастером Лянь, почему она не может быть Гуанхуа? Ей нравится переодеваться и маскироваться под мужчину. Так ей удобнее передвигаться по Цзянху, а также это облегчало её работу!»

Смотря на Мужун Ци Ци, Фэн Цан внезапно захихикал.

«Что я делал? Какой уксус съел? Гуанхуа и Цин Цин были одним человеком. Я и правда почти позволил уксусу затопить всю столицу из-за одного и того же человека? А ещё и Налань Синь сделал такую абсурдную вещь…»

Подумав об этом, Фен Цан внезапно вспомнил о Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай, которые были сожжены Налань Синь’ем…

«В этот раз, я в большой беде… Я уничтожил старания Цин Цин. Как мне компенсировать это?»

Мужун Ци Ци была в оцепенении в течении долгого времени, лишь, когда, увидев Фан Тун’а, она смогла прийти в себя:

– Дядя Фан, с тобой всё в порядке?! А другие браться?! Как они? Что случилось? Кто сжёг Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай?

Увидев, что Мужун Ци Ци пошла одна в Львиный хребет, чтобы спасти его, Фан Тун был очень взволнован. Лишь сейчас, когда его слуга и Су Юэ пришли искать его, он узнал, что произошло с Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай.

«Это слишком странно!»

– Мисс, об этом деле, – увидев, что с Мужун Ци Ци ничего не случилось, Фан Тун вздохнул с облегчением и доложил о том, как всё происходило.

Оказалось, что сегодня Тун Бао Чжай открылся, как и обычно, а вот когда утро перевалило за полдень, в магазин внезапно пришла группа людей, ищущих неприятности. Говоря об этом, Фан Тун кинул один особенный взгляд на Фэн Цан’а:

– Они не были людьми Гуйэ.

«Гуйэ» из уст Фан Тун’а позволило нервничавшему сердце Фэн Цан’а немного успокоиться.

«Кажется, личность этого старика довольно неплохая. Хоть мы и привели его сюда, но он не повернулся к злу лицом.»

– Тогда кто же это был?

– Это были люди У Цзи Гун’а, а теми, кто пришёл с ними, была стража столицы. Под предлогом поиска беглецов, они арестовали наших людей.

«У Цзи Гун? Стажа столицы?» – Фэн Цан и Мужун Ци Ци одновременно сузили глаза. «За спиной У Цзи Гун’а стоит наследный принц. Мы знаем это. К тому же, использовалась армия. Кажется, за всем этим определённо кто-то стоит.»

– Потом возник конфликт, и мы вступили в сражения. Согласно словам Мисс, при встрече с неприятностями защита жизни братьев является самым главным. Более того, простые люди не должны воевать с чиновниками. Мы ещё не разобрались в этом вопросе, поэтому не могли встретиться лицом к лицу с судом. Так что, этот подчинённый, как и обычно, приказал братьям отступать.

После того, как все отступили, люди У Цзи Гун’а нашли это скучным и какое-то время громили и грабили магазин, а после ушли. Вскоре после этого Фан Тун вернулся, чтобы оценить ситуацию, но неожиданно столкнулся с Налань Синь’ем. Несмотря на то, что Фан Тун был силён, но Налань Синь, казалось, была на один уровень выше, поэтому Фан Тун’а захватили и привели сюда.

– Всё было так. Что касается слов Мисс о том, что Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай были сожжены, то этот подчинённый правда не знает, кто сделал это. – говоря это, Фан Тун посмотрел на Налань Синь’я, словно ожидая его объяснений.

– Это сделали вы? – не дожидаясь, пока Мужун Ци Ци откроет рот, Су Юэ подошла к Налань Синь’ю и недоверчиво посмотрела на него. – В тот день, встреча с вами у входа в Тун Бао Чжай была не случайной, не так ли? Вы следили за мой, я права?

– Э-э… – отвечая на вопрос Су Юэ, Налань Синь не стал отрицать. – Я признаю, что следил за вами, однако, я действительно не приказывал сжигать Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай! Когда я пришёл, в магазине был полный разгром, а в Цзюэ Сэ Фан’е я увидел этого старшего и пригласил его к себе. Я правда не делал других вещей! Принц лишь сказал, привести сюда людей, и не говорил обращать всё в огонь!

«Принц» заставило взгляд Мужун Ци Ци вернуться к Фэн Цан’у. Она медленно подошла к Фэн Цан’у и, подняв голову, серьёзно посмотрена на него:

– Цан, тебе не кажется, что ты должен прояснить ситуацию? Зачем тебе понадобилось похищать моих людей?

– Это… – Фэн Цан смущённо рассмеялся.

«Как мне сказать это? Могу ли я сказать Цин Цин: из-за тебя я съел уксус к тебе? Разве это не скороговорка?..»

– Говори! – отрезала Ци Ци, а сердце Налань Синь’я чуть не выпрыгнуло из груди.

Только сейчас, когда он узнал, что Мужун Ци Ци на самом деле является Гуанхуа, Налань Синь захотел умереть.

«Что за шутка! Мастер по какой-то причине съел столько уксуса и вызвал меня, чтобы обидеть Ванфэй. Как я буду проводить свои дни в будущем? Почему все несчастья падают на меня?!»

– Я ревновал, – голос Фэн Цан’а был очень тихим, словно он боялся, что другие могут услышать.

Услышав, что персона в красном была женщиной, и что она является новой женой, которую взял Мастер, подчинённые Фэн Цан’а, наблюдавшие со стороны, все подняли в своих сердцах большие пальцы за Мужун Ци Ци.

«Такая женщина достойна нашего Мастера! Вспыльчивый характер, сильная личность, а также жёсткий стиль нападения, всё говорит о том, что она является женщиной, которую Небеса создали для Мастера!

Сейчас, кажется, бурлящие воды заполнили храм короля драконов и член семьи не узнал другого члена семьи. Такой хороший спектакль!»

Бурлящие воды заполнили храм короля дракона – ссора между близкими людьми, которые не узнали друг друга.

Эти люди совсем забыли, как совсем недавно Мужун Ци Ци яростно преподала им урок. Сейчас они образовали круг и хотели посмотреть, будет ли госпожа «преподавать урок» их Мастеру.

– Громче! – снова зарычала Ци Ци, не дожидаясь пока Фэн Цан закончит.

Сейчас непонятный гнев гулял по всему телу Мужун Ци Ци.

«Фэн Цан и правда приказал похитить моих людей? Мои магазины разрушены, а мы всё ещё не знаем, кто виновник?» – все эти события сложились вместе и наконечник копья эмоций оказался направлен на Фэн Цан’а, что делало Ци Ци весьма сердитой.

– Я ревновал! – также гаркнул Фэн Цан. Его глаза смотрели на лицо Мужун Ци Ци, которое покраснело от гнева. – Как только я узнал, что ты Ду Сянь’Эр, я начал есть уксус! Весь Цзянху говорит, что Ду Сянь’Эр и молодой мастер Гуанхуа – это пара бессмертных. Когда мы с тобой поженились, Гуанхуа также сделал на тебя большую ставку, что лишило меня возможности не думать об отношениях между вами! Ты моя Ванфэй, кто такой Гуанхуа, чтобы красть мою Ванфэй? Я ревновал. Я так ревновал, что сошёл с ума и пожалел, что не могу убить этого соперника, ясно?!

Такая длинная речь, а Фэн Цан прокричал её за раз. После его рёва, образ, который он имел в сердце своих подчинённых, мгновенно рухнул.

«Всё оказалось именно так! Из-за того, что Мастер ел уксус, он и вправду поссорился с Хозяйкой! Мастер, а!»

После недолгого молчания, напряжённое лицо Ци Ци внезапно расслабилось. Со звуком «Пфф…» она громко рассмеялась:

– Ха-ха-ха-ха! Ты такой дурак! Ты действительно ел уксус из-за меня! – при свете луны женщина в красном дрожала от смеха.

В середине ночи, яркий, словно колокольчик, смех Мужун Ци Ци был особенно приятным в тихом Львином хребте.

Смех красавицы был способен вызвать падение города или государства. Смотря на яркую и ослепительную женщину, стоявшую перед ними, люди в чёрном не могли не позавидовать удачи своего мастера. Изначально они переживали, что Фэн Цан может пострадать, из-за этого дела, от рук госпожи и не ожидали, что её смех заставит землю побледнеть в сравнении.

– Цин Цин… – красивое лицо Фэн Цан’а немного горело. Отношение Ци Ци было за пределами его воображения.

Из-за того, что Фэн Цан всё ещё не был уверен, что Мужун Ци Ци не сердится, она кошачьим шагом подошла к нему и запрыгнула в его объятья.

– Ты заботишься обо мне, я очень счастлива! – Ци Ци полулежала в объятьях Фэн Цан’а и, подняв голову, она посмотрела в его глаза. – Правда! Ты так заботишься обо мне, я очень тронута!

Сейчас те люди, которые молились за Фэн Цан’а, обрели твёрдую уверенность.

– О! – кто-то захлопал в ладошки и всё больше и больше людей подбадривали Фэн Цан’а и были счастливы, потому что он нашёл такую здравомыслящую спутницу.

Счастье было сильно в этих людях в чёрном, хоть они и были полностью побеждены Мужун Ци Ци. Их желание, чтобы их мастер был счастлив, было вполне естественным, а возможность найти такую близкую и такую могущественную возлюбленную оказалось тем, что они все так долго ждали.

– Цин Цин, ты не винишь меня?

– Дурак! – чтобы успокоить этого мужчину, перед всеми, Ци Ци встала на цыпочки, её руки обвились вокруг шеи Фэн Цан’а, и она подарила ему тёплый поцелуй.

– Госпожа грозна! – такая горячая сцена заставила подчинённых Фэн Цан’а закричать это.

– Хе-хе… – этот поцелуй полностью успокоил сердце Фэн Цан’а

«Она принадлежит мне. Я чувствую это!»

– Цин Цин, я люблю тебя! – Фэн Цан опустил голову и поцеловал губы Ци Ци.

– О…

Редко можно было увидеть такую прекрасную картину. Присутствующие протёрли глаза и уставились на эту пару влюблённых: она в красном, он в белом. Они целовались так, словно весь мир дрожал, словно в этом мире были лишь они…

Завершив поцелуй, Фэн Цан слегка опустился и подхватил Мужун Ци Ци на руки. Он ушёл также быстро, как дул ветер.

– Мисс… – Су Юэ уже собралась последовать за Ци Ци, когда её остановил Налань Синь:

– Принцу и Ванфэй нужно кое-что сделать, мы не должны беспокоить их! Самое важное сейчас – проверить как люди У Цзи Гун’а завербовали людей из суда. Вопрос о Цзюэ Сэ Фан и Тун Бао Чжай всё ещё нуждается в расследовании. В течении этого короткого времени у Принца не было времени позаботиться об этом…

Когда Налань Синь сказал это Су Юэ покраснела.

«Судя по ситуации, Мисс и Гуйэ, должно быть, отправились в мир, где их только двое…»

У Су Мэй лицо тоже было красным, а Фан Тун разразился смехом:

– Кажется, мы должны подготовиться заранее. Во-первых, решить эти мелкие вопросы, а затем подготовится к появлению молодого мастера!

– Кхе-кхе… – Налань Синь ощутил, что Фан Тун был достаточно хитёр.

«Не ожидал, что этот старший будет таким прямолинейным. Пара просто пошла быть ласковой, а он прямо подумал о следующем поколении.»

Вспомнив о том, что он сегодня похитил Фан Тун’а, Налань Синь быстро шагнул вперёд, чтобы извиниться:

– Старший Фан, этот младший сегодня потерял манеры. Прошу старшего позволить этому младшему искупить своё преступление.

– Ха-ха! – Фан Тун рассмеялся и махнул рукой.

«Раньше я тоже неправильно понимал Гуйэ и, лишь встретившись с Су Юэ и Су Мэй, понял в чём дело. А увидев, как Гуйэ заботится о Мисс, естественно, я стал очень счастливым!»

– Здесь всегда будут появляться талантливые люди. Сорванец, ты не плох! Твои боевые искусства великолепны! Сегодня мы бушующими водами затопили храм короля драконов, наши собственные люди не узнали наших же людей. Теперь противоречия разрешены, так что ничего страшного! – во время речи большая рука Фан Тун’а похлопала Налань Синь’я по плечу. Это можно было рассматривать как его уважение к Налань Синь’ю.

Бурлящие воды затопили храм короля драконов – ссора между близкими людьми, которые не узнали друг друга.

Слова Фан Тун’а заставили Налань Синь’я ощутить, что люди Мойя очень интересные.

«Люди Цзянху не беспокоятся по таким пустякам. И, несмотря на то, что здесь нет Мастера и Ванфэй, но точка зрения Фан Тун’а схожа с мой в вопросе борьбы с У Цзи Гун’ом.»

– Старший Фан, видите ли, это наша вина. Почему бы вам не позволить нам разобраться с вопросом У Цзи Гун’а? Это можно было бы рассматривать как извинение перед Ванфэй, а также объяснение для Мойю.

Фан Тун кивнул на точку зрения Налань Синь’я:

– Изначально этот вопрос должна была решать Мисс, но теперь, раз юный мастер Налань так говорит, то поступай согласно своему желанию! Я, как старший, давно видел У Цзи Гун как бельмо на глазу. На мой взгляд, лучше всего будет сразу уничтожить их! Чтобы они не приходили и не беспокоили Мисс и Гуйэ!

«Фан Тун говорит о том же, о чём думал я. Хоть я и не знаю, почему У Цзи Гун создал неприятности Гуанхуа, но они даже подтянули армию. Значит это будет иметь какое-то отношение и к суду.

У Цзи Гун всегда был бегающим псом наследного принца. Возможно, это происшествие как-то связано с ним. В любом случае, независимо от последствий, нужно скачала уничтожить их.

Я давно терпеть не могу Ваньянь Хун’а! Свободный или не свободный, он будет беспокоить Мастера, а в этот раз он даже сжёг Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан принадлежащие Ванфэй. Говорят, то, что не допустимо, нельзя терпеть! Заставить меня оставить плохое впечатление у Ванфэй – это то, что даже небесный закон не стал бы терпеть!»

В конце концов, Налань Синь начал планировать как покончить с У Цзи Гун’ом. А на другой стороне Львиного хребта Фэн Цан схватил Мужун Ци Ци за подбородок и пристально посмотрел на маленькую женщину перед ним.

– Цин Цин, ты держала меня в неведении… – долгий вздох испарил всю ревность Фэн Цан’а, которую он испытал за последние несколько дней, оставив лишь огромную любовь и лёгкое чувство вины.

– Я сделала это не специально. К тому же, у тебя тоже был секрет от меня... – не дожидаясь пока Фэн Цан перебьёт её, Ци Ци схватила его руку и, развернувшись, уселась верхом на его теле.

– Цан… – учась у Фэн Цан’а, Ци Ци также схватила его за подбородок. Её пальцы нежно коснулись лёгкой щетины на щеке Фэн Цан’а. Глаза Ци Ци улыбались, но в них плескалось искушение. – У Кана было кое-что, что ты скрывал от меня… ты всё время говоришь о моих поступках, но почему со всеми вопросами ты не пришёл ко мне и не спросил напрямую? Я скрывала это от тебя, тогда почему ты не был откровенен со мной?

Вопросы Мужун Ци Ци заставили Фэн Цан’а беспомощно рассмеяться.

«Только что, я подумал, что Цин Цин не будет искать ответственного за сегодняшнее событие, ведь на глазах у всех она взяла инициативу в свои руки и поцеловала меня, давая мне достаточно лица… Я думал, сегодняшняя проблема исчезла вместе с этим нежным поцелуем.

Не ожидал, что Цин Цин начнёт действовать здесь. Она ждала удобного момента, чтобы свести счёты и лично послать против меня карательные войска. Моя маленькая женщина так хорошо понимает, что мужчины хотят обладать лицом…»

– Кан, кто ты такой? Увидев твоё положение, я думала, что ты не так прост, лишь как принц Нань Линь! – пока Ци Ци говорила, её пальцы рисовали круги на подбородке Фэн Цан’а.

Её пальцы словно обладали магией, там, где они соприкасались с кожей Фэн Цан’а, они дарили ему чувство онемения. От подбородка это чувство распространилось и, наконец, разошлось по всему телу.

«Неужели эта женщина не понимает, что делает?!» – Фэн Цан сглотнул. Руки Ци Ци жгли его, словно огонь, заставляя его сердце и тело зашевелиться.

Фэн Цан схватил неугомонную руку Ци Ци. Его глаза были необыкновенно яркими под мягким пламенем свечи:

– Цин Цин, говоря об этом, наша судьба не поверхностная. Я глава людей Фо Шэн Мэнь… Лун Ао Тянь!

История началась пять лет назад, когда яд Фэн Цан’а начал действовать, и он встретил Моцзунь’я. Услышав, что крёстный отец пообещал её Фэн Цан’у, Ци Ци засмеялась и обняла Фэн Цан’а за талию:

– Значит, такая наша судьба! Отец и мать пообещали меня тебе. Крёстный отец тоже полюбил тебя. Даже я, вовлечённая сторона, так увлеклась тобой. Предначертанный брак, заключённый тремя судьбами.

Слова Мужун Ци Ци сделали Фэн Цан’а счастливым.

«Предначертанный брак, заключённый тремя судьбами? Хорошо сказано! Наши судьбы действительно с давних под прочно связаны друг с другом. Кажется, этой маленькой ленивой кошке предназначено быть моей!»

– Скажи, как мне компенсировать сегодняшнее дело?!

Скрестив руки на груди, Ци Ци сделала вид, что сердится:

– Мы сражались внутренне, пусть люди думают, что мы шутили. К тому же, эти ублюдки из У Цзи Гун’а нашли лазейку, разрушив мои старания. Ты спрашиваешь, как тебе компенсировать это?!

Ци Ци продолжала повторять «компенсировать», заставив Фэн Цан’а вспомнить о У Цзи Гун’е.

«Обычно я закрывал на них глаза. Но в этот раз У Цзи Гун пожелал прикоснуться к моей женщине? Это не может быть прощено!»

– Слуги! – голос Фэн Цан’а отозвался этом и перед ним быстро возник человек в чёрном.

– Мастер! – человек в чёрном опустился на одно колено. Всё его тело выражало уважение к Фэн Цан’у.

– Уничтожить У Цзи Гун.

– Есть!

Человек в чёрном уже собрался уйти, но был остановлен Мужун Ци Ци:

– Возьми моих людей. Возьми Су Юэ. Скажи ей, что У Цзи Гун уничтожил мои вещи и даже если придётся содрать с них кожу, они должны компенсировать мои потери.

Человек в чёрном не шевельнулся. Он просто смотрел на Фэн Цан’а. Фэн Цан – был его мастером, а это дело требовало его разрешения.

– Иди! Пусть Налань Синь позаботиться об этом и передаст слова Ванфэй! Скажи Налань Синь’я, чтобы он позаботился об этом и исправил свою прежнюю ошибку!

__________________________________________________________

Когда Налань Синь услышал слова, которые Фэн Цан приказал передать человеку в чёрном, он потерял дар речи.

«Что за чернобрюхий Мастер, а?! Он сам совершил неправильное дело, а теперь заставляет меня, который только выполнял его поручение, пойти и «исправить свою предыдущую ошибку»! Желая сделать Ванфэй счастливой, не нужно выделять меня в качестве точки для атаки!»

Налань Синь’ю хотелось плакать, но слёз не было. Это был приказ Фэн Цан’а, и он мог лишь успешно завершить его.

__________________________________________________________

Но где сейчас у Фэн Цан’а было время заботиться о мыслях Налань Синь’я? Он неоднократно говорил: «Цин Цин», чтобы убедить Мужун Ци Ци в счастье.

«Говорят, женщин нужно задобривать.» – Фэн Цан признал, что он действительно ошибся в этом вопросе. «Если бы я послушался Налань Синь’я и откровенно поговорил с Цин Цин, это недоразумение не продолжалось бы так долго. Я бы не потерял рассудок и не ел уксус так долго.»

– Цин Цин, смотри, ты дралась и пиналась и, сейчас, моя грудь всё ещё болит! Если ты мне не веришь, тогда потрогай! – Фэн Цан схватил маленькую ладошку Ци Ци и положил её к себе на грудь, напротив сердца. – Сегодня я наконец-то узнал, что обычная мягкость и приятность Цин Цин была притворством. Оказывается, что когда Цин Цин выходит из себя, Цин Цин бывает такой жестокой…

Только после того, как Фэн Цан сказал это, Ци Ци вспомнила, что раньше она впала в ярость от унижения и не только отвесила ему пощёчину, но и яростно пнула Фэн Цан’а.

– Прости, прости, прости! Я не знала, что это ты! Ты в порядке?! Больно? Дай мне взглянуть! – Ци Ци не раздумывая, прямо раскрыла одежду Фэн Цан’а на груди. И действительно, на его белой, как нефрит, коже виднелся красный след.

Увидев этот отпечаток от обуви, Ци Ци покраснела.

«Я уже забыла, настолько мощным был мой летящий удар. Особенно в тот момент, когда Фэн Цан потерял бдительность. Естественно, тот удар причинил ему боль.»

Красный след на молочно-белой коже Фэн Цан’а крайне сильно раздражал взгляд, он словно жаловался на варварское поведение Мужун Ци Ци. Увидев своё свершение, изначально правая и уверенная в себе Ци Ци тихой.

– Когда ты ничего не делал и понизил голос, я не смогла узнать его. Я увидела тебя в белых одеждах и в замешательстве разозлилась, словно корова. К тому же, ты продолжал трогать меня, и я думала, что столкнулась с извращенцем… – чем больше Ци Ци говорила, тем тише становился её голос. Она начала искать по карманам, желая найти крем для Фэн Цан’а, чтобы уменьшить опухоль. После нескольких долгих мгновений, Ци Ци вспомнила, что сегодня она в маскировке и поэтому у неё нет с собой кремов. Смотря на покраснение на груди Фэн Цан’а, её лицо стало ещё краснее. – Может нам стоит вернуться? Мои кремы в ванфу. Уверяю тебя, пока ты пользуешься моим кремом, не пройдёт и половины дня, как краснота и отёчность исчезнут. А через день уже не будет больно!

Мужун Ци Ци хотела встать, но оказалась заперта в руках Фэн Цан’а.

– Не двигайся! – лицо Фэн Цан’а слегка покраснело. Когда Ци Ци осматривала его «рану», Фэн Цан получил небывалый импульс желания прыгнуть на Мужун Ци Ци и наказать её на месте.

«Может ли Цин Цин не понимать, что она, овечка, для меня, волка, является деликатесом?! Она распахнула мою одежду. Неужели она не понимает, что для мужчины это, без всякого сомнения, очень большое искушение?»

– Кан? Что такое? – увидев, что Фэн Цан такой красный, Ци Ци протянула руку и помахала перед его глазами. – В чём дело? Очень больно? Прости меня! Я правда не знала, что это ты…

Взгляд Ци Ци был переполнен виной, но Фэн Цан «не желал прощать»:

– У Цин Цин и правда безжалостное сердце! Очевидно, ты хотела убить своего мужа! В твоём сердце определённо есть кто-то ещё, поэтому, ты хочешь забрать мою жизнь и сбежать с другим….

– Это не так! Не так! – услышав слова Фэн Цан’а, Ци Ци мгновенно покачала головой. – Я правда сделала это не специально! Я не узнала тебя! Мне не нравится, когда кто-то другой, кроме тебя, прикасается ко мне. Вот почему, тот удар был таким жестоким!

Услышав «мне не нравится, когда кто-то другой прикасается ко мне», красивые глаза Фэн Цан’а наполнились счастьем.

«Значит оно было так! Цин Цин считает себя моей частной собственностью, вот почему она была такой! Она защищала меня!»

Однако, несмотря на то, что он был тронут, Фэн Цан не планировал «отпускать» Ци Ци с «крючка».

«Наконец мне представилась возможность съесть овечку. Как я откажусь от лакомства, поднесённого к моим губам?!»

Подумав об этом, Фэн Цан нахмурился и схватился за сердце. Он притворился, что ему очень больно и начал стенать:

– Пока мы не говорили об этом, я и не ощущал этого. Сейчас, здесь и правда болит! Цин Цин, у меня очень болит грудь. Ты говоришь, я умру?

– Нет! – услышав слова Фэн Цан’а, Ци Ци забеспокоилась.

Она тут же положила ладонь на запястье Фэн Цан’а, чтобы проверить его пульс. Не найдя ничего странного, Ци Ци ощутила облегчение и уже собралась заговорить, когда послышался голос Фэн Цан’а наполненный скрытой горечью:

– Но у меня так болит грудь. Что же делать? Почему бы тебе не подуть на неё вместо меня? Если ты подуешь на неё, больше не будет больно…

«Тудум…» – Мужун Ци Ци застыла на месте.

«Откуда взялось это правило? После ранения “подуй” на него и всё будет в порядке?»

Увидев, что Ци Ци сомневается, Фэн Цан притворился, что морщится от боли:

– Цин Цин, правда больно!

– Хорошо, хорошо, я подую на неё для тебя! – маленькое лицо Ци Ци приблизилось к груди Фэн Цан’а. Её маленькие губы слегка приоткрылись и выдохнули тёплый воздух. Этот тёплый воздух надолго задержался на груди Фэн Цан’а. Он ещё не рассеялся, когда тёплый воздух вновь ударил.

В грудь Фэн Цан’а словно ворвался электрический разряд.

Мужун Ци Ци опустила голову и дула на грудь Фэн Цан’а и, увидев её серьёзное выражение лица, он внезапно ощутил себя виноватым.

«Я чувствую себя большим злым волком, обманывающим маленького ягнёнка. Однако этот маленький ягнёнок такой свежий и вкусный, что мне не терпится попробовать его на вкус. Что же мне теперь делать?»

– Цин Цин… – Фэн Цан не понял, что его изначально магнетический голос стал немного хриплым. В горле у него пересохло, а голос слегка дрожал.

– Мм? – Ци Ци подняла голову.

Пара её влажных глаз была очень внимательной с лёгким следом тревоги. Этот удар пришёлся в грудь Фэн Цан’а, но причинил боль сердцу Мужун Ци Ци.

«Тело Фэн Цан’а и так изначально не было хорошим, а этот удар был таким мощным!»

«– Цин Цин, если ты поцелуешь её, возможно, она больше не будет болеть», – сказав это, Фэн Цан мгновенно пожалел, что не может отвесить себе две пощёчины.

«Бесстыдно! Слишком бесстыдно! Не стоит похищать маленького ягнёнка! Разве это не преступление?! С каких пор я стал похож на мошенника? Действительно настолько бесчестный!»

Ци Ци, которая сочувствовала Фэн Цан’у, не заметила странностей в нём. Вместо этого они и вправду коснулась губами красного отпечатка.

«Глоть…» – Фэн Цан закрыл глаза.

«На этот раз я понимаю, что ошибся! Я не знал, что поцелуй Цин Цин будет для смертельной пыткой!

Неужели эта женщина не сомневается в моих скрытых мотивах?»

Мягкие губы Ци Ци были на груди Фэн Цан’а и медленно двигались вокруг его раны. Без сомнения, это было для него испытанием, пыткой. Только сейчас это было лишь оцепенением, а уже через секунду тело Фэн Цан’а не смогло сдержать лёгкую дрожь.

«Чёрт возьми! Если бы я знал об этом раньше, то не стал бы обманывать маленького ягнёнка. Теперь тот, кто чувствует себя наиболее плохо, это я…»

– Кан, что такое? – через несколько минут, Ци Ци обнаружила странность Фэн Цан’а.

– Почему такая реакция? – Ци Ци положила ладонь на лоб Фэн Цан’а. – Это не поможет, нам нужно вернуться в ванфу! Я, естественно, травмировала тебя!

Есть поговорка, что беспокойство вызывает хаос. Ци Ци обладает высокими медицинскими навыками и изначально с одного взгляда могла увидеть обман в этой области. Однако сейчас её сердце было переполнено виной, и она проигнорировала взгляд Фэн Цан’а переполненный сексуальным желанием.

– Слуги! – Мужун Ци Ци встала, но оказалась схвачена Фэн Цан’ом и прижата всем его телом.

– Цан…

Не успела Мужун Ци Ци договорить, как кто-то появился в дверях:

– Мастер, что случилось?

– Уйди! – рёв Фэн Цан’а на мгновение испугал человека, стоявшего в дверях. Он мгновенно ушёл.

– Цин Цин… – Фэн Цан посмотрел в глаза Ци Ци. Её глаза были так прекрасны и не уступали звёздам на небе. Именно эта пара глаз с самого начала перевернула его дух и душу, заставив упасть так глубоко, что он не смог освободиться. – Цин Цин, то, что ты говорила сегодня утром, всё в силе?

Перевернуло дух и душу – ослепило и по уши влюбило.

Руки Фэн Цан’а удерживали его тело над ней, а его длинные волосы упали на тело Мужун Ци Ци. Глаза Фэн Цан’а были переполнены страстью, ожидая ответа Ци Ци.

– А что я говорила днём? – как Ци Ци могла понять, что Фэн Цан имел в виду то предложение?

Видя, что для этого момента его маленькая женщина всё ещё смущена, Фэн Цан горько рассмеялся. Внезапно он наклонился и поцеловал губы Ци Ци. Его язык властно раздвинул её губы и безудержно овладел её ароматом, словно совершая священную церемонию, он заставлял её рот заразиться его вкусом.

В отличие от обычной мягкость, сейчас Фэн Цан был похож на голодного волка, безумного и страстного.

– Днём, ты говорила, что хочешь заставить меня сдаться… Цин Цин, я хочу спросить тебя, правда ли это… – спустя долгое время, Фэн Цан отпустил губы Ци Ци. Его нос соприкоснулся с её носом. С такого короткого расстояния, его глаза спокойно смотрела в глаза Ци Ци. – Я могу?

Фэн Цан сказал это так прямо, как Ци Ци могла не понять о чём он? Мгновенно, кровь хлынула в голову Мужун Ци Ци. Её лицо загорелось, а в глазах застыла робость.

«Оказывается, он хочет…» – простая мысль о том, что должно было произойти, заставило Ци Ци мгновенно ощутить себя потерявшимся оленем, блуждающим в огромном лесу.

– Цин Цин, ты можешь? Я хочу тебя! Хочу так сильно… Я чуть с ума не схожу! Цин Цин… – Фэн Цан не скрывал своего желания к Мужун Ци Ци. Долгое время он ощущал себя до смерти переполненным.

«Я хотел быть джентльменом, но переоценил свои силы! Женщина, которую я люблю, находится рядом. В моих объятьях. Видеть её каждый день и обнимать каждую ночь. Вдыхать аромат зелёного яблока, исходящий от неё и чувствовать тепло её тела… Если бы я оставался равнодушным, то не был бы нормальным мужчиной.»

В комнате было очень тихо и Ци Ци отчётливо слышала своё сердцебиение.

«Тудум, тудум, тудум…»

Смотря на Фэн Цан’а так близко, Ци Ци могла разглядеть густые ресницы на его глубоких глазах. Одна за другой они слегка дрожали.

«Очевидно, Фэн Цан сдерживает себя. Я чувствую это…»

Мужун Ци Ци молчала, а Фэн Цан удерживал своё тело одной рукой. Они стояли в таком положении и, стоя лицом к лицу, смотрели друг на друга. Несмотря на то, что его выражение лица не изменилось, но в глубине души Фэн Цан боялся. Боялся, что Ци Ци откажет.

«Хоть я и не могу быть джентльменом, но я не хочу стать злодеем и использовать силу.

Я хочу, чтобы Цин Цин отдалась мне добровольно, а не по принуждению.»

– Цин Цин, если ты не готова, я могу подождать. Правда! – хоть дрожь в голосе Фэн Цан’а была очень слабой, но Ци Ци всё ещё слышала её.

«Ах, этот мужчина…» – Ци Ци была тронула и обняла руками шею Фэн Цан’а:

– Цан, я готова.

Это «я готова» заставило Фэн Цан’а надолго задержать дыхание. Он не смел поверить своим ушам, он мог лишь глупо смотреть на Ци Ци.

– Я готова… – Ци Ци потянула Фэн Цан’а ближе к себе и, взяв инициативу в свои руки, поцеловала его в лоб. – Я готова…

Фэн Цан произнёс только два слова «Цин Цин», но они потонули в их горячем поцелуе.

В этот момент руки Фэн Цан’а слегка дрожали.

«Я не могу поверить своим ушам! Цин Цин согласна! Она любит меня! Она вот-вот станет моей!»

Невиданное чувство счастья и радости наполнило сердце Фэн Цан’а. Его Цин Цин наконец-то должна окончательно стать его.

– Цан… – после поцелуя щёки Ци Ци были яркими и красными, словно кровь. – Я не знаю... Я не знаю, как это делать…

Сказав это, Мужун Ци Ци от застенчивости отпустила взгляд и не осмелилась посмотреть на Фэн Цан’а.

«Хоть я и совершила путешествие во времени, но в прошлой жизни я не испытала любви. Я знаю только теорию, которая совершенно бесполезна на практике…»

Для Мужун Ци Ци вещи, связанные с любовью, были чистым листом.

Застенчивое выражение лица Ци Ци заставило Фэн Цан’а усмехнуться.

«Она не знает, что я тоже не знаю этого. Цин Цин первая с кем я встречаюсь, она также моя первая любовь. Я тоже лишь слышал о том, о чём она не знает. Как я могу не быть чистым?»

– Цин Цин, я тоже не знаю, – после того, как эти слова упали в воздух, Фэн Цан также покраснел.

«Разумнее было бы сказать, что в моём возрасте у меня должно быть большое количество жён, наложниц и куча детей, но…

Если бы люди узнали, что знаменитый принц Нань Линь, является чистым маленьким девственником, любой бы смеялся до упаду…»

Фэн Цан наконец собрался с духом и признался, а Ци Ци на мгновение удивилась, а затем испугано посмотрела на Фэн Цан’а.

– Что? Тебе позволено быть чистой и безупречной, а я не могу оставаться целомудренным?! – увидев вспышку «неверия» в глазах Ци Ци, Фэн Цан прикусил её губу. – Я ждал тебя, моя маленькая невеста!

– Тогда, как начать… – после того, как она спросила ЭТО, Ци Ци прикусила язык.

«Я такая глупая! Я действительно задала подобный вопрос!»

– Ха-ха… – видя смущение Ци Ци, Фэн Цан поцеловал мочку её ушка. – Цин Цин, почему бы нам не начать с того, чтобы послушать слова любви?!

– Цин Цин, знаешь, до того, как я встретил тебя, я думал, что этот мир чёрно-белый, что я никогда не встречу ту, что полюблю и никогда не буду любимым. А потом я встретил тебя. Моё сокровище… – губы Фэн Цан’а коснулись мочки уха Ци Ци. Его тёплое дыхание, словно тёплый поток, скользило по ушку Мужун Ци Ци, посылая дрожь по всему её телу. – Ты сделала мою жизнь красочной. Ты дала мне понять, что самая сладкая вещь в этом мире – это ничто иное, как любовь. Ты заставила меня глубоко влюбиться во всё в тебе…

Следуя вдоль красивой челюсти Ци Ци, поцелуи Фэн Цан’а достигли её маленького подбородка. Тёплые мурашки следовали за его губами. Руки Фэн Цан’а схватили Ци Ци за талию, теснее прижимая её к нему.

Боясь, что Ци Ци может не выдержать его веса, правая рука Фэн Цан’а, расположившись рядом с её волосами, удерживала его. Его пальцы медленно расчёсывали её чёрные волосы. Нежный взгляд Фэн Цан’а не отрывался от лица Ци Ци ни на мгновение.

– Ты такая красивая! – голос Фэн Цан’а был чарующим, постепенно он заставлял Ци Ци подавить свою застенчивость.

К тому же она не так уж и нервничала, лишь безумно увлекалась его нежным взглядом. В её глазах был только он.

– Ты знаешь, как я волновался, когда Шангуань У Цзи забрал тебя! – Фэн Цан развязал бант на платье Ци Ци. Слой за слоем, словно кокон. Осторожно и аккуратно, в страхе, что он может жестоко разрушить это спокойствие.

– Я не был уверен, пойдёшь ли ты со мной, но всё же настоял на том, чтобы догнать тебя. По правде говоря, я чувствую, что, то событие было одним из моих самых мудрых и красивых моментов. Цин Цин, ты знаешь, как я волновался, когда преследовал тебя?! Я так боялся, что ты уйдёшь с ним! Я сказал себе: если ты уйдёшь с Шангуань У Цзи, я должен буду проявить своё великодушие. Мне нужно было поддержать тебя и позаботиться о последствиях… – говоря это, Фэн Цан снял с Мужун Ци Ци платье, обнажая белоснежную руку. Под светом, кроваво-красный знак геккон киноварь спокойно лежал на руке Ци Ци, словно ожидая кого-то, кто снимет его.

Когда Фэн Цан увидел белые маленькие одеяния на теле Ци ци, которая отличалась от обычного нижнего белья, он замер. В его мозгу на мгновение возникло короткое замыкание. Он забыл слова, которые хотел сказать, и только смотрел на эти маленькие белые одеяния.

Эта одежда отличалась от привычного нижнего белья. Во-первых, потому что цвет был белым. Во-вторых, потому что её форма была очень странной. Два тонких ремешка оборачивались вокруг плеч, а следом шли два кусочка ткани размером с ладонь.

– Цин Цин, что это такое? – Фэн Цан потянул за тонкий ремешок.

– Это нижнее бельё, которое я придумала. Оно называется бюстгальтер, – Ци Ци покраснела.

– Дурное знамение? Почему бы тебе не назвать его счастливым знамением?

凶兆 (xiōngzhào) – дурное знамение, 胸罩 (xiōngzhào) – бюстгальтер. Эти слова являются омофонами.

– Ха-ха… – видя Фэн Цан’а таким, Ци Ци рассмеялась.

«Я совсем забыла, что это может быть первый бюстгальтер в этом мире. Изначально, я хотела создать его и продавать в Цзюэ Сэ Фан’е, однако у меня не было на это времени. Поэтому, я взяла его для собственного использования. Не ожидала, что, одев его в первый раз, Фэн Цан сразу увидит его…»

Смотря на дрожащие белые плечи и спокойно движущиеся, из-за смеха, груди Ци Ци, дыхание Фэн Цан’а стало тяжёлым.

– Цин Цин! – Фэн Цан внезапно остановился и не осмеливался пошевелиться.

Лёжа на красном постельном белье, Ци Ци была точно такой же. Красный шёлк делал её кожу белоснежной, а её изящная фигура плюс красивые и волнующиеся глаза, лишали Фэн Цан’а дыхания. Он не знал, как поступить правильно.

Фэн Цан, будучи таким «осторожным», вызвал смех Ци Ци. Она приподнялась, и её рука зацепилась за его пояс.

Не важно какая была династия, мужскую одежду было просто снимать. Например, одежда Фэн Цан’а. Она была изящна и великолепна, но вопрос её снятия заключался всего лишь в нескольких верёвочках.

– Цан, твоя фигура такая же чарующая, как и твой характер, – увидев перед собой мужчину с широкими плечами и тонкой талией, в глазах Ци Ци появилась странная одержимость.

«Такие плечи, такой пресс… Помести его в современный мир и, с этим дьявольски красивым лицом, он определённо стал бы топ-моделью мирового уровня.»

Научившись у Фэн Цан’а, Ци Ци выскользнула из-под него и села рядом с ним.

– Я… – Фэн Цан несколько нервничал. Только что он был очень смелым, но встретив последнюю линию обороны и увидев эту маленькую странную одежду, Фэн Цан стал несколько робок. Он не знал, с чего начать.

– Я научу тебя! – Ци Ци убрала свои длинные волосы. Обернувшись, он встала спиной к Фэн Цан’у.

Лишь сейчас он понял, что за всем этим крылась тайна. Фэн Цан протянул руку и осторожно снял последнюю печать. Таким образом, полноценная красота появилась перед Фэн Цан’ом.

– Цан… – Мужун Ци Ци была полна весны и заставила свои длинные волосы упасть на левую сторону. Она слегка повернулась и посмотрела на Фэн Цан’а.

Длинные чёрные волосы скрывали её красоту, словно кусок чёрной одежды. Трудно было сказать, правда это или обман. Красота Ци Ци немного раскрылась и горло Фэн Цан’а пересохло. Каждый раз, когда он делал вдох, он застревал в его горле, из-за чего Фэн Цан’у было очень тяжело дышать.

– Я красивая? – Ци Ци поднялась с кровати.

Босая, она ступила на пол. На всём её теле, снизу доверху, была лишь «одежда» из чёрных волос. Изящная осанка едва угадывалась сквозь чёрные волосы, но всё это лишь подчёркивало красоту Ци Ци.

«Красивая, очень красивая… Такая красивая, что я боюсь даже прикоснуться к тебе. Я боюсь, что я, такой простолюдин, запятнаю красоту Цин Цин…»

Изначально это должна была быть горячая страсть, но теперь её окружил слой чистого света. У Фэн Цан’а не было никаких похотливых мыслей. Он лишь заворожено смотрел на Ци Ци, словно она была феей, спустившейся с небес, и он мог лишь поклоняться ей.

После долгого ожидания, Ци Ци так и не получила инициативу от Фэн Цан’а.

«Да…» – она глубоко вздохнула. «Почему Фэн Цан, древний мужчина, больший джентльмен, чем современные мужчины?! Кажется, только я могу соблазнять!»

Подумав об этом, Ци Ци шагнула вперёд и толкнула Фэн Цан’а на кровать.

– Цин Цин… – начал было Фэн Цан, но ощутил, как в его груди потеплело.

«Чмок, чмок…» – Мужун Ци Ци была словно ребёнок. Захватив губами сосок Фэн Цан’а, она посасывала его.

Теперь пришла очередь Фэн Цан’а краснеть. Ци Ци лежала на его груди, а её внешность почти ничем не отличалась от детской.

Однако через мгновение Фэн Цан ощутил свою жизненную силу. Поцелуи Ци Ци, казалось, смывали все его тревоги, всё то, что сковывало его, всю его осторожность и всю его нервозность. Оставалась только сильная любовь к этой девушке.

Горячая волна распространилась по всему телу Фэн Цан’а, заставляя кровь быстрее бежать по его телу. К тому же, это делало его нетерпеливым, заставляя мгновенно превратиться из невинного джентльмена в плохого большого волка.

После попыток в течении некоторых минут, Фэн Цан всё ещё был «равнодушен», заставляя Ци Ци ощутить разочарование. Уткнувшись лицом в шею Фэн Цан’а, она захныкала:

– Цан, ты действительно любишь меня? Почему я не могу ощутить твою любовь?!

Слёзы красавицы заставили Фэн Цан’а вздрогнуть. Он быстро обнял Ци Ци, но совершенно забыл, что на ней не было никакой одежды. Когда его ладони коснулись гладкой, словно атлас, кожи, пальцы Фэн Цан’а невольно задрожали. Ему понравилось это ощущение, он наслаждался им.

– Цин Цин, я люблю тебя! В моём сердце если лишь ты! Сейчас и в будущем будет также!

– Тогда почему ты не хочешь меня?! – Ци Ци подняла голову. В прекрасных глазах Феникса блестели две большие слезы. Они хотели пролиться, но удерживались силой воли девушки.

Слёзы Ци Ци окончательно смели беспокойство Фэн Цан’а.

«Что я творю?! Я и правда довёл Цин Цин до слёз!»

– Прости, Цин Цин, прости меня! – Фэн Цан расцеловал лицо Ци Ци, ощущая, как из-за её грусти болит сердце. – Цин Цин, ты слишком красива, заставила меня растеряться… лишиться мужества! Цин Цин, прости меня…

Как раз в тот момент, когда Фэн Цан поцеловал Мужун Ци Ци, они оказались тесно прижаты друг к другу. Возбуждение переполнило сердце Фэн Цан’а. Никогда прежде он не испытывал подобного удовольствия, что унесло его.

– Ар… – рыкнув, Фэн Цан кинулся на Ци Ци. – Цин Цин! Я люблю тебя!

Фэн Цан смотрел на Ци Ци и произносил это серьёзным тоном.

«К чёрту быть джентльменом, к чёрту собачью преданность! Я люблю и хочу её! Я не бог, я всего лишь простой смертный. Даже если бы она была бессмертной, попавшей в царство смертных, чтобы быть любимой мной, я использовал бы все способы, чтобы заставить её остаться!»

– Я люблю тебя! – губы Фэн Цан’а вновь накрыли губы Ци Ци.

Этот поцелуй был переполнен горячим удовольствием, заставляя сердца обоих становиться всё ближе и ближе друг к другу. Её слёзы открыли дверь в его сердце. Его поцелуй сломал её печать.

Не разрывая поцелуя, рука Фэн Цан’а скользнула по красивым изгибам девушки, впервые открывая таинство женщины. Хоть вначале его руки немного дрожали, но с их поцелуев, который становился всё более и более горячим, вся скромность Фэн Цан’а быстро исчезла. Он просто хотел схватить Ци Ци и сделать её своей.

Из-за занятий боевыми искусствами, пальцы Фэн Цан’а были с тонким слоем мозолей. Эти мозоли не были грубыми, но играли на чувствительности Ци Ци. Теперь пришла её очередь дрожать, словно цветок на ветру, в слабости открывая силу.

Они целовались так, словно земля раскалывалась. Поцелуи Фэн Цан’а скользнули по подбородку девушки, касаясь белой и изящной, словно у лебедя, шеи. Он нежно прикусил горло Ци Ци.

– Цан… – в голосе Ци Ци появилась дрожь. Её женственный голос, с лёгкой ноткой хрипотцы, не похожей на обычную резкость, ещё сильнее искушал Фэн Цан’а.

Ощущая огненную силу, всё тело Ци Ци горела. Из-за их близости, её взгляд затуманился.

– Я здесь, – Фэн Цан поднял голову и пристально посмотрел на Ци Ци. – Цин Цин, я люблю тебя!

– Я тоже люблю тебя! – Цин Цин немного хотела плакать, но это были слёзы счастья.

«То, что говорил приёмный отец: “Следуй зову сердца”, вероятно, было именно этим!»

Вся любовь накапливалась. Дыхание Фэн Цан’а стало тяжёлым и быстрым, а его голос внезапно стал очень настойчивым:

– Цин Цин, я могу? Я правда могу?

Понимая, что дело дошло до того самого момента, Ци Ци, покраснев, кивнула. Её руки легли на плечи Фэн Цан’а.

«Я слышала, что в первый раз будет больно. Я никогда не испытывала этого, поэтому не знаю, как оно будет…»

Видя напряжение в Ци Ци, Фэн Цан не был порывистым. Он ещё раз поцеловал алые губы Ци Ци:

– Я люблю тебя!

«Наверное, в этом мире нет мужчины нежнее, чем Цан!» – сердце Ци Ци наполнилось чем-то, что называлось волнением.

Она взяла инициативу на себя и ответила на поцелуй Фэн Цан’а. Её ответ был самым большим одобрением для Фэн Цан’а. С благодарностью к Богу, с любовью к женщине в его руках, Фэн Цан углубил поцелуй Мужун Ци Ци. Их пальцы сплелись вместе…

– Больно! – шёпотом вскрикнула Ци Ци, прикусывая губу. В её глазах появились две кристально чистые слезы.

Услышав слегка хнычущий голос Ци Ци, Фэн Цан остановился. Из-за этого на его лбу и носу выступил тонкий слой пота. Один за другим капли пота становились всё больше и больше.

– Цин Цин, если тебе больно, укуси меня! – Фэн Цан протянул руку и положил её перед Ци Ци.

Ци Ци было больно, и он также не чувствовал себя хорошо. Такое чувство, которое Фэн Цан никогда раньше не испытывал, окутывало его, заставляя его предаваться боли и счастью одновременно.

«И правда, пытка и счастье, которое трудно описать…»

У Ци Ци сейчас не было ни следа вежливости, поэтому она укусила Фэн Цан’а за плечо. Вкус крови во рту, казалось, смягчил боль и, когда дискомфорт в её теле постепенно ослаб, Ци Ци расслабилась:

– Цан, люби меня!

Это «люби меня» словно открыло врата и осветило весь мир солнечными лучами.

Это также было похоже на военный приказ и, после того, как Фэн Цан получил её, он просил всех людей и вещи в облака…

– Цин Цин, я люблю тебя!

Ночь в Львином хребте была тихой и мирной. Зима ещё не прошла, а весна не наступила, поэтому ночью на горе было немного холодно, но внутри мансарды в печи плясал огонь.

Горело лишь две свечи и, так совпало, что это была пара красных свечей Дракона и Феникса. Казалось, хозяин мансарды давно продумал это, или, возможно, это небрежные происки судьбы.

Оранжевый свет отбрасывал на стену тени фигур людей, внутри балдахина.

Сильная тень мягко накрывала нежное тело. Его низкие стоны и её лёгкие, словно звуки текущей воды, создавали трогательную песню любви.

Пот с носа Фэн Цан’а упал на лоб Мужун Ци Ци и стал единым с потом на её лбу, точно также как их любовь, которая стала была неразделимой. Её сжатие заставило стиснуть зубы и с трудом откинуть мысли о насилии. Фэн Цан боялся, что слёзы вновь наполнят глаза Ци Ци.

– Цин Цин… – Фэн Цан никогда не думал, что любовь между мужчиной и женщиной может быть такой радостной, но в тоже время и такой мучительной.

«Такое ощущение, что в один прекрасный момент я оказываюсь на Небесах, а в следующий мир проваливаюсь в ад…»

– Цан… – в голосе Ци Ци слышался лёгкий всхлип.

Несмотря на то, что она из-за всех сил старалась расслабиться, однако человек не мог обмануть боль. Только что, она слишком сильно укусила Фэн Цан’а, оставив на его плече глубокий отпечаток зубов. К счастью, в конце концов, она расцепила зубы, иначе на его плече остался бы кровавый след от её зубов.

Это был первый раз, когда Мужун Ци Ци испытала подобное чувство бега по лезвию между болью и счастьем. Это чувство было трудно выразить словами. Это всё равно что стоять летом на пляже. Иногда случались ветер и гроза, а иногда небо было голубым и солнечным…

Поэтому Ци Ци могла лишь хриплым голосом звать Фэн Цан’а по имени. Она положила свои маленькие ладони на его плечи и, неважно, было ли это красиво или больно, она всё равно крепко сжимала его, словно хотела использовать свою силу и оставить следы на его плечах.

Длинные чёрные волосы Фэн Цан’а скрывали их тела, словно чёрное одеяло, не позволяя оранжевому свету проникнуть сквозь них. Из-под чёрных волос постоянно выглядывала крепкий зад Фэн Цан’а, а девушка, словно виноградная лоза, крепко обвилась вокруг него.

Белые, стройные ножки Ци Ци обхватили тонкую и сильную талию Фэн Цан’а и, в такт его ритму, она двигалась в этом красном океане.

Красивые глаза Фэн Цан’а были прикованы к телу Ци Ци, которое вот-вот должно было сгореть. В этот момент, её глаза видели лишь его фигуру. Фэн Цан чётко видел своё лицо в этих тёмных зрачках, он даже видел огонь в своих глазах.

– Цин Цин, я люблю тебя! – Фэн Цан наклонился, прикусывая губы и жадно ловя аромат девушки. Тут же, его правая рука схватила нежные руки Ци Ци и прижала их над её головой. Левая рука Фэн Цан’а взяла девушку, словно несравненный рояль, и легко поиграла на её струнах.

– Я тоже люблю тебя… – Ци Ци уже не могла различать, было ли тепло, которое она ощущала, из-за смущения или из-за возбуждения. Она выкрикивала имя Фэн Цан’а без всяких сил, словно была нежным цветком, распустившимся перед ним.

«Люблю тебя» дарило огромную силу Фэн Цан’у. Он ощущал нежность к женщине, лежавшей перед ним, и ощущал, что любит её недостаточно сильно. Поэтому, чтобы сильнее выразить свою любовь, он использовал не только движения, но и язык.

– Цин Цин, ты нашла меня, зацепила моё сердце и украла мою любовь! С сегодняшнего дня даже не думай о том, чтобы избавиться от меня. Жизнь за жизнью, ты будешь моей! – властным тоном выдохнул Фэн Цан на ушко Ци Ци.

И она, выслушав его властные слова, посмотрела на него с любовью:

– Цан, я хочу подарить тебе сына! Что ты думаешь?!

Откуда Мужун Ци Ци могла знать, что её слова являются полным искушением?

«Моя маленькая женщина, очевидно, не знает, что такое искушение, но получается так, что она непреднамеренно искушает с дестью тысячами кокетливых выражений.»

Как и до этого, слова Ци Ци мгновенно возбудили чувства Фэн Цан’а:

– Как одного может быть достаточно? – длинные и узкие глаза Феникса Фэн Цан’а вспыхнули дьявольски красивым сиянием. – По меньшей мере трёх…

Эта ночь казалось особенно долгой. Мужун Ци Ци впервые обнаружила, что у Фэн Цан’а были подобные желания. После его заявления, его страсть встретила Ци Ци словно сильный ливень с ветром. Как только он произнёс приговор о трёх детях, его нежность, скромность и осторожность оказались сметены, и он стал энергичным и ненасытным, заставляя её не делать ничего, только крепко прижиматься к нему.

Лишь, когда слабый белый свет скользнул в комнату, Ци Ци, наконец, закрыла глаза. Она слишком устала. Боль, исходившая чуть ниже талии, снова всколыхнуло в ней желание укусить Фэн Цан’а. Однако она правда была измотана и смогла лишь заснуть, лёжа на его груди.

– Маленькая негодница… – взгляд Фэн Цан’а был переполнен удовлетворением, после того, как он съел Ци Ци.

«Если бы Цин Цин не устала, я бы и дальше продолжил приставать к ней…»

Тонкие белые пальцы Фэн Цан’а погрузились в волосы Мужун Ци Ци и убрал мокрые пряди с её лица. В конце концов, он переплёл её волосы со своими:

– Связать наши волосы – значит стать супружеской парой. Цин Цин, с сегодняшнего дня ты моя жена, моя единственная возлюбленная.

В древнем Китае только главная жена могла иметь титул 结发夫妻 [jiéfà fūqī] (связывающая волосы супружеская пара).

– Вуу… – слабо мурлыкнула Ци Ци.

Фэн Цан подумал, что она проснулась, но в итоге обнаружил, что она крепко спит.

«Кажется, она действительно сильно устала…»

В такой поворотный момент, эта пара, наконец, стала единой. Это было счастливое событие. Однако для людей У Цзи Гун’а этот день стал настоящим кошмаром.

– Кто вы такие? – увидев, что его подчинённые, полностью покрытые кровью, забираются внутрь, новый лидер У Цзи Гун’а, Ху Мин, был шокирован. Позади его людей были незнакомцы и они не казались хорошими людьми.

– Люди, которые пришли за твоей жизнью! – Налань Синь был слишком ленив, чтобы разговаривать о глупостях с Ху Минем. Он махнул рукой и люди за его спиной устремились вперёд.

Несмотря на то, что У Цзи Гун был хорош в использовании ядов, но в сравнении с Мойю они были детьми. К счастью, в этот раз с ними была Су Юэ и на людей Фо Шэн Мэнь яд Ху Мина не оказал никакого действия.

– Мойя! Вы люди Мойя! – увидев перед собой Су Юэ, рука, в которой Ху Мин держал кинжал, слегка дрогнула.

Несколько секунд назад он оказался поражён красным порошком, который рассыпала Су Юэ, и теперь его правая рука болела, словно раскалённый костёр.

– Ты Ду Сянь’Эр? – Ху Мин был поражён. Он никогда не видел раньше этого яда и не смог обезвредить его, и видя, что Су Юэ была слабой девушкой, Ху Мин вспомнил слухи из Цзянху. Вот почему он был уверен, что женщиной перед ним была Ду Сянь’Эр из слухов Цзянху.

– Хмф! Лишь ты? Ты недостоин, чтобы наша Мисс использовала против тебя свои руки! – Су Юэ одним ударом перерезала горло Ху Мину, чем удивила Налань Синь’я рядом с собой.

«Она просто взмахнула рукой и легко отняла чью-то жизнь.» – впечатление о Су Юэ, в сердце Налань Синь’я полностью изменилось. Хоть он и понимал, что Су Юэ и Су Мэй не могли быть обычными, но после того, как он увидел злую сторону Су Юэ своими глазами, его сердце дрогнуло.

Ощутив, что кто-то смотрит на неё, Су Юэ повернулась и увидела Налань Синь’я. В этот раз она не улыбнулась ему. Вместо этого на её лице появилось недовольное выражение, а в следующую секунду она напала на другого человека из У Цзи Гун’а. Точно также, как и предыдущий, он был убит один движением, заставив людей, которые хотели окружить её, из-за того, что она была девушкой, сделать несколько шагов назад.

Налань Синь уже по дороге сюда ощутил, что настроение Су Юэ было не очень хорошим.

«Вероятно, её разозлило, что я следил за ней в тот день…

Я понимаю, что это моя вино, но разве я не был вынужден сделать это?!»

Теперь даже Су Юэ была недовольна им, заставляя Налань Синь’я нянчиться с обидой.

Мойю и Фо Шэн Мэнь действовали бок о бок и все люди из У Цзи Гун вскоре были устранены. Налань Синь повёл людей убирать место преступления, но Су Юэ направилась прямиком к сокровищнице У Цзи Гун’а.

За последние несколько лет У Цзи Гун совершил много постыдных поступков и заработал много денег. Увидев золотые и серебряные сокровища в сокровищнице, Налань Синь был потрясён. Просто Фэн Цан приказал, чтобы все вещи У Цзи Гун’а принадлежали Ванфэй, вот почему он велел взять Су Юэ.

– У Цин, Мисс сказала, что эти вещи должны быть отмечены. Я буду называть, а ты отмечать! – Су Юэ улыбнулась несколько худощавому, но красивому мужчине, стоящему рядом, заставив сердце Налань Синь’я ощутить себя несколько странно.

«Только что она бросила на меня ледяной взгляд, а сейчас улыбнулась другому мужчине. Что она имеет в виду? Может быть, он – это сильные наводнения и свирепые звери?»

Сильные наводнения и свирепые звери – чрезвычайно опасная вещь.

Налань Синь уставился на мужчину по имени У Цин и чем больше он смотрел, тем больше У Цин становился неприятен для его взгляда.

«Во-первых, имя этого мужчины очень странное. У Цин, он должен быть безжалостным человеком. Во-вторых, этот мужчина не такой красивый, как я.»

У Цин – означает безжалостный, бессердечный и беспощадный.

Налань Синь подошёл, чтобы посмотреть, как У Цзин записывал. Его почерк был очень красивым, но внешность не шла ни в какое сравнение с внешностью Налань Синь’я.

«Такой хладнокровный и безжалостный мужчина, который не так привлекателен, как я, так почему Су Юэ улыбнулась ему? Может быть, они влюблённые? Парочка?»

Одна только мысль о том, что Су Юэ и этот мужчина по имени У Цин были влюблёнными, заставила Налань Синь’я распустить в сердце нечто под названием «уксус».

Уксус – ревность.

«Кажется, я привык к этой нежной, словно вода, и улыбающейся, словно цветок, женщине. К тому же, её мягкое “учитель Налань” … А сейчас она была так холодна со мной, но весело разговаривает с другим мужчиной.» – с точки зрения Налань Синь’я, эта сцена особенно сильно бросалась в глаза.

У Цин отвечал за финансы Мойю, что было равносильно должности бухгалтера Мойю. Используя метод бухгалтерского учёта, которому обучила его Мужун Ци Ци, всего за какое-то время они зарегистрировали финансовый инвентарь У Цзи Гун’а в полном объёме.

– Едва способно компенсировать потерю двух магазинов, – после подсчёта результатов, У Цин сообщил итог Су Юэ.

– Не может быть! Так много вещей, которые едва могут компенсировать? Вы не ошиблись в расчётах?! – Налань Синь, который невзлюбил У Цин’а, услышав этот результат, тут же усомнился в его словах.

Су Юэ посмотрела на Налань Синь’я, но ничего не сказала. Вместо этого она продолжила разговаривать с У Цин’ом:

– Тогда ты приведёшь людей, чтобы забрать вещи. Скопируй один лист описи для меня, мне нужно отдать его Мисс.

Су Юэ полностью игнорировала его и разговаривала лишь с У Цин’ом, сто сделала изначально мрачное настроение Налань Синь’я ещё хуже. Словно проигнорированный ребёнок, он присел на корточки и посмотрел на Су Юэ и У Цин’а.

После того, как Су Юэ и У Цин тщательно прибрались, а Су Юэ убрала лист описи, Налань Синь быстро встал и с улыбкой подошёл к ним:

– Мисс Су Юэ, куда вы теперь? Возвращаетесь в ванфу или Львиный хребет?

– Сначала мы с У Цин’ом отправимся в Мойю, – всё ещё холодно ответила Су Юэ. Это было полной противоположностью её отношения к У Цин’у.

Что же касается У Цин’а, то он вёл себя так, словно не замечал враждебности Налань Синь’я. Он и вправду был похож на своё имя, у него было лишь одно выражение, лишённое радости. Он был так же спокоен, как неподвижная вода:

– Су Юэ, пошли!

– Мм... – лишь, когда две фигуры исчезли, в глазах Налань Синь’я мелькнула меланхолия.

«Кажется, они действительно пара. Я думал, что Су Юэ одинока и даже думал… Забудь об этом, больше не думай об этом. У неё есть возлюбленный. Сколько бы я не думал об этом, теперь это бесполезно.»

В этот момент Налань Синь внезапно немного понял настроение Фэн Цан’а, когда тот узнал, что Мужун Ци Ци была Ду Сянь’Эр, а также вспомнил, что Ду Сянь’Эр и молодой мастер Гуанхуа являются парой.

«Этот дурной вкус в моём сердце и есть ревность из легенд? Действительно дерьмовый вкус!

Кажется, что любовь и правда печальный яд. Лучше бы я не касался любви…»

Вспомнив о том, что Су Юэ не обернулась, чтобы посмотреть на него, когда уходила, Налань Синь’ю сильно сдавило горло. Он вспомнил о тех мгновениях под лунным светом, когда Су Юэ с улыбкой оглянулась, словно породив сотню заклинаний. Это было похоже на то, словно бы в сердце Налань Синь’я скреблась кошка. Как максимально неприятно это могло быть, так оно и было.

__________________________________________________________

Всего за одну короткую ночь У Цзи Гун полностью исчез из Цзянху. Всё, что принадлежало У Цзи Гун’у, полностью исчезло, словно эта секта никогда не существовала в этом мире…

Принц Нань Линь не пришёл на утренний суд в столичный дворец, что удивило чиновников. Несмотря на то, что тело этого принца было слабым, когда он мог упорствовать, он приходил на утренний суд и никогда не пропускал его, если только не был болен.

Сегодняшний день был исключением.

«Солнце определённо взошло с запада!»

Вчера принц Нань Линь уехал с принцессой Чжэнь Го, а сегодня Фэн Цан не появился во дворце. В их действиях действительно было что-то, о чём стоило подумать.

Император нахмурился и посмотрел на место, где обычно стоял Фэн Цан.

«Сейчас оно пусто. Как-то непривычно.»

– Цзин Дэ, пошли кого-нибудь в ванфу Нань Линь, пусть узнают, что случилось.

Когда посланный слуга вернулся и рассказал Ваньянь Ли, что Фэн Цан не возвращался в ванфу в течении всей ночи, и принцесса Чжэнь Го также не возвращалась, на лице Императора появился след радостной улыбки. С каплей счастья, а также с каплей одиночества.

После судебного заседания, как обычно, Ваньянь Ли могучим шагом отправился с Цзин Дэ во дворец Долгой осени.

Сейчас, без присутствия Юэ Лань Чжи, дворец Долгой осени обычно был пуст. Новых слуг дворца давно предупредили, чтобы они не сновали повсюду. Они могли появляться только в установленном диапазоне.

Сняв печать с двери, Император вошёл в комнату.

Прошло уже некоторое время с того момента, как умерла Юэ Лань Чжи. В этой комнате всё ещё была изначальная обстановка. Воспоминания об этой женщине, уже не производили никакого впечатления на Ваньянь Ли. Вокруг слишком много таких женщин. К тому же, в этом месте жило слишком много похожих женщин…

Оставив Цзин Дэ наверху, Император спустился в подземелье.

Он подошёл к тёплой нефритовой кровати и влюблённо посмотрел на спящую Ваньянь Мин Юэ. Прежде, обладая женщиной в качестве прикрытия, он мог часто приходить во дворец Долгой осени, но в последнее время произошло много событий и это был первый раз, когда он пришёл сюда.

– Юэ’эр, я пришёл, – держа Ваньянь Мин Юэ за руку, Император сел рядом с ней. – Ты скучала по мне? В эти дни я продолжал мечтать о тебе. Ты, конечно, скучала по мне, вот почему ты приходила в мои сны, верно?

Ваньянь Мин Юэ на тёплой нефритовой кровати имела лишь спокойное выражение лица. Казалось, что она слышит монолог Ваньянь Ли и, в тоже время, казалось, что она не слушает его.

– Я пришёл сообщить тебе хорошие новости! Твоя дочь найдена! Её зовут Фэн Ци Ци. Как думаешь, это имя приятно для ушей? Она выглядит почти так же, как ты, только пара её глаз очень похожа на глаза Фэн Се. В тот момент, когда я увидел Ци Ци, моё сердце чуть не остановилось. Она просто точная копия тебя до того, как ты вышла замуж! – пока Ваньянь Ли говорил, его подбородок слегка дрожал. Даже его тонкая бородка дрожала, словно он подавлял своё возбуждение.

– Ты знаешь, кто она? Она была Мужун Ци Ци, которая приехала за брачным союзом. Эта с*ка Ли Цю Шуй забрала Ци Ци и воспитала её как свою дочь. Она очень хорошо всё рассчитала! Она хотела унизить Цан’эра и Ци Ци. Откуда ей было знать, что после того, как я узнаю эту правду, я буду страстно желать, чтобы они были вместе.

– В прошлом я не понимал своего счастья и, в конце концов, мог только наблюдать, как ты становишься невестой Фэн Се. Это стало вечной болью в моём сердце. Теперь такая же боль терзает и этих двух детей. Я не хочу, чтобы наша трагедия повторилась ещё раз, – вспоминая о прошлом, выражение Ваньянь Ли становилось болезненным, словно каждый раз, когда он думал о человеке, которого упустил, и о вещах, которые упустил, он сожалел и желал, чтобы время могло обернуться вспять и можно было начать всё с начала.

– В этом дворце глаза Супруги Дэ похожи на твои. Улыбка Императрицы похожа на твою. У Добродетельной супруги Чжао чёрные, как у тебя, волосы. Драгоценная супруга Чжоу, как и ты, любит есть сладкую и кислую сливы. Хмурое выражение Талантливой супруги Сун такое же, как у тебя… На каждой из них есть твоя тень. Через них ты живёшь и находишься в моём сердце.

Супруги (фу жэнь): их 4 в гареме, и они являются наложницами 3-ого ранга.

Гуй Фэй – Драгоценная супруга.

Шу Фэй – Добродетельная супруга.

Дэ Фэй – Нравственная супруга.

Сянь Фэй – Талантливая супруга.

– Я вырастил так много женщин во дворце Долгой осени. Я хотел, чтобы они заменили тебя и заставили забыть тебя, однако я обнаружил, что ошибался. Я был возмутительно неправ. Когда Ци Ци стояла передо мной очень живой, моё сердце словно встретило весну. Ах, она так похожа на тебя! Каждая улыбка, каждый хмурый взгляд очень похож на твой.

– Увидев запутанную любовь между ней и Цан’эром, я словно увидел себя и тебя. Только эти двое детей сильнее нас! Они, очевидно, знают, что они брат и сестра, но продолжают любить. Они намного мужественнее меня!

– Сегодня Цан’эр не пришёл на утренний суд. Слуга, который отправился в ванфу, сказал, что Цан’эр и Ци Ци не возвращались. Как думаешь, что они собирались сделать? Юэ’эр, если, я имею в виду, если они действительно любят друг друга, ты поддержишь их? Думаю, я бы точно поддержал их! Я не хочу, чтобы моя трагедия повторилась с ними. Они не сделали ничего плохого также, как не было ничего плохого в моей любви к тебе…

Время текло медленно, Император держал Ваньянь Мин Юэ за руку и много говорил. Перед уходом он привёл волосы Мин Юэ в порядок и, наконец, оставил поцелуй на её лбу. Только потом он вернулся наверх.

Когда он вышел, Ваньянь Ли обнаружил, что уже наступил полдень. Цзин Дэ закрыл дверь и установил печать. Двое таланта покинули дворец Долгой осени, один шёл впереди, а второй позади.

Когда они ушли во дворце Долгой осени появился человек в чёрном. Совсем недавно он за Императором последовал сюда, а спустя долгое время Ваньянь Ли вышел с красными глазами.

«Что за тайна скрывается внутри?» – Фэн Се в чёрной одежде коснулся печати на двери. После долгих раздумий, он поискал глазами окно без защёлки и забрался внутрь.

«Эта комната…» – увидев обстановку в комнате, Фэн Се был потрясён. Он даже засомневался, что попал не туда.

«Как это может быть двором? Очевидно же, это комната Мин Юэ! Я и Мин Юэ были возлюбленными с детства. Когда семья Ваньянь ещё не получила мир, я был в комнате Мин Юэ в резиденции Ваньянь. Обстановка там была точно такой же, как и здесь…

Почему всё так?»

Фэн Се быстро подошёл к кровати и осмотрел всё. Сделав один круг, он ощутил ещё большую уверенность в своих мыслях.

«Точно! Всё здесь, включая эти белые платья в шкафу, кажется, принадлежало Мин Юэ.

Что случилось? Почему оно тут? Может быть, Мин Юэ не умерла и жила во дворце Долгой осени? Почему Ваньянь Ли скрывает Мин Юэ? Зачем ему это?»

Фэн Се, казалось, схватил несколько ниточек, но эти ниточки были настолько расплывчатыми, что он не мог их правильно уловить. Он внимательно осмотрел комнату один раз и не нашёл ничего такого.

«Однако только, что я видел, ка Ваньянь Ли вошёл и вышел отсюда. Может ли быть, что он пришёл просто немного посидеть здесь?»

Не позволив Фэн Се подумать лучше, раздался голос младшей дворцовой служанки. Фэн Се подошёл к окну и увидел, что это были две младшие служанки. Одна в розовом, а другая в зелёном.

– Старшая сестра, как ты думаешь, где спряталась супруга Юэ? Это было так давно, почему она до сих пор не поймана? Может быть, у неё выросли крылья, и она улетела? – служанка в розовом выглядела юно, лет на тринадцать-четырнадцать.

– Тише! Понизь голос, ты что не боишься, что кто-то может услышать?! – служанка в зелёном сделала жест молчания.

«Очевидно, они улизнули от дел и, получив немного свободы, решили поболтать.»

– Никто не услышит! Его Величество и евнух Цзин Дэ только что ушли, теперь сюда никто не придёт. Старшая сестра, я слышала, что супруга Юэ была очень красива. Она пользовалась благосклонностью Императора и была самой любимой из шести дворцов. Зачем ей отрезать своё будущее и пытаться убить Императора? – при упоминании Юэ Лань Чжи, у служанки в розовом появилось загадочное выражение лица.

Сейчас дело Юэ Лань Чжи было популярной темой. Вся столица была перевёрнута, но Юэ Лань Чжи так и не нашли. Казалось, эта девушка растворилась в воздухе и стала загадкой.

– Говорю тебе, то, что ты слышишь в этом дворце – ложь. То, что ты видишь глазами, также ложно. Многие императорские Благородные супруги умерли в дворце Долгой осени. Здесь также погибло много слуг. Говоря, что в этом дворце водится приведение! Время от времени, можно услышать плачущий голос призрачной женщины….

– Не пугай меня! – услышав от служанки в зелёном, служанка в розовом немного побледнела. Она схватилась за вырез платья и огляделась.

– То, что я говорю – правда! С самого начала и до сегодняшнего дня здесь погибло восемь императорских благородных супруг. После того, как благородная супруга Юэ исчезла, все из дворца Долгой осени были арестованы и убиты. Кажется, одна из дворцовых служанок благородной супруги Юэ побеждала к Вдовствующей Императрице и попросила её о спасении. В конце концов, бунтарка получила взбучку от Вдовствующей Императрицы и оказалась забита до смерти!

– Ничего себе, правда?! Разве Вдовствующая Императрица всегда не воздерживается от мяса, молится Будде и обладает очень добрым сердцем?! Почему всё произошло именно так?! – дворцовая служанка, с недоверчивым выражением лица, прикрыла губы ладонью.

– Ах, ты! – пальцы служанки в зелёном ткнули в девушку напротив неё в лоб. – Чтобы выжить в этом дворце, кто будет по-настоящему добросердечным?! Сколько раз я говорила тебе, что если ты хочешь выжить в этом дворце, тебе нужно притворяться слепой, глухой и немой! Ты должна запомнить это!

– Ммм! Старшая сестра, я буду слушаться тебя!

Оказалось, что эти две служанки были двумя сёстрами. Когда они ушли, Фэн Се быстро выскочил и покинул дворец Долгой осени, но слова двух сестёр продолжали звучать в его ушах.

«Что за тайна скрывается во дворце Долгой осени? Почему всё в комнате было таким же, как в личной комнате Мин Юэ? Что за тайна скрывается внутри этого?»

Все проблемы сложились вместе, что мешало Фэн Се найти дверь внутрь этого. Только, подумав о словах младшей дворцовой служанки о том, что кто-то умолял Вдовствующую Императрицу о помощи, Фэн Се спокойно отправился во дворец Цзинь Сюань. Желая найти какие-нибудь подсказки там.

Во дворце Цзинь Сюань пожилая Вдовствующая Императрица как раз обедала. Она была немного счастливой из-за вчерашнего банкета по случаю её дня рождения, а также развернувшейся игрой и сегодня ей было трудно справиться с хорошим настроением.

Выпив чаю, Дунфан Лань вздохнула с облегчением. Она держала в руках Снежка и осторожно расчёсывала его шерсть.

– Цин Гу, как поживает Чунь Син?

– Телесные раны на её теле почти зажили. Чунь Син благодарна, что Госпожа спасла её, а также попросила эту рабыню принести Госпоже поклон от неё.

– Забудь о поклоне. Пусть она хорошо позаботиться о ранах, а затем придёт навестить Айджию. В последнее время веки Айджии плохо прыгают, и Айджиа не понимает, что это значит. «Это как раз подходящее время, чтобы Чунь Син пришла и прояснила вопрос дворца Долгой осени, так чтобы Айджиа имела представления о том, какие вещи происходили внутри этого дворца в последние годы», – сказав об этом, Вдовствующая Императрица вспомнила о Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а. – Да, когда Айджиа увидела выражение лица Цан’эра, поняла, что он не получил своё сердце обратно. Ах, Цин Гу, что же делать?! Цан’эр очень любит Ци Ци, только они оказались родными братом и сестрой. Эти двое детей действительно заставляю сердца людей переживать за них. Ведь, в итоге, кровные отношения не должны смешаться, а если они будут продолжать в том же духе, Айджиа будет волноваться…

Услышав голос Дунфан Лань ещё раз, взгляд Фэн Се потеплел. Он не мог забыть, как тёща в прошлом обращалась с ним и Мин Юэ. Если бы Фэн Се сказал, что в этом дворце всё ещё есть кто-то, кому он доверяет, то этим человеком может быть лишь Дунфан Лань.

«Ведь тигр, хоть и жестокий, не станет пожирать своих детёнышей. У Дунфан Лань есть только дочь, Мин Юэ, и, естественно, она любит её.»

Тигр, хоть и жестокий, не станет пожирать своих детёнышей – даже дикие звери заботятся о своих детёнышах.

Подумав об этом, Фэн Се воспользовался тем, что вокруг никого не было и вошёл в комнату. Он нашёл чернила и написал несколько слов. Сложив записку, Фэн Се положил её в конверт и, выйдя из комнаты, тихо свистнул.

– Гав! – уши Снежка были более чувствительными в сравнении с человеческими. Свист, который люди не могли услышать, он услышать мог.

Снежок тут же выпрыгнул из рук Вдовствующей Императрицы и, раздвинув все четыре лапы, убежал.

– Снежок! – увидев, что щенок убежал, Дунфан Лань встала. – Цин Гу, быстро, иди и найди Снежка!

Когда Цин Гу нашла Снежка, он уже возвращался и что-то свисало из его пасти. Присмотревшись, Цин Гу поняла, что это письмо. Быстро оглядевшись, она никого не увидела и, в конце концов, Цин Гу забрала конверт из пасти Снежка и, подхватив его на руки, вернулась во дворец Цзинь Сюань.

– Что это такое? – увидев письмо в руке Цин Гу, Вдовствующая Императрица нахмурилась.

– Когда эта рабыня увидела Снежка, это было в его пасти. С точки зрения этой рабыни, кто-то должно быть воспользовался этой возможностью, чтобы казать вам что-то.

Дунфан Лань взяла письмо у Цин Гу и открыла его. В нём было написано всего несколько слов:

«Ваньянь Мин Юэ умерла несправедливо.»

«Стук…» – Дунфан Лань уронила чашку чая, которую держала в руке, чай разлился по столу и, в итоге, начал капать на Дунфан Лань.

Вдовствующая Императрица была знакома с почерком из этого письма. Это был почерк Фэн Се.

«Может ли быть, что Фэн Се не умер? Может ли быть, что он всё ещё жив? Тогда что насчёт моей Мин Юэ? Раз Фэн Се жив, почему не пришёл ко мне? Почему он говорит, что Мин Юэ умерла несправедливо? Что произошло пятнадцать лет назад? Что заставило Фэн Се лишиться смелости показаться?»

Губы Дунфан Лань слегка задрожали. Она не осмеливалась поверить в содержание этого письма.

«Если содержание письма правда, и Мин Юэ действительно умерла несправедливо, тогда что же произошло на горе Яньдан в тот год?..»

– Госпожа, Госпожа, что случилось? – ощущая странность Вдовствующей Императрицы, Цин Гу быстро подошла к ней, чтобы поддержать Дунфан Лань. Когда она увидела слова из письма в руках Вдовствующей Императрицы, Цин Гу была шокирована. – Почему? Кто написал это?

– Это Фэн Се, – Дунфан Лань сдержала слёзы и ещё раз посмотрела на фразу в письме.

«Правильно, это почерк Фэн Се. В прошлом, Фэн Се использовал такой красивый почерк, когда писал письма моей Мин Юэ.

В то время моя Мин Юэ ещё была девочкой, не вышла замуж и они каждый день переписывались по письмам. Один раз у них возникли неприятности и Мин Юэ сожгла их письма. Именно я, её мать, вытащила эти письма из жаровни. Именно тогда я увидела письма Фэн Се, а также запомнила его почерк. Его почерк был таким благородным и прекрасным, как и сам Фэн Се…»

– Что? Великий генерал всё ещё жив? – эта новость была действительно шокирующей и Цин Гу прикрыла губы ладонью, а затем внимательно прочитала содержание письма. – Госпожа, раз Великий генерал жив, почему он не появился и не воспользовался подобным способом, чтобы сообщить вам об этом?

То, что спросила Цин Гу было тем, о чём думала Дунфан Лань. Лишь спустя некоторое время она оправилась от потрясения.

«Это слишком шокирующее, что Фэн Се всё ещё жив. Однако он был жив, но не пришёл ко мне, а это означает лишь одно. Есть что-то, что похоже на написанное в письме, что Мин Юэ ощутила несправедливость, и он также ощутил её. И человеком, который не вынес приговор о войне на горе Яньдан, пока крышка не накрыла гроб, был Ваньянь Ли. Дело не в том, что Фэн Се не появлялся. Дело в том, что он не осмеливался показаться!»

– Цин Гу, сожги письмо Фэн Се, – сейчас на лице Вдовствующей Императрицы появилось невиданное желание убивать, заставив Цин Гу вздрогнуть.

«Кажется, Госпожа очень долго была любезна с нами. Я не видела её такой уже много лет…

Однако, вспоминая об этом, рождённая в семье генералов, а затем сопровождающая Ваньянь Чжи в битвах на юге, как Госпожа может быть кем-то посредственным?!»

После того, как она сожгла письмо, Цин Гу вернулась к Дунфан Лань:

– Госпожа, что нам делать.

– Расследовать…

– Но, Госпожа, в тот год, когда это случилось, разве наши люди уже не расследовали это? Они ничего не нашли!

– Изучите Ли Цю Шуй! Ранее Ли Цю Шуй говорила, что Мин Юэ отдала ей Ци Ци. Почему Ли Цю Шуй была на горе Яньдан? Что она делала там? Айджиа хочет знать об этом всё. Айджиа хочет знать всё о Ли Цю Шуй! – хоть Дунфан Лань старалась сохранить трезвый рассудок, но перед ней всё смешалось, и она не видела этому конца. Она не знала, что делать и, единственным, за что могла ухватиться Дунфан Лань – была Ли Цю Шуй.

«Я смутно ощущаю, что эта Ли Цю Шуй не простой человек. Тогда, она тоже участвовала в деле того года? Раз Фэн Се ощутил несправедливость, естественно, что это дело не так просто. Ли Цю Шуй, женщина, какую опасную ситуацию она могла создать? За её спиной определённо есть кто-то, кто поддерживал её. Только, кто это может быть? Может ли быть, что это он… Вот почему Фэн Се не осмеливался появиться?..»

__________________________________________________________

Внутри дворца тихо бурлило подводное течение. Только, оно никак не повлияло на влюблённых в Львином хребте.

После того, как Мужун Ци Ци проснулась от голода, она уже успела встать с кровати и теперь сидела в объятьях Фэн Цан’а, а перед ней стоял стол, полный еды.

– Проснулась? – Фэн Цан поцеловал Ци Ци в лоб. В его глазах плескалась нежность. – Голодная? Я покормлю тебя!

– Будет лучше, если я покушаю сама! – ощущая, что на её теле лишь один тонкий слой одежды, Ци Ци покраснела и хотела покинуть объятья Фэн Цан’а, однако, когда она пошевелилась, то не удержалась от вскрика. – Ай!

– Что такое? – Фэн Цан положил палочки и обеспокоено посмотрел на Ци Ци. – Цин Цин, тебе где-то нехорошо?

Как Мужун Ци Ци могла ответить на этот вопрос? Сейчас болело всё её тело. Она хотела встать, но ноги подкосились, и она смогла лишь упасть обратно в объятья Фэн Цан’а. Увидев беспокойство на его лице, Ци Ци покраснела. Она не произнесла ни слова и Фэн Цан заволновался ещё сильнее.

– Что такое? Это… всё ещё болит?

Слова Фэн Цан’а заставили лицо Ци Ци покраснеть ещё сильнее. Вспомнив о жаре прошлой ночи, она спрятала свою голову на груди Фэн Цан’а и отказалась поднимать её.

Действия Мужун Ци Ци позволили Фэн Цан’у сразу же угадать внутренние мысли своей маленькой женщины. Он крепко обнял Ци Ци и усмехнулся:

– Я и ты уже муж и жена, почему Ци Ци всё ещё так застенчива?

– Разве это не из-за тебя?! – «жалуясь» Ци Ци не отрывала своё лицо от груди Фэн Цан’а, поэтому говорила низким приглушённым голосом. Только лёгкая сладость в её жалобе позволяла чувствам этих двух людей сближаться.

– Это полностью моя вина! Хоть мне и хотелось сдержаться, но, Цин Цин, ты слишком вкусная…

– Не говори больше ничего! – Ци Ци вскинула голову, а её маленькая ладошка накрыла губы Фэн Цан’а. – Не говори этого вслух!

Видя смущение в красивых глазах Ци Ци, Фэн Цан медленно кончиком языка начертил круг на её ладони, заставив ладонь Ци Ци ощутить взрыв горячих мурашек. Она мгновенно отняла руку от его губ.

– Цан, ты научился плохим вещам!

Услышав кокетливый протест женщины в его руках, настроение Фэн Цан’а стало очень хорошим. Он уже собирался поцеловать Ци Ци, но услышал требовательное «брр…» из её живота. Он посмотрел ещё раз. Голова Ци Ци была почти до земли.

– Пойдём, я покормлю тебя! – зная, что его маленькая Ванфэй была тонкокожей, Фэн Цан больше не дразнил её. Вместо этого он, кусочек за кусочком, кормил Ци Ци.

Не понятно почему, возможно, потому что она очень устала и была очень голодна, но Ци Ци съела две миски риса.

Прикоснувшись к своему выпирающему животику, Ци Ци довольно улыбнулась. Только сейчас она обнаружила, что Фэн Цан не съел ни кусочка. Ци Ци посмотрела на тарелки на столе. Многие из них были съедены ею и остались лишь «холодные объедки». Ци Ци смущённо рассмеялась:

– Ты хочешь, чтобы принесли ещё? Я была слишком голодная и съела всё это.

– Не нужно, этого достаточно!

После кормления Ци Ци, Фэн Цан съел три миски риса с супом.

Видя, как Фэн Цан жадно поглощает еду, ей было очень трудно связать этого мужчину перед ней с его обычным изящным обликом. Увидев Ци Ци с выражением удивления и слегка приоткрытым ртом, Фэн Цан улыбнулась улыбкой, которая была способна до смерти сбить людей с толка:

– Что, чем больше смотришь, тем больше ощущаешь, что у тебя хорошие глаза, и ты нашла хорошего мужчину?

Видя, что Фэн Цан ведёт себя так дерзко, Ци Ци не удержалась и показала ему язык:

– Дело не в этом! Просто я привыкла видеть элегантного молодого господина и, иногда, видя твою ненормальную сторону, я пугаюсь.

– Ха-ха, значит, в душе Цин Цин я элегантный молодой господин! – поставив миску и вытерев рот, Фэн Цан положил подбородок на макушку Ци Ци. Его сердце было наполнено счастьем.

«В прошлом, я никогда не думал о подобных вещах. Я не смел думать и не мог себе представить их. Сейчас человек, которого я люблю, находится в моих объятьях, делит со мной постель, кушает со мной, такие времена так прекрасны. Как жаль, что я не могу погрузиться в это счастье и никогда не просыпаться!»

– В прошлом, когда я возглавлял армию, мы часто так ели. Иногда, в дикой природе, мы могли есть лишь сухую пищу, а после того, как сухой паёк заканчивался, мы ели дикие овощи, а иногда ловили добычу и ели мясо. Овощи и фрукты были роскошью. Я – генерал, и очистка моей еды была намного лучше. Однако обычным солдатам приходилось очень нелегко. Они часто варили дикие овощи. В те дни было очень трудно позволять людям скучать по ним…

Слушая рассказ Фэн Цан’а, Ци Ци, казалось, что она видела Фэн Цан’а, который размахивал своим мечом, словно молодой бог.

«Насколько это было сильно? У Цан’а есть и такой опыт… Кажется, то, что я видела обычно, было лишь частью его самого. Мне нужно копать, чтобы увидеть больше.»

– Сейчас нет никаких войн и, вернувшись в столицу, и живя как принц, я обленился и превратился в элегантного молодого господина!

Слыша в словах Фэн Цан’а слабый отблеск воспоминай, Ци Ци вложила свою ладонь в ладонь Фэн Цан’а:

– Кан, почему я слышу в твоих словах, что ты очень хочешь сражаться на войне?..

– Хороший мужчина стремиться путешествовать и оставить свой след. Пока ты теплокровный волк, тебе хочется галопом проскакать по полю боя и бросить мечту. Я мужчина среди мужчин, естественно, что я не исключение!

Ци Ци могла понять Фэн Цан’а.

«Естественно, что Фэн Цан, который был воспитан рядом с Фэн Се, оказался под его влиянием. По-видимому, раз он был молод, он видел Фэн Се как своего купила и захотел стать великим генералом и заполнить поле боя кровью!»

Ци Ци долго молчала и Фэн Цан подумал, что она испугалась его мыслей. Он тут же поддразнил её до счастья:

– Не волнуйся. Теперь у меня есть ты, и я не буду думать лишь о тех сражающихся и убивающих существах. Я хочу защищать тебя, защищать наших детей. Ты – моё всё. Ты – человек, которого я хочу защищать! – говоря это, Фэн Цан положи руку на живот Ци Ци.

Видя Фэн Цан’а таким, Ци Ци смутилась:

– Мы ещё не знаем, когда у нас будет ребёнок! Кан, ты хочешь мальчика или девочку?

– До тех пор, пока это наши дети, я хочу их всех! – во время разговора рука Фэн Цан’а была не такой честной и через тонкий слой одежды начала исследовать тело Ци Ци.

Когда горячая волна вновь поднялась, Ци Ци слегка вскрикнули и быстро схватила Фэн Цан’а за руку:

– Цан, сейчас день… Возможно, Су Юэ уже направилась в У Цзи Гун, а мы до сих пор не знает, каким может быть результат…

– В этом мире уже не существует никакого У Цзи Гун’а…

После переживаний прошлой ночи, сейчас Фэн Цан был намного опытнее. Всего за два движения от снял с Ци Ци тонкий слой одежды и открыл прекрасный пейзаж. Этот прекрасный пейзаж возбуждал взгляд Фэн Цан’а, заставляя его изначально спящее тело мгновенно проснуться, начать шевелиться и желать большего.

– Не надо… днём, это слишком стыдно… – Ци Ци хотела оттолкнуть его, но Фэн Цан опустил голову и укусил её за нежную ключицу. Кожа там изначально была белоснежной, но после долгой ночи вся она была заполнена красными звёздами.

– Цин Цин, ты такая красивая… – прошептал Фэн Цан. – Действительно такая красивая… Неважно сколько я ем, я не могу насытиться….

Откуда Мужун Ци Ци было знать, что всего за одну ночь, те вещи, что изначально назывались «чистыми» в теле Фэн Цан’а, будут сметены «волчьей природой»? После того, как он долгое время был вегетарианцем и впервые попробовал мясо, как он мог всё ещё узнавать вкус китайской капусты и редиски?..

Снаружи лоджии люди смотрели на небо, считали муравьёв, ходили взад-вперёд или стучали палкой по стволам деревьев. Им нечего было делать и в таком состоянии они были уже несколько дней.

Мастера обоих сект не показывались уже пять дней, они всё это время находились в лоджии, заставляя подчинённых ощущать, что они потеряли свою опору. Налань Синь присел на корточки. Последние несколько дней, Су Юэ всё ещё сохраняла холодное лицо в общении с ним, что делало его настроение крайне мрачным.

– Почему Мастер всё ещё не вышел, а?! – сейчас Налань Синь ждал, что Фэн Цан выйдет и поможет ему стать оправданным. Он ждал уже несколько дней, но Фэн Цан не показывался. Су Мэй приносила еду к их дверям, и никто так и не увидел Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Подобное поведение было действительно редким.

То, что сказал Налань Синь, было тем, о чём думали все.

Прошло уже пять дней с тех пор, как Фэн Цан прогулял утреннее заседание суда. Перед этим он выставил пустые тарелки за дверь и на одной из них лежал листок бумаги, где было написано отправить кого-нибудь во дворец и попросить полмесяца отпуска у Императора. В этот момент всех словно ударило громом, и они чуть не упали в обморок.

«Может быть Мастер и Госпожа планируют не выходить в течении полугода? Не слишком ли это?»

– Они выйдут, когда насытятся, – голос Цзинь Мо достиг ушей всех.

Услышав его слова, мужчины посмотрели на небо, а женщины покраснели. Больше никто ничего не говорил.

Чтобы найти лекарство для Фэн Цан’а, Цзинь Мо на некоторое время покидал столицу, а когда вернулся, всё изменилось. К счастью, Фэн Цан принимал лекарства каждый день, что было уже очень хорошо. Если бы из-за любви он забыл про своё здоровье, Цзинь Мо, естественно, не был бы таким спокойным.

Прошёл ещё один день. Ци Ци открыла глаза и зевнула. Каждый раз, когда она открывала глаза, наступал день. Мужун Ци Ци уже не знала, как долго длилось всё это.

– Цан… – позвала Ци Ци, но обнаружила, что её голос был очень хриплым. Она быстро прикрыла рот ладонью.

Не дожидаясь, пока Ци Ци встанет, красивое лицо Фэн Цан’а приблизилось и поцеловало её в губы. Сладкая и прохладная вода потекла из его рта в её губы.

– Выпей воды, тогда твой голос не будет таким хриплым!

«Орехи мальвы, мята, мёд…» – это были те ингредиенты, которые Ци Ци ощутила в воде. Выпив её, она и вправду почувствовала себя намного лучше.

– Сколько сейчас времени? – Ци Ци хотела встать, но обнаружила, что её тело было слабым, тяжёлым и вялым.

Увидев её такой, Фэн Цан сразу же завернул её в одеяло и, подхватив на руки, подошёл к уже приготовленной бадье, стоящей с боку.

В большой бадье плавали красные лепестки цветов, а также пахло травами. Фэн Цан осторожно опустил Ци Ци в бадью. Температура воды была несколько горячей, но это был приятный кипяток.

Когда тело Ци Ци опустилось в воду, тёплая вода обернула всё её тело. Это было похоже на возвращение в материнскую утробу. Вода была такой мягкой, такой уютной, что Ци Ци невольно вздохнула.

Увидев Ци Ци, окружённую водой, Фэн Цан усмехнулся. Он взял кусок фланелевой ткани и начал мыть девушку.

– Я сама!

– Ты устала, сначала отдохни. Теперь пришло время мне служить тебе! – Фэн Цан щёлкнул Ци Ци по кончику носа и начал мягко массировать её голень.

Сила Фэн Цан’а была идеально правильной, под его руками напряжённые мышцы расслаблялись. Это было намного удобнее, чем простое принятие ванны. Ци Ци закрыла глаза и больше не отказывалась, наслаждаясь нежностью Фэн Цан’а и позволяя ему делать ей массаж. Ведь в конце концов вся боль в теле Ци Ци была именно из-за него!

– Так хорошо! Да, вот тут, плечи так сильно болят… Массаж – это здорово… Кан, было бы так здорово, если бы мы смогли отправиться в медовый месяц…

Возможно из-за того, что было слишком удобно, но в итоге Ци Ци уснула, лёжа в воде. Видя полную беззащитность этой маленькой женщины, Фэн Цан осторожно помыл её тело, высушил волосы, а затем отнёс в постель и укрыл одеялом.

Люди, которые так долго ждали, наконец-то, услышали скрип открывающейся двери. Фэн Цан покинул комнату, однако они так и не увидели Мужун Ци Ци.

– Поздравляю, Принц! Вы кажетесь отдохнувшим, и цвет вашего лица выглядит неплохо! – заговорил первым Цзинь Мо.

Его слова «цвет вашего лица выглядит неплохо» заставили всех подойти и посмотреть на лицо Фэн Цан’.

«И вправду, на лице Принца улыбка, и он кажется полным сил. Похоже, на этот раз Мастер получил желаемое и действительно ощутил вкус…»

– Ты вернулся… – Фэн Цан мельком посмотрел на Цзинь Мо и подошёл к Су Юэ и Су Мэй. – Я хочу спросить у вас, что такое «медовый месяц»?

– Медовый месяц? – стоило Су Мэй и Су Юэ услышать это, как они рассмеялись.

«Оказывается, Гуйэ хочет знать об этом. Определённо Мисс упоминала о нём.»

– Принц, медовый месяц – это когда пара, после свадьбы отправляется в тур по красивым местам и проводит время вместе, – пока Су Юэ объясняла, что такое «медовый месяц», Налань Синь стоял рядом и внимательно слушал, запоминая.

– Отправиться в тур по красивым местам? Провести время вместе? Отлично, – лишь мысль о том, что он и Мужун Ци Ци проводят время в одиночестве и вдали от земного хаоса, очень сильно привлекла Фэн Цан’а.

Не появляясь в течении нескольких дней, Фэн Цан всё же нашёл время, чтобы разобраться со всеми делами, которые успели накопиться. Правда, времени у него оказалось не так много, но всё равно оставалось десять дней или половина месяца.

__________________________________________________________

Когда Мужун Ци Ци снова проснулась, она уже оказалась в небольшой карете, а кучером кареты был Фэн Цан.

– Цан…

– Цин Цин, в карете есть угощения. Покушай немного, чтобы наполнить желудок. Когда мы доберёмся до места, я приготовлю для тебя еду!

Фэн Цан был искусен в управлении экипажами и, лёжа в карете, Ци Ци не испытывала никакого дискомфорта.

– Куда мы едем?

– Медовый месяц!

Место, которое Фэн Цан выбрал для медового месяца, было небольшим городком в Цзяннань. Крошечный мостик, текучий ручей и загородные домики. Извивающаяся река разделила маленький городок на две части, а по берегам этой реки росли плакучие ивы. Когда дул ветер, эти ивы слегка покачивались. Это было очень красивое место.

– Тебе нравится? – Фэн Цан обнял Ци Ци за тонкую талию, позволяя ей опереться на него. Без кучи слуг, следующих за ними, они были похожи на обычную пару. Фэн Цан всё ещё был в белом, а Мужун Ци Ци переодели в красное.

– Мне нравится! Тут так красиво! – Ци Ци смотрела на чистую воду.

На дне реки было много красивых камешков, чуть выше которых плавали маленькие рыбки. Они были размером лишь с боб. Одна группа рыбок была здесь, а другая чуть в стороне. Время от времени кто-нибудь подходил к реке и рыбки тут же разбегались в разные стороны.

Прибытие этих двоих заставило тихий город оживиться на долгое время.

С точки зрения жителей, пара Ци Ци и Фэн Цан’а выглядела так, словно сошла с картины. Мужчина был очарователен, словно демон, а женщина была чиста, словно фея. Изначально демон и фея были не совместимы, но эти двое, будучи вместе, были необычайно совместимыми.

– Ах, какая красивая девушка! Смотри, между её бровями – родинка Будды!

Мужун Ци Ци услышала, что пожилая тётушка описала её киноварную родинку как родинку Будды, и не удержавшись, усмехнулась. Этот смешок ошеломил всех.

«И правда пара прекрасных людей!»

Фэн Цан отвёз Ци Ци в единственную гостиницу в городе. Поскольку небольшой городок находился в уединённом месте, мало кто приезжал сюда. Так что эта гостиница была особенно тихой. Похоже, в качестве гостей, здесь были лишь Фэн Цан и Мужун Ци Ци.

Бросив несколько золотых бобов хозяину гостиницы, Фэн Цан тут же занял кухню гостиницы. К счастью, на кухне были овощи, свежее мясо и бекон. Фэн Цан засучил рукава и начал мыть овощи.

– Цан! Ты будешь готовить для меня? – увидев появление Фэн Цан’а облачённого в фартук, Ци Ци была так изумлена, что её рот широко распахнулся. Она не могла себе представить, что избалованный Фэн Цан умеет готовить и что это будет для неё.

– Цин Цин, этот муж способен на многое! – Фэн Цан подошёл и легко коснулся губ Ци Ци. – Ты, должно быть, очень голодна, подожди немного, этот муж будет готовить для тебя!

Выслушав Фэн Цан’а, Ци Ци пододвинула небольшую скамейку и села на неё. Она смотрела на Фэн Цан’а, смотрела, как он моет овощи и как умело режет мясо. Оружием Фэн Цан’а был меч, вот почему его навык владения ножом был превосходен. Смотреть на него, как на повара, было всё равно что смотреть на каскадёра. Фэн Цан подбросил в воздух картофелину, а когда она приземлилась в тарелку, то уже стала измельчённой соломкой.

– Прекрасно! – Ци Ци аплодировала, сидя в сторонке.

И из-за «прекрасно» из уст Ци Ци, губы Фэн Цан’а изогнулись в красивой улыбке.

Говорят, что занятый на кухне мужчина является самым привлекательным и Мужун Ци Ци наконец поняла это суждение.

Сейчас Фэн Цан всё так же был облачён в безупречную белую одежду, но на его талии был льняной фартук. Он развёл огонь и, нарезав бекон на кусочки размером с грецкий орех, положил его в кастрюлю, добавил воды и начал тушить мясо. Затем Фэн Цан начал готовить гарниры и оказалось, что он хотел сделать тушёное мясо для Ци Ци.

«Отлично!» – Ци Ци подпёрла свой подбородок кулачком. На её лице была улыбка счастья. «Я очень счастлива, что смогла встретить нужного человека в нужный момент. Не слишком поздно и не слишком рано. Именно в нужный момент я встретила Фэн Цан’а и стала его женщиной. ~»

Когда Фэн Цан пришёл к ней с восхитительным тушёным мясом, Ци Ци глубоко вздохнула:

– Пахнет отлично! Цан, ты такой потрясающий!

– Естественно! К счастью, стандарт мужчины – хорошо готовить и вести хозяйство. Это были слова Цин Цин, я навсегда запомнил их! Разве не говорил один человек, что в подобные моменты, чтобы завладеть сердцем женщины, нужно завладеть её желудком?! Иди, попробуй… – Фэн Цан взял маленький кусочек мяса и положил его в рот Ци Ци.

– Вкусно? – Фэн Цан наблюдал за Мужун Ци Ци, желая знать её оценку.

После долгого молчания, Мужун Ци Ци вздохнула:

– Действительно лакомство высшего уровня! Кан, я так люблю тебя! Скажи мне, почему мне так повезло?! Муж, которого я нашла такой красивый, обладает такими способностями, а также умеет готовить. Я самая счастливая женщина в мире!

Мужун Ци Ци подняла Фэн Цан’а так высоко, что этот мужчина взорвался от радости, хоть внешне он всё ещё сохранял свой образ человека:

– Если тебе понравилось, я буду часто тебе готовить, хорошо?

– Отлично! – Ци Ци, которая была так голодна, начала кушать. После еды, она уютно устроилась от в объятьях Фэн Цан’а и даже слегка рыгнула. – Ах, счастье!

«Счастье» из уст Ци Ци также отображало сердце Фэн Цан’а.

«Оказывается, счастье – это так просто.»

__________________________________________________________

Фэн Цан и Мужун Ци Ци спрятались в маленьком городке, чтобы провести свой медовый месяц, а в столице произошло нечто, что обладало огромным влиянием. Наследная принцесс Юй Ши Ши подхватила острую болезнь и скончалась от неё.

Наследная принцесса является будущей матерью страны, и внезапная смерть Юй Ши Ши заставила всю столицу наполниться странной атмосферой.

(Прим. пер.: Ой, а когда атмосфера в этой столице не была странной?)

Ранее ходил слух, в котором говорилось: «Получишь принцессу Чжэнь Го, получишь страну». Не прошло и двух дней (говоря образно) и умерла кронпринцесса.

«Может быть, наследная принцесса умерла от рук наследного принца? Может быть, наследный принц захотел освободить место рядом с собой и хочет сделать Фэн Ци Ци наследной принцессой?»

__________________________________________________________

В то время как люди пытались выяснить причину смерти кронпринцессы, Ваньянь Хун в Восточном дворце продолжал наслаждаться вкусом пары сестёр, Ваньянь Бао Чжи и Мужун Цин Лянь. Он хотел династию, а также красавиц.

С момента получения Мужун Цин Лянь, Ваньянь Хун уволок её обратно в Восточный дворец. Он также приказывал слугам часто приводить в Восточный дворец Ваньянь Бао Чжи. На каждом шагу от устраивал секс втроём, погружая весь Восточный дворец в отвратительную атмосферу. Однако всё знали, что кронпринц был именно таким. Они боялись порочности наследного принца, поэтому никто не бежал жаловаться Императору.

Что касается Ваньянь Бао Чжи, то в начале она испытывала к поведению Ваньянь Хун’а огромное отвращение и стыд, но будучи отвергнутой Лунцзэ Цзин Тянь’ем ей стало нечего терять. И Ваньянь Бао Чжи бросилась в объятья Ваньянь Хун’а.

«По крайней мере, у него много уловок. По крайней мере, теперь у меня тоже есть мужчина.»

По сравнению с тем, что Ваньянь Бао Чжи отказалась от себя, Мужун Цин Лянь была принуждена к подобной жизни.

Она ненавидела этого мужчину, который украл её невинность. Она ненавидел Бао Чжи, человека, который пожелал принести ей несчастье. Однако семья Мужун стоящая за ней, из-за смерти Мужун Тая, превратилась в дым. У Цин Лянь не было поддержки, а Лунцзэ Цзин Тянь никогда не интересовался ей. После того, как Ваньянь Хун управлял ей, Цин Лянь могла лишь ползать у его ног и быть мелкой и низкой, словно рабыня.

– Императорский старший брат, ты правда хочешь жениться на Фэн Ци Ци?

– Тебе не нравится это? – когда красавица обслуживала его, Ваньянь Хун’у нужно было лишь наслаждаться и это очень нравилось кронпринцу.

– Императорский старший брат, у этой женщины слишком глубокие мысли!

Услышав это от Ваньянь Бао Чжи, Ваньянь Хун ухмыльнулся и на его лице появилась мрачная улыбка:

– Какими бы глубокими не были её мысли, она всего лишь женщина! Неужели она сможет перевернуть небо?!

– Однако… Однако, если она появится у старшего императорского брата, ты дашь мне холодное плечо…

Слова Бао Чжи пришлись очень по вкусу Ваньянь Хун’у. Его рука оставила Мужун Цин Лянь и схватила Ваньянь Бао Чжи:

– Ты влюбилась в этого наследного принца?

Хоть глаза Ваньянь Хун’а были красивыми, но именно этот след мрачности придавал ему пасмурный вкус. Однако это не повлияло на влюблённость Ваньянь Бао Чжи в него. Услышав вопрос Ваньянь Хун’а, Бао Чжи спокойно легла на него сверху:

– Верно. Я влюбилась в тебя!

– Ха-ха-ха-ха! – Ваньянь Хун рассмеялся. Внезапно он покинул тело Ваньянь Бао Чжи и встал.

– Императорский старший брат… – Бао Чжи растеряно посмотрела на наследного принца. Она не поняла почему он вдруг остановился.

«Почему быть, из-за того, что я поступила плохо?»

Ваньянь Бао Чжи не дала долго разгуляться своему воображению, потому что Ваньянь Хун внезапно перевернул её и надавил на её * *…

(Прим. пер.: Не спрашивайте меня, что означают эти две звезды, потому что я не знаю и не хочу узнавать…)

(П.р.: Кхе-кхе-кхе, вчитайся в атмосферу и поймёшь, что за порнографию означают звездочки~)

__________________________________________________________

Хоть в последнее время она и привыкла видеть извращённое поведение этих извращённых брата и сестры, но увидев их такими ещё раз, Цин Лянь всё ещё не могла принять подобное. Пока эти двое забылись во время игры, Мужун Цин Лянь тихо встала и дотянулась до большой вазы. Взяв её, она тихо подошла к Ваньянь Хун’у сзади.

«Бах!» – Цин Лянь яростно ударила Ваньянь Хун’а фарфоровой вазой по голове.

– Сучка! – когда его ударили тяжёлым предметом, Ваньянь Хун лишь ощутил, как по его голове потекло что-то тёплое. Лишь прикоснувшись к этому, он понял, что это кровь. – Ты….

Не дожидаясь, пока Ваньянь Хун обернётся, Мужун Цин Лянь использовала всю силу своего тела и одной ладонью рубанула Ваньянь Хун’а по шее. Наследный принц тут же обмяк и упал на Ваньянь Бао Чжи.

– Ааа… – закричала Ваньянь Бао Чжи, после того, как её лицо оказалось забрызгано кровью Ваньянь Хун’а. Этот крик насторожил слуг снаружи.

Говоря об этом, это оказалось совпадением.

В это день Император, никого не предупредив и взяв лишь Цзинь Мо, направился в Восточный дворец. Чем больше было слухов о причине смерти Юй Ши Ши, тем сильнее становились эти слухи. Даже Ваньянь Ли, в главном дворце, услышал о проблеме причины этой смерти. Поэтому, он лично пришёл к пониманию ситуации.

Когда он прибыл в Восточный дворец, Ваньянь Ли заглянул в траурный зал Юй Ши Ши и в гроб, в котором лежал её труп. Всё было вполне прилично, и Ваньянь Ли даже кивнул. До тех пор, пока Император не спросил о наследном принце, дворцовые слуги начали смотреть по сторонам, в разговоре с ним.

Хоть Император и знал, что его сын был чем-то вроде бастарда, но в конце концов он был его плотью и кровью, поэтому обычно Ваньянь Ли закрывал на подобное глаза.

«Однако теперь кронпринцессы больше нет, и никто не знает куда отправился наследный принц. Где же привязанность между мужем и женой? Как может такой холодный и бессердечный человек быть Императором страны?» – это заставило Ваньянь Ли ощутить горечь разочарования.

Видя, что эти люди говорят так уклончиво, как мог Император действительно не понять проблемы? Он мгновенно отругал тех людей, которые хотели пойти и предупредить Ваньянь Хун’а. Ваньянь Ли лично направился в покои наследного принца.

А когда он подошёл, то раздался крик.

– Что происходит? – взгляд Ваньянь Ли стал строгим. Никто не осмеливался ничего сказать, и Император пнул дверь, а войдя увидел крайне вульгарную сцену.

«Юй Ши Ши только что скончалась, а Ваньянь Хун, как её муж, пошёл искать удовольствие с другой женщиной. Если эта ситуация всплывёт, что люди будут думать о наследном принце? Как они будут смотреть на будущего Императора?»

– Ублюдок! – Император прошёл вперёд и потянул Ваньянь Хун’а. Подняв руку, он отвесил ему две пощёчины, а увидев Ваньянь Бао Чжи чуть не упал в обморок.

«Что происходит?! Мой сын и дочь действительно совершили подобное незаконное деяние в Восточном дворце?!»

То, что увидел Император, было подобно грому, который полностью поразил его, сделав беспомощным.

– Отец Император, пощадите меня! – когда Бао Чжи увидела перед собой Императора в драконьем одеянии, она также испугалась. Она быстро подобрала одежду, чтобы прикрыть своё тело. Дрожа, Ваньянь Бао Чжи спустилась на пол и опустилась на колени перед Ваньянь Ли. – Отец Император, пощадите меня! Это, это императорский старший брат заставил меня!

Из-за того, что его голова была повреждена тяжёлым предметом Ваньянь Хун был слишком вялым, а пощёчины Императора были такими безжалостными, что вновь заставили его потерять сознание. Поэтому он не услышал слова Ваньянь Бао Чжи, ведь если бы Ваньянь Хун услышал их, то непременно пришёл бы в ярость. Только что она повторяла: «Я люблю тебя», а теперь всё свалила на него. Это женщина была слишком дешёвой!

– Ты, ты… – услышав эти слова Бао Чжи, Император ощутил приступ головокружение.

Цзин Дэ быстро подошёл к нему и поддержал Ваньянь Ли:

– Император, Император….

Спустя долгое время Ваньянь Ли пришёл в себя:

– Слуги, закройте это животное! А также их… – Император указал на Ваньянь Бао Чжи и Мужун Цин Лянь. – Закрыть их всех! Чжэнь будет допрашивать лично!

__________________________________________________________

Не понятно, кто слил новость о кровосмесительной связи кронпринца и его младшей императорской сестры, но потребовался всего один день, чтобы эта новость распространилась по всей столицы. Ранее люди говорили о причине смерти кронпринцессы, а сейчас были потрясены этой оглушительной новостью.

Этот имперский скандал подтолкнул Ваньянь Хун’а на вершину слухов. Многие люди «ловко» открывали «истину». Все думали, что кронпринцесса столкнулась с этими братом и сестрой, вот почему она была убита Ваньянь Хун’ом. Чтобы заставить её молчать.

Какое-то время по всем улицам столицы крутилась история Ваньянь Хун’а и Ваньянь Бао Чжи. У простолюдинов в голове крутились бесконечные фантазии о том, как этот кронпринц одним поворотом одной руки создавал облака, а другой дождь со своей младшей императорской сестрой. И как они были пойманы Императором на месте преступления.

Создавать облака поворотом одной руки, а дождь другой – заниматься любовью.

__________________________________________________________

В павильоне Цзинь Синь Ваньянь И улыбнулся:

– Мать-Супруга, как вы узнали, что у наследного принца и младшей императорской сестры был роман?

– Ха-ха, я видела это! Бэньгун сидит на это месте так долго. Каких только людей я не видела? Какие вещи я ещё не испытывала? Ранее, когда они вдвоём приходили во дворец Бао Чжи смотрела на Ваньянь Хун’а совсем по-другому. Бэньгун приказала пойти и узнать. В последнее время принцесса Бао Чжи каждый день бегает во дворец.

– Бао Чжи с самого детства была высокомерна и своенравна, и они находили друг друга неприятными. Однако после Турнира четырёх стран, когда она вернулась из Юнчжоу, она была несколько странной. К тому же, она становилась всё ближе и ближе к Ваньянь Хун’у. Человек посланный Бэньгун сказал, что принцесса часто остаётся ночевать в Восточном дворце. Скажи мне, как это может быть хорошей ситуацией?!

Выслушав Линь Кэ Синь, Ваньянь И широко улыбнулся:

– Всё это благодаря Матери-Супруге. Если бы не это, этот сын не смог бы свергнуть наследного принца. Кровосмешение между братом и сестрой, только с этим наследный принц не сможет справиться.

– И’эр, если наследный принц не будет свергнут, то ты не сможешь чувствовать себя спокойно. Мы сможем праздновать, лишь, когда он действительно уйдёт от власти, – видя счастье своего сына, Линь Кэ Синь не могла не указать ему на это. – Ты не только не можешь быть счастлив, ты должен притворятся, что беспокоишься. Тебе также нужно умолять за твоего старшего императорского брата и оставить хорошее впечатление перед твоим отцом Императором. Обладая двумя возможностями для сравнения, твой отец Император, естественно, поймёт, кто в конечном итоге является наиболее подходящим наследником престола.

– Да! Этот сын благодарит Мать-Супругу за учение! – хоть он и говорил это, но в глубине души Ваньянь И действительно был счастлив.

«В прошлом, Ваньянь Хун всегда полагался на свой статус кронпринца и создавал мне трудные времена. Сейчас так здорово… Ваньянь Хун и вправду пошёл на инцест между братом и сестрой и оказался пойман на месте преступления Отцом-Императором. Кажется, он больше не сможет распоряжаться своим состоянием.»

Как Линь Кэ Синь могла не понимать мысли своего сына? Она не могла не волноваться, ведь хоть Ваньянь И исполнял всё хорошо, но он всё равно был ещё несколько незрелым.

«При встречи с неожиданными событиями он не сможет оставаться спокойным, однако со мной, его матерью, прикрывающей его, трон определённо не упадёт в чужие руки. Я не позволю этого.»

– Правильно, И’эр, а чем занимался в последнее время твой младший брат?

– Раньше А-Кан часто бегал в ванфу Нань Линь, но в эти дни Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци там не было. Поэтому он в основном сидел в своём дворце и никуда не уходил, – упоминая этого бездарного бабника, коим был его младший брат, глаза Ваньянь И вспыхнули презрением. Хоть он и Ваньянь Кан происходили от одной матери, но Ваньянь И свысока смотрел на этого младшего брата, который часто бездельничал.

«Каждый день он ехидно улыбается. Кажется, не было времени, когда он был бы серьёзен. Такой брат в некотором роде позор…»

– Мать-Супруга, я чувствую, что отношения Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци не обычны. Все эти дни Фэн Цан не появлялся, это выглядит словно от взял Фэн Ци Ци на живописную экскурсию. Может ли быть, что они тоже хотят совершить инцест?! Если это так, то было бы здорово. Было бы достаточно хорошо, сразу убрать их двоих!

Супруга Дэ не была согласна с доводами Ваньянь И. Она считала, что хоть отношения Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци и были необычными, но нельзя было сравнивать наследного принца с Фэн Цан’ом.

– И’эр, не трогая Фэн Цан’а сейчас, ты ему ещё не соперник!

Ваньянь И не вложил совет Линь Кэ Синь в свои мысли. На словах пообещав матери, Ваньянь И вышел из дворца и позвал своего приближённого.

–Ваше Высочество, вы хотите убить Фэн Цан’а? – в тот момент, когда Сунь Син услышал задумку Ваньянь И, он был шокирован. – Ваше Высочество, принц Нань Линь – не обычный человек! Он очень искусен, не говоря уже об орлином отряде под его началом. Ваше Высочество, убийство Фэн Цан’а не похоже на игру ребёнка в доме, это не детская ига. Прошу Ваге Высочество пересмотреть своё решение!

Слова Сунь Сина были такими же, как и у Линь Кэ Синь, что заставило Ваньянь И нахмуриться:

– Этот принц кормит тебя, чтобы ты не помогал стремлениям оппозиции, подрывая при этом свою собственную власть и престиж! Это не нужно делать своими руками. Может быть, ты не знаешь, как найти убийцу?! Используй свой свиной мозг! Этот принц не сражается с Фэн Цан’ом на поле боя, этот принц хочет сыграть с ним подлую шутку!

Несмотря на то, что Сунь Син не был слишком счастлив после того, как Ваньянь И отчитал его, но принц был его хозяином. И Сунь Син не мог опровергнуть его слова.

– Ваше Высочество, если вы действительно хотите найти убийцу, чтобы убить Фэн Цан’а, то я предлагаю сделать это в ночь на пятнадцатое. Я слышал, что сила принца Демона слабее всего в ночь полнолуния. Попытка убить его, в подобное время, скорее всего удастся.

– Даже если бы ты не сказал это, наследный принц знает про это. Я спрашиваю тебя, какая секта лучше всего справляется с убийствами в Цзянху?

– Мойю и Фо Шэн Мэн – примерно одинаковы. Только Мойю лучше всех умеет применять яды и убивать без следов. Убийцы Мойю также известны во всём Цзянху.

После объяснений Сунь Сина Ваньянь И всё поняла. Подумав несколько минут, он отдал приказ Сунь Сину:

– Ищи Мойю! Раз убийцы Мойю самые лучшие дай им пять тысяч золотых тейлов! Этот принц хочет голову Фэн Цан’а!

– Есть… – Сунь Син понимал, что независимо от того, как сильно он убеждал Ваньянь И, тот был настроен решительно и, Сунь Син мог лишь соответствовать желаниям хозяина.

Когда У Цин появился перед Мужун Ци Ци, они с Фэн Цан’ом уже провели несколько счастливых дней в этом маленьком городке.

Эти последние несколько дней, Фэн Цан и Ци Ци были похожи на любую другую обычную пару. Они были неразлучны, смотрели на восход и закат, а по утрам вдвоём рука об руку ходили покупать продукты. Когда они возвращали, Ци Ци мыла овощи, а Фэн Цан готовил еду. Дни пролетали очень просто и обыденно, но они были тёплыми и уютными.

– Мисс, кто-то заплатил много денег за голову Гуйэ, – У Цин почтительно стоял перед Мужун Ци Ци. Он приблизительно рассказал о том, что человек Ваньянь И пришёл и их сказал, что желает, чтобы они убили Фэн Цан’а в ночь полнолуния.

– Сколько? – Ци Ци лениво прижималась к Фэн Цан’у.

«Хочет, чтобы мои люди убили Фэн Цан’а? Дер**мо, должно быть, заполнило голову Ваньянь И! Почему он сначала не расследовал всё?!»

– Пять тысяч золотых тейлов.

Когда Ци Ци услышала, что цена всего лишь пять тысяч золотых тейлов, она звонко рассмеялась и, подняв голову, посмотрела на Фэн Цан’а:

– Не ожидала, что знаменитый принц Нань Линь стоит всего пять тысяч. И вправду так… дёшево.

– Кан, почему бы тебе не дать мне десять тысяч золотых тейлов? Тогда этот вопрос был бы забыт! Мои люди выполнят поручение, а ты должен будешь дать им хотя бы немного денег, чтобы они могли купить выпивку! – пальцы Ци Ци прыгали по ладони Фэн Цан’а, словно кто-то танцевал балет.

Мурашки, расходящиеся от его ладони, заставили Фэн Цан’а схватить нежное тело Ци Ци и положить её маленькие ладошки на свои губы и легко поцеловать их:

– А что если я скажу «нет»?

– Тогда всё просто! – Ци Ци отдёрнула руки и, повернувшись, посмотрела на У Цин’а. – У Цин, отдай приказ «погоня за жизнью». Награда десять тысяч золотых тейлов за убийство принца Демона и плюс титул «Лучший убийца года».

Слушая её приказ, изначально безучастное выражение лица У Цин’а немного дёрнулось:

– Мисс, неужели?

– Хе-хе, естественно, это настоящий…

Фэн Цан перебил Ци Ци:

– Цин Цин, может быть, ты хочешь убить своего мужа?

– Цан… – растянула его имя Ци Ци, когда заговорила. – Если нет, то как я смогу завести роман?!

«Завести роман» мгновенно разозлило Фэн Цан’а. Оставив У Цин’а, он вернулся в комнату, держа Мужун Ци Ци на руках:

– Должно быть, из-за того, что этот муж не удовлетворил Цин Цин. Вот почему Цин Цин захотела кого-то другого. Кажется, раньше моя любовь была слишком нежной, если я сейчас не заставляю Цин Цин увидеть настоящего меня, Цин Цин наверняка подумает, что я никчёмный и прыгнет в чужие объятья.

– Не нужно… Хе-хе… не нужно, я пошутила…

Как мог сейчас Фэн Цан выполнить просьбу Мужун Ци Ци? Ах, да, с каждым разом его умение снимать её одежду становилось всё лучше и лучше.

«Эта женщина, несомненно, была послана Небесами чтобы мучить меня.» – Фэн Цан не сдержал вздоха.

Голодный волк, набросился на еду, можно легко представить себе последствия этого. Даже когда наступила ночь, Мужун Ци Ци всё ещё не появилась. Когда вышел Фэн Цан, У Цин уже приготовил и подготовил вино.

Двое мужчин не стали утруждать себя отношениями хозяина и слуги и сели. Они ели мясо большими кусками и пили много вина.

Изначально У Цин не знал Фэн Цан’а слишком хорошо, но теперь, увидев, что Фэн Цан был кем-то настолько прямолинейным, на лице У Цин’а отразилась тонкая улыбка.

«Похоже, Мисс выбрала не того человека.»

После нескольких чаш вина, У Цин был навеселе и стал более разговорчивым:

– Когда Мисс только приехала, она не хотела разговаривать. Каждый день, она просто следовала за господином Моцзунь в практике боевых искусств. Она не отдыхала ни минуты. В тремя Мисс было всего десять лет, но в её глазах была холодность и безжалостность взрослого человека.

– Господин Моцзунь очень любил Мисс. Он всегда старался подразнить её, чтобы она заговорила. Однако, не важно шутил ли он или делал что-то ещё, у Мисс всегда было холодное выражение лица, а её глаза были пусты. Её взгляд, очевидно же, падал на тебя, но ты не отражался в её глазах. Это заставляло сердца людей болеть за неё. Только через два года Мисс потихоньку начала говорить. Позже её личность также постепенно стала весёлой. Когда господин Моцзунь скончался, Мисс уже отвечала за Мойю.

Фэн Цан никогда не знал, что у Ци Ци было такое прошлое. Одна лишь мысль о появлении десятилетней Ци Ци, которая не говорила, заставила сердце Фэн Цан’а дёрнуться от боли.

– Мисс – это сокровище нашего Мойю. Раньше, когда я услышал, что Мисс хочет выйти за вас замуж, я очень возражал. В моих глаза Мисс – моя младшая сестра. Я не хотел, чтобы она страдала даже от малейших обил. Однажды я даже подумывал о том, чтобы убить тебя…

У Цин признавался в своих мыслях так честно, что Фэн Цан восхитился этим человеком перед ним.

«Его зовут У Цин (бессердечный), но относится к дружбе так серьёзно.»

– Однако с тех пор, как Мисс стала гостить у вас, улыбка на её лице с каждым днём становилась всё веселее. Видя счастье Мисс, мы все тоже очень счастливы. Эти несколько лет Мисс очень страдала за Мойю. Мы, Мойю обязаны Мисс. Значит, в наших глазах счастье Мисс важнее наших жизней!

– Я понимаю, – Фэн Цан понимал значимость слов У Цин’а. Он также дал У Цин’у обещание, а также Мойю, которую У Цин представлял. – Я буду беречь её, как берегу свои глаза.

У Цин уставился в глаза Фэн Цан’а и долго молчал. В конце концов, он кивнул:

– Вам лучше запомнить сегодняшнее обещание. Мисс очень серьёзно относится к отношениям. Если вы предадите Мисс, она наверняка сбежит и ни капельки не тронет вас. Мисс правда такая, но мы не отпустим это. Если вы обидите Мисс, даже если в Мойю останется один человек, он или она точно убьёт вас, чтобы отомстить за Мисс! – сказав это, У Цин одним глотком выпил чашку вина и показал дно чаши Фэн Цан’у.

Фэн Цан улыбнулся и также осушил свою чашку. Очарование мужских обещаний заключалось в том, что оно оставалось невысказанным.

__________________________________________________________

После это У Цин подробно рассказал Фэн Цан’у о недавних событиях в столице, особенно о тёмных движениях императорской семьи.

– Я знаю, что вы не хотите втягивать Мисс в этот омут, только, даже если вы спрячетесь, в конце концов, всё равно придётся выйти. Я надеюсь, что когда вы встретитесь с опасностью, вы сможете соответствовать своим словам и защитить нашу Мисс… Хотя, Мисс, возможно, и не нуждается в вашей защите.

Когда У Цин ушёл небо было туманным и, смотря в спину У Цин’у, Фэн Цан ощущал, что этот человек был настоящим мужчиной. К тому же, он был человеком достойным чьего-то восхищения.

«События в столице развиваются слишком быстро. Быстрее, чем я ожидал. Раз это наступит рано или поздно, так почему бы мне не поймать момент без малейшего колебания?!»

– Цан, что такое? – Ци Ци, которая только что проснулась, появилась позади Фэн Цан’а и её руки обняли его сзади.

Фэн Цан не стал скрывать ничего от Мужун Ци Ци, он рассказал ей новости, которые принёс У Цин.

– Цин Цин, как думаешь, что нам делать?

– Что делать? Продолжать медовый месяц! Дела императорской семьи не имеют к нам никакого отношения. Раз второй принц так любит метаться, то пусть они сами создают себе проблемы. Кулик и моллюск воюют друг с другом, а рыбак ловит их обоих. Почему бы нам не побыть наблюдающей стороной и спокойно не понаблюдать за ними?!

Кулик и моллюск воют друг с другом, а рыбак ловит их обоих – соседи, которые не могут договориться, проигрывают третьей стороне.

Несколько простых слов Ци Ци позволили Фэн Цан’у увидеть великую мудрость этой женщины.

«Она подобна круглому червю в моём животе и чётко видит борьбу императорской семьи. И правда, имея такую жену, что ещё может желать муж?!»

– Раз Цин Цин так сказала, этот муж может лишь последовать указаниям свой жены! Пейзажи этого маленького городка так обширны, давай проведёт здесь ещё несколько дней!

__________________________________________________________

Пока эти двое решали быть посторонними и просто смотреть спектакль, внутри дворца уши Вдовствующей Императрицы были потревожены бесконечным плачем Императрицы.

– Императрица-Мать, Хун’эр определённо был кем-то подставлен! Как вы можете не знать, какой он обычно человек?! Императрица-Мать, наверняка кто-то завидует нам, этой паре матери и сына, вот почему этот человек подстроил ловушку. Цель её в том, чтобы получить должность наследного принца Хун’эра! – глаза Ли Бин были красными от слёз и от её обычного достойного и величественного облика почти ничего не осталось.

Император заключил Ваньянь Хун’а в тюрьму и запретил ей, Императрице, прийти к сыну. Ваньянь Ли также сказал, что если она отправится в гости к Ваньянь Хун’у, то он лишит её короны Феникса. Вот почему Ли Бин пошла, чтобы выразить свои чувства к Дунфан Лань.

– Тебе бесполезно плакать здесь, у Айджии, Император видел это собственными глазами. Это был никто-то другой, он сам пошёл туда, – Дунфан Лань также была очень зла на отвратительный поступок Ваньянь Хун’а.

«Это нормально, когда нравятся разные женщины, но делать это со своей собственной младшей сестрой… Ах, действительно несчастье императорской семьи!»

– Императрица-Мать, ты должна помочь Ли’эр! Бао Чжи, та девушка, настаивает, что Хун’эр являлся насильником, но как Хун’эр мог совершить инцест со своей младшей сестрой?! С точки зрения Ли’эр, она должно быть в сговоре с той женщиной из павильона Цзин Синь!

Императрица продолжала говорить, что за всем этим стоит Линь Кэ Синь, отчего у Дунфан Лань разболелась голова.

«Не проходит и дня, чтобы эти две женщины не воевали друг с другом во дворце. Но разве это всё не лишь ради трона? Может ли быть, что это положение действительно такое хорошее?»

– Айджиа не будет вмешиваться в это дело, да и не может. Айджиа уже стара. Прошло уже так много времени, что Айджиа уже не спрашивает о подобных вещах… – Вдовствующая Императрица жестом велела Цин Гу отослать гостью.

– Императрица-Мать, Император всегда был сыновьим человеком, естественно, что он выслушает вас! У-у-у, у Ли’эр только один сын, Хун’эр и если с ним что-то случится, Ли’эр тоже не сможет больше жить! – Дунфан Лань отказалась помогать, что была ожидаемо. Однако Ли Бин не могла смириться с тем, что её сын упускает позицию наследного принца.

Сейчас Императрица опустилась на колени перед Дунфан Лань. Кланяясь, она плакала и вид у неё был очень несчастный.

«Наверное, все матери такие. Только это дело связано с троном, и я не могу помочь ей.

Хоть Ваньянь Хун и является наследным принцем, но его слова и поступки не достойны будущего Императора. Если бы такой человек стал Императором, то пострадало бы лишь население…»

Дунфан Лань не могла пренебречь страной и её жителями из-за своей любви к внуку.

__________________________________________________________

Мысли Дунфан Лань были такими же, как и у Императора. После заключения Ваньянь Хун’а в тюрьму, через несколько дней Ваньянь Ли наконец появился перед ним. Увидев лицо падшего сына, Ваньянь Ли возненавидел железо за то, что оно не стало сталью.

Ненавидеть железо за то, что оно не стало сталью – ощущать обиду на кого-то за то, что он не оправдал его/её ожидания, и нетерпеливо ожидать улучшения.

– Ты понимаешь, что ты ошибся?

– Этот сын не знал, – голова Ваньянь Хун’а была обмотана бинтами. Хоть он и был заключён в тюрьму, но обращение с ним было не так уж и сурово, поэтому цвет его лица был не таким уж плохим.

– Ты так поступил со своей младшей сестрой и всё ещё не ошибся? – увидев равнодушное выражение лица Ваньянь Хун’а, Император пришёл в ярость. Из-за того, что он был в ярости, вены выступили на его руках. Одна за другой они становились всё более заметными.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – рассмеялся Ваньянь Хун, услышав слова отца. Он смеялся до слёз. Протянув руку, он вытер слёзы, а его взгляд уставился на человека перед ним, облачённого в халат с драконами. – Отец Император, я беспокоюсь за ваше зрение. Где эта женщина похода на Бао Чжи? На ней лишь маска из человеческой кожи, ха-ха-ха-ха!

Слова Ваньянь Хун’а повергли Императора в шок. Он кивнул и Цзин Дэ мгновенно отправился в соседнюю комнату. Через несколько минут Цзин Дэ вернулся с маской из человеческой кожи и передал её Ваньянь Ли.

– Ты видишь, Отец Император?! Это маска из человеческой кожи! Хоть этот сын действительно хотел научиться совершить инцест, как Отец Император, но этот сын не имеет первой красавицы мира в младших сёстрах!

– Что ты сказал? Повтори! – слова Ваньянь Хун’а сильно разозлили Императора. Он никогда не думал, что его наследный принц скажет такое.

– Отец-Император, может быть этот сын недостаточно чётко произнёс? Даже если этот сын совершил инцест, он унаследовал это от тебя, Отец-Император…

«Шлёп!» – Ваньянь Хун ещё не закончил говорить, когда Император поднял руку и отвесил ему яростную пощёчину.

Ощутив вкус крови у себя во рту Ваньянь Хун рассмеялся и стёр выступившую в уголке губ кровь. Взгляд, которым кронпринц смотрела на Ваньянь Ли стал ещё более провокационным.

– Разве этот сын не прав? Кто занимался теми грязными вещами, держа в руках нижнее бельё маленькой тёти? Кто прятал так много женщин, похожих на маленькую тётю в дворце Долгой осени? Кто был тем, кто спланировал трагедию на горе Яньдан… Этот сын не должен говорить всё это, ведь в своём сердце ты должен быть самым чистым!

– Ублюдок! – Ваньянь Ли был в ярости, но он не ожидал, что после того, как Ваньянь Хун услышит «ублюдок», он начнёт смеяться ещё более счастливо.

– Отец-Император, ты прав! Мужчина, который пускал слюни на свою собственную младшую сестру, действительно ублюдок!

Слова кронпринца заставили Цзин Дэ, стоящего в стороне, покрыться потом в волнение за него.

«Мысли Императора о принцессе Мин Юэ всегда были его самой запретной темой. Это не хорошо. Наследный принц прямолинейно выставил всё на всеобщее обозрение. Разве это не пощёчина Императору?»

Больше всего на свете люди лелеют своё лицо, не говоря уже о правителе страны!

Кто такая принцесса Мин Юэ? Говоря красиво, она – киноварная родинка на груди Императора. Раз наследный принц всё знал, ему следовало честно держать это в секрете. Он должен был стиснуть зубы, ничего не говорить и продолжать быть наследным принцем! Теперь же, Ваньянь Хун в открытую выложил всё, просто чтобы разъярить Императора?!»

Слушая слова Ваньянь Хун’а, выражение лица Императора постепенно становилось спокойным, а в итоге стало ледяным.

– Цзин Дэ, составь императорский указ. Наследный принц не обладает добродетелью, упрямый и буйный, он не оправдал ожиданий Чжэнь’я. После долгих раздумий Чжэнь решил свергнуть наследного принца, даровав ему титул принца Бэй Цзин. Заключить его в тюрьму в Южном парке и лишить возможность когда-либо выйти оттуда в течении всей его жизни…

Цзин Дэ был всего лишь рабом. Хоть в глубине души он и ощущал, что подобное наказание было несколько тяжёлым, но он знал характер Императора.

«Нельзя сказать, что слова и поступки наследного принца были действительно неуместными, но даже если Ваньянь Хун обладает симпатией народа и престижем, он сам сделал так, что чувства Императора к Ваньянь Мин Юэ 0стали серьёзным делом. Он сам привёл себя к собственной гибели…»

Оказаться свергнутым было в переделах ожидания Ваньянь Хун’а, а услышав фразу «заключить в Южном парке» он громко рассмеялся.

«Пожизненное заключение? Ограничить мою свободу? Уж лучше убить меня!»

– Отец-Император, когда воспоминания (сны) в полночь преследуют тебя, ощущаешь ли ты вину в своём сердце? Гора Яньдан, двести тысяч молодых мужчин Бэй Чжоу, лишь из-за твоего собственного желания, все они погибли. Двести тысяч разорённых и осиротевших семей, двести тысяч одиноких душ. Отец-Император, ты почувствовал укол вины? Ты беспокоишься, что эти люди придут и потребуют твою жизнь? Правитель, которому они поклялись в верности и преданности! Их Император!

– Ваше Высочество… – видя, что Ваньянь Хун явно ищет смерти, Цзин Дэ не удержался и открыл рот, желая его остановить, но его самого остановил Император:

– Позволь ему продолжить. Чжэнь хочет ясно услышать, что он говорит!

– Ха-ха-ха! – увидев, что Ваньянь Ли перед ним, всё ещё притворяется, что стоит прямо, Ваньянь Хун снова громко рассмеялся. От смеха у него потекли слёзы. – Отец-Император, ты так любишь брата и сестру клана Фэн. Если бы они знали, что ты убийца их родителей, как думаешь, меч Фэн Цан’а подарил бы тебе пощаду из-за любви, которую ты проявляешь к нему столько лет? И Фэн Ци Ци, она так похожа на маленькую тётю, у тебя и правда нет никаких мыслей о ней?

– Чжэнь не такой грязный, как ты думаешь, – Император никогда не думал о том, чтобы получить Мужун Ци Ци. Как бы не было искажено его сердце, он всё равно видел разницу между младшей сестрой и племянницей.

– Этот сын мыслит грязно? – Ваньянь Хун перестал смеяться, а его губы растянулись в саркастичной улыбке. – И правда, этот сын очень грязный. Не правда ли, что этот сын кое-что унаследовал от тебя…

– Довольно! – Император сузил глаза. Выражение его лица было как никогда серьёзным. – Чжэнь признаёт, что любит свою собственную младшую императорскую сестру и из-за этого совершил много неправильных вещей, однако Чжэнь никогда не жалел об этом! К тому же, ошибка Чжэнь’я была не для того, чтобы ты баловал себя, но она стала поводом для твоих постоянных ошибок! Хун’эр, ты заставил Чжэнь’я так разочароваться…

Сказав эти слова, Ваньянь Ли и Цзин Дэ ушли. Смотря на закрытую дверь бывший кронпринц рассмеялся. Пока он смеялся, в уголках его глаз выступили слёзы.

«Отец Император, ты знал?! Когда-то этот сын так тебя обожал! Бэй Чжоу стал сильным под твоим руководством, а ты был словно мой герой и кумир. Я так хотел быть на тебя похожим. Хотел пронести знамя Бэй Чжоу через весь материк и заставить его стать миром семьи Ваньянь…

До того момента, пока я не ослушался тебя и не узнал твою скрытую тайну. Твой высокий образ мгновенно рухнул.

Отец-Император, не то чтобы я не хотел быть хорошим наследным принцем, просто я не смог принять такого отца, как ты…»

Естественно Ваньянь Ли не понимал мыслей Ваньянь Хун’а. Сейчас он думал о том, как решить эту проблему самым быстрым и чистым способом.

«Хорошо, что Цан’эра и Ци Ци нет в столице, не хочу, чтобы до них дошли эти слухи. Перед ними, по крайней мере перед Ци Ци, я должен играть хорошую роль. То, что я должен Мин Юэ, я компенсирую её дочери.»

– Были установлены их личность?

В тот момент, когда Император спросил, Цзин Дэ понял, что он говорил о личностях Мужун Синь Лянь и Мужун Цин Лянь. Тут же, он методично и со всех подробностях изложил Императору результаты расследования.

– Дочери семьи Мужун? – услышав слово «Мужун», глаза Ваньянь Ли зажглись двумя огнями.

«Если бы заговор Ли Цю Шуй не оказался раскрыт, я, возможно, никогда бы не узнал, что в мире всё ещё жива дочь Мин Юэ. Я бы не заставил Ци Ци так сильно страдать в доме Мужун!»

Ненависть Императора к Ли Цю Шуй распространилась и на семью Мужун.

«Ранее, когда Ци Ци пришла за брачным союзом, я приказал людям узнать о семье Мужун всё. Третью Мисс не жаловали и часто публично издевались. Тогда я не знал, кто такая Мужун Ци Ци, но теперь, когда известно, что третья Мисс является дочерью Мин Юэ, как я могу терпеть, когда мою племянницу запугивают?!»

– Кто та, что выдавала себя за Бао Чжи?

– Это Мужун Синь Лянь. Она – вторая Мисс.

– Вырвать ей язык, отрезать руки и вышвырнуть вон, чтобы она стала армейской проституткой! Не давать ей никакой еды, если она не займёт сто солдат в день!

Слова Императора заставили Цзин Дэ вздрогнуть.

«Я видел эту женщину, она слабая красавица. Руки этой красивой девушки будут отрезаны, и она станет немой, но при этом её прекрасное лицо всё ещё останется нетронутым, не знаю сколько она будет страдать, когда её бросят в армию, чтобы встретиться лицом к лицу с теми волками и тиграми… Сто человек в день? Будет уже здорово, если она сможет выносить это в течении десяти дней!»

– Что касается второй, то Чжэнь помнит, что она так называемая юная девушка гений. Раз она гений, то сломать её меридианы, чтобы она всю свою жизнь не могла заниматься боевыми искусствами. К тому же, пусть слуги, по сто раз в день, бьют её хлыстом из коровьей кожи, смоченным в солёной воде. Бить её, пока она не умрёт!

Цзин Дэ понимал, что Император возложил на этих двоих месть за Мужун Ци Ци.

«Кажется, в сердце Императора принцесса Мин Юэ всё ещё самая важная!»

– Император, что же тогда делать с принцессой Бао Чжи?

– Бао Чжи… – Ваньянь Ли на несколько минут задумался.

«Согласно текущей ситуации, Бао Чжи определённо мертва. В противном случае, Мужун Синь Лянь не смогла бы одурачить всех с помощью маски из человеческой кожи

Более того, Ваньянь Хун знал од этом! Он точно знал, что его младшая сестра умерла, но не попросил и не отомстил. Даже более, он связался с убийцей своей младшей сестры.» – Ваньянь Ли очень скептично отнёсся к тому, что смерть Ваньянь Бао Чжи не имела никакого отношения к Ваньянь Хун’у.

– Объяви правду. Принцесса Бао Чжи была убита Мужун Синь Лянь!

Всего несколько слов положили конец отношениям отца и дочери. Смотря на одинокую жёлтую спину, Цзин Дэ покачал головой.

«Самая безжалостная семья – Императорская. В сердце Императора больше всего ценятся те вещи, о которых он заботился. Остальные являлись просто дымом для взгляда!»

__________________________________________________________

Когда во дворце Императрица услышала, что её сын смещён, а также заключён в тюрьму на всю его жизнь, она мгновенно потеряла сознание. Дворцовые служанки дворца Цзиндэ подбежали к ней, облили её водой и пощипали за щёки, но лишь спустя несколько минут Ли Бин медленно пришла в себя.

– Император! Бэньгун хочет видеть Императора! – Императрица с трудом поднялась.

Чунь Тао поддержала её за локоть:

– Императрица, евнух Цзин Дэ только что приходил объявить об указе. Он сказал, что Император сочувствует тому, что ваше тело плохо себя ощущает и вам нужно отдохнуть. Поэтому он приказал вам отдохнуть во дворце Цзиндэ. Если Император не позовёт вас, вы не сможете выйти!

– Что? Император хочет лишить свободы Бэньгун? Он посадил в тюрьму наследного принца, а теперь хочет посадить туда и Бэньгун? Бэньгун не примет этого! Что же наследный принц сделал не так?! Что Бэньгун сделала не так?!

Несмотря ни на что, Императрица не ожидала, что Ваньянь Ли будет так с ней обращаться.

«Мы – пара, которая связала себя узами брака. Есть поговорка, что день, проведённый вместе как муж с женой, означает бесконечную преданность на всю оставшуюся жизнь. Когда Ваньянь Ли ещё не был Императором, я была рядом с ним. Мы испытали много взлётов и падений, прежде чем получили сегодняшние статусы.

Хоть в гареме много женщин, но независимо от того, кто являлся фавориткой, никто не мог повлиять на моё положение, а теперь Ваньянь Ли лишил меня свободы и без труда сверг с поста кронпринца Хун’эра… Может ли быть, что его следующим шагом будет смещение Императрицы?»

Ли Бин ничего не понимала.

«Я не понимаю, в чём ошиблась. Я также не понимаю, что Хун’эр сделал не так. Разве Юй Ши Ши не просто умерла, а Хун’эр игрался с несколькими женщинами?! Снаружи все говорят, что Хун’эр спал с Бао Чжи, но я не верю в это.

Я родила этого сына. Естественно, я знаю его. Независимо от того, насколько своевольно действует Хун’эр, независимо от правил, он точно не мог иметь что-то со своей младшей сестрой. У него всё ещё есть различие между правильным и неправильным…»

– Чунь Тао, иди во дворец Цзинь Сюань и попроси Вдовствующую Императрицу! Пусть эта старуха помилует! Император не может не прислушаться к словам Вдовствующей Императрицы!

Видя, что Императрица всё ещё не понимает, Чунь Тао вздохнула:

– Императрица, Император распорядился, чтобы никто из дворца Цзиндэ, независимо от причин, не мог выйти. В противном случае, он или она будет убит на месте!

– Что?! – Ли Бин была ошарашена. – Он ломает пути Бэньгун для выживания!

__________________________________________________________

Императрица страдала столкнувшись с горьким опытом, а вот для Супруги Дэ, Линь Кэ Синь, эта новость стала хорошей.

– Бэньгун думала, почему хочет услышать, как сорока чирикает на ветвях! И вправду, эта сорока, принесла хорошие новости!

– Поздравляю, Супругу Дэ! Поздравляю, Супругу Дэ! – кормилица Юй поздравляла Линь Кэ Синь. – Наследный принц пал. Этот трон теперь второго Высочества!

– Кормилица, не разуйся так рано. Будет не хорошо, если люди услышат это! Император, только сместил кронпринца и ещё не назначил нового! – Линь Кэ Синь произносила это одними губами, ведь её лицо улыбалось, словно цветок.

Но кормилица Юй знала мысли Супруги Дэ, поэтому тут же беззастенчиво польстила Ваньянь И, хвастаясь, что таких как он на небесах всего несколько, а на земле почти не встретишь, заставляя Линь Кэ Синь громко рассмеяться.

«Никто, никто кроме моего И’эра не имеет права сидеть на этом месте. Рано или поздно весь мир будет принадлежать И’эру! Не важно кто, но если они преградят моему сыну путь к трону Императора, я непременно убью их!»

В это мгновение в сознании Линь Кэ Синь появились фигуры Ваньянь Кана и Мужун Ци Ци. Вспомнив о том дне во дворце, об общении Мужун Ци Ци и Ваньянь Кана, Супруга Дэ нахмурилась.

«Если бы Фэн Ци Ци вышла замуж за И’эра, тогда его положение наследного принца было бы в безопасности. Даже если бы Император не даровал ему титул наследного принца, рано или поздно трон всё равно бы принадлежал ему. Хоть, И’эр ранее заподозрил, что между Фэн Ци Ци и Фэн Цан’ом может быть связь, но они родные брат и сестра. Как бы то ни было, они не совершат такую разрушающую репутацию вещь, как инцест.

Единственное, что беспокоит меня – это Ваньянь Кан, бомба замедленного действия. В тот день, я хотела вдеть нитку в иголку для Фэн Ци Ци и И’эра, и совсем не ожидала, что Фэн Ци Ци, кажется, «полюбит» Ваньянь Кана больше! Ваньянь Кан обычно беззаботен, что я не заметила, как глубоки его мысли…

Сейчас, Фэн Цан и Фэн Ци Ци нет в столице. Даже если бы я захотела свести Фэн Ци Ци и И’эра, это было бы не легко сделать. Что же лучше всего сделать?!»

Вдеть нитку в иголку – действовать как посредник.

Эти размышления были тем, что вызывало сильную головную боль у Линь Кэ Синь.

__________________________________________________________

Размещение кронпринца было неожиданностью для многих, но после размышлений показалось разумным. Обычно оценка Ваньянь Хун’а не была хорошей, поэтому и его размещение не повлияло на настроение многих. Сейчас всех больше заботило, кто станет новым кронпринцем.

«Человек, который в конце концов сядет на трон, будет ли это второй принц, имеющий репутацию достойного и добродетельного, или же это будет принц Нань Линь, Фэн Цан, которого любит Император?»

Трудно было сделать выбор и игорные дома вновь открыли приём ставок. В конце концов, ставки оказались равны для обеих сторон.

Половина жителей поддержали принца Нань Линь. Они знали, что Фэн Цан пользовался благосклонностью со времён юности, и это видели все. К тому же, в прошлом у Императора несколько раз были мысли передать трон Фэн Цан’у. Сейчас, Фэн Цан командует армией Бэй Чжоу, и даже если Ваньянь И станет Императором, люди также должны будут увидеть, сможет ли он удержаться на этой позиции.

Люди, которые поддерживали Ваньянь И, думали, что передача трона сыну является человеческой природой. Как бы Император не любил племянника, но он не был ему родным по крови. В конце концов, между ними всё ещё что-то было. К тому же, среди принцев Императора Ваньянь Ли был лучше всех и люди верили, что в будущем он станет хорошим Императором.

А что касается контроля над армией, то если Ваньянь И действительно станет Императором, то между ним и Фэн Цан’ом, несомненно, разгорится жестокая битва. Фэн Цан должен будет либо отказаться от контроля над армией, либо захватить трон. Только если Ваньянь Ли не сможет решить эту проблему, пока он всё ещё Император.

У тех, кто поддерживал Ваньянь И, была ещё одна мысль. О том, что у Фэн Цан’а до сих пор нет наследника, а с его способностью проклинать своих жён, если он за всю жизнь не сможет жениться, то проблема наследника будет очень большой. Кому он передаст в будущем трон? Как раз с этой точки зрения, Ваньянь И был намного лучше. Это заставило многих людей поддержать именно Ваньянь И.

__________________________________________________________

Фэн Цан и Мужун Ци Ци всё ещё жили в уединении в маленьком городке. Всё было бы просто, если бы каждый день не было голубей от Мойю и Фо Шэн Мэн, приходящих из столицы. Хоть эта парочка не была в Императорской столице, но они точно знали о том, что происходило там.

– Какой ублюдок толкнул тебя на сцену?! – когда Ци Ци узнала, что игорные дома открыли ставки используя Фэн Цан’а, она рассердилась.

«Это точно кем-то спланированно. Они так нетерпеливо толкнули Цан’а к борьбе с Ваньянь и, возможно, чтобы он стал мишенью для стрел? У Цан’а нет никаких мыслей о троне, а если бы были, то он уже давно бы захватил его!»

– Цин Цин, не трать своё настроение на этих бессмысленных людей, – реакция Фэн Цан’а была не такой сильной, как реакция Ци Ци. Он был очень доволен нынешней жизнью.

Он обладал компанией Ци Ци каждый день и без посторонних лиц, беспокоящих их. Дни протекали тихо и неспешно.

А этот медовый месяц позволил Фэн Цан’у подумать о многих вещах.

«Вместо того, чтобы идти через сложные испытания, борьбу и постоянные интриги против всех, я мог бы также уютно жить с Цин Цин в Цзянху и быть парой бессмертных.»

– Как я могу не волноваться?! Мы хотим тишины, но другие хотят втянуть нас в ссору. Наследный принц только что пал, но очередной заговор уже поднял голову. Проницательные люди могут видеть, что кто-то толкает волны и добавляет из к волнам позади!

Толкать волны и добавлять их к волнам – создавать импульс.

Видя, что лицо Ци Ци покраснело, Фэн Цан усмехнулся. Он приподнял её подбородок и дважды «цокнул»:

– Цин Цин так прекрасна, даже когда злиться!

– Кан, я говорю с тобой о серьёзных вещах! – Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а, а её маленькие пальчики игрались с его волосами. – Кстати, у меня есть акции этих игорных домов. Почему бы там тоже не провести тайную операцию? Что думаешь?

– И для чего нам это делать?

– Конечно, для того чтобы поднять второго принца! Если я не ошибаюсь, тем, кто создал эти ставки является Ваньянь И. Ему не терпится победить тебя. Раз это так, почему бы нам не согласиться с его желанием и не сделать его мечту стать Императором ещё больше? Что думаешь?

– Маленький монстр! – Фэн Цан сразу понял значение слов Ци Ци.

«Поднять Ваньянь И, чтобы он поверил, что сердце народа будет с ним. Его переполнит бурная радость и тогда он, может быть, совершит что-то, что “оскорбит всё общество”…

Похоже Цзинь Мо был прав. Если моя женщина предстанет перед судом, она, несомненно, сможет поворотом одной руки вызвать облака, а другой дождь.»

Поворотом одной руки вызвать облака, а другой дождь – изменить почву/основание.

Естественно не два дня спустя, ведь изначально позиции Фэн Цан’а и Ваньянь И были равны, но Фэн Цан всё же оказался позади. Людей в столице, которые поддерживали Ваньянь И, становилось всё больше и больше. Все говорили, что императорская кровь не должна смешиваться и трон должен принадлежать второму принцу.

После того, как Ваньянь И получил эту новость, он каждый день ходил с улыбкой до ушей.

«Кажется, глаза массы стали острее и все поняли, что Фэн Цан просто принц с другой фамилией. Если бы он унаследовал трон, то это было бы незаконное присвоение!»

Всё больше и больше людей делали ставки на него и, Ваньянь И становился всё более и более ликующим. Он чувствовал, что уже крепко сидит на троне. Ваньянь И также начал говорить и делать вещи с акцентом чиновника. Он тренировал себя, чтобы раньше выработать позу наследного принца.

Разговоры о новом наследном принце усиливались. Однако две обсуждаемые личность, Фэн Цан и Ваньянь И, отреагировали на это по-разному.

Первый послал прошение о больничном Императору. Фэн Цан сказал, что его тело чувствует себя плохо и ему нужен отдых. Он покинул столицу вместе с принцессой Чжэнь Го почти месяц назад и, казалось, для него не было ничего важнее. Что касается Ваньянь И, то он постоянно бродил среди чиновников и активно добивался поддержки от них.

Разница между первым и вторым была очевидна с первого взгляда. Были люди, которые говорили, что если Фэн Цан вернётся, то трон будет отнят. Были и другие, которые говорили, что Фэн Цан не может победить Ваньянь И. Ведь в конце концов у второго принца была настоящая императорская родословная. Проще говоря, общественное мнение склонилось к Ваньянь И, словно он уже стал будущим Императором Бэй Чжоу.

Дунфан Лань, которая находилась внутри дворца Цзинь Сюань, после ознакомления с ситуацией за пределами дворца, неоднократно хвалила отъезд Фэн Цан’а из столицы.

«Сейчас дворец – это место, где ветер и волны самые свирепые. Стоя на волне, когда ты упадёшь, тело окажется разорвано, а кости будут раздавлены.»

Где ветер и волны самые свирепые – самое сердце борьбы.

Хоть Дунфан Лань очень хотела, чтобы Фэн Цан вернулся, и они могли поговорить о Фэн Се, но сейчас все взгляды были сосредоточены на титуле наследного принца.

«Даже если у Цан’эра нет подобных мыслей, но три говорящих человека, создают тигра и могут заставить его попасть в водоворот. Оставить проблему позади, было лучшим выбором Цан’эра и Ци Ци.»

Три говорящих человека создают тигра – неоднократно повторяющийся слух становится фактом.

Только Фэн Цан не возвращался, а Фэн Се также не давал о себе знать и неизвестность в сердце Вдовствующей Императрицы продолжала существовать. В её сердце всегда существовал узел, вызывающий у неё бессонницу.

«Если то, что сказал Фэн Се, является правдой, я не могу не отомстить за свою дочь!»

– Госпожа, этот человек здесь, – Цин Гу привела Чунь Син внутрь храма.

После ухода в течении месяца, Чунь Син смогла встать, хоть её лицо всё ещё было немного бледным, но она была полна сил.

– Благодарю Вдовствующую Императрицу за милость спасения жизни этой рабыни! – только Чунь Син увидела Вдовствующую Императрицу, как тут же опустилась на колени перед ней. Она понимала, что Вдовствующая Императрица спасла ей жизнь и, если бы не Дунфан Лань, то она давно стала бы призраком.

Увидев Чунь Син, Дунфан Лань слегка кивнула.

«Хоть цвет её лица всё ещё не очень хороший, но быть живой всяко лучше, чем мёртвой.»

– Дитя, встань! Не становись на колени, твоё тело ещё не полностью восстановилось! – Вдовствующая Императрица выглядела доброй, а её голос был наполнен любовью, заставляя изначально нервничающую Чунь Син постепенно успокоиться.

Чунь Син снова поклонилась Вдовствующей Императрице, а затем поднялась.

– Дитя, ты говорила, что благородная супруга Юэ невиновна. Расскажи Айджии во всех подробностях обо всём, что происходило во дворце Долгой осени. Если она и вправду была обижена, Айджиа определённо поможет ей смыть свои обиды.

Обещание Вдовствующей Императрицы окончательно успокоило Чунь Син, но когда она собиралась начать говорить, её взгляд упал на картину на стене. Когда Чунь Син увидела человека, изображённого на картине, она закричала.

– Что такое? – Цин Гу посмотрела на Чунь Син и увидела, что та смотрит на картину с широко открытым ртом, в шоке замерев от красавицы на картине.

– Тётушка, кто эта девушка на картине? – спросила Чунь Син у Цин Гу.

– Это дочь Айджии, принцесса Бэй Чжоу, Мин Юэ!

Объяснение Дунфан Лань ещё сильнее ошеломило Чунь Син:

– Но… Но принцесса и бал огородная супруга Юэ так похожи! У них семьдесят-восемьдесят процентов сходства!

– М? Правда? – Вдовствующая Императрица не ожидала, что в этом мире есть кто-то, кто выглядел как Ваньянь Мин Юэ.

В тот момент, когда Цин Гу услышала слова Чунь Син, она поняла проблему:

– Госпожа, вы помните, в ту ночь, когда благородная супруга Юэ пыталась убить Императора, эта рабыня видела во дворце Долгой осени девушку похожую на принцессу. Эта рабыня как раз собиралась спросить её о происхождении, когда евнух Цзин Дэ убил её. Эта рабыня помнит, что в тот момент та девушка сказала, что кто-то привёл её, чтобы она стала императорской благородной супругой!

– Эта девушка – Императорская благородная супруга Юэ? – Дунфан Лань посмотрела на Чунь Син.

– Нет! Я видела труп этой женщины. Хоть она выглядит как Императорская благородная супруга, он она не императорская благородная супруга. Эта рабыня также не знает причины её появления во дворце Долгой осени! Эта рабыня никогда не видела её!

Одна за другой тайны скапливались возле Вдовствующей Императрицы.

«Если Юэ Лань Чжи выглядела как Мин Юэ, затем чуть позже ещё одна молодая девушка, выглядевшая как Мин Юэ, вошла во дворец чтобы стать Императорской благородной супругой. Может ли быть, что Юэ Лань Чжи давно мертва?

Только, почему Император искал девушку, которая выглядела как Мин Юэ, для того чтобы сделать императорской благородной супругой? Может быть…»

Подумав до этого момента, цвет лица Дунфан Лань резко изменился.

Она подумала о слухах, гуляющих по столице: о совершении кровосмешения наследным принцем Ваньянь Хун’ом и принцессой Ваньянь Бао Чжи. Голова Дунфан Лань внезапно взорвалась. Она не осмелилась думать дальше.

– Госпожа, Госпожа, что случилось? – Цин Гу увидела, что цвет лица Вдовствующей Императрицы стал не очень хорошим. Она тут же подбежала к ней и похлопала её по спине.

Лишь спустя несколько долгих минут Дунфан Лань успокоилась. Ведь в конце концов, Дунфан Лань не была обычной женщиной и хоть она была шокирована собственными мыслями, но у неё не было никаких доказательств, поэтому Вдовствующая Императрица не стала делать поспешных выводов.

– Дитя, расскажи Айджии о делах во дворце Долгой осени!

Вдовствующая Императрица вернулась к теме Чунь Син, и та кивнула. Она рассказала Дунфан Лань всё, что знала о том, что происходило во дворце Долгой осени от начала и до конца.

– Всё вокруг около девяти императорских благородных супруг было изменено? Айджиа помнит, что Цан’эр тоже женился девять раз… Ты говоришь, что каждый раз, когда Император обожал благородную супругу Дэ, это длилось очень долго? И каждый раз он отправлял Цзин Дэ караулить у дверей и никого больше не пускать?

– Именно так, Вдовствующая Императрица! Однако в день происшествия евнуха Цзин Дэ не было у дверей. Позже, он внезапно в панике выбежал и позвал двух слуг внутрь. Впоследствии распространилась новость о нападении на Императора.

– Но в ту ночь эта рабыня видела всё очень ясно. Императорская благородная супруга не покидала комнаты. Всю ночь эта рабыня несла вахту недалеко от павильона. Из дворца никто не выходил, кроме того, были убиты и те двое слуг, которых вызывал евнух Цзин Дэ. Они определённо видели то, что не должны были. Вот почему их заставили замолчать! После того, как Император очнулся, все из дворца Долгой осени, кроме этой рабыни, были убиты!

Крики Чунь Син заставили мысли Вдовствующей Императрицы стать более хаотичными.

«Что за тайна скрывается во дворце Долгой осени? Что за тёмную вещь сотворил Ваньянь Ли? Может быть, у него действительно есть странное хобби? Если то, что сказали Фэн Се и Чунь Син, является правдой, то дело горы Яньдан не так трудно для понимания. Это определённо дело рук Ваньянь Ли, который сыграл в тайную!»

– Чунь Син, у Айджии заболела голова, ты можешь идти! Айджиа определённо расследует эту ситуацию, и вода отступит, появятся скалы и дадут благородной супруге Дэ объяснения!

Вода отступит, появятся скалы – правда выйдет на свет.

После того, как Чунь Син ушла, Цин Гу подошла к Дунфан Лань и начала массировать её виски:

– Госпожа, если это действительно Император… Что вы будете делать?

– Убийство должно быть оплачено жизнью, долг должен быть возвращён! – произнося это предложение, в глазах Дунфан Лань зажглась ненависть.

«На протяжении стольких лет я не знала, что человек с которым я сталкивалась является врагом, который убил мою дочь!

Шестнадцать лет! Так много дней и ночей, из-за смерти Мин Юэ, я плакала, пока слёзы не высыхали прямо на глазах. Однако я даже подумать не могла, что враг, убивший мою дочь, тот, кого я так упорно искала, всегда передо мной! Если это и правда совершил Ваньянь Ли, я должна отомстить за Мин Юэ!»

– Мин Юэ, мама сделала тебе плохо! Мама постарела и мои глаза ослепли. Мама не смогла отличить кто волк, а кто человек. Но не волнуйся, мамино сердце больше не путается. После выяснения правды этого дела, мама обязательно отомстит за тебя!

Дунфан Лань много говорила перед картиной Мин Юэ. Спустя долгое время Вдовствующая Императрица оправилась от своего опустошённого настроения и взяла себя в руки. Из матери, которая скучала по дочери, она вновь превратилась в достойную Вдовствующую Императрицу. Сейчас для того чтобы выяснить правду, она должна была оставаться спокойной и собранной.

Когда Дунфан Лань и Цин Гу ушли, с крыши спрыгнула чёрная фигура. Если бы Дунфан Лань сейчас вернулась, она была бы удивлена, увидев этого человека. Это был Фэн Се, тот, кого все считали совершившим самоубийство и умершим за свою страну.

Фэн Се отчётливо слышал слова, которые произносила Чунь Син.

«Оказывается, во дворце Долгой осени так много грязных вещей!»

Теперь Фэн Се был уверен, что в комнате, куда он ходил прошлый раз, должно быть что-то похожее на подземелье.

«Может быть в подземелье найдётся какая-нибудь постыдная тайна. Нет, я должен найти возможность войти туда!»

Фэн Се решил так и сделать.

В ту же ночь, воспользовавшись темнотой, Фэн Се снова проскользнул во дворец Долгой осени и снова вернулся в ту комнату. Хоть это был лишь второй раз, когда Фэн Се пришёл сюда, но из-за того, что мебель внутри комнаты была точно такой же как в комнате Мин Юэ, он чувствовал, что очень хорошо знаком с этим местом. Он не стал зажигать свет и воспользовавшись лунным светом, начал исследовать комнату.

«Если здесь действительно есть подземная комната, то кнопка для открытия входа должна быть в комнате.» – Фэн Се осторожно прикасался к предметам.

Когда он дотронулся до странного предмета и повернул его, пол внезапно обрушился и перед Фэн Се появился проход.

– Естественно, здесь оказалось подземелье! – Фэн Се был приятно удивлён. Он ступил на лестницу и спустился вниз.

Коридор был очень длинным и Фэн Се шёл очень осторожно. Испытав на себе множество перемен, он стал относиться ко всему с крайней осторожностью. Когда Фэн Се дошёл до конца, он, наконец, увидел Ваньянь Мин Юэ лежащую на тёплой нефритовой кровати.

– Мин Юэ! – мгновенно громко позвал Фэн Се. Он бросился вперёд и в два-три шага подлетел к тёплой нефритовой постели. Его губы и руки начали дрожать.

«Невероятно! Мин Юэ ещё жива! Человек, по которому я тосковал днями и ночами, моя жена, всё ещё жива!»

Для Фэн Се эта новость была слишком шокирующей.

– Мин Юэ, это я Фэн Се! Мин Юэ, открой глаза и посмотри на меня! Мин Юэ, проснись! Что с тобой случилось?

Только спустя несколько мгновений, Фэн Се обнаружил в чём заключалась проблема.

«Хоть тело Мин Юэ тёплое, но она словно живой мертвец с закрытыми глазами… Если бы я не звал её так долго, а она не отзывалась, я бы подумал, что она спит…»

Фэн Се взял Мин Юэ за руку и проверил её пульс. Он обнаружил, что её пульс бился очень медленно и был почти незаметным. Посмотрев ещё раз на тёплую нефритовую кровать, на которой спала Мин Юэ, Фэн Се понял главную проблему.

«Могу предположить, что если бы не защита этой тёплой нефритовой кровати, Мин Юэ давно бы умела. Вот почему она всё ещё выглядит, как и шестнадцать лет назад. Нет и следа старения.»

– Мин Юэ, это я Фэн Се! – Фэн Се держал Ваньянь Мин Юэ за руку, а по его постаревшему лицу катились слёзы.

«Я никогда не думал, что смогу снова увидеть тебя, Мин Юэ! Я молился богам, чтобы они позволили тебе вернуться ко мне, но я понимал, что это нелепая надежда…»

Сейчас, хоть и нелепая надежда стала реальностью, но Ваньянь Мин Юэ продолжала спать. Это заставило изначально взволнованное сердце Фэн Се стать ещё тяжелее.

– Всё это сделал Ваньянь Ли, верно? Мин Юэ, это моя вина, я был слишком беспечен! Ты как-то напоминала мне, что сопровождать своего правителя – всё равно что сопровождать тигра, но я не поверил тебе. Я не думал, что моя неосторожность, в итоге, принесёт тебе несчастье, а также навредит нашей дочери!

– Сейчас Ци Ци найдена, а я также нашёл и тебя. Скажи, это божья милость из жалости к нам? Значит ли это, что наша семья скоро воссоединится?

Радость и печаль одновременно поселились в сердце Фэн Се. Снова увидев Мин Юэ, он чуть не сошёл с ума от счастья, а после прилива счастья он начал думать о том, как вывести Мин Юэ отсюда.

Фэн Се проверил тёплую нефритовую кровать и обнаружил, что Ваньянь Мин Юэ могла жить только благодаря эффективности тёплой нефритовой кровати.

«Если я заберу Мин Юэ силой, без “защиты” тёплой нефритовой кровати, Мин Юэ может умереть.»

В конце концов, Фэн Се не был врачом и не мог проверить, что за болезнь была у Ваньянь Мин Юэ. Более того, он не осмеливался забрать её без тщательного осмотра врача. Потеряв слишком много вещей, Фэн Се не осмеливался принять выбор. Он не смел ставить на кон жизнь Мин Юэ.

Ещё раз поцеловав Мин Юэ в лоб, Фэн Се неохотно покинул подземную комнату. Он больше не был двадцатичетырёхлетним горячим юнцом. За эти годы он отточился словно на точильном камне. Он понимал, что можно сделать, а что нельзя.

Первым делом Фэн Се нужно было найти Цзинь Мо.

«У Цзинь Мо имя злого доктора, а значит его медицинские навыки должны быть очень высокими. Если Цзинь Мо не сможет исцелить Мин Юэ, то мне нужно будет найти чудного доктора мастера Лянь.

Несмотря ни на что, я должен вылечить Мин Юэ! Я не могу допустить, чтобы Мин Юэ продолжала оставаться в подземной комнате. Чем скорее я разберусь с этим делом, тем будет лучше!»

__________________________________________________________

В столице Янь, из-за свержения наследного принца, кандидаты на его место гудели. В это время дипломаты Нань Фэн’а, под предводительством нового Императора Нань Фэн’а, Мин Юэ Чэнь’я, торжественно прибыли в столицу Янь.

Мин Юэ Чэнь лично приехал, чтобы для дружбы обменяться документами между двумя народами, заставляя жителей, которые изначально сосредоточились на кандидатах на титул кронпринца, невольно перевести свой взгляд на нового Императора Нань Фэн’а.

«Говорят, что когда-то это новый Император был заложником Си Ци в течении десяти лет. Говорят, что Мать-Императрица нового Императора была приговорена к смерти из-за колдовства. И первое, что он сделал после восхождения на трон – это выяснил правду того года и очистил имя своей Матери-Императрицы и клана Мяо. Также говорят, что некоторые люди не приняли нового Императора, вошедшего на трон, и он окрасил столицу в цвета крови. Новый Император воспользовался кровавыми средствами, чтобы подчинить себе тех, кто питал ложные мысли.»

__________________________________________________________

Увидев Мин Юэ Чэнь’я в первый раз, Ваньянь Ли не мог не сокрушаться в своём сердце.

«Если бы у меня был такой сын, который был бы похожим на Мин Юэ Чэнь’я, с такой же необыкновенной осанкой, даже если бы мои глаза закрылись прямо сейчас (он умер), я мог бы быть спокоен…»

Новый Император Нань Фэн’а лично прибыл в Бэй Чжоу, а также был готов подписать дружественное соглашение с Бэй Чжоу, что Ваньянь Ли приветствовал обеими руками.

К тому же, Ваньянь Ли немного понимал тактику этого молодого Императора.

«Под его руководством Нань Фэн, несомненно, станет процветать и прославится. Этот мужчина определённо стал бы сильным противником Бэй Чжоу. Как жиль, что никто из моих собственных сыновей не может сравниться с Мин Юэ Чэнь’ем.»

Подумав об этом, Ваньянь Ли ощутил печаль.

«Если бы я был того же возраста, что и Мин Юэ Чэнь, я мог бы встретиться с ним лицом к лицу. Впрочем, сейчас я уже стар, а талантливые люди рождаются каждую династию. В будущем этот мир будет принадлежать молодому поколению! Нань Фэн смог получить такого Императора, но его принцесса… Нет никого, кто смог бы взять на себя такую тяжёлую работу!»

__________________________________________________________

Новый Император Нань Фэн’а прибыл в столицу Янь. Естественно, что принцесса Бэй Чжоу должна была составить ему компанию. К тому же, их возрасты были не так уж и далеки друг от друга и им было о чём поболтать. Вот почему, когда Мин Юэ Чэнь открыл рот, он попросил Мужун Ци Ци.

– Почему Чжэнь сегодня не видел принца Нань Линь’я? Может быть, потому, что Фэн Цан недавно женился и у него появилась красавица, сопровождающая его, поэтому он не может иметь дела ни с чем другим?

Слова Мин Юэ Чэнь’я имели явные дразнящие нотки и, услышав их, Ваньянь И рассмеялся.

– Вероятно Ваше Величество не знает. Принцесса Чжэнь Го, которая прибыла за брачным союзом, на самом деле является биологической младшей сестрой принца Нань Линь. В этот раз старая болезнь Фэн Цан’а снова подействовала, и принцесса Чжэнь Го сопровождает его, чтобы развеиваться скуку!

Изначально простые слова, слетая с губ Ваньянь И, превратились во что-то, что имело странный привкус. А в сочетании с его странным выражением лица, те, кто слушали его, двусмысленно улыбнулись, за исключением Ваньянь Кана.

«Я всегда знал, что мой второй старший брат мечтает о троне. Тем не менее, это его собственные проблемы, зачем нужно впутывать во всё это двоюродного брата? Я очень сильно поддерживаю двоюродного брата и двоюродную сестрёнку. Хоть я и чётко знаю, что если слишком близко подойду к двоюродному брату, то заставлю второго старшего брата и мать-супругу рассердиться, однако мне не нравятся люди, которые плетут интриги и тёмные шутки.»

– Тело моего двоюродного брата всегда было нездоровым. Ранее, он ездил в Си Ци. Не прошло и двух дней после его возвращения, как ему потребовалось мчаться в Юнчжоу, чтобы руководить Турниром четырёх стран. Когда он только вернулся, он занялся подготовкой к свадьбе и не отдыхал. Вот почему он заболел из-за сильной усталости. Он попросил отпуск по болезни у Отца-Императора и ушёл ухаживать за своим здоровьем, – Ваньянь Кан вступился за Фэн Цан’а и Ваньянь И тут же уставился на него.

Иногда Ваньянь И подозревал, что его младший брат был рождён не Супругой Дэ.

«Почему его локти каждый раз поворачиваются не в ту сторону?! Он делает так, словно Фэн Цан его биологический брат!»

Локти поворачиваются не в ту сторону – отдавать предпочтение чужаку, а не кому-то из своей стороны.

– С моей точки зрения, из-за того, что личность принцессы Чжэнь Го была объявлена публично, любовники стали братом и сестрой. Он не смог смириться с этим. Вот почему и заболел. В этот раз, говорит, что ухаживает за своим здоровьем, но забрал с собой Фэн Ци Ци. Кто знает, что они делают?!

– Императорский старший брат, как ты можешь говорить подобное?! – услышав слова Ваньянь И, Ваньянь Кан рассердился.

Другие не знали, что он получал внутренние новости от Су Мэй.

«Двоюродные брат и сестрёнка, в этот раз отправились в свадебное путешествие. Они, наконец, смогли прорваться через препятствия и остаться вдвоём. Это счастливое событие. А изначально красивая вещь, произнесённая вульгарным тоном Ваньянь И, независимо от того, как ты слушаешь её, звучит неприятно!»

– Ваньянь Кан, ты мой младший брат или младший брат Фэн Цан’а?

Ваньянь Кан не давал ему сохранить лицо перед Мин Юэ Чэнь’ем, очень сильно рассердив Ваньянь И. Если бы Мин Юэ Чэнь’я не было здесь, а у Ваньянь И не было желания заполучить его поддержу, из-за чего ему и требовалось поддерживать свой имидж, Ваньянь И давно подошёл бы в Ваньянь Кану и избил его.

Видя, что эти братья взаимно пронзают друг друга взглядами, Мин Юэ Чэнь налил себе полный рот вина, а взгляд, которым он смотрел на Ваньянь И, стал ещё острее.

– В прошлом Чжэнь был заключён в тюрьму в Си Лянь. Принцесса Чжэнь Го проявила милость и теперь друг Чжэнь’я. Так что…. Прошу второго принца не клеветать подобным образом на принцессу Чжэнь Го. У неё благородный характер, и она не такой человек, какой вы её показываете.

После того, как новый Император Нань Фэн’а «отчитал» его перед всеми, лицо Ваньянь И мгновенно вспыхнула, словно варёная креветка. Он не предполагал, что Мужун Ци Ци и Мин Юэ Чэнь могут знать друг друга, поэтому неловко рассмеявшись, он возложил всю свою ненависть на Ваньянь Кана.

После этого Ваньянь И подстрекал, добавляя масло и уксус перед Линь Кэ Синь в течении долгого времени, заставляя Супругу Дэ ещё сильнее ощущать, что её младший сын был воспитан напрасно.

«Он пристрастен к Фэн Цан’у во всём. Может быть, он хочет создать хорошие отношения с Фэн Цан’ом, чтобы тот поддержал его и, когда Ваньянь Кан станет наследным принцем Фэн Цан станет тёмной лошадкой в борьбе за трон?»

Добавлять масло и уксус – добавлять детали при рассказывании истории.

– Твоего младшего брата так много! Ты его родной старший брат! – Линь Кэ Синь посмотрела в лицо Ваньянь И, которое было наполнено обидой и повысила голос. – Может быть, ему наплевать на чувства межу кровными родственниками?!

– Мать-Супруга, не сердись! Младший брат просто немного непослушен! Это ничего. Уступать младшему брату – естественно. Просто, Мин Юэ Чэнь, возможно, неправильно понял этого сына из-за произошедшего. Этот сын опасается, что впечатление Мин Юэ Чэнь’я об этом сыне не так уж велико.

Услышав слова Ваньянь И, трудно было описать привкус, разившийся в сердце Линь Кэ Синь.

«И тот, и другой мясо, вышедшее из моего тела, так почему Ваньянь Кан не может быть таким же заботливым и избавить окружающих от беспокойств, как И’эр?! Каждый раз старший брат уступает младшему, а у младшего всё ещё другие идеи и ценности. Ваньянь Кан действительно мог сделать так, чтобы И’эра не правильно поняли.»

– И’эр, не волнуйся. Мать-Супруга прекрасно осведомлена о ситуации. Мы больше не можем зависеть от твоего младшего брата! Если он не причинил никаких неприятностей, то Будда сохранит нас! Что касается Мин Юэ Чэнь’я, то не думай об этом слишком много и не чуть чересчур чувствительным. Он просто Император Нань Фэн’а. Твой трон нуждается лишь во одобрении твоего Отца-Императора.

Несмотря на то, что Линь Кэ Синь – женщина, однако она прошла через множество сложнейших испытаний во дворце и очень хорошо знала личность Ваньянь И. С её точки зрения, если смогут получить одобрение Императора, все проблемы будут решены.

«Эта династия принадлежит Ваньянь Ли, и он отдаст её тому, кто понравится ему. Если мы сможем сделать Ваньянь Ли счастливым, то вопрос с троном был бы решён.»

– Мать-Супруга, то, что ты сказала, имеет смысл, но этот сын не знает, что любит Отец-Император.

– В прошлом, когда твоя младшая тётя всё ещё была здесь, твой Отец-Император больше всего любил её. Позже, когда твоя младшая тётя ушла, твой Отец Император больше всех любил Фэн Цан’а. Теперь, Фэн Ци Ци вернулась. Скажи мне, кого больше всего любит твой Отец-Император? Ты думаешь, что принцесса Чжэнь Го просто пустая полка?

Линь Кэ Синь, дав небольшой совет, заставила Ваньянь И быстро понять смысл её слов: “Начни с Фэн Ци Ци”.

«Начать с неё будет самым лучшим способом!»

– Но Мать-Супруга, Фэн Ци Ци, похоже, имеет предвзятое отношение к этому сыну. В последний раз, когда она приходила во дворец, ты тоже видела, что она больше любит младшего брата…

Говорят, плачущие дети получают молоко. Это выражение можно было применять и к Ваньянь И. Увидев обиду в глазах сына, Линь Кэ Синь на мгновение задумалась, а затем её губы изогнулись в странной улыбке:

– Сырой рис уже приготовлен, после того, как Фэн Ци Ци забеременеет, посмотрим поспешит твой Отец-Император или нет!

Сырой рис уже приготовлен – то, что сделано, не может быть изменено. Обычно, имеется в виду секс с девушкой.

Слова Линь Кэ Синь заставили Ваньянь И вспомнить маленькое и изящное личико Мужун Ци Ци.

«Если лицо такое прекрасное, то тело также должно быть восхитительным!»

Появление Мин Юэ Чэнь’я заставило на мгновение утихнуть бурные дискуссии о кандидатах на пост кронпринца гуляющие по столице. После того, как они так долго создавали неприятности, Фэн Цан всё ещё был свободен и неограничен чем-либо, что заставляло всех падать духом.

Несмотря на то, что Мужун Ци Ци не было в столице, однако Мин Юэ Чэнь всё равно приказал слугам подготовить щедрый подарок и отправить его в ванфу Нань Линь. На самом деле, Мин Юэ Чэнь знал всё, что случилось с Мужун Ци Ци с тех пор, как она прибыла в Бэй Чжоу. Он присматривал за Мужун Ци Ци и знал, что она дочь Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, принцесса Бэй Чжоу, Чжэнь Го.

Мин Юэ Чэнь прибыл личность только с одной целью. Он хотел заключить брачный союз с Бэй Чжоу и жениться на Мужун Ци Ци как на своей Императрице.

Мужун Ци Ци обладала способностями стоять рядом с ним и Юэ Чэнь не хотел упускать эту возможность. Хоть он также слышал слухи о истинной внешности Мужун Ци Ци, но в его воспоминаниях её внешность всё ещё была похожа, на внешность которая была у неё в Си Ци: справедливая, чистая, свежая и холодная.

«Ну, как бы не изменилась её внешность, в моих глазах это ничего не значит. Я просто хочу эту женщину. Говоря откровенно, эта женщина, разделит со мной “великую ответственность, возложенную Небесами”, а также высказывание: “Нет яда, нет великого человека”.»

Нет яда, нет великого человека – великий человек должен быть безжалостным.

Когда Мин Юэ Чэнь предложил Ваньянь Ли брачный вопрос и сказал, что желает взять в жёны Мужун Ци Ци, Ваньянь Ли долго молчал.

«Оказывается, племянница такая же выдающаяся, как и её мать. Она привлекает так много хороших мужчин.

Со всех сторон Мин Юэ Чэнь и правда очень хорошо! Молодой и многообещающий, решительный и терпеливый, среди молодого поколения он человек выдающихся талантов. Если бы не было Цан’эра, возможно, он был бы хорошим кандидатом.»

Существование Фэн Цан’а, заставило сердце Ваньянь Ли ощутить себя эгоистичным.

«Моим желанием, когда я был молод, было летать с Мин Юэ близко друг к другу, словно пара птиц. Но, с другой стороны, это желание было “нелепой надеждой”. Вот почему я смог использовать только такой надменный способ, чтобы удержать Мин Юэ рядом с собой. Даже если она просто не просыпаясь спит, я ощущаю удовлетворение. Потому что она здесь, потому что у меня есть что-то, что я могу вложить в своё сердце.

Однако это же всегда вызывало у меня сожаление…

А сейчас, Цан’эр и Ци Ци столкнулись с этой же ситуацией. Я надеюсь, что чудо, которое я так долго ждал, действительно произойдёт. Вот почему, я хочу использовать свою собственную силу, чтобы поддержать их.

Ведь, если они действительно любят друг друга, то какая разница, если мир не примет их? Я – Император. Всё, что под небом, принадлежит Императору, а до границ земли каждый человек – служащий Императора. Весь мир принадлежит мне. Кто осмелится сказать, что Цан’эр и Ци Ци делают что-то неправильное?»

Ваньянь Ли был в оцепенении в течении долгого времени, что заставило Мин Юэ Чэнь’я несколько нервничать.

«Он согласится или откажет?»

Посмотрев на Ваньянь Ли ещё раз Юэ Чэнь вдруг обнаружил кое-что странное. Между бровями Ваньянь Ли была фиолетовая жизненная энергия.

«Это похоже на… Гу. Точно! Внутри тела Ваньянь Ли есть Гу!»

После установления этого факта Мин Юэ Чэнь был несколько изумлён.

«Кто поместил Гу в тело Ваньянь Ли? Смотря на этот фиолетовый цвет и учитывая, что он к тому же наполнен чёрным цветов, этот Гу, должно быть, поднят уже несколько лет.»

Люди Нань Фэн’а были хороши в использовании Гу, а клан Мяо был экспертом в их использовании. Когда Мин Юэ Чэнь был ребёнком, он следовал за своей Матерью-Императрицей, Мяо Чу Юнь, и научился использовать Гу. Увидев, что цвет лица Ваньянь Ли не очень хороший, естественно, что он смог распознать Гу.

«Только, кто вложил Гу в тело Ваньянь Ли? Может ли это быть как-то связано с троном?»

Мин Юэ Чэнь не рассказал о том, что в теле Ваньянь Ли есть Гу. Он ещё не был полностью уверен в этом вопросе. К тому же, его сейчас больше волновал брачный союз между двумя странами, а точнее его свадьба с Мужун Ци Ци.

– Увы, Чжэнь уже пообещал принцесса Чжэнь Го, что она сама выберет с кем будет её брат, – естественно, Ваньянь Ли не мог обнажить свои мысли, поэтому он мог лишь косвенно отказать Мин Юэ Чэнь’ю.

– О, раз всё так… – как Мин Юэ Чэнь мог не понять, что Ваньянь Ли косвенно отказал ему?

«Но я не откажусь от Мужун Ци Ци только потому, что коснулся ногтя. Я положил глаз на эту девушку. Я всё равно сохраню за ней положение моей Императрицы.»

__________________________________________________________

Вскоре после того, как дипломаты Нань Фэн’а прибыли в столицу, туда же прибыли и дипломаты Дун Лу. Они привели свою прекрасную, словно цветок, принцессу. И их целью также являлся брачный союз. Так совпало, что принц Дун Лу положил глаз на Фэн Цан’а.

– Тц, Цан, оказывается, твоё обаяние так велико. Принцесса явно дала понять, что хочет выйти за тебя замуж! – когда Ци Ци узнала о заявлении принцессы Дун Лун, Ся Юнь Си, в котором она сказала, что не выйдет замуж ни за кого другого, кроме Фэн Цан’а, Ци Ци укусила Фэн Цан’а за плечо.

– Цин Цин, больно… – ревность маленькой женщины сделало сердце Фэн Цан’а очень счастливым. Он хмыкнул, и его большая ладонь погладила волосы Ци Ци.

– Больно? – Ци Ци подняла голову и посмотрела на слабую улыбку во взгляде Фэн Цан’а. – Хмф! Я кусаюсь, чтобы причинить тебе боль! Оставлю следы своих зубов на твоём теле, а ты сможешь прямо показать их Ся Юнь Си и сказать, что у тебя есть женщина!

– Цин Цин, я имел в виду, что мои кости крепкие, не ломай зубы и не причиняй себе боль!

Столкнувшись с таким Фэн Цан’ом, Ци Ци не могла больше сердиться.

«Как бы Цан не вёл себя с посторонними, со мной он всегда нежен, словно нефрит. Просто все любят хороших мужчин, а бабочки всегда похожи на сорняк. Даже лесной пожар не может их уничтожить, ведь, когда подует весенний ветерок, они вновь оживают.»

– Я просто ревную…

– Я понимаю, – Фэн Цан притянул Ци Ци в свои объятья и посмотрел ей в лицо. – Мин Юэ Чэнь хочет взять тебя в жёны. Когда я узнал об этом, как я мог не ревновать?!

– Ненавижу! – сказала Ци Ци, лёжа в объятьях Фэн Цан’а. – Эти вонючие мухи и комары такие противные. Такой прекрасный медовый месяц был нарушен ими…

– Цин Цин хочет вернуться в столицу?

Увидев, что Фэн Цан угадал её мысли, Ци Ци усмехнулась:

– Если мы не вернёмся и не покажем наш авторитет, даже тигр будет рассматриваться как большая кошка! Они даже осмелились положить глаз на моего мужчину. Я хочу посмотреть сколько голов у Ся Юнь Си!

– Ха… – привыкнув видеть нежную Ци Ци, иногда, когда она обнажала свою жестокую сторону, Фэн Цан становился почти испуганным.

«Несмотря ни на что, эта женщина прекрасна!»

__________________________________________________________

Принц Нань Линь и принцесса Чжэнь Го, которые отправлялись отдыхать, сейчас вернулись в столицу. Эта новость словно отрастила крылья и распространилась по всей столице.

«А теперь начнётся хорошее шоу!»

Все протирали глаза и пристально смотрели на ситуацию во дворце. Фэн Цан и Мужун Ци Ци были биологическими братом и сестрой. Сейчас Мин Юэ Чэнь просил руки Мужун Ци Ци, а принцесса Дун Лу хотела, чтобы Фэн Цан стал принцем-супругом.

«Если эти двое пойдут по стандартному пути, то одна станет Императрице Нань Фэн’а, а другой принцем-супругом Дун Лу. С их чувствами между братом и сестрой, Нань Фэн определённо будет стоять за Фэн Цан’а. В последствии Фэн Цан получит поддержку Нань Фэн’а и Дун Лу и тогда он наверняка сядет на трон Бэй Чжоу!»

__________________________________________________________

Как мог Ваньянь И не думать о том же, о чём думал каждый житель столицы?

«Эх, почему Фэн Цан’у так везёт? Если Мужун Ци Ци станет Императрицей Нань Фэн’а, а Мин Юэ Чэнь – шурином, то разве Фэн Цан не будет похож на тигра, у которого выросли крылья?!»

Тигр, у которого выросли крылья – стать сильнее.

Ваньянь И ненавидел, ненавидел тот факт, что у него не было младшей сестры.

«В противном случае, я мог бы отдать свою младшую сестру Мин Юэ Чэнь’ю и тогда у МЕНЯ он был бы шурином. Тогда я не был бы подавленным Фэн Цан’ом во всём.

Ещё и принцесса Дун Лу заявила, что не выйдет замуж ни за кого, если это будет не Фэн Цан!

Да что такого замечательного в этом Фэн Цан’е?! Почему одна за другой все влюбляются в Фэн Цан’а? Может быть она не знает о его репутации? Почему она не выбрала меня?! Если я женюсь на принцессе Дун Лу, за мной будет поддержка Дун Лу. Зачем мне тогда беспокоиться о том, что Фэн Цан сражается со мной за трон?

Каждая удача приходит к принцу Нань Линь и падает на брата и сестру Фэн. Может быть, они гордые дети Небес? Неужели небеса настолько сильно любят их?

Нет! Я не могу допустить, чтобы их браки увенчались успехом!»

Ваньянь И сжал кулаки.

«Я точно не допущу, чтобы брачные союзы Нань Фэн’а и Дун Лу увенчались успехом. Мила в руках Фэн Цан’а уже может перевернуть небо. Если он получит поддержку Нань Фэн’а и Дун Лу, то не будет ли получение Бэй Чжоу для него таким же лёгким, как достать что-то из своей сумки?!»

Если бы Фэн Цан и Мужун Ци Ци знали мысли Ваньянь И, они, естественно, аплодировали бы обеими руками и поддержали его решение. Они оба жаждали, чтобы эти проблемы были решены. Если Бы Ваньянь И действительно думал о способах решения этих проблем, то неизвестно насколько счастливыми были бы эти двое.

__________________________________________________________

То, что Фэн Цан вернулся, сделало принцессу Дун Лу, Ся Юнь Си, самой счастливой. Ся Юнь Си давно слышала о прекрасной репутации Фэн Цан’а.

«Самый красивый в мире мужчина. К тому же, он ещё и бог войны. Такой мужчина, под небом, лишь одни и это Фэн Цан!»

Когда Ся Юй Си была совсем маленькой, она увидела Фэн Цан’а. Тогда ей было всего шесть лет, она всё ещё была маленьким ребёнком. В то время Фэн Цан был послан в Дун Лу с дипломатической миссией. Она увидела его на дворцовом банкете. Тогда Фэн Цан’у было пятнадцать или шестнадцать лет, но уже в то время у него была прекрасная репутация его внешности. Это заставило маленькую девушку, с первого взгляда, решить быстро вырасти и стать невестой Фэн Цан’а.

Теперь ей исполнилось шестнадцать и, после отказа многим поклонникам, Ся Юнь Си ясно дала понять свои мысли своему Отцу-Императору. Она заявила, что не выйдет замуж ни за кого другого, кроме Фэн Цан’а.

Будучи жемчужиной в ладони Императора Дун Лу, Ся Цзинь, старался исполнить любые желания своей дочери. Ся Юнь Си любила Фэн Цан’а и хотела стать Ванфэй Нань Линь и Ся Цзинь, больше ничего не сказав, послал дипломатов с просьбой о брачном союзе.

Хотя, как правило, для брачного союза, две страны сначала проводили переговоры, а после определения условий, устанавливали дату свадьбы и отправляли за принцессой. Однако Ся Юнь Си не могла больше ждать ни дня. После обивания порога Ся Цзинь’я, он наконец, разрешил Ся Юнь Си ехать с дипломатами.

__________________________________________________________

– Хун Е, как думаешь, я выгляжу красиво? – услышав, что Фэн Цан вернулся в столицу, Ся Юнь Си мгновенно приказала своим служанкам одеть её. Она также заставила их вытащить из её гардероба всю красивую одежду и примеряла один наряд за другим. – Ты спрашивала, какую одежду любит Фэн Цан? Он любит белое, тогда мне стоит надеть белое платье?

Примерив пару платьев, лицо Ся Юнь Си залилось румянцем, а её маленький носик покрылся слоем мелкого пота:

–Хун Е, быстро скажи мне!

– Принцесса прекрасна независимо от того, что носит! – звонко ответила служанка по имени Хун Е. – Принц Нань Линь любит чистый белый цвет. Почему бы принцессе не выбрать белое платье? Он неземное и утончённое, вы определённо сможете заставить его по уши влюбиться в вас!

– Точно, точно, точно! Тогда белый – это отлично! – будучи в состоянии увидеть мужчину своей мечты из детства, Ся Юнь Си ощущала себя очень взволнованной.

Скоро она увидит Фэн Цан’а, она не могла не быть счастливой. Десять лет Ся Юнь Си любила этого человека. Каждый день из последних десяти лет, Ся Юнь Си ощущала, что время идёт очень медленно. Она желала вырасти за одну ночь и стать невестой Фэн Цан’а.

«Сейчас я наконец дождалась, когда моя мечта сбудется! Как я могу не волноваться?!»

Надев белое платье, Хун Е создала величественную, но прекрасную причёску для Ся Юнь Си и после долгого разглядывания себя в зеркале, Ся Юнь Си удовлетворённо кивнула:

– Хун Е, твоё мастерство великолепно!

– Принцесса, какой головной убор вы хотите использовать? – Хун Е открыла шкатулку с драгоценностями.

Ся Юнь Си выбрала набор «Лунный свет», который разработал молодой мастер Гуанхуа. Весь набор был сделан из синего флюорита и был похож на бабочку. Он был подарен Ся Юнь Си императором Дун Лу, Ся Цзинь’ем, на церемонии её взросления.

– Принцесса, вы такая красивая!

– Правда? Спасибо! – Ся Юнь Си покрутилась налево и направо, и только после долгого разглядывания себя в зеркале, удовлетворительно кивнула. – Точно, ты отправила приглашение в ванфу Нань Линь? Хун Е, Фэн Цан придёт на встречу? Я так нервничаю. Я сегодня увижу его! Я так взволнована и так напугана!

Видя, что маленькая и красивая принцесса так ведёт себя, Хун Е рассмеялась:

– Принцесса, не нервничайте. Принц Нань Линь не монстр, который ест людей. Будет хорошо, если вы начнёте действовать нормально! Вы такая красивая, что он непременно влюбится в вас!

Из-за поддержки Хун Е, лицо Ся Юнь Си горело.

«Я вот-вот увижу человека, о котором думаю днём и ночью, как же мне не нервничать?!»

__________________________________________________________

В ванфу Нань Линь, Ци Ци снова и снова смотрела на розовое приглашение. Выше рисунка фисташкового дерева был явный женский почерк. Смотря на написанное, Ци Ци могла догадаться, что это приглашение было лично написано Ся Юнь Си.

– Только приехали домой, а это приглашение уже пришло. Какая быстрая скорость! – хмыкнула Ци Ци и надулась. Её рука скользнула мимо приглашения, и изначально розовая бумага стала жёлтой, а когда подул ветер она и вовсе превратилась в пепел.

Ваньянь Кан был рядом с Ци Ци и, увидев, что она раскрыла такую способность перед ним, был ошеломлён до испуга:

– Двоюродная… Двоюродная сестрёнка, ты такая могущественная!

Ваньянь Кан не ожидал, что Мужун Ци Ци была такой сильной. Он сразу сделала несколько шагов назад, чтобы держаться подальше от неё. Он боялся, что, если она просто пошевелит рукой, он тоже превратится в пепел.

– Трус! – усмехнулась стоящая в стороне Су Мэй. – Ваше Высочество, в будущем вы больше не посмеете назвать нашу Мисс «уродиной»!

Видя, что Су Мэй подшучивает над ним, Ваньянь Кан смущённо улыбнулся:

– Тогда мои глаза были слепы и не видели, что двоюродная сестрёнка – это красавица, которая может привести к падению столицы! Маленькая Мэй’эр, не смейся больше надо мной!

– Ха-ха-ха! – смущённая фигура Ваньянь Кана позабавила Су Мэй и Су Юэ.

– Не смейтесь надо мной! Лучше подумайте, как поступить с принцессой Юнь! – красивое лицо Ваньянь Кана покраснело, и он сменил тему разговора на Ся Юнь Си.

Услышав это, Су Юэ и Су Мэй тут же замолчали.

– Что делать? Салат с заправкой! Су Мэй, пусть слуги пойдут в Ся Юнь Си и скажут, что у принца нет времени и ему нужно сопроводить принцессу Чжэнь Го за покупками! Су Юэ, помоги мне одеться. А-Кан, иди и позови своего двоюродного брата. Скажи, что нам до смерти скучно, и мы хотим пройтись по магазинам.

Ци Ци хочет, чтобы с Ся Юнь Си обращались холодно.

– С тех пор, как мне был пожалован титул принцессы Чжэнь Го, я не появлялась в столице. Так уж получилось, что лучше пройтись и открыть своё лицо. Быть дерзкой и яркой, чтобы люди помнили, что в ванфу Нань Линь всё ещё есть принцесса Чжэнь Го!

После того, как Мужун Ци Ци сказала это, Су Юэ и Су Мэй обменялись улыбками.

«Похоже, Мисс вот-вот продемонстрирует свой авторитет!»

После того, как Ваньянь Кан услышал слова Ци Ци, его лицо осветила озорная улыбка.

«В этом мире только двоюродная сестрёнка может сравниться с двоюродным братом! Они действительно идеальная пара!»

__________________________________________________________

Когда слуга, которого посылала Ся Юнь Си, вернулся и сказал, что у Фэн Цан’а нет времени и ему нужно сопроводить принцессу Чжэнь Го, чтобы отправиться за покупками, глаза Ся Юнь Си покраснели. Она сильно прикусила губу зубами:

– Иди, иди и узнай, куда они направляются. Я тоже пойду!

–Принцесса… – видя, что Ся Юнь Си ведёт себя подобным образом, Хун Е хотела отговорить её, но как только Хун Е открыла рот, Ся Юнь Си перебила её:

– Не останавливай меня! Даже если я потеряю достоинство принцессы, мне всё равно нужно получить сердце Фэн Цан’а!

Когда Ся Юнь Си прибыла, Фэн Цан и Мужун Ци Ци уже были в знаменитом столичном ресторане «Белое Облако». Сегодня, из-за прихода принца Нань Линь и принцессы Чжэнь Го, этот ресторан был очень оживлённым

Все видели Фэн Цан’а уже много раз, но ещё никто и никогда не видел легендарную принцессу Чжэнь Го.

С тех пор как Ци Ци прибыла в Бэй Чжоу, она была спрятана Фэн Цан’ом в его ванфу. Помимо посещения дворца, были встречи с некоторыми членами королевской семьи и знатью, а у жителей столицы не было никакой возможности увидеть Мужун Ци Ци. К тому же, внешность Мужун Ци Ци, после того, как она сняла «Зеркало лунной воды», по слухам, было необычайно прекрасной. Сердца людей уже давно жаждали увидеть первую красавицу мира.

А сейчас принц Нань Линь взял принцессу Чжэнь Го с собой и появился в ресторане «Белое Облако». Это была просто взрывоопасная новость и, не прошло и нескольких минут, как эта новость разлетелась по улицам. Многие люди пришли в ресторан, после того как услышали это, в результате чего ресторан «Белое Облако» стал полностью переполненным. Ведь все пришли посмотреть на элегантную осанку первой красавицы столицы.

– Тц-тц, двоюродная сестрёнка, сегодня ресторан «Белое Облако» определённо заработает немало. Как думаете, мы должны позволить главному угостить нас едой? – Ваньянь Кан прислонился к окну второго этажа. Комната, в которой они сидели, выходила на арену ресторана внизу.

– Какой же скупой принц! – слова Ваньянь Кана позволили Су Мэй легко отругать его. – Наша Мисс не такая скупая, как ты!

– Это не скупость! Жить дома – это всё тщательно планировать и тщательно рассчитывать!

Смотря как Су Мэй и Ваньянь Кан перепираются, Ци Ци была в очень хорошем настроении. Она уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а:

– Цан, скажи мне, разве они не похожи на сварливую, но любящую пару?

– Очень похожи, – Фэн Цан кивнул и скормил дим-сам из своей руки Ци Ци.

Дим-сам – блюдо из специального рисового теста хар-гуа, в которое заворачивают начинку. Особенность дим-сам в том, что тесто очень тонко раскатывают, отчего видно наполнение пельменя – овощи, морепродукты, фрукты или десерта. Подают перед едой, вместе с чашкой китайского чая.

– А-Кан, тебе нравится наша Су Мэй? Если она тебе нравится, приходи просить её руки, и я обручу Су Мэй с тобой! – Ци Ци съела дим-сам маленькими кусочками, но её взгляд скользил по Су Мэй и Ваньянь Кану. Чем больше она вглядывалась, тем больше чувствовала, что их черты похожи на черты пожилой пары.

«Они и вправду пара живых сокровищ.»

– Двоюродная сестрёнка, ты серьёзно? Что мне нужно, чтобы попросить её руки? Я пойду готовиться!

– Мисс, я не хочу выходить замуж за этого охотника за юбками! Я хочу сопровождать Мисс!

Оба заговорили одновременно, но слова, которые они произнесли, были прямо противоположны друг другу.

После того, как Ци Ци услышала это, она сделала вид, что нахмурилась:

– Ай, что делать? Я думала выдать Су Мэй замуж пораньше, но Су Мэй не хочет. Кажется, А-Кан не приложил своих усилий в нужном месте! Спустя столько времени, он всё ещё не получил сердце красавицы!

Поддразнивание Мужун Ци Ци заставило Ваньянь Кана забеспокоится, и он тут же схватил Су Мэй за руку:

– Маленькая Мэй’эр, где я выгляжу как охотник за юбками? В моём ванфу нет ни одной женщины! Если ты мне не веришь, можешь поискать!

– Ищи свою голову! – слова Ваньянь Кана были такими прямолинейными, что Су Мэй покраснела. Она выдернула свою руку из его ладони и каштаном постучала по голове Ваньянь Кана. – В любом случае, я не выйду замуж, я буду всегда сопровождать Мисс!

Отношения Су Мэй и Ваньянь Кана были настолько хорошими, что Су Юэ немного завидовала.

«Главный поворотный момент жизни Су Мэй уже определён, а как же я сама?» – подумав об этом, перед глазами Су Юэ появилась тень Налань Синь’я.

С тех пор, как она узнала, что Налань Синь следил за ней, Су Юэ не показывала ему никаких хороших эмоций. Однако этот мужчина, казалось, обладал сильным духом. Чем больше от терпел поражений, тем смелее становился. Каждый раз он подходил к Су Юэ, с широкой улыбкой, но она всегда была холодной с ним, однако даже тогда Налань Синь всё ещё не сердился.

Главный поворотный момент жизни – обычно речь идёт о браке, так как это самое большое событие в жизни.

Просто из-за того, что она помнила истинную причину, по которой Налань Синь подошёл к ней, расследование молодого мастера Гуанхуа, Су Юэ понимала, что он просто использовал её и это заставляло её сердце связываться узлом, который она не могла развязать.

Парочка всё ещё переругивалась, когда вошёл Ру И:

– Принц, прибыла принцесса Дун Лу, она хочет видеть вас!

– Она пришла так быстро! – услышав Ру И, губы Ци Ци, которые изначально весело улыбались, надулись. – Она пришла намного быстрее, чем я ожидала!

– Откажи ей, скажи, что у меня нет времени… – выражение лица Фэн Цан’а не изменилось, когда он слабо отклонял предложение Ся Юнь Си.

«Не хочу даже малейшей неуместности, чтобы спровоцировать Цин Цин на другие идеи. В моём сердце лишь Цин Цин самый важный человек, а другие… Какая разница, принцессы они или нет, в моих глазах они лишь мимолётные облака!»

– Есть! – хоть Ру И знал результат, но ему всё равно нужно было прийти и узнать его.

Когда Ру И вышел и отказал Ся Юнь Си, сказав, что у Принца нет времени, тонкий слой влаги появился в глазах Ся Юнь Си.

– Почему принц не хочет видеть меня?

Этот вопрос был несколько неловким для Ру И.

«Может быть, мне сказать ей: “Извините, пожалуйста, возвращайтесь к себе. Наш Принц не интересуется никем, кроме Ванфэй. Вы должны отказаться от подобных мыслей!”»

Если бы это была Цзи Сян, она точно так и сказала бы, однако Ру И не мог произнести подобных слов. К тому же, слёзы уже катились из глаз стоящей перед нем принцессы, создавая вид, словно он издевается над ней. Это заставило Ру И растеряться, поэтому он просто молчал.

Ся Юнь Си не усложняла ситуацию из-за молчания Ру И, ведь он был лишь тем, кто выполнял приказы. Он лишь передал слова Фэн Цан’а. Однако, Ся Юнь Си не хотела сдаваться.

«Я проделала весь путь от Дун Лу до Фэн Цан’а и если сдамся только потому, что он дважды отверг меня, значит моя любовь не такая твёрдая.»

Теперь, больше всего Ся Юнь Си хотела привлечь внимание Фэн Цан’а. Пока она думала, как это сделать, её взгляд упал на площадку ресторана «Белое Облако», что была на первом этаже. На табличке было написано «Арена».

– Арена? – Ся Юнь Си была несколько удивлена. Она мгновенно отправила Хун Е, чтобы узнать для чего она.

Через некоторое время Хун Е вернулась к Ся Юнь Си.

– Мисс, хоть ресторан «Белое Облако» является рестораном, но самое известное здесь – это арена на первом этаже. В не зависимости, от личности, от статуса и богатства, любой может выступить на арене в ресторане «Белое Облако». Стихотворная песня или четыре искусства (цитра, Го, каллиграфия, живопись), всё может быть продемонстрировано!

– Когда вы бросаете вызов участнику, вы можете назвать соперника. Однако перед этим нужно проявить свой талант и получить общественное признание. Только тогда можно выбрать соперника. Противник, если не признаёт поражение на месте, не может отказаться. Судьями являются гости ресторана «Белое Облако». Кто получает больше аплодисментов и криков, тот и выходит победителем! – в несколько предложений Хун Е перечислила все условия арены ресторана «Белое Облако».

«Сражение на арене? Вызов? Очень необычно…» – смотря на арену, Ся Юнь Си внезапно ощутила, что это отличная возможность. «Мне нужно привлечь внимание Фэн Цан’а, а также сказать всей столице Янь, что Фэн Цан мужчина на которого я положила глаз. Он будет моим Принцем-Супругом!»

Ся Юнь Си прошептала несколько слов на ухо Хун Е, и та широко распахнула глаза. Хун Е шокировано смотрела на Ся Юнь Си:

– Принцесса, вы действительно хотите выступить на арене? Вы дочь благородного рода!

В древние времена дочери знатных семей не выступали перед посторонними, это была работа проституток и танцовщиц.

– Хун Е, он отказался видеть меня. Если я не сделаю этого, то как смогу привлечь его внимание?! Он вынудил меня сделать это! Я должна бросить вызов принцессе Чжэнь Го. Он старший брат Фэн Ци Ци, естественно, что он обратит внимание на арену, а также на меня. Так у меня будет возможность увидеть его!

Одержимость её принцессы Фэн Цан’ом, сделала Хун Е крайне беспомощной.

«Так как я всегда рядом с Ся Юнь Си, то каждый день слышу имя “Фэн Цан”. Принцесса полностью одержима Фэн Цан’ом!»

Ся Юнь Си была решительно настроена, поэтому не стала слушать ничьих уговоров и, выпрямившись на арене, ударила в барабан.

По звуку барабана гости ресторана «Белое Облако» поняли, что кто-то вновь хочет выступить на арене, а когда все увидели красивую молодую девушку, то были несколько изумлены.

«Эта девушка действительно хочет выступить на арене? Это что-то новенькое!»

– Кто эта женщина? Она так красива!

Тем, кто хотел выступить, была женщина, к тому же, это была красивая женщина. Это была серьёзная новость, так что мгновенно все взгляды сосредоточились на Ся Юнь Си.

Увидев взгляды зрителей, Ся Юнь Си поняла, что выиграет это пари.

«Есть ли в это время женщина, которая показывает своё лицо на публике? Сегодня я отбросила всё и стою здесь. Это всё для Фэн Цан’а! Я так просто не сдамся!»

Нужно сказать, что сегодняшний наряд Ся Юнь Си был весьма симпатичным. Просто белое платье, дополненное голубыми звёздами в волосах, сочеталось с скромным и очаровательным маленьким лицом, которое заставляло всех влюбляться в него, лишь увидев. Все эти люди тут же пожелали обнять и защитить её.

__________________________________________________________

– Ваше Величество, женщина на арене – это принцесса Дун Лу… Ся Юнь Си. Говорят, она погналась сюда за Фэн Цан’ом… – Фу Эр стоял рядом с Мин Юэ Чэнь’ем и аккуратно обслуживал его. После того, как Мин Юэ Чэнь вернулся в страну, он щедро вознаградил преданного Фу Эра и теперь Фу Эр служил Мин Юэ Чэнь’ю слева и справа.

В первые же мгновения после возвращения Фэн Цан’а в столицу, Мин Юэ Чэнь тут же получил известие об этом, а узнав, что он привёл Мужун Ци Ци, Юэ Чэнь также прибыл в ресторан «Белое Облако». Только он пришёл чуть позже и не увидел Мужун Ци Ци. Снаружи комнаты Фэн Цан’а стояла охрана, поэтому Мин Юэ Чэнь нашёл место, чтобы сесть и выпить.

– Ся Юнь Си? Ха-ха… – Мин Юэ Чэнь выпил вино и на его губах появилась идеальная улыбка. – Даже не знаю, кого она выберет!

__________________________________________________________

Мин Юэ Чэнь был в ресторане «Белое Облако» и очень случайно там же оказался Ваньянь И. С тех пор как Фэн Цан и Мужун Ци Ци вернулись в столицу, он приказал слугам наблюдать за каждым движение в ванфу Нань Линь.

Фэн Цан сопровождал Мужун Ци Ци в ресторан «Белое Облако».

Получив эту новость, Ваньянь И тут же помчался туда, однако остановился в другой комнате. Он хотел посмотреть, какой трюк задумал Фэн Цан, а придя увидел принцессу Дун Лу, Ся Юнь Си.

Неизвестно почему, но увидев Ся Юнь Си в первый раз, сердце Ваньянь И внезапно подпрыгнуло и быстро забилось. Хоть он видел много красавиц, включая Мужун Ци Ци, но его сердцебиение ускорилось лишь, когда она увидел Ся Юнь Си. Лицо Ваньянь И также покраснело.

«Эта женщина слаба, словно орхидея на ветру. Чиста, нежна, прекрасна и очень трогательна. Облачённая в белое платье, она чиста словно снежинка. Юнь Си… Юнь Си… и вправду святая, словно облако. Смотря на неё, люди желают лелеять её…»

云惜 (yúnxī): Yun - облако, Xi – лелеять.

Хоть Мужун Ци Ци была более красивая, чем Ся Юнь Си, но Ваньянь И всегда ощущал, что в ясных глазах Мужун Ци Ци скрывались вещи, которые называют высокомерием и упрямством, а ему не нравилось это.

«Женщина должна вести себя как женщина. Быть похожей на Ся Юнь Си!»

__________________________________________________________

Всё о чём думала и чего хотела Ся Юнь Си – был Фэн Цан. Она желала привлечь внимание Фэн Цан’а, но не думала, что тем, кого она привлечёт, будет Ваньянь И.

– Эта маленькая девочка – всего лишь новичок, она просит всех присмотреть за ней! – голос Ся Юнь Си был очень нежным. Нежным, словно ветер, и немного тёплым. Когда он дул у людей начинало зудеть сердце. Ся Юнь Си слегка поклонилась и заработала очки впечатлений зрителей.

– Сегодня эта маленькая девочка хочет бросить вызов одной особе, но по правилам ресторана «Белое Облако», прежде чем бросать вызов, нужно сначала проявить свой талант. У этой маленькой девочки не так много способностей. Эта маленькая девочка едва научилась играть на цитре спустя несколько лет, пожалуйста, простите эту маленькую девочку и не смейтесь над ней!

Ся Юнь Си несколько раз повторила «маленькая девочка», в сочетании с её женственным образом, она быстро получила положительное впечатление от многих зрителей. Многие люди начали аплодировать ей, чтобы поддержать. Также были люди, которые начали свистеть. Внезапно весь ресторан оживился.

«Должно быть, он увидел меня!» – Ся Юнь Си подняла голову и посмотрела в сторону верхних комнат. «Фэн Цан должен быть там. Он должен был заметить меня.»

Когда хозяин ресторана приказал слугам принести цитру, Ся Юнь Си легко поклонилась толпе, а затем села перед цитрой. Её жесты и поза ещё сильнее усилили любопытство зрителей к личности этой красавицы.

Тонкие и нефритовые пальцы Ся Юнь Си скользнули по струнам и полилась песня «Желание о возвращении юноши».

__________________________________________________________

– Тц, – в комнате на втором этаже, тело Мужун Ци Ци было окружено тонкой аурой ревности.

«Не ожидала, что Ся Юнь Си подобным образом станет преследовать Цан’а. Желание о возвращении юноши? Является ли тем человеком, которого она жаждет, Фэн Цан?»

– Цан, что делать? Она и так уже!.. – Ци Ци глубоко вздохнула. – Отпустить личность принцессы страны и совершить подобный шаг действительно непросто!

– Те, кто воображают, что их любовь взаимна, не заслуживают жалости, – Фэн Цан слегка нахмурился. Его взгляд скользнул по Ся Юнь Си, а затем вновь поднялся.

«Похоже, неестественное дыхание уже глубоко проникло в её кости. Она совершенно не такая естественная, как моя Цин Цин, а скрытая обида в этой песни ничем не отличается от обиды жены.»

__________________________________________________________

– Тоска по возвращении юноши? – на первом этаже, после того, как он услышал эту песню, Мин Юэ Чэнь подавился вином.

«Я давно слышал, что граждане Дун Лу очень широких взглядов, но не ожидал, что всё ещё не замужняя принцесса до такой степени может преследовать мужчину. И вправду непросто.»

Увидев глаза Ся Юнь Си, которые были полны любви и печали, Мин Юэ Чэнь усмехнулся.

В этот момент он подумал о той гордой женщине, которая играла на цитре в лодке. Один её единственный взгляд заставил её образ навечно отпечататься в его сердце.

«Видимо, под небом нет женщины, которая может сравниться с возвышенной страстью Мужун Ци Ци!»

__________________________________________________________

Хоть Мин Юэ Чэнь не смог увлечься Ся Юнь Си, но это не означало, что на неё не было спроса. Например, Ваньянь И был полностью очарован Ся Юнь Си и парил между жизнью и смертью.

«Если бы мы не были в общественном месте, я бы подошёл к ней, взял Ся Юнь Си на руки и разгладил одиночество между её бровей. Как может подобная девушек не позволить любить и лелеять ей?»

В глазах Ваньянь И, Фэн Цан был абсолютно недостоин Ся Юнь Си, которая оставила в стороне свою личность принцессы и страну, стоящую за ней, выступив как простой человек, заставляя сердца людей болеть и влюбляться в неё.

__________________________________________________________

Ся Юнь Си вложила в звучание цитры всю тоску, которую испытывала последние десять лет, и успешно передала её.

«Я верю, что в этом мире нет никого, кто любит Фэн Цан’а больше, чем, и беспокоится о каждом его движении больше, чем я. Хоть девять браков Фэн Цан’а закончились неудачей, и о нём ходит так много слухов, но я не боюсь! Я верю, что Фэн Цан не демон из слухов. Я считаю, что только я подхожу Фэн Цан’у!»

– Эта женщина и вправду отвратительна! – Ваньянь Кан прикоснулся к гусиной коже на своей руке.

«Играя на цитре, нужно быть переполненным любви, однако звуки цитры этой женщины слишком возбуждают сочувствие и слишком огорчают, заставляя людей, слушающих её, ощущать себя неуютно. Словно весь мир перед ней в долгу!»

– Ха… – после того, как Ци Ци услышала слова Ваньянь Кана, у неё вырвался смешок. Неизвестно откуда, в руках Ци Ци появился лепесток.

Не дожидаясь, пока Ваньянь Кан всё поймёт, лепесток из руки Мужун Ци Ци стремительно полетел к Ся Юнь Си. В тот момент, когда Ваньянь Кан подумал, что Мужун Ци Ци хочет уничтожить цитру и заставить Ся Юнь Си закончить играть, лепесток упал на струну.

«Цзынь…» – раздалось на всю арену.

Струна не порвалась, но звучание было уничтожено. Изначально нежный звук, из-за этого мрачного звона, изменил свой вкус. Это было похоже на милую женщину с утиным голосом, заслоняющую пейзаж.

– Двоюродная сестрёнка, потрясающая!

«Она в состоянии контролировать обычный лепесток до такой степени! Это действительно редкость!»

Ваньянь Кан распахнул глаза, а взгляд, которым он смотрел на Мужун Ци Ци, вновь стал другим.

«Если бы сила была на балл сильнее, струна бы лопнула, а если бы сила была на балл ниже, лепесток упал бы вниз и не издал бы ни звука. Как долго нужно тренироваться, чтобы достичь подобного?!»

То, что Мужун Ци Ци не смогла остаться спокойной, сделало Фэн Цан’а весьма счастливым. Ревность этой маленькой женщины была очень сильной, но это нравилось ему.

– Мне не нравится слушать песню обиженной жены, это влияет на настроение! – объяснила свои действия Ци Ци.

Изначально она думала, что Ся Юнь Си откажется от игры из-за повреждённого звука цитры, но Ци Ци не ожидала, что принцесса Дун Лу окажется тараканом, которого нельзя забить до смерти. Однако было похоже, что Ся Юнь Си не была затронута и продолжила играть, заставляя Ци Ци немного зауважать принцессу Дун Лу.

«Кажется, эта женщина отличается от предыдущих бабочек. С ней довольно трудно иметь дело!»

__________________________________________________________

Хоть лепесток испортил звучание цитры и ошеломил Ся Юнь Си, но это никак не повлияло на её решимость, наоборот это происшествие сделало её счастливой.

«Должно быть лепесток прилетел из комнаты Фэн Цан’а. Тогда кто стрелял? Может быть, Фэн Цан? Значит ли это, что он услышал мою игру? Означает ли это, что я стала на шаг ближе к нему?»

Если бы Мужун Ци Ци знала, что её действия повысят боевой дух Ся Юнь Си, она бы пожалела, что из-за ревности действовала на эмоциях.

Закончив песню, Ся Юнь Си получила бурные аплодисменты. Было три причины, по которым гости аплодировали ей. Во-первых, потому, что её собственный образ заставил мужчин, пришедших выпить чаю, воспылать желанием защитить её. Во-вторых, потому что её цитра звучала очень трогательно и печально. В-третьих, из-за настойчивости, которую она проявила, столкнувшись с проблемой. Настойчивость, которую она проявляла, заставляла мужчин ощущать ещё больше нежности к этой красивой девушке.

– Благодарю вас! Итак, я прошла?

Вопрос Ся Юнь Си только упал, как кто-то выкрикнул:

– Прошла! Кому Мисс хочет бросить вызов?

Этот вопрос был очень вовремя. Ся Юнь Си ждала, когда кто-нибудь задаст его.

– Человек, которому эта маленькая девочка желает бросить вызов – это принцесса Чжэнь Го… Фэн Ци Ци!

На втором этаже, после того, как Ци Ци услышала слова Ся Юнь Си, она звонко рассмеялась.

«Как получается, что каждая соперница, с которой я сталкиваюсь, так прямолинейно выбирает меня? Почему они не ищут Цан’а, объект своих чувств?»

Ся Юнь Си бросила прямой вызов Мужун Ци Ци, заставив гостей ресторана так удивиться, что они чуть не закричали от изумления.

Сегодня принц Нань Линь привёл принцессу Чжэнь Го повеселиться. Каждый хотел увидеть прекрасное лицо первой красавицы мира, но Фэн Цан очень хорошо защищал Мужун Ци Ци. Они пришли с чёрного входа и, войдя в комнату, больше не показывались.

А сейчас соперницей, из-за которой эта красивая и нежная женщина выступала перед всеми на арене, оказалась сама принцесса Чжэнь Го. Это мгновенно заставило ресторан «Белое Облако» взорваться.

«Кто такая принцесса Чжэнь Го? Это потерянный много лет назад ребёнок великого генерала Фэн Се и принцесса Ваньянь Мин Юэ! Хоть, сейчас её нашли, но она никогда не показывалась на людях!»

В сердцах людей, Мужун Ци Ци была девушкой, которая излучала ауру всем своим телом.

Сейчас, Ся Юнь Си в открытую бросила вызов Мужун Ци Ци.

«Интересно примет ли вызов принцесса Чжэнь Го, которая может вызвать падение городов из легенд, или нет!»

Гости ресторана «Белое Облако» с нетерпением ждали ответа Мужун Ци Ци. А наверху, Ци Ци не испытывала никакого волнения. Она всё ещё расслаблено лежала в объятьях Фэн Цан’а, а её прекрасные глаза Феникса сузились, словно она была ленивой и сонной кошкой.

После долгого ожидания, сверху не раздалось никакого ответа и Ся Юнь Си немного занервничала.

«Может быть, Фэн Ци Ци не осмеливается выступить на арене вместе со мной? Тогда что мне делать? Как дурочке стоять здесь?»

– Принцесса Чжэнь Го, эта маленькая девушка хочет, чтобы мы поучились друг у друга! Не знаю, может ли принцесса Чжэнь Го подарить этой маленькой девочке лицо! – мягкий голос Ся Юнь Си долетел до второго этажа.

Мужун Ци Ци открыла глаза Феникса, а на её губах появилась очаровательная улыбка:

– Ха-ха, кто ты? Какое лицо? Почему Бэньгун должна дарить тебе лицо?

Холодный и ленивый голос Мужун Ци Ци распространился по всему ресторану. В её голосе звучало достоинство, которое не могли проигнорировать люди, однако это не вредило изящности и сладости её голоса. Лишь слушая этот голос, сердца людей ощущали на себе свежеть лета, словно прохладная и свежая вода внезапно проникала в него. Это заставило посетителей ресторана стать ещё более любопытными и сильнее возжелать увидеть истинную внешность Мужун Ци Ци.

«Естественно это в её характере!» – разговор Мужун Ци Ци с Ся Юнь Си вызвал хихиканье и покачивание голову у Мин Юэ Чэнь’я. «Она, должно быть, давно знает личность Ся Юнь Си, вот почему специально сказала так. Однако, Ся Юнь Си настолько глупа, что действительно осмелилась бросить вызов Мужун Ци Ци. В итоге, чем же это может закончится?»

В своём сердце Мин Юэ Чэнь уже точно знал ответ на этот вопрос.

Услышав Мужун Ци Ци, лицо Ся Юнь Си побледнело. Она не ожидала, что Мужун Ци Ци подобным образом не даст ей лица.

«Она публично унизила меня!»

«Принцесса…» – увидев выражение лица Ся Юнь Си, Хун Е покрылась холодным потом в переживании за свою принцессу. «С малых лет Принцесса была избалована. Она получала всё, что хотела, никогда не сталкивалась с неудачами и не терпела поражений. Сейчас Принцесса полна решимости завоевать Фэн Цан’а, однако в тот момент, когда она пришла, она оказалась рассержена Фэн Ци Ци, как Принцесса сможет вынести это?!»

Изначально Хун Е думала, что Ся Юнь Си убежит из-за неловкой ситуации и не ожидала, что её принцесса всё ещё сохранит мягкую улыбку, продолжая стоять на арене:

– Принцесса Чжэнь Го, по правилам ресторана «Белое Облако», если вы оспариваете поражение, то принимаете вызов. В противном случае, признаёте своё поражение…

Ся Юнь Си отступила, желая заставить Мужун Ци Ци появиться, однако её слова были напрасными, Ци Ци просто бросила несколько слов в ответ:

– Правила ресторана «Белое Облако» не может контролировать Бэньгун. Ты тоже знаешь, что Бэньгун – принцесса Чжэнь Го. Как может правило ресторана «Белое Облако» может связать два слова Чжэнь Го?!

Внутри комнаты Ваньянь Кан показал Ци Ци поднятый вверх большой палец.

«Хоть Ваньянь Бао Чжи тоже являлась Императорской принцессой, но в сравнении с ней, у двоюродной сестрёнки аура принцессы намного сильнее. Эти слова, будучи сказанными, сразу разбивают надежды многих людей, ведь даже если люди будут не удовлетворены исходом, они ничего не смогут сделать с двоюродной сестрёнкой, потому что она принцесса “Чжэнь Го”, которую лично даровал Отец-Император!»

Можно сказать, что Ся Юнь Си столкнулась с трудностями из-за Мужун Ци Ци, однако всё ещё не собиралась сдаваться.

«Фэн Цан в той комнате, может быть он даже смотрит на меня!»

Мысль о том, что Фэн Цан находится в непосредственной близости, подарила сердцу Ся Юнь Си бесконечную силу и огромное мужество:

– Принцесса, может быть, вы полагаетесь на свою личность, чтобы нечестно выигрывать других?

– Ха-ха-ха… – хрустальный, словно серебряный колокольчик, смех распространился по всему ресторану, очищая негативные чувства, которые они начали испытывать к Мужун Ци Ци, вызванные словами Ся Юнь Си «полагаетесь на свою личность, чтобы нечестно выигрывать других».

В ушах каждого гостя эхом отдавался хрустальный смех Мужун Ци Ци.

«Как кто-то у кого такой чистый смех, может быть таким человеком, каким её представляет эта девушка?!»

– Из-за того, что Бэньгун использует несправедливые преимущества или потому, что ты слишком напориста? Ммм, принцесса Дун Лу, Ся Юнь Си!

В открывшемся окне фигура Мужун Ци Ци всё ещё не была видна, да только её голос прочно запомнился людям. В тот момент, когда они услышали, что девушка на арене является принцессой Дун Лу, Ся Юнь Си, они всё поняли.

«Так, эта женщина – Ся Юнь Си, которая недавно подняла шум, приездом из далёкого Дун Лу, чтобы выйти замуж за Фэн Цан’а?!»

Мгновенно взгляды жителей Бэй Чжоу, которыми они смотрели на Ся Юнь Си изменились.

«Так, вот оно как… Преследовать мужчину до подобного… Разница между сердцем принцессы Дун Лу и её внешность такая огромная…»

Разоблачение личности Мужун Ци Ци, было вне ожиданий Ся Юнь Си.

«Эта женщина не показала своего лица, почему тогда я должна так сильно переживать?!»

– Ха-ха, ещё до того, как Юнь Си пришла, Юнь Си уже слышала доброе имя принцессы. Юнь Си очень восхищается принцессой и всегда искала возможность познакомиться с ней поближе. Не знаю, может ли принцесса Чжэнь Го дать Бэньгун такой шанс?! Юнь Си хочет дружить с принцессой!

– Принцесса Юнь, ты не хочешь дружить с Бэньгун, ты хочешь стать её невесткой! Раз уж ты хочешь войти в ванфу Нань Линь женой, то лучше научись рукоделию, женскому искусству и ведению домашнего хозяйства. Старший брат Бэньгун любит самых нежных и женственных женщин, а не как принцесса Юн, которая показывает своё лицо на публике и бросает вызов на арене. Если люди не узнаю тебя, то подумают, что ты дочь мелкой семьи и бедного дома, ведь леди из знатной семьи не может быть такой, не говоря уже о принцессе страны!

Насмешка в словах Мужун Ци Ци была такой, что каждый чётко мог услышать её.

«Ся Юнь Си поющая на публике “Желание возвращения юноши”, словно обиженная жена, удивительно похожа на женщину, которая сошла с ума от желания обладать мужчиной. Как подобное могло случиться с принцессой?!

Истинная принцесса должна быть такой же, как Фэн Ци Ци: всегда держаться на расстоянии от граждан, носить вуаль таинственности и не вспыхивать на провокации других. Именно это стиль королевских особ!»

После сравнения всех «за» и «против» в отношении этих двух принцесс, люди, которые недавно чувствовали, что Ся Юнь Си – девушка достойная их сочувствия, узнав, что она является принцессой и увидев, что её поступки недостойны её личности, мгновенно потеряли всю симпатию к иностранной принцессе.

– Тц-тц, в этом мире вряд ли найдётся более убедительная женщина, чем двоюродная сестрёнка… – изначально Ваньянь Кан хотел использовать термин «ядовитый язык» для описания Мужун Ци Ци, но, когда эти слова замерли на его губах, он выкинул эту мысль.

«Я не могу обидеть двоюродную сестрёнку.» – Ваньянь Кан уже имел глубокое понимание это. «Не хочу стать пушечным мясом и оказаться застреленным двоюродной сестрёнкой.»

– А-Кан, ты правда так думаешь? – Ци Ци с улыбкой посмотрела на Ваньянь Кана, но эта улыбка не отразилась в её глазах.

– Правда! Двоюродная сестрёнка, я правда-правда так думаю! – тут же поклялся Ваньянь Кан.

– Ха-ха-ха… – Ци Ци подозвала к себе Су Юэ и прошептала несколько слов ей на ухо.

Су Юэ кивнула и покинула ресторан «Белое Облако».

– Двоюродная сестрёнка, что ты сказала Су Юэ сделать, а? – весьма заинтересованно спросил Ваньянь Кан, пододвигаясь поближе к Мужун Ци Ци.

Однако Ваньянь Кан не приблизился к тому, чтобы оказаться перед Мужун Ци Ци, потому что путь ему преградила большая рука Фэн Цан’а.

– Держи дистанцию! – Фэн Цан показал, чтобы Ваньянь Кан держался подальше от Ци Ци.

Увидев, что Фэн Цан так сильно заботится о Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан закричал:

–Двоюродный брат, раньше ты не был таким! Ты не должен быть таким ограниченным!

– Бесполезно притворяться передо мной избалованным! Если хочешь выглядеть избалованным… – Фэн Цан посмотрела на Су Мэй. – Тогда иди к Су Мэй!

Даже Гуйэ дразнил её и вопрос о Ваньянь Кане, заставил Су Мэй покраснеть:

– Гуйэ, что за шутки вы придумываете?! У меня нет с ним никаких отношений!

__________________________________________________________

Наверху группа людей оживлённо переговаривалась, а внизу Ся Юнь Си несколько неловко стояла на арене. Продолжать говорить было неправильно, отступать тоже было нельзя.

Ся Юнь Си никогда не знала, что Мужун Ци Ци была той, в которую не могла попасть даже соль и масло. Если оставить всё в прошлом, то Ци Ци достаточно было сказать лишь два предложения и использовать косвенный метод психологии, чтобы заставить человека сделать то, что она хотела, и другая сторона быстро начинала топать ногами в ярости.

«Что бы я не делала, Фэн Ци Ци не появляется. Что же мне делать?!»

Мысль о том, что Фэн Цан сейчас наверху рядом с Мужун Ци Ци, а до этого мгновенно отказался от её сердца, не покидала Ся Юнь Си.

«Ещё один шаг, и я смогу приблизиться к мужчине, которого люблю. Если я так легко сдамся, то не будет ли это означать, что моя любовь к нему так слаба?!»

– Может быть Принцесса Чжэнь Го вы говорите это, потому что боитесь?! – Ся Юнь Си посмотрела на второй этаж. Она очень надеялась, что в окне появится фигура Фэн Цан’а, однако спустя долгое время после того, как фраза была произнесена, никто так и не ответил. – Принцесса Чжэнь Го? Фэн Ци Ци!

Ся Юнь Си не удержалась и позвала Мужун Ци Ци прямо по имени, но в ответ услышала мужской голос, распространившийся по всему ресторану.

– Наши Принц и Принцесса уже уехали. Принц просил передать принцессе вопрос. Он спросил, Вы и вправду принцесса? Наш принц никогда не видел такой принцессы, как вы! Видимо, среди четырёх стран лишь принцесса Дун Лу такая… – ответил Ру И со второго этажа.

Недавно Мужун Ци Ци отправила Су Юэ подготовить экипаж.

«Ну, здорово. Мастер и Ванфэй ушли, оставив меня только для того, чтобы я передал их слова. Всё, что нужно было сделать, чтобы оскорбить людей, было сделано мной!»

– Ха-ха-ха-ха! – слова Ру И, очевидно же, были полны сарказма по отношению к Ся Юнь Си и, когда люди услышали их, они ещё сильнее ощутили, что Фэн Цан был прав и, в итоге, ресторан заполнился смехом.

С юных лет и до сих пор Ся Юнь Си никогда не получала подобное унижение.

«Слова Фэн Цан’а открыто насмехаются надо мной! Теперь и эти простолюдины смеются надо мной! Смелые до крайности!»

– Над чем вы смеётесь?! Если вы продолжите смеяться, я заставлю Отца-Императора казнить вас и всех ваших родственников!

Слова Ся Юнь Си лишили горожан дара речи, а затем кто-то закричал:

– Принцесса, я так боюсь, ах! Не ожидал, что рука Императора Дун Лу протянута так далеко, и он действительно может контролировать всё до нашего Бэй Чжоу!

Этот человек, казалось, намеренно провоцировал принцессу Дун Лу и Ся Юнь Си в гневе закричала на них:

– Вы все издеваетесь надо мной! Я вернусь и всё расскажу Отцу-Императору! – топнув ногой, Ся Юнь Си покинула арену.

__________________________________________________________

Когда Ваньянь Кан рассказал Мужун Ци Ци получившийся результат, Су Мэй и Су Юэ рассмеялись:

– Ваше Высочество, я не ожидала, что у вас есть способности к подражанию. Последнее предложение было таким забавным!

Оказалось, что последнее предложение Ваньянь Кан оставил специально на самый последний момент.

Настроение Ваньянь Кана стало очень хорошим, после того как он услышал смех Су Мэй. Однако, подумав о том, что Мужун Ци Ци отклонила вызов Ся Юнь Си на арене, но она определённо не оставит дело на этом, Ваньянь Кан не могла не беспокоиться о влюблённых, стоящих перед ним:

– Двоюродная сестрёнка, эта Ся Юнь Си – жемчужина в руках Ся Цзинь’я. Он очень ценит её. Сегодня ты так унизила её, что я боюсь, как бы она не подняла это дело!

Ваньянь Кан был прав, но Ци Ци не боялась Ся Юнь Си:

– А-Кан, ты ошибаешься! Тем, кто унизил её, была она сама. К тому же, именно Ру И произнёс те отвратительные слова. Он отражал смысл слов Кана. Это не имеет никакого отношения ко мне! Не связывай всё со мной!

Объяснение Мужун Ци Ци заставило Ваньянь Кана вспотеть.

«Разве это не ты получила согласие двоюродного брата и не приказала прямо Ру И заставив его произнести эти слова? Как может человек не призваться в том, что только что сделал? Кажется, лучше обидеть злодея, чем обидеть двоюродную сестрёнку…»

Эта мысль твёрдо укоренилась в сердце Ваньянь Кана.

__________________________________________________________

Догадка Ваньянь Кана оказалась правильной. Выйдя из ресторана «Белое Облако», Ся Юнь Си чуть ли не в слезах возвращалась в посольство Дун Лу.

Когда ещё Ся Юнь Си, будучи принцессой, терпела подобные обиды?

«Это всё из-за Фэн Ци Ци! Я уже давно слышала, что отношения Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци необычны. Скорее всего, именно она посеяла раздор, лишая меня сегодня возможности увидеть лицо Фэн Цан’а!»

– Проклятая Фэн Ци Ци! – Ся Юнь Си прижала к себе младшую дворцовую служанку и, вытащив шпильку из своих волос, вонзила её в тело девушки.

– Принцесса, пощадите меня! Принцесса, пощадите меня! – младшая дворцовая служанка инстинктивно защитилась, но она не ожидала, что её уклонение ещё сильнее разозлит Ся Юнь Си.

– Я позволю тебе уворачиваться! Я посмотрю, как ты извиваешься! – Ся Юнь Си схватила младшую дворцовую служанку и, собрав все силы, ударила девушку шпилькой. В мгновение ока на теле младшей дворцовой служанки появилось множество небольших кровавых дыр.

– Принцесса, остудите свой гнев! – понимая, что её принцесса вновь начала мучить людей, Хун Е быстро подошла к ней со спины и начала массировать её плечи. В это же мгновение она сделала жест бровями, показывая, чтобы младшая дворцовая служанка уходила.

Благодаря спасению Хун Е, служанка быстро вытерла слёзы, поклонилась, благодаря за эту милость, и быстро ушла.

– Хун Е, ты видела? Сегодня они смеялись надо мной! Они все смотрели на меня с насмешкой! Если бы это был в Дун Лу, естественно, я бы потребовала у Отца-Императора отрубить им всем головы!

Несмотря на то, что Ся Юнь Си всегда использовала грязные методы на своих служанках, но Хун Е, своё доверенное лицо, она очень ценила. За столько лет нахождения рядом с принцессой Дун Лу, Хун Е никогда не испытывала физической боли.

– Принцесса, не сердитесь больше! Сегодня ничего не получилось, но разве стоит забывать о будущем? Бэй Чжоу планирует провести дворцовый банкет и это хорошая возможность! Принцесса, вы можете воспользоваться этим шансом и сокрушить всех!

Хун Е знала характер своей принцессы и могла гладить лишь в том направлении, в котором лежали волосы.

«Если я пойду против желаний принцессы, то той, кто попадёт в неприятности и будет страдать, всё равно окажусь я. Возможно, я однажды я даже потеряю свою жизнь.»

Хун Е удачно сменила тему, заставив Ся Юнь Си немного успокоиться.

«Сегодняшний поступок был несколько опрометчивым, именно из-за этого Фэн Ци Ци смогла превратить меня в посмешище. Я подожду, пока они не окажутся на дворцовом банкете и не предстанут перед Императором и министрами и, если Фэн Ци Ци вновь “отступит и убежит”, значит это точно будет трусостью!»

Развязав узел в своём сердце, Ся Юнь Си вновь наполнилась уверенность.

«Но несмотря ни на что, сегодня я показала своё лицо и Фэн Цан точно увидел меня! А во время дворцового банкета, когда я проявлю свои скрытые и врождённые качества, он точно влюбится в меня!»

– Хун Е, до того, как Фэн Ци Ци стала принцессой Чжэнь Го, она была просто мусором. Как получилось, что сегодня, услышав её, она была не в одной линии с мусором?! Скажи мне, на дворцовом банкете, в присутствии стольких людей, она отвергла бы меня также как сегодня?

– Принцесса, она всего лишь красноречива, в других областях она определённо не так хороша, как вы! Если вы предложите соревнование на дворцовом банкете, она точно не откажется. Она может одурачить только горожанина. А если она захочет испортить вам жизнь перед чиновниками и Императором, как сегодня, она не сможет позволить себе потерять лицо!

Слова Хун Е были утешением, делающим настроение Ся Юнь си очень хорошим.

«Фэн Ци Ци подожди и увидишь! Положение Ванфэй Нань Линь – точно моё! Не важно, признаёшь ты это или нет, я стану твоей невесткой!»

__________________________________________________________

Когда Фэн Цан и Мужун Ци Ци вернулись в ванфу Нань Линь и вошли в особняк Тинсун, лишь вдвоём, они ощутили странность. Обменявшись взглядами, они сделали вид, что ничего не заметили. Один пошёл к письменному столу, а другой к кровати, однако, когда они уже почти дошли до выбранного места, они одновременно обернулись.

Сливовый дротик из руки Фэн Цан’а и золотая нить в руке Мужун Ци Ци одновременно вылетели и полетели прямо на крышу.

«Бах…» – прозвучало в трубе и сливовый дротик оказался сбит на землю, а перед ними появился человек в чёрном.

– Кто ты такой? – золотая нить Ци Ци обвилась вокруг шеи незнакомца, так, чтобы если он хоть немного пошевелиться, то его голова мгновенно окажется отрезана золотой нитью Ци Ци.

Фэн Се смотрел на стоящую перед ним Мужун Ци Ци и чем дольше он смотрел, тем сильнее ощущал любовь.

«Даже если моя жизнь сейчас в её руках, но ведь это моя дочь! Только что Фэн Цан использовал сливовый дротик, чтобы отвлечь моё внимание и помочь Ци Ци провести успешную атаку. Эти двое и вправду идеально координировали свои действия!»

– Говори, кто ты такой?! Зачем пришёл сюда? – видя, что человек в маске молчит, золотая нить в руке Ци Ци напряглась.

«Если он враг, то я не прочь отнять его жизнь.»

– Ци Ци… – голос Фэн Се был несколько мрачным. Он поднял руку и медленно снял чёрную ткань с лица.

– Разве ты не монах из пагоды, отгоняющей злых духов? – увидев лицо собеседника, изумилась Ци Ци. – Разве вы не умерли?

Когда Ци Ци сказала это, Фэн Цан тоже вспомнил этого мужчину.

«Этот человек тот, кто послал Цин Цин пятицветную сливу, только почему он так смотрит на неё? Почему он появился в особняке Тинсун?»

Фэн Цан внимательно посмотрел на стоящего перед ним мужчину в чёрном. Он хотел получить какую-нибудь подсказку из внешности пришедшего.

Хоть и изумлённая, но Ци Ци всё равно не планировала отпускать золотую нить в своей руке. Она не знала был этот человек врагом или другом. Вот почему она не могла ослабить бдительность.

Фэн Се восхищался мышлением Мужун Ци Ци.

«Действительно, очень важно быть внимательным и осторожным, прежде чем выяснить истинную личность врага. В прошлом я был слишком беспечен, вот почему получил удар в спину от своего доброго брата (друга), погубив свою семью, сделав бездомной и несчастной в течении стольких лет…»

– Я Фэн Се, твой отец.

Всего несколько слов Фэн Се были подобны грому, отчего Ци Ци ощутила приступ головокружения.

«Разве Фэн Се не умер? Почему он вдруг появился? Это правда он или просто очередной обман?»

Мужун Ци Ци никогда не видела настоящего Фэн Се, поэтому не могла судить, можно ли верить словам этого мужчины, стоящего перед ней. Ведь Фэн Се был известным красавцем, а мужчина перед ней был совершенно не похож на образ из легенд.

Пока Ци Ци не могла решить правдивы ли слова человека, стоящего перед ней, Фэн Цан шагнул вперёд и схватил Фэн Се за руки.

«Даже если я забуду всё, я никогда не забуду голос отца и его глаза!»

Лишь по этим двум пунктам Фэн Цан смог точно понять, что мужчина в чёрном – это Фэн Се, знаменитый бог войны Бэй Чжоу.

– Отец, это и правда ты! – руки Фэн Цан’а дрожали, а в его голосе Ци Ци уловила лёгкую дрожь.

«Похоже, этот мужчина действительно мой настоящий папа…»

– Цан’эр! – Фэн Се крепко сжал руки Фэн Цан’а и сильно встряхнул их. – Ты уже такой большой… Хорошо, очень хорошо….

Борода на подбородке Фэн Се слегка дрожала, пока он пытался подавить свои эмоции и не дать слезам пролиться. Хоть Фэн Се часто следил за взрослением Фэн Цан’а из тайного места, но он никогда не показывался лично, и сейчас «отец» из уст Фэн Цан’а вытащило наружу все эмоции Фэн Се.

– Отец, ты всё ещё жив! Так здорово! – от радости на глазах Фэн Цан’а выступили слёзы.

«Отец всё ещё жив, какая великолепная новость, а?!»

– Цин Цин, это твой отец! Цин Цин, это твой отец! – Фэн Цан притянул Ци Ци к Фэн Се. – Цин Цин!

Оба мужчины были очень эмоционально взволнованы, а в противоположность им Ци Ци была очень спокойна.

«Папа? Фэн Се?» – Ци Ци несколько ошарашен посмотрела на Фэн Се.

В прошлой жизни она была сиротой без отца и матери. Хоть приёмный отец принял Ци Ци как свою собственную дочь, но в её сердце всё равно было некое сожаление.

«Расставание с биологическими родителями всегда было болью, которую моё сердце не могло отпустить. Сколько раз я встречалась с ними во сне? Я всегда пыталась догнать их, желая спросить, почему они бросили меня… После этих снов я всегда просыпалась в слезах…

Сейчас, когда я получила шанс на вторую жизнь, я смогла встретить биологического отца этого тела…»

Необъяснимое чувство охватило сердце Ци Ци.

В глазах человека, стоявшего перед ней, читалась нежность. Это была своего рода привязанность, которая была тёплой и не требовала ничего взамен. Это тёплое чувство окружило всю сущность Ци Ци.

«Может ли это быть любовью отца?..»

– Ци Ци, я действительно твой отец! – видя, что Мужун Ци Ци стоит в стороне и молчит, сердце Фэн Се ощутило боль.

«Хоть это дитя – наша с Мин Юэ дочь, но в тот момент, когда она родилась, её забрали от нас. Она выросла под чужой крышей. Сейчас, она узнаёт, что незнакомый человек – это её отец. С точки зрения эмоций, это очень трудно принять.

Не говоря уже о том, что я изначально считался мёртвым. А теперь внезапно объявился. Должно быть это ужасно…»

Фэн Се мог понять мысли Мужун Ци Ци, поэтому он не стал заставлять её принять его:

– Не спеши, Ци Ци, я понимаю, тебе трудно принять подобное. Однако, я без сомнений твой биологический отец, Фэн Се.

Боль и понимание в глазах мужчины, глубоко проникли в душу Ци Ци.

«Вероятно, из-за того, что он плохо защитил свою жену и дочь, в его глазах теперь столько самообвинения!»

– Папа… – Ци Ци бросилась в объятья Фэн Се. Вся её тяга к семье, из прошлой и настоящей жизни, вылилась в этот слова «папа».

Фэн Се был ошеломлён. Он никогда не слышал слово «папа» из её уст, но по волнению дочери в своих руках понимал, что она приняла его.

«Мин Юэ, Ци Ци приняла меня! Ци Ци приняла меня!» – дрожащей рукой Фэн Се похлопал Ци Ци по спине.

Отец и дочь, узнавшие друг друга, были трогательным зрелищем и, хоть у Фэн Цан’а было много вещей, которые он хотел спросить у Фэн Се, но он всё же медленно отступил, оставляя дочь и отца в тишине.

– Папа, почему вы с мамой не хотели видеть меня?! Может быть, потому, что я была плохой и не слушалась вас? – Ци Ци подняла голову и посмотрела на Фэн Се глазами полными слёз.

Слёзы его дочери и «обвинение» в её глазах заставили Фэн Се покраснеть:

– Ци Ци, всё было совсем не так! Я и твоя мама любим тебя, мы очень сильно любим тебя! Ты – ребёнок, которого мы ждали десять лет, прежде чем получили. Как ты могли не любить тебя?! Ты даже представить себе не можешь, как мы были счастливы, когда твоя мама забеременела тобой! Когда-то мы мечтали, что сделаем тебя самым счастливым ребёнком во всём мире и подарим тебе всю нашу любовь! Мы никогда не думали бросать тебя или не желать! – слёзы Фэн Се упали на лоб Ци Ци.

В его жизни было всего несколько моментов, когда он плакал: первый раз это случилось, когда лучший друг Фэн Се, то есть отец Фэн Цан’а – Лун Юй, погиб от рук стрелков. Он не мог спасти его, вынужденный наблюдать, как Лун Юй превращался в “ежа”. Фэн Се плакал, плакал из-за своей неспособности сделать что-либо. Второй раз был на горе Яньдан, когда он получил известие о смерти Ваньянь Мин Юэ и их ребёнка, а также весть о том, что все те браться, что сражались с ним, был мертвы. В тот момент из его глаз потекли слёзы. А сейчас был третий раз. Его дочь так несчастно плакала, спрашивая почему они не хотели её видеть. Это заставило Фэн Се вновь заплакать.

– Мне очень жаль! Папа не очень хороший! Папа слишком много верил людям, вот почему папа совершил ошибку на горе Яньдан, позволив предателю найти лазейку и заставить так сильно страдать тебя и твою маму. Это всё вина папы! Папа так обидел тебя! Но ты должна помнить, что я и твоя мама всегда любили и будем любить тебя! – голос Фэн Се дрожал, а из глаз текли слёзы. Эти годы лишений, эта тяжёлая жизнь, и вся его сила, словно бурлящая река, рухнула перед слезами дочери.

Извинения Фэн Се смело все огорчение от семьи, которые накопились в сердце Ци Ци.

«Оказывается, что это не из-за того, что я была плохой, а потому что у родителей тоже есть свои скрытые неприятности! Тогда, может ли быть, что у родителей, которые бросили меня в прошлой жизни, тоже были свои проблемы, как у Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ? Неужели они тоже в начале хотели подарить мне счастливую жизнь в семье…»

Из-за слов Фэн Се «мы всегда любили и будем любить тебя», все пессимистичные и печальные чувства исчезли из разбитого сердца Ци Ци, словно дым в чистом воздухе. Мужун Ци Ци внезапно почувствовала, что ощущение присутствия отца так сильно. В её сердце было столько сладости счастья…

В этот момент, Ци Ци чувствовала, что она счастлива.

«То, чего у меня не было или чего мне не хватало в прошлой жизни, я получила в этой жизни. Фэн Цан – мой любимы мужчина или Фэн Се передо мной, который всё повторяет “прости”, все они дают мне чувства, которых у меня никогда не было… Я чувствую себя самой благословлённой личностью!»

Когда плач в комнате затих, Фэн Цан открыл дверь и вошёл. Увидев красные глаза Ци Ци, он ощутил прилив боли в своём сердце, поэтому лично набрал воды и умыл лицо Ци Ци.

Смотря на интимное взаимодействие Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, Фэн Се довольно кивнул. Казалось, что в их фигурах он мог увидеть себя и Мин Юэ в их молодости.

Когда Ци Ци разобралась в своих чувствах, она медленно подошла к Фэн Се и поклонилась:

– Папа!

– Хорошо! Очень хорошо! – Фэн Се вытер слёзы. Он никогда не думал, что его дочь всё ещё жива, но даже узнав, что Мужун Ци Ци – это их с Мин Юэ ребёнок, он не смел ожидать, что Ци Ци примет его. Сейчас «папа» из уст Мужун Ци Ци позволило всем переживаниям в сердце Фэн Се исчезнуть.

– Отец! – Фэн Цан, стоя рядом с Ци Ци, поклонился Фэн Се. –Хотя возможно мне следует изменить способ обращения к тебе и называть тестем!

Услышав слова Фэн Цан’а, Ци Ци покраснела, а Фэн Се, увидев, что эти двое детей были такими же, как и он с женой в молодости, радостно помог им подняться:

– Хорошо! Нет никакой разницы, отец или тесть, это всё семья!

Семья из уст Фэн Се была серьёзным подтверждением для Фэн Цан’а:

– Тесть, разве ты не покинул царство смертных? Почему ты стал монахом в пагоде, отгоняющей злых духов? Что случилось в тот год на горе Яньдан?

Вопросы Фэн Цан’а перенесли внимание Фэн Се на события того года. Смотря на лицо Ци Ци, которое было так похоже на лицо Ваньянь Мин Юэ, голос Фэн Се начал дрожать:

– В тот год кто-то передал Си Ци данные нашей военной разведки, а также подсыпал яд в нашу еду. Он или она открыл ворота и провёл армию противника внутрь, сделав изначальную победу Бэй Чжоу поражением! Все двести тысяч моих людей погибли…

От одной лишь мысли о том, что действия Ваньянь Ли привели к тому, что его семья оказалась разрушена и разорвана на части, глаза Фэн Се наполнились сильнейшей ненавистью. Не говоря уже о том, что эти двести тысяч человек были его братьями, которые прошли с ним через огонь и воду, сражались вместе с ним бок о бок.

«Даже их скелеты не выжили… Несмотря ни на что, я должен отомстить за это!»

– Все говорили, что это сделала Цай Хуа, и я расследовал это много лет. Но недавно я узнал, что Цай Хуа заменила твою маму и умерла вместо неё. Тот человек, который сгорел дотла была Цай Хуа, а не твоя мама! Настоящий виновник – это совершенно другой человек!

– Это Ваньянь Ли? – спросил Фэн Цан и Фэн Се кивнул:

– Верно! Это он! К тому же, твоя мама не погибла. Она была спрятана в подземелье дворца Долгой осени!

Слова Фэн Се были подобны грому, заставившему Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци замереть.

– Разве тёща… – Фэн Цан не смел поверить в этот факт.

«Я не думал, что отец, которого все считают мёртвым, всё ещё жив, а мама, которую все считают совершившей самоубийство во имя любви, на самом деле спрятана во дворце… Что за тайна скрыта внутри всего этого? Что же в конце концов произошло?»

– Она всё ещё жива, но… Она словно живой мертвец, спит и не просыпается. Я не знаю, что она пережила! – услышав, как Фэн Цан упомянул Ваньянь Мин Юэ, глаза Фэн Се вновь наполнились слезами. – Изначально я хотел отомстить за твою маму, прежде чем уйти к ней, чтобы найти тебя и рассказать правду. Однако всего несколько дней назад я узнал, что Мин Юэ жива. Я не врач и не понимаю, почему Мин Юэ находится в этом состоянии. Я не мог придумать, что можно сделать, поэтому я пришёл к тебе, Цан’эр! Цан’эр, медицинские навыки Цзинь Мо блестящи, я хочу попросить его сходить во дворец и посмотреть на Мин Юэ, чтобы узнать, что с ней и можно ли спасть её и разбудить!

Кроме изумления, слова Фэн Се также сделали Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци очень счастливым.

«Оказывается, что Мин Юэ не умерла! Раз это так, то не означает и это, что вся семья Цин Цин может воссоединиться?!»

– Папа, я тоже обладаю кое-какими медицинскими навыками, почему бы мне не пойти с тобой? Может быть, я даже смогу помочь! – Ци Ци была любопытна женщина, которая подарила ей жизнь, она хотела встретиться с ней.

«В прошлой жизни у меня не было родительской любви, а в этой жизни у меня могут быть родители. Это мой шанс на счастье!»

– Хорошо! – кивнул Фэн Се. Несмотря ни на что, он не мог отказаться от этого предложения.

Все трое долго разговаривали и, по рассказу Фэн Се, Фэн Цан и Мужун Ци Ци наконец-то узнали правду про тот год.

Оказалось, что в тот год на горе Яньдан двести тысяч солдат Фэн Се разгромили армию Си Ци до плачевного состояния. Победа была уже перед ними.

Однако чуть позже, по неизвестной причине, у армии возникли проблемы с продовольствием и у всех начался понос. Теперь, когда Фэн Се думал об этом, он считал, что кто-то отравил воду из колодца. Поэтому у всех солдат возникли физические неудобства.

Тогда было лето, а жаркий день самое подходящее время для распространения дизентерии. Маленькая дизентерия привела к тому, что боевая мощь армии резко упала и в это время кто-то ночью открыл ворота. Армия Си Ци пришла для убийства всех.

Изначально Фэн Се хотел уйти вместе с Ваньянь Мин Юэ и Фэн Цан’ом, но не ожидал, что их еда также окажется отравлена. Вскоре после того, как они покинули город, их окружили люди. Даже если в орлином отряде один может сражаться против сотни, но в отравленном состоянии они были лёгкой добычей для предателя.

Фэн Се ударили кинжалом, прежде чем он потерял сознание, а когда он очнулся, тем, кто лежал позади него, был его добрый и верный конюх. Именно он приложил все силы, чтобы спасти Фэн Се, но сам погиб. Когда Фэн Се вернулся, от Ваньянь Мин Юэ и Фэн Цан’а уже не осталось и следа…

– Я долго думал о том, кто мог отравить воду в колодце и, в конце концов, это мог быть лишь один человек. Министр Ли Цзюнь, которого Ваньянь Ли отправил на награждении армии. Всё случилось после его приезда, а он прибыл от имени Ваньянь Ли. Это Ваньянь Ли, положил своё сердце на то, чтобы уничтожить меня!

– Только, почему Ваньянь Ли сделал это? Разве вы с ним не были хорошими друзьями? Разве он не родной старший брат мамы? – Ци Ци не понимала мышления Ваньянь Ли.

«Весь мир говорит, что Ваньянь Ли больше всех любил свою младшую сестру, Ваньянь Мин Юэ. Так почему он так обошёлся с нашей семьёй?»

– Хмф! – мысль о подлом поступке Ваньянь Ли и его отвратительных намереньях вызвала у Фэн Се отвращение. Он сжал кулаки, а его зубы отчётливо скрипнули. – Есть лишь одна причина, по которой он так поступил…

Фэн Се действительно не хотел говорить этого.

«Достойный правитель страны влюблённый в свою младшую сестру, пренебрёгший из-за этого интересами страны и своей дружбы. Такой человек, как он, слишком отвратителен!»

Видя, что Фэн Се так долго молчит и не произносит причину в слух, Ци Ци несколько встревожилась:

– Папа, почему он это сделал, скажи нам!

Фэн Се посмотрел на Мужун Ци Ци, а затем перевёл взгляд на Фэн Цан’а и вздохнул.

«Рано или поздно они узнают правду. Это произошло не по моей вине или по вине Мин Юэ. Нет никакой необходимости помогать Ваньянь Ли скрывать это.»

– Обстановка дворца Долгой осени точно такая же, как в личной комнате твоей мамы. К тому же, по словам младшей дворцовой служанки, которую спасла Вдовствующая Императрица, благородная супруга Юэ, жившая до этого в нём, очень сильно похожа на твою маму…

– Ка… – сердце Ци Ци было шокировано.

«Как, разве у Ваньянь Ли был не просто сестринский комплекс?!»

То, о чём думала Ци Ци, о том же думал и Фэн Цан.

«Теперь понятно, почему каждая благородная супруга из дворца Долгой осени были такими скрытными. Они никогда не участвовали в дворцовых банкетах, а когда выходили, на них всегда была вуаль. Оказывается, это из-за того, что Ваньянь Ли полон таких грязных намерений!»

На какое-то время атмосфера стала тяжёлой. Монарх, который имел сестринский комплекс, предал интересы страны ради своих собственных.

– Папа, а когда мы увидим маму? – думая о том, что Ваньянь Мин Юэ всё ещё в подземелье дворца Долгой осени и также не зная была ли она обесчещена Ваньянь Ли, Мужун Ци Ци ощутила гнев вперемешку с отвращением.

«Как может существовать подобный извращённый человек?! Совершить подобное чтобы заполучить свою младшую сестру! Мерзко!»

– Естественно, чем скорее, тем лучше. Я хочу узнать, что случилось с Мин Юэ. Так, почему бы нам не пойти сегодня вечером?!

Все трое пришли к единому решению. Этим же вечером Фэн Цан позвал Цзинь Мо, с Фэн Се и Мужун Ци Ци, их было всего четыре человека. Ступив в ночь, они вошли во дворец.

Во дворце Долгой осени было необычайно тихо, не было даже ветра. Дворцовые служанки и евнухи уже давно спали. Все четверо, открыв дверь, проникли внутрь и направились в подземелье. Следуя за Фэн Се в течении некоторого времени, они наконец увидели женщину на тёплой нефритовой кровати.

– Это и правда мама! – Фэн Цан недоверчиво посмотрел на Ваньянь Мин Юэ, чья внешность не изменилась. – Мама, это я Фэн Цан. Мама, проснись!

– Это бесполезно! – Фэн Се потянул Фэн Цан’а за руку и покачал головой. – Пусть лучше Цзинь Мо посмотрит, а там решим!

Днём, когда Цзинь Мо узнал, что Фэн Се всё ещё жив, его челюсть почти упала на пол. Сейчас же, увидев Ваньянь Мин Юэ, лежащую на тёплой нефритовой кровати, сердце Цзинь Мо вновь испытало шок.

«Итак, слухи оказались лишь слухами. И эти двое, вовлечённые в битку на горе Яньдан того года, всё ещё живы…»

Не особо задумываясь, Цзинь Мо положил руку на пульс Ваньянь Мин Юэ.

Пульс был очень медленным. Цзинь Мо никогда не сталкивался ни с чем подобным. Проверяя глаза Ваньянь Мин Юэ и цвет её лица, он постоянно повторял «слишком странно», и в итоге сказал:

– Положение принцессы сейчас чем-то похоже на состояние, когда животное впадает в спячку. Так странно! Младшая сестра, иди посмотри!

Услышав, как Цзинь Мо называет Мужун Ци Ци младшей сестрой, Фэн Се был немного удивлён. Фэн Цан, стоящий рядом, объяснил всё своему тестю:

– Цин Цин – это хорошо известный молодой мастер Лянь из Цзянху.

– Молодой мастер Лянь! – в этот раз была очередь Фэн Се столбенеть от шока.

«Так, знаменитый странный доктор Лянь из Цзянху – наша с Мин Юэ дочь?!» – в сердце Фэн Се медленно расцвело чувство гордости. «Мин Юэ, ты видишь?! Я привёл к тебе нашу дочь. Наша дочь такая же выдающаяся, как и ты!»

Изначально Фэн Се думал, что если Цзинь Мо не сможет исцелить Мин Юэ, то ему придётся искать молодого мастера Лянь.

«Я думал, что мне придётся путешествовать далеко, в поисках этого матера, а оказалось, что моя дочь и есть молодой мастер Лянь! Можно ли считать это милостью небес по отношению к Мин Юэ?!»

После того, как Ци Ци увидела Ваньянь Мин Юэ, она сразу поняла, что это её биологическая мать. Перед свадьбой человек в чёрном подвёл Ци Ци к портрету, но картина отражала лишь семьдесят процентов манер Ваньянь Мин Юэ. Её личные черты не были отражены на картине.

Сейчас, смотря на свою маму из этой жизни, Мужун Ци Ци была немного взволнована.

«Мама, этот образ так много раз появлялся в моём сердце. Бог знает, как сильно я хотела однажды оказаться с родителями и наслаждаться вместе с ними любовью семьи.

Хоть в прошлой жизни это желание оказалось невыполним, но сейчас, придя в этот мир, Бог внезапно сжалился и подарил мне пару родителей. Как я могу не быть такой счастливой и благодарной?!»

В первые мгновения, когда она увидела Ваньянь Мин Юэ, Ци Ци подумала о сказочной спящей красавице. Ваньянь Мин Юэ тихо лежала на тёплой нефритовой кровати, облачённая в простое тёплое платье. Всё её тело было покрыто лёгким слоем тумана, словно Мин Юэ была сказочной феей.

«Так это моя биологическая мама!»

Особое чувство расцвело в сердце Мужун Ци Ци, ведь раньше слова «мама» было для неё несбыточной надеждой, а теперь оказалось в пределах досягаемости.

– Мама, это я Ци Ци! Я пришла увидеться с тобой! – Ци Ци положила свою руку на запястье Ваньянь Мин Юэ.

«Пульс медленный, но вполне нормальный. В теле нет никаких признаков отравления или Гу. С точки зрения физиологии, в теле мамы нет ничего плохого.»

Когда Ци Ци сделала свои выводы, Цзинь Мо подтвердил их:

– Если с телом принцессы всё в порядке, то единственное объяснение её нынешнего состояния – это духовный и психологический фактор. Другими словами, она добровольно вошла в это спящее состояние.

Фэн Се и Фэн Цан не очень поняли слова Цзинь Мо, но Мужун Ци Ци согласно кивнула:

– Проблемы, которые не могут быть решены с помощью медицины, могут быть объяснены только человеческими инстинктами. Есть некоторые люди, чей мозг излучает чувство самозащиты после пережитого сильного шока, заставляя из добровольно погрузиться в глубокий сон, чтобы не принимать реальности.

Фэн Се не понимал профессиональных терминов, он лишь понял, что с телом Мин Юэ всё в порядке и его сердце, находившееся до этого в подвешенном состоянии, наконец, успокоилось.

– Тогда, когда же твоя мама проснётся? – это Фэн Се хотел знать больше всего.

– Если мама продолжит спать, не просыпаясь, значит в её сердце есть самозащита. Нам нужно открыть защиту и пробудить её сознание, тогда она и проснётся.

– Мама, скорее всего, поверила, что столкнулась с тем, о чём не подозревала и её сердце оказалось разбито. Поэтому она потеряла веру в жизнь… Единственный способ, чтобы мама проснулась – это остаться рядом с ней и пробудить её сознание.

– Я согласен с мнением младшей сестры. Психологическое расстройство должно быть излечено с помощью лекарства для сердца. Тот, кто повесил колокольчик на шею тигру, должен развязать его. Генерал и младшая сестра – люди, о которых принцесса заботилась больше всего. Если бы вы смогли составить компанию принцессе и поговорить с ней, возможно, произошло бы чудо. Однако именно эта тёплая нефритовая кровать является тем элементом, который поддерживает физическое равновесие принцессы. Если мы перенесём её, вполне возможно, что это вызовет отрицательный эффект. Мы можем пробудить сознание принцессы лишь через эмоции. С другой же стороны, мы должны применить и лекарства, чтобы тело принцессы, которая спала, так много лет, восстановилось.

Тот, кто повесил колокольчик на шею тигру, должен развязать его – кто бы ни начал беду, он должен положить ей конец.

После того, как Мужун Ци Ци и Цзинь Мо вынесли свой вердикт, брови Фэн Се вновь сошлись в одну линию:

– Но мы можем приходить сюда лишь ночью, а это не так много времени. А теперь у меня руку чешутся от желания увидеть, как Мин Юэ проснётся. Я, я… – Фэн Се был так взволнован, что его губы слегка задрожали.

«Мин Юэ всё ещё может проснуться. Мы, муж и жена, всё ещё можем воссоединиться…»

Для Фэн Се это была просто отличная новость.

– Папа, ты не должен беспокоиться об этом. Ваньянь Ли даровал мне дворец Долгой осени. Если случится худшее, я буду здесь жить, а папа может быть моим охранником и благодаря маскировке оставаться рядом со мной. Так можно будет видеть маму каждый день! Что касается лечения, то мы будем каждый день питать тело мамы, и я верю, что после наших усилий мама очень быстро проснётся!

– Хорошо! Хорошо! Как же хорошо!

Фэн Се выглядел разбитым с тех пор, как ему пришлось уйти. Он долго смотрел на Мин Юэ и прежде чем уйти, поцеловал её в лоб.

«Мин Юэ, дождись меня!»

На следующий день Мужун Ци Ци вошла во дворец и сообщила, что хочет переехать во дворец Долгой осени. Ваньянь Ли был немного изумлён, но всё же был счастлив.

Ваньянь Ли тоже имел свой собственный эгоистичный мотив, позволяя Мужун Ци Ци жить во дворце Долгой осени. Под крылом, в котором он велел подготовить комнаты для Мужун Ци Ци, находилось жилище Ваньянь Мин Юэ. Он надеялся, что спящая Мин Юэ, услышав доносящийся сверху голос Мужун Ци Ци, будет тронута и проснётся.

Ранее Ваньянь Ли тоже нашёл известного лекаря, который проверил состоянии Ваньянь Мин Юэ. Лекарь сказал, что Ваньянь Мин Юэ печальнее, чем увядшее сердце. Вот почему она находится в этом состоянии. Если бы человек, о котором она заботилась, смог бы оставаться рядом с ней и каждый день разговаривать, возможно, она бы проснулась. Хоть впоследствии этот знаменитый лекарь был убит Ваньянь Ли, но Ваньянь Ли всегда помнил сказанные им слова.

«Сейчас нашлась Ци Ци. В прошлом Мин Юэ больше всего заботилась о Фэн Се и своей маленькой дочери. Фэн Се давно мёртв, а Ци Ци была утеряна, но внезапно найдена. Если бы Мин Юэ узнала, что её маленькая дочь теперь здесь, она, естественно, была бы очень счастлива! Возможно, именно для Ци Ци она проснётся…»

– Хорошо! Хорошо! Хорошо, что ты переехала жить во дворец! Теперь ты сможешь чаще составлять компанию Вдовствующей Императрице! – «А ещё сможешь составлять компанию своей матери…»

Ваньянь Ли не произнёс последнюю фразу. Он приказал Цзин Дэ отвести Мужун Ци Ци во дворец Долгой осени, а также отправил туда кучу вещей.

__________________________________________________________

Войдя во дворец Долгой осени, Мужун Ци Ци намеренно прошла мимо той комнаты, в которой была прошлой ночью. Увидев печать на двери, Ци Ци спросила Цзин Дэ:

– Евнух Цзин Дэ, почему эти комнаты запечатаны?

– Отвечая принцессе, это место где жила благородная супруга Юэ. Ранее принцесса сказала, что здесь погибли люди и это плохая примета, поэтому Император приказал этому рабу запечатать эти комнаты.

– О… – Ци Ци кивнула. – Бэньгун считает, что здесь не так уж и плохо. Снимите печать и освободите комнаты! Раз этими комнатами ранее пользовалась Юэ Лань Чжи, то замените всё внутри. Эти покои будут местом, где Бэньгун будет принимать гостей!

– Есть! – Цзин Дэ выполнил все требования Мужун Ци Ци. Прежде чем прийти сюда, Император сказал Цзин Дэ, чтоб тот выполнял все требования Мужун Ци Ци. Вот почему, чтобы не потребовала Мужун Ци Ци, Цзин Дэ должен был выполнить это.

Эффективность работы Цзин Дэ была очень высокой и под его присмотром всего за три дня комнаты стали выглядеть как новые. Все вещи из прошлого исчезли. Мужун Ци Ци также переехала во дворец спустя три дня, а с ней прибыли и Су Мэй, Су Юэ и переодетый Фэн Се.

Ничто не могло превзойти счастье Дунфан Лань, когда она услышала, что Мужун Ци Ци пришла во дворец. Она как раз собиралась приказать Цин Гу пригласить Ци Ци, когда слуга сообщил, что прибыла принцесса Чжэнь Го.

– Быстрее! Быстро иди и поприветствуй её! – Вдовствующая Императрица была немного взволнована.

С тех пор, как она узнала секрет дворца Долгой осени от Чунь Син, Дунфан Лань очень хотела пойти во дворец Долгой осени, но боялась привлечь внимание Императора. Ей оставалось лишь терпеть, а сейчас Мужун Ци Ци поселилась во дворце Долгой осени. Это было равносильно исполнению желания Вдовствующей Императрицы.

– Бабушка!

Когда Дунфан Лань увидела Ци Ци, которая выглядела как её дочь, она стала очень счастливой.

«Она так быстро вытащила меня со дна…»

Вспомнив все неприятности, которые она причинила Ци Ци в первую встречу, Вдовствующая Императрица ощутила себя очень виноватой. Это была ещё одна причина, по которой она особенно сильно любила эту внучку.

– Переезд во дворец приближает тебя к Айджии. Ты должна почаще навещать Айджию!

– Если бабушек нравится, я буду приходить каждый день! Пока тётушка Цин готовит для меня эти вкусные блюда, нет никаких проблем!

Мужун Ци Ци было всего шестнадцать лет, совсем ещё юная девушка. В этом возрасте Ваньянь Мин Юэ уже вышла замуж за Фэн Се, но Ци Ци была более зрелой, чем её мама. Увидев, что Ци Ци ведёт себя как ребёнок, Дунфан Лань рассмеялась:

– Хорошо, хорошо! Айджиа прикажет Цин Гу готовить их! Позволит тебе, такой жадной кошке, наесться досыта!

Цин Гу понимала, что этой паре бабушки и внучки есть о чём поговорить, поэтому она приказала всем уйти, и сама покинула их, позволяя Вдовствующей Императрице и Мужун Ци Ци поговорить наедине.

– Дитя…

– Бабушка…

Заметив, что они одновременно заговорили, Ци Ци и Дунфан Лань обменялись улыбками.

– Бабушка, ты первая, – Ци Ци пришла сегодня, чтобы поговорить о ситуации с Ваньянь Мин Юэ. Дунфан Лань была родной матерью Мин Юэ и, узнав, что Ваньянь Мин Юэ жива, Ци Ци ощутила, что должна рассказать об этом старушке, которая днём и ночью скучала по своему ребёнку.

– Айджиа не знает, почему ты захотела переехать во дворец, и также не знает хорошо это или плохо. Так вот, снаружи ходит много слухов и Айджиа слышала, что Император Нань Фэн’а лично прибыл просить твоей руки. У Айджии есть только одна просьба, касающаяся самого важного события твоей жизни, запомни, пока ты желаешь его, всё будет хорошо!

Мужун Ци Ци не ожидала, что Вдовствующая Императрица поднимет эту тему и, тем более, не ожидала, что её просьба окажется так проста. Чувства Ци Ци к бабушке становились всё более и более нежными.

– Несколько дней назад твой дядя приводил в порядок дворец Долгой осени, а Айджиа спасла младшую дворцовую служанку из него. Она рассказала Айджии о некоторых вещах, которые, по моему мнению, ты должна знать. В конце концов, ты ведь дочь Мин Юэ. Ты имеешь право знать всё о своей маме.

Дунфан Лань рассказала всё, что сказала ей Чунь Син, а также сказала про письмо Фэн Се.

– Сейчас, когда ты переехала во дворец Долгой осени, Айджиа немного волнуется. Айджиа не знает о чём думает Ваньянь Ли, а левый глаз Айджии в последнее время очень сильно дёргается. Я уже потеряла свою дочь, я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой и Цан’эром. Айджиа больше не может выносить боль седоволосого человека, провожающего черноволосого…

Слёзы седовласой Дунфан Лань глубоко тронули Ци Ци. Она подошла ближе и, обняв Вдовствующую Императрицу, прямо сказала правду:

– Бабушка, моя мама не умерла. Мой отец также жив. Они не умерли!

– Что?! – услышав это, Дунфан Лань замерла, а её глаза наполнились недоверием. Она взволнованно взяла Мужун Ци Ци за руку и с тревогой посмотрела ей в глаза. – Что ты сказала? Мин Юэ всё ещё жива? Фэн Се и правда жив?

Хоть, ранее, Вдовствующая Императрица получила записку от Фэн Се и решила, что он не умер, однако из-за того, что он отказывался появляться, Дунфан Лань была в смятении и всё ещё продолжала беспокоиться о Фэн Се. Сейчас, услышав эти слова от Мужун Ци Ци, Дунфан Лань окончательно поверила, что Фэн Се всё ещё жив.

– Именно! Мои папа и мама всё ещё живы! – Ци Ци рассказала примерно всё, что знала.

Когда она услышала правду о битве на горе Яньдан, Дунфан Лань ладонью ударила по столу:

– Это и правда он! Он действительно сделал подобную вещь! – губы Вдовствующей Императрицы задрожали от гнева.

«В прошлом, когда умерла биологическая мать Ваньянь Ли, именно я вырастила его. Наконец, когда Ваньянь Чжи выбирал наследника, именно из-за моей поддержки, трон попал в руки Ваньянь Ли!

Однако я никогда и подумать не могла, что вырастила такого неблагодарного негодяя. Он действительно воспользовался подобными отвратительными средствами уничтожая семью моей дочери!»

Гнев Дунфан Лань всколыхнул эмоции, и это было в пределах ожиданий Ци и. Она быстро и мягко начала успокаивать свою бабушку. Спустя долгое время, Дунфан Лань потихоньку успокоилась и первое о чём она спросила, была Ваньянь Мин Юэ.

– Тело моей мамы не в порядке и ей требуется восстановление. Но мама сказала, что когда её тело восстановиться, она сразу же придёт к тебе! – Мужун Ци Ци не осмелилась рассказать Дунфан Лань правду о реальном состоянии Ваньянь Мин Юэ, здраво опасаясь, что Дунфан Лань сразу же помчится во дворец Долгой осени. Поэтому Ци Ци могла лишь воспользоваться белой ложью, чтобы скрыть правду.

– С телом не всё в порядке? Что случилось? Она ранена или больна? Есть ли кто-то, кто заботиться о ней? Где она сейчас? – естественно, как только Дунфан Лань услышала о ситуации Ваньянь Мин Юэ, она тут же встала с места от переполнившего её беспокойства.

– Бабушка не волнуйся, знаменитый молодой мастер Лянь лечит маму. Пройдёт не так много времени, и она здоровая будет стоять перед тобой!

В тот момент, когда Вдовствующая Императрица услышала, что молодой мастер Лянь лечит Мин Юэ, её взволнованное сердце немного расслабилось.

– Айджиа тоже слышала, что молодой мастер Лянь очень хорошо разбирается в медицине, однако Айджиа также знает, что твоя мама, должно быть, очень больна, иначе она пришла бы к Айджии… Ах, Ци Ци, когда ты вернёшься, скажи своей маме, что ей нужно хорошо кушать и выздоравливать! Айджиа… Айджиа будет ждать, чтобы увидеть здоровую Мин Юэ! – тяжело воскликнула Дунфан Лань. Её голос стал хриплым, однако можно было понять, что внутри этих слёз скрывается горечь счастья.

Ваньянь Мин Юэ была жива. Эта новость была самой лучшей для Вдовствующей Императрицы.

– Так здорово! Правда… Мин Юэ и Фэн Се всё ещё живы! Так здорово…

Дунфан Лань плакала и повторяла «так здорово» не в сила по-другому выразить своё волнение. Хоть она временно не могла видеть свою маленькую дочь, но сердце матери наконец-то расслабилось.

«Все эти годы, огромное количество ночей, когда я, закрывая глаза, видела трагическую смерть моей дочери и зятя, из-за чего сон покидал меня. Как я, мать, могу не радоваться, узнав, что они всё ещё живы?! Кажется, у Небес есть глаза и Будда наконец-то услышал мою просьбу!»

– Амитабха Будда… – Дунфан Лань сложила ладони вместе и произнесла это вслух. Однако, произнеся это, Вдовствующая Императрица резко сорвала со своей шеи чётки Будды и нефритовые бусины, одна за другой, стали падать на землю, заставив Мужун Ци Ци вздрогнуть:

– Бабушка…

(Прим. пер.: Чётки были подарком Ваньянь Ли.)

– Ци Ци, Айджиа очень счастлива, узнав, что твои родители живы. Сейчас пришло время найти человека для расплаты! Убийство должно быть оплачено его собственной жизнью, долг должен быть погашен. Это закон Небес и принцип Земли. Айджиа не может допустить, чтобы дьявол всё ещё продолжал жить свободно. Айджиа хочет лично покончить с ним!

Мужун Ци Ци понимала, что дьявол, о котором говорит Дунфан Лань, это Ваньянь Ли.

«Ваньянь Ли задолжал семье Фэн. Естественно, мы должны найти возможность вернуть этот долг! Однако сейчас нужно отложить месть в сторону, ведь самое важное – это спасение мамы!»

Ци Ци могла понять настрой Вдовствующей Императрицы, но для неё не было ничего более важного, чем Ваньянь Мин Юэ. Это также было их общем решением, принятым вместе с Фэн Цан’ом и Фэн Се.

– Бабушка, месть за родителей совершенно непримирима, я обязательно верну Ваньянь Ли долг. Однако Ци Ци хочет сделать это лично. Ты столько лет воздерживалась от употребления мяса и молилась Будде, что Ци Ци не хочет, чтобы твои руки запятнались кровью. Бабушка, подари эту возможность Ци Ци, хорошо? – Мужун Ци Ци действовала наполовину испорчено, а на половину умоляюще, затрудняя Дунфан Лань возможность отказать ей.

«Дети выросли и имеют свои собственные мысли.» – Дунфан Лань ощутила себя довольной.

– Ты переехала во дворец, чтобы отомстить, правильно?! Тогда тебе нужно быть осторожной! Ты обсуждала этот вопрос со своим старшим братом? Если Ваньянь Ли случайно встретит свою погибель, разве твой старший брат уже решил, кто станет наследником престола? Ваньянь И – глубокий и подлый человек. Он не самый подходящий кандидат, а Ваньянь Кан хоть и не плох, но его сердце не на троне.

– Ах, успокоившись Айджиа также поняла, что вопрос мести займёт не день или два. Ваньянь Ли – Император страны. Без Императора страна погрузиться в хаос. Айджиа не может уничтожить страну ради собственных интересов!

Ци Ци захотелось поднять большие пальцы вверх, чтобы похвалить Дунфан Лань за эти слова.

«Именно к этому должна стремиться мать страны, Вдовствующая Императрица. Месть обязательна, но также необходимо учитывать особый статус Ваньянь Ли. Если всё ещё не устроено, то убийство Ваньянь Ли лишь вызовет волнения в стране.

При процветании, страдают граждане. Когда наступает конец света, страдают граждане. Независимо от того, какой Император, те, кто страдают от горечи и лишений, будут обычными жителями. Лучше всего, если нам удастся воспользоваться самым мирным способом для отмщения…»

__________________________________________________________

Бабушка и внучка пришли к соглашению в вопросе, касающемся Ваньянь Ли. А в это время в своём императорском кабинете Ваньянь Ли увидел Ся Юнь Си, принцессу Дун Лу.

Дворцовый банкет должен был состояться лишь через десять дней, а Ся Юнь Си не могла так долго ждать. Поэтому она лично пришла во дворец, чтобы увидеть Ваньянь Ли, желая через него срезать путь к Фэн Цан’у.

– Принцесса хочет переехать в ванфу Нань Линь? – губы Ваньянь Ли растянулись в улыбке, но она не отразилась в его глазах.

«Я и вправду никогда ранее не видел подобной принцессы. По моему мнению, принцесса должна быть изящной, отчуждённой и благородной, как Мин Юэ. А принцесса Дун Лу взяла на себя инициативу, прося переехать в ванфу Нань Линь, в желании узнать всё о Цан’эре…» – отблеск презрения вспыхнул в глаза Ваньянь Ли.

– Именно. Не буду скрывать от Вашего Величества, я давно восхищаюсь принцем Нань Линь, но не имею возможности встретиться с ним. Я хочу жить ближе к нему и больше узнать о его предпочтениях, чтобы изменить себя и стать более подходящей и достойной Ванфэй.

Изначально Ся Юнь Си хотела дождаться дворцового банкета и предстать перед Фэн Цан’ом в хорошем свете, однако до дворцового банкета было ещё так далеко, что казалось ей, должна пройти целая вечность. Каждодневное ожидание заставляло сердце Ся Юнь Си ощущать себя, словно его кусал муравей, мешая её отдыху и портя аппетит.

Ваньянь Ли сохранил мягкую улыбку. Он не хотел причинять неприятности Дун Лу из-за этой ситуации.

«В конце концов, отношения между Бэй Чжоу и Дун Лу довольно неплохие. К тому же, условия приданного от Дун Лу довольно высокие. Помимо большого состояния, Ся Цзинь также отдаёт рыбный промысел около Бэй Чжоу, в качестве приданного Ся Юнь Си.

В этом промысле добывают соль и урожай там очень высокий. Среди четырёх стран Дун Лу самая богатая, именно, потому, что производит соль, а соль необходима для жизни. Не важно где ты живёшь, и кто ты такой, соль нужна каждому.»

Ваньянь Ли хотел заполучить рыбный промысел, ведь с ним цена на соль в Бэй Чжоу сильно бы упала, а это было бы хорошо для жителей.

«Однако цель Ся Юнь Си – Фэн Цан…»

Этот момент делала Ваньянь Ли несколько недовольным.

«Если бы она полюбила моего сына, не важно какого, я бы не стал много говорить и устроил этот брак. Но дело Цан’эра касается Ци Ци, а я не хочу разлучать их…»

Ведь настойчивость их пары была несбыточным желанием Ваньянь Ли, и он не хотел, чтобы его трагедия произошла с Фэн Цан’ом.

Видя, что Ваньянь Ли молчит, Ся Юнь Си встревожилась. Она не знала о чём думает Император Бэй Чжоу, но его лицо сохраняло мягкую улыбку, словно у доброго старца, что заставляло ей ощущать, что надежда есть. Однако, всё ещё не услышав решения Ваньянь Ли, Ся Юнь Си не могла успокоиться:

– Ваше Величество, неужели я сделала что-то неподобающее? Я знаю, что девушка не должна быть такой, но мне очень нравится Фэн Цан. Я, я… – в отчаянии две слезинки скатились из глаз Ся Юнь Си, словно Ваньянь Ли издевался над ней.

Некоторые люди говорили, что слёзы – самое смертоносное оружие, данное женщинам Богом. Эти слова не были ложью, а Ся Юнь Си очень хорошо знала, как пользоваться этим оружием. Слёзы вкупе с её нежным лицом заставляли людей, смотревших на ней, испытывать жалость. Любой зритель подумал бы, что Ваньянь Ли издевается над Ся Юнь Си, пользуясь своим высоким положением, чтобы запугать её…

Ваньянь Ли понимал, что это женский трюк, но всё равно позволил себе быть использованным Ся Юнь Си. Вовлекая отношения между странами и их политические интересы, не выходящие за рамки.

– У принцессы есть сердце, это благословление Цан’эра. Поскольку принцесса не возражает, Чжэнь чувствует, что Цан’эр тоже не будет возражать. Слуги, передайте указ…

– Благодарю Вас, Ваше Величество! – наконец-то достигнув своей цели, Ся Юнь Си медленно вытерла слёзы.

«Императрица Мать была права. В этом мире нет мужчины, который откажет, увидев слёзы женщины. Мужчины обычно обладают комплексом героя и хотят показать женщине своё желание защитить её. А нежное личико вместе со слезами ярко пробуждают в мужчине это желание защиты.

Императорская бабушка так поймала дедушку Императора, а Императрица Мать точно также крепко держит в своих руках сердце Отца Императора. Теперь пришла моя очередь, и мне также нужно завладеть сердцем Фэн Цан’а, заставляя его ради меня сбиться с ног.»

Не прошло и нескольких минут, как указ Ваньянь Ли достиг ванфу Нань Линь. Услышав эту новость, Фэн Цан нахмурился.

– Никогда не видела такой надоедливой девушки! – громко пожаловалась Цзи Ся. Новость о том, что Ся Юнь Си была отвергнута Фэн Цан’ом в ресторане «Белое Облако» уже давно распространилась по всей столице, не говоря уже о ванфу Нань Линь.

Так вот, эта девушка пропустила одну ступень и сразу же отправилась к Императору просить указ. Разве могло это не рассердить людей Фэн Цан’а?

Независимо от того, что внешний мир говорил о том, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци были братом и сестрой, но некоторые из доверенных лиц Фэн Цан’а знали его настоящую личности и уже всем сердцем приняли Мужун Ци Ци, в качестве своей Ванфэй. А сейчас появилась надоедливая принцесса, которая хотела украсть у Мужун Ци Ци место Ванфэй.

Естественно Ся Юнь Си не знала о том, как люди в ванфу Нань Линь оценивают её. Она собрала свои вещи и в приподнятом настроении помчалась в ванфу Нань Линь.

– Принцесса, пожалуйста, идите с этой стороны! – домоправитель Фэн Ци привёл Ся Юнь Си в особняк Гуаньюй.

Особняк Тинсун, где жили Фэн Цан и Мужун Ци Ци, находился в дальнем восточном крыле, а особняк Гуаньюй в дальнем западном. Если Ся Юнь Си захочет увидеть Фэн Цан’а, ей придётся обойти половину ванфу, а это займёт больше часа. Фэн Ци специально сделал так.

– Особняк Гуаньюй! Очень красивый, Бэньгун он очень нравится!

Возможность войти в ванфу уже была самой главной новостью для Ся Юнь Си. Она думала, что после того, как войдёт в ванфу, то сразу окажется вместе с Фэн Цан’ом. Откуда же ей было знать, что особняк Гуаньюй и особняк Тинсун находятся очень далеко друг от друга? Сейчас она была просто счастлива.

– Домоправитель, а где печь?

– Печь? Принцесса беспокоится, что блюда, приготовленные поваром ванфу ,будут вам не по вкусу?

– Нет, Бэньгун хочет лично приготовить несколько вкусных блюд для принца! – говоря это, Ся Юнь Си покраснела. В своей поразительно застенчивости она была похожа на маленькую смущённую девочку.

Однако в глазах Фэн Ци эта застенчивость выглядела очень лицемерной.

«По-настоящему сдержанная женщина не стала бы преследовать такого мужчину. Сейчас ей осталось лишь соблазнять его телом…»

– Принц разрешает готовить ему лишь посвящённых людей. Ему не нравится вкус блюд, когда готовят другие, – Фэн Ци мягко отверг идею Ся Юнь Си.

– Тогда может ли Бэньгун научится готовить блюда у этого повара? Бэньгун хочет сделать себе блюда, которые по вкусу принцу.

Слова Ся Юнь Си лишили Фэн Ци дара речи.

«Ты не понимаешь слов людей или это из-за того, что такая толстокожая?!»

Однако, как бы Фэн Ци не был недоволен, Ся Юнь Си всё равно оставалась принцессой. Он, как домоправитель, не мог не расчесать «лицо» принцессы:

– Ван нужно спросить это у повара. Если принцессе нужна печка, я всё устрою.

После того, как Фэн Ци ушёл, Ся Юнь Си начала кричать внутри особняка Гуаньюй:

– Хун Е, я переехала в ванфу Фэн Цан’а! Я переехала в ванфу Фэн Цан’а!

– Точно, принцесса, вы скоро увидите принца! – Хун Е была счастлива за Ся Юнь Си, ведь в течении стольких лет сердце её принцессы принадлежало лишь Фэн Цан’у.

«Сейчас принцесса в состоянии исполнить своё желание. Это дело достойно радости»

– Хун Е, возьми эти серебряные монеты и пойди спроси, что любит Фэн Цан, какой у него график и когда я смогу встретиться с ним? Где он живёт и как туда добраться? О, ты также должна точно узнать, что любит, есть Фэн Цан! Пока это связано с Фэн Цан’ом, я должна знать всё!

Прежде чем переехать, Ся Юнь Си приготовила много серебряных монет. Её целью было купить сердца людей, по своему прибытию в ванфу. Ся Юнь Си, выросшая в гареме, глубоко осознавала важность завоевания сердец слуг.

«Когда я стану хозяйкой ванфу, мне больше не нужно будет делать это, но сейчас использование этих мелких людишек просто необходимо»

Всего за один день Хун Е раздала много серебряных монет, получив с помощью них много ценной информации.

– Самый любимый человек Фэн Цан’а – принцесса Чжэнь Го. Больше всего он любит лёгкую на вкус пищу, а также курицу. Его друг – пятый принц Ваньянь Кан, а любимый цвет – хаки…

Пока Хун Е говорила, Ся Юнь Си всё записывала. В итоге она исписала целых десять листков бумаги.

Смотря на толстую стопку бумаг, в которых было всё, что касалось Фэн Цан’а, Ся Юнь Си была довольна. Она верила, что если будет действовать согласно этим записям, то её искренность расколет, метал и камни.

«В один прекрасный день я смогу достичь сердца Фэн Цан’а!»

– Принцесса, принц больше всего любит принцессу Чжэнь Го, если вы опозорите принцессу Чжэнь Го на дворцовом банкете, будет ли принц…

Слова Хун Е заставили Ся Юнь Си задуматься. Ведь прежде чем приехать сюда, она слышала много слухов об этой паре брата и сестры.

«Изначально Фэн Ци Ци была принцессой Си Ци, которая прибыла для формирования брачного союза. Она должна была стать невестой Фэн Цан’а, но необъяснимым образом стала его младшей сестрой. Подобная перемена довольно трудна для принятия её. Это вполне понятно.

Однако, если Фэн Ци Ци не смогла исправить своё отношение к Фэн Цан’у и всё ещё хочет погрузить пальцы в своего родного старшего брата, то я, естественно, не потерплю это!»

– Принцесса, принцесса… – видя, что Ся Юнь Си молчит, а её глаза разгораются злобой, Хун Е вздрогнула.

– Пока она не преграждает мне дорогу, можно будет обсудить всё с ней, но если она преградит мне дорогу, мне уже будет всё равно, кто она! Сердце Фэн Цан’а должно обладать лишь мной и любить лишь меня одну! Все лишние должны исчезнуть!

Слова Ся Юнь Си показали её сильное собственническое отношение к Фэн Цан’у. Хун Е даже немного пожалела Мужун Ци Ци.

«По моему опыту, я прекрасно знаю, что люди, на которых посмотрела принцесса, в конце концов, умерли очень несчастной смертью. Надеюсь, принцесса Чжэнь Го будет более тактичной и не доставит себе эти неприятности.»

Каждый шаг Ся Юнь Си мгновенно был доложен Фэн Цан’у. Когда он услышал её последние слова, которые предназначались Мужун Ци Ци, кисть для письма в руке Фэн Цан’а, сделанная из шерсти ласки, треснула, сломавшись на две части.

«Хочет прикоснуться к моему человеку? Она, должно быть, устала жить!»

__________________________________________________________

Вынужденный впустить постороннюю женщину, Фэн Цан был очень недоволен. Другим человеком, который также был очень несчастен из-за этого действия, был Ваньянь И.

С того момента, как он увидел Ся Юнь Си в ресторане «Белое Облако», её голос и улыбка глубоко врезались в сердце Ваньянь И. Он видел много женщин, но все они были не так женственны, а в Ся Юнь Си он увидел долгожданное отсутствие феминизма.

«Эта улыбка, эти нахмуренные брови, они подобны Ирису на ветру, лишь одним взглядом заставляя людей долго вспоминать их…»

Сейчас Ся Юнь Си переехала в ванфу Нань Линь и это заставило сердце Ваньянь И сжаться.

Он знал, что Ся Юнь Си приехала за Фэн Цан’ом в качестве кандидата на брак.

«Она приехала за Фэн Цан’ом, но я не могу смириться с этим. Почему Фэн Цан получает так много? Я явно в сто раз более достойный, чем Фэн Цан!»

– И’эр, И’эр? – придя в павильон Цзинсинь, Линь Кэ Синь хотела поболтать с сыном, но обнаружила, что его мысли блуждают где-то далеко.

Она разговаривала с ним, но он подолгу не отвечал Линь Кэ Синь. У него было озабоченное выражение лица, и она не могла не волноваться.

– И’эр, да что с тобой такое? – Линь Кэ Синь помахала ладонью перед глазами Ваньянь И, лишь после этого он очнулся.

– Мать-Супруга, этот сын думает о принцессе Дун Лу. Если Ся Юнь Си и Фэн Цан станут единым целым, разве это не будет означать, что Фэн Цан получит поддержку Дун ЛУ? Этот сын не понимает, что такого хорошего в Фэн Цан’е!

«Так дело в этом!»

– Скажи Матери-Супруге правду, тебе нравится Ся Юнь Си? – рассмеялась Линь Кэ Синь.

Его мысли оказались разоблачены Линь Кэ Синь, и Ваньянь И немного смутился, но в итоге кивнул:

– Этот сын влюбился в принцессу Юнь с первого взгляда. Она очень нравится этому сыну!

Выражение лица Ваньянь Ли не было притворным и Линь Кэ Синь поняла, что её сыну действительно нравиться Ся Юнь Си.

«С точки зрения мужчин, Ся Юнь Си действительно вызывает желание защитить её. Однако, позволять ей стать матерью страны…. Ей не хватает спокойствия, собранности и к тому же она несколько недалёкая.»

– И’эр, Мать-Супруга не возражает, что тебе нравится принцесса Юнь, но твоей Императрицей должна быть Фэн Ци Ци!

– Мать-Супруга… – Ваньянь И понимал, что Линь Кэ Синь говорит это для его же блага.

«Как бы ни была велика Ся Юнь Си в моём сердце, она не может сравниться с принцессой Чжэнь Го. Если я смогу получить Фэн Ци Ци, мои шансы на получение трона станут намного выше, вот только моё сердце уже отдано Ся Юнь Си…»

Не то чтобы Линь Кэ Синь не понимала колебаний своего сына, однако это было связано с его троном, поэтому они не могли быть беспечными.

– Привязанность мужчины и женщины долговечна, а быть героем – это ненадолго. Если ты хочешь стать правителем, который прославится в истории, ты должен отбросить любовь и сосредоточиться на своём великом деле. И’эр, даже если ты не можешь дать Ся Юнь Си положение Императрицы, ты можешь дать высшую избалованность.

– Сила женщины достигается тем, что она полагается на нежность мужчины. Однако если у тебя нет возможности дать ей счастливую жизнь, то, как же ты будешь любить её?! Когда ты станешь Императором, весь мир станет твоим. Почему же тебе нужно бояться, что ты не заполучишь сердце красавицы?

Нужно сказать, что Линь Кэ Синь очень хорошо знала, как использовать психологические приёмы. Естественно, после её объяснений Ваньянь И отбросил свою одержимость Ся Юнь Си.

«Мать-Супруга права, если я не смогу стать Императором, то не смогу ничего дать Ся Юнь Си.»

– Мать-Супруга, принцесса Чжэнь Го переехала во дворец Долгой осени. Как думаешь, о чём она думает? – перейдя через эту яму, Ваньянь И вновь обрёл способность рассуждать.

Вопрос жизненной важности состоял в том, что ему нужно было победить Фэн Цан’а и стать наследником престола. Ваньянь И был очень благодарен своей матери за резкое предупреждение, которое разбудило его.

«Страна – вот чего я хочу. Красавицу, я тоже хочу, однако с этой страной я смогу получить любую. Без страны мою жизнь трудно гарантировать, не говоря уже о защите моей женщины!»

– Хм… Разве она не захотела воспользоваться этой возможность, для сближения с Императором? Ранее Император сделала её принцессой Чжэнь Го и подарил ей дворец Долгой осени, но почему же мы не увидели, её переезда? Сейчас, когда вы с Фэн Цан’ом сражаетесь за трон, она сразу переехала во дворец. Разве это не очевидно, что её цель – получить голос за Фэн Цан’а?!

– Насчёт трона, ты же видишь, Фэн Цан ничего не сказал, притворяясь джентльменом, но на самом деле его сердце уже давно жаждет этот кусок мяса. Ему было неудобно выходить вперёд, поэтому он отправил свою младшую сестру разыграть семейную карту. И’эр, ах, родственники Фэн намного умнее тебя!

Слова Линь Кэ Синь заставили Ваньянь И преисполниться восхищением.

«В конце концов, она действительно моя Мать-Супруга!» – каждое предложение задевало за живое. «Фэн Цан отправил свою младшую сестру, чтобы получить любовь Отца-Императора. Эта пара брата и сестры слишком порочна, отвратительна и лишена всякого чувства стыда!»

– Однако это твой шанс. Ты можешь немного приблизиться к Фэн Ци Ци и создать ситуации, чтобы все подумали, что между вами что-то есть. Когда придёт время, сырой рис будет приготовлен, и даже если Фэн Ци Ци не захочет, другие будут думать, что вы пара. Она не сможет опровергнуть эти факты и сможет лишь последовать за тобой! Ведь, в конце концов… самое главное в женщине – это целомудрие, – говоря это, на лице Линь Кэ Синь расцвела злая улыбка.

Отвечая ей, Ваньянь И тоже мрачно рассмеялся.

«В любом случае, она всего лишь женщина! Даже если она первая красавица мира, прижатая к телу, она такая же простая, как и все!»

__________________________________________________________

Как бы ни старались чужаки просчитать их, Фэн Цин и Мужун Ци Ци были очень спокойны.

Ся Юнь Си активно планировала дышать тем же воздухом, что и Фэн Цан, однако она не ожидала, что Фэн Цан’а больше нет в ванфу. Вместо того чтобы сидеть в ванфу, он воспользовался ночью и прокрался во дворец Долгой осени.

– Как ты попал сюда? – увидев Фэн Цан’а, Ци Ци стала очень счастливой. Хоть слова её были безразличными, но язык тела выдавал её сердце. Поэтому, не дожидаясь, пока Фэн Цан подойдёт к ней, Ци Ци сама скользнула в его объятья.

– Я скучал по тебе! – слова Фэн Цан’а были очень простыми. Его действия также были довольно прямолинейными. Одной рукой он обнимал Мужун Ци Ци, а другой держал её за подбородок, долго и внимательно смотря на неё. – Ммм, цвет твоего лица не так уж и плох!

– А какой ты хотел меня увидеть? Бесконечно плачущей и растрачивающей свои чувства из-за Ся Юнь Си? – Ци Ци нравился чистый аромат тела Фэн Цан’а, а ощущения в его объятьях были такими приятными.

«Ммм, так тепло и так безопасно…»

Была уже ночь, но сердце Ци Ци ощущало, что она что-то упустила. Она задержалась, прежде чем лечь спать, и лишь, когда пришёл Фэн Цан, Ци Ци поняла, что ждала его.

– Ха-ха, изначально я думал, что после того, как Цин Цин покинет меня, Цин Цин не будет думать о чае или рисе, а будет беспокойной всю ночь. Сейчас, увидев Цин Цин, живущую без меня так комфортно, мне, и правда, немного грустно. Да, жаль моё сердце, я думал о тебе, не мог заснуть и даже перепрыгнул через стену, чтобы спать с тобой. Однако, когда ты так ведёшь себя, моё сердце так печалится… Забудь об этом, я лучше вернусь!

Не думать о чае и рисе – отсутствие аппетита.

Фэн Цан развернулся и хотел уйти, но Ци Ци обняла его сзади:

– Не уходи!

– Цин Цин не думает обо мне, не скучает по мне и не любит меня. Что будет означать, если я останусь…

В первый раз Ци Ци обнаружила, что у этого мужчины есть огромный потенциал для актёрской игры.

«Видимо, в этом мире только Цан может действовать так естественно, смело и самоуверенно.»

– Как это я не скучала по тебе?! Я была разлучена с тобой всего на один день, но моя голова, моё сердце наполнены тенью тебя!

Мягкие слова любви от Ци Ци раздались из-за спины Фэн Цан’а, заставляя его смеяться. Он повернулся и поднял Ци Ци на руки:

– Я тоже скучал по тебе, Цин Цин!

__________________________________________________________

Внутри комнаты погас свет, а за дверью показалась чёрная тень и направилась в кабинет Императора.

– Неужели? Принц Нань Линь вошёл в покои принцессы Чжэнь Го и больше не выходил оттуда?

– Отвечая Императору, этот подчинённый прождал целый час, но Фэн Цан не выходил…

Прежде человек в чёрном не понимал, почему Император приказал ему дежурить за пределами дворца Долгой осени, но сейчас, увидев подобный результат, он немного понял.

«Принц Нань Линь совершает инцест с собственной младшей сестрой? Это действительно слишком шокирующе!»

Однако Император ничего не говорил и человек в чёрном также не открывал рта. Он мог лишь докладывать Ваньянь Ли о том, что видел.

– Хорошо! Хорошо! – настроение Ваньянь Ли стало очень хорошим.

«Цан’эр не ушёл, значит, что между этими двумя детьми образовался канал (дело было сделано). А этот негодник не так уж и плох, он знал, как воспользоваться случаем! Да, если бы в прошлом у меня была хотя бы половина мужества Фэн Цан’а, это было бы здорово!»

«Хорошо» из уст Императора изумило человека в чёрном.

«Что случилось с Императором? Может быть, у него просто закружилась голова?! Брат и сестра совершают инцест, а Император на самом деле говорит хорошо? Что с мышлением Императора, а?!»

– Можешь идти! Да, следующие несколько ночей ты должен продолжать наблюдать за дворцом принцессы Чжэнь Го. Запиши, в какое, время приходит Фэн Цан и в какое уходит. Не дай ему обнаружить себя! Свободен!

Теперь человек в чёрном был совершенно сбит с толку.

«Какая причина стоит за поступками Императора? Может быть, он хочет поймать их на месте преступления? Может быть, любимым кандидатом Императора на пост кронпринца является не Фэн Цан? Вот поэтому он хочет воспользоваться скандалом, связанным с братом и сестрой, делая из этого шумиху?»

Несмотря на то, что бесчисленные мысли вызывали в его голове неразбериху, человек в чёрном было хорошо натренирован. Он не произнёс ни одного лишнего слова. Слова Ваньянь Ли были приказом, и он просто должен был подчиняться им. Выйдя из кабинета Императора, человек в чёрном продолжил сидеть на корточках во дворце Долгой осени, прямо перед покоями Мужун Ци Ци.

__________________________________________________________

– Тц, Цан, эта муха опять вернулась! Как думаешь, чей это человек?! – Ци Ци лежала рядом с Фэн Цан’ом.

Ци Ци заметила его, с самого его момента появления, но просто ничего не сказала. Она просто подумала, что он ушёл, и не ожидала, что он вновь вернётся.

«Так бесит!»

– Тайная стража дворца – это, естественно, люди Императора… – губы Фэн Цан’а отвечали Ци Ци, но его руки начинали действовать нечестно…

– Зачем Император послал тайную стражу? Может быть, чтобы прийти и застать нас на месте преступления?! – услышав слова Фэн Цан’а, Ци Ци мгновенно взволнованно села. – Он уже идёт? Что нам делать?!

Мужун Ци Ци не заметила, но как только Фэн Цан увидел её взволнованной, возможностью быть «пойманными на месте преступления», он протянул руку и притянул её к себе:

– Что делать? Конечно же, делать некие вещи, которые заставят людей понять их неправильно!

– Цан, я говорю с тобой о серьёзных вещах! – лицо Ци Ци покраснело. Она протянула руку и схватила большую беспокойную руку Фэн Цан’а. – Как ты собираешься поступить с Ся Юнь Си?! Смотря на её облик, она, кажется, настроена на тебя!

– Разве Цин Цин не верит в меня? – Фэн Цан перевернулся и накрыл Мужун Ци Ци своим телом…

– Не то чтобы я в тебя не верила… Просто, я беспокоюсь, что эта женщина воспользуется подлым методом… Ммм, не надо… Я с тобой разговариваю!

– Я уже приказал Цзи Сян присматривать за ней. Ничего не случится! – губы Фэн Цан’а схватили мочку уха Ци Ци. – Отец-Император Ся Юнь Си и моя мать – сводные брат и сестра (один отец, разные матери). Её бабушка – младшая сестра моей бабушки. Это она отравила мою мать…

Дедушка и бабушка по материнской линии Фэн Цан’а были Императором и Императрицей Дун Лу. Бабушка Фэн Цан’а по матери была ученицей острова Пэн Лай, позже дед по линии матери забрал младшую сестру бабушки (всё также по линии матери). Бабушка по линии матери умерла, оставив после себя его мать, а младшая сестра этой бабушки отравила мать Фэн Цан’а эмбриональным ядом и родила нынешнего Императора Ся Цзинь’я.

– Хе-хе, если быть точными, мы враги…

– Так почему бы нам не поймать её и не воспользоваться для обмена на эмбриональный яд, что в твоём теле?

– Если ты не сосредоточишься, я накажу тебя!

Человек в чёрном просидел на корточках возле дворца Долгой осени и пронаблюдал за происходящим внутри до самого утра. Когда небо ещё не посветлело, он услышал тихий скрип. Открылась двери и Фэн Цан, в хорошем настроении, вышел из комнаты. Прежде чем уйти, он осторожно закрыл дверь, словно боясь потревожить сладкий сон Мужун Ци Ци.

«Естественно, это прелюбодеяние!» – сильно горевал человек в чёрном. «Как много ужасов происходит в последнее время! Старший брат остался в комнате младшей сестры. Если эта новость выйдет наружу, это будет взрывом!»

Человек в чёрном доложил о ситуации с Фэн Цан’ом Императору. Услышав новости, Ваньянь Ли пришёл в прекрасное расположение духа.

«Если Цан’эр не озаботился правильными человеческими отношениями и действительно сошёлся с Ци Ци то, когда же родиться их ребёнок? Может быть, он существует уже сейчас!!»

Подумав об ребёнке, Ваньянь Ли по необъяснимой причине разволновался.

«Если есть ребёнок, то, что я должен подарить ему? Во всяком случае, родители ребёнка были храбрыми и сделали то, что я хотел сделать в прошлом, но так и не осмелился…»

Человек в чёрном мог ощутить радость, исходящую от тела мужчины, облачённого в мантию с драконами, стоящего перед ним. Хоть он и не понимал, откуда взялась эта радость, но человек в чёрном продолжал стоять в колено преклонной позе, не позволяя выразить себе ни малейшего пренебрежения.

– Император, пора на утреннее заседание суда! – Цзин Дэ подошёл к Ваньянь Ли, вытаскивая его из лихорадочных фантазий обратно в реальность.

– Хорошо! – Ваньянь Ли привёл в порядок свою одежду и, прежде чем уйти, напомнил человеку в чёрном. – Продолжай наблюдать. Сообщай Чжэнь’ю об их общении в любое время.

Во время утреннего суда чиновники обнаружили, что сегодня настроение Императора было очень хорошим. С самого начала и до конца Ваньянь Ли сохранял лёгкую улыбку, к тому же несколько раз его мысли блуждали в другом месте. Ему потребовалось несколько напоминаний Цзин Дэ, чтобы прийти в себя.

После утреннего суда чиновники собрались группами по три-четыре человека. Они хотели понять, что хорошего произошло, чтобы такое ненормальное поведение проявилось в всегда спокойном и собранном Императоре.

Кто-то думал, что Император обзавёлся новой любимой наложницей и заполнил место, оставленное Юэ Лань Чжи. Некоторые говорили, что Императора делала счастливым полная казна. Но также были люди, которые говорили, что приближалось доброе дело принцессы Дун Лу, Ся Юнь Си и принца Нань Линь. Император мог получить рыбный промысел через этот брачный союз, поэтому и был так счастлив…

В итоге, все слухи слились воедино и распространились, до Ваньянь И. Выслушав все предложения о Фэн Цан’е и Ся Юнь Си, Ваньянь И сжал кулаки.

«Если Отец-Император действительно так думает, что же мне делать?»

_________________________________________________________

Внутри ванфу Нань Линь, с момента своего пробуждения, Ся Юнь Си варила куриный суп. Маленький костёр медленно горел.

«Когда Фэн Цан вернётся из утреннего дворца, он сможет выпить вкусный куриный суп.» – упивалась своей добродетельностью Ся Юнь Си пока обмахивалась веером возле небольшой печи.

«Прежде, в ресторане “Белое Облако”, Фэн Ци Ци сказала, что Фэн Цан больше всего любит добродетельных женщин. А я не только добродетельна, но и имею сильное происхождение, личность и очень богатое приданное. Даже если Фэн Цан зажжёт фонари, но не сможет найти другую! Кого я могу не привлечь?!»

– Принцесса, принц вернулся! – Хун Е, тяжело дыша, бегом вернулась назад в особняк Гуаньюй, сообщая Ся Юнь Си то, что узнала.

– Неужели?! – Ся Юнь Си была так счастлива, что чуть не опрокинула куриный суп.

«Фэн Цан вернулся! Время показать хорошее выступление!»

Ся Юнь Си приказала людям перелить куриный суп половником и приказала младшей дворцовой служанке держать его, после этого Хун Е повела её в особняк Тинсун.

Лишь лично отправившись в особняк Тинсун, Ся Юнь Си обнаружила, что дом Гуаньюй и особняк Тинсун были очень далеки друг от друга. Несмотря на то, что зима уже закончилась, а весна только начиналась, Ся Юнь Си привыкла пользоваться палантином для путешествий.

«Когда я ходила так далеко?»

– Остановись… Отдохнём немного, я больше не могу идти! – Ся Юнь Си сев на каменную скамью, потёрла руками ноги.

«Почему ванфу Нань Линь такой большой?! Сколько мне придётся идти пешком, чтобы увидеть Фэн Цан’а?!»

Хун Е присела на корточки и помассировала ноги Ся Юнь Си. Всю дорогу Ся Юнь Си требовала остановки и изначально одночасовой маршрут, теперь, стал прогулкой на два с лишним часа.

«Между этим местом и особняком Тинсун всё ещё большое расстояние. Судя по походке принцессы, мы можем не добраться до него даже к сегодняшнему вечеру.»

– Принцесса, если вы продолжите отдыхать то, когда куриный суп дойдёт до принца, он будет холодным! – осторожно напомнила Хун Е стоя в стороне.

Услышав, что Хун Е упомянула куриный суп, Ся Юнь Си мгновенно встала:

– Да, да, да, как же я могла забыть про это?! Если куриный суп остынет, он будет не вкусным! Тело Фэн Цан’а не очень хорошее, естественно, что он не может кушать холодные блюда! Хун Е, пойдём, пойдём скорее!

Когда Ся Юнь Си пришла к особняку Тинсун, её ноги были в плохом состоянии. С раннего детства и до сих пор Ся Юнь Си никогда не ходила так далеко, однако в этот раз она нарушила это правило ради Фэн Цан’а.

Изначально Ся Юнь Си хотела сразу зайти в особняк, однако её путь преградил, Ру И. Понимая, что Фэн Цан’а будет нелегко увидеть, Ся Юнь Си быстро приняла стратегию мягкости:

– Младший брат, я побеспокою тебя, зайди внутрь и сообщи принцу, что принцесса Юнь из Дун Лу ищет встречи.

– Принц занимается государственными делами. Он велел никому не беспокоить его.

– Однако Бэньгун прошла очень долгий пусть, чтобы позволить принцу выпить суп, который Бэньгун сварила лично. Младший брат, помоги немного и подари немного комфорта! – Ся Юнь Си бросила взгляд на Хун Е.

Хун Е быстро достала серебряный слиток стоимостью в десять лян и отдала его Ру И.

Ру И не отказался и принял щедрые деньги. Ся Юнь Си думала, что после получения денег Ру И уступит ей дорогу и совсем не ожидала, что он всё ещё будет преграждать ей путь, не позволяя войти.

– Принц сказал, что ни хочет никого видеть.

– Ты… – увидев, что Ру И получил богатство, но так и не даёт комфорта, Ся Юнь Си покраснела. – Бэньгун принцесса Юнь. Ваше Величество разрешил мне переехать в ванфу Нань Линь! Ты всего лишь раб. Останавливая Бэньгун здесь, что это такое?! Отойди с дороги, Бэньгун хочет видеть Фэн Цан’а!

– Хоть я и раб, но я раб Принца и слушаю лишь приказы Принца.

Надменное лицо Ру И очень рассердило Ся Юнь Си:

– Бэньгун сварила куриный суп, который принц любит больше всего. Вы используешь всевозможные отговорки, не позволяя Бэньгун увидеть принца, позже, когда куриный суп остынет, сможешь ли ты вынести всю ответственность?!

Услышав слова Ся Юнь Си, Ру И рассмеялась:

– Кто сказал, что наш Принц больше всего любит куриный суп? Если наш Принц касается куриного мяса, всё его тело охватывает аллергия. В этой жизни он больше всего ненавидит курицу, не говоря уже о курином супе. В этом ванфу даже нет ни одной живой курицы! Принцесса, где вы это услышали? Ха-ха-ха, к счастью, я остановил вас. Если вы войдёте внутрь, то в тот момент, когда Принц увидит, что это куриный суп, он наверняка перевернёт стол и подумает, что вы желаете причинить ему вред!

Наполовину правдивые наполовину ложные слова Ру И остановили Ся Юнь Си:

– Что? Принц не может, есть курицу?

– Я не буду вам лгать! Если я впущу вас, из-за этого супа Принц будет в гневе, я буду наказан.

После этих слов Ру И, Ся Юнь Си понемногу начала верить в это.

«Кто-то хочет навредить мне!» – подумав об это, Ся Юнь Си повернула голову и спилась взглядом в Хун Е.

Хун Е была ошеломлена и мгновенно преклонила колени перед своей принцессой:

– Принцесса, эта рабыня, правда, слышала от людей ванфу эту информацию. Даже если у этой рабыни большой живот, эта рабыня никогда не посмеет обмануть принцессу!

– Это действительно не ты? – если сравнить сердце Ся Юнь Си со спокойной водой, то слова Ру И будут подобны маленькому камешку, который бросили в воду и в ней с «всплеском» появились круги ряби.

– Принцесса, эта рабыня, как и принцесса, совсем недавно вошла в ванфу. Откуда этой рабыни было знать, что у Принца аллергия на курицу?! Эта рабыня следовала за вами столько лет, что принцесса лучше, чем кто-либо другой должна знать, что за человек эта рабыня!

Несмотря на то, что Хун Е следовала за Ся Юнь Си с самого детства и была её доверенным человеком, но после встречи с Фэн Цан’ом, Ся Юнь Си всё равно теряла рассудок. Мгновенно две пощёчины упали на нежное лицо Хун Е:

– Низкая рабыня! Ты подставила Бэньгун! К счастью, этот младший брат сказал Бэньгун правду, иначе Бэньгун причинила бы вред Принцу!

– Эта рабыня невиновна! Принцесса, эта рабыня невиновна! – на лице Хун Е было два красных отпечатка ладоней, её губы продолжали кричать «невиновна», а голова тяжело билась о землю.

Так уж получилось, что в этом месте была каменная дорога. Хун Е стукнулась всего три или четыре раза, но её голова уже распухла, словно пурпурный мешок.

Хун Е продолжала повторять «невиновна», в её интонациях скользили слёзы, однако Ся Юнь Си не была тронута этим. Её взгляд замер на особняке Тинсун, она хотела устроить шум, чтобы заставить Фэн Цан’а выйти.

Вот только Ся Юнь Си вновь ошиблась в расчётах. Фэн Цан знал, что она вот-вот придёт, поэтому уже давно покинул ванфу. Сейчас Ся Юнь Си просто глупо стояла перед особняком Тинсун.

После долгого ожидания из особняка не донеслось ни звука, и Ся Юнь Си забеспокоилась.

«Я пожертвовала Хун Е ради Фэн Цан’а, её голова уже разбита из-за нескольких ударов. Неужели это всё ещё не может заставить Фэн Цан’а сдвинуться с места? Он даже отказывается выйти и взглянуть на меня?»

Хоть прошло уже довольно много времени с тех пор, как Ся Юнь Си приехала в Бэй Чжоу, но она даже не видела лица Фэн Цан’а. Поэтому она сварила куриный суп и принесла его сюда, вот только она не думала, что эта мысль была навеяна одурачившими её рабами ванфу.

Ся Юнь Си знала, что Хун Е не виновата, однако увидев Фэн Цан’а однажды, она не могла не воспользоваться ходом с нанесением увечий, чтобы завоевать доверие врага. Наказывая Хун Е, Ся Юнь Си хотела дать понять Фэн Цан’у, что пока дело касалось его, она будет полностью защищать его, надеясь тем самым тронуть его сердце.

«Только, похоже, Фэн Цан не позволяет собой помыкать…»

Эта пара госпожи и слуги перед ним, вызвала у Ру И приступ тошноты.

«Никогда ещё я не видел подобного мастера. Встретившись с проблемами, она скидывает их на свою рабыню!»

Увидев, что Ся Юнь Си стала нетерпеливой от ожидания и хотела кинуться внутрь, Ру И без тени вежливости вытащил свой меч и встал перед Ся Юнь Си.

– Дерзко! – увидев, что Ру И использует своё оружие, Ся Юнь Си помрачнела. – Ты понимаешь, кто такая Бэньгун? Ты и вправду посмел применить силу к Бэньгун!

– Вы принцесса, но мой хозяин – Принц! Принц сказал, чтобы никто не посмел даже шагу ступить внутрь особняка Тинсун, в противном случае убивать без раздумий! Принцесса, не вынуждайте меня!

С точки зрения Ся Юнь Си, Ру И был всего лишь рабом. Он был так ничтожен, что его нельзя было сравнить даже с муравьём. Однако сейчас он был лисой, пользующейся мощью тигра, всё время, повторяя, что говорил Фэн Цан и останавливая её у входа в особняк Тинсун. Он явно не желал, чтобы она видела Фэн Цан’а.

Лиса, пользующаяся мощью тигра – использовать сильные связи, чтобы запугивать людей.

– Уйди с дороги! Бэньгун хочет видеть принца! – Ся Юнь Си не испугалась, а поскольку она не боялась Ру И, ей хотелось силой пробраться внутрь.

В следующее мгновение прохладный воздух коснулся шеи Ся Юнь Си. Оказалось, что меч Ру И уже был у её шеи. Ещё чуть-чуть, и он бы перерезал её прекрасное горло, вынуждая её превратиться в труп.

Младшая дворцовая служанка, которая несла куриный суп, в тот момент, когда она увидела во что превратилась ситуация, от испуга, опустила руки и поднос с едой, что был в её руках, упал на землю. Куриный суп разлился и разбрызгался по всей дорожке.

– Принцесса, не сердитесь! –Хун Е обнаружив, что ситуация совсем плохая, быстро поднялась и потянула Ся Юнь Си. – Принцесса, это Бэй Чжоу. Все знают, что принц Нань Линь очень темпераментный. Если обидите его, возможно…

Хун Е не закончила фразу, но сказала Ся Юнь Си правду.

«Это территория Фэн Цан’а. Принцесса, Вам, следует вести себя немного более терпеливо. В конце концов, о Фэн Цан’е ходит много слухов и если он действительно захочет убить принцессу, никто не кинется спасать её…»

– Хм! – Ся Юнь Си топнула ногой и злобно посмотрела на Ру И. – Подожди, когда Бэньгун станет Ванфэй Нань Линь, Бэньгун заставит тебя страдать!

Препятствие в виде Ру И сделало Ся Юнь Си ещё более решительной в желании увидеть Фэн Цан’а и стать его женой.

«Он всего лишь мелкий охранник, который посмел быть таким высокомерным. Я должна стать женщиной Фэн Цан’а и заставить его страдать, чтобы отомстить за сегодняшнее унижении!»

Ся Юнь Си сердито развернулась, уходя, она сделала слишком быстрый шаг и наступила себе на юбку. Упав на землю, она заставила Ру И громко рассмеяться.

– Принцесса! – Хун Е и младшая дворцовая служанка, быстро подбежали к Ся Юнь Си, чтобы помочь ей подняться.

Вот только они не ожидали, что в тот момент, когда Ся Юнь Си встанет, первое что она сделает, это отвесит каждой из них пощёчину. Затем, повернувшись, она посмотрела на Ру И:

– Уходим отсюда! – Ся Юнь Си никогда не испытывала подобного унижения.

Тем, кто вызвал её яркое недовольство, был всего лишь раб. Как могло сердце Ся Юнь Си избавиться от гнева?

Вернувшись в дом Гуаньюй, Ся Юнь Си до полусмерти устала. Плюс тот факт, что она была унижена, очень раздражал и злил её. Поэтому её очаровательное личико было очень красным.

– Хун Е, когда прибудет первый старший брат и третий старший брат?

– Принцесса, господин Миша и господин Цзя Лань уже должны быть в пути. Однако, господин Миша не может свободно двигаться, возможно, они задержаться на несколько дней.

– Хм! – Ся Юнь Си бросила фарфоровую чашку на пол. – Когда прибудут первый старший брат и третий старший брат, я дам им увидеть! Фэн Цан будет моим. Никто не сможет остановить мою решимость стать Ванфэй Нань Линь! Этот мужчина – мой, я не сдамся!

__________________________________________________________

Несмотря на то, как некрасиво ругалась Ся Юнь Си, Фэн Цан даже не слышал это. В это время он находился во дворце Долгой осени, составляя компанию Мужун Ци Ци.

С тех пор как Фэн Се переоделся и вошёл во дворец Долгой осени, он всё своё время проводил с Ваньянь Мин Юэ. Фэн Се хотел наверстать все те упущенные долгие дни и ночи, что провёл вдали от Мин Юэ. Он также надеялся, что так Ваньянь Мин Юэ быстрее очнётся от глубокого сна и позволит их семье воссоединиться.

Фэн Цан и Мужун Ци Ци думали также как Фэн Се. Эти двое освобождали как можно больше времени, чтобы сменять друг друга и составлять компанию Ваньянь Мин Юэ.

Мужун Ци Ци и Цзинь Мо готовили травяной чай, специально созданный для Ваньянь Мин Юэ. К тому же, Фэн Се лично кормил Мин Юэ жидкой пищей.

Фэн Цан приходил во дворец Долгой осени по нескольким причинам. Во-первых, он должен был сопровождать Ци Ци и, во-вторых, он не хотел видеть Ся Юнь Си, а из-за получения императорского указа, она переехала в ванфу Нань Линь. Если с ней что-то произойдёт, именно Фэн Цан станет главным подозреваемым. Поэтому, он временно спрятался от этой «чумы».

__________________________________________________________

Однако сегодня Фэн Цан несколько ошибся в своих расчётах. Потому что после того, как Ся Юнь Си ударилась о «стену» в особняке Тинсун, она немного отдохнула и отправилась во дворец. Её целью было найти Мужун Ци Ци.

После возвращения в дом Гуаньюй, чем больше Ся Юнь Си думала о произошедшем, тем больше злилась.

«Я – достойная принцесса Дун Лу, а меня обыграли слуги ванфу. Сперва я получила ложную информацию, а затем тот охранник направил свой меч прямо на мою шею!»

Всё это делало Ся Юнь Си неспособной проглотить своё гнев.

«Однако сейчас я одна, без какой-либо помощи в Бэй Чжоу и меня никто не поддерживает, а Фэн Цан отказывается даже увидеть меня…»

Этот момент заставлял сердце Ся Юнь Си болеть и, испытывая эту боль, она вдруг вспомнила о Мужун Ци Ци.

«Неважно правдивы ли были те слухи или нет, невозможно разгадать были ли отношения между Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, но, по крайней мере, она его младшая сестра. У них есть кровные узы, которые невозможно разорвать. Если бы я смогла заставить Фэн Ци Ци работать на себя, тем самым получив её поддержку, возможно, мне было бы легче иметь дело с Фэн Цан’ом…»

Размышляя об этом, Ся Юнь Си отмокала в ванне, смывая усталость со своего тела, затем переодевшись в новый наряд, она отправилась во дворец.

– Принцесса, Ся Юнь Си хочет видеть вас!

Мужун Ци Ци только что вышла из подземелья вместе с Фэн Цан’ом, когда Су Мэй подошла к ним и сообщила о прибытии принцессы Юнь. Как только Ци Ци услышала это, она переглянулась с Фэн Цан’ом.

«Эта женщина действительно путешествует повсюду. Она даже приехала во дворец Долгой осени.»

– Цан, не лучше ли тебе ненадолго удалиться?! Я боюсь, что после того, как этот влюблённый цветок увидит твоё “лицо подобное цветку, лицо подобное Луне”, вода зальёт дворец Долгой осени, заполнив это место слюной.

Лицо подобное цветку, лицо подобно Луне – очень красивое.

В словах Ци Ци чувствовался лёгкий кислый привкус. Она внимательно посмотрела на необыкновенное и дьявольски красивое лицо этого мужчины и вздохнула.

«Зачем быть таким дьявольски красивым, а? Лаская цветы и топча повсюду траву, потребуется очень много времени, чтобы перестрелять всех этих мелких мух.»

Ласкать цветы и топтать траву – сильно привлекать противоположный пол.

Как Фэн Цан мог не понять этот пристальный взгляд Ци Ци? Он притянул её в свои объятья и запечатлел на её губах глубокий поцелуй. Он использовал это действие, чтобы выразить свои искренние чувства.

Су Мэй увидела, что эта парочка целуется так, словно вокруг никого нет, и её лицо покраснело.

«Так это происходит уже и днём. Мисс и Гуйэ такие... кхе-кхе, и вправду не обращают внимания на окружение! А рядом всё ещё стою я, незамужняя девушка! Но они не бояться сбить меня с истинного пути!»

– Цин Цин довольна? – спустя долгое время Фэн Цан отпустил губы Ци Ци. Смотря на её распухшие розовые губы и тяжёлое дыхание, Фэн Цан провёл пальцем по кромке волос Ци Ци. – Будь умницей и жди меня ночью!

Слова Фэн Цан’а заставили Су Мэй покраснеть максимально сильно.

«Действительно, до смерти “застенчиво”! Мисс и Гуйэ, это уже слишком!!!»

Войдя во дворец Долгой осени, Ся Юнь Си долго простояла возле входа. Су Мэй зашла внутрь, чтобы сообщить о её приходе, но в итоге всё ещё не вернулась, заставляя Ся Юнь Си нервничать от ожидания.

Несмотря на то, что Ся Юнь Си хотела сразу войти, но это место принадлежало Мужун Ци Ци.

«Я должна произвести хорошее впечатление на будущую невестку, ведь, в конце концов, есть некоторые вещи, которые могут быть достигнуты лишь с помощью Фэн Ци Ци. Я не могу обращаться с ней так же как с Ру И.»

Как раз в тот момент, когда Ся Юнь Си стала несколько нетерпеливой от ожидания, появился мужчина в серебряной одежде.

Изначально Ваньянь Кан шёл поиграть с Мужун Ци Ци и не ожидал, что в тот момент, когда он достигнет входа во дворец Долгой осени, то столкнётся с Ся Юнь Си. Ранее Ваньянь Кан видел Ся Юнь Си в ресторане «Белое Облако», он знал, что эта женщина очень хорошо притворяется. Сейчас, увидев, что она ждёт во дворце Долгой осень, Ваньянь Кан насторожился.

«Ся Юнь Си ищет неприятностей у двоюродной сестрёнки?»

Ся Юнь Си не знала Ваньянь Кана, но, увидев серебряного дракона на его одежде, догадалась, что это принц. Однако она не была уверена, какой именно это принц.

– На что ты смотришь, уродина?! – Ваньянь Кан увидел, что Ся Юнь Си улыбается ему, и негромко хмыкнул. Он поднял голову и, вошёл во дворец Долгой осени, более не беспокоясь о Ся Юнь Си.

После того, как мужчина назвал её «уродиной», улыбка Ся Юнь Си застыла на её лице. У неё заболел нос, и она чуть не заплакала.

Хоть Ся Юнь Си не была национальной грацией и божественным ароматом, но в любом случае она была милой и привлекательной. Когда люди видели её, они влюблялись в неё, а когда цветы видели, они расцветали. В Дун Лу мужчины, которые влюбились в неё, могли выстроиться в целый ряд с запада и до востока. Поэтому Ся Юнь Си не ожидала, что после приезда в Бэй Чжоу её назовут «уродиной». Как Ся Юнь Си могла принять это?

Национальная грация и божественный аромат – выдающая красота.

Женщины, в независимости от того, были ли они красивы или уродливы, всегда заботились о своей внешности, не говоря уже о такой принцессе, что «на голову выше других». Как Ся Юнь Си могла позволить другим говорить о ней подобное?! Она большими шагами последовала за Ваньянь Каном и схватила его за рукав:

– Кого ты назвал уродливой?!

– Ай! – Ваньянь Кан подпрыгнул и вырвался из рук Ся Юнь Си. – Кто кроме вас ещё может быть таким уродливым? Правда, раньше я никогда не видел никого, кто бы ни осознавал себя так, как вы!

Ранее Ся Юнь Си думала, что возможно Ваньянь Кан не узнал её и был в плохом настроении, вот почему он произнёс такие слова. Но сейчас он был ещё более уверенный, что она уродлива, заставив Ся Юнь Си заволноваться.

– Ты… Как я могу быть уродливой?! Говори! Как я могу быть уродливой?! – хоть обычно Ся Юнь Си притворялась слабой, но сейчас это была защита её «лица». Ся Юнь Си не хотела, чтобы Ваньянь Кан так легко ушёл.

– Тц, Госпожа, будучи девушкой, вы должны хотя бы немного уметь оценивать себя, окей? Посмотрите на себя: брови изуродованы, глаза раскосые, нос опущен, рот искривлён. Вы так выглядите и всё равно выходите, чтобы потревожить город своим внешним видом. Быть уродливой – не ваша вина, но выходить, чтобы пугать людей – ваша!

– Ублюдок! – Ся Юнь Си подняла руку на Ваньянь Кана, но не ожидала, что как только её рука прикоснётся к его лицу, он вспыхнет и исчезнет.

– Эта девушка уродлива и характер у неё отвратительный. Кажется, она никому не нужна! – Ваньянь Кан был в очень хорошем настроении после того, как привёл Ся Юнь Си в ярость. Но будучи слишком ленивым, чтобы возиться с ней, Ваньянь Кан неторопливо направился искать Мужун Ци Ци. – Двоюродная сестрёнка! Двоюродная сестрёнка!

Ци Ци давно увидела Ваньянь Кана, а также слышала диалог между ним и Ся Юнь Си.

«Он и вправду хочет, чтобы весь мир был в хаосе. Так унизить принцессу Дун Лу…» – сейчас, увидев плачевное положение Ся Юнь Си, скука Ци Ци была сметена с лица земли. Она сразу же вышла навстречу Ваньянь Кану:

– Двоюродный брат, ты пришёл! Ты слишком злой, я переехала сюда уже два дня назад, но ты пришёл ко мне только сейчас! Я думала, что ты ещё вчера придёшь поздравить меня с переездом!

Голос Мужун Ци Ци заставил Ся Юнь Си очнуться от унижения, горя и негодования на Ваньянь Кана.

«Да, именно этот голос был у женщины, что унизила меня в ресторане “Белое Облако”…» – подумав об этом, Ся Юнь Си не удержалась и посмотрела на Мужун Ци Ци.

Не важно, что это был всего лишь один взгляд, он заставил Ся Юнь Си застыть на месте. Мужун Ци Ци была чиста, словно фея, попавшая в царство смертных, в прекрасных глазах которой мелькала улыбка. У неё был белый нефритовый носик и губы, похожие на лепестки. Между её бровями была кроваво-красная киноварная родинка, делающая её изначально идеальное лицо ещё более притягательным.

«Если посмотреть ещё раз, то сразу видно, что отношение этого мужчины к Фэн Ци Ци, совершенно отличается от его отношения ко мне…» – Ся Юнь Си наконец-то поняла, почему Ваньянь Кан назвал её уродиной. «Это из-за того, что перед Фэн Ци Ци я и вправду могу рассматриваться только такой!»

Внезапное чувство унижения скользнуло в сердце Ся Юнь Си. Теперь сердце Ся Юнь Си наполняли такие сложные эмоции как зависть, ревность и ненависть.

«Неудивительно, что в мире распространились слухи о том, что принцесса Бэй Чжоу, Чжэнь Го, является первой красавицей мира. Этот титул первого номера вполне заслужен…»

– Разве я не пришёл сегодня?! – Ваньянь Кан вёл себя так, словно творил волшебство. Он достал яркий футляр и протянул его Ци Ци. – Это мой подарок тебе!

Ци Ци открыла яркий футляр и увидела, что внутри лежал разноцветный камень размером с яйцо. Солнечный свет падал на камень, и он излучал цвета, похожие на радугу, ослепляя глаза людей.

– Так красиво! – Мужун Ци Ци достала разноцветный камень и, повернувшись к небу, посмотрела на него. – Двоюродный брат, там внутри радуга!

Увидев, что Мужун Ци Ци понравился подарок Ваньянь Кан был очень счастлив. Он придвинулся ближе к уху Ци Ци и прошептал:

– Двоюродная сестрёнка, как думаешь, сработает, если использовать его как приданное для Су Мэй?

«Так, он принёс этот красочный камень, чтобы порадовать меня из-за Су Мэй!» – Ци Ци бросила быстрый взгляд на Су Мэй, стоящую позади них, и усмехнулась:

– Сработало бы! Этот подарок необычный, мне нравиться!

– Правда? Значит всё?

– Ну и ну! – Мужун Ци Ци слегка нахмурилась, притворяясь, что находиться в очень трудном положении. – Тебе нужно спросить мнение вовлечённой стороны! Ты даже не сделал ей предложение, откуда ты знаешь, согласна ли она?

Голос Ци Ци был очень тихим и лишь несколько человек, окружавших её, могли расслышать её слова. Су Мэй увидев, что Мужун Ци Ци смеётся над ней, топнула ногой:

– Мисс, если вы продолжите, я буду игнорировать вас!

– Хорошо! – Ци Ци убрала яркий футляр. – Я могу лишь сказать, что ты прошёл мимо моих ворот. Всё остальное – на твоё усмотрение.

От разговоров и смеха Мужун Ци Ци и Ваньянь Кана, сердце Ся Юнь Си стало ещё более нервным.

«Почему этот мужчина прямо проклял меня как “уродину”, но так хорошо относиться к Фэн Ци Ци? Может быть, его привлекла её внешность?

Тогда какие чувства испытывает Фэн Цан к Фэн Ци Ци? Из-за её внешности он же не забыл, что они брат и сестра?!»

Подумав об этом, Ся Юнь Си шагнула вперёд и улыбнулась Мужун Ци Ци:

– Принцесса Чжэнь Го, Бэньгун так долго ждала!

– Вы… – Ци Ци посмотрела на Ся Юнь Си так, словно никогда раньше не видела её.

Выражение её лица было настолько реальным, что Ся Юнь Си даже начала сомневаться, действительно ли тем человеком в ресторане «Белое Облако» была Фэн Ци Ци.

– Ах, Принцесса, эта рабыня забыла сказать тебе! Это принцесса Юнь из Дун Лу. Она недавно пришла просить о встрече с принцессой. Просто… В тот момент, когда появился Пятое Высочество, эта рабыня забыла сказать вам это.

Су Мэй поставила этот вопрос прямо перед Ваньянь Каном, а Ваньянь Кан, взглянув на Ся Юнь Си, вновь задрал нос к небу:

– Двоюродная сестрёнка, ты знаешь её?

– Нет, – Ци Ци покачала головой с очень дружелюбным выражением лица.

– Не связывайся с людьми, которых не знаешь. Кто знает, каков характер незнакомого человека?! Двоюродная сестрёнка такая невинная. Что делать, если вступив в контакт с человеком неизвестного происхождения, близость к смоле сделает тебя чёрной и плохой?

Близость к смоле сделает вас чёрным – различные факторы оказывают разное влияние.

Ваньянь Кан уже давно знал, что Ся Юнь Си пристаёт к Фэн Цан’у. В отношении подобной вонючей мухи, которая хотела разрушить пару Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан не собирался испытывать снисхождение. Он мгновенно увидел в Ся Юнь Си объект нападения и поджаривал её яростно и безумно.

Ядовитый язык Ваньянь Кана вызвал у Ци ци желание рассмеяться, но ей пришлось притворяться и невинно посмотреть на Ся Юнь Си, а затем перевести взгляд на Ваньянь Кана:

– Двоюродный брат, это правда, так? Она совсем не похожа на плохого человека!

– Можно долго знать человека, но не понимать его истинной природы. Двоюродная сестрёнка, ты не можешь судить о человеке по внешности. Я на несколько лет старше тебя и съел чуть больше соли, чем ты. Вот почему мой взгляд чётче твоего. Проше говоря, если ты не можешь определить характер другого человека, не имей с ним никаких дел!

– О… Я поняла, – Ци Ци кивнула, ведя себя крайне послушно.

Отклик этих двоих так разозлил Ся Юнь Си, что она чуть не потеряла сознание.

«Человек неизвестного происхождения, характер которого не определён? Ваньянь Кан действительно осмеливается говорить подобное про меня, достойную принцессу Дун Лу?! Если бы это место принадлежало Дун Лу, даже если бы у Ваньянь Кана было десять голов, его давно бы вытащили и обезглавили!»

Хоть Ся Юнь Си хотела срубить голову Ваньянь Кану и пинать её как мяч, но она не могла делать этого перед Мужун Ци Ци. Кроме этого, Ваньянь Кан был принцем Бэй Чжоу, а эти два человека имеют близкие отношения с Фэн Цан’ом, поэтому Ся Юнь Си не могла разрушить свой образ, и вынуждена была терпеть.

– Бэньгун не такая уж и плохая. Вероятно, Пятое Высочество и принцесса Чжэнь Го всё ещё не знаю меня. Бэньгун является принцессой Юй из Дун Лу, Ся Юнь Си!

– О… – услышав, как Ся Юнь Си представилась, Ваньянь Кан сделал вид, будто бы внезапно что-то понял. – Вы та самая принцесса Юнь, которая недавно переехала в ванфу Нань Линь? Ха-ха, тогда, извините за произошедшее, я думал, вы наложница из дворца! Вы не знаете, но мой Отец-Император очень любит принцессу Чжэнь Го, поэтому всегда находятся наложницы, которые хотят пробиться в друзья к принцессе Чжэнь Го. Они хотят получить возможность через принцессу Чжэнь Го увидеть моего Отца-Императора в новом свете.

– Хе-хе, если бы вы не сказали это сейчас, я бы подумал, что вы очень похожи на тех ревнивых женщин из гарема! Мне очень жаль, а. Оказывается, я всё неправильно понял! Мне очень жаль, ам… это… какая принцесса?! Ах, у меня плохая память, и я всё забыл. Повторите ещё раз!

Заискивающая улыбка Ваньянь Кана заставила Ся Юнь Си пожалеть, что она не может броситься к нему и отвесить ему пощёчину.

«Он что, смеётся надо мной? Терпение, терпение и ещё раз терпение, ради Фэн Цан’а я должна вытерпеть всё это. В будущем отомщу!»

Подавляя гнев в своём сердце, Ся Юнь Си слегка улыбнулась:

– Бэньгун – принцесса Юнь из Дун Лу, Ся Юнь Си. Беспокою Ваше Высочество тем, чтобы он помнил об этом. Бэньгун не любит повторять два раза.

«Наконец-то она напустила на себя облик принцессы!» – уголок Ваньянь Кана приподнялся в улыбке, но эта улыбка была полна насмешки.

– Что вы все здесь делаете? – как только между присутствующими воцарилась странная атмосфера, раздался голос Ваньянь И.

С тех пор, как Ваньянь обсудил положение дел с Линь Кэ Синь, он хотел создать у толпы ложное впечатление любви между ним и Мужун Ци Ци, поэтому и решил приходить во дворец Долгой осени каждый день.

Сегодня был его первый приход во дворец Долгой осени. Но он не ожидал встретить здесь Ся Юнь Си, плюсом был тот факт, что выражение её лица выглядело так, словно она сильно страдала. Это заставило Ваньянь И посмотреть на Мужун Ци Ци и Ваньянь Кана.

«Кто из них издевался над этой маленькой бедняжкой?»

Мужун Ци Ци быстро уловила вопросительную ноту во взгляде Ваньянь И, а после она увидела, что он смотрит на Ся Юнь Си совсем по-другому, заставив Ци Ци кое-что понять.

«Возможно ли, что Ваньянь И испытывает чувства Ся Юнь Си? Шлаковый мужчина вместе со шлаковой женщиной, и вправду брак заключённый на небесах!»

– Старший брат, мы ничего не делали! Я пришёл в поисках двоюродной сестрёнки, чтобы отпраздновать её переезд. Старший брат, ты тоже пришёл ради этого? Ты принёс подарок? – Ваньянь Кану не понравилось, как Ваньянь И посмотрел на него.

«Я ничего не сделал, почему в его глазах столько обвинения?»

После того, как Ваньянь Кан сказал это, Ваньянь И достал длинную коробку и протянул её Мужун Ци Ци:

– Поздравляю, маленькая кузина!

Су Мэй взяла коробку и открыла её. Внутри лежал инкрустированный золотом нефрит. Это был очень ценный подарок.

– Благодарю, кузен! Двоюродный брат, пожалуйста, заходи внутрь! Принцесса Юнь, пожалуйста, проходите!

Ся Юнь Си уже подошла к её дверям, к тому же при двух братьях Ваньянь, Мужун Ци Ци не могла прогнать её. Поэтому она просто позволила им троим зайти внутрь.

Это был первый раз за больше чем десять лет, когда Ваньянь И вошёл во дворец Долгой осени. С тех пор как дворец Долгой осени стал территорией исключительно избалованной супруги Императора, кроме самого Ваньянь Ли, Цзин Дэ и людей Цзин Дэ, Император не позволял никому входить в этот дворец.

С того момента, как Ваньянь И вошёл, он без стеснения осматривался.

С самого первого взгляда Ваньянь И удивился.

«Видимо, все сокровища были отправлены сюда Императором. Всё в комнате, не важно, чашки для чая или стулья, не говоря обо всех украшениях, предметы высшего класса.»

С одного только взгляда Ваньянь И убедился, что Мужун Ци Ци занимает очень высокое положение в сердце Ваньянь Ли.

«Похоже, она превзошла Фэн Цан’а. Даже Императрица не наслаждается подобным обращением…

Похоже, Мать-Супруга была права. Как только я заполучу Фэн Ци Ци, я смогу получить трон!»

Если бы Ваньянь И лично не пришёл во дворец Долгой осени, он бы не увидел роскоши этого места, и не был бы готов преследовать Мужун Ци Ци. Сейчас, после того, как он увидел, что Император балует её, Ваньянь И, наконец, решил бороться за трон.

Ся Юнь Си является Императорской принцессой, она выросла во дворце и видела много сокровищ. Поэтому, окинув взглядом здешние сокровища, она тоже изумилась.

«Кажется, слухи извне не были ложными. Принцесса Чжэнь Го и вправду пользуется благосклонностью Императора Бэй Чжоу.»

Изначально Ся Юнь Си хотела прийти и поговорить с Мужун Ци Ци как девушка с девушкой, чтобы червём пробиться к ней в друзья. Тогда Ся Юнь Си могла бы стать ближе к Мужун Ци Ци, заставив Ци Ци поддержать её в становлении Ванфэй Нань Линь. Это дало бы Ся Юнь Си некоторые преимущества, которыми она могла бы искусить Мужун Ци Ци, вынуждая помогать ей. Однако внезапно появились Ваньянь Кан и Ваньянь И, полностью разрушив её план и очень сильно рассердив.

«Эти два мужчины так отвратительны!» – взгляд, которым Ся Юнь Си посмотрела на Ваньянь Кана, был полон отвращения. Она также перекинула это чувство и на Ваньянь И, что привело его в замешательство.

«Когда я успел обидеть Ся Юнь Си?»

Мужун Ци Ци и Ся Юнь Си сидели напротив, Ваньянь И. Он долго смотрел на них, сравнивая, и ощутил, что Линь Кэ Синь была права.

«Хоть Ся Юнь Си может вызвать у мужчин желание защищать её, но Фэн Ци Ци заставляет людей желать покорить её ещё сильнее. У Ся Юнь Си нет ауры Матери Страны, а у Фэн Ци Ци она есть.»

Хоть в душе Ваньянь И ему больше нравилась Мужун Ци Ци, но он не хотел так просто сдаваться в отношении Ся Юнь Си.

«Не говоря о её личности и Дун Лу позади неё, одно только её нежное лицо вызывает в моём сердце чувства героя.

Когда я получу трон, я просто должен доказать Ся Юнь Си, что я в тысячу раз лучше, чем Фэн Цан, заставив её адски влюбиться в меня и сдаться под моим телом.»

Изначальная оживлённость атмосферы стала неловкой из-за появления Ваньянь И. Ваньянь Кану, ничего не оставалось, кроме как смотреть на Су Мэй и подмигивать ей. Вот только, Ваньянь И казалось, что Ваньянь Кан подмигивал Мужун Ци Ци.

«Отвратительно!» – Ваньянь И сжал кулаки, спрятав их в рукавах. «Ваньянь Кан и вправду пришла в голову мысль сразиться со мной за трон! Брат недостоин того, чем обладает!»

Ци Ци была слишком ленива, что бы рассеивать эту неловкость. Она предпочитала неторопливо пить чай, поэтому молчала и не нарушала эту унылую атмосферу. Вскоре Ся Юнь Си больше не смогла сидеть в этой атмосфере, поэтому она встала и ушла. Ваньянь И почти тут же последовал за ней. Как только остался лишь Ваньянь Кан, Ци Ци испустила долгий вздох облегчения.

– А-Кан, неужели и вправду одна и та же мать родила тебя и Ваньянь И? Почему я чувствую, что взгляд твоего старшего брата крайне мрачный? – несколько встревожилась Ци Ци, ещё раз вспомнив, как в предыдущую встречу Линь Кэ Синь смотрела на Ваньянь Кана.

«Хоть А-Кан и шутит без уважения, но он придаёт большое значение дружбе и отношениям. Он во много раз лучше этого лицемерного Ваньянь И. Вот только все знают, что Линь Кэ Синь пристрастна в любви к своему старшему сыну, но если она причинит вред А-Кану из-за помощи своему старшему сыну в борьбе за трон, то, как дуг А-Кана, я не оставлю это.»

Понимая, что Мужун Ци Ци беспокоиться за него, Ваньянь Кан насмешливо улыбнулся:

– Двоюродная сестрёнка, вместо того, чтобы беспокоиться обо мне, тебе следует подумать, как поступить с Ся Юнь Си! Приставучие способности этой женщины – самый сильные, среди тех, которые я когда-либо видел. Если она выкинет какой-нибудь грязный трюк, что делать тебе и двоюродному брату?

Ци Ци понимала правдивость слов Ваньянь Кана.

«Самый быстрый способ решить проблему – это срезать сорняки и удалить корни. Сейчас моей самой важной задачей является помочь маме проснуться. У меня нет энергии, справляться с Ся Юнь Си, но как только я решу проблему мамы, настанет время смерти Ся Юнь Си.»

По сравнению с отсутствием стыда у Ся Юнь Си, Мин Юэ Чэнь просто приказал своим слугам отправить Мужун Ци Ци несколько фирменных блюд Нань Фэн’а. Он понимал, что существуют различия между мужчиной и женщиной и если бы он встретился с Мужун Ци Ци наедине, это оказалось бы плохо для её репутации. Поэтому, он терпел всё это время и ждал дворцового банкета.

С того момента как Ся Юнь Си была унижена Ваньянь Каном во дворце Долгой осени, она отказалась от использования Мужун Ци Ци в качестве короткого пути.

«Похоже, отношения Фэн Ци Ци и Ваньянь Кана настолько велики, что они, должно быть, шакалы одного племени. Чтобы быть счастливой, мне нужно полагаться только на себя.»

Шакалы одного племени – такие же плохие, как и все остальные.

Поэтому каждый день после того случая Ся Юнь Си вставала очень рано и ждала, когда Фэн Цан вернётся с утреннего суда. Она намеревалась провести с ним приятную встречу. Однако после четырёх или пяти дней ожидания, она видела лишь насмешливые улыбки Цзи Сян и Ру И.

В столице ходили слухи, что принцесса Дун Лу безумно преследует принца Нань Линь, лишая его выхода из этой ситуации, в результате чего он не мог вернуться в ванфу Нань Линь и вынужден был оставаться в резиденции пятого принца.

Ещё более любопытные люди откопали информацию о личности Матери-Супруги Ся Юнь Си. Её Мать-Супруга изначально была сиротой, которую случайно спасла Императрица Дун Лу. Позже, когда Императрица была беременна, мать Ся Юнь Си забралась в кровать дракона. Благодаря своим навыкам и обаянию она стала любимой супругой Ся Цзинь’я. С тех пор своим взглядом она никогда не видела Императрицу…

Всевозможные слухи и тот факт, что Фэн Цан скрывался в доме Ваньянь Кана, были выставлены перед глазами жителей столицы, заставляя из досконально понять суть этой принцессы Дун Лу. Вспоминая о том, что произошло ранее в ресторане «Белое Облако», где так много людей наблюдали бесстыдство Ся Юнь Си, люди вздыхали.

«И правда, из таких семян получаются только такие же цветы! Мать – порочная женщина, как у неё может быть дочь с хорошим характером?!»

– Ублюдки! Ублюдки! – Ся Юнь Си разбила все вещи в комнате. – Если я поймаю того, кто распространяет эти слухи, то непременно убью его и казню девять поколений его родственников! Казню девять его поколений!

– Принцесса, не сердитесь и не заставляйте своё тело болеть! – Хун Е увидела поведение Ся Юнь Си, и мгновенно напомнила её. – Это ванфу Нань Линь и все разбитые вещи принадлежат Фэн Цан’у.

После того, как Хун Е упомянула Фэн Цан’а, Ся Юнь Си снова разозлилась.

«Неудивительно, что я его не видела! Оказывается, он сбежал и живёт у Ваньянь Кана, а Ваньянь Кан точно что-то сказал ему про меня! Вот почему Фэн Цан прячется от меня так, словно избегает чумы. Не удивительно, что даже после дежурства днём и ночью, я так и не увидела даже его тени, всё потому что он прячется у Ваньянь Кана! Может быть, я сильное наводнение и свирепый зверь?!» – подумав об это Ся Юнь Си заплакала.

Сильное наводнение и свирепый зверь – чрезвычайно опасная и угрожающая вещь.

Прежде чем прибыть сюда, Ся Цзинь не желал отпускать Ся Юнь Си в Бэй Чжоу. Он лично написал документ, чтобы через Ваньянь Ли установить её брак с Фэн Цан’ом. Ся Юнь Си нужно было только дождаться дня свадьбы, однако Ся Юнь Си мгновенно отвергла это предложение Ся Цзинь’я.

Во-первых, потому что она не видела Фэн Цан’а десять дет и, наконец став взрослой, ей не терпелось увидеть Фэн Цан’а. Во-вторых, в сердце Ся Юнь Си была некая гордость. Поэтому она не хотела использовать Ся Цзинь’я, чтобы под давлением заставить Фэн Цан’а жениться на ней. Ся Юнь Си была уверена в себе и хотела использовать свои способности, чтобы заставить Фэн Цан’а влюбиться в неё и жениться на ней добровольно.

Однако Ся Юнь Си никогда не могла подумать, что разница между сном и реальностью будет настолько велика.

«Неважно насколько я была пьяна и погружена в свои прекрасные фантазии, реальность оказалась подобна пощёчине, безжалостно ударившей меня. Нет нужды упоминать, что я одурачена Фэн Цан’ом. Я пробыла здесь уже так долго, но всё ещё не видела его лица. Как я могу продолжать валять дурака? Но, даже если я хочу что-то изменить, у меня нет союзника!

Хоть я умоляла Ваньянь Ли и вошла в ванфу, как и хотела, но Фэн Цан ускользает от меня, словно болезнь. Я делаю шаг к нему, а он отступает. Я гонюсь за ним, а он уклоняется. На этом пути нет ни одного перекрёстка, не говоря уже о возможности успеть поймать сердце Фэн Цан’а…»

Ся Юнь Си начала понимать, что Фэн Цан недолюбливает её. Несмотря на то, что она хотела верить, что Ваньянь Кан использовал грязные уловки перед Фэн Цан’ом, и использовала это как оправдание, чтобы утешить себя тем, почему Фэн Цан отстранился от неё. Однако правда стояла перед Ся Юнь Си, а она не была дурой.

– Хун Е, что же делать? Фэн Цан не любит меня! – слёзы Ся Юнь Си были похожи на жемчужины и скапливались в уголках её глаз.

«Я не понимаю, что сделала не так. Я просто влюбилась в Фэн Цан’а и хочу стать его невестой.

Он не женат, я тоже не замужем, разве это не прекрасно?! Так почему Фэн Цан использует подобные способы, чтобы отвергнуть меня? Может быть, я недостаточно хороша?!» – от этой мысли Ся Юнь Си неосознанно воскликнула.

Хун Е забеспокоилась и, немного подумав, пододвинулась ближе к Ся Юнь Си:

– Принцесса, у этой рабыни есть план. Только эта рабыня не знает, готова ли принцесса сделать это…

– А? Что за план? – как только Ся Юнь Си услышала, что у Хун Е есть план, она мгновенно посмотрела на неё. – Пока есть шанс, что я осуществлю своё желание, я готова на всё!

– Принцесса, почему бы вам не притвориться больной?! Если придёт императорский лекарь, вы можете громко запричитать, что у вас болит голова, а затем притвориться, что находитесь на грани смерти и желаете хоть один раз увидеть принца Нань Линь… – говоря это, Хун Е понимала, что этот план слишком трагичен, поэтому быстро добавила. – Эта рабыня не имеет умысла проклясть вас!

Ся Юнь Си сейчас давала лекарство мёртвой лошади. Независимо от того, что ей требовалось сделать, пока это могло заставить Фэн Цан’а прийти к ней, она была готова попробовать. Поэтому, немного поразмыслив над предложением Хун Е, она быстро кивнула.

Давать лекарство мёртвой лошади – пробовать всё, находясь в отчаянной ситуации.

– Хун Е, ступай во дворец, чтобы увидеть Его Величество. Скажи, что я сейчас умру… – Ся Юнь Си прошептала несколько слов на ухо Хун Е.

Хун Е быстро кивнула и, после того как Ся Юнь Си всё подготовила, Хун Е поспешила во дворец.

__________________________________________________________

В тот момент, когда Ваньянь Ли услышал, что принцесса Дун Лу вот-вот умрёт в ванфу Нань Линь, он испугался:

– Что случилось? Что с принцессой?

Ваньянь Ли был обеспокоен и попал в ловушку Хун Е. Прежде чем закончить, она дважды безжалостно ущипнула себя за ногу и выдавила слёзы:

– Эта рабыня не знает. Утром принцесса была здорова, эта рабыня не понимает почему, но днём она ощутила боль в груди, а сейчас потеряла сознание!

Естественно, Ваньянь Ли не хотел, чтобы Ся Юнь Си умерла в Бэй Чжоу. Он немедленно послал императорского лекаря в ванфу Нань Линь и также последовал за ним.

В комнате дома Гуаньюй Ся Юнь Си была очень бледной, а её губы были пугающе красными:

– Ваше Величество, неужели я сейчас умру?

Во время речи из глаз Ся Юнь Си потекли слёзы и, Хун Е подбежала к нему, чтобы вытереть их. Её губы закричали:

– Принцесса, вы не умрёте! Ваше Величество точно позволит людям вылечить вас!

Изначально Ваньянь Ли действительно думал, что с Ся Юнь Си что-то случилось, но сейчас, увидев её облик, он понял, что она притворяется больной. Быть обманутым было не очень приятным чувством, однако Ваньянь Ли промолчал. Он всё ещё продолжал успокаивать её и приказал императорскому лекарю провести осмотр Ся Юнь Си.

Пожилой императорский лекарь положил свою руку на золотой муслин на левой руке Ся Юнь Си, он закрыл глаза и долго молчал. Проверив пульс и на другой руке пациентки, он поднялся:

– Отвечая Императору, принцесса ещё не акклиматизировалась!

Слова пожилого императорского лекаря чуть не заставили Императора громко рассмеяться.

«Этот старик слишком долго оставался в Императорском госпитале. Он понял, как оценить ситуацию. Вероятно, он также увидел, что с Ся Юнь Си всё в порядке, но не стал разоблачать её ложи. Он даже выдумал такую “болезнь”!»

– Не акклиматизировалась? – Ся Юнь Си была не удовлетворена таким диагнозом и тут же начала кричать. – Ай! У меня так сильно болит голова и грудь! Я не могу это терпеть!

Ся Юнь Си открыто вела себя бесстыдно, но у Ваньянь Ли не было другого выхода. Он тоже слышал о недавних сплетнях.

«Кто-то пустил слух, что Цан’эр живёт у Ваньянь Кана, и только я знаю, что Цан’эр каждую ночь тайном пробирается во дворец Долгой осени.

Сейчас, всё это притворство Ся Юнь Си, не более чем желание заставить Цан’эра прийти к ней. Эта девушка хочет обмануть меня, но у неё всё ещё слишком мало опыта для этого.»

– Медицинские навыки человека Фэн Цан’а, Цзинь Мо, очень высоки. Чжэнь хочет, чтобы он пришёл осмотреть принцессу!

Когда Ся Юнь Си услышала, что Ваньянь Ли приказал прийти не Фэн Цан’у, а Цзинь Мо, она закричала ещё громче. Она схватилась рукой за грудь, притворяясь, что не может дышать. Она вела себя так, что отвращение, которое Ваньянь Ли испытывал к ней, стало ещё сильнее:

– Разве у принцессы не любовная болезнь?

Лишь одно предложение открыло помыслы Ся Юнь Си. Услышав, слова Ваньянь Ли, Ся Юнь Си мгновенно покраснела, теперь её голова и грудь не болели. Она приподняла одеяло и, встав с кровати, опустилась на колени перед Ваньянь Ли:

– Поскольку Ваше Величество уже знает, то я не больше не буду скрывать это от Вашего Величества… – не успев закончить и двух фраз, Ся Юнь Си заплакала.

Ваньянь Ли посмотрел на её слёзы и нахмурился ещё сильнее.

Ся Юнь Си много говорила. Всё сводилось к тому, что она сильно любила Фэн Цан’а, что кроме него ей никто не нужен и если она не станет невестой Фэн Цан’а, то лучше станет монахиней.

Ся Юнь Си кричала, закатывая истерику. Однако она забыла, что эта женская уловка была эффективна только в том случае, если использовать её перед мужчиной, который любит это. Примени её на другом человеке, и он не даст тебе лицо.

– Чжэнь понимает, что имеет в виду принцесса. Принцесса любит Цан’эра. Это его благословление. Через два дня будет дворцовый банкет, принцессе нужно очень хорошо подготовиться! А Чжэнь’ю ещё нужно посмотреть документы. Чжэнь уйдёт первым, – бросив последнее предложение Ваньянь Ли покинул дом Гуаньюй.

Смотря на удаляющуюся спину Ваньянь Ли, Ся Юнь Си была несколько ошеломлена.

«Что это за ситуация? Согласно здравому смыслу, Ваньянь Ли должен был немедленно послать приказ Фэн Цан’у явиться ко мне. Как он мог просто похлопать и уйти?»

– Прин… принцесса, что же нам делать? – Хун Е тоже была ошеломлена. Изначально они думали, что такой ход сработает и совсем не ожидали, что Император Бэй Чжоу не купится на это.

«Тогда, эээ, что же нам делать?»

«Шлёп, шлёп…» – только Хун Е закончила говорить, как Ся Юнь Си отвесила ей две пощёчины.

– Это всё из-за того, что тебе в голову пришла подобная глупая мысль! Моё лицо полностью потеряно! Что ещё мы можем сделать?! Нам остаётся лишь ждать дворцового банкета!

__________________________________________________________

Не понятно, кто распустил слух, что Ся Юнь Си заболела любовной болезнью, но на какое-то время Ся Юнь Си стала посмешищем для жителей столицы. Принцесса страны, которая ведёт себя так дёшево, бросалась из крайности в крайность.

К счастью, Ся Юнь Си была в ванфу и не слышала об этих слухах. Хун Е также не осмеливалась дать знать о них Ся Юнь Си, чтобы не стать боксёрской грушей для своей принцессы.

__________________________________________________________

В мгновение ока наступил день дворцового банкета.

Холодная зима уже прошла и на землю вернулась весна. Вся природа выздоравливала и повсюду была зелень. Столица Янь расцвела.

Ся Юнь Си проснулась рано утром и позволила Хун Е помочь ей одеться. Спокойно поразмыслив в этот раз, Ся Юнь Си наконец поняла, что имел в виду Фэн Цан.

«Он не хочет меня видеть. Как бы мелочно и низко я себя не вела, он не даст мне ни единого шанса…»

Ся Юнь Си не могла смириться с этим. Она чувствовала, что с ней всё в порядке.

«Почему Фэн Цан не хочет давать мне даже шанс? Может ли быть, что в его сердце живёт другая? Или до него уже дошли какие-то слухи? Пусть я не смогу увидеть Фэн Цан’а и выяснить причину его поведения, но я всё равно не сдамся! Я не откажусь от мужчины, которого любила десять лет!»

– Хун Е, ты уже всё приготовила? – Ся Юнь Си повернулась к зеркалу, чтобы ещё раз проверить свой макияж. Она добавила ещё одну щепотку теней, прежде чем стала довольной.

– Принцесса, всё готово! – Хун Е вручила Ся Юнь Си жемчужную заколку для волос и завёрнутую в бумагу вещь.

С внешней стороны, в этой жемчужной заколке для волос не было ничего. Ся Юнь Си повернула жемчужину на шпильке и вынула её. Оказалось, что внутри шпильки было пустое место.

– Положи наркотик внутрь и будь осторожна!

– Да! – Хун Е осторожно раскрыла бумагу. Внутри был толстый слой белого порошка. Она взяла маленькую щепотку и засыпала её в потайное отделение шпильки, а затем вернула жемчужину на место и воткнула шпильку в волосы Ся Юнь Си.

– Принцесса, вы и правда хотите сделать это… – у Хун Е было плохое предчувствие. Она чувствовала, что идея Ся Юнь Си дать наркотик Фэн Цан’ была очень опасной.

«Что же мы будем делать, если нас случайно обнаружат? Потом новость о том, что для того, чтобы женить Фэн Цан’а на себе, принцесса Дун Лу накачала его наркотиками, распространиться по всему миру. Сможет ли тогда принцесса продолжить жить?!»

Ся Юнь Си не приняла беспокойство Хун Е всерьёз. Она сошла с ума от постоянного отчуждения и безразличия Фэн Цан’а. Поэтому она не могла больше ждать ни минуты.

Прежде чем приехать в Бэй Чжоу, Ся Юнь Си с гордостью рассказывала всем во дворце Дун Лу, что приедет сюда, чтобы стать Ванфэй Нань Линь, чтобы стать Ванфэй Фэн Цан’а. Если она будет отвергнута Фэн Цан’ом и ей, удручённой, придётся вернуться домой, разве не превратят ли её в посмешище те снобы? А Ся Юнь Си не хотела, чтобы всё обернулось так!

«Я понимаю, что это рискованно и рождено из отчаяния, но всё равно хочу рискнуть!

Разве, всё что ты делаешь в этом мире, не является азартной игрой? Я поставила на карту своё счастье, своё будущее! Что в этом плохого?! Разве Мать-Супруга не использовала этот же метод и не стала избалованной супругой Отца-Императора? Даже если Фэн Цан не любит меня, достаточно того, что я люблю его. Когда я стану Ванфэй Нань Линь, я обязательно заставлю его влюбиться в меня!»

С решимостью победить Ся Юнь Си вошла во дворец. Она отправилась туда чуть раньше. Хоть многие чиновники приехали со своими жёнами, но главные герои ещё не прибыли и несколько служанок отвели Ся Юнь Си в павильон Тайцзи. Однако ей было скучно и совсем не хотелось сидеть здесь и просто ждать. Поэтому она обошла всё вокруг.

Пройдя полный круг, Ся Юнь Си обнаружила, что присутствующие благородные дамы смотрели на неё несколько иначе. Эти дамы разбивались на группы по три-четыре человека и, когда они видели Ся Юнь Си, их взгляды становились странными, словно они говорили: «Посмотрите, это принцесса Дун Лу, та, что преследовала мужчину вплоть до нашей столицы Янь».

Ся Юнь Си не была дурой, как она могла не понять пристальные взгляды этих женщин?

«Это Бэй Чжоу. Я могу только терпеть! Хмф!» – Ся Юнь Си кинула яростный взгляд на присутствующих женщин. «Когда я стану Ванфэй Нань Линь, я заставлю вас страдать!»

Поскольку Императрица Ли Бин была заключена в «тюрьму», той, кто сопровождал Императора на подобные пиры, была Супруга Дэ, Линь Кэ Синь. Нужно было сказать, что Линь Кэ Синь всё делала по-своему после того, как кронпринц был смещён, а Императрица заключена в тюрьму. Ваньянь Ли позволил ей присматривать за гаремом и, хоть у неё не было печати Феникса, сила Линь Кэ Синь была почти такой же, как и у Императрицы.

Сейчас самым важным для Линь Кэ Синь было помочь Ваньянь И беспрепятственно стать наследным принцем.

«В тот день, когда И’эр станет наследным принцем, Ли Бин будет свергнута и Императрицей стану я. Ах, я так давно хотела занять должность Императрицы. Теперь, когда она прямо перед моими глазами, разве я могу отступить?»

Все эти дни Ваньянь И, слушая свою мать, ходил во дворец Долгой осени, вот только, каждый раз, там был либо Фэн Цан, либо Ваньянь Кан. Поэтому у Ваньянь И не было времени побыть с Мужун Ци Ци наедине.

«Хоть результат немного не соответствует моим ожиданиям, но, по крайней мере, мы сделали шаг вперёд. Плюс, я распространила несколько слухов во дворце и теперь многие люди высоко ценят И’эра и Фэн Ци Ци.» – это заставляло Линь Кэ Синь чувствовать себя вполне довольной. «А что будет сегодня…»

Линь Кэ Синь сидела рядом с Императором и настроение у неё было очень хорошим. Без Императрицы она сидела словно хозяйка этого дворца и каждый её жест был великолепен.

– Прошу! – закричал евнух и это значило, что все, кто должны были участвовать в дворцовом банкете, прибыли.

Когда Мин Юэ Чэнь прибыл на место банкета, сердца присутствующих женщин невольно заволновались.

Он был одет в роскошную пурпурную одежду, а на его талии был завязан золотой пояс. С головы до ног, исключая золотой пояс, на нём не было никаких украшений. Новый Император Нань Фэн’а казался расслабленным, а в его прекрасных глазах читалась беспечность. Густые волосы Мин Юэ Чэнь’я удерживались лишь аметистовой шпилькой, а на ногах у него оказалась пара сандаль.

«Топ… топ…» – шаги Мин Юэ Чэнь’я были ни быстрыми и ни медленными. Его сандалии стучали по мраморному полу и издавали чистый звук. Этим звуком он бил в сердца людей.

Мин Юэ Чэнь подошёл к своему месту и сел. Его взгляд скользнул по толпе, однако он не увидел Мужун Ци Ци.

«Похоже, она ещё не приехала.»

– Прибыл принц Нань Линь! Прибыла принцесса Чжэнь Го! – раздалось как раз в тот момент, когда Юэ Чэнь подумал о Мужун Ци Ци.

Услышав это, Мин Юэ Чэнь ярко улыбнулся.

«Она наконец-то пришла…»

В этот момент, словно большая рука схватила сердце Ся Юнь Си, заставляя её дыхание сбиться. Не в силах оторвать от него глаз, она уставилась на вход в павильон, желая знать, как теперь выглядит Фэн Цан.

Солнечный свет проникал внутрь павильона через вход и покрывал его слоем золотистого света.

Внутри этого золотого света всё ближе и ближе к ним двигалась пара неземных людей. Мужчина был одет в изящное белое одеяние, а его внешность была похожа на картину. Девушка была в платье тёплого красного цвета и улыбалась, словно цветок.

«Тудум, тудум, тудум…» – вновь увидев Фэн Цан’а, сердце Ся Юнь Си забилось очень быстро.

«Это он! Это и, правда, он!» – Ся Юнь Си была так взволнована, что на её глазах выступили слёзы.

После стольких лет Фэн Цан стал взрослым. Из элегантного молодого господина он превратился в дьявольски красивого мужчину, однако черты его лица остались прежними. И хоть он выглядел намного холоднее, это не убирало его ауру мужественности.

«Десять лет!» – Ся Юнь Си прикусила губу, заставляя себя сдерживать слёзы. «Мужчина, которого я любила десять лет, наконец, появился…!

Выражение Мин Юэ Чэнь’я было не лучше, чем у Ся Юнь Си. Когда он увидел появление Мужун Ци Ци, его рука дрогнула, и часть вина выплеснулась на стол.

«Она и правда он?» – лишь сейчас Мин Юэ Чэнь понял, что Мужун Ци Ци также являлась молодым мастером Гуанхуа, человеком, который пришёл для сотрудничества с ним в завоевании трона Нань Фэн’а.

После получения трона Мин Юэ Чэнь много раз связывался с людьми Цзюэ Сэ Фан’а, желая увидеть Гуанхуа и лично выразить ему свою благодарность. Однако владелец магазина Цзюэ Сэ Фан говорил, что молодого мастера не было в Нань Фэн и что он очень занят. Сейчас Мин Юэ Чэнь понял, чем именно был занят молодой мастер Гуанхуа.

Мин Юэ Чэнь не мог описать его мысли. Все сложные чувства хлынули в его сердце.

«Эта женщина так жестоко обманула меня! Я повсюду искал Гуанхуа, желая выразить ему свою благодарность, однако она ушла в Бэй Чжоу и пережила так много событий.

Если бы я не прибыл лично, то, скорее всего, не узнал бы всей правды.

Неудивительно, что я ощущал, что глаза Мужун Ци Ци были прекрасны, и удивлялся, как кто-то с такими прекрасными глазами может выглядеть так обычно. Теперь я, наконец, понял. Эта женщина использовала маску для лица и обманула всех! Только её обычное лицо уже завораживало людей, а теперь, когда оно превратилось в небесный лик, вероятно, ещё больше людей влюбятся в неё!»

– Дядя! – Фэн Цан и Мужун Ци Ци одновременно поклонились Ваньянь Ли.

Только что, когда эти двое вошли вместе, Ваньянь Ли на мгновение потерял свою душу.

«Они действительно подходят друг другу! Если бы они и вправду могли быть вместе, насколько здорово это было бы?!»

Ваньянь Ли приказал человеку в чёрном продолжать «следить» за дворцом Долгой осени. После того, как он узнал, что Фэн Цан каждую ночь ночевал у Мужун Ци Ци, сердце Ваньянь Ли, наконец, успокоилось. Ранее он боялся, что эти брат и сестра положат конец своим отношениям из-за их кровных уз.

«Теперь же оказалось, что по сравнению с ними я просто трус. Вот почему я не получил счастья…»

– Все гости прибыли! Займите свои места!

Банкет начался, заиграли песни и появились танцовщицы. Вкусная еда также была поставлена дворцовыми служанками перед всеми.

После того, как Мин Юэ Чэнь посмотрел на Мужун Ци Ци, он не удержался и посмотрел на мужчину рядом с ней. Непонятно почему, но у Юэ Чэнь’я была неплохая интуиция. Он обнаружил, что Мужун Ци Ци относиться к Фэн Цан’у иначе, чем к остальным.

«По крайней мере, чувства в их глазах не так просты, как должны быть у брата и сестры.» – но стоило Мин Юэ Чэнь’ю взглянуть на Фэн Цан’а как он нахмурился. «У этого мужчины проблемы!»

Ранее, между бровями Ваньянь Ли, Мин Юэ Чэнь увидел, что в его теле есть Гу. В этот же раз, он снова увидел ту же самую ситуацию, но уже на лице Фэн Цан’а. Между бровями Фэн Цан’а мелькнула лёгкая связь. Обычные люди не могли видеть этот оттенок чёрного, однако из-за того, что Мин Юэ Чэнь с детства имел контакт с Гу, он так легко видел их.

«Цвет Гу Ваньянь Ли был свето-чёрным, а вот цвет Гу Фэн Цан’а абсолютно чёрный. Похоже, Фэн Цан носит этот Гу уже много лет.

Хоть Фэн Цан внешне ничем не отличается от обычного человека, это не может изменить тот факт, что он носит Гу в течении многих лет. Яд Гу уже совершенно чёрный и если не убрать Гу, то если человек, манипулирующий им, начнёт действовать, Фэн Цан перестанет дышать и умрёт.

Только как Фэн Цан получил Гу?»

Этот вопрос взволновал Мин Юэ Чэнь’я.

«Моя мама была экспертом в области Гу, а также членом племени Цян. Однажды она сказала мне, что если бы не было ненависти, то члены племени Цян не помещали бы Гу в обычных людей, потому что Гу – организм, которым сложно управлять. Если не уметь управлять Гу, то он может укусить человека, который им манипулирует. К тому же, использование Гу для нанесения вреда человеческой жизни является очень негативной вещью. Так, человек, который поместил Гу в кого-то другого, также не будет обладать долгой жизнью.

Народ Цян живёт на юге Нань Фэн’а и ведёт племенной образ жизни. При обычных обстоятельствах они бы ни за что не покинули свою родину. Так откуда же взялись Гу в Фэн Цан’е и Ваньянь Ли? У кого хватило смелости поместить Гу в Императора Бэй Чжоу и принца Нань Линь? Какой мотив у человека, что воспользовался Гу?»

Мин Юэ Чэнь нахмурился, а его пристальный взгляд был направлен на Фэн Цан’а, заставляя Мужун Ци Ци ощущать странность ситуации. Она внимательно огляделась и обнаружила, что Мин Юэ Чэнь действительно смотрит на Фэн Цан’а.

«Он смотрит на область между бровями Цан’а?» – Ци Ци повернула голову и тоже посмотрела на область между бровями Фэн Цан’а.

Там было что-то чёрное, и Ци Ци понимала, что это след Гу.

«Только почему Мин Юэ Чэнь уставился на эту область? Может ли быть, что он что-то знает? Кстати, на этом континенте все люди, которые знают, как использовать Гу находятся в Нань Фэн’е. Может быть у Мин Юэ Чэнь’я есть способ вытащить Гу?»

Внимание Мужун Ци Ци переключилось с Фэн Цан’а на Мин Юэ Чэнь’я.

«Если бы мы не были на дворцовом банкете, я бы подошла к Мин Юэ Чэнь’ю и лично спросила его о происходящем. Если у Мин Юэ Чэнь’я действительно есть способ удалить яд Гу из тела Цан’а, это будет очень-очень здорово!»

– Может быть, Цин Цин сравнивает меня и Мин Юэ Чэнь’я, чтобы узнать, кто лучше? – увидев, что Мужун Ци Ци смотрит на Мин Юэ Чэнь’я, Фэн Цан немного позавидовал ему.

«Если бы всё это не было публичным событием, и мы не были бы перед всеми братом и сестрой, тогда я бы положил руку ей на талию и на ушко спросил, почему она смотрит на Мин Юэ Чэнь’я…»

– Посмотри на себя… – услышав сильную ревность в словах Фэн Цан’а, Ци Ци усмехнулась, а её маленькая рука под столом потянула его за рукав. – Очевидно же, что Мин Юэ Чэнь пристально смотрел на тебя, заставляя меня ревновать, а сейчас ты перекинул его мне! Быстро признавайся, какие отношения существуют между тобой и Мин Юэ Чэнь’ем, которые не должны быть известны общественности? Почему он смотрел на тебя? К тому же, почему он пристально смотрел на область между твоими бровями?

После того, как Ци Ци сказала это, Фэн Цан сразу понял, что она имела в виду.

«Мин Юэ Чэнь смог увидеть, что в моём теле яд Гу, так, может быть у него есть способ вылечить меня?» – вот только стоило Фэн Цан’у подумать, что Мин Юэ Чэнь пришёл, чтобы просить руки Ци Ци, выражение его лица испортилось. «Если Мин Юэ Чэнь решить использовать лекарство от яда Гу в обмен на получение Цин Цин, я точно не соглашусь.»

Как Мужун Ци Ци могла не понять, о чём подумал Фэн Цан?

«Ах, этот мужчина и вправду постоянно ест уксус! Может быть, я похожа на популярный абрикос?»

– Я уже встречала Мин Юэ Чэнь’я ранее. Он не плохой человек.

Ци Ци говорила за Мин Юэ Чэнь’я, заставив Фэн Цан’а вновь ощутить приступ ревности:

– Цин Цин, у тебя и вправду была встреча с Мин Юэ Чэнь’ем? А почему я не знаю о ней?!

Увидев, что Фэн Цан надулся, как ребёнок, Ци Ци улыбнулась:

– Цан, может быть, ты не знаешь, что молодой мастер Гуанхуа и Мин Юэ Чэнь стали партнёрами? Иначе как я смогла бы получить специальный пропуск в четыре государства Нань!

– Так ты про это! – Фэн Цан кивнул.

Мойю занимали четыре государства Нань. Мужун Ци Ци была молодым мастером Гуанхуа. Фэн Цан сразу всё понял, как только соединил эти ниточки вместе.

«Эта женщина! Она неосознанно разрушила власть Нань Фэн’а. Я даже не знаю, что сказать!»

– Цин Цин, я дам тебе особый допуск в четыре государства Бэй, а ты и Мин Юэ Чэнь разорвёте контакт, хорошо? – Фэн Цан начал «наступать» на Мужун Ци Ци. Под столом он схватил её руки и начал кончиками пальцев рисовать круги на её ладони. – Видишь ли, территория четырёх государств Бэй тоже очень велика. Что бы ты ни делала, я буду поддерживать тебя, так что не вступай больше с ним в контакт!

– Цан, ты что ревнуешь?

– Он хочет жениться на тебе и позволить тебе стать Императрицей Нань Фэн’а, как же я могу не ревновать?! Цин Цин, он не лучше меня, правда!

Фэн Цан, ведущий себя так испорчено, заставил Ци Ци захотеть ущипнуть его за лицо, однако на публике ей нужно было поддерживать свой образ:

– Ты можешь быть спокоен на сто двадцать процентов! У меня нет ничего общего с Мин Юэ Чэнь’ем! К тому же, Мин Юэ Чэнь настоящий джентльмен и когда я всё объясню ему, он отступит!

__________________________________________________________

Общение Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци попало на глаза Ся Юнь Си. Это была ирония судьбы.

«Неудивительно, что Фэн Цан на каждом шагу уворачивался от меня. Кажется, между этими братом и сестрой возникли какие-то чувства!

Изначально Фэн Ци Ци была принцессой, которая прибыла за брачным союзом и именно Фэн Цан, лично, отправился за ней. Возможно, эти двое уже успели воспитать в себе нежность и близость, а из-за кровного родства, они были вынуждены расстаться. Однако, похоже, их чувства никуда не делись. Поэтому, несмотря на кодекс морали, они сохранили любовные отношения! Слишком бесстыдно!»

Естественно, той, кого ругала Ся Юнь Си, была Мужун Ци Ци. Естественно, что она не стала ругать Фэн Цан’а, ведь в сердце Ся Юнь Си всё, что касалось его, было священным. Таким образом, проблема и легла на Мужун Ци Ци.

«Эта женщина соблазнила Фэн Цан’а, несмотря на стыд! Отвратительно!»

Ся Юнь Си наконец узнала причину по которой Фэн Цан был так холоден с ней. Узнав причину, она задумалась о том, какие следует предпринять шаги, чтобы переключить внимание Фэн Цан’а с Мужун Ци Ци на неё.

«Я не собираюсь проигрывать Фэн Ци Ци!»

Ся Юнь Си думала о том, как справиться с Мужун Ци Ци, Ваньянь И тоже думал о Мужун Ци Ци. Вчера он снова и снова обсуждал это с Линь Кэ Синь. Они чувствовали лучшим методом было превращение сырого риса в варённый.

«Это самый безопасный путь. Я не могу позволить себе проиграть. Так что, даже если мне придётся прибегнуть к подлым способам, я должен победить!»

__________________________________________________________

Песни и танцы следовали один за другим, и атмосфера этого места стала ещё более оживлённой. Ваньянь Ли управлял банкетом немного вяло, вот почему чиновники действовали не так осторожно. Сейчас они начали, есть большие куски мяса, и пить больше вина. Были люди, которые гуляли с вином, а также были люди, которые вставали и выпивали друг с другом.

Сцена стала ещё более яркой и, увидев это, глаза Ся Юнь Си загорелись.

«Это отличная возможность!» – пока Ся Юнь Си размышляла, её пальцы коснулись заколки в волосах. Воспользовавшись тем, что другие не обращали на неё никакого внимания, Ся Юнь Си сняла заколку. Он перевернула жемчужину и быстро высыпала порошок в свой собственный кувшин с вином, а затем вернула шпильку в её изначальное состояние и убрала в волосы.

Нужно сказать, Ся Юнь Си была идеальной парой, с Ваньянь И. Она намеривалась воспользоваться этой золотой возможность, и Ваньянь И думал также! Однако он спрятал свой наркотик в длинном ногте своего мизинца на правой руке. Мизинец Ваньянь И просто легонько постучал по краю банки и порошок упал в кувшин, смешавшись с вином.

Ся Юнь Си и Ваньянь И встали почти одновременно. Они вместе пришли к Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци. Подняв голову, Ци Ци увидела два внезапно появившихся тёмных облака. С одного взгляда она увидела двух людей, которых недолюбливала больше всего и эти двое появились одновременно, словно заранее договорились об этом.

«И вправду связаны друг с другом на глубоком уровне…»

– Маленькая кузина, не знаю, имею ли я честь угостить тебя чашей вина! – Ваньянь И поднял кувшин в своей руке, сделав приглашающий жест.

– Принц, могу ли я угостить вас чашей вина? – чуть в стороне, Ся Юнь Си сказала почти то же самое.

«Вот это совпадение, а!» – Ци Ци обменялась взглядом с Фэн Цан’ом.

С одного взгляда было понятно, что появление этих двоих не принесёт ничего хорошего, однако на глазах у всех Фэн Цан и Мужун Ци Ци не могли возражать. Они поднялись.

– Принц, я налью вам вина, – увидев, что Фэн Цан не против, красивые глаза Ся Юнь Си выдали её внутренние мысли.

Она взяла чашку Фэн Цан’а и медленно налила вино. Когда аромат вина коснулась носа Мужун Ци Ци, её лицо похолодело.

«До крайности бесстыдно! В этом мире и правда есть такая бесстыдная женщина! Подсыпать наркотик в вино, чтобы соблазнить мужчину. Отвратительно!!!» – рука Ци Ци легонько дёрнула Фэн Цан’а за рукав, напоминая ему об этом.

Как мог Фэн Цан не понять Мужун Ци Ци? Они уже давно хорошо ладили друг с другом. Каждое её движение, каждый её взгляд – он знал, что они означают. Сейчас, когда Ся Юнь Си налила ему вина, Мужун Ци Ци потянула его за рукав.

«С вином что-то не так!»

С другой стороны, Ваньянь И также наливал вино для Мужун Ци Ци и, увидев вино, которое он ей налил, Ци Ци усмехнулась.

«Эта пара мужчины и женщины такие низкие! Одна хочет опоить Цан’а, а другой меня. Они очень хорошо всё рассчитали!»

– Маленькая кузина, прошу! – Ваньянь И использовал свою лучшую улыбку.

«Когда дело закончится успехом, я буду наследным принцем Бэй Чжоу, и весь мир будет принадлежать мне!»

– Ха-ха-ха… – тихо рассмеялась Мужун Ци Ци, а её глаза пристально посмотрела в глаза Ваньянь И. – Двоюродный брат, спасибо…

Эти фразы были произнесены плавно и медленно и столкнувшись с Мужун Ци Ци, Ваньянь И ощутил чувство рассеянности. В одно мгновение его разум затуманился, и он уже не понимал, что думать. К тому времени, когда Ваньянь И очнулся, Мужун Ци Ци уже выпила вино и показала ему пустую чашу:

– Двоюродный брат, теперь твоя очередь!

– Хорошо, хорошо! Я выпью! – Ваньянь И поднял голову и вино скользнуло ему в желудок.

Смотря на вино в уголках губ Ваньянь И, Мужун Ци Ци улыбнулась уголком губы.

Мужун Ци Ци выпила своё вино, а Ся Юнь Си с таким же нетерпением смотрела на Фэн Цан’а:

– Принц, я всегда восхищалась тобой. Этот кубок вина – моё почтение вам!

Смысл слов Ся Юнь Си был совершенно очевиден. Фэн Цан должен был выпить это вино.

– Принцесса, вы ведёте себя так недружелюбно. Вы рассмотрели только старшего брата и совсем не рассмотрели Бэньгун. Может быть, вы смотрите не Бэньгун сверху вниз? – Мужун Ци Ци вернулась к ним и её глаза улыбались, когда она смотрела на Ся Юнь Си.

Ся Юнь Си не понимала почему, но столкнувшись с Мужун Ци Ци, она ощутила, что её сердце бьётся в два раза быстрее. Когда Ся Юнь Си подошла ближе, Ци Ци рассмеялась:

– Принцесса Юнь, Бэньгун пошутила! Я не буду беспокоить вас! Пейте вы!

Когда Ся Юнь Си снова посмотрела на Фэн Цан’а, он уже вылил вино себе в рот. Увидев, что Фэн Цан выпил вино, которое она налили, Ся Юнь Си ощутила, что счастье машет ей рукой.

«Всё идёт в соответствии с моим планом. Кажется, небеса помогают мне!»

Ваньянь И и Ся Юнь Си погрузились в свои мысли и вернулись на свои места. Ся Юнь Си была очень счастлива. Она планировала быть рядом с Фэн Цан’ом, когда наркотик вспыхнет в его теле.

«А потом… А~ах, когда дело будет сделано, я стану Ванфэй Нань Линь.»

Ваньянь И думал немного иначе, чем Ся Юнь Си, он ощущал, что стал на один шаг ближе к победе, но после того, как она увидел тост Ся Юнь Си за Фэн Цан’а, он остро ощутил странность в ней. Мысль о том, что Ся Юнь Си могла использовать тот же метод, что и он, чтобы заполучить Фэн Цан’а, заставила сердце Ваньянь И сжаться в комок.

С одной стороны, был трон, который хотел получить Ваньянь И, а с другой стороны была женщина, о которой он хотел заботиться.

«Я уже знаю, что нужно выбрать. Мне нужно получить Фэн Ци Ци и через неё стать наследным принцем. Только, почему моё сердце так сжалось, когда я увидел поведение Ся Юнь Си?! Я не хочу своими собственными глазами видеть, как женщина, которую я люблю, становиться чужой? Почему же я не могу получить одновременно страну и красавицу?!»

Подумав об этом, Ваньянь И внезапно вздрогнул.

«Точно! У меня должна быть и страна, и красавица! Я просто не верю, что между рыбой и лапой медведя, обязательно нужно выбрать что-то одно. Я хочу и страну, и красавицу!»

На сцене гремела музыка и танцы. Танцовщицы крутили и изгибали свои талии и, в сочетании с прекрасной музыкой, привлекали всеобщее внимание. Никто не замечал, как люди покидали свои места, и никто не замечал, что же они делали, после того, как покинули своё место.

– Цан, хороший спектакль вот-вот начнётся, – Ци Ци медленно потягивала вино. Это было всё ещё то вино, что имело замечательный вкус.

– А что Цин Цин сделала с ними? Почему эти двое сейчас потеряли свои души? Они действительно сами взяли вино из наших рук и выпили его? – подумав о том, что только что Ся Юнь Си и Ваньянь И взяли в свои руки и выпили вино с наркотиком, Фэн Цан ощутил, что Ци Ци очень загадочна.

«Она лишь раз взглянула в глаза собеседнику и спокойно обменялась с ним отравленным вином. Как называется этот трюк? Может быть, это тоже одна из уловок Мойю?»

– Тайны Небес не должны быть раскрыты! – Ци Ци легонько улыбнулась и продолжила потягивать вино. – Эти двое хотели навредить нам подобным образом, так почему бы нам не помочь их цели?!

– Ха-ха… – Мужун Ци Ци не ответила, а Фэн Цан не стал продолжать расспросы.

«Не знаю, что будет, но буду наслаждаться этим вместе с Цин Цин!»

Пока Мужун Ци Ци и Фэн Цан разговаривали, Мин Юэ Чэнь обул свои сандалии и подошёл к ним. Он не беспокоился о всяких пустяках и сел рядом с Мужун Ци Ци:

– Мне называть тебя молодой мастер Гуанхуа или принцесса Чжэнь Го? – смотря на её лицо, похожее на сон, глаза Мин Юэ Чэнь’я стали слегка пьяными, а рука сжала кубок с вином.

– Неважно кто – молодой мастер Гуанхуа или принцесса Чжэнь Го, разве это всё не я? – усмехнулась Мужун Ци Ци, на вопрос Мин Юэ Чэнь’я и налила ему ещё вина.

– Ха-ха-ха! – ответ Мужун Ци Ци заставил Мин Юэ Чэнь’я от души рассмеяться. Закончив смеяться, он тут же залпом выпил вино. – Фэн Ци Ци, ты мне нравишься! Ты ещё помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда ты покидала Си Лян?

Слова Мин Юэ Чэнь’я заставили Ци Ци вспомнить то время, когда она уезжала, а этот мужчина погнался за ней и вручил ей кувшин вина. Только юноша был влюблён, а сердце девушки принадлежит другому.

– Спасибо тебе за твою любовь… Но у меня уже есть тот, кого я люблю. По-видимому, я заставлю тебя вернуться обратно одному!

Слова Мужун Ци Ци заставили красивые глаза Мин Юэ Чэнь’я потемнеть.

«Ну конечно же…»

– Это из-за того, что я опоздал? – Мин Юэ Чэнь посмотрел под стол, на руку Фэн Цан’а, которая крепко держала ладонь Мужун Ци Ци. – Если бы я занялся делами Нань Фэн’а раньше, я бы не упустил эту любовь?

Слова Мин Юэ Чэнь’я донеслись и до ушей Фэн Цан’а. Несмотря на ревность, этот разговор помог ему узнать Мин Юэ Чэнь’я поближе.

«Конечно же, всё так, как и говорила Цин Цин. Мин Юэ Чэнь оказался прямым и честным человеком. Он осмелился так говорить с Цин Цин прямо передо мной, должно быть он благородный джентльмен.»

– Мин Юэ Чэнь, мы всё ещё друзья! – Мужун Ци Ци ещё раз наполнила чашу Мин Юэ Чэнь вином. – Это не имело никакого отношения к тому, что рано или поздно произошло бы. Просто в нужное время я встретила нужного человека. Ты не сделал ничего плохого…

Слова Мужун Ци Ци были наполнены размышлениями Будды и Мин Юэ Чэнь долго смотрел на неё. Он хотел увидеть проблеск надежды в глазах Мужун Ци Ци. Это бы значило, что у него есть причина упорствовать, однако эти кусочки прозрачного озера были кристально чистыми. Там не было того, что хотел увидеть Мин Юэ Чэнь.

– Я всё понимаю, – вздохнул Мин Юэ Чэнь. Взгляд, которым он смотрел на Мужун Ци Ци, был полон нежности и нежелания расставаться с ней.

«Возможно, она права. Не я пришёл поздно, просто в нашей судьбе не прописана совместная жизнь…»

Не то, чтобы он смирился отпустить Мужун Ци Ци, однако увидев переплетённые пальцы Фэн Цан’а и Ци Ци, Мин Юэ Чэнь всё понял.

«Эти двое невольно показывают свои отношения… Дыня, силой сорванная с виноградной лозы, не будет сладка на вкус. Вынужденные отношения – это не любовь. Я понимаю этот принцип…»

Дыня, силой сорванная с виноградной лозы, не будет сладка на вкус – если этому не суждено быть, то бесполезно пытаться заставить это произойти.

– Фэн Ци Ци, если однажды он предаст тебя, дверь моего Нань Фэн’а всегда будут открыты для тебя. Кроме того, положение моей Императрицы всегда будет твоим! – кинув эти слова, Мин Юэ Чэнь сразу же вновь выпил вино из своего кубка. – Помни, если ты предашь её, даже если это будет против её воли, я заберу её и буду хорошо заботиться о ней!

– Я не дам тебе такого шанса.

– Ха, тогда всё отлично! – Мин Юэ Чэнь поднялся и, ещё раз посмотрев на Мужун Ци Ци, ярко улыбнулся. – Ци Ци, ты должна быть счастлива!

Сказав это, Мин Юэ Чэнь развернулся и, не оборачиваясь, покинул поле зрение Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

Мин Юэ Чэнь заставил Фэн Цан’а удивиться.

«Я немного расследовал дела Мин Юэ Чэнь’я. Этот человек – не кто-то без особого таланта. Сейчас, когда он стал новым Императором Нань Фэн’а, он всё ещё сильно страдает и испытывает много лишений, но он так “легко” отказался от Цин Цин, что я не верю своим глазам... Я думал, что, по крайней мере, он ещё какое-то время будет сражаться за Цин Цин.»

– Он хороший человек! – после недолгого молчания, Фэн Цан вынес чёткую оценку Мин Юэ Чэнь’я.

– Ммм, иначе я бы не стала помогать ему!

Мужун Ци Ци не испытывала каких-то особых чувств к Мин Юэ Чэнь’ю, она лишь чувствовала, что он переживал унижения как часть важной миссии.

«Мин Юэ Чэнь достоин уважения. Но что касается развития с ним чувств, то я никогда даже не думала об этом. Теперь же у меня уже есть Фэн Цан и мои глаза, моё сердце не может терпеть никого другого.»

– Он вёл себя так, что я ощутил давление, которое никогда ранее не чувствовал. Кажется, я должен быть очень добр к тебе. Ведь, Цин Цин отказалась от положения Императрицы Нань Фэн’а и решила остаться со мной… – прекрасные глаза Фэн Цан’а были наполнены счастьем и взгляд которым он смотрел на Ци Ци стал ещё более ласковым. – Этот мужчина сказал, что отступает, но на самом деле он ждёт, когда я расслаблюсь и подарю ему возможность, которой он сможет воспользоваться. Это наступление путём отступления и было бы здорово, если бы это применялось в военной тактике, но сейчас для меня это не имеет никакого значения. Потому что я не никогда не дам ему такой возможности! Положение его Императрицы навсегда останется пустым!

– Ах, ты! Неужели ты настолько уверен запала на тебя?

– Нет, просто без вариантов ты моя…

__________________________________________________________

Эти двое нежничали друг с другом и не обращали внимания на сцену, поэтому не заметили, как ушли танцовщицы. Когда они пришли в себя, в центре стояли два человека. Хотя, если быть точным, лишь один человек стоял на ногах, другой же сидел в инвалидном кресле.

Мужун Ци Ци узнала одного из них. Это был Цзя Лань, которого она видела на Турнире четырёх стран. Что же касается второго, то он представился:

– Я потомок острова Пэн Лай в 19-ом поколении и самый старший ученик, Мишá. А это мой младший брат, Цзя Лань.

«Так эти двое с острова Пэн Лай!» – когда присутствующие услышали, что прибывшие связаны с островом Пэн Лай, они не удержались и посмотрели на двух мужчин.

Цзя Лань всё также был одет в элегантную синюю одежду, а вот Мишá был облачён в грубое коричневое одеяние. Однако эта коричневая одежда не могла уменьшить его ауру, даже наоборот, она придавала ему ауру бессмертного, оказавшегося за пределами мира.

В отличии он мужественного Цзя Лань’я, Мишá выглядел как симпатичный молодой мальчишка. Светлая, гладкая и нежная кожа, красивые и тонкие брови, глубокие и улыбающиеся глаза и розовые, мягкие губы – он на сто процентов был симпатичным молодым человеком.

Ваньянь Ли был несколько удивлён тем, что жители острова Пэн Лай прибыли в Бэй Чжоу:

– Не понимаю, зачем вы двое приехали в нашу страну?

– Я прибыл, чтобы найти человека! – голос Мишú тоже был очень молодым. В сочетании с его милым личиком, этот человек был очень привлекательным. И для молодых, и для старых.

– Кто же тот человек, которого ищет молодой господин Мишá?

– Мужун Цин Лянь!

Услышав это имя, Ваньянь Ли на мгновение замер. Это имя показалось ему очень знакомым, но он не помнил где его слышал. Цзин Дэ увидел, что Император давно забыл про Мужун Цин Лянь, тут же прошептал ему на ухо несколько слов. Лишь после этого Ваньянь Ли вспомнил, что Мужун Цин Лянь была женщиной из восточного дворца, которую он наказал. Он даже не знал была ли она ещё жива.

– Мужун Цин Лянь совершила преступление и была заключена Чжэнь’ем в тюрьму.

В тот момент, когда Мишá услышал, что Мужун Цин Лянь находиться в тюрьме, он стал очень эмоциональным. Обеими руками он вцепился в ручки инвалидного кресла, было заметно, что если бы не его проблемы с ногами он и вовсе бы вскочил на ноги от волнения:

– Ваше Величество, какое преступление совершила Мужун Цин Лянь? Однажды она продемонстрировала мне милосердие. Поэтому, могу ли я попросить Ваше Величество проявить милосердие и оказать мне услугу?

– Это…

Для Императора Мужун Цин Лянь была мелким муравьём, который не имел никакого веса. Поэтому, когда старший ученик острова Пэн Лай сказал, что между ними существует какая-то связь, Ваньянь Ли задумался.

«Должен ли я отпустить Мужун Цин Лянь и дать Мишé лицо?»

– Ваше Величество, я проделал весь этот путь лишь для того, чтобы поблагодарить свою спасительницу. Если она сделала что-то не так, я готов понести это за неё. Прошу Ваше Величество проявить великодушие и отпустить её. Мишá будет за это очень благодарен, – Мишá хлопнул в ладоши.

Тут де два человека принесли две деревянные шкатулки, а открыв их, показали, что внутри было множество жемчужин размером с яйцо. В двух шкатулках в общей сложности было двадцать жемчужин.

– Не знаю, можно ли обменять эти две шкатулки с жемчугом на её жизнь?! – нетерпеливость в голосе Мишú заставила людей пытаться догадаться о его отношениях с Мужун Цин Лянь.

К тому же, его искренний тон в сочетании с наивным и невинным лицом, заставлял смягчиться даже твёрдые сердца.

– Ваше Величество, если она не имеет отношения к делам, почему бы вам не отпустить её? – с того момента, как были открыты шкатулки, Линь Кэ Синь была зачарована этими прекрасными жемчужинами.

«Такие красивые жемчужины, к тому же все они целые и размером с яйцо. Это какие же они редкие?!» – с первого взгляда Линь Кэ Синь понравился жемчуг, который привёз Мишá. «Такой жемчуг можно применить и для изготовления ювелирных изделий и для измельчения его в лучший жемчужный порошок! Уже одна жемчужина стоит кучу денег, не говоря уже о двадцати!»

Кроме жемчуга, в этот момент, Линь Кэ Синь смотрела и на Мишý, чувствуя, что этот ребёнок довольно симпатичен.

«Мужчина, каким бы милым он ни был в молодости, повзрослев, теряет свою наивность и неведение. А у этого молодого человека такое детское лицо, смотря на которое, невольно хочется любить его…»

Линь Кэ Синь заступилась за Мишý и Ваньянь Ли понимал, что ей определённо понравились эти жемчужины.

«Однако, это действительно хорошие жемчужины, да и двадцать жемчужин могут заменить гнилую жизнь Мужун Цин Лянь. К тому же, я мог бы попросить Мишý об одолжении и, может быть настанет время, когда я воспользуюсь им.»

Немного подумав, Император кивнул и приказал Цзин Дэ:

– Пусть приведут Мужун Цин Лянь!

– Есть! – Цзин Дэ также не знал, жива ли в этот момент Мужун Цин Лянь или уже мертва.

Если бы не появление Мишú, они бы уже давно забыли, что такой человек вообще существует. Сейчас, когда Ваньянь Ли кивнул и согласился, можно было считать, что Мужун Цин Лянь избежала смерти и больше не нуждается в пытках.

«Не знаю дышит ли она ещё, но надеюсь ей повезло, и она смогла выжить…»

От начала и до конца Мужун Ци Ци молчала. Она не знала Мишý, но смутно ощущала, что этот человек имел какое-то отношение к испытаниям в пагоде. Единственное, что заставило Ци Ци удивиться, так это то, что Мишá сказал, что Мужун Цин Лянь имела благородство спасти его.

«Насколько я знаю, с юных лет и до настоящего времени Мужун Цин Лянь жила с Си Лянь’е и никогда не выезжала оттуда. Мишá – ученик острова Пэн Лай. Остров Пэн Лай находится на некотором расстоянии от материка. Его ногам неудобно ходить, так, когда же он приезжал в Си Лянь и как познакомился с Мужун Цин Лянь?»

Ощутив, что кто-то недоумённо смотрит на него, Мишá повернул голову и увидел Мужун Ци Ци. Когда он увидел лицо Ци Ци, глаза Мишú потускнели и, кивнув, он слегка улыбнулся ей. Вот это заставило Мужун Ци Ци ощутить изумление.

«Хм, с того момента, как я стала использовать своё настоящее лицо, не было никого, кто не удивился бы, увидев меня. Но Мишá первый увидевший меня и не испытавший влечения.»

Ожидая Мужун Цин Лянь, Ваньянь Ли приказал слугам расставить столы и пригласил Мишý и Цзи Лань’я занять места. Эти двое мужчин не заботились о вежливости и были похожи на тех, кто, войдя в деревню, следует местным обычаям. Поэтому они быстро влились в банкет и вновь стало очень оживлённо.

Входя в деревню, следовать местным обычаям – поступать так, как делают местные.

Спустя долгое время два слуги привели Мужун Цин Лянь.

Увидев Мужун Цин Лянь ещё раз, Ци Ци почти не узнала её. Растрёпанные волосы и грязное лицо. Мужун Цин Лянь была одета в пропитанную кровью одежду, к тому же, кровь уже давно высохла и стала тёмно-красной.

– Ваше Величество, особа доставлена! – прошептал Цзин Дэ подойдя к Императору сзади.

– Молодой господин Мишá, посмотрите, она тот человек, которого вы ищете?

Мишá казался несколько взволнованным. Он хотел повернуть колесо и подтолкнуть себя к Мужун Цин Лянь, однако из-за волнения его рука несколько раз коснулась колеса, но так и не сделала нужное. В итоге именно Цзя Лань подтолкнул его к Мужун Цин Лянь.

– Цзя Лань, это она? – голос Мишú слегка дрогнул.

Мишá никогда не видел Мужун Цин Лянь, поэтому не мог узнать её. Услышав слова Мишú, Цзя Лань присел на корточки и, опустив голову, посмотрел на Мужун Цин Лянь.

– Не бейте меня! Не бейте! – не дожидаясь, пока Цзя Лань окажется рядом с ней, Цин Лянь оттолкнулась руками и поползла назад.

Распущенные волосы, из-за долгого отсутствия мытья, слиплись друг с другом и источали зловоние. В них также запутались соломинки, которые могли быть лишь в тюрьме.

Прежде прекрасные глаза Мужун Цин Лянь больше не были полны уверенности, вместо этого они были наполнены страхом и ужасом. Казалось, что она особенно боится встречаться с людьми. Поэтому, когда Цин Лянь увидела Мишý и Цзя Лань’я, всё её тело задрожало и ей захотелось сбежать от этих двух мужчин.

Мужун Цин Лянь оттолкнулась руками от земли и попятилась. Мишá обнаружил, что её ноги были раздолблены побоями. Изначально стройные ножки, теперь неуклюже лежали на земле. Ткань брюк была очень тонкой и не скрывала фиолетовые следы от кнута. Некоторые места были сильно опухшими, поражёнными жёлтым и красным гноем.

Мужун Цин Лянь казалось, что она не чувствует никакой боли или, возможно, уже онемела от боли. С её точки зрения, боль была ничем и, единственным, что заставляло её бояться, было большое количество людей, а также двое мужчин перед ней.

– Это Мужун Цин Лянь, – Цзя Лань не ожидал, что через несколько месяцев увидит, что изначально гордая девушка станет такой.

«Что случилось с телом Мужун Цин Лянь? Почему она в таком состоянии?»

От состояния Мужун Цин Лянь у Мишú защемило сердце. Он медленно подошёл к Мужун Цин Лянь и протянул ей правую руку. Пара его прекрасных глаз выражала бесконечное чувство раскаянья и сожаления:

– Лянь, не бойся! Старший брат пришёл!

Голос у Мишú был чистым и ясным. В этом оживлённом и шумном пиршестве, словно чистый родник, он вливался в израненное сердце Мужун Цин Лянь. Она медленно подняла голову и, сквозь спутанные волосы, посмотрела на красивого юношу перед ней, однако ничего не сказала.

Несмотря на то, что страх в глазах Цин Лянь значительно уменьшился, но всё её тело по-прежнему было наполнено насторожённостью. По этим старым и новым страхам от её тела, Мишá понял, что она перенесла нечеловеческие пытки. Заставить Мужун Цин Лянь поверить в него так быстро было чем-то маловероятным, поэтому Мишá старался убедить себя быть терпеливым и не торопиться.

– Лянь, я приехал, чтобы встретиться с тобой! Не бойся меня, я не причиню тебе вреда! А также не позволю другим причинять тебе боль!

Мягкость в словах Мишú очень удивила Цзя Лань’я. По крайней мере, зная Мишý столько лет, Цзя Лань никогда не видел его таким нежным ни с одной женщиной.

«Может быть, Мужун Цин Лянь и правда тот человек, которого он ищет?»

Мужун Цин Лянь по-прежнему не двигалась, а её тело перестало сопротивляться. Не понятно почему, но красивый юноша перед ней заставлял её боятся всё меньше и меньше, а его голос словно волшебство, постепенно ослаблял её защиту. Цин Лань медленно подняла правую руку, покрытую следами от ударов кнута.

Мужун Цин Лянь, доверившаяся ему, очень обрадовала Мишý.

«Она поверила мне! Она поверила моим словам! Кажется, нет ничего более достойного, чтобы чувствовать себя счастливым, чем это!»

Мишá подошёл ближе и взял раненую руку Цин Лянь.

– Лянь, у тебя болит рука? – с болью в сердце спросил Мишá. – Большой брат намажет их кремом, хорошо?

– Хорошо! – послушно кивнула Мужун Цин Лянь.

Её благовоспитанный вид вызывал у людей жалость. Несмотря на зловоние, исходившее от всего тела Мужун Цин Лянь, Мишá протянул руки и, подняв её, понёс в своих объятьях.

– Ах… – люди, которые с самого начала наблюдали за происходящим, были очень удивлены, увидев, что красивый юноша не заботился о том, что замарается и на самом деле нёс уродливую и вонючую особу. Кто-то даже вскрикнул от удивления.

– На что вы смотрите? – Мишá повернул коляску и посмотрел на человека, который вскрикнул. В отличие от своего прежнего дружелюбного «я», сейчас его глаза излучали леденящую кровь ауру, заставляя людей невольно вздрагивать при встрече с этой парой холодных глаз.

– Мишá, это Бэй Чжоу! – Цзя Лань, который был знаком с характером Мишú, быстро остановил его. Он подразумевал, что это Бэй Чжоу они не могут убивать людей из-за их характера.

– Хмф… – негромко хмыкнул Мишá и нежно посмотрел на миниатюрную женщину, которую держал в руках. Он, казалось, не обращал внимания на её грязь и вонь. – Лянь, я отвезу тебя домой!

– Домой… – Мужун Цин Лянь непонимающе посмотрела на Мишý, словно не понимая значения этого слова.

Увидев растерянный взгляд Цин Лянь, Мишá сжал пальцы в кулак.

«Лянь, кто тебя так обидел?! Неважно кто это был, как только я найду его, я обязательно отомщу за тебя!»

Когда Мишá немного успокоился, Цзя Лань огляделся. Он обнаружил, что не было никаких следов Ся Юнь Си и обратился к Ваньянь Ли:

– Ваше Величество, разве принцесса Дун Лу не пришла сегодня? Она наша младшая сестра. Император Дун Лу попросил передать ей письмо, когда мы прибудем!

После того, как Цзя Лань упомянула Ся Юнь Си, все обнаружили, что не знают, куда отправилась эта принцесса. Некоторые зоркие люди обнаружили, что также исчез и Ваньянь И.

«Куда подевались эти двое?» – все были озадачены.

– Ваше Величество, эта жена не знает, куда ушёл И’эр… – только что Линь Кэ Синь была полностью сосредоточена на разглядывании жемчужин и совсем не обращала внимания на сына. Она осмотрелась ещё раз.

«Фэн Ци Ци здесь.» – веко Линь Кэ Синь начало сильно дёргаться. «Согласно нашему плану, разве не сейчас И’эр и Фэн Ци Ци должны вступить в половую связь? Почему Фэн Ци Ци ведёт себя так, словно с ней ничего не происходит, а И’эр вообще исчез?!»

Когда же Линь Кэ Синь заметила пустое место Ся Юнь Си, плохое предчувствие охватило её.

«Может ли быть…»

– Нет! – Линь Кэ Синь внезапно подскочила. Она совершенно забыла о том, что Ваньянь Ли, сидевший рядом, ещё молчал, Линь Кэ Синь думала лишь о Ваньянь И.

«Ся Юнь Си здесь нет. И’эр исчез. У них же нет ничего, верно?!»

Супруга Дэ, в чём дело? – нахмурился Император, услышав «нет» из уст Линь Кэ Синь.

– Ничего, ничего, – Линь Кэ Синь не могла позволить Императору узнать, что они с сыном напарники, в желании заставить Мужун Ци Ци потерять её целомудрие. Ведь если бы Ваньянь Ли узнал об их заговоре, будущее Ваньянь И могло быть разрушено.

«Только, если И’эр действительно с Ся Юнь Си, то как мне всё закончить? Может быть, женить его на Ся Юнь Си? Это можно сделать, Ся Юнь Си – принцесса Дун Лу. Она могла бы помочь И’эру, но, как бы то ни было, её нельзя сравнить с Фэн Ци Ци!»

Хоть Линь Кэ Синь ничего не сказала, однако Ваньянь Ли не был дураком. Лицо этой женщины уже выдавало её мысли, а, вспомнив, что совсем недавно Ся Юнь Си и Ваньянь И пили вино с Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци, Император потемнел лицом.

«Я – Император, и, если я не беспокоюсь о делах гарема, это ещё не значит, что я не знаю о его тактиках!» – как мог Ваньянь Ли не прийти в ярость, когда эта подлая тактика был применена против Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци? Сердце Ваньянь Ли ощутило себя очень неудобно.

– Раз уж ничего не случилось, дорогие чиновники, проводите Чжэнь’я на прогулку! В павильоне немного душно, поэтому давайте выйдем на улицу и прогуляемся! – всё ещё размышляя об исчезновении принцессы Дун Лу и Ваньянь И, Император неожиданно предложил всем прогуляться.

Все не понимали, о чём думает Император, но отказать ему было нельзя. Поэтому чиновники встали и последовали за ним.

– Ваше Величество… – Линь Кэ Синь была немного встревожена и беспокоилась о Ваньянь И. Она не знала, что сделает Ваньянь Ли, если случайно увидит то, что не должен.

– Возлюбленная супруга, идём вместе с Чжэнь’ем! – не дожидаясь, пока Линь Кэ Синь закончит говорить, Император схватил её за руку и вывел из павильона Тайцзи.

Ладонь Ваньянь Ли была холодной и сердце Линь Кэ Синь испуганно забилось.

«Его поведение так отличается от обычного, может ли быть, что он что-то обнаружил?» – Линь Кэ Синь была напугана, но её мысли постоянно крутились вокруг того, как она должна справиться с тем, что грядёт.

Группа людей под предводительством Ваньянь Ли величественно отправилась на экскурсию в гарем. Император сохранял мягкую улыбку, однако холод, исходящий от его ладони, говорил Линь Кэ Синь, что сейчас он в очень плохом настроении.

– Хороший брат… не останавливайся… хороший брат…

– Кто сильнее я или Фэн Цан? Кого ты любишь больше?

– Люблю, люблю тебя…

Пройдя очень далеко, все услышали какие-то странные голоса. Казалось, что они доносились из императорского сада.

– В императорский сад! – услышав этот грязный диалог, Ваньянь Ли стал более чем уверен в своих догадках, а вот лицо Линь Кэ Синь сразу побледнело.

Никто не понимал своего сына лучше, чем его мать, как Линь Кэ Синь могла не узнать его голос?

«И’эр в императорском саду, к тому же, делает подобные вещи!» – Линь Кэ Синь не осмеливалась думать о том, как чиновники отнесутся к Ваньянь И, увидев его таким импульсивным.

«И’эр – кандидат на трон, если он потеряет общественную поддержку, как бы я ни старалась в будущем его репутацию будет уже не спасти!»

– Ваше Величество! – Линь Кэ Синь остановила Императора. – Ваше Величество, эта жена чувствует себя не хорошо. Эта жена…

– Теперь ты знаешь, как волноваться? – как мог Ваньянь Ли не понять уловку Линь Кэ Синь? В тот момент, когда он подумал, что она и её сын изначально хотели подставить Мужун Ци Ци, неизвестный огонь зажегся в сердце Ваньянь Ли.

«Это ребёнок Мин Юэ. Они и правда придумали подобный бесстыдный план.»

– Ваше Величество! Эта жена, эта жена умоляет вас! – губы Линь Кэ Синь задрожали, когда Император увидел её насквозь.

«Если бы я знала, что Императора нелегко одурачить, я бы не стала устраивать ничего подобного. Сейчас от императорского сада отделяет только стена, если И’эр уже успел войти, то разве образ, который мы формировали столько лет, не рухнет?!

Нет, нельзя быть таким жестоким!» – Линь Кэ Синь покачала головой, а её глаза были полны мольбы. «Ваше Величество, не надо так, И’эр – ваш сын! Пожалуйста, примите во внимание наши чувства, ведь мы были парой более двадцати лет, не губите его!»

Линь Кэ Синь не произнесла этих слов вслух, но её глаза передали Ваньянь Ли её мысли.

«Все успехи и неудачи – мысли Ваньянь Ли. Если он действительно не оставит места для ошибок, то как И’эр в будущем встретиться с людьми?!»

– Хм! – Ваньянь Ли понимал мысли Линь Кэ Синь.

«Теперь она сожалеет и просит пощады. Почему же ты не сделала это раньше?

Однако, хоть я и хочу посмотреть, что делает это животное, но, в конце концов, Ваньянь И – мой сын. К тому же, за мной следуют чиновники. Сын будет пристыжен ещё и потому, что я, его отец, плохо учил его. Я тоже окажусь вовлечён и надо мной будут смеяться из-за глупых действий Ваньянь И.»

Как в тот момент, когда Ваньянь Ли намеревался уйти, с другой стороны стены вновь раздались звуки.

– Когда этот старый, но ещё живой ублюдок отправиться на небеса, я стану Императором. Тогда я непременно сделаю тебя Императрицей!

После того, как эти слова упали, лицо Императора мгновенно потемнело. Взгляд, которым он смотрел на Линь Кэ Синь, казалось, пронзил её двумя кинжалами:

– Так вот какой был расчёт между тобой и твоим сыном! – голос Ваньянь Ли был мрачен от чудовищного гнева. Только что он стал уверенным, что человек, которого он слышал, был Ваньянь И.

«Не думал, что у сына, который всегда был почтителен передо мной, будут подобные настоящие мысли, и желание чтобы я отправился на Небеса как можно раньше.»

– Нет, Ваше Величество, это определённо недоразумение, определённо недоразумение…. – Линь Кэ Синь тоже была по-настоящему ошарашенной.

«Какое дер**о попало в голову И’эру? Он действительно произнёс подобные позорящие слова?! С огромным трудом я убедила Императора. Я использовала чувства, чтобы прикоснуться к нему и заставить отказаться от мысли пойти в императорский сад. Как И’эр мог сказать подобные слова в этот момент?! Что с ним случилось? Может быть, И’эр не понимает, что монарх больше всего беспокоиться, когда кто-то другой думает о его месте?!»

– Пошла к чёрту! – досада прошлого, смешанная с гневом настоящего, слились воедино и поразили сердце Императора. Это были слова сына, которого он любил на протяжении стольких лет.

«Оказывается, что в душе Ваньянь И, я, его Отец-Император, - “старый, но всё ещё живой ублюдок”!»

Ваньянь Ли оттолкнул Линь Кэ Синь и широкими шагами вошёл в императорский сад.

– Император, не надо! – не смотря на то, что Линь Кэ Синь оттолкнули неожиданно, именно этот толчок заставил её «протрезветь». Увидев, что Ваньянь Ли собирается войти в императорский сад, она подбежала к нему и вцепилась в его ногу.

«Слова И’эра и правда были чересчур, если Ваньянь Ли с такой яростью войдёт в сад, согласно своему характеру, он точно убьёт И’эра, этого неблагодарного сына!»

Каким бы ни был исход, Ваньянь И – кусок мяса, вышедший из тела Линь Кэ Синь. Да и, к тому же, она изначально предпочитала своего старшего сына, поэтому сейчас, увидев, что Ваньянь И попал в беду, как Линь Кэ Синь, его мать, могла не переживать?!

Попав в ловушку рук Линь Кэ Синь, Император разозлился ещё сильнее.

«Эта женщина обычно такая слабая, словно кошка, но теперь, когда она защищает своего сына, её сила стала такой страшной. Может быть, она тоже рассчитывала раньше отправить меня на Небеса, позволив Ваньянь И стать Императором, а ей в последствии Вдовствующей Императрицей?»

Когда Ваньянь Ли подумал о существовании возможности, взгляд, которым он смотрел на Линь Кэ Синь уже не имел ни капли тепла.

«Как бы я не был добр к этой женщине, в сердце женщины сыновья всё равно будут на первом месте. Она же фактически стала партнёром своего сына, чтобы заполучить мой трон. Хватит!»

– Проваливай… – в Ваньянь Ли больше не было жалости. Один удар прилетел в грудь Линь Кэ Синь и Император широкими шагами вошёл в императорский сад.

Гнев Императора был неожиданным, однако некоторые умные люди, вероятно, догадались о том, что происходило внутри. Только никто не осмеливался произнести это вслух.

Удар Ваньянь Ли случайно пришёлся рядом с сердцем Линь Кэ Синь. От боли по её щекам почти потекли слёзы, однако её больше беспокоило, что из-за ярости Ваньянь Ли мог убить Ваньянь И. Даже если грудь Линь Кэ Синь очень сильно болела, она всё равно встала и, споткнувшись, последовала за Императором.

Две ключевые фигуры исчезли, а чиновники остались стоять у входа. Один смотрел на другого, а третий на первого.

«Должны мы войти в императорский сад или не должны?!» - люди не могли прийти к соглашению и посмотрели на Фэн Цан’а. «Ну, по крайней мере, принц Нань Линь здесь. Он занимает самую высокую должность…»

– Старший брат, нам лучше помочь найти принцессу Юнь! Она приехала издалека и является гостьей, если случится несчастный случай, то это будет проступком нашего Бэй Чжоу! – в этот момент слова Мужун Ци Ци долетели до ушей присутствующих. Эти слова воспламенили их, словно огонь.

«Вот именно! Мы пришли не ради скандала с императорской семьёй, а чтобы помочь найти принцессу Дун Лу!» – как только люди подумали об этом, их прежняя нервозность исчезла, и они один за другим чиновники начали входить в императорский сад.

Но едва войдя внутрь, люди онемели.

«Это… это всё ещё императорский сад?»

Если бы чиновники не приходили в императорский сад много раз, то увидев эту сцену они бы подумали, что пошли в открытый бордели.

«Что случилось со всеми этими лежащими женщинами? И ещё это одежда страны… это… это…»

Все онемели.

Чиновники были не единственными, кто лишился дара речи. Ваньянь Ли также онемел. Войдя в сад, он так и не сказал ни слова. Эта сцена полностью шокировала его. Линь Кэ Синь, которая только что молила о пощаде для Ваньянь И, в этот момент широко распахнула рот от удивления.

«Боже! Почему всё именно так?!»

Единственной, кто был спокоен, была Мужун Ци Ци, ведь даже Фэн Цан в этот момент не смог удержаться от изумления.

Перед присутствующими лежало по меньшей мере семь или восемь дворцовых служанок на лицах которых отражалась боль. С их губ срывались стоны и, судя по внешнему виду, они, казалось, были осквернены.

На земле было полно разорванной одежды, а на некоторой виднелась красная кровь. Воздух был наполнен тяжёлым запахом, однако с другой стороны, Ваньянь И всё ещё счастливо продолжал…

– Ну как? Я потрясающий? – казалось, что эти двое были слишком пьяны. Они не замелили, что позади них появилось так много людей.

Волосы Ся Юнь Си были распущенны, она была обнажена, а её взгляд был затуманен. Её руки крепко держались за дерево перед ней.

– Тогда ты выйдешь замуж за меня или Фэн Цан’а?

Ся Юнь Си получила тяжёлый шлепок, но, казалось, она не чувствовала ни малейшей боли. Вместо этого она произнесла «ммм…», словно бы соглашаясь с Ваньянь И.

– Говори! – Ваньянь И сменил руку и ещё раз шлёпнул Ся Юнь Си.

– Я выйду за тебя замуж! Ты хороший старший брат! Самый лучший, самый лучший старший брат!

– Хахахаха! Естественно! Я самый лучший! Кто такой Фэн Цан?! Он просто жиголо, который полагается на своё лицо, чтобы поесть! Я намного сильнее его!

Когда слова Ваньянь И дошли до Фэн Цан’а, его лицо мгновенно потемнело.

«Жигало, который полагается на своё лицо, чтобы поесть? Я похож на такого жиголо?»

Ощутив недовольство Фэн Цан’а, Ци Ци тихо сказала:

– Старший брат, ты самый лучший! Не обращай внимания на голову свиньи!

Слова «голова свиньи» ветром донеслись до ушей чиновников, и они связали эту сцену с совместным развлечением свиней. Когда они подумали об этом, то увидели нечто схожее. Некоторые смельчаки громко расхохотались.

Только Ваньянь И был полностью погружён в мир двоих.

– Юнь’эр, когда я стану Императором, я отрублю Фэн Цан’у голову и буду пинать её, словно мяч, хорошо?

– Хорошо… старший брат, делай, что хочешь….

«Смелости у этого принца действительно много. Он хочет отрубить голову принца Нань Линь и пинать её как мяч…»

Чиновники уставились на Фэн Цан’а. Большинство из них не отрывало взгляд от идеальной шеи Фэн Цан’а. Они представляли себе, какими способностями должен обладать Ваньянь И, чтобы отрубить голову Фэн Цан’а.

В отличие от чиновников, выражение лица Фэн Цан’а не изменилось, лишь его глаза немного сузились, словно он не слышал слов, которые сказал Ваньянь И.

Лишь Мужун Ци Ци рассмеялась, услышав эти слова Ваньянь И:

– Старший брат, похоже, люди не любят нас! Убив старшего брата, он, видимо, надругается над младшей сестрой…

Слова Мужун Ци Ци прозвучали равнодушно и долетели до ушей Императора. Это были лишь тихие слова, но они заставили Ваньянь Ли сильно измениться в лице.

– Животное! – Ваньянь Ли выглядел разъярённым. – На что вы уставились? Вы всё ещё не связали это животное?!

«Животное» заставило Линь Кэ Синь очнуться. Увидев, что Цзин Дэ вместе со слугами идёт вперёд, чтобы связать Ваньянь И, Линь Кэ Синь опустилась на колени перед Императором:

– Ваше Величество, пощадите И’эра! Обычно И’эр ведёт себя скромно. Сейчас, когда он такой, значит, его наверняка кто-то подставляет! Прошу Ваше Величество провести тщательное расследование!

Красивое заплаканное лицо Линь Кэ Синь было чрезвычайно отвратительно в глазах Ваньянь Ли.

«Почему у этих женщин всегда передо мной одно лицо, а за мной спиной другое? Раньше я всегда заботился о родственных чувствах, но какие ублюдочные слова сказал Ваньянь И?! Похоже, его обычный облик был всего лишь маскировкой и всё это было лишь чтобы лгать мне!»

– Пьяные люди говорят правду. Даже если кто-то подставил его, как могли слова, которые он произнёс, не выдать его истинных мыслей?! – Император поднял ногу, за которую держалась Линь Кэ Синь. – У Чжэнь’я, ты и твой сын давно жаждали трона, и, должно быть, это ты, его мать, вложила в него эти мысли. Иначе он не стал бы говорить подобное! Хмф! Желать, чтобы Чжэнь умер раньше, чтобы вы могли получить весь мир, хороший расчёт!

Лицо Линь Кэ Синь побледнело после того, как её мысли были произнесены вслух Императором.

– Ваше Величество, – поспешно возразила она и также резко поклонилась. – Сердце этой жены бьётся лишь для Вашего Величества, и в нём никогда не было подобных постыдных мыслей! Прошу Ваше Величество не слушать подстрекательство этого мерзкого человека. Прошу Ваше Величество провести тщательное расследование!

– Подстрекательство? Есть ли ещё необоримость в том, чтобы кого-то подстрекать? Только что он сказал всё это своими собственными устами! – посмотрев на Ваньянь И Император обнаружил, что тот всё ещё погружён в свой собственный мир и ощутил, что этот сын крайне постыден. – Цзин Дэ, ты тоже больше не слушаешь Чжэнь’я?! Быстро связать это животное!

– Есть! – Цзин Дэ быстро кивнул и жестом приказал двум евнухам пойти вперёд. Один слева, другой справа, они одновременно схватили Ваньянь И за руки.

Ваньянь И делал доброе дело, но его всё равно беспокоили. Это было не очень приятным ощущением. Он посмотрел и увидел, что два евнуха вцепились в его руки. Ваньянь И освободил руки и отвесил каждому из них по пощёчине:

– Ублюдки! Разве вы не видите, что Чжэнь занят!

Видимо, более ранние слова Ся Юнь Си заставили Ваньянь И поплыть. Сейчас его мысли были импульсивными, и он ощущал, что уже взошёл на трон и стал Императором. Поэтому он без раздумий использовал слово «Чжэнь» по отношению к самому себе.

– Посмотрите, вы только посмотрите! Только что ты говорила, что Чжэнь ошибается в вас двоих, а теперь он уже вытесняет Чжэнь’я! – слова Ваньянь И, без сомнений, заставили Императора, который и без того шёл по краю, рухнуть в огненную яму.

«Хлоп!» – Ваньянь Ли хлопнул в ладоши и перед ним появились два человека в чёрном.

– Связать Ваньянь И!

Люди в чёрном выслушали приказ Императора и шагнули вперёд. Мгновение спустя они крепко связали его верёвкой. Непонятно, сделали ли эти люди в чёрном это специально или нет, но они не подали Ваньянь И никакой одежды, чтобы прикрыться. Ваньянь И оказался связан, словно тесто для жарки, и брошен перед Ваньянь Ли.

– Отпустите меня! Кишка у вас не тонка! Отпустите меня! – громко орал Ваньянь И, пытаясь выпутаться из верёвок.

Подойдя к Ваньянь И, Император ударил его ногой по лицу. Тут же из носа Ваньянь И потекли два ручейка крови, сопровождаемые коротким хрустом.

– А… – сильная боль, исходящая от переносицы, заставила Ваньянь И очнуться. – Кто? Кто, чёрт подери, пнул меня?!

Нецензурная брань Ваньянь И вновь лишила чиновников дара речи.

«Даже если он съел наркотик и сошёл с ума, но, порассуждав немного, можно сохранить нить рассуждений! Вы же принц, в этом мире всего несколько человек, которые могут вот так пнуть вас! Разве вы не поймёте это, если немного подумаете?!»

Оказалось, что изначально утончённый, нежный, элегантный, непорочный и честный Ваньянь И обладал хобби – притворяться. К тому же, ему нравилось заниматься дамами на свежем воздухе. Не говоря уже о его богатом воображении и сквернословии… Добродетельная репутация Ваньянь И после сегодняшнего происшествия полностью исчезла.

«Чёрт побери» из уст Ваньянь И чуть не довело Линь Кэ Синь до обморока.

«Неужели у этого ребёнка начались судороги в мозгу? Неужели он стал глупым? Он действительно так говорит с Императором!»

Естественно, услышав эти слова, Ваньянь Ли вытащил хлыст из-за пояса человека в чёрном и ударил Ваньянь И.

Император также занимался боевыми искусствами, сила в его руках была велика. К тому же, сейчас он был крайне зол на Ваньянь И, это придавало ударам дополнительную силу.

– Ааа! Больно! – закричал Ваньянь И.

Однако теперь он был очень занят, из-за того, что он просто не мог вырваться, ему пришлось кататься туда-сюда по земле, чтобы избегать хлыста Ваньянь И. С точки зрения чиновников, он был похож на большого белого червя, извивающегося и ползающего по земле.

– Так некрасиво… – слова Ци Ци только упали, как рука Фэн Цан’а внезапно оказалась перед её глазами:

– Не смотри, если ты посмотришь на уродливую вещь, то попадёшь в игольное ушко!

– Пфф… – слова Фэн Цан’а заставили Мужун Ци Ци рассмеяться.

«Попадёшь в игольное ушко? Такая забавная отговорка, а Цан сказал её так серьёзно!»

Однако Фэн Цан продолжал закрывать Мужун Ци Ци глаза, чтобы она не видела ничего уродливого, поэтому Ци Ци просто закрыла глаза и лишь слушала крики Ваньянь И.

– Ай! Отец-Император, почему ты бьёшь этого сына? – боль в его теле, наконец-то, заставила Ваньянь И очнуться. Когда он поднял глаза, он увидел кучу людей и стоящую перед ним на коленях Линь Кэ Синь, с лицом полным слёз, а он… – Кто снял одежду с этого Высочества?! Кто это сделал?!

Увидев, что Ваньянь И продолжает валять дурака, Ваньянь Ли ещё сильнее ощутил, что этот ублюдок заставлял его потерять лицо.

«Сегодня я полностью потерял лицо!»

Император не ответил Ваньянь И, он хлестал его снова и снова, оставляя многочисленные кровавые следы на теле Ваньянь И.

– Отец-Император, этот сын невиновен, этот сын невиновен! – наконец, Ваньянь И ощутил стыд. Он стоял лицом к земле и спиной к небу, прикрывая свою самую важную часть тела и продолжая повторять, что он невиновен.

Однако услышавший уже столько, Ваньянь Ли не мог более верить словам Ваньянь И.

С одной стороны, Ваньянь И полностью пришёл в себя под хлыстом Императора, а с другой, Цзя Лань снял пальто и завернул в него Ся Юнь Си.

– Младшая сестра? Младшая сестра! – Цзя Лань ещё дважды позвал Ся Юнь Си, но она не просыпалась.

Будучи всё ещё погружённой в своё счастье, Ся Юнь Си с обожанием посмотрела на Цзя Лань’я и, протянув руку, коснулась его лица:

– Добрый брат, я не видела тебя совсем недолго, почему ты изменился внешне?

– Младшая сестра, я Цзя Лань, твой третий старший брат! – Цзя Лань нахмурился и схватил Ся Юнь Си за руку.

– Третий старший брат? Хе-хе, добрый брат, не лги мне! Третий старший брат на острове Пэн Лай! Ты можешь притворяться кем угодно, но зачем притворяться третьим старшим братом и лгать мне?!

Видя, что Ся Юнь Си всё ещё одурманена, Цзя Лань отнёс её к озеру и окунул головой в воду. Весна была ещё в самом начале, поэтому вода в озере всё ещё была холодной. Из-за воздействия этого холода Ся Юнь Си вздрогнула, задохнулась и окончательно очнулась.

– Третий старший брат, почему ты здесь? – вода с Ся Юнь Си капала на землю, а она сама недоверчиво уставилась на Цзя Лань’я.

– Это я должен спросить тебя об этом!

Цзя Лань понял, что Ся Юнь Си ведёт себя так потому, что находиться под воздействием какого-то наркотика.

«К тому же, у Ваньянь И, похоже, те же самые симптомы. Но кто это сделал? И почему?»

Ся Юнь Си была озадачена словами Цзя Лань’я, а когда ей стало холодно и захотелось натянуть на себя одежду, она обнаружила, что её платье превратилось в мужское пальто, а под ним ничего нет.

– Ааа… – закричала Ся Юнь Си. – Что такое? Почему?..

Во время разговора Ся Юнь Си постепенно вспоминала фрагменты только что произошедших событий. Перед её взором отчётливо возникло лицо Ваньянь И.

«Он точно сделал это!»

Ся Юнь Си хотела встать, но из-за произошедшего недавно, у неё совсем не было сил. Когда она увидела Ваньянь И, стоящего неподалёку на коленях, Ся Юнь Си вновь закричала и на этот раз её высокий голос был оглушительным.

– Ааа!

Крик Ся Юнь Си также заставил Ваньянь И вспомнить, что произошло.

«Я поймал её. Наконец-то я заполучил её!» – в отличие от кричащей Ся Юнь Си, Ваньянь И был переполнен радостью. «Может быть, это судьба, предрешённая Небесами?»

– Юнь’эр, я здесь, Юнь’эр! – хоть он и был крепко связан, но Ваньянь И всё равно пытался подняться и подойти к Ся Юнь Си.

В тот момент, когда Ся Юнь Си увидела обнажённого обернувшегося Ваньянь И, она схватилась за голову и закричала. Она не понимала, почему была с Ваньянь И, и почему между ними произошло подобное.

«Разве не Фэн Цан был тем, кто выпил вино? Почему я была с Ваньянь И?!»

Ся Юнь Си покачала головой. Она огляделась в поисках Фэн Цан’а и, в итоге, увидела его, облачённого в белое, среди толпы. Он стоял отстранённо, с ледяным выражением лица. Когда её взгляд коснулся глаз Фэн Цан’а, Ся Юнь Си отчётливо увидела отвращение и презрение в этих глазах.

– Нет! Всё было не так! – когда Ся Юнь Си увидела всех этих чиновников, она поняла, что Ваньянь И разрушил все её планы.

«Моя репутация девушки, мой брак, моя судьба и Фэн Цан – всё это пропало из-за Ваньянь И!»

Крупные слёзы покатились по её лицу. Ся Юнь Си ничего не ответила, она только яростно смотрела на Ваньянь И, словно хотела своим взглядом вырвать его сердце.

Ваньянь И никогда не видел Ся Юнь Си в подобном настроение, но понимал, что она должно быть ненавидит его за это.

«Перед таким количеством людей лицо Ся Юнь Си, лицо Дун Лу – всё это было потеряно.»

– Юнь’эр, мне очень жаль, я не смог сдержаться. Я, правда, сильно люблю тебя! Я, правда, очень сильно люблю тебя! – Ваньянь И переместился к Ся Юнь Си.

А его слова заставили всех «осознать» произошедшее.

«Значит, вот оно как было! Так второй принц влюбился в принцессу Юнь, поэтому воспользовался подобным жестоким способом, чтобы заполучить её!

Только Его Высочество слишком беспечен! Место, которое он выбрал, не слишком правильное. Почему он выбрал Императорский сад, куда каждый может прийти и уйти?»

«Любовь», о которой говорил Ваньянь И, для Ся Юнь Си, была самой большой шуткой. После небольшого отдыха, её ноги постепенно пришли в норму и Ся Юнь Си поднялась. Шаг за шагом она подошла к Ваньянь И:

– Ты любишь меня? Нет, ты не любишь меня, ты приносишь мне лишь вред! Ты, скорее всего, знаешь, что мне нравиться Фэн Цан, и всё равно использовал подобное низкое средство, чтобы заполучить меня. Ты любишь меня? Нет, то, что тебе нравиться – это моя личность и помощь, которую Дун Лу может оказать тебе.

– Ты завидуешь Фэн Цан’у! Ты боишься, что он получит твой трон, поэтому решил увеличить собственные силы. Именно поэтому, ты положил глаз на меня! Даже ценой использования подобных способов уничтожения меня, чтобы получить то, что ты хочешь! Ты слишком бесстыден!

– Нет! Всё совсем не так! – Ваньянь И покачал головой. Хоть у него и были подобные мысли, но Ся Юнь Си нравилась ему больше. – Юнь’эр, я, правда, люблю тебя! Правда! Клянусь! Я могу поклясться своей жизнью!

– Жизнью? – в ушах Ся Юнь Си эти слова были полным посмешищем.

«У меня всё уничтожено. То, что происходило недавно, Фэн Цан точно видел. Изначально я ему не нравилась, а теперь он, должно быть, ещё сильнее ненавидит меня, потому что я падшая женщина…»

– Раз уж ты готов поклясться жизнью, то иди и умри! – Ся Юнь Си вытащила меч из-за пояса Цзя Лань’я и пронзила сердце Ваньянь И.

Эта атака была быстрой, такой быстрой, что никто не смог остановить её. Когда все осознали, что произошло, Ся Юнь Си уже вытащила меч и красная кровь хлынула наружу, забрызгав всё её лицо.

– И’эр! – после того, как Линь Кэ Синь увидела это, она совершенно растерялась. Даже Ваньянь Ли был ошеломлён.

– Юнь’эр… – кровь хлынула изо рта Ваньянь И, а на его лице отразилось недоверие.

«Женщина, которую я люблю, не рассматривает произошедшее, как отношения между мужем и женой? Она и правда ненавидит меня так сильно?»

– Юнь’эр, ты и, правда... И правда так сильно ненавидишь меня? – боль в груди заставила Ваньянь И глубоко вздохнул. Эта единственная атака точно пронзила его сердце и всё это время Ваньянь И чётко чувствовал боль, исходящую от его сердца.

«Оказывается, вот какое чувство – смерть! Однако я не смирюсь, я не смирюсь!»

– Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Ненавижу тебя! Я никогда не прощу тебя! – Ся Юнь Си не могла смириться с тем, что произошло.

«Так много людей видели это, как я смогу жить с подобным?! Если об этом узнают снаружи, слюней народа будет достаточно, чтобы утопить меня!!!»

«Шух…» – вспыхнул серебристый огонёк и меч в руке Ся Юнь Си вновь вонзился в Ваньянь И, в этот раз перерубив его мужскую гордость.

«Именно эта мерзкая штука принесла мне несчастья! Именно она!»

– Ааа! – отчаянно закричал Ваньянь И.

«Бум…» – весь в крови, он опустился на колени. На его лбу выступил пот, а эта боль оказалась в сто, нет в тысячу раз сильнее, чем боль, исходящая из его груди.

Именно в этот момент Ваньянь И, наконец-то, понял, что Ся Юнь Си действительно ненавидит его, иначе она не была бы так жестока.

– И’эр! – Линь Кэ Синь бросилась к сыну, когда тот упал. Она стянула накидку с себя и накрыла тело Ваньянь И. – И’эр, не бойся, Мать-Супруга здесь! Мать-Супруга здесь! Императорский лекарь! Быстро позовите императорского лекаря!

Линь Кэ Синь зажала руками грудь Ваньянь И, желая закрыть ранение и остановить кровотечение. Однако это не возымело никакого эффекта и спустя несколько секунд её руки были покрыты кровью.

– Мать-Супруга это… это бесполезно… – кровь текла по подбородку Ваньянь И. После потери такого количества крови, его жизнь было уже не спасти. – Мать-Супруга, этот сын не смог… быть хорошим другом… этот сын жалеет, что не слушал тебя… Мать-Супруга… – в волнении кровь быстрее потекла по подбородку Ваньянь И.

– Не разговаривай, Мать-Супруга непременно вылечит тебя, И’эр! Императорский лекарь! Императорский лекарь! – Линь Кэ Синь вытерла слёзы, но её белое лицо оказалось запачкано кровью.

– Мать-Супруга… этот сын действительно… любит её… прошу Мать-Супруга… не усложнять ситуацию для… Юнь’эр… этот сын был тем… кто был неправ… и забрал её невинность… этот сын обидел её… – в последние мгновения жизни Ваньянь И фактически умолял за Ся Юнь Си.

Он понимал, что Ся Юнь Си убила его, однако даже не смотря на то, что она принцесса Дун Лу, Ваньянь Ли не отпустил бы её так легко. Ваньянь И не хотел, чтобы с Ся Юнь Си что-то случилось, ведь она разозлилась именно из-за него.

Увидев, что даже в самом конце Ваньянь И всё ещё говорит за Ся Юнь Си, сердце Линь Кэ Синь заболело ещё сильнее:

– И’эр, не говори больше, с тобой ничего не случится. Мать-Супруга умоляет тебя! Держись и не разговаривай! Императорский лекарь скоро придёт!

–Ха… – губы Ваньянь И дважды пошевелились, а его глаза изо всех сил старались смотреть на Ся Юнь Си.

«Похоже, на этот раз я и, правда, поступил неправильно…»

Последним впечатлением, которое этот мир оставил Ваньянь И, были полные ненависти глаза Ся Юнь Си. Несмотря на то, что Ваньянь И действительно хотел сказать ей «прости», его губы из-за всех сил пытались открыться, но не издали и звука.

– И’эр! И’эр! Ааа!!! – держа тело Ваньянь И, Линь Кэ Синь мучительно закричала, словно желала выкрикнуть все свои обиды и чувство угнетения.

Ситуация резко изменилась, заставив чиновников остолбенеть.

«Принц Бэй Чжоу изнасиловал принцессу Дун Лу и, в итоге, умер от её руки. Как оценивать произошедшее?»

Все думали, будет ли Император считать Ся Юнь Си ответственной за смерть Ваньянь И или же нет.

«Если он возложит на неё ответственность, согласиться ли с этим Император Дун Лу? Если по воле случая произошедшее станет больше и две страны начнут войну, то, что тогда?»

Изначально прекрасный брачный союз в итоге превратился в трагичную драму, заставив людей невольно вздохнуть о непостоянстве жизненных обстоятельств.

Пока все беспокоились о том, сможет ли Ся Юнь Си сохранить голову на своём теле, она всё ещё с ненавистью смотрела на тело Ваньянь И.

«Даже если он умер, он всё равно не может загладить причинённый мне вред!» – если бы Ся Юнь Си могла, она бы хотела съесть его плоть, чтобы дать выход своей ярости.

Из-за смерти Ваньянь И атмосфера стала странно спокойной. Чиновники опустили головы, смотря на кончики пальцев или пояс человека, стоящего перед ними. Все молчали, боясь издать хоть какой-нибудь звук в этот момент.

После смерти Ваньянь И, Император долгое время молчал. Молчание Императора заставляло чиновников, которые много лет служили при дворце, становиться всё более нервными и испуганными.

«Императорский скандал был замечен чиновниками, что сделает Император? Заставит нас всех замолчать или что-то ещё?»

Никогда ещё в императорском саду не было так тихо, как сегодня. Кроме громкого и отчаянного плача Линь Кэ Синь, других звуков не было слышно.

– Третий старший брат, я устала, пойдём! – в итоге, именно Ся Юнь Си разрушила эту тишину. Хоть она и хотела пойти к Фэн Цан’у и, умоляя объяснить ему, что всё было не так, как он увидел, но Ся Юнь Си не сделала этого.

Сейчас мысли Ся Юнь Си были спутанными.

«Не могу понять, почему всё так обернулось! Я должна была быть с Фэн Цан’ом, откуда взялся Ваньянь И? Не думала, что он такой подлый и бесстыдный, даже если бы он умер десять тысяч раз, этого было бы недостаточно, чтобы загладить мою внутреннюю боль!»

Несмотря на то, что тело Ся Юнь Си всё ещё очень сильно болело, но сейчас она намного сильнее хотела покинуть это место, которое заставляло её ощущать такой стыд.

«У меня больше нет лица, чтобы смотреть на Фэн Цан’а, и даже нет лица, чтобы оставаться в Бэй Чжоу. Хочу уехать отсюда и чем скорее, тем лучше…»

– Я понимаю, – Цзя Лань и представить себе не мог, что всё так обернётся.

«За такой короткий промежуток времени всё так резко изменилось. Кажется, я должен отправить письмо в Дун Лу, если этот вопрос не будет решён, то станет национальной проблемой. В конце концов, именно Ся Юнь Си, своими руками, убила Ваньянь И.»

Цзя Лань был впереди, а Ся Юнь Си позади него. Эти двое собрались покинуть императорский сад.

– Хе-хе… – Линь Кэ Синь, которая изначально держала Ваньянь И, поднялась. Она посмотрела на спину Ся Юнь Си и холодно рассмеялась.

В одно мгновение Супруга Дэ, словно ветер, бросилась к Ся Юнь Си. Не понятно, откуда, но в её руке появился кинжал и, когда Ся Юнь Си ощутила что-то странное и обернулась, кинжал Линь Кэ Синь уже вошёл в живот принцессы Юнь.

– Раз ты так нравишься И’эру, тогда иди и составь ему компанию! – Линь Кэ Синь сумасшедше улыбнулась и несколько раз отчаянно толкнула кинжал глубже, а затем вытащила его.

«Шух…» – ладонь Цзя Лань’я коснулась плеча Линь Кэ Синь, и та мгновенно ощутила боль. Кинжал из её руки упал на землю, а Цзя Лань быстро остановил кровотечение у Ся Юнь Си.

– Третий страшный брат, ты такой холодный… – Ся Юнь Си была бледна и её губы слегка дрожали.

Цзя Лань использовал свою внутреннюю энергию, желая исцелить рану Ся Юнь Си, однако оказалось, что это бесполезно.

«Похоже, Линь Кэ Синь использовала всю силу своего тела, чтобы нанести эти удары. Даже если бы Бог был здесь, он не смог бы спасти Ся Юнь Си…»

– Фэн… Цан… – Ся Юнь Си хотела посмотреть на Фэн Цан’а, но обнаружила, что её веки отяжелели, и она не может поднять их. Произнеся имя Фэн Цан’а в последний раз, Ся Юнь Си закрыла глаза, и её голова упала на руку Цзя Лань’я.

– Младшая сестра… – тело девушки в руках Цзя Лань’я было холодным.

Хоть Ся Юнь Си была учеником острова Пэн Лай лишь по имени, но, в конце концов, она должна была называть его «старшим братом».

– Хахахаха! – увидев Ся Юнь Си мёртвой, Линь Кэ Синь громко рассмеялась. – И’эр, Мать-Супруга боялась, что тебе будет одиноко, и отправила её к тебе! И’эр, ты счастлив?!

Волосы Линь Кэ Синь были растрёпаны, а лицо залито кровью и слезами. Её глаза были полны печали и из-за этой печали, люди были неспособны ненавидеть её.

Жизнь за жизнь. Ваньянь И умер от руки Ся Юнь Си, а Ся Юнь Си умерла от руки Линь Кэ Синь. Вся ненависть должна была оборваться со смертью Ся Юнь Си.

– Ваше Величество, я хочу забрать её домой! – Цзя Лань подхватил Ся Юнь Си и поднялся.

Каким бы ни был исход этого дела, сейчас Цзя Лань хотел лишь уехать с Ся Юнь Си, ведь, по крайней мере, она должна была быть похороненной в Дун Лу, а не в Бэй Чжоу.

– Иди… – Ваньянь Ли махнул рукой. Так много всего произошло на дворцовом пиру, что Император вдруг показался намного старше.

«Изначально, Ся Юнь Си пришла, чтобы сформировать брачный союз. Это было очень хорошая возможность. Не ожидал, что в итоге всё закончится двумя трупами… Ваньянь И действительно был отвратительным, но его преступление не должно было быть наказано смертью. Ся Юнь Си была импульсивна, но разве в мести за сына, Линь Кэ Синь не была таким же импульсивным демоном?!»

– Уйдите, все уйдите! – смотря на безумную Линь Кэ Синь, Император жестом указал толпе. – Прочь!

Спустя долгое время Ваньянь Ли наконец заговорил, и чиновники вздохнули с облегчением. Император приказал им уходить и, естественно, всем захотелось, чтобы у них за спиной выросла пара крыльев, чтобы они могли быстро улететь.

В одно мгновение в императорском саду осталась лишь горстка людей.

Те дворцовые служанки, которые были изнасилованы Ваньянь И, уже были одеты и построились в ряд. Увидев, что Император смотрит на них, эти дворцовые служанки задрожали от страха.

– Убить… – Ваньянь Ли больше не говорил ерунды.

В следующее мгновение после его приказа появился человек в чёрном и в мгновение ока эти восемь дворцовых служанок, не успев закричать, упали на землю.

Смотря на расплывшуюся по земле кровь, Ваньянь Ли ощутил особую тяжесть на сердце. Сегодня произошло слишком много событий, которые сделали его разум несколько опустошённым.

– Цзин Дэ, проводи Супругу Дэ обратно в павильон Цзинсинь и похороните второго принца. Чжэнь устал и хочет отдохнуть…

Цзин Дэ приказал слугам сопроводить Линь Кэ Синь в павильон Цзинсинь. Вот только несмотря ни на что, она не выпускала Ваньянь И из своих объятий:

– И’эр, не бойся, Мать-Супруга рядом с тобой. Мать-Супруга защитит тебя! И’эр, спи спокойно, не бойся, не бойся!

– Император… – безумная Линь Кэ Синь была несколько сложна для Цзин Дэ. Он мог лишь смотреть на Императора.

– Отпусти её! Найди кого-нибудь, чтобы присматривать за ней, а когда она устанет, отошлите её обратно в павильон Цзинсинь! – Ваньянь Ли махнул рукой и, развернувшись, вышел из императорского сада. На сердце у него было очень тяжело. Всё свалилось в кучу, и он никак не мог переварить это, словно что-то ударило его в горло, заставляя сделать глубокий вдох.

Ваньянь Ли медленно ушёл. Цзин Дэ устроил и последовал за Императором маленькими шажками:

– Император, куда вы идёте?

– Чжэнь хочет пойти во дворец Долгой осени и увидеть Мин Юэ, – сейчас Ваньянь Ли желал лишь увидеть Ваньянь Мин Юэ, ведь только рядом с ней его сердце успокаивалось.

В тот момент, когда Цзин Дэ услышал, что Ваньянь Ли хочет отправиться во дворец Долгой осени, он встревожился:

– Император, принцесса Чжэнь Го живёт во дворце Долгой осени, если вы сейчас пойдёте туда…

Напоминание Цзин Дэ заставило Ваньянь Ли очнуться.

«Точно! Там живёт Ци Ци, если я пойду туда днём, разве это не даст повод для подозрений? Забудь об этом! Забудь!» – Ваньянь Ли покачал головой. «Даже если я хочу найти утешение у Мин Юэ, сейчас не самое подходящее время.»

– Возвращаемся! Чжэнь отправиться в императорский кабинет…

Дворцовый пир закончился смертью Ся Юнь Си и Ваньянь И. Всех сильно взволновало, что произошло в императорском саду, и никто не обратил внимание, куда делся Мишá, появившийся ранее в зале.

Когда Цзя Лань вернулся с телом Ся Юнь Си в особняк, где они временно остановились, Мишá подстригал ногти Мужун Цин Лань. Он купил служанку, чтобы помочь Цин Лянь вымыться, приказал той наложить лекарство на израненное тело Мужун Цин Лянь и переодеть её в новую одежду. Теперь Цин Лянь выглядела совсем не так, как раньше. Наконец-то можно было разглядеть её изначальный облик.

– Лянь, не бойся! Старший брат защитит тебя! – Мишá держал в руках маленькие ножницы и подрезал ногти Мужун Цин Лянь по идеальной дуге. – Когда тебе станет лучше, старший брат поможет тебе отомстить!

Всю дорогу Цин Лянь находилась в руках Мишú и лишь сейчас, отмокнув в тёплой воде, её растерянный разу постепенно протрезвел.

«Кто этот человек? Почему он обращается ко мне “Лянь”?» – Мужун Цин Лянь неподвижно смотрела на красивого юношу, стоявшего перед ней. «Почему я не могу вспомнить, когда видела его?»

– У меня только один старший брат, но это не вы…

Слова Мужун Цин Лянь на мгновение удивили Мишý:

– Лянь, у тебя есть только один старший брат, и это я!

– Мой старший брат не так прекрасен, как вы! – Мужун Цин Лянь покачала головой. – Значит, вы не он!

– Лянь, то, что случилось в прошлом, было моей виной! Но, пожалуйста, поверь, что на этот раз я не буду обращаться с тобой как раньше! Я уже пожалел об этом, мне не следовало этого делать…

Мишá не успел договорить, как открылась дверь, и перед ним появился Цзя Лань, с мёртвой Ся Юнь Си на руках:

– Старший брат, Юнь Си умерла.

Мишá посмотрел на Ся Юнь Си в руках Цзя Лань’я и на его лице появилась странная улыбка:

– Люди всегда будут умирать. Ты и я тоже когда-нибудь умрём, не нужно грустить!

Ответ Мишú был в не ожиданий Цзя Лань’я.

«Хоть Ся Юнь Си не очень симпатична, но, в конце концов, нас можно считать пришедшими от одного и того же мастера. Ответ Мишú же слишком холоден и не имеел человеческого тепла.»

– Лянь, пойдём, старший брат подстрижёт тебе ногти! – оставив Цзя Лань’я стоять в стороне, Мишá продолжил стричь ногти Мужун Цин Лянь, словно она была самой важной в его мире.

Увидев такое поведение Мишú, Цзя Лань открыл рот, но в итоге всё же проглотил свои слова. Их общение было замечено Мужун Цин Лянь.

«Я уже видела его. Он спас меня на Турнире четырёх стран от Мужун Ци Ци. Цзя Лань, да. К тому же, он говорил, что сделал это для кого-то другого. Теперь он вместе с Мишéй, к тому же тот говорит такие странные вещи. Может быть, человек, о котором говорил Цзя Лань, был Мишá?»

Мужун Цин Лянь была точно уверена, что никогда не видела этого юношу по имени Мишá.

«Я не могла иметь никаких пересечений с ним. Миша, естественно, принял меня не за того человека.»

Увидев красивое лицо Мишú и искреннюю улыбку на его лице, Цин Лянь заколебалась.

«Он так добр ко мне. Должна ли я сказать ему, что я не тот человек, которого он ищет?

Но если я скажу Мишé, что я не его “Лянь”, будет ли он по-прежнему заботиться обо мне с такой нежностью?»

Подумав об этом, перед глазами Мужун Цин Лянь внезапно возникло произошедшее в тюрьме. Хлысты били её до тех пор, пока её плоть не рвалась. Старые шрамы ещё не зажили, когда появлялись новые.

«Если Мишá узнает, что я не “Лянь” и бросит меня обратно в тюрьму, что тогда делать? Нет! Я не хочу, чтобы всё было так! Не хочу больше жить в этой темноте, не хочу жить как животное!»

Сердце Мужун Цин Лянь переживало мучительную борьбу.

С одной стороны, были чистые и ясные глаза молодого юноши, делающие её неспособной обмануть его, а с другой стороны было её прошлое… смерть премьер-министра Си Ци, Мужун Тая.

«Теперь я сирота и мне не на кого положиться. Если я уйду от Мишú, то не смогу выжить. Вполне возможно, что меня снова бросят в тюрьму, и я продолжу жить той же отвратительной жизнью, которой жила ранее.»

Мужун Цин Лянь долгое время боролась между правдой и ложью, между тем, быть ли ей любимой или оскорблённой. Но, увидев в глазах Мишú огромную нежность, Цин Лянь наконец сделала выбор.

«Я не хочу продолжать жить той ничтожной и отвратительной жизнью. Я буду использовать это имя “Лянь”, чтобы помочь себе вновь подняться.»

Пока Мужун Цин Лянь размышляла, она не заметила странного сияния, вспыхнувшего в глазах Мишú, когда он смотрел на неё.

В этот момент в комнату вошла симпатичная, но отстранённая женщина с миской супа в руках:

– Молодой господин, суп готов!

– Спасибо, Ся Сюэ! – казалось, Мишá был добр и нежен со всеми, заставив Цин Лянь ощутить себя ещё более уверенной в том, что положиться на этого человека будет правильным поступком.

«Так, эту женщину зовут Ся Сюэ…» – Мужун Цин Лянь вспомнила это имя. «Кажется, когда Мишá вернулся со мной, он приказал й искупать меня, но Ся Сюэ отказалась, сказав: “Я служу только молодому господину”. Тогда Мишá купил новую служанку, чтобы та прислуживала мне.»

Тогда Мужун Цин Лянь была несколько озадачена тем, что рабыня так смело смогла отвергнуть своего хозяина. Смотря на Ся Сюэ, у который было холодное выражение лица и отсутствовала улыбка, Цин Лянь поместила её в своё сердце, лишь теперь поняв, что на самом деле означает имя Ся Сюэ.

«Сюэ (снег) очень соответствует её характеру…»

Миша взял у Ся Сюэ чёрный куриный суп и, зачерпнув немного ложкой, принялся кормить Мужун Цин Лянь:

– Ся Сюэ обладает лучшими навыками, я верю, что тебе обязательно понравиться это!

Чистая улыбка Мишú вкупе с его мягким тоном заставили глаза Цин Лянь увлажниться.

«Кажется, кроме моих родителей, никто никогда не обращался со мной так. Особенно после приезда в Бэй Чжоу… После стольких переживаний, кто-то вдруг так сильно заботиться обо мне…»

Влага в глазах Цин Лянь собралась вместе и превратилась в огромный океан.

– Что случилось, Лянь? – увидев это, Мишá опустил миску, которую держал в руке и, протянув руку, коснулся покрытого шрамами лица Мужун Цин Лянь. – Почему ты плачешь?

– Почему вы так добры ко мне? – как только Цин Лянь произнесла эти слова, она больше не смогла сдерживать слёзы, позволяя им пролиться.

– Потому что я твой старший брат! – голос Мишú был неторопливым, но полным любви и нежности, словно он был ключом, который был вылеплен, чтобы медленно открыть сердце Мужун Цин Лянь.

– Старший брат… – не удержавшись, Цин Лянь прыгнула в объятья Мишú. – Ууу, старший брат….

Сама же Мужун Цин Лянь не могла понять, шло ли это «старший брат» из её сердца или имело скрытый мотив. Единственное, что она сейчас понимала – это то, что ей нужен человек, стоящий перед ней. Независимо от того, была ли это его мягкость или сила, ей нужно было это всё.

Слёзы Мужун Цин Лянь замарали плечо Мишú. Увидев это, Ся Сюэ слегка нахмурилась, однако выражение её лица быстро вновь стало холодным. Ведь Мишá, вовлечённая в это сторона, лишь рассмеялся:

– Лянь, ты уже такая большая, а всё ещё плачешь! Кажется… прошло много лет с тех пор, как ты в последний раз проливала слёзы, но теперь ты как ребёнок, заставляешь людей вспоминать об этом!

Из-за того, что Мужун Цин Лянь была точно уверена, что хочет следовать за Мишéй, она стала особенно осторожной в каждом моменте, который шёл от Мишú. В особенности, когда он сказал, что эта женщина по имени Лянь уже давно не плакала. Мужун Цин Лянь мгновенно покинула объятья Мишú и, не обращая внимания на слёзы, текущие по её шрамам, дважды грубо вытерла своё лицо:

– Это лишь из-за того, что у меня теперь есть брат, я очень счастлива, очень! Старший брат, я больше не буду плакать!

Увидев, что Цин Лянь так ведёт себя, Мишá улыбнулся ещё нежнее и, протянув руку, тёплыми пальцами прикоснулся к отметинам от хлыста на её лице:

– Посмотри на себя, ты плачешь, как котёнок. Нужно снова наносить лекарство!

После того, как Мишá нанёс лекарство на лицо Мужун Цин Лянь, чёрный куриный суп имел идеальную температуру. Чтобы сделать Мишý счастливым, Цин Лянь взяла куриный суп и выпила его большими глотками. Выпив его, она повела себя как домашний любимец, посмотрев на Мишý так, словно бы говоря: «Видишь, какая я воспитанная?!»

В отличие от ожиданий Мужун Цин Лянь, на нежном лице Мишú появилась странная улыбка:

– Лянь, раньше ты больше всего ненавидела куриный суп, особенно чёрный куриный суп. Ты говорила, что чёрный суп похож на травяной чай, а ты не любила пить травяные чаи… Почему теперь ты любишь чёрный куриный суп?

«О нет!» – слова Мишú заставили сердце Цин Лянь забиться быстрее. «Что же мне делать? Я хотела притвориться “Лянь”, но забыла узнать прошлое этой женщины. Теперь мне надо показать разрубленную ногу!»

Показать разрубленную ногу – раскрыть скрытую цель.

Очевидно, что загнанная в угол собака перепрыгивает через стену.

– Старший брат, я уже говорила тебе, что я не Лянь, но ты не поверил мне. Я не знаю, кто я такая. Я даже не знаю откуда пришла. Более того, я не знаю ни своего имени, ни фамилии… Я помню лишь мрачные тюремные дни. Бесконечные каждодневные избиения, другого я не знаю…

Загнанная в угол собака перепрыгивает через стену – быть доведённым до отчаянных поступков.

Нужно сказать, что все члены семьи Мужун обладали хорошими актёрскими способностями. Произнося эти слова, Мужун Цин Лянь кусала губы и изо всех сил старалась сдержать слёзы, которые выступили в уголках её глаз. Этот сильный и упрямый облик был чем-то похож на одного человека из памяти Мишú.

– Прости меня, Лянь, это старший брат виноват! – на этот раз Мишá взял инициативу на себя и заключил Цин Лянь в свои объятья. – Старший брат забыл, что мы так долго были в разлуке. Так долго, что Лянь забыла обо мне. Так долго, что Лянь даже забыла о себе.

После того, как она наконец преодолела это испытание, сердце Мужун Цин Лянь вздохнуло с облегчение, однако её нервы всё ещё были напряжены.

«Кажется, мне следует больше обратить внимания на эту “информацию о Лянь”. Я не могу допустить, чтобы Мишá узнал, что я не “Лянь”.»

– Старший брат, как меня зовут? – Мужун Цин Лянь задала вопрос низким приглушённым голосом.

– И Лянь… это имя дал тебе приёмный отец, потому что был «нежно привязан…

伊莲 (yīlián) – лотос, это почти омофон к 依恋 (yīliàn) – нежная привязанность, нежелание расставаться.

Когда Мишá говорил это, Мужун Цин Лянь отчётливо чувствовала нежность и лёгкую сладость в его голове.

«Может быть, Лянь – это его младшая сестра и любовница? Раз он упоминал приёмного отца, значит они не биологические брат и сестра…» – через мгновение Цин Лянь показалось, что она поняла правду об отношениях Лянь и Мишú. «Кажется, я должна хорошо использовать эту личность!»

– И Лянь – хорошее имя! Теперь меня зовут И Лянь! – хоть лицо Мужун Цин Лянь было покрыто отметинами от хлыста, но когда она произносила имя «И Лянь», её улыбка была такой невинной, что выражения лица Мишú заметно смягчилось.

– Лянь, хорошенько отдохни! Когда тебе станет лучше, старший брат отомстит за тебя! – утешив Цин Лянь, Мишá укрыл её одеялом, а Ся Сюэ толкнула его коляску, и они оба покинули комнату.

Когда дверь закрылась, Мужун Цин Лянь открыла глаза и облегчённо выдохнула.

«Наконец-то я прошла испытание!» – смотря на потолок Цин Лянь сжала кулаки. «Когда я была в тюрьме, я боялась, что умру там, и никто даже не придёт, чтобы забрать мои кости. Не ожидала, что появиться Мишá и спасёт меня.

Для меня он единственная возможность. Я должна воспользоваться этой возможностью и дальше жить под именем “И Лянь”.»

Ся Сюэ толкала коляску Мишú, медленно направляясь в сад и, стоило им отойти подальше, как она открыла рот:

– Молодой господин, это она?

Мишá не ответил прямо на вопрос Ся Сюэ, но его пальцы мягко постучали по ручке его инвалидного кресла, и он сменил тему разговора на Ся Юнь Си:

– Как умерла принцесса Юнь?

– Супруга Бэй Чжоу зарезала её, потому что та убила второго принца, Ваньянь И, – Ся Сюэ рассказала Мишé обо всём произошедшем.

Услышав, что происходило, Мишá рассмеялся:

– Ся Сюэ, как думаешь, что сделает Ся Цзинь? Отомстит за свою дочь или проглотит это?

– На что надеется молодой господин? – как и Мишá, Ся Сюэ уклонилась от ответа и бросила вопрос обратно Мишé.

Увидев, что Ся Сюэ ведёт себя подобным образом, Мишá рассмеялся, однако под его густыми ресницами скрывался огромный мрак:

– Зависит от настроения… Если настроение хорошее, сражайся. Если настроение плохое, то смотри представление. Я так долго бездельничал, пора найти себе занятие!

Ответ Мишú был несколько бессердечным, однако для Ся Сюэ это был истинный характер её хозяина.

Хоть Миша был великим учеником великого мастера Тайсу, острова Пэн Лай, однако великий мастер Тайсу давно ушёл в уединение и все дела на острове Пэн Лай вёл Мишá. Все думали, что он станет следующим хозяином острова Пэн Лай.

«Естественно, сила Дун Лу была несравнима с силой Бэй Чжоу, и если бы они действительно решили сражаться, то Дун Лу, несомненно, пришлось бы просить помощи у острова Пэн Лай. Тогда, помочь или не помочь, разве это не будет просто словом от моего хозяина?»

В глазах Мишú смерть Ся Юнь Си была лишь концом человеческой жизни, поэтому на её кремации присутствовал лишь Цзя Лань.

Смотря на бушующий огонь, охватывающий тело Ся Юнь Си, Цзя Лань ощущал печаль.

«Хоть Ся Юнь Си была ученицей острова Пэн Лай всего лишь по имени, и мы обычно не пересекались на долго, но её молодая жизнь прервалась так рано. Только не слишком ли говорить, что это её карма или возмездие? Хоть это и было вызванное ею…»

В последние два дня атмосфера в столице Бэй Чжоу, городе Янь, была несколько странной. Ваньянь И умер, Линь Кэ Синь сошла с ума, а в промежутке этого была смерть принцессы Дун Лу. Никто не знал, как будет разворачиваться произошедшее. Чиновники тоже много раз пытались прояснить это, однако никто не осмеливался высказать свои мысли вслух.

Это был простой дворцовый банкет, однако он закончился подобной трагедией. Несмотря на то, что все видели, как это происходило, однако никто не мог сказать наверняка, кто в итоге стоял за этими действиями. Ведь, в конце концов, Ваньянь И был лучшим кандидатом на должность кронпринца, а теперь он мёртв. Люди не могли не отнестись с подозрением к самому крупному получателю всего этого… Фэн Цан’у.

– Они все свиньи! – после того, как Мужун Ци Ци услышала некоторые из слухов, она насмешливо улыбнулась. – Если бы у нас было намерение захватить этот трон, то мы бы сделали это путём прямого восстания армии! Когда возникла необходимость для использования такого низкого метода?! Они и правда унижают наши эталоны!

В китайском языке свинью используют для описания кого-то глупого.

– Не сердись! Если ты заболеешь из-за гнева, это не будет хорошо!

Как бы ни распространялись слухи, Фэн Цан продолжал свой путь. По ночам он пробирался во дворец Долгой осени, а утром ускользал оттуда.

В последние несколько раз после прыжков через стену, Фэн Цан, казалось, получил интерес к этим прыжкам. Каждый раз, когда он приходил во дворец Долгой осени, он приходил в такое время, чтобы человек в чёрном, который «наблюдал» за ними, не должен был догадаться, когда принц Нань Линь появился и когда ушёл.

Однако не только ночью, но и днём, после утреннего суда, Фэн Цан первым делом должен был являться к Мужун Ци Ци.

– Меня не волнует, что думают другие, я беспокоюсь лишь об А-Кане… В тот день он не пришёл и не присутствовал на месте преступления. Он не видел, что произошло. Если он слышал эти слухи, я боюсь, что это создаст дистанцию между вами. В конце концов, вы братья, которые выросли вместе, и я не хочу, чтобы вы с А-Каном порвали дружбу из-за какого-то недоразумения!

В день дворцового банкета Ваньянь Кан был отослан по поручению Императора. Его не было на месте произошедшего, лишь вернувшись, он узнал о том, что произошло на дворцовом пиру.

Мужун Ци Ци не видела Ваньянь Кана последние два дня. Когда она послала людей навести справки, её человек сказал, что Ваньянь Кан составляет компанию Линь Кэ Синь в павильоне Цзинсинь. Ци Ци беспокоилась о Ваньянь Кане и ещё сильнее беспокоилась о том, как произошедшее повлияет на дружбу Ваньянь Кана и Фэн Цан’а.

«У Фэн Цан’а не так уж много друзей. Трудно найти кого-то, кто заботился бы о семье и дружбе так, как Ваньянь Кан заботился о Фэн Цан’е. Однако сейчас ему пришлось столкнуться с конфликтом между семьёй и дружбой. Не знаю, сможет ли Ваньянь Кан взглянуть на произошедшее с беспристрастной точки зрения…»

– Цин Цин… – видя, что Мужун Ци Ци беспокоиться о нём, Фэн Цан ощутил, как сердце накрывает тепло и нежно поцеловал её лицо. – Ты уже сказала, что я и А-Кан – братья, которые выросли вместе. Мы никогда не расстанемся.

Слова Фэн Цан’а показали его позицию. Чтобы ни случилось, он не станет стоять по другую сторону от Ваньянь Кана.

Увидев, что Фэн Цан действительно видит в Ваньянь Кане друга, Ци Ци была очень счастлива.

«Я знаю, как одиноко быть наверху. Так что для Фэн Цан’а искренняя дружба очень ценна. Надеюсь, А-Кан будет относиться к Цан’у так же, как Цан относится к нему.»

Пока они болтали, Су Юэ объявила, что пришёл Ваньянь Кан. Услышав эту новость, Ци Ци радостно поднялась:

– Быстро, пусть войдёт!

Ваньянь Кан вошёл с красными глазами. Было очевидно, что он плохо спал и к тому же плакал. Что сделало пару его красивых глаз подавленными и тусклыми.

– А-Кан, ты пришёл! – увидев Ваньянь Кана ещё раз, Ци Ци была очень счастлива. Она быстро взглянула на Су Юэ, чтобы та позвала Су Мэй.

– Двоюродный брат, двоюродная сестра… – голос Ваньянь Кана был немного хриплым.

Ци Ци лично налила ему воды и, выпив воды, Ваньянь Кан почувствовал себя намного лучше.

– Как поживает твоя Мать-Супруга? – Ци Ци понимала, что Фэн Цан’у лучше не спрашивать о некоторых вещах. Поэтому она взяла на себя инициативу быть посредником и спросила о новостях о Линь Кэ Синь.

Услышав, как Мужун Ци Ци упоминает Линь Кэ Синь, Ваньянь Кан горько рассмеялся и покачал головой:

– Мать-Супруга не ест и не пьёт. Она лишь держится за одежду второго старшего брата и всё время зовёт его по имени.

Ваньянь Кан дал простое описание текущего состояния Линь Кэ Синь. Мужун Ци Ци и Фэн Цан могли представить себе, что это была за сцена.

«Такая сильная женщина, сейчас стала такой, ведя себя так день и ночь. Вот только, если бы не манипулируй она людьми, разве была бы сейчас в таком состоянии?!»

Видя измождённый вид Ваньянь Кана, Ци Ци не могла не вспомнить его печальный взгляд на испытание шестого этажа пагоды.

«В сердце Линь Кэ Синь был лишь её старший сын, Ваньянь И. Когда она думала о чувствах своего младшего сына?! До сих пор её сердце по-прежнему думает о Ваньянь И. Как может А-Кан не грустить?!»

– Двоюродный брат, двоюродная сестра, я пришёл сегодня, чтобы спросить вас об одной вещи…

После того, как он рассказал о состоянии Линь Кэ Синь, выражение лица Ваньянь Кана стала несколько серьёзнее. В его глазах также читалось серьёзная упрямость.

Словно догадываясь о том, что скажет Ваньянь Кан, Фэн Цан кивнул:

– Спрашивай, пока я знаю это, я отвечу тебе правду.

Позиция Фэн Цан’а немного поколебала твёрдость Ваньянь Кана, но через мгновение он всё же, стиснув зубы, задал вопрос, который уже давно вертелся на его сердце:

– Это вы спровоцировали смерть моего второго старшего брата?

После того, как Ваньянь Кан задал этот вопрос, стало очевидно, что он услышал.

«Кажется, некоторых недоразумений не избежать…» – Ци Ци хотела ответить, однако её остановил Фэн Цан.

Услышав вопрос Ваньянь Кана, Фэн Цан спокойно посмотрел ему в глаза и ответил один словом:

– Нет.

После ответа Фэн Цан’а, выражение лица Ваньянь Кана, казалось, немного расслабилось. Его губы дрогнули, и он заставил себя улыбнуться, а в его глазах читалось какое-то чувство вины. Вероятно, он чувствовал, что не должен был задавать Фэн Цан’у подобный вопрос.

– Не знаю почему, но после того, как двоюродный брат сказал это, я чувствую, что тяжёлый камень исчез из моего сердца. Я вырос вместе с двоюродным братом и после стольких лет очень хорошо знаю, что за человек двоюродный брат. Однако, увидев, как Мать-Супруга плачет и кричит, что двоюродный брат убил второго старшего брата, моё сердце немного дрогнуло…

– Мне очень жаль, что я сомневался в двоюродном брате. Правда… мне очень жаль!

Есть поговорка, что настоящий мужчина не плачет легко, но когда Ваньянь Кан сказал «Прости», его слёзы покатились по лицу.

– В сравнении со вторым старшим братом, мои отношения с двоюродным братом лучше. Я даже видел двоюродного брата как своего родного брата и пренебрегал родным. Хоть мне и не нравился второй старший брат, но, в конце концов, он мой биологический старший брат, поэтому, когда я услышал новость о его смерти, я заподозрил двоюродного брата… Теперь, после того, как двоюродный брат сказал, что вы не делали этого, у меня внезапно появилось чувство, что тяжёлый груз упал с моих мыслей. Я, я … – Ваньянь Кан начал задыхаться от собственного голоса.

Фэн Цан шагнул вперед, и обняла Ваньянь Кана, который был на полголовы ниже его:

– Я понимаю, А-Кан, я не виню тебя!

– Двоюродный брат… – с красными глазами Ваньянь Кан изливал все те эмоции, которые он, страдая, подавлял. – Двоюродный брат, мой старший брат мёртв, а моя мать сошла с ума. Я не знаю, что делать!

Несмотря на то, что Ваньянь Кан всегда имел озорной и беззаботный облик, он всё ещё оставался всего лишь семнадцатилетним ребёнком. Независимо от того, кто бы столкнулся с такой ситуацией, любому было бы трудно вынести всё это.

Мужун Ци Ци тихо отступила, она понимала, что это было время для мужской дружбы.

Су Мэй стояла за дверью и в её прекрасных глазах тоже стояли слёзы. При виде Ваньянь Кана у неё сильно заболело сердце. Она переживала, поэтому беззащитному мужчине!

Ци Ци не утешала Су Мэй, она лишь слегка похлопала её по плечу и, покинув дворец Долгой осени, направилась во дворец Цзинь Сюань искать Вдовствующую Императрицу.

В последние дни Мужун Ци Ци особенно сблизилась со своей бабушкой. Увидев, что внучка пришла к ней в удручённом и подавленном настроении, Дунфан Лань быстро схватила Ци Ци за руку и спросила в чём дело.

– Бабушка, Ваньянь И умер, а Супруга Дэ сошла с ума. А-Кан очень опечален!

Услышав слова Ци Ци, Дунфан Лань поняла, что та имела в виду.

«Ваньянь Кан и Цан’эр были в хороших отношениях, об этом знают все. Однако обиды семьи Фэн и Ваньянь Ли рано или поздно будут разрешены и когда этот день настанет, будет серьёзный вопрос, как эти двое братьев с железными отношениями переживут эту проблему.»

– Ци Ци, ты боишься, что если однажды вы и Ваньянь Ли встанете по разные стороны, то это будет очень трудно для Ваньянь Кана, который стоит посередине?

– Я не хочу, чтобы Фэн Цан потерял своего единственного друга, – голова Мужун Ци Ци прислонилась к коленям Дунфан Лань.

Не понятно, было ли это из-за кровного родства, но Ци Ци ощущала себя очень комфортно с Дунфан Лань. Эта старушка, пережившая сильные ветры и волны, была подобна зеркалу, которое позволяло Ци Ци понимать многие вещи.

– Ци Ци, это трудная ситуация, – руки Вдовствующей Императрицы коснулись спины Мужун Ци Ци. – Почему бы мне не рассказать тебе одну историю?

Ци Ци сразу заинтересовалась, услышав, что Дунфан Лань хочет рассказать историю:

– Бабушка, ты хочешь рассказать историю? Хорошо, хорошо! Я хочу услышать!

– Это было долгое, долгое время назад…

Голос Дунфан Лань был мягким и звучал с сильными изменениями и глубиной истории. Эта история очень долго хранила молчание в её сердце. Сегодня, услышав слова Мужун Ци Ци, она вдруг вспомнила эту историю и решила рассказать её Ци Ци.

– Эта история произошла в стране Цинь. В то время этих трёх стран ещё не было, и страна Цинь была самой большой страной на этом материке. В стране Цинь был генерал, и у этого генерала родилась дочь, когда ему было сорок. Он берёг её, как жемчужину в своей ладони. Хороший друг генерала был придворным чиновником и у него был сын. Отношения между этими двумя семьями были хорошими, и они организовали помолвку между своими детьми…

– Однажды кочевники спровоцировали войну. Генерал отправился воевать, а его друг сопровождал его. Поначалу эта битва была, несомненно, выигрышная, однако в итоге хороший друг генерала непостижимым образом погиб на поле боя. Сын этого друга считал, что именно генерал стал причиной смерти его отца. Он терпел до самой свадьбы, а вовремя празднования подсыпал яд в вино своего тестя, тем самым отравив смертельно генерала…

– Что произошло потом? – история Дунфан Лань вызвала интерес у Мужун Ци Ци. Она села и посмотрела на Вдовствующую Императрицу, желая знать, как будет развиваться этот заговор.

– Жених стал убийцей своего отца, а невеста обрезала волосы и разрушила чувства в первую брачную ночь. Она также серьёзно ранила жениха, и в ту же ночь раненый он сбежал из столицы. Позже невеста вышла замуж за высокопоставленного военного чиновника при генерале. После этого три семьи разделили Цинь, а невеста стала Вдовствующей Императрицей Бэй Чжоу…

– Бабушка, это была ты! – воскликнула Ци Ци. – Это и есть твоя история?

Дунфан Лань кивнула. Когда она упоминала своего бывшего возлюбленного, в её глазах появилось нечто, называемое «любовью». Увидев эту «любовь», Ци Ци была несколько удивлена:

– Бабушка, ты всё ещё любишь его? Он убил твоего отца!

– В прошлом я ненавидела его. Теперь я больше не ненавижу его. У него были на то причины, также как у меня были свои проблемы. Нельзя жить под одним небом с убийцей своего отца. Если бы он не отомстил за своего отца, я бы смотрела на него сверху вниз! Однако, если бы он смог рассказать о своих проблемах, мы бы смогли вместе искать правду о смерти его отца и всё не обернулась бы так плохо.

– Значит, прадедушка и вправду убил его отца?

– Нет, – Дунфан Лань покачала головой. – Мой отец был честным человеком и всю жизнь прожил прямо и откровенно. Он не был тем, кто использовал бы подобные подлые средства и определённо не стал бы использовать чёрную руку на своём хорошем друге. Это сделал кто-то другой!

– Кто?

– Ваньянь Чжи. Перед смертью Ваньянь Чжи сказал мне, что в тот год он сделал всё, что смог. Тогда я поняла, что мы все ошибались.

После того, как Дунфан Лань сказала это, Мужун Ци Ци было ошеломлена.

«Разве Ваньянь Чжи – это не покойный Император? Разумно было бы сказать, что я должна называть Ваньянь Чжи дедушкой…»

– Ваньянь Чжи был мелким солдатом при моём отце. Шаг за шагом он поднимался наверх, и мой отец очень высоко ценил его. Лишь позже я узнала, что для того, чтобы заполучить меня, Ваньянь Чжи не постеснялся внести разлад в мои отношения с женихом. Более того, он убил его отца и создал пропасть между нами. Именно Ваньянь Чжи раздул ветер и разжёг огонь в его ушах, так, что в итоге мой жених поверил ему…

– Бабушка…

В голосе Дунфан Лань слышались нотки грусти. Хоть она и могла скрывать свою печаль, но эти события прошлого всё равно ранили её сердце:

– Ци Ци, я рассказала тебе свою историю, чтобы ты поняла, что дружба и любовь – одно и то же. Им обоим нужна искренность. Если бы мой жених пошёл искать моего отца и прямо разобрался бы с ним, между нами не появилось бы подобных недоразумений. Мы также бы не разошлись из-за подстрекательств посторонних.

– Ваньянь Кан – друг, о котором ты заботишься больше всего. В этом вопросе его личность действительно очень восприимчива. Однако, разве вы не друзья? Произошедшее касается и его самого. Он имеет право знать правду. Если вы будете что-то скрывать от него и заставите его оставаться в стороне для его же блага, то он не будет вам близким.

В тот момент, когда Ци Ци услышала слова Вдовствующей Императрицы, она поняла, что та говорит ей, идти обходным путём.

– Бабушка, я поняла, как вести себя в общении с А-Каном! Не волнуйся, я не сделаю ничего такого, о чём потом пожалею!

Дунфан Лань была очень довольна, что Мужун Ци Ци поняла лишь с одного намёка.

«Не хочу, чтобы ситуация с Ваньянь Ли повлияла на отношения между Цан’эром, Ци Ци и Ваньянь Каном. Ненависть родителей не должна находить продолжение в детях. Когда же прекратится эта ненависть и несправедливость? Если это может закончится на них, то это будет замечательно.»

– Бабушка, человек, которого ты любишь больше всего в этой жизни, это тот мужчина из юности или дедушка? – в итоге, со смехом спросила Ци Ци.

– Конечно, это мой первый жених. Всё, что он дарил мне, будь то счастье, благословление, печаль или ненависть, всё было вырезано на костях и выгравировано на сердце. До самой смерти я не забуду его!

Слова Дунфан Лань заставили глаза Мужун ци Ци увлажниться. Попрощавшись с Вдовствующей Императрицей, Ци Ци покинула дворец Цзинь Сюань. Идя по общему дворцу, она больше не могла сдерживать слёзы, и они катились по её щекам.

«Крёстный отец, ты слышал? Бабушка всегда помнит о тебе. Была ли она леди или чьей-то невестой, в её сердце всегда был ты!»

Прежде чем господин Моцзунь ушёл из жизни, он неоднократно говори Мужун Ци Ци, что она должна помочь ему, отправиться в Бэй Чжоу и найти женщину по имени Дунфан Лань.

Господин Моцзунь говорил, что самым прискорбным в его жизни было то, что он убил отца Дунфан Лань и заставил её потерять семью, которая любила её больше всего на свете. И самым большим его сожалением в этой жизни была невозможность стать её женихом, заботиться о ней и защищать её всю жизнь.

Он ненавидел себя за робость, не решаясь даже подойти к ней. Господин Моцзунь мог лишь прятаться в тёмном мире и смотреть на неё издалека. Одним взглядом было достаточно.

Сейчас, услышав всё о прошлом от Дунфан Лань, Мужун Ци Ци мысленно передала её слова господину Моцзунь’ю.

«Надеюсь, крёстный отец узнает об этом и распутает этот узел в своём сердце! Женщина, которую он любил столько лет, не забывала его. Для него, скорее всего, это было бы счастьем!»

Неизвестно сколько времени прошло, но тело Ци Ци вдруг охватило тепло. Обернувшись, она увидела Фэн Цан’а, который, пришёл с пальто, ища её.

Увидев заплаканное лицо Мужун Ци Ци, Фэн Цан был поражён:

– Цин Цин, что случилось? Кто издевался над тобой?

– Никто! – Ци Ци покачала головой, но слёзы сильнее потекли по её щекам.

– Тогда что случилось? – Фэн Цан’у было всё равно, что за его спиной стоят люди. Он притянул Ци Ци в свои объятья. – Если ты не хочешь говорить, я не буду принуждать тебя, однако ты должна знать, что чтобы ни случилось, я останусь с тобой. Буду безоговорочно доверять тебе и никогда не покину тебя!

Клятва Фэн Цан’а заставила Ци Ци ощутить тепло.

«Если бы в прошлом Крёстный отец мог также доверять Дунфан Лань, разве они расстались бы, разве произошли бы все те трагедии?»

__________________________________________________________

В другом месте, Мужун Цин Лянь действовала очень осторожно, изо всех сил стараясь понять мысли Мишú. Она хотела сыграть роль «И Лянь» и получить его одобрение.

«Лишь, когда Мишá одобрит меня и позволит остаться, я смогу избавиться от прошлого и, шаг за шагом, начать новую жизнь.»

– Лянь, смотри! – Мишá подарил Мужун Цин Лянь чёрный предмет из железа. – Это мой подарок тебе, нравиться?

Цин Лянь взвесила на ладони чёрную вещи, которую дал ей Миша. Она была холодной и немного тяжёлой. Однако Цин Лянь не знала, как использовать её.

– Старший брат, что это?

– Лянь, это пистолет! Разве в прошлом тебе больше всего не нравилось играть с оружием? – Мишá невинно посмотрел на Мужун Цин Лянь. Его прекрасные глаза вспыхнули. Расположенные на его белом и нежном лице, они были такими же яркими, как и звёзды на небе.

– Пистолет?! О, я вспомнила! Мм, в прошлом я и правда очень любила оружие! Старший брат, ты сделал его? Так здорово! Старший брат такой классный!

Мужун Цин Лянь могла поклясться, что никогда не видела ничего подобного.

«Чёрный со странной формой. Эта штука действительно нравилась “Лянь”? Как им пользоваться?»

Несмотря на то, что в глубине души Цин Лянь так думала, она не показала этого. Вместо этого она проявила бесконечный интерес к пистолету. Пока она крутила его в руках, она продолжала нахваливать, каким же замечательным был Мишá. Это был ход, который Мужун Цин Лянь чаше всего использовала в последнее время, он был чрезвычайно полезен. Каждый раз, когда она говорила это, Миша, казалось, был очень счастлив.

– Лянь, тебе, правда, нравиться? Тогда попробуй! Я сделал его в соответствии с моей рукой, не знаю, подойдёт ли он тебе. В следующий раз я сделаю его по твоей руке, что думаешь?

– Отлично! Спасибо тебе, старший брат! Старший брат – самый лучший! – Мужун Цин Лянь сказала это, но её руки не знали, как обращаться с пистолетом.

«Этот так называемый пистолет самая странная вещь, которую я когда-либо видела. Как им пользоваться?»

Мужун Цин Лянь хотела найти ответ на лице Мишú, но у того всё ещё была нежная и открытая улыбка, по которой ничего не было понятно.

«Кажется, в этот раз у меня не осталось ничего, кроме как загнать утку на насест, у меня нет другого выбора, кроме как поставить всё на карту!»

Загнать утку на насест – подтолкнуть кого-то сделать что-то сверх его возможностей.

Мужун Цин Лянь схватилась за цилиндр пистолета, но её сердцебиение было бешеным.

«Я никогда не видела этого “пистолета”, может быть им разбивают другие вещи?» – Цин Лянь, схватившись за цилиндр пистолета, ударила прикладом по столу. В глубине души она верила, что это что-то вроде молотка, но пользоваться им было не так просто, как молотком.

Мишá мягко улыбнулся, а выражение его лица не изменилось. Мужун Цин Лянь увидела Мишý таким и была уверена, что правильно угадала.

«Кажется, Бог стоит на моей стороне и помогает мне!»

– Старший брат, смотри, его используют вот так! – Мужун Цин Лянь гордо подняла пистолет в своей руке.

– Мм, очень хорошо! – Мишá взял пистолет из рук Цин Лянь и его пальцы нежно погладили цилиндр пистолета. – Если бы человек, который изобрёл пистолет, увидел его подобное применение, он наверняка нашёл бы это забавным…

– Старший брат… – даже если Мужун Цин Лянь была очень глупа, она услышала скрытый смысл этих слов. На мгновение она вздрогнула, а потом смущённо рассмеялась. – Старший брат, видимо, прошло слишком много времени. Я не помню, как им пользоваться, поэтому он мне незнаком. Дай мне ещё немного подумать, дай мне попробовать…

Цин Лянь хотела забрать пистолет из рук Мишú, но он остановил её. Мишá взял пистолет и направил его на Мужун Цин Лянь:

– Даже если ты всё забыла, то, по крайней мере, ты должна помнить, как умерла!

– Старший брат… – непонятно почему, но Цин Лянь ощутила от Мишú невиданный холод. Хоть его улыбка была всё той же, но его чистые глаза смотрели на неё совсем другим взглядом.

– Па… – Мишá прищурился и, прицелившись в сердце Мужун Цин Лянь, издал звук выстрела.

Увидев, что он стал совсем другим человеком, Цин Лянь побледнела. Она ничего не сказала, боясь, что если ошибётся, то Мишá рассердится.

Увидев робкий взгляд Мужун Цин Лянь, Мишá громко рассмеялся:

– Так смешно! Хахахаха! –Мишá даже согнулся от смеха, а слёзы из уголков его глаз упали на его искалеченные ноги. Он смеялся так сильно, что у него даже перехватило дыхание. Лишь после того, как он дважды поперхнулся, он перестал смеяться.

– В прошлой жизни я больше всего ненавидел людей, обманывающих меня. В этой жизни я всё ещё ненавижу, когда мне лгут. – Мишá поднял голову. На его губах всё ещё играла улыбка, но лицо было таким, словно его высекли изо льда. Оно было жёстким, холодным и без каких-либо эмоций. – Прежде чем найти тебя, я провёл испытания на острове Пэн Лай. Двое учениц прошли его, но они оказались очень честными и великодушно признались, что они не Лянь. Так что я не стал усложнять им жизнь…

– Ты знаешь, как сильно я хотел тебя увидеть, когда услышал от Цзя Лань’я, что ты первая поднялась на седьмой этаж пагоды? От острова Пэн Лай до материка по воде плыть больше месяца. Как только я сошёл на берег, не останавливаясь на отдых, я бросился на встречу Цзя Лань’ю, а затем в Бэй Чжоу. Я просто хотел узнать, тот ли ты человек, которого я ищу.

– На самом деле, с того самого момента, как я впервые увидел тебя, я понял, что ты не она. Однако я всё-таки привёл тебя сюда, и знаешь почему?

– Я… – Мужун Цин Лянь ощутила, как воздух сдавливает её сердце, от чего ей неудобно дышать. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть.

«Мне и в голову не приходило, что Мишá с самого начала знал, что я фальшивка. Но почему он не разоблачил меня? Почему он смотрел, как я вела себя словно клоун? Почему?!»

Вопрос Мужун Цин Лянь вскоре получил ответ от Мишú.

– Когда приёмный отец привёз И Лянь, ей было всего пять лет. Она было такой же грязной, как и старая кукла. И ты, была образом того дня, когда я в первый раз увидел И Лянь. Поэтому я проявил сострадание и вернул тебя обратно. Ты должна быть благодарна И Лянь, это она спасла тебя! – Мишá не смотрел на Мужун Цин Лянь, он смотрел на пистолет в своих руках.

Наверное, из-за того, что он долго сидел в инвалидной коляске и не мог заниматься спортом, Мишá бы очень худым. Даже его пальцы были очень тонкими. Он нежно гладил пистолет в своей руке. Так сосредоточенно, так серьёзно, словно этот пистолет был его единственным сокровищем. Голос Мишú уже не был таким нежным, как раньше. Вместо нежности в нём было что-то холодное, из-за чего Мужун Цин Лянь испугалась. Она не понимала, с чем столкнётся в следующий раз.

«Мягкость этого человека оказалась всего лишь притворством. Он создал большую паутину и смотрел, как я сопротивляюсь и подпрыгиваю в ней. Он аплодировал и шёл дальше, не разоблачая меня. Сейчас, когда он такой, значит ли это, что его терпение лопнуло? Тогда он убьёт меня?» – Мужун Цин Лянь схватилась за воротник своей одежды, а её лицо побледнело.

Не понятно почему, но сейчас она чувствовала, что Мишá очень страшный! Точнее, Мишá всегда был пугающим, но раньше он был как нежное молоко, согревающее сердце Цин Лянь.

«Теперь он дал мне понять, что всё это было притворством. Что же заставило эго так безупречно притворяться? Может быть, эти нежность и тепло в его глазах тоже были фальшивыми?»

Мишá не понимал чувства Мужун Цин Лянь, да и не интересовался ими. Он заботился лишь о тех, кто был ему дорог. Что же касается Мужун Цин Лянь, то она была просто игрушкой, к которой у него был лёгкий интерес. Смотря на неё, беззастенчиво обменивающейся четырьмя типами человеческих эмоция, он просто позволял своей жизни стать немного оживлённее.

Четыре типа человеческих эмоций – счастье, гнев, печаль и радость.

– Я прожил десять лет с И Лянь. Когда мне было двадцать, ей было пятнадцать. В то время мы уже шли по разным путям и вели разный образ жизни, однако мы каждый год ездили в дом приёмного отца, чтобы провести с ним весенние праздники (Китайский Новый год). Я увидел, как И Лянь превратилась из маленькой плачущей девочки, полной соплей, в стройную и элегантную девушку, которая привлекала взгляды многих людей. Моё сердце тоже начало биться для неё! – Мишá по крупицам вспоминал хорошие моменты прошлого.

Мужун Цин Лянь увидела на его лице нечто, называемое «счастьем». Теперь она поняла, какой дурой была.

«Я и правда хотела использовать личность “И Лянь”, чтобы жить в её облике, не понимая, что в глазах Мишú я была просто клоуном…»

Хоть голос этого юноши стал холоднее после её разоблачения, но каждый раз, когда Мишá произносил «И Лянь», Мужун Цин Лянь слышала сильную любовь в его голосе.

Сейчас Цин Лянь от всего сердца завидовала этой женщине по имени И Лянь. Хоть она много не понимала из того, что рассказывал ей Мишá, но ощущала его сильную любовь к И Лянь.

Подумав о своих собственных встречах, Мужун Цин Лянь горько рассмеялась.

«Сначала меня подставила Мужун Синь Лянь, а потом растоптал Ваньянь Хун. Затем я, жертва, оказалась посажена в тюрьму Императором, который даже не сделал различий между правильным и неправильным, заставив меня ежедневно переносить боль… Всё, что я испытывала, было вещами, которые обычные люди и представить себе не могут.»

Мишá повсюду искал И Лянь, независимо от того, какие способы он использовал, даже если он может убить Цин Лянь, но настоящая забота, которую Мишá испытывал к И Лянь, всё ещё трогала Мужун Цин Лянь.

«Мишá так сильно заботится о женщине по имени И Лянь, а как же я?! Когда мне было больно, где был человек, который мне нравится?!

Мне так нравился Лунцзэ Цзин Тянь, но он ни капельки обо мне не беспокоился и совсем не обращал внимания. Сейчас, вероятно, он уже вернулся в Си Ци! Моё сердце думает и тоскует лишь о нём, но что с ним? Кто тот человек, о котором он думает и скучает?»

Мужун Цин Лянь вспоминала свои волнения после приезда в Бэй Чжоу. До тех пор, пока холод не распространился по её виску, она даже не замечала, что пистолет в руке Мишú был направлен ей в голову. Очнувшись, она заметила, что лицо Мишú было прямо перед ней. Так близко, что она могла сосчитать ресницы на его прекрасных глазах.

– Ты притворялась женщиной, которую я люблю, чтобы обмануть мои чувства. Скажи мне, как я должен наказать тебя? Мм…

Протяжный тон Мишú заставил сердце Мужун Цин Лянь один раз глухо стукнуть и замереть. После того, как он так долго играл с ней, Цин Лянь не могла чётко различать, был ли он добрым или злым. Она также не понимала, какая из его личностей настоящая.

«В любом случае, это просто смерть.» – хоть Мужун Цин Лянь не хотела умирать от рук Мишú, но она приняла это. «По крайней мере, в эти последние дни Мишá подарил мне прекрасную мечту, дал мне увидеть надежду на продолжение жизни, дал мне цель. Умереть здесь, по крайней мере, приятно. Намного лучше, чем умереть в вонючей тюрьме.»

– Моя жизнь здесь, ты можешь забрать её в любое время! У меня лишь одна просьба, когда я умру, сожги меня дотла и похорони на горе, обращённой к западу. Так, я смогу смотреть на Си Ци и на свой родной город! – Мужун Цин Лянь подняла голову и закрыла глаза.

Ресницы её закрытых глаз слегка дрожали. Ей было страшно, но она притворялась спокойной. Увидев Мужун Цин Лянь такой, Мишá усмехнулся и убрал пистолет.

– Хе-хе, я не убью тебя…

Услышав слова Мишú, Мужун Цин Лянь открыла глаза. Она недоверчиво посмотрела на него, не смея поверить, что Мишá вот так отпускает её.

«Только что я видела в глазах Мишú сильное желание убивать. Он собирался меня убить!»

– У меня есть много способов заставить кого-то умереть, но я лучше позволю людям ощутить, что жизнь более болезненна, чем смерть! – не став дожидаться, пока Мужун Цин Лянь поймёт, в руке Мишú вспыхнул серебряный огонёк. Две иглы, сделанные из кости, вонзились в лопатку Мужун Цин Лянь.

– Аа… – пронзительная боль заставила Цин Лянь вскрикнуть.

Костяная игра вонзилась в щель между её костями и, каждый раз, когда она делала вздох, Мужун Цин Лянь ощущала, как костяная игла входит немного глубже, вскрывая её лопатку. Она безжалостно вонзалась внутрь, заставляя замедлить частоту дыхания, чтобы уменьшить боль, которую ей причиняла костяная игла.

– Неплохо! Способность к адаптации довольно хорошая! – Мишá улыбнулся и вернулся к ласковому облику, словно всё, что случилось, было всего лишь кошмаром Мужун Цин Лянь. Он всё ещё был невинным молодым юношей, а его голос был нежным, словно тёплое молоко без примесей.

– Почему бы тебе прямо не убить меня… – Мужун Цин Лянь никогда не испытывала такой боли. Хоть раньше в тюрьме её были по сто раз в день, но эта была лишь боль плоти. В сравнении с той болью, что исходила от костей, боль плоти меркла.

Теперь Мужун Цин Лянь наконец поняла, что скрывалось за словами Мишú «жизнь больнее смерти». Онемение и тяжесть распространились от её плеча. Дюйм за дюймом её плечи теряли чувствительность и, когда она ощутила, что что-то не так, Мужун Цин Лянь уже не могла поднять руки.

– Я думаю, ты, вероятно, не знаешь, что такое паралич верхней части тела. Люди вашей эпохи не понимают этого. Поэтому, я специально позволил тебе ощутить его на вкус. Пройдёт не так много времени, прежде чем всё твоё тело, кроме головы, будет подобно твоим рукам и онемеет до тех пор, пока полностью не потеряет чувствительность.

– Нет! Я не хочу этого! – хоть Мужун Цин Лянь не могла полностью понять, что говорил Мишá, но она могла понять общий смысл.

«Если другие части тела, кроме головы, не будут двигаться, то разве я буду отличаться чем-то от мусора? Я не хочу быть мусором! Нет! Лучше умереть быстро, чем быть мусором!»

– Не будь такой… – понимая, что Мужун Цин Лянь хочет откусить себе язык, Ся Сюэ, стоящая рядом с Мишéй, открыла её рот. Она засунула в рот Цин Лянь кусок деревяшки, чтобы та не смогла сомкнуть зубы и прикусить себе язык.

– Ты не очень хорошо себя ведёшь! – Миша отодвинул коляску на несколько шагов назад. – Лишь слабые люди решаются на самоубийство, чтобы покончить с жизнью. Ты хочешь закончить всё это самоубийством, но сначала спроси меня! Если я буду недоволен, я заставлю твоё тело стать парализованным, тогда ты продолжишь свою жизнь как мусор! Тогда я вышвырну тебя на улицу и все увидят, как выглядит четвёртая Мисс дома Мужун. Ты хочешь, чтобы люди оценили тебя?

Мужун Цин Лянь понимала, что Мишá не пугает её.

«У этого человека есть средства и способности. То, что он сказал, не простая насмешка. Он может сделать это.» – при мысли о том, что она будет лежать на земле, словно мусор, встречая презрительные взгляды людей, подвергаясь насмешкам и, возможно, даже оскорблениям, Цин Лянь отказалась от мысли о самоубийстве.

«Забудь об этом, я приняла свою судьбу! Попав в руки Мишú, я могу лишь быть в его власти!»

– Очень хорошо! Прекрасно, если ты передумала умирать! – Мишá увидел компромисс в глазах Мужун Цин Лянь. Он бросил взгляд на Ся Сюэ и так, шагнув вперёд, вытащила деревяшку изо рта Цин Лянь, также вытащив костяные иглы из её тела.

Без давления костяных игл, Мужун Цин Лянь ощутила, что боль значительно уменьшилась. Когда костяные иглы исчезли, онемение в её теле исчезло. Казалось, что Мишá хотел по-настоящему помучить Цин Лянь, однако это было сделано для того, чтобы она испугалась и сдалась.

– Скажи, что ты хочешь от меня? – разница в прошлом обращении Мишú и его безжалостной пытке заставила Мужун Цин Лянь осознать реальность.

«В глазах Мишú, я очень мелкое существо. Прошлая нежность и забота или холод и безжалостность сейчас, я просто игрушка в его руках. Нет, меня нельзя даже сравнить с игрушкой. Я просто существо, похожее на муравья…»

Мужун Цин Лянь пришла к нужному понимаю, поэтому Мишá был очень доволен. Он протянул пистолет Ся Сюэ и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула:

– Я хочу знать всё, что происходило на Турнире четырёх стран. Особенно то, что произошло, после вашего входа в пагоду…

Мужун Цин Лянь не была дурой. (Прим. пер.: Очень спорное утверждение…)

«Должно быть, у него свои причины спрашивать об этом. Может быть, тот, кого ищет Мишá, был участником турнира?»

– Ты хочешь найти И Лянь, поэтому и привёз меня сюда, правильно?! Ты так уверен, что И Лянь была среди участников турнира?

«Бах…» – в тот момент, когда слова Мужун Цин Лянь упали, деревяшка в руках Ся Сюэ ударила её прямо в лицо. Эта деревяшка была маленькой и изысканной, всего лишь размером с ладонь. Так, используя его, чтобы ударить человека, ты не повредишь свою руку, но нанесёшь серьёзный ущерб другому.

– Кхе, кхе… – Мужун Цин Лянь выплюнула два окровавленных зуба. Было видно, что Ся Сюэ была безжалостной. Губы Цин Лянь потрескались, лицо с левой стороны сильно распухло, а рот был полон крови.

– Просто отвечай на вопросы молодого господина. Не трать его время, – голос Ся Сюэ был холодным и лишённым каких-либо эмоций.

Выслушав Ся Сюэ, Мужун Цин Лянь рассмеялась. Пока она смеялась, из уголка её губ потекла кровь. В сочетании с уже имеющимися шрамами на её лице, она выглядела ещё более отвратительно.

– Кем ты себя возомнила?! Сейчас, твой молодой хозяин умоляет меня. Ты плохо прислуживала мне и всё ещё так со мной обращаешься? Тогда… убей меня! Не думайте, что вы сможете что-нибудь получить от меня! – Мужун Цин Лянь собиралась невозмутимо встретить смерть.

«Я всё обдумала. Попав в руки Мишú, я рано или поздно умру. Меня нельзя так просто пытать. Если Ся Сюэ продолжит так обращается со мной, я буду просто мёртвой свиньёй, не боящейся обжигающей воды, и заставлю их метаться! Просто так Мишá не получит от меня никакой ценной информации!»

Мёртвая свинья, не боящаяся обжигающей воды – невозмутимый.

– Ищешь смерти! – Ся Сюэ подняла руку и ударила Мужун Цин Лянь по правой щеке.

Если ранее Ся Сюэ использовала лишь пятьдесят процентов своей силы, то сейчас она использовала восемьдесят. Причина, по которой она не использовала все сто процентов силы, заключалась в том, что она боялась, что если использует всю силу, то убьёт Мужун Цин Лянь. Поэтому, она несколько сдерживалась.

Эта пощёчина заставила мозг Мужун Цин Лянь издать звук «Бэнг». Перед её глазами заплясали маленькие золотые звёздочки, а в носу стало тепло. В следующую секунду горячая кровь хлынула наружу.

У Мужун Цин Лянь закружилась голова. Обе стороны её лица были распухшими, поэтому её глаза превратились в узкие щёлки. В тот момент, когда Мужун Цин Лянь хотела заставить себя очнуться, до её ушей донёсся нежный и протяжный голос Мишú:

– Я забыл тебе сказать, помимо ненависти к людям, которые лгут мне, я также ненавижу, когда мне угрожают. Чтобы обсуждать со мной условия, ты должна, по крайней мере, обладать такой же силой, как и я.

Теперь Мужун Цин Лянь, наконец, осознала, с какими трудностями приходилось иметь дело Мишé. Этот юноша носил красивое и привлекательное лицо, всегда сохраняя чистую и невинную улыбку, но его сердце было твёрже, чем у кого-либо. У Цин Лянь просто не было способностей, чтобы обсуждать условия с таким человеком.

– Хорошо, я расскажу…

Мужун Цин Лянь окончательно очнулась после двух пощёчин от Ся Сюэ. Вновь взглянув на улыбающееся лицо Мишú, в сердце Цин Лянь проснулся страх, который она не испытывала никогда ранее.

«Этот человек совершенно не похож на тех, с кем я раньше сталкивалась. Я могу лишь следовать его правилам…»

Находясь у Мишú, Мужун Цин Лянь вспомнила, что происходило на Турнире четырёх стран, а у Фэн Цан’а в ванфу Нань Линь появился особый гость.

– Ты… – очень удивился Фэн Цан, увидев перед собой человека в пурпурных одеждах.

«В день банкета отношение Мин Юэ Чэнь’я было кристально ясным, он сказал, что откажется от Цин Цин. С чего он теперь ищет встречи со мной наедине? Может быть, чтобы убедить меня?»

Не дожидаясь, пока Фэн Цан всё обдумает, Мин Юэ Чэнь подошёл к нему:

– Принц Нань Линь кажется очень удивлённым, увидев меня! Поэтому ты не приветствуешь меня, правильно?!

Фэн Цан хотел возразить, но в результате не смог удержаться и кивнул. Увидев, что Фэн Цан так прямолинеен, Мин Юэ Чэнь рассмеялся:

– Принц Нань Линь и, правда, прямолинейный человек. Неудивительно, что ты понравился ей!

Мин Юэ Чэнь упомянул женщину, которую они оба любят, и Фэн Цан немного расслабился:

– Ваше Величество, пожалуйста, проходите!

– Если хочешь, можешь называть меня по имени. Я тоже хочу называть тебя Фэн Цан’ом!

Характер Мин Юэ Чэнь’я заставил Фэн Цан’а понять, почему Мужун Ци Ци подружилась с этим человеком.

«Он и, правда, прямой и открытый человек.»

– Нет проблем! – Фэн Цан провёл Мин Юэ Чэнь’я в кабинет.

Юэ Чэнь не ожидал, что там будет ещё один человек… Мужун Ци Ци.

Когда Ци Ци увидела Мин Юэ Чэнь’я позади Фэн Цан’а, она с улыбкой кивнула:

– Присаживайся! Когда я закончу, я присоединюсь к вам!

Мужун Ци Ци проверяла счета Цзюэ Сэ Фан’а и Тун Бао Чжай. Перед ней лежали счёты, сделанные из чистого золота. Они издавали трескучий звук, сопровождаемый сияющим золотым светом, отчего взгляд Мин Юэ Чэнь’я стал несколько ошеломлённым.

– Ты считаешь меня слишком расточительной? – пока Ци Ци возилась с бусинами на счётах, она болтала с Мин Юэ Чэнь’ем. – Зарабатывать деньги – значит тратить их. Эти счета слишком сложные, от одного взгляда на них у меня начинает болеть голова. Использование золотых счётов стимулирует мой мозг. Кстати говоря, здесь есть твои двадцать процентов…

Слова Мужун Ци Ци были такими чёткими и логичными, что Мин Юэ Чэнь’ю оставалось лишь беспомощно покачать головой.

«Поступки этой женщины всегда оправданы, мне не выиграть у неё!»

Посидев немного, Мин Юэ Чэнь назвал причину своего визита:

– Я пришёл сегодня, потому что хочу понять один момент, связанный с Фэн Цан’ом. Внутри тебя Гу? Насколько давно он там? На дворцовом пиру я увидел, что у тебя нездоровый цвет лица и обратил это внимание. Вы должны знать, что кочевники Цян из Нань Фэн’а специализируются на использовании Гу. Моя Мать-Императрица принадлежала к ним, поэтому я также разбираюсь в некоторых моментах, связанных с Гу. Я надеюсь, что смогу помочь вам!

Причина прихода Мин Юэ Чэнь’я превзошла ожидания Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Его цель сильно изумила их обоих. До этого Ци Ци думала о том, чтобы найти Мин Юэ Чэнь’я и узнать у него, может ли он предоставить им какую-либо информацию о ядах Гу.

«Не ожидала, что он придёт сегодня с такой целью.»

– Мин Юэ, у тебя есть идеи, не так ли? – Ци Ци взволнованно поднялась. Она сделала несколько шагов к Мин Юэ Чэнь’ю, а её прекрасные глаза смотрели в его лицо, заставляя Юэ Чэнь’я почти потерять душу.

«Женщина, которую я люблю, прямо передо мной, но каждое её счастье, каждый гнев, каждая улыбка и досада не из-за меня, а из-за другого.» – это, очень, печалило сердце Мин Юэ Чэнь.

Несмотря на то, что Мин Юэ Чэнь был печален, но, смотря на Мужун Ци Ци, он всё ещё улыбался:

– Если я смогу вылечить Фэн Цан’а, как вы отплатите мне?

Слова Мин Юэ Чэнь’я заставили Фэн Цан’а нахмуриться. Он протянул руку и притянул Ци Ци в свои объятья:

– Что ты хочешь? Пока это в моих силах, я, безусловно, приму твою цену, но если ты направил свои мысли на неё, даже если мне придётся умереть, я не приму лечение!

Фэн Цан показал свою сильную и собственническую привязанность к Мужун Ци Ци, заставив Мин Юэ Чэнь’я понять, что мужчина перед ним, обладает такими же чувствами к Мужун Ци Ци, как и он. Внезапно беспокойство, которое Юэ Чэнь испытывал, немного уменьшилось.

– Не нужно так нервничать! Я лишь хочу, чтобы она немного увеличила мои двадцать процентов прибыли от четырёх штатов Нань. Например, до сорока процентов, что думаете? Я не могу получить человека, точнее вы не дадите мне получить этого человека, так почему бы вам тогда не позволить мне получить деньги и не уйти с пустыми руками?!

Мин Юэ Чэнь показал легкомысленное отношение, заставив Фэн Цан’а немного расслабиться. Когда Мужун Ци Ци услышала условия, выдвинутые Мин Юэ Чэнь’ем, она, соглашаясь, немедленно кивнула:

– Если ты сможешь вылечить его, я отдам тебе пятьдесят процентов!

Отношения Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци были такими, что заставили Мин Юэ Чэнь’я засмеяться.

«Их чувства друг к другу должно быть очень сильные. Именно поэтому они так рассматривают друг друга! Кажется, даже если бы я захотел воткнуть иглу в щель, я не смог бы протолкнуть её во внутрь…»

– Тогда, Фэн Цан ответь на несколько вопросов. Когда ты получил Гу? Когда обычно он начинает действовать? Какие симптомы, при действии яда? – выражение лица Мин Юэ Чэнь’я стало серьёзным, и Фэн Цан честно рассказал ему обо всём.

– Тогда, позволь мне проверить тебя! – Юэ Чэнь положил руку на запястье Фэн Цан’а и, спустя долгое время, отпустил. – Это и, правда, Гу. Это Гу Мать-Ребёнок! Внутри тебя в течение десяти лет находится Ребёнок Гу, чтобы извлечь его, вам нужно найти Мать Гу. Найдя Мать Гу, используйте её, чтобы вывести Ребёнка Гу из тела. Потом воспользуйтесь горячим маслом, чтобы одновременно в пепел сжечь Мать и Ребёнка Гу. Тогда яд Гу будет устранён и тело медленно начнёт выздоравливать.

То, что сказал Мин Юэ Чэнь, Фэн Цан и Мужун Ци Ци уже знали.

– Единственное, в чём мы не уверены, так это в Матери Гу. Мы не знаем где она находиться.

Услышав слова Мужун Ци Ци, Мин Юэ Чэнь нахмурился. Он вспомнил, как выглядел Ваньянь Ли, когда Юэ Чэнь увидел его, и сделал предположение:

– Когда я приехал, я обнаружил, что ваш Император, Ваньянь Ли также имеет Гу в своём теле. Я не знаю, является ли Гу в его теле Матерью Гу, которую вы ищете. Если это она, то всё будет очень просто.

В этот момент Мужун Ци Ци и Фэн Цан обменялись взглядами.

«Если Мать Гу, которую мы ищем, и правда находиться в теле Ваньянь Ли, то он больной! Он на самом деле поместил Мать Гу в своё собственное тело? Неужели он настолько сильно ненавидит Фэн Цан’а?!»

Выражение лиц этих двух людей заставило Мин Юэ Чэнь’я догадаться о нескольких вещах.

«Похоже, Император Бэй Чжоу не так уж и благоволит принцу Нань Линь, как мне казалось. Оказывается, вне зависимости от страны происходящее в Императорской семье не так красиво, как кажется на первый взгляд.»

– Мать Гу будет поглощать питательные вещества тела. Взрослая Мать Гу высасывает все питательные вещества из организма примерно за полгода, потом требуется смена хозяина. Если в теле Ваньянь Ли действительно находится Мать Гу, то её скоро не станет. К тому же, прежние хозяева Матери Гу уже должны быть мертвы.

«Оказывается, Гу – настолько страшные существа!» – Ци Ци была обеспокоена. «Мы действительно мало понимали суть Матери Гу, но теперь, услышав подробности от Мин Юэ Чэнь’я, стало понятно, что это за существа.»

– Мин Юэ, как вывести Мать Гу? Как использовать Мать Гу, чтобы вызвать Ребёнка Гу?

– Человек, который помещает Гу, использует специальный свисток для контроля над ним. Как только мы сможем найти этот свисток, вопрос с Гу будет решён, однако свисток не используется для всех. Один свисток может контролировать лишь одного Гу. Если вы уверены, что Гу в теле Ваньянь Ли – это Мать Гу, то вы должны найти свисток, который управляет ей. В противном случае, даже если вы убьёте Ваньянь Ли, это не возымеет никакого смысла.

Ранее Мужун Ци Ци думала, что когда они найдут Мать Гу и убьёт её, они смогут решить проблему Ребёнка Гу в теле Фэн Цан’а.

«Не ожидала, что Мать-Ребёнок Гу настолько отличаются от Гу с которыми я сталкивалась. Дело довольно сложное.»

– Спасибо тебе! – Фэн Цан поблагодарил Мин Юэ Чэнь’я. – Мы найдём способ отыскать свисток.

Ответ Фэн Цан’а подтвердил предположение Мин Юэ Чэнь’я.

«Похоже, в теле Ваньянь Ли и правда Мать Гу, однако, чтобы определить где она находиться, первым делом нужно найти свисток, который её контролирует. Думаю, для Фэн Цан’а это будет не трудно.»

– В последнее время я не очень занят, я могу остаться и помочь вам. Когда вы найдёте Мать Гу, я могу помочь вам с её контролированием. Почему бы вам не поручить, мне уничтожить Мать и Ребёнка Гу? Я имею в виду, если… Вы верите мне!

– Хорошо! – тут же кивнув, согласилась Мужун Ци Ци и посмотрела на Фэн Цан’а. – Цан, что ты думаешь?

– Цин Цин верит в Мин Юэ, а я верю в Цин Цин! – Фэн Цан улыбнулся и взял Ци Ци за руку. Вся его речь заключалась в том, что не было сказано.

Отношения Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а вызвали у Мин Юэ Чэнь’я зависть.

«Возможно, в этой жизни у меня не будет такой любви…» – хоть Мин Юэ Чэнь очень сожалел, но когда Ци Ци сказала «Отлично», его сердце широко распахнулось. Всё же, он оказался достоин этого «Отлично».

– Спасибо за доверие! Если появится необходимость в моей помощи, я буду доступен в любое время, – Мин Юэ Чэнь сказал это Мужун Ци Ци.

«Несмотря на всё, эта женщина оказала мне самое большое доверие в мире. Я должен соответствовать ему.»

У Мин Юэ Чэнь’я было много вопросов, и он хотел лично расспросить Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

«Они брат и сестра, но может ли быть, что они не бояться ограничений морали? Неужели они не бояться, что их роман выйдет наружу и вызовет огромный скандал?»

Эти вопросы долго вертелись в сердце Мин Юэ Чэнь’я, однако, когда он увидел, что взгляды, Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а, которыми они смотрели друг на друга, были такими твёрдыми, Юэ Чэнь проглотил все вопросы, которые были у него.

«Хотя, если это истинная любовь, то зачем беспокоиться о нормах и ограничениях?!»

Все трое достигли согласия по вопросу о Матери-Ребёнке Гу, и Фэн Цан лично проводил Мин Юэ Чэнь’я.

Вокруг никого не было, и они очень медленно шли к выходу. Никто не произносил ни слова. Было необычайно тихо, и лишь башмаки на ногах Мин Юэ Чэнь’я тихо поскрипывали.

– Я понимаю, что ты помог мне из-за неё, но я всё равно хочу поблагодарить тебя!

Мин Юэ Чэнь лишь усмехнулся в ответ на благодарность Фэн Цан’а, а пурпурная лента для волос упавшая ему на ухо, слегка пошевелилась из-за ветра:

– Моя Мать-Императрица однажды сказала, что высшее проявление любви к кому-то не в том, чтобы дарить ему счастье, а в том, чтобы обладать способностью уйти, увидев, что он счастлив. Вся жизнь моей Матери-Императрицы была наполнена трагедиями, и я не хочу, чтобы женщина, которую я люблю, была похожа на мою Мать-Императрицу, – сказав это, Мин Юэ Чэнь внезапно остановился и, повернувшись к Фэн Цан’у, посмотрел на него серьёзным взглядом. – Всё, что я сделал – из-за Ци Ци. Я лишь хочу, чтобы она была счастлива!

– Если из-за яда Гу, ты умрёшь молодым, хоть у меня и станет на одного соперника меньше, и я смогу занять твоё место, чтобы заботиться о ней, я не хочу, чтобы её сердце, её воспоминания были полны твоей тени даже после твоей смерти. Из-за этого я сойду с ума! Вместо того чтобы причинять ей боль из-за ревности, я лучше позволю тебе жить и заботиться о ней для меня, – сказав это, Мин Юэ Чэнь отвернулся от Фэн Цан’а и махнул ему рукой. – Не надо меня провожать! Было бы хорошо, если бы ты вознаградил меня за это! Я больше всего люблю старое вино, поэтому не забудь приготовить для меня сотню кувшинов!

Наблюдая, как исчезает пурпурная фигура Мин Юэ Чэнь’я, Фэн Цан окончательно убедился, что этот человек соответствует тому, как его описывала Мужун Ци Ци.

«Он настоящий мужчина. Не ожидал, что он на самом деле такой спокойный!»

– Не волнуйся! У меня здесь много вина! Потом я лично выпью с тобой вина, и мы не разъедимся по домам, пока не напьёмся!

Голос Фэн Цан’а донёсся до ушедшего вперёд Мин Юэ Чэнь’я. Хоть Фэн Цан говорил о вине, но Юэ Чэнь понимал, что это было обещание Фэн Цан’а ему.

«Он, точно, будет заботиться о Ци Ци всю свою жизнь. Этого достаточно…»

Во дворце, после смерти Ваньянь И, Император был немного подавлен.

«Ваньянь Хун смещён и заключён в тюрьму в Южном особняке, а Ваньянь И умер от рук Ся Юнь Си. Теперь я не могу рассчитывать уже на двух сыновей.» – внезапно сердце Ваньянь Ли постарело.

«Без Ваньянь И некоторые чиновники поддерживают идею освободить Ваньянь Хун’а, позволив ему вернуться на пост кронпринца. Однако я слишком хорошо знаю Ваньянь Хун’а. Наследный принц – это будущий Император, а Ваньянь Хун не подходит на эту должность. Не хочу, чтобы жители Бэй Чжоу утонули в огне из-за моего решения.

Не очень хорошо, что должность кронпринца остаётся пустой. Из-за поступка Ваньянь И, а также смерти Ся Юнь Си в Бэй Чжоу, если Дун Лу не простит это и решит начать войну, это окажется очень трудной ситуацией.» – Ваньянь Ли очень сильно волновал этот вопрос.

Снаружи уже ходило много слухов об этом деле. И многие утверждали, что Фэн Цан был тем, кто стоял за всем. Он не хотел жениться на Ся Юнь Си и, получилось так, что использовав Ваньянь И, Фэн Цан одним выстрелом убил двух зайцев, избавившись от этих двоих.

Без Ваньянь И, как конкурента, Фэн Цан стал на шаг ближе к трону и, если Дун Лу захочет начать войну из-за смерти Ся Юнь Си, Фэн Цан сможет возглавить войска и пойти в бой. С его хваткой на власть, даже если Ваньянь Ли не захочет делать его кронпринцем, Фэн Цан сможет поднять армию на восстание…

Ваньянь Ли слышал все эти слухи, но не принимал их в серьёз.

«Восстание Фэн Цан’а? Никогда бы не поверю в это. Несколько лет назад я дал Цан’эру возможность восстать. Я передал ему военную мощь Бэй Чжоу. Это должно было вызвать противостояние между Цан’эром и моими сыновьями, однако Цан’эр был спокойным и уравновешенным. У него и в мыслях не было оскорблять престиж правителя. Его действия были лучше, чем у моих сыновей.

Если Цан’эр захотел бы захватить трон, со всей военной мощью Бэй Чжоу, что находиться в его рука, то это было бы лёгким делом. Ему не нужно было бы ждать, пока Дун Лу пришлёт войска. У Цан’эра нет ни жадности, ни желания властвовать.» – именно потому, что Ваньянь Ли знал это, он был так спокоен. «С одной стороны, я поместил в него Гу, с другой дал ему высокое положение. С одной стороны, я бил его, с другой протягивал конфеты.

Пусть в последнее время Цан’эр стал немного другим, но даже с появлением Ци Ци, его жадность и желания не изменились. Цан’эр который никогда никого не пускал в своё сердце, после встречи с Ци Ци, начал особенно заботиться о ней.»

Хоть для посторонних это казалось невообразимым, ведь они кровные родственники, однако в сердце Ваньянь Ли дарил им самое большое признание и поддержку.

«Если бы я мог, то неплохо было бы позволить Фэн Цан’у унаследовать трон.» – у Ваньянь Ли были такие мысли, но он никому не говорил про это. «Мне нужно тщательно обдумать это. В конце концов, если я хочу, чтобы Фэн Цан’а унаследовал трон, мне придётся столкнуться со старой школой двора. Как же лучше всего сделать это?»

Воспользовавшись тем, что Мужун Ци Ци отсутствовала, Император направился в подземелье дворца Долгой осени, чтобы увидеть Ваньянь Мин Юэ.

Не понятно, было ли это потому, что он долго не приходил, но Ваньянь Ли обнаружил, что Ваньянь Мин Юэ стала ещё красивее, чем раньше. В прошлом она лежала на тёплой нефритовой кровати и всегда выглядела холодной, теперь же выражение лица Мин Юэ сильно смягчилось. К тому же, на её коже появилось больше блеска, и она всё больше и больше походила на ту, какой была до того, как погрузилась в глубокий сон.

«Может ли это быть связано с Ци Ци? Может быть, Мин Юэ услышала голос Ци Ци доносящийся сверху и поняла, что её дочь вернулась? Вот почему постепенно появились признаки того, что она вот-вот проснётся? Кажется, Ци Ци и правда является благословлением Мин Юэ! Это так хорошо, что потерянный, а затем вновь обретённый ребёнок вернулся!»

– Юэ’эр, ты собираешься проснуться? Ты простила старшего брата? – Ваньянь Ли взволнованно схватил Ваньянь Мин Юэ за руку.

«Её руки тёплые!» – эта новость ещё раз потрясла Ваньянь Ли. «Хоть Мин Юэ и спала на тёплой нефритовой кровати, но температура её тела была ниже, чем у обычных людей.»

Сейчас Ваньянь Ли ощутил у Ваньянь Мин Юэ температуру, которая должна быть у обычного человека, поэтому был очень взволнован.

– Так здорово! Так здорово! – взволнованно закричал Ваньянь Ли. Ощутив, что на его лице появилась влага, Император поднял руку и прикоснулся к своему лицу. Только тогда он заметил, что у него на глазах выступили слёзы.

«Я ждал так много лет, ждал так много лет, наконец, я ощутил ответ Мин Юэ. Это просто великолепно!»

– Императорский лекарь. Цзин Дэ, позови императорского лекаря! – из-за волнения Ваньянь Ли приказал Цзин Дэ найти императорского лекаря, чтобы проверить пульс Ваньянь Мин Юэ.

К счастью, Цзин Дэ сохранил здравый смысл и быстро остановил Императора:

– Император, какого императорского лекаря вы собираетесь звать, чтобы поставить диагноз? Если императорский лекарь узнает, что принцесса Мин Юэ всё ещё жива, что вы будете делать?!

Слова Цзин Дэ были подобны ведру ледяной воды, вылитой на Ваньянь Ли, заставив его очнуться от этого волнения.

«Точно! В Бэй Чжоу все знают, что Ваньянь Мин Юэ мертва, если она вновь появится перед всеми, что тогда будет? Во-первых, Вдовствующая Императрица дворца Цзинь Сюань, Дунфан Лань, не отпустит меня. Она наверняка будет расследовать дело тех лет, пока вода не отступит, и не появятся скалы!»

Вода отступают, появляются скалы – истина выходит на свет.

– Нет! Не могу!

«Из-за дела Мин Юэ я уже убил много людей. Сейчас, когда Мин Юэ вот-вот проснётся, я не могу больше убивать людей! Мне нужно копить преимущества и молиться о благословлении для Мин Юэ! Она готова проснуться, а это, по крайней мере, доказывает, что она ненавидит меня не так сильно, как раньше!»

Подумав о том, что он может быть прощён Ваньянь Мин Юэ, тяжёлый камень, который давил на сердце Ваньянь Ли в течении шестнадцати лет, наконец, стал намного легче. Настроение, на которое повлияли дела Ваньянь Хун’а и Ваньянь И, также значительно улучшилось.

Смотря на сияющую Ваньянь Мин Юэ, Император ещё сильнее ощущал, что Мужун Ци Ци была той, кто проносит процветание родителям.

«Хоть её отца, Фэн Се, здесь уже нет, но состояние Мин Юэ значительно улучшилось. Значит, Ци Ци – её счастливая звезда!»

До этого Ваньянь Ли испытывал некоторые колебания по поводу трона, но теперь он в своём сердце увидел: Фэн Цан’а – как Императора, Мужун Ци Ци – как Императрицу.

«Я, я буду ждать, пока Мин Юэ не проснётся, а потом уйду отсюда вместе с ней, чтобы начать новую жизнь.»

Ваньянь Ли был счастлив и настроение Цзин Дэ тоже поднялось. Следуя за Императором последние несколько лет и смотря на то, как он совершает такое множество вещей, неважно успешных или неудачных, правильных или неправильных, Цзин Дэ не осмеливался давать неправильную оценку. Единственным желанием Цзин Дэ было, чтобы Император был также счастлив, как и сегодня. Как раб, ему, естественно, хотелось, чтобы его хозяину было хорошо.

Светящаяся жемчужина на стене была ослепительна и отражала улыбающееся лицо Императора. Внезапно Ваньянь Ли опустил голову и, внимательно посмотрев на Ваньянь Мин Юэ, сильно нахмурился:

– Цзин Дэ, кто-то был здесь, – в отличие от недавнего волнения и счастья, сейчас лицо Ваньянь Ли выражало крайнюю серьёзность.

Волосы Ваньянь Мин Юэ были тщательно и аккуратно уложены.

«Очевидно, что кто-то уложил их. Хоть раньше каждый раз, приходя сюда, я расчёсывал волосы Мин Юэ, но я отчётливо помню, что заплетая её волосы в прошлый раз, я не выбирал эту шпильку, инкрустированную красными бобами.

К тому же, в драгоценностях, которые я приготовил для Мин Юэ, не было никакой красной бобовой шпильки, а сейчас в её волосах сейчас такая шпилька …» – это заставило мысли Императора скрутиться в жгут.

«Кто приходил? Кто был здесь?» – Ваньянь Ли встал и осмотрел подземную комнату.

Всё было так же, как и обычно, не было никаких изменений. Невооружённым глазом невозможно было обнаружить следы того, что здесь кто-то побывал.

«Но шпилька? Не могла же она появиться из воздуха?»

Когда взгляд Ваньянь Ли упал на бант одеяния Ваньянь Мин Юэ, смятение, которое он испытывал, полностью исчезло.

«Узлы совсем другие! Узел был заново завязан кем-то другим! Здесь точно кто-то был! Кто-то пришёл в подземелье и увидел Мин Юэ!» – губы Ваньянь Ли слегка дрогнули, а выражение его лица стало диким. Его личное пространство было нарушено.

«Мой секрет кому-то известен, а я не знал про это! Что происходит?!

Кто это был? Какое отношение он имеет к Мин Юэ? Может ли быть, что он хотел забрать её отсюда?»

– Ваше Величество, Ваше Величество… – осознав странное поведение Императора, Цзин Дэ быстро подошёл к нему.

– Цзин Дэ, кто приходил сюда? – Ваньянь Ли посмотрел на Цзин Дэ. Его рука, с красной бобовой заколкой, махнула руками перед Цзин Дэ.

Когда тот увидел ужасающее выражение лица Ваньянь Ли, сердце Цзин Дэ глухо стукнул.

Последний раз он видел Ваньянь Ли таким, в год битвы на горе Яньдан.

По прошествии шестнадцати лет Цзин Дэ всё ещё отчётливо помнил, каким безумным был Император в ту ночь, заставив всех дрожать в страхе. Сейчас маленькая красная бобовая заколка вновь разозлила Ваньянь Ли до того состояния, заставив Цзин Дэ мысленно молить «Будда, помоги мне».

«Неужели трагедия, случившаяся шестнадцать лет назад, повторится? Во что бы то ни стало, нельзя позволить этому случиться!»

– Ваше Величество, дворец Долгой осени – резиденция принцессы Чжэнь Го. Почему бы вам не спросить её?

– Это не она! – Император покачал головой. – Если бы Ци Ци знала, что её мать всё ещё жива, она не была бы так спокойна. Красная фасоль, фасоль тоски, используется влюблёнными, чтобы передать свои чувства и выразить свою любовь. Ци Ци не подарит Мин Юэ фасоль тоски…

«Красная фасоль – сильная тоска. Человек, который так скучает по Мин Юэ, кто это может быть, кроме меня? Когда Мин Юэ была жива, у неё было много поклонников, может быть, среди них есть кто-то, кто знает, что Мин Юэ всё ещё жива? Кто он? Как он попал во дворец? Как он спрятался во дворце Долгой осени?»

После долгих размышлений Ваньянь Ли так и не нашёл ответа. Сейчас ему оставалось лишь вставить красную бобовую шпильку обратно в волосы Ваньянь Мин Юэ так, как она была до этого.

– Цзин Дэ, Чжэнь хочет, чтобы ты лично проверил каждого во дворце Долгой осени. Ищи что-нибудь странное!

– Есть, – у Цзин Дэ было предчувствие, что вот-вот разразиться буря, но он был всего лишь рабом Императора и не мог помешать ничему, что хотел сделать его хозяин. Цзин Дэ мог лишь делать то, что приказал Ваньянь Ли. – Тогда я должен также проверить людей Принцессы?

– Не надо! Не трогай людей Ци Ци! – Ваньянь Ли немного подумал. – Если с людьми дворца всё в порядке, то смени этих слуг, на других… Ты должен найти этого человека! Чжэнь хочет увидеть, кто он такой! – говоря это, Ваньянь Ли крепко сжал кулаки.

«В течение стольких лет Мин Юэ была только моей, а теперь пришёл кто-то другой. Если мотив этого человека – забрать Мин Юэ, то, что мне делать? Я не могу допустить, чтобы это случилось!»

– Мин Юэ, я никому не позволю забрать тебя! Я всегда буду защищать тебя! – Император положил голову на грудь Ваньянь Мин Юэ и прислушался к её медленному сердцебиению. – Я не отпущу тебя!

Вскоре после того, как Император ушёл, Мужун Ци Ци вернулась во дворец. Су Мэй и Су Юэ рассказали Ци Ци, что Ваньянь Ли был в подземной комнате, заставив её напрячься:

– А мой папа? Неужели Император обнаружил моего отца?

– Мисс, Великий генерал здоров! Когда приходил Император, они случайно разминулись, и Генерал не встретился с ним.

Выслушав Су Мэй, Ци Ци кивнула и облегчённо выдохнула. Она не беспокоилась, что Ваньянь Ли сделает что-нибудь с Фэн Се, вместо этого Ци Ци беспокоилась, что если Фэн Се увидит Ваньянь Ли, то не сможет сдержаться и в гневе убьёт Императора.

«Проблема с Гу в теле Цан’а ещё не решена, Ваньянь Ли не может умереть. Не знаю, заметил ли Ваньянь Ли что-нибудь странное в подземелье. Если он узнал, что Ваньянь Мин Юэ была обнаружена, что он сделает?»

Подозрения Мужун Ци Ци вскоре оправдались. Не прошло и двух дней, как Су Юэ сказала Ци Ци, что старые слуги были заменены на новых. Также выяснилось, что во дворце Долгой осени появились люди опытные в боевых искусствах.

«Кажется, Ваньянь Ли всё же узнал об этом. То, о чём мы беспокоились, произошло так скоро…»

__________________________________________________________

– Ци Ци, как дела? Когда твоя мама проснётся? – внутри подземелья Фэн Се с тревогой посмотрел на Ци Ци. Сейчас он находился рядом с Ваньянь Мин Юэ и кормил её травяным лекарством, которое нй прописали Мужун Ци Ци и Цзинь Мо.

В сравнении с её прошлым состоянием, сердцебиение Ваньянь Мин Юэ было намного ближе к сердцебиению нормального человека. Цвет её лица также стал намного лучше. Ци Ци подняла руку и позволила Цзинь Мо проверить пульс Ваньянь Мин Юэ. Проверив, он кивнул:

– Думаю, Принцесса скоро проснётся. Это случится на днях! Все аспекты телесных процессов принцессы восстановлены и теперь не отличаются от обычного человека. Если так будет продолжаться и дальше, принцесса наверняка проснётся.

– Папа, не волнуйся, с телом мамы всё в порядке! Моё мнение такое же, как и у старшего брата, всё случиться примерно в то время.

Выслушав Цзинь Мо и Мужун Ци Ци, Фэн Се стал крайне взволнованным:

– Так здорово! Так здорово! – голос Фэн Се слегка дрожал. Он был так взволнован, что не знал, что и сказать. Когда Фэн Се ощутил тепло на глазах, он быстро отвернулся и вытер слёзы, сделав вид, что ничего не происходило.

– Папа, не волнуйся, мама обязательно проснётся. Вы оба будете здоровы! – по прошествии стольких дней, Ци Ци уже приняла своего отца всем сердцем, и теперь её самым большим желанием было позволить Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се воссоединиться. – Папа, туннель под тем местом, где я живу, откроется через два дня, к тому времени ты должен перейти в подземелье. Ваньянь Ли уже был здесь. Пока мама не проснулась, мы должны держаться! Сейчас я больше всего беспокоюсь о маме, но пока мама в целости и сохранность, всё хорошо!

Фэн Се понял, что имела в виду Мужун Ци Ци:

– Не волнуйся, я не буду импульсивным! Гу всё ещё находится в теле Цан’эра, поэтому я не убью Ваньянь Ли! Теперь самый важный человек в моём сердце – это твоя мама!

Фэн Се настаивал на том, чтобы остаться с Ваньянь Мин Юэ и Мужун Ци Ци и Цзинь Мо оставалось лишь позволить ему это. Когда они вернулись на первый этаж, Цзинь Мо внезапно заговорил:

– Младшая сестра, если принцесса проснётся и всё забудет, сможет ли твой отец принять это?

– Старший брат, что ты хочешь этим сказать? – услышав Цзинь Мо, Ци Ци немного удивилась.

– Проверяя Принцессу, я обнаружил, что она сильно ударилась затылком. Кровь собралась на затылке, плюс из-за того, что принцесса была в глубоком сне, её кровь не циркулировала, тромб не рассосался.

– Я помню, как учитель однажды сказал, что свернувшаяся в мозгу кровь приводит к ряду последствий. Одна из них – амнезия. Я беспокоюсь, что даже если твоя мать проснётся, из-за сгустка крови, давящего на мозг, она не будет помнить многих вещей, включая тебя и великого генерала…

Сгусток крови, о котором говорил Цзинь Мо, Ци Ци также находила. Просто она не упоминала об этом при Фэн Се, боясь, что он не сможет сейчас принять это.

– Старший брат, я понимаю, о чём ты говоришь. Вот почему я положила в травяной суп лекарство, чтобы этот сгусток крови начал рассасываться. Я надеюсь, что это хоть как-то поможет. Если мама проснётся и временно потеряет память из-за этого сгустка крови, давящего на мозг, я использую лекарства, а после иглоукалывание. Тромб следует удалять медленно, так что это лишь вопрос времени.

– Ммм, хорошо, что ты морально готова к этому! Меня больше всего беспокоит великий генерал. За это время из-за волнения о принцессе великий генерал сильно похудел и, если принцесса проснётся и не вспомнит его, я боюсь, что он не сможет вынести этого. Так что, если настанет подходящий момент, вам следует лично поговорить с ним о состоянии принцессы, чтобы великий генерал внезапно не ощутил, что не может принять это. Чтобы не допустить несчастных случаев…

– Ведь, согласно сложившейся ситуации, выздоровление принцессы достигло критической точки и, рано или поздно, проблема между вами и Императором будет решена… Я не хочу, чтобы ваше дело задело Принца. Вы знаете, что Принца столько лет мучили ядом Гу. Эта возможность очень редка для Принца, – Цзинь Мо сделал большой круг и наконец, вернулся к главной теме.

«Так больше всего его беспокоит Цан!» – Ци Ци немного расслабилась. «Как здорово, что Цан имеет рядом человека, который так заботиться о нём!»

– Старший брат, я не буду пренебрегать Принцем из-за отца и матери, и я также не откажусь от любви из-за моей семьи!

– Хорошо! Надеюсь, младшая сестра запомнит свои слова! Принц – мой пациент, я приложу все усилия для его выздоровления!

– О чём вы говорите? – в этот момент Фэн Цан вернулся с утреннего заседания суда и пришёл во дворец Долгой осени. В момент своего прихода, он увидел, что Мужун Ци Ци и Цзинь Мо разговаривают, Фэн Цан также услышал некоторые слова из их диалога, такие как «принц», поэтому он с любопытством прервал их.

– Ни о чём! – ответили в один голос Ци Ци и Цзинь Мо.

– Тц! – увидев, что у этой пары старшего и младшего такое единодушие, Фэн Цан посмотрел на них долгим взглядом. – Обычно вы не ладите, друг с другом, а сегодня говорите в один голос. Мне кажется, вы что-то скрываете от меня!

– Если принц хочет знать, спросите у моей младшей сестры! – Цзинь Мо перекинул всё на Мужун Ци Ци.

Фэн Цан воспользовался этой возможностью, чтобы притянуть Ци Ци в свои объятья. Его большие ладони обхватили талию Мужун Ци Ци, начиная её щекотать, так, что Ци Ци пришлось молить о пощаде:

– Щекотно! Прекрати, не щекочи меня! Ха-ха-ха!

Услышав звонкий, словно серебряный колокольчик, смех Ци Ци и увидев её яркую улыбку, настроение Фэн Цан’а тоже намного улучшилось.

– Так ты будешь, говорит или нет?! Если ты не расскажешь, я продолжу щекотать тебя!

– Нет, нет, я признаюсь! Я скажу, я скажу!

Слуги дворца Долгой осени уже привыкли – в отличие от обычных людей - к чувствам этих брата и сестры. Когда эти люди только пришли во дворец Долгой осени, они были потрясены до глубины души, увидев, что принц Нань Линь и принцесса Чжэнь Гу так игривы.

«Эти брат и сестра так близки. Кажется, это несколько противоречит этическому кодексу…»

Смеясь, Мужун Ци Ци за руку потянула Фэн Цан’а в комнату. Она рассказала ему о Ваньянь Мин Юэ, а также о последних словах Цзинь Мо.

Узнав, что Цзинь Мо, этот негодяй, вот так разговаривал с Мужун Ци Ци, Фэн Цан поднял бровь:

– Цзинь Мо всё больше и больше походит на старика! Кажется, что обязательно нужно найти ему какое-то занятие, чтобы не позволять ему вечно нести чушь.

– Цан, старший брат сказал это для твоего же блага! Знаешь, старший брат так со мной разговаривал, я от всего сердца была счастлива! Хоть у старшего брата немного ядовитый язык, и он несколько холоден, но старший брат очень предан тебе. Я очень рада, что рядом с тобой есть друг, который так защищает тебя! К тому же, старший брат и, правда, был прав! Такая возможность редко выпадает, естественно, лучше всего, если мы сможем вывести яд Гу из твоего тела!

Слушая нежный голос маленькой женщины в своих руках, Фэн Цан погладил её по волосам:

– Отец и тёща – твоя семья. Ты должна заботиться о них. К тому же, тёща сейчас находиться в подобном состоянии… Вылечить её и позволить твоей семье воссоединиться – самое главное. Мой яд Гу не нуждается в спешке. Я хочу дождаться и, прежде чем действовать, увидеть, как проснётся тёща. После того, как всё будет сделано, вся наша семья будет держаться подальше от этих земных проблем, и будет жить свободной жизнью, что думаешь?

– Хорошо! – уютно устроившись в объятьях Фэн Цан’а и слушая его сильное сердцебиение, Ци Ци чувствовала себя особенно довольной. Она давно хотела оставить все эти споры о власти и жить свободной жизнью и слова Фэн Цан’а были такими же, как и мысли в её сердце.

__________________________________________________________

Фэн Цан и Мужун Ци Ци не знали, что на другом конце столицы человек по имени Мишá безумно искал местонахождение Мужун Ци Ци.

Мужун Цин Лянь, которая была закрыта в комнате в течение последних двух дней, была голодна и хотела пить. Допрос Ся Сюэ был чем-то, что она никогда ранее не испытывала. Ся Сюэ не давала Цин Лянь ни еды, ни воды и, даже когда Мужун Цин Лянь хотела потерять сознание, она терпела побои Ся Сюэ. Для Мужун Цин Лянь этот вид насильственного допроса был самой мучительной пыткой.

Мишá хотел найти свою младшую сестру И Лянь. Раньше Мужун Цин Лянь просто не понимала, кто такая И Лянь, и лишь после того, как Цин Лянь вспомнила все события, произошедшие в семиуровневой пагоде, у неё внезапно возникла мысль.

«Мужун Ци Ци, может быть тем человеком, которого ищет Мишá.» – хоть эта мысль была несколько абсурдной, но интуиция Цин Лянь подсказывало ей именно это.

«Каждый раз, когда мы сталкивались с проблемой в пагоде, именно Мужун Ци Ци решала эту проблему. Каждый раз, когда мы не могли пройти вперёд, Мужун Ци Ци находила путь. Раз Мишá сказал, что эта семиуровневая пагода являлась испытанием и если человек смог пройти её, то большая вероятность что она окажется И Лянь.

Так что, мы смогли пройти испытания семиуровневой пагоды лишь благодаря Мужун Ци Ци! И моя встреча сейчас, тоже подарена Мужун Ци Ци! Если бы я не бросилась на седьмой этаж, возможно, Мишá не привёл бы меня сюда и не подвергал таким пыткам…»

Боль, исходившая от её тела, заставила рассудок Мужун Цин Лянь стать более ясным. Чем больше она думала об этом, тем больше она убеждалась, что интуиция не подводила её.

«Если семиуровневая пагода была способом Мишú вычислить И Лянь, то Мужун Ци Ци, которая прошла все испытания, безусловно, является И Лянь!»

Хоть Мужун Цин Лянь не была уверена в том, какие отношения были у Мишú и Мужун Ци Ци, но между словами и строками была вся его любовь к И Лянь. А это не могло быть враньём.

Между словами и строками – скрытый смысл.

«Почему Мужун Ци Ци так везёт? Она была мусором столько лет, но ярко блистала на Турнире четырёх стран, а затем в одно мгновении стала принцессой Чжэнь Го. Почему всё это упало с небес на Мужун Ци Ци?

До этого Принц Нань Линь, Фэн Цан, бегал вокруг неё кругами и сходил с ума, потом Лунцзе Цзин Тянь чуть было не женился на ней, а теперь такой человек, как Мишá, влюблён в неё. Может ли быть, что небеса настолько предвзяты к Мужун Ци Ци, что дают всё хорошее лишь ей?!

Видя отношении Мишú к И Лянь, если Мужун Ци Ци, действительно, окажется И Лянь, он, естественно, проведёт Мужун Ци Ци до небес!

Так почему я должна нести ответственность за последствия, когда именно Мужун Ци Ци совершила грех? Почему я избита Ся Сюэ до чёрно-синих синяков и терплю боль в теле, чтобы в итоге Мужун Ци Ци смогла получить любовь Мишú? Почему?!»

Когда Мужун Цин Лянь подумала обо всём этом, она «вспомнила», что случилось в семиуровневой пагоде, и рассказала Ся Сюэ. Она специально внесла некоторые изменения в свой рассказ. Большинство вещей, которые делала Мужун Ци Ци, Цин Лянь перекинула на Бай И Юэ.

«Я не могу позволить Мужун Ци Ци продолжать жить так счастливо!»

Хоть у Мишú был несколько больной характер, но каждый раз, когда он упоминал «И Лянь», нежность в его глазах была чем-то таким, что Мужун Цин Лянь никогда раньше не видела.

«Мужун Ци Ци уже получила слишком много, слишком много счастья! Я не позволю этим брату и сестре узнать друг друга! Это… можно считать моей местью Мужун Ци Ци, а также местью Мишé!»

После тщательного допроса, длившегося один день и две ночи, Ся Сюэ положила перед Мишỳ толстую пачку бумаги:

– Молодой господин, по словам Мужун Цин Лянь, кроме неё, в финале были ещё три женщины, Бай И Юэ из Си Ци, Фэн Ци Ци из Бэй Чжоу, и служанка Фэн Ци Ци, Су Мэй. Так совпало, что все трое победили своих соперников в финале! Согласно анализу, полученной от Мужун Цин Лянь информации, скорее всего, тем человеком, которого вы ищите, является Бай И Юэ.

– Мм? – Мишá больше не спрашивал, вместо этого он внимательно, с самого начала, изучил слова Мужун Цин Лянь, которые принесла ему Ся Сюэ.

«Тук, тук…» – палец Мишú легонько постучал по ручке инвалидного кресла.

Знакомая с поведением Мишú, Ся Сюэ понимала, что её молодой хозяин думает. Поэтому она лишь почтительно стояла в стороне и молчала, боясь потревожить мысли Мишú.

– Спроси у Мужун Цин Лянь, какое оружие было у трёх женщин в финале, – Мишá прищурился, – Пусть она нарисует!

Вскоре после этого приказа Ся Сюэ вернулась с тремя листками бумаги:

– Молодой господин, Бай И Юэ использовала меч. Оружием Фэн Ци Ци был красный муслин, а вот оружие Су Мэй было очень странным…

Услышав, что Ся Сюэ нашла что-то странное, Мишá забрал листки бумаги и посмотрел их:

– Пошли людей, чтобы изучить Бай И Юэ, и Су Мэй. Оружие Су Мэй очень странное, выясни, где она взяла его.

– Есть! Тогда, что же делать с Мужун Цин Лянь? – осторожно спросила Ся Сюэ.

– Подари ей быструю смерть! – говоря это, на лице Мишú чётко было написаны несколько слов: «Повернуться лицом к кому-то и не проявлять милосердия».

Люди, не имеющие никакой ценности, не имели права существовать. Такова была политика Мишú.

Повернуться лицом к кому-то и не проявлять милосердия – обернуться против друга.

– Есть…

Пребывая в глубоком сне Мужун Цин Лянь вдруг услышала, как скрипнула дверь. Возможно, из-за того, что в тюрьме её долго пытали, как бы сильно она ни уставала, но стоило ей услышать, как начальник тюрьмы снимает цепь, как Цин Лянь мгновенно просыпалась. Сейчас, хоть Мужун Цин Лянь и не закрывала глаза в течении долгого времени, но, услышав звук, она рефлекторно открыла глаза.

Вошедшей оказалась Ся Сюэ, у которой всё ещё было ледяное выражение лица.

– Я рассказала тебе всё, что знаю! – лицо Мужун Цин Лянь распухло, как у свиньи и, из-за распухших щёк, изначально красивые глаза превратились в щёлочки. – Умоляю вас, отпустите меня! Я поняла, что была неправа, я не должна была притворяться И Лянь, и лгать вам. Я правда поняла, что ошиблась!

– Слишком поздно! – не дожидаясь, пока Мужун Цин Лянь прекратит кричать, Ся Сюэ вспыхнула и появилась позади неё. В руках Ся Сюэ появилась верёвка и она сдавила ей тонкую шею Цин Лянь.

– Кхе, кхе! – ощущая убийственную ауру от Ся Сюэ, Мужун Цин Лянь начала сопротивляться. Её руки вцепились в верёвку, пытаясь стянуть её со своей шеи. – Пощадите… пощадите меня…

– Ты невиновна, но тебе не следовало обижать молодого господина. Помни, в следующей жизни ты должна родиться в хорошей семье! – губы Ся Сюэ приблизились к уху Мужун Цин Лянь и холодный голос коснулся слуха Цин Лянь, словно бы возвещая о её смерти.

– Нет! Пощади меня…

«Я не хочу умирать! Не хочу! Не хочу умирать вот так!» – хоть Мужун Цин Лянь долгое время голодала, а также подвергалась пыткам, в течении дня и двух ночей, со стороны Ся Сюэ, но в этот критический момент её желание выжить стало невероятно сильным.

«Я не хочу умирать! Я ещё молода! Я правда не хочу умирать!» – Цин Лянь стиснула зубы, а её руки сильнее вцепились в верёвку на шее.

– Не сопротивляйся! Молодой господин сказал, что ты должна умереть! – Ся Сюэ вдруг отпустила верёвку.

Когда Мужун Цин Лянь подумала, что она спасена и Ся Сюэ отпустила её, спина Цин Лянь вспыхнула от боли. Оказалось, что Ся Сюэ ударила ладонью по спине Мужун Цин Лянь и у той не осталось даже мгновения, чтобы издать звук, прежде чем потерять сознание.

В тот момент, когда Ся Сюэ захотела вновь действовать, внутрь упал мяч и комнату заполонил дым. Ся Сюэ быстро прикрыла рот рукой, однако, когда дым исчез, Мужун Цин Лянь, которая была перед ней, исчезла.

Спустя долгое время, Мужун Цин Лянь медленно пришла в себя. Она оказалась в карете, а перед ней был человек, которого она знала. Цзя Лань.

– Молчи! – увидев, что Мужун Цин Лянь испугалась, Цзя Лань быстро протянул руку, останавливая её. – Ты ранена, тебе нужно восстанавливать силы.

Раньше Мишá играл с ней как с обезьянкой, заставляя измениться, поэтому Цин Лянь напряжённо посмотрела на Цзя Лань’я.

«Может быть, у него тоже есть скрытый план? Точно! Цзя Лань и Мишá прибыли вместе, так что это может быть новым испытанием Мишú! Мишá вновь играет со мной!» – подумав о том, что она пережила, Мужун Цин Лянь очень испугалась. Она попыталась встать и выйти из кареты.

Поведение Цин Лянь было ожидаемо и Цзя Лань вновь прижал её к сидению:

– Я не Мишá, я не причиню тебе вреда! – увидев, каким пыткам подверглась эта девушка всего за несколько дней, Цзя Лань сильно нахмурился. – Мне очень жаль! Я не знал, что Мишá так с тобой обойдётся! Я ошибся!

Извинения Цзя Лань’я заставили Мужун Цин Лянь застыть на месте. Она настороженно посмотрела на него, опасаясь, что под его извиняющимся лицо скрывается ещё больший заговор.

– Я понимаю, что чтобы я не сказал, ты не поверишь мне, однако я искренне хочу извиниться перед тобой! Если бы я не привёл тебя к Мишé, тебе бы не пришлось всё это переживать! Мне очень жаль! – Цзя Лань взял мешок и положил его перед Мужун Цин Лянь.

Открыв его, Цин Лянь увидела, что внутрь было немного серебра, где-то четыре или пять нитей монет, а также два комплекта женской одежды.

– Я уже заплатил за проезд в карете. Я приказал вознице отправить тебя в Си Ци. Там твоя семья. Забудь обо всех несчастьях. Возвращайся и живи своей хорошей жизнью!

Услышав это, Мужун Цин Лянь поверила, что Цзя Лань пришёл спасти её. Внезапно оказавшись на краю гибели, Цин Лянь чувствовала себя очень плохо.

«Когда я думала, что спасена и Мишá подарит мне новую жизнь, я упала с небес в ад. Когда я думала, что умру и прощусь с этим миром, Цзя Лань спас меня. Почему моя жизнь полна драматических взлётов и падений?»

– Спасибо… – после долгого молчания, Мужун Цин Лянь наконец заговорила. Надменная четвёртая Мисс семьи Мужун была полна искренней благодарности.

– Не нужно меня благодарить! На самом деле, это ведь я принёс тебе несчастья! – Цзя Лань горько рассмеялся и сунул мешок в руки Цин Лянь. – Жена возницы очень хорошая, я поручил ей позаботиться о тебе в дороге. Не волнуйся! Береги себя… – ещё раз посмотрев на Мужун Цин Лянь, Цзя Лань вышел из кареты, спрыгнув на землю.

Когда Цин Лянь села и высунула голову из окна, чтобы посмотреть на этого человека в синем, он уже шёл в сторону столицы Янь. Всё дальше и дальше.

В этот момент, для Мужун Цин Лянь быть живой было одной из самых счастливых вещей.

– Ты вернулся? – Мишá повернул колесо и оказался лицом к лицу с Цзя Лань. – Ты отослал её?

– Старший брат…

– Цзя Лань, ты всегда был очень послушным, но в этот раз ты крайне непослушен! Ты и правда заставил Ся Сюэ потерять сознание и отпустил Мужун Цин Лянь… – голос Мишú был очень неспешным. Улыбка на его лице была очень невинной, а из-за того, что он сидел возле окна, его белая кожа была покрыта тонким слоем золота, отчего Мишá казался человеком не из этого мира.

– Старший брат, я чувствую, что она не должна умирать. Хоть я не знаю, чем она обидела тебя, но ведь это жизнь человека! Ты не можешь просто так убивать людей!

– Хе-хе… – слова Цзя Лань’я заставили Мишý мягко постучать пальцами по ручке инвалидного кресла. – Цзя Лань, ты всё ещё так любишь мир. Если бы этот мир давал Нобелевскую премию мира, я, точно, отдал бы её тебе!

Цзя Лань посмотрел на Мишý, находящегося прямо перед ним.

«Я всё сильнее ощущаю, что он мне незнаком. Мы выросли вместе и раньше Мишá не был таким. Почему шесть лет назад, когда он повредил ноги, очнувшись, он превратился в кого-то другого? Почему всё случилось именно так?»

– Мишá, ты изменился, – серьёзно сказал Цзя Лань. – Не понимаю, почему ты так сильно изменился! Сейчас ты мне совсем не нравишься!

Услышав слова Цзя Лань’я, Мишá от души рассмеялся:

– Цзя Лань, убери свою жалость мира и жалость человеческой судьбы. Если бы ты сидел в инвалидном кресле, как я, и не мог свободно двигаться, смог ли бы ты сохранить своё дружелюбное и мирное сердце? Не забывай, мои ноги стали такими из-за тебя!

– Я ничего не забыл! – видя Мишý таким, взревел Цзя Лань.

После крика Цзя Лань осознал, что его отношение было несколько напряжённым. Его щёки слегка запылали, и он отвернулся от Мишú:

– Я знаю, что был неправ. Я не умел плавать, но всё равно ходил на рыбалку, из-за чего, спасая меня от кита, ты потерял способность ходить. Однако это только между нами. Разве из-за этого ты можешь причинять вред невиновным?! Кроме того, мастер сказал, что твои ноги ещё можно вылечить. И одна из причин, нашего приезда на этот материк, как раз для того чтобы вылечить твои ноги! Естественно, ты сможешь встать!

– Встать? – услышав Цзя Лань’я, Мишá рассмеялся, а его губы дрогнули в широкой усмешке. – Цзя Лань, учитель сказал это, чтобы утешить меня! Я знаю о состоянии своих ног и при нынешней медицине их просто невозможно вылечить.

– Ты не можешь перестать говорить подобные слова? Что ты называешь нынешней медициной? В твоих словах так много того, что я не понимаю! Какая Нобелевская премия мира, постоянные упоминания этого мира, о чём ты говоришь? Мишá, что с тобой случилось?!

– Я не Мишá! Мишá мёртв! Меня зовут Лянь Шэн, ты не понимаешь?! – Мишá окончательно потерял терпение от слова Цзя Лань’я.

– Почему ты каждый раз говоришь это? Может быть, ты хочешь, чтобы я вернул тебе ноги? – Цзя Лань не мог понять безумия Мишú.

«Каждый раз, когда мы спорим, Мишá говорит, что он не Мишá. Неужели он так сильно ненавидит меня? Я столько лет чувствую себя виноватым, после того, как повредил ноги Мишé. Более того, я повсюду ходил вместе с ним. Что ещё он хочет?»

– Цзя Лань, из-за того, что я спас тебя, на эмоциональном уровне мои ноги оказались сломаны. На уровне разума я твой старший брат. Учитель дал мне силу следить за всеми учениками, либо ты выполняешь приказы, либо возвращаешься на остров Пэн Лай! В этот раз я отпускаю тебя, но, будь осторожен, если в следующий раз ты перейдёшь мне дорогу, я больше не буду вежлив с тобой! – сказав эти слова, Мишá уверенно толкнул коляску и вышел из комнаты Цзя Лань’я.

Смотря как упрямая фигура Мишú уходит всё дальше и дальше, Цзя Лань ощутил, как у него в груди всё сдавило.

– Господин, не сердитесь! Господин Мишá сказал это от злости, – слуга Цзя Лань’я, Цзинь Юй появился позади него. – У вас с господином Мишéй такие хорошие отношения, вы должны понимать его.

– Нет… Это в прошлом я очень хорошо понимал его, но теперь я не могу понять его, – вспоминая о том, что Мишá говорил о своих ногах, Цзя Лань ощутил угрызения совести.

«Если бы я не настаивал на выходе в море, ноги Мишú были бы в порядке. Тогда, может быть и наши отношения остались бы такими же?»

– Давай больше не будем говорить об этом. Мужун Цин Лянь уехала?

– Да. Господин, мне кажется, что женщина не стоит того, чтобы ваши отношения с Мишéй становились хуже. В конце концов, вы столько лет были братьями, – Цзинь Юй изложил свой взгляд на ситуацию с Мужун Цин Лянь.

– Именно потому, что мы братья, я не хочу, чтобы его руки были замараны слишком большим количеством крови. Прошлое Мишú было таким чистым, таким прекрасным, почему же сейчас он стал таким?..

– Может быть, потому что вы выросли!

Цзя Лань не понимал причин перемены Мишú. Он не понимал, что Мишá, которого он сейчас видит, уже не тот, что прежде. К переменам Мишú, Цзя Лань мог использовать лишь слово «повзрослевший», чтобы хоть как-то объяснить это.

«Похоже, какими бы хорошими братьями вы не были, когда вы вырастаете, у вас появляются свои заботы!»

__________________________________________________________

В другой комнате, Ся Сюэ стояла позади Мишú:

– Молодой господин, может быть, отправить погоню за Мужун Цин Лянь?

– Забудь, – Мишá покачал головой. – Погоня с целью убийства за человеком, которого спас за Цзя Лань, будет неоправданной. Лучше разболтать о ней дорожным бандитам! Я думаю, они сильно заинтересуются нежной кожей и нежным мясом Мисс…

– Есть! – услышав слова Мишú, уголки рта Ся Сюэ слегка приподнялись.

«Мужун Цин Лянь сбежала, можно считать, что ей повезло. Но случайная удача не обязательно является началом счастья.»

__________________________________________________________

Внутри дворца Долгой осени туннель, над которым жила Мужун Ци Ци, теперь был открыт. Каждый раз Фэн Се спускался по нему в подземную комнату. Выход из туннеля располагался на очень глубокой дороге в подземелье и был хорошо скрыт. Пусть он и располагался довольно далеко от комнаты, где лежала Ваньянь Мин Юэ, но так Ваньянь Ли не мог обнаружить Фэн Се.

После того, как Ваньянь Ли появился во дворце Долгой осени, Мужун Ци Ци больше не покидала свой дворец. Она всегда останавливалась во дворце Долгой осени и во дворце Цзинь Сюань у Вдовствующей Императрицы. Ци Ци не давала Императору возможности отправиться в подземную часть дворца.

А Ваньянь Ли не сомневался в отношения Мужун Ци Ци.

«Наверно, это так называемая любовь к дому и своей вороне!» – подобная «ностальгия» Мужун Ци Ци ко дворцу Долгой осени, была добрым знаком для Ваньянь Ли. «Изначально я готовил дворец Долгой осени для Мин Юэ, теперь там живёт дочь Мин Юэ. Более того, ей там нравится!»

Любить дом и свою ворону – любить всех и всё, что связано с человеком, которого вы любите.

«Из-за Ци Ци я не могу пойти в подземелье дворца Долгой осени, но и человек, который тайно ходил туда, также не может там появиться.

Хоть люди, которых я посылал, не обнаружили ничего странного, я уверен, что как бы ни была хитра лиса, настанет день, когда она обнажит свой хвост!

Ха… Судя по всему, я стал самым терпеливым человеком в мире! С тех пор, как Мин Юэ погрузилась в глубокий сон, я ждал шестнадцать лет и продолжаю ждать. Я верю, что рано или поздно поймаю человека, который проник в подземный дворец! В игре, где кот ловит мышь, я обязательно в итоге выйду победителем!»

Ваньянь Ли не знал, что из-за своей «беспечности» он пропустил самый критический момент своей жизни.

__________________________________________________________

В этот день Фэн Се, как обычно, расчёсывал волосы Ваньянь Мин Юэ. Гребень из красного дерева в его руке нежно скользил по чёрным волосам Мин Юэ. Так осторожно, словно Фэн се обращался с самой ценной вещью в своей жизни.

Как обычно, пока Фэн Се расчёсывал волосы Ваньянь Мин Юэ, он рассказывал ей о прекрасных воспоминаниях прошлого. Мужун Ци Ци говорила, что семья и любовь – это то, что лучше всего сможет разбудить спящего человека. Так что, несмотря на то, что Фэн Се уже много раз рассказывал это, но он всё равно повторял это снова и снова.

– Я до сих пор помню твой смущённый взгляд в первую брачную ночь! Мин Юэ, знаешь, в тот день, когда мы поженились, я был так счастлив! Возможность жениться на тебе было благословением, которое я культивировал в течении восьми жизней! Я от всего сердца поклялся, что буду обращаться с тобой хорошо и не позволю тебе пережить ни малейшие страдания. Ты позволила мне стать самым счастливым человеком в этом мире. Я хочу, чтобы ты стала вторым самым счастливым человеком!

– В тот день пришло много гостей. Не важно, кто, но как только кто-то поднимал тост, я выпивал его. Потому что я был счастлив! Я был счастлив всем своим сердцем! В конце концов все мои младшие братья собрались вместе, чтобы угостить меня вином. Ха-ха, как можно сравнивать их способность к алкоголю с моей?! Когда я вернулся в комнату новобрачных и поднял твою вуаль, все они пьяными валялись в гостиной!

Вспоминая сладкое прошлое брачной ночи, глаза Фэн Се слегка увлажнились. Он держал Ваньянь Мин Юэ за руку, а затем положил её маленькую руку на щетину на своём подбородке. Фэн Се нежно потёрся своей щекой о её ладонь.

– Тогда ты думала, что у меня жёсткая щетина. Каждый раз, когда я целовал тебя, она причиняла тебе боль. Поэтому каждые два дня ты брила меня. Поначалу ты боялась, что будешь неумелой и сделаешь мне больно, поэтому ты тайно много раз тренировалась на собаке. До тех пор, пока маленькая собачка, которую мы вырастили, не превратилась в маленькую лысую собачку, тогда ты стала более опытной…

– Мин Юэ, с тех пор как я потерял тебя, некому было брить меня. Если ты сейчас проснёшься, то уж точно не узнаешь меня. Потому что твой старший брат се теперь стал старым и уродливым. И бородатым. Смотря на меня, ставшего похожим на неряшливого старика, ты определённо не узнаешь меня…

– Мин Юэ, ты не изменилась за эти годы. Ты всё такая же прекрасная, молодая и красивая, как и раньше. Если ты проснёшься, будешь ли ты ненавидеть меня за то, что я стар? Неужели ты не захочешь меня? – при этих словах слёзы Фэн Се скатились с уголков его глаз Феникса и скрылись в бороде.

Постепенно они скапливались и, в итоге, упали на ладонь Ваньянь Мин Юэ.

Увидев слёзы на ладони Мин Юэ, Фэн Се быстро вытер их:

– Мне очень жаль! Я слишком взволнован! Я мужчина, который способен поддерживать и небо, и землю, как я могу плакать?! Мин Юэ всё ещё нуждается во мне. Нам с тобой всё ещё нужно увидеть, как Ци Ци выходит замуж и рожает. Я всё ещё должен стать дедушкой, как я могу потерпеть поражение из-за такой мелочи?! Мин Юэ, я дума, ты слышишь всё, что я говорю. Я также верю, что ты однажды проснёшься! Я готов ждать! Не важно, как долго…

Фэн Се носовым платком вытер слёзы с руки Ваньянь Мин Юэ и привёл в порядок её одежду. В конце он осторожно вставил шпильку из красной фасоли в волосы Мин Юэ.

– Я принёс тебе в подарок эту заколку из красной фасоли из Нань Фэн’а. Столько лет я хранил шпильку из красной фасоли! Каждый раз, когда я смотрел на него, я думаю о тебе! Мин Юэ, ты действительно прекрасна с этой красной бобовой шпилькой!

Фэн Се много болтал и не замечал, что пальцы Ваньянь Мин Юэ слегка дрожали. Красиво одев Мин Юэ, Фэн Се начал прибираться вокруг. Он убирался очень тщательно, не желая, чтобы она жила в грязи.

Как только Фэн Се положил пыль в совок, позади него внезапно раздался слабый голос:

– Старший брат Се, это ты?

Этот голос, казалось, доносился из далёкого горизонта. Он был настолько нереальным, что в него нельзя было поверить. Рука, в которой Фэн Се держал метлу, замерла. Ему показалось, что у него галлюцинации.

«Должно быть, из-за того, что я слишком сильно скучаю по Мин Юэ, мне и послышался её голос.» – подумав об этом Фэн Се горько рассмеялся и продолжил подметать пол.

– Старший брат Се…

После того, как Фэн Се убрал весь мусор, он снова услышал голос Ваньянь Мин Юэ.

«Как такое возможно?» – Фэн Се встал. «Может быть, я действительно так сильно скучаю по Мин Юэ? Вот почему у меня галлюцинации?»

Не дожидаясь, пока Фэн Се поймёт, что происходит, пара рук обняла его со спины.

– Почему старший брат Се игнорирует меня? – из-за спины Фэн Се раздался голос со скрытой горечью.

Ощутив спиной тепло, Фэн Се наконец понял, что это не галлюцинации.

«Мне не кажется!»

– Мин Юэ! – Фэн Се положил свою руку на ладошку Ваньянь Мин Юэ и кивнул.

«Точно! Рука тёплая! А кроме меня и Мин Юэ здесь никого нет!»

Убедившись, что его обнимает Ваньянь Мин Юэ, Фэн Се медленно повернулся. Когда он увидел прекрасные глаза Ваньянь Мин Юэ, тяжёлый камень, давивший на сердце Фэн Се, наконец-то исчез.

– Мин… Мин Юэ… – губы Фэн Се слегка задрожали. От волнения его голос был напряжённым, поэтому был немного хриплым и почти не скрывал его возбуждение и удовольствие. – Это и правда ты, Мин Юэ! Я… я ведь не сплю, правильно?!

Человек, которого он так долго ждал, стоял перед ним очень даже живой. Подавляемые эмоции Фэн Се мгновенно хлынули наружу. Два ручейка слёз покатились по его щекам и исчезли в бороде.

От волнения борода Фэн Се слегка задрожало. Изначально красивейшие глаза Феникса теперь стали огромным океаном.

– Мин Юэ… Мин Юэ… – Фэн Се поднял руку. Кончики его пальцев слегка дрожали и, несмотря на то, что он прилагал все усилия, чтобы успокоиться, он всё ещё не мог себя контролировать. Кончики пальцев Фэн Се коснулись лица Ваньянь Мин Юэ, ощутив тепло.

«Мин Юэ жива!»

– Старший брат Се! – Ваньянь Мин Юэ протянула руку и, взяв Фэн Се за руку, приложила её к своему лицу. – Правильно! Это Я! Старший брат Се, это правда я!

От волнения по лицу Ваньянь Мин Юэ тоже катились слёзы, а её белая щека нежно тёрлась о ладонь Фэн Сё, ощущая мозоли на его пальцах и самой ладони.

– Это я! Старший брат Се, это я!

– Мин Юэ! – ручейки слёз Фэн Се превратились в реку.

Изначально Фэн Се не был таким сентиментальным человеком, но женщина перед ним – его любимая жена. Она – человек, которого он любит больше жизни. Изначально «мёртвый» человек сейчас стоял перед ним очень даже живым.

«Это божья милость, да?!»

Фэн Се протянул руку и притянул Ваньянь Мин Юэ в свои объятья. Его рука гладила её волосы, а его слёзы падали ей на волосы:

– Так здорово! То, что ты смогла проснуться действительно так здорово!

Фэн Се не знал, как ещё описать своё настроение сейчас, кроме как «так здорово». Он закрыл глаза, чтобы прочувствовать присутствие Ваньянь Мин Юэ. Кроме глубокой благодарности, в его сердце не было никаких других чувств.

Эта пара мужа и жены «встретившаяся вновь после долгой разлуки» просто стояли там, обнимая друг друга целый час. В итоге, именно Ваньянь Мин Юэ сказала: «Ноги болят», заставляя Фэн Се очнуться.

– Что такое, Мин Юэ? Дай мне посмотреть! – Фэн Се взволнованно помог Ваньянь Мин Юэ добраться до тёплой нефритовой постели и снял с неё туфли, чтобы осмотреть.

– Я в порядке! – Ваньянь Мин Юэ потянула Фэн Се за руки, заставляя сесть рядом. – Просто я слишком взволнованна после долгого отсутствия старшего брата Се!

Смотря на лицо Ваньянь Мин Юэ, на котором не было никаких следов прожитых лет, Фэн Се горько усмехнулся:

– Моя Мин Юэ всё ещё такая молодая и красивая, но твой старший брат уже стал старым… – в голосе Фэн Се слышались те нотки зрелости, которые заставляли сердца людей, слышавших его, ощущать, как необъяснимая печаль поднимается в их сердцах.

На протяжении многих лет Фэн Се использовал боль, которую обычные люди не могли себе представить. Чтобы узнать правду, он жил как монах и изначально чёрные волосы были сбриты. А на макушке красовались девять буддийских ароматических знаков.

С тех пор, как Фэн Се нашёл Ваньянь Мин Юэ, все его мысли были заняты его любимой женой. У него не было времени ухаживать за волосами, поэтому теперь на его изначально лысой голове вырос тонкий слой чёрных волос, а ранее окрашенные в белый цвет брови, стали чёрными.

У него всё ещё был прямой нос, длинные и узкие глаза Феникса и красивые губы. Однако от подбородка Фэн Се до груди тянулся след ожогов. Эти мрачные шрамы расползались по его коже, словно бы говоря Ваньянь Мин Юэ, через что прошёл Фэн Се.

– Старший брат Се, ты не постарел, ты лишь стал взрослее! – кончиками пальцев Мин Юэ нежно коснулась шрамов Фэн Се, а её глаза были полны сострадания. – Должно быть, это было очень больно, не так ли? Кто был так жесток, что причинил тебе такую боль? Это был мой старший брат?

Фэн Се не ответил Ваньянь Мин Юэ, вместо этого он молча смотрел на неё. Лицо, на которое он смотрел, никогда ему не надоедало, сколько бы он ни смотрел в него.

«Раньше она была тихой и нежной, а теперь живая и яркая. Я никогда не думал, что в этой жизнь смогу вновь поговорить с Мин Юэ…»

Молчание Фэн Се заставило сердце Ваньянь Мин Юэ наполниться грустью.

Хоть она и спала глубоким сном много лет, но её мозг не переставал работать. Поэтому, все слова, которые в свои приходы говорил Ваньянь Ли, Мин Юэ каждый раз отчётливо слышала. Мысль о том, что у её старшего брата были подобные чувства к ней, и он использовал эти чувства, чтобы причинить боль ей и человеку, которого она любит, заставляла Ваньянь Мин Юэ чувствовать себя очень грустно.

– Старший брат Се, теперь всё в порядке, я проснулась! Мы не расстанемся и не будет никого, кто смог бы нас разлучить! Даже если это будет мой биологический старший брат, он не сможет! – Ваньянь Мин Юэ прислонилась к груди Фэн Се.

– Мин Юэ… – Фэн Се взял Мин Юэ за её маленькую руку и его сердце переполнилось эмоциями.

«Пожалуй, до этого я ненавидел Ваньянь Ли, однако сейчас Мин Юэ проснулась. Потери стольких лет были восполнены её нежным голосом, теперь я чувствую, что счастлив. Я больше не ненавижу Ваньянь Ли, я лишь хочу так держать Мин Юэ за руку, до тех пор, пока мы не состаримся.»

Вскоре после этого Мужун Ци Ци узнала, что Ваньянь Мин Юэ проснулась.

Когда Ваньянь Мин Юэ собиралась увидеться с Мужун Ци Ци, она немного разволновалась. Мин Юэ взволнованно держала Фэн Се за руку:

– Старший брат Се, наша дочь и правда жива? Я не могу в это поверить! Я думала, что наш ребёнок умер…

– Ци Ци очень хорошая! Не волнуйся! Она такая же красивая, как и ты! – видя, что Ваньянь Мин Юэ хочет увидеть свою дочь, и она так взволнована и обеспокоена, Фэн Се быстро и мягко успокоил её. – Она очень хорошо ведёт себя и разумна, как и ты раньше! Умная и красивая…

– Старший брат Се, я немного нервничаю! Столько лет я, как её мать, не была рядом с ней… Ты говоришь, Ци Ци признает меня?

Слова Ваньянь Мин Юэ заставили Фэн Се почувствовать себя ещё более виноватым перед Мужун Ци Ци.

«Я никогда не знал, что моя дочь всё ещё жива, и даже на один день не брал на себя ответственность отца. Даже после того, как мы с дочерью помирились, всё своё сердце я отдал Мин Юэ. Я даже не нашёл времени составить компанию нашей дочери. Как отец, я даже не знаю, что она любит…»

Увидев, что Фэн Се молчит, Ваньянь Мин Юэ стала ещё печальнее:

– Какой выросла наша Ци Ци? Кто-нибудь позаботился о ней? Был ли кто-нибудь зимой, кто надевал на неё больше одежды? Был ли кто-нибудь летом, кто обмахивал её веером? Я помню, что ты как-то сказал мне на ушко: Ци Ци тоже много страдала. Скажи мне, это правда?

После того, как первый сын Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се рано умер, девять лет Мин Юэ не могла зачать. Она забеременела Ци Ци, когда ей было двадцать пять. Когда императорский лекарь сказал ей, что она беременна, Ваньянь Мин Юэ была так счастлива, ведь это был ребёнок, о котором они с Фэн Се мечтали столько лет!

В то время Ваньянь Мин Юэ приготовила много одежды для своего маленького сокровища в своём животе. Если бы не произошедшее на горе Яньдан, Мужун Ци Ци, без сомнений, выросла бы рядом со своими родителями, охраняемая в их ладонях как сокровище…

– Мин Юэ, у Ци Ци всё хорошо! Правда! Наша дочь сильнее, оптимистичнее и разумнее, чем мы думали! Не забывай, она моя и твоя дочь! – Фэн Се утешила Мин Юэ, заставляя её расслабиться.

Как раз в этот момент Мужун Ци Ци и Фэн Цан пришли в подземный дворец.

Когда Ци Ци увидела Ваньянь Мин Юэ, стоящую перед ней, она застыла. До этого спящая Мин Юэ, заставила Ци Ци поверить, что она похожа на свою мать примерно на семьдесят процентов. Теперь Ваньянь Мин Юэ проснулась, и вся её личность раскрылась. Лишь сейчас Мужун Ци Ци поняла, что, кроме глаз, доставшихся ей от отца, она во многом похожа на Ваньянь Мин Юэ.

– Ци Ци… – Мин Юэ шаг за шагом приближалась Ци Ци.

«Да, это она! Наша с Фэн Се дочь! Все её черты говорят об этом!»

– Ци Ци, я твоя мама! – Ваньянь Мин Юэ стояла перед Мужун Ци Ци. Снизу-вверх она внимательно осмотрела Ци Ци.

«Фэн Се сказал правду, она так похожа на меня, когда я была девушкой! Почти такая же. Это моя дочь!» – Ваньянь Мин Юэ была очень взволнована.

– Мама… – Мужун Ци Ци никогда не испытывала материнской любви, сейчас, смотря на Ваньянь Мин Юэ перед ней, смотря на неё с лицом, наполненным слезами, лёд, спрятанный глубоко в её сердце, постепенно растаял. – Мама!

– Ци Ци! – хоть Мин Юэ и правда с нетерпением жаждала услышать «мама» от Мужун Ци Ци, но всё равно ощущала некую робость. В конце концов, она никогда не общалась с Ци Ци и даже дня не заботилась о ней.

Изначально Ваньянь Мин Юэ морально подготовилась к тому, что Мужун Ци Ци не назовёт её так. Она хотела терпеливо ждать и восполнять утраченную материнскую любовь и совсем не ожидала, что Ци Ци сразу начнёт называть её «мамой».

– Мама!

– Ци Ци! – слёзы Ваньянь Мин Юэ покатились по щекам. Даже когда она только встретилась с Фэн Се, её настроение не было таким эмоциональным, но Ци Ци разбудила все эмоции в её сердце, и они хлынули наружу, словно бурлящий поток.

Ваньянь Мин Юэ обнимала Мужун Ци Ци, продолжая повторять «мой ребёнок». Мать и дочь воссоединились. Эта сцена была очень трогательной.

Спустя долгое время эмоции Ваньянь Мин Юэ успокоились:

– Ты выросла такой большой! Как здорово! – Мин Юэ собрала волосы Ци Ци на затылке, а её взгляд был переполнен материнской любовью.

В прошлом, когда Ли Цю Шуй выдавая себя за мать Ци Ци, пришла к ней перед свадьбой, в ту ночь, как бы хорошо Ли Цю Шуй ни притворялась, её глаза не могли соврать людям. В глазах Ли Цю Шуй не было такой нежности. Подобные чувства и любовь, передаваемые по крови, никогда не смогут быть заменены другими.

«У меня появился папа, а затем и мама. В прошлой жизни это было тем, о чём я могла лишь мечтать, но не могла получить.» – Мужун Ци Ци была немного взволнована.

Мать и дочь долго болтали, не обращая внимания на Фэн Се и Фэн Цан’а, которые стояли рядом.

Лишь спустя долгое время Ваньянь Мин Юэ обратила своё внимание на Фэн Цан’а, стоящего сбоку. Мин Юэ уже знала о Мужун Ци Ци и Фэн Цан’е от Фэн Се и была очень довольна тем, что Фэн Цан стал её зятем.

– Цан’эр, ты вырос…

– Матушка! – Фэн Цан вышел вперёд и засвидетельствовал своё почтение. Фэн Цан очень уважал Ваньянь Мин Юэ, которая воспитала его. Сейчас, когда Ваньянь Мин Юэ смогла проснуться, хоть внешне Фэн Цан и не проявлял особых эмоций, но волнение и счастье заполонившее его сердце было трудно описать словами.

– Ха-ха, я думаю, что Цан’эр должен называть меня тёщей! – в итоге, успокоившись, Мин Юэ начала подкалывать Фэн Цан’а.

Как только Ваньянь Мин Юэ сказала это, Фэн Цан тут же приподнял своё одеяние и, опустившись на колени, трижды поклонился Мин Юэ:

– Тёща, прими поклон этого ничтожного зятя!

– Пфф… – поведение Фэн Цан’а позабавило Ваньянь Мин Юэ, вызвав её смех.

«Я просто пошутила, но Цан’эр воспринял это так серьёзно. Похоже, он искренне относиться к моей дочери!»

– Цан’эр, встань! – Мин Юэ лично помогла Фэн Цан’у подняться. – Я уверенно отдаю Ци Ци тебе! Однако, ты должен хорошо относиться к моей дочери! Тебе нельзя её запугивать!

– Как я поспею? Обычно это она издевается надо мной!

Фэн Цан редко шутил и лицо Мужун Ци Ци покраснело, и она несильно ударила Фэн Цан’а кулаком. Увидев, что отношения детей такие сильные, Ваньянь Мин Юэ была очень довольна и обменялась улыбками с Фэн Се.

То, что Ваньянь Мин Юэ смогла проснуться, стало для Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци великолепной новостью. Ваньянь Мин Юэ не могла оставаться в подземном дворце, ведь не было никакой гарантии, что Ваньянь Ли не захочет вернуться в подземный дворец.

До этого Мин Юэ пребывала в глубоком сне и, для поддержания работы её организма, ей нужна была тёплая нефритовая кровать. Однако теперь она проснулась, и тёплая нефритовая кровать перестала быть ей нужна. Естественно, Ваньянь Мин Юэ более не было нужды оставаться в подземном дворце.

Четвёрка долго обсуждала этот вопрос. В итоге было решено, что Фэн Се уедет из столицы в другое место вместе в Ваньянь Мин Юэ. Они не хотели, чтобы ненависть прошлого продолжала связывать их, и не хотели мстить Ваньянь Ли. Они не хотели тратить своё драгоценное время вместе на какого-то незначительного человека.

– Я хочу наверстать упущенные шестнадцать лет с Мин Юэ! – сказал Фэн Се.

– Папа, мама, вы действительно не хотите отомстить? Ваньянь Ли был тем, кто заставил вас быть разлучёнными на протяжении многих лет. Вы правда отпустите его?

Вопрос Мужун Ци Ци заставил Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ замолчать.

Фэн Се держал свою любимую жену за руку и смотрел на неё взглядом переполненным любовью. Лишь спустя долгие минуты он кивнул:

– Я отпускаю его! Хоть он причинил мне боль, разлучив меня с твоей мамой и тобой, но благодаря ему я смог вновь встретиться с твоей мамой. Я знаю, каково это жить жизнью переполненной ненавистью. Это очень плохо и мучительно. В все последние шестнадцать дней я ощущал, что день длиться словно год. Я не хочу проводить и дни своего будущего в этой ненависти. Мы уже пропустили слишком много вещей, я не хочу потерять ещё больше времени! Мин Юэ, что ты думаешь?!

– Старший брат Се, я пойду за тобой! – со счастливым лицом Мин Юэ прислонилась к груди Фэн Се. – Я сделаю, как скажешь ты! Что бы ни случилось, я хочу быть с тобой!

Фэн Цан и Мужун Ци Ци полностью поддержали выбор Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ.

«Они столько всего пережили и наконец-то смогли воссоединиться. Для них нет ничего лучше этого!»

Так как, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ решили уехать, Фэн Цан и Мужун Ци Ци начали собирать для них вещи.

Просто, уезжая в этот раз, они не знали, когда вернуться и Ваньянь Мин Юэ хотела увидеть свою мать Дунфан Лань, прежде чем уедет. Фэн Се согласился пойти с ней, ведь в конце концов Дунфан Лань была матерью Ваньянь Мин Юэ и, с тех пор, как всё это произошло с ними, она грустила и плакала по ним.

«Собираясь уезжать, мы не можем не навестить старую матушку.»

Когда Ци Ци отправилась во дворец Цзинь Сюань с переодетыми Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, Цин Гу уже с улыбкой ждала их у входа.

– Тётя Цин, почему ты здесь? – Ци Ци была очень удивлена.

– Когда Вдовствующая Императрица проснулась сегодня утром, она услышала, как Евразийская сорока разговаривала на её ветке. Она сказала, что сегодня ты непременно придёшь и приказала этой рабыне ждать тебя здесь!

– Евразийская сорока сообщает хорошие вести, это и правда был хороший знак! – Ци Ци вошла внутрь вместе с Цин Гц.

Когда они прибыли в храм Дунфан Лань, Цин Гу поняла, что два человека, стоящие позади Мужун Ци Ци, также вошли с ними:

– Принцесса, кто они?

– Тётя, они свои. Тётя, я побеспокою тебя тем, чтобы ты присмотрела за ними, хорошо? Мне нужно сказать бабушке кое-что важное!

– Хорошо! – кивнула Цин Гу. Она как раз собиралась пройти мимо Ваньянь Мин Юэ, но остановилась, едва увидела её глаза. – Госпожа выглядит так знакомо…

Слова Цин Гу сломали выдержку Ваньянь Мин Юэ и её глаза наполнились слезами. Она сняла с лица маску из человеческой кожи и прошептала:

– Тётушка Цин, давно не виделись…

– Прин… Принцесса?! – услышав знакомый голос и увидев знакомое лицо, Цин Гу застыла на месте.

То, что Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ всё ещё жива, Дунфан Лань уже сказала ей, своему доверенному человеку. Поэтому, когда Цин Гу увидела эту пару глаз, она ощутила, что они ей знакомы.

«Не думала, что эта особа действительно принцесса!»

– Принцесса, это правда вы! Вы всё ещё живы! Это, это… это так здорово! – взволнованный голос Цин Гу дрожал, и она мгновенно опустилась на колени перед Ваньянь Мин Юэ. – Цин Гу, великая принцесса, великая принцесса всё ещё жива! Это правда так здорово!

– Тётушка Цин, быстро встань! – Мин Юэ помогла Цин Гу встать.

Цин Гу вытерла слёзы и посмотрела на мужчину рядом с Ваньянь Мин Юэ:

– Тогда вы, должно быть, великий генерал!

– Это я! – Фэн Се также снял свою маску из человеческой кожи.

– Так здорово! Принцесса и великий генерал целы и невредимы! Госпожа, точно будет счастлива! Эта рабыня, эта рабыня сейчас же пойдёт и скажет Госпоже! – сделав два шага, Цин Гу внезапно остановилась. – Посмотрите, как настойчива эта рабыня. Вам лучше пойти и увидеться с Госпожой! Я буду смотреть! Принцесса, великий генерал, пожалуйста, входите!

Цин Гу закрыла двери и, под руководством Мужун Ци Ци, Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се вошли внутрь.

Там было очень тихо, звуки из вне не проникали сюда. Дунфан Лань стояла на коленях перед позолоченной статуей Будды. Левой рукой она перебирала чётки Будды, а правой стучала деревянной удочкой: «тук, тук, тук…».

– Благослови и защити мою Мин Юэ. Благослови и защити моего Фэн Се. Благослови и защити моих детей! – читала вслух Дунфан Лань.

Мужун Ци Ци бывала здесь много раз и часто видела эту сцену, в отличии от Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се. Их глаза были наполнены слезами, когда они увидели седовласую мать, всё ещё молящуюся за них перед Буддой.

Ваньянь Мин Юэ медленно подошла к матери и опустилась на колени рядом с ней. Она смотрела на постаревшее лицо Дунфан Лань слёзы продолжали катиться по её лицу.

– Ци Ци, ты пришла… – услышав шаги, Дунфан Лань повернула лицо. – Сегодня ты пришла так рано…

Не закончив фразу, Вдовствующая Императрица замерла.

– Мама… – по лицу Ваньянь Мин Юэ катились крупные слёзы.

Эта «Мама» обнажало все эмоции её сердца.

Деревянная удочка и чётки Будды выпали на пол из рук Дунфан Лань. Она не осмеливалась поверить своим глазам. – Мин Юэ, это правда ты? Это правда моя Мин Юэ?

– Мама… – Ваньянь Мин Юэ не сдержалась и бросилась в объятья Дунфан Лань.

В этот момент голос Мин Юэ стал сдавленным, и она больше не смогла вымолвить ни слова. Она смогли лишь несколько раз повторить «мама», словно бы желая рассказать этим все обиды более чем десятилетней давности.

– Мин Юэ! – руки Дунфан Лань дрожали, когда она гладила Ваньянь Мин Юэ по волосам.

«Точно, это моя Мин Юэ! Тёплая… Мин Юэ всё ещё жива! Я наконец-то дождалась появления Мин Юэ!»

Из-за встречи матери и дочери, комната заполнилась счастливой атмосферой с лёгкой горчинкой горя. Фэн Се подошёл к Дунфан Лань и, опустившись на колени, поклонился и также воскликнул:

– Матушка!

– Фэн Се! Так здорово! Ты всё ещё жив! Это действительно так здорово! – Дунфан Лань быстро вытерла слёзы. – Так здорово!

Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, одна слева, другая справа, начали помогать Дунфан Лань подниматься, но она остановила их. Дунфан Лань почтительно опустилась на колени перед статуей Будды и, положив обе руки на пол, поклонилась:

– Спасибо Будде! Благодарю Будду за то, что он позволил нашей семье воссоединиться! Спасибо, Будда!

Только после трёх поклонов, левая рука Дунфан Лань потянула Ваньянь Мин Юэ, а правая Фэн Се. Она посмотрела налево, а потом направо и несколько раз взволнованно кивнула:

– Хорошо, хорошо!

Воссоединение матери и дочери было тем, о чём Дунфан Лань могла лишь мечтать. Изначально она думала, что это лишь недостижимая роскошь, поэтому не ожидала, что её мечта может стать реальностью. Как могла Дунфан Лань не разволноваться?

Семья воссоединилась и слёзы на лице Дунфан Лань постепенно сменились улыбкой. Она обняла Ваньянь Мин Юэ, отказываясь отпускать. У матери и дочери было слишком много тем для разговора, поэтому они проговорили до самого вечера.

Когда Дунфан Лань услышала, что все эти годы Мин Юэ находилась в глубоком сне в подземелье дворца Долгой осени, она пришла в ярость.

«Оказывается, все эти годы дочь была рядом со мной, но я, мать, не знала этого! Это привело к тому, что мы с моей Мин Юэ были разделены на целых шестнадцать лет. Как я могу не ненавидеть?!»

– Значит, всё это сделал Ваньянь Ли?! Он заставил мою плоть отделиться от меня. Всё это было сделано им?! – при упоминании Ваньянь Ли, Дунфан Лань ощутила такую ненависть, что её зубы заскрежетали.

«Он очень хорошо скрывал это. Он всегда появлялся в образе хорошего сына. Не ожидала, что Ваньянь Ли является человеком, который скрывал самое важное так глубоко. Он давно вынашивал злые намерения, но продолжал делать вид, что ничего не случилось! Так будь он проклят!»

– Мама, не сердись, иначе твоё тело заболеет от гнева. Старший брат действительно переборщил, но мы со старшим братом Се уже решили не возвращаться к прошлому. Мы и так уже слишком много упустили и слишком много потеряли. Сейчас мы можем состариться вместе – это наше со старшим братом Се самое большое желание.

Дунфан Лань могла понять Ваньянь Мин Юэ.

«То, что они отпустить его, освобождает их самих.» – понимая, что Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се решили уехать, Дунфан Лань стала очень печальной. – «Если они останутся в столице, начнутся неприятности, если что-то пойдёт не по плану, не так ли? Эта пара уже достаточно настрадалась! Они не должны переживать ещё трудности!»

Хоть Дунфан Лань не хотела расставаться с дочерью и зятем, но она не могла быть эгоисткой, когда это касалось безопасности Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се. Она не могла использовать материнскую любовь, чтобы связывать их.

– Хорошо! Хорошо, что вы покинете это тревожное место! Сначала найдите безопасное место, чтобы залечь на дно. Когда Ваньянь Ли обнаружит, что ты ушла, он точно совершит несколько сумасшедших вещей. Я поддерживаю ваш уход!

Увидев, что уже поздно, Дунфан Лань долгим взглядом посмотрела на дочь и уговорила её с Фэн Се поскорее надеть маску из человеческой кожи.

«Просто знать, что они живы и в безопасности, даже если я не смогу видеть их, уже хорошо!»

– Не забудь писать мне письма и сообщать о своей безопасности! Мин Юэ, кушай хорошо и хорошо питай своё тело! Фэн Се, позаботься о Мин Юэ. У меня только одна дочь! – прежде чем они ушли, Дунфан Лань взяла Мин Юэ за руку и постоянно напоминала им о здоровье, провожая к выходу из дворца.

Когда фигуры Мужун Ци Ци, Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ исчезли, Дунфан Лань с помощью Цин Гу вернулась во дворец Цзинь Сюань.

В этот же день Ци Ци отвела переодетых Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се в ванфу Нань Линь. Фэн Цан приготовил карету и вместе с Ци Ци они лично сопроводили их.

– Папа, мама, вы можете сначала поехать в четыре государства Нань. Там живут мои люди, они будут хорошо заботиться о вас! – Ци Ци ещё раз проверила пульс Ваньянь Мин Юэ и выписала многочисленные рецепты. Она также очень подробно записала диету, отдав листки Фэн Се. Она подарила Мин Юэ небольшой подарок на память, чтобы помочь им связаться с людьми Мойю.

– Хорошо, хорошо! – понимая, что её дочь такая перспективная, Ваньянь Мин Юэ была очень удивлена. Однако после подобного сюрприза она была очень довольно. Такая Ци Ци позволяла Мин Юэ немного успокоить своё беспокойство за дочь.

«Кажется, Ци Ци хорошо может о себе позаботиться.»

– Цан’эр, ты рассказал мне о своей проблеме. Избавиться от яда – это большое дело! Яд Гу мучает тебя столько лет. После того, как мы с твоим отцом уйдём, у тебя больше не будет сомнений и забот. Изо всех сил делай то, что нужно!

– Хоть мы и простили Ваньянь Ли, но он поступил с тобой неправильно. Не будь снисходительным в том, что нужно будет сделать! Просто… теперь ты не один. У тебя есть Ци Ци, а в будущем у вас будут дети. Поэтому тебе нужно всё тщательно планировать. Или ты не действуешь, или действуя наносишь врагу смертельный удар. Ты не можешь оставлять скрытую опасность. Я не хочу, чтобы с тобой случилась трагедия моего и твоего отца. Цан’эр, ты понимаешь матушку?

– Мама, я понимаю! – Фэн Цан кивнул. – Вы с папой, не волнуйтесь! Я обязательно позабочусь о Цин Цин, а также вылечу себя!

Отослав Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Ци Ци устроилась в объятьях Фэн Цан’а. Сейчас была уже почти ночь и ветер был немного холодным. Фэн Цан обнял Ци Ци за талию и нежно вдохнул аромат её волос.

Сегодня они прошли через слишком многое. В любом случае, Ваньянь Мин Юэ была цела и невредима и могла счастливо жить с Фэн Се. Это было что-то хорошее и последние слова Ваньянь Мин Юэ были такими же, как и мысли Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

__________________________________________________________

В одном из домов столицы Ся Сюэ положила перед Мишéй информацию о Бай И Юэ и Су Мэй. Там было всего несколько листков, но она исследовала эту информацию в течении нескольких лет.

– Почему так мало? – Мишá нахмурился и выразил недовольство работой Ся Сюэ.

Увидев, что Мишá недоволен, Ся Сюэ быстро опустилась на колени:

– Молодой господин, внутри Бэй Чжоу мы не имеем никакого влияния. Люди Мойю и Фо Шэн Мэн не принимают наших условий, а у других сил не так много способностей. Поэтому информацию найти довольно сложно.

Объяснение Ся Сюэ немного улучшило настроение Мишú. Он больше не делал выговоров Ся Сюэ, а принялся изучать информацию.

Из информации, которую нашёл Ся Сюэ, Бай И Юэ – леди из большой семьи. Она родилась с золотой ложкой, к тому же была изящна и элегантна, и дружелюбно относилась к людям.

«Хорошее происхождение, прекрасные манеры, всё так прекрасно… Однако, И Лянь, ты переродилась в теле Бай И Юэ?» – Мишá смотрел на рисунок Бай И Юэ. Он хотел наложить лицо на рисунке на человека из своих воспоминаний.

– Лянь Шэн, ты мой старший брат! Мы не можем так поступить! Быстро отпусти меня!

– И Лянь, у нас нет кровного родства. Я люблю тебя, люблю! В тот год, когда приёмный отец привёз тебя, когда приёмная мать вынесла тебя отмытой, ты была словно маленький ангел! В тот момент я влюбился в тебя!

– Лянь Шэн, о чём ты говоришь? Я всегда относилась к тебе как к старшему брату!

– Но я не считал тебя своей младшей сестрой! И Лянь, я люблю тебя! Я хочу, чтобы ты была моей женщиной!

«Бах…»

– И Лянь, ты ударила меня?!

– Вот именно! Я хочу, чтобы ты очнулся! Кости приёмного отца ещё не остыли, а ты не идёшь со мной, чтобы искать убийцу, который убил приёмного отца, а говоришь здесь со мной о любви. Лянь Шэн, что с тобой? Сейчас самое главное – выяснить правду и отомстить за приёмного отца.

– Отомстить? Хахахаха! И Лянь, ты знаешь, кто убил приёмного отца? Это Я…

– Что ты сделала?!

– Этот старый улыбок знал, что ты мне нравишься, но он не только не помог мне, но и убеждал меня оставить тебя! Он также создал ложь, что ты моя биологическая младшая сестра, чтобы лгать мне. Скажи мне, разве он не заслужил смерти?

– Лянь Шэн, ты сошёл с ума! Ты и правда сумасшедший!

– Вот именно! Я сошёл с ума! Я ненормальный из-за тебя! Моё сердце было твоим все эти годы, неужели ты не понимаешь это?! Я столько всего сделал для тебя! Неужели ты не понимаешь меня?! Я Лянь, я люблю тебя!

– Пошёл ты к дьяволу! Ты демон! Ты убил приёмного отца! Приёмный отец воспитывал нас и считал своими детьми, а ты сделал это! Я хочу убить тебя, чтобы отомстить за приёмного отца!

– И Лянь, ты ещё можешь двигаться? Пистолет у меня, оружие теперь не на твоей стороне. Чем ты можешь мне противостоять?

– Ты подсыпал наркотики в воду? Лянь Шэн, ты изменился, стал таким пугающим. Я даже больше не могу узнать тебя! Если у тебя хватит мужества, то у сейчас же убей меня! Иначе, пока я жива, я буду пытаться убить тебя! Я не дам тебе покоя! К тому же, не думай о том, чтобы заполучить меня!

– И Лянь, не заставляй меня!

– Демон, иди к чёрту!

«Бах…»

– И Лянь… – Мишá быстро распахнул глаза, а у него на лбу выступил пот. – И Лянь…

– Молодой господин, что такое? – Ся Сюэ увидела Мишý в подобном состоянии и, быстро налив воды, поставила перед ним. Затем, схватив чистый носовой платок, забралась вытереть пот с его лица, однако Мишá остановил её:

– Я сделаю это сам! Ся Сюэ, я уже говорил, мне не нравится, когда другие прикасаются ко мне, особенно женщины!

Мишá произнёс эти слова крайне сурово и от его слов по холодному лицу Ся Сюэ пробежали мурашки.

– Да, молодой господин, я ошиблась… – Мишá не заметил, как в глазах Ся Сюэ промелькнуло отчаянье, когда произнёс эти слова.

Сейчас Мишá думал лишь о И Лянь.

«И Лянь, ты, должно быть, тоже пришла в этот мир! И Лянь, где ты? Ты простишь меня? Я ошибался. Я ошибался! И Лянь, умоляю тебя, дай мне ещё один шанс. Позволь мне загладить свою вину! Позволь мне любить тебя!» – Мишá осторожно вытер пот со лба. Только что в его сознании всплыла последняя сцена из прошлой жизни.

«Где же та женщина, что я люблю, но которая умерла от моей руки?

Уже прошло шесть лет, как я пришёл в этот мир! В порыве ярости убив И Лянь, я также покончил жизнь самоубийством! Сначала я думал, что умер, ведь я так обошёлся с приёмным отцом, который воспитал меня, так обошёлся с женщиной, которую люблю. После смерти моя душа, без сомнений, должна была страдать в аду.

Однако совершенно неожиданно я возродился на острове Пэн Лай, в теле этого красивого мальчишки по имени Мишá.

Вероятно, это было благословлением небес. Они пожалели мо. Страстную увлечённость и дали мне ещё один шанс жить. Однако Бог всё же наказал меня за зло, совершённое мной. Поэтому он лишил меня возможности когда-либо встать на ноги.

И Лянь, я пришёл сюда. Должно быть, и ты тоже пришла сюда…»

Мишá несколько рассеяно смотрел информацию о Бай И Юэ. В тот момент, когда он вспомнил, что в конце И Лянь назвала его «демон», его сердце сжалось от боли.

«Я не был демоном. Я лишь смиренно любил её и просто хотел состариться вместе с ней.»

Кончиками пальцев Мишá нежно прикоснулся к рисунку Бай И Юэ.

«Ивовые брови и миндалевидные глаза. Она традиционная красавица. Она естественна, и это лицо совершенно не похоже на лицо из моих воспоминаний. Однако, если это И Лянь, то как же это было бы здорово!?!

Когда я найду И Лянь и встану перед ней, она, естественно, тоже не узнает меня!»

Переродившись молодым красивым юношей, с невинным лицом, Мишá долго не мог привыкнуть. Однако он верил, что если И Лянь и правда здесь, то она обязательно узнает его.

«Ведь я – Лянь Шэн, который вырос вместе с ней! Как она может не узнать меня?!»

– Ся Сюэ, ищи возможности привести Бай И Юэ… – пальцы Мишú постучали по ручке инвалидного кресла. Он не мог дождаться встречи с ней.

Согласно полученной информации, после Турнира четырёх стран, Бай И Юэ осталась в столице Янь.

В столице Янь у семьи Бай были магазины и, Бай И Юэ сейчас присматривала за ними. Вот почему она всё ещё была в Бэй Чжоу.

– Да, молодой господин, – увидев Мишý таким, Ся Сюэ ощутила, как сердце сжалось от боли.

«Молодой господин, в ваших глазах, в вашем сердце есть лишь И Лянь, но не могли бы вы иногда оборачиваться, чтобы посмотреть на меня, ту, что стоит за вами?..»

После того как Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ ушли, Мужун Ци Ци ощутила себя более спокойной.

«Папа и мама отправились искать своё счастье, когда же мы с Цан’ом сможем стать свободными и нескованными?»

В течении последних нескольких дней Мин Юэ Чэнь часто приезжал в ванфу Нань Линь.

Непонятно, было ли это из-за того, что он открыл своё сердце, признавшись в любви к Мужун Ци Ци и показал, что не будет вмешиваться в её отношения в Фэн Цан’ом, однако Фэн Цан не отказывал ему в визитах. Вместо этого он даже пригласил его быть гостем в особняке Тинсун, а со временем познакомил с несколькими хорошими друзьями.

– Мин Юэ, неужели Гу действительно так страшен? Кажется, я больше не осмелюсь подбирать золото с земли. А если это случайно окажется золотая нить Гу, что мне делать, если она запутается на мне?! О, Небеса! Как же страшно! К счастью, я в Бэй Чжоу! – внутри особняка Тинсун, услышав, как Мин Юэ Чэнь рассказывает о золотой нити Гу, Ваньянь Кан начал хныкать.

– До этого ты приглашал меня в Нань Фэн, забудь об этом! Я не поеду! Если за мной случайно последует Гу, когда я буду возвращаться, тогда я буду недалеко от смерти! Я ещё не взял жену и не сделал сына! – говоря это, Ваньянь Кан взглянул на Су Мэй.

Су Мэй покраснела и, негромко хмыкнув, отвернулась, смотря куда-то в сторону.

– На самом деле, Гу не так уж и страшен. Для племени Цян, Гу – это их друг и часть их жизни. При обычных обстоятельствах люди племени Цян не стали бы помещать Гу в другого человека, – рассмеялся Мин Юэ Чэнь, услышав слова Ваньянь Кана. От смеха на подбородке Юэ Чэнь’я появилась неглубокая ямочка.

– Не страшно?! Разве ты не говорил, что женщины племени Цян бояться, что их мужчины не вернуться домой, поэтому внедряют в них Гу точки?! Это же их муж! Неужели у них и правда хватает духу сделать подобное?! – подумав о том, как этот червяк ползает в теле, Ваньянь Кан ощутил табун мурашек и снова покачал головой. – В любом случае, я не поеду в Нань Фэн. Даже если ты забьёшь меня до смерти, я не поеду!

– Ха-ха… – тягуче рассмеялся Мин Юэ Чэнь. – Женщины племени Цян придают вес любви. В племени Цян, как правило, муж имеет лишь одну жену. Самые ранние Гу также были созданы для поддержания моногамии. До тех пор, пока муж добр к жене, женщина не будет использовать Гу!

«Как и моя Мать-Императрица, Мяо Чу Юнь. Она тоже была женщиной, которая придавала вес любви, иначе с её способностями, как она могла заживо сгореть в холодном дворце?..»

– Ты слышал?! – Су Мэй сердито посмотрела на Ваньянь Кана. – Если мужчина не сойдёт с рельсов, женщина не станет безжалостно расправляться с собственным мужем!

Сойти с рельс – завести внебрачный роман.

Су Мэй предупреждала Ваньянь Кана, что, если у него случайно окажется второе сердце, будет трудно гарантировать, что она не пойдёт учиться у женщин племени Цян.

– Как бы я сделал это?! Маленькая Мэй’эр, разве ты не знаешь, что я за человек?! – Ваньянь Кан заискивающе подошёл к Су Мэй и подтолкнул её локтем. – Не волнуйся на все сто двадцать процентов!

В сравнении с оживлением Су Мэй и Ваньянь Кана, Су Юэ была особенно тихой. Она слушала, как Мин Юэ Чэнь рассказывает об обычаях Нань Фэн’а, а рядом с ней стояла шкатулка для вышивания. Она шила одежду.

Налань Синь сидел с другой стороны. Он бы не далеко и не близко к Су Юэ. Каждый раз, когда Мужун Ци Ци возвращалась с Су Юэ, они встречали Налань Синь’я.

Несколько раз Налань Синь хотел найти возможность поговорить с Су Юэ, но у неё всегда было такое выражение лица, которое заставляло людей удаляться от неё на тысячи миль и Налань Синь глотал слова, которые были у него на губах.

Налань Синь понимал, что, поскольку он тайно следил за Су Юэ, можно было считать, что он сильно оскорбил её. Обычно, смотря на Су Мэй и Су Юэ, он ощущал, что Су Мэй вспыльчива и с ней нелегко иметь дело, однако он даже не мог ожидать, что именно Су Юэ была по-настоящему упряма.

«Просто из-за необходимости проследить за ней, она так долго игнорирует меня и, смотря на неё сейчас, похоже ещё долгое время собирается продолжать игнорировать. Что же мне делать?!»

Выражение лица Налань Синь’я отразилось в глазах Ваньянь Кана. Он тайно беседовал с Су Мэй о Су Юэ и Налань Синь’е. Они оба ощущали, что их нахождение в этом тупике, плохо, к тому же эта парочка всегда чувствовала, что Су Юэ и «хитрый старый лис» Налань Синь являются настоящей парой.

Ваньянь Кан просчитывал всё в своём сердце.

«В конце концов, Су Юэ является сестрой Су Мэй. Если я потяну за красную ниточку для неё, во-первых, это можно считать достижением добродетели, а во-вторых, возможно, это также сможет усилить чувства Су Мэй ко мне.»

Сейчас, увидев, что Налань Синь выглядит таким удручённым, а улыбка на его лице крайне натянута, Ваньянь Кан бросил взгляд на Су Мэй. Оба притворились очень «игривыми» и Су Мэй «столкнулась» с Су Юэ.

– Ай! – мгновение беспечности и игла вонзилась в палец Су Юэ.

– Мне очень жаль! Очень! Су Юэ, ты в порядке?! – Су Мэй быстро посмотрела на Су Юэ и, увидев, что пятнышко крови превратилось в каплю крови, удивлённо вскрикнула. – Так много крови! Су Юэ, ты в порядке?!

Су Юэ уже собиралась покачать головой и сказать, что всё в порядке, как какая-то фигура подбежала и оттолкнула Су Мэй от Су Юэ. Этот человек быстро схватил маленькую ладошку Су Юэ и тщательно осмотрел:

– Где? Где ты поранилась? Дай мне посмотреть!

Не дожидаясь реакции Су Юэ, кончик её пальца окутало тепло. Когда Су Юэ посмотрела на Налань Синь’я, она увидела, что он опустил голову и посасывал её окровавленный палец.

«Тудум!» – кровь хлынула в голову Су Юэ, заставив её загудеть. Её лицо также горело.

– Кровотечение прекратилось. Теперь всё в порядке… – когда Налань Синь поднял голову, Су Юэ отвесила ему пощёчину.

– Негодяй! – отбросив одежду, которую держала в руке, Су Юэ с заплаканным лицом выбежала из комнаты.

От этой пощёчины у Налань Синь’я закружилась голова. Лишь спустя долгое время он осознал, что натворил.

«Мужчины и женщины не должны иметь физических контактов. Су Юэ не такая вспыльчивая, как Су Мэй, естественно, что она более сдержана, но сейчас я коснулся её руки в присутствии всех, а также на глазах у всех прикоснулся губами к её пальцу. Это и правда своего рода поступок “негодяя” …»

– Дурак, ты всё ещё не собираешься идти за ней?! – Ваньянь Кан увидел, что Налань Синь всё ещё глупо стоит на месте и, подойдя к нему, толкнул его. – Иди!

После слов Ваньянь Кана, Налань Синь внезапно протрезвел и тут же, засучив рукава, погнался за Су Юэ.

Су Юэ обошла вокруг ванфу. Она была смущена и сердита, когда вспоминала о том, что произошло

«Негодяй! Он и правда на людях посасывал мне палец! Разве это не погубило мою репутацию?! Обычно Налань Синь – джентльмен, не ожидала, что у него настолько плохой характер!»

В это мгновение образ Налань Синь’я рухнул на самое дно в сердце Су Юэ.

«Раньше он делал вид, что я ему нравлюсь, из-за того, что ему нужно было следовать за мной, чтобы расследовать дело Мисс. А теперь он притворился, что беспокоился о ране на моей руке, но так со мной поступил! И правда, побрал бы чёрт этого негодяя!»

– Мисс Су Юэ! Мисс Су Юэ!

Пока Су Юэ мысленно безжалостно ругала Налань Синь’я, она услышала его голос, который приближался к ней. Когда Налань Синь встал перед Су Юэ, выражение её лица мгновенно стало холодным:

– Зачем вы пришли?

– Мисс Су Юэ, только что я ошибся. Я слишком волновался… я, я только хотел сказать вам… у меня не было других мыслей, я… беспокоился о вас! – увидев холодное выражение лица Су Юэ, Налань Синь понял, что она, естественно, неправильно поняла его. Она начал быстро объясняться перед Су Юэ, однако, чем больше он волновался, тем больше заикался. Чем больше заикался, тем больше волновался, а от того заикался ещё сильнее. Поэтому последние несколько слов он произнёс спотыкаясь.

– Беспокоился? Мне не нужна ваша забота! Я не могу себе позволить её! – хоть внешне Налань Синь выглядел забавно, но Су Юэ не могла смеяться.

«Если бы Налань Синь не был особым человеком, если бы он не был доверенным лицом Гуйэ, я бы точно убила его за сегодняшнее неуважение…»

В глазах Су Юэ, Налань Синь увидел холод и обиду.

«У этой маленькой женщины упрямое выражение лица, она явно сдерживает свои эмоции. А если бы это была Су Мэй, она бы уже давно сражалась с оскорбившим её!»

– Это… – Су Юэ молчала, Налань Синь не знал, как добиться расположения девушки. Он продолжал говорить «это» в течении долгого времени, а затем, наконец набрав храбрости, заявил. – Я возьму на себя ответственность за тебя!

– Пфф… – не удержались от смеха люди, которые последовали за Налань Синь’ем.

Этот смех заставил Су Юэ смутиться ещё сильнее.

– Кто хочет, чтобы вы взяли на себя ответственность?! Кто заботиться о вашей ответственности?! – глаза Су Юэ увлажнились, и она чуть не расплакалась.

«За кого меня принимает Налань Синь? Неужели он думает, что я не смогу выйти замуж и теперь использую это, чтобы навязаться ему? Мне не нужна подобная неискренность!»

Нужно сказать, что сердце у Су Юэ было чувствительным и хрупким. Обычно рациональная Су Юэ, когда сталкивалась с проблемами эмоций, её мысли погружались в хаос. Вот только в сравнении с ней Налань Синь был ненамного лучше её.

Когда Налань Синь увидел в глазах Су Юэ слёзы, которые она не позволяла себе пролить, сердце Налань Синь’я сжалось от боли и, сделав шаг вперёд, он обнял Су Юэ.

– Не плачь. Когда ты плачешь, моё сердце разрывается от боли! – Налань Синь не знал, как говорить сладко, но так случилось, что слова, которые он использовал, чтобы выразить свои чувства, прозвучали как бойкие «слова любви», пытаясь задобрить Су Юэ.

– Негодяй, отпусти меня! – Су Юэ попыталась вырваться.

«Сначала он лизнул мой палец на людях, а теперь крепко обнимает меня. Что Налань Синь пытается сделать?! Может быть, он хочет, чтобы люди ванфу увидели эту сцену и лишили меня возможности выйти замуж?!»

– Отпустите! – не понятно, то ли Су Юэ пришла в ярость от унижения, то ли потеряла рассудок, однако она ударила Налань Синь’я в грудь двумя мягкими кулаками.

Су Юэ применила силу и кулаки обрушились на Налань Синь’я, издавая глухой звук.

Налань Синь понял, что он рассердил Су Юэ, но всё равно не собирался отпускать её. Ему казалось, что, если он отпустит её, она станет такой же, как и раньше: спрячется от него подальше и больше не приблизиться. Налань Синь’ю не понравилось это чувство, ему не нравилось отчуждённость Су Юэ в отношении его.

– Я не отпущу вас! – Налань Синь проявил ещё больше упрямства, чем Су Юэ. С распухшей левой щекой, он крепко сжимал Су Юэ в своих объятьях, заключая её словно крепкая цепь. – Всю свою жизнь я не буду отпускать тебя!

Впервые оказавшись в объятьях мужчины, Су Юэ покраснела. Плюсом был тот факт, что она не могла убежать, а также слышала сладкие слова любви от Налань Синь’я. Су Юэ стало грустно, и она больше не могла сдерживаться. Её глаза наполнились слезами:

– Ты, ты издевался надо мной!

Голос, сердитый с лёгкой дрожью, был подобен сердце застенчивой и чистой девушки, заставив сердце Налань Синь’я сильно подпрыгнуть.

– Я не запугивал тебя! – слёзы Су Юэ заставили Налань Синь’я окончательно запаниковать. Он быстро опустил один рукав, используя его вместо платка, чтобы вытереть слёзы Су Юэ. – Мне очень жаль! Очень! Я действительно не запугивал тебя! Ты мне сильно нравишься! Я так сильно люблю тебя, как бы я мог запугивать тебя?!

Слова Налань Синь’я заставили Су Юэ заплакать ещё сильнее.

До этого Налань Синь проявил интерес к Су Юэ, постепенно заставляя её сердце трепетать, однако, в итоге, результатом стало то, что он следовал за ней, лишь чтобы расследовать дело Мужун Ци Ци. Ощущение того, что её использовали, очень сильно огорчило Су Юэ. Особенно сильно заставило её сердце сжаться то, что её использовали на эмоциональном уровне.

А сейчас Налань Синь сказал, что любит её, заставив Су Юэ испугаться. Она ощущала, что, возможно, это была ещё одна ловушка, из-за которой она не могла довериться Налань Синь’ю.

Су Юэ плакала, словно сломанная кукла. Она выплёскивала все свои обиды. Налань Синь был взволнован, он продолжал вытирать её слёзы и, в итоге, его рукав был мокрым от слёз Су Юэ.

Крик Су Юэ привлёк к себе внимание всех жителей ванфу. Обычно Су Юэ очень хорошо относилась к людям, поэтому, её популярность в ванфу была очень высокой. Сейчас, увидев плачущую Су Юэ, все подумали, что Налань Синь издевался над ней. Многие начали показывать на Налань Синь’я и, сбившись в группы по три и пять человек, начали шептаться об этом.

– Не плачь больше! Умоляю тебя!

Впервые Налань Синь стал центром внимания ванфу, что сделало его несколько неспособным адаптироваться к этому. К тому же, в глазах всех присутствующих было сочувствие. Казалось было очевидным, что он издевался над девушкой, из-за чего Налань Синь был не в состоянии сохранить невозмутимое выражение лица.

– Умоляю тебя! Или ударь меня! Если ты злишься, ударь меня! – Налань Синь поднял руку Су Юэ и ударил себя по лицу. У него не было шанса ударить себя второй раз, потому что лицо Су Юэ покраснело, и она отдёрнула свою руку.

– Не плачь больше! Если ты продолжишь плакать, все начнут сдирать с меня кожу! – увидев, что Су Юэ больше не плачет, Налань Синь облегчённо вздохнул. Однако он всё равно был очень встревожен. На его лбу выступил густой слой пота, а из-за нервозности лицо стало красным. На его лице всё ещё алела пощёчина, которую ему отвесила Су Юэ. Она была такой ясной: все пять отпечатков от пальцев. Налань Синь выглядел максимально забавно.

Несчастная фигура Налань Синь’я вызвала у Су Юэ желание рассмеяться, однако, стоило ей вспомнить о том, что произошло, как её лицо вновь опустилось:

– Уходи! Мы сделаем вид, что ничего не было! В будущем, если увидишь меня, прячься, иначе, если я тебя увижу, я ударю тебя!

Поначалу всё было очень хорошо, Су Юэ перестала плакать, однако её последние слова отправили Налань Синь’я на восемнадцатый уровень ада, сковывая холодом его сердце.

«Как это понимать? Что значить “сделаем вид, что ничего не было”? Я поцеловал кончик её пальца, обнял её, а также отдал ей своё сердце – а ничего не было – она хочет стереть всё это? Как она может быть такой?!»

Впервые за всё время лицо Налань Синь’я вытянулось. Он молча уставился на лицо Су Юэ и, стиснув зубы, схватил её за руку и бросился в особняк Тинсун.

– Налань Синь, что вы делаете? – Су Юэ хотела высвободить свою руку, но Налань Синь держал крепко. Обычно он выглядел как слабый учёный, и она не ожидала, что он окажется тем, кто занимается спортом. – Отпустите!

Налань Синь не слушал Су Юэ. Он потащил её в особняк Тинсун.

В комнате разговаривали Мужун Ци Ци, Фэн Цан и Мин Юэ Чэнь. Они услышали громкий стук и дверь настежь распахнулась. Затем они увидели, что Налань Синь тянет Су Юэ и на полном ходу приближается к Мужун Ци Ци и Фэн Цан’у.

Налань Синь одной рукой приподнял свою мантию и опустился на колени перед Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци. Другой рукой он сильно потянул Су Юэ, заставляя её опуститься на колени вместе с ним.

– Вы…

Увидев эту сцену, взгляд Мужун Ци Ци стал понимающим.

«Кажется, это была хорошая пьеса!»

– Налань, что ты делаешь?

– Ванфэй, мне нравится Су Юэ. Пожалуйста, обручите её со мной!

Как только Налань Синь произнёс это, у Су Юэ закружилась голова.

«Он, он точно сумасшедший! Он и правда примчался сюда вместе с ней, чтобы попросить моей руки у Мисс. Где создали этого мужчину?!» – однако, в сердце Су Юэ вовсю прыгал маленький кролик.

Су Юэ промолчала и Налань Синь ощутил себя несколько спокойней.

«Я боялся, что она начнёт возражать, тогда это было бы похоже на то, словно я принуждаю её!»

– Хорошо, – кивнула Мужун Ци Ци.

Лишь услышав голос своей госпожи, Су Юэ очнулась.

«Что же я делаю? Я и правда не возразила?!»

– Мисс… – выражение лица Су Юэ стало отстранённым.

– Ах, сегодня действительно хороший день! Мне было интересно, почему я так хорошо чувствую себя! Оказывается, из-за того, что Налань Синь хочет жениться на Су Юэ! Цан, какой день, по-твоему, хороший? Мы выберем хороший день и закончим дело! Что ты на это скажешь?!

Как Мужун Ци Ци могла позволить Су Юэ отказаться? Всё это время она видела измождённость Налань Синь’я и то, как он добивался расположения Су Юэ. Ци Ци знала, что эти двое затаили «обиду» из-за того, что за ними следили.

«Это был так давно. К тому же, я и Цан одна семья и, если они и дальше продолжат вести себя так же, как сейчас, это будет слишком.

Су Юэ не похожа на Су Мэй. Су Мэй человек, который проявляет инициативу в вопросах любви и обладает общительным характером. Она знает, что хочет и будет стремиться к этому. Су Юэ же другая. Она будет колебаться и колебаться. Она даже отступит и будет вести себя трусливо. Поэтому ей нужен кто-то, кто подтолкнул бы её сзади!»

Мужун Ци Ци была очень спокойна, что кто-то вроде Налань Синь’я будет присматривать за Су Юэ.

«Налань Синь – левая и правая рука Цан’а. Он хороший человек. Я не собираюсь позволять Су Юэ и Су Мэй оставаться со мной до конца жизни. Я счастлива и хочу увидеть и их счастье.» – поэтому в этот раз Мужун Ци Ци не возражала против «принудительного брака» и устроила свадьбу Су Юэ.

Естественно, Фэн Цан понимал ход мыслей Ци Ци, поэтому и ответил:

– Выбор благоприятного дня не сделает его лучше, чем сегодня. С таким же успехом всё можно сделать и сегодня.

– Здорово! – Мужун Ци Ци встала и, позвав Су Мэй, велела ей раздать всем работу. В итоге, через несколько минут тот факт, что Су Юэ и Налань Синь сегодня поженятся, распространился по всему ванфу. Все получили задания ля подготовке к их свадьбе.

– Ми… Мисс… – лишь, когда Мужун Ци Ци успокоилась, Су Юэ осознала, что произошло.

«В этот раз, Мисс действительно “продала” меня!»

– Мисс, я не оставлю вас!

– Глупая девчонка! Я не заставляю тебя уходить, чего ты так боишься?! Выйдя замуж за Налань Синь’я, мы станем с тобой одной семьёй!

«Судя по всему, Налань Синь точно нравиться Су Юэ и, если я не заставлю её сесть в палантин, то не знаю, сколько эта парочка будет мучить друг друга.»

– Мисс… – Су Юэ покраснела.

Она хотела сказать ещё что-то, но Ци Ци уже потянула её наверх. Для Су Юэ ещё нужно было приготовить ванну, платье и макияж невесты.

Внизу Налань Синь глупо улыбался. Он не ожидал, что брак окажется так устроен, как сделала Мужун Ци Ци.

«Я думал, Чу Юэ не согласиться и свадьбы не будет… Не ожидал, что Ванфэй вмешается и согласиться! Это поистине невероятно! Я стану её женихом!»

– Тц-тц, ты что, совсем дураком стал?! – Ваньянь Кан скрестил руки на груди и посмотрел на Налань Синь’я, однако его взгляд был полон зависти.

«Раньше я не замечал, что Налань Синь – такой сильный человек! В тот момент, когда он осознает это, он уже получит красавицу! Я так долго приставал к Су Мэй, но не заметил, чтобы она кивнула. Нужно было сделать как Налань Синь и с самого начала просить двоюродную сестрёнку и брата!»

__________________________________________________________

Когда Мужун Ци Ци положила перед Су Юэ уже приготовленную корону и вуаль, глаза Су Юэ потеплели. Она была очень тронута.

«Оказывается, Мисс уже давно начала готовить эти вещи для меня и Су Мэй…» – с одного взгляда Су Юэ поняла, что это яркое свадебное платье и красивая корона были лично разработаны Мужун Ци Ци.

– Мисс…

– Не плачь! Невеста не должна плакать! – увидев, что Су Юэ вот-вот расплачется, Ци Ци быстро достала платок. – Я давно приготовила это! Этот набор – твой. Он был разработан в соответствии с твоими пропорциями, и просто ждал сегодняшнего дня!

– Мисс, вы так добры к Су Юэ! – из-за того, что Мужун Ци Ци сказала, что невеста не должна плакать, Су Юэ очень старалась сдерживать слёзы.

– Ты долго следовала за мной и так заботилась обо мне, я должна была сделать это! – Мужун Ци Ци лично надела свадебное платье на Су Юэ.

Су Юэ выглядела особенно красиво, однако Ци Ци не знала, как делать причёску, поэтому передала эту обязанность Су Мэй, а сама же начала накладывать Су Юэ макияж.

Весь день все были заняты. Когда наступила ночь, ванфу украсился светом. Повсюду горели красные фонари, а внутри особняков горели – толстые, словно руки ребёнка – свечи Дракона и Феникса. Это была прекрасная атмосфера.

Кроме людей ванфу, а также Ваньянь Кана и Мин Юэ Чэнь’я, других гостей в этот день не было. Впрочем, благодаря этим людям уже было довольно оживлённо. Под руководством Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, Налань Синь впервые поклонился небесам вместе с Су Юэ. Затем Су Юэ отправилась в свадебную комнату, а Налань Синь’я потащили выпить.

Непонятно, было ли это из зависти, ревности или ненависти, однако Ваньянь Кан продолжал наливать вино Налань Синь’ю. По его словам, «Этому негодяю слишком повезло!». Ваньянь Кан хотел жениться на Су Мэй раньше их, однако Су Мэй никогда не расслаблялась, заставляя Ваньянь Кана немного волноваться от ожидания.

Это был первый раз, когда Мин Юэ Чэнь участвовал в подобном мероприятии. После того, как он стал свидетелем того, как Мужун Ци Ци «взяла на себя ответственность за свадьбу», а также взяла на себя ответственность за всё, что последовало после этого, Юэ Чэнь, наконец, понял, почему Мужун Ци Ци выбрала Фэн Цан’а.

«Этот мужчина бесконечно балует Ци Ци. Он мгновенно делает то, что она хочет. Он не колеблется и не сомневается.» – в этот момент Мин Юэ Чэнь задал себе вопрос и ощутил, что не сможет достичь планки Фэн Цан’а. «Не удивительно, что в итоге победил именно он…»

– Давай, давай, давай! Пей! – Мин Юэ Чэнь любил выпить. Он чувствовал, что пить из чашки недостаточно весело, поэтому он приказал слугам поменять чашки на большие миски. – Пей, пей, пей, не пойдёшь домой, пока не напьёмся!

Внутри ванфу было очень оживлённо из-за свадьбы Су Юэ. Лишь, когда сумерки полностью окутали Землю, небо стало тёмно-синим, а луна висела на ветвях, Налань Синь оказался отпущен этими людьми и поплёлся в свадебную комнату.

В комнате колыхались огни на красных свечах, а Су Юэ, накрытая вуалью, несколько нервничала. Она никогда не думала, что когда-нибудь выйдет замуж. Сегодняшний день наступил слишком рано, так рано, что она совсем не была готова.

Су Юэ до сих пор ощущала, что спит. Всё произошло слишком быстро. Так быстро, что это полностью застало её врасплох. Су Юэ очень нервничала, её руки крутили платок, а сердце сильно билось. Слова, сказанные сегодня Налань Синь’ем, эхом отдавались в ушах Су Юэ, заставляя её сердце ощущать себя очень сладко.

«Мисс сказала, что Налань Синь заслуживает доверия, а я верю Мисс…»

После долгого ожидания, Су Юэ, наконец, услышала шаги Налань Синь’я. Ранее Су Мэй была здесь, составляя ей компанию, она сказала Су Юэ, что в зале все разливали вино для Налань Синь’я. Су Юэ думала, что Налань Синь обязательно вернётся с запахом алкоголя и совсем не ожидала, что шаги, которые она услышит, будут не развязными, а очень спокойными.

Налань Синь вошёл в комнату и, осторожно прикрыв за собой дверь, шаг за шагом приблизился к Су Юэ.

Свет красных свечей падал на тело Су Юэ. Слегка красный свет окутывал её фигуру мистическим сиянием, делая её ещё более очаровательной.

– Су Юэ… – мягко позвал Налань Синь, протягивая руку и убирая вуаль Су Юэ. – Су Юэ, ты такая красивая…

От слов Налань Синь’я изначально красное от смущения лицо Су Юэ стало ещё горячее. Налань Синь поднял подбородок Су Юэ и посмотрел ей в глаза:

– Су Юэ, наконец-то ты моя жена!

Су Юэ не знала, что сказать, она могла лишь позволить Налань Синь’ю взять инициативу в свои руки. Её смущённый и сдержанный облик заставлял людей влюбляться в неё ещё сильнее. Налань Синь опустил голову. Когда он уже собрался поцеловать Су Юэ, снаружи раздался шум, сопровождаемый криком Ваньянь Кана:

– Маленькая Мэй’эр, почему ты ударила меня?

– Тебе не стыдно подслушивать?! Вперёд! Не мешай им!

Потом Су Юэ и Налань Синь услышали крик Ваньянь Кана:

– Не надо, не надо крутить мне ухо! В конце концов, я принц. Мне нужно обращать внимание на свой имидж!

– Имидж!

Ваньянь Кан случайно прервал доброе дело Налань Синь’я, заставить его растеряться в незнании смеяться ему или плакать. Когда вокруг них воцарилась тишина, для пары наконец-то начался мир лишь вдвоём…

Из-за брака Су Юэ, Ци Ци и Фэн Цан специально дали молодой паре месяц отпуска. Фэн Цан уговаривал Налань Синь’я попутешествовать вместе с Су Юэ, например, провести медовый месяц или отправиться на экскурсию в горы и порезвиться в воде.

Однако это предложение Фэн Цан’а было отвергнуто парой. Все понимали, что наступил критический момент. Они были силой Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци и не могли позволить себе просто уйти. Пара осталась в ванфу и вела себя как обычно. Это заставило Мужун Ци Ци и Фэн Цан’а ощутить некое раскаяние. Они ощущали себя несколько виноватыми перед Су Юэ и Налань Синь’ем.

__________________________________________________________

Фэн Цан и Мужун Ци Ци начали подготовку к решению дела с Гу. В другом месте, Бай И Юэ получила приглашение в ванфу Нань Линь. Золотыми буквами на приглашении были написаны три слова: «Фэн Ци Ци».

«Это она!» – увидев адресата приглашения, Бай И Юэ нахмурилась.

С тех пор как И Юэ узнала, что Мужун Ци Ци является дочерью Ваньянь Мин Юэ, она больше не беспокоилась о ней. Даже несмотря на то, что Су Юэ несколько раз приходила от имени Мужун Ци Ци, она каждый раз была отвергнута Бай И Юэ.

И Юэ когда-то считала Мужун Ци Ци своей очень хорошей подругой, однако она никогда не думала, что мать Мужун Ци Ци может являться «главной виновницей», которая сделала её мать на всю жизнь несчастной… Ваньянь Мин Юэ.

«Никто не может смириться с тем, что сердце её мужа всегда скрывает другую женщину. При встрече с подобным, даже очень великодушная жена будет хранить тень в своём сердце. Моя мать всю свою жизнь любила отца, но в его сердце была лишь женщина, которую он никогда не мог заполучить.

Когда родилась я, я получила любовь моего отца. Изначально мама думала, что это было началом перемен в сердце её мужа. Вот только мама не могла ожидать, что имя И Юэ (воспоминания Юэ) выдаст скрытые мысли её мужа…»

Бай И Юэ понимала, что это дело не имеет никакого отношения к Мужун Ци Ци и что Ци Ци невиновна, но разве мать И Юэ не была такой же невиновной?

«Люди говорят, что семья Бай большая и обладает огромным бизнесом, однако у старого Господина семьи Бай есть лишь одна женщина. В эпоху трёх жён и четырёх наложниц подобное случается крайне редко! Женщины мира не могут стать ещё более завистливыми! Однако, кто может знать, что моя мама, Госпожа семьи Бай, широко улыбается перед всеми и горько плачет у всех за спиной?!»

Смотря на приглашении в своей руке, Бай И Юэ немного колебалась. Она хотела разорвать это приглашение, но не могла заставить своё сердце сделать это. Мужун Ци Ци была выдающейся женщиной и И Юэ прекрасно понимала это.

«Находясь в затруднительном положении, Ци Ци не становиться ни раболепной, ни властной. При благоприятных обстоятельствах она изыскана и учтива. Всё это так естественно. Каждый жест демонстрирует её уникальный характер…»

В этом мире было много выдающихся людей, однако было лишь несколько выдающихся людей, которые были также скромны. Мужун Ци Ци была такой личность, что люди не могли не желать сблизиться с ней и стать её другом. Сердцем Бай И Юэ очень хотела дружить с Мужун Ци Ци, однако пропасть между ними была так глубока, что И Юэ не осмеливалась пересечь её.

«Неужели протянув руку дружбы к дочери Ваньянь Мин Юэ, я предам свою мать? Круглый год мама страдала от депрессии и в итоге умерла от печали. Её заплаканное лицо перед самой смертью всегда будет запечатлено в моём сердце…»

С одной стороны, была драгоценная дружба, а с другой – слёзы её матери. Бай И Юэ была в середине этого, борясь с очень трудным выбором.

– И Юэ, давно не виделись. Я слышала, что персиковые цветы на горе Цзинтин уже распустились. Я буду ждать на горе Цзинтин на юге столицы, чтобы насладиться цветами вместе с тобой! Увидимся там! Фэн Ци Ци.

Смотря на текст приглашения, Бай И Юэ долго колебалась.

«Во всём это Мужун Ци Ци самая невинная. С того момента, как она родилась, её забрала Ли Цю Шуй. Сейчас, хоть она и принята в свою семью, но её родители уже мертвы, а её первым возлюбленным стал её же старший брат. Действительно, Мужун Ци Ци такой же несчастный человек…

Говоря об этом, я, как подруга, должна была остаться рядом с Мужун Ци Ци в этот критический момент. Однако, из-за проблем предыдущего поколения, я выместила на ней свой гнев. Я не только не позаботилась о Мужун Ци Ци в тот момент, но и проигнорировала её…» – вспоминая об этом, Бай И Юэ ощутила себя виноватой.

«После стольких лет я забочусь лишь о своих мыслях и чувствах, игнорируя Мужун Ци Ци, свою подругу. Более того, я неоднократно отвергла людей, которых она посылала и закрывала двери нашей дружбы. Это было слишком эгоистично.»

Посмотрев ещё раз на время и место приглашения, И Юэ закрыла его. Она решила пойти на встречу в соответствии с тем, что было написано в приглашении.

«Мам, я правда считаю Ци Ци очень хорошей подругой. Ты всегда была такой доброй и терпеливой. Я верю, что находясь на Небесах ты поддержишь дочь, решившую продолжить эту дружбу!»

Горя Цзинтин, хоть и носила название горы, на деле была лишь небольшим холмом. Страна Бэй Чжоу стояла на равнине, поэтому даже такой холм был крайне редким. Они назвали его «горой», сделав отличным местом для осмотра достопримечательностей.

Бай И Юэ прибыла к подножью горы Цзинтин, на место, которое было указано в приглашении. Сегодня погода была очень хорошей, лениво дул весенний ветерок и, хоть всё ещё было немного холодно, зимний холод уже отсутствовал. Это позволяло людям чувствовать себя более комфортно на улице.

Карета остановилась у подножья горы и Бай И Юэ вышла из неё. Дорога, ведущая от подножья горы вверх, была сложена из камней. Так называемую вершину можно было увидеть с первого взгляда, ведь наверху был небольшой павильон с красной застеклённой плиткой. Среди этой бесконечной зелени она особенно сильно бросалась в глаза.

– Мисс, разве этот раб не должен следовать за вами? – слуга дома Бай Ци стоял рядом с каретой. У него была стройная фигура и он был кучером Бай И Юэ.

– Не нужно! Тут всего лишь несколько шагов! Жди меня здесь! – приглашение было написано Мужун Ци Ци, поэтому у И Юэ не было никаких подозрений. Приказав Бай Ци ждать её у подножия холма, она, шаг за шагом, поднималась наверх.

Вокруг было на удивление мало людей. Время от времени Бай И Юэ видела лишь одного или двух человек. В это время было немного рано отправляться на весенние прогулки, обычно все отправлялись гулять лишь в апреле или мае, когда погода становилась более тёплой. Сейчас же было немного холодно, и на деревьях были лишь бутоны цветов.

На вершине горы Мишá легко постукивал по ручке инвалидного кресла. С того момента, как Бай И Юэ появилась у подножья горы, его сердце забилось чаще. Смотря как женщина в белом медленно поднимается в гору и, шаг за шагом, становиться всё ближе к нему, сердце Мишú тоже постепенно поднималось к горлу.

«И Лянь – это ты?» – у Мишú пересохло в горле. Он облизнул губы и ритм постукивания его пальца тоже ускорился.

Когда Бай И Юэ была уже почти на вершине холма, Ся Сюэ подошла к Мишé:

– Молодой господин, она вот-вот придёт. Может, нам нужно спрятаться?

– Хорошо! – Мишá кивнул.

Ся Сюэ толкнула коляску Мишú и, покинув павильон, они спрятались в лесу.

Щёки Бай И Юэ были красными, когда она поднялась на вершину горы. Она достала платок и вытерла пот со лба.

Хоть Мишá был недалеко, однако его укрытие было полностью скрыто. Бай И Юэ не понимала, что за ней кто-то подсматривает. Спрятавшись за деревом, Мишá внимательно наблюдал за И Юэ, он хотел найти в ней тень И Лянь.

– Молодой господин, это Мисс И Лянь? – после долгого ожидания, спросила Ся Сюэ, видя, что Мишá молчит.

– Пусть проверят… – как всегда не стал прямо отвечать Мишá. Вместо этого он заставил Ся Сюэ приготовиться. Из губ девушки раздался свист и внезапно десять человек окружили павильон.

Изначально Бай И Юэ присела отдохнуть. Услышав свист, она удивилась, и вдруг перед ней появилось больше десяти мужчин. Её сердце мгновенно встревожилось.

– Что вы хотите? – Бай И Юэ положила ладонь на меч, висевший у неё на поясе, внимательно смотря на окруживших её людей.

– Маленькая леди, что ты одна здесь делаешь? Ждёшь этого старшего брата, а? – рядом с Бай И Юэ развязно сел грузный и крупный мужчина. Он положил руку на плечо И Юэ, однако та увернулась.

– Будьте немного вежливее! – Бай И Юэ нахмурилась. Она развернулась, желая спуститься с горы, однако её остановили пять человек.

– Прекрасная маленькая леди, ты только что пришла, так почему уже хочешь уйти?! Проведи с нами больше времени! Твой любовник ещё не пришёл, поэтому мы составим тебе компанию!

Десять человек окружили И Юэ. На их лицах были мрачные улыбки, отчего беспокойство в сердце Бай И Юэ становилось всё сильнее. Бай И Юэ не была дурой.

«Эти люди, должно быть, давно прятались здесь, а я, вероятно, являюсь из целью.

Только, разве не Мужун Ци Ци пригласила меня? Почему Ци Ци не появилась, но появились эти негодяи?»

– Кто послал вас? – И Юэ посмотрела на грузного и крупного мужчину, который выглядел как главарь этой банды.

– Хе-хе, никто не посылал нас! Судьба вела нас за тысячи миль, чтобы мы встретились! Это судьба, ха! – грузный и крупный мужчина улыбнулся, обнажив жёлтые зубы. С каждым произнесённым им словом, из его рта вырывался отвратительный запах, от которого людей начинало тошнить.

Мужчина говорил о судьбе, но его рука сделала жест «действуйте» и десять мужчин, словно голодные волки, бросились к Бай И Юэ.

– Ищите смерть?! – хоть Бай И Юэ была мягким, однако она не была слабой женщиной, которая позволяла другим запугивать себя.

Те двое, что первыми бросились к ней, схватившись лишь за руки, покатились по земле и стали звать отца и мать. Кровь текла по щели между их пальцами. Сухожилия мышц правых рук этих двух людей были перерезаны Бай И Юэ.

– Тц-тц, не знал, что маленькая леди очень вспыльчива! – первые мгновения грузный и крупный мужчина был шокирован действиями Бай И Юэ, а затем сплюнул на землю и жестоко улыбнулся. – Этот господин любит женщин, которые выглядят мягкими, но на деле вспыльчивы и могут сражаться. Ты понравилась этому господину! Братья, вперёд! Хватайте её, сегодня вечером мы все поедим!

– О-о-о! – мужчины, что мгновение назад были потрясены кровью, услышав слова своего главаря, начали вести себя так, словно им ввели куриную кровь и возбудили. Их взгляды бессовестно блуждали по телу Бай И Юэ, словно они уже увидели, как она двигается в постели под их телом, делая их счастливыми.

– Ублюдки! – неважно, насколько воспитанной была И Юэ, услышав подобные унизительные слова, она пришла в ярость.

Бай И Юэ леди из знатной семьи и обычно общалась лишь с людьми её же статуса. Где она могла встретить подобных бесстыдных негодяев?

– Слышите, у неё голос, как у Иволги. Братья, посмотрите не неё, она всё ещё девственница, ха! Мы благословлены! – крупный мужчина потёр руки. Его взгляд был переполнен желанием, словно он немедленно снять одежду с Бай И Юэ и попробовать её на вкус.

Будучи неоднократно простимулированы крупным мужчиной и переполнены похотью, мужчины с похотью во взглядах бросились на Бай И Юэ. Теперь у И Юэ не было прежней мягкости, она мгновенно перерезала сухожилия на руках и ногах мужчины, который приблизился к ней.

– Ааа! – закричал раненный и покатился по земле прямо перед крупным мужчиной, однако тот оттолкнул его ногой:

– Мусор! Бесполезный мусор! Вас так много, а вы даже не можете справиться с маленькой женщиной! Разве вы не ели до этого?!

– Босс, она знает боевые искусства и у неё в руках меч!

Было ранено уже три человека, особенно пострадал последний. Сухожилия на его руках и ногах были перерезаны. Кровавые запястья и лодыжки выглядели очень пугающе, заставляя остальных мужчин ощущать себя крайне обеспокоенными и испуганными. Сейчас они окружили грузного и крупного мужчину.

– Проклятье! Мусор! Отбросы! – крупный мужчина снова сплюнул. – Вы забыли старое правило?!

Стоило нападающим услышать «старое правило», их глаза тут же просветлели. Все мгновенно вытащили грубую пеньковую верёвку и семь человек окружили Бай И Юэ.

Ощутив, как вспыхивает плохое предчувствие, Бай И Юэ топнула ногой, желая использовать цингун, чтобы покинуть вершину горы. Однако, когда она подпрыгнула, в воздух одновременно были брошены две верёвки. Эти верёвки переплелись в воздухе и преградили путь Бай И Юэ.

Цингун – способность двигаться быстро и легко двигаться на сверхчеловеческой скорости, а также выполнять движения нарушающие законы физики.

«Чэнь…» – меч И Юэ перерезал верёвку.

Ещё две верёвки были брошены в воздух и, обвив лодыжки Бай И Юэ, потащили её обратно на землю.

– Отпустите меня! – Бай И Юэ не ожидала, что эти люди смогут поймать её лишь с помощью верёвок.

От вершины до подножья горы было некоторое расстояние и даже если бы И Юэ закричала изо всех сил, Бай Ци, который находился у подножья горы, не смог бы услышать её.

Эти мужчины слышали крики Бай И Юэ, однако не собирались отпускать её. Два человека, которые держали верёвки, что сковали правую и левую руку И Юэ, в несколько движений связали её руки вместе. В это же время ноги Бай И Юэ также оказались крепко связаны вместе.

Пеньковая верёвка из руки толстяка яростно ударила по руке, в которой Бай И Юэ держала меч. И Юэ ощутила боль в правой руке и, меч из ослабшей ладони, упал на землю и тут же был отброшен крупным мужчиной.

– Я же говорил тебе, что сила единений велика! Братья будут есть мясо лишь в том случае, если мы объединимся! – грузный и крупный мужчина с улыбкой направился к Бай И Юэ.

С каждым вздохом из его рта вырывался запах гнилья, вызывая тошноту. Бай И Юэ отвернулась, чтобы избежать его дыхания и не упасть в обморок.

Увидев выражение лица Бай И Юэ, толстое и грубое лицо мужчины перекосило. Вероятно, он знал, что у него была отвратительная вонь изо рта, а сейчас отношение Бай И Юэ было так очевидно, что являлось для него прямым вызовом.

– Чёрт подери! Не любить этого господина за то, что он вонючий! Сегодня вечером этот господин будет использовать свою вонючий рот, чтобы покусать всё твоё тело! – яростно выругался грузный мужчина.

В укрытии, Мишá, наблюдавший эту сцену, нахмурился:

– Ся Сюэ, что за людей ты нашла? Я приказал тебе найти людей лишь для проверки навыков Бай И Юэ. Почему люди, которых ты нашла, бандиты и мусор?

– Молодой господин, я не могу найти людей за такой короткий срок… – глаза Ся Сюэ вспыхнули странным светом, однако выражение её лица было ещё более почтительным, чем обычно.

Объяснение Ся Сюэ, заставило выражение лица Мишú немного смягчиться:

– Иди и помоги девушке. Что касается этого мусора… Убей их всех! Они отвратительны!

– Молодой господин, это не Мисс И Лянь? – загорелись глаза Ся Сюэ.

– Нет… – разочарованно покачал головой Мишá. Он больше не смотрел на Бай И Юэ, он смотрел на огромную равнину вдали. – И Лянь не так-то легко обездвижить. Если она начнёт действовать, никто не выживет. Бай И Юэ – это не И Лянь. И Лянь… не каждый может осмелиться оскорбить её!

Стоило Ся Сюэ услышать, что Бай И Юэ не тот человек, которого искал Мишá, её сердце мгновенно расслабилось.

«Пока это не И Лянь, всё отлично!

Когда молодой господин упоминает И Лянь, его тон становиться таким мягким и нежным, что я начинаю ревновать… Однако, пока мы не найдём И Лянь, я смогу остаться рядом с молодым господином ещё на один день. Будет лучше, если эта И Лянь никогда не появиться, тогда я смогу и дальше служить молодому господину…»

Будучи приглашённой Мужун Ци Ци на гору Цзинтин, появившаяся банда негодяев была вне ожиданий Бай И Юэ.

«Что произошло между нами? Могут ли эти люди быть посланы Мужун Ци Ци? Если да, то почему она так поступила со мной?»

И Юэ не могла вспомнить, когда она и Мужун Ци Ци навлекли на себя ненависть.

«Кроме того раза, когда мой тон был немного более резким, чем раньше, и того, что я отказывалась поговорить с ней, я не сделала ничего выходящего за границы. Неужели терпение Мужун Ци Ци так ничтожно?»

Немного подумав, Бай И Юэ покачала головой.

«Хоть времени, когда я общалась с Мужун Ци Ци было не так много, однако, как девушка, которая в состоянии создать “Взгляд на земной мир”, может обладать ничтожной терпимостью?! За этим точно кто-то стоит!»

Однако время не позволяло Бай И Юэ думать об этом, её обоняния коснулся отвратительный запах. Толстые фиолетовые губы крупного мужчины приближались к И Юэ.

– Оу… – Бай И Юэ не удержалась и её вырвало тем, что она съела утром.

– Сучка! – изначально главарь банды хотел присосаться к вишнёвым губам Бай И Юэ и попробовать их на вкус и не ожидал, что её вырвет. Это полностью убило его интерес.

Подняв руку, грузный мужчина хотел отвесить Бай И Юэ пощёчину, однако его поднятая рука так и не опустилась на щёку девушки, ведь мужчина схватился за плечо и упал на колени.

Открыв глаза, Бай И Юэ увидела, что кто-то отрубил руку грузного мужчины. Его окровавленная отрубленная рука валялась на руке, а мужчина перед ней излучал едва уловимое тепло, заставляя, наблюдавших за ним людей, ощутить страх.

«Шух, шух…» – два тихих взмаха и верёвки на теле Бай И Юэ были перерезаны, а меч, ранее воткнутый в ствол дерева, вновь вернулся в её руки.

– Почему вы здесь? – когда И Юэ увидела человека, который пришёл к ней на помощь, она была так изумлена, что вскрикнула.

«Разве это не Ру И, что сражался со мной на арене?! Почему он здесь?»

Ру И не стал тратить время на пустые разговоры и бросил дымовую шашку на землю. С громким хлопком шашка взорвалась, а Ру И, схватив Бай И Юэ за руку, помчался вниз по склону.

Громкий взрыв на вершине горы удивил Бай Ци, находящегося у подножья этой горы. Думая о том, что Бай И Юэ всё ещё находиться там, на вершине, Бай Ци быстро побежал вверх по горе. В этот момент Ру И уже довёл Бай И Юэ до середины спуска.

Возможно, из-за того, что они слишком быстро бежали, однако эти двое не заметили, что рука Ру И крепко держит маленькую ладонь Бай И Юэ. Они заметили это лишь, когда встретили Бай Ци и тот закричал:

– Отпусти Мисс нашей семьи!

Бай Ци, с мечом в руках, направился к ним, и лишь сейчас эти двое поняли, что их руки сладко «переплетены».

– Ах… – И Юэ покраснела и быстро выдернула руку.

Меч Бай Ци уже был прямо перед Ру И.

– Бай Ци, остановись! – закричала Бай И Юэ, однако было уже слишком поздно.

Видя, что меч Бай Ци уже почти ранил его, Ру И сложил руки на груди и поймал меч Бай Ци своими руками.

– Ха! – выдохнул Ру И. Он сверкнул глазами, а его лицо покраснело.

«Дзынь, дзынь, дзынь…» – меч Бай Ци оказался разломлен на несколько частей и осколки упали на землю. Бай Ци был ошеломлён.

«Очень густая внутренняя сила!» – в глазах Бай Ци мелькнул намёк на восхищение.

– Бай Ци, он не плохой парень! – Бай И Юэ обеспокоенно подошла к Ру И. – Вы в порядке? Не пострадали? Мне очень жаль!

– Не важно! – Ру И покачал головой, и честно и открыто улыбнулся, коснувшись носком сапога обломков меча. – Я только что сломал его меч!

– Бай Ци, он мой спаситель! – Бай И Юэ рассказала Бай Ци о том, что произошло на горе Цзинтин.

Бай Ци смутился и быстро поклонился Ру И:

– Благодарю за спасение нашей старшей Мисс! Если бы не герой, наша Мисс была бы запугана злодеями! Бай Ци был безрассуден и не увидел различий между правильным и неправильным. Бай Ци чуть не ранил героя. Бай Ци виноват! Прошу прощения у героя!

На протяжении многих лет Бай Ци был слугой семьи Бай. Из-за его преданности, от своего учителя он получил фамилию «Бай» и потому считался седьмым братом и носил имя Бай Ци. Сейчас, когда он узнал правду, Бай Ци ощутил себя очень виноватым. К счастью, он не причинил вреда Ру И, иначе всю свою жизнь ощущал бы вину за это.

Бай Ци – буквальное значение, белая семёрка.

– Нет проблем! Вы не сделали мне больно, не говоря уже о том, что я испортил ваш меч. Это можно считать компенсацией, – Ру И тоже сложил руки и поклонился.

Увидев, что Ру И настолько вежлив и не обратил внимание на его грубость, у Бай Ци сложилось ещё более благоприятное впечатление о Ру И:

– Наша Мисс получила приглашение принцессы Чжэнь Го и пришла полюбоваться цветами на гору Цзинтин. Мы не ожидали, что может случиться подобное…

После слов Бай Ци, Ру И был ещё сильнее сбит с толку.

«Просто невозможно, чтобы Ванфэй пригласила Бай И Юэ!»

– Я из ванфу Нань Линь. Насколько мне известно, Принцесса находиться во дворце Вдовствующей Императрицы, и она не упоминала, что у неё назначена встреча с кем-то. Откуда у Мисс Бай приглашение?

– Кто-то прислал приглашение в мой дом! – Бай И Юэ достала приглашение и протянула его Ру И.

Увидев приглашение, Ру И всё понял:

– Это приглашение не из нашего ванфу Нань Линь! Возможно, Мисс Бай не знает, однако у ванфу Нань Линь специальные приглашения. Каждое приглашение Принца имеет уплотнение, а у приглашения Принцессы есть печать Принцессы. К тому же, это не почерк Принцессы.

Хоть Ру И лишь издалека видел песни, написанные Мужун Ци Ци, но даже по двум-трём строчкам слов, Ру И смог запомнить почерк Ци Ци. Вот почему сейчас он был так уверен.

– Кто-то определённо притворился Принцессой и пригласил Мисс Бай сюда. Наша Принцесса, точно, не посылала подобного приглашения!

Такая уверенность Ру И, подтвердила прошлые размышления Бай И Юэ.

«Мужун Ци Ци, естественно, не совершила бы подобный безвкусный и низкий поступок.»

На вершине горы, когда дым рассеялся, все обнаружили, что Бай И Юэ исчезла. Грузный мужчина обнимал свою отрубленную руку, а его голова была покрыта холодным потом. Кто-то закашлялся из-за дыма, и мужчина пнул этого парня в зад:

– Мусор, какого ты кашляешь?! Они сбежали! Ты всё ещё не собираешься преследовать их?! Верни мне эту женщину!

В тот момент, когда банда грузного мужчины собралась преследовать Бай И Юэ, перед ним появился Ся Сюэ.

Несмотря на то, что грузному мужчине было очень больно, когда он увидел, что это была та девушка, что ранее заплатила ему серебро, его лицо переполнилось лестью:

– Это наша вина, но не волнуйтесь, мы обязательно поймаем эту суку. Мы гарантируем, что вы будете довольны!

– Хмф! – Ся Сюэ пренебрежительно хмыкнула.

Люди увидели, как мелькнул серебристый огонёк, а на лице грузного мужчины застыла улыбка. Через секунду внезапно брызнула кровь и голова мужчины, упав набок, полностью оторвалась от шеи и покатилась по земле, покрываясь толстым слоем пыли.

– Босс! – человек рядом с ним закричал от неожиданности, однако у него уже не больше не было времени кричать. Его горло оказалось перерезано мечом Ся Сюэ.

– Бежим! – наконец, умный человек увидел, что Ся Сюэ собирается заставить их навечно замолчать, и тут же побежал.

Те люди, что были ранее ранены, естественно остались позади и через очень короткое время стали мёртвыми душами под мечом Ся Сюэ.

– Помогите! Помогите! – один из банды побежал из-за всех сил.

Он хотел даже воспользоваться силой выпитого молока, но Ся Сюэ в мгновение ока оказалась перед ним. Увидев холодный взгляд девушки и ауру смерти, окружающую её, мужчина задрожал всем телом. Он не мог издать ни звука, а в следующее мгновение превратился в мертвеца.

Через мгновение десять человек лежали на земле, а их кровь тонкой струйкой стекала на серо-жёлтую землю, окрашивая её в тёмно-красный цвет.

Услышав, как кто-то на вершине горы кричит о спасении, выражения лиц Бай Ци и Ру И изменилось. Они оба посмотрели на Бай И Юэ. И Юэ понимала, что эти двое хотят подняться наверх и выяснить, что именно произошло. Она также хотела знать, кто подставил Мужун Ци Ци, чтобы навредить ей.

– Пойдёмте! Давайте поднимемся и посмотрим!

Когда все трое поднялись на вершину горы, они увидели валяющиеся трупы. Посчитав, они обнаружили ровно десять трупов, это было то же самое количество, как и у напавшей банды.

Бай Ци и Ру И проверили всех и кивнули Бай И Юэ. Все эти люди были убиты почти в одно время, к тому же один ударом.

– Кто это был? – озвучила И Юэ мысли Бай Ци и Ру И.

«Кто это был? За такое короткое время, он или она убил десять человек. К тому же, каждый удар был смертельным. Кто действовал так жестоко?» – эти вопросы не выходили из головы этих троих.

Бай Ци и Ру И осмотрелись Ру И обнаружил следы двух колёс, на вдавленной траве. След казался довольно свежим.

«Мог ли его оставить этот таинственный человек?»

__________________________________________________________

После полудня Мужун Ци Ци узнал, что случилось с Бай И Юэ на горе Цзинтин. Она немедленно покинула дворец и направилась в ванфу Нань Линь.

– И Юэ, с тобой всё в порядке?! – первым делом спросила Ци Ци, встретившись с Бай И Юэ. Она откинула ту отчуждённость, что была между ними в прошлый раз. Ци Ци беспокоилась лишь о том, не пострадали ли Бай И Юэ.

Слова Мужун Ци Ци и ещё обеспокоенное поведение заставило сердце И Юэ согреться. Помимо тепла, она также ощутила вину и самообвинение.

«Я слишком запуталась в прошлом и стала цыплёнком с маленьким брюшком, из-за чего чуть не потеряла Мужун Ци Ци. Такую хорошую подругу.»

Цыплёнок с маленьким брюшком – узколобие, ограниченное мышление.

– Я в порядке. Спасибо Ру И, который приехал вовремя.

Лишь, когда Бай И Юэ была в карете, она узнала, что в тот раз, когда она уехала, Мужун Ци Ци попросила Фэн Цан’а послать Ру И, для тайной защиты Бай И Юэ. Последние несколько дней Ру И тайно следил за И Юэ, однако сегодня утром, когда Ру И отправился на работу в резиденцию Бай, он не нашёл там И Юэ. После расспросов он узнал, что она отправилась на гору Цзинтин, поэтому сразу же бросился туда. Ру И успел спасти И Юэ.

– Если бы Ру И не прибыл вовремя, боюсь… – Бай И Юэ не осмеливалась думать о подобном. Вспомнив отвратительное лицо грузного мужчины, И Юэ вновь затошнило, особенно когда она вспомнила о запахе гнили, исходившем из его рта.

Хоть в тот момент она не ощущала страха, но вспомнив об этом, И Юэ ощутила себя очень испуганной. Она жила в прекрасном окружении, и большинство людей, с которыми общалась И Юэ, были аристократами и чиновниками. Даже когда Бай И Юэ возглавляла семейный бизнес, люди, с которыми она встречалась, были в основном порядочными. И Юэ никогда не сталкивалась с подобным.

«Если бы Ру И не появился, а Бай Ци не ждал у подножья горы, я не знаю, что могло бы случиться… Эти люди…» – И Юэ содрогнулась.

– Теперь всё в порядке! И Юэ, ты в безопасности! – чувствуя, как всё тело Бай И Юэ холодеет, Ци Ци взяла её за маленькую ладонь и нежно погладила по ней. – Не бойся, не бойся! Я здесь!

Голос Мужун Ци Ци был подобен мягкому свету и медленно исцелял И Юэ от холода. Ци Ци долго утешала подругу, параллельно наливая ей тёплой медовой воды. Постепенно Бай И Юэ успокоилась.

– Ци Ци! – Бай И Юэ держала Мужун Ци Ци за руку, а её взгляд был полон извинения. – Мне жаль. Ранее из-за своих собственных дел я вступила с тобой в ссору и чуть не потеряла тебя как друга… Мне очень жаль!

Ци Ци приказала Су Мэй расследовать произошедшее с Бай И Юэ. Эта информация позволила Мужун Ци Ци понять трудности И Юэ, а также понять «неправильность» этой подруги. Сейчас, когда Бай И Юэ по собственной инициативе упомянула про это, Ци Ци ощутила себя увереннее.

«Кажется, И Юэ действительно приняла меня как подругу!»

– И Юэ, мы же хорошие друзья?! Ты ведь знаешь, что у меня не так много друзей в этом мире и ты – одна из них! Я не хочу, чтобы дела предыдущих поколений повлияли на нашу дружбу, я хочу дружить с тобой!

Искренность в глазах Мужун Ци Ци заставила И Юэ ощутить себя ещё более виноватой. Широко улыбнувшись Бай И Юэ сжала их руки вместе:

– Я хочу быть твоей подругой!

Остальные были очень счастливы, что Мужун Ци Ци и Бай И Юэ смогли восстановить свою дружбу. Особенно была рада Су Мэй, она была так счастлива, что захлопала в ладоши:

– Так здорово! Мисс Бай, в будущем вам нужно чаще навещать нашу Мисс!

– Ммм, хорошо! – люди вокруг Мужун Ци Ци были настолько тёплыми, что на лице Бай И Юэ появилась счастливая улыбка.

После разговоров и смеха лицо Ци Ци стало серьёзным:

– Су Мэй отправь людей расследовать произошедшее сегодня! Кто-то использовал моё имя, чтобы сделать подобное. Я должна найти того, кто стоит за этим!

Ранее Ци Ци боялась, что И Юэ подумает о плохих вещах, поэтому не стала говорить при ней. Теперь, когда Бай И Юэ восстановила свой настрой, они должны были расследовать это дело.

Видя, что Мужун Ци Ци так серьёзна, Су Мэй тоже стала серьёзной:

– Мисс, не волнуйтесь. Мы обязательно найдём того, кто стоит ха этим и отомстим за Мисс Бай.

Откуда Су Мэй было знать, что пока она говорила о мести, на неё уже кто-то положил свой глаз?

__________________________________________________________

Убедившись, что Бай И Юэ – это не И Лянь, Мишá ощутил себя очень одиноким. Всю дорогу он молчал, не произнося ни слова. Вернувшись домой, он всё ещё был спокоен и просто ошеломлённо смотрел на небо. Его взгляд был очень серьёзным.

Ся Сюэ ощущал сильную душевную боль, видя Мишý таким. Ей хотелось подойти и утешить Мишý, однако она не решалась на это. Когда Мишá молчал, он не любил, чтобы его беспокоили. Это было правилом и Ся Сюэ следовала ему.

Мишá – великий ученик острова Пэн Лай. Из-за невозможности ходить на острове многие люди ухаживали за ним, однако, все эти люди были посланы Мишéй подальше. В итоге, Мишá выбрал Ся Сюэ и тому были две причины. Во-первых, потому, что её характер был холодным, и она мало говорила. Во-вторых, потому что она была послушной и делала всё, что говорил Мишá.

Ся Сюэ знала, что Мишá позволил ей остаться из-за того, что она была неназойлива и послушна.

Ся Сюэ хотела остаться с Мишéй навсегда. Поэтому за последние шесть лет она максимально развила свой холод и отстранённость. Она становилась бесчувственной и соглашалась на любую просьбу Мишú. К тому же, она выполняла его просьбы строго в соответствии с требованиями Мишú.

Например, Мишá не любил, когда к нему прикасались женщины. Поэтому, когда она толкала кресло-каталку, Ся Сюэ старалась как можно меньше соприкасаться с ним. Или, когда Мишá был в глубоких раздумьях, он не любил, чтобы его беспокоили. Так что, даже если Су Сюэ хотелось обнять Мишý и утешить его, она всё равно сохраняла свой холодный вид и, с прямой спиной, стояла позади Мишú. Даже если она смотрела на его задумчивую спину, Ся Сюэ была неподвижной, чтобы не тревожить его.

«Где же всё пошло не так?» – Мишá смотрел на голубое небо и думал о причине.

«Может быть, из-за того, что я был слишком самонадеян, думая, что смогу обнаружить И Лянь лишь благодаря семиуровневой пагоде? Ведь многое из того, что содержалось в испытаниях, мы с И Лянь много раз проходили во время обучения в детстве. Я лишь сделал некоторые улучшения, чтобы проверить, кто И Лянь, однако, похоже, такой подход оказался бесполезным.

Может быть, И Лянь не пришла в этот мир? А может И Лянь сейчас ребёнок или просто другого возраста? Я рассмотрел каждый аспект достаточно тщательно?

На этом материке так много людей. Если я буду искать, сколько же времени займут поиски? Может быть, я найду И Лянь, лишь, когда буду умирать? И Лянь и я живём под одним небом, однако мне никогда не позволят вновь увидеть её?

Если это так, то насколько жестоко подобное?! Я предпочту никогда не встать, чем быть разлучённым с И Лянь! В прошлой жизни я поступил неправильно, не пытайте меня в этой жизни, а?»

Чем больше Мишá думал, тем сильнее впадал в уныние.

«Если я не смогу найти И Лянь, то какой смысл в моей жизни?»

– Ааа! – Мишá яростно ударил по своим ногам, а его глаза вспыхнули.

Крик Мишú изумил Ся Сюэ, но увидев, как он бьёт по своим раненым ногам, она быстро схватила Мишý за руки:

– Молодой господин, что такое? Молодой господин!

– Пошла к чёрту! – Мишá оттолкнул Ся Сюэ, продолжая бить себя по ногам.

«Я – пустой человек. Небеса уже наказали меня, запретив вставать, почему им всё ещё нужно прятать мою И Лянь?! Неужели они действительно заставят меня быть одиноким всю мою жизнь?!»

– Молодой господин, не нужно! – хоть Мишá и оттолкнул её, Ся Сюэ всё же поползла вперёд и схватила его за руки. – Молодой господин, вы обязательно найдёте Мисс И Лянь! Вы обязательно найдёте её!

Ся Сюэ знала, что единственная вещь в этом мире, которая может подарить Мишé успокоение, это имя… И Лянь.

И действительно, под уговорами Ся Сюэ, красные глаза Мишú вернулись к своему обычному цвету:

– Ся Сюэ, я не могу найти её! Она спряталась! Естественно, она сильно меня ненавидит. Она ненавидит меня за убийство приёмного отца, ненавидит меня за то, что я убил её! Но я правда люблю её!

Смотря на Мишý, сердце Ся Сюэ сжалось от боли. Она ещё сильнее возненавидела «И Лянь».

«Во всём виновата она! Она заставляет молодого господина быть таким, она доводит его до безумия! Она во всём виновата!»

Хоть в глубине души Ся Сюэ думала так, однако она не осмеливалась выказывать ни малейшего неуважения к И Лянь. Вместо этого она попыталась мягко посоветовать Мишé:

– Молодой господин, Мисс И Лянь за поворотом. Естественно, она ждёт вас! Если вы будете немного терпеливее и потратите чуть больше времени, вы обязательно найдёте её!

– То, что ты говоришь, правда? – Мишá поднял голову. Его невинный взгляд был полон чистоты, словно был взглядом ребёнка.

Смотря в них, Ся Сюэ не удержалась от кивка:

– Это чистая правда. Молодой господин, пожалуйста, поверьте мне, я никогда не буду лгать молодому господину!

– Ты самая лучшая… – Мишá произнёс эту одну единственную фразу очень протяжно.

«Ты самая лучшая» заставило Ся Сюэ взорваться от радости.

– Молодой господин, разве вы не говорили, что оружие Су Мэй было особенным? Почему бы нам не проверить Су Мэй? Может быть, через неё мы найдём ключ к разгадке!

Слова Ся Сюэ подняли настроение Мишú.

Со слов Мужун Цин Лянь, Бай И Юэ сыграла самую важную роль при очистке седьмого уровня пагоды, однако после встречи с И Юэ интуиция Мишú подсказывала ему, что Бай И Юэ – это не И Лянь.

«Эта девушка была “нерешительны и медлительна в своей реакции”. После встречи с десятью бандитами стало очевидно, что она не тот человек, который играл самую важную роль на седьмом уровне пароды, а значит…. Мужун Цин Лянь намеренно солгала мне!»

– Ся Сюэ, приведи сюда Мужун Цин Лянь! – сейчас Мишú сильно ненавидел Мужун Цин Лянь.

«Она точно что-то знала, поэтому скрыла это и сочинила историю, чтобы солгать мне. У этой мерзавки такая большая смелость!»

Когда Ся Сюэ нашла Мужун Цин Лянь, та уже полностью сошла с ума. Взгляд Цин Лянь был пустым и выражая глупость, а рот постоянно выкрикивал «Принц». Нижняя часть Мужун Цин Лянь была ярко-красной.

Убив всех людей, Ся Сюэ подошла к Мужун Цин Лянь и присела перед ней на корточки. Цин Лянь смотрела на Ся Сюэ словно зачарованная, а в уголке её губ текли слюни:

– Принц, принц… хе-хе, принц…

Увидев Мужун Цин Лянь в таком состоянии, Ся Сюэ вздохнула.

«В таком состоянии, даже если я привезу её обратно, мы не сможем ничего спросить…» – Ся Сюэ вытащила свой меч и подарила Мужун Цин Лянь быструю смерть.

Вернувшись, Ся Сюэ рассказала Мишé о состоянии Мужун Цин Лянь.

– Она слишком легко отделалась, – недовольно буркнул Мишá.

– Молодой господин, что нам теперь делать?

– Следуй за Су Мэй! Возможно, мы сможем что-то найти… – Мишá совсем растерялся и не знал, с чего начать. Теперь Су Мэй была его единственной надеждой.

«Если Су Мэй не И Лянь, то я смогу начать всё с начала!

Однако, независимо от исхода, я должен упорствовать до тех пор, пока не найду И Лянь. И Лянь, должно быть, ждёт меня в каком-нибудь уголке этого мира. Точно, так оно и есть!»

После примирения с Мужун Ци Ци, Бай И Юэ часто приходила в ванфу Нань Линь. Время от времени она заходила и во дворец, чтобы увидеться с Мужун Ци Ци. После того, как эти двое похоронили обиды прошлого поколения, их отношения стали лучше, чем раньше. В кругу Ци Ци появился ещё один друг.

А вот сердце Ваньянь Ли в последнее время было расстроено, а его мысли прибывали в смятении. Он не понимал, почему после того, как в прошлый раз увидел красную бобовую заколку, его глаза дёрнулись. Нервный тик левого глаза означал богатства, а правого катастрофу, вот только в течении нескольких дней нервно дёргались оба его глаза. Ваньянь Ли не мог понять, что это означает. Он ощущал беспокойство, словно что-то должно было произойти.

Сердце расстроено, мысли прибывают в смятении – обезумить от беспокойства.

Человек, которого Ваньянь Ли отправил присматривать за дворцом Долгой осени, не нашёл ничего особенного. Человек, появившийся в подземелье дворца Долгой осени, также более не появлялся. Словно этот человек никогда там и не был.

Если бы этот человек появился, Ваньянь Ли стал бы намного спокойней. По крайней мере, он смог бы следовать за виноградной лозой, чтобы добраться до дыни, поймать этого человека и отыскать корень проблемы. Однако спустя долгое время проникший человек полностью «исчез», заставив Императора ощутить себя ещё более неуютно.

Следовать за виноградной лозой, чтобы найти дыню – следовать по подсказкам.

Словно Ваньянь Ли был на открытом месте, а враг прятался в темноте. Этот человек вытащил тёмную паутину, ожидая, что Император упадёт в неё.

После возвращения из подземного дворца, Ваньянь Ли каждую ночь просыпался от кошмаров. Часто, когда он просыпался, всё его тело покрывал холодный пот. Его сны всегда были одинаковыми. Ваньянь Ли всегда видел человека, лица которого он не мог увидеть, который вёл Ваньянь Мин Юэ за руку и удалялся от него. Ваньянь Ли гнался за ними, но, несмотря на это, никак не мог догнать их. Он мог лишь смотреть, как эти двое создают пару и уходят всё дальше и дальше. В ушах Ваньянь Ли звучал лишь смех Ваньянь Мин Юэ, похожий на серебряный колокольчик.

– Ааа… – этой ночью Ваньянь Ли вновь проснулся от кошмара.

Цзин Дэ тут же подлетел к нему, чтобы прислуживать Императору:

– Ваше Величество, вам опять приснился кошмар?!

Ваньянь Ли сидел на кровати Дракона и хватал ртом воздух. На его лбу выступил пот, а в глазах мерцал страх:

– Цзин Дэ, я снова видел его во мне?

– Ваше Величество, о чём вы говорите? – Цзин Дэ аккуратно налил воды, чтобы Император мог прополоскать рот, а затем взяв носовой платок, вытереть пот.

– Чжэнь не знает. Чжэнь не может увидеть его лица, однако он забрал Юэ’эр! Он забрал Юэ’эр! – Ваньянь Ли ощущал духоту. Он изо всех сил старался вспомнить лицо человека из сна, однако всё равно не мог.

«Этот сон появлялся уже много раз. Может быть, это знамение? Может быть, действительно есть такой человек, который хочет отнять у меня Мин Юэ?» – сердце Императора подпрыгнуло и бешено забилось. Он не осмеливался думать, как он будет жить дальше без Ваньянь Мин Юэ.

«Шух…» – Ваньянь Ли вдруг приподнял одеяло и, встав с кровати, надел обувь.

– Ваше Величество, куда вы идёте? – увидев, что Ваньянь Ли хочет выйти лишь в нижних одеяниях, Цзин Дэ быстро достал верхнюю одежду и побежал за Императором. Догнав его, он надел одежду на Ваньянь Ли.

– Чжэнь хочет пойти во дворец Долгой осени! Чжэнь хочет увидеть Юэ’эр!

Импульсивность Императора заставила встревожиться Цзин Дэ.

«Уже Зиши, принцесса Чжэнь Го определённо спит. Император может потревожить её, если поступит так. Что тогда нужно будет говорить мне?»

Зиши – 11 вечера – 1 час ночи.

– Ваше Величество, сейчас уже поздняя ночь, принцесса Чжэнь Го уже спит. Если вы сейчас пойдёте туда, то разве не разбудите принцессу Чжэнь Го?

– Нет, Чжэнь должен встретиться с Юэ’эр, иначе Чжэнь будет чувствовать себя неуютно! – на лице Ваньянь Ли отразилась тревога, а волнение в его сердце продолжило расти.

«Я должен пойти и посмотреть, находиться ли Мин Юэ всё ещё в подземелье!»

Император настаивал на своём, поэтому Цзин Дэ оставалось лишь взять фонарь и пойти рядом с ним.

Поздно ночью во дворце было очень тихо. Небо было тёмным, а иногда кричали одна или две птицы. Цзин Дэ зажёг оранжевую лампу и освещал дорогу перед Императором. Эта пара хозяина и слуги, один впереди, другой позади, обошли половину дворца и, наконец, вышли к дворцу Долгой осени.

Ворота красного дворца уже была закрыта. Оказалось, что Мужун Ци Ци уже спит.

– Ваше Величество, посмотрите… должны ли вы приказать людям открыть ворота? – Цзин Дэ выглядел так, словно из-за Ваньянь Ли находился в трудном положении.

«Приказать слугам открыть ворота дворца будет огромным шагом. Будет трудно сделать так, чтобы принцесса Чжэнь Го не узнала об этом. Тогда, возможно, всё раскроется?»

Продуваясь холодным ветром на протяжении всей дороги, горячий мозг Ваньянь Ли постепенно очнулся.

«Что же я делаю? Собираюсь разрушить ворота дворца и разбудить весь дворец Долгой осени?» – Император положил свои сильные руки на дверь.

После долгого молчания, он вздохнул и, развернувшись, широкими шагами пошёл назад к дороге, по которой пришёл.

– Ваше Величество, вы не пойдёте дальше? – хоть Цзин Дэ и говорил это, однако вздохнул он с облегчение.

«Если бы Император ворвался ночью во дворец Долгой осени и, в итоге, стало бы известно, что он скрывает Ваньянь Мин Юэ, то что бы подумали чиновники? Разве образ мудрого Императора Ваньянь Ли не был бы уничтожен?!»

– Не пойду! – покачал головой Ваньянь Ли.

«Да что со мной такое?! Если сейчас я зайду, разве это не вызовет подозрение у людей?! Я должен вернуться, хорошенько выспаться и не думать слишком много.»

__________________________________________________________

Нас следующее утро, когда Мужун Ци Ци проснулась, Су Мэй рассказала ей о Ваньянь Ли.

– А? Прошлой ночью Император приходил ко дворцу, но не вошёл? – Ци Ци нахмурилась. Фэн Цан стоял позади неё и делал ей причёску.

Предполагалось, что это была практика для выработки навыка. Теперь Фэн Цан умел делать много причёсок. Его пара рук – держащих меч – оказалась очень талантлива в создании причёсок. Змеиные узлы и узлы – летящее небо – были для него кусками пирога.

– Цан, как ты думаешь, зачем Император приходил посреди ночи?

– Наверное, из-за тёщи.

Слова Фэн Цан’а заставили руку Ци Ци, которой она держала шпильки, замереть.

– Цан, пора забрасывать сеть. За последние несколько дней в моём дворце появилось много новых лиц. Похоже, в прошлый раз, когда Император приходил сюда, он определённо нашёл что-то странное, поэтому он сменил старых слуг на новых. Эти люди знают боевые искусства, и они явно здесь для слежки за нами.

Фэн Цан согласился с Мужун Ци Ци. В эти дни он тайно мобилизовал большую часть элитного орлиного отряда и приказал им расположиться за пределами столицы. Изначально защита все столицы была в его руках, а сейчас Фэн Цан был настороже. Пришло время действовать.

__________________________________________________________

На утреннем суде чиновники обнаружили, что с Императором что-то не так. Точнее, с кото дня, как случилось происшествие с Ваньянь И, Император стал выглядеть намного старше, а в последние дни это стало особенно заметно.

– Если что-то не так, тогда подавайте доклад. Если нет никаких важных дел, то покиньте утренний двор! – голос Цзин Дэ разнёсся по всему залу.

Чиновники слегка опустили головы и хранили молчание. Император был несколько раздражителен в последние дни, и его настроение было не самым лучшим. Перед этим он прикачал казнить чиновника, который хотел получить аудиенцию у Императора, заставив остальных дрожать от страха. Если ничего не случалось, никто не осмеливался сказать ни слова.

Подождав немного и, не услышав ничего важного, Цзин Дэ крикнул:

– Окончание утреннего суда! – и покинул зал вместе с Императором.

– Цзин Дэ, чем последнее время занята принцесса Чжэнь Го?

– Отвечая Императору, принцесса время от времени выходит из дворца в ванфу Нань Линь. Обычно она остаётся во дворце Долгой осени или отправляется во дворец Цзинь Сюань, чтобы сопровождать Вдовствующую Императрицу.

В поведении Мужун Ци Ци не было ничего необычного, однако она всегда занимала дворец Долгой осени, из-за чего Ваньянь Ли не мог увидеть Ваньянь Мин Юэ. Это была большая проблема. Предупреждение сна кружилось в сердце Ваньянь Ли и сейчас он мог лишь надеяться, что сон был не вещим.

– Цзин Дэ, когда принцесса Чжэнь Го в следующий раз отправиться в ванфу Нань Линь, пусть люди сообщат Чжэнь’ю об этом. Чжэнь хочет увидеть принцессу Мин Юэ.

– Есть! – вздохнул Цзин Дэ, смотря на измождённое лицо Императора.

«Всё замечательно в этом хозяине, только в любви он слишком отличается от обычных людей. Если бы одержимость была другой женщиной, то получился бы счастливый конец. Однако Ваньянь Мин Юэ – биологическая сестра Императора! С самого начала этой одержимости суждено было закончиться трагедией…»

__________________________________________________________

Шанс Ваньянь Ли появился спустя два дня. В этот день Мужун Ци Ци вместе с Су Мэй и Су Юэ рано утром покинула дворец и направилась в ванфу Нань Линь. Узнав, что Мужун Ци Ци ушла, Император положил документы в свою руку и отправился во дворец Долгой осени.

Войдя во дворец, сердце Ваньянь Ли ощутило себя намного спокойней. Его шаг стал чуть медленнее, чем был минуту назад. Теперь Император хотел понять, сбылся его сон или нет.

Спустившись в подземную часть дворца и следуя знакомой дорого, Ваньянь Ли добрался до тёплой нефритовой постели Ваньянь Мин Юэ. Увидев, что Мин Юэ лежит в тёплой нефритовой постели, он вздохнул с облегчением.

– Юэ’эр, как здорово, что ты здесь! Как здорово, что ты здесь! – Ваньянь Ли подошёл и взял Ваньянь Мин Юэ за руку. Тяжёлый камень, давивший ему на сердце, наконец-то исчез.

«Мин Юэ здесь. Мой сон был обманом.» – тревоги и депрессия Императора исчезали, когда он увидел Ваньянь Мин Юэ, находившуюся в глубоком сне.

Цзин Дэ стоял в стороне и, увидев Императора таким, покачал головой.

«Если в этом мире осталось ещё что-то, о чём заботиться Император, то это точно лишь Ваньянь Мин Юэ. Всю свою жизнь, на моих глазах Император падал лишь из-за “любви”.»

– Юэ’эр, недавно мне приснился кошмар. Мне снилось, что кто-то забирает тебя. Я закричал и бросился за ним, но, несмотря ни на что, так и не смог догнать, а потом я проснулся от страха… – Ваньянь Ли сидел на тёплой нефритовой кровати и, смотря на тихо спавшую Ваньянь Мин Юэ, рассказывал ей обо всех своих тревогах.

– Не оставляй меня, хорошо? – Император нежно поцеловал тыльную сторону руки Ваньянь Мин Юэ. – В том, что в тот год случилось на горе Яньдан, была моя вина! Я завидовал Фэн Се. Я ненавидел его за то, что он забрал тебя. От ревности у меня кружилась голова, и я передал данные военной разведки Ли Цю Шуй, которая была влюблена в Фэн Се. В итоге, это привело к трагедии на горе Яньдан.

– Ты знаешь, на самом деле, в тот момент, когда я передал разведданные Ли Цю Шуй, я тут же пожалел об этом. Фэн Се был моим братом, а ты моя младшая сестра. Как бы я ни завидовал Фэн Се, я не мог игнорировать двести тысяч солдат.

– Но, но я правда не мог контролировать себя! Видя, как ты улыбаешься, словно цветок, в объятьях Фэн Се, Юэ’эр, знаешь, моё сердце обливалось кровью. Я ревновал так, что чуть не сошёл с ума! Почему именно я стал твоим старшим братом?! Почему я твой старший брат?! – упомянув о своей боли, Ваньянь Ли сжал кулаки и с силой ударил по тёплой нефритовой постели.

– Если бы я не был твоим страшим братом, мы с тобой определённо стали бы парой бессмертных. Однако судьба сыграла со мной именно так, заставив встретиться с тобой, став твоим братом. Может быть, я просто шахматная фигура на небесной доске? Позволить мне влюбиться в тебя, но лишить возможности получить. Это очень плохое чувство, очень плохое! – Ваньянь Ли ударил себя по груди, а его глаза увлажнились. Слеза упала на руку Ваньянь Мин Юэ, которую он держал.

– Признаю, я эгоист. Я эгоистично люблю тебя… Юэ’эр, для меня весь мир не может сравниться в очаровании твоей улыбки. Ты – единственное солнце в моей жизни. Так что не важно, был ли тот сном реальным или ложным, я умоляю тебя, не оставляй меня! Не оставляй меня одного! Я умоляю тебя…

Внутри подземелья слышались только рыдания Ваньянь Ли. Цзин Дэ видел Императора лишь дважды.

Первый раз – после произошедшего на горе Яньдан, когда Ли Цю Шуй передала Ваньянь Мин Юэ Императору. Когда Ваньянь Ли увидел бледную Мин Юэ, которая не просыпалась, он заплакал. Второй раз – произошёл сейчас.

Император, недостижимый в глазах всего мира, сейчас беспомощно плакал, словно ребёнок. Глаза Цзин Дэ увлажнились и, отвернувшись, он вытер слёзы руками.

Следуя за Ваньянь Ли в течении стольких лет, Цзин Дэ повидал слишком много вещей. Однако даже он немного растерялся, не зная, как описать Императора.

«Говоря, что он плохой человек, однако он честный, добросердечный и любит граждан, как своих детей. Говоря, что он хороший человек, однако двести тысяч жизней на горе Яньдан были уничтожены его рукой…» – даже Цзин Дэ, следующий за Императором дольше всех, не знал, как характеризировать Ваньянь Ли.

– Император, не расстраивайтесь. Если принцесса слышит вас, она, естественно, не захочет, чтобы вы были таким, – Цзин Дэ подошёл к Ваньянь Ли и, достав чистый носовой платок, протянул ему. – Если вы будете таким, принцесса Мин Юэ тоже будет грустить.

Слова Цзин Дэ вновь заставили слёзы выступить на глазах Императора. Они были похожи на разбуженную реку, хлынувшую из берегов.

– Цзин Дэ, ты не понимаешь! Юэ’эр ненавидит меня! Значит она скорее уснёт, чем проснётся! Она всем сердцем ненавидит меня… – Император нежно похлопал Мин Юэ по руке. Он качал головой, а его губы слегка дрожали.

– Юэ’эр, если я скажу, что понимаю, что ошибся, ты простишь меня? Ты сможешь открыть глаза и хоть раз посмотреть на меня? Только один раз… – Ваньянь Ли поднял голову, а когда он взглянул в лицо Ваньянь Мин Юэ, он внезапно испугался.

– Ваше Величество, что такое? – увидев, что Император замолчал, Цзин Дэ подошёл к нему. Когда он присмотрелся, то увидел, что красная бобовая заколки исчезла из волос Ваньянь Мин Юэ.

– Он приходил! Он точно был тут недавно! – Ваньянь Ли спрыгнул с тёплой нефритовой кровати и, подойдя к её передней части, внимательно присмотрелся.

– Точно! Цзин Дэ, этот человек был тут! Он забрал красную бобовую шпильку, а также переодел Юэ’эр! – последние слова Ваньянь Ли почти кричал.

Помимо расчёсывания волос Ваньянь Мин Юэ, Император просил дворцовых служанок переодевать её. Каждый раз дворцовая служанка, которая переодевала Мин Юэ, умирала от его руки, поэтому-то никто и никогда не видел Ваньянь Мин Юэ.

Сейчас красная бобовая заколка исчезла из волос Мин Юэ, а одежда изменилась. Как Император не мог быть шокирован? Как он мог не сердиться?!

«Человек, к которому я никогда не прикасался и которого держал на ладони, словно ребёнка, был затронут другим человеком.» – Ваньянь Ли был так зол, что его зубы заскрежетали. «Я послал сюда своих людей. Весь дворец Долгой осени защищён моими людьми, словно железной стеной. Так почему же такие вещи всё-таки происходят?! Как этот человек попал в подземелье дворца? Как он смог сделать это?!»

– Цзин Дэ, быстро отправляйся на разведку! Кто прикоснулся к принцессе Мин Юэ?! Найдите этого человека! – последнюю фразу Император прокричал.

Он никогда не думал, что появиться подобный человек и нарушит его шестнадцатилетний сон. Ваньянь Ли обладал интуицией.

«Этот человек, безусловно, заберёт Юэ’эр, как и мои мечты…

Нет! Я не могу допустить, чтобы такое случилось! Я точно не позволю этому человеку вновь появиться здесь! Из-за Фэн Се мои руки уже испачканы кровью, хоть я и не хотел этого, однако не возражаю против того, чтобы они вновь запачкались кровью!»

– Есть! – когда Цзин Дэ увидел, что Император ведёт себя так неадекватно, он собрался уходить, но увидев что-то, открыл рот.

– Эм… Император… – выражение лица Цзин Дэ было чрезвычайно странным, а его палец указывал за спину Императору.

Ваньянь Ли проследил взглядом за пальцем Цзин Дэ и увидел, что Ваньянь Мин Юэ сидит и смотрит прямо на него.

– Юэ’эр… – вскрикнул от неожиданности Император. Выражение его лица было ненамного лучше, чем у Цзин Дэ. – Юэ’эр, это правда ты?

Не дожидаясь, пока Ваньянь Ли поймёт, Ваньянь Мин Юэ слегка улыбнулась. Улыбка всё ещё была там, но человек исчез. Через мгновение она появилась перед Ваньянь Ли и ударила его в точку давления.

В это же время Цзин Дэ ощутил боль в спине. Его точка давления также была поражена.

– Юэ’эр, Юэ’эр, что ты хочешь сделать… – Ваньянь Ли был крайне шокирован, однако после этого произошло нечто более шокирующее.

Дунфан Лань, Ваньянь Кан, Фэн Цан, Мин Юэ Чэнь, Цзинь Мо… перед Императором появилось много знакомых и незнакомых людей.

«Что происходит?» – Ваньянь Ли недоверчиво посмотрел на Ваньянь Мин Юэ.

– Я разочарую тебя, – Мин Юэ правой рукой коснулась своего лица и, сорвав прозрачную маску, показала лицо Мужун Ци Ци.

– Ты… – изумление Ваньянь Ли сменилось гневом от того, что его обманули. – Где вы спрятали Юэ’эр? Где Юэ’эр?

– У тебя всё ещё хватает наглости, упоминать Мин Юэ?! – Дунфан Лань так рассердилась, что у неё посинели губы. Только что они прятались в другом тайном проходе, поэтому очень чётко слышали каждое слово Ваньянь Ли.

Наружу вышла правда о том, что произошло шестнадцать лет назад на Яньдан, однако никто никогда не мог подумать, что тайна была такой.

«Это действительно был Ваньянь Ли, Император этой страны, который продал данные военной разведки врагу. Этим он заставил двести тысяч воинов Бэй Чжоу умереть на поле боя. Если Ваньянь Ли такой, то как он может быть достоин подданных Бэй Чжоу?! Как он может быть достоин династии?!»

– Мать-Императрица…

– Не называй Айджию Матерью-Императрицей! – от гнева рубин в пасти Феникса в короне Дунфан Лань слегка задрожал. – У Айджии нет такого сына, как ты! Когда твоя Мать-Супруга умерла, ты был ещё младенцем и тебя вырастила Айджиа. Я относилась к тебе, как к своему собственному сыну, но как ты отплатил Айджии? Ты погубил Мин Юэ! Уничтожил Фэн Се! Погубил столько людей! Ты не имеешь прав называть Айджию Матерью-Императрицей! – Дунфан Лань была в ярости.

«Сын, которого я вырастила, на самом деле неблагодарный негодяй. Он действительно так поступил с моей дочерью, заставив её расстаться с семьёй на шестнадцать лет! Всё это было благодаря человеку, стоящему передо мной…»

Слова Дунфан Лань заставили тень вины вспыхнуть в глазах Ваньянь Ли.

«И правда, я вырос под опекой Дунфан Лань. Она не относилась ко мне, как к чужаку, вместо этого она помогла ему, когда пришло время узаконить нового Император. Все хорошие моменты, я помню их. Только я люблю Юэ’эр и этот факт нельзя изменить…»

– Императрица-Мать, где Юэ’эр? – сейчас Ваньянь Ли больше всего беспокоился о безопасности Ваньянь Мин Юэ. Увидев Мужун Ци Ци, он понял, что попал в ловушку и теми, кто расставил её, были люди перед ним.

«Раз они забросили сеть и ждали, моей поимки, значит ли это, что Юэ’эр уже проснулась? Раз это так, то сейчас я больше всего хочу увидеть её!»

– Она ушла! Она не хотела видеть тебя!

Слова Дунфан Лань прозвучали словно гром среди ясного неба, заставив мозг Ваньянь Ли издать тонкий, пронзительный щелчок.

– Этого не может быть! Юэ’эр не могла так сделать! – Император покачал головой. Он не смел и не хотел верить словам Дунфан Лань. Слова, которые он столько дней говорил Мин Юэ, не могли быть не услышаны ей. Ваньянь Ли не верил в это.

«Если бы она поняла моё сердце, то, естественно, сжалилась бы над моими трудностями и, естественно, не оставила бы меня так безжалостно!»

– Императрица-Мать, ты лжёшь мне, не так ли? Юэ’эр, просто злиться и временно отказывается видеть меня, правильно? – выражение Ваньянь Ли было очень жалким, и люди не осмелились причинить ему боль.

Однако из-за его выражения лица в глазах Дунфан Лань вспыхнуло отвращение:

– Не вспоминай при Айджии Мин Юэ! Она больше никогда тебя не увидит! Никогда! – гнев проник в мозг Дунфан Ланью Она была так эмоционально взволнована, что её тело затряслось.

– Императорская бабушка! – Ваньянь Кан быстро поддержал Дунфан Лань и помог ей сесть. – Императорская бабушка, не сердись.

Настроение Ваньянь Кана было очень сложным. Вчера Мужун Ци Ци позвала его во дворец Долгой осени, а затем отвела в подземелье дворца. Она также рассказала ему о поступках Ваньянь Ли.

Когда Ваньянь Кан увидел это подземелье, у него чуть глаза не вылезли из орбит. Он никогда не знал, что во дворце Долгой осени есть подобное подземелье. Однако, даже если подобное подземелье существовало, Ваньянь Кан не верил Мужун Ци Ци. Он чувствовал, что она лжёт, желая обмануть его.

«Ваньянь Мин Юэ умерла шестнадцать лет назад, как Отец-Император может прятать её в подземелье дворца?! И великий генерал Фэн Се, в прошлом, я ездил в загородный особняк Фэнюй и приносил за него подношения, как он мог вернуться к жизни?»

Ваньянь Кан не верил своим ушам, однако Ци Ци не принуждала его поверить ей. Вместо этого она пригласила его сегодня понаблюдать за спектаклем. Ваньянь Кан не отказался от приглашения Мужун Ци Ци.

«Я знаю своего Отца-Императора. Он не нарушит нормальные человеческие отношения.»

Хоть Ваньянь Кан абсолютно верил в Ваньянь Ли, но именно сейчас, в подземелье дворца, он очень отчётливо слышал слова своего отца. Ваньянь Ли сам признался в своей ненормальной любви к Ваньянь Мин Юэ, из-за чего Ваньянь Кан на некоторое время оцепенел.

«Как это возможно? Почему Отец-Император оказался таким человеком и совершил подобное?» – мгновенно образ Ваньянь Ли в сердце Ваньянь Кана разрушился. Тот Отец-Император, которым он долгое время восхищался, теперь он больше не существовал.

Ваньянь Кан не хотел смотреть на Императора, потому что ему всё ещё было эмоционально трудно принять произошедшее.

«Почему всё именно так? Почему Ваньянь Ли скрывал это так глубоко?»

Ваньянь Кан не был дураком. Он понимал, что это действительно было и Мужун Ци Ци не лгала ему. В настоящий момент его эмоциональное состояние было очень сложным. Настоящая сторона кумира, которому он всегда поклонялся, оказалась такой. Как сын, Ваньянь Кан действительно не мог принять подобное!

– Я нашёл его! – в этот момент молчаливый Мин Юэ Чэнь достал из одежды Ваньянь Ли зелёный бамбуковый свисток. – Вот он!

– Отлично! – глаза Мужун Ци Ци загорелись. По-видимому, этот был тот самый свисток, который, как сказал Мин Юэ Чэнь, мог управлять Матерью Гу. – Пожалуйста, теперь всё зависит только от тебя!

Когда Ваньянь Ли увидел произошедшее, он внезапно всё понял.

«Похоже, они уже давно подозревали меня. Просто хорошо замаскировали это на поверхности.»

– Ты знала? – Ваньянь Ли не смотрел на Мин Юэ Чэнь’я и не беспокоился о Фэн Цан’а, вместо этого он смотрел на Ци Ци.

– За это мы должны благодарить Мин Юэ Чэнь’я. Если бы не он, мы бы никогда не узнали, что в тебе живёт Мать Гу.

Ответ Ци Ци заставил Ваньянь Кана, который в компании Дунфан Лань стоял в стороне, мгновенно поднять голову. Он знал о существах по имени Гу, до этого Мин Юэ Чэнь специально рассказывал ему об использовании Гу племенем Цян из Нань Фэн’а. Сейчас, услышав диалог Ваньянь Ли и Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан внезапно понял, что в вещи, о которых рассказывал Юэ Чэнь имели более глубокий смысл.

– Кто заражён Гу?

Мужун Ци Ци не ответила Ваньянь Кану, вместо этого она посмотрела на Фэн Цан’а.

– Двоюродный брат, ты заражён Гу? Кто сделал это? – когда он задал этот вопрос, Ваньянь Кан уже увидел ответ на лице Фэн Цан’а.

«Снова Ваньянь Ли? Снова мой добрый Отец-Император?» – Ваньянь Кан покачал головой. Он не мог в это поверить, однако факты были прямо перед ним, и у него не было оснований не верить им.

– А-Кан, я потом многое тебе объясню. Сейчас нам нужно избавить Фэн Цан’а от яда Гу! –Мин Юэ Чэнь поднёс свисток ко рту и начал тихонько играть.

Изначально обычный бамбуковый свисток, однако в губах Юэ Чэнь’я он стал издавать чёткую мелодию.

Эта мелодия имела необычное звучание и, при внимательном прослушивании, можно было догадаться, что это, должно быть, уникальная мелодия племени Цян для Гу. Эта песня была специально составлена для того, чтобы укрощать Гу.

Казалось, что свисток во рту Мин Юэ Чэнь’я ожил. Музыка для Гу была похожа на музыку древних времён. Длинная и тягучая, словно мелодичные слова любви…

– Гугу… – услышали все через мгновение странный голос.

В груди Ваньянь Ли, который оцепенел, родилось тошнотворное чувство. В животе у него зашевелилось что-то горячее и волосатое. Этот ужас поднялся по его животу, добираясь до горла.

Когда оно приблизилось к его ротовой полости, Ваньянь Ли чётко ощутил ножки матери Гу. Они, словно щётка, касались его горла, так мягко скользя по нему, словно он вдохнул одуванчик. Всё внутри ужасно зачесалось.

– Оу… – хоть Ваньянь Ли и не мог пошевелиться, но всё ещё с трудом подавлял эту тошноту. Он давился снова и снова, желая выплюнуть Мать Гу.

Однако Мать Гу, казалось, очень хорошо понимала человеческую природу. Казалось, что он поняла цель Ваньянь Ли и просто комом остановилась в горле Императора. Её передняя лапка крепко сжимала его миндалина, а она сама гордо произносила «Гугу», словно бы говоря: «Я просто так не выйду, что ты сделаешь?!»

– Гугу! Гугу!

Ваньянь Ли слышал звуки, раздающиеся из его горла. Он был сильно напуган, когда-то он был зрителем и со стороны наблюдал за теми, кого мучила Мать Гу, наблюдал за их страданиями, которые лишали их желания жить. Ваньянь Ли не ожидал, что возмездие придёт так быстро.

– Поторопить и вытащи её! Убери её! – Император почти проревел эти слова Мин Юэ Чэнь’ю.

«Похоже, те женщины, которые умирали во дворце Долгой осени, были также напуганы!» – Ваньянь Ли наконец понял, что это за ужасающее чувство.

Он также вспомнил, что третья или четвёртая женщина, которая жила здесь сказала ему перед своей смертью:

– Ваньянь Ли, однажды возмездие обязательно придёт к тебе!

Тогда Ваньянь Ли отмахнулся от этих слов, а сейчас он наконец-то поверил в карму и своё возмездие.

«Я не согласен! Я до сих пор не увидел Юэ’эр, как я могу быть сдаться?! Я добивался своего целых шестнадцать лет и все эти шестнадцать лет был рядом с Юэ’эр. Почему она ушла, словно ничего этого не было? Я не верю, что она может быть так бессердечна! Я не могу умереть так, я хочу жить дальше и ждать, пока Юэ’эр не даст мне ответ!»

– Буээ… – Ваньянь Ли продолжил блевать.

Мин Юэ Чэнь перестал дуть в свисток и, скрестив руки на груди, смотрел на Императора Бэй Чжоу.

«Разве он не знает, что чем больше он сопротивляется, тем дольше Гу не выйдет наружу? Если бы Ваньянь Ли расслабленно лежал, то Мать Гу спокойно бы вышла, услышав песню. Теперь его так рвёт, что он разве что пальцы в рот не пихает, чтобы вытащить Мать Гу. Мать Гу слишком хорошо знает человеческую натуру, как она выйдет?!»

– Гугу! – Мать Гу, похоже, решила поиграть с Ваньянь Ли. Она расслабила свои лапы, выпуская его миндалины и, пошевелив своим толстым телом, сделала несколько шагов вперёд, добираясь до языка Ваньянь Ли. – Гугу!

Ваньянь Ли подумал, что Мать Гу хочет выбраться и, обрадовавшись, продолжил блевать. Он совсем не ожидал, что лапки Матери Гу схватят его за язык, а два её острых зуба укусят этот язык.

– Аа… – из горла Ваньянь Ли вырвался неясный крик. Ему было так больно, что он вспотел, а его рот наполнялся кровью.

Почувствовав вкус свежей, Мать Гу стала очень счастливой. Она широко раскрыла пасть и, высасывая кровь из языка Ваньянь Ли, издавала звуки «Гугу, гугу». Это было похоже на звуки ребёнка, пьющего воду.

Увидев, какой страшной вещью была Мать Гу, Ваньянь Кан испугался до глубины души. Смотря на своего Отца-Императора, терпящего подобную пытку, он ощутил, как его сердце немного смягчилось.

– Отпусти его, пожалуйста… – голос Ваньянь Кана был очень тихим. Он не хотел, чтобы Ваньянь Ли слишком страдал, поэтому Кан попросил Мин Юэ Чэнь’я.

Хоть Ваньянь Ли действительно поступил неправильно, однако, смотря своими глазами, как несчастна фигура собственно отца, Ваньянь Кан не мог так поступать.

Изначально Мин Юэ Чэнь тоже не собирался мучить Ваньянь Ли. Да только Ваньянь Ли, захотел использовать тошноту, чтобы вытащить Мать Гу, а это взбесило её, поэтому Мать Гу начала истязать Ваньянь Ли.

С помощью бамбукового свистка Мин Юэ Чэнь вновь заиграл трогательную мелодию. Когда Мать Гу услышала эту мелодию, она подняла голову и, колеблясь, выглянула наружу.

Восхитительная кровь текла из языка, однако звук свистка был приказом, проигнорировать который она не могла. Что она должна была выбрать? Мать Гу сопротивлялась!

Если бы не свежая кровь, Мать Гу, естественно, покинула бы рот Ваньянь Ли, однако сейчас его восхитительная кровь была рядом и источала садкий запах. Кровь мешала Матери Гу расстаться с Ваньянь Ли.

Увидев колебания Матери Гу, Мин Юэ Чэнь улыбнулся и продолжил дуть в свисток. Он понимал, что Мать Гу не желала расставаться со свежей человеческой кровью, ведь это была её самая любимая еда. Так что Юэ Чэнь’ю нужно было оставаться терпеливым и продолжать искушать Мать Гу.

Цзин Мо и Су Юэ положили перед Ваньянь Ли кусок бамбука шириной с палец. В середине его была борозда, а на другом конце стоял маленький нефритовый горшочек. Су Мэй развела огонь и поставила на него нефритовый горшочек. Огонь медленно нагревал его.

Мгновение спустя из нефритового горшочка вырвался странный аромат и распространился по всей комнате.

– Гугу! – Мать Гу остро ощутила аромат. Она изогнула своё толстое тело и, подойдя к уголку рта Ваньянь Ли, огляделась.

Су Мэй держала в руках маленький веер и направляла аромат в сторону Матери Гу. В воздухе витал сильный аромат и Мать Гу мгновенно разволновалась.

– Гугу! Гугу! – обнаружив запах лучше, чем человеческая кровь, Мать Гу почти «выпрыгнула» изо рта Ваньянь Ли. По «мостику», который построили для неё Су Юэ и Цзинь Мо, она шла прямо к нефритовому горшочку.

Подойдя к отверстию нефритового горшочка, Мать Гу специально наклонилась вперёд, заглядывая внутрь. Не дожидаясь, пока она увидит, что находится внутри, бамбуковый свисток в руке Мин Юэ Чэнь’я подтолкнул её внутрь горшка. Су Мэй мгновенно накрыла нефритовый горшок и закрыла Мать Гу внутри него.

– Сделано.

Слова Мин Юэ Чэнь’я заставили людей ощутить облегчение.

Вид этой Матери Гу всё ещё кружился в голове каждого…

«Толстое тело и красные, словно кровь, глаза. Жуткая. Как хорошо, что Мин Юэ Чэнь здесь, чтобы поймать её! Как хорошо!»

– Не позволяйте огню погаснуть, продолжайте кипятить! Поддерживайте небольшой огонь, температура не должна подняться слишком быстро! А теперь мне нужно позвать Ребёнка Гу!

Только что Мин Юэ Чэнь вытащил из тела Ваньянь Ли Мать Гу, а теперь собирался вытащить Ребёнка Гу. Все были в восторженном внимании и не смели дышать, даже Ваньянь Ли, который постоянно кричал от боли, оказался с поражённой апукунтурной точкой немоты, лишившись возможности издать хоть звук.

Мин Юэ Чэнь подул в свисток. Когда он заиграл мелодию, окружающие ясно услышали, что эта песня была другой. Она была немного счастливой и немного беззаботной. Ребёнок Гу был похож на человеческое дитя и, естественно, нужно было использовать какую-то счастливую мелодию, чтобы разбудить его.

– Гугу! – Мать Гу в нефритовом горшке, похоже, не осознавала надвигающей опасности.

Она координировалась с Мин Юэ Чэнь’ем и издавала звуки «Гугу», словно бы зовя своего ребёнка, чтобы сказать ему, что здесь есть вкусный обед и ему нужно побыстрее прийти и попробовать его вместе с ней.

В отличие от звука «Гугу» Матери Гу, Ребёнок Гу издавал звук «Гуагуа». Его голос был не таким высоким, как у Матери Гу, но его можно было отчётливо услышать.

– Гуагуа… Гуагуа…

«Это Ребёнок Гу!» – все переглянулись. «Если мы вытащим Ребёнка Гу, положим его в нефритовый горшок вместе с Матерью Гу и вскипятим их в чае в соответствии с медициной, проблема будет решена!»

Послушав откуда раздаётся звук Ребёнка Гу, лицо Мин Юэ Чэнь’я потемнело. Он дунул свисток и посмотрел, откуда раздаётся звук «Гуагуа». В итоге, он оказался перед Мужун Ци Ци.

В это время Мужун Ци Ци также услышала звук, доносящийся из её живота. На её ладонях выступил пот, а лицо побледнело.

– Что?! Как так получилось?! – Фэн Цан, стоящий в стороне, увидел всю серьёзность ситуации по лицу Мин Юэ Чэнь’я.

Мин Юэ Чэнь отложил бамбуковый свисток и посмотрел на живот Мужун Ци Ци. Схватив её руку, он проверил пульс, в итоге выражение лица Юэ Чэнь’я стало ещё более мрачным.

– В чём дело? – у Фэн Цан’а было плохое предчувствие.

Однако он не успел сказать больше, когда кулак Мин Юэ Чэнь’я прилетел чётко в красивое лицо Фэн Цан’а:

– Ублюдок…

Рёв Мин Юэ Чэнь’я и этот тяжёлый удар ошеломим присутствующих. Они увидели, как пурпурная фигура бросилась вперёд и пригвоздила Фэн Цан’а к земле.

– Ты ублюдок! – Юэ Чэнь ещё раз ударил Фэн Цан’а, однако в этот раз Фэн Цан перехватил удар.

Ранее Фэн Цан не защищался, поэтому пропустил удар, и теперь левая сторона его лица распухла, а губы были разбиты о зубы. Фэн Цан не понял, почему Мин Юэ Чэнь повёл себя так, однако он получил один удар и не мог позволить ударить себя ещё раз.

Контратака Фэн Цан’а ещё сильнее разозлила Мин Юэ Чэнь’я. Он несколько раз прокричал «ублюдок» и превратился в «мяч», а Фэн Цан лежал на земле.

Происходящее заставило присутствующих остолбенеть.

«Что происходит? Почему Мин Юэ Чэнь ничего не сказал, но кинулся на Фэн Цан’а с кулаками? В чём проблема?»

– Разнимите их! – увидев двух взрослых мужчин, катающихся по земле, как дети, Мужун ци Ци оказалась самой разумной среди толпы.

Сразу после приказа Ваньянь Кан и Цзинь Мо кинулись к дерущим, однако прошло много времени, прежде чем они смогли разделить Фэн Цан’а и Мин Юэ Чэнь’я.

Красивая внешность этих двоих исчезла. Их тела были покрыты пылью, а левая часть Фэн Цан’а была разбита. Мин Юэ Чэнь, впрочем, был не лучше. Изначально отчётливый глаз теперь был сжат в нитку.

– Ублюдок! – несмотря на то, что его оттащили, Мин Юэ Чэнь всё ещё ругался на Фэн Цан’а. В его глазах горел гнев, отчего смятение в сердцах окружающих усилилось ещё сильнее.

«Что же случилось с Мин Юэ Чэнь’ем, что он настолько вышел из-под контроля?»

– Возможно, какая-то проблема с Ребёнком Гу? – вспомнив, что перед тем, как Мин Юэ Чэнь напал на Фэн Цан’а, он проверял пульс Мужун Ци Ци, Цзинь Мо нахмурился.

«Может быть, возникла какая-то проблема?» – рука Цзинь Мо опустилась на запястье Мужун Ци Ци. Спустя мгновение лицо Цзинь Мо также сильно изменилось.

– Что такое?! Быстро скажи нам! Мы волнуемся! – Су Мэй увидела, что выражение лица Цзинь Мо стало таким же плохим, как у Мин Юэ Чэнь’я, и встревоженно закричала.

– Принцесса беременна, – сказал Цзинь Мо.

Люди, которые только что нервничали из-за случившегося, немного успокоились.

– Отлично! Мисс беременна! – закричала Су Мэй, однако в тот момент, когда она закричала это, она ощутила, что что-то не так.

«Если всё хорошо, то почему выражение лиц Мин Юэ Чэнь’я и Цзинь Мо такое плохое?» – Су Мэй подумала об этом, после того так волна счастья схлынула.

Другие тоже обнаружили эту не состыковку и посмотрели на Мин Юэ Чэнь’я, желая получить от него ответы.

– Принцесса действительно беременна, однако в зародыше находится Ребёнок Гу.

Слова Мин Юэ Чэнь’я прозвучали как гром среди ясного неба, шокировав всех. Никто не осмелился поверить этому факту.

– Я беременна? – Ци Ци коснулась своего живота.

«Я была неосторожна. Не знала, что ношу ребёнка и вот-вот стану матерью! Однако, почему Гу должен быть в ребёнке?»

– Ребёнок Гу отличается от матери Гу. Он всё ещё не обрёл форму и размером всего лишь с муравья. Обычно, когда кто-то получает Гу ему не нужно воздерживаться от половых актов. Однако получив Мать-Ребёнок Гу, где Ребёнок Гу всё ещё является личинкой, тот, кто получил Ребёнка Гу, должен воздерживаться! – ответил Мин Юэ Чэнь на мысленный вопрос Мужун Ци Ци.

– Гу –чрезвычайно разумные существа. Они могут выбирать своего хозяина в соответствии с окружающей средой. Стабильность взрослого Гу очень высока. Если им не управлять с помощью бамбукового свиста, она не покинет своего изначального хозяина. Однако Ребёнок Гу является личинкой и не подвергнуты одомашнивания, их самоконтроль слабый. Они выбирают лучшего хозяина, такого как ребёнок… – говоря это, Мин Юэ Чэнь яростно посмотрел на Фэн Цан’а. Ему захотелось дважды пронзить его кинжалом.

«Мужун Ци Ци забеременела от Фэн Цан’а. Вот почему, когда они вступали в половую связь, Ребёнок Гу выбрал в качестве хозяина ребёнка в животе Мужун Ци Ци. В этом мире нет лучшего места, чем плод!»

– Что?! – Фэн Цан застыл на месте. Он наконец понял, почему Мин Юэ Чэнь стал таким взбешённым.

У него будет ребёнок. Изначально восхитительное чувство захлестнуло Фэн Цан’а, однако сейчас Мин Юэ Чэнь сказал, что Ребёнок Гу отправился в тело его ребёнка и живёт теперь в нём. В животе Мужун Ци Ци. Как Фэн Цан мог принять подобное?

– Ты ведь знаешь, как исправить это, верно? – Фэн Цан шагнул вперёд и, схватив Мин Юэ Чэнь’я за руку, с тревогой спросил. – Ты ведь наверняка сможешь избавиться от Ребёнка Гу, да?

– Я бессилен, – Юэ Чэнь горько улыбнулся и покачал головой.

«Если бы я знал, как можно исправить это, мо мне бы не пришлось смотреть, как женщина, которую я люблю, проходит через такое!»

– В этом мире нет места более подходящего для роста Гу, чем тёплая женская утроба. Даже если искушение из внешнего мира будет очень сильным, Ребёнок Гу не выйдет. Я не смогу заставить выйти его наружу.

Слова Мин Юэ Чэнь’я полностью опустошили Фэн Цан’а.

«Как… всё обернулось именно так?»

В отличие от мужчин, Мужун Ци Ци была самой разумной.

«Я беременна! Так здорово! Это наш с Цан’ом ребёнок!» – пока другие заботились о ней, в глубине души Ци Ци ощущала счастье и блаженство. Когда она думала о маленькой жизни, которая растёт в её животе и будет похожа на неё и Фэн Цан’а, Ци Ци ощущала себя очень счастливой!

– Неужели нет другого способа справиться с Ребёнком Гу?

– Есть только два способа. Первый, спровоцировать выкидыш. Сейчас ты только на первом месяце беременности и прервать её – самый лучший способ. Второй способ, родить ребёнка и найти людей из племени Цян, чтобы избавиться от Гу… – очень чётко объяснил Мин Юэ Чэнь оба способа.

Мужун Ци Ци была абсолютно не согласна на лишение жизни этого ребёнка.

«Это плод нашей с Цан’ом любви. Я не собираюсь так просто сдаваться, второй вариант вполне осуществим.»

– Выкидыш…

– Я буду рожать…

Два разных ответа прозвучали из уст Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци.

– Цин Цин! – увидев, что Ци Ци настаивает на том, чтобы оставить ребёнка, Фэн Цан подошёл к ней и взял её за руку. Его глаза светились сожалением и ненавистью к самому себе. – Цин Цин, я понимаю, что ты очень любишь детей, но мы не можем оставить этого ребёнка!

Сейчас Фэн Цан чувствовал, что, то, что Мин Юэ Чэнь ударил его было правильным.

«Я действительно ублюдок. Я впутал в это дело Цин Цин и нашего ребёнка!»

Ци Ци ожидала, что Фэн Цан будет возражать.

«Цан беспокоиться обо мне, а также о нашем ребёнке. Я могу понять это…» – вина в глазах Фэн Цан’а заставила Ци Ци ощутить сердечную боль. «Но он не виноват! Дале я, лекарь, не знала о чертах характера Ребёнка Гу! Если ты не принадлежишь к племени Цян, ты не можешь полностью знать о характерах Гу. Как можно обвинять Цан’а?!

Только Цан не понимает, что такое материнское сердце женщины. Эта маленькая жизнь подобна маленькому семени, которое попало и проросло моём теле. Ребёнок только что появился, как мы можем позволить ему уйти?! Я не дам сделать это!»

– Мин Юэ, если я рожу ребёнка, действительно ли можно будет избавить её или его от Ребёнка Гу? – Ци Ци не ответила Фэн Цан’у. Вместо этого она задала вопрос Мин Юэ Чэнь’я.

«Я хочу этого ребёнка, однако если избавление от Гу повредит его жизни или заставит его так сильно страдать, что он будет хотеть умереть, я не буду настолько эгоистичной, оставляя ребёнка и заставляя его нести эту боль с самого момента рождения.»

– Дети, рождённые с Гу, называются людьми Гу. Из-за того, что Гу рос вместе с ребёнком с тех пор, как тот был зародышем, избавиться от Гу в теле ребёнка будет сложнее, чем от обычного Гу. Это также займёт куда больше времени. Возможно, один или два года, а возможно пять или шесть лет… Однако не волнуйся, Гу не причинит вреда тому, кто живёт с ним с самого детства.

Слова Мин Юэ Чэнь’я ещё сильнее укрепили решение Мужун Ци Ци сохранить этого ребёнка. Молчаливый Цзинь Мо, который жал в стороне, сейчас перебил его:

– Насколько я знаю, люди племени Цян не станут избавляться от Гу ради чужаков. Хоть в жилах Вашего Величества течёт кровь племени Цян, я боюсь, что с вождём клана будет не так то легко договориться.

– Я найду способ… – перебил Цзинь Мо Мин Юэ Чэнь.

«Как я могу не понимать всего этого? Однако, если Мужун Ци Ци захочет оставить ребёнка, я сделаю всё возможное, чтобы помочь ей.»

– На самом деле сейчас главное – это то, что скормить такого ребёнка в теле матери будет нелегко. Возможно, тебе придётся перенести больше трудностей, чем другим беременным женщинам… – изначально Мин Юэ Чэнь хотел сказать «боли», однако, когда слово коснулось его губ, он заменил его на «трудностей». Он боялся, что напугает Ци Ци. Юэ Чэнь не хотел, чтобы она провела всю свою беременность в страхе. Поэтому, он использовал слово «трудности» для описания того, что произойдёт в последующие месяцы.

– Я поняла! – кивнула Мужун Ци Ци.

«До тех пор, пока Гу может быть удалён, а ребёнок может жить хорошо, какое имеет значение, что я, его мать, буду немного страдать?!»

Хоть Ци Ци решила родить ребёнка, Фэн Цан всё равно отказывался согласиться на это. Сейчас, когда он услышал, что Ци Ци будет тяжело во время беременности, сердце Фэн Цан’а сильно сжалось.

– Цин Цин, у нас будет много детей. У этого ребёнка нет судьбы быть с нами. Мы… сдадимся, хорошо? – Фэн Цан испытывал боль. Он не хотел, чтобы Ци Ци и ребёнок также испытали это.

Ци Ци понимала беспокойство Фэн Цан’а, но она была матерью. К тому же, Мин Юэ Чэнь сказал, что Ребёнок Гу не причинит вреда ребёнку и может быть извлечён в будущем. Это придавало Мужун Ци Ци ещё больше решимости родить ребёнка.

– Цан, ты всегда был очень терпелив ко мне, ты во всём прислушивался ко мне. Ты можешь в этот раз также принять мой выбор? Прими это так, словно бы я была упряма и впала в ярость, но я очень, очень хочу оставить этого ребёнка! Цан… это же наш ребёнок! – голос Мужун Ци Ци слегка дрожал. Она смотрела в прекрасные глаза Фэн Цан’а, а на её глазах выступили слёзы.

«Никто не хочет, чтобы Ребёнок Гу перешёл к его ребёнку, но в конце концов это жизнь. Это наш первый ребёнок. Я не хочу сдаваться вот так! Несмотря ни на что, я хочу бороться! Пока есть хоть капля надежды, я не сдамся!»

– Цин Цин! – услышав слова Ци Ци, Фэн Цан притянул её в свои объятья. Множество чувств бурлили в его сердце, не давая ему произнести слова, которые замерли у него на губах.

«Как я могу не понимать мыслей Цин Цин?! Это наш ребёнок и я тоже не хочу расставаться с ним или с ней! Однако у меня не хватит духу видеть страдания Цин Цин. У меня не хватит духу, с самого рождения разлучить ребёнка с нами…» – слишком много чувств «не хватит духу» затопило сердце Фэн Цан’а.

Однако после того, как он столкнулся с прекрасными «умоляющими» глазами Ци Ци, чувства Фэн Цан’а «не хватит духу» разрослись до предела. Среди стольких «не хватит духу» самым главным было видеть Ци Ци в слезах. Его сердце мгновенно ощущало себя так, словно его пронзали кинжалом.

– Хорошо! Пока ты хочешь этого, сколько столько ты хочешь, я соглашусь на всё! – Фэн Цан зарылся лицом в волосы Мужун Ци Ци и на её тёмные волосы упала слеза.

«Она моя жена, а я бессилен, столкнувшись с проблемой.» – это заставило Фэн Цан’а захотеть отвесить себе две пощёчины. «Мин Юэ был прав, ударив его. Я и правда заслужил, чтобы меня ударили! Я фактически поставил свою жену и ребёнка в такое положение, что не могу не ненавидеть своё бессилие!»

– Несмотря ни на что, я останусь с тобой! Я навсегда останусь с тобой!

Закрыв глаза, чтобы не расплакаться, Ци Ци обнимала Фэн Цан’а. Она слышала в его голосе глубокое сожаление.

«Он не виноват в случившемся, но его мучают угрызения совести. Этот мужчина взваливает на себя всё, как же моё сердце может не болеть за него?»

– Естественно, ты должен остаться со мной! Ты же мой муж. Ты – отец моего ребёнка. Если ты не останешься со мной, то кто же тогда позаботиться обо мне и нашем малыше?!

– Подожди, подожди, о чём вы говорите? Почему Айджиа не может понять это? – в этот момент Дунфан Лань, спотыкаясь, подошла к Мужун Ци Ци и Фэн Цан’у. То, что только что произошло, вызвало головокружение у Вдовствующей Императрицы.

– Какой ребёнок? Чей ребёнок? Почему Айджиа не может понять это? Да и вообще, что в вами такое? Вы… – Дунфан Лань указала на Ци Ци и Фэн Цан’а, которые стояли в обнимку. Судя по её выражению лица, она была крайне шокирована. – Вы же брат и сестра. Как вы можете делать это?!

– Бабушка, Цан не мой биологический старший брат. Он ребёнок, которого усыновили папа и мама. У него нет со мной кровного родства! – Ци Ци быстро объяснила причину всего, увидев, что Дунфан Лань неправильно поняла происходящее.

Только слова Ци Ци были такими неожиданными, что Дунфан Лань на мгновение изумилась:

– Ци Ци, ты хочешь быть с Цан’эром, поэтому ты солгала Айджии, верно? Вы же брат и сестра. Брат и сестра не могут быть вместе!

– Бабушка! – Ци Ци шагнула вперёд и взяла Дунфан Лань за руку. – Бабушка, посмотри на нашу внешность. Нет ничего, в чём мы были бы похожи! Цан также не похож ни на папу, ни на маму. Он мне не биологический старший брат! Если ты не веришь, то папа и мама могу подтвердить это!

Когда Ци Ци упомянула Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, Дунфан Лань наконец немного поверила. Тот факт, что внук, которого она любила столько лет, на самом деле не принадлежал её дочери, удивил Дунфан Лань.

Подумав, Дунфан Лань согласилась с тем, что Фэн Цан и правда не похож на Фэн Се или Ваньянь Мин Юэ.

«Когда Цан’эр был маленьким, я уже видела это. Только Фэн Се и Мин Юэ всегда настаивали на том, что Цан’эр – их “сын”. Поэтому, я верила, что Цан’эр мой родной внук, но, думая об этом сейчас, Фэн Се и Мин Юэ определённо солгали мне…»

Мужун Ци Ци сказала «папа и мама» и Ваньянь Ли, сидящий рядом, был крайне шокирован.

«Что?! Отец и мать? Возможно ли… возможно ли, что Фэн Се не умер?! Может ли быть так, что человеком, который забрал Юэ’эр, был Фэн Се?! Как такое может быть?! Как?!» – Ваньянь Ли очень хотел спросить, что произошло. «Человек в чёрном, появлявшийся в моих снах был Фэн Се?! Как такое может быть?!»

«Не может быть» ударило в сердце Ваньянь Ли, заставляя его игнорировать историю прошлого Фэн Цан’а, о которой говорила Мужун Ци Ци.

– Ха! – Ваньянь Ли освободил свою акупунктурную точку, однако у него не было времени даже подумать, как мечи Мужун Ци Ци, Цзинь Мо и Су Юэ оказались приставлены к его шее.

– Будьте более воспитанным! – Су Юэ крепко связала Ваньянь Ли, лишив его возможности двигаться.

«Во всём виноват этот человек! Без всякой причины он причинил вред Гуйэ! Он заставил Мисс стать такой и даже подверг маленького господина опасности. Во всём виноват этот ублюдок!»

– Фэн Се… вщё ещё щив? – из-за того, что его язык был укушен Матерью Гу, Ваньянь Ли стал шепелявить.

Его слова были раздельными и неясными, однако два слова «Фэн Се», Ци Ци смогла услышать чётко.

– Мой отец всё ещё жив. Сейчас он бродит по горизонту вместе с моей мамой.

Услышав слова Мужун Ци Ци, Ваньянь Ли с болью покачал головой:

– Нет… Юэ’эр не обошлась бы так со мной… Нет! – Ваньянь Ли не хотел верить в то, что Фэн Се всё ещё жив.

«Разве он не сгорел заживо на горе Яньдан? Почему он всё ещё жив? Как он нашёл Юэ’эр? Неужели Юэ’эр и правда пошла с ним?!» – в тот момент, когда Ваньянь Ли вспомнил, как во сне Ваньянь Мин Юэ не оглядываясь уходила, он покачал головой, а его старое лицо наполнилось слезами.

Ваньянь Кан никогда не видел Ваньянь Ли таким. В его воспоминаниях Отец-Император всегда был грозным и твёрдым человеком. Остался ли этот переполненный слезами человек, который продолжал звать «Юэ’эр», всё ещё тем Отцом-Императором, которому поклонялся Ваньянь Кан?

Ваньянь Ли был убит горем, а ветер в руке Су Мэй не переставал раздувать огонь.

Мать Гу в нефритовом горшке, вероятно, догадалась, что её одурачили и билась о его стенки.

Когда температура повышалась, горячее масло смешивалось с китайской медициной, отчего Мать Гу испытывала сильную боль. Её толстое тело ударялось о стенки нефритового горшка издавая глухой звук, однако веер в руке Су Мэй не останавливался. Горячее масло в нефритовом горшке начало потрескивать, а Мать Гу всё ещё сопротивлялась. Через некоторое время её голос постепенно смолк.

– Продолжай! Не останавливайся! – велел Су Мэй Мин Юэ Чэнь. – Гу очень умны, они могут притворяться мёртвыми. Нужно сжечь всё в нефритовом горшке!

– Есть! – Су Мэй выместила весь свой гнев на бедной Матери Гу.

Мисс и маленький господин столкнулись с такой проблемой, что сделало Су Мэй очень несчастной! Она ненавидела себя за то, что не могла решить проблемы Мужун Ци Ци и помочь своей Мисс. Поэтому настроение Су Мэй было очень плохим! Веер в её руке стал дуть ещё сильнее.

Ваньянь Ли удручённо сидел на земле. Ваньянь Кан подошёл и хотел помочь ему подняться, но только тот был так подавлен, что отказался вставать. Император просто сидел у стены и продолжал говорить:

– Юэ’эр больше не хочет меня, больше не хочет меня…

Глаза Ваньянь Ли, казалось, потеряли блеск и пустым взглядом смотрели прямо перед собой. Он всё время повторял эту фразу и был похож на ребёнка, брошенного родителями: бедный и беспомощный, из-за этого люди не могли продолжить ненавидеть его.

Хоть в процессе избавления от Гу случались неожиданные вещи, но в целом всё шло хорошо. Цзинь Мо остановил кровотечение у Ваньянь Ли и скормил ему пилюлю.

– Цзинь Мо… – когда Цзинь Мо скормил пилюлю Императору, Ваньянь Кан схватил его за руку. – Возможно, это немного бесстыдно, но я скажу это… Я умоляю тебя, сохрани ему жизнь! В конце концов, он мой Отец-Император. В конце концов, он совершал достойные подвиги для Бэй Чжоу!

Посмотрев на Ваньянь Кана долгим взглядом, Цзинь Мо сказал:

– Изначально я выступал за то, чтобы убить его, однако Принцесса сказала, что в ненавидящем человеке есть что-то жалкое… Поэтому не волнуйся, эта пилюля для того, чтобы он всё забыл. Она не отнимет его жизнь.

Ваньянь Кан не осмеливался ожидать, что Фэн Цан и Мужун Ци Ци позволят Ваньянь Ли жить.

«В конце концов, он слишком переборщил со своими действиями. Даже мне, его сыну, стыдно… Только в конце концов, он дал мне жизнь. В нас течёт одни и так же кровь…» – Ваньянь Кану не хватило бы духу видеть, как он умирает.

Накормив Ваньянь Ли пилюлей, Цзинь Мо открыл акупунктурную точку Цзин Дэ. Лицо Цзин Дэ стало багровым после того, как его кровеносные сосуды оказались закупоренные в течении долгого времени. Однако после того, как его акупунктурная точка, первое, что он сделал, это не размял свои кости, а начал кланяться в сторону Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци:

– Благодарю Принца! Благодарю Принцессу! Спасибо, что отпустили Императора! Спасибо!

Давным-давно Цзин Дэ знал, что такой день обязательно наступит. То, что сделал Ваньянь Ли, будет раскрыто и Фэн Цан будет мстить. Однако Цзин Дэ не ожидал, что Фэн Се всё ещё жив, а Ваньянь Мин Юэ и правда проснулась.

«Кажется, всё было предопределено судьбой. Это время для Императора, чтобы отпустить их!»

Цзин Дэ кланялся до тех пор, пока его голова не покраснела, потом он встал и подошёл к Ваньянь Ли. В это время лекарство уже подействовало и Ваньянь Ли глупо рассмеялся над Цзин Дэ, словно он больше не помнил, кто это такой. Это очень расстроило Цзин Дэ.

– Император, этот раб всегда будет служить вам! Не волнуйтесь! Цзин Дэ вытер кровь со рта Ваньянь Ли и, повернувшись, снова опустился на колени перед Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци. – Принц, на самом деле этот раб знал, что когда-нибудь это дело выйдет на свет. Рано или поздно всё, что сделал Император стало бы известно. Этот раб помогал Императору во многих делах. Этот раб тоже грешен… Поэтому этот раб больше ни о чём не просит. Этот раб лишь просит всегда служить Императору. Куда бы не пошёл Император, этот раб – раб Императора. Прошу Принц, пожалуйста, разрешите!

– Хорошо, – кивнул Фэн Цан.

Хоть Ваньянь Ли сделал много неправильных вещей по отношению к Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, однако по отношению к стране Ваньянь Ли имел много заслуг. Его греха было недостаточно, чтобы умереть за него. Даже если Гу в Фэн Цан’а поместил именно Ваньянь Ли, однако Фэн Цан не хотел, чтобы Ваньянь Ли умер. Сейчас, вероятно, это был лучший выбор.

В этот день все императорские лекари из императорского госпиталя были вызваны во дворец Долгой осени. Не прошло и нескольких минут, как весть о том, что Ваньянь Ли получил инсульт, стала широко известна.

Хоть чиновники были озадачены, однако никто не стал возражать. В конце концов, военная мощь была в руках принца Нань Линь. Вся столица была под его контролем. Даже если бы Ваньянь Ли не получил удар, трон в конечном счёте всё равно перешёл бы к Фэн Цан’у. В этом не было сомнений. Никто не стал бы оспаривать тот факт, что Фэн Цан был наследником Бэй Чжоу.

Сейчас, независимо от того, что сделал Ваньянь Ли, Фэн Цан будет следующим Императором. Те, кто ждали и были всего лишь зрителями, уже готовили способы выслужиться перед новым Императором.

Удивительно, но на следующее утро, когда Цзин Дэ объявил императорский указ, трон был передан шестилетнему императорскому внуку, то есть сыну Ваньянь Хун’а и Юй Ши Ши, единственному внуку Ваньянь Ли… Ваньянь Цзе.

Императорский указ специально заменил личность Фэн Цан’а новой, отражающей его истинную природу. Фэн Цан впервые появился с личностью приёмного сына Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, Лун Ао Тянь’я. Принц Нань Линь был заменён на регента, а Фэн Ци Ци стала великой принцессой Чжэнь Го. Эти двое будут помогать новому Императору до тех пор, пока его не исполниться шестнадцать лет, и он не возьмёт власть в свои руку. Что же касалось пятого принца Ваньянь Кана, то ему даровался титул принца Сяояо (свободного и ничем не стеснённого).

Императорский указ шокировал чиновников.

«Фамилия Фэн Цан’а – Лун? Это фамилия предыдущей династии!»

Хоть у всех было множество вопросов, но никто не задавал их.

Из пяти принцев Ваньянь Ли выжили лишь Ваньянь Хун, Ваньянь Кан и Ваньянь И. Ваньянь Хун был заключён в тюрьму в Наньюань’е. Ваньянь И умер от рук Ся Юнь Си. Сейчас остался лишь пятый принц Ваньянь Кан. Вот только, действительно ли Ваньянь Кан хотел быть лишь принцем Сяояо?

Отношение Ваньянь Кана позволило чиновникам найти некоторые подсказки. Подумав, они заметили, что у этого Высочества всегда были хорошие отношения с Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци.

«Возможно, эти трое сделали всё вместе.» – думая так, чиновники охотно опустились на колени и поклонились.

Для них трон был делом Императорской семьи. Поскольку императорская семья достигла соглашения по этому вопросу, то чиновникам оставалось лишь служить в качестве придворных. Не говоря уже о том, что Фэн Цан был не из тех, с кем легко иметь дело. Он был лишь регентов, а фамилия этой страны всё ещё была Ваньянь. Эта страна всё ещё принадлежала императорской семье.

__________________________________________________________

С тех пор как Юй Ши Ши умерла, а Ваньянь Хун был смещён, Ваньянь Цзе стал ребёнком без отца и матери. Хоть Ваньянь Ли взял этого внука во дворец, однако кто из дворцовых слуг не был гибок и не воспользовался ситуацией?! Никто не беспокоился об императорском внуке от которого отказались, никто также не заботился о нём. Это сделало изначально живой и весёлый характер Ваньянь Цзе робким и интровертным.

Сейчас Ваньянь Цзе был одет в маленькую драконью мантию и сидел на троне Дракона. Он был немного насторожен, а также очень нервничал. Он не знал, что должен делать Император. Вчера его привела сюда красивая сестра, а сейчас эта красивая сестра держала его за руку, помогая ему быть не таким испуганным, даже если он сидел на троне Дракона.

– Ничего не бойся. Действуй так, как тебя учила тётя! – мягко улыбнулась Ци Ци, видя, что Ваньянь Цзе чувствует себя неловко. Она нежно погладила его маленькую ручку. – Тётя останется с тобой! Не бойся!

– Хорошо! – тем, кого Ваньянь Цзе боялся, был Фэн Цан, потому что у Фэн Цан’а всегда было холодное выражение лица, а тело излучало холод. Так что, в сравнении с ним, Ваньянь Цзе предпочитал Мужун Ци Ци, потому что та была очень красива. Она была ещё красивее, чем его мать. К тому же, её улыбка была очень тёплой. Ваньянь Цзе нравилась эта красивая сестра.

Цзин Дэ прочёл длинный указ «расскажи миру» нового Императора вместо Ваньянь Цзе. Незрелый голос Ваньянь Цзе раздался в зале Тайцзи:

– Возлюбленные чиновники, если есть что-то, расскажите, если ничего нет, то отступите с утреннего двора!

Фэн Цан и Мужун Ци Ци были здесь, как чиновники могли что-то сказать? К тому же, Ваньянь Кан только что очень ясно показал свою позицию.

«Будет лучше, если мы не будем вмешиваться в дела императорской семьи.»

Плавное восхождение нового Императора вызвало всеобщее удивление. В орлином отряде Фэн Цан’а даже те люди, которые хотели причинить неприятности, также взвесили свои собственные возможности.

__________________________________________________________

Десять дней спустя Ваньянь Кан в резиденции регента, сказал Фэн Цан’у и Мужун Ци Ци, что хочет покинуть столицу, чтобы поиграть в воде и совершить путешествие по горам. Это очень удивило пару.

– А-Кан, ты правда хочешь уйти? – человеком, который спрашивал, был Фэн Цан.

Ваньянь Цзе только что успешно взошёл на трон, а Ваньянь Кан уже пожелала отправиться бродить повсюду, чтобы стать настоящим принцем Сяояо (свободным и ничем не стеснённым). Это заставило Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, которые всегда видели в нём друга, очень опечалиться.

– А-Кан, останься! – уговаривала Ваньянь Кана остаться Ци Ци.

Увидев искренность в глазах Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, Ваньянь Кан весело рассмеялся:

– Двоюродный брат, двоюродная сестра, не будьте такими шумными! Это нелегко – не иметь никого, кто мог бы наказать меня. Дайте мне хоть немного побыть свободным! Я обещаю, что буду лишь гулять и не стану поднимать шум. Не волнуйтесь!

Ваньянь Кан улыбался, но в глубине души ему было очень грустно.

Дела Ваньянь Ли глубоко затронули его, заставляя чувствовать вину каждый раз, когда он сталкивался с Фэн Цан’ом и Мужун Ци Ци. Оказалось, что все их несчастья были принесены Ваньянь Ли, а Ваньянь Кан, как хороший друг Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци, на самом деле ничего не знал и не мог помочь. Сейчас ребёнок Мужун Ци Ци получил Гу, как мог Ваньянь Кан не чувствовать себя виноватым?

Узнав истинные цвета Ваньянь Ли, Ваньянь Кан решил уйти.

Ранее Цзин Дэ принёс указ, который Ваньянь Ли уже подготовил. Указ предписывал передать трон Фэн Цан’у, однако Фэн Цан не имел никакого интереса к трону. Он хотел отдать трон Ваньянь Кану, однако тот оказался от него.

Ваньянь Кан сидеть на холодном троне Дракона и в конце концов уподобиться Ваньянь Ли. Он не хотел терять дружбу Фэн Цан’а и Мужун Ци Ци. Он не хотел становиться другим человеком из-за своего положения.

Ваньянь Кан не желала быть Императором. В качестве последнего средства Фэн Цан выбрал императорского внука Ваньянь Цзе и также переделал указ. После этого проблема была окончательно решена. Неожиданно, когда они только стабилизировали ситуацию, Ваньянь Кан сказал, что хочет уйти…

– А-Кан, а что будет с Су Мэй, когда ты уедешь? Может быть, если ты уедешь на три или пять лет, ты хочешь, чтобы Су Мэй ждала тебя?! – видя, что она не может убедить Ваньянь Кана, Ци Ци вытащила Су Мэй. Она ощущала, что Ваньянь Кан получил удар из-за дела с Ваньянь Ли. Вот почему решил уйти и хоть он и улыбался, однако печаль и чувство вины в его глазах не могли обмануть их.

Упоминание Ци Ци о Су Мэй заставило сердце Ваньянь Кана снова содрогнуться от боли. Его взгляд упал за спину Мужун Ци Ци, где с красными глазами, почти в слезах, стояла Су Мэй.

– Маленькая Мэй’эр, прости меня…

Слова Ваньянь Кана «прости меня» встревожили Су Мэй. Её глаза были полоны печали, а сейчас почти наполнились слезами.

– Ты просишь у меня прощения, может быть, ты собираешься оставить меня в покое?

У Ваньянь Кана не было ответа для Су Мэй. Он не хотел расставаться с Су Мэй, однако, если бы А-Кан остался здесь, ему было бы очень больно, вспоминая о действиях Ваньянь Ли.

«Я хочу взять тебя с собой и вместе бродить по горизонту. Только хочешь ли ты этого, Су Мэй? Ведь ты правая и левая рука двоюродной сестрёнки и ваши чувства, между хозяином и слугой, очень глубоки. Если я сейчас несмотря ни на что заберу тебя, Су Мэй то, это будет не очень разумно…» – хоть Ваньянь Кан понимал это, он всё равно задал свой вопрос Су Мэй, желая, чтобы она сделала свой выбор:

– Маленькая Мэй’эр, ты готова пойти со мной?

Этот вопрос поразил Су Мэй.

«Так он не хочет уходить один, он хочет взять меня с собой!» – в это мгновение боль, отражающаяся на лице Су Мэй, немного уменьшилась. «Только, если я пойду с Ваньянь Каном, что будет с Мисс? Сейчас Мисс беременна, к тому же у маленького господина внутри Гу. Если я уйду, будет прислуживать Мисс?»

Молчание Су Мэй заставило Ваньянь Кана горько рассмеяться.

«Естественно, человек в её сердце, о котором она думает больше всего, всё ещё является двоюродная сестрёнка…» – подумав об этом, Ваньянь Кан отбросил печаль в глубину своего сердца и весело улыбнулся Су Мэй.

– Маленькая Мэй’эр, не волнуйся, я просто пойду прогуляться. Это займёт год или около того, не так уж и много времени! Когда двоюродная сестрёнка родит ребёнка, я вернусь, чтобы увидеть маленького племянника. Кстати, я женюсь на тебе! Так что ты не сможешь выйти замуж и будешь с двоюродной сестрёнкой и двоюродным братом! Бэнь Ван берёт на себя трудную задачу жениться на тебе. Можешь рассматривать это как помочь в уменьшении бремени двоюродной сестрёнки!

– Что такое ты несёшь?! – слова, слетающие с уст Ваньянь Кана, всегда вызывали у людей яркий гнев.

«Неужели он должен использовать этот образ, чтобы встречаться со мной лицом к лицу? Неужели он не может открыть мне своё сердце?» – Су Мэй хотела было отругать А-Кана, но, увидев улыбку на его лице, закрыла рот. Она хмыкнула и, отвернувшись, посмотрела куда-то в сторону с видом «мне плевать на тебя»:

– Эту Госпожу любят все. Цветы распускаются, когда видят меня. Когда меня видит карета, она везёт меня. Почему же я не смогу выйти замуж? Как только твои ноги уйдут, уже в следующий миг я найду десять красивых мужчин, которые будут сопровождать меня!

Оскорбительные слова, сказанные Су Мэй, изменили вкус, достигнув ушей Ваньянь Кана:

– Только что я думал, не напомнить ли тебе, чтобы ты хранила чистоту для меня и не была тем красным абрикосовым деревом, которое нависает над стеной сада и вот ты сказала о своих истинных чувствах! Так грустно… у мужчины есть ум, а у женщины нет намерений. Тогда мне лучше пойти и найти маленький нефритовый цветок! Тогда я буду обнят и слева, и справа! Весьма волнующе!

Красное абрикосовое дерево, склоняющееся над садовой стеной – жена, имеющая незаконного любовника.

– Хорошо! Иди и ищи! – глаза и нос Су Мэй покраснели, и она пнула Ваньянь Кана.

Непонятно, специально или нет, но Су Мэй пнула его в пах, а Ваньянь Кан не ожидал этого и пропустил удар. Он тут же схватился за нижнюю часть тела и закричал:

– Маленькая Мэй’эр, ты бьёшь своего мужа! Я хочу развестись с тобой!

– Мы ещё не поженились! Не беспокою тебя!

Сейчас они были похожи на ежей. Ты задеваешь меня, я задену тебя, заставляя Фэн Ци Ци, которая видела это, бушевать и говорить надменно. В конце концов, когда она увидела, что эти двое собираются «напасть» друг на друга, Ци Ци закричала:

– Вы оба, заткнитесь!

Этот крик заставил Ваньянь Кана и Су Мэй замолчать. Фэн Ци Ци посмотрела сначала на Су Мэй, а затем на Ваньянь Кана и заговорила ледяным голосом:

– Что, Принц Сяояо хочет хлопнуть её по заднице и уйти, заканчивать с едой? Неужели крёстную сестру Бэньгун так легко запугать? Или это из-за того, что Принц Сяояо не поместил Бэньгун, эту великую принцессу, в свои глаза, а также пропустил своим взглядом регента? Поэтому ты посмел так издеваться над сестрой Бэньгун?

Способность Ци Ци перевернуть чёрное и белое заставила Ваньянь Кана остолбенеть.

«В одно мгновение Су Мэй стала крёстной сестрой великой принцессы. Более того, она вычитала меня за то, что я съел Су Мэй и не признался в этом. В этом мире нет никого, кто бы лучше двоюродной сестры говорил подтекстом…»

– Мисс… – в конце концов, Су Мэй следовала за Фэн Ци Ци дольше всех. Она поняла, что Мисс помогает ей, только Су Мэй не хотела, чтобы Ваньянь Кан женился на ней под «угрозой» Фэн Ци Ци.

«Я не хочу так!»

– Молчать!

Су Мэй не ожидала, что её слова приведут к тому, что Фэн Ци Ци будет «вычитывать» и её.

– Ты так долго следовала за Бэньгун, почему же ты не научилась проницательным глазам Бэньгун? Что тебе нужно от мужчины, который будет убегать и уклоняться, столкнувшись с проблемой? Почему ты должна отдавать ему своё сердце? Может быть, все мужчины умерли?! У него нет никакой ответственность. Столкнувшись с давлением, он захотел уйти. Он невиновен, однако в этом мире есть более невиновные люди, чем он! Разве не все переживали это?!

Обычно Лун Ао Тянь редко получал удовольствие от резких слов Фэн Ци Ци, но теперь он просто скрестил руки на груди и смотрел в сторону.

Кто забыл, Лун Ао Тянь – это Фэн Цан.

«Я понимаю, мысли А-Кана, но то, что говорит Цин Цин, тоже правильно! Ваньянь Ли встал между нами. Он присутствие, которое не может быть проигнорировано, однако А-Кан должен пересечь эту яму. Побег – не решение проблемы, не говоря уже о том, что у него теперь есть Су Мэй!»

Лун Ао Тянь наблюдал за «спектаклем», а Фэн Ци Ци продолжала «отчитывать» Су Мэй.

– Послушай Бэньгун! Отныне – ты крёстная сестра Великой принцессы Бэй Чжоу Чжэнь Го, Фэн Ци Ци. В Бэй Чжоу после Бэньгун, ты вторая женщина с самой благородной личностью.

– Сейчас есть много людей, которые хотят наладить отношения с Бэньгун! Есть бесчисленное множество молодых мастеров из высших чиновников, дворян, генералов и князей. Через два дня Бэньгун устроит банкет, чтобы насладиться цветами и специально пригласит молодых мастеров, позволяя тебе выбрать. Не беспокойся, что не найдёшь хорошего! Просто со спокойной душой жди свадьбы и становления невестой! Ты определённо кому-то понравишься и Бэньгун найдёт для тебя хороший брак, позволяя кому-то увидеть это!

Поведение Фэн Ци Ци было серьёзным, как никогда раньше, заставляя Су Мэй запаниковать:

– Мисс, я, я не хочу выходить замуж ни за кого другого! Я не хочу этого!

– Су Мэй, если ты хочешь, ты должна сделать это. Если ты не хочешь, тебе всё равно придётся сделать это. Это схоже с тем, что говорил Принц Сяояо: мужчина должен жениться по достижению совершеннолетия, и девушка также должна сделать это. Ты следовала за Бэньгун так долго. Даже Су Юэ вышла замуж. Если ты и дальше будешь так медлить, не будет ли это напрасной тратой твой молодости?! Разве у тебя только что не было большого честолюбия и великолепного стремления найти десять красивых мужчин?! Хоть Бэньгун не может выполнить это желание, но Бэньгун всё равно может найти тебе идеального мужа.

– Мисс, я просто пошутила. Я хотела разозлить его!

– Если ты хочешь разозлить его, то зачем же шутить? Разве не лучше быть прямолинейной?! Этот вопрос уже решён! Ао Тянь, что скажешь о моём решении?

– Я поддерживаю решение Цин Цин обеими руками. Почему бы Принцу Сяояо не остаться и не выпить свадебного вина Су Мэй перед отъездом?! В конце концов, вы же были старыми друзьями…

Холодное «старые друзья» из уст Лун Ао Тянь’я полностью разорвало отношения Ваньянь Кана и Су Мэй, начисто разделив их.

Боль, которую он никогда ранее не испытывал, вспыхнула в сердце Ваньянь Кана. При мысли о том, что Су Мэй станет чьей-то невестой, его сердце заболело так, словно его пронзило десять миллионов иголок.

«Нет! Я не хочу видеть, как она садиться в чужой паланкин!»

– Я передумал! – Ваньянь Кан вышел вперёд и обнял Су Мэй. – Я хочу жениться на ней! Прямо сейчас! Немедленно!

Ваньянь Кан заставил слёзы Су Мэй застыть, она не могла поверить своим ушам.

«Он хочет жениться на мне? Неужели это правда?»

– Хорошо! – только хоть Ци Ци и сказала «хорошо», но, протянув руку, она притянула Су Мэй к себе. – Поскольку Принц Сяояо хочет жениться на Су Мэй, тебе нужно иметь не меньше трёх сватом и послать шесть видов свадебных подарков! Никто не может просто так жениться на сестре Бэньгун! Если Принц Сяояо не проявит искренности, Бэньгун не согласиться!

Ваньянь Кан наконец понял, что слова, которые он недавно говорил Су Мэй, окончательно оскорбили Фэн Ци Ци.

«Теперь она явно будет усложнять мне жизнь!

Это пойдёт мне на пользу. Почему у меня такой скверный рот?! Как так вышло, что я забыл о том, что двоюродная сестра та, кто больше всего защищает своих людей?! Даже если двоюродная сестра не хочет, чтобы моя Су Мэй грустила, и поддержит нас, она не позволит мне так легко получить красавицу.»

– Хорошо! – Ваньянь Кан кивнул. – Я согласен на всё, что хочет двоюродная сестра!

– Договорились! Тогда подожди, пока я не пойму, как провести эту свадьбу, тогда я расскажу тебе всё! Однако с этого момента вы с Су Мэй больше не должны встречаться. Если вы увидите невесту до свадьбы, это принесёт несчастье. Ради вашего счастья, прошу Принца Сяояо, пожалуйста, потерпи! Су Юэ, проводи гостя…

После этого приказа Ваньянь Кан был выведен из особняка Тинсун.

«Что? Видеть невесту до замужества к несчастью? Налань Синь и Су Юэ решили днём и поженились ночью! Очевидно, это отговорка двоюродной сестры!»

– Двоюродный брат, двоюродный брат, помоги мне! Двоюродный брат! – сейчас Ваньянь Кан мог просить помощи лишь у Лан Ао Тянь’я.

Только, Фэн Ци Ци уже открыла рот, а его двоюродный брат был признанным «подкаблучником». Естественно, теперь он будет стоять рядом с Фэн Ци Ци, в противном случае Лун Ао Тянь также понесёт ответственность из-за Ваньянь Кана.

– Теперь ты сам по себе! Жена очень сердится и последствия очень серьёзные!

Не давно Ао Тянь хотел помочь Ваньянь Кану, ведь на деле Су Мэй тоже была вспыльчивой и провоцировала Ваньянь Кана.

«Цин Цин хочет женить Су Мэй, чтобы не позволить А-Кану сбежать, ведь такой брак обречён на провал. В конце концов, девушка не может позволить себе тратить время впустую. Су Мэй уже семнадцать или восемнадцать лет. Так что, в этот раз я понимаю и поддерживаю идею Цин Цин!»

В комнате Су Мэй нервничала. Она понимала, что Фэн Ци Ци делает это для её же блага, но видя, как её Мисс усложняет ему жизнь, Су Мэй всё равно ощущала душевную боль.

Увидев выражение лица Су Мэй, Ци Ци вздохнула:

– И правда, трудно держать дома женщину в возрасте! Все твои чувства написаны на твоём лице!

– Мисс… на самом деле, принца тоже очень жаль…

Как могла Ци Ци не понять, что имела в виду Су Мэй?

«А-Кан был чудаком в императорской семье. Он родился в семье Императора, но сохранил чистое сердце. Это редкость. Именно потому, что А-Кан такой, он смог стать другом Ао Тянь’я, а затем и моим другом.

Удар, который Ваньянь Ли нанёс А-Кану в этот раз очень силён. Он хотел уехать, чтобы откинуть прочь заботы. В обычной ситуации я бы поддержала его, но мне бы хотелось, чтобы А-Кан ушёл вместе с Су Мэй.

Су Мэй так долго следовала за мной. Естественно, я понимаю, о чём Су Мэй думает в своём сердце…

С одной стороны, она глубоко любит А-Кана и готова остаться с ним и противостоять любым трудностям. Однако, с другой стороны, Су Мэй также понимает, что она моя личная служанка. К тому же, я беременна, и сейчас больше всего нуждаюсь в том, чтобы обо мне заботились. Это причина, по которой Су Мэй не может сейчас уехать.

С одной стороны, мужчина, которого очень сильно любит Су Мэй. С другой, привязанность ко мне. Оказавшись посередине, Су Мэй не знает, что выбрать, это ставит её в очень трудное положение. Хоть она и хочет быть с А-Каном, но в итоге всё равно предпочла остаться со мной. Ничего другого, но последняя просьба крёстного отца, оказалась особенно сильна…»

Именно потому, что Ци Ци знала характер Су Мэй, она использовала всю эту ситуацию как предлог, чтобы поднять шум и сказать подобные «резкие» вещи. Она хотела заставить Ваньянь Кана чётко понять своё сердце, а также хотела, чтобы Су Мэй поняла, чего она хочет на самом деле.

«Кажется, эффект получился довольно неплохим! А-Кан наконец-то начал понимать некоторые вещи, а Су Мэй, кажется, поняла своё сердце. Очень здорово!»

– Су Мэй, хоть А-Кан и похож на игрока, но ты, наверное, лучше всех знаешь, что он за человек. Как ты и сказала, А-Кан – несчастный человек. Хоть он и является благородным принцем, но с ранних лет ему не доставало семейной привязанности, а также теплоты.

– Если ты действительно любишь его, а также хочешь выйти за него замуж, то я непременно поддержу тебя! Однако, тогда чтобы ни случилось, не отпускай его руку. Его прошлое и твоё очень похожи. Вы оба – несчастные люди. Вы должны чувствовать больше нежности друг к другу!

– Я знала, что Мисс не разлучит меня с А-Каном! Просто мне не очень хочется расставаться с Мисс! Мисс получила Гу, и я беспокоюсь за вас! – трогательные слова Фэн Ци Ци заставили глаза Су Мэй покраснеть.

– Глупышка, у меня всё ещё есть Су Юэ! К тому же Цзинь Мо и Мин Юэ Чэнь также будут помогать мне. Принц тоже будет заботиться обо мне. Тебе не нужно беспокоиться обо мне! – Ци Ци протянула руку и вытерла слёзы с глаз Су Мэй. – Сейчас самое тяжёлое время для А-Кана, ему нужно, чтобы ты была рядом. Рядом со мной много людей, но у него есть лишь ты! Су Мэй, выходи за него замуж! А после свадьбы уезжай с А-Каном! Ему нужно время, чтобы переварить последние события. Он также нуждается в твоём присутствии, в твоём одобрении и поддержке!

– Мисс… – Фэн Ци Ци обдумала всё за неё, что очень тронуло Су Мэй. Она обняла Ци Ци и громко заплакала. Су Мэй не понимала, из-за чего лились эти слёзы, наверное, из-за того, что они с Ваньянь Каном получили счастливый конец, а также из-за того, что она была тронута вниманием Фэн Ци Ци…

Ночью Ци Ци лежала в объятьях Лун Ао Тянь’я. С открытыми глазами она гладила его длинные волосы:

– Ао Тянь, как думаешь, заставит ли их наш метод делать то, что мы хотим?

– Сработает, – Лун Ао Тянь взял руку Ци Ци, поднёс её к губам и нежно поцеловал. – Ты потратила столько усилий, чтобы свести их. Если А-Кан не оценит его, то это будет похоже на отказ от твоих добрых намерений!

– Если дело А-Кана и Су Мэй решиться гладко, мне больше не о чем будет беспокоиться, – рука Фэн Ци Ци погладила её собственный живот.

Большая ладонь Лун Ао Тянь’я накрыла ладонь Ци Ци. Их ладони лежали на её плоском животе.

– Теперь ты беременна и скоро станешь матерью. Ты должна обращать внимание на своё тело. Мин Юэ Чэнь вернётся в Нань Фэн через два дня, а после того, как ребёнок родиться, мы отправим его или её туда же.

– Ао Тянь, неужели я слишком эгоистична? – голос Ци Ци был очень тихим, но в ночной тишине был слышим очень чётко. – Если после рождения ребёнка будет мучить Гу и его жизнь будет мучительной, то разве это не будет моей виной, виной матери? Мой ребёнок, естественно, я хочу, чтобы он был здоров, но я, чётко понимая, что в его теле есть Гу, позволяю ему родиться. Неужели я поступаю неправильно?

Голос Фэн Ци Ци был тяжёлым, что свидетельствовало о сильнейшем самообвинении и это заставило сердце Ао Тянь’я заболеть.

– Цин Цин, если говорить об эгоизме, то истинным эгоистом буду я! Я получил Гу более десяти лет назад, но я всё ещё не узнал, каков характер Матери-Ребёнка Гу, и сделала это… с тобой. А теперь я причинил вред нашему ребёнку. Это всё моя вина!

Увидев, что Лун Ао Тянь поспешил взять на себя ответственность, Ци Ци внезапно рассмеялась. Из её глаз потекли слёзы, а после смеха она нежно посмотрела на Ао Тянь’я:

– Ао Тянь, почему бы нам не отказаться от этого ребёнка?! Эти два дня я долго думала об этом. В тот момент, когда я подумала, что он или она станет таким же носителем Гу, как и ты, я очень испугалась! Если бы такая ситуация действительно возникла, я бы предпочла, чтобы он или она не приходили в этот мир. Тогда ему не придётся так страдать…

– Я не могу разрушить счастье ребёнка из-за своего эгоизма. Так я стану плохой мамой. Я хочу, чтобы наш ребёнок был здоров, чтобы у него не было никаких болезней и забот. Я хочу, чтобы он был вечно счастлив!

Пока Ци Ци говорила, Ао Тянь ясно ощущал сияние материнства, исходящее от неё. Особенно когда она упоминала ребёнка, голос Ци Ци становился очень нежны, а её глаза особенно очаровательными.

Хоть Фэн Ци Ци говорила, что нужно отказаться от этого ребёнка, но Лун Ао Тянь видел в её глазах сильное нежелание этого поступка.

«Какая мать согласиться убить своего ребёнка?! Даже если ему всего месяц от роду и жизнь его ещё совсем маленькая.

Говорят, что те, кто тесно связан с проблемой, не могут видеть её так ясно, как посторонние. Цин Цин – лекарь, но сейчас она потеряла свой обычный ум из-за ребёнка. Однако её можно понять. Сталкиваясь с проблемами других людей, лекари могут найти разумную причину, но если они сами столкнулись с проблемой, особенно если это связанно с их ребёнком, они теряют своё профессиональное поведение…»

– Цин Цин, я знаю, что ты не хочешь расставаться с ребёнком! На самом деле, я тоже не хочу этого. Я много раз представлял себе, каким будет наш ребёнок. Может быть, он будет похож на тебя и будет иметь пару глаз, которые будут говорить, что он мой ребёнок?.. Однако я не думал, что ребёнок придёт так быстро, да ещё и в такое время. Я не лекарь. Не могу выносить никаких суждений. Почему бы нам завтра не посоветоваться с Цзинь Мо, прежде чем принимать решение?

Слова Лун Ао Тянь’я успокоили тревогу в сердце Фэн Ци Ци.

«И правда, с нашей стороны очень неразумно решать сейчас, оставлять ли нам ребёнка или делать аборт. Из-за этой ситуации с ребёнком я потеряла свою обычную рассудительность! Наверное, из-за того, что я вовлечена в это! Раз уж так получилось, то лучше спросить Цзинь Мо, профессионала.»

__________________________________________________________

На следующий день Лун Ао Тянь и Фэн Ци Ци пригласили Цзинь Мо и Мин Юэ Чэнь’я. Цзинь Мо тщательно проверил пульс Фэн Ци Ци. Это было очень долго, а выражение Цзинь Мо было серьёзным. Он хмурился, а люди не могли видеть его мыслей, но ещё сильнее хотели знать результат.

Спустя долгое время Цзинь Мо отпустил руку Ци Ци:

– Прерывание беременности сильно повредит организму женщины, даже если в будущем её тело будет хорошо питаться. Если ты снова забеременеешь через год, будет нелегко сохранит ребёнка. Более того… – Цзинь Мо посмотрел на Фэн Ци Ци и выражение его было очень серьёзным. – Младшая сестра, ты серьёзно пострадала в детстве?

– В детстве? – Ци Ци не поняла, имеет ли Цзинь Мо в виду то время, когда владелец этого тела был наказал Мужун Таем и потерял свою жизнь, когда телу было десять лет и она, И Лянь, переместилась во времени, став Фэн Ци Ци. Ци Ци не рассказала о том, что она девушка, которая переместилась во времени, она просто объяснила, что пережила двадцать ударом и была брошена в монастыре.

Несмотря на то, что Лун Ао Тянь уже знал это из расследования, но сейчас, услышав это от самой Фэн Ци Ци, он испытал другие чувства.

«Как сильно она страдала? Сколько всего ей пришлось пережить?»

Если Мужун Тай не был мёртв, Ао Тянь привёл бы его сюда и нанёс бы ему все ранения, которые он нанёс Ци Ци.

– Я думаю, Мастер говорил тебе, что твоё тело находиться не в очень хорошем состоянии. Эти двадцать ударов чуть не лишили тебя жизни. Несмотря на то, что позже ты хорошо питалась, но лечила симптомы, а не корень проблемы. Твоё тело худое, плюс двадцать ударов нанесли ему сильный вред и даже если сейчас ты выглядишь хорошо, накопленная с детства слабость не исцелилась за этот короткий промежуток времени.

Цзинь Мо произносил кучу извилистых слов, заставив Лун Ао Тянь’я встревожиться:

– Скажи самое важно.

– Принц… – увидев, что Лун Ао Тянь так встревожен, Цзинь Мо покачал головой и посмотрел на него с выражением лица «не будьте так нетерпеливы». – Мой вам совет: лучше оставить этого ребёнка! Потому что тело матери не в порядке и, если прервать жизнь ребёнка насильно, это причинит ему сильный вред. Этот ребёнок – благословление, а не беда!

Последняя фраза Цзинь Мо заставила глаза Мин Юэ Чэнь’я загореться:

– Цзинь Мо, ты хочешь использовать Гу для питания плода?

– Использовать Гу для питания плода? – это предложение было очень свежим и Цзинь Мо впервые услышал об этом, однако догадывался, что Мин Юэ Чэнь имеет в виду то же самое, что и он.

– Беременность женщины и период послеродового выздоровления, это процесс «сбрасывания смертного тела и обмен костей». Тело матери, которое было не очень хорошим до беременности, может окрепнуть через беременность и восполнить собственные недостатки. К тому же, организм может получать адекватные пищевые добавки в послеродовой период. В итоге, здоровье будет восстановлено. Однако во время беременности тебе не следует принимать слишком много лекарств. В конце концов, все лекарства содержат одну треть яда. Поэтому, самое лучшее время для здоровья обычной женщины – это лишь первый месяц после родов и время грудного вскармливания.

Спросить смертное тело и обменять кости – полностью измениться.

Цзинь Мо закончил на этом моменте и тут же заговорил Мин Юэ Чэнь:

– Ци Ци отличается от обычных беременных женщин. Ты можешь использовать беременность, чтобы нарастить своё тело. Хоть в лекарствах скрыт яд, но Гу сам по себе ядовит. Мы сможем бороться с ядом при помощи яда. Лекарства не будут влиять на рост плода, ведь яд будет высосан самим Гу. Это не только не окажет никакого влияния на плод, но и будет полезно для твоего организма. В племени Цян были примеры, когда Гу использовали для питания плода. Если бы Цзинь Мо не упомянул об этом, я бы и не вспомнил.

Дело, которое изначально выглядело очень плохо, сейчас стало хорошим. Это было выше ожиданий Фэн Ци Ци и Лун Ао Тянь’я.

– Отлично! – рука Ао Тянь’я, державшая Ци Ци, немного дрожала. – Цин Цин, казалось, что этот ребёнок и мы обречены! Но он принёс тебе благословление! Этот ребёнок – дар Небес для нас!

Фэн Ци Ци сейчас тоже была очень взволнована. Раньше она несколько нервничала и боялась, что Цзинь Мо скажет что-нибудь вроде того, что ребёнка нельзя оставлять. А результат оказался совершенно противоположным, что было очень приятно.

– Так здорово! – Фэн Ци Ци притянула руку Лун Ао Тянь’я к своему животу и, с лицом наполненным счастьем, сказала. – Ао Тянь, наш ребёнок остаётся! Наш ребёнок будет жить!

Остальные видели счастье Лун Ао Тянь’я и Фэн Ци Ци, и от всего сердца были счастливы за них. Только, когда Мин Юэ Чэнь увидел счастье на лице Фэн Ци Ци, он горько улыбнулся.

«Похоже, даже Небеса на их стороне! В конце концов, у нас с ней не было судьбы!»

__________________________________________________________

Покинув резиденцию регента и вернувшись в особняк посольства, Мин Юэ Чэнь был немного грустен. После того, как Фу Эр увидел своего хозяина в таком состоянии, он быстро прошёл вперёд:

– Ваше Величество, вы вернулись!

– Фу Эр, я хочу выпить!

Увидев Мин Юэ Чэнь’я в таком состоянии, Фу Эр понял, что тот вернулся из резиденции регента. Каждый раз, когда Мин Юэ Чэнь возвращался после встречи с Фэн Ци Ци, он пил. Казалось, будто кроме алкоголя у него не было другого способа выплеснуть боль наружу. К счастью, Мин Юэ Чэнь хотел лишь выпить, и не навивался, даже если выпивал тысячу чашек. Поэтому пьянство всего лишь было способом снять с себя тяжесть.

– Ваше Величество, пришла Вдовствующая Императрица!

– Вдовствующая Императрица? – Юэ Чэнь поднял одну бровь.

Перед ним тут же появилась фигура в тёмно-синих одеяниях.

– Ваше Величество в хорошем настроении! Оставив министров и граждан Нань Фэн’а в стороне, он один пришёл в Бэй Чжоу. Айджиа должна спросить, что здесь более важное, чем страна Нань Фэн’а, Ваше Величество?

Стоящей перед Мин Юэ Чэнь’ем была бывшая Императрица Нань Фэн’а, ныне Вдовствующая Императрица… Гу Юнь Вань.

Хоть Гу Юнь Вань когда-то была Императрицей Отца-Императора Мин Юэ Чэнь’я, однако она не была старой. Ей было всего двадцать лет. У этой женщины быдл красивое овальное лицо, а ей брови были полны героического духа. В её круглых глазах таилось немного гнева, и из-за этой ауры женщина выглядела немного серьёзно.

По правде говоря, это была женщина с характером, и она не выглядела некрасивой. Просто она специально притворялась спокойной, а её аксессуары были несколько старомодными, заставляя её терять жизненный блеск молодости. Поэтому она выглядела несколько старомодной и не такой уж милой.

– Зачем ты приехала? – увидев Гу Юнь Вань, Мин Юэ Чэнь был явно сильно удивлён.

– Естественно, я приехала, чтобы вернуть тебя на утренний суд! – хмыкнула Гу Юнь Вань и села напротив Мин Юэ Чэнь’я. – Ты всё скинул на меня. Может быть, ты не боишься, что я, Вдовствующая Императрица, захвачу трон?

Слова Гу Юнь Вань заставили Юэ Чэнь’я рассмеяться:

– Если бы ты хотела захватить трон, Нань Фэн уже давно был бы твоим.

– Это правда! Мне всё это безразлично! – снова хмыкнула Юнь Вань, увидев смеющееся лицо Мин Юэ Чэнь’я.

Гу Юнь Вань была из племени Цян. Её отец Гу Дэ был вождём племени. Мяо Чу Юнь тоже была из племени Цян. Семья Мяо и семья Гу были друзьями на протяжении многих поколений. У Гу Дэ была лишь эта жемчужина на ладони. Они узнали друг друга, когда были ещё детьми. Просто Гу Юнь Вань с самого детства любила одеваться как мальчишка и отказывалась наносить макияж. Так, эти двое стали считаться «братьями». Те, кто не знали этого, думали, что в семье Гу есть молодой хозяин и молодая хозяйка. Откуда им было знать, что молодой хозяин на самом деле переодетая молодая хозяйка?!

Жемчужина на ладони – дочь.

Племя Цян было большим кланом, расположенным к югу от Нань Фэн’а. После того, как верная семья Мяо была уничтожена Мин Фэн Цзинь’ем, тот забеспокоился, что семья Гу отомстит за семью Мяо и племя Цян взбунтуется. Поэтому, когда единственная дочь Гу Дэ, Гу Юнь Вань достигла совершеннолетия, Мин Фэн Цзинь забрал её с собой во дворец. Он сделал её Императрицей, однако, на самом деле, он использовал Гу Юнь Вань, чтобы контролировать Гу Дэ и достичь своего контроля над племенем Цян.

Позже Гу Юнь Вань связалась со своим товарищем по детским играм Мин Юэ Чэнь’ем. Она постоянно сливала информацию о событиях в Нань Фэн’е в особняк заложников в Си Ци. Она также очень помогала Мин Юэ Чэнь’ю

Теперь же Гу Юнь Вань подошла к его двери и заставляла его вернуться и присутствовать на утреннем суде. От этого у Мин Юэ Чэнь’я сильно разболелась голова.

«Хоть я уже определил день своего возвращения, но всё ещё немного беспокоюсь о Ци Ци. Более того, когда родиться её ребёнок, мне нужно будет забрать его, чтобы решить проблему с Гу. Если бы я мог, я хотел бы остаться в Бэй Чжоу до тех пор, пока Ци Ци не родить. Только это точно невозможно…»

– Малышка Вань, я знаю, что ты самая лучшая! Помоги мне! Задержи на месяц. Скажи, что я болен!

– Болен? – увидев, что Мин Юэ Чэнь вновь ищет оправдания, лицо Гу Юнь Вань поникло. – Мин Юэ Чэнь, мне кажется, что ты хочешь, чтобы я заблокировала для тебя всё! Если бы мой отец не был на страже, эти чиновники уже давно бросились бы во дворец, чтобы проверить правда ли ты прикован к постели!

– А ты не думал, что если ты будешь прятаться в Бэй Чжоу, то процесс выбора твоей супруги остановиться? Недавно эти старые ублюдки чуть не отправили своих внучек в твою драконью постель. Что ты хочешь, чтобы я делала? Каждый раз я использовала личность Вдовствующей Императрицы, чтобы подчинять людей. Поэтому, чиновники говорят, что я и ты… – сказав до этого момента, Гу Юнь Ваньянь внезапно закрыла рот. Её лицо смотрело в другую сторону, а щёки пылали. Было видно, что она очень рассердилась.

Мин Юэ Чэнь мог представить, что сказали эти некомпетентные чиновники. Ничто иное, как клевету на него и Гу Юнь Вань, сказав, что мы «влюблённые с детства» и «невинные товарищи по играм».

После того, как Мин Юэ Чэнь взошёл на трон, он отказался выбирать себе супруг. Некоторые говорили, что у него был роман с Гу Юнь Вань, Вдовствующей Императрицей. Будто бы, он стал Императором, чтобы забраться в постель к Гу Юнь Вань. Подобных уродливых слов было слишком много, чтобы их можно было сосчитать. Однако после того, как Мин Юэ Чэнь убил группу людей, которые запустили эту сплетню, его слух стал намного более спокойным.

– Неужели эти люди снова ищут смерти? – глаза Мин Юэ Чэнь’я сузились. Холод из его тела прорвался наружу. – Кажется, моего железного кулака недостаточно. Так что, мне уже недостаточно просто сдерживать этих людей.

Увидев, что Мин Юэ Чэнь ведёт себя так, Гу Юнь Вань вздохнула:

– Послушай, Мин Юэ Чэнь, ты не можешь заставить меня каждый раз молчать, когда что-то случается. Наши отношения и правда очень близки, но ты не можешь причинять несчастья такому другу, как я! Поэтому, мне неприятно слышать подобные слова. Ты толстокожий и привык быть игроком, но я всё ещё девушка. В будущем я всё ещё должна выйти замуж!

– Кхе, кхе! – слова Гу Юнь Вань, заставили Фу Эра, стоявшего рядом, поперхнуться слюной.

– Фу Эр, а что это ты кашляешь? Разве я сказала, что-то не так?! Какой негодяй пообещал мне, что организует мне фальшивую смерть, подарит мне свободу и позволит покинуть дворец? А в итоге этот негодяй похлопал себя по заднице, ушёл и бросил меня в Нань Фэн’е. Ты сам посуди, разве он не издевается надо мной?!

– Вдовствующая Императрица, этот раб ничего не знает. Этот раб просто глуп.

Фу Эр не был дураком. С одной стороны, стояла Вдовствующая Императрица, а с другой его хозяин. Было бы плохо, если бы он плохо отозвался про них обоих. Фу Эр оставалось лишь зажать нос, покраснеть и притвориться, что он ничего не понимает.

– Фу Эр, ты тоже научился быть хитрым! Как и он! – Гу Юнь Вань уперла руки в бока и встала перед Мин Юэ Чэнь’ем. – Говори! Когда ты вернёшься! Я давно хочу покинуть дворец и порвать с нынешней личностью. Ты должен сделать то, что обещал мне, иначе я буду ненавидеть тебя всю свою жизнь!

– Малышка Вань, мне нужно кое-что сделать, я правда не могу уехать!

У Мин Юэ Чэнь’я были свои трудности.

«Даже если мне нужно уехать, я должен дождаться, пока плод Ци Ци не стабилизируется! Хоть медицинские навыки Цзинь Мо превосходны, но, в конце концов, он не из племени Цян. Он не знает так много о яде Гу, как я. Наиболее уязвимые первые три месяца беременности, с моим присутствием будет гораздо лучше…»

– Скажи мне причину! – Гу Юнь Вань придвинулась ближе к Мин Юэ Чэнь’ и пристально посмотрела ему в глаза, желая понять лжёт он или нет, и не шутит ли снова.

Чёрные глаза Мин Юэ Чэнь’я были похожи на два глубоких пруда. Гу Юнь Вань некоторое время смотрела ему в глаза, а затем внезапно у неё возникло ощущение, что её засасывает внутрь них. Юнь Вань быстро покачала головой и отодвинулась.

– Что такое? – увидев странное выражение лица Гу Юнь Вань, Юэ Чэнь заинтересовался и немного пододвинулся к ней. – У меня что-то на лице?

– Ничего! – Гу Юнь Вань успокоилась и кинула быстрый взгляд на Мин Юэ Чэнь’я. – Я просто немного не привыкла! В прошлом ты был такого же роста, как и я. После того, как мы не виделись десять лет, ты стал намного выше меня. Я не могу не признать это! К тому же, твои глаза отличаются от детских!

Искренние слова Гу Юнь Вань заставили Мин Юэ Чэнь’я громко рассмеяться, а его настроение также стало намного лучше. Повернувшись лицом к «приятелю» своего детства, Юэ Чэнь расслабился и лениво откинулся на спинку стула:

– Естественно, я должен быть выше женщины!

Слова Мин Юэ Чэнь’я поразили Гу Юнь Вань. Больше всего на свете она ненавидела тот факт, что она девочка. Она всем сердцем желала быть мужчиной неукротимого духа, но ей случилось заполучить женское тело. Поэтому она всегда чувствовала себя очень виноватой. Сейчас, когда Мин Юэ Чэнь нарочно заставлял её «злиться», как могла Гу Юнь Вань оставаться спокойной?

– Мин Юэ Чэнь, слушай внимательно, сейчас же возвращайся в Нань Фэн! Немедленно! Прямо сейчас!

– Нет, нет, нет! – увидев, что Гу Юнь Вань рассердилась, Мин Юэ Чэнь, смеясь, начал быстро её уговаривать. – Малышка Вань, я просто пошутил, ты ведь не такая узколобая, правда?! В моём сердце малышка Вань всегда была великодушна и являлась той, кто позволял ножам пронзить обе стороны!

Ножи пронзают обе стороны – атака имеющая огромное значение для дружбы, вплоть до возможности пожертвовать собой ради неё.

– Тьфу! – на этот раз Гу Юнь Вань не поддалась на это. – Я позволила ножам проткнуть обе твои стороны и к чему это привело?! Ты сразу воткнул в меня два ножа! Это твоя страна, ты сам об этом позаботился. Я не хочу вечно убирать за тобой этот бардак! Когда мы были молоды, ты совершал ошибку, и мой отец бил также и меня. Я уже по горло сыта тобой! Ты просто негодяй!

Гу Юнь Вань на одном дыхании выругалась несколько раз. Мин Юэ Чэнь лично налил чай и протянул его ей:

– Держи, смочи горло. Выпей чаю, а потом продолжай ругаться!

Слова Мин Юэ Чэнь’я ещё сильнее разозлили Гу Юнь Вань. Она оттолкнула чашку и на Юэ Чэнь’я выплеснулся чай.

– Ха… – они стояли довольно близко друг к другу и Гу Юнь Вань услышала плеск чая, летящего в лицо Мин Юэ Чэнь’ю. Она думала, что Юэ Чэнь попробует уклониться, и совсем не ожидала, что он останется стоять и чай выплеснется прямо ему в лицо.

Теперь всё лицо Мин Юэ Чэнь’я было прокрыто чаем. Особенно много капель чая было на его бровях. Он выглядел так, словно его вытащили из воды. Это было очень смешно.

– Ха-ха-ха! – плохое настроение Гу Юнь Вань испарилось из-за несчастного вида Мин Юэ Чэнь’я. Она держалась за живот и смеялась, присев на корточки. Единственный цветок в её волосах, также покачивался вместе с ней. – Ай-яй-яй, наконец-то мне это удалось! В прошлом ты так быстро уворачивался! Теперь ты стал выше, но скорость твоей реакции замедлилась. Ха-ха-ха, так смешно!

Заставив Гу Юнь Вань смеяться, Мин Юэ Чэнь протянул руку и вытер чай со своего лица.

«Хорошо, что эта маленькая девушка под моими уговорами и приставаниями так долго помогала мне заботиться о стране. А теперь она сбежала, думаю, Нань Фэн она оставила на своего отца, Гу Дэ. Так что, несмотря ни на что, я должен сделать её счастливой…

Когда Гу Юнь Вань была маленькой, у неё были две глубокие ямочки на щеках. От волнения кровь приливала к её лицу, и она краснела. Сейчас она выглядит более оживлённой, чем раньше, да и кажется более сообразительной.»

Из-за того, что Гу Юнь Вань сидела на корточках, Мин Юэ Чэнь увидел дрожащую жемчужную заколку в её волосах. Это была реликвия его Матери-Императрицы. Прежде чем он покинул Нань Фэн и отправился в Си Ци в качестве заложника, Гу Юнь Вань пришла навестить его и Мин Юэ Чэнь отдал эту шпильку ей, попросив помочь сохранить её. Он не ожидал, что она всё ещё носит её.

– Эта жемчужная шпилька… – Мин Юэ Чэнь уставился на заколку на голове Гу Юнь Вань.

Юнь Вань быстро встала и, вытащив шпильку, спрятала её в рукав:

– Что?! Ты сам отдал мне её. Может быть, ты хочешь забрать её обратно?! Я так долго работала для тебя, словно бык и лошадь, а ты даже не можешь пропустить жемчужную шпильку? Я никогда не видела такого скупого мужчины, как ты! – из-за смеха лицо Гу Юнь Вань было слегка окрашено румянцем. Сейчас же она напустила на себя несчастный вид, опасаясь, что Мин Юэ Чэнь заберёт обратно жемчужную шпильку. Из-за этого в ней проснулась аура молодой девушки.

– Не волнуйся! Я отдал её тебе!

– Неужели? – услышав это от Юэ Чэнь’я, Гу Юнь Вань достала шпильку и воткнула её обратно в волосы.

– Мы хорошие братья. Как ты можешь быть скупым?.. – произнеся лишь половину фразы, Юнь Вань подняла глаза и задумчиво посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я. – Это неправильно! Ты не должен быть так добр, отдавая меня эту шпильку! Мин Юэ Чэнь, я надеюсь, ты не хочешь использовать жемчужную шпильку, чтобы подкупить меня, заставляя продолжать тебе помогать заботиться о Нань Фэн’е, позволяя тебе свободно бродить повсюду?!

Выслушав Гу Юнь Вань, Мин Юэ Чэнь горько рассмеялся:

– Малышка Вань, неужели мой характер так плох в твоих глазах?

– Нет, – покачала головой Юнь Вань. – Мин Юэ Чэнь, просто у тебя отсутствуют моральные качества!

– Кхе, кхе… – Фу Эр поперхнулся.

«Вдовствующая Императрица действительно безжалостна к словам, но только она может быть так дерзка с Господином, а также называть его по имени.

Не так уж плохо, что у кого-то на высоком посту есть такой друг.» – подумал Фу Эр.

– Малышка Вань, ты так сильно ранила моё самолюбие.

– Дай мне отдохнуть! У тебя лицо, которое обманывает людей. Ты можешь уговорить маленькую девочку, но на меня это не подействует! Кто я? Я выросла вместе с тобой, я видела тебя в открытых штанах и с сопливым лицом. Как я могу плохо тебя знать?! Скажи, чего ты опять от меня хочешь?! – Гу Юнь Вань грациозно опустилась на стул.

Просто смотря на её прямую спину и наполненное достоинством лицо, можно было подумать, что это благородная мисс и у неё большое сердце. Однако в тоже время её ноги были скрещены, а пальцы ног шевелились. Она выглядела точно так же, как уличные хулиганы.

Увидев, что Мин Юэ Чэнь смотрит на то, как она сидит, Гу Юнь Вань впилась в него взглядом:

– На что ты смотришь?! Неужели никогда не видел этого?!

– Я уже видел это! Видел! Просто не думал, что ты всё ещё будешь такой… по-настоящему темпераментной! – Мин Юэ Чэнь действительно не мог подобрать слов, чтобы описать Гу Юнь Вань. Он смог лишь похвалить её «настоящий темперамент».

– Естественно, – махнула рукой Юнь Вань. – Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я вновь сделала? Не меняй тему разговора.

– Малышка Вань, я хочу, чтобы ты помогла мне спасти кое-кого!

«Гу Дэ вождь племени Цян. Он лучший в использовании Гу, а Гу Юнь Вань – дочь вождя, она выросла вместе с Гу и тем, с чем она играла, также были Гу.

В прошлом, когда Мин Фэн Цзин забрал её во дворец, хоть этот старик и хотел съесть нежную траву и получить Гу Юнь Вань, он боялся Гу. Так что, до самой его смерти малышка Вань оставалась девственницей. Сейчас, когда Ци Ци столкнулась с этой ситуацией, чтобы решить проблему лучше всего посоветоваться с малышкой Вань.»

– Мужчина или женщина? – Гу Юнь Вань налила себе чаю и, сдув чайные листочки, выпила.

– Не знаю.

«Не знаю» заставило Юнь Вань поперхнуться. Чай застрял у неё в горле и откашлялся через нос и рот. Она была максимально несчастной.

– Кхе, кхе, кхе! Мин Юэ Чэнь… кхе, кхе, кхе… ублюдок! Ты ведь сделал это специально, не так ли?!

– Малышка Вань, я правда не знаю! – Юэ Чэнь был совершенно невиновен.

«Я же не бог, откуда мне знать, Ци Ци беременна мальчиком или девочкой?! Ребёнок ещё так мал, сейчас невозможно узнать его пол.»

Лишь спустя долгие минуты кашель спал и Гу Юнь Вань смогла сделать глоток. Она также хотела понять смысл слов Мин Юэ Чэнь’я. Гу Юнь Вань пристально посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я, а в её глазах плескалась игривость:

– Скажи мне честно… Какую же плохую вещь ты совершил?!

– Это не я… – и Мин Юэ Чэнь честно рассказал Гу Юнь Вань о ситуации Фэн Ци Ци.

Когда Юнь Вань услышала о больных поступках Ваньянь Ли, её ладонь ударила по столу:

– Такой человек существует? Он причинил вред всей семье соперница, а они всё равно оставили его в живых? Это слишком легко для него! Если бы это была я, я бы убила его! А что было потом?

– Потом… – Мин Юэ Чэнь закружил вокруг Фэн Ци Ци.

Выслушав всё это, Гу Юнь Вань коснулась своего подбородка и с «злостью» посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я. Её взгляд был очень странный.

– Послушай, Мин Юэ Чэнь, это ведь не твой ребёнок, верно?! Иначе, зачем тебе так волноваться?

– Не говори подобные глупости! – Гу Юнь Вань неправильно поняла его и Мин Юэ Чэнь быстро махнул рукой, ведь это было связано с репутацией Ци Ци. – Это не мой ребёнок.

– Ребёнок не твой, тогда какое отношение это имеет ко мне? – Гу Юнь Вань откинулась на спинку стула и лениво посмотрела на Юэ Чэнь’я. – Ты прекрасно знаешь, от Гу внедрённого людьми нашего племени Цян, будет нелегко избавиться. Более того, мы не станем избавлять от него посторонних. Чтобы избавиться от Гу, нужно взобраться на гору ножа и пройти огненное море. К тому же, нужно войти в озеро Дракона, чтобы найти тысячелетнего осётра. Ты ведь знаешь, что никто из вошедших туда, не вернулся живым…

– Конечно, если бы это был твой ребёнок, я смогла бы убедить отца, чтобы он проявил снисхождение. В конце концов, в тебе тоже есть половина крови племени Цян и тебя можно считать один из нас.

Слова Гу Юнь Вань заставили Мин Юэ Чэнь’я горько рассмеяться.

«Я всё это знаю. Поэтому я ничего и не сказал Фэн Ци Ци и Фэн Цан’у, боялся, что они начнут волноваться.»

– Я бы хотел, чтобы этот ребёнок был моим, но… у меня нет такого благословления.

Это был первый раз, когда Гу Юнь Вань увидела Мин Юэ Чэнь’я таким. Вся печаль этого мужчины отражалась в его глазах. Хоть он изо всех сил старался показать всем, что ничего не случилось, однако глаза всё равно выдавали его сердце.

– Мин Юэ Чэнь… – Гу Юнь Вань не знала, как утешить Мин Юэ Чэнь’я.

«Выражение его лица ненамного лучше, чем тогда, когда его Мать-Императрица трагически погибла. Кажется, женщина по имени Фэн Ци Ци должна быть той, кого он очень сильно любит…»

Непонятно почему, но когда Гу Юнь Вань увидела Мин Юэ Чэнь’я таким печальным, её сердце ещё сильнее запаниковало, и она тоже опечалилась:

– Мин Юэ Чэнь, не будь таким! В этом мире всё ещё много хороших женщин. Вам суждено встретиться, но не суждено быть вместе!

– Суждено встретиться, но не суждено быть вместе? – эта фраза вызвала ещё более горький смех Юэ Чэнь’я. – Малышка Вань, ты нашла самые лучшие слова! Суждено встретиться, но не суждено быть вместе? Суждено встретиться, но не суждено быть вместе! Это и правда так!

«Раз уж я не могу получить её, то зачем вообще встретил? Чем давать мне о чём-то жалеть?»

– Ах! – Гу Юнь Вань подошла к Мин Юэ Чэнь’ю. – Мин Юэ Чэнь, я действительно не могу привыкнуть к тому, что ты такой меланхоличный! Раз красавица уже стала чьей-то женой, ты должен благословить их! Если ты лишишь её того, кого она любит, и разрушишь её семью, я буду смотреть на тебя свысока!

Серьёзный взгляд Юнь Вань заставил Мин Юэ Чэнь’я вздохнуть:

– Малышка Вань, я знаю. Я уже отпустил её, но увидев, как она колеблется и грустит из-за того, что её ребёнок будет замучен Гу, моё сердце сильно заболело. Малышка Вань, что я могу сделать, чтобы моё сердце больше не болело?!

Когда она вновь посмотрела в глаза Мин Юэ Чэнь’я, Гу Юнь Вань была ослеплена. В следующее мгновение она была потрясена и её кулак полетел в Мин Юэ Чэнь’я:

– Негодяй, ты сыграл со мной злую шутку! Ты полдня ходил кругами и говорил лишь о том, что хочешь отпустить меня и умолять отца спасти этого ребёнка! А ещё у тебя такой грустный вид, что я чуть не попалась на эту удочку! – Юнь Вань сделала шаг назад. Её круглые глаза были полны недовольства тем, что кто-то использовал её. Подумав о глубоком бассейне любви, которое она только что увидела в глазах Мин Юэ Чэнь’я, Юнь Вань ощутила, как подпрыгнуло её сердце, а щёки потеплели.

Мин Юэ Чэнь не стал объяснять, что Гу Юнь Вань поняла его неправильно. Вместо этого он продолжил просить её о помощи, однако был неожиданно отвергнут ею.

– Мин Юэ Чэнь, у племени Цян есть правила. Даже если мой отец – вождь, он не сможет нарушить правила ради постороннего. Находясь на высокой должности, он должен ещё сильнее поддерживать систему, заложенную предками. Она не направленна специально на кого-то!

– Чтобы спасти этого ребёнка, пусть его родители лично придут в племя Цян. Взойдут на гору ножей, погрузятся в огненное море и войдут в озеро Дракона. После того, как они пройдут три эти барьера, мой отец, естественно избавит ребёнка от Гу. Если они не смогут пройти их, то не вини нас, что мы безжалостны. Таковы правила. Они не могут быть нарушены посторонними.

Хоть у Юэ Чэнь’я были близкие отношения с Гу Юнь Вань, однако он знал эти правила племени Цян. Не то чтобы Юнь Вань специально создавала ему трудности, просто факты были такими.

– Тело отца ребёнка никуда не годиться. Могу ли я сделать это вместо него?

Слова Мин Юэ Чэнь’я заставили Гу Юнь Вань сильно нахмуриться%

– Что что, с ума сошёл?! Даже если ты сможешь пройти первые два барьера, может быть, ты забыл, что за место – озеро Дракона?!

– Я вовсе не сумасшедший. Я просто не хочу, чтобы у ребёнка не было отца.

– Ты… – палец Гу Юнь Вань указал на нос Мин Юэ Чэнь’я и дважды дрогнул. Юнь Вань хмыкнула и, убрав руку, посмотрела в сторону. – Не можешь! Никаких переговоров не будет!

– Малышка Вань…

– Мин Юэ Чэнь, слушай внимательно! Твоё сердце переполнено сочувствием. Это твоё дело. Оно не имеет ко мне никакого отношения! Это вопрос принципа. Даже если ты найдёшь моего отца, мой отец также не согласиться! – Гу Юнь Вань была очень зла.

«Мин Юэ Чэнь не отец этого ребёнка, так почему он ведёт себя лучше, чем биологический отец ребёнка?! Он хочет войти в озеро Дракона вместо биологического отца? Погружаться будет человек, а всплывут кости! Мозг этого мужчины точно сумасшедший!»

– Мне всё равно, ты вернёшься! Мой отец очень стар. Ты не можешь во всём полагаться на меня и моего отца, ведь это ты – Император. Это твоя ответственность, а не моего отца!

То, что сказала Гу Юнь Вань, было неосуществимо в создании Мин Юэ Чэнь’я.

«Прежде чем уйти, я должен дождаться, пока плод не станет стабильным. Поскольку Ци Ци была проигнорирована своей семьёй, когда была юна, её здоровье стало плохим. В первые три месяца легко может случиться выкидыш. Я не могу уйти.»

Выражение лица игрока Мин Юэ Чэнь’я стало крайне упрямым. Гу Юнь Вань, которая была хорошо знакома с ним, поняла, что у него свой настрой.

«Какая богиня эта Фэн Ци Ци, что смогла очаровать Мин Юэ Чэнь’я?» – маленький знак вопроса появился в сердце Юнь Вань. «Нет, я должна встретиться в принцессой этого Бэй Чжоу, Чжэнь Го! Чтобы увидеть, какая она «демонесса», заставившая Мин Юэ Чэнь’я спуститься в озеро Дракона для своего ребёнка!»

__________________________________________________________

Уже несколько дней ванфу принца Сяояо было заполнено фонарями. Все были заняты подготовкой к свадьбе Ваньянь Кана.

С тех пор, как был назначена свадьба, Фэн Ци Ци прятала Су Мэй и не позволяла Ваньянь Кану увидеть её. Каждый раз, когда он приходил в резиденцию регента, Ци Ци разворачивала его назад. Каждый раз она говорила, что у него характер и, если она долго будет смотреть на лицо Ваньянь Кана, это отразиться на ребёнке в её животе.

Ци Ци использовала предлогом, что всё должно быть сделано для благополучия ребёнка. Фэн Цан также стоял рядом со своей любимой женой. Хоть он, очевидно, понимал, что Ци Ци создаёт Ваньянь Кану трудности, Фэн Цан был на стороне Фэн Ци Ци, поддерживая её. Вы должны знать, что братья подобны рукам и ногам, а любимая жена подобна одежде. Одежда может согреть человека. Эта способность далеко за пределами возможностей братьев.

Выражение “братья подобны рукам и ногам, а жена подобна одежде” использовалось для описания того, что братья незаменимы, а женщина заменима, словно одежда. Т. е. друзья/семья более важна, чем любовница. Однако Фэн Цан так изменил его, что одежда могла согреть, а значит Ци Ци была важнее, чем Ваньянь Кан.

– Двоюродный брат, ты слишком сильно балуешь двоюродную сестрёнку! – войдя в кабинет, Ваньянь Кан напустил на себя самый несчастный вид и с негодованием посмотрел на Фэн Цан’а.

«До этого я каждый день шумно играл с Су Мэй и никогда не испытывал подобной боли от разлуки. Это оказалось очень здорово (сарказм). Уже несколько дней я не то, что не видел Су Мэй, я даже не слышал её голоса!» – для Ваньянь Кана это было своего рода мучением и пыткой.

Изначально утром он собирался проникнуть в особняк Тинсун, однако неожиданно, пара брата и сестры, Цзи Сян и Ру И, охраняли особняк Тинсун. У них было одинаковое выражение лица «посторонних не пропустим», отчего Ваньянь Кану стало очень холодно.

Он был готов сразиться против одного, но драться против двоих, да ещё и с этой парой близнецов, он не мог.

В итоге, Ваньянь Кан смог лишь пойти к Фэн Цан’у и, с блестящими от слёз глазами, умолять его. Только Ваньянь Кан не ожидал, что в тот момент, когда Фэн Цан откроет рот, скажет что-то похожее на это:

– Цин Цин сказала дородовое влияние очень важно. Если ты будешь таким же, как сейчас, это повлияет на психическое здоровье ребёнка.

Заставив Ваньянь Кана пожалеть, что он не может перевернуть стол Фэн Цан’а.

– Естественно, что моя женщина должна быть любима и избалована.

– Двоюродный брат, есть ли в тебе человечность?! Вы с двоюродной сестрёнкой каждый день как миле голубки, а я и маленькая Мэй’эр даже не можем увидеть друг друга. Вы хотите, чтобы мы были вместе или пытаетесь разлучить нас?! – Ваньянь Кан притворился грустным, однако он уже много раз использовал его и Фэн Цан не попался на него.

– Будет лучше, если ты просто будешь хорошо вести себя на свадьбе! Когда наступит брачная ночь, ты сможешь увидеть Су Мэй. Разве ранее некий мужчина не хотел побродить по горизонту?! Если ты не можешь этого вынести, то можешь пойти погулять три или пять лет, а потом вернуться!

В лёгком тоне Фэн Цан’а был намёк на поддразнивание, отчего лицо Ваньянь Кана покраснело:

– Двоюродный брат, не смейся надо мной! Я лучше женюсь на маленькой Мэй’эр перед отъездом и даже если я уйду, я заберу её с собой! Чтобы двоюродная сестра не соблазнила её, пока меня не будет здесь!

Будучи не в состоянии прорваться сквозь Фэн Цан’а, Ваньянь Кану осталось лишь в смятении вернуться в ванфу принца Сяояо.

Вскоре после ухода Ваньянь Кана в кабинет вошла Фэн Ци Ци:

– А-Кан опять приходил побеспокоить тебя?

– Тише, тише! – с тех пор, как Ци Ци забеременела, Фэн Цан стал нервничать ещё сильнее, чем она. Как только он увидел её, Фэн Цан тут же отложил документы и быстро подошёл к Ци Ци, осторожно помогая ей. – Будь осторожна!

Поведение Фэн Цан’а заставило Су Юэ, которая была позади Фэн Ци Ци, рассмеяться:

– Гуйэ, и правда любит Мисс!

– Иди, иди, иди, будь осторожна! – после того, как Ци Ци села, Фэн Цан выдохнул с облегчением.

Он так нервничал, что Ци Ци со смехом покачала головой:

– Я беременна, но ты нервничаешь больше меня. А потом, когда придёт время рожать, ты первый упадёшь в обморок?

Поддразнивание Фэн Ци Ци заставило Фэн Цан’а покраснеть. Это был первый раз, когда он стал отцом. Фэн Цан не знал, что произойдёт, и поскольку у Ци Ци был Гу, естественно, он нервничал ещё сильнее.

– На самом деле тебе не нужно так нервничать. Пусть всё идёт свои чередом. То, что ты так нервничаешь, заставляет бояться и меня. Будет нехорошо, если это случайно отразиться на ребёнке!

Несмотря на эти слова, беспокойство Фэн Цан’а не уменьшилось даже на каплю. Не говоря уже о том, что он думал, что Ци Ци специально утешает его. Поэтому Фэн Цан решил пойти и спросить Цзинь Мо, как стать отцом.

С Су Юэ пришёл её муж, Налань Синь. Этим двоим уже давно нравились чувства между Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, а увидев, как его хозяин обращается со своей любимой женой, Налань Синь бросил взгляд на живот Су Юэ.

«Кажется, мне нужно больше работать, чтобы малыш появился раньше!»

– Гуйэ, Мисс, у нас есть кое-какие сведения о том, кто ранее напал на Бай И Юэ, – Су Юэ положила найденную информацию перед Фэн Цан’ом, а также рассказала ему о результатах расследования. – Отпечатки, оставленные за деревом, должны быть от колёс инвалидной коляски. В столице Янь мало кто пользуется ими. Самый подозрительный человек – который недавно прибыл с острова Пэн Лай, а также спас Мужун Цин Лянь, по имени Миша.

– Судя по наблюдениям наших людей, Мишá и Цзя Лань живут в доме на востоке, – Су Юэ указала на карту столицы. Красный песок обозначил конкретное место. – Служанку рядом с Мишéй зовут Ся Сюэ. Охранника рядом с Цзя Лань, зовут Цзинь Юй. Кроме них четверых, в доме ещё есть повар и двое слуг.

– Несколько дней назад, Ся Сюэ искала Мойю и Фо Шэн Мэнь. Она хотела услышать от нас о Бай И Юэ, однако мы отказали ей. В последние дни Ся Сюэ много тратилась на информацию о Су Мэй, однако мы скрыли Су Мэй, и она не так много полезной информации.

Информация от Налань Синь’я заинтересовала Фэн Ци Ци:

– Ся Сюэ – человек Мишú. Естественно, она делала это, по его приказу, однако почему Мишá искал Су Мэй и Бай И Юэ?

– Этого мы не знаем, – покачал головой Налань Синь. – Мишá – великий ученик острова Пэн Лай. Остров Пэн Лай всегда был таинственным местом, поэтому у нас нет никакой возможности разузнать о нём.

В этот момент Су Юэ вспомнила об одном событии:

– Мисс, десять дней назад наши люди нашли труп женщины на окраине города. Было установлено, что это Мужун Цин Лянь. Она была убита одним ударом. Когда Мужун Цин Лянь умерла, она была на втором месяце беременности. Рядом с ней лежали десять голых мужчин. Они также умерли от одного удара. Рана была небольшой, но смертельной.

После слов Су Юэ, Налань Синь нахмурился:

– Я видел трупы на горе Цзинтин. Они также были убиты одним ударом. Оружие – тонкий меч. Убийца действовал быстро, и рана была небольшой…

– Значит, два этих дела мог совершить один и тот же человек. Убийство Мужун Цин Лянь или убийства на горе Цзинтин, однако совершил ли это один и тот же человек? – Ци Ци задумчиво кивнула. – Мишá сидит в инвалидном кресле. Даже если бы он хотел кого-то убить, это было бы сделано не так аккуратно. Тонкий меч подходит для женщин. Рассуждая так, той, кто этот сделал, должна быть Ся Сюэ!

Все согласились с анализом Фэн Ци Ци.

«Почему Ся Сюэ убила Мужун Цин Лянь? К тому де, зачем она нашла людей, для нападения на Бай И Юэ?»

– Я помню, когда Мишá уводил Мужун Цин Лянь из зала, его поведение было очень нежным. Он также называл её «младшей сестрой». Почему он в мгновение ока убил Мужун Цин Лянь? – Фэн Цан вспомнил, как впервые увидел этого невинно красивого юношу.

«Улыбка этого человека была такой чистой, что её можно было бы сравнить с улыбкой Цин Цин.»

– Мужун Цин Лянь, Бай И Юэ, Су Мэй… – Су Юэ прикусила губу. Изо всех сил она старалась найти общее между тремя этими девушками. Су Юэ долго думала, но так и не нашла никакой общей связи между ними.

Внезапно Фэн Цан встал, а выражение его лица было серьёзным, как никогда прежде:

– Я понял, что является общим для этих троих.

– Принц, что это?

Фэн Цан промолчал. Вместо ответа он посмотрел на Фэн Ци Ци и заговорил лишь спустя несколько долгих мгновений:

– Цин Цин, включая тебя, все трое участвовали в Турнире четырёх стран.

После того, как Фэн Цан сказал это, в мозгу Ци Ци вспыхнул свет.

«Я всегда чувствовала, что на Турнире четырёх стран происходило что-то странное. Однако я долго думала, но так и не поняла, что именно. Теперь, когда Цан’эр сказал, я вспомнила!» – казалось, что у Фэн Ци Ци проснулось какое-то далёкое воспоминание.

«Почему мне казалось, что семиэтажная пагода – нечто странное? Может быть, потому, что испытания в ней были похожи на тренировки из моей прошлой жизни? Кто такой Мишá? Он убил Мужун Цин Лянь, напал на Бай И Юэ, а сейчас расспрашивал о Су Мэй. Тогда, возможно ли, что я стану следующей?

Ранее Цзя Лань говорил, что именно он придумал испытания, однако сейчас, кажется, что именно Мишá придумал испытания семиэтажной пагоды. Если это действительно он, то кто такой этот Мишá? Может быть, это он? Приёмный отец создал подобную программу обучения специально для нас двоих. Почему она появилась в семиэтажной пагоде? Почему быть он тоже переместился во времени?..»

Ци Ци была исключительно спокойна. Так спокойна, что эта даже немного пугало. На этот раз выражение её лица было очень серьёзным, а в сердце проснулось беспокойство. Некогда дремавшая интуиция прошлого вырвалась наружу и, вспомнив холодное дуло пистолета, направленного на неё в прошлой жизни, Ци Ци вздрогнула.

«Что случилось? Почему у Цин Цин такое выражение лица?» – когда Фэн Цан увидел, как изменилось лицо Ци Ци, в его сердце вспыхнула боль. Такая Фэн Ци Ци была настолько уязвима, что у других за неё начинало болеть сердце.

– Цин Цин… – Фэн Цан взял Фэн Ци Ци за руку. Ему хотелось согреть девушку. – Цин Цин, что случилось?

– Цан… – Ци Ци крепко обняла Фэн Цан’а. Её тело слегка дрожало. – Он пришёл! Он точно пришёл!

Даже если информация была ещё не полной, но беспокойство в сердце Фэн Ци Ци постепенно росло.

«Когда Мишá увидел Мужун Цин Лянь, он назвал её “младшей сестрой”, разве это не объясняет всё? Если это и правда Лянь Шэн, то что же мне делать?!»

Мысли Ци Ци пребывали в хаосе. Все воспоминания прошлой жизни сейчас открылись.

«Приёмный отец умер от рук Лянь Шэн’а… Я также была убита им… Если Мишá действительно Лянь Шэн, я должна отомстить за приёмного отца! Обязательно!»

Поведение Фэн Ци Ци заставило Су Юэ и Налань Синь’я сильно взволноваться. Су Юэ не поняла, что значит «он пришёл» и хотела было подойти к Фэн Ци Ци, но Налань Синь остановил её:

– Давай уйдём отсюда! – Налань Синь указал Су Юэ на Ци Ци, которая крепко обнимала Фэн Цан’а. – Это время принадлежит молодой паре. Будет лучше, если другие не будут их тревожить.

Су Юэ послушно последовала за Налань Синь’ем и вышла из кабинета. Теперь там остались лишь Фэн Цан и Фэн Ци Ци.

Смотря на две дорожки слёз на лице Ци Ци, Фэн Цан не понимал, чего боится Мужун Ци Ци. Он протянул руку и обхватил её маленькое личико, пальцами нежно вытирая её слёзы:

– Цин Цин, что случилось? Кто этот «он», о котором ты говоришь?

– Он убил приёмного отца, убил меня! – грудь Ци Ци передавило, она тяжело дышала.

«Человек, которого я считала старшим братом, неожиданно убил моего любимого приёмного отца. В итоге, также причинив мне сильнейшую боль! Я никогда его не прощу! Я никогда не сделаю этого…»

– Он демон. Он дьявол! – непонятно, было ли это из-за слишком сильной эмоциональности, или из-за того, что дыхание Ци Ци не успевало за ней, однако она потеряла сознание.

То, что Ци Ци упала в обморок, заставило Фэн Цан’а потерять самообладание:

– Цин Цин! – взревел Фэн Цан. Подхватив мягкое тело Фэн Ци Ци, он, словно ветер, вылетел из кабинета. – Слуги! Быстро позовите Цзинь Мо! Быстро идите и позовите Цзинь Мо!

Когда Цзинь Мо пришёл в особняк Тинсун, Фэн Цан затащил его внутрь:

– Цзинь Мо, быстро посмотри, как она? Почему она такая?!

Не тратя время на возню с болью от хватки Фэн Цан’а, Цзинь мо проверил пульс Фэн Ци Ци:

– Принц, успокойтесь, не причин волноваться. Принцесса лишь слишком разволновалась, вот почему она потеряла сознание. Никаких серьёзных проблем с её телом нет.

Цзинь Мо сказал, что Ци Ци была в порядке, однако Фэн Цан всё ещё несколько волновался:

– Неужели ничего не пострадало?

– Принцесса в полном порядке. Ей просто нужно немного отдыха. Однако сейчас Принцесса беременна и, в сочетании с тем, что её тело слабое, естественно, она не может сравниться со здоровыми беременными женщинами. Прошу Принца обращать больше внимания на это!

– Я всё понял, – Фэн Цан не ожидал, что случиться подобное. Последний испуганный взгляд Ци Ци постоянно прокручивался в его голове.

«Этим “Он” Цин Цин говорила о Мишé? Когда она познакомилась с ним?»

– Налань Синь, пошли людей следить за каждым движением Мишú! Кроме того, не выпускайте Су Мэй из ванфу. Отправьте письмо Мисс Бай. Пусть она также будет осторожна и позаботиться о своей безопасности.

«Человек, который заставил Цин Цин так защищать себя от него, естественно, не является кем-то обычным. Мишá, Мишá…» – Фэн Цан сурово вырезал это имя в своём сердце. «Если ты причинишь боль моей любимой жене, я лишу тебя жизни!»

Фэн Ци Ци медленно приходила в себя. Была уже середина ночи. Когда Ци Ци медленно открыла глаза, Фэн Цан с беспокойством посмотрел на неё. Его красивый лоб был прочёркнут хмурой линией и Ци Ци, не удержавшись, протянула руку и коснулась лица Фэн Цан’а:

– Не хмурься. Хмуриться – не красиво, это повлияет на твой облик!

Увидев, что с Ци Ци на самом деле не было ничего серьёзного, как и говорил Цзинь Мо, камень, давивший на сердце Фэн Цан’а, наконец, исчез:

– Цин Цин, хорошо, что ты в порядке! Хорошо, что ты в порядке!

Пока Мужун Ци Ци спала, Фэн Цан очень волновался. Он боялся, что она так же глубоко уснёт и не проснётся, как Ваньянь Мин Юэ. Однако, он боялся разбудить её, испугавшись, что этим может нарушить её покой. А это не пошло бы на пользу ни ей, ни ребёнку. Поэтому, пока Ци Ци спала, Фэн Цан сидел у её постели и не смел уйти. Он хотел быть первым человеком, которого она увидит, когда проснётся.

Дьявольски красивые глаза Фэн Цан’а были переполнены беспокойством за неё. Фэн Ци Ци поняла, что сегодня она, должно быть, действительно сильно напугала этого мужчину.

– Я в полном порядке, как и ребёнок!

Услышав это от Ци Ци, Фэн Цан с облегчением вздохнул. Он наклонил голову и нежно поцеловал Фэн Ци Ци в лоб:

– Цин Цин, ты, должно быть, голодна. Я покормлю тебя!

Фэн Цан приказал слугам принести еду, которая уже давно грелась в стороне. Он помог Ци Ци подняться и лично накормил её. После сна, Ци Ци была очень голодна и за один раз съела очень много.

На протяжении всей трапезы Фэн Цан не упоминал о Мишé, опасаясь, что это заставит её волноваться. Лишь, когда они вышли на прогулку после еды, Фэн Ци Ци взяла на себя инициативу и заговорила первой:

– Цан, ты хочешь знать, кто такой Мишá? – Ци Ци прислонилась к плечу Фэн Цан’а. Тот душевный покой, который дарил ей этот мужчина, не мог сравниться ни с чем другим. Сейчас, прислонившись к нему и вспоминая своё прошлое, сердце Ци Ци было куда более спокойно.

– Цин Цин, не думай о нём! Если он сделал тебя несчастной, то мы убьём его! – Фэн Цан прищурился. Его голос звучал мягко, но убийственное намерение в его взгляде стало куда более сильным.

«Никогда ещё мне не хотелось так сильно убить кого-то! Даже если за Мишéй стоит остров Пэн Лай, что с того?! Он оскорбил мою женщину. Его ждёт лишь смерть!»

– Если Мишá и правда тот человек, о котором я думаю, то он действительно заслуживает смерти! Даже умереть сто или тысячу раз будет для него недостаточно! – прошло много лет, но всякий раз, когда Ци Ци думала о том, что приёмный отец умер от рук Лянь Шэн’а, она не могла простить ему это.

«Приёмный отец, был человеком, который привёл нас к себе домой и подарил приют. Более того, он дарил нам тепло и доброту. Он – человек, которого я уважаю больше всего!

Меня не волнует вражда между мой и Лянь Шэн’ом, однако Лянь Шэн убил приёмного отца, а это я никогда не прощу!»

– Однако прежде чем ты избавишься от него, я должна рассказать тебе о настоящей себе!

Фэн Ци Ци никогда и никому не рассказывала о своей настоящей личности. Изначально она собиралась навсегда скрыть это и жить своей нынешней личностью. У неё был мужчина, которого она любила. В будущем должна была появиться куча милых детишек. Она жила бы долго и счастливо.

Однако сейчас неожиданно появился такой человек, как Мишá. Это заставило Ци Ци ощутить, что она должна позволить Фэн Цан’у узнать её настоящую.

– Цан, возможно, то, что я сейчас расскажу, покажется тебе невозможным, но я клянусь, что каждое моё слово – правда. Ты должен поверить мне.

Прежде чем начать рассказывать, Фэн Ци Ци произнесла эти слова очень серьёзно. Поскольку Фэн Цан привык слышать, как она называет его «Цан», сейчас услышав своё полное имя, он был немного удивлён. Однако из этого смог увидеть серьёзность Ци Ци.

– Я поверю всему, что ты расскажешь.

Слова Фэн Цан’а прозвучали как обещание, которое заставило Ци Ци улыбнуться. Родинка между её бровями мгновенно стала красной, словно кровь.

«Как же мне повезло родиться заново и встретить Фэн Цан’а?..»

– Я не из вашего времени, и также я не настоящая Фэн Ци Ци. Раньше меня звали И Лянь. Я пришла из 21 века… – голос Ци Ци был очень нежным, а её рука мягко легла на ладонь Фэн Цан’а.

Весной в ванфу цвели белые цветы. Солнце уже наполовину спустилось с холма и оранжевое свечение равномерно распространилось на Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци. Издалека они выглядели как пара бессмертных.

Фэн Ци Ци начала рассказывать всё, начиная с того момента, когда ей исполнилось пять лет и её забрали в дом приёмного отца. Она говорила целых два часа, а когда закончила свой рассказ, обнаружила, что небо уже потемнело, а её тело укутано в плащ Фэн Цан’а.

– Ты хочешь сказать, что наступила эпоха бурного технологического развития? В другом пространстве и времени? Там люди могут подниматься в небо и погружаться в море? Сила автомобиля – не лошадь, а бензин? – Фэн Цан не мог себе представить, каким был мир, о котором рассказывала Ци Ци. Эти слова складывались в картинки в его голове, но как бы он не смотрел на них, он находил их странными. – Это место слишком фантастическое!

– Ха-ха… – Фэн Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а. – Если бы я могла, я бы хотела отвезти тебя туда, где я выросла! Я жила там больше двадцати лет. Мне там очень нравилось!

Ци Ци сказала, что ей нравился предыдущий мир, это заставило руки Фэн Цан’а напрячься. Он крепко прижал Фэн Ци Ци, боясь, что в минуту его беспечности она вернётся в свой прежний мир.

Увидев, что Фэн Цин стал настороженным, Ци Ци вздохнула.

«Неужели я выгляжу такой неуверенной?!»

– Не волнуйся, я всегда буду здесь и навсегда останусь с тобой! К тому же, с той стороны я уже мертва. После стольких лет моё тело было отправлено в крематорий и сейчас кремировано. Как я смогу вернуться назад?!

Услышав это от Фэн Ци Ци, Фэн Цан нахмурился. На его дьявольски красивом лице появилось странное выражение:

– Так, я должен поблагодарить Лянь Шэн’а. Если бы не он, ты бы не попала сюда, и даже более того, наша встреча с тобой была бы невозможной?

– Можно сказать и так, – Фэн Ци Ци кинула, а её губы изогнулись в усмешке.

«И правда, если бы я не умерла от пистолета Лянь Шэн’а, разве у меня появилась бы возможность переместиться во времени и продолжить жизнь с личностью Фэн Ци Ци? Как я смогла бы влюбиться в Фэн Цан’а, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж?»

– Если Мишá действительно Лянь Шэн, то он и правда похож на ещё не рассевшуюся душу умершего.

Ещё не рассевшаяся душа умершего – очень сильно докучать кому-то.

Слова Фэн Ци Ци показали её глубокую ненависть и отвращение к Лянь Шэн’у.

Несмотря на то, что когда Ци Ци описывала Лянь Шэн’а, она использовала лишь несколько слов, но по её голосу Фэн Цан смог услышать глубокую ненависть, которую она испытывала к Лянь Шэн’у. Особенно, когда в конце она упомянула, как приёмный отец погиб от рук Лянь Шэн’а. Тело Фэн Ци Ци даже немного вздрогнуло.

Фэн Цан мог понять чувства Ци Ци.

«Точно так же было, в тот год, когда я думал, что Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ погибли на горе Яньдан. Тогда у меня были такие же чувства. Я не мог дождаться, когда найду врага и отплачу ему зубом за зуб и кровью за кровь…»

– Цин Цин, а какими особенностями обладает Лянь Шэн? – Фэн Цан нежно погладил Фэн Ци Ци по спине. Тёплый поток скользнул из его ладони и распространился по спине Ци Ци, а мгновение спустя её спина потеплела.

– Он очень странный человек. Когда ему было тепло, он был настоящим джентльменом. Когда он был сумасшедшим и раздражительным, он становился демоном. Его добро и зло находились всего лишь на волосок друг от друга. Он был кем-то очень ненормальным. Что же о его особенностях… – Фэн Ци Ци надолго задумалась, а затем внезапно её глаза загорелись. – Он любил постукивать по столу. Особенно когда был в глубоких раздумьях.

Ци Ци раскрыла ладонь Фэн Цан’а и кончики её пальцев постучали по его ладони.

– Вот так! Каждый раз, когда он принимал решение, ему нравилось это делать!

Фэн Цан тайно запомнил эти характеристики Лянь Шэн’а, о которых вспомнила Фэн Ци Ци.

«Похоже, мне нужно приказать людям следить за Мишéй. Если у него и правда есть такая привычка, то, вероятно, он действительно является Лянь Шэн’ом. Поскольку Лянь Шэн обязан Цин Цин двумя жизнями, я заставлю Мишý заплатить долг кровью за пролитую кровь.»

После того, как она открыла свою истинную личность, Фэн Ци Ци ощутила себя свободнее. Она так долго жила в этом мире, но никому не рассказывала о своём прошлом. Она даже ни слова не сказала своим личным служанкам, Су Мэй и Су Юэ.

Сегодня Ци Ци была очень счастлива после того, как рассказала Фэн Цан’у всё. Потому что чувство разделения секрета с другим оказалось таким приятным. Особенно, когда Фэн Цан услышал её слова, но не подумал, что она говорит глупости и решил поверить ей. Это заставило Ци Ци ощутить, что у неё есть «близкий друг». В конце концов, эта личность была самым большим секретом Фэн Ци Ци.

«Делиться своими секретами с Фэн Цан’ом – очень приятно!»

– Цин Цин, если Мишá действительно Лянь Шэн, то Лянь Шэн наверняка пришёл за тобой. Как ты уже говорила, испытания семиэтажной пагоды были тренировкой, которую вы когда-то проходили. Тогда тот, кто проводил испытания семиэтажной пагоды, бесчисленными путями определённо должен быть связан с Лянь Шэн’ом. Я думаю, что не важно, является ли Мишá Лянь Шэн’ом или нет, мы должны сделать это… – Фэн Цан показал жестом режущий нож.

Фэн Цан не стал вдаваться в подробности, но его интуиция подсказывала ему, что желание этого человека к «И Лянь», можно было описать лишь как безумное.

«Если Мишá действительно Лянь Шэн, то разве он не будет искать повсюду Цин Цин? В прошлой жизни он убил её, потому что не смог заполучить. Может ли быть, что Лянь Шэн даже в этой жизни всё ещё хочет заполучить её?

Нет! Я никогда не позволю этому случиться! Неважно, кто она – И Лянь или Фэн Ци Ци, она моя жена. Я не отпущу её и никому не дам возможности получить её!»

Зная Фэн Цан’а так долго, Ци Ци привыкла видеть его нежным и мягким, словно вода, лёгким, словно ветер, и спокойным, словно облака. Она никогда не видела его таким. Его игривые глаза были заполнены толстым слоем тумана, а голос стал ниже, чем обычно.

– Цан, ты имеешь в виду, что лучше убить тысячу неверных, чем отпустить одного? – Фэн Ци Ци протянула руку и приподняла подбородок Фэн Цан’а. – Тц, я привыкла видеть твою нежную сторону. Я и забыла, что у тебя есть прозвище Принц Демон…

– Может быть, Цин Цин хочет испытать это на себе? – Фэн Цан очаровательно улыбнулся. Он тут же сбросил жестокость со своего тела. Его глаза наполнились любовью. Протянув руку, он взял Ци Ци за руку и поцеловал кончики её пальцев.

– Ха-ха… – ощущения, исходящие от её пальцев, заставили Фэн Ци Ци рассмеяться. – Цан, не играй больше так. Щекотно!

– Цин Цин… – Фэн Цан опустил голову и прикусил мочку ушка Ци Ци. – Я буду защищать тебя, как рыцарь всегда защищает свою принцессу, никого не подпуская близко!

Тёплый воздух задержался на ушке Фэн Ци Ци. Уловив густую ревность в словах Фэн Цан’а, она рассмеялась и обняла его за талию:

– Хорошо! Мой сильный рыцарь!

Всего за одну ночь в особняке, где жил Мишá, появилась большая группа людей. Некоторые из этих людей принадлежали Фэн Цан’у, а некоторые Фэн Ци Ци. Лучшие мастера Фо Шэн Мэн и Мойю были здесь, а также прятались на рынке. У всех была лишь одна цель – Мишá.

Приехав в столицу Янь, Мишá оставался в особняке и никуда не выходил. Из-за того, что его ноги были искалечены, он не любил ходить по улицам. Ему не нравились странные выражения на лицах людей, когда они смотрели на его ноги. Несмотря на его обманчивое лицо, факт был фактом. Он был калекой.

– Су Юэ, ты так и не узнала про Су Мэй? – Мишá был несколько нетерпелив. Погода становилась всё теплее, но его дело продвигалось так медленно.

«Так много дней прошло, почему же Ся Сюэ до сих пор не получила информацию о Су Мэй?»

– Молодой господин, нет.

«Шух!» – хлыст в руке Мишú яростно ударил Ся Сюэ по ногам.

– На колени!

Холод на прекрасном лице её господина, заставил Ся Сюэ вздрогнуть, и она быстро опустилась на колени перед Мишéй:

– Молодой господин, это вина Ся Сюэ. Молодой господин, не сердитесь! Су Мэй – личная служанка принцессы Чжэнь Го. Фэн Ци Ци всегда находится либо во дворце, либо в ванфу. У меня не было возможности приблизиться к Су Мэй…

«Шух…» – Ся Сюэ не договорила. На её лице отразилась боль, а правая сторона её лица мгновенно распухла.

– Молодой господин, Ся Сюэ не лжёт. Эта дочинённая действительно не может найти информацию о Су Мэй. Эта подчинённая уже постаралась на славу…

«Шух...»

Не дожидаясь, пока Ся Сюэ скажет ещё что-нибудь, Мишá ещё раз ударил её хлыстом по лицу. В итоге, Ся Сюэ осталось лишь замолчать. Хоть выражение её лица по-прежнему оставалось холодным, но в глазах чётко читалась глубокая обида. Она не понимала, почему Мишá так обращался с ней.

Выражение лица Ся Сюэ ещё сильнее испортило настроение Мишú. Зацепив её хлыстом, он поставил Ся Сюэ перед собой.

– Ся Сюэ, чем ты недовольна? Ты думаешь, что этот молодой мастер незаслуженно избил тебя?

Голос Мишú был холоден, словно мята, но в том, как он смотрел на Ся Сюэ, не было обычного спокойствия. Такая отчуждённость, безразличие и холодок пробежавшийся по её спине, заставили Ся Сюэ испугаться.

Ся Сюэ не хотела, чтобы Мишá потерял к ней доверие, не хотела, чтобы он отдалился от неё.

«Я не хотела этого!»

– Молодой господин, Ся Сюэ не чувствует себя обиженной! Молодой господин по праву проучил Ся Сюэ!

– Тогда скажи, что ты скрыла от меня?

– Я… – на мгновение изумилась Ся Сюэ. В груди у неё всё сжалось и больше она ничего не сказала.

Увидев её такой, Мишá фыркнул:

– Ся Сюэ, я уже говорил, что больше всего ненавижу, когда мне лгут. Почему ты не сказала мне, что Су Мэй собралась выйти замуж за принца Бэй Чжоу, Сяояо? Что ещё ты скрываешь от меня?

– Молодой господин?! – Ся Сюэ никогда не думала, что Мишá действительно может узнать о свадьбе Су Мэй.

«Кто сказал ему? Может быть, господин Цзя Лань? Да нет, откуда господин Цзя Лань узнал о Су Мэй? Господин Цзя Лань не мог сказать об этом…»

– Больше не думай… – Мишé вдруг несколько не понравилась стоявшая перед ним женщина.

«Она точно знает мой характер и всё ещё ведёт себя так. Возможно ли, что она сделала это специально?»

Увидев, что Мишá заподозрил её в неверности, Ся Сюэ мгновенно поклонилась и закричала:

– Молодой господин, Ся Сюэ вас не предавала! Пожалуйста, вы должны верить в мою преданность!

– Верить? Неужели кто-то преданный способен на такое? Если бы я не гулял сегодня во дворе и не услышал, как люди снаружи говорят о свадьбе принца Сяояо, я бы даже не узнал, что Су Мэй вышла замуж! – последние слова Мишá проревел.

Подумав, что Су Мэй может быть И Лянь, а то, что сделала Ся Сюэ, могло заставить его навсегда потерять И Лянь, Мишá безжалостно обрушил хлыст на тело Ся Сюэ.

«Шух, шух, шух…»

Ся Сюэ также была сделана из плоти и крови, а Мишá изначально был человеком, который занимался боевыми искусствами. Сила в его руках была велика, а сейчас его хлыст сильно ударял её. Это было так больно, что Ся Сюэ нахмурилась, но не осмелилась издать хоть звук.

«Из-за того, что свадьба Су Мэй изначально была моей ошибкой, если я не найду повод оправдаться, то точно потеряю доверие молодого господина. Возможно, он даже отошлёт меня прочь…

Нет! Я не хочу расставаться с молодым господином! Он самый важный человек в моей жизни! Если я потеряю его, что мне делать?..» – Ся Сюэ не осмеливалась даже думать об этом.

Лишь, когда Мишá устал бить Ся Сюэ хлыстом, он бросил его на пол.

– Ся Сюэ, уходи! Ты мне больше не нужна! – Мишá развернул коляску. Его спина была обращена к Ся Сюэ, он не смотрел на неё, покрытую чёрными и синими ранами. В его голосе также не было и следа теплоты.

«Предавший один раз, будет предавать каждый раз. Я не нуждаюсь в таком ненадёжном рабе рядом с собой!»

От слов, произнесённых Мишéй, у Ся Сюэ мгновенно потекли слёзы. Только что, как бы ни наказывал её Мишá, Ся Сюэ не издала ни звука. Она стискивала зубы, словно боль исходила не от её тела, словно той, кого избивали, была не она. Но сейчас, когда Мишá сказал: «Ты мне не нужна», все эмоции вспыхнули в сердце Ся Сюэ.

– Молодой господин, не прогоняйте Ся Сюэ! – Ся Сюэ опустилась на колени перед Мишей. Солёные слёзы смешались со следами от хлыста на её лице, заставляя её дёргаться от боли. Однако сейчас у Ся Сюэ не было желания заботиться об этом. Больше всего она заботилась о Мишé.

«Если Молодой господин больше не хочет меня видеть, то куда же я пойду?!»

– Молодой господин, я ошиблась! Мне не следовало держать дело Су Мэй в секрете. Это моя вина! Молодой господин, не прогоняйте меня! Я больше никогда не совершу подобного! – вид у Ся Сюэ был крайне жалкий. Она всё время кланялась, желая согреть холодное сердце Мишú. Она предпочла бы, чтобы Мишá вновь выпорол её, чем потерять его.

– Молодой господин, дайте мне ещё один шанс! Молодой господин, Ся Сюэ служила вам столько лет, даже если вы не делаете этого для монаха, сделайте это для Будды. Пощадите меня на этот раз! Пожалуйста, дайте мне ещё один шанс, умоляю вас!

Не делаете это для монаха, сделайте это для Будды – из уважения.

Слёзы и кровь на лице Ся Сюэ слились воедино. Сейчас изначальные черты Ся Сюэ не были видны на её изначально красивом лице.

«Бах-бах» – донеслись до ушей Мишú звуки поклонов, однако он ничуть не смутился.

«Ся Сюэ была моим самым близким человеком. Она заботилась о моих повседневных вещах, таких как еда и одежда. Если даже она что-то скрывает от меня, лжёт мне, то где тогда будет хоть какое-то ощущение безопасности?»

– Молодой господин, вы можете быть и ругать меня, но не заставляйте меня уходить! Если я уйду, кто позаботиться о молодом господине?! Молодой господин, это была моя вина. Это я во всём виновата! Я разозлила вам, я поняла, что ошиблась! Я правда поняла, что ошиблась!

С эти мгновения Ся Сюэ была крайне печальна.

«Я уже давно знала, что существование И Лянь не имеет вебе равных в сердце молодого господина, но всё равно мечтала о том, что смогу превзойти существование И Лянь и буду жить в его сердце. Поэтому я держала свадьбу Су Мэй в секрете, не хотела, чтобы молодой господин нашёл И Лянь…» – сейчас, увидев выражение лица Мишú, Ся Сюэ наконец поняла, что никто не сможет заменить И Лянь в его сердце.

«Что бы я ни делала, молодой господин не оборачивается и даже не смотрит на меня. Он не проявляет ко мне ни малейшей жалости. Но, но я всё ещё люблю его, даже таким!»

Тёмные глаза Мишú холодно смотрели на заплаканное и окровавленное лицо Ся Сюэ. На его лице не отражалось ни малейшего волнения. Как он мог не понимать её мыслей о нём?

«В прошлой жизни было так много женщин, которые кидались на меня, но я чувствовал лишь отвращение и презрение к ним.

Если я хотел женщину, мне было достаточно просто щёлкнуть пальцами. В любой момент находилась та, что была готова отдать мне свою жизнь. Однако такие люди не нравились мне. Если бы не любовь, я бы смог сделать это… Только я люблю И Лянь. Мине нравилась эта благородная и чистая фея, похожая на Лотос, которая иногда очаровывала, словно японская роза. По сравнению с И Лянь эти женщины были сущим мусором. Когда они видели мужчину, они бросались на него. И правда дешёвки!

伊莲 (yī lián) – И Лянь означает Лотос.

Неудивительно, что с тех пор, как я приехал в Бэй Чжоу прогресс шёл так медленно. Оказывается, Ся Сюэ сыграла со мной злую шутку. Нахватало людей? Мойю и Фо Шэн Мэн отказались давать нам информацию? Это были всего лишь односторонние заявления Ся Сюэ!

Если Су Мэй является И Лянь, то Ся Сюэ, держа её свадьбу в секрете, вынесла бы себе смертный приговор. Даже если Су Мэй не И Лянь, такой неверный человек не может находиться рядом со мной, втайне гордясь собой и думая, что я тот, кому легко солгать.»

Несмотря на то, что Мишá был очень зол и хотел убить Ся Сюэ, но он не мог сделать это, ведь именно она заботилась о нём столько лет. К тому же, реки в горах были очень далеки. Они находились далеко от острова Пэн Лай. За короткое время он не сможет найти ни одного удобного в использовании человека, поэтому Ся Сюэ всё ещё имена некую ценность в глазах Мишú.

– Дай мне хлыст! – Мишá протянул руку.

В тот момент, когда Ся Сюэ увидела это, в её глазах появилась радость.

«Молодой господин, заговорил со мной, значит ли это, что он простил меня?» – подумав об этом, Ся Сюэ быстро подняла с земли хлыст и, держа его обеими руками, осторожно протянула его Мишé, словно она была смиренной рабыней, ожидающей решения хозяина.

Мишá промолчал. Он взял хлыст за ремень и рукояткой приподнял покрытое шрамами лицо Ся Сюэ.

– Какое несчастное это лицо…

Взгляд Мишú невозможно было разгадать, он словно бы смотрел на добычу, тревожа сердце Ся Сюэ, заставляя её дрожать от страха. Она была напугана, но несмотря на это, не осмеливалась жаловаться. Ся Сюэ понимала, что должна ухватиться за шанс, который ей дал Мишá, иначе её прогонят, а ей не хотелось расставаться с ней. Ся Сюэ оставалось лишь позволять Мишé смотреть ей в лицо.

После долгого молчания, Мишá облокотился на инвалидное кресло и бросил хлыст на пол. Его палец мягко постучал по ручке инвалидного кресла.

– Ся Сюэ, раз уж ты говоришь, что верна мне, то сделай сейчас для меня одну вещь, чтобы доказать свою преданность!

Ся Сюэ не знала почему, но услышав это, она невольно вздрогнула.

«Почему у меня такое ощущение, что молодой господин просчитал меня?»

– Что? Ты не хочешь делать это? – молчание Ся Сюэ заставило Мишý усмехнуться. Его улыбка была как солнечный свет, чиста и прекрасна, как зимний снег, покрытый золотым солнечным светом, заставив Ся Сюэ впасть в транс.

– Раз ты не хочешь, тогда уходи! Как предатель острова Пэн Лай, ты уже не имеешь права вернуться на остров.

Ся Сюэ наконец поняла, что проиграла этому человек. Мишá заблокировал все её убежища, сделав так, что она никогда не сможет вернуться в родной город, где выросла. Он также наградил её титулом «предательницы», вынуждая делать то, что он захочет.

«Молодой господин всегда действовал так безжалостно. Несмотря на то, что я усердно служила ему в течении шести лет, тщательно заботилась о нём и всегда была верна ему, отвернувшись от меня, он не проявляет ко мне никакой жалости…

А я… я попалась на его безжалостность. Но что я могу сделать?! Почему он не поделиться со мной хоть маленькой частичкой своей любви к И Лянь? Я буду довольна даже самой малостью! Почему он так жесток со мной?! Я ведь так сильно люблю его!»

– Я готова сделать для молодого господина всё, что угодно, – Ся Сюэ вытерла слёзы и посмотрела на Мишý.

Даже если она не была честной, Ся Сюэ чувствовала себя сладкой, словно сиром. Она могла оставаться с Мишéй лишь в том случае, если у неё есть хоть какая-то ценность. Если однажды он перестанет использовать её, Ся Сюэ будет чувствовать себя очень грустно, потому что Мишá не позволяет мусору оставаться рядом с ним. Тогда Ся Сюэ навсегда потеряет Мишý.

Сладкая, словно сироп – с радостью переносить трудности.

– Иди сюда! – Мишá сделал жест пальцами.

Ся Сюэ, всё ещё стоящая на коленях, проползла два шага вперёд и приблизилась к Мишé. Предложения Мишú были очень короткими, всего лишь несколько слов. Он специально добавил одну фразу:

– Помни, это твой последний шанс!

Услышав слова Мишú, Ся Сюэ удивлённо приоткрыла рот. Её глаза наполнились паникой и недоверием. Однако, как только Ся Сюэ увидела невинную улыбку на лице Мишú, она мгновение колебалась, а затем стиснула зубы и кивнула:

– Ся Сюэ сделает то, что прикажет молодой господин!

– Отлично! – уголок губ Мишú приподнялся.

Его улыбка была чистой и невинной, подобно вспышке, заставив Ся Сюэ ослепнуть. Из-за этой улыбки её сердце упало ещё глубже…

– Иди умойся и примени лекарство. Самое главное для девушки – её внешность. Не дай мне уничтожить её, тогда я стану крайне грешен.

Слова Мишú были подобны заклинанию, заставляя Ся Сюэ охотно выполнять для него всё, что угодно.

Выйдя из комнаты, Ся Сюэ не успела сделать и двух шагов, как увидела Цзинь Юя.

– Ся Сюэ, что случилось? – Цзинь Юй был потрясён, увидев Ся Сюэ.

Только что он проходил мимо и услышал, как плачет Ся Сюэ. Поэтому Цзинь Юй остановился, а сейчас, увидев лицо Ся Сюэ, покрытое следами от хлыста, он быстро подошёл, показывая своё беспокойство.

– Я в порядке… – Ся Сюэ закрыла своё лицо, уклоняясь от взгляда Цзинь Юя, но он схватил её за руку:

– Он бил тебя?! Почему он избил тебя?! Я пойду к нему!

Цзинь Юй рос вместе с Ся Сюэ. У них были хорошие отношения, плюс ко всему, отношения между Цзя Лань’ем и Мишéй были довольно неплохими, а значит и их приближённые были очень близки. Цзинь Юй считал Ся Сюэ своей младшей сестрой. Сейчас, увидев, что Ся Сюэ была так избита Мишéй, Цзинь Юй очень рассердился. Ему очень хотелось с ноги открыть дверь в комнату Мишú и спросить его, зачем он это сделал.

– Цзинь Юй, нет! – увидев Цзинь Юя в таком состоянии, Ся Сюэ изо всех сил пыталась освободить руку. – Цзинь Юй, я сделала кое-что не так. Вот почему молодой господин наказал меня. Я в порядке, не беспокойся за меня!

– Даже если ты сделала что-то не так, он не должен был бить тебя. Ты же девушка! – кроме злости, у Цзинь Юй не было никакого способа справиться с мольбами Ся Сюэ.

«Кажется, я должен рассказать об этом господину Цзя Лань’ю и попросить его переубедить господина Мишý!»

Свадьба Су Мэй становилась всё ближе и ближе. Фэн Ци Ци уже давно приготовила для неё свадебное платье и украшения. Ванфу Сяояо также уже почти закончило приготовления. Счастливое событие приближалось, но беспокойство не исчезало с лица жениха, Ваньянь Кана. Потому что с тех пор, как он захотел покинуть столицу, Фэн Ци Ци больше не позволяла ему видеться с Су Мэй.

«Двоюродная сестра зла из-за моих слов. Я могу понять это. Единственное, что я не понимаю, так это то, что Су Мэй ни капельки не скучает по мне. Почему каждый раз, когда я устраивал шумиху в особняке Тинсун, Су Мэй не выходила ко мне? Может быть, в сердце Су Мэй я не так уж важен, или Су Мэй вложила слова, сказанные мной в тот день, в своё сердце и всё ещё сердиться на меня?»

Отношение Су Мэй заставляло Ваньянь Кана почувствовать, что в его сердце скажет маленькая обезьянка, делая его сердце очень хаотичным.

После того, как Ваньянь Кан связался с Фэн Ци Ци, он понял вопросы, которые мучили его в последние несколько дней. Ваньянь Ли? Обиды, которые совершил его отец? Они были мимолётны. Самым важным для него оказалось жениться на Су Мэй и держать её в своих объятьях. Ощущение невозможности дотянуться до плода, висящего на ветке, оказалось крайне неприятным.

Новый Император взошёл на трон, и раз Ваньянь Цзе был ещё ребёнком, Фэн Цан больше думал о дворе. Фэн Ци Ци сказала, что тело Фэн Цан’а было нездорово, и Ваньянь Кан, принц Сяояо, должен больше помогать ему, заставив Ваньянь Кана каждый день ходить на утренний суд и заставляя его начинать заботиться о делах государства.

Когда Ваньянь Кан был принцем, он всегда держался в стороне и не заботился о стране. Однако, когда он действительно поднялся, он стал серьёзен, как никогда раньше. С точки зрения Ваньянь Кана, он должен позволить заслугам своего отца процветать, и должен исправить недостатки, устроенные его отцом.

Несмотря на то, что в прошлом он не помещал суд в своё сердце, на этот раз под принуждением Фэн Ци Ци он начал заботиться о стране, однако нужно сказать, что в крови семьи Ваньянь была естественная деловая хватка. Даже Фэн Цан не мог не похвалить работу Ваньянь Кана.

Выступление Ваньянь Кана позволило Фэн Ци Ци стать немного более уверенной. Раньше она боялась, что неудача (дело Ваньянь Ли) приведёт Ваньянь Кана к полному краху. Ци Ци не ожидала, что способность Ваньянь Кана к самоисцелению была так сильна.

«В конце концов, Бэй Чжоу будет предан семье Ваньянь. У меня и Цан’а нет никаких амбиций становиться Императором. Цан также никогда не думал о восстановлении прежнего Цинь и объединении гор и рек. Сейчас он медленно передаёт дела суда А-Кану. Так что это можно рассматривать как начальную подготовку нашему отъезду.»

Объединить горы и реки – объединить все страны.

_________________________________________________________

Ваньянь Кан недоумевал по поводу отношения Су Мэй, а внутри особняка Тинсун Су Мэй и Су Юэ с очень серьёзными лицами смотрели на двух мастеров, сидевших напротив них.

– Основываясь на наблюдениях за Ся Сюэ за эти несколько дней, Ся Сюэ и Мишá тайно планируют что-то, предположительно связанное со свадьбой Су Мэй, – сообщил Налань Синь о результатах расследования Фэн Цан’у и Фэн Ци Ци.

Услышав это, Ци Ци и Фэн Цан обменялись взглядами. Они понимали друг друга.

«Похоже, у Мишú есть большой шанс стать назойливым Лянь Шэн’ем…»

Фэн Ци Ци не стала подробно рассказывать Су Мэй и Су Юэ об опыте своей прошлой жизни. Она лишь сказала, что Мишá ищет участниц Турнира четырёх стран. Мужун Цин Лянь уже убита, а на Бай И Юэ напали. Следующими будут Су Мэй и она сама. Хоть Ци Ци и не знала, какими были мотивы этого человека, но Мишá должен был умереть.

Су Мэй и Су Юэ не сомневались в словах своей госпожи. Они всегда верили словам Фэн Ци Ци без всякой причины. Это было доверие, которое шло из глубины их сердец. Даже если бы она не назвала эту причину, слова Мисс для них были подобны императорскому указу. Это была глубоко укоренившаяся мысль Су Мэй, Су Юэ и людей Мойю.

– Мисс, раз у Мишú есть идеи насчёт свадьбы, почему бы нам не обыграть его в его же собственной игре?! Несмотря на то, что жители острова Пэн Лай очень могущественны, но ведь сейчас мы находимся в Бэй Чжоу. У нас больше людей, обширная разведывательная группа и огромная сеть. Может быть, мы должны бояться ничтожного Мишý?

Встречаясь с врагом, Су Мэй всегда была смелой и отважной. Не говоря уже о том, что враг хотел сорвать её свадьбу.

«Как я могу быть спокойна? Если кто-то действительно придёт, желая сорвать мою свадьбу, я убью его. Если придут двое, я убью и двоих.»

Слова Су Мэй немного разрядили атмосферу.

Хоть Фэн Цан и Фэн Ци Ци подробно не объясняли причины убийства Мишú, но из наблюдений за эти последние дни, будь то люди Фо Шэн Мэн или Мойю, все они ощущали важность, которую два их Мастера придавали этому Мишé, а также их неприязнь к нему. Особенно сильна была ненависть, исходившая от Фэн Цан’а.

«Для нас убийство не более чем кусок пирога. Не лучше ли найти возможность и избавиться от Мишú?!»

Однако это предложение было отвергнуто Фэн Ци Ци.

«Если не будет установлено, что Мишá – это Лянь Шэн, я не стану умышленно убивать невиновного. Если Мишá и правда Лянь Шэн, то убить его будет не так то просто.»

В конце концов, Фэн Ци Ци очень хорошо знала способности Лянь Шэн’а.

«Даже если его ноги повреждены, его нельзя недооценивать. К тому же, рядом с ним всё ещё есть Цзя Лань. В тот раз, в финале турнира я испытала его. Этот мужчина является экспертом среди экспертов. С ним будет нелегко иметь дело. В конце концов, остров Пэн Лай не зря носит свою репутацию!»

Единственное требование Ци Ци состояло в том, чтобы не убивать невинных и не позволить их людям погибнуть. Будет лучше, если они приведут Мишý в какое-нибудь место и убьют одним ударом.

«Хоть Су Мэй обладает высоким уровнем боевых искусств, однако Лянь Шэн полон мастерства и хитрости. С её прямолинейным характером Су Мэй не сможет подчинить Мишý себе. Если что-то случится с Су Мэй, разве мы не обидим А-Кана? Су Мэй точно не будет участвовать в этом.»

– Су Мэй, на этот раз ты потерпишь немного несправедливости! Я боюсь, что свадьба не пройдёт гладко! Возможно, ты не сможешь сидеть в паланкине! – слова Ци Ци уже вынесли решение, что Су Мэй не будет участвовать в действии «замани в ловушку».

Услышав, из слов Фэн Ци Ци, что её исключили, Су Мэй сразу же встревожилась:

– Мисс, отпустите меня! Не волнуйтесь, я сама о себе позабочусь, ничего не случиться!

– Нет! – по этому вопросу мнение Фэн Цан’а было таким же, как и мнение Ци Ци.

«Хоть Су Мэй подчинённая Цин Цин, но она невеста А-Кана. Мы не знаем, что будет делать Мишá. Мы не можем позволить Су Мэй рисковать. Даже если это один процента, мы не можем… В конце концов, А-Кан мой хороший друг и брат. Я не могу позволить Су Мэй рисковать собой.»

– Но ведь я самая подходящая кандидатура!

– Нет, не ты… – Фэн Цан улыбнулся и встал. Он взял свадебное платье Су Мэй и накинул его на себя. Красное свадебное платье выделило белоснежную фигуру Фэн Цан’а, а красное облако отразилось на его белом, словно фарфор, лице. – Лишь я смогу пойти и сделать это…

Фэн Цан давно хотел увидеть Мишý, и его руки также сильно чесались.

«Я хочу лично отрубить голову Мишé.» – с самого начала этой подготовки, Фэн Цан уже принял решение. «Я должен лично прикончить Мишý! Я точно не прощу человека, который причинил боль Цин Цин!»

– Цан… – как Фэн Ци Ци могла не понимать настроя Фэн Цан’а?

«В последние несколько ночей Цан крепко обнимал меня, словно боялся, что я унесусь вместе с ветром… Мишá уже успел стать занозой в сердце Цан’а. Было бы очень неприятно, если бы он не избавился от этой занозы…»

– Цин Цин, какой же результат моей игры в прекрасную невесту?

Фэн Цан всегда любил белый цвет. Люди знали, что этот мужчина может носить белое и выглядеть как человек и демон одновременно. Они не ожидали, что когда он наденет красное, то станет настоящим дьяволом.

– Красиво, очень красиво… – Фэн Ци Ци с улыбкой смотрела на мужчину перед собой.

Дьявол, облачённый в красное, казался похожим на снег, запятнанный красным. Красное обернулось вокруг Фэн Цан’а.

«И правда… дьявол, который так прекрасен, что может навредить стране и причинить страдания людям!»

– Тогда всё решено! – Фэн Цан отбил решение хлопками, так, что у Ци Ци в принципе не оказалось времени на возражения.

Когда все ушли, Фэн Цан сложил красное платье и отложил его в сторону. Он подошёл к Фэн Ци Ци, чтобы обнять её, но обнаружил, что у неё крайне озабоченный вид. Фэн Цан с улыбкой поцеловал её в лоб:

– Цин Цин, беспокоиться обо мне?

– Цан, с Лянь Шэн’ем нелегко иметь дело… я боюсь…

– Неужели Цин Цин так не уверена во мне? – Фэн Цан обнял Ци Ци и, усадив её к себе на колени, откинул волосы с её лба, открывая красную родинку Фэн Ци Ци.

– Я просто не хочу, чтобы случилось что-нибудь плохое. У меня есть лишь ты… – Ци Ци близко прижалась к Фэн Цан’у, слушая его сердцебиение.

«Взгляд Цан’а твёрд. Я не смогу остановить его. Если бы я не была беременна, я бы лично пошла и положила конец нашей с Лянь Шэн’ом вражде…»

– Верь мне! – пальцы Фэн Цан’а были тонкими и гладкими, словно нефрит. Его пальцы нежно пробежались по чёрным волосам Фэн Ци Ци и тепло его рук постепенно заставило её успокоиться.

– Я верю в тебя! Однако в тот день я должна буду прятаться где-то поблизости, – хоть Ци Ци и сказала, что верит в Фэн Цан’а, однако она не могла спорить с человеком, которого любила. – Я лучше понимаю Лянь Шэн’я. Если у Лянь Шэн’я будут какие-то отклонения, я смогу заранее предупредить тебя. В конце концов, в этом мире я – единственный человек, который знает его лучше всех.

Зная, что Фэн Ци Ци такая же упрямая, как и он, и то, что она решила, уже не изменить, Фэн Цан’у оставалось только кивнуть и согласиться:

– Ты должна будешь быть крайне осторожной.

Фэн Ци Ци была немного удивлена, что Фэн Цан не возражал. Она подняла на него взгляд и увидела, что в глубине его глаз таится нежность и Ци Ци ещё сильнее расчувствовалась.

«Этот мужчина и правда избалует меня до небес! К тому, что я уеду, он, вероятно, сделает ещё больше приготовлений!»

После того, как её выпороли, Ся Сюэ вдруг стала очень занята. Она была так занята, что даже не успела здороваться с Цзинь Юй’ем, когда проходила мимо него. Видя такое поведение Ся Сюэ, Цзинь Юй ощущал себя подавленным. Воспользовавшись тем, что Цзя Лань находился в хорошем настроении, Цзинь Юй взял на себя инициативу поговорить с ним о Мишé и Ся Сюэ.

После последнего конфликта с Мишéй, Цзя Лань и Мишá встречались очень редко. Однако Мишá не хотел видеть его. Даже если они жили под одной крышей, Мишá не желал встречаться с Цзя Лань’ем. Обычно он оставался в своей комнате и выходил гулять лишь тогда, когда Цзя Лань покидал особняк.

То, что эти два изначально хороших друга стали такими, как сейчас было тем, что Цзинь Юй не хотел видеть. Однако он был всего лишь рабом, а эту проблему нельзя было решить несколькими словами. Так что он мог лишь встревоженно и бессильно наблюдать.

Сейчас же ситуация с Ся Сюэ была проста до невозможности. Поэтому, Цзинь Юй рассказал Цзя Лань’ю о том дне, когда Ся Сюэ была избита, и о том, что в последние дни она очень странно спешила куда-то. Услышав слова Цзинь Юя, Цзя Лань очень удивился:

– Ся Сюэ делает что-то тайно?

– Господин, как вы думаете, следует ли мне проследить за Ся Сюэ? Я боюсь, что с ней что-нибудь случится…

Поскольку Цзя Лань и Мишá поссорились, Цзя Лань ощущал себя очень виноватым и хотел помириться с Мишéй. Однако Мишá не давал ему такой возможности. Мишá избегал Цзя Лань’я, что очень огорчало его.

«Если Цзинь Юй проследит за Ся Сюэ и будет обнаружен, Мишá, естественно, снова неправильно поймёт меня. Тогда узелок между нами, скорее всего, никогда не будет разрешён…»

– Если Ся Сюэ не просила тебя о помощи, не ходи за ней. Боевые искусства Ся Сюэ равны твоим. Если ты проследишь за ней, тебя непременно обнаружат тебя. Тогда будет не очень хорошо, если Мишá поймёт всё неправильно.

– Есть! Этот подчинённый всё понял!

__________________________________________________________

В другой стороне особняка, Ся Сюэ вернулась к Мишé. Мишá стоял к ней спиной и смотрел на птицу, сидевшую на ветке за окном. Через несколько минут от повернулся и спросил Ся Сюэ:

– Всё готово?

– Молодой господин, всё готово. Нас осталось лишь дождаться, когда свадебный паланкин покинет резиденцию регента.

– Отлично! Хе-хе… – Мишá держал в руке распустившийся цветок персика. Приблизив цветок к лицу, Мишá понюхал его, а на его лице появилось странное выражение.

– Молодой господин, если Су Мэй не мисс И Лянь, то…

Слова Ся Сюэ вдребезги разбили прекрасные фантазии Мишú. Большим и указательным пальцами правой руки он разрывал лепестки, растирая их на мелкие кусочки. Обрывки лепестков падали на землю.

– Если это не она, то найди мне настоящую. В противном случае, принеси свои извинения смертью!

Услышав слова Мишú, Ся Сюэ пожалела, что не может отвесить себе пощёчину.

«Как я могла забыть, что молодой господин больше всего ненавидит, когда другие рушат его прекрасные мечты? В такой важный момент я сказала вещь, которая всё испортила… Разве это не поиск собственной смерти?!»

– Пошла прочь! – чувствуя вину Ся Сюэ, взревел Мишá. Ся Сюэ осталось лишь поклониться и уйти.

После ухода Ся Сюэ Мишá был похож на сдувшийся мячик, обмякнув в инвалидном кресле.

«Как я могу не понимать, что Ся Сюэ говорила правду?! Но мне не понравилось ощущение того, что прекрасный сон оказался разбит. Хоть я пережил много поражений и моё сердце давно окрепло, но ощущение падения с высокого обрыва в темноту всё ещё настолько неприятно, что мне трудно дышать…

И Лянь, где ты? Перестань играть в прядки, хорошо? Я умоляю тебя…»

__________________________________________________________

Один, из-за своей любимой жены хотел убить Мишý. Другой, из-за любви, очень старался найти И Лянь. Только Мишá и Фэн Цан не понимали, что даже если всё подготовлено, в этом мире существует правило гласящее: «Планирование – у человека, а выполнение – у Небес».

Планирование – у человека, а выполнение – у Небес – человек предполагает, а Бог располагает.

Ваньянь Цзе взошёл на трон. Даже если он был всего лишь шестилетним ребёнком, но при поддержке Фэн Цан’а и Ваньянь Кана в Бэй Чжоу не произошло никаких потрясений. Чиновники не осмеливались запугивать Ваньянь Цзе, потому что он был молод. В конце концов, во дворце присутствовала Вдовствующая Императрица, а при дворе были Фэн Цан и принц Сяояо, Ваньянь Кан. Все вместе они были чем-то, от чего чиновники не могли избавиться.

После знакомства с другой личностью Фэн Цан’а… Лун Ао Тянь’ем, Дунфан Лань долгое время была потрясена. Лун была императорской фамилией бывшего Цинь’я, а внешность Фэн Цан’а заставила её сравнить его лицо с лицом старого друга, догадавшись о родстве между ними.

Однако Дунфан Лань долго не думала, когда Фэн Цан великодушно раскрыл свою личность. После того, как она узнала, что он – потомок бывшей династии Цзинь, Дунфан Лань надолго потеряла дар речи.

Понимая, что такой день настанет, Фэн Ци Ци передала Вдовствующей Императрице письмо, перед отъездом написанное Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Прочитав письмо своей дочери и зятя, Дунфан Лань узнала, что эта пара лгала даже ей, их матери.

«Если бы я не воспитала Цан’эра и не испытывала к нему глубокие чувства, плюс если бы между ним и Ци Ци не было бы отношений я, безусловно, приказала бы взять Фэн Цан’а в плен.

В конце концов, он потомок бывшей династии Цинь. Что если бы он захотел восстановить Великий Цинь, восстановить трём разделённым нами странам их прежнее состояние и из-за этого развязать бесконечные войны, заставляя граждан страны оказаться в огне войны? Что мне тогда делать? Хоть я уже давно стала равнодушной в борьбе за власть, я не хочу, чтобы страна опять подверглась волнениям. Тогда горожанам будет очень тяжело, ведь пострадают именно они…»

У Дунфан Лань не было никаких требований к тому, кто возьмёт страну в свои руки. Будь то Фэн Цан или Ваньянь Кан, ставший Императором, пока он проявляет милость к людям, он хороший Император. Эта Вдовствующая Императрица, которая первую половину свой жизни провела верхом на лошади, во второй половине своей жизни много размышляла о прошлом.

«В прошлом я подстрекала Ваньянь Чжи стать самим Императором, что привело к тому, что дом Цан’эра оказался разрушен, а он осиротел…» – из-за этого Дунфан Лань ощущала глубокую вину перед Фэн Цан’ом.

«Однако, что сделано, то сделано. Мир уже разделён на четыре части. Если Цан’эр захочет использовать личность бывшего потомка Императорской семьи Цзинь, чтобы нарушить этот порядок, заставив материк оказаться в ловушке между водой и огнём, заставляя граждан быть в беде… Я определённо не позволю случиться подобному. Я не позволю им совершить ту ошибку, которую совершила сама!»

К счастью, Фэн Цан не думал о восстановлении прежнего Цинь, а также не имел никакого желания к властвованию. После того, как два внука и бабушка поговорили, Дунфан Лань была уверенна, что отдаст Фэн Ци Ци Фэн Цан’у. Гарем также находился в хорошем состоянии под управлением Дунфан Лань.

Дунфан Лань не ожидала, что Фэн Цан и Ваньянь Кан не проявят интереса к трону. Согласна способностям, изначально она надеялась, что Фэн Цан сможет унаследовать трон. Более того, эта династия изначально принадлежала семье Лун, а способности и стратегии Фэн Цан’а волне подходили для того, чтобы стать Императором. Он был самым подходящим кандидатом.

Однако Фэн Цан отклонил просьбу Вдовствующей Императрицы. Он заявил, что трон его не интересует. Фэн Цан желал счастливо жить с Фэн Ци Ци. Видя любящие взгляды этой пары, Дунфан Лань, вероятно, смогла понять мысли Фэн Цан’а.

«В конце концов, занимая высокое положение, человек не имеет свободы действовать по собственной воле. Если бы Цан’эр стал Императором, а в его гареме была лишь одна Императрица и не будет других женщин, это наверняка вызвало бы критику. Как Император, мужчина должен взвешивать свои интересы. Любовь, несомненно, будет принесена в жертву…» – думая о счастье Фэн Ци Ци, Дунфан Лань больше не настаивала.

Ваньянь Кан, всегда имеющий шаловливый вид, отказался быть Императором. Это также сделало Дунфан Лань беспомощной. В итоге, им оставалось лишь выдвинуть вперёд Ваньянь Цзе, позволяя ему стать новым Императором.

С тех пор, как Ваньянь Цзе стал маленьким Императором, Дунфан Лань считала его воспитание своей обязанностью. Она не только позволила Ваньянь Цзе жить во дворце Цзинь Сюань, но и лично обучала его придворному этикету и всевозможным правилам. Она также пригласила известного учёного стать учителем Ваньянь Цзе.

«Ребёнка нужно учить с самого раннего возраста.» – Дунфан Лань глубоко поняла это. «Хороший моральный облик и хорошие привычки нужно воспитывать, пока ребёнок ещё мал. Я не хочу, чтобы Ваньянь Цзе стал новым Ваньянь Ли или Ваньянь Хун’ом!»

_________________________________________________________

– Если у вас есть что сообщить, то просветите нас. Если вам нечего сказать, то покиньте утренний суд! – высокий голос нового главного евнуха Шань Си разнёсся по всему залу. Он был лично выбран Дунфан Лань для Ваньянь Цзе, а также прошёл обучение лично у Вдовствующей Императрицы. Теперь он следовал за Ваньянь Цзе и служил новому учителю.

Чиновники услышали слова Шань Си. Только всё, о чём они должны были доложить, она уже доложили. Больше им нечего было сообщить, поэтому все молчали.

Как раз в тот момент, когда Шань Си собирался сказать чиновникам «отступайте», откуда-то издалека от самых ворот донеслось «объявляю», а задет один за другим раздались крики.

Когда человек вошёл в главный зал, люди увидели, что это был солдат, покрытый пылью. За его спиной висел флаг огненного дракона.

– Война! – увидев его, чиновники оцепенели.

Солдат нёс флаг огненного дракона, а этот флаг всегда использовался лишь тогда, когда шла серьёзная война. Смотря на изнеможённый вид солдата, казалось, что он мчался день и ночь. Только войдя в зал, он вдруг опустился на колени:

– Объявляю! Сто пятьдесят тысяч солдат Дун Лу совершили налёт на ворота Янь. Мои двадцать тысяч солдат защищались и сопротивлялись. В конечном счёте, мы не смогли противостоять врагу и ворота Янь оказались взломаны!

– Что?! – услышав это, чиновники ощутили себя так, словно их поджаривали на сковородке.

«С каких пор у Дун Лу появилось такое чутьё? Они и правда совершили налёт на ворота Янь?!»

Шань Си быстро взял у солдат отчёт о поле боя, но передал его не Ваньянь Цзе. С тревогой Шань Си подошёл к Фэн Цан’у и обеими руками протянул отчёт ему.

Открыв отчёт о сражении, Фэн Цан начал внимательно читать его. Отчёт о сражении прибыл в руки регента. Чиновники молчали, но напряжённо смотрели в лицо Фэн Цан’а. Они хотели увидеть какие-нибудь подсказки на лице этого принца.

Ко всеобщему разочарованию, Фэн Цан был, как обычно, спокоен, с самого начала чтения и до его окончания. На его лице не проскользнуло ни малейшего изменения. Это заставило взволнованные сердца людей постепенно успокоиться.

«Всё хорошо. С Фэн Цан’ом, богом войны, как что-то может случиться?!»

Не дожидаясь, пока все вздохнут, раздалось ещё одно «Объявляю» …

Ещё один измождённый солдат с флагом огненного дракона бросился к ним:

– Объявляю! Сто пятьдесят тысяч солдат Си Ци напали на ворота Ши!

Гром повис над головами всех присутствующих.

«Что всё-таки происходит? Дун Лу и Си Ци одновременно послали войска напасть на Бэй Чжоу? Это совпадение или две страны объединили свои усилия? Что за тайна скрывается за этим?» – многочисленные вопросы поразили души чиновников. «Обе стороны подверглись нападению. Это плохое предзнаменование!»

– Дай сюда! – не дожидаясь, пока Шань Си принесёт отчёт о сражении, Фэн Цан быстро схватил его.

Шум в зале исчез. Изредка кто-то сглатывал слюну, но тут же останавливался. Все внимательно смотрели на Фэн Цан’а, желая знать, как обстоят дела.

Как и прежде, выражение лица Фэн Цан’а не изменилось, но теперь сердце каждого из чиновников начало капризничать.

«Действия принца слишком спокойны! В конце концов, срочное ли это дело?! Две страны одновременно послали войска – это может быть, как малым, так и большим делом. Это первый раз, когда Бэй Чжоу атакован с двух сторон!»

Закончив читать отчёт о сражении, Фэн Цан передал его Ваньянь Кану. С тех пор, как он стал посещать утренний суд, Ваньянь Кан тоже стал спокойным и уравновешенным. Те, кто не получили никакой информации с лица Фэн Цан’а, сейчас всё поняли по лицу Ваньянь Кана. С точки зрения чиновников, Ваньянь Кан не был таким «уравновешенным», как Фэн Цан, и не мог всё скрывать.

Естественно, после того, как Ваньянь Кан прочитал отчёт о сражении, он хмыкнул:

– Двоюродный брат, мне кажется, ты очень долго не разминал свою берцовую кость и эти люди забыли, что в Бэй Чжоу есть бог войны!

Слова Ваньянь Кана, без сомнений, успокоили чиновников.

«Кажется, всё не серьёзно! Мы всё ещё можем справиться с этим, к тому же, у нас есть принц Демон, чего нам бояться?!»

Только-только сердца, присутствующих успокоились, как раздалось ещё одно «Объявляю» …

Остроглазый министр увидел флаг огненного дракона на спине солдата и закричал:

– Флаг огненного дракона!

В главном зале снова поднялся шум:

– Что же такое?! Опять война?! Что происходит?!

– Точно! Это слишком подозрительно! Что происходит?!

Не дожидаясь окончания дискуссии, перед всеми появился солдат. Поскольку флаг огненного дракона был запылён, он стал несколько грязным. Смутно виднелся лишь золотой дракон, вышитый на флаге огненного дракона.

– Объявляю! Сто тысяч человек племени Чжурчжэнь выдвинулись с севера на юг и атаковали ворота Юйшуй! Генерал Ли погиб на поле боя!

С прибытия трёх флагов огненного дракона в один день спокойный Бэй Чжоу впал в напряжении. Фэн Цан и Ваньянь Кан ничего не скрывали о войне. Они объявили об этом, пока нормализовали положение жителей.

К счастью, Бэй Чжоу всегда был един и действовал слаженно. Горожане не сильно паниковали.

Войдя в кабинет, Ваньянь Цзе так устал, что заснул в кресле Дракона. Фэн Цан, Ваньянь Кан и несколько генералов всё ещё изучали военную обстановку.

«Дун Лу, Си Ци и Чжурчжэнь, почему три эти стороны безо всякого предупреждения начали атаку? Возможно ли, что кто-то продел нитку в иголку между ними? Кто, чёрт возьми сделал это?»

Продеть нитку в иголку – действовать как посредник.

– Прибыла принцесса Чжэнь Го!

Крик «Принцесса Чжэнь Го» заставил Фэн Цан’а поднять голову. Лишь сейчас он заметил, что небо уже потемнело и наступила ночь. На небе было гораздо больше звёзд, а весь день они провели в кабинете Императора.

Су Мэй, Су Юэ и несколько дворцовых служанок с коробками еды следовали за Фэн Ци Ци.

– Я знаю, что вы, ребята, были слишком заняты, чтобы поесть. Поэтому я приказала приготовить что-нибудь съедобное.

После того, как Ци Ци сказала это, желудок Ваньянь Кана быстро сориентировался и издал громкий звук. Ваньянь Кан смущённо коснулся своей головы:

– Двоюродная сестрёнка, ты прибыла вовремя, я действительно сильно голоден! – Ваньянь Кан не закончил говорить, когда увидел Су Мэй, стоящую позади Фэн Ци Ци. Он сразу же отложил вещи из своих рук и подошёл к ней. – Маленькая Мэй’эр, я наконец-то увидел тебя! Я так скучал по тебе!

Откровенное признание Ваньянь Кана заставило Су Мэй покраснеть:

– Ты хочешь умереть?! Здесь есть и другие люди?!

Услышав чей-то спех сзади, Ваньянь Кан понял, что они находятся в кабинете Императора и тут же сделал серьёзное выражение лица.

Су Мэй и Су Юэ поставили еду на стол, а Фэн Ци Ци позвала всех кушать:

– Человек не может нормально думать на пустой желудок. Все, покушайте, прежде чем снова взяться за работу!

Несмотря на то, что эти генералы видели Фэн Ци Ци в прошлом, но сейчас находясь в таком тесном контакте с принцессой Чжэнь Го, которая имела титул первой красавицы мира, не говоря уже о её мягком поведении, она ощущали себя смущённо. Изначально они намеревались быть вежливыми, ведь, в конце концов, это был кабинет Императора, однако Ваньянь Кан прямолинейно потянул людей садиться:

– Двоюродная сестрёнка права! Сначала поедим, а после еды пойдём бить этих плешивых собак!

Характеры генералов были смелыми и свободными. Увидев, что принц Сяояо ведёт себя так, она перестали стесняться. Они видели, что Фэн Цан, их глава, не возражал. Все расселись вокруг стола. Они целый день не ели и желудки этих сильных мужчин урчали от голода. Им уже было всё равно, что они в кабинете Императора, они набивали себе полные рты мясом и супом.

Фэн Цан не сел есть, он подошёл к Ци Ци и помог ей сесть:

– Почему ты пришла лично? Было бы хорошо, если бы ты послала Су Мэй и Су Юэ принести еду сюда! Ты беременна, тебе нужно заботиться о себе!

– Я поняла, мой господин муж! – увидев, что Фэн Цан так многословен, Ци Ци не удержалась и показала ему язык. – Не забывай, что я врач. Я в порядке, а ты иди сначала покушай!

Увидев налившиеся кровью глаза Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци ощутила, как её сердце сжалось.

«Враг с трёх сторон и правда был слишком неожиданный. На это раз Цан будет занят…»

Люди, которые кушали здесь, разбудили Ваньянь Цзе. Ваньянь Цзе протёр глаза, сел и увидел Ци Ци:

– Тётя! – мальчик радостно побежал к Фэн Ци Ци.

Ему нравилась эта маленькая тётя. Поэтому, каждый раз, когда Ци Ци приходила во дворец, Ваньянь Цзе был рядом с ней в течении долгого времени.

– Цзе’эр, ты голоден? Покушай!

Ци Ци понимала, что эти взрослые мужчины были неосторожны. Естественно они забыли, что здесь всё ещё был ребёнок, поэтому Ци Ци специально подготовила для Ваньянь Цзе детскую питательную еду. Конечно же, Ваньянь Цзе был очень голоден. Он сел рядом с Фэн Ци Ци, одна его рука схватила руку Ци Ци, прежде чем он начал покорно кушать.

Хоть у Ваньянь Цзе было много вещей, которые он хотел рассказать Фэн Ци Ци, однако Дунфан Лань научила его не разговаривать во время еды. Поэтому, когда он кушал, Ваньянь Цзе показывал очень хорошее воспитание. Плюсом был тот факт, что навыки Су Мэй были очень хорошими и Ваньянь Цзе скушал очень много.

– Так вкусно! – Ваньянь Цзе сидел рядом с Фэн Ци Ци. Он рассмеялся, обнажая зубы и показывая отсутствие одно из них. – Маленькая тётя, еда, которую ты принесла, гораздо вкуснее, чем та, которую подают на императорской кухне!

– Цзе’эр так хорошо ведёт себя! – Ци Ци с любовью прикоснулась к голове Ваньянь Цзе. – Тебе понравилась игрушка, которую тётя подарила тебе раньше?

– Очень понравилась! Но больше всего мне нравится маленькая тётя!

Обычно от Ваньянь Цзе требовали, чтобы он имел манеры и облик Императора. Поэтому, независимо посещал ли Ваньянь Цзе суд или нет, он всегда был похож на маленького взрослого человека. Лишь перед Фэн Ци Ци он мог показать невинность ребёнка.

«Это красивая тётя – хороший человек.» – это заключение уже сформировалось в сердце Ваньянь Цзе.

Фэн Ци Ци всегда любила детей. К тому же, тот факт, что жизнь Ваньянь Цзе была такой несчастной, означал, что она ещё сильнее заботилась о нём. Ваньянь Кан и остальные всё ещё ели, поэтому Ци Ци взяла Ваньянь Цзе за маленькую ладошку и подвела к карте на столе.

Поскольку Ваньянь Цзе был недостаточно высок, Ци Ци поддержала ему и помогла встать на стул.

– Цзе’эр, смотри. Это государство Бэй Чжоу.

Фэн Ци Ци тщательно познакомила Ваньянь Цзе с ситуацией Бэй Чжоу. К тому же, она рассказала ему о воротах Янь, Ши, Юйшуй, и ситуации с Дун Лу, Си Ци и племенем Чжурчжэнь.

– Это территории Бэй Чжоу. Сейчас они были захвачены. Подданные Бэй Чжоу притесняются внешними врагами. Цзе’эр, как ты думаешь, что нужно сделать?

– Сражаться! Под руководством Фэн Ци Ци Ваньянь Цзе сжал кулачки. – Прогнать их прочь!

Высокие идеалы Ваньянь Цзе заставили Ци Ци высоко оценить их.

– Цзе’эр, ты должен помнить, как правитель, ты должен быть ангелом-хранителем подданных. Ты должен охранять свою страну! Цель Императора состоит в том, чтобы привести стану в сжатый кулак, позволяя всей стране стать единым целым. Так, страна стала бы сильной, народ был бы благословлён, а Бэй Чжоу стал бы королём материка. Другие не осмелились бы запугивать нас.

– Тётя, я понял! Я буду хорошим Императором и никому не позволю запугивать мой народ! – маленькое личиком Ваньянь Цзе имело твёрдое выражение. Его маленькие ручки также превратились в кулаки.

В нескольких словах Фэн Ци Ци позволила Ваньянь Цзе понять общий принцип, заставив остальных удивиться.

После того, как они закончили кушать, Фэн Ци Ци много говорила с Ваньянь Цзе. Её голос звучал мягко, а язык можно было легко понять. Через рассказывание историй она учила знаниям и позволила Ваньянь Цзе понять её с первого раза.

– Тётя, ты учишь лучше, чем учитель! Когда ты рассказала это, я всё прекрасно понял!

Детские слова Ваньянь Цзе позабавили Су Мэй и Су Юэ, заставив их рассмеяться.

– Правда? Тогда тётя будет часто приходить во дворец и рассказывать тебе сказки, хорошо? – Ци Ци потянула Ваньянь Цзе за маленький носик.

Как только Ваньянь Цзе услышал, что Фэн Ци Ци будет часто навещать его, он, естественно, захлопал в ладоши и воскликнул:

– Отлично! Мне больше всего нравится тётя! Тётя должна часто приезжать!

– Хорошо! – после того, как Ци Ци и Ваньянь Цзе закрепили своё обещание мизинцами, она позволила Шань Си отвести Ваньянь Цзе обратно во дворец Цзинь Сюань, чтобы тот отдохнул.

Когда Ваньянь Цзе уходил, он очень неохотно расставался с Фэн Ци Ци и много раз оборачивался:

– Тётя ты должна почаще навещать меня!

– Хорошо! – Фэн Ци Ци сделала жест рукой, снова пообещав мальчику и лишь после этого Ваньянь Цзе неохотно покинул кабинет Императора.

Миски и палочки для еды уже были убраны со стола. Казалось, что Фэн Цан и Ваньянь Кан останутся во дворце на всю ночь.

– Возвращайся и отдохни, тебе не нужно ждать меня! – Фэн Цан отвёл Ци Ци к двери. – Береги себя!

– Ммм, – Ци Ци понимала, что ситуация была критической. Сейчас не было времени для любви и ласки. Поэтому она встала на цыпочки и поцеловала Фэн Цан’а в губы, а затем покинула дворец в сопровождении Су Мэй и Су Юэ.

__________________________________________________________

Когда они вернулись в резиденцию регента, Фэн Ци Ци приказала Су Мэй и Су Юэ остаться, а также позвала Налань Синь’я и Цзинь Мо. Когда они пришли, выражение лица Ци Ци стало серьёзным.

– Налань Синь, как обстоят дела в Дун Лу?

– Ванфэй, это оказалось слишком неожиданно, многие разумные существа ещё не прибыли сюда. Однако, судя по уже имеющейся у нас информации, Ся Цзинь направил Дун Лу во имя мести за Ся Юнь Си, и великий генерал Ху Сюэ Шэнь в общей сложности возглавил сто пятьдесят тысяч человек, чтобы атаковать ворота Янь. Сейчас врата Янь захвачены и Ху Сюэ Шэнь вторгся в три провинции к востоку от Бэй Чжоу. Однако он столкнулся с большим сопротивлением и был остановлен в трёх местах: Пини, Гаоян и Цзинь Юань.

– Почему наша армия ничего не заметила, когда атаковали сто тысяч человек? Здесь есть шпион или...?

– Ванфэй, вы кое о чём не знаете. У Бэй Чжоу и Дун Лу всегда были хорошие отношения, между двумя этими странами никогда не было войн. Рядом с воротами Янь находиться второй по величине город Дун Лу – врата Юй. Со времён старого Цинь Дун Лу беспокоился, что врата Юй станут лёгкой добычей других стран. Их всегда тщательно охраняли. Эта привычка и подвела нас. У нашей армии не было никаких причин предпринимать меры предосторожности.

Объяснения Налань Синь’я помогли Фэн Ци Ци понять причину.

«Силы Фо Шэн Мэн в основном сосредоточены в Бэй Чжоу и Дун Лу. Таким образом, найденная ими информация в высшей степени достоверная.»

– Су Юэ, что с Си Ци?

– Мисс, десять дней назад Лунцзе Юй провозгласил Лунцзе Цзин Тянь’я наследным принцем. Войну предложил Лунцзе Цзин Тянь. Его предложение получило поддержку великой семьи Шангуань и великой семьи Дуаньму. Великая семья Шангуань давно хотела отомстить за то, что произошло на горе Яньдан. В этот раз, Лунцзе Цзин Тянь также смог стать наследным принцем благодаря поддержке великой семьи Шангуань. Можно сказать, что Лунцзе Цзинь Тянь смог стать наследным принцем, из-за того, что получил поддержку военных!

Услышав имя Лунцзе Цзинь Тянь, Ци Ци нахмурилась.

«Этот мужчина честолюбив. Я давно это знала, только не думала, что он воспользуется нападением на Бэй Чжоу в качестве трамплина.»

– Кто возглавляет армию?

– Мисс, тот, кто возглавляет армию Си Ци – генерал Шангуань У Цзи…

«Шангуань У Цзи?» – Ци Ци молчала. «Я и Шангуань У Цзи были друзьями. Не ожидала, что в итоге мы станем врагами из-за интересов наших стран. Кажется, в этом мире нет такого праздника, который не кончается. Многие вещи происходят не по собственной воле…»

Однако между Бэй Чжоу и Си Ци, между Фэн Цан’ом и Шангуань У Цзи, Ци Ци, без сомнений, выбрала бы первый вариант.

– Тогда, что насчёт племени Чжурчжэнь? Разве десять лет назад Чжурчжэнь не был отбит Фэн Цан’ом в пустыню? Почему племя Чжурчжэнь собралось в этот раз на севере?

«Все три стороны атаковали одновременно. Даже по пальцам их ног можно догадаться, что за всем этим стоит тайный сговор. Кто-то точно воткнул нитку в иголку между ними, позволяя трём сторонам прийти к соглашению. Кто же это мог быть? Всё произошло слишком неожиданно, застав людей врасплох. Информация собрана не полностью и пока нет никакого способа узнать, кто стоит за всем этим.

Сейчас, единственная радость, что Нань Фэн не участвовал в этом. В противном случае, Бэй Чжоу был бы окружён врагами со всех четырёх сторон. Тогда, даже если бы власть имущие не паниковали, точно запаниковали бы подданные.

Дун Лу послал армию из-за Ся Юнь Си, оправданием Си Ци выступает произошедшее на горе Яньдан. Тогда, возможны ли, что племя Чжурчжэнь действует из-за позора десятилетней давности?»

– Ванфэй, племя Чжурчжэнь исчезло на десять лет. Должна быть какая-то причина для их внезапного появления. Наша информация должна быть доставлена в течение ближайших двух дней. А это все ранее собранные сведения о Чжурчжэнь’е, пожалуйста, посмотрите их! – Налань Синь достал ранее подготовленную информация и передал её Фэн Ци Ци. Она была толщиной с половину человеческого роста.

– Су Мэй, Су Юэ, останьтесь здесь и помогите мне рассортировать информацию. Выделите наиболее важную информацию. Ту, что связана с войной, выделите отдельно. Налань Синь, наш Мойю пойдёт и узнает о Си Ци. Информация Дун Лу зависит от ваших людей Фо Шэн Мэн’а. Я хочу знать все разведданные и информацию о том, куда Дун Лу посылает армию! Старший брат, приготовь соответствующие лекарства, Принц может лично возглавить армию!

Все были покорены распоряжениями Фэн Ци Ци, однако последняя фраза изумила их.

– Младшая сестра, а Принц уже готов возглавлять армию? – Цзинь Мо также предполагал, что Фэн Цан может возглавить армию, просто он не знал, на чью сторону встанет принц.

– Принц не говорил этого, я сама догадалась. Все три стороны окружены врагами. Принц не может одновременно пойти на все три стороны, поэтому он пойдёт на одну из них. А ты иди подготовься, чтобы это не занимало время.

– Хорошо!

Когда Цзинь Мо и Налань Синь были готовы уйти, Ци Ци добавила:

– Старший брат, обрати внимание на отправление Мин Юэ Чэнь’я из столицы! Хоть Нань Фэн ещё ничего не принял, но это не значит, что наш район на юге безопасен. Я также прикажу людям Мойю обратить внимание на Нань Фэн!

– Хорошо! – Цзинь Мо кивнул, увидев, что Фэн Ци Ци не ослабила свою бдительность, направленную на Нань Фэн лишь потому, что Мин Юэ Чэнь находился в столице Янь. – Не волнуйся!

Фэн Ци Ци просматривала информацию о племени Чжурчжэнь всю ночь напролёт.

«По имеющимся сведения, племя Чжурчжэнь является кочевой этнической группой и делиться на четыре больших племени. Жизнь племени Чжурчжэнь была очень простой на обширных пастбищах на севере. Они паслись весной и летом, осенью грабили юг, а зимой возвращались, чтобы восстановить силы.

Во времена прежнего Цинь, племя Чжурчжэнь было головной болью для Цинь. Хоть Цинь и использовал брат, еду и шелка в обмен на мир и спокойствие, однако племя Чжурчжэнь не было ослабленно этим. Вместо ослабления они стали ещё более высокомерными.

Потом, десять лет назад Цан повёл солдат на север и проник глубоко в луга. Это заняло полтора года, однако он не только полностью разгромил племя Чжурчжэнь, но и снёс голову хану чжурчжэньского племени – Цзи Сангу Хана. С тех пор племя Чжурчжэнь исчезло с севера и переселилось в пустынь.

Однако по прошествии десяти лет племя Чжурчжэней собрало сто тысяч человек и направилось на юг. Цзи Сангу Хана уже нет. Возможно ли, что его дети ведут солдат?»

Когда Фэн Цан вернулся в особняк Тинсун, Су Мэй и Су Юэ всё ещё читали информацию, а Фэн Ци Ци так устала, что села в кресло-качалку. Она держала информация в руках, но уже успела заснуть.

– Тсс! – Фэн Цан жестом велел Су Мэй и Су Юэ молчать. Он мягко и бесшумно подошёл к Ци Ци.

«Судя по её внешнему виду, она, должно быть, очень устала.» – Фэн Цан нежно поцеловал Фэн Ци Ци в лоб, ощущая боль в сердце.

Как раз в тот момент, когда Фэн Цан собрался накрыть Ци Ци шёлковым одеялом, она проснулась.

– Цан, ты вернулся!

– Ммм, я вернулся, чтобы помыться, через несколько минут мне вновь нужно будет идти во дворец! Спи!

– Хорошо! – Фэн Ци Ци очень устала, ей очень хотелось спать. Но только Фэн Цан накрыл Ци Ци одеялом, поцеловал её в лоб и собрался уходить, как она открыла глаза и остановила его. – Цан, десять лет назад, когда ты убил Цзи Сангу Хана, ты отпустил его детей?

– У Цзи Сангу Хана было два сына и одна дочь. Старшему было восемнадцать лет, и он умер от моей руки. В тот год дочери исполнилось одиннадцать лет, и она чуть не погибла под моим мечом. Что же касается его младшего сына, то я не видел его. Его увезли. Говорили, что младшему сыну Цзи Сангу Хана в тот год исполнилось всего шесть лет. Сейчас ему должно быть лет шестнадцать.

– О… – кивнула Ци Ци. – Я просто думала, кто без Цзи Сангу Хана смог объединить четыре великих племени и направить армию? Кто в этот раз возглавил людей племени Чжурчжэнь?

– Должно быть, это Таджи Гули, дочь Цзи Сангу Хана.

– Что? – изначально Фэн Ци Ци была очень сонной, но сейчас, услышав, что во главе армии стоит женщина, её сознание мгновенно проснулось. Она села, желая, чтобы Фэн Цан рассказал об этой Таджи Гули.

– С самого детства Таджи Гули воспитывали как мужчину. В три года она уже могла ездить верхом. В пять она начала учиться стрелять из лука на коне. В семь лет она подстрелила белую хищную птицу. В девять лет она поймала белого волка в пустыне и стала известна как жемчужина племени Чжурчжэнь. Цзи Сангу Хан однажды сказал, что его дочь сравнима с тремя его сыновьями. Он также говорил, что если он умрёт, то передаст титул Хана, Таджи Гули.

Фэн Цан сел позади Ци Ци, позволяя ей опереться на него. Он массировал её спину и плечи, чтобы успокоить мышцы девушки.

– Может ли женщина унаследовать место Хана? – услышав, что говорит Фэн Цан, Ци Ци очень заинтересовалась племенем Чжурчжэнь.

«Несмотря на то, что если судить по истории предыдущей жизни, там ведь тоже было племя Чжурчжэнь, однако оказывается эти два племени Чжурчжэнь очень разные!»

– Племя Чжурчжэнь всегда восхищалось героями. Причина, по которой Цзи Сангу Хан смог объединить четыре племени, заключается в том, что он был силён, когда был молод. Ему также не было равных в стрельбе из лука на коне, и он был очень храбр. Таджи Гули была даже более могущественна, чем её отец. В очень юном возрасте её престиж в племени Чжурчжэнь намного превосходил престиж её старшего брата. Было видно, что синий цвет создан из индиго, но он более яркий, чем индиго.

Синий цвет создан из индиго, но он более яркий, чем индиго – ученик превосходит мастера.

– В тот год, если бы она не инсценировала свою смерть и заставила меня ослабить бдительность, на этом материке, возможно, больше не было бы племени Чжурчжэнь.

То, что рассказал Фэн Цан, Ци Ци уже узнала из полученной информации.

«Мышцы и кости Таджи Гули были повреждены Цан’ом во время той битвы. Она просто инсценировала свою смерть, лёжа на земле. Позже, когда никто не заметил, она убила солдата орлиного отряда, забрала его лошадь и сбежала. Хоть Цан попытался догнать её на лошади и даже выстрелил ей в спину, в итоге Таджи Гули всё равно сбежала. Никто не ожидал, что маленькая девочка выжила и увела остальных членов племени Чжурчжэнь в пустыню, чтобы спрясться.»

Нужно сказать, когда Ци Ци читала эту информацию, она очень восхитилась Таджи Гули.

«Одиннадцатилетняя действительно оказалась такой сильной, такой смелой и такой непоколебимой. Похоже, она будет сильным врагом.»

– Цан, если тот, кто возглавляет племя Чжурчжэнь, и правда Таджи Луги, то, вероятно, она пришла сюда, чтобы отомстить. Впрочем, сейчас весна. Весна была их временем отдыха, кормления лошадей и табунка. Почему они не дождались осени, когда лошади окрепнут, прежде чем отправиться на юг? Тогда они смогли бы пограбить и вернуться обратно, чтобы прожить зиму. Разве это не было их обычаем? Так вот, весной они идут на юг, разве это не крайне невыгодно для них? – Фэн Ци Ци задала так много вопросов на одном дыхании.

«Похоже, она и правда прочитала эту информацию.» – Фэн Цан тихо рассмеялся.

«Должно быть, она читала всё это целую ночь! Эта маленькая женщина и правда не знает, как заботиться о себе!» – то, что Ци Ци с первого взгляда смогла увидеть критическую точку, заставило Фэн Цан’а ощутить, что он получил доверенное лицо. «Обычно женщины знают лишь четыре угла крыши, дерутся и строят козни друг против друга. Однако моя женщина действительно знает так много! Насколько же мне повезло заполучить в компаньона подобную женщину?!»

Подумав об этом, голос Фэн Цан’а стал нежнее:

– Цин Цин, отказ от весеннего и летнего пастбищного времени, для набега на юг, по-видимому, произошёл по двум причинам. Во-первых, Таджи Гули не терпелось отомстить за своего отца и брата. Так что ей стало наплевать на обычаи. Что же касается второго…

– Вторая причина в том, что у неё есть абсолютная уверенность! Кто-то наверняка отправился в пустыню и связался с Таджи Гули. Три стороны согласовали отправить армии в одно и то же время, чтобы твоя голова была сильно обожжена и сокрушена. Тогда её шансы на победу будут намного выше!

Сильно обожжённая голова – сильное давление.

– Точно! – Фэн Цан щёлкнул Ци Ци по кончику носа. – Цин Цин сказала всё, что я хотел сказать!

– Цан, если вторая причина действительно существует, то «контактное лицо» и правда удивительно! Он подстрекал Ся Цзинь’я отомстить за свою дочь, помог Лунцзэ Цзинь Тянь’ю стать наследным принцем, а также подтолкнут его к созданию собственных заслуг, чтобы укрепить своё положение. Таджи Гули оттачивала свои силы, чтобы отомстить за отца и брата… Цан, как ты думаешь, кто этот человек? Может быть, это Мишá?

– Невозможно, – Фэн Цан покачал головой. – Предположим, что Мишá – это Лянь Шэн. Тогда у него хватит ума лишь на то, чтобы сейчас искать И Лянь. Война не принесёт ему никакой пользы. Также у него не было ни возможности, ни времени, чтобы сделать это. Более того, сейчас он находиться в столице Янь. Если бы он был контактным лицом, то не позволил бы себе оставаться в таком опасном месте. К тому же, наши люди долго следят за ним. Если бы в его действиях было бы что-то необычное, мы бы знали об этом.

Анализ Фэн Цан’а был точным. Услышав его, Ци Ци кивнула:

– Просто, если это не Мишá, то я не могу понять, кто так ненавидит Бэй Чжоу…

Увидев, что Фэн Ци Ци нахмурилась, Фэн Цан протянул руку и погладил её лоб:

– Цин Цин, не думай слишком много! Передай это мне. Всё, что тебе нужно сделать сейчас, это пойти спать! Вчера ты не спала всю ночь. Сейчас ты вот-вот станешь матерью, но всё ещё не знаешь, как заботиться о себе. Даже если ты не думаешь о себе, ты должна думать о нашем ребёнке!

Услышав Фэн Цан’а, Ци Ци застенчиво рассмеялась.

«Я была так занята, что совсем забыла, что беременна. Неудивительно, что мне так хотелось спать!»

– Хорошо! Я буду слушаться тебя! – Ци Ци поцеловала Фэн Цан’а в губы. – Я и ребёнок будем ждать твоего возвращения домой!

– Отлично! Я подожду, пока ты уснёшь, а потом пойду во дворец! – Фэн Цан помог Ци Ци лечь и накрыл её шёлковым одеялом. Его большая ладонь мягко похлопывала по одеялу, будто бы он уговаривал ребёнка уснуть.

Непонятно, толи Ци Ци была лишком сонной, толи техника Фэн Цан’а была слишком гипнотизирующей, но через мгновение Ци Ци спала.

Смотря на спокойное и умиротворённое лицо Фэн Ци Ци, сердце Фэн Цан’а потеплело.

«Ощущение, что у меня есть жена, так прекрасно!»

Он медленно опустил балдахин и подошёл к Су Мэй и Су Юэ:

– Вы тоже много работали ночью. Идите и отдохните немного! Не утомляйте так себя!

– Есть! – Су Мэй и Су Юэ встали, вместе с Фэн Цан’ом они вышли из комнаты.

Закрыв за собой дверь, Фэн Цан позвал Су Мэй. Су Юэ поняла, что Гуйэ хочет что-то сказать Су Мэй и взяла на себя инициативу, покинув особняк Тинсун.

– Су Мэй, война может повлиять на вашу свадьбу с А-Каном. А-Кан хочет, чтобы ваш брак отложили и сыграли свадьбу, когда закончится война. Что думаешь ты? – Фэн Цан произнёс это с большим трудом. Ваньянь Кан не мог встретиться лицом к лицу с самой Су Мэй, поэтому и попросил Фэн Цан’а стать посредником.

В тот момент, когда Су Мэй услышала, что это была идея Ваньянь Кана, она даже не раздумывала:

– Гуйэ, скажите ему, я готова подождать его! Если он хочет идти на войну, я готова последовать за ним!

– Хорошо… – кивнул Фэн Цан.

Когда Фэн Цан вернулся во дворец, Ваньянь Кан сразу же отвёл его в сторону:

– Двоюродный брат, как всё прошло? Неужели маленькая Мэй’эр согласилась отложить свадьбу?

– Тебе, этому брату повезло. Она не только согласилась отложить свадьбу, но и сказала, что если ты пойдёшь на войну, она согласна пойти за тобой!

В тот момент, когда Ваньянь Кан услышал слова Фэн Цан’а, он чуть не закричал:

– Двоюродный брат, этого не может быть! Я боялся идти на поле боя, я… я боялся задерживать её. Поэтому, я отложил свадьбу. Почему ты пошёл поговорить с ней, а она решила пойти со мной на поле боя?!

Фэн Цан понял слова Ваньянь Кана.

«У мечей на поле боя нет глаз. А-Кан биться, что с ним что-то случится и его может ожидать неожиданное несчастье. С характером Су Мэй, она больше никогда не выйдет замуж, а это причинило бы ей вред. Поэтому, А-Кан, который изначально с нетерпением ждал свадьбу, вчера вечером принял самое трудное решение и отложил свадьбу…»

– А-Кан, ты же знаешь личность Су Мэй. Может быть, ты желаешь оттолкнуть её и вынести всё, включая свою возможную смерть? Будешь вести себя так, она возненавидит тебя. Вместо того, чтобы беспокоиться о неизвестных вещах, лучше подумай о том, как возглавить армию и вернуться победителем.

После слова Фэн Цан’а, Ваньянь Кан горько рассмеялся:

– Двоюродный брат, я не такой как ты! Ты – бог войны. Просто бросив своё имя в лицо врагу, ты уже сделаешь его робким, а мои боевые искусства не сравнимы с твоими, и я также никогда не был на войне. Я боюсь, что что-нибудь случится и маленькая Мэй’эр станет вдовой. Более того, если бы это был ты, разве привёл бы ты на поле боя двоюродную сестрёнку?

– Я бы… – ответ Фэн Цан’а оказался неожиданным для Ваньянь Кана. – А-Кан, если Цин Цин будет настаивать на том, чтобы следовать за мной, тогда я приведу её туда. Чтобы женщина чувствовала себя непринуждённо, нельзя позволять им тревожно оставаться позади, заставляя переживать за нас, нужно позволять им оставаться рядом с нами и как можно сильнее защищать их. Ты веришь, что если бы Цин Цин была рядом со мной, то моя боевая мощь удвоилась бы?

– Поскольку моя жена и ребёнок находились бы рядом со мной, я должен бы был приложить все усилия, чтобы победить и обеспечить им максимальную безопасность! А-Кан, наши женщины – не обычные женщины. Если ты боишься, что они слишком слабы, чтобы противостоять ветру, позволяющие лишь мужчине иметь нежную привязанность к ним, то ты глубоко ошибаешься.

Слова Фэн Цан’а разбудили пуленепробиваемый мозг Ваньянь Кана.

«Точно! Как Су Мэй может быть такой же, как эти обычные женщины?! Похоже, я был слишком взбудоражен и сильно запутался!

Однако то, что я возьму Су Мэй с собой, вовсе не означает, что я женюсь на ней. В конце концов, я не так уверен в себе, как двоюродный брат. Мне всё ещё нужно найти выход для Су Мэй…»

– Двоюродный брат, я понял! Поехали, тебя все ждут!

В резиденции регента, Фэн Ци Ци проспала до полудня, прежде чем проснулась. Вскоре после пробуждения, когда она пообедала, Су Юэ сказала, что её пришёл навестить Мин Юэ Чэнь. Ци Ци быстро приказала Су Юэ пригласить Мин Юэ Чэнь’я.

Лишь, когда Юэ Чэнь вошёл и увидел, что Фэн Ци Ци в порядке, его беспокойство ослабло. На Бэй Чжоу напали Дун Лу, Си Ци и племя Чжурчжэнь. Мин Юэ Чэнь недавно получил эту новость и, беспокоясь о Фэн Ци Ци, пришёл сюда.

– Мин Юэ, как ты пришёл сюда? – Фэн Ци Ци пригласила Мин Юэ Чэнь’я сесть, а также приказала Су Мэй пойти и принести чай.

– Я услышал о трёхстороннем военном нападении, беспокоясь о тебе, я приехал сюда. Сначала я очень волновался за тебя, но сейчас, увидев, что ты в хорошем настроении, я ощутил облегчение!

Пока Мин Юэ Чэнь говорил, Фэн Ци Ци сохраняла улыбку, ожидая, когда он закончит. Ци Ци жестом приказала Су Мэй и Су Юэ отступить и оставить их одних.

– Ци Ци, ты хочешь что-то сказать? – Мин Юэ Чэнь был очень умным человеком. Как он мог не понять, что значит приказ Ци Ци её служанкам? – Ты хочешь спросить меня, не замешан ли в этом деле и Нань Фэн?

– Мин Юэ, ты становишься круглым червём в моём желудке, – Ци Ци с улыбкой наполнила чашку Мин Юэ Чэнь’я. – Точно! Я всегда люблю быть прямолинейной и не люблю обходить повороты и огибать углы. Я просто хочу знать, не приходил ли кто-нибудь просить тебя взяться за руки. Что думаешь?!

Стать круглым червём в чём-либо желудке – знать, о чём думает другой.

Обходить повороты и огибать углы – ходить вокруг да около.

Фэн Ци Ци была так прямолинейна, что это понравилось:

– Если я скажу, что приходил кто-то, кто искал Нань Фэн, но я не согласился и не соглашусь, ты готова мне поверишь?

– Я поверю тебе, – без колебаний кивнула Ци Ци.

Это заставило Мин Юэ Чэнь’я удивиться:

– Ци Ци, почему ты так доверяешь мне?

– Потому что твои глаза не лгут!

На самом деле, Фэн Ци Ци хотела сказать: «Потому что ты любишь меня», но эти слова не смогли слететь с её губ.

Для мужчины существует множество способов любить женщину. Например, Лянь Шэн, он любил И Лянь и думал о том, как бы заполучить её. Когда он не получил её, он предпочёл, чтобы рыба умерла или сеть разрушилась, не позволив другой стороне жить счастливо. Лунцзе Цзинь Тянь, его любовь имела множество материальной выгоды. Иногда он хотел, чтобы это было так, а в другой раз – по-другому. Вопрос был лишь в том, нужно ли это ему. А Мин Юэ Чэнь… Его любовь была в поддержке. То, что он любил, не имело никакого отношения к объекту любви. В глазах Мин Юэ Чэнь’я любовью было поддерживать другую сторону.

Рыба умерла или сеть разрушилась – борьба не на жизнь, а на смерть.

Он надеялся на счастье Фэн Ци Ци. Даже если он просто смотрел издалека, пока она была счастлива, он также был счастлив.

«Разве может такой мужчина, как он, с подобной терпимостью в сердце, воспользоваться этой ситуацией и разрушить моё счастье?!»

Мин Юэ Чэнь и Фэн Ци Ци смотрели друг на друга. Её «твои глаза не лгут» заставило глаза Юэ Чэнь’я увлажниться.

«Она вот так доверяет мне. Насколько же мне повезло? Эта женщина позволяет людям невольно увлечься ею и охотно служить ей…»

– Спасибо… – Мин Юэ Чэнь улыбнулся Фэн Ци Ци. – Спасибо тебе за доверие! Хоть я и не в Нань Фэн’е, но там был кто-то, кто пришёл туда и упомянул о том, нужно взяться за руки. Однако мой человек не приял это.

– Кто был этот человек? – сейчас больше всего на свете Ци Ци хотела знать, кто был той чёрной рукой, что стоит за всем этим и почему он так поступил с Бэй Чжоу?

Однако Мин Юэ Чэнь явно не знал ответа на этот вопрос:

– Я не был там. Этот человек уже ушёл, ведь я не знал, что за всем этим крылась такая тайна. После того, как я узнал о трёх сторонах, пославших свою армию, я тут же отправил приказ, чтобы они выяснили, кто был тем таинственным человеком, что приходил поговорить об объединении сил.

Фэн Ци Ци кивнула, когда Мин Юэ Чэнь сказал это.

«Даже отправившись прямо сейчас на разведку, мы не сможем ничего найти. Однако пока есть надежда, я не сдамся.»

Подумав об этом, Ци Ци улыбнулась, а её глаза замерцали, словно звёзды:

– Мин Юэ, у тебя есть интерес строить со мной бизнес?

Фэн Ци Ци всегда представала перед Мин Юэ Чэнь’ем деловой женщиной. Сейчас, когда она упомянула о бизнесе, он понял, что это дело должно быть связано с войной. Увидев её такой взволнованной, он понял, что у неё должно быть была хорошая идея.

– Смотря, будет ли там прибыль!

– Ха-ха, конечно, я позволю тебе заработать много золота и серебра! – Ци Ци достала карту и положила её перед Мин Юэ Чэнь’ем. – Вот Дун Лу, здесь Си Ци, а это сторона племени Чжурчжэнь. Если три стороны атакуют одновременно, то кто-то наверняка воткнул иголку между ними. Потому что это не может быть случайным совпадением. Сейчас, не важно, Дун Лу или Си Ци, их внимание сосредоточено на нашем Бэй Чжоу…

Фэн Ци Ци нарисовала две стрелки на границе Нань Фэн’а с Дун Лу и С Си Ци:

– Используя наш Бэй Чжоу в качестве приманки и привлекая большую часть их военной мощи, твой Нань Фэн мог бы воспользоваться этим и застать их врасплох! Я думаю, что Дун Лу и Си Ци думают, что Нань Фэн не вмешается в это дело, и даже более того, не ожидают, что ты можешь внезапно послать армию.

Предложение Фэн Ци Ци ошеломило Мин Юэ Чэнь’.

«Оказывается, это дело, о котором думала Ци Ци! Это и правда хорошая сделка!»

– Мин Юэ, почему бы нам не перераспределить материк?! Мир не такой большой. Разделённых четырёх стран и правда не хватает всем, чтобы поесть. Почему бы нам не позволить миру иметь лишь две страны – Бэй Чжоу и Нань Фэн? Что думаешь?!

Мин Юэ Чэнь был совершенно потрясён.

«Расколоть мир на две части. Эта женщина так легко произнесла эти слова. Знала ли она, что это вызовет бурное море?! Ситуация в мире была решена всего лишь несколькими словами Ци Ци. Она и правда смелая, отважная, а также безумно героическая женщина…»

– Мин Юэ, Мин Юэ… – увидев, что Мин Юэ Чэнь молчит, Ци Ци продолжила говорить. – Что думаешь, если солдаты, разделят два пути атаки на Дун Лу и Си Ци, позволяя силе армии Нань Фэн’а, самой выбрать между Дун Лу и Си Ци? Тогда я помогу тебе привлечь силы другой стороны. Когда их силы будут сильно ограничены мной, тогда ты сможешь уничтожить их. Что думаешь?

Теперь в сердце Мин Юэ Чэнь’я были лишь восклицания удивления.

«Почему в этом мире есть такая женщина, как Фэн Ци Ци? Неважно, разделение солдат на две части или сосредоточение на нападении на одну страну, это те решения, которые может выдвинуть генерал, проведший долгое время на поле боя. Почему Фэн Ци Ци, дама из благородной семьи, знает такое?»

– Ци Ци, ты действительно удивила меня, – лишь спустя долгое время начал сокрушаться Мин Юэ Чэнь.

«Вероятно, именно эта необычная сторона сильно привлекла меня, заставляя охотно делать для неё всё. С самого рождения такая женщина похоже на женщину-Императора, что делает людей неспособными не ползать у неё под ногами…» – Юэ Чэнь испытал некоторое сожаление, пожалев, что не нашёл драгоценную Фэн Ци Ци раньше, позволив Фэн Цан’у первым схватить её.

«Но мне очень повезло, что я смог увидеть в ней такую прекрасную сторону! Если бы я воспользовался низкими способами, чтобы выкрасть её, эта женщина, вероятно, никогда так не открылась бы мне, не позволяя увидеть эту сторону.

Оказывается, что эти две стороны, счастье и несчастье, словно медная монета. Хоть я и не могу быть вместе с ней, но она считает меня своим лучшим другом. Я могу остаться рядом с ней по-другому, и видеть, как она излучает великолепие, что тоже своего рода счастье!»

– Ци Ци, то, что ты сейчас сказала, ты обсуждала с регентом?

– Нет, – Ци Ци покачала головой. – Он очень занят. У меня не было времени рассказать ему об этом, поэтому я сначала рассказала тебе. Мин Юэ, что ты думаешь о моём предложении? Мы возьмёмся за руки, чтобы создать бизнес, что думаешь?

Раньше Мин Юэ Чэнь думал, что эти предложения могли быть идеей Фэн Цан’а, сейчас же он понял, что это были собственные идеи Фэн Ци Ци. Мысль о том, что она не рассказала сначала Фэн Цан’у, а вместо этого решила обсудить это с ним, это безусловное доверие, заставило Юэ Чэнь’я ощутить себя очень счастливо.

– Хорошо! – Мин Юэ Чэнь взял кисть и указал на карту. – Поскольку ты сказала, что я должен выбрать между двумя странами, Дун Лу и Си Ци, тогда я выберу Си Ци.

Ци Ци могла понять, почему Мин Юэ Чэнь выбрал Си Ци.

«Мин Юэ в течении стольких лет был заложником в Си Ци и был осмеян стольким количеством людей. Настало время его мести.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Мин Юэ Чэнь взошёл на трон. Многие люди думают, что Нань Фэн не будет стабильным, это у нового Императора сейчас будет тяжёлая рабочая нагрузка дел страны и ему будет не до заботы о других вещах. Сейчас он может воспользоваться презрением этих людей и застать их врасплох!

К тому же, отправление Нань Фэн’а на войну, хорошо и для самого Мин Юэ Чэнь’я. Во-первых, он может сдвинуть противоречие страны, заставив встретиться страну с врагом из вне. Во-вторых, он может заставить скрытые силы выйти на свет. Нань Фэн должен использовать армию против чужаков. Люди, которые выступают против Мин Юэ Чэнь’я, будут готовы устроить неприятности. Он может использовать эту возможность, чтобы устранить их, и это также можно рассматривать как чистку внутри страны.»

После того, как Ци Ци рассказала этот анализ Мин Юэ Чэнь’ю, тот дважды вздохнул:

– Фэн Цан, получил такую женщину, как ты, действительно использовал благословление, которое накопил в прошлой жизни! Муж и жена имеют один разум, и, по-видимому, вы непобедимы в этом мире! Мне кажется, что мудрый шаг, решение подружиться с тобой.

«Изначально Фэн Цан уже использовал армию на уровне Бога, сейчас же он получил Ци Ци, подобный мешок мудрости. Объединив силы и пожелай они заполучить мир, не говоря уже о Си Ци и Дун Лу, они смогли бы сделать это.»

– Ха-ха-ха, Мин Юэ, друзьям я протяну руку помощи, а в отношении врагом никогда не проявлю милосердия, – Ци Ци улыбнулась словно цветок, заставив Мин Юэ Чэнь’я оцепенеть.

«Я потерял солнце, но не должен потерять Луну и звёзды. Я потерял любовь, но не должен потерять дружбу.»

– Я радуюсь свой мудрости и тому, что не встал против тебя, – Юэ Чэнь произнёс эти слова от всего сердца. – Что касается твоих слов о том, что на материке есть лишь две страны, Бэй Чжоу и Нань Фэн, то это нечто достойного того, чтоб с нетерпением ожидать этого. Я надеюсь, у нас будет счастливое сотрудничество! Я верю, что в ближайшем будущем то, что ты сказала, сбудется!

Когда Мин Юэ Чэнь сказал это, Фэн Ци Ци поняла, что он одобрил её идею.

«Хоть я и говорила о сотрудничестве, но разве кто-то умный не поймёт, что я прошу помощи у Мин Юэ Чэнь’я?! Бэй Чжоу имеет дело с врагами, окружившими нас с трёх сторон. Если разделить армию на три части, даже с Цан’ом в качестве лидера, власть значительно уменьшится.

Вместо того, чтобы ранить десять пальцев, лучше сломать один. Вместо того, чтобы оказаться в ловушке, окружённые с трёх сторон, лучше взяться за руки с Мин Юэ Чэнь’ем и попросить его прислать армию, чтобы ослабить давление на Бэй Чжоу. Проще говоря, Мин Юэ Чэнь протягивает нам руку помощи.»

Как такой умный человек, как Мин Юэ Чэнь не мог понять причины этого поступка Ци Ци?! Однако всё равно быстро согласился. Ци Ци не знала, как благодарить мужчину, стоящего перед ней. Она смогла лишь поблагодарить его от всего сердца:

– Мин Юэ, спасибо тебе!

– Не думай обо мне так хорошо! – лениво улыбнулся Мин Юэ Чэнь, увидев мысли Фэн Ци Ци и приподнял уголки губ. – Я просто хочу отомстить. Я хочу вернуть им тот позор, который подарила мне Си Ци! К тому же, если я буду сидеть сложа руки, пока Бэй Чжоу будет делиться тремя этими сторонами, то следующей, кого они заходят съесть, будет Нань Фэн. Я просто готовлюсь к дождливому дню и планирую своё собственное будущее.

Мин Юэ Чэнь отбросил все свои истинные намерения, но как Ци Ци могла не понять его оправдание?

«Некоторые вещи нельзя чётко сказать в открытую… Да будет так!»

– Несмотря ни на что, я у тебя в долгу. В будущем, если тебе что-нибудь понадобится, просто попроси!

– Тогда могу я попросить прямо сейчас?! – Мин Юэ Чэнь шагнул вперёд и пристально посмотрел на улыбающееся лицо Фэн Ци Ци. – Ты можешь подарить мне своего первого ребёнка… Я имею в виду, позволь мне стать его крёстным отцом. Я очень люблю детей!

– Хорошо! – не раздумывая, Ци Ци согласилась с требованием Мин Юэ Чэнь’я.

Услышав это, Мин Юэ Чэнь поблагодарил Фэн Ци Ци:

– Спасибо!

Фэн Ци Ци и Мин Юэ Чэнь достигли соглашения по вопросу армии Нань Фэн’а. А вот Мишá пришёл в ярость:

– Что?! Почему Дун Лу послал армию?

Узнав об одновременных передвижениях армий Дун Лу, Си Ци и племени Чжурчжэнь, Мишá ощутил, что его обманули.

«Кто дал им такую смелость? Если они и правда послали войска, то Дун Лу должен был отправиться на остров Пэн Лай, прося помощи, но я не получал никаких известий. Кто действовал по собственной инициативе и поддержал Дун Лу?»

Сейчас Цзя Лань тоже хмурился. Это был первый раз, после их ссоры с Мишéй, когда он пришёл к нему в комнату. То, что Дун Лу послала армию, действительно было шокирующим.

«Дун Лу всегда ценил гармонию. Когда что-то случалось, они предпочитали терпеть. Обычно Дун Лу были мягкими, как хурма. Почему на этот раз они так храбры? Месть за Ся Юнь Си? Обычно Ся Цзинь так слаб, что даже если он сильно любил Ся Юнь Си, то не стал бы обижать одного из лидеров четырёх стран, Бэй Чжоу, из-за неё. Так, что же произошло?»

– Ся Юэ, ты всё ещё не получила никаких извести от Дун Лу?

– Молодой господин, ещё нет, – покачала головой Ся Сюэ.

«Разумно было бы сказать, что если бы Дун Лу послал армию, то острову Пэн Лай уже передали бы эту информацию. Впрочем, война уже разразилась, а мы до сих пор ничего не слышали. В конце концов, что же произошло?»

– Я понял, – помолчав, Мишá вновь медленно заговорил. – Должно быть, это дело рук Ду И!

Ду И был вторым учеником великого мастера острова Пэн Лай, Тайсу. Он был в не очень хороших отношениях с Мишόй. С самого раннего детства Ду И любил соревноваться с ним, и был очень недоволен тем, что Мишá управлял островом Пэн Лай.

– Должно быть, из-за подстрекательств Ду И, в этот раз Дун Лу осмелился отправить армию!

– Старший брат, значит, мы должны остановить их? – вспомнив о том, как Ду И противостоял Мишé, Цзя Лань немного поверил в слова Мишú.

– Это бесполезно! – Мишá покачал головой и невинно улыбнулся. – Цзя Лань, неужели ты всё ещё не понимаешь?! Мы не получили никаких известий, это означает, что ученики Пэн Лая в Дун Лу были либо подкуплены, либо подчинены Ду И. Ся Цзинь нас не послушает.

Анализ Мишú был очень разумным и Цзя Лань согласился с ним:

– Старший брат, Ду И всегда был недоволен тобой. Если он подчинил себе учеников, а также подстрекал Дун Лу послать армию, то что нам делать?

– Давай сначала вернёмся.

– Чтобы помешать Дун Лу послать армию?

– Нет, – Мишá покачал головой. – Ся Цзинь был непослушен. Мы должны позволить ему страдать. Когда он слушал Ду И, куда же он посадил меня, Мишý? Раз уж он выбрал Ду И, я позволю ему сначала потерять несколько солдат! Когда он будет побеждён, он, естественно, придёт умолять меня!

Мишá сказал, что хочет вернуться в Дун Лу и Ся Сюэ стала самым счастливым человеком:

– Молодой господин, вы больше не будете больше искать Мисс И Лянь?

В голосе Ся Сюэ слышалось счастье и Мишá бросил на неё быстрый взгляд, заставив девушку испугаться. Она быстро опустила голову.

– Бэй Чжоу атакован с трёх сторон. Ни у кого не будет настроения…

Мишá имел в виду, что Бэй Чжоу сейчас будет сражаться против чужаков, и свадьба Ваньянь Кана и Су Мэй будет отложена на неопределённый срок.

«У меня есть много возможностей увидеть Су Мэй. Сейчас мне не нужно пользоваться этим! Рыба в мутной воде – здорово, но будет не хорошо, если я случайно упущу рыбу и всё моё тело наполниться её запахом.

Моим резервом является остров Пэн Лай. Сейчас Ду И хочет отобрать у меня власть, чтобы поколебать мой фундамент. В конце концов, важнее всего не просто найти И Лянь, а стабилизировать мой фундамент и защитить собственные интересы. Без сильного фона, даже если я найду И Лянь, у меня всё равно не будет возможности подарить ей счастье.»

Услышав имя «И Лянь», Цзя Лань не удержался и спросил:

– Мишá, а кто такая И Лянь? Почему ты искал её? Разве мы знаем её? Я помню, что на острове Пэн Лай никогда не было человека по имени И Лянь.

Мишá не ответил Цзя Лань’ю. Ему не хотелось отвечать, он просто отпустил голову и поиграл пальцем. У Мишú был задумчивый вид, словно он не слышал Цзя Лань’я. Увидев Мишý в таком состоянии и увидев, что он намеренно уклонился от ответа, Цзя Лань ощутил, как у него сжалось сердце.

«Я уже несколько раз задавал этот вопрос, каждый раз Мишá полностью игнорировал меня. Начиная с семиуровневой пагоды, Мишá приказал мне обратить внимание на женщин, которые участвовали в турнире. Может быть, на этот раз он прибыл в Бэй Чжоу ради И Лянь? Но в конце концов, кто такая эта И Лянь, которая может заставить Мишý оставить все дела на острове и примчаться сюда?»

Когда Цзя Лань вспомнил о Мужун Цин Лянь, ему показалось, что он что-то понял. Он вспомнил слова Мишú, когда он впервые увидел Мужун Цин Лянь, а также его заботу о ней. Цзя Лань также вспомнил о жестоком обращении к Цин Лянь, которое наступило в последствии. Цзя Лань’ю показалось, что он нашёл какую-то зацепку.

«Мужун Цин Лянь была участницей испытаний в семиуровневой пагоде. Когда Мишá увидел её в первый раз и так с ней обращался, он принял её за И Лянь? Позже он захотел убить Мужун Цин Лянь. Возможно, Мишá узнал, что Мужун Цин Лянь не тот человек, которого он искал?»

Чем больше Цзя Лань думал об этом, тем сильнее у него болела голова.

«Мишá никогда не покидал остров Пэн Лай. Когда он познакомился с И Лянь? Судя по имени, это женщина. Возможно ли, что перемены в нём за последние несколько лет связаны с этой женщиной?»

_________________________________________________________

Новость о том, что Мишá возвращается в Дун Лу, через мгновение была передана Фэн Цан’у людьми Фо Шэн Мэн.

– Хочет уйти отсюда? – Фэн Цан смял записку. Его пальцы крепко сжались, и записка превратилась в пепел. – Пусть они следуют за ним! Когда он покинет столицу, услышите мой приказ и будете действовать по нему.

Хоть война заставляла людей сильно обжигать головы, но Фэн Цан всё же сумел сгладить ситуацию.

«Я точно не позволю Мишé уйти. Отпустить его всё равно, что позволить тигру вернуться в горы.

Позволить тигру вернуться в горы – накапливать будущие беды.

Цин Цин сказала, что Мишá, возможно, Лянь Шэн. Лянь Шэн, пришедший из другого мира и получивший широкий спектр обучения, как и Цин Цин. Один из них военный и, если Мишá поддержит Дун Лу и более того, внесёт свой вклад в армию Дун Лу, то война между Бэй Чжоу и Дун Лу станет очень трудной.

Так что, будь то личные причины или точка зрения военной ситуации, я точно не отпущу Мишý. Является этот человек Лянь Шэн’ем или нет, мне всё равно, ведь он положил свой взгляд на Цин Цин! А значит ему не будет пощады!»

Из-за внезапной войны Фэн Цан оставался во дворце, лишь на третью ночь он вернулся в особняк Тинсун. Когда Фэн Цан вернулся домой, Ци Ци уже давно спала. После того, как он умылся, Фэн Цан сел на кровать, а его большая рука откинула волосы со лба Фэн Ци Ци. На душе у Фэн Цан’а было очень хорошо.

«Я думал, что смогу жить с ней мирно и счастливо. Не ожидал, что Небеса устроят такую масштабную шутку. Началась война и мир перестал быть мирным. Скоро я отправлюсь на поле боя. Я надеюсь решить эту проблему в кратчайшие сроки и как можно скорее воссоединиться с женой и ребёнком…»

– Ты вернулся! – Ци Ци открыла глаза, а, увидев Фэн Цан’а, сразу же выпрямилась и обняла его. – Почему ты вернулся лишь сейчас?! Я так долго ждала тебя!

Ци Ци ещё не совсем проснулась и её голос был тягучим, словно воск, а также походил на урчание ленивой кошки. Ци Ци уютно устроилась в тёплых объятьях Фэн Цан’а.

– Нужно было сделать ещё очень многое, поэтому я вернулся немного позже! – пальцы Фэн Цан’а принялись нежно массировать плечи Ци Ци. – Ребёнок хорошо вёл себя?

– Ха-ха-ха, он ещё маленький! Он всего лишь маленькая крохотная штучка. Как он может плохо себя вести?!

– Ты права… – усмехнулся Фэн Цан. Он узнал о зародыше у Цзинь Мо и больше не испытывал страха перед ним. Обняв Фэн Ци Ци, Фэн Цан собрался спать, держа её в своих объятьях и вдыхая аромат её волос.

– Цин Цин, я могу пойти на войну.

– Ммм… – слова Фэн Цан’а были ожидаемы для Ци Ци.

«Случилось подобное масштабное событие, Цан наверняка повёл бы армию. Только я не знаю, на кого будет наступать Цан…»

– Куда?

– Я пойду к Дун Лу. Ру И пойдёт к Си Ци, а А-Кан – на север. Ру И уже давно следует за мной. Я не беспокоюсь о Си Ци, но вот в чём я не уверен, так это в А-Кане.

Фэн Ци Ци лежала на груди Фэн Цан’а и слушала его сердцебиение.

– А-Кану тоже нужно набраться опыта. В конце концов, эта страна принадлежит их семье, и ты не можешь охранять её всю жизнь!

Фэн Цан был полностью согласен с Ци Ци.

«Я тоже так думаю. У А-Кана есть потенциал, со временем он, несомненно, станет башней силы Бэй Чжоу. Неважно, станет ли А-Кан монархом, Императором или на всю жизнь сохранит титул принца Сяояо, стабильность этой страны всё ещё нуждается в нём.»

– Цан, мне нужно кое-что тебе сказать. После того, как ты услышишь это, ты сможешь внести некоторые корректировки.

Ци Ци рассказала Фэн Цан’у о соглашении, которое она заключила с Мин Юэ Чэнь’ем. Когда он услышал, что Мин Юэ Чэнь был убеждён Ци Ци и хотел послать армию к Си Ци, рука Фэн Цан’а, держащая Фэн Ци Ци, немного напряглась.

– Цан, что ты думаешь о моём плане? Так, по крайней мере, на западе давление на нас не будет таким большим, и мы сможем уменьшить проблему нехватки войск.

– Отлично! Очень здорово! – Фэн Цан ещё тогда, когда играл с Ци Ци в шахматы Сян, понял, что эта женщина умеет обращаться с военным делом.

«Хоть мы и играли лишь в шахматы, однако это была военная тактика на бумаге. Сейчас, столкнувшись с настоящей войной, Цин Цин справилась с ней так правильно…» – Фэн Цан ещё раз поразился мудрости маленькой женщины в его руках.

«Я беспокоился, что армия будет разделена на три части и это снизит эффективность боевых действий. Теперь, с участием и помощью Мин Юэ Чэнь’я, давление со стороны Си Ци будет намного меньше.»

– Цин Цин, ты оказала мне большую услугу!

– Цан, как я оказала тебе большую услугу, так ты отблагодаришь меня! – Ци Ци подняла подбородок и посмотрела в дьявольски прекрасные сверкающие глаза Фэн Цан’а. Взгляд Ци Ци был наполнен улыбкой. – Я не зря помогала!

– А что хочет Цин Цин? – Фэн Цан мог угадать мысли Ци Ци.

«Я пойду на Дун Лу, и она, естественно, хочет последовать за мной. Только сейчас Цин Цин беременна, а это не очень удобно.»

– Хоть я и хочу последовать за тобой в Дун Лу, но я беременна, и мне трудно передвигаться. Если я пойду с тобой, ты наверняка будешь беспокоиться о моём теле, это замедлит процесс. А это чрезвычайная военная ситуация. Если армия придёт на день позже, то смерти и травмирование наших солдат и подданных будет продолжаться ещё день. Поэтому я не могу поехать с тобой в Дун Лу.

– Цан, ты пойдёшь первым. А я приведу людей позже, чтобы оказывать помощь. Если ты сможешь, дай мне табличку для приказа. Так я смогу помочь тебе в критический момент!

Оказалось, что Фэн Ци Ци хотела этого, и после того, как Фэн Цан услышал её слова, он был очень тронут:

– Я беспокоился, что ты хочешь пойти со мной и думал о том, как отговорить тебя. Я не ожидал увидеть, что Цин Цин подумает о том же. Я был уверен, что оставлю тебя дома. Завтра я дам тебе табличку приказа. После того, как армия уйдём, ты медленно отправишься следом. Не переутомляй себя!

«Цан поддержал моё: “мужчина поёт, а женщина следует за ним”,» – очень удивилась Фэн Ци Ци. «У Цан’а нет мужского шовинизма, заставляющего меня остаться дома, что вполне уважительно по отношению ко мне…»

Фэн Цан, казалось, увидел счастье Ци Ци и постучал её по кончику носа:

– Ты! Даже если я заставлю тебя покорно ждать моего возвращения домой, разве ты послушаешься меня?

– Нет! Я бы тайно пошла к тебе!

– Поэтому, вместо того, чтобы заставлять тебя быть более осторожной, я лучше поддержу тебя! К тому же, когда ты рядом, и я каждый день могу видеть тебя, это дарит мне уверенность. У меня будет больше мотивации для сражений!

– Я знала, что ты самый лучший! Цан, я люблю тебя! – Ци Ци взяла на себя инициативу и поцеловала Фэн Цан’а.

Хоть это был всего лишь лёгкий поцелуй, но он заставил Фэн Цан’а взлететь на седьмое небо от счастья. Ощутив, что Фэн Цан перестал быть спокойным, Ци Ци усмехнулась и уткнулась лицом ему в шею:

– Цан, ты такой чувствительный.

Тепло, касающееся его уха, заставило кровь во всём теле Фэн Цан’а закипеть. Понимая, что Ци Ци сделала это специально, Фэн Цан крепче сжал её в своих объятьях, не позволяя ей дальше хулиганить:

– Цин Цин, Цзинь Мо уже сказал, что в первые три месяца нам осуществлять половой акт. Это не пойдёт на пользу ребёнку. Я смогу вытерпеть…

Последние три слова, Фэн Цан произнёс сквозь стиснутые зуба, что привело Фэн Ци Ци в хорошее настроение. Она вытянула руки и обняла Фэн Цан’а:

– Это всё ещё мой хороший Цан! Хе-хе, спокойной ночи!

__________________________________________________________

Ваньянь Мин Юэ радостно направилась в особняк Тинсун. В кабинете остались лишь Фэн Се и Фэн Цан. Фэн Се подошёл к карте, которую Фэн Цан повесил на стене и выражение его лица стало серьёзным:

– Цан’эр, враги с трёх сторон, и сила армии рассеяна, как ты планируешь вести эту войну?

Несмотря на то, что Фэн Цан был известен как бог войны, Фэн Се был для него более уважаем.

Когда Фэн Се был молод, он воевал на юге и севере. Исключая гору Яньдан, он никогда не проигрывал. Фэн Се был словно сказочное существо. Сейчас, когда Фэн Се спросил это, он определённо имел на это свои причины и Фэн Цан быстро рассказал своему тестю о плане.

– Что? Соединение рук с Нань Фэн’ом организовала Ци Ци? – после того, как Фэн Се услышал, что Нань Фэн поможет, отправив войска в Си Ци, он погладил свою бороду и рассмеялся. – Ха-ха-ха! Хороший ход! Правда здорово! Ха-ха-ха! Расколоть мир надвое. Говорить таким слова, она и правда моя, дочь Фэн Се! Достаточно амбициозная!

Смех Фэн Се был энергичным и полным героической страсти. Просмеявшись, он повернулся и посмотрел на Фэн Цан’а:

– Цан’эр, если ты не возражаешь, я бы хотел повести солдат навстречу с Си Ци, этим старым другом. В тот год, хоть я потерпел поражение от рук моих собственных людей, однако посторонние думают, что я был побеждён Си Ци. Я достаточно долго держал это в себе!

– Метод Ци Ци очень хорош. Мы привлечём основные силы Си Ци, позволяя Нань Фэн’у нанести по ним внезапную атаку. Будучи атакованными спереди и сзади, Си Ци наверняка уйдут в историю! Если ты веришь в меня, дай мне сто тысяч человек и тебе больше не нужно будет беспокоиться о Си Ци. Со спокойным умом ты сможешь иметь дело с двумя оставшимися сторонами!

Для Фэн Цан’а то, что Фэн Се был готов поддержать его, стало отличной новостью.

«Отец использует армию словно Бог. К тому же, у него очень много реального боевого опыта. С Фэн Се, ветераном во главе, Си Ци исчезнет навсегда!»

– Отец, ты пришёл как раз вовремя! С тобой я не буду бояться неприятностей в тылу! – Фэн Цан не знал, как выразить свою признательность.

«Если бы не обстоятельства, я бы не позволил отцу иди в бой. В конце концов, перемены битвы непредсказуемы, а у мечей нет глаз. Если что-то случиться с отцом, как я встречусь с тёщей и Цин Цин? Однако, сейчас ситуация, крайне напряжённая. Если бы отец не был ветераном войны, который поведёт людей в бой, я бы не был так спокоен.»

– Я уже много лет не был на поле боя, но всё в порядке, пока ты веришь в меня! – говоря о поле боя, Фэн Се был полон энергии, словно проснувшийся спящий тигр. Он словно бы хотел прямо сейчас броситься на боле боя.

Изначально Фэн Цан собирался вернуть Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ в столицу после того, как дело Ваньянь Ли утихнет, и вернуть их именам чистоту. Но эта возможность представилась сейчас.

После обсуждений с Фэн Се, Фэн Цан приказал позвать Ваньянь Мин Юэ и вместе с ними направился во дворец.

Когда чиновники увидели Ваньянь Мин Юэ на утреннем суде, они были ошеломлены.

«Кто это? Почему она так похожа на Фэн Ци Ци и принцессу Ваньянь Мин Юэ?» – а когда чиновники смотрели на мужчину рядом с Ваньянь Мин Юэ, они видели, что его обаяние и грация были сильно похожи на Фэн Се.

Дунфан Лань была приглашена в зал. Когда Вдовствующая Императрица в слезах рассказала правду, весь зал был потрясён.

«Оказывается, великий генерал Фэн Се не был побеждён Си Ци, кто-то предал его! Оказывается, двести тысяч человек с горы Яньдан погибли несправедливо! Ведь, кажется, изначально это была выигрышная война?»

Хоть Ваньянь Кан знал, что Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се всё ещё живы, но увидев этих двоих собственными глазами, всё равно был потрясён.

«Не думал, что Фэн Се окажется такой храброй фигурой, а Ваньянь Мин Юэ на самом деле такая грациозная…»

– Великий генерал!!! – когда генералы увидели Фэн Се, они вышли вперёд, приветствуя его. – Этот подчинённый приветствует великого генерала!

Каждый раз это был высококвалифицированный ветеран, который обучался у Фэн Се. В тот год, когда Фэн Се трагически погиб, многие люди были очень опечалены. Некоторые хотели отомстить за него. Они не ожидали, что Фэн Се всё ещё жив. Как могли братья, которые так долго следовали за Фэн Се, не быть счастливыми?

– Великий генерал, великий! Вы вернулись, ведите нас на войну! Все братья хотят хорошо подраться с Си Ци! Без великого генерала у войны не было вкуса!

Эта сцена позволила Ваньянь Кану понять, что такое сердце и душа военного. В глубине своей души, он ощутил ещё больший стыд за то, что сделала Ваньянь Ли. В Бэй Чжоу Фэн Се был существом, похожим на душу военного. Когда Ваньянь Кан увидел, какое почитание и уважение эти генералы от всего сердца испытывали к Фэн Се, он смог глубоко прочувствовать значение слова «душа военного».

Появление Фэн Се заставило тех чиновников, которые были обеспокоены тем, что эти три сражения могут быть проиграны, прийти в возбуждение.

«Фэн Цан побеждал в каждом сражении и битве. Фэн Се также выходил победителем в каждом сражении. С этими двумя для Бэй Чжоу не будет никаких проблем!»

Те, кто изначально не понимал, почему Фэн Цан избавившись от Ваньянь Ли не стал Императором, сейчас увидели некую подсказку.

«Фэн Цан, естественно, сыграл некую шутку с Ваньянь Ли. Он отомстил за Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Что же касается того, почему Фэн Цан не стал Императором, то это, вероятно, из-за воспитания Фэн Се. Преданность Фэн Се хорошо известна. Тем, кто поступил неправильно, был Ваньянь Ли. Фэн Се же не причинит вреда невинным людям.»

Сейчас, увидев Фэн Се чиновники успокоились. С одной стороны, они больше не беспокоились о войне, а с другой, им больше не нужно было пережить о том, что Фэн Цан захватит трон.

Новость о том, что Фэн Се вернулся, казалось, выросли крылья. Вскоре после утреннего суда, она распространилась по всей столице Янь. Горожане, услышавшие, что Фэн Се не умер, были очень счастливы. Старики всё ещё помнили героизм великого генерала Фэн Се. Как люди могли не радоваться этому? Те люди, что переживали из-за войны, сейчас словно видели момент победы.

«С Фэн Се и Фэн Цан’ом с Бэй Чжоу ничего не случиться!»

Всего за четыре дня был создан план сражения с тремя напавшими сторонами. Благодаря участию Фэн Се, Фэн Цан выделил ему сто тысяч человек, Ру И, который изначально должен был идти на запад, теперь присоединился к Ваньянь Кану и повёл двести тысяч человек на север. Что же касалось Фэн Цан’а, то он взял с собой лишь пятьдесят тысяч солдат орлиного отряда. Его конечным пунктом был Дун Лу.

– А пятидесяти тысяч человек достаточно? – Фэн Ци Ци никогда раньше не видела войны и не ходила в бей. Сейчас ей предстояло пережить сцены этой драмы в реальной жизни.

– В моём орлином отряде один может сражаться против сотни, а скорость – важнейшее преимущество в войне. С большим количеством людей сложно поддерживать темп, а если что-то пойдёт не так, это будет ещё сложнее.

Был уже апрель и расцветали цветы. Фэн Цан переоделся в белые одеяния без подкладки. Протянув руку, он притянул Ци Ци в свои объятья, а его губы нежно коснулись её лба:

– Цин Цин, я ухожу, неужели тебе нечего мне сказать?

– Эм… – услышав слова Фэн Цан’а, выражение лица Ци Ци стало несколько жёстким.

Хоть Ци Ци видела много драм, где женщины всегда плакали в момент прощания, однако она не могла плакать, а также не могла говорить эти эмоциональные слова. После недолгого молчания, палец Фэн Цан’а, постучал по кончику носа Ци Ци:

– Обычна ты очень умна, почему сегодня ты такая?

– Разве ты уезжаешь не послезавтра?.. К тому же, я не знаю, что сказать…

– Глупышка! – Фэн Цан глубоко поцеловал Ци Ци в губы. Его язык разомкнул её жемчужно-белые зубы и нырнул в её аромат.

Лишь, когда рядом с ними раздался кашель, Фэн Цан отпустил Фэн Ци Ци. Только сейчас они поняли, что пришла Ваньянь Мин Юэ.

– Кхе-кхе, продолжайте, продолжайте! – Мин Юэ сварила суп и пришла навестить свою дочь. Она не ожидала, что, войдя в особняк, увидит молодую пару, так мило «беседующую» друг с другом. Это несколько смутило её.

– Продолжайте! Я уйду первой! Выпейте суп, пока он тёплый! – сказав эти слова, Ваньянь Мин Юэ очень благоразумно покинула комнату и закрыла дверь.

– Это всё из-за тебя! – после того, как Мин Юэ ушла, мягкие кулачки Фэн Ци Ци начала стучать по груди Фэн Цан’а. – Мама видела это! Там неловко!

Увидев, что Ци Ци покраснела, Фэн Цан усмехнулся и, взяв её за руку, подошёл к столу:

– Цин Цин, мама специально приготовила для тебя суп. Выпей его, пока он тёплый! Будь хорошей…

Фэн Цан лично зачерпнул суп и накормил Ци Ци, успешно сменив тему разговора.

После того, как Фэн Ци Ци послушно выпила суп, Фэн Цан поцеловал её в лоб и извинился, чтобы уйти, но был остановлен девушкой:

– Цан, ты что-то скрываешь от меня?

– Нет… – в нежной улыбке Фэн Цан’а была искренность, заставляющая людей верить ей.

Только Ци Ци уже давно узнала эту новость и не позволила Фэн Цан’у так легко отделаться.

– Мишá хочет уехать в Дун Лу. Я слышала, что твои люди следуют за ним. Я тоже принимаю в этом участие! Может быть, ты хочешь оставить меня в стороне и лично избавиться от него?

Изначально Фэн Цан намеревался скрыть это от Ци Ци и тайно избавиться от Мишú. Он не ожидал, что Ци Ци уже получила эту новость.

«Кажется, мои подчинённые перешли на сторону “врага”. Все они стоят на стороне Цин Цин и мне даже не нужно гадать, чтобы понять, что тем, кто “предал” меня, был Налань Синь…»

– Люди Цин Цин и правда удивительны! – сказал Фэн Цан имея в виду Су Юэ.

«Нежный шпион всегда может получить сведения через подушку. Налань Синь, этот ни на что не годный человек, признался во всём своей жене. Когда я вернусь, нужно будет преподать ему урок!»

– Тц, если бы я не позволила Су Юэ использовать ловушку красоты, то до каких пор ты бы планировал скрывать это от меня? – Ци Ци упёрла кулачки в бёдра и посмотрела на Фэн Цан’а с выражение «ты должен чётко всё объяснить». Недавние нежное выражение полностью исчезло с её лица.

– Ай, я вспомнил, что ты что-то говорила. Слишком много всего произошло за последние два дня, я совсем забыл об этом! Цин Цин, не обижайся!

Фэн Цан прикинулся дурачком, но Ци Ци не поддалась на это:

– В общем, я выезжаю сегодня! Только я могу определить есть ли связь между Мишéй и Лянь Шэн’ем. К тому же, мне нужно лично отомстить за приёмного отца!

Фэн Ци Ци настаивала так, что Фэн Цан’у оставалось лишь беспомощно улыбаться.

«С её вспыльчивостью она не изменит того, что решила. Я уже крепко укушен ей, мне остаётся лишь согласиться с Цин Цин.»

Когда Фэн Ци Ци закончила укладывать вещи, Фэн Цан помог ей забраться в экипаж:

– Цин Цин, сейчас я немного сожалею.

– Сожалеешь о чём? – сменив юбку, Ци Ци была словно юноша облачённый в красное и выглядела как красивый молодой мастер, способный вызвать падения города.

– Сожалею, что слишком баловал тебя, и сейчас не могу ничего противопоставить тому, что ты говоришь, – палец Фэн Цан’а коснулся лица Ци Ци и, хоть лицо его выражало беспомощность, тон был полон сладости.

– Ты же мой муж. Естественно, тебе нужно баловать меня!

Впервые услышав слово «муж», Фэн Цан спросил:

– Цин Цин, что такое «муж»? Это тоже новое слово твоей эпохи?

Есть много способов сказать слово «муж» по-китайски. Более древними являются 相公 (xiànggong), 郎君 (lángjūn), 夫婿 (fūxù) и 丈夫 (zhàngfu). В предложении Ци Ци автор использовал老公 (lǎogōng), которое является более современным термином. Буквальное значение этого слова – старик.

Увидев, что Фэн Цан так хочет учиться, Фэн Ци Ци рассмеялась переплела их пальцы вместе:

– Правильно! Там, после того как мужчина и женщина поженились, женщина называет мужчину мужем, а мужчина женщину женой.

– А как это объясняется? – у Фэн Цан’а был сильный интерес к современному обществу, о котором рассказывала Ци Ци. Сейчас, услышав, как Ци Ци говорит, что супружеская пара использует слова «муж» и «жена», чтобы называть друг друга, Фэн Цан ощутил сильный интереса.

– Это значит стареть вместе, взявшись за руки, став в итоге стариком и старухой!

Объяснение Фэн Ци Ци вполне соответствовало смыслу этого слова. Фэн Цан кинул и пробормотал:

– Муж… Жена… Интересно! Но мне всё равно нравиться называть тебя Цин Цин!

– А мне нравиться и Цан, и муж!

Эти двое не забывали быть милыми и в экипаже. Су Мэй и Су Юэ, сидящие вместе с ними в экипаже, казалось, уже привыкли к взаимоотношениям этих двух мастеров. Хоть у обеих девушек были красные лица, но они всё равно делали вид, что ничего не происходит.

С тех пор, как армия Дун Лу вошла в Бэй Чжоу, Мишá догадался, что за кулисами стоит Ду И. Группа потратила два дня на сборы, а затем отправились обратно.

Мишé было неудобно двигаться, из-за чего их темп был несколько медленным. Чтобы как можно скорее вернуться в Дун Лу, Мишá и его группа не пользовались главной дорогой, выбрав вместо неё передвижение по реке. Неожиданно это предоставило Фэн Цан’у хорошую возможность.

Определив, что Мишá пойдёт по водному пути, люди Фэн Цан’а разделились на две группы. На воде остались люди, выдающие себя за рыбаков и покусывающие лодку Мишú, а группа на берегу без остановки пытались догнать его. Лишь через полдня они догнали Мишý, однако по приказу Фэн Цан’а люди Фо Шэн Мэн не посмели беспокоить Мишý. Они лишь внимательно наблюдали за ним в темноте и постоянно посылали сообщения Фэн Цан’у.

Местом, где Мишá и его группа решили отдохнуть, оказалась паромная переправа через Красную реку под названием… Гриб Рэйши.

От такой спешки на душе Мишú стало ещё хуже. Цзинь Юй спустил Мишý с лодки, а Ся Сюэ подтолкнула коляску к нему. После того, как Мишá сел в инвалидную коляску, они вчетвером направились в ресторан на паромной переправе.

– Клиенты, пожалуйста, присаживайтесь! Присаживайтесь! – ресторан принадлежал молодой рыбачке, а прислуживал мелкий слуга.

Мишá заказал несколько маленьких блюди. Мгновение спустя слуга подал блюда и вино.

– Ешьте! После еды отдохните, а позже нам нужно будет поспешить в дорогу, торопясь с нашим путешествием, – Мишá откусил кусок от горячего хлеба, а также съел несколько гарниров.

«Выбрав водный путь, из-за того, что он ниже по течению, я сэкономил половину времени от путешествия по суше. Нужно как можно скорее вернуться в Дун Лу. Я не позволю заговору Ду И увенчаться успехом. Даже если Ся Цзинь, действительно хотел послать армию, я – великий ученик острова Пэн Лай. Дун И не должен прикасаться к моему!»

– Слуга, тащи вина! Здесь есть варёная говядина? Тащи два фунта!

Только Мишá начал есть, как вошли три мужчины. Миша узнал этих троих.

«Они идут тем же путём, что и мы. Мы уже виделись раньше…»

После того, как троица уселась, слуга принёс им вино и говядину. Человек во главе взял нож и, разрезав говядину, налил вина:

– Ешь! После еды нужно будет поторопиться в путь!

– Старший брат, это вино и правда крепкое!

– Точно, и говядина тоже неплоха! Хозяйка, принеси ещё два фунта говядины!

Из-за прибытия этих людей маленький ресторанчик стал оживлённым.

– Молодой господин, весь путь они шли совсем недалеко от нас, – Ся Сюэ бросила быстрый взгляд на троицу. Все они были темнокожи, а по одежды, казались людьми, которые путешествуют повсюду.

– Возможно, они просто шли тем же путём, что и мы, – Цзя Лань не чувствовал, что с этими тремя есть какие-то проблемы.

«Красная река не создана специально для нас. Как мы можем подозревать других лишь потому, что они идут тем же путём?!»

Цзя Лань не знал о делах Мишú и, естественно, не понимал мыслей Ся Сюэ и Мишú. На его взгляд, эти три самых обычных мужчины из Цзянху выглядели в глазах Мишú как проблемы, что, вероятно, было «делом нечистой совести»!

– Хозяйка, упакуйте три фунта варёной говядины и десяток паровых булочек на вынос! – Мишá положил на стол серебряную монету и, повернувшись, посмотрел на троих мужчин. – Здесь небезопасно, идёмте!

Когда слуга принёс говядину и горячий хлеб, Ся Сюэ взяла их, а Цзинь Юй толкнул коляску Мишú. Все четверо уже собрались уходить.

«Шух…» – не успели они сделать и двух шагов, как перед ними пролетел палаш и вонзился в пол прямо перед Мишéй.

– Ты что, не хочешь обедать с нами? Зачем так быстро уходить? – «главный» из троих съел говядину и повернулся к четвёрке. – Может быть, ты смотришь на нас свысока и считаешь, что мы грубые люди, и тебе будет очень шумно обедать вместе с ними?

– Старший брат, я думаю, ты всё неправильно понял! – невинно улыбнулся Мишá. – Моя старая матушка дома тяжело больна. Мы с братом торопимся вернуться домой, чтобы навестить её. Поэтому мы очень спешим, это не имеет к тебе никакого отношения.

– Тяжело больна? – мужчина долго смотрел на Мишý, а затем перевёл взгляд на Цзя Лань’я. – Тьфу! Кого ты хочешь обмануть?! Ты сказал, что вы браться, но почему тогда совсем не похожи, а?

– Один похож на матушку, а другой на отца, – теперь Мишá был уверен, что троица пришла искать неприятности. Только он не понимал, почему они так ведут себя.

«Может быть, это враги? Нет! Это моя первая поездка в Бэй Чжоу и я почти никуда не выходил. Как я мог нажить врагов? Может быть, они посланы Ду И?»

– Тц! – мужчина держал мясо в левой руке, а вино в правой. Каждый кусок мяса он запивал вином, прежде чем проглотить его, а во время еды причмокивал губами. – Тогда всё правильно! Раз тебе нужно торопиться, я не буду винить тебя! Ты можешь уходить!

Мужчина уступил им дорогу и вернулся в ресторан. Это было выше всех ожиданий Мишú. Когда же они добрались до Красной реки, то обнаружили, что их лодка исчезла. Лодка, которую они наняли, давно исчезла, также как исчезли трое мужчин.

– Молодой господин, что же делать? Это точно сделали они! – Ся Сюэ взяла меч, желая вернуться и порезать троицу.

– Не торопись! – Мишá поднял руку и остановил Ся Сюэ. – Мы будем передвигаться по земле.

Когда Мишá вернулся, все трое мужчин были сыты. Они, икая, вышли из ресторана:

– Эй! Разве ты не торопился?! Почему вернулся? – «удивлённо» воскликнул один из мужчин. – Если не пойдёшь сейчас, твоя мать умрёт!

– Ты сделал это? – Ся Сюэ с ледяным выражением лица подошла к мужчине. – Где наша лодка? Куда вы дели её?

– Маленькая госпожа, ты так молода. Не делай так, чтобы твои отец и мать были мертвы. Кому ты показываешь это холодное лицо?! Раз уж ты обратилась к нам, то должна спрашивать хорошо! Разве ты не умеешь быть вежливой?! – мужчина вытащил что-то из уха.

– Ты…

– Ся Сюэ, мы пойдём по суше! – Мишá толкнул колёса, желая уйти.

Однако из-за его спины раздался тихий голос:

– Лянь Шэн, ты так быстро уезжаешь. Неужели ты больше не хочешь увидеть старого друга?!

Коляска остановилась, издав пронзительный звук. У Мишú слегка задрожали руки.

«Я не ошибся? Кто-то назвал меня “Лянь Шэн”?!»

Мишá обернулся и медленно толкая коляску вперёд, приблизился к трём ожидающим его мужчинам. Выражение его лица было очень взволнованным:

– Кто только что говорил? Кто?

– Я! – смуглый человек, стоявший впереди, рассмеялся. – А что, есть какие-то проблемы с тем, что я казал?

– Как ты меня только что назвал? Лянь Шэн? Откуда ты знаешь это? Кто ты такой? И кто этот старый друг?

– Этого я не знаю, – смуглый мужчина икнул и потёр живот. – Братья, пойдём! Давайте найдём место для ночлега!

Увидев, что смуглый человек хочет уйти, Мишá начал действовать. Четыре сливовых дротика вылетели из его рукава и воткнулись в землю перед кончиками ног тёмного мужчины. Теперь у Мишú не было ауры прежней невинности. Его лицо было холодным и серьёзным:

– Отвечай на мои вопросы или умри!

– Ай, так страшно! – внезапный поступок Мишú удивил тёмного мужчину.

«Лидер не ошибся. С этими людьми будет нелегко иметь дело, однако и с нами нелегко иметь дело. Маленького сливового дротика было недостаточно, чтобы напугать нас.»

– Что же мне делать? Ты так напугал меня, что я уже ничего не помню! Что же делать?

Слова тёмного человека позабавили двух других мужчин, рассмешив их:

– Старший брат, если ты не помнишь, то не вспоминай! Гораздо интереснее думать о красивых женщинах! Ха-ха-ха!

Три мужчины перед ним не скрываясь играли с ним. У Мишú слегка задрожали губы, и он нахмурился:

– Ся Сюэ, убивай без жалости?

Только голос Мишú затих, меч Ся Сюэ мгновенно обнажился. Тонкий меч полетел прямо в горло тёмного мужчины.

– Какая безжалостная леди! – смуглый мужчина выхватил свой меч и заблокировал тонкий меч Ся Сюэ. – Если бы ты убила своего тёмного мужчину (его самого), то у тебя не было бы мужчины, и ты бы стала вдовой!

Смуглый мужчина явно воспользовался её словами и съел её тофу, заставив подавленный гнев Ся Сюэ вырваться наружу:

– Ищешь смерти! – тонкий меч расцвёл серебряным светов в руках Ся Сюэ. Фигура Ся Сюэ окуталась серебряным светом меча и каждое её движение было направленно лишь на то, чтобы лишить тёмного мужчину жизни.

Съесть тофу – воспользоваться преимуществом другого в сексуальном подтексте.

– Ай-яй-яй, не ожидал, что эта маленькая леди с холодным лицом так вспыльчива! И правда во вкусе этого тёмного человека! Мне нравятся маленькие леди, у которых снаружи и внутри всё разное! Почему бы тебе не последовать за мной?! Хоть я и не великий чиновник, но у меня есть кое-какие земли. Только там уже есть Мегера. Если я приведу тебя домой, она точно устроит большой шум, так что я могу лишь позволить тебе ощутить себя обиженной и оставить в другом доме, сделав моей тринадцатой наложницей!

Хоть движения меча Ся Сюэ были дерзкими, но смуглый мужчина не показывал никакого напряжения. Вместо этого он блокировал каждую атаку Ся Сюэ, не забывая дразнить её.

Как великий ученик острова Пэн Лай, Мишá пользовался большим уважением на острове Пэн Лай. Как с подчинённой Мишú на острове Пэн Лай никто не осмеливался разговаривать с Ся Сюэ подобным образом. А сейчас было здорово. Ся Сюэ встретила такого уродливого, грубого и ничтожного человека, который произнёс подобные оскорбительные слова. Как она могла не ощущать ненависти? Тем более, этот мужчина хотел, чтобы Ся Сюэ стала его наложницей, более того тринадцатой. Ся Сюэ была так зла, что её чуть не вырвало кровью.

– Я собираюсь убить тебя!

Ся Сюэ была в белом платье, а смуглый мужчина в чёрном. Два человек, один белый, другой в чёрном, сражались изо всех сил. Два других мужчины, скрестив руки на груди, просто смотрели за их сражением, не забывая подбадривать смуглого мужчину:

– Старший брат, маленькая леди, как невестка, не знает, сможешь ли ты постоять за себя! Посмотри на её тонкую талию и большой зад, она выглядит очень плодовитой! Только мы не знаем, кто из вас двоих сдастся другому!

Слова двух мужчин привели Ся Сюэ в ещё большую ярость.

«В моём сердце лишь молодой господин. По сравнению с ним, эти мужчину просто собачье дерьмо!»

Ся Сюэ открыто дразнили, Цзинь Юй хотел помочь ей успокоить свой гнев. Не дожидаясь, пока Цзя Лань откроет рот, он вытащил свой меч и прыгнул на двух мужчин, что наблюдали за игрой. Как только эти двое увидели, что Цзинь Юй двинулся в их сторону, они поприветствовали его смехом:

– Мальчишка, ты хочешь драться один на один или с группой?

Цзинь Юй уже сделавший шаг к атаке, услышав слова этих двоих, на мгновение удивился:

– Один на один? С группой?

– Идиот, ты даже этого не понимаешь?! У жителей острова Пэн Лай проблемы с интеллектом?

– Точно! Должно быть, так оно и есть!

Мужчины разговаривали так, словно вокруг них никого не было. Слов, которые они сказали, было достаточно, чтобы заставить кого-нибудь умереть от гнева.

– Послушай, мы тебе любезно расскажем! Сражение один на один – это когда ты выбираешь одного из нас двоих. Если же с группой, то мы вдвоём будем сражаться против тебя!

Эти слова были очень хорошо знакомы Мишé. Теперь он стал ещё более уверен, что эти трое должны знать И Лянь.

«Однажды И Лянь объединилась со мной, чтобы преподать урок другим. Лишь она могла произнести подобные слова!»

– Кто твой хозяин? Её зовут И Лянь? Где она? Она приказала вам найти меня? – Мишá взволнованно подтолкнул коляску к двум здоровякам. Он не ожидал, что пока он ищет И Лянь, И Лянь также ищет его.

«Может, это и есть так называемая судьба?!»

– Что один Лянь или два Лянь? Сейчас ещё весна, а лотос цветёт лишь летом! У жителей острова Пэн Лай и правда есть проблемы с мозгами. Точно! Чокнутые…

И (Yi) – омофон для «один», Лянь – означает «лотос».

– Ага, чокнутые! – эти двое вели себя так, словно были дуэтом комиков.

Мишá опустил руку и в ней появился кожаный хлыст.

«Шу…» – Мишá был очень быстр. Кожаный хлыст рассекал воздух и издавал звук «шу-шу».

– Осторожнее! – закричал один, а другой увернулся.

Двое мужчин, которые только что улыбались, теперь выглядели более серьёзными. Несмотря на то, что хлыст в руке Мишú был толщиной всего в два пальца, но земля была в отметинах от этого хлыста.

– Или вы скажите мне, где И Лянь, или… умрёте! – хоть Мишá и сидел в инвалидном кресле, однако движения его тела были очень ловкими.

Казалось, что инвалидная коляска была его ногами, двигаясь сюда-сюда в небольшом помещении. Хлыст непрерывно рассекал воздух, гонясь за двумя мужчинами, заставляя их лишь уклоняться.

«Опасно!» – двое мужчин обменялись взглядами. Она давно знали, что жители острова Пэн Лай были не простыми людьми, но не ожидали, что его техника ударов хлыстом будет такой прямой и эффективной, даже при том, что Мишá физически недееспособен. К тому же, он обладал большой силой и мужчинам оставалось лишь уклоняться.

«Шу, шу, шу!» – кожаный хлыст постоянно преследовал двух здоровяков. Он был совсем недалеко от них и каждый раз приземлялся им лишь на пятки, так, чтобы у них оставалось расстояние для побега, примерно в полдюйма.

«Он делает это специально!» – мужчины понимали, что Мишá лишь играет с ними и сражается не по-настоящему, однако, если судить по глубоким следам на земле, такой контроль заставлял людей краснеть от стыда. Если бы кнут чуть-чуть продвинулся вперёд, то разрезал бы пятки обоим мужчинам.

Цзя Лань был озадачен так, что они внезапно начали сражаться.

«Какой Лянь Шэн?» – похоже, Цзя Лань кое-что понял, но никак не мог догадаться, что же за тайну скрывает Мишá.

Только сейчас кто-то наложил свои руки на жителей острова Пэн Лай, и как человек с острова Пэн Лай, Цзя Лань не мог смотреть, скрестив руки на груди.

– Цзинь Юй, помоги Ся Сюэ!

– Есть! – Цзинь Юй вытащил своё меч и подошёл к Ся Сюэ.

Цзя Лань вытащив свой меч, подошёл к Мишé.

– Мне не нужна твоя помощь! – нахмурился Мишá, увидев, что Цзя Лань хочет помочь. У него и в мыслях не было убивать этих людей, он лишь хотел схватить их и заставить раскрыть местонахождение И Лянь.

«Я более чем уверен, что эти трое имеют какое-то отношение к И Лянь. В этом мире лишь И Лянь знает, что меня зовут Лянь Шэн. И Лянь, естественно, приказала им сказать мне эти слова!

Только, если они люди И Лянь, а я причиню им боль, то разве я не буду выглядеть плохим при встрече с ней? Я не хочу усложнять нашу с И Лянь жизнь. Я хочу начать хорошо ладить с И Лянь!»

Изначально Цзя Лань хотел помощь Мишé захватить противников, хоть он и не понимал, что за тайна была у Мишú, но судил по его выражению лица и понимал, что эти трое знали что-то важное. Цзя Лань хотел помочь ему, но не ожидал, что Мишá отвергнет его. Лицо Цзя Лань’я покраснело и, убрав меч, он отошёл в комнату.

(П. п: Цзя Лань, лапочка, не переживай, я заберу тебя себе!)

(П. р: Злая ты… А как же я? Т.Т)

Мишá понимал, что Цзя Лань помогал ему, однако сейчас у него не было времени извинять. Он хотел лишь знать кто И Лянь и где она?!.

С одной стороны, смуглый мужчина имел дело с Цзинь Юй’ем и Ся Сюэ, а с другой, двое мужчин почему-то больше не могли убегать от кнута в реке Мишú.

– Тц, как думаешь, мы должны помочь? – у входа в ресторанчик прекрасная хозяйка и слуга с большим интересом наблюдали за игрой. Слуга видел, что схватка стала ожесточённее, и немного забеспокоился. – В конце концов, они считаются одними из нас. Будет немного неудобно, если не поможем!

– Никакой помощи! – молодая женщина расколола семечку дыни и выплюнула скорлупу. – Мисс вышла замуж так небрежно. Мы до сих пор не проверили, что за человек этот Гуйэ! Сейчас мы можем увидеть способности этих людей. Под началом хорошего генерала нет бедных солдат. Если они не победят, то, значит, и Гуйэ тоже не сможет! К тому же, мы сделали то, что приказала Мисс, добавили им в еду дополнительную «приправу». Мисс не говорила, чтобы мы делали ещё что-то.

Понимая, что женщина рядом с ним всё ещё размышляет о том, что Фэн Ци Ци вышла замуж за Фэн Цан’а, слуга ухмыльнулся:

– Тот, на кого Мисс положила глаз, не так уж и плох! Но ты права! Мы слушаем лишь Мисс. Мы делаем то, что говорит Мисс. Раз Мисс ничего не сказала, то мы должны просто смотреть этот спектакль.

Два человека из Мойю разговаривали так, словно вокруг никого не было. Их голоса были негромкими, но кто из присутствующих не был мастером в боевых искусствах? Несмотря на яростное сражение, слова этих двоих достигли ушей сражающихся.

После того, как смуглый мужчина заблокировал атаку Цзинь Юя и Ся Сюэ, он не удержался и кинул взгляд на женщину, щёлкающую тыквенные семечки у входа.

«Похоже, эти двое – люди жены лидера! Они говорят специально, чтобы их услышали! Жена лидера очаровательна, у неё и правда такие интересные подчинённые.»

Услышав «Мисс» и «Гуйэ», находившийся рядом Мишá тут же схватился за хлыст.

«Кто эта Мисс, о которой они говорят? Возможно ли, что это И Лянь? Кто такой Гуйэ? И Лянь вышла замуж? Нет!!! Невозможно! И Лянь не выйдет замуж! И Лянь моя невеста, она принадлежит мне!»

«Шуу…» – налетел порыв ветра. Слуга откатился назад, а хозяйка схватила и сжала в руке хлыст Мишú.

– Эй! Ты любишь нападать неожиданно! – Хозяйка повертела кожаный хлыст и соблазнительно улыбнулась. – Младший брат, я не люблю таких маленьких мальчиков, как ты. Слишком нежные! Старшей сестре нравятся мужчины чуть постарше. Старая трава может сравниться с моей силой! У тебя не может быть никаких мыслей о старшей сестре!

Закончив говорить Хозяйка, пошевелила рукой и передвинула Мишý и его коляску на два метра вперёд.

– Хе-хе, я возвращаю тебе этот хлыст! В следующий раз больше не атакуй неожиданно, женщины больше всего заботятся о своей внешности! Если ты уничтожишь лицо старшей сестры, подобное цветку и Луне, старшая сестра убьёт тебя и сделает из тебя вино!

Хлыст, тем же путём, вернулся назад, только сила была в трое больше, чем у Мишú.

– Мишá, осторожно! – Цзя Лань увидел, что Мишá сидит безучастно и, закричав, побежал вперёд, успев схватить кожаный хлыст.

– Мишá, что с тобой? – увидев непонимающее выражение лица Мишú, Цзя Лань вздрогнул. Только что, он тоже слышал слова этих двоих.

«Они добавили в нашу еду дополнительную “приправу”, что это за приправа? Яд? Возможно ли, что яд подействовал на Мишý?»

Мишá не обращал внимания на беспокойство Цзя Лань’я, вместо этого он смотрел на женщину перед собой:

– Кто та Мисс, о которой вы говорили? Это И Лянь? Она… она вышла замуж?

– Ха… – услышав вопрос Мишú, Хозяйка улыбнулась и покрутила ногой. – Хе-ха, нашу Мисс зовут И Лянь, и она уже замужем. Мисс сказала мне передать тебе одно предложение….

– Предложение? Что И Лянь хотела сказать мне?! – настроение Мишú было словно морской прилив. Понимание, что И Лянь пришла в эту эпоху, должно было сделать его счастливым, однако она не ждала его.

«Она действительно вышла замуж за кого-то другого! Как я могу принять это?!»

– Мисс сказала, что никогда не простит тебя, Лянь Шэн!

«Никогда тебя не прощу». Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, поджарив голову Мишú. В ней раздался гулкий звон.

«Оказывается, она действительно пришла…»

Мишá много раз фантазировал о своём воссоединении с И Лянь. Будь то слёзы радости или чувство грусти и печали – все эти сцены множество раз прокручивались в голове Мишú. Единственное, о чём он не подумал, так это о том, что И Лянь всё ещё сильно ненавидит его.

«Может быть, я недостаточно заплатил, умерев однажды?..»

– Где она? Я хочу увидеть её! – Мишá не поверил Хозяйке.

«Я должен увидеть И Лянь, услышать эту фразу лично от неё, иначе я отказываюсь верить в это!»

– Наша Мисс не хочет видеть тебя! Почему у новобрачной Мисс должно быть с тобой? Ты должен экономить своё время! – Хозяйка развернулась, чтобы вернуться в ресторан, но Мишá ударил её хлыстом прямо по затылку.

– Яньжи! – закричал слуга, но не смог сдвинуться с места.

До этого Миша использовал лишь треть своей силы, но сейчас, из-за гнева, перемешанного с печалью, его сила возросла до ста процентов.

Ощутив перемену в Мишé, Хозяйка увернулась.

«Шу!» – кожаный хлыст ударил по деревянной колоне перед рестораном. Прозвучал хруст и колона треснула прямо по середине. Раздался ещё более громкий хруст и весь вход разрушился из-за это колонны. Одна за другой рушились стены ресторана и через мгновение этот ресторан рухнул на глазах у всех.

– Мишá, ты что, с ума сошёл? – закричал Цзи Лянь. Он прекрасно знал, как страшна была полная сила Мишú.

«Что делать с этой убийственной аурой? Он что хочет убить всех этих людей на наших глазах?!»

– Цзя Лань, уйди с дороги! – Мишá не стал дожидаться, пока Цзя Лань приблизиться к нему, из его левого рукава вырвался порыв белого ветра и ударила по Цзя Лань’ю, заставив его упасть на землю. – И Лянь, я знаю, что ты здесь! Ты точно рядом! И Лянь, если ты не выйдешь, я буду убивать твоих подчинённых до тех пор, пока ты не захочешь выйти и увидеть меня!

«Шу!»

«Шу!»

– И Лянь, выходи! – руки Мишú не ослабевали, когда он выкрикивал имя И Лянь.

Хлыст в его руке метнулся к слуге, а скорость его была так велика, что никто не смог бы увернуться от него. Хлыст обвился вокруг шеи слуги и потянул его на себя

– Эта старая леди будет драться с тобой до смерти! – увидев, что её спутник в опасности, Яньжи ударила мечом в сторону Мишú. Только не успела она подойти достаточно близко, как этот белый ветер вновь столкнулся с Хозяйкой.

– Кхе… – грудь Яньжи содрогнулась от неожиданности, и она выплюнула полный рот крови. Её тело задёргалось, словно воздушный змей потерявший верёвку.

– Осторожнее! – смуглый мужчина, который сражался с Ся Сюэ, полетел вперёд и спас Яньжи, которая собиралась удариться о камень.

– Не обращай на меня внимание! Спаси его!

В этот момент, Мишá уже подтащил слугу к себе, и его рука легла на макушку слуги. Лицо Мишú было переполнено убийственной аурой.

– И Лянь, я знаю, что ты здесь! Обычно, ты неохотно причиняешь боль невинным людям. Сейчас, твой подчинённый в моих рука и если ты не выйдешь, я убью его! Я убью их всех! И Лянь! Выходи! – лицо Мишú было очень красивым, а голос истеричным. Он с тревогой оглядывался по сторонам, но не мог понять, где прячется И Лянь.

Мишá использовал слугу, чтобы шантажом заставить И Лянь выйти. Чуть в стороне меч смуглого мужчины коснулся шеи Ся Сюэ, даже Цзинь Юй оказался захвачен живым.

– Эй, твои люди в моих руках, отпусти его! Иначе я убью её! – меч смуглого человека был очень близко к шее Ся Сюэ, а мгновение спустя по лезвию потекла капелька крови.

– Если у тебя хватает смелости, тогда убей меня! Молодой господин, Ся Сюэ в порядке! – голос Ся Сюэ всё ещё был холоден, однако пот на её лбу не мог никого обмануть. Оказалось, что наркотик в её организме уже начал действовать.

Осмотрев пойманную Ся Сюэ, которой угрожали ему, Мишá улыбнулся и его юное лицо вновь обрело невинное выражение:

– Хорошо! Убей её! Если она умрёт, я просто найду себе другого слугу, на острове Пэн Лай много учеников. Неужели я не смогу найти хорошо воспитанного раба?

Мишá использовал слова «хорошо воспитанный раб», чтобы описать её, и сердце Ся Сюэ слегка дрогнуло.

«Неужели моя роль в его сердце и правда лишь такая? Может быть, мне и правда нет места в его сердце?» – не понятно, действительно ли это было реакция сердца или же наркотик, начал действовать, но несмотря на весну, Ся Сюэ ощутила холод во всём теле. Она также начала чуть дрожать. «Похоже, здесь я и умру!»

Мишá отказался отпускать пленного и меч смуглого мужчины чуть глубже вошёл в кожу Ся Сюэ. Кровь медленно потекла по блестящему лезвию. Увидев кровь, Мишá холодно хмыкнул и его ладонь ударила по правому плечу слуги.

«Хруст!»

По простому звуку можно было догадаться, что Мишá сломал слуге плечо, но тот стиснул зубы и не издал ни звука, заставив людей Фо Шэн Мэн восхититься этим мужчиной. Однако, несмотря на это, подобное упорство было не выгодно для них.

– Лянь Шэн, прекрати совершать грехи! – в это мгновение, по улице распространился нежный и красивый голос.

Когда Мишá услышал этот голос, его переполнило счастье:

– И Лянь, это ты?! И Лянь, ты ведь здесь, верно?! – Мишá с тревогой развернул коляску, желая увидеть, где находиться И Лянь. В итоге, в сотне метров от себя, на огромном валуне у набережной, он увидел Фэн Ци Ци, которая была одета в красное.

– И Лянь, И Лянь! – Мишá был очень взволнован. Он вновь повернул инвалидное кресло, желая приблизиться к Фэн Цан’у.

«Сейчас!» – слуга разжал хлыст на своей шее и, вытащив левой рукой из-за пазухи кинжал, яростно вонзил его в Мишý.

– Слишком самоуверенно! – Мишá поднял руку и отправил слугу в полёт.

«Бам…» – хоть слуга и был пойман людьми Фо Шэн Мэн, однако его тело было подвергнуто серьёзным внутренним повреждениям.

– Скорее… скорее уходите… – слуга стиснул зубы и глубоко вздохнул. – Уходим отсюда!

Хоть люди Фо Шэн Мэн не поняли, почему слуга сказал это, однако Фэн Цан также говорил им, не сражаться усердно. Смуглый человек вырубил Цзинь Юя и Ся Сюэ, заставив их потерять сознание. Вместе с остальными он покинул этот район.

На месте происходящего Цзя Лань, Цзинь Юй и Ся Сюэ лежали на земле. Только Мишá повернул коляску и, с возбуждённым лицом, направился на встречу Фэн Ци Ци. Лишь, когда он оказался в десяти метрах от Фэн Ци Ци, Фэн Цан отдал приказ. Появилось два ряда солдат орлиного отряда и у каждого в левой руке был арбалет.

– Стреляйте…

В тот момент, когда Фэн Цан открыл рот, чёрные стрелы, словно чёрный ветер, полетели прямо на Мишý.

Внезапная атака на полсекунды ошеломила Мишý. Придя в себя, он левой рукой развернул коляску, избегая первой серии стрел. Взмахнув правой рукой, в которой был кожаный хлыст, и обрушил на землю вторую партию стрел.

Эти стелы заставили Мишý вернуться в исходное положение. Увидев, что Фэн Ци Ци и Фэн Цан стоят рядом с друг другом, он подумал о «Мисс» и «Гуйэ», о которых только что говорила Хозяйка.

По росту, Мишá с одного взгляда понял, что Фэн Ци Ци – это женщина, одетая как мужчина.

«Так, это и есть И Лянь? Тогда кто рядом с ней? Единственный, кто может управлять орлиным отрядом, является Фэн Цан. Этот мужчина и есть Фэн Цан?!»

– Ты… И Лянь? – Мишé стало понятно, что эти стрелы не хотели забрать его жизнь, их задачей было не дать ему приблизиться к Фэн Ци Ци.

Спустя шесть лет Мишá вновь увидел И Лянь, и это очень взволновало его. Его губы слегка дрожали, а в горле пересохло. Хоть они были далеко друг от друга, однако Мишá всё равно ясно видел внешности Фэн Ци Ци.

– Ты сильно изменилась…

Перемена, о которой говорил Мишá, была связана с появлением Фэн Ци Ци. И правда, в сравнении с И Лянь из прошлой жизни, внешность Фэн Ци Ци была совершенно другой. Если бы она не взяла на себя инициативу и не появилась перед Мишόй, даже пройди она мимо, Мишá всё равно не смог бы узнать её.

– Лянь Шэн, давно не виделись, – в сравнении с взволнованным Мишόй, Ци Ци казалась очень равнодушным.

«Миша – Лянь Шэн. Хоть это и было лишь предположение, однако теперь оно полностью подтвердилось.» – увидев невинное лицо Мишú, Фэн Ци Ци ощутила отвращение. «Холодный, безжалостный и неблагодарный ублюдок также переместился во времени и занял такое милое и невинное тело… Какая пустая трата!»

– И Лянь… – несмотря на волнение, Мишá услышал отчуждённость в голосе Фэн Ци Ци.

«Кажется, та женщина была права и слова, которые она передала были от И Лянь. Должно быть, она всё ещё ненавидит меня за прошлое. Поэтому, даже найдя меня, она отказывалась встретиться… Почему? Почему наши отношения стали такими?!»

– И Лянь, ты… всё ещё не хочешь простить меня? – Мишá очень хотел услышать «прощаю» от Фэн Ци Ци и совсем не ожидал, что следующие её слова отправят его на восемнадцатый уровень ада.

– Я никогда не прощу того, кто был неблагодарен и убил приёмного отца!

«Никогда не простит! Такие жестокие слова! Как долго длиться это никогда? Всю вечность?» – Мишá думал, что И Лянь обиделась на него за то, что он убил её. «Я не ожидал, что она обидится на меня за это. Если бы я знал, что всё будет так, то ничего не сделал бы приёмному отцу! И Лянь очень уважала его, и сейчас должно быть очень сильно ненавидит меня!

Но у меня ведь тоже есть свои трудности!»

– И Лянь, дай я объясню! Приёмный отец был случайно убит мной! Я сделал это не специально! Ты должна мне поверить! К тому же, я отплатил ему жизнью. И Лянь, я отплатил тебе жизнью и потерял ноги. Я достаточно наказан! И Лянь, прости меня, хорошо? Мы можем быть такими же, как раньше, хорошо?

«Счастливыми, как в прошлом, хорошо?». Эту фразу Мишá не произнёс, увидев сильную и глубокую ненависть на лице Фэн Ци Ци. Её ненависть была такой, словно Ци Ци хотела съесть его мясо и выпить кровь.

– И Лянь, я не буду просить тебя любить меня, я просто хочу вернуть наши взаимоотношения к тому, какими они были в прошлом! Пусть ты не любишь меня, но, пожалуйста, позволь мне остаться рядом с тобой и заботиться о тебе вечно?

Мишá до сих пор видел фантастически красивый сон, а Фэн Ци Ци ощутила ещё большее отвращение к нему.

«Подобный эгоистичный человек, убивший приёмного отца ради собственных желаний, не заслуживает прощения!»

– Лянь Шэн, не мечтай! Сегодня день твоей смерти. Отдай свою жизнь! – Ци Ци подпрыгнула, однако неожиданно оказалась в объятьях Фэн Цан’а:

– Жена, ты беременна, как ты можешь продолжать сражаться и убивать?! Ты должна позволить сделать всё твоему мужу!

Фэн Цан не обращал внимания на то, как Мишá смотрел на Фэн Ци Ци.

«Мне не нравиться эта увлечённость. Цин Цин беременна, как я могу позволить ей сердиться? Ей не стоит причинять боль своему телу из-за такого человека, как Мишá.»

– Будь умницей! Подожди, пока этот муж не отрубит его голову для теня! – не в силах больше выносить одержимый взгляд Мишú, Фэн Цан начал намеренно раздражать его.

Словно поняв намерения Фэн Цан’а, Ци Ци согласилась с ним:

– Муж, ты самый лучший! Самый великий!

Интимное общение между ними сильно раздражало Мишý, а когда слова «муж» и «жена» достигли его ушей, он пришёл в ярость.

«Невозможно! И Лянь не могла выйти замуж! Она действительно вышла замуж за Фэн Цан’а и ждёт ребёнка?! Я не смерюсь с этим фактом!»

– Ублюдок, я убью тебя! – закричал Мишá.

Не дожидаясь, пока Мишá очнётся от своего гнева, Фэн Цан превратился в белый ветер и пошёл прямо на Мишý.

«Дзинь, дзинь, дзинь, дзинь!» – меч в левой руке Фэн Цан’а и кожаный хлыст из правой руки Мишú столкнулись в воздухе. Меч Фэн Цан’а разрезал железо, словно грязь. Всего за несколько ударов хлыст Мишú оказался разрезан на три части.

Увидев, что Фэн Цан с мечом в левой руке бросился на него, Мишá вцепился руками в ручки инвалидного кресла. Ручки были полые и десять дротиков полетели в лицо Фэн Цан’а.

Фэн Цан ступил на землю, а меч в его руке превратился в иллюзорную огромную пасть, проглотив сливовые дротики.

Борьба силы с силой. Сливовые дротики упали на землю, издав хрустящий звук.

– Вперёд! – раздался крик и сливовые дротики изменили направление, направившись к Мишé.

«Плохо!» – Мишá резко развернул коляску.

«Дзинь, дзинь, дзинь…» – сливовые дротики воткнулись в спинку инвалидного кресла.

– Хорошие навыки! – усмехнулся Мишá и вытащил из правой части инвалидного кресла девятизвенный хлыст.

В отличие от кожаного хлыста, девятизвенный хлыст (или девятизвенная цепь) был сделан из метеорита и был нерушим. На каждом стыке находились два двухсторонних острых кинжала.

Цзюцзебянь – девятизвенная цепь. Китайское холодное гибко-суставчатое оружие, представляющее собой цепь из нескольких металлических сегментов.

Издалека девятизвенный хлыст Мишú казался оскаленной клыкастой многоножкой и в небе издавал клокочущий звук, заставляя людей содрогаться.

Увидев усовершенствованный девятизвенный хлыст в руке Миши, сердце Фэн Ци Ци подпрыгнуло к горлу.

«Лянь Шэн всегда любил трансформировать оружие, не ожидала, что эта привычка останется. Скорее всего, этот девятизвенный хлыст нет так прост, как кажется на первый взгляд!»

– Цан, будь осторожен!

Беспокойство, которое Фэн Ци Ци проявила к Фэн Цан’у сделало Мишý ещё более несчастным.

«В прошлой жизни я приложил столько усилий, но получил от неё лишь “ты – мой старший брат”, а сейчас она влюбилась в другого. Не только влюбилась и вышла замуж, но и ждёт от него ребёнка! Как такое могло случиться?! Я не допущу этого!» – решив это, убийственная аура тела Мишú стала ещё более сильной. «Я ни за что не отпущу И Лянь! Даже если мне вновь придётся заставить её умереть на моих руках, я не хочу видеть, как она смеётся в объятьях другого!»

– Фэн Цан, умри!

Увидев, что Мишá узнал его, на дьявольски прекрасном лице Фэн Цан’а появилась очаровательная улыбка.

«Если он понял, кто я, значат, смог догадаться и о нынешней личности Цин Цин. Я убью Мишý и не дам ему ни малейшего шанса прикоснуться к Цин Цин!»

Девятизвенный хлыст был похожий на большую сороконожку, внушительно двинулся в сторону Фэн Цан’а.

Когда он почти достиг Фэн Цан’а, Мишá нажал маленькую кнопку на рукоятке. От девятизвенного хлыста пошёл густой чёрный дым.

«И Лянь, ты хочешь, чтобы он жил, хочешь быть милыми и счастливыми вместе, но я не допущу этого! В прошлой жизни ты принадлежала мне, в этой жизни ты также будешь принадлежать мне!»

Мишá был быстр, но Фэн Цан оказался быстрее. Он уже давно узнал от Ци Ци, что Мишá был «коварным и подлым человеком» и даже испортив его прошлый хлыст, Фэн Цан не ослабил бдительность.

В тот момент, когда появился чёрный туман, Фэн Цан откатился назад и уклонился от тумана, что надвигался на него. Тело Фэн Цан’а было как у дракона, он придвинулся ближе к земле и тут же набросился на Мишý.

Чёрный туман разросся. Окутав всё, туман накрыл тела Фэн Цан’а и Мишú, так, что люди снаружи не смогли видеть, что происходит внутри.

– Цан! Цан…

– Мисс, этот дым не ядовит! – Су Мэй и Су Юэ схватили руки Фэн Ци Ци, чтобы та не волновалась.

Из чёрного тумана доносились звуки борьбы. Столкновение оружий становилось всё более частым. Фэн Ци Ци также становилась всё более и более нервной. Хоть Фэн Цан просил её не волноваться, сказав, что разберётся со всем сам, но сейчас перед ней был чёрный дым, сквозь который она не могла увидеть происходящее. Как Ци Ци могла не волноваться?

– Фэн Цан, я не позволю тебе забрать И Лянь! Она моя! – закричал Мишá в чёрном тумане.

С тех пор, как его ноги отказали, Мишá искал более подходящие для него способы сражений. Инвалидная коляска не могла заменить ему ноги и не смогла быть такой же гибкой, как ноги. Поэтому он мог найти лишь что-то другое.

Например, завести врага в свой круг. Пусть Мишá и его противник были окутаны чёрным туманом, однако этот туман был сделан из специальных ингредиентов, созданных самим Мишόй. Он мог уплотнять мелкие кусочки в воздухе, лишая посторонних способности чётко видеть ситуацию внутри.

Даже такому высокопрофессиональному человеку, как Фэн Цан, требовалось время на адаптацию. А вот Мишá в этом не нуждался. В своих предыдущих тренировках, он уже окутывал себя этой тьмой, и эта тьма стала его прикрытием.

Не имея здорового тела, Мишá должен был пользоваться другими способами, чтобы одерживать верх над врагом.

Вот и сейчас, Фэн Цан, ничего не видел в чёрном тумане, а Мишá уже обнаружил месторасположение Фэн Цан’а.

«Дзинь, дзинь, дзинь…» – кинжалы в девятизвенном хлысте издавали в воздухе звенящий звук. Похожий на сороконожку девятизвенный хлыст атаковал неподвижного Фэн Цан’а.

«Отправляйся в ад…» – на лице Мишú появилась жестокая улыбка. «И Лянь – моя! Никто не украдёт её у меня!»

– Фэн Цан! Отправляйся в ад! – видя, что девятизвенный хлыст вот-вот запутается на шее Фэн Цан’а, тьма на лице Мишú продолжила разрастаться.

«Я отрублю голову Фэн Цан’у!»

– Дьявол… – в тот момент, когда улыбка Мишú стала ещё шире, меч в левой руке Фэн Цан’а блокировал атаку девятизвенного хлыста.

Раздался скрежет и девятизвенный хлыст, словно змея, обвился вокруг меча. Из-за столкновения кинжалы на хлысте издали хрустящий звук.

То, что его атака не причинила вреда Фэн Цан’а, удивило Мишý. Не дожидаясь, пока враг всё поймёт, Фэн Цан взлетел в небо. Его левая рука повернулась, заставляя девятизвенный хлыст плотнее обмотаться вокруг меча, лишая Мишý возможности достать девятизвенный хлыст.

Ветер вырвался из правой ладони Фэн Цан’а и атаковал Мишý.

«Плохо!» – Мишá был потрясён. Ему уже стало всё равно. Руки Мишú с силой ударили по ручкам инвалидного кресла и его тело взлетело.

«Бум!» – правая ладонь Фэн Цан’а уничтожила инвалидную коляску Мишú.

Без коляски Мишá упал и покатился по земле. Он был в очень плачевном состоянии.

– Молодой господин! – в этот момент раздался голос Ся Сюэ. – Молодой господин, залазьте мне на спину!

Ся Сюэ протянула руки и затащила Мишý себе на спину:

– Молодой господин, используйте своё оружие!

Внезапное появление Ся Сюэ было похоже на своевременную помощь в дождливый день, решив кризис Мишú. Левая рука Мишú лежала на шее Ся Сюэ, однако неожиданно коснулся раны на шее девушки, заставив её задрожать от боли.

– Мне очень жаль… – Мишá ещё не закончил извиняться, когда последовал следующий раунд атак от Фэн Цан’а.

Меч столкнулся с мечом, высекая несколько искр.

Ся Сюэ несла Мишý на спине и двигалась в чёрном тумане. Эти двое отлично координировали свои действия, так, словно бы Ся Сюэ была ногами Мишú. Вместе с ним, Ся Сюэ смогла избежать опасности, а также справляться с Фэн Цан’ом.

– Молодой господин, держитесь крепче! – боль в шее подгоняла Ся Сюэ. Однако, в сравнении с кровоточащей раной, защита Мишú была самой важной задачей Ся Сюэ.

К счастью, когда Ся Сюэ и Мишá были на острове Пэн Лай, у них было множество подобных тренировок. Нужно сказать, что Мишá был тем, кто готовился к дождливому дню. Он приложил достаточно усилий, чтобы преодолеть свой недостаток – невозможность двигаться. Иначе сейчас, без инвалидной коляски, Мишá умер бы от рук Фэн Цан’а.

С Ся Сюэ Мишá вёл себя как нормальный человек. Его левая рука крепко держала шею Ся Сюэ, а меч в правой руке яростно пронзал ключевые точки Фэн Цан’а.

«Я давно знал, что с Мишéй будет нелегко иметь дело, но не думал, что у него будет много планов на случай непредвиденных обстоятельств. Эта пара хозяина и слуги очень хорошо координируются друг с другом, похоже, они ранее тренировались в этом. Иначе не смогли бы сейчас так хорошо координировать свои действия.»

– Мишá, Мишá! – Цзя Лань и Цзинь Юй, которые ранее потеряли сознание, постепенно приходили в себя.

Изначально Фэн Ци Ци не хотела лишать жизни невинных людей. Она приказала Яньжи добавить в еду немного наркотика, который вызывал сон.

То, что они так быстро проснулись, было связано с тем, что, во-первых, Мишá обнаружил, что в троице мужчин есть что-то подозрительно и, поторопившись уйти, они почти ничего не съели. Во-вторых, люди с острова Пэн Лай обладали сильной устойчивостью к этим видам наркотиков. Так что проснулись они довольно быстро.

Когда Цзя Лань увидел чёрный туман на открытом пространстве и услышал звуки борьбы внутри него, он очень встревожился. Он был так взволнован, что ему захотелось войти в туман и помочь Мишé, однако не успел он сделать и шага, как две золотые нити пролетели перед ним, преградив путь Цзя Лань’ю.

– Так это ты?! – увидев Фэн Ци Ци ещё раз, Цзя Лань очень удивился. – Почему ты здесь?

– Мне нет нужды объяснять тебе, почему я здесь. Однако я должна напомнить тебе, что это обида между мной и Лянь Шэн’ом. Будет лучше, если ты не станешь вмешиваться, иначе не вини меня за то, что я безжалостна!

Слова Фэн Ци Ци заставили Цзя Лань’я понять всё до мельчайших подробностей. С недоверчивым выражением лица, он спросил:

– Ты… Ты та самая И Лянь, о которой говорил Мишá? Но разве ты не принцесса Бэй Чжоу Чжэнь Го, Фэн Ци Ци? Как ты можешь быть И Лянь?

У Цзя Лань’я было много вопросов, но у Фэн Ци Ци не было времени объяснять ему так много.

– У меня нет времени обсуждать это! Просто не вмешивайся в сражение между ним и мной!

Фэн Ци Ци ничего не объяснила, чем рассердила Цзя Лань’я:

– Не могу! Мне всё равно, что происходило между вами, но Мишá – человек моего острова Пэн Лай. Он мой старший брат, я не могу не помочь ему, когда он в беде!

– Цзя Лань, не будь тем, кто не знает, что для хорошо для него! – Фэн Ци Ци тоже была раздражена. – Когда ты спас Мужун Цин Лянь от моей руки, я предупреждала тебя! Раз ты хочешь продолжить это, то не вини меня за то, что я не проявила милосердия!

Две золотые нити в руках Фэн Ци Ци в солнечном свете испускали ослепительное сияние, слепя глаза другим. После секундного колебания золотые нити были туго обмотаны вокруг Цзя Лань’я.

– Эй, отпусти меня! – Цзя Лань сопротивлялся изо всех сил, однако просто не мог избавиться от золотых нитей.

– Не сопротивляйся! Это золотой шёлк, ты не сможешь вырваться на свободу! – Ци Ци не хотела убивать Цзя Лань’я, потому что не хотела становиться врагом острова Пэн Лай.

Эмбриональный яд в Фэн Цан’е был получен от Пэн Лая. Она случайно помогла Цзя Лань’ю и хотела посмотреть, сможет ли помочь Фэн Цан’.

Естественно, чем больше силы использовал Цзя Лань, тем туже стягивались золотые нити на его теле. В итоге он не смог даже пошевелиться.

– Отпусти нашего господина! – Цзинь Юй увидел, что Цзя Лань’я поймали.

С тревогой Цзинь Юй рубанул Фэн Ци Ци, однако с Су Юэ и Су Мэй было непросто иметь дело. Эти двое сразились с Цзинь Юй’ем. Только Су Мэй и Су Юэ не любили сражаться. Они были экспертами по ядам и воспользовались одним из них. За короткое время они победили Цзинь Юя и крепко связали его.

– Фэн Ци Ци, ты собираешься разозлить остров Пэн Лай и стать врагом острова Пэн Лай?! – Цзинь Юй был пойман, Мишá находился в чёрном тумане, а сам он был связан. Всё это заставило Цзя Лань’я повысить тон, чтобы упомянуть остров Пэн Лай.

– Ха-ха-ха… – рассмеялась Ци Ци и, повернувшись, посмотрела на Цзя Лань’я. – Разве остров Пэн Лай уже давно не недоволен нашим Бэй Чжоу? Иначе зачем вы подстрекали Ся Цзинь’я послать армию?! Это ваш был ваш остров Пэн Лай, который первым стал бессердечным!

Цзя Лань понял, что Фэн Ци Ци неправильно поняла Мишý, подумав, что тот посеял раздор за их спиной, заставив Ся Цзинь’я послать армию. Цзя Лань тут же объяснился ради Мишú:

– Мишá не делал этого! Мы со старшим спешим обратно, чтобы решить этот вопрос. Мы также не хотим начала войны! Это сделал второй старший, Ду И! Ты неправильно поняла Мишý!

Фэн Ци Ци не ожидала, что его слова откроют того, кто на самом деле стоял за Дун Лу:

– Ду И? Ты говоришь, что это сделал он? Ты говоришь, что это сделал он? Тогда почему Си Ци и племя Чжурчжэнь также послали свои армии? Может быть и это сделал Ду И?

– Мы тоже ничего не знаем об этом. Когда мы вернёмся, после расследования это станет ясно. Ду И уже давно отказывается принимать Мишý. Он точно воспользовался отсутствием старшего Мишú, чтобы сделать подобное! Это правда не имеет никакого отношения к старшему брату! Не целься в Мишý!

Видя выражение Цзя Лань’я, которое отражало беспокойство за Мишý, Ци Ци определила, что этот человек не лгал.

«Похоже, дело Дун Лу и правда не имеет никакого отношения к Мишé. Нужно отправить кого-нибудь найти информацию о человеке по имени Ду И. Возможно ли, что это он связался со всеми за нашей спиной и помог врагам напасть на Бэй Чжоу с трёх сторон?»

– Спасибо, что дам не эту информацию! Но проблема между мной и Мишéй никак не связана с тем, что Дун Лу отправил армию! Это наша личная обида и сегодня он должен умереть!

Пока Фэн Ци Ци и Цзя Лань разговаривали, чёрный туман на открытом пространстве почти исчез. Ся Сюэ помогала Мишé. Она была в очень плохом состоянии, стоя на коленях на земле. Ся Сюэ делала большие глотки воздуха, а волосы на её лбу были в беспорядке. Мишá также был ненамного в лучшем состоянии. Его левое плечо было порезано, а рана была такой глубокой, что виднелась кость.

Напротив, чуть в стороне стоял Фэн Цан. Его левая рука всё ещё держала меч, а кровь с острия меча капала на жёлтую землю, мгновенно поглощаясь почвой и превращаясь в чёрные пятна.

В сравнении с плачевным состояние Мишú и Ся Сюэ, белые одежды Фэн Цан’а всё ещё были безупречны. Если бы лезвие его меча не было в крови, то другие просто не смогли бы заметить на нём никаких следов сражений.

– И Лянь, твой мужчина очень хорош! – Мишá терпел боль и смотрел на Фэн Ци Ци.

Мишá слышал диалог между Фэн Ци Ци и Цзя Лань’ем.

«Фэн Ци Ци… Так зовут И Лянь в этой жизни. Естественно, той, кто сломил семиуровневую пагоду, была она! Фэн Ци Ци – тот человек, которого я искал!»

Ци Ци даже не взглянула на Мишý, вместо этого она обратилась к Фэн Цан’у:

– Цан, ты в порядке?!

– Я в полном порядке! – мягко улыбнулся Фэн Цан, невольно спрятав слегка дрожащую правую руку в рукав, чтобы Ци Ци не увидела её.

Едва заметное движение Фэн Цан’а попало на глаза Мишé, заставив его немного понять, почему Фэн Ци Ци выбрала именно этого мужчину.

«Я всё равно не смирюсь с этим. Я ничуть не уступаю Фэн Цан’у!»

Только неважно, как неохотно Мишá принимал произошедшее в своём сердце, фактом было то, что сегодня он проиграл Фэн Цан’у.

«На этом материке, всё ещё есть хорошо спрятанные умные люди. Я был слишком беспечен и допустил ошибку в своих суждениях.» – боль в левом мече стимулировал мозг Мишú. Красная кровь окрашивала одежду простолюдина на его теле. Сейчас Мишá думал о том, как выйти из этого затруднительного положения.

«Против Фэн Цан’а я ответил на силу силой, но победить не смог. У него много людей. Я в невыгодном положении, не говоря уже о том, что мои ноги повреждены, и я упустил свою возможность… Судя по выражению лица И Лянь, у неё нет намерений говорить и мириться со мной. Если Фэн Цан поймает меня, то наверняка убьёт.

Несмотря ни на что, я не могу умереть сегодня в таком жалком положении! Я по-прежнему должен многое сделать. Я всё ещё не получил человека, который нравиться мне… Нужно сбежать!»

– Ся Сюэ, видишь эту реку?! Ты ещё помнишь, как я учил тебя дышать в воде? Через мгновение, когда я скажу «беги», ты взвалишь меня на спину и прыгнешь в реку, – Мишá прошептал приказ на ухо Ся Сюэ так, чтобы лишь они вдвоём могли услышать его.

Одна из ног Ся Сюэ была сломана. Сейчас она могла лишь стоять на коленях, поставив одну ногу на землю, чтобы справиться с болью, пульсирующей в лодыжках.

«Рядом с Фэн Цан’ом много сильных рук, обеспечивающих ему огромную силу. Цзя Лань и Цзинь Юй схвачены, осталась только я и молодой господин. Если мы встретим силу силой, то с орлиным отрядом Фэн Цан’а справиться будет очень нелегко. Я и молодой господин получили серьёзные травмы… Если мы хотим жить, то единственный способ для нас – это воспользоваться Красной рекой для побега!»

– Молодой господин, я всё поняла!

Придя с Ся Сюэ к одному решению, Мишá изо всех сил постарался сделать своё положение лучше.

Мишá со смехом выкрикнул имя Фэн Ци Ци, его голос был мягким, словно нежное коровье молоко, а также переполнен искушением:

– И Лянь, я не ожидал, что ты принцесса Бэй Чжоу, Фэн Ци Ци! Я так долго искал тебя, то так и не смог найти, однако ты первая нашла меня! Скажи, тебе не кажется, что это судьба?! Может быть, ты не хочешь знать, зачем я пришёл сюда?

Мишá был бледен, но это не портило его красивое лицо. Несмотря на то, что на его лбу выступил слой пота, он всё равно сохранял прекрасные манеры и невинно улыбался, ведя себя так, словно его левое плечо было целым и невредимым.

– Меня не интересуют твои дела…

– Хе-хе, это не значит, что тебе не интересно, ты просто боишься! Ты боялась увидеть меня, потому что я единственный свидетель твоего прошлого. Ты не хочешь смотреть в лицо прошлому, боясь встретиться лицом к лицу с моей любовью. Ты боишься, что не сможешь вынести этого! – Мишá закашлялся. Хоть его лицо было очень бледным, улыбка на его губах становилась лишь шире.

– И Лянь, ты знаешь, что после того, как я убил тебя, я обнимал тебя, составляя тебе компанию в течении трёх дней и трёх ночей. Изначально я хотел положить тебя в хрустальный гроб. Так ты бы вечно принадлежала мне, однако позже я обнаружил кое-что подозрительное! Когда… температура твоего тела исчезла, я понял, что твоя дума покинула тело. Мне не нужно было тело без души! Поэтому я покончил с собой!

– Бах… – Мишá изобразил звук выстрела, а его рука вытащила что-то из-за пазухи.

– Пистолет! – закричала Ци Ци, увидев этот предмет в руке Мишú и мгновенно встала перед Фэн Цан’ом.

Поведение Фэн Ци Ци заставило Мишý окончательно осознать, что она действительно влюбилась в этого мужчину, и что И Лянь никогда не будет ему принадлежать.

«У неё не будет обо мне даже крошечной мысли! Потому что другой мужчина вошёл в её сердце, у меня нет ни единого шанса!»

Сердце Мишú сильно заболело. Он ощутил такую боль, от которой невозможно было дышать. Это было и правда очень неприятное чувство.

«Даже в прошлой жизни, после того, как я убил И Лянь, мне не было так больно… Потому что, у И Лянь тогда не было рядом мужчины. Её сердце не скрывало кого-то другого. Поэтому, будь то её сердце или тело, в итоге, всё это принадлежало мне! Даже если я получил всего лишь её тело, но самой смерти И Лянь, всё в ней было чистым и непорочным…

Сейчас же она готова отдать свою жизнь и смерть, чтобы остановить пулю, предназначенную другому мужчине…

И Лянь, неужели ты действительно никогда не любила меня хоть чуть-чуть? Даже совсем каплю? Даже капля твоей любви была бы хороша…»

Ся Сюэ, очевидно, ощутила лёгкую дрожь Мишú на своей спине.

«Наверное, из-за большой потери кровь молодому господину стало холодно, или же это из-за И Лянь, которая стоит перед нами одетая как мужчина…» – лёгкая грусть, исходившая от тела Мишú, окутала и Ся Сюэ, заставляя её ощутить душевную боль за хозяина.

«Молодой господин, Ся Сюэ готова остаться с вами на всю свою жизнь! Молодой господин, не печальтесь о недостойной женщине, хорошо?»

Эти слова долго жили в сердце Ся Сюэ. Ей давно хотелось сказать эти слова Мишé, однако она не решалась. Даже сейчас его печаль, заставляла Ся Сюэ ощущать такую сильную боль за Мишý, что ей захотелось обнять и утешить его, однако она всё ещё не могла произнести эти слова. Поэтому Ся Сюэ всё ещё не осмеливалась… она боялась, что если скажет это, Мишá прогонит её.

«Молодой господин, не важно спал или бодрствовал, той, о ком он постоянно помнил, была И Лянь. Если бы я выразила желание заменить её, заняв место И Лянь, Молодой господин наверняка бы рассердился! Поэтому мне лучше оставаться с ним вот так… Когда он нуждается во мне, я делаю всё, что в моих силах. Оставаться с Молодым господином вот так – это моё счастье…»

– И Лянь… – Мишá перевёл дыхание и прицелился в голову Фэн Цан’у. Его улыбка была яркой, словно солнечный свет. – В этот раз я закончу свою жизнь вот так! Убив тебя, я отплатил тебе жизнью. Я думал, ты простишь меня… И Лянь, неужели ты и правда не хочешь дать мне шанс?

– Я никогда не прощу тебя, Лянь Шэн. Когда ты убил приёмного отца, мы уже разорвали все связи. Приёмный отец воспитал меня и обращался со мной как с родной дочерью. Ты убил приёмного отца, который усердно трудился, чтобы дать нам образование. Я точно никогда тебе не прощу! – в глаза Фэн Ци Ци Мишá был ненормальным психом.

«Я не хочу иметь с ним ничего общего! Дьявол, не ожидала, что этот сумасшедший и правда сделает пистолет! Если бы он начал производить современное опасное оружие в огромном количестве, разве бы это не погрузило мир в хаос?! Нет, я не могу позволить Мишé, этому психу, уничтожить весь мир!»

– Хахахаха! – услышав слова Фэн Ци Ци, Мишá рассмеялся до слёз. Два ряда прозрачных капель скатывались по его щекам, а глаза Мишú превратились в два глубоких озера.

Мягкий облик Мишú изменился, он яростно посмотрел на Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а. Здоровая рука Мишú подняла пистолет и направила его на Ци Ци.

– Раз ты так ненавидишь меня, раз никогда не простишь, раз никогда не полюбишь… Тогда я не возражаю против того, чтобы обойтись с тобой как в тот раз! Раз ты живой не будешь моей, я хочу, чтобы ты умерла на моих руках!

– Ложись! – Мишá был психом и Фэн Ци Ци потянула Фэн Цан’а вниз. Су Мэй и Су Юэ также упали вниз.

«Сейчас!»

– Беги! – Мишá отдал приказ и Ся Сюэ, стиснув зубы, подтащила к себе сломанную ногу и побежала к Красной реке, неся Мишý на спине.

– Мисс, они хотят сбежать! – Су Мэй хотела броситься преследоваться Мишý, однако её остановила Ци Ци.

«Настоящий пистолет в руке Мишú или поддельный, я не могу позволить своим людям рисковать собой.»

«Бульк!» – Ся Сюэ вместе с Мишόй прыгнула в волнующиеся воды Красной реки.

Течение реки было ровным и вскоре они вспыли на поверхность.

– И Лянь, я не отпущу тебя! Я обязательно вернусь! – Мишá за шею обнимал Ся Сюэ и смотрел на Фэн Ци Ци, стоявшую на берегу. – И Лянь, ты принадлежишь мне! Я не собираюсь сдаваться!

Слова Мишú привели Фэн Цан’а в ярость. Он не беспокоился о тех же заботах, что и Фэн Ци Ци. Поднявшись, Фэн Цан протянул руку:

– Принести мне лук и стрелы!

– Есть! – мгновенно солдаты орлиного отряда принесли большой лук.

Фэн Цан вскочил на лошадь и, двигаясь вдоль реки, почти догнал Мишý и Ся Сюэ.

– Цан! Берегись оружия в его руке! – поведение Фэн Цан’а заставляло Ци Ци беспокоиться. Схватив лошадь, она погналась за ним.

– Молодой господин, они догоняют, что нам делать? – Ся Сюэ было тяжело плыть и, к сожалению, река была спокойна, поэтому н прошло и минуты, как Фэн Цан почти догнал их.

– Не бойся! – Мишá стиснул зубы, его левая раненая рука крепко держалась за Ся Сюэ, а пистолет в правой нацелился на Фэн Цан’а.

– Цан! – закричала Фэн Ци Ци, которая гналась за Фэн Цан’ом.

Фэн Цан тут же остановился и натянул тетиву тонкого лука. Солнечный свет разлился по телу Фэн Цан’а. Выражение его лица было серьёзным и выглядел он словно Бессмертный.

«Шу…» – острая стрела полетела прямо в Мишý.

– Молодой господин, будьте осторожны! – увидев, что стрела приближается, Ся Сюэ инстинктивно закрыла Мишý.

Стрела вонзилась в правое плечо девушки, заставив её прикусить губу от боли.

– Ублюдок! – пришёл в ярость Мишá, увидев, что Фэн Цан причинил боль Ся Сюэ. Если бы пистолет в его руках был настоящим, он, естественно, убил бы Фэн Цан’а пулей.

В это время Ци Ци приблизилась к Фэн Цан’у. Ситуация, которую она ожидала, не произошла, заставив Фэн Ци Ци чувствовать себя крайне удивлённой.

«Учитывая характер Мишú, он наверняка выстрелил бы в Фэн Цан’а и убил его. Почему же он не сделал этого? Может быть, пистолет не настоящий?!»

Увидев угрюмое лицо Мишú, переполненное ненавистью, Ци Ци нашла подтверждение своим мыслям:

– Цан, оружие фальшивое! Убей его!

– Понял! – Фэн Цан дважды натянул лук. Ветер дул ему в лицо и чёрные пряди на его лбу шевелились. – Вперёд!

– Молодой господин, идите… – Ся Сюэ отпустила Мишý. Она хотела оттолкнуть его, но Мишá крепко схватил её. – Молодой господин…

– Я тебя не брошу! Ты сказала, что хочешь всю жизнь служить мне. Тебе не разрешается лгать! – голос Мишú только перестал звучать, как острая стрела уже оказалась перед ними.

– Ааа! – раздался крик. Стрела попала прямо в левый глаз Мишú.

– Молодой господин! – закричала Ся Сюэ, увидев это. – Молодой господин! Молодой господин!

«И Лянь…» – Мишá кинул внимательный взгляд на Фэн Ци Ци. В его глазах было огромное отрицание!

– Молодой господин!

Эти двое утонули в реке. Поверхность воды окрасилась в красный.

Они долго ждали, но никто не всплывал на поверхность. Фэн Цан опустил лук, который держал в руках. Орлиный отряд также догнал его.

– Ты, возьми тысячу человек и обыщите всё вдоль берега реки! Мне нужно увидеть тело, если он жив, увидеть труп, если он мёртв!

– Есть!

Жалкое состояние Мишú и отрицание в его глазах заставили Фэн Ци Ци надолго замолчать. Лишь, когда Фэн Цан подошёл и обнял её, Ци Ци пришла в себя.

– Цин Цин, мне очень жаль! Я мог бы лишить его жизни, не думал, что промахнусь! – в словах Фэн Цан’а чувствовалась глубокая вина.

«Я лишь повредил глаз Мишú. Если он не умрёт от этого, то вернувшись обязательно начнёт бешено контратаковать.»

– Всё в порядке! С нами ничего не случиться! – Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а и тихо вздохнула.

«Надеюсь, у Мишú не будет шанса выкарабкаться. Иначе не представляю, что произойдёт в будущем…»

Когда они вернулись на паромную переправу, Фэн Ци Ци приказала Су Мэй накормить Цзя Лань’я и Цзинь Юй пилюлей, а затем позволила развязать их.

– Что вы нам дали? – Цзинь Юй засунул пальцы себе в горло, желая вытащить пилюлю, однако она растаяла в тот же миг, как попала в его рот.

– Пилюля Свободы и Неограниченности.

– Пилюля Свободы и Неограниченности молодого мастера Лянь? – Цзя Лань слышал о пилюли Свободы и Неограниченности.

Говорят, что тот, кто примет пилюлю Свободы и Неограниченности, должен принимать противоядие каждый месяц, иначе, начиная с внутренних органов, он начнёт медленно разлагаться. В итоге человек, принявший эту пилюлю, сгинет в жёлтой воде. Хоть пилюля и называлась Свобода и Неограниченность, однако смысл её был прямо противоположен названию. У тех, кто принимал её больше не было свободной и ничем ни ограниченной жизни. Поэтому, её название было иронией судьбы.

После упоминания матера Лянь, Цзя Лань внезапно связал его с И Лянь. Взгляд, которым он посмотрел на был глубоким:

– Ты – И Лянь, а также молодой мастер Лянь?

– Умный!

– Что ты хочешь сделать? Я не знаю, какая обида между тобой и Мишéй, но ты причинила боль кому-то с острова Пэн Лай, теперь ты мой враг! Я не стану послушно следовать за тобой лишь потому, что съел пилюлю Свободы и Неограниченности!

Цзя Лань так много сказал за один раз, что Ци Ци просто скрестила руки на груди, позволяя ему закончить выплёскивать своё недовольство.

– Закончил? Если закончил, то посмотри для меня кое-кого! – Фэн Ци Ци схватила левую руку Фэн Цан’а и протянула её Цзя Лань’ю.

– Что сделать? Разве твои медицинские навыки не крайне высоки?! Разве в этом мире есть болезнь, которую ты не можешь вылечить?

– Прекрати нести чушь! – Су Мэй прикоснулась лезвием меча к шее Цзя Лань’я. – Просто послушай, что говорит Мисс! Говоришь столько глупостей, словно девчонка!

Когда Су Мэй отчитала его, лицо Цзя Лань’я почернело. Он проигнорировал Фэн Ци Ци, но Су Мэй потащила его к ней:

– Разрешение лечить нашего Гуйэ – это честь тебя! Только не говори, что ученик острова Пэн Лай не знает, как проверить пульс!

Хоть Цзя Лань был жестоким, однако он также знал распространённую поговорку: мудрый человек знает, лучше сражаться, когда есть шансы. Цзя Лань неохотно положил руку на запястье Фэн Цан’а. Не имело значения, что он не хотел проверять, лишь услышав пульс Фэн Цан’а, Цзя Лань резко поднял голову и с удивлением посмотрел на Фэн Цан’а.

«Какие отношения связывают его с островом Пэн Лай?»

– Откуда у тебя «Забвение любви»? «Забвение любви» можно получит лишь на острове Пэн Лай. Когда ты отправлялся туда? Или у тебя есть какие-то отношения с островом Пэн Лай?

– «Забвение Любви»? – это название было всем незнакомо, они смотрели на Цзя Лань’я, ожидая его объяснений, но Цзя Лань’ю пришлось спрашивать о прошлом Фэн Цан’а.

«Забвение Любви – смесь с острова Пэн Лай. Почему оно оказалось в теле Фэн Цан’а? Возможно ли, что он является учеником острова и имеет здесь, на материке, тайную миссию? Тогда почему я ничего не слышал о Фэн Цан’е?»

– В моей матери был этот яд. Позже, когда я находился в её утробе, яд перешёл и ко мне, – просто объяснил происхождение этого яда Фэн Цан.

– А какое отношение твоя мать имела к острову Пэн Лай? Всегда, было так что… – Цзя Лань проглотил слова, которые хотел сказать.

«Всегда, когда ученица Пэн Лай выходила за чужака… Императрица Дун Лу отравлялась Забвением Любви. Только Фэн Цан – принц Бэй Чжоу, какие отношения у него могут быть с Дун Лу?»

– Объясни толком! Ты заставляешь людей волноваться! Неужели ваш остров Пэн Лай совершил нечто постыдное, чтобы хмыкать и хохотать?! – Су Мэй разозлилась на Цзя Лань’я за то, что он лишь частично всё объяснил. Меч в её руке вновь приблизился к Цзя Лань’ю. – Говори!

– Су Мэй, опусти меч. Всем отступить и отойти на двадцать метров! – приказала Фэн Ци Ци. На месте происшествия остались лишь Цзя Лань, Фэн Цан и Ци Ци. – Теперь ты можешь рассказать нам, что такое «Забвение Любви»?

У Фэн Ци Ци было такое отношение, что она не сдастся, пока не узнает ответ. Цзя Лань горько рассмеялся и поведал им тайну Забвения Любви:

– «Забвение Любви», как следует из названия, заставляет людей забыть свои чувства. Остров Пэн Лай в дружеских отношениях с Дун Лу. Императрицы Дун Лу всегда были ученицами Пэн Лай, однако остров Пэн Лай был обеспокоен тем, что после того, как ученицы выйдут замуж, они перестанут быть преданы острову Пэн Лай. Поэтому приняли меры, чтобы ученицы, объединившись с Императором Дун Лу, имели дела с островом Пэн Лай. Поэтому, выбирая ученицу, которая вот-вот должна была стать Императрице Дун Лу, мастера давали ей «Забвение Любви».

– Те, кто принимал «Забвение Любви», влюбляясь, в течении трёх лет полностью забывали человека, в которого были влюблены. С тех пор она начинали постоянно очищать своё сердце и ограничивать желания. Они больше не жаждали любви между мужчиной и женщиной… – говоря с Фэн Ци Ци, Цзя Лань посмотрел на Фэн Цан’а. – Если я не ошибаюсь, яд в твоём теле – это «Забвение Любви». Хоть я и не понимаю, какие отношения были у твоей матери с островом Пэн Лай, однако я никогда не слышал, чтобы «Забвение Любви» стала эмбриональным ядом и передалось следующему поколению. Если бы оно действительно могло передаваться по наследству, то разве каждый Император Дун Лу не имел бы в своём теле «Забвение Любви»? Это невозможно! Если только твоя мать не приняла его во время беременности. Это единственная возможность.

– Но забудь, «Забвение Любви» очень вредно для женского тела. Если бы оно было принято во время беременности, то не только повредило бы матери, но и плоду. Твоя мать не любила тебя, поэтому приняла «Забвение Любви» или же твоя мать бессознательно приняла «Забвение Любви» … Прости меня за наглость, но кто твоя мать?

– Ся Вань Ин.

Услышав от Фэн Цан’а имя Ся Вань Ин, Цзя Лань был сильно удивлён:

– Ся Вань Ин была наследной принцессой Дун Ду и была помолвлена с наследным принцем бывшего Цинь, однако была захвачена Императором бывшего Цинь… Тогда твоя бабушка по материнской линии – ученица острова Пэн Лай, Цзюнь Лань Мэй. Она и правда имеет отношение к острову Пэн Лай, но это неправильно! Мастера давали яд лишь императрице Дун Лу, как «Забвение Любви» могло попасть в захваченную принцессу? Там не было никаких отношений!

– Тогда мы должны спросить об этом нынешнюю Вдовствующую Императрицу Дун Лу, Цзюнь Лань Синь.

Слова Фэн Цан’а помогли Цзя Лань’ю понять всю проблему.

«До того, как Цзюнь Лянь Синь стала Императрицей, Императрице Дун Лу была Цзинь Лань Мэй. Позже, когда она умерла от болезни, остров Пэн Лай выбрал её младшую сестру, Цзюнь Лань Синь и отправил её в Дун Лу. Может ли быть, что Цзюнь Лань Синь спрятала «Забвение Любви» и позже заставила Ся Вань Ин получить его? Какой бардак!»

Материя прошлого связалась вместе, и люди были бессильны развязать её. Они не хотели беспокоиться об этом, ведь сейчас главным было излечить «Забвение Любви» в Фэн Цан’е.

– Цзя Лань, есть ли лекарство от Забвения Любви? – Фэн Ци Ци была несколько обеспокоена.

«Если “Забвение Любви” – это и вправду то, о чём рассказала Цзя Лань, что после трёх лет влюблённости, человек с ядом полностью забывает человека, которого любит. Тогда разве нас с Цан’ом не осталось всего два с половиной года?»

– Неизлечим, – покачал головой Цзя Лань. – Этот яд, изначально предназначался для того, чтобы помешать ученицам Пэн Лай предать остров. Никакого лекарства от Забвения Любви нет.

– Невозможно! – Фэн Цан не верил, что в мире существует яд без противоядия.

«Я не хочу забывать Цин Цин. Я не хочу забыть о неё абсолютно всё!»

– Говори! Какое лекарство? – Фэн Цан схватил Цзя Лань’я. Его глаза были ледяными.

– Я правда не знаю! Даже если ты убьёшь меня, я всё равно не узнаю! Если только…

– Если только что?!

– Если только ты не отправишься на остров Пэн Лий и не найдёшь моего Мастера. Возможно, тогда ты сможешь вылечиться!

«Бам!» – Фэн Цан швырнул Цзя Лань’я на землю. Его лицо было мрачным:

– Так и сделаю! Через два года я отправлюсь на остров Пэн Лай и найду лекарство!

Цзя Лань’я и Цзинь Юя «сопроводили» обратно в ванфу Нань Линь. Фэн Цан решил арестовать этих двоих, чтобы позже отправить на остров Пэн Лай.

– Цин Цин, не волнуйся, я никогда не забуду тебя! – внутри особняка Тинсун, Фэн Цан обнял Ци Ци и поцеловал её в нахмуренный лоб. – Верь мне!

– Цан… – Фэн Ци Ци чувствовала себя очень слабой. В тот момент, когда Ци Ци подумала, что в ближайшем будущем Фэн Цан забудет о них всё, забудет их ребёнка, её сердце стало таким холодным, что это испугало бы других.

– Позволь мне заняться этим делом! Я обязательно уничтожу Дун Лу в течении шести месяцев, а потом мы вместе отправимся на остров Пэн Лай, хорошо?

– Ммм…

«Дело дошло до такой стадии, что это единственный выход. Мы не можем медлить с войной с Дун Лу. Чем дольше мы медлим, тем меньше у нас остаётся времени для самих себя. К тому же, есть ещё Си Ци и племя Чжурчжэнь. Это повлияет на нас. Война должна быть быстро закончена!»

После достижения соглашения с Фэн Ци Ци, Мин Юэ Чэнь поспешил обратно в Нань Фэн. Перед отъездом он отправил Ци Ци письмо, в нём было лишь два ярко написанных слова: «Не волнуйся».

Уходи Юэ Чэнь также забрал с собой Гу Юнь Вань. С тех пор, как она узнала, что Мин Юэ Чэнь влюблён в Фэн Ци Ци, Гу Юнь Вань думала о том, как прейти к Фэн Ци Ци и посмотреть, что она за человек. Только она ещё не успела найти эту возможность, как Мин Юэ Чэнь забрал её обратно в Нань Фэн.

– Мин Юэ Чэнь, почему ты должен помогать Бэй Чжоу? Из-за Фэн Ци Ци? – пробормотала Гу Юнь Вань внутри экипажа и бросила взгляд на Мин Юэ Чэнь’я.

«Сначала я думала, что Мин Юэ Чэнь пришёл в себя. Что он хочет вернуться в Нань Фэн, чтобы быть Императором. Не думала, что причина, его возвращения в этот раз, будет заключаться в том, чтобы отправить армию на Си Ци…»

– Неужели Фэн Ци Ци и правда так прекрасна?

– Это не имеет к ней никакого отношения! Я просто подумал, что это хорошая возможность. Сейчас самое подходящее время для заговора против Си Ци.

– Ну, конечно! Кого ты обманываешь?! – Гу Юнь Вань не поверила Мин Юэ Чэнь’ю. – С тех пор как ты вернулся из ванфу, ты изменил своё мнение. Это точно из-за Фэн Ци Ци! Мин Юэ Чэнь, я должна напомнить тебе, ты – Император страны. Нельзя пренебрегать интересами страны ради любви.

– Фэн Ци Ци когда-то помогла мне. Мой друг попал в беду, так что я должен помочь ему. Это первая причина. Вторая в том, что Си Ци однажды оскорбил Нань Фэн, оскорбил меня. Я должен отомстить за эту ненависть. В-третьих, если Бэй Чжоу будет уничтожен, это никак не пойдёт на пользу Нань Фэн’у. Ты, вероятно, знаешь принцип, когда губы становятся холодными, зубы умирают. Всё! Я больше не хочу ничего объяснять по этому поводу! Всё уже решено!

– Мин Юэ Чэнь, ты, точно, ублюдок…

Фу Эр вёл карету и, прислушиваясь к крикам и воплям изнутри, беспомощно улыбался. Продолжая ударять лошадь кнутом по заднице.

_________________________________________________________

Проведя всю ночь в компании Фэн Ци Ци, на следующее утро Фэн Цан проснулся очень рано.

– Цан… – сегодня был день, когда нужно было отправлять армию. Фэн Ци Ци хотела подняться и проводить Фэн Цан’а, но он остановил её:

– Ты должна хорошо отдохнуть, поспи ещё немного! Не провожай меня, чувство расставания очень неприятное. Я не хочу, чтобы…

Обманчивое рассуждение Фэн Цан’а заставило Фэн Ци Ци в итоге кивнуть. Она легла на кровать и смотрела на Фэн Цан’а, когда он надевал серебряные шёлковые доспехи и мантию. Белый цвет делал Фэн Цан’а необычайно красивым, заставляя Ци Ци впадать в оцепенение.

– Жди моего возвращения! А ещё, я люблю тебя! – Фэн Цан глубоко посмотрел на Фэн Ци Ци и, наконец поцеловав её в лоб, развернулся и покинул особняк Тинсун.

За пределы столицы Янь три армии уходили одновременно. Маленький Император, Ваньянь Цзе, и Вдовствующая Императрица, Дунфан Лань, лично вышли из дворца, чтобы попрощаться с ними.

– Безопасность превыше всего! Вы должны обращать внимание на безопасность! – смотря на Фэн Се, Фэн Цан’а и Ваньянь Кана, Дун Фан могла сказать лишь это.

– Не волнуйтесь! – попрощавшись с Дунфан Лань и Ваньянь Цзе, все трое сели на лошадей. – Уходим!

Звук тромбона разнёсся по округе. Три отряда мощно двинулись в трёх разных направлениях.

– Обязательно возвращайтесь целыми и невредимыми! – махала Дунфан Лань, а в её глазах были слёзы.

«Насколько было бы хорошо, если бы не было войны?! Однако делание велико, а реальность всегда жестока. Я хочу, чтобы мои близкие вернулись в целости и сохранности. Я хочу, чтобы мир был мирным, чтобы страна процветала и люди жили в мире!»

Регент и принц Сяояо лично отправились на войну и государственные дела вновь легки на плечи Дунфан Лань. К счастью, Дунфан Лань была преуспевающей карьеристкой, которая проходила, как гром, и двигалась, как ветер. Всё это было для неё сущим пустяком. К тому же из-за нашествия иностранных врагов весь дворе имел дело с чужаками, чиновники суда стали едины, как никогда раньше.

Идти, как гром, и двигаться, как ветер – быстро и решительно.

__________________________________________________________

Фэн Ци Ци целый день отдыхала, а затем попрощавшись с Дунфан Лань и Ваньянь Мин Юэ, отправилась в путешествие на восток.

Орлиный отряд долго обследовал Красную реку, но так и не нашёл ни Мишú, ни Ся Сюэ. Они даже не видели их трупов. Когда эта новость была передана Фэн Цан’у, Фэн Цан прекратил преследование Мишú, решив, что эти двое или погибли, или сбежали.

Предположение Фэн Цан’а не было ошибочным. В низовьях Красной реки, в обыкновенном домике, сделанном из травы, Мишá пролежал без сознания целый месяц.

– Госпожа Ся Сюэ, лекарство уже вскипело! – в комнату вошла старуха с чашкой густого чёрного лекарства в руках.

– Бабушка Ли, спасибо вам! Я доставила вам столько неприятностей! – Ся Сюэ быстро поднялась, но оказалась остановлена бабушкой Ли.

– Не двигайся! Раны на своём теле ещё не зажили! – бабушка Ли протянула чашку с лекарством Ся Сюэ. – Ты заботишься не только о своём муже, ты также должна заботиться о себе! Твоё лекарство вот-вот будет готово! Я скоро принесу его тебе!

– Благодарю вас! – Ся Сюэ хотела было отослать старуху, но бабушка Ли вновь остановила её:

– Если твоё тело будет нездоровым, как ты будешь заботиться о своём муже?! Кстати, этот юный молодой мастер тоже очень храбр. Он выглядит юным, но у него хватило смелости сбежать с тобой. Однако семья твоего жениха слишком жестока, они так с вами обошлись. И правда пара несчастных мандариновых уток!

Мандариновые утки – любящая пара.

– Бабушка Ли, я должна поблагодарить вас и дядюшку Ли за то, что мы спасли нас. Если бы не вы, мы с мужем наверняка погибли бы. Даже если бы мы не умерли, нас бы поймали, а это ничем не отличалось бы от смерти! – лицо Ся Сюэ было бледным и хоть выражение её лица было немного отстранённым, когда она смотрела на старуху, оно стало немного мягче. – Я благодарю вас от имени моего мужа! Я преклоняюсь перед вами!

Не обращая внимания на боль в ногах и теле, Ся Сюэ подошла к пожилой женщине и, опустившись перед ней на колени, трижды ударилась головой о пол.

– Ах! Быстро вставай! Что же ты делаешь, а?! Быстро поднимайся! – бабушка Ли помогла Ся Сюэ встать, а затем и сесть. – У нас маленькая семья и маленький дом, а также не так уж и много хороших вещей! Будем считать, что вам повезло! Как хорошо, что мой старик в прошлом открыл аптеку, а Ли Да научился некоторым медицинским навыкам у своего отца. Иначе мы не смогли бы спасти вас. Как гласит старая поговорка, небеса помогают достойным. Вы двое не умерли из-за несчастья, а значит в будущем сможете наслаждаться благословлением!

– Я тоже надеюсь на это! Если мой муж сможет проснуться, я готова всё сделать для вас!

Ся Сюэ сказала всё это очень эмоционально, отчего глаза пожилой женщины потеплели:

– Глупая девчонка, что за глупости ты говоришь?! Когда твой муж проснётся, ты должна будешь найти место, чтобы спрятаться на три или пять лет, за это время гнев ваших родителей исчезнет. Потом вы сможете вернуться с их внуками и извиниться, ваши родители простят вас! Слушать эту старуху – это правильно!

Проводив бабушку Ли, Ся Сюэ вернулась с лекарством к Мишé.

Увидев левый глаз Мишú, замотанный марлей, Ся Сюэ невольно расплакалась.

«Прошёл уже месяц, а молодой господин до сих пор не проснулся. Ранее у него долго была высокая температура, я думала, что он не выкарабкается и собиралась умереть вместе с ним. Не думала, что молодой господин выживет, но потом надолго впадёт в кому…»

– Молодой господин, молодой господин… – Ся Сюэ нежно погладила Мишý по левому плечу. Рана на нём уже начала заживать.

«Как и сказала бабушка Ли, к счастью, мы встретили Ли Да, который знал, как лечить раны. Иначе мы давно превратились бы в белые кости…

Хоть плечо молодого господина можно вылечить, однако его левый глаз полностью уничтожен. Стрела Фэн Цан’а попала в этот глаз и теперь молодой господин превратился в человека с одним глазом… Не знаю, примет ли молодой господин моё предложение, когда проснётся. Такому гордому человеку, как молодому господину, потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к тому, что его ноги не могли двигаться, а сейчас он лишился левого глаза… Ему будет очень, очень грустно!»

– Молодой господин, это вина Ся Сюэ. Это Ся Сюэ не заблокировала стрелу. Это Ся Сюэ, плохо заботилась о вас! – лицо Ся Сюэ прижалось к груди Мишú. Она немного успокоилась, слушая его спокойное сердцебиение.

«Даже один удар сердца означает, что молодой хозяин всё ещё жив! Пока он жив, в моём сердце будет жить надежда!»

– Молодой господин, забудьте про И Лянь, хорошо? Разве плоха Ся Сюэ? Почему вы не хотите посмотреть на меня?! Я не оставлю вас. Я никогда не брошу вас… Молодой господин, разве я недостаточно хороша? – Ся Сюэ бесконечно говорила вещи, которые обычно не осмеливались сказать.

«Раньше молодому господину не нравилось, когда я прикасалась к нему, но теперь я сама меняю ему повязки, вытираю его и кормлю лекарствами. Раз и два у меня проскальзывала мысль о том, чтобы молодой господин оставался в таком состоянии и дальше. Пусть молодой господин без сознания, однако, по крайней мере, такой молодой господин полностью принадлежит мне…»

– Молодой господин, выпейте лекарство! – Ся Сюэ набрала полный рот лекарства и, наклонившись, прижалась губами к губам Мишú. Её маленький язычок раздвинул его губы и зубы, впуская лекарство в рот Мишú. Ся Сюэ подождала, пока он проглотит его, прежде чем продолжить поить следующей порцией.

Такого интимного контакта Ся Сюэ и представить себе не могла! Однако сейчас Мишá был без сознания и не мог проглотить лекарство. Ся Сюэ могла кормить его лишь ртом и была счастлива наслаждаясь и такой близостью.

Ся Сюэ долго поила Мишý лекарством, прежде чем он полностью выпил всё.

– Молодой господин, хоть лекарство и горькое, но если вы будет пить его, то поправитесь! – Ся Сюэ осторожно вытерла лекарство с уголков губ Мишú.

Сейчас Мишá лежал словно хорошо воспитанный человек. Хоть он всё ещё был в коме, но если не считать бледного цвета лица, Мишá выглядел так, словно спал.

Рука Ся Сюэ нежно скользнула по невинному лицу Мишú, а её глаза были полны любви.

«Если бы мы могли продолжить быть такими, то это тоже было бы неплохо…» – смотря на красивое лицо Мишú, даже когда он был в коме, Ся Сюэ ощутила тепло. «Могу ли я ещё раз поцеловать молодого господина в губы?»

Ся Сюэ сражалась в своём сердце, но в итоге любовь к Мишé прорвалась сквозь её сознание.

Ся Сюэ опустила голову, склоняясь к Мишé. Его белая, словно фарфор, кожа была гладкой и безупречной, даже пор не было видно. К тому же его длинные ресницы были густыми, как маленькая кисточка. Обычно очаровательные глаза сейчас были закрыты. Он вёл себя хорошо, словно ребёнок. Впервые Ся Сюэ обнаружила, что у Мишú есть подобная тихая сторона.

– Молодой господин… – лицо Ся Сюэ слегка покраснело.

«Не знаю, считается ли это оскорблением молодого господина или нет, но я правда очень сильно люблю его. Когда молодой господин проснётся, я ничего не смогу сделать. Сейчас, пока он без сознания, я могу воспользоваться случаем и сделать то, на что никогда бы не осмелилась…»

Как раз в тот момент, когда Ся Сюэ закрыла глаза и решилась поцеловать Мишý в губы, правый глаз Мишú внезапно открылся и посмотрел на Ся Сюэ, которая становилась всё ближе и ближе к нему.

В тот самый момент, когда Ся Сюэ подумала, что вот-вот прикоснётся к этим мягким губам, до неё донёсся хриплый голос:

– Ся Сюэ…

Ся Сюэ резко открыла глаза и посмотрела в холодные и тусклые глаза Мишú. Чашка в её руке хрустнула и, упав на землю, окончательно разбилась.

– Госпожа Ся Сюэ, что случилось? – в дверях вновь появилась бабушка Ли с чашей чёрного лекарства. Услышав этот звук, она ускорила шаги и, подойдя, увидела проснувшегося Мишý.

– Ах! Это и правда счастливый случай, такой же большой, как небо! Так здорово! Госпожа Ся Сюэ, ваш муж проснулся! Амитабха, защита Будды! – бабушка Ли поставила чашку и поклонилась статуэтке Будды на стене.

Появление бабушки Ли рассеяло смущение Ся Сюэ, она быстро встала и села нормально. Ся Сюэ сделала вид, что ничего не происходило, но её лицо горело.

Лишь, когда бабушка Ли произнесла ещё несколько поздравлений и ушла, Ся Сюэ вновь посмотрела на Мишý.

– Ты сказала ей, что мы муж и жена? – сейчас Мишá окончательно проснулся. Судя по боли, он понял, что с его левым глазом что-то случилось, вот только никаких гроз, которых ожидала Ся Сюэ, не было. Мишá был ненормально спокоен.

– Молодой господин, это была хитрая уловка для удобства. Я сделала это не специально…

– Ты молодец!

Ся Сюэ хотела всё объяснить, но услышала похвалу Мишú, которая ошеломила её.

Увидев, что Ся Сюэ несколько ошеломлена, Мишá рассмеялся:

– Что? Я стал глупым? Думала, что я буду ругать тебя? Оказывается, в твоём сердце, я такой холодный и бессердечный человек!

– Нет, молодой господин вовсе не такой человек!

– Ся Сюэ, спасибо, что спасла меня! – Мишá слабо улыбнулся. – Если бы не ты, меня бы уже давно похоронили в Красной реке.

– Это то, что я должна была сделать! – вежливость и нежность Мишú заставили Ся Сюэ ощутить себя несколько шокированной. – Молодой господин, вы пробыли без сознания целый месяц. Вы даже не представляете, как я волновалась!

– Что?! Месяц?! – Мишá был потрясён, услышав эту новость. Он изо всех сил попытался сесть. – Где мы находимся? Бэй Чжоу послали войска в Дун Лу? Как сейчас обстоят дела?

– Молодой господин, мы в Бэй Чжоу и далеко от Дун Лу…

– Собирай вещи, мы отправляемся в Дун Лу!

Решение Мишú поразило Ся Сюэ:

– Молодой господин, ваши раны очень серьёзные, вам нужен отдых!

Только Ся Сюэ закончила говорить, как Мишá ощутил приступ головокружения. Боль в левом глазу прострелила мозг, и он схватился за левый глаз. Ся Сюэ быстро помогла ему лечь.

– Молодой господин, как вы себя чувствуете? Очень болит?

Мишé было так больно, что он мог лишь дышать.

Видя, что Мишé так больно, сердце Ся Сюэ ощутило ещё больше боли, чем ощущал он сам:

– Молодой господин, лекарства, которые мы несли в одежде, смыло водой! Это место глухое и пустынное, здесь ничего нет…

– Не важно… – Мишá глубоко вздохнул.

«Даже если бы я захотел приклеить себе крылья и полететь в Дун Лу, только что возникшая боль, чётко обозначила, что встать с постели и помчаться в Дун Лу – не более чем мечта. Если только я не хочу потерять свою жизнь. Вот только, я не могу умереть, пока не получу И Лянь.»

– Молодой господин, вы серьёзно ранены. Вас всё ещё нужно ухаживать за собой, чтобы вернуть своё здоровье. Почему бы вас сначала не выздороветь, а когда ваше тело немного поправиться, мы поедем в Дун Лу, хорошо? Разве вы всегда не говорили, что тело – это столица жизни?! Как без здорового тела, вы пойдёте к достижению своей мечты?

Пока Мишá колебался, слова Ся Сюэ, без сомнений, сыграли роль «напора и усиления лавины». Так получилось, что в этот же момент из левого глаза Мишý пронзила такая острая боль, от которой он чуть было не потерял сознание.

Напор и усиление лавины – подливание масла в огонь.

– Ся Сюэ… пойди и узнай о состоянии дел Дун Ду. Пока мы останемся здесь.

Мишá сказал, что они не уйдут и это обрадовало Ся Сюэ.

«В прошлом Молодой господин всегда упрямо придерживался своих собственных мыслей, отказываясь меняться, а в этот раз он выслушал меня и остался на месте! Значит ли это, что в душе Молодого господина, у меня есть хоть небольшой статус?»

Мишá закрыл глаза, а его правая рука сжалась в кулак. Сейчас он был похож на тигра, у которого вырвали когти. Сейчас любой самый обычный человек мог причинить ему боль. Состояние его левой руки и левого глаза заставило Мишý до смерти возненавидеть Фэн Цан’а.

«Этот богоподобный мужчина не только украл мою И Лянь, но и повредил мне левый глаз и левую руку. Ненависть от украденной любви, боль тела… Я должен отомстить! Но прежде чем отомстить, мне нужно восстановить здоровье. Как и сказала Ся Сюэ, как без здорового тела я смогу сражаться с Фэн Цан’ом за И Лянь? Изначально мои ноги были лишены способности двигаться, а теперь лишился ещё и левого глаза. Будет ли И Лянь мечтать о таком мужчине?

Если бы это зависело от моей гордости, то я, естественно, не смог бы принять такого человека. С искалеченными ногами, а также лишённый глаза. Я совершенно уродлив. С таким же успехом я мог бы умереть! Но я не хочу этого! Я не хочу, чтобы И Лянь нравился другой!»

Когда Мишá подумал о смерти, в его глазах появился образ Фэн Ци Ци.

«Она ещё прекраснее и очаровательнее, чем в прошлой жизни… Люди не могут оторвать от её взгляд. Хоть не важно, прошлая или настоящая жизнь, И Лянь всегда самая красивая в моих глазах. Разве я мучительно искал её все эти годы, не для того, чтобы просто встретиться с ней?!»

Однако, пока Мишá думал об этом, Ся Сюэ также рассчитывала на узких счётах в своём сердце.

Рассчитывать на узких счётах – эгоистичные интриги.

Покормив Мишý рисовой кашей и уложив его спать, Ся Сюэ пошла к Бабушке Ли. Только увидев Ли Да, Ся Сюэ опустилась на колени и поклонилась, продолжая повторять: «Благодарю благодетеля!». Это заставило Ли Да растеряться, не зная, что делать. Бабушка Ли толкнула его, Ли Да шагнула вперёд и помог Ся Сюэ встать:

– Госпожа Ся Сюэ, вашему мужу очень повезло. Пока он хорошо выздоравливает, он обязательно восстановит своё здоровье!

– Спасибо, дядюшка Ли, спасибо! – Ся Сюэ достала золотую шпильку и сунула её в руки бабушки Ли. – Бабушка Ли, дядюшка Ли, спасибо вам за то, что приняли меня и моего мужа, и за то, что вылечили наши раны. У меня есть лишь такая ценная ведь, поэтому примите эту золотую заколку в благодарность за вашу заботу о вас!

– Что такое ты говоришь?! – Бабушка Ли сунула золотую шпильку обратно Ся Сюэ. – Если у тебя есть за что благодарить, просто скажи это прямо. Зачем быть такой вежливой?! В будущем будет множество дней, когда вам понадобятся деньги, оставь себе эту золотую шпильку. Возможно, в критический момент вас спасёт! Как мы можем взять ваши деньги?!

Эти двое долго толкались друг с другом, Ся Сюэ всё ещё заставляла Бабушку Ли взять золотую шпильку:

– На самом деле, я пришла, чтобы попросить вас об одной вещи. Хоть мой муж серьёзно ранен, но он всё время думает о том, чтобы отомстить. Я не хочу, чтобы он ушёл и на этот раз умер. Мы же не противники друг друга! Яне знаю, как отговорить его…

– Госпожи Ся Сюэ, позвольте мне дать ему совет!

Ли Да уже собрался уйти, но Ся Сюэ остановила его:

– Дядюшка Ли, это бесполезно, он слишком упрям. Он непременно сделает то, что решил! Я беспокоюсь лишь о его теле. Он был так тяжело ранен, боюсь, что он ещё не увидит врага, а уже умрёт. Поэтому, я прошу дядюшку Ли помочь мне!

Хоть выражение лица Ся Сюэ было холодным, но волнение и заботы, которые она проявляла по отношению к Мишé в течении последнего месяца, заставили Бабушку Ли и Ли Да подумать, что она была хорошей девушкой. Более того, они очень сочувствовали «любви» между ней и Мишόй.

Сейчас же Ся Сюэ обратилась к ним за помощью, к тому же, они взяли золотую шпильку, естественно, они решили помочь ей.

– Хорошо! Говори! – открыл рот Ли Да.

– Дядюшка Ли, ты можешь добавлять в лекарства траву, которая помогает людям засыпать? Вы видели его раны, он должен хотя бы месяц восстанавливать силы. Я беспокоюсь, что он может пренебречь своим телом и навредить себе. Поэтому, я прошу вас добавить в лекарства ещё несколько трав, чтобы он больше спал.

– Госпожа Ся Сюэ, вы правда хотите этого? Что вы будете делать, если ваш муж обнаружит это? – удивился Ли Да словам Ся Сюэ.

– Когда он это заметит, раны на его теле, скорее всего, заживут. Если он захочет отомстить, то я пойду вместе с ним! Только не сейчас. Сейчас он сам не может даже подняться. Я не могу позволить ему умереть. Отец и мать уже не признают меня, у меня есть только он… – говоря это, Ся Сюэ заплакала, заставив Бабушку Ли быстро подойти к ней и вытереть её слёзы.

– Ли Да, я думаю, мы должны помочь Ся Сюэ в этом! Она такая несчастная!

Матушка сказала своё, естественно, Ли Да должен был послушаться. Начиная с этой ночи, в лекарства Мишú добавлялся ингредиент, который заставлял его спать. Так прошёл целый месяц. Наступило лето, и погода становилась всё жарче.

Отдохнув месяц, рана на левом плече Мишú почти зажила. Хоть от всё ещё не мог свободно пользоваться им, однако он теперь ничем не отличалось от плеча обычного человека.

Теперь Мишá начал понимать состояние своего левого глаза. Стрела Фэн Цан’а попала в его левый глаз и, когда Ли Да вытащил из него стрелу, глазное яблоко было нанизано на неё. Глазное яблоко Мишú было вырвано, теперь его левый глаз запал и оставил дыру величиной с мармелад.

Мишá старался не думать о своём левом глазу и также в зеркале не смотрел на него. Хоть он и принимал лекарства, однако левый глаз отсутствовал и болел ещё очень долго. Это заставляло голову Мишú сильно болеть.

«В 21 веке потеря глаза считалась серьёзной операцией, не говоря уже о древнем времени. Мы оказались в деревне на холме, к счастью, смогли встретить Ли Да. Он хороший человек и к тому же обладает неплохими медицинскими навыками. Можно считать, что я вернул себе свою жизнь.»

– Ся Сюэ, какое сегодня число? Почему начали стрекотать цикады?! – из-за серьёзных травм состояние Мишú сильно ухудшилось. Поэтому он не чувствовал повышения температуры, а также летнего тепла. Вместо этого Мишá был озадачен цикадами на дереве за окном.

«Может быть, уже наступило лето? Однако я чётко помню, что проспал всего несколько дней, а…»

Ся Сюэ на мгновение удивилась, когда Мишá задал этот вопрос. Однако она сделала вид, что ничего не происходи, и продолжила кормить Мишý лекарством:

– Молодой господин, вы должны задать этот вопрос цикадам. Я не знаю.

Без инвалидного кресла и потеряв левый глаз, когда Мишá не спал, он предпочитал оставаться в доме. Более того, каждый раз, когда он просыпался, чуть позже после еды и приёма лекарств, он вновь засыпал. Он не знал, что время пролетело и наступил июнь.

–Хе-хе, цикады загнали меня в тупик. Какой сегодня день? Ты разузнала о деле, которое я приказал тебе исследовать?

– Молодой господин, я не могу уйти отсюда, однако уже попросила помочь людей разузнать мне обо всём. Я верю, что скоро мы узнаем новости! Прошло всего десять дней, не волнуйтесь!

– Ся Сюэ, я чувствую, что мне гораздо лучше. Спасибо тебе за всю эту заботу!

– Молодой господин, это то, что я должна делать! – Ся Сюэ помогла Мишé лечь. Она взяла пустую миску и вышла, а выходя, тихо прикрыла за собой дверь.

Мишá уставился на крышу. Его вновь охватила сонливость.

«Кажется, каждый раз, после принятия лекарства, я чувствую себя очень усталым. Если это не из-за того, что каждый раз я просыпаюсь днём, то я бы подумал, что спал лишь ночь!

Спал лишь ночь?!» – Мишá вдруг о чём-то задумался и, оттолкнувшись всем телом, сел.

«Это неправильно? Почему мне кажется, что я сплю очень долго? Однако, каждый раз открывая глаза, я вижу день. Ся Сюэ сказала, что я поспал совсем немного. Судя по стрекоту цикад, сейчас, должно быть, лето. Почему Ся Сюэ сказала, что прошло только десять дней? В первый раз я проснулся в мае, если я прошло всего десять дней, то почему цикады появились в мае?

Возможно ли, что Ся Сюэ что-то сделала с лекарством? Поэтому я сплю и не просыпаюсь?» – думая об этом, Мишá ощутил ещё один приступ головокружения. Он ущипнул себя, используя боль своего тела, для ясности сознания.

Без инвалидного кресла Мишá не мог встать с постели, поэтому он просто положил руки на пол и пополз к двери.

На улице Ли Да возвращался после сбора трав, увидев Ся Сюэ, он улыбнулся ей:

– Госпожа Ся Сюэ, ваш муж уже выпил лекарство?

– Он выпил его и лёг, должно быть, он уже спит. Дядюшка Ли, вы сегодня очень рано вернулись! – Ся Сюэ была очень благодарна Ли Да.

«Если бы Ли Да не спас нас, и не ходи каждый день собирать травы, возможно, мы с молодым господином сейчас были бы уже призраками в подводном мире. Более того, Ли Да послушался меня и добавлял в лекарства травы, которые помогают уснуть, чтобы молодой господин мог спокойно выздоравливать и не беспокоиться ни здесь, ни там. Кстати, быстрое восстановление молодого господина тоже заслуга Ли Да.»

– С наступлением лета, травы на горе стало больше. Сегодня я собрал много травы Линьи. Когда она высохнет, её можно будет превратить в лекарство!

– Трава Линьи? – через дверную щель Мишá увидел травы в руках Ли Да.

«Эта трава играет роль стимулятора сна. Почему Ли Да выбрал траву Линьи? Возможно ли, что в лекарстве, которое я каждый день пил, был трава Линьи?» – вспомнив о том, что Ли Да только что сказала «с наступлением лета», Мишá вдруг всё осознал.

«Неудивительно, что я так сплю каждый день. Оказывается, всё из-за травы Линьи! Не нужно долго думать, чтобы понять, что это инициатива Ся Сюэ. Она не хотела отпускать меня в Дун Лу, поэтому предпочла заставить Ли Да подложить траву Линьи в лекарства, чтобы я спал непрерывно. Она пыталась тянуть время!»

«Бум!» – в тот момент, когда Ся Сюэ и Ли Да болтали, из комнаты Мишú донёсся громкий шум. Деревянная дверь была вдребезги разбитая.

Внезапный шум удивил Ли Да. Бабушка Ли из соседней комнаты тоже испугалась и прибежала на шум, постоянно спрашивая: «Что случилось?».

Когда дым рассеялся, Ся Сюэ увидела сидящего на полу Мишý.

«Почему молодой господин не спит? Почему он встал с кровати?»

Увидев, что Мишá использует свои руки, чтобы поддерживать своё тело, Ся Сюэ быстро подошла к нему:

– Молодой господин, что случилось? Почему вы встали с постели? Если что-то случилось, вы должны были позвать меня!

– Да пошла ты… – Мишá махнул рукой. Ветер из его правой ладони ударил по неподготовленной Ся Сюэ, заставив упасть ту на пол. – Сука! Ты и правда оттягивала время и подмешивала траву Линьи в моё лекарство!

Услышав слова Мишú, Ся Сюэ поняла, что он услышал слова Ли Да. Ся Сюэ даже не подумала о том, чтобы вытереть кровь со своих губ, тут же опустилась перед Мишόй на колени:

– Молодой господин, пожалуйста, выслушайте мои объяснения! Вы были серьёзно ранены, если бы вы настояли на том, чтобы поехать в Дун Лу, если бы в дороге в вашу рану попало заражение, это поставило бы вашу жизнь под угрозу! Эта рабыня заботилась о вашем здоровье и придумала такой план! Эта рабыня сделала это для вас, молодой господин!

– Будь ты проклята! – чем больше Мишá слушал, тем больше приходил в ярость.

«Я действительно потратил здесь так много времени и не знаю, как сейчас обстоят дела в Дун Лу!»

– Молодой господин, не сердитесь, во всём виновата эта рабыня! Сердитесь на меня! Если вы хотите, то накажите эту рабыню… – Ся Сюэ не договорила, когда на неё обрушилась очередная волна ветра из ладони Мишú. Ся Сюэ вновь упала на пол.

– Не лги мне этими высокопарными причинами! Ты просто не хочешь, чтобы я ехал в Дун Лу, ты не хочешь, чтобы я увидел И Лянь! Поэтому, ты неоднократно останавливала меня! Неужели ты думаешь, что я не знаю твоих мыслей? Хочешь стать моей женщиной? Разве ты этого достойна?! – Мишá дрожал всем телом. Он никогда не думал, что Ся Сюэ так поступит. – Скажи, какое сейчас число?!

Агрессивность Мишú ошеломила Бабушку Ли и Ли Да. Выслушав Мишý, они поняли, что Ся Сюэ не была женой этого красивого юноши.

«Она его рабыня! Мы были обмануты Ся Сюэ?!»

Видя, что с Мишόй шутки плохи, Бабушка Ли быстро ответила вместо Ся Сюэ:

– Сейчас уже середина июня…

– Что? – Мишá ледяным взглядом посмотрел на Бабушку Ли, заставив её вздрогнуть от страха. Она чуть не упала, но Ли Да поддержал её. – Скажи это ещё раз?

– Сейчас середина июня…

– Хорошо, очень хорошо! Отлично! – Мишá свирепо посмотрел на Ся Сюэ. Ненависть в его глазах была крайне очевидна.

Ся Сюэ знала, что Мишá должен до смерти ненавидеть её, только не думала, что её «поступок по собственной инициативе» заставит Мишý ощутить к ней такое отвращение:

– Молодой господин, я была не права! Я знаю, что ошиблась! Молодой господин, дайте мне ещё один шанс! Я действительно просто хочу, чтобы вы выздоровели! – Ся Сюэ хотела пройти вперёд, но вновь упала на пол.

Увидев Ся Сюэ в таком состоянии, Ли Де не удержался и, поднявшись, отчитал Мишý:

– Не важно, что госпожа Ся Сюэ сделала не так, это было для ваше тела и для вашего же блага! Как вы можете кусать руки, которые вас кормят?! Когда вы были без сознания, именно госпожа Ся Сюэ без отдыха заботилась о вас. Даже если вы злитесь, вы должны подумать о том хорошем, что есть в ней. Как вы можете так обращаться с ней, с девушкой?!

От ругани Ли Да лицо Мишú потемнело ещё сильнее. Он долго смотрел на Ли Да:

– Раз уж ты так хочешь подойти к ней, то я позволю тебе увидеть истинное лицо этой женщины! – закончив говорить, Мишá указал пальцем на Ся Сюэ.

– Молодой господин, простите меня! – Ся Сюэ было наплевать на боль во всём теле, с умоляющим выражением лица, словно у побитой собаки, она подползла к Мишé и посмотрела ему в лицо. – Молодой господин, пока мы прощаете меня, я готова сделать для вас всё, что угодно.

– Неужели? – Мишá невинно улыбнулся. Чёрная повязка на левом глазу сделала его ещё больше похожим на переродившегося дьявола с невинной улыбкой, однако в глазах таилась глубокий лёд. – Убей их! Убей их, и я прощу тебя!

Мишá, мягко улыбаясь Ся Сюэ, указывал на Ли Да и Бабушку Ли.

– Молодой господин… – сердце Ся Сюэ дрогнуло.

«Если бы не Бабушка Ли и Ли Да, мы бы не выжили, однако Молодой господин требует их убить… Как я могу сделать это?»

– Что, не хочешь расставаться со своими сообщниками?

Когда холодный голос Мишú с оттенком бессердечности достиг ушей Ся Сюэ, она вздрогнула.

«С моим пониманием молодого господина, если я не сделаю это, он сам убьёт их, а также накажет меня соответствующим образом. Я не хочу потерять доверие молодого господина!»

Ся Сюэ стиснула зубы и, поднявшись, направилась к Ли Да:

– Бабушка Ли, простите меня!

Внешний вид Ся Сюэ отчётливо показывал, что она хотела убить их. Это сильно шокировало Бабушку Ли и Ли Да:

– Матушка, будь осторожна! – Ли Да взвалил Бабушку Ли себе на спину т побежал на улицу.

Однако не успел он выбежать и со двора, как Ся Сюэ мелькнула и уже оказалась перед ним. В это мгновение нежный взгляд Ся Сюэ уже исчез, уступив место старому. Она была холодна, словно лёд.

– Простите! – в руках Ся Сюэ появился топор. Вспыхнул свет и на шее Ли Да расцвело пятно крови. Красная кровь хлестала словно фонтан, разбрызгиваясь повсюду.

– Старший, старший… – тело Ли Да медленно опустилось на землю, и Бабушка Ли также скатилась на землю. Увидев, что её сын умирает, Бабушка Ли начала кричать. – Убили! Как же! Убили!

Китайцы обычно называют своих сыновей в соответствии с порядком их рождения. Поскольку Ли Да – единственный ребёнок в семье, Бабушка Ли называет его старшим.

Бабушка Ли ещё не успела прокричать о втором убийстве, как тоже оказалась лежащей в луже крови. Как и Ли Да, Бабушка Ли была убита одним ударом.

Смотря на двух людей, лежащих на земле, и вспоминая о том, как они вместе жили последние два месяца, сердце Ся Сюэ сильно заболело.

«Если бы я не сделала это, то потеряла бы доверие молодого господина. В сравнении с ним Ли Да и Бабушка Ли – сущий пустяк…»

– Уходим отсюда! – Мишá ничего не ощутил из-за смерти двух этих людей.

«Они лгали мне. Они заслуживали смерти! Они тянули моё время, и я не знаю, в каком положении сейчас находится Дун Лу. Дун Лу не может проиграть. Я должен остановить Фэн Цан’у!»

– Есть! – Ся Сюэ обыскала весь дом и нашла немного денег, которые хранила Бабушка Ли, включая ту золотую шпильку. Ся Сюэ спрятала всё обратно в сундук, а также взяла немного еды. Наконец, она втащила трупы двух человек в комнату и пожар сжёг место, где они жили два последних месяца.

Позади них пылал огонь, а Ся Сюэ, взвалив Мишý на спину, не оглядываясь ушла.

По дороге Ся Сюэ наняла экипаж. Они спешили уже полмесяца и в начале июля прибыли в Дун Лу.

По дороге Мишá много чего слышал о Фэн Цан’е. Например, то, что Фэн Цан полностью победил Ху Сюэ Сэнь’я всего за полмесяца. Дун Лу вывел войска из Пини, Гаоян и Цзинь Юань, однако Фэн Цан не был «удовлетворён» выводом войск Дун Лу. Он преследовал отступающего врага и прошёл весь путь до живота Дун Лу, сделав так, что Дун Лу мог лишь сопротивляться.

В тоже время принцесса Чжэнь Го вела двести тысяч солдат в качестве подкрепления. Фэн Цан захватывал город, как ключевая фигура, а Фэн Ци Ци сразу же занимала эту территорию. Эти двое прекрасно координировали свои действия. Казалось, что они намеревались сожрать Дун Лу. С тех пор, как Фэн Цан возглавил армию и до этого момента, всего за два с половиной месяца Дун Лу потерял уже две трети своих городов.

– С ума сойти! С ума сойти! – получив эту информацию, выругался Мишá.

«За два с половиной месяца Фэн Цан не только отрубил голы Ху Сюэ Сэнь’ю и Императору Дун Лу, Ся Цзинь’ю, но и занял больше половины территорий Дун Лу. Насколько же сумасшедший этот мужчина, чтобы сделать подобное?!

То, что другие не могли завершить за год или около того, для Фэн Цан’а было похоже на детскую игру. Получилось так, что И Лянь стала его партнёра. Он нападал, она занимала и защищала город. Просто золотая комбинация.

Но что ещё более странно, так это Си Ци. Лунцзе Юй и Лунцзе Цзинь Тянь также сильно обожгли свои головы. “Возвращение Фэн Се из мёртвых” оказалось для них неожиданностью. Лунцзэ Юй отдал больше половины военной мощи на сражение с Бэй Чжоу и Фэн Се. Однако не ожидал, что Нань Фэн внезапно нападёт на них и застигнет врасплох.

Так, большая часть военных была на востоке, сражаясь с Бэй Чжоу, а север встретился с тремя сотнями тысяч солдат Мин Юэ Чэнь’я, и армия Си Ци была вынуждена лишь с поражением отступить. Лунцзе Цзин Тянь хотел мобилизовать армию для усиления, однако не ожидал, что Фэн Се использует небольшое количество солдат, но не даст им время собраться. Он не отступил и сейчас армия Мин Юэ Чэнь’я почти достигла столицы Си Ци, Си Лян.»

– Идея освободить осаждённого союзника, напав на базу осаждающих хороша! Хорошо пригрозив востоку, нанести удар на запад! – Мишá бы более чем уверен, что Мин Юэ Чэнь развернул свою армию именно так, потому что заключил соглашение с Бэй Чжоу.

«Смотря на действия Мин Юэ Чэнь’я, кажется, он хочет потратить время на Си Ци. Возможно ли, что Нань Фэн и Бэй Чжоу хотят воспользоваться этой возможностью, чтобы разделить материк и заставить Дун Лу и Си Ци стать историей?»

Мишá лишь проклинал Фэн Цан’а за то, что он помешался на войне. Он не знал, что после того, как Фэн Цан узнал, что эмбриональный яд в его теле – это «Забвение Любви», он желал, как можно быстрее закончить войну. Лишь после того, как война закончится, Фэн Цан сможет отправиться на остров Пэн Лай, чтобы вылечить яд.

Фэн Цан боялся, что если время будет тянуться слишком долго, он забудет Фэн Ци Ци прежде, чем отправиться на остров Пэн Лай. Поэтому, исключая обязательный отдых и подготовку, Фэн Цан находился в боевом режиме. Быстро уничтожить Дун Лу было тем, что Фэн Цан хотел сделать больше всего.

В этот момент армия Фэн Цан’а всё ближе и ближе подходила к столице Дун Лу – Юй Чу.

Ся Цзинь уже погиб от меча Фэн Цан’а. Без монарха Дун Лу был в большом беспорядке, потому, что когда Ся Цзинь был жив, он не оставил наследного принца, так что даже если солдаты Фэн Цан’а были у городских стен, принцы Дун Лу не понимали, что пришла опасность, хоть и потеряли две третьи своих территорий. Вместо опасности, они были больше озабочены тем, кто взойдёт на трон.

– Ублюдки! Вы до сих пор спорите? Если вы и дальше продолжите спорить, то скоро станете беженцами из разрушенной страны! – Вдовствующая Императрица Цзюнь Лань Синь, дрожа от гнева, смотрела на пятерых принцев, которые отказывались принять другого. – Две трети территорий исчезло, скоро армия Бэй Чжоу придёт к нашему Юй Чу, а вы всё ещё сражаетесь за трон. Неужели вам не стыдно?! Сможете ли вы иметь чистую совесть, когда посмотрите в лицо своим предкам, когда посмотрите в лицо своему покойному Отцу-Императору?!

Цзюнь Лань Синь была в таком состоянии, и четвёртый принц Ся Чжэн благовоспитанно подошёл к своей императорской бабушки и принялся массировать ей плечи:

– Императорская бабушка, ты права! Сейчас пришло время нам с братьями работать с общей целью и единодушно сражаться против чужаков! Если мы и дальше будем спорить, Дун Лу исчезнет! Мы должны объединиться!

– Чжэн’эр, всё ещё благоразумен!

– Это всё потому, что Императорская Бабушка хорошо учила! – слова Ся Чжэн очень понравились Цзюнь Лань Синь. К тому же, этот императорский внук был её любимчиком.

Увидев, как эти двое общаются друг с другом, старший принц Ся Ци не обрадовался:

– Императорская бабушка, хоть слова были сказаны именно так, но всё же один человек должен быть рекомендован для руководства общей ситуацией! В противном случае все стороны будут утверждать, что они правы, не соглашаясь с другими и будут спорить до тех пор, пока наши головы не будут разбиты и не прольётся кровь. Разве это не позволит чужакам смеяться над нами?! Я думаю, что сначала мы должны определить, кто является наследником престола!

– Правильно! Старший брат прав! После возведения нового Императора горожане и генералы будут чувствовать себя спокойней. У каждого будет своя опора, на которую можно будет опереться, и он тоже сразиться с чужаками! Тогда, не говоря о возвращении наших городов, даже можно будет победить Бэй Чжоу!

Слова Ся Ци получили поддержку трёх других принцев. Увидев, что другие императорские внуки заняли другую позицию под руководством Ся Ци, выражение лица Цзюнь Лань Синь стало мрачным:

– Твои слова имеют смысл, однако кто должен стать Императором? Ты столько дней сражался, но пришёл без результатов. Может быть, ты хочешь продолжить тратить время подобным образом?! Не забывай, что подданные Дун Лу живут между водой и огнём и сражаются под железной ногой Бэй Чжоу! Ты не хочешь идти на уступки, может, ты хочешь стать пленником и позволить Дун Лу стать частью Бэй Чжоу?! – когда Цзюнь Лань Синь говорила это, она была эмоционально взволнована. Даже изумруд во рту Феникса в короне Феникса дрожал.

– Тц… Откуда же я узнал, что эти подданные в городах тепло приветствовали людей Бэй Чжоу? Я слышал, что принцесса Бэй Чжоу Чжэнь Го, Фэн Ци Ци, издала три правила дисциплины и восемь пунктов для внимания и была очень популярна среди горожан. Некоторые даже говорили, что подданных вообще не беспокоила война. Фэн Ци Ци пообещала им освобождение от уплаты налогов на десять лет. Те, кто бежал из родного города, сейчас вернулись обратно. Фэн Ци Ци уже давно успокоила их!

Три правила дисциплины и восемь пунктов для внимания – военная доктрина, изданная в 1928 году Мао Цзэдун’ом для Красной Армии, которая включала в себя ряд предписаний, требующих высоких стандартов поведения и уважения к гражданским лицам в военное время.

Тем, кто говорил, был второй принц Ся Юй. Губы Цзюнь Лань Синь задрожали от гнева. Она указала пальцем на Ся Юя и, меньше заботясь о своей личности Вдовствующей Императрицы, начала ругаться:

– Ся Юй, ты же принц Дун Лу, как ты можешь говорить за страну врага? Раз уж ты говоришь, что Бэй Чжоу так хорош, почему бы тебе не пойти к Бэй Чжоу? Твоя отношение такое, твои мысли такие, разве ты не продаёшь страну?

– Императорская бабушка, такие слова просто невозможно произнести. Тот, кто может позволить подданным жить хорошо, будет поддержан народом. С давних времён было именно так. Фэн Ци Ци может быть такой, я чувствую, что она очень хорошая. Она героиня. Ей можно выгодно сравнить с мужчинами в плане способностей. Она заслуживает того, чтобы ей восхищались!

Слова Ся Юя заставили Цзюнь Лань Синь почти потерять сознание от гнева:

– Ты! – дрожащим пальцем она указала на Ся Ю. – Ты не заслуживаешь быть гражданином Дун Лу!

– Императорская бабушка, не сердись! – Ся Чжэн быстро налил чаю Цзюнь Лань Синь и снова начал делать ей массаж плеч.

Это заставило гнев Цзюнь Лань Синь утихнуть:

– Раз вы все желаете получить трон, однако не можете принять другого, то передайте дело небесам!

Цзюнь Лань Синь никак не могла справиться с этими императорскими внуками, ей оставалось лишь приказать слугам принести пять человеческих панцирей с монетами и положить их перед всеми.

– Тот, кто сможет получить величайшую удачу, используя Божественную триграмму – станет новым Императором Дун Ду, а также поведёт всех к победе над Бэй Чжоу и восстановить славу прошлого!

Так называемая величайшая удача – это всего лишь пять медных монет в черепаховом панцире, упавшие стороной «Янь». Способ Вдовствующей Императрицы получила согласие пяти принцев. Раз никто не мог убедить других, то они решили предоставить выбор судьбы Богу.

«Дзинь, дзинь, дзинь…» – старший принц Ся Ци первым потряс черепаховый панцирь. Три из пяти монет на полу были положительными, а две – отрицательными и это заставило его вздохнуть.

Следующим был Ся Юй. У него была одна положительная и четыре отрицательных монеты. Третий старший брат получил четыре положительных и одна отрицательная монета.

Когда подошла очередь четвёртого брата, он закрыл глаза и долго молился, лишь потом он дунул в черепаховый панцирь.

«Дзинь, дзинь…» – на пол упали пять положительных медных монеты.

– Что? Почему всё именно так? – результат предсказания Ся Чжэн’а, заставил принцев и чиновников начать спорить.

А некоторые, облизывая сапоги, начали тут же кланяться и кричать:

– Здравствуйте десять тысяч лет!

– Это, это невозможно! – только руки Ся Ци были готовы прикоснуться к медной монете, как Цзюнь Лань Синь закричала:

– Ты хочешь пойти против воли Боги? Или ты хочешь испытать на себе гнев Небес?

Слова Цзюнь Лань Синь успешно напугали Ся Ци. Сердце смертного почитало богов. К тому же принцы уже договорились, что тот, кто сможет предсказать подобный результат, станет новым Императором. Сейчас, даже если остальные принцы захотели бы оспорить это, им оставалось бы лишь отступить.

К величайшей удаче Ся Чжэн’а, пятый принц ещё не догадывался, однако остальные уже не обращали на него внимания.

«Изначально проблема, связанная с новым Императором, так долго была запутанна, сейчас решилась с помощью небольшого гадания. Хоть другие принцы и не хотели такого результата, но все признали такой подход к решению. Ся Чжэн и правда предсказал величайшую удачу, если мы будем сопротивляться и случайно разгневаем богов, это будет очень неприятно…»

В этот момент раздалось:

– Разойтись, прибыл господин Ду И!

Тем, кто пришёл, был мужчина лет тридцати. Он был одет в чёрное и его окружала тёмная аура. После прибытия, Ду И первым делом с улыбкой поздравил Ся Чжэн’а:

– Поздравляю, Ваше Величество! Поздравляю вас, Ваше Величество!

– Господин Ду И! – на лице Ся Чжэн’а появилась ухмылка от уха до уха. – Спасибо, спасибо!

Эти двое довольно долго обменивались вежливыми фразами, так, что Ся Ци больше не мог смотреть на это:

– Господин Ду И, могу я спросить, когда прибудет подкрепление с острова Пэн Лай? Всё началось довольно давно, почему нет никаких новостей?

– Я пришёл поговорить об этом! Я только что получил письмо с острова Пэн Лай. Учитель послал сотню лучших учеников с острова Пэн Лай, они уже сели в лодку. Скоро они доберутся до Дун Лу.

Слова Ду И позволили сердцам людей, которые были обеспокоены крахом Дун Лу, немного успокоиться.

– Правда?! Правда?! С поддержкой острова Пэн Лай мы непременно победим этого Фэн Цан’а и заставим его уйти навсегда!

– Правда, правда! Каждый из учеников острова Пэн Лай является мастером боевых искусств. Они смогут легко получить голову Фэн Цан’а в бою. Тогда, даже если они захотят отомстить, им придётся отступить!

– Раньше говорили, что в бой пойдёт регент Бэй Чжоу, Лун Ао Тянь. Мне казалось, что появился новый персонаж. Не думал, что это Фэн Цан. Хоть Фэн Цан – молодой бог войны, за нашим Дун Лу стоит остров Пэн Лай! Остров Пэн Лай – не то, что Фэн Цан может позволить себе раздражать!

Буря вокруг престолонаследия была утихомирена всего лишь пятью медными монетами.

Несмотря на то, что армия Фэн Цан’а приближалась, люди во дворце Юй Чу, казалось, не осознавали надвигающейся опасности. Все возлагали свои надежды на сотню учеников острова Пэн Лай, о которых говорил Ду И.

Из-за войны и нехватки времени восхождение нового Императора Дун ЛУ было не таким оживлённым, как в прошлые разы. Однако даже такое восхождение было пафосным. Утром Ся Чжэн принял поклоны чиновников, а также издал первый указ после Вознесения Господня. Он должен был сделать так, чтобы остальные четыре принца стали принцами первого ранга, для них построили резиденции в столице и сказали, что без разрешения они не могут покинуть столицу.

Подобное поведение Ся Чжэн’а вызвало гнев у четырёх принцев.

– Разве это не то же самое, что держать нас в плену?

Однако Ся Чжэн уже давно знал, что его братья не примут эту просьбу. Поэтому он не стал дожидаться, пока они окажут сопротивления и приказал слугам насильно посадить их в тюрьму.

– Господин Ду И, благодарю вас за то, что дали мне совет. Чжэнь приветствует вас чашей вина! – сиял внутри гарема Ся Чжэн, облачённый в драконью мантию.

Ду И со смехом взял чашу с вином и одним глотком опустошил её:

– Разве это не из-за того, что Ваше Величество – истинный Сын Небес?!

Услышав слова Ду И, Ся Чжэн достал свой черепаховый панцирь и высыпал монеты:

– Никто не поверит, что стороны этих монет одинаковы. Если бы господин Ду И не придумал воспользоваться этим способом гадания для определения наследника престола, у Чжэнь’я не было бы этого дня! Поэтому, Чжэнь всё ещё должен произнести этот тост вместе с вами!

Они выпили по целому глиняному кувшину. Когда Ся Чжэн напился, Ду И приказал людям сопроводить Ся Чжэн’а в его покои, чтобы отдохнуть. Сам Ду И отправился во дворец Вдовствующей Императрицы Цзюнь Лань Синь.

– Ду И, как это? Неужели остров Пэн Лай намерен помочь нам?

– Нет, – расслабленное выражение лица Ду И сменилось мрачностью. – Сейчас учитель находится в уединении, а без приказала самого старшего никто не послушает меня.

При упоминании о самом старшем, Мишé, Ду И испытал бесконечное негодование.

«Я старше Мишú, но должен называть его самым старшим. К тому же, учитель дал Мишé власть, до того, как уйти в уединении. Это предвзято!

Ранее Мишá бросился в Бэй Чжоу, и хоть я не знаю, почему он так спешил туда, но я ухватился за этот шанс, заключив в тюрьму всех учеников в Дун Лу, что были преданы Мишé.»

Теперь императорская семья Дун Лу признавала лишь Ду И. Это заставляло радость в его сердце расти сильнее и сильнее. Однако, после того как Бэй Чжоу вторгся в первый город, а Фэн Цан, возглавляя орлиный отряд, с непреодолимой силой захватил две трети городов, все в Дун Лу захотели, чтобы Ду И обратился за помощью к острову Пэн Лай. Это заставило Ду И упасть на своё прежнее место.

– Что? Почему? Где же Мишá? Ты нашёл его? – сильно забеспокоилась Цзюнь Лань Синь, услышав, что остров Пэн Лай не посылает людей на помощь. – Значит, всё, что ты говорил ранее, было ложью? Почему ты всем солгал?

– Вдовствующая Императрица! – лицо Ду И было мрачным. – Разве я мог допустить, чтобы настроение подданных пришло в хаос?! Если бы я сказал, что с острова Пэн Лай никто не придёт в качестве подкрепления, разве не погрузилась бы вся столица давным-давно в хаос?! Наш самый старший пошёл в Бэй Чжоу, и я не знаю жив он или мёртв...

– Боже! – выслушав Ду И, Цзюнь Лань Синь ощутила головокружение. – Может быть, Небеса хотят, чтобы мой Дун Лу погиб?!

– Вдовствующая Императрица, я уже отправил людей на поиски старшего, а также отправил людей на остров Пэн Лай. Не волнуйтесь, ничего не случится!

Хоть Ду И говорил это, однако на самом деле он приказал людям без колебаний убить Мишý, когда они найдут его. Ведь Мишá так долго помыкал им.

«Наконец-то я нашёл возможность выпустить пар, как я могу позволить Мишé появиться и лишить меня внимания?!»

– Ничего не случится?! Когда ты позволил Императору собрать армию, ты говорил также, однако каков был результат? В итоге Император умер. Генерал тоже мёртв. Теперь Дун Лу вот-вот погибнет. Ты всё ещё говоришь, что ничего не случится? Как ты можешь быть настолько уверенным?! Если по воле случая Дун Лу погибнет, то умерев, как я смогу встретиться с предками Дун Лу?!

Истерика Цзюнь Лань Синь раздражала Ду И:

– Вдовствующая Императрица, неужели вы хотите, чтобы всё это вышло наружу, чтобы все узнали, что остров Пэн Лай не поможет, чтобы двор оказался в смятении, а столица превратилась в хаос? Вы хотите умереть, но я не хочу умирать! В этом Лун Ао Тянь’е нет ничего страшного. Дайте мне двадцать тысяч солдат, и я лично поведу их.

Лишь, когда Ду И сказал это, сердце Цзюнь Лань Синь успокоилось.

«Так или иначе, Ду И – второй ученик острова Пэн Лай. Несмотря ни на что, он тоже способный!»

В одно мгновение Цзюнь Лань Синь согласилась на просьбу Ду И, дав ему двадцать тысяч элитных солдат Дун Лу.

__________________________________________________________

– Господин Ду И, Чжэнь ждёт ваших хороших новостей!

Ду И уходил вместе с армией. Ся Чжэн лично отправлял его. Выпив вино Ся Чжэн’а, Ду И разбил чашку о землю. Его кнут указал на запад:

– Уходим! – сильные двадцать тысяч человек и лошадей последовали за Ду И на северо-запад.

На седьмой день передвижения Ду И, ко дворцу прибыло два человека. Женщина несла на спине бледного мужчину:

– Иди, скажи своему Императору, что великий ученик острова Пэн Лай Мишá просит аудиенции!

Солдат был лишь мелким персонажем, он никогда не слышал имени Мишá, однако громкое название «остров Пэн Лай» он проигнорировать не мог. Солдат сразу же пошёл сообщить об этом.

Не прошло и нескольких минут, как кто-то вышел встретить их. Когда появилась Ся Сюэ с Мишόй на руках, их жалкие фигуры на мгновение заставили Цзюнь Лань Синь и Ся Чжэн’а вздрогнуть.

– Я очень голоден, сначала организуйте мне еду. К тому же, я хочу чистую одежду и место, где можно помыться, – первым приказал Мишá, с полным усталости взглядом сидящий на стуле, не дожидаясь пока Ся Чжэн откроет рот.

Ощущение того, что ему приказывали, оказалось очень плохим и одновременно крайне неуютным. Однако, поскольку Мишá был великим учеником острова Пэн Лай, а многие вещи нуждались в помощи острова Пэн Лай, Ся Чжэн не показывал своих эмоций. Вместо этого он отправил дворцовых слуг приготовить всё.

– Приготовьте всё для господина Мишú! Побыстрее, побыстрее!

– Ещё мне нужно инвалидное кресло. Моё инвалидное кресло сломалось.

– Да, да! Быстро сходите за инвалидным креслом!

Приняв ванну и насытившись, Мишá сел в своё новое инвалидное кресло:

– Сначала я посплю. До того, как я проснусь, разберитесь с информацией о фронте. Я посмотрю её, когда проснусь.

Мишá «нагло» ушёл отдыхать, оставив Ся Чжэн’а, лицо которого было крайне мрачное.

– Императорская бабушка, неужели он и правда великий ученик? Смотря на его внешность, можно ли предположить, что он мошенник? – пожаловался Ся Чжэнь, как только ушёл Мишá.

Увидев на лице внука обиду, Цзюнь Лань Синь рассмеялась:

– Император, это и правда Мишá. Не смотри на его парализованные ноги, он просто потрясающий! Теперь, с Мишόй, Айджиа действительно не будет волноваться и сможет спать спокойно.

Цзюнь Лань Синь, которая была встревожена и напугана при Ду И, после прихода Мишú, наконец, ощутила облегчение.

«Когда Мишá напишет письмо острову Пэн Лай, остров Пэн Лай непременно придёт нам на помощь!»

Естественно, Ся Чжэн не знал, что Ду И не может позвать учеников острова Пэн Лай. Сейчас, увидев, что Цзюнь Лань Синь говорит за Мишý, Ся Чжэн был недоволен, но ничего не сказал. Он лишь с улыбкой приказал слугам проводить Цзюнь Лань Синь обратно во дворец и дождаться пока Мишá проснётся, прежде чем принять решение.

Когда Цзюнь Лань Синь ушла, Ся Чжэн пнул ногой стоящий перед ним табурет.

– Хмф! Что за существо, думающее так? Он действительно осмелился командовать Чжэнь’ем! Кем он себя возомнил?! Ублюдок… Если бы не общая ситуация, Чжэнь давно бы вытащил этого нахального ублюдка и отрубил ему голову!

Естественно, Ся Чжэн мог произносить эти жалобы лишь за спиной Мишú.

«Враг впереди. Мне остаётся лишь просить помощи у острова Пэн Лай…»

__________________________________________________________

Когда Мишá проснулся, была уже ночь. Прочитав всю ситуацию войны, он сказал:

– Не хорошо!

Услышав это, Ся Чжэн нахмурился:

– Господин Мишá, что значит «не хорошо»?

– Я боюсь, что двадцать тысяч человек Дун Лу навсегда исчезнут!

– Это маловероятно… – нахмурился Ся Чжэн. – Несмотря ни на что, господин Ду И – второй ученик острова Пэн Лай. Чжэнь верит в его способности…

Ся Чжэн не успел договорить, как кто-то поспешно вышел вперёд и протянул Ся Чжэн’у боевой отчёт с фронта.

«Шух…» – прочитав содержание доклада, Ся Чжэн ощутил, как задрожали его руки. Доклад о военных действиях упал на пол.

– Дай посмотреть мне! – Мишá протянул руку и Ся Сюэ передала ему боевой отчёт.

Содержание боевого отчёта сделало слова Мишú пророческими. Ду И действительно потерпел поражение. Его голова была отрублена перед войском Фэн Цан’а.

– Опять он! – увидев имя Фэн Цан’а, Мишá сжал кулак. Его раненный левый глаз начал болеть.

«Естественно, у этого человека есть кое-какие способности. Я немного знал способности Ду И. Две армии сражались друг с другом, а Ду И проиграл Фэн Цан’у за сто ударов. Этот Фэн Цан и правда слишком силён!»

– Что же делать? Что же делать?! – в панике закричал Ся Чжэн. – Он идёт сюда! Он приближается к столице! Чжэнь не хочет умирать, Чжэнь не хочет умирать!

–Продолжая повторять одну фразу, через несколько мгновений Ся Чжэн окончательно впал в панику:

– Нет!!! Слуги, слуги!

– Император, что случилось?

– Собирайте вещи, мы едем на юг. Пусть люди побыстрее соберут вещи, чтобы поехать на юг!

Действия Ся Чжэн’а, без сомнений, заключались в том, чтобы сбежать, покинув столицу. Он ещё не сразился с Фэн Цан’ом, а уже хотел отказаться от столицы. Ся Чжэн, вероятно, первым в истории Дун Лу Императором, который был дезертиром.

– Ваше Величество, вы не можете уйти! – донеслись из-за спины Ся Чжэн’а слова Мишú. – Вы – Император целой страны. Как вы можете покинуть Юй Чу в этот момент?! Солдаты сражаются на передовой. Если вы сделаете это, разве подобный поступок не заставит людей горько разочароваться?

– Довольно! – слова Мишú окончательно разозлили Ся Чжэн’а. – Что ты понимаешь? Только говоришь о какой-то ерунде! Потому что, если люди Бэй Чжоу схватят тебя, то ничего тебе не сделают! А как же Чжэнь? Если Чжэнь случайно попадёт к ним в руки, то это будет равносильно, когда жизнь болезненнее смерти!

– Точно, я подложен «поблагодарить» жителей вашего острова Пэн Лай. Если бы не подстрекательство Ду И, Отец-Император Чжэнь’я не сошёл бы с ума и не пошёл сражаться с Бэй Чжоу! Здорово, случилось что-то плохое, а я не вижу, чтобы люди с твоего острова Пэн Лай пришли на помощь! А сейчас ты критикуешь Чжэнь’я, какое ты имеешь на это право?!

– О чём вы говорите? – увидев, что отношение Ся Чжэн’а к Мишé было таким плохим, Ся Сюэ очень рассердилась. Её рука легла на рукоять меча, и она холодно посмотрела на Императора Дун Лу. – Если у вас хватит смелости, скажите это ещё раз!

– Если Чжэнь скажет это, что ты сможешь сделать с ним? Может быть, ты хочешь убить Чжэнь’я? – Ся Чжэн зловеще посмотрел на Ся Сюэ. – Сейчас Чжэнь вспомнил. Когда Ду И подговаривал Отца-Императора собрать армию, ты, Мишá, отправился в Бэй Чжоу. Может быть, что ты с Бэй Чжоу объединились против нашего Дун Лу, а? Да, точно! Вы двое действовали раздельно. Один собрал армию и отправил её сражаться с Бэй Чжоу, а другой заключил договор с Бэй Чжоу. Мотив – свержение нашего Дун Лу!

Говоря всё это, Ся Чжэн внезапно «понял». Он перенёс всё, что случилось с Дун Лу на Мишý, Бэй Чжоу и остров Пэн Лай:

– Чжэнь угощал тебя хорошим мясом и вином. Получается, ты сам виноват! Слуги, схватить их для Чжэнь’я!

– Стой! – в тот момент, когда Ся Чжэн приказал слугам арестовать Мишý и Ся Сюэ, к нему подбежала Цзюнь Лань Синь. – Император, что ты делаешь?!

– Императорская бабушка, Чжэнь считает, что всё случившееся с Дун Лу – это их вина! – Ся Чжэн указал на Мишý. – Чжэнь чувствует, что это заговор острова Пэн Лай!

– Довольно! – увидев, что Ся Чжэн так невежественен, Цзюнь Лань Синь из-за гнева получила головную боль. – Император, который час? Не устраивай больше сцен! Если мы все будем вести внутреннюю борьбу перед врагами и дадим Бэй Чжоу знать об этом, не станем ли мы посмешищем?

Цзюнь Лань Синь сейчас была Великой Вдовствующей Императрицей. К тому же, она пользовалась некоторым авторитетом во дворце. Ся Чжэн только взошёл на трон и во многом ему приходилось полагаться на Императорскую бабушку. Поэтому, когда Цзюнь Лань Синь заговорила, Ся Чжэн стерпел это и не ответил:

– В любом случае, Чжэнь оставит Юй Чу! Здесь уже небезопасно, а Чжэнь не хочет становиться Императором разрушенной страны!

Цзюнь Лань Синь не могла воспротивиться решению Ся Чжэн’а. Увидев, каким на самом деле был новый наследник Дун Лу, Мишá усмехнулся.

«Я всю дорогу мчался сюда и прибыл весь в пыли. Я хотел изменить ситуацию, но не ожидал, что Ся Чжэн окажется таким ублюдком. Я видел отчёт о сражении. Этот Фэн Цан полон решимости победить Дун Лу, однако, имея лишь мою силу, переломить ситуацию невозможно. Более того, с подобным бестолковым императором, будет гораздо труднее победить Фэн Цан’а и прогнать Бэй Чжоу. К тому же, я не хочу помогать Ся Чжэн’у.»

Подумав об это, Мишá медленно заговорил:

– После того, как я изучил отчёт о сражении, я обнаружил, что Бэй Чжоу очень долго тянет свою боевую линию. Если Фэн Цан будет продолжать иди вперёд в такой спешке, то линия фронта станет длинной и им будет трудно обеспечить армию провизией, пострадают лишь они.

– Продолжай! – быстро сказала Цзюнь Лань Синь, знаком показывая Ся Чжэн’у, чтобы он помолчал и не мешал выслушивать мнение Мишú.

– Той, кто обеспечивает армию Бэй Чжоу провиантом – является принцесса Чжэнь Го, Фэн Ци Ци. Все в Бэй Чжоу знают, что принцесса Чжэнь Го и регент – пара. Сейчас Фэн Ци Ци находится в провинции Мин. Мы можем послать кавалерию в провинцию Мин. Во-первых, мы сможем сжечь армейские запасы и оставить Фэн Цан’а без опоры, во-вторых, мы сможем захватить Фэн Ци Ци и использовать её, чтобы угрожать Фэн Цан’у!

– Захватить Фэн Ци Ци, чтобы угрожать Фэн Цан’у? Неужели ты думаешь, что Фэн Цан глуп? Бросить страну ради женщины? Если бы это был ты, ты бы согласился? – очень пренебрежительно отнёсся к предположению Мишú Ся Чжэн.

– Согласился бы!

Ответ Мишú поразил Ся Чжэн’а, но спустя мгновение тот усмехнулся:

– Легко говорить! В общем, Чжэнь больше не попадётся в вашу ловушку! Чжэнь также не хочет слышать твои слова! Чжэнь чувствует, что они наполнены привкусом заговора. Чжэнь больше не хочет тратить на тебя время, Чжэнь хочет уехать из столицы…

– Император! Если вы уедите, то наверняка потеряете сердца горожан, тогда даже если у нас будет шанс повернуть победу к себе, мы всё равно проиграем из-за упущенной возможности, – видя поведение Ся Чжэн’а, Цзюнь Лань Синь возненавидела железо за то, что оно не стало сталью.

Ненавидеть железо за то, что оно не стало сталью – ощущать обиду на кого-то за то, что он не оправдал ожиданий.

Из внуков она больше всех любила именно его. Вот почему Цзюнь Лань Синь попросила Ду И подумать о том, как помочь Ся Чжэн’у стать Императором. Однако, увидев, как ведёт себя Ся Чжэн, Цзюнь Лань Синь начала колебаться.

«Не знаю, было ли правильным выбрать Ся Чжэн’а!»

– Императорская бабушка, раз ты так доверяешь Мишé, Чжэнь даст ему пять тысяч человек! В остальном Чжэнь не согласен! – Ся Чжэн махнул рукой и ушёл, оставив позади ошеломлённую Цзюнь Лань Синь.

Лишь спустя несколько долгих минут, Цзюнь Лань Синь поняла, что рядом с ней были посторонние. На своём застывшем лице она тут же изобразила вымученную улыбку:

– Ах, прости, Мишá! Император расстроен из-за недавних событий, вот почему он сказал эти слова. У него не было никакого другого смысла или мыслей об острове Пэн Лай. Не вкладывай случившееся в своё сердце.

Чувства Цзюнь Лань Синь к острову Пэн Лай, месту где она выросла, были очень сложными.

«Нельзя сказать, что я люблю остров Пэн Лай, но также нельзя сказать, что я ненавижу его. Однако сейчас мне совершенно ясно, что лишь остров Пэн Лай может спасти Дун Лу. Поэтому, даже несмотря на то, что я Вдовствующая Императрица Дун Лу, сейчас, перед Мишόй, мне всё равно нужно опустить лицо и извиниться перед ним.»

– Я всё понимаю. Любой, кто столкнётся с подобным, будет в плохом настроении. Однако, пожалуйста, должным образом обдумайте моё предложение. Это может быть единственным способом остановить движение Фэн Цан’а вперёд!

Как мог Мишá не понимать мыслей Цзюнь Лань Синь, однако Ся Чжэн был слабым и бездарным человеком, которому ничем нельзя было помочь.

«Я не хочу много работать, поддерживая подобного бесполезного Императора. Я хочу побыстрее увидеть И Лянь, мне нужен лишь предлог, чтобы “украсть” часть войск у Цзюнь Лань Синь.»

Цзюнь Синь Лань согласилась на стратегию тайного нападения, однако, в этом вопросе, её больше заботила помощь, которую остров Пэн Лай мог оказать Дун Лу.

«Как уже говорил Мишá, Дун Лу уже в неминуемой опасности. Если мы не сможем остановить движение Фэн Цан’а, скорее всего, в ближайшем будущем всё богатство и власть, которыми я владею, станут эфемерными. Я упаду с высокого поста Великой Вдовствующей Императрицы, стану пленницей и даже буду казнена…

Сейчас помощь острова Пэн Лай крайне важна. Ду И однажды сказал, что Мишá – великий ученик острова Пэн Лай. Остров Пэн лай поможет и исполнит лишь его приказы. Так что, если сейчас Мишá захочет написать письмо на остров Пэн Лай, возможно, Дун Лу ещё можно будет спасти.»

В своих сердцах эти двое строили свои собственные расчёты. Лишь после долгого молчания Цзюнь Лань Синь сказала:

– Мишá, Дун Лу и остров Пэн Лай в дружеских отношениях уже на протяжении многих поколений. Сейчас же Дун Лу столкнулся с опасностью, с которой не сталкивался никогда ранее. Нам нужна помощь острова Пэн Лай. Ду И говорил, что великий мастер передал тебе власть контролировать остров Пэн Лай. Не мог ли ты одолжить нам несколько учеников с острова Пэн Лай, чтобы они помогли нам? Сейчас Айджиа может лишь просить помощи у вас! – очень тактично сказала Цзюнь Лань Синь.

Услышав эти слова, Мишá понял мысли Цзюнь Лань Синь.

«Пусть остров Пэн Лай выйдет и уберёт этот беспорядок? Цзюнь Лань Синь, должно быть, спит!

По дороге сюда я не встретил ни одного беженца и не ощутил сильной атмосферы войны. Подданные Дун Лу не паникуют из-за вторжения Бэй Чжоу, а это показывает крайне серьёзную проблему. У народа Дун Лу нет сильного чувства национальной чести.

Я также слышал, что И Лянь успокаивает народ. Должен сказать, И Лянь великолепная, умная женщина. Она вписала современное понятие в эту эпоху и смогла уравновесить сердца людей, сделав так, чтобы граждане больше не сражались за страну и Императора. Это лучшее решение.

С моей точки зрения, состояние, в котором сейчас находится Дун Лу, является окончанием истории этой страны.

На деле потребности подданных очень просты. Иметь мир и порядок, и жить в дни, которые ни хорошие и ни плохие. Одна земля, две коровы, жена, дети и тёплая постель.

Жена, дети и тёплая постель – простая и хорошая жизнь.

И Лянь может обеспечить людям Дун Лу спокойную жизнь и условия для неё. Они будут довольствоваться этим. В случае отсутствия угнетения, желание вдохновить народ на борьбу с Бэй Чжоу не более чем мечта. Тот, кто может позволить людям есть досыта и носить тёплую одежду, будет тем, кого они станут поддерживать.

Когда страна теряет сердца людей, она обречена на гибель. Даже если все ученики острова Пэн Лай придёт на помощь Дун Лу, итог всё равно будет тем же самым.

Так что, письмо с просьбой о помощи отправленное на остров Пэн Лай, совершенно не поможет Дун Лу. Я не настолько глуп, чтобы позволить ученикам острова прийти сюда и отдать свои жизни. Однако сейчас я нуждаюсь в солдатах, мне нужны люди для похода в провинцию Мин. Поэтому мне нужно притвориться, что я согласен.»

– Дун Лу и остров Пэн Лай – одна семья. Сейчас, когда Дун Лу попал в беду, наш остров Пэн Лай, естественно, не будет смотреть на это скрестив руки! Я немедленно напишу письмо, и позову учеников острова Пэн Лай сюда! Сейчас лето, с моря дует юго-восточный ветер и время их прибытия сюда будет значительно небольшим. Пожалуйста, будьте уверены в этом, Вдовствующая Императрица!

С обещанием Мишú, настроение Цзюнь Лань Синь стало намного лучше. Тревога, давившая на её сердце, постепенно исчезала вместе со словами Мишú.

«Я, как человек, пришедший с острова Пэн Лай, прекрасно знаю насколько велики способности острова Пэн Лай. До тех пор, пока остров Пэн Лай помогает нам, что для нас какой-то Фэн Цан?!»

Мишá тут же написал письмо и, поставив в конце свою печать, запечатал его перед Цзюнь Лань Синь, а затем протянул письмо Ся Сюэ:

– Ся Сюэ, найди человека и обязательно отправь письмо как можно скорее!

При этих словах взгляд Мишú, направленный на Ся Сюэ, слегка вспыхнул. Ся Сюэ мгновенно поняла, что имел в виду её господин. Развернувшись, Ся Сюэ покинула дворец.

Увидев, что Ся Сюэ пошла отправлять письмо, и думая, что скоро прибудет подкрепление с острова Пэн Лай, Цзюнь Лань Синь обрадовалась.

«После того, как Фэн Цан вернётся в Бэй Чжоу, я буду Великой Вдовствующей Императрицей Дун Лу и буду наслаждаться бесконечной славой, великолепием и богатством! Прекрасно!»

– Спасибо тебе, Мишá! Когда мы разобьём армию Бэй Чжоу, ты станешь первым министром Дун Лу, оказавшим выдающуюся услугу. Естественно, Айджиа будет тебе очень благодарна! Потом, неважно, что ты захочешь: золото или серебро, официальную должность или земляной удел, Айджиа удовлетворит твоё желание! – будучи благодарной, Цзюнь Лань Синь не забывала давать тяжёлые обещания.

Вот только, те вещи, которые Цзюнь Лань Синь считала переполненными соблазном, с точки зрения Мишú, ему были безразличны, и даже ничего не стоили. Сейчас Мишá больше всего хотел лишь И Лянь.

– Вдовствующая Императрица, я делаю это не потому, что хочу чего-то добиться, а лишь для того, чтобы продлить дружбу между островом Пэн Лай и Дун Лу. Дело Дун Лу – это дело острова Пэн Лай. Вы ведь тоже с острова Пэн Лай, зачем же быть такой вежливой?!

Нужно сказать, Мишá умел уговаривать людей, делая их счастливыми. После его слов в глазах Цзюнь Лань Синь и правда появилось слабое тепло:

– Точно! Ты прав! Дун Лу и остров Пэн Лай – одна семья. Поэтому, если один из членов семьи попал в беду, ему нужно помочь!

– Если Великая Вдовствующая Императрица доверяет мне, то вы можете дать мне отряд. Я хочу возглавить армию, чтобы обойти Фэн Цан’а с тыла, напасть на провинцию Мин, застать их врасплох и привести Фэн Цан’а в смятение.

– Бэй Чжоу был атакован врагами с трёх сторон. Фэн Цан нырнул на территорию Дун Лу и чем больше растягивается время, тем больше это невыгодно ему. Когда прибудут ученики острова Пэн Лай, мы окружим Фэн Цан’а и уничтожим его в Дун Лу. Тогда мы сможем не только превратить поражение в победу, но и проследить за победой и отправить атаку домой, заставив Бэй Чжоу ощутить вкус поражения!

Проследить за победой и отправить атаку домой – преследовать отступающего врага.

Язык Мишú был великолепен, словно цветок лотоса. Под его описание мысли Цзюнь Лань Синь нарисовали прекрасную картину.

«Фэн Цан побеждён, Бэй Чжоу отступил, Дун Лу восстановил свои территории и, возможно, даже обрушился на Бэй Чжоу…

Изначально Дун Лу развязал войну, из-за того, что кто-то пришёл и воткнул иголку, связав Дун Лу, племя Чжурчжэнь и Си Ци друг с другом. Все три стороны решили одновременно выдвинуться в сторону Бэй Чжоу, чтобы по окончанию войны, разделить Бэй Чжоу.

Хоть то, что случилось позже, было несколько неожиданным, но сейчас Дун Лу получил поддержку острова Пэн Лай. Это значит, что победа прямо перед глазами. Более того, Мишá прав. С запада Бэй Чжоу атакует Си Ци, а с севера племя Чжурчжэнь. До тех пор, пока мы сможем тянуть время, вероятность того, что Бэй Чжоу победит, будет значительно уменьшена. Тогда Дун Лу сможет превратить поражение в победу!»

– Мишá, ты прав! Однако, сейчас у нас не так много солдат, если ты хочешь взять много, я боюсь… – Цзюнь Лань Синь притворилась, что находится в затруднительном положении.

Как Мишá мог не понять этого?

«Эта старуха не хочет давать мне слишком много солдат. Она хочет сохранить большую часть, чтобы обеспечить сохранность императорской семьи. Ведь, если я, также как Ду И, уйду навсегда, они не потеряют много солдат!»

– Просто сделайте как сказал Император, пяти тысяч человек будет вполне достаточно! Ценность заключается в сущности, а не в цифрах! – Мишá мягко улыбнулся.

«Мне не нужно настолько много солдат. С большим количеством солдат мы станем лёгкой целью, да и движение замедлиться. Вполне возможно, что мы не успеем достигнуть провинции Мин, прежде чем нас заметят. Я хочу попасть в провинцию Мин никем не замеченным и утроить И Лянь внезапное нападение. Думаю, она точно будет сильно удивлена.»

Мишá был таким «понимающим», что Цзюнь Лань Синь не знала, что и сказать:

– Хорошо! Айджиа обещает тебе!

Когда Ся Сюэ вернулась, Цзюнь Лань Синь уже ушла.

– Молодой господин, я сожгла письмо!

– Ммм, молодец! – усмехнулся Мишá.

«Я не настолько глуп, чтобы меня водили за нос. Пока у меня есть эти пять тысяч человек, я могу показать своё мастерство. И Лянь, скоро мы встретимся!»

Цзюнь Лань Синь сдержала своё обещание. Она выделила для Мишú пять тысяч человек. Когда Мишá уходил, Цзюнь Лань Синь притворилась, что вытирает слёзы:

– Местонахождение Ду И неизвестно, Мишá, ты должен быть осторожен! Если твой план не удастся, то просто подожди, прибытия учеников острова Пэн Лай! Сейчас, ты идёшь один и Айджиа действительно волнуется!

– Благодарю Великую Вдовствующую Императрицу за вашу заботу. Я буду более осторожен.

Покинув Юй Чу, Мишá как можно быстрее отправился в провинцию Мин. Он не умел ездить верхом и мог лишь сидеть в карете. Карету тряхнуло. Из-за того, что ранее Мишá был серьёзно ранен, и когда он кинулся в Дун Лу, его рана ещё не зажила, в карете его мотало туда-сюда от жара. Когда они почти добрались до провинции Мин, у Мишú поднялась высокая температура.

– Я в порядке, пусть армия продолжает движение! – несмотря на то, что каждый день у него какое-то время кружилась голова, однако он постоянно повторял «поторопитесь».

С тех пор, как они покинули Юй Чу, Цзюнь Лань Синь давала ему всё больше информации и каждый раз, когда человек Мишú возвращался, он приносил известие, что Фэн Цан захватил очередной город и Мишá беспокоился ещё сильнее.

«К счастью, И Лянь всё ещё находиться в провинции Мин. Из полученной мной информации следует, что провинцию Мин охраняют лишь тысяча солдат. Это намного меньше, чем у меня.» – эта информация позволила Мишé ощутить некое облегчение. «Я должен забрать её, тогда И Лянь и Фэн Цан будут разделены!»

С тех пор, как Фэн Ци Ци узнала, что она беременна, прошло уже несколько месяцев и сейчас девушка была на четвёртом месяце беременности. Поскольку плод содержал в себе Ребёнка Гу, Фэн Ци Ци была особенно осторожна. К счастью, этот малыш очень любил свою маму и был очень хорошо воспитан. Кроме утренней тошноты, никаких других симптомов у неё не было.

Сейчас животик Ци Ци начал немного выпирать. Она переоделась в более свободные платья и вся её фигура излучала богатое женское очарование. Несмотря на то, что Фэн Цан обещал позволить Фэн Ци Ци прийти в Дун Лу, сейчас он заставил её оставаться в тылу, не отпуская на передовую.

Фэн Цан сказал, что война – это мужское дело, а Ци Ци может наблюдать за происходящим сзади. Лишь так он сможет чувствовать себя спокойно, поэтому он оставил Фэн Ци Ци в провинции Мин.

Ци Ци понимала, что этот мужчина делает это для её же блага, поэтому на этот раз оказалась неожиданно послушной. Фэн Ци Ци осталась в провинции Мин и продемонстрировала свои способности в построении стратегий. Продовольствие армии, снабжение солдат и умиротворение народа были должным образом организованны ей. Таким образом у Фэн Цан’а стало меньше забот, а также позволило военному престижу Фэн Ци Ци сравниться с престижем Фэн Цан’а.

– Мисс, письмо от Гуйэ! – едва войдя, Су Мэй со смехом помахала письмом в руке. – Гуйэ такой заботливый, каждые два дня он пишет письма для Мисс. И правда заставляет людей завидовать!

– Хе-хе, а разве не пришло также и письмо от А-Кана? – не удержалась от поддразнивания Ци Ци, увидев поведение Су Мэй.

Ваньянь Кан ушёл на север, хоть Фэн Ци Ци и хотела, чтобы Су Мэй осталась с ним, и не хотела, чтобы эта молодая пара расставалась, из-за беременности Ци Ци, Су Мэй настояла на том, чтобы последовать за свой Мисс и отказалась уезжать. В конце концов, Фэн Ци Ци осталось лишь кивнуть, позволяя Су Мэй остаться.

Просто, север Бэй Чжоу находился очень далеко от провинции Мин и письмо Ваньянь Кан мог отправлять лишь раз в месяц. Хоть Су Мэй могла получить лишь одно письмо в месяц, но для ней возможность получить письмо от Ваньянь Кана и узнать, что он жив и здоров, уже было самым большим счастьем.

Фэн Цан оставил Налань Синь’я в провинции Мин и из всех троих лишь Су Юэ не была разлучена со своим мужем. Они были признанной счастливой парой и, хоть сейчас они находились в провинции Мин, а маленький мастер должен был появиться лишь через пять месяцев, Су Юэ тратила всё своё время на шитьё одежды для ребёнка Фэн Ци Ци. Увидев, что Мисс и Су Мэй получили любовные письма, Су Юэ с улыбкой села в сторонке и продолжила своё рукоделие.

После того, как Ци Ци и Су Мэй прочитали письма и были погружены в счастье, Налань Синь постучал в дверь и вошёл:

– Ванфэй, я только что получил известие от шпиона на фронте. Сейчас небольшая армия приближается к провинции Мин, и армию возглавляет Мишá.

– Мишá?! Почему он до сих пор жив? – закричала Су Мэй, услышав имя Мишú. – Этому ублюдку повезло, он даже не сдох! Мисс, говорят, что у кошек девять жизней, так может он – демон-кот?

– Ха-ха-ха… – рассмеялась Фэн Ци Ци, аккуратно слаживая письмо Фэн Цан’а и убирая его в маленькую деревянную шкатулку. Внутри неё были лишь письма, написанные Фэн Цан’ом. Фэн Ци Ци очень дорожила ими. Можно сказать, сейчас эта шкатулка – её сокровище.

«Я не удивлена появлением Мишú. Всё же, я выросла вместе с ним и очень хорошо его знаю. Он не из тех, кто сдаётся, не добившись успеха. Он крайне честолюбив и всегда должен получать то, что захотел.

Только, не ожидала, что ему так повезёт, и он сможет выжить, даже будучи серьёзно раненым. Похоже, он направляется сюда ради меня.»

– Сколько человек? Когда они прибудут?

– Около пяти тысяч человек, мы не знаем, есть ли у них подкрепление. Вероятно, в провинцию Мин они прибудут завтра. Ванфэй, вчера наши люди отправились сопровождать зерно в город Лян, сейчас, в городе осталось всего сто человек. Мишá агрессивно надвигается, что нам делать? – хоть Налань Синь и хотел оставаться спокойным, однако он всё равно был очень встревожен.

«На этот раз Мишá определённо пришёл за Ванфэй. Если что-то случится с Ванфэй, как я буду оправдываться перед Мастером?

Провинция Мин – всего лишь маленький город. Население его невелико, всего менее трёхсот семей, что где-то около тысячи человек. Даже если мы возьмём горожан, разрыв с численностью Мишú всё равно будет большим. Если мы будем сражаться силой против силы, то точно не сможем победить.»

– Мисс, а почему бы нам не покинуть провинцию Мин?! – Су Мэй и Су Юэ знали нынешнее положение дел в городе.

«Даже если мы сейчас пошлём людей за подкреплением, они не успеют прибыть вовремя. Мисс беременна и не сможет вынести, если её подбросит на дороге. Если этот больной Мишá случайно что-нибудь сделает с Мисс, что мы будем делать?!»

– Не нужно так волноваться. Чем больше вы волнуетесь, тем хуже становится ситуация, – Фэн Ци Ци приказала Су Юэ принести карту. После её долгого рассматривания, нахмуренные брови Ци Ци медленно расслабились. – Налань синь, отправь людей за помощью в город Лян. На то, чтобы добраться из города Лянь сюда, потребуется два дня. Будет здорово, если мы задержим Мишý на день.

Фэн Ци Ци прошептала несколько приказов на ухо Налань Синь’ю. В глазах Налань Синь’я отразилось изумление, а прежде чем кивнуть и уйти, он долгим взглядом посмотрел на Ци Ци.

– Мисс, что вы сказали сделать Налань Синь’ю? – Су Мэй видела, что последние несколько слов Фэн Ци Ци произнесла крайне скрытно, и не смогла справиться с любопытством.

– Тайны Небес не должны быть раскрыты! – Ци Ци покачала пальцем и поднялась. – Пойдёмте отсюда. Мы должны поприветствовать этого старого друга.

Внутри города провинции Мин всё было так же, как и обычно. Горожане не боялись и не паниковали из-за того, что их городок захватил Бэй Чжоу. Из-за «трёх правил дисциплины и восьми пунктов для внимания» Бэй Чжоу не беспокоил горожан, поэтому их жизнь мало чем отличалась от довоенного времени. Они жили всё так же, как и раньше.

Три правила дисциплины и восемь пунктов для внимания – военная доктрина, изданная в 1928 году Мао Цзэдун’ом для Красной Армии, которая включала в себя ряд предписаний, требующих высоких стандартов поведения и уважения к гражданским лицам в военное время.

– Мисс, я только что всё проверил. В городе проживает всего 725 человек, из которых лишь 316 – молодых людей. Плюс, у нас осталось лишь 416 солдат, которые могут вступить в бой, – Су Юэ доложила Фэн Ци Ци о результатах своего расследования.

«Как могут четыреста с чем-то человек справиться с пятью тысячами людей Мишú?!» – несколько запаниковала Су Юэ, получив этот результат.

– Мисс, почему бы нам не уйти? У нас ещё есть время, его достаточно! Внутри города живут люди Дун Лу, они могут и не быть нам союзниками. Если город случайно столкнётся с внешним миром, это станет большой проблемой. К тому же, даже если мы оставим их, армия Дун Лу не причинит вред их собственным подданным. Мисс, нам лучше уйти отсюда!

«Я могу понять беспокойство Су Юэ. Ведь сейчас особая ситуация, а с обычной точки зрения, мой уход из города – самый лучший вариант.

Однако провинция Мин – узловое соединение между Бэй Чжоу и Дун Лу. Когда зерно Бэй Чжоу прибывает сюда, оно отправляется на фронт. Если Мишá захватит провинцию Мин, нам придётся искать другое место, чтобы распределять зерно. Это вызовет очень большую задержку, а если фронт не получит продовольствия, военные действия будут нестабильны и это напрямую повлияет на эффективность боевых действий Бэй Чжоу. Так что, несмотря ни на что, мы должны сохранить провинцию Мин.»

– Су Юэ, ты не должна так волноваться! Я беременная женщина и не выношу паники, если ты и дальше будешь так паниковать, это отразиться на здоровье ребёнка в моём животе! – Ци Ци с улыбкой ущипнула Су Юэ за щёку. – Доверься своей Мисс, я уже обдумываю эту ситуацию. Тебе не о чём беспокоиться!

– Правильно. Су Юэ, что за человек наша Мисс?! Когда придёт Мишá, мы точно будем бить его, пока он окончательно не сдастся! – в сравнении с нервной Су Юэ, Су Мэй была настроена более оптимистично.

Под влиянием этих двух, Су Юэ ощутила себя намного спокойней:

– Мисс, несмотря ни на что, я и Су Мэй будем рядом с вами!

– Спасибо… – мягко улыбнулась Фэн Ци Ци, смотря на двух девушек перед ней. – Я буду в безопасности, и вы тоже будете в безопасности. Не волнуйтесь!

__________________________________________________________

Информация действительно была верной. На следующий день в полдень пятитысячная армия Мишú подошла к городу провинции Мин.

В июле светило солнце и жгло землю, так, что пять тысяч человек поднимали жёлтую пыль. После длительного ожидания, когда маленькая армия остановилась, эта быль улеглась.

Мишá сидел в открытом экипаже и смотрел на раскинувшийся перед ними город провинции Мин. Его губы были сжаты в тонкую линию, а сердце трепетало.

«Вот и провинция Мин. И Лянь здесь!»

– Молодой господин, это так странно!

«Странный» голос Ся Сюэ вырвал Мишý из глубоких раздумий.

– Что?

– Молодой господин, посмотрите!

Посмотрев куда указывает палец Ся Сюэ, Мишá увидел, что ворота города были открыты. У входа несколько стариков с искривлёнными спинами подметали пол, но внутри города не раздавалась ни звука. К тому же, оттуда никто не выходил.

– Молодой господин, почему они так спокойны? Может быть, Фэн Ци Ци не получила известий о нашем прибытии? Даже если они не получили эту новость, как они могли не заметить такое большое движение? Или в этом какой-то заговор?.. – Ся Сюэ не успела договорить, как до них донеслась целая вереница звуков.

На башне городских ворот, облачённая белоснежные одеяния, перед цитрой сидела Фэн Ци Ци. Её пальцы ласкали струны. Рядом с Фэн Ци Ци, заслоняя её от солнца, стояли Су Мэй и Су Юэ.

– И Лянь! – увидев Фэн Ци Ци, сердцебиение Мишú резко подскочило. Его взгляд был прикован к Фэн Ци Ци на башне городских ворот.

«Когда мы встретились в прошлый раз, И Лянь была одета как мужчина. Хоть у неё и был великолепный стиль, не имеющий аналогов в этом мире, но когда он одевается как женщина, она становится ещё более страстной и очаровательной…

Я не видел её всего несколько месяцев, но И Лянь сильно изменилась. Всё её тело излучает ауру зрелой женщины, заставляя людей испытывать к ней влечение… Похоже, она даже не заметила меня, слишком погружена в звуки цитры…»

Песня, которую играла Фэн Ци Ци называлась «Исчезающий фейерверк».

烟花易冷 (Fade away) – буквально означает, затухание фейерверка. Это песня Jay Chou. Перевод текста песни будет представлен после главы, аудиофайл отдельно.

«Когда-то это была моя самая любимая песня, я даже поставил её в качестве звонка на мобильный телефон. Не ожидал, что она всё ещё помнит это! Она всё ещё помнит!» – Мишá мгновенно разволновался.

– И правда прекрасная маленькая женщина! – прокомментировал появление Фэн Ци Ци, стоящий в стороне мужчина на лошади. – Я слышал, что она принцесса Бэй Чжоу, Чжэнь Го. Не знаю, каковы на вкус принцессы в постели!

– Когда мы захватим провинцию Мин, ты сможешь попробовать, ха-ха!

– Хахахаха! – услышав этого мужчину, вся группа людей рассмеялась.

Мишá нахмурился и махнул рукой. Сливовый дротик вылетел из его рукава и вонзился в горло мужчины. Люди вокруг него не заметили этого. Мужчина вскрикнул один раз и упал на землю. Мгновенно умерев.

Поступок Мишú заставил мужчин, обсуждающих внешность Фэн Ци Ци, мгновенно замолчать.

– Эй, почему вы убили его?! – Великий генерал Дун Лу, Тянь Чжи Синь увидел, что Мишá убил его подчинённого, и его лицо мгновенно помрачнело.

– Если кто-то не уважает Фэн Ци Ци и говорит подобные слова, пусть не винит меня за невежливость!

«Они оскорбили И Лянь.» – Мишá никак не мог смириться с этим. «Я обращаюсь с ней, как с сокровищем. Эти мужланы сказали подобные слова, оскверняя её. Они заслуживают смерти!»

Холод, исходящий от тела Мишú, заставил Тянь Чжи Синь’я едва заметно вздрогнуть.

Хоть они узнали Мишý лишь недавно, однако Тянь Чжи Синь понимал личность этого юноши. Она была такая же хорошая, как и его слова.

Мишá – был кем-то с острова Пэн Лай. Когда армия покидала столицу, Цзюнь Лань Синь приказала Тянь Чжи Синь’ю подчиняться каждому приказу Мишú. Поэтому, даже если армия была недовольна тем, что ими командует парализованный Адонис, они не могли ослушаться приказа Вдовствующей Императрицы. Поэтому, они до сих пор терпели Мишý.

Мысленно Тянь Чжи Синь’ю очень хотелось зарезать Мишý и пинать его голову, словно мячик.

«Вот только, этот человек – ученик острова Пэн Лай. Лишь взглянув на его сегодняшнее выступление, понятно, что боевые искусства Мишú очень хороши. Даже если мы захотим избавиться от него, нам придётся заплатить огромную цену.» – Тянь Чжи Синь решил пока потерпеть, позволяя Мишé немного погордиться собой. «Когда мы захватим провинцию Мин, мы получим возможность упокоить этого высокомерного парализованного мальчишку!»

__________________________________________________________

Фэн Ци Ци играла на цитре на башне городской стены, словно ничего не происходило. Прикосновения печали подобно заразной болезни распространялись среди пятитысячной армии.

Увидев, что каждый солдат погрузился в музыку Фэн Ци Ци, Тянь Чжи Синь мысленно громко закричал.

«Эта песня явно должна поколебать наш воинский дух!»

– Господин Мишá, когда мы нападём на город? – Тянь Чжи подошёл к Мишé.

– Нападём на город? – услышав это, Мишá рассмеялся.

«Очевидно же, что перед “стратагема пустого города”. Ворота открыты. У входа всего несколько стариков, которые подметают землю. На башне городских ворот И Лянь играет на цитре. Это точная копия хитрости пустого города Чжугэ Лянь’я времён трёх царств.»

– Вы когда-нибудь сталкивались с подобной ситуацией при нападении на город? Были ли люди, которые открывали ворота и спокойно ждали, когда вы нападёте на город?

После вопроса Мишú, Сянь Чжи Синь покачал головой:

– Я никогда не видел ничего подобного! Однако разве разведка, которую мы отправляли ранее, не сказала, что в городе всего сто солдат Бэй Чжоу?

– Откуда взялась эта информация? Является ли она правдивой и достоверной или она была намеренно выставлена противником?

Эти вопросы Мишú вновь привели Тянь Чжи Синь’я в замешательство.

«Точно! Если это была правдивая информация, то почему при встрече с нами Фэн Ци Ци так спокойна и собрана? Почему она не покинула провинцию Мин и не нашла безопасное место, чтобы спрятаться? Если информация ложная, то той, кто выпустила её, должна быть Фэн Ци Ци. Её цель – заставить нас проглотить эту наживку!»

– Господин Мишá, что же нам делать? Чем больше я думаю о том, что вы сказали, тем больше чувствую, что в этом городе существует тайный сговор! Мы не можем войти!

Чем больше Тянь Чжи Синь смотрел на стоящую перед ним провинцию Мин, тем больше ощущал, что здесь какая-то проблема.

«Если бы я был Фэн Ци Ци, то наверняка закрыл бы ворота, заставив людей охранять всё вокруг, чтобы продержаться до прихода подкрепления. Однако её действия прямо противоположны, любой может заподозрить, что существует заговор.»

Увидев, что Тянь Чжи Синь так осторожничает, Мишá усмехнулся.

__________________________________________________________

Однажды Чжугэ Лян с небольшим отрядом оказался в городе Шу Чань, к которому приближалось огромное войско Сыма И – военачальника царства Вэй. Не имея сил защищать город и не имея возможности отступить, Чжугэ Лян объявил своим воинам:

– Приказываю снять с городских стен боевые знамёна, а всем воинам спрятаться в укромных местах, не шуметь и не двигаться. Нарушившие этот приказ будут казнены на месте!

Затем Чжугэ Лян отрядил несколько воинов, переодетых в гражданские платья, подметать землю у городских ворот, а сам, облачившись в своё парадное одеяние, поднялся на башню над городскими воротами в сопровождении двух слуг, возжёг там благовония и уселся на башне, облокотившись на перила и перебирая струны цитры.

Когда воины передового отряда Сыма И приблизились к городу, они увидели настежь распахнутые ворота, какие-то мирные житель подметали землю, а на башне, как ни в чем не бывало, сидел Чжугэ Лян и наигрывал на цитре. Разведчики не посмели войти в город, опасаясь подвоха, а поспешили назад и рассказали Сыма И «о странном пустом городе».

Сыма И, выслушав донесение разведчиков, только рассмеялся в ответ. Он приказал своим войскам остановиться, а сам поскакал во весь опор к Шу Чань’ю. Он увидел на башне Чжугэ Ляна, который непринуждённо пел в обществе двух слуг, державших его меч и печать командующею, и людей, которые спокойно мели улицу за воротами.

Казалось, город вымер.

Внезапно страшное подозрение охватило Сыма И, он поскакал обратно и приказал своим войскам отступать. Младший сын Сыма И сказал отцу:

– Но у Чжугэ Лян’а совсем нет войск, чтобы защищать город. Почему же мы отступили?

– Чжугэ Лян – очень осторожный человек и не любит играть с огнём, – ответил Сыма И. – Если он оставил ворота открытыми, значит, внутри нас ожидает какая-то страшная засада. Если бы мы вошли внутрь, мы оказались бы в ловушке. Ты ещё слишком молод, чтобы это понять.

А сам Чжугэ Лян, увидев, что войско Сыма И отступает, сказал:

— Он подумал, что его ждёт засада. Но на его месте я бы не стал отступать так поспешно.

Здесь Чжугэ Лян опирался на картину мира Сыма И, в которой он, Чжугэ Лян, имел имидж человека «очень осторожного и не любящего играть с огнём». Сыма И во всех случаях ждало столкновение с неожиданностью: будь то «страшная засада» или же внезапно начавший «играть с огнём» Чжугэ Лян. И опытному Сыма И было понятно, что если его во всех случаях ждёт столкновение с неожиданностью, то его картина мира так или иначе неадекватна, а, следовательно, на всякий случай, будет разумным отступить достаточно далеко от Чжугэ Ляна.

Чжугэ Лян в своей заключительной реплике считал осторожность Сыма И обоснованной, но реакцию на столкновение с неожиданностью несколько поспешной: следовало бы не бежать от неадекватной картины мира, а попробовать установить, в чем именно она неадекватна.

__________________________________________________________

«И Лянь, ты и правда применила стратагему “пустого города”. Ты, очевидно, понимаешь, что я пришёл из того же места, что и ты, и я очень хорошо знаком с твоей стратагемой “пустого города”, но решила сыграть со мной в азартную игру? Азартную игру, в которой я буду вторым Сыма И?»

– Господин, что же нам делать? – чем больше Тянь Чжи Синь думал о происходящем, тем сильнее становился потрясённым.

«По дороге сюда всё шло очень гладко, мы не столкнулись с армией Бэй Чжоу.» – изначально это был хороший момент, но подумав об этом сейчас, Тянь Чжи Синь ощутил в этом странность. «Возможно ли, что Бэй Чжоу давно знал, что мы идём и собираемся тайно напасть? Так, они сознательно уступили и облегчили нам жизнь? Их цель была в том, чтобы разгромить нас здесь?

Тогда неудивительно, что мы не встретили никаких препятствий на своём пути в этот долгий путь из Юй Чу. Не говоря об армии Бэй Чжоу, мы не встретили ни одного их солдата. Хоть я и выбирал небольшие дороги, но всё прошло так гладко, что это очень странно…»

– Двигаемся вперёд и останавливаемся в двадцати метрах от города! – отдал приказ Мишá, не дожидаясь, пока Тянь Чжи Синь обдумает эту проблему.

– Господин Мишá, не стоит, я переживаю, что это засада!

– Неужели генерал Тянь боится?

– Я не боюсь, однако мне нужно думать об этих солдатах. Если в провинции Мин есть засада или армия Бэй Чжоу прячется где-то ещё, разве мы не попадём в ловушку?

– Если что-то случится, я возьму ответственность на себя. Вперёд!

Мишá приказал Ся Сюэ первой сесть в карету и остановиться в двадцати метрах от ворот. Увидев, что Мишá настаивает на подобном поведении, Тянь Чжи Синь стиснул зубы и отдал приказ выдвигаться.

– Мисс, они уже идут! – веер в руке Су Юэ на мгновение замер, а затем она продолжила обмахивать и Фэн Ци Ци.

– Не стоит беспокоится об этом. Мы должны ждать! – Ци Ци выглядела спокойной, словно не видела пять тысяч мужчин перед собой.

«И Мишá, и я знаем о стратагеме “пустой город”.» – раздумывала Ци Ци. «Однако из-за знания этого, я поступила совсем наоборот.»

Мишá понимал, что Фэн Ци Ци использует стратагему «пустой город» и пытался угадать её стратегию. Однако, понимание, что он знает стратагему, а она Фэн Ци Ци всё ещё использует её, заставляла Мишý задуматься.

«Как я и ожидал, И Лянь и правда играет в азартную игру, на которую я бы не осмелился!»

Пять тысяч солдат находились всего в двадцати метрах от ворот. Такое расстояние позволяло им немного видеть происходящее в городе.

Смотря на главную дорогу, казалось, что горожане внутри города, не знали о том, что происходит за его пределами. Лавочники всё ещё зазывали клиентов, люди неторопливо гуляли по улицам. Казалось, они не боятся и не паникуют.

Увидев это, Тянь Чжи Сянь забеспокоился ещё сильнее.

«Внутри провинции Мин находятся граждане Дун Лу, даже если бы они знали, что за пределами города есть “свои люди”, они не были бы так ненормально спокойны!

К тому же, мы устроили им неожиданную атаку. Люди Бэй Чжоу, находящиеся в провинции Мин, должна были запаниковать и приготовиться к бою. Почему горожане внутри города, кажутся совсем не обеспокоенными войной? Это простолюдины или переодетые люди Бэй Чжоу?»

– Генерал, ситуация в городе совсем не та! – прошептал на ухо Тянь Чжи Синь’ю адъютант. – Может, нам послать людей на разведку?

– Ммм, пойдёшь ты! – Тянь Чжи Синь указал на солдата, который направится в город и оценит ситуацию в нём.

Солдат сел на коня и поехал к городским воротам. Старики, подметавшие землю, подняли головы и лишь мимолётно посмотрели на него, а затем вновь опустили головы, продолжая подметать. Когда солдат заглянул в внутрь города, ему показалось, что эти простолюдины не замечают его. Они продолжали делать то, что делали.

Когда солдат вернулся и доложил о ситуации внутри Тянь Чжи Синь’ю, тот стал уверен, что с провинцией Мин возникла «проблема».

«Горожане, определённо, не люди Дун Лу. Должно быть, это замаскированные солдаты Бэй Чжоу.»

– Господин, как вы думаете, что делать теперь? – хоть Тянь Чжи Синь был готов отступить, однако их командиром был Мишá, поэтому он должен был посоветоваться с ним.

– Пусть разбивают лагерь! Разведите огонь и приготовьте еду! – Мишá улыбнулся и посмотрел на Фэн Ци Ци, которая стояла у ворот городской башни.

«И Лянь, раз ты хочешь “подшутить” надо мной, то давай потратим немного времени и посмотрим, кто же будет смеяться последним.»

Решение Мишú ошеломило Тянь Чжи Синь’я.

«Разбить лагерь? Нам остаться здесь? Что он имеет в виду?»

– Господин, почему бы нам не отступить на десять миль?! Если вдруг прибудет подкрепление Бэй Чжоу, то разбив лагерь здесь, мы подвергнемся атаке не только снаружи, но и изнутри, что очень навредит нам!

Как мог Мишá не понимать ход мыслей Тянь Чжи Синь’я?

«Нужно сказать, выбор И Лянь стратагемы “пустого города” – отличный план! Тянь Чжи Синь уже похож на Сыма И, желая отступить, напуганный уловкой И Лянь.

Только И Лянь, ты рассчитала неверно. Она и правда думала, что я буду подозрителен и не осмелюсь войти в город. Только я не стану нападать на город, а поставлю лагерь здесь. Я буду ждать, пока не проявятся истинные намерения И Лянь, а потом проведу с ней великую битву. Я хочу посмотреть, что сделает И Лянь, когда я разоблачу её стратагему “пустого города”!»

Люди Дун Лу разбивали лагерь под городскими стенами.

«Похоже, они намереваются взять город в осаду. Мишá, с тобой и правда нелегко иметь дело! Но неужели ты думаешь, что я испугаюсь, и ты сможешь переубедить меня?»

– Мисс, что же нам делать?

– Закройте ворота и давайте пойдём на обеденный перерыв! – Фэн Ци Ци лениво встала и пошла к спуску с башни.

Не видя Фэн Ци Ци и не слыша звуков цитры, сердце Мишú забилось быстрее.

«Может ли быть так, что И Лянь придёт искать мир?» – Мишá мгновенно отверг появившуюся мысль. «И Лянь так сильно ненавидит меня и хочет убить собственными руками, как же она может прийти и искать со мной мир?!»

– Господин, ворота закрыты! – закричал Тянь Чжи Синь, указывая на закрытые ворота. – Господин, что они хотят этим сказать? Мы должна сразиться или нет?

– Пусть солдаты отдохнут! Всё, что у нас есть – это время. Давайте потихоньку потреблять его вместе с ними!

Спешка на протяжении всего пути привела к тому, что пять тысяч солдат очень устали. Услышав, что можно разбить лагерь и развести костры для приготовления пищи, солдаты спешились и поставили палатки. Они развели костры и поставили горшки, для приготовления еды.

– Генерал, как вы думаете, что имел в виду господин Мишá? Может быть, этот город – пустая полка? Достаточно ли того, что мы просто окружили их? Ведь если в городе и правда нет солдат Бэй Чжоу, то почему бы нам не атаковать первыми и в порыве энергии не захватить Фэн Ци Ци?

– Генерал, я чувствую, что господин Мишá несколько ненадёжен! Можем ли мы доверять ему? Ранее, если бы не Ду И с острова Пэн Лай, подстрекавший Его Величество послать армию, мы бы не разозлили Бэй Чжоу и не оказались в нынешней ситуации. Я слышал, как люди говорили, что Император во дворце был в ярости, говоря, что остров Пэн Лай сотрудничает с Бэй Чжоу, желая навредить нашему Дун Лу.

Сомнения адъютанта были именно тем, что тяготило Тянь Чжи Синь’я.

«Мишá выразился не ясно, и я не могу угадать его мыслей. Что же касается этих слухов, да, я тоже слышал об этом. Сейчас, думая об отношении Мишú к Фэн Ци Ци, я нахожу их несколько подозрительными.»

– Давай подождём! Если завтра всё будет также, то мы примем решение! Пусть за Мишόй тайно присматривают и проверяют нет ли с ним каких-либо странностей. Лучше быть осторожными, – подумав о том, как его подчинённый необъяснимо погиб от рук Мишú, Тянь Чжи Синь сплюнул на землю.

«Если Мишá и правда вступил в сговор с Бэй Чжоу и существует какой-то тайный сговор, я не буду милостив к нему.»

Не дожидаясь, пока Тянь Чжи Синь получит горячую еду, ворота города провинции Мин открылись. Той, кто вышла, была Су Юэ – служанка Фэн Ци Ци.

Су Юэ ехала верхом на лошади. В одной руке она держала поводья, а в другой коробку с едой. Рысцой её конь приблизился к Мишé.

– Наша принцесса знает, что вы здесь. Она специально приказала мне прислать немного закусок и прохладительных напитков. Прошу молодого господина принять их! – Су Юэ спрыгнула с лошади и протянула Мишé коробку с едой.

– Стой! – не дожидаясь, пока Су Юэ приблизиться к Мишé, Ся Сюэ преградила ей путь. – Отдай коробку с едой мне!

Враждебность Ся Сюэ, рассмешила Су Юэ:

– Молодой господин, приятного аппетита! Принцесса сказала, что если две армии встретятся лицом к лицу, то она непременно выпьет и весело поболтает с молодым господином!

Бросив эти слова, Су Юэ села на лошадь и вернулась в город.

– Видите, Генерал! – адъютант ткнул пальцем Тянь Чжи Синь’я. Оба уставились на коробку с едой в руках Ся Сюэ.

Коробка из еды состояла из четырёх слоёв. Ся Сюэ открыла её и положила всю еду перед Мишόй. В первом слое лежало множество дим-самов. Они были маленькими и изящными. Во втором слое лежали холодные овощи. Они были освежающими и очень вкусными. На третьем слое лежали персики и арбузы. А в четвёртом стоял кувшин с вином.

Мишá взял кусочек дам-сама и положил его в рот:

– Неплохой вкус!

– Молодой господин, будьте осторожны! – Ся Сюэ опоздала с предостережением, Мишá уже проглотил дим-сам.

– Что, боишься, что она отправит меня? Она не сделает этого! – Мишá налил вина, поднял чашу и, поднеся её к ному, вдохнул аромат вина. – Она не из тех, кто способен на грязные поступки. С этой едой не будет проблем.

Когда слова Мишú достигли ушей Тянь Чжи Синь’я, они обрели другое значение.

«Похоже, Мишá и Фэн Ци Ци знают друг друга. Более того, их отношения не такие уж плохие.» – в это мгновение Тянь Чжи Синь определил Мишý как опасную фигуру. Для Тянь Чжи Синь’я самым страшным был не враг, а «призрак», который маскируется вод друга рядом с тобой.

– Генерал, идёмте кушать! – Мишá махнул рукой Тянь Чжи Синь’ю.

Тан Чжи Синь рассмеялся и, потирая руки, подошёл к Мишé.

– Выпейте вина! Оно довольно неплохое!

– Господин Мишá, вы знаете принцессу Бэй Чжоу, Чжэнь Го? – задал свой вопрос Тянь Чжи Синь, выпив чашу вина.

– Я знаю её. Я не просто знаю её, мы очень хорошо знаем друг друга.

Слова Мишú заставили сердце Тянь Чжи Синь’я громко застучать. Увидев, как изменилось лицо Тянь Чжи Синь’я, Мишá рассмеялся:

– Генерал думает, что я тайный агент, посланный Бэй Чжоу? Неужели Генерал сомневается во мне?

– Нет, это не так! Господин Мишá, вы и правда умеете шутить! Вы же ученик острова Пэн Лай, как вы можете стать секретным агентом Бэй Чжоу?! Это шутка совсем не смешная! – Тянь Чжи Синь неловко рассмеялся и махнул рукой, однако мысленно он думал о чём-то другом.

«Когда Мишá упоминал Фэн Ци Ци, его взгляд наполнился странными чувствами. Словно он говорит о своей возлюбленной. Этот взгляд не обманет. Теперь я уверен, что у Мишú есть отношения с Фэн Ци Ци. Более того, это не отношения простых друзей.»

– Ну же, ешь! Не волнуйся, она не станет подсыпать туда яд. Она ещё не хочет моей смерти… – Мишá откусил дим-сам, однако мысли его были заняты Фэн Ци Ци.

Все блюда, которые прислала Фэн Ци Ци, были теми блюдами, которые нравились Мишú. Из всех дим-самов он ел лишь лепёшку из бобов мунг и очень любил тушёные свиные уши. Сейчас перед Мишόй лежали блюда, которые ему нравились в прошлой жизни. Даже вкус у них был таким же, как тогда.

«И Лянь, какую цель ты преследуешь? Есть ли у нас возможность всё исправить? И Лянь, я знаю, что в городе не так много солдат. Ты ведёшь себя сегодня так, просто желая отпугнуть нас. Однако ты не ожидала, что я останусь здесь. Ты посылаешь еду, которую я люблю, умоляя меня не нападать на страну и прося мира со мной?»

Думая о Фэн Ци Ци в своём сердце Мишá не заметил непредвиденное в глазах Тянь Чжи Синь’я. Внутри города, Фэн Ци Ци услышав, что Мишá съел дим-сам и даже пригласил генерала Дун Лу пообедать с ними, рассмеялась и захлопала в ладоши:

– Су Юэ, вечером продолжай посылать коробки с едой. Отправляй всё то, что я говорила тебе. Мишá умён и знает, что я не хочу его лёгкой смерти. Поэтому я не стала бы отравлять еду, и он смог с уверенностью есть её. Раз уж он так думает, я не буду вести себя так! Су Мэй, не забудь добавить немного ингредиентов в блюда, отправляемые сегодня вечером. Не добавляй острого. Я хочу, чтобы он умирал медленно…

Естественно, вечером Су Юэ ещё раз доставила коробку с едой. В отличие от полудня, в этот рад Су Юэ привезла три коробки с едой.

– Эти блюда приготовлены нашей Принцессой! Принцесса сказала, что обычно молодой хозяин больше всего любит эти блюда. Сейчас молодой господин, должно быть, хочет отведать блюда из своего родного города. Поэтому, она лично приготовила эти блюда для молодого господина. Пожалуйста, попробуйте их, молодой господин!

Поставив коробки с едой, Су Юэ не стала задерживаться. Однако, уже собравшись уходить, Су Юэ вдруг развернулась и посмотрела на Мишý:

– Сегодня у молодого господина день рождение. Принцесса просила передать вам несколько слов. Поздравляю молодого господина с днём рождения! Пусть ваша сегодняшняя слава будет с вами навсегда!

После ухода Су Юэ, Ся Сюэ нахмурилась ещё сильнее.

«День рождение молодого господина в двенадцатом лунном месяце. Почему Су Юэ сказала это?»

В отличие от Ся Сюэ, когда Мишá услышал слова Су Юэ, у него возникло такое чувство, что его глаза наполнились слезами.

«Я уже и забыл об этом своём дне рождение, а она всё ещё помнит! В прошлом, каждый год в это время, И Лянь и приёмный отец вместе со мной задували свечи и поздравляли меня с днём рождения! Сейчас, в этом мире, я почти забыл всё, что было в прошлом…»

Смотря на тарелки на столе и думая о том, что слова Су Юэ, было лично сказаны Фэн Ци Ци, глаза Мишú всё же потеплели. Особенно когда он увидел пирожное, похожее на праздничный торт с надписью: «С днём рождения». Из уголка правого глаза Мишú выкатилась одинокая слеза.

«И Лянь, ты всё ещё помнишь! Оказывается, ты никогда не забывала меня!»

Когда выражение лица Мишú попало на глаза Тянь Чжи Синь’я, оно подтвердило его мысли.

«Мишá знает Фэн Ци Ци. Между ними определённо есть тайна неподлежащая разглашению!»

__________________________________________________________

Прошу прощения, если текст песни получился не очень точным, но я очень старалась!

«Исчезающий фейерверк»

Отвлекающий треск фейерверков пробирается в монастырь и не даёт монаху сосредоточиться на медитации,

Во сне я чувствую себя холодным и опустошённым после всех этих жизненных перипетий и лишь Бог знает сколько долгов любви накопилось под моим именем, их можно записать в несколько книг.

Кажется, у тебя есть тихое желание, чтобы я тосковал по тебе, пока ты спишь в могиле.

Год за годом я жду напрасно.

Пагода рухнула, напоминая мне о твоей разбитой душе,

В печали и боли, с мерцающей вдали лампой я рывком миную полуразрушенные горные ворота,

Пожалуйста, дай мне ещё один шанс и поверни время вспять.

Я ещё раз побалую себя мягким вином, слушая, как ты играешь мелодию на своей цитре.

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом, где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты всю жизнь оставалась одна.

Рядом с пятнистыми городскими воротами стоит старый пень,

А над каменной плитой эхом отдаётся голос: «Жди меня»

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты никогда не покидала этот заброшенный город.

Мальчик-пастух играет на своей флейте на окраине города, и из этой пустынной деревни можно услышать его.

Наша судьба соединилась и пустила корни: «Мы вместе».

В молодости жизнь наполняется смехом, для многих являющимся предметом зависти,

Слишком безжалостны люди, что пишут историю, отказываясь записывать такие романтичные истории.

Словно мимолётный фейерверк, хорошие времена коротки, любовная страсть длится недолго

И всё же ты спрашиваешь меня серьёзно ли я отношусь к нашим отношениям.

После тысячи лет любовь должна быть глубокой, но кто может вынести подобное долгое ожидание?

И всё же как может история быть не правдой.

Словно ты гуляешь между прежними жизнями,

Следуя за этим миром, следуя за мной и блуждая в этой жизни.

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом, где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты всю жизнь оставалась одна.

Рядом с пятнистыми городскими воротами стоит старый пень,

А над каменной плитой эхом отдаётся голос: «Жди меня»

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты никогда не покидала этот заброшенный город.

Мальчик-пастух играет на своей флейте на окраине города, и из этой пустынной деревни можно услышать его.

Наша судьба соединилась и пустила корни: «Мы вместе».

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом, где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты всю жизнь оставалась одна.

Рядом с пятнистыми городскими воротами стоит старый пень,

А над каменной плитой эхом отдаётся голос: «Жди меня»

Под моросящим дождём я возвращаюсь в дом где ты когда-то жила, но двор теперь зарос травой и кустарниками.

Я слышал, что ты никогда не покидала этот заброшенный город.

Мальчик-пастух играет на своей флейте на окраине города, и из этой пустынной деревни можно услышать его.

Судьба, что завладела нами, принадлежит нам.

Судьба, что завладела нами, принадлежит нам.

В этот раз Мишá вновь пригласил Тянь Чжи Синь’я поужинать с ним, однако Тянь Чжи Синь отказался.

Вернувшись в свою палатку, Тянь Чжи Синь приказал адъютанту:

– Внимательно следите за движением внутри провинции Мин. К тому же, отправь кого-нибудь присматривать за Мишόй, чтобы узнать нет ли странностей в его поведении, – Тянь Чжи Синь окончательно начал подозревать Мишý, однако из-за того, что Мишá был учеником острова Пэн Лай, он не мог начать действовать, пока у него на руках не окажется весомых доказательств.

«Однако, каким бы ни был результат, после рассвета мы нападём на город!»

Всю ночь Мишá был погружён в воспоминания об И Лянь. А рано утром с городской башни, находящейся возле ворот, донёсся мелодичный звук цитры. Ворота, как и вчера, были открыты. Несколько стариков подметали землю, а люди в городе начинали новый день.

Су Юэ ехала верхом на лошади и несла коробку с едой в которой была сладкая картофельная каша, кукурузные гнёзда и два маринованных блюда. Всё, что любил есть Мишá.

– Молодой господин, приятного аппетита!

– Возвращайся и поблагодари её…

– Хорошо!

Су Юэ садилась на лошадь, когда группа солдат окружила её.

– Схватить её! – приказал Тянь Чжи Синь.

Дюжина солдат кинулась на Су Юэ. Всё произошло так быстро, что Мишá не успел остановить их.

– Тц-тц-тц…

«Нет ни каких причин щадить жертв, которые сами кидаются на тебя,» – усмехнулась Су Юэ. В её руке появилась серебряная цепочка, на верхней части которой висел круглый нож размером с ладонь.

Не успев ничего понять, солдаты услышали странный звук и десять голов упали на землю. Окровавленные головы несколько раз прокатились по земле и, испачкавшись в жёлтом песке, выглядели особенно злобно.

– Ты! – Тянь Чжи Синь не ожидал, что Су Юэ, такая миниатюрная женщина, окажется такой порочной. В солнечном свете с круглого кинжала, висевшего на цепи в руке Су Юэ, капала кровь, создавая странный искрящийся свет.

– Я любезно принесла вам завтрак, а вы отплатили мне подобным образом? – Су Юэ не убегала, а уверенно сидела на лошади. Она покачивала серебряной цепью в левой руке, заставляя кровь капать на землю. – Что? Не смирились? Тогда давайте продолжим!

Тянь Чжи Синь поднял руку, чтобы отдать команду атаковать, однако Мишá остановил его:

– Стой! Пусть она уходит!

«Как я и ожидал, Мишá открыл рот. Естественно у него есть отношения с Фэн Ци Ци, иначе он не стал бы так помогать человеку Бэй Чжоу.»

– Пусть уходит…

– Спасибо! – Су Юэ хлестнула лошадь и вернулась в провинцию Мин.

Когда её фигура исчезла, Тянь Чжи Синь подошёл к Мишé:

– Господин Мишá, вы можете дать мне разумное объяснение вашему приказу? Почему вы отпустили её? Какие отношения между вами и Фэн Ци Ци? Почему она так заботиться о вас? На чьей вы стороне? Вы помогаете нашему Дун Лу или у вас есть другие планы?!

– Наглец! – громко выругалась Ся Сюэ, увидев, что Тянь Чжи Синь так обращается с Мишόй. – Наш молодой господин – верховный главнокомандующий, его действия не подлежат обсуждению!

Такая «дерзость» Ся Сюэ заставила Тянь Чжи Синь’я фыркнуть:

– Хоть господин и ученик острова Пэн Лай, однако это дело связано с жизнями пяти тысяч солдат. Может ли Господин взять всё на себя?!

– Значит, ты боишься, что я окажусь на одной стороне с Фэн Ци Ци и обману тебя? – понял вдруг Мишá.

Он был погружён в прекрасные воспоминания о И Лянь, и у него не было времени подумать о том, почему она так поступает. Сейчас, когда Тянь Чжи Синь сказал это, Мишá вдруг всё понял.

«И Лянь, ты знаешь, как использовать людей. Кажется, я слишком легкомысленно относился к тебе! Я не видел тебя столько дней, что мне следовало сесть и обратить на это внимание!»

– Разве это не так?

– Хахахаха, – рассмеялся Мишá. – Генерал, не позволяйте хитрости сеять раздоры. Я признаю, что знаю Фэн Ци Ци, однако я не шпион Бэй Чжоу, а также не делал ничего, что могло бы навредить интересам Дун Лу. Прошу генерала поверить мне!

– Поверить вам? – у Тянь Чжи Синь’я в сердце пылал огонь.

«Как я могу поверить твоей “односторонней истории” ?!»

– Поверить вам, хорошо! Если вы сейчас позволите нам напасть на город, я поверю вам!

В глазах Мишú просьба Тянь Чжи Синь’я прозвучала несколько «решительно». Он уже насквозь увидел хитрость Фэн Ци Ци, желающую посеять раздор, но его стратегия состояла в том, чтобы осаждать её, заставив взять инициативу в свои руки и молить его о пощаде. Поэтому просьба Тянь Чжи Синь’я была совершенно против воли Мишú. Он тут же покачал головой, отвергая просьбу Тянь Чжи Синь’я.

– Господин, вы не хотите нападать на город. Могу ли я считать, что ваши слова и поступки расходятся? На самом деле… вы шпион Бэй Чжоу?!

Тянь Чжи Синь отдал приказ, и группа солдат окружила Мишý и Ся Сюэ. Все они смотрели на Мишý в инвалидном кресле, как тигр смотрит на свою добычу. Казалось, стоит только Тянь Чжи Синь’ю отдать приказ, и они выйдут вперёд и заберут голову Мишú.

– Вы бесстрашные! – Ся Сюэ достала печать Мишú. – Эта печать, которую Великая Вдовствующая Императрица Дун Лу лично вручила нашему молодому господину. Может быть, вы и этим недовольны?

Печать в руке Ся Сюэ не пугала этих людей. Армия Бэй Чжоу резала словно горячий нож по маслу, и заняла так много территорий Дун Лу. Сейчас города вокруг провинции Мин также были заняты людьми Бэй Чжоу. Мишá медлил, не желая нападать и это не могло не вызвать подозрений у людей. Ведь если он ждал подкрепления Бэй Чжоу, то одним махом уничтожит эти пять тысяч солдат.

«Никто не хочет умирать! Если бы не Мишá, выдвинувший этот проклятый совет, мы бы не забрались так глубоко в брюхо врага и не столкнулись бы с подобным количеством пугающих опасностей. В этот раз, Мишá так прямо отверг предложение генерала Тянь Чжи Синь’я, как после этого мы можем доверять ему?!»

– Убить его!

– Он шпион Бэй Чжоу! Убьём его!

– Да! Убьём его. Ворвёмся в город и убьём Фэн Ци Ци!

Голоса становились всё громче и громче. Солдаты шаг за шагом приближались к Мишé, окружая его.

В это время ворота провинции Мин закрылись. Фэн Ци Ци стояла на городской башни и смотрела на прекрасную сцену, развернувшуюся под воротами городской башни.

– Мисс, а как вы узнали, что Мишá не позволит им напасть на город? – Су Мэй стояла рядом с Фэн Ци Ци и с удивлением смотрела на происходящее.

– Потому что я знаю его характер, – Ци Ци посмотрела на горизонт. – Скоро прибудет подкрепление Налань Синь’я, пусть наши люди приготовятся. Пришло время, внутреннему начать координироваться с внешним.

– Есть! – выслушав Фэн Ци Ци, Су Мэй очень взволновалась. Она спустилась вниз и приказала людям приготовиться.

__________________________________________________________

Под воротами городской башни Мишá смотрел на людей, что словно тигры приближались к нему и хоть его выражение лица не изменилось, в глубине души он восхищался Фэн Ци Ци.

«И Лянь, ты хорошо использовала хитрость, посеяв раздор. Прислала всего три коробки с едой, а уже заставила всех поменяться местами, встав против меня. Не знаю, наблюдаешь ли ты сейчас за этим, но всё идёт в соответствии с твоим желанием. И Лянь, должно быть, ты очень горда этим!»

– Я передумал! – сказал Мишá, прежде чем солдаты напали на него. – Раз Генерал не верит мне, тогда атакуйте город!

Мишá сбавил тон, оставив Тянь Чжи Синь’я в некотором недоумении.

«Я думал, Мишá будет держаться до конца. Не ожидал, что этот сопляк умеет смотреть за ветром и ставить штурвал.»

Смотреть за ветром и ставить штурвал – быть гибким и пользоваться ситуацией.

– Присмотреть за ним! – из-за особой личности Мишú, Тянь Чжи Синь не хотел убивать его, поэтому лишь приказал солдатам присматривать за Мишόй и Ся Сюэ.

Раздался звук горна и пять тысяч человек начали атаку на город.

– Мисс… – внезапная перемена под воротами башни заставила Су Юэ несколько напрячься.

«Согласно плану Мисс, Тянь Чжи Синь и Мишá должны были воевать между собой. Когда они бы сцепились, прибыло бы подкрепление Налань Синь’я. Так можно было бы решить опасное положение провинции Мин. Однако мы не ожидали, что враги придут к соглашению и не знаем, когда точно прибудет подкрепление Налань Синь’я. Что же нам делать?»

– Не нервничай… пусть все стоят спокойно! – Фэн Ци Ци коснулась нижней части своего живота.

«Лянь Шэн, ты научился идти на компромисс! Похоже, ты раскусил мою хитрость о раздоре. Ты так быстро пошёл на компромисс, а это и правда уже не твой характер!»

Фэн Ци Ци выглядела так, словно у неё была карта в рукаве и это заставило Су Мэй и Су Юэ успокоиться и ожидать приказов своей Мисс.

Естественно, длинные когти не успели закрепиться на стене, как издалека показалось облако жёлтой пыли. Оно на большой скорости приближалось всё ближе и ближе.

– Генерал, плохо! Приближается подкрепление Бэй Чжоу! – адъютант бросился к Тянь Чжи Синь’ю. – Генерал, что же нам делать?

– К чему паника?! – внешне Тянь Чжи Синь отругал адъютанта, однако его сердце то падало, то подскакивало в горло. – Сколько человек? Ты чётко видишь?

– Предположительно, предположительно, их больше десяти тысяч! – адъютант также не видел, сколько людей приближалось к ним. Он просто видел большое пыльное облако. Когда адъютант думал об этом, то понимал, что это определённо армия Бэй Чжоу, которая идёт сюда. – Генерал, смотря на их скорость и чёрные доспехи… Генерал, это может быть орлиный отряд!

– Орлиный отряд?! – закричал Тянь Чжи Синь. Желчь застряла в его горле, не поднимаясь вверх, но и не опускаясь, доставляя сильное неудобство. – Быстро, быстро отступаем!

«Орлиный отряд, отряд, который в одиночку поднял Фэн Цан. Испытав на себе железные требования Фэн Се и Фэн Цан’а, орлиный отряд стал самой мощной армией этого материка. Если это и правда орлиный отряд, даже пятьсот солдат из этого отряда, заставят уйти нас навсегда, не говоря уже о десяти тысяч орлиных солдат!»

– Быстрее! Отступаем! Отступаем! – Тянь Чжи Синь первым вскочил на лошадь, бросил подкову и сбежал.

Все увидели, что генерал сбежал и ни у кого более не осталось желания нападать на город. Солдаты вскочили на лошадей и помчались вслед за Тянь Чжи Синь’ем. Через мгновение шум возле городских ворот затих, остались лишь Мишá и Ся Сюэ.

– Молодой, молодой господин… – смотря на приближающееся густое облако пыли, Ся Сюэ загородила собой Мишý, чтобы защитить его.

Когда пыльное облако подошло ближе, Ся Сюэ увидела, что так называемые десять тысяч орлиных солдат были всего лишь сотней человек. Просто к хвосту каждой лошади была привязана ветка и присутствие десяти тысяч солдат было создано этими ветками, скользящими по песку.

– Хахахаха! – рассмеялся Мишá, когда люди на лошадях окружили его. – Гениальный замысел принцессы! Лишь несколько веток отпугнули всех этих солдат!

– Точно! Принцесса и правда удивительна! – губы Ся Сюэ сжались в тонкую линию. Если в начале её понимание Фэн Ци Ци сводилось к привязанности Мишú к И Лянь, то сейчас, пережив это, она наконец поняла, почему её молодой мастер был так влюблён в И Лянь.

– Молодой господин, что же нам делать? – смотря на людей, что окружали их, ладони Ся Сюэ вспотели.

«Сбегая Тянь Чжи Синь создал хаос, наш экипаж и лошадей забрали. Остались лишь я и молодой господин. Нас окружают сотни человек. Возможно ли, что сегодня мы здесь умрём?»

В сравнении с паникой Ся Сюэ, Мишá был очень спокоен.

«Хорошая отвлекающая тактика, лишь сотня человек отпугнула пять тысяч воинов Тянь Чжи Синь’я! Если бы стратегии и тактики И Лянь были широко распространены, они, несомненно, были бы записаны и передавались из поколения в поколение. Я не видел её уже шесть лет, и, похоже, моя И Лянь выросла!»

– Наша принцесса приглашает вас! – один человек вышел вперёд и поманил их рукой.

Увидев это, Мишá горько рассмеялся.

«Похоже, сегодня я уже не смогу уйти!»

После того, как Мишá и Ся Сюэ вошли в провинцию Мин, их под конвоем сопроводили к Фэн Ци Ци. С первого же взгляда Мишá увидел слегка выпуклый живот Фэн Ци Ци. Печаль охватила его сердце.

«Моя И Лянь стала чужой женой и ждёт от него ребёнка!» – Мишá сжал кулак и его ногти глубоко впились в ладонь.

– И Лянь, давно не виделись, – хоть он и имел статус «заключённого», Мишá всё ещё сохранял невинную улыбку.

– Не произноси моего имени! Отвратительно! – в глазах Фэн Ци Ци улыбка Мишú была особенной занозой.

«В прошлой жизни этот человек использовал улыбку, чтобы обманывать приёмного отца и меня саму. Как он может сейчас не чувствовать ни малейшей вины и продолжать так бессердечно улыбаться? Неужели он никогда не сожалел о том, что случилось в прошлом?»

Слова Фэн Ци Ци сильно задели Мишý.

«Вчера я и правда думал, что ты простила меня и даёшь нам возможность пожать друг другу руки и помириться. И Лянь, не ожидал, что твоя ненависть действительно доходит до крайности.»

– В прошлой жизни я покончил с собой и отплатил тебе жизнью, а сейчас я здесь. Забери мою жизнь в качестве выкупа за приёмного отца! – Мишá закрыл глаза, поднял голову и показал гладкую шею. У него был такой вид, словно он спокойно смотрит в лицо смерти. В этот раз он принял поражение от рук Фэн Ци Ци.

«Раньше я думал, что используя любые способы я смогу заполучить тебя, И Лянь, заставлю остаться рядом с собой. Но если я не могу сделать это, то пусть всё будет так, как сейчас, пусть я умру от твоих рук, заглушив глубокую ненависть в твоём сердце.»

– Нет, нет! – увидев действия Мишú, Ся Сюэ обняла его и крепко прижала к себе. – Госпожа И Лянь, хоть я не знаю, какие обиды существуют между вами и моим молодым господином, но мой молодой господин действительно вас любит! Я прошу вас отпустить моего молодого господина, если вы хотите убить, то убейте меня! Я умру вместо моего молодого господина! Умоляю вас!

– Пошла прочь! – Мишá оттолкнул Ся Сюэ. – Это касается только её и меня. Это не имеет никакого отношения к тебе, мелкой рабыне. И Лянь, это всё моя вина. Просто убей меня!

– Молодой господин!

– Пошла ***… чем дальше ты уйдёшь, тем лучше! Это из-за тебя меня поймали, бесполезная вещь!

Мишá так яростно ругал Ся Сюэ, что она остолбенела.

– Молодой господин, вы прогоняете меня! Молодой господин больше не нуждается в Ся Сюэ, чтобы служить вам?

– Мне не нужен такой никчёмный человек, как ты! Бесполезный мусор! К чёрту всё это!

Слова Мишú были очень некрасивыми и сердце Ся Сюэ разрывалось от боли.

– Даже если молодой господин не любит меня и ненавидит, но я рабыня молодого господина. Защищать молодого господина – мой долг! – Ся Сюэ опустилась на колени перед Фэн Ци Ци, поклонилась и взмолилась. – Госпожа И Лянь, даже если это нужно для того, чтобы накопить добродетель для ребёнка в вашем чреве, отпустите моего молодого господина, хорошо?! Он любит вас всем своим сердцем. Возможно, он использовал неправильные методы, однако нет ничего плохого в том, чтобы любить кого-то! Госпожа И Лянь, умоляю вас! Умоляю вас!

– Пошла прочь! Я не нуждаюсь в твоих мольбах…

– Хлоп, хлоп… – увидев эту сцену, Фэн Ци Ци тихо захлопала в ладоши. – Конечно, хозяин и слуга питают друг к другу глубокие чувства. Лянь Шэн, у тебя есть желание спасти её, так зачем же использовать такие злые слова, чтобы причинить ей боль?!

Когда Фэн Ци Ци указала ему на его мысли, лицо Мишú Это не так! покраснело, и он тут же стал оправдываться:

– Это не так! Я действительно ненавижу её! И Лянь, та, кого ты хочешь убить – это я. Всё, что она делала, было приказано мной. Не усложняй ей жизнь!

– Не усложнять? Ха-ха, если бы ты этого не сказал, у меня бы и не появилось таких мыслей. Сейчас, когда ты упомянул об этом, я и правда хочу усложнить ей жизнь, – Фэн Ци Ци бросила в Мишý маленькую бутылочку. – Твоя жизнь – то, что ты должен мне. Я могу подумать о том, чтобы отпустить её, однако ты должен принять эту пилюлю. Лянь Шэн, ты слишком многим мне обязан. Я не хочу, чтобы ты так легко умер, это было бы слишком хорошо для тебя. Съешь эту пилюлю, и я буду смотреть, как медленно ты умираешь у меня на глазах…

– Отлично! Я съем её! – Мишá горько рассмеялся.

«Ты и правда ненавидишь меня до мозга костей!»

– Молодой господин, не надо! – Ся Сюэ хотела остановить Мишý, однако Су Мэй и Су Юэ удержали её и Ся Сюэ оставалось лишь смотреть, как Мишá ест яд.

– Кхе-кхе… – увидев красную кровь на своей ладони, Мишá весело рассмеялся. – И Лянь, я очень рад, что могу умереть от твоей руки. Насколько бы было здорово, если время можно было бы повернуть вспять и вернуться в прошлое?!

– Молодой господин, нет… – смотря на бледное лицо Мишú и то, как он кашлял кровью, Ся Сюэ вырвалась из рук Су Мэй и Су Юэ, и подбежала к Мишé. – Молодой господин, как вы можете быть таким глупым?! Она не любит вас, но я люблю вас! Молодой господин, почему вы не хотите посмотреть на меня? Я всегда была рядом с вами!

– Ся Сюэ… – взгляд Мишú стал расфокусированным, и он не мог чётко видеть Ся Сюэ. Мишá смог лишь протянуть руку и коснуться лица девушки. – Уходи! Я поступал с тобой неправильно! В моём сердце есть лишь И Лянь, ты не можешь войти в него! Уходи…

– Нет! Я хочу остаться с молодым господином! Куда бы ни пошёл молодой господин, я хочу остаться с молодым господином!

– Глупая женщина! – рассмеялся Мишá, его рот был полон крови.

«Оказывается, смерть – именно такая! Я буду медленно умирать, выплёвывая кровь из своего тела… И Лянь, ты и правда так сильно ненавидишь меня? Почему ты не можешь простить меня?» – Мишá ощутил, что его тело холодеет. Боль в его груди становилась всё сильнее. Такая боль, которую трудно было описать словами. «Кажется, словно моя душа внезапно начала отделяться от плоти и крови…»

– И Лянь… – Мишá с трудом держась, посмотрел в сторону Фэн Ци Ци. Только взгляд его был затуманен, и он видел лишь белый туман. – И Лянь… Когда я умру, ты сможешь избавиться от этой ненависти…

– И Лянь… – Мишá ещё несколько раз позвал её по имени, но ему никто не ответил.

– Молодой господин, госпожа И Лянь уже ушла… –рядом с Мишόй всхлипнула Ся Сюэ.

«Ушла? Разве она не ненавидит меня очень сильно и не хочет своими глазами увидеть, как я медленно умираю? Почему она больше не смотрит? Наверное, потому, что сейчас я выгляжу очень некрасиво. Поэтому, она ощутила отвращение, смотря на меня!»

Не понятно, сколько прошло времени, но тело Мишú постепенно остывало в руках Ся Сюэ.

– Молодой господин! – Ся Сюэ плакала так, что у неё разрывалось сердце и трещали лёгкие. Её слёзы капали на лицо Мишú. – Молодой господин, подождите немного, Ся Сюэ придёт, чтобы сопровождать вас! Молодой господин, Ся Сюэ не позволит вам быть одиноким на пути в преисподнюю!

Когда кинжал Ся Сюэ уже был готов вонзиться ей в живот, камень попал по её руке.

Смотря на подошедшую Фэн Ци Ци, глаза Ся Сюэ видели лишь красное пятно.

– Зачем ты вернулась? Хочешь посмотреть, умер ли он? Молодой господин умер! Он умер! Теперь ты довольна? Я никогда не видела такой бессердечной женщины, как ты! В чём провинился молодой господин? Его единственной ошибкой было то, что он влюбился в тебя. Он не должен был влюбляться в такую бессердечную и хладнокровную женщину, как ты! И Лянь, я ненавижу тебя! Даже если я превращусь в приведение, я не отпущу тебя!

Не дожидаясь, пока Ся Сюэ выплеснет всё своё горе, Су Мэй ударила её ладонью по шее. Ся Сюэ вздрогнула, а затем медленно сползла на землю, держа на руках Мишý. До самого конца её руки крепко держали Мишý и не отпускали его.

– Мисс, вы хорошо всё обдумали? И правда хотите отпустить их? Если мы позволим тигру вернуться в горы, в будущем это будет крайне неприятно, – тихо сказала Су Юэ, смотря на Ся Сюэ и Мишý, лежащих на земле.

– Ся Сюэ была права. Примите это как накопление добродетели для моего ребёнка! Более того… он больше никогда меня не вспомнит. Отошлите их прочь!

Когда Ся Сюэ проснулась, она оказалась в общем доме.

«Я не умерла? Я думала, что умерла!»

Лишь поднявшись с постели, Ся Сюэ вспомнила последнюю сцену, произошедшую перед тем, как она закрыла глаза.

– Молодой господин! Молодой господин! – Ся Сюэ выбежала наружу и увидела знакомую фигуру, сидящую там. – Молодой господин…

Ся Сюэ не смела поверить своим глазам. Лишь приблизившись, она обнаружила, что человек был настоящим. Это был Мишá.

Мишá сидел с закрытыми глазами, прислонившись к инвалидному креслу. Кровь в уголках его губ уже засохла, а кровь на теле почернела. Казалось, что этот человек давно мёртв.

– Молодой господин, молодой господин! – увидев Мишý, Ся Сюэ очень опечалилась. Она забралась к нему на голени и заплакала.

– Молодой господин, это вина Ся Сюэ. Ся Сюэ плохо заботилась о вас! Молодой господин, не оставляйте Ся Сюэ, хорошо?! – грустно воскликнула Ся Сюэ.

Внезапно чья-то рука коснулась лица Ся Сюэ:

– Ся Сюэ, почему ты плачешь? Что случилось? Почему мне так плохо?

Услышав знакомый голос, Ся Сюэ некоторое время никак не реагировала, сидя в оцепенении. Посмотрев ещё раз на Мишý, она увидела, что он открыл правый глаз и смотрит на неё. Это повергло Ся Сюэ в шок.

– Молодой господин, вы не умерли? Так здорово! Молодой господин не умер?!

– Ся Сюэ, о каких глупостях ты говоришь? Почему я должен умереть? – Мишá выглядел озадаченным. Дотронувшись до уголка своих губ и увидев следы крови на своём теле, он закричал. – Почему на мне кровь? Ся Сюэ, где мы? Почему мы здесь?

Мишá задал сразу так много вопросов, что Ся Сюэ не знала, с чего и начать. Сейчас сердце Ся Сюэ было переполнено чем-то, что называлось счастьем.

«Мой молодой хозяин не умер. Мишá всё ещё жив!»

Ся Сюэ не догадывалась, почему они оказались в таком странном месте, однако была уверена, что Фэн Ци Ци отпустила их.

– Молодой господин, это Госпожа И Лян. Она…

– И Лянь? Кто такая И Лянь? – услышав это имя, Мишá нахмурился. – Ся Сюэ, я спрашиваю тебя, почему мы здесь. Почему ты говоришь, о малозначимых людях?

Ответ Мишú крайне ошарашил Ся Сюэ:

– Молодой господин, вы больше не помните Госпожу И Лянь?

– Я точно её не знаю, – покачал головой Мишá. – Этот человек очень важен?

– Нет, не важен. Она не имеет к нам никакого отношения, – Ся Сюэ сильно прикусила губу, с трудом сдерживая слёзы. Наконец-то она поняла, в чём дело.

«Фэн Ци Ци отпустила нас, но заставила Молодого господина навсегда забыть её. Пожалуй, это лучший исход для них двоих!»

– Молодой господин, вы голодны? Я приготовлю для вас еду! – Ся Сюэ вытерла уголки глаз, а её сердце разрывалось от волнения.

«Раньше я ненавидела Фэн Ци Ци за то, что она занимала это место в сердце молодого господина. Но сейчас я благодарна этой щедрой женщине. Фэн Ци Ци не только подарила Молодому господину новую жизнь, по и дала мне новый старт!»

– Голодный. Ся Сюэ, я хочу лапшу…

– Хорошо, хорошо! Я приготовлю лапшу для молодого господина! – Ся Сюэ с радостью отправилась на кухню.

Мишá толкнул коляску и последовал за ней. Когда перед ним поставили приготовленную лапшу, Мишá не захотел пользоваться палочками для еды и настоял на том, чтобы Ся Сюэ накормила его.

– Молодой господин всё больше и больше похож на ребёнка! – хоть Ся Сюэ и жаловалась, но на душе у неё было очень сладко.

«Неважно, какой молодой господин, пока он может забыть Фэн Ци Ци, я готова остаться с ним, даже если он станет дураком!»

__________________________________________________________

Су Мэй посмотрела на двух людей во дворе и медленно отступила. Когда она вернулась в провинцию Мин и рассказала Фэн Ци Ци всё о Мишé и Ся Сюэ, Ци Ци вздохнула.

– Мисс, разве вы не счастливы? Если вы недовольны, эта подчинённая пойдёт и убьёт их!

– Нет необходимости, – услышав слова Су Мэй, Фэн Ци Ци покачала головой. – Как сказал Лянь Шэн, в прошлой жизни от отплатил мне жизнью. Он также принял яд и однажды умер. Он также отплатил жизнью приёмному отцу. Более того, после приёма моей пилюлю разум Лянь Шэн’а постепенно деградирует. В итоге, он станет невинным ребёнком и больше не сможет причинять боль людям. Теперь мы квиты! – Фэн Ци Ци подняла голову и посмотрела на далёкое небо.

«Приёмный отец, была ли я права, сделав это? Хоть я и правда хотела убить его, чтобы отомстить за тебя, но ты на небесах не хотел бы, чтобы мы убивали друг друга!»

Разобравшись с делом Мишú, Ци Ци ощутила, что мрачность, таившаяся в её сердце, исчезла. Мишá стал кем-то из прошлого.

«С таким преданным человеком, как Ся Сюэ рядом с Мишόй, они смогут начать всё сначала.»

С исчезновение опасности и обиды Мишú, Фэн Ци Ци этой ночью спала очень хорошо и глубоко.

Это была очень тихая ночь. Серебряный лунный свет проникал внутрь и растекался по телу Фэн Ци, накрывая её всю.

– Кто это? – Су Юэ, нёсшая вахту, услышала, как кто-то приближается. Она вышла проверить, а увидев, человека, который спрыгнул вниз, очень удивилась. – Гу… Гуйэ?!

«Разве Фэн Ца не на юге в десяти тысяч милях отсюда? Почему он здесь?» – после такого сюрприза Су Юэ была очень взволнована. Она хотела пойти и рассказать об этом Фэн Ци Ци, однако Фэн Цан остановил её.

– Тсс! – Фэн Цан, покрытый пылью, выглядел немного виноватым. Однако даже волосы, в беспорядке лежащие на его лбу, не заставляли его терять очки привлекательности, даже наоборот, это добавляло ему героической ауры. – Где Цин Цин?

– Мисс уже спит…

– Я понял, позволь мне! Ты можешь идти отдыхать!

Фэн Цан легко вошёл в комнату. Когда он увидел девушку на крови, которая поймала его душу в ловушку, и потревожила его сны, Фэн Цан с трудом смог удержать себя от желания поцеловать её. Смотря на Фэн Ци Ци, спящую так сладко, Фэн Цан осторожно снял доспехи и также осторожно подошёл к кровати.

Во сне брови Фэн Ци Ци разгладились, а на губах появилась лёгкая улыбка. Её лицо было очаровательно. Смотря на маленькую женщину, о которой он думал днём и ночью, Фэн Цан улыбался. Он протянул руку и убрал волосы с её лба.

Фэн Ци Ци была в очень глубоком сне. Она не чувствовала, что рядом с ней кто-то есть. Взгляд Фэн Цан’а опустился ниже и упал на слегка выпуклый живот Ци Ци.

Поскольку было жарко, Фэн Ци Ци носила тонкую одежду без подкладки. Сейчас она спала на боку и живот казался уже выпуклым. С точки зрения Фэн Цан’а, живот Фэн Ци Ци имел небольшой изгиб, который был ни маленьким, ни большим.

«Когда я уходил, она всё ещё была в хорошей форме, а теперь, когда я вернулся, наш ребёнок уже вырос в её животе…» – Фэн Цан тихо лёг в постель, позади Фэн Ци Ци и, протянув руку, обнял её. Его большая ладонь легла на живот Ци Ци. Сердце Фэн Цан’а было переполнено счастьем. Тепло переходило от его пальцев в сердце.

– Ммм… – Фэн Ци Ци немного повернулась, ища удобное положение и вновь заснула.

Поза этих двоих была похожа на положение двух ложек, склеенных вместе. Фэн Цан легко поцеловал Ци Ци в ухо.

Находясь в пути, Фэн Цан уже давно не отдыхал. Сейчас, рядом с Фэн Ци Ци, всё напряжение, которое он испытывал, исчезло. Он обнял жену с ребёнком и заснул.

Лишь проснувшись, Ци Ци обнаружила, что что-то было не так. Она увидела, что чья-то рука лежала у неё на животе.

Лишь с одного взгляда Ци Ци поняла, что это рука Фэн Цан’а и, когда она повернулась, дьявольски красивое лицо Фэн Цан’а оказалось над её головой. Прошло много времени с тех пор, как Ци Ци в последний раз видела Фэн Цан’а. На его лице отражалось изнеможение, а на подбородке была короткая щетина.

«Судя по внешнему виду Цан’а, он уже давно не отдыхал нормально.» – Ци Ци осторожно повернулась и, оказавшись лицом к лицу с Фэн Цан’ом, её маленькая рука погладила его по похудевшей щеке. Лишь после того, как Ци Ци коснулась щетинок, которые кололи её ладонь, она стала уверена, что Фэн Цан сейчас находится перед ней.

«Так здорово!» – Фэн Ци Ци усмехнулась. Она немного пододвинулась вперёд и её маленькие губы запечатали поцелуй на губах Фэн Цан’а.

Когда губы Ци Ци уже были готовы оторваться от его губ, Фэн Цан открыл глаза. Эта пара дьявольски прекрасных глаз посмотрели на Фэн Ци Ци. Его глаза продолжали выбрасывать множество искр, делая Ци Ци неспособной противостоять им. Через мгновение её лицо вспыхнуло:

– Ты уже проснулся, а когда ты вернулся… – говоря это, Фэн Ци Ци отодвигалась назад.

Взгляд Фэн Цан’а был переполнен любовью, а в сочетании со жгучем желанием, заставлял сердце Фэн Ци Ци дико биться.

Ци Ци продолжала отодвигаться назад, однако Фэн Цан удержал её и крепко прижал е себе:

– Цин Цин, стрекоза слегка коснулась воды – это не поцелуй!

Стрекоза слегка коснулась воды – поверхностный контакт.

Не дожидаясь понимания Ци Ци, красивое лицо Фэн Цан’а приблизилось к ней, а затем мягкие и нежные губы коснулись её губ. В это же мгновение язык Фэн Цан’а раздвинул розовые губы Ци Ци, а она уже и забыла, что нужно делать. Благоухающие губы Ци Ци слегка шевельнулись язык Фэн Цан’а скользнул между её зубов, окунаясь в аромат Ци Ци.

– Ммм… – тело Фэн Ци Ци обмякло и прильнуло к рукам Фэн Цан’а.

Рука Фэн Цан’а скользнула под верхнее одеяние Ци Ци и поползла вверх по её позвоночнику. Мурашки распространились по её спине, а когда рука Фэн Цан’а оказалась на её груди, тело Ци Ци слегка задрожало.

– Цан…

– Цин Цин, ты скучала по мне? – ощутив мягкость маленькой женщины в своих руках, Фэн Цан неохотно оторвался от её губ. – Я очень скучал по тебе….

Смотря в глаза Фэн Цан’а, которые были наполнены любовью, глаза Ци Ци наполнялись весной. Из-за поцелуя её губы стали алыми, словно кровь, словно, если к ним прикоснуться, из них потечёт кровь.

Фэн Ци Ци молчала, а Фэн Цан не хотел останавливаться. Его пальцы двинулись вперёд, начиная дразнить какую-то точку:

– Скажи мне, Цин Цин, ты скучала по мне?

– Скучала… Цан, не… рано утром… – умелые руки Фэн Цан’а заставляли покраснеть маленькое личико Ци Ци и всю ещё шею. Как она могла не понимать мыслей Фэн Цан’а?

– Цин Цин… – губы Фэн Цан’а приблизились к уху Фэн Ци Ци и озвучили его желание. – Цзинь Мо, сказал, что ты теперь в стабильном состоянии. Мы можем быть достаточно близко и, пока мы контролируем силу, мы не причиним вреда ребёнку…

Подобные слова любви, идущие от Фэн Цан’а, заставили сердце Ци Ци биться ещё быстрее. Увидев, что Фэн Цан хочет развязать её платье без подкладки, Ци Ци быстро протянула руку, останавливая его:

– Мой живот теперь такой… некрасивый…

«Она отказывается из-за этого?!»

Фэн Цан прекратил «работу» своей руки и поцеловал Фэн Ци Ци в лоб:

– Кто сказал, что моя Цин Цин уродлива? Моя Цин Цин – самая красивая женщина! Не важно, когда, ты самая красивая! Более того, Цин Цин сейчас такая из-за меня, я должен взять на себя ответственность! – Фэн Цан, переполненный нежностью, похлопал Фэн Ци Ци по выпирающему животу. – Я чувствую, что такая ты особенно очаровательна!

Когда Фэн Цан сказал это, живот Ци Ци внезапно дёрнулся, заставив его вздрогнуть. Увидев поведение Фэн Цан’а, Ци Ци рассмеялась:

– Малыш понял, что папа вернулся и приветствует тебя!

Слова Ци Ци сделали Фэн Цан’а немного глупым из-за счастья:

– Цин Цин, ты говоришь, что наш ребёнок двигается?

– Да! Прошло уже больше четырёх месяцев, теперь можно чувствовать движение плода! – Фэн Ци Ци взяла ладонь Фэн Цан’а и начала учить его чувствовать движение плода.

Естественно, не прошло и нескольких минут, как по ладони Фэн Цан’а прошлой какое-то особое ощущение, словно от рыбы, плещущейся в воде.

– Я почувствовал! Почувствовал! – удивлённо воскликнул Фэн Цан. – Он приветствует меня! Он знает, что я его папа!

– Ммм… – Ци Ци мягко кивнула головой. – Наверно, это так называемое кровь гуще воды!

Кровь гуще воды – узы кровного родства сильнее всего.

– Спасибо, Цин Цин… – Фэн Цан взволнованно обнял Фэн Ци Ци, а его губы прикоснулись к её чёрным волосам. – Спасибо! Цин Цин! Спасибо тебе за то, что подарила мне дом! Спасибо тебе за то, что родишь мне ребёнка! Спасибо, что остаёшься со мной…

После встречи с Фэн Ци Ци, Фэн Цан всегда сохранял благодарное отношение к ней. Сейчас ребёнок в её животе, казалось, ощущал глубокую любовь между своими родителями. Он начал медленно двигаться, словно общался со своими родителями.

__________________________________________________________

Когда Фэн Цан и Фэн Ци Ци встали, солнце было уже очень высоко.

Фэн Ци Ци взяла лезвие и тщательно убрала щетину с подбородка Фэн Цан’а. Спустя несколько минут в руках Ци Ци вновь оказался дьявольски прекрасный мужчина.

– Со сбритой бородой смотришься лучше! Молодой и красивый! – влажная тряпка в руке Ци Ци нежно убрала остатки щетины Фэн Цан’а.

– Похоже, Цин Цин – та, кто любит глазами! Значит, я должен быть доволен свой внешностью и заботиться о ней?

– Конечно же! Мой муж такой красивый, когда я выведу тебя, это также даст мне лицо!

Фэн Цан и Фэн Ци Ци выходя из комнаты весело болтали. Снаружи Су Мэй, Су Юэ и Налань синь уже довольно долго ждали. Когда они увидели Фэн Цан’а, все почтительно поклонились. Фэн Цан кивнул и повёл Ци Ци на завтрак.

– Цан, ты вернулся?

– Я так волновался за тебя! Сто тысяч человек столкнулись в пятью тысячами человек, разве ты не знаешь, что люди будут волноваться из-за этого?

Оказалось, что Фэн Цан уже организовал все сражения на фронте и специально вернулся, чтобы увидеть Фэн Ци Ци. В итоге, по дороге он получил срочное письмо от Налань Синь’я. Только тогда он узнал, что город провинции Мин был окружён. Фэн Цан тут же, не останавливаясь, бросился к ней, он не ожидал, что к его прибытию, Ци Ци уже сама всё уладит.

– Разве сейчас я не в порядке?! – Ци Ци рассмеялась, но Фэн Цан щёлкнул её по носу:

– Я знаю, что Цин Цин умна, но я всё равно очень волновался и боялся!

– Мне очень жаль! В следующий раз я обращу на это внимание! К тому же, разве эти пять тысяч человек не были напуганы…?

– Ах, ты… – Фэн Цан не сказал Ци Ци, что после того, как он узнал, что у кого-то появилась идея захватить Фэн Ци Ци, он послал орлиный отряд обойти армию Тянь Чжи Синь’я.

«Сейчас, вероятно, эти пять тысяч солдат уже отправились на встречу с королём ада. Раз у них хватило смелости мечтать о моей жене, они должны быть готовы к последствиям.»

Завтрак прошёл в атмосфере полного счастья. После завтрака Фэн Ци Ци уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а.

– Почему ты вернулся так внезапно? Что-то случилось? – хоть Фэн Цан только что объяснил ей причину своего возвращения, однако Ци Ци не поверила в это.

«Судя по характеру Цан’а, он наверняка одним махом мог захватить власть над Дун Лу. Сейчас же он так внезапно вернулся. Определённо что-то произошло.»

– Цин Цин, я хочу попасть на остров Пэн Лай!

То, что Фэн Цан внезапно захотел отправиться на остров Пэн Лай, несколько удивило Фэн Ци Ци. Она тут же села и посмотрела на него:

– Разве мы не говорили, что отправимся туда после окончания войны? Неужели «Забвение Любви» начало действовать?

Смотря в ясные глаза Ци Ци, Фэн Цан кивнул. Он не стал скрывать своего положения:

– Я не знаю, действует оно или нет. Просто я больше ничего не могу вспомнить о нашем прошлом… Цин Цин, мне несколько страшно, я боюсь, что действительно забуду тебя… – слова Фэн Цан’а говорили о том, что проблема уже стала серьёзной.

«Похоже, временная шкала, о которой говорил Цзя Лань, двинулась вперёд. Нам нужно отправиться на остров Пэн Лай.»

– Я не позволю тебе забыть меня! Если ты посмеешь забыть меня, то просто подожди, и ты увидишь последствия! – улыбка на лице Фэн Ци Ци, скрывала её тревогу. – Тогда пойдём отсюда, я прикажу людям привести сюда Цзя Лань’я и Цзинь Юя!

Чтобы добраться до острова Пэн Лай по воде, требовалось по меньшей мере полмесяца. Поэтому, на большой лодке была приготовлена свежая вода и еды, достаточной на месяц путешествия.

– Налань, потрудись позаботиться о деле Дун Лу!

– Принц, не волнуйтесь! Когда вы и Ванфэй вернётесь, Дун Лу больше не будет существовать!

Попрощавшись с Налань Синь’ем, Фэн Цан поднялся на борт корабля и встал рядом с Фэн Ци Ци.

– Поднять паруса! – прозвучал приказ лодочника. Корабль медленно вышел из порта.

Это был первый раз, когда Су Мэй и Су Юэ сели на корабль. Волны и ветер на море были очень сильными и эти двое долгое время чувствовали себя несколько неуютно и страдали морской болезнью. К счастью, Цзинь Мо был с ними. Он сделал несколько пилюль в соответствии с их типом телосложения и за два дня Су Мэй и Су Юэ приспособились к морской жизни.

У Фэн Ци Ци не было морской болезни. Каждый день она была полна энтузиазма и брала Фэн Цан’а на рыбалку.

– Принц, это последние пилюли, – воспользовавшись тем, что Ци Ци дремала на носу корабля, Цзинь Мо передал Фэн Цан’у маленькую бутылочку. – По одной в день. Вы не можете много есть!

– Я всё понимаю, – Фэн Цан спрятал маленькую бутылочку в своём одеянии.

– Принц, вы не собираетесь рассказать об этом Принцессе? Она также является экспертом в этой области. Возможно, она могла бы помочь вам! – Цзинь Мо несколько беспокоился о Фэн Цан’е. – Принц, лучше бы вы нашли возможность рассказать об этом Принцессе!

– Я не хочу, чтобы она волновалась! – говоря это, рука Фэн Цан’а слегка дрожала. Он стиснул зубы и с усилием подавил эту дрожь.

После Красной реки этот вид тремора продолжался уже около трёх месяцев. Эти атаки происходили регулярно, каждый день, и с течением времени становились всё более продолжительными. Раньше это была лишь лёгкая дрожь, а теперь, когда начинались атаки, Фэн Цан больше не мог сдерживать себя. Он даже не мог держать в руках чашку.

– Принц, Принцесса и я вышли от знаменитого мастера. Медицинские навыки Принцессы на уровень выше моих! Если вы расскажете Принцессе об этом раньше, это пойдёт вам на пользу!

– Это бесполезно! – Фэн Цан беспомощно улыбнулся. – Разве не ты говорил, что это остаточное явление яда Гу?! Гу был перенесён в тело Цин Цин и не сдерживаемый ядом Гу, эмбриональный яд начал вести себя более активно. Лишь на острове Пэн Лай есть лекарство от эмбрионального яда, Цин Цин не сможет мне помочь!

Видя, Что Фэн Цан так упрям, Цзинь Мо вздохнул:

– Принц, я уже говорил, что между мужем и женой должна быть честность. Пусть ваша позиция возможно и благая, однако вы когда-нибудь думали, что подумает Принцесса? Вы боретесь с болезнью, однако она не знает этого. Насколько виноватой она будет чувствовать себя и насколько разбитым будет её сердце, когда она узнает об этом?

Цзинь Мо так много сказал на одном дыхании, что Фэн Цан ощутил к нему совершенно новый уровень уважения:

– Цзинь Мо, я и не ожидал, что ты так много знаешь о любви! Ты не рассказывал!

– Принц, не смейтесь надо мной, Принцесса уже идёт сюда… – голос Цзинь Мо затих, когда Фэн Ци Ци уже стояла позади Фэн Цан’а:

– Цан, старший брат, о чём вы разговариваете?

– Мы делаем ставки! Цзинь Мо сказал, что я не поймаю ни одной рыбы. Я сказал, что обязательно поймаю большую рыбу, чтобы ты могла питать своё тело. Цзинь Мо не поверил своим ушам, так что нам оставалось лишь поспорить!

– Ну что? Спорите? Отлично! А что за ставка? – Фэн Ци Ци лукаво посмотрела на Цзинь Мо. – Старший брат, раз уже вы заключаете пари, ты должен взять всё хорошее, иначе будешь слишком скупым.

Цзинь Мо мог лишь горько улыбнуться, видя, как эта пара перекликается друг с другом:

– Давай заключим сделку! Если я проиграю, то открою тебе секрет о Принце, а если выиграю я, Принц должен будет пообещать мне одну вещь.

Услышав слова Цзинь Мо, Фэн Цан понял, что тот просто разыгрывает его.

«Независимо от того, проиграю я или выиграю, Цзинь Мо расскажет Цин Цин об остаточном эффекте Гу. Она беременна, если она испугается, будет переживать и этим ранит ребёнка в своём животе, то что же мне делать?»

– Цзинь Мо, почему бы нам не поменять ставки?! Если ты проиграешь, то прыгаешь в море в качестве пищи для рыб, а если проигрываю я, то прыгаю я. Что думаешь?

Фэн Цан явно мешал Цзинь Мо рассказать Фэн Ци Ци обо всём, однако долг Цзинь Мо состоял в том, чтобы позаботиться о Фэн Цан’е. В этот раз он отказался идти на компромисс. Какое-то время эти двое переглядывались, игнорируя Фэн Ци Ци.

– У вас что, есть секрет? – Ци Ци уже давно обнаружила, что с этими двумя мужчинами что-то не так.

Сейчас они были полны «нежных чувств» и бросали друг на друга «влюблённые» взгляды, что сделало Ци Ци ещё более скептичной. Она шагнула вперёд, разделяя Фэн Цан’а и Цзинь Мо:

– Скажите мне, в чём дело? – Фэн Ци Ци упёрла руки в бока, производя сильное впечатление своим животом. Она смотрела на Фэн Цан’а, желая найти какие-то подсказки на его красивом лице.

– Ничего не случилось… – Фэн Цан очаровательно улыбнулся. Он хотел обнять Ци Ци за талию, но та увернулась от его рук.

– Старший брат, тогда ты расскажи мне! Что скрывает от меня Цан? – Фэн Ци Ци не смогла найти ответа у Фэн Цан’а, поэтому стала искать его у Цзинь Мо.

Фэн Цан, позади Цзинь Мо, жестом показал «молчи». Хоть Цзинь Мо и хотел рассказать, однако, в конце концов, Фэн Цан был его Мастером.

«Я не могу нарушить волю моего Мастера…»

Цзинь Мо осталось лишь с улыбкой притворяться дурачком:

– Младшая сестра, я пошутил! Какой секрет может быть у Принца?! Неужели ты не знаешь, что он за человек?

– Неужели?

«Кажется, эти двое сговорились, их рты так плотно закрыты… Я хочу выяснить причину этого, но никто не хочет помогать мне, а я понятия не имею где начинать искать…»

– Цин Цин, иди сюда, садись! Выпей воды… – Фэн Цан помог Ци Ци сесть и налил воды, вот только, стоило ему поднять чашку, как его рука внезапно начала дрожать.

«Дзинь…» – чашка упала на палубу и разбилась на несколько осколков.

Фэн Цан побледнел, а затем спрятал руку в рукав.

– Ха-ха, волны и правда очень сильные… – мягко улыбнулся Фэн Цан.

– Нет никаких волн! – ненормальное поведение Фэн Цан’а было остро схвачено Фэн Ци Ци. Она встала и подошла к нему. Ци Ци протянула руку, желая схватить Фэн Цан’а за руку, однако он уклонился.

– Я не порезался, тебе не о чём беспокоиться! – Фэн Цан сделал шаг назад.

Он ещё не успел отступить, когда Фэн Ци Ци вышла из себя:

– Стой! Вытяни свою руку!

Люди, привыкшие к мягкости Фэн Ци Ци, были напуганы её внезапным «львиным рыком», даже Фэн Цан был поражён. Ци Ци быстро подошла к нему и схватила за руку. Когда дрожащая рука Фэн Цан’а показалась из его рукава, сердце Ци Ци пропустило удар:

– Что случилось? – Фэн Ци Ци привычно положила свои пальцы на запястье Фэн Цан’а.

– Ничего страшного, Цзинь Мо уже приготовил для меня лекарство…

– Молчать! – рыкнула Ци Ци.

Фэн Цан понял, что на этот раз она действительно в ярости. Видя, что её лицо такое мрачное, Фэн Цан впервые благовоспитанно встал перед Фэн Ци Ци. Он был похож на ребёнка, который сделал что-то не так и теперь неподвижно ждёт, когда его «отчитают».

– Когда это началось? – проверив одну руку Фэн Цан’а, Ци Ци взялась за другую.

– Это началось, когда я впервые встретил Мишý…

– Неужели так давно? – Ци Ци нахмурилась. После проверки она повернулась и посмотрела на Цзинь Мо. – Старший брат, каково твоё мнение?

– Я думаю, это остаточный эффект Гу. Яд Гу был перемещён в ваше тело, однако без сдерживания яда Гу, эмбриональный яд начал активно действовать. Именно поэтому «Забвение Любви» Принца начало действовать раньше, и потеря памяти наступила раньше, чем ожидалось.

Выводы Фэн Ци Ци совпали с выводами Цзинь Мо. Она взяла лекарство, которое Цзинь Мо приготовил для Фэн Цан’а. Ци Ци понюхала его, а когда захотела попробовать, была остановлена Фэн Цан’ом и Цзинь Мо. Лишь сейчас Фэн Ци Ци вспомнила, что она беременна и не может просто так, попробовать лекарство. Поэтому она просто начала обсуждать с Цзинь Мо состояние Фэн Цан’а.

Видя, что Фэн Ци Ци и Цзинь Мо разгорячённо обсуждают детали и полностью игнорируют его, Фэн Цан ощутил некую горечь.

«Похоже, я и правда поступил неправильно. В этот раз я действительно обидел Цин Цин!»

После того, как Фэн Ци Ци и Цзинь Мо закончили обсуждение, Цзинь Мо радостно поднялся:

– Младшая сестра, я добавлю два вида трав, о которых ты рассказала!

Получив рецепт, Цзинь Мо выглядел так, словно выиграл целое сокровище. Он оставил Фэн Цан’а и поспешил в каюту, чтобы приготовить новое лекарство.

Наконец-то ему представилась возможность и Фэн Цан, подойдя к Ци Ци, медленно опустился:

– Цин Цин, я не специально скрывал это от тебя! Мне очень жаль!

– Хмф! Как я осмелюсь сомневаться в решении регента?! В том, что касается регента, я чужая. Ребёнок в моём животе, тоже чужой. Вот почему я не должна вмешиваться в твои дела. Ты также не нуждаешься в моей заботе. Мы с тобой не родственники, поэтому тебе нет нужды докладывать мне обо всём! – Фэн Ци Ци была очень зла.

«Цан действительно не сказал такую важную вещь! По словам Цзинь Мо, состояние Цан’а простирается от его ладоней до плеч. Более того, время тремора также удлиняется. Именно поэтому Цан внезапно отложил военные дела и захотел поскорее отправиться на остров Пэн Лай.»

Хоть Фэн Ци Ци могла понять, что Фэн Цан сделал это для того, чтобы она не волновалась, но после случившегося, узнав правду, Ци Ци всё ещё не могла контролировать свои эмоции.

– Цин Цин, я так не думал. Ты же моя жена. Как ты можешь не иметь ничего общего со мной?!

– Если я твоя жена, то почему ты всё скрываешь от меня? Ты сказал Цзинь Мо, но не сказал мне. В твоём сердце я и правда на первом месте?! – во время речи, по щекам Фэн Ци Ци потекли слёзы, это заставило Фэн Цан’а насторожиться ещё сильнее.

– Цин Цин, это моя вина, только не плачь! – Фэн Цан хотел вытереть слёзы Ци Ци, однако она отбросила его руку.

– Не прикасайся ко мне! Я ненавижу тебя! – сказав это, Ци Ци встала и направилась обратно в каюту.

Несмотря на то, что сцена на палубе заставила Су Мэй и Су Юэ растеряться, однако сейчас, бросив быстрый взгляд на Фэн Цан’а, они вдвоём ушли в каюту к Фэн Ци Ци.

Фэн Цан стоял на палубе. Его вытянутая рука всё ещё замерла в позе, для вытирания слёз Ци Ци, а пальцы слегка дрожали. Дрожь распространилась от запястья к плечу.

«Похоже, на этот раз я действительно разозлил Цин Цин! И кажется, с тех пор как мы встретились, это первый раз, когда Цин Цин разозлилась…»

Внутри каюты слёзы Фэн Ци Ци не переставали течь. Когда Су Мэй и Су Юэ вошли в комнату и увидели Фэн Ци Ци такой, они вдвоём приблизились к ней, начав успокаивать её:

– Мисс, Гуйэ сделал это не специально. Гуйэ боялся, что вы будете волноваться, а влияние ваших эмоций будет плохим для ребёнка!

– Я знаю! – Фэн Ци Ци задыхалась от рыданий. – Я знаю, что она сделал это для моего же блага, но мне так грустно!

– Мисс… – Су Юэ просто села рядом с Фэн Ци Ци, когда Ци Ци бросилась в её объятья.

– Су Юэ, я такая бесполезная! Я лекарь и спасла многих людей, но не могу вылечить собственного мужа! Я знаю, что она боялся, что я буду волноваться, поэтому скрыл это от меня и ничего не сказал мне. Я знаю, что не должна сердиться на него. Я злюсь на себя!

– Ууу… Я такая никчёмная… Я не могу его вылечить. Я такая бесполезная… ууу… Я виню себя за то, что недостаточно училась у Мастера. Если бы я могла научиться навыкам Мастера, Цан’у не пришлось бы терпеть эту боль…

Оказалось, что слёзы Фэн Ци Ци были вызваны не тем, что у Фэн Цан’а был от неё секрет, а вот этим.

Видя, что Фэн Ци Ци так сильно плачет, Су Юэ и Су Мэй утешали её:

– Мисс, это не ваша вина! Если кто и виноват, так это тот, кто отравил Гуйэ! Мисс и Гуйэ – такие хорошие люди, так почему вам пришлось вытерпеть столько испытаний и мучений?! Это действительно несправедливо! – пока Су Мэй говорила, её глаза тоже покраснели.

– Мисс, поплачьте! Выплесните всю печать и обиду в своём сердце! После того, как вы поплачете, вы почувствуете себя намного лучше! – сказала более рациональная Су Юэ.

Фэн Ци Ци долго плакала, прежде чем остановиться. Увидев Су Мэй сидящую с красными глазами, Ци Ци заговорила низким приглушённым голосом:

– Су Мэй, почему ты плачешь?

– Я… – Су Мэй вытерла лицо. Естественно, её рукав был мокрым от слёз. – Посмотрите, что со мной случилось! Я хотела утешить Мисс, не ожидала, что сама буду плакать.

Су Мэй отвернулась, вытирая слёзы, а затем принесла воду для Фэн Ци Ци, чтобы та умылась.

– Мисс, раз всё уже случилось, то давайте вместе посмотрим правде в глаза! Теперь уже не имеет смысла выяснять, кто ошибся. Через некоторое время мы прибудем на остров Пэн Лай! Там Гуйэ вылечат, и вам больше не придётся волноваться! – Су Мэй скрутила полотенце и протянула его Фэн Ци Ци. – Вы так долго плакали здесь. Гуйэ, должно быть, уже очень раскаивается. Если вы будете продолжать плакать, то Гуйэ, наверное, прыгнет в море!

Последняя фраза Су Мэй позабавила Фэн Ци Ци. Умывшись, Ци Ци ощутила себя намного бодрее.

– Су Мэй, Су Юэ, спасибо вам! После того, как я выплеснула все низкие чувства в своём сердце, я чувствую себя намного лучше! Да, вы правы, мне следует быть более оптимистичной! Пока мы будем лечить эмбриональный яд в теле Цан’а, остатки, оставшиеся после яда Гу, также будут устранены!

Настроение Фэн Ци Ци стало лучше. Су Мэй и Су Юэ также ощутили облегчение. После того, как эти двое вышли, они обнаружили Фэн Цан’а за дверью.

– Гуйэ, Мисс ждёт вас! – Су Мэй и Су Юэ обменялись улыбками и, расступившись, пропустили Фэн Цан’а внутрь.

До этого момента Фэн Цан находился за пределами этой комнаты и крики Фэн Ци Ци, доносившиеся из комнаты, заставляли его сердце сильно болеть. Мысль о том, что вся эта грусть Фэн Ци Ци из-за того, что сделал он, заставляла Фэн Цан’а сильно раскаиваться. Он ненавидел себя за то, что не послушал Цзинь Мо.

«Я должен был раньше рассказать Цин Цин про это. Так, я бы не заставил её грустить!»

Едва войдя в комнату и увидев красные опухшие глаза Ци Ци, Фэн Цан немедленно приблизился к ней:

– Цин Цин, ты в порядке?!

Увидев Фэн Цан’а вновь и вспомнив о своём «плохом» отношении к нему, Фэн Ци Ци немного смутилась:

– Мне очень жаль…

– Мне очень жаль…

Неожиданно, они одновременно извинились друг перед другом. Смотря на Фэн Цан’а, Ци Ци больше ничего не сказала, а через несколько мгновений рассмеялась:

– Ты знаешь, что когда женщина беременна, её характер становится ещё хуже? Мне не следовало злиться на тебя. Мне очень жаль!

В сравнении с недавним обликом «тигрицы», Фэн Ци Ци сейчас была так нежна, что беспокойство Фэн Цан’а исчезло.

– Это я должен извиняться! Цзинь Мо давно просил меня быть честным с тобой, но я слишком беспокоился. Я ничего тебе не говорил, чтобы не заставлять волноваться!

– Всё в порядке! Теперь всё решилось! Больше не упоминай об этом! – Фэн Ци Ци взяла на себя инициативу и поцеловала Фэн Цан’а в щёку. – После того, как мы прибудем на остров Пэн Лай, всё это перестанет быть проблемами! Я верю, что у нас всё будет хорошо! Добавим масла!

Добавить масла – приложить дополнительные усилия/сражение.

– Ммм, добавим масла! – боевой настрой Ци Ци повлиял на Фэн Цан’а.

Эти двое пережили так много всего, но всё ещё упрямились и верили в лучшее будущее. Поэтому, какие трудности могут быть в будущем?!

Корабль полмесяца плыл по открытому морю. К счастью, на нём был Цзя Лань и каждый раз, когда начинался шторм, им удавалось избежать его.

Цзя Лань’ю было очень интересно узнать о вражде между Фэн Ци Ци и Мишόй. Фэн Ци Ци вкратце рассказала ему о перерождении. Она не ждала, что Цзя Лань поверит в какое-то перерождение, а Цзя Лань не подумал, что в этом есть что-то странное. Лишь тогда Фэн Ци Ци узнала, что остров Пэн Лай выступал за перерождение и верил, что у людей есть прошлая и будущие жизни.

Узнав, что Фэн Ци Ци в итоге отпустила Мишý, Цзя Лань глубоко поклонился ей. Недопонимание, которое у него сложилось в отношении Фэн Ци Ци, также исчезло.

__________________________________________________________

Проведя в море двадцать восемь дней, они наконец увидели вдали остров, покрытый густым туманом. Окружённый облаками, остров был похож на сказочную страну в море. Когда они подошли ближе, то увидели, что это место было зелёным: по всему острову были разбросаны поля, всё дышало свежестью и естественностью.

Корабль достиг берега. Там был небольшой причал. Когда корабль остановился у причала, появился Цзя Лань и тут же несколько ю замахали ему руками.

– Третий старший брат, ты вернулся!

Увидев популярность Цзя Лань’я, Фэн Ци Ци улыбнулась уголками губ. Она надеялась, что Цзя Лань сможет помочь и перед мастером Тайсу скажет за них несколько слов. В последнее время остаточный эффект Гу стал ещё более сильным. Несколько раз, когда они ели, руки Фэн Цан’а дрожали так сильно, что он не мог поднять посуду. Фэн Цан был гордым и сильным человеком, однако сейчас его мучила боль этой болезни. Всякий раз, когда Ци Ци видела, как Фэн Цан натянуто улыбается, она жалело, что не может терпеть это боль за него.

– Третий старший брат, кто они такие? – после того, как Фэн Ци Ци, Фэн Цан и другие покинули корабль, мальчишки были очень удивлены, когда увидели, что эти люди не с острова Пэн Лай.

Особенно их удивило появление Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а. мальчишки сравнили их со старшими жителями острова и обнаружили, что никто не может выглядеть красивее этих двух людей, поэтому ещё сильнее заинтересовались личностями прибывших.

– Третий старший брат, ты привёз мне подарок? – мальчишка с улыбкой подошёл к Цзя Лань’ю и схватил его за руку. – Мы все очень скучали по тебе!

– Это… – Цзя Лань не сразу отреагировал, когда мальчик упомянул подарки.

«В этот раз, я был “похищен” Фэн Ци Ци, когда у меня было время подготовить подарки?!»

Как раз в тот момент, когда Цзя Лань собирался сказать «нет», Фэн Ци Ци со смехом сказала:

– Твой старший брат всё время думал о тебе. Он приготовил много подарков, они все в каюте!

Когда мальчишки услышали, где подарки, они все закричали:

– Спасибо тебе, старший брат! – и поднявшись на палубу, бросились в каюту.

– Маленькие обезьянки! – когда Цзя Лань смотрел на детей, его взгляд был особенно нежным. После того, как дети убежали на корабль, Цзя Лань поблагодарил Фэн Ци Ци. – Благодарю вас!

– Всегда пожалуйста! Надеюсь, они понравятся им!

Прежде чем отправиться в путешествие, Ци Ци приказала слугам подготовить подарки. Это были всего лишь фирменные блюда материка, точнее закуски, изделия ручной работы и так далее.

«Мы пришли сюда, чтобы попросить о помощи, так что мы должны немного подкупить их.»

Через некоторое время мальчишки сбежали с корабля, неся в руках коробки.

– Старший брат, подарки не так уж и плохи! Мне они очень нравятся! – один мальчишка держал в руках стеклянную бусину и, направив её на солнце, смотрел на неё.

Остальные мальчишки также поблагодарили Цзя Лань’я и отнесли на остров три коробки с подарками.

– Старший брат, сначала мы раздадим подарки! Мы будем ждать, ужина с тобой сегодня вечером!

После того, как мальчишки ушли, Цзя Лань повёл Фэн Цан’а и его группу на остров. По пути Цзя Лань вёл себя как хозяин и представлял всем Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

Оказалось, что остров Пэн Лай был ничем иным, как обычным островом. Всё было не так великолепно, как говорили слухи о материке. На острове жители были похожи на простолюдинов материка. Они жили обычной жизнью. Это была страна без высоких налогов и Императора. Тем, кто обладал высшей властью на острове Пэн Лай, был Мастер, о котором упоминал Цзя Лань… Мастер Тайсу.

Когда жителям острова Пэн Лай исполнялось десять лет, их, для духовной практики, отправляли в единственный на острове храм Нувы. Когда они достигали двадцати лет, хороших учеников просили остаться, а остальные возвращались домой.

Нува – богиня-мать в китайской мифологии, создательница людей.

У Мастера Тайсу было пять великих учеников. Цзя Лань был третьим, и остальные называли его третьим старшим братом.

Каждый год постоянно появлялись новые ученики. Большинство из них были обучены боевым искусствам этими пятью великими учениками. Так что, они были не только старшими, но и мастерами. Эти мальчишки, которых они видели недавно, учились под руководством Цзя Лань’я.

Храм Нува располагался на самой высокой горе острова. Поскольку Фэн Ци Ци была беременна, они несколько раз останавливались по дороге. Когда они прибыли в храм Нува, уже наступил вечер.

Едва они вошли в храм, как услышали звон колокола. Тон был длинный и распространялся по всему острову.

– Люди на острове судят о времени по нашему колоколу. Сейчас пора идти домой с работы и ужинать!

Цзя Лань отвёл Фэн Цан’а и остальных в гостевую зону храма. Они ещё не дошли, когда к ним приблизилась группа мальчишек и девчонок. Они никогда раньше не видели людей, живущих за пределами острова, поэтому встали не слишком далеко, с любопытством разглядывая «иностранцев». Время от времени их шёпот доносился отовсюду. Это было не более чем комментарии о внешности Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а.

– Неужели на материке все люди такие красивые?

– Не знаю, должно быть так и есть! Как думаете, зачем третий старший брат привёл их сюда?

– Даже не знаю…

Поведение молодёжи несколько смутило Цзя Лань’я. Ему оставалось только повернуться и объяснить всё Фэн Цан’у:

– Прошло уже много времени с тех пор, как остров Пэн Лай принимал гостей. Дети воспринимают это как новый опыт.

– Не проблема, – Фэн Цан не испытывал негатива к этим невинным мальчишкам и девчонкам.

Только что, когда они проходили мимо, взрослые также смотрели на них, однако в их глазах не было злобы, лишь любопытство.

– Третий старший брат, почему ты вернулся только сейчас?! – в это мгновение красный ветер налетел и ударился в руки Цзя Лань’я, почти заставив его упасть, а затем и сладкое «третий старший брат!» коснулось ушей всех.

– Третий старший брат, ты вернулся! – из рук Цзя Лань’я показалось маленькое круглое личико.

Оказалось, что это была девочка лет пяти. Её волосы были заплетены в косички, а щёки были красные, словно яблоки. Единственным недостатком было то, что верхняя губа Сяо Ми была рассечена до самого носа. У этой милой девочки действительно была заячья губа. И из-за утечки воздуха она не могла говорить так чётко.

– Третий старший брат, я так скучала по тебе!

– Сяо Ми, теперь в тебе больше мяса! – даже не смотря на свои слова, Цзя Лань всё ещё легко нёс Сяо Ми.

Услышав, слова Цзя Лань’я о том, что она набрала вес, Сяо Ми надулась:

– Третий старший брат не любит толстых девушек? Только Сяо Ми такая толстая, что же делать? Неужели третий старший брат больше не любит Сяо Ми? – голос маленькой девочки упал, а глаза наполнились слезами, как будто она заплачет, если Цзя Лань скажет «нет».

– Как такое может быть?! Мне нравится Сяо Ми, как бы ты не выглядела!

– Третий старший брат – самый лучший! – Сяо Ми поцеловала Цзя Лань’я в щёку, а затем с любопытством посмотрела на Фэн Ци Ци. – Эта старшая сестрёнка такая красивая! У неё ла лбу есть красная родинка, как и у богини Нувы!

Сяо Ми была очень милой, к тому же, её заячья губа заставила Ци Ци ощутить ещё большую симпатию к этой маленькой девочке.

– Спасибо теле, милая! – в руке Фэн Ци Ци появился кролик, сделанный из жемчуга.

Глаза кролика были сделаны из красного агата. Такая маленькая девочка, как Сяо Ми, естественно, любила маленьких миленьких животных. Жемчужный кролик выглядел очень ярко, а его красные глазки были очень красивые, заставив Сяо Ми сильно влюбиться в него.

– Слова Конфетки такие сладкие. Этот маленький кролик – подарок для Конфетки!

Когда Фэн Ци Ци протянула жемчужного кролика Сяо Ми, Сяо Ми вопросительно посмотрела на Цзя Лань’я, дожидаясь его кивка.

– Спасибо, Старшая сестра... – как только Цзя Лань кивнул, Сяо Ми тут же спрыгнула вниз и, взяв жемчужного кролика, мило улыбнулась Фэн Ци Ци. – Спасибо тебе, старшая сестра! Красивая старшая сестра – самая лучшая! Ты нравишься мне больше остальных!

Пока Фэн Ци Ци отвлеклась, Сяо Ми быстро чмокнула её в щёку, а затем рассмеялась.

Эта девочка была такой невинной и оживлённой, что очень нравилось людям, однако её заячья губа, очень печалила…

– Сяо Ми, неужели Мастер вышел из уединения?

Услышав вопрос Цзя Лань’я, Ци Ци поняла, что Сяо Ми – внучка Мастера Тайсу.

– Дедушка уже давно пришёл! Однако старшего брата, второго старшего брата и тебя здесь не было, и дедушка много раз спрашивать, куда ты ушёл, но я не предавала тебя!

– Ммм, Сяо Ми – ты самая лучшая! – Цзя Лань вновь подхватил Сяо Ми на руки и, вместе с Фэн Ци Ци, направился в гостевую зону, чтобы подготовить ещё несколько комнат. – Сначала я пойду к Мастеру, а затем вернусь и позову вас!

– Спасибо…

Выйдя из комнаты, Цзя Лань с Сяо Ми на руках, направился к Мастеру Тайсу. Тихий внутренний двор. Цзя Лань толкнул деревянную дверь и вошёл внутрь. Цзя Лань увидел седовласого старика, поливающего овощи в саду на заднем дворе.

– Мастер, я вернулся!

– Ммм, ты помнишь, как возвращаться? Группа диких обезьян! – Мастер Тайсу поливал растения, он даже не повернул голову.

Сяо Ми спрыгнула с рук Цзя Лань’я, подскочила к Мастеру Тайсу и показала ему своего жемчужного кролика:

– Девушка, смотри, смотри! Разве этот маленький кролик не милый?

– Какой милый! – хоть перед Цзя Лань’ем Мастер Тайсу был суровым наставником, однако перед своей маленькой внучкой он был очень добрым и доброжелательным стариком. – Сяо Ми, кто дал его тебе?

– Очень красивая старшая сестра! Дедушка, эта старшая сестра похожа на богиню Нуву. Это первый раз, когда Сяо Ми увидела такого красивого человека!

Слова Сяо Ми заставили Мастера Тайсу едва заметно нахмуриться, а затем он погладил девочку по голове:

– Сяо Ми, пойди посмотри, не закончил ли дядя Ню готовить ужин! Мы скоро будем ужинать!

– Ммм, ужин!

После ухода Сяо Ми выражение лица Мастера Тайсу мгновенно изменилось:

– Цзя Лань, ты привёл на остров чужаков? Может быть, ты забыл правила?

– Мастер, этот ученик ошибся! – Цзя Лань опустился на колени.

Остров Пэн Лай обычно не принимал гостей, особенно чужаков. Цзя Лань полностью нарушил правила.

– Что случилось? Рассказывай…

Мастер Тайсу не собирался позволять Цзя Лань’ю встать и Цзя Лань рассказывал всё, стоя на коленях. Услышав имя Фэн Цан’а, Мастер Тайсу нахмурился:

– Ты уверен, что в нём «Забвение Любви»?

– Да, Мастер. У него проявляются симптомы Забвения Любви. Мастер, бабушка Фэн Цан’а по материнской линии – Цзюнь Лань Мэй, она была ученицей нашего острова. К тому же, «Забвение Любви» в его теле, вероятно, было создано нашими собственными людьми. Этот ученик чувствует, что его нельзя отделять от острова Пэн Лай. Вполне разумно вылечить Фэн Цан’а от яда. Поэтому я и привёл его сюда.

– Поднимись! – услышав имя Цзюнь Лань Мэй, Мастер Тайсу несколько удивился. Выражение его лица стало странным, однако исчезло оно также быстро, как и появилось. Цзя Лань не успел поймать его. – Пригласи их! Этот Мастер посмотрит на этого Фэн Цан’а! Не пускай других, я увижусь лишь с Фэн Цан’ом и его женой.

Услышав слова Мастера Тайсу, Цзя Лань понял, что тот одобрил его действия. Цзя Лань мгновенно поклонился Мастеру Тайсу:

– Благодарю Вас, Мастер! Спасибо!

– Ах, ты… – смотря на Цзя Лань’я, Мастер Тайсу покачал головой. – Ты больше всего беспокоишься о делах, не связанных с тобой, а также сильно любишь мир… И правда, не понятно, хороша ли такая личность или плоха.

– Конечно, хороша! Мастер, я пойду и приглашу их!

Придя в гостевую комнату, Цзя Лань передал слова Мастера Тайсу. Фэн Ци Ци, держала руку Фэн Цан’а, а в её глазах читалось волнение:

– Есть надежда! Цан, ты можешь быть спасён!

Все могли понять волнение Фэн Ци Ци.

В течении путешествия дрожь рук Фэн Цан’а становилась всё сильнее и сильнее. Каждый раз это происходило во время ужина. Фэн Цан боялся, что это повлияет на остальных, поэтому ужинал в комнате. Ци Ци была рядом с Фэн Цан’ом всё это время и лично кормила его. Лишь после того, как поел он, кушала сама Ци Ци. Любовь между этой парой очень тронула всех. Они надеялись, что яд в теле Фэн Цан’а можно будет вылечить как можно раньше.

Фэн Цан держал Ци Ци за руку и шёл позади Цзя Лань’я. Мастер Тайсу сказал, что встретиться лишь с ними двумя, поэтому остальные остались в комнате для гостей. Цзя Лань попросил Цзинь Юя позаботиться о Цзинь Мо и остальных. Цзя Лань повёл Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци к задней части горы.

Они были уже на половине пути, когда Фэн Ци Ци внезапно сказала:

– Цзя Лань, спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста! – Цзя Лань повернул голову и улыбнулся. – Вы совсем не похожи на плохих людей. К тому же, разве в моём теле не находиться твой яд? Если я не приведу тебя туда, ты не дашь мне противоядие.

Услышав слова Цзя Лань’я о яде, Фэн Ци Ци рассмеялась:

– Ты правда поверил, что я отравила вас? Это было так давно, ты чувствовал себя больным? Это были всего лишь две пилюли красоты. Я позволила тебе и Цзинь Юй стать моими подопытными кроликами! Ты и правда подумал, что я отравила вас. Я не такая плохая.

Только сейчас Цзя Лань понял, что так называемая пилюля «Свободы и неограниченности» была подделкой. Противоядие, которое требовалось каждый день, также было фальшивым.

«Я попал в ловушку этой женщины…»

Цзя Лань расслабился, узнав, что в его теле нет яда:

– Тогда я должен благодарить тебя ещё сильнее!

Фэн Цан улыбался, а его пальцы слегка дрожали. Ци Ци ощутила, что болезнь Фэн Цан’а начинает прорываться наружу. Она, пошевелив своей рукой, крепко сжала ладонь Фэн Цан’а. Внезапно, Ци Ци сменила тему разговора на Сяо Ми:

– Цзя Лань, у вас есть способ вылечить заячью губу Сяо Ми?

– Заячью губу? – это был первый раз, когда Цзя Лань слышал такое название. – На острове много детей, у которых это. Мастер много думал, однако так и не смог вылечить это.

Лишь услышав слова Цзя Лань’я, Ци Ци вспомнила, что у некоторых молодых людей, которых она видела ранее, также были заячьи губы. Просто у них они не так сильно бросались в глаза.

– Цзя Лань, заячью губу можно вылечить!

– Серьёзно?! – Цзя Лань резко развернулся, почти врезавшись в живот Фэн Ци Ци, однако он быстро сделал шаг назад, но в его глазах читалось волнение. – Принцесса, то, что вы говорите, правда? Рассечённую губы действительно можно вылечить?

«Фэн Ци Ци ведь лекарь, должно быть, у неё есть причины для таких слов!» – подумав об этом, Цзя Лань стал очень взволнованным.

– Принцесса, если вы сможете вылечить рассечённую губы всех, я верю, что Мастер непременно вылечит Принца!

Фэн Ци Ци также подумала об этом.

«Заячья губа Сяо Ми, уже навела меня на мысль о том, чтобы вылечить её. Во-первых, мне нужно увеличить свои козыри, чтобы заставить Мастера Тайсу вылечить яд Цан’а. К тому же, Сяо Ми очень милая и такой невинный ребёнок страдает от заячьей губы. Это очень неприятно.»

– У меня есть способ вылечить заячью губу!

– Здорово! Быстрее, пойдём расскажем Мастеру!

После того, как Цзя Лань сказал Мастеру Тайсу, что Фэн Ци Ци может вылечить рассечённую губу, старик встал и подошёл к Фэн Ци Ци.

– Девочка, ты говоришь правду? Ты действительно можешь вылечить рассечённую губу?

– Старейшина, зачем мне лгать вам?! Я могу не только вылечить рассечённую губу, я также знаю, как сделать так, чтобы беременные перестали рожать детей с рассечённой губой! Если вы доверитесь мне, я смогу попробовать!

– Хорошо! Хорошо! – Мастер Тайсу от волнения начал ходить взад-вперёд. – На нашем острове Пэн Лай живёт около девятисот человек. У 231 человека есть рассечённая губа. Половина из них – дети. Девочка, если ты действительно смоешь вылечить рассечённую губу, то ты станешь благодетельницей нашего острова Пэн Лай. Не важно, что ты попросишь, я обещаю дать тебе это!

– Старейшина, не говорите так. Я тоже пришла за медицинской помощью для моего мужа, – Ци Ци помогла Фэн Цан’у, позволить Мастеру Тайсу взглянуть на его руку.

– Как такое возможно? – увидев положение Фэн Цан’а, Мастер Тайсу быстро посадил его и лично проверил пульс Фэн Цан’а. – В твоём теле есть ещё какой-то остаточный яд. Поэтому, действие Забвения Любви ускорилось. Я могу лишь вылечить яд Забвения Любви, с другим ядом я ничего не могу сделать.

Новость о том, что Мастер Тайсу был готов вылечить яд Фэн Цан’а была очень хорошей.

«Яд Гу то, в чём племя Цян из Нань Фэн’а являются лучшими. Мы сможем найти их…»

– Благодарю вас! Я очень рад, что вы хотите вылечить меня, – узнав, что «Забвение Любви» будет излечено, Фэн Цан стал счастливее всех. Единственное, чего он боялся, так это забыть Фэн Ци Ци и всё, что связывало их. Это Фэн Цан не мог принять.

– Только нужно время, для излечения яда. К тому же, это будет очень болезненно, не знаю, сможешь ли ты…

– Я смогу вынести всё, что угодно! Не имеет значения! – не дожидаясь окончания фразы Мастера Тайсу, Фэн Цан твёрдым голосом перебил его.

«В сравнении с забытием Цин Цин, что такое боль от лечения яда!»

– Хорошо! – Мастер Тайсу погладил бороду и кивнул. – Сегодня поужинайте и побольше отдохните. Завтра я отведу вас к реке забвения.

__________________________________________________________

На следующий день Мастер Тайсу и Цзя Лань отвели Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци к реке забвения.

Так называемая река забвения – это водопад за горами. Вода в реке была нахально горячей. На поверхности воды виднелись жёлтые пузыри, а на краю вода лилась прямо в глубокий бассейн. Вся река забвения источала зловоние. Не успели они приблизиться к ней, как эта вонь, казалось, распространилась повсюду.

– Оу… – Ци Ци была беременна и когда она вдохнула этот запах, её желудок перевернулся. Её чуть не стошнило тем, что она съела утром.

– Цин Цин, подожди меня здесь, я пойду с ними! – увидев лицо Фэн Ци Ци, сердце Фэн Цан’а ощутило боль. Он настоял на том, чтобы Ци Ци осталась здесь, а сам Фэн Цан последовал за Мастером Тайсу и Цзя Лань’ем к реке забвения.

– «Забвение Любви» создаётся из воды реки забвения. Ты получил «Забвение Любви», когда был в утробе свой матери и этот яд уже глубоко проник в твой костный мозг. Чтобы избавиться от него, тебе остаётся лишь атаковать яд ядом. Однако температура воды в реке забвения очень высока, более того, разница температуры днём и ночью очень велика. Как правило, трудно проявлять настойчивость. Ты был отравлен очень давно, чтобы избавиться от Забвения Любви внутри тебя, ты должен оставаться в бассейне под водопадом в течении восьмидесяти одного дня.

– Восемьдесят один день? Разве это не два с половиной месяца? – Фэн Цан повернулся и посмотрел на Ци Ци, которая была не далеко. Он не хотел расставаться с ней так надолго, однако, когда Фэн Цан подумал, что если не вылечить яд, то он забудет Фэн Ци Ци, то решительно кивнул. – Хорошо! Я готов! Однако, могу ли я пойти и поговорить с моей женой? Она беременна, я боюсь, что она начнёт волноваться!

– Хорошо! – Мастер Тайсу кивнул. Его пристальный взгляд следовал за Фэн Цан’ом, который подошёл к Фэн Ци Ци.

Когда Мастер Тайсу увидел Фэн Цан’а, он вспомнил ту женщину из своих воспоминаний… Цзюнь Лань Мэй. Кстати, Цзюнь Лань Мэй была его младшей сестрой.

«В тот год, если бы Лань Мэй не была выбрана в Императрицы Дун Лу, у них могло бы быть новое начало…

Лань Мэй, я хорошо позабочусь о твоём внуке.»

Когда Фэн Цан вернулся, Мастер Тайсу улыбнулся ему:

– Ты всё чётко объяснил ей? Не волнуйся, я прикажу Цзя Лань’ю приносить тебе еду каждый день! Восемьдесят один день пролетит быстро. Когда, ты избавишься от эмбрионального яда, «Забвение Любви» уже не будет беспокоить тебя!

– Благодарю вас! – Фэн Цан не стал ждать, пока Мастер Тайсу скажет ещё что-нибудь. Он спрыгнул с водопада и нырнул в глубокий бассейн.

– Эй! Я ещё не закончил говорить! Какой нетерпеливый мальчишка! – Мастер Тайсу посмотрел вниз. Он увидел всплеск воды и появление Фэн Цан’а в середине бассейна. Убедившись, что с ним всё в порядке, Мастер Тайсу успокоился. – Не используй свою внутреннюю энергию, иначе отрицательная энергия набросится на твоё тело! Просто сиди в воде, как ты обычно делаешь!

Когда с вершины горы раздался голос Мастера Тайсу, Фэн Цан сделал так, как он и сказал. Фэн Цан нашёл укромное место и сел там, скрестив ноги. Всё его тело, кроме головы, было скрыто в водах реки забвения.

Когда Фэн Цан был на вершине, от воды шёл необычный запах, и он не ожидал, что внутри бассейна этот странный запах станет ещё сильнее. Температура воды была несколько высокой, а вода бурлила, пуская маленькие пузырьки, словно горшок с кашей.

– Девочка, не волнуйся, он будет в порядке! Этот мальчишка совсем не плох! – вернувшись, Мастер Тайсу не мог не похвалить Фэн Цан’а.

«Он совершенно бесстрашно спрыгнул с водопада, а также умело переносит воды забвения. Поистине, удивительные вещи!»

– Похоже, он действительно заботится о тебе! Твой выбор мужа очень хорош!

Фэн Ци Ци очень волновалась о Фэн Цан’е, однако после того, как Мастер Тайсу похвалил Фэн Цан’а, её волнение немного уменьшилось.

«Цан усердно работает, я тоже должна много работать! Я верю, что восемьдесят один день пройдёт быстро!»

__________________________________________________________

Жители острова были очень счастливы узнав, что святой лекарь с материка может вылечить заячью губу. Они пришли в храм Нувы, чтобы посмотреть на этого доктора.

Когда же они увидели, что святой лекарь – это миниатюрная беременная женщина, они удивились ещё сильнее.

– Святой лекарь так мила и прекрасна, словно богиня Нува!

– Да! Я не ожидал, что святой лекарь – это женщина!

Нужно сказать, что жители острова Пэн Лай были очень просты и честны. Мастер Тайсу сказал, что Фэн Ци Ци может вылечить заячью губу, и они поверили, что Фэн Ци Ци точно сможет сделать это, ни капли не засомневавшись в ней.

Ци Ци осмотрела людей с заячьей губой и тщательно записала их имена, возраст и физическое состояние.

На острове Пэн Лай оказалось более двухсот человек с заячьей губой. Нужно сказать, что это очень большое число. К счастью, ей помогали Су Мэй, Су Юэ и Цзинь Мо, поэтому Ци Ци не чувствовала большой усталости.

Записав состояние пациентов, Фэн Ци Ци разделила их на три типа: первый тип самый лёгкий, второй средний, а третий самый тяжёлый. Ци Ци намеревалась вылечить их тремя партиями.

После напряжённого рабочего дня Ци Ци вспотела от усталости.

– Девочка, как же так? – Мастер Тайсу приходил к ней несколько раз, но видя, что Фэн Ци Ци занята, не беспокоил её. Сейчас, когда Ци Ци закончила, он приказал ученикам принести обед и подошёл к Фэн Ци Ци. – Не нужно так торопиться, ты же беременна! Твоё тело – это самое главное!

Слыша беспокойство в словах Мастера Тайсу, Ци Ци счастливо улыбнулась:

– Благодарю вас, старейшина! Сегодня я лишь записала состояния пациентов. До операции всё ещё придётся подождать несколько дней, мне нужны кое-какие инструменты, – Фэн Ци Ци достала свои рисунки с иглами, скальпелем, перчатками, защитной одеждой и прочим, и передала их Мастеру Тайсу. – Я должна побеспокоить старейшину, чтобы он приготовил их для меня. Я просто погуляю эти два дня по острову, в поисках того, что заставило так много людей на острове получить заячью губу. После этого, я придумаю лекарство.

– Хорошо, хорошо! Я немедленно отправлю людей всё подготовить. Правда, большое тебе спасибо! – Мастер Тайсу был очень взволнован.

«Эти заячьи губы – большая проблема острова Пэн Лай. На острове множество жителей с ними. Эта проблема продолжается уже на протяжении многих поколений и до сих пор не решена. Если Фэн Ци Ци сейчас сможет вылечить заячьи губы, то будет огромной помощью для нашего острова!»

Следующие несколько дней Фэн Ци Ци в сопровождении Цзя Лань’я гуляла по всему острову Пэн Лай. По пути она видела множество невинных детей, улыбающихся ей своими заячьими губами. Ци Ци ещё сильнее ощутила тяжесть ответственности на своих плечах.

– Мне кажется, я поняла причину появления заячьей губы! – вечером третьего дня, вернувшись в храм Нувы, Ци Ци рассказала Мастеру Тайсу о том, что она узнала.

Оказалось, что жители острова Пэн Лай употребляли мясо в качестве основной пищи и не любили есть овощи. Фэн Ци Ци прогулялась по всему острову и увидела, что многие семьи не едят овощи и фрукты. Здесь использовали все виды мяса птиц и животных, чтобы угощать гостей, однако не давали никаких овощей.

Фолиевая кислота в овощах и фруктах является очень важным питательным веществом. Она играет очень важную роль во время беременности. Жители острова любили мясо и ненавидели овощи, к тому же, из-за того, что многие женились на своих близких родственницах с острова, заячья губа стала генетической болезнью и начала передаваться из поколения в поколение.

Мастер Тайсу не понимал, что говорит Фэн Ци Ци:

– Девочка, что такое фолиевая кислота, о которой ты говоришь? Возможно, мы можем получить её, если будем есть овощи и фрукты? Но если она есть в них, то почему нельзя сделать эту фолиевую кислоту? Разве ты не лекарь?

Слова Мастера Тайсу осложняли задачу Фэн Ци Ци.

«В современном мире действительно можно извлечь фолиевую кислоту, однако в древнюю эпоху нет современного оборудования. Как её извлечь?!»

– Старейшина, я действительно не знаю, как сделать это. К тому же, в лекарствах есть некое количество яда. Вместо того, чтобы использовать лекарство для восполнения питательных веществ необходимых организму, лучше получать их из пищи. Это более полезно для здоровья человека.

Слова Фэн Ци Ци были очень разумными, и Мастер Тайсу кивнул:

– Хорошо! Я распространю эти два момента, о которых ты рассказала! Во-первых, включение в рацион питания фруктов и овощей, особенно для беременных, которые должны ежедневно съедать несколько овощей и фруктов. Во-вторых, ближайшим родственником запрещается вступать в брак в течении трёх поколений.

– Правильно! Это всё! Я думаю, что если вы настоите на этом, то детей с заячьей губой будет становиться всё меньше и меньше. Жители острова также будут становиться более здоровыми, – в данный момент, Фэн Ци Ци не могла найти других методов для решения этой проблемы.

«Я не видела на острове фруктов и овощей, богатых фолиевой кислотой. Острову Пэн Лай остаётся лишь ждать, когда с материка привезут семена. Однако, я составила рацион питания в соответствии с возможностями жителей острова, Мастер Тайсу отправит его в каждый дом и каждый просто будет корректировать своё питание в соответствии с этим списком.»

Выяснив причину возникновения, Фэн Ци Ци начала подготавливать операцию для жителей острова с заячьей губой. Операция была несложной, но для неё требовался помощник. Учитывая, что в будущем могло родиться ещё больше детей с заячьей губой, которые будут нуждаться в операции, Ци Ци специально позвала Цзя Лань’я в качестве своего помощника. На деле, Фэн Ци Ци просто хотела научить Цзя Лань’я делать операцию по удалению заячьей губы.

«В конце концов, когда Цан вылечится, мы всё равно не сможем оставаться здесь и должны будем вернуться в Бэй Чжоу. Дай человеку рыбу, и ты накормишь его на целый день!»

Дай человеку рыбу, и ты накормишь его на целый день – научи человека ловить рыбу, и ты накормишь его на всю жизнь.

Когда Цзя Лань узнал, что Фэн Ци Ци хочет передать ему свои ценные навыки, он был очень взволнован.

Следует отметить, что в эту эпоху навыки передавались из поколения в поколение. Более того, обычно юношам, а не девушкам, а также не передавались посторонним.

Фэн Ци Ци решила щедро поделиться с ним своими навыками, как Цзя Лань мог не быть взволнованным? С каждым днём он следовал за Фэн Ци Ци и становился всё более сосредоточенным.

Ци Ци разделила жителей с заячьей губой на три группы. Малыши младше одного года были отнесены к одной группе, и она хотела прооперировать их первыми.

Из-за спешки у Фэн Ци Ци не было большого количества анестезии с собой. К счастью, на скале южной горы было много цветов дурмана и Ци Ци приказала Су Мэй и Су Юэ собрать их. Высушив цветы, добавив другие лекарства, они получили анестезию и решили эту проблему.

Жители острова были очень удивлены, услышав, что женщина - святой лекарь может вылечить заячью губу лишь с помощью хирургического вмешательства. Однако после того, как Фэн Ци Ци объяснила процесс операции, те люди, что надеялись вылечить заячью губу, отступили.

– Мастер, дело не в том, что мы сомневаемся в способностях святого лекаря. Дело в том, что мы никогда не видели подобной операции по удалению рассечённой губы. Если она будет провальной, то разве это не погубит всех?! – один пожилой мужчина выразил мысли всех жителей острова.

– Да, да! Никто никогда не делал операцию по удалению рассечённой губы, как мы узнаем, удастся ли она?!

– Это… – услышав, слова жителей острова, Мастер Тайсу посмотрел на Фэн Ци Ци.

«Честно сказать, вполне разумно, что каждый из них испытывает подобный страх. В конце концов, людям трудно принимать что-то неизвестное, поэтому они не пойдут так легко на сотрудничество…»

Жители острова отказывались сотрудничать и Фэн Ци Ци также не знала, как убедить их.

«Без успешного примера перед глазами, они мне не поверят. Они поверят лишь тому, что увидят их глаза.»

– Я знаю, что сделать! – этот момент раздался нежный голос.

Ци Ци повернулась и видела, что той, кто говорил была Сяо Ми.

– Красивая сестрёнка, я знаю, что делать! – Сяо Ми подскочила к Фэн Ци Ци и уютно устроилась в её объятьях. – У меня есть рассечённая губа, сестрёнка может вылечить меня первой. Когда я вылечусь, это будет означать, что красивая сестрёнка не лгала, тогда каждый сможет поверить сестрёнке!

Внезапное появление Сяо Ми и её слова, без сомнений, очень помогли Фэн Ци Ци. Изначально Мастер Тайсу хотел предложить это, только не ожидал, что его добрая внучка, первой заговорит об этом варианте.

– Хорошо, девочка, прооперируй Сяо Ми первой! Я верю в тебя!

Фэн Ци Ци была очень тронута поддержкой Мастера Тайсу и Сяо Ми. Ци Ци не ожидала, что они так сильно верят в неё. Больше ничего не сказав, она, Су Мэй и Су Юэ отправились готовиться к операции Сяо Ми.

Для операционной Фэн Ци Ци специально выбрала солнечную и сухую комнату. Перед операцией вся комната была полностью продезинфицирована.

Фэн Ци Ци, Цзинь Мо и Цзя Лань надели хирургические халаты и вошли в комнату. На кровати крепко спала Сяо Ми, уже принявшая наркоз.

– Начнём! – Фэн Ци Ци использовала высококонцентрированный спирт для дезинфекции верхней губы Сяо Ми, а затем взяла в руки тонкое лезвие. – Делайте так, как я буду говорить вам!

Ци Ци взяла скальпель и дважды надрезала губу Сяо Ми. Когда потекла кровь, она протянула руку и сказала:

– Дайте мне вязальную иглу и китовый ус!

Цзинь Мо быстро протянул Фэн Ци Ци вязальную иглу с китовым усом в ней, а также забрал скальпель из её руки.

Фэн Ци Ци сшила внутреннюю часть губы вместе. Навык её шитья был очень хорошим. В мгновение ока внутренняя часть верхней губы Сяо Ми была сшита вместе, а наружная часть губы была сшита точно такими же стежками.

Поскольку кожа на губе была разрезана, два куска окровавленного мяса оказались плотно соединены иглой.

– Лекарство! – Фэн Ци Ци протянула руку.

Цзя Лань вложил ей в ладонь маленькую бутылочку. Ци Ци вылила травяное лекарство, похожее на овечий жир, и осторожно втёрла его в рану. Кровь, которая до этого всё ещё текла, после встречи с травяным лекарством мгновенно подсохла.

– Отнесите Сяо Ми в кровать и дайте ей отдохнуть. После того, как анестезия потеряет свою силу, она ощутит небольшую боль, однако это не так уж и важно. С моим лекарством губы будут в порядке уже через четыре-пять дней. Не говоря уже о том, что регенерация детей очень сильна. Пройдёт совсем немного времени и её губы станут такими же, как и у обычных детей.

Вся операция заняла немного времени и когда Фэн Ци Ци вышла, Мастер Тайсу встревоженно подошёл к ней:

– Ну как? Как всё прошло?

– Операция прошла очень хорошо, однако послеоперационному уходу следует уделять особое внимание. Я лично позабочусь о Сяо Ми, поэтому не волнуйтесь!

Естественно, после того, как анестезия перестала действовать, Сяо Ми проснулась от боли. Когда девочка открыла глаза, то увидела Фэн Ци Ци, которая держала веер и нежно обмахивала её. Появление Фэн Ци Ци заставило глаза Сяо Ми увлажниться, и девочка произнесла лишь одно слово:

– Мама…

– Сяо Ми, ты проснулась! – Ци Ци была очень рада, что Сяо Ми проснулась. – Очень больно? Потерпи немного. Наша Сяо Ми – сильный ребёнок, поэтому сможет чуть-чуть потерпеть. После того, как рана заживёт, ты сможешь говорить и кушать, как раньше!

– Мама, ууу, Сяо Ми скучает по тебе! – увидев, что Фэн Ци Ци так нежна и так заботится о ней, Сяо Ми заплакала. Её маленькие ручки вцепились в одежду Ци Ци, отказываясь отпускать её.

Ци Ци уже давно узнала историю Сяо Ми от Цзя Лань’я. Её родители попали в шторм во время рыбалки и погибли в море. Поскольку Мастер Тайсу и дед Сяо Ми были друзьями, после того как Сяо Ми стала сиротой, Мастер Тайсу взял Сяо Ми к себе и обращался с ней как с собственной внучкой.

Сейчас, увидев, что Сяо Ми продолжает звать «маму», нежность в сердце Фэн Ци Ци всколыхнулась.

«Она наверняка сильно скучает по своей матери! И правда ребёнок, который заставляет людей влюбляться в неё!»

Фэн Ци Ци оставалась с Сяо Ми весь день. Она кормила её и давала ей лекарства, а также рассказывала множество сказок.

– Красивая сестрёнка, Пастух и Ткач могут увидеться лишь раз в год. Они такие несчастные!

– Красная Шапочка не должна больше встречаться с волком!

– Белоснежка и принц жили долго и счастливо, а куда подевались семь гномов?

Невинный голос Сяо Ми доносившийся из комнаты, каждый раз заставлял губы Цзя Лань’я изгибаться в восхищённой улыбке.

«Неожиданно у этой женщины оказалась подобная нежная сторона…»

До тех пор, пока Сяо Ми не заснула, Фэн Ци Ци не убирала свою руку с неё. Накрыв Сяо Ми одеялом, Ци Ци вышла из комнаты.

Солнце уже зашло. Фэн Ци Ци размяла болевшую шею и, не успев сделать и двух шагов, ощутила, как подкосились её ноги.

– Будь осторожна!

Ци Ци поддержала пара рук и, подняв глаза, она увидела, что это был Цзя Лань.

– Спасибо… – вежливо поблагодарила Фэн Ци Ци.

– С тобой всё в порядке? Это должно быть очень тяжело для тебя! Ты беременна и всё равно делаешь подобные вещи. В будущем, если что-то случится, просто позови меня! – Цзя Лань действительно был обеспокоен.

Увидев усталость на лице Фэн Ци Ци, Цзя Лань решил помочь ей добраться до своей комнаты. В это же время, к ним подошла Су Мэй.

– Мисс! – увидев, что Фэн Ци Ци очень устала, Су Мэй быстро подбежала к ним и поддержала её. – Мисс, с вами всё в порядке?!

– Я в полном порядке, просто немного устала. Буду в прекрасном состоянии после отдыха.

Перед уходом, Ци Ци попрощалась с Цзя Лань’ем. Цзя Лань махнул рукой и проводил взглядом удаляющуюся пару хозяина и слуги.

__________________________________________________________

Когда Цзя Лань отправился к реке забвения, чтобы отнести обед Фэн Цан’у, он пролетел водопад и сел на большой камень возле берега. Наблюдая за тем, как Фэн Цан ест, Цзя Лань болтал с ним. Обычно говорил именно он, а Фэн Цан почти всегда молчал.

Уже был вечер, и температура воды в бассейне уже не была настолько горячей и быстро падала. Лицо Фэн Цан’а которое только что было красным, сейчас начало становиться белым и даже немного отдавало синевой.

– Фэн Цан, ты должен держаться! Принцесса всё ещё ждёт тебя! – говоря это, Цзя Лань очень восхищался Фэн Цан’ом.

«Я даже не осмеливаюсь легонько прикоснуться к воде реки забвения. Температура воды сильно изменилась и более того, зловоние крайне трудно выносить, не говоря уже о том, чтобы “нежиться” в воде.»

– Я всё понимаю, – Фэн Цан наконец открыл рот и произнёс несколько слов. – Помоги мне сказать Цин Цин, чтобы она хорошо о себе заботилась. Делайте операции медленно. Я верю в её способности! И ещё… я скучаю по ней.

Услышав это, Цзя Лань покраснел.

«Как я могу передавать слова любви между парой? Это просто, когда Фэн Цан говорит это, а я, посланник, должен передавать эти слова…»

Вернувшись, Цзя Лань постучал в дверь комнаты Фэн Ци Ци, передал ей слова Фэн Цан’а. В конце, лицо Цзя Лань’я стало несколько красным, и на Фэн Ци Ци он кинул смущённый взгляд.

– Что случилось? – Ци Ци подняла голову и посмотрела на Цзя Лань’я. – Может быть, Цан хотел передать что-то ещё?

– Он просил передать тебе, что очень скучает по тебе, – говоря это, Цзя Лань покраснел, словно варёная креветка, заставив Су Мэй и Су Юэ рассмеяться.

– Наш Гуйэ заставил тебя передать эти слова, так почему ты краснеешь?!

– Я… – когда Су Мэй и Су Юэ рассеялись над ним, Цзя Лань ощутил себя несколько неловко. – Я никогда раньше не был посланником подобного, поэтому…

– А, так ты стесняешься? – Су Мэй шагнула вперёд и подошла к Цзя Лань’ю. – Тц-тц, я не ожидала, что ты такой тонкокожий. Как в будущем ты сможешь обзавестись женой?

– Пока я не покину крыло Мастера и не начну жить нормальной жизнью, я не возьму себе жену.

Цзя Лань произнёс эти слова очень серьёзно, но Су Мэй рассмеялась:

– А какое имеет отношение к нам, будешь ли ты брать себе жену или нет? Зачем быть таким серьёзным? И правда бестолковый!

– Я уйду первым… – чтобы избежать новых насмешек, Цзя Лань «вылетел» из комнаты Фэн Ци Ци.

– Так смешно, он такой застенчивый, Мисс!

Издалека до ушей Цзя Лань’я донёсся голос Су Мэй, отчего его лицо запылало ещё сильнее.

«Так странно. Почему это случилось? Может быть, слишком жаркая погода?»

Фэн Ци Ци приказала Су Юэ отнести Сяо Ми в её комнату и позволила девочке спать на своей кровати. Ци Ци боялась, что ночью у неё может подняться температура, поэтому несколько раз просыпалась и проверяла Сяо Ми. Лишь на рассвете Ци Ци заснула.

Четыре дня спустя, когда Сяо Ми предстала перед жителями острова, их глаза широко распахнулись, когда они увидели её.

– Рассечённая губа Сяо Ми исчезла! Рассечённая губа Сяо Ми исчезла! – несколько детей окружили Сяо Ми и начали кричать.

Теперь жители острова поверили в мастерство Фэн Ци Ци и один за другим попросили её о лечении.

– Дедушка! – Сяо Ми запрыгнула на руки Мастера Тайсу.

Когда он увидел лёгкий шрам на губе Сяо Ми, Мастер Тайсу стал очень счастлив:

– Девочка, спасибо тебе! Я даже не знаю, как благодарить тебя!

– Не будьте таким вежливым. Это мне нужно благодарить вас и Сяо Ми за то, что вы поверили и поддержали меня!

Через несколько минут Фэн Ци Ци составила список и распределила тех, кто нуждался в операции. Каждый день ей предстояло делать четыре операции, к тому же, Ци Ци также расписала послеоперационный уход и разослала её по всему острову, чтобы жители знали, как ухаживать за больными после операции.

В течении следующих дней Фэн Ци Ци была занята с утра и до вечера. Каждый день она проводила четыре операции, а также проверяла процесс выздоравливания пациентов. Эти дни были насыщенными и приятными. Её живот был уже как мячик и каждый день всё становилось по-другому.

В мгновение ока прошло два с половиной месяца. Фэн Ци Ци была уже на восьмом месяце беременности. В самом начале операции делала она сама, а позже Ци Ци передала их Цзя Лань’ю и Цзинь Мо. Цзинь Мо изначально был лекарем и его навыки были превосходными. После тренировок в течении нескольких операций, Цзя Лань также мог самостоятельно выполнять их.

После этого периода тяжёлой работы люди, которые страдали от заячьей губы, теперь были излечены. Многие люди уже полностью выздоровели. Популярность Фэн Ци Ци резко возросла на острове Пэн Лай и стала в глазах местных жителей жениной – святым лекарем.

– Цан, разве я не крайне могущественна? – у реки забвения, расположенной рядом с водопадом, Фэн Ци Ци сидела на большом камне и смотрела на Фэн Цан’а.

Поначалу она никак не могла привыкнуть к запаху реки забвения, но не могла перестать тосковать по Фэн Цан’у. Каждые несколько дней она навещала его и постепенно привыкла к запаху реки забвения.

– Естественно, моя Цин Цин крайне могущественна, – Фэн Цан находился в воде, но его рука лежала на большом животе Фэн Ци Ци.

Ци Ци сказала ему, что пока ребёнок находиться в утробе матери, он родиться более умным, если его отец будет больше разговаривать с ним. Поэтому каждый раз, когда Фэн Ци Ци приходила, Фэн Цан клал руку на живот Ци Ци и разговаривал с ребёнком.

– Цан, потерпи ещё несколько дней, и ты будешь свободен! Ты знаешь? Без тебя я не могу спокойно спать по ночам! – Ци Ци капризно надула губы, ведя себя так мило, что Фэн Цан ощутил себя так сладко, словно он съел много мёда:

– Цин Цин, тебе очень тяжело! Ты должна заботиться о себе и своих пациентах, а я не могу быть рядом и позволяю тебе страдать!

– Но я же не страдаю! Пока ты здоров, я не ощущаю страданий! Тебе так не кажется, малыш?! – когда Ци Ци сказала это, ребёнок в её утробе пошевелился, и она гордо улыбнулась Фэн Цан’у. – Видишь, малыш согласен со мной!

Поскольку срок беременности был уже довольно большим, женственность Фэн Ци Ци стала ещё сильнее, что ошеломило Фэн Цан’а:

– Цин Цин, ты такая красивая!

Если бы он не был вынужден находиться внутри реки забвения, Фэн Цан, ест естественно, не смог бы удержать желание поцеловать Ци Ци.

«Красавица сейчас передо мной, но я ничего не могу сделать. Как же я хочу, чтобы время шло быстрее! Прошло так много времени с тех пор, как я обнимал Цин Цин. Одиночество от ежедневного погружения в реку забвения очень трудно выносить…»

– Цан, я и ребёнок ждём тебя! – Фэн Ци Ци протянула руку и положила её на большую ладонь Фэн Цан’а. Её глаза светились решимостью. – Упорство является победой. Мы будем ждать тебя!

Слова Фэн Ци Ци были подобны стимулятору и стали движущей силой Фэн Цан’а. Время летело незаметно, наконец наступил 81-й день. Фэн Цан покинул реку забвения. Фэн Ци Ци, Цзинь Мо и остальные ждали его чуть в стороне.

– Цан… – Фэн Ци Ци хотела скользнуть в объятья Фэн Цан’а, однако тот остановил ей:

– Моё тело воняет. После того, как я приму ванну, я позволю тебе обнять меня!

Видя, что Фэн Цан в этот момент всё ещё беспокоится о своём облике, Ци Ци усмехнулась. Они быстро вернулись в храм, где уже давно была приготовлена тёплая вода. Фэн Цан долго принимал ванну и, когда понял, что запах его тела стал чистым, он переоделся в чистую одежду.

Когда Фэн Цан вновь увидел Фэн Ци Ци, то не стал дожидаться, пока она подойдёт к нему, и сам подошёл к ней и обнял.

Только, держа Ци Ци в своих руках, Фэн Цан ощутил себя немного некомфортно. После долгих поисков он обнаружил, что неудобство вызвано тем, что большое «препятствие» разъединяло их в средине. Это заставило Фэн Цан’а рассмеяться:

– Похоже, что теперь я смогу обнимать Цин Цин лишь сзади!

– Что, я очень некрасиво пополнела? Боюсь, ты больше не сможешь меня обнимать! – маленькое личико Фэн Ци Ци покраснела и хоть она сказала это, в её глазах читалась гордость. Исключая те вещи, к которым она не могла приспособиться в самом начале, теперь ей очень нравилось быть беременной.

Не дожидаясь, пока Ци Ци скажет ещё что-нибудь, Фэн Цан подхватил её на руки:

– Как бы ты не пополнена, я всё равно смогу носить тебя на руках! Более того, я счастлив носить на руках свою жену и ребёнка!

Все были счастливы за этих влюблённых, которые вместе пережили это. Мастер Тайсу радостно осмотрел Фэн Цан’а, а затем с улыбкой погладил свою бороду:

– «Забвение Любви» исчезло из твоего тела, больше эмбриональный яд не будет тебя беспокоить!

Услышав эти слова, Фэн Цан встал и низко поклонился Мастеру Тайсу:

– Благодарю вас, Старейшина!

– Единственный, кто должен благодарить, это я! Благодаря девочке болезнь, что столько лет мучала наш остров, теперь излечена. Это я должен благодарить вас!

Мастер Тайсу понимал, что после того, как болезнь Фэн Цан’а будет излечена, им нужно будет уходить. Хоть, за этот период времени, Мастер Тайсу получил хорошее впечатление о Фэн Ци Ци и был бы рад, реши они остаться ещё на немного, Фэн Ци Ци вот-вот должна была родить. К тому же, в ребёнке был яд Гу, и они должны были привести его в Нань Фэн, так что Мастер Тайсу не стал удерживать их.

После дневного отдыха Фэн Цан и Фэн Ци Ци попрощались с Мастером Тайсу.

Когда жители острова узнали, что женщина – святой лекарь собирается уехать, они пришли в храм Нувы, чтобы выразить ей свою благодарность. Позже они спонтанно принесли различную еду из своих домов и подготовили для них пресную воду.

После того, как они поднялись на корабль, Ци Ци обнаружила, что Цзя Лань также находиться на борту и несколько изумилась:

– Цзя Лань, разве ты не остаёшься на острове Пэн Лай?

– Я хочу отвезти вас обратно на материк! Капитан был здесь всего один раз и не знает путей, ему нужен кто-то, кто будет направлять его!

На слова Цзя Лань’я, Фэн Ци Ци лишь кивнула. Когда кораблю покидал остров Пэн Лай, жители острова махали рукой ему вслед. Лишь, когда корабль отплыл уже далеко, толпа неохотно разошлась.

На обратном пути рука Фэн Цан’а больше не дрожала. После того как Цзинь Мо проверил его, он с удивлением обнаружил, что остатки яда Гу также исчезли. Эта новость очень обрадовала Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

Изначально они думали, что им придётся идти в Нань Фэн и просить вождя племени Цян излечить остаточный яд в Фэн Цан’е. Они не ожидали, что после погружения в реку забвения последние остатки яда также исчезнут. Для Фэн Цан’а это была самая лучшая новость.

__________________________________________________________

Корабль плыл целый месяц, прежде чем достиг материка. По пути они столкнулись с несколькими сильными штормами, к счастью, с ними был Цзя Лань. Так они смогли пройти через них в безопасности.

Наконец, корабль причалил в порту Дун Лу. Только Фэн Цан и остальные сошли на берег, как к ним подошёл солдат:

– Вы регент и принцесса Чжэнь Го?! – солдат был одет в военную форму Бэй Чжоу, и как только увидел Фэн Цан’а, тут же опустился на колени. – Добро пожаловать, регент! Добро пожаловать, принцесса Чжэнь Го!

Вскоре к ним подбежал Налань Синь. Увидев Фэн Цан’а, он очень разволновался и мгновенно поклонился ему:

– Принц, вы вернулись!

– Вставай! – увидев, что Налань Синь ведёт себя подобным образом, Фэн Цан, естественно, понял, что Налань Синь захватил Дун Лу. Он действительно был одарённым человеком.

Увидев большой живот Фэн Ци Ци, Налань Синь явно несколько «напугался». Он привык видеть изящную фигуру Фэн Ци Ци и сейчас ему стало несколько непривычно, когда она стала такой.

Фэн Цан и Фэн Ци Ци были радушно встречены в устье реки. Налань Синь доложил о текущем положении дел в Дун Лу. Теперь на этом материке больше не существовало Дун Лу и Си Ци, были лишь Бэй Чжоу и Налань Синь.

После того, как Ци Ци услышала, что Мин Юэ Чэнь захватил Си Ци, и что Лунцзэ Цзин Тянь, сбегая, покинул город, она рассмеялась:

– Вот уж не думала, что Мин Юэ Чэнь такой свирепый персонаж! А что насчёт Шангуань У Цзи?

Услышав, что Фэн Ци Ци упомянула Шангуань У Цзи, Налань Синь с сожалением вздохнул:

– Шангуань У Цзи покончил с собой, перерезав себе горло…

– Что? – результат был вне ожиданий Фэн Ци Ци. Она никак не ожидала, что Шангуань У Цзи совершит самоубийство. – Как такое возможно?

– Шангуань У Цзи потерпел поражение от рук Великого Генерала. Великий Генерал хотел убедить Шангуань У Цзи сдаться, но после того, как Си Ци был захвачен, Шангуань У Цзи покончил с собой. Он сказал, что не смог защитить Си Ци, и ему стыдно смотреть в лицо своим предкам…

Слова Налань Синь’я заставили Фэн Ци Ци замолчать. Она вспоминала то время, когда впервые приехала в Бэй Чжоу, и то, как Шангуань У Цзи заботливо ухаживал за ней, а однажды захотел сбежать.

«Этот молодой человек и правда использовал свою собственную кровь, чтобы написать слово “верность” … Ну почему он был таким глупым?!»

Любой мог увидеть, что настроение Фэн Ци Ци стало плохим. Налань Синь молча отступил. Фэн Цан встал позади Ци Ци, и его большая рука обняла её сзади:

– Тебе грустно из-за генерала Шангуань?

– Мгм! – Фэн Ци Ци честно кивнула.

«Я видела в Шангуань У Цзи своего друга и хоть с точки зрение Си Ци и Бэй Чжоу настолько разные, что это заставляло нас невольно стоять на противоположных друг от друга сторонах, но я никогда не думала, что всё закончится вот так.

Почему ему нужно было использовать подобный способ, чтобы закончить свою жизнь? У него явно было больше выбора! Он и правда глуп!»

– Цин Цин, у каждого свой собственный выбор. Например, он решил быть верным. Другой пример, Лунцзэ Цзин Тянь предпочёл сбежать… – Фэн Цан не стал есть уксус, увидев, что Фэн Ци Ци скорбит по Шангуань У Цзи.

«Как я могу ревновать, понимая её мысли?! Цин Цин видела в Шангуань У Цзи своего друга, а теперь она потеряла этого друга. То, что Цин Цин чувствует себя грустно – очень по-человечески.»

Только Фэн Цан был более разумным, чем Фэн Ци Ци, и также понимал поступок Шангуань У Цзи больше, чем она.

«Этот человек выбрал самоубийство, чтобы закончить свою короткую жизнь. Предположительно, половина причины этого поступка в том, что они должны были последовать за страной, победившей Си Ци. Другая половина причины в том, что он не смог заполучить женщину, которую любил. Поэтому его сердце давно потеряло силы для сражения и лишь ждало случая, чтобы освободиться от мирских забот!»

__________________________________________________________

Поскольку девятый месяц беременности Фэн Ци Ци приближался, они не стали оставаться в Дун Лу слишком долго, ведь приближалось время родов. Они отдохнули лишь два дня, а затем сели в карету и поехали в столицу Бэй Чжоу, город Янь. Цзя Лань не последовал за Фэн Ци Ци в город Янь, вместо этого он попрощался с ними и сел на корабль, идущий обратно на остров Пэн Лай.

По дороге Фэн Цан немного нервничал. Цзинь Мо рассказал ему обо всех проблемах, которые могут возникнуть, когда женщина рожает. Изначально, Цзинь Мо хотел, чтобы Фэн Цан был готов, но не ожидал, что «трудные годы» испугают Фэн Цан’а. Фэн Цан испугался, что Ци Ци столкнётся с такой вещью, как «трудные роды». Фэн Цан переживал, что из-за быстрой езды по ухабистым дорогам, Фэн Ци Ци родит в пути. Поэтому, скорость езды была замедленна, ведь безопасность Фэн Ци Ци была превыше всего остального.

В этот период движения плода в утробе были очень тяжёлыми для Фэн Ци Ци. Хоть карета была очень удобной, но её живот был слишком тяжёлым, и она не могла спать по ночам. Днём Ци Ци могла отдыхать лишь урывками, а затем вновь просыпалась от движений плода.

Видя, что Фэн Ци Ци ощущает себя так неуютно, сердце Фэн Цан’а сильно болело.

«Как бы мне хотелось страдать за неё!»

Когда они прибыли в столицу Янь, уже наступил декабрь. Погода была холодной и повсюду лежал снег. К счастью, люди по дворце знали о возвращение Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, поэтому уже давно отправили им тёплые вещи. К тому же, благодаря заботливому уходу Фэн Цан’а и хорошо воспитанному ребёнку в её животе, Ци Ци не слишком страдала.

Когда они прибыли в столицу Янь и вернулись в резиденцию регента, то узнали, что Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ уже давно ждут их там. Как только они услышали, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци приехали, они тут же вышли.

– Мама, папа… – Ци Ци с большим животом спустилась с кареты и увидела Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Она хотела поклониться, но Мин Юэ остановила её.

Ваньянь Мин Юэ подошла к ней и поддержала Ци Ци:

– Ну-ка, дай маме посмотреть! – Мин Юэ тщательно осмотрела Ци Ци с ног до головы и, убедившись, что дочь не похудела, а наоборот стала намного полнее, счастливо рассмеялась.

– Твой отец знал, что вы возвращаетесь. Он рано проснулся и с тех пор ждал вас! – Ваньянь Мин Юэ кинула быстрый взгляд на Фэн Се, потерявшего красноречие, и озвучила Ци Ци его волнение.

– Спасибо вам, папа, мама! Я заставила вас волноваться! – Фэн Ци Ци мило улыбнулась.

«Ощущение того, что у меня есть семья, такое приятное. Независимо от того, где я, есть люди, которые скучают и волнуются обо мне. Это первый раз, когда я испытываю подобные чувства…» – сердце Ци Ци наполнилось счастьем. «Придя в этот мир, я нашла любимого и семью. В прошлой жизни я никогда не осмелилась бы желать подобное.»

Внутри дворца, когда Вдовствующая Императрица Дунфан Лань услышала, что Фэн Ци Ци и Фэн Цан вернулись, она тут же пришла в резиденцию регента вместе с маленьким Императором Ваньянь Цзе.

– Бабушка! Здесь так холодно, зачем ты пришла? Я планировала завтра сама к тебе прийти! – увидев, что Дунфан Лань приехала навестить её в эту холодную зиму, Фэн Ци Ци ощутила себя виноватой.

– Не надо, не надо, твоё тело уже тяжёлое, ты не можешь много двигаться. Будет лучше, если я буду приезжать к тебе! – Дунфан Лань долгим взглядом посмотрела на большой живот Фэн Ци Ци. – Живот у тебя заострённый. Естественно, это маленький крепкий мальчик!

Слова Дунфан Лань после долгого молчания, заставили всех рассмеяться.

– Неужели тётушка родит младшего брата? Так здорово! – Ваньянь Цзе уже давно не видел Фэн Ци Ци. В этот раз Ци Ци привезла ему много подарков, а белую ракушку он и вовсе не мог выпустить из рук. Сейчас, услышав, слова Дунфан Лань о том, что Фэн Ци Ци беременна сыном, Ваньянь Цзе был так счастлив, что чуть не подпрыгнул.

– Если тётушка родит младшего брата, Чжэнь будет очень хорошо защищать его! Чжэнь никому не позволит его запугивать! – говоря это, невинное лицо Ваньянь Цзе чётко отражало зрелось и непоколебимость, которые могут быть лишь у взрослых. Он сказал это так, словно это было обещание, которое будет длиться с момента его произнесения и до конца жизни.

Увидев серьёзное лицо Ваньянь Цзе, Ци Ци протянула руку и нежно коснулась его лица:

– Если тётя родит младшего брата, у Цзе’эра будет друг! Младший брат также будет защищать Цзе’эра!

Сидящая в стороне Дунфан Лань, увидев, что Фэн Ци Ци даёт такое обещание, лишь слегка кивнула, а когда Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ услышали слова своей дочери, они обменялись улыбками.

Изначально предполагалось, что датой родов будет 8 января, однако, казалось, ребёнок в животе не собирался выходить, чтобы увидеть мир. Никаких признаков родов не было видно.

Фэн Ци Ци не волновала эта задержка, а вот Фэн Цан был несколько встревожен.

– Почему? Уже ожидаемая дата родов, – Фэн Цан не мог дождаться, возможности увидеть их с Ци Ци ребёнка. Сейчас, когда дата родов прошла уже несколько дней назад, а никакого действия не было, и тот, кто хотел стать отцом, больше не мог сдерживаться.

– Малыш, что ты делаешь? Почему бы тебе не выйти?! – Фэн Цан приложил ухо к животу Фэн Ци Ци и заговорил с ребёнком.

Его встревоженный вид Фэн Цан’а попал на глаза Су Мэй и Су Юэ, и они обе одновременно рассмеялись. Даже Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се были удивлены поведением Фэн Цан’а.

– Цан, будет лучше, если ты сначала подумаешь об имени для ребёнка! – Ци Ци хрустела яблоком, а её маленькая рука коснулась живота.

В последние несколько дней жители всей столицы пытались придумать имя для ребёнка в животе Фэн Ци Ци. Несмотря на то, что свадьба Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а была аннулирована, личность Фэн Цан’а была переписана заново и все поняли, что они не родственники по крове, поэтому приняли эту пару.

К тому же, без Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, как можно было бы присоединить Дун Лу к территории Бэй Чжоу? Как без Фэн Се, мог быть полностью побеждён Си Ци? За один месяц семья Фэн стала самой благородной фамилией Бэй Чжоу. Независимо от того, какой аспект осматривать, заслуга семьи Фэн была незаменима.

__________________________________________________________

В игорных домах столицы Янь уже давно были организованы азартные ставки. Ставки были ни то, будет ли первым ребёнок Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци мальчиком или же девочкой. Все чиновники и горожане сделали ставки в лучших игорных домах.

Не понятно, какой большой рот распространил фразу Вдовствующей Императрицы «раз остроконечный живот, значит будет мальчик». Все, как утки, бросились и ставили на то, что Фэн Ци Ци родит мальчика. Когда эта новость дошла до Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, эта пара быстро скоординировалась и отправила людей в игровые дома, где сделали большие ставки на рождение девочки.

__________________________________________________________

– Цан, а если это и правда сын, разве это не будет потерей денег? В этот раз я выбросила даже свои спасательные жилеты! – с приближением родов тело Фэн Ци Ци становилось всё тяжелее. Сейчас она полностью опиралась на руки Фэн Цан’а, давя на него всем своим весом. – Мне всё равно! Если я рожу сына, ты должен будешь вернуть мне деньги!

– Хорошо, хорошо, хорошо! Я верну тебе все деньги! Я уже принадлежу тебе, не говоря об этих материальных вещах! – видя, что его жена ведёт себя так мило, Фэн Цан убрал её волосы на ушко. – Если это будет сын, я отдам его Мин Юэ Чэнь’ю и больше не буду заботиться о нём! Я не хочу сына!

– Это почему же? – то, что Фэн Цан не хотел иметь сына, очень удивило Ци Ци.

«Разве мужчины в древности не желали продолжать род, рожая сыновей? Как может Цан не полюбить своего сына?!»

– Если это будет сын, то найдётся ещё человек, который будет сражаться со мной за тебя. Где в этом что-нибудь хорошее? – когда Фэн Цан говорил это, в его словах ярко чувствовалась глубокая ревность.

Это было из-за того, что он случайно услышал разговор Фэн Ци Ци с Су Мэй и Су Юэ. Ци Ци сказала, что должна родить сына, так будет два мужчины, которые будут любить её и это так здорово! Если Ци Ци родит дочь, то дочь будет любимицей отца из прошлой жизни, поэтому она не хотела рожать маленькую соперницу и раздражать взгляд и сердце.

Хоть эти слова были взяты из головы Фэн Ци Ци, Фэн Цан запомнил их.

«Согласно словам Цин Цин, если она родит сына, то не станет ли он маленьким возлюбленным из прошлой жизни?» – в то мгновение, когда Фэн Цан подумал б этом, он ощутил кислый привкус в своём сердце. Это было очень неприятно.

Ранее Фэн Ци Ци говорила Фэн Цан’у, что она обещала позволить Мин Юэ Чэнь’ю стать крёстным отцом ребёнка. К тому же, у ребёнка был Гу, которого нужно было извлечь, поэтому Фэн Цан решила, что если Ци Ци родит сына, он немедленно отдаст его Мин Юэ Чэнь’ю и позволит забрать ребёнка в Нань Фэн, без возможности возвращения, чтобы не тревожит мир на двоих – Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

Фэн Ци Ци кое-что услышала из слов Фэн Цан’а. Цыкнув, она протянула руку и схватила Фэн Цан’а за подбородок:

– Нет ничего постыдного в том, что ты ревнуешь меня к ребёнку!

От поддразнивания Фэн Ци Ци, Фэн Цан ощутил смущение. Как раз в это мгновение подошёл Налань Синь и сказал Фэн Цан’у, что им нужно о чём-то поговорить. Фэн Цан увёл его в кабинет.

Наблюдая, как эти двое уходят, Ци Ци посмотрела на Су Мэй:

– Не понятно, будут ли новости со стороны Ваньянь Кана…

Услышав имя Ваньянь Кана, Су Мэй покраснела.

Хоть Су Мэй и промолчала, но Фэн Ци Ци знала, что девушка скучает по Ваньянь Кану. После того, как Дун Лу и Си Ци успешно стали фактом истории, клан Чжурчжэнь, на севере, казался особенно упрямым, своим постоянным сопротивлением.

Говорили, что в этот раз во главе клана действительно стояла Таджи Гули и её младший брат Гуоба. Эти брат и сестра были храбры, и тот факт, что в их армии не было слабых людей, позволял им сражаться, даже после того как пали Дун Лу и Си Ци. Своим сопротивлением они доставляли Ваньянь Кану с Ру И много головной боли.

– Не знаю, сможет ли А-Кан вернуться за время Нового года…

__________________________________________________________

Пока Су Мэй думала о Ваньянь Кане внутри особняка Тинсун, в кабинете Налань Синь сообщил Фэн Цан’у шокирующую новость.

– Что ты сказал? Повтори!

– Принц, Таджи Гули хочет заключить мир. У неё лишь одно условие для мира – это брачный союз между Бэй Чжоу и племенем Чжурчжэнь. Она хочет выйти замуж за тебя, а её младший брат Гуоба хочет жениться на Ванфэй…

– Бред! – Фэн Цан, который всегда был нежным, услышав это, грязно выругался. – Принц Сяояо тоже сказал это?!

Реакция Фэн Цан’а была ожидаема Налань Синь’ем:

– Таджи Гули сказала, в противном случае, если Бэй Чжоу не примет это условие, у них не будет никакой искренности в заключённом с Бэй Чжоу мире и их клан Чжурчжэнь будет сражаться до самого конца, даже если останется лишь один человек.

– Тогда пусть они сражаются! – изначально Фэн Цан был в хорошем настроение, но услышав, от Налань Синь’я упоминание о Таджи Гули, его настроение мгновенно упало.

«Какая-то тварь осмелилась посмотреть на мою Цин Цин?! Они и правда ищут смерти!»

Фэн Цан подозвал Налань Синь’я к себе и прошептал ему на ухо несколько слов.

– Пусть люди пойдут и сделают это!

– Есть! – по губам Налань Синь’я скользнула едва уловимая улыбка.

«Таджи Гули и Гуоба искали смерть. Теперь Принц очень зол и последствия этого будут очень серьёзны.»

_________________________________________________________

Когда Фэн Цан вернулся в комнату, ребёнок в животе Фэн Ци Ци очень сильно метался из стороны в сторону, что доставляла ей сильное неудобство.

– Что такое? Это серьёзно? Я пойду позову Цзинь Мо!

Фэн Цан хотел уйти, но Ци Ци схватила его за рукав:

– Ничего особенного. Когда уже почти подходит пора рожать, всегда так!

Увидев, что Фэн Ци Ци нахмурилась, Фэн Цан указал на её живот и громко закричал:

– Слушай внимательно! Если ты и дальше будешь мучить свою мать, то когда ты выйдешь, я отшлёпаю тебя по заднице! Ты слышал?

Непонятно, было ли это из-за того, что слова Фэн Цан’а возымели действие, но сильные движения плода прекратились. Фэн Ци Ци глубоко вздохнула:

– Ты так напугал его, что, боюсь, он больше не захочет выходить!

– Если он будет продолжать издеваться над тобой, я и правда отшлёпаю его!

Видя, что Фэн Цан так сильно любит Фэн Ци Ци, Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се тоже были удивлены. Хоть говорилось, что молодое поколение прекрасно справиться само по себе, однако у них всё ещё была лишь одна дочь – Фэн Ци Ци. Раньше у них больше десяти лет не было возможности заботиться о ней, а сейчас она собиралась рожать, поэтому её отец и мать постоянно были заняты.

Из дворца в резиденцию регента были отправлены различные подарки. Ваньянь Мин Юэ также сделала много вещей: маленькую одежду, маленькие туфельки и маленькую жилетку. Фэн Се верил, что будет внук. Он лично сделал деревянного коня и деревянный меч, словно хотел обучить своего внука Богом войны нового поколения.

Время шло, а у Фэн Ци Ци всё ещё не было никаких признаков начала родов. Те люди, которые вначале волновались, теперь привыкли к этому. Они всё подготовили и медленно ждали, когда у Фэн Ци Ци проявятся признаки родов. Ваньянь Цзе приходил навестить Фэн Ци Ци каждые два дня и болтал с ней, точнее он скорее разговаривал с животом Ци Ци и каждый раз уходил всё неохотнее и неохотнее.

Приближался Новый год. Прошло уже полмесяца с предполагаемой даты родов Фэн Ци Ци, а ребёнок всё ещё не хотел выходить. Она, мать, также больше не волновалась.

В этот день шёл снег. Фэн Цан вернулся с утреннего двора. Ци Ци ясно чувствовала, что он был в хорошем настроение и, тут же прильнув к нему, спросила об этом.

– Угадай… – переодевшись, Фэн Цан обнимал Фэн Ци Ци.

– Северные войска одержали победу? Неужели мы победили?

Слова Ци Ци заставили Фэн Цан’а со смехом щёлкнуть её по кончику носу:

– Умница! Цин Цин и правда стала червём в моём животе!

Стать червём в животе человека – читать мысли человека.

– Неужели?! Мы и правда победили? Тогда, может быть, в будущем нам больше не нужно будет воевать? Когда возвращается А-Кан? Здорово! Так здорово! – в тот момент, когда Ци Ци услышала, что вопрос северной стороны был решён, она была очень счастлива. По большей части она была счастлива за Су Мэй.

«Когда А-Кан вернётся, наступит самое подходящее время для их свадьбы!»

– Пламя Чжурчжэнь сражался между собой. Гуоба был убит на месте, а Таджи Гули будучи тяжело раненной, сбежала. Без этих двоих люди племени были похожи на рассыпанный песок. Все крупные племена провозгласили себя королями, сейчас они так заняты друг другом, что у них нет времени сражаться с чужаками! – при этих словах губы Фэн Цан’а изогнулись в идеальной улыбке. – Пусть они поубивают друг друга. Было бы здорово, если бы мы могли стать рыбаком, чтобы поймать обоих! Так получается, что скоро Новый год и это самое лучшее время для небольшого отдыха солдат!

Ци Ци не пропустила улыбку на губах Фэн Цан’а. Увидев эту улыбку, она скрестила руки на груди и задумчиво посмотрела на него:

– Цан, как же всё так быстро закончилось? Почему я чувствую, что за твоими словами скрыт другой смысл? Ты что-то натворил?

То, что Фэн Ци Ци была такой умной, заставляло Фэн Цан’а сильнее любить эту женщину.

«Цин Цин хитра, словно лисица. Я ничего не сказал, а она уже смогла догадаться, что я что-то сделал.»

– Я лишь подстрекал некоторых людей и научил их делать некоторые вещи. Однако я был очень добросердечен и не заставил их платить за обучение. Я даже послал людей, чтобы помочь им, иначе, с их способностями, как они смогли бы сразу победить Гуобу?!

Услышав слова Фэн Цан’а, Ци Ци всё поняла:

– Ты послал людей Фо Шэн Мэн’а?

– Мгм, – Фэн Цан кивнул.

– Чтобы ни случилось, всё уже решено. Беда уже ушла. Мы тоже сможем провести Новый год счастливо! – Фэн Ци Ци выдохнула с облегчением.

__________________________________________________________

Когда Су Мэй от Фэн Ци Ци услышала, что Ваньянь Кан уже в пути обратно, она переполнилась волнением. Она очнулась лишь, когда до неё донёсся смех Су Юэ.

– Определённо кто-то счастлив, что скоро сможет увидеть принца Сяояо! – поддразнила Су Юэ, заставляя Су Мэй покраснеть, как варённая креветка.

Однако Су Мэй тоже была не из тех, кого легко можно было дразнить, она тут же заговорила:

– Су Юэ, не смейся надо мной! Скорее подари Налань Синь’ю сына! Я вижу, что он очень завидует Гуйэ, так что тебе нужно прибавить скорость!

– Вредная девчонка! Что такое ты говоришь?! – естественно, теперь пришла очередь Су Юэ покраснеть.

Увидев счастливые лица Су Мэй и Су Юэ, Ци Ци была очень довольна.

«Разве человек не стремиться всю жизнь к счастью, миру и благословлению?! Это у меня уже есть!»

__________________________________________________________

Люди, ждавшие, когда Фэн Ци Ци родит, ждали очень долго, однако так и не услышали никакого движения. Они почти потеряли терпение.

Однако подобная ненормальность имела для горожан и другое значение. Многие люди верили, что с древних времён, когда рождается Бог, появляются аномалии. Также были примеры, когда святые оставались в теле матерей в течении двенадцати месяцев, прежде чем родиться. Поэтому, для горожан живот Фэн Ци Ци был ещё более необычен. Также были люди, которые говорили, что ребёнок в животе Фэн Ци Ци был не обычным человеком, а созвездием звёзд.

Когда всевозможные домыслы дошли до Фэн Ци Ци, она не знала, смеяться ей или нет

«Разве он не задержался всего на месяц? Почему это изменило своё значение после того, как покинуло уста этих людей?»

Новый год становился всё ближе и ближе. Согласно обычаям, Новый год следовало проводить во дворце. Поэтому, Фэн Ци Ци с осторожным сопровождением Фэн Цан’а направилась во дворец Долгой осени. В этом году новогодний ужин был очень оживлённым. Хоть Ваньянь Цзе был ещё молод, у него не было Императрицы и супруг, а на банкете не хватало женщин, однако это был самый настоящий семейный Новый Год.

– Прибыл Император Нань Фэн’а, Мин Юэ Чэнь! – новогодний ужин ещё не начался, когда появился слуга Дунфан Лань и доложил, что прибыл Мин Юэ Чэнь.

Услышав эту новость, Дунфан Лань тут же приказала людям пригласить Мин Юэ Чэнь’я.

– Ха-ха, раннее прибытие не может сравниться с прибытием в нужное время! Я ощутил вкус Нового года и пришёл как раз вовремя! Даже не знаю, рады вы мне или нет! – Мин Юэ Чэнь всё ещё был одет в пурпурную мантию, а его волосы были собраны в пучок. Рядом с ним стояла Гу Юнь Вань.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – у Дунфан Лань было хорошее впечатление о Мин Юэ Чэнь’е. К тому же, именно он помог им, когда их атаковал Си Ци, благодаря этой помощи Бэй Чжоу смог справиться с битвой.

– Ци Ци, давно не виделись! – Юэ Чэнь с улыбкой посмотрел на Фэн Ци Ци. Когда он увидел её большой живот, яркая тоска вспыхнула в его глазах, однако скорость этой вспышки была больше, чем скорость падающей в небе звезды, поэтому люди не могли поймать вспышку этой слабости.

– Давно не виделись! – Фэн Ци Ци немного отодвинулась в сторону. – Если вы не возражаете, тогда садитесь сюда! Давайте выпьем!

– Ты всё ещё можешь пить? – Мин Юэ Чэнь сел, а также потянул Гу Юнь Вань, которая в оцепенении смотрела на Фэн Ци Ци, чтобы та тоже села.

– Я не могу пить, но у меня есть мужчина! Вы можете сделать из этого целую ночь!

Гу Юнь Вань пристально смотрела на Фэн Ци Ци.

«Когда-то я бесчисленное количество раз представляла себе, как будет выглядеть Фэн Ци Ци, первая красавица мира. Оказывается, знаменитая принцесса Чжэнь Го Фэн Ци Ци, которая использует лишь сотню солдат и стратагему пустого города, чтобы отпугнуть врага, на самом деле такая миниатюрная и красивая!»

– Так вы… – видя, что Гу Юнь Вань смотрит на неё так пристально, Ци Ци спросила её имя.

– Меня зовут Гу Юнь Вань! Можешь звать меня Малышка Вань! – Гу Юнь Вань была польщена, когда Фэн Ци Ци заговорила с ней.

После знакомства с историями о Фэн Ци Ци, она сильно восхищалась Фэн Ци Ци. Раньше у Гу Юнь Вань было небольшое предубеждение против Фэн Ци Ци, но сейчас, увидев её лично, эти предрассудки полностью исчезли. Теперь она хотела подружиться с этой девушкой.

– Привет Малышка Вань, я Фэн Ци Ци! Приятно познакомиться! Ты можешь называть меня Ци Ци! – лишь услышав это имя, Ци Ци поняла, кто такая ГУ Юнь Вань.

Единственная дочь вождя племени Цян, бывшая Императрица Нань Фэн’а и ныне Вдовствующая Императрица.

– Я тоже рада с тобой познакомиться!

Гу Юнь Вань по натуре была девушкой откровенной и прямолинейной. Она ненавидела женщин, которые притворялись застенчивыми и ещё сильнее притворялись замкнутыми. Прямолинейность Фэн Ци Ци, оказалась по вкусу Гу Юнь Вань.

Прежде чем встретиться с Фэн Ци Ци, Гу Юнь Вань задалась вопросом, какая женщина может заставить Мин Юэ Чэнь’я неоднократно нарушить правила ради неё и даже не колеблясь использовать армию, для уничтожения Си Ци. Сейчас, после встречи с этой яркой, но ясной парой глаз Фэн Ци Ци, Юнь Вань признала, что даже она была привлечена ею, не говоря уже о мужчинах!

Раньше Гу Юнь Вань была очень недовольна Мин Юэ Чэнь’ем потому, что он поспешил в Бэй Чжоу для встречи Нового года. Поэтому она решила поехать с ним и посмотреть, что происходит. До этого момента Гу Юнь Вань не понимала мыслей Мин Юэ Чэнь’я.

«Фэн Ци Ци вот-вот должна родить. Юэ Чэнь, должно быть, волнуется, поэтому и приехал! Более того, в ребёнке Фэн Ци Ци есть яд Гу, может быть, в этот раз он хочет забрать ребёнка?»

– Эй, Мин Юэ Чэнь, у тебя неплохое зрение! – Гу Юнь Вань воспользовалась тем, что люди не обращали на неё внимания, и, наклонившись к уху Юэ Чэнь’я, прошептала несколько слов.

Услышав слова Гу Юнь Вань, рука Мин Юэ Чэнь’я, державшая кубок, замерла. Смотря на счастливое лицо Фэн Ци Ци, он влил в желудок отличное вино.

Жжение от белого вина щекотало горло Мин Юэ Чэнь’я. Он думал, что сможет спокойно справиться с ситуацией и спокойно встретить Ци Ци и её счастье, однако увидев её, Юэ Чэнь понял, что обманывает других и самого себя.

«Даже если я не могу забыть, однако она счастлива, и я тоже счастлив в своём сердце…»

– Мин Юэ Чэнь, что случилось? – увидев, что Мин Юэ Чэнь находится в оцепенении, Гу Юнь Вань потрясла его за руку. – Почему ты грезишь наяву?! Фэн Цан произносит за тебя тост!

После того, как Гу Юнь Вань так потрясла его, Юэ Чэнь увидел улыбающееся лицо Фэн Цан’а и кувшин в его руке.

– Благодарю тебя! – слова Фэн Цан’а были краткими и простыми.

Это «спасибо» выражало дружбу между мужчинами. Благодарность Фэн Цан’а содержала в себе многое: благодарность за использование армии против Си Ци, ослабление давления на Бэй Чжоу, благодарность ему за то, что он отказался от Фэн Ци Ци и не встал между ними, и благодарность ему за заботу, проявляемую к их ребёнку. В преддверии Нового года он даже мчался сквозь ветер и дождь и за многое другое…

– Всегда пожалуйста! – естественно, Мин Юэ Чэнь понял, что имел в виду Фэн Цан. Он восхищался этим мужчиной.

«Дзынь!» – чашка Мин Юэ Чэнь’я мягко коснулась чашки Фэн Цин’а:

– Это то, что я должен был сделать!

– Послушайте, вы такие недружелюбные! Даже не дождались пока я выпью! – как раз в тот момент, когда должен был прозвенеть колокол Нового года, раздался чей-то голос.

Все посмотрели в ту сторону. Там оказался грязный Ваньянь Кан. Скорее всего, он спешил всю дорогу, поэтому выглядел усталым. Всё его тело было покрыто пылью, однако в его взгляде всё ещё горел яркий дух.

– А-Кан! – закричала Фэн Ци Ци.

«Я не ожидала, что А-Кан сможет вернуться к Новому году. Дорога с севера очень неспокойна, должно быть он был в дороге днём и ночью, чтобы успеть прибыть сюда!»

– Двоюродная сестрёнка, когда я уезжал, ты всё ещё была изящной женщиной, а сейчас, когда я вернулся, ты превратилась в большую пузатую женщину! – хоть Ваньянь Кан и был в плохом состоянии, однако всё ещё не утратил своего характера.

– Негодник! Наконец-то ты вернулся! Разве ты не знаешь, как волновалась Су Мэй от ожидания?! – возможно из-за того, что за эти дни накопилось много хороших вещей, Фэн Ци Ци была в очень хорошем настроение. Она встала, подошла к Ваньянь Кану и её похожий на подушку кулак ударил по его плечу. – Если бы ты сегодня не вернулся, я бы собралась выдать Су Мэй за другого!

– Ах, двоюродная сестрёнка, ты не должна так обманывать людей! Су Мэй уже моя невеста, я уже забронировал её! – закричал Ваньянь Кан.

Дунфан Лань громко рассмеялась:

– Ты уже первый Принц, а всё ещё такой непослушный! Быстро иди прими ванну и потом вся наша семья сможет встретить Новый год вместе!

– Хорошо, Императорская бабушка!

После того, как Ваньянь Кан очистил своё тело от усталости, он вернулся на банкет и обнаружил, что все уже ждут его. Когда Ваньянь Кан сел, Дунфан Лань довольно кивнула и торжественно объявила:

– Начинайте банкет!..

«Дон, дон, дон…» – где-то вдалеке прозвенел новогодний колокол.

Все подняли свои чашки и произнесли множество благословлений. За окном в глубине голубого неба расцвели прекрасные фейерверки. Это было очень красиво.

– Маленькая тётушка! – Ваньянь Цзе понравилась Фэн Ци Ци, и он специально подбежал к ней, чтобы сесть рядом с ней. – Маленькая тётушка, почему младший брат всё ещё не вышел?

Услышав Ваньянь Цзе, Ваньянь Кан пошутил:

– Император, он ждёт тебя! Тебе нужно только сказать: «Младший братец, выйди и поиграй со мной», - и ребёнок в животе у двоюродной сестрёнки выйдет наружу!

– Неужели? – Ваньянь Цзе было всего шесть или семь лет, и он легко поверил Ваньянь Кану. – Младший брат, выходи и поиграй со мной! У меня много игрушек, я поделюсь или с тобой!

Непонятно, было ли это из-за произнесённых слов, но живот Фэн Ци Ци внезапно стал сильно дёргаться.

– Ай! – Ци Ци сжала руку Фэн Цан’а и вскрикнула. Её диссонирующий голос был совсем другим на фоне этого гармоничного новогоднего ужина.

Люди, которые шумели, замолкли, услышав этот крик.

– Что такое, Цин Цин? – Фэн Цан держал руку Фэн Ци Ци и смотрел на её болезненное выражение лица. Он был напуган. – Ты собралась рожать?

– Я, я не знаю, ах… – ощущая, как тёплая вода течёт по нижней части её тела, Ци Ци кивнула. – Мои околоплодные воды отошли, я, я рожаю!

– Рожаешь!

– Что? Рожаешь?!

– Быстрее, быстрее, Принцесса вот-вот родит!

– Слуги, быстро готовьтесь! Быстро!

Всё превратилось в хаос. Это неожиданное известие заставило шумный новогодний ужин гореть в лихорадке. Дунфан Лань быстро распределила людей, для подготовки. Ваньянь Мин Юэ подошла к Фэн Ци Ци. Фэн Цан больше не мог ждать и, подхватив Ци Ци на руки, бросился вон.

– Это не моя вина! Не моя! – Ваньянь Кан ощутил, что все смотрят на него как-то странно и быстро закричал. – Я пошутил, я не ожидал, что всё будет так!

– К чему волнение, Принц Сяояо?! – большая рука Мин Юэ Чэнь’я похлопала Ваньянь Кана по плечу. – Это показывает, что у ребёнка есть с тобой судьба! Как только ты вернулся, он уже не смог ждать встречи с тобой!

Хоть Мин Юэ Чэнь и сказал так, однако Ваньянь Кан отчётливо увидел его белые зубы и содрогнулся.

Ванфу вне дворца был хорошо подготовлен к родам Фэн Ци Ци, вот только никто не ожидал, что этот маленький мастер появится в Новый год. Когда карета помчалась обратно, двое старших, Фэн Ци и Фэн Юй, также были взволнованы.

– Принц, подождите снаружи, с Ванфэй ничего не случится! – Фэн Юй оставил Фэн Цан’а снаружи особняка Тинсун.

Фэн Цан был остановлен Фэн Юем, а Ваньянь Мин Юэ, Су Мэй и Су Юэ вошли в особняк Тинсун.

– Не переживай, с Ци Ци ничего не случится! Роды для женщин всегда тяжёлый процесс, однако ребёнок и раньше отличался хорошим воспитанием, в этот раз он также не будет жесток со своей матерью! – Дунфан Лань увидела, что Фэн Цан встревожен, и успокоила его.

– Точно! Двоюродный брат, Небеса помогают достойным! Это будет прекрасно! Не волнуйся! – только Ваньянь Кан заговорил, как обнаружил, что все смотрят на него убийственными взглядами, так его «напугав», что он едва не лишился дара речи. – Я не виноват! Я правда не виноват!

Единственным человеком, что который волновался, был Ваньянь Цзе:

– Прабабушка, как только я заговорил, младший брат решил родиться. Разве мои уста не подобны золоту, а мои слова – нефриту?

Уста подобны золоту, а слова нефриту – то, что сказал – сбудется; обычно использовалось Императором.

Невинные слова Ваньянь Цзе помогли Ваньянь кану вырваться из беды, а также несколько успокоило атмосферу.

Внутри комнаты Фэн Ци Ци лежала на большой кровати. Волосы на её лбу намокли и прилипли к коже. Сейчас была лишь фаза схваток, а боль от нижней части распространялась по всему телу. Ци Ци стиснула зубы, не позволяя себе кричать. Увидев свою дочь в таком состоянии, Ваньянь Мин Юэ повернула её лицо в сторону и вытерла слёзы.

– Ууу, дайте мне что-нибудь съесть! – после того, как вспышка боли утихла, Фэн Ци Ци приказала Су Мэй принести уже приготовленное яйцо и накормить её.

Ци Ци знала, что это лишь начало. Настоящая длительная и сильная боль ещё впереди.

__________________________________________________________

Время шло медленно. Сердца всех, кто ждал снаружи, застревали в горле. Выражение лица Фэн Цан’а было как никогда серьёзно. С момента, входа Фэн Ци Ци в комнату и до сих пор, его губы были сжаты в прямую линию. Он не произнёс ни слова. Насколько страшным был его облик, настолько страшным он и был. Это выглядело так, словно тем, кто рожал, была не Фэн Ци Ци, а он сам.

– Я чувствую, что все не должны быть так напряжены. Двоюродная сестрёнка страдает внутри, если мы будем нервничать, разве мы не будем оказывать на неё ещё большее давление?

Несмотря на то, что аргументы Ваньянь Кана были несколько надуманными, пока это было хорошо для Фэн Ци Ци, Фэн Цан будет пытаться. Услышав слова Ваньянь Кана, Фэн Цан немного расслабился. Он больше не стоял, а сел на стул, однако холод, исходивший от его тела, не уменьшился ни на мгновение.

– Кстати, Мин Юэ Чэнь, сегодня Новый год, почему ты приехал в наш Бэй Чжоу? Как же твоя страна? – Ваньянь Кан хотел, чтобы атмосфера немного разрядилась, поэтому искал темы для обсуждения.

Так получилось, что состояние Мин Юэ Чэнь’я было ненамного лучше, чем у Фэн Цан’а, он продолжал хмуриться и смотреть на особняк Тинсун. Его взгляд словно хотел прожечь в окне дыру.

Увидев, что Мин Юэ Чэнь продолжает молчать, Ваньянь Кан несколько смутился. Вместо Юэ Чэнь’я, на вопрос Ваньянь Кана, ответила Гу Юнь Вань:

– Он, ах, бросил всё на моего отца! Словно моя семья принадлежит ему!

– А вы? – лишь сейчас Ваньянь Кан обнаружил, что возле него есть ещё одна красавица.

– Моё имя Гу Юнь Вань! – Гу Юнь Вань представилась сама.

– Вы Вдовствующая Императрица Нань Фэн’а? Тогда, разве вы не Мать-Императрица Мин Юэ Чэнь’я? Боже мой, вы самая молодая и самая красивая Вдовствующая Императрица, которую я когда-либо видел! – изумился Ваньянь Кан.

Слова Ваньянь Кана позабавили Гу Юнь Вань:

– А ты ещё и смешной!

– Спасибо! – Ваньянь Кан сложил руки рупором и уже собрался сказать что-то ещё, когда убийственный взгляд Мин Юэ Чэнь’я впился в него, заставив содрогнуться. – Хорошо, хорошо, я буду молчать! Я сейчас же заткнусь!

Ваньянь Кан понимал, что все обвиняют его в том, что случилось с Фэн Ци Ци на новогоднем ужине. Это заставляло его чувствовать себя очень обиженным, однако, когда Ваньянь Кан вспомнил слова Мин Юэ Чэнь’я о том, что судьба этого маленького племянника или племянницы была связана с ним, его настроение стала намного лучше.

__________________________________________________________

– Ци Ци, если тебе больно – кричи громче! – в комнате Ваньянь Мин Юэ тёплым полотенцем тщательно вытирала пот со лба Фэн Ци Ци. – Или может мне что-нибудь принести, чтобы ты смогла прикусить это?

– Дай мне полотенце, я прикушу его! – Ци Ци глубоко вздохнула. Её руки крепко сжимали атласную ткань, свисающую сверху. Она давно знала, что роды довольно болезненное дело, но не ожидала, что это подобная невообразимая боль.

«Кажется, поговорка “рожая жизнь, мать переступает через смерть” и правда имеет смысл…»

– Мисс, вот! – Су Юэ принесла чистое полотенце и протянула его Фэн Ци Ци.

Ци Ци тут же укусила полотенце и ощутила себя намного лучше.

Видя поведение Фэн Ци Ци, Ваньянь Мин Юэ понимала, что её дочь боится, что если она закричит, то люди, которые жду, особенно Фэн Цан, ощутят боль в сердце. Поэтому Ци Ци предпочитала прикусить полотенце, чтобы не издавать звуков.

«Глупое дитя…» – Мин Юэ не сказала это вслух. Она могла лишь молча вытирать пот своей дочери и делать всё, что было в её силах.

_________________________________________________________

Повитухи были наготове. Горячая вода, чистые полотенца – всё было приготовлено. Наступило ожидание решающего момента.

– Почему так тихо? – покинув комнату, Фэн Се принялся ходить взад-вперёд. Время от времени он кидал взгляд на комнату.

«Когда Мин Юэ рожала Ци Ци я не мог быть с ней, сейчас, когда я наконец-то, могу быть рядом, когда рожает моя дочь, только почему в комнате так тихо?! Может, это совсем не больно?»

После того, как Фэн Се сказал это, все остальные тоже заметили эту странность. Су Мэй вышла из комнаты в нужное время. Ваньянь Кан мгновенно остановил её:

– Маленькая Мэй’эр, почему до сих пор ничего не произошло?

Су Мэй ощущала душевную боль за Фэн Ци Ци. После того, как она увидела Ваньянь Кана и вспомнила о том, что он спровоцировал маленького Императора произнести ту фразу, лицо Су Мэй сразу помрачнело:

– Как ты думаешь, что ощущает рожающая женщина, а?! Мисс кусает полотенце! Какие звуки ты хочешь, чтобы издавала Мисс?

Бросив эти жёсткие фразы, Су Мэй, не оглядываясь, ушла. Ваньянь Кан остался стоять там, ощущая себя несколько неуютно. Было неправильно ни плакать, ни смеяться.

– Я понял… – хоть Ваньянь Кан и сказал это, но ему очень захотелось дважды ударить себя.

«Мэй’эр сказала, что двоюродная сестрёнка кусает полотенце, должно быть это очень больно, но она не хочет, чтобы мы волновались. Вот почему поступает так…» – получив всеобщее «обвинение», Ваньянь Кан активно пополнял репутацию «злодея». Присев на корточки, он больше ничего не говорил.

После того, как Фэн Цан услышал, что Ци Ци кусает полотенце, его ногти впились в ладони.

«Сейчас ей определённо очень больно! Это всё моя вина, я сделал её беременной. Сейчас она испытывает внутренние пытки, а я ничем не могу ей помочь. Я и правда бесполезен!»

Естественно, Фэн Ци Ци не знала мыслей Фэн Цан’а. Сейчас её мучила боль.

«Рождение ребёнка действительно необычное испытание!»

__________________________________________________________

– Ванфэй, открылись четыре пальца, продолжайте! – четыре акушерки также очень нервничали. Хоть они и были самыми опытными дворцовыми служанками, но сейчас они были так взволнованы, что вспотели.

«Та, что лежит здесь - одна из самых благородных женщин Бэй Чжоу. Император и Вдовствующая Императрица ждут снаружи. Регент также ждёт. Если что-то случится с принцессой Чжэнь Го… Тогда наши головы приземлятся на землю.»

– Есть! Ванфэй, маленький шизи вот-вот выйдет! Приложите немного больше сил!

Шизи – первый сын у наследного принца или принца первого ранга от главной жены, обычно наследник семьи.

– Я понимаю, но, мама… Мне так больно! – полотенце выпало изо рта Фэн Ци Ци, и она закричала.

– Мама здесь, Ци Ци не бойся. Мама здесь с тобой! – Ваньянь Мин Юэ взяла Ци Ци за руку. – Если тебе больно, возьмись за мамину руку!

– Нет… – Фэн Ци Ци убрала руку и вновь схватилась за белую атласную ткань. Она понимала, как велика её сила.

«А вдруг я сломаю тебе руку, мама?»

__________________________________________________________

С момента входа Фэн Ци Ци в комнату, казалось, прошло целое столетие. За пределами комнаты ночь сменилась днём. Наступил первый день в новом году. Этот день был солнечный, да и погода была хорошей.

Дунфан Лань забрала Ваньянь Цзе, чтобы немного отдохнуть. Ваньянь Цзе проснулся рано утром, умывшись и позавтракав, он сразу же схватил Дунфан Лань за руку и пошёл в особняк Тинсун.

– Младший брат ещё не вышел? Может быть, я ему не нравлюсь? Ему не понравится играть со мной? – когда Ваньянь Цзе услышал, что ребёнок Фэн Ци Ци ещё не родился, он надулся и ощутил себя немного грустно.

– Император, младший брат старается изо всех сил, и твоя маленькая тётушка также старается изо всех сил! – Дунфан Лань нежно погладила Ваньянь Цзе по голове. – Подожди немного, возможно, младший брат вот-вот выйдет!

– Хорошо! – выслушав слова прабабушки, Ваньянь Цзе невинно улыбнулся.

С рассвета и до этого момента прошло уже больше восьми часов. Фэн Цан ощущал, что его терпение мало-помалу истощается. Хоть он не слышал криков Ци Ци, однако понимал, что она, должно быть, ощущала себя очень плохо эти восемь часов.

«Скриип…» – открылась дверь. Вышла служанка с медной миской, накрытой полотенцем. Внутри неё была использованная вода, пропахшая кровью. Она боялась, что люди увидят её, поэтому накрыла полотенцем.

– Как Ванфэй? Как там внутри? – Фэн Цан остановил служанку и начал расспрашивать её.

Не понятно, была ли она напугана аурой Фэн Цан’а или чем-то другим, но эта маленькая девочка долго заикалась и лишь, когда Фэн Цан крикнул «Говори!», она заговорила:

– Ванфэй миниатюрная, поэтому ей тяжело рожать…

Треск! – кулак Фэн Цан’а ударил по колонне. Он ударил по действительно толстой колонне, превратив её в несколько кусков камня.

– Принц, пощадите меня! – служанке было всего четырнадцать или пятнадцать лет. Сейчас, после того, как она увидела поведение Фэн Цан’а, её ноги ослабли, а руки потеряли силу, и медная миска упала на пол, разлив повсюду кровавую воду.

Когда Фэн Цан увидел эту кровавую воду, выражение его лица стало ещё хуже. Когда служанка увидела, что она вызвала ещё более сильное волнение, она тут же упала на колени и поклонилась:

– Принц, пощадите меня! Эта рабыня сделала это не специально!

– Довольно, продолжай свою работу! – когда Дунфан Лань увидела это, она тут же подошла к ним, чтобы помочь служанке. – Иди, внутри комнаты все ждут твою помощь!

– Благодарю Великую Вдовствующую Императрицу! Благодарю Великую Вдовствующую Императрицу! – служанка взяла медную миску и быстро ушла в комнату.

Дунфан Лань утешала Фэн Цан’а:

– Не нужно так нервничать, Ци Ци будет очень тяжело, если ты будешь таким! Расслабься немного, с Ци Ци ничего не случится!

На самом деле, услышав слова служанки Дунфан Лань тоже очень нервничала.

«У Ци Ци узкий таз, если плод оказался слишком большим, она, вероятно, испытывает сильную боль…»

– Я немного волнуюсь, – тело Фэн Цан’а похолодело, а на ладонях выступил пот.

«Я никогда ещё не был так беспомощен! Несмотря на то, что в прошлом меня мучили болезни, я не был так напуган, как сейчас…»

Кровавая вода струилась по полу. Красный цвет раздражал глаза и сердце Фэн Цан’а. Он не мог представить себе, как чувствует себя Фэн Ци Ци после такого сильного кровотечения.

__________________________________________________________

Внутри особняка Тинсун Фэн Ци Ци услышала этот громкий звук. После того, как она узнала от Су Мэй, что Фэн Цан сердится, Ци Ци попросила Ваньянь Мин Юэ разрешить Фэн Цан’у войти в комнату.

– Ци Ци, когда женщина рожает, мужчина не может входить в родильную комнату! – в конце концов, Ваньянь Мин Юэ была женщиной традиций. Она не могла выполнить просьбу Ци Ци о том, чтобы Фэн Цан был с ней во время родов.

– Мама, я правда больше не могу сдерживаться… – изначально ярко-алые губы Фэн Ци Ци побледнели. Она жалобно посмотрела на Ваньянь Мин Юэ, используя миловидность маленького ребёнка, чтобы уговорить её.

– Принцесса, если роды затянутся, это не пойдёт на пользу ни ребёнку, ни вам! Таз принцессы и так слишком узок…

Повитухам также было очень тяжело. Они мучились всю ночь, а сейчас небо уже было светлым, однако всё ещё не было никаких признаков того, что ребёнок вот-вот выйдет. Они боялись, боялись, что будут нести ответственность за человеческую жизнь.

– Традиционно считается, что мужчины не могут входить в родильное отделение, однако Принцесса Чжэнь Го не может родить и если присутствие Принца придаст ей сил…

Услышав это от повитухи, Ваньянь Мин Юэ также запаниковала:

– Быстро, быстро идите и скажите Принцу прийти!

Су Юэ поспешно вышла и, отдав дань уважения Дунфан Лань, повернулась к Фэн Цан’у:

– Гуйэ, Мисс хочет видеть вас!

– Что? – сердце Фэн Цан’а упало.

Судя по тону Су Юэ, всё было похоже на то, что Фэн Ци Ци хотела сделать свои «предсмертные слова» чёткими. Не дожидаясь, пока Су Юэ ответит, Фэн Цан, словно порыв ветра, ворвался в особняк Тинсун.

– Это… – Дунфан Лань успела сказать лишь одно слово, а потом ещё протянутая рука упала.

«Забудь. Да и зачем в наше время так заботиться об этом?! Самое главное – сохранить мать и ребёнка в целости и сохранности!»

– Цин Цин, я пришёл!

Фэн Цан хотел подойти к Ци Ци, однако Су Мэй остановила его:

– Гуйэ, сначала умойтесь!

Фэн Цан быстро умылся тёплой водой и подлетел к Фэн Ци Ци.

– Цин Цин… – увидев мокрую от пота одежду Фэн Ци Ци, фэн Цан ощутил глубокую боль в своём сердце. Когда он увидел усталый взгляд Ваньянь Мин Юэ, Фэн Цан быстро заменил её, давая Мин Юэ время на отдых.

– Цан, в этот раз мы точно проиграли! – когда Ци Ци усидела Фэн Цан’а, дискомфорт в её сердце исчез. Она отпустила белую атласную ткань и крепко сжала ладонь Фэн Цан’а. – Что же делать? Этот ребёнок такой непослушный, это определённо мальчик! Мы, мы ставили на девочку. В этот раз мы точно проиграли!

В такое время Фэн Ци Ци всё ещё могла смеяться, это заставило Фэн Цан’а немного расслабиться. Он нежно поцеловал её вспотевшую щёку и взял за руку, даря ей сил:

– Не важно, в этот раз мы проиграли, а в следующий раз выиграем в двойном размере! К тому же, вместо того чтобы быть счастливыми в одиночестве, лучше позволить всем быть счастливыми! Разве не так ты говорила в прошлом?! Пусть лучше те, кто играют в азартные игры, получат небольшое состояние!

– Хе-хе, я знала, что ты… скажешь это… Аааааааа! – накатил ещё один приступ боли и на этот раз Ци Ци не смогла сдержаться и истерично закричала.

«Так можно кричать, лишь, когда боль достигла своего предела…» – Ваньянь Кан содрогнулся. «Оказывается, роды женщины – это так страшно…»

Ваньянь Кан смотрел на кровавую воду, разлитую по полу.

«Будет ли Су Мэй также больно в будущем?»

Выражение лица Мин Юэ Чэнь’я, стоявшего рядом с Ваньянь Каном, стало чрезвычайно плохим. Обычно небрежная улыбка исчезла, всё лицо Мин Юэ Чэнь’я напряглось.

«Ци Ци страдает внутри… Мне очень оказаться рядом с ней и сказать, что я обо всём позабочусь, да только кто я такой? Её настоящий муж уже зашёл, мне же остаётся лишь тревожно ждать здесь…»

__________________________________________________________

– Ванфэй, голова маленького шизи уже видна. Ванфэй, приложите больше сил!

Присутствие Фэн Цан’а ещё сильнее давило на повитух. К счастью, Фэн Цан никак не обращал на них внимания, что позволило повитухам немного расслабиться, и они сосредоточили всё своё внимание на Фэн Ци Ци.

– Амитабха, Будда благослови мою Ци Ци! Амитабха! – Ваньянь Мин Юэ молилась Будде, молилась, чтобы Будда уменьшил страдания Фэн Ци Ци.

– Аааааааа! – Ци Ци вновь закричала от боли.

Теперь боль достигла такой точки, что стала невыносимой для Фэн Ци Ци. Сейчас её больше не волновали те вещи, о которых она раньше думала. Она закричала несколько раз, словно своим криком хотела рассеять боль.

– Цан, мне больно! – у Ци Ци потекли слёзы.

Однако кроме обтирания лица девушки, Фэн Цан больше ничего не мог сделать. Ему оставалось лишь наблюдать, как Фэн Ци Ци дрожит от боли.

– Я здесь! Давай, после того, как этот ребёнок родится, больше не будем заводить детей! – так получилось, что Фэн Цан немного ненавидел ребёнка в животе Ци Ци. Ведь он и правда заставил свою мать ощущать такую сильную боль. – После того, как этот негодник выйдет, я шлёпну его по заднице, чтобы за тебя облегчить твой гнев!

Когда слова Фэн Цан’а услышали присутствующие, им захотелось рассмеяться, только они не осмелились издать ни звука. Все, наконец, увидели любовь, проявляемую принцем к своей любимой жене.

– Нет… ты, ты должен возместить все деньги, которые я потеряю! – Фэн Ци Ци стиснула зубы и сжала руку Фэн Цан’а.

– Хорошо, хорошо, хорошо, я всё тебе компенсирую! Всё это твоё! Всё моё – твоё!

Даже сейчас эти двое произносили такие нежные слова, что заставили людей покраснеть. Даже старые служанки, не говоря уже о молодых, ощутили, что это слишком сладко.

__________________________________________________________

Внутри комнаты, из-за боли, Фэн Ци Ци забыла о времени, а вот снаружи люди наблюдали за солнцем от восхода и до самого полудня.

– Что происходит? Почему ребёнок ещё не родился?! – Дунфан Лань, которая раньше была спокойна, теперь тоже встревожилась.

«Прошло так много времени. Может ли быть, что это крайне трудные роды? Если это трудные роды, то разве это не означает большие неприятности?»

– Амитабха, благослови её Будда! – Дунфан Лань повертела чётки в руках и помолилась.

«Не позволяй ничему случиться с Ци Ци. Мать и ребёнок должны быть в порядке!»

Хоть Ваньянь Цзе не понимал, как страшно Фэн Ци Ци рожать, но, глядя на хмурое выражение лица каждого, он сделал точно также, как и Дунфан Лань, начав молиться:

– Да благословит её Будда. Если младший брат выйдет раньше, я пожалую ему титул принца Пиндун! К тому же я найду ему большой дворец!

Поведение Ваньянь Цзе, похожее на маленького взрослого, немного облегчило атмосферу. Дунфан Лань погладила Ваньянь Цзе по голове и посмотрела на комнату.

Как раз в момент, когда терпение всех было исчерпано, раздался громкий крик.

– Родился… Родился? – глупо спросил Ваньянь Кан. Остальные же всё поняли.

– Он родился! Родился! Так здорово! – Дунфан Дань была очень взволнована. – Фэн Се, поздравляю тебя с тем, что ты стал дедушкой!

– Спасибо… Спасибо вам! – сначала Фэн Се был удивлён, затем ошеломлён, а потом пришёл в восторг. – Я стал дедушкой! Я стал дедушкой!

В комнате повитухи обтёрли младенца, завернули его в мягкую хлопчатобумажную ткань и протянули Фэн Цан’у:

– Поздравляю Принца, поздравляю Ванфэй! Это маленький Шизи!

Фэн Цан не взял на себя заботу о ребёнке, вместо этого он осторожно помог Фэн Ци Ци переодеваться в чистую одежду.

Увидев поведение Фэн Цан’а, повитуха, держащая ребёнка, несколько смутилась.

«Похоже, Принц не любит сына? Или…»

– Дайте мне! – Ваньянь Мин Юэ взяла ребёнка на руки. – Ох, какой красивый! Очень похож на папу!

Слова Ваньянь Мин Юэ не привлекли внимания Фэн Цан’а. Сейчас в его сердце, в его глазах была лишь Фэн Ци Ци. Она так сильно страдала прежде чем родить ребёнка. Этот маленький негодяй сильно мучил Фэн Ци Ци и это заставляло Фэн Цан’а несколько ненавидеть своего сына.

С помощью Фэн Цан’а Ци Ци переодели в чистую одежду, а Су Мэй и Су Юэ перестелили постель. Фэн Цан отнёс Фэн Ци Ци и аккуратно уложил на кровать.

– Мама, дай мне увидеть моего сына! – несмотря на бледное лицо, Ци Ци была в хорошем настроении.

Ваньянь Мин Юэ нежно положила ребёнка рядом с Фэн Ци Ци, однако Фэн Цан до сих пор отказывался смотреть на сына. Ваньянь Мин Юэ понимала, что Фэн Цан поссорился с ребёнком из-за Фэн Ци Ци и не смогла сдержать смеха:

– Что же делать?! Ребёнок, для рождение которого наша Ци Ци использовала свою жизнь, определённо кому-то не нравится и даже безразличен! Если бы я знала, что всё будет так, я бы не позволила Ци Ци выйти замуж за определённого мужчину, чтобы не страдать от родов и перепадов чьего-то настроения!

Когда слова Ваньянь Мин Юэ дошли до ушей Фэн Цан’а они заставили его немного расслабиться. Он опустил голову и бросил быстрый взгляд на завёрнутого ребёнка. Однако увидев фиолетовые глаза своего сына, сердце Фэн Цан’а внезапно пропустило удар.

– Цан, смотри, у него точно такие же глаза, как у тебя! Такие красивые… – Ци Ци взяла руку Фэн Цан’а и позволила его пальцам нежно коснуться пальцев их сына.

Подобная мягкость, исходящая от его пальчиков, сердце Фэн Цан’а было шокировано ещё сильнее.

– Разве он не похож на тебя?

– Мгм! – Фэн Цан кивнул. Его губы слегка изогнулись в улыбке, и он вложил свой палец в маленькую ручку ребёнка.

– Ууу… – малыш издал тихий звук. На его губах образовывались пузырьки из слюней, а фиолетовые глаза смотрели на Фэн Цан’а. Рот ребёнка открывался и закрывался.

Смотря на своего сына, Фэн Цан внезапно ощутил некое раскаяние. Раскаяние в том, что он не должен был сейчас ненавидеть своего ребёнка. Ведь он был таким маленьким, лежал сейчас рядом с Фэн Ци Ци и ничего не понимал. Его маленькая рука держала пальцы Фэн Цан’а, и тепло, исходящее от этих маленьких пальцев, прошло через пальцы до сердца Фэн Цан’а.

«Это мой ребёнок, мой сын…» – сердце Фэн Цан’а смягчилось и его палец нежно коснулся ладони ребёнка.

Внезапно малыш заплакал и эти внезапные слёзы испугали Фэн Цан’а. Он быстро вытащил свой палец и нервно посмотрел на Фэн Ци Ци:

– Почему, почему он плачет?

«Я ведь ничего не делал!»

«Глуповатое» поведение Фэн Цан’а сделало Ци Ци счастливой, а Ваньянь Мин Юэ рассмеялась:

– Малыш голоден! Поэтому он плачет! – Ваньянь Мин Юэ подошла и положила ребёнка в руки Фэн Ци Ци.

Увидев своего сына, пьющего молоко в руках Фэн Ци Ци, Фэн Цан наконец понял, что же такое счастье.

После того, как ребёнок напился молока, Ваньянь Мин Юэ взяла ребёнка и вышла их комнаты.

– Быстро, быстро дай Айджии посмотреть! – когда Дунфан Лань взяла на себя заботу о ребёнке, её руки слегка дрожали. Увидев малыша, Дунфан Лань рассмеялась. – Брови и глаза как у Цан’эра, нос и губы как у Ци Ци, он сильный маленький мужчина! Давай, давай дедушка обними его!

Это был первый раз, когда Фэн Се держал ребёнка на руках. Он немного нервничал. Новорождённый младенец был мягким и Фэн Се испугался, что его сила слишком велика и может причинить вред малышу. Поэтому он напряжённо замер, сохраняя одну позу.

– Не так! – Ваньянь Мин Юэ исправила позу Фэн Се. – Вот так ребёнку будет удобнее!

Группа людей собралась вокруг Фэн Се и смотрела на новорождённого маленького шизи. Ваньянь Цзе был маленького роста и не мог дотянуться и посмотреть на малыша. Ваньянь Цзе оставалось лишь подёргать Ваньянь Кана за одежду и попытаться вскарабкаться наверх:

– Пятый дядя, дай мне посмотреть на младшего брата. Пятый дядя, быстро дай мне посмотреть!

– Хорошо, хорошо, я дам тебе посмотреть! – Фэн Се опустился и позволил Ваньянь Цзе посмотреть на младенца в его руках.

– Император, твои уста подобны золоту, твои слова подобны нефриту! Младший брат услышал, что ты хочешь сделать его принцем Пиндун и испугался, что ты пожалеешь о своих словах, поэтому побыстрее вышел! – Ваньянь Кан также был рад, что роды Фэн Ци Ци всё же прошли гладко. Поэтому сейчас он начал дразнить Ваньянь Цзе.

Уста подобны золоту, слова подобны нефриту – то, что сказано, сбывается. Обычно используется Императором.

Услышав слова Ваньянь Кана, Ваньянь Цзе покачал головой:

– Я – Император. Моё обещание стоит тысячу золотых, как я могу отказаться от своих слов? Младший брат тоже так не думает, пятый дядя определённо лжёт мне!

Обещание стоит тысячу золотых – обещание, которое должно быть выполнено.

Слова Ваньянь Цзе заставили всех рассмеяться, а Ваньянь Кан продолжил дразнить маленького Императора:

– Значит, то, что ты сейчас говорил, правда?

– Естественно! Младший брат – это принц Пиндун Бэй Чжоу!

__________________________________________________________

В комнате, Фэн Цан и Фэн Ци Ци услышав, что едва родившись, их сын уже оказался на «высоком политическом посту», рассмеялись.

Фэн Цан и Фэн Ци Ци уже давно выбрали имя для ребёнка. Фэн Сяо. Это имя было предложено Ци Ци. Она надеялась, что ребёнок станет грозной личностью своего поколения. Изначально Фэн Цан хотел, чтобы первый ребёнок носил ту же фамилию «Фэн», что и у Фэн Ци Ци. Ведь, во-первых, он любил Ци Ци, а во-вторых, нужно было отплатить Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ за то, что они воспитали его.

Сяо в Фэн Сяо означает грозный/отважный.

– У младшего брата глаза не такие как у нас! – когда Фэн Сяо открыл глаза и Ваньянь Цзе увидел цвет его глаз, маленький Император закричал. Его крик привлёк всеобщее внимание.

Те, кто знали личность Фэн Цан’а, не были удивлены. Лишь Мин Юэ Чэнь и Гу Юнь Вань были несколько изумлены, увидев эту пару фиолетовых глаз.

– Откуда у него такие красивые глаза?! – вздохнула громко Гу Юнь Вань.

«Глаза у родителей ребёнка чёрные, так почему у малыша они фиолетовые?» – размышляя об этом, Гу Юнь Вань посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я.

Мин Юэ Чэнь вспомнил тот момент, когда была объявлена личность Фэн Цан’а. Сделав поправку, что Фэн Цан является Лун Ао Тянь’ем, Юэ Чэнь всё понял.

«Может ли Фэн Цан быть потомком династии Лун, бывшего Цинь? Лишь у тех, в ком течёт кровь Лун, могут быть фиолетовые глаза! К тому же, глаза ребёнка – чистого фиолетового цвета. Похоже, Фэн Цан, действительно член династии Лун, самой чистой линии.»

__________________________________________________________

У входа в резиденцию регента Фэн Ци приказал людям установить уже приготовленные фейерверки и поджёг их все. В скором времени новость о том, что принцесс Чжэнь Го родила маленького шизи, распространилась по всей столице.

Когда люди узнали, что Фэн Ци Ци родила мальчика и что у Фэн Цан’а родился сын, они все вышли на улицы, чтобы отпраздновать это событие. Причинами для этого праздника, с одной стороны, было счастье за Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, а с другой, деньги, поставленные в игорных домах были удвоены, ведь Фэн Ци Ци родила сына.

________________________________________________________

Когда жители резиденции регента и столицы ликовали от счастья, в кабинете резиденции премьер-министра Му Хуа сидел с мрачным лицом.

– Я понял, родился мальчик. Вы можете уйти! – Му Хуа махнул рукой, и домоправитель удалился.

Когда домоправитель ушёл, книжный шкаф у стены внезапно повернулся. Перед Му Хуа появились три человека и одним из них был бывший наследный принц Си Ци – Лунцзе Цзин Тянь.

– Фэн Ци Ци родила? Сын? Тогда разве Фэн Цан не до смерти счастлив?

На стуле сидела женщина с заплетёнными в косички волосами. Её кожа была тёмной, а на левой стороне лица чернилами был нарисован парящий феникс. В её косы были вплетены бирюзовые драгоценные камни и кизил. Если бы Фэн Цан был здесь, он, естественно, понял бы, что эта женщина – Таджи Гули из клана Чжурчжэнь. На её губах играла презрительная и одновременно с тем гордая улыбка. Её левый глаз выглядел несколько странно и если приглядеться можно было заметить, что в уголке её глаза был глубокий шрам.

– Естественно, он счастлив с сыном! – другой мужчина съел рядом с Таджи Гули. Он склонил голову и положил руку на подбородок. На вид ему было около тридцати лет. – Однако мы тоже должны быть счастливы. Деньги, которые я поставил в игорных домах, удвоились. Я много заработал! Я должен поблагодарить этого маленького шизи!

– Ду И, ты можешь перестать упоминать этого ребёнка? – Таджи Гули повернула голову и посмотрела на мужчину. – Я ненавижу этого ребёнка, не напоминай о нём!

– Гули, не будь такой. Рано или поздно тебе придётся столкнуться с реальностью! – Ду И откинулся назад и покачал ногами. – У Фэн Цан’а теперь есть сын, ты должна сдаться!

– Ублюдок! – Таджи Гули внезапно вытащила кинжал и приставила его к шее Ду И. – Разве ты не услышал меня?! Не напоминай о нём!

– Ладно, ладно, ладно, я ничего не буду говорить, не сердись на меня! – с улыбкой извинился Ду И. Он протянул руку и оттолкнул кинжал от совей шеи. – Я понял, что он тебе не нравится, я больше не буду о нём напоминать, окей? Я буду слушать тебя!

– Хмф! – увидев поведение Ду И, Гули убрала кинжал. – Что нам теперь делать? Моего младшего брата больше нет. Мой клан также погрузился в хаос. Мне нужно отомстить за это!

– Точно! Я тоже хочу отомстить! – услышав это, Ду И выпрямился. – Ублюд… Фэн Цан, слишком злой! Я чуть не умер от его рук! Я тоже хочу отомстить!

Только Ду И закончил говорить, как Таджи Гули вновь повысила голос:

– Ты не можешь прикасаться к Фэн Цан’у, он мой! Я не позволю тебе прикоснуться к нему!

В этот раз Ду И ответил не так легкомысленно, как раньше:

– Гули, ты не права, ведя себя так. Фэн Цан – наш общий враг. Как ты можешь защищать его?!

– Мне всё равно! Фэн Цан – мужчина, на которого я положила глаз. Он мой, мужчина Таджи Гули. Я никому не позволю даже волос на нём тронуть! Идти против Фэн Цан’а – значит идти против меня, Таджи Гули!

– Сумасшедшая, сумасшедшая… – Ду И покачал головой. – Если бы не Фэн Цан, мы все трое не попали бы в такое состояние! Дун Лу и Си Ци не были бы уничтожены. Твой младший брат, твой клан также не столкнулся бы со всем этим. Фэн Цан – враг для всех нас!

– Ду И, тебе нельзя прикасаться к Фэн Цан’у! Даже если ты хочешь прикоснуться к Фэн Цан’у, ты должен измерить свои собственные способности. Разве ты достоин этого? Сколько ударов ты сможешь принять от рук Фэн Цан’а?

Слова Таджи Гули окончательно разожгли огонь в сердце Ду И.

– Гули, ты так настаиваешь на неприкосновенности Фэн Цан’а, что я с трудом могу поверить, что мы и ты сойдёмся во мнениях! Это сотрудничество больше не стоит и упоминания! – Ду И встал и яростно взмахнул, чтобы уйти, однако Му Хуа остановил его.

Будучи премьер-министром Бэй Чжоу, Му Хуа уже долгое время оставался на этом посту. Он улыбался, как старый хитрый лис, но в его проницательных глазах, время от времени, мелькало что-то тёмное:

– Вы все можете выслушать хоть слово от этого старика? Поскольку у всех нас есть общий враг, так почему бы нам не объединиться против него?

– В любом случае, Фэн Цан мне не враг. Человек, которого я хочу убить, - это Ваньянь Кан! – во всём, что случилось с кланом Чжурчжэнь, Таджи Гули винила Ваньянь Кана.

Услышав её слова, Ду И усмехнулся:

– Гули, а не обманываешь ли ты себя? Даже если в этот раз виноват Ваньянь Кан, кто же виноват в смерти Цзи Сангу, твоего отца?

– Заткнись! – слова Ду И пробудили скрытую внутреннюю тьму Таджи Гули.

Увидев двух людей с обнажёнными мечами и согнутыми луками, Лунцзе Цзин Тянь, который долго молчал, наконец заговорил:

– Заткнулись все! До каких пор вы собираетесь ругаться?!

С обнажёнными мечами и согнутыми луками – состояние взаимной враждебности.

Слова Лунцзе Цзин Тянь’я были более-менее пугающими для Таджи Гули и Ду И. Она прекратила свои пререкания, однако Таджи Гули всё равно пробормотала:

– Если бы ты не связался с нами, чтобы мой клан и Дун Лу собрали войска, мы бы сейчас не были в таком состоянии! Кхе…

Прежде чем Таджи Гули успела закончить свои слова, большая рука Лунцзе Цзин Тянь’я, словно пара огромных клещей, крепко сжала горло девушки:

– Разве я приставил нож к твоей шее, заставляя тебя послать войска, а? Неужели ты не веришь, что если скажешь ещё какую-нибудь ерунду, я тебя не трону?

Рука Лунцзе Цзин Тянь’я была очень сильной, и через мгновение Таджи Гули начала задыхаться.

– Если… если у тебя хватает духу, тогда убей меня! – несмотря на то, что удушье в горле лишило Таджи Гули возможности дышать, она всё равно отказывалась признавать своё поражение. Её прекрасные глаза яростно смотрели на Лунцзе Цзин Тянь’я, а по губам скользнула презрительная усмешка. – Ты не смог получить Фэн Ци Ци, поэтому присоединился к нам, чтобы погрузить Бэй Чжоу в хаос. В конце концов, человек поднимает камень лишь для того, чтобы уронить его себе на ноги, что принесло пользу Мин Юэ Чэнь’ю. Какое ты имеешь право отчитывать меня?!

Человек поднимает камень лишь для того, чтобы уронить его себе на ноги – причинять себе боль, своими же собственными действиями.

Таджи Гули недооценивала характер этого мужчины. Изначально Лунцзе Цзин Тянь не хотел убивать её, однако услышав её провокационное замечание, тайна, скрытая в сердце Цзин Тянь’я, внезапно открылась под солнечные лучи, оставляя его в ярости. Сила в руке Лунцзе Цзин Тянь’я быстро возросла.

– Ты… ты…

– Ваше Высочество, успокойтесь, Ваше Высочество, успокойтесь! –Ду И, который изначально наблюдал за этой сценой как сторонний наблюдатель, увидев, что Лунцзе Цзин Тянь действительно хочет убить Таджи Гули, постарался остановить бывшего кронпринца Си Ци. – Ваше Высочество, теперь мы все в одной лодки. Хоть Гули говорит прямолинейно, она именно такая, к тому же, чем больше людей, тем больше власти. Ваше Высочество, пожалуйста, подумайте ещё раз…

Ду И, умоляющий за неё, был неожиданностью для Таджи Гули.

Выслушав Ду И, Лунцзе Цзин Тянь свирепо посмотрел на Таджи Гули, а затем ослабил хватку и отступил в сторону.

– Кхе-кхе… – Таджи Гули, которая вновь дышала, больше не стала провоцировать Лунцзе Цзин Тянь’я и сев, начала растирать шею.

Хоть она и не была хрупкой, сильная рука Лунцзе Цзин Тянь’я доставила её шее чрезвычайно болезненные ощущения. Если бы у неё сейчас не было общего врага с Лунцзе Цзин Тянь’ем, девушка определённо нашла бы шанс убить этого мужчину.

– Вот, наконец-то все могут спокойно сесть и поговорить! – Му Хуа лично налил чай всем троим, а потом тоже сел. – Не важно, кто наши враги, однако, когда мы садимся вместе, это означает, что у нас общая цель. Я думаю, что будет лучше, если мы все откроемся и будем говорить откровенно. Говорите то, что хотите, и тогда мы сможем перейти к следующему шагу!

Как только Му Хуа замолчал, Таджи Гули забыла о боли в шее и стала первой, кто заговорила:

– В любом случае, Фэн Цан’а нельзя трогать! Он тот мужчина, что понравился мне. Никто не посмеет тронуть моего мужчину!

– Гули, ты, кажется, забыла, что у мужчины, которого ты ценишь, уже есть жена и ребёнок. Он держит в своих объятьях свою милую жену, так сможет ли он принять тебя? – рот Ду И вновь стал стервозным.

В этот раз Таджи Гули не стала с ним драться, а просто закатила глаза:

– Его женщина, естественно, будет убита! Сына, я рожу для него сама!

Выслушав Таджи Гули, Ду И беспомощно улыбнулся. Подобная беспомощность, казалось, была знаком неодобрения слепой любви Таджи Гули.

«Я никогда не видел женщины, которая забыла бы о национальной войне и семейной ненависть ради любви. Только Таджи Гули. Может ли быть, влюбляясь женщины становятся глупыми?»

– Фэн Ци Ци – моя, никто не сможет тронуть её! – заговорил Лунцзе Цзин Тянь, увидев поведение Таджи Гули.

«Эта женщина изначально должна была стать моей Ванфэй, если бы я не написал “письмо о разрыве помолвке”, однако теперь она станет моей женой, родит и воспитает моих детей. Да и потом не будет никаких непредвиденных ситуаций.

Иногда механизмы судьбы просто слегка отклоняются в сторону. Со временем, оглянувшись назад, вы обнаруживаете, что из-за этого небольшого отклонения путь вашей судьбы перетерпел огромные изменения. Две линии жизни, которые изначально пересекались, разошлись всё дальше и дальше друг от друга.

Однако я не позволю этого. Я всё исправлю. Я хочу иметь место в жизни Фэн Ци Ци и даже затмить Фэн Цан’а.»

В глазах Ду И, действия Лунцзе Цзин Тянь’я были столь же глупы и нереалистичны, как и мечты Таджи Гули, однако Ду И не хотел говорить это слух. Он мягко улыбнулся, скрестив руки на груди, и прислонился к стене:

– Одна из вас хочет выйти замуж за Фэн Цан’а и убить Фэн Ци Ци, другой хочет получить Фэн Ци Ци и думает о Фэн Цан’е, как о занозе в глазах. Как же нам объединиться? Если вы, ребята, так ссоритесь, то давайте просто разойдёмся и будем полагаться на свои собственные способности для каких-либо действий!

Слова Ду И заставили всех успокоиться. Лунцзе Цзин Тянь стиснул зубы, а Таджи Гули тихо фыркнула. Лишь Му Хуа изменил свой взгляд и подумал о возможном решении:

– Я думаю, у всех нас разные мнения, поэтому давайте выберем компромисс.

– Какой компромисс?

– Давайте разлучим Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци. Каждый из вас получит своего, просто это будет зависит от того, есть ли у вас такие способности! – Му Хуа использовал метод, когда каждый человек поражался пятьюдесятью досками.

Каждый человек поражён пятьюдесятью досками – возложение вины поровну на обе стороны/обвинение обе стороны без разделения.

«Хоть и глупо, но на данный момент — это единственный умный выход из глупой ситуации.»

Лунцзе Цзин Тянь и Таджи Гули молчали. Му Хуа понимал, что в этом есть надежда, и продолжил говорить:

– Согласно достоверной информации, в теле маленького шизи из резиденции регента находится яд Гу. Он в нём ещё с утробы матери. Вы все знаете, что чтобы избавиться от яда Гу, требуется отправиться в Нань Фэн, чтобы найти людей из племени Цян. Поэтому я уверен, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци не заставят себя долго ждать и отправятся в Нань Фэн. Это наш шанс…

Му Хуа не закончил свою фразу. Он полагал, что говорил достаточно прямолинейно, чтобы трио перед ним поняло смысл сказанного.

– Откуда эта информация, премьер-министр? – Лунцзе Цзин Тянь посмотрел на Му Хуа. Он всё ещё скептически относился к этому человеку, который взял на себя инициативу сотрудничества с ним.

– Может быть, Его Высочество подозревает, что у этого старика есть скрытые мотивы? – Му Хуа был достаточно проницаемый, поэтому понимал мысли Лунцзе Цзин Тянь’я. – Если бы у этого старика были другие идеи, то сейчас вы бы все были узниками тюрьмы, а не гостями моей семьи! Есть лишь одна причина, почему этот старик помогает вас! Естественно, все вы знаете, что у этого старика есть внучка, Му Юй Дэ!

У Му Хуа была лишь одна драгоценная внучка. Му Юй Дэ когда-то была знаменитой талантливой девушкой из Бэй Чжоу. Лунцзе Цзин Тянь слышал о ней.

«Почему, когда Му Хуа упомянул о Му Юй Дэ, в его глазах появились слёзы?»

– Внучка этого старика отправилась на Турнир четырёх стар, а вернувшись домой, она совсем слетела с катушек. Потом вдруг появился нищий с её нефритовым кулоном и сказал, что они дали обещание пожениться. Император сам назначил брак. Внучка, которую всегда любил этот старик, на самом деле… На самом деле замужем за нищим! – вспоминая о произошедшем, борода Му Хуа слегка задрожала от гнева.

Его любимая внучка была замужем за нищим, а дом Му стал посмешищем в столице. Это было пятном на всей жизни Му Хуа. Будучи премьер-министром страны, даже он не мог принимать решение о браке своей внучки. Как мог Му Хуа не испытывать ненависть понимая, что его внучка была кем-то подставлена, но не имея возможности найти настоящего виновника?!

– Всего через месяц после свадьбы внучка этого старика не выдержала подобного унижения и повесилась! Этот старик был верен своей стране всю свою жизнь, а моя единственная внучка столкнулась с подобным. Как можно рассеять внутренний гнев этого старика?!

– Значит, вы нашли того, кто подставил вашу внучку? – вероятно, потому что, они обе были женщинами, Таджи Гули с любопытством и сострадательностью отнеслась к делу Му Юй Дэ. Более того, вид этого пожилого седовласого мужчины, стоящего перед ней, был так жалок, что сердце Таджи Гули уже склонялось к тому, чтобы поверить словам Му Хуа.

– Это был Ваньянь Ли! Именно от назначил этот брак! – упоминая Ваньянь Ли, Му Хуа заскрипел зубами. – Несмотря на то, что человек, который подставил внучку этого старика, не оставил после себя никаких следов, этот старик уже догадался, кто это…

– И кто же это был? – Таджи Гули наклонилась вперёд. Татуировка на левой стороне её лица была необычайно страшной при ярком свете.

– Хе-хе, кто же ещё, кроме Фэн Ци Ци? – Му Хуа зло улыбнулся и посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я. – Юй Дэ любила Фэн Цан’а с самого детства. Она всем сердцем хотела стать его невестой, поэтому ждала до двадцати лет, так и не став невестой. Она просто ждала Фэн Цан’а! Этот старик рассмотрел причины прошлого и следствие будущего, кроме Фэн Ци Ци никто не мог совершить подобное!

Рассмотреть причины прошлого и следствие будущего – вспоминать и думать, вспоминать и вновь думать.

Услышав, что мужчиной, который нравился Юй Дэ, был Фэн Цан, лицо Таджи Гули сразу же помрачнело.

«Если бы я сейчас не находилась в резиденции Му, то, естественно, посмеялась бы над этой Му Юй Дэ, сказав, что она заслужила это. А если бы я была на месте Фэн Ци Ци и встретила женщину, пускающую слюни по Фэн Цан’у, я не была бы такой неженкой и определённо заставила соперницу пойти к Яме.»

Яма – Царь Ада в буддийской мифологии.

Лунцзе Цзин Тянь не очень-то обрадовался словам Му Хуа, и поняв, что тот против Фэн Ци Ци, Цзин Тянь ощутил некий дискомфорт:

– Возможно, премьер-министр ищет Фэн Ци Ци, чтобы отомстить? У вас есть доказательства, что это её рук дела? Или вы слышали, как говорят дороги? Может ли быть, что за все эти годы у премьер-министра не было врагов при дворе? Если бы кто-то специально подбросил доказательства, разве премьер-министр не был бы обманут?

Слышать, как говорит дорога – слухи и сплетни.

Естественно, Му Хуа понял стратегию Лунцзе Цзин Тянь’я по переносу вины и, усмехнувшись, сказал:

– Этот старик понимает, что Ваше Высочество восхищается Фэн Ци Ци. Поэтому этот старик может прекратить заниматься этим вопросом, однако у этого старика есть просьба!

Оказалось, что Му Хуа кружил вокруг и ждал лишь этого момента. Выражение лица Лунцзе Цзин Тянь’я осталось неизменным, однако во взгляде плескались волны:

– Говори…

– После того, как вы двое добьётесь успеха, этот старик хочет получить свою долю прибыли!

– Тц, значит, премьер-министр всё это спланировал? – Ду И хлопнул себя ладонью по боку. – Как и следовало ожидать, с возрастом имбирь становиться всё острее! Полдня разговаривая по кругу, вы тоже пожелали есть мясо!

С возрастом имбирь становиться острее – чем старше, тем мудрее.

– Герой Ду, не только этот старик, все любят есть мясо! Этот старик знает, что вы все – люди с большими амбициями. Хоть Бэй Чжоу и Нань Фэн сейчас самые великие, кто может сказать, что в этом мире всё наверняка? Этот старик думает также, как и вы все. Этот старик имеет широкую сеть людей в Бэй Чжоу. У меня есть много источников информации, которые, несомненно, помогут всем вам. Когда придёт время, разве четыре части света не будут прекрасны?

Герой – термин, используемый в Цзянху для обозначения других людей.

– Премьер-министр, вы сказали слишком просто! Четыре части света? С Фэн Се и Фэн Цан’ом поодиночке трудно иметь дело, не говоря уже о том, что есть ещё и Мин Юэ Чэнь! Бэй Чжоу и Нань Фэн теперь такие хорошие, словно браться. На что мы способны сейчас? Сколько у нас войск, чтобы конкурировать с ними? – Ду И был рационален и прямолинеен.

«Я не был рождён членом королевской семьи и не получил королевского обращения, в отличие от Лунцзе Цзин Тянь’я и Таджи Гули, ведь они, по крайней мере, когда-то были благородны. Хоть Си Ци ушёл в историю, а клан Чжурчжэнь стал подобен листу сыпучего песком, они всё ещё могут найти большое количество сторонников, просто подозвав их. Если эти двое появятся вновь, они смогут выставить свои личности на всеобщее обозрение, завербовать солдат и купить лошадей. Ведь всё ещё есть люди, готовые в них поверить.

Словно лист сыпучего песка – неспособен сотрудничать.Завербовать солдат и купить лошадей – собрать большую армию.

В сравнении с ними, я простой ученик острова Пэн Лай. Теперь остров Пэн Лай больше не может быть моей защитой. Я могу рассчитывать лишь на себя. Четыре части света? Да кто в это поверит! У меня ничего нет. Согласится ли трио передо мной добровольно подарить мне роль в этом?»

– Это не проблема! – Му Хуа, казалось, знал, о чём говорит Ду И. – Когда этот старик был молод, я был в Нань Цзяне и некоторое время жил с племенем Цян. Насколько я знаю, чтобы удалить яд Гу, нужно пройти черед три уровня: подняться на гору мечей, погрузиться в море пламени и пойти в озеро Дракона. Эти три уровня не так то и просты, особенно последний. Холодное озеро, созданное в пруду тысячелетней ловли осётра. Не говоря уже о ядовитых монстров-змеях в озере Дракона. Живой человек, спустившись вниз, сразу же становиться скелетом.

Подняться на гору мечей, погрузиться в море пламени – подвергнуться самым суровым испытаниям.

– Император Нань Фэн, Мин Юэ Чэнь, сейчас находятся в столице Янь. Я слышал, что он очень беспокоится о ребёнке Фэн Ци Ци, а также очень беспокоится о ней самой… – говоря это, Му Хуа посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я и многозначительно улыбнулся. – Удалить яд Гу, естественно, лучше, как можно скорее. Фэн Цан и Фэн Ци Ци обязательно отвезут своего ребёнка в Нань Фэн. Мин Юэ Чэнь также будет сопровождать их. Когда Фэн Цан покинет Бэй Чжоу, страна потеряет свою защиту. Бэй Чжоу будет ничтожным, именно тогда мы сможем перевернуть небо и землю.

Перевернуть небо и землю – изменить ход событий/перевернуть всё вокруг.

– Что же касается Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци и Мин Юэ Чэнь’я, то лучшим местом для сражения с ними будет озеро Дракона племени Цян. Пока наши люди будут лежать в засаде, мы не проиграем! Потом вопрос о том, как распорядиться Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, будет решаться Его Высочеством и Принцессой (Гули). Что же касается Мин Юэ Чэнь’я, то мы просто сбросим его в озеро Дракона, чтобы накормить рыбу! – Му Хуа говорил до тех пор, пока его рот и язык не пересохли. Сказав всё это, он ощутил сильную жажду и, лишь выпив два стакана воды, Му Хуа ощутил облегчение от сухости в горле. – Что вы думаете?

Пересохли рот и язык – слишком много говорить.

– Звучит довольно неплохо! – кивнула Таджи Гули. – Я согласна! У меня не так много подчинённых, однако каждый из них ветеран сотни сражений. Если всё и правда пройдёт так хорошо, я готова сотрудничать.

Ветеран ста сражений – пережить множество сражений.

Таджи Гули согласилась, а Ду И рассмеялся:

– Я также согласен! Только, я не знаю, что думает Его Высочество.

Лунцзе Цзин Тянь долго молчал, а затем кивнул:

– Договорились! Четыре части света… Я согласен.

Для Лунцзе Цзин Тянь’я было две самые важные вещи: восстановление Си Ци и возвращение Фэн Ци Ци. Его не заботило то, насколько сильная любовь между Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а, а также не заботило, что у них есть сын.

«Зло, случившееся в прошлом, больше не должно было преследоваться. Единственно, что нужно понимать – это настоящее.

Озеро Дракона, его название звучит неплохо! Если мы и правда сможем убить Мин Юэ Чэнь’я в озере Дракона, то и Нань Фэн, и Си Ци станут моими…» – подумав об этом, Лунцзе Цзин Тянь посмотрел на трёх своих «партнёров». Таджи Гули – женщина, она мгновенно была исключена им.

«Может ли женщина быть Императором? Настоящая чепуха! Ду И, всего лишь мелкий ученик острова Пэн Лай. У него вообще ничего нет, а он всё ещё хочет получить четверть материка. Этот парень даже толком не может разглядеть себя в собственной моче.»

Лунцзе Цзин Тянь перевёл взгляд на Му Хуа, что был уже в преклонном возрасте.

«Лёсс уже покрывает его до самого горла, а он всё ещё лелеет мечту стать Императором? Он вообще способен на это?

Лёсс – жёлтая песчаная почва, типичная для северного Китая.Лёсс уже покрыл его до самого горла – жить осталось недолго.

Этот ми со всеми его водами будет принадлежать мне, Лунцзе Цзин Тянь’ю, содержимому моей сумки. Красавица тоже будет моей!»

Содержание сумки – всё в вашем распоряжении.

После того, как план был согласован, Лунцзе Цзин Тянь, Ду И, и Таджи Гули покинули резиденцию премьер-министра, через отдельную боковую дверь чёрного цвета. Убедившись, что они ушли, Му Хуа позвал домоправителя и сказал ему на ухо несколько приказов. Домоправитель семьи Му немедленно вышел из резиденции премьер-министра. Он обошёл несколько улиц и правился в Нань Юань, где был заключён в тюрьму смещённый наследный принц, Ваньянь Хун.

С тех пор как он был смещён с поста наследного принца и заключён в тюрьму своим собственным Отцом-Императором, Ваньянь Хун потерял свою свободу. Однако всё, что ему было нужно, у него было, к тому же, он был биологическим отцом нынешнего Императора Ваньянь Цзе. Поэтому сейчас в Новый год, даже Нань Юань не испытывал недостатка ни в чём.

– Ваше Высочество… – доверенное лицо Ваньянь Хун’а, Хэ Цзин почтительно дошёл к Ваньянь Хун’у и прошептал ему на ухо несколько слов.

– Что? Пригласи его!

Едва войдя, домоправитель опустился на колени и поклонился Ваньянь Хун’у:

– Этот раб приветствует Его Королевское Высочество. Да здравствует тысячу дет, да здравствует тысячу лет»

– Вставай! Присаживайся! – Ваньянь Хун, казалось, наслаждался приветствием «Его Королевское Высочество». Его облик в этот момент не был похож на облик заключённого, вместо этого он смотрел на смотрелся так, словно Нань Юань был Восточным дворцом, который он когда-то занимал.

– Его Высочество, я принёс послание от нашего премьер-министра, – домоправителю было велено устно слово в слово передать слова Му Хуа Ваньянь Хун’у.

Память этого домоправителя была превосходная. Му Хуан сказал их лишь одни раз, а он смог «пересказать» их, не пропустив ни слова.

Из-за особой личности Ваньянь Хун’а и из-за того, что теперь он был заключён в тюрьму в Нань Юане, Му Хуа тщательно обдумала всё и решил не связываться с ним через письма. Вместо этого, он всегда посылал своего домоправителя, чтобы тот передавал его слова, ведь даже если бы их обнаружили, не было бы никакой информации, которая смогла бы быть использована против них.

– Очень неплохо! Он достоин быть премьер-министром! – Ваньянь Хун выслушал подробности «союза» между Му Хуан, Лунцзе Цзин Тянь’ем и другими. Его взгляд был мрачным.

«Ваньянь Ли отрёкся от престола раньше, чем ожидалось, и когда Ваньянь Цзе взошёл на трон, я ожидал, что Фэн Цан определённо что-то предпримет. Не ожидал, что Фэн Цан на самом деле откажется от трона Императора, порекомендовав вместо себя моего сына.

Отец-Император, ах, Отец-Император. Ты был очень проницательным человеком, однако всё равно попал в руки Фэн Цан’а и стал пленником.»

Ваньянь Хун поднялся. Он подошёл к домоправителю и прошептал ей на ухо несколько слов. Домоправитель кивнул.

– Возвращайся и скажи это премьер-министру Му. Когда я взойду на трон Императора, я непременно поставлю его клан Му на одну доску с королевской семьёй!

– Есть! Это раб покинет вас!

После того как домоправитель ушёл, Хэ Цзин подошёл к Ваньянь Хун’у:

– Ваше Высочество, а Му Хуа надёжен?

– Надёжен он или нет, однако в теле этого принца течёт чистая королевская кровь. Как он один призовёт всю нацию? Кто будет слушать его! Му Хуа – мудрый человек, он знает, что принесёт ему наибольшую пользу!

Как и ожидалось, Ваньянь Хун угадал правильно. Когда домоправитель передал Му Хуа слова Ваньянь Хун’а, пересчитанные по пятёркам и десяткам, Му Хуа не удержался и кивнул.

Считать по пятёркам и десяткам – рассказать систематично и во всех подробностях.

Увидев своего хозяина в таком состоянии, домоправитель был немного озадачен:

– Премьер-министр, почему бы вам самому не стать Императором?

– Ха, мне стать Императором? – Му Хуа покачал головой. – Не говоря о моём преклонном возрасте, у меня нет даже королевского рода с сотней откликов на один призыв. Более того, кроме мой жизни, у меня ничего нет. Если я получу трон, что я смогу сделать, став Императором?

Сто откликов на один призыв – отклик в массе, когда один человек зовёт, а на этот зов сразу же откликается множество людей.

– Единственное, чего я хочу – это отомстить за смерть Юй Дэ! Я, Му Хуа, провёл славно всю свою жизнь, однако меня обманули в причине смерти Юй Дэ. Это унижение, эта ненависть, даже если я умру, я должен вернуть их!

Это был лишь первый день Нового Лунного года, а вокруг уже произошло так много непонятных вещей. Только люди в резиденции регента не заметили приближающегося заговора. Ванфу был полон торжественности из-за рождения маленького шизи.

– Маленький братец плюёт в себя пузырями! – Ваньянь Цзе в конце концов был маленьким. Он никогда не видел младенцев, сейчас, увидев мягкий и нежный облик Фэн Сяо, он не мог перестать любить его.

С самого рождения Фэн Сяо, Ваньянь Цзе оставался рядом с ним, отказываясь уходить, не говоря уже о возвращении во дворец.

– Цзе’эр, очень любит младшего брата! – увидев, что Ваньянь Цзе и Фэн Сяо так близки друг с другом, Дунфан Лань от всего сердца была очень счастлива.

«Станет Ли Цзе’эр мудрым правителем или же посредственным Императором, я надеюсь, что он сможет защитить детей Цан’эра и Ци Ци.» – в этом был некий эгоизм, всё же в глаза Дунфан Лань Фэн Ци Ци была ближе к ней, чем Ваньянь Цзе. Поэтому, склонение в подобную сторону было естественным.

– Я очень люблю младшего брата, и младший брат тоже очень любит меня! – детские слова Ваньянь Цзе не несли никакого вреда и люди вокруг него вновь засмеялись.

Детские слова не несут никакого вреда – не обижаться на детский лепет.

Су Юэ подошла к нему:

– Император, маленькому шизи нужно поспать!

– Мгм! – даже не желая оставлять младшего брата, Ваньянь Всё же смог сдержать свои собственные симпатии и позволил Су Юэ забрать Фэн Сяо.

– Вдовствующая Императрица, Император, уже поздно, Цин Гу, которая служила Дунфан Лань, заговорила в нужный момент.

До сих пор Дунфан Лань не замечала, что небо потемнело. Она повернулась и сказала несколько слов Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ, а затем взяв Ваньянь Цзе, который не хотел уходить, покинула резиденцию регента.

__________________________________________________________

– Бабушка и Цзе’эр уехали? – Фэн Ци Ци, которая проспала весь день, только что проснулась. Открыв глаза, она увидела Фэн Цан’а, который откинувшись на подушку, нежно смотрел на маленького Фэн Сяо, лежащего рядом с ней.

– Цин Цин, ты проснулась? Тебе всё ещё больно? Голодна? Что ты хочешь съесть? – увидев, что Фэн Ци Ци проснулась, Фэн Цан стал особенно счастлив.

Мгновение назад Фэн Ци Ци глубоко спала. Она хмурилась во сне и время от времени стонала, заставляя Фэн Цан’а немного беспокоиться о том, болит ли всё ещё тело Ци Ци. Однако, когда он увидел её крепкий сон, он не смог заставить себя разбудить её. Поэтому просто остался рядом с ней и ждал, когда Ци Ци проснётся.

– Я очень голодна. Я хочу съесть пельмени, – тело Ци Ци всё ещё болело, особенно сильной была боль, исходящая от нижней части её тела. Даже если она слегка шевелилась, всё её тело покрывалось потом.

– Хорошо, я отправлю слуг приготовить их! Не двигайся! – Фэн Цан с любовью и сожалением вытер пот со лба Фэн Ци Ци.

Несмотря на то, что Ци Ци практиковала боевые искусства и имела хорошую основу, роды для женщины всё ещё были самым важным событием и в этот раз она много страдала.

Вскоре Су Мэй приготовила хрустящие клёцки и принесла их. В Бэй Чжоу пельмени также если во время Китайского Нового года. Вчера вечером из-за родов Фэн Ци Ци не поела пельменей в канун Нового года и была немного расстроена из-за этого. Поэтому сейчас, когда она была очень голодна, первое, что ей хотелось – это съесть пельмени. Лишь, когда пельмени будут съедены на Новой год, всё будет идеально.

– Осторожно, осторожно! – теперь Фэн Цан был идеальным образцовым мужем. Он осторожно помог Фэн Ци Ци подняться и переодел её. Он застегнул её пуговицы и крепко обнял, а затем взял маленькую миску и, подхватив кристально чистый клёцок, поднёс его ко рту и осторожно подул на него.

Красные губы Фэн Цан’а, окутанные горячим паром от пельменей, выглядели необычайно завораживающе. Когда ложка в его руке направилась в рот Ци Ци, девушка фактически забыла открыть рот. Она заворожённо смотрела на красные губы Фэн Цан’а.

– Цин Цин, разве муж – это не праздник для глаз? – красивое лицо Фэн Цан’а наклонилось вперёд.

Только тогда Ци Ци отреагировала. Чтобы избежать горящих глаз Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци немедленно склонила голову и захватила ртом хрустальные клёцки:

– Ммм, вкуснятина!

Изначально Фэн Цан хотел поцеловать Фэн Ци Ци, однако не ожидал, что она избежит этого. Он снова посмотрел на её губы. Из-за того во рту Ци Ци лежал пельмень, её губы слегка выпятились и выглядели особенно мило:

– Ешь медленно, это ещё не всё!

В миске лежало штук двадцать клёцок. Ци Ци не знала, было ли это из-за сильного голода или из-за чего-то ещё, однако она съела все клёцки и даже бульон.

– Очень хорошо! – Фэн Ци Ци с удовлетворением коснулась своего живота и расчувствовалась.

«Можно вдоволь поесть, согреться, иметь достаточно денег, чтобы тратить их, можно жить вместе с любимым мужчиной, иметь от него детей и стареть вместе – это истинное благословление!»

– Цин Цин, если ты сыта, то разве тебе не нужно удовлетворить и меня тоже?

Задолго до этого момента Фэн Цан хотел поцеловать Ци Ци, но раз она была голодна, сначала ему нужно было накормить её. Сейчас, увидев, что бледное лицо Ци Ци слегка покраснело, а маленькие губы вновь стали алыми, Фэн Цан сглотнул. Он подошёл к Фэн Ци Ци, чтобы поцеловать её, однако не ожидал, что Фэн Сяо, который был между ними, вдруг заплачет.

– Что случилось, малыш? – Фэн Ци Ци быстро посмотрела вниз, проверяя Фэн Сяо и её лоб случайно потёрся о губы Фэн Цан’а.

– Он только что помочился! – Ци Ци открыла подгузник и обнаружила, что Фэн Сяо намочил свой подгузник.

Она быстро приказала Су Юэ взяла чистый, чтобы переодеть ребёнка. Всего мгновение назад Фэн Цан хотел сладко поцеловать Ци Ци, а теперь она полностью игнорирует его. Даже Су Юэ отодвинула его в сторону:

– Гуйэ, пожалуйста, отойдите в сторону. Мне нужно сменить подгузник маленького шизи.

«Негодник! Не мог намочиться раньше или позже, почему именно сейчас?!» – Фэн Цан, который был вынужден отойти, посмотрел на Фэн Сяо.

К своему удивлению, Фэн Цан, казалось, увидел блеск успешно выполненного плана в глазах Фэн Сяо.

Фэн Цан подумал, что ему показалось и, протерев глаза, снова посмотрел на ребёнка, однако Фэн Сяо уже смотрел в другую сторону.

***

Поддержите переводчика вступлением в недавно созданную мной группу

___ https://vk.com/color_mea_mood ___

Вскоре там будет вся информация об актуальных проектах, будущих проектах, выходе глав, различные плюшки и многое другое.

Когда пришло время спать, Фэн Цан собрался лечь на кровать, однако едва только коснулся её, как Фэн Сяо тут же разрыдался.

– Наверное, тут слишком тесно… – Ци Ци несколько беспомощно посмотрела на Фэн Цан’а и взглядом показала ему, что сегодня он спит один.

Смотря на кровать, в которой могли спать аж четыре человека, Фэн Цан ощутил себя обиженным.

«Никогда не думал, что после рождения сына мой статус в сердце Цин Цин так резко упадёт. Например, сейчас я даже должен спать один в другой комнате, и не смогу держать Цин Цин в своих руках.»

– Цин Цин, я хочу спать рядом с тобой. Если вдруг ночью ты захочешь попить воды или проголодаешься, я смогу помочь тебе.

Фэн Ци Ци видела так много выражений лица Фэн Цан’а, однако это был первый раз, когда она видела его таким грустным, он был словно несчастный щенок. Фэн Цан смотрел на Ци Ци так несчастно, словно она что-то ему сделала. Трудно было как-либо ожесточить своё сердце и отказать в просьбе Фэн Цан’а.

– Хорошо, спи здесь! Только будь осторожен, чтобы не раздавить ребёнка! – Ци Ци слегка пододвинулась, чтобы дать Фэн Цан’у достаточно места для сна.

Кто знает, возможно, Фэн Цан даже не дотронулся до подушки, однако их маленький ребёнок снова заплакал.

– Сейчас посмотрю… – Фэн Ци Ци открыла пелёнку и обнаружила, что в этот раз Фэн Сяо какает. Вновь наступил напряжённый момент и лишь очень поздно вечером Ци Ци смогла немного отдохнуть.

Увидев усталый вид Фэн Ци Ци, Фэн Цан ощутил сожаление. Пока она стелила постель, он грозно посмотрел на Фэн Сяо:

– Негодник, если ты опять будешь мучить свою мать, то подожди и увидишь!

– Агу… – к удивлению, Фэн Цан’а, его «угроза» не испугала Фэн Сяо, наоборот заставила его несколько раз засмеяться.

Пара больших и круглых фиолетовых глаз его сына пристально смотрели на лицо Фэн Цан’а. Он был недоволен, а Фэн Сяо, напротив, очень счастливо улыбался.

– Похоже, у вас очень хорошие отношения! – Ци Ци хотела спать, однако в то же время боялась, что Фэн Цан может раздавить Фэн Сяо во сне. Поэтому позволила Фэн Цан’у лечь позади неё, пока сама держала Фэн Сяо в своих руках.

– Спокойной ночи, малыш! Спокойной ночи, муж! – после того, как Фэн Ци Ци так долго занималась восстановлением, она была чрезвычайно истощена. Поэтому, едва закрыв глаза, её дыхание выровнялось.

Фэн Цан мягко сдвинул волосы Ци Ци назад и как раз в тот момент, когда он собрался поцеловать её в мочку уха, Фэн Сяо надулся, словно говоря: «Если ты осмелишься поцеловать её, я буду плакать так, чтобы она это услышала», что вызвало у Фэн Цан’а исключительное раздражение.

– Ты, ты не имеешь права беспокоить свою мать! – «угрожающе» прошептал Фэн Цан. Он не понимал, дошёл ли смысл его слов до Фэн Сяо, однако провокационный блеск в его глазах продолжал гореть.

Если бы не страх разбудить Фэн Ци Ци, Фэн Цан уже давно переложил бы Фэн Сяо в маленькую кроватку. Изначально он думал, что после того, как Ци Ци родит, их чувства станут сильнее, однако даже не предполагал, что Фэн Сяо будучи здесь начнёт «собирать долги» с него, и понимал от кого, его сын унаследовал такой характер.

Так как Фэн Цан не смог заснуть на протяжении всей прошлой ночи, теперь он был сонным и слишком ленивым, чтобы «продолжать ревновать» к своему сыну. Он нежно обнял Фэн Ци Ци сзади и, закрыв глаза, уснул.

Фэн Цан снова проснулся оттого, что ощутил необычный запах. Открыв глаза, он поднялся. Фэн Цан обнаружил, что пелёнка, которая изначально была красиво обёрнута вокруг Фэн Сяо, сейчас была распахнута, и его рука как раз находилась рядом с маленькой игрой Фэн Сяо. В этот момент ладонь Фэн Цан’а была тёплой и влажной.

«Фэн Сяо… Он описался!»

– Негодник! – чувствуя, что влага на его руки была «художеством» Фэн Сяо, Фэн Цан стиснул зубы и осторожно встал из-за спины Ци Ци. Боясь разбудить её, он мягко и бесшумно убрал руку Ци Ци, а потом поднял Фэн Сяо.

– Я знаю, что ты сделал это специально! – голос Фэн Цан’а был очень тихим.

Он отнёс Фэн Сяо в сторону и, очистив руки от мочи мальчика, Фэн Цан обернул его в чистую пелёнку. Несмотря на то, что навык Фэн Цан’а менять пелёнку был несколько неуклюжим, в итоге ему всё же удалось переодеть Фэн Сяо в чистое.

После того, как Фэн Цан закончил делать всё это, он понял, что Фэн Сяо молчал. Он не плакал и не издавал никаких звуков.

«Может быть, его характер изменился?» – Фэн Цан посмотрел на Фэн Сяо.

Малыш зевнул, а его крошечные ручки сжались в кулачки. Сначала Фэн Цан хотел отругать «маленького негодяя», однако после того, как увидел нынешний облик Фэн Сяо, его сердце смягчилось. В итоге, он принёс Фэн Сяо и снова положил его в объятья Фэн Ци Ци.

После того, как он лёг рядом с Ци Ци, Фэн Цан быстро заснул, однако теперь он спал не глубоко, потому что боялся, что Фэн Сяо может снова описаться. Несмотря на то, что в комнате было очень тепло, влажный подгузник в принципе не годился для ребёнка. Фэн Цан также боялся, Фэн Сяо заплачет, поэтому на семьдесят процентов спал и на тридцать бодрствовал.

Как и ожидалось, решение Фэн Цан’а было правильным. За одну ночь Фэн Сяо успел помочиться четыре раза, и каждый четыре раза издевался над своим отцом.

Когда наступил рассвет, Су Мэй и Су Юэ вошли в комнату. Лишь тогда Фэн Цан вздохнул с облегчением.

«В следующий раз у нас точно должна быть маленькая дочь! Сын слишком озорной! Этот ребёнок, кажется, специально идёт против меня. Я всю ночь менял ему пелёнки… Кто бы мог подумать, что надо мной, достойным регентом, будет насмехаться мой собственный сын? Если бы Фэн Сяо не был таким маленьким, я точно наказал бы его, заставив делать стойки из боевых искусств.»

Из-за рождения Фэн Сяо резиденция регента стала радостной. Жители столицы также сделали огромное состояние на ставках из-за рождения Фэн Сяо. Те, кто поставил на то, что Принцесса Чжэнь Го родит сына, в этот раз действительно получили прибыль.

– Мисс, в этот раз у владельцев игорных домов наверняка будет много жалоб. Они послушались Мисс, которая привела к тому, что граждане получили прибыль, в то время как они понесли более или менее сильные финансовые потери, – подавая еду Фэн Ци Ци, Су Юэ рассказывала ей о том, что происходило в столице.

– Ха-ха, восполните их потери. Разве это не просто три миллиона? Неужели они должны притворяться такими бедными?! – Ци Ци сделала маленький глоток своего куриного супа с кунжутным маслом. – Скажи им, что на этот раз мы потеряли деньги, а следующий раз мы просто сможем заработать ещё больше денег и, разве тогда всё не вернётся обратно?! Те, кто победил в этот раз, наверняка захотят снова победить в следующий раз. Будет больше людей, делающих ставки. Мы сможем просто наверстать упущенное и, возможно, заработать в несколько раз больше!

Слова Фэн Ци Ци заставили Су Мэй, которая сбоку заботилась о Фэн Сяо, улыбнуться:

– Мисс, вы намекаете, что готовы родить Гуйэ второго ребёнка? Если Гуйэ услышит это, то наверняка будет очень счастлив! Когда я пришла сегодня утром, то услышала, как он говорил что-то вроде: «В следующий раз обязательно родим маленькую дочку», это и правда интересно!

__________________________________________________________

В комнате особняка Тинсун Фэн Ци Ци в первый раз наслаждалась счастьем быть матерью, а Мин Юэ Чэнь нашёл Фэн Цан’а в кабинете.

– Несмотря на то, что у Фэн Сяо не проявляются признаки яда Гу, однако всё же лучше избавиться от яда как можно скорее. Когда вы, ребята, планируете отправляться в Нань Фэн? Если вы доверяете мне, то я могу забрать Фэн Сяо с собой! – когда Мин Юэ Чэнь говорил это, он пристально смотрел в глаза Фэн Цан’а, пытаясь понять, есть ли у него какие-либо опасения.

«Фиолетовые глаза Фэн Сяо должны быть унаследованы от Фэн Цан’а. Однако почему глаза Фэн Цан’а чёрные, а не фиолетовые? Возможно, за этим кроется какая-то тайна?»

Когда Фэн Цан увидел, что Мин Юэ Чэнь смотрит на него, сразу же понял, какие сомнения бушуют в сердце Юэ Чэнь’я.

«Должно быть, он до сих пор сомневается в моей истинной личности.» – подумав об этом, Фэн Цан спокойно улыбнулся:

– Глаза Сяо’эра похожи на мой. Тебе больше не нужно так вглядываться!

– Тогда, разве ты не… – Мин Юэ Чэнь не произнёс вслух слова «потомок предыдущей династии», однако оба уже поняли их значение.

– Точно! Мой биологический отец был наследным принцем предыдущей династии. Однако ты можешь быть уверен, что Ци Ци и остальные уже знают мою личность. К тому же, я не собираюсь воскрешать династию бывшего Цинь. Мне не важно, кто Император, главное, чтобы он хорошо обращался с подданными!

Услышав слова Фэн Цан’а, Мин Юэ Чэнь рассмеялся:

– Я не беспокоюсь о том, что ты сделаешь это, просто твоя личность очень удивительна. Я боюсь, что найдутся люди, которые используют это, чтобы создать проблемы. Однако то, что мир разделён на две части уже стал фактом. Твоя личность рано или поздно раскроется, хоть она и удивительна, однако это не должно вызвать никаких проблем.

– Я думаю также. По поводу отправки Сяо’эра в Нань Фэн. Я хочу подождать, пока у Цин Цин закончится «сидячий месяц». Дело не в том, что я тебе не верю, просто Цин Цин определённо будет чувствовать себя неспокойно из-за Сяо’эра. Она обязательно отправиться в Нань Фэн лично и я, естественно, последую за ней. Когда мы увидим вождя племени Цян, нам придётся побеспокоить тебя!

Роды или «сидячий месяц» (坐月子) – в Китае женщинам говорят оставаться в комнате в течении целого месяца, чтобы оправляться от родовых травм и кормить младенца. Матерям говорят, чтобы они не подвергали своё тело воздействию холодной погоды или ветра, потому что это может повлиять или ухудшить их выздоровление. Им также не разрешается вступать в контакт с водой (к примеру, купаться или мыть волосы) или делать какие-либо упражнения, вызывающие напряжение. Только родившим матерям также рекомендуется употреблять питательную пищу для восстановления их энергетического уровня и для поддержания грудного молока.

– Никаких проблем! Мы же друзья!

В этот раз Мин Юэ Чэнь остался в резиденции регента. Он вышел из кабинета Фэн Цан’а и вернулся в свою комнату. Гу Юнь Вань уже ждала его там:

– Мин Юэ Чэнь, когда ты планируешь возвращаться в Нань Фэн? Я только что получила письмо от отца, в нём говорится, что в деревне что-то случилось. Он просит тебя поскорее вернуться!

Гу Юнь Вань передала письмо Мин Юэ Чэнь’ю. Взглянув на содержание письма, он нахмурился.

«Нань Фэн только что присоединил к себе Си Ци. После войны пришлось возобновлять производство. Си Ци исчезла, однако бывшие чиновники и аристократы Си Ци, вероятно, не верят в Нань Фэн. Для захвата городов и принятия законов всё ещё необходимо задействовать людские ресурсы. Здесь ещё много вещей, с которыми нужно разобраться.»

– Если ты беспокоишься о том, что что-то случится с ядом Гу внутри младенца, то я могу остаться здесь и помогать. В конце концов, я из племени Цян, у меня есть некоторые представления о Гу.

– Мин Юэ Чэнь, Нань Фэн – это твоя страна. Если ты, Император, не собираешься нести ответственность за свою собственную страну и народ, то Нань Фэн’у будет очень трудно стать сильным. Мой отец уже в преклонном возрасте. Если ты заставишь моего отца разбираться со всем этим, то вопрос в том, сможет ли его тело справиться с этим, однако этих слухов уже достаточно, чтобы мой отец страдал!

Мин Юэ Чэнь знал о слухах, о которых говорила Гу Юнь Вань.

«С тех пор, как я взошёл на трон, время, которое я проводил в Нань Фэн’е было чрезвычайно коротким. Государственные дела были переданы отцу Гу Юнь Вань, вождю племени Цян, Гу Дэ. Со временем некоторые люди с низов обсуждали это, думая, что Гу Дэ захватил мою монархическую власть. Хоть я – Император Нань Фэн’а, однако Гу Дэ настоящий политик. Некоторые люди даже говорят, что рано или поздно Гу Дэ захватит трон.

Даже если я доверяю Гу Дэ и Гу Юнь Вань, но, в конце концов, сплетни – это страшная вещь. Это сильно давят на Гу Дэ. Более того, это заставляет чиновников из суда колебаться. Похоже, мне пора возвращаться назад.»

– Малышка Вань, я возвращаюсь в Нань Фэн. Теперь ребёнок Фэн Ци Ци будет находиться на твоём попечении. Она недавно родила и не может далеко уходить. Я предполагаю, что Фэн Цан будет ждать, пока Ци Ци выздоровеет, а затем они вместе привезут своего ребёнка в Нань Фэн. На этот период я должен побеспокоить тебя!

Обычно Мин Юэ Чэнь и Гу Юнь Вань ладили, словно «сражались и убивали друг друга», однако сегодня он неожиданно выразил ей свою благодарность, отчего Гу Юнь Вань ощутила себя несколько неловко.

– Мин Юэ Чэнь, я думаю тебе следует как можно раньше привести свой ум в порядок! Фэн Ци Ци уже замужем, и теперь она мать. Ты должен попрощаться с прошлым и начать всё с начала. Ты – Император Нань Фэн’а, и у тебя наверняка будет три дворца и шесть дворов…

Три дворца и шесть дворов – императорский гарем.

Когда Гу Юнь Вань упомянула три дворца и шесть дворов, она чётко заметила, что Мин Юэ Чэнь нахмурилась. Впрочем, это было для неё не так уж и важно, ведь то, что сказала Гу Юнь Вань было фактом.

– Даже если тебе не нужно так много женщин, у тебя должны быть сыновья. Твой трон Императора нуждается в наследнике Империи. Ты сбежал в Бэй Чжоу, однако всё равно не сможешь уйти от своих обязанностей и обязательств! – Гу Юнь Вань энергично похлопала по плечу Мин Юэ Чэнь’я и одобряюще посмотрела на него. – Когда ты вернёшься, мой отец и чиновники уже наверняка подберут тебе императорскую наложницу. Мин Юэ Чэнь, поскольку ты не сможешь бросить ему вызов, тебе лучше с радостью принять всё!

Как мог Мин Юэ Чэнь не понимать, что Гу Юнь Вань говорит правду? Однако его сердце было полностью заполнено лишь одним человеком и желание сдаться было действительно очень сильно принять его.

Мин Юэ Чэнь уехал меньше чем через два дня. Посмотрев на лицо спящего Фэн Сяо, Мин Юэ Чэнь снял кулон из кровавика и положил его в пелёнки Фэн Сяо. Лишь после того, как он ушёл, Су Юэ, меня пелёнки Фэн Сяо, нашла этот кулон.

– Мисс, посмотрите! – Су Юэ быстро передала кулон Фэн Ци Ци.

Для этого кулона использовали натуральный кровавик, из этого куска вырезали яркого и живого дракона. Посмотрев на кулон, Ци Ци догадалась, что это подарок Фэн Сяо от Мин Юэ Чэнь’я.

«Кровавик очень дорогой, а он ещё и вырезан в форме дракона. Есть ли за этим какой-то глубокий смысл?»

В сердце Фэн Ци Ци клубились сомнения, однако она не стала озвучивать их. Ци Ци просто аккуратно убрала кровавик в сторону.

__________________________________________________________________________

Гу Юнь Вань осталась в резиденции регента и меньше чем за два дня перезнакомилась со всеми.

Ваньянь Мин Юэ нравилась прямота Гу Юнь Вань. Юнь Вань рано потеряла свою маму и ей нравилось находится рядом с Ваньянь Мин Юэ. В конце концов, Мин Юэ просто удочерила Гу Юнь Вань как свою дочь. В итоге, Гу Юнь Вань из Вдовствующей Императрицы Нань Фэн’а превратилась в приёмную дочь принцессы Мин Юэ.

Из-за «сидячего месяца» Фэн Ци Ци не могла входить в контакт с ветром, и из-за того, что она родила зимой, ей приходилось лежать в комнате с самого рождения Фэн Сяо. Гу Юнь Вань каждый день приходила в особняк Тинсун, чтобы проверить тело Фэн Сяо.

Гу Юнь Вань заинтересовало то, что яд Гу в Фэн Сяо был накоплен лишь в нижней части его живота. Ребёнок Гу был словно послушный малыш и каждый день вёл себя хорошо. Это совершенно не соответствовало личности Гу. Впрочем, это было неплохо. До тех пор, пока яд Гу не атаковал, у них не было нужды срочно нестись в Нань Фэн и у Фэн Ци Ци было время хорошо позаботиться о её теле.

– Фэн Сяо – хорошо воспитанный малыш! – Гу Юнь Вань дразнила маленькие пальчики Фэн Сяо.

Она особенно любила детей. К тому же, Фэн Сяо выглядел так очаровательно. Каждый раз, когда он видел Гу Юнь Вань, Фэн Сяо становился особенно счастливым, заставляя её чувствовать, что его и её судьба связаны. Гу Юнь Вань полюбила Фэн Сяо от всего сердца.

Видя, что Гу Юнь Вань так нравится Фэн Сяо, Ци Ци ощутила облегчение.

«Говорят, что люди из племени Цян случайно не помогают чужакам вылечить Гу. Гу Юнь Вань – дочь вождя племени Цян. Раз она очень полюбила Сяо’эра, то может заступиться за нас перед Гу Дэ.»

Из-за того, что в теле Фэн Сяо был Ребёнок Гу, Фэн Ци Ци очень любила своего малыша. Она чувствовала, что он принадлежит ей и лично делала всё для него.

Изначально Дунфан Лань хотела найти пару кормилиц, чтобы те заботились о Фэн Сяо, ведь все дети из королевской семьи воспитывались кормилицами. Кормилицы уже были выбраны и отправлены к Фэн Ци Ци, однако были вежливо отвергнуты той. К тому же, у Ци Ци было достаточно грудного молока и Дунфан Лань, в итоге, не стала сильно упорствовать.

__________________________________________________________________________

В одно мгновение прошёл целый месяц. Жизнь во время «сидячего месяца» для Фэн Ци Ци состояла из еды, сна и кормления ребёнка грудью. Фэн Цан понимал, что она стала матерью в первый раз, поэтому не желал, чтобы люди приходили и уходили, тревожа мать и сына. Он задерживал тех, кто приходил поздравить, на внешнем дворе, не давая им увидеть Фэн Ци Ци и ребёнка.

Сегодня было празднование месяца Фэн Сяо. Согласно обычной практике, празднование месяца означало, что для гостей будет устроен банкет.

Фэн Цан был регентом, а Фэн Ци Ци принцессой Чжэнь Го. Лишь этих двух моментов было достаточно, чтобы износить порог. Чиновники знали способности Фэн Цан’а, не говоря уже о том, что Фэн Ци Ци была единственной дочерью Фэн Се и Ваньянь Мин Юэ. Если говорить предельно откровенно, то для стабильности страны Бэй Чжоу должна была опираться на поддержку семьи Фэн. Поэтому семья Фэн являлась самой почётной фамилией в Бэй Чжоу. Все хотели оказаться рядом с Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, ведь до тех пор, пока они смогут быть хоть каким-либо образом связаны с семьёй Фэн, это будет являться для всех предметом гордости и хвастовства.

Износить порог – толпиться у чьей-то двери.

– Поздравляю, регент! Поздравляю, регент!

Даже несмотря на то, что Фэн Цан уже выбрал очень большое место для банкета, всё равно было слишком много людей, пришедших поздравить его. В парадном павильоне ванфу были все поздравившие гости. Фэн Ци и Фэн Юй были так заняты, что у них не было времени на лишний вздох, а Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се приветствовали старых министров.

– Простите, а где уборная? – остановила служанку ванфу, одна богатая и знатная женщина.

Смотря на выражение лица аристократки, казалось, что она съела что-то не то и сейчас у неё сильно болит живот.

– Идите туда, затем на восток, так вы попадёте в небольшой двор, затем пройдите…

– Ты сказала слишком много, мне не удобно. Будет лучше, если ты отведёшь меня туда! – аристократка выглядела очень доброй, однако из-за боли в животе казалась очень встревоженной.

Когда служанка увидела аристократку в таком положении, она поспешно отвела её в уборную.

По дороге аристократка по-дружески болтала со служанкой.

– А как тебя зовут?

– Эту служанку зовут маленькая Фан, – маленькая Фан слабо улыбнулась. За исключением Фэн Ци Ци и Ваньянь Мин Юэ в ванфу, она впервые увидела такую добрую аристократку.

Хоть обычно знатные женщины показывали уважение перед Фэн Цан’ом, однако за его спиной они становились высокомерны и равнодушны. Они просто презирали разговоры с такими людьми, как маленькая Фан, не говоря уже о том, чтобы просто поболтать. Поэтому маленькая Фан решила, что благородная женщина, стоящая перед ней, очень добра.

– Это хорошее имя! Маленькая Фан, сколько лет ты находишься у Принца?

– Отвечая вам, Госпожа, эта слуга – семейная рабыня ванфу и выросла здесь.

Семейный раб означает, что рабы служат в одном и том же месте на протяжении многих поколений.

– О… – пока аристократка шла, она любовалась прекрасным пейзажем ванфу. – Я слышала, что регент очень любит Принцессу Чжэнь Го, это правда?

Услышав, что аристократка упомянула Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, глаза маленькой Фан мгновенно загорелись:

– Госпожа тоже слышала об этом?! Наш Принц любит Ванфэй больше всех! Принц пообещал Ванфэй быть парой влюблённых на всю жизнь. На самом деле, в мире очень мало мужчин, похожих на Принца! Но Ванфэй тоже очень хорошая. Красивая и добрая, она стоит рядом с Принцем, как пара золотого пальчика и нефритовой девы. И правда брак заключённый на небесах!

Золотой мальчик и нефритовая дева – прекрасная молодая пара.

Маленькая Фан радостно предоставила аристократке историю Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а. Она не заметила, что у стоявшей перед ней аристократки после этих слов в глазах вспыхнули искры. Через некоторое время они уже стояли возле уборной.

– Госпожа, вот она…

Не дожидаясь, окончания фразы малышки Фан на её шею упал сильный удар, и она упала на землю прежде чем успела издать хоть один звук.

Аристократка огляделась и, никого не увидев, оттащила маленькую Фан в сторону, сняла с неё одежду и надела её на себя. Потом аристократка распустила волосы и, превратившись в служанку, достала бронзовое зеркальце, чтобы убедиться, что её не отличить от служанок из ванфу. Аристократка протянула руку и схватила маленькую Фан за шею.

С тихим хрустом позвоночник маленькой Фан был сломан. Вот тат просто человек потерял свою жизнь.

Пока поблизости никого не было, аристократка утащила труп маленькой Фан в уборную, а затем осторожно опустила её в ведро с отходами. Когда грязное месиво затопило бледное лицо маленькой Фан, аристократка холодно улыбнулась и покинула уборную.

По дороге сюда она много расспрашивала о Фэн Цан’е и Фэн Ци Ци, например, о том, где они живут, и кто прислуживает им. Всё это маленькая Фан рассказала и сейчас женщина, одетая как служанка, просто последовала по рассказу маленькой Фан и оправилась в особняк Тинсун.

Особняк Тинсун.

Су Мэй переодевала Фэн Сяо, а Су Юэ помогала переодеться Фэн Ци Ци.

– Мисс сегодня просто великолепна! – вздохнула Су Мэй, увидев отражение Фэн Ци Ци в зеркале.

Ци Ци изначально была выдающейся красавицей, но теперь, из-за рождения ребёнка, добилась ещё более зрелого очарования, что сделало её ещё более прекрасной.

Обычно женины полнели и были не в форме после родов, однако Фэн Ци Ци настояла на грудном вскармливание и, к тому же, сама готовила для себя питательную еду в течении «сидячего месяца». Несмотря на то, что она не выходила их комнаты, после того как смогла подняться с постели, Ци Ци всё равно настояла на выполнении ежедневных упражнений в комнате, поэтому её фигура почти полностью восстановилась.

Су Юэ выбрала для Фэн Ци Ци красное платье с декором из золотого шёлка и цветками лотоса, вышитыми серебряной нитью. Украшения, в основном, были из золота, дополненного всевозможными драгоценными камнями. Их было немного, однако они были крайне изысканными. Всё изготовили Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан.

С точки зрения Ци Ци, на вопросе о рождении ребёнка была потеряна огромная сумма денег.

«Необходимо быстро вернуть потерянные деньги. Сегодня в резиденцию должно прибыть множество высокопоставленных чиновников и аристократов, пришедших со своими жёнами. Я покажусь перед этими дамами в своём великолепном наряде и драгоценностях. Уверена, все они поддадутся искушению, и я смогу заработать неплохое состояние.»

– Мисс, посмотрите на маленького шизи! Ну разве он не прелесть? – Су Мэй показала разодетого Фэн Сяо Ци Ци.

Сегодня был праздник Фэн Сяо, которому исполнился месяц. Су Мэй также решила одеть его в красное. Огненно-красный цвет подчёркивал светлую и нежную кожу Фэн Сяо, а его фиолетовые глаза были такими же милыми, как у ангелочка.

– Маленький шизи сегодня очень послушный, он не плакал и не создавал никаких проблем! – Су Юэ очень нравился Фэн Сяо. Она никогда не видела более красивого ребёнка, чем Фэн Сяо.

Увидев такую Су Юэ, Су Мэй прикрыла ладонью улыбку:

– Тебе нравится это, так просто заведите одного с учителем Налань! Тогда он сможет сопровождать маленького шизи, это было бы так здорово!

Из-за поддразниваний Су Мэй, Су Юэ покраснела.

– Ба! Ты уже большая девочка и совсем не стесняешься! Я думаю, лучше позволить принцу Сяояо поскорее взять тебя в жёны. Остепенишься, как Ванфэй, а затем родишь маленького шизи. Потом, когда мы увидимся, даже мне придётся называть тебя Ванфэй! Мисс, скажите, разве я не права? – Су Юэ посмотрела на Фэн Ци Ци.

Ци Ци больше не могла сдерживать смех.

«Эти двое постоянно ссорятся и подшучивают друг над другом. Обычно Су Юэ позволяет Су Мэй это, однако сегодня она тоже очень красноречива!»

– Су Юэ, ты смеёшься надо мной! Мисс, а почему вы тоже смеётесь надо мной? – Су Мэй прикусила губу, а её лицо вспыхнуло красным.

После того как Ваньянь Кан вернулся в столицу он каждый день приходил в ванфу. Говорил, что пришёл навестить своего маленького племянника, однако, на самом деле, сердце пьющего находилось не в чашке. Он приходил посмотреть на красавицу.

Сердце пьющего находится не в чашке – есть скрытый мотив/имеются в виду другие вещи.

– Думаю, Су Юэ совершенно права! Я поддерживаю её! Я смогу называть тебя золовкой!

Из-за слов Фэн Ци Ци, маленькое личико Су Мэй покраснело так, словно по нему текла кровь. Она ничего не могла сделать с Фэн Ци Ци и потянулась к тонкой талии Су Юэ:

– Это ты во всём виновата! Ты ввела Мисс в заблуждение, а теперь Мисс насмехается надо мной!

– Ха-ха-ха… – Су Юэ больше всего боялась щекотки и, увидев Су Мэй в таком состоянии, могла лишь поднять руки, сдаваясь. – Добрая Су Мэй, пожалуйста, пощади меня! Добрая Ванфэй, отпусти этого ребёнка!

– Ты всё ещё говоришь так! – Су Мэй вложила больше сил в свои руки и продолжала щекотать Су Юэ.

Су Юэ смеялась до тех пор, пока у неё не перехватило дыхание, и только тогда Су Мэй остановилась.

– Я и правда не могу обижать тебя! – смеялась Су Юэ, потирая свою талию. – Похоже, только принц Сяояо может усмирить тебя!

– Кто говорит обо мне?

Если говорить о Цао Цао, Цао Цао приходит. Едва Су Юэ закончила свою фразу, как раздался стук в дверь, а затем в дверном проёме появился Ваньянь Кан:

– Двоюродная сестрёнка, двоюродный брат попросил меня пойти проверить и спросить, когда вы с маленьким племянником сможете выйти туда. Все гости уже на месте!

Скажи о Цао Цао и Цао Цао придёт – скажи о дьяволе, и он появится.

– Прямо сейчас! – Ци Ци ещё раз проверила в зеркале, хорошо ли она сегодня накрасилась.

А Ваньянь Кан взял Фэн Сяо на руки:

– Дорогой племянник, ты скучал по дядюшке?

– Агу… – Фэн Сяо выплюнул пузырик, а его большие глаза посмотрели на Ваньянь Кана.

– Эй, ты сказал, что скучал по мне? Какой послушный!

Ваньянь Кан очень любил Фэн Сяо. Не только из-за его прекрасной внешности, но и потому что они с Фэн Сяо действительно поладили. Не понято почему, но каждый раз, когда Ваньянь Кан дразнил Фэн Сяо, Фэн Сяо вёл себя очень хорошо. Он не плакал и не создавал проблем, однако всякий раз, когда Фэн Цан подходил к нему, Фэн Сяо тут же начинал дуться и плакать.

Фэн Сяо относился к нему совершенно по-другому и это очень успокаивало сердце Фэн Сяо. Всё в Фэн Цан’е было лучше, чем в нём, однако в том, что касалось детей, Ваньянь Кан, который был дядей, был более милым, чем Фэн Цан, который был отцом. Ваньянь Кан был так самодоволен, что даже высмеивал Фэн Цан’а, говоря, что тот выглядит слишком устрашающе, поэтому и пугает детей.

– Дорогой племянник, дядя отнесёт тебя в праздничный павильон! Там очень много богатых людей, а мы будем грабить этих людей. Как думаешь, сможем ли мы сделать это? – Ваньянь Кан продолжал дразнить Фэн Сяо, и Фэн Сяо, казалось, понял, что имел в виду его дядя. Малыш снова пробормотал что-то вроде «хм...». – Вот и хорошо! Дядя отнесёт тебя! Двоюродная сестрёнка, я сначала отнесу Фэн Сяо в праздничный павильон!

– Хорошо, иди первым! – кивнула Ци Ци.

Когда Ваньянь Кан вышел из комнаты, Су Мэй тоже вышла:

– Эй, будь осторожен! Не позволяй маленькому шизи удариться!

– Я знаю! Не волнуйся!

Когда Су Мэй вернулась, у Фэн Ци Ци и Су Юэ в глазах была улыбка. Они продолжали смотреть на неё, заставив Су Мэй смутиться:

– Почему вы обе так на меня смотрите? Неужели у меня что-то на лице?!

– Су Мэй, когда ты собираешься выйти замуж на А-Кана? Смотри, как А-Кан любит детей! Если у вас появятся собственные дети, А-Кан будет хорошим отцом, он будет очень сильно любить своих детей!

От слов Фэн Ци Ци сердце Су Мэй забилось быстрее.

– Мисс, я думаю, будет лучше подождать, когда мы вернёмся из Нань Фэн’а, а потом говорить об этом. После того, как яд Гу в теле маленького шизи будет излечен, вы с принцем будете чувствовать себя спокойно, и я также смогу выйти замуж со спокойной душой.

То, что Су Мэй ждала этого момента, согрело сердце Фэн Ци Ци:

– Глупая Су Мэй, эти две вещи не противоречат друг другу! А-Кан так долго ждёт тебя, если ты и дальше не собираешься выходить за него замуж, его могут украсть другие девушки!

– Он не посмеет! – сверкнула глазами Су Мэй. Лишь услышав смех, она поняла, что Фэн Ци Ци дразнит её.

– Мисс! – Су Мэй топнула ногой. – Я не буду обращать на вас внимание!

Су Мэй покраснела, а Ци Ци была готова и покинула особняк Тинсун вместе с Су Юэ.

__________________________________________________________________________

Идя вперёд Ваньянь Кан и, поддразнивая Фэн Сяо, повернул в длинный коридор и перед ним появилась служанка.

– Выражаю свою почтение Принцу! – поспешно поздоровалась служанка.

– Вставай! – Ваньянь Кан прошёл мимо неё.

Он держал Фэн Сяо, и уже прошёл мимо неё, как служанка неожиданно встала и улыбнулась:

– Наш Принц приказал этой рабыни пойти и посмотреть, готовы ли Ванфэй и маленький шизи. Гости в первом зале ждут, когда смогут увидеть маленького шизи!

– Мы сейчас идём туда!

– Принц, пусть лучше эта рабыня возьмёт маленького шизи! – служанка протянула руки, желая забрать у Ваньянь Кана ребёнка, однако Ваньянь Кан прямолинейно отверг её:

– Нет, Бэнь Вань сам понесёт его!

Когда Ваньянь Кан сказал это, взгляд служанки помрачнел, однако она не подала виду.

Ваньянь Кан шёл впереди, а служанка позади. Когда вокруг никого не оказалось, служанка вытащила из рукава кинжал. Когда она уже собралась вонзить его в спину Ваньянь Кану, позади них раздался женский голос:

– Принц, подожди меня!..

Служанка быстро спрятала кинжал в рукав.

Ваньянь Кан, узнав голос Су Мэй, остановился и подождал её. Эти двое привыкли к своей близости, и их совершенно не волновало, что рядом с ними была горничная. Когда Су Мэй шагнула вперёд, Ваньянь Кан потянулся к её виску и заправил прядь её волос за ухо:

– Притормози, я не убегу! Почему ты так тяжело дышишь?

– А вот и нет! – Су Мэй посмотрела на служанку рядом с Ваньянь Каном и её лицо помрачнело, когда она вспомнила слова Фэн Ци Ци сказанные ранее. – Откуда ты родом, девочка? Почему я ранее никогда не видела тебя?

– Эта рабыня – семейный раб ванфу. Просто в ванфу слишком много людей, поэтому Мисс никак не может вспомнить эту рабыню! – служанка слегка наклонила голову и заговорила совсем не подобострастно и не властно.

Не подобострастно, не властно – не скромно, не высокомерно.

– Так ли это? – Су Мэй обошла служанку кругом, однако не заметила никаких проблем.

«Несмотря на то, что в ванфу не так уж и много служанок, однако поскольку я всегда рядом с Мисс, я и правда мало знаю о людях ванфу. Су Юэ знает про это гораздо лучше, однако её здесь нет…»

– Разве у тебя нет других дел? Все остальные заняты, как получилось, что у тебя перерыв? – сказав это Су Мэй, посмотрела на Ваньянь Кана.

«Девушка довольно хорошенькая и только что шла рядом с Ваньянь Каном…» – чем больше Су Мэй думала об этом, тем хуже ей становилось.

Кислый привкус в словах Су Мэй очень обрадовал Ваньянь Кана. В прошлом он несколько раз делал Су Мэй предложение, однако все они были отвергнуты девушкой. Поэтому самооценка Ваньянь Кана несколько снизилась, однако сейчас он увидел, что Су Мэй без причин ревнует его к мелкой служанке и это сразу же улучшило настроение Ваньянь Кана.

– Наш принц, отправил эту рабыню, что узнать, готовы ли Ванфэй и маленький шизи. Он также попросил эту рабыню отнести маленького шизи туда, – Таджи Гули, переодетая служанкой, сжала кулаки.

Она не ожидала, что Ваньянь Кану так понравиться маленький шизи, что он откажется отпустить его, а также не ожидала, что Су Мэй появится в середине пути.

Ранее именно Ваньянь Кан и Ру И возглавляли войска, которые полностью разгромили клан Таджи Гули, и убили её младшего брата. Всего лишь минуту назад, когда Ваньянь Кан шёл впереди, Таджи Гули чуть не убила «врага», однако прежде чем она полностью вытащила кинжал из рукава, к ним бросилась Су Мэй.

«Какая неудача!»

Однако, слушая диалог между Су Мэй и Ваньянь Каном, она поняла, что отношения между ними довольно необычны.

«Похоже, Су Мэй та, кого Фэн Ци Ци признала сестрой и у неё же заключена помолвка с Ваньянь Каном.»

Таджи Гули долгим взглядом посмотрела на Су Мэй.

«Ваньянь Кан уничтожил мой клан, поэтому взамен я уничтожу его возлюбленную. Так называемая месть за месть.»

Как Су Мэй могла не понимать ход мыслей Таджи Гули? Пусть она не знала, что Таджи Гули хочет убить её, чтобы отомстить Ваньянь Кану, Су Мэй всё равно видела холод в глазах этой женщины. Однако Су Мэй, которую переполняла ревность, не могла думать иначе. Она подумала, что Таджи Гули влюбилась в Ваньянь Кана, и это вызвало раздражение в душе Су Мэй.

– Мы сами отнесём маленького шизи, иди займись другими делами! – Су Мэй, без колебаний направилась вместе с Ваньянь Каном в главный павильон, оставив Таджи Гули свирепо смотреть в спину Су Мэй, словно она могла взглядом прожечь дыру в её спине.

Однако, как Таджи Гули могла упустить такую прекрасную возможность?! Она была не из тех, кто просто так уйдёт, услышав слова Су Мэй.

– Принц, приказал мне принести маленького шизи в праздничный павильон! Это приказ нашего принца, а вы усложняете всё для этой рабыни! – Таджи Гули упрямо встала перед Ваньянь Каном и Су Мэй, настаивая на то, чтобы забрать Фэн Сяо.

– Какого чёрта? – чем больше Су Мэй смотрела на эту служанку, тем неприятней та становилась.

– Эта рабыня была послана Принцем. Эта рабыня слушает лишь приказы Принца, – Таджи Гули пыталась напугать Су Мэй именем Фэн Цан’а. Вот только она не ожидала, что Фэн Ци Ци и Су Юэ уже догнали их.

– В чём дело? Что происходит? – Фэн Ци Ци облачённая в огненно-красное, медленно приближалась.

При первом взгляде на Фэн Ци Ци у Таджи Гули перехватило дыхание.

Чётко очерченные чёрно-белые глаза, красивые ямочки на щеках, хитрая улыбка и каждое движение выдающее благородство и совершенство. Миниатюрные и изящные черты лица были так подобраны, что на них тянуло смотреть, словно на фею, оставшуюся в человеческом мире. Ещё более похожей на бессметную, Фэн Ци Ци делала маленькая киноварная родинка между бровями.

Фэн Ци Ци шагала, а её походка была лёгкой, а юбка, словно небольшая волна, медленно двигалась вперёд. Это заставило Таджи Гули смотреть на неё с благоговейным трепетом.

«Неудивительно, что Фэн Цан влюбился в эту женщину. Даже я очарована её…»

Смотря на Фэн Ци Ци, Таджи Гули вспомнила левую сторону своего лица.

«Тогда Фэн Цан сбил меня с лошади, и левая часть моего лица была уничтожена. Мне пришлось сделать татуировку, чтобы скрыть эти уродливые шрамы. Теперь, в сравнении с Фэн Ци Ци, похожей на фею, я просто уродливая женщина. Мужчины в основном визуальны. Даже обычному мужчине не нравится моё нынешнее лицо, что уже говорить о Фэн Цан’е…»

В итоге все эмоции превратились в нечто, называемое завистью, ревностью и ненавистью. Таджи Гули завидовала потрясающей внешностью Фэн Ци Ци, а также ненавидела себя за то, что проигрывала ей в плане внешности. Однако она не испытывала ненависти к Фэн Цан’у, который принёс ей этот болезненный результат. Вместо Фэн Цан’а, Таджи Гули до мозга костей возненавидела Фэн Ци Ци.

«Эта женщина украла моего любимого мужчину. Разве это не из-за лица, способного очаровать весь мир?! Если бы она была также обезображена, как и я, Фэн Цан точно оставил бы её. Я хочу, чтобы эта женщина, которая так сильно обожаема всеми, ощутила вкус разбившегося сердца…»

– Мисс… – Су Мэй поздоровалась с Фэн Ци Ци, а затем позвала к себе Су Юэ. – Су Юэ, она говорит, что она служанка ванфу. Ты когда-нибудь видела её?

Су Мэй на мгновение посмотрела на Таджи Гули и покачала головой:

– Из какого ты двора? Почему я не видела тебя раньше?

– Эта рабыня живёт далеко отсюда, естественно, что Миссис ничего не знает, – быстро принялась защищаться Таджи Гули.

Однако её слова вызвали ещё больше недоверия со стороны Су Мэй:

– Су Юэ знает всех людей ванфу. Поскольку Су Юэ никогда не видела тебя ранее, значит, ты не из ванфу. Говори! Кто ты такая, чёрт подери?

«Бам…» – ноги Таджи Гули ослабли, и она опустилась на колени перед Фэн Ци Ци:

– Эта рабыня действительно из ванфу, однако совсем новая. Из-за банкета в честь исполнения месяца маленькому шизи была нехватка людей, и эта рабыня пришла на помощь.

– Так ли это? – Фэн Ци Ци также заметила странности. Она кивнула Су Мэй и Су Юэ. Девушки быстро шагнули вперёд и помогли Таджи Гули подняться. – Только не плачь. Когда мы увидим домоправителя, мы узнаем, кто ты! Так что, пойдём с нами!

– Что вы делаете? – Таджи Гули притворилась испуганной.

– Что? Ты осмеливаешься противостоять нам? Или чувствует себя виноватой? – подняв бровь спросила Су Мэй.

– Эта рабыня не понимает! – Таджи Гуля выпрямила спину. – Пойдёмте!

Су Мэй и Су Юэ были немного удивлены, увидев поведение служанки.

«Неужели она действительно новая служанка?»

Девушки вдвоём позади следовали за Таджи Гули, а Ваньянь Кан держал Фэн Сяо и шёл рядом с Фэн Ци Ци, болтая с ней.

Таджи Гули шла впереди, однако думала о том, как вырваться из сложившейся ситуации.

«Если Су Мэй и Су Юэ действительно приведут меня к домоправителю, моя личность будет раскрыта. До праздничного зала ещё есть кое-какое расстояние, я должна найти возможность убежать.» – размышляла Таджи Гули.

– Ах… – когда они добрались до сада камней, Таджи Гули рукой сжала свой живот и закричала.

– Что случилось?

– Эта рабыня, наверное, съела что-то плохое. Ещё вчера у меня начался понос, – Таджи Гули мучительно склонилась, в подобие креветки.

Су Юэ шагнула вперёд, желая проверить её, однако Таджи Гули неожиданно рассыпала прямо в неё белый порошок.

– Будьте осторожны! – предупредила остальных Фэн Ци Ци, заставляя их задержать дыхание.

В стороне Ваньянь Кан обнаружил, что его руки пусты:

– Плохо! Она схватила ребёнка!

Фэн Ци Ци тут же вскочила и встала на высокий камень, услышав, что её сына похитили, а затем увидела, что Таджи Гули бежит в ванфу:

– За ней! – Ци Ци побежала первой, а следом за ней Ваньянь Кан, Су Мэй и Су Юэ.

Таджи Гули была плохо знакома с ванфу, поэтому просто продолжала бежать. Лишь влетев во двор, она заметила, что сзади дует холодный ветер. Быстро увернувшись, Таджи Гули обнаружила, что Фэн Ци Ци уже догнала её.

– Не подходи ко мне! Не приближайся или я убью его! – лишённая всякого выхода, Таджи Гули схватила крошечную шею Фэн Сяо. – Ты слышала?! Не приближайся ко мне!

Когда Ваньянь Кан, Су Мэй и Су Юэ прибежали туда, они увидели эту сцену. То, что Фэн Сяо, вырванный из его рук, сейчас так находился в руках этой женщины, очень разозлило Ваньянь Кана:

– Кто ты такая?! Отпусти Сяо’эра!

– Кто я такая? – усмехнулась Таджи Гули, услышав слова Ваньянь Кана и сорвала со своего лица искусственную кожу. – Ваньянь Кан, теперь ты знаешь, кто я?!

– Таджи Гули?! – лицо Ваньянь Кана вытянулось, когда он увидел отчётливую чёрную татуировку на левой стороне лица женщины. – Не ожидал, что ты приедешь в столицу Янь!

– Принц Сяояо очень удивлён? – пока Таджи Гули говорила, её пальцы блуждали по шее Фэн Сяо, словно малыш был прекрасным произведением искусства. Она внимательно изучала его.

– Отпусти ребёнка! – сказал Ваньянь Кан, бросив на Фэн Ци Ци многозначительный взгляд.

– Ничего не планируйте! Не думайте, что я не вижу! – Таджи Гули перехватила послание Ваньянь Кана, и её чёрная рука слегка сомкнулась на горле Фэн Сяо. – Никаких фокусов! Иначе я похороню его вместе с собой!

– Таджи Гули, отпусти моего сына, и я отпущу тебя! – сердце Фэн Ци Ци паниковало, однако её лицо всё ещё оставалось спокойным.

Фэн Ци Ци немного разбиралась в ситуации, касающейся Таджи Гули.

«Я знаю, что Таджи Гули была побеждена Цан’ом и шрам на её лице дело именно его рук. Ранее Ваньянь Кан сражался на севере и разгромил клан Чжурчжэнь. Гуоба был обезглавлен, а Таджи Гули скрылась. Не ожидала, что она может сбежать в столицу Янь. Возможно ли, что это так называемое «самое опасное место – также самое безопасное»?

Похоже, эта женщина вовсе не так глупа. Однако, что хотела сделать, проникнув в ванфу? Захватить Фэн Сяо?»

Для Фэн Ци Ци в этом мире не было людей более важных, чем Фэн Цан и Фэн Сяо. Сейчас Фэн Сяо был в руках Таджи Гули. Увидев, как нежное лицо её сына покраснело из-за нехватки воздуха, Фэн Ци Ци отчаянно захотела убить Таджи Гули.

– Отпустишь меня? Будешь так добра? Думаешь, я поверю тебя? – Таджи Гули усмехнулась на слова Фэн Ци Ци.

«Не такая уж я и глупая! Я буду в безопасности, пока Фэн Сяо находится в моих руках. Если я отпущу Фэн Сяо, они наверняка обратятся против меня и мгновенно убьют.»

Сейчас Таджи Гули сожалела, что пришла одна. Она хотела посмотреть, как выглядит женщина Фэн Цан’а, а затем похитить его сына, чтобы поговорить с Фэн Цан’ом об условиях его освобождения. Поэтому Таджи Гули никого не взяла с собой, в одиночку отправляясь в ванфу. Таджи Гули никогда не думала, что Фэн Ци Ци будет такой проницательной, и даже не думала, что Су Юэ может знать всех в ванфу.

Сейчас Таджи Гули потерпела поражение от Фэн Ци Ци. Она отказывалась принимать это. С точки зрения Таджи Гули, причина, по которой Фэн Ци Ци победила её и заняла место в сердце Фэн Цан’а, заключалась в том, что у неё было красивое лицо. Без красивого лица Фэн Ци Ци была никем.

В этот момент Таджи Гули была несколько напугана после того, как Фэн Ци Ци, Ваньянь Кан и другие окружили её.

«Не знаю, удастся ли мне сегодня благополучно уйти! Я не хочу умирать здесь, по крайней мере, сейчас! Я всё ещё не вышла замуж за Фэн Цан’а и не стала его невестой. Я точно не могу попасть на удочку Фэн Ци Ци.»

– Уйди с дороги! Или я задушу его! – заговорив, Таджи Гули вложила немного больше силы в свою руку. К её удивлению, Фэн Сяо не плакал и не издавал никаких звуков с самого начала и до сих пор. Даже когда его горло сжали, Фэн Сяо молчал, его личико просто покраснело.

«Неужели ему действительно месяц?» – Фэн Сяо был настолько необычным, что Таджи Гули не удержалась и посмотрела на него сверху вниз. Увидев его фиолетовые глаза, она замерла.

«Это неправильно! Глаза Фэн Цан’а чёрные, глаза Фэн Ци Ци также чёрные, однако почему глаза Фэн Сяо фиолетовые? Возможно ли…» – Таджи Гули посмотрела на Фэн Ци Ци. «Возможно ли, что этот ребёнок бастард Фэн Ци Ци и другого мужчины?»

Время поджимало. У Таджи Гули не было время подумать и сравнить похожи ли черты лица Фэн Сяо на Фэн Цан’а. Она уже присвоила Фэн Сяо титул «незаконнорождённого ребёнка». Подумав о том, что её любимый мужчина вверх ногами перевернул дух и душу для этой женщина, а сейчас ещё и признал ребёнка Фэн Ци Ци от другого, Таджи Гуди нашла это несправедливым для Фэн Цан’а.

Дух и душа вверх ногами – влюблённый по уши.

– Таджи Гули, отпусти моего ребёнка! – две золотые нити появились в руках Фэн Ци Ци. Видя положение Фэн Сяо, Ци Ци ощущала сильную душевную боль.

«Этот ребёнок не плачет и не издаёт ни звука. Я плохая мать! Как бы я хотела немедленно убить Таджи Гули!»

– Фэн Ци Ци, Фэн Цан был так добр к тебе, а ты действительно предала его? Как ты могла предать его?! Фэн Цан был от всего сердца так добр к тебе, но ты просто предала его!

Слова Таджи Гули показались Фэн Ци Ци несколько нелепыми.

«Что за грязные вещи она говорит? О чём она?»

Ци Ци была слишком ленива, чтобы спорить с Таджи Гули. В её руки блеснула золотая нить:

– Таджи Гули, я повторяю ещё раз! Отпусти моего ребёнка, и я пощажу тебя! Иначе я заставлю тебя пожалеть обо всё, что ты сделала сегодня!

– Я не… – едва заговорив, Таджи Гули внезапно ощутила необычный запах. Её левая рука, которой она держала Фэн Сяо, стала влажной. Казалось, что там была какая-то тёплая вода, которая с её пальцев срывалась на землю.

– Аа! – увидев свою руку с тёплой мочой на ней, Таджи Гули закричала и отшвырнула Фэн Сяо прочь.

За всю свою жизнь она больше всего ненавидела грязные вещи, к тому же эта моча очень быстро высохла на её рукаве. От этого странного запаха Таджи Гули чуть не стошнило.

– Сяо’эр! – Ваньянь Кан подпрыгнул в воздух и подхватил Фэн Сяо на руки.

В это же самое время золотые нити в руках Фэн Ци Ци полетели к Таджи Гули и обернулись вокруг её левой руки, которой она душила Фэн Сяо.

– Ааа… – раздался крик. Золотые нити ровно отрезали левую руку Таджи Гули возле запястья.

Отрезанная рука упала на землю и окрасила снег и лёд в красный цвет. Таджи Гули держала разрушенную руку и пыталась поднять левую. В это же время оружие в руках Су Мэй и Су Юэ уже летели прямо ей в лицо.

– Осторожнее!

Внезапно появилась фигура и бросила дымовую шашку. Густой дым распространился и окутал всех вокруг. Когда дым рассеялся, Таджи Гули исчезла. Лишь её отрубленная левая рука лежала на земле.

– Догнать! – Су Мэй и Су Юэ побежали, а Фэн Ци Ци быстро подошла к Ваньянь Кану. – Дай мне ребёнка!

– С ребёнком всё в порядке! Двоюродная сестрёнка, я тоже пойду за ними! – Ваньянь Кан уже собрался уйти, однако Фэн Ци Ци остановила его:

– А-Кан, иди и закрой столицу! Если будет слишком поздно, они обязательно сбегут из города. Тогда нам будет ещё труднее поймать Таджи Гули!

– Понял, двоюродная сестрёнка!

Фэн Ци Ци осмотрела Фэн Сяо с ног до головы. Лишь убедившись, что он живой и невредимый, она ощутила облегчение. Прикоснувшись к ледяной и мокрой пелёнке, Ци Ци обняла Фэн Сяо и поспешила обратно в особняк Тинсун.

– Ах, малыш, сегодня мама ужасно за тебя испугалась!

Фэн Ци Ци приготовила тёплую воду и, помыв Фэн Сяо, осторожно нанесла мазь на его шею. Рука Таджи Гули была очень сильной, а кожа на Фэн Сяо очень нежной, поэтому сейчас на шее младенца была чёткая сине-фиолетовая отметина. Увидев это, Ци Ци не смогла сдержать слёз:

– Мне очень жаль! Твоя мама во всём виновата! Я плохо о тебе заботилась! Мама во всём виновата! – слёзы Фэн Ци Ци падали вниз, словно прекрасные жемчужины. Лишь вымыв Фэн Сяо и запеленав его в чистую пелёнку, Ци Ци вытерла слёзы с глаз.

– Уу… – Фэн Сяо открыл свои большие глаза и уставился на Фэн Ци Ци. Его лицо, которое минуту назад было красным, теперь стало нормальным. Он, казалось, понимал, почему Ци Ци была печально и бормотал «Угя~я», словно говоря: «Мама, не волнуйся, я в порядке!»

Увидев, что Фэн Сяо так послушен, Фэн Ци Ци ощутила себя ещё более печально:

– Пойдём, Сяо’эр! Пусть твой папа отомстит за нас!

_________________________________________________________________________

Когда Фэн Ци Ци принесла Фэн Сяо в праздничный павильон, Ваньянь Цзе и Дунфан Лань уже некоторое время находились там. Фэн Цан поприветствовал их, а когда увидел Ци Ци, сразу направился к ней:

– Цин Цин, вы здесь!

Поскольку место, куда убежала Таджи Гули было самым отдалённым местом в ванфу, произошедшее ещё не достигло Фэн Цан’а. Сейчас, увидев, что Фэн Цан осторожно подходил, Ци Ци позвала его:

– Цан… – слёзы Ци Ци тут же хлынули потоком, словно через сломанные ворота.

Принцесса Чжэнь Го плачущая вот так, шокировала многочисленных чиновников и их жён.

«Что случилось? Разве этот банкет не по случаю исполнения месяца её ребёнка? Почему Принцесса Чжэнь Го плачет?»

Увидев слёзы стоящей перед ним женщины, сердце Фэн Цан’а резко сжалось:

– Что такое? Что случилось?

– Только что в резиденции были похитители. Они почти забрали Сяо’эра! А-Кан, Су Мэй и Су Юэ отправились в погоню, за похитителями. Цан, посмотри на нашего Сяо’эра! – Фэн Ци Ци приоткрыла пелёнку, позволяя Фэн Цан’у увидеть отметины на шее Фэн Сяо.

– Кто это был? – лицо Фэн Цан’а мгновенно помрачнело, когда он увидел ужасные отметины на нежной коже своего любимого сына. От него исходила яростная аура, заставившая всех присутствующих вздрогнуть.

– Это была Таджи Гули! Она схватила Сяо’эра и грозилась убить его!

– Таджи Гули? – Дунфан Лань быстро подошла и забрала Фэн Сяо у Ци Ци.

В это же мгновение Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се бросились к ним.

– Небеса! Эта бессердечная женщина! Она хотела убить Сяо’эра! – Вдовствующая Императрица была очень зла. – Слуги, обыскать город! Найти эту женщину с змеиным сердцем!

– Бабушка, я уже сказала А-Кану закрыть столицу!

– Хорошо! Осмелиться прикоснуться к маленькому правнуку Айджии! Надо найти её!

Фэн Цан и Дунфан Лань придерживались одного мнения. Фэн Цан держал руку Ци Ци, и его голос был ледяным:

– Таджи Гули действительно была так храбра, пробираясь в резиденцию регента? Не знаю… Кто дал ей такую смелость? – сказав это Фэн Цан обвёл взглядом гостей, пришедших поздравить его.

Холод в глаза регента испугал все.

«Что имеет в виду регент? Возможно ли, что Таджи Гули является родственницей кого-то из гостей? Неужели её привёл гость?»

Люди были напуганы, едва вспомнив методы Фэн Цан’а. Все чиновники говорили: «Вы смотрите на меня, я смотрю на вас». Никто не осмеливался произнести ни слова, однако в глубине души все они задавались вопросом: «Кто же на самом деле совершил подобное “доброе дело”?».

– Цзя Сян! – Фэн Цан позвал Цзи Сян. Он снял с пояса тигриную печать и бросил ей. – Передай мои приказы. Пусть орлиный отряд перекроет городские ворота. Всем людям запрещено покидать столицу. Ты же возьми несколько человек и обыщи каждый дом! Бэнь Вань хочет посмотреть, у кого есть такое большое мужество, чтобы укрывать преступника императорского двора! Если тот, кто укрывает преступника, будет найден, поймай его! Если он будет сопротивляться, убить на месте!

– Есть! – Цзи Сян взяла тигриную печать и бросилась вон.

Сделав это, Фэн Цан начал мягко утешать Фэн Ци Ци. Через некоторое время слёзы Фэн Ци Ци остановились. Дунфан Лань очень дорожила своим правнуком, Фэн Сяо. Она, держа его на руках, покинула это место в сопровождении Ваньянь Цзе и Ваньянь Мин Юэ.

Главный герой этого банкета в четь исполнения месяца уже отбыл, однако Фэн Цан не собирался позволять чиновникам возвращаться домой.

– Сидеть! Пусть банкет начинается! – объявил Фэн Цан, однако подозвав домоправителя Фэн Ци, прошептал ему несколько слов, а затем отпустил.

– Благодарю вас всех за то, что вы присутствуете на банкете в честь месяца моего сына! Большое вам спасибо! – «большое спасибо» было сказано Фэн Цан’ом, однако было переполнено холодом.

«Я понимал, что хотя силы моего ванфу были ограничены, в защите всё ещё есть пробелы. Сегодня банкет Фэн Сяо в честь исполнения месяца, поэтому у меня недостаточно людей, однако я никогда не думал, что Таджи Гули сможет тайном пробраться сюда.

Каждый человек, который вошёл в ванфу, смог войти лишь с пригласительным. Это может означать лишь одно. Таджи Гули вошла в ванфу вместе с одним из чиновников передо мной. Другими словами, кто-то из придворных взял к себе Таджи Гули. Это чрезвычайно опасный сигнал!

Несмотря на то, что Дун Лу, Си Ци и клан Чжурчжэнь ушли в историю, Лунцзе Цзин Тянь и Таджи Гули всё ещё не пойманы. Сейчас Таджи Гули и правда находится в столице Бэй Чжоу, что указывает на то, что кто-то из придворных в сговоре с ней.

Кто же это, чёрт возьми? У кого хватило смелости принять Таджи Гули?»

Когда Фэн Цан замолчал, Фэн Юй приказала слугам подавать блюда. На столе один за другим появлялись восхитительные блюда. Однако люди, сидевшие на банкете, потеряли всякий интерес к еде.

«Попытка убийства маленького шизи регента, насколько же серьёзно это преступление?! Никто не сможет справиться с яростью Фэн Цан’а…»

Все были встревожены и сердце Му Хуа также было неспокойно.

«Таджи Гули действительно сумасшедшая! Она и правда прокралась во владения Фэн Цан’а и попыталась убить Фэн Сяо! Эта женщина крайне глупа! Разве мы уже не обсуждали, что всё должно идти по плану? Она выглядела очень умной, но почему сегодня потеряла рассудок?»

__________________________________________________________________________

Фэн Ци взял слуг и тщательно обыскал весь ванфу. До самого вечера он не возвращался в праздничный павильон.

– Принц, эта одежда, которую мы нашли в уборной. Таджи Гули убила служанку ванфу и переоделась в её одежду. Труп служанки также был найден в уборной.

Фэн Цан рассылал приглашения на банкет по случаю исполнения Фэн Сяо месяца официальным лицам столицы. К тому же, приглашение в ванфу регента было специальным. Подделать его было просто невозможно. Фэн Ци достал из одежды приглашение и обеими руками протянул его Фэн Цан’у. Фэн Цан взял его и посмотрел. На карточке значилось имя чиновника из столицы.

– Чжоу Дэ Ли? – прочитал вслух Фэн Цан.

Услышав это имя, те, кто ожидали результатов, быстро оглянулись, чтобы посмотреть, где скрывается ублюдок Чжоу Дэ Ли. Оглядевшись, присутствующие обнаружили, что этот человек просто не пришёл.

– Идите в дом Чжоу Дэ Ли!

Спустя некоторое время, Фэн Ци вернулся обратно:

– Принц, господин Чжоу потерял сознание в собственном экипаже. Кажется, он был одурманен наркотиком.

Лишь услышав слова Фэн Ци, сердце Му Хуа расслабилось.

«К счастью, Таджи Гули оказалась не так глупа. Она всё ещё понимала, что нужно взять чужую карточку, чтобы прийти сюда. Впрочем, не знаю, где сейчас прячется эта глупая женщина! Надеюсь, она не направится в резиденцию премьер-министра и не впутает меня в это дело.»

– Поскольку сегодня ничего не было, я побеспокоил вас поездкой сюда! Мой любимый сын сегодня был напуган. Бэнь Вань должен поймать преступника, чтобы отомстить за своего сына, так что я больше не могу составлять вам компанию. Пожалуйста, наслаждайтесь всем! Фэн Ци помоги Бэнь Вану гостеприимно позаботиться о гостях! – Фэн Цан встал и, извинившись, подхватил Фэн Ци Ци за руку, ушёл.

– Что произошло на самом деле? – спросил Фэн Цан, пока они шли назад.

В это мгновение он спешил увидеть Фэн Сяо. Мгновение назад он лишь мельком взглянул на него, не став присматриваться. Теперь же стало ясно, что Таджи Гули привёл вовсе не гость и первое что должен был сделать Фэн Цан – это увидеть своего маленького сына.

Фэн Ци Ци осторожно рассказала ему о произошедшем. Услышав, что Ци Ци отрезала руку Таджи Гули, Фэн Цан одобрительно посмотрел на неё:

– А кто спас Таджи Гули? Лунцзе Цзин Тянь?

Упоминание Цзин Тянь’я, несколько удивило Фэн Ци Ци:

– Это не он, я знаю голос Лунцзе Цзин Тянь’я. Почему ты думаешь, что это может быть он?

– Если Таджи Гули прячется в столице Янь, Лунцзе Цзин Тянь также может прятаться здесь. Я беспокоюсь, как бы они не объединили свои усилия. Это доставит неприятности…

__________________________________________________________________________

За пределами ванфу происходило невиданное.

Простолюдины пришли в ярость, узнав, что маленького шизи из резиденции регента чуть не убили.

«Мы заработали много денег благодаря рождению этого маленького шизи. Он практически наша счастливая звезда! А теперь кто-то хочет убить его?! Кто так бессердечен! Он или она действительно является ублюдком!»

В гневе простолюдины столицы Янь также вызвались помочь орлиному отряду в поисках местонахождения Таджи Гули.

_________________________________________________________________________

Пока Му Хуа в глубине души надеялся, что Таджи Гули не будет прятаться у него дома, эта женщина действительно укрылась в резиденции премьер-министра.

– Хэй, Гули, ты как? – Ду И похлопал Таджи Гули по лицу.

Домоправитель резиденции премьер-министра уже нашёл лекаря, чтобы перевязать левую руку Таджи Гули. К счастью, Ду И успел справиться с её отрубленной рукой. Если нет, то она умрёт от кровотечения и это будет концом её жизни.

– Умру, не хочу умирать… – губы Таджи Гули были бледными, когда она нахмурилась. Боль от отрубленной руки заставляла её дрожать всем телом. – Ду И, спасибо тебе… сегодня…

– Не надо говорить об этом! В следующий раз не будь такой глупой! Ты не можешь сражаться против Фэн Цан’а лишь своей собственной силой! – когда Ду И говорил это, он вспомнил Фэн Ци Ци.

«Это женщина быстра и жестока, а золотые нити в её руках – оружие, способное лишить человека жизни. К счастью, я был готов к этому. В противном случае, мы бы все умерли сегодня в резиденции регента.»

– Фэн Ци Ци очень сильна! Ты не можешь позволять себе оскорблять её! – Ду И дал Таджи Гули небольшой совет. – В будущем, тебе лучше не провоцировать её!

– Нет… Я должна отомстить! – едва вспомнив, что её левая рука была отрезана Фэн Ци Ци, Таджи Гули возненавидела Фэн Ци Ци всем своим сердцем.

«Раньше я думала, что она завоевала благосклонность Фэн Цан’а благодаря своей красоте, но теперь я знаю, что ошибалась. Эта женщина обладает огромной силой. Однако не думаю, что я слабее, чем Фэн Ци Ци. Я просто была неосторожна, а у неё было много людей. Если бы мы сразились один на один, я бы ни за что не проиграла Фэн Ци Ци!»

Ду И увидел «нежелание подчиняться» в глазах Таджи Гули.

«Эта женщина потеряла левую руку из-за своего упрямства и всё равно отказывается раскаиваться, оставаясь такой же упрямой.»

– Это отвар. Пей его каждое утро и вечер. Это травяной пластырь, его следует менять каждые пять дней, – лекарь, который перевязывал раны Таджи Гули, выписал рецепты и переда их домоправителю. – Если больше ничего нет, я ухожу! Я вернусь завтра, чтобы навестить эту девушку!

– Хорошо, благодарю вас! – Ду И улыбнулся и пошёл за лекарем.

Он подождал, пока лекарь принесёт ему коробку с лекарствами, и повернётся, чтобы уйти. В руке Ду И сверкнул кинжал, который тут же вонзился в спину лекаря.

«Бам…» – лекарь ещё не издал ни звука, а его мёртвая голова уже коснулась пола. Если бы этот лекарь знал, что после осмотра его убьют, то, возможно, он не поехал бы сюда.

– Почему вы убили его? – домоправитель резиденции премьер-министра был встревожен, увидев поступок Ду И. – Он только что спас её, так почему вы убили его?

– Домоправитель, разве вы не знаете слова «убейте, чтобы держать рот закрытым»? Если бы он выдал всех нас, это было бы очень неприятно! Тогда не повезёт не только нам, но и твоему Хозяину… – Ду И вытащил кинжал из спины доктора и о труп вытер кровь с лезвия. Лишь после этого Ду И убрал кинжал.

Убейте, чтобы держать рот закрытым – убейте кого-то, чтобы помешать ему раскрыть тайну.

– Вы, ребята… а… – домоправитель не знал, хорошо или плохо для Му Хуа сотрудничество с этими людьми.

Пока он не знал, что делать, Му Хуа вернулся в свою резиденцию.

Увидев раненых Таджи Гули и Ду И, Му Хуа очень удивился:

– Почему вы здесь?

– Она была ранена. Я не смог найти её людей, поэтому привёз её сюда, – пожал плечами Ду И.

Лишь сейчас Му Хуа увидел отрубленную левую руку Таджи Гули и удивился ещё сильнее:

– Принцесса Гули, ваша рука?..

– Это была Фэн Ци Ци, эта с*ка, ранила меня! – при упоминании имени Фэн Ци Ци, Таджи Гули стиснула зубы.

«Она почти отрезала мне левую руку! Что мне делать без левой руки?! Разве теперь я не стану мусором?!»

После того, как Таджи Гули сказала, что это было дело рук Фэн Ци Ци, Му Хуа был удивлён ещё сильнее.

«Я более-менее знаю о способностях Таджи Гули, а вот Фэн Ци Ци всегда была такой нежной и сладкой. Минуты назад, когда она проливала слёзы перед Фэн Цан’ом, она была такой жалкой. Это не отражало, что её боевые искусства в действительности такие выдающиеся, а методы настолько порочны.»

– Я должна отомстить! Должна! – лицо Таджи Гули было бледным. Боль от отрубленной левой руки постоянно напоминала ей о том, что произошло сегодня.

– Тебе не следует сейчас думать об этом. Давай поговорим о месте позже. Из-за того, что сегодня ты проникла в резиденцию регента и ранила маленького шизи, Фэн Цан уже приказал людям закрыть городские ворота. Он даже мобилизовал орлиный отряд, чтобы обыскать город! Скорее всего, скоро начнут искать и здесь!

– Они даже осмелятся обыскать резиденцию премьер-министра? – речь Му Хуа, нисколько не убедила Ду И.

«В конце концов, Му Хуа – премьер-министр. Насколько нагл Фэн Цан, чтобы осмелиться дать пощёчину Му Хуа? Разве это не вызовет никакой критики за обыск резиденции высокопоставленного чиновника первого ранга?»

Нужно сказать, что мысли Ду И были глупы и наивны. Му Хуа видел наивность мыслей Ду И по его же лицу:

– Ду И, ты и правда не понимаешь Фэн Цан’а. До тех пор, пока его заботит это, даже если он идёт против Неба, он всё равно сделает это. Сегодня принцесса Гули коснулась его запретных мест. Даже если это будет Императорский дворец, не говоря о резиденции этого премьер-министра, Фэн Цан заставит людей обыскать его!

– Обыскать весь город? – едва Таджи Гули услышала это, она попыталась встать. – Мои братья всё ещё в городской гостинице, разве они не в опасности? Я должна пойти и найти их! Я…

Прежде чем Таджи Гули успела подняться, на неё накатила волна головокружения. Ду И быстро шагнул вперёд и поддержал её:

– Ты и так уже такая, так почему до сих пор настолько импульсивна? Если ты сейчас выйдешь и тебя поймают, разве ты не потеряешь свою жизнь?

– Но это мои братья, которые следуют за мной уже много лет, от колыбели до могилы. Я, я не могу бросить их! – Таджи Гули изо всех сил попыталась встать, однако потеряв слишком много крови, она оказалась не столько способной, сколько желающей.

От колыбели до могилы – пройти через огонь и воду / желание рискнуть своей жизнью.

Не столько способный, сколько желающий – не такой сильный, как бы хотелось.

Ду И вздохнул, увидев действия Таджи Гули:

– Не мучай себя больше! Я сам найду их! Где они находятся? Я пойду и расскажу им!

– Гостиница «Хэнтун» на западе города, – лоб Таджи Гули покрылся холодным потом.

«Сегодняшние действия были ошибкой, однако я никак не ожидала, что Ду И спасёт меня. Сейчас он даже готов рискнуть и сообщить об этом моим людям, а ведь раньше я спорила с ним из-за каких-то пустяков…»

– Спасибо…

– Не стоит, – Ду И махнул рукой и повернулся к Му Хуа. – Премьер-министр, вы можете нам чем-либо помочь? Если нас случайно поймают в резиденции премьер-министра, это не принесёт ни вам, ни нам никакой пользы.

– Герой Ду, можете не сомневаться, у этого старика есть способ вывести вас всех из города. Идите и быстрее возвращайтесь. Пожалуйста, не задерживайтесь слишком надолго. Я прикажу людям сообщить Его Высочеству Лунцзе. Как только все соберутся здесь, этот старик выведет вас из города.

В подобной ситуации как эта, Му Хуа мог сделать лишь это.

«Если бы Таджи Гули не действовала самостоятельно, то не совершила бы такую большую ошибку. Однако проблема уже возникла. Я могу лишь отослать Таджи Гули и Ду И из города как можно скорее. Если орлиный отряд обыщет мою резиденцию и найдёт улики, то не только наши жизни будут закончены, но и то, что запланировали мы с Ваньянь Хун’ом будет раскрыто. Тогда выигрыш не компенсирует потери.»

Выигрыш не компенсирует потери – больше вреда, чем пользы.

Ду И покинул резиденцию премьер-министра и направился в западную часть города, как и сказала Таджи Гули. Он ещё не добрался до гостиницы «Хэнтун», однако уже услышал звуки сражения. Ду И был потрясён и мгновенно бросился вперёд. Когда он свернул за угол улицы, то увидел окровавленную мостовую.

Уже наступили сумерки. Красное зарево заката разлилось по земле и окрасило чёрные доспехи воинов орлиного отряда слоем оранжевого сияния.

На земле лежало больше десяти тел. Среди них было и тело бородатого мужчины. Ду И ранее уже видел его, он был левой и правой рукой Таджи Гули и всегда следовал за ней. Увидев эти мёртвые тела, Ду И тихо вздохнул и развернулся, чтобы уйти.

Едва Ду И вернулся в резиденцию премьер-министра, Таджи Гули мгновенно спросила его, где находятся её товарищи. Ду И немного промолчал, а затем покачал головой:

– Когда я уходил, они были уже мертвы. Восемнадцать человек, восемнадцать трупов.

– Нет… – Таджи Гули схватилась за голову и закричала. Из уголков её глаз покатились слёзы. – Почему всё именно так?! Они не должны были умереть! Это я, я хотела покрасоваться! Это я причинила им вред!

«Эти восемнадцать человек следовали за мной более десяти лет. Они пережили большие и маленькие сражения вместе со мной и были крайне преданы мне, а теперь они превратились в восемнадцать холодных трупов. Как я могу принять это?!»

– Это всё моя вина! Это я причинила им вред! – Таджи Гули всё время била себя по голове. Из-за резких движений рана на перевязанной левой руке снова начала кровоточить.

– Эй, с тебя уже достаточно! – Ду И схватил Таджи Гули за руку, чтобы она перестала причинять себе вред.

Однако Таджи Гули пнула Ду И ногой, роняя его на пол:

– Я отомщу! Я собираюсь найти их и отомстить! – Таджи Гули с трудом поднялась на ноги.

Она успела сделать всего два шага, однако тут её окликнул Ду И:

– Довольно! Таджи Гули, пожалуйста, прекрати! Ты причинила вред себе и своим людям! Нас ты тоже хочешь убить?! Ты не закончила? Это не твоя пустыня! Ты больше не та благородная Принцесса из клана Чжурчжэнь! Очнись!

Слова Ду И заставили Таджи Гули застыть на месте, а затем разрыдаться. Образ Таджи Гули всегда был довольно жёстким. Она не вела себя так, даже тогда, когда её младшего брата убили, а её клан распался. Сейчас, когда она так ревела, Ду И немного растерялся, словно именно он сделал что-то дурное.

– Вместо того чтобы плакать, вытри слёзы и беги, спасая свою жизнь. А потом возвращайся, чтобы отомстить! – Лунцзе Цзин Тянь появился в комнате и спокойно посмотрел на Таджи Гули. – Разве мы не договаривались действовать сообща?! Из-за того, что ты решила действовать самостоятельно, мы почти разоблачены. Пожалуйста, в следующий раз успокойся и подумай. Не причиняй вред другим!

– Ваше Высочество, она уже поняла, что ошибается. Вам не обязательно говорить это, – в этот раз Ду И встал на сторону Таджи Гули.

– Хмф! – Лунцзе Цзин Тянь холодно хмыкнул и повернулся к Му Хуа. – Благодарю вас, премьер-министр, за ваше предупреждение. В противном случае, я бы не стоял здесь!

– Не стоит благодарности, Ваше Высочество! Кстати, друзья, уже поздно. Всем вам лучше последовать за мной, чтобы выйти из города! – Му Хуа отвёл Лунцзе Цзин Тянь’я, Таджи Гули и Ду И в свой кабинет.

Му Хуа открыл потайную дверь, остановился в определённом месте и откинул одеяло, лежавшее на земле. Под ним была запертая деревянная дверь.

– Это тайный ход, который этот старик вырыл ранее и который ведёт за пределы города. Сейчас, когда Фэн Цан закрыл город, вы не сможете уйти. Это самый безопасный выход! – говоря это, Му Хуа открыл деревянную дверь и первым спустился в потайной ход.

Лунцзе Цзин Тянь привёл с собой двух человек, а также Таджи Гули и Ду И. В общей сложности пять человек последовали за Му Хуа и пошли в подземный переход.

Этот проход был не очень высоким. Чтобы идти по тоннелю, нужно было сгибать спину. Если проявить хоть каплю неосторожности, то можно было удариться головой. После долгого блуждания по тоннелю они наконец добрались до другого выхода. К удивлению, Лунцзе Цзин Тянь’я, выходом оказался заброшенный пересохший колодец.

После того как остальные взобрались по длинным лианам, Ду И присел на корточки перед Таджи Гули:

– Давай, я подниму тебя!

Таджи Гули была немного удивлена, но ничего не сказала, а просто шагнула вперёд, чтобы лечь на спину Ду И, после этого они наконец поднялись.

Небо уже потемнело и Му Хуа сжал кулак в сторону Лунцзе Цзин Тянь и остальных:

– Последние обстоятельства складываются очень плохо. Пожалуйста, все, держитесь подальше от неприятностей! Резиденция моего премьер-министра всегда будет рада вам!

– Большое вас спасибо, премьер-министр! – Лунцзе Цзин Тянь и остальные сложили кулаки в знак благодарности.

Все чётко понимали, что если бы не Му Хуа, у которого был этот подземный ход, Фэн Цан, скорее всего, уже нашёл бы их. Сейчас все они не стояли бы здесь в целости и сохранности.

________________________________________________________________________________

Внутри дворца регента у Фэн Цан’а было мрачное лицо:

– Восемнадцать человек? Нет Таджи Гули? Куда же она направилась?

За один день орлиный отряд обыскал больше половины столицы. Остались лишь дома высших чиновников и знати на востоке города и Императорский дворец.

«Эти восемнадцать человек ясно были сообщницами Таджи Гули, однако она не вернулась. Где же она прячется?»

– Принц, завтра будет черёд восточной стороны и Императорского дворца. Нам стоит обыскивать их или нет? Простите этому подчинённому его прямые слова. Если кто-то в суде действительно находится в сговоре с Таджи Гули, то спрятать человека возможно. Даже если мы будем пытаться найти её, то, вполне возможно, не сможем найти.

Фэн Цан отчётливо понимал, что слова Налань Синь’я были вполне разумными.

«Если мы не смогли найти её в домах простых людей, то Таджи Гули определённо находится в доме чиновника. Однако в столице очень много чиновников. Проведение инспекции по одному отнимает много времени, и к тому же, в домах высших чиновников и знати слишком много членов семьи и слуг. Изначально очень легко спрятать человека, а вот найти действительно слишком трудно.»

– Отозвать людей. К завтрашнему дню верните всё в норму, просто внимательно проверяйте всех людей, которые выезжают за пределы города. А потом… пусть люди из Фо Шэн Мэн ищут местонахождение Таджи Гули. В это же время ищите Лунцзе Цзин Тянь’я. Я боюсь, что эти двое объединились, а это будет не очень хорошо.

________________________________________________________________________________

После приготовлений Фэн Цан отправился в особняк Тинсун.

Несмотря на пережившее в течении дня, Фэн Сяо, казалось, был совсем не напуган. Он выпил своё молоко и засунул под балладу Фэн Ци Ци.

– Спит? – Фэн Цан подошёл к кровати и посмотрел на Фэн Сяо, который был в руках Фэн Ци Ци.

– Угу! – кинула Ци Ци и осторожно положила Фэн Сяо на кровать.

– Этот негодник сегодня даже не плакал! Не знаю, достаточно ли он храбр или есть что-то ещё, – говоря о своём сыне, Фэн Цан испытывал особое чувство гордости.

«Сяо’эр сегодня хорошо проявил себя. Это очень необычно. Он необычный ребёнок.»

Увидев гордость в глазах Фэн Цан’а, Ци Ци усмехнулась. Она опустила балдахин и потянула Фэн Цан’а в сторону:

– Ты нашёл её?

– Мы нашли лишь её сообщников, однако не нашли саму Таджи Гули.

– Что? – Фэн Ци Ци нахмурилась. – Где же она тогда прячется? Возможно ли, что кто-то приютил её? Кто?

– Всё в порядке, Цин Цин, предоставь это дело мне. Не думай так много! Ты, должно быть, напугалась сегодня! Отдохни сегодня побольше. Это мужское дело, поэтому позволь мне решить эту проблему!

Естественно, Фэн Ци Ци была счастлива, что Фэн Цан взял дело в свои руки, поэтому кивнула:

– Хорошо! – Ци Ци упала в объятья Фэн Цан’а. – Цан, когда всё это закончится, разве мы не должны позволить А-Кану и Су Мэй провести их свадьбу? Мы не должны задерживать их из-за наших дел! После того как они поженятся, давай отправимся в Нань Фэн, а?

Естественно, Фэн Цан полностью поддержал предложение Фэн Ци Ци. Он всегда принимал женитьбу Ваньянь Кана близко к сердцу. Сейчас, когда Фэн Ци Ци упомянула об этом, он также кое-что вспомнил:

– Я уже присмотрел кое-какую дату. 18-е число второго месяца – это отличный день! Я также не хочу, чтобы А-Кан всегда приходил в наш мир на двоих. Пусть Су Мэй сама позаботится о нём, и чем скорее, тем лучше!

______________________________________________________________________________

В то же время в ванфу Сяояо чихнул Ваньянь Кан. Чихнув, он коснулся своего носа. Он даже не догадывался, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци уже решили за него его будущее.

Изначально Му Хуа думал, что Фэн Цан обязательно перевернёт столицу с ног на голову. Он не ожидал, что на следующий день всё вернётся на круги своя.

«Исключая орлиный отряд у городских ворот, проверяющий входящих и выходящих людей, всё остальное исчезло, словно дым в разреженном воздухе. Кажется, что вчерашний яростный обыск был просто “ложной тревогой”.» – поведение Фэн Цан’а ещё сильнее сбивало Му Хуа с толку.

«Согласно прошлым действиям Фэн Цан’а, он никогда бы не сдался, не поймав Таджи Гули. Возможно ли, что это человек после женитьбы изменил свой характер и стал мягким?»

Откуда Му Хуа было знать, что за пределами столицы Янь люди Фо Шэн Мэн и Мойю уже расставили неизбежную сеть? Портреты Лунцзе Цзин Тянь’я и Таджи Гули были разосланы по всем провинциям и округам. Те люди, которые покинули столицу Янь, каждый день прятались и изворачивались. Не важно из дворца или Цзянху, везде были люди, которые искали их.

Неизбежные сети – ловушка.

Фэн Цан использовал метод «бей по траве, чтобы напугать змею», чтобы справиться с Таджи Гули. Поскольку Фэн Цан не знал, где находится Таджи Гули, он просто создал тревожную и отчаянную ситуацию, которая сделала бы Таджи Гули неспособной спокойно спать днём и ночью. Солдаты Императорского двора были на виду, а люди Фо Шэн Мэн и Мойю действовали под прикрытием. Настанет день, когда Таджи Гули раскроет себя и тогда Фэн Цан’у нужно будет просто поймать всех в одну сеть.

Бить по траве, чтобы напугать змею – действовать опрометчиво и предупредить врага.

Чтобы поймать всех в одну сеть – поймать всех в один ход.

________________________________________________________________________________

Когда Фэн Ци Ци сказала Дунфан Лань подготовить свадьбу Ваньянь Кана и Су Мэй, Великая Вдовствующая Императрица была очень счастлива.

Дунфан Лань много раз видела Су Мэй, и ей очень понравилась эта естественная и уравновешенная девушка. Однако больше всего Дунфан Лань радовала высокая фигура Су Мэй. По её словам, Су Мэй обладала внешностью хорошей воспитанности (может выносить потомство).

Когда Дунфан Лань сказала это, Ваньянь Кан и Су Мэй были рядом с ней. Ваньянь Кан всё время глупо улыбался, а Су Мэй краснела.

– Девочка, скорее присоединяйся к домашним! После вступления в дом ты сможешь называть меня бабушкой! – Дунфан Лань держала Су Мэй за руку. Чем больше она видела Су Мэй, тем сильнее та ей нравилась. В итоге, Дунфан Лань просто сняла с руки связку золотых браслетов и надела их на Су Мэй.

– Великая Вдовствующая Императрица, не … – хотела отказаться Су Мэй, однако Ваньянь Кан остановил её:

– Если Императорская бабушка подарила их тебе, просто прими это! Это ведь подарок! Приняв этот дар, ты становишься невестой моей семьи Ваньянь!

Впервые Су Мэй не стала спорить с Ваньянь Каном, вместо этого она покраснела, показывая красоту молодой девушки.

_______________________________________________________________________________

Время шло быстро, и 18-е число второго месяца также наступило очень быстро. Рано утром Су Мэй разбудили. Фэн Ци Ци лично делала макияж Су Мэй, в то время как Су Юэ заплетала ей волосы. Корона Феникса с подвенечным платьем и драгоценности уже были приготовлены Фэн Ци Ци. После пыток в течении долгого времени, Су Мэй наконец-то стала невестой.

– Прекрасна! – после того, как Фэн Ци Ци нанесла последние штрихи на бровь Су Мэй, она отложила карандаш для бровей. – Наша Су Мэй сегодня самая красивая невеста в мире!

– Мисс… – Су Мэй встала и опустилась на колени перед Фэн Ци Ци. Ци Ци на мгновение опешила от этих внезапных действий, а затем быстро помогла Су Мэй подняться, но была отвергнута ей.

– Мисс, Су Мэй может существовать сегодня лишь благодаря вам! Су Мэй очень благодарна вам! – сказав это, Су Мэй трижды поклонилась Фэн Ци Ци. – Су Мэй благодарит Мисс!

– Су Мэй, поднимайся скорее! – в глазах Фэн Ци Ци было немного слёз.

В прошлый раз, когда Су Юэ выходила замуж, Фэн Ци Ци не была так печальна. Ведь Налань Синь был подчинённым Фэн Цан’а, поэтому Су Юэ всё ещё была замужем за ванфу. Однако Су Мэй была совсем другой. Сейчас она выходила замуж, и в будущем они с Фэн Ци Ци также не смогут встречаться каждый день.

– Не плачь! Невеста не может плакать! – Фэн Ци Ци тщательно вытерла слёзы с уголков глаз Су Мэй, а затем снова нанесла макияж. – А-Кан хороший человек и, естественно, будет очень сильно любить тебя! Более того, мы живём очень близко друг к другу, ты по-прежнему сможешь часто возвращаться, и мы трое по-прежнему сможем часто видеться. Мы же не разлучаемся, чтобы никогда больше не видится! Не плачь, дорогая!

________________________________________________________________________________

Пока три девушки разговаривали, паланкин для сопровождения невесты уже прибыл ко дворцу регента. Ваньянь Кан ехал на высоком коне и был одет во всё красное. Он выглядел красивым и переполненным радости.

– Жених приехал забрать невесту! – вместе с появлением голоса, Фэн Ци Ци быстро накинула на Су Мэй красную вуаль.

Су Юэ также сунула большое красное яблоко в руки девушки:

– Держи яблоко как следует. Только не потеряй его!

Яблоко в Китае символизирует «мир». В китайском языке слово «яблоко» является омонимом слову «мир».

Уважаемая женщина помогла Су Мэй выйти из комнаты, а затем они прошли весь путь через ванфу и наконец добрались до входа.

Увидев выходящую Су Мэй, Ваньянь Кан мгновенно спешился. Он хотел подойти и поддержать её, однако Фэн Ци остановил его:

– Принц, ваша очередь ещё не пришла! Подождите, пока вы доберётесь до ванфу Сяояо, вот тогда вы сможете стать более активным!

Слова Фэн Ци заставили всех рассмеяться. Ваньянь Кан был очень красным, и мог лишь смотреть на Су Мэй, входящую в паланкин.

Лишь после того как ярко-красный занавес паланкина был опущен, сердце Ваньянь Кана успокоилось.

– Поднять паланкин!

Величественная группа сопровождения невесты двинулась к ванфу Сяояо. Су Мэй, сидевшая в паланкине, крепко сжала яблоко, и её сердце подпрыгнуло, словно от толчка паланкина, вверх и вниз.

«Никогда не думала, что когда-нибудь выйду замуж за мужчину, который полюбит меня, и даже не думала, что выйду замуж на принца страны. То, о чём я никогда не осмеливалась думать, теперь стало реальностью… Мой любимый мужчина где-то там. И мы едем в мой новый дом…» – всё это делало Су Мэй очень счастливой.

Чтобы поприветствовать новую хозяйка, ванфу Сяояо был заново украшен. Ваньянь Цзе и Дунфан Лань уже были там. Ваньянь Цзе сидел прямо на стуле и хоть его лицо выглядело спокойным, волнение в его глазах не могло скрыть его детское сердце.

Это был первый раз, когда Ваньянь Цзе присутствовал на свадебной церемонии, а ведь он также должен был служить на свадьбе Ваньянь Кана. Это заставляло его чувствовать себя свежим и очень счастливым.

– Император, Великая Вдовствующая Императрица, Принц привёл Ванфэй сюда! – Ваньянь Кан только что прибыл в ванфу, а внутри уже кто-то сообщил об этом.

– Прабабушка, Чжэнь хочет пойти и посмотреть! – едва услышав это, Ваньянь Цзе не смог усидеть на месте. Ему не терпелось узнать, как выглядит приветствие невесты. Он был очень любопытен и хотел пойти туда, чтобы посмотреть.

Увидев взволнованный вид Ваньянь Цзе, Дунфан Лань взяла его руку и нежно похлопала по ней:

– Император, сегодня ты брачный священник, а брачный священник не должен разгуливать то здесь, то там!

– О… – Ваньянь Цзе был немного разочарован. Он не мог выйти на улицу, поэтому ему осталось лишь вытянуть голову и пытаться разглядеть Ваньянь Кана и Су Мэй.

Выждав некоторое время, Ваньянь Цан наконец появился перед толпой. Он нёс красный атлас, соединявший его с Су Мэй, в то время как уважаемая женщина осторожно поддерживала Су Мэй. Эти двое шли один за другим.

– Первый поклон Небу и Земле! Второй – Великой Вдовствующей Императрице и Императору! Последний для мужа и жены! Церемония завершена! Отведите их в комнату для новобрачных!

После того как Су Мэй была отправлена в комнату для новобрачных, она наконец очнулась от этого сна.

«Я вышла замуж! Я стала невестой Ваньянь Кана!» – Су Мэй, державшая в руках яблока, немного нервничала.

Время от времени снаружи раздавался смех, и Су Мэй ощутила, что в комнате есть несколько служанок. К счастью, Корона Феникса на её голове была изменена Фэн Ци Ци и была не такой уж тяжёлой, иначе после столь долгого ожидания у неё разболелась бы шея и голова.

________________________________________________________________________________

После долгого ожидания, такого долгого, что Су Мэй даже не понимала, который час, раздался чей-то голос:

– Принц идёт!

«Ваньянь Кан идёт?!» – настроение Су Мэй было несколько сложным. Крайнее возбуждение было главным, однако помимо счастья в ней чувствовалась ещё некоторая нервозность.

В этот момент Су Мэй ощутила тонкий слой пота на своих руках. Из-за того, что её голова была накрыта красной вуалью, она не видела ничего снаружи. Су Мэй оставалось лишь опустить голову и посмотреть на свои белокожие пальцы, лежащие на яблоке.

– Поздравляем Принца! Поздравляем Ванфэй!

– Хмф! Вы все… заткнулись! – Ваньянь Кан махнул рукой, чтобы все ушли. Когда в комнате остались лишь он и Су Мэй, А-Кан глубоко вздохнул и подошёл к Су Мэй.

Су Мэй знала, что Ваньянь Кан пришёл. В этот момент, когда перед ней появились туфли Ваньянь Кана, её сердце сильно подпрыгнуло, а затем почти перестало биться.

Время было неподвижным, а всё вокруг слишком тихим. Таким тихим, что Су Мэй слышала биение собственного сердца и дыхание Ваньянь Кана.

Глаза Ваньянь Кана медленно наполнялись любовью, и он с глубокой любовью посмотрел на Су Мэй показавшееся из-под красной вуали. Спустя долгое время он тихо вздохнул:

– Маленькая Мэй’эр, я наконец-то взял тебя в жёны!

Привыкнув к озорному выражению лица Ваньянь Кана, Су Мэй не знала, что у него также есть подобная спокойная и глубокая сторона. Ваньянь Кан протянул руку и положил маленькие ладошки Су Мэй на свою ладонь. Он тихо рассмеялся, почувствовав, как вспотели руки Су Мэй:

– Маленькая Мэй’эр, ты волнуешься!

Его смех очень смутил Су Мэй, она хотела вытащить свои руки, однако Ваньянь Кан крепко держал её.

– Отпусти! – тихо выдохнула Су Мэй.

– Нет! Я не отпущу, я никогда не отпущу тебя! – Ваньянь Кан схватил ладони Су Мэй, затем некоторое время слепо осматривал своё тело, пока наконец не вытащил золотую коробочку. Не дожидаясь, пока Су Мэй всё поймёт, Ваньянь Кан уже опустился перед ней на колени. – Су Мэй, ты выйдешь за меня замуж?

Действия Ваньянь Кана заставили Су Мэй задуматься о ситуации, когда Фэн Цан делал предложение Фэн Ци Ци.

«Однажды я сказала Ваньянь Кану, что очень завидую Мисс! Говорят, что у мужчины под коленями золото, однако Гуйэ был готов преклонить колени ради любви, ради своей любимой женщины. Не ожидала, что Ваньянь Кан примет мои случайные слова так близко к сердцу…»

У мужчины под коленями золото – мужчина должен иметь достоинство, а не пресмыкаться или кланяться. В древние времена мужчины кланялись лишь своим предкам и кому-то более высокого ранга. Преклонять колени перед кем-то другим, особенно перед женщинами, было постыдным.

Ваньянь Кан открыл коробочку, внутри которой было кольцо с сапфиром. Лишь взглянув на стиль кольца, Су Мэй поняла, что оно также было разработано Фэн Ци Ци.

«Может быть, Мисс тоже участвовала в этом?»

Когда девушка подумала о хороших вещах, которые сделала для неё Фэн Ци Ци, глаза Су Мэй увлажнились.

– Су Мэй, ты хочешь выйти за меня замуж? – увидев, что Су Мэй не произнесла ни слова, Ваньянь Кан несколько встревожился и придвинул коробочку поближе к ней. – Да или нет?

Одно предложение Ваньянь Кан повторил три раза. Это заставило Су Мэй невольно мысленно произнести слово «дурак».

«Я уже сидела в паланкине и совершила с ним свадебный результат, как он может до сих пор говорить подобные глупости?!»

Су Мэй намеренно усложняла жизнь Ваньянь Кану. Как бы то ни было, сейчас её голова была почти полностью скрыта вуалью и Ваньянь Кан не видел выражение её лица и не знал, что она делает это специально.

Красавица в красной вуали не произнесла ни слова, и Ваньянь Кан крайне встревожился. Он просто взял кольцо и прямолинейно надел его на безымянный палец Су Мэй.

– Ай, ты используешь силу! – Су Мэй была счастлива, однако её губы кричали.

– Хм, это не так сильно волнует! Ты попала в мой дом, а значит ты моя! Даже если ты не хочешь принимать его, ты должна принять его. Это самое лучшее, что ты можешь сделать! – Ваньянь Кан поднялся и стряхнул пыль с колен, а затем сел рядом с Су Мэй, сжимая её левую руку с кольцом и глупо улыбаясь.

– Ах ты негодяй… – тихо вздохнула Су Мэй.

– Да, я негодяй и я уже настроился на тебя! Даже не думай бросать меня, я буду продолжать беспокоить тебя! – не понятно почему, но лишь после того, как Су Мэй надела кольцо и не стала отказываться, Ваньянь Кан смог обрести душевное спокойствие.

«Очень приятно так близко наклоняться к Мэй’эр и крепко держать её за руку! Я уже давно не испытывал подобного счастья!»

– Эй… – после того, как Ваньянь Кан так долго молчал, Су Мэй не удержалась и, воспользовавшись локтём, подтолкнула его.

– Что такое? – удар Су Мэй заставил Ваньянь Кана очнутся от своего сна.

– Быстро сними с меня красную вуаль! До каких пор ты хочешь, чтобы я ждала?!

Крик Су Мэй заставил Ваньянь Кана вскочить. Лишь сейчас он понял, что только немного приподнял завесу, поэтому он поспешно убрал свадебную вуаль, и тогда перед Ваньянь Каном возникло хорошенькое личико Су Мэй.

– Прекрасна… – Ваньянь Кан похвалил Су Мэй от всего сердца. Его взгляд был устремлён на Су Мэй, а жгучая страсть в его глаза заставила Су Мэй ощутить прилив жара.

Су Мэй было немного не по себе от того, что Ваньянь Кан так пристально смотрел на неё. Девушка встала и вышла из его поля зрения. Су Мэй сняла с головы Корону Феникса и заколки, распуская волосы. Потерев животик, она жалобно посмотрела на Ваньянь Кана:

– Я голодная!

Слова Су Мэй заставили Ваньянь Кана вспомнить, что Су Мэй ничего не ела с тех пор, как села в паланкин.

«Она наверняка очень голодная!» – Ваньянь Кан мгновенно приказал слугам, принести горячую еду.

– Кушай медленно!

Непонятно, был ли Ваньянь Кан очень взволнован или сильно нервничал, однако он действительно забыл о самом важном шаге: разделить брачную чашу вина. Су Мэй скривилась и отказалась брать палочки для еды, что озадачило Ваньянь Кана:

– Что такое? Может, тебе не нравится эта еда? Хочешь, я прикажу приготовить что-нибудь другое?

Увидев, что Ваньянь Кан всё ещё ничего не понимает, Су Мэй указала пальцем на брачное вино. Едва Ваньянь Кан посмотрел на него, как тут же хлопнул себя по лбу:

– Ай, я совсем забыл! Я и правда слишком бестолковый!

Ваньянь Кан лично налил вино в два кубка. Один из них он отдал Су Мэй, а сам взял другой.

– Маленькая Мэй’эр, выпив брачную чашу вина, мы станем мужем и женой! Быть в состояние обладать тобой – это моё благословление!

Две огромные свечи Дракона-Феникса ярко горели. Оранжевый свет покрывал Су Мэй таинственным покрывалом. У Ваньянь Кана перехватило дыхание. Он обнял Су Мэй за плечи и выпил вместе с ней супружеское вино. Жгучее вино поползло по горлу Ваньянь Кана, туманя его взгляд.

Су Мэй была очень голодна. Несмотря на то, что уважаемая женщина подала десерты, однако ужинать с ними она не стала.

«Как можно наесться закусками?!» – не обращая внимание на горящий взгляд Ваньянь Кана, Су Мэй взяла палочки и начала есть.

Скорее всего, девушка уже давно была голодной, поэтому Су Мэй ела очень хорошо. Просто смотря на то, как Су Мэй ест, сердце Ваньянь Кана чувствовало себя так, словно ело мёд. Правой рукой он подпёр подбородок и удовлетворённо смотрел на Су Мэй. Её маленькие щёчки поднимались и опускались

«Это так мило.»

Глаза Ваньянь Кана, наполненные желанием, заставили тело Су Мэй оцепенеть:

– Ты не голоден? Не хочешь немного помочь?

– Не! Я наелся уже просто смотря на тебя…

Эти сладкие слова заставили Су Мэй покраснеть. От неожиданности она выплюнула изо рта рис, и они попали прямо на лицо Ваньянь Кана, словно маленькие звёздочки. Су Мэй смутилась и быстро протянула руку, чтобы вытереть лицо Ваньянь Кана:

– Извини, я очень взволнована…

– Не беспокойся, просто кушай медленнее! – сейчас Ваньянь Кан просто продолжал улыбаться.

После такого ужина Су Мэй заподозрила, что с улыбкой Ваньянь Кана могут возникнуть проблемы.

Наконец-то наступило время для самого главного. Несмотря на то, что Су Мэй была вспыльчивой девушкой, но как девушка, она не могла не волноваться в свою первую брачную ночь.

Избегая горячего взгляда Ваньянь Кана, Су Мэй спряталась в ванной:

– Не заходи, слышишь?

– Слышу! А ещё я тоже собираюсь принять ванну! – понимая, что Су Мэй застенчива, Ваньянь Кан был очень счастлив. Он вдохнул запах своего тела и, ощутив яркий запах алкоголя, приказал слугам приготовить воду и тоже с комфортом устроился в ванне.

Между ними была лишь стена и Су Мэй отчётливо слышала, как с другой стороны поёт Ваньянь Кан, а также булькает его вода.

В тоже время как Ваньянь Кан производил шум, он также и прислушивался к движениями Су Мэй.

В противоположность ему, со стороны Су Мэй была тишина. Вдруг раздался лёгкий шум.

«Что делает Су Мэй?» – Ваньянь Кан был очень любопытен. В его сознании возник образ красавицы, выходящей из ванны. Воображая, Ваньянь Кан ощутил, как что-то горячее коснулось его носа. Когда он дотронулся до него, то увидел две дорожки горячей крови.

Лицо Ваньянь Кана сильно покраснело, и он быстро нырнул в ванну с головой. Он не ожидал, что давление окажется слишком сильным, и его нога соскользнёт. Ваньянь Кан упал и, поперхнувшись, сделал несколько глотков:

– Кхе, кхе, кхе!

Звуки, раздавшиеся с другой стороны, удивили Су Мэй. Услышав, что звуки какие-то неправильные, она быстро поднялась и, не успев толком вытереть своё тело, сразу натянула на себя платье, а затем бросилась к Ваньянь Кану.

– А-Кан, что случилось? – Су Мэй была изумлена, что не увидела Ваньянь Кана. Она быстро подошла к ванне и увидела, что он находится в воде.

В воде виднелись следы крови и Су Мэй очень удивилась. Она быстро протянула руку, чтобы вытащить Ваньянь Кана:

– А-Кан, что случилось? Как это произошло?

Ваньянь Кан захлёбывался водой, а когда поднимался, вся вода выплеснулась на Су Мэй.

Сейчас Су Мэй искренне беспокоилась о безопасности Ваньянь Кана. Откуда ей было знать, что тюлевая ночная рубашка от Фэн Ци Ци, специально приготовленная для Су Мэй, из-за воды теперь полностью облепила её тело? От этой изящной фигуры кровь ещё сильнее прилила к голове Ваньянь Кана.

– Что такое? Это серьёзно? – увидев, что у Ваньянь Кана из носа течёт кровь, Су Мэй быстро вытерла её.

Только, когда она протянула руку, то ещё не коснулась лица Ваньянь Кана, а он уже схватил её за руку.

– А-Кан… – Су Мэй проследила за взглядом Ваньянь Кана и посмотрела на своё тело. Увидев изящное тело, облепленное красным муслином, Су Мэй чуть не вскрикнула.

Плюх!.. – Ваньянь Кан затянул Су Мэй в большую ванну.

Он вытер кровь под носом, а его глаза, переполненные желанием, посмотрели на Су Мэй:

– Маленькая Мэй’эр, ты такая красивая!

Су Мэй никогда не сталкивалась с подобным. Изначально тёплая вода стала горячей, когда она присоединилась к нему.

Ваньянь Кан был совершенно голым. Его сильные руки крепко держали тонкую талию Су Мэй, удерживая её рядом с собой и не давая ей убежать.

«Неужели моя брачная ночь состоится именно здесь?» – ощущая твёрдость и горячность Ваньянь Кана, Су Мэй ощутила, как кровь прилила к её лицу. «Я не застенчива, но никогда не могла подумать, что моя жизнь женщины начнётся в ванне. Это и правда слишком смущает…»

– Маленькая Мэй’эр, я страдаю от слишком сильного внутреннего жара! Помоги мне уменьшить его, хорошо?

Хоть обычно Ваньянь Кан всегда улыбался и не был серьёзным, и было редким увидеть его таким страстным и восторженным.

Су Мэй ощутила, что в комнате стало очень жарко. Вода также была очень горячей, даже кожа Ваньянь Кана, к которой она прикасалась, была горячей. На какое-то время Су Мэй почти забыла, кто она и где находится. В её глазах был лишь Ваньянь Кан, и она могла видеть лишь его.

– Если ты ничего не скажешь, я буду считать, что ты согласна! И начну действовать! – дыхание Ваньянь Кана было немного учащённым, и он попытался выровнять, чтобы успокоиться.

Ему было немного стыдно. Пусть Ваньянь Кан и родился в Императорской семье и был чрезвычайно знатен, однако в этом возрасте у него не было ни одной женщины. Не говоря уже о Цэфэй, наложницах и других. Видимо, люди, имеющие сходство, стекаются друг к другу. Проведя много времени с Фэн Цан’ом, Ваньянь Кан также испытал своего рода фобию в отношении к женщинам. Если он не любил её, то не прикасался к ней.

Все его императорские братья, ещё не достигнув совершеннолетия, уже были окружены бесчисленным количество женщин. После того, как они стали взрослыми, количество женщин вокруг них стало неисчислимым. Лишь такой принц, как он, всё ещё оставался таким. Хотя однажды его Мать-Супруга, Линь Кэ Синь, захотела заставить этого сына «начать понимать это», и набрала ему несколько женщин, но Ваньянь Кан избавился он них с помощью всевозможных оправданий.

Сейчас Ваньянь Кан был очень благодарен себе за свою настойчивость. Именно из-за этой настойчивости он смог дождаться женщину, которую полюбил больше всего на свете… Су Мэй.

________________________________________________________________________________

Температура постепенно повышалась. Дыхание Ваньянь Кана стало тяжёлым. Его руки держали Су Мэй за талию, а лицо приближалось к её лицу. Мало-помалу, всё ближе и ближе. Су Мэй, казалось, поняла, что хочет сделать Ваньянь Кан и послушно закрыла глаза.

Как раз в тот момент, когда Су Мэй подумала, что Ваньянь Кан поцелует её губы, её уха коснулось тепло. Оказалось, что первый его поцелуй пришёлся на её ухо…

– Маленькая Мэй’эр, я люблю тебя…

– Маленькая Мэй’эр, ты такая красивая!

– А-Кан, мы же муж и жена! У меня только одна просьба! Неважно, какой опыт был у тебя в прошлом, неважно, сколько женщин было у тебя в прошлом, отныне у тебя буду только я!

На фоне туманной воды изящные и очаровательные черты лица Су Мэй стали ещё более привлекательными, а эти слова, слетевшиеся с её алых губ, придали им ещё более соблазнительный вид.

Су Мэй выдвинула подобную просьбу, когда брачная ночь уже вот-вот должна была начаться, и Ваньянь Кан не удержавшись, укусил её за нос:

– Маленькая, о чём ты думаешь?! В прошлом у меня никого не было. Отныне я буду лишь с тобой. В будущем у меня будешь только ты! Я клянусь…

Ваньянь Кан хотел было поднять руку, чтобы дать Су Мэй клятву, однако девушка остановила его:

– Я верю тебе…

Су Мэй искренне доверяла Ваньянь Кану.

«Хоть обычно А-Кан недостаточно серьёзен, он тот, кто держит своё слово…»

– Маленькая… – голос Ваньянь Кана был несколько хриплым.

«Я так долго терпел это. А когда пришло время, у этой женщины всё ещё хватает ума говорить о чём-то другом…» – это убило последние крохи терпения Ваньянь Кана.

– Маленькая Мэй’эр, я хочу тебя…

– А-Кан…

– Зови меня просто Кан…

Горячая вода окутала влюблённых. Внутри горячего тумана двое влюблённых наконец-то стали одним целым…

________________________________________________________________________________

Неизвестно, сколько прошло времени, но когда Су Мэй проснулась, она обнаружила, что лежит в кровати. Чья-то рука лежала на её талии, а её ушка касалось дыхание Ваньянь Кана. Лишь сейчас Су Мэй вспомнила, что это была её первая брачная ночь.

Су Мэй хотела пошевелиться, но обнаружила, что даже от малейшего движения её тело пронзает боль, которая заставляла её ощущать себя разбитой. Несмотря на то, что Ваньянь Кан был очень нежен, в конце концов, этот сильный и молодой мужчина всё равно не смог сдержаться.

– Негодяй! – Су Мэй двигалась очень осторожно. Наконец она повернулась и посмотрела на спящего Ваньянь Кана.

Сейчас он спал спокойно, а она чувствовала, что разваливается на части. Этот мужчина был словно прожорливый кот, который никак не мог насытиться. До самой поздней ночи он не отпускал её.

Однако счастье в сердце Су Мэй превысило эту боль. Она никогда не испытывала такого счастья.

«Отныне у меня есть любимый, есть муж. Я больше не одинока.»

Су Мэй взяла Ваньянь Кана за руку и закрыла глаза, а на её губах появилась сладкая улыбка.

________________________________________________________________________________

Су Мэй спала до тех пор, пока солнце не поднялось очень высоко. Когда она проснулась, Ваньянь Кана уже не было рядом с ней. За окном было очень светло и казалось, что наступил яркий день.

– Ванфэй проснулась? Эта рабыня поможет вам умыться и прополоскать рот! – услышав движение внутри комнаты, служанка, стоявшая снаружи, немедленно пошла готовить тёплую воду и помогать Су Мэй принять ванну.

Служанка также помогла Су Мэй переодеться в красное платье Ванфэй. Лишь, когда всё это было сделано, Су Мэй вспомнила о Ваньянь Кане:

– Где Принц?

– Принц работает. Он сказал, что Ванфэй много работала и поэтому этой рабыне не стоит беспокоить Ванфэй…

Услышав это, уши Су Мэй покраснели.

«Кан и правда говорит всё, что хочет!»

– Маленькая Мэй’эр, ты проснулась? Почему бы тебе не поспать ещё немного?! – услышав, что Су Мэй проснулась, Ваньянь Кан немедленно бросился к ней. Ему было всё равно, что вокруг были посторонние, он тут же взял Су Мэй за руку.

– Ты… Почему ты не разрубил меня?! Разве мы не должны сегодня же отдать дань уважения Великой Вдовствующей Императрице и Императору?! Уже так поздно, если мы сейчас направимся во дворец, над нами наверняка будут насмехаться…

– Не волнуйся! Императорская бабушка уже отправила кого-то, чтобы устроить праздник. Нам не обязательно идти во дворец. И ещё, Маленькая Мэй’эр, почему ты называешь императорскую бабушку Великой Вдовствующей Императрицей?! Теперь ты моя жена, ты должна называть её бабушкой, как и я!

Слова Ваньянь Кана «теперь ты моя жена» заставили тепло разлиться по сердце Су Мэй.

«Точно. Кан мой муж. Он – моя семья в этом мире! Это такое прекрасное чувство!»

Изначально Су Мэй хотела отправиться во дворец регента, чтобы навестить Фэн Ци Ци. Она не ожидала, что Фэн Ци Ци и Фэн Цан также очень «понимающие». Они послали людей, которые позволили им жить в мире для двоих.

– Двоюродный брат и двоюродная сестрёнка очень внимательны! – когда слова Ваньянь Кана достигли ушей Су Мэй, она протянула руку и ущипнула его за бок, заставив Ваньянь Кана закричать от боли.

– Любимая супруга, неужели ты хочешь убить меня, а?! – Ваньянь Кан скорчил гримасу боли и сделал страдальческое выражение лица.

Служанки прикрыли губы ладонями и рассмеялись.

– Уходите, мне нужно кое-что сказать Принцу! – когда все служанки ушли и остались лишь Су Мэй и Ваньянь Кан, Су Мэй протянула руку и схватила его за ухо. – Разве ты не видишь, что вокруг есть и другие люди?! Ты говоришь это, потому что хочешь, чтобы люди смеялись надо мной?!

– Больно, больно, больно! Маленькая Мэй’эр, пощади! – начал кричать Ваньянь Кан. – Разве не только я не заметил, что рядом есть посторонние?!

– Убери всех этих людей. Мне не нужно, чтобы кто-то прислуживал мне!

– Хорошо, хорошо, хорошо! Я никому не позволю прислуживать! Мы поедим сами! – Су Мэй отпустила Ваньянь Кана сразу после того, как получила его согласие. Ваньянь Кан потёр ухо и надулся, словно он пережил множество обид. – Маленькая Мэй’эр, ты такая бессердечная! Я немного скептически отношусь к тому, что прошлой ночью ты была нежной женщиной! Почему ты так отличаешься днём и ночью?..

– Всё ещё разговариваешь?! – услышав, что Ваньянь Кан упоминает о событиях прошлой ночи, лицо Су Мэй приобрело розоватый оттенок. – Если ты продолжишь эту тему, я начну игнорировать тебя!

– Хорошо, хорошо, хорошо. Я больше не буду говорить об этом! – Ваньянь Кан понял, что внутри Су Мэй была застенчива.

«Невесты всегда такие. Я очень рад увидеть другую сторону Мэй’эр. И такая Мэй’эр расцветает только для меня…»

________________________________________________________________________________

Через три для Су Мэй отправилась «домой» вместе с Ваньянь Каном. Под домом, естественно, имелся в виду дворец регента. Услышав, что вернулась Су Мэй, Фэн Ци Ци специально пошла сама, чтобы встретить её.

– Мисс! – как только Су Мэй вышла с экипажа и увидела Фэн Ци Ци, она сразу же пошла к ней и уже собиралась поклониться, когда Фэн Ци Ци остановила её:

– Теперь ты моя невестка.

– Нет, Мисс – это Мисс навсегда! – Су Мэй почтительно поприветствовала Фэн Ци Ци.

Ваньянь Кан не останавливал её. Он знал об отношениях Су Мэй и Фэн Ци Ци. Он также знал, что без Фэн Ци Ци у Су Мэй не было бы сегодняшнего дня, и для него не было бы возможности быть в этом счастливом браке.

– Хорошо! Быстро вставай! И давай пойдём внутрь!

Зайдя во дворец, Су Мэй была затянута Фэн Ци Ци и Су Юэ в одну из комнат особняка Тинсун, а Ваньянь Кан последовал за Фэн Цан’ом в кабинет.

Едва войдя в особняк Тинсун, Су Мэй с нетерпением захотела увидеть Фэн Сяо. Она действительно соскучилась по этому маленькому шизи, так как не видела его нескольких дней. В последние дни Су Мэй лично заботилась о Фэн Сяо, поэтому не привыкла к разлуке аж в три дня.

– Мисс, маленький шизи снова вырос! – Су Мэй дразнила Фэн Сяо.

Её поведение заставило Фэн Ци Ци и Су Юэ обменяться улыбками.

– Су Мэй, если ты любишь детей, быстро роди одного! Ваш с А-Каном ребёнок, несомненно, будет очень красивым!

Слова Су Юэ заставили Су Мэй покраснеть.

– Ты должна родить первой!

Су Юэ только рассмеялась, однако ничего не ответила Су Мэй. Фэн Ци Ци взяла Су Юэ за руку и помогла ей сказать это:

– Су Мэй, ты ещё не знаешь, но наша Су Юэ уже месяц как беременна!

– Что? – услышав эту новость, Су Мэй радостно шагнула вперёд и обняла Су Юэ. – Су Юэ, поздравляю! Так здорово!

– Спасибо! – покраснела Су Юэ. Её маленькая рука лежала на нижней части живота. Её лицо выражало нежность и счастье.

В последнее время Су Юэ была занята тем, что присматривала за Фэн Ци Ци. Её менструация не приходила в течении долгого времени и вчера Фэн Ци Ци, проверив её, обнаружила что Су Юэ беременна. Узнав эту новость, Налань Синь подхватил Су Юэ на руки и пробежал с ней несколько кругов. Лишь, когда Су Юэ сказала, что у неё кружится голова, Налань Синь опустил её на землю.

Сейчас, когда Су Юэ была беременна, Су Мэй и Фэн Ци Ци были счастливы за неё. Они втроём были дольше всех. Они были словно сёстры. Сейчас каждая из них обрела своё собственное счастье. Су Юэ была беременна – это была лучшая новость для них всех.

________________________________________________________________________________

Внутри кабинета, узнав, что Су Юэ беременна, Ваньянь Кан быстро поздравил Налань Синь’я.

Несмотря на то, что ребёнку в животе Су Юэ был всего месяц, Налань Синь, этот будущий отец, уже мог представить, как будет выглядеть его ребёнок. Недавно, после того, как он так часто видел Фэн Сяо, Налань Синь очень захотел, чтобы у него тоже был такой хорошо воспитанный ребёнок. Он не ожидал, что небеса действительно подарят ему это. Дар Небес.

________________________________________________________________________________

Поскольку Су Юэ была беременна, а Су Мэй только что вышла замуж, Фэн Ци Ци и Фэн Цан, которые изначально планировали отправиться в Нань Фэн, задержались ещё на какое-то время. У Су Мэй и Су Юэ всегда были хорошие отношения с Фэн Ци Ци. Если бы Фэн Ци Ци направилась в Нань Фэн, эти двое, несомненно, последовали бы за ней. Однако сейчас Су Мэй вышла замуж, а Су Юэ была беременна, они не могли уехать.

Хоть Фэн Ци Ци хотела оставить их в столице, Су Мэй и Су Юэ отказались от этого. Су Юэ также сказала, что если Мисс оставит их и отправится в Нань Фэн одна, то она, естественно, последует за ней даже несмотря на беременность.

К счастью, Гу Юнь Вань была в ванфу. После всего она осмотрела Фэн Сяо и сказала, что он в порядке. Ребёнок Гу стал похож на палец его руки или ноги, став с ним единым целым. Гу Юнь Вань никогда не видела подобного и пусть на данный момент с телом Фэн Сяо было всё в порядке, чем скорее они выдвинуться в Нань Фэн, тем лучше будет для ребёнка.

Несмотря на то, что Су Юэ не могла вынести расставания с Фэн Ци Ци, однако сейчас это было дело здоровья Фэн Сяо, поэтому Су Юэ отказалась от своего ультиматума. Су Юэ не могла уйти, а Су Мэй настаивала на том, чтобы последовать за Фэн Ци Ци и у Ваньянь Кана не оказалось другого пути, кроме как последовать за своей женой. В итоге было решено, что супруги Фэн, пара Ваньянь Кана, Цзинь Мо и Гу Юнь Вань, шесть человек, отправятся в Нань Фэн.

– Мисс, раз я не буду прислуживать вам, вам придётся самой позаботиться о себе! Вы должны обращать внимание на свою безопасность! – перед отъездом, Су Мэй держала руки Фэн Ци Ци и плакала.

«Если бы не моя беременность, я бы непременно последовала за Мисс! Последние несколько лет я и Су Мэй никогда не покидали Мисс, а теперь Мисс отправляется в Нань Фэн… Как мне перестать волноваться?»

– Не плачь, я ведь не ребёнок! – Ци Ци понимала, что пусть они были хозяйкой и слугой, на самом деле Су Мэй и Су Юэ видели в ней свою младшую сестру. – Су Юэ, ты должна заботиться о себе! Ты ведь беременна. Тебе нужно кушать и заботиться о ребёнке в соответствии с «Сводом правил беременных женщин», который я дала тебе. Сейчас ты та, кто ждёт ребёнка, уделяй этому больше внимания!

Даже когда Фэн Ци Ци села в экипаж, Су Юэ всё ещё махала ей рукой.

Вскоре после этого Му Хуа сообщили о том, что Фэн Цан и Ваньянь Кан покинули столицу. Му Хуа поспешил сообщить эту хорошую новость Ваньянь Хун’у.

– Ваше Высочество, наконец-то появилась возможность!

– Ха-ха… – после заключения в тюрьму, Ваньянь Хун почти не изменился, лишь стал чуточку толще. Из-за того, что он получал недостаточно солнца кожа Ваньянь Хун’а была слегка бледной, из-за чего орлиный нос стал казаться более выпуклым, что делало его лицо более резким и зловещим.

– Лучше подождать, пока Фэн Цан и остальные прибудут в Нань Фэн, прежде чем строить планы! Не забывай поддерживать контакт с Лунцзе Цзин Тянь’ем. До тех пор, пока дело Фэн Цан’а будет рассматриваться, мы сможем возложить обвинения на голову Мин Юэ Чэнь’я. Фэн Се ничего не сможет сделать здесь без Фэн Цан’а и Ваньянь Кана. А ты иди и будь более общительным с людьми. Великая Вдовствующая Императрица – всего лишь старуха, она уже выброшена! – Ваньянь Хун зловеще улыбнулся, словно уже весь мир был в его руках. Испытав на себе случившееся с Ваньянь Ли, он очень хорошо понял, что сможет покорить мир, лишь тогда, когда в его руках будет власть.

«Какое значение имеет Отец-Император? Какое значение имеет сын? Родной сын – это просто власть в моих собственных руках.»

За период тюремного заключения мышление Ваньянь Хун’а сильно изменилось.

«Хоть никто не отнял мою жизнь, всё это не может сравниться с тем временем, когда я жил в Восточном дворце. Моя жизнь стала в сто тысяч раз хуже. Особенно после моего заключения в тюрьму. Они забрали мою свободу. Я могу лишь поднимать голову и смотреть на небо.» – Ваньянь Хун не мог принять подобное, однако это также заставило его чётко увидеть многие вещи. «Власть. Она была у моего отца. Она есть у моего сына. Но её нет у меня. Это недопустимо!

Поэтому, несмотря ни на что, я не откажусь от власти! Лишь, когда я буду обладать властью, когда я буду Императором мира, я смогу иметь бесконечную свободу и смогу делать всё, что захочу без каких-либо ограничений!»

________________________________________________________________________________

Фэн Цан ничего не знал о помыслах Ваньянь Хун’а. После появления Фэн Ци Ци и Фэн Сяо, Фэн Цан перестал обращать внимание на мир. Он просто хотел проводить свои дни с женой и ребёнком.

Несмотря на то, что на этот раз они отправились на юг, чтобы излечить Фэн Сяо от Гу, но для людей в этой группе это путешествие было «многофункциональным». Ваньянь Кан и Су Мэй использовали эту поездку в качестве своего медового месяца. Всю поездку эта пара молодожёнов влюблялась во всё, что видела, и была довольна всем увиденным. Всё выглядело так, словно они поехали повеселиться.

Хорошее настроение было у всех. Ци Ци также была в хорошем настроении. Изначально она беспокоилась, что Фэн Сяо будет чувствовать себя неуютно, из-за путешествия, однако ребёнок вёл себя неожиданно хорошо. Каждый день он пил молоко и спал. Иногда Фэн Сяо рассеяно смотрел на пейзаж за окном, но не плакал, как другие дети.

Единственным изменением в Фэн Сяо было отношение к Фэн Цан’у. Раньше, если Фэн Цан хотя бы дотрагивался до него, Фэн Сяо начинал плакать, не говоря уже о том, чтобы Фэн Цан был рядом с ним. Однако после банкета в честь месяца Фэн Сяо, враждебность ребёнка к Фэн Цан’у была уже не такой сильной. Время от времени он улыбался Фэн Цан’у, а также не отказывался от его объятий.

Это очень озадачило Фэн Цан’а.

«Неужели я начал нравиться моему сыну?»

Изменение отношения Фэн Сяо сделало Фэн Цан’а очень счастливым. Изначально Ваньянь Кан долго насмехался над Фэн Цан’ом, говоря, что Сяо’эр не любит своего отца, а теперь настала очередь сына проявлять нежность к отцу, а Ваньянь Кана завидовать Фэн Цан’у.

________________________________________________________________________________

Чем дальше они продвигались на юг, тем теплее становилась погода. В отличие от пустынного Бэй Чжоу, Нань Фэн был полон гор и рек, а его пейзаж наполнен прекрасными пурпурными и красными цветами. Гу Юнь Вань была очень счастлива, вернувшись в Нань Фэн. Счастье от возвращения в родной город было тем, что не мог понять кто-то другой.

– Смотрите, это река Цинцзян. Эта река берёт начало с горы Цяньлян в моей горной деревне! Как только мы доберёмся до её источника, мы окажемся в горной деревне моего племени Цян! – Гу Юнь Вань сидела в экипаже и рассказывала всё Су Мэй и Фэн Ци Ци.

Всю дорогу она рассказывала Фэн Ци Ци множество историй о племени Цян. Гу Юнь Вань становилась особенно взволнованной, когда речь заходила о горной деревне племени Цян, построенной из бамбука.

– Малышка Вань очень любит горную деревню!

– Естественно! Я выросла в горной деревне. Моя мама рано умерла, а мой отец должен был управлять горной деревней, заботясь обо мне, он также был и отцом, и матерью. Вся деревня пропитана добрыми воспоминаниями о моём детстве! Если бы я могла, я бы хотела прожить в деревне нашего племени Цян всю жизнь! Как мои отец и мама!

У Гу Юнь Вань была пара прекрасных глаз. Хоть они и не были большими, однако были наполнены энергией и эмоциями. Просто посмотрев на Гу Юнь Вань, Фэн Ци Ци могла себе представить, каким человеком был её отец, Гу Дэ.

– Ци Ци, не волнуйся! Мой отец – очень хороший человек! Увидев, что маленький шизи такой милый, он, естественно, поможет! – Гу Юнь Вань понимала, о чём беспокоилась Фэн Ци Ци.

Оставаясь во дворце регента так долго, Гу Юнь Вань и Фэн Ци Ци стали хорошими подругами, которые говорили друг другу обо всём.

Гу Юнь Вань восхищалась Ци Ци и чувствовала, что она женщина среди женщин. Фэн Ци Ци обладает нежностью и добродетелью, которые должны быть у женщины. У неё прекрасная внешность и хорошее происхождение, однако она ни капли не высокомерна. Но то, что заставляло Гу Юнь Вань ещё сильнее восхищаться Фэн Ци Ци, так это то, что эта миниатюрная женщина никогда не была слабой. Защищая своего мужа и ребёнка, она проявляла такую огромную силу, что люди не могли не восхититься ею.

Гу Юнь Вань тайно написала Гу Дэ о деле Фэн Ци Ци. В письме она также рассказала много хорошего о Фэн Цан’е и Фэн Ци Ци. Однако Юнь Вань знала правила племени Цян, и если они действительно хотели излечить Гу, несмотря на то, что Фэн Цан был регентом Бэй Чжоу, он должен был пройти три испытания.

Однажды Гу Юнь Вань уже говорила Фэн Ци Ци об этих трёх испытаниях. Подняться на гору кинжалов, пройти через море пламени и войти в озеро Дракона. Несмотря на простоту звучания, сложность этих трёх испытаний была огромна.

Племя Цян всегда поклонялось войнам. Очень немногие из их племени могли пройти три этих испытания. Даже одна единственная мысль об этом заставляла людей содрогаться, не говоря уже о том, чтобы исполнить её.

К счастью, Гу Юнь Вань заранее предупредила Фэн Цан’а и остальных. Фэн Ци Ци также была морально подготовлена. Поэтому весь путь до Нань Фэн’а Ци Ци искала способы обойти три этих испытания.

Особенно третье испытание: погружение в озеро Дракона и поиск тысячелетнего осётра. Это была самая большая проблема. Никто не знал, насколько глубоким было озеро Дракона. С тех пор, как племя Цян вошло в историю и до сих пор была лишь горстка «героев», которые смогли поймать тысячелетнего осётра.

Когда же Фэн Цан слышал об этих трёх испытаниях, он лишь улыбался.

«Насколько же это будет трудно? Будет ли это труднее, чем те годы, когда я в одиночестве страдал от темноты и холода? Теперь у меня есть женщина, которую я люблю, а также наш маленький мир, наш милый сын. Как я могу бояться их, с таким счастьем, как это?!»

________________________________________________________________________________

Группа Фэн Цан’а прибыла в Нань Фэн. В столице Нань Фэн’а, Мин Юэ Чэнь был сильно обожжён выбором супруги.

– Ваше Величество, это сведения обо всех красивых девушках, присланных из всех уделов. Все они – дочерь хороших семей, Гу Дэ приказал людям принести в кабинет Мин Юэ Чэнь’я большие стопки портретов прекрасных девушек. – Вам нужно выбрать Императрицу. Гарем должен быть наполнен красавицами. Нань Фэн нуждается в новой крови!

Выслушав Гу Дэ, Мин Юэ Чэнь вложил кисть ему в руку и пристально посмотрел Гу Дэ в глаза:

– Премьер-министр, всё, о чём вы говорили, второстепенно. Чжэнь считает, что самое важное, в том, что вы хотели выразить – это то, что гарем нуждается во всех аспектах, чтобы быть сбалансированным!

Гу Дэ рассмеялся от прямолинейности Мин Юэ Чэнь’я. Гу Дэ было около пятидесяти лет, и он был невысокого роста, также у него была смуглая кожа и хорошее телосложение. Годы жестоко оставили свои глубокие следы на вожде племени Цян, однако годы не победили его сердце.

Увидев, что Мин Юэ Чэнь указывает на самый критичный смысл гарема, Гу Дэ погладил свою бороду и больше не стал произносить эти высокопарные вежливые слова:

– Поскольку Ваше Величество знает это, вам также следует знать, что гарем – это маленький двор. Все силы двора будут отражены в гареме. Если вы хотите, чтобы двор был уравновешен, Ваше Величество сначала должен разобраться с женщинами гарема.

– Премьер-министр, Си Ци только что стала территорией нашей страны. Есть много вещей с которыми Чжэнь должен иметь дела. У Чжэнь’я нет ума, чтобы справиться с этим.

Разве мог Мин Юэ Чэнь не понимать всех этих принципов? Да только его сердце было полностью заполнено женщиной по имени Фэн Ци Ци. Он не желал отказываться от этих чувств, даже несмотря на то, что Фэн Ци Ци была чужой женой. Для Мин Юэ Чэнь’я Фэн Ци Ци была подобна белому лотосу в центре воды. Ему было достаточно охранять её издалека.

Гу Дэ не знал о Фэн Ци Ци. С тех пор, как Мин Юэ Чэнь стал Императором, он сопротивлялся тому, чтобы взять себе супругу, из-за чего Гу Дэ не мог понять мысли этого молодого Императора.

«Женщины в гареме для Императора лучший способ контролировать двор. Поведение Мин Юэ Чэнь’я крайне необычно.»

– Ваше Величество, если вы настаиваете на том, чтобы не брать Императрицу, хорошо. Сначала вы можете выбрать несколько молодых женщин, чтобы наполнить гарем. Всё остальное можно будет сделать медленно! – Гу Дэ думал, что причина, по которой Мин Юэ Чэнь не готов к этому, заключалась в том, что двор ещё не был стабильным, однако была ещё одна причина по которой Гу Де беспокоился о стране и народе.

«Вероятно, Молодой Император ещё не просвещён в этом вопросе (занятия любовью). Тогда тем более необходимо выбрать женщин, которые просветят его. Ведь стабильность страны связана с Императрицей и продолжением Императорской фамилии.»

– У Вашего Величества большие амбиции, однако старая поговорка гласит: женись и начинай карьеру. Естественно, прежде чем начать карьеру, нужно сначала завести семью! – Гу Де собирался продолжить уговаривать Мин Юэ Чэнь’я, однако Мин Юэ Чэнь схватился за свой живот и закричал:

– Премьер-министр, Чжэнь, кажется, съел что-то плохо. Чжэнь скоро вернётся… – и не дожидаясь, пока Гу Дэ остановит его, Мин Юэ Чэнь вместе с Фу Эром выбежал из кабинета Императора.

Смотря, как спина Мин Юэ Чэнь’я исчезает, словно порыв ветра, Гу Дэ беспомощно покачал головой.

«Ах, Ваше Величество, вы каждый раз используете этот трюк, разве вы ещё не устали?» – смотря на стол, заставленный портретами прекрасных дам, Гу Де вздохнул. «Эти женщины были тщательно отобраны. Неважно, характер, происхождение, внешность или таланты, они являются лучшими. Они обладают достаточными способностями, чтобы войти в гарем и стать супругой. Почему Мин Юэ Чэнь не хочет этого? Может, у него есть какие-то проблемы?»

________________________________________________________________________________

В императорском саду Мин Юэ Чэнь услышал, как Фу Эр сказал, что Гу Дэ не преследует их, лишь тогда Юэ Чэнь замедлил шаг и вздохнул с облегчением:

– Фу Эр, можно ли считать, что таким образом Чжэнь уклоняется от ответственности? – императорский сад был наполнен весной, Мин Юэ Чэнь прищурился и посмотрел на несколько белых облаков, что были на голубом небе.

– Ваше Величество, если вы ведёте себя подобным образом, то несёте за это ответственность.

Естественно, теми вещами о которых говорил Фу Эр, были женщины, которые вот-вот должны были быть избраны.

«В этом мире, столько людей заостряют свои головы и отправляют своих дочерей во дворец, желая, чтобы они смогли прыгнуть и стать Фениксом. Откуда им знать, что за жуткое место – гарем? Какой бы чистой и невинной ни была женщина, войдя во дворец, она превращается – несмотря на внешний вид своей души – в дьявола, который может пожирать людей.» – Фу Эр с юных лет служил супругам во дворце и привык видеть их взлёты и падения. «Я могу понять Господина, не говоря уже о том, что в его сердце живёт другая! Осмелюсь сказать, что пока эта женщина жива, ни одна другая женщина в этом мире не сможет войти в глаза Господина. Можно лишь сказать, что судьба так играет с людьми!»

– Фу Эр, ты всегда был добр к Чжэнь’ю! Неважно, что делал Чжэнь, ты поддерживал Чжэнь’я и искал для него всевозможные оправдания… – Мин Юэ Чэнь повернулся и посмотрел на Фу Эра.

«Фу Эр, который в том году последовал за мной в Си Ци, теперь уже поседел. Я всё ещё чётко помню все те холодные ночи после смерти Матери-Императрицы. Именно Фу Эр оставался рядом со мной, утешал меня и ободряя сказал: “Ваше Высочество, Фу Эр всегда будет с вами до последнего момента жизни Фу Эра”.

Если подумать, то с того момента, как Фу Эр последовал за мной, и до сегодняшнего момента прошли десятки лет. Теперь, когда я стал Императором Нань Фэн’а, Фу Эр всё ещё усердно служит мне. Человек, стоящий передо мной, вероятно, единственный, кто лучше всех понимает меня. Для меня Фу Эр – учитель и друг. Я никогда не относился к Фу Эру как к низшему слуге.»

– Ваше Величество, этот слуга обещал Императрице позаботиться о вас! Императрица проявила милость и спасла этого слугу. Жизнь этого раба – Ваша!

Слова Фу Эра согрели сердце Мин Юэ Чэнь’я в этот весенний полдень.

«Иметь рядом с собой такого преданного человека – это большая удача.»

– Фу Эр, где же Фэн Ци Ци?

– Отвечаю Вашему Величеству, Принцесса только что въехала в Нань Фэн. Мисс Гу уже отправила письмо с голубем.

– О… Чжэнь всё понял, – после этого Мин Юэ Чэнь не произнёс ни слова. Заложив руки за спину, он лишь смотрел на облака в небе.

Фу Эр тихо отошёл в сторону и стал ждать Мин Юэ Чэнь’я. Мин Юэ Чэнь оставался в такой же позе до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом, сжигая свою последнюю славу на небе.

Опустошённая спина Мин Юэ Чэнь’я заставила Фу Эра мысленно вздохнуть. Он, слуга, мало что мог сказать по поводу Мин Юэ Чэнь’я. Однако, видя своего Хозяина в таком состоянии, Фу Эр всё ещё грустил за него. В конце концов, Мин Юэ Чэнь вырос, а также провёл столько лет в Си Ци, рядом с Фу Эр. Он любил Мин Юэ Чэнь’я так, словно тот был его ребёнком.

«Эх, это просто жизнь. Если бы она не была наполнена взлётами и падениями, её нельзя было бы назвать жизнью.»

________________________________________________________________________________

Когда Гу Дэ покинул дворец, те чиновники, что ожидали снаружи, мгновенно окружили его:

– Премьер-министр, что сказал Его Величество? Каково отношение Его Величества?

У всех этих нетерпеливых чиновников были дочери, которые находились в списке отбора. Поэтому, отношение Мин Юэ Чэнь’я определяло, поднимутся ли их семьи и добьются ли они головокружительного успеха. С тех пор как Мин Юэ Чэнь взошёл на престол, у него никогда не было никаких мыслей о том, что жениться на Императрице и взять супруг, заставляя этих чиновников нервничать от ожидания.

Проще говоря, им было всё равно, будет ли их дочь фавориткой. Они просто заботились о том, примет ли Император подобный способ, который принесёт пользу обеим сторонам. Дочери были лишь подарками, которые они принесли. Если Император согласиться, их семьи, естественно, будут верна Императору. Если Император откажется, то это неизбежно приведёт к тому, что чиновники будут напуганы.

В течении многих лет Гу Дэ прошёл через множество сложных испытаний при дворце. Естественно, он понимал мысли этих людей.

«Не могу сказать, что они снобы и эгоисты. Так было всегда во времена всех династий и на протяжении всей истории человечества. Лишь связав интересы императорской семьи со своей собственной семьёй, эти чиновники могут почувствовать себя спокойно. В противном случае, сопровождать Императора всё равно, что сопровождать тигра. Разве не будет плохо, если они не придут к единому мнению, и Император случайно откажется признать их?»

Видя, что Гу Дэ ничего не говорит, кто-то из чиновников встревожился:

– Премьер-министр, дайте нам несколько советов! О чём думает Его Величество? Мы все искали вас, чтобы сообщить кое-какие новости!

– Точно, премьер-министр! Его Величество уже не молод, когда же он выберет себе супругу? Снаружи уже гуляют слухи. Я боюсь, что если так пойдёт и дальше, это всё повлияет на Его Величество!

– Какие сплетни? – услышав это, Гу Дэ нахмурился.

«Я едва вернулся из племени Цян, а внутри столицы уже есть сплетни, которые не выгодны Мин Юэ Чэнь’ю?»

– Премьер-министр, это не я сказал! Не вините меня! – человек увидел, что Гу Дэ стал серьёзным, и сразу же показал руками, что не имеет к этому никакое отношение. – Все мои коллеги, должно быть, тоже слышали их!

Когда этот человек сказал это, соседние с ним чиновники также ощутили себя неуютно. Лишь сейчас Гу Дэ узнал, что по столице уже некоторое время гуляла критика по поводу того, что Мин Юэ Чэнь не брал Императрицу.

– И что же говорят?

– Это… – после недолгого молчания, кто-то тихо ответил Гу Дэ. – Снаружи ходят слухи, что Его Величество любит мужчин.

Когда эти сова были произнесены, чиновники затаили дыхание и с осторожностью посмотрели на Гу Дэ. Они не ожидали, что лицо Гу Дэ сначала вытянется, а затем премьер-министр рассмеётся.

– Это просто смешно! Его Величество – здоровый мужчина, так почему ему должны нравиться мужчины?! Это точно ложный слух…

Умный человек уловил некоторые деликатные вещи из слов Гу Дэ:

– Премьер-министр, вы хотите сказать, что Его Величество согласился выбрать себе супруг? Это так здорово!

Не давая Гу Дэ времени на объяснение, группа людей опустилась на колени перед дворцом и закричали:

– Да здравствует Его Величество десять тысяч, десять тысяч лет!

– Вы… – только и произнёс Гу Дэ, когда чиновники поднялись с сияющим видом.

– Премьер-министр, благодарим вас! Вы простой чиновник, сделавший большую заслугу для нашего Нань Фэн’а!

– Нет, послушайте…

– Благодарим вас, премьер-министр!

– Премьер-министр всё ещё остаётся самым впечатляющим. Как только премьер-министр занялся этим вопросом, Его величество решил выбрать себе супруг!

– Да, точно! Премьер-министр действительно достойно служит!

Похвала от чиновников окутала Гу Дэ, не оставив ему времени прояснить что-либо, когда премьер-министр понял их намерения, чиновники уже разошлись и лишь их смех слышался издалека.

– Вот же сборище хитрых лисов! – вздохнул Гу Дэ.

«На этот раз эти ребята действительно создали мне много проблем! Они даже не стали дожидаться, пока я закончу говорить, просто решив неправильно истолковать мои слова. Я уверен, скоро вся столица узнает, что Мин Юэ Чэнь выбирает себе супруг. Как же мне объяснить это Его Величеству? Разве можно посчитать это хорошим недоразумением?»

Однако через несколько мгновений беспомощное выражение лица Гу Дэ сменилось широкой улыбкой.

«Возможно, эта неразбериха заставит всё перевернуться к лучшему, и, возможно, из-за давления у Его Величества не будет другого выбора, кроме как выбрать супруг!

А до этого я должен принести ежевику и попросить о наказании, а Его Высочество пусть морально готовится.»

Принести ежевику и попросить о наказании – принести кому-то безропотные извинения.

Когда Мин Юэ Чэнь вернулся из императорского сада, он заметил, что Гу Дэ всё ещё находится в кабинете Императора.

«Этот упрямый старик действительно вызывает у меня головную боль…»

– Может ли быть, что премьер-министр хочет остаться во дворце и сопровождать Чжэнь’я на ужин? – Мин Юэ Чэнь полушутливо присел, подперев рукой подбородок, и уставился на Гу Дэ.

«В прошлом, когда бы я ни ускользнул, к моему возвращению Гу Дэ уже бы покинул мой кабинет, однако на этот раз он всё ещё здесь. Какая настойчивость!»

Гу Дэ опустился на колени перед Мин Юэ Чэнь’ем, едва тот заговорил, а его лицо стало сморщенным, словно скрученное жаренное тесто:

– Ваше Величество, этот слуга просит у вас прощения! Ваше Величество, прошу, помилуйте!

Сказав это, премьер-министр тяжело опустил голову на землю и отказался вставать, чем несколько озадачил Мин Юэ Чэнь’я.

– Что случилось? Премьер-министр, вы должны сначала встать, а уже потом говорить! – Мин Юэ Чэнь подал знак Фу Эру, чтобы тот помог Гу Дэ подняться, но неожиданно премьер-министр отказался вставать.

– Ваше Величество, этот старый слуга подвёл вас, этот старый слуга заслуживает смерти десять тысяч раз! Смерть этого старого слуги не вызовет сожаления, однако этот старый слуга беспокоится о Вашем Величестве…

Подобная схема создания ужасных сцен обычно использовалась лишь женщинами, однако в этот раз была без разбора скопирована Гу Дэ. Мин Юэ Чэнь действительно не знал, смеяться ему или плакать.

Создать ужасную сцену – закатить истерику.

«Может ли быть, что Гу Дэ изменил свою стратегию и тактику после того, как несколько раз ударился здесь о стену? Поток слёз на его старом лице делает эту сценой похожей на то, что я являюсь бестолковым монархом, который издевается над ним!»

Удариться о стену – захлопнуть дверь прямо перед носом.

– Дядя Гу Дэ, ты должен сначала встать, а потом рассказать мне, что случилось.

Услышав, что Мин Юэ Чэнь наконец-то обратился к нему «дядя Гу Дэ», Гу Дэ вздохнул с облегчением.

«Похоже, дело не так серьёзно, как я думал. Надеюсь, что Мин Юэ Чэнь сможет понять мои добрые намерения…»

Гу Дэ встал, и лишь тогда Мин Юэ Чэнь заметил, что его глаза совсем красные. Это заставило всегда настойчивое сердце Императора дрогнуть.

– Дядя Гу Дэ, что именно произошло, что заставило тебя совершить такой огромный обряд по отношению к Чжэнь’ю?

После того как Мин Юэ Чэнь взошёл на трон, он обращался к Гу Дэ как к премьер-министру и даровал ему особую привилегию, которая освобождала Гу Дэ от поклонов при встрече с Императором. По поведению Гу Дэ, Мин Юэ Чэнь заключил, что должно было произойти что-то большое, поэтому он хотел, чтобы Гу Дэ лично объяснил это.

Как и следовало ожидать, когда Гу Дэ рассказал ему о том, что произошло у ворот дворца, сосчитав пятёрками и десятками, первой реакцией Мин Юэ Чэнь’я было ощущение того, что он был обманут и одурачен группой старых лисов.

Сосчитать пятёрками и десятками – систематический рассказ, во всех подробностях.

– Видите ли, Ваше Величество… Я думаю, что сейчас все жители столицы празднуют ваш «выбор супруг» …

«Беспомощность» в словах Гу Дэ заставила Мин Юэ Чэнь’я пожалеть, что он не может вскрыть мозг Гу Дэ, чтобы узнать действительно ли он не собирался делать это или же всё было сделано специально.

«Что же мне теперь делать? Теперь я поставлен в такое неудобное положение, и если вы едете на Тигре, то с него будет трудно слезть. Только не говорите, что у меня нет другого выбора, кроме как действительно начать “выбирать супруг”?»

Если вы едете на Тигре, то с него будет трудно слезть – невозможно остановиться на половине пути.

– Ваше Величество, есть некоторые слова, но я не знаю, уместно или нет, будет говорить их… – Гу Дэ на мгновение заколебался и изобразил «неловкость».

– Говори же!

«Если бы человеком, стоящим сейчас передо мной, был не Гу Дэ, и если бы семья Гу и моя семья Чу не были знакомы друг с другом, то я, естественно, не стал бы так терпеливо ждать! Вместо терпеливого ожидания, его уже уронили бы на землю и восемьдесят раз избили бы палками в качестве наказания!»

– Поскольку вы неохотно выбираете себе супруг, а в гареме ещё нет хозяйки, в городе начали ходить слухи, что вы не можете жениться…

– Говорят, что вам нравятся мужчины… – произнёс наконец Гу Дэ, после некоторого колебания, заставив Фу Эра мгновенно подавиться воздухом.

– Кхе, кхе, кхе…

– Евнух Фу, успокойся, я лишь констатировал факт! Именно так говорят люди снаружи! – дойдя до этого момента, выражение Гу Дэ стало серьёзным, и он сделал искренний и доброжелательный совет. – Ваше Величество, теперь вы правитель Нань Фэн’а, поэтому за каждым вашим шагом следят подданные. Если гарем останется пустым и не появится преемник императорской семьи, это вызовет лишь волнение в стране и заставит подданных беспокоиться!

Искренний и доброжелательный совет – терпеливо убеждать.

«Слова Гу Дэ разумны, как я могу не понимать это? С тех пор, как всё дошло до этого, я больше не смогу избегать вопроса выбора супруг. Похоже, отныне у меня действительно нет иного выбора, кроме как противостоять любому движению, едва увидев его.»

– Ваше Величество, Ваше Величество? – сердце Гу Дэ пропустило удар, когда он увидел, что Мин Юэ Чэнь молчит и хмурится.

«Может ли быть, что Его Величество разозлился? Я знаю, что если бы эти слова произнёс не я, а кто-то другой, то, скорее всего, этот человек уже был бы наказан и повешен! В этот раз я полагаюсь лишь на своё старшинство. Однако я действительно надеюсь, что Мин Юэ Чэнь сможет понять серьёзные отношения между гаремом и Императорским дворцом, а также серьёзно отнесётся к своей роли Императора…»

– Премьер-министр, я понимаю, что вы хотите сказать. Поскольку ситуация уже такова, Чжэнь позволяет премьер-министру возглавить вопрос выбора супруг! Первое и второе испытание должно быть проведено по старым правилам, что же касается заключительного испытания во дворце, то Чжэнь будет лично наблюдать за ним!

– Есть! Этот слуга сделает всё, как повелел Ваше Величество! – услышав слова Мин Юэ Чэнь’я, сердце Гу Дэ наконец-то расслабилось. Едва он собрался развернуться и уйти, как вдруг ему в голову пришла одна мысль. – Ваше Величество, если вы не хотите, чтобы в гареме было шумно, то будет достаточно выбрать лишь одну! Численность не имеет значения, самое главное – это выбрать кого-то добродетельного! Подданные не хотят никого другого, кроме Императрицы, которая сможет стать фигурой Матери для страны, ведь Нань Фэн’у не хватает принца, для продолжения Императорской семьи. Однако, этот слуга больше всего желает, чтобы Ваше Величество был счастливым…

Смысл слов Гу Дэ был откровенно ясен.

«В вопросе выбора супруг, я не согласен с большинством чиновников, которые хотят, чтобы гарем был заполнен большим количеством женщин. Мин Юэ Чэнь совсем не похотлив, что, по моему мнению, можно считать хорошим знаком. Уже было много примеров того, как потакание похоти приводило к окончательному уничтожению нации. Мин Юэ Чэнь потерял свою мать, когда был ещё ребёнком, и не получил большой любви от своего Отца-Императора. Более того, в очень юном возрасте он даже был отослан в другую страну в качестве политического заложника. Если бы он смог встретить ту, что понравится ему, и провести с ней остаток своей жизни, это было бы очень замечательно.

Я понимаю, что будучи Императором Мин Юэ Чэнь, не может всю свою жизнь жить в моногамном браке. Однако, как его старший, я всё ещё надеюсь, что этот одинокий монарх обретёт своё собственное счастье…»

Произнеся свои слова, Гу Дэ почтительно поклонился и медленно удалился.

Когда Мин Юэ Чэнь наблюдал, как не очень высокая фигура Гу Дэ исчезает в дверном проёме, его последние слова всё ещё эхом звучали в его голове.

«Вокруг меня действительно всё ещё есть люди, которые заботятся обо мне! Неважно сколько вещей Гу Дэ сделал против своей воли, он всё равно делал это из добрых намерений! Если в этом мире у вас есть люди, которые искренне относятся к тебе, то ты должен лелеять их. Иначе будет слишком поздно сожалеть о том, что потерял их. Именно это однажды мне сказала моя мама.»

– Фу Эр, дворец скоро будет полон шума и волнений, – Мин Юэ Чэнь откинулся на спинку кресла Дракона, не в силах описать то чувство, которое он испытывал в этот момент. Лицо Фэн Ци Ци вспыхнуло в его сознании, вместе с её улыбкой и хмурым взглядом.

– Ваше Величество, если вам это не нравится… После того, как как вы возьмёте себе жену, вы просто можете подарить ей титул и оставить всё как есть! – сердце Фу Эра переживало за Мин Юэ Чэнь’я.

«Я знаю, что если Его Величество не выберет себе супруг, то это принесёт в страну смуту. Для продолжении этой династии необходим преемник той же Императорской линии. Если Его Величество продолжит упорствовать в этом вопросе, то не только Императорский двор, но и подданные начнут критиковать его. Эта невольное “недовольстве”, которое приходится терпеть тем, кто рождены быть Императорами…»

– Ха-ха… – едва уловимо улыбнулся Мин Юэ Чэнь. – Фу Эр, не будет ли тогда это лишь пустой тратой драгоценного времени девушки?!

– Ваше Величество, возможность служить вам – это благословление для народа, Фу Эр шагнул вперёд и налил для Мин Юэ Чэнь’я немного чая. – Ваше Величество, вы также должны сами подумать. Поскольку этот сон не может стать реальностью, вы должны думать о интересах страны и Императорской семьи.

«Сон», о котором говорил Фу Эр, подразумевал Фэн Ци Ци.

«Как я могу не понять, что Фу Эр косвенно убеждает меня отпустить свои чувства? Однако разве их действительно так легко отпустить?»

________________________________________________________________________________

Новость о том, что Мин Юэ Чэнь «выбирает супруг» распространилась достаточно быстро. Подданные, которые волновались из-за пустого гарема, наконец-то смогли успокоить свои сердца. Вся столица вновь оживилась.

Семьи, что собирались участвовать в выборе, делали всё возможное, чтобы как можно лучше нарядить своих дочерей, в надежде, что именно дочь их семьи сможет взлететь на вершину ветвей и стать Фениксом. После того, как Мин Юэ Чэнь взошёл на престол, он провёл в стране достаточно радикальные реформы, а затем за очень короткий промежуток времени завоевал Си Ци. Так что, в глазах подданных он был воплощением героя.

Феникс – символ Императрицы.

И естественно, герой должен быть с красавицей. В настоящее время все кандидатки в наложницы уже давно слышали о «славных достижениях» Мин Юэ Чэнь’я и о том, насколько выдающимся и элегантным был молодой Император. Поэтому, естественно, в глубине души эти девушки хотели выйти за него замуж и стать его женщиной.

Всего за какой-то небольшой промежуток времени цены на все украшения, одежду и косметику выросли в столице вдвое. Самые крупные заказы в этот раз, естественно, были у Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан’а.

Поскольку это был первый раз, когда Мин Юэ Чэнь выбирал себе супруг, большинство кандидаток в наложницы были из семей чиновников. Молодые девушки из официальных кругов, естественно, были состоятельными и богатыми, не говоря уже о том, что эти чиновники были готовы потратить кучу денег на своих дочерей, чтобы выбрали именно их. В результате Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан стали их первой целью.

_______________________________________________________________________________

– Мин Юэ Чэнь выбирает себе супруг? – когда Фэн Ци Ци получила эту новость, она была изумлена.

Да и не только она, даже Гу Юнь Вань была крайне удивлена подобным.

«Я очень хорошо знаю Мин Юэ Чэнь’я, обычно он крайне упрям. В прошлом отец, когда заставлял его “выбрать супруг”, он просто бросил все государственные дела и “сбежал” в Бэй Чжоу. Почему в этот раз он так легко согласился? Это слишком странно!»

Пока Гу Юнь Вань размышляла над тем, почему мнение Мин Юэ Чэнь’я так резко изменилось, она украдкой смотрела на Фэн Ци Ци, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию на лице девушки.

Однако Гу Юнь Вань ждало разочарование. Ци Ци не высказала ни малейшего разочарования, ревности или других эмоций.

«Похоже, Фэн Ци Ци и правда относится к Мин Юэ Чэнь’ю лишь как к другу, в отличие от него.»

Когда же Фэн Ци Ци услышала, что Мин Юэ Чэнь собирается выбрать себе супруг, она ощутила радость за него. Однако она была не только счастлива, но и немного обеспокоена.

«Но я всё ещё сомневаюсь, сможет ли Мин Юэ Чэнь встретить девушку, которая понравится ему. Наверху власти довольно одиноко, вдруг Мин Юэ Чэнь уже понял это?

Однако я не могу вмешиваться в это и могу лишь надеяться, что Мин Юэ Чэнь будет счастлив!»

В следующие дни Фэн Ци Ци приступила к разработке нового набора украшений. Она собиралась подарить его Мин Юэ Чэнь’ю, в качестве свадебного подарка.

Это был первый раз, когда Гу Юнь Вань увидела, как Фэн Ци Ци создаёт подарок. Увидев на рисунке прекрасные украшения, она не смогла удержаться от восхищённого восклицания:

– Ци Ци, какой красивый набор украшений! Он наравне с драгоценностями Тун Бао Чжай’я!

Услышав слова Гу Юнь Вань, Су Мэй не смогла сдержаться от смеха:

– Мисс Вань, вы, вероятно, ещё не знаете об этом, правильно? Тун Бао Чжай принадлежит нашей Мисс!

– Что?! – теперь настала очередь удивляться Гу Юнь Вань. Её глаза расширились, губы округлились идеальной буквой «О», а во взгляде мелькнуло восхищение. – Так получается, ты и есть знаменитый молодой мастер Гуанхуа? Боже мой! Гуанхуа на самом деле женщина? Я вообще ничего не знала! Мин Юэ Чэнь и правда упоминал об этом ранее, но я думала, что он соврал мне! Я не могу поверить, что это правда!

Личность Гу Юнь Вань была относительно сильной, однако, какой бы сильной не была девушка, любовь к прекрасному всё равно можно найти в крошечной части её сердца, и Гу Юнь Вань, естественно, не была исключением. Вероятно, в этом мире не было женщины, которая могла бы противостоять соблазну Цзюэ Сэ Фан’а и Тун Бао Чжай’я.

В этот момент Гу Юнь Вань смотрела на Фэн Ци Ци по-другому. Кроме удивления и восхищения в её взгляде было сожаление о том, что они не встретились раньше!

– Ци Ци, ты и правда идеальна! Теперь я понимаю, почему все так любят тебя! – сказала Юнь Вань и вздохнула от всего сердца.

Неожиданно эти слова были услышаны Фэн Цан’ом, который поднял занавеску, чтобы войти:

– Кто любит Цин Цин моей семьи?

Услышав ревность в словах Фэн Цан’а, Гу Юнь Вань показала ему язык и убежала с места происшествия. Су Мэй тоже улыбнулась и вышла, оставляя парочку наедине.

– Цин Цин, о чём вы, девочки, говорили? Кто любит тебя?

– Ничего особенного… Малышка Вань просто говорила, что меня все любят, при встрече со мной распускаются цвета, а взаимодействуя со мной взрываются машины! – Фэн Ци Ци беспомощно покачала головой, увидев, что Фэн Цан переполнен ревностью.

Обычно он был спокоен и рассудителен, однако, когда дело касалось вопросов, связанных с Фэн Ци Ци, мужчина становился импульсивным. Фэн Цан тут же притянул Ци Ци к себе и стал без конца хвалить, увиденные им рисунки на столе.

– Этот набор украшений просто великолепен! Цин Цин уже дала ему имя?

– Павлин Летящий на Юго-Восток… – изначально Ци Ци ещё не придумала хорошее название набору, однако сейчас по какой-то причине, когда она вновь посмотрела на этот набор украшений, это название само пришло ей на ум.

– Павлин Летящий на Юго-Восток? Неплохо, – пока Фэн Цан говорил, его губы приблизились к уху Фэн Ци Ци. – Цин Цин, Мин Юэ Чэнь собирается выбрать себе супруг и Императрицу.

– Да, – тихо мурлыкнула Ци Ци. Её щёки слегка покраснели, когда она ощутила дыхание, касающееся её ушка, заставляющее её сердце трепетать, а тело неметь.

– После того, как Мин Юэ Чэнь возьмёт себе жену, я наконец-то смогу быть спокоен.

Ци Ци не ожидала, что в конце концов Фэн Цан скажет нечто подобное.

«Похоже, Цан до сих пор помнит слова, которые Мин Юэ Чэнь сказал ранее. Этот мужчина… Он и правда мелочный!»

– Всё осталось в прошлом, не так ли?

– Нет. Этот парень так просто не сдастся. Поэтому, я чувствую большое давление!

Фэн Цан не сказал на прямую, что было у него на сердце.

«Неважно, открытая это атака или скрытая, я могу противостоять ей, когда увижу, расстреляв людей, скрывающих злые намерения в отношении Цин Цин. Но Мин Юэ Чэнь, просто наблюдающий издалека, является мужчиной типа “если счастлива ты, счастлив и я”. С подобными людьми труднее всего иметь дела.»

Однако в то же время Фэн Цан восхищался этим «особенным» соперником от всего сердца.

«В любом случае, Мин Юэ Чэнь достоин уважения. Он никогда не станет плести интриги или играть в обман. Более того, он никогда не будет за спиной поступать грязно. Тогда, Мин Юэ Чэнь сказал: “Я люблю Ци Ци, однако это не имеет к ней никакого отношения” … Думаю, я не смог бы поступить также в вопросе касающегося любви.»

Новость о том, что новый Император Нань Фэн’а выбирает себе супруг, вскоре, словно лесной пожар, распространилась по всему Нань Фэн’у.

В эти дни, во время утреннего суда Мин Юэ Чэнь видел, что выражения лиц министров были странными. Они смотрели на него, словно на вкусный торт. Некоторые даже поместили портреты своих дочерей в мемориал Императора, надеясь, что так Мин Юэ Чэнь сможет увидеть их, когда прочтёт его, и получит хорошее впечатление об их дочерях. Все высоко ценили Мин Юэ Чэнь’я и желали быть связанными с Императорской семьёй.

Так, в столице стартовала эффективная работа по выбору супруг. Все красивые девушки были приглашены во дворец, к началу первого и второго испытания. Каждая стремилась показать себя с лучшей стороны, надеясь быть выбранной Мин Юэ Чэнь’ем.

– Фу Эр, как всё проходит? – Мин Юэ Чэнь вообще не был подвержен влиянию шума внешнего мира. Он по-прежнему добросовестно читал мемориалы и время от времени задавал один или два вопроса о выборе супруг.

– Отвечая Императору, первое испытание ещё не началось! В этот раз уровень красивых девушек очень высок. Все они выдающиеся личности. Похоже, в этот раз у господина Гу Дэ будет болеть голова!

– Ха… – сложно было понять был ли смех Мин Юэ Чэнь’я счастливым или же грустным. Ознакомившись с последним мемориалом, Мин Юэ Чэнь встал и, потянувшись, внезапно сказал. – Фу Эр, сегодня как раз подходящая погода. Проведи меня из дворца!

– Есть… – Фу Эр всегда выполнял просьбы Мин Юэ Чэнь’я.

Фу Эр немедленно переодел Императора в обычную одежду и, последовав за Мин Юэ Чэнь’ем, покинул дворец.

________________________________________________________________________________

Весна в Нань Фэн’е наступала особенно рано и повсюду на улицах можно было увидеть женщин, торгующих цветами. Прекрасные пурпурные и ярко-красные цветы стояли в цветочных вазах и всего за несколько медяков, можно было взять небольшой букет. Это была действительно хорошая сделка.

Прекрасные пурпурные и ярко-красные – красивые цветы.

Мин Юэ Чэнь долго смотрел на букет цветов, стоящий перед ним. Наконец, он взял букет персиковых цветов. Ранняя весна, была идеальным временем, когда персик цвёл самым пышным. Цветы персика были простыми и маленькими, простого цвета с маленькими лепестками. Они стремились расцвести под тёплым весенним солнцем так, словно собирались всю свою жизнь провести в объятьях весны.

– Фу Эр, они красивые?

– Прекрасные! Персиковое дерево молодо и изящно, а его цветы блестят!

Персиковое дерево молодо и изящно, а его цветы блестят – это строка из китайской поэзии. Она означает, что персиковое дерево находится в самом цвету, а его цветки очень красивы.

– Хм, хорошо сказано! – Мин Юэ Чэнь взял цветы персика и бесцельно бродил по столице. Время от времени мимо него проходили люди и их улыбающиеся лица более-менее повлияли на настроение Мин Юэ Чэнь’я.

Как раз в тот момент, когда Мин Юэ Чэнь был погружён в красоту весны, раздался звук пипы.

Он пошёл на звук и увидел девушку в белом платье, стоящую на коленях на углу улицы, неподалёку от него. На голове у неё была тонкая жёлтая соломинка, перед ней лежало чьё-то тело, а на земле рядом лежал листок бумаги, на котором было чётко написано: «Продам тело, чтобы похоронить отца».

Скорбный звук девичьей пипы несколько не сочетался с этой идеальной весной. Голова девушки была опущена, одежда промокла на груди, а по щекам продолжали катиться слёзы. Голос девушки также был сильно сдавлен рыданиями, поэтому пение получалось особенно печальным.

– Давай подойдём и посмотрим! – Мин Юэ Чэнь подошёл к девушке.

Она ещё сильнее опустила голову, а пара тонких рук принялись щипать пипу. Когда девушка вот так стояла на коленях на углу улицы и занимала небольшое пространство, её глаза вообще не могли видеть оживлённость бесконечного протока лошадей и экипажей. Она просто опустила голову, чтобы сыграть на пипе, и её тихое пение было альтернативой оживлённому углу.

Бесконечный поток лошадей и экипажей – сильное движение на улице.

– Сколько? – после долгого молчания, спросил Мин Юэ Чэнь.

– Два таэля, – увидев, что кто-то обратил на неё внимание, девушка в белом платье подняла голову.

Когда Мин Юэ Чэнь посмотрел в её заплаканные глаза, его сердце пропустило удар. Её пара глаз и лицо действительно было чем-то похоже на Фэн Ци Ци.

– Смертельный контракт?

– Да, – девушка в белом платье не ожидала, что человек, который пригласит её, окажется красивым джентльменом. Она немного нервничала, увидев одежду Мин Юэ Чэнь’я, которая явно принадлежала знатному человеку.

«Говорят, сыновья дворян не считают женщин за людей. Девушка из моей деревни была до смерти замучена после того, как стала рабыней одного из них… Неужели это несчастье пришло и ко мне?»

– Фу Эр, дай ей двести таэлей и помоги похоронить тело. Затем приведи её обратно, – после этих слов Мин Юэ Чэнь развернулся и оставил изумлённую девушку в белом.

– Девочка пойдём отсюда! – вздохнул Фу Эр.

«Кажется, Его Величество застрял в магии Фэн Ци Ци. Несчастье это или судьба?»

________________________________________________________________________________

Когда вечером Фу Эр закончил с этим делом, он привёл девушку в белом платье во дворец.

До этого девушка довольно долго представляла себе, что за человек Мин Юэ Чэнь. Даже когда она увидела величественную статую, золото и нефрит в восхитительном великолепии, она не связала Мин Юэ Чэнь’я с Императором. Лишь после того, как она проследовала за Фу Эром в кабинет и увидела на Мин Юэ Чэнь’е жёлтую драконью магию, она поняла его личность.

Золото и нефрит в восхитительном великолепии – ослепительное ведение.

– Ты, ты – Император? – девушка изумлённо посмотрела на Мин Юэ Чэнь’я.

Фу Эр мгновенно нахмурился, едва услышав эти слова:

– Дерзко…

Его строгий голос заставил девушку вздрогнуть, и она быстро опустилась на колени. Услышав такой тон Фу Эра, девушка ещё сильнее утвердилась в своих мыслях.

«Мин Юэ Чэнь – Император? Зачем Император купил меня?»

Тревога заполонила большую часть сердца девушки. Она уже было одинокой, так как у неё не было родителей. Сейчас, встретив Мин Юэ Чэнь’я, она действительно не знала, что произойдёт в будущем.

– Сколько тебе лет? Как твоё имя? – Мин Юэ Чэнь не приказал девушки подняться и просто смотрел на неё.

Несколько минут назад Фу Эр позволил девушке сменить белое платье на голубое и это смыло часть её горя.

– Я… нет, нет, эту подданную зовут Лань Цай Юнь, и в этом году ей исполнилось пятнадцать лет, – Лань Цай Юнь опустила голову и больше не осмелилась говорить.

– Ты умеешь читать?

– Отвечая Его Величеству, эта подданная несколько лет обучалась у своего отца в частном порядке, поэтому выучила несколько слов.

– Хм. Поднимись и спокойно сделай два шага.

Лань Цай Юнь была удивлена приказом Мин Юэ Чэнь’я, однако не могла отказать. Ей лишь оставалось встать и ходить по кабинету в соответствии с приказом Мин Юэ Чэнь’я.

– Будешь ли ты верна Чжэнь’ю?

После того, как Мин Юэ Чэнь задал этот вопрос, Лань Цай Юнь мгновенно опустилась на колени:

– Ваше Величество помог этой подданной похоронить её отца, поэтому эта подданная – рабыня Вашего Величества и будет верна Вашему Величеству всю свою жизнь.

Выражение лица Мин Юэ Чэнь’я ничуть не изменилось после того, как он услышал слова Лань Цай Юнь. Одной рукой он поддерживал подбородок и после того, как его пальцы два раза постучали по его подбородку, Мин Юэ Чэнь кивнул:

– На данный момент Чжэнь доверяет тебе! Фу Эр, отведи Лань Цай Юнь отдохнуть! С завтрашнего дня найди старшую служанку, чтобы та обучила её дворцовому этикету. Чжэнь хочет, чтобы ты выучила его за три дня, иначе… у твоего существования нет никакой ценности. Ты меня поняла?

– Эта рабыня всё понимает. Эта рабыня сделает всё, что в её силах…

– Иди…

________________________________________________________________________________

После того, как Фу Эр помог Лань Цай Юнь устроится, он вернулся в кабинет.

– Ваше Величество, этот раб не понимает, что вы имеете в виду? – Фу Эр говорил, что не понимает, однако его сердце более-менее догадывалось о намерениях Мин Юэ Чэнь’я. Просто он не был уверен.

«Если Мин Юэ Чэнь действительно так думает, то это слишком опрометчиво…»

– Фу Эр, что ты думаешь о Лань Цай Юнь? – Мин Юэ Чэнь не ответил прямо на вопрос Фу Эра. Вместо этого, он ещё сильнее убедил Фу Эра в его подозрениях.

– Ваше Величество, Лань Цай Юнь немного недалёка. Я боюсь, что она не в состояние подавить гарем.

После слов Фу Эра, Мин Юэ Чэнь всё понял.

«Этот старик, следующий за мной столько лет, легко разгадал мои мысли.

Я и правда собирался приказать Лань Цай Юнь участвовать в отборе супруг. Поскольку чиновники, из-за продолжения императорской линии и того, что страна не может без Императрицы, “заставили меня” искать женщину, я решил сам выбрать ту, которая удивит всех.

И дело не в том, что я не понимаю всех этих придворных интриг, просто моё сердце уже отдано Фэн Ци Ци, и у меня нет времени на общение с другими женщинами. Однако вопрос о выборе супруг уже объявлен на всю страну. Боюсь, что если отступлю, то не смогу заполучить сердца народа. А раз всё так, значит мне просто нужно найти женщину, которую я смогу контролировать, например, Лань Цай Юнь…»

К полудню Ань Ин (тайный шпион) уже разузнал о прошлом Лань Цай Юнь. Она оказалась сиротой без родителей, не имеющая ни статуса, ни происхождения. Пока они будут дарить ей новую личность, поправляя ей голову и поворачивая её лицо, у неё могло быть новое начало.

Поправляя её голову и поворачивая её лицо – изменения с помощью косметики.

«Место Императрицы? Я уже пообещал отдать его Фэн Ци Ци. Даже если она не станет моей Императрицей, это кресло сделано специально для неё. У других нет способностей, чтобы сидеть на нём!»

– Фу Эр, ты думаешь, что я женюсь на многих? Если она не нравится Чжэнь’ю, то Чжэнь предпочтёт не обладать ей.

Упрямое одиночество отражалось в словах Мин Юэ Чэнь’я. Фу Эр смотрел на решительное выражение лица своего Мастера и не знал, как убедить Мин Юэ Чэнь’я.

«Я служу Мастеру уже столько лет, и хорошо знаю насколько упрям этот Император. Как же жаль, что судьба играет с людьми в злые игры, иначе Фэн Ци Ци действительно была бы идеальной парой для моего Мастера.»

– Ваше Величество, вам действительно нужно хорошенько подумать об этом деле. Отбор супруг уже начался. У Мисс Лань нет никакой поддержки. Как вы собираетесь помешать её в число кандидаток в наложницы?

– Очень просто… – уголки губ Мин Юэ Чэнь’я приподнялись. – Премьер-министр обманул Чжэнь’я. А раз у Чжэнь’я есть требование, то он, естественно, должен помочь.

________________________________________________________________________________

Три дня спустя Мин Юэ Чэнь внезапно позвал Гу Дэ во дворец, озадачив его.

«Почти начался первый отбор, а Его Величество внезапно вызвал меня. Может быть, нужно что-то предубедить или же… Его Величество передумал?»

Гу Дэ вошёл в кабинет с нервным сердцем. Внимательно осмотрев Мин Юэ Чэнь’я, Гу Дэ не ощутил ничего странного. Он ещё ничего не сказал, а Мин Юэ Чэнь уже поднял голову:

– Дядя Гу Дэ, садись!

Фу Эр отправил слугу за стулом, а затем отослал всех прочь. В комнате остались лишь Мин Юэ Чэнь и Гу Дэ, в то время как Фу Эр охранял дверь, с другой стороны.

После долгого ожидания Мин Юэ Чэнь всё ещё говорил на бессмысленные темы, что приводило сердце Гу Дэ в смятение.

«Насколько я знаю, Мин Юэ Чэнь не тот Император, который проводит время в разговорах с людьми. Мемориалы на его столе сложены в кучу, как холмы. Это слишком странно для Мин Юэ Чэнь’я, отложить мемориалы для болтовни со мной…»

Прождав целую вечность, Мин Юэ Чэнь всё ещё не подобрался к главной теме. Гу Дэ больше не мог вынести это, поэтому взял инициативу в свои руки и заговорил:

– Не понимаю, почему Ваше Величество вызвал сегодня этого подданного во дворец? В чём же дело? Возможно, это из-за завтрашнего выбора супруг? Ваше Величество может быть спокоен, этот старый подданный знает, что делать.

– Премьер-министр и правда знает, что делать? – голос Мин Юэ Чэнь’я повысился, а его обращение к Гу Дэ сменилось с «дяди» на «премьер-министра».

Подобная перемена и слова Мин Юэ Чэнь’я ошеломили Гу Дэ.

– О чём вы, Ваше Величество? – Гу Дэ не понимал и не мог угадать мыслей этого молодого Императора.

«Его Величество сначала был таким “джентльменом, а теперь стал солдатом”, да и тон его колеблется…» – это заставило сердце Гу Дэ засомневаться. Он не понимал, какое лекарство продаёт Мин Юэ Чэнь из тыквы-бутылки.

Быть сначала джентльменом, а потом солдатом – пробовать сначала мирные действия, прежде чем прибегнуть к силе.

Лекарство, продаваемое из тыквы-бутылки – что-то, припрятанное в рукаве.

– Фу Эр, пусть она войдёт!

Когда Лань Цай Юнь последовала за Фу Эром, Гу Дэ, казалось, понял мысли Мин Юэ Чэнь’я.

– Дочь Гу Юнь Яо проявляет уважение к приёмному отцу! – Лань Цай Юнь подошла к Гу Дэ и сделала реверанс в соответствии с этикетом аристократов.

– Ваше Величество, вы…

– Поздравляю Вас, премьер-министр! – Мин Юэ Чэнь прервал Гу Дэ. – Приёмная дочь премьер-министра и правда необыкновенна. Она должна выделяться при выборе супруг. Премьер-министр, а вы как думаете?

– Ха-ха… – кроме сухого смеха, у Гу Дэ не нашлось слов для ответа.

«Похоже, Его Величество уже заранее подготовил всё и просто ждал, чтобы я попал в ловушку!» – Гу Дэ внимательно оглядел Лань Цай Юнь с ног до головы, а затем кивнул. «Она красивая девушка, а её внешность говорит о добродетели и мягкости. Если Его Величеству действительно нравится эта девушка, то в этом нет ничего дурного! Я лишь придам этой девушки благородный облик.»

– Яо’эр, всё ещё не поблагодарила премьер-министра?

– Яо’эр благодарит приёмного отца!

После того, как Лань Цай Юнь удалилась, Гу Дэ заговорил:

– Ваше Величество, в конце концов, что вы имели в виду? Возможно, вы хотите, что Гу Юнь Яо участвовала в отборе супруг?

– Именно это Чжэнь и имел в виду. Разве дядя Гу Дэ не говорил, что дворец нуждается в женщине, и Чжэнь тоже нуждается в женщине, чтобы оправдаться перед всем миром? Раз это так, то женщина будет лично выбрана Чжэнь’ем. Разве это запрещено?

– Но что она за человек, Ваше Величество? Если нет веской причины, то я боюсь, что это не сможет убедить подданных!

Мин Юэ Чэнь рассмеялся над словами Гу Дэ:

– То, что сказал дядя Гу Де действительно смешно! Разве она не твоя приёмная дочь? Её держали в комнатах, и лишь сейчас разрешили появиться на людях. Возможно дядя Гу Дэ просто не знает об этом? Чего тут бояться, если министры решат проверить это? Яо’эр – приёмная дочь премьер-министра. Этого факта вполне достаточно, чтобы убедить подданных!

В этот самый момент Гу Дэ наконец всё понял.

«Его Величество держал в уме то, что я сделал раньше, и теперь вырыл для меня яму.»

– Ваше Величество, вы и правда причинили этому старому подданному много неприятностей!

Едва Гу Дэ подумал, как его будут допрашивать чиновники, он неохотно улыбнулся.

«Его Высочество сбросил все проблемы на меня. Похоже, он заранее подготовился к этому…»

– Ваше Величество, эта девушка ваша любовь или…

– Что?

– Или вы нашли куклу лишь для вида? – сказав так, Гу Дэ ощутил, что был слишком резок.

«Однако я делаю всё ради Его Величества и никогда раньше не слышал, чтобы он испытывал особые чувства к какой-либо девушке, а теперь вдруг из ниоткуда появилась какая-то Гу Юнь Яо. У меня нет другого выбора, кроме как усомниться в причине этого.»

– Если это так, то что? А если не так, что тогда? – Мин Юэ Чэнь, казалось, намеренно шёл против этого упрямого человека перед ним.

– Ваше Величество, вы… – на этот раз Гу Дэ вообще потерял дар речи.

«Возможно ли, что я угадал правильно? Эта Гу Юнь Яо не влюблена в Его Величество, и это просто контрмера после того, как его заставили жениться? Тогда разве это не… абсурдно?!»

– Премьер-министр, Чжэнь всё ещё должен прочитать много мемориалов. Уделите больше внимания завтрашнему выбору супруг. Если Гу Юнь Яо не будет в списке избранных, то Чжэнь не возражает оставить гарем пустым на несколько лет и подождать следующего выбора супруг.

«Шантаж! Это настоящий шантаж!» – Гу Дэ хотел ответить и даже был на грани того, чтобы высказать свои мысли, но проглотил их обратно. «Если бы мы не давили на Его Величество слишком сильно, то он не стал бы так действовать. Более того, мужчина передо мной уже не тот мальчишка, который называл меня дядей. Он Император целой страны. Если я вновь откажу, боюсь, это повредит дружеским узам между нами.»

Мгновение спустя Гу Дэ принял решение.

«Я буду должным образом “учить” Гу Юнь Яо, чтобы она могла чувствовать себя непринуждённо, как женщина Императора.»

После того как Гу Дэ ушёл, Фу Эр привёл Гу Юнь Яо.

– Эта рабыня приветствует Ваше Величество. Ваше Величество, да здравствуйте десять тысяч лет, да здравствуйте десять тысяч лет!

– Больше не называй себя рабыней!

– Есть, Яо’эр благодарит Ваше Величество!

Нужно сказать, что Лань Цай Юнь была многообещающей личностью. Изначально она не была недалёкой девушкой, а после трёх дней тренировок каждое её движение приобрело благородный облик девушки из благородного дома.

– Отныне ты – приёмная дочь премьер-министра Гу Юнь Яо. Что тебе нужно делать и как желать, я уверен, премьер-министр обучит тебя. Ты должна хорошо учиться!

– Есть! Яо’эр будет подчиняться указаниям Вашего Величества.

– Фу Эр, отправь её в резиденцию премьер-министра.

Гу Юнь Яо провела ночь в резиденции премьер-министра. На следующий день Гу Дэ отправил девушку во дворец и включил её в список кандидаток в наложницы. Кандидатки в наложницы были очень удивлены и с любопытством отнеслись к внезапному появлению приёмной дочери премьер-министра. Они никогда не слышали, что у премьер-министра Гу Дэ есть приёмная дочь, поэтому увидев Гу Юнь Яо не могли перестать смотреть на неё.

Это случилось незадолго до того, как высокопоставленные чиновники узнали о Гу Юнь Яо. Эти лисы тоже были озадачены. Однако никто не усомнился в личности Гу Юнь Яо, вместо этого они поговорили с Гу Дэ наедине. Они думали, что Гу Де обычно обладающий благородным характером и неоспоримой честью, в критический момент всё же не смог сдержать своё внутренне стремление к власти и придумал приёмную дочь. Это было не более чем желание сразиться за место Императрицы. Проще говоря, они решили, что это всё лишь для того, чтобы Гу Дэ укрепил своё положение в суде.

Когда эти слухи дошли до ушей Гу Дэ, он не знал, смеяться ему или плакать.

«От начала и до конца я был самым “невинным” человеком. Гу Юнь Яо была навязана мне Его Величеством, просто потому, что мой статус может дать ей благородную личность. Его Величество, поступив так, случайно разрушил мой беспристрастный образ, который я всегда поддерживал…»

Под присмотром Мин Юэ Чэнь’я Гу Юнь Яо успешно прошла первое и второе испытание. Скоро в зале должно было состояться последнее испытание.

Испытание павильона – Император выбирал супругу, проверив кандидаток в зале Дворца.

________________________________________________________________________________

Вечером Гу Юнь Яо, лёжа на кровати, всё ещё не могла поверить в то, что пережила за эти дни. Словно в прекрасном сне, она превратилась из дочери учителя в приёмную дочь премьер-министра. От обычной подданной до благородной девушки. Всё это произошло так быстро, что Гу Юнь Яо всё ещё чувствовала себя во сне, без возможности проснуться.

Вспомнив ситуацию, когда она впервые увидела Мин Юэ Чэнь’я, Гу Юнь Яо слегка улыбнулась.

«Я помню Его Величество. Когда-то он был наследным принцем Нань Фэн’а, а позже отправился в Си Ци в качестве заложника. После своего возвращения в Нань Фэн, он начал дворцовый переворот, захватил власть и сам стал Императором.

У меня нет особых симпатий или антипатий к прошлому Его Величества. Я знаю лишь, что он – хороший Император. Вскоре после восхождения на трон Мин Юэ Чэнь присоединил к себе Си Ци. Он Император с выдающимися способностями и великим взглядом. Быть выбранной Его Величеством – благословление для меня.

Даже сейчас я всё ещё помню слова Его Величества: “Чжэнь сделает тебя единственной женщиной в гареме, а также сделает тебя уважаемой всеми людьми. Живя в роскоши, ты не будешь испытывать недостатка. Однако всё это будет заменой твой свободы, ты готова?”

Тогда я даже не подумав, кивнула головой. Вместо того, чтобы бродить с места на место, лучше следовать по тропинке, которую создаст для меня Его Величество. В любом случае, я сирота. В этом мире больше нет никого, о ком бы я могла беспокоиться и любить. Его Величество помог мне похоронить отца, поэтому он мой благодетель. В моём сердце лишь благодарность к нему! Я готова ради него на всё, не говоря уже про то, чтобы потерять свою свободу!

Я много раз думала о том, почему Его Величество выбрал именно меня. Есть множество девушек, которые красивее и талантливее меня, обладающие лучшим образование, чем у меня. Почему же удача в друг пришла и обрушилась именно на меня?

Когда я задала этот вопрос Фу Эру, начальнику внутренних дел Его Величества, я увидела на его лице странное выражение. Всего на мгновение, но я всё же уловила его…

Этот мужчина, следовавший за Его Величеством больше десяти лет, произнёс лишь одну фразу: “Тебе просто нужно беречь своё сердце и держать рот на замке”.

Пусть это и прозвучало как что-то простое, но, кажется, содержало множество глубоких смыслов…»

Юное сердце Гу Юнь Яо ничего не понимало.

________________________________________________________________________________

Начинался отбор павильона.

Рано утром дворцовые служанки пришли нарядить Гу Юнь Яо. В саду, рядом с ней, было много дочерей чиновников, прошедших первое и второе испытание. Гу Юнь Яо видела волнение и радость на их лицах.

Все эти молодые девушки великолепно оделись, чтобы показать свои самые красивые стороны Его Величеству. За эти дни Гу Юнь Яо часто слышала, как они наедине обсуждали, что за человек Его Величество. Какова его внешность? Какое у него тело? Легко ли ему служить?

Всякий раз она отступала в сторону, не принимая участия в этих обсуждениях, а невинные лица девушек были наполнены тоской по этому дворцу.

Гу Юнь Яо чувствовала себя намного лучше в сравнении с ними.

«По крайней мере, я видела Его Величество. Хоть и всего несколько раз, но всё же видела. Этот красивый и внушительный мужчина действительно тот, кого женщины идеализируют. Но, по какой-то причине, я не видела в глазах Его Величество хоть что-то связанное с любовью…

Когда Его Величество рассказывал мне о нашей будущей свадьбе, я даже заметила безразличие в его глазах. Я понимаю, что это безразличие вызвано не тем, что я что-то сделала не так, а чем-то другим. Но я не понимаю, почему глаза Его Величества такие же ледяные, как и горы. Может ли быть, что его сердце разбито?»

Всё это вертелось с мыслях Гу Юнь Яо, однако она никому не говорила про это.

________________________________________________________________________________

Когда все были готовы, Гу Юнь Яо присоединилась к группе из пятидесяти девушек и медленно направилась к главному павильону.

Под солнечными лучами столица в золотом и нефритовом великолепии казалась ещё более величественной. Кандидатки в наложницы, которые ещё мгновение назад болтали без умолку, сейчас затаили дыхание и притихли. Каждая из них была осторожна, отчего их сердца подскакивали к горлу.

В сравнении с ними, Гу Юнь Яо казалась очень расслабленной. Она уже знала результат испытания павильона.

«Хоть я и не понимаю, почему всё именно так, но всё будет просто прекрасно, если я буду выполнять приказы Его Величества. Нет другого способа отблагодарить моего благодетеля. Я могу лишь отплатить ему всем своим временем в будущем.»

– Проходите… – донёсся голос Фу Эра и кандидатки в наложницы начали заходить в павильон группами по пять человек.

Мин Юэ Чэнь сидел на троне Дракона, поигрывая пальцами аметистовыми молитвенными бусами. Выражение его лица было очень серьёзным, а из-за его ауры температура в зале понизилась.

В подобной тихой обстановке все кандидатки в наложницы опустили головы и не осмеливались взглянуть на Мин Юэ Чэнь’я, сидевшего на троне. Его волнующая внешность теперь превратилась для каждой из них в достойную внешность.

Гу Дэ, сидевший рядом с Мин Юэ Чэнь’ем, смотрел на кандидаток в наложницы, а также тайно поглядывал на выражение лица Мин Юэ Чэнь’я. Лишь сейчас Гу Дэ наконец понял, что этот «вынужденный брак» сделал Мин Юэ Чэнь’я несчастным.

«Перед лицом стольких изысканных девушек на его лице нет улыбки, а настрой слишком серьёзен… Ха…» – мысленно вздохнул Гу Дэ. «Хоть я и не хотел принуждать Его Величество, однако человек в таком положении всегда будет лишён свободы действовать самостоятельно…

Лишён свободы действовать самостоятельно – вопреки своим желаниям.

Императоры всегда неизбежно сталкиваются со многими трудностями и делами, которые им приходится делать. Если только они не снимут свои жёлтые одеяния. Однако носить жёлтую мантию нелегко, и ещё труднее снять её. Наверное, с незапамятных времён в этом и заключается трагедия бытия Императора! Чем выше человек находится на иерархической лестнице, тем тяжелее ответственность, которую он несёт на своих плечах. Тот, кто выбрал путь Императора, обречён на одиночество…»

– Уходите… – после долгого ожидания Мин Юэ Чэнь так и не произнёс ни слова, поэтому у Фу Эра не было другого выбора, кроме как приказать девушкам удалиться. Затем появилась новая группа кандидаток в наложницы.

– Уходите…

По мере того, как звучало слово «уходите», красивые девушки, которые ждали снаружи, всё больше пугались.

«Уже больше половины девушек ушли, но Его Величество не выбрал ни одну. Может быть, у молодого Императора очень высокие стандарты?»

Многие люди начали нервничать, и нашлась даже кандидатка, которая упала в обморок прямо за пределами павильона.

Смотря на красивую девушку, которую уносили прочь, Гу Юнь Яо ощущала некоторое сочувствие к этим благородным женщинам.

«Оказывается, родиться в благородной семье на самом деле не так уж и хорошо! Они несут на себе надежду слишком многих семей, а также должны посвятить свою жизнь тому, чтобы оправдать эти надежды. Это и правда несчастье!»

Наконец, настала очередь группы Гу Юнь Яо. Следуя наставлениям старшей дворовой служанки, Гу Юнь Яо вошла в зал спокойно и естественно.

В тот момент, когда Мин Юэ Чэнь, сидевший на троне Дракона, увидел Гу Юнь Яо, он растерялся. Обученная Гу Юнь Яо всё больше и больше походила на женщину в его памяти. Пусть черты лица Гу Юнь Яо нельзя было сравнить с Фэн Ци Ци, однако их выражение и аура были очень похожи.

– Как тебя зовут? – наконец прозвучала первая фраза Мин Юэ Чэнь’я в этом испытании павильона.

– Дочь подданного, Гу Юнь Яо приветствует Ваше Величество. Да здравствует десять тысяч лет, да здравствует десять тысяч лет, Мой Император!

Нельзя было отрицать, что жесты Гу Юнь Яо были очень достойными и точными, однако, услышав «Да здравствует десять тысяч лет, Мой Император», Мин Юэ Чэнь очнулся от своей фантазии.

«Как она может быть Ци Ци? Фэн Ци Ци никогда не сказала бы мне подобного, и не была бы так дисциплинированна и уважительна ко мне. При ближайшем рассмотрении можно заметить, что Гу Юнь Яо и Фэн Ци Ци не так уж сильно похожи друг на друга,» – размышляя об этом, Мин Юэ Чэнь не смог сдержать горькой улыбки. «Из-за того, что я так сильно скучаю по Ци Ци, я увидел её тень на Гу Юнь Яо?»

– Ваше Величество, Ваше Величество… – увидев, что Мин Юэ Чэнь долго молчит, Фу Эр посмотрел на него. Он заметил, что Мин Юэ Чэнь хмурился, а пальцы его руки медленно перекатывали аметистовые бусины. Казалось, словно мысли Мин Юэ Чэнь’я блуждали где-то далеко. – Ваше Величество…

Лишь после того, как Фу Эр третий раз произнёс «Ваше Величество», Мин Юэ Чэнь очнулся от своих мыслей:

– О, это дочь премьер-министра. Очень неплохо! – Мин Юэ Чэнь поднялся и, медленно подойдя к Гу Юнь Яо, раздвинул её ладони и вложил в них бусину. – Это будешь ты! Чжэнь’ю нравится твоя образованная, спокойная и осторожная внешность. Чжэнь дарит тебе букву «Цзинь»! В будущем мы станешь Чжэнь’ю супругой Цзинь!

Цзинь (瑾) – означает блеск.

Одно предложение определило будущее Гу Юнь Яо. В какой-то момент ей показалось, что она спит. Когда голос Гу Дэ зазвенел в её ушах, девушка тут же опустилась на колени.

По итогам выбора супруг, лишь одна женщина возвысилась над другими, заставив чиновников ощутить себя потерянными. В тот момент, когда люди изнывали от нетерпения узнать результаты выбора супруг, Мин Юэ Чэнь издал императорский указ, объявляющий всему миру, что в его жизни, в его гареме будет лишь одна женщина, Гу Юнь Яо.

Этот императорский указ вызвал огромную шумиху в Нань Фэн’е, ведь раньше во все времена гарем Императора был переполнен.

В богатой семье всегда было много жён и наложниц, что уж говорить о Императоре страны. Однако сейчас Мин Юэ Чэнь выразил желание оставить шесть дворцов без супруг. Это и правда была шокирующая новость.

Многие предположили, что у Мин Юэ Чэнь’я есть физические проблемы. Ещё больше людей не могли понять подобного решения.

«Все сокровища мира принадлежат ему. Естественно, что и все красавицы этого мира принадлежат ему. Почему молодой Император, сказал, что хочет выпить лишь один ковш воды из реки Жо, что длиною в три тысячи ли?»

Река Жо длинной в три тысячи ли, но из неё пьют лишь один ковш воды – есть много потенциальных возлюбленных для выбора, однако из всех вы выбираете лишь одного.Ли – китайская миля равная 500 метрам.

В сравнении с критикой мужчин, в глазах женщин образ Мин Юэ Чэнь’я значительно улучшился.

Не важно, в какую эпоху, ни одна женщина не хотела делить своего мужа с другой, не говоря уже о других. Этот императорский указ заставил замужних женщин и тех, кто собирались выходить замуж, ощутить яркую зависть к Гу Юнь Яо. Сейчас достойный Император воплотил эту мечту в жизнь, заставив женщин не только восхищаться его мужеством, но и завидовать счастью Гу Юнь Яо.

Вот только те придворные чиновники, что были приверженцами старых традиций, не приняли подобный исход.

«Императорская семья ценит наследников, а у Императора должна быть лишь одна женщина? А что, если эта женщина не сможет родить детей? К тому же, если Император не будет выбирать себе супруг, наши интересы не будут связаны с интересами Императорской семьи…»

Поэтому вскоре после объявления императорского указа огромное количество портретов было доставлено в императорский кабинет Мин Юэ Чэнь’я. Также были и чиновники, которые протестовали в суде. Только Мин Юэ Чэнь уже принял решение. Поэтому, естественно, он не принимал людей, выступающих против его решения. После отсечения голов самым яростным протестующим, вопрос о Мин Юэ Чэнь’е был закрыт. Все увидели методы молодого Императора. Никто не пожелал стукнуться своей горячей головой о меч Мин Юэ Чэнь’я.

______________________________________________________________________________

После выборов весь дворец был занят подготовкой к свадьбе Мин Юэ Чэнь’я. Поскольку это была первая свадьба в жизни Императора, Гу Дэ предложил сделать её пышной и оживлённой. Изначально Мин Юэ Чэнь хотел воспротивится этому, однако не смог переубедить Гу Дэ, который просто махнул слугам, отправляя их готовиться.

В течении всего периода подготовки Мин Юэ Чэнь видел Гу Юнь Яо лишь один раз. Сейчас Гу Юнь Яо была самой счастливой женщиной в Нань Фэн’е! Пока люди как внутри, так и за пределами дворца, завидовали ей, Юнь Яо понимала, что этот брак фальшивый. Это был секрет Мин Юэ Чэнь’я и её.

Гу Юнь Яо никогда не пыталась угадать причину, по которой Мин Юэ Чэнь делал это. Для неё Мин Юэ Чэнь был благодетелем. К тому же, он подарил ей такую хорошую жизнь и в благодарность Гу Юнь Вань решила защищать мин Юэ Чэнь’я во всём, включая его репутацию. Поэтому, когда все уклончиво начинали расспрашивать о ней и Мин Юэ Чэнь’е, Гу Юнь Яо давно подготовила ответ, который не позволял никому найти хоть какой-нибудь подвох.

________________________________________________________________________________

Шёл день за днём. Приближалась и свадьба.

Весь дворец был украшен яркими красными фонарями. Когда наступал вечер, эти фонари зажигались. Если посмотреть на них с высоты, то они казались бесчисленными светлячками, порхающими в ночном небе.

– Ваше Величество, отдохните немного! Завтра ваша свадьба и вам нужно будет встать рано! – Фу Эр стоял рядом с Мин Юэ Чэнь’ем, а когда снаружи не раздался звон, он начал уговаривать Императора.

– Сколько сейчас времени?

– Первый из пяти периодов ночного дежурства (19.00 – 21.00)

– О… А где же Фэн Ци Ци?

– Она скоро прибудет в столицу. В течении одного или двух дней.

– Понял!

Позже Мин Юэ Чэнь лежал в кровати и смотрел на вышивку дракона и феникса на верху балдахина, а на душе у него было несколько неспокойно. В глубине души он таил иллюзии, надеясь, что Фэн Ци Ци сможет приехать в день его свадьбы и остановить её.

«Естественно, это лишь мечта… Ци Ци с Фэн Цан’ом, плюс они привезут своего ребёнка. Такова реальность. Неважно как я мечтаю, я не смогу изменить тот факт, что Ци Ци и Фэн Цан любят друг друга.

Сон, это просто сон…»

Успокаивал себя Мин Юэ Чэнь. До тех пор, пока не прозвенел колокол третьего периода ночного дежурства (23.00-01.00), он не смог заснуть.

________________________________________________________________________________

На следующий день, рано утром, Фу Эр помог Мин Юэ Чэнь’ю подняться с постели и подготовиться. Гу Юнь Яо также начала приготовления. Весь дворец был наполнен радостью. Все чиновники, имевшие чины, пришли во дворец, чтобы поздравить Императора со свадьбой.

Несмотря на то, что Мин Юэ Чэнь женился лишь на Гу Юнь Яо, единственной женщине, однако он дал ей лишь статус супруги. Так, Гу Юнь Яо не имела прав наслаждаться обращением как с Императрицей, а также была лишена ритуала с чиновниками в главном павильоне вместе с Мин Юэ Чэнь’ем. Ей оставалось лишь ждать Императора во дворце Цинлуань.

Цинлуань – зелёная мифическая птица, связанная с Фениксом.

________________________________________________________________________________

Новый Император женился. Главный павильон был наполнен предвкушением. В тот момент, когда люди собрались произнести тост, кто-то пришёл сообщить, что прибыли регент Бэй Чжоу, Принцесса Чжэнь Го, шизи регента, Принц Сяояо и Ванфэй Сяояо, чтобы поздравить со свадьбой.

Услышав, что приехала Фэн Ци Ци, Мин Юэ Чэнь был так взволнован, что половина вина в его кубке расплескалась. Лишь, когда Фу Эр протянул ему чистое полотенце, чтобы вытереть руку, Мин Юэ Чэнь очнулся.

Когда чиновники Нань Фэн’а услышали, что прибыли регент Бэй Чжоу и принцесса Чжэнь Го для поздравлений со свадьбой, все они посмотрели на вход в павильон. Эти двое были провозглашены самыми красивыми мужчиной и женщиной в мире. Люди слышали лишь слухи о них, но никогда не видели их лично, а сейчас такая возможность представилась.

Вскоре после объявления, чиновники увидели, как вошло несколько человек. Первыми, кто предстал перед всеобщим взором, была семья Фэн Цан’а, состоящая из трёх человек.

Мужчина был облачён в белое. Издалека он выглядел словно Бессмертный, а вблизи казался наполовину человеком, наполовину дьяволом. Особым очарованием обладала его пара длинных и узких глаз, которые словно могли забрать у человека душу, заставляя людей лишаться смелости смотреть в них из-за страха, что могут пропасть в них.

Посмотрев на женщину, что издалека казалась огнём, люди подумали, что она страстная личность. Чиновники не ожидали, что когда она приблизится, то окажется утончённой женщиной, подобной фее с Небес.

Появление Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци повергло людей в изумление. Ваньянь Кан и Су Мэй, появившиеся позже, также заставили людей долго говорить о них. Пусть они не были такими яркими, словно пара Фэн, однако мужчина тоже был красив, а женщина прекрасна.

________________________________________________________________________________

– Поздравляю Ваше Величество!

– Благодарю вас! – Мин Юэ Чэнь посмотрел на Фэн Цан’а, а затем на Фэн Ци Ци и, наконец, его взгляд упал на Фэн Сяо, который был на руках Фэн Цан’а. – Сяо’эр тоже приехал?

Мин Юэ Чэнь был крёстным отцом Фэн Сяо. Сейчас, смотря на него, Юэ Чэнь чувствовал себя более живым. Он спустился вниз и взял Фэн Сяо из рук его отца.

– Давненько я вас не видел. Сяо’эр становится всё более и более очаровательным!

Когда чиновники увидели, что Мин Юэ Чэнь так умело держит ребёнка, они не смогли сдержать изумления. Даже Гу Дэ был удивлён, увидев Императора таким, однако помимо удивления, премьер-министр также был очень счастлив.

«Оказывается, Мин Юэ Чэнь очень любит детей! Это очень хорошо, пока он любит детей, кровь Нань Фэн’а сможет продолжить своё существование!»

Откуда Гу Дэ было знать, что причина, по которой Мин Юэ Чэнь любит Фэн Сяо, крайне проста? Просто он был ребёнком Фэн Ци Ци.

Изначально оживлённый банкет стал ещё более шумным из-за прибытия почётных гостей из Бэй Чжоу. Атмосфера всего павильона поднялась до самой высокой отметки, когда Фэн Ци Ци и Фэн Цан доставили подарки.

– Этот подарок, мы попросили специально разработать молодого мастера Гуанхуа для Вашего Величества и супруги Цзинь. Этот набор украшений называется «Павлин, летящий на Юго-Восток» и выполнен он из турмалина, – пока Ци Ци говорила, она показывала этот набор украшений чиновникам.

«Это редкая возможность и как хорошая деловая женщина, я не упущу ни единой возможности продвинуть Тун Бао Чжай и Цзюэ Сэ Фан. Особенно в таком месте! Здесь так много чиновников и аристократов, что грех не покрасоваться работой!»

– Такой красивый!

– Какая прекрасная работа!

– Какая красота!

Самое удивительно в изделиях Тун Бао Чжая было то, что и мужчины, и женщины находили его захватывающим дух после того, как видели их. Более того, ювелирные изделия, которые создавал Тун Бао Чжай, всегда сохраняли свою изначальную форму. На основе оригинальной формы, ювелирные изделия отливались с большим количеством природных материалов, что делало их просто потрясающими.

Набор «Павлин, летящий на Юго-Запад» был полностью сделан из турмалина. В частности, перья павлина в заколке для волос были выполнены из разноцветного турмалина. Они были отполированы до мельчайших деталей, а затем соединены вместе. Это было очень красиво, и не было другого выбора, кроме как влюбиться в этот набор.

Фэн Ци Ци ощутила себя крайне счастливой, когда увидела благоговейный трепет в глазах всех присутствующих. Отложив украшения, она достала великолепный комплект одежды, сшиты в Тун Бао Чжай. Драгоценности были подарены Гу Юнь Яо, а этот комплект одежды был лично разработан Фэн Ци Ци в качестве подарка для Мин Юэ Чэнь’я.

Мин Юэ Чэнь всегда любил пурпурный, поэтому Фэн Ци Ци сделала этот комплект одежды из нескольких слоёв пурпурной парчи. От внешнего слоя к внутреннему шло постоянное наложение пурпурного, цвет переходил от светлого к глубокому, придавая ему более престижный вид.

Все знали, что изделия молодого мастера Гуанхуа были бесценны. Сейчас, когда Мин Юэ Чэнь женился, Фэн Цан и Фэн Ци Ци действительно умудрились попросить его создать подобный уникальный дизайн для Мин Юэ Чэнь’я и Гу Юнь Яо. Этого было достаточно, чтобы выразить свою искренность в поздравлении молодожёнов.

Естественно, эти люди не знали, что знаменитым молодым мастером Гуанхуа на самом деле была Фэн Ци Ци.

________________________________________________________________________________

В этот момент, в своём сердце, Мин Юэ Чэнь чувствовал себя бесконечно счастливым. Это было связано не с чем иным, как с Фэн Ци Ци, ведь она лично сшила для него комплект одежды. Если бы не тот факт, что он всё ещё находился на банкете и вокруг было множество людей, Мин Юэ Чэнь наверняка снял бы свою одежду и облачился бы в этот набор пурпурных одежд, которые Фэн Ци Ци создала для него.

Ваньянь Кан и Су Мэй подарили молодожёнам вырезанного из нефрита льва размером с ладонь, что тоже было бесценно.

Регент Бэй Чжоу и принц Сяояо прибыли поздравить Мин Юэ Чэнь’я с днём его свадьбы, и это действительно потрясло всех чиновников Нань Фэн’а. Хоть чиновники знали, что у Мин Юэ Чэнь’я был союз с Бэй Чжоу, для свержения Си Ци, они всё равно не ожидали, что у Мин Юэ Чэнь’я будут такие хорошие отношения с новой властью Бэй Чжоу.

Дун Лу и Си Ци вошли в историю, поэтому Бэй Чжоу и Нань Фэн стали единственными двумя странами, существующими на материке. Как говорится, одна гора не может содержать двух тигров. Как только Бэй Чжоу сверг Дун Лу, а Нань Фэн сверг Си Ци, некоторые люди начали думать, что, возможно, через десять лет эти две большие страны начнут войну против друг друга.

Одна гора не может содержать двух тигров – на одной территории не может быть двух крайне сильных личностей. Точно так же, как в горах может быть лишь один вожак.

Однако сейчас, когда чиновники увидели их дружбу, все их сомнения рассеялись. По правде говоря, никто не хотел идти на войну. Все надеялись прожить стабильную и счастливую жизнь. Поведение Мин Юэ Чэнь’я после его восхождения на трон, заставило некоторых чиновников неправильно понять его намерения, они подумали, что их монарх обладает честолюбием захватить весь мир. Однако сейчас, когда они увидели их дружбу собственными глазами, они наконец успокоились.

________________________________________________________________________________

Фу Эр подготовил место для Фэн Цан’а и остальных ещё до их прибытия, он оставил для них самые почётные места. Музыка и танцы заиграли в тот момент, когда все четверо заняли свои места.

Некоторое время назад Мин Юэ Чэнь взял Фэн Сяо на руки. Фэн Сяо, казалось, особенно любил своего крёстного, он не плакал и не пищал. Когда Мин Юэ Чэнь дразнил его, малыш смеялся и улыбался. Этот чистый смех был услышан всеми и, как следствие, поднял каждому настроение.

– Похоже, Сяо’эр очень любит меня! – Мин Юэ Чэнь подождал, пока песня и танец закончатся, и только потом вернул Фэн Сяо Ци Ци.

– Ты его крёстный отец, поэтому, естественно, что он любит тебя!

Мин Юэ Чэнь был очень доволен ответом Фэн Ци Ци.

«Хоть мы не можем быть вместе в этой жизни, я всё ещё могу быть крёстным отцом для её детей, и эти отношения позволят нам всегда быть на связи.»

Вокруг было много людей, поэтому Мин Юэ Чэнь не стал долго разговаривать с Фэн Ци Ци и, вернувшись в своё кресло Дракона, уставился на поющих и танцующих на сцене, демонстрируя поведение новобрачного Императора.

________________________________________________________________________________

Гу Дэ был единственным, кто постоянно смотрел на Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, сидевших перед ним.

Гу Дэ уже успел получить письмо Гу Юнь Вань. В письме она упоминала ситуацию Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци. Юнь Вань также упомянула Ребёнка Гу внутри тела Фэн Сяо. Гу Дэ знал, что в этот раз супруги Фэн пришли чтобы вылечить Гу в своём сыне. Премьер-министр ранее посмотрел на Фэн Сяо и обнаружил, что тот, и правда был таким же милым и очаровательным, каким его описывала Гу Юнь Вань.

«Действительно жаль, что у такого маленького ребёнка внутри есть Гу.

Но, что удивительно, так это то, что Фэн Сяо кажется несколько другим. Обычно люди, у которых внутри Гу, показывают несколько нездоровое состояние. И не важно, цвет лица или зрение – что-то должно выдавать неправильность. Даже взрослые подвержены этому, не говоря уже о ребёнке.

У детей изначально слабая сопротивляемость, поэтому, если кто-то отравит их Гу, их выносливость становится ещё хуже. Я раньше уже сталкивался с детьми, которых отравили Гу. Все они были истощены и выглядели маленькими. Более того, они были удручены и подавлены и беспрестанно плакали.

Удручён и подавлен – в подавленном состоянии.

Однако, это не проявилось в Фэн Сяо.» – Гу Дэ ещё раз посмотрел на Фэн Сяо и убедился, что малыш был пухлым и здоровым. «Он очень мил и очарователен, неужели он и правда отравлен Гу?»

В сердце Гу Дэ возникли сомнения, однако он не высказал их, ведь сейчас находился на дворцовом банкете по случаю свадьбы мин Юэ Чэнь’я.

В главном павильоне было оживлённо. Неясная улыбка Мин Юэ Чэнь’я в ослепительном свете казалась необычайно загадочной. Пусть его глаза следили за пением и танцами на сцене, на самом деле он всё это время смотрел на Фэн Ци Ци.

/Прим. пер.: Да здравствует косоглазие! /

«После такой долгой разлуки, она стала ещё более красивой. Каждый нахмуренный взгляд и каждая улыбка выдают её благородство. Даже если она просто сидит, это самое прекрасное, что происходит на сцене.

Однако рядом с ней уже есть мужчина. Тот, кого я никогда не смогу заменить! Это лишь упущенный мною шанс всей жизни!»

Даже несмотря на то, что в глубине души Мин Юэ Чэнь надеялся, что время застынет в этот момент, однако хорошие времена всегда заканчивались быстро. После того, как банкет закончился, Мин Юэ Чэнь’ю пришлось отправится во дворец Цинлуань.

Прежде чем уйти, Мин Юэ Чэнь ещё раз внимательно посмотрел на Фэн Ци Ци, словно пытался выгравировать её улыбку в своём сердце.

– Отправляемся во дворец Цинлуань… – раздался голос Фу Эра.

Мин Юэ Чэнь, казалось, услышал долгий вздох повисший в воздухе. Он поднял голову, однако никого не увидел, лишь лёгкий ветерок дул ему в ухо.

«Может быть, ветер сжалился над моей печалью? Поэтому он так долго вздыхает?»

Во дворце Цинлуань Гу Юнь Яо была одета в свадебное платье мандариново-красного цвета и тихо сидела в комнате.

Сквозь красную вуаль Гу Юнь Яо смутно видела обстановку комнаты. Поскольку она была супругой Цзинь, а не Императрицей, она не могла использовать ярко-красный цвет. Даже если она вышла замуж, Гу Юнь Яо могла носить лишь мандариново-красный цвет. Однако в душе была довольна и этим.

«Этот брак изначально был притворством и раз это обман, мне нет никакой необходимости заботиться о подобных вещах.»

Гу Юнь Яо не знала, как долго ждала, того пока голос «Император прибыл» не донёсся до её ушей. Дворцовые служанки быстро приблизились к двери и, приклонив колени, поприветствовали Императора. Мин Юэ Чэнь был не очень многословен и сказал лишь «встать», чтобы заставить их уйти, оставляя лишь Фу Эра.

– Да здравствует Ваше Величество!

– Хм! Сними вуаль и съешь что-нибудь. Ты, должно быть, очень голодна, – Мин Юэ Чэнь не стал снимать вуаль для Гу Юнь Яо. Вместо этого он сел и налил себе чаю.

В глубине души Мин Юэ Чэнь всё ещё упрямо настаивал на том, что одно сердце предназначено для одного человека.

«Моё сердце отдано Фэн Ци Ци, поэтому абсолютно невозможно поместить туда другую. Сейчас я взял себе императорскую супругу, лишь потому что это мой долг перед страной. Это было не моё желание. Более того, я не стану проводить свадебную церемонию до конца и пить брачную чашу вина с Гу Юнь Яо. Не говоря уже о завершении брачной ночи.»

После того, как Гу Юнь Яо сняла вуаль, она подошла к Мин Юэ Чэнь’ю и поприветствовала его.

– Садись!

После того, как Гу Юнь Яо села, Фу Эр подошёл к кровати и, взяв белую атласную ткань, вытащил из рукава фарфоровую бутылочку и что-то брызнул на эту ткань.

Увидев, что делает Фу Эр, Гу Юнь Яо немного удивилась, однако это не означало, что она ничего не поняла. Ещё до свадьбы дворцовая служанка научила её этому знанию. Просто увидев, как Фу Эр сейчас делает это, Гу Юнь Яо покраснела.

Когда Фу Эр закончил и удалился, Мин Юэ Чэнь заговорил:

– Ну как? Всё ещё не привыкла к этому, верно?

– У этой подданной дела идут очень хорошо. Благодарю Ваше Величество за заботу!

Когда Гу Юнь Яо произнесла эти слова, Мин Юэ Чэнь понял, что нашёл самого подходящего человека.

«Гу Юнь Яо очень умна, однако её ум отличается от бахвальства других людей и ещё много. Она понимает, что нельзя делать и что нельзя говорить.»

Смотря на её молодое лицо перед собой, Мин Юэ Чэнь слегка кивнул:

– Хорошо, что тебе нравится это! Чжэнь не будет сильно задерживать тебя. Через несколько лет Чжэнь найдёт подходящее время, чтобы устроить твою фальшивую смерть. Ты получишь новую личность и сможешь уйти из Императорского дворца, чтобы начать новую жизнь.

Чего Гу Юнь Яо не ожидала, так этого того, что Мин Юэ Чэнь продумал каждый свой шаг. «От выборов супруг до огромной свадьбы, и даже моё будущее. Так, мне нужно лишь следовать его приказам и сотрудничать с его действиями. Только, я не понимаю, почему Его Величество так поступает! Разве он не Император? Весь мир принадлежит ему. Если он не хочет брать Императрицу или супруг, почему он сам не может решить этот вопрос?!»

Мин Юэ Чэнь, казалось, заметил недоумение Гу Юнь Яо и поставил чашку на стол.

– Не знаю, слышала ли ты когда-нибудь поговорку «Когда в Цзянху, человек не в силах действовать согласно своим желаниям». На самом деле, подобная неспособность действовать в соответствии со своими желаниями есть не только в Цзянху. Такие люди, как Чжэнь, которые стоят на вершине, имеют множество ограничений. Император – не тот человек, который может делать всё, что ему заблагорассудится. Много раз у Чжэнь’я не было выбора, кроме как сделать то, что ему не нравилось, – говоря это, Мин Юэ Чэнь подумал о Фэн Ци Ци.

«В любом случае, она пришла сегодня и даже подарила подарок, который создала сама. Это уже огромное удовольствие для меня.»

Гу Юнь Яо не знала, о чём думал Мин Юэ Чэнь. В этот момент она отчётлива увидела улыбку на губах Мин Юэ Чэнь’я. Эта улыбка казалась редкой для девушки. По крайней мере, когда Юнь Яо встречалась с Мин Юэ Чэнь’ем, она никогда не видела такой отчётливой улыбки на его лице.

«Кому же предназначается эта улыбка?»

После того, как Мин Юэ Чэнь закончил говорить, Гу Юнь Яо ощутила некую симпатию к этому Молодому Императору, сидящему перед ней.

«Мир думает, что Всевышний – это не кто иной, как Император. Однако я не вижу ни малейшей радости и счастья на лице Его величества. Вместо этого, я ощущаю тяжёлую ответственность и давление лежащие на нём.

Его улыбка… Должно быть, он вспомнил кого-то или что-то. Человек, который смог сделать Его Величество таким счастливым, должно быть занимает очень важное положение в его сердце. Только я ничего не понимаю, если она ему нравится, почему они не вместе? Дело в статусе или чём-то ещё?»

Мин Юэ Чэнь был таким умным, как он мог не понимать, о чём думает Гу Юнь Яо?

«Гу Юнь Яо всего пятнадцать, и она всё ещё пребывает в невинном возрасте. Я не должен позволить ей упасть в этот тяжёлый водоворот.»

– Давай выпьем! Чжэнь очень хочет выпить сегодня! – Мин Юэ Чэнь приказал Фу Эру принести кувшин вина. В этот день ему вдруг захотелось напиться, и он даже не стал дожидаться, пока ответит Гу Юнь Яо, сразу же начав пить вино.

В этот момент атмосфера в комнате стала особенно странной. Гу Юнь Яо сидела рядом с Мин Юэ Чэнь’ем и смотрела, как тот напивается большими глотками, не в силах произнести ни слова утешения.

«Я для Его Величества никто и не могу помочь ему справиться с болью. Вместо действий мне лучше спокойно сидеть и присматривать за ним, пока он напивается.»

Как и ожидалось, выпив кувшин вина, Мин Юэ Чэнь был пьян в стельку. Изначально он хорошо переносил алкоголь, но сегодня почему-то так сильно опьянел. Фу Эр и Гу Юнь Яо помогли Мин Юэ Чэнь’ю добраться до кровати. Фу Эр лично раздел Императора и накрыл его одеялом.

– Супруга, видите ли, Его Величество напился… – выражение лица Фу Эра отражало некую неловкость.

«Должен ли я позволить Гу Юнь Яо спать с Его Величеством в одной кровати? Не превратиться ли из-за этого обман в реальность?»

– Евнух Фу, я просто посижу в стороне! Боюсь, что Император ночью захочет попить воды!

Гу Юнь Яо была так заботлива, что Фу Эр довольно кивнул.

«Похоже, Его Величество действительно выбрал умную и сообразительную девушку. Надеюсь, она никогда не измениться.»

– Евнух Фу, вы тоже садитесь! – Гу Юнь Яо жестом показала Фу Эру присесть и посмотрела на лицо спящего Мин Юэ Чэнь’я. – Евнух Фу, я слышала, что Его Величество очень хорошо переносит спиртное. Почему же сегодня он пьян после всего лишь одного кувшина?

Фу Эру было трудно ответить на этот вопрос.

«Должен ли я рассказать Гу Юнь Яо, что Его Величество напился от тоски?»

После долгих раздумий, Фу Эр спокойно ответил:

– Его Величество выпил много вина на банкете. К тому же, на пустой желудок легко напиться.

– О… – Гу Юнь Яо не была глупой. Она поняла, что ответ Фу Эра был лишь половиной и восхитилась преданностью Фу Эра к Мин Юэ Чэнь’ю.

– Ци Ци, не уходи… – как раз в этот момент, Мин Юэ Чэнь нахмурился и произнёс имя Фэн Ци Ци. – Ци Ци, я сделал лишь один неверный шаг, Ци Ци…

Сомнения в сердце Гу Юнь Яо только что получили ответ от говорящего во сне Мин Юэ Чэнь’я.

«Ци Ци? Может ли быть, что эта та самая женщина, которая живёт в самом сердце Мин Юэ Чэнь’я?»

________________________________________________________________________________

В эту ночь спящий Мин Юэ Чэнь нёс чушь, а Гу Юнь Яо и Фу Эр охраняли его. Когда наступило утро, Мин Юэ Чэнь медленно открыл глаза. У него была небольшая головная боль, а солнечный свет из окна слишком сильно слепил глаза. Выждав некоторое время, Мин Юэ Чэнь привык к нему.

– Ваше Величество, вы проснулись? – Фу Эр услышал шорох на кровати и быстро приблизился к ней.

– Фу Эр, Чжэнь хочет принять ванну!

– Есть! – Фу Эр немедленно отправился готовить всё.

Вскоре после этого, Мин Юэ Чэнь лежал в тёплом бассейне. Температура воды была немного горячей, однако эта была именно та температура, которая нравилась ему. Мин Юэ Чэнь закрыл глаза и прислонился к бассейну:

– Чжэнь не сделал вчера ничего необычного?

– Нет. Супруга Цзинь заботилась о вас, и этот раб тоже охранял вас! Однако… – сказав это, Фу Эр заколебался, но в итоге рассказал Мин Юэ Чэнь’ю о его разговорах во сне. – Вы звали Фэн Ци Ци.

– Она слышала?

– Она слышала, но ничего не сказала.

– Ха… Фу Эр, Чжэнь хочет немного побыть один.

Услышав это, Фу Эр отступил. В огромной комнате остался лишь Мин Юэ Чэнь. Он нырнул в бассейн и окунулся в горячую воду, отчего ему показалось, что он вновь оказался в материнской утробе. Эта тёплая вода окутала всё его тело, заставляя расслабиться.

«Я на самом деле напился и произносил имя Фэн Ци Ци…» – Мин Юэ Чэнь закрыл глаза, вспоминая события прошлой ночи. Один за другим из его рта вырывались пузырьки и на поверхности воды всплыла целая тучка пузырьков. Они расползлись от центра бассейна, рисуя круги, похожие на годовые кольца, устремлявшиеся к берегу.

– Буль, буль… – Мин Юэ Чэнь внезапно вынырнул из воды и встал в середине бассейна. Вода, от которой вверх тянулся горячий пар, доходила ему до таза. Его волосы намокли и прилипли к сильной спине. Капли воды стекали по его спине к ягодицам, а затем падали в воду.

Солнечный свет проникал в окно и падал на воду. Мин Юэ Чэнь стёр капли воды с лица. Упущенные капли скатились по его щекам к подбородку. Они собирались в каплю, которая искрилась в солнечном свете, отказываясь падать.

«Отпусти! Мин Юэ Чэнь! Не связывайся больше с тем счастьем, которое ты не можешь получить! Один из нас должен быть счастлив! Если есть лишь один выбор, то я предпочту, чтобы она была счастлива вечно!»

Мин Юэ Чэнь тайно произносил эти слова про себя, а закончив, яростно подплыл к краю бассейна и взобрался на пол.

– Фу Эр, пусть слуги подготовятся! Чжэнь хочет поехать в резиденцию премьер-министра! – Мин Юэ Чэнь вытер воду со своего тела, а переодевшись, покинул дворец Цинлуань.

Выждав, пока Мин Юэ Чэнь уйдёт, во дворец зашли старшие дворцовые служанки. Она взяли белую атласную ткань, на который была кровь, и, вновь и вновь поздравляя Гу Юнь Яо, ушли. В одно мгновение все во дворце узнали, что Император и супруга Цзинь закрепили свой брак.

«Возможно, совсем скоро во дворце родиться маленький принц или принцесса!»

________________________________________________________________________________

После прибытия в столицу Нань Фэн’а Фэн Цан, Фэн Ци Ци, Ваньянь Кан, Су Мэй и Цзинь Мо остановились в резиденции премьер-министра. Это была не идея Гу Дэ, а решение Гу Юнь Вань. В связи с этим, Гу Дэ не выразил никаких протестов. Всё было прекрасно, пока это нравилось его дочери.

– Папа, помоги Фэн Ци Ци!

У Гу Дэ было три для выходных из-за женитьбы Мин Юэ Чэнь’я, поэтому ему не нужно было вставать рано, чтобы ходить в суд. Как только премьер-министр утром встал, к нему тут же пристала Гу Юнь Вань. Она хотела, чтобы он вылечил Гу в Фэн Сяо.

– Негодница, у меня болит от тебя голова!

У Гу Дэ была лишь одна дочь, да и та так долго отсутствовала. Когда она вернулась, у них не было возможности провести время вместе как отец и дочь, ведь вместо этого она пыталась защитить чужаков, что заставляло Гу Дэ ревновать.

– Папа, у тебя болит голова? Я сделаю тебе массаж! – Гу Юнь Вань быстро помогла Гу Дэ сесть, а затем положила свои маленькие ладошки на его виски, начиная нежно массировать их. – Пап, как? Хорошо?

– Хм, неплохо! – Гу Дэ с улыбкой прикоснулся к своему подбородку, наслаждаясь массажем. – Как хорошо иметь дочь! Моя дочь заботлива!

– Хорошо, что папе это понравилось! Да, кстати, пап, что за Гу Юнь Яо? Когда у тебя появилась приёмная дочь? Почему я не знала? – Гу Юнь Вань массировала виски премьер-министру, пока изливала все вопросы, которые вводили её в замешательство все эти дни.

Услышав это, Гу Дэ вздохнул.

«Как я могу рассказать другим о мыслях Мин Юэ Чэнь’я?» – однако, смотря на свою дочь, Гу Дэ испытал некое сожаление. «Однажды я хотел сыграть роль свахи для Вань’эр и Мин Юэ Чэнь’я. Но эти двое не чувствуют влечения друг к другу. Без чувств, лаже если я буду помогать им, это ни к чему не приведёт…»

– Папа, скажи что-нибудь!

– Я совсем недавно удочерил её. Я ощутил, что она умный ребёнок, поэтому принял её как свою приёмную дочь.

– О… – протянула Гу Юнь Вань.

Гу Дэ подумал, что его дочь сожалеет о том, что подняла вопрос о любви и немного ревнует Мин Юэ Чэнь’я из-за его свадьбы. Премьер-министр в тайне восхитился и хотел продолжить сводить Юэ Чэнь’я и Гу Юнь Вань, однако не ожидал, что его дочь скажет такое.

– Папа, раз ты смог принять незнакомку как приёмную дочь, то почему бы тебе не принять и Фэн Ци Ци в качестве приёмной дочери? Так, если ты будешь думать о Фэн Ци Ци как о человеке нашего племени Цян, то сможешь помочь вылечить Гу в Фэн Сяо!

Выслушав это, взвинченное сердце Гу Дэ всего мгновение назад было похожее на мяч, сейчас резко сдулось:

– Негодница, неужели Фэн Ци Ци так велика? Почему ты всегда помогаешь чужим?

– Ци Ци не чужая! Она моя младшая сестра! Принцесса Мин Юэ признана моей приёмной матерью, поэтому Фэн Ци Ци – это моя, Гу Юнь Вань, младшая сестра! Поскольку у неё есть проблема, естественно, я должна помочь!

Слова Гу Юнь Вань были логичными и чёткими, отчего у Гу Дэ разболелась голова:

– Дружба – это одно, но правила племени изменить нельзя! Твой отец – это вождь племени Цян. Если я сделаю исключение, что скажут люди племени? Как я потом буду управлять племенем Цян?

– Папа… – Гу Юнь Вань понимала, что Гу Дэ говорит правду, но она просто хотела помочь Фэн Цан’у и остальным настолько, насколько это возможно.

– Мастер, Мисс, прибыл Его Величество, – в этот момент в комнату торопливо вошёл домоправитель.

Как только Гу Дэ услышал, что пришёл Мин Юэ Чэнь, он озадачился.

«В первый день после свадьбы Его Величество не стал оставаться в компании Гу Юнь Яо во дворце Цинлуань, а пришёл сюда?»

Несмотря на своё замешательство, Гу Де быстро встал и подошёл к двери, чтобы поприветствовать Мин Юэ Чэнь’я. Гу Юнь Вань давно не видела Мин Юэ Чэнь’я, поэтому пошла за своим отцом.

– Ваше Величество…

– Дядя Гу Дэ, сегодня нет никакого Величества, есть только я.

Слова Мин Юэ Чэнь’я заставили Гу Дэ улыбнуться:

– Пожалуйста… – Гу Дэ пошёл первым, а Мин Юэ Чэнь следом за ним.

– Мин Юэ Чэнь, поздравляю! – когда Гу Юнь Вань увидела Мин Юэ Чэнь’я, она хлопнула его по плечу. – Почему ты убежал от своей молодой жены? Разве супруга Цзинь не рассердится?

– Вань’эр! Не будь такой невежливой! – Гу Дэ быстро открыл Гу Юнь Вань, когда она так заговорила с Мин Юэ Чэнь’ем. Однако в его словах не было упрёка, лишь сильное баловство.

– Папа, он же сказал, что сегодня нет ни Император, ни Его Величества, а есть лишь он! Правильно, Мин Юэ Чэнь?!

– Правильно! Это я и правда сказал.

– Император, она избалована этим и не следует правилам. Вы не должны винить её.

«Увидев» взаимодействие между Гу Юэ Вань и Мин Юэ Чэнь’ем, Гу Дэ был счастлив, и немного обеспокоен.

«Мин Юэ Чэнь относится к Гу Юнь Вань по-другому. Однако это скорее дружба между приятелями, а не любовь между мужчиной и женщиной. К тому же, Вань’эр слишком беззаботна. Она ещё не посвящена в вопросы любви и это очень расстраивает меня, её отца.

К тому же, личность Вань’эр очень неудобна. Она Вдовствующая Императрица Нань Фэн’а, и может считаться Матерью-Императрицей Мин Юэ Чэнь’я. Стереть это прошлое невозможно.

Даже если Вань’эр всё ещё чистая и непорочная девушка, титул “Вдовствующая Императрица” уже сломил удачу моей дочери в любви. Следует ли она за Мин Юэ Чэнь’ем или выйдет замуж за кого-то другое, это будет не совсем правильным. Я очень обеспокоен счастьем моей единственной дочери, однако сделать ничего не могу. Лишь позволить природе идти своим чередом.»

Позволить природе идти своим чередом – плыть по течению.

– Папа, ты не можешь немного расслабиться? Вы дворе так долго были Императором и министром при дворе, так почему теперь, когда вы здесь, вы всё ещё продолжаете оставаться ими? Это неудобно!

– Дядя Гу Дэ, Вань’эр права! При дворе я – Император, а ты – министр, однако разве не утомительно всё ещё оставаться Императором и министром в резиденции премьер-министра? Может быть, дядя Гу Дэ хочет лишить меня единственного места для отдыха?

Тон Мин Юэ Чэнь’я заставил Гу Дэ рассмеяться.

«Поскольку Мин Юэ Чэнь рассматривает мою резиденцию как место, где он может отдохнуть, это должно быть для меня честью!»

– Чэнь’эр, пойдём!

«Чэнь’эр» напомнило Мин Юэ Чэнь’ю его детство.

«Гу Дэ часто называл меня так. Кажется, после того, как я стал Императором, я ни от кого не слышал этого. Иметь старшего, который может называть тебя так, показывая своё беспокойство словами, действительно то, что нужно лелеять.»

Поскольку Мин Юэ Чэнь пришёл, Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци и других тоже пригласили.

– Фэн Цан, давно не виделись! А-Кан, я слышал ты женился, поздравляю! – увидев друзей из Бэй Чжоу, Мин Юэ Чэнь пришёл в хорошее настроение.

Ваньянь Кан с улыбкой подошёл и легонько ударил Мин Юэ Чэнь’я:

– Ты тоже неплох! А ещё у тебя красивая женщина! Сегодня твой первый день в браке, так почему ты оставил свою красавицу и приехал сюда? Потому что ты хотел увидеть нас?

Необдуманные слова Ваньянь Кана заставили Мин Юэ Чэнь’я растеряться, не зная смеяться ему или плакать:

– Друзья приезжают издалека, это же радость! Вы, ребята, проделали весь этот путь к моей свадьбе, естественно, я должен выступить в роли хозяина!

– Отлично! – Ваньянь Кан подвёл Су Мэй к Мин Юэ Чэнь’ю и представил её. – Это моя жёнушка!

«Жёнушка» - так в народе обращались к жене. Мин Юэ Чэнь не ожидал, что Ваньянь Кан, Принц, на самом деле будет использовать это слово, чтобы представлять Су Мэй. Увидев эту пару влюблённых, Юэ Чэнь был по-настоящему счастлив за Ваньянь Кана, однако он испытывал не только счастье, но и лёгкую печаль.

«Все разбились на пары, и лишь я остался один. Неужели судьба играет против меня?»

– Агу-ба… – «залепетал» ребёнок в руках Фэн Ци Ци. Казалось, он был особенно счастлив, когда видел Мин Юэ Чэнь’я. Маленькие ручки мелькали в воздухе, а пухлые пальчики походили на зрелые бобы.

– Фэн Сяо всё ещё самый умный, понял, что крёстный отец придёт! Дай крёстный отец обнимет тебя! – Мин Юэ Чэнь подошёл к Фэн Ци Ци и протянул руки, однако его глаза продолжали смотреть на Ци Ци.

«Она не изменилась. Всё ещё так прекрасна, словно утренняя роса, чистая и блестящая. Рождение ребёнка не изменило её. Напротив, придало лишь материнский блеск, заставляя людей ещё сильнее влюбляться в неё…»

– Йя-йя… – как только Фэн Сяо начал «говорить» в объятьях Мин Юэ Чэнь’я, Юэ Чэнь сразу опустил голову.

Взгляд больших красивых глаз Фэн Сяо блуждал по лицу крёстного отца, и его взгляд был полон любопытства. Мин Юэ Чэнь изначально не испытывал особых чувств к детям, однако Фэн Сяо очень отличался от обычных детей.

Во-первых, Фэн Сяо был очень очаровательным и симпатичным. Он был красивым, не плакал и всегда улыбался. Наблюдать за ним всегда было радостно, и вторая, самая важная причина заключалась в том, что Фэн Сяо был сыном его любимой женщины. Мин Юэ Чэнь мог видеть тень Фэн Ци Ци на Фэн Сяо.

– Сяо’эр, разговаривает с крёстным отцом? Сяо’эру нравится крёстный отец?

– Уу… ке-ке… – Фэн Сяо схватил свисающие волосы Мин Юэ Чэнь’я и накрутил их на свой белый палец. Своими действиями он прямо дал понять Мин Юэ Чэнь’ю, что он очень нравится ему.

Действия Фэн Сяо заставило Фэн Цан’а, его отца, съесть полную банку уксуса.

«Обычно этот негодник, Сяо’эр, никогда так счастливо не улыбается, так почему делает это когда видит Мин Юэ Чэнь’я? Он и правда кто-то, кто ест внутри, желая выйти наружу!»

Есть внутри, желая выйти наружу – кусать руку, которая вас кормит.

Гу Дэ стоял в стороне. Лишь когда он увидел, как Мин Юэ Чэнь смотрит на Фэн Ци Ци, премьер-министр внезапно всё понял.

«Так, Мин Юэ Чэнь делал всё это ради неё?!»

Этот вывод заставил Гу Дэ оцепенеть на целых десять секунд, прежде чем прийти в себя. Он был слишком изумлён.

«Оказывается, что женщина, которой восхищается Мин Юэ Чэнь – это Фэн Ци Ци?! Замужняя женщина, Ванфэй регента Бэй Чжоу? Как эта новость может не шокировать?!

Неудивительно, что Мин Юэ Чэнь создал Гу Юнь Яо, которую я признал своей дочерью, а потом он объявил, что гарема не будет. Может быть, это была отвлекающая тактика? Он сделал всё это из-за Фэн Ци Ци?»

Мгновение Гу Дэ не мог принять этот вывод.

«Прослеживая истоки этих злополучных отношений, следует сделать вывод, что всё произошло в Си Ци, в то время, когда Фэн Ци Ци ещё не вышла замуж. Неудивительно, что вскоре после восхождения на престол Мин Юэ Чэнь отправился в Бэй Чжоу. Неудивительно, что он послал войска в Си Ци, когда на Бэй Чжоу напали с трёх сторон. Он должен был знать, что Нань Фэн был тогда нестабилен, и отправка войск была большим риском. В случае поражения была опасность уничтожения нашей страны. Даже несмотря на то, что в конечном итоге мы победили.»

Гу Дэ не знал, как описать свои чувства в этот момент. Он проста схватил Гу Юнь Вань и утащил её в сторону для допроса:

– Ты знала?

– О чём, папа?

– О том, что Его Величеству нравится Фэн Ци Ци.

– Знала! – Гу Юнь Вань озадаченно посмотрела на Гу Дэ. – Что-то не так? Фэн Ци Ци такая красивая и такая очаровательная. Если бы я была мужчиной, она бы мне тоже понравилась!

– Глупая! – Гу Дэ указал на Гу Юнь Вань, и его пальцы дрожали. Наконец, он вздохнул и опустил руку.

– Что случилось, папа? – Гу Юнь Вань не понимала, почему Гу Дэ так взволнован.

– Ты не понимаешь! Люди Мяо славятся своей верностью. Семья Мяо – большая семья в племени Цян, однако население так не процветает. Причина в том, что семья Мяо рождает преданных людей на протяжении многих поколений. Все люди Мяо имеют лишь одного спутника жизни и верны ему всю оставшуюся жизнь.

– Мать Его Величества, Мяо Чу Юнь, приехала в Императорский дворец именно потому, что влюбилась в Императора. В итоге, то, что она получила было предательством и обманом. Мин Юэ Чэнь унаследовал свою верность от матери. Он будет продолжать любить лишь одну женщину. Если бы Мин Юэ Чэнь был обычным человеком, то всё было бы в порядке, однако он – Император страны. Этого нельзя было допустить! – сказал Гу Дэ.

Гу Юнь Вань постепенно поняла тревогу своего отца.

– Папа, это не настолько плохо, как ты говоришь! Мин Юэ Чэнь также является потомком предыдущего Императора, а предыдущий Император был человеком действительно неразборчивым в связях …

– Нет. Мин Юэ Чэнь не такой человек.

«Мысли Мин Юэ Чэнь’я о браке с Гу Юнь Яо – лишь “прикрытие”, чтобы обмануть подданных всей страны.» – этот факт заставил Гу Дэ раскаяться. «Если бы я узнал обо всём раньше, то не стал бы так торопиться и заставлять Мин Юэ Чэнь’я выбирать себе супруг. Сейчас это и правда превратило ум в глупость. Упрямый нрав Мин Юэ Чэнь’я был очень похож на характер Мяо Чу Юнь.»

Превратить ум в глупость – перехитрить самого себя.

________________________________________________________________________________

Когда Гу Дэ и Гу Юнь Вань вернулись, Мин Юэ Чэнь всё ещё держал Фэн Сяо на руках. С точки зрения Гу Дэ, Мин Юэ Чэнь был похож на любящего отца, держащего на руках ребёнка. Словно это был ребёнок не Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, а его и Фэн Ци Ци.

Увидев эту сцену, Гу Дэ вздохнул.

«Похоже, Мин Юэ Чэнь уже глубоко влюблён. Но, если всё продолжится в том же духе, разве у Нань Фэн’а будет преемник?»

– Дядя Гу Дэ, подойди посмотри на моего крёстного сына Фэн Сяо! – Мин Юэ Чэнь позвал Гу Дэ подойти и осторожно вложил Фэн Сяо в руки Гу Дэ. – Разве мой крёстный сын не крайне очарователен?

– Ке-ке… ууя… – увидев, что человек, который держит его, изменился, Фэн Сяо закатил свои больших глаза. Малыш посмотрел на лицо Гу Дэ и замахал своими маленькими ручками, словно приветствуя премьер-министра.

Этот ребёнок был таким очаровательным, что на лице Гу Дэ наконец появилась улыбка:

– Он и правда очень очарователен!

– Только у такого очаровательного ребёнка в теле есть Ребёнок Гу, и в будущем он будет страдать от яда Гу. Дядя ГУ Дэ, тебе не кажется, что это слишком жестоко? – Мин Юэ Чэнь вложил свой палец в маленькую ручку Фэн Сяо, а Фэн Сяо взял его палец и потянул его себе в рот.

– Он грязный, ты не можешь его есть! – Мин Юэ Чэнь забрал свой палец и взял маленькую ручку Фэн Сяо. – Сяо’эр, это дедушка Гу! Давай, поздороваемся с дедушкой Гу!

Фэн Сяо посмотрел на Мин Юэ Чэнь’я, снова повернулся к Гу Дэ:

– Ах-а… – вырвалось из его маленького рта.

Услышав это, Мин Юэ Чэнь громко рассмеялся:

– Смотри, Сяо’эр зовёт тебя!

– Хе-хе… – смеяться для Гу Дэ в этот момент было не правильным, но и не смеяться тоже было неправильным.

После подтверждения того, что возлюбленной Мин Юэ Чэнь’я была Фэн Ци Ци, Гу Дэ смог чётко увидеть всё это.

«Мин Юэ Чэнь так старается сейчас, надеясь вылечить Гу в Фэн Сяо. Он и правда увлечён до крайности! Очевидно же, что эта женщина замужем за другим, но он всё равно пытается помочь её ребёнку всем сердцем и душой. Да, я и правда не знаю, стоит ли Мин Юэ Чэнь’ю делать всё это…»

– Премьер-министр Гу, я Фэн Цан! – Фэн Цан, который до этого молчал, вместе с Фэн Ци Ци подошёл к Гу Дэ. – Если вы поможете нашему ребёнку избавиться от яда Гу, пока я могу сделать это, даже если это звезда с неба, я сделаю для вас всё!

Гу Дэ раньше уже слышал о Фэн Цан’е. Премьер-министр знал, что этот мужчина был драконом среди людей, и был равен Мин Юэ Чэнь’ю. После того, как Гу Дэ в живую увидел Фэн Цан’а, хоть он и благоволил Мин Юэ Чэнь’ю, но всё равно признавал, что Фэн Цан был ещё лучше.

«Дух этого мужчины очень силён, можно ощутить эту ауру, просто стоя рядом с ним.»

– Регент преодолел весь этот путь, чтобы избавить маленького шизи от яда Гу. Этот старик знает об этом от Вань’эр, однако у племени Цян есть свои правила. Я не могу игнорировать правила племени из-за личных чувства. Регент, пожалуйста, не усложняйте жизнь этому старику.

Гу Дэ очень чётко сказал, что неважно, кем был Фэн Цан, неважно, какие взаимоотношения были между Гу Юнь Вань и Фэн Ци Ци, или насколько Мин Юэ Чэнь хотел помочь, правила были правилами и не должны были меняться из-за проведения людей.

Фэн Цан и Фэн Ци Ци очень хорошо понимали этот момент:

– Премьер-министр, я не заставляю вас нарушать правила племени. Я просто хочу найти решение. Мисс Малышка Вань упоминала условия племени Цян, для излечения Гу. Мы должны пройти через три испытания: взобраться на гору кинжалов, пройти через море пламени и войти в озеро Дракона. Пока вы можете вылечить Сяо’эра, то не важно будет ли это десять испытаний, не говоря уже о трёх, я, Фэн Цан, никогда не нахмурюсь!

Слова Фэн Цан’а были громкими и мужественными. Гу Дэ восхитился этим дьявольски красивым мужчиной.

«Даже если Фэн Цан выглядит молодо, я верю, что он тот человек, который сдержит своё слово. Как может, всемогущий и знаменитый во всём мире, мужчина оказаться трусливой крысой?!»

– Хорошо! Регент так прямолинеен, что этот старик тоже не будет ничего скрывать. Мир знает, что мы, люди Цян, отлично умеем использовать Гу. С самого начала истории народ племени Цян начал воспитывать Гу. Если это яд Гу, вы можете найти спасение в племени Цян, однако у нас тоже есть свои правила.

– Из-за того, что выращивание Гу никогда не разглашается посторонним, яды Гу знают лишь люди племени Цян. Из уважения к людям племени, мы не так просто помогаем чужакам излечивать яды. Чтобы вылечить яд, вы должны пройти три испытания. Как мы только что и сказали, это поднятие на гору кинжалов, прохождение через море пламени и вхождение в озеро Дракона.

– Лишь пройдя три испытания и найдя тысячелетнего осётра в озере Дракона, мы можем помочь чужакам вылечить Гу. За сотни лет лишь горстка людей прошла три этих испытания. В итоге, в озере Дракона похоронено множество людей. Если регент хочет вылечить Гу в маленьком шизи, то, пожалуйста, подумайте хорошо. Жизнь – это не детская игра!

– Не нужно так думать! Я пришёл, чтобы вылечить Гу в Сяо’эре. Я пройду все эти три испытания, какими бы трудными они не были! – твёрдо сказал Фэн Цан.

Гу Дэ кивнул:

– Раз регент уже готов, тогда давайте завтра отправимся на гору Белой птицы!

Гора Белой птицы была местом нахождения племени Цян. Она располагалась на юго-западе Нань Фэн’а, в полумесяце от столицы. Горная дорога туда была неровной и очень трудной для передвижения. Плюс сейчас была весна и дожди шли достаточно обильно. Просёлочная дорога, пропитанная дождём, стала грязной и идти по ней было ещё труднее. Однако раз Фэн Цан приехал, Гу Дэ должен был отвезти их на гору Белой птицы.

– Я тоже пойду, – сказал Мин Юэ Чэнь.

Его слова укрепили выводы Гу Дэ.

«Похоже, Мин Юэ Чэнь действительно глубоко влюбился. Это дело довольно хлопотное.»

– Ваше Величество, если вы уедите, то кто будет заботиться о делах страны?

«Я не хочу, чтобы Мин Юэ Чэнь “слишком близко” подошёл к Фэн Ци Ци. В конце концов, она замужняя женщина и, к тому же, репутация Фэн Цан’а так велика.

Что будет, если Фэн Цан случайно узнает обо всём и неправильно поймёт?

Нань Фэн только что вступил в стабильность и нуждается в этом стабильном состоянии, для своего развития. Мы не сможем выдержать дополнительных волн. Фэн Цан является регентом Бэй Чжоу и обладает властью над жизнью и смертью. Если два Дракона начнут сражаться за одного Феникса, то в результате пострадают лишь обе стороны. Я не хочу видеть подобное.»

– Всё в порядке. Воспринимай это так, словно я собираюсь понять чувства людей. В дороге я буду читать мемориалы и это точно ни на что не повлияет!

– Ваше Величество… – Гу Дэ не ожидал, что Мин Юэ Чэнь окажется настолько упрямым. Премьер-министр уже собрался отговорить его, когда Мин Юэ Чэнь остановил его:

– Дядя Гу Дэ, всё так устроено! Сейчас я отправлю слуг готовиться, чтобы отправиться как можно скорее!

Несколько фраз Мин Юэ Чэнь’я заблокировали действия Гу Дэ, и он беспомощно улыбнулся. Всё могло было быть сделано лишь в соответствии с желанием Мин Юэ Чэнь’я.

С самого начала разговора и до его конца, Фэн Ци Ци не произнесла ни слова. Она просто забрала Фэн Сяо из рук Мин Юэ Чэнь’я и тихо встала рядом с Фэн Цан’ом, играя роль хорошей жены и матери.

Спокойствие Фэн Ци Ци не соответствовало слухам о ней. Это несколько озадачивало Гу Дэ.

«Когда Фэн Цан завоёвывал новые территории Дун Лу, именно Фэн Ци Ци играла за ним очень важную роль. Из-за неё военное зерно и припасы постоянно доставлялись в Дун Лу. Вот почему Фэн Цан мог так плавно завоёвывать всё новые территории.

Особенно её “стратагема пустого города”, сейчас распространившаяся на весь материк. Фэн Ци Ци использовала всего сотню человек, чтобы отпугнуть армию Дун Лу, которая была в несколько раз больше их. Это несомненно будет занесено в историю и даже войдёт в Книгу военных действий.

Я и представить себе не мог, что такой яркий образ будет связан с этой прекрасной и нежной женщиной, стоящей передо мной.»

В это время Фэн Ци Ци тихим голосом пела колыбельную, уговаривая Фэн Сяо заснуть. Сияние материнства, исходящее от её тела, совершенно не соответствовало образу слухов о ней.

«Может ли быть, что те слухи ложные?»

Откуда же Гу Дэ было знать, что став матерью, Фэн Ци Ци сдерживала своё сияние?

Однако такая Фэн Ци Ци произвела очень хорошее впечатление на Гу Дэ. Ведь сейчас у неё был образ хорошей жены и матери, и её нельзя было связать с «духом лисы». Поэтому Гу Дэ даже в голову не могла прийти мысль, что Фэн Ци Ци соблазнила Мин Юэ Чэнь’я и обманула его любовь.

Лисы используются в китайском языке для описания очень красивой, но коварной и манипулирующей женщины.

Определив время отправки на гору Белой птицы, Мин Юэ Чэнь поспешил обратно во дворец. Прежде чем он ушёл, к нему подошёл Гу Дэ и прошептал несколько слов ему на ухо. Хоть другие и не слышали, что именно сказал Гу Дэ, однако те, кто были рядом, смогли увидеть, как выражение лица Мин Юэ Чэнь’я несколько потемнело.

Всю дорогу Мин Юэ Чэнь молчал и Фу Эр отчётливо чувствовал, что аура, исходящая от тела Императора, была неправильной. Подумав о том, что мог сказать Гу Дэ, Фу Эр покачал головой.

«Надеюсь премьер-министр не создал неприятности, сказав Мин Юэ Чэнь’ю взять с собой Гу Юнь Яо? Разве это не создаст препятствия для Императора?!»

Несмотря на то, что Фу Эр так думал, он, однако понимал, что подразумевал Гу Дэ.

«Его Величество покинул “дворец без супруги” из-за Гу Юнь Яо. Сейчас, когда медовый месяц ещё не закончился, Его Величество хочет бросить супругу Цзинь и отправиться на гору Белой птицы. Любой может догадаться, что в этом есть что-то подозрительное. Если они не будут притворяться, и вся эта ложь раскроется, то не будет ли это напрасной тратой предыдущих усилий?

У премьер-министра были благие намерения. То, что он сказал, было правильно. Его Величество зол, потому что после того, как он однажды солгал, ему теперь нужно покрывать эту ложь бесчисленным количеством новой лжи. Это очень огорчает!»

________________________________________________________________________________

Вернувшись во дворец, Мин Юэ Чэнь всё приготовил, а затем отправился во дворец Цинлуань.

Когда Гу Юнь Яо услышала, что пришёл Мин Юэ Чэнь, она пошла встречать его. Лишь увидев Императора, Гу Юнь Яо ощутила, что с ним что-то не так. Несмотря на всю свою сообразительность, она промолчала, лишь последовала за Мин Юэ Чэнь’ем, опустив голову. С точки зрения Гу Юнь Яо, молчание было лучшим способом справиться с «гневом» Мин Юэ Чэнь’я.

Через долгое время гнев Юэ Чэнь’я стих. Посмотрев на Гу Юнь Яо, почтительно стоявшую сбоку с опущенной головой, Мин Юэ Чэнь кивком разрешил ей сесть:

– Через два дня Чжэнь отправиться на гору Белой птицы. Ты поедешь с Чжэнь’ем.

– Есть, – Гу Юнь Яо понимала, что была не способна сказать «нет». Всё в ней было даровано Мин Юэ Чэнь’ем, поэтому она могла лишь делать то, о чём ей сказали.

– Тебе не нужно брать с собой много вещей. Возьми только то, что тебе нужно. Когда придёт время, Чжэнь скажет Фу Эру уведомить тебя, – сказав это, Мин Юэ Чэнь вернулся в императорский кабинет.

До самого отъезда он не показывался. Как и сказал Мин Юэ Чэнь, Гу Юнь Яо взяла только одежду и украшения. К тому же, ей прислуживала лишь одна дворцовая служанка по имени Чжу Эр.

– Хорошо. Поехали!

Лишь после того, как они сели в экипаж и встретились с Гу Дэ и другими людьми за пределами дворца, Гу Юнь Яо узнала причину по которой они отправлялись на гору Белой птицы. Они должны были вылечить Гу в сыне Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци. Гу Юнь Яо слышала об этих двух людях, однако никогда не видела их лично.

Когда Гу Юнь Яо увидела Фэн Ци Ци, она была потрясена. Она никогда не видела такой прекрасной девушки и даже Юнь Яо, как женщина, была опьянена улыбкой Фэн Ци Ци.

– Привет! – Ци Ци улыбнулась Гу Юнь Яо и взяла на себя инициативу поприветствовать её.

Чтобы облегчить путешествие женщин разместили в экипаже, а мужчины ехали верхом. Поскольку Гу Юнь Яо была одна, Фэн Ци Ци пригласила её в свой экипаж. Было очень весело, когда девушки были вместе. Теперь Гу Юнь Яо была не одна.

Юнь Яо была очень благодарна Фэн Ци Ци, взявшей на себя инициативу пригласить её. Эта любезная девушка пришлась ей по душе, создав желание быть похожей на неё. Но в отличии от Фэн Ци Ци, Гу Юнь Вань не была в восторге от внезапной приёмной младшей сестры.

После того, как Гу Дэ спросил Гу Юнь Вань о том любит ли Мин Юэ Чэнь Фэн Ци Ци, Юнь Вань чувствовала, что что-то здесь было не так.

«Если слова папы правда, и Мин Юэ Чэнь влюблён, тогда почему он женился на Гу Юнь Яо? Разве это не противоречит всему?»

Увидев, что во взгляде Гу Юнь Вань есть что-то «испытующее», Гу Юнь Яо медленно улыбнулась:

– Со мной что-то не так? Почему старшая сестра так на меня смотрит?

– Ничего, мне просто любопытно… – поскольку Фэн Ци Ци была здесь, было много вопросов, поднимать которые сейчас было нельзя. Гу Юнь Вань сидела в стороне и ничего не говорила.

«Последние несколько дней я хотела найти Мин Юэ Чэнь’я и расспросить его о Гу Юнь Яо. Однако каждый раз, когда я приходила во дворец, Мин Юэ Чэнь был занят чтением мемориалов. Я чувствовала себя неловко, чтобы побеспокоить его. Указ Мин Юэ Чэнь’я о “гареме без супруг” реален, но я верю, что мой отец не станет мне врать. Может быть, Мин Юэ Чэнь сотрудничает с Гу Юнь Яо, для показа шоу? Если это действительно так, то Мин Юэ Чэнь создал для себя трудности.

Как посторонняя я понимаю любовь Мин Юэ Чэнь’я к Ци Ци. Я также хорошо знаю, что любовь не может быть насильственной. Хорошо известно, что Ци Ци и Фэн Цан очень сильно любят друг друга. Мин Юэ Чэнь пребывает в такой горькой и безответной любви и в итоге, тем, кто пострадает всё равно будет он…»

________________________________________________________________________________

Группа Фэн Цан’а только что отправилась в путь, как кто-то отправил письмо старейшине Тэн Юань на гору Белой птицы. Прочитав письмо, старейшина Тэн Юань сжёг его, а потом с трубкой во рту лёг в кровать.

– Ну как? Старейшина Тэн Юань чувствует себя немного комфортнее? – Ду И сел рядом со старейшиной Тэн Юань’ем и тоже закурил трубку. Перед этим он достал из кармана какое-то пастообразное вещество и добавил немного этого вещества в табак.

– Мм, хорошо! Очень хорошо! – старейшина Тэн Юань выглядел очень довольно, будучи погружённым в свой сказочный сон. – Ду И, твой крем лучше, чем лекарство, которое делают наши шаманы! С тех пор, как я начал курить его, мой дух стал во много раз сильнее, чем был раньше. Ну же, дай мне ещё!

Ду И лишь слегка улыбнулся на просьбу старейшины Тэн Юань’я:

– Старейшина, крем Бессмертного – это не проблема, однако, как обстоят дела с тем, что вы обещали нам?

– Я знаю, что вы пришли за этим. Я только что получил весть, Гу Дэ идёт с группой Фэн Цан’а. Помимо Фэн Ци Ци, Ваньянь Кана, Су Мэй и Цзинь Мо, сними Мин Юэ Чэнь и его супруга Цзинь.

– О? – Ду И кивнул и, повернув голову, посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я и Таджи Гули, сидевших по другую сторону стола. – Кажется, мы вот-вот встретимся со старыми друзьями!

Пока Ду И говорил, он добавлял немного «крема Бессмертного» в табак старейшины Тэн Юань’я.

– Старейшина, курите медленнее. У меня много крема Бессмертного. У меня даже есть его секретный рецепт. Пока вы обещаете нам не лечить Гу в Фэн Сяо, и пока помогаете нам достичь того, чего хотим мы, я обещаю вам отдать этот рецепт! В этом случае у вас всегда будет крем Бессмертного.

– Им сможете пользоваться не только вы, но и другие люди. Вы также сможете использовать его для ведения бизнеса и получения состояния. Я гарантирую вам, что вы заработаете много золота и серебра. Старейшина Тэн Юань, что думаете?

– Хорошо… – старейшина Тэн Юань глубоко вдохнул и медленно выпустил дым. Затянувшись дымом, он чувствовал себя в раю. Старейшина ещё никогда не испытывал подобного вкуса счастья. – Этот крем Бессмертного – действительно отличная вещь! Ты знаешь? Каждый раз, когда я курю крем Бессмертного, я ощущаю себя словно плавающий Бессмертный, желающий подняться на Небеса. Так хорошо!

– Старейшина, неважно сколько крема Бессмертного вы хотите, он у вас будет. Однако не забывайте о наших условиях! – Таджи Гули встала и подошла к старейшине Тэн Юань’ю. В прошлый раз её левая рука была отрезана Фэн Ци Ци и сейчас её заменял тёмный железный крюк.

Таджи Гули гладила крюк на левой руке, а её взгляд был прикован к лицу старейшины Тэн Юань’я. Поскольку она была повёрнута к нему боком, татуировка на левой стороне её лица таинственно блестела в свете лампы. Старейшина Тэн Юань улыбнулся и протянул руку, желая дотронуться до крюка на левой руке Таджи Гули, однако та увернулась.

– Я просто хотел убедиться, что этот железный крюк подходит! – морщинистое лицо старейшины Тэн Юань’я улыбалось, словно цветущая хризантема. – Я и правда гений! Я подарил тебе такое хорошее оружие! Девочка, ты должна поблагодарить меня!

Железный крюк левой руки Таджи Гули был создан старейшиной Тэн Юань после того, как они прибыли на гору Белой птицы и встретили его. Хоть Таджи Гули ощущала себя несколько неуютно с подобной вещью на левой руке, однако это было лучше, чем пустой обрубок руки. После того, как Таджи Гули попробовала силу железного крюка, она начала становиться всё более и более искусной в его использовании.

– Если вы хотите, чтобы я искренне поблагодарила вас, тогда помогите нам. Потом мы подарим вам всё, что вы хотите!

Услышав, что Таджи Гули упоминает об их договоре, старейшина Тэн Юань откинулся на подушки и набил трубку табаком:

– Хорошо! Я помню, всё что вы говорили! Разве я просто не должен отказать в лечении Гу?! Будьте уверены, и просто предоставьте всё мне. Даже если Гу Дэ – вождь, мы, старейшины, тоже имеем право голоса. Если я откажу, это дело не пройдёт так просто! Не говоря уже о том, как сложны эти три испытания! Даже высококвалифицированные специалисты гарантированно исчезают навсегда!

Бам! – крюк Таджи Гули воткнулся в деревянный стол перед старейшиной Тэн Юань’ем. Внезапная убийственная аура напугала его так сильно, что кисет с табаком чуть не выпал из его ослабевших рук. Он снова посмотрел на Таджи Гули и увидел, что она смотрит на него, переполненная гневом.

– Сколько раз я вам говорила, что Фэн Цан – мой мужчина! Я не позволю никому прикоснуться к нему! Вы хорошо меня услышали?!

Властный тон Таджи Гули в сочетании с её свирепым выражением лица, заставил старейшину Тэн Юань’я вздрогнуть на две-три секунды:

– Мужчина, который нуждается в защите женщины, всё ещё остаётся мужчиной?

Это заявление, несомненно, зажгло огонь в сердце Таджи Гули. Как она могла смириться с тем, что кто-то так говорит о Фэн Цан’е?

«Фэн Цан – совершенное воплощение. Даже если человек передо мной старейшина племени Цян, он не может сравниться даже с мизинцем Фэн Цан’а!»

– Фэн Цан не такой мужчина! Он герой!

– О… – протянул старейшина Тэн Юань, а затем его голос наполнился насмешкой. – Значит, ты воображаешь, что твоя любовь взаимна?

Как раз в тот момент, когда старейшина Тэн Юань был счастлив, что нашёл ответ, крюк Таджи Гули зацепился за его воротник и подтащил этого худого старика к её лицу:

– Попробуй сказать это ещё раз.

Старейшина Тэн Юань был прав, однако именно потому что он указал на сердце Таджи Гули, она пришла в ярость от унижения. Она ненавидела, когда люди заглядывали в её мысли.

«Фэн Цан много лет является моим героем. Я признаю, что он мне нравится, но от слов старейшины Тэн Юань мой привкус изменился… Словно я являюсь женщиной, которую нельзя вывести на люди. Я не хочу этого!»

– Не сердись, не сердись! – старейшина Тэн Юань не испугался. Вместо испуга он приложился ртом к трубке и сделал два глубоких вдоха. – Хорошо! Так хорошо!

– Если вы будете продолжать нести чепуху, я сделаю так, что вам уже никогда не будет хорошо! – чем спокойней была старейшина, тем больше злилась Таджи Гули.

Эти два человека, один словно вода, а другой словно огонь, которые не могли смешиваться и находились в состоянии взаимной вражды.

Увидев Таджи Гули в таком состоянии, Ду И убрал коробку с кремом и отодвинул девушку в сторону.

– Старейшина, она такая вспыльчивая! Простите её!

– Я никогда не торгуюсь с женщинами! Женщин нужно баловать и любить! Однако… – старейшина Тэн Юань ещё раз окинул Таджи Гули взглядом. – Мне больше нравятся нежные и добросердечные женщины нашего племени Цян. Мне не нравятся такие тигрицы!

– Кто, ты говоришь, тигрица?! – Таджи Гули вскочила. Она была вынуждена прятаться здесь в течении многих дней и гнев в её сердце уже превратился в бурлящий вулкан, который был готов взорваться. Сейчас слова старейшины Тэн Юань явно предвещали неприятности.

Старейшина Тэн Юань улыбнулся вспыльчивости Таджи Гули, а его губы издавали причмокивание. Из его правого уха выполз червяк. Это был толстый червяк с парой маленьких крылышек на спине. В сравнении с его толстым телом, эти крылышки выглядели немного комично. Когда три человека увидели этого червя, они изо всех сил старались не рассмеяться. Особенно Таджи Гули. Она всеми силами старалась подавить гнев в своём сердце.

– Ах, это Гу, не бойся! У этой сестры просто капризный характер. Не бойся, не бойся! – старейшина Тэн Юань протянул руку, чтобы червяк пополз по его руке.

Этот червяк был голубым, словно небо, а его крылышки были чудесного розового цвета.

– Я выращивал своего А-Гу уже сорок три года. Слушайте, вам не кажется, что он очень милый? – старейшина Тэн Юань с улыбкой посмотрел на трёх людей, стоящих перед ним. Особенно долго он смотрел на Таджи Гули. – Добрый А-Гу, познакомься с новыми друзьями отца!

А-Гу аналогичен обращению А-Кан, т. е. приставка «А» символизирует близость.

Этот червь Гу, казалось, смог понять старейшину Тэн Юань’я. Он взмахнул крыльями и полетел к Ду И.

На мгновение Ду И затаил дыханием.

Нельзя было смотреть на этого червяка свысока, лишь потому что он выглядел мило и казалось, что с ним весело играть. Это был настоящий червь Гу. Взгляд Ду И особенно сильно изменился, когда он услышал, что этот червь был выращен старейшиной Тэн Юань’ем в течении сорока трёх лет.

«За сорок три года он должен был почти достигнуть совершенства!

Если бы я был где-то в другом месте, я точно подобрал бы такого особенного червяка и изучил его. Вот только здесь, на горе Белой птицы, территории племени Цян, любой червяк может оказаться Гу. Ты даже можешь не знать, что в тебе уже есть Гу, поэтому, естественно, нужно держаться от них как можно дальше!»

– Старейшина, Гули просто пошутила! – Ду И улыбнулся, однако выражение его лица было очень жёстким. Он боялся, что этот Гу нападёт на него.

– Пошутила? Понимаю, я не спорил с маленькой девочкой! Я лишь хотел познакомить тебя с моим маленьким А-Гу… – старейшина Тэн Юань продолжил курить трубку. Его глаза были закрыты, а выражение его лица показывало, что ему очень нравится сложившая ситуация.

– Эй, старик, если ты недоволен, тогда иди ко мне! Зачем использовать червя, чтобы одеться как Бог и играть дьявола?

Одеться как Бог и играть дьявола – вводить в заблуждение / разыгрывать уловки.

Таджи Гули с самого начала не любила старейшину Тэн Юань’я. Она чувствовала, что этот человек слишком «коварен» и не походит на честного человека. Сейчас, увидев, что старейшина Тэн Юань достал своего Гу, Таджи Гули ощутила ещё большее отвращение.

«Больше всего я ненавижу, когда мне угрожают, особенно червями!»

– Гули, заткнись! – как лидер этой троицы, Лунцзе Цзин Тянь отдал приказ в самый критический момент. Он встал и сжал кулаки перед старейшиной Тэн Юань’ем, извиняясь. – Сейчас мы виноваты. Прошу старейшина, пожалуйста, простите нас!

Хоть прошло уже много времени с тех пор, как они встретились со старейшиной Тэн Юань’ем, однако Лунцзе Цзинь Тянь всё ещё не мог увидеть его насквозь. Он был уважаемым старейшиной племени Цян, однако не делал ничего с соответствии со здравым смыслом. Иногда старейшина Тэн Юань был честным, иногда злым. Он был нормальным и даже немного сумасшедшим.

Именно из-за этого характера, Лунцзе Цзин Тянь смело возлагал все свои надежды на старейшину Тэн Юань’я. Цзин Тянь не хотел много, он лишь хотел заполучить Фэн Ци Ци. Естественно, для Цзинь Тянь’я было бы лучшим, если бы они смогли убить Фэн Цан’а.

Однако Таджи Гули было невыносимо видеть Фэн Цан’а в беде, поэтому они пришли к соглашению. Лунцзе Цзин Тянь получает Фэн Ци Ци, Таджи Гули получает Фэн Цан’а. Ду И же Лунцзе Цзин Тянь пообещал, что после того как убьёт Мин Юэ Чэнь’я и восстановить Си Ци, он подарит Ду И положения высшего учителя страны.

«В этом мире нет постоянных врагов. Есть только вечные интересы. Например, нас трое. Изначально мы были людьми, которые никогда не пересекались друг с другом, однако ради общего интереса мы объединились. Прежде чем достичь цели, мы трое являемся маленькой группой. Если кто-то из нас столкнётся с проблемой, то двое других должны приложить все силы для помощи. Именно в этом заключается наш союз.»

Вежливость Лунцзе Цзин Тянь’я резко контрастировала с поведением Таджи Гули. Старейшина Тэн Юань кивнули и вновь сделал две затяжки. Он дважды издал звук «Чече» и толстый червяк полетел назад, остановившись возле уха старейшины Тэг Юань’я.

– Возвращайся спать! – услышав старейшину Тэн Юань’я, червяк дважды издал звук «гугу» и залез ему в ухо.

Весь этот процесс выглядел крайне отвратительно. Таджи Гули чуть не вырвало. Она никогда не видела подобного отвратительного червя и подобного тошнотворных действий.

«Если бы Лунцзе Цзин Тянь не сказал, что это наше последнее пристанище, я бы никогда не жила в подобном больном месте. Я выросла в степи, когда я могла увидеть подобных червей? С тех пор, как мы поселились на Белой Горе, я повидала множество червей. Будь то летающие или ползающие, они все вызывают тошноту. Не говоря уже о том, что любой червь может оказаться ужасающим Гу.»

– Ха… – увидев, что Таджи Гули здесь не нравится, старейшина Тэн Юань лишь усмехнулся. Выкурив кисет табака и тщательно очистив его от остатков, он выбил пепел из трубки и наконец с довольным видом отложил трубку в сторону. – Ты не хочешь, чтобы Фэн Цан умер, однако он решил пройти три испытания, чтобы спасти своего сына. Так, даже если ты не сможешь вынести, что что-то случиться с мужчиной, которого ты любишь, я боюсь, что всё пойдёт не так, как ты хочешь. Не говоря уже о горе кинжалов, море пламени, даже если ему повезёт, и он сможет выжить в них, в озеро Дракона никто не сможет войти. В этом столетии лишь три человека из нашего племени успешно прошли все три испытания. Я один из них.

Когда старейшина Тэн Юань упомянул, что прошёл коры кинжалов, море пламени и озеро Дракона, в его глазах отразилась отчётливая гордость. Поскольку он смог пройти эти три испытания, Тэг Юань смог стать старейшиной племени Цян и тем человеком, которым восхищались люди.

«Даже Гу Дэ не смог пройти три испытания так гладко!»

Таджи Гули не знала, что это за три испытания, но когда услышала какие именно это испытания, она несколько встревожилась:

– Есть ли какой-либо способ решить это? С Фэн Цан’ом ничего не должно случиться! Ни в коем случае!

– Тц-тц, разве ты недавно не говорила, что он не тот мужчина, который нуждается в защите женщины?! Раз уж так получилось, то пусть он сам разбирается с испытаниями! Жизнь и смерть управляются Судьбой, богатство и честь определяются Небесами! Если ты хочешь достичь чего-то, не заплатив равную цену, как бы можешь получить желаемое?

Чёрное сердце означает безжалостность и отсутствие совести.

Слова, сказанные старейшиной Тэн Юань’ем, были безжалостны, однако также и неизбежно правдивы. Его система ценностей была такой, вся жизнь старейшины Тэн Юань’я состояла из взаимовыгодных обменов. Если хотите избавиться от Гу, то нет проблем, только делайте всё по правилам племени Цян.

Однако, когда Таджи Гули услышала эти холодные слова, радующиеся чужой беде, она испугалась

«Если эти три испытания и правда такие трудные и что-то может случиться с Фэн Цан’ом, когда он будет проходить их, то что я буду делать? Нет, я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось!»

– Как вы прошли все три испытания?

– Секрет! – со смехом покачал головой старейшина Тэн Юань. Он держал рот на замке и не хотел ничего рассказывать. – Я вижу мнения у вас троих не совпадают. Вам лучше пойти поговорить обо всём и прийти к единому мнению, а уже потом найти меня. В противном случае, если одно из ваших мнений на юге, а другое на севере, мне будет крайне трудно.

Одно из ваших мнений на юге, а другое на севере – действовать противореча вашей цели.

Старейшина Тэн Юань подошёл к Ду И, и протянул раскрытую ладонь:

– Где то, что мне нужно? Отдай мне! Только что я сообщил вам важную информацию, поэтому дай мне немного «крема Бессмертного»! Иначе, если я заболею, я не смогу помочь вам с новой информацией!

Ду И не стал доставать «крем Бессмертного», сначала он посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я.

– Отдай старейшине одну коробку!

Следуя «приказу» Лунцзе Цзин Тянь’я, Ду И достал очень маленькую коробочку и передал её старейшине Тэн Юань’ю:

– Курите его медленно. Если вы выкурите слишком много, то вам будет нехорошо!

– Нехорошо? Тогда почему ты всё ещё отдаёшь его мне? – возразил старейшина Тэн Юань, услышав слова Ду И.

Это поставило Ду И в неудобное положение, и в итоге ему осталось лишь беспомощно рассмеяться.

Получив то, что он хотел, старейшина Тэн Юань достал большой мешок и, заложив руки за спину, медленно пошёл к выходу:

– Терпеливо ждите! Я буду поддерживать с вами связь! Запомните, не уходите никуда! Если вас обнаружат люди моего племени, то я сделаю вид, что не знаю вас!

Когда старейшина Тэн Юань ушёл, крюк Таджи Гули ударил по каменной стене. Железный крюк ударился о стену, и в воздухе вспыхнула золотистая искра:

– Лунцзе, неужели мы должны верить этому старому ублюдку? Он действительно не обманет нас?

– Видимо, нет, – Лунцзе Цзин Тянь посмотрел на лес на улице и нахмурился. – Люди племени Цян едины. Исключение составляет лишь старейшина Тэн Юань. Мы можем действовать лишь от него. Сейчас нужно будет лишь наблюдать, эффективен ли крем Бессмертного Ду И!

Ду И не был так уверен, как Лунцзе Цзин Тянь.

«Я лишь однажды случайно услышал от Мишú, что эта вещь, сделанная из маковых зёрен, заставляет людей пристращаться к ней. В результате она позволяла ему контролировать этого человека.

Изначально на нашем острове Пэн Лай было много маков, однако Миша сказал, что они ядовиты и приказал сжечь большую часть площади маков. Более того, он никому на острове не разрешал выращивать маки. Когда я отправился на материк и обнаружил здесь цветы мака, я сделал так, как однажды упоминал Миша, и получил крем из маковых зёрен. После многих неудач я, наконец-то, сделал настоящий “крем Бессмертного”.

Причина такого названия, заключается в том, что после приёма этого крема у человека возникает ощущения трепета, словно у парящего Бессмертного. Этот крем позволяет человеку забыть об уродстве мира и погрузиться в идеальный мир. Это похоже на сказочную страну.

Я как-то попробовал этот крем, но после того, как увидел эти галлюцинации, сразу же перестал принимать его. Как и говорил Миша, эта штука может вызвать привыкание. Настолько, что человек полностью погрузиться в вымышленный мир. Принимать слишком часто – это тоже самое, что и искать свою собственную смерть.

Если бы это было не ради контроля над старейшиной Тэн Юань’ем, я бы не стал доставать крем Бессмертного.

Слишком хорошо я знаю о его силе. Боюсь, что рецепт может быть раскрыт, и найдётся кто-то со скрытым мотивом, чтобы произвести большое количество. Это сильно навредит людям. Этот рецепт находится лишь в моей голове, даже мои партнёры не знают его. Один лишь раз. Только для достижения этой цели. Когда мы получим то, что хотим, я остановлюсь.

Однако, похоже, крем Бессмертного не оказывает слишком сильное действие на старейшину Тэн Юань’я. В течение последнего месяца я постоянно увеличивал его количество, однако старейшина Тэн Юань не показывает ту зависимость, которую я ожидал. Возможно ли, что это из-за того, что он мастер и у него достаточно хороший самоконтроль, поэтому он может сопротивляться крему Бессмертного?»

– Группе Фэн Цан’а потребуется некоторое время, прежде чем они приедут сюда. Я верю, что за это время старейшина Тэн Юань, без сомнений, станет неотделимым от крема Бессмертного. Можете быть уверенны! – пусть внутренне Ду И не был так уверен, однако для того, чтобы вселить в своих партнёров уверенность, он рисовал оптимистичное будущее.

Закончив с вопросом о креме Бессмертного, Лунцзе Цзин Тянь посмотрел на Таджи Гули:

– Если Фэн Цан станет настаивать на прохождении трёх испытаний, что ты будешь делать? Если он случайно погибнет, что ты тогда сделаешь?

У Таджи Гули не было ответа на вопрос о том, что она будет делать, если подобные ситуации произойдут.

«Фэн Цан наверняка взберётся на гору кинжалов, пройдёт через море пламени и войдёт в озеро Дракона, чтобы спаси своего сына. Даже название этих трёх испытаний звучат устрашающе, не говоря уже о том, что скрывается в их прохождении. Как мне остановить Фэн Цан’а?» – этот вопрос не давал покоя Таджи Гули. «Может быть, мне следует пойти к Фэн Цан’у и умолять его не проходить эти испытания? Хоть, зная личность Фэн Цан’а, он, естественно, сначала убьёт меня, а затем направится проходить эти три испытания…»

– Лунцзе, у тебя есть хорошие идеи? – Таджи Гули не смогла придумать, как решить эту проблему, поэтому ей оставалось лишь прибегнуть к помощи Лунцзе Цзин Тянь’я.

Когда все трое образовали команду, Таджи Гули и Ду И молчаливо согласились, что Лунцзе Цзин Тянь – их лидер.

В вопросах, связанных с Фэн Цан’ом, Таджи Гули всегда была сбита с толку. Она не могла придумать ничего хорошего, более того, она знала, что Лунцзе Цзин Тянь ненавидит Фэн Цан’а и желает убить его. Ненависть, которую Лунцзе Цзин Тянь питал к Фэн Цан’у, была также глубока, как ненависть Таджи Гули к Фэн Цан’у.

Вот только, взявшись за руки, они пришли к соглашению. Они не причиняют вреда Фэн Ци Ци и Фэн Цан’у, лишь разлучают эту пару, чтобы каждый получил одного из них. Сейчас, услышав слова Лунцзе Цзин Тянь’я, Таджи Гули поняла, что ему определённо пришла в голову хорошая идея.

– У меня есть идея, но сделать всё будет не так-то просто.

Мысли Лунцзе Цзин Тянь’я и Таджи Гули были абсолютно противоположны друг другу.

«Я был бы счастлив увидеть, как Фэн Цан умирает во время прохождения этих трёх испытаний. Тогда я смог бы забрать Фэн Ци Ци и стать вместе с ней идеальной парой влюблённых.

Однако это лишь мечты… Когда я объединил свои усилия с Таджи Гули, я понимал, что обречён на то, что всё пойдёт не так, как хочу я. Например, при рассмотрении моего дела у нас возник спор. Мы должны найти решение, которое будет принято нами обоими и приведёт нас всех к желаемому.»

– Как? – в тот момент, когда Таджи Гули услышала, что Лунцзе Цзин Тянь может спасти Фэн Цан’а, в её глазах вспыхнул странный свет. – Говори скорей! Как?

– Поскольку всё, что делает Фэн Цан, делается для его сына Фэн Сяо, разве не будет лучше, если мы просто убьём Фэн Сяо, пока Фэн Цан проходит три испытания?

Услышав слова Лунцзе Цзин Тянь’я, Ду И ощутил озноб.

«Фэн Сяо просто ребёнок, который недавно родился!» – нацелившись на ребёнка, у которого сил было меньше чем у цыплёнка, Цзин Тянь и Таджи Гули несколько переступили черту Ду И:

– Не впутывайте меня в это! Я никогда не убью ребёнка! – покачав головой, Ду И отступил в сторону.

«Мой враг – это не младенец! Изливать гнев на ребёнка – это каким же нужно быть человеком?!»

Идея, отвергнутая Ду И, была одобрена Таджи Гули.

«Точно! Разве Фэн Цан не приехал из Бэй Чжоу, за тысячу миль, в Нань Фэн лишь для того, чтобы вылечить Гу в Фэн Сяо?! Когда Фэн Сяо умрёт, Фэн Цан’у не нужно будет делать все эти рискованные вещи! Все проблемы из-за Фэн Сяо!

Я не похожа на Ду И. Тот, кого я люблю – это Фэн Цан. Фэн Сяо ребёнок Фэн Цан’а, рождённый от другой женщины. Фэн Сяо заноза в моих глазах и плоти! Мне не терпится поскорее покончить с ним! Изначально я моя ненависть к Фэн Ци Ци не знала границ, однако из-за нашего соглашения с Лунцзе Цзин Тянь’ем, я не могу причинить ей боль. Поэтому, единственный способ сейчас решить эту проблему – это избавиться от Фэн Сяо!»

– Слушайте, а вы не можете придумать более подходящий способ? Разве вам не стыдно прикасаться к ребёнку? – хоть Ду И и был одним из подлого трио, однако, он долгое время жил на острове Пэн Лай. Жизнь на острове повлияла на него, и он не был по-настоящему порочным человеком, который не мог искупить свои грехи. Ду И было довольно трудно понять решение Таджи Гули и Лунцзе Цзин Тянь’я.

– Ду И, ты можешь придумать что-нибудь получше? Если мы поможешь мне понять, как остановить Фэн Цан’а, тогда я не причиню вред этому ребёнку, – Таджи Гули уже решила, что сделает всё, чтобы Фэн Цан остался жив.

«Даже если мои руки будут испачканы кровью, всё в порядке, если это на благо Фэн Цан’а.»

Иногда, когда люди слишком сильно одержимы чем-то, их ум становится больным.

Вы охотно отдаёте своё сердце другому человеку и надеетесь получит любовь этого человека, однако, как вы узнаете, что нравитесь ему? Например, Таджи Гули из-за подстрекания Лунцзе Цзин Тянь’я думала, что когда она убьёт Фэн Сяо, она сможет остановить Фэн Цан’а от «самоубийства».

«Почему Таджи Гули не желала подумать о том, что почувствует Фэн Цан после того, как она убьёт его любимого сына, и как он отнесётся к ней после этого?» – Ду И хотел сказать это Таджи Гули, однако после некоторых размышлений решил держать рот на замке.

«Когда дело касается Фэн Цан’а, Таджи Гули превращается из разумной женщины в сумасшедшую. Сколько бы я не говорил, всё будет бесполезно. Она из тех, кто не будет плакать, пока не увидит гроб, а даже когда она увидела гроб, её любовь всё ещё не умерла.»

– У меня нет других идей! Я могу только сказать вам, что ты не будешь так удачлива каждый раз, получая возможность убежать в нужный момент!

Как могла Таджи Гули не понять скрытый смысл слов Ду И?

«Фэн Цан придёт с Фэн Ци Ци. Я прекрасно знаю насколько силён Фэн Цан, и очень хорошо помню способности Фэн Ци Ци. Моя левая рука отрублена именно ей, и эта боль до сих пор заставляет меня страдать от кошмаров.

С Фэн Сяо будут родители, а также Ваньянь Кан, Су Мэй и Цзинь Мо. Они достаточно сильны и убить Фэн Сяо под их наблюдением будет очень трудно. Хоть идея Лунцзе Цзин Тянь’я хороша, но осуществление её очень трудно.»

Таджи Гули посмотрела на своих спутников, она хотела получить от них помощь.

Ду И пожал плечами, выражая своё отношение. Лунцзе Цзин Тянь ответил ей лишь одной фразой, которая перекрыла кислород Таджи Гули:

– Фэн Цан – это то, что хочешь ты.

– Вы не хотите мне помогать, тогда я сама найду кого-нибудь другого!

«Если дело связано с человеком, то всегда найдётся лазейка.

Даже у Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци могут быть проблемы. Даже тигры могут задремать, не говоря уже о людях! Фэн Цан ещё не приехал, времени ещё предостаточно, поэтому моё нетерпение бесполезно.»

Естественно, Лунцзе Цзин Тянь понимал, о чём думает Таджи Гули, для него она была обычной горячей и безрассудной женщиной.

«Немного подстрекательства, и она превращает одну единственную искру в степной пожар. Это естественно для женщины, у которой есть красота, но нет мозгов, а у Таджи Гули, кроме её упорства, похоже, нет других достоинств. Даже упорный и несгибаемый характер она превратила в бычий рог. Упрямая и упорная женщина и правда совсем не симпатична!»

Бычий рог – трата времени на неразрешимую или незначительную проблему.

Смотря на Таджи Гули, Лунцзе Цзин Тянь вспомнил Фэн Ци Ци.

«Та хитрая женщина в тысячу, нет в десять тысяч раз лучше той, что сейчас стоит передо мной. Они обе – женщины, так почему такая большая разница? Если бы у меня было больше власти и мне не пришлось бы “заключать союз” с Таджи Гули, я бы никогда не выбрал такого глупого союзника.

Однако, имея здесь такую особу, я могу использовать её как оружие. В любом случае, моя цель Фэн Ци Ци и пока я могу получить её, я сделаю всё, что угодно.»

Фэн Ци Ци, которая была далеко от горы Белой птицы, в этот момент дважды чихнула и потёрла свой зудящий нос:

– Кто это думает обо мне?

– Мисс, разве не вы как-то говорили, что один чих означает, что кто-то думает о вас, а два чиха, что кто-то ругает вас? – Су Мэй, шившая обувь в виде тигриных мордашек для Фэн Сяо, посмотрела на Фэн Ци Ци.

– Точно! То, что я тогда говорила было для обычных людей. В моём случае один чих означает, что обо мне думает один человек. Два чиха – значит, обо мне подумало два человека… и так далее!

Слова Фэн Ци Ци заставили Су Мэй покачать головой и, опустив голову, она продолжила заниматься рукоделием.

Ци Ци не была хороша в таких вещах, как рукоделие и вышивание. Она не получала подобного образования, а также не училась этому с юности, как женщины этой эпохи. Поэтому одежда и обувь Фэн Сяо были придуманы ею, но сделаны Су Мэй и Су Юэ.

По дороге Фэн Ци Ци попросила Мин Юэ Чэнь’я найти плотника, чтобы сделать детскую колыбель. Сейчас Фэн Сяо спал в колыбели, а Ци Ци пела ему колыбельную. Поскольку Гу Юнь Вань и Гу Юнь Яо нечем было заняться, они помогали Су Мэй с рукоделием, например, пришивали глаза к головам тигров на башмачках.

Всю дорогу эти девушки прекрасно ладили друг с другом. Была лишь одна вещь, которая заставляла Фэн Ци Ци сильно удивляться. Этой вещью было отношение Мин Юэ Чэнь’я к Гу Юнь Яо. Всё оказалось совсем не так, как рассказывали.

«Мин Юэ Чэнь объявил миру, что в его жизни будет лишь Гу Юнь Яо, в качестве его единственной женщины. Он отказался выбирать себе других супруг.» – это решение заставило Фэн Ци Ци восхищаться Мин Юэ Чэнь’ем. «В этой феодальной династии мужчине, стоящему на самом высоком посту, нелегко давать подобное обещание женщине, которую он любит. Особенно восхищает то, что Мин Юэ Чэнь смог сломить всё давление и продолжает придерживаться своего решения. Это очень замечательно и достойно восхищения!

Вот только, после стольких наблюдений, эти двое не похожи на влюблённых мужчину и женщину. От Гу Юнь Яо не исходит радости новобрачной, к тому же Мин Юэ Чэнь обращается с ней просто вежливо. Или, точнее сказать, холодно. Как ни посмотри на этих двоих, всё выглядит очень странно.»

Пока Фэн Ци Ци наблюдала за Гу Юнь Яо, Гу Юнь Яо оценивала её.

Гу Юнь Яо не была глупой и отношения Мин Юэ Чэнь’я к Фэн Ци Ци за последние дни хватило, чтобы она догадалась, кем была особа в его сердце.

Изначально Гу Юнь Яо думала, что Мин Юэ Чэнь любит Гу Юнь Вань и из-за того, что та была «Вдовствующей Императрицей», у него не было другого выбора, кроме как воспользоваться подобным способом уклониться. Однако, увидев Фэн Ци Ци, Юнь Яо поняла, что думала неправильно. Той, кого действительно любил Мин Юэ Чэнь была Фэн Ци Ци.

Теперь Гу Юнь Яо поняла, кто такая «Ци Ци», о которой говорил во сне Мин Юэ Чэнь. Она также поняла, почему этот мужчина делал множество вещей. Мин Юэ Чэнь хранил для неё своё тело чистым, словно нефрит, для мечты, которую можно было лишь желать, ведь она никогда не станет реальностью. Он лишь настаивал в своём сердце и поддерживал это решение. Мин Юэ Чэнь не мог не вызвать у людей жалость к себе.

Однако у Гу Юнь Яо не было ни одной мысли о том, чтобы начать жалеть Мин Юэ Чэнь’я. Она была спокойной и умной женщиной. Она никогда не желала то, что ей не принадлежало. Даже если Мин Юэ Чэнь был верховным Императором страны, у Гу Юнь Яо никогда не было никаких иллюзий на счёт него. Более того, узнав, что человек в его сердце является кем-то, с кем она никогда не сможет сравниться, Гу Юнь Яо она больше даже не будет мечтать о чём-то нереальном.

________________________________________________________________________________

Проведя в дороге десять дней, они наконец добрались до горы Белой птицы.

– Осталось ещё два дня! – когда Гу Дэ сказал об этом всем, Су Мэй вздохнула с облегчением.

Она привыкла ездить верхом на лошади и сейчас, находясь в экипаже целыми днями, просто задыхалась. Поэтому, едва они подъехали к гостинице, Су Мэй мгновенно выпрыгнула из экипажа и потянулась.

В отличии от Су Мэй, Фэн Ци Ци осторожно вышла из экипажа и с помощью Фэн Цан’а вытащила из экипажа колыбель. Даже несмотря на то, что это было совместное движение, Ци Ци сделала всё очень «элегантно», заставив Гу Юнь Яо немного засмотреться на неё. В глубине души она понимала, почему Мин Юэ Чэнь так привязан к Фэн Ци Ци.

«Эта женщина похожа на картину, которая может двигаться, лишая людей возможности не потакать ей…»

– На что смотришь? – когда мысли Гу Юнь Яо были где-то далеко, рядом с девушкой раздался голос Мин Юэ Чэнь. – Ты не собираешься выходить из экипажа?

– О, сейчас! – Гу Юнь Яо выпрыгнула из экипажа. Когда она осмотрелась вновь, что увидела, что Фэн Ци Ци уже далеко ушла.

«Действительно красавица! Я знаю, что не смогу обладать такой же благородной аурой, которую при каждом движении источает Фэн Ци Ци. Ведь даже то, как она покачивается при ходьбе, прекрасно, словно роза на ветру, трогательно, но не теряя своей чистоты.»

– Что случилось? – увидев ошеломлённую Гу Юнь Яо, Мин Юэ Чэнь остановился как вкопанный. – Ты сегодня какая-то странная.

– Нет, ничего такого, – Гу Юнь Яо не хотела, чтобы Мин Юэ Чэнь узнал, что она раскрыла его тайну. Поэтому девушка мгновенно ушла от ответа и последовала за ним в гостиницу.

________________________________________________________________________________

Фу Эр уже давно приказал приготовить всё необходимое. Когда все вошли в гостиницу, всё было организованно должным образом. После совместного ужина каждый ушёл в свою комнату, а когда Фэн Ци Ци и Фэн Цан направились к себе, Цзинь Мо последовал за ними.

– Принц, письмо из дома.

Цзинь Мо принёс новости от Налань Синь’я. Всю дорогу от Бэй Чжоу до Нань Фэн’а, каждые три дня, Налань Синь писал письмо о каждом движении в столице, в том числе о делах Фо Шэн Мэнь. Поэтому, даже если Фэн Цан’а не было в столице, он знал обо всё, что происходило там.

Прочитав письмо, Фэн Цан кивнул и Цзинь Мо ушёл. Ци Ци тут же подошла к Фэн Цан’у:

– Что-то случилось дома?

– Дома всё хорошо. Просто Лунцзе Цзин Тянь и Таджи Гули до сих пор не найдены, – когда Фэн Цан сказал это, его бровь слегка дёрнулась.

«Даже Фо Шэн Мэнь и Мойю не нашли их. Может быть, у этих двоих выросли крылья, и они улетели?»

– Возможно, кто-то тайно помог им? Поэтому мы не можем найти их, или же есть кто-то, кто не хочет, чтобы мы нашли их?

Слова Ци Ци заставили Фэн Цан’а задуматься об исчезновении Таджи Гули на банкете в честь месяца Фэн Сяо.

«В тот день А-Кан закрыл ворота максимально быстро, а потом орлиный отряд провёл тщательный обыск. Но в итоге ей всё же удалось сбежать. Это чётко показывает, что кто-то из чиновников Бэй Чжоу находится с ними в одной группе.»

– Цин Цин, похоже, нам придётся проводить новое расследование.

«Не знаю почему, но у меня такое предчувствие, что что-то должно произойти. Поскольку ситуация Бэй Чжоу не чиста, то сначала нужно найти в доме плохую мышь! Чтобы ни одна мышиная фекалия не испортила целый горшок супа.»

После того, как Фэн Цан написал ответ и передал его Цзинь Мо, наступил миг лишь для молодой пары.

Ци Ци сидела на кровати и кормила Фэн Сяо грудью. Свет свечей освещал черты её прекрасного лица, делая её ещё более красивой и трогательной. Фэн Цан подошёл к ней и присел рядом. Опустив голову, он смотрел на то, как Фэн Сяо использовал всю свою силу, чтобы пить молоко. Уголки губ Фэн Цан’а сложились в счастливую улыбку.

«Это моя жена. Это мой ребёнок.» – в этот момент, просто смотря на Фэн Ци Ци и Фэн Сяо, от усталости Фэн Цан’а не осталось ни следа.

– Не смотри! – Фэн Ци Ци слегка отвернулась, мешая Фэн Цан’у смотреть на неё. То, каким взглядом Фэн Цан смотрел на неё во время кормления грудью, несколько смущало Ци Ци.

– Цин Цин, прошло уже больше двух месяцев… – Фэн Цан положил голову на плечо Фэн Ци Ци и подбородком потёрся о её лопатку. – Цзинь Мо сказал, что запрет можно снимать через два месяца после рождения ребёнка. Я… так сильно хочу тебя.

Интимные слова Фэн Цан’а заставили уши Ци Ци вспыхнуть.

«Мы уже давно не были близки друг с другом. Цан’эр всегда придерживался этого принципа защиты жены. Даже если это было трудно для него, он предпочитал использовать душ для того, чтобы уменьшить возбуждение. Можно сказать, что он уже несколько месяцев монах-отшельник…»

– Цин Цин, ты хочешь меня? – дыхание Фэн Цан’а коснулось ушка Ци Ци, заставляя ещё ощущать тёплые мурашки. – Как ты смотришь на то, чтобы мы подарили Сяо’эру младшего брата или сестру?

– Очень хорошо… – Фэн Ци Ци повернула голову и её губы случайно коснулись губ Фэн Цан’а. Они смотрели друг на друга, а их глаза были переполнены любовью.

– Отлично! Если у нас будет ещё один сын, мы втроём будем защищать тебя. А если у нас будет дочь, мы вдвоём будем защищать тебя и нашу дочь, – Фэн Цан просто хотел воспользоваться возможностью поцеловать Ци Ци, и совсем не ожидал, что звук «уаа…» помешает этому.

Когда Фэн Цан посмотрел вниз, он увидел, что Фэн Со смотрел на своих родителей заплаканными глазами, а на лице чётко читалось «я всё ещё здесь, не учите ребёнка плохому». Малыш полностью прервал близость Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

________________________________________________________________________________

Рядом с комнатой Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци была комната Мин Юэ Чэнь’я и Гу Юнь Яо. Эти двое могли притворяться мужем и женой перед другими, однако были не самыми лучшими актёрами. Они не могли разыграть чувство любви и все видели, что отношения между Императором и его супругой слишком скучны.

– Ты спи на кровати, а я буду спать на полу.

В комнате была лишь одна кровать, поэтому Мин Юэ Чэнь взял деревяшку и, положив её на полу, кинул на неё одеяло.

Увидев, что Мин Юэ Чэнь был таким джентльменом, Гу Юнь Яо мысленно вздохнула.

«Я понимаю, насколько искренние чувства между Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци. Я также знаю какой хороший человек Его Величество. Как жаль, что Фэн Ци Ци одна. Если бы у неё была сестра-близнец, Его Величество не был бы в таком большом одиночестве.»

Ночью Мин Юэ Чэнь смотрел на потолок комнаты. Фэн Ци Ци и Фэн Цан находились в соседней комнате, всего через стену, и он мог представить, как Ци Ци спит в объятьях своего мужа.

Хоть Мин Юэ Чэнь очень старался показывать, что ничего не чувствует, а также выглядеть влюблённым в Гу Юнь Яо, однако без чувств и сердца, как бы он ни старался, он не мог притворяться. Время текло секунда за секундой. Мин Юэ Чэнь слышал ровное дыхание Гу Юнь Яо и этот успокаивающий ритм, казалось, напомнил Юэ Чэнь’ю, что ещё не утро и ему следует отдохнуть.

– Ха… – Мин Юэ Чэнь глубоко вздохнул и закрыл глаза.

«После того, как Гу в Сяо’эре будет излечен, она, скорее всего, вернётся. Вернётся в их с Фэн Цан’ом дом. Было бы неплохо, если бы я улучшил время, чтобы поладить с Ци Ци и помочь Сяо’эру избавиться от Гу…»

В сердце Мин Юэ Чэнь’я был небольшой скрытый мотив. Этот мотив появился с того самого момента, как он признал Фэн Сяо своим крёстным сыном. Поскольку Мин Юэ Чэнь не может быть близок ни с одной женщиной, кроме Фэн Ци Ци, в этой жизни у него не могло быть детей, а корни Нань Фэн’а не могли исчезнуть на его поколении. Поэтому, он хотел передать трон Фэн Сяо. Возможно, эта идея была лишь прихотью Мин Юэ Чэнь’я, однако он так решил.

«В будущем, неважно каким способом, я заберу Сяо’эра, своего крестника, в Нань Фэн.»

Пробираясь через горы в течении двух дней, группа Фэн Цан’а наконец прибыла в легендарную деревню племени Цян – на горе Белой птицы.

Гора Белой птицы, как следовало из названия, являлась горой, а такое название она носила из-за того, что на ней было множество птиц. Большую часть севера занимали равнины и было лишь несколько гор. На юге же было множество гор. Гора Белой птицы была крутой, на ней была лишь разбитая и рассыпавшаяся дорога. После множества изгибов и поворотов эта дорога приводила на вершину горы.

Идти по этой дороге было нелегко. Группа Фэн Цан’а добиралась до деревни племени Цян до самой ночи. Бамбуковые дома племени Цян были построенных в небе. Они находились в метре от земли. Едва люди племени услышали, что вождь Гу Дэ, и великая госпожа Гу Юнь Вань вернулись, как тут же вышли поприветствовать их. Престиж Гу Дэ в племени Цян был высок. Многие люди подходили к великим Гу Дэ и Гу Юнь Вань. В сравнении с ними, Мин Юэ Чэнь, Император этой страны, был не так популярен, как они.

Узнав, что Фэн Цан и другие были знатными гостями из далёкого Бэй Чжоу, люди племени Цян достали прекрасное вино и вкусные фрукты, чтобы угощать их. Это простое племя развело костры на пустой земле под домами. Мужчины, женщины, дети и старейшины, одетые в одежду своего племени, танцевали и пели, приветствуя этих благородных гостей.

– Отведайте наше фирменное блюдо – жаренные сосновые грибы! – перед Гу Дэ стоял гриль. Разные виды еды были проткнуты тонкими палочками и источали соблазнительные ароматы.

Пища пламени Цян была основана на жарке. Во время приготовления жарившуюся пищу смазывали специальным кунжутным маслом и мёдом. После того, как пища была приготовлена на гриле, она была имела различные вкусы, но соус сохранял оригинальный вкус пищи.

– Попробуй! – Гу Дэ протянул Фэн Цан’у палочку с сосновыми грибами. – Посмотрим, понравится ли это тебе!

Когда Гу Дэ договорил, люди племени Цян посмотрели на Фэн Цан’а. Они хотели знать, что будет делать этот человек. Фэн Цан взял у Гу Дэ сосновые грибы и, обмакнув их в соус, поднёс ко рту.

– Ну, как?

– Очень вкусно! Мне очень нравится!

Услышав слова Фэн Цан’а, Гу Дэ громко рассмеялся и люди племени Цян поддержали его таким же громким смехом.

– Тебя приняли! – Мин Юэ Чэнь принялся тщательно объяснять всё Фэн Ци Ци.

Оказалось, что поклонение людей племени Цян пище было намного сильнее, чем у всех остальных. Они думали, что еда – это дар природы. Лишь те, кто принимал пищу племени Цян, считались их друзьями. Только что, Фэн Цан’у понравился сосновый гриб. Это было самое большое принятие еды племени Цян. Эти простые и честные люди племени Цян приняли Фэн Цан’а по такой простой причине.

– Выпьем! – Гу Дэ налил вина, сделанного из винограда, в чашу Фэн Цан’а. – Давайте сделаем ночь!

– Сделаем ночь! – люди племени Цян подняли свои кубки, сделанные из рогов, и радостно закричали.

Оживлённая атмосфера подействовала на Фэн Ци Ци и остальных. Ваньянь Кан также поднял свою чашу, сделанную из рога:

– Ваше здоровье! Давайте сделаем ночь!

Дух Ваньянь Кана пришёлся по вкусу людям племени Цян. Тут же подошли девушки племени Цян, которые потянули Гу Юнь Яо и Су Мэй, чтобы те пошли танцевать.

– Я не умею танцевать! – Гу Юнь Яо хотела быть скромной, но Гу Юнь Вань потащила его к толпе:

– Пойдём, потанцуем вместе. Просто следуй ритму!

Су Мэй была легка на подъём и, хоть она не умела танцевать, лишь просто понаблюдав за танцующими, она легко могла повторить за ними. Фэн Ци Ци держала на руках Фэн Сяо, поэтому просто сидела и смеясь наблюдала за Су Мэй и остальными.

– Госпожа, пойдёмте танцевать! – к Ци Ци подошла девушка с маленькими косичками и пригласила её.

– Мне нужно заботиться о ребёнке! – вежливо отказалась Фэн Ци Ци.

Однако эта девушка не собиралась сдаваться:

– Госпожа, вы можете отдать ребёнка своему мужу! Идти к нам в гости было очень тяжело! Госпожа, такая красивая, поэтому ваш танец тоже, должно быть, будет очень красив!

Ци Ци всё ещё хотела отказаться, однако Фэн Цан забрал Фэн Сяо из её рук:

– Иди, я позабочусь о Сяо’эр!

– Хорошо! – Фэн Цан был таким внимательным и Ци Ци, улыбнувшись, пошла к толпе.

Когда Гу Юнь Вань увидела, что Фэн Ци Ци подходит к ним, она мгновенно закричала, а зачем произнесла такое количество слов, что Ци Ци не смогла понять их. Вероятно, это был диалект племени Цян.

Выслушав Гу Юнь Вань, всё племя Цян зааплодировало. Все освободили середину и захлопали в ладоши, с улыбкой смотря на Фэн Ци Ци. Были даже те, кто начал громко аплодировать.

– Малышка Вань, что ты сказала? – Ци Ци была немного озадачена.

Гу Юнь Вань с улыбкой подошла к Фэн Ци Ци и взяла её за руку:

– Я сказала им, что ты очень красивая и талантливая девушка, и очень хорошо танцуешь! Поэтому, все приветствуют твоё выступление!

– Эм… – Фэн Ци Ци промолчала. Гу Юнь Вань «продала» её.

– Ци Ци, танцуй! Я слышала от Цзинь Мо, что ты прекрасно танцуешь! Женщины нашего племени Цян очень любят танцевать, если ты красиво станцуешь, ты всем понравишься! – отведя Фэн Ци Ци в сторону, Гу Юнь Вань тихо добавила. – Сердца людей. Ци Ци, если ты хочешь избавить Фэн Сяо от Гу, то должна понравиться всем. Ты видишь? Все, кто сидят с той стороны – старейшины! Даже если вы сможете пройти три испытания, мы не сможем излечить Гу в Фэн Сяо, если старейшины будут против. В племени Цян последнее слово принадлежит моему отцу, но проголосовать должны все! Не стоит недооценивать этих людей, у них всех есть право голоса!

Объяснение Гу Юнь Вань помогло Фэн Ци Ци понять, что племя Цян не такое ужасное, каким выглядит из слухов. Племя Цян хорошо использовали Гу, а Гу были ужасными существами для людей. Поэтому, племя Цян также стало таинственным существом, которое заставляло людей ощущать страх.

Однако, приехав на гору Белой птицы и познакомившись с племенем Цян, всего за это короткое время, Фэн Ци Ци обнаружила, что люди этого племени были очень тёплыми и гостеприимными. Их гостеприимство было простым и прямолинейным. Они были обычной этнической группой.

Ци Ци поняла, что Гу Юнь Вань помогает ей.

«Она, как Великая Госпожа племени Цян знакома с особенностями своего племени. Я знаю, что для того, чтобы получить признание и поддержку людей этого племени Цян, мы должны воспользоваться тем способом, который примут люди племени Цян.»

– Если это так, то я не буду скромничать! – сказав это, Ци Ци прошептала несколько слов на ухо Гу Юнь Вань. Юнь Вань кивнула.

Фэн Ци Ци была одета в красное, а в руках она держала красный муслин. Гу Юнь Вань отошла и, взяв у мужчины барабанную палочку, несколько раз ударила в большой барабан, который был размером с двух человек, обнимающих друг друга.

Бум… Бум, бум, бум… Бум…

Когда зазвучал барабан, на поляне воцарилась тишина. Взгляды всех присутствующих были прикованы к женщине в красном, стоящей в центре поляны.

Яркий лунный свет окутал Фэн Ци Ци и накрыл её красное платье серебряным слоем.

Бум… Бум, бум, бум… Бум

Ци Ци следила за ударами барабанов, покачивая красным муслином в руках. Одним прыжком она поднялась в воздух, словно фея под луной. Барабанный бой Гу Юнь Вань был яростным, словно барабаны на поле боя. Ритм был напряжённым, звучным и будоражил волю людей.

Весь танец проходил без помощи музыки. Слышались лишь яростные звуки барабана. Демонстрируя такую страсть и энергию, Фэн Ци Ци была похожа на богиню войны. Изначально женщины предпочитают использовать гибкость для выражения красоты, однако Фэн Ци Ци смогла сочетать силу и мягкость, добавляя к яростным звукам барабанов женскую красоту.

Мин Юэ Чэнь смотрел на Фэн Ци Ци и не знал, на каком языке выразить свои нынешние чувства.

«Вероятно, это танец внутреннего мира Ци Ци! В её твёрдости чувствуется мягкость, не потерявшая добрых качеств женщины, как и её характер. Такой танец, такая женщина – как люди могут не полюбить её?..»

Как и Мин Юэ Чэнь, люди племени Цян также были увлечены танцем Фэн Ци Ци. Эта девушка была очень красива, а душа её танца была подобна характеру племени Цян.

Племя Цян жило на этой земле в течении многих поколений. Они использовали свои способы борьбы с природой. Они укоренились и прочно жили здесь. Многие люди сочувственно откликались на танец Фэн Ци Ци. Многие начали бить в барабаны, которые держали в руках. Они следовали ритму Гу Юнь Вань, даря фоновую музыку Фэн Ци Ци.

Новое впечатление от Фэн Ци Ци оказалось шокирующим для Гу Дэ. Всё это время впечатление, которое Фэн Ци Ци дарила Гу Дэ, было чувством нежной и добродетельной женщины. Он не ожидал, что у Фэн Ци Ци есть доблестная, гордая и дикая сторона.

Фэн Ци Ци танцевала в небе, словно эльф. Когда она влетала, её пальцы наступали на опавшие листья бамбука и, используя их, она превращалась в прекрасный «цветок». Её движения были великолепны, и люди чувствовали, что им приятно наблюдать за ними.

Увидев выражения своих людей, Гу Дэ понял, что эта женщина покорила его народ.

«Использование танца для покорения сердце людей оказалось действительно хорошей идеей. Похоже, Вань’эр действительно видит в Фэн Ци Ци очень хорошего друга, вот почему так много помогает ей.

Однако, Фэн Ци Ци сама по себе обладает способностью привлекать людей. С того момента, как она начала танцевать и до сих пор, атмосфера доведена ей до самого высшего уровня. Все люди очень тронуты танцем Фэн Ци Ци. Даже старейшины несколько раз кивнули, похоже, они тоже испытывают хорошие чувства к Фэн Ци Ци.»

Старейшина Тэн Юань сидел среди старейшин. С того момента, как Гу Дэ вернулся, он наблюдал за группой Фэн Цан’а. Как один из старейшин, имевших наибольшее право голоса, старейшина Тэн Юань давно узнал от Лунцзе Цзин Тянь’я, с какой целью придёт сюда Фэн Цан. Он заключил с ними соглашение. В обмен на крем Бессмертного, старейшина Тэн Юань не позволит исполнить желание Фэн Цан’а.

– Оу… – вопреки оживлённой атмосфере на поляне, старейшина Тэн Юань зевал. В уголках его глаз появились слёзы и, моргнув, он достал из рукава крем Бессмертного. Старейшина Тэн Юань осторожно зачерпнул немного и положил в табак.

Не дожидаясь, пока табак прогорит, он сразу же сделал два вдоха. Ощутив знакомый вкус, старейшина Тэн Юань довольно улыбнулся, а из его рта повалил густой дым. Он превращался в круги и исчезал в небе.

Покуривая крем Бессмертного и наблюдая за танцем Фэн Ци Ци и звуками барабанов, которые будоражили людские сердца, старейшина Тэн Юань скрестил ноги и, покачав головой, закрыл глаза. Время от времени он постукивал пальцами правой руки по столу, в такт барабанам. У него был очень хороший вид.

«По правде говоря, мне очень нравится танец Фэн Ци Ци. Её танец выражает позитивную и возвышенную душу, как у древних людей племени Цян. Мы жили на горе Белой птицы в течении многих поколений и боролись с различными условиями. Наконец-то, став здесь хозяевами. Её танец выражает дух людей нашего племени.

Вот только я дал обещание Лунцзе Цзин Тянь’ю. Более того, крем Бессмертного действительно хорошая вещь. Если я смогу получить рецепт этого крема, в будущем крем Бессмертного никогда не закончится.»

С другой стороны поляны, Ваньянь Кан забрал Фэн Сяо из рук Фэн Цан’а и подтолкнул его к толпе.

Все люди племени Цян умели петь и танцевать. Сейчас, увидев, что Фэн Цан тоже присоединился к ним, все начали аплодировать. Фэн Ци Ци приземлилась пред Фэн Цан’ом и протянула ему бамбуковую палку. Эта пара молча поняла друг друга и начала исполнять «двойной танец боевых искусств». Фэн Цан не умел танцевать, поэтому использовал бамбуковую палку как меч и начал танец меча вокруг костра.

Белый Фэн Цан был холодный, словно снег, а красная Фэн Ци Ци была страстной, словно огонь. Эти двое подняли атмосферу на ещё более высокий уровень, который был встречен ярким приветствием. Пара очень хорошо координировала свои действия. Женщина была похожа на огненного Феникса, танцующего в небе, а мужчина походил на снег лежащий на земле, резко контрастирующий с огненно-красным Фениксом. Они рисовали идеальную картину.

– Как прекрасно! – Гу Дэ погладил бороду.

Старейшины, сидевшие по другую сторону стола, тут же закивали. Все они были знатоками танцев и, естественно, смогли понять смысл танца этой пары. Семья Фэн произвела хорошее впечатление и на них.

– Хорошо… – в итоге, все поднялись и захлопали Фэн Цан’у и Фэн Ци Ци.

Эта пара приземлилась с небес на землю. Все подошли к ним и окружили их, снова заиграла музыка и все начали петь и танцевать, используя свою манеру приветствия Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

– Здесь так здорово! – Ци Ци вернулась на своё место и улыбнулась Гу Дэ.

– Раз Ванфэй здесь нравится, то оставайтесь. Наше племя Цян очень гостеприимное, но, к сожалению, слишком мало людей, которые хотят дружить с нами, – в словах Гу Дэ чувствовалась какая-то беспомощность.

И действительно, для других племя Цян было странным существом, ассоциирующимся с Гу. Мало того, что их отталкивал Нань Фэн, страна где они жили, когда люди других стран слышали о Гу, их лица тоже меняли свой цвет. Гу Дэ уже давно не видел гору Белой птицы такой оживлённой.

– Хорошо! – в тот момент, когда Гу Дэ погрузился в воспоминания о прошлом, раздался голос Фэн Цан’а. – Раз вождь приглашает нас, естественно, мы примем приглашение, до тех пор, пока вождь не устанет от нас.

Слова Фэн Цан’а удивили Гу Дэ. То, что он с такой готовностью согласился, превзошло все ожидания премьер-министра:

– Может быть, Принц не боится Гу?

– Может быть, вождь хочет натравить на нас Гу? – Фэн Ци Ци использовала риторический вопрос, чтобы ответить Гу Дэ, заставив того громко рассмеяться.

«Эти двое и правда подходят друг другу. Они замечательная пара.»

– Регент и Ванфэй могут быть спокойны. У нас есть свои принципы, не говоря уже о том, что вы благородные гости, приехавшие издалека. Я могу заверить вас, что никто не станет натравливать на вас Гу.

Гу Дэ очень ценил характер Фэн Цан’а, несмотря на то, что по дороге сюда они почти не разговаривали. Однако сейчас они стали болтунами и без остановки разговаривали друг с другом.

________________________________________________________________________________

На поляне было оживлённо, и никто не заметил, что в тени неподалёку кто-то увлечённо смотрит на Фэн Ци Ци.

Зная, что Фэн Ци Ци прибыла сегодня, Лунцзе Цзин Тянь воспользовался ночью, чтобы спрятаться здесь. Танец Фэн Ци Ци настолько сильно ошеломил его, что Цзин Тянь наконец осознал, какой прекрасный вид он упустил.

«Если бы я не написал “письмо о разрыве помолвки”, то был бы единственным, кто может танцевать с ней, и получать благословление людей. Я каждый день задаюсь вопросом, почему Фэн Ци Ци выбрала не меня. Я тоже красив, но почему? Надеюсь, однажды я смогу получить ответ на этот вопрос от Фэн Ци Ци…»

– Шлюха! – раздался голос рядом с Лунцзе Цзин Тянь’ем.

Лишь сейчас он понял, что Таджи Гули также пришла сюда. Очевидно, Таджи Гули увидела, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци безупречно скоординировались в танце, поэтому и возненавидела её так сильно, что заскрежетала зубами. Её правая рука была сжата в кулак.

– Не будь импульсивной! – Лунцзе Цзин Тянь схватил железный крюк на левой руке Таджи Гули. – Не забывай о нашем соглашении! Если ты посмеешь прикоснуться к Фэн Ци Ци, я не позволю Фэн Цан’у уйти!

Угроза Лунцзе Цзин Тянь’я заставила Таджи Гули холодно усмехнуться:

– Я знаю! Тебе невыносимо видеть, как страдает твоя красотка! Не волнуйся, я не идиотка!

Таджи Гули яростно выдернула крюк и, развернувшись, ушла.

– Ублюдок! Ублюдок! – она шла и яростно мазала железным крюком в левой руке.

«Почему каждый мужчина видит Фэн Ци Ци в Новом Свете? Её внешность лишь немного красивее обычной. Больше в ней нет ничего особенного.»

Вспоминая сцену глубокой привязанности между Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, сердце Таджи Гули ощутило себя неуютно, словно оно съело жирную муху.

«Раньше я считала, что должна соблюдать соглашение между мной и Лунцзе Цзин Тянь’ем. Пока я могла заполучить Фэн Цан’а, мне больше ничего не нужно было, однако сейчас, после увиденного, я больше так не думаю.

Фэн Ци Ци должна умереть! Сердце Фэн Цан’а уже полностью заполнено этой женщиной. Даже если я заполучу Фэн Цан’а, я не смогу проникнуть в его сердце, а я не хочу, чтобы всё было так! Я хочу, чтобы Фэн Цан смотрел на меня таким же глубоко влюблённым взглядом, каким он смотрит на Фэн Ца Ци! Я хочу, чтобы Фэн Цан любил меня!»

Таджи Гули не знала, что её союзник, Лунцзе Цзин Тянь, в этот момент думает о том же, о чём и она.

Лунцзе Цзин Тянь давно хотел избавиться от Фэн Цан’а. Он – мужчина, его чувство собственничества было сильнее. Он мог игнорировать прошлое Фэн Ци Ци, однако в её будущем мог быль лишь один человек – он, Лунцзе Цзин Тянь.

После того как Таджи Гули ушла, Лунцзе Цзин Тянь ещё раз внимательно посмотрел на Фэн Ци Ци, прежде чем развернуться и уйти.

«Несмотря ни на что, я должен избавиться от Фэн Цан’а!» – Цзин Тянь стиснул зубы. Существование Фэн Цан’а стало для него вечным кошмаром.

______________________________________________________________________________

Костёр горел до поздней ночи. Гу Дэ позволил группе Фэн Цан’а жить в его собственном бамбуковом доме. Бамбуковый дом Гу Дэ находился на востоке и был маленьким и изящным. Небольшой, но очень душевный.

Деревня племени Цян строила дом за домом. Между домами не было никаких преград. Точно также, как люди племени Цян не закрывались друг от друга. Жители деревни были похожи на одну большую семью.

Гу Дэ планировал, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци увидятся со старейшинами на второй день. Сегодня у них был праздник уборки, поэтому Гу Дэ не стал говорить со старейшинами о лечении Гу. Однако оглядываясь назад на танец Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, казалось, что они произвели хорошее впечатление на людей. Гу Дэ надеялся, что они смогут решить эту проблему гладко.

_______________________________________________________________________________

На следующий день Ци Ци была разбужена пением птиц снаружи.

Эти птицы радостно пели в лесу. Когда ветер дул сквозь лес, появлялся тихий шорох. Воздух был наполнен свежестью.  Слабо слышались приветствия фермеров на языке племени Цян.

«Лежать на бамбуковой кровати и чувствовать природу, действительно чудесно!»

После того, как Фэн Цан и Фэн Ци Ци встали, умылись и позавтракали, Гу Дэ отправил Гу Юнь Вань взять Ваньянь Кана и остальных, чтобы осмотреть деревню, а сам взял Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци и Мин Юэ Чэнь’я к старейшинам.

_______________________________________________________________________________

Пятеро старейшин были приглашены в храм предков племени Цян. Этот древний храм был домом, построенным из камней. Он казался немного неуместным среди этих бамбуковых домиков.

После того, как все расселись, Гу Дэ рассказал пятерым старейшинам, зачем их пригласили. Когда они услышали, что Фэн Цан пришёл со своим ребёнком, чтобы вылечить его Гу, старейшины начали обсуждение.

– Вылечить Гу не проблема, однако вы должны следовать правилам, – старейшина Тэн Юань постучал трубкой по своей подошве. – Взобраться на гору кинжалов, пройти сквозь море пламени и войти в озеро Дракона. Вы не можете пропустить ни одно из трёх.

– Мм, я согласен! – старейшина Тэн Юань занимал третье место среди старейшин и сейчас ему помогал четвёртый старейшина. – Правила предков были установлены давно. Если посторонние хотят вылечить Гу, они должны пройти через три испытания. В этом я согласен с третьим старейшиной. Пусть регент и наш друг, однако правила нельзя игнорировать. Если мы нарушим правила в этот раз, когда придут со следующей просьбой, нам будет трудно иметь с ней дело!

Двое старейшин уже высказали свою позицию. После того, как другие старейшины немного подумали, они согласились со старейшиной Тэн Юань’ем.

«Что, именно такой результат я и ждал. Я и не думал, что старейшины племени Цян согласятся лишь из-за моей личности.»

– Правила нельзя игнорировать. Я могу понять это. Я хочу знать, когда могу начать эти три испытания.

Ответ Фэн Цан’а несколько удивил старейшину Тэн Юань’я.

«Я думал, что Фэн Цан начнёт угрожать и выставлять вперёд свою личность, чтобы “запугать” нас. Не ожидал, что он будет таким откровенным и прямолинейным, и быстро согласится со мной. Это сильно отличается от описанного Лунцзе Цзин Тянь’ем “Принца Демона”. Этот Фэн Цан довольно интересен!»

Некоторое время старейшины переговаривались и в итоге решили начать проводить испытания через три дня.

_______________________________________________________________________________

– Простите, я ничем не смог помочь вам! – покинув храм предков, Мин Юэ Чэнь чувствовал себя немного виноватым.

«Хоть я и последовал с ними, однако ничем не смог помочь. Мой статус Императора оказался бесполезен для старейшин племени Цян.»

– Ты представил нам вождя Гу Дэ, это уже самая большая помощь для нас! Мин Юэ Чэнь, если я успешно пройду все три испытания, то обязательно вытью с тобой немного вина!

Оптимизм Фэн Цан’а заставил Мин Юэ Чэнь’я слегка улыбнуться.

«Не знаю, что ещё сказать… Когда я был ещё совсем маленьким, я был со своей матерью, Мяо Чу Юнь, на горе Белой птицы. Тогда мне довелось попасть на праздник факелов, традиционный праздник, проходящий на горе Белой птицы, и я своими глазами увидел, как кто-то взобрался на гору кинжалов и нырнул в море пламени.

В племени Цян тех, кто может взойти на гору кинжалов и нырнуть в море пламени, называют войнами.

Мужчины племени Цян чувствуют гордость, когда к ним обращаются “войны”. Ведь их обучают с раннего возраста, и когда они вступают во взрослую жизнь, они должны проявить себя как “воины” на фестивале факелов. Такова традиция племени Цян, мужчины, должны пройти эти испытания.

Несмотря на то, что в глазах людей племени Цян, эти два испытания не так уж и трудны, для постороннего человека это не просто трудно, на карту ставятся их жизни, ведь, если кто-то будет неосторожен, он может сильно ранить себя.

Чтобы вылечить Гу в Сяо’эре, Фэн Цан должен будет пройти через три испытания и через три дня ему предстоит пройти первый этап, восхождение на гору кинжалов. Хоть Фэн Цан полон уверенность, я всё ещё обеспокоен. Эти кинжалы чрезвычайно острые, и если вдруг случиться несчастный случай… Той, кто будет чувствовать себя грустной, точно будет Фэн Ци Ци.»

Мин Юэ Чэнь вышел прогуляться и вернулся с мужчиной лет тридцати:

– Это мой двоюродный брат А-Чжа. Он воин племени Цян!

Прежде чем приехать сюда, Гу Юнь Вань рассказала Фэн Ци Ци много вещей о племени Цян. Одной из этих вещей были «воины» племени Цян. Мужчины, которых называли «воинами», были теми, кто прошёл испытания восхождения на гору кинжалов и прошёл через море пламени. Двоюродный брат Мин Юэ Чэнь’я А-Чжа был выдающимся воином среди воинов племени.

Фэн Цан и Фэн Ци Ци были очень тронуты, когда увидели, что Мин Юэ Чэнь попросил А-Чжа прийти им на помощь и поддержать их. Фэн Цан и А-Чжа договорились следующим утром отправиться на вершину горы Белой птицы, чтобы изучить технику восхождения на гору кинжалов.

На вершине горы А-Чжа построил упрощённую версию горы кинжалов. Так называемое «восхождение на гору кинжалов» состояло в том, чтобы босиком взобраться на десятиметровое бревно, связанное острыми кинжалами, используя края лезвий в качестве ступеней.

– Это настоящие кинжалы! – А-Чжа показал кинжалы в своих руках Фэн Цан’у и остальным.

Когда он бросил их в сторону дерева, ветви легко срезались, и это сильно удивило Ваньянь Кана:

– Не получится! Настоящие кинжалы? Тогда разве нога не будет отрезана, когда наступит на лезвие?

А-Чжа снял ботинки и глубоко вздохнул, прежде чем подойти к деревянному бревну, а затем «топ, топ…» на одном дыхании поднялся наверх. Пока все изумлённо таращили глаза, «топ, топ…» – А-Чжа также легко спустился по лестнице из кинжалов.

– Иди сюда, я проверю твои ноги! – Ваньянь Кан нашёл «восхождение на гору кинжалов» очень интригующим. Он не мог понять, как нога может остаться цела после того, как наступила на острые лезвия, однако, когда А-Чжа показал ему свои невредимые ноги, Ваньянь Кан был крайне впечатлён им. – Воин А-Чжа, как ты это сделал? Ты можешь научить меня? Ты научился какому-то божественному искусству? Если есть такой божественный навык, то разве в будущем ты не будешь непроницаем для меча или копья?!

Непроницаем для меча или копья – неуязвим.

Ваньянь Кан, обратившись к нему как к «воину А-Чжа», заставил А-Чжа улыбнуться от уха до уха. Было известно, что мужчины племени Цян любили, когда к ним обращались «воин», и чрезвычайно гордились этим титулом.

– Ещё раз внимательно посмотри на мои ноги!

Когда Ваньянь Кан снова внимательно посмотрел на ступни А-Чжа, он обнаружил, что на его ступнях был толстый слой мозолей. Кинжалы оставляли на мозолистой коже тонкие линии, однако не повредили ступню, потому что мозоль была очень толстой.

– О, нет, двоюродный брат! На этот раз для тебя всё кончено! – Ваньянь Кан несколько раз подряд сказал «всё кончено», заставив Су Мэй прийти в ярость.

В это же мгновение в голову Ваньянь Кана прилетел каштан, кинутый девушкой:

– Что кончено? Гуйэ ещё даже не начал, а ты говоришь, что всё кончено, ты что проклинаешь его?!

– Нет, нет, нет, это совсем не то, что я имел в виду! – ощутив вспышку боли на своей голове, Ваньянь Кан мгновенно спрятался за Фэн Ци Ци. – Двоюродная сестра, посмотри, мозоль на ногах война А-Чжа явно появилась благодаря долгой практике, если бы не десять лет усилий, как бы он смог свободно ходить по кинжалам?

То, что сказал Ваньянь Кан, было правдой и А-Чжа улыбнулся, надевая ботинки:

– Я начал тренироваться в возрасте восьми лет, начал в ходьбы босиком п песку, затем песок сменила галька, а затем гальку сменило лезвие кинжала. Когда я заменил почву кинжалами, я практиковался ещё восемь лет.

Когда А-Чжа объяснил всё это, Фэн Цан нахмурился.

«Восемь лет… У меня нет столько времени, взобраться на гору кинжалов мне нужно уже послезавтра. Как я смогу найти выход из этой ситуации за такой короткий промежуток времени? Эта проблема действительно головная боль…»

Это был первый раз, когда Мин Юэ Чэнь наблюдал «восхождение на гору кинжалов» с такого близкого расстояния. Его сердце упало, когда он увидел все эти острые блестящие серебряные кинжалы.

«Эти кинжалы… Если кто-то наступит на них босиком, то разве их нога не будет разрезана надвое? Осталось лишь два дня, как Фэн Цан сможет пройти испытание “восхождение на гору кинжалов”?»

В то время пока все беспокоились о Фэн Цан’е, Фэн Ци Ци не произнесла ни слова, она просто стояла в стороне и тихо обнимала Фэн Сяо.

«Испытание “восхождение на гору кинжалов” напоминает мне племя Лису из моей прошлой жизни, они были экспертами в таких вещах, как восхождение на гору кинжалов и погружение в море пламени. Я наблюдала за выступлениями племени Лису, и даже ранее разговаривала с великим мастером племени Лису, поэтому, возможно, в этот раз я смогу помочь Цан’у.»

– Воин А-Чжа, могу я побеспокоить вас, чтобы вы продемонстрировали это ещё раз? – Фэн Ци Ци подошла к «лестнице» и попросила А-Чжа провести ещё одну демонстрацию.

Взбираясь на гору кинжалов, во-первых, нужно было быть быстрым, во-вторых, держать баланс, а в-третьих, нужно было наступать на правильное место.

Ци Ци прошептала несколько слов на ухо Гу Юнь Вань. Гу Юнь Вань немедленно принесла пять пар носков. Фэн Ци Ци передала Фэн Сяо Су Мэй. Она сняла тапочки и, надев пять пар носков, подошла к лестнице.

– Цин Цин, что ты собралась делать? – Фэн Цан схватил Фэн Ци Ци. Он ясно представлял себе, насколько остры эти кинжалы, а сейчас, смотря на Фэн Ци Ци, которая, казалась, собралась взобраться на гору кинжалов лишь в носках.

«Что если она повредит себе ноги?!»

– Цан, увидев, как воин А-Чжа взбирается на гору кинжалов, я придумала стратегию её прохождения и хочу опробовать её.

– Нет! – одновременно закричали Фэн Цан и Мин Юэ Чэнь.

«А-Чжа уже сказал всё очень ясно. Он тренировался восемь лет, прежде чем достигнуть такого результата. Цин Цин просто посмотрела на это один раз, как она могла получить навык для её прохождения?»

– Цан, поверь мне! – Ци Ци потянула Фэн Цан’а в сторону. – Ты помнишь про мою прошлую жизнь, о которой я рассказывала тебе? Там тоже была гора кинжалов! Когда-то мне давал наставления высококвалифицированный мастер. Кажется, там было тоже самое, что и здесь. Не волнуйся, со мной ничего не случится!

Фэн Ци Ци была так уверена, что Фэн Цан’у оставалось лишь кивнуть.

«Кажется, я всегда проигрываю настойчивости Цин Цин. Похоже, в этой жизни я буду держаться за неё!

– Цан, смотри внимательно куда я наступаю! – прежде чем начать взбираться на гору кинжалов, Ци Ци улыбнулась Фэн Цан’у. Она подражала А-Чжа, пять её пальцев наступали на лезвие.

В отличие от скорости А-Чжа, движения Фэн Ци Ци были немного медленнее. Фэн Цан обращал внимание на то, куда наступала Фэн Ци Ци, и записывал каждое её движение в своём сердце.

В это время сердце Мин Юэ Чэнь’я замерло у него в горле. Мин Юэ Чэнь был несколько недоволен Фэн Цан’ом за то, что тот позволил Ци Ци взобраться на гору кинжалов.

«Если бы это был я, я бы не позволил, чтобы с Ци Ци случилось какое-то несчастье. Даже если это несчастный случай, который может произойти, я бы не дал ему ни шанса…»

Смотря на то, как Фэн Ци Ци поднимается по острым кинжалам, сердце Мин Юэ Чэнь’я прыгало в горле. Даже его дыхание стало тяжёлым.

«Если что-то пойдёт не так, я обязательно поймаю её первым.»

То, как Фэн Ци Ци взбиралась по лестнице кинжалов, заставило А-Чжа наблюдать за ней с широко открытым ртом, ведь он был поражён.

«Ещё не было ни одной женщины, которая могла бы взобраться на гору кинжалов. Не говоря уже о такой хрупкой женщине, как Фэн Ци Ци. Хоть её движения не настолько быстры, её ноги не страдают. Если это первый раз, когда она поднимается на гору кинжалов, то это просто удивительно!»

Когда Фэн Ци Ци спустилась с лестницы кинжалов на землю, люди, ожидавшие её, наконец ощутили облегчение.

– Мисс, с вами всё в порядке?! – Су Мэй бросилась вперёд, чтобы проверить ступни Фэн Ци Ци. Три из пяти слоёв носков были разрезаны, однако ноги не пострадали.

– Похоже, моя техника всё ещё не совершенна! – со смехом сказала Фэн Ци Ци.

А-Чжа поднял большой палец вверх:

– Ванфэй действительно потрясающая! Если бы Ванфэй была мужчиной, вы определённо стали бы воином!

А-Чжа очень восхищался Фэн Ци Ци.

«Эта женщина, смогла пройти по кинжалам вверх и вниз, а это действительно нелегко! Я не дурак, однако Фэн Ци Ци просто посмотрела на меня, и смогла найти выход! Эта женщина очень ума.»

Увидев, что с Фэн Ци Ци всё хорошо, Фэн Цан вздохнул с облегчением.

«Сейчас я смотрел очень внимательно. Ладонь, которой Цин Цин хваталась за клинок, была в форме когтя. Её ноги не ступали на само лезвие, вместо этого она ступала чуть в сторону. Вероятно, это и есть тот выход, который Цин Цин хотела мне показать!»

– Цан… – Фэн Ци Ци надела туфли и прошептала что-то на ухо Фэн Цан’у. Фэн Цан кивнул.

«Всё правильно, как я и думал. Цин Цин использовала принцип Цингун. Она перенесла силу нижней части тела на верхнюю.»

Цингун – техника боевых искусств, позволяющая сделать тело чрезвычайно лёгким по весу, изменяя распределение потока Ци.

После демонстрации Фэн Ци Ци, Фэн Цан также воспользовался носками:

– Я попробую сделать это!

После первой попытки четыре пары носков были разрезаны острыми лезвиями, оставив лишь последний слой носка, защитивший ступни Фэн Цан’а. Тело Фэн Ци Ци было лёгким, а Фэн Цан был мужчиной и, естественно, весил гораздо больше, чем Ци Ци. Давление на ступни также было больше.

А-Чжа наблюдавший за всем со стороны, не удержался и кивнул.

«Хоть эти двое впервые поднимаются на гору кинжалов, однако они смогли не повредить свои ноги, надев лишь пять пар носков. Однако настоящий подъём на гору кинжалов будет происходить босиком, а не как сейчас. Фэн Цан уже очень хорош, однако поднимаясь на гору кинжалов босиком, без защиты носков, его ступни могут быть разрезаны.»

– Кузен А-Чжа, помоги моему другу! – Мин Юэ Чэнь также понимал это, поэтому лично обратился за помощью к А-Чжа.

«Мужчины племени Цян учатся подниматься на гору кинжалов у самых способных воинов деревни ещё с юных лет. Сейчас А-Чжа учитель, который учит детей в деревне. Если он сможет помочь Фэн Цан’у, Фэн Цан точно пройдёт.»

А-Чжа был сыном старшего брата, Императрицы-Матери Мин Юэ Чэнь’я, – Мяо Юй Чунь’я. Позже вся семья Мяо была казнена вплоть до третьего поколения. А-Чжа был отослан Гу Дэ обратно на гору Белой птицы и это сохранило родословную семьи Мяо. Можно сказать, эти два человека были самыми близкими родственниками в деревне.

Мин Юэ Чэнь лично обратился к нему за помочью, и А-Чжа понимающе улыбнулся. Он не был дураком. Когда Фэн Ци Ци поднималась по лестнице кинжалов, обеспокоенный взгляд Мин Юэ Чэнь’я попал на глаза А-Чжа.

«Вот только, Фэн Ци Ци жена Фэн Цан’а, а это значит, что его любовь обречена на то, что между ними ничего не будет.»

– А-Чэнь! – А-Чжа похлопал Мин Юэ Чэнь’я по плечу.

«Семья Сяо является очень любящими людьми. А- Чэнь глубоко влюблён и, похоже, у него нет возможности выкарабкаться из этого!»

– Ради твоего лица я помогу! – мысли А-Чжа были очень просты.

«А-Чэнь любит Фэн Ци Ци, однако красавица уже замужем за другим. Тогда, я по крайней мере, должен помочь А-Чэнь’ю занять определённое место в её сердце. Я могу помочь сделать так, чтобы Фэн Ци Ци ощущала благодарность к А-Чэнь’ю. Так, даже если они не могут быть влюблёнными, они смогут навсегда остаться друзьями.»

А-Чжа захотел помочь, и Фэн Цан и Фэн Ци Ци были очень счастливы. Ещё более благодарны они были Мин Юэ Чэнь’ю.

______________________________________________________________________________

В течении двух дней Фэн Цан изучал навык восхождения на гору кинжалов под руководством А-Чжа на вершине горы Белой птицы. За эти два дня А-Чжа научил Фэн Цан’а всему, что знал сам. Только у Фэн Цан’а было очень мало времени для тренировок. Два дня пролетели незаметно и день испытания наступил в мгновение ока.

Все внимательно смотрели на Фэн Цан’а. Принц Бэй Чжоу, ради своего любимого сына, пришёл издалека, чтобы вылечить Гу. Эта новость уже давно распространилась по всей деревне. Выступление Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци в ту ночь у костра очень понравилось людям племени Цян, поэтому сейчас, когда Фэн Цан захотел пройти все три испытания, эти люди начали восхищаться им ещё сильнее.

Независимо от того, сможет ли Фэн Цан пройти все три испытания, того, что он сделала для своего сына, было достаточно, чтобы показать, что Фэн Цан был ответственным мужчиной и отцом, который любил своего ребёнка.

– Добавь масла! – обрадовал Фэн Цан’а А-Чжа.

Последние два дня Фэн Цан тренировался с утра до ночи. Такой трудолюбивый и не признающий поражения дух, заставлял А-Чжа сильно восхищаться им.

Хоть прошло всего два дня, однако Фэн Цан уже освоил технику восхождения на гору кинжалов. Последний раз, когда Фэн Цан вчера поднимался по лестнице кинжалов, он был одет лишь в одну пару носков. Когда Фэн Цан спустился, от носков осталось лишь несколько волокон, однако для него это было уже большим прогрессом.

Обычные люди должны были тренироваться в течении семи-восьми лет, чтобы достичь такого результат. Фэн Цан же добился его за два дня и по словам А-Чжа был исключительным гением.

– Сделай всё возможное! Я верю, что у тебя всё получится! – А-Чжа сжал кулак и легко ударил Фэн Цан’а в грудь. – Не волнуйся!

Под радостные крики людей племени Цян, Фэн Цан встал под лестницей. В отличие от тренировок, сегодняшняя лестница была увеличена до дести метров. Там было тридцать шесть кинжалов, а здесь семьдесят два. Лестница кинжалов достилала облаков и острые кинжалы сверкали под лучами яркого солнца.

_______________________________________________________________________________

Прим. пер.: возможно, автор основывал племя Цян на племени Лису. Именно они проводили фестиваль, который проводился каждый три года в 15-й день 10-ого лунного месяца.

Говорят, что восхождение по лестнице кинжалов и прыжки в пылающий огонь являются традиционными церемониями в честь героя Хань, которому народ Лису чувствует себя обязанным.

Посланный двором Ван Цзи, военный министр династии Мин, повёл военные силы в пограничные районы провинции Юаньнань, где проживало племя Лису. При помощи местных жителей Ван Цзи приказал своим войскам усмирить предателей, вернуть утраченные земли и изгнать захватчиков. Чтобы улучшить благосостояние народа и увеличить военную мощь в пограничных районах, он привлёк молодых мужчин Лису к занятиям боевыми искусствами. Позже Император поддался клевете и отравил Ван Цзи. Племя Лису установили день смерти Ван Цзи день своего традиционного праздника, Фестиваля Восхождения по Лестнице Кинжалов. На этом фестивали они поднимались по лестнице кинжалов и прыгали в пылающий огонь.

Прыжок в пылающий огонь, означает купание в огне, часто совершающееся в 7-ой день 2-ого месяца по лунному календарю. Вечером, одетые в яркие традиционные костюмы, каждый человек племени Лису пел и танцевал вокруг костра. Когда дрова догорали, семь или восемь умелых босоногих мужчин Лису выпивают несколько чаш вина и ступают в горящие угли. Без малейшей радости они прыгают в огонь и хватают руками железные цепи, раскалённые до красного цвета.

Заиграла традиционная музыка племени Цян. Барабанщики яростно били в толстые барабаны. Под пристальными взглядами всех присутствующих Фэн Цан поцеловал Фэн Ци Ци в лоб и обнял Фэн Сяо, а затем снял ботинки и встал под лестницей кинжалов.

– Не знаю, сможет ли Фэн Цан пройти её гладко! – четвёртый старейшина сидел рядом со старейшиной Тэн Юань’ем и смотрел как тот играется с табаком. – Третий брат, что ты куришь? Почему такой приятный запах?! Дай мне попробовать!

– Ничего такого, это обычные табачные листья! – махнул рукой старейшина Тэн Юань. – Давай посмотрим, как Фэн Цан будет взбираться на гору кинжалов!

Старейшина Тэн Юань не хотел делиться кремом Бессмертного с другими.

«Эта вещь очень ценная и если я отдам её четвёртому старейшине, то мне ничего не останется!»

Поэтому старейшина Тэн Юань быстро сменил тему на Фэн Цан’а, этим ему удалось заставить четвёртого старейшину развеять свои мысли о креме Бессмертного.

В это время Фэн Цан уже поднимался по лестнице. Старейшину Тэн Юань’я удивило то, что Фэн Цан мог свободно взбирается по лезвиям. Старейшина Тэн Юань знал, что последние два дня А-Чжа учил Фэн Цан’а, однако остановил его, потому что не верил, что чужак сможет научиться этому всего за два или три дня.

Однако сейчас этот факт так стоял прямо перед старейшиной Тэн Юань’ем, что он не мог не поверить. Фэн Цан был подобен проворному ветру, поднявшись до самой верхушки лестницы. Всех привлекло замечательное выступление Фэн Цан’а, другие старейшины тут же неустанно начали восхвалять Фэн Цан’а.

– Я слышал, что А-Чжа учил его всего два дня. Этот человек действительно гений!

– Совершенно верно. Даже воины нашего племени не овладевают навыком восхождения на гору кинжалов так быстро. Фэн Цан действительно слишком удивителен!

Все эти слова безостановочно долетали до старейшины Тэн Юань’я. Он курил, нахмурив брови.

«Фэн Цян смог завершить обучение, которое занимает у людей племени Цян много лет за такое короткое время. Должен сказать, что этот мужчина немного силён.

Если бы это было при обычных обстоятельствах, встретившись с таким человеком я бы ощутил, что два сердце бьются как одно, вот только у меня уже есть соглашение с Лунцзе Цзин Тянь’ем. С этой проблемой будет не так легко справиться.»

_______________________________________________________________________________

Люди на поляне поначалу нервничали. Они боялись, что что-то может случиться с таким замечательным человеком, как Фэн Цан. Однако, понаблюдав некоторое время и увидев, что Фэн Цан так расслабленно смог подняться на двадцать метров, люди племени Цян зааплодировали.

– Воин! Воин! – скандировали люди, используя слово «воин», чтобы называть Фэн Цан’а.

Барабанные палочки в руках барабанщиков начали бить сильнее и яростнее, словно хотели усилить поддержку Фэн Цан’а.

Фэн Цан не реагировал на голоса. На его нефритовом лбу выступил обильный слой пота. Высота в двадцать метров была сложнее, чем тренировочная. К тому же сегодня он был совсем босиком, даже без носков. Коэффициент сложности был удвоен.

В этот раз выражение лица Фэн Цан’а было серьёзным, а его руки и ноги были в форме крюка. Каждый его шаг был крайне осторожным.

______________________________________________________________________________

Неподалёку Фэн Ци Ци держала Фэн Сяо и её сердце было ненамного спокойнее, чем у Фэн Цан’а.

– Сяо’эр, давай добавим масла для папы! – Ци Ци взяла маленькую ручку Фэн Сяо. Её взгляд был прикован к Фэн Цан’у, а с каждым шагом её сердце билось всё сильнее.

Увидев, что Фэн Ци Ци нервничает так, что даже её лицо немного побледнело, Мин Юэ Чэнь принялся успокаивать её:

– Не волнуйся! С Фэн Цан’ом ничего не случится!

Слова Мин Юэ Чэнь’я не успокоили Фэн Ци Ци. С её точки зрения, она сможет быть уверена в этом, лишь, когда Фэн Цан благополучно поднимется и спустится по лестнице кинжалов и не по ранится.

_______________________________________________________________________________

Все смотрели лишь на Фэн Цан’а, и никто не видел Таджи Гули, скрывающуюся в глубине леса.

С того момента, как Фэн Цан начал восхождение по лестнице кинжалов, струны сердца Таджи Гули натянулись. Она не думала, что Фэн Цан действительно будет всходить по лестнице кинжалов.

«Это так опасно, а он ещё и делает это босиком. Этот мужчина и правда сумасшедший!»

Едва Таджи Гули подумала, что всё это Фэн Цан делает для Фэн Ци Ци и Фэн Сяо, как ей захотелось броситься туда и задушить Фэн Сяо. Последние дни она искала возможность похитить Фэн Сяо, однако рядом с ним всегда находились сильные люди, поэтому Таджи Гули не могла приблизиться к нему.

«Именно Фэн Сяо является корнем всех проблем! Если я убью его, Фэн Цан’у не нужно будет проходить три испытания, и он больше не будет в опасности. Только Фэн Ци Ци очень хорошо защищает своего сына. Я ничего не могу сделать.»

Изначально Таджи Гули хотела отказаться от этой идеи, однако после того как увидела, что Фэн Цан совершает такой опасный поступок, она наконец решилась.

«Я должна убить Фэн Сяо, иначе он убьёт Фэн Цан’а!»

_______________________________________________________________________________

Время, казалось, текло особенно медленно. Вся поляна была погружена в тишину. Даже барабанщики сжали свои палочки в руках. Все смотрели на Фэн Цан’а, а некоторые даже затаили дыхание, боясь упустить хоть что-то.

Тук, тук… – Фэн Ци Ци слышала, как учащается её сердцебиение. Она держала на руках Фэн Сяо и, не мигая, смотрела на Фэн Цан’а. До тех пор, пока последний шаг Фэн Цан’а не достиг земли и не раздались радостные крики, Фэн Ци Ци не выходила из этого оцепенения.

– Воин, воин, воин! – дружно закричали люди племени Цян, хлопая в ладоши.

– Так здорово! Так здорово! Первое испытание пройдено! – Су Мэй радостно схватила Ваньянь Кана за руки и начала прыгать.

Гу Юнь Вань хлопала в ладоши и поздравляла их, даже Гу Дэ не смог сдержать улыбки и кивнул.

Цзинь Мо подошёл к Фэн Цан’у, чтобы внимательно осмотреть его ступни. За исключением небольшого пореза мизинца на левой ноге, других ран не было. Цзинь Мо наложил кремово-белый пластырь на рану Фэн Цан’а. Такой мелкий порез должен был зажить за одну ночь.

– Великий старейшина, что вы думаете… – Гу Дэ посмотрел на главного из пяти старейшин, чтобы напомнить ему об объявлении результатов.

Великий старейшина некоторое время беседовал с остальными четырьмя старейшинами, а затем поднялся:

– Фэн Цан отлично прошёл первое испытание!

Лишь когда крики людей достигли его ушей, Фэн Цан по-настоящему расслабился. Дыхание, которое только что застревало в его горле, выровнялось.

_____________________________________________________________________________

После прохождения первого испытания Фэн Цан’а ждало второе испытание – прохождение через море пламени. Учитывая, что Фэн Цан только что прошёл первое испытание, старейшины единогласно решили провести второе испытание через пять дней.

Второе испытание, прохождение через море пламени, оказалось гораздо труднее первого. Естественно, для мужчин племени Цян оно таковым не являлось. А-Чжа объяснил Фэн Цан’у детали прохождения море пламени. Никаких трюков здесь не было, было лишь одно. Нужно было попросить великого мага произнести заклинание.

– Заклинание?

– Именно! Заклинание! Когда мы проходили через море пламени, великий маг читал особое заклинание. Это заклинание словно дар Богов, закрепляется на наших телах. Даже если мы ступим в горячий уголь, мы не ощутим жар, вместо него мы будем чувствовать холод.

Объяснение А-Чжа было очень трудным для понимания остальными, лишь Фэн Ци Ци, услышав его слова, ещё сильнее ощутила, что племя Цян имеет сходства с племенем Лису из её предыдущей жизни.

«Племя Лису утверждало тоже самое, однажды мне даже удалось увидеть подобное представление своими собственными глазами! Вот только я не знаю, что за чары здесь в племени Цян!»

– Воин А-Чжа, кто самый выдающийся маг в деревне?

– Естественно, это старейшина Тэн Юань! Однако старейшина Тэн Юань не будет помогать вам! Согласно правилам, когда чужаки приходит с просьбой о помощи, они могут использовать лишь свои собственные силы для прохождения трёх испытаний. Даже если старейшина Тэн Юань странный и часто делает некоторые неожиданные вещи, он как один из старейшин не нарушит правила деревни.

Слова А-Чжа не заставили Фэн Ци Ци потерять уверенность в себе. Вместо этого она захотела встретиться с этим старейшиной Тэн Юань’ем.

Сопровождаемые А-Чжа, Фэн Цан и Фэн Ци Ци прибыли к старейшине Тэн Юань’ю. Бамбуковый дом старейшины Тэн Юань’я стоял отдалённо. Маленькое строение пряталось в зелени леса. Издалека невозможно было определить где бамбуковый дом, а где лес.

– Старейшина Тэн Юань! – А-Чжа стоял рядом со старейшиной Тэн Юань’ем. Он несколько раз позвал его, однако так и не получил ответа. Лишь, когда А-Чжа подошёл к старейшине Тэн Юань’ю и толкнул его, тот вышел из оцепенения.

– О, А-Чжа это ты… – старейшина Тэн Юань прищурился и сквозь туман в глазах увидел Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, которые стояли позади А-Чжа.

Старейшина Тэн Юань был удивлён внезапным визитом А-Чжа, однако увидев позади него Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, он сразу же понял причину их визита.

В тот момент, когда Фэн Ци Ци вошла в дом старейшины, она ощутила особый запах. Когда она обнаружила источник этого запаха, им оказалась трубка старейшины Тэн Юань’я. Фэн Ци Ци ощутила себя немного странно, словно у неё случились проблемы с обонянием. Только приблизившись к старейшине Тэн Юань’ю, там запах стал сильнее, она поняла какая именно проблема была в этом запахе.

– Девочка, почему ты так смотришь на меня? – заметив, что Фэн Ци Ци пристально смотрит на него, старейшина Тэн Юань вдохнул остатки дыма и медленно выдохнул их. – Я понимаю, что вы пришли сюда ради море огня, однако я не могу помочь вам в этом деле! Старейшины не согласятся на прохождение испытания обманом! Поскольку у вас есть сердце, для излечения Гу у вашего сына, всё должно зависеть от ваших собственных способностей!

– Старейшина, вы неправильно поняли! – вежливо улыбнулся Фэн Цан, терпеливо выслушав старейшину Тэн Юань’я. – Я просто никогда не видел море пламени и хотел попросить вас и А-Чжа продемонстрировать его один раз!

Ответ Фэн Цан’а вновь удивил старейшину Тэн Юань’я.

«Хм, по моим воспоминаниям, власть имущие любят подавлять людей своей силой и наслаждаются этим процессом, не уставая от этого. Когда я услышал, что Мин Юэ Чэнь попросил А-Чжа помочь Фэн Цан’у, я ошибочно подумал, что Фэн Цан тоже такой человек. Поэтому я не ожидал подобных слов.»

– Простая демонстрация, точно? – старейшина Тэн Юань не поверил этому.

– Простая демонстрация. Старейшина прав, я пришёл вылечить Гу в моём сыне. Я могу рассчитывать лишь на себя. Я не могу нарушить тысячелетние правила племени Цян из-за своей личности.

– Хорошо! Тогда сделаем это прямо сейчас!

Старейшина Тэн Юань приказал А-Чжа найти людей и поджечь несколько вязанок сухого дерева. Когда сухие деревья сгорели, превратившись в уголь, старейшина Тэн Юань начал читать священные стихи. В это мгновение время А-Чжа казался изменившимся и стоял прямо.

– Иди! – махнул рукой старейшина Тэн Юань. А-Чжа босиком ступил на красный уголь.

Не было запаха сжигаемой огнём плоти. Красный уголь горел под ногами А-Чжа, однако с его ногами ничего не происходило. Когда А-Чжа прошёл через костёр с углями, Фэн Цан глубоко вздохнул:

– Так удивительно!

Слова Фэн Цан’а заставили старейшину Тэн Юань’я ощутить себя очень гордым.

«Гора кинжалов и море пламени нашего племени Цян, вероятно, являются теми вещами, которые сильнее всего заставляют людей восхищённо восклицать. Ни одна страна, ни одно племя не обладает такими яростными “национальными способностями”, как гора кинжалов и море пламени. Фэн Цан’у посчастливилось пройти первое испытание, однако несмотря ни на что, он всё равно не сможет пройти второе.»

– Что думаете? Вы внимательно наблюдали? Хотите, чтобы я продемонстрировал ещё раз? – старейшина Тэн Юань сказал это Фэн Ци Ци.

«Я знаю, что Фэн Ци Ци сыграла важную роль в первом испытании Фэн Цан’а. Эта женщина смогла быстро воспользоваться своим опытом, когда увидела, как А-Чжа поднимался по лестнице кинжалов. Нельзя не признать, что её мудрость необычна.

Только на этот раз всё не так просто! Заклинание всегда передаётся из поколения в поколение, и передаётся мужчинам, а не женщинам. К тому же, оно передаётся лишь людям племени. Даже если Фэн Ци Ци очень умна, она не сможет разгадать тайну этого заклинания. В этот раз Фэн Цан точно проиграет.»

Именно в тот момент, когда старейшина Тэн Юань подумал, что Фэн Ци Ци сдастся, она неожиданно почтительно поклонилась ему:

– Я не рассмотрела чётко, поэтому беспокою старейшину, чтобы он продемонстрировал нам это ещё раз!

Слова Фэн Ци Ци были неожиданными. Увидев, что она действительно хочет научиться, старейшина Тэн Юань стряхнул пепел с подошвы своего ботинка:

– Хорошо! В этот раз смотрите внимательно, потому что это последний раз!

Фэн Ци Ци кивнула Фэн Цан’у. Эти двое разделили работу: Фэн Ци Ци смотрела на губы старейшины Тэн Юань’я, который цитировал заклинание, а взгляд Фэн Цан’а не отрывался от ног А-Чжа.

До конца демонстрации Фэн Цан и Фэн Ци Ци не сводили глаз со своих целей.

– Благодарим вас, старейшина Тэг Юань! – Фэн Ци Ци была благодарна. В прошлой жизни приёмный отец заставил её научиться читать по губам, поэтому после двух раз Фэн Ци Ци поняла, что именно цитирует старейшина Тэн Юань.

Прежде чем уйти, Фэн Ци Ци выразила свою благодарность старейшине Тэн Юань, а также сказала:

– Старейшина, вы недавно принимали какое-то особое лекарство. Если вы делали это, то прислушайтесь к моему совету. Это не лекарство, это яд. Он заставляет людей становиться зависимыми от наркотика. Если вы продолжите принимать его, то станете бесполезным человеком. Из сильного человека вы превратитесь в слабого, того, у которого не хватит сил даже связать цыплёнка. В итоге, вы умрёте очень жалкой смертью!

Другие не поняли слов Фэн Ци Ци, лишь старейшина Тэн Юань, услышав её слова, несколько изменился в лице.

«Как Фэн Ци Ци узнала, что я курю крем Бессмертного? Я никому не говорил об этом, может ли быть, что Фэн Ци Ци догадалась, что я делаю, просто ощутив запах дыма в моём доме? Слова Фэн Ци Ци достаточно пугающие! Что значит умереть очень жалкой смертью? Она что, угрожает мне?»

Выражение лица старейшины Тэн Юань’я уже говорило о его внутренних мыслях.

«Похоже, этот старик ничего не знает о вреде опиума,» – Фэн Ци Ци беспомощно улыбнулась:

– Если вы мне не верите, вы можете позволить врачу проверить это. Научное название этого наркотика – опиум. Он чёрный и твёрдый. Его обычно упаковывают в кисеты и смешивают с табаком. Вначале опиум помогает облегчить боль и расслабить мышцы. Однако принимая его некоторое время, он позволяет людям погружаться в бесконечные фантазии и заставляет людей пристращаться к нему. Затем, если вы не будете принимать его хотя бы раз в день, ваше тело будет ощущать себя некомфортно, и вы станете полностью неотделимым от него.

– Я не знаю, как долго старейшина принимает его, и также не знаю, насколько сейчас вы зависите от него. Я лишь хочу попросить вас прислушаться к моему совету. Даже если вы не заботитесь о себе, вы должны подумать обо всех людях племени Цян. Если вы позволите другим пристраститься к этому наркотику, то вы навредите не только себе, но и другим!

Описание Фэн Ци Ци было точно таким же, как и то, что испытывал старейшина Тэн Юань.

«Как она узнала о креме Бессмертного? Почему она называет его опиумом?» – старейшина Тэн Юань очень скептично отнёсся к словам Фэн Ци Ци. Он лишь наполовину поверил ей, ведь состояние после принятия крема Бессмертного и то состояние, которое описала Фэн Ци Ци, были идентичными.

«Может ли быть, что этот крем Бессмертного и есть тот самый “опиум”, о котором говорит Фэн Ци Ци? Если это так, то мог ли Ду И рекомендовать его мне, чтобы заставить стать зависимым, за затем легко контролировать меня?»

Старейшина Тэн Юань не был дураком. Он умел различать правду и ложь в словах Фэн Ци Ци. Ранее старейшина Тэн Юань был очень счастлив, что получил крем Бессмертного, сейчас же он мысленно запаниковал.

Его нынешняя зависимость от крема Бессмертного возраста с одного раза каждый день, до двух раз в день.

Даже когда Фэн Ци Ци и Фэн Цан ушли, старейшина тэн Юань всё ещё продолжал думать о креме Бессмертного. Он достал маленькую коробочку, а после того, как открыл её, старейшина Тэн Юань посмотрел на чёрный крем Бессмертного под солнечным светом и нахмурился.

«Кому я должен верить?»

А-Чжа тренировал Фэн Цан’а на вершине горы. Фэн Ци Ци отправилась на поиски Гу Дэ и Мин Юэ Чэнь’я и рассказала им о вреде опиума. Услышав, что опиум заставил погибнуть сильную страну, Мин Юэ Чэнь и Гу Дэ были шокированы.

– Это действительно настолько сильный наркотик? – Гу Дэ никогда не слышал об опиуме и никогда не видел его. Сейчас, когда Фэн Ци Ци рассказала всё это, у него всё ещё были некоторые сомнения.

– Да! – Ци Ци не могла сказать им, что всё это произошло в истории другого мира.

«Если я расскажу им это, меня могут счесть чудовищем. Чтобы заставить Мин Юэ Чэнь’я и Гу Дэ поверить мне, а также предотвратить распространение опиума по этому континенту и причинение вреда людям, я помещу то, что произошло в прошлом на остров Пэн Лай.»

– Когда я была на острове Пэн Лай, мастер Тайсу рассказал мне эту историю. Он также научил меня распознавать опиум и показал мне готовый продукт.

Благодаря имени острова Пэн Лай, Гу Де полностью поверил Фэн Ци Ци. Поэтому её слова о том, что старейшина Тэн Юань принимает опиум, сразу же привлекли внимание Гу Дэ.

– Старейшина Тэн Юань – старейшина племени, откуда у него опиум?

– Это я не знаю. Когда я посмотрела на внешность старейшины Тэн Юань’я, мне показалось, что он уже какое-то время находится в его зависимости. Я думаю, что кто-то дал ему опиум. Я не знаю, с какой целью его дали старейшине, однако я уверена, что опиум – это плохая вещь! Она может не только погубить человека, но и уничтожить племя и страну!

Когда Гу Дэ услышал, что опиум может уничтожить племя, его сердце полностью склонилось на сторону Фэн Ци Ци. Миссия Гу Дэ, как вождя племени, состояла в том, чтобы поднять племя Цян на большие высоты, а сейчас появилась такая вещь, которая могла уничтожить племя Цян. Для Гу Де, вождя племени, это было тем, что он не хотел видеть.

– Ци Ци, если старейшина Тэн Юань действительно принимает опиум, о котором ты упоминаешь, а также пристрастился к нему, тогда что нам делать? – Мин Юэ Чэнь нахмурился.

«Я не думал, что в мире найдётся такой наркотик, который сможет уничтожить страну. Если люди со скрытыми мотивами начнут производить опиум в больших количествах, разве это не будет очень плохо?» – Мин Юэ Чэнь нисколько не сомневался в словах Фэн Ци Ци, он даже подумал, что она сказала им всё в облегчённом варианте. «Вполне возможно, факты намного более жестокие, чем те, что сказала Ци Ци.»

– Волей отказаться от пристрастия к наркотиками! Если он не хочет умереть, то может лишь силой воли избавиться от наркотической привычки.

– Хорошо! Я отправлю людей на разведку, если старейшина Тэн Юань действительно стал наркоманом, мне придётся побеспокоить Ванфэй, чтобы вы помогли нам! – понимание опиума пришло Гу Дэ из того, что сказала ему Фэн Ци Ци.

«Сейчас, когда это связано с благополучием племени Цян, я не могу проигнорировать подобное. Более того, старейшина Тэн Юань является старейшиной нашего племени. Несмотря ни на что, я не позволю ему стать зависимым от наркотиков, я помогу ему!»

В тот момент, когда Гу Дэ собрался навестить старейшину Тэн Юань’я, к нему подбежал Цзинь Мо:

– Плохо! Мисс Гу пропала!

В тот момент, когда Гу Дэ услышал, что его любимая дочь пропала, он потерял рассудок. Премьер-министр шагнул вперёд и, схватив Цзинь Мо за воротник, он свирепо посмотрел на него:

– Что случилось? Что произошло? Куда делать моя дочь?

– Не знаю, я лишь увидел эту записку.

Гу Дэ отпустил Цзинь Мо и забрал у него записку. На белой бумаге было лишь одно предложение: «Не лечи Гу в Фэн Сяо, иначе твоя дочь, без сомнения, умрёт».

Гу Юнь Вань была похищена. Для Гу Дэ это было как гром среди ясного неба.

«Гора Белой птицы – территория племени Цян. На территории племени Цян кто-то похитил мою дочь, дочь вождя. Что?!»

Прочитав послание, Фэн Ци Ци мгновенно определила адресата письма:

– Это почерк Лунцзе Цзин Тянь’я!

– Как ты это поняла? – спросил Мин Юэ Чэнь.

«После поражения Си Ци Лунцзе Цзин Тянь бесследно исчез. Я посылал людей, чтобы найти место, где он прячется, однако каждый раз, когда удавалось найти хоть какую-нибудь подсказку, Лунцзе Цзин Тянь ускользал.»

– Я знаю его почерк. Однажды он написал мне «письмо о разрыве помолвки», только я не ожидала, что он спрячется в Нань Фэн’е на горе Белой птицы!

«Смысл записки совершенно ясен. Если мы хотим, чтобы Гу Юнь Вань осталась в живых, мы должны отказаться от лечения Гу в Сяо’эре. Лишь Лунцзе Цзин Тянь испытывает такую сильную ненависть к Цан’у. Раз Лунцзе Цзин Тянь здесь, значит и Таджи Гули тоже здесь?»

_______________________________________________________________________________

В потайной пещере на горе Белой птицы, Таджи Гули гневно смотрела на Ду И:

– Разве мы не договаривались о похищении Фэн Сяо? Зачем ты похитил её? Какая польза от её похищения?

Оказывается, что сегодня Таджи Гули прокралась в деревню. Она нашла Фэн Сяо, который спал в колыбели, однако в тот момент, когда Таджи Гули собралась забрать его, пришла Гу Юнь Вань и столкнулась лицом к лицу с похитительницей.

Если бы Ду И не последовал за Таджи Гули, и не заставил Гу Юнь Вань потерять сознание, они, вероятно, сегодня были бы пойманы.

Однако Таджи Гули всё равно была недовольна тем, что Ду И не взял Фэн Сяо. Ду И не желала убивать невинного ребёнка, однако время поджимало, и кто-то шёл в их сторону. Вот почему Таджи Гули пришлось отказаться от похищения Фэн Сяо.

– Гули, если ты не хочешь, чтобы Фэн Цан возненавидел тебя, тогда не трогай его ребёнка, – Ду И сразу не одобрил идею Лунцзе Цзин Тянь’я и Таджи Гули.

Фэн Сяо был обычным ребёнком, который ничего не понимал. Даже если у вас есть обида, вы не можете вымещать её на ребёнке.

Вот только сегодня Лунцзе Цзин Тянь встал на сторону Таджи Гули. Таджи Гули тайно отправилась в деревню племени Цян. К счастью, он вместе с Ду И отправились следом за ней. Сначала Лунцзе Цзин Тянь хотел забрать ребёнка, однако Ду И остановил его. Из-за Цзинь Мо им пришлось оставить ребёнка, и поспешно написать записку.

– Разве не важно, какой метод используется, пока ты можешь достигнуть цели?! Сейчас Гу Юнь Вань в наших руках, у Гу Дэ лишь одна любимая дочь. Естественно, он не оставит свою дочь, – Ду И хотел убедить своих союзников, однако, увидев выражение их лиц, ощутил некое разочарование.

«Пусть я тоже не люблю Фэн Цан’а, ведь я хотел добиться такого успеха, которым смог бы гордиться. Пусть эта мечта и была разрушена руками Фэн Цан’а, я не стану вымещать свой гнев на невинном ребёнке, лишь из-за ненависти к его отцу! Это не поведение мужчины!»

– Что же нам теперь делать? Если Гу Дэ начнёт обыскивать гору, где мы будем прятаться? Ведь здесь везде их территория! – Таджи Гули проигнорировала Ду И.

Для неё Ду И был дураком, и даже если бы она объяснила ему некоторые вещи десять тысяч раз, он бы всё равно не понял их. Это была так называемая проблема поколений.

Вопрос, поднятый Таджи Гули был именно тем, о чём размышлял Лунцзе Цзин Тянь.

«Раз Гу Юнь Вань похищена, Гу Дэ, естественно, не оставит это без внимания. Никто не знаком с горой Белой птицы так хорошо, как племя Цян. Если перекроют гору и начнут обыскивать её, то мы трое, естественно, не сможем сравниться с людьми племени Цян, которые родились и выросли здесь. Вполне возможно, что нас найдут меньше чем через два дня!»

– Раз уж мы начали, то должны довести дело до конца. Почему бы нам не убить её?! Иначе нам будет крайне неудобно прятать её.

Пока Таджи Гули говорила, Гу Юнь Вань случайно пришла в себя. Когда она открыла глаза и увидела окружающую её обстановку, девушка была несколько озадачена, лишь увидев странное лицо Таджи Гули, Гу Юнь Вань поняла, что её похитили.

– Кто вы такие? – Гу Юнь Вань не показывала панику. Даже после того, как она услышала, что Таджи Гули хочет убить её, она не высказала ни малейшей паники.

«Врагов трое. Я в явном меньшинстве, а это значит лучше всего сохранять спокойствие и рассудительность.»

– Мы? Ха-ха, тебе лучше не знать, кто мы такие. Потому что скоро ты станешь трупом, – Таджи Гули с улыбкой подошла к Гу Юнь Вань, а кинжал в её руке указал на лицо девушки.

Гу Юнь Вань не была маленьким ребёнком, поэтому действия Таджи Гули её не напугали. Она пережила слишком много бурь, поэтому в одно мгновение определила своё нынешнее положение. Из всех троих Гу Юнь Вань знала лишь Лунцзе Цзин Тянь’я. Когда Нань Фэн напал на Си Ци, издалека она увидела его.

Сейчас Лунцзе Цзин Тянь объявился на горе Белой птицы, это очень сильно удивило Гу Юнь Вань. Когда она посмотрела на Таджи Гули, то вспомнила, что однажды видела её в Бэй Чжоу на плакате «разыскивается».

«Не ожидала, что они объединяться. И правда пернатые птицы слетаются вместе!»

– Вы что хотите убить меня? – усмехнулась Гу Юнь Вань. – Вы на горе Белой птицы – территории племени Цян. Если вы убьёте меня, то не закончите хорошо! Мой отец не опустит вас! Возможно, сейчас мой отец уже узнал, что меня похитили, и вся деревня отправилась на мои поиски. Пройдёт совсем немного времени, как найдут меня, а заодно и вас!

Гу Юнь Вань сказала именно то, о чём беспокоился Лунцзе Цзин Тянь.

«Я не хочу умирать. Гу Юнь Вань права. Даже если мы убьём её, это не станет для нас хорошим выходом. Мы только разозлим Гу Дэ и навлечём на себя ещё большие неприятности. Вот только Гу Юнь Вань – живой человек, её очень трудно спрятать. Что же делать?»

– По дороге сюда на склоне горы я видел глубокую яму, оставленную охотниками. Давайте бросим её туда и закроем листьями, а затем используем несколько трупов животных, чтобы воспользоваться их запахом в качестве прикрытия. Так никто не найдёт её, – тем, кто заговорил, был Ду И.

«Однажды я использовал этот трюк, чтобы справиться с учеником, который конфликтовал со мной. Сработало очень хорошо. Когда этого ученика нашли, он уже давно умер от нехватки воды. Никто так и не понял, что это сделал я.»

Идея Ду И заставила Гу Юнь Вань вздрогнуть.

«Этот мужчина поистине порочен. Он действительно смог придумать подобную идею. Запах гниющей плоти не только убивает мысли людей об осмотре места, но и привлекает зверей. Он сделает это лишь для того, чтобы у них было больше времени, а я умерла в той яме.»

– Неплохая идея! Давайте так и сделаем! – Лунцзе Цзин Тянь быстро понял задумку Ду И.

Он приказал Таджи Гули закрыть рот Гу Юнь Вань. Юнь Вань хотела сопротивляться, однако её руки и ноги были связаны, поэтому она просто не смогла ничего сделать против грубой силы Таджи Гули.

Гу Юнь Вань, рот которой был закрыт тканью, не стала сильно сопротивляться и тихо съёжилась. Её руки были связаны за спиной, а мысленно она читала заклинание Гу. Из кончика её пальца вылез маленький червячок. Упав на землю, он слился с травой и если специально не присматриваться, его нельзя было увидеть.

– Пойдёмте отсюда! – Ду И, взвалив Гу Юнь Вань себе на спину и покинул пещеру.

Вскоре все трое нашли глубокую яму, оставленную охотниками. Ду И ударил по акупунктурной точки Гу Юнь Вань, а затем, взял что-то и, положив это ей в рот, бросил её в яму. Таджи Гули срезала много зелёных веток и кинула их в яму.

Слои листьев скрыли Гу Юнь Вань. Ду И бросил туда несколько мёртвых кроликов, и запах гнили распространился за несколько минут. Сделав всё это, Ду И осмотрел яму в последний раз, а затем стряхнул с рук грязь и ушёл вместе с Таджи Гули и Лунцзе Цзин Тянь’ем.

«Ублюдок!» – Гу Юнь Вань ощутила запах гнили и её чуть не стошнило. «Как жаль, что в детстве я не стала учить у отца язык Гу. Тогда я бы легко справилась с этими тремя, если бы всё было так, я бы не оказалась в таком жалком положении, правда же?»

Изначально Гу Дэ поместил в Гу Юнь Вань два Гу, чтобы во дворце Нань Фэн’а она чувствовала себя защищённой. Только после того, как на трон вошёл Мин Юэ Чэнь, Юнь Вань ощутила, что в Гу нет необходимости и вернула их Гу Дэ.

Гу, который недавно выпустила девушка, был Гу, который Гу Юнь Вань воспитывала с юных лет. К сожалению, она была слишком ленивой, чтобы тренировать его, поэтому её Гу был всего лишь маленькой личинкой, не обладающей большой силой, чтобы защитить её.

Сейчас, единственно на что надеялась Гу Юнь Вань – это то, что её Гу сможет вернуться в деревню и привести людей для её спасения.

«Вот только я не уверена, что моя задумка увенчается успехом. В конце концов, я слишком далеко от деревни, а мой Гу слишком маленький. Трудно сказать, хватит ли у него сил, чтобы прилететь обратно. К тому же, в лесу много птиц, а они естественные враги червей. Хоть птицы боятся Гу, мой Гу слишком мал и не обладает большой разрушительной силой. Так, я действительно могу остаться без помощи…»

Гу Юнь Вань лежала одна в вонючей яме и не могла пошевелиться. От мёртвых кроликов рядом с ней исходил запах крови, и она понимала, что очень скоро этот запах крови превратиться в запах гнили и привлечёт множество змей и червей.

«Если к этому времени меня всё ещё не найдут, я действительно буду похоронена здесь.»

Новость о том, что Гу Юнь Вань без вести пропала, за короткое время распространилась по всей деревне. Все быстро собрались на центральной поляне.

Небо постепенно темнело, но мужчины, женщины, дети и старики держали в руках факелы, готовые искать Гу Юнь Вань. Дочь вождя пропала, более того, её похитили в их деревне. Для людей племени Цян это было недопустимо.

– Вождь, не волнуйтесь! Мы обязательно найдём великую Госпожу!

В итоге, старшие дети остались в домах, чтобы присматривать за младшими, а люди средних лет разбились на группы по десять человек и, взяв факелы, отправились на гору искать Гу Юнь Вань. Фэн Ци Ци нужно было заботиться о Фэн Сяо, поэтому она тоже осталась, а вот Фэн Цан присоединился к группе поиска Гу Юнь Вань.

– Великая Госпожа! Где вы?! Великая Госпожа! – крики длинной вереницы людей с факелами эхом отдавались в лесу.

Гу Юнь Вань, которую бросили в глубокую яму, в полубессознательном состоянии услышала своё имя. Она захотела ответить, но не смогла произнести ни звука. Хотела сесть, но её акупунктурная точка была заблокирована. Сейчас Гу Юнь Вань ничего не могла сделать, лишь бессильно волноваться.

– Великая Госпожа! Великая Госпожа!

Все тщательно обыскали гору. Они не пропускали не единого места, включая ямы, вырытые для охоты. Услышав, что голоса становятся всё ближе и ближе, Гу Юнь Вань сильно заволновалась. Ей захотелось закричать: «Я здесь!», вот только она не могла двигаться.

Факелы собрались вокруг глубокой ямы, где лежала Гу Юнь Вань. Несколько человек заглянули внутрь и некоторое время вглядывались туда, но увидели лишь несколько слоёв листьев и ощутили запах гнили.

– Здесь никого нет! – покачал кто-то головой.

Услышав это, Гу Юнь Вань запаниковала.

«Я здесь! Я прямо здесь!» – Юнь Вань очень волновалась, но могла лишь чувствовать, как исчезает свет от огня. Вокруг вновь воцарилась тишина.

«Ублюдки!» – сейчас Гу Юнь Вань всем сердцем возненавидела группу Лунцзе Цзин Тянь’я. «Эти трое действительно прячутся на горе Белой птицы и, без сомнений, сделают много вещей во вред Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а. Сейчас я попала в ловушку, и лишена любой возможности предупредить их. Надеюсь, мой маленький Гу сможет вернуться!»

_______________________________________________________________________________

Ночь быстро прошла, а люди племени Цян, отправившиеся на поиски, так и не нашли Гу Юнь Вань. Когда небо стало светлым, все вернулись на центральную поляну деревни. Когда Гу Дэ услышал эту новость, он чуть не упал. К счастью, рядом оказался поддержавший его Мин Юэ Чэнь.

При одной мысли о том, что его единственную дочь похитили, и она неизвестно где, Гу Дэ начинал паниковать. Его глаза налились кровью. Ещё никогда его не охватывала такая паника. Даже Когда Гу Юнь Вань, в качестве заложницы, стала Императрицей, он не был так обеспокоен.

– Дядя Гу Дэ, иди отдохни немного. Мы снова отправимся на поиски. Раз они будут днём, то нам будет легче искать. Я верю, что потребуется не так много времени, чтобы найти Малышку Вань! – видя усталость в глазах Гу Дэ, Мин Юэ Чэнь поддерживал Гу Дэ и утешал его.

Но Гу Дэ мгновенно отверг добрые намерения Мин Юэ Чэнь’я:

– Нет! Малышку Вань так и не нашли, я не смогу уснуть. Я боюсь, что с ней что-то случилось, поэтому хочу пойти с вами!

Глаза Гу Дэ не позволили Мин Юэ Чэнь’ю отказать ему. Гу Юнь Вань ещё в детстве потеряла свою мать, Гу Дэ был для неё и отцом и матерью. Он держал её в руках, боясь, что сломает. Он лелеял её, боясь, что она вырастет. Как Гу Дэ мог не волноваться сейчас, когда Гу Юнь Вань похитили?

– Вождь, не волнуйтесь! Мы обязательно найдём Великую Госпожу. Ребята, а вы что думаете?!

– Да! Вождь, не волнуйтесь!

Всю ночь никто не отдыхал, но, торопливо набив желудок, начали новый виток поисков.

Гора Белой птицы была очень большой и на то, чтобы обыскать всю гору нужно было примерно полдня. Цзинь Мо пошёл в лес вместе с людьми племени Цян. Хоть была весна, погода не была такой уж тёплой, однако племя Цян жило на юге, и гора Белой птицы была покрыта густым лесом. Поэтому очень скоро на спине у всех выступил пот.

– Великая Госпожа!

– Малышка Вань!

Голоса эхом отдавались в горах. После того, как Гу Юнь Вань неспокойно провела ночь в глубокой яме, её губы и язык пересохли. Ей хотелось пить и есть. Сейчас, у неё не было тех сил, что были раньше, поэтому, даже слыша эти голоса, она не могла ответить.

Прошёл день и люди, вернувшиеся с поисков, так и не смогли найти Гу Юнь Вань. В этот раз паника Гу Дэ стала ещё сильнее:

– Как такое может быть?! Вань’эр исчезла. Может, её забрал Лунцзе Цзин Тянь? Что он хочет сделать?!

Фэн Цан и Фэн Ци Ци ощутили себя крайне виноватыми в похищении Гу Юнь Вань. Именно их так ненавидел Лунцзе Цзин Тянь, поэтому, естественно, он не хотел, чтобы Гу в Фэн Сяо был вылечен. Сейчас, из-за вопроса лечения Гу, Гу Юнь Вань втянули в это дело. Поэтому эти двое чувствовали себя очень виноватыми.

В глубине леса небольшая группа Цзинь Мо всё ещё продолжала поиски Гу Юнь Вань. Прошёл целый день и наступил вечер. Цзинь Мо выпил воды из родника и вытер рот.

«Мы искали так долго, но всё ещё не нашли Гу Юнь Вань. Может быть, мы что-то пропустили?»

Как раз в тот момент, когда Цзинь Мо подумал об этом, зелёный червячок залез на его руку.

– Гу, гу, гу, гу… – маленький червячок слабо махал крыльями и издавал звук «гугу».

Цзинь Мо уже видел этого червячка раньше.

«Ранее, в Бэй Чжоу, когда я изучал Гу, Гу Юнь Вань отпускала своего Гу. Внешне он был точно таким же, как и этот…»

– Ты не знаешь, где сейчас Гу Юнь Вань? – увидев этого червячка, Цзинь Мо очень удивился и тут же позвал остальных.

– Кажется, это Гу Великой Госпожи!

– Точно! Это Великой Госпожи!

Маленький червяк лежал на левой руке Цзинь Мо и выглядел очень жалко.

– Гу, гу… – червячок не был человеком, поэтому не мог говорить и лишь издавал звуки.

– Ты хочешь, чтобы я пошёл спасть Гу Юнь Вань?

Гу взмахнул крыльями и взлетел.

– Следуем за ним! Может быть, нам удастся найти Великую Госпожу!

Цзинь Мо последовал за этим червячком. Гу изо всех сил махал крыльями, но был слишком слаб, поэтому спустя несколько минут упал на землю.

– Гу Великой Госпожи всё ещё личинка. Он не может лететь слишком долго. Должно быть, Великая Госпожа столкнулась с неприятностями и выпустила Гу, чтобы рассказать об этом нам! – кто-то прошёл вперёд, желая поднять маленького Гу, однако не ожидал, что червячок сверкнёт крыльями и упадёт на руку Цзинь Мо.

– Молодой господин Цзинь Мо, похоже, Гу Великой Госпожи доверяет вам! Я должен побеспокоить вас!

Цзинь Мо кивнул и нежно погладил крылышки маленького Гу:

– Раз ты не можешь лететь, то показывай нам направление. Если мы будем идти в правильном направлении, начинай издавать звуки, хорошо?

– Гу, гу… – согласился Гу и кивнул.

Цзинь Мо послал одного из группы оповестить деревню и, взяв оставшихся девятерых, последовал указаниям Гу, чтобы найти Гу Юнь Вань.

– Гууу-гууу! Гууу-гуу!

Гу продолжал издавать звуки и Цзинь Мо приказывал людям следовать в разные стороны, чтобы определить направление. Они бродили по лесу вперёд и назад. Спустя много времени, они наконец-то добрались до глубокой ямы.

– Гууу-гууу! Гууу-гуу! – когда группа пришла сюда, Гу стал издавать ещё более яростные звуки. Он даже выпрыгнул из руки Цзинь Мо и, упав на землю, сразу же полез в глубокую яму.

– Великая Госпожа внутри! – Цзинь Мо сразу понял Гу.

Небо уже потемнело, поэтому кто-то зажёг факела, а другие использовали окружающие лозы, чтобы сделать обычную верёвку.

– Я спущусь вниз, ждите меня здесь! – Цзинь Мо схватил лиану и спустился в яму.

Шух… – группа летучих мышей заметила, что кто-то пришёл, и тут же улетела.

Кровь и запах гнили заполнили нос Цзинь Мо, заставив его вздрогнуть.

«Летучие мыши больше всего любят запах крови, и эти мыши прилетели в нору, чтобы поесть. Может ли быть, что это кровь Гу Юнь Вань? С ней ведь не могло что-то случиться, верно?!»

Цзинь Мо держал факел одной рукой, а другой раздвигал ветки и листья.

– Малышка Вань?! – увидев женщину, лежащую на земле, он тут же закричал. – Великая Госпожа здесь. Мы нашли Великую Госпожу!

Когда люди у ямы услышали, что Гу Юнь Вань нашлась, они очень взволновались. Цзинь Мо быстро осмотрел Гу Юнь Вань и обнаружил, что пострадала лишь её акупунктурная точка. От тут же освободил её, и убрал потрёпанную тряпку с её рта.

– Ты в порядке? Я осмотрю тебя!

– Я… я не могу пошевелиться, – с трудом выговорила Гу Юнь Вань. В таком положении она провела почти сутки. Поэтому с её кровообращением были проблемы и всё её тело онемело.

Цзинь Мо немедленно помог Гу Юнь Вань восстановить кровообращение. После долгого массажа рук и ног, к Гу Юнь Вань вернулось немного сил.

– Не двигайся, позволь мне поднять тебя наверх! – Цзинь Мо протянул руки и разместил Гу Юнь Вань на своей спине, а затем поднялся наверх с помощью виноградных лоз.

– Великая Госпожа, как хорошо, что с вами всё в порядке! Великая Госпожа!

Остальные окружили Цзинь Мо и помогли ему опустить Гу Юнь Вань на землю. Цзинь Мо ещё раз внимательно осмотрел девушку. Он перевязал раны, которые были на её теле, и опустился на колени, чтобы растереть ей ноги, которые давно затекли.

– Почему? Почему мои ноги всё ещё ничего не чувствуют?

– Просто кровь плохо циркулирует, поэтому есть небольшие трудности. Давай вернёмся и обговорим это!

Цзинь Мо был врачом и даже если Гу Юнь Вань чувствовала, что что-то было не так, она всё равно предпочла поверить ему.

Тут же кто-то из группы сделал простой «стул» из веток и лиан. Цзинь Мо посадил Гу Юнь Вань на этот «стул» и группа поспешила обратно в деревню. Когда они были на полпути, им навстречу вышли несколько человек для помощи. После того, как Гу Дэ узнал, что Гу Юнь Вань нашли, он лично примчался к ней. Когда он увидел Гу Юнь Вань на «стуле», то сильно заволновался:

– Как хорошо, что ты вернулась! Хорошо, что ты в порядке!

Когда они вернулись в деревню, Цзинь Мо нашёл возможность и поговорил с Фэн Ци Ци:

– Младшая сестра, что-то не так!

– Что такое? – Фэн Ци Ци была несколько озадачена.

«Что не так в том, что Гу Юнь Вань найдена?»

– Старший брат, что случилось?

– Акупунктурную точку Гу Юнь Вань перекрыли и бросили её в охотничью яму. Она не двигалась почти сутки. Возможно, кровь в её конечностях плохо циркулирует…

Цзинь Мо ещё не закончил говорить, а Ци Ци уже поняла, что он имел в виду.

«Длительная неподвижность приводит к тому, что кровь плохо циркулирует. Нервы подавляются и это может вызвать некроз. Могло ли подобное случиться с Гу Юнь Вань?»

– Старший брат, пойдём посмотрим! – Фэн Ци Ци передала Фэн Сяо Су Мэй и поспешила за Цзинь Мо в комнату Гу Юнь Вань.

В этот момент Гу Юнь Вань, с помощью своей служанки, приняла ванну и надела чистую одежду, вот только она по-прежнему не чувствовала свои ноги и правую руку.

Когда Гу Юнь Вань увидела Фэн Ци Ци, у неё появилось зловещее предчувствие.

«Я знаю способности Ци Ци. Сейчас, когда у неё такое серьёзное выражение лица, могло ли что-то случиться?» – когда Юнь Вань посмотрела на Цзинь Мо, то заметила, что хоть выражение его лица не изменилось, его взгляд не выглядел хорошо. «Я ведь не дура. Они оба знаменитые лекари. Раз они пришли одновременно, и с такими выражениями лиц, значит они пришли не для того, чтобы поболтать со мной.»

– Ци Ци, мои ноги уничтожены? – спросила Гу Юнь Вань, когда Фэн Ци Ци захотела осмотреть её.

Это заставило Фэн Ци Ци вздрогнуть, но она тут же рассмеялась:

– Нет, я просто пришла повидаться с тобой! К тому же, даже если с ними что-то не так, я сделаю тебя вновь целой и невредимой!

Услышав слова Фэн Ци Ци, Гу Юнь Вань поняла, что у неё действительно были проблемы с ногами, а когда Гу Дэ услышал разговор между Гу Юнь Вань и Фэн Ци Ци, он тут же подошёл к ним:

– Принцесса, если вам есть что сказать, говорите прямо. Что случилось с моей Вань’эр?

– Вождь, успокойтесь! Я просто не уверен, поэтому и привёл свою младшую сестру, чтобы подтвердить диагноз! Не волнуйтесь, со мной и моей младшей сестрой здесь, с Великой Госпожой ничего не случиться!

После слов Цзинь Мо, лицо Гу Дэ помрачнело:

– Значит с Вань’эр что-то не так?

Фэн Ци Ци ничего не сказала. Ещё раз проверив Гу Юнь Вань, она поднялась.

– Ци Ци, я больше не могу ходить? И моя правая рука также больше не может двигаться? – Гу Юнь Вань не могла принять эту реальность.

«Разве так я не стану мусором?»

– Малышка Вань, не думай о таких плохих вещах. Твоя правая рука и ноги лишь временно потеряли чувствительность. Поверь мне, ты будешь такой же, как и раньше.

– Правда? Ты не врёшь мне? – Гу Юнь Вань не верила этому.

«С того момента, как меня спас Цзинь Мо, и до сих пор, я не чувствую своих ног и правой руки. Разве это не бессилие?»

– Если ты мне соврёшь, я возненавижу тебя!

– Поверьте нам, с вами ничего не случится, – увидев состояние Гу Юнь Вань, Цзинь Мо присел перед ней на корточки. – Вы должны содействовать лечению, чтобы восстановить своё здоровье. Вы слишком долго находились в одном положении, когда лежали в яме. Так, кровь в вашем теле плохо циркулировала и вызвала нынешнее состояние вашего тела. С иглоукалыванием плюс реабилитацией, вы быстро восстановите своё здоровье!

Слова Цзинь Мо успокоили головокружение Гу Юнь Вань, и она пристально посмотрела в его глаза:

– Цзинь Мо, ты не будешь лгать мне?

– Я не буду лгать вам. Я и младшая сестра обязательно вылечим вас!

После долгих уговоров Гу Юнь Вань, Фэн Ци Ци ушла, а Гу Дэ пошёл за ней. Пройдя некоторое расстояние они остановились и Ци Ци объяснила причину, состояния Гу Юнь Вань.

– Ци Ци, что ты имеешь в виду под сосудистым некрозом кожи? Сколько у Вань’эр шансов на восстановление? Сколько времени потребуется, чтобы она восстановилась?

– Как минимум полгода.

– Полгода?! – сердце Гу Дэ тут же подпрыгнуло. – Ты сказала полгода?

– Вождь не верит в наши со старшим братом Цзинь Мо медицинские способности?

– Я… я верю вам, – Гу Дэ не ожидал, что всё будет настолько плохо.

«Полгода, сможет ли Гу Юнь Вань принять это?»

Фэн Ци Ци увидела беспокойство Гу Дэ по выражению его лица, поэтому тут же успокоила его:

– Вождь, я лишь приблизительно назвала время. Если Малышка Вань будет содействовать иглоукалыванию старшего брата и моим рекомендациям, возможно, восстановление не займёт так много времени. Малышка Вань – сильная девушка. С ней ничего не случится, верьте мне!

Слова Фэн Ци Ци были очень искренними, позволив Гу Дэ медленно подавить свои страхи. Однако он ещё сильнее возненавидел Лунцзе Цзин Тянь’я.

«Он не только похитил Вань’эр, но и причинил ей такой вред!»

– Вся вина лежит на Лунцзе Цзин Тянь’е! Я должен найти его и убить!

Гу Дэ был сильно взбешён, но Фэн Ци Ци не удивилась.

«Разве сможет Гу Дэ смириться с тем, что подобное случилось с его дочерью?»

– Вождь, мы не нашли Лунцзе Цзин Тянь’я по время обыска горы. Это указывает на две возможности: первая, Лунцзе Цзин Тянь исчез, а вторая, кто-то спрятал его.

– Ты хочешь сказать, что в нашем племени есть предатель? – Гу Дэ понял смысл слов Фэн Ци Ци. Однако ему трудно было поверить в то, что в племени Цян есть предатель, который спрятал Лунцзе Цзин Тянь’я. Вот только истина была перед ним, и он не мог в неё не поверить.

– Хм! Это кто, обладающий такой большой смелостью, чтобы совершить подобную вещь?! – несмотря на обычный мягкий облик Гу Дэ, когда дело коснулось его единственной дочери, его плохой характер сразу же вспыхнул. – Расследовать! Быстро разобраться!

– Вождь, у меня есть предположение, вот только не знаю, что вы думаете об этом… – Фэн Ци Ци прошептала свои мысли Гу Дэ.

Едва услышав слова девушки, ГУ Дэ несколько раз кивнул:

– Да, ты права! Поскольку их целью являетесь вы с регентом, то это действительно возможно. Только я беспокоюсь, что Лунцзе Цзин Тянь – сумасшедший и может причинить вред вам двоим и вашему ребёнку.

План Фэн Ци Ци назывался «вытащить змею из её норы». Целью, с которой Лунцзе Цзин Тянь пришёл сюда, была не более чем месть ей и Фэн Цан’у. В таком случае им нужно было просто найти подходящую возможность. Поскольку целями Лунцзе Цзин Тянь’я были Фэн Ци Ци и Фэн Цан, они и собирались стать приманкой, чтобы вытащить этих «змей», которые скрывались в темноте!

Вытащить змею из её норы – выманить цель, чтобы она появилась.

Люди племени Цян были рады, что Гу Юнь Вань была успешно найдена. Цзинь Мо и Фэн Ци Ци обсуждали методы лечения Гу Юнь Вань, главным образом полагаясь на иглоукалывание Цзинь Мо, с массажем Фэн Ци Ци в качестве поддержки. Настроение Гу Юнь Вань тоже успокоилось. Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуться к прежней силе духа и начать сотрудничать с лечением Цзинь Мо.

Так как поиски Гу Юнь Вань заняли довольно большое количество времени, поэтому Фэн Ци Ци и Фэн Цан отправились на гору Белой птицы лишь на следующий день. А-Чжа и Мин Юэ Чэнь уже давно ждали их там.

Когда А-Чжа ранее проводил демонстрацию, Фэн Ци Ци вроде как поняла заклинание старейшины Тэн Юань’я, поэтому сегодня намеривалась поэкспериментировать с ним.

– Позвольте мне помочь! – выслушав мысли Фэн Ци Ци, А-Чжа вызвался помочь. – Я проходил через это много раз, позвольте попробовать сначала мне, так, вероятность успеха будет намного выше!

Фэн Цан покачал головой и прямолинейно отверг предложение А-Чжа.

«Цин Цин хочет попробовать. Мы не уверены, действительно ли у неё получилось овладеть заклинанием старейшины Тэн Юань’я. Если нет, то разве обе ноги А-Чжа не пострадают, когда он наступит на раскалённый уголь? Другие люди не должны так рисковать.»

– Это сделаю я! – поднялся Фэн Цан.

Его слова заставили А-Чжа нахмуриться:

– Регент не доверяет мне?

– Дело совсем не в этом! Я просто переживаю, что с тобой может что-то случится. В конце концов, Цин Цин тоже не так уверена.

– Значит вы оба не считаете меня своим другом? – А-Чжа выглядел ещё более расстроенным. – У меня толстая кожа и плоть. Даже если что-то и будет, оно быстро восстановится. Третье испытание – вход в озеро Дракона. Если ты повредишь ноги, то как будешь входить в воду? Разве ты не хочешь вылечить Гу маленького шизи?

– Я хочу! Я хочу вылечить Гу Сяо’эра больше, чем кто-либо другой, но я также не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за нашего дела.

Фэн Ци Ци уже рассказала Фэн Цан’у, о ситуации касающейся Гу Юнь Вань. Как только он понял, что когда-то здоровая и яркая девушка может стать инвалидом, Фэн Цан заскрежетал зубами и возненавидел Лунцзе Цзин Тянь’я как никогда раньше.

«Неважно какие обиды между нами, нет нужды причинять вред невинным! Если кто-то ещё пострадает из-за лечения Гу в Сяо’эре, то как я смогу справиться с чувством вины?»

Скрежетание зубов – проявление необычайно сильного гнева или разочарования.

А-Чжа всё ещё хотел продолжить настаивать, однако Мин Юэ Чэнь остановил его:

– Кузен А-Чжа, поскольку Фэн Цан принял решение, мы должны поддержать его. Я доверяю способностям Ци Ци. Они разбили роли, поэтому никаких проблем не должно быть!

«Я тоже не уверен. Хоть Ци Ци и может читать по губам и смогла понять заклинание старейшины Тэн Юань’я, это всё равно раскалённый уголь. Люди сделаны из плоти и крови. Если произойдёт какая-то ошибка, ноги Фэн Цан’а действительно могут пострадать.

Но если Фэн Цан так решил, я готов попробовать. Я знаю, что ситуация с Гу Юнь Вань оказала невиданное давление на них. Если ещё и А-Чжа повредит свои ноги, то они точно захлебнутся в чувстве вины.»

Фэн Ци Ци также поддержала решение Фэн Цан’а.

«Мы приехали сюда лишь для того, чтобы вылечить Гу в Сяо’эре. Я не ожидала, что Лунцзе Цзин Тянь и другие последуют за нами и даже навредят Малышке Вань. Хоть ноги Малышки Вань можно вылечить, а это произойдёт не так уж и быстро, это не то, что можно просто проигнорировать. Я не хочу, чтобы ещё кто-то пострадал из-за наших проблем.»

– Цан, смотри на медную монету в моей руке, – Фэн Ци Ци и Фэн Цан посмотрели друг на друга.

В отличие от старейшины Тэн Юань’я, Ци Ци держала в руках медную монету, перевязанную тонкой бечёвкой. Лишь увидев, что губы Ци Ци слегка приоткрылись, взгляд Фэн Цан’а замер на медной монете. В одно мгновение его глаза стали пустыми и холодными.

«Заклинание» Фэн Ци Ци было всего лишь разновидностью гипноза. Сила самовнушения безгранична. Ци Ци воспользовалась гипнозом, заставляя Фэн Цан’а войти в замороженное состояние. Так он не почувствует никакого жара.

– Иди! – тихо сказала Фэн Ци Ци и Фэн Цан, развернувшись, шагнул к огню.

Из соображений безопасности Фэн Цан надел на ноги носки из ледяного шёлка. Ледяной шёлк имел изолирующий эффект. Даже если человек наступит в огонь, то ощутит лишь тепло, но не обожжёт ноги. С этой защитой, а также заклинанием Фэн Ци Ци, у Фэн Цан’а была двойная защита. Через мгновение Фэн Цан прошёл сквозь горящие угли.

– Как? – после снятия гипноза, Фэн Ци Ци быстро проверила ступни Фэн Цан’а.

«Ни волдырей, ни ран!»

– Я ничего не ощутил, – покачал головой Фэн Цан. – Это из-за ледяного шёлка. Может мне попробовать пройтись босыми ногами?

– Хорошо! – Ци Ци кивнула и вновь загипнотизировала Фэн Цан’а.

В этот раз сердце Фэн Ци Ци билось у неё в горле.

«Действительно ли Цан сможет пройти через море огня без защиты ледяного шёлка? Хоть в своей прошлой жизни я много чего делала с гипнозом, но всё равно сильно волнуюсь. В конце концов, ноги Цан’а идут по горящему углю, что если…»

Не дожидаясь, пока Фэн Ци Ци с головой окунётся в волнение, Фэн Цан вновь успешно прошёл через море пламени. Не было никакого «что если», всё прошло хорошо.

– Принцесса, вы такая удивительная! – А-Чжа ошеломлённо смотрел на них.

«Лишь старейшины могу сотворить это заклинание. Как Фэн Ци Ци смогла узнать его, если видела лишь два раза?»

– Принцесса, вы уверены, что не из нашего племени Цян?

Слова А-Чжа заставили Фэн Ци Ци легко улыбнуться:

– Воин А-Чжа, я уверена, что являюсь подданной Бэй Чжоу и не имею никаких отношений с племенем Цян.

После слов Фэн Ци Ци, А-Чжа мог лишь неоднократно восхищённо повторять:

– Принцесса, действительно гений, потрясающе!

__________________________________________________________________________

Новость о том, что Фэн Цан смог пройти через море огня, быстро распространилась по всей деревне. Услышав, что это заслуга Фэн Ци Ци, и что это она разгадала заклинание «прохождение через море огня», старейшина Тэн Юань был изумлён.

«Как такое возможно? Я просто продемонстрировал его два раза. Как Фэн Ци Ци смогла научится ему?»

– Что и следовало ожидать, с ней трудно иметь дело! – в то время, когда старейшина Тэн Юань изумлялся, раздался странный голос Таджи Гули. – Я не ожидала, что Фэн Ци Ци действительно сможет сделать это! Старейшина Тэн Юань, неужели вы передумали?!

Услышав, как Таджи Гули упоминает Фэн Ци Ци, старейшина Тэн Юань вспомнил то, что Фэн Ци Ци сказала ранее.

«Крем Бессмертного – это яд вызывающий привыкание, и сейчас я уже отравлен…»

– Старейшина Тэн Юань, старейшина Тэн Юань? – увидев, что старейшина Тэн Юань молчит, Таджи Гули подошла и коснулась его крюком левой руки.

– Ребята, это вы похитили Великую Госпожу?

– Как это можем быть мы?! Мы бы не стали делать подобную вещь! – быстро открестилась Таджи Гули.

Ду И тут же выступил вперёд и зажёг табак для старейшины Тэн Юань’я:

– Даже если мы недовольны Фэн Цан’ом и Фэн Ци Ци, мы не сделаем племя Цян своим врагом. Старейшина должен верить в нашу искренность!

Старейшина Тэн Юань начал сомневаться, однако запах крема Бессмертного уже начал распространяться. После того, как он сделал два глубоких вдоха, старейшина Тэн Юань выкинул этот вопрос на самые верхние облака.

На самые верхние облака – невообразимо далеко.

Увидев старейшину Тэн Юань в таком состоянии, Таджи Гули и Ду И, с улыбками переглянулись.

«Похоже, он уже поглощён кремом Бессмертного и не в состоянии освободиться от него. В будущем лишь мы сможем манипулировать им.»

___________________________________________________________________________

Настал день прохождения через море огня. После того, как молодые и старые люди племени Цян увидели, как Фэн Цан взобрался на гору кинжалов, они значительно улучшили своё впечатление о регенте из Бэй Чжоу. Фэн Цан был первым иностранцем, который смог взобраться на гору кинжалов. С древних времён племя Цян поклонялось воинам, и для них Фэн Цан уже наполовину считался воином.

В этот день стояла ясная погода. Ранним утром кто-то поджёг дрова и через мгновение на поляне поднялся густой дым. После того, как дым рассеялся, остались лишь куски горящих красных углей.

Кто-то уже слышал, что Фэн Цан может «проходить сквозь море пламени», поэтому все, кто пришёл сегодня, хотели увидеть это чудо. Как и ожидалось, после гипноза Фэн Ци Ци и Фэн Цан босиком прошёлся через десять метров «море пламени». Когда Фэн Цан достиг нормальной земли, раздались радостные крики.

____________________________________________________________________________

Старейшины, пришедшие посмотреть испытание, были поражены этим, особенно старейшина Тэн Юань. Одно дело – услышать, однако увидеть собственными глазами – совсем другое дело. Шок, который Фэн Ци Ци принесла старейшине Тэн Юань’ю был так велик, что он не мог не смотреть на неё.

– Как тебе это удалось? Наши заклинания никогда не разглашаются посторонним! – старейшина Тэн Юань уставился на Фэн Ци Ци.

«Я понял, что они смогли пройти испытание благодаря тем многократно повторяющимся словам Фэн Ци Ци в самом начале. Может быть, она тайно изучила наше заклинание? Но тогда почему у неё в руках верёвка с медной монетой, которая несколько отличается от заклинаний нашего племени?» – именно последнее очень сильно путало старейшину Тэн Юань.

– Старейшина хочет знать? Это секретная техника нашей семьи Фэн! – Ци Ци смогла заметить уныние и ухудшение здоровья по лицу старейшины Тэн Юань’я.

«Похоже, этот старейшина уже крайне зависим от наркотика.»

– Похоже, старейшина не последовал моему совету и всё же продолжил принимать опиум. Неужели старейшина действительно не боится смерти?

Серьёзность в глазах Фэн Ци Ци заставила сердце старейшины Тэн Юань’я внезапно сжаться.

«Хоть Лунцзе Цзин Тянь и другие не признаются, что похитили Великую Госпожу, однако, когда в ту ночь они примчались ко мне домой за помощью, я уже предвидел, что они сделали что-то невообразимое. Преступниками, похитившими дочь вождя, точно была эта троица под предводительством Лунцзе Цзин Тянь.

Если меня поймают на сговоре с чужаками, люди племени наверняка высмеют меня. А может быть, даже изгонят из племени. Что же мне делать? Я прожил здесь всю свою жизнь. Если я буду изгнан с горы Белой птицы из-за этой троицы, то разве, умерев, я не стану падающим листом, который не может вернутся к корням?»

Падающий лист вернувшийся к своим корням – возвращение домой.

Лицо старейшины Тэн Юань стало чрезвычайно некрасивым, да и его голос стал ниже:

– У тебя есть какой-нибудь способ избавить меня от зависимости?

Слова старейшины Тэн Юань’я убедили Фэн Ци Ци, что опиум действительно был дан ему кем-то.

«Но зачем?»

– Я могу помочь вам, однако процесс отказа от наркотика очень долгий. В нём очень много препятствий, которые обычные люди не могут вынести. Пусть наркотическая зависимость старейшины несерьёзна, однако, если вы продолжите в том же духе, трудно гарантировать, что вы не умрёте от опиума.

– Опиум? Так крем Бессмертного на самом деле называется так, – старейшина Тэн Юань несколько колебался. Он слышал правду в словах Фэн Ци Ци.

«В последнее время, в племени, я многое слышал о Фэн Цан’е и Фэн Ци Ци. Все люди племени восхваляют их. Фэн Ци Ци не обманывала людей, и ей нет необходимости обманывать меня…» – однако, стоило старейшине Тэн Юань’ю подумать о счастье, которое ему приносил крем Бессмертного, как ему тут же захотелось зевнуть.

– Постоянно зеваете и у вас наворачиваются слёзы. Старейшина, вы хотите принять опиум? – Фэн Ци Ци увидела, что старейшина Тэн Юань ошибается. Она вытащила серебряную иглу из своего рукава и воткнула её в висок старейшины Тэн Юань’я.

– Ты, что ты делаешь?! – это было больно, поэтому старейшины Тэн Юань захотел вытащить серебряную иглу, но был остановлен Фэн Ци Ци.

– Спасаю вас! Помогаю вам подавить зависимость! Старейшина ведь не хочет быть под контролем опиума, без свободы действовать самостоятельно, и в итоге предать себя, верно?!

Фэн Ци Ци не знала, что тем человеком, который дал старейшине Тэн Юань’ю опиум, был Ду И. Она просто подумала, что использование опиума для манипулирования старейшинами племени Цян будет очень плохим. Вот только её слова задели чувства старейшины Тэн Юань’я, поэтому фыркнув, он вытащил серебряную иглу и бросил её Фэн Ци Ци:

– Не надо додумывать за других. Больше всего я ненавижу подобных самодовольных людей! – старейшина Тэн Юань взмахнул рукавом и яростно зашагал прочь, словно за ним кто-то гнался. Вскоре он исчез с поле зрения Фэн Ци Ци.

______________________________________________________________________________

Фэн Цан успешно прошёл два испытания: гору кинжалов и море пламени, поразив людей племени Цян. Они начали особенно сильно почитать этого регента из Бэй Чжоу и даже даровали ему титул воина. Если Фэн Цан сможет пройти третье испытание, то он станет настоящим героем.

– Через четыре дня состоится вхождение в озеро Дракона! Если регент сумеет пройти последнее испытание, мы непременно избавим маленького шизи от Гу! – когда Гу Дэ объявил эту новость, люди на поляне начали аплодировать и приветствовать Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

Эти дни заставили людей племени Цян признать этих людей из Бэй Чжоу. Им очень понравился Фэн Цан и другие, поэтому люди племени искренне надеялись, что Фэн Цан сможет успешно пройти третье испытание.

______________________________________________________________________________

Вернувшись в дом, Цзинь Мо достал конфиденциальное письмо Налань Синь’я и передал его Фэн Цан’у:

– Ситуация дома.

– Как обстоят дела? – Ваньянь Кан, находившийся рядом, услышал это и тут же подошёл.

Прочитав письмо, Фэн Цан передал его Ваньянь Кану. Когда он закончил читать письмо, то тут же закричал:

– Ваньянь Хун и правда бесстыден, он действительно снова показался. Какого чёрта?! Более того, он хочет сражаться за трон со своим сыном, он и правда ничего не стыдится!

Оказалось, что Ваньянь Хун при поддержке премьер-министра совершил попытку государственного переворота. Однако в столице остались Дунфан Лань, Фэн Се, Налань Синь и Су Юэ. Восстание Ваньянь Хун’а ещё не успело начаться, а уже было обнаружено и сейчас Дунфан Лань прислала письмо, спрашивая Фэн Цан’а, как поступить с этим делом.

– Двоюродный брат, Ваньянь Хун действительно никогда не изменится, лучше уже его «того»!

«Того» Ваньянь Кана означало, что Ваньянь Хун’а лучше было убить, чтобы избежать последующих проблем.

«В любом случае, он биологический отец Ваньянь Цзе и если бы Ваньянь Цзе не был Императором, то у нас не было бы никакой необходимости сохранять жизнь Ваньянь Хун’а. Однако между ними существует кровная связь и я боюсь, что смерть родного отца будет не очень хороша для Ваньянь Цзе.»

– Думаю, лучше позволить ему умереть от болезни, – Фэн Цан молчал, однако Фэн Ци Ци знала его мысли.

«Цан рассматривает будущую репутацию Цзе’эра,» – именно поэтому Ци Ци высказала своё мнение:

– Человек болеет, это тянется полтора года, а в итоге он умирает. Так, это не создаст трудностей для Цзе’эра в будущем…

– Мысли Цин Цин совпадают с моими. Если мы прикажем убить Ваньянь Хун’а, то это может оставить след в сердце Цзе’эра, ведь он молод. Поэтому просто делайте, как сказала Цин Цин!

Ранее они уже с опаской относились к возможным переменам в Бэй Чжоу. Фэн Цан заставил людей внимательно следить за передвижениями всех придворных чиновников, но не ожидал, что действительно сможет поймать их. После этого инцидента ситуация в Бэй Чжоу действительно успокоилась и наступила стадия стабильного развития.

____________________________________________________________________________

Новость о том, что Фэн Цан прошёл второе испытание и осталось лишь третье, Лунцзе Цзин Тянь’ю и остальным передал старейшина Тэн Юань. Едва Цзин Тянь услышал, что Фэн Цан войдёт в озеро Дракона, он слегка нахмурился. Эта была возможность, и Лунцзе Цзин Тянь ждал именно этой возможности.

До того, как Фэн Цан отправился к озеру Дракона, Лунцзе Цзин Тянь, Таджи Гули и Ду И первыми отправились туда.

С самого начала Лунцзе Цзин Тянь уже чувствовал, что Фэн Цан – не обычный мужчина. Первые два испытания должны были проходить в деревне племени Цян, а это было не самое подходящее место для активных действий. Поэтому, основная ставка на третье испытание. Сейчас, когда Фэн Цан, как и предполагалось, прошёл испытания: взобрался на гору кинжалов и прошёл через море пламени. Оставшееся испытание – вход в озеро Дракона, было их шансом.

– Что вы все собираетесь делать? – старейшина Тэн Юань посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я. Он знал, что этот молодой человек был лидером этой троицы, пусть Лунцзе Цзин Тянь’ю нечего было сказать, остальные двое, казалось, слушались его.

– Старейшина, нам нужна ваша помощь!

– Помощь? Хорошо, но вы должны съесть это, – старейшина Тэн Юань разжал ладонь, и в ней оказалось три пилюли.

– Что это такое? – Таджи Гули была потрясена, увидев поведение старейшины Тэн Юань’я. – Старик, что ты имеешь в виду?

– Фэн Ци Ци сказала мне, что этот крем Бессмертного – не очень хорошая вещь, а яд, который управляет сердцами людей и делает их зависимыми. Это ведь специально, да?! Вы просто хотите подсадить меня на этот наркотик, чтобы легко контролировать, верно?! – старейшина Тэн Юань посмотрел на троих людей, стоявших перед ним, особенно долго его взгляд задержался на Ду И. Когда старейшина произнёс свои слова, глаза Ду И блеснули, и старейшина Тэн Юань сделал выводы в своём сердце.

«Похоже, слова Фэн Ци Ци, были правдой. Цель этих людей и правда настолько презренна.»

– Старейшина, о чём вы говорите?! Не слушайте Фэн Ци Ци, разве вы не лучше нас знаете, что такое крем Бессмертного? – Ду И хитро улыбнулся, однако старейшина Тэн Юань был не из тех, кого легко обмануть.

– Я могу поверить вам. Съешьте Гу и тогда я поверю вам всем!

«Так, пилюли в руке старейшины Тэн Юань’я не лекарственные пилюли, а яйца Гу!» – услышав это, Таджи Гули мгновенно затошнило. «Это действительно отвратительно. Он серьёзно хочет, чтобы мы съели Гу?!»

– Старейшина Тэн Юань, что это значит? Фэн Ци Ци явно провоцирует конфликт между нами. Почему вы верите ей, а не нам?

Обычно дружелюбный взгляд старейшины Тэн Юань’я исчез, и сейчас старик выглядел несколько мрачно:

– Если вы не съедите, у вас есть скрытые мотивы!

– Откуда нам знать, что старейшина всё ещё на нашей стороне? Что, если старейшина подкуплен Фэн Ци Ци и сейчас просто хочет обманом заставить нас съесть Гу, а затем забрать наши жизни? Старейшина, вы так не думаете? – Ду И отреагировал не так резко, как Таджи Гули, однако, несмотря на то, что он улыбался, его слова были наполнены шипами.

– Если бы я стал партнёром Фэн Ци Ци, как вы думаете, вы бы всё ещё стояли здесь живыми и здоровыми? После того, как вы это съедите, я обязательно помогу вам избавиться от Гу. Может быть, вы не доверяете мне?

Ответом определённо было «да». На лицах всех троих было написано: «Я тебе не верю». Этот косвенный отказ ещё сильнее подтвердил тайные мысли старейшины Тэн Юань’я. В его ладони лежали не Гу, а обычные пилюли. Он использовал их лишь для того, чтобы проверить троицу, только не ожидал, что они не пройдут эту проверку.

«Похоже, Фэн Ци Ци была права…» – старейшина Тэн Юань уставился на эту троицу. Выражение его лица было несколько странным, однако в итоге он всё же убрал пилюли:

– Поскольку вы всё ещё отказываетесь съесть их, я больше не буду настаивать. Однако мы не доверяем друг другу, поэтому больше нет никакой необходимости продолжать наше взаимовыгодное сотрудничество. Уходите!

Когда старейшина Тэн Юань внезапно приказал им уйти, лица троицы стали не очень добрыми. Нужно было знать, что даже несмотря на то, что Гу Юнь Вань нашлась, люди племени Цян не прекратили поиски преступников. Все они были крайне злы из-за травмы Гу Юнь Вань. Каждый день небольшая группа людей племени патрулировала гору Белой птицы. Старейшина Тэн Юань выгнал троицу в этот момент, несомненно, желая разорвать их соглашение и загнать их в тупик.

– А старейшина не боится, что сможем выдать вас, когда нас поймают? – Лунцзе Цзин Тянь, который долгое время молчал, наконец заговорил. – Я слышал, что племя Цян наказывает предателей очень жёстко. Если вождь Гу Дэ узнает, что вы приказали нам похитить Гу Юнь Вань, скажите, сможет ли он продолжать терпеть вас рядом?

Истинные цвета Лунцзе Цзин Тянь’я заставили старейшину Тэн Юань’я ощутить, что этот мужчина был бесстыдным человеком.

«Очевидно же, что они втроём похитили Великую Госпожу, однако теперь хотят превратить это в мою идею. Похоже, эти люди и правда крайне неблагодарны. Я действительно не смог отличить людей друг от друга…»

Вот только угрожая они забыли, что старейшина Тэн Юань был самым высокомерным старейшиной племени Цян.

– Думая о наших дружеских отношениях, я отпущу вас всех. Если вы всё равно не уйдёте, я натравлю на вас Гу. Вам понравится чувствовать себя укушенными червями Гу?

Едва голос старейшины Тэн Юань’я стих, как в его ладони появился мясистый червяк. Таджи Гули испугалась и посмотрела на Лунцзе Цзин Тянь’я.

– Пойдёмте отсюда! – Лунцзе Цзин Тянь понял, что старейшина Тэн Юань не шутил с ними. Внимательно посмотрев на него, Цзин Тянь взял Таджи Гули и Ду И, и покинул дом старейшины Тэн Юань’я.

____________________________________________________________________________

Когда троица ушла, старейшина Тэг Юань достал крем Бессмертного и вздохнул. Он даже не подозревал, что такая хорошая вещь может быть ядом, который делает людей зависимыми. Сейчас симптомы привыкания наркотиков вновь проявились в его организме. Старейшина Тэн Юань ничего не мог поделать, ему захотелось положить немного крема с табаком в трубку и закурить её. Однако, когда его рука открыла крышку коробочки, перед ним внезапно возникло красивое лицо Фэн Ци Ци и слова, которые та произносила.

С одной стороны, было искушение крема Бессмертного, а с другой – слова Фэн Ци Ци. Старейшине Тэн Юань’ю было трудно сделать выбор.

«Совсем чуть-чуть…» – старейшина Тэн Юань уже слегка дрожал. Когда он собрался зачерпнуть крема Бессмертного, налетел порыв ветра, и крем выпал из его руки. Когда старейшина Тэн Юань поднял взгляд, перед ним стояли Гу Дэ и Фэн Ци Ци.

– В… Вождь… – руки старейшины Тэн Юань’я не переставали дрожать, однако в этот момент крем Бессмертного был для него важнее. Он упал на землю и протянул руку, чтобы поднять крем Бессмертного, который упал на землю из-за Гу Дэ, однако, когда старейшина Тэн Юань почти дотянулся до крема, Гу Дэ отшвырнул его ещё дальше.

– Принцесса, я побеспокою вас! – увидев поведение старейшины Тэн Юань’я, Гу Дэ был убит горем.

Ранее Гу Дэ думал, что опиум, о котором говорила Фэн Ци Ци, был просто обычным наркотиком, вызывающим привыкание. Сейчас, увидев, поведение старейшины Тэн Юань’я из-за опиума, Гу Дэ ярко возненавидел этот наркотик.

– Закрыть гору и отправиться на поиски этих троих!

Оказалось, что Фэн Ци Ци уже давно заметила странные действия старейшины Тэн Юань’я, однако поскольку он был старейшиной племени Цян, Фэн Ци Ци сообщила об этом Гу Дэ. Поэтому Гу Дэ отправил несколько человек, для присмотра за старейшиной Тэн Юань’ем, вот только не ожидал, что дело обстоит именно так.

Фэн Ци Ци тоже не ожидала, что человеком, который дал старейшине Тэн Юань’ю опиум, был Лунцзе Цзин Тянь, не говоря уже о том факте, что Таджи Гули и Ду И были заодно с ним.

«Похоже, эти трое действительно непобедимые тараканы с огромной жизненной силой!»

В этот момент лицо старейшины Тэн Юань’я уже было покрыто слезами и соплями. Его ломка началась вновь, и он не мог контролировать её, однако здравомыслие, оставшееся в его голове, не позволяло ему вырвать крем Бессмертного из рук Гу Дэ.

– Пожалуйста, помогите мне уложить старейшину Тэн Юань’я на кровать и связать ему руки и ноги.

Тут же подошли четверо мужчин и уложили старейшину Тэн Юань’я на кровать, а затем верёвкой привязали его руки и ноги к каркасу кровати. По дороге сюда Гу Дэ сразу сказал им, чтобы они подчинялись приказам Фэн Ци Ци, даже если он покажется им сумасшедшим. Гу Дэ промолчал, поэтому мужчины сделали всё так, как сказала Фэн Ци Ци.

– Дайте мне, дайте мне немного… умоляю вас… – в этот момент старейшина Тэн Юань уже не выглядел так, как должен был выглядеть старейшина племени. Он выглядел таким бледным и хрупким. Никто никогда ранее не видел старейшину Тэн Юань’я таким.

– Пожалуйста, дайте мне немного, немного – это нормально…

Даже если Гу Дэ до этого подозревал о способностях опиума, но сейчас увидев поведение старейшины Тэн Юань’я, его подозрения улетели за самые верхние облака и стали абсолютной верой в Фэн Ци Ци.

За самые верхние облака – невообразимо далеко.

«Это действительно ужасный яд. Он и правда может сделать людей такими… лишив самоуважения…»

– Я умоляю вас… – симптомы ломки появлялись, словно десять тысяч муравьиных укусов, и старейшина Тэн Юань ощущал себя крайне некомфортно. Он никогда не ощущал подобного, когда жизнь была хуже жизни, поэтому сейчас он мог лишь жадно смотреть на крем Бессмертного в руках Гу Дэ, а его глаза были переполнены тоской. – Дайте мне, дайте мне крем Бессмертного!

Не дожидаясь, пока старейшина Тэн Юань начнёт вырываться, серебряная игла Фэн Ци Ци воткнулась в его тело. Это заставило старейшину Тэн Юань’я, который вот-вот должен был развалиться на части, взять себя в руки.

– Его зависимость от наркотиков средняя, её ещё можно излечить.

Слова Фэн Ци Ци заставили Гу Дэ успокоиться.

«Хорошо, что нашёлся способ решить эту проблему. Я беспокоился, что воздействие опиума неизлечимо, тогда мы бы не смогли спасти старейшину Тэн Юань’я.»

______________________________________________________________________________

Новость о том, что старейшина Тэн Юань пристрастился к наркотику, вскоре была обнародована Гу Дэ. Поначалу другие старейшины не верили в это, однако, когда они пришли в его дом и увидели поведение старейшины Тэн Юань’я, привязанного к кровати, старейшины были потрясены.

– Неужели в мире существует такой ужасный яд? Если такой яд используют плохие люди, мир будет разрушен! – Великий Старейшина испытал непримиримую ненависть к опиуму после того, как увидел его разрушающее действие. Другие старейшины также неоднократно кивнули, классифицируя крем Бессмертного как яд.

– Кто тот человек, который отправил старейшину Тэн Юань’я? Кто питает к нему такую глубокую ненависть?

После того, как пятый старейшина спросил это, Фэн Ци Ци рассказала им всю историю. Едва все услышали, что трое людей оказались беглецами с материка, четверо старейшин немедленно пришли в ярость.

– Они сбежали на нашу гору Белой птицы, неужели они думают, что людей нашего племени Цян легко запугать?! Вождь, Лунцзе Цзин Тянь и другие снова и снова провоцируют наше племя Цян. Сначала похищение Великой Госпожи, а теперь они обманом пристрастили Тэн Юань’я к наркотикам. Что за место наше племя Цян, по мнению этих людей? Я призываю вождя позволить нам отправиться в горы, найти этих троих ублюдков и убить их, чтобы отомстить за Великую Госпожу и Тэн Юань’я!

Слова Великого Старейшины были одобрены другими старейшинами.

«Такие ненавистные люди должны быть схвачены и убиты!»

– Хорошо! – у Гу Дэ также сложилось не самое хорошее впечатление об этих троих. Они причинили вред Гу Юнь Вань, поэтому Гу Дэ был в таком отчаянии, что желала лично поймать их и покончить с ними.

Люди племени Цян пришли в ярость, когда узнали, что старейшине Тэн Юань’ю причинили вред, особенно когда узнали, что люди, причинившие вред старейшине Тэн Юань’ю, и люди, захватившие Гу Юнь Вань, являлись одними и тем же людьми. Общественное возмущение взметнулось вверх, поэтому все добровольно отправились на гору, чтобы найти трёх этих «злых людей».

___________________________________________________________________________

– Что это было? – Гу Дэ и четверо старейшин ожидали в стороне. Увидев, как Фэн Ци Ци проводит акупунктуру, все были изумлены.

Они никогда не видели подобных изысканных медицинских навыков. Серебряные иглы в руках Фэн Ци Ци летали и приземлялись точно в акупунктурные точки старейшины Тэн Юань’я. Точная до совершенства, она заставила этих людей расширить свой кругозор.

Точность до совершенства – точность до малейшей детали.

– Этот старик думал, что Принцесса Чжэнь Го слабая женщина, не ожидал подобного… – слова пятого старейшины озвучили мысли каждого.

«Действия Фэн Ци Ци быстрые и точные, и в них правильное количество силы. Как может такая женщина быть слабой? Это явно уровень мастера боевых искусств, а также медицинского эксперта.» – мгновенно признание Фэн Ци Ци в сердцах старейшин племени Цян поднялось на очень высокий уровень.

Прождав час, Фэн Ци Ци наконец извлекла серебряные иглы из тела старейшины Тэн Юань’я. Безумие старейшины, державшего его ещё мгновение назад, тоже исчезло, и он мгновенно заснул.

– Большое спасибо, Принцесса! – Гу Дэ шагнул вперёд и поклонился Фэн Ци Ци.

Хоть старейшина Тэн Юань поступил неправильно, именно он научил Гу Дэ методам с Гу. Сейчас, видя, что старейшина Тэн Юань был использован другими людьми и стал таким, Гу Дэ начал очень беспокоиться за него.

Увидев медицинские навыки Фэн Ци Ци, беспокойство Гу Дэ полностью исчезло.

«Старейшина Тэн Юань точно поправится! Наше племя Цян задолжало Фэн Ци Ци услугу.»

– Благодарю вас!

– Вождь не обязательно быть вежливым. Это не сложно, к тому же, это то, что я должна была сделать.

Увидев «необычные методы» Фэн Ци Ци и её скромное поведение, хорошее впечатление о ней у четырёх старейшин вновь сильно возросло. Они жили на горе Белой птицы на протяжении многих поколений и не любили хитросплетений конфликтов и интриг друг против друга. Четырём старейшинам очень понравилась такая простая особа, как Фэн Ци Ци.

– Беда! – в середине разговора, в комнату ворвалась Су Мэй, выглядевшая встревоженной. – Мисс, беда! Маленький шизи пропал!

– Что? – слова Су Мэй заставили Фэн Ци Ци вздрогнуть и быстро схватить Су Мэй за руку. – Как это произошло?

– Мисс, я только что искупала маленького шизи и вышла, чтобы вылить воду. Когда я вернулась в дом, маленький шизи пропал! Гуйэ уже отправился на его поиски!

Слова Су Мэй заставили лицо Фэн Ци Ци помрачнеть.

«Я догадываюсь, кто похитил Сяо’эра. Должно быть это Лунцзе Цзин Тянь и остальные.»

– Уходим! – одна за другой, Фэн Ци Ци и Су Мэй покинули бамбуковый дом.

Увидев Фэн Ци Ци, которая в развивающемся красном платье, едва коснувшись земли, тут же отлетела на сотню метров, Гу Дэ и остальные удивились ещё сильнее.

– Вождь, давайте мы тоже поможем!

Просто следуя за ней, Гу Дэ и четыре старейшина ещё сильнее поразились Фэн Ци Ци.

«Она всего лишь 17-18-летняя женщина. Почему она так хороша в цингун’е?»

Цингун – техника боевых искусств для того, чтобы сделать тело чрезвычайно лёгким по весу, изменив распределение потока Ци.

Все четверо старейшин были экспертами в племени Цян, однако все они остались далеко позади Фэн Ци Ци. В этот раз шок, который принесла им эта женщина, уже было трудно выразить словами.

«Подобный специалист, обладающий такой изящностью и сдержанностью, является редкостью в молодом поколении…»

Фэн Ци Ци следовала за Су Мэй и, следуя посланию, оставленному Фэн Цан’ом, они в итоге прибыли к холодному тысячелетнему озеру у подножья горы Белой птицы. В тот момент, когда они прибыли, Фэн Цан и Лунцзе Цзин Тянь стояли друг напротив друга. Таджи Гули стояла слева от Лунцзе Цзин Тянь’я, а Ду И справа, а Фэн Сяо был в руках бывшего принца Цзин.

– Как и ожидалось, это ты! – увидев Лунцзе Цзин Тянь’я вновь, Фэн Ци Ци ощутила, как сильно он изменился.

Хоть Лунцзе Цзин Тянь из прошлого не был её другом, однако и врагом для неё он не был. Вот только нынешний Цзин Тянь, стоящий вот так, в независимости от сильных манер или отношений, был совершенно другим. А увидев своего сына в его руках, Ци Ци пронзительно закричала.

Вскоре после этого Гу Дэ и старейшины прибыли на место. Даже Мин Юэ Чэнь и Ваньянь Кан, которые услышали эту новость, также прибыли сюда. Все они окружили Лунцзе Цзин Тянь’я и остальных, однако никто не осмеливался пошевелиться. Потому что рука Лунцзе Цзин Тянь’я лежала на голове Фэн Сяо.

– Ты пришла… – голос Лунцзе Цзин Тянь’я был немного хриплым.

«Не ожидал, что старейшина Тэн Юань предаст нас в решающий момент, а ещё сильнее того, что Фэн Цан найдёт нас так быстро. Будет очень трудно выбраться, когда вокруг столько мастеров.»

Фэн Ци Ци не ответила Лунцзе Цзин Тянь’ю. В этот момент её глаза жадно смотрели на Фэн Сяо, который был в объятьях бывшего принца Цзин. Этот малыш, похоже, не понимал, что ему грозит опасность. Он просто игрался своими маленькими пухленькими ручками с маленьким золотым колокольчиком на запястье, создавая резкий и чистый звук.

– Отпусти Фэн Сяо, и я подарю вам возможность выжить, – Фэн Цан стоял рядом с Ци Ци и смотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я. Если бы Фэн Сяо не был в их руках, он был уже переполол кости этой троицы в пыль.

– Возможность выжить? Неужели ты думаешь, что меня всё ещё волнует вопрос жизни и смерти?

Пока Лунцзе Цзин Тянь и Фэн Цан разговаривали, глаза Таджи Гули пожирали Фэн Цан’а. Он всё ещё был так прекрасен, однако его ледяной взгляд глубоко ранил сердце Таджи Гули. С самого начала и до настоящего времени, Фэн Цан вообще не смотрел на Таджи Гули. Как это могло не расстроить её?

– Фэн Цан! – Таджи Гули выкрикнула имя Фэн Цан’а. Её голос слегка дрожал, поэтому звук почти оборвался на последнем слове.

Фэн Цан не посмотрел на Таджи Гули. Эта женщина уже давно была побеждена им. Сейчас, когда она вступила в сговор с Лунцзе Цзин Тянь’ем, Фэн Цан не мог дождаться, когда сможет убить её. Так почему он должен был обращать на неё внимание в такое время?

Безразличие Фэн Цан’а заставило сердце Таджи Гули похолодеть. Она не думала, что Фэн Цан так отнесётся к ней. Раньше она тайно наблюдала за отношением Фэн Цан’а к Фэн Ци Ци. Подобный нежный и ласковый мужчина мог появляться лишь во сне Таджи Гули. Сейчас, с холодным выражением лица, он даже не потрудился взглянуть на неё. От этого сердцу Таджи Гули стало очень больно.

– Фэн Цан, я Таджи Гули. Посмотри на меня, хорошо?!

«Говорят, что любовь делает людей мелкими и ничтожными, словно пыль…» – Таджи Гули ощутила, что она подобна рабыне, ползущей по земле, и несчастным взглядом посмотрела на высокомерного Фэн Цан’а. «Я уже растоптала свою собственную самооценку, так почему Фэн Цан всё ещё такой подлый, не желающий поделиться со мной своей любовью?»

– Бесстыжая! – увидев поведение Таджи Гули, Су Мэй мгновенно выругалась.

Слова Су Мэй мгновенно получили ответ от Ваньянь Кана:

– Согласен, она действительно бесстыжая! Кто эта уродливая особа? Если бы Бэнь Вань был таким уродливым, то определённо спрятался бы дома и никуда не выходил! Не понимаю, как её воспитывали родители!

Су Мэй улыбнулась ловам Ваньянь Кана и продолжила:

– Муж, как ты можешь так говорить о чужих родителях! Какие родители не хотят, чтобы их дети были здоровы? Если семена были хорошими, я не знаю, как человек смог стать таким в более взрослом возрасте. Думаю, что проблема в самой личности!

– Да, да, жёнушка права! Нельзя винить родителей за то, что человек стал кротким! К тому же, её родители рано умерли, когда у них могло появиться время научить её быть хорошим человеком!

Эта пара вторила друг другу и ругала Таджи Гули, заставляя её получить порезы и синяки по всему телу. Это привело Таджи Гули в такую ярость, что она закричала и бросилась на Су Мэй.

– Тц-тц, такая уродливая и всё равно хочет драться со мной! Учитывая, что у тебя только одна рука, я тоже буду драться с тобой одной рукой! Я не хочу, чтобы другие сказали, что я запугиваю людей с ограниченными возможностями, если об этом узнают, это не пойдёт на пользу моей репутации!

Рот Су Мэй не жалел людей, а округлый лунный клинок в её руке мгновенно срезал железный крюк с левой руки Таджи Гули.

– И правда… Мусор! – достав округлый лунный клинок, Су Мэй холодным взглядом посмотрела на Таджи Гули. – Подобный мусор посмел возжелать нашего Гуйэ, совсем без мозгов!

– Ты! Я убью тебя! – сердито закричала Таджи Гули и бросилась на Су Мэй.

– Самонадеянно! – Су Мэй столкнулась с Таджи Гули.

Ваньянь Кан скрестил руки на груди и отступил в сторону:

– Малышка Мэй’эр, преподай урок этой уродите, у которой нет чувства стыда! Дай ей понять, насколько ты удивительная!

То, что Ваньянь Кан не помог своей Ванфэй, а наоборот раздувал огонь стоя в стороне, заставило Мин Юэ Чэнь’я громко рассмеяться:

– Принц Сяояо действительно по-настоящему темпераментный человек!

– Чтобы справиться с подобным уродством, моей Малышке Мэй’эр нужно всего десять ударов. Если я вмешаюсь, Малышка Мэй’эр наверняка обвинит меня в излишней заботе!

То, что Ваньянь Кан постоянно повторял «уродина», глубоко задело чувствительно сердце Таджи Гули. Какая женщина не любит быть красивой? Она даже надеялась быть такой же прекрасной, как Фэн Ци Ци, однако её лицо было испорчено. Сейчас, когда Таджи Гули стала такой, а Ваньянь Кан неоднократно использовал слово «уродина», чтобы называть её, как она могла стерпеть подобное?

– Ублюдок! Вы оба – ублюдки! – Таджи Гули словно сошла с ума. Девятизвенный хлыст в её руке полетел в сторону Ваньянь Кана, однако тот увернулся.

– Уродина, не позорь себя, а! Бэнь Вань примет во внимание, что ты калека и не будет сражаться с тобой!

Разрушительная сила слов «калека» и «уродина» была непостижима. В этот момент сознание Таджи Гули от гнева совсем потеряла рассудок. Ей стало всё равно, каким образом Ваньянь Кану удалось уклониться, она столкнулась с ним лицом к лицу.

– Гули, это психологическая игра! – Ду И, как сторонний наблюдатель, хотел напомнить Таджи Гули, чтобы она очнулась и не попала в расставленную Ваньянь Каном ловушку, однако, как эти слова могли попасть в уши разъярённой Таджи Гули?

Увидев, что Таджи Гули атакует, Ваньянь Кан хитро улыбнулся и снова увернулся. Ему нравилось уничтожать людей подобным образом. Это было очень приятно.

Ду И хотел помочь Таджи Гули, однако Лунцзе Цзин Тянь остановил его:

– Ду И, она сошла с ума.

Лунцзе Цзин Тянь говорил об очевидно.

«Таджи Гули сошла с ума, но мы не можем сойти с ума из-за неё. Сейчас самое важное, что нам предстоит сделать – это разобраться с Фэн Цан’ом. Мы не можем потерять рассудок из-за Таджи Гули.»

Услышав слова Лунцзе Цзин Тянь’я, Су Мэй рассмеялась:

– Она действительно жалкая. Она даже не понимает, что её использовали как броню, а затем выбросили. Муж, подобная женщина очень жалкая, больше не бей её хрупкое сердце. Почему бы тебе не подарить ей три удара?!

– Хорошо! Я послушаюсь Малышку Мэй’эр. Принимая во внимание, что ты была выброшена своим хозяином, я дарю тебе три удара!

И Ваньянь Кан, и Су Мэй имели острые языки, которые не щадили людей. Сейчас, Таджи Гули окончательно сошла с ума. Девятизвенный хлыст в её руки потерял цель и беспорядочно атаковал Ваньянь Кана и Су Мэй.

_____________________________________________________________________________

С одной стороны началось сражение, а с другой взгляд Фэн Ци Ци ни на мгновение не отрывался от Фэн Сяо. Этот ребёнок, казалось, совсем не боялся. На мгновение он посмотрел на Лунцзе Цзин Тянь’я, а затем на Ду И. Он даже улыбнулся им, заставив Гу Дэ и четырёх старейшин сильно удивиться.

«Ситуация уже так напряжена, а этот ребёнок всё ещё такой спокойный… Если бы это был обычный ребёнок, он бы уже плакал от страха, а этот совсем не боится, он даже улыбается своим похитителям…» – когда старейшины посмотрели на малыша вновь, то увидели, что у него тёмно-фиолетовые глаза, это ещё сильнее удивило их. «У Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци чёрные глаза, так почему у их ребёнка фиолетовый цвет глаз?»

– Если ты вернёшь моего ребёнка, сегодня я отпущу тебя. –  Фэн Цан всё ещё сохранял ледяное выражение лица и лишь повторил недавнюю фразу.

– Ты отпустишь нас? – Лунцзе Цзин Тянь рассмеялся. – Его большая ладонь погладила Фэн Сяо по голове. – Фэн Цан, как ты думаешь, он выдержит, если я надавлю сильнее?

– Если ты осмелишься причинить вред Сяо’эру, я похороню тебя вместе с ним!

От слов Фэн Цан’а улыбка на лице Лунцзе Цзин Тянь’я стала ещё шире:

– Я уже давно покойник. Смерть для меня ничто. Однако маленький шизи родился лишь недавно. Его жизнь только началась, однако её придётся похоронить вместе со мной. Потеря жизни ради жизни новорождённого и правда делает людей счастливыми! Более того, вы всю жизнь будете чувствовать себя виноватыми из-за своей слабой защиты и будете продолжать вспоминать меня. Это делает меня ещё счастливее.

Слова Лунцзе Цзин Тянь’я были несколько беспорядочными, из-за чего люди не могли понять их смысл, однако Фэн Цан понял его.

«Даже если Лунцзе Цзин Тянь умрёт, он хочет, чтобы Цин Цин помнила его всю свою жизнь. Даже если это будут воспоминания ненависти. Этот человек и правда сошёл с ума!»

– Мой сын не умрёт, тем, кто умрёт будешь ты! – Фэн Ци Ци не волновала печаль в словах Лунцзе Цзин Тянь’я. Золотая нить в её руке мгновенно полетела прямо в бывшего принца Цзин.

– Ха… – Ци Ци атаковала, как Фэн Цан мог просто стоять и наблюдать за этим? Вспыхнул белый свет, и он появился перед Лунцзе Цзин Тянь’ем.

Однако с Лунцзе Цзин Тянь’ем было нелегко иметь дело. Похоже, он давно ожидал, что эти двое нападут, поэтому обняв Фэн Сяо, Лунцзе Цзин Тянь отступил, словно ветер.

– Верни мне моего ребёнка! – разве Фэн Ци Ци могла позволить Лунцзе Цзин Тянь’ю сбежать? Золотая нить полетела за его спину и перекрыла ему путь к отступлению.

Когда Ду И увидел, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци атаковали Лунцзе Цзин Тянь’я, он не смог просто стоять и смотреть. Он быстро выхватил свой меч и пошёл против Фэн Ци Ци.

– Хпф! – увидев, что кто-то преградил ей путь, Фэн Ци Ци усмехнулась. Золотые нити в её руке вспыхнули и опутали Ду И.

Сейчас Ду И ощутил, что совершил неправильный выбор, выбрав противником Фэн Ци Ци.

«Я слышал лишь некоторые слухи о ней, вот только в этих слухах не упоминалось о том, что она занимается боевыми искусствами. Однако похоже, всё было именно так, как рассказывала Таджи Гули. Эту женщину нельзя недооценивать.»

Ду И показалось, что уже поздновато так думать, ведь каждая атака Фэн Ци Ци была направлена на то, чтобы забрать его жизнь, заставив Ду И перейти от нападения к плотной защите. Атаки Фэн Ци Ци были жестокими и безжалостными. Через некоторое время на лбу Ду И выступил обильный слой пота.

_____________________________________________________________________________

Ду И Был вторым великим учеником острова Пэн Лай. Мин Юэ Чэнь объяснил четырём старейшинам, кто он такой. Поэтому они ещё сильнее были шокированы Фэн Ци Ци, которая теснила ученика острова Пэн Лай, полностью лишив его возможности атаковать.

– Я не ожидал, что культивирование этой женщина так высоко… – второй старейшина не закончил фразу, однако остальные поняли, что он имел в виду.

Фэн Ци Ци была так юна, однако уже достигла девятого уровня. Она являлась редким гением.

– Она такая сильная, но регент тоже могущественная фигура!

Слова Гу Дэ заставили всех перевести взгляд с Фэн Ци Ци на Фэн Цан’а, который сражался с Лунцзе Цзин Тянь’ем.

Поскольку Фэн Сяо всё ещё был в руках бывшего принца Цзин, каждый раз, когда Фэн Цан начинал атаковать, Лунцзе Цзин Тянь выставлял вперёд Фэн Сяо, чтобы заблокировать атаку, поэтому Фэн Цан’у не оставалось ничего другого, кроме как вернуть свою атаку. Это было похоже на застрявшее посреди дороги колесо. Это заставило присутствующих ощутить, что Фэн Цан был ещё глубже и неизмеримее.

«Даже старейшины не смогли бы так естественно контролировать силу и мгновенно останавливать атаку в такой ситуации. Насколько же сильный уровень его контроля?!»

____________________________________________________________________________

Изначально, Мин Юэ Чэнь хотел помочь, однако увидев, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци начали атаку, он отступил в сторону. Смотря на красно-белую фигуру, сражающуюся в воздухе, Мин Юэ Чэнь ощутил, что всегда будет чужим.

«Эти двое связаны браком, сотворёнными Небесами. Их внешность и способности крайне сильны. Они совпадают во всём. У них действительно брак, сотворённый Небесами, другим просто не под силу встать между ними…»

Гу Дэ увидел, выражение лица Мин Юэ Чэнь’я и не смог сдержать вздоха.

«Я видел, как рос Мин Юэ Чэнь, теперь он стал правителем страны и управляет Нань Фэн’ом хорошо и организованно. Нужно сказать, что Чэнь’эр хороший Император, однако в вопросах любви он настойчив также, как и покойная Императрица. Это единственная плохая черта Чэнь’эра.

Надеюсь, что увидев эту сцену, Чэнь’эр разорвёт узел в своём сердце и найдёт других женщин. Иначе, как можно будет продолжить династию Нань Фэн’а? Сплошная головная боль!»

Прежде чем Гу Дэ успел закончить свои размышления, он услышал оборвавшийся крик. Округлый лунный кинжал Су Мэй перерезал горло Таджи Гули, и она упала на землю. Крик Таджи Гули отвлёк Ду И, а услышав свистящий звук он крикнул: «Плохо!», но оказалось поздно, золотые нити Фэн Ци Ци плотно обмотались вокруг его шеи.

Хруст… – Ду И отчётливо расслышал звук перелома шейных позвонков.

Он никогда не думал, что умрёт вот так. Ду И чувствовал, что провёл эту жизнь глупо и трусливо. На острове Пэн Лай его подавил Мишá, здесь его подавил Лунцзе Цзин Тянь, а теперь ему предстояло умереть от рук женщины. Ду И не мог смириться с этим.

Однако всё его нежелание был оборвано хрустом шеи. Жизнь Ду И подошла к концу. Остановившись на огромном нежелании, что он больше никогда не сможет нанести ответный удар.

Смерть Таджи Гули и Ду И сделала взгляд Лунцзе Цзин Тянь’я мрачным.

«Если бы не Фэн Сяо в моих руках, я не смог бы справляться с этими двумя. Сейчас, когда оба моих союзника мертвы, боюсь, я не смогу уйти живым.»

Увидев красное платье Фэн Ци Ци, появившееся перед его глазами, сердце Лунцзе Цзин Тянь’я ожесточилось, и он нырнул прямо в озеро Дракона.

– Фэн Цан, Фэн Ци Ци, если вы осмелитесь подойти, я брошу ребёнка в воду, чтобы прокормить рыб! – Лунцзе Цзин Тянь умел плавать, поэтому сейчас он плыл к центру озера Дракона, одной рукой держа Фэн Сяо.

Рука Лунцзе Цзин Тянь’я оцарапала хрупкую шею Фэн Сяо и из пореза потекла кровь. Ощутив боль, Фэн Сяо наконец заплакал.

– Сяо’эр… – рана появилась на теле Фэн Сяо, однако ранило это сердце Фэн Ци Ци. Она хотела кинуться туда, несмотря ни на что, однако Фэн Цан остановил её.

– Лунцзе Цзин Тянь, что ты хочешь?

«Лунцзе Цзин Тянь явно готов к борьбе не на жизнь, а на смерть раз принёс Сяо’эра в воду. Вот почему он порезал Сяо’эру шею, с помощью его крови он хочет привлечь существ, живущих в озере. Он действительно крайне порочен!»

– Чего я хочу? – услышав слова Фэн Цан’а, Лунцзе Цзин Тянь остановился, а посмотрев на Фэн Цан’а, стоящего на берегу и облачённого в белоснежные одежды, рассмеялся сквозь слёзы. – Ты дашь мне всё, что я захочу? А если я хочу, чтобы ты встал на колени? Ты сделаешь это?

Слова Лунцзе Цзин Тянь привели Ваньянь Кана в ярость:

– Кто ты такой? Та действительно хочешь, чтобы мой двоюродный брат встал на колени?!

Ваньянь Кан ещё не успел закончить свои слова, как Лунцзе Цзин Тянь ножом сделал порез на маленькой ручке Фэн Сяо:

– Фэн Цан, ты хочешь увидеть, как умрёт твой сын или твоё достоинство не так важно? Я хочу, чтобы ты встал передо мной на колени, на колени!

На поляне воцарилась ещё более тяжёлая атмосфера. Все смотрели на сумасшедшего в озере Дракона. Крики Фэн Сяо медленно доносились до Фэн Цан’а, хоть и не громко, но от каждого крика его сердце болело словно от пореза ножа.

– Похоже, ты не очень-то и любишь этого ребёнка! Хахахахаха…

Лунцзе Цзин Тянь ещё не закончил смеяться, а Фэн Цан уже поднял полы своей белоснежной одежды и опустился на колени.

Коленопреклонение Фэн Цан’а оказалось неожиданностью для Лунцзе Цзин Тянь’я. Когда он увидел, что этот гордый мужчина опустился перед ним на колени, Лунцзе Цзин Тянь разразился безумным смехом:

– Хахахаха! Фэн Цан, ты ведь не думал, что этот день настанет, верно? Кто-то такой гордый, как ты, действительно стоит передо мной на коленях! Хахахахаха!

Безумие Лунцзе Цзин Тянь’я привело людей в ярость. Слёзы Фэн Ци Ци потекли по её щекам, когда она увидела, что её мужчина стоит рядом с ней на коленях. С одной стороны, был её ребёнок, которого она носила в течении десяти месяцев, а с другой – её любимый. Как это могло не опечалить её?

Фэн Ци Ци, проливающая слёзы, заставила улыбку Лунцзе Цзин Тянь’я стать жестокой. Его взгляд стал похож на злобную змею, смотрящую на Фэн Ци Ци:

– Первое условие ты выполнил, очень хорошо, а теперь второе! Я хочу, чтобы Фэн Ци Ци ушла со мной!

– Невозможно! – не дожидаясь, пока Лунцзе Цзин Тянь закончит озвучивать своё условие, одновременно выкрикнули Фэн Цан и Фэн Ци Ци.

Молчаливое взаимопонимание этих двоих заставило взгляд Лунцзе Цзин Тянь’я потемнеть ещё сильнее:

– Так вы оба хотите увидеть, как умирает Фэн Сяо? Я думал, что вы сильно любите своего ребёнка, но похоже вы больше любите друг друга! – Лунцзе Цзин Тянь снова сделал порез на ручке Фэн Сяо.

Красная кровь стекала с красивых рук малыша, резко контрастируя с их белизной. Капля за каплей кровь капала в воду, образуя светло-красную рябь, растекаясь кругами и погружаясь в воду.

Плач Фэн Сяо резко оборвался. Он, казалось, понял, что испытывает, и перестал плакать, Фэн Сяо просто продолжал смотреть на Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, стоящих на берегу.

– Сяо’эр… – взгляд Фэн Сяо сильной болью обжёг грудь Фэн Ци Ци. – Лунцзе Цзин Тянь, если ты обидишь моего Сяо’эра, я тебя не отпущу!

Фэн Ци Ци внезапно рванула вперёд, и её красная фигура ступила на поверхность воды, в это же время Фэн Цан также, словно порыв белого ветра, оттолкнулся от песка и бросился к Лунцзе Цзин Тянь’ю.

Убийственная аура этих двоих была крайне тяжёлой. Лунцзе Цзин Тянь продолжил отступать по воде. Когда Фэн Цан и Фэн Ци Ци почти приблизились к Лунцзе Цзин Тянь’ю, из воды раздался грохочущий звук.

Сине-зелёная вода озера внезапно почернела, и из глубины вынырнуло огромное чудовище. Сильные волны смыли Лунцзе Цзин Тянь’я в воду. Фэн Цан подхватил Фэн Ци Ци на руки и переместился на берег.

– Сяо’эр… – закричала Фэн Ци Ци, увидев, как волны захлестнули Лунцзе Цзин Тянь’я, и он исчез в воде. В это же самое время перед всеми внезапно возник гигантский монстр.

– Дракон, Драконий Бог… – когда Гу Дэ и четверо старейшин увидели перед собой чудовище, они были шокированы и быстро опустились на колени, чтобы выразить своё почтение.

Это водное чудовище, с тонкой шеей и огромным телом, показывало из воды лишь половину своего тела, однако он уже выглядел очень внушительным.

– Сяо’эр! Сяо’эр! – Фэн Ци Ци было всё равно, что это за чудовище. Она кинулась к нему, однако Фэн Цан успел крепко прижать её к себе:

– Цин Цин, успокойся!

– Как ты хочешь, чтобы я успокоилась, если мой Сяо’эр всё ещё в воде?! Я собираюсь спа… – Фэн Ци Ци не успела договорить, как Фэн Цан ударил её по шее.

Фэн Цан не стал дожидаться, пока Мин Юэ Чэнь всё поймёт, и передал ему Фэн Ци Ци:

– Помоги мне позаботиться о ней!

– А что насчёт теб… – Мин Юэ Чэнь не успел договорить, как увидел, что Фэн Цан прыгнул в воду. – Фэн Цан!

Оказалось, что Фэн Цан остановил Фэн Ци Ци, потому что, боялся, что она войдёт в воду, чтобы найти Фэн Сяо, и сможет пострадать. Вот почему так поступил с ней. Он сделал это, чтобы самому войти в воду.

Услышав всплеск воды, водяной монстр увидел, как Фэн Цан прыгнул в воду. Он посмотрел на людей стоящих на берегу, а затем с огромным водоворотом погрузился в воду.

Мгновение спустя озеро Дракона вновь было в своём спокойном состоянии, словно бы ничего не произошло.

– Где, где двоюродный брат? – Ваньянь Кан не мог поверить в то, что произошло у него на глазах.

«Внезапно появился монстр, а потом Лунцзе Цзин Тянь, Фэн Сяо и Фэн Цан исчезли? Что произошло?!» – Ваньянь Кан посмотрел на Су Мэй, однако та тоже была потрясена. «Кажется, малышка Мэй’эр ещё не очнулась от произошедшего. Действительно ли этот монстр на самом деле Драконий Бог? Кто это такой?»

Едва водное чудовище исчезло, Гу Дэ и четверо старейшин поднялись. Су Мэй мгновенно подлетела к Гу Дэ:

– Вождь, что это за водное чудовище? Наш Гуйэ в опасности?

Гу Дэ и четверо старейшин своими глазами видели, как Фэн Цан вошёл в озеро Дракона. На их лицах всё ещё отражался шок.

– Мисс Су Мэй, это Драконий Бог из озера Дракона. Это действительно редкий случай, столкнуться с ним. Все вошли, и он появился, это действительно потрясающе! – слова второго старейшины заставили Су Мэй задрожать.

«Разве легендарный Дракон не способен взбираться на облака и оседлать туман? Как этот водяной монстр стал Драконьим Богом?»

– Тогда с моим двоюродным братом всё будет хорошо? – сейчас Ваньянь Кан больше всего волновался о Фэн Цан’е.

«Двоюродный брат в одиночку отправился на глубину озера Дракона, чтобы найти Сяо’эра. Если с ним что-то случится, он не только не сможет найти Сяо’эра, но и может потерять свою собственную жизнь! Разве тогда двоюродная сестрёнка не сойдёт с ума, когда очнётся?!»

Гу Дэ и четверо старейшин покачали головами в ответ на вопрос Ваньянь Кана:

– Этого мы не знаем.

– Не знаете?! – повысил голос Ваньянь Кан. – Разве это не ваша территория? Произошло что-то подобное, а вы все не знаете?!

– Принц Сяояо, есть очень мало людей, который смогли выйти из озера Дракона. Очень и очень немного. Вы спрашиваете нас, но откуда мы можем знать?! – Гу Дэ и четверо старейшин тоже были крайне встревожены.

Этот водяной монстр жил в озере Дракона. Ему был пожалован титул Драконьего Бога, но увидеть его можно было крайне редко.

«В последний раз он появился около сорока лет назад. В то время Гу Дэ был ещё маленьким ребёнок. Несколько человек также пришли, чтобы вылечить Гу, и я помню, что в итоге те люди утонули в озере Дракона, а их кровь растеклась по воде. Потом Драконий Бог не выходил. Сейчас, Фэн Цан был полон решимости и вошёл в озеро ради Фэн Сяо, вот только я боюсь, что это скорее катастрофа, чем благословление…»

Всё это было лишь мыслями Гу Дэ, он не осмелился произнести это вслух.

«Судя по лицам старейшин, они должно быть, думаю о том же, о чём и я. Фэн Ци Ци без сознания, а Фэн Цан вошёл в озеро Дракона. Если что-то случится с Фэн Цан’ом, племя Цян может не вынести этого…»

__________________________________________________________________________

Фэн Цан погрузился в озеро Дракона, точно рыба в воду. Очутившись в воде, он начал искать Лунцзе Цзин Тянь’я. Благодаря опыту, полученному путём пребывания в ловушке ледяного озера в течении десяти лет, озеро Дракона было для Фэн Цан’а ничем. Он был похож на белую рыбу, легко и умело плавающую в воде.

«Сяо’эр! Где ты, Сяо’эр?»

Фэн Цан понимал, что именно кровь Фэн Сяо привлекла водяного монстра, однако этот монстр не казался ему злым. Ведь с его огромным телом и силой, Фэн Цан уже давно стал бы мертвецом.

Когда голова Фэн Цан’а показалась из воды, взгляд Мин Юэ Чэнь’я оказался самым острым, и именно он первым увидел его:

– Это Фэн Цан! Смотрите, это Фэн Цан!

– Двоюродный брат в порядке! Небо, эмитуофо! – даже несмотря на то, что Ваньянь Кан не верил в буддизм, он не удержался и сказал «эмитуофо», когда увидел Фэн Цан’а целым и невредимым.

Фэн Цан вынырнул лишь на немного, перевёл дух и вновь нырнул в воду.

Уже была поздняя весна, начало раннего лета, и вода в озере Дракона была холодной, но не леденящей до костей. Фэн Цан продолжил искать Фэн Сяо, однако озеро было глубиной в тысячу футов. Как он мог найти его?

____________________________________________________________________________

Фэн Цан искал Лунцзе Цзин Тянь’я и Фэн Сяо. Он не знал, что на другом конце реки уже вынырнул Лунцзе Цзин Тянь. Недавняя волна оказалась слишком яростной и застала его врасплох. К счастью, его навыки плавания были отличными, поэтому ему не потребовалось много времени, чтобы вынырнуть на поверхность.

Первое, что сделал Лунцзе Цзин Тянь после того, как вышел из воды – это проверил Фэн Сяо. Изначально он думал, что испытав подобное, Фэн Сяо определённо захлебнётся водой, однако ребёнок лишь покраснел и из его носа и рта постоянно лилась вода. Оказалось, что Фэн Сяо всё ещё дышал. Лунцзе Цзин Тянь поспешно выдавил воду из живота Фэн Сяо и подождал, пока тот выплюнет всю воду, а затем с облегчением вздохнул.

Осмотревшись, Лунцзе Цзин Тянь увидел, что был далеко от берега, но смог увидеть несколько фигур на том берегу.

«Чтобы добраться от берега до этого места потребуется какое-то время,» – подумав об этом, Лунцзе Цзин Тянь не стал терять время. «Сперва нужно уехать с Фэн Сяо, а уже затем строить планы на будущее. Я никогда не отпущу Фэн Ци Ци, несмотря ни на что.»

_____________________________________________________________________________

– Разве это не Лунцзе Цзин Тянь?! – как раз в тот момент, когда Цзин Тянь собирался уйти, Су Мэй резко обернулась и увидела голову, показавшуюся из воды.

«Хоть это далеко, я точно могу различить, что этот человек вовсе не Гуйэ. Кроме Гуйэ в озере был лишь Лунцзе Цзин Тянь, а значит это он! Вот только, Лунцзе Цзин Тянь находится в центре озера Дракона, а лодки у нас нет. Как нам его поймать?»

Как раз в этот момент, когда Су Мэй и остальные спешили к ним, раздался звук «ууу». Фэн Ци Ци приходила в себя. Фэн Цан ударил не сильно, он просто заставил её временно потерять сознание, поэтому Ци Ци пришла в себя достаточно быстро. Когда она не увидела водяного монстра, и заметила отсутствие Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци сразу догадалась что случилось.

– Двоюродная сестрёнка… – увидев, что выражение лица Фэн Ци Ци стало неправильным, Ваньянь Кан быстро шагнул вперёд. – С двоюродным братом всё в порядке, можешь не сомневаться!

После этих слов, лицо Фэн Ци Ци осунулось ещё сильнее.

«Молодец, Цан! (с сарказмом) Все говорят, что муж и жена думают одинаково, но в этот момент ты и права решил рисковать сам, заставив меня остаться в стороне. Разве это один разум?!»

– Где он?

Фэн Ци Ци задала этот вопрос, вот только Ваньянь Кан не понял, про кого она спрашивает: про Фэн Цан’а или Лунцзе Цзин Тянь’я, поэтому быстро сообщил ей о местонахождении обоих.

Едва Ци Ци услышала, что Фэн Цан действительно погрузился в озеро Дракона, её сердце захлебнулось.

«Негодник! Хоть погода стоит тёплая, озеро Дракона холодное, а Цан изначально мучился холодным ядом в течении нескольких лет. Хоть сейчас его тело в порядке, но в итоге плавать в холодной воде не самая лучшая идея. Он действительно дурак!»

Фэн Ци Ци молчала и осматривалась вокруг своими прекрасными глазами. Неподалёку она нашла доску размером примерно со стиральную доску и, тут же подняв её, кинула в воду.

– Мисс… – Су Мэй смогла приблизительно угадать задумку Фэн Ци Ци, вот только прежде чем Су Мэй смогла остановить её, Фэн Ци Ци прыгнула на доску, плавающую по воде.

– Позовите Цзинь Мо! – отворачиваясь, приказала Фэн Ци Ци, а затем опустила одну ногу в озеро Дракона.

Люди, стоявшие на берегу, ошеломлённо наблюдали за женщиной, похожей на красную пыль, слегка касавшуюся синих волн, и похожей на огненную стрекозу, играющую на водной глади.

Когда Фэн Цан вновь вынырнул из воды, он заметил что-то странное. Он оглядевшись ещё раз, а Фэн Ци Ци уже появилась перед ним:

– Цин Цин… – Фэн Цан ещё не закончил свою слова, а уже был опутан золотыми нитями Фэн Ци Ци и был вытащен из воды.

– Я накажу тебя позже! Сначала давай спасём Сяо’эра!

Когда Фэн Цан и Фэн Ци Ци догнали его, Лунцзе Цзин Тянь был всего в пяти метрах от берега. Ранее он заметил, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци гонятся за ним, однако не думал, что смогут так быстро приблизиться к нему, рассекая воду лишь на куске дерева.

– Отдай моего ребёнка! – золотые нити трепетали в руках Фэн Ци Ци.

Лунцзе Цзин Тянь видел, что у этой женщины хватит духу убить его. Его глаза переполнились нежеланием умирать, поэтому Цзин Тянь прижал Фэн Сяо к себе и вместе с ним погрузился в воду.

«Фэн Ци Ци, если я не могу заполучить тебя, то я не позволю тебе быть счастливой! Даже если бы будешь ненавидеть меня, я буду жить в твоём сердце!»

Лунцзе Цзин Тянь не заметил, что Фэн Цан и Фэн Ци Ци одновременно прыгнули в воду и поплыли. Бывший принц Цзин, который уже был в воде, заметил, что они приближаются к нему с противоположных сторон. Он хотел задушить Фэн Сяо, однако скорость Фэн Цан’а оказалась намного быстрее, чем у него.

Лунцзе Цзин Тянь ещё не ощутил боли, а две струйки крови, текущих из его колен, уже растворялись в воде. Когда он заметил эту боль, золотые нити в руках Фэн Ци Ци уже вытащили Фэн Сяо из его рук.

Фэн Цан хотел убить Лунцзе Цзин Тянь’я, однако Фэн Ци Ци выдернула его из воды. Ци Ци увидела, что в воде движется тень, всё ближе и ближе приближаясь к ним, и, громко крикнув: «Уходим!», вместе с Фэн Цан’ом ступила на воду, чтобы быстрей добраться до берега.

Хоть Фэн Цан уже видел настоящий облик водяного монстра, он всё равно ощутил, что этот монстр был очень страшен, когда увидел его вновь. Едва эти двое шагнули на берег, как тонкая голова монстра уже показалась на поверхности воды с телом Лунцзе Цзин Тянь’я во рту. Тот всё ещё сопротивлялся, однако его ноги ниже колен уже исчезли.

– Помогите! Спасите меня! – рыбный запах, источающийся изо рта водного монстра, заставил Лунцзе Цзин Тянь’я ощутить в своём сердце небывалый страх.

«Неужели я стану пищей для этого монстра? Я не хочу! НЕТ!»

Чуть в стороне Фэн Ци Ци и Фэн Цан стояли на берегу, Ци Ци лишь мимолётно взглянула на водяного монстра, а затем сосредоточилась на лечение Фэн Сяо. К счастью, Фэн Сяо просто нахлебался воды, хоть его личико было бледным, никаких серьёзных повреждений у него не было. Фэн Ци Ци вздохнула с облегчением, а Фэн Цан мгновенно воспользовался своей внутренней энергией, чтобы высушить одежду Фэн Сяо.

– Спасите меня! – послышался крик Лунцзе Цзин Тянь’я.

Фэн Ци Ци подняла голову и ледяным взглядом посмотрела на беднягу, сопротивляющегося в пасти водяного монстра. В её глазах не было никаких других эмоций, кроме холода.

«Если бы я не заметила приближение водяного монстра, то наверняка убила бы Лунцзе Цзин Тянь’я своими собственными руками. Как я могу спасти его после того, как он замышлял убийство Сяо’эра?!»

– Спасите меня! Умоляю вас, спасите меня! – Лунцзе Цзин Тянь не понимал, почему водное чудовище не съело его сразу, однако сейчас его острые зубы уже пронзали его грудь. Он чувствовал, как его жизнь постепенно угасает, однако всё не смог удержаться и не попросить Фэн Ци Ци спасти его.

Вот только его просьба о помощи была встречена холодным и равнодушным взглядом Фэн Ци Ци. Этот взгляд заставил сердце Лунцзе Цзин Тянь’я задрожать. Фэн Ци Ци была нежной, очаровательной, хитрой и благородной, однако у неё никогда не было такого отношения, словно она не могла дождаться, когда он умрёт.

«Да, она надеется, что я умру прямо сейчас,» – Лунцзе Цзин Тянь ощутил, что его взгляд затуманился. Боль, разрывающую его тело, уже нельзя было описать простыми словами.

После того, как Фэн Ци Ци вылечила Фэн Сяо, Фэн Цан взял своего сына на руки и обнял её за талию. Они уходили всё дальше и дальше, и перед Лунцзе Цзин Тянь’ем оставались лишь их холодные спины. Это заставило его похолодеть до глубины души. Он понимал, что в этот раз действительно проиграл.

– Двоюродный брат, двоюродная сестрёнка, вы в порядке? Сяо’эр в порядке? – Ваньянь Кан и остальные, находившиеся на другой стороне озера Дракона, поспешно приблизились к ним.

Когда они прибыли, водное чудовище открыло пасть и проглотила Лунцзе Цзин Тянь’я.

Увидев эту сцену, все были потрясены. К счастью, другим людям этот водный монстр не стал причинять вреда, вместо этого чудовище бросило на них мимолётный взгляд и вновь погрузилось в воду. Всё снова стало спокойно.

– Сяо’эр в порядке! – после этих слов ноги Фэн Ци Ци ослабли, и она упала в объятья Фэн Цан’а.

«Я никогда не чувствовала такого страха как сейчас,» – лишь сейчас поняла Ци Ци. «Если бы с Сяо’эром случилось какое-то неожиданное несчастье, я бы никогда не смогла пережить это…»

– Цзинь Мо, быстро осмотри Цин Цин! – Фэн Цан заметил, что взгляд Фэн Ци Ци становится туманным и мгновенно приказал Цзинь Мо осмотреть Фэн Ци Ци.

С Фэн Ци Ци всё было хорошо, она была здорова. Фэн Цан вздохнул с облегчением.

– Принц, позвольте мне осмотреть и вас! – Цзинь Мо подошёл к Фэн Цан’у и нащупал его пульс, а через некоторое время кивнул. – Принц тоже здоров!

Услышав, слова Цзинь Мо о том, что Фэн Цан в порядке, Ци Ци мгновенно оправилась от своей рассеяности:

– Хорошо, что никто не пострадал! Всё хорошо, пока вся семья цела и невредима!

– Точно! Хорошо, что никто не пострадал! Маленький шизи в порядке, Гуйэ тоже в порядке! Так здорово! – то, что произошло сегодня, действительно напугало Су Мэй. Она испугалась, что водное чудовище может навредить Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а, а сейчас, когда увидела, что они целы и невредимы, глаза Су Мэй покраснели. – Хорошо, что никто не пострадал!

___________________________________________________________________________

Из-за серии несчастий испытание Фэн Цан’а, по вхождению в озеро Дракона, было убрано. На следующий день Гу Дэ отнёс Фэн Сяо к старейшинам.

Раньше старейшины не обращали особого внимания на Фэн Сяо. За исключением старейшины Тэн Юань’я, который всё ещё находился на реабилитации после наркотика, остальные четыре старейшины ждали ребёнка Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци. Они вчера уже увидели взаимодействие Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци в озере Дракона, к тому же появился Драконий Бог. После обсуждения четверо старейшин решили избавить Фэн Сяо от Гу.

– Что это? – хоть Гу Дэ был экспертом в лечении Гу, в племени Цян именно старейшины были символом власти. Не говоря уже о том, что мастерство Гу у старейшины было намного лучше, чем у него. Поэтому Гу Дэ первым делом отнёс Фэн Сяо к старейшинам.

– Странно! – после осмотра Фэн Сяо, взгляд Великого Старейшины стал странным.

Подошёл и второй старейшина:

– Старший брат, что-то не?.. – второй старейшина не закончил фразу, а выражение его лица стало очень удивлённым. После того, как оставшиеся двое старейшин осмотрели малыша, выражения четырёх старейшины стали одинаковыми.

– В чём дело? – Гу Дэ смотрел на четырёх старейшин и ощущал, что что-то случилось.

Великий Старейшина не ответил Гу Дэ продолжая исследовать Фэн Сяо.

После осмотра взгляд Гу Дэ стал сложным и взбудораженным:

– Возможно ли, что он и есть тот самый легендарный человек Гу, которого можно встретить лишь раз в сто лет?

– Да! – Великий Старейшина кивнул. – Я слышал, что этот ребёнок был отравлен Гу в утробе матери, и, вероятно, он начал воспитывать Гу уже там, в материнской утробе.

Слова Великого Старейшины подтвердили мысли Гу Дэ, вот только он теперь не знал, что сказать. После обсуждения Гу Дэ и четыре старейшины немедленно пригласили к себе Фэн Цан’а и его жену.

– Человек Гу? – услышав это, Фэн Ци Ци нахмурилась.

«Звучит как нечто плохое, но почему я вижу сияющие звёзды в глазах старейшин?»

– Кто такой Человек Гу?

– Согласно нашим поверьям, Человек Гу дарован людям племени Цян Богом Гу. Это наш Божий дар.

Фэн Ци Ци не сомневалась в словах этих пятерых, однако Фэн Сяо был человек Гу. И как бы она его ни слушала, малыш чем-то отличался от обычных людей и это было странно.

– Принцесса, Человек Гу пользуется величайшей честью в нашем племени Цян.

Великий Старейшина был самым старшим, поэтому легко увидел беспокойство Фэн Ци Ци. Он быстро и подробно объяснил ей, кто и что такое Человек Гу.

В истории, каждый раз, когда появлялся Человек Гу, племя Цян получала энергичное развитие. Человек Гу лишь звучал пугающе, на деле же это был простой человек, который принёс в себе Гу ещё из утробы матери, а позже приложил большие силы к изучению Гу. Он не был чудовищем.

За последние сто лет в племени Цян не появилось ни одного Человека Гу. Хотя некоторые ели Гу прямо во время беременности, желая родить Человека Гу, вот только это не возымело успеха. Старейшины не ожидали, что Фэн Сяо является один из них.

– Вы хотите сказать, что не будете помогать убирать Гу из Сяо’эра? – Фэн Цан быстро понял, что здесь происходило.

Гу Дэ смущённо рассмеялся, когда Фэн Цан так прямо указал на это:

– Регент прямолинеен. Да, мы имели в виду именно это. Изначально вы пришли вылечить Гу, однако маленький шизи – редкий Человек Гу. К тому же, мы только что тщательно исследовали его яд, яд Гу в теле Фэн Сяо не причинит ему вреда. Наоборот, яд Гу, находясь в его теле с самой утробы матери, очень сильно защищает маленького шизи.

После слова Гу Дэ, Фэн Цан вспомнил некоторые моменты.

«Сяо’эр действительно отличался от других с самого рождения. У него не было симптомов отравления Гу, напротив, он кушал и спал, как и обычные дети. Возможно ли, что это из-за того, о чём сказал Гу Дэ?»

– Мы хотим сказать, что хотели бы оставить маленького шизи здесь.

Едва второй старейшина произнёс это, лица Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци слегка изменились.

– Мы не причиним вреда маленькому шизи, – поспешно прояснил второй старейшина. – Мы хотим передать ему лучшие знания Гу. В конце концов, Человек Гу – встречается лишь раз в сто лет. Если маленькому шизи это понравиться, мы готовы обучать его все премудростям Гу.

Фэн Ци Ци и Фэн Цан не понимали важности Человека Гу для племени Цян, однако видели выражение лиц, стоящих перед ними людей. Они, вероятно, догадались, что Человек Гу, должно быть, походил на духовного лидера. Вот почему старейшины и Гу Дэ были так нетерпеливы.

«Кажется несколько невозможным позволить Сяо’эру остаться в племени Цян и изучать Гу. Ведь это означает, что мы должны быть разделены с Сяо’эром. К тому же, Сяо’эру может не понравиться маленький червячок в его теле, и он может отказаться от изучения Гу…»

Промолчав какое-то время, Фэн Цан посмотрел на Фэн Ци Ци. Девушка смогла прочесть всё по глазам Фэн Цан’а и кивнула его.

– Поскольку Гу не вредит Сяо’эру, мы заберём Фэн Сяо обратно.

Ответ Фэн Цан’а заставил маленькие звёздочки, горящие в глазах старейшин, мгновенно потухнуть. Всего мгновение назад они с нетерпением ждали, что Фэн Ци Ци и Фэн Цан оставят Фэн Сяо здесь, однако отец не захотел, и они не могли пойти и отобрать у них ребёнка. В конце концов, Фэн Сяо был не из племени Цян, к тому же был ещё так мал, что не мог разлучаться с родителями.

– Однако… – заговорила Фэн Ци Ци, увидев разочарование в глазах старейшин.

Когда они услышали это «однако», Великий Старейшина, казалось, вновь обрёл надежду:

– Однако, что? У Принцессы есть какие-то условия? Мы примем их все!

Едва Великий Старейшина договорил, все старейшины, стоящие рядом с ним энергично закивали:

– Да, да, да! Мы примем все условия!

Их поведение заставило Фэн Ци Ци с улыбкой покачать головой:

– Я понимаю, что все вы не причините вреда Сяо’эру, и я испытываю огромное облегчение, однако я не приму счастье моего сына как условие обмена! Хоть я и Цан – родители Сяо’эра, мы не имеем права решать за Сяо’эра его будущее. Наше решение – подождать, пока Сяо’эр станет достаточно взрослым, чтобы позволить ему сделать свой собственный выбор. Если он захочет изучить учение Гу и захочет остаться в племени Цян, я и Цан никогда не остановим его.

Слова Фэн Ци Ци подарили этим людям уверенность.

«Я думал, что такие благородные люди, как Фэн Цан и Фэн Ци Ци, не позволят своему ребёнку изучать учение Гу. В конце концов, учение Гу нечто ужасное в глазах других. Не ожидал, что эти двое настолько не поддаются предубеждениям, что оставят выбор за Фэн Сяо…»

– Принцесса, вы и Регент действительно так думаете?

Фэн Цан и Фэн Ци Ци настолько не поддавались предупреждениям, что это было выше ожиданий старейшин.

«Пусть выбирает Фэн Сяо, ведь этот ребёнок определённо выберет изучение Гу в нашем племени. В его теле есть Гу и до тех пор, пока ребёнок и Гу взращивают хорошие чувства, он не станет отвергать учение Гу, как и не будет отвергать Гу. Фэн Цан и Фэн Ци Ци попросят своего сына сделать свой собственный выбор!» – на деле же, четверо старейшин уже знали, какой ожидать результат.

– Да, это будущее нашего ребёнка, поэтому пусть он сам и решает. Мы, как родители, не будем вмешиваться.

– Благодарю Вас! – Великий Старейшина был несколько взволновал, а его глаза покраснели. – Поскольку в вас обоих не предубеждений, мы больше не будем ничего говорить. Мы тоже уважаем решение маленького шизи. Неважно, когда маленький шизи захочет учиться, он сможет прийти в племя Цян. Дверь нашего племени Цян всегда будет открыта для него!

– Правильно! Он сможет прийти в любое время!

Обещание четырёх старейшин и Гу Дэ очень обнадёжило Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци.

«Лучше мы будем видеть, как Сяо’эр растёт и принимает свои собственные решения!»

___________________________________________________________________________

– Двоюродная сестрёнка, ты и правда хочешь, чтобы Сяо’эр сделал свой собственный выбор? Почему я чувствую, что этому ребёнку действительно здесь нравится? – Ваньянь Кан дразнил Фэн Сяо, в результате чего малыш начал хихикать.

Удивительно, но Фэн Сяо, казалось, не испытывал никаких физических изменений из-за того, что ранее утонул в озере Дракона. После того, как малыша накормили молоком и уложили спать, он стал таким же, как и раньше. Если бы он был обычным ребёнком, то болел бы по крайней мере несколько дней, а Фэн Сяо напротив был очень здоровым.

– Ну! Если Сяо’эру это понравится, мы не стаем его останавливать.

– Двоюродная сестрёнка, вы с двоюродным братом и правда обладаете широкими взглядами!

Пока Ваньянь Кан и Фэн Ци Ци разговаривали, подошёл Фэн Цан, а его лицо было серьёзным.

– Двоюродный брат, что такое? – увидев письмо в руке Фэн Цан’а, Ваньянь Кан встал. Почему-то у него возникло плохое предчувствие и, прежде чем он успел догадаться, что произошло, следующие слова Фэн Цан’а поразили всех.

– Ваньянь Цзе умер.

– Что?! – новость, которую сообщил Фэн Цан, поразила не только Ваньянь Кана, но и Фэн Ци Ци с Су Мэй, которые были рядом с ними.

– Как Цзе’эр мог умереть? – Фэн Ци Ци выхватила письмо из рук Фэн Цан’а и прочитала его от начала и до самого конца. Увидев, что про смерть Ваньянь Цзе написала сама Дунфан Лань, Ци Ци мгновенно расплакалась.

«Как этот малыш вот так просто исчез? Когда я уходила, Цзе’эр не хотел расставаться со мной и убедил меня, что я должна привести младшего брата, чтобы тот поиграл с ним. Не думала, что всего лишь несколько месяцев разлуки, станут вечным прощанием…»

Не желать расставаться – разбитое сердце из-за того, что приходится уезжать.

– Ваньянь Хун, этот ублюдок! – когда Ваньянь Кан закончил читать письмо, он заскрежетал зубами и выругался.

Скрежетание зубами – проявление крайнего гнева.

Оказалось, что возле Ваньянь Цзе была дворцовая служанка, которая являлась шпионкой Ваньянь Хун’а. После поражения, Ваньянь Хун не пожелал смириться с этим. Он, казалось, ожидал, что столкнётся с подобным итогом, поэтому приказал служанке накормить Ваньянь Цзе ядом.

– Этот человек действительно заслуживает смерти! Я действительно ненавижу себя за то, что была тогда доброй и позволила ему сохранить свою жизнь, – глаза Фэн Ци Ци были мрачными.

«Тигр, хоть и жесток, не станет пожирать своих детёнышей. Ненормальное поведение Ваньянь Хун’а уже превысило любой человеческий предел. Он отравил своего единственного сына. Из чего сделано сердце этого человеку?!»

Тигр, хоть и жесток, не станет пожирать своих детёнышей – даже дикие звери заботятся о своих детёнышах.

– Я хочу, чтобы он умер! – холодный воздух вокруг Фэн Ци Ци был чем-то таким, чего Ваньянь Кан никогда не видел ранее.

«Я никогда не видел, чтобы двоюродная сестрёнка так сильно ненавидела человек, и никогда не видел, чтобы у неё была такая убийственная аура. Ваньянь Хун действительно не человек, он и правда сделал это! Он должен быть убит!»

– Я уже ответил бабушке, чтобы она казнила Ваньянь Хун’а медленной смертью.

Медленная смерть, так называемая смерть от тысячи порезов – старая форма казни в Древнем Китае, где ног используется для разрезания частей тела, пока они всё ещё живы в течении определённого времени, что в итоге приводит к смерти. Эта форма медленной пытки использовалась для людей, совершивших тяжкое преступление, например, государственная измена.

– Медленной смерти всё ещё недостаточно для него! Нужно найти лучший нож палача и нарезать его мясо по кусочкам! Я хочу увидеть из чего сделано его сердце! Что Цзе’эр сделал не так? Это же его собственный сын! – к концу речи голос Фэн Ци Ци слегка дрожал. Она всё ещё не могла смириться с тем фактом, что этот невинный и прекрасный ребёнок на самом деле умер от рук его собственного отца.

«Ваньянь Хун действительно хуже зверя!»

– Хорошо! – Фэн Цан принял Фэн Ци Ци в свои объятья и нежно погладил своей большой ладонью по её дрожащей спине. – Всё будет сделано в соответствии с желаниями Цин Цин!

Холод в глазах Фэн Цан’а был необъятным. Ваньянь Хун находившийся далеко в тюрьме Бэй Чжоу, не знал, что его ждёт три дня и три ночи медленной смерти. Если бы он раньше узнал, насколько это больно, он бы поклялся, что не станет совершать подобную глупость.

____________________________________________________________________________

Пять лет спустя.

После смерти Императора Бэй Чжоу, Ваньянь Цзе, начались гражданские волнения. На трон взошёл новый Император, Ваньянь Кан. За пять лет он превратил оппозицию Бэй Чжоу в беглецов. Кроме того, мятежники бывшего Дун Лу были подавлены один за другим, и, наконец, наступил мир и процветание.

Однако после того, как страна успокоилась, некогда знаменитые регент Фэн Цан, и принцесса Чжэнь Го, Фэн Ци Ци, написали заявление об отставке и увезли свою семью в феодальное государства регента, Юнчжоу. С тех пор они больше не интересовались делами страны.

– Ублюдок! Ублюдок! – во дворце Бэй Чжоу, Ваньянь Кан продолжал ругаться, прочитав письмо. – Этот трон должен был принадлежать двоюродному брату, но он посадил на него меня! Он действительно придурок!

– А-Кан, что ты говоришь? – Су Мэй, которая являлась Императрицей страны, вошла в кабинет Император со своим большим животом. Едва она подошла к двери кабинета, как услышала сердитый голос Ваньянь Кана и сразу же поняла, что он вновь рассердился из-за Фэн Цан’а, поэтому в кабинет входила с улыбкой.

– Малышка Мэй’эр, зачем ты пришла? Где слуги, которые служат вам? Где они? – увидев Су Мэй, Ваньянь Кан мгновенно стал ласковым. Он быстро шагнул вперёд, чтобы помочь Су Мэй, осторожно идти. – Разве я не просил тебя подождать меня в комнате? Ты винишь меня за опоздание? Я уже почти закончил со всем этим, подожди меня! Точно, разве ты не голодна? Как там ребёнок?

Су Мэй лишь беспомощно наблюдала за серия вопросов Ваньянь Кана. С тех пор как она забеременела, Ваньянь Кан нервничал сильнее, чем она, беременная женщина. Так было каждый день. Су Мэй подозревала, что Ваньянь Кан заболел так называемой «дородовой депрессией», о которой говорила Фэн Ци Ци.

– Цзинь Мо сказал, что я должна больше ходить, так будет легче рожать естественным путём! Поэтому, я пришла повидаться с тобой, я ведь тоже скучаю по тебе!

Одна фраза Су Мэй «я скучаю по тебе», заставила Ваньянь Кана ощутить себя великолепно:

– Я тоже скучаю по тебе, чмок-чмок!

Увидев, что губы Ваньянь Кана приближаются, Су Мэй ударила его и оттолкнула:

– Дурак! Здесь посторонние!

Ваньянь Кан был избит, но не рассердился. Вместо этого он протянул Су Мэй только что полученное письмо:

– Посмотри! Мой двоюродный брат и двоюродная сестра взяли тётю и дядю с собой в первую деревню Поднебесья, чтобы наслаждаться жизнью, а меня оставили здесь. Малышка Мэй’эр, неужели ты не чувствуешь ко мне жалости? Разве ты не согласна, что они издеваются надо мной?!

Едва Су Мэй услышала, что это письмо от Фэн Ци Ци, она сильно обрадовалась:

– Мисс прислала письмо? Я даже не знаю, как там сейчас Мисс. Её всё ещё тошнит по утрам? Или стало лучше?

Хоть Су Мэй стала Императрицей страны и к ней так обращались другие, когда она выходила, её обращение к Фэн Ци Ци совсем не изменилось, потому что в своём сердце всё ещё считала её своей Мисс.

Когда Су Мэй закончила читать письмо, её счастливое выражение лица сменилось недовольством. Было очевидно, что в данный момент она немного несчастлива. Ваньянь Кан понял, что Су Мэй тоже хочет отправиться в первую деревню Поднебесья, однако она была беременна, и так как это была её первая беременность Су Мэй была вынуждена остаться во дворце, чтобы родить. В противном случае, просто основываясь на хороших отношениях Су Мэй и Фэн Ци Ци, Ваньянь Кан был уверен, что она бы отбросила его, Императора, в сторону и последовала бы за своей Мисс в первую деревню Поднебесья.

– Малышка Мэй’эр, не грусти. Когда ребёнок родится, я отвезу тебя в Юнчжоу, хорошо?

– Хмпф! Всё ещё болтаешь?! Это твоя вина! Ты, плохой парень! – едва Су Мэй подумала об этом, как мгновенно рассердилась.

«Я никогда не была вдали от Мисс так долго, особенно сейчас, когда она должна заботиться о трёх детях. Я не знаю, сможет ли Мисс вынести это. Так совпало, что я забеременела и не смогла остаться рядом с Мисс, а всё это “виновник” А-Кан!» – подумав об это, Су Мэй стукнула Ваньянь Кана кулаком.

– Ай, Малышка Мэй’эр, мне так больно! – Ваньянь Кан схватился за грудь и, упав на пол, продолжил кричать. Хоть он и использовал этот трюк множество раз, в этот раз, похоже, он всё равно сработал.

– Что с тобой? Очень больно? – Су Мэй вспомнила, что её удар был не лёгким, и сразу же захотела помочь Ваньянь Кану подняться. – Прости меня! Я просто соскучилась по Мисс!

– Малышка Мэй’эр, в твоём сердце есть лишь двоюродная сестрёнка. Когда ты поставишь меня и нашего ребёнка на первое место? – Ваньянь Кан присел на корточки, а его голос задыхался от рыданий.

Поведение Ваньянь Кана заставило Су Мэй заволноваться.

«А-Кан никогда не был таким. Чтобы я ни делала, А-Кан всегда улыбался и никогда не жаловался, что с ним сегодня случилось?»

– Я…

– Малышка Мэй’эр, ты моя жена и мать моего ребёнка. Ты – Императрица Бэй Чжоу. Однако в твоём сердце всегда стоит на первом месте двоюродная сестрёнка. Ты знаешь, как меня это огорчает? – сидя на корточках, Ваньянь Кан продолжал сжимать руками грудь. Он не смотрел на Су Мэй, а его голос дрожал.

То как вёл себя Ваньянь Кан, заставило Су Мэй поверить в его слова.

«Может быть, я действительно слишком забочусь о Мисс и поэтому пренебрегаю А-Каном? Поначалу, я думала, что ему всё равно на это. Не ожидала, что его это и правда волнует…»

– Мне очень жаль. Я не это имела в виду. Я просто беспокоилась о Мисс, сейчас она тоже беременна и у неё очень сильная утренняя тошнота. Я беспокоилась о здоровье Мисс…

– Тогда, что насчёт меня? Ты когда-нибудь волнуешься обо мне? Мне тоже нужна твоя забота…

Ваньянь Кан продолжил жаловаться, и Су Мэй на мгновение растерялась, не зная, что делать.

– Прости меня! Я не знала, что тебе будет так грустно… Как насчёт того, чтобы в будущем я больше заботилась о тебе?

Ответ Су Мэй заставил Ваньянь Кана ухмыльнуться, только он не показал это. Наоборот, его голос задрожал ещё сильнее:

– Малышка Мэй’эр, ты говоришь правду?

– Мм! Конечно, я обещаю тебе!

Услышав обещание, Су Мэй Ваньянь Кан наконец вздохнул с облегчением и поднял лицо, на котором была широкая улыбка:

– Похоже, Малышка Мэй’эр всё ещё заботится обо мне!

Увидев, что Ваньянь Кан поддразнивает её, Су Мэй впилась в него взглядом и была готова проклясть, когда увидела нежность в его глазах. Она проглотила слова, которые были у неё на языке. Когда Фэн Ци Ци уходила, она рассказала Су Мэй о том, что произошло в тот день в семиуровневой пагоде, а также весомыми и сердечными словами сказала Су Мэй о том, что та должна быть добра к Ваньянь Кану. Ведь на самом деле, он вовсе не был таким солнечным, каким казался на первый взгляд.

Сейчас Ваньянь Кан был именно таким и Су Мэй, протянув руки, нежно помогла ему подняться.

– На самом деле, человек о котором я больше всего забочусь в своём сердце – это ты! – Су Мэй уютно устроилась в объятьях Ваньянь Кана, словно маленькая птичка.

Подобная мягкость заставила Ваньянь Кана ощутить себя «польщённым», а при мысли о том, что рассказала Фэн Ци Ци о прошлом Су Мэй и о том, что она использует вспыльчивость, чтобы скрыть своё хрупкое сердце, сердце Ваньянь Кана смягчилось, и он обнял Су Мэй. Он положил руку на её животик, которому было уже пять месяцев и который начал выпирать.

– Человек, который больше всего дорог мне в моём сердце, лишь Малышка Мэй’эр…

Они прижались друг другу. Солнце светило, вытягивая их тени и делая их очень длинными.

– После того, как ты родишь ребёнка, я отвезу тебя в первую деревню Поднебесья, чтобы ты могла повидаться с двоюродной сестрёнкой, хорошо?

– Нет… – Су Мэй покачала головой. Впервые ей пришла в голову мысль сопровождать этого мужчину. – После рождения ребёнка, мне нужно будет восстанавливать моё здоровье, к тому же, Мисс сказала, что первые три года ребёнок легко может заболеть. Поездки туда и обратно вредны для ребёнка. Более того, страна только что стабилизировалась, у тебя много дел, и ты не можешь уехать. Ребёнок не может быть без меня, а я не могу без тебя… Поэтому лучше подождать, пока ребёнок немного подрастёт, а потом поехать вместе!

Для Ваньянь Кана слова Су Мэй были трогательны, как никогда прежде. Су Мэй никогда не говорила ему таких нежных слов, у неё всегда был облик маленького перца. Сейчас, когда эти слова прозвучали из уст Су Мэй, сердце Ваньянь Кана внезапно наполнилось счастьем.

– Малышка Мэй’эр, как хорошо, что ты здесь! – Ваньянь Кан поцеловал Су Мэй в лоб. – Я люблю тебя!

– Раздражаешь, мы уже давно муж и жена, а ты всё ещё говоришь такие дрянные вещи! – романтические слова Ваньянь Кана заставили Су Мэй покраснеть.

Будучи пять лет замужем за Ваньянь Каном, они никогда не говорила ему подобных нежных слов. Ваньянь Кан тоже обычно не произносил подобного. Эти двое просто казались ссорящейся, но любящей парой.

Сейчас Ваньянь Кан произнёс слова, которые Су Мэй так долго ждала в своём сердце. Её сердце бешено забилось, а щёки покраснели.

– Малышка Мэй’эр, ты так и не сказала, любишь ли ты меня или нет, – лицо Ваньянь Кана было несколько толще, чем у Су Мэй, поэтому он продолжал смотреть на розовую шею Су Мэй, а его голос стал хитрым. – Скажи же мне. Ты любишь меня или нет?!

Мучимая Ваньянь Каном, Су Мэй осталась без права выбора и пробормотала:

– Если бы я не любила тебя, зачем бы я стала выходить за тебя замуж?!

Хоть её голос был тихим, однако Ваньянь Кан услышал его. Вот только не захотел отпускать Су Мэй просто так, поэтому продолжил беспокоить её:

– Что ты сказала? Я ничего не слышал, ты не можешь сказать немного громче? У меня слабый слух!

Даже понимая, что Ваньянь Кан делает это специально, Су Мэй всё равно рассмеялась, а затем схватила Ваньянь Кана за ухо и притянула к себе:

– Я сказала, что люблю тебя!

Су Мэй специально громко закричала, отчего в ухе Ваньянь Кана зазвенело, однако в своём сердце он был очень счастлив.

– Я знал, что ты любишь меня! Где ты найдёшь такого красивого, умного, спокойного, уверенного в себе и моногамного мужчину, как я?!

Впервые Су Мэй не стала спорить с Ваньянь Каном, когда тот начал расхваливать себя. Вместо этого она с нежностью смотрела на его повзрослевшее лицо и была очень благодарная этому браку.

________________________________________________________________________

Юнчжоу, Утёсе ветряной погони, первая деревня Поднебесья.

– Оу… – Фэн Ци Ци уже не помнила, сколько раз её вырвало за сегодня. Хоть это был уже третий раз, когда она стала матерью, однако утренняя тошнота в этот раз была хуже, чем в предыдущие две беременности.

– Мама, выпей воды!

– Мама, вытри рот!

Лун Инь Ци и Лун Инь Линь стояли рядом с Фэн Ци Ци и с улыбкой смотрели на Фэн Ци Ци. Когда малыши увидели, что их матери так больно, один принёс ей чашку чая, а другой носовой платок. Увидев это, Ваньянь Мин Юэ и Фэн Се, стоявшие в стороне, несколько раз кивнули.

После Фэн Сяо у Фэн Ци Ци родились эта прекрасные близнецы… Лун Инь Ци и Лун Инь Линь. Эти два негодника выглядели совершенно одинаково, единственным различием было то, что у старшего близнеца, Лун Инь Ци, была красная, словно кровь, родинка между бровями, а у Лун Инь Линь’я глаза были фиолетовыми. Если бы не эти явные различия, посторонние не смогли бы отличать их друг от друга.

Вот только любимой игрой этих братьев-близнецов была игра «угадай, кто я». Они были сообразительными и странными. Они часто скрывали свои особенности, чтобы другие люди не могли догадаться. Кроме Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а, даже Дунфан Лань, Ваньянь Мин Юэ и Фэн Сё не могли различить, кто есть кто. Не говоря уже о других. Их часто обманывали.

Сейчас, увидев, что оба сына изменили своё обычное озорство и проявили к ней такую заботу, Фэн Ци Ци протянула руки коснулась пухлых щёчек обоих:

– С мамой всё в порядке. Это нормальное состояние.

– Мама, неужели быть беременной так трудно? Когда мама рожала нас и старшего брата, мама, должно быть, очень страдала! – Лун Инь Ци положил свою маленькую ручку на живот Фэн Ци Ци, который ещё не сильно выделялся. – Мама так страдает. В будущем мы должны сохранять сыновье отношение к маме! И не позволять никому запугивать маму!

– Правильно! Я тоже подарю маме лучшую еду и защиту! – Лун Инь Линь сжал кулаки, словно, если бы кто-то начал издеваться над Фэн Ци Ци, он бы обязательно пошёл драться.

– Хорошие мальчики!

Её дети были такими понимающими, что хоть Фэн Ци Ци чувствовала себя не очень хорошо, её настроение всё равно было очень хорошим.

Увидев, что Фэн Ци Ци рассмеялась, Лун Инь Ци и Лун Инь Линь захлопали в ладоши:

– Мама засмеялась! Мама самая красивая, когда смеётся!

В тот момент, когда Фэн Цан вошёл, он увидел эту трогательную сцену. Когда Лун Инь Линь обернулся, он увидел Фэн Цан’а и тут же бросился к нему:

– Папа, ты вернулся! Где подарки, которые ты принёс мне?

Через мгновение Лун Инь Линь забрался на руки Фэн Цан’а. Лун Инь Ци не хотел отставать и тоже забрался на руки Фэн Цан’а, а его маленькие руки тоже начали ощупывать одежду отца:

– Правильно, папа, мы заботились о маме. Где тот подарок, который ты обещал нам?

Не дожидаясь, пока Фэн Цан ответит, Лун Инь Ци уже нашёл кинжал в одежде Фэн Цан’а. Лун Инь Линь тоже нашёл маленький меч, который искал.

– Спасибо, папа! Папа такой же хороший, как и мама! – после получения подарка эти двое больше не стали сидеть на руках Фэн Цан’а, а спустились на землю и бросились к Фэн Ци Ци, показывая ей подарки в своих руках:

– Мама, посмотри. Я потрясающе выгляжу?

– Мама, я очень красивый?

Два маленьких красивых мальчика показывали свои сокровища Фэн Ци Ци. Это значительно уменьшило её дискомфорт:

– Дети нашей семьи самые лучшие и прекрасные!

После похвалы Фэн Ци Ци оба брата ощутили себя такими сладкими, словно съели мёд.

– В этот раз мы должны победить старшего брата, когда он вернётся! – Лун Инь Ци сжал свой собственный кинжал и сказал Лун Инь Линь’ю. – Мы не должны позволить старшему брату снова занять первое место!

– Точно! В этот раз мы объединились, мы должны победить старшего брата!

Фэн Сяо, о котором говорили близнецы, отправился в Нань Фэн на гору Белой птицы, когда ему было два года. Изначально Фэн Цан и Фэн Ци Ци хотели позволить Фэн Сяо подрасти и выбрать свой собственный путь. Они не ожидали, что малыш с самого детства будет проявлять любовь к Гу. Плюсом был тот факт, что пять старейшин племени Цян лично приехали в Бэй Чжоу, чтобы заманить Фэн Сяо к себе. Поддавшись искушению пяти старейшин, Фэн Сяо «предал» Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци без всякой опоры отправившись в племя Цян для обучения учению Гу. С того момента, как он ушёл, его не было уже два года.

В прошлый раз, когда Фэн Сяо возвращался, Лун Инь Ци и Лун Инь Линь сражались со своим старшим братом, но в результате победил Фэн Сяо. Два младших брата отказались принимать подобный исход. Они решили объединиться и победить своего старшего брата в следующий раз. Вот почему они умоляли Фэн Цан’а найти им оружие, так они смогли бы быстрее начать тренироваться.

Фэн Цан был не против небольшой конкуренции между братьями, наоборот поддерживал этот соревновательный момент. Поэтому, Фэн Цан уходил, чтобы принести им «оружие», которое очень обрадовало близнецов.

– Мама, папа, мы пошли! – мальчишки больше не вели себя мило, они с двух сторон чмокнули Фэн Ци Ци в щёки и убежали.

«В следующий раз, когда старший брат вернётся, мы ему не проиграем так сильно! Несмотря ни на что, мы не позволим старшему брату быть впереди нас и смеяться над нами, говоря, что мы маленькие дети!»

– Будьте чуть медленней! – с опозданием напомнила Фэн Ци Ци мальчишкам, когда те двое уже убежали.

– Цин Цин! – Фэн Цан протянул руки и, заключив Ци Ци в свои объятья, положил свою большую руку ей на живот. – Тебе сегодня лучше?

Когда Дунфан Лань, стоявшая в стороне, увидела поведение молодой пары, она сразу же сделала знак своей дочери и зятю. Все трое тихо ушли. Увидев, поведение своей бабушки и родителей, Фэн Ци Ци покраснела и прижалась к Фэн Цан’у.

– Всё также, меня всё ещё тошнит, и я ничего не могу есть.

Смотря на яркое, словно нефрит, лицо Фэн Ци Ци, Фэн Цан нежно поцеловал её в лоб:

– Я принёс кислые сливы, которые ты так любишь! Когда тебя снова будет тошнить, съешь немного!

– Мгм! – Фэн Ци Ци кивнула, и словно ленивая кошка уютно устроилась в объятьях Фэн Цан’а. – Раньше, когда я была беременна теми тремя детьми, я никогда не чувствовала себя так плохо. Этот ребёнок более озорной, чем три его старших брата!

– Ха-ха… – в этот момент, когда Фэн Цан подумал, что Фэн Ци Ци подарила ему три сокровища, его глаза наполнились бесконечной нежностью.

За пять лет у них родилось трое детей и их чувства тоже стали слаще. Ещё, когда Ваньянь Кан взошёл на трон, Фэн Цан хотел уехать, однако в Бэй Чжоу было много дел, которые нужно было сделать. Поэтому пара осталась в столице, чтобы помочь Ваньянь Кану. Эта помощь растянулась на целых пять лет.

Им нелегко было уехать и добраться до первой деревни Поднебесья, но сейчас они смогли начать свою простую и счастливую жизнь.

– Я надеюсь, что в этот раз будет дочь! – Фэн Цан держал маленькую ладошку Фэн Ци Ци.

В течении стольких лет эта рука продолжала держать его руку и сопровождать его все эти годы. Сейчас, мягкое тело Ци Ци всё ещё было мягким, гладким и прекрасным. По девушке не было видно, что она являлась матерью трёх детей. Она всё ещё выглядела молодой и красивой.

– Ты, ах, ты и правда сходишь с ума от желания иметь дочь! – пошутила Фэн Ци Ци.

Другие мужчины надеялись иметь как можно больше сыновей, чтобы передавать им своё наследство, однако Фэн Цан всегда хотел иметь дочь похожую на Фэн Ци Ци. Эти трое сыновей были слишком озорными, поэтому Фэн Цан желал иметь маленькую дочь, которая заставляла бы трёх братьев нейтрализовать атмосферу мужественности в этой семье.

– Разве?! – пальцы Фэн Цан’а переплелись с маленькими пальцами Фэн Ци Ци. – Даже во сне я хочу, чтобы ты родила мне дочь! Тогда мужчины нашей семьи будут защищать вас обеих! Несколько это было бы здорово?!

Когда Фэн Ци Ци забеременела второй раз и ей поставили диагноз «Близнецы», Фэн Цан искренне надеялся на пару: дочь и сына. Он не ожидал, что у него будет два сына. Хоть он и любил и сыновей, и дочерей, чем реже это, тем больше ценность. В этой семье было много сыновей, поэтому Фэн Цан очень хотел, чтобы Ци Ци родила красивую и милую дочь.

У Фэн Цан’а не было дочерей, но так получилось, что ребёнком Налань Синь’я и Су Юэ, Налань Чжу, была девочка. Поэтому каждый раз, когда Фэн Цан видел Налань Синь’я, он очень сильно завидовал ему. Он даже хотел украсть её у Налань Синь’я и воспитать самому.

Фэн Ци Ци знала, что Фэн Цан хочет иметь дочь, поэтому не удержалась и положила свою маленькую ладошку на большую ладонь Фэн Цан’а:

– Не волнуйся! В этот раз определённо будет дочь! В предыдущие два раза утренней тошноты не было, это привело к рождению сыновей. На этот раз утренняя тошнота настолько сильная, что я уверенно, что беременна дочерью!

Из-за слов Фэн Ци Ци, глаза Фэн Цан’а переполнились ожиданием:

– Если это будет дочь, это будет так здорово! Даже у Цзинь Мо есть дочь, наша дочь не может быть плохой!

Услышав кислость в словах Фэн Цан’а, Фэн Ци Ци сильно рассмеялась. Пять лет назад Цзинь Мо помогал с лечением Гу Юнь Вань и неожиданно остался в племени Цян на полгода. Когда Гу Юнь Вань выздоровела, у них начали развиваться чувства после того, как они проводили вместе дни и ночи. В итоге они поженились в племени Цян и ради своей любимой жены Цзинь Мо также остался в племени Цян.

Два года назад Гу Юнь Вань родила дочь, которую назвала Цзинь Ай Вань (Цзинь любит Вань). Это имя долго удивляло Фэн Цан’а. Говорили, что Цзинь Мо был неромантичным и всегда хвастался, что хочет быть независимым, однако после свадьбы он действительно раскрылся и даже имя, которое он дал своей дочери, оказалось таким милым.

То, что у Цзинь Мо тоже была дочь, заставляло Фэн Цан’а ещё сильнее «ревновать».

«Один за другим люди вокруг меня рожают дочерей, а у меня самого есть три “маленьких негодника”. Как я могу не завидовать? Поэтому, надеюсь, что в этот раз Цин Цин родит мне дочь!»

Фэн Ци Ци понимала мысли Фэн Цан’а, однако она не могла выбрать, кого ей рожать – мальчика или девочку. Вот только эта беременность отличалась от предыдущих. Фэн Ци Ци тоже хотела дочь. Ведь сейчас три старших брата, которые могли позаботиться о своей младшей сестре.

После долгого ожидания наконец настал день, когда Фэн Ци Ци должна была рожать.

Фэн Сяо приехал из Нань Фэн’а. Ему уже было шесть лет и хоть каждый год Фэн Сяо мог возвращаться домой лишь один раз и то ненадолго, однако его чувства к Фэн Ци Ци и Фэн Цан’у, его родителям, были особенно глубокими.

Когда он родился, Фэн Сяо отвергал Фэн Цан’а, однако, когда Фэн Сяо начал изучать Гу и смог контролировать Ребёнка Гу внутри своего тела, подобной проблемы больше не возникало. Фэн Сяо очень уважал папу, который имел репутацию бога Войны.

____________________________________________________________________________

В то время пока Фэн Ци Ци, сильно вспотевшая и страдающая была внутри комнаты, Фэн Цан ждал снаружи вместе с тремя мальчиками. Мин Юэ Чэнь тоже был здесь. Спустя шесть лет Мин Юэ Чэнь всё ещё был уверен в себе, непринуждён и красив. Его внешность ни капли не изменилось. В этот раз, когда Фэн Ци Ци рожала, он специально привёз Фэн Сяо в первую деревню Поднебесья.

– Папа, а почему младшая сестрёнка до сих пор не вышла? – Лун Инь Линь был похож на маленького взрослого, сцепившего руки за спиной, и на цыпочках заглянул внутрь комнаты.

– Точно, папа, когда же выйдет младшая сестрёнка? – Лун Инь Ци тоже очень волновался.

У этих братьев-близнецов было одинаковое выражение лица, а Фэн Сяо, их старший брат, всё время кусал губы и смотрел на комнату, ничего не говоря.

– Хорошие мальчики, подождите ещё немного! – большие ладони Мин Юэ Чэнь’я погладили Лун Инь Ци и Лун Инь Линь’я по голове. Он очень сильно любил их. Мин Юэ Чэнь любил всё, что было связано с Фэн Ци Ци. Не говоря уже о том, что он видел тень девушки на лицах её детей.

Хоть это был не первый раз, когда Фэн Ци Ци рожала, однако Мин Юэ Чэнь всё равно оставил государственные дела и сопроводил Фэн Сяо сюда. К тому же, когда Фэн Ци Ци рожала Лун Инь Ци и Лун Инь Линь’я, Мин Юэ Чэнь тоже ждал снаружи.

Даже если он не был рядом с ней, он хотел ждать снаружи в такие опасные моменты. Лишь слыша «мать и ребёнок в безопасности», он успокаивался.

Услышав утешение Мин Юэ Чэнь’я, братья-близнецы упокоились. Жемчужно-белые зубы этих двоих прикусили алую губу. Взгляд обоих был встревожен, однако они больше не издали ни звука.

Уже родив два раза, включая близнецов, Фэн Ци Ци не потребовалось много времени, чтобы родить ребёнка в этот раз.

– Поздравляю, поздравляю, это девочка!

Когда повитуха передала эти слова ожидающим снаружи, Фэн Цан стал таким счастливым, что поглупел:

– У меня дочь?

– Да! Поздравляю, Регент. Это прекрасная маленькая цзюньчжу!

Цзюньчжу – дочь принца первого ранга.

– Так здорово! У меня есть дочь! – несмотря на свою радость, Фэн Цан быстро бросился к Фэн Ци Ци. – Цин Цин, ты хорошо поработала! У нас дочь!

Родив ребёнка, Фэн Ци Ци уже давно знала, что это дочь. Желание в её сердце исполнилось. Увидев, что Фэн Цан счастлив, словно ребёнок, Ци Ци устало улыбнулась:

– Теперь ты счастлив!

– В будущем мы вчетвером будет хорошо защищать вас обеих! Мы не позволим вам пострадать от каких-либо обид! Спасибо тебе, Цин Цин! Спасибо тебе за то, что ты родила мне детей!

Фэн Цан держал завёрнутую маленькую дочь перед Фэн Ци Ци, а их маленькая дочь пускала пузыри.

– Цан, дай малышке имя! – имея сыновей и дочь и сопровождая мужчину, которого она любит, Фэн Ци Ци чувствовала, что была очень счастлива.

– Сына и дочь близнецов А-Кана зовут Ваньянь Чэ и Ваньянь Чэнь Си, давай назовём нашу дочь Фэн Хуан, хорошо?

Чэ(澈) – внимательный.Чэнь Си (晨曦) – первые лучи утреннего солнца / первый проблеск Зари.Фэн Хуан (凤凰) – Феникс.

Увидев, что Фэн Цан дал такое властное имя их маленькой дочери, Фэн Ци Ци не смогла сдержать смех.

«Этот мужчина! Четверо детей: первый назван грозным (Сяо Сюн), близнецы являются китайским единорогом (цилинь), а эта малышка (фэнхуан). Цан и правда хочет сказать миру, что наши деть самые лучшие.»

– Хорошо! Тогда давай назовём её Лун Эр, как прозвище, что скажешь?

Фэн Ци Ци назвала это имя с глубоким смыслом. Фэн Сяо получил её фамилию, близнецы получили фамилию Фэн Цан’а. В этот раз Фэн Цан позволил дочери, которую он так долго ждал, взять фамилию матери. Ци Ци просто связала прозвище Фэн Хуан с Лун. Теперь у неё были великие имена дракона (Лун) и Феникса (Фэн).

Как мог Фэн Цан не понять ход мыслей Фэн Ци Ци? Фэн Хуан, Лун Эр, здесь были обе фамилии. Это показывало, что малышка была плодом их любви.

Больше у них не было времени поговорить. Перед ними уже появились три маленькие головы.

– Папа, дай мне посмотреть на сестрёнку!

– Я тоже хочу посмотреть!

Лун Инь Ци и Лун Инь Линь потянулись к новорождённой Фэн Хуан. Вот только они не ожидали, что ещё не прикоснутся к малышке, как их остановит Фэн Сяо…

– Младшая сестра ещё очень маленькая. Когда она подрастёт, вы сможете подержать её!

Фэн Сяо был на год и два месяца старше близнецов и хоть после того, как Фэн Сяо отправился в племя Цян, трое братьев виделись нечасто, однако Лун Инь Ци и Лун Инь Линь всё равно слушались своего старшего брата.

– Тогда, можно мы посмотрим? Я хочу узнать, похожа ли младшая сестрёнка на меня! – Лун Инь Линь напряг все свои силы, чтобы вытянуть голову.

Фэн Цан великодушно удовлетворил желание ребёнка. Он показал маленькую Фэн Хуан своим трём сыновьям. Три маленькие головы немедленно окружили малышку.

– Сестрёнка, сестрёнка… – смотря на розоватую малышку, Фэн Сяо больше не мог притворяться взрослым, вместо этого он уставился на Фэн Хуан своими большими фиолетовыми глазами. – Младшая сестра похожа на меня!

– Ха-ха-ха! Старший брат, младший брат, у младшей сестрёнки чёрные глаза, она похожа на меня! – самодовольно вскрикнул Лун Инь Ци, когда увидел, что у Фэн Хуан пару чёрных глаз. – У старшего и младшего брата фиолетовые глаза, а у младшей сестрёнки такие же чёрные глаза, как и у меня! Младшая сестра похожа на меня!

Слова Лун Инь Ци не убедили Фэн Сяо и Лун Инь Линь’я. Однако, увидев глаза Фэн Хуан, два маленьких сорванца позавидовали чёрным глазам Лун Инь Ци.

«Если бы у нас тоже были чёрные глаза, насколько же это было бы здорово?! Тогда мы бы тоже были похожи на младшую сестру!»

Но, в конце концов, Фэн Сяо был младшим братом, поэтому не потерял уверенность из-за удара Лун Инь Ци. Внимательно посмотрев на Фэн Хуан, Фэн Сяо тоже закричал:

– Нос младшей сестрёнки такой же, как у меня! Высокий нос!

После крика Фэн Сяо раздался крик Лун Инь Линь’я:

– Губы и брови младшей сестрёнки похожи на мои! У вас двоих есть лишь что-то одно, что такое же, как у младшей сестры, лишь у меня есть два сходства с младшей сестрой! – сказав это, Лун Инь Линь гордо скрестил руки на груди и посмотрел на своих старших братьев, которые только что хвастались, словно бы говоря: «Вот видите, вы проиграли!»

Трое малышей громко спорили из-за рождения Фэн Хуан и Фэн Цан знаком показал им молчать. Когда они посмотрели, то увидели, что Фэн Ци Ци уже заснула с улыбкой на губах. Роды действительно были слишком утомительными. Она очень устала, поэтому прислонилась к рукам Фэн Цан’а и быстро заснула.

Увидев, что Фэн Ци Ци заснула, три брата скопировали поведение Фэн Цан’а и жестом показали «молчим».

– Пойдёмте гулять! Когда маме станет лучше, мы снова придём! – Фэн Сяо был старшим братом, поэтому приказал двум своим младшим братьям.

Если бы это была обычная ситуация, Лун Инь Ци и Лун Инь Линь, безусловно, возразили бы в унисон, однако в этот раз три брата нашли на редкость общий язык. Они ушли тихо, на цыпочках, боясь разбудить Фэн Ци Ци.

Увидев, как уходят три маленькие фигурки и посмотрев на двух девушке в своих руках: большую и маленькую, Фэн Цан улыбнулся и поцеловал Фэн Ци Ци в лоб:

– Спасибо, я люблю тебя…

«Спасибо, что подарила мне тёплый дом. Спасибо, что подарила мне четверых весёлых и милых детей. Спасибо тебе за то, что ты рядом со мной, что любишь меня, одобряешь и поддерживаешь. Спасибо тебе… за всё, что ты сделала!»

Пятнадцать лет спустя.

Из-за прибытия семьи регента дворец Бэй Чжоу был очень оживлённым.

– О боже мой! Он такой красивый! – дворцовые служанки разбились на группы по три-пять человек и смотрели на мужчину в пурпурном, приехавшего издалека. Мужчине было всего восемнадцать-девятнадцать лет, однако он уже обладал аурой феи. У него были чёрные, словно чернила, волосы и спокойные фиолетовые глаза, которые отделяли его от всего мира. Кроме того, пурпурные одежды мужчины и очень красивое лицо заставляли зрителей кричать от восторга.

Если бы не это был не Императорский сад, все бы подумали, что попали в волшебную страну и столкнулись с Бессмертным.

– Он Луни Инь Ци или Лун Инь Линь? Я слышала, что они близнецы и их нельзя отличить друг от друга!

– Это должен быть третий молодой господин Лун Инь Линь! Говорят, что третий молодой господин – богоподобный человек и не ест пищу простых смертных. И у него есть пара фиолетовых глаз, которые соблазняют человеческое царство. Это точно долен быть третий молодой господин! Более того, второй молодой господин уже помолвлен. Цзинь Ай Вань была лично выбрана в невестки принцессой Чжэнь Го. Эти двое были с детства влюблены друг в друга и неразлучны. Радом с ним нет ни одной женщины. Это, точно, третий молодой господин!

Не есть пищу простых смертных – ставить себя выше других.

– Ух ты… Третий молодой господин и правда слишком прекрасен. Даже Кронпринц не такой красивый, как третий молодой господин!

«Группа влюблённых дурочек… Может быть вы не знаете, что я был воспитан медицинскими искусствами и обладаю хорошим слухом? Вы так охотно поощряете мою красоту, неужели вы думаете, что я не услышу?» – Лун Инь Линь задумался, однако выражение его лица оставалось прежним.

«Я не хочу быть связанным с женщиной, как старшие братья. А потом стать вспыльчивым из-за жены и детей. Вот так и закончится их жизнь. Я хочу обрести свободу и избежать неприятностей любви. Какой смысл в том, чтобы тратиться и ворковать, и быть нежными друг к другу? Если у вас есть время, то лучше сделать несколько ядов и связаться с людьми. Я ещё недостаточно наигрался!

Тратиться и ворковать – нашёптывать друг другу сладкие пустяки.

К тому же такие женщины, как старшая и вторая невестки, крайне редки. Смотря на то, как старшие братья ладят с ними, я словно вижу отца с матерью. Другие же женщины видят лишь мою внешность и благородное происхождение. Если бы я был медным мальчишкой, какие бы лица были у этих женщин?!»

Из-за того, что Лун Инь Линь’ю стало скучно он вышел прогуляться в Императорский сад, однако не ожидал, что из-за своего лица, куда бы он ни пошёл, он будет центром пристального внимания. Если бы не день рождение его дяди, Инь Линь не захотел бы приходить в эту толпу женщин.

В тот момент, когда Лу Юнь Линь собрался уйти, он вдруг услышал песню.

Юные амбиции всегда выше неба,

С прекрасными стремлениями, героическими чувствами и бесстрашием бурь.

Весенние цветы и осенние плоды никогда не стареют,

А годы написаны одной кистью

И остаются лишь звуки цитры, плывущие в небе.

Осенняя луна висит на небе, а кленовый лист дрожит,

Утро весны разделяют сумерки и рассвет.

Годы текут непрерывно и исчезают.

Кто понять это?

Никогда не стать легкомысленным безумцем после того как был тщеславным в юности.

Суетливый мир смертных всегда делал меня свободным и раскованным.

Произнося тосты, будучи пьяным от созерцания Луны и вида смеющийся красавицы,

Сегодня в компании я джентльмен.

Насколько же прекрасна эта ночь?

Давайте вместе споём народную песню.

Услышав слова песни, уголки губ Лун Инь Линь’я поползли вверх. Эта улыбка была точно такой же, как у Фэн Цан’а, и Инь Линь, похоже, нашёл что-то интересное. Он последовал за песней и нашёл её.

Он увидел, как пышно расцвели персиковые цветы. Внутри персикового цветущего сада были качели, а на них сидела стройная фигурка, и из её уст лилась песня.

Когда Лун Инь Линь подошёл, Ваньянь Чэнь Си уже заметила его. Ей не нужно было гадать кто это, лишь по его облику она поняла, что этот красивый юноша был сыном дяди Фэн Цан’а, Лун Инь Линь’ем.

Весь мир говорил, что дети Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци были выдающимися людьми. Когда Ваньянь Чэнь Си увидела Лун Инь Линь’я, в её глазах мелькнуло удивление.

«Мы уже давно не виделись. Этот мальчик и правда сильно изменился.»

Холодный и угрюмый, годный и отчуждённый. Неукротимый взгляд его фиолетовых глаз пробуждал в девушке каплю исследовательского интереса. Если бы это не была вторая жизнь Ваньянь Чэнь Си, то Лун Инь Линь, безусловно, привлёк бы её. Но, в конце концов, она была путешественницей во времени и пусть этот прекрасный молодой мужчина был красив, её психологический возраст был намного более зрелым, чем у него.

Из-за появления Лун Инь Линь’я Ваньянь Чэнь Си не стала останавливаться, она продолжала раскачиваться на качелях и петь песню «Свободное и ничем не стеснённое путешествие». После путешествия во времени сюда, у неё появились родители, которые очень любили её. Она также обладала личностью Императорской принцессы. Ваньянь Чэнь Си была довольно. Жизни, подобно рисовому червяку, в своей прошлой жизни она жаждала больше всего.

В прошлой жизни Чэнь Си была крайне занята, желая стать хорошим профессиональным брокером. Она посвятила этому всю свою юность. Теперь она переродилась. Она решила не быть такой как раньше. Чэнь Си хотела наслаждаться настоящим и стать ленивым червём, который днём загорает на солнце, а ночью купается в луне.

Увидев, что девушка не обращает на него особого внимания, Лун Инь Линь заинтересовался. С юных лет и по сей день, куда бы он ни пошёл, он видел влюблённых дурочек. Сейчас же появилась девушка, которую не привлекла его внешность. Для Лун Инь Линь’я это было похоже на забавную игру, вызвавшую у него интерес.

Однако падший Бессмертный должен выглядеть как падший Бессмертный. Даже если его взгляд искушает весь мир, он не прочь переодеться перед незнакомцами.

Инь Линь не стал тревожить Ваньянь Чэнь Си. Он просто присел в стороне и слушал её прекрасное пение.

Обычная девушка определённо покраснела бы из-за поступка Лун Инь Линь’я, однако кто такая Ваньянь Чэнь Си? Возраст её предыдущей жизни плюс возраст нынешней был в два раза старше Лун Инь Линь’я. Не говоря уже о том, что у Чэнь Си были кое-какие «обиды» на Лун Инь Линь’я. Её не тронул подобный хитрый маленький ход.

Два человека: один пел, другой слушал. С узором из цветов персика это была прекрасная картина. Однако, когда вдалеке появилась группа людей, пение прекратилось.

– Отец, мама! – увидев Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци, Лун Инь Линь изменил свою холодность и с улыбкой подошёл к родителям.

Он не знал, что его улыбка способна вызвать гибель целого города. Даже если Ваньянь Чэнь Си хотела контролировать своё маленькое сердце, она всё равно была тронута несравненной красотой юноши.

– Отец-Император, Императрица-Мать! – Ваньянь Чэнь Си покинула качели и поклонилась Ваньянь Кану и Су Мэй.

– Си’эр, ты сейчас была с Линь’эром? – увидев подобное, несколько удивился Ваньянь Кан. – Я думал, вы станете драться, едва встретитесь!

«Си’эр?» – услышав это имя, в сердце Лун Инь Линь’я зазвенели колокола. Когда он посмотрел на девушку её внешность стала накладываться на маленькую девочку из его воспоминаний:

– Это ты? Ты Ваньянь Чэнь Си? Ты и есть тот маленький дьяволёнок? – Лун Инь Линь указал на Ваньянь Чэнь Си, а его пальцы слегка дрожали. Когда личность девушки подтвердилась, печальные воспоминания ударили по сердцу Инь Линь’я.

«Девушка в жёлтом платье с милой улыбкой, что стоит передо мной и есть тот маленький дьяволёнок, которой поджёг, а затем и сжёг мою алхимическую комнату?» – Лун Инь Линь не мог принять подобное.

– Лун Инь Линь, неужели ты только что узнал меня?! Свиная голова – это и правда свиная голова. Твой интеллект никогда не сможет угнаться за людьми! – смотря на полную противоположность Лун Инь Линь’я той, что была совсем недавно, Ваньянь Чэнь Си беспомощно пожала плечами. Её маленькая рука легла на плечо Фэн Ци Ци. – Я и правда не понимаю, как крёстный отец Фэн Цан, красивый и выдающийся, и крёстная мама Ци Ци, умная и искусная, могли родить такого идиота, как ты!

Свиньи в Китае считаются глупыми.

– Ваньянь Чэнь Си!

Так родилась пара сварливых, но любящих друг друга людей.

Конец.

Эпилог

Я самый ничтожный и ничем не примечательный слуга в Нань Фэн’е. Я вошёл во дворец в возрасте одиннадцати лет и уже шестьдесят лет живу в этом дворце.

Из моих слов, вы уже должны были понять мой возраст. Мне уже семьдесят один год. Среди дворцовых слуг нет никого старше меня. Те, кто вошёл во дворец вместе со мной, уже превратились в землю и прах. Лишь я остался и всё ещё живу в этом мире, наслаждаясь восходом, закатом, приливом и отливом. А также продолжаю жить с этой династией.

Когда люди во дворце видят меня, они почтительно называют меня Евнух Фу Эр. Даже когда глава Императорских евнухов видит меня, он обязан отдавать мне почести. В их я вижу уважение и страх. Бывший Император говорил, что я это заслужил. Поэтому я наслаждался всем этим, как и полагалось мне по праву.

Мне нравится греться на солнышке и каждый день я выходил во двор и сидел в кресле-качалке, наслаждаясь солнечным теплом. Лишь увидев восход солнца на востоке, я могу быть уверен, что прожил ещё один день.

Бывший Император отрёкся от престола. Сначала я хотел последовать за ним, однако Император сказал, что я стар, и он приказывает мне наслаждаться уединённой жизнью во дворце. Я понимал, что бывший Император сделал это для моего же блага. Оставаясь рядом с ним столько лет, я могу сказать где в его словах правда, а где ложь, опираясь лишь на язык тела прошлого Императора.

Однако, хоть я и понимал, что бывший Император действительно сделал это для моего же блага, мне всё равно было грустно. Потому, что я был слишком стар и больше не мог служить ему. Смотря на то, как он уходит с маленькой Мисс Фэн Хуан, я ощущал пустоту в своём сердце. Маленький принц, которого я сопровождал столько лет, вырос и больше никогда не будет нуждаться во мне.

К счастью, новый Император очень добр ко мне. Каждый раз, когда он видит меня, он не приказывает мне вставать на колени, наоборот он неоднократно называет меня Евнухом Фу, что делает меня неспособным спокойно выносить подобное благословление.

Каждый раз, когда я вижу нового Императора, на мгновение я впадаю в рассеянность. Пара пурпурных глаз нового Императора заставляет меня вспоминать о многих, многих вещах прошлого.

Говоря об этом, я также наблюдал за тем, как рос новый Император. Когда бывший Император привёл этого ребёнка во дворец я понимал решение бывшего Императора. За всю свою жизнь он любил лишь трёх женщин.

Первой, естественно, была Императрица Цзиндэ. Она была родной матерью прошлого Императора. Её звали Мяо Чу Юнь, и она была красивой, нежной и несчастной женщиной.

Второй была женщина с севера. Я всего лишь слуга и не могу быть самонадеянным, чтобы пытаться угадать мысли бывшего Императора, однако я понимал, что сердце покойного Императора будет хранить эту женщину по имени Фэн Ци Ци всю его жизнь, до самой смерти. К сожалению в этом мире не всегда даётся награда за тяжёлую работу, и дело не в том, что кто-то любит другого, а во взаимности этой любви. Бывший Император унаследовал любовь Императрицы Цзиндэ. В итоге, он много лет охранял эту женщину.

Пока… Не появилась третья женщина.

Хоть, в глазах многих людей, я – редкий случай, кроме титула Евнуха Фу, не обладающих никакими другими способностями. Однако они забывают, что я смог прожить шестьдесят лет в этом холодном и бессердечном дворце – этого уже достаточно, чтобы охарактеризовать мои способности.

Например, я понимаю предпочтение Мастеров. Я знаю, что следует сказать, а что нет. У меня очень хорошая память, и я могу вспомнить множество вещей и сцен.

Точно также, я помню прошлое, когда впервые увидел этого мастера, эта сцена мгновенно вспыхивает в моём сознании, не желая уходить, даже если я хочу этого.

Прошлого Императора не прельщали женские чары. Этот факт был хорошо известен по всему Нань Фэн’у. Все завидовали Гу Юнь Яо. Она была единственной женщиной рядом с прошлым Императорам. Бывший Император ради неё отменил гарем, который существовал сотни лет. Он заявил, что в шести дворцах не будет супруг и что рядом с ним будет лишь эта женщина.

Мир говорил, что бывший Император был влюблённым мужчиной. Однако они не понимали, почему он не даёт ей титул Императрицы, раз так влюблён в неё, почему позволяет остаться рядом с ним лишь как супруге.

Этот вопрос неоднократно обсуждался подданными. В конце концов, все пришли к тому, что бывший Император вёл себя так, потому что не хотел портить отношения между ним и Гу Юнь Яо. Если бы она стала Императрицей, отношения Императора и Императрицы, без любви, были бы связаны лишь интересами. Бывший Император не желал терять любимую женщину, поэтому не позволял ей сесть на то положение, на котором она бы перестала замечать всех живых существ.

Когда я рассказал об этом прошлому Императору, тот ничего не сказал. Выражение его лица ни капли не изменилось. Я понимал, что его сердце находится в мечте, к которой он стремится, но которой никогда не достигнет. В глубине души прошлого Император лишь эта женщина была способна занять подобное положение. Эта женщина была вечной болью в сердце прошлого Императора.

Говоря об этой женщине, я должен рассказать о двух самых легендарных персонах материка… молодой мастер Лянь, и молодой мастер Гуанхуа.

Два человека: первый обладал высокими медицинскими навыками, второй был крайне богат. Лишь малая горстка людей знают о том, что эти два человек являются одним. И это женщина, о которой я говорил недавно… Фэн Ци Ци.

Она является женщиной, которая обладает бесчисленным количеством благосклонностей. Под небом нет никого более благородного и прекрасного, чем она.

Однако благородства и красота не заставили эту женщину переполнится гордыней. Напротив, она была доброй и дружелюбной, заставляя людей желать быть рядом с ней, несмело лелея её красоту.

Самой важной женщиной в сердце бывшего Императора была она. С того момента, как бывший Император встретил её, когда ему было двадцать, и следующие двадцать лет она была киноварной родинкой на груди прошлого Императора, которую нельзя потрогать, потому что в момент касания она причиняет боль.

Когда-то я надеялся, что бывший Император будет храбро сражаться за красавицу и напишет объявление войны тому гордому мужчине. Бывший Император тоже думал об этом, однако, когда он увидел, как эта женщина нежно обнимается с этим мужчиной и как улыбается, той улыбкой, которую он никогда ранее не видел, бывший Император понял, что он опоздал на шаг.

Однажды, когда бывший Император был пьян, он сказал мне: «Один неверный шаг, и каждый следующий шаг будет таким же неверным.». Увидев бывшего Императора в таком состоянии, моё сердце сжалось от жалости к нему. Он был самым великодушным человеком, которого я когда-либо встречал. Он не скрывал своей любви к Фэн Ци Ци, а также сказал Фэн Цан’у, что если тот сделает ей что-нибудь плохое, то он заберёт её и будет хорошо заботиться о ней.

Только Фэн Цан не дал бывшему Императору подобной возможности. Они были влюблены друг в друга и имели много детей. Поэтому бывший Император мог лишь каждый раз ждать снаружи, когда эта женщина рожала, и уходить, услышав, что мать и ребёнок в порядке.

Много раз я чувствовал несправедливость к прошлому Императору. С тех пор как Императрица Цзиндэ скончалась, и бывший Император был сослан в Си Ци в качестве заложника, я всегда был рядом с бывшим Императором. Я смотрел, как он рос, как взрослел, как учился скрывать своё сердце, как учился строить планы и рассчитывать людей. Я заботился о прошлом Императоре, как о собственном ребёнке. Я не ожидал, что сердце ребёнка, о котором я заботился, однажды будет ранено.

Разумно было бы сказать, что я должен был отомстить за бывшего Императора и помочь ему вернуть эту женщину, однако я не мог сделать этого.

Я слишком хорошо понимал бывшего Императора. Я знал, что место Фэн Ци Ци в его сердце было неприкасаемым. Если бы я заставил её плакать, бывший Император без колебаний убил бы меня, не смотря на наши многолетние взаимоотношении. Я не боялся смерти. Я боялся, что если умру, никто не будет заботиться о бывшем Императоре также преданно, как я.

Более того, я хотел, чтобы бывший Император был счастлив. Для бывшего Императора, если эта женщина была счастлива, он был счастлив. Если бы я разрушил счастье этой женщины, ей было бы грустно, а бывший Император стал бы ещё печальнее. Я не хотел, чтобы он грустил. В своей жизни он столкнулся со многими трудностями и уже был достаточно несчастлив. Я не мог лишить его того маленького счастья, что осталось в его сердце.

Поэтому, я стоял позади прошлого Император и смотрел, как он радуется, становится счастливым, грустным и печальным из-за этой жизни, однако я был бессилен и ничего не мог сделать для прошлого Императора.

Видите, я уже стар. Когда я вспоминаю, меня захлёстывает слишком много эмоций, и я забываю говорить о главном.

Я говорил, что третья женщина из тех, о ком больше всего заботился бывший Император, была связана с этой женщиной. Её зовут Фэн Хуан. Она – дочь Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а.

Когда родилась Фэн Хуан, прошлому Императору уже было двадцать шесть лет. Тогда я был болен и он, посочувствовав мне, разрешил остаться во дворце. Он отвёз нового Императора в первую деревню Поднебесья, туда, где находилась Фэн Ци Ци.

В тот раз, когда бывший Император вернулся, я увидел, что-то вроде света, исходившего от его тела. Это было тем, что я никогда ранее не видел.

– Фу Эр, она родила дочь. Мать и дочь в безопасности.

В голосе бывшего Императора слышалось его счастье. В тот день он много рассказывал мне об этой новорождённой девочке. Я узнал, что у неё были чёрные глаза, и она была такой же проворной, как Фэн Ци Ци. Я услышал, что она очень любила бывшего Императора, она любила долго играть в его объятьях. Я услышал, что когда бывший Император ушёл, маленькая Фэн Хуан жалобно заплакала, заставив его сердце почти перестать биться.

– Фу Эр, она ближе ко мне, чем к Фэн Цан’у. В итоге мы поменялись ролями.

Когда бывший Император говорил это, его слова были наполнены ребячеством. Казалось, что это был первый раз, когда бывший Император был так горд и воодушевлён с тех пор, как Фэн Цан забрал сердце Фэн Ци Ци. Маленькая Фэн Хуан любила этого дядю больше, чем своего отца. Когда бывший Император описывал мне недовольное лицо Фэн Цан’а, то громко смеялся. Это был тот самый искренний смех, который я так давно не слышал. В это время я вложил в своё сердце имя «Фэн Хуан».

Кстати, Фэн Цан и Фэн Ци Ци, эта пара действительно был слишком властной. Казалось, что в этом мире не было более благородной пары, чем они. Поэтому, когда они давали имена своим детям, они оказались такими же властными.

Старший сын, он же новый Император Фэн Сяо, был похож на своё имя. Новый Император – вождь племени Цян, а его мастерство в Гу не имеет себе равных. Когда его губы изгибались в улыбке, он получал высокую оценку от созерцающих его людей, заставляя меня вздыхать от того, насколько хорошо подходило ему имя.

Второй сын Лун Инь Ци и третий сын Лун Инь Линь, вместе взятые, назывались древнекитайским животным «Цилинь». Два брата-близнеца. Их внешность ничем не различалась. Единственным отличием была киноварная родинка и тёмно-фиолетовые глаза. Лишь очень немногие люди под небесами не слышали имён этих двоих. Эти двое были драконами среди людей, соответствуя своему имени Цилинь.

Что же касается маленькой Мисс Фэн Хуан, то мне даже не нужно говорить, что это имя было властным. Фэн Хуан, Фэн Хуан, лишь эта пара могла придумать подобное безумное имя. К счастью, у Фэн Хуан было уникальное прозвище… Лун Эр. Хоть это имя также было очень властным, в сравнении с Фэн Хуан оно было гораздо более сдержанным.

Когда родилась маленькая Мисс Фэн Хуан, супруга Цзинь уже умерла. Покойный Император больше никогда не брал себе супруг. Гарем оставался пустым. Несмотря на то, что чиновники протестовали, хотя могли столкнуться с этим, бывший Император закрыл глаза и проигнорировал их голоса. Все говорили, что Император Нань Фэн’а был влюблён, и никто не сможет сравниться с ней. Откуда же им было знать, что покойница сменила имя и фамилию и уехала куда-то с возлюбленным?

Это было обещание прошлого Императора Гу Юнь Яо. Женитьба на ней была отвлекающей тактикой, чтобы запутать людей. Супруга Цзинь была похожа на свой титул. Она строго придерживалась соглашения с Императором до тех пор, пока не встретила того, кого полюбила.

Сначала я думал, что после нескольких лет совместной жизни бывший Император не захочет отпускать её, ведь в итоге и внутри и снаружи дворца Супруга Цзинь была его единственной женщиной. Однако, когда Гу Юнь Яо сказала, что хочет уйти, бывший Император не высказал никакого возражения или ностальгии. Одним взмахом кисти он подарил ей счастье.

Я всегда думал, что бывший Император был мягким человеком. Хоть в процессе реформирования страны он был смелым и решительным, не проявив ни малейшего снисхождения, однако в душе он всё равно сохранял чистоту Императрицы Цзиндэ. Вот почему бывший Император смог отпустить её, когда женщина встретила того, кого полюбила, и подарить ей счастье.

Первый раз маленькая Мисс Фэн Хуан пришла во дворец, когда ей было семь лет.

В то время прошлому Императору было уже за тридцать. Поскольку он не выбирал больше супруг, а чиновники беспокоились о наследниках, он сделал, нынешнего Императора, наследным принцем. После стольких разговоров, я и не так и представил нового Императора. Его зовут Фэн Сяо. Он – старший сын Фэн Ци Ци и Фэн Цан’а.

Когда двор увидел, что Император хочет сделать кого-то неуместного наследным принцем и что Нань Фэн попадёт в руки другого, все предоставили Императору памятные знаки протеста. Этим вопросом также воспользовались люди со скрытыми мотивами, и в стране появились небольшие волнения.

Навстречу этим слабым и испытующим силам бывший Император понёсся подобно грому. Чиновники также закрыли рту из-за этой пролитой крови. Бывший Император слишком долго был нежен. Они все забыли, каким человеком он был.

С тех пор никто не ставил под сомнение решения прошлого Императора. Фэн Сяо уверенно стал наследным принцем.

Бывший Император не интересовался мнением Фэн Цан’а и Фэн Ци Ци по этому поводу. Вместо этого он напрямую спросил Фэн Сяо, что тот думает по этому поводу. Этот ребёнок, не, новый Император тогда ответил лишь одной фразой: «Похоже, это будет фин!». Бывший Император сразу понял, что Фэн Сяо согласился.

После того как Фэн Сяо стал наследным принцем, Фэн Хуан приехала в Нань Фэн повидаться со своим старшим братом.

В тот момент я впервые увидел маленькую Мисс Фэн Хуан. Когда она, облачённая в белое, со смехом прибежала сюда, я, точно, ощутил, как слегка задрожало тело прошлого Императора.

Маленькая Мисс была полной копией той женщины. Был ли это смех, сердитый взгляд, гнев или недовольство, однако у неё была внешность той женщины. Это и правда… Её плоть и кровь!

Когда я увидел маленькую Мисс Фэн Хуан, я с некоторым беспокойством посмотрел на прошлого Императора. В его глазах я увидел изумление. Кроме изумления, я не заметил никаких других эмоций. В этот момент я вздохнул с облегчением. Я боялся, что бывший Император переложит свою любовь к Фэн Ци Ци на маленькую Мисс Фэн Хуан, которая выглядела точно также, как и её мать. Однако мне показалось, что я надумал слишком много. Бывший Император не было таким.

Бывший Император воспитал маленькую Мисс Фэн Хуан, словно свою дочь, и избаловал её до небес.

Я никогда не видел, чтобы бывший Император так баловал кого-либо. Он держал маленькую Мисс Фэн Хуан на руках, позволяя ей лучше видеть дальний пейзаж. Он снимал личи и совал их в алые губы маленькой Мисс Фэн Хуан.

Поскольку маленькая Мисс Фэн Хуан любила белый цвет, он приказал людям ткать шёлк, который был мягче облаков, чтобы шить новую одежду для маленькой Мисс Фэн Хуан.

Проще говоря, Император возложил всё своё потакание на маленькую Мисс Фэн Хуан. Он даже хотел сделать её принцессой, однако был отвергнут маленькой Мисс Фэн Хуан. В тот момент маленькая Мисс произнесла лишь одну фразу, Император не обратил на это внимания, однако я слушал всем сердцем:

– Мин Юэ Чэнь, я не хочу быть принцессой! Принцесса слишком далека от тебя!

Бывший Император счёл эти слова ребячеством, однако в глазах маленькой Мисс Фэн Хуан я увидел нечто особенное. В тот момент моё сердце немного дрогнуло, однако, когда маленькая Мисс посмотрела на меня, я опустил голову.

Маленькая Мисс Фэн Хуан была очень довольна моим поведением. Она сознательно наслаждалась потаканием прошлого Императора и написала письмо своим родителям, в котором написала, что ей нравиться Нань Фэн, и она хочет остаться здесь.

Я не знаю, что подумала Фэн Ци Ци, когда прочитала это письмо. Я боялась, что она и Фэн Цан могут не понять того, что их семилетняя дочь влюбилась в прошлого Императора. В её чистых глазах вспыхнул свет. Кроме меня, постороннего, который мог видеть всё досконально, даже бывший Император не обратил внимания.

Маленькая Мисс Фэн Хуан прожила во дворце восемь лет.

Восемь лет были подобны челноку. Маленькая Мисс Фэн Хуан выросла из маленькой девочки в стройную и изящную женщину.

В то время Фэн Ци Ци больше не показывала миру своего лица и титул первой красавицы мира, перешедший от принцессы Мин Юэ к Фэн Ци Ци, затем пал на маленькую Мисс.

Хоть ей было всего пятнадцать лет, маленькая Мисс Фэн Хуан стала самой знаменитой красавицей материка. Она была чиста, словно утренняя роса на зелёных листьях, и чиста, словно подснежник на вершине неба. Каждый, кто видел маленькую Мисс, был опьянён ей нежным смехом и ласковым голосом.

Как и её мать, она обладала притягивающим обаянием и скромностью, которой не было у дворян.

Доброе имя маленькой Мисс Фэн Хуан стало известно всем, когда она подросла и стала объектом любви молодых мастеров.

– Мин Юэ Чэнь, мне не нравятся эти мужчины! – маленькая Мисс была очень нежная, однако, когда ей признавались, её лицо менялось в одно мгновение.

Каждый раз маленькая Мисс Фэн Хуан произносила эту фразу, бывший Император нежно гладил её по голове и ласково спрашивал:

– Какой мужчина нравится Лун Эр? Я найду его для тебя!

– Мне нравишься ты!

Маленькая Мисс Фэн Хуан всегда была прямолинейна. Я до сих пор помню, как она сказала это в первый раз. Император сначала испугался, а потом громко рассмеялся:

– Лун Эр, я уже стар.

При этих словах Императора открылись две скрытые вещь. Первая состояла в том, что он уже знал о любви маленькой Мисс к нему. А во-вторых, он не хотел принимать чувства маленькой Мисс Фэн Хуан.

Как мог такой умный человек, как маленькая Мисс, не понять скрытый смысл? Однако её ответ оказался ещё более удивительным:

– Мин Юэ Чэнь, я не сдамся!

Если бы кто-то спросил меня, что произойдёт, когда два человека с сильной волей столкнутся, я бы сказал, что это будет испытание сердца и привязанности. Это такая же борьба, как забег на длинные дистанции. Это… крупная катастрофа!

В день шестнадцатилетия маленькой Мисс Фэн Хуан я вновь увидел Фэн Ци Ци. Когда она стояла рядом с маленькой Мисс, её возраст нельзя было определить. Те, кто знал их, мог подумать, что это две сестры-близняшки.

Теми, кто пришёл с Фэн Ци Ци, были её муж и сыновья. Их семья воссоединилась во дворце прошлого Императора.

Имея возможность видеть Фэн Ци Ци, бывший Император был очень счастлив. Всю ночь с его губ не сходила улыбка. Когда это попало на глаза маленькой Мисс, это стало для неё очень болезненно.

В ту ночь бывший Император напился. Я прислуживал ему. Глубокой ночью к нам неожиданно пришла маленькая Мисс Фэн Хуан. Она была одета в тонкие одежды и легла рядом с прошлым Императором. Я был так потрясён, что чуть не закричал. Сначала она ударила по точке моего давления, из-за чего я не мог пошевелиться.

– Почему бы тебе не посмотреть на меня ещё раз? Между нами всего двадцать шесть лет разницы! Почему ты не хочешь принять меня? – маленькая Мисс Фэн Хуан уютно устроилась в объятьях пьяного Императора.

Она выглядела несчастной, словно ребёнок. Он её вида и хнычущего голоса у меня защемило сердце.

– Когда родился Император, я ещё не родилась. Когда родилась я, Император стал уже стар. Впрочем, мне всё равно. Мне всё равно!

В тот момент, когда маленькая Мисс хотела поцеловать Императора, он открыл глаза и остановил её «абсурдное» поведение.

– С самого начала и до сих пор, в моём сердце живёт лишь твоя мать. Она – любовь всей моей жизни, а также единственная женщина, которую я люблю. Однажды ты спросила меня, почему гарем пуст, а я не ответил тебе. Сейчас я расскажу тебе, когда-то я обещал твоей матери, что место Императрицы всегда будет закреплено за ней.

– Лун Эр, в моих глазах ты всего лишь ребёнок. Я не могу быть вместе с твоей матерью, однако я относился к тебе и твоим браться как к своим детям. Я очень сильно люблю тебя, но это не любовь между мужчиной и женщиной.(прим. Ред.: Посодют… ヾ( ￣O￣)ツ)

– Лун Эр, ты должна найти молодого человека, который полюбит тебя, и ты перестанешь цепляться за меня!

Я чувствовал, что слова Императора были несколько жестокими к маленькой Мисс. У сокровища, который бывший Император держал в своих руках, впервые на моей памяти из глаз полились слёзы.

– Я знаю, что ты любишь мою маму, но я не сдамся. Вот она я! – маленькая Мисс Фэн Хуан, положила руку на грудь прошлого Императора. – Я в твоих глазах и в твоём сердце. Ты можешь лгать мне, но не можешь лгать себе!

Сказав это, маленькая Мисс убежала босиком.

– Лун Эр…

Если бы это было можно было бы вернуться в прошлое, то бывший Император определённо побежал бы за ней. Ночь была тёмной, дул сильный ветер, а маленькая Мисс Фэн Хуан убежала босиком, он определённо беспокоился о ней, однако в тот раз Император лишь один раз позвал маленькую Мисс по прозвищу, однако за ней не побежал.

– Фу Эр, я что-то сделал не так?

Спросил меня бывший Император, однако моя акупунктурная точка была поражена, и я не мог издать ни звука. Даже после того, как мою акупунктурную точку освободили, я не смог ответить на вопрос Императора. В конце концов, я не участвовал в этом. Я не имел к этому никакого отношения и не мог чувствовать все эмоции, связанные с этой ситуацией. Естественно, что я ничего не мог сказать по случившемуся.

После той ночи маленькая Мисс Фэн Хуан оставила письмо и ушла, не попрощавшись. В письме говорилось лишь, что она хочет путешествовать по материку, чтобы повзрослеть. Однако, я точно увидел на лице Императора, как его сердце разрывается от боли.

В последующие дни маленькая Мисс Фэн Хуан посылала письма каждые три дня. Всё тот же почерк, знакомый прошлому Императору. В содержании было лишь то, куда она отправилась и что увидела. Только в конце каждого письма маленькая Мисс писала фразу: «Дождись, когда я вернуть.»

Подобное происходило целый год, а затем внезапно маленькая Мисс Фэн Хуан перестала посылать письма. Долгое время она не прислала ни одного письма.

За это время я смог понять, что Император ошибался. Когда он читал мемуары, то сразу поднимал голову, едва заслышав шаги. Он хотел понять, тот ли это евнух, который приносит письма от маленькой Мисс Фэн Хуан. Многократное разочарование делало лицо прошлого Императора всё более мрачнее, а его самого худее.

Маленькая Мисс исчезла в никуда. Даже её семья не знала, куда она отправилась. Прочитав письмо, присланное Фэн Ци Ци, бывший Император окончательно заволновался. Фэн Хуан всегда была сыновьей особой. Она не могла не поддерживать контакт со своей семьёй, однако в этот раз даже её семья не знала, куда она отправилась. Бывший Император был уверен, что с ней что-то случилось.

Император отозвал Фэн Сяо и передал ему трон. Он взял письма, написанные маленькой Мисс и начал выслеживать следы Фэн Хуан. Другими словами, бывший Император ходил по дорогам, по которым она ходила, пил суп, который она пробовала… Император начал с первой буквы и следовал каждой следующей, чтобы найти местонахождение маленькой Мисс Фэн Хуан.

Вопреки мнению прошлого Императора, Фэн Ци Ци, казалось, ни капли не беспокоилась о своей дочери и не посылала людей на поиски маленькой мисс Фэн Хуан. Это было несколько необычно. Я заметил это, однако не сказал прошлому Императору. Я просто следовал за ним всю дорогу. В итоге мы добрались до города Силян, бывшей столицы Си Ци.

К этому моменту Си Ци уже много лет была территорией Нань Фэн’а. Ещё раз вернувшись в то место, где мы пробыли заложниками десять лет, моё сердце испытало слишком много эмоций.

Отсюда было отправлено последнее письмо маленькой Мисс. После него о ней не было никаких известий.

Мы, вместе с прошлым Императором, взяли портреты маленькой мисс Фэн Хуан и развесили его повсюду. Так, люди смогли бы помочь нам найти местонахождение Фэн Хуан. Мы пробыли там целый месяц.

За этот месяц я увидел, как бывший Император превратился из зрелого и красивого мужчины в грязного человека. На его гладком подбородке выросла борода, которая выглядела очень растрёпанной и унылой.

– Фу Эр, я потерял её, – сказал мне бывший Император, наблюдая за приходящими и уходящими в город Силян.

В этой фразе было бесконечное раскаяние, которое заставило меня посочувствовать этому Императору.

Бывший Император, эта вовлечённая сторону, вероятно, не осознавал, что его любовь к ней давно превратилось из родственной любви в любовь между мужчиной и женщиной. Говорят, что человек на месте сбит с толку, а зевака видит чётко. Хоть я и был сторонним наблюдателем, я не мог ничего сказать.

Человек на месте сбит с толку, а зевала видит чётко – не вовлечённая сторона видит в ситуации больше.

– Дядя, сестрёнка попросила передать это тебе, – как раз в тот момент, когда бывший Император вновь впал в одиночество, ребёнок, к забавной причёской, сунул ему записку и со смехом убежал.

Не знаю, как, но я вдруг ощутил, что пришла надежда и прежде чем я успел среагировать, бывший Император уже бежал, невзирая на свой имидж.

Я был стар и действительно не мог угнаться за бывшим Императором, поэтому мне оставалось лишь нанять экипаж и пуститься в погоню. Когда я догнал бывшего Императора, мы уже достигли озера. На берегу стояла небольшая лодка, оказалось, что она ждала нас.

Когда мы плыли на лодке к большой лодке, стоявшей посреди озера, до нас донёсся звук цитры. В этот момент, я отчётливо увидел, что рука бывшего Императора начала дрожать. Лишь ОНА могла играть подобную прекрасную музыку.

Как квалифицированный слуга, я не последовал за бывшим Императором, вместо этого я покинул то место ради них.

Однако, несмотря на это, я услышал голос маленькой Мисс Фэн Хуан. Клянусь, я слышал лишь две следующие фразы:

– В прошлом ты встретил мою мать на этой лодке и влюбился в неё. Сейчас, когда ты встретил здесь меня, сможешь ли ты когда-нибудь полюбить меня также?

Что случилось потом, я не знаю. Даже если вы поставите этот вопрос серьёзно, я не отвечу вам. Простите меня, за то, что я старик. Старики быстро забывают, я уже почти ничего не помню.

Может быть, вы скажете, что я изображаю дурака. И окажетесь совершенно правы! Как слуга, который прожил шестьдесят лет во дворце, чтобы получить возможность жить, я должен был найти способ выжить и сохранить свою жизнь. Например, я знаю, что следует говорить, а что нет. Я также знаю, когда должен понимать происходящее, а когда должен изображать дурака.

Я могу лишь сказать вам, что после этого бывший Император сопроводил маленькую Мисс Фэн Хуан в первую деревню Поднебесья в Юнчжоу. Я уже стар, а бывший Император полон сострадания. Он не приказал мне следовать за ним. Поэтому я не знаю, что произошло там.

Однако я точно знаю, что конец этой истории – клише. Бывший Император и маленькая Мисс Фэн Хуан вместе жили счастливо. Все, включая меня, этого старого евнуха, который никак не может состариться, жили счастливо.

Страница книги Принц демон и уникальная избалованная жена в интернете

Table of Contents

1 - 0

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

55 Они желают убить, чтобы заставить молчать

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 73.1

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

1 - 122

1 - 123

1 - 124

1 - 125

1 - 126

1 - 127

1 - 128

1 - 129

1 - 130

1 - 131

1 - 132

1 - 133

1 - 134

1 - 135

1 - 136

1 - 137

1 - 138

1 - 139

1 - 140

1 - 141

1 - 142

1 - 143

1 - 144

1 - 145

1 - 146

1 - 147

1 - 148

1 - 149

1 - 150

1 - 151

1 - 152.1

1 - 152.2

1 - 153

1 - 154

1 - 155

1 - 156

1 - 157.1

1 - 157.2

1 - 158.1

1 - 158.2

1 - 159

1 - 160

1 - 161

1 - 162

1 - 163

1 - 164

1 - 165

1 - 166

1 - 167

1 - 168

1 - 169

1 - 170

1 - 171

1 - 172

1 - 173

1 - 174

1 - 175

1 - 176

1 - 177

1 - 178

1 - 179

1 - 180

1 - 181

1 - 182

1 - 183

1 - 184

1 - 185

1 - 186

1 - 187

1 - 188

1 - 189

1 - 190

1 - 191

1 - 192

1 - 193

1 - 194

1 - 195

1 - 196

1 - 197

1 - 198

1 - 199

1 - 200

1 - 201

1 - 202

1 - 203

1 - 204

1 - 205

1 - 206

1 - 207

1 - 208

1 - 209

О книге