Глава 1.1. Фан Фэй

На пятый месяц лунного календаря весна только-только закончилась, но жаркая погода уже с нетерпением ждала своего часа.

Горячие лучи солнца освещали столицу страны Яньцзин. Все уличные торговцы отдыхали в тени деревьев, чтобы избежать жары. В такую невыносимо жаркую погоду и юные девушки, и молодые хозяева богатых домов не любили выходить на улицу и страдать от резких солнечных лучей. По улицам бродили только рабочие, которые несли груз на плечах. В колодец в центре города они опускали рисовое вино, чтобы охладить. Они не жалели сил, обходя взад и вперед все игорные дома и чайные, надеясь, что измученный жаждой и усталостью человек не пожалеет пяти медных монет, чтобы купить чашу прохладного вина. С этими медяками они могли бы купить мешок риса. И этот мешок риса, будучи сварен, давал им два горшка каши, что в свою очередь было равно трём дням тяжёлой работы.

За поворотом Восточной городской стены стояла совершенно новая резиденция. Высоко в центре двери висела доска с четырьмя иероглифами: "Лучший выпускник Императорского экзамена". Яркая и ослепительная, резиденция вместе с табличкой была дарована Императором, чтобы представлять высшую честь и славу лучшему выпускнику по результатам Императорского экзамена. Для учёного быть в состоянии достичь этого высокого положения было достаточно, чтобы вся семья склонилась в слезах и благодарила предков за их благословения.

Совершенно новая резиденция, табличка, дарованные Императором. В середине двора люди торопливо двигались взад и вперёд. Несмотря на палящую жару снаружи, внутри резиденции было комфортно и прохладно благодаря кубикам льда, которые были помещены внутрь, чтобы облегчить жару. Однако, если бы кто-нибудь вышел за пределы двора в конце сада, то сразу почувствовал бы озноб.

Прислонившись к стене, он увидел бы комнату, расположенную в самом конце коридора. В этот момент за дверью сидели три человека: две молодые служанки в розовых тонких платьях и полная женщина средних лет. Все трое сидели лицом к маленькому табурету, на котором лежали горка красных дынных зёрен и стоял горшочек с маринованным сливовым супом. Они ели и в то же время сплетничали. Неожиданно свободно и непринуждённо в отсутствие хозяина.

Служанка слева обернулась, чтобы посмотреть в окно, и сказала:

– Сегодня запах лекарств всё ещё безошибочно ощущается; страдание без возможности умереть… Действительно не знаю, когда это закончится.

– Ах ты, маленькая потаскушка (1), болтающая за спиной мадам? Будь осторожна, – предупредила её пожилая дама. – Чтобы мадам не содрала с тебя кожу.

Служанка возразила:

– Как это возможно? Хозяин уже три месяца не появлялся во дворе мадам, – она продолжала, понизив голос: – эта история вызвала такой переполох на улице. Наш хозяин может считаться добросердечным, если бы это был кто-то другой... – она скривила губы. – Я говорю, что было бы лучше сразу покончить с собой. В любом случае, её репутация уже полностью разрушена таким образом жизни, разве тем самым она всего лишь не обременяет других людей?

Женщина средних лет ещё не ответила, когда другая служанка сказала:

– На самом деле, мадам тоже жалко. Ей повезло родиться такой красивой и талантливой с милым характером. Кто бы мог подумать, что она столкнётся с такой ситуацией…

Хотя они разговаривали вполголоса, после обеда было очень тихо. Поскольку перегородка находилась не слишком далеко, каждое слово и каждое предложение было чётко услышано человеком, находящимся в комнате.

На кровати лежала на спине Сюэ Фан Фэй. В наружных уголках её глаз виднелись чистые, высохшие следы слёз. Её худое лицо было бледным и жёлтым, лишённым всякого цвета. Несмотря на болезненный вид, её тихое мужество потрясло человека до глубины души и сделало женщину ещё более красивой.

В прошлом у неё был красивый цвет лица, иначе она не получила бы репутацию красавицы номер один в Яньцзине. Когда она вышла замуж, скучающий молодой господин приказал нищему врезаться в её свадебный паланкин. Её вуаль соскользнула, открыв нежное и красивое лицо, отчего люди по обе стороны улицы не могли отвести взгляда. Её отец, Сюэ Хуайюань, был чиновником уезда Тунсян в провинции Сянъян. В то время он был глубоко обеспокоен, прежде чем отправить её замуж в столицу Яньцзин, и сказал:

– А (2) Ли, с твоей прекрасной внешностью, я боюсь, что Шэнь Юйжун не сможет защищать тебя всё время.

Шэнь Юйжун был её мужем.

До того, как Шэнь Юйжун стал лучшим выпускником на Императорских экзаменах, он просто был бедным учёным. Его семья жила в Яньцзине. Однако его бабушка по материнской линии, старая госпожа Цао, жила в Санъяне. До конца Нового года госпожа Цао скончалась из-за болезни. Шэнь Юйжун познакомился с Сюэ Фан Фэй, когда он вернулся в Санъян, чтобы присутствовать на похоронах.

Тунсян был небольшим уездом в провинции Сянъян. Сюэ Хуайюань был всего лишь мелким правительственным чиновником, и мать Сюэ Фан Фэй скончалась после рождения её младшего брата, Сюэ Чжао. После смерти супруги Сюэ Хуайюань больше не женился. Их семья была очень простой, только брат и сестра вместе с отцом, и все они зависели друг от друга.

Когда Сюэ Фан Фэй достигла брачного возраста, то стала чрезвычайно красивой, что заставляло молодых хозяев многих знатных и богатых семей приезжать из ближних и дальних мест, чтобы предложить ей брак. Даже начальник Сюэ Хуайюаня хотел, чтобы Сюэ Фан Фэй стала его второй женой. Естественно, Сюэ Хуайюань не был готов. Поскольку его жена умерла, когда Сюэ Фан Фэй была еще маленькой, он особенно любил свою дочку. Кроме того, Сюэ Фан Фэй была умным и милым ребенком, и он никогда не ограничивал её ни в пище, ни в питье.

Так как Сюэ Хуайюань ценил Сюэ Фан Фэй как жемчужину в своей ладони (3), он был чрезвычайно обеспокоен её свадьбой. Войдя в дверь богатой семьи, вы обеспечили бы себе роскошную жизнь, но, к сожалению, Сюэ Фан Фей увлеклась Шэнь Юйжуном.

Шэнь Юйжун выглядел ярко, имел хорошие манеры и был переполнен талантом. Достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть талантливого человека с привлекательной внешностью, и это был вопрос времени для него, чтобы выделиться среди своих сверстников. Но если это случится, то Сюэ Фан Фэй не останется другого выбора, кроме как последовать за Шэнь Юйжуном в Яньцзин, когда она выйдет замуж. Кроме того, внешность Сюэ Фан Фэй была просто слишком красивой. Сюэ Хуайюань мог защитить её в Тунсяне. Однако никто просто не мог сосчитать, сколько дворян живет в Яньцзине. И Шэнь Юйжун не мог защитить её от возможных злых намерений с их стороны.

В конце концов, Сюэ Хуайюань все же позволил Сюэ Фан Фэй выйти замуж за Шэнь Юйжуна, потому что она была влюблена в него.

Хотя свекровь Сюэ Фан Фэй была суровой, и девушка страдала от многих обид после того, как вышла замуж за Шэнь Юйжуна и переехала в Яньцзин, Шэнь Юйжун был внимателен к ней во всех возможных отношениях. Поэтому эти трудности сразу же растворились в воздухе.

В начале весны прошлого года Шэнь Юйжун блестяще сдал Императорские экзамены и стал лучшим выпускником. Император подарил ему официальную резиденцию и лично вручил именную табличку. Вскоре после этого Шэнь Юйжун был назначен официальным лицом в Министерстве ритуалов. В девятый месяц лунного года Сюэ Фан Фэй забеременела, что совпало с Днём Рождения старой госпожи Шэнь. Семья Цзя пригласила гостей из знати Яньцзина, чтобы отпраздновать два одновременных счастливых события.

Этот день стал худшим кошмаром Сюэ Фан Фэй.

По правде говоря, она тоже не знала, что и как это произошло. Во время банкета она выпила лишь немного сливового вина, но вскоре почувствовала сонливость. В этом ошеломлённом состоянии ей с помощью девушки-служанки удалось вернуться в свою комнату и отдохнуть. Через мгновение её разбудил пронзительный крик. Фан Фэй открыла глаза и увидела в своей комнате незнакомого мужчину, а её одежда была в беспорядке. Её свекровь и все гости женского пола стояли в дверях. Все смотрели на неё с разными выражениями лица, некоторые насмешливо, некоторые с отвращением, в то время как другие выглядели так, как будто они радовались чужому несчастью.

Первоначально Сюэ Фан Фэй было очень стыдно, и она не могла показать своё лицо. Будучи пойманной в таком затруднительном положении, несмотря ни на что, не было никакого способа, которым она могла бы объясниться. В присутствии полной комнаты гостей первая жена четвёртого нового старшего учёного завела роман. Этот скандал, безусловно, распространится по всей стране.

В такой ситуации жена обычно разводится, а затем её выгоняют из дома. Однако Шэнь Юйжун упрямо шёл против этого. Сюэ Фан Фэй была глубоко встревожена и обеспокоена, что привело её к выкидышу. Пробыв некоторое время в постели, она услышала, как кто-то упомянул, что Сюэ Чжао поспешил в Яньцзин, услышав об этом. Ещё не добравшись до резиденции Шэнь, он ночью столкнулся с бандитами. В разгар нападения молодой человек был убит, а его труп выброшен в реку.

Услышав эти печальные новости, Сюэ Фан Фэй не посмела послать ответ обратно в Тунсян. Она была вынуждена внезапно признать, что больше не может видеть Сюэ Чжао, а также должна была сделать приготовления к его похоронам. Вскоре после этого Фан Фэй заболела. И в течение следующих трёх месяцев Шэнь Юйжун ни разу не пришёл к ней повидаться.

На своём ложе Сюэ Фан Фэй терзалась безумными мыслями. Даже отказываясь видеть её, Шэнь Юйжун, должно быть, что-то неправильно понял. Или, может быть, он намеренно был столь холоден, давая выход своему гневу? Однако, пролежав так долго и выслушав кое-что от проходящих мимо слуг, она вскоре кое-что поняла. Правда, которая была гораздо уродливее и невыносимее того, что можно было увидеть на поверхности.

Сюэ Фан Фэй изо всех сил пыталась сесть на кровати. У кровати стояла чаша с лекарством, которое остыло и издавало горький и терпкий запах. Она взяла чашу и вытянулась вперёд, чтобы вылить лекарство в горшок с вишней.

Внезапно послышался скрип открывающейся двери.

Сюэ Фан Фэй подняла голову, и в поле зрения появился уголок платья.

В комнату вошла молодая женщина в роскошном одеянии, слегка приподняв брови, что придавало ей надменный вид. Её пристальный взгляд упал на руку Сюэ Фан Фэй, держащую чашу с лекарством, и в мгновение ока понимание озарило лицо женщины. Она засмеялась и сказала:

– Так оно и было.

Сюэ Фан Фэй спокойно поставила миску и посмотрела на вошедшую. Двое высоких и крепких слуг вошли следом и закрыли за собой дверь. Она не знала, с каких пор исчезли слуги, которые болтали снаружи. Внутри комнаты не было слышно никакого шума, за исключением случайного щебетания насекомых, доносившегося снаружи. Как будто вот-вот должно было произойти что-то важное.

Сюэ Фан Фэй поприветствовала:

– Принцесса Юн Нин.

Когда Принцесса Юн Нин улыбнулась, жемчужина Южного моря размером с большой палец на её шпильке будто отразила эту улыбку. Этого сверкающего блеска было достаточно, чтобы ослепить глаза.

Жемчуг Южного Моря (南海珠)

Одна жемчужина Южного моря стоила около четырёх тысяч гектаров плодородной земли. Императорская семья всегда получала самые лучшие вещи. Они жили в роскоши и не знали страданий простых людей; обладая тем, чего другие люди, возможно, не имеют и даже не осмеливаются себе представить, не то что иметь в течение всей своей жизни.

______________________________________

1. Xiao Ti Zi (小 蹄子) – лит. маленькое копытце, это способ проклинать кого-то, но в милом смысле, в этом случае это указывает на то, что у слуги средних лет и молодой девушки есть довольно близкие отношения.

2. Ah (阿 ) – приставка, помещённая перед чьим-либо именем, чтобы обратиться к ним личным, интимным способом, указывая на близкие отношения. Часто используется в отношении семьи и детей / близких молодых людей, аналогично использованию Сяо (Xiao, 小).

3. Жемчужина на ладони (上上明珠) – идиома, означающая зеницу ока, любимого человека (особенно дочь).

4. Первая жена (发妻), также известная как официальная, юридическая или Ди (嫡) Жена. В Древнем Китае влиятельные мужчины могли иметь несколько жен. Первая жена занимала самое высокое положение и теоретически была той, кто отвечал за домашнее хозяйство. Остальные жены были наложницами, и их действительно можно было считать постельными служанками хозяина, они также должны были подчиняться главной жене. Дети главной жены рождаются Ди, те, которые унаследуют престиж дома, в то время как дети, рождённые от наложниц, рождаются Шу ( 庶), и они считались намного ниже, чем рождённые Ди. Только Ди-жена и Ди-дети вносятся в семейную генеалогию.

Глава 1.2. Фан Фэй

– Вы, кажется, не удивлены, – сказала принцесса Юн Нин. – Возможно ли, что мой дорогой Шэнь уже рассказал Вам об этом?

Мой дорогой Шэнь... то, как эта женщина называла его, было так интимно, что Сюэ Фан Фэй почувствовала что-то сладкое в своём горле, и она почти не могла сдержать это (1) . Через некоторое время она слабо произнесла:

– Я жду. Я жду, что он сам мне скажет.

Сюэ Фан Фэй вовсе не была глупой; она была очень умной, и Сюэ Хуайюань хорошо её обучил. После того, как она заболела, женщина поняла, что находится под домашним арестом, и каждый её шаг контролировался кем-то. Таким образом, она установила связь от начала до конца. То, что случилось с ней, и даже смерть Сюэ Чжао, она обнаружила, что во всём этом было что-то не так.

Она попыталась собрать кусочки из слов слуг и, наконец, поняла, что произошло.

Шэнь Юйжун блестяще прошёл как лучший выпускник на Императорских экзаменах, добившись больших успехов в молодом возрасте, и теперь его личность уже не была прежней. Хотя Сюэ Фан Фэй была талантлива и красива, в конце концов, она была просто дочерью провинциального чиновника. Шэнь Юйжун поймал взгляд принцессы Юн Нин, или, возможно, они уже встречались под покровом ночи задолго до этого. Короче говоря, Сюэ Фан Фэй стала камнем преткновения, мешающим ему принять Золотую ветвь, предложенную домочадцами принцессы.

Сюэ Фан Фэй вспомнила этот инцидент и гостей, приглашённых госпожой Шэнь в тот день. Среди гостей была и принцесса Юн Нин. Оглядываясь назад, она вспомнила, что уголок рта принцессы Юн Нин был приподнят, а на ее лице играла довольная улыбка.

В этот момент правда вышла на свет.

– Мой дорогой Шэнь мягкосердечен, – принцесса Юн Нин небрежно села, глядя на неё. – Бэнь Гун (2) не является безжалостным человеком и изначально хотела помочь. Кто бы мог подумать, что ты не захочешь подчиниться, – она посмотрела на чашку с лекарством, стоящую на столе, потом вздохнула и спросила. – Зачем ты так с собой поступаешь?

Сюэ Фан Фэй не могла удержаться от горького смеха.

Получая ежедневно по миске лекарства, она уже чувствовала, что что-то не так. Как только она поняла это, то вылила лекарство в цветочный горшок. Они хотели, чтобы она выглядела так, как будто умерла от болезни, что, естественно, позволит принцессе Юн Нин выйти замуж в семью. Вопреки их ожиданиям, она не умерла так легко. С самого раннего возраста Сюэ Хуайюань учил её, если ты ещё не достигла конца, то должна найти способ выжить. Более того, по какой причине? По какой причине она должна была подчиниться этим супружеским изменам, которые должны были подставить её, но всё же попросили взять на себя инициативу искать собственной смерти? Только в их мечтах!

С голосом, полным насмешки, она сказала:

– Чтобы насильственно разорвать брак двух людей, убив оригинал, чтобы заменить его, убив жену и причинив вред потомству, за "доброту" Вашего Высочества, Фань Фэй благодарит Вас.

В долю секунды ярость принцессы Юн Нин вспыхнула, но она быстро успокоилась через мгновение. Встав со своего места, принцесса подошла к столу и взяла горшок с уже увядшей вишней-яблоней. Горшок с вишнёво-яблочным цветком размером с ладонь был прекрасен. Принцесса Юн Нин повертела его в руках и с улыбкой спросила:

– Ты знаешь, как умер твой младший брат?

Спина Сюэ Фан Фэй сразу же напряглась.

– Несмотря на свой юный возраст и вопреки всем ожиданиям, твой брат, – на лице принцессы Юн Нин отразилось восхищение. – Неожиданно сумел найти что-то не то в этом деле и даже сумел найти доказательства. Он сказал, что собирается подать в суд, и почти раскрыл причастность этой Бэнь Гун к сути дела, – принцесса Юн Нин похлопала себя по животу, как будто у неё был затяжной страх. – Его можно было считать умным, и в ту же ночь ему удалось найти губернатора. Но он не знал, что у губернатора хорошие отношения со мной. Поэтому тот сразу же сообщил мне об этом деле, – принцесса Юн Нин развела руками и с сожалением сказала: – Жаль, его возраст был ещё очень мал, и Бэнь Гун чувствует, что его литературные и боевые способности были неплохи. Если бы не это обстоятельство, возможно, он стал бы видным чиновником. Как жаль.

Сюэ Фан Фэй стиснула зубы так, что они чуть не сломались!

Сюэ Чжао! Сюэ Чжао! Она подозревала, что в смерти Сюэ Чжао было что-то странное. В Тунсяне Сюэ Чжао изучал боевые искусства под руководством мастера. Он был искусен с юных лет, как брат мог умереть в руках простых бандитов! Но она действительно не ожидала, что правда будет такой! Оказалось, что её брат умер, пытаясь найти справедливость для неё после того, как узнал о романе принцессы Юн Нин и Шэнь Юйжуна. Чувствуя, как закипает кровь, Фан Фэй подумала о том, чтобы найти чиновника для подачи иска. Кто бы мог подумать, что чиновник прикрывает других. Этот чиновник был, по сути, врагом!

Она закричала:

– Бесстыдница! Бесстыдница!

Принцесса Юн Нин подняла брови, а затем холодно усмехнулась:

– Ну и что, если ты благородного и добродетельного характера? Каждый день ты оставалась здесь и никуда не выходила. Боюсь, ты ещё не получила известий о своём отце. Когда твой отец узнал о том, что ты опорочила имя семьи, а также о смерти твоего младшего брата, он умер от гнева!

Сюэ Фан Фэй застыла и невольно выкрикнула:

– Невозможно!

– Невозможно? – со смехом сказала принцесса Юн Нин. – Ты можешь выйти и спросить служанку, спроси сама, возможно это или нет!

Разум Сюэ Фан Фэй пребывал в состоянии хаоса. Сюэ Хуайюань не заботился о славе и богатстве (3). На протяжении всей своей жизни он мирно работал представителем уезда Тунсян, он явно был честным человеком. Как Сюэ Хуайюань оказался в таком положении? Чтобы его собственный ребёнок умер раньше него самого, и расстроился до такой степени, что сам умер от гнева. Сюэ Фан Фэй действительно не могла себе представить, что чувствовал Сюэ Хуайюань, услышав эту новость.

Действительно, "те, кто вредит и убивает других, становятся богатыми, в то время как те, кто упорно работает, даже умирают без надлежащего погребения".

Принцесса Юн Нин говорила уже довольно долго и начала терять терпение. Она поставила горшок с вишнёво-яблочным цветком на стол и жестом пригласила двух крепких старых слуг выйти вперёд.

Когда Сюэ Фан Фэй, наконец, восстановила своё внимание, то крикнула:

– Что ты пытаешься сделать?

С гордой и беззаботной улыбкой на губах, принцесса Юн Нин сказала:

– Сюэ Фан Фэй, у тебя благородный и добродетельный моральный характер, с несравненной внешностью и талантами, естественно, ты не могла выдержать преступления незаконного романа с другим человеком. Эти последние несколько месяцев были болезненной борьбой. Хотя мой дорогой Шэнь обращался с тобой точно так же, как и раньше, ты не могла простить себя. Воспользовавшись тем, что моего дорогого Шэня не было дома, ты повесилась, – сказав это, она легко встала. – Как там? Не вернёт ли эта версия часть твоего лица (4)? – затем выражение лица принцессы Юн Нин изменилось, и она безжалостно сказала: – Если бы не репутация моего дорогого Шэня, Бэнь Гун не была бы так снисходительна к тебе.

– Как ты смеешь? Да как ты смеешь! – Сюэ Фан Фэй взорвалась от гнева. Заметив это движение, двое слуг быстро и решительно остановили её.

– Бэнь Гун в родстве с милым Шэнем. Очень жаль, что ты стоишь у меня на пути. Естественно, Бэнь Гун не может терпеть тебя. Если бы ты принадлежала к благородной семье, возможно, Бэнь Гун пришлось бы приложить больше усилий. Однако твой отец всего лишь мелкий провинциальный чиновник. А сколько там уездов и провинций? Вы, люди из семьи Сюэ, не более чем прядь травы. В своей следующей жизни, прежде чем перевоплотиться, хорошенько подумай и не забудь выбрать рождение в выдающейся семье.

Отчаяние росло в Сюэ Фан Фэй. Она отказывалась принимать нынешнюю ситуацию и боролась, глядя на дверь смерти, хватаясь за любую возможность изменить своё положение. Тем не менее у неё не было абсолютно никакого выхода из этого, не против власти и неравенства социальных иерархий!

Через щель в окне Сюэ Фан Фэй мельком увидела тень знакомого человека. Она явно узнала в нём своего мужа, человека, с которым делила постель.

И снова в сердце Сюэ Фан Фэй вспыхнул проблеск надежды, и она громко позвала:

– Шэнь Юйжун! Шэнь Юйжун, ты так со мной обращаешься, небеса этого не потерпят! Шэнь Юйжун!

Эта тень за окном мгновенно исчезла, как будто убегая, чтобы спрятаться. Принцесса Юн Нин выругалась:

– Чего вы ждёте? Сделайте это сейчас же!

Двое слуг наклонились вперёд и обвязали белоснежный шёлк вокруг шеи Сюэ Фан Фэй. Ткань, которой была обёрнута шея красавицы, являлась ежегодной данью мадам Сунцзянь Чжао дворцу – один отрез стоил тысячу золотых. Во время борьбы Сюэ Фан Фэй с тоской подумала, что даже выбранное орудие убийства было так нелепо драгоценно.

Принцесса Юн Нин стояла в метре от этого, её глаза были холодны и безразличны, она смотрела на борьбу соперницы так же, как рыба смотрит на свою смерть:

– Помни, может быть, ты и обладаешь несравненной внешностью и талантами, но, в конце концов, ты всего лишь дочь мелкого чиновника. Для Бэнь Гун раздавить тебя так же просто, как муравья!

Горшок с вишнёво-яблочным цветком был сбит во время её борьбы. Когда он упал на землю, горшок разбился, и из него вырвался терпкий аромат. Увядшие ветви рассыпались, показывая образ разрушенной красоты.

В четвёртый месяц лунного года жизнь Фан Фэй подошла к концу.

___________________________________

1. Здесь анлейтер использовал "что-то сладкое", что на самом деле относится к "глотку крови". В Китае, если кому-то говорят что-то возмутительное или обращаются к ставшему жертвой ядовитой клеветы, они выплёвывают кровь ( 血口喷人 ), и китайцы часто называют это тёплым, сладким чувством во рту. Здесь главная героиня хочет выплюнуть кровь, услышав, что принцесса называет её собственного мужа "мой дорогой", но всё ещё в состоянии сдержать это.

Как думаете, лучше оставить, как есть у анлейтера или писать "глоток крови"?

2. Бэнь Гун (本宫 , bengong) – лит. "Эта принцесса" ("эта Императрица"), используемый императорской принцессой или Императрицей для обращения к себе в третьем лице, показывая своё высокомерие и превосходство.

3. 淡泊名利, освещённый. Быть равнодушным к мирским наградам.

4. В китайском языке лицо (脸面) представляет собой ваше достоинство, репутацию, престиж или уважение, которое другие должны иметь по отношению к вам. В этом случае, совершив самоубийство (что равносильно признанию своих проступков), она немного искупит свои проступки (роман), чтобы вернуть немного своего лица (репутацию/достоинство)

* Горшочный вишнёво-яблочный цветок (海棠)

Глава 2.1. Цзян Ли

Ветер ворвался в окно и с громким стуком распахнул его. Служанка протянула руку, чтобы закрыть ставни. Внутри помещения зеленоватая медная статуя коровы была заполнена огромным ледяным блоком, который находился в ее брюхе.

Летом в Яньцзине всегда было жарко. Ледяные глыбы можно было достать только из подвалов, расположенных в сотнях ли (1) отсюда. Небольшая глыба льда уже стоила двенадцать серебряных таэлей (2), не говоря уже об этом виде огромной глыбе льда. Более того, в каждом углу комнаты стояло по четыре таких зелёных медных коровьих статуи.

Внутри комнаты было прохладно и свежо. Красивая дама сидела за маленьким столиком, подперев подбородок, и лениво просматривала лежавшую перед ней бухгалтерскую книгу. Рядом с ней была изящная молодая девушка тринадцати-четырнадцати лет, которая ела замороженный фруктовый йогурт, посыпанный сверху сахарной пудрой. В то же самое время она просматривала небольшую гору приглашений с другой стороны. Две служанки тихо стояли сзади, нежно обмахивая её веером.

– Такой ливень... – задумчиво произнесла изящная девушка, глядя на дождь за окном.

Красивая женщина посмотрела на девочку и сказала:

– Не ешь так много, позже вечером, когда твой отец вернётся, ты больше не сможешь есть, – затем она приказала служанке справа от себя: – Жуи, убери фруктовый йогурт. Кроме того, эта чашка чая остыла, принесите мне немного тёплого ароматного чая.

Хотя девушка была несколько несчастна, она не могла возразить. Жуи опустила веер и забрала йогурт. Когда она уже собиралась выйти из комнаты, снаружи вошла момо (3), одетая в простую хлопчатобумажную одежду. Увидев Жуи, она не поздоровалась с ней, а поспешила прямо к Фужэнь (4). Было очевидно, что необходимо доложить о неотложном деле.

После недолгой паузы Жуи вышла из комнаты, неся замороженный фруктовый йогурт и холодный чай. За её спиной послышался слабый звук разговора.

– … он сказал, что это не лёгкая болезнь... после того, как он узнал о третьем браке госпожи от главной монахини Цзин Ань, она действительно проявила непослушание и вызвала шум.

– Её здоровье определённо не очень хорошо, больна до такой степени, что даже не может встать с постели…

– Доктор сказал, что она не переживёт этого лета. Почему бы нам не сообщить об этом господину?.. (5)

На мгновение в комнате воцарилась тишина.

– В последнее время господин занят официальными делами, – произнёс мягкий голос Фужэнь. – Ему не нужно беспокоиться из-за этих пустяков. Как только у него появится немного свободного времени, я лично ему скажу.

Сразу же после этого прозвучал нежный и очаровательный голос молодой девушки:

– Кому она нужна, не знающая своё место? Пытаясь получить то, что выше её положения, как она смеет?

– Не стоит говорить об этом, – Фужэнь сменила тему: – Я слышала, что жена лучшего выпускника умерла от болезни несколько дней назад, завтра мы должны пойти и выразить наши соболезнования, – её голос был полон сочувствия. – Она была ещё так молода, как она могла внезапно умереть от болезни? Воистину, такая жалость, ах...

"Воистину, такая жалость, ах..." – сердце Жуи билось точно так же, когда она шла, не останавливаясь, к кухне с серебряным подносом в руках.

Фужэнь внутри комнаты была второй женой нынешнего Главного помощника (6) Цзян Юаньбая (7), Цзи Шужань. Молодая девушка была официальной дочерью главного помощника, биологической дочерью Цзи Шужань. Третья Юная госпожа семьи Цзян, Цзян Юяо.

Что касается того, о ком они говорили, тот, кто "не сможет пережить лето", должна быть второй молодой госпожой семьи Цзян, Цзян Ли.

Вторая молодая госпожа семьи Цзян, Цзян Ли, была отправлена в храм учиться из-за ошибки, которую она допустила пять лет назад. За последние пять лет семья Цзян, казалось, забыла этого человека. В настоящее время Цзи Шужань считалась единственной главной женой в семье Цзян; и Цзян Юяо также считалась единственной официальной дочерью семьи Цзян. Что же касается официальной дочери первой жены главного помощника, то она в настоящее время страдала, не имея возможности наслаждаться летним временем. Но во всём доме не было даже одного человека, который знал бы об этом.

Тем не менее, даже если бы они были осведомлены, ничего бы не изменилось.

Жуи глубоко вздохнула в своём сердце, глядя на холодный чай, который несла. А что можно было сделать? Первая мадам скончалась, а вторая юная госпожа Цзян уже имела запятнанную репутацию.

Так уж устроен был мир; когда люди были врозь, чувства их охладевали (8).

✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧•✧

На вершине горы Цинчэн находился Хэ Линь, известный буддистский храм.

Хотя горная дорога была неровной, вершина горы была покрыта глубокой и величественной зеленью, с бамбуковыми деревьями, образующими пышный и густой лес. Неожиданно, пейзаж был исключительно хорош. Прежде всего, мастер храма был известен повсеместно. Было сказано, что молитва в храме Хэ Линь была чрезвычайно эффективной, и предсказания были точными. Поэтому многие люди без колебаний отправлялись на большие расстояния (9), чтобы прийти и помолиться там.

Недалеко от Храма Хэ Линь находился буддийский монастырь. По сравнению с непрерывным потоком молящихся, прибывающих в храм Хэ Линь, монастырь казался пустынным, практически безлюдным.

В тихую ночь, падающий дождь и пронизывающий ветер обещали, что на горе станет еще холоднее. Рядом с монастырем был построен деревянный сарай с единственной комнатой. Изнутри доносились непрерывные всхлипывания молодой девушки.

– Госпожа... госпожа, что тут можно сделать.....

Как только Сюэ Фан Фэй открыла глаза, она почувствовала, что это был за шум. Она приложила много усилий, чтобы пошевелить пальцами, думая, что её тело, должно быть, погружается в свою смерть. Она снова пошевелилась, и внезапно девушку осенило понимание. На самом деле, это было не её тело, погружающееся в смерть, а скорее тяжёлое одеяло, помещённое поверх тела девушки.

__________________________________________

1. Ли (里) – традиционный китайский блок расстояния, соответствующий до 500 м/1640 фт.

2. Таэль (两) – традиционная китайская единица веса, эквивалентная пятидесяти граммам, и она также использовалась в качестве денежной системы в некоторых династиях, используя серебряные (银两) и золотые таэли в качестве денег.

3. Момо ( 嬷嬷) – старая служанка, вы, возможно, также видели, что это переводится как бабушка.

4. Фужэнь (夫人) – жена хозяина, женщина, отвечающая за домашнее хозяйство. Обычно это официальная или главная жена.

5. Laoye (老爷) – господин, хозяин дома.

6. Старший главный секретарь или главный помощник (首輔, shoufu) – самый старший главный секретарь из шести главных секретарей. Анлейтер, вероятно, будем использовать "главный помощник", так как считает это более удобным для читателей и перевода.

7. В этом случае Цзи Шужань является второй главной женой (继室) Цзи-ши, что означает, что она вышла за него замуж в качестве официальной жены после смерти его первой официальной жены. С тех пор как умерла первая мадам/Фужэнь, она теперь является мадам/Фужэнь из семьи.

8.人走茶凉呢 - Идея здесь заключается в том, что когда вы принимаете людей, вы предлагаете им теплый чай. Однако, когда этот человек уходит и чай остается невыпитым, чай остынет. Таким образом, когда кто-то покидает место или область, их присутствие или их влияние на других людей будет ослабевать, отношения и ассоциации с этим местом будут медленно рассеиваться.

9. 山山涉水 – идиома, лит. чтобы путешествовать по суше и воде.

Глава 2.2. Цзян Ли

Одеяло изначально было тонким. Однако из-за сырой погоды оно стало холодным и тяжёлым, заставляя тех, кто был укрыт им, чувствовать себя чрезвычайно душно. Девушка приподняла одеяло и, почувствовав, что её живот успокоился, медленно села.

Рыдания рядом с ней немедленно прекратились. В мягком свете свечей, падавшем со стола, показалось приятно удивлённое лицо, говорившее:

– Юная Госпожа проснулась!

Юная Госпожа?

Сюэ Фан Фэй безучастно осмотрела на человека, стоящего перед ней, с головы до ног. На вид девушке было около пятнадцати или шестнадцати лет. Её глаза опухли, как косточка персика, и выглядели восхитительно. Её тёмно-синяя, простая хлопчатобумажная одежда не шла девушке. С головы до ног на ней не было ни одного драгоценного камня. Глядя на её нелепую внешность, Сюэ Фан Фэй рассмеялась.

Называя её юной госпожой, эта девушка, должно быть, является служанкой? Даже в то время, когда она жила в Тунсяне до замужества, даже прислуга не носила такой уродливой одежды.

Сюэ Фан Фэй вспомнила, что неправильно, важно было то, что она не помнила эту служанку. От отчего дома до замужества у неё было четыре личных служанки. Потом две из них вышли замуж. На следующее утро после того позорного события на пиру мать Шэнь Юйжуна хотела забить оставшихся двух служанок до смерти. Сюэ Фан Фэй предотвратила это, притворившись сердитой, и выгнала их из дома, прежде чем женщина смогла добраться до них. Позже тех, кто прислуживал ей, можно было принять за осведомителей принцессы Юн Нин.

Принцесса Юн Нин! Внезапно перед её глазами быстро замелькали образы. Сюэ Фан Фэй вспомнила, что принцесса Юн Нин явно пришла, чтобы спровоцировать её. Тогда люди принцессы Юн Нин задушили её. Может быть... она ещё не умерла? Как такое вообще возможно? Принцесса Юн Нин была тем типом человека, который полностью устранит всё, вплоть до корней (1). Невозможно было, чтобы ей решили жизнь.

Может быть... её спасли? Это был Шэнь Юйжун? Или кто-то ещё?

Сюэ Фан Фэй видела, что молодая служанка не лжёт. Служанка перестала хихикать, немного испугавшись, и тихонько позвала:

– Юная Госпожа? Юная Госпожа?

– Ты кто такая? – спросила Сюэ Фан Фэй. Как только она заговорила, то остановилась, чувствуя, что что-то не так. Однако она никак не могла понять, в чём же дело.

Молодая служанка забеспокоилась ещё больше, она ответила:

– Юная Госпожа, эта служанка – Тун’эр (2)!

Тун’эр? Сюэ Фан Фэй не могла вспомнить, был ли когда-нибудь рядом с ней человек, которого звали так.

– Юная Госпожа, – Тун’эр выглядела так, будто вот-вот заплачет, а потом сказала: – Юная Госпожа, эта служанка знает, что ваше сердце несчастно. Как они могли просто взять и выдать вас замуж? Фужэнь записала брак юной госпожи, когда та ещё была жива. Семья маркиза (3) Нинъюань, как они могли нарушить свои обещания таким образом (4)? Кроме того... Госпожа… Юная Госпожа, эта служанка знает, что Вы  вините господина. Однако Вы не можете думать о том, чтобы отказаться от всего, ах! Даже если не ради себя, пожалуйста, подумайте о Фужэнь, ведь дух Фужэнь (6) наблюдает за Вами с небес, она бы чувствовала себя крайне грустно, ах!

Сюэ Фан Фэй тупо смотрела на маленькую служанку (7), выпучив глаза, в то же время размышляя, какое она имеет отношение к Маркизу Нинъюань? Сюэ Фан Фэй знала наследника Маркиза Нинъюаня. Её невестка, младшая сестра Шэнь Юйжуна, Шэнь Жуюнь, сильно восхищалась молодым наследником Маркиза Нинъюаня. В столице страны Яньцзин он был известен как красивый мужчина. Какое это имеет отношение к ней?

Служанка всё ещё рыдала, когда внезапно снаружи раздался громовой раскат, осветив комнату: холодную и убогую комнату, ледяное одеяло; и в то же время, также освещая Сюэ Фан Фэй.

Внезапно она поняла, что было не так.

Этот голос... нежный и бодрый, хотя и измученный, он всё же был пронизан характерными чертами девичьей мягкости и певучести.

Это был не её голос.

– Кто я? – спросила Сюэ Фан Фэй.

Тун’эр тупо уставился на неё.

– Кто я такая? – Сюэ Фан Фэй повторила свой вопрос.

– Что Вы имеете в виду? – Тун’эр ответила с негодованием, но затем быстро продолжила: – Вы -официальная дочь первой жены главного помощника кабинета правительства, Дажэня(8) Цзяна, вторая Госпожа семьи Цзян, Цзян Ли, – затем она добавила ещё одну фразу для выразительности: – Почтенная Золотая ветвь (9), дочь главного помощника!

Семья Цзян, дочь главного помощника, вторая юная госпожа Цзян, Цзян Ли.

Сюэ Фан Фэй закрыла глаза.

Теперь она является Цзян Ли.

____________________________________

1. 斩草除根, лит. чтобы срезать сорняки и устранить корни. Идиома означает, что нечто нежеланное следует устранить полностью.

2. Суффикс 儿 (er), это ещё одна уменьшительная морфема, как сяо ( 小) или а (阿), который добавляется в конце данного имени; используется в качестве ласкательного термина, связанного с семьёй, детьми и близкими. В этом случае, близкие слуги могут также быть названы, используя сяо или 'эр их господами.

3. 侯 (Хоу) – маркиз, второй из пяти орденов древней китайской знати, титул, используемый для обращения к дворянину или высокопоставленному чиновнику.

4. 背信弃义, лит. нарушение веры и отказ от права; идиома, означающая предательство, измену, вероломство.

5. На протяжении всей главы (и я предполагаю, что в остальной части романа, а также для других персонажей в том же положении) Тун'эр использует вежливую форму "Вы"您 (Нин), приличествующим её положению рабыни обращаясь к хозяину, напротив, как ГГ называет её, используя неформальное "ты" 你 (ни).

6. 在天之灵, лит. дух / душа, покоящаяся на небесах, относится к душе и духу умершего.

7. 丫头(yatou) – служанка.

8. 大人(Дажэнь) – уважительное обращение, используемое по отношению к начальству, также использовалось для отсылки к судебным чиновникам.

9. Золотая ветвь (金枝玉叶), также появилась в главе 1.2, относящейся к принцессе Юн Нин. Сияющая золотая ветвь (с) нефритовыми листьями. Это идиома, используемая для обозначения высокой знати, и особенно императорского двора. Он часто используется, чтобы выразить эту идею захвата этой золотой ветви (бесценное сокровище), а также успешно установить связь с кем-то, кто чрезвычайно силен, что принесет вам бесконечные выгоды. Или, если вы – Золотая ветвь, другие захотят выслужиться перед вами, чтобы получить через вас некоторые привилегии.

Глава 3.1. Дочь

Медное зеркало (铜镜 ), отражение

Несмотря на то, что она много раз видела своё лицо, Сюэ Фан Фэй всё ещё не привыкла к нему.

На медном зеркале сбоку была трещина, отчего лицо, отражённое в зеркале, также имело треснувшее изображение. Лицо отражённой в зеркале девушки было искажено, но на вид ей было четырнадцать или пятнадцать лет, столько же, сколько и служанке Тун’эр, и она была поразительно худой.

Сюэ Фан Фэй вспоминала, что когда ей было четырнадцать или пятнадцать лет, у неё определённо не было этого желтоватого и болезненного вида. Если внимательно взглянуть на то, как выглядит дочь Ди главного помощника, следовало опасаться, что некоторые полагали, что всё же было бы лучше быть более низкого ранга вместо того, чтобы оказаться на её месте. Это лицо и её настоящее лицо первой красавицы в Яньцзине действительно не могли сравниться.

Однако, в конце концов, то лицо закончило очень плохо. Оказалось, что красивые женщины будут страдать от несчастной участи (1), точно так же, как она встретила свою кончину.

Ход мыслей Сюэ Фан Фэй устремился в далёкие дали. Она совершенно не ожидала, что всё ещё будет жива. Или, возможно, Фан Фэй следовало сказать, что она умерла, но потом вернулась к жизни? Но всё же было достаточно неплохо, что она смогла переродиться дочерью Ди главного помощника Цзяна в Яньцзине, Цзян Ли.

Цзян Юаньбай, как главный помощник и высокоуважаемый учитель императора, слепо следовал за нынешними придворными чиновниками. Цзян Юаньбай в настоящее время занимал верхнюю позицию, но не предпринимал решительных и мощных шагов. Напротив, он казался обыкновенным и всю свою работу выполнял профессионально. Из-за этого в центре императорского двора люди, казалось, хотели быть хорошими друзьями с ним; но никто не знал, каковы были теневые намерения этого человека.

Связи Цзян Юаньбая можно было найти по всему императорскому двору. Император Хун Сяо также относился к нему с чрезвычайным доверием. Однако Цзян Юаньбай действовал не слишком заметно. Сюэ Хуайюань однажды сказал, что внешне вести себя как обычный человек было на самом деле также типом поведения. Тем не менее не было никаких сомнений, Цзян Юаньбай был высокопоставленным чиновником. И Цзян Ли была также официальной дочерью уважаемой и известной семьи.

Хотя на самом деле ничего особенного в жизни этого почтенного главного помощника не было. Родная мать Цзян Ли происходила из богатой купеческой семьи в Яньчао, провинция Сянъян. Семья эта была чрезвычайно богата. Только на доходы от своего ювелирного магазина Хун Сян Лоу, расположенного в Яньчао, они могли открыть пятьдесят школ из шести школ философии. В то время Цзян Юаньбай ещё не был правительственным чиновником. После некоторого размышления становилось ясно, что старый мастер быстро уладил брак молодой госпожи Е Чжэнь Чжэнь с Цзян Юаньбаем.

Через три года после свадьбы Е Чжэнь Чжэнь родила Цзян Ли. Кто бы мог подумать, что когда Цзян Ли был один год, Е Чжэнь Чжэнь заболеет и скончается. Цзян Юаньбай тогда снова женился на дочери Ди Императорского Вице-цензора (2), Цзи Шужань. В первый же год после свадьбы Цзи Шужань родила Цзян Юяо. Цзян Ли было семь лет, когда Цзи Шужань забеременела вторым ребёнком. Во время пира с большим количеством гостей, в присутствии Фужэнь, Цзи Шужань упала с лестницы. У Цзи Шужань случился выкидыш; она потеряла сына, и её тело было повреждено. Она больше не могла иметь детей.

Цзян Юаньбай был очень зол. К счастью, Цзи Шужань попросила от имени Цзян Ли о снисхождении. Хотя её пощадили, Цзян Ли отправили в храм.

Тем не менее обвинение Цзян Ли в причинении вреда первой жене и убийстве брата не могло быть урегулировано просто отправкой её прочь. Когда речь заходит о второй Госпоже семьи Цзян, люди в Яньцзине также будут помнить её как порочную уже в таком молодом возрасте.

На самом деле, после смерти Е Чжэнь Чжэнь, боясь, что её мачеха будет плохо обращаться с Цзян Ли, семья Ю послала некоторых людей, чтобы вернуть Цзян Ли обратно в свою семью. Если бы она захотела, то могла бы поехать в Сянъян и жить с семьёй Ю. Даже не поднимая эту тему до семьи Цзян, Цзян Ли сама заявила, что она не готова. После того, как отказ повторился несколько раз с течением времени, семья перестала присылать людей.

Сюэ Фан Фэй также была осведомлена о праздных сплетнях столицы. Она просто не ожидала, что так называемая порочная и безжалостная дочь главного помощника на самом деле жила в этой сложной среде, особенно когда Цзян Юаньбай в настоящее время имел отличную репутацию, в то время как говорили, что сердце Цзи Шужаня было сострадательным, как у Будды. Тем не менее в отношении кончины Цзян Ли, она, казалось, ни в малейшей степени не беспокоилась.

Возможно, именно это они и планировали.

Попытка самоубийства Цзян Ли.

Первоначально, когда Е Чжэнь Чжэнь была ещё жива, отношения семьи Цзян с маркизом Нинъюань были довольно хорошими. Наследник Нинъюань родился первым, и по случайному совпадению он был старше Цзян Ли на один год. Е Чжэнь Чжэнь и маркиза подумали, почему бы не исправить помолвку, пока они были ещё молоды. Положение этих двух семей было вполне одинаковым, и обе они были опытными правительственными чиновниками. В будущем они смогут присматривать друг за другом.

Проистекая из устного пакта, Маркиз Нинъюань узнал только после того, как маркиза правильно написала брачный контракт, чтобы дать семье Цзян. Хотя Е Чжэнь Чжэнь немного колебалась, она также думала о возможности стать одной семьёй с маркизой через брак. У маркизы было доброе сердце, имея такого рода свекровь, её дочь, безусловно, сможет жить спокойно и стабильно.

_______________________________________

1. 红颜薄命 – лит. красивое лицо с бедной судьбой, идиома, означающая "красивые женщины страдают несчастными судьбами".

2. Vice imperial censor ( 副都御使) – цензура была надзорным органом, который отвечал непосредственно императору. Имперские цензоры расследовали деятельность придворных чиновников в целях предотвращения коррупции и незаконных сделок или действий. Отец Цзи Шужань, похоже, второй с самой высокой властью в цензуре.

Глава 3.2. Дочь

После этого, хотя Е Чжэнь Чжэнь и скончалась, помолвка наследника Маркиза Нинъюань и Цзян Ли всё ещё оставались в силе. Даже если это не было объявлено в Яньцзине, были свидетели брачного контракта.

Однако несколько дней назад буддийская монахиня пришла в маленький монастырь, чтобы доставить рис и провизию. Она упомянула, что наследник Маркиза Нинъюань был помолвлен с третьей юной госпожой семьи Цзян, Цзян Юяо.

Цзян Ли был ошеломлена этой вестью.

Наследник Маркиза Нинъюань был явно помолвлен с Цзян Ли, почему вдруг невестой стала Цзян Юяо? Цзян Ли обладала интенсивным и огненным характером. Она хотела вернуться в Яньцзин и потребовать разъяснений.

В настоящее время люди в Яньцзине знали только третью молодую Госпожу семьи Цзян. Никто не знал, кто был второй молодой Госпожой семьи Цзян. Даже если они и знали, то только как зловещая дочь, которая причинила вред своему младшему брату. Такой человек, как бы она подошла наследнику Маркиза Нинъюань? Можно предположить, что резиденция Маркиза также не желала серьёзно относиться к помолвке с Цзян Ли. В противном случае они не согласились бы на то, чтобы вторая молодая Госпожа семьи Цзян была заменена третьей молодой Госпожой Цзян.

Пожилая женщина высмеивала вторую молодую Госпожу Цзян, которая шумно кричала о возвращении домой. Она также пошутила, что, даже если в конце концов у Маркиза Нинъюань не будет другого выбора, кроме как жениться на Цзян Ли, они также не будут относиться к ней хорошо. Вместо этого было более вероятно, что они будут испытывать к ней отвращение.

Услышав это, вторая Юная Госпожа семьи Цзян сразу же бросилась в озеро.

Казалось бы, спасённая, сразу после этого она заболела тяжёлой болезнью и стала худеть с каждым днём. Цзян Ли и без того была очень худой, но теперь казалось, что упадёт от единственного порыва ветра. Однако, несмотря на то, что Юная Госпожа заболела и выглядела так, как сейчас, никто из Яньцзина не пришёл навестить её.

Возможно, они просто ждали, когда девушка умрёт, и только тогда кто-то придет забрать её труп.

Возможно, именно этого они и хотели: чтобы Цзян Ли медленно умирала в маленьком буддийском храме. Пусть она "умрёт от болезни" естественным путём. Всё делалось только в соответствии с намерением того, кто был главным.

Это было похоже на то время, когда Принцесса Нинъюань и Шэнь Юйжун хотели, чтобы Сюэ Фан Фэй медленно умирала.

Тун’эр сердито посмотрела на гору наколотых дров, расположенную с одной стороны. Несмотря на то, что их было очень много, здесь было не тепло, а холодно и сыро. Основные потребности как хозяина, так и слуги были полностью на самообеспечении последних. Выражаясь грандиозно, "видеть мудрость взращивания сердца и воспитания характера".

– Если бы я знала раньше, что это будет так, то переехала бы к семье Ю в Сянъян, – сказала Тун’эр, –  Где бы наша Юная Госпожа хорошо проводила свои дни, ах.

Сянъян...

Сюэ Фан Фэй почувствовала себя немного тронутой.

Материнская семья Цзян Ли, семья Ю, была расположена в городе Сянъян. Она могла бы поехать в Тунсян из Сянъяна.

Сюэ Фан Фэй хотела вернуться и сделать подношения своему покойному отцу. Ей захотелось вернуться и преклонить колени перед отцом за то, что он не был женоненавистником. Выйти замуж за человека с сердцем волка и лёгкими собаки (1) разве это не грозит катастрофой? Вредить отцу, чтобы умереть от гнева, и младшему брату, чтобы потерять свою жизнь.

Если она хотела вернуться в Сянъян, то для неё было жизненно важно сначала вернуться в Яньцзин. В настоящее время Цзян Ли вообще не разрешалось выходить из буддийского монастыря.

Трижды подняв руки (2), появились божества; в этот дождливый день, подняв голову можно было увидеть только тревожную тьму, никаких божеств видно не было.

Не стесняясь, она шла шаг за шагом, двигаясь энергично, чтобы как можно скорее оказаться в этом месте.

В то время, когда она стояла перед лицом смерти, принцесса Юн Нин дала ей совет, чтобы она перевоплотилась в дочь знатной семьи в своей следующей жизни. Теперь Сюэ Фан Фэй уже была дочерью знатной семьи. Хотя девушка была в отчаянном положении, её больше нельзя было растоптать. Может быть, на этот раз, когда она вернётся, они будут так же хорошо подготовлены, как и раньше?

Сюэ Фан Фэй уже умерла, с этого момента она больше не была Сюэ Фан Фэй.

"Я – Цзян Ли", – сказала она себе.

Вторая Юная Госпожа семьи Цзян, Цзян Ли.

___________________________________

1. 心心狗肺 – идиома, означающая жестокость и недобросовестность.

2. Акт молитвы с талисманом-палочкой в буддизме.

Глава 4.1. Храм

Дождь лил всю ночь, а на следующий день небо прояснилось. Однако ватный матрас в комнате уже полностью промок.

Тун’эр вытащила матрас, чтобы просушить на солнце, пока Цзян Ли сидела в доме. На столе лежала стопка подошв для обуви. Это тоже было её ежедневной задачей – сделать пятьдесят заготовок подошв в обмен на связку медных монет. На этой горе не было никакой нужды в медных монетах, и Тун’эр тоже не мог спуститься с горы. Им оставалось только ждать, пока разносчик поднимется на гору, чтобы купить несколько пирожков и поесть.

Это была единственная роскошь, которой могли наслаждаться Цзян Ли и Тун’эр.

Через окно она увидела, что Тун’эр стоит на маленькой табуретке, чтобы повесить матрас. Не так уж далеко прошла монахиня в сером даосском одеянии, даже не удостоив их взглядом.

Они не могли послать этих монахинь с поручениями, и первоначально Цзян Ли была послана сюда после совершения ошибки, только с Тун’эр рядом с ней. Тун’эр была служанкой, которую выбрала Е Чжэнь Чжэнь и которая всегда была рядом с Цзян Ли.

Темперамент маленькой служанки был довольно велик. Посмотрев на спину двух монахинь, идущих дальше, она сплюнула и выругалась:

– Курицы ощипанные!

Цзян Ли знала, что ей отказали, когда девушка попросила сухую постель сегодня утром, и только ругала их, потому что в сердце чувствовала себя несчастной. Сама Цзян Ли не могла удержаться от смеха.

Какой слуга, такой и хозяин. Тун’эр прожила здесь шесть лет и всё ещё вела себя подобным образом. Вероятно, характер бывшей второй юной госпожи Цзян был ещё более импульсивным. Думая об этом, если бы её характер не был очень сильным, она бы не оборвала свою жизнь из-за гнева.

Такой вспыльчивый человек, будет ли она кричать о несправедливости после того, как толкнула свою мачеху и спровоцировала выкидыш?

Цзян Ли подумала о том, что Тун’эр сказала ей по этому поводу после вопроса. Было сказано, что вторая юная госпожа Цзян скорее умрёт, чем признает, что причинила вред своей мачехе. Цзян Ли подумала, что если бы это действительно была её работа, то девушка смело и уверенно признала это.

Но в данный момент это было неважно.

Когда Тун’эр закончила сушить одеяло, она вернулась в дом и села рядом с Цзян Ли. Служанка боялась, что Цзян Ли снова прыгнет в озеро, пока она не смотрит. Так что эти несколько дней она внимательно следила за Юной Госпожой и наблюдала за ней. Видя, что та погрузилась в свои мысли, она взяла подошву ботинка, чтобы продолжить работу. Цзян Ли увидела многочисленные уколы иголок на кончиках пальцев служанки, затем схватил подошву обуви в руке Тун’эр и отбросила в сторону, сказав:

– Не делай этого больше.

– А? – Тун’эр была озадачена. – Через три дня придёт разносчик. Юная Госпожа, разве вы не хотите съесть солодовую конфету?

Цзян Ли покачала головой и спросила её в ответ:

– Ты хочешь сидеть здесь всю жизнь и ждать каждый месяц, чтобы купить солодовые конфеты?

– Конечно, нет, – сказал Тун. – Но в данный момент мы также не можем отсюда уехать. – После того как она закончила говорить, служанка пробормотала: – Я написала письмо хозяину и старой госпоже Е некоторое время назад, почему ни один из них не ответил? – маленькое личико Тун’эр вытянулось. – Ведь не может быть, чтобы нас забыли, верно?

Цзян Ли вздохнула. Не нужно даже упоминать о передаче письма. Скорее всего, каждое их движение было под чьим-то носом. Обычно, когда юная госпожа совершала ошибку, и её отправляли в храм, господин также присылал немного серебряных денег, чтобы обеспечить заботу о них. Люди в храме также не заходили так далеко, чтобы плохо обращаться с ними и не позволять им куда-то идти. С другой стороны, здешние монахини явно осложняли им жизнь. Когда Цзян Ли заболела, они даже не пригласили врача. Скорее всего, всё это были идеи из Яньцзина.

Касательно того, чья это идея, то не нужно было гадать, что это была идея второй Фужэнь.

Если бы Цзян Ли действительно вызвала её выкидыш, Цзи Шужань определённо не отпустила бы Цзян Ли. Если Цзян Ли не вызвала у неё выкидыша, то причина, по которой Цзи Шужань устроила эту сцену, также заключается в том, чтобы не отпускать Цзян Ли.

Кроме того, прямо сейчас была разорвана помолвка Цзян Ли. У Цзян Ли больше ничего не было. Только материнская семья, с которой она отказалась вступать в контакт. И если бы дочь первой жены была бы убита в таком месте, это также не вызвало бы никаких ветра и волн.

Но почему же тогда Цзи Шужань не убила её?

Цзян Ли не верила, что причина в сострадании или нежелании. Возможно, для второй госпожи она всё ещё имела какое-то другое применение в семье Цзян. Разве такого рода вещи не случаются регулярно? Дочери рассматривались как ступени для развития своей карьеры, через брачные союзы, чтобы проложить путь для официальной карьеры их отца и братьев, точно так же, как делал Шэнь Юйжун. Разница заключалась в том, что Шэнь Юйжун считал себя разменной монетой, а Сюэ Фан Фэй – камнем преткновения.

Глава 4.2. Храм

Вторая молодая Госпожа Цзян напомнила ей о себе. Так же, как и в её прошлом, кто-то украл вещи Цзян Ли. Так же, как и в прошлом, Горлица хотела занять гнездо сороки (1). Как и в прошлом, она была не в состоянии защитить себя.

Тун'эр беспомощно посмотрела на мрачную Цзян Ли. Она не могла сдержать дрожь.

По какой-то причине Тун'эр почувствовала, что Вторая Госпожа стала какой-то странной с тех пор, как проснулась. Вторая Госпожа всегда была откровенна и прямолинейна, один было одним, а два – двумя. Она даже дралась с монахинями в монастыре, легко впадая в волнение и гнев. Конечно, во всём виновата не Вторая госпожа, а все эти плохие люди.

Правда, с момента пробуждения Вторая Госпожа была уже не такой, что раньше. Она была мягкой и нежной, её речь была ровной и медленной, что делало Тун'эр неспособной сказать, о чём думала её хозяйка. Кроме того, служанка немного испугалась, когда Вторая Госпожа стала разговаривать, не задумываясь.

Палец Цзян Ли погладил уже пришитую подошву стоящей перед ней обуви. Стежки были очень аккуратными. Хотя Тун'эр была шумной, её рукоделие было довольно хорошим.

Ей нужно было придумать, как выбраться отсюда.

Сюэ Фан Фэй из Яньцзина уже должна быть мертва. Но она не знала, как принцесса Юн Нин и Шэнь Юйжун, эти два зверя, оправдают свою ложь. Кроме того, она хотела снова увидеть Сюэ Чжао и подумать о том, как вернуть его в Тунсян. Сюэ Хуайюань умер, его сын и дочь тоже умерли. Кто принял его тело и устроил ему похороны? Она не смогла увидеть Сюэ Хуайюаня в последний раз перед его последними мгновениями.

Она должна была уехать из этого места, но в настоящее время в городе Яньцзин, никто во всём доме правительственного помощника не помнил её, Цзян Ли. Человек, которого никто не помнит, вряд ли будет выведен отсюда.

Раз дело обстояло так, то она могла только взять на себя инициативу, чтобы покинуть это место.

Никто не помнил, так что Цзян Ли должна была заставить всех помнить, это не должно быть трудно сделать.

Цзян Ли вдруг рассмеялась.

Тун'эр удивлённо посмотрела на неё, это был первый раз, когда Цзян Ли улыбнулась за последние несколько дней. Это была не насмешка или горький смех, а спокойный и счастливый смех. За долю секунды этот единственный смех заставил её увядший желтый цвет лица оживиться, расцвести ярко, как цветок утром.

– Тун'эр, – спросила Цзян Ли. – Ты сказала, что на гору поднимется Коробейник?

– Совершенно верно, – ответила Тун'эр. – Каждый год десятого мая господин Чжан приходил сюда в полдень. Мы договорились с ним, что если будут какие-то вкусные пирожные и конфеты, то он придёт к нам первым и даст нам их взять.

Вопреки тому, что можно было бы ожидать, будучи служанкой престижной семьи, даже притом, что Тун'эр была в отчаянном положении и могла вынуть только связку медных монет, она всё ещё говорила довольно внушительно.

– А там много выпечки? – спросила Цзян Ли.

– Много, – сказала Тун’эр. – Юная Госпожа хочет пирожное?

Цзян Ли засмеялась:

– Да!

Всё было слишком горько. И поскольку это было так, её ум постоянно думал о сладком вкусе мёда. Эти пирожные могли позволить ей, наконец, попробовать сладость, и в то же время могли также заставить некоторых других людей почувствовать горечь.

– Это хорошо, что юная госпожа хочет съесть немного сладкого, – взволнованно сказала Тун'эр. – Несколько дней назад мы накопили несколько медных монет и можем обменять их на довольно много корзин. Молодая Госпожа может съесть столько, сколько захочет!

Цзян Ли сказала:

– Ты упоминала, что это место находится рядом с храмом Хэ Линь, верно?

Тун'эр тупо уставилась на неё и спросила:

– А Юная Госпожа тоже хочет воскурить благовония?

– Нет, – ответил Цзян Ли. – Я не верю в Будду.

Тун'эр была озадачена.

Улыбающееся выражение лица Цзян Ли немного смягчилось, когда она сказала:

– Какое доверие ты можешь возложить на Будду?

_______________________________________

1. 鸠占鹊 巢, что означает для одного человека насильственно занять место другого человека. Версия идиомы 鹊巢鸠 占, лит. сорока свила гнездо, но Горлица живёт в нём, желая пожать то, что не посеял человек.

Глава 5.1. Торговец

Прошло ещё десять дней.

Цзян Ли быстро адаптировалась к суровой жизни на горе. Хотя у неё было бесконечное количество работы каждый день, девушка не могла насытиться, спала в сыром месте и часто подвергалась издевательствам, Цзян Ли быстро адаптировалась к этому.

Возможно, она была слишком тихой и послушной в эти дни. В первый раз главная монахиня монастыря, Цзин Ань, взяла на себя инициативу прийти и увидеть её.

Старшая монахиня Цзин Ань была молодой женщиной лет двадцати с небольшим. Говорили, что когда-то она была женой в богатом семействе. После смерти мужа она отправилась в горы и там сбрила волосы, чтобы стать буддийской монахиней.

Несколько дней назад Цзян Ли громко потребовала возвращения в Яньцзин после того, как услышала о женитьбе молодого господина маркиза Нинъюаня, и чуть не подралась с главной монахиней Цзин Ань.

Главная монахиня подошла и посмотрела на Цзян Ли, сказала несколько вежливых слов заботы, а затем ушла, ничего не дав им.

Тун'эр положила руки на бёдра и плюнула вслед удаляющейся монахине Цзин Ань, сказав:

– Па! Скупая старуха!

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Она намного моложе старухи.

На самом деле, старшей монахине Цзин Ан было только двадцать с небольшим. Хотя она была одета в серый халат, тот не мог скрыть её стройную и грациозную фигуру. Кроме того, внешность этой молодой женщины была изысканной. Просто её отношение к этим двоим было несколько снисходительным.

– А что толку быть молодой? – Тун'эр поджала губы. – Она уже монахиня. Есть ли у неё другой выбор, кроме служения Будде до конца своей жизни? Может ли она есть мясо или носить красивые платья?

– Я не знаю, ест ли она мясо, но она определённо ест лучше, чем мы двое. Независимо от того, носит она красивые платья или нет, её буддийская мантия определённо толще, чем наша, – ответила Цзян Ли.

– Ненавижу! – Тун'эр была в ярости.

– Не только это, – Цзян Ли продолжила объяснять ей. – Хотя она не носит украшений, но использует косметику Мастерской весенних абрикосов Яньцзиня, ароматическую мазь Красных слив серебряной шкатулки, а также масло для волос Дома изысканных ароматов.

У Тун'эр отвисла челюсть, и только спустя долгое время она сказала:

– Это... не слишком ли роскошно?! Это неправильно, – она пришла в себя и уставилась на Цзян Ли с сияющими глазами. – Откуда Юная Госпожа узнала?

Цзян Ли указала пальцем на свой нос и сказал:

– По запаху.

– Эта слуга знает, что Молодая Госпожа учуяла её. Эта слуга хочет спросить, как молодая Госпожа узнала, что это была косметика Мастерской весенних абрикосов, ароматическая мазь Красных слив серебряной шкатулки, а также масло для волос Дома изысканных ароматов?

Цзян Ли подумала, конечно же, она знала. Когда она только вышла замуж за Шэнь Юйжуна и приехала в Яньцзин, семья Шэнь презирала её, потому что она была молодой девушкой из маленького уезда в Тунсяне. Даже несколько родственников женского пола (1) и мать Шэнь Юйжуна смотрели на неё сверху вниз. Она боялась, что поставит Шэнь Юйжуна в неловкое положение, поэтому усердно изучала популярную одежду и аксессуары Фужэнь и молодых леди в Яньцзине и медленно исправляла свой акцент.

Она всегда была способной ученицей. Сюэ Хуайюань однажды сказал, что если бы она не была девочкой, то вместе с Сюэ Чжао, возможно, смогла бы принести славу и честь имени семьи Сюэ.

Это было невозможно для Второй Госпожи Цзян, которая не спускалась с горы в течение семи лет, чтобы знать эти продукты. Однако ей удалось точно их различить.

Цзян Ли сказала:

– Конечно, я могу различать их.

Тун'эр задумалась об этом и сама придумала логическое и разумное объяснение:

"Конечно, Юная Госпожа знает. Раньше эти вещи использовались ежедневно семьёй Цзян, нет причин, чтобы не знать всё это. Как она говорила, она была обременена горем, и прошло много времени с тех пор, как Госпожа покинула семью Цзян..."

– Тун’эр, ты хочешь вернуться в Яньцзинь? – Цзян Ли прервала её размышления.

Глаза Тун'эр расширились и сразу же она покачала головой, решительно сказав:

– Не хочу! Тун'эр только хочет последовать за Юной Госпожой. Куда бы ни пошла Юная Госпожа, туда же пойдёт и Тун'эр.

Цзян Ли улыбнулась:

– Всё в порядке, очень скоро мы вернёмся.

__________________________________________

1. 妯娌 – невестка, жёны братьев; однако у Шэнь Юйжуна нет брата; хотя это может относиться к Шэнь Жуюнь, автор говорит во множественном числе, поэтому он, скорее всего, имеет в виду двоюродных сестёр или других дальних родственников.

Глава 5.2. Торговец

Как раз в тот момент, когда Тун'эр собиралась ответить, она вдруг услышала громкий звук снаружи. Это был смех мужчины, который звучал как какая-то народная песня. Тун'эр навострила уши и вскочила на ноги, смеясь и подпрыгивая:

– Юная Госпожа, господин Чжан прибыл! Господин Чжан приехал в этом году, чтобы принести некоторые вещи!

Цзян Ли сразу же повернулась и посмотрела в окно, а затем сказала с улыбкой:

– В таком случае, бери все медные монеты и пошли покупать пирожные.

– Все до единой? – Тун'эр удивлённо повернула голову.

– Все до единой.

После того как Тун'эр забрала все монеты в доме, она завернула их в синюю ткань и понесла в руках. Только после этого она покинула храм вместе с Цзян Ли.

Гора здесь была слишком высокой, но храм Хэ Линь на ней процветал. Те, кто приходил, все были богаты и знатны, и обычно брезговали покупать вещи у коробейников. В результате большинство торговцев не желали вести дела в горах. Хотя его семья жила у подножия горы Цинчэн, господин Чжан обычно не поднимался наверх.

Но каждый год, с мая по июнь, на горах цвели персиковые цветы. Тогда не только богатые и влиятельные семьи, но даже простые люди были готовы подняться на гору Цинчэн, чтобы полюбоваться цветами. С таким количеством людей, торговец выбрал этот день, чтобы подняться на гору, чтобы продать свою косметику.

Тун'эр была знакома с этим человеком, поэтому они договорились встречаться здесь каждый десятый день пятого месяца, чтобы покупать вещи. В монастыре было не так оживленно, как в храме Хэ Линь. Для Цзян Ли и Тун'эр возможность купить немного закусок у торговца в это время года была единственной доступной девушкам роскошью.

Как и ожидалось, у входа в храм действительно стоял мужчина средних лет в конической бамбуковой шляпе. На нём были короткие коричневые штаны из пеньки, белый шёлковый пояс на талии и чёрные матерчатые башмаки. На самом деле, он был одет как уличный торговец.

Цзян Ли, казалось, была в трансе.

Когда она была совсем маленькой девочкой, перед тем как выйти замуж за Шэнь Юйжуна и отправиться в Яньцзин, Сюэ Хуайюаня только что перевели в отдаленную деревню Тунсян. В то время там ничего не было. Магазины во всём округе можно было пересчитать по пальцам обеих рук.

Для Сюэ Чжао и неё, в юном возрасте живших в такой среде, единственным наслаждением было просто ежемесячное посещение коробейников, которые ходили от двери к двери. Из рук торговцев они могли приобрести новые и необычные глиняные куклы, красивые шёлковые ленты, сладкие солодовые конфеты, а также грубые кисти для занятий каллиграфией.

Хотя тогда было трудно, они были счастливы каждый день. Впоследствии, земля Тунсян становилась всё лучше и лучше под управлением Сюэ Хуайюаня. После этого Сюэ Чжао начал готовиться к военному экзамену. Потом она вышла замуж и уехала в Яньцзин. А потом... потом уже ничего не было.

Цзян Ли опустила глаза.

Господин Чжан тоже поздоровался с ними обеими и сказал Тун'эр, что она стала выше ростом, и Тун'эр очень обрадовалась, услышав это. Она повернулась к Цзян Ли и спросила:

– Юная Госпожа, вы хотите эти пирожные?

Только тогда Цзян Ли посмотрела на господина Чжана. Девушка улыбнулась ему, заставив мужчину на мгновение остолбенеть, когда он почувствовал себя несколько неловко.

Цзян Ли взяла матерчатую сумку из рук Тун'эр и открыла её. В сумке лежала аккуратная связка медных монет. Все эти медные монеты были собраны Цзян Ли и Тун'эр за последние полгода за пошив обувных подошв. Добавив деньги, полученные от главной монахини Цзин Ань за несколько лет, они собрали в общей сложности сорок струн.

– Дядя Чжан, – улыбнулась Цзян Ли. – Все эти медные монеты обмениваются на фрукты и пирожные, ясно? Любые подойдут.

Глаза Тун'эр расширились:

– Юная Госпожа!

Хотя она принесла все монеты, Тун'эр на самом деле не думала, что Цзян Ли потратит их все. Люди в монастыре при малейшей возможности покупали дрова. Иногда они обменивались деньгами с детьми в горах на какие-нибудь одеяла. Разве не было верхом непрактичности покупать пирожные, которые нельзя было хранить много дней и которые скоро испортятся?

– Что такое? – Цзян Ли всё ещё улыбалась, когда она сказала: – Дочь Ди главного помощника не может даже потратить несколько медных монет, чтобы купить пирожные? Что же это за Юная Госпожа такая?

Тун'эр была в растерянности, не находя слов.

Глава 6.1. Обезьяна

Господин Чжан тупо уставился на Цзян Ли.

С этими словами и такой тёплой и нежной внешностью она действительно выглядела как незамужняя дочь из богатой семьи. Однако он не мог отделаться от ощущения, что эта юная госпожа несколько преувеличивает.

Хотя у него были некоторые сомнения, господин Чжан спешил уехать в другие места. Он думал, что Цзян Ли просто шутит и на самом деле не будет тратить все свои деньги на пирожные. В конце концов, здесь жили и хозяин, и слуга, и любой человек с проницательным взглядом мог видеть, что у них определенно не было много денег. Обычные богатые люди не задумывались бы дважды о том, чтобы взять сорок медных монет, чтобы купить пирожные, но для двух детей, которые даже не могли носить тёплую одежду, это было не очень разумно.

– Если вы купите так много пирожных, то они испортятся раньше, чем вы успеете их съесть, – не удержался господин Чжан Лан.

– Всё в порядке, – сказала Цзян Ли. – Мы можем съесть их все.

Слова, которые нужно было произнести, уже были произнесены, поэтому господин Чжан больше ничего не говорил. Эти медные монеты были медными монетами других людей, и Цзян Ли купила большую часть пирожных, которые он принёс. Он был счастлив, что сможет вернуться домой немного раньше, так почему же он должен волноваться?

С другой стороны, Тун'эр, хотя и была озадачена словами Цзян Ли, вероятно, никогда не нарушала приказы Цзян Ли и могла только подавить тревогу в своём сердце. На обратном пути большая корзина с пирожными иногда привлекала взгляды проходивших мимо монахинь в серых одеждах. Тун'эр опасалась, что они попытаются схватить корзину, и ещё крепче сжимала её.

Войдя в сырую комнату, Тун'эр поставила корзину на стол и закрыла дверь. Наконец, она не смогла больше удерживаться от вопросов:

– Почему юная госпожа купила так много?..

Цзян Ли не смотрел на неё. Она распахнула окно, и за ним показалась горная гряда горы Цинчэн, с её поднимающимися и опускающимися вершинами. Зимний снег давно растаял, и насколько хватало глаз, цветы персика, покрывавшие горы, окрашивали обычно суровые горы розовым сиянием, как нежную и несравненную красоту.

– Смотри, – она указала куда-то вдаль, чтобы Тун'эр могла увидеть.

Служанка подошла к окну, чтобы посмотреть, и увидела обезьяну размером с ладонь, с загнутым хвостом, сидящую на корточках на персиковом дереве в отдалении, обхватив плод обеими руками и счастливо покусывая его.

– Это же обезьяна, – недоумевала Тун'эр. – Что такого особенного с ней?

На горе Чинчэн было много обезьян, и они обычно много озорничали. Обезьяны здесь довольно хорошо ладили с людьми, особенно с теми, кто жил в храме Хэ Линь. Там был постоянный поток паломников, и те иногда бросали немного арахиса и конфет, когда видели обезьян, играющих на деревьях. Зимой, когда еды не хватало, обезьяны часто отправлялись собирать её из рук паломников. Весной и летом обезьяны не испытывали недостатка в пище, поэтому они не мешали паломникам и играли сами по себе.

Однако по эту сторону монастыря, поскольку там было холодно и редко встречались обезьяны, их было очень мало — там, где не было еды, не было и удовольствия, которое могло бы привлечь их.

– А ты сходи за пирожными, – сказала Цзян Ли.

Тун'эр пошла, чтобы взять несколько ореховых пирогов в соответствии с приказом госпожи.

Цзян Ли раскрошила лепёшки на несколько маленьких кусочков и помахал рукой обезьянке на далёком дереве. Возможно, пирожное от господина Чжана было действительно сладким, так как аромат грецких орехов вскоре привлёк внимание скрюченной обезьяны. Она быстро подбежала к окну и внимательно уставилась на ореховый пирог в руке Цзян Ли, желая попробовать, но не осмеливаясь сделать шаг вперёд.

Цзян Ли шагнула вперёд и протянула руку. Обезьяна, наконец, не смогла устоять перед искушением съесть ореховый пирог. Она протянула лапу, схватила кусок пирога и отбежала за камень, повернувшись спиной к Цзян Ли, а затем съела добычу. Когда она закончила есть, то повернул голову к окну, чтобы увидеть всё ещё стоящую перед окном Цзян Ли с улыбкой на лице, несколько кусочков раскрошившихся пирожных на её руке. Успокоившись, она снова подбежала назад, чтобы взять еще один кусок пирога из руки Цзян Ли.

Глава 6.2. Обезьяна

Мало-помалу обезьяна съела все крошки в руках Цзян Ли, пока те полностью не исчезли. Цзян Ли хлопнула в ладоши в сторону дерзкой обезьяны, показывая, что больше никакого пирога не осталось. Обезьяна неохотно смотрела на ладонь Цзян Ли некоторое время, а затем ушла с поднятым хвостом.

Тун'эр, которая была свидетелем всего этого с самого начала, спросила:

– Юная Госпожа, вы хотели покормить обезьян? Почему вы использовали пирожные для этого? Было бы лучше использовать дикие фрукты, собранные с гор. Эти пирожные дорогие, обезьяны того не стоят.

Даже не говоря о личной служанке юной госпожи главного помощника, даже когда Цзян Ли была всё ещё Сюэ Фан Фэй в Тунсяне, её личная служанка никогда бы позволила использовать эти несколько пирожных. Если бы другие люди увидели это, как сильно они бы вздохнули? Цзян Ли протянула руку, чтобы погладить Тун'эр по голове и улыбнулась:

– По сравнению с дикими фруктами обезьяны предпочитают вкусную пищу.

Тун'эр уже собиралась что-то сказать, когда увидела, что Цзян Ли повернулась, подошла к столу и села. В комнате был только один табурет, сделанный из дерева, который Тун'эр подобрала снаружи. Ножки стула были шаткими. Цзян Ли сказала:

– Тун'эр, начиная с завтрашнего дня, ты будешь кормить этими пирожными обезьян.

Глаза Тун'эр расширились.

– Но почему, юная госпожа? Эта служанка ничего не понимает.

Они ещё даже не наелись досыта, а она хочет побаловать обезьян? Что же это за логика такая?

– Я хочу, чтобы эти обезьяны сделали кое-что для меня, – улыбнулась Цзян Ли. – Просто отнесись к этим пирожным как к обмену.

– Но …

– Это всего лишь несколько пирожных, – прервал её Цзян Ли. – Когда мы вернёмся, я попрошу повара готовить их для тебя каждый день, не беспокойся об этом.

Тун'эр ничего не ответила. Говоря о возвращении в столицу, Цзян Ли, скорее всего, была ещё более расстроена, чем она сама. Она не осмелилась сказать ничего такого, что заставило бы Цзян Ли почувствовать себя разбитой.

– Эти пирожные, – сказала Цзян Ли, постучав по корзине с пирожными. Аромат выпечки наполнил всю комнату.  Каждый день хозяйка и служанка могли есть только жидкую кашу и маринованные овощи. Восхитительный аромат заставил их желудки урчать от голода. Цзян Ли сдержала голод в своём животе и сказала: – Нужно разделить на пятнадцать порций и скармливать одну порцию этим обезьянам каждый день до девятнадцатого. После девятнадцатого числа их уже не нужно будет кормить.

Тун'эр не поняла, но всё же согласилась:

– Эта служанка все понимает.

– Отсюда до храма Хэ Линь час ходьбы, – сказала Цзян Ли. – Мне не позволено покидать главный вход храма, так что пойдёшь ты. Выходи из ворот около одиннадцати вечера каждый день и в полночь скармливай лепёшки обезьянам в лесу за храмом до девятнадцатого числа. Вечером девятнадцатого числа идти не нужно.

Было неизвестно, получала ли старшая монахиня Цзин Ань приказы от других, но Цзян Ли не могла ступить ногой за пределы монастыря. Она должна была оставаться в монастыре каждый день, и за каждым её шагом следили. Тун'эр, с другой стороны, была в состоянии пойти куда угодно, так как ей всё ещё нужно было каждый день ходить в горы за дровами. Тун'эр оставалась на горе Цинчэн в течение шести лет и была очень хорошо знакома с дорогой в горах, так что она не заблудится.

Кроме того, Гора Цинчэн часто принимала посетителей от дам высшего класса, которые приходили, чтобы воскурить ладан. Чтобы обеспечить их безопасность, в горах не было бандитов, и это было чрезвычайно безопасно. В противном случае Цзян Ли бы волновалась, когда Тун'эр выйдет ночью.

Выслушав инструкции Цзян Ли, Тун'эр внезапно спросила:

– Юная госпожа планирует всё это, чтобы вернуться в столицу?

Цзян Ли посмотрел на нее и улыбнулся:

– Ты боишься?

Когда Тун'эр услышала это, она не только не испугалась, но, напротив, с нетерпением ждала возможности попробовать. Маленькая девушка была очень смелой, и по какой-то причине она тоже была готова сделать это. Тун'эр с энтузиазмом сказала:

– Не боюсь! Эта служанка давно хотела это сделать!

– Очень хорошо, – кивнула Цзян Ли. – Давай начнём сегодня вечером.

Глава 7.1. Цветочный Демон

В последующие дни Тун'эр каждый день поднималась на гору.

Когда буддийские монахини в монастыре заметили, что Тун'эр стала выходить чаще, чем раньше, они тайно следовали за ней, но не нашли ничего необычного. Тун'эр действительно приложила много усилий, чтобы представить всё, как поход за дровами.

Буддийские монахини знали, что Цзян Ли использовала сорок связок медных монет, чтобы купить корзину, полную пирожных. Когда Цзян Ли выходила из своей комнаты, она слышала насмешки буддийских монахинь. Всякий раз, когда девушка слышала, как они смеются над ней, вместо того чтобы рассердиться, она смотрела на них и улыбалась. Через несколько раз буддийские монахини заскучали и больше ничего не говорили.

Каждый вечер Тун'эр уходила в час свиньи и тайком возвращалась в час крысы (1). Благодаря своим уму и хитрости ей удалось без помех избежать встречи с буддистскими монахинями. Всякий раз, когда она выходила, Цзян Ли ждала её возвращения в убогой комнате. Ничего не поделать, но ждать в течение длительного периода было бы очень скучно. Более того, в этом монастыре не было никаких книг, а у Цзян Ли не было ни пера, ни бумаги. Однако после того, как она проснулась, девушка больше не шила подошвы обуви днём и ночью. Просто сидела спокойно, и никто не знал, о чём она думает.

Но как долго могут длиться такие тихие дни? Возможно, никто не мог видеть, как хозяйка и слуга мирно проводят дни, поэтому старшая монахиня Цзин Ань начала намеренно усложнять им жизнь. Например, ежедневные порции каши были не только водянистыми, но и выглядели так, как будто кто-то уже ел из них раньше, оставляя только объедки.

– Юная Госпожа, в наше время они становятся все более и более беспардонными, – с ненавистью сказала Тун'эр. – За всем этим, должно быть, стоит работа той, кого зовут Цзи!

В настоящее время Тун'эр  называла первую жену главного помощника "той, кого зовут Цзи". Можно предположить, что вторая Юная Госпожа Цзян должна была молчаливо одобрить это прозвище. Цзян Ли не чувствовала, что здесь что-то не так. Поначалу все думали, что она вот-вот умрёт. В любом случае, сердце Цзи Шужань должно было быть спокойным. Кто бы мог подумать, что ей удастся остаться в живых? Её характер тоже стал лучше. Видя, как она счастливо живет, Цзи Шужань, должно быть, почувствовала себя неловко. Конечно, она потребовала бы, чтобы старшая монахиня Цзин Ань сделала жизнь Цзян Ли некомфортной.

Для главной монахини Цзин Ань было невозможно бить и ругать Цзян Ли. Однако, что касается обращения с юной госпожой, едва достигшей брачного возраста, можно было не позволять ей есть досыта и одеваться достаточно тепло, чтобы заставить девушку чувствовать себя упавшей с неба на землю и позорить её, этого было бы достаточно, чтобы заставить её страдать. Какая жалость, что она не была настоящей второй молодой госпожой Цзян. Не говоря уже о еде и горьких страданиях, её жизнь уже достигла самой низкой точки. По сравнению с настоящей второй молодой Госпожа Цзян, эти дни были намного лучше.

Преодолев ту ситуацию в своей прошлой жизни, а теперь прийти к своему нынешнему опыту, Цзян Ли даже не чувствовала, что её жизнь трудна.

Шли дни, и вот уже наступил пятнадцатый день пятого месяца, а корзина с пирожками была уже пуста. Тун'эр осторожно провела по стенкам корзины деревянной ложкой, собирая крошки от пирожных в небольшое блюдо. Она сказала Цзян Ли:

– Юная Госпожа, сначала съешьте это, чтобы наполнить свой желудок.

Прошли сутки, как они ничего не ели. Вчера буддистская монахиня монастыря намеренно разбила тарелку с жидким отваром, который принесла, и на кухне не было никакой другой оставшейся еды. Оставшаяся выпечка была использована, чтобы накормить обезьян в лесу позади храма Хэ Лин. В этот момент у обеих женщин от голода заурчало в животе.

Цзян Ли подняла голову и повернулась лицом к открытому окну. Хотя на вершине горы было гораздо холоднее, чем у подножия горы, но лето было уже близко. Дневной свет явно растянулся еще больше. В этот момент солнце уже почти село. Сколько бы времени это ни заняло, в конце концов, всегда наступала ночь. Она сказала:

– Я не хочу, почему бы тебе не съесть это.

Тун'эр уставилась на крошки пирожных и сглотнула слюну. Покачав головой, она сказала:

– Если Юная Госпожа не ест, то Тун'эр тоже не будет есть.

– На самом деле, это не имеет значения, мы сможем заказать хорошую еду позже, – Цзян Ли улыбнулась.

Тун'эр это ещё больше не убедило.

Цзян Ли встала, подошла к углу комнаты, где стоял большой деревянный сундук, и открыла его. Такой огромный сундук, но содержимое внутри было жалким. Там было только несколько частей пожелтевшей одежды, не заполняющих даже половину сундука. Это было именно то, что Цзян Ли принесла из Яньцзина, когда прибыла в монастырь шесть лет назад, все её вещи. Возможно, содержимое внутри сундука было также несколько ценным и раньше. Однако прошло уже шесть лет, и то, что его продержали так долго, неизбежно привело к некоторому пожелтению на одежде.

Тун'эр тоже подошла к ней. Цзян Ли пошевелила одежду обеими руками. Внутри нашлась буддийская одежда.

Очевидно, одежды, сделанной из хороших материалов внутри деревянного сундука, там больше не было. Остались только эти вещи, сделанные из не очень хороших материалов. И теперь, шесть лет спустя, вторая госпожа Цзян стала выше ростом, эта одежда больше не подходила для неё. Люди в монастыре, естественно, не позволили бы Цзян Ли сделать новую одежду. Каждый день Цзян Ли носила одежду, которая уже была слишком короткой для неё. Эта единственная буддийская одежда была дана Цзян Ли в этом году около Китайского Нового года, когда молодая буддийская монахиня покидала монастырь, чтобы вернуться к нормальной жизни. Как оказалось, рост молодой монахини мало чем отличался от её собственного.

Обычно Вторая Госпожа Цзян никогда не носила бы эту буддийскую ткань. По-видимому, для того, чтобы таким образом убедить себя, что, хотя она и была здесь, она отличалась от буддийских монахинь. Настанет день, когда она вернётся в Яньцзин, чтобы стать юной госпожой семьи Цзян. Но на этот раз у Цзян Ли не было другого выбора, кроме как надеть эту буддийскую одежду, поскольку она собиралась встретиться с некоторыми людьми сегодня вечером. Облачиться в слишком короткую одежду и появляться перед людьми в таком виде было бы неуместно и показало бы, что у неё нет хороших манер.

____________________________________

1. Древняя китайская система времени делит каждый двадцатичетырёхчасовой день на двенадцать двухчасовых периодов (называемых шичэнь 时辰 ). Каждый период представлен определённым животным знаком в китайском зодиаке. В этом случае час свиньи – это период с девяти до одиннадцати вечера, а час крысы – это период с одиннадцати вечера до часа ночи.

Глава 7.2. Цветочный Демон

Тун'эр спросила:

– Юная Госпожа хочет надеть это?

Цзян Ли кивнула и сказала:

– Давай наденем это прямо сейчас.

К тому времени, как она облачилась в буддийскую одежду, солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Ночь на вершине горы Цинчэн неизбежно приближалась.

Тун'эр спросила:

– Куда мы идём?

– Естественно, чтобы перекусить, – со смехом ответила Цзян Ли.

Тун'эр была озадачена до тех пор, пока Цзян Ли не повела её к главному залу монастыря. В главном зале перед Буддой были совершены жертвоприношения. Вряд ли кто-то из верующих придёт сюда в течение от десяти дней до половины месяца. Большинство верующих направлялись в ближайший храм Хэ Линь. Цзян Ли подошла к передней части древней глиняной фигуры Будды. На столике для благовоний стояло блюдце с фруктами. Цзян Ли подняла один из них, протянула его Тун'эр и сказала:

– Съешь его.

Тун'эр побледнела от испуга. В то время все монахини в монастыре спали, и они не приходили сюда. Тун’эр сказала тихим голосом:

– Юная Госпожа, это плод для Будды!

– Да, – пожала плечами Цзян. – Ну и что?

– Завтра рано утром буддийские монахини обнаружат пропавшее приношение. Что же нам тогда делать? – Тун'эр расхаживала взад-вперёд, размахивая руками. – Будет лучше, если мы вернёмся, хорошо?

– Это не имеет значения, – утешила её Цзян Ли. – Даже если нас обнаружат, ничего не случится.

– Но это же Будда, – Тун'эр всё ещё колебалась. – Съесть жертвенное приношение слишком неуважительно.

Услышав, что она сказала, Цзян Ли рассмеялась:

– Этой статуэтке Будды из глины трудно защитить себя, и ты всё ещё надеешься, что она сможет спасти и защитить тебя? Это всего лишь простая глиняная фигурка с изображением человека. Ну и что, если мы его не уважаем? Мы должны идти своим путём. Плохо опираться лишь на Будду.

Тун'эр была ошеломлена, глядя на Цзян Ли. Предыдущая вторая молодая госпожа Цзян не сказала бы такого рода шокирующие вещи.

И тут над головой неожиданно раздался тихий смех. Смех был очень тихим, но ночью, в тихом и пустом главном буддийском зале, он был особенно ясно слышен.

Тун'эр подняла голову, желая посмотреть, и она глупо указала пальцем сразу в отдалённое место, бормоча:

– Ц-цветочный демон?

Неизвестно, сколько времени уже человек сидел на крыше главного буддийского зала. Этот человек был облачён в тёмную одежду с головы до ног, но плащ был украшен тёмно-красным вышитым пионом. Что выглядело особенно шикарно и кокетливо.

Бледная луна и рассеянный ночной туман освещали лицо человека на крыше. Его длинные летящие брови были скошены к вискам, выглядя особенно лихо, дополняя пару миндалевидных глаз Феникса с длинными-предлинными ресницами. Его переносица была прямой и высокой, а тонкие губы слегка поджаты, что создавало впечатление улыбки. Тем не менее люди чувствовали, что он содержит в себе некоторую насмешку. В уголке его глаза можно было заметить тёмно-красную родинку размером с рисовое зёрнышко. В лунном свете, падавшем на его лицо, это создавало впечатление кого-то, кто был не из этого мира, вызывая тягучее чувство в груди.

Фан Фэй исчерпала свою жизнь на четвёртый месяц, когда персиковые цветы на вершине горы Цинчэн только начали цвести. Они цвели вечером и медленно, они цвели слой за слоем. В середине пятого месяца красивый и сентиментальный цвет цветов персика также не мог затмить элегантную и грациозную осанку этого человека.

Цзян Ли была одета в серое одеяние буддийской монахини, её тонкие чёрные волосы струились по плечам подобно водопаду. Девушка была похожа на девственный цветок, который вот-вот обратится в буддизм. Когда она подняла голову к крыше, чтобы посмотреть, её безмятежный взгляд случайно встретился с пристальным взглядом мужчины.

Один был тихим и изящным, но всё же равнодушно стоящим в стороне от мирских дел. Другой – великолепен и кокетлив, привлекая людей, теряющих свою душу. На расстоянии трёх тысяч миров произошло столкновение. Наполовину светлые и прекрасные, как весенние дни, наполовину тёмные, как бездна. Яркое и красивое было просто фасадом, в то время как на самом деле бездна была скорее заманчивым подарком.

Двое смотрели друг на друга издали, устанавливая зрительный контакт, чтобы оценить друг друга.

Без предупреждения, дикая мысль пришла в голову Цзян Ли и поразила её.

Как же так вышло, что это был он?

Глава 8.1. Люди приходят

Некоторое время все молчали.

Лес персиковых цветов внизу, крыша над головой. Великолепный и красивый внешний вид мужчины был усилен красивыми пейзажами. Его глаза остановились на Цзян Ли.

В улыбке мужчины был намёк на зло. Однако было неясно, был он другом или врагом.

В этот момент ошеломлённая его появлением Тун'эр не могла удержаться от подозрительного вопроса:

– ... Цветочный демон?

Этот человек выглядел таким же красивым, как демон, и его присутствие было слишком поразительно, что делало его ослепительным.

Цзян Ли ещё не произнесла ни слова, когда неожиданно снаружи послышался шум. Цзян Ли была поражена, и она снова подняла глаза на крышу. Однако красивого молодого человека там уже не было. То, что осталось, было лишь лёгким покачиванием ветки цветущего персика, создающим впечатление бесконечного весеннего сна (1).

Тун'эр тоже была удивлена, она потёрла глаза и сказала:

– Этой служанке не могла померещиться, верно?

Цзян Ли ответила:

– Это был не сон, но прямо сейчас... – она слышала, как люди болтают, подходя всё ближе и ближе, и уголок её рта приподнялся. Она больше не думала о своём первоначальном подозрении и сказала. – Пойдём в главный зал, чтобы преклонить колени.

В эти дни, хотя у Тун'эр было много сюрпризов и сомнений, она всё ещё не задавала слишком много вопросов. Без колебаний она последовала за Цзян Ли, чтобы преклонить колени перед глиняной статуей Будды, тарелка с фруктами для подношения также была возвращена на стол. Они обе только что опустились на колени, когда услышали взрыв оживлённой и возбуждённой болтовни, доносящейся снаружи, а также чей-то стук в дверь монастыря.

Стук в дверь заставил вздрогнуть буддийских монахинь, находившихся в монастыре. Кто-то открыл дверь, и фонари тоже зажглись один за другим. Голоса снаружи становились всё громче и громче. Цзян Ли и Тун'эр сохраняли спокойствие и продолжали стоять на коленях.

С переносным фонарем в руках мама повела толпу в главный зал. Войдя в холл, она не ожидала увидеть там двух коленопреклонённых людей. Ведь было уже довольно поздно. Она обернулась и сказала:

– Госпожа, здесь всё ещё две монахини.

Люди позади мамы выходили один за другим. Там были старшая и молодые госпожи, а также несколько мужчин, все они были элегантно одеты. У госпожи, с которой говорила мама, была светлая кожа, а сама она, казалось, имела мягкий и грациозный темперамент. Она пошла вперёд и была ошеломлена, когда увидела Цзян Ли. Она тут же покачала головой и сказала:

– Она не монахиня, она всё ещё хранит свои волосы. Женщина рядом с ней должна быть её служанкой.

Цзян Ли удивлённо посмотрела на приближающуюся толпу. Длинные чёрные волосы, обрамлявшие её маленькое лицо, резко контрастировали с лицом, заставляя то казаться бледнее. Её тело в сером буддийском одеянии казалось худым и слабым. Однако она излучала нежную и мирную ауру. Хотя она казалась слабой, но всё же, сидя у ног Будды, Цзян Ли казалась ясной и изящной. Когда на неё смотрели, девушка выглядела чрезвычайно чистой и нежной, производя на людей очень хорошее впечатление.

Возможно, жалея её юный возраст, эти дамы заговорили с ней мягкими и нежными голосами:

– Юная барышня, уже поздно, почему вы всё ещё здесь?

Цзян Ли ответила:

– Я совершила проступок, и главная монахиня приказала мне встать здесь на колени и медитировать.

Толпа людей была крайне удивлена. Кто-то сердито сказал:

– Уже так поздно! За какой проступок юная госпожа встала здесь на колени в эти часы? А что, если тело пострадает? Разве они не учат сердце быть милосердным? Зачем использовать этот порочный способ?

Тун'эр закатила глаза и, ловко ухватив момент, быстро сменила выражение лица:

– Во всём виновата эта служанка, – печально сказала она. – Вчера она не была осторожна, когда несла вегетарианское блюдо молодой Госпожа и уронила его. Затем старшая монахиня Цзин Ань приказала юной госпоже и этой служанке встать на колени в главном зале, – вытирая слёзы, она продолжила: – Эта служанка не возражает, но наша госпожа уже целый день ничего не ела!

Когда эти слова прозвучали, группа людей тут же возмутилась. Они пришли в храм, чтобы поклониться Будде, естественно, все люди здесь были доброжелательны. При виде издевательств над юной госпожой они неизбежно пришли в ярость.

Другой человек сказал:

– Неудивительно, что снаружи такой скандал. Это именно из-за злого сердца той очаровательной монахини.

– Правильно.

Цзян Ли огляделась, не увидев ни одной буддийской монахини, и задумалась:

– Простите. А где же храмовые монахини?

Едва она закончила говорить, как у всей группы людей появились разные выражения лиц, казалось бы, смущённые.

______________________________________

1. Наверное, многие из вас знают, что в китайском языке "весенний сон" может относиться к "эротический сон" верно? Здесь дело не в этом, но всё же авторский выбор слов заставляет понимать ситуацию двояко…

Глава 8.2. Люди приходят

Нежная особа, которая первой заговорила с Цзян Ли, спросила:

– Эта госпожа, кажется, не из монастыря.

– Юная Госпожа моей семьи – вторая Юная Госпожа семьи Цзян из Яньцзина, – ответила Тун'эр ясным и громким голосом.

– Семья Цзян? – услышав, что сказала Тун'эр, несколько юных леди с другой стороны посмотрели на них и спросили: – Это семья Цзян, случайно не семья главного помощника Цзян Юаньбая?

– Вот именно! – Тун'эр дала утвердительный ответ.

– Но как это возможно? – эти девушки увидели, что возраст Цзян Ли не был таким большим и сказали нерешительно. – Мы только знаем, что у семьи Цзян есть третья молодая Госпожа, Цзян Юяо, но мы понятия не имели, что есть ещё вторая Молодая Госпожа.

"Вторая Молодая Госпожа Цзян", – когда эти слова прозвучали, молодые леди не имели никакой реакции. Тем не менее более старшие помнили, что восемь лет назад вторая Юная Госпожа Цзян толкнула вторую жену лорда Цзяна, что привело последнюю к выкидышу. Об этом деле знал весь Яньцзинь. Однако это было слишком давно. Они также слышали, что после инцидента, вторая госпожа Цзян была отправлена в храм, чтобы изучить правила. Все эти годы она так и не вернулась в столицу. Они никогда не встречались с ней, естественно, и не могли вспомнить.

Они никак не ожидали, что встретят её здесь.

И всё же вторая Госпожа Цзян перед их глазами, Цзян Ли, не выглядела так, как говорили слухи: злой человек, который замышлял убить мачеху. Когда она стояла на коленях в главном зале Будды, с кротким и смиренным видом, кто мог поверить, что она способна навредить своей второй матери!

Люди всегда охотнее верили в то, что видели собственными глазами.

Цзян Ли наблюдала за первой женщиной, которая заговорила с ней. Она поколебалась, прежде чем спросить:

– Госпожа... Вы госпожа Лю, хозяйка Чэндэ, хозяйства господина Лю?

Женщина рассеянно посмотрела на неё и спросила:

– Барышня меня помнит?

Цзян Ли опустила голову будто от смущения и со слабой улыбкой ответила:

– Несколько лет назад госпожа однажды пришла в резиденцию во время фестиваля пионов и подарила цветок. Эта молодая девушка всё ещё помнит.

Выслушав сказанное, госпожа Лю немного подумала, прежде чем сказать:

– Верно, – её пристальный взгляд, когда она смотрела на Цзян Ли, стал немного мягче. – Это редкость, что столь юная девушка помнит настолько отдалённые события.

Хозяйка Чэндэ, госпожа Лю Юань Фэн, госпожа Лю, когда-то была в хороших отношениях с биологической матерью Цзян Ли, Е Чжэнь Чжэнь. Когда Е Чжэнь Чжэнь только что вышла замуж и прибыла в город Яньцзин, у неё было много контактов с этим человеком, госпожой Лю. Впоследствии, когда Е Чжэнь Чжэнь скончалась и оставила Цзян Ли после себя, из-за тесной связи между двумя старыми подругами, госпожа Лю всё ещё часто посещала Цзян Ли.

Но когда Цзи Шужань вошла в двери дома Цзян, госпоже Лю больше не было удобно приходить и навещать Цзян Ли. Постепенно их отношения пошли на убыль. Фестиваль пионов, о котором упоминала Цзян Ли ранее, должен был стать самым первым разом, когда госпожа Лю встретилась с Цзян Ли. Теперь, когда Цзян Ли упомянула об этом, перед глазами госпожи Лю сразу же появилась безвременная смерть её близкой подруги Е Чжэнь Чжэнь.

Госпожа Лю внимательно оглядела Цзян Ли, которая стояла перед ней. Неизвестно, чувствовала ли она в глубине души свою вину перед хорошей подругой, но когда госпожа Лю смотрела на девушку перед ней, она всё больше чувствовала девушку близкой и знакомой. Она сказала:

– Так вот куда господин Цзян послал тебя?

Цзян Ли слегка кивнула.

– Так ты юная Госпожа семьи Цзян от первой жены господина Цзяна. Как ты можешь жить в таком месте? Раннее лето сырое, как же можно простоять на коленях целую ночь, что будет, если ты заболеешь? Кто-то явно намеренно создаёт тебе трудности. Вторая Госпожа Цзян, почему бы тебе не последовать за мной и не вернуться в Яньцзин вместе? – внезапно сказала госпожа Лю.

Тун'эр услышала это, когда стояла на коленях, и её глаза заблестели. Слова, сказанные госпожой Лю, имели точное значение, чтобы дать Цзян Ли выход из её затруднительного положения. Цзян Ли была брошена на горе Цинчэн в течение стольких лет и была заброшена всеми, так как никого не интересовала. В любом случае, в настоящее время госпожа Лю всё ещё была женой чиновника, и с выдачей Цзян Ли не будет никаких проблем. Подождать, пока они вернутся в Яньцзин и посмотреть, сколько джентльменов и Леди скажут всего несколько предложений. Никто не мог сказать, что это не пройдёт мимо ушей Цзян Юаньбая. Тот, естественно, сразу же вспомнит дочь, которая была брошена в монастыре.

Тем не менее госпожа Лю уже закончила говорить, но она не услышала никакого ответа от девушки перед собой. Цзян Ли подняла голову и удивлённо посмотрела на неё, счастье, казалось, промелькнуло на её лице. И всё же оно сразу же превратилось в колебание, сопровождаемое решительным покачиванием головы, когда девушка ответила:

– Большое спасибо за добрые намерения, госпожа. Однако, боюсь, это не годится.

Глава 9.1. Любовный роман

Толпа знатных мужчин и женщин, стоявших позади госпожи Лю, была поражена её предыдущими непонятными словами. Эта вторая Госпожа Цзян была ядовитой дочерью Ди от первой жены. Даже при том, что она выглядела жалко, если бы они открыто помогли ей, то выступили бы против Цзи Шужань. В эти дни вице-императорский Цензор Цзи был доверенным лицом императора Хун Сяо. Кроме того, семейные дела главного помощника не были чем-то таким, чем кто-то мог бы управлять. Поэтому все просто планировали смотреть, не шевельнув и пальцем.

Кто бы мог подумать, что вторая юная госпожа Цзян просто поприветствовала госпожу Лю несколькими словами, а затем госпожа Лю сразу же предложила ей вернуться в Яньцзин вместе? Ко всеобщему удивлению, госпожа Лю не колеблясь оскорбила семью Цзи, чтобы помочь сохранить лицо этой незнакомой молодой леди.

Что заставило всех ещё больше удивиться, так это то, что вторая Госпожа Цзян ещё и отказалась.

Все были удивлены, услышав ответ Цзян Ли. В глубине души Тун'эр тоже была встревожена. Госпожа Лю повернулась к ней, чтобы спросить:

– Вторая Юная Госпожа Цзян, в чём причина?

Цзин Ли ответила с улыбкой:

– Отец послал меня в семейный храм, чтобы я росла и воспитывала нравственность. Хотя это было тяжело, но я умею молиться за мир и здоровье своей семьи. Если я сдамся на полпути, это будет богохульством для Бодхисаттвы. Более того, отец ещё не разрешил мне вернуться. Как я могу просто действовать по собственной инициативе?

В своих рассуждениях она вообще не упоминала о наказании за причинение вреда её мачехе. Девушка только упомянула, что её послали сюда, чтобы воспитать её моральный характер и попросить удачи для всей её семьи. Это заставило людей, которые слышали её, чувствовать, что эта Вторая Молодая Госпожа Цзян избегала главных обвинений, признавая более тривиальные вопросы. Однако в ушах госпожи Лю, казалось, был другой смысл.

Госпожа Лю и Е Чжэнь Чжэнь были хорошими друзьями в течение нескольких лет. Она знала её как простого, честного и доброжелательного человека. Естественно, она не верила, что дочь Е Чжэнь Чжэнь была настолько злобной. Однако в то время, когда Цзян Ли попала в неприятность, госпожа Лю и семья Цзян уже несколько лет не поддерживали контакт. Кроме того, несчастный случай, в котором Чжи Шужань упала, и выкидыш произошёл в присутствии многих людей. Доказательства были неопровержимы. Хотя госпожа Лю и не верила, но другого выхода у неё не было.

Теперь, видя, как здесь издеваются над дочерью её подруги, а также видя, какой девочка была тёплой, мягкой, простой и доброжелательной, в сердце госпожи Лю зародились подозрения. Цзян Ли не упоминает о своей ошибке, возможно, потому что изначально она не совершала никаких ошибок. Причинение вреда второй жене отца было просто предлогом. Это было намеренно придумано, чтобы люди поверили ей, когда Цзи Шужань отправила неродную дочь на мучения.

Слушая последние слова Цзян Ли, все должны были слушать и повиноваться Цзян Юаньбаю. Однако можно было опасаться, что Цзян Юаньбай никогда не думал об этой дочери!

Огонь поднялся в сердце госпожи Лю, но она увидела, что Цзян Ли подняла голову, чтобы увидеть её, и несколько нерешительно сказала:

– Говоря об этом, не знаю, почему госпожа пришла сюда в это время? Кроме того, эти... – она увидела толпу позади госпожи Лю и спросила. – Может быть, вы пришли сюда, чтобы зажечь благовония? Как правило, не так много людей приходит сюда, чтобы зажечь ладан, они обычно идут в храм Хэ Линь, который находится на другой стороне. Кроме того, уже очень поздно, господа, вы не могли быть здесь, чтобы просто зажечь ладан, верно?

Когда эти слова прозвучали, у всех присутствующих появилось разное выражение на лицах. Внезапно госпожа Лю подумала о чём-то, на мгновение задумавшись, а затем резко спросила Цзян Ли:

– Этот семейный храм – не слишком хороший. С тех пор как твой отец послал тебя сюда, он должен был найти приличный семейный храм. Ничего страшного, так как ты не хочешь уезжать со мной, завтра я отправлюсь обратно в Яньцзин. Но я думаю, что твой отец должен быстро выбрать и вернуть тебя домой.

Смысл её слов был совершенно очевиден.

Цзян Ли выглядела так, как будто она поняла, но в то же время не сделала этого. Девушка просто улыбнулась и ответила:

– Тогда я должна поблагодарить госпожу.

Госпожа Лю снова заговорила:

– На самом деле, ты не должна быть такой набожной. В середине ночи, стоя на коленях в зале, справедливость находится в сердце людей. Если в сердце есть искренность, Будда, естественно, узнает об этом. Юй Сян, – позвала она стоявшую рядом служанку. – Останься здесь на несколько дней и хорошенько позаботься о второй юной госпоже Цзян. Есть только одна служанка рядом с ней, и я боюсь, что этого недостаточно, чтобы заботиться о ней, – затем она обратила своё внимание на Цзян Ли и продолжила: – Вторая Молодая Госпожа Цзян не должна отказываться. Мы с твоей матерью были хорошими друзьями. Эта девушка, Юй Сян – моя личная служанка. Она немного разбирается в боевых искусствах. Когда она будет рядом с тобой, я буду немного увереннее. Подожди, пока не вернёшься в Яньцзин, а затем можешь позволить Юй Сян вернуться ко мне.

Пойти так далеко, чтобы одолжить свою личную служанку Цзян Ли. Стало ясно, что госпожа Лю считала Цзян Ли важной. Можно было бы сказать, что, возможно, в не слишком далёком будущем Цзян Ли сможет быстро вернуться в семью Цзян в Яньцзине и сыграть свою роль Молодой Госпожи.

Глава 9.2. Любовный роман

Цзян Ли поблагодарила госпожу Лю, и после этого та увела всех своих отдохнуть в монастырь. Сразу же после этого Юй Сян последовала за Цзян Ли. Цзян Ли и Тун'эр поменяли свою обычную комнату на уютную комнату монахини. В храме вообще не было видно ни одной монахини.

Воспользовавшись моментом, когда Юй Сян вышла за водой, Тун'эр тихим голосом спросила Цзян Ли:

– Юная Госпожа, что происходит? А где же все буддийские монахини? Почему здесь так много людей?

Тун'эр, вероятно, догадалась, что Цзян Ли имеет какое-то отношение к этому делу. Но она не знала, в конце концов, что именно Цзян Ли сделала. В эти дни госпожа велела ей только кормить обезьян. Но простое кормление обезьян не вызывает никаких подобных событий!

– Разве я не просила тебя покормить обезьян? – мягко сказала Цзян Ли. – У мастера Тун Мина, который отвечает за храм Хэ Линь, есть взрослый ученик по имени Ляо У. У этого ученика есть роман со старшей монахиней Цзин Ань из нашего буддийского монастыря. Каждый месяц девятнадцатого числа они встречаются в задней части храма Хэ Лин. Эти обезьяны в горах были накормлены выпечкой за последние полмесяца. Каждую ночь они ждали тебя там же, где ты их кормила. Сегодня девятнадцатое, и, как обычно, обезьяны ждали, когда ты принесёшь им еду. Увидев Цзин Ань и Ляо У, они подумали, что это они принесли еду и подошли, чтобы получить свою еду. Эти два человека изначально имели нечистую совесть и очень вероятно были поражены звуком движений, которые в свою очередь встревожили присутствующих там. Приехавшие девушки и дамы – богатые и почтенные люди. Как они могли терпеть грязь на чистой буддийской земле? Они, безусловно, должны требовать объяснений нарушения правил. Так что буддийские монахини, должно быть, уже все арестованы.

Тун'эр ясно поняла после объяснения Цзян Ли и пробормотала:

– Как это возможно... – она нервно встала и снова села несколько раз. – Такое скрытое дело, как молодая Госпожа узнала?

– Я всё слышала, – Цзян Ли взяла со стола чашку чая и сделала глоток. – Две маленькие монашки сплетничали, и я подслушала их разговор.

Тун'эр всё ещё не могла принять всю эту ситуацию:

– Это слишком ужасно.

Цзян Ли улыбнулась, естественно, она знала. В то время, когда она всё ещё была Сюэ Фан Фэй, Принцесса Юн Нин заставляла кого-то давать ей китайское лекарство каждый день, надеясь, что ненавистная соперница медленно увянет и умрёт. Она содержалась под домашним арестом и не могла выйти на улицу. Эти служанки говорили, не обращая на неё никакого внимания, обращаясь с ней как с уже умершим человеком. Так она узнала, что на самом деле место, где принцесса Юн Нин и Шэнь Юйжун встречались, находилось именно в храме недалеко от Яньцзина.

Эти служанки также раскрыли ещё один секрет. Ляо У из храма Хэ Лин был на самом деле любвеобильным монахом, и женщин, которых он осквернил, было много. Даже монахини из соседних монастырей не были избавлены от его хватки. Принцесса Юн Нин получала вдохновение именно от этого Ляо У. Поэтому она точно так же назначила свою встречу с Шэнь Юйжуном в храме.

Когда она проснулась и стала Второй Молодой Госпожой Цзян, и затем узнала, что не слишком далеко от нее была задняя часть храма Хэ Линь, первое, что она вспомнила, был этот кусочек тайны. Особенно после того, как она встретила главную монахиню Цзин Ань, Цзян Ли была ещё более убеждена, что у той определённо был любовник. Молодая монахиня с такой приятной внешностью, если бы у неё не было мужчины в сердце, зачем бы ей использовать мазь для волос, зачем накладывать на себя привлекательный аромат?

В конце концов, она должна была поддерживать свою красоту.

Полный план возник в голове Цзян Ли. Естественно, этот план может и не сработать. Возможно, то, о чём судачили эти служанки, было неправдой. Возможно, главным любовником монахини Цзин Ань был не Ляо У. Существовала также вероятность, что во время их свидания они не издавали ни единого звука. Любая из этих вещей станет решающим фактором, который приведёт к провалу её плана.

Пока не пришло время, Цзян Ли могла только искать другой путь.

Однако её удача не могла быть такой уж плохой. Столько совпадений равнялось такому же успеху.

Тун'эр молитвенно сложила ладони вместе:

– К счастью, юная госпожа слышала их сплетни. К счастью, юная госпожа подумала об этом способе. Кстати, а что, если юная госпожа не встретилась бы с госпожой Лю? Может быть, все эти счастливые совпадения пришли к нам из-за того, что мы видели цветочного демона сегодня вечером... Нет, появление духа цветочного божества пусть эти злые создания получат своё возмездие!

Цветочный демон? Перед глазами Цзян Ли немедленно возник образ легкомысленного человека, взгромоздившегося на балку крыши.

– Он не был демоном, – рассмеялась Цзян. – Это был герцог Су.

Глава 10.1. Красота

– У главного слуги (1) шаоцина (2), Ян Хуа Тина были конфискованы бухгалтерские книги. В течение нескольких ночей Чэн Ван (3) вызывал своих подчинённых одного за другим в свою резиденцию. Император искал Вас (4) повсюду.

– Угу (5)...

– Только что, господин… – высокий имперский гвардеец с мечом в руке произнёс лишь половину фразы, когда юноша рядом с ним издал звук "шшш", прерывающий его предложение.

На вершине горы было очень тихо, но огни в отдалённом храме все еще были яркими. Эта ночь наверняка будет бессонной. Человек, одетый в красиво вышитую одежду, шел в ночи. Ни торопясь, ни медленно он сказал:

– Вэнь Цзи, не говори, когда смотришь игру.

Императорский гвардеец по имени Вэнь Цзи больше не говорил.

– Он любит смотреть игру.

* * *

Войдя в комнату, Цзян Ли повернулась лицом к Тун'эр для объяснений.

– Юная Госпожа, Вы сказали, что он... это Герцог Су? – спросила Тун'эр.

Цзян Ли кивнула:

– Верно.

Редкий талант, который появлялся в Ян Чао только раз в столетие. В наши дни герцог Су был фактически самым молодым герцогом. К слову, в настоящее время ему было не более двадцати четырёх лет.

Цзи Мин Хань, отец нынешнего герцога Су, Цзи Хэна, был генералом Цзинь У (6), который последовал за предыдущим императором, чтобы открыть новые территории. Благодаря его героическому вкладу, предыдущий император оценил его лояльность, поэтому он даровал ему титул герцога Су.

Генерал Цзинь У был необыкновенным героем с неизменной благосклонностью императора. Он был юношей мечты всех женщин в Ян Чао. Однако этот великий полководец, Цзи Мин Хань, вопреки всем доводам рассудка, взял себе в жёны преступницу Юй Хун Е.

В то время отец Юй Хун Е был замешан в коррупционном деле. Когда это было обнаружено, оказалось, что все, включая его жён и детей, были замешаны. Юй Хун Е была дочерью Шу (7) в семье Ю, и она скрылась, чтобы пойти в бордель. Молодой Цзи Мин Хань вместе со своими коллегами устраивал званый ужин, когда познакомился с Юй Хун Е и влюбился с первого взгляда.

Юй Хун Е была выдающейся красавицей. Она была также сообразительна и проницательна. На самом деле, даже несмотря на то, что она была преступницей, молодые господа в столице Яньцзиня всё ещё боролись, чтобы завоевать её благосклонность. Позже, Цзи Мин Хань выкупил Юй Хун Е и привел её через парадную дверь (8).

Если бы Цзи Мин Хань родился в обычном доме, самое большее, на него бы указали. Жаль, что он был генералом Цзинь У, который также был герцогом Су. Семейный клан Цзи использовал сто один способ, чтобы помешать ему привести Юй Хун Е домой в качестве своей жены. Однако Цзи Мин Хань продолжал действовать по-своему, и никому не позволялось вмешиваться.

После того, как Юй Хун Е и Цзи Мин Хан поженились в течение года, Юй Хун Е родила Цзи Хэна. Когда Цзи Хэну был год от роду, Дон Ся попытался вмешаться, и Цзи Мин Хань получил приказ идти в бой. Когда он вернулся домой с победой, то получил известие, что Юй Хун Е умерла от болезни.

Никто не знал, что произошло на самом деле. Но люди более низкого ранга внутри и снаружи семьи Цзи были заменены. Несколько приближённых служанок, которые были рядом с Юй Хун Е, также никогда не появлялись с тех пор. Цзи Мин Хань разорвал отношения с кланом и с тех пор у семьи герцога Су не было другой жены.

Цзи Мин Хань исчез вскоре после того, как всё уладил, оставив молодого Цзи Хэна воспитываться его отцом, старым генералом Цзи. После этого предыдущий император скончался, и Император Хун Сяо взошёл на трон. В ранней юности Цзи Хэн унаследовал герцогство. Он стал самым молодым герцогом в возрасте четырнадцати лет.

Жизнь отца Цзи Хэна была довольно легендарной. Но Цзи Хэн был полной его противоположностью.

Пусть простые люди Ян Чао обсуждают его с энтузиазмом. Во-первых, не было никого, кто мог бы оспорить внешний вид Цзи Хэна.

Как было сказано, Мать Цзи Хэн, Юй Хун Е, была знаменитой красавицей под небесами. Для людей каждая улыбка и каждый хмурый взгляд были подобны картине. Но по сравнению с картинами она была ещё более трогательной. Слова "красивая женщина" подходили ей так, словно были сказаны специально для неё. Внешность Цзи Хэна в основном унаследовала красивую внешность его матери. Он был способен заставить людей поглупеть, увидев его. Более того, его темперамент унаследовал отцовское безразличие. Чтобы называться генералом Цзинь У, Этот человек, естественно, имел твёрдую решимость.

Цзи Хэн, этот человек, был очень красивым, но также очень холодным. Нельзя сказать, что он отталкивал людей, скорее, его сердце было слишком жестоким, и он был также угрюм. Случалось, только что он тихо говорил с тобой, а в следующую секунду, не моргнув глазом, мог тебя обезглавить. Простые люди в Янцзине называли его "нефритовый Асура" (9). И всё же, каким бы мрачным ни был его нрав, волна за волной молодые леди пытались завладеть герцогом Су.

________________________________________

1.  太仆 / 太僕 (тайпу) – официально переводится как великий слуга, Императорский жеребец или министр-Кучер. В политической системе династий Цинь ( 秦 )и Хань ( 漢 ) центральное правительство управлялось министерствами, возглавляемыми высокопоставленными чиновниками с титулами девяти министров ( 九卿, цзин ) (организация немного изменилась между двумя династиями, но оба используют одно и то же имя). Великий слуга отвечал за императорские колесницы, экипажи и лошадей, а также за связанные с лошадьми дела, связанные с церемониями, а также связанные с правительственными пастбищами.

2. 少卿 (shaoqing) – у каждого из девяти министров был заместитель министра, чтобы помочь им, являясь правой рукой министров.

3. 成王 (Cheng Wang), Wang – это титул для принца/короля, обычно присваиваемый детям императора или кому-то очень важному сеньору или кому-то с заслугами (например, брату, дяде...). Есть несколько рангов (Junwang, Qinwang,...), некоторые из них наследственные, некоторые нет, не указано, какой тип Ван это. Чэн – это титул (у каждого Вана есть свой титул, как правило, положительное качество). Действия чиновника повлияли на него, поэтому можно предположить, что он является начальником этих чиновников.

4. 您 (nín) – "вы" в вежливой форме, используя формальную речь. Используется слугой для обращения к хозяину.

5. 嗯 (ēn) – это звук утверждения, что-то вроде ворчания... также часто используется низким, глубоким, магнитным голосом, который заставляет ноги героев становиться мягкими...

6. 金吾 (jin wu) – это его титул генерала, Цзинь – золото, У – я/мой, поэтому если мы приложим немного воображения, это может означать "генерал, который приносит мне богатство императора" (выиграв все битвы и завоевав другие земли).

7. 庶 (Shu) – напоминаю всем, что дочь Шу является дочерью наложницы, имеет гораздо меньшее значение, чем официальные или дети Ди, и не вписывается в семейную генеалогию.

8. Жениться на ней как на законной жене и привести её через парадную дверь: в Древнем Китае, если это не законная (официальная) жена, женщина не будет выходить замуж через (парадную/главную) дверь. Например, когда в дом приводится наложница, паланкин будет доставлен в резиденцию через боковую дверь/заднюю дверь вместо этого. Чтобы проиллюстрировать, обычно есть большой двойной дверной проём в середине и две меньшие двери справа и слева или сбоку от комплекса. Большая дверь обычно не открывается, если только не происходит какое-то важное событие или не приходит кто-то важный.

9. Злой дух в индийской мифологии. Асуры появляются в индуизме и буддизме как полубоги или божества, но всегда характеризуются как воинственные и злые.

Глава 10.2. Красота

Во всяком случае, он сам был очень показушным. По слухам, не нужно было упоминать кабинет министров, даже князья были немного сдержанны при встрече с ним. Ум Цзи Хэна был глубок, и если бы кто-нибудь оскорбил его, то причинил бы много неприятностей самому себе.

Герцогу нравилось носить красивую одежду с контрастными насыщенными цветами. Он также любил прекрасное и ненавидел позорное. Все молодые слуги по всему дому были элегантны и красивы.

У Цзи Хэ было два хобби. Первое – собирать цветы, а второе – смотреть спектакли. В его резиденции были собраны различные виды самых необычных цветов в мире. Он также любил набирать оперные труппы. Если они услаждали слух молодого человека, он вознаграждал их тысячей таэлей. Однако если их было неприятно слушать, он немедленно призывал людей выгнать труппу за тысячу миль от Яньцзина. Исполнители в столице одновременно любили и ненавидели его за это.

Кто-то сказал, что Цзи Хэн любит смотреть спектакли, потому что ему нравится растить оперных певцов-мужчин. В столице Яньцзина многие из сыновей богатых и знаменитых семей также имели такое постыдное хобби. Однако после того, как это было сказано, был известный звёздный исполнитель из труппы Цзисян, Лю Шэн, все четыре конечности которого были сломаны, был выброшен за дверь его резиденции. Поговаривали, что он отказался ложиться в постель. Но этот слух был безоснователен.

Короче говоря, герцог Су, Цзи Хэн, был просто человеком, который был властным и честолюбивым, мрачным, ужасно угрюмым и красивым, у которого не было нежных чувств к женщинам.

Но ядовитая красота всё равно оставалась красотой.

Тун'эр и раньше слышала о знаменитом имени герцога Су. Восемь лет назад, когда они прибыли в этот монастырь, Цзян Ли было всего семь лет. В то время герцогу Су было уже шестнадцать лет. Какой человек в Яньцзине не знал его? Однако девушка не ожидала встретить его здесь.

– Как же юная госпожа смогла узнать герцога Су? – спросила Тун'эр. – Раньше молодая госпожа никогда не встречалась с ним.

Цзян Ли слабо рассмеялась.

Как она могла не знать герцога Су? В то время, когда она всё ещё была Сюэ Фан Фэй, то вышла замуж за Шэнь Юйжуна и переехала в Яньцзин. Постепенно титул первой красавицы в Янцзине пал на неё. Герцог Су, который любил красоту и ненавидел уродство, также слышал о репутации Сюэ Фан Фэй.

И как герцог Су оценил Сюэ Фан Фэй? Как сообщается, герцог Су увидел её на главной улице города, когда Сюэ Фан Фэй посещала ювелирный магазин вместе с младшей сестрой Шэнь Юйжуна. Взглянув на неё, он насмешливо сказал:

– Красивая женщина, но совершенно лишённая духа.

Эти слова были переданы дальше, и она стала посмешищем в столице Яньцзина на долгое время. В частности, среди тех самых барышень из аристократических семей. Внезапно столкнувшись с такой потрясающей красавицей, как Сюэ Фан Фэй, естественно, аристократические дамы не примирились. Слова Цзи Хэна можно было рассматривать как выход их гнева. Тем не менее всё ещё были люди, которые восстали против слов, сказанных про Сюэ Фан Фэй, но никто не осмеливался публично оскорбить Цзи Хэна.

Сюэ Фан Фэй не чувствовала, что что-то не так. Однако из-за этого Шэнь Юйжун был раздражён и подавлен, и Сюэ Фан Фэй фактически стала тем, кто должен был утешить его вместо этого. С другой стороны, младшая сестра и мать Шэнь Юйжуна чувствовали, что Сюэ Фан Фэй превратила имя семьи Шэнь в посмешище. По этой причине они запрещают ей выходить из дома в течение трёх месяцев.

Вспоминая об этом сейчас, она всё ещё не сердилась на слова герцога Су. Она даже чувствовала, что слова Цзи Хэ были действительно правильными. В то время, после свадьбы с Шэнь Юйжуном, чтобы завоевать благосклонность матери и невестки Шэнь, она обуздала свой характер и проводила дни, строго сдерживаясь. Она училась быть хорошей женой и любящей матерью, и больше не была весёлой и сообразительной молодой госпожой.

Любить кого-то до такой степени, чтобы пожертвовать собой, превратившись в другого человека. В конце концов, она была просто пылью, без всякого духа.

Цзян Ли сказала:

– В Ян Чао только одному человеку подойдёт образ герцога Су. Не говоря уже о том, что в уголке его глаза была красная родинка.

Тун'эр не сомневалась в её словах, просто была озадачена и спросила:

– Почему герцог Су пришёл сюда? Может быть, он тоже приходил жечь благовония?

Ну конечно же, нет.

– Возможно, он пришёл за цветами, – Цзян Ли немного подумала и не смогла удержаться от смеха. – Всё же он неожиданно увидел хорее представление. Два самых больших удовольствия в жизни человека были удовлетворены за один день. Должно быть, у него сегодня очень хорошее настроение.

Без сомнения, она чувствовала то же самое.

Глава 11. Безусловное возвращение

Тун'эр кивнула в конце объяснения Цзян Ли. Снова она о чём-то задумалась и спросила:

– Эта госпожа Лю оказалась действительно хорошим человеком, – затем она просияла, глядя на Цзян Ли. – На самом деле, после стольких лет, эта служанка больше не помнила её. Я не ожидала, что юная леди всё ещё помнит внешность госпожи Лю. Здесь было так много господ, но только госпожа Лю захотела высказаться.

Цзян Ли улыбнулась. Когда она была Сюэ Фан Фэй и переехала в Яньцзин, она часто сплетничала с несколькими знатными женщинами. И другие люди не знали, что у неё была отличная память с самого детства. Госпожа Лю официальной резиденции Чэндэ и близкая родственница бывшей семьи Сянъян Е Чжэнь Чжэнь также упоминались этими людьми.

Более того, за краткий контакт, она воспринимала госпожу Лю как кого-то доброжелательного, кто ценит человеческое сердце. Она также была склонна к некоторому рыцарству. Сегодня Цзян Ли воспользовалась тем, что была дочерью бывшей знакомой госпожи Лю, чтобы сначала завоевать её симпатию, намекая, что за этой отправкой в монастырь кроется что-то странное. Обладая такими эмоциями и логикой, госпожа Лю ни за что не стала бы просто смотреть, сложив руки на груди.

– Однако, юная леди, – Тун'эр нерешительно открыла рот. – Даже если госпожа Лю вернётся в столицу и расскажет о Вас хозяину, не станет ли он немедленно посылать кого-нибудь за Вами? Если нет, то почему бы нам просто не последовать за госпожой Лю, чтобы вместе вернуться завтра утром?

Обычно Тун'эр говорила с уверенностью, полагая, что Цзян Юаньбай однажды обязательно попросит Цзян Ли вернуться домой. Однако, после всех этих лет, Цзян Юаньбай не проявлял никакого интереса к своей дочери. Все люди могли видеть это своими глазами. Тун'эр не могла убедить себя, что этот день действительно наступит.

– Не волнуйся, отец обязательно найдёт кого-нибудь, кто нас заберёт, – ответила Цзян Ли.

Три года назад чэндэский чиновник воспротивился указанию вице-императорского цензора. Это было потому, что он и ученик, рекомендованный отцом Цзи Шужань, Цзи Янь Линь, враждовали друг с другом. Прежде чем стать чиновником Чэндэ, он предположительно мог получить звание, но ученик пытался бороться за прибыльную работу чиновника Чэндэ, основанную на своей связи с Цзи Янь Линем.

Чтобы отнять чей-то кредит и заблокировать его официальную карьеру, между лордом Лю и Цзи Янь Линем ситуация не могла рассматриваться как спокойная и тихая. В тот момент, когда госпожа Лю вернётся в Яньцзин и упомянёт об этом чиновнику Чэндэ, этот умный человек, естественно, не упустит возможность позволить Цзи Янь Линю проглотить эту потерю.

Этот вопрос изначально был ошибкой семьи Цзи. Кроме того, с образом Цзи Шужань как доброй и милосердной жены главного помощника, которая имела терпимый и глубокий ум, она даже будет уделять больше внимания своей репутации хорошего человека. Было бы невозможно оставить для неё хотя бы намёк на недоброе отношение к собственной дочери.

– Я не просто хочу вернуться, но хочу вернуться величественно, – Цзян Ли протянула руку, чтобы постучать по столу. – Если мы вернёмся вместе с госпожой Лю, это будет всё равно, что следовать за всадником. Это не вызвало бы никаких ветра и волн в Яньцзине. Это совсем другое, если кто-то отправляется, чтобы приветствовать нас. Весь Яньцзин будет осознавать это. "Вторая госпожа Цзян собирается вернуться в столицу" – эту новость будут знать все из знати. Таким образом, это можно официально рассматривать как грандиозное возвращение.

Тун'эр моргнула. Сама не зная почему, в эти дни она иногда чувствовала, что Вторая Юная Госпожа стала ей совершенно незнакомой. Предыдущая вторая Юная Госпожа Цзян была импульсивной, упрямой, грубой, истеричной и слабой. По сравнению с нынешней Второй Юной Госпожой Цзян, хотя она была очень нежной и мягкой, и чрезвычайно спокойной, с ней также было чрезвычайно трудно иметь дело.

– Просто жди, – Цзян Ли опустила глаза. – Это будет скоро.

* * *

На рассвете второго дня госпожа Лю отправилась в обратный путь в Яньцзин.

Эти дамы и барышни тоже вернулись вместе с ней. Их появление, показывающее, что они спешат уехать, было похоже на то, как будто они избегали чего-то запретного. Оглядываясь назад, можно было понять, что так оно и было. Из-за скандала, разразившегося в якобы чистом места буддизма, женщины, естественно, не могли дождаться, чтобы уехать.

Не совсем ясно, как обстоят дела в храме Хэ Линь, буддийском женском монастыре, где находилась Цзян Ли, но все буддийские монахини были аккуратно перемещены. Ни одна из них не осталась. Было сказано, что правительственное учреждение поблизости было уведомлено, и в ту же ночь буддийские монахини все были увезены отсюда, чтобы быть заключёнными для допроса.

Прежде чем госпожа Лю ушла, она оставила нескольких слуг и телохранителей, чтобы охранять безопасность оставшейся Цзян Ли. Близкая служанка госпожи Лю, Юй Сян, также была оставлена рядом с Цзян Ли.

Когда карета уже собиралась тронуться, госпожа Лю приподняла занавеску. Она обеспокоенно посмотрела на Цзян Ли и сказала:

– Вторая Юная Госпожа Цзян действительно хочет остаться здесь? Я всё время думала об этом и всё же чувствую, что это нехорошо. Но всё же лучше последовать за нами и вместе вернуться в столицу.

Цзян Ли мягко, но твёрдо отвергла это. Улыбаясь, она ответила:

– Спасибо, госпожа, за ваши добрые намерения. Но поскольку я обещала отцу, я должна сдержать слово.

Упоминание Цзян Юаньбая напомнило госпоже Лю о безвременной смерти её близкой подруги Е Чжэнь Чжэнь, и её лицо немного омрачилось. Очнувшись от своих мыслей, женщина посмотрела на Цзян Ли и вздохнула. Затем господа Лю сказала:

– Хорошо, поскольку ты так решительно настроена, я больше не буду тебя уговаривать. Не волнуйся, я обязательно уговорю твоего отца послать кого-нибудь, чтобы забрать тебя как можно быстрее, – затем она повернулась к Ю Сян и проинструктировала служанку: – Ю Сян, позаботься о Второй Юной Госпоже Цзян.

Ю Сян кивнула в ответ.

Экипажи покатили прочь, оставляя за собой дым и пыль, а затем постепенно исчезли из виду. Тун'эр пристально смотрела на удаляющиеся экипажи, и её глаза казались несколько вялыми. После их отъезда никто не знал, когда снова придут люди…

Тун'эр не удержалась и спросила:

– Юная госпожа, неужели мы действительно сможем вернуться назад с таким размахом?

– Так и будет, – Цзян Ли улыбнулась.

Конечно, она хотела, чтобы её возвращение было грандиозным и живым. Она хотела, чтобы вся знать Яньцзина знала о существовании этой низменной второй дочери. Чтобы она смогла восстановить прежнюю жизнь. Вторая молодая Госпожа Цзян, этот статус, поможет ей получить бесчисленные удобства. Таким образом, ей было бы вполне уместно приблизиться к принцессе Юн Нин.

Принцесса Юн Нин, Шэнь Юйжун, губернатор Инь. Кроме того, были и те люди, которые им помогали. Участь, постигшая отца, Сюэ Чжао, она всегда будет помнить их в своём сердце. Каждую секунду, каждый раз, она не осмеливаться забыть.

Яньцзин – хорошее и шумное место.

Яньцзин, также хорошее место, чтобы начать готовить её месть.

Улыбка в уголке рта Цзян Ли стала ещё шире. Ю Сян, стоявшая рядом, увидела это, и в её глазах промелькнуло лёгкое удивление. Вторая молодая леди резиденции Цзян была, бесспорно, нежной и мягкой. Когда она улыбнулась, это было похоже на чистый и ясный цветок.

И всё же, без всякой причины, в её голосе слышалась лёгкая печаль.

Глава 12.1. Семья Цзян

В последнее время в столице страны Яньцзине произошло много событий. Число рассказчиков в ресторанчиках на улицах выросло совсем немного.

Самая популярная история всё же была: "Ночью очаровательная буддийская монахиня находилась в разгаре своей практики, когда курчавая обезьяна подняла тревогу и неожиданно столкнулась с романтической сценой".

Несколько дней назад знать вернулась после того, как принесла ладан в храм Хэ Линь. По возвращению они принесли шокирующую новость.

В храме Хэ Линь на горе Цинчэн У Цзин, самый почитаемый ученик Тун Мина, был фактически легкомысленным монахом. Он осквернил многих замужних женщин. Порочный монах даже не отпустил старшую монахиню соседнего монастыря.

Надо сказать, что храм Хэ Линь был знаменитым храмом. Раньше многие знатные девушки и женщины ходили туда, чтобы возжечь благовония и помолиться о благословении. Напуганные этим скандалом, все женщины, которые поднимались наверх, чтобы воскурить благовония, предпочли держать рот на замке и ничего не говорили, боясь, что они каким-то образом будут вовлечены в слухи и их репутация может быть разрушена. Вскоре кто-то представил это дело Императору, и тот, рассмотрев его, пришёл в ярость. Он сурово наказал всех причастных. После этого Император даже зашёл так далеко, что закрыл столетний храм Хэ Линь.

В то время многие люди случайно стали свидетелями свидания влюблённых, увидев его своими собственными глазами. Женщины не произносили ни слова, но мужчины живо и красочно пересказывали, как молода и красива была старшая монахиня Цзин Ань, рассматривая это как страстную любовную связь.

Однако эта любовная история, помимо того, что навлекла на себя гнев Императора, в ней также оказался замешан неожиданный персонаж. Это была дочь Ди  главного помощника Цзян Юаньбая, Цзян Ли.

Восемь лет назад, вторая Госпожа семьи Цзян, Цзян Ли, толкнула свою мачеху и спровоцировала её выкидыш. Цзян Юаньбай приказал ей в наказание пойти в Храм семьи, чтобы развить моральный характер. С этого момента она исчезла из всеобщего поля зрения. После того, как разразился скандал, было также обнаружено, что Вторая Молодая Госпожа Цзян оказалась в этом женском монастыре Госпожи Цзин.

С тем, насколько злобной и властной была вторая Госпожа Цзян, было прекрасной идеей отправить её в храм. Даже если она действительно остригла волосы и стала буддийской монахиней, это всё равно было положительным моментом. Однако мотив Цзян Юаньбая отправить её в руки этой очаровательной буддийской монахини также не был достаточно искренним.

Жена чиновника Чэндэ Лю Юань Фэн пошла в храм Хэ Линь, чтобы воскурить благовония. Когда она была во главе группы, посетившей монастырь монахини Цзин Ань, женщина встретила Вторую Молодую Госпожу Цзян. В то время было уже очень поздно, но злая буддийская монахиня всё усложняла для неё. Велела встать на колени в главном зале, где протекала крыша. Меморандум Лю Юань Фэн был очень хорошо спланирован. Связи Цзян Юаньбая были многочисленны, и он был глубоко укоренён в обществе. Нехорошо было его обижать. В Меморандуме Лю Юань Фэн ни в малейшей степени не упоминалось о вине Цзян Юаньбая. Напротив, он повествовал, что, хотя Цзян Ли изначально совершила ошибки, её возраст всё ещё был небольшим. Кроме того, как ребёнок она ещё не была обучена. И как мог родитель хотеть, чтобы его собственная дочь Ди была передана в место, где мораль и поведение были испорчены? Исходя из этого, собственная мораль и поведение человека также подвергались сомнению. Поведение хозяйки Цзян Юаньбая в задней комнате, Цзи Шужань, как матери было действительно слишком суровым.

С точки зрения Цзи Шужань, это было то же самое, что смотреть на семью Цзи и ударить по лицу Цзи Янь Линя. Меморандум казался ясным, но это тайно означало, что меморандум был направлен лично на Цзи Шужань, намекая, что именно она намеренно послала Цзян Ли в подчинение монахине Цзин Ань без каких-либо добрых намерений и использовала руку главной монахини, чтобы мучить девушку.

На самом деле, этот меморандум изначально был тривиальным делом. Однако нынешний монарх, Император Хун Сяо, не был родным сыном Императрицы. Его биологическая мать умерла после родов, и он был воспитан Императрицей. Сама Императрица действительно имела наследного принца и абсолютно ненавидела пасынка. С самого раннего возраста ему ставились многочисленные препятствия, но Император Хун Сяо терпел все страдания в тишине. Он боролся на пути к соперничеству за власть, пока, наконец, не достиг нынешнего положения.

Поэтому запечатанный меморандум от Лю Юань Фэн заставил Императора Хун Сяо вспомнить его собственный опыт. Ранняя смерть биологической матери, суровая мачеха, которая спроецировала чувство ненависти к Цзи Шужань, как и тогда, когда он был с Императрицей. Так что его сердце не могло остаться равнодушным к такому же опыту Второй Молодой Госпожи Цзян. Он вызвал Цзян Юаньбая в императорский кабинет поболтать и в то же время сказал несколько слов об этом.

После того, как Цзян Юаньбай покинул императорский кабинет и дворец, он вернулся в свою резиденцию, и первым делом незамедлительно послал кого-то, чтобы немедленно вернуть Цзян Ли обратно в Яньцзин.

Цзи Шужань получила эту новость и поспешно бросилась в Дом:

– Господин, почему вдруг было решено вернуть Вторую Молодую Госпожу...

Цзян Юаньбай внезапно ударил меморандумом в своей руке по столу. Цзи Шужань тут же закрыла рот. Она едва ли видела, чтобы Цзян Юаньбай был так зол прежде.

Тот повернул голову.

Кстати, он уже успел побывать отцом нескольких детей. Несколько лет, несомненно, прошли рука об руку с его работой в качестве главного помощника Императора и уважаемого учителя Императора. Хотя Цзян Юаньбай не был таким красивым и свободным, как в молодости, и сейчас он выглядел талантливым, привлекательным и зрелым мужчиной. Более того, в наши дни Цзян Юаньбай прекрасно ладил с другими придворными чиновниками и ни разу не попал под перекрёстный огонь. Он со временем становился спокойнее, поэтому расслабился, стал значительно мягче и утончённее.

Однако нежный взгляд, который у Цзян Юаньбая был в будние дни, полностью исчез в этот момент, сменившись скрытым гневом.

– Сегодня Император вызвал меня в императорский кабинет. Хотя жена чиновника Чэндэ, Лю Юань Фэн, специально не упоминала моё имя в своем меморандума, я также был вовлечён в него, – Цзян Юаньбай продолжил: – Приветствовать возвращение Ли'эр обратно домой, это и есть смысл слов Императора!

Глава 12.2. Семья Цзян

– В конце концов, биологическая мать нынешнего Императора не является Вдовствующей Императрицей... – Цзян Юаньбай просто сказал это короткое предложение.

Он был учителем императора Хун Сяо и помог ему взойти на трон. Естественно, Цзян Юаньбай полностью понимал темперамент Императора. Он боялся, что этот вопрос случайно затронул сердечные струны императора Хун Сяо.

О том, чтобы не вернуть Цзян Ли назад, не могло быть и речи. В своём сердце Цзян Юаньбай думал, что прошло много времени с тех пор, как Император советовался и вовлекал его во всё, в отличие от того, когда император был молод. По мере того как крылья Императора становились всё сильнее и он наслаждался вкусом власти, впоследствии Хун Сяо всё меньше мог терпеть непослушание. Поскольку Император Хун Сяо лично проявил интерес к этому вопросу, естественно, он хотел, чтобы Цзян Юаньбай действовал в этом направлении. Если бы он этого не сделал, по мнению императора Хун Сяо, это было бы то же самое, что ослушаться императорского приказа.

– Кроме того, Ли'эр действительно дочь моей семьи Цзян, – Цзян Юаньбай вздохнул. – Позволить ей бродить снаружи, это невыносимо. Госпожа, – он посмотрел на Цзи Шужань и тихо спросил: – Ты ведь не станешь винить меня, верно?

К этому времени мужчина уже восстановил свой прежний кроткий вид, и зрачки выдавали его вину.

Цзи Шужань улыбнулась и воспользовалась возможностью прижаться к нему, прежде чем сказать:

– Господин мой, что ты говоришь? Ты обращаешься со мной как с человеком со Злым Сердцем? Вторая Госпожа – это госпожа семьи Цзян, также биологическая дочь хозяина. В то время возраст второй Госпожи был ещё мал, так что она совершала ошибки. Прошло так много лет, что я больше не принимаю это близко к сердцу. Господин хочет забрать Вторую Юную Госпожу обратно, я прикажу, чтобы подготовили вещи. Я также попрошу кого-нибудь убрать комнату как можно скорее.

– Госпожа очень внимательна, не найти второго такого человека, как ты, под небесами, – Цзян Юаньбай вздохнул, заключая её в свои объятия.

– Это то, что я должна делать, я просто... – голос Цзи Шужань звучал осторожно. – Надеюсь поладить со Второй Юной Госпожой.

В её словах действительно был намёк на страх.

Услышав то, что она сказала, Цзян Юаньбай вспомнил то, что сделала шестилетняя Цзян Ли и нахмурился. Он успокаивающе сказал Цзи Шужань:

– Теперь она уже не ребёнок, и если Ли'эр осмелится быть дерзкой, я не позволю ей легко отделаться!

Цзян Юаньбай ушёл, успокоив Цзи Шужань ещё несколькими фразами. Он должен пойти и проинструктировать людей, которые собирались забрать Цзян Ли.

Цзян Юаньбай только что ушёл, когда Цзян Юяо ворвалась с девушкой-служанкой. Когда она вошла, то сказала:

– Мама, ты знаешь, что Цзян Ли, она...

– Юяо! – Цзи Шужань прервала её, а затем приказала закрыть двери и окна. Потом она упрекнула дочь: – Почему ты такая грубая и вспыльчивая!

Цзян Юяо открыла рот в обиде:

– Мама, это не значит, что я груба и импульсивна! Я слышала, что отец хочет вернуть Цзян Ли. Что тут происходит? Всё было прекрасно, но почему он вдруг вспомнил, что нужно вернуть её?

Цзи Шужань нахмурилась:

– Юяо, сколько раз я тебе говорила, не обращай внимания на Цзян Ли. Она просто трава. Рано или поздно её растопчут. Ты – почётная дочь семьи Цзян. Почему ты хочешь с ней возиться?

– Но... – Цзян Юяо не была удовлетворена и всё ещё хотела продолжить.

– Ну и что, если она действительно вернётся? В настоящее время, в этой резиденции, единственный, кто контролирует все вопросы – это я, твоя мать. Получит ли она какие-либо преимущества, вернувшись? На этот раз ей просто повезло и ничего больше.

– Неужели мама не может отправить её обратно? – сердито спросила Цзян Юяо.

Цзи Шужань покачала головой. Если это было чьё-то другое намерение, вместо Цзян Юаньбая, естественно, она всё ещё могла переиграть ситуацию. Пусть люди убьют Цзян Ли на её пути обратно в столицу и просто скажут, что судьба Цзян Ли не была доброй. Жаль, что Император проявил интерес к этому вопросу. Если бы несчастный случай произошёл на полпути, вся семья Цзян должна была бы столкнуться с последствиями.

Цзян Ли не только не могла стать жертвой никакого несчастного случая. Она должна была быть тщательно сопровождена назад с достоинством, чтобы продемонстрировать это Императору Хун Сяо.

Действительность делает людей несчастными.

– Ничего страшного, – холодно ответила Цзи Шужань. – Она прожила всего семь лет и уже не знала всей необъятности неба и земли (1). Также хорошо, что Цзян Ли возвращается. Как только она вернётся, я, естественно, найду способ избавиться от неё. В этот момент девчонка почувствует, что её возвращение в столицу – не такая уж хорошая вещь.

_________________________________

1. 不知天高地厚 (bùzhītiāngāodìhòu) – лит. не знать необъятности неба и земли – значит иметь преувеличенное мнение о своих способностях, считать себя гораздо выше и лучше других.

Глава 13.1. Прибытие

Персиковые цветы на вершине горы Цинчэн цвели в изобилии. Это было чрезвычайно красивое зрелище. Сразу после того, как они расцвели, большинство из цветов также начали увядать. Несмотря на это, они всё ещё сохраняли свой розовато-белый цвет. Зрелище действительно соответствовало слухам о влюблённом монахе храма Хэ Линь, добавляя довольно много очаровательной и нежной атмосферы произошедшему на горе.

Погода на вершине горы была не такой жаркой, как у подножия, там было очень свежо и прохладно. В отличие от прошлого, Цзян Ли и Тун'эр больше не нуждались в бесконечной работе. Перед отъездом госпожа Лю предусмотрительно оставила им достаточно еды и серебра. Кроме того, Юй Сян помогала им, и монастырь был лишён этих ненавистных монахинь. Смех Тун'эр слышался гораздо чаще, чем раньше.

На второй день шестого месяца снаружи монастыря внезапно раздался шум. В это время Тун'эр сидела перед окном, слушая, как Юй Сян рассказывает об интересных событиях, которые произошли в столице Яньцзин за последние несколько лет. Она вздрогнула, услышав голоса людей, и удивлённо спросила:

− Что происходит снаружи?

Цзян Ли, которая сидела рядом и слушала Юй Сян, перевела взгляд и тихо сказала:

− Они прибыли.

− А кто приехал? − Тун'эр была озадачена.

Цзян Ли слегка улыбнулась:

− Люди, которые заберут нас, прибыли.

Юй Сян немного подумала, затем она встала и сказала:

− Эта служанка выйдет наружу, чтобы посмотреть. Вторая Юная Госпожа, пожалуйста, останьтесь пока здесь.

− В этом нет необходимости, − Цзян Ли улыбнулась и тоже встала. − Я тоже пойду. Давай просто пойдём вместе.

Не дожидаясь ответа Юй Сян, она пошла вперёд, чтобы выйти наружу. Увидев это, Тун'эр поспешно встала, чтобы последовать за ней на улицу:

− Эта служанка тоже пойдёт!

С тех пор как был раскрыт конфликт между мастером нарушителя Ляо У и главой Нин, кому подчинялась Цзин Ань, храм Хэ Линь и монастырь были заброшены. Первоначально, хотя ладан здесь горел не так сильно, прежде чем его репутация пострадала от этого разрушительного удара, многие благородные люди всё ещё брали инициативу на себя, чтобы посетить храм. Теперь же они стремились установить некоторую дистанцию между собой и этим местом, боясь быть неправильно понятыми.

В результате за последние полмесяца здесь было очень тихо. С внезапным появлением людей это казалось особенно очевидным.

Выйдя из большой двери монастыря, они сразу же оказались лицом к лицу с группой людей, стоявших в ряд. Там стояло около двадцати человек, причём большинство из них были одеты в форму телохранителей. Было также несколько одетых как служанки девушек во главе с одетой в чёрное знатной женщины. Поверх тёмной одежды был небольшой жилет, сделанный из атласа. В волосы была вставлена золотая заколка в виде ослепительного цветка размером с человеческий глаз. Она явно занимала высокое положение, а её взгляд нёс немного свирепого высокомерия.

Эти люди, стоящие здесь, выглядели неуместно. Когда все трое вышли из дверей, госпожа, возглавлявшая группу, окинула их оценивающим взглядом. Её взгляд очень быстро упал на Цзян Ли, женщина сделала шаг вперёд и сказала:

− Эта служанка приветствует Вторую Юную Госпожу.

Цзян Ли не ответила и слегка отодвинулась в сторону, продолжая улыбаться. Она не была истинной Второй Юной Госпожой семьи Цзян, чтобы получать этот жест. Она также не знала, как зовут эту госпожу. Однако она также не чувствовала необходимости бояться.

Госпожа не только не получила ответа Цзян Ли, но и, судя по всему, та спокойно приняла это приветствие. Она не могла сдержать своего удивления. Не в силах больше сдерживаться, она подняла голову и посмотрела на Цзян Ли.

На самом деле, прошло уже шесть лет, и было не так много людей во всей семье Цзян, которые все еще помнили Вторую Юную Госпожу Цзян. Даже люди, которые встречались с Цзян Ли, боялись, что в настоящее время они могли только смутно помнить внешность молодой госпожи. На этот раз, подняв взгляд, госпожа почувствовала, что молодая леди перед ней была очень незнакомой. Когда Цзян Ли отправили в монастырь, она была всего лишь юным и нежным ребёнком. Однако в этот момент девушка перед её глазами была одета просто и аккуратно, при этом она обладала ясным взглядом и стояла с невероятной элегантностью, вызывая в сердцах присутствующих ощущение спокойствия.

С такой ясной и чистой внешностью Цзян Ли заслуживала называться дочерью главного помощника, и действительно сильно походила на своего отца. В голове госпожи эта фраза вдруг возникла без всякой причины.

Тун'эр моргнула, чувствуя себя странно, и спросила:

− Момо Сунь, зачем Вы пришли?

Как оказалось, фамилия этой госпожи была Сунь. Цзян Ли думала об этом, когда услышала, как Момо Сунь с улыбкой ответила:

− Госпожа приказала этой служанке приветствовать Вторую Юную Госпожу, возвращающуюся домой. Вторая Юная Госпожа живёт здесь уже несколько лет. Госпожа была бесконечно обеспокоена и неоднократно напоминала хозяину, чтобы вернуть Вторую Юную Госпожу домой. Несколько дней назад хозяин, наконец, согласился, и госпожа немедленно послала эту служанку, чтобы привести несколько человек и забрать Вторую Юную Госпожу.

Глава 13.2. Прибытие

Говоря, что госпожа Цзи Шужань хотела забрать Цзян Ли, а главный помощник Цзян Юаньбай, напротив, всячески препятствовал этому, это звучало так, как будто дочь действительно не получала любовь своего отца. В конце концов, был это факт или подстрекательство, Цзян Ли, естественно, не могла видеть.

Она улыбнулась и кивнула Момо Сунь, прежде чем сказать:

– Большое спасибо матери за заботу. В женском монастыре Цзян Ли также продолжала думать о матери, не будучи в состоянии жить рядом с матерью и быть хорошей дочерью, это была моя вина. Теперь я наконец-то в состоянии вернуться домой, и добрые намерения матери Цзян Ли не посмеет забыть. В этой жизни я, конечно, буду думать о том, как отплатить ей.

Её голос, когда девушка говорила, был мягким и кротким. И все же, слушая её, Момо Сунь сама не понимала, отчего мурашки бегут по рукам. Как будто в палящее лето шестого месяца наступила неожиданная прохлада. Оставаясь спокойной и собранной, женщина отбросила все мысли, которые были у неё в голове.

Момо Сунь на мгновение лишилась дара речи.

Первым нарушила молчание Юй Сян. С улыбкой, она сказала:

– Это просто замечательно, что Вторая Молодая Госпожа Цзян может вернуться в столицу. Осмеливаюсь спросить Момо, когда Вы планируете ехать со Второй Молодой Госпожой?

Момо Сунь, наконец, обратила внимание на Юй Сян начала:

– Это...

– Это служанка госпожи Лю из резиденции Министра Чэндэ, – с улыбкой ответила Юй Сян. – Моя госпожа чувствовала себя расстроенной положением Второй Молодой Госпожи Цзян. На самом деле, она сразу хотела вернуться обратно в Яньцзин вместе со Второй Молодой Госпожой Цзян, однако та не была готова. В итоге эта служанка осталась, чтобы позаботится о Второй Молодой Госпоже Цзян.

Личная служанка госпожи Лю из резиденции Министра Чэндэ была неожиданно оставлена здесь, чтобы служить Цзян Ли. Когда Цзян Ли стала так близка к госпоже Чэндэ? Однако у Момо Сунь возникли сомнения, и её рот ответил:

– Конечно, госпожа желает, чтобы Вторая Молодая Госпожа вернулась как можно скорее. Мы подождём, пока вторая госпожа соберёт свои вещи, и тогда мы можем сразу же отправиться.

– Вот как? – Цзян Ли приподняла уголок рта. – Просто замечательно, теперь мы можем отправляться.

Когда эти слова прозвучали, окружающие люди были ошеломлены, в том числе и те слуги, которые стояли рядом с экипажами. Момо Сунь скрыла презрение в своих глазах и сказала:

– Вторая Молодая Госпожа не должна быть такой нетерпеливой. Госпожа уже распорядилась о возвращении в резиденцию, в этом нет необходимости...

– Я вовсе не нетерпелива, – перебила её Цзян Ли. – Скорее, мне нечего паковать.

Момо Сунь была ошеломлена.

– У меня нет никакого багажа, только тот, что привезли тогда. Прошло уже шесть лет, Момо же не думает, что там ещё что-то осталось, верно? Это же не так, мне не разрешили взять с собой ни золота, ни серебра, ни украшений, только несколько предметов одежды. Я уже давно не могу носить её. Во всём монастыре единственное, что у меня есть – это просто Тун'эр. Достаточно просто вернуть Тун'эр вместе со мной. А что касается этих деревянных табуретов, мисок и палочек для еды... Может быть, они все ещё нужны главному помощнику? Если так, то я позволю Тун'эр упаковать их.

Лицо Момо тут же покраснело.

В присутствии Юй Сян эти слова Цзян Ли не означали ли, что резиденция главного помощника плохо обращался с дочерью Ди? Глупо оставаться в горах в течение шести лет, без каких-либо ценных вещей и без денег. Теперь, когда она уезжала, никакого багажа не нужно было упаковывать и переносить. Даже у неё, скромного человека, было несколько украшений.

Хозяйка Юй Сян, госпожа Чэндэ, Лю Юань Фэн, была в неприятных отношениях с семьёй госпожи Цзи. Если бы эти вопросы стали известны, кто знает, что ещё выплывет наружу!

Момо Сунь увидела, что Цзян Ли серьёзно смотрит на неё, как будто не понимает, что только что произнесённые слова содержали глубокий смысл насмешки.

За долю секунды Момо Сунь почувствовала себя неуютно.

Эта Вторая Молодая Госпожа, которая покинула резиденцию Цзян шесть лет назад, действительно не была импульсивной и безмозглой, как говорилось в письме. Вместо этого она была нежной и вежливой, но ей было нелегко угодить людям.

Момо Сунь с трудом выдавила из себя улыбку и сказала:

– Хорошо, Вторая Молодая Госпожа, пусть эти телохранители немного отдохнут и попьют чаю, а потом мы можем отправляться немедленно.

Цзян Ли благодарно улыбнулась:

– Большое спасибо, Момо.

Глава 14.1. Возвращение в резиденцию

Путь от горы Цинчэн до столицы страны Яньцзина не считался далёким расстоянием. Не слишком торопясь, до неё можно было добраться в течение десяти дней.

Погода и пейзаж непрестанно менялись по мере того, как они спускались с вершины горы к подножию.

Пока они продвигались вперёд, погода постепенно становилась всё жарче. Несмотря на обжигающую жару, это не могло сдержать волнение и любопытство Тун'эр. Чем ближе они подъезжали к Яньцзину, тем чаще она тихонько приоткрывала угол занавески кареты и украдкой поглядывала на пейзаж за окном.

Юй Сян сидела рядом с Цзян Ли. Хотя Момо Сунь была послана, чтобы забрать Цзян Ли, не зная, было ли это преднамеренно или случайно, она не привела никаких девушек-служанок, чтобы обслуживать Цзян Ли. Поэтому во время всего путешествия, этим всё ещё занимались Юй Сян и Тун'эр, которые оставались рядом с Цзян Ли.

Вопреки ожиданиям, карета была на самом деле хорошей, и мягкий матрас был уложен внутри. Тун'эр, которая сидела на расстоянии вытянутой руки от занавеса кареты, повернула голову и посмотрела на Юй Сян:

– Юй Сян-цзецзе (1), мы скоро войдём в столицу. Госпожа и я не были в столице уже много лет, мы не знаем, что популярно в столице в настоящее время, а также какова ситуация там? Юй Сян-цзецзе, Вы можете просветить, чтобы я не доставляла никаких беспокойств госпожа и не превратилась в цель для насмешек, когда вернусь?

Между Тун'эр и Цзян Ли не было большой разницы в возрасте. Когда Цзян Ли была отправлена на гору Цинчэн, Тун'эр была в лучшем случае ещё невежественной молодой служанкой. Её впечатление о столице было на самом деле очень расплывчатым.

Юй Сян расхохоталась и ответила:

– На протяжении всего путешествия ты произнесла эти слова если не десять раз, то по крайней мере уже восемь. Я уже рассказала тебе всё, что знаю и могу сказать. Кроме того, это просто возвращение в столицу и ничего больше, чего ты так нервничаешь? Посмотри на Вторую Молодую Госпожу, она нисколько не нервничает.

Тун'эр посмотрела на Цзян Ли, которая в этот момент читала книгу. Неизвестно, о чём подумала служанка, но вдруг не рассмеялась:

– Конечно. Наша Юная Госпожа – это не обычная домашняя девушка. Вполне естественно, что она не будет нервничать.

Услышав то, что сказала Тун'эр, Юй Сян тоже рассмеялась. Тем не менее она не могла удержаться от того, чтобы ещё раз взглянуть на Цзян Ли. Всю дорогу Цзян Ли либо читала книгу, либо расслабленно сидела с закрытыми глазами. Это было совсем не похоже на растущее любопытство Тун'эр. Что касается вопроса о возвращении в столицу, Цзян Ли не обращала на это никакого внимания и выглядела совершенно спокойно.

Юй Сян не понимала причины, по которой Вторая Молодая Госпожа Цзян была отправлена на гору Цинчэн в то время. Было ли это спланировано мачехой, чтобы подставить её, или это был действительно заговор, чтобы навредить мачехе, но девушка всё же покинула резиденцию Цзян на столько лет. Теперь, когда она возвращалась в столицу, по крайней мере, девушка должна была проявить хоть какую-то реакцию, верно? Возбуждение, нервозность, любопытство или, возможно, гнев, нежелание или даже что-то вроде тоски по дому?

Однако ничего такого не было. Вторая Молодая Госпожа Цзян, мирно отправившись в путешествие, просто тихо сидела в карете. Что же касается того, собиралась ли она в столицу или давно не виделась со своими родственниками, то девушка не выказывала никакого беспокойства, просто проявляя кроткий и мирный вид. Иногда она казалась холодной и безразличной.

Колесо экипажа в движении издавало звук "гулулу". Был уже почти полдень, когда он достиг городских ворот.

Стражник на городских стенах увидел отряд Момо Сунь и отдал приказ пропустить их. Как только они вошли в городские стены, послышался громкий шум.

– Вторая Молодая Госпожа, мы въехали в город, – послышался улыбающийся голос Момо Сунь.

Цзян Ли подняла занавеску кареты. Когда дверь открылась, она встретилась с любопытными взглядами людей снаружи. Тун'эр была удивлена и не ожидала, что эти люди окажутся снаружи, и некоторое время она тупо смотрела на них.

Юй Сян объяснила с улыбкой:

– Экипаж главного помощника изящен и великолепен. Когда простые люди видят его, они сразу узнают его. Похоже, что слухи о Второй Молодой Госпоже, возвращающейся домой, уже известен снаружи. Сегодня люди ведут себя таким образом, вероятно, из-за новостей, которые они получили.

Цзян Ли улыбнулась:

– Большое спасибо Юй Сян-цзецзе за упоминание этого момента.

Юй Сян поспешно уклонилась от похвалы.

Солнце находилось в зените и резко светило вниз на людей. Цзян Ли только быстро взглянула, и вскоре после этого опустила занавесь кареты. Тун'эр всё ещё хотела выглянуть наружу, но у нее не было другого выбора, кроме как сдержаться. В её сердце поселилось чувство беспокойства, а также мысль о том, чтобы утешить Цзян Ли несколькими предложениями. Кто бы мог подумать, что Цзян Ли, просто облокотившись на подушку экипажа, спокойно начала потягивать свой чай.

Как будто вообще не было никаких забот.

Тун'эр потянула Цзян Ли за рукав и сказала тихим голосом:

– Юная Госпожа, когда мы прибудем в резиденцию, эта служанка определённо будет хорошо защищать Вас.

Эта тревожная клятва порадовала Цзян Ли. Она покачала головой и ответила:

– Нет нужды так беспокоиться.

Занавес кареты отделял их от любопытных взглядов людей снаружи, но это заставило также разум Цзян Ли стать столь же ясным, как зеркало.

___________________________________

1. Цзецзе – буквально "старшая сестра".

Глава 14.2. Возвращение в резиденцию

После инцидента на горе Цинчэн всем стало известно о том, что Вторая Молодая Госпожа семьи Цзян была послана к очаровательной буддийской монахине. Казалось, что Лю Юань Фэн не упустила возможности очернить семью Цзи. Естественно, была и помощь от госпожи Лю. Чтобы доказать, что она была заботливой и добродетельной мачехой, Цзи Шужань было необходимо заткнуть людям рот. Она не просто пришла поприветствовать падчерицу, нужно было дать понять всем людям в Яньцзине, что это она приказала вернуть Цзян Ли.

Не было другого выбора, кроме как сделать это с наибольшим великодушием. Будь то карета или телохранители, всё это было сделано Цзи Шужань для вида, однако это неизбежно также повысило статус Цзян Ли. Этот шаг позволил людям в Яньцзине узнать, что хотя Вторая Молодая Госпожа Цзян обладала ядом в сердце и навредила мачехе и брату, была отправлена в монастырь, и не было никаких известий о ней в течение семи лет, она всё ещё была Золотой ветвью и нефритовыми листьями (1) главного помощника, дочь Ди не должна быть забытой.

Однако было неизвестно, была ли нынешняя госпожа, мачеха Цзян Ли, Цзи Шужань, раздражена, когда делала всё это.

Цзян Ли слегка приподняла уголок своего рта. Она нисколько не боялась грядущих дней, проведённых в доме главного помощника. Даже если перед ней были горы кинжалов и моря пламени (2), волки и тигры (3), она не боялась их. Как человек, который однажды умер, девушка могла похвастаться мужеством, которое было заковано в крепкие кандалы. Став Второй Молодой Госпожой семьи Цзян, отныне она будет брать на себя ответственность за прошлое и будущее Второй Молодой Госпожи Цзян, постаравшись устроить его наилучшим образом.

И для конечной цели она нуждалась в поддержке власти и влияния семьи Цзян, чтобы приблизиться к этому человеку. Чтобы выйти на дорогу и отомстить за эту пару людей.

Карета ехала по определённому маршруту, и было неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем она наконец остановилась перед домом.

Снаружи, где кипела бурная деятельность, казалось, всё успокоилось в одно мгновение.

Затем снаружи послышался голос Момо Сунь:

– Вторая Юная Госпожа, мы добрались до дома.

Дом.

Это был дом Цзян Ли.

В дверях резиденции, снаружи кареты, стояла толпа людей, наблюдавших за происходящим. За несколько дней до этого новость о том, что Вторая Молодая Госпожа Цзян вот-вот вернётся домой, была известна всем в Яньцзине. Семь лет назад дело о том, что Вторая Молодая Госпожа Цзян причинила вред своей мачехе, вызвало некоторый шум ненадолго. Кроме того, в настоящее время Цзян Юаньбай занимал важную должность в суде. Дела семьи Цзян естественно привлекли внимание людей.

Это была Вторая Молодая Госпожа Цзян, которая за семь лет ни разу не вернулась домой.

Прямо перед огромными воротами резиденции Цзян стояла огромная группа людей. Красивая и нежная госпожа, обладавшая немалым обаянием, стояла во главе толпы. Рядом с ней стояла молодая девушка, изящная и очаровательная. У неё были прекрасные черты лица, совсем как у женщин на картинах. Между двух женщин стоял высокий мужчина. Он выглядел красивым и чистым, очень утончённым.

Это был Цзян Юаньбай собственной персоной, а также его жена Цзи Шужань и их дочь Цзян Юяо.

Шёпот простых людей доносился до их ушей.

– Третья Молодая Госпожа Цзян выросла такой красивой, а как насчёт Второй Молодой Госпожи Цзян?

Другой человек выплюнул:

– Третья Молодая Госпожа Цзян похожа на свою мать, разве вы не видите бессмертную красоту и изысканный внешний вид госпожи Цзян? Я слышал, что внешность биологической матери Второй Молодой Госпожи Цзян была просто посредственной. Если сравнить Вторую Молодую Госпожу Цзян и её мать с этими двумя, разница будет слишком большой.

– Этого тоже нельзя сказать, ты никогда её не видел.

– Ну и что с того? Оставив внешность в стороне, Вторая Молодая Госпожа Цзян оставалась в монастыре на семь лет, она не будет знать правил и этикета. Как она может сравниться с Третьей Молодой Госпожой Цзян? Более того, этот монастырь грязен. Может быть, она была чем-то заражена. Тогда она будет ещё более некрасива... – голос стал тише, очевидно, говоривший боялся, что если кто-то начнёт расследование, то он пострадает от распространения сплетен.

Когда Цзян Юяо услышала эту дискуссию, она почти не могла сдержать ухмылку. Тем не менее глядя на Цзи Шужань сбоку, девушка обнаружила, что мать всё ещё оставалась спокойной, её внешний вид соответствовал ситуации. Так что внутренние чувства Цзян Юяо вскоре исчезли.

Момо Сунь окликнула некоторое время назад, но внутри кареты по-прежнему не было заметно никакого движения. Сбоку Цзян Юаньбай слегка нахмурился. В тот момент, когда толпа уже начала терять терпение, из кареты внезапно раздался резкий голос:

– Юная леди, эта служанка поможет Вам выйти из кареты.

Занавес кареты открылся, и кто-то протянул руку, чтобы поддержать спускающуюся Вторую Молодую Госпожу Цзян.

____________________________________

1. 金 金玉叶: Золотая ветвь и нефритовые листья, идиома, которая означает заветное, ценное потомство, благородство или высокопоставленную женщину семьи.

2. 山山海海: горы кинжалов и моря пламени, идиома, означающая крайнюю опасность.

3. 豺狼虎豹: волки и тигры, идиома, означающая свирепых и жестоких людей.

Глава 15.1. Противостояние

Солнце висело на небе, напоминая золотую тарелку. В летнее время ветра не было, слышно было только пение цикад.

Молодая служанка, одетая в короткую коричневую простую одежду, с расчёсанными и завязанными в два узла волосами, с очаровательным видом поддержала рукой другую девушку, выходившую из кареты.

На вид той было около четырнадцати или пятнадцати лет, молодая девушка, которая только что расцвела в девичестве. И всё же она была одета в серое буддийское облачение, которое потеряло свой цвет от многих стирок. Одежда была широкой, отчего миниатюрная девушка казалась ещё более хрупкой, а её черные как смоль длинные волосы были наполовину стянуты деревянной шпилькой, в то время как оставшиеся на затылке распущенные небрежно рассыпались по плечам, напоминая водопад (1). Губы у неё были красные, зубы белые, а глаза совсем как у молодого оленя в лесу: добрые, чистые и тёплые, исключительно красивые.

На запястье у неё была нить чёток, а на ногах – самые простые серые матерчатые туфли. Её руки были сложены вместе, а глаза низко опущены. Длинные ресницы, белоснежная кожа, чернильно-чёрные волосы, на долю секунды люди, видевшие её, затаили дыхание.

Она была похожа на переродившуюся подёнку (2); красивая, хрупкая, но выглядела покорной, как будто не знала зловещего человеческого мира. Как девственная реинкарнация богини милосердия; чистая, простая, как белый лист бумаги.

На шестом месяце не было ни малейшего дуновения ветра, и всё же, как только девушка вышла из кареты, люди вокруг почувствовали прохладу и уют. Её черты лица не были тонкими и ослепительными, как у Цзян Юяо, но от природы изящными. Возможно, то, что она росла в храме глубоко в горах, породило её элегантность, без каких-либо желаний и требований. Она шла шаг за шагом, чистая, как вечерний ветерок.

Молодая служанка проводила девушку до дверей резиденции Цзян, затем девушка встала и смиренно объявила:

– Давно отсутствовавшая дочь Цзян приветствует отца и мать, – её голос был точно таким же, как и внешность, мягким и кротким.

Когда она произнесла эту фразу, окружающие простолюдины, казалось, моментально проснулись, каждый из них глупо смотрел на неё. Вдруг кто-то крикнул:

– Вторая Госпожа Цзян очень похожа на господина главного помощника, ах!

Ресницы Цзян Ли слегка дрожали, а уголок её рта слегка поджался, её поза стала ещё более послушной.

Цзян Юаньбай посмотрел на свою дочь со сложным выражением лица. За семь лет разлуки Цзян Ли сильно изменилась. Он с трудом узнавал свою бывшую свирепую и вспыльчивую дочь. Он всегда думал, что характер Цзян Ли напоминал характер Е Чжэнь Чжэнь, простой и грубый, когда дело касалось вопросов, где нужно было быть гибким. Более того, до последних мгновений не желающей идти на уступки. Теперь, слушая слова простолюдинов, Цзян Юаньбай внезапно обнаружил, что внешность взрослой Цзян Ли похожа на него даже больше, чем Цзян Юяо.

Цзян Юяо унаследовала красивую внешность Цзи Шужань, нежную и изысканную, как фарфор. Но Цзян Ли имела образ цветущего дерева груши, которая выросла высоко в горах, благородный и чистый с выдающимся темпераментом. Очень похоже на академический стиль.

Даже если этот благообразный вид был всего лишь притворством.

Возможно, это было связано с внезапным появлением этой дочери, которую он не встречал в течение семи лет, что пробудило кровную связь Цзян Юаньбая. Или, возможно, это было связано с внешностью Цзян Ли, которая напоминала его самого, что заставило Цзян Юаньбая почувствовать некоторую близость с ней. Короче говоря, сердце Цзян Юаньбая смягчилось. Он протянул свою руку, поддержал согнутую талию Цзян Ли и тепло сказал:

– Это хорошо, что ты вернулась. Входи, твоя бабушка и остальные ждут внутри.

Когда Цзян Юаньбай заговорил, на мгновение Цзи Шужань, стоявшая рядом, напряглась. Затем она состроила ещё более искреннее лицо и сразу же прошла следом, взяв Цзян Ли за руку. Она сказала, улыбаясь:

– Наконец-то ты вернулась.

Цзян Юяо моргнула и вдруг сказала:

– Вторая сестра, ты возвращаешься домой, почему ты всё ещё носишь одежду монахини? Разве мама не разрешила Момо Сунь дать тебе новую одежду? Почему ты носишь этот грубый наряд? Если бы люди не знали, они бы подумали, что мать сурово обращается с тобой.

Вокруг было тихо, а Цзи Шужань воскликнула:

– Юяо, не говори глупостей! – затем она повернула голову, чтобы погладить Цзян Ли по руке и с улыбкой сказала. – Твоя мэймэй говорит прямо, но без злого умысла. Не принимай это близко к сердцу.

Простолюдины, стоявшие вокруг двери, ещё не разбежались, и они смотрели на Цзян Ли. Цзи Шужань успокоила её, преисполненная вины, в то время как Цзян Юяо скрыла свой довольный взгляд. Даже Цзян Юаньбай изменил своё выражение лица, глядя на неё. На данный момент все присутствующие были в курсе происходящего.

Тц-тц-тц, какое великолепное выступление. Только что вернулась в Яньцзин и даже не переступила порог дома, но всё же увидела такую демонстрацию силы. Каким образом эти слова должны быть возвращены? Цзян Ли вернулась домой, очевидно, новая одежда была предоставлена, но она упрямо носила чёрную одежду монастыря. Что она имела в виду? Было ли это потому, что она была недовольна Цзи Шужань, поэтому отказалась носить одежду, приготовленную ею, или она намеренно сделала это, чтобы простолюдины увидели, как плохо с ней обращаются в резиденции главного помощника? Казалось, что в глазах Цзян Юаньбая это поведение Цзян Ли показало негодование по отношению к дому Цзян. Совсем не сохранив свое название.

Цзян Ли скромно улыбнулась, её глаза были ещё яснее, чем У Цзи Шужань, и она ответила:

– Я получила благое намерение матери Цзян Ли. Момо Сунь прислала одежду, и она была сделана из первоклассного шелка, вышивка была сложной, но всё же на ней были инкрустированы драгоценные камни, что делало людей счастливыми при взгляде на них.

_______________________________

1. Причёска примерно такая:

2. Подёнки – древний отряд насекомых, которые живут лишь один день.

Глава 15.2. Противостояние

Цзи Шужань увидела улыбающийся взгляд Цзян Ли и, не зная почему, она внезапно почувствовала себя неловко. Интуиция женщины подсказала ей не дать Цзян Ли говорить дальше, но прежде чем она заговорила, Цзян Юяо воспользовалась возможностью открыть рот, чтобы спросить:

– Если это так, то почему ты её не надела?

– Ли'эр уже привыкла носить простую одежду и есть вегетарианскую пищу, она не должна к этому привыкать. Не обращай внимания, – поспешно проговорила Цзи Шужань. Её интуиция подсказывала, что она не должна позволить Цзян Ли ответить на это, поэтому она взяла на себя инициативу.

Цзян Ли покачала головой:

– Как это возможно? В конце концов, Цзян Ли – женщина, как женщины могут не любить великолепную одежду? Это просто... – она с сожалением покачала головой. – В конце концов, Цзян Ли не возвращалась домой после семилетнего отсутствия, чтобы увидеть маму. Мы почти не общались, мать не знает роста Цзян Ли, поэтому при изготовлении этих великолепных одежд, неожиданно, ничего не подошло.

Ничего не подошло!

Простолюдины были в смятении, основываясь на сказанном Цзян Ли, это не имело значения, что она не возвращалась в резиденцию в течение семи лет. Но семь лет с минимальным общением и контактами друг с другом, вероятно, подобная ситуация вообще не была возможна. Должно быть, никакой связи вообще не было?! Иначе, когда мать шила ей одежду, как она могла не знать размеров своей дочери? Конечно, это должно быть потому, что с тех пор, как семь лет назад Цзи Шужань отправила девочку в монастырь, она просто не знала размеров Цзян Ли, поэтому она понятия не имела, насколько высокой стала дочь.

Сердце было действительно безжалостным, ах. Хотя она и совершила такую большую ошибку, это всё ещё была её собственная плоть и кровь.

Окружающие люди указали на Цзян Юаньбая, и тот помрачнел, хотя внешне всё ещё оставался спокойным и собранным. Однако Цзи Шужань знала, что Цзян Юаньбай уже расстроился. В момент отчаяния Цзи Шужань посмотрела на Момо Сунь, такое огромное дело, почему Момо Сунь не прислала уведомление, пока они всё ещё были в пути? Или же, с таким проницательным опытом, как это было возможно, что она позволила Цзян Ли, этой молодой девушке, захватить инициативу в свои руки?

Момо Сунь тоже горевала в своём сердце. Она уже отдала эту одежду Цзян Ли, но та не носила её. Когда Момо Сунь спросила, почему она не надевает это, Цзян Ли только сказала, что ей не нравится носить эту одежду. После этого Момо Сунь не пыталась убедить её, думая, что Цзян Ли просто капризничает. Она даже подумала, что с этой истерикой будет лучше. Просто дождаться, пока она не приедет в резиденцию, Цзи Шужань сможет схватить её за руку, заставив Цзян Ли проглотить эту потерю (1).

В то время Цзян Ли только сказала, что ей не нравится носить эти платья, она не упомянула, что они не очень хорошо подходят, ах! Момо Сунь вспомнила поведение Цзян Ли, и это внезапно осенило её. С самого начала Цзян Ли вырыла яму, ожидая, что госпожа и Третья Молодая Госпожа прыгнут в неё!

В её сознании Цзян Ли разразилась смехом. Она не стала специально выкапывать яму для других. Однако раз уж это случилось, то пусть так и будет. В каком-то смысле это тоже считалось зондированием. Если Третья Молодая Госпожа Цзян и Цзи Шужань действительно не были масляными лампами (2), естественно, они попались бы. Если бы они были честными и искренними, то могли бы жить вместе в гармонии. Момо Сунь не ожидала, что только по прибытии в резиденцию, отношение всех и каждого уже подвергнется испытаниям Цзян Ли. Цзи Шужань в действительности не соответствовала нежной и добросердечной внешности, и третья Госпожа Цзян также, казалось, имела довольно много враждебности к ней.

Что касается этого дешёвого отца, Цзян Ли на самом деле не была его биологической дочерью. Так что в отношении его романа она не будет разочарована. Если бы на этот раз здесь была настоящая Вторая Молодая Госпожа Цзян, следовало опасаться, что она будет обескуражена, как раньше.

В любом случае, эта семья Цзян была самой выдающейся правительственной семьёй чиновника среди великих семей Яньцзина. От высоких ворот большой семьи неизбежно будут волны. Если это так, то просто столкните солдат с генералами и воду с землёй (3).

Но нынешняя она уже не была той неумелой второй госпожой Цзян, что раньше. Она также не была Сюэ Фан Фэй, которая могла быть унижена людьми и убита. Нынешняя Цзян Ли ничего не боялась.

"Ты причинила мне вред, почему ты думаешь, что я не смогу причинить вред тебе?"

Цзян Ли улыбнулась Цзи Шужань и сказала:

– Мама, хотя одежда не подошла, она всё-таки была сделана с искренним намерением, Цзян Ли не смеет забыть. Просто, прожив в монастыре семь лет, Цзян Ли осознает, что не стоит быть расточительной. Так как одежда уже была сшита и не подходила, она не должна была оставаться у меня.

Она резко повернулась к Цзян Юяо, которая стояла в стороне.

Сердце Цзи Шужань пропустило удар, затем она услышала, как Цзян Ли с улыбкой продолжила:

– Я вижу, что у третьей младшей тот же размер одежды, что и у сделанной матерью. Почему бы не отдать одежду, сшитую матерью, третьей сестре? Теперь, когда я думаю об этом, с тем дизайном и цветами, когда третья младшая сестра наденет их, они должны быть подходящими и несравненными, и будут выглядеть очень красиво.

Все краски сошли с лица Цзи Шужань.

Последняя соломинка, которая переломила спину верблюда! Возможно, с завтрашнего дня по всему городу Яньцзин будут распространяться новости о том, как новая госпожа семьи Цзян обращалась с падчерицей и её собственной дочерью. К близким и дальним родственникам относились совершенно по-разному, это было видно с первого взгляда. Цзян Ли только что вернулась домой, но многолетние кропотливые усилия построить собственную добродетельную репутацию были разбиты в одно мгновение.

Какая хорошая Вторая Молодая Госпожа Цзян!

___________________________________

1.  吃个闷亏: терпеть потери, но быть не в состоянии сказать кому-либо.

2. 是是省油灯 : (идиома) не быть масляной лампой означает, что этот человек действительно способен, талантлив, но также несёт отрицательный подтекст в том смысле, что этот человек хитёр и опасен.

3. 水来土掩: (идиома) принять соответствующие меры, как требует ситуация.

Глава 16.1. Младший Брат

Звук обсуждения от простолюдинов был не очень ясен, но все же не было необходимости прислушиваться, чтобы понять, о чём они говорили. Цзи Шужань тоже понимала, о чём они говорят в это время. Она посмотрела на Цзян Ли, та улыбнулась, глядя на неё в ответ. Выражение её лица было покорным, а внешность искренней.

Но, в конце концов, она отличалась от предыдущей Цзян Ли.

Цзян Ли не стала ждать, пока Цзи Шужань продолжит говорить и посмотрела на Цзян Юаньбая, который всё ещё был ошеломлён и замер на месте и сказала:

– Отец, давайте войдём.

Цзян Юаньбай резко вышел из оцепенения и посмотрел на Цзи Шужань. Затем он кивнул Цзян Ли:

– Да. Идёмте внутрь.

Пальцы Цзи Шужань сжались в кулак, а ногти впились в ладонь. Взгляд Цзян Юаньбая ясно показал его недовольство по отношению к ней. Прежде чем женщина смогла сказать что-нибудь ещё, Цзян Юаньбай и Цзян Ли уже вошли в резиденцию, и она могла только сдерживаться, следуя за ними с улыбкой на лице.

Цзян Юяо тревожно заговорила:

– Мама, ты смотришь на неё...

– Заткнись, – тихо предупредила Цзи Шужань. Она помолчала, прежде чем продолжить. – Только что твой отец уже был разгневан. Позже, когда мы придём в приёмный зал, не говори ничего, даже слова.

Видя, что выражение лица Цзи Шужань не было притворным, Цзян Юяо немного испугалась. Даже при том, что она чувствовала себя оскорблённой и неудовлетворённой, она не смела показать эти чувства на своём лице.

За дверью осталась Момо Сунь. Поколебавшись, она обеспокоенно повертела в руках носовой платок. Напротив, Юй Сян в стороне чувствовала себя так, как будто камень скатился с её сердца. Первоначально мадам Лю оставила её рядом с Цзян Ли, помимо присмотра за ней на горе Цинчэн, это было также для того, чтобы Цзян Ли не подвергалась издевательствам со стороны злых слуг, когда она вернётся домой. Четырнадцати- или пятнадцатилетняя девочка, которая не была дома в течение нескольких лет, не будет иметь каких-либо глубоких привязанностей своего отца, и в руках своей мачехи, вероятно, ей будет трудно избежать трудностей.

Кто бы мог подумать, что они только что прибыли в Яньцзин и ещё не вошли в дверь семьи Цзян, но Цзян Ли уже твёрдо отшила Цзи Шужань и её дочь. Характер Цзян Ли был не таким, как ожидали люди. Она была остроумной девочкой, которая на самом деле не терпела и наносила ответные удары должным образом.

Юй Сян подумала, что для Цзи Шужань было бы не так просто заставить Цзян Ли чувствовать себя неловко.

На другом конце, Цзян Ли следовала за Цзян Юаньбаем и приближалась к главному дому семьи Цзян.

Резиденция Цзян, возможно, из-за позиции Цзян Юаньбая в качестве главного помощника двора, отражала научный, ясный и энергичный стиль. Это было не очень богато, вместо этого расположение было довольно сложным. Коридор, внутренний двор, павильон и мост, дополненные цветами и растениями в углах, в основном использовали чёрно-белый цвет в качестве своей основной гаммы. Элегантный и аккуратный, но в то же время удивительно утончённый и умелый. Уникальный, естественно было потрачено много денег. По сравнению с небрежной росписью его золотом и серебром, этот способ казался гораздо более величественным.

Цзян Ли даже заметила бамбук, растущий в одном углу сада. Это действительно производило впечатление равнодушного и скрытного учёного.

В любом случае, она не была настоящей Второй Молодой Госпожой Цзян. Когда она вошла в резиденцию Цзяна, то, что появилось в ее глазах, было совершенно незнакомым. Цзян Ли также не собиралась скрывать свое незнание в резиденции Цзян. По мере того как она шла, девушка осматривала всё вокруг, насколько это было возможно. Это зрелище, когда она оглядывалась по сторонам, не ускользнуло от глаз слуг в доме. Они сразу же почувствовали, что Вторая Молодая Госпожа действительно слишком долго оставалась на горе и не могла сдержаться, увидев богатство и роскошь.

Но в глазах Цзян Юаньбая это проявление заставило его чувствовать себя полностью отвращённым. Как бы там ни было, Цзян Ли была его дочерью от первой жены. Выглядя так, как будто она происходила из маленькой семьи и не была широко мыслящей, если бы она появилась в свете, это было бы то же самое, что пощёчина семье Цзян.

Цзян Ли не переодевалась, но на самом деле Тун'эр поступила правильно. Она всё время думала о том, что ей не следует доводить своего хозяина до потери лица. Поэтому она намеренно делала вид, что привыкла к окружающей обстановке. Цзян Ли чувствовала себя странно, когда посмотрела на неё.

Наконец, прибыв в зал Ваньфэн (1), две изящные служанки стояли в дверном проеме, одна слева, другая справа. Обе были одеты в светло-жёлтые юбки-нарциссы, обе выглядели элегантно и очаровательно. Заметив Цзян Ли и остальных вошедших, та что с левой стороны улыбнулась ещё до того, как они оказались рядом, и сказала:

– Господин, госпожа, Старая Госпожа ждала Вторую Молодую Госпожу, вернувшуюся домой. Теперь её можно считать вернувшейся.

Цзян Ли взглянула на двух девушек. Внешность их свидетельствовала о богатстве и роскоши, их речь была также сердечна. Можно было предположить, что имели некоторое достоинство, оставаясь рядом со Старой Мадам. Она тут же спокойно ответила на их улыбки.

Две служанки были удивлены. Вторая Молодая Госпожа не была здесь уже много лет. Теперь, когда она вернулась, естественно, в резиденции ходило много слухов. Но увидев Вторую Молодую Госпожу своими собственными глазами, они только почувствовали, что она была очень чистой и кроткой. Она даже давала более комфортное ощущение по сравнению с Третьей Молодой Госпожой.

Совсем не вульгарная и не грубая девушка.

Это мнение утвердилось в голове обеих служанок. Они с улыбкой пригласили людей войти внутрь.

_____________________________________

1. 晚凤堂: дословно переводится как Вечерний Зал Феникса. Анлейтер предпочёл оставить английское название. А вам как больше нравится?

Глава 16.2. Младший Брат

Лето было жарким, но внутри резиденции Цзян не было ни капли жары. По общему признанию, это было связано с большим количеством растений и деревьев во дворе. В то же время, ещё одним неизбежным вкладом был лёд в подвале. Кроме того, в зале Ваньфэн было несколько прохладнее, чем за пределами резиденции Цзян. Как только кто-то входил внутрь, они чувствовали себя так, как будто попадали в весеннюю прохладу. Температура была в самый раз, очень комфортная.

В это время в зале сидело много людей. Увидев входящую Цзян Ли, все люди поднялись со своих мест, за исключением человека, сидящего на мягком сиденье в самом центре.

– Мама, Ли'эр уже вернулась, – Цзян Юаньбай повернулся лицом к женщине, сидящей на сиденье, и сложил руки в знак приветствия.

Та заговорила спокойным голосом, ни гнева, ни радости не было слышно:

– Хорошо, что ты вернулась. Вторая девочка, подойди и дай мне посмотреть на тебя.

В соответствии с её словами, Цзян Ли шагнула вперёд и медленно подняла голову.

Возраст старой женщины на сиденье, казалось, был старше семидесяти лет. Её голова была полна седых волос, но ни один волосок не был в беспорядке, все они были тщательно зачёсаны в тощий пучок на затылке. Она была одета в лёгкое и свободное зелёное шёлковое платье с рядом нефритово-зелёных пуговиц, которые добавляли немного роскошного впечатления. Лицо было испещрено старческими морщинами, но глаза казались очень глубокими и внимательными.

Это была очень сообразительная старая госпожа. Хотя она была уже в преклонном возрасте, но всё ещё обращала внимание на свой наряд. Вероятно, она была строга и к себе, и к окружающим. Она не казалась слишком ласковой, но все же взяла на себя достаточное бремя ношения официального наряда даже дома. Умная и смелая госпожа.

Старый мастер Цзян рано скончался. До сорока лет старая госпожа Цзян уже стала вдовой. Должно быть, ей было нелегко самой воспитывать главного помощника.

Цзян Ли уже слышала от Тун'эр, что темперамент этой старой госпожи Цзян был суров, но она справлялась с делами честно. После того, как Е Чжэнь Чжэнь ушла из жизни и Цзи Шужань вошла в дверь, старая госпожа Цзян никогда не пренебрегала Цзян Ли. И только после того, как Цзян Ли спровоцировала выкидыш у Цзи Шужань и внук Ди семьи Цзян был потерян, старая госпожа Цзян разочаровалась. Когда Цзян Ли была отправлена на гору Цинчэн, старая госпожа Цзян не сказала ни слова, чтобы воспрепятствовать этому.

Короче говоря, нынешние отношения Цзян Ли и старой госпожи Цзян как между бабушкой и внучкой можно было назвать как тонкие и почти не существующие.

Как раз в это время снаружи вдруг послышался звук чумазых шагов и детский молодой и нежный крик:

– Мама, бабушка!

Цзян Ли повернулась, от двери вошла служанка. В руках она держала ребёнка лет пяти-шести, одетого в маленькую жилётку с золотым шитьём. Он выглядел умным и очаровательным.

Ребёнок почти сразу же вырвался из рук слуги и побежал к старой госпоже Цзян. Та деловито сказала Момо в стороне, чтобы та не мешала ему. Ребёнок с фамильярностью взобрался на колени старой госпожи Цзян и обнял её за шею. Внезапно, он посмотрел в сторону Цзян Ли, после чего, четким голосом спросил:

– Ты та плохая женщина, которая убила моего старшего брата?

Старший брат? Плохая женщина?

Когда эти слова прозвучали, все вокруг мгновенно замолчали. Цзи Шужань сделала ему выговор:

– Цзи Гэ'эр, не говори ерунды!

Рот этого Цзи Гэ'эр вытянулся и посмотрел на старую госпожу Цзян взглядом, полным обиды.

Старая госпожа Цзян не ответила, Цзян Юаньбай тихо кашлянул и сказал Цзян Ли:

– Ли'эр, это твой младший брат, Бин Цзи.

Цзян Бин Цзи? Младший брат?

Цзян Ли увидела ребёнка в объятиях старой госпожи и заметила, что Цзян Юяо приподняла уголок рта, и Цзян Ли внезапно поняла.

Для старой госпожи Цзян так сильно любить ребёнка, называющего Цзи Шужань "матерью»", казалось, что вопрос, когда вторая Цзян Госпожа повредила плод мачехи, и они сказали, что мачеха больше не может забеременеть, был ложным.

И здесь был именно внук Ди семьи Цзян. После этого случая Цзи Шужань забеременела и родила сына. Родной брат Цзян Юяо, единственный сын Цзян Юаньбая, Цзян Бин Цзи.

В эту долю секунды Цзян Ли была в состоянии обдумать множество вещей.

Неудивительно, что Цзян Юяо осмелилась нагло присвоить себе титул второй Госпожи Цзян. Благодаря сыну, которого родила Цзи Шужань, они смогли твёрдо стоять на ногах. Е Чжэнь Чжэнь полностью стала прошлым, и первая комната была полностью заменена.

Глава 17.1. Семья

Фраза Цзян Бин Цзи сделала ситуацию Цзян Ли неловкой.

Тун'эр, стоявшая в стороне, хотела сказать несколько слов в защиту своей госпожи, но на этот раз, это было не место для неё, служанки, чтобы говорить что-нибудь.

Цзян Бин Цзи напомнил присутствующим, насколько порочной была Цзян Ли раньше. Такая девушка, которая может замышлять причинить вред своим кровным родственникам, в конце концов, только заставит людей бояться её.

Цзян Ли просто казалось, что она не слышала слов Цзян Бин Цзи, её улыбка не уменьшилась ни на йоту. Она повернулась к Цзян Бин Цзи и сказала:

– Так это младший брат? Я не ожидала, что вернувшись, увижу его уже таким большим и очень милым.

Её комплимент не казался фальшивым. Однако, когда его услышала Цзи Шужань, то ей послышался в нём затаённый злой умысел. Прежде чем она открыла рот, Цзян Бин Цзи громко крикнул:

– Кто тебе младший брат? Ты же убийца!

То, что он сказал в первый раз, можно было проигнорировать, но второй раз нет, особенно когда Цзян Бин Цзи так повысил голос. Цзян Юаньбай опустил лицо и сказал:

– Кто учил тебя так говорить?

Цзян Бин Цзи втянул шею, видимо, он немного боялся своего отца и больше не говорил.

Старая госпожа Цзян похлопала Цзян Бин Цзи по спине, чтобы успокоить его. Она пристально посмотрела на Цзян Юаньбая:

– Это просто слова, почему ты злишься на ребёнка? – затем она повернулась, чтобы увидеть Цзян Ли и тихо произнесла: – Вторая девочка, познакомься со своими дядями и тётями.

Цзян Ли подчинилась и подняла глаза на остальных людей.

Помимо первой ветви Цзян Юаньбая, была также вторая ветвь, Цзян Юань Пин и его семья, и третья ветвь, Цзян Юань Син и его семья, которые жили в резиденции Цзян.

Цзян Юань Пин был младшим братом Цзян Юаньбая от одной матери. В настоящее время он был чиновником третьего ранга Яньцзина. Его женой была дочь Ди министра Чэну, Лу Ши (1). С точки зрения семьи, они были хорошо подобранной парой.

Цзян Юань Пин имел большой живот и очень отличался от стройного Цзян Юаньбая. Он просиял, глядя на Цзян Ли, совершенно дружелюбно. Лу Ши была типичной знатной дамой Яньцзина, которая внимательно следила за своей внешностью. Цзян Ли быстро окинула её взглядом; одежда и заколки для волос были инкрустированы драгоценными камнями. Она, вероятно, не испытывала недостатка в серебре и любила наряжаться. Лу Ши выглядела нежной и красивой, однако её взгляд был проницательным. Они действительно дополняли друг друга. Она сняла нитку яшмовых бусин со своего запястья и дала Цзян Ли в качестве подарка на их встречу, оценивающе сказав:

– С возвращением.

Цзян Ли с готовностью приняла подарок.

Что касается третьей ветви, Цзян Юань Сина, то он был сыном старого мастера Цзяна от его наложницы, урождённый сын Шу. Несмотря на то, что он родился в положении Шу, Цзян Юань Син хорошо ладил с двумя другими ветвями, и они жили вместе гармонично. Однако старая госпожа Цзян не особенно любила третью ветвь, поэтому её отношение к третьей ветви всегда было холодным. Цзян Юань Син из третьей ветви был маленьким и хрупким, с застенчивым видом. Его жена, Ян Ши, была человеком с сильным характером. Судя по всему, она была дочерью Шу заместителя канцлера. Несмотря на то, что она родилась дочерью Шу, несмотря ни на что, заместитель канцлера по сравнению с Цзян Юань Сином всё ещё занимал гораздо более высокое положение. Вероятно, из-за этого Ян Ши всегда считала себя знатной женщиной и полностью подавляла Цзян Юань Сина.

Для подарка встречи Цзян Ли от третьей ветви Ян Ши дала Цзян Ли пару жемчужных серёжек. Жемчужные серьги выглядели изношенными, было неизвестно, была ли третья ветка бедной или это Ян Ши скупая. Во всяком случае, это не стоило упоминания, если сравнивать с яшмовым браслетом Лу Ши.

Таковы были второй дядя и вторая тётя Цзян Ли, а также третий дядя и третья тётя. Рядом с Лу Ши стояли два молодых человека. Самому старшему на вид было шестнадцать или семнадцать лет, его лицо напоминало Цзян Юань Пина, пухлое и губастое. Младший был почти того же возраста, что и Цзян Ли. Он был похож на Лу Ши своей великолепной внешностью и пристально смотрел на Цзян Ли. Когда парень увидел, что Цзян Ли смотрит на него, то сразу же отвёл взгляд.

Цзян Юаньбай сказал:

– Это твои самые старшие двоюродные братья, Цзин Ю и второй старший кузен, Цзин Жуй (2).

Таким образом, они были двумя сыновьями Ди второй ветви.

________________________________________

1. Ши (氏 ). Замужние женщины сохраняли свою девичью фамилию, поэтому Ши – это как обозначение замужней дамы, буквально "мадам/госпожа в браке".

2. В анлейте используются "Jing You" и "Jing Yui", но, в связи с тем, что это дети одного из братьев Цзян, меня смутило, почему вдруг стала фамилия Цзин, ведь в Китае фамилии передаются по отцу, как детям законной жены, так и наложниц. Я полезла в оригинал, и оказалось, что это их имена: "景佑" и "景睿", поэтому я исправила на оригинальные имена.

Глава 17.2. Семья

У Ян Ши из третьей ветви было две дочери, которые выглядели примерно того же возраста, что и Цзян Ли. Старшую звали Цзян Юй Янь, её внешний вид был обычным, её одежда была также очень обычной. Она выглядела несколько слабой и трусливой. Младшую звали Цзян Юй'э. Вопреки ожиданиям, у девушки был стиль довольно красивой дочери в скромной семье и она носила одежду более ярких цветов по сравнению с Цзян Юй Янь. Цзян Юй'э пристально смотрела на Цзян Ли, но никто не мог сказать, о чём она думала.

Это была семья второй Госпожи Цзян.

Стоя посреди зала, она смотрела на эти совершенно незнакомые лица, на своих нынешних так называемых родственников. И всё же в её голове возникла сцена в маленьком графстве Тунсян, где Сюэ Хуайюань, Сюэ Чжао и она резвились и шумно играли.

Хотя жизнь здесь была полна ослепительной роскоши, Цзян Ли вовсе не чувствовала, что резиденция Цзян была местом, с которым было трудно расстаться. Эти члены семьи, их взгляды были изучающими, когда они смотрели на неё, оценивая, либо скрывая зловещие мысли или злые намерения. Заставляя девушку чувствовать, что в этой резиденции, которая казалась культурной и мирной, были глубинные слои большой опасности.

Они уставились на Цзян Ли, возможно, потому, что период, когда они были разделены, был слишком долгим, и ни капли близости не возникло в их сердцах. Только Цзян Юань Пин сказал несколько предложений Цзян Ли. Другие просто не сказали ничего. Это было настолько дико, что когда Цзян Ли подошла к двоюродным братьям, то увидела страх и отвращение в их глазах. Казалось, что в то время вопрос о том, что она причинила вред своей мачехе и брату, так сильно повлиял на людей, что в настоящее время люди считали её порочной и злой женщиной и отказываются быть связанными с ней.

Удивительно, но Цзян Юаньбай не обнаружил этого ни в малейшей степени. Увидев, что Цзян Ли уже поприветствовала всех родственников, он обратился к Цзи Шужань:

– Госпожа, попросите кого-нибудь проводить Ли'эр в её покои. Она, должно быть, очень устала с дороги. Пусть она отдохнет сегодня.

Поведение Цзян Юаньбая по отношению к Цзян Ли можно было считать мягким. В то время как у всех людей в Ваньфэне было разное выражение на лицах.

Цзи Шужань с улыбкой сказала:

– Хотя хозяин не велел, эта женщина уже всё устроила. Момо Сунь, – распорядилась она. – Проведи в покои Вторую Молодую Госпожу, – затем она, казалось, что-то вспомнила и повернулась к Цзян Ли, прежде чем продолжить: – Когда Ли'эр вернулась домой, я заметила, что рядом только одна служанка. Это кажется неуместным, позволь мне направить ещё двух служанок, чтобы прислуживать тебе, – затем она снова повернулась к старой госпоже Цзян, сидевшей на самом высоком стуле, и сказала: – В покоях этой женщины Сян Цяо и Юнь Сян не так уж плохи, обе трудолюбивы и умны. Я думаю, что они могут быть отданы Второй Молодой Госпоже. А что думает мама?

Старая госпожа Цзян безразлично произнесла:

– Делайте, что хотите.

Цзи Шужань улыбнулась и спросила Цзян Ли:

– Ли’эр, тебе это нравится?

Цзян Ли посмотрела на мягкий и внимательный внешний вид Цзи Шужань и почувствовала, что это было смешно. Она действительно не могла понять, У Цзи Шужань уже был сын, сердце Цзян Юаньбая было также с Цзи Шужань. Почему Цзи Шужань всё ещё чувствует себя так неловко? Так сильно, что даже не оставляет в покое ту, кто не возвращалась домой в течение семи лет и имела репутацию злой дочери Ди? Цзян Ли только что вернулась домой, а вскоре после этого уже была послана пару человек, чтобы быть рядом с ней.

Цзян Ли гармонично рассмеялась:

– Добрые намерения матери, естественно, нравятся Ли'эр. Было бы невежливо со стороны Ли'эр отказаться.

Цзи Шужань, казалось, почувствовала облегчение и облегчённо вздохнула. Видя, что его жена и ребёнок поладили, выражение лица Цзян Юаньбая сильно расслабилось, и он сказал:

– Тогда не задерживайтесь, сначала проводите Ли'эр в её покои.

Момо Сунь немедленно привела Цзян Ли туда без всякой задержки.

Поскольку в резиденции Цзян жили люди из трёх ветвей, пространство, естественно, было не слишком маленьким. Цзян Ли последовала за Момо Сунь, так как она совсем не была знакома с дорогой. Однако Тун'эр всё ещё помнила. Чем дальше они заходили внутрь, тем более странным становилось выражение лица Тун'эр.

Расположение этих покоев было на самом деле очень отдалённым. Когда она пришла, то увидела эти три слова в дверях внутреннего двора и сразу же была ошеломлена.

У ворот внутреннего двора стояла маленькая деревянная табличка. Почерк на ней нельзя было назвать красивым, но он был неописуемо смелым, в то же время милым, свободным и лёгким.

Сад Фан Фэй (1).

Цзян Ли не могла сказать, что это было за чувство в её сердце, девушка остановилась на половине шага и, наконец, пробормотала тихим голосом:

– Фан Фэй, ах...

– Это были покои, где госпожа выздоравливала, – напомнила Тун'эр со стороны.

____________________________________

1. Fāng FĒI yuàn – благоухающий сад, он использует те же иероглифы, что и в имени Сюэ Фан Фэй (薛芳菲).

Глава 18.1. Расспросы вокруг

Родная мать Второй Молодой Госпожи Цзян, Е Чжэнь Чжэнь, была замужем в семье Цзян не менее трёх лет, но только после того, как тунфан (1) Цзян Юаньбая родила его старшую дочь Шу, она зачала Цзян Ли. Жаль, жизнь Е Чжэнь Чжэнь была не очень хорошей. После рождения Цзян Ли её здоровье ухудшалось день за днём, и ей оставалось не больше полугода. Цзян Юаньбай подумывал найти кого-нибудь, чтобы позаботиться о молодой девушке, поэтому вскоре после того, как он взял Цзи Шужань, чтобы ввести в дверь в качестве своей жены.

Оригинальные покои, где Е Чжэнь Чжэнь восстанавливала силы, был именно садом Фан Фэй.

Цзян Юаньбай был учёным. Однако, как ученый, он имел большие амбиции и поднимался к власти, и его естественный педантичный характер литератора также был немного испорчен. Например, Цзян Юаньбай любил щеголять своим благородным и добродетельным характером, но не любил пошлости. Е Чжэнь Чжэнь родилась в семье торговца и всегда любила процветающие и живые вещи. Поэтому, когда она выращивала цветы, ей хотелось иметь эти великолепные и красивые цветы. Однако Цзян Юаньбай любил такие вещи, как чистый белый лотос и зелёный нефритовый бамбук.

Цзи Шужань умела приспосабливаться, и её средства действовали мягко, грациозно и сдержанно. Таким образом, она презирала ходить в сад Фан Фей. Теперь, когда Цзян Ли вернулась домой, было ли это намеренно или нет, она отдала двор, где выздоравливала её биологическая мать.

Чем глубже они заходили, тем хуже выглядело это место. В первой ветви этот двор был самым отдалённым и обособленным двором, далеко от других сестёр и братьев. Не говоря уже о старой госпоже Цзян и Цзян Юаньбае. Естественно, это было далеко от них. Тем не менее то, что ей предстояло жить в покоях своей биологической матери, должно было вызывать у Второй Молодой Госпожи Цзян чувство тоски или, возможно, заставить расстроиться или даже впасть в ярость?

Беспокойство Тун'эр исчезло, когда она увидела действия Цзян Ли.

Цзян Ли не казалась расстроенной, но и сердитой тоже. Если не считать того, что она была поражена, увидев три иероглифа сада Фан Фэй, позже, её лицо осталось невозмутимым. Момо Сунь была совершенно поражена и сразу же ушла с поспешными извинениями.

В комнате остались только Цзян Ли и Тун'эр. С тех пор как они вернулись, Юй Сян также вернулась в резиденцию министра Чэндэ, к госпоже Лю. Перед отъездом Цзян Ли поручила Юй Сян передать благодарность госпоже Лю. Цзян Ли лично отправится в гости и поблагодарит её в другой раз.

Комнату всё ещё можно было считать чистой. Хотя Е Чжэнь Чжэнь ранее проинструктировала людей посадить различные виды цветов и растений в саду Фан Фэй, этот двор в настоящее время был заброшен в течение стольких лет, так что помимо удаления сорняков, остальные выросли дикими, так что этот большой сад выглядел особенно заброшенным.

Тун'эр посмотрела на Цзян Ли и на мгновение заколебалась. И всё же она открыла рот, чтобы спросить:

– Юная госпожа, Ваше сердце чувствует себя неуютно?

– Этот двор очень хорош, – Цзян Ли посмотрела во все стороны. – Очень большой и очень мирный.

Похоже, она не приняла близко к сердцу дурные предчувствия Тун'эр. Скорее, когда девушка увидела заброшенную декоративную клумбу, она серьёзно задумалась на мгновение, прежде чем заговорить:

– Потому что раньше не было никаких цветов, только маленькие дикие растения. Но всё в порядке, мы оставались на горе Цинчэн в течение нескольких лет, поэтому мы хорошо знакомы с уходом за цветами и растениями. В один из этих дней, пойди и найди семена цветов для нас, чтобы посадить в саду. В ближайшие дни он станет ещё более оживлённым.

Тун'эр слушала и счастливо произнесла:

– Слова юной госпожи верны. Мы посадили семена в то время, когда пребывали на горе Цинчэн, цветы и растения все похожи. Этот сад такой большой, что если мы будем выращивать здесь цветы, то он, безусловно, будет выглядеть очень хорошо.

Она чувствовала, что с тех пор, как Цзян Ли пережила волнующий опыт падения в воду и выжила, с тех пор, как она проснулась, Вторая Молодая Госпожа стала более терпимой с каждым днём. Возможно, это действительно был вопрос Маркиза Нинъюаня, который вдохновил Цзян Ли. В настоящее время Цзян Ли следует правилам поведения и предписаниям, её решения сильны. Вероятно, это было то, что старик Чан сказал раньше: "Сломайся, а затем снова встань".

– Наши ближайшие дни будут похожи на этот цветущий сад. День за днём они будут оживать. День за днём будет всё лучше, – искренне сказала Тун'эр.

Цзян Ли рассмеялась. Она хотела выращивать цветы в саду, но не из-за пейзажа, и не потому, что девушке хотелось, чтобы жизнь была полна надежд. Скорее, она делала это, чтобы привлечь внимание других людей и заставить их обратить на себя внимание. Пусть люди знают, что Вторая Молодая Госпожа Цзян не была кем-то, кого можно было бы выбросить в угол покрываться пылью в забвении.

Точно так же, как выращивание цветов, вопросы, которые последовали бы, также были бы заданы должным образом.

Она не была готова стать неизвестной благородной молодой леди.

Вечером в саду Фан Фэй стало оживлённо. Ранее Цзи Шужань договорилась, что портниха приедет, чтобы снять мерки с Цзян Ли. В дверном проёме резиденции Цзян в полдень до этого, Цзян Ли говорила в присутствии всех, и Цзи Шужань не была в состоянии это вернуть. Чтобы показать, что эта мачеха была великодушна и восстановила разрушенный образ, Цзи Шужань, естественно, должна была приложить некоторые усилия и сделать несколько действительно роскошных одежд для Цзян Ли.

Мало того, Цзи Шужань также прислала небольшую шкатулку с драгоценностями. Старая госпожа Цзян также послала кого-то, чтобы доставить несколько серебряных монет. По сравнению с ювелирными изделиями, серебро, которое прислала старая госпожа Цзян, было на самом деле более практичным. В это время, у Цзян Ли ничего не было, никакого серебра вообще. В резиденции Цзян вообще некому было справиться с делами.

Цзян Юаньбай также пришёл на некоторое время и увидел, что планировка сада Фан Фэй все еще может считаться удовлетворительной, и удовлетворённо кивнул. Он сказал несколько слов, но и отец, и дочь чувствовали, что после того как не виделись много лет, их чувства были довольно слабыми, и мужчина скоро ушёл.

Ожидая, пока зажгутся лампы, две служанки, которых собиралась прислать Цзи Шужань, Сян Цяо и Юнь Шуан, наконец, пришли.

Эти две служанки, которых Цзи Шужань назвала "расторопными и умными", в данный момент стояли перед Цзян Ли и выражали ей своё почтение.

______________________________________

1. Тунфэн – в основном просто постельная прислуга, так что не имеет никакого титула, может быть повышена до наложницы, если рожают ребёнка. Молодым господам обычно давали тунфэн, когда они были ещё молоды, чтобы они могли изучить "обычаи спальни" ещё до свадьбы.

Глава 18.2. Расспросы вокруг

Слуги, которых прислала Цзи Шужань, могли быть только личными служанками Цзян Ли. Эти две были одеты гораздо дороже, чем Тун'эр, особенно Сян Цяо. Браслет на её запястье был на самом деле из чистого золота, он был таким ярким и блестящим.

Хотя Юнь Шуан проявляла уважение, в её глазах читалось высокомерие. Её действия, когда служанка проявляла уважение, были также небрежны. Она, вероятно, чувствовала, что Цзян Ли была просто госпожой без власти. Даже если она вернулась домой, в данный момент Цзи Шужань была единственной, кто отвечал за дела во всей резиденции. Рано или поздно эта госпожа плохо кончит. Служанка даже не пыталась притворяться.

Сян Цяо была проницательна, и её речь была учтива. Глаза девушки непрестанно вращались вокруг маленькой шкатулки с драгоценностями, которую благопристойно прислала Цзи Шужань, как будто она смотрела на саму Цзи Шужань.

В конце концов, независимо от формы, это были люди, посланные Цзи Шужань, чтобы наблюдать за ней. Цзян Ли только взглянула на выражения и движения этих двух людей. Она уже могла отчасти понять их характер.

Юнь Шуан держалась высокомерно и смотрела на людей с презрением, Сян Цяо была оппортунисткой, жадной и любящей деньги. Обе они были недалёкими людьми. Хотя девушки и не были соратницами Цзян Ли, это не обязательно означало, что она не могла их использовать.

По отношению к этим двум людям, как бы Тун'эр ни смотрела на них, они не были приятны глазу, и она показывала свою неприязнь на своём лице.

Цзян Ли взмахнула руками и сказала:

– Здесь нечего делать. Сян Цяо, ты остаешься, чтобы рассказать мне, какова текущая ситуация в резиденции. Юнь Шуан, ты можешь пока идти.

Юнь Шуан хотела уйти как можно скорее и быстро согласилась, в то время как Сян Цяо осталась. Цзян Ли позволила ей сесть, но Сян Цяо не осмелилась.

После того, как Сян Цяо отклонила приглашение сесть, Цзян Ли открыла небольшую шкатулку с драгоценностями, которую ей подарила Цзи Шужань. Изнутри она выудила рубиновую шпильку для волос в виде стрекозы и сунула её в руку Сян Цяо. И сказала:

– Я только что вернулась в резиденцию, поэтому я должна полагаться на Сян Цяо-цзецзе. Сян Цяо-цзецзе, поделись со мной ситуацией в резиденции, хорошо?

Сян Цяо сглотнула слюну. Она должна была отказаться, но заколка для волос с драгоценным камнем была приятно тяжёлой, и служанка не смогла отказаться.

Такая приманка Второй Молодой Госпожи Цзян делала людей неспособными отказаться. Да и кто сможет устоять?

Подумав некоторое время, Сян Цяо пришла к одной мысли. Казалось, что Вторая Молодая Госпожа была какой-то безмозглой. Поскольку теперь она будет ждать рядом со Второй Молодой Госпожой, пока сможет сделать Вторую Молодую Госпожа счастливой, то разве она не сможет зарабатывать деньги каждый день? Что касается разговоров о ситуации в резиденции, во всяком случае, рядом с Цзян Ли не было умных людей.

Может быть, она тоже все еще полагалась на себя, чтобы рассказать, что происходит? Таким образом, она не предаст госпожу, и всё равно получит обе части серебра.

Подумав, Сян Цяо обрадовалась и сказала:

– Вторая Молодая Госпожа не должна так говорить. Это долг Вашей служанки состоит в том, чтобы объяснить Вам... – однако она не выпустила шпильку из своих рук.

Тун'эр беспокойно потрепала себя за уши и почесала щёки (1). Эта Сян Цяо явно имела дурные намерения, но Цзян Ли на самом деле дала ей такую щедрую награду. Человек этого не стоил, но глядя на настоящую Цзян Ли, она, очевидно, внимательно слушала то, что говорила Сян Цяо.

Сян Цяо говорила энергично, пока у неё не пересохло во рту. Видя, как Цзян Ли внимательно слушает, она не могла не чувствовать гордости. Казалось, что девушка говорит очень тщательно, но на самом деле, по большей части, она говорила только о второй и третьей ветвях. В то время как для первой ветви, со стороны госпожи, она не разглашала даже небольшой толики информации. Эта Вторая Молодая Госпожа тоже была глупа, она действительно верила без всяких сомнений. Просто сказав несколько незначительных слов, Сян Цао уже получила драгоценную шпильку для волос. Что за труднодоступная фантастическая материя.

После полудня разговоров ей больше не о чем было говорить. Сян Цяо сказала:

– Отвечая Второй Молодой Госпоже, это текущее положение дел в резиденции.

Цзян Ли казалась зачарованной, когда Сян Цяо остановилась. Она, казалось, всё ещё хотела продолжать слушать. Подумав, девушка ответила:

– Так как больше нечего сказать о резиденции, Тогда расскажите мне несколько интересных историй из-за пределов резиденции, хорошо?

– Из-за пределов резиденции? – Сян Цяо тупо уставилась на Цзян Ли.

– Да, именно, какие интересные вещи происходили в Яньцзине в последние годы? Я слышала, что старая госпожа Жун Синь Лин скончалась три года назад. Помню, когда я была маленькой, она подарила мне двустороннюю вышивку богини милосердия. Кроме того, я слышал, как Юй Сян-цзецзе упомянула первую красавицу Яньцзина. Её муж также был последним лучшим на Дворцовом экзамене. Я слышал, что она умерла от болезни несколько дней назад, это правда?

____________________________________________________

1. 抓耳挠腮 (zhuā'ernáosai) – ущипнуть себя за уши и почесать щеки как выражение тревоги, восторга, разочарования и т.д. Идиома.

Глава 19.1. Ценность

– Да, какие интересные вещи происходили в Янцзине в последние годы? Я слышала, что старая госпожа Жун Синь Лин скончалась три года назад. Помню, когда я была маленькой, она подарила мне двустороннюю вышивку богини милосердия. Кроме того, я слышала, как Юй Сян-цзецзе упомянула первую красавицу Яньцзиня. Её муж также был последним лучшим на Дворцовом экзамене. Я слышал, что она умерла от болезни несколько дней назад, это правда?

Не имея ни головы, ни хвоста, зачем вдруг вспоминать о таких незначительных вещах? Сян Цяо была уже в замешательстве. Теперь, видя, что Цзян Ли всё ещё серьёзно смотрит на неё, до служанки дошло, что Вторая Молодая Госпожа Цзян, вероятно, оставалась на горе слишком долго. Хотя ей было уже пятнадцать лет, в конце концов, девушка всё ещё была ребёнком и любила слушать эти свежие и занимательные истории.

Несмотря на то, что Сян Цяо была жадной, всё же после того, как она взяла деньги, служанка будет удовлетворительно справляться с делами. Особенно в это время, когда ей нужно было только пошевелить губами, это было простое поручение. Так что вскоре после этого все обычные сплетни выплеснулись на молодую леди.

Сян Цяо сказала:

– Это правда. Три года назад, когда умерла старая госпожа Жун Синь Лин, наша старая госпожа отправилась туда, чтобы выразить соболезнования. Муж первой красавицы Янцзина, о которой Вы упомянули, является лучшим выпускником прошлого года в дворцовом экзамене, а теперь вновь назначенным чиновником. Теперь он должен быть официальным лицом в Министерстве ритуалов, Шэнь Юйжун, Лорд Шэнь.

Как только прозвучало это имя, сердце Цзян Ли сильно сжалось. Однако на её лице появилась улыбка, когда девушка сказала:

– Это действительно тот человек.

– Лорд Шэнь просто потрясающий. Я слышала, как господин однажды упомянул об этом госпоже, среди вновь избранных чиновников императорского двора, Лорд Шэнь имел самое быстрое продвижение по службе. Действительно кто-то с талантом. Его жена была действительно красива, однако... – добравшись до этого места, Сян Цяо замолчала, и в её глазах промелькнуло презрение. Затем она напряжённо посмотрела на Цзян Ли и продолжила бормотать.

– Это та самая госпожа, которая завела интрижку? – спросила Цзян Ли.

Сян Цяо была удивлена:

– Вы тоже слышали об этом? – она виновато улыбнулась и продолжила: – Сначала я боялась говорить об этом и оскорблять Ваш слух. Я не ожидала, что Вы уже знаете об этом. Это верно, вопрос о том, что госпожа Шэнь имела репутацию развращённой женщины, известен всем. Подумайте, какая часть Лорда Шэня не хороша. Молодой и многообещающий, красивый, но у этой госпожи Шэнь всё ещё был роман на улице. Правда, не знаю, о чём она думала.

В её голосе звучала глубокая ненависть.

– Репутация развращённой женщины? Всем это известно?

Сян Цяо почувствовал, что выражение лица Цзян Ли было несколько странным, и повисла неловкая пауза. Служанка помолчала и нерешительно открыла рот:

– Вторая Молодая Госпожа?

Цзян Ли улыбнулась:

– Ничего, продолжай говорить.

Сян Цяо сделал паузу и, казалось, вспомнила некоторые вопросы, прежде чем продолжить:

– Эта госпожа Шэнь сделала такую разочаровывающую и позорную вещь с Лордом Шэнем, но Лорд Шэнь был влюблён в неё и не только не обвинил её, он всё ещё относился к ней как раньше. Возможно, небеса не могли спокойно стоять в стороне с тех пор, как была раскрыта интрижка госпожи Шэнь, и она заболела. Через несколько дней, в начале первого месяца, она покинула этот мир. Сказать, что это должно быть возмездие, – Сян Цяо покачала головой и вздохнула: – После того, как он узнал об уходе жены, сердце Лорда Шэня разбилось. Он оставался дома без еды и питья в течение трёх дней и трёх ночей, почти последовав за своей женой. Его Величество упрекнул Лорда Шэня за то, что он был таким влюблённым, и велел ему взять несколько дней отпуска от посещения двора. Но вспомнив о своём акценте на чувствах и отношениях, господин сказал, что Лорд Шэнь, вероятно, снова получит повышение.

Произнеся все эти слова, Сян Цяо не услышала, как Цзян Ли что-то сказала, и подняла голову, чтобы посмотреть. Жёсткая улыбка была в уголке рта Цзян Ли, но в короткий момент Цзян Ли подняла чашку в своих руках и сделала полный глоток, прежде чем заговорить:

– Этот лорд Шэнь действительно тот, кто имеет глубокие привязанности.

Глава 19.2. Ценность

– Действительно, – Сян Цяо кивнула, хотя на душе у неё было неспокойно. Разве не так? Какой мужчина не обидится, когда его собственная жена наставит ему рога? Против нормы этот лучший выпускник вообще не возражал. К счастью, госпожа Шэнь умерла рано, в противном случае, если бы лучший выпускник носил зелёную шляпу (1) всю жизнь, Шэнь Юйжун получал бы странные взгляды от людей, не говоря уже о его коллегах. Даже среди простых людей он уже стал бы посмешищем.

Так сказать, в конце концов, у небес ещё есть глаза.

Цзян Ли прикрыла рот рукой и тихо зевнула:

– Вот и всё, сегодня ты уже устала сопровождать меня. Я также буду готовиться к отдыху пораньше. Здесь подождёт Тун'эр, а вы все можете идти.

Сян Цяо была человеком Цзи Шужань, первоначально она должна была оставаться рядом, чтобы следить за Цзян Ли. Однако сегодня она была полна решимости вернуться и полюбоваться шпилькой с драгоценным камнем, подаренной Цзян Ли, поэтому девушка сразу согласилась и счастливо ушла.

Тун'эр закрыла дверь после того, как Сян Цяо ушла, и обеспокоенно сказала:

– Юная госпожа, это Сян Цяо нехорошая. Она увидела, что вас легко запугать и обманула, чтобы взять у вас деньги.

– Она обманула меня? Откуда ты знаешь, что это не я обманула её? – Цзян Ли ответила с улыбкой.

Она небрежно выудила две вещи из маленькой шкатулки с драгоценностями, подаренной Цзи Шужань. Все они были роскошными украшениями. Хотя, вероятно, это не могло сравниться с вещами Цзян Юяо, по крайней мере, это было достаточно ослепительно для человека, который оставался на горе в течение восьми лет.

Но если бы кто-то внимательно наблюдал, увидев эти блестящие драгоценности и заколки для волос, в глазах Второй Молодой Госпожи Цзян не было ни в малейшего беспокойства.

Весь Яньцзин уже знал о смерти Сюэ Фан Фэй. Весь Яньцзин также знал, что Шэнь Юйжун почти умер вместе с Сюэ Фан Фэй во имя любви. Человек, обладающий талантом, внешностью и глубокими чувствами. В глазах людей у него не было ни малейшего изъяна. В глазах его старших товарищей, в глазах Императора, этот человек был глубоко взволнован, и его талант можно было использовать.

Шэнь Юйжун и принцесса Юн Нин работали рука об руку, идеал прелюбодейной пары, вызвав смерть его спутницы жизни, Сюэ Фан Фэй. И все ради того, чтобы создать себе имя человека с глубокой привязанностью. Более того, он всё ещё хотел приобрести хорошую репутацию, шаг за шагом хватаясь за возможности подняться на более высокую позицию.

Но этот человек с глубокой привязанностью, в самом сокровенном своём сердце, сколько бесстыдства и непостоянства, только небеса знали. Если бы у Бога действительно были глаза, он не был бы так несправедлив.

Какой хороший и ласковый человек!

В настоящее время Шэнь Юйжун уже стоял достаточно высоко. Это также было связано с поддержкой принцессы Юн Нин позади него. Даже если Сюэ Фан Фэй была мертва и возрождена, он и она были подобны облаку и грязи. Она не сможет дотянуться до его рук и стащить его с облаков. И если она упустит ключевой момент, Шэнь Юйжун только поднимется ещё выше, ещё дальше, туда, куда она не сможет добраться.

К счастью, теперь она была Второй Молодой Госпожой Цзян. В Яньцзине семья Цзян была официальным лицом с высоким статусом. Прислонившись к этому дереву, она всё равно смогла бы охладиться в его тени (2). Это был её короткий путь.

Тем не менее она должна найти способы, чтобы установить своё положение в семье Цзян. Вторая Молодая Госпожа Цзян, чьи слова несли вес, могла бы делать вещи более легко по сравнению со Второй Молодой Госпожой Цзян, о которой никто не заботился.

На данный момент не было необходимости упоминать мачеху, которая вынашивала злые намерения, также нет необходимости упоминать незнакомые вторую и третью ветви. Были даже только слабые привязанности с ближайшим кровным родственником, Цзян Юаньбаем, совсем не глубокие и проникновенные.

Тогда как же она сможет закрепиться в семье Цзян?

Сюэ Хуайюань однажды сказал, что любое время имеет собственную ценность.

Она должна была позволить людям в семье Цзян узнать её ценность.

________________________________________

1. Не помню, давалось ли раньше такое определение. Но на всякий случай повторю. Носить зелёную шляпу – это значит быть рогоносцем.

2. Она имела в виду, что семья Цзян была похожа на огромное дерево, достаточно большое, чтобы поддержать ГГ.

Глава 20.1. Сёстры

Кровать в доме главного помощника была гораздо мягче по сравнению с доской на горе Цинчэн.

Хотя Цзян Юаньбай был учёным, он также был главным помощником. Некоторые люди становились официальными для простых людей, а некоторые – официальными для своих амбиций. Цзян Юаньбай выполнил свои амбиции, что было равносильно тому, чтобы иметь приятную жизнь.

Когда Тун'эр пришла утром, чтобы обслужить Цзян Ли, её улыбка была намного более блестящей по сравнению с предыдущими днями. Она болтала, хихикая о том, насколько мягче и удобнее была её кровать прошлой ночью. Комната, в которой она жила, была также светлее и просторнее.

Юнь Шуан и Сян Цяо стояли в стороне. Юнь Шуан совершенно не хотела выполнять свои обязанности по обслуживанию Цзян Ли, в то время как Сян Цяо делала вид, что вытирает стол, поддерживая разговор с Цзян Ли. Но она даже не подняла руку, чтобы заняться тяжёлой физической работой.

Во всём саду Фан Фэй, кроме Тун'эр, были только эти служанки, Юнь Шуан и Сян Цяо. Юнь Шуан и Сян Цяо вряд ли будут выполнять тяжелую работу. В результате Тун'эр пришлось улаживать все дела внутри и снаружи двора. Возможно, Цзи Шужань намеренно не дала Цзян Ли нескольких слуг для выполнения грубой работы. В некотором смысле, это было издевательство над Цзян Ли, не знающей существующих норм. Если Цзян Ли поняла, то Цзи Шужань давала ей повод быть несчастной. Затем она бы обратилась к Цзян Юаньбаю и проливала несколько слезинок, говоря, что у Цзян Ли тяжёлый характер. Оттуда всё, естественно, пойдёт своим чередом, и она добьётся своего.

Но Цзян Ли это нисколько не волновало. Когда Юнь Шуан вышла на улицу, Цзян Ли потянула за угол рубашку Сян Цяо и сказала:

– Есть кое-что, в чём мне нужно побеспокоить Сян Цяо цзецзе.

Сян Цяо была ошеломлена и ответила с улыбкой:

– Эта служанка здесь, чтобы выслушать инструкции Второй Молодой Госпожи.

– Боюсь, что в этом дворе недостаточно людей. Мама не предоставил мне сюда грубых слуг. Вы и Юнь Шуан цзецзе – мои личные слуги, у Тун'эр тоже уже есть свои дела. Сян Цяо цзецзе живет в этом доме уже много лет, поэтому должна быть очень хорошо знакомы с человеком, который покупает и продает девушек-служанок. Может ли Сян Цяо цзецзе, пожалуйста, помочь мне организовать несколько человек для уборки и полива?

После того, как Сян Цяо услышала, она нахмурила брови:

– Вторая Молодая Госпожа, чтобы получить больше слуг во дворах, нужно разрешение госпожи.

– Мама очень ласкова ко мне, но, к сожалению, забыла обо мне договориться. Она могла быть занята повседневными делами, поэтому забыла об этом вопросе здесь. Как я могу ей мешать? Это просто покупка нескольких служанок, я хочу лично решить это. Сян Цяо цзэцзе, пожалуйста, организуй это, – с этими словами Цзян Ли привычным жестом взяла золотой браслет из маленькой коробочки и вложила его в руку Сян Цяо, говоря и улыбаясь: – Возможно ли это?

Разве это возможно?

Золотой браслет ярко блестел на руке Сян Цяо. По ощущениям он отличался от её золотого браслета. Этот был тонкий и изящный, что придавало ее руке экстравагантное впечатление. Сян Цяо знала, что этот вид изготовления и узора был более ценным по сравнению с тем, который она сама носила на своей руке.

– Конечно, это возможно! – Сян Цяо уверенно кивнула. Её взгляд прилип к браслету и не мог оторваться. Она следовала за Цзи Шужань уже несколько лет, но Цзи Шужань не была так щедра в вознаграждении, как эта Вторая Молодая Госпожа, которая пришла с горы. Сян Цяо почувствовала недоумение в своём сердце. Может быть, эта Вторая Молодая Госпожа не знала ценности этих драгоценностей, вот почему девушка так легко отдала их ей?

Прежде чем она смогла подумать больше, Цзян Ли с улыбкой сказала:

– Тогда я теперь вынуждена побеспокоить Сян Цяо цзэцзе.

Сян Цяо получила золотой браслет, её сердце стало взволнованным. Девушка сразу же сказала:

– Эта служанка определённо решит этот вопрос для Второй Молодой Госпожи. Второй Молодой Госпоже просто нужно подождать, – сказав это, она вышла на улицу.

После того, как Сян Цяо ушла, Тун'эр встала рядом и, казалось, хотела что-то сказать, но заколебалась.

Цзян Ли сказала:

– Просто скажи это, если у тебя есть что сказать.

– Юная леди, эта служанка не понимает, – заговорила Тун'эр. – Почему Вы так добры к Сян Цяо? Вы, очевидно, знаете, что она была назначена Цзи-ши… Возможно, Вы хотите использовать эти серебряные деньги, чтобы подкупить её?

– Подкупить? – Цзян Ли покачала головой. – Намерение этого человека неверно. Она двулична, привыкла действовать гибко и использовать ситуацию в своих интересах. Более того, она очень жадная. Такой человек, если его подкупят, неизбежно сменит сторону. Я не осмеливаюсь купить такого человека.

– В таком случае, зачем Вы дали ей эти драгоценности? Даже если в это время она сказала, что собирается помочь выбрать несколько служанок, нет никакой гарантии, что она не расскажет об этом наедине с Цзи-ши. Тогда люди, посланные сюда, также пройдут через отбор Цзи-ши.

Глава 20.2. Сёстры

– Ну и что, если я дам ей что-нибудь сделать. Это также для того, чтобы дать ей вещи за какое-нибудь задание.

– Эта служанка не понимает, – недоумевала Тун'эр. – Юная госпожа, серебра в наших руках сейчас не так уж много, чтобы его раздавать.

Цзян Ли была несколько удивлена:

– Видишь ли, я подарила ей только драгоценности, а не серебро. Как думаешь, почему?

– Почему же? – Тун'эр широко раскрыла глаза.

– Естественно, это должны видеть другие, – со смехом сказала Цзян Ли. – Чтобы преодолеть эту схему, нам нужно разделить силы. Тун'эр, если когда-нибудь тебе дают красивые украшения с драгоценными камнями, и не просят ту же цену взамен, ты должна остерегаться этого. Вполне возможно, что этот человек хочет, чтобы ты заплатила ещё больше.

Тун'эр посмотрела на Цзян Ли с озадаченным выражением на лице. Она всё ещё не понимала слов Цзян Ли, но всё же что-то почувствовала. Подумав немного, служанка всё же покачала головой. Цзян Ли была намного умнее по сравнению с ней. То, что она не могла понять, госпожа определённо сможет понять. Должно быть, есть причина того, как Цзян Ли отнеслась к Сян Цяо, и просто нужно было принять это.

– Давай выйдем и прогуляемся, – сказала Цзян Ли. – Так как мы вернулись домой, мы должны познакомиться с нашим садом.

– Хорошо! – Тун'эр была чрезвычайно счастлива. – Эта служанка будет сопровождать Вас.

Цзян Ли переоделась. Сшитая на заказ одежда ещё не была готова, и Цзи Шужань, эта мачеха, не могла быть слишком очевидной в своём плохом обращении. Поэтому она позволила некоторым людям отправить готовую одежду, которая более или менее подходила для Цзян Ли. Эта одежда казалась драгоценной, но по сравнению с одеждой Цзян Юяо, мастерство было намного грубее. Надетая на тело Цзян Ли, она не отражала темперамент девушки.

Хотя Тун'эр любила хорошие ткани, она чувствовала, что эта красная, ах, зелёная одежда не выглядела так хорошо на Цзян Ли, как когда она носила белое. После долгих раздумий, она выбрала зелёную юбку для Цзян Ли.

На первый взгляд, стиль этой одежды напоминал тот, что носили девушки-служанки. Если владелец не был осторожен, зелёный цвет легко мог заставить его выглядеть безвкусным. Тем не менее кожа Цзян Ли была тонкой и бледной, поэтому на ней это не выглядело так плохо. Цвет, контрастирующий с её кожей, даже заставил девушку выглядеть нежно и деликатно внешне, но с мужественным взглядом.

Тун'эр и Цзян Ли долгое время оставались в храме. Они причесали свои волосы в самую простую и удобную прическу для работы. Когда девушки вернулись в резиденцию Цзян, то обнаружили, что люди причесываются по-разному. Более того, в резиденции Цзян они были бы осмеяны, если бы причёсывались в стиле служанок.

Не дожидаясь, пока Тун'эр задумается о том, как сделать причёску, Цзян Ли уже сидела перед бронзовым зеркалом. Её руки ловко потянули и закрутили длинные чёрные волосы, повернув несколько раз, прежде чем сделать верхний узел.

Тун'эр широко раскрыла глаза от шока и сказала:

– Юная госпожа, как Вы...

– Я уже научилась этому раньше, – просто ответила Цзян Ли. Когда она была Сюэ Фан Фэй и только что вышла замуж за Шэнь Юйжуна, чтобы завоевать расположение своей свекрови и невестки, она научилась расчёсывать волосы, думая, что женщины любят хорошо выглядеть. Так что, если бы они смогли бы подойти поближе, она, возможно, лично расчесала их волосы. Позже её отношения с семьёй Шэнь полностью разрушились, но её умение расчесывать волосы всё ещё осталось неизменным.

– Юная госпожа может сделать всё, что угодно, действительно потрясающе, – Тун'эр немного подумала, у неё было некоторое сомнение в голове. – Но как юная госпожа могла специально научиться расчесывать волосы? Разве это не то, что должны делать служанки?..

К сожалению, прежде чем служанка получила свой ответ, Цзян Ли уже встала и вышла за дверь. Тун'эр задавала свой вопрос уже её затылку.

Резиденция Цзян была очень большой. Тун'эр изначально была просто подметающей служанкой. Позже, когда Цзян Ли вызвала выкидыш Цзи Шужань, все люди, служившие во дворе Цзян Ли, были либо убиты, либо проданы. Когда Цзян Ли собирались отправить на гору Цинчэн, старая госпожа Цзян удобно указала пальцем на маленькую служанку, чтобы та следовала за ней. Именно Тун'эр была той служанкой.

Из-за ухода, когда она была ещё очень молода, Тун'эр была почти незнакома с обстоятельствами нынешней резиденции Цзян.

Они едва успели сделать несколько шагов из сада Фан Фэй, когда услышали голоса людей. Цзян Ли остановилась и подняла глаза, чтобы увидеть несколько человек, болтающих в небольшом павильоне недалеко от них.

Те немногие люди также увидели Цзян Ли и прекратили говорить. Женщина посередине выглядела особенно красивой и нежной, одетой в розовый шёлк и мягкий хлопок с головы до ног.

Это была третья госпожа Цзян, Цзян Юяо.

Глава 21.1. Двоюродный брат

Внутри павильона сидели три человека, с которыми Цзян Ли только вчера познакомилась. Кроме Цзян Юяо, были также дочери Шу из третьей ветви.

С одной стороны от Цзян Юяо стояли две служанки, которые обмахивали её веером. Снаружи было немного теплее, чем внутри резиденции Цзян, но гулять снаружи было довольно неплохо, пока утром ещё не было так жарко.

На столе было немного сахарной пудры, фруктов и сока. Цзян Юй Янь и Цзян Юй'э сидели слева и справа от Цзян Юяо, как звёзды вокруг Луны (1).

Цзян Юяо увидела, что Цзян Ли не проявляет инициативу, чтобы поприветствовать её. Напротив, Цзян Юй Янь, которая сидела рядом, колебалась некоторое время, прежде чем застенчиво промолвить:

– Вторая сестра.

Цзян Ли заняла второе место в семье Цзян. Цзян Юаньбай женился на Е Чжэнь Чжэнь, у которой не было детей в течение трёх лет, но его тунфан забеременела. Согласно обычаю, этот ребёнок не должен был быть рождён. Тем не менее Е Чжэнь Чжэнь была доброй и не могла причинить вред паре человеческих жизней (2), поэтому ребёнок родился. Через год после этого родилась Цзян Ли. В то время как это положение тунфэн было поднято до наложницы.

По словам Тун'эр, эта наложница была служанкой старой госпожи Цзян, и она была хорошо воспитанным и искренним человеком. Она не сопротивлялась и не хваталась за ресурсы в доме. Жаль, что её судьба сложилась не лучшим образом. Когда Цзян Ли было три года, то есть через два года после того, как Цзи Шужань вошла в дом, первая дочь семьи Цзян погибла, играя на Каменной Горке в саду. Её мать, наложница, горевала изо дня в день и вскоре после этого тоже ушла.

Цзян Ли кивнула Цзян Юй Янь и сказала:

– Четвёртая сестра.

Цзян Юй Янь имела обычную внешность, и, по-видимому, внутри тоже была робкой. Она не ожидала, что Цзян Ли кивнёт, и была удивлена. Потом очень быстро опустила голову, как будто чего-то испугалась.

Цзян Юй'э, которая пристально смотрела на Цзян Ли, внезапно рассмеялась и сказала:

– Вторая сестра стала намного дружелюбнее после разлуки в несколько лет. Неудивительно, что говорят, что храм может дисциплинировать характер человека.

Когда она улыбалась, у девушки были довольно изящные манеры слегка легкомысленной дочери из маленькой семьи. Однако слова, которые Цзян Юй'э сказала, на самом деле были ударами ножа. След презрения промелькнул в глазах Цзян Юяо после этого.

Цзян Ли понимала, что благодаря своему статусу две дочери Шу из третьей ветви стремились добиться благосклонности Цзян Юяо. Цзян Юяо использовала этих двух людей как инструменты, чтобы сделать её несчастной.

Цзян Ли слегка улыбнулся и ответила:

– Храм действительно может усмирить чей-то темперамент. Пятая сестра не нуждается в том, чтобы чувствовать сожаление, возможно, когда-нибудь в будущем у тебя также будет возможность испытать его. В будущем ещё есть время.

– Кто хочет испытать... – Цзян Юй'э была мгновенно разгневана. Когда она собиралась заговорить, Цзян Юяо, которая всё это время молчала, потянула её за рукав.

Цзян Ли посмотрела на Цзян Юяо.

Биологическая дочь Цзи Шужань, её внешность действительно напоминала Цзи Шужань, изящная и очень нежная, с овальным лицом, изящным носом и вишнёвыми губами. У неё также были большие круглые глаза и персиковые щёки. Вероятно, из-за роскошной жизни, пока она росла в доме главного помощника, она выглядела нежной и прекрасной. Она была одета в розовую хлопчатобумажную юбку и как будто была самым драгоценным сокровищем Цзи Сян Лоу (3), даже выглядящей особенной. О Цзян Юяо нужно было тщательно заботиться и поместить в углубление ладони с самого рождения, с нефритовыми ногами, не знающими грязи. Всего лишь приподняв бровь, она тут же породила множество избалованных, нежных прелестей. Внешний вид девушки отличался от великолепной внешности Сюэ Фан Фэй, которая была способна разрушать города. Красота Цзян Юяо была просто как у молодой девушки в цвету, молодая и неопытная красота.

Честно говоря, это естественно, что люди обожали её с такой внешностью. Поскольку Цзян Юаньбай был главным помощником, было естественно, что он ещё больше любил эту дочь.

Цзян Юяо также оценивала выросшую Цзян Ли. Цзян Ли ушла, когда ей было семь лет. Это было восемь лет назад, Цзян Юяо больше не могла вспомнить внешность Цзян Ли. По её мнению, будучи воспитанной в буддийском монастыре в течение восьми лет, Цзян Ли должна быть очень осторожна со смиренным взглядом на людей, боясь обидеть или растоптать их. Совершенно без всякого высокомерия или отношения, просто низменная, порочная женщина, на которую не стоит обращать внимания.

Кто бы мог подумать, что спустя восемь лет, в первый же день возвращения Цзян Ли домой, она безжалостно поставила мат её матери и ей в дверях одним движением? Высокомерие Цзян Ли не исчезло, вместо этого, оно стало более глубоким, скрытым под сдержанным отношением. Это было совсем не хорошо, Цзян Ли стала зловещей и хитрой.

________________________________________

1. 众星拱月 – литературно: все звёзды вращаются вокруг Луны, что означает – Цзян Юяо рассматривается как ядро, (почитаемая) фигура, вокруг которой вращаются остальные.

2. Это относится к матери и ребёнку. Да, тунфэн в таком случае тоже будет убита.

3. Цзи Сян Лоу – ювелирный дом в Янцзине.

Глава 21.2. Двоюродный брат

Некоторое время Цзян Юяо спокойно и внимательно осматривала Цзян Ли с головы до ног. Её крайне раздражало обнаружение того, что, хотя платье Цзян Ли не было таким же изящным, как у неё, оно не было простым. Этот тихий и изысканный, чистый и честный внешний вид действительно напоминал тип людей, которыми восхищался отец, Цзян Юаньбай.

Цзян Юяо крепко сжала платок в своих руках и глубоко вздохнула. Она взяла инициативу на себя, наклеила на лицо улыбку и сказала:

– Вторая сестра.

Цзи Шужань неоднократно предупреждала, чтобы она абсолютно не проявляла враждебности перед посторонними в резиденции Цзян.

– Третья сестра, – Цзян Ли также ответила с улыбкой, которая отличалась от вымученной улыбки Цзян Юяо. Улыбка Цзян Ли была естественной и искренней. Кто бы это ни увидел, он не усомнится в дружелюбии в данный момент.

Цзян Юяо почувствовала крайнее отвращение и вдруг заговорила:

– У второй сестры должен был пройти день рождения (1), верно?

– Да.

Цзян Юяо подняла голову и улыбнулась:

– Через несколько дней у меня тоже будет день рождения. Вторая сестра не должна забыть о подарке младшей сестре.

Цзян Ли была поражена и ответила:

– Что? Поскольку третья сестра собирается достичь брачного возраста, я обязательно отправлю подарок.

– Это хорошо, я слышала, как бабушка сказала, что на мой день рождения пригласили много людей. Вторая сестра только что вернулась в столицу и, может быть, сможет завести друзей, встретив немного больше людей, – многозначительно сказала Цзян Юяо.

Цзян Ли не возражала против значения, скрытого за словами Цзян Юяо. Она даже не заботилась об улыбке Цзян Юяо, которая, казалось, содержала насмешку. Она только думала, что Вторая Молодая Госпожа Цзян была совсем одна на горе Цинчэн, когда достигла своего брачного возраста, но ни один человек не вспомнил об этом. В то время как день рождения третьей Госпожа Цзян был устроен грандиозно. Обе они, очевидно, были дочерьми от главной жены, но это несоответствие было просто слишком большим.

Думая об этом, она несколько посочувствовала безвременной поившей Второй Молодой Госпоже Цзян.

По крайней мере, Сюэ Фан Фэй никогда не чувствовала, что её собственные родственники относятся к ней холодно.

Она почувствовала себя слабо заинтересованной и развернулась вместе с Тун'эр, чтобы пойти в другом направлении. Неожиданно, она сделала всего два шага, прежде чем почти столкнулась с человеком.

– Используй свои глаза, когда идешь, ах! – сказал этот человек с несчастным видом.

– Это ты первый наткнулся на нашу госпожу! – Тун'эр не могла удержаться от слов.

– Когда это служанке разрешили вмешаться? – этот голос стал злее, но через секунду он спросил рассеянно. – Цзян Ли?

Молодой человек впереди был примерно того же возраста, что и Цзян Ли, и имел слегка тёмную кожу. Его можно было считать привлекательным. Это был сын Лу-ши из второй ветви, Цзян Цзин Жуй.

Во второй ветви было два молодых господина. Самый старший, Цзян Цзин Ю внешне напоминал Цзян Юань Пина, пухлого и всегда сияющего. Второй молодой господин, Цзян Цзин Жуй, хотя и напоминал внешне Лу-ши, был довольно красив. Но его темперамент был более испорченным.

В этот момент Цзян Цзин Жуй нёс в руках большую бамбуковую клетку. Изнутри доносился жужжащий звук сверчка, вероятно, тот был пойман снаружи. Одежда молодого человека была в беспорядке, а на лбу выступил пот. Он был очень энергичен и необуздан, совершенно непохожий на снисходительного сына из богатой семьи.

Когда он увидел Цзян Ли, то не выказал такой же сильной враждебности, как Цзян Юяо. Это также не было похоже на то, как Цзян Юй Янь хотела убежать от неё. Такое отношение, казалось, было ему очень знакомо.

Цзян Ли задумалась, прежде чем решить проверить его. Немного подумав, она тепло позвала:

– Двоюродный брат.

Когда эти слова были произнесены, Цзян Цзин Жуй, казалось, подпрыгнул от испуга. Он сделал огромный шаг назад, на его лице появилось выражение отвращения, и парень закричал:

– Как ты меня назвала?

Цзян Ли носила улыбку на лице, однако её сердце билось как барабан. Цзян Цзин Ю был старше Цзян Ли на год, но Цзян Цзин Жуй был старше Цзян Ли всего лишь на десять дней. Она понятия не имела, как вторая Госпожа Цзян обращалась к Цзян Цзин Жую.

Цзян Ли ещё не поняла, как объяснить, когда Цзян Цзин Жуй уже снова посмотрел на неё. Внезапно он выплюнул:

– Почему ты сейчас так выглядишь?

Сейчас? Как выгляжу?

Цзян Ли был озадачена.

Тогда как же она выглядела раньше?

________________________________________

1. Днём рождения, упомянутым здесь, является пятнадцатый день рождения, день, когда молодая девушка достигает брачного возраста в древние времена. Его обычно отмечали ритуалом (заколка для волос), показывая, что девочка достигла совершеннолетия. Начиная с этого возраста, девушки будут ждать, чтобы выйти замуж.

Глава 22.1. Старый друг

Хотя Цзян Цзин Жуй был на сто процентов похож на Лу Ши, всё же он был намного проницательнее матушки. Цзян Ли ещё ничего не сказала, но ему уже всё было предельно ясно.

– Почему мне кажется, что ты стала совершенно другим человеком? Говоришь так тепло, просто неудобно до смерти! Всё ещё одеваешься в зелёное, ты считаешь себя зелёным луком? Ты выглядишь слишком худой! Внешне ты тоже изменилась, и откуда взялся этот стиль одежды?! Тс-с, те, кто не знает, что ты благородная дочь, подумают, что ты буддийская монахиня. Ты хочешь стать бессмертной?

Наконец, он сказал:

– Как и ожидалось, монастырь не был хорошим местом, это то, где хорошим людям предназначено измениться, и они действительно изменяются, – подвёл Цзян Цзин Жуй итог, окидывая Цзян Ли взглядом вверх и вниз.

Цзян Ли не нашлась, что сказать.

Девушка не знала, смеяться ей или плакать. Думая о действиях Цзян Цзин Жуя только что, она открыла рот, чтобы попробовать произнести его имя:

– Цзян... Цзин Жуй?

Когда эти слова прозвучали, выражение лица Цзян Цзин Жуя сразу же смягчилось, и он сказал:

– Теперь правильно! Называть меня двоюродным братом, у меня всё тело покрылось мурашками!

Цзян Ли подумала про себя, казалось, что чувства Второй Молодой Госпожи Цзян с этим старшим двоюродным братом были не слишком плохи. Они всё ещё называли друг друга по именам наедине. Глядя на шумное появление Цзян Цзин Жуя без каких-либо интриг, то он ранее должен был быть компаньоном Второй Молодой Госпожи Цзян.

Цзян Цзин Жуй сложил руки на груди и сказал:

– Я думал, что больше не встречу тебя в этой жизни. Неожиданно, что старший дядя всё же имеет сердце, и вернул тебя домой.

– Большое спасибо за твою заботу, – насколько это было возможно, Цзян Ли старалась, чтобы её манеры казались естественными.

Тем не менее это "естественно" всё ещё заставляло Цзян Цзин Жуя чувствовать себя крайне неловко.

– Но тебе не следует ослаблять бдительность, – сдержанно сказал он. – Я знаю, что-то не так. Если у тебя есть время, иди и выслужись перед старшим дядей. Все мои друзья знают о твоём возвращении в столицу... Я вижу, что к настоящему времени весь Яньцзин уже знает. Я слышал их шёпот, они все говорили, что ты злая. Ты должна быть немного умнее, если не хочешь, чтобы тебя выгнали позже.

Цзян Ли молчала. Цзян Цзин Жуй создавал впечатление, что его отношения со Второй Молодой Госпожой Цзян были неплохими, но в это время он, казалось, предпочитал занимать позицию наблюдателя, ничего не делая. Было также небольшое впечатление, что он наслаждается катастрофой. И глядя на него, стоящего с таким гордым видом, думая, что умный, не было видно, было ли это с хорошим намерением или нет, но это заставляло Цзян Ли чувствовать желание рассмеяться и смущение.

Цзян Цзин Жуй бросил взгляд в сторону. Внутри павильона виднелись тени Цзян Юй Яо и двух других людей. Цзян Цзин Жуй спросил:

– Эй, когда ты только вошла, они не усложнили тебе жизнь?

– Нет, – сказала Цзян Ли. – Только сказали несколько слов.

Когда Цзян Цзин Жуй услышал, он с любопытством посмотрел на неё:

– Что они сказали?

– Через несколько дней третьей сестре исполнится пятнадцать лет, и она напомнила мне, чтобы я не забыла сделать подарок.

Услышав это, Цзян Цзин Жуй усмехнулся:

– Подарок на пятнадцатилетие, действительно считает себя принцессой, – затем он посмотрел на Цзян Ли и обиженно и нетерпеливо ткнул в неё пальцем. – А что же ты? Ты поняла, что она имела в виду своими словами?

– В каком смысле? – Цзян Ли была озадачена.

– Эх, – Цзян Цзин Жуй вздохнул как мудрый старик и сказал: – Как только обряд пятнадцатилетия Цзян Юй Яо пройдёт, семья маркиза Нинъюаня придёт, чтобы решить их брак. На церемонию заколки Цзян Юй Яо, обязательно придёт Чжоу Янь Бан!

Чжоу Янь Бан. Цзян Ли внезапно поняла это в мгновение ока. Тун'эр уже упоминала раньше о наследнике Маркиза Нинъюаня по имени Чжоу Янь Бан, первой невестой которого была вторая Госпожа Цзян. Позже Цзян Юй Яо захватила эту позицию.

Глава 22.2. Старый друг

Неудивительно, что Цзян Юяо только что упомянула, что многие люди были приглашены на церемонию совершеннолетия, и, возможно, она могла бы встретиться со знакомым. Этот "знакомый", должно быть, был Чжоу Янь Бан! Если бы это была настоящая Цзян Ли, которая встретила Чжоу Янь Бана во время церемонии, она стала бы либо грустной и расстроенной, неспособной говорить за себя, либо взволнованной и потеряла бы свой самоконтроль перед людьми. Короче говоря, это была не самая приятная вещь, равная удару в сердце человека несколькими ножами.

Тун'эр тревожно поддержала Цзян Ли, в то время как Цзян Цзин Жуй всё ещё болтал:

– Я думаю, тебе не нужно идти на церемонию. Ты не знаешь, Чжоу Янь Бан сейчас выглядит намного лучше по сравнению с тем, когда он был моложе. В наши дни, как много яньцзиньских дам пристально смотрят на него. Ты так любила его в детстве, что если встретишь сейчас, то стоит опасаться, что ещё больше будешь неспособна от него отказаться. Однако теперь, что сделано, то сделано, Цзян Юяо и Чжоу Янь Бан уже договорились о своём браке. Даже если ты не примирилась, это будет бесполезно и только расстроит тебя. Будет лучше, если ты не встретишься с ним.

Цзян Ли прислушалась к его словам, и в её голове возникла идея. Этот Цзян Цзин Жуй действительно не мог хорошо говорить. Если бы это была настоящая Вторая Госпожа Цзян, в этот момент слушающая его советы, ситуация не отличалось бы от выливания масла в огонь и ухудшения ситуации. Было бы хорошо, если бы она не умерла от гнева.

Видя, что Цзян Ли не сказала ни слова, Тун'эр испугалась, что та вспоминает эти обидные вещи и осторожно позвала:

– Юная госпожа?

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Я в порядке. Как оказалось, Чжоу Янь Бан тоже придёт.

Её тон, когда девушка говорила, был слишком спокоен, что заставило как Тун'эр, так и Цзян Цзин Жуя на мгновение опешить.

Они не знали, что нынешняя Цзян Ли не была Второй Молодой Госпожой Цзян. Вторая Молодая Госпожа Цзян прыгнет в воду, если Чжоу Янь Бан пересмотрит своё решение, но нынешняя Цзян Ли не будет этого делать. Для неё Чжоу Янь Бан был просто незнакомцем, которого она никогда не встречала, и ничего больше. Чувствовать четыре человеческие эмоции (1) в отношении незнакомца было действительно слишком трудно.

Чжоу Янь Бан не сможет стимулировать её. Независимо от того, что Цзян Юяо планировала, она уже совершала ошибку с самого начала. Чжоу Янь Бан был бы полезен на церемонии, полезен при условии, что Цзян Ли всё ещё беспокоится о нём. Если Цзян Ли это нисколько не волновало, то не важно, появился ли Чжоу Янь Бан или нет.

Цзян Цзин Жуй спросил:

– Даже если Чжоу Янь Бан придёт, ты всё равно собираешься пойти? – он наблюдал за лицом Цзян Ли, пытаясь найти любой след печали или боли.

Но ему это не удалось.

– Если я не пойду, мама и третья сестра будут убиты горем. Отец тоже будет винить меня. Как же я могу не пойти? Кроме того, есть действительно кое-кто, с кем я хотела бы встретиться, – ответила Цзян Ли.

Цзян Цзин Жуй и Тун'эр услышали слова Цзян Ли и посочувствовали. Действительно, Цзян Ли должна была пойти. Если она не пойдёт, кто знает, как Цзи Шужань будет устраивать всё за её спиной, человек, отправляющий плот перед людьми.

Выслушав вторую половину её предложения, оба человека были ошеломлены одновременно. Неужели Цзян Ли всё еще нё может отказаться от Чжоу Янь Бана? Но это выражение, почему кажется, что на нём вообще нет никаких эмоций?

Из-за слов Цзян Ли "хочу встретиться с человеком", эти два человека пришли к выводу, что это был Чжоу Янь Бан. И всё же это было не так. Похоже, она искренне хотела встретиться с кем-то другим, а не с ним.

Цзян Юаньбай был первым помощником императорского двора, главным учёным. Церемония совершеннолетия его дочери Ди неизбежно сопровождалась посещение бесчисленных учёных, правительственных чиновников, а также их жёнами и детьми. Шэнь Юйжун, как новый лучший выпускник, в настоящее время был выскочкой на площадке. С другой стороны, он покажет хорошие отношения с Цзян Юаньбаем, так что младшая сестра Шэнь Юйжун обязательно придёт, чтобы присутствовать.

Кроме того, младшая сестра Шэнь Юйжуна, Шэнь Жуюнь, в то время, когда она всё ещё называла Сюэ Фан Фэй своей невесткой, открыла один секрет. Фан Фэй узнала, что в сердце Шэнь Жуюнь был наследник Маркиза Нинъюаня. Шэнь Жуюнь была узколобой, амбициозной и агрессивной, она, безусловно, придёт посмотреть на внешность будущей жены Чжоу Янь Бана.

Цзян Ли хотела познакомиться с людьми, это были старые друзья Сюэ Фан Фэй, люди из семьи Шэнь.

Она ждала, когда эти люди придут.

____________________________________

1. Четыре человеческие эмоции: счастье, гнев, печаль, радость.

Глава 23.1. Знакомство

После встречи с Цзян Цзин Жуем, Цзян Ли провела много времени, чтобы ознакомиться с дорогами в резиденции Цзян.

Фундамент семьи Цзян был глубоким, а резиденция – огромной. К счастью, способность Цзян Ли запоминать была не так уж плоха. Кроме того, когда она была в Тунсяне, хотя её резиденция была небольшой, она любила следовать за Сюэ Хуайюанем, пока тот занимался официальными делами. Поэтому девушка обошла все уголки Тунсяна и стала настоящим экспертом в нахождении путей.

В последующие дни они на удивление жили в гармонии. Если не считать того, что Сян Цяо подлизывалась к ней каждый день, а Юн Шуан была высокомерна, ничего необычного не произошло. Была ли это старая госпожа Цзян, вторая ветвь или третья ветвь, за исключением того одного дня, когда они случайно встретились снаружи, ни один человек не взял на себя инициативу пойти искать Цзян Ли. Даже отец Цзян Ли, Цзян Юаньбай, был слишком ленив, чтобы сохранить видимость их отношений длительнее некоторого времени. Во всей резиденции Цзян Ли была как незначительный человек, приглашённая вернуться домой только для того, чтобы быть отброшенной в холод. Ещё несколько дней, и она будет полностью выброшена на задворки сознания каждого из них.

Нет, нет нужды говорить, что это произойдёт через несколько дней, она уже была забыта даже в этот момент.

Другие не позволили ей сохранить лицо, и для Цзян Ли не стоило спешить и показывать тёплые чувства. Просто следовало действовать так, как будто ничего не произошло, не нужно брать на себя инициативу, чтобы встретиться со старой госпожой. Каждый день она также готовила еду для Тун'эр, чтобы собрать и принести обратно в сад Фан Фэй. Таким образом, это было воплощение поговорки: "то, что не видит глаз, не печалит сердце".

Однако девушка не исчезла автоматически просто от отказа признать её. Это мирное время было также подготовкой к грядущей волне.

Ранним утром этого дня небо прояснилось после дождя, редкий прохладный и освежающий день, в отличие от предыдущих обжигающе жарких. После завтрака Цзян Ли рассказала Сян Цяо о своём плане отправиться в путешествие туда и обратно.

И Юнь Шуан, стоявшая чуть дальше, сохраняла спокойствие, не говоря ни слова и не шевелясь, и прислушалась к тому, как Сян Цяо спрашивает Цзян Ли:

– Вторая госпожа, почему Вы вдруг хотите выйти?

– Я пробыла в резиденции полмесяца, каждый день просто оставаясь здесь по-дурацки, и почувствовала скуку. Я даже не знаю, как Яньцзин выглядит после этих нескольких лет. Я просто хочу выйти и погулять вокруг, – не дожидаясь, пока Сян Цяо заговорит, она продолжила: – Кроме того, через несколько дней день рождения третьей сестры. Я не могу прийти с пустыми руками.

Сяо Цяо обернулась, прежде чем спросить:

– Юная госпожа хочет выйти, чтобы найти подарок для третьей госпожи?

– Верно, – ответила Цзян Ли с улыбкой. – В то же время, осмотреться вокруг, чтобы увидеть, есть ли какие-то новые вещи для игры.

Внезапно у Сян Цяо зачесалось сердце. Когда Цзян Ли вышла, чтобы купить вещи, если она последует её примеру, кто знает, может ли она также быть вознаграждена некоторыми вещами. Надо сказать, что эта Вторая Молодая Госпожа, хотя и выросла в монастыре, была крайне расточительна в своих расходах. Неизвестно, была ли она глупа или имела экстравагантный характер, как предыдущая госпожа Е Чжэнь Чжэнь. Каждый день она очень щедро вознаграждала Сян Цао. Просто от пребывания рядом с Цзян Ли в этом прошедшем месяце, драгоценности, которыми та наградила Сян Цяо, быстро обогнали жалование предыдущего года.

– Вторая Госпожа, за эти несколько дней Вы уже потратили довольно много денег...

– Серебро, которое прислала бабушка, ещё не израсходовано, – Цзян Ли прервала её предложение и рассмеялась: – Достаточно, чтобы купить некоторые хорошие вещи.

Сян Цяо подумала, что это верно, Цзян Ли вознаградила её только драгоценностями, но вообще не тратила серебро. Разве серебро дороже драгоценностей? Но Сян Цяо, естественно, не будет активно урезать собственные средства к существованию. Думая, что она могла бы получить немного денег сегодня, сразу же, совет, который она приготовила для Цзян Ли, чтобы не выходить, был проглочен обратно в её живот.

– Если это так, то эта служанка будет сопровождать Вторую Госпожу, чтобы осмотреться снаружи. Эта служанка обычно сопровождала Третью Госпожу снаружи и знает хорошие магазины в Яньцзине.

У Юнь Шуан было некоторое недовольство ответом Сян Цяо, но Цзян Ли уже открыла рот и сказала:

– Хорошо, Тун'эр, ты также будешь сопровождать меня. Тогда я побеспокою Сяо Цяо-цзецзе.

Она на самом деле или, возможно, намеренно, проигнорировала Юнь Шуан.

Двух служанок было достаточно, естественно, что Юнь Шуан не пойдёт вместе с ними. Хотя с самого начала, Юнь Шуан не собиралась приспосабливаться к этому второму ничтожеству, текущее действие Цзян Ли, казалось, ясно заявило в открытую, что она также не приняла Юнь Шуан.

Дожидаясь, пока Цзян Ли и Сян Цяо, эти двое, выйдут из комнаты, Юнь Шуан с ненавистью сплюнула, а затем повернулась, чтобы пойти в тёплый и изящный двор (1), где жила Цзи Шужань.

___________________________________________

1. 淑秀园 (shūxiùyuán): shū – тёплый и добродетельный; xiù – изысканный, элегантный, изящный. Yuán – это земля, используемая для выращивания растений; участок, используемый для общественного отдыха.

Глава 23.2. Знакомство

Когда Цзян Ли вышла из резиденции, человек, ответственный за ворота, немного нервничал. К счастью, Сян Цяо была с ним очень хорошо знакома. Она тепло поболтала и произнесла несколько фраз, и охранник приказал двум телохранителям следовать за каретой резиденции Цзян.

Возможно, он чувствовал, что Цзян Ли вообще не ценится в резиденции, поэтому эти телохранители были молодыми и жалкими. Но это было так же хорошо, так как Цзян Ли не хотела, чтобы за ним следовал кто-то, кто будет думать слишком много.

Тун'эр выдохнула, когда они прошли в ворота резиденции Цзян. В течение этого периода она чувствовала себя невыносимо подавленной, оставаясь в резиденции, боясь причинить неприятности Цзян Ли. Каждый день девушка осторожничала и действовала ещё более опасливо, живя каждый день, как будто ходила по тонкому льду. Как только они оказались снаружи, Тун'эр внезапно почувствовала, что постоянно раздражающая Сян Цяо стала не такой уж ненавистной.

Сян Цяо тоже была невозмутима.

– Вторая Госпожа, эта служанка знает, что лучший ювелирный магазин в Яньцзине – это Цзи Сян Лоу.

– Тогда поехали в Цзи Сян Лоу, – для Цзян Ли было бы не слишком хорошо сказать что-то ещё.

На самом деле, семья Цзян Ли по материнской линии бабушки, семья Е, началась с продажи драгоценных камней и драгоценных камней. Хотя семья и не была столь знаменита, как Цзи Сян Лоу, но всё же имела вес. Впоследствии, развитие бизнеса семьи Е расширялось всё больше и больше. Поэтому они больше не придавали большого значения этому делу с драгоценностями и драгоценными камнями.

Когда они прибыли в Цзи Сян Лоу, продавец заметил, что к ним подходит Сян Цяо, и тепло поприветствовал её. Затем он увидел Цзян Ли рядом с ней и некоторое время помолчал, прежде чем выпалить:

– Благородная госпожа...

Ранее Сян Цяо приходила вместе с Цзи Шужань и Цзян Юяо. Сегодня Сян Цяо пришла сама, чтобы сопровождать другую молодую леди. Эта молодая леди, очевидно, сидела в экипаже семьи Цзян. Её внешность была крайне незнакомой, что заставило продавца насторожиться. Это была не дочь Шу из семьи Цзян, может ли она быть дальней родственницей семьи Цзян?

Пока он думал, продавец увидел, что Сян Цяо продемонстрировала странное выражение лица. Она колебалась некоторое время, прежде чем неловко открыла рот:

– Это Вторая Молодая Госпожа нашей резиденции.

Продавец услышал, как она сказала "Вторая Молодая Госпожа", и, прежде чем до него дошло, на его лице появилась восторженная улыбка. С каких это пор у семьи Цзян есть Вторая Госпожа? В тот момент, когда он посмотрел на Цзян Ли, он внезапно отреагировал, почти задыхаясь от собственной слюны.

Вторая Молодая Госпожа? Та Вторая Молодая Госпожа, которую послали в монастырь воспитывать свой характер после того, как она причинила вред своей мачехе и брату!

Её лицо не было похоже на то, что говорилось в слухах, призрачное и зловещее, чудовищное и свирепое. Она также не была резкой и злобной, как представлялось. Повернувшись лицом к девушке, можно было увидеть, что она была одета в лунно-белую газовую юбку с небольшим жакетом цвета нефрита, её взгляд был простым и лёгким. В этот раз, увидев его, девушка слегка наклонила голову. Как будто она нашла продавца забавным, в уголках её рта появилась улыбка.

Кристально чистый и нежный, элегантный и очаровательный внешний вид, очевидно, что она была бессмертным нефритовым ребёнком женского пола под Бодхисаттвой (1).

Мама, как это может быть Вторая Молодая Госпожа семьи Цзян?

Продавец только чувствовал головокружение и смущение. Тун'эр нахмурила брови и сердито сказала:

– Молодой брат, ты не собираешься приветствовать своего клиента?

Продавец тут же пришёл в себя и несколько раз извинился. Он украдкой взглянул на Цзян Ли, чтобы увидеть, что она всё ещё мягко улыбается без всякого гнева. Его первоначальный трезвый ум, в долю секунды, снова стал несколько глупым.

Он приветствовал несколько человек, входивших в магазин, думая, почему магазин оказался пуст сегодня? В главном зале не было ни одного человека. Эти клиенты могли увидеть появление выросшей злой Второй Молодой Госпожи Цзян. Они определённо будут поражены, даже больше, чем он!

Группа людей Цзян Ли зашла внутрь Цзи Сян Лоу. Неподалёку, прямо напротив, возвышалось великолепное здание. Ослепительное зрелище, словно парящий Бессмертный.

Наверху у окна сидели два человека. Один из них открыл рот, чтобы заговорить:

– Посмотрите, там человек из семьи Цзян.

На противоположной стороне кто-то поднял чайник и налил немного его содержимого в чашку. Чистые руки были на удивление светлее тонкого фарфорового чайника.

– О, – сказал собеседник.

В его голосе слышалась лёгкая леность.

_______________________________________

1. На картинках или статуях Бодхисаттва обычно изображается с парой детей у своего пьедестала.

Глава 24.1. Беглый взгляд

Внутри Цзи Сян Лоу Цзян Ли и две её спутницы, все трое собирали драгоценности.

Не зная, было ли это вызвано страхом перед "злой репутацией" Цзян Ли, владелец магазина, вместе с каждым помощником там, обслуживал её с внимательностью сто двадцать процентов. Так уж получилось, что других клиентов сегодня не было. Владелец магазина практически принёс все недавно сделанные украшения для Цзян Ли, чтобы та могла выбрать.

Поначалу Сян Цяо подумала, что когда Цзян Ли выберет подарок для Цзян Юяо, нет необходимости упоминать о том, что это будет от всего сердца, возможно, она всё ещё будет делать что-то тайно. Однако девушка не ожидала, что Цзян Ли тщательно выберет подарок, даже щедро купив комплект головного убора Феникса (1) с каплей круглого красного нефрита. Этот набор головных украшений стоил ровно триста серебряных монет.

Старая госпожа Цзян дала Цзян Ли коробку серебряных монет, которая насчитывала четыреста серебряных монет. После покупки этого головного убора у неё останется только сто серебряных монет.

Глядя на Цзян Ли, на её лице не было даже капли сожаления. Сян Цяо чувствовала, что, в конце концов, она действительно не знала, о чём думала эта Вторая Молодая Госпожа.

Владелец магазина и продавцы действительно прислуживали со страхом и трепетом, хотя и знали, что Цзян Ли не намеренно усложняла им жизнь от начала до конца. Она была еще более любезной по сравнению с другими благородными дамами Яньцзина, это было несколько неожиданно.

После покупки этого головного убора, было невозможно купить другие вещи в Цзи Сян Лоу, используя оставшиеся серебряные монеты. Все трое вышли за дверь и уже собирались направиться к экипажу, когда Тун'эр внезапно указала на ломбард неподалеку и сказала Цзян Ли:

- Юная Молодая Госпожа, в то время, когда эта служанка покидала столицу, эта служанка заложила туда кусок нефрита, подаренный покойной матерью этой служанки. Эта служанка хотела бы пойти и посмотреть, там ли ещё кусок нефрита. Если он всё ещё там, было бы хорошо выкупить и сохранить его в качестве сувенира.

Цзян Ли сразу же ответила:

- Конечно, иди, - потом она взяла оставшиеся серебряные монеты и протянула их Тун'эр. - Возьми вот это.

Тун'эр не могла отказаться и, взяв серебряные монеты, направилась в сторону ломбарда. Сян Цяо, которая осталась позади, тупо смотрела на Цзян Ли. Та слишком хорошо относилась к своим слугам. Затем, думая о своих многочисленных преимуществах, пока она оставалась рядом с Цзян Ли, она искренне обдумала это и утешила себя. Существовал большая брешь между тем, чтобы иметь такую хозяйку, и тем, чтобы следовать за Третьей Молодой Госпожой или Цзи Шужань. Было немного сожаления в сердце Сян Цяо, если бы Цзян Ли не была Второй Молодой Госпожой семьи Цзян, предназначенной для того, чтобы иметь дело с Цзи Шужань и плохо закончить, она действительно была бы готова последовать за этой хозяйкой. Сян Цяо будет жить очень комфортно.

Их появление в передней части Цзи Сян Лоу попалось на глаза двух людей, сидящих рядом с окном "Ван Сянь Лу".

Два человека сидели друг против друга за столом из грушевого дерева. У одного из них были густые брови и большие глаза, он носил чёрные доспехи с жёлтой лентой, вышитой сбоку, по-видимому, находясь на военной службе. Его действие по наливанию чая было грубым, но несло в себе немного рыцарства. Мужчина небрежно произнёс:

- Разве это не госпожа семьи Цзян? Зачем ей идти в ломбард?

Через некоторое время человек, сидевший напротив, медленно ответил:

- Второе место.

- Второе место? - человек, облачённый в военную форму, причмокнул губами и внезапно пришёл к пониманию: - Вторая Молодая Госпожа Цзян? Та, что недавно вернулась, старшая дочь Цзян Юаньбая? Та, кого ты упомянул, злая дочь, которая причинила вред матери и убила младшего брата? Большой босс, ты ведь не должен так шутить, правда?!

Двое людей, стоявших перед Цзи Сян Лоу, не нуждались в разговорах о нарядах слуг, у другого человека действительно была стройная фигура, как у слабой ивы, качающейся на ветру. Возможно, зрение человека в военной форме было довольно хорошим, он мог более или менее видеть Вторую Госпожу Цзян. Он пробормотал:

- Она выглядит так жалко, это Вторая Молодая Госпожа Цзян? Я, Кун Лю, никогда не ошибался, глядя на людей. Либо вы ошиблись в идентификации личности, либо эта молодая леди никогда не совершала таких поступков!

Человек, сидевший напротив, не обратил на него никакого внимания.

Тот, кого звали Кун Лю, увидел, что его друг проигнорировал его и спросил другое:

- ... Неужели это так?

Человек напротив по-прежнему не обращал на него внимания, но Кун Лю сразу понял, что это действительно так. Он сказал:

- Боже мой, ты действительно не можешь судить о книге по её обложке. Но откуда ты знаешь, что она Вторая Молодая Госпожа Цзян? Ты с ней не встречался раньше?

_______________________________________

1. Выглядит примерно так:

Глава 24.2. Беглый взгляд

Человек напротив ответил:

– Встречался.

– Ай, – Кун Лю покачал головой. – Вы не можете верить слухам. Все говорят, что эта Вторая Госпожа Цзян несравненно уродлива, но я думаю, что она выглядит довольно хорошо, деликатно и изящно, не так ли?

– Довольно скучно.

Кун Лю сразу же почувствовал удушье:

– Тогда как насчёт Третьей Госпожи Цзян? Третья Госпожа Цзян выглядит блестяще, верно?

– Использует слишком много пудры.

– Господин, а как насчёт Сюэ Фан Фэй? Это была первая красотка Яньцзина. Вы должны признать, что она была хороша собой!

– Хороша собой? – собеседник говорил неприятно с холодным тоном. – Ты заставляешь меня оценивать... мёртвого человека?

Говоря это, он наконец отвёл свой пристальный взгляд и повернулся к Кун Лю, сидевшего перед ним.

Этот молодой человек был одет в малиновую одежду. Вырез был расшит чёрными и золотыми бабочками-ласточками, что делало его лицо слегка миловидным и кокетливым. У него была пара длинных и узких глаз Феникса со слегка приподнятыми уголками. Это должно было создать высокомерную и надменную позу, но из-за красной родинки в уголке глаза молодого человека, это каким-то образом смягчило высокомерный вид.

Его губы тоже были тонкими и неестественно красными, а кожа слишком белой. В результате пять его черт стали особенно заметны. Невозможно было скрыть великолепие этого молодого человека. Но его поза была холодной и безразличной, и он был также немного непостоянен.

Кун Лю чуть не задохнулся, глядя на него.

Он не мог перестать сокрушаться, что человек, сидевший напротив него, действительно был достаточно разборчив в красотках, поскольку его собственная внешность давала ему право игнорировать репутацию всех этих красавиц.

Это был именно герцог Су, Цзи Хэн.

– Забудьте об этом, забудьте об этом, не будем о женщинах, – Кун Лю почесал в затылке. – Последние движения правого министра становятся всё более масштабными. Он уже пытался заполучить лучшего бомбардира прошлого года Шэнь Юйжуна тайно. Вероятно, Шэнь Юйжун всё ещё находится в выжидательной позиции. В случае, если Шэнь Юйжун может быть связан, правый министр и влияние семьи Цзян в суде будет сильным сверху донизу.

– Тогда ты должен пойти и помочь правому министру, этому старику, – тон Цзи Хэна был мягким. – Они должны успешно привязать лучшего исполнителя.

– Через несколько дней, это будет церемония рождения третьей Госпожи семьи Цзян. Я думаю, что семья Шэнь организует кого-то, чтобы узнать внутреннюю информацию Цзян Юаньбая.

Цзи Хэн сказал:

– Император Хун Сяо заботился о Шэнь Юйжуне. Цзян Юаньбай и правый министр боролись за то, чтобы связать его веревкой. Однако, – уголок его рта изогнулся. – Он не должен быть связан семьей Цзян.

– Я понимаю, – понимающе улыбнулся Кун Лю. – Что в ближайшие дни семья Цзян будет обеспокоена.

– Жаль, – Цзи Хэн тихо вздохнул.

Кун Лю почувствовал, что у него волосы встали дыбом, он знал, что парень, сидящий напротив него, на самом деле не будет жалеть людей. Напротив, если он высказывает жалость к человеку, конечный результат определённо был бы действительно жалким.

Возможно, сожалея о будущем семьи Цзян, Кун Лю снова посмотрел на человека, стоящего перед Цзи Сян Лоу, его сердце несло скорбный вздох. Он сказал:

– Ты говоришь, что вторая Госпожа семьи Цзян выглядит такой чистой и приятной, тогда вопрос о причинении вреда её мачехе и убийстве её брата может быть недоразумением. Я не уверен, что она была способна на такое.

– Нет, – неожиданно Цзи Хэн на самом деле ответил, он сказал: – Основываясь на появлении этой второй Госпожи Цзян, абсолютно возможно, что она имеет возможность причинить вред своей мачехе и убить своего брата, это точно.

Кун Лю закатил глаза и больше не произнёс ни слова.

Глава 25.1. А Ли (1)

Цзян Ли не знала, что за её движениями перед Цзи Сян Лоу кто-то наблюдал. Когда Тун'эр вернулась из ломбарда, она покачала головой и сказала:

– Нефрит, который эта служанка заложила раньше, был выкуплен кем-то другим. Но в ломбарде эта служанка нашла кусок очень красивого нефритового кулона и купила его.

Она протянула руку, когда закончила говорить.

Качество нефритового кулона, лежащего в середине ладони Тун'эр, можно было назвать разве что средним. В резиденции Цзян Сян Цяо привыкла видеть хорошие вещи, в сравнении с ними, этот кусочек нефрита действительно не представлял собой ничего особенного. Если и можно было сказать, было ли в нём что-то необычное, то это была вырезанная на нём фигура жирного енота. Резьба была идеально имитирована, яркая и удивительно живая.

Сян Цяо лишь мельком взглянула на неё, прежде чем отвести взгляд. Напротив, Цзян Ли не могла отвести от него глаз и не хотела расставаться с ним. Она сказала Тун'эр:

– Это действительно красиво.

– Эта служанка знала, что молодой госпоже это понравится, и так как молодой госпоже это нравится, просто возьмите его.

Цзян Ли не отказалась и приняла нефритовую подвеску. Увидев это, Сян Цяо высмеяла госпожу в своём сердце, ведь Цзян Ли действительно была деревенской простушкой, которая оставалась в горах в течение восьми лет, раз ей нравится такую паршивая игрушка.

Когда они вернулись во двор Фан Фэй, был уже поздний вечер. Сян Цяо в какой-то момент исчезла, как облачко дыма. Цзян Ли знала, что та, безусловно, отправилась в тёплый и изящный внутренний двор, чтобы доложить о прошедшем дне Цзи Шужань.

Тун'эр увидела, что в комнате никого нет, и закрыла дверь, затем налила чашку горячего чая для Цзян Ли. И тихо спросила:

– Юная госпожа, почему вы вдруг захотели, чтобы эта служанка выкупила тот кусок нефрита? Кому принадлежит этот нефрит? Есть ли в нём что-то особенное?

Они полагались друг на друга на горе Цинчэн в течение восьми лет. Хотя они были хозяйкой и слугой, их отношения были лучше, чем обычные подобные отношения. Любой вопрос относительно Цзян Ли был предельно ясен Тун'эр. Но с некоторых пор Тун'эр также больше не видела смысла за действиями своей госпожи.

Так же, как и сегодня. Перед тем, как они вышли, Цзян Ли сказала, чтобы Тун'эр помогла ей во что бы то ни стало выкупить кусок нефритового кулона. Слова, произнесённые перед Цзи Сян Лоу, были заранее заготовлены Цзян Ли. Всё это было сфабриковано.

Цзян Ли улыбнулась ей:

– Ты всё сделала очень хорошо, – лаская нефритовую подвеску, она сказала. – Эта нефритовая подвеска принадлежала старому другу, которого уже нет.

Нефритовый кулон в её руке был лично вырезан Сюэ Хуайюанем, когда она родилась. В ночь перед тем, как мать разродилась Сюэ Фан Фэй, Сюэ Хуайюаню приснился сон. В его сне енот появился перед дверью их семьи и торжественно поклонился. Позже, когда она родилась, мастер Инь-Ян был приглашён посмотреть на жизнь Сюэ Фан Фэй. Мастер сказал, что в своей жизни Сюэ Фан Фэй упадёт и увянет, прекрасная женщина, страдающая от несчастной судьбы. Всегда спокойный и прямой Сюэ Хуайюань был так зол, что поднял палку и чуть не забил мастера Инь-Ян до смерти. Его уста говорили, что он не верит, но сердце всё равно возражало. От соседей далеко и близко он слышал, что лучше всего было бы выбрать скромное домашнее имя для несчастных людей. Когда царь ада и низшие демоны услышат об этом, они не захотят забирать эту низменную жизнь.

В результате Сюэ Хуайюань не дал Сюэ Фан Фэй детского имени, скорее, он непосредственно добавил ей в качестве прозвища имя домашнего животного, А Ли.

Сюэ Хуайюань сэкономил полгода из своего жалованья, когда встретил странствующего торговца и купил нефрит у него с рук, это было не очень дорого. Затем Сюэ Хуайюань лично попросил старшего монаха благословить его и лично вырезал на камне узор, желая, чтобы Сюэ Фан Фэй была цела и невредима и чтобы её дела шли гладко в течение всей жизни.

Впоследствии этот кусок нефрита сопровождал Сюэ Фан Фэй до столицы страны Яньцзина. Позже, когда Шэнь Юйжун стал чжуан юанем (2) и был назначен официальным лицом, ему нужно было совершать социальные взаимодействия вверх и вниз. Имущество семьи Шэнь было слишком скудным, поэтому Сюэ Фан Фэй забрала для него всё своё приданое. В самое трудное время этот кусок нефрита также был заложен.

Первоначально она думала подождать несколько дней, пока домашние условия не улучшатся, прежде чем вернуть нефритовую подвеску. Кто бы мог подумать, что вскоре после этого всё произойдет именно так, как случилось на празднике по случаю Дня рождения. Её репутация была полностью разрушена, у неё не было лица, чтобы осмелиться выйти из дома. Пока Сюэ Фан Фэй не умерла, она не смогла выкупить этот кусок нефрита.

Тун'эр видела, что Цзян Ли о чём-то думает, она не знала, о чём именно, но выражение лица молодой госпожи стало неожиданно очень опустошённым. Тун'эр невольно открыла рот:

– Юная госпожа...

_______________________________________

1. 阿狸 – А Ли, А – уменьшительно-ласкательная приставка, а Ли – енот.

2. Чжуан юань - лучший из сдавших имперский экзамен.

Глава 25.2. А Ли

Цзян Ли вышла из оцепенения и сказала с улыбкой:

– Хотя моего старого друга больше нет в этом мире, я всё ещё здесь.

Хотя Сюэ Фан Фэй больше не было здесь, но Цзян Ли всё ещё была. Сюэ Фан Фэй не могла выкупить этот нефрит, но Цзян Ли смогла вернуть его обратно.

Детское имя Сюэ Фан Фэй было А Ли, имя Цзян Ли также было одним символом "Ли" (1). Возможно, это была таинственная судьба, позволившая ей занять место этой жалкой леди, чтобы ещё раз вернуться в Яньцзин.

Цзян Ли, Цзян Ли (2). Значение этого имени не было хорошим. Но, в конце концов, бывшая Сюэ Фан Фэй (3) также не имела благополучия в своей жизни. Понятно, что в конце концов судьба была в наших собственных руках.

Тун'Эр моргнула, увидев улыбку Цзян Ли, и смогла расслабиться. Она, кажется, что-то вспомнила и сказала:

– Две служанки из тёплого и утончённого двора обычно не заботятся о своей работе. Сегодня также пришли несколько подметающих слуг с внешнего двора, но они тоже расслабились. Юная леди не должна была позволить им продолжать в том же духе, Цзи-ши не заботилась об этом, но хозяин не может быть вовлечён в дела заднего двора. Старая госпожа может позаботиться об этом, верно?!

– Старая госпожа мне совсем не близка. Если я расскажу ей об этом, она сможет позаботиться об этом на некоторое время, но старая госпожа не будет утруждать себя этим в течение всей своей жизни. Мне лучше самой позаботиться об этом деле, – Цзян Ли покачала головой.

Старая госпожа Цзян была могущественной и способной. Быть спокойным и послушным – это ещё не значит заслужить её благосклонность. Кроме того, Цзян Ли ранее сделала сердце Старой госпожи Цзян холодным. Если бы она действительно осмелилась поднять своё недовольство, то неизвестно, к кому бы старая госпожа больше склонилась.

– А что юная леди собирается делать? – услышав это, Тун'эр сразу же захотела узнать. С тех пор как Цзян Ли использовала обезьян на горе Цинчэн, чтобы спланировать её возвращение в столицу, Тун'эр была абсолютно уверена в Цзян Ли.

– В эти несколько дней, тебе просто нужно как можно больше бормотать себе под нос перед Юнь Шуань о том, сколько преимуществ я дала Сян Цяо, – сказала Цзян Ли. – Больше половины драгоценностей из маленькой коробки, которую прислала Цзи-ши, было отдано ей.

– Юная леди хочет вбить клин между ними? – Тун'эр была достаточно умна и тут же спросила.

– С самого начала их обеих нельзя было считать близкими, невозможно вбить клин между ними, – Цзян Ли рассмеялась. – Это можно рассматривать как просто небольшое испытание, данное им, вот и всё.

Просто испытание, если его выиграют, тогда, естественно, они смогут жить вместе в гармонии. Если проиграют, то вся игра будет проиграна.

* * *

В тёплом и изящном внутреннем дворике Сян Цяо стояла посреди комнаты. Сидя лицом к столу, Цзян Юяо практиковалась в написании иероглифов, но выражение её лица было явно рассеянным.

Цзи Шужань спросила:

– Рубиновый головной убор?

– Да, рубиновый головной убор из Цзи Сян Лоу, четыреста серебряных таэлей. Эта служанка видела лично, – сказала Сян Цяо.

– А как можно рассматривать головное украшение, которое стоит четыреста серебряных таэлей, в качестве достойного подарка? – Цзян Юяо чувствовала охватившее её презрение.

– Хотя это нельзя рассматривать как нечто большее, это также не заставит её потерять лицо, – пробормотала Цзи Шужань. – Вероятно, это было бы похоже на то, что послали бы твои два старших кузена из второй ветви, – согласно здравому смыслу, девчонка не совершила ошибки, выбирая его.

Услышав то, что было сказано, Сян Цяо подумала про себя, что Цзи Шужань явно хотела поднять шум во время церемонии вручения головного убора Цзян Юяо.

– Мама, тогда что же может заставить её хорошо провести время? – Цзян Юяо отложила кисточку и торопливо посмотрела на Цзи Шужань.

– В эти дни она только что вернулась в столицу, Лю Юань Фэн заботится о ней, твой отец также чувствует себя виноватым перед ней. Однако, если хочешь, чтобы люди ненавидели её, это также очень просто, – сказала Цзи Шужань.

– А как это сделать? – глаза Цзяна Юяо заблестели.

– Не забывай, у неё всё ещё есть репутация злодейки, причинившей вред матери и убившей брата. Как это можно так легко стереть? Теперь это было слишком долго, люди забыли об этом. Но в случае, если людям напомнят, у неё не будет никакого выхода, – Цзи Шужань добродетельно улыбнулась. – Самая ненавистная вещь, которую дворяне Яньцзина не могут вынести, это прикосновение к грязи.

Сердце Сян Цяо подпрыгнуло, и она уставилась на Цзи Шужань, которая тоже смотрел на неё.

_________________________________________

1. Li (梨 ) – в "Цзян Ли" означает грушу; Lî (狸 ) в "А Ли" означает енота.

2. Первый – это 姜梨 Цзян Ли, ее имя; второй – 将离 Цян Ли, это означает приглашающее разделение, его можно рассматривать как неблагоприятное слово (у китайцев есть похожие звучащие слова, чьи символы написаны по-разному)

3. Fang Fei (芳菲): ароматный, роскошный рост (процветание).

Глава 26.1. Семья Шэнь

На третий день седьмого месяца состоялась церемония заколки волос Цзян Юяо.

Во всей резиденции Цзян царило оживление с предыдущего вечера. Цзян Ли, которая первоначально была изолирована, естественно, была оставлена на задворках всех умов. Настолько, что утром следующего дня никто на кухне не вспомнил послать еду во внутренний двор Фан Фей.

Тун'эр лично пошла на кухню, чтобы найти некоторые оставшиеся торты или пирожные, чтобы дать Цзян Ли. С другой стороны, она была очень сердита и хотела сказать:

"Это просто ритуал дня рождения, обе – благородные молодые госпожи резиденции Цзян. Заходить так далеко, чтобы благоволить одной и дискриминировать другую до такой степени, это просто чересчур!"

Цзян Ли взяла каштановый торт и откусила кусочек, утешая её:

– Цзян Юяо – это жемчужина в ладони главных людей дома. Церемония её рождения – это, конечно же, большое событие. Сегодня придёт много знати, естественно, они не могут пренебрегать ими.

– Юная госпожа, с Вашей манерой говорить, те, кто не знает, подумают, что Вы посторонняя. Вы так не считаете, но эта служанка чувствует негодование от отношения к Вам, – затем она продолжила: – Люди в этом дворе Фан Фэй, за исключением нескольких подметающих слуг, нет даже одного человека вокруг. Эта Юнь Шуан в конце концов тоже служанка, но она весь день строила недовольное лицо, когда думала, что люди не видели. А как юная госпожа будет её использовать? Неважно, что Сян Цяо взяла так много драгоценностей, но сегодня даже её тень не была замечена во дворе. Наверное, она пошла к Цзи-ши. Чтобы получить ещё немного. Пфе, действительно напоминает белоглазого волка! – Тун'эр уже была недовольна Сян Цяо и Юнь Шуан с давних пор. Сегодня она больше не могла этого сдерживаться и на одном дыхании выпалила всё, что у неё накопилось.

– Сян Цяо – это изначально человек Цзи-ши. Последние несколько дней она заискивала передо мной, просто чтобы получить немного серебряных монет. Моя маленькая шкатулка была опустошена ею, конечно же, у неё больше нет причин подлизываться ко мне снова. Что касается Юнь Шуан, я так хорошо относилась к Сян Цяо, но она не получила никаких преимуществ. Она наверняка будет более предубеждена против меня, – Цзян Ли закончила есть кусок торта и выпила полглотка чая.

Тун'эр смотрела куда-то в сторону. С момента возвращения в резиденцию Цзян, в эти последние несколько дней, Цзи Шужань до поры до времени не смела иметь дело с Цзян Ли в открытую. Еда и другие повседневные вещи всё ещё не были слишком плохими. В результате цвет лица Цзян Ли стал несколько лучше. Черты её лица с рождения были изящными и ясными. Её одежда по сравнению с предыдущими днями была также лучше и подчёркивала красивую фигуру.

Как и каждое её движение, Тун'эр не могла описать это словами, она просто чувствовала особенную грацию.

Цзян Ли увидела Тун'эр в оцепенении и спросила:

– В чём дело?

Тун'эр вышла из своего оцепенения и сразу же заговорила:

– Юная госпожа, сегодня церемония заколки третьей госпожи. Они ведь не позволят юной госпоже присутствовать, верно?

До сих пор никто не пришёл предупредить Цзян Ли, чтобы она присутствовала на ритуале. Если бы это была настоящая вторая юная госпожа Цзян, было бы трудно избежать проявления смешанных чувств в её сердце. Без сомнений, она пришла бы в такое бешенство, что забыла бы своё место. В конце концов, вторая юная госпожа Цзян уже имела плохую репутацию. Такой человек, как старая госпожа Цзян, которая дорожила своей безупречно чистой репутацией, могла прямо не позволить Цзян Ли появиться, чтобы не позволить ей навредить во время церемонии.

В конце концов, у второй юной госпожи Цзян за плечами была история причинения вреда её матери и убийства брата, кроме того, сегодня появится наследник Маркиза Нинъюаня, Чжоу Янь Бан. Если вторая юная госпожа Цзян увидит Чжоу Янь Бана и вспомнит, как её брачная договорённость была насильно разорвана, то при любом изменении настроения она могла бы сделать что-то, выходящее за рамки дозволенного.

Цзян Ли засмеялась:

– Невозможно.

Тун'эр спросила:

– Почему юная госпожа так уверена?

– Даже если все и каждый в резиденции Цзян не хотят, чтобы я присутствовала на церемонии Цзян Юяо, один человек определённо захочет, чтобы я приняла в ней участие, а именно Цзи-ши. Для того, чтобы я присутствовала на церемонии, Цзи-ши, безусловно, приложит большие усилия, чтобы убедить всех дать мне возможность посетить этот ритуал.

Тун'эр широко раскрытыми глазами уставилась на Цзян Ли.

– Сцена была установлена, если я не приду на сцену, чтобы выступить, как можно сыграть их драму? – Цзян Ли мягко улыбнулась. – Это невозможно.

Глава 26.2. Семья Шэнь

Её голос просто упал, когда Цзян Ли увидела, что Сян Цяо вошла снаружи. Она сияла так, как будто перед ней появился невероятный счастливый случай. Увидев, что Цзян Ли и Тун'эр сидят, она прямо сказала:

– Вторая Молодая Госпожа, быстро приведите себя в порядок и оденьтесь. Сегодня церемония заколки Третьей Молодой Госпожи, многие дворяне приходят один за другим. Госпожа и остальные члены семьи ждут Вас.

На лице Цзян Ли появилось совершенно удивлённое выражение, она улыбнулась и сказала:

– Это действительно очень хорошо.

Действительно хорошо, наконец-то пьеса должна была начаться.

* * *

В этот день в резиденцию Цзян пришло много людей.

Положение Цзян Юаньбая при дворе не было низким. С одной стороны, люди при дворе были недовольны его методом лишь слепого следования намерениям Императора. С другой стороны, они не могли подавить желание иметь тот же статус, что Цзян Юаньбай имел в глазах Императора.

Предыдущий помощник Императора, Шэн Цзи, был почти на равных с Императором Хун Сяо, но впоследствии он был изгнан. Шэн Цзи потребовалось всего лишь три коротких года, чтобы облажаться, но Цзян Юаньбай сидел на этом месте в течение десяти лет, и он всё ещё сидел спокойно. Естественно, он не был настолько некомпетентен, как показывал.

Несмотря ни на что, Цзян Юаньбай был влиятельной фигурой в суде. Все учёные хотели подружиться с ним. Церемонию рождения его благородной дочери, очевидно, должно была посетить много людей.

В качестве встречающей для гостей Цзян Юяо выступала кровная сестра Цзи Шужань, госпожа министра консультаций Цзи Чэньчжи. У Цзи Шужань было две старшие сестры; одна была Цзи Чэньчжи, в то время как другая находилась в гареме императора Хун Сяо. Иными словами, в настоящее время Цзян Шужань имела статус в резиденции Цзян, помимо того, что статус вице-Императорского цензора Цзи становился всё более важным при дворе, это также было связано с тем, что он смотрел на лицо пинь Ли (1).

Император Хун Сяо очень любил пинь Ли.

В главном зале уже собралось много благородных женщин, все они были знатью Яньцзина и обсуждали последние сплетни. Даже госпожа министра Чэндэ Лю Юань Фэн, госпожа Лю тоже была там.

Хотя Лю Юань Фэн и семья Цзи не ладили, они не были враждебны к семье Цзян внешне, их отношения всё ещё могли рассматриваться как мирные. Сегодня госпожа Лю пришла на церемонию также не потому, что хотела увидеть Цзян Юяо. Скорее, она хотела посмотреть, как Цзян Ли провела эти дни. С тех пор как Цзян Ли вернулась в Яньцзин, мадам Лю больше не видела девушку.

Цзи Шужань сидела рядом с другими дамами. Она была рождена нежной и красивой, деньги и власть действительно играли большую роль в воспитании и поведении, и она также очень хорошо говорила в каждой ситуации. Она ни разу не вспылила с этими дворянами. Это, естественно, было также связано с тем, что дворяне хотели выслужиться перед семьёй Цзян.

Цзян Юйэ и Цзян Юйянь тоже пришли пораньше. Цзян Юйянь была одета в тёмно-фиолетовое платье, это было очень уместно. Её внешность была совершенно обычное, ничего примечательного. Цзян Юйянь привыкла быть белой вороной в толпе. Она не сказала ни слова и просто сидела в стороне, чтобы сопровождать свою мать, Ян-ши.

Напротив, Цзян Юйэ не хотела быть посредственностью. Она, вероятно, знала, что сегодня У Цзян Юяо была ведущая роль, и она не могла захватить центр внимания, исключив из него Цзян Юяо, но всё же девушка не смирилась с тем, чтобы быть столь же равнодушной, как Цзян Юйянь. Она была одета в светло-серое платье с небольшим жилетом и завязала волосы в пучок. Цзян Юйэ всё больше и больше походила на хорошенькую дочь в скромной семье, милую и трогательную. Кончики её бровей были приподняты в живом и весёлом взгляде, девушка старалась найти темы для обсуждения с дочерями знати, желая, чтобы она могла немного подняться в отношениях.

Посреди знатных женщин, слева от главного зала, сидели двое. Одна из них была средних лет, с морщинками в уголках глаз. На первый взгляд она была намного старше других в окружении, но всё же её платье было чрезвычайно роскошным и несколько неуместным. Это как-то не соответствовало её внешности.

Рядом с ней сидела молодая женщина примерно семнадцати или восемнадцати лет. Черты её лица можно было считать нежными и красивыми, однако, её лицо было тонким и узким, а скулы были высокими и заставляли её казаться несколько недоброй. Эта женщина также была одета в исключительные драгоценные вещи, особенно бросающиеся в глаза среди толпы женщин-дворянок. В её глазах виднелось нетерпение, и тихим голосом девушка спросила госпожу рядом с ней:

– Мама, почему Цзян Юяо до сих пор не вышла?

Эти два человека были именно нынешними служителями ритуалов, матерью и младшей сестрой лучшего бомбардира прошлого года Шэнь Юйжуна, мадам Шень и Шэнь Жуюнь.

___________________________________________

1. Как вы, должно быть, уже знаете, в гареме Императора полно женщин. Единственная из них, кто будет иметь уникальное положение – это Императрица (мать Императора в расчёт сейчас не берём, это вообще уникальный случай). В зависимости от описываемого периода, количество жён, женщин, которые идут на одну ступень ниже, чем Императрица, может колебаться от двух до четырёх. Дальше идут остальные наложницы, которые также разбиты на определённые ранги. Если не вдаваться в подробности о каждом ранге, то стоит упомянуть, что и среди остальных наложниц можно получить уникальный титул. Это когда Император помимо ранга даёт наложнице новое "имя", то есть, титул. Таким образом, из нескольких наложниц одного ранга выше будет та, которая имеет "имя", данное Императором. Здесь, скорее всего, ранг Пинь соответствует рангу наложницы четвёртого ранга, то есть, не слишком высоко, но и не слишком низко. Середнячок, короче.

Глава 27.1. Необработанный нефрит

Шэнь Жуюнь просто не могла этого вынести.

Теперь же её статус изменился. Если бы Шэнь Юйжун не стал лучшим экзаменуемым и чиновником Министерства ритуалов, в прошлом году она должна была бы выйти за сына владельца небольшого винного магазина в Яньцзине. Уже по этому браку можно было считать, что она уже поднялась наверх.

Но с тех пор, как Шэнь Юйжун стал лучшим и был назначен чиновником в Министерстве ритуалов самим императором Хун Сяо, ситуация изменилась. Статус Шэнь Жуюнь также повышался шаг за шагом. У Шэнь Юйжуна были безграничные перспективы, к тому же он был молодым, талантливым и красивым мужчиной. Кроме того, Шэнь Жуюнь знала, что нынешний Шэнь Юйжун снискал благосклонность принцессы Юн Нин. В будущем их семья Шэнь станет несказанно знатнее. Нет нужды упоминать о сыне лавочника, Шэнь Жуюнь даже не взглянула бы на сына обычного чиновника.

В сердце Шэнь Жуюнь был кто-то, кто носил титул прекрасного мужчины Яньцзина, наследника Маркиза Нинъюаня, Чжоу Янь Бана. Долгое время Шэнь Жуюнь только молча смотрела на него. Чжоу Янь Бан был небесным облаком, в то время как она, Шэнь Жуюнь, была просто грязью на земле. Но теперь всё было по-другому. Её статус изменился, что заставило Шэнь Жуюнь осознать, что она также была достойна, чтобы стоять рядом с Чжоу Янь Баном и стать его женой.

Хотя до недавнего времени наследник Маркиза Нинъюань, Чжоу Янь Бан, был помолвлен, недавно помолвка несколько изменилась. Тем не менее это было связано не с тем, что он был слишком юн для второй молодой госпожи нынешнего главного помощника Цзяна. Это просто было связано с тем, что природа второй молодой госпожи Цзян была злой. В юном возрасте она посмела причинить вред мачехе и убить младшего брата. Семья маркиза Нинъюаня, естественно, не позволила бы такой злобной женщине войти в дверь. Поскольку семья не могла аннулировать брак, таким образом, помолвка оставалась действительной. Тем не менее кандидат на брак был изменён со второй молодой госпожи Цзян на младшую третью госпожу.

Люди Яньцзина обсуждали этот вопрос с энтузиазмом, но никто не чувствовал, что было что-то неправильное в замене брака второй молодой госпожи Цзян. Никто также не протестовал и не кричал против несправедливости, совершённой по отношению ко второй молодой госпоже Цзян. Это было потому, что если бы они были на их месте, они также выбрали бы изящную и приятную третью молодую госпожу Цзян, а не жестокую и злую вторую.

Сегодня было празднование дня рождения Цзян Юяо, третьей молодой госпожи Цзян. Все знали, что как только Цзян Юяо достигнет брачного возраста, брак с наследником Маркиза Нинъюаня вскоре будет завершён.

Из-за того, что Шэнь Жуюнь не смирилась, она специально последовала за матерью Шэнь, чтобы пойти с ней на торжество и посмотреть на внешний вид будущей жены Чжоу Янь Бана. Настолько, что для того, чтобы превзойти Цзян Юяо, она специально оделась в яркую цветастую одежду.

Люди, которые пришли сегодня, либо хотели выслужиться перед Цзян Юаньбаем, либо хотели построить отношения с ним. Естественно, они не забудут посмотреть на лицо Цзян Юяо. Все благородные дамы надели простую или мягкую цветную одежду, не желая затмевать главную героиню сегодняшнего дня. И всё же Шэнь Жуюнь оделась именно так и стала очень привлекательной.

Цзи Шужань также заметила отношение Шэнь Жуюнь и была недовольна. Тем не менее она вспомнила, что Цзян Юаньбай ранее упоминал, что нынешний министр ритуалов, Шэнь Юйжун, не может быть недооценён. Если это было возможно, то лучше всего было привязать его. В результате лицо Цзи Шужань всё ещё оставалось щедрым и радостным, когда она принимала похвалы от благородных дам.

Известная госпожа, у которой были хорошие отношения с Цзи Шужань, сказала:

– Я слышала, что вторая молодая госпожа вашего дома вернулась в резиденцию несколько дней назад. Я не знаю, будет ли она присутствовать на ритуале сегодня?

– Она, естественно, будет, – Цзи Шужань улыбнулась и продолжила: – Она, вероятно, всё ещё одевается и поэтому немного опаздывает.

Всё же её слова несли в себе тот смысл, что Цзян Ли не слушала её наставления.

И действительно, когда прозвучала эта фраза, окружающие женщины с сочувствием посмотрели на Цзи Шужань. Некоторые дамы с прямыми темпераментами говорили со стороны:

– Эта вторая молодая госпожа уже давно не возвращалась в Яньцзин. Даже не знаю, сколько правил и положений в Яньцзине она всё ещё может вспомнить. В то время она была ещё мала, и трудно было учить, но теперь...

Слова остались незаконченными, но смысл, который остался, был очевиден.

Цзи Шужань своевременно вздохнула, а Цзян Юй'Э, сидевшая рядом с Ян Ши, закатила глаза и тут же заговорила:

– Изначально вторая сестра не могла прийти на церемонию рождения третьей сестры. Но в прошлом месяце произошёл несчастный случай в буддийском монастыре, где она остановилась. Не знаю, почему, но дядя послал людей, чтобы привести вторую сестру обратно.

Слова, которые произнесла Цзян Юй'Э, были несколько жесткими, но в ушах дворян, которые слышали эти слова, казалось, был еще один слой смысла. Госпожа, которая первой спросила Цзи Шужань, мягко сказала:

– Я думаю, что Вторая Госпожа вашего дома – это кто-то со способностями.

Она добродушно намекнула, что Цзян Ли смогла вернуться в Яньцзин, показав, что она умна, и с ней будет трудно справиться.

Глава 27.2. Необработанный нефрит

Госпожа Лю, которая была рядом, услышала слова этой госпожи и подумала о том, чтобы сказать несколько предложений в защиту Цзян Ли. Но сегодня людей, которые просто хотели следовать гармонии, было слишком много. Все, кто пришёл сегодня в резиденцию Цзян, чтобы присутствовать на ритуале, на самом деле хотели подружиться с Цзи Шужань. Следовало опасаться, что даже если она возьмёт на себя инициативу произнести эти фразы, никто не будет слушать. Это может даже вызвать больше проблем для Цзян Ли.

Цзян Юй'э увидела, как уголок рта Цзи Шужань приподнялся, и она была довольна собой. Их третья ветвь была не очень важной в резиденции Цзян. Она была дочерью сына Шу, и просто полагаясь на Ян-ши и Цзян Юань Сина, она никогда не получит ничего существенного в этой жизни. Так что было бы лучше поухаживать за этой старшей тётей. Следует знать, что в семье Цзи всё ещё существовал любимый Ли Пинь во дворце. Если бы она могла сделать Цзи Шужань счастливой, то всё ещё могла бы съесть немного холодных остатков.

Цзян Юянь был не так проницателен, как Цзян Юй'э, и просто сидел рядом с Ян-ши, которая с одной стороны была очень сердита, глядя на позорную игру своей дочери в подхалимаж к Цзи Шужань, с другой стороны, у неё не было другого выбора, кроме как позволить Цзян Юй'э сделать это.

Лу-ши была дальше от них и не сидела с этой стороны, но в уголке её рта также появился след усмешки. Очевидно, она испытывала отвращение к поведению Цзян Юй'э.

Как раз в тот момент, когда они разговаривали, церемония рождения должна была вот-вот начаться.

Цзян Юаньбай и Цзи Шужань поднялись и встали на ступеньках, расположенных в восточной части двора. Гости стояли во внешнем дворе, а несколько доверенных лиц с медными пластинами стояли на ступенях с западной стороны.

Цзян Юяо в сопровождении служанки медленно вышла вперёд.

Сегодня, чтобы завершить ритуал, Цзян Юяо была одета в пурпурное церемониальное одеяние с широкими рукавами и длинными юбками, её волосы были расчёсаны и уложены в два узла, что позволило бы в процессе церемонии свободно их распустить. Девушка родилась привлекательной и избалованной, аромат, принадлежащий исключительно молодым леди, заставил всех людей на сцене чувствовать себя красивыми. С малых лет Цзян Юаньбай баловал её, что делало Цзян Юяо ещё более нежной, как сверкающие драгоценности. Такая блестящая внешность сразу же сделала её более заметной среди присутствующих гостей.

Если сравнивать красоту, то одежда Шэнь Жуюнь тоже была яркой, но как бы то ни было, ей не хватало темперамента человека, который жил как принцесса. Кроме того, её внешний вид всё ещё был далёк от Цзян Юяо.

Молодой Цзян Бин Цзи также пришёл, чтобы присутствовать на ритуале. Сидя рядом со старой госпожой Цзян, он громко сказал:

– Третья сестра такая красивая!

Цзян Юяо была в восторге, когда услышала его, и на долю секунды улыбнулась. Утренний свет сиял мягко, её улыбка была яркой и трогательной, чрезвычайно нежной и пленительной, заставляя людей, которые смотрели на девушку, быть не в состоянии отвести от неё глаз.

Все были ошарашены.

Цзян Юяо видела эту сцену и гордилась собой. Она обрадовалась ещё больше и уже собиралась заговорить, как вдруг почувствовала что-то странное. Зрение этих гостей, казалось, слабо прошло мимо неё.

Они смотрели ей за спину?

А что было у неё за спиной?

Цзян Юяо обернулась с некоторым сомнением. Подняв глаза, она увидела девушку, идущую медленно и грациозно.

Эта девушка пришла с другой стороны двора. Во дворе резиденции Цзян было множество растений и цветов, а по пути девушка раздвигала ветви ивы. Тем не менее без всякой причины, это заставляло людей чувствовать мягкое и нежное ощущение от неё.

В отличие от яркого и красочного платья Цзяна Юяо, эта девушка была одета в лёгкий сине-зелёного цвета жакет. На её одежде даже не было вышивки, настолько простой она была. Ещё более контрастной была голова, увенчанная угольно-чёрными длинными волосами, точно такими же, как чернила, которые были собраны в пучок с помощью одной лишь зелёной нефритовой шпильки.

Лицо её было безукоризненно бледным, глаза ясными, а в уголках рта играла нежная улыбка. Девушка выглядела такой же чистой и яркой, как и её юбка.

Недостаточно яркий и красочный, но элегантный и прозрачный. Если Цзян Юяо была подобна драгоценному камню, то эта девушка была подобна сырому нефриту, который не подвергался никакой резьбе.

Без какой-либо резьбы, которая и не была нужна этому необработанному нефриту.

У Цзяна Юяо перехватило дыхание. Её ногти почти впились в ладонь.

Все присутствующие смотрели ей за спину.

А что это у неё за спиной?

За ней появилась Цзян Ли.

Та, на кого они смотрели все гости, была Цзян Ли.

Глава 28.1. Шокирующая трансформация

Ловя разные взгляды людей в главном зале, Цзян Ли всё ещё шла, как будто ничего не произошло. Её шаги были лёгкими и быстрыми, движения – очень неторопливыми, как у юной леди, бредущей среди цветущих кустарников, счастливой, пьянящей и прекрасной.

Она подошла к главному залу, остановилась рядом с Цзян Юяо и с улыбкой сказала ей:

– Поздравляю третью сестру с твоим днём рождения сегодня, – затем она с сожалением улыбнулась Цзян Юаньбаю и Цзи Шужань на лестничном пролёте. – Я не знала, что церемония была во дворе, и хотела найти кого-нибудь, чтобы показать дорогу. Но сегодня все очень заняты, и в резиденции не хватает рук, я не могла найти никого, и у меня не было другого способа, кроме как найти дорогу самостоятельно и потратить много времени. Отец, мама, пожалуйста, не сердитесь на Цзян Ли.

Когда окружающие люди услышали, они все задумались. Такая великолепная резиденция главного помощника, как может быть недостаточно рук? Цзян Ли не могла никого найти, очевидно, потому что кто-то намеренно не привёл её сюда. Возможно, это было сделано только для того, чтобы она опоздала и выставила себя полной дурой.

Подумав, они вдруг вышли из своих мыслей. А что сейчас сказала девушка? Цзян Ли?

Это была та вредящая-мачехе-и-убившая-брата вторая молодая госпожа Цзян, Цзян Ли?

Дворяне, которые пришли, чтобы присутствовать на ритуале, были либо поколением старше Цзян Ли, либо молодым поколением примерно того же возраста, что и Цзян Ли. Молодое поколение никогда не видело Цзян Ли, но старшее поколение видело её, всё ещё намного более молодую Цзян Ли.

Из уст знати Яньцзина, появление второй госпожи семьи Цзян было в основном основано на воображении. Из того, что уста этих людей передавали слухи, хотя вторая молодая госпожа Цзян не была свирепо выглядящим злым духом, у нее, по крайней мере, должны были оказаться порочные глаза и хмурый взгляд.

И всё же девушка перед ними была слишком чиста и нежна. Даже её мягкость и грациозность не уступали третьей молодой госпоже Цзян. Трудно было представить себе такого человека, который причинил бы вред матери и убил брата.

Когда Цзян Ли появилась, на мгновение цвет лица Цзи Шужань изменился.

Она была экспертом в чтении чувств людей, естественно, женщина могла видеть, как гости в главном зале были ошеломлены, когда Цзян Ли появилась. Что касается оценки внешнего вида Цзян Ли, Цзи Шужань была вынуждена неохотно признать, что Цзян Юяо была полностью побеждена. Точно так же, как семья Цзян больше не упоминала Е Чжэнь Чжэнь, как только она стала госпожой семьи Цзян с появлением Цзян Юяо, Цзян Ли была просто грязью на земле.

Но эту грязь можно было сравнить с драгоценным камнем на ладони. В сознании Цзи Шужань мгновенно промелькнул след безжалостности.

Цзян Юаньбай стоял на верхней ступеньке лестницы и смотрел вниз на обеих дочерей. Глубоко в своём сердце, он естественно любил Цзян Юяо больше, дочь, которая выросла рядом с ним с детства. Однако в настоящее время Цзян Ли выросла и походила на него; её стиль и темперамент были выдающимися, придавая отцу большее лицо. В результате его недовольство по отношению к Цзян Ли было сильно рассеяно.

Цзян Юаньбай махнул рукой и сказал:

– Неважно.

Цзян Ли затем поклонилась Цзян Юаньбаю ещё раз, прежде чем встать рядом с Лу-ши и заняла позицию присутствующего на ритуале.

Появление Цзян Ли привлекло внимание людей в главном зале. Это также заставило Цзян Юяо утратить ведущей ролью в этой церемонии. Цзян Юяо была чрезвычайно раздражена, тем не менее было нехорошо показывать своё раздражение. У неё не было другого выбора, кроме как сдержать гнев в своём сердце и продолжить ритуал.

Гости сели, и Цзян Юаньбай произнёс речь. Для проведения ритуала была приглашена женщина-мастер с хорошим моральным положением и репутацией в Яньцзине. Она расчесала волосы Цзян Юяо и завязала их шёлковым шарфом.

Цзи Чэнь-ши подошла к Цзян Юяо спереди и громко пропела, чтобы выразить добрые пожелания:

– В этом месяце и в этот благоприятный день я добавляю твои первые одежды взрослости. Оставь позади свои детские стремления, и пусть они станут твоими взрослыми добродетелями. Будь благословлена долголетием, и да пребудет с тобою благоденствие.

Она опустилась на колени, чтобы расчесать волосы Цзян Юяо.

Цзян Ли наблюдала, но в её сознании возникла сцена её совершеннолетия, когда она была Сюэ Фан Фэй.

Её мать умерла слишком рано, Тунсян был слишком мал, человек, который руководил церемонией и причёсывал её волосы, была соседней госпожой, которая наблюдала за ней с детства, пока девушка не выросла.

Во время церемонии Сюэ Хуайюань всё ещё втайне утирал слёзы. Она слышала, как Сюэ Чжао сказал, а Сюэ Хуайюань повторил про себя:

– А Ли выросла, она скоро уйдёт от папы.

Глава 28.2. Шокирующая трансформация

В то время она была простодушна. Обняв Сюэ Хуайюаня за руку, она с улыбкой сказала:

– А Ли никуда не денется. А Ли будет просто присматривать за папой, оставаясь с папой вместе на всю жизнь.

Цзян Ли глубоко вздохнула и удержала слёзы в глазах.

В конце концов, человек, который сказал, что она никуда не поедет, бросил своих отца и младшего брата, чтобы выйти замуж далеко и больше не возвращаться. Вывод о том, что красивые женщины страдают от несчастных судеб, возможно, это было наказание, потому что на её слова нельзя было рассчитывать.

Цзян Юй'Э стояла рядом с Ян Ши, её глаза смотрели на Цзян Юяо, которая была на сцене, завершая свой ритуал. Было трудно скрыть тоску и зависть в её глазах. Её собственный ритуал определенно не был бы таким же грандиозным, как у Цзян Юяо. Думая об этом, в конце концов, она была несколько непримиримой и не могла удержаться от того, чтобы бросить взгляд в сторону Цзян Ли.

Обе были дочерьми семьи Цзян от первых жён. Когда Цзян Ли смотрела на ритуал дня рождения Цзян Юяо и думала о себе, она, вероятно, была ещё более возмущена и с трудом сохраняла спокойствие. Внезапно Цзян Юй'Э почувствовала какое-то удовольствие в своём сердце. Однако, когда она посмотрела на Цзян Ли, внимательно наблюдающей за Цзян Юяо на сцене, та была невозмутима, как будто она смотрела на незнакомца.

Как же это возможно?

Не говорите, что Цзян Ли не чувствует гнева, несправедливости и непримиримости?

Не только Цзян Юй'Э, многие гости вокруг также наблюдали за выражением лица Цзян Ли.

Но именно так выглядела Цзян Ли, в уголках её губ играла искренняя улыбка, как будто она действительно была счастлива за Цзян Юяо.

Все окружающие люди были озадачены.

В то время как Цзян Юяо делала свои приветствия на сцене, она не позволяла выражению лица Цзян Ли ускользнуть от своего внимания. Чем больше Цзян Ли демонстрировала своё спокойствие, тем больше девушка чувствовала себя неловко. Её сердце отчаянно кричало: "Она притворяется, всё это было просто игрой".

Цзян Юяо осознала, что она почти забыла о своих манерах, только когда Цзи Шужань предостерегающе посмотрела на неё. Она успокоилась и подумала о сцене, с которой Цзян Ли столкнётся в ближайшее время. Вскоре после этого гнев, который она просто чувствовала, исчез, как дым, и был заменён нетерпением и волнением.

Именно в это время три поклонения были завершены. Цзян Юяо опустилась на колени перед Цзян Юаньбаем и Цзи Шужань, слушая их наставления. Когда они закончили, она завершила ритуал, поклонившись им в знак благодарности.

После завершения ритуала настало время для гостей, чтобы передать свои приветствия.

Чтобы выразить свою близость к семье Цзян, эти дворяне расщедрились. Каждый подарок был дороже другого. В семье Цзян, за исключением третьей ветви, которая доставила небольшой подарок, все остальные были дорогими.

Цзян Юяо держала коробку, которую Цзян Ли попросила Тун'Эр доставить и посмотрела в сторону Цзян Ли с улыбкой:

– Вторая сестра, можно мне открыть подарок, который ты приготовила для меня, прямо сейчас?

В её улыбке было что-то смущённое, застенчивость, которая приходит от возраста между девушкой и леди, делая её особенно красивой.

Гости остановились и посмотрели в сторону Цзян Ли.

Хотя вторая молодая госпожа Цзян сейчас производила впечатление нежной и очаровательной, предыдущее дело действительно имело место. Возраст третьей молодой госпожи Цзян был ещё мал, более того, она была обожаема и защищена от зловещего человеческого мира. Как бы эта злобная и бессердечная вторая молодая госпожа Цзян ответит на вопрос Третьей Госпожи?

Цзян Ли засмеялась:

– Конечно, ты можешь сделать это.

Сян Цяо, которая стояла далеко от толпы, не знала с каких пор, несколько капель пота начали просачиваться в её ладонях. Если быть честной, Цзян Ли относилась к ней довольно хорошо в эти дни. Помимо того, что она щедро одаривала её подарками, эта девушка была ещё и дружелюбной. Она была намного лучше, чем Цзян Юяо и Цзи Шужань в десять раз.

Но, с сожалением думала Сян Цяо, на этой земле быть хорошими людьми не значит получать хорошие вещи. Добродетельные люди будут несправедливо использованы в своих интересах другими людьми. Хорошая лошадь была бы оседлана людьми. Даже трехлетний ребенок понял бы этот принцип.

Цзян Юяо опустила голову, чтобы открыть коробку. Никто не заметил, как улыбка в уголке её рта стала ещё шире, прежде чем девушка в мгновение ока вскрикнула от страха. Словно испытав страшный испуг, она невольно вскрикнула:

– Боже мой, что же это такое?

Глава 29.1. Идентификация

– Боже мой, что это такое?

Испуганный крик Цзян Юяо нарушил счастливую и гармоничную атмосферу в главном зале. Гости, находившиеся поблизости, подсознательно заглядывали в коробку, которую она держала в руках.

Цзян Юаньбай и старая госпожа Цзян были немного дальше и не могли ясно видеть, что было в маленькой коробке. Лу-ши и Ян-ши встали, чтобы взглянуть. Цзян Цзин Жуй стоял на той стороне, где были гости мужского пола, и хотел сделать шаг вперёд, чтобы посмотреть, но его оттащил Цзян Юань Пин.

Прежде чем Цзян Юяо заговорила, девушка-служанка рядом с ней, Цзинь Хуа, протянула ей руку и вытащила предмет из маленькой коробочки. Она сердито посмотрела на Цзян Ли и крикнула:

– Вторая Госпожа, что вы имеете в виду?

Только тогда все смогли ясно разглядеть, что служанка держит в руках рубиновое украшение на голову. На первый взгляд этот рубиновый головной убор представлял немалую ценность. Но было видно, что рубин на головном украшении был полностью испещрён чрезвычайно плотными ножевыми порезами, что вызывало вздох у людей, которые увидели это.

– Вторая Госпожа, все мы, слуги, знаем, что вы недовольны и не любите третью Госпожу. Но вы отправили такую вещь на церемонию рождения третьей Госпожи, это действительно уже слишком!

Тон этой служанки при разговоре не нёс никакого уважения к Цзян Ли. Если бы это было в резиденции других людей, то обвинение в неуважении и высокомерии по отношению к хозяину не заставило бы себя ждать. Но здесь никто не обращал внимания на её действия. Напротив, другие хвалили её как верную и преданную своему господину служанку.

Взгляд Цзян Ли упал на рубиновое украшение в руке Цзинь Хуа, и удивление вспыхнуло в её глазах. Она тут же нахмурила брови, покачала головой и сказала:

– Нет, с тех пор как я купила это рубиновое украшение для головы, оно всегда было у меня в руках и никогда не трогалось. Я не знаю, как это получилось.

– Может быть, тут какое-то недоразумение? – Цзи Шужань также подошла без малейшего сомнения на лице к Цзян Ли. Вместо этого она, казалось, проявила большое беспокойство и спросила. – Есть ли проблема с украшением? Ли'эр обманули?

– Но как это возможно? Юная леди специально отправилась в Цзи Сян Лоу, чтобы выбрать подарок на день рождения для третьей Госпожи, – язвительно заметила Тун'эр. – На подарок было потрачено в общей сложности четыреста таэлей серебра. Как могут быть проблемы с драгоценностями Цзи Сян Лоу?

Вещь на самом деле была куплена в Цзи Сян Лоу.

Гости посмотрели на Цзян Ли с разными выражениями лица. Поскольку она могла потратить четыреста серебряных монет, чтобы купить украшение на голову для Цзян Юяо, во-первых, это означало, что Цзян Ли была щедрой. Во-вторых, это указывало на то, что дом главного помощника не относился к Цзян Ли несправедливо. Цзян Ли всё ещё имела очень хорошие финансовые ресурсы. Имперский Цензор не смог бы выдвинуть обвинение по этому поводу.

– Проблема заключается не в головном украшении. Оно совершенно прекрасно, и также не могло быть исцарапано само по себе. Повторюсь, это было явно порезано ножом, – внезапно открыла рот Цзян Юй'Э. – Вторая сестра, это нормально, если тебе не нравится третья сестра. Нет необходимости портить украшение для головы без причины.

Ян-ши не ожидала, что её собственная дочь внезапно откроет рот. Для неё было слишком поздно прикрывать рот Цзян Юй'Э. Молча опустив голову, Цзян Юянь робко потянула Цзян Юй'Э за угол одежды, не говоря ни слова. Цзян Юй'Э гордилась собой. Она знала, что мать и дочь главной ветви не любили Цзян Ли, если бы она могла заставить Цзян Ли оказаться в ещё более напряжённом положении, главная ветвь определённо была бы счастлива. Во-первых, она могла завоевать благосклонность главной ветви, во-вторых, Цзян Юй'Э также не нравилась Цзян Ли.

У Цзян Юяо была поддержка семьи Цзи, что было у Цзян Ли? Её биологическая мать уже умерла, поэтому в её жизни не было людей, готовых оказать девушке свою поддержку. Как она могла всё ещё прекрасно сидеть в положении законной дочери Ди? Цзян Юй'Э действительно хотела, чтобы Цзян Ли была поставлена в ту же позицию, что и она. Даже лучше, если положение будет хуже, только тогда она будет счастлива.

Цзян Ли посмотрела на Цзян Юй'Э, однако её взгляд можно было расценить как неторопливый. Она была просто немного озадачена и сказала Цзян Юй'Э:

– Пятая сестра, откуда взялись эти слова? Это неправда, что я не люблю третью сестру.

– Откуда взялись эти слова? – Цзян Юй'Э бросила взгляд на Цзи Шужань и увидела, что в глазах Цзи Шужань было удовлетворение, а её уверенность ещё больше возросла. – Если бы ты любила третью сестру, то в то время не стала бы подталкивать старшую тётю и причинять ей вред, чтобы она выкинула ребёнка. Ты несколько лет жила в монастыре и, возможно, питаешь ненависть к старшей тёте. Ты просто излила свой гнев на это украшение и намеренно отправила его в подарок третьей сестре, это... это же проклятие третьей сестры!

Глава 29.2. Идентификация

– Юй'Э, заткнись! – у Ян-ши был робкий темперамент.

Видя, что чем больше Цзян Юй'Э говорила, тем более чрезмерной она становилась, женщина не могла не открыть рот, чтобы остановить её. Нужно было знать, что во всём доме семьи Цзян третья ветвь занимала наименьшее положение. Цзян Юй'Э воспользовалась моментом, чтобы завоевать благосклонность Цзян Юяо, также оскорбляя Цзян Ли.

Даже тощий верблюд больше лошади (1). Независимо от того, насколько Цзян Ли упадёт, она всё ещё была биологической дочерью Цзян Юаньбая. Кто знает, настанет ли день, когда эта девушка получит силу.

Цзян Юй'Э сказала то, что хотела сказать, и больше не открывала рта, чтобы заговорить. Она ещё раз взглянула на окружающих гостей и посмотрела в глаза Цзян Ли, в которых явно читался сдерживаемый страх.

Обстоятельства, при которых Цзян Ли причинила вред мачехе и убила сводного брата, казалось, снова предстали кровавыми перед присутствующими гостями. Кроме того, на этот раз, благодаря словам Цзян Юй'Э, в сознании каждого был вызван образ, где под тусклым светом Цзян Ли яростно использует нож, чтобы неоднократно разрезать и ударить по головному украшению, пока оно не достигло своего текущего вида.

Сердце змеи и скорпиона, злобное и безжалостное.

Наконец, мадам Лю больше не могла терпеть. Е Чжэнь Чжэнь и она были хорошими друзьями, и женщина сблизилась с Цзян Ли на горе Цинчэн. Она испытывала неописуемую нежность к Цзян Ли. Видя, как ребенок её хорошей подруги стал объектом публичной критики, мадам Лю высказалась:

– Вторая госпожа Цзян – добродушная и вовсе не такая.

Её голос просто упал. В толпе было неясно, какая женщина произнесла строчку тихим голосом:

– Кажется, что добродушные люди с привлекательной внешностью самые отвратительные. Можно долго знать человека, не понимая его истинной природы.

Хотя голос был тихим, он отчётливо звучал в ушах каждого. Лицо мадам Лю было пепельно-серым.

Всё это время Цзян Юяо всхлипывала. У неё был такой вид, будто она всегда невинно улыбается. Когда она плакала, её глаза были полны слёз и вызывали нежные чувства у всех присутствующих.

– Вторая сестра, почему ты так со мной обращаешься? Поначалу я думала, что вторая сестра давным-давно развязала узелок между нами...

– У меня нет никаких узлов в сердце, и я не вредила этому головному украшению, – Цзян Ли посмотрела на неё, выглядя несколько беспомощное. – Но хотя ты не веришь в это, всё в порядке.

– Плохая! Плохая! – Цзян Бин Цзи, которого держала в руках няня, вдруг закричал и заплакал.

– Здесь достаточно шумно! – старая госпожа Цзян неожиданно заговорила высоким тоном.

Она поднялась с помощью служанки и держала костыли. Она холодно огляделась вокруг, и гости сразу же замолчали. Старая госпожа Цзян посмотрела на Цзян Ли и холодно произнесла:

– Это украшение на голове действительно не было изрезано тобой?

Цзян Ли ответила:

– Нет.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Цзян Ли посмотрела куда-то рядом со старой госпожой Цзян туда, где Цзян Юаньбай смотрел на неё, его взгляд был несколько неуверенным. Цзи Шужань закрыла лицо рукавом, как будто её сердце было полностью разбито. Лу-ши делала вид, что ничего не знает и просто наблюдает за игрой. Что же касается Ян-ши, то она предупреждающе смотрела на Цзян Юй'Э.

Вся резиденция Цзян была людьми, которые притворялись стеной и просто наблюдали. Кроме Тун'эр, рядом с ней не было никого.

– Я могу позволить моей служанке Сян Цяо прийти и свидетельствовать за меня, – сказала Цзян Ли. – После того, как я купила украшение, Сян Цяо взяла его у меня. После этого я к нему не прикасалась.

Старая госпожа Цзян проинструктировала человека рядом с ней:

– Позови сюда Сян Цяо.

В мгновение ока кто-то привёл Сян Цяо. Цзян Ли спросил её:

– Сян Цяо, ты помогла мне убрать набор головных украшений в маленькую коробочку. Ты ясно видела, что я к нему не прикасалась.

Сян Цяо опустила голову, её тело слегка покачнулось. Она долго не отвечала. Так же, как все были сбиты с толку её реакцией, внезапно Сян Цяо опустилась на колени на пол и заплакала:

– Вторая госпожа, я сожалею, эта слуга не может лгать, – не дожидаясь, пока Цзян Ли заговорит, она повернулась к старой госпоже Цзян, стукнула себя по голове и закричала. – Старшая госпожа, эта служанка всё расскажет. Именно Вторая госпожа разрезала ножом головное украшение. Эта служанка видела всё своими глазами!

Поднялся шум.

_____________________________________

1. Идиома означает, что даже после того, как вы понесли потерю, богатый человек всё равно лучше, чем обычные люди.

Глава 30.1. Никто

Внезапная вспышка гнева Сян Цяо потрясла всех.

Однако самая яростная реакция последовала не от Цзян Ли, а от Тун'эр. В тот же миг Тун'эр преградила путь Цзян Ли, точно курица-наседка, защищающая своего цыплёнка, она заслонила Цзян Ли своим телом и громким голосом возразила:

– Чепуха! Ядовитая клевета! Моя леди никогда не делала ничего подобного. Сян Цяо, я вижу, что твоя совесть была укушена волком. Запятнать юную леди таким образом!

Сян Цяо не обращала внимания на Тун'эр, вместо этого она снова несколько раз подряд стукнулась головой об пол в сторону старой госпожи Цзян. Она говорила, плача:

– Эта слуга не смеет лгать, если мои слова хотя бы наполовину ложные, пусть небесный гром расколет меня пополам!

– Ты! – Тун'эр была так зла, что не могла вымолвить ни слова. Эта Сян Цяо неожиданно осмелилась произнести такую ядовитую клятву, очевидно, она отбросила осторожность и больше не хотела жить.

Эти слова, исходящие от Сян Цяо, были подобны гвоздю на доске обвинения в адрес Цзян Ли, никаких объяснений больше не требовалось.

Цзян Юй'Э снова открыла рот, чтобы посмеяться:

– Вторая сестра, на твоём теле даже нет украшений, но ты купила третьей сестре набор украшений на голову стоимостью четыреста таэлей с драгоценными камнями, это было действительно очень щедро. Конечно, с глубокими чувствами между сёстрами это возможно. Ты вернулась в столицу меньше чем месяц назад. Не ожидала, что твоя привязанность к третьей сестре будет такой глубокой.

Смысл этого предложения состоял в том, что Цзян Ли и Цзян Юяо изначально были в разногласиях, так как же было возможно, что у Цзян Ли были добрые намерения, когда она потратила большие деньги, чтобы купить драгоценный подарок на день рождения, посланный Цзян Юяо? Очевидно, это было сделано для того, чтобы провернуть что-то из ряда вон.

Цзян Юяо подняла голову, её глаза покраснели. Чувствуя себя обиженной, девушка всё ещё держала платок, чтобы вытереть слёзы в уголках глаз. Она печально открыла рот и сказала:

– Вторая сестра, я очень рада, что ты вернулась домой. Но я не ожидала, что ты всё ещё будешь винить меня в своем сердце.

– Ли'эр, – Цзи Шужань, которая всё это время не открывала рта, вышла вперед. Она притянула Цзян Юяо в свои объятия и в отчаянии погладила дочурку по руке, а затем посмотрела на Цзян Ли. – Если у тебя есть какое-то недовольство по отношению ко мне, ты можешь пойти прямо ко мне. Я считаю себя твоей матерью и забочусь о тебе во всех отношениях, обращаясь с тобой искренне. Я не без основания прошу тебя принять меня, просто надеюсь, что ты сможешь посмотреть в лицо своему отцу, и вся наша семья сможет жить хорошо, вот так. Но Юяо – твоя родная сестра. Как ты можешь быть настолько безжалостной, чтобы проклинать её?.. Ты действительно не принимаешь во внимание кровное родство?

Говоря такие слова, женщина казалась чрезвычайно убитой горем и держала Цзян Юяо, льющую слёзы.

Эти двое, мать и дочь, были нежны и жалки. В одно мгновение они вызвали сочувствие многих людей, особенно последняя фраза Цзи Шужань, заставляя людей ассоциировать её с тем, как Цзян Ли однажды причинила вред Цзи Шужань и заставила потерять своего ребёнка. Присутствующие женщины были мягкосердечны, а те, у кого были дети, были ещё более неравнодушны к Цзи Шужань.

Кто-то прошептал:

– Неудивительно, быть мачехой – такое неблагодарное дело. Подавленный такой молодой леди, даже святой будет чувствовать себя нехорошо.

Лицо старой госпожи Цзян помрачнело, как вода. Такая хорошая церемония рождения неожиданно закончилась настоящим фарсом. Сегодня Цзян Ли можно считать полностью отбросившим лицо всей семьи Цзян. Она критично посмотрела на Цзян Юаньбая. Если бы он привёл в порядок свой задний двор, то не было бы таких неприятностей.

В том, как Цзян Юаньбай смотрел на Цзян Ли, чувствовалось негодование, а слова Цзи Шужань вызывали у него чувство вины. В конце концов, именно непослушная и озорная Цзян Ли причинила вред Цзи Шужань и заставила её потерять ребенка. Это также был его ребёнок, сын Цзян Юаньбая. Сегодня Цзян Ли снова сделала то же самое злонамеренное дело. Немного привязанности, которая появилась в эти дни из-за сходства Цзян Ли с ним, также немедленно растворилось в воздухе.

Глава 30.2. Никто

Цзян Юаньбай заговорил:

– Скромная девочка, ты всё ещё не встала на колени? – его переполняло разочарование, но мужчина не беспокоился о том, что произойдёт позже.

Предположим, что Цзян Ли действительно преклонит колени, она могла бы считаться печально известной в кругу знати Яньцзина. В будущем, даже если она останется в семье Цзян, она никогда не сможет поднять голову перед знатью Яньцзина. Не нужно даже упоминать о том, что кто-то поднимает вопрос о браке.

В глазах Цзян Юяо промелькнула искорка счастья. Госпожа Лю уже собиралась открыть рот, когда Цзян Ли подняла брови и вместо этого спросила:

– Почему я должна стоять на коленях?

Никто не ожидал, что Цзян Ли действительно ответит перед всеми. Цзян Юаньбай был ошеломлён, Лу-ши была несколько удивлена, Ян-ши крепко держала руку Цзян Юй'Э, боясь, что непокорная дочь произнесёт ещё больше глупостей.

– Твоё сердце не в порядке, ты проклинаешь свою сестру. Как твой отец, я должен наказать тебя должным образом, преклони колени! – сердито велел Цзян Юаньбай.

Цзян Ли посмотрела на него и выплюнула два слова:

– Не встану.

Это была неожиданная схватка.

Тун'эр была так напугана, что её тело задрожало, но служанка всё ещё стояла перед Цзян Ли.

Не дожидаясь, пока Цзян Юаньбай заговорит, Цзян Ли снова открыла рот:

– Если я совершу ошибку, и отец хочет наказать меня, это логично и рационально. Но отец, прежде чем я лично призналась, что совершила ошибку, ты уже хочешь покарать меня. Разве это не значит, что вместо того, чтобы верить и помогать мне, ты веришь и помогаешь другим людям, чтобы подставить и дисциплинировать меня?

Речь Цзян Ли была чрезвычайно грубой, окружающие гости были смущены. Кто посмел так разговаривать с величественным старшим помощником? Хотя Цзян Юаньбай весь день улыбался, сидя в суде, никто не думал, что Цзян Юаньбай был слабаком.

– Ты всё ещё споришь? – Цзян Юаньбай дрожал от гнева с головы до ног.

– Ли'эр, Сян Цяо уже сказала, что видела это собственными глазами. До сих пор ты не признаёшь, что это твоих рук дело? – сказала Цзи Шужань и продолжила великодушным голосом: – Хотя твой отец сердится, ты его родная дочь. Если ты хорошо признаешь это и попросишь прощения, этот вопрос больше не будет упомянут.

Цзян Ли чувствовала, что это было несколько нелепо.

"Если я признаю свою ошибку и попрошу прощения, неужели этот вопрос действительно больше не будет упоминаться?"

Ну, конечно же, нет. Как только она признает это необоснованное обвинение, она, Цзян Ли, никогда не освободится от репутации своей злой натуры. Что за порочный ум.

Даже при том, что она сама действительно не заботилась об этой ложной репутации, эта жалкая молодая леди, настоящая Вторая Юная Госпожа Цзян не согласилась бы.

Цзян Ли сказала:

– Если я сделала это, то я сделала это. А если я не делала этого, у меня не настолько хороший характер, чтобы хотеть быть козлом отпущения для кого-то, кого я не знаю, но кто хочет плеснуть на меня грязной водой. Сегодня я скажу здесь, что ножевые порезы на этом наборе головных украшений были сделаны не мной. Дамы и господа здесь, кто-нибудь верит мне?

Все посмотрели на неё.

Девушка говорила мягко и нежно, вежливо и любезно, её глаза и брови были изящны и грациозны. Но они оказались неожиданно несгибаемыми и цепкими, не допускающими никаких отговорок. Пара глаз была как вода, казалось, излучая упрямство.

Никто не произнёс ни слова.

Эти гости устремили свои взоры куда-то ещё. Это было ещё не всё, в конечном счете, сегодняшнее дело было делом дома семьи Цзян. Старая госпожа Цзян уставилась на Цзян Ли, не понимая, что у неё на уме. Взгляд Цзян Юаньбая был полон гнева и сожаления. Цзян Юяо и Цзи Шужань обнимались, проливая слёзы разбитого сердца.

Сзади Цзян Бин Цзи смотрел на неё враждебно, Цзян Юй Янь соглашалась, Цзян Юй'Э гордилась собой, Ян ши избегала ее взгляда, Лу ши всё ещё выглядела так, словно смотрела пьесу. Цзян Юань Пин притворялся стеной, наблюдая и улыбаясь. Цзян Юань Син опустил голову, как будто ничего не видел.

А Цзян Цзин Ю и Цзян Цзин Жуй в этот момент шептались друг с другом, как будто не слышали слов Цзян Ли.

Неужели не слышали? Это было не более чем желание поставить собственную безопасность выше вопросов принципа.

Цзян Ли окинула взглядом каждого из них, уголок её рта был слегка приподнят. Просто в одной только улыбке было три части насмешки.

Большая резиденция Цзян, родственники, чья кровь была гуще воды, стоявшие рядом с ней, на самом деле ни один человек ей не поверил.

"Вторая молодая госпожа Цзян была действительно жалкой, ах", – Цзян Ли вздохнула в своем сердце. И всё же неизвестно, был ли в конце концов этот вздох для Второй молодой госпожи Цзян или для неё самой.

Глава 31.1. Подделка

Внезапно раздался чёткий голос, чрезвычайно громкий и ясный в тишине. Он исходил именно от маленькой служанки, стоявшей перед Цзян Ли, Тун'эр.

Громким голосом она сказала:

– Эта слуга верит юной леди!

Цзян Ли была поражена. Прежде чем она успела заговорить, послышался ещё один женский голос. Кто-то сказал:

– Я также считаю, что Вторая госпожа Цзян не делала этого.

Цзян Ли повернула голову, чтобы увидеть, что на самом деле это была госпожа Лю, которая раньше сблизилась с ней на горе Цинчэн. Госпожа Лю увидела, что Цзян Ли смотрит на неё, и сразу же ответила умиротворяющей улыбкой. Госпожа Лю сказала:

– В конечном счёте, так называемые свидетельские показания в данный момент – это всего лишь сторона этой служанки, – она взглянула на съежившуюся на земле Сян Цяо и продолжила. – Эта служанка может сказать, что это сделала Вторая госпожа Цзян. Которая также может сказать, что она этого не делала. Это не что иное, как каждый слова людей, придерживающихся своей собственной истории. Господин Цзян, как главный помощник кабинета министров, не веря собственной дочери, вместо этого поверил служанке, которая не является ни родственницей, ни другом. С таким поведением, я боюсь, что беспристрастные люди откажутся принять это.

Этот поступок, очевидно, должен был вывести Цзян Ли из затруднительного положения.

Цзян Юаньбай на мгновение остолбенел. Чиновник Чэндэ, Лю Юань Фэн, и семья Цзи редко соглашались в важных вопросах, но они были гармоничны с семьёй Цзян. Только что госпожа Лю не колеблясь оскорбила семью Цзян, чтобы вступиться за Цзян Ли.

В сердце Цзян Ли вспыхнуло тёплое чувство.

С малых лет Сюэ Хуайюань и она жили в Тунсяне. Сюэ Хуайюань был уездным чиновником, занимавшимся многими делами. Обычно он не скрывал от неё подобных случаев. Девушка знала о зловещем мире, но в то же время была постоянно тронута добротой людей. В холодном, как лёд, семействе Цзян в это время она была не одна. Рядом были верная Тун'эр и вдобавок госпожа Лю, которая была готова вытащить нож. Они сразу же развеяли мрачное предчувствие в душе девушки.

Цзян Юй'Э увидела, что Цзи Шужань и Цзян Юяо не стоит открывать рот. Это дело, естественно, снова свалилось ей на голову. Используя голос, который не был ни лёгким, ни тяжёлым, она сказала:

– Каждый придерживается своей собственной версии, но сейчас это не так, так как Цзян Ли делала такие вещи раньше. Она действительно могла это сделать!

Это верно, Цзян Ли ранее причинила вред своей мачехе, отчего у той случился выкидыш. Теперь она просто проклинала сестру, что же было в этом невозможного?

То, во что люди готовы верить, зависит от того, что они видят.

У Цзян Ли был порочный нрав, безжалостный характер, суровый и беспощадный. Она была неблагодарной белоглазой волчицей. Все это знали.

Такой человек, делающий подобные вещи, был обычным, естественным.

В данном случае не было никаких других доказательств, даже если бы нельзя было подтвердить, что это дело не её рук, это обвинение всё равно упало бы на девушке голову.

Госпожа Лю нахмурилась, она уже поняла этот момент. Но этот вопрос возник так внезапно, что искать доказательства с нуля, чтобы подтвердить непричастность Цзян Ли к этому, было слишком трудно в это время.

Видя, что в этом вопросе, казалось, нет места для спасения, Цзян Ли медленно открыла рот, чтобы спросить:

– Сян Цяо, я спрошу тебя ещё раз. Ты своими глазами видела, как я резала это украшение ножом?

Сян Цяо подняла голову и встретилась с взглядом Цзян Ли, девушка не знала, почему её сердце дрогнуло. Служанка взяла себя в руки и собралась с духом, чтобы заговорить:

– Эта служанка видела своими собственными глазами, Вторая Госпожа сказала, что ненавидит госпожу. А третью молодую госпожу, потому что та украла привязанность хозяина, и поэтому хотела проклясть и третью молодую госпожу...

Глава 31.2. Подделка

Все были в смятении. Кто-то сказал:

– Так вот как всё было, действительно злонамеренно, ах...

Лицо Цзян Юаньбая стало ещё мрачнее. Рыдания Цзян Юяо и Цзи Шужань стали ещё громче. Цзи Чэнь-ши прочистила горло... затем сказала:

– Господин Цзян, Вы должны дать показания по этому вопросу. В половине тела Яо течёт кровь семьи Цзи. Если этот вопрос не прояснится, мы войдём во дворец и позволим наложнице Пинь (1) Ли решить!

Это явно давило на Цзян Юаньбая.

Угроза Цзи Чэнь-ши не испугала Цзян Ли, она просто тихо сказала:

– Сян Цяо – это служанка, подаренная мне матерью. Если Сян Цяо лжёт...

– Невозможно, – Цзи Шужань покачала головой. – Сян Цяо – ребёнок, рождённый в этой семье. Я видела, как она растёт, её моральный облик и темперамент надёжны, и она трудолюбива. Если это не потому, что Ли'эр только что вернулась в резиденцию и не хватало слуг, то изначально я планировала оставить Сян Цяо.

Тун'эр не могла удержаться от насмешки. Хорошие нравственные качества и характер, трудолюбие? Иди и обманывай призраков, право!

Цзян Ли склонила голову, чтобы посмотреть на Сян Цяо, которая всё ещё лежала на земле. Служанка опустила голову и почувствовала, что Цзян Ли внимательно наблюдает за ней, и по спине у девушки пробежал холодок.

Это должно было быть надёжным делом, но когда этот момент настал, след беспокойства внезапно промелькнул в сердце Сян Цяо. В мгновение ока это беспокойство становилось всё больше и больше, неожиданно заставляя её задуматься об отступлении. Это было естественно невозможно, она могла только продолжать петь эту пьесу до конца.

– Я также думаю, что Сян Цяо действительно хороша. В эти дни она была рядом со мной, всегда сопровождая меня, чтобы поболтать и развеять скуку. Благодаря её удаче, после того, как я вернулась в резиденцию, дни прошли хорошо. Поэтому, когда она предала меня, я почувствовала себя глубоко уязвлённой, – сказала Цзян Ли.

Сян Цяо быстро сказала:

– Вторая Госпожа, это не эта служанка предаёт Вас, это просто эта служанка... эта служанка действительно не может видеть, как Вы продолжаете шаг за шагом совершать ошибки. Эта служанка действительно не может пойти против собственной совести.

– Совесть? – тихо ответила Цзян Ли и вдруг рассмеялась. – А она у тебя есть?

Сян Цяо становилось всё более и более неловко, она просто сказала:

– Эта служанка не знает, что сделала не так...

– Я также не знаю, что я сделала плохого, чтобы ты предала меня.

– Довольно, вторая девочка, – наконец открыла рот старая госпожа Цзян. – В конце концов, что ты на самом деле хочешь сказать?

Цзян Ли отвела взгляд от тела Сян Цяо, оглядела всех вокруг и медленно произнесла:

– Поскольку мне никто не верит, я должна настоять на том, чтобы найти доказательства того, что я этого не делала. В противном случае, если бы эти пальцы указывали на меня, дух моей покойной матери тоже был бы расстроен.

Цзян Юаньбай услышал, что было сказано, и его лицо стало ещё уродливее.

Цзян Ли протянула руку, направляясь к Цзинь Сян, служанке рядом с Цзян Юяо.

Первоначально именно эта служанка достала из шкатулки рубиновое украшение на голову.

Цзян Ли подошла к ней и снова взяла головное украшение, помещённое в шкатулку. Драгоценный камень блестел под солнечным светом, его цвет двигался. Он должен был быть чистым, но из-за пятнистых царапин от ножа на поверхности он стал тусклым и уродливым

Когда Цзян Ли держала в руке головное украшение, внезапно Цзи Шужань почувствовала себя не в своей тарелке. Но прежде чем она открыла рот, Цзян Ли заговорила первой:

Она сказала:

– Это украшение – доказательство.

Её рука скользнула мимо, мягко и твёрдо, улыбка в уголке рта сияла так же ярко, как и раньше, но всё же казалась насмешливой.

– Это украшение – подделка, – она опустила глаза. – Это не мой подарок.

_____________________________________

1. Пинь это ранг императорской наложницы. Достаточно высокий, но всё же не ранга супруги. В зависимости от династии, о которой идёт речь, это может быть второй или третий ранг (я говорю сейчас без учёта подрангов в каждом из рангов, вроде Гуй Пинь, например, которая будет выше наложницы Пинь, но ниже супруги Фэй).

Глава 32.1. Перекладывание вины

– Это украшение – подделка, – она опустила глаза. – Это не мой подарок.

Толпа на мгновение погрузилась в молчание.

Госпожа Лю первой открыла рот и спросила:

– Вторая молодая госпожа Цзян, что Вы имеете в виду этим предложением?

Цзян Ли улыбнулась и протянула госпоже Лю головное украшение, которое держала в руке.

– Я потратила четыреста таэлей серебра, чтобы купить рубиновое украшение для головы в яньцзинском Цзи Сян Лоу. Всего в Цзи Сян Лоу было доступно лишь три комплекта рубиновых украшений, именно благодаря превосходному качеству этого драгоценного камня и его яркому цвету, – Цзян Ли немного помолчала, прежде чем продолжить. – Однако, работа украшения в моей руке грубая, цвет тусклый. Даже не говорите, что это стоит четыреста таэлей серебра, это украшение нельзя оценить даже в сорок таэлей.

– Юная леди имеет в виду... – не удержалась от вопроса Тун'эр.

– Если бы я действительно хотела проклясть третью сестру, я бы не стала использовать такую непрезентабельную мелочь, – тон Цзян Ли был полон презрения. – Это не моё головное украшение, кто-то другой забрал мой подарок и обменял его на эту сломанную вещь с идеей подставить меня.

Кто-то украл её украшение!

За долю секунды ситуация резко изменилась. Все вдруг поняли, но на короткое мгновение их охватило ещё большее сомнение.

Старая госпожа Цзян спросила:

– Ли, девочка, говоря, что кто-то взял твоё украшение на голову, что ты имеешь в виду?

Цзян Ли повернула голову, слегка улыбнулась ей и сказала:

– Старая госпожа, не стоит беспокоиться. Прямо сейчас я здесь, чтобы прояснить, в конце концов, что же на самом деле произошло.

Старая госпожа Цзян была поражена. В присутствии гостей Цзян Ли назвала её "старой госпожой", а не "бабушкой". Услышав это, вскоре стало ясно, что они близкие или дальние родственники. Может быть, она жаловалась на то, что минуту назад не была рядом с Цзян Ли, когда та попала в затруднительное положение?

На лицах Цзян Юяо и Цзи Шужань промелькнуло удивление. Дело не должно было развиваться таким образом. Сердце Цзи Шужань дрогнуло. Не желая, чтобы Цзян Ли нарушила её план, женщина быстро сказала:

– Ли'эр, как это украшение на голове может быть фальшивым? Может быть, ты ошиблась?

– Это невозможно! – заговорила госпожа Лю. Она решительно сказала: – Невозможно, чтобы предметы, поступающие от Цзи Сян Лоу, были такого качества. Каждый является частым гостем Цзи Сян Лоу, как только вы посмотрите на него, то сразу поймёте, что это правда.

Госпожа Лю протянула головное украшение, которое держала в руке, стоявшей рядом с ней даме. Несколько женщин прикоснулись и ощупали головное украшение вместе, и все согласно кивнули.

Они подтвердили слова госпожи Лю.

Цзи Шужань нахмурилась и посмотрела на Цзян Ли, внезапно обнаружив, что с самого начала и до сих пор, с тех пор как были обнаружены трещины на головном украшении, независимо от того, критиковал ли кто-то или смотрел на неё особенно, Цзян Ли не беспокоилась перед лицом всего этого.

Цзян Ли была озадачена, подозрительна, раскаивалась, но вопреки здравому смыслу она не была встревожена, сердита, беспомощна и уже тем более не пребывала в отчаянии.

Даже сейчас, уголок рта Цзян Ли всё ещё изгибался в тёплой и нежной улыбке, точно такой же, какой она была изначально.

В такой ситуации, как она ещё может улыбаться, что тут смешного?

Цзи Шужань думала и всё больше и больше чувствовала, что что-то не так. Она подсознательно заметила, как Цзян Ли опустила голову, чтобы посмотреть на лежащую на земле Сян Цяо, и проследила за её взглядом, обнаружив, что Сян Цяо, который всё это время стояла на коленях, казалось, была парализован.

Сян Цяо трясло.

Цзян Ли присела на корточки и протянула руку, чтобы помочь Сян Цяо подняться. Её глаза, когда девушка смотрела на Сян Цяо, были дружелюбными и мягкими, а тон всё таким же добродушным, как и раньше.

Она сказала:

– Сян Цяо, это ты забрала моё украшение, верно?

– Это, это не так, – Сян Цяо настаивала на своём заявлении. – Эта служанка такого не делала.

– Тогда это странно, – Цзян Ли озадаченно пробормотала. – Вначале ты сказала, что лично видела, как я использовала нож, чтобы изрезать рубиновое украшение, но теперь оно явно заменено другим. То, что ты видела, может быть... было призраком?

Глава 32.2. Перекладывание вины

Последние два слова Цзян произнесла особенно мягким голосом. И всё же в ушах Сян Цяо эти слова звучали особенно мрачно и катастрофично.

Цзян Юй'Э не смирилась с таким развитием ситуации и спросила.

– Третья сестра, ты сказала, что Сян Цяо забрала украшение с головы. Есть ли какие-нибудь доказательства?

– Доказательства? – Цзян Ли снова встала и улыбнулась Цзи Шужань. – Как старшую госпожу главного дома, Цзян Ли просит маму немедленно послать людей в комнату Сян Цяо и поискать, где находится рубиновое украшение. По стечению обстоятельств все дамы и сёстры находятся здесь и могут быть свидетелями. Это также избавит Цзян Ли от необходимости доказывать невиновность и очищать свою совесть от этого нелепого обвинения.

Услышав то, что сказала Цзян Ли, гости почувствовали себя несколько виноватыми.

Слова Цзян Ли фактически критиковали их за то, что они просто смотрели пьесу прямо сейчас, занимая высокое положение и оставаясь в стороне от дела. Без объяснения причин они сразу же отнеслись к Цзян Ли как к злодейке.

На лице Цзи Шужань играла улыбка, но зубы её были стиснуты. Женщина не была глупой. Цзи Шужань знала, что её сегодняшний план против Цзян Ли не принесёт никакого результата. Она была удивлена, что эта девчонка, несмотря ни на что, могла контролировать людей за их спиной. В резиденции Цзян человек без каких-либо связей и серебра действительно имел возможность изменить своё состояние. Она также боялась, что Цзян Ли сделает ещё один манёвр после этого, и подсознательно смотрела на Сян Цяо.

Услышав, что Цзян Ли просит людей обыскать её комнату, Сян Цяо сразу же расслабилась. Действие Сян Цяо попало в глаза Цзи Шужань, и в мгновение ока в её голове сформировался план. Зная, что Цзян Ли, вероятно, ничего не найдёт, она назначила нескольких человек пойти и обыскать комнату Сян Цяо.

Весь двор вновь обрёл покой.

В это время Цзян Юаньбай наконец пришёл в себя, чувствуя, что, похоже, совершил какую-то ошибку. Он посмотрел на Цзян Ли и увидел, что эта его дочь стоит недалеко от Цзян Юяо. Цзян Юяо была одета изысканно, её прическа была великолепна, но одежда Цзян Ли без украшений была простой. Если бы не её прелестный внешний вид и грациозность, полагаясь только на одежду, она действительно была не более замечательной, чем служанка.

Цзян Юаньбай внезапно снова почувствовал себя немного неуютно.

Цзян Юаньбай был склонен иметь хорошую репутацию, защищать семью и друзей, даже зная, что они были неправы. Несмотря на то, что он ненавидел и злился на Цзян Ли, он не хотел, чтобы Цзян Ли уронила лицо семьи Цзян перед гостями. Более того, в нынешних обстоятельствах было очевидно, что с украшением головы произошло что-то странное. И снова Цзян Юаньбай почувствовал, что его тон по отношению к Цзян Ли был слишком резким.

Что бы ни было у каждого в мыслях, сожаление Цзян Юаньбая, разочарование Цзи Шужань и Цзян Юяо, Цзян Ли не заботилась о них ни в малейшей степени. Она стояла посреди двора, с интересом глядя на Сян Цяо, которая пыталась сохранить спокойствие и внезапно почувствовала желание рассмеяться.

Что бы ни замышляли против неё Цзи Шужань и Цзян Юяо, она уже поняла это. Однако то, что девушка собиралась сделать, было не так просто, как обычное очищение своего собственного имени.

У людей не было намерения причинить вред тигру, но у тигра была идея причинить вред людям. В конце концов, если Цзи Шужань оставит своих людей во дворе Фан Фэй, это приведёт к катастрофе. Однажды она пережила этот трагический опыт и усвоила урок: подавить его в зародыше, полностью устранить всё зло.

Вскоре люди, посланные обыскать комнату Сян Цяо, вернулись. Чтобы показать справедливость, старая госпожа Цзян также послала стоявшую рядом с собой Момо, чтобы та сходила вместе с ними.

Чжан Момо привела людей обратно к старой госпоже Цзян. Бросив быстрый взгляд на Сян Цяо, которая лежала на полу, она сказала:

– Отвечая старой госпоже, после обыска в комнате Сян Цяо было найдено рубиновое украшение для головы без каких-либо следов ножа. Оно должно быть настоящим.

Тело Сян Цяо обмякло, и она забормотала себе под нос.

Цзян Юяо тоже была ошеломлена. Цзи Шужань увидела, что улыбка на лице Цзян Ли стала шире, и почувствовала, как её скальп немедленно напрягся.

Действительно, Чжан Момо немного поколебалась и перед всеми гостями сказала:

– В комнате Сян Цяо слуги также нашли много драгоценных украшений. Это были вещи, которые госпожа из главного дома прислала второй молодой госпоже в качестве подарков.

Цзян Ли была удивлена на некоторое время. Поначалу в её голосе слышался гнев, однако, если кто-то внимательно прислушивался, то в её голосе, казалось, слышались три части насмешки.

Она сказала:

– Итак, как оказалось, Сян Цяо жаждет денег и ценностей, но обвиняет других, ах!

Глава 33.1. Юнь Шуан

– Так что, как выясняется, Сян Цяо жаждет денег и ценностей, но обвиняет других.

Один камень вызвал тысячу волн. Гости тут же принялись комментировать происходящее. Первоначально считалось, что вторая молодая госпожа резиденции ненавидит третью молодую госпожу, то есть имеет разногласия между сёстрами. Цзян Ли злобно проклинала Цзян Юяо. Но неожиданно, в конце концов, оказалось, что на самом деле это была приближённая служанка, которая была жадной до денег, но обвиняла других.

Всё это было очень просто. Дорожка вилась от приближённой служанки Цзян Ли, Сян Цяо, которая была склонна к воровству и хотела украсть подарок Цзян Ли для Цзян Юяо. И всё же она боялась, что это дело раскроется, когда будет расследовано в отношении неё. Поэтому мерзавка просто нашла в качестве замены головное украшение гораздо более низкого качества.

Сян Цяо отчаянно замотала головой, держа Цзян Ли за икру и приговаривая:

– Нет, нет! Все эти драгоценности были подарены Второй Госпожой! Они не были украдены этой слугой! Вторая Госпожа, скорее скажите несколько слов от имени этого слуги, ах!

Эти украшения и заколки для волос действительно не были украдены Сян Цяо. Но Цзян Ли тоже не собиралась это признавать.

Цзян Ли просто посмотрела на неё и посетовала:

– Сян Цяо, я не обращалась с тобой плохо. Почему ты так со мной поступаешь? Кроме того, у меня не было большого количества серебряных таэлей. Всё серебро ушло на покупку головного украшения третьей сестры. Остались только драгоценности. Эти украшения недешёвые, и если взять одну или две штуки, то это ничего особенного. Но отдать тебе их все? Боюсь, что в Яньцзине очень мало людей, которые могут быть такими щедрыми!

Все гости в округе кивнули. Всё было именно так, как она сказала. Если подчинённые делали что-то очень хорошо, то немного лучше награждать их не было чем-то предосудительным. Но чьи бы ни были деньги, их принёс не ветер. Иметь такую щедрую руку, используя маленькую шкатулку с драгоценностями, чтобы подарить её человеку, подчинённому тебе, невозможно, если только человек не обезумел. Кроме того, вторая молодая госпожа Цзян только что упомянула, что всё её серебро было использовано для покупки подарка на день рождения третьей молодой госпожи Цзян, и всё, что осталось – это эти украшения. Ещё более невозможно было сознательно раздавать их людям. Оно того не стоило, ах!

Сян Цяо ошеломлённо посмотрела на Цзян Ли. У Цзян Ли было искреннее выражение лица, не было видно ни малейшего следа лжи, что почти сбило с толку Сян Цяо.

Её глаза были прикованы только к маленькой шкатулке с сокровищами Цзян Ли. Когда Цзян Ли вручала ей награды, служанка с радостью принимала их. Но она не понимала, что госпожа, дающая так много вещей низшему человеку, естественно, слишком ненормальна. Она только думала, что это из-за того, что Цзян Ли была деревенщиной и не понимала, как устроен мир. Тем не менее, Сян Цяо не предвидела, что быстрое получение этих великолепных вещей, в свою очередь, станет печатью, которая прижмёт её к смерти.

Цзи Шужань позволила ей приложить руки на подарок ко дню рождения, который собирался прислать Цзян Ли. Но в последние дни рот Сян Цяо был злобно поднят, и ее мужество также стало большим. Её мысли переместились при виде украшения на голове. По счастливому стечению обстоятельств, во дворе она услышала, как служанки болтают о ювелирном мастере, который может изготовлять поддельные украшения. Вскоре после этого она разыскала его и потратила немного денег, чтобы сделать такое же украшение на голову.

Кроме разницы в чистоте, на поверхности не было никаких ошибок. Сян Цяо подумала, что в тот день, когда Цзян Ли не сможет оспорить этот вопрос, люди в семье Цзян накажут её, и это украшение на голове, естественно, будет рассматриваться как зловещая вещь. Это дело можно будет считать законченным.

Таким образом, она могла бы одновременно выполнить свою задачу от Цзи Шужань по созданию неприятностей Цзян Ли, а также свободно получить украшение на голову.

Чего Сян Цяо не ожидала, так это того, что во время этой лихорадочной ситуации Цзян Ли всё ещё могла обнаружить, что с украшением для головы было что-то не так. Более того, Цзян Ли просто прикоснулась к настоящему головному украшению на некоторое время, как она могла так спокойно спорить? Что было ещё более неожиданным, так это то, что украшение действительно оказалось в её собственной комнате.

Очевидно, она положила украшение в маленькую коробочку и спрятала его в надёжном месте.

Кто это сделал? Сян Цяо подняла голову, чтобы посмотреть, и встретилась взглядом с Цзян Ли, и её сердце дрогнуло.

Глава 33.2. Юнь Шуан

Возможно, Цзян Ли с самого начала знала, что она собирается сделать. Она наблюдала за служанкой, не моргнув глазом, с самого начала. Подумав об этом, девушка поняла, что драгоценности, подаренные главным двором, поначалу занимали её меньше всего. Но теперь они, казалось, были доказательством того, что она воровка.

Цзян Ли строила свой заговор с того времени!

Как эта лиса могла быть невежественной деревенщиной? Она знала всё, но всё ещё притворялась невежественной!

Внезапно Сян Цяо почувствовала отчаяние. Она испортила план Цзи Шужань, и Цзи Шужань, естественно, не простит её так легко.

В это время Цзян Ли снова сказала:

– На самом деле, есть кое-что, чего я не понимаю. Сян Цяо, ты обменяла моё украшение и использовала подделку более низкого качества, чтобы подарить третьей сестре. Когда третья сестра получит его, она, вероятно, подумает, что у меня не так уж много серебра. Но почему ты решила рискнуть быть обнаруженной и намеренно оставила на камне множество ножевых царапин? Перекладывая вину на меня, чуть не заставив меня быть отвергнутой отцом и матерью, – Цзян Ли говорила терпеливо и систематично. – Когда я думаю об этом, у тебя нет причин делать это. Может быть, кто-то ещё сказал тебе это сделать?

Когда прозвучала последняя фраза, выражение лиц гостей слегка изменилось.

Кто стоял за этим? Сложные отношения мачехи и падчерицы Цзян внезапно ярко предстали перед всеми глазами. Сердце Цзи Шужань ёкнуло, ей захотелось схватить Цзян Ли и разорвать на куски. Она встала чуть сбоку и украдкой бросила на Сян Цяо предостерегающий взгляд.

Сян Цяо была очень напугана. Девушка стиснула зубы, мысли её путались. Она заплакала, глядя на Цзян Ли:

– Вторая молодая госпожа, вы явно проинструктировали этого слугу сделать это. Вы сказали, что третья молодая госпожа не заслуживает того, чтобы использовать это украшение на голове, и попросили эту служанку найти такое же украшение головы, чтобы разрезать и поцарапать ножом...

– Действительно полна лжи, – Цзян Ли вздохнула и покачала головой. Она стояла прямо и смотрела на неё сверху вниз. – Ты только что сказала эти слова, а теперь хочешь из переиначить. Такая ложь, тебе не нужно повторять её снова. Более того, ты не объяснила, как украла мою шкатулку с драгоценностями.

Тогда Цзян Ли посмотрела на Цзи Шужань и сказала:

– Мать дала мне эту служанку, сказав, что она превосходна и трудолюбива. Обычно я не осмеливалась пренебрегать ею. Неожиданно эта служанка оказалась на самом деле легкомысленной и всё же осмелилась переложить вину на хозяйку. Мама, на этот раз Вы ошиблись в своих суждениях.

Цзи Шужань только почувствовала, что её лицо вспыхнуло, как будто ей дали пощёчину на публике. Только сейчас она всё ещё клялась и свидетельствовала о характере Сян Цяо перед всеми. Но сейчас у женщины не было другого выбора, кроме как отказаться от своих слов.

Цзи Шужань улыбнулась и с трудом проговорила:

– Во всём виновата мать. Мама… ошиблась в человеке, заставившем тебя страдать от несправедливости.

Как могла хозяйка, которая отвечала за семью, не знать людей? Тем не менее чтобы поместить такого ненавистного человека рядом с падчерицей, благородные женщины, которые сочувствовали Цзи Шужань раньше, были немедленно поражены в своих сердцах.

Цзи Шужань увидела выражение лиц гостей, и её сердце переполнил сильный гнев. В этот момент она поняла цель Цзян Ли. Цзян Ли хотела использовать это дело как предлог, чтобы вернуть Сян Цяо и удалить гвоздь, который мачеха установила в благоухающем дворе.

Цзян Ли улыбнулась про себя. Цзи Шужань думала, что она только хотела удалить Сян Цяо, этот гвоздь? Нет, у неё просто не было времени разбираться в семье Цзян, чтобы тратить своё время на этот пустяк. Некоторые вещи просто необходимо было сделать чисто с самого начала, чтобы избежать многих неприятностей в будущем.

– Мама не совсем разбиралась в людях, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – На этот раз я всё ещё должна поблагодарить маму за то, что она дала мне ещё одну служанку, Юнь Шуан. Если бы это не было связано с напоминанием Юнь Шуан, я бы также не знала, что Сян Цяо – это тот человек, который поворачивается спиной к своей госпоже, – она пристально посмотрела на Юнь Шуан, которая стояла позади остальных людей, и искренне сказала: – На этот раз большое спасибо за Юнь Шуан.

Сян Цяо, лежавшая на земле, была ошеломлена. Она вдруг поняла многое, как искры от удара огненных камней друг о друга. Но её рот уже был закрыт старым слугой с тряпкой, и девушка вообще не могла говорить.

Юнь Шуан, которая прятался за толпой, была ошеломлена. Цзи Шужань посмотрела на неё так, что девушка почувствовала ледяной холод.

Глава 34.1. Две птицы

Все были поражены, когда вдруг услышали имя Юнь Шуан, исходящее из уст Цзян Ли.

В толпе Юнь Шуан была застигнута врасплох окликом по имени. Пока она не услышала ясно, что сказала Цзян Ли, её первой реакцией было посмотреть на выражение лица Цзи Шужань.

Из-за толпы Юнь Шуан почувствовала, что Цзи Шужань смотрит на неё, как на мертвеца.

Она подсознательно хотела отрицательно покачать головой, но Цзян Ли снова повернулась к ней, выглядя очень благодарной, казалось, всё ещё желая показать свою признательность, и сказала:

– Юнь Шуан напомнила мне раньше, чтобы я была бдительна с Сян Цяо. В то время я не очень ей верила. Теперь, думая об этом, я была слишком самонадеяна. Спасибо, Юнь Шуан, – затем она сказала Цзи Шужань: – Хотя мать допустила ошибку с Сян Цяо, Цзян Ли очень благодарит мать за то, что она послала заботливую Юнь Шуан ко мне.

Цзи Шужань выдавила из себя улыбку. Тем не менее никто не знал, что она чувствует в этот момент.

Было слишком поздно для Юнь Шуан что-либо говорить в это время. Более того, она действительно не могла опровергнуть это в присутствии гостей. Сян Цяо действительно хорошо спрятала рубиновое украшение, однако Юнь Шуан внимательно следила за ней и выкопала его, чтобы тайно поместить в её комнате.

Большинство людей на земле страдали от несправедливости. И Сян Цяо, и она были организованы Цзи Шужань, чтобы быть шпионами за Цзян Ли. Но полагаясь на свой рот, Сян Цяо неожиданно получила много наград из рук Цзян Ли. Возможно, они даже не смогли бы получить эти награды, даже если бы оставались рядом с Цзи Шужань ещё десять лет.

Покраснев, Юнь Шуан посмотрел на Сян Цяо ещё более враждебно. Она подслушала план Тун'эр и Цзян Ли и поняла, что для того, чтобы противостоять Цзи Шужань, Тун'эр докажет перед гостями, что Сян Цяо заменила украшение. Таким образом, Юнь Шуан тайком поместила украшение головы в комнату Сян Цяо.

Даже сделав это, план Цзи Шужань больше не сработает. Тогда почему? Даже если Юнь Шуан расскажет Цзи Шужань о плане Цзян Ли, Цзи Шужань сделает ещё одно предложение, она тоже не получит никакой выгоды, но это ни капельки не повредит Сян Цяо. Однако, следуя плану Цзян Ли, Сян Цяо наверняка умрёт.

В резиденции Цзян не было никакого выхода для глубокого, непостижимого ума низшего человека, вредящего господину. Кроме того, она провалила задание, которое дала ей Цзи Шужань. Как может Сян Цяо иметь хороший конец?

Первоначально всё явно падало на Сян Цяо очень гладко, без сучка и задоринки. Кто бы мог подумать, что приближаясь к концу, слова Цзян Ли приведут Юнь Шуан в бездну.

Ноги Юнь Шуан стали мягкими, и она почти опустилась на колени.

Улыбка Цзян Ли стала более живой. Цзи Шужань, вероятно, была подозрительным человеком, и её слова немедленно дали бы этой коварной женщине возможность действительно усомниться в Юнь Шуан. В конце концов, то, что казалось несомненным, внезапно изменилось в конце. Это казалось невозможным, если только не было скрытого предателя, сообщившего Цзян Ли.

Естественно, Сян Цяо не станет рыть себе могилу, тогда останется только Юнь Шуан.

До сих пор истина в этом вопросе была очевидна. Старая госпожа Цзян холодно сказала:

– Чего вы ждёте? Уведите эту служанку, которая принесла в дом беду и хаос, утащите её вниз и забейте до смерти палками!

Пара глаз Сян Цяо широко раскрылась, её рот, который был закрыт тканью, мог только произнести "у-у". Не имея другого выбора, она могла только смотреть в сторону Цзи Шужань. Но в это время, как могла Цзи Шужань говорить об их неясных отношениях для спасения служанки? Она даже как бы уговаривала:

– Поторопитесь, разве вы не слышали слов матери?

Глава 34.2. Две птицы

Сян Цяо сопротивлялась, когда её тащили вниз, и гости, наблюдавшие за происходящим, почувствовали холод в своих сердцах. Правила в резиденции Цзян были суровыми, достойными Цзян Юаньбая. Даже если он обычно казался добродушным, его методы не были тривиальными.

У Юнь Шуан мурашки побежали по спине, когда она смотрела. Она смутно сознавала, что попытка воспользоваться ситуацией, чтобы подставить Сян Цяо, была, возможно, огромной ошибкой.

Цзян Ли сложила ладони вместе в молитве и тихо помолилась "Амитабха Будде". Все смотрели на неё, на центр водоворота сегодняшних событий, на око бури, с которого началось всё это волнение. Сейчас она слегка склонила голову, как будто не могла вынести конца Сян Цяо, и казалась еще более чистой, простой и доброжелательной.

Старая госпожа Цзян с недоумением посмотрела на Цзян Ли и сказала Цзи Шужань:

– Поскольку Сян Цяо больше не находится рядом с девочкой Ли, дай ей новую служанку. Завтра старый слуга в доме приведет нескольких человек, пусть девочка сама выберет кого-нибудь.

Тун'эр услышала, что ей сказали, и её сердце дрогнуло. Она быстро открыла рот и сказала бодрым голосом:

– Отвечая старой госпоже, служанки для уборки сада Фан Фэй были заранее организованы Сян Цяо. Поскольку у Сян Цяо, этого человека, есть проблемы в морали и поведении, старая госпожа, пожалуйста, также позвольте этой группе людей пойти и выбрать снова. Так сад Фан Фэй сможет быть чистым внутри и снаружи.

Просто замечание, но косвенно упомянутое лицо Цзи Шужань стало ещё горячее, её сердце наполнялось злобой. Маленькая служанка действительно осмелилась критиковать её. Однако, как бы она ни была взбешена, это не отразилось на лице женщины.

Старая госпожа Цзян сказала:

– Поступим так, как ты сказала.

Цзи Шужань поспешно согласилась и улыбнулась Цзян Ли, прежде чем сказать:

– Раньше мама была некомпетента, чуть не совершила большую ошибку. Давай сделаем это так, вернём Юнь Шуан на мою сторону. Завтра Ли'эр лично выберет тебе подходящую служанку. Как это, хорошо звучит?

Цзян Ли выразила некоторое сожаление:

– На самом деле, я думаю, что Юнь Шуан очень хороша, лучше позволить ей продолжать оставаться рядом со мной. Но то, что сказала мама, разумно, в таком случае я послушаю маму.

Слушая слова Цзян Ли, Юнь Шуан была напугана до смерти. Слова Цзян Ли просто толкнули её в огненную яму! Цзи Шужань уже начала подозревать её, заставляя оставаться рядом только для того, чтобы мучить её. И случилось так, что Цзян Ли всё-таки подлила масла в огонь.

– Сегодня мы позволили всем увидеть шутку, – то, как старая госпожа Цзян справилась с этим вопросом, было достаточно хорошо. Тихим голосом она сказала: – Дисциплина моей резиденции Цзян по отношению к низшим людям отсутствовала, создавая такое смехотворное дело и нарушая настроение всех. Эта старуха возьмёт вину на себя от имени резиденции Цзян.

Гости не посмели возразить, Цзян Юаньбай также сказал:

– Мы пригласим всех собраться в другой день.

Люди, пришедшие сегодня на церемонию празднования дня рождения, как раз и хотели увидеть эту хорошую драму. Однако пользы от этого было мало. Цзян Юяо, первоначальная виновница торжества, была даже проигнорирована всеми.

Шэнь Жуюнь и мать Шэнь были выведены слугами семьи Цзян, и Шэнь Жуюнь не могла удержаться, чтобы не прокомментировать вполголоса:

– Вижу, что третья молодая госпожа довольно никчёмна, но со второй молодой госпожой Цзян трудно иметь дело. Только несколькими словами она могла бы переломить общую ситуацию, боюсь, что её ум не пуст.

Шэнь Жуюнь ненавидела Цзян Юяо, потому что Цзян Юяо была невестой Чжоу Янь Бана. Сегодня Цзян Ли перевернула ситуацию, на первый взгляд это было похоже на наказание Сян Цяо, но на самом деле это также отражалось на лице Цзи Шужань. Это было также для того, чтобы забрать свет у Цзян Юяо. Шэнь Жуюнь была счастлива видеть, как Цзян Ли заставила Цзян Юяо потерять самообладание. Однако это не означало, что Шэнь Жуюнь хотела бы удачи Цзян Ли. По ее словам, если Цзян Юяо не заменит Цзян Ли, невестой Чжоу Янь Бана в настоящее время должна быть Цзян Ли.

Все они были соперниками в любви, все одинаково раздражали.

В середине разговора вдруг кто-то рядом с ней крикнул:

– Госпожа.

Шэнь Жуюнь и мать Шэнь повернули головы и увидели двух человек, идущих в их направлении. Сейчас в центре внимания были только эти двое – вторая молодая госпожа Цзян и ее служанка Тун'эр.

Вторая госпожа Цзян тоже увидела их, и её шаги постепенно замедлились. Она повернулась к ним и улыбнулась, слегка кивнув, прежде чем пройти мимо.

Поскольку изначально они не были знакомы, это не могло считаться недостатком манер.

Только в этот момент Шэнь Жуюнь вдруг почувствовала, что стиль второй молодой госпожи Цзян, когда она улыбалась и кивала головой, был ей знаком.

"Где я его видела?"

Глава 35.1. Гунцзы

Цзян Ли взяла Тун'эр и прошмыгнула мимо матери и дочери Шэнь.

На её лице всё ещё было то же улыбающееся выражение, что и сейчас, как будто оно превратилось в естественную маску. Но при внимательном взгляде дуга улыбки была несколько холодной.

Как и ожидалось, пришли Шэнь Жуюнь и мать Шэнь.

Она уехала в столицу после того, как Шэнь Юйжун женился. Матушка Шэнь была не из тех свекровей, с которыми легко ладить. Шэнь Жуюнь была ещё более своенравна и эгоистична. Сюэ Хуайюань очень любил свою дочь и тратил всё, что у него было, чтобы дать ей много приданого. Это приданое было использовано для субсидирования семьи Шэнь. Кроме того, её одежду и драгоценности забрала Шэнь Жуюнь, сказав, что вещи её очень нравятся.

Она не святая. Она также была кем-то, кого обожали и нежно держали на ладони в семье Сюэ. Шэнь Жуюнь и мать Шэнь раздражали её, она также показывала своё недовольство.

В такие моменты Шэнь Юйжун своевременно вставал и рассказывал, как овдовевшая мать и младшая сестра воспитывали его от юного возраста до зрелого возраста. Достижение, которое он получил сегодня, было полностью от их вклада, и он попросил Сюэ Фан Фэй относиться к ним лучше. Сердце Сюэ Фан Фэй было добрым, в конце концов, думая, что двум слабым женщинам нелегко заботиться о Шэнь Юйжуне, она старалась терпеть как можно больше.

Однако терпимость не была возвращена с тем же уважением. В последние шесть месяцев мать Шэнь и Шэнь Жуюнь ни разу не пришли её утешить. Иногда они даже стояли за дверью, болтая так громко, что ей было слышно. Спрашивали, почему она до сих пор не умерла после того, как устроила такой скандал и вовлекла в него их семью Шэнь.

Если бы сердце Сюэ фан Фэй не было жестким, она, вероятно, не выдержала бы и покончила с собой, чтобы доказать свою невиновность.

Тун'эр почувствовала, что девушка рядом с ней не в духе, и тихо позвала:

– Госпожа?

Цзян Ли вышла из задумчивости и улыбнулась:

– Я в порядке.

И всё же она думала:

"Не может быть, чтобы мать Шэнь и Шэнь Жуюнь ничего не знали о романе Шэнь Юйжуна и принцессы Юн Нин. Принцесса Юн Нин могла войти в дом семьи Шэнь, как будто входила в необитаемое место, очевидно, она была знакома с людьми из семьи Шэнь".

В соответствии с тем, как семья Шэнь пользовалась ситуацией, императорская принцесса голубых кровей действительно была гораздо более прибыльной, чем дочь мелкого чиновника. Сегодня она также своими глазами видела одежду и украшения матери Шэнь и Шэнь Жуюнь. Судя по одной только официальной зарплате Шэнь Юйжуна, боюсь, что её едва хватит, чтобы купить всё это.

Это должна быть "доброта" принцессы Юн Нин.

Цзян Ли думала и чувствовала в своем сердце, что семья Шэнь была плачевной и жалкой. Это правда, что принцесса Юн Нин была благородна, но, не меняя цвета своего лица, она могла убить жену и наследника. Как она могла ладить с другими? Члены семьи Шэнь видели только выгоду перед собой, не понимая, что дни, проведенные в слезах, придут позже.

Она с удовольствием посмотрит спектакль.

Члены семьи Шэнь, Шэнь Юйжун, Принцесса Юн Нин были убийцами, которые убили её семью и погубили её. Этот долг Цзян Ли заставит их выплачивать по крупицам.

Две девушки вернулись в благоухающий дворик. Несмотря на то, что сегодня Цзян Ли сумела доказать свою невиновность во время церемонии дня рождения Цзян Юяо, она всё ещё казалась заброшенной дочерью семьи Цзян. Никто не замечал её движений.

Глава 35.2. Гунцзы (1)

Они прошли только половину пути, когда столкнулись лицом к лицу с мужчиной.

С каких это пор на заднем дворе семьи Цзян появился мужчина? Цзян Ли остановилась, чтобы было достаточно большое расстояние, которое могло отделить её от мужчины. Мужчина тоже соблюдал этикет и больше не приближался.

Цзян Ли отошла в сторону, чтобы выбрать другой маршрут, но этот человек внезапно открыл рот и тихо сказал:

– Вторая юная госпожа?

"Вторая юная госпожа?" – его тон... казалось, он был ей знаком. Цзян Ли искоса взглянула на мужчину.

На вид парню было около семнадцати или восемнадцати лет, всё его тело было облачено в длинную мантию цвета канифоли из тонкого материала. Его волосы были скреплены нефритовой заколкой, а тело, точно нефритовое, казалось необыкновенно красивым и грациозным. Абсолютно красивый мужчина, его темперамент был значительно спокойным и утончённым, его взгляд двигался, когда он смотрел на Цзян Ли.

Цзян Ли сосредоточила своё внимание на нём. Возможно, выражение её глаз было слишком незнакомым, что заставило мужчину почувствовать себя немного смущённым. Он немного поколебался, прежде чем заговорить:

– Возможно, вторая юная госпожа не помнит, я... (1) Чжоу Янь Бан.

Чжоу Янь Бан? Цзян Ли внезапно поняла. Тун'эр рядом с ней даже чуть вскрикнула вслух.

Оказалось, что это наследник Маркиза Нинъюаня, Чжоу Янь Бан. Когда она была ещё Сюэ Фан Фэй, то часто слышала имя этого человека из уст своей невестки, хотя никогда не встречалась с ним лично. Она знала только, что он нефритовый и ветреный красавец. Теперь, будучи Цзян Ли, Чжоу Янь Бан был фактически её бывшим женихом. Это было действительно довольно смешно.

Цзян Ли сделала паузу перед приветствием:

– Гунцзы.

Очень нейтральный тон, без какого-либо волнения или каких-либо сложных чувств. Так просто, как будто встречаешь незнакомца на улице.

Чжоу Янь Бан был несколько удивлён.

Он знал о своём брачном соглашении с Цзян Ли с самого детства. Тогда он не был разумным и ничего особенного не чувствовал. После этого, из-за того, что Цзян Ли замыслила причинить вред своей мачехе, её отправили в буддийский монастырь. На тот момент Чжоу Янь Бан постоянно слышал, как его родители упоминали, должны ли они отказаться от этого брачного соглашения или нет. Но в конце концов его невесту каким-то образом заменила Цзян Юяо.

Чжоу Янь Бан видел Цзян Юяо, изящную и приятную девушку, чистую и прекрасную молодую леди. Он был очень доволен Цзян Юяо и не возражал против этого брака.

Однако сегодня юноша пришёл принять участие в церемонии Дня рождения Цзян Юяо и увидел Цзян Ли, которую не видел уже много лет.

Что касается его памяти о Цзян Ли, Чжоу Янь Бан просто вспомнил пухлую девочку с плохим характером. Однако во время церемонии Дня рождения появление Цзян Ли вызвало дрожь в его сердце.

Цзян Юяо была подобна нежному и прекрасному драгоценному камню, подходящему для того, чтобы находиться в доме. И всё же благородная осанка и элегантность Цзян Ли напоминали яркий лунный свет в небе, видимый, но недостижимый.

Чжоу Янь Бан с самого начала внимательно наблюдал за Цзян Ли из толпы гостей мужского пола. Он видел, что Цзян Ли подвергается критике со стороны всех, а затем не спеша и но и не слишком медленно переломила ход событий, повысив свою оценку. Чжоу Янь Бан был приятно удивлён, что случайно встретил её на заднем дворе резиденции Цзян в это время.

Это несколько разочаровало Чжоу Янь Бана.

Вероятно, чем более недостижимо что-то, тем лучше. Цзян Ли была незнакома с ним, и это заставило сердце Чжоу Янь Бана забиться сильнее. Он подумал, что несколько дней назад ясно слышал, как Цзян Ли была так убита горем, узнав о Цзян Юяо и его брачном соглашении, что прыгнула в озеро. Думая об этом сейчас, возможно, новости в то время причинили вред Цзян Ли, вот почему она так холодно обращалась с ним сейчас.

Возможно, ему следует поговорить с отцом и снова обсудить этот брак. Чжоу Янь Бан подумал об этом и снова посмотрел на Цзян Ли, как будто смотрел на свою невесту.

Цзян Ли слегка нахмурилась, взгляд Чжоу Янь Бана, когда парень смотрел на нее, не был ни в малейшей степени незнакомым. Когда она была Сюэ Фан Фэй, даже после того, как она вышла замуж за Шэнь Юйжуна, на неё всё ещё смотрело много таких взглядов.

Это было отвратительно.

У неё не было никакого желания разговаривать с Чжоу Янь Баном. Хотя девушка стала Второй юной госпожой Цзян, она не хотела иметь никаких отношений с этим человеком. Цзян Ли уже собралась уходить, когда вдруг услышала сзади нежный крик:

– Брат Гунцзы!

От этого крика у Цзян Ли чуть не заболели зубы. Она повернулась и увидела, как к ней мелкими шажками подбежала Цзян Юяо. На одном дыхании она добралась до Чжоу Янь Бана. Она подняла голову и улыбнулась:

– Брат Гунцзы, вторая сестра, о чём вы так радостно говорите?

Хотя девушка улыбалась, её взгляд, когда Цзян Юяо смотрела на Цзян Ли, был точно таким же, как женщину, имеющую роман с её мужчиной, зловещий блеск был виден в глазах Цзян Юяо.

___________________________________________

1. Анлейтер переводит это "наследник", но по факту здесь обращение "Гунцзы", что стало ясно после прочтения этой главы и вынужденной сверкой с оригиналом. Так обращаются к молодому господину благородного происхождения. Название первой части главы будет исправлено.

Глава 36.1. Обсуждение

Цзян Ли посмотрела на двух людей, стоящих перед ней.

Цзян Юяо и Чжоу Янь Бан стояли очень близко друг к другу. Их брак был известен всей столице, и как только они были помолвлены, стало понятно, что они немного сблизились. Но, глядя на цвет лица Чжоу Янь Бана, казалось, что он чувствовал себя немного не в своей тарелке.

Цзян Юяо снова заговорила наивно:

– Вторая сестра, о чём ты только что говорила, так полнясь искренними эмоциями? Почему ты не продолжила после моего прихода?

– Мы ничего не говорили, – сказала Цзян Ли. – Это была просто случайная встреча с Гунцзы и просто приветствие, прежде чем ты быстро пришла, – Цзян Ли рассмеялась. – Поскольку третья сестра здесь, третья сестра должна хорошо позаботиться о Гунцзы. Я вернусь первой.

Закончив говорить, она не стала дожидаться ответа Чжоу Янь Бана и Цзян Юяо и сразу же ушла, забрав с собой Тун'эр.

Чжоу Янь Бан не мог перестать смотреть на удаляющуюся спину Цзян Ли. Цзян Юяо увидела это и тайно стиснула зубы.

* * *

На обратном пути Тун'эр тихим голосом спросила Цзян Ли:

– Госпожа, Вам лучше не обращать внимания на Гунцзы Чжоу.

– Что ты хочешь этим сказать?

Видя, что Цзян Ли не сердится, Тун'эр набралась смелости и сказала:

– Хотя госпожа и Гунцзы Чжоу были помолвлены раньше, человек, который помолвлен с Гунцзы Чжоу в это время, является третьей госпожой. Теперь Госпожа вернулась, но хозяин не захочет расторгать помолвку. Брак – дело не пустяковое, возвращаясь назад и поменяв мнение два или три раза, мы, семья Цзян, станем посмешищем в Яньцзине. Господин определённо не позволит этому случиться. Во-вторых, – продолжая говорить, Тун'эр оценила выражение лица Цзян Ли. – Только что выражение лица этого Гунцзы Чжоу, когда он смотрел на Госпожу, было слишком нежным. В настоящее время он жених третьей юной госпожи, и он не только не обращал внимания на свой статус, но и вёл себя так же. Понятно, что он действительно не очень хорошая партия. Госпожа…

– Я знаю, – Цзян Ли улыбнулась. – Я, естественно, знаю, что он не очень хорошая партия. Однако наша Тун'эр действительно может продолжать много думать, что действительно заставила меня сесть и обратить на это внимание.

Тун'эр, эта девушка была беззаботной. В обычные дни, кроме её преданности, ничего особенного не было. Неожиданно, несмотря на то, что обычно она была беспечна, временами девушка была довольно резка и не была ослеплена сиюминутной выгодой. Цзян Ли это очень нравилось.

Тун'эр услышала, как Цзян Ли хвалит её, и рассмеялась:

– Госпоже не нужно паниковать. Наша госпожа – Госпожа семьи Цзян от первой законной жены. Не нужно упоминать наследника маркиза Нинъюаня, даже стать Ван Фэй (1) вполне возможно. В последующие дни медленно подбирайте себе хорошего мужа, который будет Вам хорошо подходить.

Услышав её, Цзян Ли улыбнулась. В конце концов, Тун'эр всё ещё была немного наивна и не знала, насколько страшными могут быть сплетни. С её единственным обвинением в заговоре с целью убийства мачехи, этого уже было достаточно, чтобы Цзян Ли не была интересна Яньцзину. Иначе в то время Цзян Юаньбай не отправил бы её в монастырь. Это было потому, что он знал, что Вторая юная госпожа Цзян не будет жить лучше в Яньцзине.

Но, в любом случае, она не собиралась выходить замуж в этой жизни.

* * *

Тем временем в тёплом и уютном дворике беседовали Цзи-ши и Цзи Чэнь Ши.

Гости уже разошлись. Сегодня церемония дня рождения Цзян Юяо действительно превратилась в беспорядок, всё пребывало в хаосе. Другие видели это и говорили, что, будучи хозяйкой, она не могла вести домашнее хозяйство и что на заднем дворе царил беспорядок.

Глаза Цзян Юаньбая, когда он уходил, окончательно разозлили Цзи-ши. Цзян Юаньбай явно винил её.

Первоначально она хотела красиво обвинить Цзян Ли, но эта мерзавка неожиданно сумела освободиться и отступить. По пути Цзян Ли также заставила её потерять одну из своих служанок, Сян Цяо. Не только это, сегодня люди с проницательными глазами могли видеть сквозь изгибы и повороты. Эти старые и молодые леди больше всего любили поговорить о делах на заднем дворе. Те, кто поумнее, могли бы понять, что здесь происходит что-то странное.

_________________________________________

1. Ван Фэй – жена принца, а точнее, главная жена принца.

Глава 36.2. Обсуждение

Цзи Шужань не беспокоилась, что кто-то обнаружит что-нибудь странное. Разве существовали женщины в благородных домах, чьи руки не были запятнаны какими-либо фокусами? Однако после того, как она использовала свой трюк, но всё равно проиграла, Цзи Шужань понесла двойную потерю (1). Если бы это вышло наружу, возможно, люди бы очень громко смеялись. Это было всё равно, что признать, что ее мастерство не так хорошо, как у других людей, проиграв молодой глупой девушке.

Цзи Шужань была горда и высокомерна. Вернувшись во двор, она сердито смела все вазы и горшки в комнате.

Цзи Чэнь-ши утешала её:

– Когда ты делаешь такие вещи, если тебя увидят другие, они скажут, что ты теряешь хладнокровие. Где стиль госпожи главного помощника?

Цзи Шужань с ненавистью ответила:

– Цзе-цзе, я действительно не могу проглотить это дыхание. Цзян Ли, эта молодая шлюха действительно слишком злая! Её возраст не сильно отличается от Юяо и всё же она такая умная. Ты тоже видела это дело, как она могла придумать такой план!

Цзи Чэнь-ши сказала:

– Она действительно не проста, ты также не должна терять голову в панике, – Цзи Чэнь-ши приказала служанке закрыть дверь и продолжила. – В настоящее время ты являешься хозяйкой в главной комнате резиденции Цзян. Не забывайте, что ты подарила Цзян Юаньбаю пару детей, и его сердце склоняется к тебе. Цзян Ли – это дочь, которая была забыта, будет ли кто-то в резиденции Цзян, кто действительно будет рассматривать её как молодую госпожу? Если ты хочешь иметь дело с ней, это всё ещё не так просто. Не забывай спокойно планировать, не позволяй никому схватить тебя за ручку. Посмотри, что случилось с Сян Цяо на этот раз, ты почти столкнулись с несчастьем.

Цзи Шужань медленно успокоилась и сказала:

– Я знаю.

Юнь Шуан уже увели. В конце концов, слова Цзян Ли вызвали подозрение у Цзи Шужань, несмотря на объяснение Юнь Шуан, что именно из-за ревности между Сян Цяо и ней ситуация стала такой, какой она оказалась. Но независимо от того, было ли это правдой или ложью, Юнь Шуан заставила Цзи Шужань потерпеть неудачу в последнюю минуту. Допустив такую ошибку, она не могла позволить себе оставить это как есть. Что касается того, какой метод Цзи Шужань использовала, если другие спрашивали, она просто сказала, что Юнь Шуан не выдержала смерти Сян Цяо, собрала свои вещи и вернулась домой.

– Всё дело в этой госпоже Лю, – лицо Цзи Чэнь-ши помрачнело. – Она уже два или три раза выступала против нашей семьи Цзи. В прошлый раз отец сказал мне, что Лю Юань Фэн снова выступал против изложенных факто в его докладе. Этот Лю Юань Фэн действительно не умеет ценить одолжения. Теперь, когда госпожа Лю также неоднократно выступала против нас, это действительно приводит людей в ярость.

Цзи Шужань тут же вмешалась:

– Это действительно делает людей сытыми по горло. В то время, если бы не её вмешательство, как бы Цзян Ли могла вернуться в Яньцзин?

– Ничего страшного, – сказала Цзи Чэнь-ши. – Семья Лю осмелилась выступить против нашей семьи Цзи, естественно, им придётся есть фрукты (2). Самое важное – это ты сама. На этот раз ты вызвала гнев Цзян Юаньбая, ты должна осторожно успокоить его. Что касается Цзян Ли, не беспокойся, просто спокойно найди повод. Во всяком случае, она сейчас прямо у тебя под носом, не забывай, главное событие в её жизни всё ещё в твоих руках, легко создать камень преткновения.

Цзи Шужань кивнула:

– То, что ты сказала, разумно.

Как раз в это время внутрь внезапно вбежала девушка, это была именно Цзян Юяо. Девушка казалась сердитой, и черты её лица были искажены. Видя, что обе, Цзи Чэнь-ши и Цзи Шужань, присутствуют, она не стала утруждать себя ничем другим и сразу же сказала:

– Мама, тётя, Цзян Ли, эта молодая лисица действительно соблазнила наследника Чжоу у меня на глазах, бесстыдница! Вы должны преподать ей урок ради меня!

– Как она посмела? – Цзи Шужань немедленно вскочила.

– Она осмелилась, – Цзян Юяо чувствовала себя крайне обиженной. – Мама, она ни во что нас не ставит, как мы можем это терпеть? Мама, ты должна выпустить это дурное дыхание для меня!

______________________________________________

1. Полная идиома: "Отдать невесту и потерять свою армию вместе с ней" – означает, что человек в попытке обмануть врага, сам несёт слишком большие потери.

2. Ешьте фрукты – столкнитесь с последствиями.

Глава 37.1. Триумф

Цзян Ли не знала, что обсуждают Цзи Чэнь-ши и Цзи Шужань. Однако ей было ясно, что сегодняшнее противостояние ловушке Цзи Шужань, её действия, то есть конфликт с Цзи Шужань, были ясно показаны перед всеми. Судя по тому, как Цзи Шужань вела себя по отношению ко второй молодой госпоже Цзян раньше, Цзи Шужань действительно не была великодушным человеком. По мере того как конфликт усиливался, Цзи Шужань была вынуждена применять более мощные методы.

Цзян Ли совсем не боялась.

Она часто ходила за Сюэ Хуайюанем по пятам. Когда Сюэ Хуайюань занимался государственными делами, то не защищал её от них, но иногда даже обсуждал их с ней. Цзян Ли не была трусихой, кроме того, однажды она умерла, пострадав от человека, который делил с ней постель. Нынешняя она обладала каким-то решительным умом, готовым уничтожать без разбора.

Она вернулась в сад Фан Фэй и села отдохнуть. Не прошло и получаса, как появился незваный гость.

Цзян Цзин Жуй, нёсущий клетку с кузнечиком, без приглашения пришёл в сад Фан Фэй, чтобы выпить чаю.

Этот второй молодой господин отличался дерзким нравом. И второй господин, Цзян Юань Пин, и вторая госпожа, Лу-ши, не могли дисциплинировать его. Только случайные слова Цзян Юаньбая, Цзян Цзин Жуй слушал раз или два. Однако этот второй молодой господин  вполне мог считаться знакомым с Цзян Ли.

Цзян Ли пригласила его сесть и спросила:

– Зачем ты пришёл сюда?

Цзян Цзин Жуй поискал чайную чашку и позволил Тун'эр налить ему чаю, ничуть не смутившись. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Цзян Ли, и сказал:

– То, что ты сделала сегодня, было очень красиво. Цзян Юяо и старшая тётя были побеждены тобой. Я хочу тебе поаплодировать.

Эти слова, произнесённые в комнате, заставили Тун'эр, которая наливала чай рядом, а потому определённо их слышала, немного рассердиться. Хотя этот молодой господин из второй ветви, казалось, не питал враждебности к госпоже её семьи, иногда, глядя на его отношение, складывалось впечатление, что Цзян Цзин Жуй явно не придавал никакого значения Цзян Ли и говорил так, как ему было угодно.

– Не говори ерунды. Я просто сказала правду, – слабым голосом произнесла Цзян Ли.

– Почему ты скрываешь это от меня? – Цзян Цзин Жуй возился с чашкой чая на столе. – Я не скажу этого вслух.

– Двоюродный брат говорит так, будто я очень близка с тобой, – рассмеялась Цзян Ли.

"Двоюродный брат", когда эти слова прозвучали, выражение лица Цзян Цзин Жуя слегка изменилось. Он прямо посмотрел на Цзян Ли и спросил:

– Цзян Ли, что ты имеешь в виду под этим предложением?

– Что-то не так в том, что я сказала? – улыбка Цзян Ли была слегка насмешливой. – Когда меня критиковали за то, что я проклинала Цзян Юяо во дворе, я однажды спросила, верит ли мне кто-нибудь. Во всей семье Цзян только госпожа Лю и Тун'эр поверили мне, но, насколько я помню, тебя там не было, двоюродный брат. Если бы я была близка с двоюродным братом, несмотря ни на что, двоюродный брат тоже поверил бы мне хоть немного, верно?! Поэтому я говорю, что не очень близка с двоюродным братом.

Лицо Цзян Цзин Жуя мгновенно покраснело, но Тун'эр, услышав это со стороны, почувствовала облегчение. Конечно, это было похоже на то, чтобы желать выглядеть знакомо, как будто он стоял рядом с Цзян Ли, но в решающий момент мальчишка не осмелился даже пукнуть. С тем же успехом это мог быть чужак, не имеющий никакого отношения к делу. Такого человека, как он, можно было считать лишь случайным знакомым.

Цзян Цзин Жуй всегда был гладким говоруном и лучше всех умел придираться. Но когда он хотел опровергнуть это, то увидел глаза Цзян Ли, и слова, которые вот-вот должны были сорваться с его губ, упали в горло, и ничего не вышло.

Глаза Цзян Ли были похожи на прозрачную воду ручья, чрезвычайно ясные, как будто они могли видеть сквозь всю ложь в мире. Цзян Цзин Жуй внезапно почувствовал себя несколько смущённым, как будто сидел на иголках.

Парень считал, что у него довольно хорошие отношения с Цзян Ли, он также напомнил Цзян Ли и считал, что сделал всё возможное. Однако он не предвидел, что Цзян Ли прямо спросит его: "почему ты не встал рядом со мной?".

Цзян Ли спросила так спокойно, но, напротив, это делало его похожим на мерзкого человека.

Глава 37.2. Триумф

– Двоюродный брат не хотел обидеть маму из-за меня, я это прекрасно понимаю. Все люди в резиденции Цзян полностью осознают принцип ставить свою собственную безопасность превыше всего остального, я также не буду их винить. Просто в будущем двоюродный брат не должен больше говорить со мной так фамильярно. Я, этот человек, больше всего не люблю нарушения приличий, – Цзян Ли заговорила, не спеша и не торопясь.

Цзян Цзин Жуй только почувствовал, что эти слова были чрезвычайно пронзительны для ушей, и не знал, как ответить. Цзян Ли просто издевалась над ним, как будто у парня не было мужества и он не осмеливался высунуть голову. В конце концов, Цзян Цзин Жуй был молодым человеком в расцвете юности, который обычно был избалован с юных лет. Как он мог принять такое оскорбление?

Он тут же сказал:

– Я понял, не говори так странно. Я просто больше не приду! – закончив говорить, он с грохотом поставил чашку и в бешенстве вышел.

Тун'эр была поражена и проворчала:

– Как мог второй молодой господин иметь такой буйный темперамент, – затем она посмотрела на Цзян Ли. – Разве госпожа говорила с ним слишком взволнованно?

– Цзян Цзин Жуй, этот человек, его врождённое качество не так уж плохо, – Цзян Ли постучала по своей чашке. – Хотя это и эгоизм, но эгоизм не до степени хладнокровности. Иначе он не стал бы напоминать мне об этом раньше. Будучи в большой, известной семье, интересы сложны, и нужно быть несколько настороженным по отношению ко всему. Я могу понять, что он сделал, но мне это не нравится.

Возможно, это было связано с тем, что Сюэ Хуайюань учил её четко отличать правильное от неправильного. Сама Цзян Ли совершенно не любила таких людей. Говоря, что он хороший человек, он был полон ненависти. Говоря, что он был плохим человеком, были времена, когда он не был полностью плохим, заставляя людей чувствовать себя сомневающимися.

– Я сказала это так, чтобы он либо возненавидел меня и больше не имел со мной никаких контактов, либо почувствовал себя виноватым передо мной. С этого момента моя материя больше не будет наблюдаться. Таким образом, его подход будет прозрачным и не расплывчатым. Если вы держите рядом с собой неопределённого человека, это в конечном счете будет скрытой опасностью, заставляя вас переживать, что однажды вас ударят ножом в спину.

Тун'эр не совсем поняла, но кивнула:

– То, что сказала госпожа, имеет смысл. В противном случае сегодняшний день также не позволил бы Сян Цяо страдать от последствий её собственных действий.

В тот день, когда Сян Цяо вернулась из тёплого и вежливого двора, она сразу же взяла маленькую шкатулку, где Цзян Ли хранила головное украшение, и стала возиться с ней. Время от времени на её лице появлялось недовольное выражение. Тун'эр сообщила об этом Цзян Ли, и та сразу догадалась, что Цзи Шужань, вероятно, хотела испортить подарок на день рождения. У второй молодой госпожи Цзян была репутация вредящей своей мачехе и убивающей брата, было нетрудно догадаться о плане Цзи Шужань.

Цзян Ли попросила Тун'эр подкупить человека со стороны, чтобы сказать, что есть ремесленник, который может имитировать и делать поддельные товары. Конечно же, Сян Цяо отправилась на поиски этого ремесленника, чтобы сделать замену головному украшению. Цзян Ли также позволила Тун'эр сказать много неприятных слов о Сян Цяо в присутствии Юнь Шуан. Она также упомянула, что Сян Цяо получил много наград от Цзян Ли. Увидев красный цвет, Юнь Шуан узнала о плане Цзян Ли и завидовала Сян Цяо. Это заставило Юнь Шуан решить воспользоваться ситуацией и помочь Цзян Ли предать Сян Цяо смерти.

И поэтому, когда Сян Цяо была поймана, Цзян Ли сказала что-то Юнь Шуан, позволив подозрению Цзи Шужань возникнуть и разгореться. Дело шло очень гладко. Юнь Шуан запятнала Сян Цяо от имени Цзян Ли, Цзи Шужань уничтожила Юнь Шуан от имени Цзян Ли. Люди во всём саду Фан Фэй сверху донизу также были вычищены и заменены, это было сделано раз и навсегда.

Среди них жадность Сян Цяо, ревность Юнь Шуан, подозрительность Цзи Шужань были тесно связаны друг с другом, и ни одно из этого не было лишним. Цзян Ли использовала именно это – зло в человеческой природе.

Человеческая природа была самой трудной для понимания, но и самой лёгкой для понимания. Добавив немного наживки, можно было добиться своей цели.

Всё это началось в тот момент, когда Цзян Ли наградила Сян Цяо заколкой для волос, и тогда семя было посажено.

Охотник расставлял ловушку с самого начала, и в конце концов жертва попалась в сеть.

В этом раунде победу одержала Цзян Ли.

Глава 38.1. Бай Сюэ

После церемонии Дня рождения сад Цзян Ли Фан Фэй возобновил свои мирные дни.

Несмотря на то, что факты доказывали, что Цзян Ли была несправедливо обвинена в деле о драгоценных камнях в головном украшении, ни один человек не пришёл, чтобы успокоить её. Тун'эр тайно подслушала снаружи, как старая госпожа Цзян вечером позвала Цзи Шужань в зал Феникса и некоторое время строго отчитывала её. Услышав, что церемонией дня рождения Цзян Юяо руководила Цзи Шужань, в конце концов, когда такое дело вышло наружу, гости увидели шутку и семья Цзян потеряла лицо.

– На этот раз люди сильно сомневаются в хозяйственных способностях Цзи-ши, – Тун'эр была чрезвычайно довольна, когда она упомянула об этом.

Цзян Ли улыбнулась. Старая госпожа Цзян сделала выговор Цзи Шужань, вероятно, не потому, что та испортила церемонию дня рождения. В любом случае, старая госпожа Цзян была также человеком, который был погружён в борьбу на заднем дворе. Как она могла не понимать, что происходит за дверью? Более того, на этот раз метод Цзи Шужань действительно не был блестящим. Хотя старая госпожа Цзян не особенно любила Вторую госпожу Цзян, в конце концов, использовавшую это дело, чтобы наброситься на Цзи Шужань, она неохотно могла считаться беспристрастной.

Однако, даже если Цзян Ли на этот раз спаслась от наказания, она выставила неприглядный задний двор резиденции Цзян для посторонних. В какой-то степени это разозлило людей в резиденции, и им нужно было выместить это на ком-то. Такое, как сейчас, холодное обращение с Цзян Ли было наказанием семьи Цзян для неё.

Однако Цзян Ли это не волновало.

Тун'эр улыбнулась:

– Три новые служанки снаружи. Госпожа хочет, чтобы они вошли прямо сейчас?

Сян Цяо и Юн Шуан уже были ликвидированы. У Цзян Ли была только одна служанка, Тун'эр. Три девушки были подобраны и приведены пожилой служанкой. Таким образом, в дополнение к Тун'эр, там были две служанки первого класса, две служанки второго класса и еще одна, чтобы подметать и убирать внешний двор, что было уместно.

– Пусть войдут, – сказала Цзян Ли.

В комнату вошли три служанки. Служанок второго класса звали Мин Юэ и Цин Фэн, и они были одного возраста с Тун'эр. Они казались живыми и умными, они отдали дань уважения Цзян Ли аккуратно, ясными голосами. Они никогда раньше не служили в резиденции Цзян.

Там всё ещё была первоклассная служанка по имени Бай Сюэ, её возраст был немного больше, чем у Тун'эр, и она не была такой живой, как две другие служанки. Несмотря на то, что её звали Бай Сюэ (1), у девушки была тёмная кожа и крепкая фигура. Одетая в специально сшитый абрикосово-красный наряд резиденции Цзян, она была несколько нелепа и смешна.

Тун'эр смерила Бай Сюэ взглядом с головы до ног, чувствуя себя странно в сердце. Вообще говоря, личные служанки юной госпожа отражали её лицо. Помимо их характера и способностей, их внешний вид должен быть умным, деликатным и красивым. Эта Бай Сюэ, какими бы ни были её навыки, из-за одной только внешности не имела никаких шансов стать первоклассной служанкой в своей жизни, если бы её поместили в резиденцию других людей.

Когда старшая служанка выбрала, она привела Бай Сюэ, сказав, что она сильная и может подмести внешний двор. В любом случае, У Цзян Ли не было особого плана. Но в конце концов, как она превратилась в первоклассную служанку?

Старшая служанка также подтверждала это Цзян Ли снова и снова. Она, вероятно, думала, что Цзян Ли не понимала этого принципа. Однако Цзян Ли была очень упряма.  Тун'эр видела Бай Сюэ и не могла понять, что в ней особенного.

Цзян Ли сказала несколько простых слов трём служанкам. Затем Цин Фэн и Мин Юэ немедленно отправились на работу, а Бай Сюэ осталась в комнате. Цзян Ли посмотрела на неё и улыбнулась:

– Я слышала, что твоя родная деревня Цзао Хуа?

Бай Сюэ, которая изначально стояла очень осторожно, услышала, как Цзян Ли упомянула родное поселение, и немного расслабилась. Она ответила:

– Да.

– Я знала служанку, которая тоже была из деревни Цзао Хуа, – Цзян Ли улыбалась.

_______________________________________

1. Бай Сюэ означает снег.

Глава 38.2. Бай Сюэ

В семейной летописи Бай Сюэ было записано, что она приехала из не столь отдалённой деревни Цзао Хуа. В семье у неё было два старших брата и одна младшая сестра. Её родители были фермерами и имели одну целую и три десятых му (1) земли. Бай Сюэ работала в поле со своими родителями с самого раннего возраста, вот как она стала сильной и темнокожей. Но в семье было много людей. После того как её старшие братья поженились и обзавелись детьми, их жизнь стала ещё тяжелее. Чтобы получить больше денег, чтобы прокормить все рты, Бай Сюэ отправилась в Яньцзин, чтобы быть служанкой.

Такая служанка, как Бай Сюэ, в богатых семьях Яньцзина не бросалась в глаза, что она некрасива. Старшая служанка из резиденции Цзян также оценила её силу для выполнения тяжёлой ручной работы. Кто знает, Цзян Ли выбрала Бай Сюэ в качестве первоклассной служанки вопреки здравому смыслу. Кто знает, может быть, это потому, что Бай Сюэ повезло.

Хотя Бай Сюэ была новичком в служанке, она знала, что месячные серебряные монеты первоклассной служанки и подметальной служанки – совершенно разные вещи. Она была благодарна Цзян Ли, которая выбрала её, однако, она также слышала много слухов, окружающих Вторую госпожу Цзян до её прибытия. Сначала она подумала, что этот человек – монстр, неожиданно она оказалась такой дружелюбной и заботилась о своём родном городе. В глубине души она считала, что слухам доверять нельзя. Все эти люди несли чушь и искажали правду.

Бай Сюэ сказала:

– С какой служанкой знакома Госпожа и как её фамилия? Возможно, эта служанка знает.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Её зовут Хайтан. Этой служанке сейчас должно быть около двадцати лет, в её доме есть два младших брата. Семья живёт рядом с магазином саго в деревне Цзао Хуа. Хайтан – худая и высокая, чистая и белая, она очень хороша собой.

Тун'эр в замешательстве слушала сбоку. Служанка, с которой Цзян Ли была знакома, должна была быть знакома и ей. Но Тун'эр никогда не слышала о служанке по имени Хайтан, а? Она тоже приехала из резиденции Цзян?

Бай Сюэ долго думала, потом почесала в затылке и, улыбаясь, сказала:

– В памяти этой служанки нет ничего об этом человеке. Если сказать, что деревня Цзао Хуа большая, то она не так уж и велика. Говоря, что она маленькая, она не так уж и мала. Однако если Госпожа захочет узнать новости об этой девушке Хайтан, эта служанка напишет письмо и попросит отца и мать написать об этом.

Тун'эр не удержалась и спросила:

– Ты умеешь писать?

– Я кое-чему научилась у учителя в деревенской частной школе, – Бай Сюэ прямо рассмеялась.

Тун'эр был глубоко впечатлена Бай Сюэ. Следует знать, что в резиденции Цзян было не так уж много девушек-служанок, которые умели писать. Госпожа из её семьи действительно была героем с проницательностью. Внешность этой Бай Сюэ не была удивительной, но она обладала настоящими способностями, и для неё не было ничего плохого в том, чтобы быть первоклассной служанкой.

Для Цзян Ли было неожиданностью, что Бай Сюэ умеет писать. Она тут же улыбнулась и сказала Бай Сюэ:

– Тогда большое спасибо.

Причина, по которой она выбрала Бай Сюэ в качестве своей близкой служанки, помимо её честного характера, была более важной именно потому, что Бай Сюэ происходила из деревни Цзао Хуа.

Когда она была Сюэ Фан Фэй, у неё была хорошо одетая служанка по имени Хайтан, тоже родом из деревни Цзао Хуа. Из четырёх личных служанок Сюэ Фан Фэй две были забиты до смерти, а оставшиеся два человека были украдкой выпущены Сюэ Фан Фэй из резиденции. Одну звали Ду Хуан, другую Хайтан. В доме Ду Хуан никого не было, и неизвестно, где она оказалась потом. Однако Сюэ Фан Фэй знала, где находится Хайтан, её родной деревней была Цзао Хуа, и у неё всё ещё было два младших брата.

Шэнь Юйжун не знал истории Хайтан, поэтому вряд ли стал бы проверять деревню Цзао Хуа. Кроме того, Хайтан была умна, осторожна и сообразительна. Цзян Ли много думала и чувствовала, что Хайтан, скорее всего, вернется в деревню Цзао Хуа.

Если она хотела разоблачить уродливые лица Шэнь Юйжуна и принцессы Юн Нин, то нужно было найти свидетеля того времени. Жаль, что теперь она не могла приблизиться к семье Шэнь. Даже если бы Цзян Ли смогла подобраться к ним поближе, люди из семьи Шэнь, вероятно, не помогли бы ей, дав показания в суде.

Но Хайтан отличалась от них, Хайтан выросла вместе с ней, они были близки, как сёстры. Если бы она хотела, чтобы Хайтан выступила в качестве свидетеля по делу Сюэ Фан Фэй, Хайтан определённо согласилась бы.

И поэтому все это, Цзян Ли посмотрела на простую и честную девушку перед собой, ей нужно было полагаться на Бай Сюэ, которая пришла из деревни Цзао Хуа.

_________________________________________

1. 1 му земли = 667 квадратных метров.

Глава 39.1. Обучение

Было неизвестно, связано ли это с вмешательством старой госпожи Цзян, но Цзи Шужань не сказала ни слова, когда Цзян Ли выбирала новых служанок. На протяжении всего отбора Цзян Ли сопровождали служанки старой госпожи Цзян, Чжэнь Чжу и Фэй Цуй. Естественно, Цзян Ли понимала, что, вероятно, Цзи Шужань скоро услышит, каких новых служанок она выбрала.

Но на данный момент Цзи Шужань не могла участвовать в реорганизации сада Фан Фэй.

В эти дни резиденция Цзян была временно гармоничной.

В тёплом и изящном внутреннем дворике Цзи Шужань сняла с Цзян Юаньбая мантию, слегка сдвинув брови.

Хотя Цзян Юаньбай был главным помощником двора, его задний двор можно было считать гораздо более мирным по сравнению с его коллегами. Раньше, когда Е Чжэнь Чжэнь всё ещё была рядом, было только две Тунфан, которых старая госпожа Цзян послала ему. Позже Е Чжэнь Чжэнь умерла от болезни, и одна из наложниц также рано скончалась от чрезмерных тревог из-за смерти своей дочери. Когда Цзи Шужань вошла в главную дверь резиденции семьи Цзян, во внутреннем дворе осталась только одна Тунфан.

Эта Тунфан раньше была личной служанкой старой госпожи Цзян. Её темперамент был устойчивым, и она не спешила сражаться, она была почти как украшение в резиденции Цзян. После того, как Цзи Шужань вошла в главную дверь, она взяла на себя инициативу поднять нескольких Тунфан и сделать их наложницами. Наложница Чжоу никогда не имела детей, после того как Цзи Шужань вошла в главную дверь, она успокоила свои мысли и активно ухаживала за Цзи Шужань, больше походя на подчинённого ей человека.

В результате на всём заднем дворе положение Цзи Шужань не могло быть поколеблено.

Старая госпожа Цзян сказала несколько слов об отсутствии наследника в ветви Цзян Юаньбая. Но когда восьмилетняя Цзян Ли толкнула Цзи Шужань и вызвала у неё выкидыш, Цзи Шужань не просто не спорила об этом, а умоляла за Цзян Ли. Позже, когда Цзи Шужань родила Цзян Бин Цзи, старая госпожа Цзян больше ничего не говорила.

В конце концов, из-за того, что он был главным помощником в суде, было много глаз, следящих за каждым словом и действием Цзян Юаньбая. Многие наследники на заднем дворе также подразумевали сложные отношения между людьми. Наличие многочисленных наложниц не обязательно означает что-то хорошее. Пока в главной ветви был ребёнок мужского пола, можно было не обращать внимания на другие вещи.

Цзи Шужань получила молчаливое одобрение старой госпожи Цзян. Цзян Юаньбай души в ней не чаял, а та чувствовала себя как рыба в воде. Его собственная пара – дочь и сын – тоже была чрезвычайно любима. В течение стольких лет среди невесток не было нужды упоминать Ян-ши, даже Лу-ши приходилось склонять перед ними голову.

Но всё это было нарушено возвращением Цзян Ли. Не прошло и месяца с тех пор, как Цзян Ли вернулась в резиденцию, а Цзи Шужань уже съела несколько проигрышей подряд. На этот раз даже старая госпожа Цзян, которая всегда была снисходительна к ней, рассердилась. Ум Цзи Шужань тоже был обострён.

Цзи Шужань сняла верхнюю одежду Цзян Юаньбая, аккуратно убрала её и протянула Цзян Юаньбаю чашку травяного чая. Затем она тихо спросила:

– Почему мой господин хмурится? У тебя что-то на уме?

Цзян Юаньбай поднял голову и посмотрел на неё:

Цзи Шужань родилась с изысканной внешностью, отличной от простой и здоровой внешности Е Чжэнь Чжэнь. Цзи Шужань больше походила на яркую и элегантную придворную даму из учёной семьи. Каждое её слово и действие были живописны, заставляя других чувствовать, что она была правильной и подходящей. Цзян Юаньбай бросил взгляд на пальцы Цзи Шужань, тонкие, как зелёный лук, с заострёнными кончиками, которые были немного помяты. В корзинке на боковом столике лежало незаконченное рукоделие.

Цжи Шужань шила ему одежду.

Сердце Цзян Юаньбая смягчилось. Раздражение по отношению к Цзи Шужань за эти несколько дней рассеялось, как дым. Он потянул Цзи Шужань за руку и упрекнул её:

– Почему ты поранилась? Ты можешь сказать слугам сделать это.

Цзи Шужань улыбнулась:

– Господин забыл, эта наложница никогда не передавала его личную одежду другим.

Цзян Юаньбай смотрел на её застенчивую и нежную улыбку, думая о том, как в эти дни он холодно относился к Цзи Шужань из-за несчастного случая во время церемонии Дня рождения. Цзян Юаньбай почувствовал укол вины в своём сердце и сказал:

– Это было тяжело для тебя.

– Эта наложница не считает, что это трудно. Господин – это тот, кто действительно усердно работает, – сказала Цжи Шужань.

Глава 39.2. Обучение

Цзян Юаньбай был удручён. У него было две жены, первая жена Е Чжэнь Чжэнь действительно не была его выбором, скорее, это была старая госпожа Цзян, которая выбрала её для него. В то время он поднимался при дворе, и у него было много врагов, старая госпожа Цзян считала, что для него лучше скрыть свой свет и жениться на женщине, которая не была столь прославленной. Семья Е Чжэнь Чжэнь была богатой, и их связи были ясны. Самое главное, что, поскольку они не были семьёй чиновников, они не навлекали на себя обиды других людей.

Цзян Юаньбай подчинился воле своей матери и женился на Е Чжэнь Чжэнь. Е Чжэнь Чжэнь была невинной и живой, и никогда не питалась человеческими страданиями. Хотя она и не могла разделить его тревоги и трудности, можно было считать, что эти двое прекрасно ладили друг с другом.

После того как он женился на Е Чжэнь Чжэнь, Цзян Юаньбай увидел дочь вице-Императорского цензора Цзи Шужань на ночном банкете. На ночном пиру Цзи Шужань была удивительна, красива и грациозна. Одним ударом она поразила сердце Цзян Юаньбая.

Говоря о том, что Е Чжэнь Чжэнь была дамой, выбранной старой госпожой Цзян, но Цзи Шужань была именно той дамой, которая нравилась Цзян Юаньбаю. Была ли это любовь в его сердце или пристрастие, они больше склонялись к Цзи Шужань. Даже если Цзи Шужань совершит ошибку, Цзян Юаньбай очень быстро простит её. Кроме того, Цзи Шужань все эти годы хорошо управлялась с главным задним двором.

Цзян Юаньбай вздохнул:

– Когда я сегодня вышел, чиновник Чэндэ Лю Юань Фэн сказал мне несколько слов.

Рука Цзи Шужань, держащая чашку, напряглась, но улыбка на её лице осталась.

– Господин Лю? – спросила она пытливо. – Он обычно не имеет особых дел с господином, не так ли?

– Раньше, когда Ю-ши был ещё жив, жена Лю Юань Фэна была хорошей подругой Ю-ши и часто навещала его, чтобы встретиться. Лю Юань Фэн подошёл ко мне по делу Ли'эр, – сказал Цзян Юаньбай. – Лю Юань Фэн напомнил мне, что с тех пор, как Ли'эр вернулась в столицу, для неё должен быть выбран учитель, чтобы она научилась читать книги (1).

При мысли об этом у Цзян Юаньбая разболелась голова. В то время Цзян Ли совершила большую ошибку и была отправлена в монастырь, и вот так прошло восемь лет. Это было идеальное время, чтобы получить инструкции и учиться. Теперь, когда время прошло так долго, находясь в монастыре, Цзян Ли неизбежно не получала никакого образования.

Он был главой учёных, уважаемым учителем Императора, главным помощником при дворе с глубокими познаниями. Однако его биологическая дочь на самом деле не могла ни писать, ни читать. Если бы хоть слово вышло наружу, как это было бы нелепо.

Хотя слова Лю Юань Фэна были неприятны для слуха, поразмыслив, он понял, что они не лишены оснований. Поэтому Цзян Юаньбай сразу же подумал о том, чтобы найти учителя, который пришёл бы и дал уроки Цзян Ли.

Услышав то, что было сказано, Цзи Шужань перевела дыхание и сказала с улыбкой:

– Я думала, о чём же с господином могли поговорить, что его так встревожило, а оказалось, что всё дело только в этом. Господин не должен беспокоиться, даже если люди защищают талант, они несколько более снисходительны к женщинам. Возраст Ли'эр уже не маленький, даже если она начнёт учиться сейчас, я боюсь, что она не сможет узнать много. Лучше пригласить нескольких учителей для обучения четырём искусствам, и выделить немного времени для каждого из них, пока она могла бы пройти немного, это должно быть прекрасно. Таким образом, в будущем при обсуждении брака Ли'эр с семьёй её мужа они посмотрели бы на неё немного лучше.

– То, что ты говоришь, вполне разумно, – сказал Цзян Юаньбай. – Однако, просто изучая поверхность каждой науки, как моя дочь Цзян может сделать это...

– Господин, – улыбнулась Цзи Шужань. – Не всё можно рассматривать безоговорочно. Ли'эр никогда не училась читать раньше, если ты будешь строг и слишком требователен, то очень вероятно, что это будет контрпродуктивно.

Поразмыслив немного, Цзян Юаньбай кивнул:

– Просто делай, как считаешь нужным.

_______________________________________________

1. Обучение чтению книг в данном случае не ограничивается только грамотностью. Но также иметь возможность изучать всю ту литературу, которая учит морали, поведению и так далее, которая учит логике и разуму.

Глава 40.1. Академия

Вопрос о том, что Цзян Юаньбай ищет учителя для Цзян Ли, был очень быстро известен Цзян Ли.

Тот, кто рассказал об этом Цзян Ли, был не кто иной, как молодой мастер из второй ветви, Цзян Цзинжуй.

Среди двух молодых мастеров семьи Цзян Цзинжуй был немного старше и обладал хорошим темпераментом. Другие говорили, что его были недостаточно хороши, и каждый день Лу-ши преследовала его, чтобы заставить подготовиться к императорскому экзамену. Темперамент Цзян Цзинжуя был яростным, и никто не осмеливался преследовать его, чтобы заставить сдать императорский экзамен. Пока он не поднял шум снаружи, все были безмерно счастливы и уже чувствовали облегчение.

Цзян Цзинжуй в прошлый раз был осмеян Цзян Ли, и в течение нескольких дней он не заходил в сад Фан Фэй. Если он видел Цзян Ли днём, то делал крюк и уходил. Конечно, Цзян Ли была слишком ленива, чтобы обращать на него внимание, но сегодня этот Цзян Цзинжуй снова появился в дверях сада Фан Фэй.

Мин Юэ и Цин Фэн вышивали в дверях и были поражены, увидев Цзян Цзинжуя. Они приветствовали:

– Второй молодой господин.

Цзян Цзинжуй слегка кашлянул и спросил, находится ли Цзян Ли внутри. Затем он вошёл с важным видом.

Внутри комнаты Цзян Ли как раз читала книгу. Тун'эр знала, что в прошлый раз Цзян Ли и Цзян Цзинжуй оказались в тупике. Поэтому она просто стояла рядом, не говоря ни слова. Бай Сюэ кипятила в углу комнаты цветочный чай. Она была человеком небрежным и беззаботным, и, видя, что Тун'эр не приветствует его, она тоже не встала, а продолжала сидеть на маленьком табурете и заботиться о чайнике.

Видя, что никто в комнате не обращает на него внимания, Цзян Цзинжуй почувствовал себя несколько неловко, а также некоторую злость от стыда. Он сел напротив Цзян Ли и увидел книгу перед ней.

Он спросил:

– Какую книгу ты смотришь, ты понимаешь, просто глядя на неё?

Речь этого человека всегда была такой отвратительной, гедонистический сын, который заслужил, чтобы его называли испорченным до предела. Цзян Ли подняла голову, посмотрела на него и спросила:

– Что привело тебя сюда?

Увидев, что Цзян Ли наконец обратила на него внимание, он не знал почему, но Цзян Цзинжуй неожиданно почувствовал себя очень счастливым. Парень больше не обращал внимания на то, что и хозяйка, и служанки в этой комнате были непочтительны к нему, и сразу же сказал:

– Старший дядя собирается пригласить для тебя учителя!

– Пригласить учителя? – Цзян Ли был несколько удивлена.

– Я примчался сюда, как только получил эту информацию. Я слышал, что старшая тётя сказала старшему дяде, что с твоими способностями ты не сможешь учиться в Академии. Поэтому просто найти обычного учителя, который научит тебя некоторым поверхностным знаниям, чтобы не потерять лицо перед людьми и просто поддерживать видимость, будет достаточно.

– Это уж слишком! – носовой платок из руки Тун'эр упал на пол с громким хлопком, – А какие способности у нашей юной леди? Способности нашей юной леди очень хороши!

Цзян Цзинжуй взглянул на Тун'эр и покачал головой:

– Почему старшая тётя всерьёз ищет человека, который мог бы научить Вашу юную госпожу? Это просто желание, чтобы она была соломенным мешком. Я слышал, что старший дядя передал все эти дела старшей тёте. Человек, которого ищет старшая тётя, заставит Цзян Ли съесть несколько страданий.

Цзян Ли ничего не говорила, Цзян Цзинжуй снова и снова вздыхал, а затем, казалось бы, несколько смущённый, сказал:

– Я хочу протянуть руку помощи, но наша вторая ветвь никогда не была вовлечена в дела главной ветви. Если я расскажу об этом своей матери, то она точно отругает меня до смерти. Я думаю, тебе лучше поискать бабушку. Бабушка, этот человек, всё ещё очень беспристрастна. В это время я помогу тебе, сказав несколько слов со стороны. Если бабушка сама выберет тебе учителя, то недостатков в нём не будет.

Цзян Ли уставилась на него. Очевидно, после последней насмешки Цзян Цзинжуй решил встать рядом с ней. Независимо от того, было ли это связано с дружбой между ним и предыдущей второй молодой госпожой Цзян или потому, что Цзян Цзинжуй изначально был довольно приятным юношей, факт доказывал, что этот молодой человек всё ещё был не так уж плох.

Глава 40.2. Академия

Цзян Ли сказала:

– Большое спасибо, что пришёл сюда специально, чтобы предупредить меня, – на этот раз её тон был намного мягче.

Услышав перемену в тоне Цзян Ли, Цзян Цзин Жуй был невыразимо счастлив. Когда он вышел из оцепенения, то не смог удержаться, чтобы не выругаться. Он был хулиганом в семье Цзян, даже Цзян Юяо не осмеливалась провоцировать юношу опрометчиво, и сам он смотрел на этих людей ещё более высокомерно. Но по отношению к Цзян Ли, человеку с не очень хорошей репутацией, к тому же не имеющему никакого статуса в резиденции, Цзян Цзин Жуй всегда испытывал некоторый страх или, возможно, восхищение.

Как будто он всегда хотел доставить ей удовольствие.

Цзян Цзин Жуй усмехнулся про себя и спросил Цзян Ли:

– Когда надумаешь повидаться со старой Мадам, дай мне знать, и мы пойдём вместе.

Он был готов выйти и встать рядом с ней, в конце концов, Цзян Цзин Жуй всё ещё был горячим молодым человеком.

Цзян Ли сказала:

– На самом деле я не понимаю, почему отец хочет выбрать учителя для меня. Он должен знать, что все знатные дамы столицы посещают женскую академию.

– Женскую академию? – Цзян Цзин Жуй глупо моргал в течение нескольких секунд, прежде чем заговорить. – Ты шутишь? Дамы, которые учились в женской академии, респектабельны, если не богаты. Все студентки, принятые в зал Мин И (1) в Яньцзине, обладают как честностью, так и талантом. Даже самые худшие из них всё ещё необычны, когда находятся среди людей. Если ты пойдёшь...

"Если ты пойдешь, это будет шутка!" – Цзян Ли поняла слова, которые Цзян Цзин Жуй не сказал.

– Но, – снова с любопытством спросила Цзян Цзин Жуй. – Удивительно, что ты знаешь о женской академии в Яньцзине. Ты действительно ясно спросила об этом.

Цзян Ли уклончиво улыбнулась. Когда она прибыла в Яньцзин, то стала известной благодаря своей красоте, и люди также знали о её талантах. Настолько, что она и учителя в зале Мин И проводили дебаты и дискуссии вместе, и она дружила с этими учителями.

Делать всё это в то время было не чем иным, как открывать двери и позволять Шэнь Юйжуну иметь больше связей. Учёный номер один, имеющий блестящую жену, добавит аромата своей популярности. Слух, который всегда добавлял бы слой сияния.

Конечно, её красота и таланты, когда дело касалось романа, становились источником её несчастий, её преступлений.

Цзян Ли вовсе не желала оставаться в резиденции Цзян. Если она никогда не выйдет, у неё не будет шанса получить доступ к Шэнь Юйжуну и окружающим его людям. Предположительно, если бы Цзян Юаньбай действительно пригласил учителя для Цзян Ли, Цзян Ли застряла бы на заднем дворе, изучая и практикуясь в письме, тогда у неё было бы намного меньше возможностей.

Кроме того, занимаясь и читая книги, она, само собой разумеется, будет ничем не хуже других людей. Она хотела войти в зал Мин И, но не для того, чтобы по-настоящему учиться, а для того, чтобы стать знаменитой.

Со славой люди в семье Цзян больше не будут воспринимать её как ненужную молодую леди, и она будет иметь статус в резиденции. Со статусом у неё наверняка найдутся друзья. Как только установится круг друзей, Цзян Ли сможет шаг за шагом приближаться к принцессе Юн Нин.

Не займёт ли это очень много времени? Это не займёт много времени. В зале Мин И её таланты могли бы сделать девушку знаменитой в кратчайшие сроки. Это был самый простой способ.

Цзян Цзин Жуй не знал, о чём она думает, и протянул руку, чтобы помахать перед глазами Цзян Ли. Он спросил:

– А ты думала, когда пойдёшь к бабушке?

– Я не буду искать бабушку, – сказала Цзян Ли. – Я хочу увидеть отца.

– Старшего дядю? – Цзян Цзин Жуй был ошеломлён. – Ты не сможешь убедить старшего дядю. Если старший дядя принимает решение, никто не может изменить его решения, пока бабушка не скажет ему несколько слов. Поскольку он решил передать дело поиска учителя старшей тёте, это уже окончательно. Искать его – пустая трата сил, не заставляйте себя набивать брюхо гневом.

– Большое спасибо за напоминание, – сказала Цзян Ли. – Но я всё ещё собираюсь увидеть своего отца.

– Почему ты такая упрямая? – Цзян Цзин Жуй говорил с несчастным видом.

– Не упрямая, – засмеялась Цзян Ли. – А настойчивая.

Она будет упорствовать до самого конца.

________________________________________________

Вне темы:

А Ли:

– Ах, я не собираюсь в этот фальшивый университет! Я планирую пойти в Цинхуа (2)!

________________________________________________

1. Зал Мин И – это название женской академии.

2. Университет Цинхуа – это университет в Пекине, который занимает пятнадцатое место в мире и считается лучшим университетом в Азии.

Глава 41.1. Убеждение

В саду Фан Фэй Цзян Цзин Жуй бормотал безрезультатно. Он также не смог изменить идею Цзян Ли. В конце концов, у него не было другого выбора, кроме как открыть рот и сказать:

– Я сказал то, что должен был сказать. Поскольку ты настаиваешь на этом, мне больше нечего сказать. Хочешь пойти к старшему дяде – иди. Если это не сработает, пусть твоя служанка придёт и скажет мне. Мы обсудим поход к бабушке.

То, что он мог сказать всё это, с точки зрения Цзян Цзин Жуя, уже было чрезвычайно благожелательно.

Цзян Ли сказала:

– Большое спасибо.

Цзян Цзин Жуй покачал головой. Цзян Ли задумалась на некоторое время, затем посмотрела на него и спросила:

– Я хочу задать тебе вопрос.

– В чем дело?

– Как идут твои занятия?

Услышав вопрос Цзян Ли об этом, Цзян Цзин Жуй неожиданно покраснел. Хлопнув ладонью по столу и встав, он громко крикнул:

– Цзян Ли, ты не должна слишком много задираться! Ты смеялась надо мной, а я тебя ещё не дразнил! Просто делай то, что тебе нравится делать, этот молодой господин больше не будет беспокоиться! – закончив говорить, он яростно пнул табурет и вышел.

Губы Тун'эр дрогнули:

– Этот второй молодой господин выглядел так, словно его ткнули в больное место; бросился на молодую леди с таким гневом?

Цзян Ли также не ожидала, что Цзян Цзин Жуй откажется так много учиться. В конце концов, семью Цзян можно было бы считать чистым потоком обученных чиновников. Цзян Ли всё ещё думала, что все здесь были одарёнными учёными и талантливыми девушками. Однако Цзян Цзин Жуй, демонстрирующий такой пристыженный вид, вызвал у Цзян Ли своего рода дружелюбное чувство. Это было потому, что Сюэ Чжао тоже был таким.

У Сюэ Хуайюаня были только дочь и сын. Так уж повелось, что юный Сюэ Чжао любил орудовать клинками и играть с мечами. Вряд ли Сюэ Хуайюань намеренно позволил Сюэ Чжао выбрать эту дорогу. Сюэ Чжао очень интересовался военными науками, но у него болела голова от чтения книг. Каждый раз, когда Сюэ Хуайюань собирался проверить свои задания, Сюэ Чжао всегда прилагал все усилия, чтобы придумать способы ускользнуть.

С самого детства он не знал, сколько раз Цзян Ли прикрывала Сюэ Чжао.

Теперь... думая, что этого человека больше нет рядом, в глазах Цзян Ли промелькнула печаль.

Бай Сюэ можно было считать хорошо разбирающейся в кипячении ароматного чая. В разгар лета она не чувствовала, что кипячение чая было трудной задачей. Она налила чай в белую фарфоровую чашку, затем добавила туда консервированную сливу и поставила чашку на маленький столик, чтобы остудить её.

Бай Сюэ спросила:

– Юная леди, этот зал Мин И очень хорош?

Цзян Ли улыбнулась:

– Большинство учителей в зале Мин И приглашены дворцом. Нынешние придворные, чтобы распространять знания, специально создали мужское и женское учебное заведение. В зале Мин И учатся многие дамы из благородных семей. Каждый год, на экзамене в зале Мин И, самая успешная ученица получает награду от Вдовствующей Императрицы.

Слушая это, Бай Сюэ была озадачена и быстро спросила:

– Туда очень трудно попасть, не так ли?

– Разве трудно туда попасть? – Тун'эр, сидевшая рядом, тихо сказала. – Пока у тебя есть серебро и лицо, почему ты не можешь попасть туда?

– Тогда почему наша юная леди не может? Почему хозяин не отпустил нашу юную леди туда? – спросила Бай Сюэ.

– Почему? Он боится, что она принесёт унижение семье Цзян! – Тун'эр сердито посмотрела на Бай Сюэ и подумала, что в будущем ей следует тщательно научить Бай Сюэ правильно говорить. Как она могла просто вонзить нож прямо в сердце госпожи?

Тон Цзян Ли был очень спокойным, когда она сказала:

– Талант и обучение вторичны. Мой моральный облик испорчен, и если я выйду на улицу, люди будут показывать на меня пальцами и заставят семью Цзян устыдиться.

– Юная леди! – Тун'эр не удержалась и закричала. – Вы не должны так говорить о себе!

– Вот именно, – Бай Сюэ серьёзно посмотрела на Цзян Ли. – Эта служанка раньше бывала во многих домах чиновников. Хотя один не был выбран, но этот слуга также видела этих молодых леди. Многие из них выглядят мягкими перед другими, но набрасываются на своих слуг потом. Юная леди – первая, кого увидела эта служанка, у кого самый лучший характер. Какой испорченный моральный облик? Если юная леди, будучи такой, рассматривается как человек с испорченным моральным обликом, то на земле нет хороших людей!

Глава 41.2. Убеждение

Тун'эр согласилась:

– Точно, точно!

Цзян Ли рассмеялась. Действительно, её можно было считать хорошим человеком, по крайней мере, в прошлой жизни. В этой жизни девушка не собиралась превращаться в плохого человека. Просто она, вероятно, не сможет быть такой, как прежде, и воздавать добром за зло.

Она сказала:

– Я также считаю, что я не человек с разрушенной моралью и дурным характером. Поэтому я планирую найти своего отца и поговорить с ним.

Тун'эр была ошеломлена и некоторое время колебалась, прежде чем спросить:

– Сможет ли молодая леди убедить господина?

– А ты как думаешь? – спросила Цзян Ли в ответ.

Прежде чем Тун'эр успела заговорить, Бай Сюэ поспешила открыть рот и сказала:

– Эта служанка чувствует, что это возможно. Пока юная леди вежливо разговаривает с господином, тот обязательно выслушает её.

Бай Сюэ относился к людям искренне. Вероятно, это было потому, что все люди в деревне Цзао Хуа имели хорошие отношения с её семьей, поэтому девушка никогда не знала, что есть много дел, где у человека нет свободы действовать во внутреннем дворе резиденции.

– Ладно, – Цзян Ли засмеялась. – Я пойду туда прямо сейчас.

* * *

В последнее время дела Цзян Юаньбая складывались несколько неблагоприятно.

С тех пор как Цзян Юяо отпраздновала свой день рождения, многое изменилось. Многие люди смотрели на него за спиной, как на главного помощника Императора, и просто необходимо было держать себя в руках. Из-за этого Цзян Юаньбай всегда вёл себя осторожно. Но из-за того, что это произошло во время ритуала дня рождения Цзян Юяо, люди в конце концов увидели разлад на заднем дворе главной ветви его семьи Цзян. Такое часто заставляло людей сосредоточивать на нём своё внимание.

Император Хун Сяо рос день ото дня. Он отличался от ребёнка, который раньше зависел от него, доверял ему и называл его "императорским наставником". Нынешний монарх становился всё более загадочным. Быть рядом с владыкой было так же опасно, как лежать с тигром, но Цзян Юаньбай был ещё более сдержан. Кроме того, в последнее время его политический враг, правый министр, неоднократно нападал на него во время суда, вызывая у мужчины бесконечное раздражение.

В это время Цзян Ли внезапно пришла к нему, что несколько удивило Цзян Юаньбая.

Когда Цзян Ли вошла в кабинет, Сяо Си у ворот всё ещё колебался. Только когда Цзян Юаньбай обронил какое-то слово из кабинета, Сяо Си пропустил её. Цзян Ли кивнула Сяо Си и сразу вошла в дверь. В глубине души она знала, что вскоре после этого этот Сяо Си быстро сообщит тем, кто находится в тёплом и изящном дворе, что она пришла искать Цзян Юаньбая.

Как только она вошла, то почувствовала характерный запах чернил, пропитавший воздух в кабинете. Цзян Юаньбай был как раз в середине практики написания иероглифов. Поверх белой бумаги, наполовину состоящей из букв "тихо", было написано это письмо. Цзян Ли тоже не сказала ни слова и спокойно встала позади Цзян Юаньбая. Она даже помогла Цзян Юаньбаю растереть чернила.

Движение Цзян Юаньбая слегка приостановилось, когда он увидел, что Цзян Ли растирает чернила, но его движение очень быстро снова потекло гладко. Его перо энергично заскользило по бумаге, мазок казался четким и ровным, падая на бумагу плавно и гладко, скрывая тайну.

Видеть написанный иероглиф было всё равно, что видеть человека. Цзян Ли увидела написанный иероглиф Цзян Юаньбая и сразу же поняла, что тот на самом деле обладал незаурядными способностями вопреки слухам, что приписывали ему простую удачу в успехе в качестве главного помощника императора. Ум этого человека был в высшей степени прекрасен, он прекрасно сознавал, что он первый, и всё же всегда будет называть себя вторым.

Позволяя первому человеку быть мишенью, он сам будет поддерживать того до конца.

Цзян Юаньбай, наконец, нанёс последний мазок и отложил кисть в сторону. Посмотрел на бумагу, где плавно переливался необычайно красивый иероглиф "тихо".

Комплимент был в порядке вещей, но Цзян Ли не сказала ни слова. И сложно было сказать, было ли это потому, что она не понимала, или по иной причине. Цзян Юаньбай обернулся и посмотрел на Цзян Ли. Не дожидаясь его вопроса, Цзян Ли немедленно взяла инициативу в свои руки.

Она сказала:

– Отец, я не хочу приглашать учителя, чтобы он учил меня дома. Я хочу посещать зал Мин И.

Цзян Юаньбай нахмурился:

– Что ты сказала?

– Я хочу посещать зал Мин И, – тон Цзян Ли был неизменным, когда она повторила свою фразу.

Глава 42.1. Видение иероглифа

Услышав, что Цзян Ли сказала это таким образом, Цзян Юаньбай на мгновение был ошеломлён. На самом деле, он не знал, какое выражение лица должен был бы сделать сейчас.

Мужчина не знал, когда девушка, стоявшая перед ним, превратилась в стройную и элегантную молодую леди. Цзян Ли казалась немного стройнее и нежнее, чем Цзян Юяо, и её внешность больше походила на него. В то время, когда Цзян Ли была отправлена в монастырь, ей было всего семь лет, дочь тогда всё ещё была пухленькой маленькой девочкой. Восемь лет, время шло быстро, пухленькая девочка превратилась в прекрасную молодую леди. И всё же, в конце концов, малейшее чувство близости исчезло.

Цзян Юаньбай чувствовал себя странно.

После всего, что было сказано и сделано, он пропустил восемь лет жизни Цзян Ли, до такой степени, что память о Цзян Ли всё ещё была как о бесчувственном, высокомерном и непослушном ребёнке. Когда эта девочка стояла перед ним с парой ясных глаз, казалось бы, способных чётко отличить правильное от неправильного, и безмятежно выдвигала свою просьбу, Цзян Юаньбай не знал, как ему ответить.

– Ты понимаешь, что говоришь? Ты никогда не получала надлежащего обучения, как ты собираешься успевать с заданиями из зала Мин И...

– Отец, я тоже твоя дочь, – Цзян Ли прервала его. – Мы обе в равной степени твои дочери, третья сестра может посещать зал Мин И, но я могу только следовать за учителем, приглашённым извне, и узнать несколько поверхностных знаний. Отец, ты несправедлив.

Цзян Юаньбай снова не нашёлся, что сказать. Он посмотрел на Цзян Ли, и внезапно в его сознании всплыло время до того, как Цзи Шужань вошла в дверь. У него было две дочери, старшая дочь была от наложницы, несколько неискушённой. Цзян Ли была дочерью, рождённой от его первой жены, она родилась гладкой и мягкой, очаровательной и прекрасной. В то время он очень жалел Е Чжэнь Чжэнь за то, что она родила Цзян Ли с большим трудом, и часто баловал Цзян Ли, позволяя ей ездить на его шее, чтобы играть, как ребёнок.

Это были несколько дней, проведённых с семейной любовью, но впоследствии Цзян Ли была слишком чрезмерна, и отношения отца и дочери были стёрты. Однако сегодня девушка стояла перед его глазами, и Цзян Юаньбай смотрел на Цзян Ли и не знал, почему он вспомнил те прошлые события. Фраза "отец, ты несправедлив" неожиданно заставила его сердце сжаться.

Цзян Юаньбай не знал, в какой момент это началось, он сам также забыл, что у него всё ещё есть другая дочь. Он держал Цзян Юяо как жемчужину на ладони, баловал её, но относился к другой дочери особенно отчуждённо. Однако Цзян Ли не боролась и не сопротивлялась, просто стояла перед ним и смотрела на него, спокойно говоря и заставляя мужчину стыдиться.

Этот момент чувства стыда был замечен Цзян Ли, и она расслабилась.

Так как раньше она обнаружила, что Цзян Юаньбай не был полностью лишён чувств отца к дочери. В тот день, когда Вторая молодая госпожа Цзян вернулась в резиденцию, глаза Цзян Юаньбая всё ещё были полны беспокойства. Это правда, что Цзян Юаньбай не был хорошим отцом, но помимо этого, Цзи Шужань, должно быть, проявила много способностей. Она также не испытывала никаких чувств к Цзян Юаньбаю, однако, чтобы иметь возможность использовать чувство стыда Цзян Юаньбая, девушка была готова достичь гармоничных отношений на поверхности.

Если бы она затеяла долгую дискуссию, сказав с самого начала, что Цзян Юаньбай плохо с ней обращается, Цзян Юаньбай, возможно, не был бы тронут. Напротив, если она будет говорить спокойно, Цзян Юаньбай задумается ещё глубже.

– Цзян Ли, теперь ты не годишься для посещения зала Мин И, – после долгого молчания заговорил Цзян Юаньбай. Хотя мужчина отверг её, его тон, когда Цзян Юаньбай говорил, был намного мягче.

– Причина, по которой отец не хочет позволить мне посещать зал Мин И, заключается в страхе, что люди будут показывать пальцами за моей спиной, заставляя семью Цзян чувствовать унижение. Отец имеет благие намерения, однако думал ли отец когда-нибудь, что нынешние министры восхваляют женскую учёность? Отец, как главный помощник в суде, глава учёных, всё же позволяет дочери первой жены пригласить учителя домой и не посещать зал Мин И. Как это не ударит по лицу Императора?

Глава 42.2. Видение иероглифа

Цзян Юаньбай был озадачен.

Он глубоко задумался. Давали ли Цзян Ли указания другие люди? Мужчина заботился о том, чтобы семья Цзян не была унижена, но он забыл о том, чтобы значит оставаться на хорошей стороне Императора Хун Сяо.

– Одно дело, другое дело, отец, мы, семья Цзян, с четырьмя дочерьми, кроме третьей сестры, четвёртая и пятая сёстры также посещают зал Мин И. Но вопреки здравому смыслу я остаюсь дома, во-первых, это несправедливо, во-вторых, попытка скрыть это сделает ситуацию более заметной. Человеческая природа такова, она естественно раскрывается, чтобы другие могли видеть. Другие всё ещё брезгуют комментировать, но чем больше это скрывается и утаивается, тем больше другие хотят исследовать и найти истину. Отец думал, что, пряча меня дома, он не позволит другим говорить обо мне. Но это неправильно, чем больше это делается таким образом, тем больше они будут обсуждать.

Когда Цзян Ли произносила всё это, у неё не было никакого особого настроения, казалось, что девушка говорит о ком-то другом. Но в ушах Цзян Юаньбая эти слова звучали вполне разумно. Кроме того, Цзян Юань Син третьей ветви привез людей с некоторыми подарками для Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь, в честь зачисления в Зал Мин И, не говоря уже о них, исходящих из главной ветви семьи.

– Отец, – Цзян Ли опустила глаза. – В то время это была моя ошибка. Однако люди не являются мудрецами, которые не совершали бы никаких проступков, если ты не исправляешь ошибки, то не можешь сделать ничего хорошего. Я была молода и неразумна, но теперь, когда я выросла, я, естественно, понимаю логику. С тех пор как я была маленькой, у меня не было матери, чтобы направлять меня, когда я делала шаг в неправильном направлении, не говори мне, что я должна использовать всю свою жизнь, чтобы расплачиваться за это? Я готова сделать это, но я дочь семьи Цзян, и я не хочу становиться бременем семьи Цзян.

Фраза "с юных лет у меня не было матери, которая могла бы направлять меня" поразила Цзян Юаньбая прямо в сердце. Его сердце дрогнуло, когда мужчина сказал:

– Ли'эр, но ты...

– Отец, когда я была в монастыре горы Цинчэн, я не то чтобы не практиковалась в написании иероглифов. Я знаю, что мой отец – главный помощник в суде и не должен быть простолюдином, который только великодушно улыбается. Поэтому я попросила маленькую учительницу в монастыре, которая умеет читать, научить меня писать. Несмотря на то, что я плохо пишу, я читала книги просветления и могу написать много символов.

Она неожиданно подошла к столу, где Цзян Юаньбай только что написал слово "тихо", и отодвинула его в сторону, прежде чем расстелить чистый лист бумаги. Движение Цзян Ли испугало Цзян Юаньбая, который подсознательно посмотрел на девушку.

Цзян Ли подняла свой рукав и медленно потёрла чернильную палочку. Её запястье было тонким, движения нежными и мягкими, вызывая необыкновенное чувство красоты, согревая сердца и радуя взоры окружающих. Казалось, Цзян Ли проделывала это бесчисленное количество раз и выглядела очень естественно.

После того как чернила были хорошо протёрты, девушка взяла кисточку и обмакнула её в чернила, прежде чем начать писать.

– Отец, несмотря на то, что Зал Мин И – это школа, там есть много людей, которые могли бы стать друзьями. Пока я не совершаю там никаких ошибок, мне наверняка удастся завести много хороших друзей, можно сказать, что это всегда полезно и безвредно для семьи Цзян. Моя фамилия Цзян, поэтому я всегда желаю, чтобы семья Цзян становилась всё более и более процветающей.

Её почерк отличался от почерка Цзян Юаньбая. Цзян Юаньбай писал медленно, но глубоко, каждый штрих занимал особенно много времени. Однако Цзян Ли уже не была прежней, она казалась нежной и элегантной, вежливой и дружелюбной, но когда девушка писала, возникало ощущение, что она находится в центре битвы. Это было похоже на то, как солдат, взяв в руки клинок, мчится к месту битвы, чувствуя, что сражается до самого рассвета.

Цзян Юаньбай посмотрел на профиль Цзян Ли, элегантную красавицу, изящную, как нефрит, но свирепую, смелую и героическую.

Кисть остановилась, Цзян Ли отложила её в сторону доблестным движением, а затем сказала:

– Готово, – Цзян Юаньбай поднял глаза, чтобы посмотреть и был шокирован с первого взгляда.

Иероглиф был необычайно красив, энергичен и силён. Для успеха такого рода каллиграфической деятельности требовалось не менее десяти лет упорной практики. По сравнению с письмом Цзян Юяо, это было намного, намного лучше. Кроме того, иероглиф действительно не был цветочным девичьим рисунком, который обычно использовали женщины, а был уверенно соединён вместе, аккуратный и гладкий.

Квадрат был полон энергии, место встречи по краям казалось острым.

Видеть иероглиф было всё равно, что видеть человека насквозь. На самом деле прямолинейный и откровенный, жёсткий и цепкий человек, Цзян Юаньбай рассматривал девушку перед собой, как незнакомку.

Цзян Ли посмотрела на него с улыбкой и спросила:

– Теперь ты согласен, чтобы я пошла в Зал Мин И, отец?

Глава 43.1. Решение

В тёплом и изящном внутреннем дворике Цзян Юяо сидела на диване, играя на скрипке и крутя новые кисточки. Услышав, что Цзян Ли пошла в кабинет искать Цзян Юаньбая, она сразу же вскочила и сказала:

– Она ищет отца? Почему она ищет отца?

Слуга ответил:

– Очевидно, чтобы пригласить учителя, она искала старшего хозяина.

Положение Цзи Шужань в главной ветви было очень высоким. Обычно, при малейшем намёке на неприятности, Цзи Шужань скоро узнаёт об этом. Действия человека, пришедшего сообщить ей, можно было расценить как быстрые, и вскоре после того, как Цзян Ли вошла в кабинет Цзян Юаньбая, сторона Цзи Шужань получила эту новость.

– А что она хочет предпринять? Возможно ли, что она всё ещё хочет лично выбрать себе учителя? – подумала Цзян Юяо вслух.

Цзи Шужань заметила нерешительность на лице слуги и приказала своей личной служанке передать тому мешочек с серебром внутри. Затем она сказала:

– Не стесняйся, говори.

– Отвечая госпоже, – слуга взял серебро, и его опасения тут же исчезли. – Человек, охранявший кабинет снаружи, услышал, что вторая юная леди хочет пойти в Зал Мин И, и поэтому искала старшего хозяина.

– Зал Мин И? – Цзян Юяо не выдержала и закричала, – Она? Какая квалификация у неё есть, чтобы войти в Зал Мин И?

Цзи Шужань махнула рукой, показывая человеку, который передавал новости, чтобы он ушёл. Только после того, как человек вышел, Цзи Шужань подумала вслух:

– Цзян Ли только что вернулась в Яньцзин, и она хочет пойти в Зал Мин И, как и ожидалось, её ум глубок. Но несмотря ни на что, с её собственной моралью и поведением, талантом и учёностью, если она войдёт в Зал Мин И, кто знает, что может случиться. Раньше она была спотыкающимся ребёнком, и если позже она покажет какие-нибудь фокусы, то больше некому будет её сдерживать.

До этого вопрос о церемонии Дня рождения Цзян Юяо беспокоил Цзи Шужань, и ей потребовалось много времени, прежде чем старая госпожа Цзян и Цзян Юаньбай смягчили своё отношение к ней. Хотя это и было так, Цзи Шужань не знала, как другие женщины разговаривали за её спиной. Цзи Шужань ещё не выплатила этот долг Цзян Ли полностью, и неожиданно Цзян Ли отправилась к двери в поисках неприятностей.

Цзян Юяо взволнованно сказала:

– Она, должно быть, хотела сблизиться с наследником Чжоу, эта шлюха!

Напротив женской академии Зал Мин И располагался Имперский колледж. Наследник Маркиза Нинъюаня Чжоу Янь Бан учился в Императорском колледже. Мгновение Цзи Шужань не думала об этом, но Цзян Юяо сразу же подумала об этом.

– Я уже давно знаю, что у неё дурные намерения. В прошлый раз, в день празднования Дня рождения, она соблазняла наследника Чжоу в саду, просто бесстыдно! Теперь ей нельзя позволить осуществить свой план. Мама, ты не должна позволить ей добиться успеха!

Цзи Шужань услышала, что сказала Цзян Юяо, и тут же нахмурилась. Честно говоря, Цзян Ли выросла довольно хорошенькой. Более того, по сравнению с манерами юной леди Цзян Юяо, у неё был невыразимо спокойный темперамент. Всё, чтобы она ни делала, не казалось слабым, хотя Цзян Ли делала это без всякого стремления или спешки. Это, наоборот, привлекло внимание мужчин. Сама Цзи Шужань понимала мужчин, привлечённых стилем Цзян Ли, и если она намеревалась соблазнить Чжоу Янь Бана, то это было вполне возможно.

Она стремилась к этому браку, с большим трудом организовав его для Цзян Юяо. Хотя Чжоу Янь Бан не был связан с королевской семьёй, в Яньцзине положение Маркиза Нинъюаня было не ниже, чем у семьи Цзян. Кроме того, семья Маркиза Нинъюаня была простой. С матерью Чжоу Янь Бана тоже было легко ладить. Самое главное, Цзян Юяо была влюблена в Чжоу Янь Бана. Такой способ привлечь людей в свой лагерь, вырвав брак из рук Цзян Ли, не должен быть напрасным усилием.

– Мы действительно не должны позволять ей пойти в Зал Мин И, – сказала Цзи Шужань. – Абсолютно точно, что церемония дня рождения в прошлый раз закончилась тем, что она осталась невредимой. Это маленькое копытце очень нечестно. Если мы позволим ей войти в Зал Мин И, неизвестно, что может случиться. Лучше посадить её прямо у нас под носом, нам же будет легче поставить ей камень преткновения, – Цзи Шужань встала. – Я немедленно пойду искать твоего отца.

Глава 43.2. Решение

В саду Фан Фэй, увидев возвращающихся Цзян Ли и Бай Сюэ, Тун'эр была ошеломлена:

– Почему так быстро? Юная леди, неужели господин не согласился?

– Хозяин уже согласился, – сказала Бай Сюэ и улыбнулась. – Я уже говорила раньше, своему собственному отцу говори правильно, старший господин обязательно выслушает.

Тун'эр закатила глаза, было бы хорошо, если бы на земле существовал такой простой вопрос. Она неубедительно посмотрела на Цзян Ли. Только видя, как та кивнула с улыбкой на лице, она убедилась и сказала:

– Правда? Это здорово! Я знаю склонность нашей юной госпожи, так как раньше этого было более чем достаточно, чтобы войти в Зал Мин И, – после чего её взгляд стал тревожным. – Но Госпожа, господин согласился теперь, в ближайшие дни он не отступит, верно?

Возможно, Цзян Ли сказала тогда несколько ласковых слов, и Цзян Юаньбай стал мягкосердечным и временно согласился. Но после того, как Цзи Шужань узнала об этом, как можно было оставить всё как есть? Что, если решение Цзян Юаньбая не было твёрдым, и он изменит своё решение, то что же тогда делать?

– Я думаю, что в это самое время Цзи-ши должна быть на пути в кабинет отца. Возможно, она уже пришла и сейчас уговаривает отца отменить решение отправить меня в Зал Мин И.

Улыбки Тун'эр и Бай Сюэ мгновенно застыли. Тун'эр спросила:

– Тогда что же делать? Хозяин ведь не согласится, верно? Госпожа, почему бы нам не пойти туда прямо сейчас, чтобы не позволить Цзи-ши воспользоваться этим разрывом?

– Не нужно, – улыбнулась Цзян Ли и покачала головой. – У неё ничего не получится.

* * *

– Господин, не слишком ли неприлично Ли'эр идти в Зал Мин И в такое время... – в кабинете Цзи Шужань говорила Цзян Юаньбаю с глубоким беспокойством.

– Вот именно, больше не упоминай об этом. Я уже решил отправить Ли'эр в Зал Мин И.

Не дожидаясь, пока Цзи Шужань закончит говорить, Цзян Юаньбай уже прервал её предложение.

Цзян Юаньбай никогда ещё так не отчитывал Цзи Шужань. На мгновение она почувствовала себя несколько обиженной и сказала:

– Я, эта служанка, тоже всем сердцем думаю о Ли'эр...

Обычно, видя горе Цзи Шужань, Цзян Юаньбай всегда испытывал душевную боль. Однако сегодня, глядя на неё, мужчина думал о том, что Цзян Ли подвергается обидам, но она просто стояла перед ним и излагала вещи спокойно и прагматично. Цзян Юаньбай только чувствовал, что поведение Цзи Шужань было несколько искусственным, выглядящим крайне неприглядно.

Он сказал:

– Юяо – моя дочь, Ли'эр – тоже моя дочь. Обе – юные леди семьи Цзян. Как я могу отдавать предпочтение одной и дискриминировать другую? Если бы это выплыло наружу, куда бы я положил моё, Цзян Юаньбая, лицо? А ты, – он посмотрел на Цзи Шужань. – Ли'эр не было дома последние восемь лет. Просто по её возвращении домой, как мать ты должна заботиться о ней немного больше. Я был бы рад, если бы ты могла сосредоточить своё внимание по отношению к Ли'эр хотя бы наполовину как к Юяо.

Цзи Шужань изумлённо посмотрела на него. Цзян Юаньбай сказал, что это было то же самое, что критиковать её за предвзятость. Не дожидаясь, пока Цзи Шужань скажет что-нибудь ещё, Цзян Юаньбай взял свою мантию и немедленно вышел из кабинета, оставив её одну.

В кабинете Цзи Шужань осталась одна. Сяо Си, стоявшая в дверях, дрожала от страха, она заглянула внутрь и случайно увидела, как всегда полное достоинства и нежности лицо старшей госпожи исказилось, как у дьявола. Выражение её лица было ужасающим, как будто она превратилась в другого человека.

В этот момент Цзи Шужань была полностью наполнена гневом и негодованием. Она не понимала, как Цзян Ли удалось посеять раздор перед Цзян Юаньбаем, мягкость, которую Цзян Юаньбай проявил к ней в последние дни, в это время не была замечена. Как будто за долю секунды все вернулось на круги своя.

– Цзян Ли... – проговорила она, скрежеща зубами от гнева.

Она определённо должна заставить Цзян Ли заплатить за всё, что произошло сегодня!

Глава 44.1. Подстрекательство

Намерение Цзян Юаньбая отправить Цзян Ли в зал Мин И быстро стало известно всей семье Цзян.

Лу-ши и Цзян Юань Пин из второй ветви говорили об этом:

– О чём думал старший брат? Как он мог подумать о том, чтобы послать туда Цзян Ли? Если Цзян Ли войдёт в зал Мин И, эти юные девушки, посещающие школу, неизбежно будут говорить о ней за её спиной. Возможно, они даже станут её запугивать. Тогда наша семья Цзян потеряет лицо, верно?

Лу-ши была избалована с самого рождения, Цзян Юань Пин также обладал хорошим темпераментом и всегда широко улыбался, поэтому, когда они разговаривали, не было никаких опасений. Первая половина её предложения выражала уважение к Цзян Ли, но вторая половина, казалось, обвиняла Цзян Ли в том, что они могут потерять своё лицо из-за неё. Было неясно, хороши или плохи её мысли.

– У старшего брата есть свои соображения. Зачем же ты говоришь, ориентируясь в этом вопросе вслепую? – Цзян Юань Пин неторопливо отпил глоток чая. – У нашей второй ветви нет дочерей.

– Это правда, – задумчиво произнесла Лу-ши. – Если они хотят потерять лицо, то это пострадавшей станет именно главная ветвь. Но я вижу, что Цзян Ли – это не та, с кем легко иметь дело. Как давно она вернулась в резиденцию, уже успев сделать так, чтобы старшая невестка оказалась вся в грязи. Кажется, она продвинулась гораздо дальше, чем раньше. Но я понятия не имею, как долго она сможет продержаться. Цзи-ши, я никогда не видела, чтобы эта женщина несла убытки от чьей-либо руки раньше.

Слушая манеру речи Лу-ши, казалось, что отношения между ней и Цзи Шужань были не такими дружелюбными, как казалось на первый взгляд.

– Не беспокойся о ней, – Цзян Юань Пин махнул рукой. – Мир спокоен.

* * *

В зале Ваньфэн старая госпожа Цзян тоже обсуждала этот вопрос с Цзян Юаньбаем.

– Юаньбай, в конце концов, о чём ты думал? – спросила старая госпожа Цзян.

– Мама, Ли'эр сейчас пятнадцать лет. Дети из обычных семей поступают в школу в этом возрасте, наследный принц – в восемь лет, а дети высокопоставленных чиновников – в десять лет. Хотя время для поступления Ли'эр в школу немного запоздало, оно всё равно такое же, как и у детей из обычных семей.

Старая госпожа Цзян посмотрела на Цзян Юаньбая:

– Ты же знаешь, что я спрашиваю не об этом. В каком возрасте вторая девочка посещает школу – не важно.

Цзян Юаньбай некоторое время колебался:

– Мама, хотя Ли'эр и совершила ошибку раньше, никогда не поздно исправиться. В то время она была ещё слишком молода, и мы не должны допустить, чтобы ошибка юности повлияла на её будущее.

Старая госпожа Цзян опустила глаза, и никто не знал, о чём ещё она думает.

– Раз уж ты принял решение, то просто действуй в соответствии со своим планом. Чжэнь Чжу, – позвала она стоявшую рядом служанку. – Возьми со склада четыре сокровища кабинета из пурпурного дерева и отошли их второй девушке.

Чжэнь Чжу поспешно вышла. Увидев это, Цзян Юаньбай затаил дыхание.

Он продолжал говорить со старой госпожой Цзян о некоторых вещах после темы поступления в школу, прежде чем окончательно уйти. Когда Цзян Юаньбай ушёл, Фэй Цуй, служанка, сидевшая рядом со старой госпожой Цзян, спросила:

– Разве старая госпожа хочет, чтобы вторая юная леди поступила в школу?

– Если бы я этого не хотела, я бы не посылала ей эти принадлежности.

Посылка канцелярских принадлежностей должна была передать поддержку старой госпожи Цзян в том, что Цзян Ли поступила в школу. Когда другие члены семьи Цзян узнают об этом, даже если бы у них другие идеи, они не осмелились бы открыть рот.

– Тогда... – Фэй Цуй была озадачена.

– Я заботилась о Юаньбае, когда он рос, то был очень глубокомыслящим человеком. Я боялась, что он подумает о второй девушке и подумает о том, чтобы использовать её для чего-то, – старая госпожа Цзян глубоко вздохнула. – Однако, нынешняя вторая девушка – это не тот человек, который может быть использован кем-то. Я боюсь, что между отцом и дочерью родится вражда, из-за которой в резиденции не будет мира.

Глава 45.1. Поступление в школу

Цзян Ли совершенно не волновало, что вопрос о её посещении зала Мин И вызвал разные мысли у каждого человека из каждого двора в резиденции Цзян. Она учила писать Бай Сюэ.

Бай Сюэ могла узнать некоторые символы, но не слишком много. Чтобы узнать, где находится Хайтан в деревне Цзао Хуа, Бай Сюэ нужно было написать письмо домой. Наблюдая за тем, как она пишет, Цзян Ли научила девушку некоторым иероглифам, с которыми та не была знакома. Тун'эр тоже слушала со стороны с большим интересом. Время от времени она говорила:

– Юная госпожа действительно удивительна. Эта служанка и молодая госпожа вместе отправились в монастырь на горе Цинчэн, но молодая госпожа знает так много иероглифов. Служанка может написать только собственное имя. Эта разница так велика.

– Вот именно, – пробормотала Бай Сюэ. – Разве она не юная госпожа главного помощника? Родилась и сразу же научилась распознавать слова.

Когда все трое болтали и смеялись, Цзян Цзин Жуй пришёл снова. Он также получил известие, что Цзян Ли собирается посетить зал Мин И. Как только парень вошёл внутрь, то сразу же заговорил:

– Поздравляю, поздравляю, тебе действительно удалось убедить старшего дядю. Цзян Ли, на этот раз ты действительно заставила меня почувствовать совершенно новый уровень уважения.

Цзян Ли оставила Бай Сюэ и позволила ей писать самой. Она подошла к Цзян Цзин Жую и спросила:

– Зачем ты здесь?

Цзян Цзин Жуй почувствовал, как у него перехватило горло:

– Почему ты всегда выглядишь так, будто не приветствуешь меня. Я пришёл напомнить тебе, что не думаю, что зал Мин И – хорошее место. А насколько вспыльчивы дети знати? Ты новое лицо, новичок, лучше всего, если ты знаешь своё место. Если кто-то будет издеваться над тобой, не держись упрямо, чтобы сохранить лицо, и используй имя своего отца. Также не бойся потерять лицо, если действительно столкнёшься с чем-то чрезмерным, это нормально – убежать, – он встряхнул рукаом и вынул из него маленький ножик. – Вот, возьми это. Возьми его для самозащиты.

Цзян Ли пристально посмотрела на острый клинок в руке Цзян Цзин Жуя и на мгновение замолчала, прежде чем заговорить:

– Люди в зале Мин И чрезвычайно опасны?

– Почти, – ответил Цзян Цзин Жуй. – То же самое, что и люди в Императорском колледже. В прошлый раз я насмерть раздавил длиннорогого кузнечика своего сокурсника и мне чуть не сломали руку. Я думаю, что то место не будет сильно отличаться от нашего дома. Просто возьми его, – молодой человек решительно вложил клинок в руку Цзян Ли.

Цзян Ли была несколько безмолвна и, казалось, вспоминала то время, когда она выходила замуж. В это время Сюэ Чжао тайно и таинственно позвал её на задний двор и дал ей короткое копьё. В конце концов, это короткое копьё не было принесено с собой в Яньцзин. Никто никогда не слышал, чтобы невесте дарили такие вещи. Естественно, Сюэ Чжао был почти избит Сюэ Хуайюанем. Только после настойчивых уговоров он вернул себе короткое копьё.

Несмотря ни на что, клинок всё же лучше, чем короткое копьё, чтобы спрятать его в рукаве. Цзян Ли неохотно приняла его и сказала :

– Хорошо, большое спасибо.

Цзин Жуй снова заговорил:

– В твоей благодарности действительно не было искренности. Цзян Ли, если это будет действительно плохо, ты можешь найти меня в Императорском колледже. Я помогу тебе всё уладить.

Цзян Ли кивнула, Цзян Цзин Жуй подмигнул ей:

– Я также позову Чжоу Янь Бана.

Цзян Ли посмотрела на него, Цзян Цзин Жуй приподнял уголки рта, ожидая похвалы Цзян Ли. Но вместо этого он услышал спокойный голос Цзян Ли:

– Бай Сюэ, выпусти гостя.

Цзян Цзин Жуй был "выпущен" сильной Бай Сюэ.

День перед поступлением в школу прошел деловито и шумно. Когда наступил вечер, Цзи Шужань даже послала кого-то доставить новую одежду, сказав, что очень важно выглядеть опрятно и опрятно, когда входишь в школу.

Тун'эр спросила Цзян Ли:

– Молодая госпожа боится?

Совершенно новое и незнакомое окружение, и очень вероятно столкнуться с враждебностью сокурсников. Казалось, ничего хорошего не произойдёт.

Цзян Ли засмеялась:

– Нет.

Не боится, наоборот, очень счастлива.

Глава 45.2. Поступление в школу

На следующий день Цзян Ли встала очень рано.

Мин Юэ и Цин Фэн были удивлены, увидев, что Цзян Ли проснулась так рано. Тун'эр объяснила им:

– Начиная с сегодняшнего дня, госпожа войдёт в зал Мин И, она не должна опаздывать. Сегодня первый день, нельзя быть небрежной, – её голос был полон гордости.

Мин Юэ и Цин Фэн не понимали всего этого. Но, услышав Тун'эр, они также почувствовали гордость и последовали похвале:

– Я слышала, что зал Мин И – это не то место, куда можно легко войти. Позже юная леди сможет учиться вместе с третьей госпожой и остальными.

Услышав, что она упомянула Цзян Юяо, Тун'эр сразу же фыркнула и пробормотала:

– Будто кто-то хочет идти вместе с ними.

Это был первый день поступления в школу, но Цзян Юяо и Цзян Юй'Э ушли очень рано. Вообще говоря, когда сёстры из их собственной семьи собирались поступать в школу, требовалось введение. Более того, Цзян Ли и благородные дамы столицы не были знакомы друг с другом. Если они не заведут знакомств, по крайней мере, рядом будет сестра, так что не будет так одиноко и жалко.

Но Цзян Юяо и остальные на самом деле отказались озаботиться и рано ушли сами. Цзян Юаньбай  был занят придворными делами, так же не обращая внимания на эту сторону. Тун'эр хотела пожаловаться, но жаловаться было некому. Она дулась за Цзян Ли, но была беспомощна и ничего не могла сделать.

Напротив, Цзян Ли утешила Тун'эр:

– Они не хотят идти вместе со мной, я также думаю, что идти с ними – значит навлекать на себя неприятности. Так хорошо, что каждый спасён от неприятностей.

Как раз в это время дверь в комнату открылась, Цзян Ли и Бай Сюэ вышли вместе.

Тун'эр глупо посмотрела на неё и вдруг сказала:

– Госпожа такая красивая.

Не только Тун'эр, Мин Юэ и Цин Фэн тоже глупо уставились на неё.

Все они знали, что из всех четырёх девушек в семье Цзян самой нежной и выдающейся внешностью обладала Цзян Юяо, особенно нежная и красивая, как цветок. Цзян Юй'Э тоже была неплохой, очаровательной и милой, как хорошенькая дочь в скромной семье. Внешность Цзян Юй Янь была средней, не заслуживающей упоминания. Что касается Цзян Ли, то она имела простой вид и выглядела немного пресной.

Но с тех пор как она пробыла в монастыре восемь лет, а затем вернулась в резиденцию Цзян, её прежняя мягкая внешность открылась, производя необычный вид грации и элегантности, отличающийся от столичных благородных женщин. Это был своего рода рост, трудно поддающийся описанию. Она, казалось, несла в себе несколько героический дух, было также некоторое очарование.

Красота была в костях, а не на коже. Красота Цзян Ли заключалась в силе её характера, отношении и элегантности.

Она не носила яркой одежды, которую Цзи Шужань заказала у кого-то, чтобы доставить ей неприятности. На девушке был только белый жакет лунного света и юбка со светло-жёлтым шёлковым поясом. Её длинные волосы были заколоты деревянной заколкой, украшенной одной красной фасолью, и собраны в пучок, слегка наклонённый набок. Её кожа была бледной, как нефрит, глаза блестели, а зубы – белели. Цзян Ли была одета очень просто, но всё же выглядела изысканно и грациозно.

А ещё она была очень добрым человеком. С каждым шагом, который девушка делала, идя вперед, Мин Юэ и Цин Фэн не могли отвести взгляд. Тун'эр тоже не могла отвести от неё глаз. Цзян Ли, очевидно, оставалась с ней в течение восьми лет на горе Цинчэнь, но Тун'эр не знала, с каких пор поза Цзян Ли при ходьбе и изгиб её губ при улыбке стали столь незнакомыми. Это всё ещё было то же самое лицо, но оно было таким, как будто человек был совершенно иным.

Старая госпожа Цзян, которая шла в эту сторону, тоже тупо уставилась на неё. Служанки, стоявшие рядом с ней, Фэй Цуй и Чжэнь Чжу, вовремя поддержали женщину и не двинулись вперёд.

Лицо Цзян Ли нельзя было считать способным вызвать падение городов, даже выдающейся красотой её было не назвать, но её лёгкая улыбка, когда она шла, напоминала священную красавицу, спускающуюся с небес.

Как будто это было естественно для этой большой красавицы быть в центре внимания всех.

Бай Сюэ, который следовал за Цзян Ли, сказал:

– Юная госпожа, привратник уже проинформирован, давайте теперь поедем в экипаже.

Цзян Ли кивнула и улыбнулась:

– Поедем.

Глава 46.1. Хороший человек

Когда Цзян Ли пошла в Зал Мин И, она привела с собой только Бай Сюэ.

Хотя те, кто учился в Зале Мин И, были молодыми леди из правительственных официальных домов, дисциплина была жёсткой. Если бы это не было связано с тем, что у неё были некоторые контакты с учителями в Зале Мин И, когда Цзян Ли была замужем за Шэнь Юйжуном в прошлом, возможно, в настоящее время она была бы совершенно не осведомлена о Зале Мин И, и неосознанно была бы поднята на смех.

Цзян Юяо и Цзян Юй'Э были бы вынуждены сознательно смотреть, как Цзян Ли становится посмешищем и не в состоянии что-либо прояснить.

Когда Цзян Ли и Бай Сюэ сели в карету, Тун'эр, не желая расставаться, сказала:

– Юная госпожа, Вы должны вернуться пораньше.

Тун'эр и Цзян Ли были практически неразлучны во время своего восьмилетнего пребывания на горе Цинчэн. В то время Тун'эр была единственной служанкой рядом с Цзян Ли. Теперь, когда под началом Цзян Ли служило больше людей, Тун'эр чувствовала себя несколько растерянно. К счастью, Цзян Ли успокоила её на некоторое время.

Хотя она привела Бай Сюэ с собой в Зал Мин И, когда другие увидели, что служанка рядом с ней была такой глупой и большой, они, конечно, безжалостно высмеяли бы её. Однако о земных делах нельзя судить по внешнему виду. Несмотря на то, что внешность Бай Сюэ не говорила о наличии ума, как у других служанок, её сила была необычайно велика. С тех пор как она однажды умерла, Цзян Ли часто думала, что если бы рядом с ней был мастер боевых искусств, смогла бы она убежать в тот день вместо того, чтобы беспомощно умереть насильственной смертью?

Но боевые искусства – это не то, что можно выучить в одночасье. Более того, семья Цзян была учёной семьёй, Цзян Ли тоже была юной леди, и у неё не было причин изучать боевые искусства. Кроме того, Цзян Ли предположила, что у этого тела не должно быть таланта заниматься боевыми искусствами. В таком случае девушка была вынуждена отказаться от этой мысли.

Если она не в состоянии практиковать боевые искусства, то ей следует искать слугу с большой силой, чтобы облегчить свой путь. Цзян Ли знала, что только у живого человека есть надежда. Она будет держать всё, что позволит ей иметь больше шансов на выживание. Когда это необходимо, это может сыграть огромную роль.

* * *

В то время как Цзян Ли и Бай Сюэ всё ещё были на пути в Зал Мин И, Цзян Юяо и двое других уже прибыли.

Раньше Цзян Юяо никогда не ходила вместе с Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь. В конце концов, эти двое были людьми из третьей ветви, так что в глубине души Цзян Юяо смотрела на них свысока. Но рот Цзян Юй'Э был сладким и привык льстить и хвалить, так что время от времени Цзян Юяо также давала ей возможность получить немного лица.

Сегодня, ради Цзян Ли, Цзян Юяо взяла на себя инициативу пригласить Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь прокатиться вместе в одном экипаже. Это привлекло внимание людей в Зале Мин И, и возникло ощущение чего-то необычного.

Молодая девушка, одетая в розовое, стоявшая у двери, оглянулась и с любопытством спросила:

– Разве вторая девушка из вашей резиденции сегодня не придёт в школу? Почему я не видела её тени, разве вы не ходили вместе?

Прежде чем Цзян Юяо заговорила, Цзян Юй'Э заранее открыла рот, чтобы объясниться:

– Вторая сестра проснулась поздно, она, вероятно, всё ещё занята выбором одежды. Сегодня её первый день в школе, и она заботилась об этом в своём сердце.

Если бы это было в обычные дни и Цзян Юй'Э вмешалась таким образом, Цзян Юяо была бы раздражена. Однако сегодня она позволила Цзян Юй'Э говорить так.

Как только Цзян Юй'Э закончила свои слова, другая высокая девушка усмехнулась:

– Выбирать одежду? Здесь не место выбора красивых императорских наложниц, какую одежду она выбирает?

– Говорят, что кое-кто видел вторую юную госпожу вашей резиденции, когда она только что приехала. Они сказали, что это нежная и красивая девушка.

Там была ещё одна девушка, которая испытующе смотрела на Цзян Юяо:

– Она действительно хорошенькая? Если сравнить её с тобой?

Глава 46.2. Хороший человек

Хотя в Зале Мин И Цзян Юяо не была известна как одна из лучших в таланте и обучении, она была известна своей красивой внешностью. Те, у кого были лучшие таланты, чем у неё, не могли превзойти её красоту, в то время как те, у кого была лучшая внешность, не могли превзойти её талант. Кроме того, личность Цзян Юаньбая сделала существование Цзян Юяо в Зале Мин И её собственной лигой.

Цзян Юй'Э улыбнулась:

– Вторая сестра действительно хороша собой, именно потому, что она долго жила в горах, её темперамент...

Ей не нужно было продолжать, но все помнили тот факт, что Цзян Ли была сослана в монастырь в то время и оставалась там в течение восьми лет.

Оставаясь глубоко в горах в течение восьми лет, очень вероятно, что она простодушная деревенщина. Просто возвращаясь в столицу, что она могла понимать?

Даже молодые девушки, которые проявляли любопытство к Цзян Ли, только что показали презрение.

Девушки, обучающиеся в Зале Мин И, оценивались по их личности, статусу, внешности и талантам. Каждый человек, который мог войти в это место, был нежно любим своими семьями. Естественно, находясь в таком положении, они не смирились с тем, что уступают другим людям. Пока был новичок, всем хотелось делать сравнения.

Помимо того, что у Цзян Ли был главный помощник в качестве отца, в ней не было ни одного хорошего момента, более того, этот отец, главный помощник, не обязательно мог заботиться о ней. Таким образом, что примечательного в Цзян Ли?

Именно в этот момент внезапно раздается крик от неосведомлённой и назойливой ученицы:

– Вторая юная госпожа Цзян прибыла!

Все девушки, которые там учились, дружно повернули головы и посмотрели на дверь.

Из двери вышли две девушки. Девушка, одетая в костюм служанки, казалась более крепкой, чем обычная служанка; даже её кожа была темнее. В сочетании с абрикосово-красной юбкой это не делало её очаровательной, вместо этого она выглядела несколько забавно. Её движения также напоминали движения деревенских женщин в поле.

Несмотря на то, что эта служанка привлекала к себе внимание, возможно, из-за её комичной внешности, она резко контрастировала с бесподобным стилем девушки рядом с ней.

На лице этой девушки появилась нежная улыбка. Гладкая, как тёплый ветерок, дующий в горах. Прикасаясь к сердцам людей, заставляя их чувствовать себя комфортно. Черты её лица выглядели очень хорошо, изящно и красиво с героическим духом между бровями. Всё это заставляло её выглядеть нежной и мягкой, но неся в себе немного трогательного упорства.

– Это что, вторая юная госпожа семьи Цзян? – на самом деле она не выглядит так, будто выросла в горах.

Первый день в школе, первый раз войдя в незнакомый Зал Мин И, столкнувшись с незнакомыми людьми. Однако эта девушка не выказывала ни малейшего смущения и робости. Её естественная и необузданная внешность ничем не отличалась от остальных.

– По-моему, она похожа на человека, выросшего в горах, – тихо сказал кто-то ещё. – В ней есть что-то от духа.

Дух, – это чувство, которое трудно описать. Это не то, чему можно научиться, следуя за учителем в течение нескольких дней. Это также не то, что можно купить за большие деньги. Глаза этой девушки были чисты и прозрачны, как родниковые озера, сладкие и простые.

Даже если они слышали так много слухов о её злобе, вторая юная госпожа Цзян родилась слишком нежной, простой и доброй, что затрудняло появление людской недоброжелательности.

Изменение отношения окружающих людей к Цзян Ли за долю секунды было немедленно замечено Цзян Юяо и её окружением. Цзян Юяо неожиданно почувствовала себя взволнованной, потому что Цзян Ли не надела те юбки, которые прислал ей Цзи Шужань, а сделала свой собственный выбор. Цзян Ли явно сделала это нарочно, то есть намеренно заставила себя быть в центре внимания.

Образ мыслей Цзян Юяо действительно был несколько неразумным. Если бы Цзян Ли надела эту одежду, присланную Цзи Шужань, это было бы на самом деле желанием привлечь внимание. Просто сейчас не время быть знаменитым, это может быть не очень хорошо. Одежда Цзян Ли была простой и элегантной, но в сочетании с её темпераментом они хорошо дополняли друг друга. Таким образом, невидимый свет, излучаемый девушкой, был, наоборот, возведён в степень.

Цзян Юй'Э, с другой стороны, была озадачена. Она не понимала, почему, если репутация Цзян Ли была испорчена, когда студенты смотрели на неё, они не выказывали никакого отвращения. Может быть, не имеет значения, хорошая или плохая репутация?

Цзян Ли медленно улыбнулась в своём сердце.

Всегда есть вещи, которые не видны человеческим глазам. Те вещи, которые нельзя увидеть, могут обмануть. Однако большинство людей готовы поверить, что то, что они могли видеть, было всем.

Например, независимо от того, хорош человек или плох в действительности, всё зависит от того, как он себя подаст. В чём разница между видением и пониманием? Если понимание основывается на видении, разве это не было лишь субъективным суждением о другом человеке?

Она производила впечатление хорошего человека. Приложив немного усилий, Цзян Ли, возможно, действительно станет "хорошим человеком".

Глава 47.1. Лю Сюй

Появление Цзян Ли успокоило студенток в Зале Мин И.

Предположительно, если бы, согласно слухам, вторая юная госпожа Цзян была действительно вульгарной деревенской девушкой или, возможно, суровой и невоспитанной властной молодой девушкой, то все безудержные комментарии могли бы сразу же утопить её. Однако Цзян Ли, казалось, ничем не отличалась от других обученных молодых девушек из официальных семей. Она была ещё более нежной и вежливой. Даже если бы они попытались критиковать Цзян Ли, они не знали, какую часть можно было подвергнуть осуждению.

Наконец, высокая молодая девушка только что взяла на себя инициативу спросить:

– Ты та вторая юная госпожа из резиденции Цзян?

Цзян Ли подняла глаза, чтобы посмотреть на говорившую. Она видела эту девушку однажды во время званого обеда. Это была молодая леди из резиденции посланника чэнсюаньчжи (1) , Мэн Хунцзинь, которая обычно была в хороших отношениях с Цзян Юяо.

Цзян Ли сказала:

– Да.

– Ты действительно осмелилась прийти в Зал Мин И? – Мэн Хунцзинь подняла брови. – Говорят, что тебя отправили в монастырь, когда тебе было семь лет, и там тебя никто не учил. В таком состоянии, вместо того чтобы пригласить учителя для домашнего преподавания, ты заявляешься в Зал Мин И. Не боишься, что, слушая уроки, запутаешься и не поймёшь ни слова?

Эти слова были действительно резкими. Люди в школе пристально смотрели на Цзян Ли, ожидая её ответа.

Мэн Хунцзинь тоже уставилась на Цзян Ли. Однако, вопреки её ожиданиям, остальные, слушавшие её слова, чувствовали себя крайне неловко. Более того, Цзян Ли всё ещё была дочерью почётного главного помощника. Цзян Ли просто улыбнулась и сказала:

– Тогда Вам не нужно беспокоиться об этой госпоже.

Не высокомерная и не слабая, но способная блокировать и вернуть слова Мэн Хунцзинь.

Мэн Хунцзинь не ожидала от Цзян Ли такого ответа. Она чувствовала себя так, словно порвала хлопок, и её сердце горело огнём. Но Цзян Ли сияла, и в её поведении не было ни малейшего изменения. Когда она была раздражена, прозвучал тихий голос, который могли слышать другие:

– Не зря говорят, что храм успокаивает ум, посмотрите на эту трусливую манеру.

– Если эта госпожа желает спокойствия ума, Вы также можете направиться в храм, – Цзян Ли говорила тихо.

– Ты! – возмутилась Мэн Хунцзинь, и Цзян Юяо открыла рот, чтобы убедить её:

– Вторая сестра, как ты могла так говорить с Хунцзинь? – очень встревоженная, она сказала Мэн Хунцзинь: – Хунцзинь, моя вторая сестра только что вернулась в Яньцзин, она не понимает правил. Мне жаль.

Мэн Хунцзинь сказала:

– Всё в порядке. Кроме того, во всём виновата твоя вторая сестра, почему ты извиняешься? Юяо слишком мягка, слишком легка, чтобы над тобой издевались другие.

Цзян Ли взглянула на Цзян Юяо и спокойно открыла рот:

– Третья сестра, ты слишком мягка, я ничего не сказала, но сначала ты извинилась от моего имени. Эта госпожа сказала, что я труслива. Я не только не разозлилась, но и воспротивилась её словам. Это тоже считается неправильным?

Цзян Юяо хотела было заговорить, но Цзян Ли снова сказала:

– Я слышала, что в некоторых местах исход победы или поражения не зависит от причин. Скорее, это зависит от статуса и идентичности. Только не говори мне, что Зал Мин И – это такое место? Я была явно благоразумна, но всё же должна была уступить. Может быть, потому, что статус этой госпожи намного выше моего? Тогда у меня не будет другого выбора, кроме как признать свою ошибку. Осмелюсь спросить эту госпожу, каково звание Вашего уважаемого отца?

____________________________________________

1. 承宣使: чэнсюаньчжи – это древний официальный титул военного министра с фальшивым титулом, означающим, что у него не было постоянного штаба и никаких обязанностей.

Глава 47.2. Лю Сюй

Когда эти слова прозвучали, весь учебный зал погрузился в тишину. Сразу же после этого некоторые студентки почти обнажили свои улыбки. Мэн Хунцзинь густо покраснела, она не могла вымолвить ни слова.

С одной стороны, Цзян Ли сказала, что они были намеренно провокационными, а с другой стороны, она унизила семейное происхождение Мэн Хунцзинь. Все знали, что отец Цзян Ли был главным помощником, а отец Мэн Хунцзинь – посланником чэнсюаньчжи. Как бы то ни было, Посланник чэнсюаньчжи не мог быть выше главного помощника. Вопреки ожиданиям, Цзян Ли всё же задала этот вопрос серьёзно, превратив Мэн Хунцзинь в посмешище.

Атмосфера была неловкой, Цзян Юяо тоже не знала, что сказать. Если она поможет Мэн Хунцзинь отговориться, это будет равносильно тому, чтобы наступить на собственного отца. Если она согласна со словами Цзян Ли, то было бы странно, если бы Мэн Хунцзинь не держала на неё зла. Втайне ненавидя то, что Цзян Ли была такой хитрой, Цзян Юяо не оставалось ничего другого, как многозначительно взглянуть на Цзян Юй'Э.

Не имея никакого выбора, Цзян Юй'Э тихонько кашлянула пару раз, нарушая молчание, и чопорно перевела разговор в другое русло.

– Вторая сестра, не говори об этом первой. Ты только что поступила в школу, тебе нужно выбрать место. Четвёртая сестра и я сидим вместе, третья сестра и госпожа Мэн сидят вместе. Из-за того, что ты пришла слишком поздно, ты должна спросить, есть ли кто-нибудь, кто хочет сесть вместе с тобой.

Кто хочет сесть с ней вместе? Цзян Ли не нужно было думать над этим вопросом. Конечно, там никого не будет.

Как и ожидалось, Цзян Ли стояла посреди зала, но никто не позвал её сесть рядом.

Бай Сюэ не могла войти в учебный зал и осталась снаружи с каретой вместе со служанками других девушек. Эти служанки, вероятно, также презирали крепко сложённую и изолированную Бай Сюэ. Бай Сюэ не возражала и присела на корточки возле каменной горки, греясь на солнышке с бродячей кошкой.

В наступившей тишине кто-то резко крикнул:

– Рядом со мной никто не сидит, почему бы тебе не подойти и не присесть здесь?

Цзян Ли почувствовала удивление и, обернувшись увидела девушку, одетую в голубое платье, стоящую впереди и смотрящую на Цзян Ли.

Эту девушку можно было считать красивой, однако её нижняя челюсть была довольно квадратной и казалась несколько твёрдой и настойчивой. В её чертах была слабая тень мадам Лю, и Цзян Ли внезапно поняла, что это была молодая госпожа из резиденции чиновника Чэндэ, Лю Сюй.

Цзян Ли не колеблясь подошла к столу рядом с Лю Сюй.

– Лю Сюй, ты действительно осмеливаешься сидеть рядом с ней и не боишься, что однажды она столкнёт тебя с лестницы? Когда позже возникнут опасные для жизни проблемы, не говори, что мы тебя не предупреждали.

Лю Сюй молча отбросила эти слова, по-видимому, вообще ничего не услышав, и Цзян Ли села рядом с Лю Сюй, сияя улыбкой. Лю Сюй нахмурила брови, едва заметное нежелание можно было разглядеть в её глазах. Однако она ничего не сказала.

Цзян Ли поняла, что, скорее всего, госпожа Лю также получила известие о том, что она будет посещать Зал Мин И, и поговорила с Лю Сюй, попросив её присмотреть за Цзян Ли. На самом деле, девушка должна испытывать страх, когда сталкивается с кем-то, кто имеет репутацию напавшей на мать и убившей младшего брата. Это не очень нормальная вещь. То, что Лю Сюй смогла сдержать свой страх и выполнить задачу, возложенную на неё госпожой Лю, было уже очень удивительно.

Видя, что Цзян Ли оценивающе смотрит на неё, уголок рта Лю Сюй напрягся, и она откинула голову в сторону. Цзян Ли засмеялась, увидев её, и подумала:

"Это очаровательная девушка".

Один за другим голоса участников дискуссии умолкли. Всё ещё был слышен голос кого-то, спрашивающего Цзян Юяо о ней. Цзян Ли знала, что Цзян Юяо и Юй'Э, скорее всего, пойдут на всё, чтобы дискредитировать её.

Но вскоре вошёл человек. Это была учительница, одетая с головы до ног в длинное платье цвета сосны. Её волосы были высоко закручены над головой в пучок, глаза и губы были тонкими, а фигура казалась изящной и слабой. Когда она вошла, шум в Зале Мин И сразу же стих.

Она была строгой учительницей.

Цзян Ли посмотрела на стоящую перед ней учительницу и почувствовала себя несколько рассеянной.

Фамилия этой учительницы была Цзи, а имя – Ло. В Зале Мин И она преподавала из конфуцианских шести искусств "этикет".

Цзи Ло также был человеком, который строго соблюдал этикет. По мнению Цзян Ли, она была даже несколько старомодной и негибкой. Цзи Ло была высокомерна и в прошлом сильно восхищалась Шэнь Юйжуном. На публике она хвалила Шэнь Юйжуна как блестящего, полного литературного таланта. Но по отношению к Сюэ Фан Фэй она была жалко груба.

Как женщина, она, естественно, могла видеть, что Цзи Ло восхищается Шэнь Юйжуном.

После этого вопрос о незаконном романе Сюэ Фан Фэй широко распространился в Яньцзине. Однажды Цзи Ло пришла к ней и прокляла за то, что она не соблюдает женскую добродетель и глубоко сочувствует горькому опыту Шэнь Юйжуна.

Но, Цзян Ли опустила зрачки, что, если Цзи Ло узнает об истинной внешности Шэнь Юйжуна, будут ли у неё всё ещё те глубокие чувства?

Глава 48.1. Родственники

Отношения между Цзян Ли и учителями из Зала Мин И можно было назвать хорошими. Именно так, очевидно показывая, с кем отношения были плохи, была только Цзи Ло.

Инструктор по обрядам и церемониям Цзи Ло раньше была служанкой во дворце Вдовствующей Императрицы. Впоследствии, когда был построен Зал Мин И, Цзи Ло присоединилась к обучению благородных юных леди. Поскольку ей приказала Вдовствующая Императрица, женщина с самого начала вела себя крайне высокомерно.

Цзян Ли знала, что Цзи Ло, этот человек, больше всего ценил добродетель и этикет человека. В прошлом Цзи Ло немедленно выступила с праведной критикой Сюэ Фан Фэй. Теперь, у Цзян Ли была такая плохая репутация в прошлом, что Цзи Ло, должно быть, определенно чувствовала себя невыносимо, что среди её учениц была такая.

Вскоре после того, как вошла Цзи Ло, она сразу же начала свой урок. "Обряды Царства Янь", "Обряды и церемонии", "Женская книга", "Классика сыновнего благочестия" и другие книги. Цзян Ли читала их раньше, она даже знала их наизусть. Однако Лю Сюй рядом с ней слушала очень серьёзно и выглядела очень сосредоточенной.

В середине урока Цзи Ло она просила некоторых учениц встать и повторить предыдущие задания. Учительницу следовало считать строгой, так как ученики тоже её боялись. Во время занятий все занимались предельно прилежно. Однако от начала и до конца Цзи Ло ни разу не спросила у Цзян Ли ни слова, даже не взглянула в её сторону.

Вообще говоря, когда в Зале Мин И появлялся новый ученик, учителя специально говорили несколько слов, чтобы выразить свою озабоченность и внимание к новенькому. Тем не менее Цзи Ло выглядела так, как будто она проглядела, что был этот человек, Цзян Ли, не видя смысла заботиться о ней.

Цзян Ли приняла всё это, не чувствуя, что это было неожиданностью. Такой человек, скрупулёзно соблюдающий правила, конечно, испытал бы отвращение к её присутствию. Если бы Цзян Ли не была кровной дочерью Цзян Юаньбая, возможно, Цзи Ло пришло бы в голову сказать Цзян Ли, чтобы она поспешила домой. Однако Цзи Ло не могла так обращаться с дочерью Цзян Юаньбая и могла только игнорировать её.

Цзян Юяо также наблюдала за поведением Цзи Ло, и её настроение значительно улучшилось. Какой бы хитрой ни была Цзян Ли, она также была неспособна изменить предыдущую репутацию "причинения вреда матери и убийство младшего брата". В конце концов, люди в Зале Мин И не приветствовали Цзян Ли. Даже если Цзян Ли будет посещать Зал Мин И, она будет только страдать.

В конце урока Цзи Ло встала перед ученицами и сказала:

– Через десять дней будет экзамен этого года. В этом году экзамен будет проводиться одновременно с экзаменом в Имперском колледже. Если вам удастся получить хороший ранг на экзамене, вы сможете встретиться с Вдовствующей Императрицей и получить награду. Для всех вас это величайшая честь, – помолчав немного, она продолжила: – Что касается тех, кто не может выполнить требование, то каждой будет сообщено индивидуально перед исключением.

Внезапно вокруг стало шумно от разговоров.

Те, кто не сможет выполнить это требование, будут изгнаны из Зала Мин И.

На самом деле, изгнание из Зала Мин И было пустяковым делом. В конце концов, не все были талантливы. Те, кто мог учиться в Зале Мин И, были все юными девушками столичной знати. Но в том случае, если они не достигнут цели на экзамене и будут исключены, это станет действительно позорно, и они не смогут показать свои лица.

– Я надеюсь, что все будут упорно трудиться, – сухо произнесла Цзи Ло эту заключительную фразу и бесстрастно вынесла свои книги из зала.

После того как Цзи Ло вышла, в учебном зале сразу же стало оживлённо. Кто-то прокомментировал:

– Неужели их выгонят из Зала Мин И? Учительница Цзи не стала бы шутить с нами, верно? Мой почерк можно считать ужасным.

– Моя музыка вызывает у других людей головную боль.

– Всё кончено, всё кончено, если я не смогу пройти, что же делать?

В шуме внезапно раздался голос, который был передан предельно чётко:

– Чего ты боишься? Вторая юная госпожа Цзян ничего не делает. Человек, который только что вошёл в Зал Мин И, не боится, тогда чего ради вы кудахтаете напрасно?

Этот голос принадлежал именно Мэн Хун Цзин.

Глава 48.2. Родственники

Окружающие люди были ошеломлены, услышав слова Мэн Хун Цзин в это время. Сразу же после этого вокруг пошли шутки:

– Точно, это нас смутили.

– Второй юной госпоже Цзян действительно не повезло. Если бы она знала раньше, то зачем вошла в Зал Мин И? – в этих словах была радость от чужого несчастья.

Очевидно, в глазах этих людей не было большой разницы между Цзян Ли и простолюдинкой. По крайней мере, по сравнению с Цзян Ли, эти драгоценные девочки получили обучение семь или восемь лет назад. Если кто-то и должен был быть изгнан из Зала Мин И, то только Цзян Ли должна была быть изгнана первой.

Цзян Ли слушала эти слова в своих ушах, но она просто улыбалась и не обращала на них никакого внимания.

– Слова учительницы Цзи могут оказаться неправдой, – Лю Сюй рядом с ней вдруг открыла рот, чтобы заговорить. Цзян Ли посмотрела на неё, Лю Сюй убирала свои книги и опустила голову, не глядя на Цзян Ли. Но Цзян Ли поняла, что эти слова предназначались ей. Лю Сюй сказала:

– Более того, господин Цзян не позволит тебе упасть в таких обстоятельствах. Когда придёт время, просто нужно будет объяснить Бао Фу (1) Зала Мин И, и всё.

Уголок рта Цзян Ли приподнялся, и она сказала:

– Я знаю, спасибо.

По-видимому, обеспокоенная благодарностью Цзян Ли, Лю Сюй напряглась и больше ничего не сказала.

Вскоре после того, как урок Цзи Ло закончился, вошёл другой учитель. Цзян Ли была знакома со всеми этими учителями. Она даже была хорошо знакома с их заданиями. Несмотря на это, отношение девушки было всё ещё очень серьёзным, как будто она действительно ничего не понимала.

Но эти учителя были такими же, как Цзи Ло. Было неизвестно, намеренно или случайно, но все они упускали Цзян Ли из виду.

Сегодняшний день можно было считать мирно прошедшим. Несмотря на то, что её постоянно провоцировали некоторые люди во главе с Мэн Хун Цзин, Цзян Ли постоянно встречала их с улыбкой. Иногда она опровергала их слова несколькими фразами, лишая людей дара речи.

После школы Бай Сюэ и Цзян Ли вместе вышли из Зала Мин И к ожидавшей их карете. Обе они приготовились вернуться в резиденцию в своём экипаже. Цзян Юяо и Цзян Юй’Э не могли ехать в одной карете вместе с Цзян Ли.

Они вышли из Зала Мин И и сразу же столкнулись со сценой, когда несколько человек тянули другого невдалеке. Цзян Ли только бросила взгляд и собралась уходить. Отношения в Яньцзине были сложными, немного беспечности – и можно было попасть в любую беду. Тогда было бы очень трудно освободиться. Более того, теперь она была благородной дочерью семьи Цзян и должна была быть ещё более осторожной, когда делала что-то.

Прямо в этот момент один из людей, тянущих за собой человека, вдруг сказал:

– Разве у семьи Е из Сянъяна не много денег? Используй деньги, чтобы разбить ворота Имперского колледжа (2). Эта моя картина – оригинальная картина тушью из предыдущей династии Дзэн Цимо, она бесценна. У этого молодого мастера сегодня хорошее настроение, вы просто достанете тридцать две тысячи золотых, и я больше не буду беспокоить вас этим вопросом.

Семья Е из Сянъяна? Шаги Цзян Ли замерли.

Мать Цзян Ли, Е Чжэнь Чжэнь, была именно младшей дочерью семьи Е из Сянъяна. Дом Е в Сянъяне принадлежал семье Цзян Ли по материнской линии.

Этот человек был её родственником.

Цзян Ли посмотрела туда.

Она увидела несколько молодых людей, кружащих вокруг молодого человека семнадцати-восемнадцати лет. Молодой человек был одет в простое шёлковое платье серебристого цвета. Стиль вообще не был чрезмерным или замысловатым, его можно было даже считать простым. У этого красивого молодого человека были прекрасные глаза, но сейчас в них читался с трудом скрываемый гнев. Напротив, люди, стоявшие перед ним, были тремя избалованными сыновьями богатых семей, которые были одеты дорого. Два человека дёргали молодого человека за рукава, а глава группы, выглядевший уродливым и хитрым, держал в руке свиток с картинками, затрудняя разговор и отказываясь слушать.

– Как насчёт того, сделаешь ты это или нет? – Цзян Ли знала этого уродливого человека, он был младшим сыном Тайчан Цина (3), Лю Цзыминем. Невежественный и некомпетентный, безнадёжный хулиган.

Этот элегантный молодой человек стиснул зубы и сказал:

– А что, если я этого не сделаю?

Лю Цзыминь один раз смерил молодого человека взглядом с ног до головы и яростно рассмеялся:

– Очень просто, этот молодой господин отправит тебя к правительственному чиновнику! – закончив говорить, он махнул рукой и обратился к двум другим людям, – Уведите его!

Они даже дошли до того, что задержали молодого человека.

Дело уже зашло так далеко, что Цзян Ли ничего другого не оставалось, как вмешаться.

– Подождите минутку, – сказала она.

___________________________________________

1. Бао Фу – это хороший и способный чиновник в древние времена, который был назначен в качестве учителя, который воспитывал детей.

2. Этот парень подразумевал, что человек использовал много денег, чтобы поступить в Имперский колледж для обучения.

3. Тайчан Цин или Тайчан Сицин - это официальный титул третьего класса в Древнем Китае, ответственный за церемонии жертвоприношений.

Глава 49.1. Подделка

– Подождите минутку, – сказала Цзян Ли.

Внезапно раздался высокий голос, наполнивший атмосферу. Все окружающие люди, наблюдавшие за происходящим, повернули головы и увидели приближающуюся Цзян Ли.

Сначала Лю Цзыминь огляделся, прежде чем увидел хрупкую девушку, идущую сквозь толпу. Его глаза сразу же заблестели, в голосе послышались дразнящие нотки, когда он спросил:

– Это что ещё за девчонка?

Бай Сюэ увидела эту сцену и последовала за Цзян Ли. В её голове возникла мысль: если этот похожий на мышку мальчик осмелится прикоснуться к Цзян Ли хотя бы мизинцем, она выбьет из него всё дерьмо.

Цзян Ли сказала, улыбаясь:

– Могу я спросить, что сделал этот молодой господин? – она указала пальцем на молодого человека.

– Что он сделал? – Лю Цзыминь широко усмехнулся. – Эта молодая леди хочет постоять за правду в этом вопросе, возможно, потому, что мы издеваемся над этим братом. Тогда я объясню в нескольких словах, что мы не пользуемся преимуществом и не запугиваем людей. Этот брат, Е Шицзе, разрушил чернильное сокровище этой семейной реликвии. Вот, это "Птица, пьющая весной".

Птица, пьющая весной – это была шедевральная картина великого мастера предыдущей династии Цзэн Цзымо (1). После его смерти люди тратили много денег, чтобы купить работы, которые он оставил после себя. Особенно среди грамотных семей, было большой честью иметь возможность собрать чернильные сокровища Цзэн Цзымо. Если предположить, что картина Лю Цзыминя действительно изображала "Птицу, пьющую весной", то Е Шицзе можно было бы считать попавшим в большую беду.

– Эта "Птица, пьющая весной" бесценна. Учитывая, что брат Е не происходит из столицы, я был готов пойти на компромисс и позволить брату Е компенсировать мне тридцать две тысячи золотых, что вовсе не является потерей. Неожиданно брат Е, этот человек, оказался действительно слишком жадным и отказался дать даже медяк. Это всё ещё исходит от семьи Е из Сянъяна? Такой скупой, может быть, это врождённое качество купца? – сказав это, Лю Цзыминь разразился громким смехом.

Окружающие слушали его и тоже смеялись. Все смеялись над словами Лю Цзыминя "неотъемлемое качество купца".

Династия Янь изначально очень пренебрежительно относилась к купцам. В пределах четырёх классов Древнего Китая – ученых, земледельцев, ремесленников и купцов – купцы располагались на самом дне. Е Шицзе стиснул зубы. Сдерживая гнев, он сказал:

– Я действительно не портил эту картину. Ты сам набросился на меня с ней, когда я писал!

– Ай-яй-яй, – сказал Лю Цзыминь. – Ты всё ещё злонамеренно клевещешь. Неужели этот молодой господин так бездельничает, что уничтожает мою знаменитую картину? – сказав это, он, казалось, вспомнил, что рядом стоит Цзян Ли, и сказал: – Эта молодая леди, подойдите сюда и изложите свою точку зрения.

Цзян Ли засмеялась и сказала:

– Можно мне взглянуть на картину молодого мастера? Я никогда не видела настоящей "Птицы, пьющей весной", но она неожиданно была разрушена. Какая жалость, – она, казалось, очень сожалела об этом.

Лю Цзыминь так посмотрел на её внешность и великодушно передал картину:

– Если барышня хочет увидеть, то посмотрите! – он заметил, что манера одеваться Цзян Ли не была похожа на обычную семью. Но когда это такая влажная и яркая юная леди из официальной семьи приехала в Яньцзин? Он действительно не осознавал этого. Он подумывал о том, чтобы позволить кому-нибудь потом расспросить, не слишком ли плохо было бы снова взять её в наложницы.

Неподалеку от толпы Цзян Юяо и два других человека в карете тоже наблюдали за этой сценой. Цзян Юяо спросила:

– Что она делает?

– Третья сестра, – предупредила Цзян Юй'Э. – Этот Е Шицзе – это человек из семьи Е из Сянъяна. Человек из материнской семьи второй сестры.

Цзян Юяо сразу всё поняла и снова взглянула на Цзян Ли:

– Давай продолжим наблюдение.

Цзян Ли взяла в руки картину "Птица, пьющая весной" и внимательно её изучила.

"Птица, пьющая весной", картина была о приходе весны. Певчая птица в долине стояла на ветке цветов, которая свисала к поверхности воды, наблюдая своё собственное отражение, пьющее воду ручья. Цветы в долине цвели вовсю, певчая птица была бодра и жива, вода в ручье была так прозрачна, что видно было дно. Каждая деталь была ярко раскрашена.

Но теперь у этой картины была длинная прореха снизу, почти расколовшая картину надвое.

________________________________________

1.Если что, это не реальный автор, а выдуманный, так что можете не пытаться найти в сети картину Цзэн Цзымо "Птица, пьющая весной". Зря потратите время.

Глава 49.2. Подделка

Из-за присутствия Цзян Ли вокруг росло количество зевак. Е Шицзе нахмурил брови, но, напротив, Лю Цзыминь был более терпелив.

Посмотрев на нее некоторое время, Цзян Ли положила картину, которую держала в руке. Вместо того чтобы вернуть картину Лю Цзыминю, она сказала:

– Чернильные сокровища мастера Цзэна действительно бесценны. Это действительно интересно, трудно найти и бесценно. Но...

Она ещё не закончила свои слова, но брови Лю Цзыминя поднялись на дюйм выше. Услышав последние слова Цзян Ли, он подсознательно спросил:

– Но что?

– Эта картина-подделка, – сказала Цзян Ли.

– Эта картина... – внезапно отреагировал Лю Цзиминь и громко заговорил. – Как это возможно?

Когда он снова посмотрел на Цзян Ли, прежнего дружелюбного взгляда уже не было.

Е Шицзе был ошеломлён и тоже посмотрел на Цзян Ли.

– Эта картина очень хорошо скопирована и очень похожа на оригинал. Тем не менее она всё ещё не может скрыть тот факт, что это подделка. Согласно текущей рыночной стоимости самого близкого по сходству контрафактного товара, эта картина в лучшем случае стоила бы не более пятидесяти двух серебряных монет. Молодой господин Е, – она посмотрела на Е Шицзе. – Вам нужно только заплатить пятьдесят две серебряных монет этому молодому господину, вот и всё.

– Маленькая девочка, – злобно усмехнулся Лю Цзыминь. – Красный рот, белые зубы (1), если ты говоришь, что это подделка, значит, это подделка? Эта картина – подлинная вещь! Ты не должна говорить опрометчиво.

– Да-а, – усмехнулась окружающая толпа. – Как Вы собираетесь это доказать?

Цзян Ли не торопилась и говорила спокойно:

– Мастер Цзэн был из предыдущей династии. Перо и чернила из предыдущей династии использовали шёлк из тех времен. Однако в прежней династии не было двухниточной шёлковой ткани.

– Шёлк с двойной нитью? – с сомнением спросила Бай Сюэ.

– Шёлковая ткань с двойной нитью, которую производила предыдущая династия, была грубой и тонкой. Но посмотрите на этот свиток с картиной, он безупречно белый, гладкий и толстый. Это явно шёлковая ткань с двойной нитью лучшего качества. Мастер прежней династии Цзэн не мог использовать для рисования нынешнюю шёлковую ткань с двойной нитью. Это первый пункт. Во-вторых, штамп неверный. Прежняя династия никогда не пользовалась этим каменным штампом. Если бы это был штамп предыдущей династии, на нём были бы характерные для предыдущей династии знаки: место, где каждый символ останавливается, должно быть толще, чем оригинальная надпись. Но он, кажется, относительно светлым и довольно желтоватым. Печать этой картины гладкая, цвет красноватый. Это явно неправильно.

Во время разговора Цзян Ли объясняла и показывала "Птицу, пьющую весной" всем. Если бы никто ничего не сказал, они бы так не думали, но как только слова были произнесены, в свете слов Цзян Ли, конечно же, они почувствовали, что что-то не так.

Очень скоро выражение лица Лю Цзыминя становилось всё более и более уродливым. Напротив, Е Шицзе удивлялся всё больше и больше. Цзян Ли улыбнулась:

– Самое главное, что идея этой картины "Птицы, пьющей" заключается во внимании мастера Цзэна к деталям. В то время как певчая птица клевала, в воде отражалась перевёрнутая картина певчей птицы. То же самое происходит и с другой стороны, в глазах певчей птицы отражается вода. На цветущей ветке должна быть тень певчей птицы. Однако на этой картине "Птицы, пьющей весной" нет никакого отражения ни в воде, ни в глазу. Следовательно, – улыбнулась Цзян Ли. – Картина молодого мастера "Птица, пьющая весной" – подделка. Поддельная картина "Птица, пьющая весной" за тридцать две тысячи золотых – это просто фантазия.

Лю Цзыминь пришёл в ярость от унижения и протянул руку, чтобы схватить картину в руке Цзян Ли. Как могла Цзян Ли позволить ему уйти с этим, Бай Сюэ давно ловко взяла переданную ей картину и поднял её высоко, показывая всем для рассмотрения.

– Ты знаешь, кто я? – Лю Цзыминь наконец не выдержал и зло сказал. – Ты смеешь так клеветать на меня, что когда мой отец узнает об этом, у тебя будут большие неприятности!

Услышав его, Цзян Ли убрала улыбку с лица и равнодушно сказала:

– Я не знаю, кто Вы. Но Вы осмеливаетесь быть таким наглым по отношению ко мне, когда мой отец узнает об этом, Ваши неприятности тоже не будут маленькими.

– На самом деле, я хочу знать, из какой ты семьи, сообщи своё имя! – сердито проговорил Лю Цзыминь.

– Из столичной семьи Цзян, дочь жены Ди главного помощника, вторая юная леди Цзян, – сказала Цзян Ли.

__________________________________________

1. Красный рот белые зубы – идиома относится к нормальной внешности обычных людей, но это ругань, если они говорят что-то ненормальное. Возможно, что-то вроде: "есть глаза, но не вижу".

Глава 50.1. Опора на силу

– Из столичной семьи Цзян, дочь Ди жены главного помощника, вторая юная госпожа Цзян, – сказала Цзян Ли.

Слабая фраза, но она вызвала шум обсуждения среди ранее тихой толпы.

Первоначально Лю Цзыминь ждал, когда Цзян Ли откроет рот, чтобы высмеять её. Но через долю секунды, услышав её, парень застыл на прежнем месте.

Столичная семья Цзян, дочь Ди жены главного помощника, благородная дочь главного помощника Яньцзина – все знали Цзян Юяо. Девушка впереди уже представилась как вторая юная госпожа семьи Цзян, та самая, что покинула столицу восемь лет назад, Цзян Ли.

Это правда, что младший сын семьи Тайчан Цин мог ходить по столицу франтом. Но все знали, что гораздо важнее не обидеть Цзян Юаньбая, самого уважаемого учителя Императора.

Просто в настоящее время Лю Цзыминь уже оседлал тигра, и слезть с него было трудно. Если он признает это сейчас, то как он будет общаться с людьми в Яньцзине? Более того, если бы он признал обвинение и дал другим людям знать, что использовал поддельную картину, чтобы вымогать серебро Е Шицзе, его одноклассники в Имперском колледже посмеялись бы над Лю Цзыминем. Навредив собственной репутации, можно было не сомневаться, что отец забьёт его до смерти.

Его разум был в беспорядке. Лю Цзыминь напряжённо раздумывал. Во всем Яньцзине он никогда не сражался против чьего-то сына, чьё положение было выше его. Молодые мастера некоторых семейств, хотя и были великими, обладали мягким темпераментом. Цзян Ли была всего лишь молодой девушкой, возможно, напугав её несколькими словами, можно было бы мягко заставить её подчиниться.

Лю Цзыминь усмехнулся, глядя на Цзян Ли:

– Даже если Вы являетесь членом семьи Цзян, это не означает, что Ваш отец будет защищать Вас. Не думайте, что из-за того, что Вы вышли из семьи Цзян, Вы можете говорить чепуху. Если я говорю, что эта картина подлинная, то она подлинная. Этот молодой человек и Вы в сговоре, не навлекайте на себя беду! – закончив говорить, он замахал кулаками.

Это была прямая угроза.

В карете глаза Цзян Юяо заблестели, когда она увидела эту сцену издалека. Она жаждала, чтобы Лю Цзыминь немедленно ранил Цзян Ли, здесь и сейчас. Таким образом, у Цзян Ли будет конфликт посреди улицы с мужчиной, и её репутация рухнет. Независимо от того, насколько неравнодушен к ней Цзян Юаньбай, на этот раз он тоже рассердится.

Цзян Юяо также посмеялась над отвратительным поведением Лю Цзыминя. Если бы Лю Цзыминь пошевелил руками, ему, конечно, было бы всё равно, мужчина это или женщина, лёгкая или тяжёлая рана.

– Лю Цзыминь, – Е Шицзе нахмурился и наклонился, чтобы прикрыть Цзян Ли. – Наши обиды не имеют ничего общего с другими людьми, не причиняй вреда невинным.

Лю Цзыминь разразился громким смехом:

– У меня тоже такие мысли, – он посмотрел на Цзян Ли, его посыл был совершенно очевиден. Лучше, если Цзян Ли не будет участвовать в этом деле.

Если бы это были другие люди, нынешняя Цзян Ли, возможно, сдержалась бы. Но с юных лет она унаследовала ясность благодарности и недовольства Сюэ Хуайюаня. Имея неприязнь к клевете, кроме того, Е Шицзе всё ещё был её родственником. Уголки губ Цзян Ли приподнялись, и она сказала:

– Какое совпадение, я больше всего не боюсь навлечь на себя беду. Возможно, этот молодой мастер забыл причину, по которой я покинула Яньцзин восемь лет назад.

Все до единого были поражены!

Восемь лет назад, когда Цзян Ли покинула Яньцзин, её обвинили в причинении вреда матери и убийстве младшего брата. Другие люди не могли ждать и поспешно скрывали свои злонамеренные поступки, но Цзян Ли, казалось, боялась, что другие не знают об этом, и взяла на себя инициативу сказать об этом вслух.

Действительно, она касалась больного места.

Е Шицзе удивлённо посмотрел на Цзян Ли, по-видимому, не ожидая, что та произнесёт такую фразу. Однако Цзян Ли на самом деле выглядела невозмутимой, мирно глядя на Лю Цзыминя.

Внезапно Лю Цзыминь почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу.

Вероятно, другие не знали, что имела в виду Цзян Ли, говоря это, но Лю Цзыминь сразу понял. Цзян Ли имела в виду, что даже вопрос о том, что она причинила вред матери и убила младшего брата, не повлиял на неё. Можно было бы сказать прямо, о чём ещё она не могла говорить? Ей действительно было наплевать на угрозу, исходящую от Лю Цзыминя.

По отношению к этой провокации Лю Цзыминь изначально должен был испытывать негодование. Но, глядя в глаза Цзян Ли, он действительно почувствовал страх.

Глава 50.2. Опора на силу

Да, он был тираном. Хотя в городе Яньцзин он, казалось, не совершил никакого мыслимого преступления, парень всё ещё был близок к этому. Было даже несколько жизней, отнятых его руками. Просто все погибшие от его рук были простолюдинами, чьё положение было гораздо скромнее, чем у него. Они не были из официальных семей, чей статус был равен или выше его.

Столкнувшись с кем-то, чья власть была выше, чем у его семьи, личность Лю Цзыминя, "обманывающая слабых и боящаяся сильных", заставила бы его испытывать некоторые угрызения совести. Однако когда он был скрупулёзен, противостоящий человек нисколько не боялся, даже имел безжалостную позицию, намекая, что ему нечего терять.

В результате слабые становились ещё слабее, а упрямые – ещё упрямее. В мгновение ока Лю Цзыминь оказался в невыгодном положении.

Цзян Ли заметила уклончивый и неопределённый взгляд Лю Цзыминя и поняла, что тот колеблется.

Сюэ Хуайюань был уездным чиновником в уезде Тунсян, честным и благородным, беспристрастным и неподкупным правительственным чиновником. Иногда он даже осмеливался разоблачать других чиновников, занимавших более высокое положение, чем он. Его авторитет среди простых людей был превосходен, но его коллеги основательно ненавидели его.

Товарищи по работе ненавидели его, ненавидели дом и его ворон, дети коллег тоже ненавидели его. С самого детства и до тех пор, пока они не выросли, она не знала, сколько неприятностей принесли ей и Сюэ Чжао эти девочки и мальчики правительственных чиновников.

Она всё ещё была в порядке, борьба между девушками не требовала движения рук, чтобы ударить. Но Сюэ Чжао был несчастен, без особой словесной перепалки эти юнцы сразу же били кулаками и ногами. Сюэ Чжао всегда возвращался домой с разбитым носом и распухшим лицом. Со временем Сюэ Чжао тоже приобрёл некоторый опыт. По отношению к безжалостным людям он должен был быть более безжалостным, чем они. В любом случае, быть навязчивым – не значит проиграть. С теми трудными вещами в прошлом, которые сначала устраивались для того, чтобы заставить людей увидеть, а потом на этом импульсе надавить на другую сторону… Если другая сторона проявила слабость, то нет необходимости давать им никакой возможности. Медленно дайте импульсу подняться, и тогда победа, несомненно, будет в ваших руках.

Сюэ Чжао полагался на свой внушительный стиль и свои боевые искусства, и, в конце концов, никто не осмелился спровоцировать его в уезде Тунсян.

Как только Цзян Ли увидела поведение Лю Цзыминя, она сразу же поняла, что Лю Цзыминь был тем, кто обманывал слабых, но боялся сильных. Более того, у неё была семья Цзян в качестве поддержки, и, не тратя много времени на раздумья, она могла легко победить Лю Цзыминя.

Репутация человека, причинившего вред матери и убившего младшего брата, была дурной. Но через некоторое время эта плохая репутация смогла заставить людей чувствовать страх, который, в свою очередь, смог предотвратить много неприятных вещей.

– Действительно бесстыдно, – Цзян Юяо заскрежетала зубами от гнева. – Всё ещё предавать огласке такой скандал – это действительно всё равно, что выбросить лицо отца вон!

Видя, что Лю Цзыминь стоит как вкопанный, Цзян Ли сказала:

– Этот молодой господин настаивал на мнении, что я несу чушь. Тогда, согласно словам этого молодого господина в самом начале, давайте сообщим об этом властям. Поскольку я тоже участвую в этом деле, мне лучше пойти вместе с вами.

Лю Цзыминь был одновременно зол и встревожен.

В то время он упомянул, что доложил властям, но только для того, чтобы напугать Е Шицзе. Как только они войдут в дверь, будет очень легко затравить Е Шицзе, который не имел никакого отношения к Яньцзину. Однако всё было бы совсем по-другому, если бы Цзян Ли была замешана в этом деле. Цзян Ли была молодой леди из семьи Цзян. И ради лица семьи Цзян они могли только честно разобраться с этим делом. В конце концов, он попытается украсть цыплёнка только для того, чтобы потерять рис, используемый для его приманки. Он не только не заработает серебро Е Шицзе, но и выроет яму для себя и поставит под угрозу репутацию своего отца.

В мгновение ока Лю Цзыминь покрылся холодным потом. Он посмотрел на Цзян Ли, действительно не понимая, как маленькая девочка, которая была отвергнута своей семьей и оставалась в монастыре в течение восьми лет, имела такую уверенность. Как она могла быть такой неумолимой?

– Однако, – поскольку Лю Цзыминь оказался в ловушке, не имея никакой возможности ни продвинуться, ни отступить, Цзян Ли внезапно улыбнулась: – Я думаю, что это просто недоразумение. В конце концов, этот молодой господин не похож на человека, который намеренно вымогает деньги у кого-то другого под ложным предлогом. Возможно, он считал эту картину подлинной и тоже был обманут. Раз уж так вышло, то лучше помириться, пусть молодой господин Е возместит пятьдесят таэлей серебра и оставит это дело. Как насчёт этого?

В ушах Лю Цзыминя слова Цзян Ли звучали как небесная песня. Это дает ему выход из неловкой ситуации.

Так как же это было? Конечно, это было хорошо!

Глава 51.1. Жалоба

Люди с волнением наблюдали за происходящим, ожидая, какой непонятный иск будет вынесен. Неожиданно Цзян Ли резко бросила такое предложение.

– Ладно, – Лю Цзыминь испугался, что Цзян Ли откажется, и немедленно согласился. Хотя он и согласился, но всё же хотел искупить свою вину и сказал Е Шицзе. – Молодой господин Е, я тоже был обманут этой картиной, которая вызвала такое недоразумение. Хотя вы и порвали эту картину, мы должны прощать всех, кто допустил ошибки, когда это возможно. Я также не буду больше спорить с Вами по этому вопросу. Не беспокойтесь об этих таэлях серебра. Сегодня, благодаря второй госпоже Цзян была показана истинность этого вопроса. Я отдам Вам эту картину, мне, этому молодому господину, она больше не нужна.

Услышав свист, доносившийся из толпы, Лю Цзыминь с большим трудом сдержал унижение и нежелание в сердце. Он сложил руки в знак приветствия перед Цзян Ли, а затем сделал вид, что спокойно уходит.

Двое студентов, следовавших за ним, тоже мрачно удалились вместе с парнем. Е Шицзе не остановил их, возможно, он понял, что нет смысла продолжать спор. Е Шицзе испытующе посмотрел на Цзян Ли. Когда он собирался открыть рот, он увидел, как Цзян Ли слегка кивнула ему и сказала Бай Сюэ, которая стояла рядом с ней:

– Бай Сюэ, принеси эту картину и отдай её молодому господину Е. После этого вернёмся.

Бай Сюэ ответила вполголоса, свернула фальшивую картину "Птица, пьющая весной" и передала её Е Шицзе. Затем она повернулась и, поддерживая Цзян Ли, пошла к экипажу, не имея никакого намерения разговаривать с Е Шицзе.

Е Шицзе тупо уставился на хозяйку и служанку, идущих дальше к их карете. Толпа, собравшаяся в круг, тоже постепенно рассеялась, качая головами, отбрасывая в сторону многочисленные мысли в своих головах и расходясь в других направлениях.

Но никто не видел, что в переулке неподалёку от улицы сейчас стоял паланкин с чёрной крышей феникса. Снаружи паланкина разговаривал имперский телохранитель. Если бы кто-то случайно проходил мимо в этот момент, он бы обнаружил, что этот человек только что говорил о споре между Е Шицзе и Лю Цзыминем.

Когда пересказ был закончен, спустя долгое время, из паланкина донёсся голос:

– Понял.

Юноша в паланкине лениво и неторопливо наклонился в сторону, его красная одежда была расстелена на мягкой подушке. Мягким голосом он произнёс:

– Семья Цзян.

Сидящий напротив него учёный, одетый в зелёное, поглаживал свою козлиную бородку и смеялся:

– Первоначально он хотел одолжить младшего сына семьи Лю, чтобы заманить Е Шицзе в ловушку, оказывая давление на семью Е. Неожиданно, эта вторая госпожа Цзян перевернула ситуацию и помогла Е Шицзе решить её. Таким образом, план господина был полностью нарушен.

Хотя в его речи звучало сожаление, на лице не было ни малейшего следа сожаления. Напротив, он выглядел совершенно расслабленным.

– Е Шицзе – всего лишь пешка, – Цзи Хэн смахнул пыль с рукава и сказал. – С самого начала он не играет большой роли. Если проиграл, то проиграл, не о чем беспокоиться.

Его внешность была отчётливо великолепна, но в голосе слышалась странная и низкая хрипотца, похожая на двусмысленное желание, отчего люди не могли остановиться.

– Кроме того, по сравнению с Лю Цзыминем, – он медленно поднял губы. – Вторая юная госпожа Цзян гораздо интереснее.

* * *

Бай Сюэ и Цзян Ли вернулись в резиденцию Цзян.

В саду Фан Фэй Тун'эр уже давно ждала во дворе. Поскольку Цзян Ли там не было, Тун'эр всегда чувствовала себя неловко, когда что-то делала. Увидев, что они возвращаются, девушка подпрыгнула на метр и шумно спросила Цзян Ли, всё ли прошло хорошо и не было ли у неё каких-нибудь неприятностей.

Бай Сюэ была честным и прямым человеком, в отличие от живой Тун'эр. Например, что касается дела Е Шицзе, она просто подчинилась приказу Цзян Ли и не сказала больше, чем нужно.

Через Бай Сюэ Тун'эр услышала о споре после школы и чуть не бросил чашку в испуге. Время от времени она вскрикивала в тревоге: "Боже мой!", "Как он мог так издеваться над людьми!", "К счастью, госпожа в порядке".

Глава 51.2. Жалоба

Только после того, как Бай Сюэ закончила разбирать вопрос один за другим, Тун'эр, которая хотела услышать больше, внезапно подумала о чём-то и сказала:

– Госпожа, на этот раз это было слишком захватывающе. Хотя намерение было хорошим, в следующий раз лучше не показываться по мимолётному желанию. Сегодня Вы даже не привели из резиденции ни одного охранника. Если бы молодой господин из семьи Лю действительно пошевелил рукой, госпожа понесла бы ущерб.

Цзян Ли улыбнулась, но не ответила.

– Но Бай Сюэ сказала, что молодой господин Е – это человек из семьи Е в Сянъяне. Мог ли он быть человеком из семьи внешнего предка госпожи? Жаль, что госпоже не удалось поболтать с ним в то время, но это тоже было не то место, чтобы поболтать. В противном случае, возможно, мы узнали бы, был ли он человеком и из какой ветви семьи Е. На этот раз госпожа помогла ему, он тоже будет благодарен.

– Я помогала ему не с целью получить взаимную услугу. Если я потребую расплаты, я могу и не помочь ему, – улыбнулась Цзян Ли.

Вмешиваться, видя несправедливость, было обычной практикой Сюэ Чжао. И сын, и дочь семьи Сюэ имели в своей крови храбрость и праведность. Встречая несправедливость, они всегда хотели выйти вперёд и протянуть руку помощи. Несмотря на то, что однажды она умерла, Цзян Ли давала себе много оправданий, чтобы выйти сегодня. Но в глубине души она прекрасно понимала, что без этих причин сегодня, вероятно, всё равно сделала бы шаг вперёд.

Такова была человеческая природа.

Сразу после того, как она заговорила, Цин Фэн, которая был снаружи, подняла занавеску на двери и сказала:

– Госпожа, сестра Фэй Цуй из зала Вань Фэн прислала людей, чтобы передать сообщение, Старая госпожа попросила Вас пойти туда.

– Сейчас? – Цзян Ли была удивлена, так как сейчас было не время, чтобы отдать дань уважения.

– Третья госпожа и ещё несколько человек тоже в зале Вань Фэн, говорят, что сегодня госпожа поссорилась с другими после школы, – с беспокойством проговорила Цин Фэн.

– О, скорость жалоб действительно высока! – Тун'эр была возмущена. – Наша госпожа находила радость в том, чтобы помогать другим, откуда же появилось это – ссориться с другими. Она действительно смеет говорить!

С тех пор как она вернулась в резиденцию Цзян, темперамент Тун'эр становился всё более смелым и энергичным. Но, напротив, Цзян Ли очень нравился этот её характер. В резиденции Цзян статус людей из сада Фан Фэй был очень деликатным. Если они ничего не говорили и не было ни одного смелого человека, поддерживающего их на публике, другие действительно подходили и запугивали их.

Цзян Ли встала:

– Это не имеет значения. Она взяла на себя инициативу сообщить об этом Старой мадам, просто так получилось, что они узнали о моём деле.

Бай Сюэ закатала рукава, выглядя так, словно была готова начать драку, и агрессивно сказала:

– Госпожа, эта служанка будет сопровождать Вас.

– Можешь, – засмеялась Цзян Ли. – Но не сражайся, мы всё объясним убедительно.

* * *

В зале Вань Фэн было тихо.

Цзян Бин Цзи сидел на мягком диване Старой госпожи Цзян, выбирая и поедая конфеты "драконья борода" с маленького блюда. Однако старая госпожа Цзян не отговаривала его и не смеялась над ним, как обычно. Вместо этого она выглядела задумчивой.

Цзян Юй Янь сидела на одном месте, старательно не открывая рта. Цзян Юй'Э и Цзян Юяо сидели в другом месте. У Цзян Юяо было довольное выражение лица, в то время как глазные яблоки Цзян Юй'Э продолжали бегать.

Цзи Шужань тоже присутствовала. Она сидела справа от старой госпожи Цзян. На её лице была грациозная улыбка, казалось, было и немного беспокойства. Взгляд женщины постоянно двигался в сторону двери, как будто она кого-то ждала.

Вскоре появился человек, которого она ждала.

Когда Цзян Ли и Бай Сюэ прибыли в зал Вань Фэн, Цзян Бин Цзи быстро взглянул на неё и, казалось, собирался громко ругать её. Однако он, казалось, вдруг что-то вспомнил и с усилием проглотил свои слова.

Цзян Ли просто притворилась, что не заметила этого, и продолжила идти, улыбаясь. Оказавшись посреди зала, она остановила свой взгляд на старой госпоже и тихо спросила:

– Зачем бабушка попросила кого-то позвать Цзян Ли?

Старая госпожа Цзян открыла веки и посмотрела на неё.

Глава 52.1. Эмпатия

– Я слышала, что ты поссорилась с кем-то на улице после школы? – спросила старая госпожа Цзян.

Цзян Ли взглянула на Цзян Юяо и Цзян Юй'Э. Эти два человека изо всех сил старались скрыть радость, видя перед собой несчастье других. Конечно же, Цзян Юяо и Цзян Юй'Э сделали всё возможное, чтобы пожаловаться и плеснуть в неё грязную воду.

Цзян Ли улыбнулась:

– Я не знаю, где старая госпожа услышала это, но правда очень отличается от Ваших слов.

Старая госпожа Цзян сказала:

– О? Тогда в чём же правда? Иди и скажи это.

Цзян Юяо и Цзян Юй'Э хотели заговорить, но не осмелились. Старая госпожа Цзян была строгой женщиной, которая придерживалась правил. Когда говорят другие, они не должны перебивать по своей воле.

Цзян Ли улыбнулась:

– Боюсь, что будет несправедливо, если я скажу это сама. Пусть моя служанка всё объяснит. Бай Сюэ, – Цзян Ли позвала Бай Сюэ, чтобы та вошла.

Когда Бай Сюэ вошла, она первым делом подошла к старой госпоже Цзян и засвидетельствовала ей свое почтение. После этого Цзян Ли сказала:

– Расскажи Старой госпоже Цзян о том, с чем мы столкнулись сегодня после школы.

Бай Сюэ получила приказ Цзян Ли и немедленно рассказал всё от начала до конца. Характер Бай Сюэ был прямым и честным. Когда она говорила, она также обращала внимание на детали и никогда не преувеличивала. Она смотрела на вещи с точки зрения зрителя и рассказывала все как есть, без предвзятости по отношению к кому бы то ни было.

Выслушав до конца, старая госпожа Цзян задумалась, прежде чем спросить Цзян Ли:

– Так сказать, ты выступаешь за справедливость, а не просто безрассудно вмешалась в ссору.

– Я не смею призывать к справедливости, просто говорю правду, как она есть, – Цзян Ли всё ещё улыбалась, как и раньше.

В это время Цзян Юяо наконец не выдержала и сказала:

– Бабушка, человек, которому помогла вторая сестра, был не чужаком, а кем-то из семьи Е из Сянъяна.

Семья Е из Сянъяна, выражение лица старой госпожа Цзян внезапно стало серьёзным.

Следует знать, что с тех пор, как Е Чжэнь Чжэнь скончался, семья Цзян и семья Е, эти родственники, имели меньше дел друг с другом. Более того, после того, как Цзян Юаньбай взял Цзи Шужань в жёны и стал родственником семьи Цзи, контакт с семьёй Е был почти прерван. Первоначально семья Е и семья Цзян всё ещё имели неразрывную связь, которой была Цзян Ли. Но много лет назад Цзян Ли дала обет, не желая связываться с торговцами. Семья Е была убита горем и больше не имела никаких дел с семьёй Цзян.

Цзи Шужань открыла рот, чтобы заговорить:

– Юяо, не говори глупостей. Ты никогда не встречала никого из семьи Е. Откуда ты знаешь, что этот человек из семьи Е из Сянъяна?

– Я слышала это собственными ушами, есть еще четвёртая сестра и пятая сестра, – поспешно объяснила Цзян Юяо. – Этого молодого господина звали Е Шицзе, Лю Цзиминь сказал, что он был человеком из семьи Е из Сянъяна.

– Е Шицзе... – старая госпожа Цзян пробормотала про себя, прежде чем посмотреть на Цзян Ли. – Он должен быть сыном главной ветви семьи Е. Твой старший двоюродный брат.

Только тогда Цзян Ли узнала, что Е Шицзе и она были родственниками.

– Ли'эр, что происходит? – спросила Цзи Шужань. – Прошло совсем немного времени с тех пор, как ты вернулась в Яньцзин, как ты узнала этого своего двоюродного брата?

Эта фраза была полна скрытых мотивов!

Как и ожидалось, глаза Старой госпожи Цзян внезапно стали острыми, глядя прямо на Цзян Ли. Её взгляд был как два ножа, пытающиеся пронзить Цзян Ли насквозь.

Цзян Ли вернулась чуть больше месяца назад и не была знакома со столицей. Но сегодня по счастливой случайности она вступилась за старшего кузена и разрешила его затруднительное положение. Как могло случиться такое совпадение на этой земле? После того, как семья Е и семья Цзян разорвали свои контакты, они не въезжали в столицу в течение многих лет. Это заставило людей с трудом поверить, что это было простое совпадение. Возможно ли, что Цзян Ли и Е Шицзе уже связывались друг с другом в более раннее время, возможно, даже связывались друг с другом уже давно?

В глазах старой госпожи Цзян это было абсолютным табу!

Глава 52.2. Эмпатия

Цзян Ли улыбнулась и посмотрела на Цзи Шужань. Цзи Шужань, казалось, совершенно не подозревала, что её слова подтолкнут Цзян Ли к непоправимой ситуации. Более того, это было похоже на шутку.

Цзян Ли сказала:

– Я не знаю его, я также не знала, что он мой старший двоюродный брат. Если бы старая госпожа не сказала мне, я бы не узнала, в каких отношениях мы с ним состоим. Если бы сегодня это был не он, а любой другой человек, и я столкнулась бы с такой сценой, я всё равно сделала бы шаг вперёд, – Цзян Ли улыбнулась и высказала своё мнение. – На этой земле, хотя и правильно ставить собственную безопасность выше вопросов принципа, иногда нужно также храбро отстаивать правду. Тем более, что мы – чистая и мирная семья, ещё важнее сохранить энергичный стиль учёного.

Старая госпожа Цзян была озадачена.

Муж старой госпожи Цзян, то есть отец Цзян Юань Бая, Старый Господин Цзян, был гражданским советником третьего ранга на протяжении всей своей жизни; в течение тридцати лет до своей кончины. Хотя быть гражданским советником третьего ранга было довольно неплохо, работать в течение нескольких десятилетий без какого-либо продвижения по службе, за этим, безусловно, стояла причина.

Причина была именно в том, что старый господин Цзян был слишком прямолинеен и довольно откровенно критиковал окружающих. Несмотря на то, что бывший Император знал, что старый господин Цзян был хорошим чиновником, его действительно трудно было полюбить. Из-за своего собственного характера старый господин Цзян также позволил своей официальной карьере застрять на месте.

Что касается характера её мужа, то старая госпожа Цзян внешне казалась укоризненной, но в душе она была горда. Из всех трёх сыновей семьи Цзян старший, Цзян Юаньбай, был консервативен и вёл себя умеренно. Второй сын, Цзян Юань Пин, был человеком с широкой улыбкой и злыми намерениями. Третий сын, Цзян Юань Син, будучи сыном наложницы, был ещё более труслив и не имел собственного мнения. Никто не унаследовал силу характера старого господина Цзяна. Можно сказать, что старая госпожа Цзян испытывала чувство разочарования.

Таким образом, хотя Цзян Юаньбай добился того, что стал первым помощником, полагаясь на "посредственность", старая госпожа Цзян не была полностью удовлетворена им. Дела на земле таковы, что где есть выгоды, должны быть и потери. Получив высокий пост и щедрое жалованье, кое-что придётся потерять. Например, честность и надменность.

Цзян Ли уже давно обнаружила, что старая госпожа Цзян была человеком с высокомерным видом. В глубине души она тоже была несколько благородна и добродетельна. Это было видно по украшениям зала Ван Фэн. Поэтому она намеренно произнесла эти высокопарные праведные слова, чтобы вызвать сочувствие старой госпожи Цзян.

Позволить старой госпоже Цзян вспомнить покойного старого господина Цзяна и увидеть его тень в теле Цзян Ли.

Как и ожидалось, взгляд старой госпожи Цзян, когда она посмотрела на Цзян Ли, постепенно стал мягким.

Цзи Шужань была поражена, она не знала, как несколько фраз Цзян Ли могли ослабить напряжение старой госпожи Цзян. Хотя её способности были хороши, её отношение к Цзян Юань Баю было методичным, исключительно для её личной выгоды. Она была неспособна понять "силу характера" старой госпожи Цзян. Однако Цзян Ли поняла.

Цзян Ли добавила:

– В то время я помогала людям по прихоти, не думая о последствиях. Но на самом деле, как сказала третья сестра, Е Шицзе – старший двоюродный брат, человек из семьи Е из Сянъян. Тогда мои действия на этот раз ещё более правильны. Хотя моя биологическая мать умерла, семья Е и наша резиденция когда-то были родственниками. Наш собственный родственник был в глубокой беде. Предположим, что я ушла от беды в то время, когда другие люди видели это, в будущем была бы возможность того, что за пределами дома стали бы говорить, что люди из нашей семьи Цзян холодны и живут с железными сердцами. Отец в настоящее время служит чиновником, каждое слово и действие находятся под пристальным вниманием других. Если кто-то использует это для дискриминации отца, то что делать? Нужно делать свои дела правильно, не позволять другим людям выбирать наши ошибки. Естественно, тогда можно будет жить вместе в гармонии. Кроме того, изначально это было не так уж и важно, сам молодой господин Лю сказал, что это просто недоразумение. Просто поговорили немного и смогли разрешить недоразумение, разве это не чудесно? Нет нужды в золоте или серебре, просто несколько слов могут помочь другим и сделать их счастливыми. Если я всё ещё скуплюсь на эти несколько слов, то я определённо не заслуживаю быть человеком.

Последняя фраза была издевательской над Цзян Юяо и Цзян Юй'Э вместе взятыми.

Глава 53.1. Посещение

Цзян Юяо не предвидела, что последнее слово Цзян Ли будет обращено к ней самой. Естественно, она услышала скрытый смысл и чуть не подпрыгнула от гнева. Однако она могла только сдерживать себя изо всех сил.

Однако Цзян Юй'Э не держалась так спокойно, как Цзян Юяо. Первоначально она уже была недовольна Цзян Ли. Она не уловила одобрения в словах старой госпожи Цзян и сказала:

– Как юные леди, наши слова и поступки должны быть осторожны в будние дни. Вторая сестра благородна, но, будучи женщиной, ввязывающейся в мужскую интрижку посреди улицы, это всё равно некрасиво и вредно для морали и поведения.

Сердце Цзи Шужань сказало "плохо", и, конечно же, после того, как Цзян Юй'Э сказала это, лицо старой госпожи Цзян немедленно изменилось. Она сказала, глядя на Цзян Юй'Э:

– О? Не говори мне, что если ты столкнёшься со смертью, ты не спасёшь человека? Быть холодным и отстранённым означает, что у тебя нет недостатка в морали и поведении? Я думаю, что твои семейные заповеди были написаны где-то в другом месте!

Цзян Юй'Э побледнела, не ожидая, что старая госпожа Цзян внезапно вызовет у неё трудности. В глубине души она чувствовала стыд и обиду, но не осмеливалась спорить со старой госпожой Цзян. Она просто опустила голову и не осмелилась произнести ни слова, снова ненавидя Цзян Ли.

Цзи Шужань тоже была раздражена. Старая госпожа Цзян говорила о тех, кто не спасает при встрече со смертью. И хотя она говорила с Цзян Юй'Э как с холодным и отстранённым человеком, но будто ругала Цзян Юяо вместе с ней. В глубине души она чувствовала недовольство, но на поверхности всё ещё говорила утешительно:

– Мама, не сердись, дети ещё маленькие. Это нормально – не знать, что делать, когда они впервые встречаются с такого рода материей. В конце концов, Юй'Э и Юяо никогда не сталкивались с такими вещами. Это наша Ли'эр оказалась достаточно храбра и находчива, – Она улыбнулась, глядя на Цзян Ли. – Она осмеливается смело шагнуть вперёд.

Цзян Ли улыбнулась:

– Это было не более чем просто следование за сердцем.

Доброе "не более, чем следование за сердцем", оно наступало на других, не оставляя никаких следов, делая её гораздо благороднее. Улыбка Цзи Шужань была немного неестественной.

Старая госпожа Цзян добавила:

– Этот родственник. Я не знаю, когда ребёнок семьи Е прибыл в Яньцзин. Поскольку ты знаешь, где он живёт, то можешь пригласить его посидеть как-нибудь в другой раз.

Цзи Шужань была несколько удивлена и ещё больше обижена. Несмотря ни на что, Е Чжэнь Чжэнь ушла из жизни много лет назад. Семья Цзян и семья Е больше не навещали друг друга с более раннего времени. Теперь, это совпадение с Цзян Ли заставило старую госпожу Цзян внезапно захотеть помириться с семьёй Е. Что всё это значит? Если семья Цзян и семья Е установили дружеские отношения друг с другом, куда они хотели, чтобы она поместила лицо своей семьи Цзи?

– В то время это было очень срочно, и после того, как вопрос был решён, мы вскоре уехали и не обменялись многими словами со старшим двоюродным братом из семьи Е. Поэтому я не знаю, где живёт этот молодой человек, – сказала Цзян Ли.

Услышав её, старая госпожа Цзян испытала некоторые сожаления. Однако Цзи Шужань выдохнула. Но вскоре она нахмурила брови: насколько же это было трудно, если семья Цзян действительно хотела найти человека в городских стенах Яньцзина? Если старая госпожа Цзян твёрдо решила встретиться с Е Шицзе, даже если Цзян Ли не знала обстоятельств Е Шицзе, найти его было всего лишь вопросом времени.

Как раз в этот момент Цзян Бин Цзи, игравший на мягком диване, заговорил, растягивая голос:

– Мама, я голоден.

Старая госпожа Цзян очнулась от своих мыслей и посмотрела на Цзян Бин Цзи. Затем она сказала Цзи Шужань:

– Возьми Цзи'эра на ужин, – затем она сказала Цзян Ли и остальным. – С тех пор, как вы вернулись из школы, вы до сих пор не ели. Все возвращайтесь, просто отнеситесь к этому вопросу как к уже решённому. Нет необходимости упоминать об этом в будущем.

Закончив говорить, она закрыла глаза, показывая, что устала и нуждается в отдыхе.

Фэй Цуй и Чжэнь Чжу деловито провожали гостей.

Глава 53.2. Посещение

Выходя вместе из зала Вань Фэн, Цзи Шужань повела за собой Цзян Бин Цзи и непримиримую Цзян Юяо. Цзян Ли была готова идти в сторону сада Фан Фэй, но встретила пристальный взгляд Цзян Юй'Э. Девушка холодно проговорила:

– Вторая сестра действительно способна. Всего несколько слов смогли сбить бабушку с толку и больше ничего не упоминали.

Не убавляя улыбки, Цзян Ли ответила:

– Большое спасибо за похвалу четвёртой сестры, – её речь была несравненно искренней, её улыбка тоже была очень дружелюбной, как будто она не слышала насмешки в словах Цзян Юй'Э. К несчастью, это очень разозлило Цзян Юй'Э.

Только увидев, что Цзян Юй'Э задыхается и не может говорить, Цзян Ли взяла Бай Сюэ, чтобы уйти. Позади неё Цзян Юянь робко потянула Цзян Юй'Э за рукав. Тихим голосом она сказала:

– Не уходи и не доставляй неприятности второй сестре.

– Убирайся! – Цзян Юй'Э в гневе взмахнула рукавом, высвобождаясь из руки Цзян Юй Янь. В её глазах мелькнуло презрение. – Как я могу иметь сестрой такого трусливого человека, действительно глупого и трусливого!

Затем она ушла, чувствуя себя крайне раздосадованной.

Цзян Юй Янь опустила голову, стоя молча, и было неизвестно, о чём она думает.

* * *

Они вернулись в сад Фан Фэй. Тун'эр не увидела ни единой отметины на их теле и отбросила свои тревоги. Во дворе она отругала Цзян Юяо и остальных за то, что у неё разбит рот, сколько душе угодно. Её попка едва коснулась стула, и она спросила:

– Госпожа, почему Старая госпожа вдруг упомянула молодого хозяина семьи Е? Хочет ли она помириться с семьёй Е?

Тун'эр не сразу последовала за Цзян Ли, когда она родилась. Даже до того, как Цзян Ли отправился в храм, Тун'эр не могла считаться служанкой второго класса. Поэтому девушка мало что знала о деле семьи Е. В том числе причина, по которой отношения семьи Е и семьи Цзян были холодными, почему Цзян Ли не поддерживал контакт с семьёй Е, Тун'эр не знала обо всём этом.

– Я тоже не знаю, – покачала головой Цзян Ли. – Но мне кажется, что старая госпожа, вероятно, просто открыла рот, чтобы упомянуть об этом, не подумав хорошенько. Если бы она действительно собиралась, то попросила бы кого-нибудь навести справки. Но, в конце концов, старая госпожа явно не придала этому значения.

Тун'эр немного поразмыслила и воскликнула:

– Было бы хорошо, если бы старая госпожа действительно хотела восстановить отношения с семьёй Е. В любом случае, госпожа также получит убежище от посторонней семьи. Тогда госпожа Цзи тоже будет с большей вероятностью сдерживаться.

Положение Цзи Шужань в главной ветви было таким же устойчивым, как гора Тай. Помимо рождения пары сына и дочери, за ними стояла ещё и поддержка семьи Цзи. Не нужно упоминать отца Цзи Шужань, Цзи Янь Линя, просто её старшая сестра, рождённая от той же матери, была нынешней Императорской наложницей Ли, которую обожал Император Хун Сяо.

Более того, у Цзян Ли была только одна уже умершая родная мать, и с тех пор она не поддерживала связи со своей внешней семьёй. В семье Цзян, кроме того, что она опиралась на свои собственные силы, чтобы блокировать ножи и мечи, не было никакого другого источника, чтобы получить поддержку. Это означало только, что она будет крайне истощена.

Разница между наличием или отсутствием поддержки лежала здесь.

– Было бы хорошо, если бы тогда был сделан запрос о том, где живет молодой мастер семьи Е, – Тун'эр была непримирима. – Возможно, через молодого господина Е, хорошие отношения могли бы быть построены с теми, кто живёт в Сянъяне.

– Не важно, – сказала Цзян Ли. – Теперь есть возможность.

Бай Сюэ тихо спросила:

– Разве госпожа спрашивала о нынешнем положении Вашего двоюродного брата, молодого господина Е?

– Мне не нужно спрашивать, – улыбнулась Цзян Ли и покачала головой. – Он сам подойдёт к двери.

Тун'эр и Бай Сюэ испуганно посмотрели друг на друга, очевидно, они не были действительно убеждены в том, что сказала Цзян Ли. Однако никто не ожидал, что на второй день слова Цзян Ли сбудутся.

Семья Е из Сянъяна, этот двоюродный брат, молодой господин Е, номинальный старший двоюродный брат Цзян Ли, Е Шицзе, взял на себя инициативу подойти к двери.

Глава 54.1. Старший двоюродный брат

Е Шицзе ждал Цзян Ли в небольшом здании чайного домика по соседству.

Ранним утром он поручил кому-то подождать снаружи резиденции Цзян, чтобы передать письмо служанке Цзян Ли. Е Шицзе пригласил её встретиться в маленьком здании чайного домика. Хотя эти слова и были сказаны, Цзян Ли всё же не обязательно могла прийти лично.

Однако в конце концов Цзян Ли всё-таки пришла.

Ещё не пришло время идти в школу, да и до зала Мин И было не так уж далеко. Простой разговор с Е Шицзе не повлиял бы на школьное время. Цзян Ли пришла на встречу после того, как должным образом организовала свои вещи.

В чайном домике Е Шицзе был одет в пепельно-голубую мантию. Хотя цвет был простым, если присмотреться, материал ткани был очень тонким. Неясный узор на манжете тоже был редкой вышивкой двойной иглой. Этот юноша родился с густыми бровями и большими глазами, довольно красивым и ярким. Просто его взгляд, когда он оценивал Цзян Ли, был несколько настороженным.

– Старший двоюродный брат Е, – сказала Цзян Ли, садясь напротив Е Шицзе.

Очевидно, потрясённый этими четырьмя словами "старший двоюродный брат Е", Е Шицзе на мгновение отключился и некоторое время даже не знал, что сказать. Только спустя долгое время он открыл рот и заговорил напряжённым голосом:

– Почему ты помогла мне вчера?

В самый разгар вчерашней суматохи внезапно появилась Цзян Ли и помогла Е Шицзе. По отношению к этой молодой леди, которая появилась, когда столкнулась с несправедливостью, он был очень благодарен. Но вечером, когда он сидел под лампой, парню вдруг показалось, что что-то не так. Вторая госпожа столицы Цзян, разве это не дочь его покойной тётки, его младшая двоюродная сестра?

Если бы кто-то другой появился, чтобы противостоять несправедливости, возможно, Е Шицзе не думал бы так много. Но когда на помощь пришла Цзян Ли, несмотря ни на что, Е Шицзе не был убеждён, что это не заговор. Ворочаясь с боку на бок всю ночь без сна, Е Шицзе решил поискать Цзян Ли и встретиться лично, чтобы поболтать и спросить её прямо, что происходит.

– Я назвала тебя старшим двоюродным братом Е, только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я увидела, как моего собственного родственника шантажируют на улице, а я смотрю и пальцем не шевелю?

Цзян Ли говорила очень естественно, как будто она была удивлена причиной, по которой Е Шицзе задал такой простой вопрос.

Е Шицзе снова задохнулся от праведных слов Цзян Ли. Долгое время спустя он сказал холодным голосом:

– Не шути, разве ты не смотришь свысока на то, что мы купцы, так зачем говорить о том, что мы родственники?

Цзян Ли услышала, что было сказано, и сказала странным тоном:

– Ты можешь объяснить эти слова?

Е Шицзе сердито посмотрел на неё:

– В тот год бабушка ездила в столицу, чтобы отвезти тебя в Сянъян. Но перед всей семьёй Цзян ты ругала мою семью Е как низменных торговцев и хотела разорвать все отношения! – Е Шицзе говорил до сих пор, и его грудь яростно двигалась вверх и вниз, казалось, очень взволнованно, – Когда бабушка вернулась, она сразу же заболела серьёзной болезнью, ей стало лучше только после того, как она пролежала в постели в течение года. Теперь ты говоришь о родственниках, шутишь?

Цзян Ли уставилась на него, затем, моргнув глазами, удивлённо сказала:

– Я говорила всё это раньше?

Е Шицзе временно потерял дар речи.

– Возможно, старший двоюродный брат Е ошибся, – Цзян Ли покачала головой. – Я не помню, чтобы говорила это.

– Ты не помнишь? – Е Шицзе усмехнулся. – Но все люди из нашей семьи, которые присутствовали, помнят!

– Ах, тогда, кажется, я действительно сказала эти слова, – Цзян Ли втайне вздохнул. Неудивительно, что семья Е порвала отношения с семьей Цзян. Если бы вторая госпожа Цзян действительно сказала эти обидные слова Старой госпоже Е, было бы странно, если бы они смогли восстановить свои отношения. Однако она не стала бы напрасно принимать это обвинение, которое изначально не принадлежало ей.

Цзян Ли спросила:

– Но теперь я просто больше не помню. Осмелюсь спросить старшего двоюродного брата Е, когда я произнесла эти слова в то время, сколько мне было лет?

Е Шицзе холодно сказал:

– Пять.

– Пять лет, – Цзян Ли нахмурилась. – Согласно здравому смыслу, это должен быть возраст, когда человек осознает происходящее. Но я этого не помню. Старший двоюродный брат Е не чувствует, что в этом деле есть что-то странное?

– О каком оправдании ты говоришь этими словами? – Е Шицзе уставился на неё.

Глава 54.2. Старший двоюродный брат

– Я хочу сказать, что в то время мой возраст был небольшим. Бабушка тоже далеко, в Сянъяне. Мать ушла рано, отец был занят государственными делами, за многими вещами присматривала мачеха. Всё, что я сказала, могло быть преподано кем-то или кто-то заставил меня произнести эти слова.

Е Шицзе захотелось подразнить её несколькими фразами. Но видя, как серьёзно выглядит Цзян Ли, он не мог не отвлечься.

Эти слова на самом деле были просто догадкой в сердце Цзян Ли. В то время возраст второй юной госпожи Цзян был слишком мал, но она была в состоянии произнести такие обидные слова. Более того, такого рода вещи, если это было то, что вторая юная госпожа Цзян действительно верила, кто-то должен был неизбежно привить ей эту точку зрения. Основываясь на наблюдении Цзян Ли за Цзи Шужань, безжалостность Цзи Шужань, возможно, была использована против второй молодой госпожи Цзян.

Уговаривала ли её Цзи Шужань или угрожал ей, во всяком случае, это определённо была не идея второй молодой госпожи Цзян, а влияние других людей.

Е Шицзе молчал. Слова Цзян Ли заставили его заколебаться. Хотя он и винил Цзян Ли, но нынешнее выражение лица девушки не казалось фальшивым.

– Тогда что ты собираешься делать теперь? – спросил через некоторое время Е Шицзе. – Ты хочешь возобновить отношения с семьёй Е?

Цзян Ли улыбнулась:

– Я только однажды приложила небольшое усилие, чтобы помочь старшему двоюродному Е. Старший двоюродный брат Е сразу же подумал, что я хочу изменить отношения с семьей Е. Нет ничего плохого в том, чтобы сказать старшему двоюродному брату Е, что если бы я действительно хотела восстановить отношения с семьёй Е, то не стала бы использовать это дело.

– Хм, – Е Шицзе слегка фыркнул, но выражение его лица не было таким враждебным, как в начале. Он сказал: – Ты говорила красноречиво, демонстрируя праведность. Никто не знает, насколько проницателен человек под поверхностью. Иначе почему было не послать Лю Цзиминя к правительственным чиновникам вместо того, чтобы дать ему выход?

Цзян Ли вмешалась в спор между Лю Цзиминем и Е Шицзе вчера и изменила ситуацию с помощью нескольких слов. Первоначально у Лю Цзиминя не было шанса освободиться, но Цзян Ли взяла на себя инициативу дать Лю Цзиминю выход, позволив Лю Цзиминю избежать неприятностей.

– В Яньцзине власть всех партий запутана и сложна, так как существует множество официальных семей. Несмотря на то, что семья Е очень богата, никто из семьи Е не занимает официального положения. Точно так же, как золотая жила без какой-либо защиты, любой мог легко откусить кусочек. Старший двоюродный брат, разве не благодаря твоему богатству Лю Цзиминь обратил на это внимание?

Е Шицзе нахмурился.

– Семья Е очень богата, но к тому же они простолюдины. Мелкие чиновники не решаются воевать с крупными чиновниками, тем более простолюдины против высоких чиновников. Дать Лю Цзиминю выход – это на самом деле было сделано для благополучия старшего двоюродного брата. Если старший двоюродный брат продолжит путаницу, резиденция Тайчан Цин, конечно же, не оставит это дело без внимания. Семья Лю могла себе это позволить, а семья Е – нет, – сказала Цзян Ли.

Выражение лица Е Шицзе успокоилось, когда Цзян Ли заговорила об этом с такой точки зрения, оставив лишь небольшое количество горечи.

Граждане не ссорились с чиновниками, в сердце Цзян Ли мелькнула насмешка. Разве не так? Её семья Сюэ всё ещё была официальной семьей, но из-за небольшого официального поста, в глазах принцессы Юн Нин, благородного человека, они были просто травой, удобной для убийства. На земле была справедливость. Впрочем, это зависело от того, на что полагаться. Полагаясь на тирана, тогда неразумность была бы разумной.

Е Шицзе сказал:

– Конечно, я знаю, иначе я не пощадил бы его.

Цзян Ли увидела Е Шицзе таким, и в глубине души она всё поняла. Старший внук семьи Е не был грубым и импульсивным человеком. Она спросила:

– Я забыла спросить, почему старший двоюродный брат в столице?

Он не мог прийти в Яньцзин из Сянъяна без причины, должна быть причина.

– Я учусь в Имперском колледже, – Е Шицзе посмотрел на Цзян Ли с некоторой провокацией в голосе. – Так же, как ты сказала, никто в семье Е не занимает никакого официального поста, бессильный защитить семейную собственность. Поэтому я приехал в столицу учиться и стать чиновником.

– Ты хочешь стать правительственным чиновником? – Цзян Ли вдруг поняла.

Глава 55.1. Получено и оплачено

– Ты хочешь стать правительственным чиновником?

Е Шицзе на мгновение потерял дар речи. Взгляд Цзян Ли, устремлённый на него, был слишком прямым. Настолько, что это заставило его создать четкую иллюзию. Е Шицзе немедленно отвернулся от Цзян Ли и ответил гнусавым звуком в качестве ответа.

На самом деле, ему не нужно было говорить с ней о таких вещах. В конце концов, Цзян Ли когда-то считал их, семью Е, врагами. По любопытному совпадению он чувствовал, что Цзян Ли была человеком, которому можно доверять.

– С исключительной успеваемостью на экзамене в Имперском колледже можно стать назначенным чиновником, – сказала Цзян Ли. – Просто ты приехал из Сянъяна, чтобы стать правительственным чиновником, может быть, бабушка по материнской линии и другие собираются переехать сюда когда-нибудь в будущем?

Е Шицзе был удивлён, что Цзян Ли неожиданно обрела способность додуматься до этого момента. Он сказал:

– После того, как здесь установится стабильность, возможно, они приедут.

– Есть преимущества и недостатки переезда, – активно высказала своё мнение Цзян Ли. – Если вам удастся закрепиться в столице, в будущем семья Е может считаться престижной. Если бы один или два молодых поколения семьи Е могли служить официальными лицами, семья Е была бы защищена и могла бы не волноваться в течение ста лет. Однако переезд в столицу также спровоцирует некоторых ревнивцев. Таким же образом, семья Е также будет в большей опасности.

Е Шицзе странно посмотрел на неё и сказал:

– Ты действительно думаешь так далеко вперёд.

Он знал, что прошло совсем немного времени с тех пор, как Цзян Ли вернулась в Яньцзин. Когда Цзян Ли отправили в монастырь, старая госпожа Е была встревожена и лежала в постели больная. Он всё ещё чувствовал себя очень счастливым. В конце концов, у Цзян Ли действительно не было совести.

Через восемь лет она вернулась в столицу. Цзян Ли, казалось, могла ясно различить силы внутри Яньцзина и, казалось, полностью понимала его.

Цзян Ли улыбнулась:

– В конце концов, я человек из Яньцзина.

Е Шицзе презрительно сказал:

– Разве люди из Яньцзина выше других? Нелепость.

Цзян Ли знала, что враждебность этого старшего двоюродного брата к ней не исчезнет так быстро, и не обиделась. Она вдруг что-то вспомнила и спросила:

– Для поступления в Имперский колледж нужна рекомендация, в семье Е нет никого, кто сидел бы на правительственном чиновничьем посту. Как ты поступил?

Е Шицзе спросил:

– Зачем ты спрашиваешь об этом?

Цзян Ли почувствовала, что отношение Е Шицзе было несколько странным, и сразу же сказал:

– Просто любопытно.

– Второй сын из дома Правого министра дал рекомендацию, – Е Шицзе, наконец, всё же ответил на вопрос Цзян Ли.

– Министр, правда? – Цзян Ли была озадачена. – Как семья Е поддерживает отношения с Правым министром?

Надо сказать, что Правый министр был заклятым врагом Цзян Юаньбая при Императорском дворе. Правый министр Ли Чжун Нань неожиданно появился в последние несколько лет. Предположительно, в то время Ли Чжун Нань всё ещё был кем-то, кого продвигал Цзян Юаньбай. Но впоследствии, неизвестно почему, его власть постепенно росла, почти достигнув стадии бытия наравне с Цзян Юаньбаем. Было слишком поздно для Цзян Юаньбая чувствовать сожаление и мог только стоять напротив Ли Чжун Наня.

В результате, услышав, что Е Шицзе упомянул Ли Чжун Наня, Цзян Ли почувствовал себя странно.

– Второй сын Ли Чжун Наня, Ли Лянь, отправился навестить свою семью в соседнем районе Сянъян. Его подставили некоторые люди и подали в суд. Я невольно прошел мимо и спас его, проходя мимо. Впоследствии он узнал, что я человек из семьи Е, и предложил рекомендовать меня при поступлении в Имперский колледж.

Для семьи Е возможность поступить в Имперский колледж была равносильна тому, чтобы иметь мясной пирог, падающий с неба. Если бы Е Шицзе мог воспользоваться возможностью во время обучения в Имперском колледже, чтобы получить правительственный пост, значение семьи Е было бы совсем другим. Таким образом, Е Шицзе очень откровенно сразу же принял предложение Ли Ляня.

Цзян Ли слушала Е Шицзе и чувствовала себя странно. Оставляя в стороне другие вещи, из-за чувства благодарности за помощь Е Шицзе, Ли Лянь был полон решимости рекомендовать Е Шицзе? Является ли Ли Лянь таким человеком, который знает, как отплатить за услугу?

Глава 55.2. Получено и оплачено

Цзян Ли знала, в самом начале, когда Шэнь Юйжун стал гордым Чжуан юанем (1), чтобы понять характеры своих будущих коллег, стоящих выше него, он приложил немного усилий. У правого министра Ли Чжун Нана было два сына. Старший сын был красивым и талантливым , чьё имя было у всех на устах, но второй сын, Ли Лянь, был явно гедонистичным и злым сыном. Такой гедонистичный сын использовал выплату долга благодарности в качестве прикрытия, Цзян Ли интуитивно чувствовала, что что-то не так.

Вероятно, потому, что она думала, что это было подозрительно, девушка попыталась вспомнить немного глубже. Внезапно Цзян Ли вспомнила, что человек, который искал неприятностей вчера, Лю Цзыминь, был частью своры негодяев Ли Ляня. Более того, он был в хороших отношениях с Ли Лянем.

"Если Ли Лянь действительно думал о том, чтобы отплатить Е Шицзе, то невозможно было не сказать имя Е Шицзе Лю Цзыминю. Если бы Лю Цзыминь знал, что Е Шицзе и Ли Лянь состоят в родстве, как бы он посмел искать неприятностей с Е Шицзе?"

Если только Ли Лянь не знал о том, что у Лю Цзыминя возникли проблемы с Е Шицзе, или даже не согласился, или, возможно, именно он спровоцировал это дело.

Но почему Ли Лянь хотела сделать это?

В течение короткого времени Цзян Ли уже просчитала любые возможности, которые могла придумать.

Е Шицзе не знал, о чём думает Цзян Ли. Видя, что Цзян Ли погрузилась в свои мысли, он спросил:

– О чём ты думаешь?

– Старший двоюродный брат, – решительно сказала Цзян Ли. – Этот человек, Ли Лянь, ведёт себя неправильно, его репутация в Яньцзине довольно неприятна. Если ты думаешь стать чиновником, то лучше не иметь с ним никаких отношений. В противном случае ты можешь быть вовлечён в неприятности в будущем. Если это только ты один, то считай, что всё кончено, но если в этом замешана семья Е, то выигрыш не компенсирует потерь.

У Е Шицзе было торжественное выражение лица, когда он спросил Цзян Ли:

– Есть ли что-то, что ты знаешь?

"Умный юноша", – мысленно воскликнула Цзян Ли в восхищении.

Однако в настоящее время она сама также не была уверена в том, что Ли Лянь пытается сделать, более того, было нехорошо строить небрежные догадки. Ей оставалось только тактично напомнить ему:

– Но я думаю, что в соответствии с темпераментом Ли Ляня, он абсолютно не тот человек, который знает, как отплатить за услугу. Поэтому то, что он рекомендовал тебе поступить в Императорский университет, необязательно должно быть связано с другими причинами. Старший двоюродный брат Е, в будущем ты тот, кто должен взять на себя задачу вести людей семьи Е. Очень важно, чтобы всё делалось осторожно. А что касается таких людей, как Ли Лянь, то держись от них подальше, ладно?!

– Ты…

Не дожидаясь, пока Е Шицзе заговорит, Цзян Ли сказала снова:

– Лю Цзыминь и Ли Лянь – хорошие друзья. Вчера ты видел поведение Лю Цзыминя. Пернатые слетаются вместе, подумай сам.

Взгляд Е Шицзе переместился. Цзян Ли знала, что он слушает то, что она имеет в виду.

– Тогда как насчёт тебя? – спросил Е Шицзе. – Что ты пытаешься сделать? Хотя ты сказала, что вчера действовала непреднамеренно, но наша семья Е занимается торговлей и уделяет больше всего внимания тому, чтобы не быть должниками. Ты помогла мне, какова цена, которую ты хочешь, чтобы я заплатил? Ты хочешь восстановить отношения с семьей Е?

Тун'эр, стоявшая рядом и прислуживавшая, слышала весь разговор и не могла дождаться, чтобы вскочить. Слова молодого господина семьи Е были действительно неприятны для слуха, как будто Цзян Ли была таким же расчётливым торговцем.

"Могу ли я попросить тебя помочь мне восстановить отношения с семьёй Е?" – Цзян Ли беззаботно рассмеялась и протянула руку в сторону Е Шицзе.

Е Шицзе посмотрел на нефритово-белую протянутую руку перед собой, пальцы были заострёнными, как зелёный лук, нежные и безупречно белые. Однако... Е Шицзе также мог видеть мозоли на её пальцах.

Е Шицзе тупо уставился на них, внезапно вспомнив, что Цзян Ли ранее провела в монастыре восемь лет. Восемь лет, в конце концов, она была молодой девушкой, и неизвестно, сколько страданий она испытала. Первоначально у него был острый язык, но мягкое сердце, его речь была резкой, но после того, как парень увидел их, его сердце бессознательно смягчилось.

Он услышал неторопливую и плавную речь Цзян Ли:

– Поскольку старший двоюродный брат Е сказал, что я пытаюсь что-то сделать, если буду настаивать, что ничего не хочу, старший двоюродный брат Е почувствует себя неловко. В таком случае просто дай мне их.

– Дать что? – Е Шицзе нахмурился.

– Серебро, – праведно сказала Цзян Ли. – Сто серебряных таэлей. Семья Е занимается бизнесом и должна быть знакома с этим предложением, товары доставлены и счёт погашен.

_________________________________________

1. Чжуан юань – лучший из сдавших имперский экзамен

Глава 56.1. Музыкант

Когда она вышла из чайного домика, Цзян Ли несла с собой расписку на сто серебряных таэлей.

Тун'эр следовала за Цзян Ли, желая что-то сказать, но колебалась. Цзян Ли посмотрела на неё многозначительным взглядом и сказала:

– Просто скажи то, что хочешь.

– Госпожа, даже если Вам не хватает серебра, Вы можете поискать старую госпожу, есть ещё хозяин... Зачем просить молодого господина Е? Хотя молодой Господин Е и состоит с Вами в родстве, в конце концов, он всё ещё чужой. Если это распространится снаружи...

– Он не из тех, кто говорит небрежно, – сказала Цзян Ли. – Кроме того, принимая его сто таэлей, можно считать, что он покупает свой душевный покой.

– Эта служанка ничего не понимает.

– Старший двоюродный брат Е считал, что моя помощь ему вчера была заговором. Хотя мы только что обсуждали это, и подозрение в его уме несколько рассеялось, прежнее недоразумение не так-то легко исчезнет. Что касается моей просьбы, то он не был бы полностью готов согласиться, что вполне разумно. Вместо того чтобы позволять ему дать волю своему воображению, лучше просто взять его серебро и относиться к этому делу как к торговле. Он также почувствовал бы гораздо большее облегчение. По крайней мере, он не будет чувствовать себя в долгу, общаясь со мной.

Тун'эр задумчиво кивнула. Внезапно она, казалось, что-то вспомнила и посмотрела на Цзян Ли:

– В будущем госпожа всё ещё хочет иметь дальнейший контакт с молодым господином семьи Е?

– Ну конечно, – ответила Цзян Ли. – Разница в том, чтобы иметь материнскую семью или не иметь материнской семьи, на которую можно положиться. Ты также видела, что происходило в эти дни. Цзян Юяо уверена, что у неё есть поддержка, но моя сила очень слаба в резиденции Цзян. Даже если семья Е не является официальной семьёй, она не уступает в силе по сравнению с семьей Цзи. На земле серебро нужно, чтобы приходить и уходить. Семья Е не испытывает недостатка в этом серебре. Даже если их положение несколько слабее, Е Шицзе в настоящее время готовится вступить в должность. Только что, когда я наблюдала за его речью и способностями, он не был обычным человеком. Когда он пойдёт дальше, он, несомненно, приведет семью Е к процветанию.

– Итак, госпожа думает о возобновлении отношений с семьёй Е, – поняла Тун'эр, выслушав Цзян Ли. Затем она спросила: – Тогда почему госпожа не упомянула об этом молодому господину Е только что? Вчера госпожа помогла молодому господину Е, если сегодня госпожа предложила молодому господину Е написать письмо в Сянъян и помочь сказать несколько слов для госпожа, молодой господин не должен отказываться.

Цзян Ли улыбнулся:

– Мне нет нужды упоминать об этом, он всё равно будет говорить об этом.

Е Шицзе всё ещё сомневался в ней, так что он, конечно, напишет письмо семье Е в Сянъян, рассказав им о том, что столкнулся с ней в Яньцзине. Цзян Ли не беспокоилась, что Е Шицзе скроет это дело от людей из семьи Е. Хитрость заключалась в том, что в то время слова второй молодой леди Цзян, сказанные людям семьи Е, были действительно слишком обидными. До тех пор, пока они всё ещё были в некотором кровном родстве, им было нелегко забыть это дело. Желание восстановить их отношения было на самом деле очень трудным.

Цзян Ли тайком вздохнула. Эта тварь уже была здесь, и ей оставалось только идти шаг за шагом. Если бы отношения с семьёй Е могли быть восстановлены, как раньше, она могла бы использовать причину посещения своих родственников, чтобы вернуться в Сянъян.

Что случилось с её отцом в конце концов, прах Сюэ Чжао всё ещё не был доставлен обратно в их родной город, и дело было не только в этом. Кто потом всё устроил для её отца?

Далёкая вода не может утолить нынешнюю жажду, она должна вернуться в Сянъян как можно скорее.

Размышляя об этих вещах в своём сердце, Цзян Ли прибыла в Зал Минь И.

Глава 56.2. Музыкант

Женщины в Зале Минь И видели, как пришли хозяйка и служанка, но не прекращали своих разговоров. Цзян Ли смутно слышала, что они говорили о вчерашнем деле, когда она ударила Лю Цзыминя по лицу посреди улицы. Среди знатных дам в Яньцзине о том, чтобы взять инициативу в свои руки посреди улицы, почти не было слышно. Люди обычно выступают за большинство и не понимают меньшинства. В их глазах действия Цзян Ли были шокирующими и шли вразрез с установившейся практикой. Поэтому их взгляды в сторону Цзян Ли были такими, как будто они смотрели на странный вид, и намеренно или нет, они изолировали девушку.

Цзян Ли нисколько не возражала. Она спокойно подошла к своему месту и села. Даже сегодняшняя Лю Сюй была несколько странной и активно приветствовала её.

Это было что-то новое. Цзян Ли ясно понимала в своём сердце, что Лю Сюй заботится о ней, основываясь на задаче, возложенной на неё госпожой Лю. Что же касается её внутреннего "я", то Лю Сюй, возможно, не обязательно будет любить её. Однако сегодня Лю Сюй впервые проявила инициативу, чтобы поприветствовать её, и даже улыбка была искренней.

Лю Сюй немного покраснела, а потом сказала Цзян Ли:

– Вчера я видела всю сцену, где ты противостояла Лю Цзыминю у ворот Императорского университета.

– О? – Цзян Ли улыбнулась. – Я немного переборщила.

Когда вы в Риме, делайте то, что делают римляне. Поскольку здешние благородные дамы считали, что высказывание в защиту справедливости выходит за рамки приличий, она не стала бы сознательно демонстрировать свою независимость.

– Нет, нет, нет, – Лю Сюй произнесла несколько "нет" подряд, а затем серьёзно посмотрела на Цзян Ли и добавила: – Мораль и поведение Лю Цзыминя неправильны. Средь бела дня он принялся шантажировать и обманывать. В толпе было так много людей, но только ты осмелилась сказать правду. Такая бесстрашная, я искренне восхищаюсь тобой.

Цзян Ли была немного удивлена.

– Раньше я прислушивалась к слухам снаружи и не была дружелюбна с тобой. Теперь я уже поняла, это я была недальновидна в распознавании людей, почти не понимала хорошего человека. По сравнению с теми людьми, которые прятались в толпе и наслаждались этой сценой, насколько более блестящей была ты с тех пор, как осмелилась выйти вперёд и показать своё лицо, – она прямолинейно отдала простой салют Цзян Ли. – Я была неправа в прошлом, сегодня я прошу прощения. С этого момента я больше не буду так себя вести.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Ты и раньше очень хорошо ко мне относилась.

Лю Сюй была, в конце концов, дочерью госпожи Лю. Очень великодушная девушка с самосознанием, очень хорошая молодая леди. Всем нравится хорошая девочка, как минимум, Цзян Ли она очень нравилась.

Увидев улыбку Цзян Ли, которая нисколько не возражала, Лю Сюй инстинктивно покраснела.

– Вчера, когда ты беседовала с Лю Цзыминем, мне показалось, что ты изучала, как оценивать поддельные изделия. Ты можешь научить меня?

Цзян Ли был немного ошеломлена, но тут же последовала примеру открытой девушки:

– Что здесь трудного? Я могу тебя научить.

Однажды, когда Сюэ Хуайюань исполнял обязанности уездного чиновника Тунсяна, кто-то отправился в ямэнь, чтобы подать в суд. Это была семья, которая купила картины и каллиграфию в магазине, торгующем подлинными картинами и каллиграфией. Они сказали правительственному чиновнику, что купленные ими предметы являются поддельными. Эти подделки, по сравнению с той подделкой, которую принёс вчера Лю Цзыминь, были намного более искусными, до такой степени, что их почти можно было выдать за подлинные. Обе стороны находились в тупике. Наконец, кто-то пригласил господина, который случайно путешествовал по Тунсяну, чтобы помочь решить этот вопрос.

В то время Цзян Ли была ещё молода и просто хотела повеселиться. Она спряталась в рядах людей из команды Сюэ Хуайюаня и пошла вместе с ними. Позже её обнаружили, и Сюэ Хуайюаню пришлось извиниться, но Цзян Ли почувствовала, что это было забавно. Господин видел, что она очаровательна и прекрасна, поэтому он научил её нескольким принципам, чтобы отличить подлинность.

Знаменитый учитель обучил отличную ученицу. Цзян Ли можно было считать наполовину учеником этого господина. Её уровень нельзя было назвать очень хорошим, но и слишком плохим тоже нельзя было считать. Подделка, которую вчера принёс Лю Цзыминь, не могла считаться превосходной. Кроме того, Цзян Ли была полностью осведомлена о моральном характере Лю Цзыминя. Таким образом, в нескольких словах ей удалось заставить Лю Цзыминя выдать игру.

В самый разгар обсуждения с Лю Сюй ключей к пониманию древних картин вошла учительница. Цзян Ли подняла глаза и увидела стройную женщину в сиреневом длинном платье с широкими рукавами и узкой талией, неторопливо идущую внутрь. У этой женщины были тонкие черты лица, нежные и восхитительные. Молодая служанка позади неё держала в руках гуцинь. Это была учительница игры на гуцине.

По сравнению с Цзи Ло эта учительница, казалось, обладала гораздо лучшим темпераментом, чрезвычайно мягким.

Цзян Ли посмотрела на неё и рассмеялась про себя. Эту женщину раньше можно было считать её "хорошей подругой", первой женщиной-музыкантом в столице, Сяо Дэ Инь.

Глава 57.1. Три условия пари

Сяо Дэ Инь вошла в Зал Минь И и сразу же начала преподавать. Цзян Ли посмотрела на её знакомую фигуру, и ход мыслей девушки улетел далеко-далеко.

После того как Шэнь Юйжун стал чжуан юанем, Цзян Ли также подружилась со всеми учителями в Зале Минь И, которые преподавали шесть искусств. Кроме Цзи Ло, которая питала к ней значительную враждебность, у других учителей тоже был свой темперамент. Среди них именно Сяо Дэ Инь очень хорошо поладила с Цзян Ли.

Поскольку Сяо Дэ Инь обладала самым мягким темпераментом, всякий раз, когда Цзи Ло нацеливался на Цзян Ли, Сяо Дэ Инь была тем, кто сглаживала ситуацию. Более того, Цзян Ли действительно ценила талант Сяо Дэ Иня. Сяо Дэ Инь, как первый музыкант в Яньцзине, превосходно играла на гуцине по семи нотам. Из-за этого умения однажды Вдовствующая Императрица едва не пригласила её войти во дворец. Однако вместо того, чтобы стать придворным музыкантом, Сяо Дэ Инь предпочла быть младшим учителем в Зале Минь И.

Мастерство Цзян Ли в гуцине также было чрезвычайно высоким. Они часто обменивались впечатлениями, каждая из них чувствовала себя закадычным другом высокой горы и бегущей воды.

Но именно этот близкий друг ни разу не навестил её после того, как стало известно о её незаконном романе. Возможно, это было потому, что Сяо Дэ Инь дорожила своей репутацией и не хотела быть связанной с той, кто не знал чести и стыда. Однако по стечению обстоятельств Цзян Ли кое-что вспомнила. В тот день, в день рождения матери Шэнь, Сяо Дэ Инь тоже была в числе приглашённых на обед и сидела рядом с Цзян Ли. В то время Сяо Дэ Инь часто уговаривала её выпить, и именно она поддерживала её, чтобы проводить в комнату отдохнуть. Когда она проснулась, произошло большое потрясение. Однако Сяо Дэ Инь просто сказала, что, пока она поддерживала её на полпути, её личная служанка взяла на себя поддержку со спины.

Никакие другие доказательства не могли доказать, что Сяо Дэ Инь также участвовала в том деле во время дня рождения матери Шэнь, но интуиция Цзян Ли подсказывала ей обратное. Может быть, Сяо Дэ Инь тоже была вовлечена. Просто она действительно не могла понять, в чём причина. Нельзя было сказать, что она была подкуплена принцессой Юн Нин: Сяо Дэ Инь даже отказалась от возможности войти во дворец и стать придворным музыкантом, доказывая, что она действительно не жаждала богатства и чести. Но Сяо Дэ Инь не имела к ней никаких претензий или враждебности, так почему же она встала на сторону злодейки?

Неважно, что сейчас она не может ясно мыслить. В любом случае, нынешняя она уже была в Зале Минь И. Если бы у Сяо Дэ Инь действительно были проблемы, она бы раскрыла улики.

Более того, если Сяо Дэ Инь действительно участвовала в том деле, которое произошло во время дня рождения матери Шэнь, как она и предполагала, то, ожидая того дня, когда откроется вся правда, она будет превосходным свидетелем.

Цзян Ли задумалась.

С самого начала занятий Цзян Ли размышляла о других вещах. С точки зрения других людей, это было потому, что она была невежественной и некомпетентной. Напротив, Лю Сюй осторожно напомнил ей несколько благонамеренных фраз. Однако Цзян Ли просто улыбнулась и продолжила по-своему, как и раньше.

Когда Сяо Дэ Инь закончила свой урок, она также специально рассказала об экзамене через несколько дней:

– Человек, получивший высший балл на экзамене в этом году, посетит дворцовый пир и получит священный дар. Для вас это прекрасная возможность. Если Император лично подарит вам что-то, ваши будущие перспективы будут очень благоприятными. Я надеюсь, что каждая сможет приложить максимум усилий.

Император лично вручит подарок! Женщины в Зале Минь И немедленно взволнованно заговорили.

– Точно так же, если результаты экзамена неудовлетворительны, вы не увидите никакого света. Можно считать, что у меня есть несколько лет отношений учителей и учеников, и со всеми этими несколькими годами, естественно, я не хочу, чтобы кто-то из вас был изгнан из Зала Минь И, – сказала Сяо Дэ Инь. – Поэтому все должны усердно практиковаться в оставшиеся несколько дней. В эти несколько дней в Зале Минь И не будет занятий, просто подождите несколько следующих дней, когда состоится экзамен. Позже подробные правила и положения, относящиеся к экзаменам, будут расклеены перед залом. Все, пожалуйста, не забудьте взглянуть, – улыбнулась Сяо Дэ Инь.

После того, как она закончила говорить, она сразу же взяла свой гуцинь и ушла, не взглянув на Цзян Ли.

Цзян Ли увидела её такой, и в её сердце сформировался план.

После ухода Сяо Дэ Инь восторженная атмосфера в Зале Минь И не рассеялась. Дождавшись, пока они закончат расклеивать правила и предписания экзамена, девушки сразу же пошли вперед по двое или по трое, чтобы посмотреть. Лю Сюй потянула Цзян Ли за рукав, с трудом скрывая волнение в глазах, когда она сказала:

– Пойдём, посмотрим!

Цзян Ли не смогла устоять перед ней и последовал за ней в переднюю часть зала. Цзян Юяо и Мэн Хун Цзинь тоже были там. Лю Сюй внимательно посмотрела на правила и положения и вздохнула:

– У лучшей на этом экзамене будут действительно впечатляющие перспективы. Если бы я могла... Даже если только раз, мой отец неизбежно будет чрезвычайно счастлив.

Глава 57.2. Три условия пари

Цзян Ли посмотрела на оживлённую болтовню Лю Сюй и тоже улыбнулась, когда сказала:

– Воистину, с даром Императора слава будет безгранична.

– Ох, – внезапно её прервал высокий голос, это была Мэн Хун Цзинь. Она взглянула на Цзян Ли и сказала. – Вторая молодая госпожа Цзян тоже думает о прекрасном подарке Императора? Человек действительно осмеливается желать. Посмотрите на эту внешность, очень похожую на того человека, который идёт впереди, чтобы тянуть жребий.

Лю Сюй нахмурилась:

– Мэн Хун Цзинь, твоя речь слишком жестока.

Мэн Хун Цзинь увидела, что это Лю Сюй, и её брови тут же поднялись. Положение её отца было ниже, чем у Цзян Юаньбая, однако больше, чем у Лю Сюй. Она тут же сказала:

– Я думала, кто это, как оказалось, это госпожа Лю. Почему? Это имитация вчерашнего "выступления за справедливость" на улице? Лю Сюй, не говори, что я тебе не напоминала, лучше подумай, с кем ты играешь. У второй молодой госпожи Цзян есть отец, являющийся главным помощником, но у тебя его нет. Помнится, поговаривали, что у чиновника Чэндэ, господина Лю, есть некоторые проблемы...

Лю Сюй внезапно изменилась в лице.

Хотя Цзян Ли не знала, что случилось с Лю Юань Фэном, она знала, что слова Мэн Хун Цзина не должны быть пустой болтовней. Иначе у Лю Сюй не было бы такого выражения. Лю Сюй стиснула зубы и сказала:

– Мэн Хун Цзинь, ты не должна говорить небрежно...

– Если ты хочешь сказать, что я говорила небрежно, так тому и быть, – Мэн Хун Цзинь самодовольно улыбнулась. – Я просто чувствовала себя странно, почему вы хотите обидеть своих одноклассниц за человека, который должен покинуть Зал Минь И?

Голова Лю Сюй стала горячей, и она выпалила:

– Кто сказал, что она должна покинуть Зал Минь И?

– Разве не так? – Мэн Хун Цзин широко раскрыла глаза и посмотрела на окружающих её сокурсников. Каждая девушка, которая была там, захихикала, а Цзян Юяо выглядела неловко, как будто она действительно хотела сделать шаг вперёд, чтобы стать посредником, но была совершенно робкой. Мэн Хун Цзин нежно улыбнулась и сказала. – Ты смеешь спорить со мной? Заключаю пари, покинет ли Цзян Ли Зал Минь И после экзамена. Если ты проиграешь, встань на колени перед всеми людьми в Зале Минь И и извинись передо мной!

Лю Сюй была ошеломлена, за этим чувством последовал гнев. Она стиснула зубы, не произнеся ни слова. Если она согласится, то Цзян Ли, только что вошедшая в Зал Минь И, скорее всего, придёт последней. Однако если она не согласится, это было то же самое, что ударить Цзян Ли по лицу.

Не было места ни наступать, ни отступать!

Мэн Хун Цзинь оценивающе посмотрел на неё. Окружающие люди насмешливо смотрели на Лю Сюй, не давая уйти.

Цзян Ли посмотрела на неё и глубоко вздохнула. В конце концов, Лю Сюй всё ещё была молодой девушкой и легко попадала в ловушку других людей.

Лю Сюй боролась некоторое время, её глаза метнулись к Цзян Ли. Видя, что Цзян Ли просто молча смотрит на неё без всякой мольбы в глазах, она стиснула зубы. С хаотичным умом она сразу же сказала:

– Тогда это пари...

– Тогда давай поспорим, - прежде чем она закончила говорить, Цзян Ли прервала Лю Сюй на середине. Она взяла разговор в свои руки и сказала: – Нет необходимости вовлекать Лю Сюй, я готова поспорить с тобой. Если результаты моего экзамена выйдут наружу и мне придётся покинуть Зал Минь И, я встану на колени, чтобы извиниться перед тобой. С другой стороны...

Мэн Хун Цзинь не смогла сдержать радости и быстро сказала:

– И наоборот, я извинюсь перед тобой.

– Этого недостаточно, – слабо рассмеялась Цзян Ли. – Если я останусь в Зале Минь И, ты встанешь передо мной на колени и извинишься. Если мои результаты экзаменов будут лучше твоих, ты должна добавить ещё кое-что, встать на колени и извиниться передо мной у ворот Императорского университета!

– Ты! – рассердилась Мэн Хун Цзинь.

Но Цзян Ли ещё не закончила говорить и продолжила:

– Но если я покажу не только лучшие результаты, чем ты, но и достигну высшего балла... Ты должна будешь снять верхнюю одежду у ворот Императорского университета, принести витекс (1) и преклонить колени в качестве извинения передо мной!

__________________________________________

1. витекс/цзинтяо. Есть история о человеке, несущем это растение на голой спине и стоящем на коленях, чтобы извиниться. В Древнем Китае это символизировало инициативу признать свою ошибку, извиниться перед другими и попросить сурового наказания.

Глава 58.1. Сопровождение

Предположим, что Цзян Ли не набрала последний балл на экзамене, Мэн Хун Цзин должна будет встать на колени и извиниться перед Цзян Ли.

Предположим, что Цзян Ли набрала больше баллов, чем Мэн Хун Цзинь на экзамене, Мэн Хун Цзинь должна будет встать на колени у ворот Императорского университета и извиниться перед Цзян Ли.

Предположим, что Цзян Ли набрала не только больше очков, чем Мэн Хун Цзинь, но и больше, чем все студентки в Зале Минь И, Мэн Хун Цзин должна будет принести растения витекса, встать на колени у ворот Императорского университета и извиниться перед Цзян Ли.

Три условия, одно шокирующее другое. Три азартных игры, одна за другой, заставляли дрожать мужество других!

Зал Мин И погрузился в жуткую тишину. Не только Мэн Хун Цзинь, которая была ошеломлена, Цзян Юяо, даже Лю Сюй: были все ошеломлены. Никто не говорил, никто не мог произнести ни слова.

Мгновение спустя Мэн Хун Цзинь вышла из оцепенения и взволнованно заговорила:

– Цзян Ли, у тебя такие большие кишки!

– Мои кишки всегда были большими, – безразлично улыбнулась Цзян Ли. – Я просто не знаю, как насчёт твоих кишок? Только что они выглядел очень большим, но сейчас... Эта авантюра, ты можешь позволить себе такую ставку?

Мэн Хун Цзин молча стиснула зубы. Цзян Ли говорила так беззаботно. Такая страшная ставка, но она произнесла её без колебаний, как будто это была просто серебряная монета, своего рода игорное шоу. Но неосознанно их ставка могла считаться очень шокирующей. Кто бы ни победил, проигравшая сторона не будет иметь лица во всем Яньцзине, так что даже лицо семьи также будет опозорено.

Цзян Ли даже зашла так далеко, что упомянул Императорский университет…

Студенты, посещавшие Императорский университет, были красивыми и талантливыми юношами во всем Яньцзине. Среди них не было недостатка в благородных детях из официальных семей. Более того, с такими благородными дамами, как они, возможно, их будущий муж был в этой группе. Потерять лицо перед Императорским университетом было равносильно потере лица перед будущим мужем. В будущем какой юноша женится на ком-то, кто превратился в посмешище? Намерение Цзян Ли было действительно безжалостным.

Мэн Хун Цзинь почувствовала короткий прилив холода.

– Если хочешь поспорить, то просто поспорь!

Каждая хрупкая молодая леди, стоявшая позади Мэн Хун Цзинь, презрительно говорила:

– Сестра Хун Цзинь, быстро прими это. Вторая госпожа Цзян очень уверена в себе, но на самом деле она слишком самоуверенна.

Лю Сюй тоже вышла из оцепенения и с тревогой посмотрела на Цзян Ли.

Только тогда Мэн Хун Цзинь вспомнила, что, когда она выставила эту ставку вперед, естественно, это было потому, что с самого начала она никогда не думала, что проиграет. Следует знать, что женщина, которая оставалась в монастыре в течение восьми лет, где были Священные Писания, могущие помочь ей практиковать письмо, знание того, как читать эти Писания, сильно отличалось от конфуцианских Шести искусств. Каллиграфия, математика, верховая езда, стрельба из лука, музыка, ритуалы и этикет – все это требовало длительной практики. Не говоря уже о других вещах, было очень вероятно, что это был первый раз, когда Цзян Ли была в контакте с ними. За такой короткий промежуток времени было очень трудно постичь основы этих предметов. Кроме того, другие дамы из Зала Минь И учились уже несколько лет. Если бы они действительно проиграли Цзян Ли, то это было бы возмутительно.

Цзян Ли должна была занять последнее место в рейтинге. Эти колья, которые она сделала, должны были стать её собственной погребальной ямой.

С этой мыслью Мэн Хун Цзинь подняла голову и, улыбнувшись, сказала:

– Поскольку вторая госпожа Цзян обладает духом и мужеством, конечно, я буду сопровождать тебя до самого конца. Сдержи своё слово, сегодня все сёстры в Зале Минь И будут свидетелями. Когда выйдут результаты экзамена, вторая госпожа не должна полагаться на своё положение молодой леди дома главного помощника и говорить, что это не считается.

– Я не буду, – засмеялась Цзян Ли. – Я надеюсь, что и ты тоже не будешь.

У неё было спокойное выражение лица, без какого-либо беспокойства или страха. Это ослепило Мэн Хун Цзинь, которая сразу же холодно фыркнула, прежде чем уйти.

Глава 58.2. Сопровождение

Все зрители разошлись группами по двое или трое, глядя на Цзян Ли с жалостью и презрением, как будто они уже видели финал, где её лицо будет потеряно. Цзян Юяо подошла, посмотрела на Цзян Ли и сказала:

– Вторая сестра, почему ты хочешь сравнить себя с госпожой Мэн? Хун Цзинь всегда входит в тройку лучших на каждом экзамене в Зале Минь И. На этот раз твоё столкновение с ней – действительно неразумный поступок.

Цзян Ли посмотрела на неё и ответила:

– Если верить третьей сестре, то теперь я должна найти Мэн Хун Цзинь и попросить её отменить наше пари?

Цзян Юяо на мгновение застыла, прежде чем с тревогой открыть рот:

– Но в настоящее время все люди в Зале Минь И были свидетелями этого. Вторая сестра, если ты отменишь всё, то другие люди подумают, что ты безнадёжно проиграла, и это поставит под угрозу репутацию всей нашей семьи.

Цзян Ли сказала:

– Поскольку это так, пари не должно быть отменено. Третья сестра тоже не должна беспокоиться обо мне. Мне, этому человеку, всегда очень везло. Если, по какой-то случайности, удача на этот раз тоже окажется хороша, то пари будет выиграно, верно?

Цзян Юяо улыбнулась:

– Тогда это здорово.

Но её тон был совершенно неубедительным.

После ухода Цзян Юяо подошла Лю Сюй. Она посмотрела в спину Цзян Юяо и сказала с презрением:

– Твоя третья сестра явно из тех людей, которые бьют лежащего человека и ждут, когда ты станешь посмешищем.

– Она несколько глупа, – Цзян Ли рассмеялась.

Цзян Юяо хотела, чтобы Цзян Ли была полностью дискредитирована и потеряла лицо. Но она никогда не думала, что и слава, и утрата несутся вместе. Если она действительно проиграет и выполнит условия ставки, преклонив колени перед Мэн Хун Цзинь, то потеряет лицо вся семья Цзян. Как тогда сможет Цзян Юяо, как дочь семьи Цзян, выглядеть хорошо?

Цзян Юяо не понимала этого принципа, или, возможно, хотя она понимала, но, скорее, была готова понести ущерб сама, если Цзян Ли будет унижена. Так же, как Юнь Шуан и Сян Цяо.

– Это всё из-за меня, – Лю Сюй виновато посмотрела на Цзян Ли. – Они только что меня подстегнули. Если бы это было не из-за меня, тебе не пришлось бы так себя вести.

– Это не только из-за тебя, – успокоила её Цзян Ли. – Они намеренно придираются. Даже если бы дело было не в этом, они всегда нашли бы другие предлоги, чтобы создать неприятности. У кого хватит ума охранять воров тысячу дней? Лучше воспользоваться этим шансом, чтобы разобраться с этим раз и навсегда.

Лю Сюй сказала:

– Но что же теперь делать? Я думаю, что раз уж ты решилась согласиться на пари, ты должна иметь некоторую уверенность. Тем не менее шесть искусств зала Мин И действительно сложны. Не скрою, каждый год на экзамене у меня один-два предмета, по которым я отстаю. А ты только что вернулась в Янцзин.

– Вообще-то у меня очень хорошая память, – Цзян Ли подмигнула ей.

Лю Сюй тупо уставилась на неё и чуть не вскрикнула от удивления:

– Правда?

– Конечно, это ложь, – Цзян Ли засмеялась и похлопала её по плечу. – Но я тоже не так безнадёжна, как они думают. Не беспокойся обо мне, хорошенько выучи свои уроки. Просто дождись дня после экзамена, когда Мэн Хун Цзинь встанет на колени у ворот Императорского университета, чтобы извиниться.

Лю Сюй всё ещё хотела что-то сказать, но Цзян Ли сменила тему. Хотя она всё ещё была бесконечно обеспокоена, видя, что Цзян Ли всё ещё улыбается, девушка не знала почему, но испытала неописуемое чувство облегчения. Она была абсолютно уверена в словах Цзян Ли.

Возможно, у неё действительно были способы.

Цзян Ли слабо улыбнулась про себя. Школьный экзамен – это ничто. Провокация Мэн Хун Цзинь действительно сделала её несколько нетерпеливой. Однако её привлекала и другая цель. Если бы Цзян Ли заняла первое место в рейтинге, то могла бы войти во дворец, чтобы получить подарок Императора.

Во время ночного пира в этом месте должен присутствовать новый выскочка двора, нынешний чиновник Министерства обрядов Шэнь Юйжун. Там же будет и принцесса Юн Нин.

Она действительно хотела увидеть этих двоих. Даже если она ничего не могла сделать, даже если в данный момент Цзян Ли всё ещё не могла убить врагов своими руками, даже если она могла только сидеть далеко от них, было нормально просто видеть их лица.

Таким образом, она могла постоянно помнить о судебной ошибке семьи Сюэ, о кровной вражде близких родственников.

Не могла забыть, не смела забыть.

Глава 59.1. Просмотр пьесы

Пари благородной госпожи, дочери посланника Чэн Сюаня, Мэн Хун Цзинь и дочери главного помощника, Цзян Ли, вызвали огромные волны в Яньцзине. Даже в самом отдалённом переулке, в самой захудалой и крохотной таверне все до единого обсуждали недавние события. Жители города с энтузиазмом обсуждали этот вопрос.

Все большие и малые игорные притоны даже начали делать ставки. Молодые или старые, они все хотели поспорить.

На обычном месте в "Ван Сянь Лу" пили чай трое.

Учёный, одетый в зелёную куртку, смотрел на непрерывный поток людей, проходящих через дверь игорного переулка напротив них. Он говорил с улыбкой:

– Пари довольно необычно, привлекает людей, чтобы продвигаться волна за волной.

– Но всё это однобоко, – солдат в доспехах, Кун Лю, покачал головой и сказал: – Все эти люди сумасшедшие. Все они поспорили, что старшая госпожа посланника Чэн Сюань выиграет. Ни один человек не сделал ставку на вторую госпожу Цзян. Тск-тск-тск, действительно некрасиво, – он выпил чашку чая. Даже то, как он пил чай, было свободно и легко, как будто он пил вино. Он похлопал по столу и заговорил величественно: – Мне, этому человеку, больше всего жалко представительниц слабого пола. Я не могу видеть, чтобы другие люди издевались над слабыми. Вэнь Цзи, – он поманил телохранителя, стоявшего снаружи, и выудил из-за пазухи десять таэлей серебра. – Помоги мне спуститься вниз и поставить на победу второй госпожи Цзян!

– Не говори так, будто ты защищаешь справедливость, –  учёный в зелёном потёр усы. – Полчаса назад ты только что потратил сто таэлей серебра, чтобы поставить на Мэн Хун Цзинь.

Услышав это, Вэнь Цзи тут же посмотрел на него с презрением и подумал:

"Он потратил десять таэлей, чтобы поставить на вторую госпожа Цзян, и сто таэлей, чтобы поставить на госпожу Мэн. Кун Лю явно готов получить прибыль и не желает терпеть убытки. Не существует никакой разницы между ним и теми людьми снаружи, но он всё ещё хочет разыграть спектакль".

Кун Лю разозлился от унижения, посмотрел на одетого в зелёное учёного и яростно сказал:

– Парень по фамилии Лу, почему тебе так ясно моё местонахождение?! Ты мышиный дух?

Лу Цзи, который был тем учёным в зелёном, не ответил на вопрос Кун Лю. Вместо этого он посмотрел на человека сбоку и спросил:

– А что думает этот герцог?

Цзи Хэн лениво поднял веки и бросил взгляд вниз. Он сказал:

– Не интересуюсь.

– Не я говорю, – сказал Кун Лю. – Хотя я восхищаюсь мужеством второй госпожи Цзян в этом пари, это всё ещё экзамен зала Мин И. Айо, в то время мой отец тоже хотел отправить меня в Зал Мин И. Прежде чем я коснулся грёбаного огромного дверного проёма, меня уже выгнали. Разве Зал Мин И – это место, куда могут войти обычные люди? В любом случае, эта юная госпожа из семьи Мэн учится в Зале Мин И уже несколько лет, но вторая госпожа Цзян – всего лишь новичок. Это хорошо, если она просто новичок, но место, где вторая госпожа Цзян останавливалась раньше, было женским монастырём. Нет необходимости упоминать, что монастырь является буддийским монастырем, даже если ладан, горящий в храме, был процветающим, можно ли сравнить буддистскую монахиню с учителями, выходящими из дворца? Если вторая госпожа Цзян смогла превзойти молодую госпожу из семьи Мэн, то можно сказать, что она встретила призрака.

– Позволю себе не согласиться, – сказал Лу Цзи. – Поскольку вторая госпожа Цзян осмелилась принять участие в пари и сделать такую ставку, причем три ставки, значение ставки поднимается одно за другим, то она должна иметь существенное значение и в какой-то степени на неё можно рассчитывать. Иначе зачем ей делать больше, чем требуется, и создавать себе проблемы?

– Обычно ты выглядишь умным, почему же ты становишься глупым в это время? – Кун Лю рассмеялся. – Вторая госпожа Цзян сказала это так, разве смысл не тот же, что когда мы шли на войну и издавали свирепый клич. Сначала потуши импозантную манеру перед обсуждением! Как могут быть такие глубокие идеи? Все вы, учёные, ваши мысли слишком сложны!

Последняя фраза заставила Лу Цзи неестественно поперхнуться. Много времени спустя он выплюнул фразу:

– Не могу играть музыку корове!

– Петух не может общаться с уткой, – возразил Кун Лю.

Цзи Хэн подпёр подбородок, чувствуя смертельную скуку. Даже если это была просто случайная поза, всё равно было ощущение красоты, когда он принял её.

– Господин, – Лу Цзи снова посмотрел на Цзи Хэна. – Дело Е Шицзе, из-за вмешательства второй госпожи Цзян, разрушило план господина. Хотя неизвестно, было ли это случайно, Вторая госпожа Цзян не так безмозгла, как говорит слухи. Эта вещь может стать возможностью. Лучше спокойно наблюдать за изменениями, в плане семьи Цзян не должно быть ошибок. Вторая госпожа Цзян может быть отправной точкой.

Глава 59.2. Просмотр пьесы

Кун Лю удивился:

– Вторая госпожа Цзян не ценится в резиденции Цзян. Как это может повлиять на решение семьи Цзян?

Через несколько мгновений Цзи Хэн открыл рот, чтобы сказать:

– Драма семьи Цзян ещё не началась, не нужно беспокоиться, – он махнул рукой, и Вэнь Цзи шагнул вперёд и поклонился.

– Возьми двенадцать тысяч таэлей серебра и отправляйся в самый большой игорный притон Яньцзина.

Глаза Кун Лю заблестели:

– Ты тоже планируешь воспользоваться этой возможностью, чтобы заработать немного денег?

– Надо посмотреть пьесу до конца, – тихо рассмеялся Цзи Хэн. – Иди и поставь на вторую госпожу Цзян.

* * *

Яньцзин был в восторге от азартной игры между ней и Мэн Хун Цзинь, но Цзян Ли ничего не знала.

Это потому, что с того дня она оставалась в резиденции Цзян, "мирно готовясь к экзамену".

Однако, поскольку это касалось репутации всей резиденции Цзян, этот акт Цзян Ли стал крупным событием, когда он был передан извне старой госпоже Цзян и ушам Цзян Юаньбая.

В зале Вань Фэн старая госпожа Цзян уставилась на Цзян Ли. С очень сложным взглядом она спросила:

– Девочка Ли, что ты на самом деле хочешь сделать?

– Мама, не сердись, – Цзи Шужань мягко и осторожно заговорила. – В конце концов, Ли'эр всё ещё молода и импульсивна, только поэтому она могла бы заключить пари с другими.

– Молодая, – холодно произнес Цзян Юаньбай. – Она уже достигла брачного возраста. Через несколько дней мы уже могли говорить о сватовстве. Но когда она что-то делает, она всё ещё не знает, как наступать или отступать!

Внутри зала Вань Фэн была только семья из главной ветви. Хотя этот вопрос касался всей резиденции Цзян, тем, кто столкнулся с несчастьем, была, в конце концов, Цзян Ли.

– Возможно, у второй сестры есть козырь в рукаве, – Цзян Юяо без колебаний подлила масла в огонь. – Вот почему у неё хватает уверенности согласиться на ставку госпожи Мэн, даже повысив ставку.

Было бы хорошо, если бы эти слова не были сказаны, но как только они были упомянуты, Цзян Юаньбай разозлился ещё больше. За всю свою жизнь он больше всего презирал тех людей, которые были тщеславны и высокомерны, особенно тех тщеславных и высокомерных людей, у которых не было сильных сторон. То, как он посмотрел на Цзян Ли, стало еще более осуждающим:

– Я знаю, что ты неплохо пишешь, но если ты думаешь, что только из-за этого сможешь сдать экзамен Зала Мин И, то сильно ошибаешься! Не смотри на небо со дна колодца! Люди в семье Цзян придают большое значение познанию себя, ты даже не осознаёшь себя, но всё же осмеливаешься сделать тщетную попытку азартной игры. Знаешь ли ты, что ценой будет не только твоя репутация на всю жизнь, но и репутация моей семьи Цзян. Если ты проиграешь, вся семья Цзян будет подвергнута критике за спиной!

Цзян Ли выглядела чрезвычайно почтительно с соответствующим раскаянием на лице. Однако на самом деле она была рассеянна. Цзян Юаньбай и другие считали, что она невежественна и не знает необъятности неба и земли. В конце концов, они не знали, что эта "тщеславная дочь" действительно не была настоящей второй госпожой Цзян. В других местах, если бы человек столкнулся с такой сценой, он, вероятно, счёл бы это дело несравненно абсурдным.

Цзян Ли покорно проговорила:

– Отец, я совершила ошибку. Мне не следовало реагировать в момент гнева. Но теперь дело зашло так далеко, что об этом знает весь город. Люди будут смеяться, если пари будет немедленно отменено. В любом случае, оба сценария будут чужими шутками, лучше будет упорно стремиться к борьбе. Всё ещё есть след победы.

Все были ошеломлены, никто не думал, что Цзян Ли так легко признает свою ошибку. Более того, то, как она признала свою ошибку, было настолько хорошо, что Цзян Юаньбай не мог продолжать выговаривать ей.

Цзян Ли была спокойна. Она училась у Сюэ Чжао: "Когда признаёшь ошибки, нужно быть откровенным и искренним, после ошибок нужно двигаться вперед, не делая больших шагов назад". Такое отношение было очень полезно.

Во всяком случае, мёртвая свинья не боится обжигающей воды. В таком случае им оставалось только попытаться в крайнем случае спасти безнадёжную ситуацию.

Глава 60.1. Покрыть столицу цветами

Время, когда она покинула зал Вань Фэн, было раньше, чем ожидала Цзян Ли.

Тун'эр ходила взал и перёд у зада Вань Фэн, сгорая от беспокойства. Увидев, что эти двое, Цзян Ли и Бай Сюэ, возвращаются, она некоторое время тупо смотрела на них, прежде чем заговорить:

– Почему так быстро?

Цзян Ли улыбнулась:

– Да, это быстрее, чем я думала.

Сначала она думала, что три ветви будут вместе ворчать, но не ожидала, что это не займёт много времени. Во-первых, потому, что Цзян Ли искренне признала свою ошибку. Во-вторых, то, что было сделано, не могло быть отменено, и пари не могло быть отменено сейчас. И старая госпожа Цзян, и Цзян Юаньбай не могли найти никакого решения, Цзи Шужань и Цзян Юяо с нетерпением ждали скандала с Цзян Ли. Несмотря ни на что, этот вопрос был решен гладко, без сучка и задоринки.

Цзян Юаньбай всё ещё думал о том, чтобы найти учителя, который бы должным образом обучил Цзян Ли в эти несколько дней, чтобы не выглядеть слишком уродливо. Но Цзян Ли тактично отказала ему. Цзян Ли просто сказала, что этого едва ли будет достаточно всего на несколько дней, и для неё было бы лучше укрепить свой дух.

Цзян Юаньбай, вероятно, почувствовал, что Цзян Ли не отступится, и глубоко вздохнул, прежде чем уйти в гневе. Цзян Ли предположила, что он, вероятно, пошёл думать о других способах.

После того, как они вошли в комнату, Тун'эр налила чашку чая для Цзян Ли и сказала:

– Независимо от того, каким будет результат, даже если госпожа проиграет, это все равно прямая потеря. Это смелее по сравнению с теми, кто даже не решается соревноваться и отступать.

– Думаю, госпожа не проиграет, – серьёзно сказала Бай Сюэ, – Госпожа – благословенный человек.

Слова Бай Сюэ позабавили Цзян Ли, но после смеха ей стало грустно. Если бы она была благословенным человеком, то не встретила бы Шэнь Юйжуна, не причинила бы вреда семье Сюэ и не стала бы причиной их разорения.

Она посидела всего мгновение, прежде чем Цзян Цзин Жуй появился без приглашения и был полон радости. Он должен был только что вернуться с улицы и еще не вернулся в свой двор, так как нес клетку с длиннорогим кузнечиком внутри. Он сразу же заговорил, увидев Цзян Ли:

– Цзян Ли, ты такая удивительная. Теперь ставка на тебя широко распространена снаружи. Все мои близкие друзья знают, что у меня есть двоюродная сестра, и очень хотели взглянуть на твой стиль.

– Я не знаменитая куртизанка из борделя, какой тут стиль? – сказала Цзян Ли без всякого сдерживания.

Его чай ещё не кончился, и Цзян Цзин Жуй почти откашлялся. Он закричал:

– Что за слова ты говоришь! Ты девушка, говори немного утончённее! Если бы старший дядя услышал эти слова, тебе пришлось бы написать десять тысяч слов семейных правил в Зале Предков.

– Ладно, тогда зачем ты сюда пришёл? – спросила Цзян Ли.

Это странное чувство снова поднялось в сердце Цзян Цзин Жуя. Он был явно старше Цзян Ли, но часто ощущался младшим братом. Цзян Ли была похожа на взрослого, который отказывается развлекать ребёнка и терпит его своенравный характер.

Но сегодня он был здесь не для того, чтобы устраивать неприятности. Цзян Цзин Жуй сказал:

– Кхе-кхе, хотя то, как ты отреагировала на пари, было очень похоже на мой стиль тогда. На этот раз твой поступок был действительно слишком импульсивным. Юная леди действительно встанет на колени, чтобы извиниться, и в будущем ты всё ещё хочешь замуж? Ты должна была подумать об этом в то время. Эта девушка из семьи Мэн – нехороший человек, она, очевидно, ждала, когда ты свалишься в яму.

– Ты так уверен, что та, кто встанет на колени для извинений, будет мной? – спросила Цзян Ли.

Цзян Цзин Жуй посмотрел на неё:

– Я знаю, что ты не хочешь уступать, непримиримая, но сейчас не время раздражаться. Я думаю, что старший дядя, возможно, думает о других способах, чтобы ты не проиграла слишком позорно. У меня здесь есть немного серебра, – Цзян Цзин Жуй достал из сундука три банкноты. – Держи. Используй это серебро, иди в зал Мин И и посмотри, может кто-нибудь захочет тебе помочь.

Это было сделано для того, чтобы позволить Цзян Ли использовать серебро для подкупа своих сокурсников, чтобы помочь ей обмануть.

Цзян Ли взглянула на жалкие несколько банкнот в руке Цзян Цзин Жуя и спокойно открыла рот:

– Если ты достанешь несколько десятков этих банкнот, то, может быть, это будет возможно.

Глава 60.2. Покрыть столицу цветами

– Слишком мало? – Цзян Цзин Жуй коснулся своего носа. – Это уже всё, чем я владею. Моя мать обычно не даёт мне много денег, если тебе действительно нужно, я всё ещё могу найти своего старшего брата. Но несколько десятков банкнот – это слишком сложно.

Цзян Ли покачала головой. Люди, вошедшие в зал Мин И, были дочерьми правительственных чиновников, как они могли испытывать недостаток в этом кусочке серебра? Более того, в нынешнем выпуске речь шла не о серебре. В зале Мин И, кроме Лю Сюй, практически все люди, присутствующие в зале Мин И, были врагами. Тот, кто поможет Цзян Ли, будет врагом всего зала Мин И. Кроме Лю Сюй, глупой девчонки, кто бы мог сделать такое?

Более того, она, несомненно, проиграет очень крупно. Это был факт, с которым все жители Яньцзина молчаливо согласились.

– Госпожа, – сбоку внезапно заблестели глаза Тун'эр. – Если говорить о серебре, то у молодого господина Е его наверняка очень много. Как насчёт того, чтобы спросить его?

Цзян Ли была озадачена, не находя слов, в то время как Цзян Цзин Жуй с другой стороны тоже отреагировал:

– Неплохо, – взволнованно заговорил он. – Твой старший двоюродный брат – человек из семьи Е, и у него не должно быть недостатка в серебре. Разве ты не помогла ему совсем недавно? Если ты поищешь его, он, конечно, не откажет тебе.

Тун'эр и Цзян Цзин Жуй одновременно посмотрели на Цзян Ли. Цзян Ли некоторое время молчала, прежде чем сказала:

– Отпусти его, он тоже собирается принять участие в экзамене Императорского колледжа. В настоящее время заниматься моим делом – неразумно.

Если Цзян Ли попросит помощи у Е Шицзе в это время, Е Шицзе будет смотреть на неё свысока. Кроме того, вопрос между Е Шицзе и Ли Лянь не был прояснён. Цзян Ли действительно не хотела выставлять напоказ хорошие отношения, которые у неё были с Е Шицзе сейчас.

На самом деле, на этот раз лучше всего было сдать экзамен. Е Шицзе поразил весь мир одним блестящим подвигом, в то время как она в равной степени прославилась одним движением. Что бы ни случилось потом, пусть природа идёт своим чередом. При благоприятных условиях успех придёт сам собой, лучше и быть не может.

Цзян Ли сказала:

– Шесть искусств, каллиграфия, музыка, этикет, математика, верховая езда и стрельба. Чтобы получить первое место, лучше всего быть первым во всех из них.

Цзян Цзин Жуй сказал:

– Что за ерунду ты говоришь?

Цзян Ли рассчитала, что каллиграфия должна быть написанием документов. Это то, в чём она была хороша с детства. То же касалось игре на гуцине. В предыдущей жизни её семь нот цинь были примерно такими же, как у Сяо Дэйин, так что это не слишком сложно. С её выдающейся памятью этикет был ещё проще. Кроме того, девушка уже проходила через это раньше. Математика должна быть деловыми расчетами. В доме не было женщины с тех пор, как она была молода, поэтому она была экономкой и управляла домашним хозяйством. Верховая езда будет всего лишь верховой ездой, она также практиковалась в этом с Сюэ Чжао раньше, и ей аплодировали. Стрельба из лука тоже не должна вызвать проблем, она пошла на охоту, подстрелила воробья и съела дичь.

Эти вещи когда-то были интегрированы в её жизнь и стали обычным делом в повседневной жизни. Но в зале Мин И, в Яньцзине, они были покрыты слоем золота и стали великими "поручениями" благородных дам.

В своей прошлой жизни, когда она приехала в Яньцзин, девушка думала, что не должна вести себя показушно и проявлять сдержанность как можно больше. Тем не менее она получила репутацию талантливой женщины номер один и первой красавицы. В этой жизни, имея щит семьи Цзян и почётную личность, она, естественно, была уверена в том, что обладает определённой поддержкой.

Покрыть столицу цветами – это было просто распространённой поговоркой, но она планировала добиться этого.

В этой битве Цзян Ли наверняка прославится на этой земле под небесами.

Глава 61.1. Школьный экзамен

Примечание переводчика:

Начиная с этой главы трёхсоставные имена будут писаться в три слова. Я вряд ли стану переделывать предыдущие главы, просто прошу иметь в виду.

_________________________________________

Период в десять дней нельзя было назвать быстрым, но и медленным назвать его тоже было невозможно. На самом деле, это большое дело для народа Яньцзина. Во-первых, это день экзаменов в Императорском университете, момент, когда талантливые и красивые молодые люди проявили свои выдающиеся таланты. Во-вторых, это также экзамен зала Мин И, где каждая дочь благородного семейства демонстрировала свои замечательные способности.

Это событие происходило каждый год, однако в этом году, помимо этого, было и более масштабное развлечение. Речь была именно о пари между благородной дочерью главного помощника, второй юной леди Цзян, и дочерью Ди посланника Чэн Сюаня, юной леди Мэн. Та, кто проиграет, должна будет публично опуститься на колени и извиниться. В течение многих лет столица никогда раньше не сталкивалась с подобными вещами. Наблюдать за волнением не составляло особого труда, поэтому все, от чиновников до простолюдинов, с волнением ждали предстоящего шоу.

Большая часть людей, наблюдавших за волнением, склонялась в сторону Мэн Хун Цзинь. Причиной было не что иное, как то, что тот, у кого были хоть какие-то мозги и глаза, не выбрал бы Цзян Ли. Ранее оценки юной леди Мэн в зале Мин И можно было назвать исключительными. Кроме того, предложение второй юной леди Цзян было неприятно слышать, что было почти подобно ребёнку, который только что начал делать первые шаги по пути образования. И всё же она использовала этот незначительный опыт, чтобы спорить с людьми?

Были также люди, которые шли против течения и настаивали на поддержке второй юной леди Цзян. Все спрашивали о причине, и этот человек коснулся своего подбородка и обнажил вульгарную улыбку:

– Если вторая юная леди Цзян займёт первое место, юная леди Мэн должна снять верхнюю одежду и встать на колени, чтобы извиниться у дверей Императорского университета. То, что юная леди Мэн тоже из благородной семьи, возможность увидеть, как она снимает верхнюю одежду, определённо порадует глаз. По сравнению с этим, конечно, будет лучше, если вторая юная леди Цзян выиграет. Я выберу вторую юную леди Цзян!

Эта причина была просто слишком низкопробной, и все с готовностью плюнули, больше не обращая на него никакого внимания.

Карета Мэн Хун Цзинь неуклонно проезжала по улице, и были слышны комментарии людей, обращённые к ней. Она была очень зла, но ещё больше обижена на Цзян Ли.

Три ставки Цзян Ли, особенно последняя ставка, были с энтузиазмом обсуждены людьми. Но неожиданно в устах людей заговорили о том, снимет ли она, почтенная дочь, верхнюю одежду или нет. Очевидно, это было что-то, что могло повредить репутации. Старый мастер Мэн рассердился из-за этого и сделал ей выговор. Когда Мэн Хун Цзинь в прошлом должна была проглотить такую большую потерю? Экзамены ещё не начались, а она уже была в невыгодном положении.

– На этот раз я должна сделать так, чтобы её репутация упала на самое дно! – поклялась девушка сама себе.

С другой стороны, экипаж семьи Цзян также ехал по дороге в зал Мин И.

На этот раз, впервые, Цзян Ю Яо действительно ждала Цзян Ли. Хотя она всё ещё не ехала в одном экипаже вместе с Цзян Ли, два экипажа следовали один за другим. В конце концов они вместе покинули резиденцию.

Цзян Юань Бай, вероятно, подумал, что то, чего не видел глаз, не заставляло сердце горевать, он даже не стал провожать дочерей в такой важный день. Напротив, старая госпожа Цзян послала служанку, чтобы передать несколько слов Цзян Ли, сказав Цзян Ли сделать всё возможное и не нужно принимать всё слишком близко к сердцу, что несколько удивило Цзян Ли.

Цзян Цзин Ю и Цзян Цзин Жуй также должны были участвовать в экзамене в Императорском университете и рано утром вышли за дверь. Цзян Цзин Ю и Цзян Ли не были хорошо знакомы друг с другом. Что касается Цзян Цзин Жуя, Цзян Ли полагала, что он просто пошёл на экзамен в Императорский университет, чтобы появиться и занять следующую позицию в рейтинге.

Цзян Ли сидела в карете и думала о том, какого ранга Е Ши Цзе достигнет на этом экзамене. Если бы Е Ши Цзе блестяще сдал экзамен в Императорском университете, вполне возможно, что его повысили бы до государственного чиновника, не дожидаясь экзамена на государственную службу в следующем году. Хотя, по общему признанию, быть чжуан юанем было чем-то, чем можно гордиться, однако прохождение экзамена в Императорском университете было ещё позволяло достичь значительно более устойчивой позиции. В конце концов, в прошлом было много чжуан юаней, выходивших на сцену в качестве официальных лиц, но их карьера необязательно была значимой.

За исключением Шэнь Юй Жуна, он достиг своего сегодняшнего статуса необязательно без поддержки принцессы Юн Нин.

При мысли о Шэнь Юй Жуне глаза Цзян Ли несколько помрачнели.

Тун'эр подумала, что Цзян Ли беспокоится о сегодняшнем экзамене, и достала из коробки из-под печенья медово-финиковый торт с цветочным узором, перенесла один из них на блюдечко и протянула Цзян Ли. Она утешала хозяйку:

– Юная леди, не нужно беспокоиться, старая мадам уже сказала, чтобы Вы не относились к экзамену на этот раз серьёзно. Более того, старый мастер определённо все хорошо устроит. Помните, юная леди – младшая дочь семьи Цзян, почётная дочь главного помощника. Никто не посмеет давить на Вас.

Другими словами, даже если Цзян Ли проиграет, она может отказаться признать, что проиграла и ей не нужно выполнять свою часть ставки.

Глава 61.2. Школьный экзамен

Цзян Ли взяла кусочек отрезанного медово-финикового цветочного торта и улыбнулась, второй рукой погладив служанку по голове. Тун'эр всё ещё была слишком наивна. Оставляя в стороне вопрос о том, удастся ли обсудить этот вопрос, этот чиновник Чэн Сюань, отец Мэн Хун Цзинь, состоял в отношениях с семьёй правого премьер-министра Ли, и эти отношения не казались поверхностными. Подразумеваемое наличие отношений с правым премьер-министром означало, что он был врагом семьи Цзян. Как могла семья Мэн упустить такую возможность? Если Цзян Ли проиграет, естественно, Цзян Юань Бай сможет использовать свою силу, чтобы подавить всё. Однако семья Мэн, несомненно, воспользуется этим позже, поставив Цзян Юань Бая в трудное положение при дворе.

Для семьи Мэн или семьи Цзян, это не просто игра двух юных леди, это были ставки в жестокой войне. Глубокий смысл и репутация, стоящие за этим, были более серьёзными, чем само пари.

– Я знаю, – Цзян Ли откусила кусочек медово-финикового цветочного торта. Сладкий вкус заставил её улыбку стать немного слаще: – Я постараюсь сделать всё возможное.

К тому времени, как они добрались до ворот зала Мин И, за пределами экзаменационной комнаты собралось много людей. Увидев, что Цзян Ли подошла, они все оглядели девушку с ног до головы и время от времени разражались взрывами смеха. Даже не задумываясь, было очевидно, что они издеваются над ней.

Из шести искусств, которые школа будет тестировать, каллиграфия, математика и этикет были бы проверены с помощью контрольных работ в экзаменационной комнате, и результаты будут опубликованы через пять дней. За этим последовали стрельба из лука, верховая езда, а также музыка. Все они будут проводиться в месте проведения публичного экзамена в зале Мин И. Результаты будут известны на месте.

Поэтому экзамены, проведённые залом Мин И, считались абсолютно честными и справедливыми, без малейшего личного сокрытия.

Мэн Хун Цзинь увидела Цзян Ли, улыбнулась и шагнула вперёд, затем сделала вид, что облегчённо вздохнул:

– Вторая юная леди Цзян пришла так поздно, я уже начала было думать, что ты не осмелишься прийти.

– Как это возможно? – Цзян Ли усмехнулась: – Я не приняла пари с юной леди Мэн близко к сердцу.

– Это хорошо, – Мэн Хун Цзинь свирепо улыбнулась: – Я желаю, чтобы вторая юная леди Цзян имела хорошие результаты и оправдала ожидания.

"Оправдала ожидания", – Мэн Хун Цзинь сильно подчеркнула эти слова. Все знали, что Цзян Ли, безусловно, не "пользовался общей поддержкой".

Цзян Ли кивнула с улыбкой, как будто не воспринимая слова Мэн Хун Цзинь всерьёз. Вместе с Цзян Юэ Цзян Ю Яо ступила вперёд, с тревогой посмотрела на Цзян Ли и сказала:

– Вторая сестра, эти несколько дней ты не практиковалась дома. Сегодня... Не создавай себе трудностей.

Слова о том, что она даже не практиковалась дома, заставили окружающих усмехнуться. Тогда у Цзян Ли даже не было хорошего лица. Теперь многие нетерпеливо хотели увидеть, насколько плачевным будет состояние Цзян Ли, когда она проиграет.

Цзян Ли улыбнулась:

– Третья сестра на самом деле практиковалась каждый день. Я хотела бы, чтобы сегодняшние экзамены оправдали кропотливые усилия третьей сестры за эти несколько дней и могли бы в какой-то степени вознаградить её за труды.

– Благодарю за прекрасные слова второй сестры, – Цзян Ю Яо не смогла сдержать милой улыбки.

Она гордилась собой, на этот раз на экзамене Цзи Шу Жань потратила много энергии и ума, чтобы обучить дочь.

Именно для того, чтобы оказаться под тысячью глаз, используя вульгарность Цзян Ли, чтобы подчеркнуть свой собственный талант. Что касается её, то Цзян Ю Яо просто нужно было наступить на Цзян Ли, чтобы проложить себе путь. Девушка почувствовала, что этого стоит с нетерпением ждать.

Все обменялись несколькими фразами, и вскоре пришло время. Все вошли в смотровую и выпрямились на своих стульях, ожидая, когда войдет руководитель.

Это было похоже на войну, где их будут называть королями, если они победят, и бандитами, если они проиграют.

Глава 62.1. Начало списка

Каллиграфия, математика, этикет. По словам Цзян Ли, они были очень лёгкими.

Школа в Тунсяне была не такой богатой и красивой, как зал Мин И, но она вовсе не была мелкой. Напротив, Цзян Ли считала, что с точки зрения обучения богатые имеют свой собственный благородный способ обучения, в то время как простые люди также имеют свой более простой способ обучения. Хотя их лично не инструктировал ни один учитель из дворца, Цзян Ли подумала, что при внимательном обучении Сюэ Хуай Юаня её можно считать не слишком плохой. Более того, Сюэ Хуай Юань никогда не был скуп и позволял ей видеть бескрайнее небо и свободу, что заставляло девушку быть ещё более дальновидной, чем большинство мужчин.

В противном случае, когда она жила в Яньцзине, помимо того, что она была первой красавицей, у Сюэ Фан Фэй не было бы имени первой талантливой девушки.

Поразмыслила, приложила ручку к бумаге, закончила писать, как будто это было что-то, что можно было сделать за один раз. Сбросив с себя звание "госпожа чжуан юаня", возможно, из-за того, что однажды она была мертва, Цзян Ли стала ещё более непредубеждённой. Цзян Ли писала ещё более плавно и легко. Надзиратель, патрулировавший внутри комнаты, был поражён, увидев, как она прикладывала кисть к бумаге, как одержимая, почти без паузы.

Время быстро пролетело, и три экзамена были закончены. Надзиратель тщательно убрал свитки бумаги, несколько раз повторил некоторые важные вопросы, прежде чем немедленно уйти. Оставалось только дождаться объявления через пять дней, чтобы узнать результаты.

Цзян Ли покинула внешний сад зала Мин И, и Цзян Юй Яо немедленно погналась за ней. Издалека она спросила:

– Вторая сестра, что ты думаешь?

– Неплохо, – с улыбкой ответила Цзян Ли.

– Вторая сестра не должна заставлять себя, – Цзян Юй'Э воспользовалась возможностью, чтобы подразнить Цзян Ли: – Вторая сестра, должно быть, ломала себе голову на сегодняшнем экзамене и очень устала. Используй эти несколько дней, чтобы хорошо отдохнуть в резиденции. Дождись того дня, когда будет объявлено об этом, мы, младшие сестры, вместе поможем тебе узнать все результаты.

– Тогда спасибо вам за ваши хлопоты, – кивнула Цзян Ли.

Видя, что Цзян Ли совсем не злилась и в ней не было заметно ни следа паники или усталости, и Цзян Юй Яо, и Цзян Юй'Э были раздражены. Но в мгновение ока они подумали, что, возможно, Цзян Ли притворилась счастливой, и они снова обрели весёлое настроение.

Мэн Хун Цзинь стояла у ворот. После окончания экзамена она почувствовала, что справилась довольно хорошо. Она посмотрела на Цзян Ли с провокационной улыбкой и сказала:

– Вторая юная леди Цзян, не забудь о нашем пари. В тот день, когда будет вывешено объявление, все мы придём к воротам зала Мин И. Когда настанет подходящий момент, не оправдывайся и не избегай возможности прийти. Тогда это будет расценено как отказ от своего слова и, безусловно, будет высмеяно другими.

– Это же касается и тебя, – Цзян Ли оставалась совершенно спокойной.

Мэн Хун Цзинь холодно фыркнула и ушла. Лю Сюй обеспокоенно посмотрела на Цзян Ли и спросила:

– Только что… ты чувствовала, что это было трудно?

– Ты бы мне не поверила, если бы я сказала, что это было нетрудно, – Цзян Ли похлопала её по руке. – Не нужно беспокоиться, просто отдыхай спокойно в следующие несколько дней. Я увижу тебя снова через пять дней, хорошо?

Она улыбнулась и пошла дальше вместе с Тун'эр и Бай Сюэ.

Когда они приблизились к экипажу, Цзян Ли увидела Е Ши Цзе, стоящего далеко у ворот Императорского университета и разговаривающего с человеком рядом с ним. Судя по его беззаботному виду, он, должно быть, неплохо справился. Бай Сюэ спросила:

– Юная леди хочет пойти и поприветствовать молодого господина Е?

– В этом нет необходимости, – Цзян Ли слегка улыбнулась: – Здесь много людей и много разных взглядов. Мы встретимся в тот день, когда будет объявлено о результатах.

Когда Цзян Ли вернулась в резиденцию Цзяна, Цзян Цзин Жуй снова пришёл в сад Фан Фэй, чтобы побеспокоиться, и раздражённо спросил Цзян Ли, как прошла сегодняшняя битва. Едва девушка смогла отослать его с большим трудом, Цзи Шу Жань также послала кого-то принести фрукты, сказав, что они должны были снять усталость.

Следующие несколько дней прошли в спокойствии в резиденции Цзян. Старая госпожа Цзян и Цзян Юань Бай ничего не спрашивали у Цзян Ли об экзамене, вероятно, намеренно избегая этой темы. Весь день Цзян Цзин Жуй беспокоился о том, что Цзян Ли будет основательно унижена у ворот зала Мин И. Тем не менее Цзян Ли не волновалась и проводила свои дни неторопливо и беззаботно, казалось, совершенно не беспокоясь о пари с Мэн Хун Цзинь.

Глава 62.2. Начало списка

Один день, два дня, три дня, четыре дня, пять дней. Наконец наступило утро пятого дня. Удивительно, но все игорные заведения в городе открыли свои двери рано утром, чтобы поприветствовать клиентов. Непрерывный поток игроков толпился у дверей игорных притонов, делая их непроницаемыми. Кроме того, чайные и рестораны сегодня также были исключительно оживлёнными, и все места были заняты гостями. Даже те убогие крошечные таверны, в которых днём обычно не бывало посетителей, были битком набиты посетителями.

То, что люди с энтузиазмом обсуждали, было предстоящим объявлением, которое будет вывешено сегодня.

– В сегодняшнем объявлении Императорского университета об успешных экзаменуемых будет указано, сколько красивых и талантливых молодых людей заполнят Яньцзин в этом году.

– Зал Мин И также опубликует своё уведомление сегодня. Многие из благородных юных леди талантливы и хороши собой. У кого в этом году будет лучшая репутация?

Самыми обсуждаемыми по-прежнему оставались "Мэн Хун Цзинь" и "Цзян Ли", эти два имени.

– На мой взгляд, лучшее, что можно увидеть сегодня, – это уведомление зала Мин И. Все, давайте не будем забывать, что перед экзаменом юная леди из резиденции посланника Чэн Сюаня и благородная дочь из дома главного помощника заключили пари. Та, кто проиграет, должна будет встать на колени у ворот зала Мин И и извиниться. Что касается одарённых учёных Императорского университета и талантливых девушек из зала Мин И, то ни те, ни другие не испытывают восторга от этого пари. Ты так не думаешь?

Все подняли тосты в знак согласия. Кто-то покачал головой и сказал:

– Главный помощник жалок. На этот раз мирный дом начальника придворного чиновника замешан этой злобной дочерью и превращён в посмешище.

– Так грустно, так грустно, – со вздохом последовал другой человек.

– Разве в доме старшего помощника всё ещё нет третьей юной леди? Эта третья юная леди достойна быть дочерью благородного дома. Мастера Цзяна нельзя считать полностью смущённым.

– Позвольте мне подчеркнуть разницу: биологическая мать третьей юной леди Цзян – молодая леди из семьи заместителя Имперского цензора Цзи, образованная и умная. В то время как биологическая мать второй юной леди Цзян была всего лишь торговкой. Так сказать, женись на добродетельной жене того же статуса. Вы видите, какой оказалась дочь из купеческой семьи, дочь, которую она родила, тоже не подобает образу благородной юной леди…

В этот момент Е Ши Цзе сидел среди гостей внизу в самом большом ресторане Яньцзина, Ван Сянь Лоу. В ушах у него звенело от комментариев, сделанных людьми по этому поводу. Услышав "торговец", Е Ши Цзе сжал кулаки.

Близкий друг рядом с ним спросил:

– Судя по времени, уведомление должно было быть отправлено. Почему до сих пор нет движения?

Он только что закончил говорить и сразу же увидел, что толпа у окна внезапно издала какой-то шум. Кто-то сказал:

– Иду, иду!

Пришёл человек, который должен был опубликовать долгожданный список.

Люди, ожидавшие снаружи, зааплодировали и сразу окружили его, но имперские телохранители сдержали толпу. После того, как красный список имён был вывешен на видной стене, а человек, разместивший его, ушёл, нетерпеливая толпа немедленно, как ветер, двинулась и окружила его.

Некоторые люди не могли протиснуться внутрь, было видно, как их головы подпрыгивают ад другими, тщетно пытаясь что-то разглядеть. Время от времени они спрашивали людей внутри:

– Вы видели это? Кто в начале списка?

Снаружи поднялся шум, Е Ши Цзе, это имя было слишком незнакомым, очевидно, оно не принадлежало ни одной из официальных семей столицы.

– А как насчёт зала Мин И? – посреди этого хаоса некоторые люди были больше озабочены другими вещами и спросили: – Кто занимает высшую позицию в зале Мин И?

Молодой человек, действовавший в точности как микрофон, повысил свой голос и сказал:

– Верхняя позиция в зале Мин И – это, это... – его голос резко оборвался, и вместо него раздался долгий, холодный вдох.

Окружающая толпа становилась всё более встревоженной, и у них защемило сердце. Они убеждали и ругали парня:

– Быстро, ах, к чему такая напряжённость, в конце концов, кто это?

Молодого человека несколько раз толкнули, прежде чем он вышел из оцепенения. Парень обернулся в плохом настроении и выплюнул имя:

– Цзян Ли!

Цзян Ли?!

Толпа взорвалась.

Глава 63.1. Хорошие новости

Е Ши Цзе ждал новостей вместе с другом в Ван Сянь Лоу. Хотя он изо всех сил старался держать себя в руках, в конце концов на лице молодого человека всё ещё отразилась тревога. Глядя на шумную сцену снаружи, у него не было другого выбора, кроме как ждать, пока толпа разойдётся, прежде чем придёт человек, принесший новости.

Из множества людей, окруживших размещённое объявление, человек, несущий новости, вышел первым и выбежал. Прямо на улице он поговорил с другим человеком, должно быть, обсуждая результаты. Люди у окон в Ван Сянь Лоу немедленно закричали и призвали человека, который видел результаты, быстро вернуться.

Из-за винного столика рядом с Е Ши Цзе человек ушёл первым. Вскоре после этого он вбежал снаружи с такой тревогой, что чуть не упал. Едва он вбежал внутрь, как его окружили люди. Все спрашивали:

– Кто, ах, кто возглавляет список на этом экзамене?

– Императорский университет возглавляет список Е Ши Цзе, – этот человек едва стоял твёрдо, он глубоко вздохнул и сказал: – Второе место занимает старший молодой мастер из резиденции правого министра, Ли Цзин. Третье место занимает наследник маркиза Нинъюань Чжоу Янь Бан!

Толпа сразу же засуетилась от шума.

– Кто такой Е Ши Цзе? Никогда раньше не слышал об этом имени, это новый студент Императорского университета?

– Неожиданно, на этот раз старший молодой мастер семьи правого министра не самый лучший, действительно удивительно!

– Я думал, что наследник маркиза Нинъюань на этот раз займёт второе место, не ожидал, что он будет на третьем месте.

– Итак, в конце концов, кто такой Е Ши Цзе? Вы знаете этого человека?

Пока люди вокруг оживлённо обсуждали, друг Е Ши Цзе взволнованно сжимал плечи юноши:

– Ши Цзе, ты слышал? Ты – первый!

– Я слышал, – Е Ши Цзе сохранял внешнее спокойствие, хотя на самом деле его сердце уже давно взволнованно билось. Так же, как и люди в ресторанах, в городе Яньцзин, даже в Императорском университете, его имя было незнакомо. На этот раз он принёс славное намерение семьи Е, пришёл в Императорский университет, и, наконец, хорошие вещи пришли к тем, кто ждал. Первое место в экзаменах Императорского университета, можно было бы напрямую прировнять к получению правительственного официального титула. Пока существовала официальная должность, семья Е больше не была простолюдинами. Над ними больше не будут издеваться, если они не смогут защитить себя. Семья Е стала бы более процветающей.

Но его всё ещё беспокоил другой вопрос.

Кто-то спросил со стороны:

– Рейтинги Императорского университета теперь известны. Как насчет зала Мин И? Кто находится в верхней части списка из зала Мин И?

Человек в середине толпы на некоторое время был ошеломлён и внезапно замолчал.

Такая тишина посреди шумного шума ресторана действительно ошеломила людей. Толпа тоже постепенно успокоилась, люди в смятении смотрели друг на друга, не понимая, что происходит с этим человеком. Кто-то не удержался и открыл рот:

– Каков на самом деле результат? Быстро скажи это, ах!

Этот человек на мгновение заколебался, прежде чем сказать:

– Рейтинг зала Мин И, пятая юная леди семьи Цзян, Цзян Юй'Э, занимает третье место, дочь посланника Чэн Сюаня, Мэн Хун Цзинь, занимает второе место.

Когда он сказал: "Мэн Хун Цзинь занимает второе место", толпа вздохнула. Пари между Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь было известно всем. Поскольку Мэн Хун Цзинь заняла второе место, пари Цзян Ли, в котором она хотела, чтобы Мэн Хун Цзинь опустилась на колени и извинилась у ворот Императорского университета, было невозможным. Тогда им нужно было только посмотреть, займёт ли вторая юная леди Цзян последнее место. Если бы она это сделала, то была бы совершенно потеряна.

Е Ши Цзе тайно крепко сжал кулаки. Он не знал почему, но на самом деле его беспокоила судьба Цзян Ли.

– В верхней части списка находится... – человек, который перечислял рейтинги, внезапно на мгновение остановился. Под давлением множества глаз он наконец произнёс последнее имя: – Дочь старшего помощника Цзян, вторая юная леди Цзян, Цзян Ли.

Цзян Ли!

Друг Е Ши Цзе был так потрясён, что чуть не опрокинул свой стакан. Он поковырял в ушах:

– Я ослышался, Ши Цзе? Он сказал, что Цзян Ли находится в начале списка?!

Е Ши Цзе также подозревал, что у него проблемы с ушами, или, возможно, он грезил наяву.

Как только мужчина закончил говорить, толпа внезапно встрепенулась. Они сыпали проклятиями:

– У тебя что-то не так с глазами или ты слепой? Может быть, ты неграмотен, иначе как ты можешь говорить о таком заблуждении?

Этот человек справедливо спорил, ревя с покрасневшим лицом:

– Я не говорил глупостей, вторая юная леди Цзян находится в верхней части списка!

Глава 63.2. Хорошие новости

– Тьфу, – мужчина средних лет сплюнул на землю и громко сказал: – Если эта вторая юная леди Цзян действительно в начале списка, я съем эту кучу конского навоза у двери!

Все дружно посмотрели в сторону двери. В конюшне высокая лошадь цвета красного мармелада как раз размахивала хвостом. Почувствовав на себе взгляды всех присутствующих, лошадь с сомнением заглянула внутрь ресторана и подняла передние копыта.

– Ты в это не веришь, тогда иди и посмотри сам! – этот человек любезно предоставил всем список рейтингов и не ожидал, что его, в свою очередь, оскорбят. Он сел на табурет, сердито глядя на окружающих.

– Тогда посмотрим! – крупный мужчина с ножом сказал: – Посмотри на себя, глупого и неграмотного.

Он только что закончил говорить, и ещё один посетитель вбежал в ресторан через дверь. Вероятно, он также был человеком из ресторана, который пошёл посмотреть объявление. По сравнению с предыдущим человеком, он был более откровенен и совсем не возбуждал любопытства толпы. Как только он вошёл в дверь, как будто приносил огромные новости, мужчина взревел:

– Удивительно, результаты экзаменов зала Мин И вышли. В верхней части списка находится вторая юная леди семьи Цзян, Цзян Ли. На этот раз юная леди семьи Мэн должна смиренно принести свои извинения, и её репутация рухнет на дно!

С этой фразой толпа погрузилась в абсолютную тишину.

Человек, в котором раньше сомневались, спрыгнул со стула, на котором до этого сидел, и холодно фыркнул:

– Вы должны поверить в это сейчас, – он поправил свою одежду и ушёл в гневе, оставив позади кучу ошарашенных зрителей.

Е Ши Цзе посмотрел на хаос перед его глазами. Поначалу он должен был хмуриться, но, сам того не зная, не смог сдержать улыбки.

* * *

Сегодня также было тихо в резиденции Цзян.

В зале Вань Фэн Цзи Шу Жань как раз беседовала со старой госпожой Цзян. Цзян Бин Цзи сидел с одной стороны и ел пирожные, Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э сидели в другой позе, в то время как Цзян Юй Янь опустила голову, чтобы вышить носовой платок.

– Через некоторое время человек, который отправился проверять список экзаменов, вернётся, – Цзи Шу Жань держалась за верхнюю часть живота и улыбалась: – Я довольно сильно нервничаю.

– Старшей невестке не из-за чего нервничать, – Лу-ши сразу же улыбнулась после этих слов: – Твоей Ю Яо не о чем беспокоиться. В отличие от нашей второй ветви, Цзин Ю не является трудолюбивым учеником, Цзин Жуй... Если бы он не доставил мне кучу неприятностей, мир уже был бы вполне доволен.

Цзян Цзин Жуй и Цзян Цзин Ю также участвовали в экзамене в Императорском университете. Однако на экзаменах год за годом два брата были именно такими. Оценки Цзян Цзин Ю были посредственными, Цзян Цзин Жуй занимал последнее место в рейтинге. У Лу-ши больше не было никакой надежды.

Цзян Юй'Э прислушалась к их разговору и поджала губы в улыбке. Сегодня она вместе последовала за Цзян Ю Яо в зал Вань Фэн именно для того, чтобы дождаться, когда человек, просматривающий список, назовет рейтинг, чтобы она могла получить похвалу старой госпожой Цзян. Пусть люди в семье Цзян увидят её талант и интеллект.

– Почему вторая сестра не пришла вместе с нами? – Цзян Юй'Э подала голос. – Когда я направилась сюда, я позволила кому-то позвать её, чтобы вторая сестра могла присоединиться к нам.

– Я слышала, что вторая сестра готовит чай у себя во дворе, говоря, что её не интересует список, – Цзян Ю Яо великодушно рассмеялась: – Вторая сестра не хочет приходить, в таком случае не заставляйте её.

В ушах у всех, естественно, звенело пари между Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь. Сегодня вышли три из шести результатов, общая ситуация была уже наполовину решена. Можно было предположить, что Цзян Ли придёт последней. Если Цзян Ли проиграет, ей придётся заплатить огромную цену. Что касается Цзян Ли, то, естественно, она не хотела видеть это своими глазами.

– Подождём, пока появится результат, тогда я пойду и скажу ей, – мягко улыбнулась Цзи Шу Жань.

Старая госпожа Цзян хранила молчание.

Пока она говорила, Чжэньцзу подняла полог и произнесла:

– Старая госпожа, человек, который пошёл проверить результаты, вернулся.

– Пусть он войдёт.

Человеком, который пошёл посмотреть на результат, был молодой слуга из резиденции Цзян. Сначала он выказал своё почтение хозяйкам, прежде чем заговорить:

– Из четырёх юных леди, которые отправились участвовать в экзамене, третья юная леди находится на четвёртом месте, четвёртая мисс находится на семнадцатом месте и пятая юная леди находится на третьем месте.

Когда Цзян Ю Яо впервые услышала, что она заняла четвёртое место, она всё ещё была довольна. Но, услышав, что Цзян Юй'Э заняла третье место, девушка опустила голову, и её сердце сразу же почувствовало себя крайне несчастным.

Цзян Юй'Э сдержала экстаз в своём сердце и посмотрела на молодого слугу, чтобы спросить:

– Ты ещё не сказал, какое место заняла моя вторая сестра?

Этот молодой слуга достал из-за пазухи свернутую в рулон стенограмму списка рейтингов и протянул её старой госпоже Цзян. Уголки его рта раздвинулись, обнажая широкую улыбку, когда его губы произнесли:

– Вторая юная леди – первая, лучшая на этом экзамене. Поздравляю, старая госпожа!

Глава 64.1. Две первые позиции

– Вторая юная леди – первая, лучшая на этом экзамене. Поздравляю, старая госпожа!

Улыбка на лице Цзи Шу Жань застыла.

Цзян Ю Яо открыла рот, чтобы заговорить, не выдержала и выпалила:

– Что ты сказал? – её голос был несколько пронзительным и паническим.

– Наверное, я ослышалась, – Цзян Юй'Э почувствовала себя невероятно смущённой в глубине души и покачала головой. Как будто, сделав это, она могла убедить себя и сказала: "Ты, конечно, ослышалась…".

Первой отреагировала всё равно Лу-ши. Её улыбка тут же расцвела, и женщина сказала:

– Если я только что не ослышалась, Ли'эр занимает первое место? – она бросила взгляд на застывшую улыбку Цзи Шу Жань, и в сердце Лу-ши вспыхнуло лёгкое ликование.

С более раннего времени она уже была довольно недовольна Цзи Шу Жань. Цзи Шу Жань полагалась на заместителя имперского цензора, продвижение Цзи Янь Линя по службе в последние годы позволяло и весу Цзи Шу Жань становился всё больше. Лу-ши изначально была гордым человеком и терпеть не могла Цзи Шу Жань. Более того, с каждым годом на экзаменах достижения Цзян Ю Яо становились всё лучше, что, в свою очередь, делало двух сыновей из второй ветви посредственными в глазах общества. Но в этот раз появилась Цзян Ли, которая вышла, закрывая небо своей атакой, яростно давя на мощь Цзи Шу Жань. Естественно, Лу-ши была рада, что это произошло.

– Я не ожидала, что Ли'эр окажется настолько способной, – без колебаний Лу-ши вонзила нож в Цзи Шу Жань. – Прошло совсем немного времени с тех пор, как она начала посещать зал Мин И, и, похоже, не изучала всё это раньше. На мой взгляд, она заслуживает того, чтобы называться биологической дочерью старшего брата, оба обладают таким замечательным литературным талантом, врождённо умны, ах...

Каждый раз, когда она произносила предложение, горькое негодование в сердце Цзян Ю Яо возрастало. Гнев от того, что Цзян Юй'Э превзошла её, теперь был полностью перенесён на Цзян Ли. Цзян Юй'Э ещё можно было стерпеть, но как можно рассматривать Цзян Ли? Она посещала зал Мин И только в течение нескольких дней, и её нельзя было сравнить с людьми, которые готовились к этому долгое время. С таким же успехом можно сказать, что она не лучше мусора?

В этот момент Цзян Юй'Э также крепко сжимала в руке носовой платок. Только что всё её сердце всё ещё было в восторге, но теперь её голова чувствовала себя так, словно её облили ледяной водой. Пронизывающий до костей холод, который проник в ее костный мозг в середине лета, заставляя кончики пальцев девушки чувствовать лёгкий озноб. Помимо этого, всё ещё существовало глубоко укоренившееся нежелание смириться с этим фактом.

Единственное, чем она гордилась, единственное, что ставило Цзян Ли оказаться у неё под ногами, теперь этого больше нет! Почему?!

Старая госпожа Цзян просто взглянула и всё поняла, рассматривая внешность и манеры каждого человека в своём поле зрения. Она равнодушно сказала:

– Ты ясно видел результаты. Действительно ли вторая девушка находится в верхней части списка?

– Это на самом деле так, – сказал тот молодой слуга. – Старая госпожа, пожалуйста, посмотрите принесённое этим слугой красное уведомление. Вторая юная леди по каллиграфии, математике и этикету, в каждом из этих искусств она заняла первое место, нет необходимости сомневаться, что она возглавляет список!

Тело Цзян Ю Яо обмякло и почти соскользнуло вниз.

* * *

В саду Фан Фэй Цзян Ли наблюдала, как Тун'эр ухаживает за растениями и цветами.

– Ты действительно не пойдёшь? – Цзян Цзин Жуй сидел на стуле, пил чай и не мог удержаться, чтобы не подтолкнуть Цзян Ли. – У тебя ещё есть время убежать, в большинстве случаев люди будут издеваться над тобой за то, что ты отказалась от своих слов. Если ты действительно подождёшь, позже, когда ты действительно захочешь сбежать, у тебя больше не будет возможности. Опустившись на колени и извинившись перед Мэн Хун Цзинь, можно сказать, что ты будешь уничтожена в этой жизни. По-моему, во всяком случае, ты не молодой господин. Более того, будучи молодым человеком, также нужно было бы взглянуть на ситуацию. Пока зелёные холмы длятся, можно будет найти дрова, чтобы развести костёр (1). Почему ты должна усложнять себе жизнь?

Не обманывайтесь гедонистической внешностью Цзян Цзин Жуя, он был скрупулёзен, когда говорил об этом принципе, да так уверенно, что Цзян Ли была почти убеждена им. Однако она просто взглянула на молодого человека и сказала:

– Это чай с серебряными иглами из Хунаня, я только сегодня вскипятила чайник. Ты как корова, жующая пион (2), в следующий раз не приходи сюда пить чай.

Цзян Цзин Жуй сердито хлопнул чашкой с чаем:

– Послушай, ты действительно та молодая леди, которая происходит из нашей семьи Цзян? Такая бережливая… Дочери в нашей семье предаются наслаждению и живут в роскоши. Однако ты невероятно скучна!

_______________________________________

1. Там, где есть жизнь, есть надежда.

2. Не умеет ценить прекрасного.

Глава 64.2. Две первые позиции

Разрыв между маленькой и скромной семьёй и его драгоценной семьёй, Цзян Ли также была слишком ленива, чтобы спорить с ним. У каждого человека был свой образ жизни, не нужно было быть настойчивым.

Пока они разговаривали, Цин Фэн и Мин Юэ внезапно поспешно вышли снаружи. Лица обеих раскраснелись от возбуждения. Как только она вошла в дверь, Цин Фэн сразу же сказала:

– Юная леди, вышло красное уведомление зала Мин И!

Прежде чем Цзян Ли успела что-либо сказать, Цзян Цзин Жуй отставил свою чашку чая и сказал:

– Как дела? Ваша юная леди помещена внизу?

Цзян Ли увидела его таким и почувствовала, что парень лгал, когда говорил, что надеется на её победу.

Мин Юэ пристально посмотрела на Цзян Цзин Жуя и сказала:

– Что за чушь, наша юная леди очень умна, естественно, у неё есть всё для учёбы…

Прежде чем она закончила говорить, Цзян Цзин Жуй уже рассмеялся:

– Это не подходящий момент, чтобы лгать.

Цзян Ли спокойно посмотрел на него.

Мин Юэ была возмущена:

– Это не было ложью, теперь вся резиденция уже знает об этом. На этот раз наша юная леди возглавляет список зала Мин И! Юная леди первая!

Она сильно выделила слово "первая".

Цзян Цзин Жуй сказал:

– Эта служанка, почему ты не подумала, когда говорила. Даже если ты утешаешь свою юную леди ты не должна говорить подобную чепуху.

Цин Фэн сказала:

– Это правда!

Цзян Цзин Жуй всё ещё хотел сказать больше, но, увидев красные глаза нескольких слуг, он, наконец, кое-что понял и медленно перестал смеяться. Он пытливо посмотрел на Цзян Ли и спросил:

– Это правда?

Цзян Ли была слишком ленива, чтобы ответить ему, и только спросил:

– Как насчёт Императорского университета? Кто возглавляет список экзаменуемых Императорского университета?

– Кажется, это незнакомое имя, фамилия Е... полное имя Е Ши Цзе!

Камень в сердце Цзян Ли упал.

Цзян Цзин Жуй, наконец, отреагировал и закричал во весь голос:

– Что происходит? Ты заняла первое место на экзамене в зале Мин И, а твой двоюродный брат занял первое место на экзамене в Императорском университете, – он наклонился ближе к Цзян Ли и тихим голосом таинственно произнёс: – Будь честна, вы двое, возможно, подкупили экзаменаторов? Известно, что в доме твоего старшего кузена нет недостатка в серебре, но в настоящее время это лучший Императорский университет, в котором не так-то легко дать взятку…

Он пробормотал что-то себе под нос.

Цин Фэн сказала:

– Старая госпожа попросила вторую юную леди без промедления отправиться в зал Вань Фэн.

– Хорошо, – Цзян Ли встала. – Я сейчас же приду.

– Я тоже пойду! – Цзян Цзин Жуй встал вслед за ней и сказал: – На этот раз ты обрела лицо для семьи Цзян. Бабушка определённо щедро вознаградит тебя.

Цзян Ли видела его волнение, возможно, те, кто не знал, подумали бы, что Цзян Цзин Жуй был тем человеком, который занял первое место. Она помолчала и спросила:

– Ты уверен, что хочешь пойти сейчас?

– Почему бы мне не пойти? – Цзян Цзин Жуй был сбит с толку.

Цзян Ли вздохнула:

– Ты не боишься, что будут упомянуты твои оценки?

– Я не боюсь, – Цзян Цзин Жуй не чувствовал стыда, напротив, он казался польщённым и сказал без всякого беспокойства: – Все уже привыкли к этому.

Цзян Ли тоже была слишком ленива, чтобы говорить дальше. Цзян Цзин Жуй было всё равно, ей не нужно быть плохим человеком, который слишком много говорит. Вскоре она привела Тун'эр и Бай Сюэ в зал Вань Фэн.

Когда они прибыли в зал Вань Фэн, все без исключения маленькие служанки, стоявшие снаружи, вежливо улыбнулись ей, провожая юную леди внутрь. Возможно, все они были удивлены тем, что девушка получила высшую позицию в рейтинге.

Цзян Ли притворилась, что не видит всего этого, и, занимаясь своими делами, подняла ногу, чтобы войти внутрь. После того, как она вошла, Цзян Ли обнаружила, что Цзян Юань Бай неожиданно также был внутри.

Но одним присутствием Цзян Юань Бая не ограничилось, Цзян Юань Син и Цзян Юань Пин, эти два брата, также присутствовали. Ян-ши была в самом разгаре разговора с Лу-ши. Все люди из всех трёх ветвей собрались вместе в главном зале.

Такое редко можно было увидеть.

Глава 65.1. Три испытания

Увидев, что Цзян Ли пришла, Цзян Юань Бай открыл рот. Очевидно, не зная, что ему следует сказать, вскоре после этого он слегка и неловко кашлянул.

Цзян Ли выступила вперёд и сказала:

– Второй дядя, третий дядя.

Цзян Юань Пин сиял и оценивающе смотрел на неё, говоря:

– Сяо Ли хорошо справилась. Возможность занять первое место на экзамене зала Мин И – непростая задача. Я как раз разговаривал с твоим отцом, говоря, чтобы было бы хорошо вознаградить тебя на этот раз.

Цзян Ли улыбнулась и поклонилась:

– Большое спасибо, второй дядя.

Цзян Юань Пин посмотрел на неё с любовью. Казалось, что этот второй дядя был человеком с хорошим темпераментом. По сравнению с Цзян Юань Баем он всё ещё мог притворяться. Глядя на трусливую форму Цзян Юань Сина, Цзян Юань Пин имел самые лучшие перспективы. Однако Цзян Ли на самом деле не думала, что Цзян Юань Пин был просто любящим старшим. Это был человек с широкой улыбкой и злыми намерениями. Хотя ему нравилось улыбаться, он был тигром. Спровоцируй его гнев, и Цзян Юань Пин скоро покажет свой тигриный хвост.

Цзян Юань Син стоял в самом конце. Посмотрев на Цзян Ли, он несколько осторожно рассмеялся и произнёс:

– Поздравляю, Сяо Ли.

Как сын, рождённый в семье Цзян наложницей, несмотря на то, что он был третьей ветвью, Цзян Юань Син не считался кем-то важным. Особенно, когда официальная карьера Цзян Юань Бая и Цзян Юаня Пина ярко засияла. Цзян Юань Син был ещё более забыт в дальний угол.

Это было довольно несовместимо с процветанием семьи Цзян.

Увидев, как Цзян Юань Син своими глазами похвалил Цзян Ли, Ян-ши расстроилась. На экзаменах предыдущих лет Цзян Юй'Э добилась лучших результатов в трёх курсовых работах среди юных леди семьи Цзян. Цзян Ю Яо хорошо играла на гуцине, потому что Цзи Шу Жань с юных лет пригласила известного мастера, чтобы он обучал девочку. У Цзян Юй'Э не было такого хорошего учителя. Каллиграфия, математика, этикет действительно основывались на их собственных способностях.

Единственной возможностью блеснуть в резиденции Цзян воспользовался кто-то другой. Как могло сердце Ян-ши не быть раздражённым?

Но её раздражение, в конце концов, не могло сравниться с раздражением в глубине души Цзи Шу Жань.

Цзян Ю Яо наблюдала, как выглядели три господина резиденции Цзян, включая её собственного отца, пока хвалили Цзян Ли. Чувствуя себя одновременно обиженной и рассерженной, она не смогла удержаться и выпалила:

– Вторая сестра, на этот раз ты пришла первой, несомненно, найдётся много людей, которые думают, что в это трудно поверить.

Люди в комнате притихли. Цзян Ли повернула голову, чтобы посмотреть на Цзян Ю Яо, и тихо сказала:

– О?

Почувствовав, что все смотрят на неё, Цзян Ю Яо немного поколебалась, прежде чем обеспокоенно посмотреть на Цзян Ли:

– Вторая сестра, ты вернулась в Яньцзин незадолго до того, как вошла в зал Мин И для учёбы. Не прошло и десяти дней с тех пор, как ты стала посещать зал Мин И. Без практики и учёбы, ты, однако, сумела прийти первой… Это было действительно несколько шокирующе, – после разговора, не дожидаясь ответа Цзян Ли, она активно убеждала остальных: – Я знаю, что ставка второй сестры и юной леди семьи Мэн чрезвычайно важна, конечно, вторая сестра не хочет проигрывать. Но мы – семья Цзян, отец тоже наблюдает. Не повреди фундамент из-за пустяков. Хотя репутация важна, от качества и силы характера также нельзя отказаться.

В глубине души Цзян Ли хотела поаплодировать Цзян Ю Яо.

Посмотрите на эту речь, прозвучавшую так достойно, так праведно и внушающую благоговейный трепет. Но в то же время в них содержались такие злонамеренные высказывания Цзян Ю Яо практически прямо заявляла, что Цзян Ли жульничала, чтобы занять первое место.

Цзян Цзин Жуй усмехнулся:

– Зачем нам беспокоиться о том, что у других людей на уме? Если они не могут принять это, то и пусть не принимают. Можно ли было бы вытащить экзаменатора зала Мин И для избиения и позволить другим людям изменить рейтинг? В казино есть предложение: "Если вы согласны сделать ставку, вы должны быть готовы проиграть". Почему? Значит, только Мэн Хун Цзинь может победить, а если победит Цзян Линь, значит, она обманула?

Эти слова унизили Цзян Ю Яо, и её лицо покраснело от смущения. Цзян Цзин Жуй – легкомысленный человек, его было невозможно урезонить. Цзян Ю Яо в глубине души ненавидела Цзян Цзин Жуя.

Цзи Шу Жань поспешно сказала:

– Ю Яо тоже волновалась, – при этом поглядывая на Цзян Юань Бая.

Глава 65.2. Три испытания

Хотя замечание Цзян Ю Яо было обвиняющим, но, честно говоря, оно не было лишено оснований. Цзян Юань Бай посмотрел в глаза Цзян Ли и сказал:

– Ли'эр, ты никогда раньше не училась, как ты заняла первую позицию? Я видел красную заметку, где говорилось, что все три искусства: каллиграфия, математика и этикет – были на первом месте. Ты... Ушла в монастырь, когда тебе было семь лет, ещё до того, как ты успела начать учиться. Теперь, когда ты только что вернулась в Яньцзин, как возможно такое достижение?

– Отец, – улыбнулся Цзян Ли. – Если у тебя хватит духу учиться, независимо от того, есть учитель, который может учить, или нет, ты кое-что получишь, – помолчав немного, она заговорила, как бы вспоминая: – В то время на горе Цинчэн жизнь была бедной и простой, без всякой радости. Просто так получилось, что в монастыре было много книг. В прошлом было много паломников, жертвовавших книги, поэтому каждый день, когда наступала ночь и я чувствовала, что дни были трудными, я просто смотрела на эти книги. Погрузившись в них, я поняла, что время пролетало немного быстрее, и тяжёлые времена не были такими невыносимыми.

Все были в тупике.

Цзян Ли глубоко вздохнула и сказала:

– Я оставалась на горе Цинчэн в течение восьми лет. Прочитав все книги в монастыре, я отправился в близлежащий храм Хэ Линь, чтобы позаимствовать кое-какие материалы для чтения. Таким образом, в течение стольких лет книги, которые я читала, были не меньше, чем у школьных учителей Яньцзина, – Цзян Ли улыбнулась. – Также не нужно никакого учителя, чтобы учить, увидев так много, человек, естественно, сразу поймёт, – когда она сказала это, тон девушки был несколько подавленным. Очевидно, что она свежая и нежная молодая леди, но всё же она выглядела так, словно прошла через нечеловеческие трудности.

Это заставляло людей грустить без всякой причины.

Цзян Юань Бай почувствовал, что у него перехватило горло. Цзян Ли не произнесла ни одной строчки, указывающей на то, что это была его вина, но каждое слово и предложение были похожи на жалобу. Перед его глазами возник образ дома, разрушенного ветром и снегом. В нём была совсем юная Цзян Ли, неуклюже держащая книги, живущая одиноко и печально, при свете масляной лампы читающая сложные книги перед статуей Будды.

В конце концов, кровь гуще воды. Часть сердца Цзян Юань Бая внезапно смягчилась. Обманывала Цзян Ли или нет, но он не хотел и не допустил бы беспокойства по этому поводу.

Старая госпожа Цзян явно подумала о том же и сказала:

– Ты хорошо поработала, – это предложение было жёстким и скучным, но всё же в нём был смысл утешения.

Спина Цзи Шу Жань напряглась. И снова отношение старой госпожи Цзян и Цзян Юань Бая изменилось. Просто из-за некоторых слов Цзян Ли ситуация немедленно изменилась на противоположную.

Крайний гнев поднялся внутри Цзи Шу Жань. Всего лишь девочка четырнадцати или пятнадцати лет, но похожая на гоблина, способная прекрасно понимать мысли людей. С тех пор как она переехала в резиденцию, сама Цзи Шу Жань не получала никаких льгот. Вместо этого она позволила этой девчонке одержать верх.

Действительно возмутительно.

Цзян Ю Яо больше не разговаривала. Она спровоцировала их несколькими фразами, но результата не было. Включая Цзян Юй'Э, обе поняли, что произошло у них на глазах, и больше ничего не сказали.

Напротив, в Лу-ши пробудилось немного сочувствия к Цзян Ли. Она смотрела на Цзян Цзин Жуя так, словно тот был брошен в разрушенный храм предков. Казалось, что до тех пор, пока Цзян Ли скажет хоть слово, она будет стоять за неё.

– Вторая девочка, не будь высокомерной, – старая госпожа Цзян тихо сказала: – Ты пришла первой на три теста, нужно пройти ещё три теста. Слышала, что девочка из семьи Мэн заняла второе место в трёх тестах. Предположим, что она обгонит тебя в музыке, верховой езде и стрельбе из лука, ты всё равно проиграешь пари. Ты прошла эти три теста, просто продолжай побеждать своего противника, и всё будет хорошо, – помолчав немного, она спросила: – У тебя есть уверенность?

Цзян Ли мило улыбнулась:

– Я постараюсь и сделаю всё, что в моих силах.

Глава 66.1. Известная репутация

Вопрос о том, что Цзян Ли заняла первое место в экзамене зала Мин И, очень быстро распространился по Яньцзину. Естественно, это также передавалось в уши Мэн Хун Цзинь.

В этот момент в резиденции посланника Чэн Сюаня было тихо. В доме Мэн Хун Цзинь лежала на боку и тихо рыдала. Её мать с отчаянием обняла дочь и сказала:

– Дитя моё, не плачь больше. Это всего три теста, разве нет ещё трёх, которые ещё не прошли? Ещё ничего не кончилось.

– Позор! – Мэн Ю Дэ, отец Мэн Хун Цзинь, на тот момент имел поистине уродливое выражение лица. Он сказал: – Заключила пари с кем-то, у кого есть карта в рукаве, и теперь потерпела сокрушительное поражение. Я, твой отец, потерял лицо! Ты действительно бесполезна!

Услышав его, Мэн Хун Цзинь так расстроилась, что не могла сдержать невероятный поток слёз.

Мать Мэн увидела, что её дочь плачет так отчаянно, и её недовольство возросло. Она сразу сказала:

– Как ты можешь обвинять Хун Цзинь в этом? Разве эта Цзян Ли не вернулась в Яньцзин совсем недавно? Пробыв в женском монастыре восемь лет, все думали, что живот у неё пустой (1), кто мог предположить, что она вдруг выиграет? Ты мог это предвидеть?

Мэн Ю Дэ был озадачен, он действительно не мог предвидеть таких последствий. Именно из-за этого, когда мужчина узнал, что его дочь заключила пари с Цзян Ли, он просто сделал ей лёгкий выговор несколькими фразами о том, что она импульсивна, и ничего больше. Это произошло потому, что Мэн Ю Дэ был уверен, что Цзян Ли обязательно проиграет.

В результате реальность безжалостно дала ему пощёчину. Вспомнив, как его коллеги насмешливо смотрели на него сегодня во время суда, Мэн Ю Дэ почувствовал себя очень раздражённым.

Мать Мэн снова открыла рот:

– Когда я думаю об этом, с этим вопросом что-то не так. Возможно ли, что Цзян Ли использовала какие-то уловки? Положение Цзян Юань Бая в суде чрезвычайно важно, возможно, на этот раз он подкупил эксперта? В противном случае как бы моя Цзинь'эр могла проиграть ей?

– Верно, – Мэн Хун Цзинь сказала, всхлипывая. – Я училась у сестёр в зале Мин И в течение пяти-шести лет. Цзян Ли прибыла менее чем десять дней назад. Возможно ли, чтобы она училась в месте, похожем на зал Мин И, что позволило ей продвинуться в учёбе? Хотя всё это время она была в женском монастыре?

Слушая, как его жена и дочь говорят одно и то же, Мэн Ю Дэ сразу задумался. В тёмные дни он полагался на правого министра и был его человеком. Цзян Юань Бай и правый министр никогда не сближались, поэтому его можно было считать врагом семьи Цзян. Выдающийся результат Цзян Ли на экзамене был действительно странным. Было бы замечательно, если бы он смог найти доказательства сговора Цзян Юань Бая и экзаменатора зала Мин И. Что больше всего не нравилось нынешнему Императору, так это то, что кто-то вмешивался в обучение молодых людей. Если бы он мог решительно ударить этим Цзян Юань Бая, его можно было бы считать оказавшим большую услугу.

Это было замаскированным благословением, Мэн Ю Дэ был неожиданно несколько взволнован. Он поднял полы своего одеяния, закинул рукава на предплечья и сказал:

– Я уйду ненадолго.

После чего в спешке ушёл.

Увидев, что его отец уходит, Мэн Хун Цзинь почувствовала себя обиженной ещё больше. Мать Мэн утешала её:

– Чего ты боишься? Неужели ещё трёх тестов? Завтра начнутся три испытания: гуцинь, верховая езда, стрельба из лука. У тебя отличные навыки стрельбы из лука, даже если в монастыре есть учитель, не должно быть никого, кто учит верховой езде и стрельбе из лука. Тогда Цзян Ли наверняка проиграет тебе.

В зале Мин И Мэн Хун Цзинь была одной из немногих девушек, которые очень интересовались верховой ездой и стрельбой из лука. Изначально у неё был жестокий характер, но он оказался подходящим для верховой езды и стрельбы из лука. В то время её езда с управлением лошадью одной рукой шокировала всех в Яньцзине, её стрельба также была точной и сравнимой с мужской. Что касается верховой езды и стрельбы, в зал Мин И или, возможно, во всем Яньцзине, никто не осмеливался с ней бороться.

____________________________________

1. Ничего не знающий.

Глава 66.2. Известная репутация

Если говорить о каллиграфии, математике и этикете, Мэн Хун Цзинь всё равно можно было считать выдающейся. Следующими шли музыка, верховая езда и стрельба из лука, не говоря уже о музыке, верховая езда и стрельба из лука, эти две дисциплины, на самом деле были её специальностью.

При мысли об этом сердце Мэн Хун Цзинь немного успокоилось. Несмотря на это, чувство позора, данное Цзян Ли, не исчезло. Из-за Цзян Ли её смелые слова раньше казались шуткой. Невозможно было сравниться с идиоткой, которая только что вошла в зал Мин И, девушка не знала, сколько людей разговаривают за её спиной.

Пока Мэн Хун Цзинь думала о насмешливых взглядах других людей, её ненависть к Цзян Ли росла. Она хотела, чтобы на следующем экзамене могла растоптать Цзян Ли копытами своей лошади…

Внезапно в её голове возникла идея.

Если бы Цзян Ли попала под копыта лошади… На поле для испытания у меча не было глаз…

В её сердце, ещё недавно замёрзшее, точно опущенное в ледяную воду, теперь появилось ощущение горячего потока. Оно нагрелось и медленно закипело.

* * *

С другой стороны, Мэн Ю Дэ, который искал следы "сговора" Цзян Юань Бая и экзаменатора, также должен был вернуться без какого-либо результата.

Чтобы доказать, что экзамены зала Мин И были честными, они намеренно повесили работы трёх лучших экзаменуемых по каждому искусству сбоку от двери зала. В мгновение ока их просматривало бесчисленное количество людей.

Мэн Ю Дэ был почти вытеснен людьми, и он мог слышать только обсуждение людей рядом с ним:

– Чья мать сказала, что вторая юная госпожа Цзян не знает иероглифов? Я просто должен сильно ударить человека шестом, пока его мозг не сломается. Я вижу, что иероглифы второй юной госпожи Цзян написаны намного лучше, чем у учеников деревенской школы, сдавших имперский экзамен на уровне графства. Хотя я не могу распознать ни одного иероглифа, я знаю, что они хорошо выглядят!

Наверное, это был простолюдин.

Присутствовали и вежливые учёные, их голоса выделялись из толпы и передавались в уши Мэн Ю Дэ:

– Литературное произведение по-прежнему остается самым удивительным, поскольку оно цитирует классиков и их уникальное понимание. Вторая юная госпожа Цзян должна быть человеком, который много читает. Я усердно учился пятнадцать лет, но не могу сказать, что я лучше, чем эта молодая девушка. Стыдно, стыдно! – говоривший закрыл лицо и глубоко вздохнул.

– Все говорят, что смотреть на иероглифы подобно тому, как будто видишь человека, письмо второй молодой госпожи Цзян – как у мужчины. Значительное видение, открытое и яркое, напоминающее героического юношу, – послышался приглушённый голос, который, казалось, исходил от грубого бородатого мужчины с видом солдата.

– Это хороший бухгалтерский навык, это новый метод. Этот способ хорош, я сначала скопирую его, а когда вернусь, воспользуюсь им для балансировки счетов в магазине. На самом деле, это намного проще, чем предыдущий метод, – сказал торговец с золотыми счётами на шее, смотрящий на бумагу сияющими глазами.

Короче говоря, когда была опубликована работа второй молодой госпожи Цзян, все слухи исчезли. Выносить экзаменационные листы из зала Мин И было невозможно, поэтому вторая молодая госпожа Цзян должна была сдать их на месте. В отличие от двух следующих за неё девушек, экзаменационная работа второй юной госпожи Цзян, очевидно, была намного более блестящей.

Эта позиция номер один действительно была достойна своего названия.

Мэн Ю Дэ в оцепенении вышел из толпы. Ему больше не нужно было тратить деньги и внимание, чтобы найти доказательства сговора Цзян Юань Бая с экзаменатором. Экзаменационные работы Цзян Ли не только были выдающимися, но и семья Цзян получила славу. И чем больше хвалили Цзян Ли, тем хуже выглядела бы Мэн Хун Цзинь в сравнении. Фактически, она могла бы казаться более неполноценной.

В чиновничестве нередки случаи, когда один человек поднимается, наступая на другого человека, занимающего более высокое положение. Мэн Хун Цзинь также представляла семью Мэн. В этом раунде, в первой половине ставки, семья Мэн проиграла.

Мэн Ю Дэ шёл к своей резиденции пустыми шагами. Возбуждённые дискуссии вокруг постепенно затуманивались в его ушах. На этот раз азартная игра больше не была игрой между детьми. Влияние пари было уже слишком велико, возможно, даже дворец знал об этом. Если Мэн Хун Цзинь не сможет изменить ситуацию в трёх следующих тестах, у семьи Мэн больше не будет шансов на успех.

Это было бы неприятно.

Глава 67.1. Юн Нин

Как и предполагал Мэн Ю Дэ, экзаменационная работа Цзян Ли действительно была передана во дворец.

Из Императорского кабинета вышел молодой человек. Евнух Су, стоявший перед дверью, поклонился и выпустил его. Он сетовал, глядя на удаляющуюся спину. Ему чуть больше двадцати лет, и он забрался на эту должность за год. Это было действительно гладко, молодое поколение превзойдёт прошлое в ближайшие годы.

Этим молодым человеком был не кто иной, как нынешний помощник министра (1) Шэнь Юй Жун. Император Хун Сяо очень любил Шэнь Юй Жуна в то время и часто обсуждал с ним нынешнюю ситуацию. Настолько, что кто-то сказал, что Император Хун Сяо намеревался ввести Шэнь Юй Жуна в кабинет, чтобы сделать его будущим главным помощником и преемником Цзян Юань Бая.

Никто не мог сказать наверняка, какими в будущем будут обстоять дела, но это никому не мешало заискивать перед ним уже сейчас.

Когда Шэнь Юй Жун проходил через Императорский сад, выходя на улицу, он встретил человека в длинном коридоре.

Принцесса Юн Нин отдыхала перед каменным столом в саду. Увидев его, она сразу же очаровательно улыбнулась:

– Мастер Шэнь.

Было лето, деревья в Императорском саду были густыми, ветер был прохладным. Золотые линии, пробивающиеся сквозь щели между листьями, освещали половину щеки девушки. В конце концов, она благородна и красива, а её кожа была подобна первоклассному нефриту, вызывая у людей желание прикоснуться.

Очевидно, её брови были приподняты, а внешний вид был надменным, но небольшие неоднозначные жесты были нежными, а приветствие – величавым и вежливым.

Шэнь Юй Жун сложил ладони и склонился в почтении:

– Ваше Высочество.

– Вы только что вышли из дома Императорского старшего брата, о чём вы говорили? – принцесса Юн Нин держала тонкий муслиновый веер и слегка обмахивалась им. Её губы, покрытые багровой помадой, выглядели влажными и пухлыми, нежными и манящими.

Шэнь Юй Жун отвёл взгляд и сказал:

– Его Величество слышал, что появилось красное уведомление об экзамене. Его Величество обсудил с этим чиновником вопрос о двух семьях, дети которых заняли высшие должности в Императорском университете и списке зала Мин И.

– Ой? – принцесса Юн Нин с удивлением посмотрела на него, её тон был естественным и очаровательным, когда молодая женщина сказала: – Бэнь Гун тоже слышала об этом. Слышала, что первое место в зале Мин И было занято второй молодой госпожой семьи Цзян. В том году её практически изгнали из семьи Цзян, и она оставалась в женском монастыре восемь лет. На этот раз она только что вернулась и меньше чем месяц назад вступила в зал Мин И. Но на этот раз она заняла первое место, – принцесса сладко улыбнулась. – Это показало, что она действительно талантливая девушка. Бэнь Гун слышала, что у неё хороший почерк. Бэнь Гун не видела этого собственными глазами, что думает мастер Шэнь?

Шэнь Юй Жун был поражён, затем опустил голову и сказал:

– Этот чиновник тоже этого не видел.

– Хммм, – тихо засмеялась принцесса Юн Нин. – Так вот как обстоят дела. Сначала Бэнь Гун подумала, что мастер Шэнь, должно быть, пошёл посмотреть, но неожиданно мастер Шэнь на самом деле не так заинтересовался. Может быть, мастер Шэнь уже привык видеть талантливых девушек и больше любит женщин с красными помадами? – в последнем предложении в словах содержалось легкомысленное соблазнение.

Шэнь Юй Жун отступил на шаг и сказал:

– Принцесса, говорите осторожно.

– Посмотрите, как Вы напуганы, – в зрачках принцессы Юн Нин промелькнул след раздражения, но он быстро исчез. Она сказала обвиняющим тоном: – Мои люди охраняют снаружи, никто не сможет услышать, о чём мы говорим. Я не видела Вас в последнее время, Вы скучаете по мне? – её тон стал ещё более распутным.

Шэнь Юй Жун слегка опустил голову и незаметно кивнул.

Именно этот лёгкий кивок немедленно заставил принцессу Юн Нин сиять от счастья. Она даже протянула руку и погладила руку Шэнь Юй Жуна. Улыбаясь, девушка сказала:

– Я знаю, что Вы тоже скучаете по мне. Однако в последнее время было слишком много пустяков, мне неудобно было Вас искать. Завтра три теста зала Мин И, почему бы нам обоим не пойти и не посмотреть их вместе. После того, как всё закончится… – её голос двусмысленно затих.

Шэнь Юй Жун позволил ей потянуть себя за руку, и выражение его лица немного смягчилось. Он мягко сказал:

– Принцесса…

________________________________________

1. Первоначально его должность была переведена анлейтером как чиновник в Министерстве обрядов, но более подходящим оказался сотрудник секретариата / помощник министра, занимающийся делами государства. И, получается, что он действительно находится в том же подразделении, что и Цзян Юань Бай.

Глава 67.2. Юн Нин

– Я уже говорила, что если рядом никого нет, Вы можете звать меня Юн Нин, – принцесса Юн Нин увлечённо любовалась его красотой.

С тех пор, как она впервые увидела Шэнь Юй Жуна, она сразу же влюбилась в него. Такой красивый и талантливый мужчина, разбирался в политических делах и совершал такое великолепное движение. После того, как принцесса увидела его, сидящего высоко на лошади, и последовала своему желанию двигаться за молодым чиновником по улицам, её сердце сразу же потерялось и больше не могло вернуться.

К сожалению, молодой чиновник был женат. Но, в конце концов, это не имело большого значения. Она была благородной Императорской принцессой, а его жена была всего лишь дочерью мелкого государственного чиновника. Даже если она была одновременно талантливой и красивой, она была ниже муравья.

Итак, принцесса убила её.

Принцесса Юн Нин знала, что в сердце Шэнь Юй Жуна была Сюэ Фан Фэй. Сюэ Фан Фэй родилась с хорошей внешностью и носила имя талантливой дамы. Более того, её отношения с Шэнь Юй Жуном как между мужем и женой длились на протяжении многих лет. У Шэнь Юй Жуна всё ещё было много чувств к этой женщине, но принцесса Юн Нин не могла вынести того, что его сердце не принадлежало полностью ей. Что касается Сюэ Фан Фэй, она не только хотела получить её жизнь; принцесса также хотела её репутации и достоинства. Принцесса хотела, чтобы Сюэ Фан Фэй умерла, вообще ничего не имея, самым постыдным образом.

Кто позволил ей владеть вещами, которые ей не принадлежали?

В конце концов, Юн Нин стала победительницей.

Шэнь Юй Жун недолго оставался в Императорском саду. Ведь во дворце было множество глаз и ушей. Хотя люди принцессы Юн Нин охраняли его, он всё ещё опасался, что могут произойти несчастные случаи. Сюэ Фан Фэй скончалась менее шести месяцев назад, и, если станет известно, что у него был роман с принцессой Юн Нин, мужчина боялся, что не сможет заблокировать многочисленные рты толпы.

Принцесса Юн Нин могла только с неохотой наблюдать за уходом Шэнь Юй Жуна.

Под тенью дерева больше никого не было. Принцесса Юн Нин подумала, что каждые несколько дней она входила во дворец, чтобы поболтать с наложницей Лю. Фактически, это было для того, чтобы взглянуть на возлюбленного. Это так трудно. Сюэ Фан Фэй уже была мертва, но всё ещё не удавалось поддерживать с ним близкие отношения каждый день. Невозможно быть открыто обнародовать их чувства, вместо этого они больше походили на парочку, занимающуюся тёмными делами. Думая об этом, она не могла избавиться от меланхолии.

– Так сложно оставаться вместе, ах… – принцесса тяжело вздохнула.

Внезапно вспомнив, что после завтрашнего наблюдения за испытаниями она проведёт короткое время с Шэнь Юй Жуном, счастье проявилось на лице принцессы Юн Нин. Хотя ей никогда не нравились эти талантливые девушки, это было только потому, что они напомнили о Сюэ Фан Фэй.

Говоря об этом, почерк Сюэ Фан Фэй также был уникальным для Яньцзина. Но почерк Сюэ Фан Фэй был мелким и причудливым, в то время как у второй молодой госпожи Цзян больше напоминал мужской.

Талантливая девушка появлялась в каждом поколении, ведь Сюэ Фан Фэй уже была мертва.

* * *

В саду Фан Фэй Бай Сюэ смотрела на Цзян Ли, которая практиковалась в письме. Она немного подумала, прежде чем сказать:

– Почерк госпожи действительно впечатляет.

"Впечатляет" уже было самым многозначным словом, которое могла придумать Бай Сюэ.

– Да, да, – Мин Юэ, которая подходила и несла чай, мельком взглянула и улыбнулась. – Это не похоже на почерк других молодых девушек.

Цзян Ли улыбнулась.

Как Сюэ Фан Фэй, в течение первой половины её жизни в Тунсяне, её почерк был крупным, подражая героическому духу Сюэ Чжао. Во второй половине своей жизни, когда она приехала в Яньцзин, она начала исправлять своё почерк, сделав его маленьким и причудливым.

Это произошло не по другой причине, а потому, что так писали госпожа и молодые леди в Яньцзине. Чтобы не выглядеть нестандартно и быстро влиться в круг знати, она отказалась от всего, что ей нравилось, в том числе от привычного почерка.

Даже Шэнь Юй Жун, вероятно, считал себя экспертом в написании маленьких причудливых иероглифов. Но времена изменились, хотя это правда, что маленькие и причудливые иероглифы были красивы, но Цзян Ли, как женщине в этом мире, само собой разумеется, было даже труднее идти против течения, чем мужчине. Просто потому, что люди были терпимее к мужчинам и суровы к женщинам.

Раз уж так, не полагаясь на небо и землю, лучше полагаться на себя. Если бы она относилась к себе как к мужчине, естественно, Цзян Ли могла бы принять изменчивые факты.

Глава 68.1. Заключение

Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь заключили пари, первые три результата тестов вышли. В случае, когда ставка в игровых притонах была разделена на две части, Цзян Ли своей победой принесла выигрыш тем, кто поставил на её победу в письменных экзаменах. Хотя это могло выглядеть просто, тот факт, что девушка заняла первое место в зале Мин И был действительно впечатляющим. Что заставило других задуматься, так это пари между Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь. Если Цзян Ли в конце концов всё же окажется первой во всём, Мэн Хун Цзинь не только нужно будет встать на колени и извиниться, ей также придётся снять верхнюю одежду у ворот Императорского университета, неся растения витекса, и, стоя на коленях, принести должное покаяние.

Какое-то время многие сыновья из богатых семей столицы целыми днями сидели в чайных и винных ресторанчиках напротив Императорского университета. Просто в ожидании хорошей драмы в ближайшие дни.

Однако в конечном итоге остается ещё три теста. Проверялись музыка, верховая езда и стрельба из лука. Более того, независимо от игры на гуцине, только верховой ездой и стрельбой из лука Мэн Хун Цзинь была хорошо известна во всём Яньцзине. Глядя на Цзян Ли, её шансы на успех казались недостаточными. Кроме того, в навыке игры на гуцине следует обратить внимание на младшую сестру Цзян Ли, поскольку третья молодая госпожа семьи Цзян была самой выдающейся в этом искусстве. На какое-то время результаты стали совершенно непредсказуемыми.

Красного объявления не было, музыкальный экзамен назначили первым на завтрашнее утро.

В этот момент в тёплом и учтивом дворе Цзян Ю Яо с ненавистью рвала веер в руках. Поверхность веера была безупречно белой и гладкой, тонкой, как крылья цикады. Вышивка была яркой, словно живая картина. Рукоять также должна была стоить около десяти таэлей серебра. И всё же Цзян Ю Яо рвала его на кусочки.

– Прекрати уже рвать, – Цзи Шу Жань силой забрала складной веер из руки Цзян Ю Яо и сказала: – Как долго ты хочешь продолжать рвать это.

– Мама, я не примирилась, – голос Цзян Ю Яо был полон яда. – По какой причине Цзян Ли смогла получить защиту отца и бабушки? Прошло всего несколько дней с тех пор, как она вернулась в резиденцию, отец и бабушка сразу же встали рядом с ней. Не говори мне, что они забыли о том, что она стала причиной выкидыша у матери? Я так ненавижу это. На этот раз Цзян Ли прославилась благодаря экзаменам в зале Мин И, разве она не собирается задирать нос? Я задыхаюсь от мысли, что в будущем она будет все более и более высокомерной.

Цзи Шу Жань погладила длинные волосы Цзян Ю Яо без каких-либо колебаний в выражении лица. Она просто равнодушно сказала:

– Не думай, что для женщины хорошо прославиться. Цзян Ли только что вернулась в Яньцзин, благородных дам из зала Мин И можно найти где угодно. Она находится в центре внимания, естественно, найдутся те, кто не будет удовлетворён тем, что её помещают на место, положенное тебе. Нужно только с наслаждением смотреть спектакль, не нужно разбираться с ним лично. Кроме того, сейчас она только что вернулась в Яньцзин, мне нехорошо начинать что-то предпринимать. Подожди ещё несколько дней, когда слухи за пределами резиденции утихнут, у меня, твоей матери, тоже есть много способов.

– Правда? – после того, как Цзян Ю Яо услышала это, её разум несколько успокоился, но она всё ещё не могла не спросить.

– Конечно, – Цзи Шу Жань ласково посмотрела на неё. – Но ты не можешь оставаться спокойной, ты действительно ещё ребёнок.

Цзян Ю Яо надула губы:

– Я также огорчаюсь за мать.

– Не нужно огорчаться из-за меня, – сказал Цзи Шу Жань. – Завтрашний экзамен – это музыка. Твоё мастерство в ней всегда было на высоте. В этом году ты даже получила инструкции феи Цзин Хун и стала даже лучше, чем в прошлом году. Каждый год на вторую половину экзаменов приезжает бесчисленное количество людей. Хотя Цзян Ли сдала первые три экзамена лучше, зрителей не было. Люди получают более глубокое впечатление от того, что они видят перед глазами. Если ты произведёшь глубокое впечатление на слушателей на музыкальном экзамене, то в ближайшие три месяца твоё высокое мастерство гуциня станет темой для обсуждения повсюду в городе. Кто тогда ещё вспомнит Цзян Ли?

Глаза Цзян Ю Яо загорелись.

Дочери семьи Цзян естественно учили четыре искусства с юных лет. Особенно Цзян Ю Яо как дочь Ди главной ветви. Жемчужина на ладони Цзян Юань Бая, она с детства ни в чём не нуждалась. Цзи Шу Жань уделяла очень пристальное внимание обучению Цзян Ю Яо. Она знала, что Цзян Ю Яо не нужно было разбираться во всём, но она должна быть экспертом в чём-то. По счастливой случайности, Цзян Ю Яо обладала природным талантом к гуциню.

Таким образом, с юных лет Цзян Ю Яо начала получать инструкции от самых разных известных мастеров. Не говоря уже о Сяо Дэ Инь из зала Мин И, многие другие великие учителя давали ей указания. На самом деле, перед экзаменом в этом году Цзи Шу Жань даже пригласила фею Цзин Хун, которая давно ушла на пенсию, быть наставницей Цзян Ю Яо.

Глава 68.2. Заключение

Её природный талант в сочетании с тем, что на протяжении многих лет девушка получала советы от многих экспертов, мастерство гуциня Цзян Ю Яо не было низким. Среди людей даже ходили слухи, что через несколько лет Цзян Ю Яо может превзойти Сяо Дэ Инь.

Цзи Шу Жань была непоколебимо уверена в мастерстве гуциня Цзян Ю Яо.

– Многие из приезжающих – выходцы из благородных семей с выдающимися достижениями. Сцена, когда тебя представят, будет великолепной и непревзойдённой. В будущем это будет выгодно при поиске мужа, – продолжала Цзи Шу Жань.

Щёки Цзян Ю Яо сразу же стали пунцовыми. Было не ясно, о чём она думала, но у девушки был несколько застенчивый вид. Она сказала:

– Я не единственная дочь нашей семьи Цзян...

– Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь не должны упоминаться. Цзян Ли в прошлом напала на свою мать и убила своего младшего брата, – холодно сказала Цзи Шу Жань. – Пока это хорошая семья, они никогда не позволят такой женщине войти в дверь. Если они ищут брака, у них, конечно, в какой-то степени будет план, и это также не будет хорошей партией. Цзян Ли должна винить только себя. В будущем твой отец также не сможет ей помочь. Более того, чем ослепительнее ты появишься завтра на сцене, тем вульгарнее она будет выглядеть. В этом разница между облаком и грязью.

Она посмотрела на Цзян Ю Яо и внезапно улыбнулась:

– Благородной дочерью семьи Цзян всегда была только ты.

– Я слушаю маму, – сказала Цзян Ю Яо.

* * *

В саду Фан Фэй Цзян Ли также обсуждала со всеми завтрашний экзамен.

Цзян Цзин Жуй снова пришёл без приглашения. С тех пор как Цзян Ли заняла первую позицию, на его лице тоже, казалось, появился луч света. Парень часто приходил в сад Фан Фэй и находил, о чём поговорить. Он сказал:

– Завтра будет музыка, на этот раз с тобой покончено. Что, если ты сначала изучишь некоторые из наиболее распространённых произведений? Все в порядке, пока ты не выставляешь себя дурой на публике.

Тун'эр налила чай, стоя сбоку, чувствуя себя глубоко встревоженной. Раньше, когда Цзян Ли было семь лет, она была слишком молода и недолго получала инструкции, не нужно было даже упоминать о каких-либо струнных инструментах. После этого она была сослана на гору Цинчэн. Тун'эр лучше остальных знала, что те дни были полны бесконечной работы. Не говоря уже об игре на каких-либо простых струнных инструментах, где Цзян Ли могла найти учителя, который обучил бы её игре на гуцине? Цзян Ли в принципе не могла играть на цине. Позволить человеку, который не мог играть на гуцине сдавать музыкальный экзамен, Тун'эр могла только представить себе сцену в то время и была так взволнована, что не могла вымолвить ни слова.

Цзян Ли спросила:

– Ты тоже идёшь?

– Конечно! – Цзян Цзин Жуй ответил без малейшего колебания. – Каждый год многие люди приходят посмотреть на последние три экзамена. Все дамы из зала Мин И прекрасны, и эти богатые сыновья собираются в будущем обзавестись женой. Поэтому они пользуются этой возможностью, чтобы хорошенько осмотреться. Чем более великолепными и популярными девушки будут на экзаменах, тем больше людей будут стремиться вступить в брак в наступающем году.

Цзян Цзин Жуй говорил небрежно и обыденно, говоря всё, что было у него на уме. Он также сказал:

– Поэтому, если ты хочешь выйти замуж, ты должна хорошо и усердно работать. Если ты не хочешь выходить замуж, то просто поиграй беззаботно, и всё будет в порядке.

– Не волнуйся, – Цзян Ли тихо рассмеялась: – Даже если бы я сдала три экзамена и на экзамене не было бы других лучших, когда наступит день, никто не проявил бы никакого интереса к бракосочетанию со мной.

Тун'эр и другие служанки, плюс Цзян Цзин Жуй непонимающе посмотрели на неё.

Цзян Ли сказала:

– Кто хочет жениться на ком-то, кто напал на мать и убил брата?

Её голос был спокойным, без какой-либо насмешки над собой или огорчения. Напротив, это было так, как будто она говорила о хороших вещах.

Это, конечно, было хорошо. Цзян Ли была очень счастлива внутри. Таким образом, она могла без всяких угрызений совести оказаться в центре внимания.

Глава 69.1. Враги

На следующий день Цзян Ли встала немного раньше обычного.

Первым делом с утра Тун'эр начала раздумывать, какую прическу и какую одежду следует сделать и надеть юной госпоже. Поскольку Бай Сюэ была из фермерского дома, она не очень хорошо разбиралась в этих вещах. Поэтому всё было передано в руки Тун'эр.

С тех пор как они вернулись в дом семьи Цзян, Тун'эр никогда не сидела сложа руки. Чтобы Цзян Ли не испытывала недостатка в сравнении Цзян Ю Яо, она проделала кропотливую работу.

Легко выйдя со двора, они столкнулись с Цзян Ю Яо, которая стояла у ворот зала Вань Фэн. Она что-то говорила Цзян Юань Баю, дёргая его за рукав, вела себя кокетливо, выглядела очень нежной и милой.

Цзян Юань Бай также опустил голову и очень нежно смотрел на Цзян Ю Яо и на мгновение не обратил внимания Цзян Ли. Стоя в стороне, Цзи Шу Жань явно взглянула на Цзян Ли краем глаза, но она подождала, пока Цзян Ли выйдет вперёд, прежде чем притвориться, что только что увидела её. Женщина улыбнулась и сказала:

– Ли'эр здесь.

Цзян Юань Бай подсознательно оглянулся.

Цзян ли же смотрела только на Цзян Ю Яо.

Сегодня был очень важный день. Даже Тун'эр знала, что нужно хорошо спланировать всё для Цзян Ли, Цзи Шу Жань, конечно, также хорошо спланировала всё для Цзян Ю Яо. Цзян Ю Яо была одета в длинную юбку сумеречного цвета с летающими птицами и цветами. Внешнее покрытие представляло собой слой пряжи, точно сотканной из крыльев белой сливовой цикады, которая трепетала, как божественная ткань. В ушах у неё висела пара красных нефритовых серёжек, цвет которых был чрезвычайно ярким. Он контрастировал с её кожей, делая ту более нежной, чем цветок, выглядело это невероятно красиво. Цзян Ю Яо также осмотрела одежду Цзян Ли сверху и вниз.

В настоящее время вся одежда Цзян Ли была подготовлена на основе инструкций Цзи Шу Жань. После того, что произошло в дверях, когда она вернулась в резиденцию, одежда, которую Цзи Шу Жань приготовила для Цзян Ли, не то, чтобы была хорошо сделана, она была великолепна, не сказать, что она была дорогой, она была непомерно дорогой. Но все эти вещи не подходили для Цзян Ли. Во-первых, фигура Цзян Ли была красивой и изящной. Она не могла выдержать эту великолепно роскошную женскую одежду. Во-вторых, головные украшения тоже были драгоценными и очень сложными, их ношение казалось бросающимся в глаза и тяжёлым.

Хотя в одежде не было никакой ошибки, стоя рядом с Цзян Ю Яо, она сразу же отошла бы на задний план.

Предполагая, что она была истинной второй юной леди Цзян, чтобы сделать её личность известной, для Цзян Ли было не невозможно надеть все эти драгоценные одежды. Жаль, что Цзян Ли этого не сделала. Она никогда особо не придавала значения этой великолепной одежде. Более того, девушка категорически отказалась служить фольгой для Цзян Ю Яо (1). В результате девушка не надела одежду, которую приготовил для неё Цзи Шу Жань.

На ней были только зелёный двубортный короткий жакет из благоприятной парчи и юбка. Её волосы были собраны в пучок и украшены единственной заколкой из яшмы. Простой наряд больше не был простым, но он превратил сложное в простоту. Брови и глаза были элегантными и утончёнными, ясными и изысканными. Это было похоже на орхидею, проросшую глубоко в долине горы, тихую и бесспорно прекрасную.

Стоя вместе с Цзян Ю Яо, Цзян Ли ничуть не уступал ей. Напротив, из-за того, что Цзян Ю Яо выглядела чрезмерно яркой и красивой, контрастная красота Цзян Ли была высоко поднята.

Выражение лица Цзян Ю Яо было немного уродливым.

Цзян Юань Бай слегка кашлянул и спросил Цзян Ли:

– Ты готова?

Цзян Ли улыбнулась и ответил:

– Да.

Все в резиденции Цзян собирались отправиться на сегодняшний экзамен, включая старую госпожу Цзян. Сразу после того, как они закончили говорить, послышался голос Цзян Юй'Э. Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь подошли сзади и улыбнулись:

– Сегодня вторая сестра и третья сестра выглядят очень красиво.

Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь также сегодня великолепно оделись. Просто из-за обстоятельств третьей ветви они не могли сравниться с Цзян Ю Яо и Цзян Ли. Тем не менее их можно было считать тщательно одетыми. Цзян Юй'Э выглядела совершенно взволнованной, как обычно, она придвинулась ближе, чтобы подлизаться к Цзян Ю Яо. Цзян Ю Янь всё ещё была тихой в своём трусливом облике, опустив голову и стоя в стороне.

– Поскольку все готовы, давайте отправимся, – при поддержке Чжэнь Чжу и Фэй Цуй поднялась и заговорила старая госпожа Цзян.

_____________________________________________

1. В древние времена, чтобы повысить ценность драгоценных камней благодаря улучшению их внешнего вида, камни презентовались на металлической фольге. Это создавало дополнительные блики и помогало скрыть недостаточную чистоту драгоценного камня.

Глава 69.2. Враги

Группа вошла в экипажи и проследовала к месту проведения испытания.

Наконец они прибыли на место осмотра после времени, равному горению трём палочкам благовоний.

Место, которое зал Мин И использовал в качестве экзаменационной площадки, было тренировочной площадкой по боевым искусствам предыдущей династии, где они выбрали чжуан юаня в боевых искусствах. Позже бывший Император, Император Чжун Мин, унаследовал трон и перенёс Императорский дворец, и эта тренировочная площадка была заброшена в течение многих лет. До тех пор, пока Император Хун Сяо не взошёл на трон и это место не было превращено в место для проведения экзаменов. Все три практических экзамена зала Мин И должны быть проведены в этом месте.

Огромная толпа уже давно собралась на площади. Лучшие места были зарезервированы для дворян, многие из тех, кто пришёл сегодня, были родственниками благородных юных леди. Были также те, о которых упоминал Цзян Цзин Жуй, чиновники, "присматривающие невестку среди молодого поколения", было даже молодое поколение из правящих семей.

Когда Цзян Ли прибыла, многие люди уже прибыли на экзаменационную площадку.

Лю Сюй, стоявшая рядом с госпожой Лю, увидела Цзян Ли и сразу же подошла поздороваться. Цзян Ли потянул её за руку и вместе с девушкой подошла, чтобы поприветствовать госпожу Лю. Госпожа Лю была очень счастлива и сказала Цзян Ли:

– Я знаю, что вторая юная леди Цзян заняла первое место в первых трёх тестах, ещё не поздно поздравить тебя. Я надеюсь, что сегодня вторая юная леди Цзян также сможет оказаться на первом месте.

Цзян Ли улыбнулась и кивнула:

– Большое спасибо, госпожа Лю.

Лю Сюй прошептала на ухо Цзян Ли:

– Смотри, Мэн Хун Цзинь.

Цзян Ли проследила за направлением, куда указывал палец Лю Сюй, и оглянулась. И действительно, не слишком далеко она увидела, что Мэн Хун Цзинь смотрит на неё. Если это была предыдущая Мэн Хун Цзинь, она, должно быть, подошла, чтобы сказать Цзян Ли несколько жестоких слов. Но сегодня она не вышла вперёд, просто смотрела на неё с горькой обидой. Казалось, что результат первых трёх тестов сдержал Мэн Хун Цзинь.

– Как у тебя обстоят дела с гуцинем? – Лю Сюй произнесла вопрос тихим голосом. – Сегодня экзаменаторами по игре на гуцине являются Сяо Дэ Инь, фея Цзин Хун, Ши Янь, Мянь Цзюй, а затем герцог Су.

– Герцог Су? – Цзян Ли была чрезвычайно удивлена. Сяо Дэ Инь, фея Цзин Хун, были разумны в качестве экзаменаторов. Ши Янь, Мянь Цзюй тоже были понятны. Но почему там был герцог Су, Цзи Хэн? Она вспомнила, что слышала, что Цзи Хэн любил смотреть спектакли, но музыка гуциня сильно отличалась от китайской оперы. Что мог сделать Цзи Хэн, придя сюда?

Цзян Ли была озадачена.

– Кто знает, экзаменаторы были назначены нынешним Императором, – Лю Сюй покачала головой: – Я никогда не слышала, чтобы ты играла на гуцине, как в точности твоё мастерство гуциня?

В её словах слышалось беспокойство.

Цзян Ли засмеялась:

– Всё ещё в порядке.

Сердце Лю Сюй почувствовало спокойствие:

– Несмотря ни на что, всё в порядке, пока ты можешь пройти. Не всё должно быть на первом месте, – она утешила Цзян Ли.

Цзян Ли сказала:

– Просто увидим, как сложится позже, – пока она осматривалась по сторонам, внезапно взгляд девушки остановился на одном месте.

На том месте, где сидели дворяне, располагалось специальное небольшое здание. Неподалеку юная леди в плиссированной юбке из золотистого газа ела фиолетовый виноград из керамической чаши с глазурью, которую держала в руке. Виноград искрился и всё ещё нёс капли воды; внутри чаши блеск ягод делал их похожими на пурпурные драгоценные камни. Драгоценный камень контрастировал с её кожей, делая тонкие и изящные нефритовые пальцы более изящными и красивыми.

Женщина выглядела надменно, слегка приподняв голову, в её глазах было немного очарования.

Лю Сюй увидела, что Цзян Ли устремила взгляд в одном направлении, и оглянулась, чтобы проследить за её взглядом. Она рассеянно сказала:

– Принцесса Юн Нин? Я не ожидала, что она тоже придёт сегодня.

Цзян Ли посмотрел на принцессу Юн Нин, убийцу, причинившего вред её семье. Её грудь яростно вздымалась, но улыбка из трёх точек всё ещё оставалась на лице девушки, хотя глаза холодно блестели.

Принцесса Юн Нин здесь, не нужно больше думать, Шэнь Юй Жун тоже должен быть здесь.

Все её враги здесь, очень хорошо.

Глава 70.1. Он пришёл

Студентки, сдававшие экзамен, прибыли почти в одно и то же время.

Цзян Ли последовала за учителем, который отвёл их в сторону, чтобы вытянуть число, которое определило бы порядок участников экзамена. Бамбуковые трубки для голосования были помещены в длинный круглый деревянный горшок. Цзян Ли и Лю Сюй одна за другой достали изнутри маленький листок бумаги.

Ответственный за запись зачитал:

– Цзян Ли, тринадцатая. Лю Сюй, восемнадцатая.

Всего экзамены сдавали тридцать человек, Цзян Ли не занимал ни верхней, ни нижней позиции. Слова только что были зачитаны, когда с другой стороны послышалось преувеличенное "Айя" Цзян Юй'Э. Голосом, который мог быть услышан Цзян Ли, она сказала:

– Вторая сестра – номер тринадцать. Просто хорошо, что она отстаёт от третьей сестры. Третья сестра – номер двенадцать, это слишком большое совпадение!

Цзян Ю Яо – номер двенадцать?

Цзян Ли была застигнута врасплох, и её сердце сразу же разразилось смехом. Это действительно было очень случайным совпадением.

Но Лю Сюй не была так расслаблена, как Цзян Ли. Услышав слова Цзян Юй'Э, она покачала головой и сказала:

– На этот раз ничего хорошего. Игра на гуцине Цзян Ю Яо всегда была одной из лучших в зале Мин И. В прошлом году песня "Бабочка" ошеломила всех. В этом году её мастерство, по всей вероятности, поднялось бы на ступеньку выше. Чем лучше она играет, тем больше потерь ты понесёшь. Даже если это всё ещё сносно, будет нехорошо, если тебя будут сравнивать с ней.

Люди всегда были готовы сравнивать. После того, как вы испытали нефритовое блюдо с ценными деликатесами, затем в мгновение ока посмотрели на пищевые отходы. Следовательно, чем труднее было добывать экзотические деликатесы, тем труднее становилось глотать простой чай и простую пищу.

Это было действительно неблагоприятно для Цзян Ли.

– Как могло случиться, что вторая девушка идёт следом за третьей девушкой? – старая госпожа Цзян нахмурилась. Обе были членами семьи Цзян, если Цзян Ли слишком сильно отстала бы от сестры, это не было бы хорошо для семьи Цзян.

Цзян Ю Яо была очень счастлива, она совершенно не ожидала, что произойдёт такое восхитительное совпадение. Девушка чувствовала, что небеса на её стороне. На этот раз, конечно, ей придётся заставить Цзян Ли побледнеть по сравнению с ней, но будет намного лучше, если её лицо достигнет дна.

Мэн Хун Цзинь холодно фыркнула, увидев это. Она также радовалась несчастью других людей. Её собственное мастерство гуциня было несравнимо с Цзян Ю Яо, но она была очень рада видеть, как Цзян Ли выставляет себя дурой.

У Цзян Ли не хватило времени беспокоиться об этих вещах. Она посмотрела на принцессу Юн Нин, но всё ещё не видела Шэнь Юй Жуна даже спустя долгое время. Тем не менее в глубине души она была уверена, что приход принцессы Юн Нин сегодня не соответствовал нраву этой женщины, а это означало, что Шэнь Юй Жун определённо придёт.

Пока она размышляла, окружающие девушки внезапно разволновались, даже ближайшая толпа, разделенная перегородкой, тоже стала беспокойной. Испуганный голос Лю Сюй прозвучал у неё над ухом:

– Почему Его Высочество Чэн Ван тоже здесь?

– Его Высочество Чэн Ван? – Цзян Ли посмотрела туда, откуда доносился шум. И действительно, она увидела, что мужчина в синем как раз собирался сесть рядом с принцессой Юн Нин. Действительно, это был Его Высочество Чэн Ван.

Чэн Ван и принцесса Юн Нин были братом и сестрой от одной матери. Оба родились от Императорской наложницы Лю. Когда Цзян Ли всё ещё была членом семьи Шэнь, через Шэнь Юй Жуна она иногда слушала некоторые придворные дела. Когда бывший Император был ещё жив, Гуй Фэй Лю и Гуй Фэй Ся боролись за благосклонность. Просто после того, как Гуй Фэй Ся скончалась из-за болезни, Император Хун Сяо был воспитан рядом с Императрицей и вскоре стал наследным принцем.

В то время расстояние Чэн Вана от этой позиции было очень близким, вероятно, оно было всего в шаге. Однако было неизвестно, было ли это из-за того, что в то время благосклонностью пользовалась иная, нынешняя Гуй Фэй Лю всё ещё была такой же властной, как и раньше. Даже Чэн Ван не проявлял никакой сдержанности и был слишком резок. Если бы престол не занял благословенный Император Хун Сяо, а вместо него править стал какой-нибудь подозрительный Император, неизвестно, сколько бы страданий пришлось стерпеть Чэн Вану.

Сразу же после того, как Чэн Ван вошёл в зал, толпа вскипела. Цзян Ли даже слышала, как благородные дамы говорили тихим голосом и застенчиво обсуждали:

– Его Высочество Чэн Ван действительно необычайно красив...

Глава 70.2

Цзян Ли внезапно вспомнила, что в данный момент у Чэн Вана был только Чжэн Фэй, но не было Цэ Фэй. Среди присутствующих благородных дам были некоторые, чьи личности были немного ниже, для них нет ничего невозможного в том, чтобы подняться и стать Цэ Фэй Чэн Вана. Может быть, Чэн Ван пришёл на этот раз, чтобы выбрать подходящую даму? Она вспомнила слова Цзян Цзин Жуя о "выборе жены", и Цзян Ли не мог удержаться от смеха.

Прежде чем улыбка успела распространиться на её глаза, Цзян Ли снова была ошеломлена. Недалеко от Чэн Вана – возможно, лучше сказать, недалеко от принцессы Юн Нин – появилась знакомая фигура, занимая место в середине. Одетый в простое и лунно-белое длинное платье с нежной и утончённой внешностью, было видно, что в молодости он был красивым молодым человеком. Однако в наши дни этот молодой человек повзрослел и начал становиться гордым и немного надменным.

Несмотря на разделявшее их расстояние Цзян Ли всё ещё могла узнать его с первого взгляда. Возможно, хотя их разделяют тысяча гор и десять тысяч вод, десятки и тысячи лет, она всё равно сможет узнать его с первого взгляда.

Её муж, половинка невинно любящей пары, погружённой в супружеское блаженство, которая смогла нарисовать брови, смогла взять её за руку и пообещать быть вместе всю жизнь, муж, который будет жить с ней вместе, пока их волосы не поседеют.

Это был её муж, человек, деливший с ней постель, также её враг, который бесчувственно смотрел, как она отправляется в подземный мир.

Цзян Ли внезапно закрыла глаза.

Пришло прошлое сожаление, и её разум яростно соединял разрозненные кусочки прошлых воспоминаний. Но в решающий момент всё подошло к концу, точно так же, как разбилось медное зеркало, последним, что предстало перед её глазами, была та паническая тень, убегающая за окном, когда она боролась в руках других.

Эта холодная и слабая, знакомая, но незнакомая тень.

Цзян Ли безучастно открыла глаза.

Несмотря на то, что это был всего лишь взгляд издалека, Цзян Ли была уверена, что видела, как Шэнь Юй Жун обменялся многозначительным взглядом с принцессой Юн Нин. Принцесса Юн Нин была милой и очаровательной, как цветок, шепчущей, живой женщиной. В то время как Сюэ Фан Фэй был уже мертва, превратилась в груду костей, погребённых под землёй, холодных как лёд и гниющих.

Она опустила голову, не в силах ни плакать, ни смеяться.

Лю Сюй не заметила её состояния и, как и раньше, потянула Цзян Ли и сказала:

– Уже прибыли экзаменаторы, смотри, это фея Цзин Хун...

В этот момент Цзян Ли чувствовала в душе сложные эмоции и не могла разобраться в себе. Однако у неё не было другого выбора, кроме как поднять голову и посмотреть в ту сторону, куда указывала Лю Сюй. Вскоре она увидела женщину, одетую в белоснежное платье, её голову украшала жёлтая лента. Её губы были красными, белые зубы блестели, брови были длинными и тонкими, выдающейся красоты. Когда она шла, широкие рукава слегка покачивались, совсем как у летающего бессмертного, очаровывая людей.

Это была фея Цзин Хун. Фея Цзин Хун изначально была знаменитым талантом Ван Сянь Лоу. Она продавала только своё мастерство, а не своё тело. Впоследствии, благодаря своему превосходному умению играть на гуцине, она привлекла внимание благородных сыновей во всем Яньцзине и стала немного выше, чем обычные благовоспитанные дамы. До тех пор, пока позже фея Цзин Хун не влюбилась в сына торговца чаем, и он выкупил фею Цзин Хун. Вскоре после этого фея Цзин Хун покинула Ван Сянь Лоу, вымыла руки, сварила суп и с лёгкостью стала женой.

Все в столице вздохнули с сожалением из-за того, что не смогли услышать ещё одну песню, исполняемую феей Цзин Хун. Но до сих пор никто не ставил под сомнение мастерство гуциня феи Цзин Хун. То, что она сегодня была экзаменатором, не было неожиданностью.

Сегодня здесь также присутствовали молодые люди. Увидев замужнюю женщину, ещё более красивую, чем молодые леди, каждый из них покраснел, не смея смотреть прямо.

Цзян Ли вздыхала о том, как эта фея Цзин Хун была действительно прекрасна, как бессмертная, когда она снова услышала, как Лю Сюй удивлённо воскликнул:

– Герцог Су тоже прибыл.

Как будто в подтверждение слов Лю Сюй, вокруг внезапно стало тихо. Сосредоточенность смешивалась с каким-то осторожным и невнятным звуком дыхания, как будто люди боялись кого-то потревожить.

После белоснежного платья за ним последовал глубокий великолепный красный цвет. Цвет был глубоким и насыщенным.

Это был герцог Су, Цзи Хэн.

Глава 71.1

Если фея Цзин Хун была феей, спустившейся из мира с девятого неба, чьё благородство нельзя было нарушить, герцог Су, Цзи Хэн, был подобен очаровательному демоническому духу, гуляющему в тихой ночи в своей парчовой одежде, соблазняя душу в мгновение ока.

В месте проведения экзамена красная одежда молодого человека мгновенно привлекла всеобщее внимание. Это прекрасное, безупречное лицо обладало волшебной силой, способной увлечь всех. Более того, его взгляд с улыбкой, не достигавшей глаз, заставил лёгкую улыбку, повисшую в уголках его губ, выглядеть несколько порочной. Это был очаровательный молодой человек. Даже красная родинка в уголке его глаза выглядела кокетливо, как тёмно-золотая бабочка с ласточкиным хвостом, вышитая на его одежде. Люди, наблюдавшие за его приближением, были ошеломлены.

Молодой человек неторопливо вошёл в зал, его походка была вялой, но изящной, как будто он любовался полной луной во дворе. Но в отличие от этого, толпа в месте проведения экзамена казалась легкомысленной, а чистая и несравненная фея впереди казалась претенциозной.

Цзян Ли вздохнула в своём сердце, небеса одарили её таким хорошим видом. Она и раньше видела красивых мужчин, Шэнь Юй Жуна, Сюэ Чжао, даже Цзян Цзин Жуя и Е Ши Цзе. Но красота Цзи Хэна жестоко и прямо разлучила образ остальных одного за другим. Если бы не видел собственными глазами, трудно было бы поверить, что на земле есть такой красивый мужчина, или, возможно, даже такой красивый человек.

Все окружающие люди смотрели прямо, в том числе Мэн Хун Цзинь и Цзян Ю Яо, они сосредоточили своё внимание на Цзи Хэне, глядя на него издалека, не в силах отвести взгляд. Казалось, все забыли, что Цзи Хэн был угрюмым негодяем. Даже если бы он был красавцем, он был капризным и ядовитым красавцем, и лучше меньше его провоцировать.

Цзи Хэн ни в малейшей степени не обращал внимания на взгляды зрителей. Вскоре, как и фея Цзин Хун, он сразу же занял места экзаменаторов. Теперь, включая Сяо Дэ Инь и остальных, на своих местах было в общей сложности пять экзаменаторов.

Поскольку Сяо Дэ Инь была учительницей из зала Мин И, естественно, она всегда будет здесь с самого начала. Она увидела, что Мянь Цзюй тоже прибыл. Он был придворным музыкантом нынешнего Бэйяна, специализировавшимся на выступлениях для Императора и Императорских наложниц. Он носил грубую одежду из конопли, его стиль действительно походил на отшельника. Мянь Цзюй тоже выглядел по-настоящему счастливым. Был ещё худой мужчина средних лет. Это был Ши Янь, нынешний музыкальный чиновник на самом высоком посту, отвечающий за обряды и музыку, и выглядел он несколько надменно.

Но что бы ни думали другие в глубине души, они не стали бы выставлять свои мысли напоказ. Также было неизвестно, было ли это вызвано страхом разозлить Цзи Хэна или они просто были сбиты с толку появлением Цзи Хэна.

Сегодня Цзян Ли увидела, как собрались те, кого она знала и не знала, она даже видела Чжоу Янь Бана. Её взгляд случайно встретился со взглядом Чжоу Янь Бана, и его глаза заблестели. Это спровоцировало Цзян Ю Яо и заставило её жестоко взглянуть на Цзян Ли, как будто она собиралась вырвать плоть соперницы.

Экзамен вот-вот должен был начаться.

Мальчик с красным шарфом, повязанным на руке, начал оглашать порядок выступления экзаменуемых. Цзян Ли слушала только номера знакомых ей людей. Мэн Хун Цзинь была под восьмым номером, Цзян Ю Яо – двенадцатой, Цзян Ли – тринадцатой, Лю Сюй – восемнадцатой, Цзян Юй Янь – двадцатой и Цзян Юй'Э – пятнадцатой.

Поскольку времени у всех было не так много, на экзамене почти не было других ненужных шагов. Очень быстро их одну за другой позвали выходить на сцену.

Поскольку благородные дамы в зале Мин И получили возможность войти в зал Мин И, они, естественно, были выдающимися. Даже те, кто был посредственен, если их поместить в обычную семью, их всё равно будут хвалить.

Глава 71.2

Цзян Ли услышала звук гуцинь сбоку, но её мысли были не там. Она думала о том, что в наши дни Шэнь Юй Жун и принцесса Юн Нин, вероятно, ещё глубже запутались друг в друге. Принцесса Юн Нин и Чэн Ван были братом и сестрой, принцесса Юн Нин, безусловно, рекомендовала бы Шэнь Юй Жуна Чэн Вану. Если предположение Цзян Ли было верным, то в будущем Шэнь Юй Жун, без сомнения, будет человеком Чэн Вана.

У Чэн Вана была сила, у Шэнь Юй Жуна были мозги; вероятно, Чэн Ван относился к нему по-другому. В настоящее время Шэнь Юй Жун уже был человеком в департаменте секретариата, также считавшимся важным Императором Хун Сяо. Если бы его поддержал Чэн Ван, разве в будущем его положение не было бы ещё выше? Иметь дело с Шэнь Юй Жуном в то время определённо было бы трудно.

Однако это не значит, что не было никаких способов. В настоящее время Чэн Ван и Правый министр хорошо ладили. Так совпало, что Правый министр, Цзи Чжун Нань, был заклятым врагом Цзян Юань Бая. Другими словами, семья Цзян и Чэн Ван не были в одном лагере. В том случае, если семья Цзян также была замешана, было бы логично и ожидаемо иметь дело с Шэнь Юй Жуном, который находился в одном лагере с Чэн Ваном.

Заимствовать силу семьи Цзян было гораздо проще, чем действовать в одиночку.

Ей просто нужно было хорошенько подумать, как воспользоваться этой возможностью.

Планируя всё это в уме, она не чувствовала, что время летит медленно. В мгновение ока прошли семь дам, и теперь настала очередь Мэн Хун Цзинь.

Лю Сюй заставила Цзян Ли внимательно понаблюдать, и девушки увидели, что Мэн Хун Цзинь уже вышла на помост.

Сегодняшняя Мэн Хун Цзинь была намного спокойнее, чем в предыдущие дни. Возможно, это было ещё и потому, что гуцинь на самом деле не был её козырной картой. Она села, взяла драгоценный гуцинь, воскурила благовония, вымыла руку и сыграла "Туман и облака над рекой Сяосян".

"Туман и облака над рекой Сяосян" вывел путников на дорогу на юг, где они увидели, как туманы накатывают волнами, пробуждая восхищение горами и реками родины, неся печальное чувство падения и увядания, а также стремление убежать от сложности жизни. Разбросанные ноты были тяжёлыми от множества песнопений. Цзян Ли слушала и чувствовала, что "Туман и облака над рекой Сяосян" в исполнении Мэн Хун Цзинь был слабым. Это не было похоже на дорогу на юг, вместо этого это было похоже на молодую леди, которая оценивала облака.

Хотя энергия не отражала настроения композитора, техника Мэн Хун Цзина всё ещё была очень искусной. Но помимо её пальцевой техники в игре на гуцинь, в этом отношении можно считать, что Мэн Хун Цзинь старается изо всех сил, но можно сказать только, что у нее нет дара в гуцинь, вот и всё.

Конечно же, Мэн Хун Цзинь сыграла всю песню, и, за исключением похвалы некоторых неизвестных богатых сыновей, у пятерых экзаменаторов не было других выражений на лицах. Что касается Цзи Хэна, то он даже рассеянно играл складным веером с золотой резьбой в руке, закрывая и открывая его, его позы были великолепны.

– Игра Мэн Хун Цзинь всё ещё достаточно сносна, – выдохнула Лю Сюй: – Ты также менее обременена таким образом.

На первых трёх экзаменах Цзян Ли была первой. До тех пор, пока она не окажется на последнем месте на следующих трёх экзаменах, её не исключат из зала Мин И. Естественно, ей также не нужно было опускаться на колени и извиняться перед Мэн Хун Цзинь. Несмотря на это, в случае, если она слишком плохо сдаст следующие три экзамена, не исключено, что предыдущая победа будет свергнута.

По крайней мере, у Мэн Хун Цзинь не было "ошеломляющего сюрприза", Цзян Ли могла немного успокоиться.

– Но твоя сестра не так проста, – Лю Сюй снова заговорила: – Я думаю, что у неё есть козырь в рукаве, он должен быть в какой-то степени надёжным. К счастью, тебе не нужно гоняться за ней…

Но это действительно очень плохо.

Хотя это было слишком плохо, то, что должно было прийти, всегда приходило. Мэн Хун Цзинь закончила свой экзамен, и ещё трое прошли мимо. Вскоре Цзян Ю Яо пришло время выходить на сцену.

Когда она шагнула вперёд, она даже специально подошла к Цзян Ли и улыбнулась:

– Вторая сестра, я пойду первой, – услышав это, остальные могли подумать, что девушка была скромной и вежливой младшей сестрой, разговаривающей со своей старшей сестрой. Но Цзян Ли не пропустила провокацию в её тоне.

Она тоже улыбнулась в ответ:

– Удачи.

Глава 72.1

Цзян Ю Яо неторопливо подошла к столу, на котором лежала гуцинь.

Шёл уже восьмой месяц. Хотя была середина лета, сегодняшняя погода на самом деле была хорошей. Прошлой ночью шёл дождь, но погода не прояснилась. Когда дул прохладный и освежающий ветер, Цзян Ю Яо была похожа на распускающийся цветок ранним утром, на розовый лотос, привлекательный, нежный и гибкий, трепетно цветущий.

Сегодня Цзи Шу Жань специально тщательно одела её. В это особенное утро одежда цвета сумерек была яркой и прекрасной. Она действительно была похожа на благородную благовоспитанную молодую леди, выросшую в экстравагантной семье, каждое движение которой было изящным и изысканным.

Окружающие благородные дамы бросали на Цзи Шу Жань завистливые взгляды, и она с улыбкой кивала. Даже другая матрона семьи Цзи гордилась тем, что внучка её семьи была такой выдающейся, неудивительно, что Император Хун Сяо по-другому относился к Императорской наложнице Ли.

Чжоу Янь Бан тоже был в толпе. После того, как Цзян Ю Яо вышла на сцену, намеренно или случайно, она особенно посмотрела в его сторону, казалось бы, очень застенчивая, просто бросив мимолётный взгляд.

Однако эти назойливые люди восприняли всё это и сразу же высмеяли Чжоу Янь Бана, насмехаясь:

– Третья юная леди Цзян поднялась!

Цзян Ю Яо и наследник маркиза Нинъюаня, вопрос о браке Чжоу Янь Бана был известен всем чиновникам Яньцзина. Чжоу Янь Бан улыбнулся, но его улыбка была несколько натянутой.

Красивая женщина была всё так же прекрасна, как всегда, но его сердце улетело в другое место. Чжоу Янь Бан не мог не посмотреть в другое место, в сторону Цзян Ли. Но он увидел, что Цзян Ли наклонила голову и разговаривает со своей хорошей подругой, стоящей сбоку, совершенно не замечая его взгляда.

Внезапно в сердце Чжоу Янь Бана появился слой кисло-сладкого чувства. В этот момент он понял счастье любви, но не смог его обрести. Это оказалось более мучительно, чем что-либо другое, но это также было то, чего следовало ожидать больше всего на свете.

На самом деле, Цзян Ли действительно не знала о взгляде Чжоу Янь Бана. Она чувствовала себя одновременно раздражённой и смешной. Вторая юная леди Цзян прыгнула в воду и умерла в то время из-за Чжоу Янь Бана. До тех пор, пока резиденция маркиза Нинъюаня вкладывала своё сердце в эту невесту, которая не прошла через дверь, даже если бы это было просто предложение, дни в жизни второй юной леди Цзян не были бы такими трудными. Жаль, что они этого не сделали. Теперь, когда вторая юная леди Цзян давным-давно скончалась, этот Чжоу Янь Бан всё ещё вёл себя как влюблённый человек, заставляя людей болеть без причины.

Цзян Ли не хотела обращать на него внимания.

В самый разгар её мыслей Лю Сюй резко произнесла:

– Смотри, это вот-вот начнётся.

На сцене Цзян Ю Яо только что вымыла руки. Её движения, когда она делала всё это, были естественно грациозными. Честно говоря, Цзян Ли чувствовала, что, по крайней мере, внешность Цзян Ю Яо, сидящей за гуцинь, всё ещё была очень хороша.

Вскоре после этого Цзян Ю Яо мило улыбнулась, и её нефритовые пальцы легли на гуцинь, сдвинулись в сторону и дёрнули за первую струну.

Цзян Ли сказала:

– Это "Дикие гуси на мелководье".

Лю Сюй тупо уставилась на неё:

– Откуда ты знаешь?

Как только она закончила спрашивать, раздался звук от гуцинь Цзян Ю Яо, похожий на бегущую воду, мягко наклонившуюся вверх и вниз. Звук повторился несколько раз. Это действительно были "Дикие гуси на мелководье".

Лю Сюй была немного ошарашена и спросила:

– Ты слышала, как Цзян Ю Яо играл на этом дома? Значит, ты заранее знала, что она будет играть эту песню?

– Я понятия об этом не имела.

– Тогда как ты узнала, что она собиралась сыграть "Диких гусей на мелководье", когда она только что дёрнула первую струну?

– Посмотри на её движения, и ты поймёшь. Более того, достаточно услышать всего одну ноту, – беспечно сказала Цзян Ли.

Но Лю Сюй не расслаблялась, выслушав её. Она некоторое время смотрела на Цзян Ли сверху вниз и тихо проговорила:

– Не лги мне, ты, должно быть, изучала игру на гуцинь раньше, верно? Может быть, твоя игра на гуцинь довольно хороша? Но есть ли учитель музыки в горе Цинчэн? Или, может быть, ты гений?

Цзян Ли не знала, смеяться ей или плакать, и сказала:

– Это не так уж сложно, – говоря это, девушка почувствовала, что кто-то смотрит на неё. Цзян Ли подняла голову и прямо встретилась взглядом с Е Ши Цзе, который смотрел на неё издалека.

Глава 72.2

Е Ши Цзе увидел, что она смотрит в его сторону, и быстро отвёл взгляд, что удивило Цзян Ли.

После того, как Е Ши Цзе отвёл взгляд, то почувствовал, что его поступок только что сделал его более заметным, и некоторое время был раздражён. Он чувствовал, что лопнет от беспокойства, что Цзян Ли сегодня будет унижена. Но у девушки был довольно глубокий ум, и её скрытые козыри всплывали один за другим. Кто знал, какую возмутительную вещь она выкинет сегодня, поразив сердца людей. Почему он должен оставаться здесь и вмешиваться в дела других людей?

– Брат Е, на что ты смотришь? – кто-то заговорил сбоку. Это был сын Правого министра Ли Чжун Наня, Ли Лянь.

Е Ши Цзе обернулся и сказал:

– Просто осматриваюсь, – после напоминания Цзян Ли о том, что у Лю Цзы Миня и Ли Ляня были довольно хорошие отношения и что у Ли Ляня мог быть скрытый мотив, чтобы заманить его, Е Ши Цзе дистанцировался от Ли Ляня.

Ли Лянь почувствовал отношение Е Ши Цзе и улыбнулся, ничего не сказав. Но когда Е Ши Цзе повернул голову, его взгляд стал задумчивым.

На сцене Цзян Ю Яо играла очень хорошо.

Композиция "Дикие гуси на мелководье" описывала диких гусей, летящих в небе осенью. Иногда зависая, иногда разглядывая окрестности. Есть старая поговорка: "Возьмите редкую тихую осень, услышьте, как летят дикие гуси", "возьмите ясную и освежающую осеннюю погоду, ветер тихий, песок ровный, облака за тысячи миль, звук летящих птиц на горизонте, заимствующий высокие амбиции людей с благородными устремлениями, неторопливо пишущих научные устремления".

Мелодия была мелодичной и плавной. Цзян Ли также не ожидала, что Цзян Ю Яо на самом деле выберет эту песню "Дикие гуси на мелководье". Она подумала, что с Цзян Ю Яо, такой воспитанной молодой леди, она выберет артистичную и нежную песню для исполнения. Это не потому, что женщины не могли сыграть такую впечатляющую песню, скорее, это было потому, что звук отражает настроение. Как могло психическое состояние Цзян Ю Яо быть таким ясным и внушительным.

Тем не менее Цзян Ю Яо играла довольно хорошо.

– Эта мелодия очень трудная. После стольких лет очень немногие люди играют эту композицию, и это были не обычные люди. Цзян Ю Яо – первая, кто так хорошо сыграл, – Лю Сюй пробормотала себе под нос. – Она действительно могла выполнять такие сложные движения руками, это совсем не казалось ей незнакомым.

Цзян Ли почувствовала себя странно, услышав это, и спросила:

– Неужели эту музыку так трудно играть?

– Конечно! – Лю Сюй быстро ответила: – В зале Мин И обучают десяти композициям для гуцинь. Самая простая "Проточная вода", затем "Весенний снег", "Три строфы цветущей сливы", "Пьяные рыбаки поют ночь напролёт", "Туман и облака над рекой Сяосян", "Вопрос и ответ над рыбным рифом", "Янгуань Саньдэ", "Песня Гуанлин", затем "Дикие гуси на мелководье". Упоминая об этом, в то время фея Цзин Хун прославилась именно благодаря этой композиции, "Дикие гуси на мелководье"... Айя, – Лю Сюй внезапно кое-что вспомнила: – Я как раз собиралась сказать, что движения Цзян Ю Яо были несколько знакомы. Как оказалось, она была похожа на фею Цзин Хун… Может ли фея Цзин Хун давать ей указания наедине?

Глава 72.3

Цзян Ли ясно понимала стартовую цену семьи Цзян. Цзи Шу Жань была полна решимости позволить Цзян Ю Яо быть в центре внимания на этом экзамене, поэтому не казалось невозможным то, что она приглашала фею Цзин Хун для частных уроков дочери.

Она сказала:

– Ты назвала только девять песен.

– Самая трудная из них – "Восемнадцать песен флейты кочевников". Некоторые люди всё ещё играют "Диких гусей на мелководье", но просто нет тех, кто может играть последнюю очень хорошо. Но в течение многих лет никто никогда не играл на экзамене "Восемнадцать песен флейты кочевников". Даже самый выдающийся ученик по игре на гуцинь, даже учитель Сяо никогда не играли эту песню.

Учитель Сяо, естественно, относилось к Сяо Дэ Инь. Цзян Ли подумала, что на самом деле Сяо Дэ Инь могла бы сыграть её. Просто она чрезмерно стремилась к безупречности. Более того, её "Восемнадцать песен флейты кочевников" всегда были немного хуже. Поэтому она просто отказалась показывать исполнение этой композиции другим. Чтобы хорошо сыграть "Восемнадцать песен флейты кочевников", Сяо Дэ Инь много лет усердно тренировалась в уединении. Она даже консультировалась с Сюэ Фан Фэй раньше.

Но Сюэ Фан Фэй была уже мертва. Никто больше не знал об этих вещах.

Цзян Ю Яо всё ещё играла, и появилось ощущение, что гуси летят вперёд и кружат вокруг. Летающая форма взлётов и падений, скольжение и собирание, испуг и возвращение духа. В звуке гуцинь Цзян Ю Яо различные настроения гусей были неожиданно запечатлены и медленно раскрыты, заставляя людей чувствовать себя так, как будто это был тот осенний день, когда огромное небо было голубым, а гуси пролетали мимо, не оставляя никаких следов.

* * *

На месте экзаменаторов выражение лица Сяо Дэ Инь слегка изменилось, фея Цзин Хун посмотрела на движения Цзян Ю Яо, и в её глазах мелькнуло удовлетворение.

Кто-то заговорил сбоку:

– Кто знает, когда фея приняла ученицу?

Это был придворный музыкант Мянь Цзюй. Мянь Цзюю сейчас было за пятьдесят, но он выглядел как счастливый двадцатилетний молодой человек, счастливо смеющийся весь день напролёт. Он был одет в белую грубую пеньковую ткань и ни в малейшей степени не походил на музыканта Императора. Когда он сказал это, в его тоне слышалась насмешка, полное неодобрение действий феи Цзин Хун.

Когда фея Цзин Хун услышала это, её уши покраснели. Техники пальцев Цзян Ю Яо нельзя было скрыть от такого эксперта, как Мянь Цзюй, она также знала об этом с самого начала. Просто то, что на неё так прямо указывали, всё ещё было несколько унизительно. Но с тех пор, как она была искуплена и взята в жены, многое изменилось. Её муж, сын торговца чаем, был обычным бизнесменом, на самом деле не принадлежал к богатой семье. Она не могла показать своё лицо, но, в конце концов, им нужны были дрова, рис, масло и соль. Серебра, которое дала Цзи Шу Жань, было достаточно, чтобы старики и молодые в семье не беспокоились в течение нескольких лет. Таким образом, она не смогла отказаться и дала указания Цзян Ю Яо наедине.

К счастью, Цзян Ю Яо была довольно хорошим саженцем. Учить ученицу с достаточной долей таланта всегда было лучше, чем тех, у кого были посредственные способности.

Далее она услышала, как Мянь Цзюй продолжает говорить:

– Но твоя ученица... На самом деле в этом нет ничего особенного.

Хотя у феи Цзин Хун был хороший характер, она также чувствовала себя неловко в данный момент и спросила:

– Господин, пожалуйста, дайте свои наставления.

– Фея не вини этого старика за невежливость, – усмехнулся Мянь Цзюй и сказал: – Эта третья юная леди Цзян только приобрела форму феи, но не приобрела дух феи. Твоя ученица почти смогла полностью воспроизвести сто форм группы диких гусей в "Дикие гуси на мелководье". Но этого неторопливого, светлого и щедрого чувства всё равно не хватало в её исполнении.

Глава 72.4

Фея Цзин Хун была расстроена, но она знала, что Мянь Цзюй был прав. Она знала об этой проблеме в Цзян Ю Яо, она также приложила большие усилия, чтобы помочь девушке. Однако проблема с музыкой заключалась в том, что учителя могли научить своих учеников только аппликатуре и технике, но ученики должны были сами понять суть гуцинь, никто не мог им в этом помочь. Нет никакого способа обойти это, если Цзян Ю Яо не могла понять сердце гуцинь.

– После всего этого она всего лишь всё ещё молодая девушка, возраст ещё маленький и не имеет никаких забот. Это нормально – не понимать такого рода художественное настроение. Возможность так играть уже очень хороша. Если не появится ничего неожиданного, возможно, эта юная леди станет сегодня номером один, – Мянь Цзюй улыбнулся и добавил.

Фея Цзин Хун почувствовала себя лучше, услышав эти последние фразы от Мянь Цзюя. Она никогда не принимала учеников и не давала указаний никому другому. Если бы Цзян Ю Яо, которая получила её наставления, в конце концов всё ещё не смогла прийти первой, когда это распространилось, это сделало бы её саму посмешищем.

Когда эти двое разговаривали, ни Сяо Дэ Инь, ни Ши Янь, учитель музыки, не сказали ни слова. Обычно Сяо Дэ Инь держалась особняком и почти не разговаривала. Ши Янь имел высокомерную натуру и был слишком ленив, чтобы обращать на них внимание.

Напротив, Цзи Хэн, который был в стороне, поддерживал свой подбородок веером, слегка прищурив глаза, как будто он дремал от скуки.

Поза Цзян Ю Яо на сцене была грациозной, звук гуцинь был плавным и приятным для прослушивания. Более того, она играла чрезвычайно трудную мелодию "Дикие гуси на мелководье", которая, несомненно, стала решающим моментом в глазах всех на экзаменационной площадке.

* * *

– Эта третья юная леди Цзян была неожиданно очень красивой, – внезапно заговорил Ли Лянь.

Е Ши Цзе почувствовал сильное отвращение. Несмотря ни на что, обсуждать внешность молодой девушки в таком общественном месте, как это, действительно было не то, что должен делать благородный молодой господин. Однако слова Ли Ляня быстро получили одобрение других людей. Это на самом деле заставляло одного человека за другим выражать свои чувства восхищения Цзян Ю Яо.

* * *

С другой стороны, молодая женщина уставилась на Цзян Ю Яо, которая всё ещё была на сцене, и с ненавистью сказала:

– Действительно кокетливая, чрезвычайно уродливая!

Этим человеком был Шэнь Жу Юнь.

Шэнь Жу Юнь восхищалась Чжоу Янь Баном, поэтому, естественно, она была невысокого мнения о невесте Чжоу Янь Бана, Цзян Ю Яо. Увидев, что Цзян Ю Яо была в центре внимания во время выступления на сцене, она стала ещё более непримиримой и ревнивой. Мать Шэнь, которая сидела рядом с ней, услышала слова дочери и сразу же последовала за ней, сказав:

– Она не похожа на хорошую девочку из хорошей семьи.

И всё же она не думала, что Цзян Ю Яо была благородной дочерью главного помощника двора. Говоря о семейном происхождении, семья Шэнь была настоящей маленькой, бедной и скромной семьёй. Если бы Шэнь Юй Жун не стал лучшим учёным, даже если бы Шэнь Жу Юнь стала служанкой Цзян Ю Яо, ей сначала пришлось бы пройти строгий отбор со стороны других.

– Я думала, что она играет очень хорошо, но это даже в половину не так хорошо, как у старшей невестки! – выпалила Шэнь Жу Юнь.

Она только что закончила говорить, и мать Шэнь немедленно и яростно ущипнула девушку. Шэнь Жу Юнь сразу поняла, что совершила ошибку. В настоящее время семья Шэнь старалась не упоминать о каких-либо вопросах, касающихся Сюэ Фан Фэй. Если этот человек узнает об этом и разозлится на её слова, что тогда делать? Лучше быть умным и соблюдать осторожность во всём.

Шэнь Жу Юнь торопливо закрыла рот на замок.

Глава 72.5

В креслах семьи Цзян всегда молчаливая Цзян Юй Янь в этот момент не смогла удержаться от неожиданной похвалы:

– Третья сестра играет очень хорошо.

Цзян Юй'Э была расстроена, услышав это, думая о том, что делает Ю Янь, льстя Цзян Ю Яо в это время. Но Цзи Шу Жань была рядом, и поэтому она тоже выдавила улыбку и сказала:

– Конечно, третья сестра всегда достойна. У нее большой талант в этом конкретном искусстве. Сегодняшняя первая позиция, без сомнения, будет принадлежать третьей сестре. Никто не осмеливался выбрать эту песню "Дикие гуси на мелководье"; только наша третья сестра осмелилась на это. Более того, в её игре нет ошибок. Если мне будет позволено сказать, через несколько лет никто не будет соперником третьей сестры.

Цзи Шу Жань сказала:

– Юй'Э, не льсти своей третьей сестре. Если бы другие услышали эти слова, они бы посмеялись над твоей третьей сестрой за то, что она не знает необъятности неба и земли. В этом огромном мире больше талантливых людей, чем ты предполагаешь, в будущем твоей третьей сестре всё ещё нужно учиться большему.

Хотя Цзи Шу Жань говорила так, она не могла скрыть улыбки. Гордость в её глазах ослепила Цзян Юй'Э.

Цзян Юй'Э подумала, что сама явно не хуже Цзян Ю Яо. Только потому, что основная ветвь богата и могущественна, они могут пригласить лучшего учителя. Если бы она также могла быть похожа на Цзян Ю Яо, изучая гуцинь у этих знаменитых учителей, естественно, она также могла бы оказаться в центре внимания во время этого экзамена.

Почему она не родилась в главной ветви? Почему родились её родители Шу? Это нормально, если это семья простолюдина, но третья ветвь семьи Цзян, почему её семья самая обычная?

Цзян Юй'Э была крайне недовольна сложившимися обстоятельствами.

Она была непримирима, но никто этого не заметил. В этот момент Цзян Ли смотрела на Цзян Ю Яо.

* * *

– Она играет... очень хорошо, – Лю Сюй с трудом открыла рот, по-видимому, не желая признавать этот факт. Однако реакция всех уже показала всё. По сравнению с прошлым годом, разрыв между Цзян Ю Яо в этом году и другими людьми сильно увеличился.

Цзян Ли сказала:

– Но у неё нет сердца гуцинь.

– Сердце гуцинь? – Лю Сюй побледнела.

– Играя до конца "Диких гусей на мелководье", композитор показал зловещие вещи в мире, понимая, что это не так хорошо, как дикие гуси. Когда он упал, песок был ровным, а вода была далеко, разум был спокоен, спутник ничего не подозревал, есть повествование о мужчине и женщине. Звук музыки был спокойным, красиво растянутым, долгим и непрерывным. В спокойствии есть движение, в движении есть спокойствие. Каждая неподвижность и движение должны соответствовать друг другу, и поза должна стать расслабленной, – Цзян Ли объясняла очень тихо. – Но благодаря сердцу гуцинь Цзян Ю Яо, "простоты" не хватает совсем немного. Поэтому в её звуке цинь не хватает " беззаботности"".

Лю Сюй внимательно выслушала Цзян Ли.

– Моя третья сестра действительно играет эту песню "Дикие гуси на мелководье" в совершенстве. Но даже если она сыграет тысячу или десять тысяч раз, до тех пор, пока она не поймёт настроение и не коснётся сердца гуцинь, в звуке её игры всегда будет чего-то не хватать. Тогда она не будет лучшей.

– То, что ты сказала, разумно, – Лю Сюй слушала и чувствовала это. Но затем она покачала головой и сказала: – Эти два слова, сердце гуцинь, тебе легко сказать, но их не так легко коснуться. Некоторые музыканты, даже к концу своей жизни, всё ещё не могли этого понять. Боюсь, в нашем зале Мин И ещё меньше шансов встретить того, кто бы им владел. Это художественное настроение, понять его слишком сложно!

Цзян Ли улыбнулась, это действительно было так. Желая, чтобы благородные дамы, воспитанные в будуаре, поняли отдалённые отношения и открытость диких гусей, простую и смелую жизнь, проживаемую на бескрайних просторах неба и земли, это было несколько бессмысленно. Не говоря уже о благородных дочерях, даже обычные люди, которые были старше, не обязательно смогут испытать подобное влияние.

Во время их разговора песня Цзян Ю Яо приближалась к концу. Она прекрасно завершила заключительную часть, и когда последний тон цинь прекратился, очень быстро на экзаменационной площадке раздались радостные возгласы и хлопки.

Такого не было в предыдущих выступлениях студенток.

Цзян Ю Яо также была очень рада получить эту особую честь, и её улыбка стала ещё более ослепительной. Девушка подошла к экзаменаторам и вежливо поздоровалась, затем ни торопливо, ни медленно спустилась со сцены.

Глава 72.6

Пот выступил на нервных ладонях Лю Сюй. Она обратилась к Цзян Ли:

– Что делать? Теперь твоя очередь.

– Всё в порядке, – Цзян Ли, в свою очередь, успокоила её. – Я скоро вернусь, – она заговорила, уходя, но Лю Сюй схватила её за рукав.

Лю Сюй сказала:

– Подожди! Я так и не спросила тебя, что именно ты собираешься исполнять?

Цзян Ли улыбнулась ей:

– Я просто сыграю что-нибудь, что никто никогда раньше не играл, – потом она ушла.

Лю Сюй застыла на месте и пробормотала:

– Сыграет что-нибудь, что никто никогда раньше не играл, никто никогда раньше не играл... Она... – взгляд девушки внезапно замер и неверяще уставился на спину фигуры, которая поднималась на экзаменационную сцену. – Этого не может быть...

Когда Цзян Ли поднималась наверх, она случайно встретила Цзян Ю Яо, которая спускалась вниз. Когда двое людей проходили мимо друг друга, Цзян Ю Яо очень мило улыбнулась и сказала:

– Вторая сестра, желаю тебе всего наилучшего.

Не поворачивая головы, Цзян Ли ответила:

– Конечно.

Маленький мальчик в красном шарфе стоял на экзаменационной сцене и кричал:

– Номер тринадцать, Цзян Ли.

Все присутствующие вели себя крайне тихо.

Цзян Ли подошла к экзаменационному столу.

– Быстро смотри, твоя младшая сестра встала, – рядом с Цзян Цзин Жуем назойливый молодой человек толкнул его и стал насмехаться.

– Не будь таким шумным, – Цзян Цзин Жуй был немного зол.

Этот человек посмотрел на его цвет лица и странно произнёс:

– Чего ты всё ещё ждёшь? Желаешь услышать, как твоя младшая сестра играет небесную музыку? Второй молодой мастер Цзян, ты ведь не болен, не так ли?

Молодёжь знала о том, что произошло восемь лет назад, они также знали, что вторая юная леди Цзян оставалась в женском монастыре в течение восьми лет. Все они молчаливо согласились с тем, что вторая юная леди Цзян была ни на что не годной, невежественной и некомпетентной. Даже после того, как она заняла первое место в зале Мин И, какое-то время было трудно избавиться от этого глубоко укоренившегося впечатления. Более того, каллиграфии, математике, этикету, вероятно, можно было бы научиться в монастыре. Но игре на гуцинь, верховой езде и стрельбе из лука нельзя было научиться в столь уединённом месте.

Лицо Цзян Цзин Жуя было чёрным, как дно горшка. Хотя в глубине души он не был уверен, ему всё ещё было очень неприятно слышать, как другие говорят о Цзян Ли подобным образом. Он сказал со злостью:

– Разве у вас, ребята, нет глаз? Посмотрите, и скоро вы всё сами узнаете!

– Мы, естественно, посмотрим, – ответили молодые люди, ухмыляясь.

Они всё ещё шумно разговаривали и не заметили, что наследник маркиза Нинъюань, сидевший рядом с ними, был прикован взглядом к Цзян Ли на сцене, долгое время не желая уходить.

Цзян Ли зажгла благовония и вымыла руки.

Когда она только начала учиться играть на цинь, она не знала, что ей нужно жечь благовония и омывать руку. Благовония были драгоценными вещами, которыми пользовались только эти богатые семьи. Тунсян был беден. В то время официальной зарплаты Сюэ Хуай Юаня было недостаточно. Не стоит говорить о благовониях, даже купить хорошую гуцинь было достаточно проблематично. Сюэ Хуай Юань вырезал кусок дерева, чтобы сделать для неё гуцинь. Эта гуцинь была первой цинь Цзян Ли, когда она начинала, когда её щипки, тон были грубыми и неясными. После того, как Цзян Ли научилась играть на цинь, она больше не хотела им пользоваться.

Её вторая гуцинь была трофеем от соревнования между Сюэ Чжао и другим человеком. В то время Сюэ Чжао был спровоцирован кем-то, чей семейный бизнес процветал. Кроме того, у них был довольно хорошая гуцинь. Сюэ Чжао знал, что в глубине души его сестра жаждала хороший инструмент. Победив кого-то в его собственной игре, он затеял азартную игру с другим человеком, и если этот человек проиграл, он должен был отдать ему гуцинь.

Для семьи Сюэ эта гуцинь стоила больших денег, но для другой стороны это ничего не значило. Цзян Ли всё ещё помнила тот день, когда Сюэ Чжао, полный радости, вбежал в дверь, а затем положил гуцинь, которую он нёс на спине, на стол. Он с гордостью сказал ей:

– Сестрёнка, отдаю тебе эту гуцинь!

После этого эта гуцинь очень долго следовала за ней.

Она использовала этот инструмент, чтобы исполнять "Весенний снег", "Три строфы цветущей сливы", "Пьяные рыбаки поют ночь напролёт", а затем и "Дикие гуси на мелководье".

Глава 72.7

Меч соответствовал герою. Когда она только начала учиться, Сюэ Фан Фэй чувствовала, что только с помощью хорошей гуцинь сможет добиться, чтобы её способности были первоклассными. Но позже её разум расширился, так как в мире было так много исключительно хороших гуцинь. Всегда была бы хорошая гуцинь, но хороший исполнитель на гуцинь не всегда был доступен.

Такая жалость…

Очень жаль, что потом она вышла замуж и последовала за Шэнь Юй Жуном в Яньцзин. Мать Шэнь велела ей вести себя как жена и взять на себя тяжёлую ответственность за семью; Сюэ Фан Фэй не должна была оставаться такой беззаботной, какой она была раньше. И что гуцинь была заперта в кладовой семьи Шэнь, чтобы собирать пыль, и с сожалением оставлена в темноте.

Она слышала, что после смерти Сюэ Фан Фэй семья Шэнь подожгла все вещи Сюэ Фан Фэй. Можно было предположить, что полностью нагруженная воспоминаниями, полная заботы и внимания её отца и младшего брата, гуцинь исчезла в этом огне.

Цзян Ли опустила глаза, так странно, что в этот момент она почувствовала себя неожиданно спокойной.

* * *

– Что с ней происходит? Почему она до сих пор не начала? – кто-то увидел, что девушка медлит, и не сделала никакого движения, поэтому нетерпеливо спросил.

– Не может быть, чтобы вторая юная леди Цзян не знала, как играть на цинь, и сейчас просто ведёт себя глупо, верно?

Кто-то проанализировал:

– Возможно, в монастыре негде научиться играть на гуцинь.

– Если она действительно не может, тогда всё в порядке. Нет необходимости настаивать, напротив, заставляя себя, она смутится ещё сильнее.

– Разве не стоит назвать это лицом, не умеющим говорить, а оттого теряющим достоинство?

– Эй, эй, почему ты не двигаешься? Не говори мне, что ты чувствуешь себя слишком неловко?!

Его уши были переполнены всевозможными насмешками, сатирой, жалостью и сочувствием, Е Ши Цзе с тревогой посмотрел на Цзян Ли. Что случилось с Цзян Ли? Когда он видел девушку в последний раз, разве она не была очень сообразительной и не умела очень быстро строить планы? Почему она сейчас выглядит беспомощной, куда делся весь её интеллект?

* * *

Поскольку Цзян Ли задержалась на экзаменационной площадке и не сказала ни слова, Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э были одновременно счастливы. Если Цзян Ли ничего не сделает на этом экзаменационном этапе, даже если бы она заняла первое место на предыдущих трёх экзаменах, это всё равно не могло скрыть тот факт, что она была лишь посмешищем.

Цзи Шу Жань обеспокоенно открыла рот:

– Что случилось с Ли'эр…

– Невозможно, чтобы вторая сестра не знала, как это сделать, верно? – Цзян Ю Яо покачала головой и сказала себе под нос: – Как это возможно? Вторая сестра самая умная, она получила первую позицию на первых трёх экзаменах, её игра гуцинь, конечно, не будет плохой.

Хорошо, если бы она ничего не сказала, но с её словами это вызвало у всех сомнения в том, что Цзян Ли добилась первых результатов на предыдущих трёх экзаменах своими силами. Была ли она действительно достойна имени лидера экзаменационных позиций?

* * *

Мэн Хун Цзинь была преисполнена радости, увидев Цзян Ли, задержавшуюся на сцене без всякого движения. Туман, который был вокруг в течение нескольких дней, рассеялся. Она хотела, чтобы Цзян Ли споткнулась и на экзаменационной сцене, чем более неловко эта сука будет выглядеть, тем лучше.

* * *

Даже Сяо Дэ Инь , которая была вне сцены, нахмурилась и намекнула мальчику, чтобы он вышел вперёд и напомнил ей. Если Цзян Ли всё ещё не двинулась бы, её немедленно попросили бы покинуть сцену.

Как раз в тот момент, когда мальчик с красным шарфом собирался сделать шаг вперёд, чтобы напомнить Цзян Ли, без всякого предупреждения девушка внезапно открыла рот:

– В начале месяца в молодых лесах распустились великолепные цветы. Влюблённые, играющие весной, прекрасная леди натянула газовое одеяние.

Это была народная песня, в певческом голосе Цзян Ли не было обычного яньцзинского акцента. Это больше походило на диалект из какого-то другого места, несущий живую атмосферу.

– Что это такое? – Цзян Ю Яо спросил Цзи Шу Жань.

Цзи Шу Жань покачала головой, она тоже никогда раньше этого не слышала.

– Это звучит как какая-то народная песня, – глаза Лу-ши из второй ветви просветлели: – Вероятно, девочка Ли научилась этому у людей в горах, когда была в монастыре?

На самом деле, это было возможно.

Глава 72.8

Цзян Ли не была затронута ни в малейшей степени и всё ещё не дёргала струны, чтобы начать играть, просто сидел перед гуцинь, напевая совершенно незнакомую народную песню присутствующим.

– Зелёный лотос скрывает кристально чистую воду, гибискус свежий и красный. Молодёжь видит и желает выбрать меня, моё сердце желает лотоса.

Её голос был мелодичным и чистым, мягким и нежным, прозрачным, как вода в ручье, который ещё не открыли мужчины, спокойным, но бодрым. Вслед за весенним солнцем таящий снег начал с бульканьем течь, неся солнечный свет и утреннюю росу, утреннее сияние и вечерний ветер.

Это было похоже на то, как девушка, собирающая лотосы, впервые встречает своего возлюбленного. Невежественная привязанность между молодым мальчиком и молодой девушкой проросла и была на грани того, чтобы быстро вырасти в пышные деревья с ароматными цветами.

– Осенний ветер проникает в окно, собирая трепещущую ширму. Поднимаешь голову, чтобы посмотреть на яркую луну, посылая чувства за тысячу миль отсюда.

Эта молодая девушка была поглощена улыбкой своего возлюбленного, посылая свои радостные и нежные чувства сквозь лунный свет. Она действительно была простой и милой. Хотя поначалу девушка была счастлива, любовь тоже заставляла её беспокоиться.

Чувство любви было действительно хорошим; любовь делала всё прекрасным, позволяла людям забыть короткую весну и лето. Приближалась осень, а скоро должна была наступить зима.

Она пела:

– В прошлом весенняя трава была зелёной, но теперь она полна снега. Кто жаждет страданий, чёрные волосы становятся белыми…

Пение Цзян Ли резко оборвалось.

Времена года менялись, девушка, поющая эту песню, в конечном счёте ничего не ждала. Однако прекрасные годы прошли. Было неизвестно, прошли ли годы впустую или время пролетело незаметно.

Голос Цзян Ли был очень приятным, её певучий голос было ещё приятнее слушать. Невольно все люди, присутствовавшие на экзамене, были привлечены этой мелодичной народной песней, погружённой в сладкую, но печальную страну грёз.

* * *

Кто-то пробормотал:

– Как называется эта народная песня? Почему я не слышал её раньше?

– Не знаю, – другие покачали головами: – Не похоже на акцент Яньцзина.

* * *

Недалеко от принцессы Юн Нин Шэнь Юй Жун внезапно поднял голову, сосредоточив своё внимание на молодой леди на сцене. Эта песня, он слышал её раньше...

Это была народная песня, широко распространенная в Тунсяне под названием "Полночная песня четырёх сезонов". Вероятно, каждая юная леди в Тунсяне умела петь эту песню. В уголках губ Цзян Ли появилась лёгкая улыбка, она также пела эту песню раньше.

* * *

Вне сцены Сяо Дэ Инь нахмурила брови, её мысли были неизвестны. Фея Цзян Хун была несколько удивлена, Ши Янь оставался серьёзным, не выказывая никакого выражения. Но Мянь Цзюй радостно и оживлённо двигал руками и ногами. Он неожиданно сказал фее Цзин Хун:

– Эта юная леди интересна, на этом музыкальном экзамене то, что показывают, всегда лишь игра на гуцинь, но она пела песню. Эта песня всё ещё довольно хороша!

– Так не пойдёт, – фея Цзин Хун терпеливо объяснила приятным голосом: – Без игры на гуцинь её поступок можно было бы рассматривать только как использование дешёвого трюка, это несправедливо по отношению к другим ученицам.

Мянь Цзюй поджал губы. Он уже собирался заговорить, как вдруг кое-что обнаружил и рассмеялся:

– Как это может быть дешёвым трюком? Видишь ли, даже герцога разбудила её песня.

Причиной был Цзи Хэн, ведь никто понятия не имел, когда он открыл глаза. Его веер был прижат к губам, и у молодого человека было тонкое выражение лица, когда он улыбался, глядя на девушку на сцене.

С самого начала и до сих пор это был первый раз, когда Цзи Хэн показал позу "слушания".

Глава 72.9

На другом конце Цзян Юй'Э сказала:

– Вторая сестра только планировала спеть песню, не собираясь играть на гуцинь?

Хотя песня была ужасно уникальной, с самого начала музыка тестировалась на "игре на гуцинь", а не на "песнях".

Казалось, что вторая юная леди Цзян исчерпала свои ограниченные способности, поэтому подумала о пении вместо того, чтобы играть на гуцинь. В середине всех этих мыслей они увидели, как Цзян Ли протянула обе руки и погладила струну гуцинь, прежде чем сорвать первый звук.

Потекла первая нота.

* * *

– Ке... – люди, наблюдавшие за происходящим со стороны, чуть не поперхнулись. – Она собирается играть.

– Быстро послушай, что она...

Слова ещё не полностью слетели с их губ, когда череда гладких нот гуцинь поразила всех ушей. Это было более экстремально по сравнению с Цзян Ю Яо, как будто кто-то использовал нож, чтобы вырезать сердце каждого по кусочку.

– Она играет "Восемнадцать песен флейты кочевников"!

Кто-то осознал это и тут же выпалил, какое-то время было волнение, и окружающие голоса также изменили свои мелодии.

Когда прозвучало это предложение, лица слушающих изменили цвет. "Восемнадцать песен флейты кочевников", даже учителя зала Мин И не могли сыграть эту песню. Если бы не осторожность, это превратилось бы в шутку, но Цзян Ли действительно осмелилась играть в это.

Сколько лет никто не играл "Восемнадцать песен флейты кочевников"?!

На экзаменационном поле внезапно воцарилась тишина. Человек внезапно разразился смехом посреди тишины. Это был именно Мянь Цзюй, радостно пританцовывающий на месте. Куда делся весь стиль придворного музыканта? Мужчина был невероятно взволнован:

– Это "Восемнадцать песен флейты кочевников". Кишки у этой молодой девушки достаточно большие! Действительно смелая и сильная!

Фея Цзин Хун беспомощно сказала:

– Господин, успокойтесь.

Мянь Цзюй немедленно насмешливо улыбнулся, прежде чем замолчать.

В результате в месте проведения экзамена раздался только звук гуцинь Цзян Ли.

"Восемнадцать песен флейты кочевников" были написаны о тоске женщины по дому, о её прощальной печали и всепоглощающем негодовании. Самый важный аспект можно было бы выразить словом "печальный", но, не говоря уже об учителях, все ученицы зала Мин И были молодыми леди из благородных семей, проводящими свои дни невинно и без забот. Даже если у них и были какие-то заботы, то только по пустякам. Как они могут воспроизвести это "печальное" слово? Даже "грустно" было бы очень трудно достичь.

Хотя люди во всём мире часто говорят о сочувствии, но чувствовать это, как будто это случилось с ними самими, как это может быть так просто? Вероятно, только те мудрецы, в чьих сердцах заключён мир, могли это понять.

* * *

Мэн Хун Цзинь усмехнулась:

– На самом деле она не знает необъятности неба и земли, просто заставляя себя быть предметом всеобщих шуток...

Она, естественно, думала, что Цзян Ли не сможет хорошо играть эту композицию. Если бы Цзян Ли умела хорошо играть, разве это не означало бы, что Цзян Ли была более выдающейся, чем самые умные и талантливые девушки из зала Мин И за последние несколько лет? Как это было возможно?

Но её насмешливая улыбка постепенно исчезла, цвет лица тоже становился всё более и более неприглядным.

Движения рук Цзян Ли были очень умелыми, как будто она изучала гуцинь в течение десяти лет. Её движения также были чрезвычайно грациозными, без малейшего обдумывания или чрезмерно продуманной позы. Невообразимо беззаботно, как она и хотела.

Девушка сидела на экзаменационной сцене, ветер был ясный, а солнце слабое. Её рукава были широкими, зелёный цвет неотразим, её дух элегантен и прекрасен. На мгновение показалось, что место проведения экзамена находится в глубокой долине в горах. Это было совсем не непостоянно, но выглядело так, будто девушка играла только для того, чтобы услышать себя саму.

Это была игра для неё самой.

Цзян Ли не смотрела ни на какое конкретное место, также казалось, что она закончила рассматривать всё, что было перед ней.

Песня о том, как она покидает родной город, оставляет навсегда, а не просто уезжает из города, теряет сына, её семья разбита, а человек умер.

Человек, деливший с ней постель, был горным белоглазым волком, и от её семьи ничего не осталось после этой неоправданной катастрофы. Ещё более ненавистным было то, что её враг неуклонно рос. С тех пор как она переродилась, Цзян Ли наконец-то смогла увидеть своего врага, но не смогла сразу отомстить за отца и брата, будучи вынужденной сдерживаться.

Сдерживание её эмоций было прискорбным, глубоко укоренившаяся кровная вражда была прискорбной, невинные, страдающие от несправедливой смерти были прискорбными, вся семья, столкнувшаяся с несчастьем, была прискорбной. Угнетённый властью был прискорбен, у небес не было глаз, и это было прискорбно, холод и мрак были прискорбны!

Глава 72.10

Звук цинь зазвенел, как острые мечи, вонзающиеся в бескрайнее небо. В эту долю секунды всепоглощающее негодование взлетело до небес, заставляя слушающих чувствовать, как их печень и внутренности разрываются на куски, а их горе не только их собственное.

Несчастье! Обида! Печаль глубоко проникает в сердце!

После стольких лет кто-то, наконец, впервые сыграл "Восемнадцать песен флейты кочевников" в месте проведения экзамена. Вначале, думая, что пока эта девушка могла полностью запоминать полные движения рук, это было уже довольно хорошо. Но Цзян Ли была не просто в состоянии запомнить полные движения рук, она была очень опытна. Глядя на её манеры, было ясно, что девушка вовсе не была поверхностно знакома с этой мелодией.

Всё бы ничего, если бы дело было только в этом, но ей было всего пятнадцать лет, как она смогла произвести "скорбное" настроение?!

Два такта из десяти были похожи на похоронную музыку, повествующую о двух чувствах: счастье и горе. В трёх тактах из десяти струна звучала настойчиво, вызывая грусть.

Четыре такта из десяти, чуть не пролились слёзы, речная вода потекла на восток, думая о себе. Мелодия пятнадцатого такта была торопливой, сердце было наполнено гневом, кто знал, что это неправильно.

Шестнадцать тактов, далёкая мысль, я и ребёнок, каждый в разных местах. Солнце на востоке, луна на западе, способны только смотреть друг на друга, им не позволено быть друг с другом, сердце разрывается. Как лилейник, встревоженный, неспособный забыть. Дёргая за струну гуцинь, как ранено это чувство. Теперь, разлучённая с ребёнком, возвращающаяся в родной город, тяжёлая обида, росли новые жалобы. Плачет кровью и, подняв голову, энергично жалуется. Зачем зарабатывать на жизнь, чтобы только страдать от этого бедствия.

* * *

Всегда мягкий внешний вид Сяо Дэ Инь в этот момент выглядел несколько напряжённым. При внимательном взгляде можно было заметить, что её пальцы слегка дрожат. Игра Цзян Ли на гуцинь, по крайней мере, в этой песне "Восемнадцать песен флейты кочевников", уже была на гораздо более высоком уровне, чем у неё! С этой песней Цзян Ли продемонстрировала превосходное мастерство. Настолько, чтобы эта девушка могла быть её учительницей!

Первый музыкант Яньцзина в этот момент казался посмешищем!

Фея Цзин Хун тоже была поражена. Она уже давно вела себя как жена и мать, больше не заботясь о славе и прибыли. Таким образом, женщина не чувствовала себя неуравновешенной, когда молодое поколение превосходило её саму. Она просто чувствовала себя очень встревоженной, как могла четырнадцатилетняя девочка так проникновенно понять "Восемнадцать песен флейты кочевников"? Даже несмотря на то, что Цзян Ли потеряла свою мать в раннем возрасте и была отправлена в монастырь, когда ей было всего семь лет, даже несмотря на то, что она провела свою жизнь в нищете на горе в течение восьми лет, эти страдания, по сравнению с тоном гуцинь, излучающем "скорбную жалобу", было не совсем тем же самым, ах.

Это было просто невероятно.

Мянь Цзюй был самым счастливым, оба его глаза сияли. Взгляд, которым он посмотрел на Цзян Ли, был похож на взгляд скряги, который неожиданно обнаружил огромный кусок золота, пуская слюни и не желая даже на мгновение отводить взгляд. Он даже пробормотал:

– Это от природы талантливый музыкант!

Ши Янь был лучше Мянь Цзюя, но, услышав тон гуцинь Цзян Ли, его прежний высокомерный взгляд изменился и постепенно стал несколько эмоциональным. Он был музыкальным чиновником, в отличие от Мянь Цзюя, у которого не было никаких забот. Но пока это была хорошая музыка, сердце будет благодарно.

С краю от этих четырёх человек расположился Цзи Хэн.

Все присутствующие были очарованы звуком гуцинь Цзян Ли. Этот тон, казалось, приводил в замешательство сердца людей, заставляя сердце каждого человека чувствовать печаль, казалось бы, видя выжженную жёлтую почву, на которой не росло даже травинки. Затем последовали воспоминания о собственном трагическом случае, когда им было трудно контролировать себя.

Звук цинь обладал такой магической силой. Согласно легенде, демон, играющий на гуцинь, мог использовать звук цинь, чтобы привести людей в созданную ими фантастическую страну, заставив их потерять опору. Вероятно, на земле не было демона, играющего на гуцинь, но были превосходные музыканты, способные использовать звучание гуцинь, чтобы передать сердце и показать свои чувства.

Глава 72.11

Когда все были захвачены этим звуком, только один человек на самом деле не был тронут этим звуком.

Он не был похож на Цзян Ю Яо или Мэн Хун Цзинь, которые завидовали из-за звучания гуцинь. Также в отличие от Сяо Дэ Инь, которая была напугана умением девушки играть на гуцинь. Он также отличался от других увлечённых людей. Он только посмотрел на Цзян Ли, и улыбка в уголке его рта ни на йоту не изменилась.

Цзи Хэн просто наблюдал за Цзян Ли.

Его длинные ресницы, обрамлявшие глаза, двигались, как будто молодой человек был опьянён. Но при внимательном взгляде было видно, что у него совершенно ясная голова. Он изолировал себя от звука  гуцинь, также как будто изолируя себя от остальной толпы.

Он наблюдал, как Цзян Ли играет на гуцинь, как будто смотрел на драматическую труппу, которую пригласил в свою резиденцию. Смотреть на поглощённую толпу в месте проведения экзамена, наблюдающую за Цзян Ли, было всё равно что смотреть пьесу.

Всё живое на сцене и за её пределами, мир кипел деятельностью, но он напоминал непостоянную красавицу, стоящую вне спектакля с отстранённой точкой зрения, будучи хорошей аудиторией.

Он был трезво отстранён.

* * *

Некоторые люди отошли от участия, некоторые были поглощены, тогда как насчёт Цзян Ли, человека, играющего на гуцинь?

Всё её существо было охвачено безмерной печалью. Печаль в мелодии и боль в её сердце, казалось, всё больше отражались и притягивали друг друга, стремясь быть первыми. Она, казалось, была разделена надвое, с одной стороны, была безумная Сюэ Фан Фэй, скорбно рассказывающая о своём собственном горе скорбным тоном цинь, в то время как с другой стороны была Цзян Ли, спокойно наблюдающая за реакцией всех под сценой.

Семнадцатый такт, сердце сдавило, дорога домой была долгой и трудной, трудной для путешествия. Когда уходил, разум был невежественным, возвращаясь без детей, мысль была безграничной.

Восемнадцатый такт, хотя песня закончилась, звук задержался, мысль была бесконечной. Это знание шёлка и бамбука, всё это результат природы. Каждое счастье и горе могут изменить сердца людей. Ху и Хань, разные земли, разные обычаи, небо и земля разделены, ребёнок на Западе, мать на Востоке. Все почувствовали горечь и обиду, о бескрайнее небо, хотя шесть направлений были широки, но всё же это невыносимо.

Неизбежно был бы предел печали, звук цинь в любом случае так и подошёл к концу.

Цзян Ли, наконец, сыграла последнюю мелодию. После того, как раздался оглушительный шум, наступила пустая тишина.

Ни один человек не произнёс ни слова, все вещи под небом и землёй, казалось, замолчали из-за этого звука цинь.

Лю Сюй, которая была вне сцены, почувствовала лишь лёгкую прохладу на своём лице. Девушка не могла определить, с какого момента по её лицу начали струиться слёзы. Глядя на окрестности, можно было увидеть, что оказалось немало людей, которые проливали слёзы после прослушивания мелодии. Все и каждый казались удручающе потерянными.

"Восемнадцать песен флейты кочевников", наконец-то кто-то сыграл эту песню на экзаменационном поле. И эта народная песня перед восемнадцатью тактами усилила скорбные чувства в этой печальной музыке.

Все не могли перестать смотреть на Цзян Ли на сцене. Если бы не возможность увидеть всё своими глазами, несмотря ни на что, никто бы не поверил, что та, кто мог проникновенно сыграть эту песню, была всего лишь пятнадцатилетней девочкой.

Девушка сидела на экзаменационной сцене, лёгкий ветерок трепал её волосы, издавая лёгкий шелестящий звук. Она слегка опустила голову, из-за чего люди не могли ясно видеть выражение лица исполнительницы, но всё же чувствовали, что эта девушка также была совершенно спокойна.

Цзян Ли глубоко вздохнула в глубине души. Когда она подняла голову, то была ошеломлена.

Она встретилась взглядом с парой длинных и красивых глаз феникса, которые были полны мыслей.

Глава 73.1

Если бы эту песню уподобили пьесе, возможно, все были бы рассержены и напуганы из-за выступления актёров или из-за печали и счастья самой пьесы. В конце концов, это будет зависеть от душевного состояния людей. В обстоятельствах, когда все были полностью погружены в драму, а затем вдруг увидели трезвого человека, это заставило бы человека удивиться.

Цзян Ли уставилась на эту пару прекрасных глаз феникса и на мгновение не смогла понять настроение, заключённое в этих глазах. Только слегка похолодело в груди, как будто её почти видели насквозь.

Этот темпераментный красавец, герцог Су, оценивал её. Вероятно, всё ещё пытался раскрыть её секрет.

Цзян Ли опустила глаза, скрывая мириады эмоций в своём сердце, и отдала честь аудитории. Она закончила играть.

Все были ошарашены, глядя на неё.

На мгновение все эти насмешки, издёвки, презрение и даже оскорбления прекратились. Если Цзян Ли, занявшей первое место на предыдущих трёх экзаменах, было трудно убедить людей, то это потому, что первый этап экзаменов не проводился на глазах у всех. Теперь тем людям, которые её осмеивали, также нечего было сказать.

Та, что играла на сцене, была именно настоящей второй юной леди Цзян.

Среди экзаменаторов тот счастливый маленький старичок Мянь Цзюй первым крикнул:

– Юная девушка, кто научил тебя играть на цинь?

Благородную дочь из семьи старшего помощника называли "юной девушкой", это было достаточно грубо. Однако этот человек был действительно самым любимым придворным музыкантом Императора Хун Сяо. Цзян Юань Бай также посмотрел ему в лицо, и никто на самом деле ничего не сказал.

Вопрос Мянь Цзюя вывел всех из оцепенения. Действительно, все видели мастерство Цзян Ли в игре на гуцинь. Техника пальцев была искусной, в отличие от человека, который только что прикоснулся к гуцинь в первый раз. Судя по её выступлению, весьма вероятно, что Цзян Ли училась в течение многих лет. Но в монастыре не было музыканта, мог ли откуда-то взяться эксперт? Тот, кто прятался от светского мира.

Цзян Ли взглянула в блестящие глаза Мянь Цзюя и сразу поняла, о чём думал Мянь Цзюй. С таким же успехом она могла бы воспользоваться ситуацией и сказать:

– Учитель уже прошёл большое расстояние...

Хо, как и ожидалось, есть эксперт, дающий указания!

Мянь Цзюй почти не смог сдержаться и бросился вперёд, неоднократно спрашивая:

– Как зовут твоего учителя? Где он живёт? Куда он делся? Как его найти?

Цзян Ли смущённо взглянула на него и неопределённо сказала:

– Эта ученица тоже не знает...

Услышав это, Мянь Цзюй сначала забеспокоился. Но вдруг вспомнил кое-что и вздохнул:

– Ничего, ничего, наверное, этот эксперт тоже не желает раскрывать своё собственное местонахождение. Свободная жизнь, как ветер, кто бы захотел променять её на жизнь вульгарного мира, – он снова посмотрел на Цзян Ли и открыл рот с некоторой завистью: – Тебе, этой молодой девушке, действительно очень повезло. Такой юный возраст, но всё же смогла получить указания от такого специалиста. Эта благодать не будет исчерпана в этой жизни. Почему мне так не повезло? Да!

Цзян Ли не знала, смеяться ему или плакать, увидев, как он стонет и причитает. Однако слова Мянь Цзюя озадачили остальных людей.

Все люди говорили об этом.

– Как оказалось, вторая юная леди Цзян получила указания от эксперта. Неудивительно, что она так хорошо играла. Я думаю, что по сравнению с третьей юной леди Цзян, выступавшей только что, её мастерство выше, верно?

– Разве не так? Разве учитель Мянь Цзюй не сказал, что учитель Мянь Цзюй может признать того неизвестного учителя экспертом, естественно, очень хорошим. Вторая юная леди Цзян была обучена экспертом, как могли другие люди сравниться с ней?

– Второй юной леди Цзян действительно повезло, возможно, в будущем она могла бы стать музыкантом. Посмотрите на внешность учителя Мянь Цзюя, у него есть намерение воспитывать талантливых людей

– Пхех, будучи настоящей дочерью благородного старшего помощника, но собираясь стать музыкантом? Вторая юная леди Цзян больна?

Дискуссия у его уха с тех пор и до сих пор, казалось, изменилась сразу на сто восемьдесят градусов. Е Ши Цзе был ошеломлён этой резкой переменой. Подумав об этом, он невольно рассмеялся.

С самого начала он не мог отделаться от беспокойства о Цзян Ли. Но он смутно чувствовал, что, возможно, у Цзян Ли был свой собственный метод. Та могущественная благородная старшая юная леди, которая смотрела на торговцев свысока, теперь выросла, превратившись в совершенно другого человека, чем раньше. Самым очевидным было то, что она стала намного умнее, чем раньше.

Глава 73.2

Цзян Юань Бай выслушал комплименты окружающих коллег и на мгновение почувствовал себя не в своей тарелке. С одной стороны, несмотря ни на что, посторонние люди, восхваляющие его собственную дочь, всегда давали ощущение счастья. С другой стороны, глядя на обиженный вид Цзян Ю Яо, он чувствовал себя несколько встревоженным, а сердце, казалось, было немного разбито.

В конце концов, она была маленькой дочерью, которая росла, как жемчужина в его руках. В этом конкретном навыке Цзян Ю Яо всегда была очень хороша. Теперь, когда Цзян Ли сравнялась с Цзян Ю Яо, он, безусловно, чувствовал грусть и отчаяние.

На самом деле, Цзян Ю Яо чувствовал больше ревности, чем печали, больше ненависти, чем отчаяния. Когда Цзян Ли начала играть "Восемнадцать песен флейты кочевников", Цзян Ю Яо сразу поняла, что сегодняшняя ситуация, возможно, снова будет перевёрнута с ног на голову Цзян Ли. Она посмотрела на Цзи Шу Жань и увидела тяжёлое выражение на лице матери. Её сердце сразу же почувствовало лёгкую растерянность.

После этой потери она испытала глубокое чувство стыда.

Быть побеждённой Цзян Ли, быть побеждённой Цзян Ли, которую бросили в монастырь и у которой ничего не было с прежних времён, это было труднее вынести Цзян Ю Яо, чем собственную смерть. Особенно видя, как окружающие люди восхваляют мастерство Цзян Ли в игре на гуцинь. Это было то же самое, что решительно ударить Цзян Ю Яо по лицу.

Хваля Цзян Ли за то, что она хорошо сыграла, что же они тогда думали о Цзян Ю Яо?

Как раз в тот момент, когда Цзян Ю Яо была почти не в состоянии подавить свои чувства, готовые в любой момент проявиться на её лице, Цзи Шу Жань, которая сидела рядом с ней, слегка похлопала её по руке и сказала:

– Не паникуй, это ещё не конец, не обязательно будет проигрыш.

Услышав слова Цзи Шу Жань, Цзян Ю Яо постепенно успокоилась. Хотя она чувствовала себя непримиримой, в конце концов, это было не самое подходящее время для проявления эмоций.

Меняющееся выражение лица Цзян Ю Яо было воспринято Цзян Юй'Э. Хотя девушка была озадачена тем, что Цзи Шу Жань в конце концов сказала Цзян Ю Яо, что её ещё больше озадачило, так это то, как Цзян Ли смогла обрести такие выдающиеся навыки игры на гуцинь?

Она изначально думала, что Цзян Ли, которая только что вернулась в резиденцию, должна была быть ещё более никчёмной, чем сама Цзян Юй'Э... Но один за другим факты доказывали обратное. Цзян Ли всё ещё могла наступить ей на голову.

Цзян Юй'Э с ненавистью уставилась на Цзян Ли. Неизвестно, было ли это потому, что она не примирилась с тем, что её отец родился сыном Шу, или потому, что она не могла сравниться с Цзян Ли, чего она столь не желала.

В этот момент Мэн Хун Цзинь тоже чувствовала себя совершенно неуютно. Каждый раз, когда Цзян Ли получала какую-либо похвалу, люди всегда смотрели на неё с жалостью. Каждый человек напоминал Мэн Хун Цзинь, чтобы она не забывала о пари, заключённом с Цзян Ли. Глядя на неприглядный цвет лица Мэн Ю Дэ, Мэн Хун Цзинь почувствовала сильный страх. Если бы Цзян Ли действительно заняла первое место на всех экзаменах в зале Мин И, она должна была снять верхнюю одежду у ворот Императорского университета и опуститься на колени, чтобы извиниться.

Когда это произойдёт, она станет объектом насмешек во всём Яньцзине и заставит семью Мэн оказаться в положении, когда никто из них не осмелится поднять головы. Отец определённо не простил бы её.

Внезапно по спине Мэн Хун Цзинь пробежал лёгкий холодок, как будто она уже видела эту ужасную сцену.

"Невозможно", – утешала она себя. – "Цзян Ю Яо тоже играла хорошо, Цзян Ли не обязательно победит, невозможно".

Глава 73.3

Цзян Ли спустилась со сцены. Она не вернулась к семье Цзян, вместо этого она подошла к Лю Сюй, которая махала ей рукой.

Лю Сюй взволнованно потянула её сесть. Это был всё ещё первый раз, когда Цзян Ли увидела эту девушку в таком большом волнении. Лю Сюй сказала:

– Цзян Ли, только что, когда ты сыграла "Восемнадцать песен флейты кочевников", это действительно было слишком потрясающе! Неудивительно, что перед тем, как выйти на сцену, ты сказала, что собираешься сыграть что-то, чего никогда раньше не играли. "Восемнадцать песен флейты кочевников", это всё ещё был первый раз, когда кто-то играл эту композицию во время экзамена. Я думаю, что ты играла намного лучше, чем Цзян Ю Яо. Даже я, этот человек, чьё мастерство в игре на гуцинь было средним, мог почувствовать настроение звука твоей гуцинь. Используя твои слова, сердце гуцинь, кажется, на этой сцене именно ты достигнешь первого места!

Она говорила очень уверенно, как будто была экзаменатором.

Цзян Ли слабо улыбнулась:

– Возможно, это не обязательно так, – она взглянула на сцену.

* * *

На экзаменационных местах Мянь Цзюй стоял прямо перед Ши Янем, когда сказал:

– Маленький Янь Янь, что ты думаешь о песне дочери семьи Цзян, прозвучавшей только что?

"Маленький Янь Янь", музыкальный чиновник Ши Янь, с невозмутимым лицом отказался комментировать имя, которым его назвал Мянь Цзюй, сказав:

– Довольно хорошо.

Все знали, что музыкальный чиновник Ши Янь был самым высокомерным и придирчивым. Его оценка для большинства людей была не чем иным, как "слишком неприятно слушать", "ужасно", "нехорошо". Это единственное "довольно хорошо" указывало на то, что Ши Янь признал этого человека.

Мянь Цзюй, очевидно, очень хорошо понимал личность Ши Яня и сразу же хлопнул в ладоши. Он сказал:

– Я знаю, что маленький Янь Янь придерживается того же мнения, что и я. Такие эксперты, как мы, оба так думают! – затем он посмотрел на фею Цзин Хун и Сяо Дэ Инь, чтобы спросить: – Фея и учитель Сяо, как вы это видите?

Фея Цзин Хун чувствовала себя несколько неловко.

Она взяла серебро Цзи Шу Жань. "Подкуп экзаменатора", этот вопрос, никогда раньше не возникал в зале Мин И. Фея Цзин Хун сделала это из-за того, что изначально думала, что в нынешнем зале Мин И нет никого, кто мог бы конкурировать с Цзян Ю Яо в игре гуцинь. Даже если бы Цзян Ю Яо просто полагалась на себя, она могла бы занять первое место. Цзи Шу Жань дал ей это серебро в знак благодарности за то, что фея Цзин Хун дала указания Цзян Ю Яо. Но этот подарок был несколько чересчур щедрым.

Фея Цзин Хун тоже сразу же приняла это, подумав, что это всего лишь вопрос того, чтобы столкнуть лодку, которую подхватит течение. В любом случае, само собой разумеется, что Цзян Ю Яо могла бы занять первое место, не проявляя слабой личной привязанности к семье Цзи. Мало того, в конце концов Цзян Ю Яо можно было считать наполовину её ученицей. Будь то публично или лично, она должна была быть немного более неравнодушной к Цзян Ю Яо.

Изначально это был определённый вопрос, кто бы мог подумать, что Цзян Ли выйдет в атаку на полпути. Честно говоря, мастерство Цзян Ли было выше мастерства Цзян Ю Яо. Тем более что Цзян Ли смогла постичь "сердце гуцинь" в возрасте пятнадцати лет. На самом деле, это было очень редко.

Глава 73.4

Фея Цзин Хун восхищалась талантливыми людьми и также была далека от политики и материальных занятий, но круглый год она была смешана в месте Фэнъюэ. Несмотря на то, что она была всего лишь наёмным работником, женщина понимала, как устроен мир. Цзян Ли, по общему признанию, была очень хороша, но она взяла серебро Цзи Шу Жань. Между двумя дочерьми Ди Цзян Юань Бая Цзян Ли была отправлена в семь лет в ссылку, в то время как Цзян Ю Яо росла рядом с Цзян Юань Баем. Цзян Ю Яо пользовалась больше благосклонностью, у Цзян Ю Яо всё ещё были Цзи Шу Жань и семья Цзи, но у Цзян Ли никого не было.

– Цзян Ли довольно хороша, в равной степени подходит Ю Яо, – фея Цзин Хун долго размышляла, прежде чем наконец заговорить.

Когда эти слова прозвучали, она не думала, что Мянь Цзюй сразу же рассмеётся и скажет:

– Возможно, фея предвзята, потому что Цзян Ю Яо – твой ученица? Как я на это смотрю, Цзян Ли, уровень мастерства этой маленькой девочки намного выше, чем у Цзян Ю Яо. Оставляя в стороне тот факт, что "Восемнадцать песен флейты кочевников" играть сложнее, чем "Дикие гуси на мелководье", что касается понимания художественного настроения, Цзян Ю Яо была прямо за дверью, в то время как Цзян Ли, эта маленькая девочка, уже вошла в дверь. Фея, почему ты сейчас становишься более приземлённой? Через несколько лет, боюсь, в том числе и твоё "сердце гуцинь" будет потеряно!

Эти слова были чрезвычайно грубыми, практически не давая фее Цзин Хун вообще никакого лица. В Ван Сянь Лоу фея Цзин Хун начинала как ясный и чистый наёмный работник. Ей даже постоянно льстили учёные и литераторы. Когда ещё кто-нибудь делал ей такой грубый выговор? Её лицо сразу стало свекольно-красным от бесконечного гнева и унижения.

– Неважно, как на это смотрит учитель Сяо? – Мянь Цзюй также обратился к Сяо Дэ Инь.

Сяо Дэ Инь некоторое время размышляла и открыла рот, чтобы произнести неожиданные слова:

– Я также думаю, что Цзян Ли в равной степени соответствует Цзян Ю Яо.

Это было то же самое, что не признать, что Цзян Ли была лучше Цзян Ю Яо.

Мянь Цзюй усмехнулся, его взгляд, когда он посмотрел на Сяо Дэ Инь, тоже изменился. Он спросил:

– Возможно ли, что учитель Сяо также приняла Цзян Ю Яо в качестве ученицы? Как одна, так и вторая говорили, скрывая свою совесть.

Сяо Дэ Инь сказала:

– Это неправда. Хотя, по общему признанию, Цзян Ли играла очень хорошо, мрачность в "Восемнадцати песнях флейты кочевников" была слишком тяжёлой, не такой хорошей, как открытая концепция "Диких гусей на мелководье". "Восемнадцать песен флейты кочевников", движения рук там отличается от оного в "Диких гусях на мелководье", сложность заключается в художественном настроении. В конце концов, обычным людям трудно почувствовать скорбь в сердце человека, играющего эту песню. Но всё равно это просто мнение Дэ Инь, которая не любит скорбных тонов. Сердце гуцинь это похоже на человеческое сердце, на самом деле мне больше нравится мысль о необъятности.

– Действительно несёшь чушь, – Мянь Цзюй разозлился на замечания Сяо Дэ Инь и сказал: – Только сегодня я осознал, что сердце гуциня всё ещё разделено на высокое и низкое. Прости меня за то, что я говорю прямо, учитель Сяо, твоё сердце гучинь, которое стремится к славе, боится, что ты больше не можешь носить имя первой женщины Яньцзина, играющей на гуцинь. Не говоря уже о фее Цзин Хун, госпожа того лучшего чжуан юаня, которая скончалась, госпожа Сюэ Фань Фэй, была лучше тебя. Ещё через несколько лет, боюсь, маленькая девочка из семьи Цзян, Цзян Ли, будет намного лучше тебя.

Это замечание было совсем не вежливым, и лицо Сяо Дэ Инь начало менять цвет.

Глава 73.5

Женщина сказала:

– Господин Мянь Цзюй, говорите осторожно! Мораль Сюэ Фань Фэй была испорчена, но Вы неожиданно сравнили меня с ней?

– Говоришь так, как будто моральный облик учителя Сяо очень хорош, – Мянь Цзюй насмехался над женщиной.

– Вы!

Экзамен ещё не закончился, но два экзаменатора начали ссориться. Хотя с Мянь Цзюем, казалось, было легко разговаривать, на самом деле он был очень упрямым стариком. Фея Цзин Хун быстро выступила вперёд, чтобы сгладить ситуацию, и с улыбкой сказала:

– Вам обоим не нужно сердиться, есть ещё другие ученицы, которые ещё не вышли на сцену. Ещё не поздно дождаться, когда они все выйдут на сцену. Если появится ещё одна девушка, чьё мастерство окажется выше этих двоих, не будет никакой необходимости вставать перед затруднительным выбором.

Мянь Цзюй холодно фыркнул и оставил эту тему. Однако все немногие люди знали, что следующие ученики в принципе не могли превзойти Цзян Ли и Цзян Ю Яо.

В конце концов, им всё равно пришлось бы спорить.

* * *

Спор между Мянь Цзюй и Сяо Дэ Инь на месте экзаменаторов наблюдала Цзян Ли. Несмотря на то, что она не могла слышать, о чём говорили эти два человека, девушка имела достаточно чёткое представление о предмете спора. Должно быть, речь идёт о навыках игре на гуцинь Цзян Ю Яо и её. Можно было предположить, что Мянь Цзюй высокого мнения о ней. Это было потому, что до того, как войти во дворец, Мянь Цзюй был обычным народным музыкантом. Цзян Ли, поющая народную песню перед игрой, должна была очень хорошо соответствовать темпераменту Мянь Цзюй.

Что касается Сяо Дэ Инь, если бы это было раньше, Цзян Ли верила, что она определённо встала бы на сторону талантливой девушки. Но в настоящее время... Она не могла сказать наверняка.

* * *

Чжоу Янь Бан сосредоточила своё внимание на Цзян Ли, которая расположилась рядом с Лю Сюй. Мастерство игры на гуцинь Цзян Ли в очередной раз шокировало всех присутствующих. В глубине души он был ещё более полон решимости расторгнуть помолвку с Цзян Ю Яо и быть вместе с Цзян Ли. Цзян Ли изначально была его невестой, если бы это не было связано с неожиданным поворотом событий, возможно, сейчас они уже поженились бы.

Такая женщина, конечно, должна принадлежать ему!

Чжоу Янь Бан предположил, что, поскольку теперь Цзян Ли уже смыла репутацию "ни на что не годной" на основе своих собственных способностей, оппозиция его родителей не будет такой яростной. Хотя у неё была репутация девушки, причинившей вред своей матери, маркиз Нинъюань всегда горячо любил его и должен был быть готов пойти на компромисс. Но если бы это случилось, то он бы подвёл Цзян Ю Яо. Думая об этом, Чжоу Янь Бан испытал укол вины и почувствовал себя обязанным компенсировать ей это в других местах.

* * *

Когда Чжоу Янь Бан думал о Цзян Ли, недалеко от него, взгляд Шэнь Юй Жуна был совершенно озадаченным.

Когда вторая юная леди Цзян играла на гуцинь на сцене, она неописуемо заставила его вспомнить о своей покойной жене. К слову, мастерство Сюэ Фан Фэй в цинь также было выдающимся. В то время, когда он был в Сянъян Тунсяне, Сюэ Фан Фэй часто играла на гуцине. Он часто стоял за дверью семьи Сюэ и прислушивался к звукам смеха и мелодии цинь, доносившимся из-за стены.

После этого Сюэ Фан Фэй приехала в Яньцзин и больше не играла на гуцине. Он стал чжуан юанем и был занят различными общественными мероприятиями. В его памяти звук цинь Сюэ Фан Фэй также постепенно стал расплывчатым. Но сегодня звук гуцинь второй юной леди Цзян неописуемо заставил его увидеть свою мёртвую жену.

Хотя Сюэ Фан Фэй вряд ли стала бы играть такую печальную мелодию, хотя Сюэ Фан Фэй и Цзян Ли были двумя совершенно разными людьми...

Вся особенность взгляда Шэнь Юй Жуна не могла остаться незамеченной внимательными глазами принцессы Юн Нин, которая сидела рядом с Чэн Ваном. Улыбка в уголках рта принцессы Юн Нин осталась прежней, но в её глазах мелькнула вспышка горькой обиды. Увидев взгляд Шэнь Юй Жуна, женщина отчётливо поняла, что он явно вспомнил Сюэ Фан Фэй.

Думая, что Шэнь Юй Жун всё ещё постоянно думает о Сюэ Фан Фэй, принцесса Юн Нин сразу же сошла с ума от ревности. Даже Цзян Ли, которая была на сцене, тоже был полностью ненавидима ею.

"Все заслуживают смерти! Кто позволил Цзян Ли походить на кого-то никчёмного? Эта девка действительно оказалась похожа на ту проклятую шлюху!"

Глава 73.6

Цзян Ли, естественно, не знала, о чём думают посторонние. Ей просто было интересно, обнаружил ли что-нибудь Цзи Хэн, герцог Су, который столь внимательно и непредубеждённо наблюдал за ней. Девушка всегда чувствовала, что взгляд Цзи Хэна заставляет людей чувствовать себя совершенно неловко. Возможно ли, что есть более глубокий смысл? Но кроме того первого раза на горе Цинчэн, не было никакого другого пересечения между ней и Цзи Хэном. Даже если Цзи Хэн и помнил её, то это была просто судьба.

"Не может быть… Какие-нибудь родственники, верно?"

Цзян Ли пришла в голову идея, предположив, что Цзи Хэн разорвал её сцену и раскрыл её расчёты по делу мастера Цзин Аня, находясь на горе Цинчэн; она никогда не сдастся даже перед лицом смерти. В любом случае, других доказательств у него точно нет.

* * *

Предаваясь этим размышлениям, она даже не обратила особого внимания, когда ученицы выходили на сцену и продолжили свой музыкальный экзамен. Лю Сюй вышла вперёд, Цзян Юй Янь также сыграла, и Цзян Юй'Э завершила своё исполнение. В то время, когда последняя ученица закончила играть и все экзамены подошли к концу, уже наступил полдень.

Поскольку Цзян Ю Яо, или, возможно, более вероятно, Цзян Ли, в начале выступали столь выдающимся образом, мелодии цинь других учениц всегда звучали скучно, как будто они двигали только руками, но даже тогда эти движения не казались искусными. На самом деле, это было потому, что разрыв был слишком велик, поэтому даже непрофессионал мог сразу чётко определить уровень мастерства.

Список результатов музыкального экзамена должен был быть опубликован немедленно. Более того, всё внимание сейчас сосредоточено только на Цзян Ли и Цзян Ю Яо, этих двух людях.

Цзян Ю Яо встала в зале и крепко сжал руку Цзи Шу Жань. В этот момент выражение её было чрезвычайно напряжённым.

Если она утратит один аспект, в котором она была экспертом, проиграв Цзян Ли… Цзян Ю Яо просто не смела и подумать, как Чжоу Янь Бан будет смотреть на нее!

Лу-ши из второй ветви увидела, что Цзян Ю Яо не был так уверена, как раньше, и сразу же рассмеялась и сказала Цзи Шу Жань:

– Старшая невестка по-прежнему лучшая, воспитывает двух дочерей, обе очень умные. Насколько я понимаю, неважно, кто станет первой – Ю Яо или девушка Ли, – обе они девушки из вашей основной ветви. Старшая невестка должна быть счастлива, обе девушки по-настоящему достойны называться детьми старшего брата.

Цзи Шу Жань была рассеяна и встревожена. Услышав, как Лу-ши говорит об этом, она разозлилась. Однако на лице женщины не было видно никакого выражения, когда она улыбнулась и сказала:

– Это естественно. Я действительно думаю, что Ли'эр играла немного лучше, – она даже взяла на себя инициативу похвалить Цзян Ли.

Цзян Юй'Э усмехнулась в своём сердце. Очень вероятно, что эта старшая тётя уже очень сильно ненавидела Цзян Ли в глубине души. Однако Цзян Юй'Э также предпочла бы, чтобы Цзян Ю Яо пришла первой, и не хотела, чтобы Цзян Ли выиграла в этом противостоянии. В конце концов, у Цзян Ли ничего не было. Как могла та, у кого ничего не было, конкурировать с той, у кого было всё? Для Цзян Ли единственно правильным было послушно кланяться и пресмыкаться, как она сама.

* * *

Пятеро экзаменаторов вели дискуссию.

Не было никаких столкновений мнений в отношении других учениц. Только когда дело дошло до Цзян Ли и Цзян Ю Яо, этих двух девушек, возникли разногласия.

Фея Цзин Хун и Сяо Дэ Инь считали, что Цзян Ю Яо должна быть на первом месте, в то время как Мянь Цзюй и Ши Янь считали, что Цзян Ли должна быть первой. Обе стороны оказались в тупике, и ни одна из сторон не была готова уступить.

Глава 73.7

– Любой, у кого есть глаза, мог бы увидеть, что Цзян Ли заслуживает оказаться на первом месте. В конце концов, что с вами, дамы, происходит? – Мянь Цзюй горько сокрушался: – Неужели вы обе начисто лишены слуха?

– Господин Мянь Цзюй, – сказала Сяо Дэ Инь. – У каждого человека своё мнение. Точно так же, как мы не можем контролировать Ваше мнение, Вы также не можете контролировать наше мнение.

Фея Цзин Хун была слегка удивлена.

Её причина такой предвзятости заключалась в том, что она получила серебро Цзи Шу Жань. Кроме того, Цзян Ю Яо была той, кого она лично учила. У неё не было другого выбора, кроме как выбрать Цзян Ю Яо. Однако, что касается тех, кто понимает мелодии цинь, мастерство цинь Цзян Ли должно было быть признано выше, чем у Цзян Ю ЯоСяо Дэ Инь не могла этого не слышать.

Тогда почему Сяо Дэ Инь настаивает на том, чтобы выбрать Цзян Ю Яо вместо Цзян Ли? Возможно ли, что Сяо Дэ Инь также получила серебро Цзи Шу Жань? Это невозможно, Сяо Дэ Инь – учитель в зале Мин И, ведущая процветающую жизнь. Более того, одно время она даже отказывалась быть придворным музыкантом. Оттуда было видно, что она из тех, кто не жаден и стремится к высокому положению и большому богатству. Её причина не могла быть в деньгах.

Фее Цзин Хун было трудно это понять.

Тем не менее Сяо Дэ Инь редко проявляла подобную настойчивость.

Для Мянь Цзюй было ещё более невозможно сдаться, даже Ши Янь не сказал ни слова. Фея Цзин Хун некоторое время колебалась, прежде чем сказать:

– Как вы смотрите на то, чтобы на этот раз у нас было два человека на первую позицию?

Дело не в том, что быть разделение первой позиции никогда не случалось на экзаменах раньше. Это было также потому, что обе стороны были в равной степени равны, и было действительно трудно принять решение, и у них не было другого выбора.

Мянь Цзюй саркастически улыбнулась:

– Но Цзян Ли, очевидно, был намного лучше, чем Цзян Ю Яо! – это означало, что он не согласен с подобной идеей.

Этого не могло быть, этого тоже не могло быть. В результате ситуация зашла в тупик.

* * *

Экзаменаторы медлили с передачей результатов, и постепенно все люди в зале начали замечать это.

– Что происходит? Почему они не объявили имена?

– Только что мне показалось, что мастер Мянь Цзюй указал на вторую юную леди Цзян и третью юную леди Цзян. Неужели трудно сделать выбор?

– Это правда, вторая юная леди Цзян и третья юная леди Цзян были фантастическими. Однако я предпочитаю третью юную леди Цзян, она действительно красива! В прошлом третья юная леди Цзян всегда занимала первое место в цине.

– На самом деле я предпочитаю вторую юную леди. Это потому, что никто никогда раньше не играл "Восемнадцать песен флейты кочевников".

* * *

Цзян Ю Яо увидела, что со стороны экзаменаторов не торопиться с объявлением результатов, и в её сердце снова зажегся проблеск надежды. Даже если бы они были связаны для первой позиции, она чувствовала бы себя лучше, чем если бы Цзян Ли оказалась впереди.

* * *

– Мы не можем оставаться здесь до темноты, верно? – Мянь Цзюй сказал несколько нетерпеливо: – В любом случае, объявление должно быть сделано.

– Но в данный момент другого выхода нет, – сказала фея Цзин Хун с горькой улыбкой. Сяо Дэ Инь и она, конечно, не уступили бы. И, глядя на Мянь Цзюя и Ши Яня, у них обоих была такая же решимость, как и у женщин.

Ни наступать, ни отступать было некуда.

Как раз в этот момент внезапно раздался ленивый голос, в котором звучал глубокий смысл. Он спросил:

– Что такое? Всё ещё не пришел к единому мнению?

Глава 73.8

Повернув головы, они увидели, что это был герцог Су, Цзи Хэн, который все это время дремал. Но теперь он был вполне бодр, и неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как молодой человек проснулся и смотрел на них с улыбкой на лице, играя складным веером в руке.

Даже воспеваемая всеми фея Цзин Хун, которая уже была чьей-то женой, не могла не быть ошеломлена, когда увидела улыбку Цзи Хэна. Когда она пришла в себя, то сказала извиняющимся тоном:

– Возникли разногласия во мнениях…

Глаза Мянь Цзюй заблестели, когда он, казалось, о чём-то подумал. Придворный музыкант сказал Цзи Хэну:

– Герцог, Вы проснулись как раз вовремя. Маленький Янь Янь и я думаем, что Цзян Ли должна занять первое место. Фея и Учитель Сяо считают, что Цзян Ю Яо должна быть первой. Ни одна из сторон не собирается отступить. Поскольку Вы проснулись и сегодня Вы тоже выступаете в роли экзаменатора, что, если Вы что-нибудь скажете? На какой стороне Вы стоите?

Фея Цзин Хун не знала, смеяться ей или плакать.

Для Мянь Цзюя было нехорошо искать кого-то, и всё же, вопреки здравому смыслу, он позвал этого герцога Су. Хотя было неизвестно, как герцог Су стал одним из музыкальных экзаменаторов, сегодня, под пристальными взглядами тысяч, герцог Су дремал с самого начала прослушивания. Возможно, он проснулся на полпути на две секунды, но очень быстро снова закрыл глаза.

С самой первой ученицы Цзи Хэн никогда не произносил ни слова. Как будто сегодня ему по чистой случайности довелось прийти и развлечься этой суетой. Таким образом, четверо человек молчаливо согласились не беспокоить его и сами определились с оценками.

"Если бы я попросила Цзи Хэна оценить навыки девушек, разве он, которые не является любителем игры на музыкальных инструментов, способен понять и красоту мелодии цинь?"

Но теперь Мянь Цзюй спросил этого герцога Су, которому было даже лень поднять веки, чтобы оценить результат. Чтобы сказать, кто, Цзян Ли или Цзян Ю Яо, должен быть на первой позиции, фея Цзин Хун даже усомнилась, знал ли герцог Су на самом деле, кто была Цзян Ю Яо, а кто Цзян Ли? Судить, не прислушиваясь всерьёз к мелодии цинь, разве это не было слепым созданием проблем?

Самым важным было отношение герцога Су, которое было в основном презрительным к участию в этом деле. Кто знал, откроет он рот или нет, следовало опасаться, что ему будет лень произнести хотя бы слово.

Тем не менее Мянь Цзюй уставился на Цзи Хэна яркими сияющими глазами.

Цзи Хэн посмотрел на лист красной бумаги перед собой, его взгляд остановился на "Цзян Ли" и "Цзян Ю Яо", этих двух именах, прежде чем сказать тихим голосом:

– Цзян Ли…

– Правильно! Вы слышали? Герцог Су действительно обладает хорошим вкусом и уже решил, что это Цзян Ли! – Мянь Цзюй был так счастлив, что чуть не подпрыгнул.

– Господин Мянь Цзюй, для начала успокойтесь, – Сяо Дэ Инь безразлично произнес: – Герцог Су ещё не закончил говорить.

Сяо Дэ Инь подумала:

"Герцог Су не так уж любит музыку гуцинь, он скорее любит оперу".

Сегодня он не слушал внимательно, конечно, он не стал бы выбирать, основываясь на навыках цинь. Но что нравится герцогу Су, так это красавицы. Цзян Ю Яо была живой и благоухающей красавицей... Сердце Сяо Дэ Инь внезапно забилось:

"Если говорить о том, кто из девушек был красив, то вторая юная леди Цзян, Цзян Ли, тоже не так уж плоха, ах".

Она повернула голову, чтобы посмотреть на Цзян Ли.

Голова Цзян Ли была наклонена набок, когда она болтала с Лю Сюй, стоящей рядом с ней, и это простой движение делало её профиль еще более выдающимся. Её светло-зелёное платье, как весенний день, подчёркивало грацию и красоту молодой девушки, казалось, окружающие даже на таком расстоянии были способны чувствовать исходящий от неё аромат.

Цзян Ю Яо была действительно красива, но Цзян Ли была совсем не плоха.

В самый разгар своих мыслей она увидела, как симпатичный молодой человек в красной одежде резко приподнял губы в улыбке. Беспорядочно размахивая складным веером в руке, он указал в одном месте и равнодушно сказал:

– Только она.

Все быстро посмотрели в ту сторону, куда он указывал!

Складной веер с тонкими золотыми нитями, похожими на крылья цикады, когда они были сложены вместе, был очень тонким. Он указывал на имя; удивительно, но там было только два символа.

Цзян Ли!

Цзи Хэн выбрал Цзян Ли.

Фея Цзин Хун расслабилась. Она не знала почему, но почувствовала гораздо большее облегчение. С помощью серебра Цзи Шу Жань она помогла Цзян Ю Яо. Но то, что герцог Су говорил лично, было чем-то, что она не могла контролировать. Более того, Цзян Ли была достойна этого положения.

Глава 73.9

Тем не менее Сяо Дэ Инь всё ещё упрямо говорила:

– Герцог, не шутите, экзамены – это не тривиальное дело... -все её слова внезапно застряли у женщины в горле из-за взгляда, который бросил на неё Цзи Хэн.

Этот взгляд был холодным и несколько насмешливым, как будто он ясно знал тайну в глубине её сердца, заставив Сяо Дэ Инь упасть почувствовать себя так, словно она окунулась в ледяную воду, за долю секунды, не в силах произнести больше ни слова.

Мянь Цзюй быстро принял решение и, взмахнув большой кистью, немедленно написал имя Цзян Ли в верхней позиции красного уведомления.

Это окончательное решение!

Сяо Дэ Инь беспомощно смотрела на имя Цзян Ли, помещённое в верхней позиции на красном листе, не имея возможности изменить ситуацию. Герцог Су, Цзи Хэн действительно тихо рассмеялся, затем встал, по-видимому, не собираясь больше оставаться здесь и готовясь уйти.

Перед уходом его взгляд, казалось, невольно устремился в сторону Цзян Ли.

* * *

Цзян Ли также внимательно смотрела на Цзи Хэна, всё ещё думая о его цели. Неожиданно Цзи Хэн взглянул на неё перед уходом, и девушка на мгновение растерялась, подумав, что этот человек действительно заслужил два слова "непостоянный", неизвестно, о чём он думал.

Но, он готовится покинуть экзамен?

* * *

Будучи ошеломлённым, мальчик с красным шарфом уже держал в руках написанное красным уведомление и начал читать список имен одно за другим от последнего до первого. Лю Сюй была посередине, Цзян Юй Янь и Цзян Юй'Э были немного хуже. Вопреки ожиданиям, Мэн Хун Цзинь оказался на шестом месте. Чем дальше это продвигалось, тем более и более нервной становилась Цзян Ю Яо.

Сможет ли она занять первое место?

Юноша с красным шарфом прочёл её имя:

– Цзян Ю Яо, второе место…

Цзян Ю Яо только почувствовала, как её разум совершенно опустел, а обе ноги стали мягкими, отчего девушка почти рухнула на землю. К счастью, Цзи Шу Жань поддержала её. После того, как она смогла твёрдо стоять на ногах, тело девушки слегка затряслось, когда она отчаянно ждала, произнесение юношей последнего имени. Сердце Цзян Ю Яо кричало "невозможно" бесчисленное количество раз изо всех сил.

Впоследствии всё определённо обернулось против ее желания.

– Первое место, Цзян Ли!

Эти простые два слова разрушили нереалистичное заблуждение Цзян Ю Яо, как будто острый меч вонзился прямо в грудь девушки. Они также одновременно нанесли удар Мэн Хун Цзинь.

* * *

Мэн Хун Цзинь покачала головой и безжалостно ущипнула себя за руку, как будто хотела отличить, всё происходящее было сном или реальностью. Острая боль разлилась по её руке, напомнив девушке, что всё было по-настоящему.

С добавлением трёх предыдущих отметок, Цзян Ли в целом занял первое место на четырёх экзаменах.

Если так будет продолжаться и дальше, она проиграет пари и превратится в посмешище для всего Яньцзина, когда будет стоять у ворот Императорского университета. Она определённо проиграла бы!

На мгновение в голове Мэн Хун Цзинь промелькнула только эта мысль.

* * *

Е Ши Цзе издал издалека вздох облегчения. Увидев, что Цзян Ли заняла первое место, он почувствовал себя одновременно поражённым и уверенным в себе. Даже он сам не мог поверить в правдивость происходящего, когда услышал, что Цзян Ли заняла первое место, но уголок рта молодого человека приподнялся в улыбке.

В конце концов, это победа.

Глава 73.10

Цзян Ли тепло улыбнулась в ответ на неоднократные поздравления Лю Сюй, но она совсем не чувствовала себя взволнованной. На самом деле, использование того, чему она научилась, для участия в экзамене зала Мин И действительно можно было считать издевательством над его ученицами. Тем не менее Цзян Ли испытала небольшое счастье, слушая кипящие голоса людей в месте проведения экзамена.

В этой битве её можно было бы считать немного более знаменитой. Дорога, по которой Цзян Ли пойдет в будущем, станет немного легче.

Цзян Ли снова повернула голову, желая увидеть Цзи Хэна. Но она заметила только обтянутую красной тканью спину на границе места проведения экзамена, постепенно исчезающую в послесвечении солнечного света.

"Неважно", – подумала Цзян Ли, возможно, она была слишком подозрительна. Герцог Су не имел никакого отношения к семье Цзян, так почему же он обратил внимание на такую молодую девушку, как она сама? Это было не что иное, как случайная встреча, состоявшаяся по счастливому стечению обстоятельств, а после – лишь новый взгляд, брошенный на неё в поисках чувства новизны. Поэтому он смотрел на неё так, словно смотрел те оперы.

Цзян Ли почувствовала облегчение после того, как всё для себя определила.

Лю Сюй была счастливее и более взволнована, чем она, тем, что Цзян Ли заняла первое место. Она сказала:

– Цзян Ли, ты пришла первой, ты слышала?

– Я слышала, – улыбнулась Цзян Ли.

– Почему ты не выглядишь взволнованной? – Лю Сюй несколько сомневалась в степени понимания приятельницы: – Разве ты не счастлива?

– Как я могу не быть счастливой? – Цзян Ли сказал: – Я просто помню, что осталось ещё два экзамена – стрельба из лука и верховая езда, и я волнуюсь, вот и всё.

– Это верно, – Лю Сюй также вспомнила: – В двух вещах, стрельбе из лука и верховая езда, за исключением тех дочерей из обычных семей, мы, дочери, учащиеся в зале Мин И, в основном не так хороши. Ты... ты умеешь? – осторожно спросила она Цзян Ли. Если бы это было раньше, Лю Сюй определённо подумала бы без малейшего колебания, что Цзян Ли, конечно, не смогла бы с этим справиться. Но после нескольких попыток Лю Сюй уже не была так уверена в том, могла ли Цзян Ли это сделать или нет.

Снова и снова Цзян Ли делала то, чего от неё никто не ожидал, заставляя людей задаваться вопросом, есть ли что-нибудь, чего она не могла бы сделать. Например, три экзамена по каллиграфии, математике и этикету. Другим примером была способность отличать подлинную картину от поддельной. Ещё одним примером была способность играть "Восемнадцать песен флейты кочевников", которую никто другой не умел хорошо играть.

Цзян Ли неопределённо ответила:

– Немного.

Хотя это было всего лишь "немного", Лю Сюй была шокирован этим ответом. Она чуть не вскрикнула в полный голос:

– Как и ожидалось, ты действительно можешь.

– Хорошо, – засмеялась Цзян Ли: – Это не имеет большого значения, это также только ради того, чтобы справиться с экзаменом. Может быть, сегодня мне просто повезло. Я не знаю, будет ли мне сопутствовать такая удача в верховой езде и стрельбе из лука, – она болтала с Лю Сюй, пока шла к экипажу семьи Цзян.

Глава 73.11

Цзян Юань Бай увидел разочарование на лице своей маленькой девочки, Цзян Ю Яо, и почувствовал себя расстроенным. Мужчина увидел свою старшую дочь, идущую в эту сторону, и на его лице было сложное выражение. Цзян Ли оставалась в монастыре в течение восьми лет, и никто не учил её, но девушка действительно смогла развиться вот так. Это показало, что Цзян Ли был умнее Цзян Ю Яо, но всё же такая умная дочь была лишена надлежащего образования.

С одной стороны, Цзян Юань Бай чувствовал себя виноватым из-за многих лет отсутствия взаимодействия с Цзян Ли. С другой стороны, он не мог забыть проступок Цзян Ли по отношению к Цзи Шу Жань восемь лет назад. Несмотря на то, что это великая добродетель – перестать вспоминать об ошибке, вред уже был причинён. Независимо от того, какой метод был использован, всё равно в их отношениях была трещина. Это относилось как к Цзян Ли, так и к нему.

Цзян Ли проигнорировала сложный взгляд Цзян Юань Бая и встретила дружелюбную улыбку Лу-ши. Женщина сказала:

– Девочка Ли действительно смелая. Ты только вошла в зал Мин И несколько дней назад, но всё же заняла первое место. Я вижу, что девочка Ли – самая выдающаяся из предыдущих лет учениц зала Мин И. То, что другие не смогли сделать, девочка Ли смогла сделать за один раз.

Восхваляя Цзян Ли с одной стороны, она наступала второй ногой на Цзян Ю Яо, не моргнув глазом. Говоря, что Цзян Ли могла делать то, на что Цзян Ю Яо была неспособна, а Цзян Ю Яо не могла сравниться с Цзян Ли, Лу-ши была действительно жестока.

Когда Цзян Ю Яо услышала это, она возненавидела старшую сестру ещё больше, но её цвет лица стал ещё более оскорблённым и исключительно жалким.

Цзян Юань Бай тихо кашлянул и, не в силах вынести вида печали своей маленькой девочки, сказал:

– Ю Яо тоже хороша.

Напротив, Цзи Шу Жань сказала:

– Ю Яо моложе и не так искусна, как Ли'эр. Сегодня Ли'эр действительно позволила нам открыть глаза, – она с улыбкой посмотрела на Цзян Ли: – В будущем Ю Яо придётся учиться у Ли'эр.

Это щедрое поведение действительно заставило Цзян Ли воскликнуть брови в изумлении. Казалось, что Цзи Шу Жань тоже была человеком с покладистым характером. Но попросив её стать наставницей Цзян Ю Яо, оставив в стороне, хотела этого Цзян Ли или нет, возможно, Цзян Ю Яо тоже не испытывала подобного желания. Кроме того, Цзян Ли чувствовала, что Цзян Ю Яо не подумает, что она лучше феи Цзин Хун.

Но на поверхности всё равно всё должно выглядеть хорошо, поэтому Цзян Ли сразу же ответила с улыбкой:

– То, что говорит матушка, следует принять, как достойное учение.

Цзян Юй'Э наблюдала со стороны и усмехнулась в глубине души. В это время проявляя мягкость и почтительную благосклонность к старшему, кто знает, что внутри скрывает эта девушка. Цзи Шу Жань может поставить пьесу, Цзян Ли тоже может поставить пьесу. В глубине души Цзян Юй'Э постепенно начала остерегаться Цзян Ли.

– Завтра ещё два экзамена, верховая езда и стрельба из лука, – старая госпожа Цзян сказала: – Девочка Ли, ты умеешь?

Эти два предмета, верховая езда и стрельба из лука, были именно тем, каково было название. Эти две вещи были объединены вместе на экзамене в этом году, а именно, стрельба из лука во время верховой езды. Это произошло из-за вторжения группы диссидентов несколько лет назад. Группа диссидентов прибыла с пастбищ и была экспертами в стрельбе из лука верхом. Вскоре после этого армия начала практиковать конную стрельбу из лука среди своих войск. Зал Мин И также воспользовался возможностью подражать армию и позволил дамам совместить верховую езду и стрельбу из лука. С помощью верховой стрельбы из лука в качестве экзамена это можно было бы рассматривать как половину работы, при приложении вдвое больших усилий.

Глава 73.12

– Немного, – сказала Цзян Ли.

Цзян Юй'Э и Цзян Ю Яо одновременно услышали "бум" в своих сердцах. Они посмотрели на Цзян Ли и подумали:

"Откуда она вообще это знает?"

Может ли существовать ещё один зал Мин И на горе Цинчэн, где преподают верховую езду и стрельбу из лука?

Цзян Юань Бай тоже был удивлён и спросил:

– Где ты научилась?

– Был один паломник, который однажды пожертвовал монастырю лошадей. Мне стало любопытно, когда я кормила их, и я тайком забиралась на одну из них, чтобы покататься по округе. Лошадь была послушной, с ней было совсем не трудно управляться, – сказала Цзян Ли. – Что касается стрельбы из лука, Тун'эр и я однажды сделали луки и стрелы из ветвей в лесу, чтобы стрелять в птиц, которые позволили бы нам набить желудки.

Тун'эр была озадачена, почему она не знает этих вещей? Однако служанка всё равно кивнула и согласилась с объяснением Цзян Ли. Её лицо было таким же серьёзным, как у госпожи, и не меняло цвет, когда девушка говорила неправду.

Едва ощутимое чувство наполнило сердца, когда эти слова дошли до ушей старой мадам Цзян и Цзян Юань Бая. Кормление лошадей, стрельба по птицам, наполнение желудков – те, кто не знал, подумали бы, что они бедные люди, живущие в сельской местности. Кто бы мог подумать, что это юная леди из дома старшего помощника. В эти годы было неизвестно, сколько страданий претерпела Цзян Ли.

У Цзян Юань Бая были мягкие уши (1), а сам он был человеком с мягким сердцем, особенно когда сталкивался с членами своей семьи. В тот момент он сразу же крайне пожалел о своём методе ведения дел.

Цзи Шу Жань ненавидела эту девушку в своём сердце. Цзян Ли имела наглость оплакивать своё несчастье перед её лицом. Её возраст был ещё мал, но эта девчонка всё ещё могла придумать такой метод. Если бы она не искала способ положить этому конец, что тогда? Было неизвестно, сколько неприятностей Цзян Ли принесёт ей в резиденции Цзян в будущем.

Цзян Ли не может остаться. Цзи Шу Жань подумала, что об обычных средствах тоже не может быть и речи.

Когда Цзи Шу Жань была в процессе своих напряжённых размышлений, она вдруг что-то заметила, бросила случайный взгляд и слегка растерялась, не находя слов.

Не слишком далеко, Мэн Хун Цзинь стояла среди толпы, уставившись на Цзян Ли. Хотя это было очень краткое и очень расплывчатое мгновение, Цзи Шу Жань не упустила из виду мрачность и расчётливость в глазах девушки.

Сначала Цзи Шу Жань была несколько подозрительна, но в одно мгновение на женщину снизошло озарение, и она расслабилась. Цзи Шу Жань улыбнулась, глядя на Цзян Ли, туман, который она только что была не в состоянии преодолеть, мгновенно рассеялся. Она даже последовала добрым словам Цзян Юань Бая и сказала:

– За эти годы девочка Ли действительно пережила трудности. С тех пор как ты вернулся домой, пусть эти дни пройдут. С этого момента дни будут становиться всё лучше и лучше.

Цзян Юань Бай был очень доволен внимательностью Цзи Шу Жань. Но услышавшая это Цзян Ли сразу насторожилась.

Что изменилось? Цзи Шу Жань, казалось, внезапно расслабилась.

Что именно изменилось за это мгновение?

____________________________________

1. Имеет мягкие уши – легко поддаётся влиянию чужих слов.

Глава 74.1

День музыкального экзамена закончился всеобщими вздохами.

Несмотря ни на что, песня, которую Цзян Ли играл сегодня, "Восемнадцать песен флейты кочевников", стала горячей темой, которую обсуждали все в Яньцзине. Что касается сомнений, возникших после трех предыдущих экзаменов, то они рассеялись в одно мгновение. Кроме того, проявленное Цзян Ли мастерство игры на цинь заставило многих людей начать пересматривать пари между второй юной леди Цзян и дочерью семьи Мэн. Настолько, что в игорном притоне часть людей начала делать ставки на победу Цзян Ли.

Эти изменения были постепенными, но постоянными. Казалось, что в одночасье все пришли к единому мнению: Цзян Ли была не хуже других благородных дочерей в Яньцзине.

Это, естественно, было хорошей трансформацией для Цзян Ли, но не для некоторых людей. Не говоря уже о других ученицах зала Мин И, на которых наступили, даже другая сторона, заключившая пари, Мэн Хун Цзинь, в данный момент не могла усидеть на месте.

Семья Мэн, Мэн Ю Дэ ещё не вернулся в резиденцию, а мать Мэн сидела в гостиной и стонала и охала. Мэн Хун Цзинь закрылась в своём будуаре, в порыве гнева она опрокинула все бумаги и ручки со стола. Её лицо выглядело раздражённым, и при внимательном взгляде в глазах был виден след страха.

Она даже не заметила, когда всё уже достигло такой степени. Мэн Хун Цзинь воспринимала реальность так, словно она всё ещё наблюдала за происходящим во сне. Она всё ещё не понимала, как верное дело могло встать с ног на голову и теперь превратиться в нынешнюю ситуацию. Девушка слышала приватный разговор прислуги, касающийся пари между ней и Цзян Ли, в настоящее время в крупных игорных заведениях появились люди, которые начали делать ставки на Цзян Ли. Что это означало? Это подразумевало, что, по крайней мере, в глазах посторонних людей существует вероятность того, что она проиграет Цзян Ли.

На самом деле, так думали не только люди снаружи, даже Мэн Хун Цзинь думала так же. Уверенность, которую она испытывала в начале, давно исчезла. Мэн Хун Цзинь поняла, что Цзян Ли, вероятно, обманула её. Так называемая неспособность что-либо сделать, неспособность понять хоть слово были не чем иным, как ложными словами, которые Цзян Ли сплела, чтобы обмануть её. Вероятно, Цзян Ли с самого начала думала о том, чтобы заставить её потерять лицо, затем вырыла ловушку и косвенно заставила её прыгнуть туда. Когда на самом деле Цзян Ли знала всё.

Но слова уже были сказаны, весь Яньцзин уже знал о пари между Цзян Ли и ней. Желать отменить пари сейчас было слишком поздно.

Служанка рядом с ней утешала девушку:

– Юная леди, не нужно слишком беспокоиться. Завтрашний экзамен – это две вещи, в которых юная леди является экспертом, – конная стрельба из лука. До тех пор, пока в этих двух вещах будет занята первая позиция, юная леди семьи Цзян больше не будет первой.

– Не будучи первой, я всё равно проиграю, – холодно сказала Мэн Хун Цзинь. По пари с Цзян Ли, если Цзян Ли не была в конце списка зала Мин И, она должна была встать на колени и извиниться перед ней. Если Цзян Ли была более выдающейся, чем она, Мэн Хун Цзинь должна была встать на колени и извиниться перед Цзян Ли у ворот Императорского университета. Если Цзян Ли была не просто более выдающейся, чем она, но всё же заняла первое место на экзаменах, Мэн Хун Цзинь пришлось бы снять свой верхний слой одежды и извиниться перед ней у ворот Императорского университета.

Три азартных игры, каждая из которых была более злонамеренной, чем другая. В настоящее время Цзян Ли заняла первое место на четырёх экзаменах, она, естественно, не была поставлена в самом низу. Мало того, Цзян Ли была явно более выдающейся, чем Мэн Хун Цзинь. Даже если бы она заняла первое место в конной стрельбе из лука, в лучшем случае Цзян Ли не смогла бы занять первое место. Согласно пари, Мэн Хун Цзинь всё ещё должна была встать на колени и извиниться перед Цзян Ли у ворот Императорского университета.

Несмотря ни на что, Мэн Хун Цзинь не могла смириться с тем, что окажется в подобных обстоятельствах.

Если девушка не хотела, чтобы её репутация достигла дна, ей нужно было быстро найти причину, чтобы отказаться от пари. Если бы это случилось, то она не стала бы посмешищем во всём Яньцзине.

Она определённо должна остановить это!

Внезапно предыдущая мрачная идея вновь всплыла в голове Мэн Хун Цзинь.

Глава 74.2

На площадке для верховой езды и стрельбы из лука у ножа и стрелы не было глаз. Когда-то была женщина, которую сбросили со спины лошади во время верховой езды в месте проведения экзамена. Травма была не слишком серьёзной, она просто немного испугалась и поправилась после того, как несколько дней восстанавливалась дома. Но если бы Цзян Ли не повезло и её сбросили со спины лошади на экзаменационном поле, то нет необходимости упоминать, что она упала, сломала шею и умерла, возможно, сломала ногу, став инвалидом на протяжении всей своей жизни или, возможно, была изуродована порезом от острого камня на земле? Есть также метод стрелы, просто на случай, если кто-то "случайно" ранил Цзян Ли в хаосе чужой стрелой, это тоже было вполне удовлетворительным результатом.

Таким образом, Цзян Ли не сможет появляться перед всеми в течение определённого периода времени. Тогда никто не стал бы упоминать о пари. Человек уже стал калекой, кого бы ещё волновало пари?

Чем больше она думала об этом, тем больше Мэн Хун Цзинь возбуждалась. Как будто она уже могла видеть болезненную внешность Цзян Ли, живущей жизнью хуже смерти. Улыбка неожиданно слетела с её губ… Её талант в верховой езде и стрельбе из лука был исключительным, ей было очень легко двигать руками и ногами.

Служанка, находившаяся в комнате, увидела несколько зловещую улыбку Мэн Хун Цзинь и почувствовала неописуемый страх. Она невольно опустила голову и больше не осмеливалась смотреть на свою хозяйку.

* * *

В то же самое время, как Мэн Хун Цзинь, которая была недовольна тем, что Цзян Ли заняла первое место на музыкальном экзамене, была также Цзян Ю Яо.

Внутри драгоценного и светлого здания на коленях стояла служанка. Третья юная леди Цзян почувствовала, что задыхается в своём сердце, и поэтому искала предлог, чтобы наказать слуг во всём дворе.

Как раз в тот момент, когда Цзи Шу Жань вошла в комнату, она заметила Цзян Ю Яо в середине переворачивания вазы из селадона.

Ваза разбилась вдребезги, осколками разлетевшись по полу. Цзи Шу Жань нахмурила брови и осторожно перекрестила осколки, затем проинструктировала приближающуюся служанку, чтобы она без промедления убрала. Цзян Ю Яо обернулся и только тогда обнаружил прибытие Цзи Шу Жань.

Цзи Шу Жань не сказала ни слова, просто уставилась на Цзян Ю Яо. Когда она сердилась, эта, казалось бы, всегда дружелюбная красивая госпожа была очень свирепой. Цзян Ю Яо съёжилась и крикнула:

– Мама!

– Что ты опять делаешь на этот раз? – Цзи Шу Жань прижала ладонь ко лбу и прошла на середину комнаты, прежде чем сесть. Она покачала головой и сказала: – Твой отец будет недоволен, если увидит твоё нынешнее поведение.

– Отец и без того больше не обращает на меня внимания, – Цзян Ю Яо прикусила губу и сказала: – Теперь Цзян Ли, эта шлюха, дала ему зелье забвения, и слушает её во всём!

– Сколько раз я говорила, что женщина должна следить за своими словами и действиями? – строго заговорила Цзи Шу Жань. – Если посторонние услышат эти твои слова, не знаю, сколько проблем это вызовет.

– Я знаю, мама. Я сказал это только при тебе, – Цзян Ю Яо раздражённо сказал: – Я действительно очень зла. Ты также видела всё это сегодня, Цзян Ли явно решила выступить против меня. С самого начала я всегда был хороша в гуцинь, но сегодня, вопреки здравому смыслу, она превзошла меня. Теперь весь Яньцзин узнал, что она, вторая юная леди Цзян, обладает выдающимся мастерством игры на цинь и намного превосходит меня. Что я могу сделать в будущем?

– Успокойся...

– Сейчас она превзошла моё мастерство игры на гуцинь, в будущем, чем ещё она превзойдёт меня? Она намеренно хочет сделать меня своей ступенькой. Мама, сегодня ты не видела, чтобы наследник Чжоу постоянно смотрела на неё. Эта шлюха, она хочет соблазнить наследника Чжоу, она всё ещё не сдалась! – упомянув последнюю часть, Цзян Ю Яо заскрежетала зубами в гневе, заставляя людей подозревать, что если бы Цзян Ли сейчас оказалась стоящей перед ней, Цзян Ю Яо, безусловно, бросилась бы на девушку, чтоб разорвать её.

Цзи Шу Жань была слегка поражена и не собиралась беспокоиться о дерзких манерах Цзян Ю Яо говорить. Она сказала:

– То, что ты сказала, правда?

– Это правда, – Цзян Ю Яо говорила с горечью: – Она хочет заменить меня, хочет снова превратиться в главную дочь Ди семьи Цзян. Мама, разве ты не говорила, что в главной ветви есть только одна дочь Ди, это я. Никто не мог украсть мои вещи, но в настоящее время мой жених уже вот-вот должен быть похищен Цзян Ли. Мама, как я могу не возражать?

Глава 74.3

Цзи Шу Жань была жестоко ранена ножом в сердце. Фраза Цзян Ю Яо "никто не мог украсть мои вещи" поразила её сердце пронзительным ударом.

Повернув голову, чтобы посмотреть и, как и ожидалось, увидев совершенно разбитое сердце Цзян Ю Яо, стоящей с красными глазами, сердце самой Цзи Шу Жань неизбежно смягчилось. Она вздохнула и сказала:

– Чепуха, как люди могли похитить наследника маркиза Нинъюаня. Оставляя это в стороне, ранее семья Чжоу уже изменила первый свадебный контракт. Свадебный контракт – это не детская игра, как его можно изменять снова и снова? Более того, эта репутация Цзян Ли, как она может сравниться с твоей? Я познакомилась с фужэнь маркиза Нинъюань, и люди в их семье неравнодушны к тебе. Если это снова изменится, это поставит нашу семью Цзян на самое дно, и твой отец также не допустит этого. Ю Яо, не волнуйся, никто не сможет схватить Чжоу Янь Бана.

– Но наследник Чжоу уже соблазнён Цзян Ли... – Цзян Ю Яо всё ещё не могла примириться.

– Как она может дотянуться даже до пряди твоих волос? Ты слишком много думаешь, – Цзи Шу Жань улыбнулась и сказала: – Если в его сердце есть Цзян Ли, то для него невозможно было не упоминать Цзян Ли за последние восемь лет ни разу. Такое безразличие, неужели это похоже на то, что в его сердце есть другой человек?

Цзян Ю Яо почувствовала себя лучше, услышав это.

Цзи Шу Жань прокрутила это в уме. Она утешила Цзян Ю Яо, но предположила, что то, что сказала девушка, было правдой, и Чжоу Янь Бан действительно имел намерения по отношению к Цзян Ли, тогда ей, безусловно, нужно было быть начеку. Хотя для мужчины обычно было иметь трёх жен и четырёх наложниц, когда Чжоу Янь Бан желал взять Цзян Ли в жёны, а не её собственную дочь, Цзи Шу Жань почувствовала, что у неё перехватило горло.

– Но то, что ты сказала, верно, Цзян Ли действительно нельзя оставлять в покое, – сказал Цзи Шу Жань. – Сначала я подумала, что если она будет послушной и сделает то, что ей сказали, мы всё ещё сможем использовать её в будущем. Но теперь кажется, что она совсем не знает своего места. Она вернулась совсем недавно, но всё равно подняла большой переполох. Позволить ей остаться было бы катастрофой.

– Мама, ты собираешься иметь с ней дело? – глаза Цзян Ю Яо засияли, когда она услышала, что сказала её мать, и сразу же спросила.

– Я уже говорила, – улыбнулась Цзи Шу Жань и погладила Цзян Ю Яо по волосам. – Цзян Ли слишком показная и вызывает ненависть других людей. Не волнуйся, на этот раз она в центре внимания и уже оскорбляет некоторых людей. Есть кое-кто, кто хочет, чтобы она исчезла ещё больше, чем мы. Тебе просто нужно подождать и посмотреть завтрашнюю езду верхом и стрельбу из лука.

Цзян Ю Яо была озадачена:

– Кто-то тоже хочет иметь дело с Цзян Ли?

– Ю Яо, ты должна помнить, – Цзи Шу Жань не ответила на вопрос Цзян Ю Яо и вместо этого сказала: – Лучший метод – не проливать кровь, а сидеть на горе и смотреть, как сражаются тигры.

Цзян Ю Яо кивнула, не совсем понимая слова матери.

* * *

В Цзян фу Цзян Ю Яо была несчастлива, но в саду Фан Фэй было радостно.

Цзян Цзин Жуй уже стал частым посетителем сада Фан Фэй, даже Бай Сюэ знала, что он любит пить чай, который не горький, и опустила большую ложку мёда в его чашку.

– Позволь мне сказать, что старший дядя и старшая тётя действительно не подходят друг другу, – сказал Цзян Цзин Жуй: – Ты заняла первое место в музыкальном экзамене, но нет даже поздравительного подарка, – он развёл обеими руками: – Год за годом, всякий раз, когда Цзян Ю Яо занимала первое место, все виды наград оказывались в её дворе, – молодой человек внимательно наблюдал за Цзян Ли: – Обе девушки – дочери старшего дяди, почему разница так велика? Может ли это быть... Ты на самом деле не являешься членом семьи Цзян?

Слова этого человека было действительно неприятно слышать, как будто он специально бросался ими, чтобы ударить людей в сердце. Тун'эр была так зла, что чуть не выругалась на него, и Бай Сюэ нахмурилась.

Цзян Ли спокойно посмотрела на него и сказала:

– Может быть.

– Хм? – Цзян Цзин Жуй был поражён: – Почему ты совсем не сердишься?

– Тут не на что сердиться, – изначально она не была членом семьи Цзян.

– Твоя сдержанность действительно хороша, – Цзян Цзин Жуй пожал плечами. Внезапно он кое-что вспомнил и громко рассмеялся: – Мне хочется смеяться, когда я вспоминаю выражение лица Цзян Ю Яо сегодня...

Глава 74.4

Цзян Ли заподозрила, что Цзян Ю Яо раньше безжалостно оскорбляла Цзян Цзин Жуя. В противном случае, почему Цзян Цзин Жуй не пожелал бы ей скорейшего возвращения к вершине?

– Тем не менее что ты собираешься делать завтра? – спросил Цзян Цзин Жуй. – Завтра верховая езда и стрельба из лука, ты... – он осмотрел Цзян Ли с головы до ног один раз и покачал головой: – В любом случае, невозможно также занять первое место, верно?

Что касается того, что Цзян Ли заняла первое место в музыке и превзошла Цзян Ю Яо, хотя Цзян Цзин Жуй был удивлён, это не было в невообразимой степени. Причина заключалась в том, что Цзян Цзин Жуй не понимал музыки. Он просто не имел никакого представления о том, что означала способность Цзян Ли сыграть полную и замечательную мелодию "Восемнадцати песен флейты кочевников". Однако Цзян Цзин Жуй со своей группой друзей любил соревноваться в верховой езде и стрельбе из лука. Поскольку его обучение было так себе, он знал, как это трудно. Таким образом, молодой человек подошёл, чтобы дать совет Цзян Ли.

– Когда ты сядешь на лошадь, сначала сделай два шага, а затем притворись, что не можешь, и уступи. Или, может быть, тебе вообще не стоит участвовать в этом испытании. Я каждый год видел, что многие из тех дам из зала Мин И тоже были такими. Иногда они садились на лошадь, но не скакали во весь опор, а просто пускали лошадь медленным шагом, пока они не добирались до финиша и не пересекали финишную черту, – он покачал головой и задумчиво протянул: – Вам, леди, не нужно быть слишком предприимчивыми, самое главное – уметь защитить себя. Поле для проведения испытания настолько велико, что в случае, если ты упадёшь и получишь травмы, прибыль не компенсирует потери.

Цзян Ли прислушалась к его словам и поняла, что намерения Цзян Цзин Жуя были благими. В глубине души она подумала, что, в конце концов, Цзян Цзин Жуй и Сюэ Чжао разные.

Если бы это был Сюэ Чжао, он бы, конечно, сказал: "Поскольку ты хочешь соревноваться с другими, ты, естественно, должна хорошо учиться. Это не шутка – быть случайно сбитой и раненой, поэтому ты должна научиться хорошо ездить верхом и стрелять. В случае, если что-то случится, ты сможешь справиться с этим только своими силами. Ну и что с того, что ты девушка? Юным леди тоже нужно быть предприимчивыми!".

Цзян Ли не могла удержаться от смеха.

– Почему ты смеёшься? – сказал Цзян Цзин Жуй, чувствуя себя странно. – То, что я сказал, было очень смешно? Ты действительно слушала, что я только что сказал? Цзян Ли, я любезно пришёл и напомнил тебе, потому что мы родственники. Ты так упряма, когда придёт время, не приходи ко мне в слезах.

– Не волнуйся, я определённо не буду тебя искать, – сказала Цзян Ли.

– Ты! – Цзян Цзин Жуй в гневе взмахнул рукавом: – Я не могу достучаться до тебя, только до тебя! – он яростно встал и вышел. Он остановился на полпути и сказал: – Мой учитель верховой езды находится в резиденции. Запомни, если ты хочешь его найти, просто иди и побеседуй с ним. Я уже сообщал ему об этом раньше. По крайней мере, ты можешь сесть на лошадь, и тебя не сбросят, хорошо? – после того, как он закончил объяснять всё это, Цзян Цзин Жуй действительно ушёл.

– Юная леди, – с тревогой спросила Тун'эр. – Неужели конная стрельба из лука действительно так опасна? Может быть, Вам действительно не стоит туда идти? – Цзян Ли и она были в монастыре в течение восьми лет, она, естественно, знала, что Цзян Ли никогда раньше не училась верховой езде и стрельбе из лука. Хотя Цзян Ли также никогда не училась играть на гуцинь, каллиграфии, математике и этикету, это не было опасно. Если соревнуешься, то соревнуйся, но в любом случае Тун'эр не чувствовала облегчения, если там было что-то опасное.

– Всё в порядке, – Цзян Ли сказала: – У меня есть свои собственные мысли, – она смутно догадывалась, почему Цзи Шу Жань так нехарактерно вела себя по отношению к ней днём. Поскольку у ножей и стрел не было глаз, опасность могла произойти в любое время. В то время, когда возникала опасность, это рассматривалось бы только как несчастный случай.

"Несчастный случай" может произойти в любое время.

Но она не боялась несчастных случаев, потому что хорошо с ними справлялась.

Это была именно "уверенность".

Глава 74.5

В западной части Яньцзина в данный момент в резиденции герцога Су было тихо.

Герцог Су любил великолепные и замысловатые вещи, поэтому его официальная резиденция была извилистой и сложной. Убранство было чрезвычайно изысканным и экстравагантным. Река Ань Дин была прямо перед дверью. На берегу реки было бесчисленное множество великолепных зданий, но ни одно из этих маленьких зданий с летающими карнизами (1) не было так хорошо, как этот бросающийся в глаза большой особняк, выполненный в алом цвете.

Сегодня из резиденции не доносилось знакомых звуков игры. Покой был несколько странным.

Старый генерал-герцог Су, дед Цзи Хэна по отцовской линии, Цзи Да Чуань, упражнялся с мечом во внутреннем дворе. Двор был очень просторным, вокруг в беспорядке были расставлены благоухающие цветы и растения, многие из которых были ценных пород. Однако, когда ветер от меча Цзи Да Чуаня распространялся вокруг со свистящим звуком, многие были срезаны. Падая на землю, хрупкий вид заставлял людей испытывать горе.

Несколько телохранителей, прятавшихся на карнизах, немедленно пожаловались. Эта партия персидской хризантемы была импортным товаром, купленным у морского торговца по высокой цене. Она тщательно выращивалась в течение нескольких месяцев, прежде чем, наконец, на стеблях появилось несколько цветочных бутонов, но старый генерал так злоупотреблял им. Когда герцог Су видел это, он смотрел на них и должным образом "оценивал" их.

Действительно, слишком страшно.

Цзи Да Чуаню было уже за шестьдесят, но его тело всё ещё было сильным. У него было детское личико, смутно было видно, что в молодые годы он был красивым мужчиной. Так что, несмотря на то, что он постарел, Цзи Да Чуань всё ещё оставался красивым пожилым мужчиной. На его лице были морщины, но его глаза были яркими и выразительными. Было лето, и он был обнажён до пояса, с куском красной парчи, повязанной вокруг талии. В каждой его руке было по мечу, и он был в середине тренировки с парными мечами.

Если так будет продолжаться и дальше, эта партия персидских хризантем наверняка погибнет в бою. Имперский телохранитель, который выглядел честным, больше не мог этого выносить и, наконец, встал, чтобы положить конец действиям Цзи Да Чуаня. Он сказал:

– Генерал, уже поздно, пожалуйста, сначала поешьте.

Цзи Да Чуань остановился, услышав телохранителя, и, взмахнув кистями, убрал оба клинка, которые держал в руках. Он спросил:

– А как насчёт этого ублюдка Цзи Хэна?

Имперский телохранитель сказал:

– ... Хозяин только что вернулся.

– Разве он не ходил слушать, как люди играют на цинь? Кто же из этих игруний оказался самой лучшей? – голос Цзи Да Чуаня был громким и ясным, но когда он произнёс эти слова, казалось, что Цзи Хэн отправился сегодня в бордель послушать песни. Возвращаясь домой, как бы для того, чтобы сказать, какая дама хорошо поет, а какая выглядит красиво.

Имперский телохранитель сдержанно произнёс:

– Вторая юная леди старшего помощника заняла первое место.

– Вторая юная леди? – Цзи Да Чуань вышел, накинув одежду на плечо, и сказал: – Не знаю её, это резиденция главного помощника, черепаха Цзян…

Имперский телохранитель посмотрел на уничтоженные цветы на земле и беспомощно вздохнул.

* * *

В комнате Цзи Хэн, откинувшись на спинку кресла (2), рассеянно играл с веером.

Если бы кто-то мог войти в комнату Цзи Хэна, он бы наверняка испугался. Герцог Су любил экстравагантность и красоту, но его кабинет был неожиданно простым, даже можно сказать мрачным. Весь кабинет был просторным и пустым, всё было выполнено из чёрно-белого грушевого дерева без каких-либо лишних украшений, заставляя людей чувствовать себя опустошёнными.

Но когда взгляд упал на его красивое лицо, сразу же ощущение заброшенного здания исчезло и сменилось удовлетворением.

Огонь, горевший в лампе, давал слабый свет. В комнате всё ещё находился ещё один человек.

Лу Цзи был всё в том же синем одеянии с головы до ног. Его козлиная бородка шевельнулась, когда парень улыбнулся и сказал:

– Какой была музыка, когда господин сегодня отправился на экзамен?

– Очень скучной, – лениво сказал Цзи Хэн.

– Но завтра всё ещё придётся продолжить беспокоить господина, чтобы посмотреть конную стрельбу из лука.

Глава 74.6

Цзи Хэн поднял веки, проявляя некоторое нетерпение.

Он был не просто экзаменатором по музыке, он был также экзаменатором по верховой езде. Поэтому завтра ему всё равно нужно было идти на экзаменационное поле.

– Почему Его Величество попросил господина быть экзаменатором? – Лу Цзи задумался.

Цзи Хэн сказал:

– Лю Цзи, я нанял тебя не для того, чтобы ты задавал мне вопросы, – сердце Лю Цзи дрогнуло, затем он услышал небрежный ответ человека, сидевшего перед ним: – Потому что Его Величество хочет, чтобы я следил за Чэн Ваном.

Чэн Ван? Лю Цзи был ошеломлён, прежде чем на него стремительно снизошло озарение и понимание.

Хотя Император Хун Сяо был нынешним Императором, его наследный принц был ещё молод. Если Чэн Ван не будет устранён, он всегда будет бельмом на глазу Императора Хун Сяо. Однако за Чэн Ваном стоит Тай Фэй (1) Лю. Император Хун Сяо действовал в соответствии с "благожелательной политикой" и не мог поймать руку Чэн Вана. Он мог только позволить Чэн Вану остаться в живых на какое-то время. Но, в конце концов, монарху трудно было чувствовать себя спокойно. Поскольку Чэн Ван должен был отправиться на место проведения экзамена, Император Хун Сяо просто попросил Цзи Хэна тоже пойти туда.

Тем не менее Лу Цзи инстинктивно поднял взгляд на молодого человека перед ним, Император Хун Сяо, вероятно, не знал, что Цзи Хэн приложил руку к растущей власти Чэн Вана.

Позволить Цзи Хэну следить за Чэн Ваном? Хорошо, если бы Цзи Хэн не воспользовался возможностью помочь Чэн Вану расширить своё влияние

– Правый премьер-министр и Чэн Ван очень близки, – равнодушно сказал Цзи Хэн. – Я думаю, что помощник министра скоро будет повышен.

– Шэнь Юй Жун? – Лу Цзи сказал: – Принцесса Юн Нин и он, по-видимому... – Лу Цзи потерял дар речи, как только вспомнил внутреннюю информацию. В конечном счёте, она была принцессой страны, и такой скандал действительно заставлял людей чувствовать себя невероятно потрясёнными.

– Это тоже хорошее шоу, но оно немного утомляет после того, как мы слишком много увидели. Просто пойдём с ними, – Цзи Хэн развернул веер в своей руке. На веере были нарисованы от руки огромные пионы, лепестки свернулись ярко, как живые, золотые нити ярко блестели.

– Тогда завтра...

– Чэн Ван не будет настолько глуп, чтобы сделать свой ход в месте проведения экзамена, Император слишком подозрителен, – сказал Цзи Хэн. – Я ушёл, и там ничего не произошло. Но, – сказал он. – Тебе надлежит уделить больше внимания движению Е Ши Цзе.

– Что не так с Е Ши Цзе? – удивлённо спросил Лу Цзи. – В настоящее время он занял первое место на экзамене в Императорском университете, очень быстро вступит в должность. Возможно, в будущем от него будет много пользы.

– Независимо от будущего, он решил внезапно отдалиться от Ли Ляня, – размышлял Цзи Хэн с улыбкой. – Я действительно хочу знать, кто подтолкнул его к этому решению со спины.

Лу Цзи был в замешательстве и не мог вымолвить ни слова.

* * *

Цзян Ли спала сегодня очень спокойно.

Ей даже кое-что приснилось. В её сне Сюэ Чжао и она ехали верхом каждый на лошади и мчались в сторону леса. У Сюэ Чжао не хватило стрел в колчане, и он попросил у неё несколько. Её седельная сумка была набита добычей.

Когда они уже собирались возвращаться, из леса внезапно выскочил свирепый тигр. Чтобы защитить её, Сюэ Чжао сел на своего коня, чтобы выманить тигра. Цзян Ли не могла догнать его и вынуждена была только смотреть, как спина Сюэ Чжао постепенно исчезал из её поля зрения.

Когда девушка проснулась, то почувствовала, что на лбу у неё выступили капельки пота. Даже Тун'эр испугалась и поспешно пошла размешивать кубик льда в медном тазу, ворча:

– Кубиков льда, которые кухня дала нашему двору, слишком мало…

Люди на кухне принадлежали Цзи Шу Жань. Это было обычным делом – мешать Цзян Ли в этих мелких вопросах. Но и Цзян Ли тоже не очень заботилась о подобном. Она просто думала о сне прошлой ночью и смутно почувствовала предзнаменование. Не зря говорили, что когда во сне появляется умерший родственник, это посылает сообщение члену их семьи. Может быть, Сюэ Чжао хотел сказать ей что-то во сне?

Будет ли сегодня Цзян Ли поджидать опасность?

_______________________________________

1. В оригинале её ранг Тай Фэй (太妃), что переводится, как мать правителя, однако, как я понимаю, она таковой не является. В конце концов, Ван Чэн ещё не занял Императорский трон. Но, возможно, после смерти бывшего Императора ей был присвоен этот ранг? Есть также предположение, что так как принц полил титул Ван, что часто переводится, как "принц / король", наложница, чей сын получил титул Ван, получает ранг Тай Фэй.

Глава 74.7

Цзян Ли прокрутила это в уме, но у неё не было никаких мыслей. С тех пор как она вернулась в Яньцзин, в темноте находилось бесчисленное множество людей, которые считали Вторую юную леди Цзян бельмом на глазу. Если бы она хотела достичь своей цели, девушка неизбежно преградила бы путь многим людям. Неудивительно, что её хотели убрать, точно камень, преграждающий им путь.

Бай Сюэ подошла с совершенно новой одеждой для верховой езды в руке и сказала:

– Юная леди, наряд готов.

Цзян Ли окинула взглядом одежду в руках Бай Сюэ и сказала:

– Хорошо, просто положи ее на стол.

Конная стрельба из лука требовала верховой езды, поэтому необходимо надеть костюм для верховой езды. У Цзян Ли его не было, это была старая госпожа Цзян, которая попросила кого-то сделать для неё новый. Справедливости ради, все четыре дочери в семье тоже получат по одному. Все материалы были подобраны каждой девушкой самостоятельно. Естественно, Цзян Ю Яо получила бы лучший.

Тун'эр подумала, что Цзян Ли придётся приложить много усилий, когда она впервые наденет костюм для верховой езды. Она не думала, что Цзян Ли была очень опытна и даже не нуждалась ни в чьей помощи. Она могла бы надеть костюм в два-три шага. Тун'эр собрала волосы госпожи в пучок, выглядя одновременно энергичной и подвижной, демонстрируя немного героического духа, которого у неё обычно не было. Это привлекло нескольких служанок во дворе, которые тут же похвалили девушку.

Верховая езда должна была начаться рано утром, поэтому Цзян Ли тоже встал рано. Затем она направилась в зал Вань Фэн, чтобы присоединиться к остальным. Она выбрала правильное время, так как остальные только что прибыли. Цзян Юй'Э и Цзян Ю Яо сразу же оценили её по прибытии.

Цзян Ю Яо была одета в розовый костюм для верховой езды. Она изначально была изящной и яркой, изображая характерные черты жизнерадостных юных леди Яньцзина. Цзян Юй'Э была в светло-голубом костюме для верховой езды, прекрасно выглядевшая со своей милой улыбкой. Цзян Юй Янь была одета в гусино-жёлтый костюм для верховой езды. Цвет её кожи не был белым, а цвет ткани делал её кожу немного темнее. Её не заметили бы в толпе людей.

Костюм Цзян Ли для верховой езды был голубого цвета. Ей очень понравился голубой цвет, и она выбрала этот цвет для своего костюма для верховой езды. Первоначально красивые и чёткие черты лица казались элегантными и водянистыми, казалось бы, неподходящими для такого пылкого наряда. Но было неизвестно, почему, когда она стояла там с аккуратными руками и лёгкой улыбкой, она была похожа на совершенно прямой зелёный бамбук. Ветви и листья несли утреннюю росу, героический дух расцветал, полный жизненных сил.

Даже старая госпожа Цзян не удержалась от того, чтобы выразить своё удовлетворение.

Цзян Ю Яо снова почувствовала себя неловко. Но, вспомнив слова, которые Цзи Шу Жань сказала ей вчера, девушка посмотрела в сторону Цзян Ли и сказала с улыбкой:

– Сегодня вторая сестра выглядит иначе, чем раньше, действительно хорошо выглядит. Не знаю, будут ли все присутствующие позже снова удивлены мастерством твоей верховой езды.

Цзян Ли безразлично улыбнулась:

– Третья сестра слишком высоко оценила меня.

Цзян Ю Яо презирала улыбку Цзян Ли. Улыбка Цзян Ли выглядела слишком искренней, что вызвало у Цзян Ю Яо, которая знала коварство Цзян Ли, отвращение к ней. Она повернула голову и перестала смотреть на Цзян Ли. Вместо этого она сказала Цзи Шу Жань:

– Мама, поехали.

Вопреки ожиданиям, Цзян Юань Бай отстал и остановился, чтобы сказать Цзян Ли:

– Тебе не нужно заставлять себя, если ты не можешь этого сделать, – затем он ушёл.

Цзян Ли слегка вздрогнула и покачала головой. Не раздумывая больше, она немедленно села в экипаж и направилась к полю для проведения испытания.

* * *

Сегодня Яньцзин был почти пуст, так как люди толпились за пределами экзаменационного поля. Вероятно, вчерашний музыкальный экзамен привлёк множество людей, и аудитория, желающая посмотреть сегодняшний экзамен по стрельбе и верховой езде, удвоилась.

Цзян Ли вышла из экипажа и подошла к экзаменационной платформе.

Лю Сюй увидела её и радостно приветствовала. Она сказала:

– Глядя на то, в каком хорошем настроении ты сегодня, не должно быть никаких проблем, верно? – в её словах была какая-то проницательность.

Цзян Ли сказал:

– Всё должно быть неплохо.

Глава 74.8

Лю Сюй была удовлетворена и, быстро оглядевшись, увидела в толпе Мэн Хун Цзинь. Сегодня Мэн Хун Цзинь выглядела исключительно привлекательно, её тело было облачено в огненно-красный костюм для верховой езды, что придавало лицу девушки восторженный и страстный вид. Увидев, что Цзян Ли прибыла, Мэн Хун Цзинь взглянула на неё, прежде чем быстро отвести взгляд.

Цзян Ли была немного озадачена.

Людей, высмеивающих Цзян Ли, было не так много, как вчера. Возможно, демонстрация талантов, которую устроила вчера Цзян Ли, напугала всю аудиторию. Даже ученицы из зала Мин И просто собрались вместе с одной стороны и украдкой оглядели Цзян Ли. Они также не осмеливались обсуждать это в присутствии Цзян Ли.

Лю Сюй тихо фыркнула:

– Только знай, что сейчас нужно бояться.

Цзян Ли впервые увидела Лю Сюя в таком виде и ощутила от неё какую-то новую ауру. Она сказала:

– Чего бояться?

– Ты больше не будешь человеком в нижней части списка экзаменуемых зала Мин И. Ты не проиграешь в азартной игре между тобой и Мэн Хун Цзинь. Ты знаешь, вчера многие люди ходили в винный магазин в Яньцзине, чтобы купить спиртное, и пили до опьянения. Это было не что иное, как потому, что они много поставили на Мэн Хун Цзинь и теперь скорбят после потери всего, что они вложили, – договорив до сих пор, Лю Сюй обрадовалась чужому бедствию и сказала: – Я также слышала, что семья Мэн поставила много серебра, на этот раз они с треском проиграли. Если бы мой отец не запрещал мне играть, я бы тоже сделал ставку, не знаю, во сколько раз моя прибыль увеличилась бы сейчас!

Цзян Ли расхохоталась:

– Я не игровая фишка!

– Не говори о других вещах, сегодня ты можешь немного расслабиться, – Лю Сюй мрачно сказала. – Верховая езда всегда была сильной стороной Мэн Хун Цзинь. Не заставляй себя, если ты не можешь конкурировать с ней. Если ты случайно упадёшь, прибыль не компенсирует убытки. В любом случае, уже и без того решено, что ты выиграла, так что ты точно не проиграешь. Не нужно так сильно беспокоиться об этих незначительных деталях.

Сколько бы людей ни напоминали ей об этом, Цзян Ли всё равно искренне отвечала:

– Я понимаю, спасибо за напоминание.

В этом году верховая езда и стрельба из лука были объединены вместе. В отличие от музыкального экзамена, студенты были разделены на группы. Всего было тридцать студентов, которых как раз можно было разделить на пять групп. Люди в каждой группе определялись путём жеребьёвки. Затем группы тянули ещё один жребий, чтобы решить, какая из них пойдёт первой.

Розыгрыш жребия прошёл без сучка и задоринки. Цзян Ли вынула деревянную палочку из деревянной трубки и отдал её мальчику. Лю Сюй увидела и сказала:

– Я во второй группе, ты в пятой группе. Мы не вместе, – она выглядела несколько сожалеющей.

Цзян Ли на самом деле не очень заботилась об этом. Она услышала шум рядом с Мэн Хун Цзинь, кажется, его подняла хорошая подруга юной леди Мэн. Она сказала:

– Хун Цзинь, ты в последней группе.

На самом деле она была в той же группе, что и Мэн Хун Цзинь, враги действительно всегда встречаются на узкой дорожке. Пока Цзян Ли размышляла об этом, она увидела, как Цзян Ю Яо подошла к ней и сказал:

– Вторая сестра, я не ожидала, что ты тоже будешь в пятой группе. Пятая сестра и я тоже принадлежим к пятой группе.

Цзян Ли просто хотела возвести глаза и сокрушалась в своём сердце. Что это за злополучные отношения? В группе было шесть человек, вопреки здравому смыслу, Мэн Хун Цзинь, Цзян Ю Яо, Цзян Юй'Э и она все были в группе. Не говоря уже о том, кто были оставшиеся два человека, в группе уже было три человека, которые считали её занозой в боку. Было бы странно, если бы эти люди из одной группы не подставили ей подножку.

Лю Сюй тоже немного подумала об этом и не мог сдержать злости.

В середине своих мыслей она увидела, что ближайшая толпа становится беспокойной. Лю Сюй обернулась, чтобы посмотреть, и сказала:

– Прибыли сегодняшние экзаменаторы.

Сегодня было не так много экзаменаторов по сравнению со вчерашним днём. Там было всего три человека. Один из них был солдатом в доспехах, примерно двадцати семи или двадцати восьми лет. Обладая величественной походкой и доблестной осанкой, он с гордостью носил своё воинское звание, являясь капитаном Кун Вэем. Поскольку он занимал шестое место в своей семье, его называли Кун Лю (1).

Другим человеком был бывший специалист по боевым искусствам, а ныне командир военной кавалерии по имени Чжэн Ху Чэнь. Его возраст был почти таким же, как у Цзян Юань Бая. У него была загорелая кожа и могучее, крепкое телосложение.

_______________________________________

1. Лю = шесть.

Глава 74.9

С первого взгляда можно было сказать, что эти два человека занимались боевыми искусствами, с необычным настроением. Просто стоя на месте, они порождали страх в сердцах людей. Однако последний человек действительно превзошёл все ожидания.

Герцог Су стоял там, одетый полностью в красное, держа в руках складной веер с золотой нитью, с лёгкой улыбкой и заметной внешностью. Но он не был ослаблен воинственным видом Кун Лю и Чжэн Ху Чэня. Напротив, он был великолепен, заставляя Кун Лю и Чжэн Ху Чэня казаться его телохранителями.

Тем не менее он всё ещё казался совершенно неуместным в этой компании.

В глубине души Цзян Ли была поражена:

"Что здесь делает Цзи Хэн?"

На вчерашнем музыкальном экзамене он удивил людей тем, что был экзаменатором. Может ли он также прийти сегодня с этой ролью?

Не только Цзян Ли была явно сбита с толку. Сидевший в зрительском кресле Чэн Ван тоже нахмурился. Он сказал:

– Что мой Императорский брат имеет в виду под этим. Почему он заставил герцога Су прийти сегодня снова?

Чэн Ван испытывал сдерживающий страх перед герцогом Су. Все знали, что в наши дни Император Хун Сяо полностью доверял Цзи Хэну. Чэн Ван пытался связать Цзи Хэна верёвкой, но Цзи Хэн, этот человек, не сдвинулся с места. Более того, его средства были исключительными. Столкнувшись с несколькими диверсиями, Чэн Ван больше не провоцировал Цзи Хэна. Тем не менее он продолжал обращать внимание на Цзи Хэна из темноты. Он знал о работе, которую Цзи Хэн проделал для Императора Хун Сяо, но скрывал это, чтобы в итоге не умереть непонятной смертью.

Принцесса Юн Нин не ответила, её мысли давно улетели к Шэнь Юй Жуну. Вчера днём, после музыкального экзамена, Шэнь Юй Жун должен был встретиться с ней. Но Шэнь Юй Жун уклонился. Принцесса Юн Нин видела, как он избегает её, и знала, что Шэнь Юй Жун вспомнил свою умершую жену Сюэ Фан Фэй после того, как послушал музыку, которую играла ученица, и почувствовал сложные эмоции в глубине души. Думая об этом, принцесса Юн Нин пришла в ещё большую ярость и не выдержала. Сюэ Фан Фэй умерла, разве она не могла соперничать даже с мертвецом? Она должна выйти замуж за Шэнь Юй Жуна как можно скорее. Шэнь Юй Жун должен был поддерживать свой влюблённый вид и соблюдать траур в течение трёх лет, но она не могла ждать так долго.

"Я подниму этот вопрос перед своей Му Фэй (1), Тай Фэй Лю, после окончания экзамена", – мысленно подумала принцесса Юн Нин.

С другой стороны, Цзян Ли тупо смотрела на листок бумаги в своей руке.

Всего шесть человек, не считая Мэн Хун Цзинь, Цзян Юй'Э, Цзян Ю Яо. Были ещё двух благородных дочерей из зала Мин И, Не Сяо Шуан и Чжу Синь'эр.

Эти два человека производили впечатление избалованных дочерей государственных чиновников. Их темперамент также не казался особенно хорошим. По сравнению с Цзян Ли, они были в лучших отношениях с Цзян Ю Яо. Цзян Ли не была удивлена, большинство благородных дочерей в Яньцзине предпочитали Цзян Ю Яо ей.

Из всех вещей, это последняя группа... Цзян Ли пробормотала что-то себе под нос.

Никто не обращал внимания на Мэн Хун Цзинь, которая стояла в углу, бросая быстрые взгляды на Цзян Ли. Её взгляд был полон трудно скрываемой ненависти и удовлетворения. Из-за этого выражение лица девушки казалось несколько искажённым. Когда люди проходили мимо неё, Мэн Хун Цзинь отводила взгляд и тайком крепко сжимала деревянную палку.

Даже Бог помогал ей, позволяя Цзян Ли и ей быть в одной группе. Неожиданно оказалось, что всё ещё есть Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э, эти два человека, которые также не были в хороших отношениях с Цзян Ли. Таким образом, заставить Цзян Ли страдать было бы чрезвычайно легко.

Ладонь Мэн Хун Цзинь слегка задрожала. Это был первый раз, когда она собиралась сделать что-то подобное. Странно, но, несмотря на то, что она боялась, на самом деле девушка стала более решительной. Мэн Хун Цзинь знала, что если она этого не сделает, завтра ей придётся встать на колени перед Цзян Ли, перед всеми из Императорского университета, она должна будет извиниться перед Цзян Ли. Если бы это случилось, её репутация была бы полностью уничтожена!

Если ты не умрёшь, то я умру. Это было более жесткое соревнование по сравнению с экзаменом зала Мин И. И она должна была стать окончательной победительницей.

Экзамен начался.

_______________________________________

1. Му Фэй (母妃) – дословный перевод "мать-супруга". Дело в том, что мамой все Императорские принцы и принцессы должны были называть Императрицу поколения их матерей, вне зависимости от того, являлись ли они её биологическими детьми или нет, а к своим настоящим матерям они могли обращаться только так – Му Фэй.

Глава 74.10

Поле для экзаменов было очень огромным. Шесть человек в группе вместе сели на лошадей и поскакали к финишной черте. Первая позиция определялась не только в зависимости от того, кто первым достиг финишной черты, она также зависела от способностей ученика к верховой езде. В конце концов, в этом соревновании придавалось значение "конной стрельбы", а не просто "быстрой". Когда они почти достигнут конца, там будет ряд целей. У всех стрел была своя метка, вряд ли можно ошибиться. Так что стрельба из лука оценивалась по стрелам, которые попали в мишени, и это делалось по нанесённым на них меткам.

Ещё труднее было попасть в цель, когда человек был верхом, так как их раскачивало, пока лошадь бежала. Экзамен в зале Мин И в этом году не требовал от девушке попадания в яблочко, если бы дамы смогли не промахнуться мимо цели, выстрел уже считался бы хорошим результатом.

Начала двигаться первая группа.

Цзян Ли внимательно изучил правила экзамена в зале Мин И. Благодаря её предыдущим отношениям с Сяо Дэ Инь, она знала несколько вещей, но это не было подробно описано. Сегодня она сама будет участвовать, что отличалось от просмотра, как в прошлом. Цзян Ли планировала внимательно следить, чтобы не наделать ошибок, когда придёт её очередь.

При мысли о Сяо Дэ Инь, Цзян Ли поняла, что сегодня не видела её фигуры. Тем не менее это был экзамен по конной стрельбе из лука, для Сяо Дэ Инь действительно не было необходимости присутствовать.

Цзян Юй Янь и Лю Сюй были во второй группе. Первый групповой поворот был сделан быстро. Хотя экзаменационное поле было огромным, возможно, потому что навыки стрельбы из лука в верховой езде у учениц первой группы были не слишком хорошими, они просто сели на лошадь, немного поскакали рысью и пустили стрелы. Стрелы были выпущены беспорядочно, ни одна не попала в цель. Даже техника верховой езды была на удивление посредственной. Однако в конце концов эти ученицы совсем не были разочарованы, казалось бы, уже довольные тем, что могут сесть на лошадь и спешиться без получения травм.

В конце концов, Бэйянские дамы вообще не были высокого мнения о боевых искусствах. Хотя юная леди из Генеральского фу вызывала восхищение у других, когда дело доходило до их собственной очереди, они не могли есть эти страдания.

Цзян Ли приняла всё это во внимание и была немного обеспокоена уровнем верховой езды в зале Мин И.

Вторая группа, к которой принадлежали Лю Сюй и Цзян Юй Янь, была несколько лучше, чем первая группа. По крайней мере, их езда была действительно "верховой ездой", и они даже пытались соревноваться, чтобы прийти к финишу первыми. Неожиданно Лю Сюй оказалась лучшей лучницей во второй группе. Причина была в том, что её стрелы не попадали за пределы мишени. Скорее, они застревали под углом на краю цели.

И это считалось лучшим показателем в первой группе.

Когда Лю Сюй закончила, она всё ещё слегка задыхалась, очевидно, устав. Тем не менее на лице девушки было написано волнение, и она сказала Цзян Ли:

– В этом году верховая езда и стрельба из лука объединены. На самом деле, это действительно сложно. Действительно трудно представить, как эти кавалеристы тренируются в армии. Всё ещё нужно попасть в яблочко, находясь верхом, только экстраординарные люди могли бы это сделать...

– Ты лучшая в своей группе, – улыбнулась Цзян Ли и поздравила её.

– С самого начала я не очень хорошо разбираюсь в верховой езде. Сегодня мне просто сопутствовала удача. Но я также не думала, что буду настолько хороша, – Лю Сюй говорила с улыбкой. – Но ты, на этот раз, ты и Мэн Хун Цзинь в одной группе. Должно быть, много людей ждут, чтобы увидеть ваше хорошее шоу. Ты должна взять себя в руки и не волноваться.

– Я не волнуюсь, – Цзян Ли улыбнулась.

Лю Сюй подумала об этом и поняла, что это было действительно так. С тех пор как она впервые встретила Цзян Ли, то действительно никогда не видела встревоженного вида Цзян Ли. Темперамент Цзян Ли был тёплым и мягким, ни быстрым, ни медленным. Возможно, Цзян Ли не считала это соревнование таким уж важным.

Её сердце успокоилось.

Цзян Ли всё ещё серьёзно наблюдала за следующими соревнующимися. Было неизвестно, оказались ли не очень хорошие ученики в первой и второй группах сгруппированными вместе. Следующие две группы были не так уж плохи. Было несколько молодых леди, которые даже сделали несколько красивых движений верхом на лошади, действительно бросающихся в глаза. Мишени также постепенно покрывались стрелами, были также некоторые стрелы, которые падали за пределы мишеней. Были и такие, которые были совсем рядом с яблочком.

Конкуренция постепенно становилась всё более острой.

Очень скоро, по прошествии часа, пришло время для последней группы.

Пришло время для группы Цзян Ли.

Глава 75.1

Дорожка ипподрома была достаточно большой, чтобы шесть человек верхом могли находиться бок о бок.

Ипподром был круглым, и точка старта также считалась точкой финиша. Ряд мишеней был аккуратно выстроен у финишной черты. На поверхности оных уже беспорядочно торчало несколько стрел. Многие стрелы упали на землю. Юноша, отвечающий за ведение записей, отмечал каждый результат в своём блокноте.

У каждой из шести учениц была своя лошадь. Эти лошади были перемещены и расставлены Кун Лю; каждая из использующихся лошадей была новой. Более того, их темперамент был покладистым. Это должно было гарантировать безопасность благородных юных леди. В конце концов, свирепой лошадью было трудно управлять. А если бы одну из этих экзаменующихся благородных леди сбросили бы, вопрос был бы далёк от тривиального.

Лошадь Цзян Ли была тёмно-коричневой, смотреть было не на что. Её голова была опущена, когда лошадка щипала траву на земле. Цзян Ли не удержалась и протянула руку, чтобы коснуться шеи лошади. Это напомнило ей о том времени, когда они с Сюэ Чжао ездили на скачки в Тунсян.

Когда её поступок бросился в глаза остальным, они почувствовали себя озадаченными. Кто-то сказал:

– Что делает вторая юная леди Цзян? Это потому, что она не умеет ездить верхом на лошади, поэтому она подумала, что сможет поладить с ней, подобравшись к лошади поближе?

– Что за шутка, все эти лошади из команды лёгкой кавалерии. Они все одинаковы, независимо от того, близки вы с ними или нет. Но, возможно, вторая юная леди Цзян действительно неумеха, её действия кажутся очень непрактичными.

Цзян Ли не могла слышать, о чём говорили люди снаружи, она просто слегка погладила лошадь по голове. Напротив, лошадь казалась ошеломлённой и не приближалась к Цзян Ли.

Цзян Ю Яо увидела эту сцену со стороны и отнеслась к ней с презрением. Она думала, что Цзян Ли просто не разбирается в верховой езде, поэтому ещё не подготовилась к стрельбе, а вместо этого гладит лошадь.

Цзян Юй'Э тоже уставилась на Цзян Ли. Увидев, что на этот раз Цзян Ли не проявила прежнего опытного вида, она расслабилась. Если Цзян Ли снова займёт первое место ещё и в стрельбе из лука, Цзян Юй'Э боялась, что она не выдержит своей ревности и немедленно уничтожит её.

Крупный мужчина с бронзовым молотком твёрдо ударил в гонг на экзаменационном поле. С разнёсшемся по воздуху лязгающему звуку все приготовились и начали садиться на лошадей.

Мэн Хун Цзинь быстрее всех вскочила на лошадь. Одна из её ног наступила на стремя, и тело девушки взмыло вверх. Все видели только вспышку красного перед глазами и вскоре увидели, что она уже сидит прямо на лошади. Это сноровистое движение действительно вызвало отклик в их сердцах.

Большинство благородных дам в Яньцзине были хрупкими и не очень хорошо стреляли из лука на лошадях. Очень немногие могли быть похожи на Мэн Хун Цзинь. В результате все, естественно, не поскупились бы на похвалу такому прекрасному шагу, сделанному Мэн Хун Цзинь. Взгляды всех, кто восхищался ею, заставляли Мэн Хун Цзинь гордиться, и дымка, возникшая из-за того, что Цзян Ли превзошла её несколько дней назад, рассеялась.

Второй, кто сел на лошадь, была Цзян Юй'Э. Её движение было не таким хорошим и эффектным, как у Мэн Хун Цзинь, оно было намного более сдержанным правилами. Однако из-за её нежной и жалкой внешности движение девушки заставляло сердца людей ощущать стремление защитить хрупкий цветок.

Следующей была Не Сяо Шуан. Можно было бы подумать, что Чжу Синь'эр и она одновременно сядут на своих лошадей. Отношения между этими двумя людьми обычно были довольно хорошими, и их движения при посадке на лошадей были более или менее одинаковыми. Хотя в этом не было ничего необычного, никакой ошибки не было.

После этого это был Цзян Ю Яо. Цзян Ю Яо подняла голову и улыбнулась, затем повернулась, чтобы сесть на лошадь. Поскольку её внешность была слишком великолепной, а улыбка – как цветок, никто не обратил внимания на её движение, когда девушка садилась на лошадь. Но молодые господа очень пристально смотрели на красавицу, каждый из них выглядел ошеломлённым.

Кун Лю был очень недоволен этим и пробормотал фразу Чжэн Ху Чэню:

– Вышитая подушка (1).

______________________________________

1. Вышитая подушка – человек или вещь, которая выглядит красиво, но не является полезной или практичной.

Глава 75.2

Чжэн Ху Чэнь ничего не сказал, в то время как Цзи Хэн в стороне откинулся назад, рассеянно наблюдая за движениями этих благородных дам.

Последней была Цзян Ли.

Внезапно Кун Лю стал энергичнее и сел прямее. Цзи Хэн бросил на него быстрый взгляд, его взгляд казался чрезвычайно холодным.

"Не знаю, сможет ли Цзян Ли сесть на лошадь. В монастыре есть лошади?" – Е Ши Цзе подумал про себя. Затем он увидел, что Цзян Ли ни поспешно, ни медленно не подняла ногу, чтобы встать на стремя. Она натянула поводья и грациозно запрыгнула на спину лошади.

Это было очень гладко и естественно. Она не была такой пылкой и проворной, как Мэн Хун Цзинь, а также не такой милой и жалкой, как Цзян Юй'Э, ещё более непохожей девушка была на Цзян Ю Яо, которая должна была "мило улыбнуться", прежде чем сесть на лошадь. Она просто мирно натянула поводья и безмятежно села на спину лошади, очень небрежно, как будто для Цзян Ли это было также естественно, как есть или пить.

Лю Сюй тупо уставилась на подругу.

С тех пор как она познакомилась с Цзян Ли, девушка знала, что Цзян Ли была кем-то спокойным, и Лю Сюй никогда не видела её взволнованной, встревоженной или обеспокоенной. Но она не ожидала, что даже движения Цзян Ли могут быть такими нежными. Это не было захватывающим дух, как у Мэн Хун Цзинь, но всё же исключительно комфортно. Если подумать, то это очень соответствовало темпераменту Цзян Ли. Цзян Ли должна была быть такой.

Граждане только присоединились к толпе и, естественно, ничего не могли видеть. Они знали только, что вторая юная леди семьи Цзян не была невеждой в верховой езде, по крайней мере, она знала, как сесть на лошадь. Эксперты могли бы указать на метод, и Кун Лю увидел нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Он прошептал на ухо Чжэн Ху Чэню:

– Вторая юная леди Цзян довольно хороша.

Чжэн Ху Чэнь слегка нахмурился.

Цзян Ли села на лошадь, тяжёлый колчан со стрелами был у неё на спине. Девушка натянула поводья, летний ветер дул ей в лицо; было очень тепло. Она вспомнила инструкции Сюэ Хуай Юаня и улыбку Сюэ Чжао.

Внезапно в глазах Цзян Ли появились слёзы.

Слёзы быстро исчезли, потому что прозвучал сигнал гонга, означавший начало. С улюлюканьем шесть лошадей дико пустились вскачь одновременно.

Сказать "дико пустились вскачь" на самом деле было не совсем правильно. Не Сяо Шуан и Чжу Синь'эр просто пустили лошадей бежать рысью, они даже не размахивали кнутами и просто осторожно сохраняли позу "бега". Кун Лю вытер лицо и разочарованно сказал:

– Действительно, напрасная трата хороших лошадей лао цзы (2).

Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э были лучше, чем эти две дамы. По крайней мере, их действия по размахиванию хлыстом всё ещё были очень доблестными. Однако искусство верховой езды, которое они демонстрировали, находясь верхом, было очень простым, оно было больше для демонстрации красоты, заставляя людей обращать внимание на человека верхом, а не на лошадь.

Чжэн Ху Чэнь также тайно покачал головой, явно очень недовольный поведением этих дам. Но и поделать с этим ничего было нельзя, конная стрельба из лука не была сильной стороной зала Мин И. По правде говоря, было очень редко встретить дам, которые были готовы переносить трудности и обучались такого рода навыкам, которые обычно не использовались ими в быту.

Во всей области экзаменов Мэн Хун Цзинь взяла на себя инициативу.

Она была похожа на огненный шар; её наряд пылал на спине лошади, заставляя девушку казаться одновременно гордой и красивой. Чёткие очертания стройной женской фигуры заставили сердце бешено забиться. Вместе с рывком лошади её длинные волосы развевались, создавая очень красивую картину. Хотя внешность Мэн Хун Цзинь нельзя было сравнить с Цзян Ю Яо, Мэн Хун Цзинь верхом на лошади действительно была более привлекательной, чем Цзян Ю Яо.

______________________________________

1. Лао цзы – дословный перевод "этот отец", иллеизм, которым о себе говорят старшие люди "требуя" определённой доли уважения к себе.

Глава 75.3

– Юная леди семьи Мэн удивительна, – сказал кто-то. – По крайней мере, в искусстве верховой езды никто не может превзойти её.

– Тогда как насчёт второй юной леди Цзян? – кто-то посмеялся со стороны. – Разве на предыдущих четырёх экзаменах вторая юная леди Цзян не была ни у кого за спиной и не превратила поражение в победу?

– Мм, но послушай, в настоящее время вторая юная леди Цзян отстаёт, – человек, который говорил раньше, ответил. – Кроме того, вторая юная леди Цзян, похоже, не спешит вперёд, юная леди Мэн намного опережает её, поэтому обогнать юную леди Мэн не должно быть возможности.

На экзаменационном поле также бежала тёмно-коричневая лошадь Цзян Ли.

Казалось бы, удивительно, но после тщательного обдумывания это тоже казалось ожидаемым. Цзян Ли не казалась незнакомой со скачками, она выглядела так, как будто делала это раньше. Но по сравнению с предыдущими тремя экзаменами, где она заняла первое место, и её потрясающей мелодией цинь "Восемнадцать песен флейты кочевников", её навыки верховой езды выглядели средними.

Девушка не проявляла никаких навыков во время верховой езды, и не было видно, насколько хорошо она владела верховой ездой. Однако одно можно было доказать: она определённо серьёзно относилась к скачкам. Потому что после Мэн Хун Цзинь вторая позиция принадлежала Цзян Ли.

Это было нетрудно понять. Не Сяо Шуан и Чжу Синь'эр изначально немного боялись быстрой езды на лошадях, поэтому их движения были осторожными. Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э были заняты тем, что демонстрировали свою собственную красоту. Для сравнения, по-настоящему соревновались только Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь.

Расстояние между Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь было не очень большим. Вероятно, пока Цзян Ли мощно размахивала хлыстом, она должна была быть в состоянии обогнать Мэн Хун Цзинь. Но неожиданно Цзян Ли, казалось, не собиралась прилагать больше усилий, и даже её стиль верховой езды заставлял людей чувствовать себя несколько неторопливо.

Кун Лю озабоченно почесал щёку:

– Что случилось со второй юной леди Цзян? Если бы она приложила немного силы, она могла бы догнать ту девушку Мэн, но почему она этого не сделала? Да, это убивает меня.

Чжэн Ху Чэнь проворчал:

– Успокойся...

– Я не могу успокоиться. Скажи, это раздражает или нет, на самом деле может настигнуть…

Па, с этим звуком человек сбоку закрыл свой веер.

Кун Лю напрягся и сразу же замолчал. Он повернул голову и увидел, что Цзи Хэн даже не посмотрел в сторону воина, но сказал холодным тоном:

– Слишком шумно.

Кун Лю больше не говорил.

Несмотря на то, что Кун Лю был очень встревожен, потому что Цзян Ли не обогнала Мэн Хун Цзинь, люди, которые беспокоились за Цзян Ли, с другой стороны, испытывал облегчение. Например, Лю Сюй, Е Ши Цзе и Цзян Цзин Жуй. Цзян Ли оказалась умеющей ездить верхом. Видя, что она едет очень уверенно, никаких проблем возникнуть не должно. Сегодняшний экзамен также был двумя заключительными экзаменами-верховой ездой и стрельбой из лука в одном. До тех пор, пока Цзян Ли будет поддерживать свой темп, Мэн Хун Цзинь проиграет пари, кроме того, Цзян Ли не должна быть исключена из зала Мин И. Исход был благоприятным.

Цзян Ли не была в курсе всех этих мыслей. Причина, по которой она держалась на расстоянии от Мэн Хун Цзинь, заключалась просто в том, что она считала, что Мэн Хун Цзинь может что-то сделать. Возможно, смерть однажды заставила её особенно обостриться в отношении заговоров. Ранее сегодня она обнаружила ненормальность в поведении Мэн Хун Цзинь. Подумав об этом, скорее всего, Мэн Хун Цзинь собиралась пошевелить рукой и ногой; или, возможно, она могла бы что-то сделать. В это время Цзян Ли всё ещё не знала, что это было, поэтому всё, что она могла сделать, это просто держаться подальше от Мэн Хун Цзинь в течение некоторого времени. Если Мэн Хун Цзинь не добьётся успеха, то намеренно приблизится к ней.

Конечно же, после того, прошло время, равное горению палочки благовоний, Мэн Хун Цзинь постепенно замедлилась. Цзян Ли была бдительна и сразу же сбавила темп, сохраняя ту же дистанцию с Мэн Хун Цзин, что и раньше. Это сделало ситуацию несколько странной, настолько, что Цзян Ю Яо и другие, которые изначально отставали, догнали их, почти побежав с ними нос к носу.

Глава 75.4

– Что происходит? – люди, наблюдавшие за происходящим, не понимали: – Неужели военные лошади больше не могут выдержать эту скачку? Разве их не покормили этим утром?

– Чепуха! – Кун Лю услышал, что было сказано, и, пренебрегая своим положением экзаменатора, встал и повернул голову, чтобы отчитать толпу: – Прошлой ночью я, лао цзы, добавил несколько пучков травы ночью, как они могут быть голодными?!

– Значит, это потому, что они так переполнены, что не могут бежать? – все покатились со смеху.

Кун Лю потерял дар речи от гнева. Он моргнул, не имея представления о том, что Цзи Хэн, который сидел рядом с ним, открыл глаза и задумчиво уставился на несколько изящных спин девушке, соревнующихся на ипподроме.

Сердце Кун Лю бешено забилось, и через некоторое время он что-то смутно осознал.

Даже если Цзян Ли снизила темп, её дистанция с Мэн Хун Цзин постепенно сокращалась. Казалось, что в начале Мэн Хун Цзинь была слишком энергична, а теперь немного устала и поэтому замедлилась.

Наконец-то вторая половина ипподрома. Очень скоро они приблизятся к месту, где находились цели.

В результате проход на ипподром стал чрезвычайно узким. Цзян Ли и Мэн Хун Цзинь почти достигли выхода на стрелковую дистанцию.

Цзян Ли одной рукой натянула поводья, в то время как другая её рука потянулась к колчану за стрелой. Изнутри она достала стрелу и приготовила лук для стрельбы. Самой сложной частью конной стрельбы из лука была стрельба верхом. Обе руки были нужны, чтобы держать лук и стрелы, просто не было возможности держать поводья. Ещё труднее было управлять лошадью. Когда пришло время пустить стрелу, многие знатные дамы продолжали держать поводья одной рукой. В результате не было возможности точно прицелиться в мишень, и все выстрелы были беспорядочными. Или же, не решаясь надолго оставить поводья, девушки просто отправляли все стрелы в мишень, не стремясь прицелиться. У некоторых было немного больше смелости, и, не удерживая поводья, они схватили лук и стрелы обеими руками, выпустили стрелы с молниеносной скоростью, прежде чем снова схватить поводья.

Само собой разумеется, что для прицеливания требовалось немного времени. С такой большой скоростью, как они могли попасть в яблочко? Поэтому до сих пор не было никаких метких попаданий.

Цзян Ли на самом деле отложила поводья в сторону, обеими руками держала лук и стрелы и прицелилась.

– Большое мужество, – Чжэн Ху Чэнь дал редкую похвалу.

Храбрые солдаты в окружающей толпе удивлённо воскликнули:

– Она действительно не боится. Вы видите, как надолго она осмелилась отложить поводья? Она, вероятно, дольше всех продержалась без них в руках, да?!

– Действительно. Посмотрите, насколько устойчивы её навыки верховой езды, эта девушка так уверенно сидит. Насколько я понимаю, вторая юная леди Цзян также является экспертом в искусстве верховой езды. Этот человек не так легко поддаётся панике.

В верховой езде и стрельбе Цзян Ли действительно не было и следа спешки. Это можно было бы даже считать уверенным и спокойным. Несмотря на всю срочность этого соревнования, девушка, казалось, стала более спокойной, заставляя нетерпеливые сердца многих людей замедляться.

Её движения были очень устойчивыми, когда Цзян Ли ехала верхом на своей лошади. Обе её ноги крепко сжимали бока скакуна. Её руки, державшие лук и стрелы, тоже были очень твёрдыми. Хотя тело второй юной леди Цзян было не таким здоровым, как её предыдущее тело, она очень старалась ухаживать за ним в эти дни, и ему стало намного лучше.

Её взгляд был прикован к центру мишени. В глазах девушки цель уже превратилась в прыгающего зайца, жёлтую лису или птицу, точно так же, как много раз, когда она охотилась с Сюэ Чжао.

Прицеливайся, стреляй!

Со свистом стрела вылетела из её рук, нетерпеливо пронзив небо и издав шипящий звук.

После этого стрела с красной меткой попала в сердце мишени!

Как метко!

В яблочко!

На экзаменационном поле воцарилась короткая тишина, никто не мог поверить собственным глазам.

Кун Лю похлопал себя по бедру и крикнул:

– Прекрасно!

Прежде чем он закончил говорить, он увидел, как Цзян Ли быстро достала ещё одну стрелу, прицелилась в центр мишени и выстрелила!

В яблочко!

Не останавливаясь, Цзян Ли вынула из колчана ещё одну стрелу.

Глава 75.5

Это всё равно ещё одно яблочко! Прямо в яблочко!

За короткое мгновение Цзян Ли выпустил три стрелы подряд, и все они попали в глаза быку!

Тишина превратилась в шум, шум превратился в радостные возгласы.

Цзян Цзин Жуй пробормотал:

– Небеса…

Это была не музыка, это была конная стрельба из лука. Также было важно изучать конную стрельбу из лука в Императорском университете. Цзян Цзин Жуй также изучал конную стрельбу из лука и знал её трудности. Именно из-за этого, увидев, как Цзян Ли попала в три глаза быка, он почувствовал, что это совершенно немыслимо.

Это удача? Не может быть, чтобы это была удача!

Кун Лю был ошеломлён. Очень быстро он вскочил, отбросив стол и перевернув стул.

Чжэн Ху Чэнь спросил его:

– Что с тобой?

– Чёрт возьми, ты что, не видел? – Кун Лю указал на Цзян Ли. – Все три стрелы попали в яблочко! В моём отряде не так уж много хороших стрелков. Чёрт возьми, почему она является юной леди из дома старшего помощника. Если бы она была мужчиной, нет, если бы она была дочерью из обычной семьи, я бы настоял на том, чтобы взять её в своё отряд!

Чжэн Ху Чэнь просто пробормотал:

– … Заткнись!

Когда Цзи Шу Жань увидела три бычьих глаза Цзян Ли, она была почти не в состоянии скрыть своё уродливое выражение лица. Она знала, что эти три стрелы Цзян Ли полностью покроют предыдущий грандиозный пейзаж Мэн Хун Цзинь. Нет необходимости упоминать Цзян Ю Яо, которая изначально не была хороша в конной стрельбе из лука. Остальные люди в этой группе, по-видимому, послужат фольгой для Цзян Ли.

Она нахмурила брови и обратилась к Цзян Юань Баю:

– Где Ли'эр научилась верховой стрельбе из лука? Я думаю, что Цзин Жуй и Цзин Ю из нашей семьи, которых обучает специализированный военный мастер, не такие выдающиеся, как Ли'эр. Возможно ли так многому научиться в монастыре? Когда Ли'эр вернулась оттуда, кажется, не существует ничего, чего бы она не смогла сделать.

Однако никаких следов не было, и это заставило Цзян Юань Бая усомниться.

– Старшая невестка, это потому, что девочка Ли была умна с самого детства. Люди говорят, что если семя орхидеи вырастет в горе, оно также зацветёт цветами орхидеи... – Лу-ши из второй ветви собиралась ударить Цзи Шу Жань несколькими предложениями, когда, она резко вскрикнула.

Все посмотрели в сторону ипподрома.

В узком проходе Цзян Ли оказалась перед Мэн Хун Цзинь. После того, как Цзян Ли попала в яблочко трёх мишеней подряд, Мэн Хун Цзинь тоже собиралась выстрелить. Однако, когда Мэн Хун Цзинь прикасалась к колчану позади неё, лошадь Цзян Ли внезапно зашипела и подняла передние копыта.

– Нехорошо! – Кун Лю сразу же встал.

Что-то случилось с тёмно-коричневой лошадью, на которой ехала Цзян Ли. Неизвестно почему, но она вдруг дико понесла.

Мэн Хун Цзинь испугалась, остановила движение, когда собиралась потянуться за стрелой, и немедленно натянула поводья своей лошади.

Поле внезапно вскипело.

В прошлом были ученицы, которых сбросили во время езды, но они просто получили несколько царапин. Испуганной лошади никогда не было, потому что все лошади были переведены из отряда лёгкой кавалерии. Их темпераменты были чрезвычайно послушными, и ни одна из лошадей не была похожа на тех свирепых лошадей, которых трудно приручить. Такие лошади ни за что не сошли бы с ума, если бы ничего не случилось. Однако лошадь Цзян Ли действительно внезапно сошла с ума на глазах у всех. Никто не прикасался к ней, и не было никакого внешнего влияния.

Что происходит?

– Быстрее, спасайте девушек! – быстро проинструктировал Чжэн Ху Чэнь окружающих солдат.

– Боже мой, ах, – Лю Сюй прикрыла рот рукой и сделала несколько шагов вперёд, чуть не плача. Она ничего не могла сделать и была вынуждена только беспокоиться за Цзян Ли.

Е Ши Цзе также не ожидал, что внезапно произойдёт несчастный случай. Присутствующие на сцене ничего не могли поделать и могли только смотреть, как лошадь бешено мчалась вперёд с Цзян Ли на спине. Его сердце бешено заколотилось. После этого молодой человек увидел, как тёмно-коричневая лошадь внезапно откинула голову назад и сбросила Цзян Ли со спины.

– Цзян Ли! – крикнул Цзян Цзин Жуй.

Мгновение спустя было видно, как Цзян Ли крепко натянула поводья, половина её тела летела, наклонившись над телом лошади, почти соскользнув со спины лошади.

Глава 75.6

Но она действительно не оказалась полностью выбита из седла!

У всех расширились глаза.

– У неё есть навыки верховой езды? – Кун Лю был потрясён и подсознательно посмотрел на Цзи Хэна.

Цзи Хэн подпёр подбородок руками и сосредоточил своё внимание на захватывающей сцене, разыгрываемой одной лошадью и одним человеком, отказавшись от комментариев.

Мэн Хун Цзинь, которая следовала за Цзян Ли, сначала подумала, что увидит, как Цзян Ли сбросят на землю. Но она не ожидала, что Цзян Ли на самом деле потянет лошадь и опасно наклонится в сторону вот так.

Мэн Хун Цзинь почувствовал разочарование. В её рукаве мелькнуло что-то вроде крошечной трубки для удержания кисти для письма. Это то, что её старший брат подарил девушке в прошлом году, чтобы она поиграла с ней. На тонком, как дно трубки писчей кисточки, был выпускаемый механизм. Пока на него нажимали, изнутри вылетала серебряная игла.

Мэн Хун Цзинь нанесла лекарство на серебряную иглу. В узком проходе, когда Цзян Ли только что выпустила свои три стрелы, Мэн Хун Цзинь воспользовалась возможностью, когда она вытаскивала стрелу, чтобы замаскировать рукав, и нажала на механизм.

Серебряная игла решительно метнулась к ягодицам лошади и напугала её, естественно, заставив лошадь сойти с ума. Если бы это случилось, Цзян Ли определённо сбросили бы с лошади, возможно, она потеряла бы руку или ногу. Серебряная игла была очень тонкой, впоследствии ее будет трудно обнаружить. В том случае, когда это выяснилось, кто бы мог подумать, что это дело рук Мэн Хун Цзинь?

Мэн Хун Цзинь заметила, что Цзян Ли раньше не проявляла никаких навыков в верховой езде, и подумала, что девушка знала только самые основные навыки верховой езды. Чего она совершенно не ожидала, так это того, что, когда лошадь обезумела от внезапной атаки, Цзян Ли не только не сбросили, но и под прицелом тысячи глаз она показала своё мастерство. Такие движения не мог совершить человек, не знающий верховой езды!

Она была обманута Цзян Ли!

Мэн Хун Цзинь была одновременно шокирована и зла.

Люди, которые должны были заняться спасением Цзян Ли, поспешно направились к ней. Цзян Юань Бай нервничал ещё больше. Бешеная лошадь была слишком ужасна, единственный способ утихомирить её – это отрубить ей голову. Но когда лошадь упадёт на землю, Цзян Ли также получит травму. Или же они могли бы использовать цингун, чтобы убрать её с дороги. Однако всё это были мужчины, и если бы Цзян Ли оказалась в объятиях мужчины, пусть и лишь ради спасения её жизни, это привлекло бы лишь критику на голову девушки.

Во время раздумий тёмно-коричневая лошадь ускорила шаг. Все вскрикнули в тревоге. Одна из рук Цзян Ли не крепко держала повод, и они были отпущены, только одна рука осталась держать поводья!

Мэн Хун Цзинь был вне себя от радости, Цзян Ю Яо и Цзян Юйе также были вне себя от радости по поводу поворота событий. На этом удача Цзян Ли должна была завершиться!

Но прежде чем они успели рассмеяться, все девушки увидели, как Цзян Ли подняла руку и схватила лошадь за гриву.

Тёмно-коричневая лошадь почувствовала боль в шее и заржала, приподнимая половину своего тела. Цзян Ли воспользовалась возможностью передвинуть своё тело назад и перевернулась, одним махом она снова села верхом на лошадь.

Вот просто взяла и вернулась в исходное положение!

Эта несравненно захватывающая сцена произошла всего за несколько вдохов. Люди, наблюдавшие за происходящим, чувствовали, как будто их сильно сжимали за горло, так напряжённо чувствовали они себя, что даже не могли вымолвить ни слова. Только когда Цзян Ли села верхом на лошадь, они смогли перевести дыхание.

– Эта девушка... – Чжэн Ху Чэнь потерял дар речи. Обычные женщины, даже те мужчины, которых он знал, редко обладали такой смелостью. Более того, не говоря уже о мастерстве Цзян Ли в верховой езде, которое было более превосходным, чем можно было себе представить, самым важным было её спокойствие и бесстрашие перед лицом смерти. Казалось, её лицо не изменит своего цвета и выражения, даже когда Тайшань рухнет. Это была причина, по которой она могла преуспеть, будь то верховая стрельба из лука или другие вещи.

Она действительно не походила на дочь чиновника, более того, ей было всего пятнадцать лет.

Глава 75.7

Едва переведя дыхание, толпа снова разразилась тревожными криками. Чжэн Ху Чэнь повёл глазами, чтобы посмотреть, и на этот раз он действительно не смог произнести ни слова.

К их удивлению, после того, как Цзян Ли удалось снова сесть на спину лошади, вместо того, чтобы пытаться сотрудничать с человеком, который собирался помочь ей отвести и без того взбесившуюся лошадь в сторону, Цзян Ли действительно проявила инициативу и направила свою лошадь к финишу!

Несмотря ни на что, она всё ещё думала о том, чтобы завершить соревнование, положившись на эту сумасшедшую лошадь!

Слишком своевольна! Слишком импульсивна! Слишком... чертовски энергична!

Но один вид Цзян Ли, вновь оседлавшей лошадь, вызывал восхищение! Её голубая одежда была подобна голубой молнии на ветру. Она была явно свежей и элегантной, нежного и мягкого цвета, но всё же казалась похожей на зелёный бамбук, полный жизненной силы после дождя. Людям трудно было поверить, как такое хрупкое тело могло вместить в себя такое огромное мужество. Нежная вода ручья всё же смогла свернуть самую прочную скалу.

– Смотри, быстро смотри... – Кун Лю взволнованно потянул Цзи Хэна за рукав.

Цзи Хэн уставился на уголок своего рукава и спокойно сказал:

– Я видел.

Мэн Хун Цзинь, следовавшая за ней, побледнела. Она не ожидала, что Цзян Ли так повезёт. Бешеная лошадь не сбросила её, и Цзян Ли всё ещё мчалась впереди неё. Так не пойдёт! Мэн Хун Цзинь запаниковала и увидела, что все окружающие люди болеют за Цзян Ли. Никто больше не обращал на неё внимания.

Это конная стрельба из лука! В этом она настоящий эксперт! Если бы она проиграла Цзян Ли даже в этом, она была бы никем!

Мэн Хун Цзинь резко напрягла силу и яростно подняла свой хлыст, стремясь приблизиться к Цзян Ли.

Из-за беспорядка, который только что произошёл, Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э, несколько человек, которые остались позади, также последовали за ними. Видя, как Мэн Хун Цзинь внезапно проявляет силу, они не могли позволить себя превзойти. Поскольку это был последний отрезок дороги, одна за другой девушки поднимали хлысты, чтобы подстегнуть своих лошадей, каждая из которых демонстрировала замечательные способности.

В это время эта группа испытуемых, казалось, находилась в ситуации "пока ты умрёшь, я выживу". Однако, что шокировало всех, так это всё ещё Цзян Ли. Тёмно-коричневая лошадь была животным, а не человеком. Когда ей было больно, она хотела сбросить Цзян Ли ещё сильнее. И всё же, как бы ни раскачивалась тёмно-коричневая лошадь, руки Цзян Ли, державшие поводья, продолжали оставаться твёрдыми. Как будто, если не считать того, что лошадь сошла с ума, всё было так же, как и в начале, и ничего не изменилось.

Включая её спокойствие.

Когда он приблизился к последнему участку дороги, снова появился ряд мишеней. Цзян Ли устроилась на спине лошади, одной рукой крепко натянув поводья, в то время как другая рука начала нащупывать колчан.

– Смотри! Она всё ещё хочет стрелять!

– Боже мой, она не хочет жить!

Предыдущие замечательные три стрелы Цзян Ли, попавшие в самый центр мишени, уже были единственным достижением на сегодняшнем экзамене. Ей действительно не было необходимости продолжать стрелять из лука. Кроме того, лошадь, на которой она сейчас ехала, была обезумевшей, для стрельбы из лука требовались обе руки, это было гораздо опаснее, чем раньше.

– У этой девушки много энергии, – восхищённо воскликнул Кун Лю. – Я восхищаюсь ею!

Никого не волновало, восхищается он Цзян Ли или нет. Мэн Хун Цзинь, которая внимательно следила за Цзян Ли, увидела эту сцену, и её сердце резко сжалось. Девушка вспомнила, что, когда она собиралась выпустить свои стрелы на полпути раньше, она была занята использованием механизма для выведения Цзян Ли из строя и вообще не стреляла сама. Итак, тогда Цзян Ли выстрелила в три мишени, попав в яблочко каждой из них, и теперь у неё уже было три бычьих глаза, в то время как у самой Мэн Хун Цзинь не было ни одного попадания.

Если бы она не попала в три яблочка на финишной прямой, то проиграла бы Цзян Ли. Тогда было бы слишком поздно!

Мэн Хун Цзинь на мгновение потеряла способность думать и быстро достала стрелу из колчана, затем указала на мишень.

Глава 75.8

Прямо в этот момент Цзян Ли внезапно приподняла губы в улыбке и уверенно использовала руки, чтобы наложить стрелу на тетиву. Она выпустила стрелу, которую держала в руке, сразу за стрелой Мэн Хун Цзинь.

У стрелы Цзян Ли была красная метка, у стрелы Мэн Хун Цзинь была синяя метка. По совпадению, обе стрелы были выпущены в центр мишени, одна спереди, другая сзади, одна синяя и одна красная, которые выглядели исключительно медленно движущимися в пустом воздухе.

Возможно, сила, когда Цзян Ли вытащил стрелу, была намного больше, или, возможно, Мэн Хун Цзинь была немного слишком встревожена, короче говоря, между двумя стрелами стрела Цзян Ли, которая была позади, настигла стрелу Мэн Хун Цзинь в воздухе. Перья стрелы Цзян Ли соприкоснулись со стрелой Мэн Хун Цзинь и заставили их столкнуться друг с другом.

Со стороны, конечно, казалось, что они вообще не соприкасались, однако стрела Цзян Ли всё ещё продолжала лететь к центру мишени, в то время как стрела Мэн Хун Цзинь слегка изменила направление после контакта. Кроме того, из-за силы, введённой красной стрелой, она быстро полетела в другом направлении…

– Ваше Высочество! – кто-то в панике открыл рот.

Внезапно поднялся громкий шум.

Мэн Хун Цзинь подсознательно взглянула в ту сторону и вскоре увидела, что ближе всего к финишной черте, рядом с Чэн Ваном, принцесса Юн Нин прикрывала плечо рукой, из которой текла кровь.

Это было... Мэн Хун Цзинь была несколько озадачена.

– Бесстыдница! Арестуйте её за Бэнь Гун! – принцесса Юн Нин взвизгнула.

"Это из-за меня?" – Мэн Хун Цзинь смутно размышляла, но всё ещё не могла ясно представить, что произошло. Вскоре Имперский телохранитель принцессы Юн Нин внезапно выступил вперёд и захватил её, несмотря на то, что соревнование всё ещё было в самом разгаре.

Тем временем Цзян Ли наконец пересекла финишную черту. Одной рукой она держала тёмно-коричневую лошадиную гриву, а другую протянула вперёд. Когда они проносились мимо ближайшего дерева акации, она отпустила свою хватку и прыгнула к дереву.

Девушка повисла на ветке акации.

Хотя её поза не была особенно элегантной, её можно было считать грациозной и свободной.

Сумасшедшая тёмно-коричневая лошадь рванулась вперёд, и кто-то уже пошёл, чтобы преградить ей путь. Последняя стрела, которую выпустили Цзян Ли одновременно с Мэн Хун Цзинь, попала прямо в яблочко. Перо стрелы было измазано красной киноварью.

Она победила.

Цзян Ли помолчала, затем спокойно посмотрела в другую сторону. Принцессу Юн Нин уводили, и в её сердце мелькнул холодок.

Принцессе Юн Нин удалось сбежать. Если бы она была немного ближе, стрела Мэн Хун Цзинь была бы немного острее, тогда эта синяя стрела не просто вошла бы в плечо принцессы Юн Нин, а скорее в грудь принцессы Юн Нин.

Разница была совсем небольшой.

* * *

Кун Лю наконец сел и похлопал себя по груди. В этот момент он тоже сильно вспотел. Чжэн Ху Чэнь, который был рядом с ним, был лишь в немного лучшем состоянии. Увидев такой захватывающий экзамен, он почувствовал, что это более утомительно, чем обычная учебная тренировка. Однако Кун Лю всё ещё был очень счастлив. Он обратился к Цзи Хэну:

– Ты видел? Вторая юная леди Цзян была так сильна. Сегодня действительно глаза всех будут открыты, это позволило бы ей быть в центре внимания. Я полагаю, она очень счастлива.

– Я думаю, она немного разочарована, – сказал Цзи Хэн.

– Разочарована? – Кун Лю засомневался: – Почему разочарована? Она заняла первое место. Эти проклятые шесть конкурсов искусств закончились, она номер один в каждом из них. В чём же она может быть разочарована?

– Не имея возможности одолжить нож, чтобы убить кого-то, естественно, будешь разочарован, – Цзи Хэн легко рассмеялся и встал: – Сегодняшняя драма тоже неплоха, просто сегодня не пролилось достаточно крови. Это немного скучно, но давайте посмотрим представление в другой день.

Затем он ушёл.

– Настоящий извращенец, – пробормотал Кун Лю. Он о чём-то подумал и сказал: – Ты всё ещё не поставил оценок!

Цзи Хэн шёл так развязно. Однако само собой разумеется, что сегодняшняя стрельба из лука на лошадях была оценена лучше по сравнению со вчерашней музыкой, потому что контраст был слишком велик. Не имеет значения, принимал ли Цзи Хэн участие или нет. Все могли видеть, что стрельба из лука второй юной леди Цзян была близка к совершенству.

Глава 75.9

Но этой семье Мэн, конечно, не повезло. Если её навыки стрельбы были плохими, это нормально, вместо этого она попала в самую горячо любимую Тай Фэй Лю принцессу Юн Нин. Для женского тела нехорошо иметь шрам, не говоря уже о том, что пострадала не кто иная, как принцесса Юн Нин. Даже дочь обычного чиновника не пожелала бы простить подобное. Если преуменьшить последствия, это можно было бы назвать несчастным случаем, если бы преувеличивать их, это означало бы заговор против родственников Императорского клана.

Лицо Мэн Хун Цзинь было пепельно-серым; она дрожала от страха. Нынешняя она тоже понимала, что дело серьёзное. Девушка не смогла удержаться и сказала:

– Это не я! Я не собирался причинять вред принцессе, это... это Цзян Ли! Цзян Ли причинила мне вред!

Некоторые люди в толпе смотрели с презрением:

– Почему эта юная леди Мэн так много лжёт? Стрела на теле Её Высочества принцессы имеет синюю отметину. Очевидно, это была её стрела, но всё равно хочется обвинить вторую юную леди Цзян в своём поступке! Действительно смешно.

На всех стрелах были отметины, отметина на стреле, которая попала в принцессу Юн Нин, была синей, естественно, она принадлежала Мэн Хун Цзинь. Стрела Цзян Ли слишком быстро вонзилась в стрелу Мэн Хун Цзинь, более того, расстояние было слишком велико, так что никто не мог ясно видеть. Хотя Мэн Хун Цзинь сама это сказала, она опасалась, что ей никто не поверит. Во-первых, мастерство Цзян Ли в стрельбе из лука было слишком изысканным. Во-вторых, без всякой рифмы или причины, зачем Цзян Ли вступать в сговор с целью убийства принцессы Юн Нин?

Лю Сюй подбежала и с затаённым страхом потянула Цзян Ли за руку. Она сказала:

– Ты действительно напугала меня. Только что, когда лошадь испугалась, почему ты всё ещё продолжала настаивать на продолжении скачек? Это было просто соревнование, как оно может стоить того, чтобы обменять свою жизнь на что-то другое?

– Разве я не в порядке? – Цзян Ли улыбнулась и успокоила девушку, но сама в глубине души чувствовала сожаление. В последний момент она намеренно выстрелила и заставила стрелу Мэн Хун Цзинь отклониться, полагая, что было бы хорошо, если бы она смогла ранить принцессу Юн Нин. Жаль, что шахматная фигура была плохой.

– Мэн Хун Цзинь на этот раз в большой беде… – Лю Сюй тихо сказала: – Посмотри на ситуацию принцессы Юн Нин, боюсь, она не отпустит эту девчонку так легко.

Цзян Ли усмехнулась в своём сердце. Принцесса Юн Нин всегда была отчуждённой, не смотрела на людей, чьё положение в иерархической лестнице было ниже, чем у неё. Даже если Мэн Ю Дэ был посланником Чэн Сюанем, в глазах принцессы Юн Нин он не заслуживал упоминания. Но Цзян Ли не испытывала ни малейшей симпатии к Мэн Хун Цзинь. Хотя она не знала, что сделала Мэн Хун Цзинь, конечно, её собственная тёмно-коричневая лошадь, сошедшая с ума, не избежала махинаций этой девушки. Цзян Ли ясно помнила, что за мгновение до того, как лошадь сошла с ума, Мэн Хун Цзинь была прямо за ней.

Мэн Хун Цзинь хотела, чтобы её жизнь была испорчена из-за простого спора между ними, эту девушку можно было считать порочной и безжалостной. Теперь она могла винить только себя за то, что обидела столь же злобную и безжалостную принцессу Юн Нин.

– Кстати говоря, боюсь, что для неё теперь всё кончено, – Лю Сюй также не сочувствовала Мэн Хун Цзинь. Вместо этого она сказала: – На этот раз принцесса Юн Нин усложнит ей жизнь, так что можно считать пари между ней и тобой забытым.

– Кто сказал, чтобы об этом можно забыть? – Цзян Ли задала ответный вопрос. – Подожди, пока она закончит разбираться с принцессой Юн Нин. После этого Мэн Хун Цзинь, естественно, всё ещё нужно будет выполнить свою часть пари со мной. Я буду ждать.

Лю Сюй была поражена. Вначале она думала, что Цзян Ли была человеком с великодушным характером, которая не любила спорить с другими, и верила, что Цзян Ли полностью отличался от слухов. Это первый раз, когда она видела Цзян Ли такой властной. Но она не могла удержаться от смеха после своего первоначального удивления. Лю Сюй сказала:

– Так и должно быть, в конце концов, пари было выиграно с кропотливыми усилиями, как его можно было бы вот так отпустить? Все владельцы игорных притонов в Яньцзине были бы возмущены такой несправедливостью. Независимо от исхода, Мэн Хун Цзинь всё равно должна выполнить условия пари. Я буду твоей свидетельницей.

Цзян Ли улыбнулась и кивнула.

Глава 75.10

В это время Цзян Ю Яо и несколько других людей также слезли со своих лошадей и вернулись к своей семье. Как только Цзян Ю Яо увидела Цзи Шу Жань, она с затяжным испугом крикнула:

– Мама!

Цзян Ю Яо тоже не знала, что произошло. Сначала она увидела лошадь Цзян Ли испуганной и втайне обрадовалась. Неожиданно, катастрофа длилась тысячу лет, но Цзян Ли не разбилась насмерть и даже была в центре внимания, её мастерство стрельбы из лука было выдающимся, когда она скакала на лошади. Даже Мэн Хун Цзинь, которая была признана лучшей в стрельбе из лука, не смогла соперничать с ней. Более того, Мэн Хун Цзинь необъяснимым образом выстрелила в принцессу Юн Нин. Увидев, как Мэн Хун Цзинь была схвачен людьми принцессы Юн Нин, Цзян Ю Яо без всякой причины почувствовал прилив затяжного страха.

– Мама... – она уставилась на Цзи Шу Жань со злостью и паникой в глазах. Мэн Хун Цзинь была человеком, который настроил себя против Цзян Ли. Но как же получилось, что именно Мэн Хун Цзинь внезапно бросили в тюрьму?

Цзи Шу Жань тоже был раздражена. Начиная со вчерашнего дня, когда она мельком увидела взгляд Мэн Хун Цзинь, когда та смотрела на Цзян Ли, она смутно догадывалась, что Мэн Хун Цзинь что-то сделает с Цзян Ли. Без сомнения, лошадь Цзян Ли сегодня внезапно сошла с ума не просто так, должно быть, к этому приложила руку Мэн Хун Цзинь. Но концовка ни в малейшей степени не повредила Цзян Ли, вместо этого Мэн Хун Цзинь была буквально уничтожена.

Хотя было неясно, что сделала Цзян Ли, сегодняшнее дело заставило Цзи Шу Жань пересмотреть оценку этой девушки. Одна за другой, огромная перемена в темпераменте после того, как Цзян Ли вернулась в Яньцзин, в дополнение к её внезапным навыкам игры на цинь и верховой стрельбы из лука, эти два изменения заставили Цзи Шу Жань чувствовать странность и опасность в воздухе.

Если раньше Цзи Шу Жань всё ещё намеревалась использовать чужую руку, чтобы убрать Цзян Ли, эту занозу в её боку, то теперь угроза, которую Цзян Ли заставила ощущать Цзи Шу Жань, возросла. Это заставило Цзи Шу Жань подумать, что даже если бы она использовала свои собственные руки, она должна была заставить Цзян Ли исчезнуть как можно скорее.

Женщина больше не могла позволить себе ждать.

* * *

В это время было сделано объявление о результатах экзамена, но в толпе уже царил хаос из-за травмы принцессы Юн Нин, и никому не было дела до имён, которые были зачитаны.

Но даже если бы они не слушали, вероятно, все знали, что Цзян Ли получил сегодня первое место.

Сама Цзян Ли не собиралась слушать человека, объявляющего список. Её взгляд скользнул по толпе и упал на Шэнь Юй Жуна, который был рядом с Чэн Ваном и на некотором расстоянии от принцессы Юн Нин.

Принцесса Юн Нин находилась под защитой Имперских телохранителей, и её личная служанка прислуживала ей, когда она покидала поле проведения экзамена, чтобы залечить свои раны. Цзян Ли подсчитала, что, хотя стрела и не смогла лишить жизни принцессу Юн Нин, она не просто нанесла лёгкую царапину. Ей, вероятно, нужно было ухаживать за раной в течение полугода, также трудно сказать, не останется ли от этого шрама. Принцесса Юн Нин была в такой ярости именно из-за этого.

Однако принцесса Юн Нин в данный момент, помимо того, что впала в ярость, имела довольно слабый и жалкий вид, когда её взгляд всё ещё задерживался на Шэнь Юй Жуне.

Цзян Ли никогда не видел принцессу Юн Нин такой. В её последнем воспоминании у принцессы Юн Нин была беззаботная и самодовольная улыбка на её зловещем и ядовитом лице. Такой влюблённый и кокетливый взгляд, казалось, заставил эту женщину превратиться в другого человека.

Цзян Ли посмотрел на Шэнь Юй Жуна. Шэнь Юй Жун слегка уклонился от взгляда принцессы Юн Нин, но в тот момент, когда принцесса Юн Нин собиралась разозлиться, он вовремя бросил обеспокоенный взгляд. В результате гнев высокомерной и своевольной принцессы сразу же утих, и она вернулась к прежней нежности.

Цзян Ли почувствовала отвращение и не смогла сдержать усмешку в своём сердце. Неожиданно Шэнь Юй Жуну так повезло с женщинами. Принцесса Юн Нин действительно была по уши влюблена в него.

Однако, будучи его женой в течение трёх лет, Цзян Ли ясно понимала, что до тех пор, пока Шэнь Юй Жун хотел "любить" человека, никто не мог сомневаться в его искренности. Очень немногие люди могли устоять.

Для Цзян Ли не было неожиданностью, что принцесса Юн Нин попалась на крючок. Но, видя эту пару прелюбодеев, обменивающихся флиртующими взглядами перед её глазами, Цзян Ли всё ещё чувствовала себя злой и уродливой.

Она быстро повернула голову, опасаясь, что если посмотрит немного дольше, то не сможет скрыть укоренившуюся ненависть в своих глазах.

Сейчас ещё не время, без полной уверенности, придётся подождать, всё равно придётся подождать ещё немного...

* * *

В переулке за пределами ипподрома два человека шли вглубь. Человек впереди был одет в великолепную малиново-красную одежду, его вид сзади и тот выглядел выдающимся.

– Вэнь Цзи, – человек, идущий впереди, открыл рот, в темноте его голос разносился, как галактика, прохладный, как сон. Он сказал: – Есть ли вражда между принцессой Юн Нин и семьёй Цзян?

Вэнь Цзи сделал паузу и сказал:

– Этот подчинённый не знает.

Человек впереди не остановился и пошёл так же, как и раньше. По прошествии долгого времени послышался голос:

– Я тоже не в курсе.

Глава 76.1

Экзамены зала Мин И, как в помещении, так и на улице, наконец, закончились.

На этот раз экзамен прошёл энергично и также энергично завершился. Единственное имя, которое стало известно всем на этом экзамене, было именем второй юной леди Цзян, Цзян Ли.

Каллиграфия, арифметика, обряды, музыка, верховая езда и стрельба из лука; она одна одержала верх в каждом их этих испытаний. Это был первый раз для зала Мин И с момента его открытия. Если эта вторая юная леди Цзян была кем-то, чья репутация вундеркинда была распространена далеко и широко с детства, то это не имело бы значения. Напротив, эта вторая юная леди Цзян была отослана, когда ей как раз пришло время учиться; маленькая девочка, которая оставалась одна в монастыре в течение восьми лет. По сравнению с вундеркиндом, это очень сильно пугало людей.

Игорные притоны на улицах и переулках Яньцзина приносили огромную прибыль. Причина в том, что из-за пари, заключённого с Мэн Хун Цзинь, большинство людей сделали ставку на Мэн Хун Цзинь, только небольшое количество людей сделало ставку на Цзян Ли. Даже если они сделали ставку на Цзян Ли, они поставили лишь незначительную сумму. Таким образом, прибыль шла банкиру; поэтому владельцы игорных притонов очень полюбили Цзян Ли. Каждый раз, когда они встречались с людьми, они говорили что-то хорошее о Цзян Ли. К подобному отношению все относились просто как к дивидендам – они же должны были немного вернуть за свою невероятную прибыль. В результате репутация второй юной леди Цзян неожиданно стала очень хорошей из-за этого экзамена.

В то время как были прибыли, были также и потери. Вторая юная леди Цзян сделала такой большой шаг во время экзамена, особенно в музыке и конной стрельбе из лука. Многие пары глаз засвидетельствовали истинные способности второй юной леди Цзян, другие дамы вообще не могли сравниться с ней. В результате на экзамене этого года только вторая юная леди Цзян выделилась в одиночку. В этом году не возникло ситуации, когда сотни разноцветных цветов соперничали, как в прошлом.

Люди вспомнили Цзян Ли, в то время как ранее ошеломляющая Цзян Ю Яо уже была отброшена людьми на задворки сознания. Даже если люди помнили Мэн Хун Цзинь, это было потому, что её стрела ранила принцессу Юн Нин во время конной стрельбы из лука. Кроме того, между ней и Цзян Ли было то смехотворное пари, которое не показывало её элегантных манер.

Некоторые люди помнили третью юную леди семьи Цзян как милую и приятную девушку, красивую и милую. Некоторые люди также помнили вторую юную леди Цзян как несравненно элегантную и привлекательную, остроумную и грациозную. "На земле существует три тысячи вод (1)", у каждого есть свой любимый источник. Но смогут ли они получить черпак воды, о котором мечтали, полностью зависело от судьбы.

* * *

В фу маркиза Нин Юаня Чжоу Янь Бан сидел в оцепенении. Страницы книги на столе были поколеблены ветром, но Чжоу Янь Бан не обратил на это внимания.

Перед его глазами предстала молодая леди на ипподроме, её голубые одежды развевались, как ветер.

Чжоу Янь Бан был несколько не в своём уме. За последние несколько лет он никогда не привязывался к какой-либо женщине. Даже с невестой, которой он был очень доволен ранее, Цзян Ю Яо, молодой человек был довольно холоден. В сердце Чжоу Янь Бана женщины не были чем-то особенно важным. Взять молодую леди в жёны, дать ей роскошную жизнь, передать ей резиденцию для управления; называть эту девушку женой. Вот и всё.

Но теперь Чжоу Янь Бан понял, что Цзян Ли была единственной женой, которую он любил и желал.

_____________________________________

1. "Три тысячи источников, но мне нужен только черпак, чтобы напиться" – это высказывание пришло из буддийского писания. Будда спросил несчастного человека, почему он несчастлив, и человек ответил, что у него слишком много вещей, поэтому он не знает, что выбрать. Будда рассказал человеку историю о человеке, который умирал от жажды. Будда отвел его к озеру, но человек не выпил ни глотка. Когда его спросили, почему, человек сказал, что озеро такое большое, а его желудок такой маленький, поэтому он не должен быть в состоянии держать так много воды. Будда сказал мораль этой истории: в мире много прекрасных вещей, но пока вы схватываете одну вещь своим сердцем, этого будет достаточно. Слишком жадный легко приведет ни к чему и потеряет больше вещей. С другой стороны, в древние времена слабая вода обычно относилась к опасным и труднопроходимым рекам.

Глава 76.2

Девушка была похожа на загадку, чем больше она отвергала Чжоу Янь Бана, тем больше Чжоу Янь Бан цеплялся за неё. Тем более, что Цзян Ли была его невестой, так что она должна быть его. Если бы в семье Цзян не произошло непредвиденное событие, разве могло всё обернуться подобной затруднительной ситуацией, как сейчас? Сегодня на ипподроме, видя, что на Цзян Ли смотрит много людей, Чжоу Янь Бан не был счастлив, когда увидел их взгляды.

Это его женщина, как её могут видеть, а тем более желать другие?

Ранее репутация Цзян Ли не была хорошей, были реальные опасения, что ей будет трудно найти потенциального мужа. Но благодаря этому экзамену все знали репутацию Цзян Ли как невероятно талантливой девушки. Она родилась с красивым лицом, более того, она была дочерью Ди Цзян Юань Бая. Цзян Ли также достигла брачного возраста. Очень вероятно, что скоро придут люди, чтобы предложить брак… С квалификацией Цзян Ли следовало опасаться, что количество людей, которые были заинтересованы в ней, не будет маленьким.

Чжоу Янь Бан чувствовал себя расстроенным и обеспокоенным. Когда он думал о том, что Цзян Ли выйдет замуж за другого мужчину, молодой человек чувствовал себя так, как будто его собственную жену забирают, в его душе поднимались сердитые и сожалеющие эмоции.

Когда он был расстроен, в комнату вошёл его мальчик-слуга и сказал:

– Молодой господин, госпожа здесь.

Маркиза Нин Юань вошла внутрь.

Чжоу Янь Бан поспешно встал и поздоровался:

– Мама.

Маркиза Нин Юань улыбнулась и сказала:

– Я попросила кухню приготовить для тебя сливовый торт. Погода была жаркой в последние несколько дней, съев немного, ты сможешь слегка охладиться, – маркиза остановилась, увидев беспорядочные книги на столе Чжоу Янь Бана. Она с любопытством посмотрела на своего сына и спросила: – Янь Бан, тебя что-то беспокоит в последнее время?

В последнее время Чжу Янь Бан часто впадал в транс, выполняя свою работу. Он также был рассеян, когда объяснял какие-то моменты. Маркиза задавалась вопросом, были ли это из-за результатов вступительных экзаменов в Императорский университет, где Чжоу Янь Бан занял третье место, и ей стало грустно. Поэтому женщина утешила его:

– Это из-за Императорского университета? Янь Бан, твой отец уже сказал, что ты не виноват в этом. Мы никогда раньше не слышали имени Е Ши Цзе. Поскольку он смог превзойти старшего сына семьи Ли, Ли Цзина, по всей вероятности, он очень способный человек. Тебе не нужно беспокоиться об этом так сильно, получить третье место уже очень хорошо.

Когда результаты Императорского университета вышли, Чжоу Янь Бан сначала подумал, что он получит второе место. Есть только старший сын Правильного министра, Ли Цзин, который может превзойти его во всём Императорском университете. Однако на этот раз Ли Цзин занял второе место, а он – третье. Первое место принадлежало Е Ши Цзе, человеку, чьё имя никогда раньше не слышали. Он не должен быть из официальной семьи в Яньцзине.

– Мама, это не из-за этого вопроса... – Чжоу Янь Бан затруднился выразить своё переживание. В резиденции маркиза Нин Юаня был только он, этот единственный сын. И маркиз, и маркиза очень любили молодого человека. Но поднимая эту просьбу в это время, сам Чжоу Янь Бан думал, что это абсурдно.

– Тогда что же с тобой произошло? – маркиза спросила с недоумением.

– Я... – Чжоу Янь Бан стиснул зубы и сказал: – Я не хочу жениться на третьей юной леди Цзян из фу Главного помощника. Та, кто нравится этому сыну, – это вторая юная леди Цзян!

Блюдце с десертами из руки маркизы упало на пол с громким звуком.

* * *

– Господин прислал несколько серебряных монет.

В саду Фан Фэй Тун'эр в приподнятом настроении держала маленькую деревянную шкатулку и поставил её на стол.

Цзян Ли открыла маленькую шкатулку и сразу же была встречен аккуратно сложенными серебряными слитками. Раньше она слышала, что когда Цзян Ю Яо хорошо сдавала экзамен, Цзян Юань Бай награждал её серебром. На этот раз он послал серебро Цзян Ли, было ли это ради справедливости, было неизвестно.

Однако Цзян Ли поняла. Если бы на этот раз Цзян Ю Яо заняла первое место на экзамене, помимо вручения серебра, Цзян Юань Бай всё равно тепло поздравил бы её, а не просто сказал бы несколько простых комплиментов, прежде чем уйти.

Глава 76.3

Цзян Ли совсем не удивилась. Цзян Юань Бай и дочь, которая была вдали от дома в течение восьми лет, помимо чувства вины, действительно очень трудно иметь глубокие чувства. Естественно, он будет любить Цзян Ю Яо, ту, кто был воспитан рядом с ним, более нежно. Цзян Ю Яо понесла потери в это время, без сомнения, Цзян Юань Бай не поздравит Цзян Ли с большой помпой, будучи преданным и чувствительным родителем.

Разницу между близким и далёким можно было увидеть с первого взгляда.

Она сказала:

– Убери серебро, оно пригодится в будущем.

Тун'эр выслушала её и убрала деньги. Мин Юэ постучала в дверь снаружи.

Цзян Ли сказал:

– Входи.

Мин Юэ закрыла дверь после того, как вошла. Затем она шагнула вперёд и тихо сказала:

– Юная леди, эта служанка навела кое-какие справки. До сих пор юная леди семьи Мэн не вернулась в резиденцию. Фужэнь семьи Мэн всё ещё ждёт в резиденции, в то время как господин Мэн лично вышел наружу, чтобы разобраться с этим. Похоже, на этот раз принцесса Юн Нин не хочет отпускать нарушительницу.

Цзян Ли кивнула:

– Понятно, – это было то, о чём она уже и без того догадывалась. Мэн Хун Цзинь не должна быть в порядке. Цзян Ли знала из первых рук о методах, которые принцесса Юн Нин использовала для пыток людей. На этот раз, возможно, что Мэн Хун Цзинь оставила шрам на принцессе Юн Нин, было бы странно, если бы Мэн Хун Цзинь смогла легко выпутаться из всего этого.

Если бы всё шло так, как предсказывала Цзян Ли, завтра Мэн Хун Цзинь была бы освобождена. Однако то, что Мэн Хун Цзинь будет испытывать в течение этого времени, безусловно, будет неизвестно. Возможно, она получит огромный испуг, или, возможно, принцесса Юн Нин оставит несколько шрамов на теле Мэн Хун Цзинь.

Семья Мэн будет вынуждена страдать молча, не в силах говорить о своих горьких страданиях.

Бай Сюэ услышала разговор и спросила Цзян Ли:

– Значит, пари между Вами и юной леди Мэн всё ещё остаётся актуальным?

– Я бы хотела, чтобы это было так, но, к сожалению, не могу утверждать этого с уверенностью. Если завтра Мэн Хун Цзинь точно не выйдет, то вам придётся найти несколько человек, чтобы объявить у ворот Императорского университета, что я сочувствую испуганной юной леди Мэн и что пари было просто шуткой. Отныне это решено и не будет упомянуто в будущем.

Тун'эр сказала с разочарованием:

– Вы действительно отпускаете её слишком легко.

Цзян Ли улыбнулась:

– Даже если бы я ничего не сказала, Мэн Ю Дэ будет искать причину аннулировать это пари. Возможно, он извинялся передо мной, но, как бы то ни было, он не позволил бы лицу Мэн Хун Цзинь достичь дна. С другой стороны, если бы я проиграла, отец тоже придумал бы способ уклониться от этого пари. Окончание уже предопределено, сказав подобные слова в это время, я смогу лишь получить немного хорошей репутации для себя. Так почему бы не сделать это?

Когда другие видели, они только говорили, что она была добросердечной и щедрой, имея хорошую мораль и поведение, как глазурь и вишенку на троте своих талантов. Проявление агрессии всегда вызывало у людей ощущение излишней расчётливости. Произнесение предложения не было хлопотным, это также не изменило бы финал. Так почему бы и не сделать этого?

В своей предыдущей жизни она не уделяла слишком много внимания репутации, позволяя людям использовать её репутацию как клинок. Теперь она хотела стать известной. Было бы намного проще носить маску, чтобы справиться с вещами.

– На этот раз юная леди получила первое место; эта служанка слышала, что человек, который получит первое место, войдёт во дворец и получит награду от Императора лично, – Тун'эр задумалась о чём-то, прежде чем заговорить: – Юная леди скоро войдёт во дворец и встретится с Императором? Это награда Императора, высшая честь. В будущем никто больше не посмеет запугивать юную леди.

Улыбка Цзян Ли исчезла. Она вспомнила, что впервые увидела Императора Хун Сяо после того, как Шэнь Юй Жун стал чжуан юанем. На ночной пир во дворце она отправилась вместе с ним, как жена Шэнь Юй Жуна. Бесчисленные люди завидовали ей как фужэнь нового лучшего чжуан юаня. В конце концов, Шэнь Юй Жун был выдающимся и элегантным с безграничными перспективами. В то время принцесса Юн Нин всё ещё пила чашу вина вместе с ней.

Она опустила глаза, возможно, в то время принцесса Юн Нин уже смотрела на Шэнь Юй Жуна и начала иметь на него виды и строить планы. Однако сама Сюэ Фан Фэй, будучи камнем преткновения для принцессы Юн Нин, она всё ещё была глупо неосведомлена.

Войдя в это место, она обязательно увидит принцессу Юн Нин. Если бы это был дворцовый пир, возможно, Шэнь Юй Жун тоже был бы там. Но на этот раз она больше не будет фужэнь Шэнь, а будет являться дочерью семьи Цзян.

Кто с кем будет иметь дело?

Опять же, она станет на шаг ближе к этим двум людям.

Глава 76.4

Во дворе, не слишком далеко от Императорского университета, в комнате горели лампы, так как была ночь.

Е Ши Цзе сидел перед столом и писал письмо.

Он занял первое место на экзамене в Императорском университете и через несколько дней собирался войти во дворец, чтобы получить награду от Императора. Вскоре после этого он сможет стать официальным лицом. Он должен сообщить эту хорошую новость семье Е в Сянъяне.

Он уже написал всё о себе несколькими короткими предложениями. Дойдя до этого места, Е Ши Цзе поднял кисть и заколебался.

Цзян Ли также получила первое место на экзамене зала Мин И.

Е Ши Цзе не знал, должен ли он также написать о Цзян Ли. В течение многих лет ни один человек в семье Е никогда не упоминал имя Цзян Ли. Много лет назад слова второй юной леди Цзян полностью охладили сердца людей в семье Е и даже сделали старую госпожу Е серьёзно больной. С тех пор семья Е вела себя так, как будто у неё не было никаких отношений с этой молодой леди; включая Е Чжэнь Чжэнь, никто не осмеливался упоминать её имя.

В такой ситуации внезапное упоминание о недавнем развитии Цзян Ли должно быть очень резким. Е Ши Цзе планировал не писать, но когда он собирался положить кисть, то вспомнил слова, сказанные ему Цзян Ли.

– Я была тогда молода, Вайцзуму (1) тоже была далеко, в Сянъяне. Мать ушла рано, отец был занят государственными делами, за многими вещами присматривала мачеха. Всё, что я сказала, могло быть кем-то в меня втолковано. Возможно, кто-то даже угрожал мне, заставляя произнести подобные слова.

Цзян Ли сказала, что семья Е была всего лишь семьёй торговцев, и желала разорвать отношения с семьёй Е. Возможно ли, что кто-то действительно подстрекал сзади? Чтобы Цзян Ли и семья Е разделились и больше не общались.

Е Ши Цзе обнаружил, что он уже невольно склонен верить в слова Цзян Ли. На самом деле, он не встречался с Цзян Ли слишком часто; он даже только дважды обменялся с ней словами. Со всеми этими условиями и переживаниями обеих сторон, как он мог так доверять этой девушке?

Е Ши Цзе чувствовал себя несколько неловко.

Но он также чувствовал, что Цзян Ли была невероятна. В её нынешних обстоятельствах, когда девушка была заброшена в резиденции Цзян, она насильно позволила всему народу в Яньцзине вспомнить её имя. Мало того, это имя не было плохим именем. Это имя заставило людей думать, что вторая юная леди Цзян была довольно талантлива.

Это была женщина, которая возглавила все шесть предметов в зале Мин И, без каких-либо исключений.

Он поднял кисть, затем снова положил её, поднял её, затем снова положил; это произошло несколько раз. Как раз в тот момент, когда Е Ши Цзе уже почти потерял терпение, вошёл его личный слуга Юань Бао.

Юань Бао достал из-за пазухи письмо и радостно проговорил:

– Старший молодой господин, письмо пришло из Сянъяна.

– Есть письмо? – Е Ши Цзе был ошеломлен: – Ещё не пришло время для письма, – он переписывался с семьёй Е, отправляя письма каждые полмесяца, и обычно это занимало месяц, чтобы письма были доставлены. Обычно письмо ещё не должно было дойти.

– Это госпожа и другие должны помнить время экзамена старшего молодого господина, – самодовольно сказал Юань Бао. – Если бы старая госпожа знала, что старший молодой господин занял первое место, она бы наверняка устроила огромный банкет на три дня и три ночи в Сянъяне.

Е Ши Цзе не обратил на него внимания, лично открыл письмо и быстро прочитал содержание.

Юань Бао увидел удивлённое выражение лица Е Ши Цзе и спросил:

– Старший молодой господин, что случилось?

– Отец и второй дядя собираются доставить товары в Яньцзин, – Е Ши Цзе сказал: – Они уже в пути, вероятно, они прибудут примерно через семь дней.

– О? – Юань Бао был ошеломлён и глупо открыл рот, прежде чем сказать: – Тогда стоит ли нам всё ещё писать ответное письмо?

– Конечно, стоит, – сказал Е Ши Цзе. Однако достаточно просто написать о его ситуации. Он подумал про себя, что раз отец и второй дядя Е приезжают в Яньцзин, то можно считать, что его семья присутствует, чтобы проконсультироваться о подозрениях в отношении Цзян Ли. В то время они, естественно, могли обсудить это вместо того, чтобы у него не болела голова из-за этого.

С этой мыслью Е Ши Цзе сразу же расслабился. В два-три хода он сложил первое письмо и запечатал его в конверт, прежде чем передать Юань Бао.

– Отправь его, – сказал молодой человек.

Юань Бао получил его с радостью:

– Хорошо!

_____________________________________

1. 外祖母 (wàizǔmǔ) – бабушка по материнской линии.

Глава 76.5

После окончания экзамена студентам больше не нужно было идти в зал Мин И, и они могли отдохнуть дома в течение нескольких дней.

На второй день люди Цзян Ли стояли у ворот Императорского университета и, следуя словам Цзян Ли, объявили, что пари с Мэн Хун Цзинь недействительно, и нет необходимости размышлять об этом.

Как только эти слова прозвучали, ценность Цзян Ли в глазах людей в Яньцзине снова возросла. Она приложила много усилий для этого пари, но после своего успеха девушка не держалась за него и согласилась отпустить ситуацию. Её сердце было широко, у девушки была доброжелательность, которую обычно трудно было найти в людях.

Следовательно, Мэн Хун Цзинь, напротив, стала ещё большим посмешищем.

Мало того, что Цзян Ли показала чрезвычайно нежную внешность, люди начали сомневаться, есть ли что-то скрытое в том, что Цзян Ли причинила вред мачехе и убила своего брата. На счёт такой нежной и прекрасной леди, как бы они на неё ни смотрели, Цзян Ли не походила на кого-то, кто мог сделать такую безжалостную вещь.

Более того, Цзи Шу Жань была мачехой. Эта связь была тонкой, и догадки также различались.

Эти слова проникли в уши Цзи Шу Жань, и её гнев поднялся до небес. Однако в результате её отношение к Цзян Ли стало ещё более добродетельным и преданным, что заставило Цзян Ли чувствовать себя несколько не в своей тарелке.

Во дворе Шу Сю Юань служанки внутри и снаружи усердно трудились. Все знали, что настроение Цзи Шу Жань в эти дни было не слишком хорошим. Слуги боялись, что ошибка в их работе превратит их в козла отпущения, и работали ещё более тщательно и усердно по сравнению с обычными днями.

Две служанки стояли на страже у двери. Внутри дома кубики льда внутри медного быка, казалось, не могли решить летнюю жару. Летние дни подходили к концу, и дни становились удушающе жаркими, провоцируя настроение людей быть нетерпеливыми и беспокойными.

Цзи Шу Жань болтала со своей сестрой Цзи Чэнь.

Цзи Чэнь пришла первым делом утром в поисках Цзи Шу Жань. Цзян Юань Бая не было в резиденции, Цзи Чэнь сказала:

– Что ты делала последние несколько дней? Знаешь ли ты, что люди снаружи говорят о тебе сейчас? Даже я слышала эти сплетни, которые уверяют, что дело, где Цзян Ли причинила вред матери и убил брата, возможно, было чем-то, что ты притворялась.

Всё ещё было хорошо, если бы этот вопрос не был упомянут, но как только этот вопрос был поднят, Цзи Шу Жань оказалась очень зла и резко сказала:

– Старшая сестра, почему ты обвиняешь меня? Это было распространено людьми снаружи, обыщи мой двор сверху и донизу, никто не смеет упоминать об этом.

– Независимо от того, кто это поднял, распространилось больше слухов. Это не очень хорошо для тебя, – сказала Цзи. – Это дело вышло наружу из-за участия в экзаменах этой девушке. Почему ты даже не смогла справиться с маленькой девочкой?

До того, как Цзи Чэнь и Цзи Шу Жань вышли замуж, их отношения были очень близкими. По сравнению с обычно грациозной и сдержанной позицией Цзи Шу Жань, когда она что-то делала, Цзи Чэнь была намного жёстче.

Цзи Шу Жань проговорила в плохом настроении:

– Эта девушка скользкая и слишком умная. Я даже полагаю, что, возможно, если бы даже ты выступила против неё, тебе также потребовались бы напряжённые усилия. Ты своими глазами видела, в каком положении сейчас находится семья Мэн, не так ли? Мэн Хун Цзинь явно понесла двойную потерю. Сначала я подумала, что раз уж Мэн Хун Цзинь собирается иметь с ней дело, то я буду рыбаком и просто пожну плоды. Кто бы мог подумать, что Мэн Хун Цзинь окажется бесполезна. Она не только не преуспела, но и сумела попасть впросак.

– Что происходит? – Цзи Чэнь была поражена. – Дело Мэн Хун Цзинь тоже имело к ней какое-то отношение?

Цзи Шу Жань тщательно проинформировала Цзи Чэнь о деле Мэн Хун Цзинь и Цзян Ли. Она заключила:

– С тех пор как Цзян Ли вернулась в Яньцзин, она не понесла никаких потерь. Её возраст и возраст Ю Яо не сильно отличаются, но ты сама видишь, её терпимость и изобретательность были намного лучше, чем у Ю Яо. Если оставить её в фу, то как в будущем Ю Яо может стать для неё противницей?

– Слушая тебя, – пробормотала себе под нос Цзи Чэнь, прежде чем сказать: – Цзян Ли не может остаться, я даже опасаюсь, что в ближайшие дни она станет ещё более выдающейся. Тебе лучше позаботиться о том, чтобы она уехала как можно скорее.

– Ты хочешь сказать... выдать её замуж? – Цзи Шу Жань задумчиво протянула. – Это выполнимо, думаю, какой-нибудь молодой господин вскоре поднимет этот вопрос.

Глава 76.6

– Разве это не слишком просто? – Цзи Чэнь усмехнулась. – Есть бесчисленные избалованные сыновья богатых семей, которые имеют позолоченную внешность, но порочны внутри, просто найди того, который кажется довольно хорошим. Просто если кто-то не слишком выдающийся женится на ней, то через два или три года этот человек просто исчезнет. Посторонние даже не стали бы его искать. Разве можно отпустить её так просто?

– Старшая сестра, помоги мне и направь моё внимание, – Цзи Шу Жань проговорила с горящим пламенем в глазах. – Если есть такой человек, я найду способ сказать господину, пусть он устроит этот брак.

Цзи Чэнь кивнула. В самый разгар их разговора они неожиданно увидели, как Цзян Ю Яо вбежала снаружи. Она бежала так взволнованно, что даже не заметила Цзи Чэнь. Она только позвала:

– Мама, – и голос девушки был задушен рыданиями.

Цзи Шу Жань испуганно подпрыгнула и сразу же шагнула вперёд, чтобы потянуть Цзян Ю Яо за руку. Увидев следы слёз на её лице, женщина обеспокоенно спросила:

– Ю Яо, что с тобой случилось? – она также сердито упрекнула служанок Цзян Ю Яо, Цзинь Хуа и Инь Хуа: – Как Вы вдвоём заботитесь о своей госпоже...

– Мама, – прежде чем Цзи Шу Жань смогла продолжить говорить, Цзян Ю Яо первой бросилась в её объятия. Она всхлипнула: – Наследник Чжоу, наследник Чжоу хочет разорвать со мной помолвку…

– Что? – Цзи Чэнь, стоявшая сбоку, хлопнула по столу и встала: – Ю Яо, что ты сказала?

Только тогда Цзян Ю Яо обнаружила, что Цзи Чэнь тоже была там. Она горестно поприветствовала тётю, а затем продолжала непрерывно плакать.

Цзи Шу Жань велела служанкам, охранявшим дверь, закрыть её, прежде чем спросить Цзян Ю Яо:

– Ю Яо, о какой чепухе ты говоришь. Как Чжоу Янь Бан мог отменить свою помолвку с тобой? Возможно, ты услышала этот слух откуда-то...

– Это правда, старшая сестра Цзинь Хуа была в резиденции маркиза Нин Юаня по поручению. Прошлой ночью маркиза и наследник поссорились, и эта служанка подкупила мальчика-слугу во дворе наследника, чтобы он чётко спросил. Наследник сказал… наследник сказал, что хочет расторгнуть помолвку со мной и жениться на Цзян Ли!

– Цзинь Хуа! – Цзи Шу Жань спросила: – То, что сказала Ю Яо, правда?

Цзинь Хуа немедленно опустилась на колени и сказала:

– Эта служанка сказала правду, этот вопрос реален, – сердце Цзинь Хуа также было полностью встревоженно и обеспокоено. Весь Яньцзин уже знал, что брак Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бана уже был заключен. Даже если Цзян Ли вернется, его нельзя будет изменить. Но в этот момент наследник Чжоу неожиданно упомянул о желании жениться на Цзян Ли. Это был не что иное, как спор между близкими людьми, которые не смогли узнать друг друга, собственные родственники, бьющие своих родственников.

– Поистине нелепо! – Цзи Шу Жань возмущённо сказала: – Как Чжоу Янь Бан воспринимает нашу семью Цзян? Кто позволит ему приходить и уходить, когда он захочет?!

Цзян Ю Яо уже плакала и испортила свой макияж. Она настойчиво схватила Цзи Шу Жань за рукав:

– Мама, что мне делать? Наследник Чжоу не хочет меня. Он хочет жениться на Цзян Ли… Я стану посмешищем Яньцзина. Мама, я не хочу...

Глядя на то, как она плачет, точно капли дождя падают на цветы груши, Цзи Шу Жань чувствовала себя разбитой сердцем и была бесконечно огорчена. Она схватила Цзян Ю Яо за руку и сказала:

– Будь уверена, мама сделает заявление от твоего имени. Раз уж Чжоу Янь Бан нерешителен, наша семья Цзян существует не для того, чтобы он метался в своём выборе; желание отменить помолвку не так просто. Мать заставит того, кто захочет сделать тебя посмешищем в Яньцзине, сожалеть всю свою жизнь.

Цзи Шу Жань чуть не сломала зубы в конце своих слов.

– Ю Яо, ты должна сначала перестать беспокоиться, – Цзи Чэнь была более хладнокровной, чем Цзи Шу Жань. Она просто сказала: – Поскольку Чжоу Янь Бан поссорился с маркизой прошлой ночью, это означает, что маркиза не одобряет идею Чжоу Янь Бана. Более того, Чжоу Янь Бан уже разорвал помолвку один раз, как он может позволить себе разорвать её во второй раз? Старшая сестра сменила младшую сестру, затем младшая сестра сменила старшую сестру, это первый раз, когда подобную шутку услышали в Бэйяне. Если Чжоу Янь Бан всё ещё хочет получить дворянство в будущем, он не должен устраивать такое абсурдное дело. Маркиз Нин Юань не позволит ему этого сделать, твой отец тоже не согласится.

Глава 76.7

Цзян Ю Яо услышала это и почувствовала себя немного спокойнее. Она спросила:

– Наследник Чжоу не разорвёт свою помолвку со мной?

– Конечно, нет, – Цзи Чэнь улыбнулась: – Ты дочь Ди семьи Цзян, твой отец – главный помощник Императорского двора. Кто смеет так с тобой обращаться?

– Но Цзян Ли также молодая леди семьи Цзян, – Цзян Ю Яо была непримирима. – Хорошо, если бы она не являлась членом семьи Цзян. Если бы она была просто простолюдинкой, не было бы так много проблем, – если бы Цзян Ли была обычным человеком, с семейным происхождением Цзи Шу Жань, она, естественно, могла бы позволить другой стороне выйти из ситуации. Возможно, даже девушка была бы "устранена" без лишнего шума и проблем.

– Именно потому, что она член семьи Цзян, это не так хлопотно, – Цзи Чэнь похлопала Цзян Ю Яо по плечу и сказал: – Ю Яо, возвращайся первой. Мне ещё нужно кое-что обсудить с твоей матерью.

Цзян Ю Яо изначально всё ещё хотела остаться с Цзи Шу Жань. Но, глядя на Цзи Чэнь, она знала, что у тёти были важные дела, которые нужно обсудить с Цзи Шу Жань. В конце концов, она не сказала много и со своими неосушимыми слезами привела Цзинь Хуа и Инь Хуа обратно в свой двор Яо Гуан Чжу.

После того, как Цзян Ю Яо ушла, Цзи Шу Жань холодно сказала:

– Сестра, теперь ты это видела. Цзян Ли, эта шлюха, имеет средства. Она вернулась только некоторое время назад, но уже могла соблазнить Чжоу Янь Бана. Действительно не имеет стыда!

– Чжоу Янь Бан ещё молод. Мужчины, все они – одни и те же семена, – сказал Цзи Чэнь. – Жена не так хороша, как наложница, наложница не так хороша, как те, кого похитили, те, кого похитили, не так хороши, как те, кого не смогли похитить. Когда помолвка Цзян Ли и Чжоу Янь Бана всё ещё была заключена, Чжоу Янь Бан когда-нибудь спрашивал о ней, хоть одно предложение? Теперь, когда Цзян Ли вернулась, он вдруг вспомнил об этой брачной помолвке. Это всего лишь три слова: "не разрешается спрашивать". Если он получит Цзян Ли, ему будет не хватать доброты Ю Яо.

Слова Цзи Чэнь на самом деле чрезвычайно безудержно анализировали низменную природу мужчин. Цзи Шу Жань сказал:

– Хотя это так, думая, что человек, которого не хватает мужу моей дочери, это Цзян Ли, я чувствую тошноту.

– Нет смысла просто чесать языком, ты должна найти выход, – сказала Цзи Чэнь: – Сначала я думала о том, чтобы устроить брак Цзян Ли. Но думая об этом сейчас, когда Цзян Ли выйдет замуж за другого мужчину, вместо того, чтобы заставить Чжоу Янь Бана отказаться от своих мыслей, я чувствую, что это будет ещё более привлекательная цель, которую "нельзя желать", и сделает его одержимость Цзян Ли ещё хуже. Неизбежно, вина будет возложена на Ю Яо. Я наблюдал, как Ю Яо растёт, я отношусь к Ю Яо, как к собственной дочери, как у меня может быть сердце, чтобы увидеть, как она чувствует себя обиженной?

Цзи Шу Жань сказала:

– Я тоже так думаю. Но сестра, двигать руками в Яньцзине совсем не просто…

– Двигать руками, чтобы с делать что? – Цзи Чэнь покачала головой: – Мы, члены семьи Цзи, никогда не двигаем своими руками. Более того, что хорошего в том, чтобы хотеть её жизни?

Цзи Шу Жань была озадачена:

– Что имеет в виду сестра?

– Разве не было сказано, что человек, занявший первое место на экзамене в зале Мин И, войдёт во дворец через несколько дней и встретится с Императором? Его Величество лично наградит её подарком? Многие люди будут приходить во дворец, все будут аристократическими семьями Яньцзина. Предположим, во дворце произойдёт какая-то грязная деятельность, тогда репутация наверняка упадёт на самое дно.

– Это чтобы сделать её… – Цзи Шу Жань внезапно увидела свет.

– Ты всё ещё помнишь фужэнь Шэнь, в то время она была женой господина Шэня, помощника министра? Такой милый и красивый ребёнок. Говоря о внешности и таланте, она могла даже войти во дворец. Но, в конце концов, разве её не отвергли десять тысяч человек? Видишь ли, после её смерти не осталось ни одного человека, который бы хорошо о ней отзывался. Это потому, что скандал был совершён в присутствии дворян. Цзян Ли тоже такая же, её талант и внешность всё ещё не дотягивают, кроме того, у неё есть репутация вредящей матери и убивающей брата, стоит ей допустить малейшую ошибку во время дворцового пира, и не останется никакого способа выпутаться, – медленно, с расстановкой произнесла Цзи Чэнь.

Она сказала легко, но смогла заставить Цзи Шу Жань понять суть вопроса за долю секунды. Женщина, казалось, видела сцену, когда люди указывали пальцами на Цзян Ли, появившуюся перед её глазами, заставляя Цзи Шу Жань чувствовать себя одновременно взволнованной и довольной.

Глава 76.8

– Я устрою это дело. Во время дворцового пира я тщательно подготовлю для неё "тайного любовника".

Цзи Чэнь взглянула на Цзи Шу Жань и сказала:

– Глупышка, разве его сейчас нет?

Цзи Шу Жань была озадачена.

– Я слышала, что получивший первое место на вступительных экзаменах в Императорском университете – это Е Ши Цзе из дома родителей Е Чжэнь Чжэнь. В любом случае, Цзян Ли и Е Ши Цзе – двоюродные брат с сестрой. С этими отношениями, скорее всего, родятся некоторые вещи. Разве Цзян Ли ранее не встала и не помогла Е Ши Цзе на улице? Я думаю, у них определённо что-то происходит.

Лицо Цзи Шу Жань потемнело:

– Ты имеешь в виду Е Ши Цзе? Зачем позволять ей иметь преимущество? – по мнению Цзи Шу Жань, Е Ши Цзе можно было, пусть и с неохотной, признать молодым и красивым талантом. Теперь он был даже чжуан юанем в Императорском университете. Если бы Цзян Ли вышла замуж за Е Ши Цзе, то это действительно позволяло этой суке обрести преимущество. Лучше позволить Цзян Ли выйти замуж за кого-то, у кого вообще ничего не было, за уродливого и отталкивающего парня, на которого вообще никто не мог смотреть. Только это даст выход её гневу.

– Моя дорогая сестра, ты должна немного подумать в долгосрочной перспективе. Действительно ли хорошо для Цзян Ли выйти замуж за Е Ши Цзе? – Цзи Чэнь ни медленно, ни настойчиво сказала: – В настоящее время Е Ши Цзе получил высшую должность, в будущем он будет чиновником. Несмотря на то, что семья Цзи не придаёт ему значения, он в конечном итоге будет раздражающим присутствием. Если семья Е полагается на Е Ши Цзе, чтобы подняться, Цзян Ли будет иметь свою внешнюю семью бабушки и дедушки, на которую можно положиться. В то время тебе было бы ещё труднее, если бы ты хотела что-то сделать с Цзян Ли. Во время дворцового пира, если Цзян Ли и Е Ши Цзе перепутаются и будут раскрыты перед всеми, гнев министра, безусловно, выльется на Е Ши Цзе. Тогда у него не будет шансов получить повышение и даже может быть подвергнут критике, в то время как Цзян Ли будет иметь плохую репутацию. Тогда у этих двух людей не будет другой альтернативы, кроме как пожениться. Но после того, как они поженятся, могут ли они действительно иметь взаимное уважение как муж и жена после всего произошедшего? – Цзи Чэнь продолжала говорить: – Поскольку Цзян Ли разрушила его будущие перспективы, Е Ши Цзе неизбежно обвинит её. Следовательно, семья Е также будет нести ответственность за Цзян Ли. Когда муж и жена враждуют... -Цзи Чэнь рассмеялась. – Желание жить хорошей жизнью, безусловно, так же трудно, как подняться на небо. В то время тебе просто нужно искать несколько симпатичных девушек снаружи или, возможно, подкупить человека рядом с Цзян Ли, чтобы сказать несколько предложений, чтобы время от времени разжигать дисгармонию. Не нужно бояться, что враждебность Е Ши Цзе и Цзян Ли закончится. Связанная браком с твоим врагом, женщина всегда будет страдать больше, – Цзи Чэнь с улыбкой продолжала: – Подожди, пока Цзян Ли в Сянъяне, если ты придумаешь способ справиться с ней, тогда это будет намного легче по сравнению с текущими обстоятельствами.

У Цзи Шу Жань мелькнуло озарение, и ей все стало ясно.

Если бы Цзян Ли и Е Ши Цзе "были влюблены", это не только разрушило бы будущее Е Ши Цзе, но и разбило бы надежду семьи Е, сделав семью Е неспособной перевернуться. Это также заставило бы Цзян Ли выйти замуж за мужчину, который держал обиду на неё, всё было бы неблагоприятно.

Пока она была замужем и отправлена в Сянъян, Цзи Шу Жань верила, что у неё будет десять тысяч способов заставить Цзян Ли страдать от жизни хуже смерти.

– Спасибо, старшая сестра, что указала на это, – на этот раз Цзи Шу Жань была полностью убеждена словами Цзи Чэнь и сказал: – Метод старшей сестры гораздо более всеобъемлющий, чем мой.

– По сравнению с Пинь Ли во дворце нам двоим ещё предстоит пройти долгий путь, – сказала Цзи Чэнь. – А теперь быстро иди и утешь Яо. Её баловали с детства. Судя по тому, как Чжоу Янь Бан унизил её, девочке, должно быть, очень грустно. Ты не должны позволить ей быть импульсивной в одно мгновение и сделать что-то глупое, нарушив твой план.

Цзи Шу Жань вздрогнула от страха и сказала:

– Я поняла, я немедленно пойду.

Цзи Чэнь удовлетворённо кивнула.

Глава 76.9

На другом конце фу Тун'эр рассказывала Цзян Ли новости, о которых она спрашивала тут и там.

– Поговаривают, что настроение третьей юной леди было очень плохим, все люди во дворе Яо Гуан Чжу были наказаны. Однако кто-то видел, что третья юная леди горько плакала…

Цзян Ли положила книгу из совей руки и, чувствуя себя странно, сказала:

– Плакала? – Цзян Ю Яо рассердилась, причина по большей части была, вероятно, в самой Цзян Ли. Но Цзян Ли не верила, что она может так разозлить Цзян Ю Яо, что ты разрыдалась. Тем не менее она просто оставалась в резиденции и никуда не ходила, и даже ничем не обидела Цзян Ю Яо.

– Да, ах, неизвестно, в чем дело. Позже я услышала, что ей стало лучше после того, как Цзи-ши некоторое время утешала её; но потом господин рассердился.

Цзян Ли была ещё более озадачен. Тем не менее она пробыла в резиденции Цзяна только короткий период времени и не имела возможности устроить своих людей во дворах фу. Помимо сада Фан Фэй, другие вопросы в других дворах могли полагаться только на способность Тун'эр собирать информацию, разговаривая или подслушивая тут и там. Новости, полученные от этого метода, не всегда были подробными и свежими.

Они обменялись всего несколькими фразами, когда снаружи послышался крик, зовущий её по имени:

– Цзян Ли! Цзян Ли!

Это голос Цзян Цзин Жуя.

– Второй молодой господин пришёл снова, – губы Тун'эр дёрнулись. Цзян Цзин Жуй приходил так часто, что чай в саду Фан Фэй был почти уничтожен. Новый чай будет отправлен только через полмесяца.

Цзян Цзин Жуй заметила выражение лица Тун'эр и крикнул:

– Цзян Ли, позаботься о своей служанке. Я второй молодой господин резиденции, другие ищут меня, но я отказываюсь прийти. Я пришёл сюда, чтобы принести свет в ваше скромное жилище, но посмотрите на выражение её лица?

Цзян Ли была слишком ленива, чтобы искать какое-то случайное оправдание, и просто спросила:

– Зачем ты пришёл сюда? – изначально она была очень терпеливым человеком и дружелюбно относилась к людям. Но этот человек, Цзян Цзин Жуй, несмотря ни на что, был действительно неприятным человеком, и его речь была слишком неприятной, чтобы слышать. Поэтому Цзян Ли на самом деле не приветствовала его.

Цзян Цзин Жуй посмотрел на окрестности и потянул Цзян Ли внутрь дома, прежде чем закрыть дверь. Цзян Ли чувствовала себя беспомощной, если в саду Фан Фэй есть шпион, следовало опасаться, что они с первого взгляда поймут, что двое молодых людей собираются обсуждать вещи тайно, основываясь на отношении Цзян Цзин Жуя. Как будто парень боялся, что она не поймёт, что он хочет поговорить.

Цзян Ли подождала, пока он полностью закроет дверь, а затем села на один из деревянных стульев. Она увидела, как Цзян Цзин Жуй знакомо попросил Бай Сюэ дать ему чашку чая.

Цзян Ли сказала:

– Я выйду, если ты не будешь говорить.

– Эй! Нет, нет, нет, на этот раз я принёс тебе огромный секрет, – Цзян Цзин Жуй подмигнул ей.

– Говори уже.

– Кхе-кхе, – Цзян Цзин Жуй прочистил горло и намеренно понизил голос, прежде чем заговорить: – Ты знаешь? Наследник маркиза Нин Юаня Чжоу Янь Бан хочет отменить брачный контракт с Цзян Ю Яо!

– Что? – несмотря на то, что Цзян Ли готовилась с самого начала, она всё ещё была очень поражена словами Цзян Цзин Жуя. Если ей не изменяет память, Чжоу Янь Бан ранее расторг одно брачное соглашение, то есть соглашение со второй юной леди Цзян. После этого брачное соглашение было изменено на соглашение с третьей юно леди Цзян. Теперь то же самое произошло снова. Этот парень желает расторгнуть брачный контракт с третьей юной леди Цзян, какую драму он играет, поднимая так много шума?

– Ты выглядишь так, что становится ясным, что ты об этом и понятия не имела, – Цзян Цзин Жуй казался очень гордым, когда узнал, что Цзян Ли не знала об этом секрете. Он сказал: – Угадай, в конце концов, почему Чжоу Янь Бан хотел разорвать эту помолвку? – он дразняще улыбнулся Цзян Ли.

Цзян Ли смутно догадывалась, но чувствовала, что это абсурдно и невообразимо. Каким бы своевольным ни был Чжоу Янь Бан, вряд ли он зайдёт так далеко. Она сказала:

– Я не могу понять это.

– Это из-за тебя! – Цзян Цзин Жуй расхохотался: – В настоящее время Чжоу Янь Бан сожалеет, возможно, из-за того, что увидел тебя в центре внимания во время экзамена зала Мин И, он почувствовал, что ты намного лучше, чем Цзян Ю Яо. Только тогда он решил, что хочет разорвать свой нынешний брачный контракт и снова взять тебя в жёны!

– Смешно! – Тун'эр возмущённо заговорила. Она яростно поставила чайник из своей руки на стол:  – Моя юная леди – это не служанка их семьи Чжоу, идущая так, как они хотят? Раньше их семья Чжоу имела последнее слово и расторгла брачный контракт, теперь желая снова жениться на юной леди, они спрашивали мнение юной леди? Дом маркиза Нинъюань просто издевается!

Даже Тун'эр была возмущена от имени Цзян Ли.

Глава 76.10

Чувствуя себя странно, Цзян Цзин Жуй спросил:

– Почему ты обижаешься на это? Хотя в Чжоу Янь Бане нет ничего замечательного, в любом случае, в городских стенах Яньцзина он считается красивым и талантливым молодым человеком, хорошо подходящим для семьи Цзян. Его прошлое не плохо, многие молодые леди восхищались им. Это не потеря для твоей юной леди. Более того, Цзян Ли, – он посмотрел на Цзян Ли. – Если бы ты была вместе с Чжоу Янь Баном, Цзян Ю Яо наверняка рассердилась бы. Это доказательство того, что ты выше Цзян Ю Яо, что она не так хороша, как ты.

Цзян Ли просто нашла аргументы Цзян Цзин Жуя смехотворными. Она поняла это, Цзян Цзин Жуй, очевидно, не думал слишком далеко. Она сказала:

– Я победила её, почему мне всё ещё нужны доказательства? Кому я должна что-то доказывать снова? Чтобы разозлить Цзян Ю Яо, я должна броситься в пучины нелепого брака, точно обезумевшая? Более того, – она холодно рассмеялась. – Даже если Чжоу Янь Бан лучше, то вещи, которые использовали другие, я, Цзян Ли, не хочу подбирать, – она не принцесса Юн Нин, особенно любящая подбирать вещи, которые использовали другие люди.

Цзян Цзин Жуй был ошарашен, когда он уставился на Цзян Ли. Речь Цзян Ли, говоря, что Чжоу Янь Бан был таким же, как то, что было брошено на улице. Кроме того, глядя на выражение лица Цзян Ли, когда она говорила, было очевидно, что она действительно презирала Чжоу Янь Бана и не притворялась.

Цзян Ю Яо считала его сокровищем, напротив, Цзян Ли бросила его, как поношенный башмак.

Цзян Цзин Жуй сказал:

– Почему ты сердишься на меня? Чжоу Янь Бан был тем, кто поднял этот вопрос.

– Поднял этот вопрос? – Тун'эр поспешно перешла к сути дела: – Господин согласился на это дело?

– Как это возможно? – Цзян Цзин Жуй с презрением произнёс: – Ранее Чжоу Янь Бан отменил брачный контракт с твоей юной леди, это потому... Кхе, что-то случилось, и твоя юная леди отправилась в монастырь. В настоящее время Чжоу Янь Бан упомянул о разрыве контракта, но Цзян Ю Яо не допустила никаких ошибок. Как старший дядя мог согласиться? Для него уже благосклонно не посетить дом семьи Чжоу и не сказать несколько слов.

Цзян Ли уловила важные моменты в речи Цзян Цзин Жуя и сказала:

– Почему? Семья Чжоу не посылала людей?

– Ха, как бы семья Чжоу посмела прийти, а? Чжоу Янь Бан сумасшедший, но его родители – нет. Это было сказано только Чжоу Янь Баном, а маркиз Нин Юань и маркиза Нин Юань не согласны. Мальчик-слуга, служащий Чжоу Янь Бану, услышал их ссору и тайно рассказал человеку из нашей резиденции. Этот человек сказал старшей тёте. Я слышал, что Цзян Ю Яо сильно плакала. В то время как старшая тётя утешала её, старший дядя был очень зол и почти отправился в резиденцию маркиза Нин Юаня.

Цзян Ли внезапно поняла, неудивительно, что, расспрашивая вокруг, Тун'эр услышала, что Цзян Ю Яо плачет, как оказалось, это было из-за этого вопроса.

– Как ты узнал? – спросила Цзян Ли.

– Я подслушал, как моя мать сплетничала со своей момо, – Цзян Цзин Жуй небрежно сказал: – Весь день моя мать занимается вопросами, касающимися главной ветви. Всего лишь небольшое движение, и она узнаёт об этом быстрее, чем ты.

Цзян Ли потеряла дар речи.

– Этот Чжоу Янь Бан, – продолжал говорить Цзян Цзин Жуй. – На самом деле сказал, что хочет разорвать брачный контракт на данном этапе. Можно ясно видеть, что он полностью очарован тобой. Этот парень хочет жениться на тебе как на своей жене... Цзян Ю Яо любит его так сильно, я думаю, она должна быть в ярости. Но она только сама во всём этом виновата. В то время, когда тебя отправили в монастырь, старшая тётя вскоре придумала план, чтобы Цзян Ю Яо заменила тебя в браке в резиденции маркиза Нин Юань. Из этого ясно, что некоторые вещи нельзя вырвать.

То, как Цзян Цзин Жуй сказал это, казалось, что он всё ещё гордился Цзян Ли.

Однако у Цзян Ли не было такого же хорошего настроения, как у Цзян Цзин Жуя. Она ясно понимала, что вопрос о том, что Чжоу Янь Бан хочет расторгнуть свою помолвку и жениться на ней, не был для неё хорошим. По крайней мере, в сознании матери и дочери Цзи Шу Жань в данный момент они, должно быть, ненавидели её стократно, больше, чем раньше, возможно, даже в тысячу раз больше.

В свете узколобости и порочного характера этих двух женщин, Цзян Ли чувствовала, что Цзян Ю Яо абсолютно не отпустит её легко. Чтобы заставить идею Чжоу Янь Бана полностью исчезнуть, они даже готовы были срезать сорняки и выкопать корни.

Если подумать, дворцовый банкет в ближайшем будущем станет исключительно хорошей возможностью.

Цзян Ли опустила глаза, кризис постепенно приближался.

Глава 77.1

Вскоре после того, как экзамен в зале Мин И закончился, резиденция Цзян очень скоро получила приглашение на ночной пир во дворце.

Император Хун Сяо с юных лет любил простоту и не любил экстравагантности; однако нынешняя Вдовствующая Императрица любила волнение. Хотя Император Хун Сяо и Вдовствующая Императрица не были связаны кровью, эти два человека гармонично ладили. Биологическая мать Императора Хун Сяо, Ся Гуй Фэй, рано скончалась. Не имея детей, рождённых от ныне Вдовствующей Императрице, покойный Император позволил Императору Хун Сяо вырасти под коленями Вдовствующей Императрицы. С таким количеством лет дружбы это можно рассматривать как сыновнее благочестие.

На этот раз, помимо приглашения придворных на банкет, все знали, что Император Хун Сяо собирается наградить лучших учеников, сдавших экзамены в этом году. Независимо от того, по отношению к самому ученику или его семье, это была величайшая честь. Таким образом, несмотря на то, что старая госпожа Цзян не очень любила Цзян Ли, она всё же поручила человеку рядом с ней приложить все усилия, чтобы подготовить одежду и украшения для этой внучки, которые Цзян Ли предстояло надеть на дворцовый праздник, и быть уверенной, что не допустит ни малейшей ошибки.

Жизнь Цзян Ли была более комфортной по сравнению с прежней. По крайней мере, после экзамена, когда люди, работающие в резиденции Цзян, обсуждали её, они не говорили небрежно и публично; вместо этого они говорили за её спиной. Хотя их сердца были кислыми, статус Цзян Ли постепенно повышался по сравнению с предыдущим. Это был факт, который нельзя было оспорить.

* * *

На дворцовом празднике собирались присутствовать многие чиновники династии Янь в городе Яньцзин. Но посланник Чэнсюань, Мэн Ю Дэ, не собирался приходить.

В резиденции Мэн, по сравнению с оживлённым пейзажем предыдущих дней, последние несколько дней были пустынными. Даже цветы в саду, казалось, остались без присмотра, и многие из них увяли. Высохшие жёлтые листья выпали из горшков, и палящее лето также казалось несколько резким.

В тусклом ночном свете из комнаты послышался чей-то слабый голос. Они, казалось, спорили, так как мгновение спустя раздался грохот, что-то, казалось, упало и сломалось. Кто-то хлопнул дверью и вышел.

Это был Мэн Ю Дэ.

В течение нескольких дней Мэн Ю Дэ претерпел большие изменения и стал измождённым, больше не имея видимости успеха прежних дней. Кто-то гнался за ним сзади, это была жена Мэн Ю Дэ, фужэнь Мэн.

– Господин, господин... – взмолилась фужэнь Мэн, следуя за ним маленькими шажками.

– Не нужно больше говорить, отправь её в деревенское поместье, чтобы выздороветь завтра. Если она продолжит в том же духе, рано или поздно произойдёт что-то большое! – Мэн Ю Дэ говорил, не поворачивая головы.

– Она твоя дочь, как ты можешь быть таким бессердечным! – фужэнь Мэн вскрикнула.

– Я бессердечный? – Мэн Ю Дэ остановился, внезапно обернувшись. Палец, указывающий на плотно закрытые двери дальней комнаты, был поднят. – Посмотри на её нынешний внешний вид! Неужели ты полагаешь, что оставить её в резиденции будет лучше?! Теперь я обидел принцессу Юн Нин, правый министр также больше не обращает на меня внимания. Моя официальная карьера заканчивается здесь! Все эти бедствия, спровоцированные твоей доброй дочерью! Если она изначально знала необъятность неба и земли и не заключила пари с Цзян Ли, если, сидя верхом, она не выпустила стрелу и не ранила принцессу Юн Нин, то мне, Мэн Ю Дэ, нужно было бы заходить так далеко?

– Но... – что ещё могла сказать фужэнь Мэн?

– Она уже сошла с ума! Это моя собственная дочь, разве я могу не чувствовать душевной боли? Но она сумасшедшая! Позволить ей остаться в резиденции Мэн может быть не обязательно хорошо. Если появятся новости и другие люди узнают, что она сумасшедшая, кто осмелится жениться на ней в будущем? Если она останется в деревенской усадьбе на некоторое время и вернётся, когда ей станет немного лучше, никто не узнает, что она сошла с ума. Разве это не лучше?

Услышав его, фужэнь Мэн успокоилась. Она посмотрела на Мэн Ю Дэ и печально спросила:

– Что на самом деле случилось с Хун Цзинь, пока она была у принцессы Юн Нин? Неужели у нас действительно нет возможности отомстить за неё?

– Отомстить? – Мэн Ю Дэ холодно хмыкнул. Неизвестно, был ли гнев направлен на принцессу Юн Нин или на него самого, но мужчина сказал: – Чэн Ван поддерживает принцессу Юн Нин. На данный момент даже Его Величество испытывает сдерживающий страх перед силой Чэн Вана. В будущем... – он вздохнул. – Люди не участвуют в борьбе чиновников. Чиновники не участвуют в борьбе монархов!

Разочарование и печаль в его тоне заставили фужэнь Мэн мгновенно замолчать.

Глава 77.2

В комнате, в углу кровати, Мэн Хун Цзинь крепко сжимал одеяло в уголке. Она зорко посмотрела на вошедшего и сказала:

– Уходи!

Вместе с лекарством, брошенным и пролитым на землю, были разбиты куски чаши, в которой было лекарство. Служанка наклонилась, убирая последствия. Другая служанка стояла прямо перед Мэн Хун Цзинь и мягко утешала ей:

– Юная леди, всё в порядке, рабыня не причинит Вам вреда.

– Уходи! – Мэн Хун Цзинь взвизгнула и залепетала: – Я этого не делала, я этого не делала!

С тех пор как Мэн Хун Цзинь была отправлена обратно принцессой Юн Нин три дня назад, она была такой с самого момента своего пробуждения.

Мэн Ю Дэ и фужэнь Мэн боялись, что принцесса Юн Нин замучила Мэн Хун Цзинь, и первое, что они сделали, когда она вернулась, это позволили кому-то осмотреть тело Мэн Хун Цзинь, чтобы увидеть, есть ли синяки или шрамы. После осмотра не было обнаружено никаких следов, но когда Мэн Хун Цзинь проснулась, она выглядела так, прячась всякий раз, когда видела человека. Она как будто получила огромный испуг и больше не узнавала людей вокруг себя, возможно, девушка даже забыла себя.

Никто не знал, что случилось с Мэн Хун Цзинь в руках принцессы Юн Нин. Всё это было известно только безумной Мэн Хун Цзинь и принцессе Юн Нин. Никто не осмеливался публично критиковать принцессу Юн Нин. Даже если это был Мэн Ю Дэ, пока он всё ещё заботился о своём будущем, Мэн Хун Цзинь была обречена на бессмысленную жертву.

* * *

Особняк принцессы был ярко освещён, совершенно не похожий на резиденцию Мэн.

Изящно одетые молодые девушки, танцующие в приёмном зале, плавно двигались, вуали закрывали половину их лиц, обнажая только пару влажных глаз, полных нежности, каждая из которых была обращена к человеку в центре зала.

У этого человека в центре был высокий нос, глубокие глаза, тонкие губы и сильные брови. Черты его лица были красивыми, но из-за того, что его лицо было длинным и узким, он выглядел немного отстранённым и трудным для приближения.

Это был Чэн Ван.

– Какую бы из них старший брат не посчитал хорошей, просто прими её от меня, – слабым голосом сказала принцесса Юн Нин.

Чэн Ван взглянул на неё и сказал:

– Почему ты в плохом настроении?

– Нет ничего такого интересного, поэтому у меня и плохое настроение, – принцесса Юн Нин поддерживала голову, её вид был очарователен. Неизвестно, о чем она думала, но внезапно девушка стала беспокойной.

Чэн Ван сказал:

– Несколько дней назад, разве ты не привел молодую леди из резиденции посланника Чэньсюаня, чтобы поиграть с ней? Почему ты всё ещё думаешь, что это не интересно?

Принцесса Юн Нин была немного удивлена, когда услышала это, и сказала:

– Потрудись обратить внимание на этот вопрос, – она посмотрела на свои ногти и сказала: – Не говори об этом, эта Мэн Хун Цзинь выглядит потрясающе, но она из тех, кто выглядит сильным снаружи, но на самом деле слаба. Я просто привела её в тюрьму пыток в особняке принцессы на прогулку, прежде чем я что-нибудь с ней сделаю, она уже так испугалась, что описалась, – принцесса Юн Нин показала отвращение: – Глядя на неё в таком состоянии, моя радость от её пыток тут же исчезла, поэтому я немедленно отправила человека обратно.

– Возможно, даже мужчина не смог бы принять жалкое состояние твоей пыточной тюрьмы, – рассмеялся Чэн Ван, – Ты отвела её туда, чтобы осмотреться, неудивительно, что она была напугана до смерти.

Пыточная тюрьма особняка принцессы содержала всех тех людей, которые причинили несчастье принцессе Юн Нин. Люди, которых принцесса Юн Нин очень ненавидела, и она не хотела позволить им умереть немедленно. Поэтому их оставили там, и она придумывала способы пытать их. Например, сдирая кожу наполовину или, возможно, вырезая колени, копируя метод пыток из прошлого, или варя кого-то живьём. Короче говоря, не будет преувеличением сказать, что это было чистилище на земле. Хотя Мэн Хун Цзинь была высокомерна в обычные дни, внутри резиденции Мэн самое большее, что она видела, это убийство одной или двух служанок. Такого живого опустошения было достаточно, чтобы напугать её до полусмерти и повергнуть в вечный кошмар.

Глава 77.3

– Скучно, – принцесса Юн Нин саркастически улыбнулась. – Естественно, интересно только мучить людей прямо у тебя на глазах. Лучше всего, когда они борются до смерти. Видя, как она стремилась выжить и когда казалось, что есть проблеск надежды, она, "пуфф", испустила последний вздох. Так же, как маленькая лампа впереди, её пламя погасло, я чувствую, что это очень весело, – она усмехнулась и продолжила: – Именно так, погасив её последний след надежды, повергнув её в бездну отчаяния. Только это можно назвать весельем. Добычу, которая умеет сопротивляться и бороться, можно назвать лучшей добычей...

Чэн Ван слабо улыбнулся:

– Ты, должно быть, говоришь о Сюэ Фан Фэй.

Принцесса Юн Нин скривила губы и уже собиралась ответить, когда кто-то снаружи объявил:

– Помощник министра, господин Шэнь прибыл.

Принцесса Юн Нин услышала его, и её глаза заблестели. Усталость в её глазах сразу же исчезла. Девушка радостно открыла рот:

– Скорее, впусти его!

Чэн Ван оставался спокойным и собранным, поднял чашку перед собой и сделал глоток, не говоря ни слова.

Вскоре Шэнь Юй Жун последовал за кем-то и первым приветствовал Чэн Вана. После этого он посмотрел на принцессу Юн Нин и позвал:

– Ваше Высочество.

Принцесса Юн Нин была вне себя от радости, увидев его, и выражение её лица стало гораздо более дружелюбным, чем раньше. Она сказала Чэн Вану:

– Я пригласила сюда господина Шэня. Старший брат, разве несколько дней назад ты не говорил, что в павильоне Вэнь Чана не хватает людей...

Чэн Ван слегка нахмурился, выглядя несколько недовольным нетерпением принцессы Юн Нин. К счастью, только принцесса Юн Нин одна пренебрегла своей внешностью. Шэнь Юй Жун всё ещё честно и осторожно стоял посреди зала, не глядя по сторонам. Чэн Ван был немного доволен им.

У принцессы Юн Нин и Чэн Вана были очень хорошие отношения, естественно, она могла сказать, что Чэн Ван был доволен Шэнь Юй Жуном. Она чувствовала себя очень счастливой и немного гордой, как будто она гордилась Шэнь Юй Жуном. С того дня, как она была ранена стрелой Мэн Хун Цзинь на ипподроме, многие люди пришли в резиденцию принцессы, чтобы узнать о её состоянии, но Шэнь Юй Жун этого не сделал.

Шэнь Юй Жун был нынешним помощником министра, а также тем, кому Император Хун Сяо придавал большое значение. Его жена умерла не так давно, поэтому другим людям было нехорошо видеть, как он слишком близко подходит к принцессе. Дело не в том, что принцесса Юн Нин не понимала этой причины, но она не могла не скучать по нему. На самом деле, Шэнь Юй Жун не мог сказать, что выслужился перед ней, в отличие от других мужчин. Напротив, он был более холоден и равнодушен к принцессе Юн Нин, что заставило принцессу девушку любить его стиль ещё больше.

Принцесса Юн Нин чувствовала, что Шэнь Юй Жун родился именно для того, чтобы завоевать её. Для Шэнь Юй Жуна она отказалась от своего самоуважения как принцессы, опустила лицо, даже убив его жену и ребёнка. Перед ним принцесса Юн Нин показала улыбку, которую никогда не показывала другим. Всё это было сделано просто для того, чтобы заставить Шэнь Юй Жун ответить ей взаимностью.

Она очень любила Шэнь Юй Жуна.

Чэн Ван начал расспрашивать Шэнь Юй Жуна о некоторых делах. Шэнь Юй Жун стоял прямо, его осанка не была ни раболепной, ни властной, с элегантными манерами очень способного человека. Удовлетворение в глазах Чэн Вана стало гуще. Несмотря на то, что между Шэнь Юй Жуном и принцессой Юн Нин существуют отношения, Чэн Ван не думал, что это большая ошибка.

Выполняя большое дело, не будешь беспокоиться о пустяках, кроме того, это была просто женщина без какой-либо пользы.

Люди на земле были либо ступеньками, либо камнями преткновения. На ступеньки нужно было наступать, камни преткновения нужно было отбрасывать в сторону.

Шэнь Юй Жун только отбросил камень преткновения, его дорога в будущие дни станет только более широкой, гладкой и прямой.

Глава 77.4

– Шэнь Юй Жун прибыл в особняк принцессы, Чэн Ван также присутствовал, – Императорский телохранитель в чёрном пришел доложить.

В кабинете герцогской резиденции Цзи Хэн положил книгу, которую только что взял, обратно на деревянную стойку.

Затем охранник тихо исчез.

– Похоже, что Шэнь Юй Жун и Чэн Ван соединились, – Лу Цзи отхлебнул чаю и с сияющей улыбкой посмотрел на Цзи Хэна.

– Это то, что должно было произойти рано или поздно, – Цзи Хэн положил книгу обратно, но не ушёл. Он стоял перед стойкой из грушевого дерева, как будто искал другую книгу.

– Поздравляю, план господина продвигается вперёд на шаг без сучка и задоринки, – Лу Цзи сказал: – Шэнь Юй Жун присоединился к Чэн Вану, Чэн Ван добавил ещё одного человека из новых назначенцев, его влияние возрастёт намного больше.

Цзи Хэн рассеянно ответил:

– У Шэнь Юй Жуна есть амбиции, у Чэн Вана есть амбиции. Тела людей с амбициями испускали тот же запах. Точно так же, как волки не ассоциируются с собаками, при Императорском дворе Шэнь Юй Жун вряд ли выберет Императора. Он выбрал бы только Чэн Вана, так как только Чэн Ван имеет возможность удовлетворить свои амбиции.

– Но главное, что есть только господин, который может точно видеть людей, – Лу Цзи вздохнул. Внезапно вспомнив что-то, он сказал: – Жаль посланника Чэнсюаня. Мэн Ю Дэ ранее был человеком правого министра, теперь после совершения преступления против принцессы Юн Нин, это то же самое, что совершить преступление против Чэн Вана. Правый министр – человек Чэн Вана, он, естественно, больше не будет использовать Мэн Ю Дэ. Этот человек, Мэн Ю Дэ, на самом деле всё ещё очень способен...

Семья Мэн первоначально занималась делами правого министра, он также был подчинённым Чэн Вана. В наши дни из-за неожиданного инцидента на ипподроме между Мэн Хун Цзинь и принцессой Юн Нин семье Мэн суждено было быть покинутой Чэн Ваном. На самом деле, Чэн Ван действительно не вымещал на них свой гнев, скорее, поскольку дочь Мэн Ю Дэ пострадала до этого момента, даже если бы Мэн Ю Дэ сказал, что он не возражает, и продолжал заниматься делами Чэн Вана, в его сердце неизбежно всё равно были бы жалобы.

Если есть жалобы, возможно, настанет день, когда он укусит в ответ. Чэн Ван был осторожен и подозрителен, он абсолютно не хотел больше использовать Мэн Ю Дэ. На самом деле, говоря о способности Мэн Ю Дэ, когда он вырастет в будущем, это, возможно, будет хорошей помощью. Как человек, стоящий снаружи, он почувствовал жалость к Чэн Вану.

Жаль, что дело зашло так далеко, и нет никакого способа искупить свою вину.

– На этот раз, опять же, это было из-за второй юной леди Цзяна, – Лу Цзи сказал с улыбкой: – Прежде чем это был Е Ши Цзе, потому что вторая юная леди Цзян помогла ему, план был изменён. Нынешняя Мэн Хун Цзинь также пострадала из-за второй юной леди Цзян, в результате чего семья Мэн отделилась от Чэн Вана. Дважды из-за этой второй юной леди планы господина были нарушены. Эта вторая юная леди Цзян и господин действительно имеют злополучные отношения.

– Ты хочешь сказать, что вторая юная леди Цзян не действовала случайно? – спросил Цзи Хэн.

– Разве господин не думает так же? – Лу Цзи ответил, улыбаясь: – Иначе господин не попросил бы Вэнь Цзи допросить и разобраться в том, кто руководил Е Ши Цзе из-за спины.

Цзи Хэн наконец нашёл книгу, которую искал в деревянной стойке. Он достал свиток и обернулся, золотая бабочка, вышитая в углу его великолепного красного платья, затрепетала крыльями от этого действия.

Он сказал:

– Это вторая юная леди Цзян.

Лу Цзи перестал улыбаться и посмотрел на Цзи Хэна:

– Семья Цзян...

– Не семья Цзян, – уголки губ Цзи Хэна медленно приподнялись, обнажая загадочную улыбку: – Это вторая юная леди Цзян. Разве это не интересно? – Цзи Хэн откинулся назад и лениво сказал: – Я подозреваю, что эта вторая юная леди Цзян пришла именно для того, чтобы удержать меня.

* * *

Летние дни были длинными, и скоро пришло время вступать в осень. Тем не менее всё ещё не было никакого намёка на прохладную осень. Дни продолжали быть очень жаркими, и цветы в саду увяли от слишком большого количества солнца.

Поэтому, когда пришёл запоздалый дождь, он особенно высоко ценился.

Глава 77.5

Ночью шёл дождь и не прекращался, когда наступило утро. Он только изменился от ливня до противной мороси. Дождевая вода текла и капала вниз по карнизу, как тесная бисерная занавеска, стуча по голубым кирпичам двора. Он вымыл их особенно чисто, отчего плитки стали напоминать безукоризненный голубой камень, а от земли, казалось, стал исходить её особо неповторимый аромат.

Тун'эр принесла завтрак. Увидев, что Цзян Ли ещё не проснулась, она была несколько удивлена. В прошлом Цзян Ли просыпалась очень рано, и у неё не было привычки просыпаться поздно. Всякий раз, когда Тун'эр приносила завтрак, Цзян Ли заканчивала одеваться сама.

– Юная леди, – Тун'эр тихо позвала.

Цзян Ли, которая крепко спала на кровати, внезапно открыла глаза. Увидев, что это была Тун'эр, она некоторое время колебалась, прежде чем поняла, что пришло время вставать. Она села и прижала руку ко лбу. Тун'эр увидела холодный пот, покрывающий лоб Цзян Ли, и была озадачена, прежде чем она быстро нашла носовой платок и быстро и осторожно подошла, вытереть лицо госпожи. Она сказала:

– Юной леди приснился кошмар? Так много пота вышло.

Бай Сюэ вошла снаружи и, услышав Тун'эр, сразу же подошла к окнам и распахнула их. Внезапно прохладный воздух снаружи ворвался внутрь, и воздух внутри комнаты не был таким душным, как раньше. Цзян Ли также стала казаться более бодрой.

Она сказала:

– Мне приснился сон.

– Это кошмар, – сказала Бай Сюэ. – Всё в порядке, в нашей деревне есть поговорка: когда тебе снится кошмар и ты чувствуешь себя неуютно, просто погрейся под солнцем, и всё будет хорошо. Если юная леди боится, пойдёмте погреемся на солнышке...

– Что за чушь ты несёшь? – прежде чем Бай Сюэ закончила говорить, Тун'эр прервала её. – Сейчас идёт дождь, где ты найдёшь солнце?

Бай Сюэ была озадачена на мгновение, а затем сказала:

– О, тогда подождите несколько дней, чтобы погреться под солнцем.

Тун'эр спросила Цзян Ли:

– Что приснилось юной леди, что настолько Вас напугало?

Хотя Цзян Ли изо всех сил старалась скрыть это, страх и ужас в её глазах всё ещё были очевидны. Каждый день она всегда делала свою работу с улыбкой, как будто ничто не могло её беспокоить. В результате, как только девушка потеряла себя, это стало особенно очевидным.

– Всё в порядке, – Цзян Ли опустила глаза и сказала: – Просто грезила о старом друге.

Прошлой ночью ей снова приснился Сюэ Чжао.

Этот сон отличался от сна, когда Сюэ Чжао появился перед экзаменом по верховой езде. На этот раз Цзян Ли увидела, как Сюэ Чжао задерживают в похожем на тюрьму месте. Это место охранялось многими людьми, и жизнь каждого внутри была похожа на ад. Сюэ Чжао был весь в крови и был подвешен в середине тюрьмы. Цзян Ли хотела подойти к нему, но ей помешал металлический забор. Она также звала Сюэ Чжао по имени, но он даже не сдвинулся с места. Было совершенно неизвестно, жив он или мёртв.

Вскоре после этого из ниоткуда пришли какие-то люди и начали пытать Сюэ Чжао. Они использовали железные клейма, которые нагревались до тех пор, пока они не становились красными, чтобы сжечь тело Сюэ Чжао. Они также использовали солёную воду, смешанную с перцем чили, чтобы вылить на него. Сюэ Чжао начал громко кричать, и Цзян Ли почувствовала себя чрезвычайно больной, точно сердце разбивалось на осколки. Однако она не смогла прикоснуться к Сюэ Чжао.

Только когда Тун'эр разбудил её, Цзян Ли осознала, что это был сон.

Цзян Ли не могла не волноваться, почему ей снится Сюэ Чжао? Люди говорили, что близкие родственники, которые умерли, могут войти в сон своих родственников, но почему Сюэ Чжао позволяет ей видеть эти вещи во сне? Что это было за место? Это был ад? Но Сюэ Чжао, его возраст был ещё молод, он никогда не совершал никаких проступков. Он был совершенно искренним, тёплым, с честным и смелым поведением. В любом случае он не должен был попасть в ад, верно?

И чувство бессилия, когда она смотрела на Сюэ Чжао, действительно заставляло девушку страдать больше, чем в смерти.

Хотя это был всего лишь сон, Цзян Ли не могла его забыть. Кроме того, сегодняшняя погода была пасмурной с непрерывным дождём. Неизвестно, имело ли это какое-либо влияние, но Цзян Ли отказался что-либо сказать и был чрезвычайно молчалива.

Молчание Цзян Ли было воспринято служанками в саду Фан Фэй. Тун'эр и Бай Сюэ не знали причины, но, видя, что Цзян Ли появилась, они обе не хотели, чтобы госпожу беспокоили, поэтому каждая молча делала свою работу.

Глава 77.6

Во второй половине дня Фэй Цуй со стороны старой госпожи Цзян пришла в сад Фан Фэй, чтобы пригласить Цзян Ли в зал Вань Фэн. Был некий важный вопрос, который старая госпожа Цзян хотела объяснить.

После ответа Цзян Ли вернулась в комнату, чтобы переодеться. Во время этого перерыва Бай Сюэ спросила:

– Интересно, почему старая госпожа ищет юную леди?

– Ты всё ещё должна спрашивать об этом? – сказала Тун'эр, передавая наложение юбки Цзян Ли: – Это должно быть о дворцовом празднике. Завтра дворцовый пир, наша юная леди не просто должна пойти туда, она также получит подарок Его Величества. Такая огромная честь, старая госпожа должна тщательно напомнить молодой леди, что следует избегать каких-либо ошибок. Но, – тихо фыркнул Тун'эр эр. – С тех пор как я следовала за молодой леди, чтобы вернуться в столицу, я никогда не видела, чтобы юная леди совершала какие-либо ошибки, лучше беспокоиться о третьей молодой леди и других...

Темперамент Тун'эр был несколько дерзким, возможно, потому, что она долгое время росла в горах. Эти слова попали в уши Цзян Ли и заставили её рассмеяться. Утренняя дымка тоже немного рассеялась.

Увидев, что Цзян Ли наконец улыбнулась, Тун'эр и Бай Сюэ тоже почувствовали облегчение. Они услышали, как Цзян Ли сказала:

– Верно, старая госпожа позвала меня к себе из-за дворцового пира. Теперь пойдёмте быстрее.

* * *

В этот момент в зале Ван Фэн, кроме Цзян Ли, присутствовали женщины из главной ветви, второй ветви и третьей ветви.

Цзян Юань Бай был главным помощником династии, Цзян Юань Пин был третьим правительственным администратором, хотя Цзян Юань Син был всего лишь школьным секретарём, отвечающим за сбор книг, благодаря двум своим старшим братьям он смог присутствовать на дворцовом празднике. Дворцовый пир был важным событием, представляющим лицо семьи Цзян, поэтому, естественно, старой госпоже Цзян нужно было напомнить младшим некоторые вещи.

Эти вопросы, вероятно, были более или менее сказаны, так повторялось год за годом. Однако, поскольку Цзян Ли тоже собиралась в этом году, она собиралась рассказать ещё раз, особенно для Цзян Ли.

Ожидая прибытия Цзян Ли, возможно, Лу-ши почувствовал некоторую скуку и спросил Цзи Шу Жань:

– Старшая невестка, я слышала, что пришло время назначать дату свадьбы между наследником Чжоу и Ю Яо?

Когда этот вопрос возник, выражения нескольких людей в комнате изменились.

Выражение лица старой госпожи Цзян не изменилось, но несколько человек в третьей ветви выглядели удивленными, очевидно, они только что услышали это сегодня.

Цзи Шу Жань мягко улыбнулся:

– Новости младшей невестки очень точны. Верно, несколько дней назад у нас с маркизой Нинъюань была дискуссия. Маркиза подумала, что, поскольку Ю Яо достигнет брачного возраста, они могут пожениться немного раньше. Лучше всего следующей зимой.

Следующей зимой Цзян Ю Яо должно было исполнится шестнадцать.

Цзян Ю Яо услышала, и два красных облака взлетели вверх к её щекам. Поскольку теперь все знали о деле её бракосочетания с наследником Чжоу, ей не нужно было уклоняться и только застенчиво опустила голову, ничего не сказав.

Однако Цзян Юй'Э была полностью шокирована. Она уже знала, что Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бан рано или поздно будут сочетаться браком. Но она не ожидала, что это произойдёт так быстро. Чжоу Янь Бан был наследником маркиза Нинъюань; у маркиза Нинъюань был только один наследник. В будущем весь особняк маркиза Нинъюань будет принадлежать ему. Цзян Ю Яо выходила за него замуж, а значит, в будущем именно она будет управлять домашним хозяйством и сразу же станет маркизой. Кроме того, наследник маркиза Нинъюань, Чжоу Янь Бан, был известен как красивый человек города Яньцзин, талантливый с мягким темпераментом. Её жизнь после того, как Цзян Ю Яо выйдет замуж, определённо будет очень хорошей.

Цзян Ю Яо собиралась выйти замуж за хорошего человека. Цзян Юй'Э не могла перестать думать о себе. Её отец был просто школьным секретарём, нет необходимости упоминать, насколько скромным было его официальное звание. В семье Цзян он был просто сыном, рождённым наложницей, у которого не было близких отношений со старшим дядей или вторым дядей. Несмотря на то, что она приложила большие усилия, чтобы заискивать перед Цзи Шу Жань, Цзи Шу Жань, конечно, не слишком заботилась о её браке. Было очень мало людей, которые могли бы помочь Цзян Юй'Э с её браком. В любом случае, девушка не могла ожидать, что у неё будет такой идеальный муж, как тот, за которого Цзян Ю Яо собиралась выйти замуж.

Цзян Юй'Э подумала о своей будущей судьбе и не могла сдержать вздоха в своём сердце. В нём поселилось негодование, а также нежелание.

Глава 77.7

Лу-ши сказала с улыбкой:

– Ю Яо действительно повезло, наследник Чжоу – это тот, кого все в Яньцзине хотят женить на дочерях из своих семей. Но старшая невестка, – спросила она, выглядя глубоко обеспокоенной. – Не забывай, что Ли'эр тоже член нашей семьи Цзян. Ли'эр – старшая сестра, её брак ещё не решён, но брак Ю Яо был решён раньше. Это неизбежно вызовет некоторые сплетни.

Это предложение было немного тонким. Все знали, что брак Цзян Ю Яо первоначально принадлежал Цзян Ли. Цзян Ю Яо была просто горлицей, занимающей гнездо сороки, она просто воспользовалась возможностью других людей.

Старая госпожа Цзян слегка закрыла глаза, не обращая внимания на драку двух невесток. Она уже давно была знакома со сценой, которая сейчас разыгрывалась перед её глазами. Цзи Шу Жань выглядела нежной и мягкой снаружи, но на самом деле у неё были железные руки. Лу-ши была тщеславна и амбициозна. Для этих двух людей было неизбежно блокировать друг друга, когда они собирались вместе. Когда всё было сказано и сделано, это просто безобидные маленькие драки, и это нормально, пока это не повлияло на общую ситуацию.

– Спасибо за заботу младшей невестки, – Цзи Шу Жань, казалось, не слышала сарказма в словах Лу-ши. Она вежливо ответила: – Господин также попросил меня обратить внимание на брак Ли'эр, это также беспокойство в моём сердце. С возрастом Ли'эр, это должно быть время для неё, чтобы иметь брачное соглашение. Просто на данный момент никто ещё не предлагал брак; я также не нашла хорошего человека и просто не хочу выдавать Ли'эр замуж в спешке. Если у младшей невестки есть хороший кандидат, пожалуйста, дай мне знать. Я позволю господину лично рассмотреть его. В конце концов, это Ли'эр. Это главное дело, я не смею легко решить его. Лучше пусть мать и господин распорядятся этим.

Цзи Шу Жань ловко избегала слов о Цзян Ю Яо, насильно отнимающих чей-то брак, в то же время пренебрежительно относясь к Цзян Ли. Она сказала, что в семье много женщин; Цзян Ли так долго провела в Яньцзине после своего возвращения, но никто не подходил к двери, чтобы предложить Цзян Ли выйти замуж. Другие люди смотрят на Цзян Ли свысока, семья Цзян не может взять на себя инициативу и отправить свою дочь в неизвестность. После этого она упомянула, что брак Цзян Ли был полностью перенесён на руку старой госпожи Цзян и Цзян Юань Бая, что позволило самой женщине выйти сухой из воды.

Как назло, Цзян Ли только что вошла в дверной проём зала Вань Фэн и не могла сдержать улыбки, услышав слова Цзи Шу Жань.

Тун'эр была так зла, что её голова испускала чёрный дым. Видя, что Цзян Ли всё ещё может улыбаться, она была несколько озадачена. Цзи Шу Жань говорила о ней так, Цзян Ли не только не рассердилась, она всё ещё улыбалась. Что в этом смешного?

Цзян Ли вошла в зал Вань Фэн и сказал:

– Старая госпожа.

Глаза старой госпожи Цзян потемнели. В эти дни Цзян Ли называл её "старой госпожи", а не "бабушкой". Девушка, казалось, намеренно дистанцировалась от отношений с ней или, возможно, от отношений с семьёй Цзян. Естественно, старая госпожа Цзян могла видеть, что она не могла рассматривать нынешнюю Цзян Ли и предыдущую вторую юную леди Цзян как одного и того же человека. Цзян Ли так сильно изменилась, и старая госпожа Цзян не знала, хорошо это или плохо.

Лу-ши открыла глаза, радуясь чужому несчастью. Думая, что Цзян Ли услышала слова, которые только что сказал Цзи Шу Жань, она неизбежно вернётся с несколькими предложениями и сделает Цзи Шу Жань несчастной. Она всегда рада, когда это происходит.

Но Цзян Ли, казалось, не слышала клеветы, которую только что произнесла Цзи Шу Жань, и после приветствия старой госпожи Цзян она проявила вежливость к каждому из них, не имея ни малейшей вины по отношению к Цзи Шу Жань в своих словах.

Цзян Юй'Э посмотрела на новую плиссированную юбку с разбросанными цветами, в которую переоделась Цзян Ли, награды, присланные старой госпожой Цзян после экзамена. Её глаза покраснели от ревности.

Цзян Ю Яо пристально смотрела на Цзян Ли. Вспомнив, что она услышала из уст служанки, что Чжоу Янь Бан хотел отменить соглашение о свадьбе с ней и изменить свою невесту на Цзян Ли, она не могла остановить горькое негодование в своих глазах.

Цзян Ли стояла спокойно, закрывая глаза на их взгляды.

Ей было всё равно.

Глава 78.1

– Девочка Ли, завтра ты последуешь за нами и войдёшь во дворец, – старая госпожа Цзян открыла рот и сказала: – То, чего тебе не хватает, то, что тебе нужно, просто скажи своей матери. Твоя мать всё приготовит для тебя должным образом.

Цзян Ли кивнула и согласилась.

– Это первый раз, когда ты входишь во дворец после возвращения в Яньцзин, ты не должна нарушать правила. Если ты не понимаешь чего-то, просто спроси. Если ты не знаешь, что делать, просто следуй за тем, как действует Ю Яо, – старая госпожа Цзян тщательно проинструктировала внучку: – Одежда и украшения, которые тебе предстоит носить, были приготовлены для тебя. Завтра ты будешь представлять лицо семьи Цзян, и я верю, что ты справишься очень хорошо.

Старая мадам Цзян неожиданно похвалила её в первый раз. Цзян Ли улыбнулась и кивнула, но её внешний вид не показывал никакого волнения.

Её взгляд упал на глаза Цзян Юй'Э сбоку и заставил ту чувствовать себя полностью расстроенной. Вскоре после того, как Цзян Ли вернулась в резиденцию, её положение начало понемногу улучшаться. Нет недостатка в людях, которые ненавидели и смеялись над ней, но Цзян Ли проводила свои дни хорошо. В глазах Цзян Юй'Э она была чрезвычайно неприглядной. Девушка отчаянно желала, чтобы Цзян Ли упала в ад за одну ночь и проводила свои дни хуже, чем она сама.

– Девушка Ли действительно удивительна. На этот раз Его Величество собирается лично наградить её. Среди молодого поколения в нашей резиденции только девушка Ли могла добиться подобного, – Лу-ши сказала это с широкой улыбкой: – Я слышала, что в этом году первое место в Императорском университете занимает Е Ши Цзе. Е Ши Цзе – член семьи Е из Сянъяна. То есть, с нашей семьёй Цзян, это тоже родственник. Он также старший двоюродный брат Цзян Ли.

Е Чжэнь Чжэнь скончалась много лет назад, семья Цзян также не имела никаких контактов с родительским домом Е Чжэнь Чжэнь. Лу-ши упомянул Е Ши Цзе в это время, естественно, чтобы разозлить Цзи Шу Жань. Было известно, что племянник в доме родителей Цзи Шу Жань не попал в список успешных кандидатов Императорского университета. Не было необходимости даже упоминать о том, чтобы быть первым.

Когда Цзян Ли услышала, как Лу-ши упомянула Е Ши Цзе, она вздохнула в своём сердце. Девушка не хотела впутывать семью Е в мутную воду семьи Цзян. Семья Е была в Сянъяне, она хотела когда-нибудь вернуться в Сянъян и принести жертву Сюэ Хуай Юаню. Для этого ей всё ещё нужно было полагаться на семью Е. Смешение семьи Цзян и семьи Е вместе не обязательно может быть хорошей вещью для семьи Е.

Она надеялась, что семья Е останется чистой.

Цзи Шу Жань улыбнулась и посмотрела на Цзян Ли:

– Да, я также думаю, что девушка Ли должна передвигаться с молодым господином семьи Е. Хотя сестра Чжэнь Чжэнь уже ушла, последнее слово остаётся за обеими семьями. Если молодой господин семьи Е сделает официальную карьеру, то господин нашей семьи тоже может время от времени помогать ему. Все мы – семья, и помогать своей семье лучше, чем помогать чужакам.

Цзян Ли услышала это, и её глаза слегка шевельнулись.

Слова Цзи Шу Жань можно было бы назвать очень искренними. Но могла ли Цзи Шу Жань действительно обладать такой добротой? Даже позволить Цзян Юань Баю помочь Е Ши Цзе? Это было абсолютно невозможно. Цзи Шу Жань только позволяла людям тайно подавлять Е Ши Цзе. Дело не в том, что Цзян Ли намеренно предполагала, что мысли людей темны, скорее, после стольких дней пребывания в резиденции Цзян она хорошо знала, что за человек Цзи Шу Жань.

В этот момент Чжоу Янь Бан даже заговорил о расторжении помолвки с Цзян Ю Яо и захотел быть с ней. Учитывая всё это вместе взятое, было бы странно, если бы мать и дочь, Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо, не возненавидели её и не отравили.

Но до сих пор мать и дочь вели себя ужасно тихо и не делали ничего плохого.

Цзян Ли подумала об этом и посмотрела на Цзи Шу Жань.

Цзи Шу Жань виртуозно улыбнулась, как по-настоящему любящая мать. Однако Цзян Ли чувствовала, что её взгляд напоминает ядовитого питона, обвившегося вокруг ветки, прищуривающего глаза и спокойно оценивающего добычу, демонстрирующего жестокую и мрачную улыбку, в то время как с его клыков капает ядовитый сок.

Она что-то задумала.

Взгляд Цзян Ли упал на Цзян Ю Яо.

В конце концов, Цзян Ю Яо была всё ещё молода и не так хорошо контролировала лицо, в отличие от безупречного выражения лица Цзи Шу Жань. Она также изо всех сил старалась изобразить искреннюю улыбку, но в её глазах нельзя было скрыть ненависть, которую она испытывала к Цзян Ли. Кроме того, был какой-то след волнения.

Глава 78.2

Этот жирный и липкий вид был, казалось бы, знаком Цзян Ли, но за это короткое время она не могла вспомнить, когда видела это. Однако единственное, что девушка могла подтвердить, так это то, что от этого зрелища ей стало совсем плохо. Её спина покрылась холодным потом, позволив девушке насторожиться в течение доли секунды.

Ян-ши не имела большого веса в семье Цзян. Её проницательные глаза просто непрерывно перемещались между Цзян Ли и Цзи Шу Жань.

Старая госпожа Цзян больше ничего не сказала, просто объяснила некоторые вещи, которые следовало соблюдать, когда входишь во дворец. На самом деле, Цзян Ли уже знала это. В это время она, как жена Шэнь Юй Жуна, тоже вошла во дворец. По сравнению с тем временем, семья Цзян, как должностное лицо, назначенное судом, имела менее строгие правила в отношении этого события.

Когда старая госпожа Цзян закончила объяснять одно за другим, прошло уже много времени. Думая, что им всё ещё нужно вернуться и подготовиться, все немедленно разошлись из зала Вань Фэн.

Цзян Ли вышла из дверей зала Вань Фэн и направилась прямо к своему двору. Сад Фан Фэй располагался в углу резиденции Цзян, а не в том же направлении, что дворы Цзян Ю Яо и других, так что, естественно, им не пришлось идти вместе.

Но неожиданно, она шла только некоторое время, когда кто-то позвал сзади:

– Вторая сестра.

Повернув голову, чтобы посмотреть, кто это был, девушка обнаружила, что её на самом дела нагоняли Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь, две сестры.

Говоря об этих двух людях, Цзян Юй Янь была молчаливой девушкой, но Цзян Юй'Э никогда не показывала, что хорошо смотрит на Цзян Ли. Взглянув на Цзян Юй'Э, Цзян Ли сразу поняла, что другой человек что-то замышляет.

– Вторая сестра, ты шла так быстро, что я не могла догнать тебя, – Цзян Юй'Э открыла рот и заговорила тепло и дружелюбно.

Цзян Ли стояла там, где была, даже не желая притворяться вежливой. Она только спокойно сказала:

– Есть нечто, что ты хочешь мне сказать, пятая сестра?

Цзян Юй'Э не ожидал, что Цзян Ли даже не потрудится притвориться, что даёт ей лицо. Выражение её лица почти изменилось, но через мгновение девушка быстро пришла в себя и с улыбкой сказала:

– Сегодня в зале Вань Фэн, перед тем как пришла вторая сестра, что-то говорили, – добравшись до этого момента Цзян Юй'Э намеренно сделала паузу, прежде чем продолжить: – Это брак третьей сестры. Старшая тётя сказала, что брак третьей сестры и наследника Чжоу уже установлен на конец зимы или начало весны следующего года. Я полагаю, что, возможно, вторая сестра ещё не знает об этом и поэтому специально подошла, чтобы рассказать.

Только для этого?

Тун'эр была немного зла, но Цзян Ли слегка рассмеялась и сказала:

– Спасибо за информацию, пятая сестра. Я поняла.

Казалось бы, недовольная ровным тоном Цзян Ли, Цзян Юй'Э внимательно наблюдал за цветом лица сестры. Видя, что Цзян Ли не выказывает ни боли, ни разочарования, она снова заговорила:

– На самом деле, брачное соглашение второй сестры и наследника Чжоу в то время тоже было очень хорошим. Если бы вторая сестра не столкнулась с несчастьем в то время, той, кто вошёл бы в резиденцию маркиза Нинъюаня, была бы вторая сестра. Во всём Яньцзине наследник Чжоу считается одним из лучших. Теперь третья сестра собирается выйти замуж в резиденцию Чжоу без особых усилий; вторая сестра старше третьей, но брак ещё не заключён. От всего сердца я чувствую несправедливость по отношению ко второй сестре.

Цзян Юй Янь была несколько напугана, когда посмотрела на Цзян Ли, желая остановить слова Цзян Юй'Э. В конце концов, она просто протянула руку и потянула за угол рукава Цзян Юй'Э, не сказав ни слова.

Цзян Ли не сразу ответила Цзян Юй'Э и просто смотрела на неё с улыбкой. Её улыбка была нежной и мягкой, без какого-либо намерения внутри. Однако, без всякой причины, Цзян Юй'Э, на которую так пристально смотрели, нервничала.

Чтобы избавиться от этого гнетущего чувства, Цзян Юй'Э спросила Цзян Ли:

– Почему вторая сестра смотрит на меня?

– Просто так, – Цзян Ли легкомысленно сказала: – Я просто была тронута тем, что пятая сестра так беспокоится обо мне. Но... – она равнодушно сказала: – Намерение пятой сестры, мать и третья сестра знают о них?

Лицо Цзян Юй'Э внезапно изменилось.

Глава 78.3

Она очень хотела задеть чувства Цзян Ли, но неосознанно, если бы это предложение "чувствовать несправедливость по отношению ко второй сестре" упало на уши Цзи Шу Жань и её дочери, что это была бы за ситуация?

Цзян Юй'Э неохотно улыбнулась и сказала:

– Это конфиденциальные слова между мной и второй сестрой...

Цзян Ли посмотрела на Цзян Юй'Э и улыбнулась:

– На самом деле пятой сестре не нужно слишком беспокоиться о моём браке. Мой отец – нынешний главный помощник при дворе. Как бы плохо ни было, всё равно можно поискать официальную семью в Яньцзине. Даже если мама не беспокоится обо мне, есть ещё отец и старая госпожа. Я биологическая дочь из главной ветви, могу ли я всё ещё беспокоиться о своём браке? – она многозначительно посмотрела на Цзян Юй'Э: – Хотя пятая сестра ещё не достигла брачного возраста, было бы лучше позаботиться о своих собственных вещах. Перспективы официальной карьеры третьего дяди не кажутся блестящими. Судя по склонностям третьего дяди и третьей тёти, в будущем трудно сказать, в какую семью выйдет замуж пятая сестра.

Увидев, что лицо Цзян Юй'Э в одно мгновение стало пепельным, настроение Цзян Ли улучшилось. Она продолжала, не торопясь, но и не затягивая:

– В мире должно быть известно, что, хотя талант, внешность, темперамент, моральные качества – всё это важно, без семейного происхождения всё было бесполезно. Почему бы тебе не взглянуть на этих молодых леди в столичном И Хун Лоу? Какая из этих дам не похожа на одну из тысячи бессмертных красавиц? Красивые и умные, но при жизни они будут только девочками.

Сказав это, она не стала дожидаться ответа Цзян Юй'Э и сразу же увела Тун'эр.

Естественно, она не видела выражения лица Цзян Юй'Э позади.

На обратном пути Тун'эр всю дорогу покатывалась со смеху. Когда они добрались до сада Фан Фэй, она рассказала об этом Бай Сюэ и нескольким другим людям, не пропуская ни слова. Закончив рассказ, девушка от души рассмеялась и сказала:

– Вы не видели выражения лица пятой юной леди в то время. Айя, наша юная леди действительно способна, сравнивая пятую юную леди и дам в И Хун Лоу, пятая юная леди, должно быть, разрывается от гнева. Тьфу. Кто сказал ей иметь плохие намерения и намеренно провоцировать нашу юную леди.

– Почему пятая юная леди всегда хочет усложнить жизнь нашей юной леди? – Мин Юэ была ещё молода и с любопытством спросила: – Если третья юная леди усложняет жизнь нашей юной леди, то это потому, что третья юная леди и наша юная леди – биологические дочери главной ветви, а третья юная леди ревнует к нашей юной леди, как к сопернице. Но пятая юная леди принадлежит третьей ветви. Наша юная леди нисколько ей не мешает.

– Бесстыдные люди такие, – выпалила Тун'эр. – Абсолютно во всём эта девушка настаивает на том, чтобы у каждого человека были такие обиды, как у неё. Зачем? Наша юная леди из золотой ветви и нефритовых листьев, с какой стати третью юную леди часто сравнивают с нашей юной леди? Наша юная леди значительно лучше неё, разве этого не следует ожидать?

Цзян Ли слушала дискуссию своих служанок и улыбалась, качая головой.

То, чего добивалась Цзян Юй'Э, было не чем иным, как тем, что нежеланием примириться с собственным положением. Цзян Юй'Э хотела видеть Цзян Ли подавленной и униженной. Таким образом, Цзян Юй'Э будет чувствовать своё превосходство над ней. Цзян Юй'Э даже надеялась использовать Чжоу Янь Бана, чтобы раздражить Цзян Ли. Но чего Цзян Юй'Э не понимала, так это того, что Цзян Ли действительно не испытывал ни малейшего интереса к Чжоу Янь Бану.

Цзян Ли сказала:

– Есть такие люди, как эти, чьё семейное происхождение не очень хорошее, но всё же беспокойное. Весь день они думают о том, чтобы прыгнуть на более высокую ветку, думают, что всё на земле несправедливо, и чувствуют себя непримиримыми в своих сердцах. Такие люди могут сделать всё что угодно.

Несколько служанок кивнули, наполовину поняв.

Цзян Ли подумала, что на самом деле Цзян Юй'Э и Шэнь Юй Жун – одного поля ягодки. Чем ниже личность человека, тем больше, вкусив ощущение пребывания на высоком месте, он стремится подняться ещё выше. Растёт одержимость желанием подняться ещё выше всеми правдами и неправдами. Однако Цзян Юй'Э всё ещё не знает, как скрыть своё нежелание, в то время как Шэнь Юй Жун очень хорошо знает, как это делать.

Его маска скрывала себя так хорошо, что даже его собственная жена не могла обнаружить истинную личность супруга и думала, что он просто полон страсти и амбиций.

Действительно смешно.

Глава 78.4

Улыбка Цзян Ли медленно исчезла, когда она вспомнила, как Цзян Ю Яо смотрела на неё, когда они были в зале Вань Фэн. Это знакомое зрелище до сих пор вызывало у неё беспокойство.

Она должна быть бдительной.

Цзян Ли некоторое время размышляла, прежде чем заговорила:

– Тун'эр, принеси мою шкатулку.

* * *

Споры в первый день не повлияли на всеобщую радость от входа во дворец на второй день.

Когда Цзян Юй'Э увидела Цзян Ли, она не была холодна и не хмурилась из-за вчерашнего, а оставалась такой, какой была раньше, с улыбкой на лице. Девушка даже похвалила юбку Цзян Ли за то, что та выглядела очень красиво.

– Пятая сестра тоже выглядит очень хорошо, – ответила Цзян Ли.

Цзян Юй'Э почти достигла брачного возраста. Хотя она была моложе Цзян Ю Яо и была самой молодой девочкой в резиденции Цзян, она была высокой и лишь немного ниже Цзян Ли, её детскость вообще не была заметна. На ней была плиссированная юбка цвета мёда с вышивкой в виде хризантем. Её длинные волосы были стянуты в висячий облачный пучок, украшенный крабообразной яблочно-зелёной жемчужной заколкой из яшмы.

На самом деле, этот стиль одежды, излучающий богатство и почёт, вместо этого утопил Цзян Юй'Э в образе хорошенькой дочери из скромной семьи. Однако сама Цзян Юй'Э была очень счастлива. Вероятно, из-за того, что одежда и украшения для входа во дворец были приготовлены старой госпожой, а Цзян Юй'Э редко могла надеть эти драгоценные одежды и украшения, она не только чувствовала, что это нехорошо. Напротив, она была очень довольна.

Цзи Шу Жань была явно рада видеть эту сцену. Цзян Юй Янь выглядела обыкновенно, Цзян Юй'Э была одета слишком тяжело, естественно, в отличие от них, только Цзян Ю Яо выглядела выдающейся.

Цзян Ю Яо действительно потратила много времени на размышления и подготовку своего наряда. Не говоря уже о чём-то другом, этого розово-красного платья с двойным хвостом золотой мифической птицы было достаточно, чтобы привлечь внимание любого человека. Золотая заколка в виде воробья, браслет с восемью драгоценными камнями, вишнёво-красный витой пояс на талии и специально нанесённый макияж. Обычно Цзян Ю Яо редко наносила тяжёлый макияж. На этот раз, войдя во дворец, она накрасила брови, нанесла пудру и немного румян. Её черты лица были изящными и изысканными, и девушка могла позволить себе носить такой тяжёлый макияж. Стоя посреди гроздьев цветов, она казалась более нежной, чем цветы с разноцветными огнями вокруг.

Войдя во дворец в таком виде, она действительно смогла привлечь внимание знатных сыновей. Но Цзян Ли была озадачена, так как Цзян Ю Яо уже имела брачное соглашение с Чжоу Янь Баном, почему она всё ещё хотела одеться так великолепно?

Следует знать, что другие люди вообще не привлекали взгляда Цзян Ю Яо, не говоря уже о том, чтобы она проявляла инициативу по привлечению других людей.

Когда Цзян Ли оценивала Цзян Ю Яо, Цзи Шу Жань тоже оценивала Цзян Ли. Лу-ши преувеличенно прикрыла рот рукой и рассмеялась:

– Если бы я не знала этих эту вторую девушку, то действительно не узнала бы её.

Цзян Ли не любила богатые наряды. Возможно, старая госпожа Цзян уловила её привычки, одежда, которую она попросила портного сшить на этот раз, не была красного цвета. Но поскольку они собирались войти во дворец, цвет не мог быть слишком простым и требовал немного более яркого цвета. Цзян Ли была одета в прозрачную голубовато-зелёную двойную юбку, вышитую магнолиями, с парчовой юбкой из яшмового облака внутри. Поднятые вверх волосы делали её особенно свежей и опрятной. Её волосы не украшали никакие аксессуары, только пара белых круглых нефритовых ушей, выглядевших изысканно на фоне её кожи, делая лицо девушки безупречно белым, как нефрит.

Цзян Ли не использовала тяжёлый макияж, как Цзян Ю Яо, просто слегка прорисовала брови. Ее брови были тёмно-коричневыми, как улитки, её глаза – как капли краски, и её губы были слабо окрашены. Тем не менее всё это вызывало в других некое бессмертное чувство.

Стоя вместе с Цзян Ю Яо, она была похожа на зелёный бамбук и сафлор (1), глубокую долину и фейерверк. Хотя последнее, по общему признанию, вызывало в людях любовь, всё же первое было легко запомнить.

_______________________________________

1. Сафлор – является сильно разветвлённым, травянистым, похожим на чертополох однолетним растением в семействе подсолнечника Asteraceae. Он коммерчески культивируется для получения растительного масла, добываемого из семян, и использовался ранними испанскими колониями вдоль Рио-Гранде в качестве замены шафрана. Очень дешёвой замены шафрана. Так что его народное название "ублюдочный шафран" придаёт выражению, высказанному в главе, ещё больший сарказм.

Глава 78.5

Цзи Шу Жань повернулась и слегка надавила на плечи Цзян Ю Яо. Затем Цзян Ю Яо убрала ненависть в своих глазах.

Напротив, старая мадам Цзян, стоявшая рядом, не могла удержаться и посмотрела на Цзян Ли. Среди этих немногих дочерей в резиденции Цзян третья ветвь была рождена наложницей, и их дочери не могли попасть женщине в глаза. У второй ветви не было дочерей. Находясь с двумя дочерьми в главной ветви, она сначала подумала, что Цзян Ю Яо – жемчужина на ладони и вызывает у людей любовь. В наши дни казалось, что Цзян Ли, которая всегда росла снаружи, была похож на неполированный нефрит, который выбросило на берег, обладая изящными и элегантными манерами.

Что было хорошо, что было плохо, в данный момент было действительно трудно различить.

Цзян Юань Бай увидел своих двух стройных и элегантных дочерей и почувствовал удовлетворение. Он тут же сказал:

– Теперь вы можете отправляться.

Каждая ветвь ехала в своём экипаже. В карете, в которой ехала Цзян Ли, Цзян Ю Яо вела себя с Цзян Юань Баем как избалованный ребёнок. Возможно, это было сделано для того, чтобы спровоцировать Цзян Ли.

Цзян Ли просто улыбнулась, равнодушно наблюдая за происходящим перед её глазами, отчего Цзян Юань Бай почувствовал себя не в своей тарелке. Цзян Ли могла сказать, что Цзян Ю Яо часто вела себя испорчено по отношению к Цзян Юань Баю. Возможно, Цзян Юань Бай чувствовал себя не в своей тарелке из-за чувства вины перед ней, этой другой дочерью.

Однако у неё не было печального выражения лица. Увидев это, Цзян Ю Яо почувствовала себя так, словно набита ватой, на сердце у неё было ужасно душно. Всегда добродетельная Цзи Шу Жань также не положила конец провокационному поведению Цзян Ю Яо. Предполагалось, что её дочь и отец ведут себя избалованно и шумно, и это обычное дело. Почему это нужно было остановить?

Цзян Юань Бай увидел, что Цзян Ли осталась невозмутима, и почувствовал лёгкое разочарование. Эта дочь оказалась красивой, выдающейся, и он, как отец, гордился ею. Оказалось, что Цзян Ли не жаловалась на то, как он справлялся с делами в тот год, она также никогда не ворчала. Возможно, это было связано с великодушием Цзян Ли, но Цзян Юань Бай думал, что это было больше из-за того, что Цзян Ли не заботилась об этом.

Цзян Ли наблюдала за происходящим, как незнакомка.

В этот момент, сидя в карете, Цзян Ли действительно вспоминала то время, когда вошла во дворец.

В то время она была искренне и глубоко счастлива из-за достижения Шэнь Юй Жуна и была рада, что стала его женой. Она боялась ошибиться и заставить Шэнь Юй Жуна потерять лицо, поэтому она нервно практиковалась в резиденции. Шэнь Юй Жун рассмеялся, глядя на её редкие нервные моменты, и сказал ей:

– Не нужно бояться, если А Ли (1) допустит ошибку и разозлит Его Величество, самое большее, этот муж не станет правительственным чиновником. Тогда я вернусь в Тунсян, чтобы заняться фермерством с А Ли.

Она изобразила гнев и вела себя так, словно собиралась избить Шэнь Юй Жуна, заставив его расхохотаться. Вспоминая это сейчас, казалось, что это было целую жизнь назад. На самом деле она не выставляла себя дурой во дворце. Вместо этого девушка поступила очень хорошо, и императрица похвалила ее за ум. Шэнь Юй Жун также в принципе не потеряет свой официальный титул из-за неё. Напротив, чтобы подняться до благородства, он убил Сюэ Фан Фэй.

То, что она считала правдой, не было правдой, а то, что она считала ложью, не было ложью, это было правдой и ложью одновременно. На этот раз она больше не будет ослеплена пройденным путём.

Цзян Ли также медленно шла к месту, куда хотела пойти. Мало-помалу она выполнит то, что хотела завершить.

Отомстить от имени своего отца и Сюэ Чжао, от имени себя, которая пострадала от несправедливой смерти, чтобы потребовать справедливости.

Позже, когда карета поехала дальше, Цзян Ю Яо тоже больше не говорила и замолчала. Каждый член семьи был погружён в свои мысли. Казалось, время пролетело очень быстро.

Примерно через полчаса карета остановилась.

– Госпожа, господин, мы прибыли, – донёсся снаружи голос конюха.

_______________________________________

1. Да, в оригинале используется "阿狸" (ālí). Одно из двух, или автор запамятовал, что героиню в прошлой жизни звали Сюэ Фан Фэй, либо это было её "детское" или "ласковое" прозвище в будуаре. Но это не ошибка переводчика.

Глава 78.6

Цзян Юань Бай первым вышел из кареты, а затем служанка подошла поддержать Цзи Шу Жань. Цзян Ли вышла из кареты и встала на землю, отделённую от дворцовых ворот стеной. Девушка пристально посмотрела на дворцовую стену, и на мгновение её настроение осложнилось.

Именно в этом дворце воспитывалась такая злая и властная принцесса Юн Нин. Запугивая простых людей, используя свою силу, и Шэнь Юй Жун, чтобы бороться за место в великолепном дворце, пожертвовал ею без малейших колебаний.

Этот дворец выглядел великолепно, однако люди, живущие внутри, были похожи на ходячие трупы. С них капало золото и серебро, как будто у них было всё. Но на самом деле у них ничего не было. Цзян Ли с жалостью посмотрел на них сверху вниз. Но ещё больше она не хотела общаться с ними.

– Вторая сестра, это дворцовые ворота, – сказала Цзян Юй'Э сзади, выходя из кареты.

Цзян Ли улыбнулась, Цзян Цзин Жуй неловко повернул голову. Сегодня он должен был одеться официально и не должен быть таким распутным, как обычно, в резиденции. Для Цзян Цзин Жуя это было просто просьбой о его жизни. Напротив, Цзян Цзин Ю рядом с ним был так же ужасно вежлив, как и всегда. Цзян Юань Пин и его сын выглядели так, словно были вырезаны из одной формы.

За дворцовыми воротами одна за другой выезжали правительственные кареты. Те, кто был пониже в классе, подходили, чтобы подлизаться и поприветствовать Цзян Юань Бая. Однако семья Цзян немного опоздала, и Цзян Юань Бай должен был сначала увидеть Императора Хун Сяо. Поэтому они не стали долго задерживаться у дворцовых ворот и сразу же последовали за человеком, показывающим дорогу.

Сначала Цзян Ю Яо подумала, что, поскольку Цзян Ли впервые вошла во дворец, она наверняка не знает, что делать, и слишком нервничает. Было бы ещё лучше, если бы она увидела, как Цзян Ли выставляет себя дурой. Кто бы мог подумать, что когда она повернула голову, то вместо этого увидела, как Цзян Ли слегка приподняла свою юбку, когда она шла особенно неторопливо.

Как будто дворец был её собственным задним двором.

Цзян Ю Яо не могла отделаться от чувства раздражения. Когда она впервые вошла во дворец, девушка дрожала от страха, боясь ошибиться. Но Цзян Ли, казалось, не испытывала никакого страха. Цзян Ю Яо ждала, чтобы указать на ошибку Цзян Ли, но вскоре они прибыли к месту назначения, и Цзян Ли не сделала никаких небрежных ошибок.

Старая госпожа Цзян была очень довольна. В конце концов, среди молодого поколения, собравшегося сегодня, Цзян Ли была единственной, кто был совершенно не знаком с дворцом. Она боялась, что Цзян Ли допустит ошибку первой. Теперь, казалось, что Цзян Ли всё делала очень хорошо, и не должно быть никаких проблем.

В этот момент многие официальные жёны и дети прибыли в главный зал дворца Ю Мин. Эти женщины были благородными женами и дочерьми от правительственных чиновников третьего ранга в Яньцзине, и их личности были драгоценны. Поскольку ночной пир ещё не начался, большинство из них искали знакомых, с которыми можно было бы поболтать. На подобный дворцовый банкет дочери изо всех сил старались хорошо одеться. Некоторые из этих девушек достигли брачного возраста, а некоторые нет, но обе части хотели оставить хорошее впечатление на этом дворцовом празднике, поскольку сегодня во дворец войдёт много высокопоставленных правительственных наследников и молодых талантов. Общая практика Северной Янь была более открытой, чем предыдущая династия. До тех пор, пока молодой мужчина и женщина не переступали границу и были взаимно влюблены, в большинстве случаев они могли подойти к двери и предложить заключить брак.

И в таком месте, как дворцовый пир, большинство приходящих людей имели одинаковый социальный статус и были идеальными партиями, что было большим удобством.

* * *

На востоке сидела пара, мать и дочь. Девушке было около шестнадцати или семнадцати лет, она была одета в креповое платье, усыпанное зелёными цветами. Её голову украшало нефритовое украшение с узором бабочки. Её можно было считать красивой девушкой. Мадам рядом с ней тоже была великолепно одета. Однако, на взгляд окружающих, её манеры были не такими естественными, как у окружающих женщин, и несли в себе немного мелочности.

Эта пара мать-дочь была не кем иным, как матерью и сестрой Шэнь Юй Жуна, фужэнь Шэнь и Шэнь Жу Юнь.

Глава 78.7

Теперь, когда Шэнь Юй Жун был человеком в секретариате, естественно, Шэнь Жу Юнь и фужэнь Шэнь могли участвовать в дворцовом пиршестве. Хотя Шэнь Юй Жун был вдовцом, все в Яньцзине знали, что у жены Шэнь Юй Жуна, Сюэ Фань Фэя, был роман. Смерть такой жены была поистине волей Небес, распахнувших свои глаза. Сам Шэнь Юй Жун был молод и многообещающ, у него были безграничные перспективы. Он даже родился красивым и нежным. Многие семьи также наблюдали за Шэнь Юй Жуном и подумывали о том, чтобы выдать своих дочерей замуж в семью Шэнь.

Они знали, что происхождение семьи Шэнь было простым, только Шэнь Жу Юнь и мать Шэнь. В будущем Шэнь Жу Юнь выйдет замуж, и та дочь, которая выйдет замуж за члена семьи Шэнь, станет хозяйкой дома. Не нужно ладить с младшей сестрой мужа, нужно только гармонично ладить со свекровью. Для многих избалованных и изнеженных дочерей это состояние уже было очень хорошим.

Именно из-за этого условия, в лице нынешнего Шэнь Юй Жуна, многие благородные дамы хотели иметь дружеские отношения с фужэнь Шэнь. Они, неожиданно, также не презирали маленькое домашнее происхождение фужэнь Шэнь. Они с большим энтузиазмом льстили фужэнь Шэнь и превозносили Шэнь Жу Юнь до небес, заставляя Шэнь Жу Юнь чувствовать себя самодовольной и тщеславной.

Не Сяо Шуан и Чжу Синь'эр, которые были в одной группе с Цзян Ли на экзамене по стрельбе из лука, проводимом залом Мин И, также толпились вокруг Шэнь Жу Юнь, чтобы поболтать.

Увидев это, Лю Сюй, стоявшая в стороне, слегка фыркнула. Голосом, который могла слышать только фужэнь Лю, она прошептала:

– Действительно, первый раз я вижу, как люди спешат стать второй женой.

Фужэнь Лю ткнула Лю Сюя в лоб и тихо проговорила:

– Ты говоришь слишком много!

– Но это правда, – Лю Сюй пробормотала что-то себе под нос. Она действительно не могла смотреть без презрения в глазах на поведение своих одноклассниц. Тем не менее их можно было считать лучшими благородными дочерьми города Яньцзин. А этот чжуан юань Шэнь только что потерял жену. Нет необходимости упоминать моральный облик Сюэ Фан Фэй, во всяком случае, чжуан юань Шэнь проявил глубокую привязанность к своей покойной жене. Эти молодые леди не могли ясно мыслить, поскольку он был глубоко привязан к своей жене, как он быстро женится снова? Если вскоре после этого он снова женился, то чжуан юань Шэнь, демонстрирующий такую глубокую привязанность, подразумевал, что он был кем-то, чей внешний вид и внутренняя реальность были другими.

После этого она услышала, как кто-то рядом сказал:

– Слышала, что наследник маркиза Нинъюань и третья юная леди семьи главного помощника Цзяна женятся в конце зимы следующего года.

Когда это предложение вышло, цвет лица Шэнь Жу Юнь, которая находилась с другой стороны, изменился. Она спросила:

– Это правда?

– Это правда, – Не Сяо Шуан сказала: – Я также слышала, как моя мать упоминала об этом несколько дней назад. Брак Ю Яо и наследника Чжоу уже был установлен с самого начала, теперь им нужно только определиться с датой. В этом есть смысл.

Шэнь Жу Юнь не могла сдержать внутреннего негодования и презрительно усмехнулась:

– Я помню, что брак наследника Чжоу был сначала заключён со второй юной леди Цзян.

Люди в окружении посмотрели друг на друга.

Слова Шэнь Жу Юнь было неприятно слышать, но никто не осмеливался комментировать. Если бы они комментировали, они бы оскорбили семью Цзян. Цзян Юань Бай был главным помощником суда. Кто осмелился бы сказать хоть полслова жалобы о его дочери? Но в равной степени нехорошо оскорблять сестру этого помощника секретаря. Поэтому они просто молчали.

Однако в тишине они молчаливо вспомнили слова Шэнь Жу Юнь. Это действительно было правдой, Чжоу Янь Бан изначально был помолвлен с Цзян Ли. Так сказать, в любом случае, этот вопрос о младшей сестре, заменяющей брак старшей сестры, не был чем-то большим. Все повернулись, чтобы посмотреть на выражение лица маркизы Нинъюань.

Маркиза Нинъюань, казалось, была глуха ко всему этому. Она болтала и смеялась с фужэнь старшего советника, Цзи-ши, которая была биологической старшей сестрой Цзи Шу Жань. Они, казалось, не слышали обсуждения окружающих людей.

Но слышали они его или нет, знали только они сами.

У Лю Сюй хватило ума не возражать от имени Цзян Ли, так как она не знала, как сказать это правильно. Девушка могла только постоянно смотреть в сторону двери, думая, почему Цзян Ли ещё не пришла.

Прямо в этот момент дворцовая служанка, ответственная за оповещение вновь прибывших, объявила, что прибыли женщины – члены семьи Цзян.

Все посмотрели на дверь и увидели старую мадам Цзян, идущую впереди, за которой следовали Цзи Шу Жань, Лу-ши сразу за ней, а затем Ян-ши и девушки из семьи Цзян, неспешно идущие позади.

Глава 79.1

Для женщин семьи Цзян дамы и юные леди в зале не были незнакомыми. Как одна из главных официальных семей города Яньцзин, никто и никогда не забудет пригласить старую госпожу Цзян на любой банкет в доме любой дамы. Помимо Ян-ши, Цзи Шу Жань и Лу-ши часто встречались с этими дамами. Во второй ветви не было дочери. За восемь лет, прошедших с тех пор, как Цзян Ли была отослана прочь, в главной ветви была только Цзян Ю Яо. Многие люди забыли, что есть ещё и Цзян Ли. Они часто видели Цзян Ю Яо, но Цзян Ли видели слишком мало.

Но почти каждое её появление было крайне впечатляющими. Речь идёт о двух последовательных выступлениях Цзян Ли: одно во время игры на гуцине, а второе – стрельбы верхом.

Кто стал свидетелем обоих, понимал, насколько это было превосходно. Но люди, которые не ходили смотреть экзаменационные выступления девушек, с сомнением относились к этому, думая, что это просто ложный слух, а Цзян Ли была не так хороша, как говорили слухи. Поэтому дворцовый банкет стал возможностью подтвердить слухи.

Все уставились за спину Цзи Шу Жань.

Позади старой госпожи Цзян впереди шли Цзи Шу Жань и Лу-ши, сзади – Ян-ши, а впереди – Цзян Ю Яо.

У Цзян Ю Яо сияла улыбка на лице, она была очень мила и изысканна, девушка была похожа на молодую леди, которая хорошо живёт и не страдает от человеческих страданий, судя по тому, как она была одета и вела себя. Кроме того, Цзи Шу Жань также стремилась к тому, чтобы Цзян Ю Яо выглядела достойно и стабильно. Вы должны знать, что когда мужчины смотрят на женщин, они смотрят на красоту, мудрость и саму женщину, которую собираются сделать невесткой в своей семье, а потому они пытались определить, сможет ли она сохранить покой вдали от родного дома.

Особенно тщетная попытка Чжоу Янь Бана раскаяться в своём браке несколько дней назад разозлила Цзи Шу Жань ещё больше. Если бы не личный визит фужэнь маркиза Нинъюаня, чтобы загладить свою вину позже, и искреннее восхищение Чжоу Янь Баном Цзян Ю Яо, Цзи Шу Жань определённо не позволила бы семье Чжоу чувствовать себя так хорошо.

Чем более выдающейся являлась Цзян Ю Яо, тем больше это демонстрировало, что в этом браке Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бан ни в коем случае не были несопоставимы друг с другом, но, наоборот, были более чем достойны.

Цзян Ю Яо была подобна едва распустившемуся бутону, грациозная, прекрасная, невероятно нежная, достойная того, чтобы войти в дверь своего мужа. Её внешность была привлекательной и цветущей, чем также способствовали украшения и освещение дворца Ю Мин. Некоторые невзрачные юные леди смотрели на Цзян Ю Яо и не могли подавить поднимающегося в душе стыда.

Выросшая в завидной официальной семье, она обладала непревзойдённой внешностью, любима своей семьей, невинна и романтична, а ещё у неё почти в кармане прекрасный брак. Её будущий муж красив и нежен, к тому же, он из достойной семьи. Разве это не предмет всеобщей зависти? Несмотря на то, что большинство присутствующих дам происходили из богатых и состоятельных семей, у каждой семьи существовала своя книга невзгод (1). У некоторых юных леди из богатых и состоятельных семей не было того фасада, который они демонстрировали на поверхности, отчего страдания поселились в их сердцах.

_______________________________________

1. 家家有本难念的经 (jiājiā yǒu běn nánniàn de jīng) – у каждой семьи есть своя книга невзгод – идиома, означающая наличие своих скелетов в шкафу, своих тайн, которые никому не хотелось бы делать достоянием общественности.

Глава 79.2

Цзян Ю Яо имела фасад, вызывающий всеобщую зависть, и она не могла не гордиться в своём сердце, и её шаги были намного легче.

Позади Цзян Ю Яо шла Цзян Ли.

На самом деле, с точки зрения ранга в семье, Цзян Ли должна была идти впереди Цзян Ю Яо. Но никто не сказал об этом Цзян Ли, поэтому Цзян Ю Яо пошла вперёд сама. Цзян Ли это тоже не волновало, по её мнению, не имело значения, кто придёт первым, а кто вторым.

Все смотрели, как за Цзян Ю Яо, похожей на цветок, вышла девушка, похожая на воду.

По сравнению с платьем Цзян Ю Яо она действительно выглядела слишком простой, слишком недопустимо простой. Но на этом фоне её привлекательные черты лица были подобны тяжёлым чернилам и цвету в пейзажной живописи, вызывающим в людях чувство безграничного очарования.

Шаги старшей юной леди Цзян были мягкими и неторопливыми. По сравнению с бодростью Цзян Ю Яо она выглядит более мягкой и уверенной. Если Цзян Ю Яо – романтичная благородная юная леди в городе Яньцзин, то эта девушка больше похожа на красивую и мудрую маленькую фею в горах. Первая подходила для ярких цветов, а вторая подходила для безразличия, которое не питается дымом и огнём человеческого мира (1).

Кто-то с острыми глазами заметил, что на тонких запястьях Цзян Ли не было нефритовых браслетов или украшений, но висела нитка чёрных буддийских чёток. Чётки были тёплыми и элегантными, а запястья блестели, как нефрит.

Некоторые люди помнили, что Цзян Ли оставалась в горном женском монастыре в течение восьми лет. Хотя теперь монастырь был известен как место грязи и порока, это, похоже, не повлияло на духовную чистоту Цзян Ли и природу Будды в её душе.

Она очень "духовна".

В отличие от улыбки Цзян Ю Яо, улыбка Цзян Ли больше походила на понимающую улыбку от всего сердца. Она была очень спокойная и уютная, как будто была чужда любым заботам. Когда люди смотрели на неё, то не бессознательно продолжали следить только за Цзян Ли… Эта девушка вызывала в сердцах невероятное чувство покоя.

Фужэнь маркиза Нинъюаня, разговаривавшая с Цзи Чэнь, нахмурилась.

Поскольку Чжоу Янь Бан заявил, что собирается расторгнуть брак с Цзян Ю Яо, у фужэнь маркиза Нинъюаня было больное сердце. Хотя в то время они с Е Чжэнь Чжэнь были очень хорошими подругами, Е Чжэнь Чжэнь умерла много лет назад, и как дочь, оставленная Е Чжэнь Чжэнь, Цзян Ли, естественно, пользовалась не большей благосклонностью, чем биологическая дочь Цзи Шу Жань. Кроме того, Цзян Ли позже сделала так, что Цзи Шу Жань потеряла ребёнка, отчего репутация девочки рухнула на самое дно, более того, она довольно резко разорвала все отношения с семьёй Е. Таким образом фужэнь маркиза Нинъюань не горела желанием связывать судьбу своего сына с этой девушкой семьи Цзян.

Несмотря на то, что у семьи Цзян был большой семейный бизнес, никто не осмелился бы просить руки такой жестокой и дискредитировавшей себя юной леди.

Неожиданно Цзи Шу Жань взяла на себя инициативу подойти к ней.

Цзи Шу Жань, казалось, очень хорошо знала, о чём думает женщина. Новоиспечённая фужэнь Цзян только сказала, что ей тоже очень не хочется устраивать этот брак, хотя, конечно, никто бы не отказался от такой родственницы, как фужэнь маркиза Нинъюаня. Однако, если хорошо подумать, то Цзян Ли была не единственной дочерью Ди семьи Цзян.

_______________________________________

1. 不食人间烟火 (bù shí rénjiān yānhuǒ) – не питается дымом и огнём человеческого мира – идиома, означающая отход от светского мира, отречение от всего мирского, свобода от людских забот.

Глава 79.3

Фужэнь маркиза Нинъюаня была вне себя от радости: по её мнению, в городе Яньцзин нет лучшего родственника, чем семья Цзян, а Цзян Ю Яо неплохой человек по сравнению с Цзян Ли. С одной стороны, она также являлась дочерью Ди Цзян Юань Бая, а с другой стороны, Цзян Ю Яо удовлетворительна как с точки зрения внешности, так и таланта и темперамента. Позже Чжоу Янь Бан тоже пришёл посмотреть на неё, и никто не возражал против этого брака.

Кто знал, что вскоре после того, как Цзян Ли вернулась в столицу, Чжоу Янь Бану вдруг пришла в голову такая нелепая идея.

Фужэнь маркиза Нинъюаня была ошеломлена, и Чжоу Янь Бан хотел отказаться от брака со второй молодой леди Цзян, но Цзи Шу Жань каким-то образом узнала об этом. Опасаясь обвинений со стороны Цзи Шу Жань, фужэнь маркиза Нинъюаня пришлось подойти к двери, чтобы загладить свою вину, и позволить Цзи Чэнь говорить о вопросах бракосочетания. Чжоу Янь Бан принял эту идею и двигался с любовью и пониманием, во всяком случае, не упомянул об этой ублюдочной идее, но фужэнь маркиза Нинъюаня, которая знала характер своего сына, знала это, и Чжоу Янь Бан не переставал думать об этом.

Рассерженная и взволнованная фужэнь маркиза Нинъюаня боялась, что Чжоу Янь Бан вызовет ещё одну катастрофу. На сегодняшнем дворцовом банкете она планировала своими глазами увидеть, как выглядит Цзян Ли. Фужэнь маркиза Нинъюаня не посещала практические экзамены зала Мин И, поэтому она не знала, как Цзян Ли оказалась в центре внимания. Даже услышав похвалу Цзян Ли от окружающих, фужэнь маркиза Нинъюаня лишь усмехнулась.

Теперь она наконец увидела, как выглядела девушка, очаровавшая её сына.

Конечно, брови и глаза Цзян Ли от рождения были такими же, как у Цзян Юань Бая, красивыми и чёткими, но её контуры были такими же, как у Е Чжэнь Чжэнь, с оттенком какой-то невинности. Однако её глаза и улыбка не так свободны духом, как у Цзян Юань Бая, и не так просты и живы, как у Е Чжэнь Чжэнь.

Такая мягкость делает людей неподготовленными, но она также заставляет людей чувствовать, что она знает все.

У фужэнь маркиза Нинъюаня упало сердце, она поняла, что было совершенно неудивительно, что Цзян Ли могла вот так забрать сердце Чжоу Янь Бана.

Но она не могла позволить этому случиться. Если Чжоу Янь Бан не сдастся, Цзян Ли рано или поздно станет препятствием для Чжоу Янь Бана и Цзян Ю Яо. Даже если этот брак не вызовет всеобщего недовольства, лучше не ссориться с семьёй Цзян.

Фужэнь маркиза Нинъюаня чувствовала только усиливающуюся головную боль.

Никто не знал, что думает фужэнь маркиза Нинъюаня в глубине души, она просто смотрела на девушку из семьи Цзян. Цзян Ю Яо была очаровательна и прекрасна, дух Цзян Ли вышел из пыли, но Цзян Юй'Э после этого казалась слишком дрянной, Цзян Юй Янь снова была посредственностью, и это не привлекало внимания людей.

В результате новость о том, что у двух дочерей особняка семьи Цзян есть свои достоинства, по крайней мере, с точки зрения внешности, стала фактом, который укоренился в сердцах людей.

Как только прибыли женщины из семьи Цзян, из-за их личности многие люди начали подходить, чтобы тепло поздороваться, и Цзи Шу Жань, естественно, захотела посидеть с Цзи Чэнь. Лу-ши тоже устроилась на каком-то месте радом со своими знакомыми фужэнь. Поскольку у Ян-ши не было друзей, и никто не приходил сделать ей комплимент, женщине пришлось сидеть рядом со старой госпожой Цзян и оставаться с Цзян Юй'Э и Цзян Юй Янь.

Цзян Ли сама отправилась к Лю Сюй.

Глава 79.4

У той тоже было не слишком много подруг. Лю Сюй уже давно очень скучала одна. Когда она увидела приближение Цзян Ли, то не могла не обрадоваться. Когда Цзян Ли и Лю Сюй встретились, та отвела Цзян Ли в сторону и сказала:

– Я слышала, что брак Чжоу Янь Бана и Цзян Ю Яо устроился. Это верно?

Цзян Ли на мгновение удивилась. Она не ожидала, что это распространится так быстро, но всё-таки улыбнулась и кивнула.

– Ничего страшного, – Лю Сюй долго сдерживалась, не говоря ничего утешительного, и наконец похлопал её по руке: – В столице есть бесчисленное множество мужчин, которые лучше Чжоу Янь Бана. Человек, которого ты найдёшь в будущем, должен быть в десять тысяч раз лучше Чжоу Янь Бана. Ю Яо действительно последовала за Чжоу Янь Баном, но всё равно проиграла.

Цзян Ли чуть не рассмеялась. Она отчётливо заметила, что на неё смотрит чей-то взгляд. Когда девушка подняла глаза, то инстинктивно замерла, опешив. Это была бывшая маленькая девочка, Шэнь Жу Юнь, которая смотрела на неё.

Взгляд Шэнь Жу Юнь был таким же злобным, как и всегда, и немного придирчивым, что немного ошеломило Цзян Ли. Казалось, что она оказалась в том самом времени, когда впервые последовала за Шэнь Юй Жуном в семью Шэнь в Яньцзин. В это время Шэнь Жу Юнь сидела в доме и смотрела на неё таким взглядом. В то время Цзян Ли этого не понимала, но теперь видела это совершенно отчётливо: такой взгляд – это взгляд, спрашивающий, какая от неё польза и сколько благополучия она может принести семье Шэнь.

На самом деле Шэнь Жу Юнь и Сюэ Фан Фэй с самого начала находились в другой ситуации. Цзян Ли вспомнила, что когда Шэнь Юй Жун не была официально признанным чжуанъюанем, Шэнь Жу Юнь оставалась неизменной, она всегда должна была выглядеть так же, и ласково называть её "невесткой".

Но с тех пор как Шэнь Юй Жун стал чжуанъюанем, Шэнь Жу Юнь больше никогда не ставила её в свои глаза.

Увидев, что Цзян Ли пристально смотрит на Шэнь Жу Юань, Лю Сюй поинтересовалась:

– Когда тебя там ещё не было, именно Шэнь Жу Юнь сказала, что Цзян Ю Яо отняла твой брак и связала себя с Чжоу Янь Баном. Неужели ты умудрилась сделать нечто, что могло её обидеть?

– Мне нечем было её обижать, – Цзян Ли покачала головой. Хотя она не сказала этого вслух, в своём сердце девушка ясно понимала, в чём была причина, по которой Шэнь Жу Юнь подняла этот вопрос. Естественно, это было из-за Чжоу Янь Бана. Другие могли этого не знать, но она, как бывшая невестка этой девушки, прекрасно понимала, что Шэнь Жу Юнь восхищалась Чжоу Янь Баном в течение многих лет. Теперь, когда у неё была уверенность говорить о браке с Чжоу Янь Баном, как она могла не раздражаться, когда Цзян Ю Яо выходит замуж за предмет её обожания первой?

Если бы не вторая юная леди Цзян и Чжоу Янь Бан, которые были полны решимости быть друг с другом, как бы третья юная леди Цзян заняла гнездо сороки, а Чжоу Янь Бан так рано успокоился?

Цзян Ли подумала про себя, что не знает, как будет выглядеть Шэнь Жу Юнь после того, как узнает, что её невестка помешала ей выйти замуж. Думая об этом, девушка почувствовала, как из глубины груди поднимается смех.

Улыбка Цзян Ли коснулась её глаз, сделав их еще более ослепительными, и привлекла внимание Шэнь Жу Юнь. Более того, Шэнь Жу Юнь всегда чувствовала, что поведение Цзян Ли ей было слишком хорошо знаемым. Однако Шэнь Жу Юнь была уверена, что это был первый раз, когда она видела Цзян Ли, и это ощущение чего-то знакомого также не очень радовало Шэнь Жу Юнь. Она фыркнула себе под нос, повернула голову и перестала смотреть на Цзян Ли.

Когда женщины успели немного поговорить и посмеяться, в зал вошла дворцовая служанка, чтобы доложить, что Вдовствующая Императрица прибыла.

Все дамы дружно встали, чтобы приветствовать прибытие Вдовствующей Императрицы.

Глава 79.5

Сегодняшняя Вдовствующая Императрица не являлась биологической матерью Императора Хун Сяо, но у неё был доброжелательный темперамент. Женщина часто отдавала дань уважения Будде и оставалась в уединении для молитв и самосозерцания. Более того, она не вмешивалась в дела суда и не спрашивала о мире. Из-за этого в гареме возник спор между Гуй Фэй (1) Ся и Шу Фэй (2) Лю. В то время ходили слухи, что Императрица бездетна и её положение не гарантировано, но Гуй Фэй Ся позже не выздоровела и ушла рано. Император Хун Сяо был воспитан Вдовствующей Императрицей, и первый Император намеренно поддерживал Императора Хун Сяо как наследного принца, поэтому Шу Фэй Лю немного поумерила пыл.

Позже умер предыдущий Император, Императрица стала Вдовствующей Императрицей, а Шу Фэй Лю – Тай Фэй (3) Лю. Сын и дочь Тай Фэй Лю теперь стали Ван Чэном и принцессой Юн Нин. Ван Чэн был старше Императора Хун Сяо, силы, поддерживавшие Ван Чэна, вот-вот должны были двинуться в путь, а трон Императора Хун Сяо не был устойчивым.

Это также было причиной, по которой люди династии уважали Ван Чэна на три пункта больше.

Император Хун Сяо не пользовался поддержкой своих родственников, некоторые были вообще возвышены им самим, но было не так много людей, которые поддерживали его. Сложно было утверждать, в какой день этот трон будет передан другим.

Вдовствующая Императрица была одета в пурпурное с золотом атласное дворцовое платье с короной на сложенных в благородные облака волосах. Кстати говоря, Вдовствующая Императрица уже достигла почтенных лет, но из-за надлежащего ухода она казалась не сильно старше Императрицы, стоящей рядом с ней, отчего все ясно могли видеть, насколько очаровательна она была, когда была молода. На губах женщины играла улыбка, которая на первый взгляд казалась неизмеримо доброй.

За Вдовствующей Императрицей следовала мать Ван Чэна, Тай Фэй Лю. Стоя рядом с Вдовствующей Императрицей, Тай Фэй Лю выглядела намного старше Вдовствующей Императрицы. Но, несмотря на это, это никак не повлияло на характер Тай Фэй Лю: она была ярко одета, и гордость в её бровях была такой же, как у её дочери, принцессы Юн Нин.

В тот момент, когда она увидела принцессу Юн Нин, кровь Цзян Ли на мгновение похолодела.

_______________________________________

1. 贵妃 (guìfēi) – Гуй Фэй – ранг Императорской супруги (по сути, наложница), которая следует после Императрицы по старшинству в иерархии гарема. Конечно, это может отличаться от династии к династии, но часто этот ранг имеет значение второй супруги. Можно перевести как благородная или драгоценная супруга.

2. 淑妃 (shúfēi) – Шу Фэй – также ранг Императорской супруги (наложницы), который можно перевести как добродетельная супруга. Также женская придворная должность в эпоху Троецарствия.

3. 太妃 (tàifēi) – Тай Фэй – дословный перевод – мать Вана (правителя). Вообще-то, титул Вана даётся принцу Императорской крови по достижению совершеннолетия или за особые заслуги (в зависимости от династии), и некоторые принцы его могут быть недостойны. Так что у Ван Чэна Ван – это не имя, а ранг, титул.

Глава 79.6

Гунчжу (1) Юн Нин была ослепительна в вышитой золотом газовой юбке, и эта тонкая юбка была работой бесчисленных ткачих. Она была также нежна, как цветок, и немного очаровательнее, чем нежная девушка Цзян Ю Яо. Стоя в зале, она приняла позу, подобающую гордой небесной девушке, и ей не было нужды никого высоко ставить в своих глазах.

Хотя Тай Фэй Лю была горда, Вдовствующая Императрица также не заботилась о ней. Во всём гареме Тай Фэй Лю была почти главной. Император Хун Сяо всё ещё был слаб, не говоря уже об Императрице. Поэтому почти никто не осмеливался указать на недостойность поведения принцессы Юн Нин.

Когда Вдовствующая Императрица увидела, что все встают, она улыбнулась и сказала, что нет необходимости проявлять чрезмерную вежливость, и попросила всех снова сесть. Дворцовый банкет должен был начаться позднее.

Цзян Ли увидела, что принцесса Юн Нин оглядывалась по сторонам, как будто кого-то искала, и усмехнулась про себя.

Казалось, она действительно восхищалась Шэнь Юй Жуном.

Женщины пришли рано, и дворцовый банкет проходил во дворце Ю Мин. За пределами дворца Ю Мин находится павильон длинного цветочного пруда. После вечернего банкета можно было там наслаждаться луной и цветами. Это было очень элегантно.

Через некоторое время один за другим прибыли и родственники мужского пола.

Мужчины и женщины занимали разные места, но они находились в одном зале. Северная Янь была ничем не лучше предыдущей династии, и если это происходило на публике, то женщины не должны были избегать встреч с мужчинами. Но в конце концов они должны были проявить определённую степень застенчивости, поэтому некоторые особо тонкокожие девушки отвернулись, скрывая своё смущение.

Цзян Юань Бай последовал в зал с Цзян Юань Пином и Цзян Юань Сином, который выглядел немного смущённым, потому что он не был очень близок с двумя братьями.

Цзян Ли видела Е Ши Цзе, а Е Ши Цзе был чжуанъюанем, и ему суждено было скоро вступить в должность. Некоторые молодые аристократические дети подружились с ним, и рядом с молодым человеком было много людей. Казалось, Е Ши Цзе хорошо ладил с ними.

Цзян Ли вздохнула с облегчением.

Если бы у второй юной леди Цзян была жёсткая материнская семья, это могло бы плохо сказаться на её будущих планах.

Е Ши Цзе сопутствовал весенний ветерок, приносящий удачу (2), и молодой человек выглядел торжественным, когда за ним последовало занявший второе место на экзамене в Императорский университет. Первоначально предполагалось, что этот человек придёт первым, но Е Ши Цзе вырвал столь желанное место из его рук. Естественно, это был старший молодой господин Ли Цзин.

_______________________________________

1. 公主 (gōngzhǔ) – Гунчжу – принцесса, дочь Императора. После перехода на перевод с оригинала я решила иногда называть её этим титулом, а не просто "принцессой". Дело в том, что при дворе Императора могли быть разные принцессы (которые и будут встречаться дальше), и чтобы не громоздить всякие "принцессы третьего ранга", я буду называть их правильными титулами, чтобы показать разницу в положении и не путаться в наименованиях. Гунчжу – непосредственно дочь Императора, то есть принцесса, чей ранг в иерархии принцесс будет неизменно высок, в отличие, например, от Цзюньчжу (принцессы третьего ранга).

2. 春风得意 (chūn fēng dé yì) – весенний ветерок приносит удачу – идиома, обозначающая удачу в продвижении по службе или хорошую сдачу экзаменов.

Глава 79.7

Ли Цзин родился с невзрачной внешностью, по сравнению со своим младшим братом Ли Лянем, отчего он действительно был не по нраву девушкам. Но Небеса также были справедливы. Ли Цзин был недостаточно красив, но он оказался очень талантлив. Ли Лянь был красив и обаятелен, но при этом оказался невежественным дураком.

Два брата Ли Цзин и Ли Лянь вошли со своим отцом, правым министром Ли Чжун Нанем, и многие смелые девушки проследили за ними и посмотрели на братьев.

В конце концов, правый министр сейчас становился всё сильнее и сильнее, и он почти мог противостоять семье Цзян. Если раньше семья Цзян была главой семей гражданских чиновников, то теперь положение главной семьи среди гражданских чиновников, которое так долго занимала семья Цзян также находилось под угрозой из-за роста правого министра. Два брата Ли Цзин и Ли Лянь, естественно, стали сладким картофелем.

Взгляд Цзян Ли лишь на мгновение задержался на двух братьях семьи Ли, а затем скользнул прочь. То, что она должна была напомнить Е Ши Цзе, казалось, было им уже хорошо усвоено, а потому было очевидно, что молодой человек хорошо выполняет свою работу. Не было никакой связи с Ли Цзином и Ли Лянем. Он явно прислушался к напоминанию Цзян Ли.

Независимо от того, что думала семья Ли, Е Ши Цзе игнорировал это и всегда должен быть в большей безопасности.

В красном списке Гоцзыцзяня (1) первым значится Е Ши Цзе, вторым – Ли Цзин, а третьим, естественно, Чжоу Янь Бан, сын маркиза Нинъюаня.

Цзян Ли быстро взглянула на Чжоу Янь Бана.

Не то чтобы она хотела обратить внимание на этого молодого человека, но то, как Чжоу Янь Бан смотрел на неё, было слишком восторженным, а потом не могло быть легко скрыто от посторонних глаз. Если бы не большое количество людей, можно было бы опасаться, что все эти взгляды были бы замечены другими. Цзян Ли была немного раздражена в глубине души. Поведение Чжоу Янь Бана было действительно отвратительным и неудобным.

Другие не обращали внимания на Чжоу Янь Бана, потому что, хотя Чжоу Янь Бан был молодым талантом, он уже определился со своей будущей женой. Однако фужэнь маркиза Нинъюаня, а также Цзи Шу Жань и её дочь внимательно следили за каждым движением Чжоу Янь Бана с тех пор, как Чжоу Янь Бан вошел в дверь.

Увидев, что Чжоу Янь Бан сразу же начал искать фигуру Цзян Ли, едва только успев войти в дверь, несколько человек встревожились.

В голове у фужэнь маркиза Нинъюаня зажужжало, и она сразу же почувствовала себя плохо. Чжоу Янь Бан совершенно не опасался того, что о нём подумают другие, и его поведение было слишком очевидным, что неизбежно заставляло Цзян Ю Яо испытывать боль в сердце и делало Цзи Шу Жань несчастной.

Мать и дочь ненавидели его. С одной стороны, они ненавидели Чжоу Янь Бана за то, что он не был сильным сердцем и легко поддавался влиянию других. С другой стороны, они ненавидели Цзян Ли, ставшей причиной этих сердечных метаний. Если Цзян Ли не соблазняла его, то как мог Чжоу Янь Бан быть таким одержимым?!

Цзян Ли резко пересела, сменив позу, чтобы избежать взгляда Чжоу Янь Бана. Она действительно не хотела иметь никаких связей с этим молодым человеком. Цзян Ли едва восстановила свою репутацию благодаря экзаменам зала Мин И, и девушка не хотела, чтобы все её усилия были сведены на нет этим парнем.

_______________________________________

1. 国子监 (guózǐjiàn) – Гоцзыцзянь – буквальный перевод – Академия сынов государства, главное высшее учебное заведение Императорского Китая.

Глава 79.8

Чжоу Янь Бан был немного разочарован, когда не увидел фигуры Цзян Ли, но в одно мгновение пришёл в себя, всё ещё выглядя очаровательным молодым человеком, разговаривающим и смеющимся с другими.

Взгляд Цзян Ли пересёк плотную толпу и наконец встретил Шэнь Юй Жуна.

Шэнь Юй Жун сегодня был одет в официальную одежду, Цзян Ли никогда не видела такого Шэнь Юй Жуна. Когда они с Шэнь Юй Жуном были мужем и женой, Шэнь Юй Жун был тёплым, нежным и терпимым человеком. Позже, после банкета по случаю дня рождения фужэнь Шэнь, она видела Шэнь Юй Жуна очень мало раз. В то время она чувствовала себя виноватой, а Шэнь Юй Жун просто молчал.

Но Шэнь Юй Жун сейчас совершенно отличался от того времени.

Одетый в официальную форму придворных третьего ранга, он прославился благодаря своему первоначальному положению простого учёного, достигшего официального титула, сейчас выглядел так, словно эти официальные одежды добавляли ему бесконечного блеска. Он всё ещё выглядит нежным и элегантным, но в глазах мужчины уже было видно нечто приземлённое и старомодное.

Цзян Ли наблюдал, как он разговаривает со своими коллегами, поза его коллег отражала почтение, из-за чего Шэнь Юй Жун, казалось, возвышался над ними. Цзян Ли на мгновение показалось, что такой Шэнь Юй Жун ужасно похож на принцессу Юн Нин.

Было очевидно, что он мнит себя хозяином других, отчего, как и Гунчжу Юн Нин, смотрел на окружающих с той же надменностью.

Цзян Ли, отшатнувшись, посмотрела на принцессу Юн Нин с другой стороны.

Принцесса Юн Нин не скрывала своего восхищения Шэнь Юй Жуном и почти неуклонно следила за ним. Просто казалось, что падающие цветы намеренно не так ласковы, как представлялось, и Шэнь Юй Жун даже не взглянул на принцессу Юн Нин.

Цзян Ли, естественно, не могла сдержать усмешки в глубине души, тем не менее, конечно же, ей пришлось скрыть это на виду у публики. Гунчжу Юн Нин имела статус Императорской принцессы, но Шэнь Юй Жун – осторожный человек и никому не позволит себя поймать, он привык действовать очень осторожно, точно так же, как обманывал её в самом начале.

Просто Сюэ Фан Фэй уже мертва, а принцесса Юн Нин сделала всё возможное, чтобы освободить место для своего собственного брака. След счастья вспыхнул в сердце Цзян Ли, но счастье погасло в одно мгновение. Честно говоря, Цзян Ли сегодня действительно хотела посмотреть, что произойдёт с принцессой Юн Нин после того, как она выйдет замуж в семью Шэнь. Это будет знатное представление.

Сразу же после этого Цзян Ли снова увидела людей из семьи Цзи, в том числе отца Цзи Шу Жань, Цзи Янь Линя, и отца Лю Сюй, Лю Юань Фэна. Ван Чэн прибыл позднее и после своего прихода сражу же поприветствовал Вдовствующую Императрицу.

Последним пришёл Император Хун Сяо.

За две жизни, до и после, Цзян Ли во второй раз увидела Императора Хун Сяо. Императору Хун Сяо сейчас было двадцать семь лет, а это очень молодой возраст для Императора. За семь лет, прошедших с тех пор, как он взошёл на трон, в династии Янь не произошло никаких серьёзных потрясений, но даже в этом случае его трон всё ещё находится под угрозой, не такой стабильной, как кажется.

Но все при Императорском дворе знали, что Ван Чэн – самая большая угроза Императору Хун Сяо. Семь лет назад Император Хун Сяо в спешке взошёл на трон, и Ван Чэн потерпел поражение.

Никто не знал этого.

Рядом с Императором Хан Сяо стояла молодая женщина. Девушка родилась очень красивой и нежной, элегантной и трогательной, но одежда не была великолепной, даже простой. Всё время улыбаясь, Лю Сюй и Цзян Ли стали тихонько перешёптываться:

– Это Пинь (1) Ли, тётя Цзян Ю Яо.

_______________________________________

1. 嫔 (pín) – Пинь – Императорская наложница среднего звена третьего ранга. Опять же, всё зависит от династии, но чаще всего так.

Глава 79.9

Цзян Ли вдруг поняла, что это старшая дочь Цзи Янь Линя, старшая сестра Цзи Шу Жань, Пинь Ли.

Когда она в последний раз последовала за Шэнь Юй Жуном во дворец, то не увидела Пинь Ли, но давным-давно знала, что такой человек есть. Некоторые люди говорили, что Пинь Ли – любимая женщина нынешнего Императора точно так же, как Гуй Фэй Ся – предыдущего Императора. Однако разница между Пинь Ли и Гуй Фэй Ся заключалась в том, что за Пинь Ли стояла семья Цзи, а за Гуй Фэй Ся – никого не было.

Цзян Ли посмотрела на Пинь Ли, которая выглядела ещё моложе Цзи Шу Жань. Она не знала, как возможно было поддерживать себя настолько хорошо, чтобы в её годах выглядеть как юная девушка. По сравнению с высокопоставленной принцессой Юн Нин она казалась более простой и доступной. Однако Цзян Ли также знала, что Пинь Ли была далеко не такой слабой и бесспорной, как казалась, иначе бы ей было не суждено пройти кровавый путь в гареме и стать любимой наложницей Императора Хун Сяо.

Те, кто ни на что не способен, уже давно стали жертвами закона джунглей, так как же они могут спокойно стоять рядом с Императором Хун Сяо и притворяться скромными победителями? Только действуя в тени.

После того как Пинь Ли что-то сказала Императору Хун Сяо, Император махнул ей рукой, и Пинь Ли вышла вперёд, чтобы поприветствовать Цзи Чэнь и Цзи Шу Жань.

Цзян Ю Яо отправилась поприветствовать эту тётю, как и положено. Дворяне вокруг смотрели на Цзян Ю Яо с завистью. Имея такую тётю, как Пинь Ли, которая была даже красивее Императрицы, было нетрудно вызвать зависть. Хотя Императрица родила принца, принцу только что исполнилось пять лет, он пребывал в юном возрасте. Если Пинь Ли тоже родит маленького принца, то, согласно любви Императора Хун Сяо к Пинь Ли, положение наследного принца может перейти к кому-то в будущем.

Ведь смена наследного принца не была беспрецедентной в предыдущей династии.

Сложно было сказать, что Цзи Шу Жань сказала Пинь Ли, Пинь Ли тоже улыбнулась и посмотрела на Цзян Ли. Она не видела никаких особых эмоций при этом взгляде, но Цзян Ли было необъяснимо неловко.

– Ты не собираешься повидать Пинь Ли? – спросила Лю Сюй.

– Меня туда не приглашали, – Цзян Ли было всё равно, поэтому она спокойно сказала: – Так что мне нет причин идти туда.

Лю Сюй была ошеломлена, и через некоторое время, казалось, поняла подругу и радостно сказал:

– Этот твой темперамент!

Цзян Ли рассмеялась. Она не была похожа на Цзян Юй'Э. Ей не нужно было кланяться Цзи Шу Жань и поспешить угодить ей. В отличие от Цзян Ю Яо, у которой была кровная связь с Пинь Ли, Цзян Ли также не было нужды приветствовать родственницу. Возможно, это первый раз, когда настоящая вторая юная леди Цзян увидела Пинь Ли.

В конце концов, Пинь Ли – сестра Цзи Шу Жань, поэтому, естественно, она должна стоять на стороне Цзи Шу Жань. Обречённые быть врагами с самого начала, было очевидно, что их противостояние никогда не изменится, а потому Цзян Ли не видела смысла делать шаг навстречу.

Не делай ненужных вещей, особенно если это то, что ты не желаешь делать. Сюэ Хуай Юань сказал это, и Цзян Ли сохранила эти слова в своём сердце.

Как раз в тот момент, когда Император Хун Сяо разговаривал с Вдовствующей Императрицей, евнух пришёл доложить, что подошёл кто-то ещё.

Чтобы иметь возможность прийти позже, чем Его Величество, этот человек мог считаться очень смелым. Зная, что такие люди, как царь Чэн, всё ещё соблюдают этикет, Цзян Ли поднял глаза и увидела человека, медленно идущего по коридору за пределами дворца.

Молодой человек был одет в алое с золотом одеяние с замысловатыми узорами, и блеск, вызванный яркими огнями, был более ослепительным, чем драгоценные камни, инкрустированные на колоннах главного зала.

Такая сложная и великолепная одежда, любой, чья внешность недостаточно богата, будет подавлен её видом, и будет казаться "человеком, носящим одежду", если только это не несравненная красота. Тонкие черты лица не могут выделить и следа недостатков, но элегантность будет ещё более явственной.

Но это платье носил молодой человек. Более того, наряд и человек, казалось, прекрасно сочетались друг с другом, не было бы преувеличением сказать, что они дополняли друг друга. Увидев его в этом наряде, присутствующие не могли сдержать вздоха в своём сердце. Следовало признать, что единственным человеком в мире, кто мог позволить себе такое одеяние, мог быть только он.

Хотя его одежда была намного ярче и красивее драгоценных камней, красота этого молодого человека была ещё более невероятна, чем одежда.

Это был герцог Су, Цзи Хэн.

Глава 80.1

Цзи Хэн пришёл очень поздно.

Тем не менее Император Хун Сяо не был и вполовину недоволен, как будто привык к этому. И не только это, но никто, включая Ван Чэна, не осмеливался комментировать.

Цзян Ли видела это по их глазам, хотя многие люди боялись герцога Су, это было из-за его коварного и жестокого, капризного темперамента. Но Цзян Ли считала, что при дворе, если герцог Су осмелится делать всё, что захочет, он должен полагаться на других. Есть так много людей, которые необузданны и не поддаются контролю, но любой, кто провоцирует человека с более высоким статусом, естественно, может научить другую сторону и заставить необузданное лицо сильно страдать.

Но казалось, что человек, который мог бы преподать урок герцогу Су, ещё не появился, даже если люди из фракции Тай Фэй Лю были высокомерны и властны, они, вероятно, не говорили неуважительно с герцогом Су. Даже принцесса Юн Нин почти ничего не говорила, когда встречалась с герцогом Су.

Что касается людей в мире, то те, кто имеет низкий статус, боятся тех, кто имеет высокий статус, а те, кто имеет высокий статус, боятся тех, кто имеет более высокий статус. Несмотря на то, что Император Хун Сяо был Сыном Неба, у него, возможно, была ненамного более лёгкая жизнь, чем у герцога Су.

Цзян Ли подумала:

"Было бы приятно быть мужчиной вроде герцога Су".

По крайней мере, никто не осмеливался бы обмануть, никто не посмел бы унизить.

Думая об этом, она почувствовала, что эти мысли действительно смешны, поэтому потрясла головой, чтобы прогнать эти необъяснимые мысли.

После того как Цзи Хэн встретился с Императором Хун Сяо, он нашёл место, чтобы сесть. Во время дворцового банкета он сидел очень близко к Вану Чэну, почти на равных.

Цзян Ли заметила, что в зале было много молодых девушек, и большая их часть смотрела на Вана Чэна или Шэнь Юй Жуна, и повернулась к Цзи Хэну.

В конце концов, когда дело доходит до внешности, все мужчины в этом зале выглядели не лучше, чем Цзи Хэн. Красивые брови Шэнь Юй Жуна и Е Ши Цзе казались покрытыми пылью по сравнению с Цзи Хэном.

Такой человек должен родиться луной в окружении множества звёзд (1), затмевая всех.

Но сегодняшняя Цзян Ли действительно даже наполовину не была пленена его внешностью. Поначалу Сюэ Фан Фэй всё ещё была красавицей номер один в Яньцзине, а в конце концов ей было не сравниться со славой и богатством. Даже если вы красивы, вы не можете противопоставить свою красоту врагам.

– Герцог Су очень ценится Его Величеством, – прошептала Лю Сюй Цзян Ли.

– У Его Величества нет приближённых, – улыбнулась Цзян Ли. – Он может положиться только на герцога Су, – теперь, когда трон Императора Хун Сяо нестабилен, фракция Вана Чэна присматривается к нему. В прошлом Вану Чэну приходилось в значительной степени сдерживать себя. Теперь правый министр и Ван Чэн поддерживают друг друга, и фракция Вана Чэна становится всё более стабильной. С другой стороны, отец Цзян Ли, Цзян Юань Бай, как глава государственных служащих, имел большое влияние в династии. Возможно, семья Цзян и не собиралась бунтовать, но для слабого Императора сила семьи Цзян была угрозой.

_________________________________________

1. 众星拱月 (zhòngxīng gǒngyuè) – дословный перевод – множество звёзд окружает луну. Это выражение означает человека, который пользуется поддержкой множества людей; один предмет окружает множество других.

Глава 80.2

С фракцией Цзян фу с одной стороны и фракцией Вана Чэна с другой, плюс сам Император Хун Сяо, сегодняшняя Северная Янь похожа на трёхногий треножник. Власть Цзян Юань Бая огромна. Если Цзян Юань Бая там не будет, многие вещи в стране могут не сработать. С одной стороны, Император Хун Сяо должен полагаться на Цзян Юань Бая для поддержания стабильности государства и своего положения, а с другой стороны, остерегаться Вана Чэна, втыкающего холодные стрелы ему в спину. Среди этих трёх сил Император Хун Сяо стал самой слабой фракцией. Цзян Ли было очень жаль Императора Хун Сяо.

Однако большинство министров династии были разделены на две фракции. одна фракция поддерживала Цзян Юань Бая, который был лидером старомодной фракции, а другая поддерживала Вана Чэна. Это была фракция с волчьими амбициями. У Императора Хун Сяо было очень мало свободных людей. Несмотря на то, что он был на троне в течение семи лет, Император Хун Сяо создал несколько своих собственных приближённых, но семи лет было недостаточно, чтобы вырастить придворных, которых было бы достаточно, чтобы бороться против двух других фракций.

С одной стороны, есть старые силы отца Цзи Хэна, генерала Цзиньу, Цзи Мин Ханя, у которого есть солдаты и лошади под началом, и его сила не слаба. С другой стороны, дед Цзи Хэна, старый генерал, вырос верхом с самого детства. Он твёрдо верит, что верность Императору сопоставима со служению стране, и его характер не вызывает сомнений. Император Хун Сяо использовал его с уверенностью. Да ладно, Цзи Хэн капризен и жесток, но такого человека купить труднее. Кроме того, его местонахождение скрыто завесой тайны в будние дни, и он не очень дружит с семьёй Цзян, и не связан с фракцией Вана Чэна.

Таким образом, для Императора Хун Сяо было естественно ценить Цзи Хэна и считать его своим доверенным лицом.

Однако действительно ли Цзи Хэн захочет стать доверенным лицом Императора Хун Сяо? Цзян Ли невольно взглянула на молодого человека в красном. Она всегда чувствовала, что Цзи Хэн не такой капризный, как говорили другие. Причина, по которой это было трудно понять, заключалась не в том, что его нигде не было видно, а в том, что он слишком глубоко прятался.

Цзян Ли снова почувствовала себя немного странно, но не могла сказать, с чем именно это было связано. Короче говоря, в отношениях между Императором Хун Сяо, Ваном Чэном и Цзи Хэном Цзян Ли заметила разницу, а не только то, что эти трое демонстрировали на поверхности.

Прежде чем она смогла понять это ясно, Лю Сюй уже осторожно потянула Цзян Ли за угол её одежды и сказала:

– Дворцовый банкет вот-вот начнётся.

Дворцовый банкет вот-вот должен был начаться, и все должны были занять свои места.

Цзян Ли должна была сидеть с женщинами семьи Цзян, поэтому она отделилась от Лю Сюй. Когда девушка заняла своё место, то оказалась сидящей между Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э. Улыбка Цзян Ю Яо была полна злобы, и Цзян Ли не имела никакого желания на неё смотреть.

Если вы не хотите смеяться, не смейтесь.

Император Хун Сяо ещё не занял своего места, Императрица стояла рядом с ним, а Пинь Ли немного отступила назад, но она тоже стояла рядом с Императором Хун Сяо. Глаза Цзян Ли вспыхнули. Император Хун Сяо любил Пинь Ли больше, чем она себе представляла.

Глава 80.3

Император Хун Сяо сказал:

– Я слышал, что к этому моменту уже были опубликованы официальные красные списки государственных экзаменов. Лидер экзаменов Гоцзыцзяня и лучшая ученица зала Мин и находятся в этом зале. Выйдите и дайте мне посмотреть, насколько хороши представители этого поколения.

Цзян Ли и Е Ши Цзе одновременно встали.

Рука Цзян Ю Яо под столом тайно сжала платок. Цзян Юй'Э наблюдала, как Цзян Ли встаёт, почти не в силах скрыть ревность в своём сердце.

Е Ши Цзе встал и вышел в центр зала, сопровождаемый Цзян Ли.

Это было в первый раз, когда он встретил Императора, поэтому Е Ши Цзе изо всех сил старался сохранять спокойствие, но всё же не мог не выдать следов напряжения, и его походка была немного напряжённой. Однако здесь никто не будет говорить о его нервозности. Человек, который может занять первое место на экзамене в Гоцзыцзяне, в любом случае достоин восхищения.

Ко всеобщему удивлению, Цзян Ли, в противовес Е Ши Цзе, выглядела по-настоящему спокойной и уверенной в себе, как будто перед ней стоял не великий Император Хун Сяо, а обычный член семьи.

В глазах Императора Хун Сяо появился интерес.

Занимавший место командира лёгких конниц, Кун Лю тоже был здесь сегодня. Он сел рядом с Цзи Хэном, одетым в знакомые доспехи, и прошептал Цзи Хэну:

– Маленькая девочка не застенчива, она очень энергична.

Цзи Хэн взглянул на него и сказал со слабой улыбкой:

– Чушь!

Цзян Ли и Е Ши Цзе учтиво поклонились, и Император Хун Сяо приказал им встать. Сначала он посмотрел на Е Ши Цзе и спросил:

– Ты Е Ши Цзе?

– Отвечая Вашему Величеству, это именно тот простолюдин, – почтительно сказал Е Ши Цзе.

– Я слышал, что ты из купеческого рода, но при этом оказался способен обладать такими знаниями и возглавить вступительные экзамены в Гоцзыцзяне, – Император Хун Сяо улыбнулся и сказал: – Я очень ценю твои успехи и должен хорошо вознаградить тебя. Недавно в Министерстве домашних хозяйств (1) появились вакансии, так что я разрешаю тебе стать членом Министерства домашних хозяйств, и ты сможешь вступить в должность после дворцового банкета!

Когда Е Ши Цзе услышал это, он был удивлён и обрадован, и поспешно поблагодарил его:

– Чиновник получил приказ, спасибо, Ваше Величество, за Вашу щедрую милость!

Цзян Ли тоже была удивлена. Она никогда бы не подумала, что Император Хун Сяо напрямую назначит Е Ши Цзе членом министерства домашних хозяйств. Вы должны знать, что эта должность выглядит неприметной, но многие люди в городе Яньцзин хотят войти туда, даже если они вынуждены опустить головы и вжать её в плечи.

_________________________________________

1. Здесь пока не очень понятно, в какое именно министерство попал Е Ши Цзе. Дело в том, что в зависимости от династии "户部" (hùbù) может быть либо ведомством (министерством) домашних хозяйств, отвечающих, по сути, за перепись населения (начиная с династии Тан), либо же министерством финансов (династия Цин). Так как я понятия не имею, о какой именно династии идёт речь, но, предполагаю, что речь о династиях, сопоставимых тем, что были до 1644 года на Земле в известном нам Китае, я оставила первый вариант, так как, мне кажется, что получить должность в министерстве финансов лишь за первое место по результатам университетского экзамена – это слишком жирно. Если я окажусь не права, то позднее поправлю этот нюанс.

Глава 80.4

Многие молодые люди, вышедшие из Гоцзыцзяня, должны были уехать в течение первого года, но Е Ши Цзе смог остаться в городе Яньцзин. Во-вторых, это должность пятого класса. Вы должны знать, что Цзян Юань Син, который являлся сыном третьей ветви семьи Цзян, уже много лет строил свою карьеру, пользуясь репутацией семьи Цзян, но даже с учётом всех его усилий он смог получить лишь должность седьмого класса.

Как только Е Ши Цзе начал свою карьеру, он сразу привлёк внимание множества людей!

Рука Ли Ляня, держащая чашку, слегка дрожала. Он давно оценил перспективу карьеры Е Ши Цзе и хотел завоевать его расположение. Всё шло хорошо, но по какой-то причине Е Ши Цзе вдруг оттолкнул его. Теперь, когда Е Ши Цзе, как он и ожидал, добился таких больших результатов и получил высокую должность, отношения между ним и Е Ши Цзе были гораздо хуже, чем Ли Лянь надеялся и думал вначале. Так что извлечь выгоду было теперь значительно труднее.

Во рту Цзян Юань Сина, сидевшего в мужском семейном кресле, появился горький привкус. Молодой человек, только что вступивший в профессию, занимал более высокое положение, чем он сам. Мужчина уже представлял себе, как по возвращению в особняк столкнётся с Ян-ши, которая наверняка в очередной раз устроит ему сцену.

Цзян Юань Пин и Цзян Юань Бай посмотрели друг на друга, и каждый понял, что за выражение поселилось в их глазах. Кстати говоря, Е Ши Цзе тоже считался родственником старшей ветви. Они не были людьми, которые, занимая официальное положение, не любили кумовство. Если Е Шицзе — талантливый человек, если вы будете больше продвигать его, возможно, это будет вознаграждено в будущем.

Цзи Шу Жань слегка нахмурилась: она никак не ожидала, что Е Ши Цзе одним махом станет членом семьи. Естественно, она не желала видеть семью Е в благополучии. Будет лучше, если семья Е придёт в упадок, чтобы Е Чжэнь Чжэнь совершенно позабыли. Она – единственная фужэнь Цзян фу. Однако, думая о том, что произойдёт сегодня вечером, брови Цзи Шу Жань снова поползли вверх. Независимо от Е Ши Цзе и Цзян Ли, как только сегодняшняя ночь пройдёт, у Е Ши Цзе не будет возможности насладиться ни благостью новообретённой должности, ни вхождением в семью Цзян. Ни один из двух печально известных людей, возможно, не сможет пережить это лето, так почему же она должна заботиться о нынешнем дискомфорте?

После того как Е Ши Цзе поблагодарил его, Император Хун Сяо снова с улыбкой посмотрел на Цзян Ли:

– Я уже давно знаю, что в семье Тайфу (1) есть юная леди с выдающимися талантами, но никогда раньше её не видел.

Цзян Ли подняла голову и улыбнулась:

– Эта подданная счастлива видеть Вас, Ваше Величество.

По сравнению со стеснённым положением Е Ши Цзе она действительно вела себя гораздо спокойнее, откровеннее и уравновешеннее.

Встреча с Императором лицом к лицу, казалось, не вызвала ни малейшего волнения.

Цзян Юань Бай, который всё ещё немного нервничал из-за возможных ошибок Цзян Ли, вздохнул с облегчением, когда увидел эту сцену.

– Брат, – сказал Цзян Юань Пин. – Темперамент девочки Ли удивительно стабилен.

Цзян Юань Бай тоже был немного ошеломлён.

_________________________________________

1. 太傅 (tàifù) – это переводится, как наставник двора, обычно, несовершеннолетнего Императора или наследного принца, вот только не помню, чтобы Цзян Юань Бай был наставником двора… Хотя, возможно, анлейт неправильно перевёл его должность ранее.

Глава 80.5

Император Хун Сяо посмотрел на маленькую девочку, стоявшую перед ним. В её глазах не было страха перед небесной семьёй, но её вид также не заставлял Императора чувствовать себя оскорблённым и не получившим должное уважение. Это было очень мирно. Глаза Цзян Ли были очень чистыми и ясными, больше похожими на глаза ребёнка. Император Хун Сяо тоже не сердился. Он заметил чётки на её запястье и вспомнил, что Цзян Ли прожила в монастыре восемь лет, поэтому спросил:

– Ты читаешь буддийские писания в будние дни? Какие из них ты уже читала?

– Во внутреннем дворе, когда подданной нечего делать, она любит переписывать буддийские писания, а в будние дни читает Сутру Сердца Совершенной Мудрости (1), Цветочную гирлянду сутр (2), Сутру о золотом свете (3) и Сутра о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы (4), – прошептала она.

Император Хун Сяо улыбнулся и сказал:

– Неудивительно, что у тебя такой спокойный темперамент. Он бы наверняка пришёлся по нраву Вдовствующей Императрице.

Сегодняшняя Вдовствующая Императрица любила поклоняться Будде, и слова Императора Хун Сяо можно было считать очень лестными для Цзян Ли.

Цзян Ли поблагодарила с улыбкой, продолжая смотреть на Императора Хун Сяо. Императору Хун Сяо сейчас всего двадцать семь, но он выглядит старше своих сверстников и выглядит чрезвычайно стабильным. Вероятно, это потому, что как Императору ему есть о чем беспокоиться. Кроме того, сегодняшняя Северная Янь не так спокойна и умиротворена, как кажется на первый взгляд. Цзян Ли могла понять некоторые тревоги Императора Хун Сяо.

_________________________________________

1. 般若经 (bōrějīng) – Сутра Сердца Совершенной Мудрости или просто Сутра Сердца, Праджняпарамита хридая сутра – написанный на санскрите священный буддийский текст, являющийся частью канона Махаяны, один из самых известных первоисточников буддизма Махаяны. Сутра Сердца является изложением буддийских идей совершенной мудрости и относится к наиболее коротким буддийским сутрам. Один из переводов на русский содержит всего двадцать два предложения.

2. 华严 (huáyán) – Цветочная гирлянда сутр или Аватамсака-сутра – большое собрание сутр, созданных в Индии в первые века н. э. и почитаемое в качестве такового (то есть в качестве собрания махаянских сутр) как в тибетском буддизме, так и буддийской школой Хуаянь, сформировавшейся в Китае в период между I и IV веками нашей эры. Согласно дошедшим до нас китайским переводам, это собрание сутр насчитывает от сорока до восьмидесяти частей и содержит тридцать тысяч стихов. Заключительной частью Аватамсака-сутры является Гандавьюха сутра.

3. 金光明 (jīnguāngmíng) – Сутра о золотом свете или Суварнапрабхаша-сутра – одна из трех гл. сутр буддизма махаяны, относящаяся (наряду с "Сутрой праджняпарамиты человеколюбивого государя, защищающая страну" и "Сутрой о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы") к "сутрам, защищающим страну".

4. 妙法莲花 (miàofǎ liánhuā) – Сутра о Цветке Лотоса Чудесной Дхармы или Саддхарма-пундарика-сутра – одна из "сутр, защищающих страну". "Лотосовая сутра" представляет собой цикл проповедей, произнесённых, согласно преданию, Буддой Шакьямуни на священной горе Гридхракута и в небе над ней. Считается одной из первых сутр, в которых от имени Будды возвещаются фундамент. Положения учения махаяны о всеобщности спасения (каждое живое существо обязательно станет буддой) и о "неизмеримой [по продолжительности] жизни" Шакьямуни (что предвосхищало появление краеугольной для махаяны доктрины о "теле Дхармы" и формирование учения о "телах" Будды).

Глава 80.6

Император Хун Сяо тоже был очень удивлён. Он слышал много слухов о Цзян Ли ранее, включая убийство брата и нанесение вреда мачехе, но это было, вероятно, потому, что Цзян Ли потеряла свою мать в раннем возрасте, что заставило Императора Хун Сяо лишь посочувствовать девушке, не дав возникнуть большому отвращению в душе. Кроме того, он своими глазами видел, что Цзян Ли нежна и чиста, в отличие от того, какой злодейкой она выступала в слухах. Так что он смог переоценить стоящую перед ним Цзян Ли.

Император Хун Сяо сказал:

– Мой дорогой чиновник Цзян, ты вырастил хорошую дочь. Она достойна быть жемчужиной в ладонях – не только достигла вершины на экзаменах Зала Мин и, но и получила награду, – он небрежно махнул рукой, и человек, похожий на евнуха, подошёл со свитком в руках и зачитал длинный список названий.

Там было представлено боле двадцати драгоценностей и сокровищ. У Цзян Ли разболелась голова, когда она услышала это. В конце концов, Император Хун Сяо не мог дать ей официальную должность. Также он не мог назначить её Сяньчжу (1), так как это был бы слишком резкий взлёт. У Цзян Ли не было любви к драгоценностям, и она слушала очень спокойно, но после того, как Цзян Юй'Э на банкете услышал это, кислая вода ревности вышла наружу.

– Видел, вторая юная леди Цзян совсем не тронута, – сказал Кун Лю. – Она определённо хорошая женщина, которая не ест дым и огонь этого мира, не тронута славой и богатством.

Уголки губ Цзи Хэна изогнулись, и его улыбка была слегка насмешливой:

– В её сердце есть нечто большее, конечно, она непоколебима, – он снова взглянул на Кун Лю. – Не все такие близорукие, как ты.

– Я близорук? Я, блядь, могу пронзить лист тополя, выстрелив со ста шагов (2)! – сказал Кун Лю.

Цзи Хэн не обратил на него внимания.

После того как Цзян Ли поблагодарила его, Император позволил обоим отличившимся вернуться на свои места, чему позавидовали все присутствующие на площадке. Цзи Шу Жань похвалила её с улыбкой и сказала:

– Ли'эр действительно снискала нашему фу великое расположение и престиж.

– Вторая сестра гораздо лучше меня, – Цзян Ю Яо тоже сделала комплимент.

Цзян Ли знала, что Цзи Шу Жань привыкла делать такие вещи. Просто даже Цзян Ю Яо пришлось сдержать своё недовольство, что немного удивило Цзян Ли.

Цзян Ю Яо должна быть такой же, как Цзян Юй'Э, – не говоря ни слова, она ненавидела соперницу в глубине души.

Она снова пристально посмотрела на Цзян Ю Яо и обнаружила, что в глазах девушки всё ещё было какое-то ожидание и волнение, так что Цзян Ли не могла позволить своей бдительности уснуть хоть на миг.

Несмотря ни на что, дворцовый банкет всё равно вот-вот начнётся.

Блюда были очень аппетитные, но Цзян Ли не собиралась их пробовать. Цзян Юй'Э несколько демонстративно объясняла Цзян Ли все виды блюд, как будто хотела доказать, что у неё больше знаний, чем Цзян Ли когда-либо видела. Или намеренно не напоминала, как следует есть некоторые из них, чтобы увидеть, как Цзян Ли выставит себя дурой.

_________________________________________

1. 县主 (xiànzhǔ) – Сяньчжу – принцесса второго ранга (титул девушки императорской фамилии).

2. 百步穿杨 (bǎi bù chuān yáng) – дословный перевод – пронзить стрелой лист тополя на расстоянии ста шагов, что означает стрелять без промаха.

Глава 80.7

Кто знал, что Цзян Ли либо в совершенстве совладает с искусством правильного приёма сложных блюд, либо вообще не станет есть то или иное блюдо, позволив плану Цзян Юй'Э с треском провалиться.

Когда она добралась до этого момента и обнаружила, что все усилия напрасны, Цзян Юй'Э уже не очень заботилась о Цзян Ли. Просто стараясь показать свою лучшую сторону, девушка намеренно или непреднамеренно повернулась боком к мужской половине столов, чтобы привлечь к себе внимание.

Цзян Ли только считала поведение Цзян Юй'Э нелепым, и она не знала, что думал Ян-ши, но если бы все в третьей ветви обладали добродетелями Цзян Юй'Э, Цзян Ли смогла бы понять, почему Цзян Юань Син был просто чиновником седьмого ранга в течении стольких лет.

Естественно, глупо быть посмешищем, не зная об этом.

Сидя в кресле на мужской половине, Чжоу Янь Бан время от времени поглядывал в сторону Цзян Ли.

Поскольку Цзян Ли сидела на одном месте с Цзян Ю Яо, когда другие видели это, они только думали, что Чжоу Янь Бан смотрит на свою невесту Цзян Ю Яо. Люди вокруг всё ещё дразнили его. Чжоу Янь Бан улыбнулся и ответил, но его мысли были совсем не здесь.

Разорвать брачный контракт с Цзян Ю Яо и снова сделать Цзян Ли своей женой теперь стало навязчивой идеей Чжоу Янь Бана. Жаль, что фужэнь маркиза Нинъюаня не согласилась с этим вопросом, и маркиз Нинъюань рассердилась ещё больше, когда услышала его. Чжоу Янь Бан также знал, что его идея абсурдна. В конце концов, семья Цзян не была маленькой семьёй. как они могли уничтожать своих родственников снова и снова?

Но Цзян Ли действительно была другой.

Каждый раз, когда Чжоу Янь Бан видел Цзян Ли, он ещё больше ценил её красоту. Она выглядела совсем не так, как дворяне города Яньцзин. Чем больше она отдалялась от него, тем больше молодому человеку хотелось оказаться как можно ближе к девушке. Чжоу Янь Бан знал, что после возвращения в столицу репутация вторая юная леди Цзян улучшилась, и многие молодые люди из аристократических семей начнут обращать своё внимание на Цзян Ли. Когда Император Хун Сяо недавно проводил церемонию, Чжоу Янь Бан ясно чувствовал, что многие из его сверстников внимательно наблюдают за Цзян Ли.

Талантливая, с нежным темпераментом, с прекрасным происхождением и являющаяся старшей дочерью в хорошо зарекомендовавшей себя семье, она также пользовалась благосклонностью Ее Величества и сегодня являлась одной из лучших девушек в благородном кругу города Яньцзин.

У Чжоу Янь Бана тревога скреблась в сердце и печень (1), чувствуя страх, что такими темпами он скоро потеряет Цзян Ли. Но его собственный брак с Цзян Ю Яо был назначен на конец следующей зимы.

Чжоу Янь Бан очень не хотел, чтобы всё закончилось именно так.

Когда он часто смотрел на Цзян Ли, то, естественно, не понимал, что его действия уже попали в глаза другому человеку, но этим человеком была Шэнь Жу Юнь.

_________________________________________

1. 肝 (gān) – печень – дело в том, что по старым представлениям – вместилищем души была печень, поэтому часто всякие душевные переживания в языке китайцев связывают именно с печенью.

Глава 80.8

Шэнь Жу Юнь, естественно, была счастлива, когда увидела, что его возлюбленный наконец-то может встретиться с ней взглядами. Хотя она была в том же месте, что и другие девушки, взгляд Чжоу Янь Бана смотрел не на неё, а в сторону Цзян Ю Яо.

Шэнь Жу Юнь было очень грустно. В глубине души она восхищалась Чжоу Янь Баном, но раньше была недостойна его статуса. Теперь она младшая сестра молодого чжуанъюаня, а её брат также являлся придворным чиновником. Она может стоять рядом с Чжоу Янь Баном, но у Чжоу Янь Бана всё ещё был заключён брачный контракт.

Если бы это был простой брачный контракт, то это бы было ещё полбеды, но Шэнь Жу Юнь ясно видела, что глаза Чжоу Янь Бана были полны соблазнительной любви, когда он смотрел на Цзян Ю Яо, а это означало, что Чжоу Янь Бан тоже имел Цзян Ю Яо в своём сердце.

Сердце Шэнь Жу Юнь в одно мгновение упало на дно, и в дополнение к грусти в нём появилось чувство нежелания и ревности. Она просто хотела, чтобы брак Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бана имел перипетии и повороты, так как этот брак не мог быть истинным.

Цзян Ли не могла наслаждаться блюдами, подаваемыми на дворцовом банкете, так как чувствовала, что они по вкусу похожи на воск. А всё было потому, что девушка видела Шэнь Юй Жуна и принцессу Юн Нин. Она чувствовала себя больной и не могла проглотить ни крошки. Однако дворцовый банкет всё ещё должен был продолжаться, и ей пришлось сдерживать свой дискомфорт и неохотно продолжать "наслаждаться" пиршеством.

Этот дворцовый банкет длился очень долго. Чиновники аплодировали и обменивались лестью, угощали друг друга вином и говорили тосты, а потом обсуждали то и другое в своей области чиновничества и за её пределами, в то время как дамы сплетничали и обменивались неуместными и интересными вещами в особняках друг друга. Юные леди и молодые господа, разделённые длинным занавесом, чтобы отделить родственников женского и мужского пола друг от друга, время от времени украдкой поглядывали друг на друга, а если случайно встречались взглядами, то быстро отводили взгляды, как будто ничего не случилось, но на самом деле тайно запоминали внешность и движения друг друга, намереваясь навести справки после возвращения в дом.

В конце концов, каждый имеет свою собственную форму, уникальный облик, свойственный всему сущему.

Между Ваном Чэном и Императором Хун Сяо тоже были братья и сёстры, и скрытые подводные течения бушевали, но они были неизвестны. Тай Фэй Лю и Императрица разговаривали, а Пинь Ли мягко сидела в стороне, время от времени подливая Императору вино – чего ей не следовало делать, но она делала это очень естественно и доброжелательно.

В нефритово-белой фарфоровой вазе на столе стояло абрикосовое вино. Поскольку женщины были не большими любительницами выпить, напитки, приготовленные для дворцового банкета, также были сладкими и фруктовыми, а не опьяняющими. Перед Цзян Ли стояла только чашка чая, к бокалу с вином девушка совершенно не прикасалась. Со дня рождения матери Шэнь Цзян Ли думала об этом каждый раз, и ей казалось, что если бы она не выпила в то время бокал вина, то сейчас всё было бы по-другому.

Напившись по ошибке, она с тех пор дала себе зарок не пить. Чем больше девушка будет присутствовать на таком важном событии, как дворцовый банкет, тем меньше допустит малейших ошибок.

Глава 80.9

Цзян Юй'Э этого не знала, но ей, казалось, очень нравился сладкий вкус фруктового варева, и она пила его с невероятным удовольствием, отчего её лицо приобрело слегка красноватый оттенок, а брови демонстрировали нотку пьяного кокетства, которым девушка не могла похвастаться в будни.

В этот момент Цзян Ли услышала, как Цзи Шу Жань с улыбкой спросила:

– Почему Ли'эр не пробует это абрикосовое вино?

Цзян Ли подняла глаза и увидела, что Цзи Шу Жань, естественно, взяла кубок с вином, стоявший перед Цзян Ли, наполнила его для девушки, улыбнулась, поставила перед Цзян Ли и сказала:

– Абрикосовое цветочное вино во дворце отличается от того, что варится в нашем особняке. Оно совсем не опьяняющее. Дочерям нашего фу будет полезно выпить его побольше.

Цзян Ли взглянула на Цзи Шу Жань, женщина мягко улыбнулась, но по какой-то причине Цзян Ли вдруг почувствовала себя неловко, как будто голос в её сердце напоминал ей не пить этот бокал вина.

Цзян Ли поверила своей интуиции и сказала:

– Спасибо, мама, но я очень не люблю пьянящие напитки.

– Это нельзя считать настоящим вином, скорее подслащённая абрикосовая вода, – Цзи Шу Жань улыбнулась и сказала: – Я вижу, Ли'эр, ты сегодня мало очень мало ела. Летом легко может разморить от жары. Выпей немного абрикосового вина, чтобы отогнать жар.

Цзян Ли вздрогнула в своём сердце, и её взгляд случайно мельком скользнул по Шэнь Жу Юнь и Шэнь Му, разговаривающих неподалеку от неё. Её сердце было захвачено врасплох. На мгновение в голове девушки промелькнули какие-то картины. Цзян Ли вдруг поняла, где она видела глаза Цзи Шу Жань и почему глаза этой женщины заставили её почувствовать такое ощущение знакомства... Это действительно было очень знакомо.

Выражение лица Цзи Шу Жань, такой взгляд, который пытается сдержать ожидания и делает вид, что ничего не случилось, как дремлющие глаза ядовитой змеи, разве это не были глаза матери Шэнь на банкете по случаю дня рождения, и улыбка Сяо Дэ Иня, когда он уговаривал её выпить!

В одно мгновение Цзян Ли почти изменилась в лице.

Хотя это подозрение было совершенно необъяснимо, Цзян Ли могла прийти к определённому выводу. Девушка была уверена, что идея матери и дочери Цзи точно такая же, как идея тех людей на банкете по случаю дня рождения матери Шэнь в том году. И их целью было разрушить её репутацию!

Из дочери чиновника она превратилась в дочь первого помощника, переродившись в другого человека, и снова столкнулась с той же сценой.

Цзян Ли не могла сказать, испытывала ли она больше злости или веселья в глубине души, но в конце концов ей просто захотелось усмехнуться.

Из-за этого у девушки была несчастная жизнь в прошлой жизни, но теперь, когда Цзян Ли изменила окружающую её группу людей, то всё равно была вынуждена столкнуться со старыми номерами и трюками.

Цзян Ли посмотрел на Цзян Ю Яо и сказал с улыбкой:

– Третья сестра тоже не пила этого вина.

– Ю Яо не может пить абрикосовое вино, так как имеет аллергию на него, – сказал Цзи Шу Жань, – Если Ю Яо сделает хоть глоток, то получит красную сыпь по всему телу. Не смотри на неё так, я боюсь, что в глубине души она очень жаждет выпить хоть немного.

Цзян Ю Яо скривила губы и промолчала.

Глава 80.10

Цзян Ли знала, что Цзи Шу Жань можно считать надёжным человеком, проверяющим и перепроверяющим каждый шаг. Но она боялась, что в середине что-то произойдёт, и Цзян Ю Яо по ошибке выпьет алкоголь, что приведёт к катастрофе, а потому придумала такую нелепую отговорку.

Просто почему Цзи Шу Жань думала, что до тех пор, пока Цзян Ю Яо не будет пить, всё будет хорошо, и всё будет следовать её желаниям?

Что ж, к сожалению, она сильно ошиблась.

Цзян Ли слегка улыбнулся и равнодушно сказала:

– Действительно? Это первый раз, когда я слышу, что третья сестра не может воспринимать абрикосовые цветы. Однако я должна поблагодарить тебя, мама, – она взяла чашу, закрыла лицо рукавом, сделала глоток и поставила его на стол.

Осталось больше половины чашки.

Цзи Шу Жань заметила это, но не стала уговаривать Цзян Ли выпить оставшуюся половину чашки, а затем стала накладывать овощи в тарелку Цзян Ли. Она была нежной и любящей матерью, а потому не могла допустить ни одной ошибки.

Цзян Ли почувствовала озноб в своём сердце. Когда она посмотрела на мужское семейное кресло, то увидела, что Е Ши Цзе тоже уговаривают выпить. В конце концов, Е Ши Цзе был назначен только сегодня официальным лицом столицы. пить как можно больше. В этом не было ничего плохого, но Цзян Ли видела, что евнух, наливавший вино, был слишком внимателен.

С таким количеством молодых людей в округ евнух проявлял заботу только о Е Ши Цзе. Очевидно, Ли Лянь и Ли Цзин тоже были рядом с ним, Чжоу Янь Бан тоже был рядом, и Шэнь Юй Жун тоже был рядом с ним. Евнух должен был заботиться об окружающих его людях, но он смотрел не на них, а только на Е Ши Цзе.

На самом деле после столь длительного продолжения дворцового банкета стол был полон радостных возгласов, а вино было таким горячим, что никто не обращал внимания на поведение маленького евнуха. Но Цзян Ли случайно заметила, так как в детстве всегда следовала за Сюэ Хуай Юанем. Когда Сюэ Хуай Юань выполнял официальные обязанности, он иногда учил дочь чему-то. И мужчина всегда говорил, что чем сложнее ситуация, тем больше внимания следует уделять деталям.

Эта тривиальная деталь, зафиксированная случайным взглядом Цзян Ли в это время, наконец-то прояснила весь план мачехи для девушки.

Оказалось, что "прелюбодеем", которого мать и дочь Цзи собирались подложить к ней, был Е Ши Цзе.

Кажется, это могло выглядеть вполне уместным и разумным. Е Ши Цзе и она сама – двоюродные брат и сестра, и у них есть отношения. Изначально она встретила Е Ши Цзе на улице, оказав ему неоценимую помощь, так что никто бы не удивился, что эти двое стали участниками одного романа. Конечно, нет ничего страшного в том, что молодые мужчина и женщина благоволят друг другу. Но на дворцовом банкете, если кто-то спровоцировал скандал, это было большой ошибкой.

Так как Цзян Ли была женщиной, её репутация должна быть разрушена, и все усилия, приложенные девушкой во время экзамена в зале Мин И окажутся напрасными. Но Е Ши Цзе только что был назначен столичным чиновником и сделал подобное. Кто мог с уверенностью сказать, что в данном случае мог предпринять разгневанный Император Хун Сяо? Но очевидным было одно – карьера Е Ши Цзе на этом закончилась бы.

У семьи Е и у неё есть более глубокая обида. Заключить брак – это обида, и отказаться от брака – это тоже обида. Как не посмотри, она и Е Ши Цзе будут полностью уничтожены после подобного происшествия!

Какой тщательный расчёт!

Цзян Ли резко повернула голову, но тут же опустила её, а когда снова подняла, улыбка девушки была всё такой же чистой и бесспорной, как и вначале.

Цзян Ю Яо поворачивала голову, когда вдруг увидела чашу с вином перед Цзян Ли. Она не знала, когда та опустела. На мгновение девушка опешила и подсознательно спросила:

– Когда ты всё это выпила?

– Ну, – ответила Цзян Ли. – Оно сладкое и вкусное, поэтому я выпил его до дна. Однако нельзя жадничать слишком сильно, поэтому будет достаточно лишь чаши, – улыбнулась девушка.

У Цзи Шу Жань появилось облегчение в сердце.

Цзян Юй'Э, сидящая неподалёку, поставила перед собой опустевшую чашу из-под абрикосового вина.

Глава 81.1

После того как дворцовый банкет прошёл пик своего оживления, Вдовствующая Императрица предложила пойти к бассейну за пределами дворца Ю Мин, чтобы насладиться пейзажем лотосов.

Пруд во дворце был вырыт мастерами, имитирующими реку Юн Нин в городе Яньцзин, поэтому он был очень широкий. Летом пруд с лотосами площадью в десять ли (1), полный изумрудного цвета, с яркой луной на обширном звёздном небе смотрелся невероятно красиво.

Даже знойная жара последних нескольких дней была сметена, настолько освежающим это казалось.

После банкета все благородные люди предпочитали наслаждаться цветами.

Цзян Ли также последовала за семьёй Цзян к этому потрясающему пруду с лотосами, а Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо следовали за ней на каждом шагу. Цзян Ли хорошо знала, что Цзи Шу Жань, естественно, не собиралась проявлять привязанность к падчерице, но её это совершенно не волновало.

На набережной дамы и юные леди воспользовались расставленными вокруг скамейками и расселись по берегам пруда. На столах были фрукты и закуски. Цзян Ли шла в ту сторону. Внезапно она почувствовала, как что-то коснулось её ладони. Оглянувшись, она увидела проходящую мимо странную дворцовую служанку.

Она крепко сжала вещь в руке, и это была смутно различимая записка. Она не могла не взглянуть на Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо, думая, что это было частью плана Цзи Шу Жань. Но видя, что с Цзи Шу Жань всё в порядке, она, казалось, не заметила этого, и этот факт оставил Цзян Ли на некоторое время озадаченной.

Но когда он наконец добрался до водного павильона, Цзян Ли намеренно отстала. Воспользовавшись отсутствием Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо, она посмотрела на свою ладонь и нашла записку.

[Увидимся в павильоне Юйсю, что находится у восточных ворот в задней части сада. Чжоу Янь Бан.]

Цзян Ли вздрогнула. Цзи Шу Жань уже звала её, поэтому девушка тут же смяла записку в комок и хотела бросить в озеро, но вдруг о чём-то вспомнила и снова спрятала её в рукав.

Как только она подошла к Цзи Шу Жань, та улыбнулась и проговорила:

– Ли'эр иди помедленнее.

Цзян Ли кивнула ей с улыбкой, но в глубине души она сердито насмехалась над запиской Чжоу Янь Бана. Чжоу Янь Бан не должен быть тем, кого решила подложить опьянённой падчерице Цзи Шу Жань. Учитывая важность Чжоу Янь Бана для Цзян Ю Яо, она никогда не позволит чему-либо вовлекать Чжоу Янь Бана. Должно быть, это действие было собственной идей Чжоу Янь Бана.

Цзян Ли никак не ожидала, что Чжоу Янь Бан тоже решит поучаствовать в сегодняшних хитросплетениях. Она понятия не имела, насколько уверенным стал этот наследник маркиза Нинъюаня, но он действительно проявил инициативу, чтобы пригласить Цзян Ли этой запиской на личную встречу. Может быть, Чжоу Янь Бан действительно полагал, что вторая юная леди Цзян до сих пор испытывает к нему некое чувство привязанности? Но Цзян Ли совершенно точно помнила, что после возвращения в Яньцзин они с Чжоу Янь Баном встречались всего несколько раз, но сама девушка не проявляла к нему ни малейшего интереса.

Большинство людей, которые испытывают к кому-то привязанность, как бы холодно к ним не относился этот человек, всегда могут найти доказательства того, что другая сторона восхищается ими.

Цзян Ли в глубине души думала, что сегодня они с Е Ши Цзе будут не такими, как хотелось бы Цзи Шу Жань, но это было слишком лёгким избавлением для Цзи Шу Жань.

__________________________________________

1. 里 (lǐ) – мера длины, равная половине километра.

Глава 81.2

С тех пор как она прибыла в семью Цзян, Цзян Ли смотрела на всех членов семьи Цзян с точки зрения посторонней. Она сочувствовала настоящей второй юной леди Цзян, но до того, семейная вражда Цзян коснулась непосредственно её, девушка не хотела слишком вмешиваться в суматоху семьи Цзян, провоцируя ещё больше несчастных случаев.

Поэтому, придерживаясь идеи о том, что пока люди не причиняют ей вреда и не пытаются навлечь на неё беду, не стоит мешать Цзи Шу Жань в её планах, Цзян Ли думала, что этого уже вполне достаточно. Но в данный момент планы этой никчёмной женщины по-настоящему разозлили Цзян Ли.

Методы Цзи Шу Жань были слишком изощрёнными, заставляя её думать о себе изначальной, прошлая сцена повторилась, новая ненависть и старая ненависть слились в единой, очень сильное чувство. Цзян Ли была совершенно готова свершить свою месть здесь и сейчас.

В народе говорят, что настоящая месть – это отнять у людей самое дорогое, разорвать их на части и унизить. Цзи Шу Жань больше всего переживал из-за Цзян Ю Яо и Цзян Бин Цзи. Цзян Бин Цзи был слишком молод, чтобы что-то терять. Но Цзян Ю Яо была совсем другим случаем.

Разве Цзян Ю Яо сейчас больше всего не была одержима Чжоу Янь Баном, сыном маркиза Нинъюаня. Мать и дочь изо всех сил старались вырвать этот брак из рук второй юной леди Цзян, и они всегда опасались, что вторая юная леди Цзян отберёт его обратно. Прямо сейчас Цзян Ю Яо ненавидела Цзян Ли ещё больше из-за Чжоу Янь Бана, а Чжоу Янь Бан – слабость Цзян Ю Яо.

Цзян Ли потёрла пальцами короткую записку в рукаве и внезапно улыбнулась.

Поскольку Чжоу Янь Бан сам хотел войти в эту мутную воду, то не мог винить её в случившемся. Цзян Ю Яо всегда была настороже, но она, кажется, не подозревала, что Чжоу Янь Бан был красивым молодым человеком в городе Яньцзин. Она была не единственной женщиной, которая хотела выйти замуж за Чжоу Янь Бана. Например, её бывшая младшая сестра Шэнь Жу Юнь, например, Цзян Юй'э, которая родилась в третьей ветви семьи Цзян у сына Шу, рождённого наложницей прошлого главы семейства.

Если бы Цзян Юй'Э дали шанс войти супругой в фу маркиза Нинъюаня, что бы выбрала Цзян Юй'Э? С одной стороны – сёстры, которые с притворным теплом обращаются к ней каждый день на заднем дворе Цзян фу, а с другой – хорошие люди, которые, возможно, никогда больше не встретятся в будущем.

Время от времени Цзи Шу Жань поднимала глаза и смотрела на Цзян Ли. Время шло медленно. Цзян Ли протянула руку, чтобы прикрыть лоб, и тихо прошептала:

– Мама, у меня немного кружится голова...

Почему это происходит так быстро? Цзи Шу Жань была озадачена. Она думала, что лекарству потребуется некоторое время, прежде чем оно начнёт медленно атаковать. Теперь, когда Цзян Ли сказала это, она должна была ответить, но женщина опасалась, что дальнейшее пребывание заставит людей увидеть подсказки. К сожалению, планам было суждено меняться по ходу их осуществления, и Цзян Ли необходимо было уйти раньше, чем планировала женщина.

Цзи Шу Жань сказал дворцовой служанке, стоявшей рядом с ней:

– Ты не могла бы помочь второй юной леди пройти в комнату отдыха и хорошенько отдохнуть? Я приду, чтобы забрать её, немного позднее.

Цзян Ю Яо осторожно спросила:

– Вторая сестра?

Цзян Ли слегка нахмурилась и махнула рукой, но случайно задела чашку на столе. Чашка была полна чая, и весь он был выплеснут на юбку Цзян Юй'Э.

Цзян Юй'Э вскрикнула "Ах" и быстро встала.

Глава 81.3

Глаза Цзян Ли слегка расширились, и она, казалось, немного проснулась, потому что поспешно сказала:

– Прости, пятая младшая сестра, я не хотела испачкать твою одежду, – она снова виновато посмотрела на пятна на наряде Цзян Юй'Э: – Что же нам теперь делать? Почему бы тебе не пойти со мной переодеться, это как раз подходящее время, пока я прилягу немного отдохнуть.

– Не нужно... – Цзи Шу Жань уже собиралась остановиться.

– Мама, это дворцовый банкет. Грязная одежда, которую носит пятая сестра, всё-таки некрасива. Во дворце должна быть какая-то сменная одежда на подобные несчастные случаи. Но, даже если нет, у Пинь Ли наверняка найдётся подходящий наряд. Пятой сестре лучше поторопиться и сменить одежду.

Цзян Юй'Э была немного раздражена. Сегодня она впервые надела это платье. Потому что оно было сшито по приказу старой госпожи Цзян, которая не желала, чтобы кто-то из дочерей семьи Цзян опозорил их на предстоящем банкете. Как у неё могла быть возможность носить такую хорошую одежду в будние дни? В этот момент всё было испорчено Цзян Ли. Внезапно Цзян Юй'Э услышала, что Цзян Ли поминает Пинь Ли, и её сердце дрогнуло. Если Пинь Ли позволит ей нарядиться даже в самую простую свою одежду, та всё равно будет изготовлена из дворцовых материалов, и это может быть лучше, чем то, что дала ей старая госпожа Цзян. Она тут же встала и сказала с улыбкой:

– Тётя, ничего страшного, тебе не стоит волноваться. Позволь мне пойти со второй сестрой. Вторая сестра права. На мне грязная одежда. Боюсь, другие скажут, что наша семья Цзян неуважительно относится к Его Величеству, если увидят меня в столь неподобающем виде. Я всё ещё могу позаботиться о своей второй сестре в дороге.

Ладони Цзи Шу Жань были слегка влажными, ведь Цзян Юй'Э не знала её планов. Цзи Шу Жань действительно не хотела, чтобы Цзян Юй'Э разрушила её задумку. Но когда женщина подумала об этом, то почувствовал облегчение. Даже если они обе пойдут туда, Цзян Юй'Э уведут, едва девушка переоденется, а Цзян Ли всё ещё будет там, как и планировалось. Более того, действие лекарства Цзян Ли наступило довольно быстро, но мужчинам всё ещё рано вставать из-за стола, так что будет достаточно времени, чтобы всё устроить. Цзи Шу Жань подмигнула дворцовой служанке, стоявшей рядом с ней, и сказала:

– В таком случае вы должны уйти первыми.

Ян-ши промолчала. Хотя Цзян Юй'Э – её дочь, Цзян Юй'Э целыми днями подлизывалась к хозяйке главной ветви, поэтому она была значительно ближе к тёте Цзи Шу Жань, чем к собственной матери.

Цзян Юй'Э вместе с Цзян Ли последовали за молодой дворцовой служанкой и ушли.

Недалеко от водного павильона, на краю водной набережной, было расположено много пустых чайных домиков, которые были приготовлены для дворян, посещавших дворцовый банкет. Если бы кто-то внезапно испытал головную боль, подхватил лихорадку, пожелал отдохнуть или просто был вынужден переодеться, он или она могли войти в один из них, чтобы воспользоваться уединением. В обычные же дни здесь никого не было, а потому вокруг царила тишина.

Цзян Ли шла с Цзян Юй'Э. Цзян Юй'Э не знала, было ли это потому, что она выпила слишком много вина на дворцовом банкете, но девушка чувствовала головокружение, когда шла. Цзян Ли говорила с ней о браке Цзян Ю Яо.

Глава 81.4

– … Сегодня я снова услышала, как моя мать говорила о браке между третьей сестрой и Чжоу Янь Баном, и третья сестра выглядела очень счастливой. Я увидела, что фужэнь маркиза Нинъюаня тоже очень довольна третьей сестрой.

– … Кстати говоря, брак третьей сестры действительно неплох, и Чжоу Янь Бан также считается одной из лучших фигур в городе Яньцзин. Просто у нас с Чжоу Янь Баном нет судьбы, и в будущем нам, вероятно, придётся найти другого человека.

– … Я слышала, как маленький слуга во дворе моего отца упомянул, что третий дядя также спрашивает моего отца, есть ли подходящая семья для пятой сестры. Я не знаю, в чей особняк войдёт пятая сестра в будущем.

Цзян Ли вдруг сказала это, и Цзян Юй'Э заподозрила, что Цзян Ли мстит её за прошлые слова, которые пятая сестра сказала ей в Цзян фу о том, что Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бан были такой хорошей парой. Подумав об этом, девушка предположила, что Цзян Ли, должно быть, грустит. Но в этот момент Цзян Ли снова вонзила нож ей в сердце. Когда речь зашла о её браке, Цзян Юй'Э не могла не чувствовать себя немного обиженной.

– Вторая сестра очень беспокоится о моём замужестве, – сказала Цзян Юй'Э. – Но я ещё молода, немного моложе второй сестры. Вторая сестра также сказала, что мой отец уже вёл разговоры об этом с дядей, и если я действительно хочу кого-то найти, то, естественно, не могу сравниться со второй сестрой и третьей сестрой, – когда она это сказала, Цзян Юй'Э всё ещё была немного зла. Если бы она была в своём нормальном состоянии, то, естественно, не говорила бы таких вещей, но сегодня девушка была слишком пьяна, а потому позволила говорить себе значительно смелее.

Цзян Ли взглянула на неё, и в этом взгляде, казалось, была доля жалости:

– Если ты хочешь сказать, почему люди не могут сами выбрать своё происхождение, то, на мой взгляд, пятая сестра, по сравнению с третьей сестрой, твоя внешность неплохая, и твой талант не низкий, но единственное, чего тебе недостаёт, это родовитости. Если бы ты была дочерью главной ветви, то вы с Чжоу Янь Баном тоже были бы идеальной парой.

Не говоря уже о том, что эти слова сами по себе очень зацепили душевные струны девушки, но Цзян Юй'Э также вспомнила все виды несправедливости между ней и Цзян Ю Яо в семье Цзян, и почувствовала себя неловко. Её сердце было кислым, и Цзян Юй'Э некоторое время не отвечала на слова Цзян Ли.

Цзян Ли сказала, словно самой себе под нос:

– Жаль, пятая сестра, что ты обладаешь таким талантом и внешностью. В будущем ты можешь рассчитывать только на брак с неименитым мужчиной, и даже думать не стоит о том, чтобы стоять рядом с таким благородным человеком, как Чжоу Янь Бан. Правильно, быть настоящей женой в доме обычного мужчины может быть не так хорошо, как быть наложницей для Чжоу Янь Бана. Жаль, – она замолчала, покачала головой и вздохнула: – Только судьба определяет, кто из людей лучше, а кто – хуже других.

Цзян Юй'Э чувствовала себя ещё более неуютно. В своей жизни она больше всего ненавидела, когда её сравнивали с другими. Но она была в доме Цзян, и казалось, что любой может подойти и растоптать девушку по своему желанию.

Глава 81.5

С ненавистью в сердце и нежеланием оставлять последние слово за ней, Цзян Юй'Э с яростью открыла рот и сказала:

– Я достойна лучшей участи. Конечно, я не так талантлива, как вторая сестра, но мало чем уступаю третьей сестре. Чжоу Янь Бан изначально должен был вступить в брак со второй сестрой, но теперь он станет зятем второй сестре. А значит, второй сестре всегда придётся смотреть на этих двоих, счастливо живущих вместе. Однако вторая сестра так спокойна. Неужели правду говорят о том, что люди, которые несколько лет живут в стенах храма, лишаются большинства своих желаний?

Цзян Юй'Э подумала, что поведение Цзян Ли, которая относилась ко всему происходящему с таким всепоглощающим спокойствием, должно быть, было притворством. Если бы на месте второй сестры была она сама, то определённо не была бы так спокойна в своём сердце. Но каждый раз, когда Цзян Юй'Э хотела ткнуть ножом в Цзян Ли, атака не достигала цели.

И действительно, на этот раз Цзян Ли выслушала провокационные слова Цзян Юй'Э, но только слабо улыбнулась и сказала:

– Это уже решено, и у меня нет возможности изменить будущее. Хотя я не могу рассчитывать на такую хорошую партию, как Чжоу Янь Бан, в конце концов, у меня всё ещё есть выбор, а вот пятая сестра... – она многозначительно посмотрела на Цзян Юй'Э и промолчала.

Цзян Юй'Э знала, что Цзян Ли ещё не закончил, а девушка сама понимала, что, в отличие от Цзян Ли, у неё никогда не будет такого выбора женихов.

Вероятно, из-за гнева и обиды в своём сердце Цзян Юй'Э также чувствовала, что её сердце горело, а голова кружилась, и некоторое время она не знала, что сказать.

Пока Цзян Ли говорила, она обращала внимание на выражение лица дворцовой служанки, которая шла впереди. Видя, что дворцовая служанка слушает её разговор с Цзян Юй'Э, но совершенно не реагирует, Цзян Ли почувствовала себя ещё более настороженной.

Когда они прошли в течение ещё некоторого времени, вдруг ещё одна дворцовая служанка оказалась с ними лицом к лицу и обратилась напрямую к Цзян Юй'Э с улыбкой:

– Пинь Ли попросила нуби отвести пятую юную леди Цзян в боковую комнату, чтобы забрать одежду, – и улыбнулась Цзян Ли: – Вторая юная леди Цзян может спокойно отдыхать в боковой комнате, как только пятая юная леди закончит переодеваться, нуби отведёт её обратно.

Цзян Ли усмехнулась в своём сердце. Люди Цзи Шу Жань действительно не могли дождаться, чтобы забрать Цзян Юй'Э и подготовить всё должным образом к следующему этапу плана. Она слегка улыбнулась, прижала ладонь ко лбу и сказала Цзян Юй'Э:

– В таком случае, пятая сестра может идти первой… Как же ужасно болит голова… во-первых… Нет, стоит пойти отдохнуть, я подожду в комнате…

Цзян Юй'Э была очень зла после того, что услышала от Цзян Ли по дороге, поэтому, естественно, она не сказала в ответ ни слова. Кроме того, возможность выбрать одежду, которую приготовила для неё Пинь Ли, немного взволновала Цзян Юй'Э.

Девушка не ответила, лишь молча наблюдая, как Цзян Ли вместе с дворцовой служанкой удалилась в приготовленную для неё комнату. Она уже собиралась пойти вперёд, когда увидела, что из рукава Цзян Ли внезапно что-то выпало.

Цзян Юй'Э подошла поближе и, недолго думая, наклонилась, чтобы поднять это что-то. Это был листок бумаги. Цзян Юй'Э собиралась окрикнуть Цзян Ли, чтобы ты остановилась и забрала потерю, но в одно мгновение она ясно увидела почерк на бумаге при свете фонаря, висящего в коридоре…

Голос Цзян Юй'Э внезапно застрял у неё в горле.

Глава 81.6

Девушка встала, сжимая записку, и увидела спину Цзян Ли, которая становилась всё дальше и дальше. Сердце девушки учащённо билось.

Благодаря этой записке становилось очевидным, что Чжоу Янь Бан собирался встретиться с Цзян Ли наедине. Первой реакцией Цзян Юй'Э было отнести записку Цзи Шу Жань, чтобы предать скандал Цзян Ли огласке. Когда она начала напряжённо думать об этом, головокружение, казалось, немного схлынуло.

Цзян Юй'Э спрятала записку в рукав. Фигуры Цзян Ли и дворцовой служанки уже свернули в коридор, и их больше не было видно. Цзян Юй'Э обернулась и посмотрела на дворцовую служанку, которая смотрела на неё и собиралась проводить девушку, чтобы выбрать одежду. Она улыбнулась и сказала:

– Моя вторая сестра действительно небрежна. Даже не заметила, как что-то уронила. Ничего, я смогу вернуть ей это позднее. Давайте продолжим путь?

Цзян Юй'Э тоже последовала за дворцовой служанкой, которая появилась на полпути, повернулась и пошла в другую сторону.

* * *

С другой стороны, Цзян Ли, которая следовала за дворцовой служанкой в чайную комнату, молча скривила уголки рта.

Когда она уронила записку и позади неё не раздалось ни звука, девушка поняла, что Цзян Юй'Э заглотила наживку.

В этой обстановке Цзян Ли специально выбросил записку, и Цзян Юй'Э не могла её не увидеть. Цзян Юй'Э не остановила её, естественно, она ясно видела почерк на записке.

То, что Цзян Юй'Э хотела сделать в первый момент, это, естественно, пойти к Цзи Шу Жань, чтобы опозорить свою старшую сестру. Но даже если бы она дала Цзи Шу Жань эту записку, это ничего не объяснило бы, потому что Цзян Ли не собиралась идти на встречу. Однако если бы Цзян Юй'Э прислушалась к тому, что говорил Цзян Ли по пути, она сделала бы другой выбор.

С таким вспыльчивым и соревновательным темпераментом, как у Цзян Юй'Э, и её нежеланием уступать другим, легко быть ослеплённой интересами, стоящими перед ней. Как сказала Цзян Ли: "Лучше быть наложницей Чжоу Янь Бана, чем женой обычной семьи". Любой, кто является женщиной с умом и достоинством, не согласился бы с этим, но Цзян Юй'Э не обязательно обладала этими достоинствами.

А пока просто следовало решить проблему, стоящую непосредственно перед ней.

Цзян Ли последовала за проводницей в глубь дворца и снова завернула за угол, прежде чем добраться до чайной комнаты в конце коридора. Дворцовая служанка улыбнулась и сказала:

– Вторая юная леди Цзян, пожалуйста, сначала идите и отдохните. Там есть чай и закуски. Нуби принесёт немного льда, чтобы унять боль и жар.

– Ты можешь идти, – сказала Цзян Ли.

Дворцовая служанка ушла, и Цзян Ли тихо села. На мгновение она встала и подошла к зажжённым в комнате благовониям. Приподняв уголки губ в лёгкой усмешке, девушка спокойно разломила благовония пополам.

Однажды она уже испытывала нечто подобное, и в этот момент сердце Цзян Ли было на удивление спокойно. Её рука коснулась маленького кинжала в рукаве, который дал ей Цзян Цзин Жуй, когда он услышал, что вторая сестра собирается отправиться учиться в зал Мин И. В данный момент кинжал был спрятан в рукаве Цзян Ли, и никто во дворце не подумал бы, что дочь Цзян Юань Бая принесёт во дворец такое острое оружие, иначе Цзян Ли не смогла бы оправдать себя, даже имей она сто ртов.

Она не спешила, поэтому снова села перед столиком с чайным сервизом, подперев лицо рукой, как будто притворяясь спящей, но другой рукой осторожно постучала по столу, и масляная лампа перед ней тоже зашуршала огнями, которые были очень яркими. Ослепительно.

Глава 81.7

"Дворцовые служанки снаружи ещё не ушли", – подумала Цзян Ли. – "И не уйдут, по крайней мере до тех пор, пока не войдёт и Е Ши Цзе".

Девушка просто не представляла, насколько сильно Е Ши Цзе будет опьянён. Однако, если Е Ши Цзе действительно будет пьян очень серьёзно, Цзян Ли не возражала против того, чтобы пустить двоюродному брату кровь, чтобы привести его в чувство. Девушка нежно погладила рукоять кинжала, спрятанного в рукаве.

Она не знала, сколько времени заняло ожидание, но увидела, что масла в масляной лампе осталось чуть меньше половины, и вдруг снаружи послышался чей-то голос. Через некоторое время дверь со скрипом отворилась, и кто-то вошёл снаружи.

Цзян Ли всё ещё притворялась, что дремлет с улыбкой, подперев подбородок.

– Господин Е, отдохните здесь немного, а нуби пойдёт и принесёт чего-нибудь прохладительного, – так сказал женский голос.

Цзян Ли ничего не сказала, дверь снова мягко закрылась, и вдруг послышался звук спотыкающихся шагов.

Как только сердце Цзян Ли сжалось, она почувствовала, что острый запах вина внезапно задержался на кончике её носа. Но девушка была вынуждена это терпеть. Она не знала, была ли дворцовая служанка, поставленная сторожить снаружи, всё ещё там, она просто чувствовала, что что-то не даёт покоя.

В этот момент воспоминания о прошлой жизни внезапно нахлынули в голову Цзян Ли.

Хотя в то время Сюэ Фан Фэй ничего не помнила, осознавая только, что была пьяна, но когда она проснулась и столкнулась с презрительными взглядами и обвинениями бесчисленных людей, она снова и снова покручивала в голове, что могло произойти в тот момент. И чем больше она это делала, тем страшнее всё становилось…

Хотя в конце концов оказалось, что это всего лишь заговор, она была слаба в то время, и бессильную молодую фужэнь убили другие. Однако она никогда не сможет забыть и простить этого.

Цзян Ли внезапно вытащила кинжал из рукава и точно прижала его лезвие к противнику. Её голос был холодным, сдержанным и жестоким, когда девушка сказала:

– Е Ши Цзе.

Дыхание противника внезапно стало ровнее.

Она открыла глаза и увидела кончик своего ножа у горла Е Ши Цзе. Щёки последнего раскраснелись, от парня несло алкоголем, и выглядел он, как совершенно пьяный человек, однако взгляд юноши был, пусть ошарашенным, но вовсе не пьяным.

Цзян Ли слегка нахмурилась.

Е Ши Цзе не был пьян, он был в трезвом сознании.

* * *

Дворцовая служанка отвела Цзян Юй'Э в другую боковую комнату и подождала, пока та переоденется.

На самом деле девушке не терпелось отнести записку в рукаве Цзи Шу Жань и показать её своей тёте из главной ветви, так что у неё даже не было терпения человека, ожидающего доставки одежды. Когда Цзян Юй'Э уже была немного раздражена в своём сердце, она не мог не присмотреться к записке, которая выпала из рукава Цзян Ли.

Цзян Юй'Э подумала про себя, но она не ожидала, что Цзян Ли будет говорить, словно она больше не заботится о Чжоу Янь Бане, на поверхности, но тайком всё ещё поддерживать связь с Чжоу Янь Баном. Кстати говоря, Цзян Ли тоже дочь Цзян Юань Бая. Если это дело действительно будет открыто, то ладони и тыльные стороны рук всё ещё полны плоти (1). Ни одна из двух дочерей семьи Цзян не может позволить себе снести подобную обиду. Цзян Юй'Э не могла перестать задаваться вопросом, на ком же тогда женится Чжоу Янь Бан?

__________________________________________

1. 手心手背都是肉 (shǒu xīn shǒu bèi dōu shì ròu) – литературный перевод – на ладони и спереди и сзади мясо – идиома, означающая, что любой вариант решения проблемы принесёт одинаковую боль, что оба результата одинаково ценны.

Глава 81.8

В конце концов, лучше было бы, чтобы он женился на Цзян Ю Яо, ведь именно Цзян Ю Яо сейчас влюблена в Чжоу Янь Бана.

Однако, в конце концов, Чжоу Янь Бан просто хочет заключить брак с кем-то из дома семьи Цзян.

По какой-то причине в сердце Цзян Юй'Э снова всплыли те слова, что только что произносила по пути сюда Цзян Ли.

– Жаль, пятая сестра, что ты обладаешь таким талантом и внешностью. В будущем ты можешь рассчитывать только на брак с неименитым мужчиной, и даже думать не стоит о том, чтобы стоять рядом с таким благородным человеком, как Чжоу Янь Бан. Правильно, быть настоящей женой в доме обычного мужчины может быть не так хорошо, как быть наложницей для Чжоу Янь Бана.

Цзян Юй'Э с горечью подумала:

"Почему Чжоу Янь Бан решил тайком встретиться именно с ней?"

Понятно, что она не хуже Цзян Ли и Цзян Ю Яо, но из-за своего происхождения она даже не имеет права попасть в глаза Чжоу Янь Бану?

Думая, что человек, который оказался связан с Цзян Ли и Цзян Ю Яо, был наследником маркиза Нинъюаня, Чжоу Янь Баном, а её собственный будущий муж не мог бы сравниться даже с пальцем на ноге этого благородного молодого человека, Цзян Юй'Э внезапно почувствовала опустошение, словно ничто в этом мире больше не могло её заинтересовать. И даже мысль о том, что Цзян Ли вот-вот выставит себя на посмешище, стала невероятно слабой и безвкусной.

Время от времени у неё кружилась голова, сердце Цзян Юй'Э постепенно согревалось, и вдруг в голове девушки мелькнула смелая идея.

Что, если человеком, которому сегодня предстояло встретиться с Чжоу Янь Баном, была бы она сама?

Если бы она пришла на встречу с Чжоу Янь Баном с этой запиской, которая была послана Цзян Ли, пожалел бы Чжоу Янь Бан её и проявил бы к Цзян Юй'Э хоть каплю любви, чтобы подумать о том, чтобы поселить девушку в особняке маркиза Нинъюаня?

Цзян Юй'Э не питала надежд стать женой Чжоу Янь Бана, как глупая мечтательница, она знала, что с её собственным происхождением стать женой Чжоу Янь Бана абсолютно невозможно. Но разве не хорошо быть наложницей благородного человека, вместо того, чтобы стать женой обычного мужлана? Цзян Ли права. Лучше быть наложницей Чжоу Янь Бана, чем женой обычного мужчины. По крайней мере, Чжоу Янь Бан – молодой талант, которого хвалят все в городе Яньцзин. У него большая семья, и каждая красавица столицы мечтает войти в семью маркиза.

Чем больше девушка думала об этом, тем больше чувствовала, что это вполне возможно. Цзян Юй'Э посмотрела на записку в своей руке и вдруг крепко сжала ладонь.

В этот момент она решилась.

В этот момент дворцовая служанка, доставившая одежду, вошла внутрь, тихо приоткрыв дверь, и Цзян Юй'Э поспешно встала, увидев это.

Ей не терпелось переодеться в чистую одежду и отправиться на встречу к Чжоу Янь Бану. Её встревоженный вид немного озадачил дворцовую служанку. Цзян Юй'Э не хотела выдавать себя перед другими, поэтому она торопливо улыбнулась и сказала:

– Мне вдруг захотелось пойти в бамбуковую хижину, после того, как я переоденусь. Я бы хотела проверить состояние второй сестры, но мне не хотелось бы доставлять неудобство Вам. Поэтому просто покажите мне направление.

Дворцовая служанка, вероятно, была единственной, кого Цзи Шу Жань отправила, чтобы помочь младшей племяннице, и больше ничего не было, поэтому она не сомневалась в словах Цзян Юй'Э. таким образом она указала девушке нужное направление и сказала:

– Это недалеко, юная леди, идите прямо вперёд и в конце сверните направо, и там увидите нужное помещение.

Глава 81.9

Цзян Юй'Э переоделась, открыла дверь и вышла. Сначала она пошла в направлении хижины, а когда дошла до конца и повернула направо, то снова повернула голову. Когда девушка увидела, что никто не следует за ней, то сразу же повернула голову и пошла в другую сторону.

Это было именно то направление, что указал Чжоу Янь Бан в записке: павильон Юйсю, восточные ворота сада.

Цзян Юй'Э шла очень быстро, и в конце концов оказалось, что она всю дорогу бежала трусцой.

Когда она подбежала, освежающий ночной ветерок подул ей в лицо. Он был приятно прохладным и освежающим, но не задул часть пламени в сердце Цзян Юй'Э. Наоборот, её сердце становилось всё горячее и горячее.

Девушка уже думала об этом, решив, что стоит ей увидеть Чжоу Янь Бана, как она тут же поведает молодому человеку о своём к нему восхищении, сказав, что ужасно страдала в семье Цзян и в конце пустит одну или две слезинки. Мужчины, нет никого, кто не гордился бы восхищающимися ими красавицами, даже они были теми, кто претендует на звание праведников, и им невыносимо винить девушку за её любовь. Кроме того, мужчины любят жалеть слабых. Она родилась жалкой. Когда придёт время, даже если Чжоу Янь Бан раньше не обращала внимания на Цзян Юй'Э, её жалкий вид не мог не смягчить его сердце.

До тех пор, пока она получит слова Чжоу Янь Бана, до тех пор, пока она сможет связаться с Чжоу Янь Баном... Цзян Юй'Э закусила губу, она сможет избавиться от участи выйти замуж за простолюдина, не имеющего никакого статуса в будущем!

В это время, вспомнив только что сказанные Цзян Ли слова, ирония и презрение в этих словах заставили сердце Цзян Юй'Э вспыхнуть огнём.

А как насчёт большого дома семьи Цзян? Между Цзян Ли и Цзян Ю Яо суждено быть противостоянию. Потому что только одна из девушек может выйти замуж за Чжоу Янь Бана. будь то Цзян Ли или Цзян Ю Яо, всегда найдётся та, кто потерпит поражение.

Если одна из них сможет войти в особняк маркиза Нинъюаня, то там всегда будет кто-то из главной ветви, кто останется в проигрыше. Однако если она войдёт в дом маркиза в качестве наложницы, не имеет значения, кто же займёт положение главной жены. Цзян Юй'Э подумала:

"Цзян Ли привыкла притворяться спокойной, а Цзян Ю Яо всегда сохраняла своё высокомерие благодаря положению своей матери, Цзи Шу Жань".

Но Цзян Юй'Э была уверена, что сможет завоевать сердце Чжоу Янь Бана.

Как раз в тот момент, когда она думала об этом в своём сердце, павильон Юйсю уже появился в поле её зрения.

Внутри он выглядел совершенно тёмным, там не горела даже одинокая свеча, а это означало, что обычно никто не должен был посетить это место. Чжоу Янь Бан выбрал это место, потому что хорошо знал его, или же он был просто оптимистично настроен по поводу этого места и открывающегося из него утреннего пейзажа, а потому и ждал встречи с Цзян Ли именно здесь сегодня.

Цзян Юй'Э мягко улыбнулась и подняла ногу, чтобы войти внутрь.

Её сердце стало более восторженным. Она понятия не было, было ли это обусловлено нетерпением в сердце. Цзян Юй'Э даже почувствовала, что у неё слегка вспотел лоб, и даже дыхание стало немного неровным и тяжёлым. Девушке ужасно хотелось выпит чего-нибудь холодненького, чтобы снять этот жар.

Она остановилась, глубоко вздохнула и посмотрела на тёмный павильон Юйсю перед собой.

Как только она войдёт в эту дверь, то сможет превратиться из воробья в феникса, избавившись от жизни, которая готовит её более чем посредственное будущее.

Цзян Юй'Э открыла дверь и вошла.

Глава 82.1

В чайной комнате горел тусклый свет, а на улице было тихо.

Цзян Ли и Е Ши Цзе сидели лицом к лицу, Цзян Ли уже убрал из руки кинжал. Взгляд Е Ши Цзе упал на клинок на столе, и он задержался на некоторое время, казалось бы, в недоумении, прежде чем молодой человек, наконец, посмотрел на Цзян Ли и сказал:

– Ты действительно осмелилась пронести оружие на дворцовый банкет?

У Цзян Ли действительно не было времени объяснять Е Ши Цзе, почему она принесла нож во дворец, в этот момент, поэтому она просто спросила его:

– Почему ты не пьян?

Молодой человек фыркнул и сказал:

– Я видел много людей в сфере семейного бизнеса. Сегодня эти люди пришли, чтобы произнести тост и поздравить. Некоторые люди действительно говорили искренне, а некоторые явно хотели порыбачить в мутной воде (1). Я не пил много алкоголя, но просто притворился пьяным. Я хотел посмотреть, что собирается выкинуть другая сторона. Я не ожидал, что всё обернётся именно так. Когда меня привели в эту комнату, я подумал, что они хотят что-то сделать, но я не ожидал, что ты тоже будешь здесь, – в конце своего повествования он нахмурился и спросил: – Что всё это означает?

Цзян Ли чуть не рассмеялась над Е Ши Цзе. Сложно было назвать молодого человека глупцом, потому что Е Ши Цзе явно всё ещё имел определённую мудрость, иначе как он мог видеть, что эти люди были полны злых намерений, и даже притворялся пьяными? Но и умным юношу было нельзя назвать, поскольку он даже не мог сказать, что задумала другая сторона в нынешней ситуации.

Цзян Ли совершенно спокойно сказала

– Одинокие мужчина и девушка, естественно, могут заниматься хаотичным сексом после выпивки.

Е Ши Цзе чуть не упал со стула. Придя в себя, он покраснел, указал на Цзян Ли и пробормотал:

– Как ты можешь быть такой бесстыдной?

– Я бесстыдна? Я только сказала тебе, что таковы идеи других людей, – спокойно ответила Цзян Ли.

– Зачем они это делают? – Е Ши Цзе, казалось, было немного не по себе, но ему всё же пришлось сдерживать этот дискомфорт, когда спросил у Цзян Ли: – Это всё только для того, чтобы разрушить твою репутацию?

По его мнению, у семьи Цзян есть целый дом плохих вещей, и личность Цзян Ли, вероятно, станет бельмом на глазу многих людей. Эти люди делают такие вещи, для Цзян Ли, девушки, естественно с целью разрушить её репутацию.

– Господин Е, – холодно сказала Цзян Ли. – Не говорите так легкомысленно, как будто я стану единственной, кому это принесёт проблемы. Если Вы устроите со мной какой-нибудь скандал, будет ли Ваше недавнее успешное назначение таким же ярким и многообещающим, как в самом начале? Сможет ли после этого семья Е всё ещё надеяться на то, чтобы закрепиться в среде чиновников?

Когда Цзян Ли сказала это, молодой человек сразу же подумал об этом, и холодный пот выступил у него на спине. Положение чиновника было довольно шатким и опасным. Раньше Е Ши Цзе не задумывался об этом, так как оставался за пределами этого круга, но теперь осознал это в полной мере. Молодой человек только что был назначен, и прежде чем он вступил в должность, его ударили ножом в спину. Е Ши Цзе понятия не имел, кто из богов и почему ставили препятствия у него на пути.

_________________________________________

1. 浑水摸鱼 (húnshuǐ mōyú) – литературный перевод – ловить рыбу в мутной воде – идиома, которая означает желание воспользоваться всеобщей суматохой ради получения выгоды.

Глава 82.2

– Они хотят двух зайцев одним выстрелом, – сказал он, снова ощутив, как гнев поднимается в душе.

– Хорошо. К счастью, ты не попался на эту удочку, – сказал Цзян Ли. – И я тоже.

Затем Е Ши Цзе на мгновение посмотрел на Цзян Ли и вдруг спросил:

– Они пытались накачать тебя наркотиками?

Цзян Ли кивнула:

– Неплохой план, но я не пила предложенное вино, – увидев, что Е Ши Цзе вздохнул с облегчением, Цзян Ли вдруг растянула губы в улыбке. – Я дала его выпить кому-то другому.

– Что ты сделала? Как ты можешь вредить людям? – сердито спросил Е Ши Цзе.

– Я дала его той, кто хотел его выпить, – уклончиво ответила Цзян Ли. – Выпив его, человек поймёт, что попытка навредить другим в конечном итоге обернётся вредом для самого себя.

Е Ши Цзе показалось, что Цзян Ли сегодня немного странная. Она всегда улыбалась и выглядела расслабленной в прошлые дни, но сегодня девушка, казалось, была чем-то возбуждена и стала резкой, и она, казалось, не презирала эту резкость. Вместо этого Цзян Ли с нетерпением ждала, когда что-то произойдёт.

Е Ши Цзе сглотнул и спросил:

– Если бы я действительно напился сегодня вечером, что бы ты стала делать? – он заранее понял, что что-то не так, и тем самым спас самого себя от катастрофы, но Е Ши Цзе также не мог подавить некоторое любопытство, зародившееся в душе. Если бы он не понял, что что-то не так сегодня вечером, и попался на удочку врагов, что стала бы предпринимать Цзян Ли? Теперь, когда эти люди дали им лекарство, можно было бы только догадываться, какое действие было у этого средства… Е Ши Це, подумав об этом, отчаянно покраснел. Он не мог понять, как Цзян Ли могла выпутаться из подобной ситуации.

– Всё в порядке, – сказала Цзян Ли. – Когда бы пришло время, я бы пырнула тебя ножом и ушла. После того, как тебя обнаружат, все будут думать лишь о том, что во дворце есть убийцы. К тому же, если тебя поранить, ты, естественно, придёшь в относительно трезвое состояние. Если ты протрезвеешь, то, естественно, будешь сотрудничать со мной. Но если нет, то вместо "свидания двух молодых людей" распространилась бы новость о том, что "вновь назначенный чиновник был ранен в чайной комнате".

То, что она сказала, было жестоким, но голос был совершенно безэмоциональным. Е Ши Цзе понятия не имел, какой выражение лица следует использовать прямо сейчас. Он чувствовал раздражение, но не мог рассердиться на девушку в полной мере, поэтому просто спросил:

– Ты действительно собиралась ударить меня кинжалом? Ты в состоянии ранить человека?

– Нет ничего такого, чего бы я не могла сделать, – Цзян Ли встала: – Конечно, плохо быть раненым, но это лучше, чем оказаться в положении, где на кону окажется жизнь или смерть.

Когда она сказала это, тон девушки был таким холодным, что Е Ши Цзе невольно вздрогнул. В глубине души он знал, что Цзян Ли действительно может это сделать.

До тех пор, пока она может защитить себя от вреда и не попасть в ловушку врага, Цзян Ли может думать о любом способе.

Увидев, что Цзян Ли встаёт, чтобы уйти, Е Ши Цзе подсознательно спросил:

– Куда ты идёшь?

– Человек, охраняющий снаружи, должен уйти, а если мы останемся внутри, то человек, который "увидел неподобающее поведение", скоро будет здесь. Я должна уйти, чтобы, когда они придут, они поверили своим глазам только тогда, когда увидят тебя одного.

Глава 82.3

– И всё же, куда ты идёшь? – Е Ши Цзе тоже был умён и сразу же уточнил причину своего вопроса: – Если ты сейчас появишься перед этими людьми, то сразу же дашь понять другой стороне, что их план провалился.

– Конечно, я не появлюсь перед ними сейчас, – улыбнулась Цзян Ли. – Я позабочусь о том, чтобы ещё одна сцена прошла благополучно, – с этими словами она открыла дверь и тихо вышла.

Е Ши Цзе был ошеломлён на мгновение, снаружи было слишком темно, чтобы даже разглядеть фигуру, но последние слова Цзян Ли заставили его испытать глубокий страх. Молодой человек был убеждён, что Цзян Ли собирается что-то сделать, и он также был убеждён, что девушка делает это для того, чтобы позволить людям, которые пытались причинить им сегодня вред, съесть свои собственные горькие плоды (1).

Хотя семья Е чрезвычайно богата, в сфере бизнеса неизбежно будет много интриг и заговоров, и само собой разумеется, что они не должны быть тронуты этими вещами.

Но Е Ши Цзе не мог подавить восхищения только что ушедшей девушкой, он покачал головой и пробормотал что-то себе под нос.

– Такая мужественная.

* * *

В отличие от Цзян Ли и Е Ши Цзе, у которых всё шло хорошо, Цзян Юй'Э в этот момент была немного растеряна.

Прибыв в павильон Юйсю, Цзян Юй'Э вошла в него в темноте. Павильон Юйсю был невелик. Поскольку её поведение не могло считаться достойным благородной юной леди, Цзян Юй'Э не осмеливалась зажигать свет, опасаясь привлечь внимание других. Ей пришлось использовать фонари на расстоянии за дверью, чтобы в их слабом свете попытаться различить внутреннее пространство.

Чжоу Янь Бана в комнате не было.

Цзян Юй'Э была немного взволнована. Девушка не знала, было ли это из-за её нетерпения, но её тело становилось всё горячее и горячее. В то время как Цзян Юй'Э хотела проявить осторожность, чтобы не позволить обнаружить себя, в её теле постоянно нарастало странное волнение. Цзян Юй'Э просто хотела быстро снять свою внешнюю одежду, чтобы хоть немного уменьшить жар, который атаковал всё её тело.

В дворцовом саду было довольно прохладно, к тому же сейчас была ночь, а потому она не понимала, как может быть настолько жарко.

Как раз в тот момент, когда Цзян Юй'Э уже почти потеряла контроль над своим собственным разумом, внезапно ей показалось, что за дверью павильона Юйсю слегка шевельнулась чья-то фигура, которая показалась девушке довольно знакомой.

У Цзян Юй'Э заблестели глаза, когда всё её тело находилось в лихорадке.

Даже если в комнате не было света, она могла сказать, что это была тень Чжоу Янь Бана, сына маркиза Нинъюаня. Цзян Юй'Э пришлось признать, что на самом деле она уже давно обратила внимание на Чжоу Янь Бана. Кроме того, имея перед лицом такого красивого будущего зятя, как Чжоу Янь Бан, как девушка могла не ревновать Цзян Ю Яо и Цзян Ли в своём сердце? Много раз она тайком представляла лицо Чжоу Янь Бана с его элегантными бровями в темноте собственной спальни. Просто разница в том, что Чжоу Янь Бан в прошлом был иллюзорным, но Чжоу Янь Бан перед ней сейчас был из плоти и крови.

_________________________________________

1. 自食恶果 (zìshí èguǒ) – от выражения "自食其恶果" (zìshí qí èguǒ) – есть горькие плоды – идиома, означающая расплачиваться за содеянное, пожинать то, что посеял, пожинать горькие плоды (напр., своего поступка), сам виноват.

Глава 82.4

Но когда Чжоу Янь Бан вошёл в дом, ему, вероятно, было очень неуютно от полумрака в комнате. Он сделал два шага вперёд и увидел, как Цзян Юй'Э встала, немного поколебался и вдруг удивлённо сказал:

– Вторая юная леди.

Цзян Юй'Э собиралась ответить, что она не Цзян Ли, но слова, которые уже были у неё на губах, так и остались невысказанными. Девушка вдруг остановилась в последний момент.

Возможно, именно жар в её теле заставил разум Цзян Юй'Э тоже начать нагреваться, и в сердце девушки мелькнула мысль: что, если он не назовёт себя и проведёт время бок о бок с Чжоу Янь Баном?

Таким образом, из сырого риса будет сварена каша (1), а дерево станет лодкой (2). Это то, что Цзи Шу Жань, даже если бы хотела, не имела бы возможности изменить! И семья Чжоу не сумеет увильнуть. После того, как Чжоу Янь Бан познает её тело, он может только ввести Цзян Юй'Э в дверь (3)!

Дело не в том, что Цзян Юй'Э никогда не видела таких вещей. Она много раз слышала, что молодые леди и молодые господа, пойманные на блуде, если они были из больших семей и не желали, чтобы их дети страдали, то предпочитали не поднимать шума и просто породниться семьями, связав нерадивых отпрысков брачными узами. Хотя люди будут говорить об этом в течение короткого времени, через долгое время люди не смогут вспомнить эти тривиальные вещи.

Более того, даже если другие станут говорить об этом всю жизнь, пока у вас хорошая жизнь, независимо от того, что делают эти люди, их можно игнорировать, считая просто ревнивыми и обиженными судьбой.

В глубине души Цзян Юй'Э быстро всё подсчитала.

Увидев, что девушка его мечты стоит неподвижно, Чжоу Янь Бан промолчал. Он подумал, что Цзян Ли застенчива, поэтому сделал ещё один шаг ближе, немного взволнованный, и сказал:

– Я боялся, что ты не придёшь, но я не ожидал... – он взял "Цзян Ли" за руку. – Ты действительно так холодна. А я всё ещё не могу выбросить тебя из своего сердца.

Чжоу Янь Бан не мог скрыть своего волнения. За последние несколько дней Цзян Ли ни разу не даже не взглянула на него. Даже при немногих встречах Цзян Ли была вежлива и отчуждена. Независимо от того, как Чжоу Янь Бан выражал свои намерения, Цзян Ли обращалась с ним как с незнакомцем.

Молодой человек день и ночь думал о Цзян Ли, а потом смело предложил фужэнь маркиза Нинъюаня разорвать его брачный контракт с Цзян Ю Яо и быть с Цзян Ли. Но фужэнь маркиза Нинъюаня отвергла предложение сына, даже не подумав об этом. Фужэнь маркиза Нинъюаня рассказала о плюсах и минусах этого брака, чтобы Чжоу Янь Бан также мог ясно видеть реальность. Семья Цзян никогда не позволит обидеть Цзян Ю Яо.

Зная, что этот брак не может быть разрушен и что желание в его сердце всё равно не может быть исполнено, Чжоу Янь Бан был очень расстроен. Он сказал себе, что должен избавиться от этой мысли, но когда он снова увидел Цзян Ли на дворцовом банкете, сердце молодого человека тут же пустилось вскачь!

_________________________________________

1. 生米煮成熟饭 (shēngmǐ zhǔchéng shúfàn) – литературный перевод – из сырого риса уже сварена каша – идиома, означающая, что сделанного не воротишь, оказаться перед совершившимся фактом.

2. 木已成舟 (mùyǐchéngzhōu) – литературный перевод – дерево уже стало лодкой – идиома, означающая совершившийся факт; ничего уже не переделаешь.

3. 进门 (jìnmén) – литературный перевод – войти в дверь – выражение, которым описывают женщину, вступающую в законный брак и входящую в дом своего мужа.

Глава 82.5

Цзян Ли была подобна цветку вне его досягаемости, распустившемуся чрезвычайно высоко. Ему нравился белый и безупречный внешний вид цветка, и он боялся, что другие сорвут цветок первыми, поэтому Чжоу Янь Бану не терпелось сорвать цветок сейчас и взять его себе, но он не желал этого делать, потому что понимал: стоит сорвать цветок, и он долго не проживёт…

Например, Чжоу Янь Бан ясно осознавал, что встречаться с Цзян Ли наедине во дворце таким образом опасно, а также противоречит этикету, тем более что Цзян Ли всё ещё была сестрой Цзян Ю Яо. Даже несмотря на такую опасность, Чжоу Янь Бан всё равно послал записку.

Чжоу Янь Бан думал, что Цзян Ли не придёт, но в его сердце было слабое ожидание. В конце концов, Цзян Ли когда-то бросилась в озеро на горе Цинчэн из-за него и Цзян Ю Яо. В конце концов, это также показывает, что Цзян Ли не совсем равнодушна к нему… Может быть, Цзян Ли всё ещё испытывала лёгкую тоску по старым чувствам.

Увидев Цзян Ли во плоти прямо сейчас, Чжоу Янь Бан испытал неописуемую радость и намёк на тайную гордость, как будто он гордился тем, что первым завоевал сердце красивой женщины.

Цзян Юй'Э была ошеломлена, когда Чжоу Янь Бан резко взял её за руку. Она не осмеливалась заговорить, опасаясь, что Чжоу Янь Бан обнаружит её личность. Однако когда Чжоу Янь Бан взял её за руку, Цзян Юй'Э почувствовала, что её ладони горят всё сильнее и сильнее, а от тела Чжоу Янь Бана исходит приятный аромат. У Цзян Юй'Э закружилась голова, и она всё больше и больше теряла способность стоять ровно, понимая, что вот-вот упадёт прямо на молодого человека…

Чжоу Янь Бан тоже заметил жар тела Цзян Юй'Э и с удивлением спросил:

– Почему Ваше тело такое горячее? Вторая юная леди, Вы...

Из горла Цзян Юй'Э вырвался стон, а её ноги дрожали всё более неукротимо.

Чжоу Янь Бан подсознательно протянул руку, чтобы поддержать её, его руки оказались на талии Цзян Юй'Э. Тёплый ароматный нефрит оказался в его руках, а кончик носа был атакован ароматом прекрасных волос.

Он уже давно был заинтересован в Цзян Ли и сегодня выпил много вина. Мужчины, в конце концов, одинаковы, и они не могут контролировать свои пояса. В сердце Чжоу Янь Бана, если бы не несчастный случай, Цзян Ли была бы его женщиной, поэтому, естественно, он считал, что не следует беспокоиться об этом.

Он воспользовался ситуацией, чтобы заключить девушку в свои объятия и ласково прошептать:

– Ли'эр…

Даже имя, сорвавшееся с его губ, казалось таким нежным и ласковым.

Цзян Юй'Э чувствовала только зуд в том месте, где её коснулась большая рука Чжоу Янь Бана. Сначала она хотела остановить Чжоу Янь Бана, но теперь у девушки была недостаточно ясная голова. Она просто хотела последовать своим инстинктам и прижаться к нему. Только тогда можно будет унять этот сжигающий изнутри жар. Цзян Юй'Э также прижалась всем телом к груди Чжоу Янь Бана, и из её горла вырвался довольный вздох.

Чжоу Янь Бан сначала был немного ошеломлён, а потом, увидев шаткий вид собеседника, почувствовал облегчение. Цзян Ли тоже выпила сегодня много вина, она должна была быть пьяна, а потому не осознавала, что делает. Чжоу Янь Бану очень повезло. К счастью, именно он встретил подвыпившую Цзян Ли. Если бы внешность Цзян Ли попала в глаза других мужчин, то у другой стороны наверняка бы возникли дурные намерения.

Глава 82.6

Увидев, как Цзян Ли дико выгибается в его объятиях, вспышка злого огня, которую избегал Чжоу Янь Бан, тоже полетела прямо вверх. Он не был их тех молодых людей, который ещё не познал женского тела. В фу маркиза Нинъюаня были постельные служанки, которые обучали молодого человека, когда тот вошёл в надлежащий возраст. Поэтому он не колебался и в затемнённой комнате прижал "Цзян Ли" к себе на маленьком диванчике за ширмой.

Звук скрипящей кровати, раздавшийся в комнате, иногда смешивавшийся с другими, заставлял его покраснеть.

* * *

В водном павильоне дворца Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо всё ещё спокойно наслаждались видом покачивающихся на воде лотосов.

Увидев, что он нигде не видит Цзян Ли, фужэнь Лю спросила Лю Сюй:

– Почему вторая юная леди ушла?

– Она сказала, что у неё кружится голова, и пошла в чайную комнату немного отдохнуть, – сказала Лю Сюй. После этого она снова покачала головой, выглядя очень озадаченной. – Я не думаю, что она сегодня пила.

Фужэнь Лю нахмурилась, почему-то с некоторым беспокойством в сердце. Но с окружающими её людьми было всё в порядке, поэтому женщине приходилось разговаривать и смеяться с ними, как обычно.

Цзи Шу Жань улыбалась и слушала, как дамы хвалят Цзян Ю Яо. Внезапно момо Сунь, стоявшая рядом с ней, шагнула вперёд и наклонилась к уху Цзи Шу Жань, чтобы что-то сказать. Цзи Шу Жань кивнула, и в её глазах мелькнула радость.

Цзи Чэнь тоже посмотрела на Цзи Шу Жань и, увидев довольную улыбку Цзи Шу Жань, тоже улыбнулась и кивнула.

Лу-ши со своей стороны увидела всё это, а затем посмотрела на пустое место Цзян Ли. С некоторым пониманием она намеренно подошла к Цзи Шу Жань и сказала:

– Невестка, почему девочка Ли до сих пор не вернулась?

– Ли'эр сказала, что у неё сильно кружится голова, – с улыбкой сказал Цзи Шу Жань. – Я не думала, что она может так легко опьянеть. Ли'эр жила на горе Цинчэн восемь лет, и ей нельзя было пить алкоголь в монастыре. Она раньше не пила вина, так что достаточно маленького глотка, чтобы Ли'эр опьянела.

Она не только посочувствовала Цзян Ли, но и не упустила возможности напомнить всем, что эта девушка была изгнана из Цзян фу из-за того, что убила брата и нанесла вред матери.

Благородные дамы вокруг зашептались.

Лу-ши усмехнулся про себя, но ей не хотелось видеть счастливое состояние Цзи Шу Жань на весеннем ветру, поэтому она снова сказала:

– Я думаю, что лучше найти несколько подчинённых, чтобы охранять девочку Ли. Дворец такой большой. Как бы она не заблудилась.

– Всё в порядке, – Цзи Шу Жань широко улыбнулся: – Цзян Юй'Э тоже с ней, кроме того, их сопровождают дворцовые служанки, так что девушки не остались без проводников. Младшей невестке не стоит бояться, что во дворце может быть небезопасно. Здесь есть стража, так что нельзя сетовать на отсутствие безопасности.

Лу-ши потеряла дар речи, как бы сильно она ни подозревала, что дворец небезопасен, Вдовствующая Императрица была здесь. Более того, при этих словах Лу-ши была потрясена, когда увидела, что Пинь Ли вдалеке тоже смотрит на неё. На её лице появилась улыбка, и она ласково ответила:

– Я просто беспокоюсь о детях. Моя невестка права. Всё в порядке.

Хотя девичья семья Лу-ши тоже была хороша, её нельзя было сравнить с нынешней семьёй Цзи, не говоря уже ни о чём другом. Эта наложница из семьи Цзи была глубоко любима Императором Хун Сяо. Кто посмеет сравнивать их?

Мудр тот, кто идёт в ногу со временем.

Глава 82.7

Цзи Шу Жань была очень счастлива в этот момент, так счастлива, что её даже не волновала преднамеренная провокация Лу-ши. Ведь она только что получила новость о том, что Цзян Ли и Е Ши Цзе отправились в чайную комнату. Е Ши Цзе и Цзян Ли были накачаны наркотиками, и комната также была окурена благовониями с афродизиаком.

Через некоторое время, когда все человеческие и вещественные доказательства будут на месте, они смогут найти предлог, чтобы "обнаружить" роман Цзян Ли и Е Ши Цзе и разоблачить скандал перед другими.

Пришло время Цзян Ли умереть, и улыбка Цзи Шу Жань в уголках её рта была особенно нежна. Она погладила чёрные как смоль волосы Цзян Ю Яо. Сердце женщины было преисполнено радости победительницы.

Во-первых, у семьи Цзян не должно было быть двух дочерей Ди, её дочь может быть единственной и неповторимой дочерью Ди семьи Цзян. Цзян Ли не могла спорить с Цзян Ю Яо ни за что: будь то любовь Цзян Юань Бая, личность дочери Ди или её будущий муж.

Цзян Ли должна была отказаться от всего вышеперечисленного.

* * *

На прогулке во дворце было тихо.

Под карнизами висели застекленные лампы, и огни слегка покачивались на ночном ветру, а дрожащие тени имели чарующий и душистый аромат.

Дворец был чрезвычайно большим, а Цзян Ли шла очень медленно.

Она не спешила посмотреть, смогут ли Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бан "быть вместе", потому что знала это в глубине души. Для такого низкородного, но беспокойного человека, как Цзян Юй'Э, её ум был слишком активным. Пока она немного подтолкнут девушку в нужном направлении, не стоило опасаться, что Цзян Юй'Э не будет думать об этой стороне.

Цзян Ли слегка вздохнула.

В великолепном дворце слишком много грязных вещей было скрыто по ночам. Кто мог знать наверняка, под какой из этих прекрасных клумб не захоронены кости?

Она не боялась пойти неправильным путём, девушка не забывала о нём ни на мгновение, так что могла пройти по этому маршруту даже с закрытыми глазами. Прохладный вечерний ветерок дул ей в лицо. Странно, что Цзян Ли не испытывала радости и возбуждения от мести. В отличие от самоподдерживающейся гордости Цзи Шу Жань, в этот момент она была спокойна.

Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо были незнакомы Цзян Ли. Любовь и ненависть между незнакомыми людьми, естественно, не могли вызвать особых колебаний в её сердце. Причина этого не более чем в том, что бедная вторая юная леди Цзян была бы расстроена, а добродушные люди сопротивляются, когда они раздражены.

Но больше всего в душе она ненавидела Шэнь Юй Жуна и принцессу Юн Нин.

Излишне говорить, что Цзян Ли также знала, что Шэнь Юй Жун и принцесса Юн Нин, должно быть, тайно встречаются в этот момент благодаря возможности дворцового банкета. Просто Шэнь Юй Жун в значительной степени лучше Цзян Юй'Э, он очень бдителен по натуре и делает всё осторожно, а у принцессы Юн Нин будет бесчисленное множество людей, чтобы прикрыть её и сохранить в тайне любой порок госпожи.

Цзян Ли очень сожалела об этом.

Если вы не можете приблизиться к врагу сразу, вам остаётся делать это только шаг за шагом, но слишком трудно сдержать глубокую ненависть и принудить себя делать то, чего ты не желаешь.

Она думала про себя и вдруг увидела на клумбе напротив две знакомые фигуры.

Глава 82.8

На вид это были благородная юная леди и её личная служанка. Благородная юная леди была одета очень роскошно. Только эмалевая разноцветная заколка в виде цветов акации на её голове стоила сотни таэлей серебра. Среди дам, пришедших сегодня на дворцовый банкет, эта, по крайней мере, могла занять первое место.

Просто молодая леди, разодетая как богатая и состоятельная, похоже, сейчас пребывала не в лучшем настроении. Она только сказала:

– Эти люди очень скучные, я уже устала от сказанных ими комплиментов. Они просто хотят заслужить моё расположение, чтобы спросить о моём старшем брате, но совершенно не понимают своего собственного положения. Как они могут даже надеяться привлечь внимание моего старшего брата?

Цзян Ли сначала улыбнулась, слушая слова девушки, но когда она услышала это, улыбка в уголках её рта постепенно исчезла.

Эта девушка была не кем иным, как младшей сестрой Шэнь Юй Жуна и её маленькая золовка, Шэнь Жу Юнь.

В этот момент Шэнь Жу Юнь должна была выбежать одна подышать свежим воздухом и не оставаться с матерью Шэнь. Цзян Ли не могла удержаться от усмешки, когда вспомнила, что только что сказала Шэнь Жу Юнь.

Люди, которые пришли сегодня, все дочери придворных чиновников. Если они не экономны, то они также дамы высокопоставленного чиновничьего дома. Шэнь Жу Юнь могла только вздыхать и жаловаться. У Шэнь Юй Жуна нет благородного титула или официального имени, оставленного от отца. Хотя этот мужчина был признан молодым и многообещающим талантом, он – всё ещё слабая сила, в конце концов. В городе Яньцзин есть бесчисленное множество аристократических детей, которые имеют лучшее семейное происхождение, чем Шэнь Юй Жун, но Шэнь Жу Юнь на самом деле полагала, что ни одна из этих юных девушек не была достойна её дорогого брата, Шэнь Юй Жуна.

В глубине души Цзян Ли знала, что Шэнь Жу Юнь сказала это не потому, что действительно считала Шэнь Юй Жуна чересчур большим, а потому, что в сердце Шэнь Жу Юнь, её маленькой золовки, только Гунчжу Юн Нин с золотыми ветвями и нефритовыми листьями (1) имеет право быть такой. Как можно сравнивать дочерей этих министров с Гунчжу Юн Нин? Естественно думать, что единственные, кто может быть достоин её старшего брата, – это Императорские родственники.

В этот момент в сердце Цзян Ли внезапно появилась чудесная мысль.

Она знала тайные мысли Шэнь Жу Юнь, и как раз в тот момент, когда Шэнь Жу Юнь вышла подышать, Цзян Ли была уверена, что это должно быть потому, что она не могла видеть Чжоу Янь Бана. Теперь, когда Цзян Ли знала тайну Шэнь Жу Юнь, если бы она не воспользовалась ею, Цзян Ли будет всю оставшуюся жизнь сожалеть о том, что она не использовала их родственные отношения из прошлой жизни.

Подумав об этом, Цзян Ли слегка улыбнулась, медленно вышла и окликнула девушку:

– Юная леди Шэнь.

Шэнь Жу Юнь была погружена в свои обиды и переживания, а потому опешила, услышав, что кто-то холодно зовёт её. Обернувшись, она увидела, что это Цзян Ли. Девушка поджала губы, нахмурилась и неохотно ответила:

– Вторая юная леди Цзян.

_________________________________________

1. 金枝玉叶 (jīnzhī yùyè) – литературный перевод – золотые ветви и яшмовые / нефритовые листья – выражение, обозначающее членов Императорской фамилии, людей аристократического происхождения, тех, в ком течёт голубая кровь.

Глава 82.9

Шэнь Жу Юнь знала эту второй юной леди Цзян, она не любила Цзян Ли ни на публике, ни наедине. Цзян Ли когда-то была невестой Чжоу Янь Бана, и этого было достаточно, чтобы Шэнь Жу Юнь невзлюбила Цзян Ли. Кроме того, Цзян Ли была той, кого обвиняли в убийстве брата и нанесении вреда матери, и лучше всего было не иметь дела с таким человеком с ужасной репутацией. Если бы это было раньше, Шэнь Жу Юнь сказала бы Цзян Ли несколько саркастических слов. Но с тех пор, как Цзян Ли вернулась в столицу, она была в центре внимания, и её статус в семье Цзян оказался не так низок, как думали другие.

Хотя Шэнь Жу Юнь была высокомерна и властна благодаря власти Шэнь Юй Жуна, Цзян Юань Бай был первым помощником династии, а Шэнь Юй Жун всё ещё был далёк от подобного полжения.

Цзян Ли улыбнулся Шэнь Жу Юнь и сказал:

– Почему юная леди Шэнь вышла?

Шэнь Жу Юнь высокомерно ответила:

– Разве Вы тоже не вышли?

Цзян Ли была слегка удивлена. Хотя она знала, что эта маленькая девочка очень высокомерна, она позволяла себе относиться подобным образом только к Сюэ Фан Фэй. За пределами резиденции Шэнь Жу Юнь обычно вела себя очень хорошо.

Есть поговорка, что собаки сражаются с людьми, и теперь Цзян Ли понимала её смысл. Похоже, что с повышением Шэнь Юй Жуна характер Шэнь Жу Юнь тоже претерпел значительные изменения.

Цзян Ли покачала головой:

– У меня немного кружилась голова, потому что я выпила слишком много фруктового напитка, поэтому я просто вышла подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок, – с этими словами она снова что-то вспомнила, улыбнулась и сказала: – Сегодня мне буквально благоволит судьба, и я снова и снова встречаю знакомых. Я только что видела Чжоу Янь Бана, но не ожидала, что пройдя немного, встречу юную леди Шэнь.

– Чжоу Янь Бан? – Шэнь Жу Юнь испытывала нетерпеливое недовольство, слушая Цзян Ли, но когда она услышала слова "Чжоу Янь Бан", то сразу же наполнилась энергией. – Наследника маркиза Нинъюаня?

– Именно так.

Шэнь Жу Юнь подозрительно посмотрела на Цзян Ли, вспомнив о прежних отношениях Цзян Ли с Чжоу Янь Баном, и кисло сказала:

– У Вас очень близкие отношения с наследником маркиза Нинъюаня.

Цзян Ли усмехнулась:

– Это неправда, я просто случайно увидела это. Чжоу Янь Бан собирался пойти в павильон Юйсю, что находится в восточной части сада, чтобы сделать перерыв, прежде чем мы столкнулись друг с другом. Она указала в ту сторону: – Кажется, это туда.

– Павильон Юйсю? – переспросила Шэнь Жу Юнь.

– Да, я думаю, что Чжоу Янь Бан тоже выпил много вина. Он пошёл туда, вероятно, потому, что плохо себя чувствует, – Цзян Ли улыбнулась и продолжила говорить: – Но сейчас я возвращаюсь к матери. Юная леди Шэнь, не задерживайтесь в саду. На улице холодно, – сказав это, она попрощалась с Шэнь Жу Юнь, повернулась и ушла.

Шэнь Жу Юнь безучастно стояла на месте, выражение её лица было неуверенным, девушка всё время кусала губу, как будто ей было трудно сделать выбор.

Служанка рядом с ней немного испугалась и тихо спросила:

– Юная леди, нам следует…

– Пойдём, пойдём в павильон Юйсю, – Шэнь Жу Юнь приняла решение.

– Юная леди, разве это правильно? – служанка была всё ещё немного сдержанна.

– А что в этом плохого? Я просто случайно проходила мимо и столкнулась с ним! – резко крикнула Шэнь Жу Юнь и повела служанку в сторону павильона Юйсю на востоке сада.

После того как пара госпожи и служанки удалилась, Цзян Ли вышла из-за кустов китайской розы чуть дальше по садовой дорожке.

"Шэнь Жу Юнь действительно влюблена".

Глава 83.1

После решения проблемы Шэнь Жу Юнь Цзян Ли был в лучшем настроении.

Даже шаги девушки стали быстрыми, и ей показалось, что она вернулась на просёлочную дорогу в Тунсян, Сянъян, в трансе, и ей невольно захотелось спеть песню.

Наконец, Шэнь Жу Юнь тоже оказалась втянута в эту беспорядочную схватку.

Она беспокоилась о том, чтобы найти способ привести группу людей в павильон Юйсю, и Шэнь Жу Юнь в этот момент чудесным образом столкнулась с ней. С увлечением Шэнь Жу Юнь Чжоу Янь Баном эта девушка, должно быть, не сможет вынести, когда её любимый мужчина прелюбодействует с другой женщиной. Зная импульсивный и безмозглый характер этой маленькой девочки, Цзян Ли полагала, что в первый же момент, когда Шэнь Жу Юнь столкнётся с этой романтической сценой, Шэнь Жу Юнь обязательно попытается шумно оповестить весь дворцовый банкет о скандале.

Таким образом, весь мир знает, что пятая юная леди Цзян спала с женихом второй юной леди Цзян. Конечно, человек, который ограбил собственную сестру, был предателем, но Чжоу Янь Бан, который был её женихом, тоже был презрителен. Цзян Ли думала, что Цзян Юань Бай, который ценил свою репутацию, определённо не позволит Цзян Ю Яо действительно выйти замуж за Чжоу Янь Бана, но Цзян Ю Яо действительно испытывала глубокую любовь к Чжоу Янь Бану. Всё это вызовет непреодолимую боль.

А как насчёт Цзян Юй'Э? Самое большее – она выйдет замуж за наследника маркиза Нинъюаня в качестве его наложницы, но действительно ли хорошо быть наложницей? Даже маркиз Нинъюань и его жена не смогли бы хорошо отнестись к этой женщине, которая испортила репутацию её сына. Независимо от того, на ком женится Чжоу Янь Бан в будущем, будущая хозяйка резиденции маркиза Нинъюаня будет безжалостно пытать Цзян Юй'Э, женщину, привыкшую соблазнять мужчин.

Что же касается Шэнь Жу Юнь, то этому делу было суждено открыться свету её импульсивным открытием, и нет никаких сомнений, что особняк маркиза Нинъюаня будет иметь на неё зуб. Чжоу Янь Бан не будет восхищаться Шэнь Жу Юнь, а Шэнь Жу Юнь не сможет завладеть сердцем Чжоу Янь Бана в этой жизни.

В этой пьесе каждый получил своё место, и Цзян Ли была очень довольна.

Она размышляла об этом и вдруг увидела перед собой двух разговаривающих людей. Один из них был очень заметен. Даже в темноте он походил на сгусток самого ослепительного лунного света, привлекая людей смотреть на него без остановки.

Блестящая красная одежда молодого человека была ещё более сногсшибательной в ночи. Он смотрел вниз и разговаривал с человеком напротив, лицо которого девушка разглядеть не могла, потому что, хотя человек стоял к Цзян Ли лицом, свет был тусклым, не давая разглядеть черт лица.

Девушка не ожидала встретить здесь герцога Су.

Цзян Ли почувствовала холодок в сердце, и хорошее настроение, которое поселилось в нём раньше из-за удачного обмана Шэнь Жу Юнь, внезапно исчезло.

Каждый раз, когда она видела герцога Су, Цзян Ли чувствовала себя неуютно. Может быть, дело в том, что внешность Герцога Су слишком великолепна и агрессивна, или в том, что его глаза явно лениво улыбаются, но это заставляет людей чувствовать, что он наблюдает за вами очень трезво.

Глава 83.2

Цзян Ли остановилась, а герцог Су и его собеседник, словно ощутив чьё-то присутствие, повернули головы, чтобы посмотреть на неё. Цзян Ли недовольно заворчала про себя, но её лицо ничуть не изменилось. Она без промедления поклонилась герцогу Су, повернулась и пошла в другую сторону.

Казалось, что она попала сюда случайно и имела обычную встречу с герцогом Су, перекрёстка не было, и уйти вот так было обычным делом.

Просто в конце концов у Цзян Ли было всё ещё очень неспокойно на душе.

Ей всегда казалось, что человек, разговаривающий с Цзи Хэном, выглядит очень знакомым, и когда он поворачивал к ней голову, знакомое чувство становилось ещё сильнее. Хотя Цзян Ли не знала, где она его видела, она была уверена, что видела этого человека.

Она и Цзи Хэн никогда в жизни не знали друг друга, и те несколько раз, когда они встречались, не имели большого значения, даже в её предыдущей жизни они были незнакомцами. Цзян Ли никогда не должна была знать людей в окружении Цзи Хэна. Этот человек не должен быть человеком Цзи Хэна. Кто это?

Девушка напряжённо думала, но не могла не думать о том, почему Цзи Хэн появился здесь, чванливо расхаживая на дворцовом банкете с таким видом, который мог позволить себе только этот самый герцог Су. Естественно, это было возможно только по той причине, что нынешний Император столь благосклонно относился Цзи Хэну. Но это было естественно. С одной стороны располагалась её собственная семья Цзян, а с другой стороны – Юсян (1) и Ван Чэн, находившиеся в гармонии и образовавшие единую фракцию. Чтобы бороться с ними, Император Хун Сяо мог полагаться только на Цзи Хэна.

"Хм, Юсян?"

Сердце Цзян Ли дрогнуло, и теперь она вдруг вспомнила, что человек, который только что разговаривал с Цзи Хэном, был подчинённым Ли Цзина, старшего сына Юсяна.

Старший господин семьи Ли обладал как моральными качествами, так и талантом, и любил заводить друзей. Когда Шэнь Юй Жун возвысился в чиновничьей среде, став чжуанъюанем, Ли Цзин даже не заботился о своей личности сына Юсяна, поэтому он взял на себя инициативу поздравить Шэнь Юй Жуна. В то время Цзян Ли всё ещё угощала гостей Шэнь Юй Жун, помня, что среди охранников Ли Цзина был такой человек.

У девушки не было никаких сомнений, что этот человек был охранником Ли Цзина, которого она видела в прошлой жизни подле старшего господина Ли. После такого долгого времени есть только одна судьба, и даже если бы они столкнулись снова, следовало опасаться, что вы никогда не узнаете друг друга. Но память Цзян Ли была превосходной, и внешность этого человека была так же ясна в её воспоминаниях, словно девушка видела его вчера. Цзян Ли была уверена в том, что она не ошибается.

"Он человек Юсяна!"

Цзян Ли поняла в своём сердце, как будто она открыла большой секрет. Вы должны знать, что Цзи Хэн являлся человеком Императора Хун Сяо, но он разговаривал с людьми Ли Цзина наедине. Может быть, между Цзи Хэном и Юсяном уже есть связь? Таким образом, неужели Юсян решил в темноте пробраться в Чэньцан (2) и купил Цзи Хэна под самым носом Императора?

______________________________________

1. 右相 (yòuxiàng) – второй из советников царя (при династиях Инь и Чжоу), канцлер правой руки (династия Тан).

2. 暗度陈仓 (àn dù chéncāng) – литературный перевод – в темноте пробраться в Чэньцан – идиома, означающая осуществление обманного манёвра, прибегание к хитрости.

Глава 83.3

Нет, нет, нет, Юсян не сможет купить Цзи Хэна, так что... Цзи Хэн выбрал Юсяна и решил стать королем?

Неужели он предатель?!

Как будто она мельком увидела верхушку айсберга, с этим волнующим осознанием шаги Цзян Ли внезапно остановились, её сердце нервно забилось.

Но в этот момент из-за её спины вдруг раздался медленный и рассудительный голос, и он, словно долго ждал, сказал:

– Что нашла вторая юная леди Цзян, что заставило Вас так испугаться?

Цзян Ли внезапно обернулась.

Цзи Хэн стоял позади неё, она не знала, когда Цзи Хэн последовал за ней. Цзи Хэн был всего в одном ударе от неё. Из-за того, что он был слишком высок, молодой человек слегка наклонился, когда разговаривал с ней, но Цзян Ли обернулась и повернулась слишком быстро, почти врезавшись в его руки, отчего Цзи Хэн был вынужден поднять руку и поддержать девушку, не прекращая при этом пристально смотреть на неё.

У него была пара прекрасных глаз.

Форма чрезвычайно красивая, длинные и влажные, а уголок у глаз слегка приподнят, придавая им кокетливое великолепие. Цвет чрезвычайно красивый, с лёгким янтарным оттенком, прозрачный, как стекло, и Цзян Ли даже могла видеть своё отражение в его глазах. Когда этот молодой человек смотрел на людей с улыбкой или насмешкой, то казался страстным и безжалостным, но в такой близости от него исходил аромат, похожий на маковый, который заставлял внутренние органы Цзян Ли зудеть.

Однако девушка не могла отогнать охвативший её холод.

Даже с этой нежной, чарующей позой, с этим лицом, которое переворачивает все существа с ног на голову, Цзян Ли всё ещё могла видеть холод, точно въедающийся в костный мозг, исходивший от его лица.

Он – чудовище, проникающее в сердца людей.

С тех пор как она стала второй юной леди Цзян, девушка встречалась с ним много раз.

Цзян Ли посмотрела ему прямо в глаза и, изо всех сил стараясь выглядеть спокойнее, сказала:

– Господин герцог изволит шутить.

Цзи Хэн неодобрительно отпустил свою руку и освободил Цзян Ли из хватки.

– Думаешь, по твоим глазам не видно, что ты паникуешь? – спросил Цзи Хэн.

Цзян Ли подсознательно сделала шаг назад и немного отдалилась от него, как будто чувствовала себя в большей безопасности благодаря этому маленькому шагу.

– Господин герцог ошибся, – сказала она. – Я не паниковала.

На самом деле, обладая невероятно стабильным разумом, Цзян Ли вела себя спокойно, но если бы она запаниковала, как другие дочери благородных семейств, Цзян Ли чувствовала, что Цзи Хэн обязательно определил бы это.

Глаза Цзи Хэна были слишком ядовитыми.

Цзи Хэн посмотрел на неё сверху вниз, немного подумал и вдруг сказал:

– Может быть, ты только что узнала этого человека?

– Я не узнала, – не подумав, выпалила Цзян Ли. Сюэ Чжао однажды сказал, что ложь будет звучать правдой только в том случае, если она будет сделана на одном дыхании. Но Цзян Ли не могла не испугаться в глубине души: что за чутьё было у Цзи Хэна, что он даже догадывался об этом?

Он действительно ужасен, красавец с глубоким умом.

Герцог Су просто посмотрел на Цзян Ли и задумчиво сказал:

– Каждый раз, когда я встречаю вторую юную леди Цзян, я вижу хорошее шоу. Я никогда не видел такого замечательного шоу в Национальном дворце, – он притворился, что трогает свою ладонь, и золотой складной веер в его ладони замерцал в темноте ночи.

Глава 83.4

– Господин герцог ошибся, – сказала Цзян Ли. – Я не актриса, и это не сцена.

– Разве? – Цзи Хэн растянул губы в подобии улыбки. – Но то, что ты только что сделала, сцена, которую ты устроила для пятой юной леди семьи Цзян и наследника маркиза Нинъюаня, действительно умно.

Сердце Цзян Ли подпрыгнуло, Цзи Хэн знал даже об этом!

– Похоже, у тебя действительно нет никаких намерений в отношении наследника маркиза Нинъюаня, но очень жаль, что наследник маркиза Нинъюаня действительно допустил ошибку. Более того, юная леди семьи Шэнь тоже оказалась в это замешана, – вздохнул Цзи Хэн. Он немного понизил голос и проговорил: – Игра второй юной леди Цзян очень сложна.

Услышав подобные вещи из уст такого красивого молодого человека, несмотря на то, что его голос был тихим и в нем чувствовалось какое-то чарующее искушение, Цзян Ли всё ещё чувствовала, как у неё по спине бегут мурашки.

От Чжоу Янь Бана и Цзян Юй'Э до Шэнь Жу Юнь, с которой она встретилась не так давно, то, что произошло, было всего несколько мгновений назад. Дворец настолько велик, что нелегко узнать, что произошло в каждом углу. Но Цзи Хэн почти сразу узнал об этом. О чём это говорит? Это наглядно демонстрирует, что у Цзи Хэна есть глаза и уши во всём дворце!

Чего он не знал о том, что происходило во дворце? Возможно, даже Шэнь Юй Жун и принцесса Юн Нин со своим уединённым сведением во дворце были у этого человека как на ладони!

Лицо Цзян Ли было тёмным и неясным, что заставило Цзи Хэна заинтересоваться этим.

– О чём думает старшая юная леди Цзян?

Цзян Ли подняла голову и посмотрела на него. В одно мгновение она уже приняла решение и сказала Цзи Хэну:

– Господин герцог любит смотреть пьесы, поэтому он может смотреть на представление, когда то начнётся, но господин герцог также должен понимать правила просмотра пьесы: нельзя произносить ни слова с тех пор, как начнётся представление.

Когда Цзи Хэн услышал это, ему показалось, что он услышал какую-то шутку. Молодой человек слегка повернулся вбок, и его тон стал ещё более двусмысленным:

– А если я захочу сказать, что ты со мной сделаешь?

Сердце Цзян Ли внезапно замерло на одном дыхании. Честно говоря, она действительно ничего не могла сделать Цзи Хэну. Цзи Хэн был герцогом Су, и даже будучи дочерью Цзян Юань Бая, она ничего не могла сделать Цзи Хэну. Более того, этот человек капризен и не следует правилам и предписаниям. Цзян Ли и раньше видела его коварные амбиции.

– Тогда мне остается только признать поражение, – беспечно ответила Цзян Ли.

Люди должны были склонять головы под карнизом (1), а быть непреклонной с Цзи Хэном в это время было неразумно. По крайней мере, сегодня вечером она сделала всё, что могла.

Человеку может не повезти, но ему не будет не везти каждый раз.

Цзи Хэн взглянул на Цзян Ли и вдруг улыбнулся: Он взял складной веер, лениво стряхнул несуществующую пыль с рукава и сказал:

– В таком случае… очень жаль.

Услышав это, Цзян Ли почувствовала облегчение.

______________________________________

1. 人在屋檐下不得不低头 (rén zài wūyán xià bùdébù dītóu) – литературный перевод – человек не может не склонить голову под карнизом – идиома, которая обозначает подчинение вышестоящим, некие непреодолимы обстоятельна, вынуждающие непременно покориться.

Глава 83.5

Хотя это было всего лишь небрежное слово, сказанное Цзи Хэном, с его норовом было очевидно, что молодой человек не будет говорить красивые слова, а потом отрекаться от них. Это было не в его стиле.

– Тогда я должна поблагодарить герцога Су, – сказала девушка.

– Похоже, у тебя хорошие отношения с Е Ши Цзе, – внезапно упомянул Цзи Хэн. – То, что произошло сегодня вечером, связывает вас в ваших сердцах, и все ваши актёрские навыки совпадают. Ты очень близка с Е Ши Цзе? – спросил Цзи Хэн.

Ну, как можно было вдруг упомянуть Е Ши Цзе? Но Цзян Ли сразу же подумал о человеке Ли Цзина, которые только что говорили с Цзи Хэном. Юсян намеренно ухаживал за Е Ши Цзе раньше, но теперь Е Ши Цзе оттолкнул их... Цзи Хэн пришёл не из-за этого?

Быстро подумав об этом, Цзян Ли сказала:

– Мои отношения с двоюродным братом Е весьма посредственны. Я разговаривала с ним не более чем несколько раз, и я не очень ясно представляю себе двоюродного брата Е. Сегодняшний инцидент был просто несчастным случаем.

Услышав это, Цзи Хэн задумчиво улыбнулся, но ничего не сказал. Цзян Ли почувствовала себя неловко, когда посмотрела ему в глаза. К счастью, этот человек не оставался с Цзян Ли бесконечно долго. Он небрежно произнёс:

– Пойдём.

Цзян Ли, удивлённо моргнув, сказала:

– Что?

– Разве ты не хочешь посмотреть шоу? – он принял это как должное: – Я составлю тебе компанию.

Цзян Ли была совершенно безмолвна.

Она не хотела стоять рядом с Цзи Хэном. Не говоря уже о том, что подумает семья Цзян, просто находясь под пытливым взглядом этого молодого человека, Цзян Ли почувствовала, что ощущение того, что за ней наблюдают, было слишком сильным.

Хотя в прошлой жизни у она была замужем, а потому Цзян Ли не была наивной и невежественной девушкой, опыта которой было более чем достаточно, чтобы иметь дело с самыми разными людьми, но Цзи Хэн ощущался слишком опасным, как ядовитый зверь, не показывающий своих когтей. Цзян Ли могла видеть только его красивые длинные перья и элегантную фигуру, но она не могла видеть, как он прячет свои когти и занимает позу смертоносного охотника, прикрываясь своей красивой внешностью

Но в любом случае она не могла отказать Цзи Хэну в его просьбе.

Цзян Ли должна была двигаться вперёд вместе с Цзи Хэном.

* * *

На берегу к столу было добавлено несколько порций чая.

После банкета Вдовствующая Императрица, будучи представителем старшего поколения, должна была вернуться во дворец, чтобы немного отдохнуть. Тай Фэй Лю раньше выступала против Вдовствующей Императрицы. Однако сейчас, когда Вдовствующая Императрица ушла, она придала себе вид сознательно скучающей, чтобы откланяться вместе с ней.

Император Хун Сяо хотел поговорить о текущих делах со своими придворными, но дамы в водном павильоне постепенно приходили в отчаяние.

Хотя абрикосовое вино, сваренное специально для дворцового банкета, не было опьяняющим, после того как они много выпили, и ночной ветер дул прямо сейчас, они просто хотели закрыть глаза и немного подремать с комфортом.

Увидев это, Цзи Чэнь рассмеялась и предложила:

– Мне немного хочется спать, когда я просто так сижу. Лучше встать и прогуляться. Я слышала, как Пинь Ли хвалила лотосы, которые расцвели в конце набережной несколько дней назад. Два цветка на одном стебле – это такая редкость. Давайте пойдём тоже полюбоваться ими?

Глава 83.6

Как только эти слова прозвучали, замужние дамы и юные леди, которые только что были невероятно сонными, оживились.

Кто-то спросил:

– Два лотоса на одном стебле? Я действительно не видела подобного раньше. Я слышала, что в пруду за храмом Байюнь расцвёл такой лотос. Многие люди приходили посмотреть на него, говоря, что они могли бы быть благословлены, если бы увидели его, и их семьи были бы гармоничны.

Хотя женщина сказала "в семье царит гармония", но оставалось ещё одно предложение, которое она не осмелилась произнести вслух, а именно: отношения между мужем и женой будут гладкие. Среди присутствующих родственников женского пола те, кто уже являлись жёнами, как они могли не испытывать желания находиться в гладких и гармоничных отношениях с супругами? А что касается девушек, которые ещё не вышли замуж, то и они также с нетерпением ждали того дня, когда однажды выйдут из внутреннего двора своего родительского дома, чтобы найти подходящего мужчину, и с которым проживут в гармонии всю оставшуюся жизнь. И если здесь расцвета такая благоприятная примета, кто может не пожелать взглянуть на неё?

– Это действительно так, – Пинь Ли тоже улыбнулась и сказала: – Если эти благородные дамы желают полюбоваться на этот цветок, то вы можете пройтись.

Присутствующие здесь фужэнь и юные леди внезапно почувствовали себя счастливыми, и все они согласились со словами Цзи Чэнь о том, что он собирается увидеть и полюбоваться лотосом.

Лю Сюй не хотела идти. Ей было очень трудно общаться с этими благородными дамами, но госпоже Лю нужно было общаться с жёнами коллег чиновника Чэндэ, поэтому она погладила Лю Сюй по голове и жестом пригласила её следовать за собой.

Цзи Шу Жань тоже встала с улыбкой и сказала:

– Ли'эр тоже в чайной комнате в конце набережной. Думаю, она достаточно отдохнула, чтобы составить нам компании в любовании цветами лотоса. У неё больше не должна так кружиться голова. Раз уж всё так удачно сложилось, то я заберу её и покину дворец потом вместе.

– Пятая (1) сестра ещё не вернулась, – робко сказала Цзян Юй Янь.

Цзян Ли собирался отдохнуть, Цзян Юй'Э – просто переодеться, а теперь они обе пропали так надолго. Ян-ши тоже заметила это и пожаловалась:

– Эта девушка, где же она могла запропаститься? Почему она до сих пор не вынулась?

– Не волнуйся, – сказала Цзян Ю Яо. – Пятая сестра и вторая сестра ушли вместе. Я не знаю, осталась ли пятая сестра сейчас со второй сестрой. Мы сможем увидеть их позже, когда пойдём в чайную комнату.

Ян-ши не осмеливалась опровергнуть слова Цзян Ю Яо, но в глубине души она в это не верила. Цзян Юй'Э и Цзян Ли никогда не были близки, как они могли остаться с Цзян Ли? Кроме того, сегодня был дворцовый банкет. Почему Цзян Юй'Э могла пожелать спрятаться в чайной комнате, вместо того, чтобы наслаждаться каждой минутой в высшем обществе? Согласно темпераменту Цзян Юй'Э, она должна была выйти давным-давно, чтобы привлечь внимание других.

______________________________________

1. Здесь я немного запуталась, дело в том, что о Цзян Юй'Э всё время говорят "пятая (五, wǔ) юная леди", но сейчас обе сестры говорят о ней "четвёртая (四, sì) сестра". Возможно, имеется в виду, что их, сестёр, в семье Цзян всего четверо (старшая погибла в раннем детстве, поэтому Цзян Ли – вторая юная леди Цзян), но тогда почему к Цзян Ли в том же предложении обращаются как ко второй (二, èr) старшей сестре? В общем, чтобы не было путаницы, я изменила на пятую сестру.

Глава 83.7

Но даже если вы нетерпеливы, вы не можете этого показать. Кроме того, Ян-ши действительно не знала, куда ушла Цзян Юй'Э, поэтому она подумала о том, что неплохо будет последовать за старшей невесткой в чайную комнату и посмотреть, там ли Цзян Юй'Э.

Группа направилась в чайную комнату в конце водной набережной.

Никто не мог сказать, когда именно исчезла луна. Она забралась под слоистые облака, и только одна или две звезды тускло светили. Листья лотоса на воде и цветы лотоса шелестели на ветру. Когда рыбы видели кого-то проходящего мимо, они устремлялись к листьям лотоса, пытаясь скрыться под ними.

Под сияющими бликами на поверхности воды бушевали невидимые глазу течения.

Набережная казалась невероятно длинной, и когда женщины, разговаривая и смеясь на ходу, двигались в нужном направлении, им требовалось некоторое время, чтобы добраться до её конца. В конце променада женщины и девушки действительно увидели цветок лотоса, но этот цветок лотоса был не такой яркий и привлекательный, как другие цветы лотоса. Это были два маленьких цветочка, которые не выглядели привлекательными.

Все были немного разочарованы.

Тем не менее женщины всё же бросили ещё несколько взглядов на него из-за легенды, которая сулила им благословить "гармонию в семье", но, увидев подобный невзрачный цветок ни одна из женщин не почувствовала, что пейзаж в конце водного павильона был так прекрасен, как они надеялись.

Цзи Шу Жань улыбнулась и сказала:

– Ли'эр в чайной комнате недалеко отсюда. Я пойду первой, чтобы найти её. Все, кто хочет пить и хочет зайти на чашку чая, просто пойдёмте вместе.

После недолгой прогулки там тоже оказалась дама, которой хотелось пить и пить чай, поэтому она пошла вместе с Цзи Шу Жань.

Цзи Шу Жань направилась в чайную комнату.

В чайной комнате горел только слабый свет, что было особенно двусмысленно ночью. Через окно не было видно фигур внутри, но там было на удивление тихо.

Цзян Ю Яо улыбнулась и сказала:

– Вторая сестра, видимо, спит, иначе почему внутри так тихо? Я вообще не слышу ни звука.

– Вполне вероятно, – озабоченно сказала Цзи Шу Жань. – Но она сказала только, что у неё кружится голова, если Ли'эр заснула, то вполне может подхватить простуду.

Но в глубине души женщина была крайне довольна. Цзян Ли и Е Ши Цзе, должно быть, только что перевернули "Луаньфэн (1)" вверх дном и заснули в сильной усталости. Когда действие лекарства было самым сильным в данный момент, за ним стояло так много "свидетелей". Цзян Ли и Е Ши Цзе суждено было провести незабываемую ночь.

Поэтому Цзи Шу Жань не колебалась и, тихо крикнув "Ли'эр", протянула руку, чтобы открыть дверь.

Дверь в чайную, казалось, была не заперта, и она открылась от лёгкого толчка.

Внезапно огни закачались.

Цзи Шу Жань ступила внутрь чайной комнаты.

Как только она вошла, сердце Цзи Шу Жань дрогнуло, но тут же почувствовало, что что-то не так. Но прежде, чем она успела подумать, женщина увидела, что в чайной комнате, под светом ламп, сидел одинокий Е Ши Цзе поддерживал своё лицо руками и хмурился.

______________________________________

1. 鸾凤 (luánfèng) – литературный перевод – луань и феникс – так говорят о неразлучной супружеской паре.

Глава 83.8

Одежда молодого человека была опрятная и чистая. На столике перед ним стояли чай и закуски. В доме не было и тени Цзян Ли.

Это было совершенно не похоже на беспорядок в воображении Цзи Шу Жань.

Глаза Цзи Шу Жань потемнели, и другие дамы позади неё уже прибыли, смешавшись с намеренно повышенным голосом Цзян Ю Яо:

– Вторая сестра… – голос резко оборвался.

Дамы снаружи вздрогнули, когда внезапно увидели мужчину по имени Е Ши Цзе, появившегося здесь, но кто-то быстро понял, что это был чжэнъюань в университете Гоцзыцзянь в этом году, и этот молодой господин Е, который только что был назначен Императором на чиновничий пост, тоже выглядел ошеломлённым. Кто-то спросил:

– Почему молодой господин Е здесь?

Цзян Ю Яо пришла полная радости, просто думая о том, чтобы увидеть смущённую трагедию Цзян Ли, и увидев, что Е Ши Цзе сидит здесь и выглядит так хорошо и опрятно. Девушка не смогла удержаться и закричала:

– Почему Вы здесь сидите? Где моя вторая сестра...

– Ваша вторая сестра? – Е Ши Цзе нахмурился и сказал: – Вторая юная леди Цзян? Я не видел никакой второй юной леди Цзян. Я немного перестарался с выпивкой за столом, и дворцовая служанка, которая вела меня вперёд, попросила меня отдохнуть здесь. Я здесь не так уж давно, и видел и тени Вашей второй сестры, – он посмотрел на Цзян Ю Яо. – Может быть, вторая юная леди Цзян уже ушла.

– Невозможно... – Цзян Ю Яо была безумно зла и сказала: – Она, должно быть, прячется, где она? Она наверняка просто прячется где-то здесь!

Госпожа Чжоу вдруг странно посмотрела на Цзян Ю Яо. Цзян Ю Яо выглядела так, словно была уверена, что Цзян Ли будет здесь. Она действительно была немного одержима.

Увидев, как другие люди смотрят на Цзян Ю Яо, Цзи Шу Жань ощутила, как её сердце провалилось в желудок. Женщина, опасаясь, что Цзян Ю Яо покажет свои лошадиные ноги (1), поэтому она схватила Цзян Ю Яо за руку и посмотрела на Е Ши Цзе с улыбкой:

– Ю Яо тоже слишком беспокоится о Ли'эр. Прошло уже столько времени, а она ещё не вернулась. Может быть, что-то случилось? – она была похожа на встревоженную мать.

Е Ши Цзе уже понял, что в сегодняшнем инциденте доминировала ядовитая женщина, стоявшая перед ним, и он также знал, насколько змеиным сердцем обладала Цзи Шу Жань под её любящим лицом. Он только усмехнулся в своём сердце, но всё же махнул рукой в благоговейном страхе и сказал:

– Фужэнь, если Вам не всё равно это понятно, но это просто... В следующий раз, пожалуйста, постучите в дверь, прежде чем войти.

Цзи Шу Жань смутилась, вспомнив, как она появилась.

Она хотела, чтобы все увидели уродство Цзян Ли, так как же она могла намеренно постучать в дверь? Но что, чёрт возьми, происходит? Чайная была такой маленькой, что Цзян Ли определённо не сумела бы скрыться от их взглядов. Более того, Е Ши Цзе был аккуратно одет, и в доме не было никаких следов страстного прелюбодеяния, даже странного аромата.

Женщина, пришедшая доложить, ясно сказала, что видела, как Цзян Ли и Е Ши Цзе вошли в эту чайную комнату. Теперь Е Ши Цзе не выглядел так, будто его накачали наркотиками. И остаётся вопрос о том, где же, чёрт возьми, Цзян Ли?

Цзи Шу Жань была в панике от того, что не могла видеть Цзян Ли. Она совершенно чётко чувствовала, что что-то было проигнорировано и вот-вот произойдёт.

После того как Е Ши Цзе и Цзи Шу Жань закончили говорить, молодой человек встал и поклонился дамам.

Только подойдя к двери, он вдруг остановился.

– Фужэнь, старшая юная леди Цзян здесь, – сказал Е Ши Цзе у двери.

______________________________________

1. 露出马脚 (lòuchū mǎjiǎo) – литературный перевод – высунуть лошадиные копыта – идиома, которая обозначает раскрытие своей истинной сущности, демонстрацию своих скрытых намерений.

Глава 83.9

Цзи Шу Жань опешила и поспешно направилась к двери, но увидела, что Цзян Ли, которая шла издалека по коридору, была не одна.

За Цзян Ли следовал красивый молодой человек в красной одежде, это был герцог Су, Цзи Хэн.

Когда Цзян Ли увидела их группу, она тоже была очень озадачена, шагнула вперёд и сказала:

– Мама… почему ты здесь?

– Ли'эр, – спросил Цзи Шу Жань. – Разве ты не отдыхала в чайной? Почему мы только что не видели и следа твоей фигуры, но застали внутри только молодого господина Е?

Цзян Ли застенчиво улыбнулась:

– Я некоторое время оставалась в чайной комнате, а потом мне захотелось пойти в уборную, но после того, как я вышла, я не знала, что делать. Я внезапно осознала, что не знаю дороги, – сказала Цзян Ли. – И никто не проходит мимо. Я слишком долго задержалась в саду. К счастью, я встретил господина герцога. Господин герцог увидел, что я заплутала, и вывел меня из сада, – с улыбкой сказала Цзян Ли. – Я хотела подождать маму в чайной, поэтому вернулась в чайную, но не ожидала увидеть здесь такое скопление народа. Поэтому… – Цзян Ли посмотрела на Цзи Шу Жань. – Неужели что-нибудь случилось?

Цзи Шу Жань потеряла дар речи.

Герцог Су, Цзи Хэн, стоял рядом с Цзян Ли, а потому, хотя женщине хотелось уличить Цзян во лжи, но Цзи Шу Жань не могла выразить сомнения, потому что это было ба подобно тому, что она сомневается не в Цзян Ли, а в Цзи Хэне. Поскольку Цзи Хэн ничего не сказал, он согласился, что Цзян Ли говорит правду.

Цзи Шу Жань чуть не раскрошила свои зубы в пыль.

Цзян Ли склонила голову набок, как будто только что увидела Е Ши Цзе. Она была немного озадачена:

– Почему молодой господин Е пришёл именно в эту чайную комнату? Во дворце так много чайных комнат, а мужских чайных здесь нет... – она не стала продолжать, но смысл этих слов заставил всех дам глубоко задуматься.

Если бы Цзян Ли не пошла в уборную, не заблудилась и не потратила слишком много времени на дорогу, Цзян Ли и Е Ши Цзе оказались бы в одной комнате. Таким образом, в глазах других, даже если там ничего не произошло, это будет несколько неясно. Конечно, это также удар по репутации второй юной леди Цзян.

Однако вторая юная леди Цзян очень повезло избежать этого.

Многим на ум стало приходить воспоминание о ненормальном поведении третьей юной леди Цзянь, только что вошедшей в чайную комнату с таким видом, как будто она знала, что вторая юная леди Цзян будет в чайной в тот самый момент, и Цзи Шу Жань толкнула дверь, даже не постучав в неё... Это очень интригующе.

Цзи Шу Жань видела, что Цзян Ли думает только о себе, когда произносит несколько слов, и очень ненавидела её. Какое-то время она не могла придумать подходящего слова, поэтому ей пришлось искать помощи. Женщина взглянула на Пинь Ли и Цзи Чэнь.

Пинь Ли хотела что-то сказать, но вдруг увидела, что снаружи кто-то бежит так отчаянно, что спотыкается на ходу. Это оказалась служанка, которая подошла непосредственно к фужэнь маркиза Нинъюаня. Вероятнее всего, эта девушка должна быть служанкой фужэнь маркиза Нинюаня.

Перепуганная служанка в панике закричала:

– Госпожа, что-то случилось с молодым господином!

Глава 84.1

– Госпожа, что-то случилось с молодым господином!

Фужэнь маркиза Нинъюаня опешила и резко спросила:

– Что случилось, почему ты так паникуешь?

Служанка хотела что-то сказать, но, увидев удивлённые глаза группы дам, окруживших фужэнь маркиза Нинъюаня, некоторое время не могла вымолвить ни слова, только покраснела и заколебалась, как будто ей было трудно вымолвить хоть слово.

Увидев эту служанку в таком состоянии, фужэнь маркиза Нинъюаня ощутила, что её сердце забилось так быстро, как будто её ударили тяжёлым камнем, и она тяжело покачнулась.

Речь шла о её женихе, поэтому Цзян Ю Яо ничего не могла с собой поделать, поэтому шагнула вперёд и спросила:

– Что случилось с Чжоу Шицзы?

Служанка, казалось, только сейчас заметила Цзян Ю Яо и встревожилась ещё больше. Она избегала расспросов Цзян Ю Яо, но её взгляд слабо упал на Ян-ши.

Разум Ян-ши был немного смущён, но Цзи Шу Жань вдруг взглянула на Цзян Ли, но когда она увидела, что Цзян Ли спокойно стоит с улыбкой на губах, ужасная мысль наполнила разум женщины.

– Всё остальное не имеет значения, – фужэнь маркиза Нинъюаня было всё равно, поэтому она только спросила служанку: – Где молодой господин? Ты быстро отведёшь меня туда!

Голос служанки был полон слёз, и она сказала:

– Господин, они все в павильоне Юйсю... Там также много сопровождающих дажэней, госпожа... Молодой господин на этот раз нехорош!

То, что она сказала, было не очень понятно, но все немного поняли, когда посмотрели на внешность служанки. Если это просто нехорошо, то как эта девушка может быть такой скрытной, а если это совсем нехорошо, то это явно скандал. Если вы вернетесь в особняк и спросите господина, то, естественно, узнаете, что это такое.

Услышав это, фужэнь маркиза Нинъюаня покачнулась и чуть не упала. Она также была хозяйкой особняка маркиза Нинъюаня в течение многих лет, и по поведению этой служанки она, вероятно, осознала, что произошло. Но, понимая, что здесь собралось много людей, женщина сразу почувствовала себя плохо. Если это действительно был, естественно, что чем меньше людей знают о нём, тем лучше, и чем больше людей его видят, те, соответственно, хуже.

Цзян Ли стояла рядом с Цзи Хэном с нежной улыбкой на лице. Говоря о глупости Чжоу Янь Бана или его смелости, Император Хун Сяо и его придворные болтали о текущих делах, но находились они в боковом зале недалеко от павильона Юйсю. Боковой зал был так близко, что как только Шэнь Жу Юнь решила устроить неприятности, конечно, эти дажэни могут прибыть в кратчайшие сроки, чтобы выяснить, что происходит.

Таким образом, дела Чжоу Янь Бана стали хорошо известны всем в династии, и это стоит её кропотливых усилий.

Цзи Хэн посмотрел на улыбку Цзян Ли в уголке её рта и нашёл её интересной, но он также стоял молча, как и эта юная леди, просто прижимая край веера к губам, чтобы скрыть улыбку в уголке своего рта.

Цзян Ю Яо не думала так много. Она не заботилась о хаосе вокруг. Это дело было связано с Чжоу Янь Баном, поэтому девушке было всё равно. Она просто сказала:

– Павильон Юйсю? Фужэнь, позвольте мне пойти с Вами? Мама, – она потянула Цзи Шу Жань за рукав. – Пойдём и посмотрим вместе!

Глава 84.2

Цзи Шу Жань не терпелось закрыть рот Цзян Ю Яо. Цзян Ю Яо говорил вещи, на которые в обычной ситуации никто бы не обратил внимания. Женщины внутренних дворов не видели ничего плохого в том, чтобы мужчина и женщина, которые уже приняли решение о совместном будущем, были ближе друг к другу. Но эти дамы догадались о тайне, и когда они снова посмотрели в глаза Цзян Ю Яо, в них появилось немного сочувствия.

Слова Цзян Ю Яо не заставили Цзи Шу Жань уйти, если бы она действительно не хотела им подчиняться, однако не всё идёт так, как нам хочется. Фужэнь Лю говорила медленно, произнося свои слова как можно отчётливее:

– Всё остальное не имеет значения? Оставаться здесь – это не выход. После банкета всем пора возвращаться в особняк. Давайте сначала выйдем на набережную. Уже достаточно поздно. Давайте вернемся в резиденции.

Однако эти слова дали наследнику маркиза Нинъюаня возможность отступить.

Лю Сюй презрительно отвернулась. Если бы это была она, она бы не отступила перед этими людьми. Она хотела увидеть, что происходит собственными глазами.

Фужэнь маркиза Нинъюаня благодарно улыбнулась госпоже Лю и сказала:

– Когда я шла, мои шаги были немного нетвёрдыми.

Цзян Ли увидела это своими глазами и не сказал ни слова. Это была Цзи Шу Жань, которая подошла, посмотрела в глаза Цзян Ли и тихо спросила:

– Ты имеешь представление о том, что именно происходит?

В конце концов к ней пришло подозрение.

Цзян Ли вовремя удивлённо посмотрела на неё и покачала головой:

– Я всегда была с герцогом Су, откуда я могу знать, что именно происходит с Чжоу Шицзы? Мама сказала это как-то странно.

Цзи Шу Жань снова посмотрел на Цзи Хэна, было ясно, что он родился очень красивым, но янтарные глаза слегка блеснули, отчего Цзи Шу Жань почувствовала озноб.

Она не сразу заговорила снова, просто неохотно улыбнулась и пошла за Цзи Чэнь, намереваясь поговорить с ней.

Е Ши Цзе отстал, его взгляд встретился с Цзян Ли, и он хотел задать несколько вопросов. Вероятно, он увидел Цзи Хэна сбоку, понял, что будет неудобно говорить, поэтому лишь пошевелил губами, опустил голову и ушёл вместе с толпой.

Цзи Хэн и Цзян Ли шли в самом конце.

Цзян Ли ускорила шаг, намеренно отдаляясь от Цзи Хэна, и продолжала идти, стремясь затеряться в толпе. Однако Цзи Хэн был высок, у него были длинные ноги, и хотя молодой человек ходит медленно, но он всегда шагал в ногу с Цзян Ли, независимо от того, двигалась она медленно или быстро.

– Актёрское мастерство второй юной леди Цзян более захватывающее, чем у Лю Шэн из театральной труппы Акация, – неторопливо сказал он.

Цзян Ли только почувствовала холодок в своём сердце. Следует понимать, что вышеупомянутая Лю Шэн была выброшена на произвол судьбы своим господином потому, что хотела забраться на кровать.

Может быть, Цзи Хэн на что-то намекает?

Цзян Ли крепко задумалась, но её рот не был праздным, и девушка сказала:

– Господин герцог неправильно понял, я не интересуюсь актёрством.

– Люди, которые играют, не должны быть заинтересованы, – сказал Цзи Хэн с улыбкой. – Необходимо просто делать это хорошо.

Цзян Ли действительно не знала, что имел в виду этот герцог Су, но ей нужно было взбодриться, чтобы иметь дело с Цзи Хэном. Потому что Цзи Хэн действительно не казался хорошим человеком.

Кто знает, что он вычисляет в своём сердце? Следовало всегда иметь в виду, что даже Император Хун Сяо был просчитан им.

Глава 84.3

Цзян Ли содрогнулась при мысли, что Цзи Хэн мог переметнуться к Ван Чэну.

Если Цзи Хэна действительно нет в сердце преданности подданного своему монарху, то это не просто высокомерие. Он имеет злое сердце и жестокие руки (1).

Цзян Ли подумала, что даже если такой человек был непревзойдённым красавцем, лучше было бы держаться подальше.

Цзи Хэн замолчал, но неторопливо пошёл рядом с Цзян Ли. Спины двух из них, одной красивой и стройной, другого роскошного и кокетливого, были явно неуместны, но они были стянуты вместе тенями, отбрасываемыми огнями на землю, показывая в игре света и тени двусмысленную картину, которая была явно чрезмерной.

Когда женщины прошли мимо водного павильона, им нужно было выйти из дворца, чтобы уже там дождаться господина своей семьи.

Благородные дамы и юные леди шли неторопливым шагом, и вдруг они услышали женский голос:

– Мама!

Голос был очень строгим, но когда все посмотрели в его сторону, то увидели, что его владелица находится за пределами павильона. Там была смущённая юная леди, которая споткнулась и побежала к матери Шэнь Юй Жуна, госпоже Шэнь.

Этой юной леди, естественно, была Шэнь Жу Юнь.

Даже Цзянь Ли оказалась удивлена. Следовало понимать, что её первоначальное намерение состояло в том, чтобы просто позволить Шэнь Жу Юнь столкнуться с Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Баном и привлечь других понаблюдать за разыгравшемся спектаклем, но теперь одежда Шэнь Жу Юнь была не опрятна, а волосы растрёпаны. Цзян Ли начала задаваться о том, что именно произошло.

Есть ли в этом какая-то случайность?

Держа Лю Сюй за руку, фужэнь Лю расплылась удовлетворённая улыбка.

Только что другие обращали внимание только на служанку, которая пришла доложить фужэнь маркиза Нинъюаня, но она обратила внимание на слова "Павильон Юйсю", сорвавшиеся из уст горничной. Зная, что по пути из дворца они неизбежно пройдут мимо павильона Юйсю, женщина предложила немедленно покинуть дворец. Фужэнь маркиза Нинъюаня тоже была обеспокоена хаосом и совершенно не обратила внимания на подтекст этого предложения. Пинь Ли и другие были знакомы с дорожками дворцового парка, но они держались равнодушно и ен собирались упоминать об этом.

Фужэнь Лю не питала ненависти к особняку маркиза Нинъюаня, но она была ужасно расстроена из-за Цзян Ли. Дочь её подруги Е Чжэнь Чжэнь явно разумная и хорошо воспитанная девушка, но она перенесла много преступлений без всякой причины. Резиденция маркиза Нинъюаня тоже коварна, как они могли изменить брачный договор на полпути? Теперь, услышав о несчастном случае с Чжоу Янь Баном, госпожа Лю не почувствовала сочувствия, напротив, она была немного счастлива. Она просто почувствовала, что Бог открыл ей глаза. В таком случае, если бы она не привела всех посмотреть своими глазами, как Чжоу Янь Бан "столкнулся с катастрофой", разве это не будет разочарованием для благих намерений Бога?

Она не будет настолько добросердечна, чтобы предоставить резиденции маркиза Нинъюаня пути отступления!

______________________________________

1. 心狠手辣 (xīnhěn shǒulà) – литературный перевод – злое сердце и жестокие руки – выражение для обозначения человека злого и коварного.

Глава 84.4

Шэнь Жу Юнь вдруг бросилась к госпоже Шэнь и чуть не упала в обморок. Только тогда все ясно увидели, что Шэнь Жу Юнь уже плакала и была очень жалкой.

– Мама, мама...

– Жу Юнь, что с тобой? – с тревогой спросила матушка Шэнь.

– Мама, наследника маркиза Нинъюаня, он... он... легкомысленно отнёсся ко мне!

Раздалось странное хрюканье – это одна из юных леди из семьи чиновников не сумела удержаться от громкого смеха, хотя и попыталась скрыть его за покашливанием. Хотя любая юная леди из семьи чиновника была бы обижена, столкнись она с оскорбительным поведением мужчины, хотя она и злилась бы, ни одна из девушек не взяла бы на себя инициативу высказаться. Но эта девушка не имела ничего общего с тонкокожими лицами благородных столичных юных леди, которые всегда чувствовали, что говорить правду перед публикой некрасиво и унизительно. Но Шэнь Жу Юнь сказала это очень громко, словно опасаясь, что другие её не услышат. Или дело просто в том, что это изначально маленькая семья с незначительной дочерью, которая даже не знает, как следует воспитывать детей?

Фужэнь Шэнь вдруг мрачно взглянула на девушку, и молодая леди, которая смеялась, внезапно замолчала, так испугавшись, что бросилась прямо к телу матери.

Шэнь Жу Юнь всё ещё плакала, задыхаясь.

Цзян Ли была удивлена, но этот инцидент был неожиданным даже для неё. Согласно её предположениям, хотя Чжоу Янь Бан действительно был лицемером, он никогда не доверял Шэнь Жу Юнь, потому что Шэнь Жу Юнь была ему просто чужим человеком. Кроме того, Цзян Юй'Э всё ещё была там в то время, Чжоу Янь Бан... Где же дополнительное свободное время?

В этот момент она вдруг мельком увидела Шэнь Жу Юнь, которую держала на руках госпожа Шэнь, и её глаза моргнули. Это был не печальный взгляд, а торжество какого-то расчёта.

Цзян Ли только заподозрила, что прочитала её выражение лица неправильно, и снова посмотрела на девушку. На этот раз, хотя она и не видела, взгляда в глаза Шэнь Жу Юнь, но обнаружила, что одежда Шэнь Жу Юнь была испорчена чрезмерно нарочито, а её растрёпанные волосы выглядели растрёпанными преднамеренно. Кроме того, для женщины, которая пострадала от оскорбительных действий, и чьё тело было в смущении, туфельки Шэнь Жу Юнь были не были утрачены и на половину, её заколка для волос была всё ещё вставлена в причёску под идеально прямым углом, а серьги не были утрачены.

Это так странно.

Цзян Ли вдруг подумала об определённой возможности.

Она недоверчиво посмотрела на Шэнь Жу Юнь. Если бы её догадка была правдой, даже будучи невесткой Шэнь Жу Юнь, Цзян Ли была шокирована смелостью этой девушки.

Шэнь Жу Юнь прокричала, что Чжоу Янь Бан опорочил её, но Цзян Ю Яо пришла в ярость, когда услышала это. Не дожидаясь, пока госпожа маркиза Ниньюаня заговорит, она взяла инициативу в свои руки и вышла вперёд:

– Чепуха, как Чжоу Янь Бан мог даже позариться на тебя! Чжоу Янь Бан умён и честен, должно быть, это ты оклеветала Чжоу Янь Бана!

В глазах всех это действительно не было совсем уж невозможно. Хотя Шэнь Жу Юнь можно считать обладательницей хороших черт лица, она намного уступала Цзян Ю Яо. Не обращая внимания на красивую и нежную Цзян Ю Яо, он вдруг пошёл к Шэнь Жу Юнь, которая была намного хуже по внешности? В глазах других, если только Чжоу Янь Бан не был законченным идиотом, это было бы невозможно.

Глава 84.5

Увидев Цзян Ю Яо такой, словно она считала себя официальной супругой Чжоу Янь Бана, Шэнь Жу Юнь рассердилась, и на какое-то время в её сердце вспыхнула ревность, но она даже не стала слишком сильно задумываться об этом и усмехнулась:

– Хм, он опорочил не только меня, но даже пятую юную леди из твоего Цзян фу!

Цзян Юй'Э!

Цзи Шу Жань была в оцепенении и подсознательно посмотрела на Ян-ши. Ян-ши тоже была ошеломлена. Сначала она не могла найти фигуру Цзян Юй'Э, отчего очень встревожилась. Теперь она услышала слова Шэнь Жу Юнь, и от этих слов в неё точно ударила молния!

В отличие от других, если то, что сказал Шэнь Жу Юнь, правда, то ей, как сестре чжуанъюаня, будет нетрудно стать супругой Чжоу Янь Бана. Но как Цзян Юй'Э может сравниться с Шэнь Жу Юнь? Она может стать только наложницей Чжоу Янь Бана! Вот и всё, как может главная ветвь простить ей это?

– Невозможно... – пробормотала Ян-ши.

– Как это может быть невозможно? Император и все министры своими глазами видели, что пятая молодая леди была... вся... – девушка не смогла заставить себя продолжать.

Фужэнь маркиза Нинъюаня чувствовала только, что небо вращается. Боже мой, что же натворил Чжоу Янь Бан! Почему он вдруг связался с двумя юными девушками и почему позволил случиться тому, чтобы их увидел Император?!

Чжоу Янь Бан будет полностью уничтожен!

Цзян Ю Яо сделала два шага назад и почувствовала, что потеряла силу во всём теле. Хотя она всё ещё кричала "Невозможно", девушка уже верила в это на две трети.

Поскольку Шэнь Жу Юнь сказала, что Император и все министры видели это своими глазами, стало ясно, что это не ложь. Цзян Ю Яо на мгновение почувствовала ужасную сердечную боль. Она не понимала, почему Чжоу Янь Бан пожелал это сделать. Шэнь Жу Юнь был именно такой. Цзян Юй'Э была её родственницей из семьи Цзян. Чжоу Янь Бан бил её по лицу! Как она сможет справиться с собой в будущем! Неужели он хотел сказать, что Цзян Юй'Э должна выйти за него в качестве наложницы, чтобы, как сёстры, они вместе служили одному мужу?! Даже если бы она была обычной женой, Цзян Ю Яо никогда бы этого не допустила!

В это время Цзян Ю Яо всё ещё считала себя женой Чжоу Янь Бана, и Цзян Ю Яо, вероятно, думала, что после этого инцидента Чжоу Янь Бан всё равно женится на ней как на главной жене.

Цзян Ли же ясно видела, что Цзян Ю Яо не может выйти замуж за Чжоу Янь Бана.

Просто потому, что Шэнь Жу Юнь тоже решила вмешаться во всю эту грязь.

Если бы Шэнь Жу Юнь не была замешан в этом деле, то это был бы не более чем скандал с Чжоу Янь Баном и Цзян Юй'Э. Но Цзян Юй'Э, в конце концов, дочь сына Шу, и её личность совсем другая. Просто карьера Чжоу Янь Бана вряд ли пойдёт вверх в будущем, а значит, если бы Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Бан прожили бы вместе достаточно долго, их жизнь была бы наполнена неустанными раздорами. А то, что они бросили Цзян Юй'Э и позволили двум сёстрам драться друг с другом, то этим просто спасли бы дела Цзян Ли.

Но Чжоу Янь Бан "опорочил" Шэнь Жу Юнь.

Шэнь Жу Юнь была выскочкой при Императорском дворе, прямой младшей сестрой Шэнь Юй Жуна. Император Хун Сяо теперь снова ценил Шэнь Юй Жуна, и он определённо поддержит сторону Шэнь Юй Жуна. Шэнь Жу Юнь была влюблена в Чжоу Янь Бана по уши, и, конечно, она не могла вынести, чтобы Чжоу Янь Бан женился не на ней.

Шэнь Жу Юнь получила то, что хотела.

Глава 84.6

Цзян Ли была почти уверена, что так называемое "легкомысленное отношение" Чжоу Янь Бана и Шэнь Жу Юнь должно быть фактом, сфабрикованным самой Шэнь Жу Юнь. Примерно в то же время сам Чжоу Янь Бан был в бреду, но Шэнь Жу Юнь воспользовалась случаем и использовала бессознательного Чжоу Янь Бана в качестве оправдания.

Цзян Ли не знала, что Шэнь Жу Юнь думает об этом трюке, но она должна была восхищаться этой девушкой. Шэнь Жу Юнь всем сердцем хотела выйти замуж за Чжоу Янь Бана. Теперь она использует этот метод для достижения своей цели. Сначала Цзян Ли думала, что эта маленькая девочка будет только глупо шуметь, но теперь она обнаруживала, что Шэнь Жу Юнь обладала определённым умом, чтобы воспользоваться ситуацией в свою пользу!

Прямо как сейчас.

В этот момент из передней донеслись какие-то шумные голоса. Дамы неизменно смотрели в ту сторону, откуда доносился звук, но видели множество придворных, собравшихся у дверей павильона. Кто знал, что они там делают?

Увидев это, Шэнь Жу Юнь тут же поперхнулась и пробормотала:

– Смотрите, это они…

Сердце Цзян Ю Яо уже бешено колотилось, и когда она услышала, что впереди Чжоу Янь Бан, то побежала вперёд, несмотря на попутку Цзи Шу Жань её остановить. У дверей павильона Юйсю стояли все министры, которые не хотели пятнать свои глаза и избегали смотреть на них. Цзян Юань Бай тоже был здесь. Увидев Цзян Ю Яо, он сразу же сказал:

– Ю Яо.

Цзян Ю Яо подбежала к двери.

Но, взобравшись по лестнице, она обнаружила, что павильон Юйсю был в полном беспорядке, он источал какой-то интригующий запах. Чжоу Янь Бан и Цзян Юй'Э должны были проснуться, но их одежда была немного беспорядочной, и они должны были одеться в спешке. Лицо Чжоу Янь Бана вспыхнуло и казалось очень смущённым. Цзян Юй'Э посмотрела на Цзян Ю Яо, и жалобным голосом проговорила:

– Третья сестра…

Цзян Ю Яо сделала вперёд три шага и два шага. Не раздумывая, она подняла руку и отвесила Цзян Юй'Э пощёчину.

Тело Цзян Юй'Э сильно накренилось, когда её ударили изо всех сил, но она не стала пытаться ответить. Девушка просто закрыла лицо руками, и слёзы потекли по её щекам:

– Третья сестра, я... мне жаль тебя.

Цзян Ю Яо снова посмотрела на Чжоу Янь Бана и печально спросила:

– Чжоу Янь Бан, ты... как ты можешь быть таким?

– Я... я не знаю, – Чжоу Янь Бан тоже был очень смущён. Он вообще не знал, что произошло. Он вспомнил, что у него была назначена встреча с Цзян Ли. Позже пришла Цзян Ли, и они сели бок о бок. Позже воспоминание было немного смутным, пока его не разбудил женский крик, который внезапно поднялся в павильоне. Но это была странная женщина, которая продолжала голосить, крича, что он оскорбил её. Затем пришли Император, его отец и несколько министров династии, но Цзян Юй'Э спала рядом с ним.

Чжоу Янь Бан ничего не мог вспомнить. Но видя, как Цзян Ю Яо бьёт Цзян Юй'Э, а Цзян Юй'Э закрывает лицо, чтобы заплакать от обиды, он почувствовал, что Цзян Юй'Э была невероятно жалкой, и молодой человек не мог не почувствовать сострадания. Кроме того, Цзян Ю Яо всегда выглядела перед ним невинной девушкой. Как же могло стать так, что она оказалась настолько дикой?

Цзян Ли стояла в толпе и была немного озадачена, когда увидела, что делает Чжоу Янь Бан. Само собой разумеется, что Цзян Юй'Э был единственной, кто выпил целебное вино, и Чжоу Янь Бан выглядел ошеломлённым и смущённым.

Глава 84.7

– О чём думает вторая леди? – вдруг спросил Цзи Хэн.

– Мне было интересно, почему Чжоу Янь Бан ничего не помнит, или это его оправдание?

Цзи Хэн мягко улыбнулся.

Цзян Ли подняла голову и подозрительно посмотрела на него, но увидела, что молодой человек многозначительно потряс своим веером, и вдруг поняла.

Этот человек так любит смотреть представления, и это не слишком большое дело, чтобы наблюдать за волнением. Поскольку он знал планы Цзян Ли с самого начала, может быть, он добавил к ним горсть дров, чтобы сделать шоу более захватывающим?

Может быть, потерей добродетели Чжоу Янь Бан обязан ему?

Цзян Ли испытывала сложные эмоции, поэтому она действительно не знала, что сказать. Цзи Хэн нехороший человек. В этом вопросе он сделал доброе дело, но добился неожиданных результатов.

Но если немного подумать об этом, когда Шэнь Жу Юнь увидела поведение Чжоу Янь Бана, который был в полубессознательном состоянии, не реагируя на происходящее, ей пришла в голову зловещая идея, которую девушка тут же привела в исполнение.

Неужели это ошибка?

Просто подумав, что Цзи Хэн сделал доброе дело, Цзян Ли посмотрела на него немного мягче. Цзи Хэн, словно не замечая этого, всё ещё улыбался и смотрел на незаконченную пьесу перед собой.

Цзян Юань Бай не выдержал, вытащил Цзян Ю Яо и передал её Цзи Шу Жань. Цзян Ю Яо видела это своими глазами, её сердце было разбито, и в этот момент она не могла думать ни о чём другом, поэтому упала в объятия Цзи Шу Жань и тихо заплакала.

Император Хун Сяо уже ушёл, говоря, что он не может видеть таких грязных сцен.

Но чем закончится эта пьеса? Цзян Ли тоже было очень любопытно. Чжоу Янь Бана определённо отвезут обратно в особняк, и особняк маркиза Нинъюаня займётся обсуждением возможных объяснений. Но как Цзян Юй'Э справится с гневом главной ветви? Цзян Юй'Э украла жениха Цзян Ю Яо. Цзян Ли не поверила бы тому, что Цзян Ю Яо просто так сдастся.

Более того, Цзян Ли небрежно взглянула в сторону в поиске Шэнь Юй Жуна, который ещё не появился.

Стоило только девушке подумать об этом фрагменте пазла, который ещё не занял своё место, как она увидела человека, спешащего из толпы. Шэнь Жу Юнь увидела этого человека и закричала:

– Брат!

Шэнь Юй Жун здесь.

Маркиз Нинъюань беспокоился о том, что будет дальше, и когда он увидел приближающегося Шэнь Юй Жуна, у мужчины голова пошла кругом. Их особняк маркиза Нинъюаня – великая семья, но этот чиновник государственной канцелярии теперь занимал определённое место в глазах Императора. У Шэнь Юй Жуна есть только одна младшая сестра, Шэнь Жу Юнь. Его собственная сестра подверглась издевательствам. Как Шэнь Юй Жун может не искать справедливости?

Особняк маркиза Нинъюаня находился в затруднительном положении.

Статус Цзян Юй'Э пока не стоит упоминания, но у Чжоу Янь Бана и Цзян Ю Яо уже есть брачный контракт. Одна из них – дочь главы семьи, а другая – младшая сестра секретаря государственной канцелярии. Резиденция маркиза Нинъюаня никого не может позволить себе обидеть.

– Юй Жун, где ты был?! Над твоей сестрой издевались! – воскликнула фужэнь Шэнь.

Цзян Ли усмехнулась про себя: "Где он был?". Естественно, он проводил драгоценное время в обществе это драгоценное время на встречу с Гунчжу Юн Нин.

Глава 84.8

И действительно, вскоре после того, как появился Шэнь Юй Жун, Цзян Ли увидела изящную фигуру женщины, пришедшей из тёмной ночи, которая не могла быть никем иным, кроме как принцессой Юн Нин.

Это действительно не займёт много времени, муж запевает – жена подпевает (1).

Цзян Ли уставилась на принцессу Юн Нин, изо всех сил стараясь скрыть холодное выражение своего лица, но у Цзи Хэна было прекрасное панорамное зрение. Однако единственное, что он делал, это прикрывал лицо лениво двигающимся веером, когда странный огонёк вспыхнул в глазах молодого человека.

Принцесса Юн Нин тоже без промедления присоединилась к волнению и с удивлённым выражением лица спросила, что случилось.

Шэнь Юй Жун поспешно утешил Шэнь Жу Юнь несколькими словами, затем встал и подошёл к Чжоу Янь Бану, который стоял рядом с Цзян Юй'Э, не зная, как быть хорошим.

Нельзя было точно сказать, было ли это из-за лекарства, но Чжоу Янь Бан всё ещё был не до конца проснувшимся. Как будто он не знал, чего бояться, он не знал, насколько серьёзно все было, и у него всё ещё немного кружилась голова.

Увидев его в таком состоянии, Шэнь Юй Жун подошёл прямо к маркизу Нинъюаню и сказал:

– Господин Чжоу, я должен дать сестре объяснение по этому поводу.

Маркиз Нинъюань был немного раздражен тем, что молодое поколение говорит в такой жёсткой манере в присутствии подобного количества коллег. Однако он также знал, что то, что произошло сегодня, было неправильно с позиции Чжоу Янь Бана. Хотя в глубине души он был зол, мужчина придал своему лицу на треть виноватое выражение и сказал:

– Это потому, что у старика не оказалось возможности научить своего сына, поэтому этот плохой сын вызвал катастрофу. Молодому господину Шэню не нужно больше говорить. Я обязательно позволю плохому сыну дать Вашей младшей сестре объяснение по данному вопросу!

Таким образом, Шэнь Юй Жун вступилась за свою сестру. Когда окружающие её дворяне увидели её, они все позавидовали. Кроме того, Шэнь Юй Жун хорошо выглядел, и многие смотрели на него с некоторым восхищением.

Цзян Ли усмехнулась. Эти люди сделали из Шэнь Юй Жуна настоящего благородного господина, который обладает высокоморальными качествами. Кто-нибудь знает, что он совершил акт убийства своей собственной жены и наследника только для того, чтобы подняться наверх? Как бесстыдно!

Просто он родился с обманчиво хорошей кожей, которая привлекает женщин.

– Молодой господин Шэнь очень ответственный человек, – сказал Цзи Хэн."

Цзян Ли хотела проигнорировать это, но когда услышала, как другой хвалит Шэнь Юй Жуна, не смогла удержаться и тут же равнодушно ответила:

– У правителя страны очень низкие требования к людям.

– Вторая леди не любит молодого господина Шэня? – риторически спросил Цзи Хэн. – Странно, молодой господин Шэнь красив и нежен, почему тебе он не нравится?

Цзян Ли усмехнулась:

– Когда ты умираешь, вся красота превращается в груду костей. Почему нужно гнаться за внешностью?

– Вторая леди находится вне мира природы Будды, – сказал Цзи Хэн. – Оказывается, она не смотрит на свою внешность.

Только тогда Цзян Ли вспомнила, что великий герцог страны перед ней не просто счастлив и умопомрачительно красив, но и ужасно высокомерен. Неужели он больше всего обращает внимания именно на внешность людей?

______________________________________

1. 夫唱妇随 (fūchàngfùsuí) – литературный перевод – "муж запевает – жена подпевает" – идиома, которая говорит о гармонии в семейных отношениях, где женщина всегда поддерживает мужа.

Глава 84.9

Девушка понятия не имела, откуда в ней появилось желание схлестнуться с Цзи Хэном в этом поединке слов, поэтому она торопливо сказала:

– Этот господин Шэнь такой красивый, что дедушки страны могли бы подумать о том, чтобы взять его в особняк, приняв его за ароматный цветок.

Эти слова прямо говорили о том, что Шэнь Юй Жун – маленький мальчик, похожий на домашнего питомца-мужчину (1).

Цзян Ли долго не получала ответа Цзи Хэна, а потому не знала, задохнулся ли молодой герцог от её слов или нет. Девушка уже собиралась поднять на него глаза, когда услышала голос Цзы Хэна. Он говорил с тихим вздохом:

– Я не ожидал, что вторая леди будет так хорошо осведомлена. Это потрясающе.

Его слова означали, что Цзян Ли видела даже подобные вещи, точно дешёвая танцовщица!

Цзян Ли не стала утруждать себя разговорами. Она не была уроженкой города Яньцзин и не была никакой леди. Она ненавидела рабство и любила свободу. Другие могли видеть это так, как желали это видеть. Теперь она просто хочет посмотреть, что будет с Чжоу Янь Баном.

Но, взглянув на продолжающееся представление, девушка увидела, что принцесса Юн Нин наконец закончила выслушивать все тонкости дела из уст дворцовой служанки, её глаза повернулись, и женщина пошла вперёд.

Перед младшей сестрой Ван Чэна и любимой дочерью Тай Фэй Лю каждый должен быть на нисколько тонов ниже. Принцесса Юн Нин улыбнулась и сказала:

– Как вы можете пытаться дать этому объяснение? Репутация семьи дочери – это самое главное. Юная леди Шэнь тоже серьёзная девушка. Как она может выйти замуж в будущем, если с ней так обращаются? – она взглянула на Чжоу Янь Бана, который был в оцепенении, и слегка усмехнулась: – К счастью, ваши две семьи – правильные. Об этом нетрудно судить, глядя на то, как наследник маркиза Нинъюаня сблизился с юной леди Шэнь. Разве все не будут счастливы от такого союза?

Цзян Ю Яо напряглась и недоверчиво посмотрела на принцессу Юн Нин.

Шэнь Жу Юнь извивалась в руках у госпожи Шэнь, изо всех сил стараясь скрыть восторг в своих глазах.

Цзян Юй'Э нервничала, но принцесса Юн Нин только сказала "Шэнь Жу Юнь" в этом объяснении, но не упомянула о ней. Цзян Юй'Э чувствовала себя глубоко униженной, поэтому ей пришлось опустить голову и неохотно посмотреть на свою юбку.

Рука Цзян Ли сжалась в рукаве в кулак, и улыбка в уголках её губ тоже выглядела саркастичной.

Принцесса Юн Нин – хорошая госпожа, ясно, что она проникла в разум Шэнь Жу Юнь, и она здесь для того, чтобы толкать лодку по воде, чтобы угодить маленькой будущей свояченице. Возможно, это было сделано не для того, чтобы понравиться маленькой свояченице, но с хандрой принцессы Юн Нин она не хотела смотреть в глаза Шэнь Жу Юнь. Это было не что иное, как помощь Шэнь Жу Юнь, и Шэнь Юй Жун тоже был ей благодарен.

Если раньше это было просто подозрение, то об отношениях между принцессой Юн Нин и Шэнь Юй Жуном всё было известно семье Шэнь. Цзян ли была уверена.

Они знали это давным-давно.

______________________________________

1. Речь идёт об альфонсах, если грубо. Даже в Древнем Китае существовали женщины, чаще всего достаточно обеспеченные, которые содержали мужчин. Иногда благородные дамы (даже Императорской фамилии) содержали даже мужской гарем. И хотя это, чаще всего, осуждалось, кто мог помешать, например, Гунчжу иметь подобный? Особенно, если Император был слаб.

Глава 85.1

Цзян Ли уставилась на Шэнь Юй Жуна.

Как старший брат Шэнь Жу Юнь, Шэнь Юй Жун не может не знать мыслей своей сестры. Принцесса Юн Нин была настолько понимающей и эмоционально заинтересованной, что помогала сестре своего возлюбленного решать её жизненные дела.

Веки Шэнь Юй Жуна слегка шевельнулись, но он ничего не сказал.

Цзян Ли презрительно рассмеялась в своём сердце, женщина была столь показушно-равнодушна, что у Цзян Ли не оставалось сомнений в том, что принцесса Юн Нин испытывает надежду на то, что Шэнь Юй Жун воспользуется ситуацией, чтобы поблагодарить её за оказание вспомоществования.

Цзи Шу Жань, стоящая в стороне, ясно чувствовала возбуждение Цзян Ю Яо в своих объятиях, и какое-то время у неё было крайне неприятное ощущение.

То, что на днях Чжоу Янь Бан предложил расторгнуть брачный контракт с Цзян Ю Яо, просто разозлило Цзи Шу Жань, но не сказать, чтобы заставило сильно встревожиться. В конце концов, даже если бы у жителей резиденции маркиза Нинъюаня было немного мозгов, они не сделали бы ничего, чтобы самоуничтожить своё будущее. Но нынешняя ситуация значительно превосходила возможности к пониманию и терпению Цзи Шу Жань.

Если бы дело было только в Цзян Юй'Э, Цзи Шу Жань даже смогла бы разобраться в этом медленно и неторопливо, но во всём этом также участвовала младшая сестра Шэнь Юй Жуна, достопочтенного чжуанъюаня, Шэнь Жу Юнь. На этот раз наследник маркиза Нинъюаня Чжоу Янь Бан тоже не смог защитить себя. Цзи Шу Жань с первого взгляда увидела уродливое лицо Цзян Юань Бая и поняла, что в сердце Цзян Юань Бая этот брак должен быть невозможен.

Цзи Шу Жань также не хотела, чтобы Цзян Ю Яо выходила замуж за Чжоу Янь Бана – как только Чжоу Янь Бан столкнётся со всеми последствиями социальной смерти, его карьера станет невозможной.

Однако Цзян Ю Яо любила Чжоу Янь Бана.

Цзи Шу Жань чувствовал только головную боль. Это была действительно катастрофа. Хотя Чжоу Янь Бану не повезло, но разве не Цзян Ю Яо была самой печальной? Подумав об этом, Цзи Шу Жань не удержался и снова взглянул на Цзян Ли.

Цзян Ли стояла рядом с Цзи Хэном. Цзи Хэн был так высок, что Цзян Ли, стоящая немного позади него, скрывалась в тени молодого герцога, поэтому женщина не могла ясно видеть выражение лица Цзян Ли. Но Цзи Шу Жань подумала, что у Цзян Ли сейчас, должно быть, такая мерзкая улыбка на лице, которую, казалось, ничто на свете не может поколебать.

"Должно быть, это как-то связано с Цзян Ли", – с горечью подумала Цзи Шу Жань. Сегодня вечером она хотела дискредитировать Цзян Ли и Е Ши Цзе, но женщина никогда не хотела создавать проблем Чжоу Янь Бану, и уж подавно не желала втягивать во всё это Шэнь Жу Юнь. Цзи Шу Жань чувствовала невероятное раздражение, но не могла отделаться от мысли, что причиной всему произошедшему была именно Цзян Ли.

Но каковы отношения между Цзян Ли и Цзи Хэном? Цзи Шу Жань не осмеливалась подойти и расспросить Цзян Ли. Она действительно боялась герцога Су. Этот красивый молодой человек был похож на ярко раскрашенную ядовитую змею, вьющуюся вокруг Цзян Ли, но, даже если эта змея была опасна для самой девушки, в то же время она окружала Цзян Ли отчаянно опасной защитой.

Цзи Шу Жань была совершенно беспомощна.

Слова принцессы Юн Нин настолько неожиданными, что сделали людей неспособными некоторое время воспринимать их всерьёз.

Глава 85.2

На самом деле Шэнь Юй Жун тоже оказался перед дилеммой. Если бы он принял помощь принцессы Юн Нин, то решил бы этот вопрос слишком легко. Подобные действия слишком наглядно говорили, что дочь семьи Шэнь была легкомысленна, как будто ей не терпелось выйти замуж за Чжоу Янь Бана. Если же он отказался бы, то в присутствии Шэнь Жу Юнь... Шэнь Жу Юнь точно не поймёт.

Принцесса Юн Нин думала, что понимает его намерения, но она была слишком глупа. Такие вещи можно обсуждать только наедине. Зачем сейчас поднимать этот вопрос перед таким количеством людей? Трудно ответить.

"Если бы Сюэ Фан Фэй была здесь, она бы точно этого не сделала..." – печально подумал Шэнь Юй Жун.

В конце концов он всё же не воспользовался словами принцессы Юн Нин, но сказал маркизу Нинъюаню:

– Моя сестра, она сегодня была напугана, поэтому я отвезу её обратно в особняк, чтобы она отдохнула и обратилась к врачу. Все присутствующие были свидетелями Ваших слов! Я очень надеюсь, что семья Шэнь получит надлежащее объяснение всему произошедшему! – сказав это, как будто он не хотел слишком смущать Шэнь Жу Юнь и очень заботился о ней, Шэнь Юй Жун подошёл к матери Шэнь и попросил их с Шэнь Жу Юнь уйти.

Шэнь Жу Юнь была очень разочарована. Она была очень озадачена тем, что Шэнь Юй Жун не воспользовался словами принцессы Юн Нин. Девушке даже хотелось произнести несколько безжалостных слов в своём разочаровании. Вот только когда она подняла голову и встретилась с суровым взглядом Шэнь Юй Жуна, Шэнь Жу Юнь сразу же замолчала. Хотя Шэнь Юй Жун относился к ней очень хорошо, когда старший брат действительно злился, даже мать Шэнь не осмеливалась провоцировать его.

Шэнь Жу Юнь неохотно ушла вместе с матерью Шэнь Юй Жуном.

Принцесса Юн Нин была так добра, но она никогда не думала, что Шэнь Юй Жун вообще не примет её слов, однако в таком положении она просто не могла сойти со сцены. Ругая Шэнь Юй Жуна в глубине души за отсутствие совести и незнание добра и зла, она ненавидела Чжоу Янь Бана за то, что произошло. Какое-то время она действительно ненавидела этого молодого человека, и даже позволила себе несколько насмешливых слов в адрес маркиза Нинъюаня:

– Очень жаль, что мы стали свидетелями действия, разлагающего нравы и устои! – после чего женщина развернулась и покинула место происшествия.

Сегодня маркиз Нинъюань стоял перед своими коллегами, совершенно потеряв своё лицо. Мужчина даже чувствовал, что его щёки заливаются румянцем стыда.

Улыбка расплылась по губам Цзян Ли.

– Почему вторая юная леди Цзян улыбается? – спросил Цзи Хэн.

– Воины, отступившие на пятьдесят шагов, насмехаются над отступившими на сто шагов (1), – сказала Цзян Ли. – Разве это не смешно?

Принцесса Юн Нин отругала маркиза Нинъюаня за вульгарность и нарушение моральных устоев, но не задумалась о том, имеет ли она сама право так говорить. Кроме того, Чжоу Янь Бан никого не убивал, а принцесса Юн Нин всё ещё захватила гнездо сороки (2), ещё более бесстыдная.

__________________________________

1. 五十步笑百步 (wǔshíbù xiào bǎibù) – литературный перевод – воины, отступившие на пятьдесят шагов, насмехаются над отступившими на сто шагов – идиома, которая сопоставима с более привычным нам выражением "в чужом глазу соринку видит, а в своём бревна не замечает". Недалеко ушёл, нисколько не лучше.

2. 鹊巢 (quècháo) – литературный перевод – гнездо сороки. Это выражение означает жилище мужа, семейный очаг новобрачной.

Глава 85.3

Фужэнь маркиза Нинъюаня наконец пришла в себя. Она сопротивлялась гневу и панике в своём сердце и подошла к двери павильона Юйсю. Сначала она сделала вид, что ударила Чжоу Янь Бана несколько раз, затем посмотрела на Цзян Юй'Э и сказала:

– Пятая юная леди Цзян тоже сегодня напугана. Возвращайся в особняк через несколько дней наша семья Чжоу также даст пятой юной леди семьи Цзян надлежащие объяснения.

Но Цзян Юй'Э был так напугана всем произошедшим, что могла лишь выдавить из себя улыбку, чувствуя нарастающую тревогу в душе.

Шэнь Жу Юнь всё время говорила, что Чжоу Янь Бан оскорбил и обесчестил её, но когда Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бан были обнаружены всеми вместе, именно эта девушка выглядела той, кого можно было назвать обесчещенной. они не выглядели худыми и худыми, напротив, это была Наложница Лан Цин. В глазах фужэнь маркиза Нинъюаня именно Цзян Юй'Э первой соблазнила Чжоу Янь Бана.

А что касается личности Цзян Юй'Э, то фужэнь маркиза Нинъюаня не испытывала необходимости давать этой девушке лицо, в конце концов, для Цзня Юй'Э самой большой возможностью было бы войти наложницей в семью Чжоу. Всем известно, что Цзян Юань Син, третий господин семьи Цзян, а также Цзян Юань Бай и Цзян Юань Пин не являются родными братьями, и семья маркиза не должна быть вежливой с Цзян Юань Сином перед лицом других членов семьи Цзян. Было бы гораздо проще дать объяснение этому Цзян Юань Сину.

Дело не в том, что Цзян Юй'Э не расслышала насмешки и безразличия в тоне фужэнь маркиза Нинъюаня. Она была наполовину унижена и наполовину пристыжена, но была беспомощна, поэтому девушке пришлось обратиться за помощью к Ян-ши.

Ян-ши и Цзян Юань Син – это два человека, которым в этот момент взывали о помощи. Хотя Ян-ши не любила, когда её дочь ублажала мать и дочь Цзи в будние дни, как член семьи Цзян, она также знала все за и против. Цзян Юй'Э стала следовать за Цзян Ю Яо не без попустительства Ян-ши. Нынешнее поведение Цзян Юй'Э, несомненно, оскорбляло главную ветвь. Поэтому, даже если Ян-ши хотела говорить от имени своей дочери, она не смела открыть рта. Теперь членам третьей ветви действительно было неуместно говорить что-либо.

В частности, было не до конца ясно, произошло ли всё это между Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Баном из-за "её любви и его желания (1)", или нет. Если всё произошло по обоюдному согласию и без внешнего принуждения, о каких объяснениях может идти речь?

Ян-ши ничего не могла сказать, поэтому ей пришлось сдержаться и шагнуть вперёд, чтобы помочь Цзян Юй'Э. Женщина отвела Цзян Юй'Э в сторону и поспешно сказала несколько слов Цзян Юань Баю.

Когда присутствующие увидели эту сцену, где две юные леди, замешанные в этом представлении, торопливо ушли, оставив Чжоу Янь Бана одного, члены резиденции маркиза Нинъюаня тоже сразу же захотел увезти Чжоу Янь Бана. Глядя в спины удаляющейся семьи маркиза Нинъюаня, все зрители поняли, что дальше наслаждаться нечем, поэтому один за другим уходили и возвращались во дворец, но были готовы вернуться в свои фу и продолжить разговор об этом волнующем деле.

Семья Цзян также должна была поспешить вернуться в фу.

__________________________________

1. 你情我愿 (nǐ qíng wǒ yuàn) – литературный перевод – твоя любовь и моё желание – идиома, которая означает обоюдное желание, добровольное согласие.

Глава 85.4

Цзян Ю Яо хотела спросить Чжоу Янь Бана, почему он так себя повёл, но Цзи Шу Жань продолжала крепко держать её, кроме того, вокруг было много людей, которые не возражали против того, чтобы продолжить любоваться происходящим, так что ей пришлось сдаться. Однако сердце девушки было серым, как смерть, и она была немного более измождённой, чем Чжоу Янь Бан, которого поймали на прелюбодеянии.

Цзян Ли также последовала за семьёй Цзяна, готовясь вместе вернуться в дом. Уже собираясь уходить, онв вдруг о чём-то подумала, остановилась и обернулась.

Цзи Хэн всё ещё стоял на том же месте и был немного удивлён, увидев, что она обернулась.

Цзян Ли мягко и почтительно поклонилась ему и сказала:

– В сегодняшних событиях я полагалась на помощь герцога этой страны. Цзян Ли очень благодарна.

– Вторая юная леди Цзян не должна быть такой вежливой, – веер Цзи Хэна излучал какой-то тёмный блеск во мраке ночи. – Это ты исполняешь оперу, а я её лишь смотрю. Не ошибись, вторая юная леди, – странно улыбнулся Цзи Хэн. – Я только смотрю оперу, а не пою.

Цзян Ли была слегка поражена, немного обескуражена в глубине души, она намеренно говорила так, просто чтобы заставить Цзи Хэна думать, что сегодняшний инцидент был сделан ими вдвоём. Если Цзи Хэн захочет предать её в будущем, то всегда будут какие-то угрызения совести. Кто знал, что этот человек будет не только чрезмерно высокомерен, но и чрезвычайно бдителен!

Это действительно коварно.

Улыбка Цзян Ли немного поблекла, она кивнула и ушла вместе с остальными членами семьи Цзян.

– Ну, женщины ужасны, – сказала себе Цзи Хэн с лёгкой улыбкой на губах и сложенными за спиной руками. – Маленькие девочки тоже женщины.

* * *

Когда она возвращалась, Цзян Ли уже не ехала в одном экипаже с Цзян Ю Яо и остальными.

Цзян Ю Яо собиралась дать волю слезам, уткнувшись в объятия Цзи Шу Жань. Этот убитый горем вид не должен быть замечен другими, особенно шипом Цзян Ю Яо Цзян Ли. Таким образом, Цзян Ли села в карету с членами второй ветви семьи.

По пути Цзян Цзин Жуй выглядел странно, как будто пытался устоять перед желанием поговорить с Цзян Ли. Должно быть, сегодня он хотел обсудить с Цзян Ли тайные дела Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бана, но его родители и брат ехали в одном экипаже. Цзян Цзин Жуй собирался сказать много плохих вещей, поэтому всю дорогу хмурился, глядя на Цзян Ли. Цзян Ли не нужно было спрашивать его, чтобы узнать, что парень хочет сказать – вернувшись в особняк, он наверняка отправится во двор Фан Фэй, чтобы поговорить об этом подробно.

Цзян Ли не потрудилась разобраться с ним.

В сегодняшнем инциденте мать и дочь Цзи хотели причинить вред ей и Е Ши Цзе, но в конце концов несчастья свалились на голову Чжоу Янь Бана и Цзян Юй'Э и даже позволили Шэнь Жу Юнь втиснуться в эти отношения. Вода в этом пруду была настолько мутная, что взболтать её ещё сильнее было просто невозможно. Честно говоря, даже сама Цзян Ли не ожидала такого результата. Кто знал, что у Шэнь Жу Юнь будет такая волшебная рука?

Кажется, что всё произошедшее было на благо Цзян Ли, но на самом деле всё только началось.

Рано или поздно Цзи Шу Жань поймёт, что Цзян Ли приложила руку к тому, чтобы Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бан оказались в том месте в нужное время. После этого Цзян Ю Яо вообще не имела возможности связать свою жизнь с Чжоу Янь Баном. Цзян Ю Яо ненавидела Цзян Юй'Э, но ещё сильнее она должна была бы возненавидеть Цзян Ли, инициатора.

Глава 85.5

Что касается Е Ши Цзе Цзи, то Шу Жань хотела причинить вред молодому человеку, но теперь Е Ши Цзе был членом семьи, и он уже стал довольно заметной фигурой. Кто знает, сколько ревности пробудится в темноте? Не говоря уже о других людях, Цзи Шу Жань не могла позволить девичьей семье, семье Цзи, споткнуться о Е Ши Цзе. Хотя Е Ши Цзе был лично выбран Императором Хун Сяо, он только что поступил на чиновничью службу и не имел никаких отношений, на которые можно было бы положиться.

Дорога перед ней и Е Ши Цзе в будущем будет ещё труднее.

Впрочем, это ещё ничего. Цзян Ли радостно подумал:

"В любом случае, если он может заставить врага перед собой страдать, это не потеря для него самого".

Сколько бы трудностей ни было в будущем, сколько бы их не появлялось на пути, они могут быть разрешены только одна за другой, как сегодня вечером.

Её путь всегда будет становиться всё более и более гладким.

* * *

Вернувшись в особняк, Цзян Ли не стала оставаться с Цзян Юань Баем и остальными, а сразу же вернулся во двор Фан Фэй. Бай Сюэ и Тун'эр вздохнули с облегчением, увидев, что она благополучно вернулась. Цзян Ли не рассказала им обеим, что произошло сегодня на дворцовом банкете. Она также не стала забивать себе голову всем тем, что произошло сегодня вечером, начиная от козней Цзи Шу Жань и заканчивая тем, как иметь дело с герцогом Су, Цзи Хэном. Девушка просто хотела хорошо отдохнуть сейчас. Если всё ещё было что-то, что следовало обсудить, будет не поздно поговорить об этом завтра.

Что же касается Цзян Юань Бая и фужэнь Цзян, то Цзян Ли слегка улыбнулся.

"Конечно, сегодня они не могут заботиться о себе, у них есть более важные дела".

* * *

Вечером в зале Вань Фэн.

Старая госпожа Цзян посмотрела на Цзян Юань Бая.

Она прожила так долго и многое повидала, много слышала об изнасилованиях на публике, и дело не в том, что она не видела этого своими глазами. Например, Сюэ Фан Фэй, бывшая жена чжуанъюаня Шэнь Юй Жуна, была поймана на блуде с кем-то на банкете по случаю дня рождения матери Шэнь, и старая госпожа Цзян также присутствовала там.

Она презирала людей, которые не знали, как любить себя, и ненавидела детей, которые разрушали репутацию семьи, но она никогда не думала, что однажды это случится с их семьей Цзян.

– Какая низкая добродетель в семье ублюдка! Чем ещё могли научить девочку в такой семье? – холодно проговорила старая госпожа Цзян. Несчастный случай произошёл с третьей ветвью, а не с её собственным сыном, и госпожа Цзян не знала, благодарить ей Небеса или сердиться.

Цзян Юань Бай редко видел свою мать такой сердитой, поэтому предпочитал хранить молчание.

– Что ты собираешься делать? – спросила старая госпожа Цзян.

– Сын намерен немедленно расторгнуть брак Ю Яо и Чжоу Янь Бана, – Цзян Юань Бай сказал с серьёзным выражением лица: – Как только это дело стало достоянием общественности, Ю Яо больше не может выйти замуж за семью Чжоу. Что бы ни случилось с Юй'Э и Чжоу Янь Баном, Ю Яо – дочь Ди моей первой ветви, и если она выйдет замуж за семью Чжоу, то станет посмешищем города Яньцзин, – Цзян Юань Бай вздохнул: – А Чжоу Янь Бан, этот ребёнок, обладает крайне неправильными умственными способностями. Он был помолвлен с моей дочерью, но предпочёл связаться и с другой девушкой семьи Цзян. Его натура слишком ветрена. Я не верю, что такой человек будет хорошо относиться к Ю Яо в будущем.

– Я тоже так думаю, – вероятно, из-за того, что Цзян Юань Бай и она сама думали в одном направлении, выражение лица госпожи Цзян немного смягчилось.

Глава 85.6

Старая госпожа Цзян немного подумала и сказала:

– На этот раз у их семьи Чжоу нет лица, чтобы снова упоминать о своём браке с Ю Яо. Всё в порядке, Ю Яо ещё достаточно молода. Если ты будешь уделять достаточно внимания окружающим семьям столицы, я уверена, ты сумеешь найти подходящего мужчину для девочки нашей семьи Цзян. Более того, я уверена, что этот человек будет значительно лучше мальчишки из семьи Чжоу!

Цзян Юань Бай кивнул и согласился.

Как только мать и сын сказали это, снаружи донёсся плач девушки. Цзян Юань Бай оглянулся, но Цзян Ю Яо ворвалась сама, несмотря на то, что Цзи Шу Жань пыталась заблокировать её.

Как только Цзян Ю Яо ворвалась в комнату, она потянула Цзян Юань Бая за рукав и закричала:

– Отец, я не могу отменить свой брак с Чжоу Янь Баном!

Цзи Шу Жань, услышав этот вопль, быстро подняла её, а старая госпожа Цзян нахмурилась:

– Цзи-ши, зачем ты привела сюда Ю Яо и впустила её сюда?!

Цзи Шу Жань была беспомощна и только сказала:

– Матушка, Лао Е, Ю Яо, она была слишком печальна. Она чуть не упала в обморок несколько раз до этого... Ю Яо такая жалкая, такая хорошая девочка. Чжоу Янь Бан сделал такие вещи. Разве это не игла в сердце нашей Ю Яо??

Цзян Юань Бай посмотрел на свою маленькую дочь. Цзян Ю Яо явно была очень печальна. С её обычным темпераментом, когда девушка очень тщательно заботилась о своём внешнем виде, тот факт, что сейчас Цзян Ю Яо позволяла себе рыдать навзрыд, размазывая следы макияжа по щека, говорил о глубоком горе, поселившемся в сердце маленькой девочки. Цзян Юань Бай также был неизбежно огорчен. По его мнению, Цзян Ю Яо была той, кто больше всего пострадал от этого инцидента. В конце концов, Цзян Ю Яо не сделала ничего плохого, но была предана своим возлюбленным.

– Ю Яо, не капризничай, – терпеливо сказал Цзян Юань Бай. – Как Чжоу Янь Бан может быть зятем моей семьи Цзян, если он делает такие вещи? – ещё раз взглянув на нежелание Цзян Ю Яо сдаваться, он продолжил с безжалостным сердцем: – Поскольку Чжоу Янь Бан может быть в одном месте с Цзян Юй'Э, очевидно, что он не держит тебя в своём сердце. Если бы он скучал по тебе хоть полминуты в своём сердце, он бы не сделал ничего подобного, чтобы опозорить тебя. Как отец, я не могу выдать свою дочь замуж за такого человека, у которого нет никакой ответственности в отношении тебя!

– Нет... – неожиданно, после того как Цзян Ю Яо выслушала слова Цзян Юань Бая, вместо того чтобы поддаться уговорам, Цзян Ю Яо стала ещё более упрямой. Она возразила: – Чжоу Янь Бан держит меня в своём сердце. Всё это… всё, что произошло… Это потому, что Цзян Юй'Э соблазнила его! Именно Цзян Юй'Э причинила ему вред. Да, именно Цзян Юй'Э устроила эту пьесу. Цзян Юй'Э давно хотела забрать Чжоу Янь Бана, поэтому она использовала такой метод. Это не вина Чжоу Янь Бан, отец, это вина Цзян Юй'Э. То, что ты должен сделать, это не расторгнуть мой брачный контракт с Чжоу Янь Баном, а сурово наказать Цзян Юй'Э, эту суку!

Как только эти слова прозвучали, Цзи Шу Жань тайно сильно закричала, и Цзян Юань Бай удивлённо посмотрел на Цзян Ю Яо.

В сердце Цзян Юань Бая Цзян Ю Яо всегда была невинной и невежественной маленькой девочкой, но теперь эта сумасшедшая, сквернословящая женщина действительно выбивалось из его представления о собственной дочери.

Цзи Шу Жань поспешно улыбнулась и сказала:

– Ю Яо слишком сердита. Она также слышала какие-то некоторые необоснованные слухи раньше, которые говорили, что это была Юй'Э... – женщина также намеренно плеснула грязной водой на Цзян Юй'Э.

Глава 85.7

Хотя это и было лишь незначительное количество грязной воды, своими словами Цзи Шу Жань осторожно намекнула, что в случившемся между Чжоу Янь Баном и Цзян Юй'Э не обошлось без некоторых шагов в прошлом. Тем не менее, как бы ни была женщина уверена, что ко всему приложила руку Цзян Ли, не имея доказательств, Цзи Шу Жань не осмелилась обвинять вторую юную леди.

– Чепуха! – старая госпожа Цзян, которая холодно наблюдала за происходящим, резко сказала: – Если Цзян Юй'Э сама соблазнила Чжоу Янь Бана, так что же насчёт Шэнь Жу Юнь? Младшая сестра молодого и респектабельного секретаря государственной канцелярии, разве может быть у неё необходимость проявлять инициативу, чтобы соблазнить Чжоу Янь Бана?!

Если бы Цзян Ли была здесь и слышала, что сказала стара госпожа Цзян, она бы точно не удержалась от громкого смеха. Потому что, несмотря на то, что старая госпожа Цзян посчитала подобное поведение нелепостью, разве сестра "молодого и респектабельного секретаря государственной канцелярии" не взяла на себя инициативу соблазнить Чжоу Янь Бана? Даже ценой собственной репутации она не побоялась сказать, что Чжоу Янь Бан опорочил её! И всё это было сделано лишь для того, чтобы выйти замуж за наследника маркиза Нинъюаня!

Цзян Ю Яо была ошеломлена.

Действительно, можно сказать, что Цзян Юй'Э соблазнила Чжоу Янь Бана, так что же случилось с Шэнь Жу Юнь? Между Шэнь Жу Юнь и Чжоу Янь Баном не было никаких отношений. Можно было сказать, что в прошлом они были чужими людьми. Кроме того, Шэнь Жу Юнь – это не Цзян Юй'Э. Как только семья Шэнь предложит привлечь Чжоу Янь Бана к ответственности, нет никаких сомнений в том, что, как сказала принцесса Юн Нин, Чжоу Янь Бан должен жениться на Шэнь Жу Юнь.

Если ты дочь Ди, которую окружают всеми возможными благами и заботой, разве может быть что-то, чего ты не в силах получить? Если бы только Чжоу Янь Бан в этот вечер не повёл себя так легкомысленно, чтобы опорочить Шэнь Жу Юнь, Цзян Ю Яо была уверена, что смогла бы посоперничать с этой девушкой, чтобы посмотреть, кого в конце концов выберет наследник маркиза Нинъюаня.

Видя, что Цзян Ю Яо, казалось, наконец поняла суть проблемы, старая госпожа Цзян холодно сказала:

– Кроме того, что бы ни сделали Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бан в конце концов, наша семья Цзян никогда не позволит сёстрам работать вместе, чтобы служить одному мужу. Чжоу Янь Бан, я не могу позволить ему стать твоим мужем.

В этот момент тело Цзян Ю Яо обессилело, она безвольно упала на землю, не в силах ничего сказать, только плача.

Девушка знала, что то, что сказала старая госпожа Цзян, было правдой. Они с Чжоу Янь Баном больше никогда не смогут быть вместе!

"Я усердно работала над планом, вырвала этот брак у Цзян Ли и счастливо ждала, когда мой возлюбленный возьмёт меня в жёны!"

Пока Ю Яо могла дождаться наступающей зимы, стоило этому времени прийти, как она бы стала супругой наследника маркиза Нинъюаня!

Но всё это потерпело неудачу, когда Цзян Ю Яо была так близка к успеху. В конце концов, она так много работала, но шила свадебную одежду для других (1)!

В сердце Цзян Ю Яо царило мрачное отчаяние.

В этот момент издалека и совсем близко донеслись женские рыдания. Кто-то вошёл в зал Вань Фэн снаружи, это оказались члены третьей ветви семьи Цзян.

Как только Цзян Юань Син вошёл в дверь, он, не говоря ни слова, опустился на колени перед старой госпожой Цзян.

__________________________________

1. 为他人作嫁衣裳 (wéitārénzuōjiàyìcháng) – литературный перевод – шить свадебный наряд для других – выражение, которое описывает тяжёлый труд, который идёт на благо других.

Глава 85.8

Цзян Юань Син повернул голову, дважды стукнулся лбом в направлении Цзян Юань Бая "Бах-бах" и сказал:

– Брат, третий брат сожалеет о произошедшем. Дочь третьего брата оказалась плохо воспитана. На этот раз несчастье Юй'Э вызвано тем, что я плохо её научил. Ты можешь убить меня!

Ян-ши тоже крикнула Цзи Шу Жань:

– Невестка, у меня действительно нет лица, чтобы смотреть тебе в глаза. Я знаю, что Юй'Э поступила на этот раз слишком постыдно, но... Юй'Э – это мясо, выпавшее из моего тела, и ты тоже мать. Я ничего не могу с собой поделать. Пожалуйста, дай Юй'Э возможность жить. В следующей жизни я отплачу тебе, став твоей коровой или лошадью (1)!

Цзян Юй'Э тоже была со слезами на глазах, она плакала и кланялась Цзян Ю Яо. Девушка не сказала так много, как Цзян Юань Син и Ян-ши, но просто всхлипнула и произнесла:

– Третья сестра... Я была неправа...

Все члены этой семьи действительно пришли загладить свою вину. Какое-то время в зале Вань Фэн стоял громогласный плач и было крайне оживлённо.

Цзян Юань Бай был немного смущён. Он и этот младший брат не были слишком близки в обычные дни. Дело было не в том, что старший брат был отчуждённым, а в том, что темперамент Цзян Юань Сина был слишком трусливым и некомпетентным, и Цзян Юань Бай не мог не смотреть на него снизу вверх. У мужчины под коленями было золото (2), однако в этот самый момент Цзян Юань Син опустился перед ним на колени. Цзян Юань Бай не думал, что это проявление искренности Цзян Юань Сина, чувствуя, что он опустился на колени слишком легко.

Цзи Шу Жань уклонилась от руки Ян-ши, схватившей её за край юбки, и неохотно улыбнулась:

– Что такое говорят младшие брат и невестка? Что ты имеете в виду, прося, чтобы я дала Юй'Э возможность жить? Я ничего не сделала Юй'Э. Если ты говоришь о браке между семьёй Чжоу и Ю Яо, то тебе не о чем беспокоиться. Абсолютно невозможно, чтобы Ю Яо нашей семьи и наследник маркиза Нинъюаня имели какое-либо отношения. Итак, то, что ты сказала, что в благодарность за этот шаг станешь коровью и лошадью, но в этом нет необходимости.

Ян-ши не ожидал, что Цзи Шу Жань скажет это с такой готовностью. И когда она услышала, что между Цзян Ю Яо и Чжоу Янь Баном ничего не может быть, что этот брак вот-вот развалится, её сердце упало ещё больше. Все в семье Цзян знали, что Цзян Ю Яо питает глубокую привязанность к Чжоу Янь Бану. Теперь Цзян Ю Яо не может войти в семью Чжоу, но Цзян Юй'Э определённо в неё войдёт. Не было бы ничего удивительного в том, что Цзян Ю Яо возненавидела бы Цзян Юй'Э.

Сердце Ян-ши было похоже на ряску, плавающую в воде: оно не могло различить верх и низ, лево и право – женщина была в растерянности, погрузившись в невероятную панику.

Цзян Юй'Э, слушавшая слова Цзи Шу Жань, наоборот, была вне себя от радости.

Конечно, если Шэнь Жу Юнь или Цзян Ю Яо будут выбраны в жёны Чжоу Янь Бану, то Цзян Юй'Э скорее выбрала бы Шэнь Жу Юнь. Пребывание в одном и том же месте с Цзян Ю Яо каждый день заставит Цзян Юй'Э вспомнить о тех днях, когда её не воспринимали всерьёз в семье Цзян, а также напомнит ей о том, что она всего лишь дочь из ветви сына Шу семьи Цзян.

__________________________________

1. 做牛做马 (zuò niú zuò mǎ) – дословные перевод – работать как корова, работать как лошадь, похоже на наше выражение "работать как вол", но в данном случае не является иносказательным, она буквально обещает стать скотиной, чтобы работать на благо Цзи Шу Жань в будущей жизни.

2. 男儿膝下有黄金 (nán’érxīxiàyǒuhuángjīn) – литературный перевод – у мужчины золото под коленями – это выражение произошло из идиомы "男人膝下有黄金 (nánrénxīxiàyǒuhuángjīn)", описывающей человека, которому нелегко преклонить колени перед другими (из-за гордыни или моральной целостности).

Глава 85.9

Цзян Юй'Э не хотела оставаться с Цзян Ю Яо. Цзян Юй'Э всегда сравнивала себя с Цзян Ю Яо. Она должна была подавать Цзян Ю Яо чай и вежливо приветствовать. Таким образом, если бы Цзян Ю Яо вошла во двор наследника маркиза Нинъюаня, то ситуация Цзян Юй'Э ничем бы не отличалось от прошлого. Если это зависело от Цзян Юй'Э, то девушка предпочла бы прислуживать незнакомке.

Радость в глазах Цзян Юй'Э ясно запечатлелась глазами Цзян Ю Яо. Цзян Ю Яо только почувствовала, что огонь в её сердце загудел и поднялся так высоко, а радость младшей сестры была так ослепительна, что девушка потеряла рассудок, вскочила и бросилась к Цзян Юй'Э.

– Сука! – закричала Цзян Ю Яо.

Цзян Юй'Э съежилась и жалобно опустилась на колени, холодно защищаясь от внезапного прыжка Цзян Ю Яо, которая стремилась причинить боль. Её тело тут же рухнуло на пол. В тот же момент заколка из причёски вылетела из волос и отлетела в сторону.

Цзян Юй'Э закричала.

* * *

Солнце лениво освещало резное окно, и иволга приземлилась на ветку бегонии у двери, радостно щебеча.

Когда Цзян Ли подошла, иволга была потрясена, поэтому взмахнула крыльями и в мгновение ока взлетела на более высокое дерево.

Цзян Ли посмотрел на небо: погода стояла хорошая.

– Юная леди… Юная леди... – в комнату вбежала Тун'эр.

Бай Сюэ как раз мыла пол. Когда Тун'эр вошла в дверь, она двигалась слишком поспешно. Её ноги поскользнулись, и Тун'эр чуть не упала. Бай Сюэ поспешно протянула руку, чтобы поддержать её. Это было достойно могущественной Бай Сюэ. Служанка одной рукой уверенно удерживала Тун'эр. Тун'эр выпрямилась, глядя на Бай Сюэ, которая спасла её в миг опасности, и искренне поблагодарила свою наперсницу:

– Спасибо, Бай Сюэ.

– Что такого срочного? Разве ты не можешь двигаться и говорить помедленнее? – с любопытством спросила Бай Сюэ.

– Нет, новости могут утратить свою новизну, если ты говоришь о них слишком медленно! Юная леди… – наконец она нашла Цзян Ли, которая стояла перед окном, греясь на лучах утреннего солнца, и сказала: – Я торопилась рассказать юной леди о том, что узнала. Знает ли юная леди, о чём я хочу поведать?

Не дожидаясь, пока Цзян Ли заговорит, Бай Сюэ перебила Тун'эр:

– Если ты этого не скажешь, то как юная леди может узнать, что ты хочешь ей сообщить?

– Не болтай понапрасну! Рабыня слышала, что прошлой ночью в зале Вань Фэн что-то случилось, – сказал Тун'эр. – Я не знаю, почему, но третья юная леди и пятая юная леди поссорились и вступили в драку!

– Они подрались? – Цзян Ли была удивлена, но, подумав об этом, почувствовала облегчение. Цзян Юй'Э и Цзян Ю Яо изначально не были людьми, которые могли бы задержать дыхание, и не было ничего удивительного в том, что они сцепились не только на словах, но и в рукопашную. Просто Цзян Ли не ожидала, что они действительно посмеют учинить подобное в зале Вань Фэн, осмелившись выкинуть такой фокус перед лицом старой госпожи Цзян.

– Кто победил? – Бай Сюэ заботилась только об этом.

– Хе-хе, третья юная леди такая грубая, конечно, третья юная леди победила. Я слышала, что пятая юная леди также была ранена третьей юной леди, даже пролилась кровь! Более того, на этот раз была повреждена внешность пятой юной леди. Но самое странное, что третья господа и третий господин ничего не сказали. Они попросили доктора прийти и навестить их вчера вечером. Даже если дело было раскрыто, они не винили третью юную леди. Это слишком странно, – Тун'эр пожал плечами: – К тому же, я не знаю, почему они начали драться.

Цзян Ли улыбнулась, она знала, что стало причиной их драки.

Это был Чжоу Янь Бан.

Глава 86.1

Видя, что Тун'эр и Бай Сюэ ничего не понимают, Цзян Ли рассказала им, что произошло прошлой ночью.

Две девушки не последовали за своей госпожой на дворцовый банкет, а потому понятия не имели, что там произошло. Выслушав рассказ Цзян Ли обо всём этом процессе, они обе были очень удивлены. Цзян Ли не сказала, как именно она опоила Цзян Юй'Э, она просто сказала, что ошибочно взяла не ту чашу, и Цзян Юй'Э выпила вино с дурманящим лекарством, которые должны были дать ей.

Тун'эр очень испугалась и в ужасе сказала:

– Хорошо, что это лекарство выпила пятая юная леди. Если бы его выпила девушка... – Тун'эр не желала думать о том, что могло бы произойти с Цзян Ли дальше, и сложила руки вместе, вознося молитву Небесам в благодарность за спасение: – Это всё потому, что у госпожи есть дух в небе и он тайно защищает юную леди от зла, Амитабха...

– Сердце госпожи слишком жестоко, – нахмурилась Бай Сюэ и сказала: – Она явно не собирается оставлять юной леди возможность жить. Несмотря на внешние нежность и любовь, она на самом деле обладает змеиным сердцем. Юная леди, разве мы не можем рассказать об этом господину, чтобы господин увидел её истинное лицо?

Цзян Ли покачала головой.

– У меня нет никаких доказательств по этому поводу, и они, естественно, могут опровергнуть это, если я пойду лишь со своими собственными словами. И теперь, когда Цзян Ю Яо была разорена без всякой причины, её отец искренне заботится о Ю Яо, а потому его сердце пристрастно к ней. Ничего, – сказал Цзян Ли. – Просто на этот раз брак с Чжоу Янь Баном был аннулирован, этого было достаточно, чтобы сильно подорвать жизненные силы этих матери и дочери. Что касается их истинных лиц, – Цзян Ли слегка улыбнулась. – То пока я остаюсь в этом доме, я всегда могу найти возможности.

Тун'эр и Бай Сюэ посмотрели друг на друга.

Теперь, когда Цзян Ли сказала это, им оставалось только сдаться.

– Так что же теперь будет делать Чжоу Янь Бан? – спросила Тун'эр. – Собирается ли он ввести пятую юную леди в дверь своего фу? Я слышала, что господин никогда больше не позволит третьей юной леди выйти замуж за Чжоу Янь Бан.

Даже Тун'эр видела, что после такого шага Цзян Ю Яо не сможет снова войти в дверь Чжоу Янь Бана. Цзян Юань Бай никогда не позволит Цзян Ю Яо унижать себя подобным образом и презирать репутацию семьи Цзян.

– Пятя юная леди не может быть настоящей женой, – последовала за ней Бай Сюэ. – Разве в Чжоу Янь Бан не влюблена юная леди семьи Шэнь? Даже статус юной леди семьи Шэнь намного выше, чем у пятой юной леди. Если они желают дать объяснения и ввести в семью пятую юную леди, им придётся дать значительно большее семье Шэнь. Между юной леди семьи Шэнь и пятой юной леди фу маркиза Нинъюаня определённо в первую очередь примет юную леди из семьи Шэнь.

Тун'эр энергично кивнула, затем посмотрела на Цзян Ли, снова похлопала себя по груди и сказала, всё ещё испытывая затяжной страх при мысли о том, какая участь миновала их юную леди.

– Чжоу Янь Бан уже связан с таким количеством женщин, хотя ещё даже не женился... Таким образом, этот человек действительно не очень хорошая пара. Замечательно, что юная леди так легко избежала брака с таким мужчиной. Каким бы он ни был, лучше не позволять ему вредить другим людям, – Тун'эр чувствовала, что им очень повезло. К счастью, Цзян Ли уже не была связана брачным контрактом с Чжоу Янь Баном, иначе Жу Юнь грустила бы не о Цзян Ю Яо, а о Цзян Ли, стоявшей перед ней.

Глава 86.2

– Однако, – Тун'эр вдруг снова что-то вспомнила и подозрительно спросила. – Разве вы когда-нибудь раньше слышали об отношениях Чжоу Янь Бана с юной леди Шэнь? Как они вообще оказались вместе, чтобы предаться столь неподобающему времяпрепровождению? Был ли это несчастный случай?

Чжоу Янь Бан, который был пьян, случайно увидел, как сердце Шэнь Жу Юань забилось сильнее, когда он обратил внимание на прекрасное лицо Шэнь Жу Юань, поэтому он вдруг совершил совершить этот неприличный поступок?

Улыбка Цзян Ли стала ещё холоднее.

Её бывший супруг был безжалостен, но его сестра была ещё более злонамеренной. Это был не несчастный случай, а "подвиг", тщательно организованный Шэнь Жу Юнь.

* * *

Семья Шэнь.

Слуги опустили головы и принялись усердно работать.

Даже если нынешнее положение господина было классифицировано должностью секретаря государственной канцелярии, он казался очень терпимым и доброжелательным человеком, но мать Шэнь Юй Жуна и его младшая сестра не обладали подобными добродетелями. Обе женщины рождаются с какой-то подлостью в селезёнке, будучи безжалостными и нетерпимыми. Особенно теперь, когда официальное положение Шэнь Юй Жуна становится всё более процветающим, характер двух женщин постепенно расцветал, как будто, чтобы компенсировать прошлые страдания, они должны выплеснуть все свои эмоции, подвергая страданиям остальных.

А способ дать выход – это, естественно, пытать следующего человека.

Люди в особняке Шэнь знали, что две госпожи суровы к другим, поэтому они не смели отвлекаться и были очень осторожны.

В комнате Шэнь Жу Юнь стояла лицом к лицу с Шэнь Юй Жун.

– Вы зашли слишком далеко! – сказал Шэнь Юй Жун.

Шэнь Жу Юнь не согласилась и ответила:

– Брат, это не я сделала что-то не так, это наследник маркиза Нинъюаня, Чжоу Янь Бан! Почему ты всё ещё обвиняешь меня? Разве ты не мой старший брат?

Шэнь Юй Жун улыбнулся без злости, посмотрел на Шэнь Жу Юнь и спросил:

– О? Он действительно сделал что-то не так?

Его взгляд был очень острым, как ветер, проникающий прямо в сердце человека, и всё, что тот думал в своём сердце, было мгновенно раскрыто. Шэнь Жу Юнь на мгновение съёжилась, потом укрепила кожу головы (1) и выпалила:

– Правильно!

Шэнь Юй Жун пристально посмотрел на неё.

Шэнь Жу Юнь чувствовала себя немного виноватой.

В ночь дворцового банкета все могли видеть результат. Наследник маркиза Нинъюаня Чжоу Янь Бан и двоюродная сестра его невесты Цзян Юй'Э провели частную встречу во дворце, на которой предавались любовным утехам. Более того, наследник маркиза Нинъюаня планировал также напасть и обесчестить младшую сестру секретаря государственной канцелярии, Шэнь Юй Жуна! В глазах всех Чжоу Янь Бан больше не был красивым и благородным молодым господином, а похотливым мужчиной!

Все видели результат, но никто точно не знал, что произошло в ту ночь. Даже Чжоу Янь Бан и Цзян Юй'Э, возможно, знали не очень хорошо, но лучше всех о произошедшем знала Шэнь Жу Юнь.

__________________________________

1. 硬着头皮 (yìngzhe tóupí) – буквальный перевод – укрепив кожу головы – выражение, которое обозначает действие против собственной воли, по принуждению, скрепя сердце, упорствуя, заставляя себя.

Глава 86.3

В ту ночь она случайно встретила Цзян Ли в саду. Узнав о местонахождении Чжоу Янь Бана, она несколько раз боролась с желанием встретиться с ним. Наконец, она не могла сдержать своего восхищения. Она также пошла в павильон Юйсю, намереваясь случайно "встретиться" с Чжоу Янь Баном и хотя бы сказать ему несколько слов.

"Чжоу Янь Бан, пусть Чжоу Янь Бан запомнит меня! Пусть он узнает, что есть такой человек, как Шэнь Жу Юнь, и перестанет смотреть на меня как на чужака!"

До сих пор Шэнь Жу Юнь всё ещё испытывала радость, что приняла такое решение.

Когда она открыла дверь павильона Юйсю и увидела Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бана, лежащих бок о бок, она почти не смогла сдержать крика. Гнев и ревность захлестнули девушку в одно мгновение, и Шэнь Жу Юнь планировала без колебаний выбежать, предать скандал огласке и отомстить мужчине, разбившему её сердце, и этой бесстыдной женщине.

Прежде чем уйти, Шэнь Жу Юнь ощутила в душе жгучее чувство неудовольствия, поэтому снова отступила назад. Если бы всё было так, как раньше, она могла бы сдаться и отступить, Шэнь Жу Юнь могла бы только смотреть на человека, которого так любила, издалека. Всё это было потому, что Чжоу Янь Бан и Цзян Ю Яо уже были обручены. Однако Чжоу Янь Бан, который уже было обручён с другой, на самом деле хотел быть с Цзян Юй'Э. Как это могло ей понравиться?

Шэнь Жу Юнь с первого взгляда узнала Цзян Юй'Э, младшую сестру Цзян Ю Яо, мерзкую собаку, которая всегда виляла хвостом и умоляла о жалости.

Но после того, как Шэнь Жу Юнь набралась смелости задать вопрос Чжоу Янь Бану, молодой человек не ответил. Казалось, он услышал, что говорит Шэнь Жу Юнь, и поднял голову в сторону девушки, но выражение лица наследника маркиза Нинъюаня было растерянным, как будто он был пьян, а кожа отличалась аномальным покраснением.

Шэнь Жу Юнь вспомнил, что сказала Цзян Ли. Чжоу Янь Бан был пьян и собирался вздремнуть. Думая о том, был ли Чжоу Янь Бан пьян, девушка почувствовала себя немного счастливой в своём сердце. Мог ли Чжоу Янь Бан сделать всё это в бессознательном состоянии из-за того, что немного перестарался с алкоголем?

Когда она смело подошла немного ближе и посмотрела на Цзян Юй'Э с отвращением в сердце, то обнаружила, что Цзян Юй'Э тоже была похожа на Чжоу Янь Бана, ошеломлённая и потерявшая сознание.

Но даже если человек был пьян, подобное ошеломлённое состояние было совершено неправильным.

Шэнь Жу Юнь смутно заметила знакомое чувство и почувствовала, что такую картину, кажется, уже где-то видела. Она продолжала раздумывать об этом, пока не увидела палочку благовоний, которая была зажжена, но имела лишь половину своей длины. Другая же её половина уже превратилась в пепел и упала на пол.

Шэнь Жу Юнь вдруг поняла!

Девушка поняла, что эта картина перед ней действительно была такой знакомой, и не могла отделаться от мысли о том, где именно в прошлом она видела подобное состояние у людей. На Шэнь Жу Юнь наконец-то снизошло озарение, ведь эта картина напоминала девушке о её невестке, Сюэ Фан Фэй, когда ту "застукали за актом прелюбодеяния"!

Почти то же самое!

То же самое было верно и для Сюэ Фан Фэй в то время, она была смущена и не очень хорошо соображала, и она не понимала, в каком окружении она находится. Разбудить её было нелегко, и дамы, наблюдавшие за происходящим снаружи, естественно могли видеть только ту сцену, которую хотели видеть.

Это те же два человека, которые дремлют в полубессознательном состоянии, те же благовония, тот же интригующий вкус.

Глава 86.4

Чем дольше Шэнь Жу Юнь оставалась в комнате, тем больше у неё пересыхало во рту, и странное безумие охватывало её тело.

Если бы она не имела опыт с Сюэ Фан Фэй, то с её не очень живым умом, девушка, конечно, не сумела бы осознать, что в действительности происходило. Но благодаря ранее полученному опыту, Шэнь Жу Юнь на этот раз оказалась достаточно сообразительна, чтобы быстро догадаться о том, что именно происходит.

Чжоу Янь Бан и Цзян Юй'Э были одурманены!

В этот момент Шэнь Жу Юнь заколебалась.

Если Чжоу Янь Бан был одурманен кем-то другим, то совершённый им проступок не входил в намерения молодого человека. Естественно, Шэнь Жу Юнь не нужно было мстить ему, а также ей не нужно было звать людей, чтобы они могли полюбоваться на эту скандальную ситуацию. Но если она не сумеет сейчас разбудить их, то после пробуждения разве не воспользуется Цзян Юй'Э возможностью использовать это дело, чтобы положиться на Чжоу Янь Бана?

Чем больше Шэнь Жу Юнь думала об этом, тем больше ей казалось, что это возможно. Шэнь Жу Юнь даже думала, хотя и не была уверена в этой догадке, что это сама Цзян Юй'Э спроектировала весь план по завлечению Чжоу Янь Бана в ловушку.

С этой догадкой Шэнь Жу Юнь всё больше и больше чувствовала, что то, о чём она думала, было правильным. Следовало предельно ясно понимать, что в положении Цзян Юй'Э она не может в будущем выйти замуж за молодого господина официальной семьи, не говоря уже о наследнике маркиза Нинъюаня, которым восхищаются все девушки в городе Яньцзин. Даже если она сумеет выйти замуж за маркиза Нинъюаня в качестве наложницы, это можно считать высоким достижением для Цзян Юй'Э.

Думая об этом таким образом, Шэнь Жу Юнь чувствовала себя задумчивой, она чувствовала, что смотреть на Цзян Юй'Э было очень привлекательно. Если она уйдёт отсюда, разве это не будет тем, чего хотела Цзян Юй'Э? Позволить Цзян Юй'Э снять сливки со всей этой ситуации – это было то, чего Шэнь Жу Юнь не хотела видеть.

Думая об этом, Шэнь Жу Юнь не ожидала хорошего пути и не могла сдержать злости. Кто позволил Чжоу Янь Бану запутаться в столь неоднозначных отношениях с кем-то ещё? Если бы сейчас она лежала в одной постели с Чжоу Янь Баном, всё было бы намного проще. Как младшая сестра секретаря государственной канцелярии, Шэнь Жу Юнь могла надеяться на то, что Чжоу Янь Бан просто женится на ней. А с учётом того факта, что Цзян Ю Яо была помолвлена с ним, как бы девушке этого ни хотелось, у неё не было иного выбора, кроме как расторгнуть брачное соглашение с наследником маркиза Нинъюаня после всей этой позорящей ситуации.

Семья Цзян не позволит Цзян Ю Яо стать женой Чжоу Янь Бана!

Первоначально это была случайная мысль, но когда девушка подумала об этом немного глубже, то внезапно замерла, совершенно ошеломлённая осознанием.

Правильно, раз Цзян Ю Яо не может быть парой, связанной узами брака с Чжоу Янь Баном, то почему бы ей не занять освободившееся место?

Во всяком случае, Чжоу Янь Бан сегодня кем-то накачан, и если Шэнь Жу Юнь не спасёт его, то молодой человек будет "опутан" ещё одной недостойной женщиной. К тому же Чжоу Янь Бан никогда не узнает, что был не с двумя девушками, а с одной!

Глава 86.5

Просто Шэнь Жу Юнь была уверена, что её личность, у которой есть брат в должности секретаря государственной канцелярии, ничем не уступала Цзян Ю Яо. Вот только вся эта ситуация была слишком уродлива, и лицо девушки стало недовольным. Она не желала пятнать карьеру Шэнь Юй Жуна, а потому не могла позволить себе лежать рядом с Чжоу Янь Баном и притворяться спящей в такой неприглядной манере, как Цзян Юй'Э. Она была благородной юной леди, а потому была вынуждена беспокоиться о своей собственной репутации.

В этом вопросе Шэнь Жу Юнь израсходовала почти всю свою изобретательность в этой жизни, прежде чем состряпать историю о том, как её "обесчестили". Таким образом, она стала жалкой жертвой для всех, но у неё также были отношения кожа к коже (1) с Шэнь Юй Жуном, так что она была уверена, что сумеет заставить брата почувствовать ответственность за свою маленькую сестрёнку, потребовав надлежащего объяснения от фу маркиза Нинъюаня.

Все прошло очень гладко, и даже принцесса Юн Нин встала на её сторону, чтобы помочь девушке заговорить. Глядя на тон маркиза Нинъюань, она была счастлива, так как понимала, что его фу будет обязано дать ей надлежащее объяснение.

Шэнь Жу Юнь всегда мечтала выйти замуж за Чжоу Янь Бана и воплотить в реальность прекрасные грёзы о становлении супругой наследника маркиза Нинъюаня.

Но неожиданно Шэнь Юй Жун, её родной брат, не встал на сторону Шэнь Жу Юнь, напротив, он обвинил девушку в том, что она слишком далеко заходит!

Чувствуя раздражение от пристального взгляда Шэнь Юй Жуна, Шэнь Жу Юнь сменила разговор и сказала:

– Брат! Какой смысл говорить это сейчас? Маркиз Нинъюань сказал, что хочет дать нам необходимые объяснения. Теперь, когда у меня такие отношения с Чжоу Янь Баном, никто больше не решится взять меня в жёны. У меня нет другого выхода, кроме как выйти за него замуж!

– Нет другого выхода? Когда ты сделала это в то время, почему ты не подумала об этом? Почему ты только сейчас говоришь о том, что нет другого выхода? – фыркнул Шэнь Юй Жун.

Сердце Шэнь Жу Юнь было потрясено. Она так хорошо всё продумала и воплотила в жизнь, но Шэнь Юй Жун всё равно сумел догадаться об этом. Более того, с умом Шэнь Юй Жуна он не упустить тот факт, что во всём произошедшем было нечто странное.

– Я знаю, что он тебе нравится, но он зять семьи Цзян! Теперь семья Цзян может только расстаться с браком, – сказал Шэнь Юй Жун. – Из-за тебя семья Цзян и семья Чжоу стали врагами. Как ты думаешь, особняк маркиза Нинъюаня не возненавидит тебя? Семья Цзян тоже будет помнить тебя!

Шэнь Жу Юнь больше всего ненавидела упоминания о семье Цзян. Хотя теперь она младшая сестра секретаря государственной канцелярии, она всё ещё не так популярна и драгоценна, как дочь первого помощника. Она не могла сдержать усмешки:

– Семья Цзян, семья Цзян, ты постоянно говоришь о семье Цзян. Всё ещё заботишься о своей карьере. Теперь, когда Её Императорское Высочество находится в нашей семье Шэнь, почему ты должен бояться семьи Цзян, ты...

Раздался звонкий хлопок, и голос Шэнь Жу Юнь резко оборвался.

Потому что Шэнь Юй Жун дал ей пощёчину.

__________________________________

1. 肌肤之亲 (jīfū zhī qīn) – вообще-то, это выражение имеет значение "интимные отношения между мужчиной и женщиной", но я предполагаю, что в данном случае речь идёт просто о близких отношениях между людьми, настолько близких, когда обмануть другого совершенно невозможно.

Глава 86.6

Тело Шэнь Жу Юнь накренилось, когда брат ударил её, и девушка чуть не упала. Она увидела, что глаза Шэнь Юй Жун вспыхнули, а ладони задрожали.

– Обрати внимание на свои слова, – сказал он, мрачно глядя на сестру.

Шэнь Жу Юнь была так напугана, что даже не могла больше плакать.

Девушка знала, что её старший брат умён и хорошо учился, с тех пор, как она была ребёнком. Молодые господа в частной школе все говорили, что рано или поздно их семья Шэнь произведёт чжуанъюаня. Позже Шэнь Юй Жун действительно стал чжуанъюанем.

Шэнь Юй Жун очень хорошо относился к госпоже Шэнь и Шэнь Жу Юнь, но Шэнь Жу Юнь никогда не испытывала страха перед старшим братом, потому что тот даже в самом плохом состоянии брат никогда не позволял себе поднимать руку на неё, Шэнь Жу Юнь.

Однако девушка не знала, почему, но примерно с тех пор, как умерла Сюэ Фан Фэй, Шэнь Жу Юнь почувствовала, что её старший брат стал более мрачным и незнакомым. Например, сейчас она была очень напугана. Девушка не знала, что сделает Шэнь Юй Жун, если она посмеет сказать ещё хоть слово.

Мать Шэнь, услышав движение снаружи, поспешно толкнула дверь. Как только она вошла, то увидела, что Шэнь Жу Юнь со слезами на глазах закрывает лицо, и поспешила оттолкнуть руку Шэнь Жу Юнь. Увидев след ладони на лице Шэнь Жу Юнь, она вдруг сердито сказала:

– Юй Жун, как ты можешь так поступать со своей сестрой?!

Увидев приближающуюся мать Шэнь, Шэнь Юй Жун беспомощно прижала ладонь ко лбу и сказала:

– Мама, не вмешивайся в это дело.

– Как я могу не вмешиваться?! Я ваша мать! – сказала матушка Шэнь. – Прошлой ночью Жу Юнь испытала такую большую обиду, что же она сделала не так? Она твоя сестра! Я знаю, что ты очень способный, и теперь я не могу контролировать тебя. Если ты думаешь, что мы с Жу Юнь обуза и стыдишься называть нас своей семьёй, просто скажи мне как можно скорее. Мы с Жу Юнь соберём свои вещи и вернёмся в деревню! – в конце концов женщина просто опустилась на пол и начала причитать: – Это всё вина того старика, который так рано умер и оставил после себя такой беспорядок! Я с таким трудом воспитывала сына, а теперь он не желает признавать во мне собственную мать! Это действительно невероятно возмутительно!

Шэнь Жу Юнь поспешно последовала за ней и присела на корточки, мать и дочь держались за головы и горько плакали.

Подчинённые снаружи были так напуганы, но не осмеливались выйти, делая вид, что не видят их, что всё это происходит где-то чертовски далеко. Всякий раз, когда мать Шэнь не имела возможности справиться с Шэнь Юй Жуном, она всегда использовала этот трюк горестного воя, чтобы заставить сына пойти на компромисс.

И действительно, Шэнь Юй Жун тут же потерпел поражение. Он сказал:

– Мама, когда я говорил, что ты виновата? Именно сын нехорош, сын непочтителен, сын неправ. Жу Юнь, я пойду в особняк маркиза Нинъюаня в полдень. Ты не будешь обижена этим делом. Чжоу Янь Бан... Можешь быть уверена, что вопрос будет решён должным образом. Просто оставайся дома.

Шэнь Жу Юнь тайно обрадовалась в глубине души, но всё равно всхлипнула:

– Брат, не лги мне и не думай, что твоя сестра так легко простит тебя! Теперь, если особняк маркиза Нинъюаня не даст надлежащего объяснения, мне некуда будет больше идти, так что мне не останется иного выбора, кроме как сбрить волосы и пойти в монахини! Ты же сам знаешь, как жители города Яньцзин обращаются с нечистыми женщинами… – она резко остановилась и в замешательстве посмотрела на Шэнь Юй Жуна.

Глава 86.7

Шэнь Юй Жун не позволял упоминать Сюэ Фан Фэя в особняке. Все предполагали, что это потому, что он признался, что носит зелёную шляпу. Для любого мужчины было унижением, что его жена прелюбодействовала с другими.

Брови Шэнь Юй Жуна слегка дёрнулись, он не рассердился, но внезапно успокоился, и выражение его лица стало холодным.

– Я понимаю. Вы обе подождите в особняке, а я выйду первым, – бросив эти слова, он даже не оказал помощи матери Шэнь и не позаботился о Шэнь Жу Юнь, но повернулся на пятках и ушёл.

На этот раз матушка Шэнь больше не кричала, но после того, как Шэнь Юй Жун ушёл, она хлопнула Шэнь Жу Юнь по спине и пожаловалась:

– О чём ты только думаешь, когда раз за разом поднимаешь этот вопрос? Посмотри на своего брата, ему снова не по себе.

Шэнь Жу Юнь тоже сожалела об этом в глубине души. Девушка действительно не хотела злить Шэнь Юй Жуна, но всё же и отступать она не собиралась. Поджав губы, Шэнь Жу Юнь пробормотала:

– Что, чёрт возьми, происходит с братом? Каждый раз, когда эта женщина поминается хоть случайным словом, он становится всё более мрачным. Может ли быть, что брат до сих пор не смог забыть её?

– Что за чушь? Твой старший брат уже давно не имеет ничего общего с этой женщиной, – тут же сказала матушка Шэнь. – Она сделала твоего старшего брата посмешищем во всей столице. Какой мужчина в мире может терпеть жену, которая раздвигает ноги перед другими? Она умерла, и хорошо. Если бы он до сих пор коптила небо этого мира, то просто утащила бы твоего старшего брата за собой. Как бы после этого у всех нас могло быть хорошее будущее?!

Услышав строгий голос и увидев неприглядный цвет лица матери Шэнь, Шэнь Жу Юнь не осмелилась ничего опровергнуть. Через некоторое время она сказала:

– Мама, неужели старший брат действительно отправится в особняк маркиза Нинъюаня, чтобы заступиться за меня?

– Конечно, он это сделает! – мать Шэнь взяла Шэнь Жу Юнь за руку, и в её глазах вспыхнул резкий огонёк. – Даже если твой старший брат не выйдет вперёд, наследник маркиза Нинъюаня оскорбил твою невинность перед столькими людьми. Естественно, они должны дать тебе надлежащее объяснение. Принцесса также не останется в стороне... Короче говоря, я не могу допустить, чтобы с тобой поступили несправедливо!

Шэнь Жу Юнь чувствовала себя немного виновато. Она действительно подставила Чжоу Янь Бана. Кроме того, несмотря на то, что Шэнь Юй Жун догадался об этом, он не сообщил о проступке сестры матери Шэнь. Если бы особняк маркиза Нинъюаня узнал правду, он бы точно не простил семью Шэнь. Таким образом, чтобы избежать проблем и женить на ней Чжоу Янь Бана, никто более не должен знать правду!

Если всё будет именно так, если всё пройдёт гладко, и она сумеет беспрепятственно выйти замуж в особняк маркиза Нинъюаня.

Наконец-то она получила то, чего так долго желала!

* * *

В этот момент в особняке маркиза Нинъюаня из холла донёсся женский крик.

– Господин, перестань драться, перестань драться! Янь Бан не выдержит таких побоев! Прекрати это! – фужэнь маркиза Нинъюаня подняла руку, чтобы схватить хлыст в руке маркиза Нинъюаня. Маркиз Нинъюань оттолкнул её, и женщина упала на пол. Не имея сил подняться, она смотрела, как чёрный и блестящий хлыст упал на спину Чжоу Янь Бана, и молодой человек зарычал от боли.

Подчинённые в зале и остальные в особняке маркиза Нинъюаня не осмелились заступиться за Чжоу Янь Бана. Чжоу Янь Бан опустился на колени, намереваясь избежать отцовской порки, но был избит ещ1 яростнее.

Его спина сразу же покрылась красными шрамами, и шрамы появлялись один за другим. Из-за того, что молодой человек обладал тонкой кожей и нежной плотью, шрамы были особенно страшными на вид.

Глава 86.8

Пока маркиз Нинъюань продолжал поднимать и опускать руку с хлыстом, он выругался про себя:

– Шицзи просто смешон!

Фужэнь маркиза Нинъюаня не смогла выдавить из себя ни слова, поэтому ей пришлось молча наблюдать за тем, как грозный разгневанный супруг, поддавшись усталости, выбросил хлыст из руки, фыркнул и ушёл, не оглядываясь.

Фужэнь маркиза Нинъюаня поспешно подбежала к сыну и, увидев пострадавшего Чжоу Янь Бана, вдруг не смогла сдержать слёз и поспешно крикнула окружившим её подчинённым:

– Немедленно идите и пригласите лекаря!

Вскоре пришёл лекарь и написал несколько рецептов для Чжоу Янь Бана. Фужэнь маркиза Нинъюаня поспешно попросила кого-нибудь купить травы и отнести их на кухню, чтобы лекарство было приготовлено в кратчайшие сроки, а потом сама обработала раны и нанесла мазь на спину Чжоу Янь Бану.

Через некоторое время Чжоу Янь Бан, находившийся в полубессознательном состоянии, очнулся и крикнул:

– Мама!

Слёзы фужэнь маркиза Нинъюаня капали на тыльную сторону её ладони, она оплакивала своё несчастье и была неутомима в своём сердце. Ей хотелось протянуть руку и дважды ударить Чжоу Янь Бана, но она не могла этого сделать. Она просто сказала:

– Что же ты наделал?

Чжоу Янь Бан тоже не мог этого сказать.

Что он наделал? Со вчерашнего вечера и по сей день у него так кружится голова, что молодой человек ничего не мог понять.

Фужэнь маркиза Нинъюаня снова сказала:

– Если ты испытываешь чувства к Цзян Юй'Э, забудь об этом. Она просто дочь сына Шу из особняка семьи Цзян. Эта девушка действительно недостойна тебя. Но ты тоже хорош. Мало тебе было одной девушки, ты решил спровоцировать ещё и Шэнь Жу Юнь? Это младшая сестра секретаря государственной канцелярии! Теперь Император больше всего ценит Шэнь Юй Жуна. Если ты спровоцируешь семью Шэнь, Император неизбежно невзлюбит тебя и будет беспокоиться о нашем особняке маркиза Нинъюаня. Твой отец будет очень зол.

Чжоу Янь Бан слушал мать, чувствуя, как голова становится всё более и более тяжёлой. Когда он спровоцировал Шэнь Жу Юнь? Он даже не знал, как выглядит Шэнь Жу Юнь. Младшая сестра секретаря государственной канцелярии пострадала от несправедливости прошлой ночью. Когда она жаловалась в слезах, Чжоу Янь Бан впервые ясно увидел эту женщину. Как он мог пойти к такой странной женщине? Чжоу Янь Бан и сам не мог понять этого.

– Разве ты раньше не говорил, что тебе нравится Цзян Ли, вторая леди семьи Цзян? Раз она тебе нравится, как ты мог пойти искать пятую юную леди Цзян и Шэнь Жу Юнь, а, Янь Бан? Что ты думаешь в своём сердце? Как ты мог совершить подобную глупость?

Цзян Ли? Чжоу Янь Бан был застигнут врасплох, и боль, оставшаяся от порки на спине, на мгновение была проигнорирована им. Чжоу Янь Бан погрузился в размышления. Прошлой ночью он явно был с Цзян Ли, с которой у него была назначена встреча в павильоне Юйсю. Как она могла стать Цзян Юй'Э? В то время он увидел девушку в павильоне Юйсю. Думая, что Цзян Ли действительно пришла на встречу, он не мог подавить радость вспыхнувшую в глубине души. Может быть, Цзян Юй'Э была там с самого начала?

Видя, что Чжоу Янь Бан ошарашен и молчит, фужэнь маркиза Нинъюаня спросила:

– Что с тобой?

Чжоу Янь Бан пришёл в себя и небрежно сказал:

– Всё в порядке. Моё сердце как бурное море, и я никак не могу успокоиться.

Глава 86.9

Цзян Ли стала Цзян Юй'Э, что происходит? Записка была кое-кем доставлена Цзян Ли, и человек, который сообщил об этом, ясно дал понять, что Цзян Ли получила записку. Цзян Ли определённо не стала бы разбрасываться такими важными вещами, чтобы люди могли их забрать.

Чжоу Янь Бан вспомнил, что после того, как Шэнь Жу Юнь привлекла толпу прошлой ночью, Цзян Ли тоже стояла в толпе, глядя на него без тени удивления, со спокойными и леденящими глазами.

Она знала это давным-давно.

Как будто ему на голову вылили горшок холодной воды, Чжоу Янь Бан чувствовал только, что всё его тело дрожит в неудержимом ознобе. Чем холоднее становилось его тело, тем больше и больше становилось пламя ненависти и гнева в его сердце.

Цзян Ли не хотела приходить к нему на встречу, поэтому она просто объединилась с Цзян Юй'Э, чтобы подставить его. Цзян Юй'Э сделала всё возможное, чтобы вступить в семью Чжоу. Цзян Ли, должно быть, знала об этом давным-давно, ещё до того, как дала Цзян Юй'Э эту записку.

Таким образом, она могла стоять в толпе и холодно смотреть на его уродство!

Гнев Чжоу Янь Бана вырвался из его сердца.

Каким бы глупым он ни был, молодой человек знал, что после того, что произошло прошлой ночью, его карьера полностью разрушена. Для чиновников, вышедших из Гоцзыцзяна, первое, что необходимо, – это добродетель. Его добродетели были проверены столькими людьми и стали посмешищем. Императору Хун Сяо это бы не понравилось. Ещё даже не успев продемонстрировать свои навыки на месте назначения, Чжоу Янь Бан полностью лишился карьеры!

Всё это благодаря Цзян Юй'Э и Цзян Ли.

Чжоу Янь Бан ненавидел Цзян Юй'Э, а ещё больше – Цзян Ли. Даже если Цзян Ли не пришла на встречу, она всё равно использовала такой унизительный метод. Она закрыла глаза на искренность Чжоу Янь Бана и отбросила её, как старый башмак (1)! Используя такой метод, девушка действительно испортила всю его жизнь!

Как порочно!

Увидев, что Чжоу Янь Бан дрожит всем телом, фужэнь маркиза Нинъюаня немного встревожилась и спросила его:

– Ты чувствуешь боль или дискомфорт? Нужно ли позвать лекаря, чтобы он взглянул на тебя ещё раз?

– Нет необходимости, – Чжоу Янь Бан, превозмогая боль в спине и холод в сердце, сказал: – Мама, что мне делать теперь? Прямо сейчас в этом замешаны пятая юная леди семьи Цзян и юная леди Шэнь, – он приподнял уголок рта. – Брак с Цзян Ю Яо должен быть невозможен.

Фужэнь маркиза Нинъюаня некоторое время молчала, потом покачала головой:

– Сегодня рано утром семья Цзян послала сюда кого-то, – женщина не знала, был ли её тон гневным или сожалеющим. – Брак с Цзян Ю Яо, просто относись к нему так, как будто соглашения о нём никогда не было.

Чжоу Янь Бан сказал:

– Всё в порядке, моего брака с Цзян Ю Яо в принципе не должно было существовать.

Фужэнь маркиза Нинъюаня показалось, что он сказал что-то странное, и она невольно посмотрела на своего сына.

Чжоу Янь Бан в глубине души думал, что брак с Цзян Ю Яо изначально был заменой его брака с Цзян Ли. Теперь, когда Цзян Ю Яо в качестве невесты была невозможна, можно было считать, что всё вернулось к началу.

Но отношения между ним и семьёй Цзян, похоже, не были полностью разорваны.

– А как насчет Цзян Юй'Э? Кажется, я должен дать ей некоторые объяснения, мама, – спросил Чжоу Янь Бан. – Как насчёт того, чтобы она стала наложницей?

– Это самое лучшее решение, – Фужэнь маркиза Нинъюаня фыркнула: – Даже не смотри на её собственную личность. Если это её не удовлетворит, девчонке лучше отказаться от мысли входить в особняк маркиза Нинъюаня.

__________________________________

1. 弃如敝履 (qìrúbìlǚ) – литературный перевод – отбросил что-то как старый башмак – идиома, которая означает равнодушный отказ от чего-либо, словно от ненужной вещи, мусора.

Глава 87.1

Как раз в тот момент, когда Особняк маркиза Нинъюаня обсуждал положение Цзян Юй'Э, в особняке Цзян, во дворе третьей ветви Ян-ши также ссорилась с Цзян Юань Сином из-за дел Цзян Юй'Э.

– Юй'Э теперь с Чжоу Янь Баном, она может выйти замуж только в особняк маркиза Нинъюаня! – глаза Ян-ши расширились, вероятно, из-за Цзян Юй'Э. прошла всего одна ночь, но женщина действительно выглядела намного худее, её лицо стало более заострённым и тонким, её высокие скулы стали более очевидными, и женщина была более резкой, чем обычно.

– Я никогда не позволю своей дочери стать наложницей! – Цзян Юань Син изменил свой трусливый темперамент, которым обладал в прошлом, покраснел и огрубел в драке с Ян-ши. – Если она пойдёт и станет наложницей наследника маркиза Нинъюаня, – сказал он. – В будущем её сын будет таким же, как я, и может быть только сыном Шу!

В этот момент даже Ян-ши потерял дар речи. Она посмотрела на своего мужа, вспоминая прошлое. Она вышла замуж за Цзян Юань Сина вовсе не потому, что этот мужчина ей нравился. Хотя Цзян Юань Син был всего лишь сыном Шу семьи Цзян, она также была просто дочерью Шу из семьи господина чиновника по судебным делам. Кроме того, Цзян Юань Син выглядел красивым и слабым, так что нельзя было сказать, что Ян-ши испытывала к нему ненависть.

Но в жизни это всегда нужны дрова, рис, масло и соль (1). По сравнению с богатством большого дома и второго дома ресурсы этого третьего дома были настолько стеснены, что Ян-ши тоже была очень раздражена. С неохотой и чувством вины в сердце Ян-ши часто ссорилась с Цзян Юань Сином. Цзян Юань Син никогда не опровергал её критики, только лишь соглашаясь с супругой, но, очевидно, страдал, и только тогда Ян-ши увидела, что этот человек не слаб, а труслив от природы, и он может быть только школьным учителем до конца своей жизни.

Теперь, после стольких лет совместной жизни, Цзян Юань Син впервые поссорился с ней. И даже когда он сказал: "её ребёнок может быть только таким же сыном Ши, как я", было очевидно, что Цзян Юань Син слишком взволнован.

Цзян Юань Син действительно был взволнован.

Только он сам знал, какая жизнь ждёт сына Шу в высокомерной семье столичных чиновников. Хотя он, кажется, не заботился об этих вещах, когда смотришь на него в будние дни, у Цзян Юань Сина всегда была низкая самооценка и он не мог поднять голову перед двумя своими старшими братьями. Когда он был молод, Цзян Юань Син также мечтал, что если бы только его биологической матерью была фужэнь Цзян, то у него было бы всё, что было у его братьев, и его уважали бы, куда бы он ни пошёл. Когда Цзян Юань Син вырос, он знал, что всё это – человеческая жизнь. Бог хотел, чтобы он родился во чреве наложницы, и его жизнь обрекла Цзян Юань Сина на то, чтобы на него наступили два брата.

Его судьбу нельзя было изменить, но судьбу его дочери изменить ещё было возможно перевернуть. Цзян Юй'Э не могла пойти этим путём, она могла отказаться выходить замуж за Чжоу Янь Бана, чтобы её детям не выпала такая трагическая судьба.

– Тогда что ты хочешь делать? – Ян-ши внезапно успокоилась.

_______________________________

1. 柴米油盐 (chái mǐ yóu yán) – буквальный перевод – дрова, рис, масло и соль – этим выражением описывают все предметы повседневного пользования, то, что нужно для повседневной жизни.

Глава 87.2

Вместо того чтобы бесконечно ссориться с Цзян Юань Сином, как раньше, она сказала почти отчаянно:

– Личность Юй'Э может быть выдана замуж только за наследник маркиза Нинъюаня в качестве наложницы. Теперь все в городе Яньцзин знают, что Юй'Э и Чжоу Янь Бан провели время вместе, и никто не женится на Юй'Э. Ты хочешь, чтобы она осталась в особняке до конца своих дней и стала старой девочкой? Или пусть она просто подстрижёт волосы и отправится в храм, где будет жить до конца своей жизни под зелёным фонарём Пратьека Будды (1)? Я плохо учила свою дочь, – пробормотала Ян-ши. – Но если бы ты не был школьным учителем, если бы несчастный случай произошёл не с Юй'Э, а с дочерью главной ветви то такого результата точно не было бы.

Цзян Юань Син отшатнулся на два шага, словно поражённый молнией.

В этот момент из-за двери выбежала Цзян Юй'Э и, как только вошла, опустилась на колени, крича Цзян Юань Сину:

– Отец, я не хочу становиться монахиней и не хочу оставаться в доме до конца своих дней. Текущая ситуация просто не оставляет нам выбора. Если я не выйду замуж за Чжоу Янь Бана, у меня не будет другого пути. Отец, ты собираешься принудить свою собственную дочь к смерти?

Увидев свою жену и дочь в таком состоянии и подумав о своей нынешней личности, Цзян Юань Син побледнел, и у него не было сил парировать удар. Он скривил губы и, наконец, закрыл глаза. Прошло много времени, прежде чем мужчина произнёс одно слово:

– Хорошо.

Пыль осела (2).

* * *

Время шло медленно, наконец прошло лето, и осень пришла с далёкого неба с ароматом османтуса.

Это лето было исключительно долгим, и в городе Яньцзин произошло много невероятных вещей. Если подумать хорошенько, то даже жизнь и смерть могли оказаться незначительным событием в глазах народа, но в то же время существовали такие мелочи, о которых будут говорить месяцами.

Судьбу персикового цветка (3) Чжоу Янь Бана в особняке маркиза Нинъюаня – один из таких случаев.

Кстати говоря, поскольку наследник маркиза Нинъюаня связался с двумя родственницами на глазах у всех гостей дворцового банкета, мужчины завидовали тому, что Чжоу Янь Бан может наслаждаться всеми этими благословениями, в то время как женщины почти искренне сочувствовали первоначальной невесте Чжоу Янь Бана, Цзян Ю Яо.

Кстати говоря, это тоже катастрофа. Третья юная леди Цзянь должна была выйти замуж за Чжоу Янь Бана в течение этого года. Кто знал, что что-то подобное произойдёт на полпути? Было ясно, что она ничего не сделала, но жениха уже увели другие. Конечно же, не обошлось и без тех людей, которые испытывали зависть к Цзян Ю Яо, а потому теперь они хлопали в ладоши и говорили, что всё это заслуженное возмездие. Разве брак третьей юной леди Цзян не был украден у второй юной леди Цзян? Было совершенно очевидно, что раз это не были её личные вещи, Цзян Ю Яо и не имела права их схватить.

_______________________________

1. Пратьекабудда или Пратьека Будда – один из типов высших личностей в буддизме наряду с типами Будды, архата и бодхисаттвы. Это тот, кто достиг нирваны совершенно самостоятельно, не вступая в буддийскую общину. Пратьекабудда живёт уединённо, не проповедует учение и не обладает всеведением.

2. 尘埃落定 (chén’āi luò dìng) – буквальный перевод – пыль осела – это выражение говорит о завершении или прояснении какой-то ситуации.

3. 桃花运 (táohuāyùn) – литературный перевод – судьба персикового цветка – идиома, которой описывают половой разврат, а также хвалят того, кто успешен в отношениях с противоположным полом (особенно про мужчин).

Глава 87.3

Что бы там ни говорили, в конце концов это дело разрешилось женитьбой Чжоу Янь Бана в особняке маркиза Нинъюаня.

Чжоу Янь Бан женился на Шэнь Жу Юнь, юной леди из семьи Шэнь, и в то же время он принял пятую юную леди (1) из семьи Цзян в качестве своей наложницы.

Чжоу Янь Бан "опорочил" Шэнь Жу Юнь, и она также была младшей сестрой Секретаря государственной канцелярии. Репутация невинности этой дочери была самой важной, поэтому она должна была выйти замуж за Чжоу Янь Бана, войдя в дверь. В то время как о Цзян Юй'Э было значительно больше разговоров. Большинство слухов в городе Яньцзин сводились к тому, что пятая юная леди семьи Цзян и её будущий зять давным-давно начали в темноте пробираться в Чэньцан (2), где и предавались пороку. Именно для того, чтобы скрыть скандал, Цзян Юй'Э пришлось впустить в резиденцию маркиза Нинъюаня. Но третья ветвь семьи Цзян имела низкий статус, поэтому девушка могла быть только наложницей. Конечно, третья ветвь семьи Цзян тоже должна быть принята. Незаметно это стало ещё одним доказательством того, что у Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бана давным-давно был роман.

В глазах посторонних всё было чудесно: прекрасная жена и наложница Чжоу Янь Бана находятся в его объятиях, и он стал зятем Секретаря государственной канцелярии, знаменитостью перед сегодняшним Императором, что можно расценивать как большую радость. Но только Чжоу Янь Бан знал этот вкус.

* * *

Во дворе Фан Фэй Тун'эр сидела на маленьком табурете перед домом и играла с Бай Сюэ.

– Третьей юной леди здесь нет, погода в последнее время сильно улучшилась, – Тун'эр подняла нос и глубоко вдохнула, запах османтуса в воздухе был особенно сильным.

Бай Сюэ серьёзно кивнула:

– Да.

– Интересно, как долго третья юная леди будет находиться под домашним арестом? – с улыбкой сказали Мингюэ и Цинфэн, подметая землю. – Это займёт ещё три-пять дней.

Цзян Ли улыбнулась и посмотрела на служанок во дворе. С тех пор они тоже сильно расслабились. Сложно сказать, в чём причина, может быть, это потому, что Цзи Шу Жань и её дочь были слишком подавлены, они не успели обратить внимание на двор Фан Фэн.

Цзян Ю Яо была наказана.

В ту ночь в зале Вань Фэн Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э подрались. Цзян Ю Яо расцарапала Цзян Юй'Э лицо. Цзян Ли этого не видела, но служанка, которая видела это, сказала, что в то время у Цзян Юй'Э было сильное кровотечение. Как Цзян Юань Син, он, естественно, не мог ни о чем просить Цзян Юань Бая, ни сделать что-либо Цзян Ю Яо. Но старая госпожа Цзян рассердилась, и Цзян Ю Яо была наказана.

Цзян Ли подумала:

"Старая госпожа Цзян заставила Цзян Ю Яо оставаться в своих покоях, но вовсе не для того, чтобы наказать Цзян Ю Яо за то, что она причинила боль Цзян Юй'Э".

Было очевидно, что она хотела заставить девушку подумать об этом, потому что боялась, что Цзян Ю Яо всё равно не откажется от Чжоу Янь Бана.

_______________________________

1. Здесь опять ошибка была. Цзян Юй'Э была названа "三小姐", то есть, третьей юной леди, но она пятая по счёту.

2. 暗度陈仓 (àn dù chéncāng) – литературный перевод – в темноте пробираться в Чэньцан – идиома, которая означает осуществление обманного манёвра, прибегание к хитрости.

Глава 87.4

Старая госпожа Цзян опасалась, что третья юная леди Цзян, узнав, что Чжоу Янь Бан собирается жениться на Шэнь Жу Юнь и взять в наложниц Юй'Э, сделает что-нибудь глупое, напрочь отрубив себе пусть к отступлению.

Таким образом, старая госпожа Цзян действительно сохранила силы Цзян Ли. Если бы Цзян Ю Яо не бушевала в это время в Цзян фу, Цзи Шу Жань, вероятно, давно обратила своё взор на неё. Однако теперь Цзи Шу Жань была слишком слаба и не имел сил справиться с ней. В эти дни Цзян фу был невероятно спокоен.

Цзян Ли слышала, что Цзян Юй'Э отправили в сельскую резиденцию, чтобы она оправилась от ран, и брак с особняком маркиза Нинъюаня также был улажен. Цзян Ли всё ещё восхищалась мужеством резиденции маркиза Нинъюаня, и тем, что брак Чжоу Янь Бана был улажен так легко. С точки зрения статистики Чжоу Янь Бана можно рассматривать как человека, пережившего три брака. Просто последний оставил Чжоу Янь Бан наиболее неудовлетворённым.

Хотя Чжоу Янь Бан не был удовлетворён, но Шэнь Жу Юнь и Цзян Юй'Э должны быть вполне довольны текущей ситуацией.

Шэнь Жу Юнь тоже получила то, что хотела, и вышла замуж за Чжоу Янь Бана, в которого уже давно была влюблена. Цзян Ли думала, что будущая жизнь Шэнь Жу Юнь будет нелёгкой. У Шэнь Жу Юнь был узколобый и властный темперамент, но у неё была соперница в лице Цзян Юй'Э, которая хорошо умела интриговать и льстить. Сам Чжоу Янь Бан не восхищался Шэнь Жу Юнь. В конце концов, он был обязан жениться на Шэнь Жу Юнь из-за того, что "опорочил" её. Поэтому, вместо ожидаемых людьми благоденствия и гармонии в особняке маркиза Нинъюаня, Цзян Ли опасалась, что там будут летать куры и прыгать собаки (1).

У нечестивых есть своя мельница для нечестивых (2), и это выражение в полной мере описывало объединение Шэнь Жу Юнь и Цзян Юй'Э под одной крышей.

Думая о фарсе, который произойдёт в особняке маркиза Нинъюаня в будущем, Цзян Ли не могла удержаться от смеха.

– Ты предаёшься мыслям о любви? – раздался над его ухом голос молодого человека. – Ты действительно сейчас думала о любви?

Цзян Ли подняла глаза и увидела, что Цзян Цзин Жуй пристально смотрит на неё, как будто он разгадала маленький секрет Цзян Ли, но ему этого показалось недостаточно, так как молодой человек продолжил:

– Скажи мне, какому сыну благоволит вторая леди в нашем особняке? Этот молодой господин поможет тебе расследовать ситуацию вокруг него!

– Что за чушь? – Тун'эр вдруг встала, потёрла поясницу и сказал: – Моя госпожа невинна, и я не видела никаких мужчин в её окружении. Что за размышления о любви? Второй молодой господин снова собирается говорить глупости? Будьте осторожны, иначе вторая госпожа преподаст Вам урок!

– Она действительно угрожает пожаловаться моей матери? – Цзян Цзин Жуй широко открыла рот. – Цзян Ли, служанка, которую ты вырастила, слишком свирепа.

_______________________________

1. 鸡飞狗跳 (jī fēi gǒu tiào) – буквальный перевод – курицы летают, а собаки прыгают – этим выражение описывают суматоху, переполох, сумятицу.

2. 恶人自有恶人磨 (èrénzìyǒuèrénmó) – буквальный перевод – у нечестивых есть своя мельница для нечестивых – это выражение означает, что злому человеку воздастся от другого злого человека, злодею придётся пострадать от рук другого злодея.

Глава 87.5

Цзян Ли действительно не потрудилась позаботиться о нём. Цзян Цзин Жуй приходил сюда в любое время, как будто ему целый день нечего было делать. Это действительно странно для Лу-ши, отпускать его так свободно. Эта женщина была довольно строга по отношению к Цзян Цзин Ю, так почему же она была настолько снисходительна к такому оболтусу, как Цзян Цзин Жуй? Неужели это плачущий ребёнок, которому дают конфетку (1)? Чем более непослушен Цзян Цзин Жуй, тем больше остальные стараются не обращать на него внимания? Если бы Сюэ Чжао осмелился сделать подобное, Сюэ Хуай Юань уже давно выпорол его так сильно, что тот взвыл и взмолился о пощаде.

– Что ты сегодня здесь забыл? – спросила Цзян Ли.

– Через три дня наступит Фестиваль Середины Осени, а ночью будет праздник фонарей. Ты пойдёшь на них полюбоваться?

Цзян Ли покачала головой:

– Не собираюсь.

– Не собираешься? – глаза Цзян Цзин Жуя расширились, он смотрел на Цзян Ли, как на чудовище. – Почем бы тебе не пойти? На фестивале ночных фонарей во время Фестиваля Середины Осени так много вкусных и весёлых вещей. Ты не была там раньше... Гм, нет, ты была там много лет назад. Теперь там оживлённее, чем раньше. Почему бы тебе не пойти и не развеяться?

– Я не хочу идти, – сказал Цзян Ли. – Встань и иди к себе.

Неожиданно Цзян Цзин Жуй стал выглядеть как форменный негодяй, потому что он вскочил и начал приставать в ней с вопросами:

– Цзян Ли, у тебя проблема! Дамы рядом со мной с нетерпением ждут ежегодного фестиваля фонарей в день Середины Осени, который всегда такой оживлённый. Тебе было бы хорошо посетить это место, но ты тоже идти не собираешься. В чем дело? Если ты не пойдёшь, то чем ты собираешься заняться в особняке? Будешь играть в карты с наказанной Цзян Ю Яо? Или сопровождать бабушку, чтобы переписывать буддийские писания?

Цзян Ли был немного нетерпелива с ним, из-за слишком активного темперамента и хорошего настроения юноши, и сказала:

– Нет никакой причины, если ты не хочешь идти, ты просто не хочешь идти.

Цзян Цзин Жуй стоял неподвижно, а Тун'эр, Бай Сюэ и остальные тоже вместе смотрели на Цзян Ли.

Только тогда Цзян Ли почувствовала, что её тон стал тяжелее. Она смягчила свое настроение и сказала Цзян Цзин Жую:

– Я не люблю быть в слишком оживлённых местах. Там будет слишком много людей. Мы неизбежно будем сталкиваться друг с другом. Я действительно боюсь. Если ты хочешь идти, пожалуйста. Нет ничего страшного в том, если я не пойду, – хотя тон её голоса был мягок, слова оставались непреклонными.

Цзян Цзин Жуй задержался на некоторое время и, наконец, к своему сожалению убедившись, что Цзян Ли, похоже, не хочет менять своего решения, был вынужден в удручённом состоянии уйти.

После того как Цзян Цзин Жуй ушёл, Цзян Ли не стала нежиться на солнышке во дворе и пошла в дом одна.

После того как Цзян Ли вошла в дом, Бай Сюэ подозрительно спросил Тун'эр:

– Почему наша юная леди выглядит такой расстроенной?

Тун'эр покачала головой:

– Не знаю, может быть, второй молодой господин слишком сильно надоедает ей?

_______________________________

1. 会哭的孩子有糖吃 (huìkūdeháiziyǒutángchī) – литературный перевод – когда ребёнок плачет, ему дают конфетку – идиома, которая соответствует выражению "скрипучее колесо получает смазку", больше всего благ получает тот, кто громче всего вопит.

Глава 87.6

В доме Цзян Ли сидела лицом к окну.

В изумрудных листьях дерева османтуса были небольшие светло-жёлтые цветки. Хотя они выглядят неприметно, они были более ароматны, чем другие цветы. Под деревом было также много увядших и опавших цветов, которые сменили цвет со светло-жёлтого на золотистый и, наконец, превращались в ароматную цветочную грязь.

"Опять середина осени", – про себя подумала Цзян Ли.

Она вспомнила, как в первый раз последовала за Шэнь Юй Жуном в город Яньцзин и как впервые провела Фестиваль Середины Осени в городе Яньцзин. Она скучала по отцу и Сюэ Чжао, которые находились далеко от её родного города, и ей было очень грустно. Шэнь Юй Жун взял её за руку и сказал:

– Отныне это твой дом. Ты ещё не видела фестиваль фонарей Середины Осени в городе Яньцзин? Он не хуже, чем в Тунсяне. Я поведу тебя посмотреть на него. Отныне я буду водить тебя смотреть на него каждый год. Тебе здесь понравится.

Шэнь Юй Жун взял её с собой на фестиваль фонарей.

В отличие от такого маленького местечка, как Тунсян, который был простым, естественным, тёплым и прекрасным, город Яньцзин был процветающим, красивым, оживлённым и многолюдным. Это был первый раз, когда она увидела так много фонарей. Загадки, написанные продавцами, которые продавали свои фонари, всегда были чрезвычайно простыми. Она и Шэнь Юй Жун всегда угадывали правильно, и выигранные ими фонари нельзя было держать в руках. Вместо этого пара дарила их детям, случайно встретившимся на улице и на обочине дороги.

Она всё ещё помнила загадку под названием "Ищу её в толпе сотни тысяч раз". Она догадалась, что это "надежда". Шэнь Юй Жун прошептал ей на ухо:

– Это слово в точности описывает то, как я отношусь к тебе.

В то время она думала, что это правда, и действительно верила в это, но она не знала, что после этой "надежды" будет только "смерть".

Шэнь Юй Жун с "надеждой" ждал её смерти, чтобы никто не вставал у него на пути.

Цзян Ли сжала руку в кулак, глубоко вздохнула и медленно раскрыла ладонь.

Она не хотела предаваться воспоминаниям о прошлом, но чем более жестоким оно было впоследствии, тем яснее становились воспоминания о прошлом. Цзян Цзин Жуй сказал, что хочет, чтобы она вышла посмотреть фестиваль фонарей в честь Середины Осени, но Цзян Ли боялась, что, когда она выйдет за дверь, повсюду будут поджидать воспоминания и прошлое.

Это было бы слишком жестоко. Она предпочла бы не смотреть на него и всегда помнить только уродливое лицо другого человека, чтобы красота тепла не нарушали её ненависть, и чтобы эти чувства были навсегда похоронены под землёй, словно их никогда и не испытывали.

Она не будет напрашиваться на неприятности.

* * *

В гостинице в городе Яньцзин один из огней особенно яркий.

Е Ши Цзе сидел в комнате, осторожно поправляя фитиль в лампе, чтобы свет был ровнее, когда вдруг со стороны двери за его спиной раздался голос, и кто-то открыл дверь и вошёл.

Е Ши Цзе встал и повернул голову, чтобы посмотреть, с некоторым волнением на лице:

– Второй дядя!

Посетитель – худощавый мужчина средних лет, очень интеллигентный на вид. Он был облачён в белую одежду с серебряным поясом, две ленты которого свисали сбоку, а на голове красовалась шляпа с перьями в качестве украшения. Мужчина закрыл дверь, быстро шагнул вперёд и воскликнул:

– Ши Цзе! Ты невероятно многообещающий ребёнок!

Глава 87.7

Он подошёл к Е Ши Цзе и энергично похлопал молодого человека по плечу:

– Я всё слышал о тебе, и многие люди хвалили тебя по пути. Да, это дало лицо не только мне, но и нашим старшим!

Этот человек – второй дядя Е Ши Цзе, Е Мин Сюань, второй господин семьи Е в Сянъяне.

Е Ши Цзе оглянулся за спину Е Мин Сюаня, никого больше не увидел и подозрительно спросил:

– Второй дядя, почему ты один? Где мой отец?

Когда племянник упомянул об этом, Е Мин Сюань слегка нахмурился, и его радость от встречи была немного разбавлена. Он сказал:

– У твоей бабушки плохое здоровье. Она упала в обморок дома несколько месяцев назад, и теперь она не может обойтись без поддержки окружающих её людей. Бизнес в Сянъяне также в некотором затруднении, не говоря уже о твоём отце, твой третий дядя тоже вернулся в Сянъян.

– Как? – Е Ши Цзе был совершенно ошеломлён. – Что случилось?

– Ничего особенного в этом нет, – Е Мин Сюань пришёл в себя и погладил Е Ши Цзе по голове. – На этот раз я пришёл сюда, чтобы передать тебе несколько серебряных банкнот и попутно разобраться с делами в Яньцзине. Теперь ты чиновник, и тебе нужно использовать больше серебра, чтобы подниматься и опускаться. Хотя говорят, что богатство не может быть раскрыто, ты всё равно должны использовать его там, где необходимо его использовать. В нашей семье нет недостатка в столь незначительном серебре.

Е Ши Цзе всё ещё чувствовал себя немного неловко и спросил:

– Второй дядя, неужели всё действительно в порядке? Я хочу вернуться и повидаться с бабушкой.

– Ты совсем недолго пробыл на своём посту. Как у тебя может быть так много времени, чтобы вернуться в Сянъян? Всё в порядке. Твоя бабушка – не большая проблема. Ты можешь оставаться в Яньцзине со спокойной душой. Когда ты прочно закрепишься здесь, нашей семье не составит труда переехать в город Яньцзин. Теперь, я думаю, придётся подождать, пока тебя повысят до третьего ранга. На самом деле, не думаю, что это займёт более трёх или пяти лет, – он потрогал подбородок и задумался.

Е Ши Цзе ненадолго потерял дар речи, немного подумал и сказал Е Мин Сюаню:

– Второй дядя, ты помнишь мою тётю?

Е Мин Сюань слегка вздрогнул и посмотрел на Е Ши Цзе.

В их семье Е было три сына и одна дочь, единственная дочь – Е Чжэнь Чжэнь, которая также являлась его младшей сестрой. Просто у этой младшей сестры была печальная жизнь, и она умерла слишком рано, отчего её имя старались не упоминать из-за слишком большой печали, окружавшей его.

Е Ши Цзе внимательно посмотрел на лицо Е Мин Сюаня и осторожно сказал:

– Некоторое время назад я встретил дочь моей тёти... двоюродную сестру.

– Цзян Ли? – Е Мин Сюань отреагировал чрезвычайно быстро и сразу же назвал имя Цзян Ли.

Е Ши Цзе вздохнул с облегчением. К счастью, Е Мин Сюань не забыл, что есть такой человек, как Цзян Ли. Поскольку он всё ещё помнил об этом, говорить было достаточно легко, а главное, не нужно было углубляться в дебри прошлого.

Молодой человек рассказал Е Мин Сюаню о том, с чем Цзян Ли столкнулась за последние годы, о том, что Цзян Ли сказала ему, и о слухах о Цзян Ли в городе Яньцзин. Теперь у него наконец появился кто-то, с кем можно было бы обсудить всё это, и Е Ши Цзе мог быть спокоен в том, что говорил в данный момент.

Глава 87.8

Закончить рассказ было легко, но он всё равно занял много времени. У Е Ши Цзе уже пересохло во рту, он взял со стола чай, сделал глоток и сказал:

– Второй дядя, что ты думаешь о Цзян Ли? Она делает это для того, чтобы снова наладить связи с нашей семьёй Е? Но она также сказала в самом начале, что ей противно быть с торговцами, и теперь я всё больше и больше этого запутываюсь.

В конце концов, Е Мин Сюань был старше Е Ши Цзе. Выслушав слова своего племянника, он ответил не сразу. Вместо этого мужчина тщательно обдумал их, прежде чем сказать:

– Я не знаю, что тебе сказать на это. Естественно, не стоит доверять одним лишь словам. Дело не в том, что я не верю в Цзян Ли, а в том, что я не могу доверять семье Цзян. Хотя семья Цзян является домом чиновников, эти самые чиновники иногда могут быть даже не столь честны, как торговцы. Я боюсь, что это не первоначальное намерение Цзян Ли, а руководство семьи Цзян за её спиной. хотя нашей семье Е не скоро грозит стать той, против кого будут строить планы и интриговать, необходимо остерегаться других, – Е Мин Сюань постучал по столу и сказал: – Ну, найди шанс. Я хочу встретиться с Цзян Ли. Правда это или ложь, ты можешь узнать, попробовав.

– Второй дядя, – нерешительно спросил Е Ши Цзе. – Цзян Ли сказала, что её унижение семьи торговцев не входило в первоначальные намерения, что эти слова были не тем, что она хотела сказать. Как ты думаешь, правда ли это?

Е Мин Сюань улыбнулся. Когда он улыбнулся, вид проницательного торговца сильно ослабел, и он снова стал похож на благородного учёного.

– Это не невозможно. Просто даже если бы кто-то проинструктировал её сказать это за её спиной, пока она верила нам в то время и говорила правду перед нами, у нас всё равно был бы способ забрать её, но она не верила семье Е.

– Может быть, потому, что она была слишком молода в то время, слишком молода, и её легко было напугать, – Е Ши Цзе не мог не сказать.

Е Мин Сюань ничего не сказал, а просто с улыбкой посмотрел на Е Ши Цзе, и молодой человек стало не по себе, когда он посмотрел на своего дядю.

– В чем дело, почему ты так улыбаешься? – спросил он.

– Ничего такого, – сказал Е Мин Сюань. – Да, детей действительно легко околдовать или запугать, так что если это так, то мы не будем винить её, а будем винить себя за то, что не обнаружили этого с самого начала. Но теперь она уже не ребёнок. Слушая тебя, мне кажется, что она девушка с идеями и смелостью. На этот раз она может сказать то, что действительно думает, и сама выбрать, верить нам или нет. Всё будет известно, когда мы встретимся, – подытожил мужчина.

* * *

Фу герцога Су.

В холодный осенний день сад Национального дворца всё ещё был полон цветов.

Кажется, что осенью и зимой в фу герцога Су было не место меланхолии и депрессии. Герцог Су вырастил в фу множество цветов, и, естественно, они могли цвести весной, летом, осенью и зимой. Цветы персика не будут цвести осенью, но есть хризантемы, которые распускаются осенью, также цветы лотоса не будут цвести в разгар зимы, но в самые страшные холода нет ничего прекраснее красных цветов сливы.

Конечно, обычные цветы персика, сливы и хризантемы не могут попасть в глаза герцогу Су. Цветы, выращенные в особняке герцога Су, более нежны, чем большинство людей в городе Яньцзин.

Глава 87.9

Каждый из этих цветов нуждался в строго определённой температуре: они бы погибли, если бы было слишком холодно или, наоборот, слишком жарко. Нельзя наливать слишком много воды и неглубоко закапывать почву. Время от времени нужно подрезать и ловить для них насекомых, а также найти для них удобное место. Их не могла поцарапать кошка, а также не дозволялось клюнуть птице.

Все в особняке герцога Су, от управляющих и охранников до тех, кто был ответственен за мытьё ночных горшков, являлись мастерами цветоводства. Если обычные люди не могли хорошо позаботиться о цветах, которые попадали в их руки, было достаточно подойти к воротам герцога Су и присесть там на корточки. Когда рано утром из ворот появится мальчик-слуга, он задаст всего один вопрос, на который следует ответить искренне, и тогда цветок окажется в прекрасном саду, где о нём будут хорошо заботиться.

Другие спрашивали, где находится лучшее место с лучшим видом на город Яньцзин? Это не гора Байюнь, это не даосский храм Цин, это не дворец, это не живописная лодка, это фу герцога Су. Это великолепное место, которое собирает лучшие цветы в мире в одном месте, которое несовместимо с внешним миром. Некоторые люди говорят, что если бы не темперамент герцога Су, которого никто не осмеливался провоцировать, то можно было бы опасаться, что каждый день было бы такое количество людей, желавших заглянуть в сад особняка герцога, что оно могло бы опрокинуть внешнюю стену фу.

Это так красиво.

Кто знает, может быть, чем красивее место, тем красивее люди, которые за ним ухаживают? Подчинённые и охранники во всём особняке герцога Су были прекрасны, как цветы. Хотя, конечно, они не сравнимы с потрясающим герцогом Су, жители города вполне могут быть очарованы ими, когда любой из этих людей выходил на улицу.

Это действительно озадачивало.

В этот момент кто-то разговаривал в кабинете фу герцога Су.

Кун Лю ударил кулаком по столу и сказал хриплым голосом:

– Завтра фестиваль фонарей в честь дня Середины Осени, пойдешь ты или нет?

– Не пойду, – равнодушно ответил ему Цзи Хэн.

– Почему? Разве ты не хочешь посмотреть, что задумал Чэн Ван? – спросил Кун Лю.

– Для него ещё не время что-то предпринимать, идти бесполезно. Каждый год одно и то же, – небрежно сказал Цзи Хэн. – Скучно.

– В этом году очень популярна труппа Золотого Дома, – Лу Цзи, который выглядел воспитанным и культурным, сидевший с другой стороны, заговорил, не забывая поглаживать свою остроконечную козлиную бородку: – Разве дажэнь не любит смотреть спектакли?

– Да, да, верно, – тоже сказал Кун Лю. – Труппа Золотого Дома, я слышал, что она пользуется гораздо больше популярностью, чем труппа Акация, что была популярна в прошлом.

Цзи Хэн взглянул на него. Следовало понимать, что труппа Акация, которая была популярна в прошлом в Яньцзине, стала таковой из-за маленькой красавца Лю Шэна. Но у малыша Лю Шэна, который прославился благодаря своим исполнением Даньцзяо (1), были мысли, которые ему не следовало иметь.

_______________________________

1. 旦角 (dànjiǎo) – Даньцзяо – дословный перевод – женская роль, актёр на женских ролях. В западной культуре было больше известно, как просто Дань. Даньцзяо – женское амплуа первого плана в китайской опере, исполняется обычно мужчинами. У каждого амплуа свой грим, костюмы, манера движения, отличаются также манеры исполнения и разновидности партий (у одних -— более сложные, вокальные, у других разговорные).

Глава 87.10

Лю Шэн воспользовался тем, что его труппа была приглашена в Императорский дворец, чтобы выступать на торжестве в честь празднования старого генерала, и попытался забраться в постель к Цзи Хэну. Однако Цзи Хэн не собирался терпеть подобного. Малыш Лю Шэн был настолько отвратителен герцогу Су, что тот не просто выгнал его вон, но ещё и сломал парню ногу. Его гнев был настолько велик, что всей труппе Акация потребовалось покинуть Яньцзин.

Если ты разозлишь герцога Су, легко лишиться жизни.

В результате труппа Акация исчезла из города Яньцзин, и ни одна другая драматическая команда не поднялась до её высот. Однако недавно возникла труппа Золотого Дома, которая была не так уж и плоха.

Видя, что Цзи Хэн ещё не ответил, Кун Лю воскликнул:

– Если ты не выйдешь, нам с Сяо Лу придётся сопровождать тебя по делам всю ночь в фу герцога Су. Завтра Фестиваль Середины Осени, Фестиваль Середины Осени! Цзи Хэн, господин герцог, мой господин! Можешь ли ты быть немного гуманнее? Даже у нищих должен быть праздник!

Лу Цзи промолчал, но своей мягкой улыбкой выражал полное согласие со словами Кун Лю. Цзи Хэн взглянул на них обоих и через некоторое время сказал:

– Нет.

Кун Лю резко выдохнул и уже собрался возразить, как вдруг дверь открылась, и вошёл дед Цзи Хэна, старый генерал.

В такую погоду в конце сентября старый генерал всё ещё был без рубашки, он должен был только что вернулся с тренировки в фехтовании, которую устроил себе во дворе, потому что лоб старика блестел от капелек пота. Однако его искусство фехтования, как всегда, должно было испортить много цветов Цзи Хэна. Увидев, что на голове старого генерала всё ещё прилипло несколько опавших лепестков, веки Лу Цзи невольно подпрыгнули. Он мог бы узнать, что лепестки были похожи на "Сянсюэхай (1)", которые Цзи Хэн купил у иностранного купца за тысячу таэлей серебра.

Неудивительно, что подчинённые Национального дворца всегда говорят, что самый экстравагантный – это не Цзи Хэн, а старый генерал. Подчинённые Цзи Хэна действительно не представляли, как молодой человек мог ладить со своим дедушкой, который не жалел даже драгоценные Сянсюэхаи.

– Ты завтра идёшь на Фестиваль фонарей Середины осени? – старый генерал был полон энергии, и его голос звучал громко. Он посмотрел на Цзи Хэна с некоторым сожалением в глазах: – Сначала я хотел, чтобы ты остался в особняке, чтобы попрактиковаться со мной в мечах. Я только что слышал, как ты говорил о фестивале фонарей в доме. Жаль.

Когда Кун Лю уже собирался сказать: "Жаль, что Цзи Хэн не собирается идти", когда услышал полный сожаления голос Цзи Хэ:

– Мне действительно жаль.

Кун Лю удивлённо посмотрел на Цзи Хэна. Цзи Хэн улыбнулся и сказал с невозмутимым выражением лица:

– Дедушка может практиковаться один в особняке. Лучше всего практиковаться на открытом пространстве. Мы вернёмся очень поздно, когда выйдем.

_______________________________

1. 香雪海 (xiāngxuěhǎi) – дословно это можно перевести как ароматный морской снег. Это реально существующее место в Китае. Сянсюэхай, живописное место в Сучжоу, провинция Цзянсу. На тридцать пятом году правления династии Канси (1696) процветал Сун Юй Ю, губернатор и министр. Он начертал на скале три иероглифа "Сянсюэхай". С тех пор "Сянсюэхай" стал известен в Китае. Канси и Цяньлун много раз посещали Сянсюэхай, и по сей день в Сянсюэхае до сих пор стоит императорский памятник Цяньлуна. Это место очень популярно своими сливами, возможно, отсюда и название того, что купил Цзи Хэн.

История посадки сливы восходит к поздним династиям Цинь и ранняя династия Хань. На протяжении более двух тысяч лет она не только сохранялась, но и распространилась на прилегающие территории.

Глава 88.1

Пятнадцатый день августа по лунному календарю – Фестиваль Середины Осени.

Этот день ничем не отличался от обычного, в лучшем случае они вместе поужинали в Цзян фу. Но даже для этой "совместной трапезы" было не совсем уместно говорить "вместе". Поскольку Цзян Юй'Э отправили в сельскую резиденцию "поправляться" до весны следующего года, когда пятой юной леди Цзян предстояло отправиться в особняк маркиза Нинъюаня. На самом деле она была ещё молода, но поскольку Ян-ши боялась, что это займёт слишком много времени, что может быть слишком вредно для самой Цзян Юй'Э, то она решила позволить дочери выйти замуж, несмотря на юный возраст.

Цзян Ю Яо наконец поняла, что в этом вопросе нет места переменам. Однако двушка не желала сдаваться. Правда, этим Цзян Ю Яо добилась лишь того, что старая госпожа, выйдя из себя, заперла её под домашним арестом на месяц, по истечению которого Цзян Ю Яо сильно похудела. Изначально её девичья красота была прекрасна, но теперь при взгляде на неё казалось, что достаточно лёгкого дуновения ветерка, и эта хрупкая и нежная девушка рухнет.

Но от этого Цзян Юань Бай почувствовал себя ещё более огорчённым. Во время трапезы Цзян Ли заметила, что Цзян Юань Бай относится к Цзи Шу Жань и её дочери очень мягко. Было совершенно очевидно, что отец чувствовал, что своим категоричным отказом связать дочь с Чжоу Янь Баном он сильно обидел Цзян Ю Яо, а потому теперь пытался искупить свою вину.

Цзян Ли ничего не чувствовала, глядя на счастливую внешность этих людей и их семейную идиллию. Однако Лу-ши не могла спокойно на этом смотреть, поэтому она решительно заговорила с Цзи Шу Жань:

– Сегодня вечером все собираются на фестиваль фонарей в честь дня Середины Осени.

– Ю Яо не пойдёт, – сказал Цзи Шу Жань. – Ю Яо простужена. В последние дни погода слишком непредсказуема. Стоит выйти на улицу, и тебя сдувает ветер. Вы можете пойти, а я останусь с Ю Яо дома.

Старая госпожа Цзян ещё не освободила Цзян Ю Яо из-под домашнего ареста. Из-за темперамента Цзян Ю Яо и её чувств к Чжоу Янь Бану, было неизбежно, что девушка пойдёт искать наследника маркиза Нинъюаня, если её выпустить из дома. Старая госпожа Цзян продолжала надеяться, что Цзян Ю Яо сдастся. Если Цзян Ю Яо будет слепо преследовать Чжоу Янь Бана, она также заставит жителей резиденции маркиза Нинъюаня смотреть на семью Цзян свысока.

Цзян Ю Яо не хотела выходить одна, хотя быть наказанной тоже очень раздражало. Но как только она думала о том, что после того, как она выйдет, все будут смотреть на неё с сочувствием, и Цзян Ю Яо одолевало чувство унижения. Хотя дело Чжоу Янь Бана более не имело к ней никакого отношения, Цзян Ю Яо стала посмешищем в этом вопросе – бедная невеста. Вместо того чтобы смотреть на чужие встревоженные глаза снаружи, лучше остаться в доме одной, как говорится "с глаз долой – из сердца вон".

– Я тоже не пойду, – сказал Цзян Юань Бай. – У меня еще есть дела при дворе.

Теперь, когда он чувствовал себя виноватым перед Цзян Ю Яо, мужчина всем сердцем хотел успокоить свою маленькую дочурку. Цзи Шу Жань и её дочь никуда не идут. У Цзян Юань Бая категорически нет причин оставлять жену и дочь одних.

Глаза Лу-ши повернулись, когда она сказала:

– Если никто из вас не идёт, то что будет с Ли'эр? Вы же не можете отпустить Ли'эр одну, правда?

Цзян Юань Пин с одной стороны тихо кашлянул.

– Всё в порядке, – сказал Цзян Ли с улыбкой. – Я тоже не хочу идти.

Глава 88.2

– Маленькая девочка Ли, иди со своей второй тётей, – внезапно подала голос старая госпожа Цзян. – Ты только что вернулась в Яньцзин в этом году, и фестиваль фонарей в честь дня Середины Осени невероятно хорош. К тому же ты так много трудилась в последние дни, тебе следует хорошо отдохнуть.

Стара госпожа Цзян высказалась, и Цзян Ли, естественно, не могла избежать её предложения, хотя действительно не хотела отправляться на это торжество. В этот момент Цзян Юань Бай оказался перед дилеммой: с одной стороны стояла старшая дочь, только что вернувшаяся в столицу, а с другой – молодая девушка, с которой поступили несправедливо. На ладонях и спереди, и сзади есть мясо (1). Но в конце концов он решил остаться в доме. Цзян Ли казалась разумной и великодушной, но Цзян Ю Яо никогда особо не страдала. В любом случае Цзян Юань Бай успокаивал себя тем, что если бы ему представилась возможность, он обязательно бы компенсировал это Цзян Ли.

Видя, что старший сын по-прежнему заботится только о Цзи Шу Жань и её дочери, упорствуя в этом вопросе, старая госпожа Цзян вздохнула про себя, покачала головой и вернулась к себе после трапезы. Напротив, Цзян Цзин Жуй был счастливее всех. После того как старая госпожа Цзян ушла, он продолжал хмуро смотреть на Цзян Ли. Когда ему надоело это молчаливое созерцания, молодой человек намеренно подошёл сзади и сказала Цзян Ли:

– Ты сказала, что не хочешь идти, но теперь тебя вынудили следовать указанию бабушки.

Цзян Ли не обращала на него внимания, так как была расстроена этим фактом. Цзян Цзин Жуй сказала себе под нос:

– Когда придёт время, ты обязательно откроешь глаза. По пути будут еда, сахарные человечки и загадки. Я слышала, что труппа Золотой Дом тоже будет петь сегодня вечером в зале. Я открою тебе глаза в это время. Эй, не уходи. Куда ты...

Цзян Ли оставила Цзян Цзин Жуя на расстоянии, идя всё быстрее и быстрее, действительно не в силах спрятать своё негодование. Она сокрушалась о том, что её планы не покидать сегодняшним вечером фу, были разрушены одним предложения старой госпожи Цзян. Таким образом, если она попытается избежать этого, поступок Цзян Ли покажется слишком преднамеренным. Но и выходить наружу было совершенно бесполезно. Когда люди снаружи увидят, что она посещает фестиваль фонарей без Цзян Юань Бая, Цзи Шу Жань и Цзян Ю Яо, они определённо должны были произнести несколько слов в своих сердцах.

Перед посторонними Цзян Юань Бай всегда должен быть немного щепетилен и стараться выровнять миску с водой (2).

"Значит, мне следует просто двигаться по течению".

Из-за слов старой госпожи Цзян во время семейной трапезы, когда стемнело, Цзян Ли пришлось отправиться вместе со своими служанками во двор второй госпожи Цзян.

_________________________________

1. 手心手背都是肉 (shǒu xīn shǒu bèi dōu shì ròu) – литературный перевод – на ладони и спереди, и сзади есть мясо – идиома, которая означает, что некоторые вещи были одинаково ценны, а их потеря – одинаково болезненна.

2. 一碗水端平 (yī wǎn shuǐ duān píng) – дословный перевод – нести чашку воды ровно – идиома, которая используется для описания справедливости и беспристрастности. Мерить всех одной меркой, относиться ко всем одинаково, справедливо решать дела.

Глава 88.3

Старой госпожи Цзян, естественно, там не было, её ноги и ступни слишком болели для долгих прогулок, поэтому она осталась в доме, чтобы поиграть с Цзян Бин Цзи. Цзян Ли была единственной из главной комнаты, кто собирался выйти на улицу, и все люди из второй ветви были вместе. Ян-ши и Цзян Юань Син из третьей ветви тоже не собирались покидать фу. Из-за поведения Цзян Юй'Э, теперь Цзян Юань Син должен был держать голову опущенной, когда выходил повидаться со своими коллегами. Конечно, он не собирался добровольно выходить наружу, чтобы в очередной раз потерять лицо. Еще более маловероятно, что Цзян Юй Янь выйдет на улицу.

Тун'эр и Бай Сюэ тоже последовали за Цзян Ли. Это был первый раз, когда две служанки посещали фестиваль фонарей, и время от времени они испускали взрывы восклицаний. Цзян Цзин Жуй намеренно отстал, идя бок о бок с Цзян Ли, и сказал:

– Почему тебе совсем не любопытно? Я думаю, что две девушки вокруг тебя выглядят счастливее, чем ты сама.

Выражение лица Цзян Ли было очень ровным, не таким, как обычно, Цзян Цзин Жуй обнаружил, что её даже можно назвать равнодушной. Хотя в уголках её губ обычно играла лёгкая улыбка, сейчас даже тёплый свет фонарей не мог осветить улыбку девушки.

Однако эта красота с небольшим молчанием привлекла многих братьев и сестёр, которые развлекались вокруг. По пути Цзян Цзин Жуй обнаружил, что там было не менее семи или восьми молодых господ, которые подглядывали за Цзян Ли.

Улицы и переулки города Яньцзин, рестораны и чайные дома полны всевозможных фонарей, которые были сделаны самими хозяевами. На самом деле, фонари в городе Яньцзин такие же, как и речные фонари в Тунсяне. Просто фонари в столице висят на протянутых верёвках, а речные фонари плавают по воде.

Есть шестиугольные, а некоторые превращены в подставки для свечей. Умных людей не так уж много, не смотрите на беспечность Цзян Цзин Жуя в будние дни, он на самом деле очень интересовался этими прекрасными вещами. Время от времени молодой человек дёргал Цзян Ли и говорил, что этот выглядит хорошо, или тот выглядит хорошо. Цзян Ли совершенно потеряла дар речи, она только смутно чувствовала, что Цзян Цзин Жуй был похож на настоящую кардамоновую (1) девушку по сравнению с ней самой, обладая наивным и нежным взглядом.

Когда Цзян Цзин Жуй увидел фонарь, похожий на кролика, он был не способен сдвинуться с места, точно был не живым и не мёртвым. Даже люди из второй ветви уже убежали вперёд, так что ему пришлось самому покупать себе фонарь. Однако лавочник, сделавший кроличий фонарь, тоже был упрям и сказал только, что фонарик будет продан только в том случае, если кто-нибудь отгадает загадку на нём, обязательно после этого передав фонарь кому-то в подарок.

_________________________________

1. 豆蔻少女 (dòukòu shàonǚ) – дословный перевод – кардамоновая девушка. Это старое метафоричное выражение, которое опирается не столько на всем известную специю, сколько на цветы растения. Речь идёт о кардамоне, который распространён на юге Китая, его цветение приходится на второй месяц лунного календаря. Он цветёт как початок, когда молодые листья постепенно раскрываются. Сначала кардамон напоминает гибискус своими красноватыми цветам, но потом он становится более нежным. Кроме того, цветы кардамона объединяются попарно, имея одинаковую сердцевину, что можно было использовать для описания привязанности друг к другу.

Глава 88.4

У Цзян Цзин Жуя разболелась голова, как только он увидел грамотного человека, и Цзян Цзин Ю и остальные снова ушли далеко вперёд. Он схватил Цзян Ли за рукав и сказал:

– Разве ты не первая на экзаменах в зале Мин И? подойди! Угадай это и помоги мне заполучить этот кроличий фонарь! Я тогда тебе дам пятьдесят таэлей серебра!

Цзян Ли была очень недовольна поведением Цзян Цзин Жуя и хотела отказаться, но, услышав его последнюю фразу, передумала. Цзян Цзин Жуй заслуживает того, чтобы быть праздным молодым господином, он действительно бросает деньги на ветер с невероятной лёгкостью. Парень был готов обменять пятьдесят таэлей серебра на такой бесполезный фонарь. Жаль, что копейка поставила героя Ханя в тупик (1), Цзян Ли не ожидала, что её придётся предать себя, чтобы научиться зарабатывать серебро таким образом.

Однако лучше иметь серебро, чем его не иметь. Вы представить себе не можете, сколько в мире талантливых учёных без гроша в кармане.

Она остановилась и внимательно посмотрела на фонарь, который так сильно понравился Цзян Цзин Жую.

Человек, который сделал этот фонарь, обладал достаточно неплохим мастерством, потому что сделать фонарь в форме животного, особенно, чтобы он был достаточно реалистичен, довольно сложно. Тело было представлено белоснежной тканью, а внутри – скелет из бамбука. Пара длинных розовых ушей, глаза украшены двумя красными бобами. Когда внутри закачался свет, глаза кролика тоже начали казаться более осмысленными, как будто он собирался вскочить в следующее мгновение.

Это действительно очень красивый фонарь.

Цзян Ли снова посмотрела на загадку, написанную на деревянной табличке под фонарем, и улыбнулась, но внезапно её улыбка застыла, а выражение лица резко изменилось.

Девушка увидела строчку мелких иероглифов загадки, и там был написан впечатляющий ряд знакомых до боли иероглифов: "Ищу её в толпе сотни тысяч раз".

В одно мгновение ласковый голос, казалось, снова эхом отозвался в ушах Цзян Ли.

– Это слово в точности описывает то, как я отношусь к тебе.

Недавние воспоминания и далёкое прошлое – всё рухнуло перед ней, и Цзян Ли отдёрнула руку, точно обожглась.

Цзян Цзин Жуй настойчиво подтолкнул девушку:

– В чём дело? Отгадай её

– Не могу догадаться, – холодно сказала Цзян Ли.

– Как это может быть? Ты чжуанъюань зала Мин И! – сказал Цзян Цзин Жуй. – Эта загадка не красная, так что отгадать её не так уж трудно. Как ты можешь не отгадать её?

– Если ты не можешь догадаться, – сказал Цзян Ли. – То просто не можешь догадаться. Если ты действительно хочешь его, тебе лучше найти кого-нибудь поумнее себе в помощь.

Она повернула голову и пошла прочь, как будто ненавидела этот фонарь так сильно, что даже не хотела больше смотреть на него.

Цзян Цзин Жуй не ожидал этого, но он не мог вынести расставания с этим прекрасным фонарём и некоторое время не заботился о том, чтобы догнать Цзян Ли. К тому времени, когда молодой человек бросился догонять трёх девушек, в толпе уже давно не было и тени Цзян Ли. Цзян Цзин Жуй сразу же почувствовал себя плохо.

_________________________________

1. 一文钱难倒英雄汉 (yī wén qián nán dǎo yīng xióng hàn) – литературный перевод – маленькая монетка загнала героя Ханя в тупик – это метафора небольшой трудности, которая делает невозможным завершить дело. Это также относится к человеку с большими способностями, который оказывается беспомощен перед лицом небольшой проблемы.

Глава 88.5

Следуя за толпой, Цзян Ли двигалась довольно медленно.

Лу-ши и остальные уже ушли вперёд, а Цзян Цзин Жуй отстал. Толпа следовала за ними плечом к плечу, и многие двигались, расталкивая окружающих. Если люди не держались вместе, было легко потеряться.

Цзян Ли не очень испугалась. Она узнала дорогу в Яньцзине, и краем глаза заметила местонахождение ближайшей городской стражи. Как только возникнут какие-то проблемы, она сможет как можно скорее позвать на помощь кого-то из стражников.

Девушка не хотела идти к Лу-ши или Цзян Цзин Жую, она просто чувствовала, что это редкий момент одиночества, которым следует наслаждаться неторопливо. С тех пор как она вернулась в столицу, все звали её Цзян Ли. Хотя она уже привыкла к этой личности, девушка иногда вспоминала своё настоящее имя – Сюэ Фан Фэй.

Опасаясь, что жизнь Цзян Ли будет слишком долгой, она боялась, что забудет своё настоящее имя и то, что хотела сделать. Предаваться комфортной жизни, вызванной этой идентичностью, – это не то, чего желала Сюэ Фан Фэй. Сегодняшняя загадка была подобна горькому лекарству, её сердце онемело, но это также стало хорошим толчком к пробуждению

Поэтому также хорошо иметь возможность отказаться от момента бытия "Цзян Ли" и остаться вот так в одиночестве.

Тун'эр и Бай Сюэ не знали, о чём думает Цзян Ли. Видя, что Цзян Цзин Жуя и остальных спутников больше не видно в толпе, Тун'эр сказала:

– Юная леди, давайте найдём второго молодого господина и остальных? Что нам делать, если потом я не смогу найти дорогу обратно в особняк?

– Ничего. Я помню дорогу, – сказала Цзян Ли.

– Здесь слишком много людей, – Бай Сюэ тоже убеждала её: – Мы не привели с собой никакой охраны. Что, если что-то случится?

Цзян Ли посмотрела на себя. Теперь, когда вторая юная леди Цзян нажила себе больше врагов, они не ограничивались одними только матерью и дочерью Цзи. Но даже если бы мать и дочь Цзи захотели напасть на неё, они не выбрали бы столь многолюдное место, и они были бы у всех на виду. Не говоря уже о Цзян Ю Яо, Цзи Шу Жань был очень дотошна и никогда не оставляла ни малейшего следа. Однако всё может окончиться несчастным случаем, и это не может быть выведено лишь доводами рассудка. Если мать и дочь придут в бешенство, всё также возможно.

Она перестала думать, что всё ещё хочет прогуляться одна, и сказала:

– Это имеет смысл.

Бай Сюэ и Тун вздохнули с облегчением. Цзян Ли уже собирался пойти вперёд, чтобы найти родственников этой девочки "Ли", но случайно заметил человека неподалеку:

– Е Ши Цзе?

После дворцового банкета Цзян Ли редко бывал в зеле Мин И. Инцидент с Цзян Юй'Э в конце концов повлиял на репутацию девушек из семьи Цзян. Старая госпожа Цзян попросила её как можно меньше выходить из дома в будние дни, если нет каких-либо срочных дел, и подождать, пока семья Цзян не перестанет быть в центре внимания всего столичного общества. У Цзян Ли даже не было шанса снова встретиться с Е Ши Цзе.

В этот момент перед маленьким продавцом, продающим фонарики неподалеку, стояли Е Ши Цзе и мужчина средних лет. Они, казалось, выбирали фонари во время разговора, выглядя очень близкими людьми.

Цзян Ли догадалась, что это был кто-то из близких знакомых Е Ши Цзе, который хотел узнать о недавнем положении Е Ши Цзе, особенно о том, удалось ли ей снова завоевать его расположение, поэтому девушка планировала пройти через толпу и подойти к Е Ши Цзе и другому человеку.

Но кто знал, что все её действия были замечены другим человеком.

Глава 88.6

Стоя на верхнем этаже павильона, Кун Лю смотрел на толпу, двигающуюся вверх и вниз по улице. На самом деле ему не нравилось смотреть на эти цветы и огни, ослепляющие глаза. Но по сравнению с пребыванием в фу герцога Су или в Императорском дворце, где придётся наблюдать за скучными придворными делами, конечно, он предпочёл бы провести время в более оживлённом и весёлом месте. Более того, в этом оживлённом месте есть много приятных девушек, которые могут добавить яркости тусклой ночи.

Просто так получилось, что взгляд Кун Лю нашёл знакомую тень среди приятных девушек.

– Эй, это вторая юная леди Цзян! – Кун Лю встал и взволнованно сказал Цзи Хэну: – Подойди и посмотри, это вторая юная леди Цзян. Я не ожидал, что она выйдет посмотреть на огни сегодня вечером. Нет, почему она одна? Вокруг нет никакой семьи Цзян. Неужели она ускользнула тайком?

Лу Цзи, потягивавший чай, опустил глаза и сказал:

– Как может быть кто-то, кто ускользает тайком, брать с собой служанку, да ещё и не одну. Снаружи так много разных людей. Вероятно, она была разлучена с другими этим бесконечным потоком людей.

– Разошлись? – Кун Лю нахмурился: – Там так много людей, среди которых довольно много плохих людей. Каждый год плохие люди забирают женщин. Такая маленькая девочка, похожая на цветок и нефрит, неизбежно привлечёт внимание. Было бы плохо, если бы что-то случилось.

– Тогда что ты собираешься предпринять? – Лу Цзи с любопытством посмотрел на него.

– Я провожу её и помогу найти членов своей семьи! – Кун Лю принял это как должное.

– Кун Лю, – сказал Лу Цзи. – Не принимай желаемое за действительное. Не говоря уже о том, что эта девочка – дочь первого помощника, даже будь она девушкой из обычной семьи, Цзян Ли бы с высока смотрела на твой почтенный возраст.

– Я старый? – Кун Лю тут же пришёл в ярость: – Что ты вообще понимаешь? Я нахожусь в самом лучшем возрасте! И вообще… Что не так с моим возрастом? Ты и то старше меня, да ещё и твоя борода такая длинная!

Лу Цзи нисколько не рассердился. С улыбкой он протянул руку, снова кивнул на улицу и указал на Кун Лю:

– Разве я не говорил? Как ты можешь сравниться с молодым человеком? Посмотри сам, разве эта вторая юная леди Цзян не подошла только что к молодому господину Е?

Как только эти слова прозвучали, не только Кун Лю, но и Цзи Хэн, игравший с веером рядом с ним, не удержались и посмотрели вниз.

И действительно, в толпе, проходившей мимо, Цзян Ли и две служанки рядом с ней переходили улицу. Из-за того, что было слишком много людей, приходящих и уходящих, было очень трудно пройти расстояние всего лишь в ширину одной улицы. Но что можно было считать редкостью, так это то, что у девушки было прекрасное чувство направления, и она двигалась в одном направлении, а не металась, увлекаемая нескончаемым потоком людей.

И целью её движения, а в этом не было никаких сомнений, был стоящий у одного из киосков молодой и необыкновенный Е Ши Цзе.

Цзян Ли хотела пойти к Е Ши Цзе.

Лу Цзи улыбнулся и сказал:

– У этой пары двоюродных брата и сестры прекрасные отношения.

– Разве это не чепуха, эти двое – родственники, – Кун Лю на какое-то время забыл, что Лу Цзи смеялся над его возрастом, и пристально посмотрел на Цзян Ли и Е Ши Цзе.

Цзи Хэн тоже встал перед окном, задумчиво посмотрел на пару, потом вдруг закрыл веер и сказал:

– Вэнь Цзи.

Перед ним бесшумно появился одетый в чёрное охранник.

– Пожалуйста, пригласи вторую юную леди Цзян подняться сюда.

Ни Лу Цзи, ни Кун Лю не ожидали, что Цзи Хэн вдруг произнесёт такую фразу. Они, не сговариваясь, синхронно посмотрели на него, их глаза с трудом скрывали удивление.

– Просто скажи, что я пригласил вторую юную леди Цзян посмотреть выступление труппы Золотого Дома и организовал для неё место впереди.

У Кун Лю чуть не отвалилась челюсть.

Глава 88.7

Толпа действительно была слишком плотной.

Хотя город Яньцзин намного больше Тунсяна, здесь также гораздо больше людей. Даже в то время, когда Тунсян был наиболее оживлённым, он в лучшем случае был лишь в половину так же оживлён, как и Яньцзин. В будние дни было бы трудно себе представить, что такую узкую улицу будет настолько трудно пересечь.

Наконец-то она добралась до противоположной стороны.

Как раз в тот момент, когда Цзян Ли втайне почувствовала облегчение и хотела отвести двух служанок к Е Ши Цзе, перед ними внезапно остановился человек в чёрном.

Тун'эр чуть не закричала от страха, и Бай Сюэ даже подняла кулак. Человек в чёрном, казалось, остался совершенно невыразительным и слово за словом повторил точно заученные слова:

– Вторая юная леди Цзян, господин герцог приглашает вас составить ему компанию, чтобы насладиться певческим выступлением труппы Золотого Дома и устроил Вам переднее место в павильоне Ван Сянь Лоу, где будет происходить представление.

– Господин герцог? – переспросила Цзян Ли. – Цзи Хэн?

Вэнь Цзи был немного удивлён, что вторая юная леди Цзян действительно назвала имя его господина, не меняясь в лице, однако он спокойно кивнул.

Цзян Ли нахмурилась, когда Тун'эр прошептала:

– Юная госпожа, этот человек появился из ниоткуда, а теперь говорит о каком-то герцоге. Может быть, это блеф?

– Это не блеф, – ответила Цзян Ли. – Он принадлежит герцогу Су.

Теперь Вэнь Цзи удивился еще больше: он был уверен, что Цзян Ли его не видела в прошлом, но почему же тогда сейчас она говорила так уверенно? В следующее мгновение послышался слабый голос Цзян Ли:

– Герцог Су – человек, который боготворит красоту и ненавидит уродство. Этот тёмный страж так красив, что нет никаких сомнений, что он от герцога Су.

Вэнь Цзи явно стоял очень твёрдо, однако в тот момент, когда он услышал, что сказала Цзян Ли, он чуть не поскользнулся.

Именно в этот момент Тун'эр серьёзно подняла голову и посмотрела на Вэнь Цзи. Когда она ясно увидела лицо теневого стража, то не смогла удержаться, вздохнула и сказала:

– Это правда! Юная леди, он гораздо красивее, чем охранники в нашем особняке! Почти такой же красивый, как второй молодой господин!

Вэнь Цзи окончательно утратил дар речи.

Бай Сюэ потянула Цзян Ли за рукав и прошептала:

– Юная леди, но разве мы обязаны идти?

Цзян Ли посмотрела на Вэнь Цзи. Вэнь Цзи не видел никакого выражения на её лице. Девушка немного подумала, прежде чем, наконец, вздохнуть и сказать:

– Мы пойдём.

Тун'эр всё ещё была немного напугана, но Цзян Ли была совершенно беспомощна. Она знала, что даже если она скажет, что не может пойти, и откажет герцогу Су, Цзи Хэн найдёт способ заставить её. Причина, по которой он так вежлив, заключается только в том, что он хочет казаться вежливым, но в костях этого человека течёт кровь властности и произвола.

Никто не может ему отказать, потому что у этого молодого человека всегда есть свой путь.

Гениален тот, кто понимает закономерность развития общества, Цзян Ли должна была сказать: "Мы пойдём".

Вместе с Тун'эр и Бай Сюэ она последовала за Вэнь Цзи в Ван Сянь Лоу.

Глава 88.8

Е Ши Цзе и Е Мин Сюань разговаривали, поднимая фонари, а когда случайно обернулись, то вдруг увидели знакомую фигуру. Он чуть не выкрикнул имя Цзян Ли, но не успел произнести его полностью, как фигура утонула в толпе и исчезла из виду.

Е Ши Цзе заподозрил, что он неправильно опознал человека, и ошеломлённо посмотрел на толпу. Е Мин Сюань заплатил деньги, а, обернувшись, увидел Е Ши Цзе, ошеломлённо смотрящего в толпу. Проследив за его взглядом, но ничего там не обнаружив, мужчина спросил:

– В чём дело?

– Ничего такого, – Е Ши Цзе отвёл взгляд и покачал головой, втайне говоря в своём сердце, что это была иллюзия. Даже если Цзян Ли выйдет сегодня вечером, она вряд ли будет одна.

Он действительно слишком много думал.

* * *

Ван Сянь Лоу – самый большой ресторан в городе Яньцзин.

Когда Цзян Ли была женой семьи Шэнь, она проходила мимо этого здания вместе с матерью Шэнь и Шэнь Жу Юнь. В то время мать Шэнь и Шэнь Жу Юнь очень завидовали тем, кто посещал это место, но ей было всё равно. По сравнению с семьёй Шэнь её собственные желания всегда были недостаточно яркими. Но с тех пор она знала, что Ван Сянь Лоу – это грот для продажи золота и место, куда приходят высшие люди.

Там, где она не могла ступить в своей предыдущей жизни, теперь Цзян Ли могла войти с гордо поднятой головой в этой жизни, и её всё ещё называли "приглашённым гостем" и "вежливо уговаривали" войти. Хотя это приглашение не было настоящим приглашением от другого человека, она, в конце концов, смогла им воспользоваться.

В зал на первом этаже уже пришли какие-то люди, но место, куда пригласили Цзян Ли, находилось на втором этаже.

В чайной комнате на втором этаже.

Особняк первого помощника уже был очень роскошен, но Ван Сянь Лоу казался более изысканным, чем фу семья Цзян. Только ковёр, который устилал пол, – являлся персидским ковром, сотканным искусными мастерами и украшенный драгоценными камнями. Аромат, окружавший отдельный кабинет, куда пригласили девушку, был тем, что простые люди не могли рассчитывать даже вдохнуть. Цзян Ли вспомнила слова Сюэ Чжао о том, что такие вещи "даже на первый взгляд невероятно дорогие".

В чайной комнате на втором этаже Ван Сянь Лоу, которая "даже на первый взгляд очень дорогая", Вэнь Цзи помог Цзян Ли приподнять занавеску и войти внутрь.

Цзян Ли осмотрела людей внутри.

К её удивлению, помимо Цзи Хэна в чайной комнате было ещё два человека, один из которых был похож на писца в зелёном одеянии с козлиной бородкой, в данный момент нежно улыбаясь Цзян Ли. Девушка не знал этого человека, но просто улыбнулась в ответ. Здесь также был ещё один человек, которого Цзян Ли, однако, знала. Это был экзаменатор, который присутствовал во время сдачи ею экзамена по конной стрельбе из лука. Это был могущественный командир лёгкой конницы, и звали его Кун Лю.

Кун Лю очень обрадовался, увидев Цзян Ли, и поприветствовал её густым голосом:

– Вторая юная леди Цзян! – казалось, он намеревался поговорить с Цзян Ли в течение хотя бы нескольких слова, но, подумав об этом, не сумел придумать подходящего слова, поэтому смог только сухо похвалить её: – Вторая юная леди Цзян хорошо ездит на лошади и прекрасно управляется с луком!

Это было так, как если бы он хвалил солдат, которых принял под своё командование.

Лу Цзи и Цзи Хэн как-то странно посмотрели на него.

Кун Лю почесал в затылке, неловко улыбнулся и замолчал.

Глава 88.9

Затем Цзян Ли посмотрела на Цзи Хэна. Сегодня этот молодой человек был одет в светло-красную мантию. Хотя было светло, его внешность становилась всё более и более красивой. Его кожа светлее, чем у женщины с влажным блеском, а губы румянее, чем цветы персика в апреле. В результате, чем белее белое, тем краснее красное, а эта прекрасная пара глаз – полупрозрачный янтарь. Всё его тело, казалось, не имело никакой связи со смертным миром. Где бы о ни стоял, вид того, как этот молодой человек поигрывает своим складным золотым шёлковым веером, вызывал в душе ощущение, что каждое го движение окрашено божественной таинственностью.

– Господин герцог искал меня. В чём дело? – спросила Цзян Ли. Она действительно не могла понять, что Цзи Хэн заставило искать её.

Цзи Хэн взглянул на неё и вдруг улыбнулся. Он произнёс:

– Во всяком случае, у нас есть некоторая дружба. Сегодня на Фестивале Середины Осени я встретил судьбу на дороге. Труппа Золотой Дом даёт певческое представление в Ван Сянь Лоу. Я пригласил вторую юную леди насладиться им вместе.

Цзян Ли задавалась вопросом, откуда в их отношениях нашлось место дружбе. Но если уж говорить о судьбе, то она явно была злым роком. Цзи Хэн видел, как она подорвала репутацию Мастера Тайхэ Цзинаня на горе Цинчэн, и он также видел, как она подстрекает Шэнь Жу Юнь замутить родниковую воду между Чжоу Янь Баном и Цзян Юй'Э. Кроме того, она столкнулась с секретами отношений Цзи Хэна и семьи Ли, так что можно сказать, что они действительно знают некоторые тайны друг друга. В какой-то момент не будет преувеличением сказать, что они хотят убить друг друга. Цзи Хэн обронил подобные фразы, точно они были лёгкими облаками и ветерком (1), и посторонние действительно могли посчитать, что эти двое были хорошими друзьями в течение многих лет.

Это невероятно.

Более того, они не "обречённые судьбой на встречу по дороге". Ясно, что Цзи Хэн послал кого-то и не дал ей возможности сделать свой выбор. Её очень "настойчиво" пригласили прийти.

– Спасибо, господин герцог, – сказал Цзян Ли. – Но я не люблю ходить в театр.

– Если вторая леди хочет в будущем петь лучше, ей следует уделять больше внимания знаменитым актёрам, – Цзи Хэн продолжал говорить с улыбкой.

Цзян Ли едва сумела сдержать смех. Слова Цзи Хэна, казалось, снова напомнили ей о дворцовом банкете. Это действительно единственное, что она сделала не так, то есть Цзи Хэн не должен был ловить её за косичку и шантажировать её раз за разом!

Кун Лю огляделся и был очень озадачен тонкой атмосферой между Цзи Хэном и Цзян Ли, но он был очень добр и сказал Цзян Ли:

– Вторая юная леди Цзян, я только что видел Вас сверху. Вы со своей семьёй… разделились. Каждый год на фестивале фонарей пропадает немало женщин, и есть много плохих людей. С таким же успехом Вы можете подождать, пока не закончите смотреть это частное представление, и мы найдём кого-нибудь, кто сопроводит Вас обратно в дом, чтобы Вы и Ваша семья могли воссоединиться. Это также обезопасит Вас от попадания в неприятности.

Люди не поднимают руку, чтобы ударить по улыбающемуся лицу, к тому же Кун Лю выглядел гораздо более искренним и простым, чем Цзи Хэн, и Цзян Ли трудно было относиться к нему плохо. Более того, то, что сказал Кун Лю, вполне разумно: видя, что ночь становится всё темнее, фонари на улицах становятся всё ярче и ярче, а толпа, выходящая полюбоваться луной, становится всё более и более многолюдной – действительно неразумно оставаться одной в толпе прямо сейчас... Увидев, что Тун'эр и Бай Сюэ тоже встревожены, Цзян Ли решилась принять их предложение и сделала так, как сказал Кун Лю.

Она мгновенно улыбнулась, очень нежно и чисто, и сказала:

– Искренне благодарю Вас, дажэнь Кун.

Кун Лю был немного польщён и не мог удержаться, чтобы не взглянуть на Лу Цзи с торжеством. Что там говорил этот козлобородый, насчёт того, что он может напугать маленькую девочку? Он не слишком старый, не так ли?

Лу Цзи отвернулся, слишком ленивый, чтобы смотреть на глупость своего товарища.

Во время разговора внизу внезапно раздался уникальный вступительный звук драматической труппы.

Вот-вот должно было начаться представление труппы Золотой Дом.

_________________________________

1. 云淡风轻 (yúndàn fēngqīng) – литературный перевод – лёгкие облака и ветерок – идиома, описывающая невозмутимое спокойствие.

Глава 89.1

Труппа Золотой Дом – это драматическая труппа, которая недавно сменила драматическую труппу Акация. В данный момент она была очень популярна в городе Яньцзин.

Но все самые горячие драматические коллективы, похоже, жаждут получить одобрение герцога Су, и им всегда приходится устраивать такую сцену, чтобы герцог Су увидел её первым. Если Цзи Хэн решит, что они хорошо выступают, эта драматическая труппа определённо будет пользоваться успехом. На примере театральной труппы Акация, Цзи Хэн, казалось, обладал силой жизни и смерти, когда решалась судьба драматической команды города Яньцзин. Он мог сделать драматическую труппу популярной, и точно так же он мог быстро заставить драматическую труппу исчезнуть.

Хотя, по мнению Цзян Ли, это действительно невероятно, достойный герцог страны, потомок генерала Цзиньу, сам был подобен драматической труппе. Но иногда девушке казалось, что вполне допустимо думать, что такие люди, как Цзи Хэн, имеют какие-то корни в драме.

Он родился очень красивым, более великолепным, чем актёры на сцене. Цзи Хэн родился, чтобы стоять перед людьми и ярко сиять, но он не подходит для того, чтобы петь на сцене лично, потому что Цзи Хэн слишком трезвомыслящий и слишком холодный, чтобы войти в мир подобных игр. Такой гордый сын неба, вероятно, годится только для того, чтобы стоять под сценой и наблюдать за ложными радостями и печалями других, и даже слёзы, которые срываются из глаз других, оплакивая горькие судьбы персонажей, он побрезгует пролить.

Он просто смотрел на это как на шутку, как на насмешливую улыбку в уголках губ.

Цзи Хэн просто выкупил весь этаж второго этажа, и больше там никого не было. Цзян Ли могла спокойно выйти из чайной комнаты и, добравшись до перил на втором этаже, посмотреть вниз и увидеть сцену.

Она могла ясно видеть людей на сцене, будучи на один уровень выше посетителей на первом этаже. Цзян Ли догадывалась, что это был снисходительный взгляд Цзи Хэна. Но девушке следовало признать, что просмотр пьесы таким образом давал больше чувства отстранённости от просмотра пьесы, чем просмотр её непосредственно под сценой. В любом случае, если кто-то находится слишком близко к актеру, то легко войти в пьесу. Но когда вы находитесь рядом с актёром, но стоите выше него, вы можете ясно почувствовать, что это пьеса. Какой бы замечательной ни была пьеса, если людям трудно войти в сюжет, разыгрываемый на сцене, они не будут увлечены эмоциями в ней.

Имя исполнительницы даньцзяо в труппе Золотой Дом было Сяо Тао Хун. Она была молодой женщиной, чью первозданную внешность было невозможно разглядеть из-за обилия пудры и румян. Но, глядя на его стройную фигуру и мягкий певучий голос, можно сказать, что зрителями был редкий и замечательный человек. Неудивительно, что зрители в зале были в таком восторге, хлопали в ладоши, срываясь в аплодисменты один за другим.

Эта пьеса называлась "Дело Цзю'эр".

"Дело Цзю'эр" – очень известная история, история женщины из предыдущей династии. Молодую женщину звали Цзю'эр. Она стала супругой талантливого сюцая (1) в сельской местности.

___________________________

1. 秀才 (xiùcái) – сюцай, студент (неофициальное разговорное название 生员 шэнъюаня – низшую из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при династиях Мин и Цин)

Глава 89.2

Цинь и сэ звучат в согласии (1), и муж и жена влюблены друг в друга. Позже сюцай отправился в столицу, чтобы сдать Императорский экзамен, достиг ранга чжуанъюаня и стал великим чиновником, которого ценила богатая дама. Господин богатой дамы хотел, чтобы этот сюцай, что взмывал к небесам на драконе (2), стал его зятем, поэтому сюцай скрыл, что у него уже есть жена и ребёнок в родном городе, и стал супругом богатой дамы.

Цзю'эр и маленький сын, жившие в удалённом родном городе сюцая, не знали, что их муж и отец стал чужим мужем, но вдруг в один прекрасный день сюцай перестал присылать домой письма. Случилось так, что всю ночь шёл дождь, и сын Цзю'эр заболел тяжёлой болезнью. Семья была бедна, и у неё не было денег на лечение этой болезни. В отчаянии Цзю'эр пришлось отвезти своего маленького сына в столицу, чтобы найти мужа. После тысяч лишений и страданий от чужих холодных глаз она наконец приехала в столицу. Но на улицах столицы женщина увидела, как её муж и другая женщина общались в слишком интимной манере.

Сюцай отказался признать Цзю'эр, и Цзю'эр была избита и изгнана. Только тогда Цзю'эр узнала, что у него были новые жена и дети, и её муж, которого женщина так любила, уже отказался от своих старых жены и ребёнка. Цзю'эр также не смогла раздобыть денег, чтобы обратиться к столичному лекарю ради излечения сына. В дополнение к уже имеющемуся заболеванию, прибавились тяжести долгого путешествия, и ребёнок, не сумев оправиться, вскоре умер.

Цзю'эр потеряла мужа и сына и в глубине души не хотела мириться с этим, поэтому бросилась в реку перед дверью сюцая. После смерти она превратилась в синюю птицу и громко плакала у дверей особняка сюцая весь день, заставляя всех останавливаться. Это встревожило Императора и он приказал чиновникам тщательно расследовать это дело. Когда стало известно, что сюцай оказался таким подлым человеком, Император лишил его всех титулов и званий, освободил от служебных обязанностей и запретил становиться чиновником впредь. Богатая дама также предпочла отдалиться от него. В конце концов, сюцай остался в одиночестве, ни с чем, а потому, не сумев пережить очередную суровую зиму, замёрз насмерть.

Эта история – история, придуманная рассказчиком в предыдущей династии, но поскольку она очень захватывающая, то вызывала у читателей глубокое сочувствие тому, что произошло в ней с Цзю'эр. Позже она была подготовлена для сценического представления драматическим коллективом и стала очень известной пьесой. Женщины любили смотреть такие нежные и печальные истории, и они будут следовать за Цзю'эр в печали и слезах, в то время как мужчины могут только вздыхать.

___________________________

1. 琴瑟和鸣 (qín sè hé míng) – литературный перевод – цинь и сэ звучат в согласии – это идиома, которая описывают гармоничную супружескую пару.

2. 乘龙快婿 (chénglóngkuàixù) – литературный перевод – взмывать в небеса верхом на драконе – идиома, которая описывает преуспевающего зятя. Выражение же "乘龙 (что переводится, как оседлать дракона)" описывает человека, удачно породнившегося с кем-то преуспевающим: для женщины, естественно, это замужество, а для её родни – обретение зятя.

Глава 89.3

Хотя для мужчин нормально иметь трёх жен и четырёх наложниц (1), есть также этическая норма "не выгонять жены, что делила с тобой мякину, из зала (2)". Люди, которые предают добродетель, не могут рассчитывать получить её от других.

Когда Цзян Ли впервые услышала эту историю, она была ещё маленькой девочкой и жила в Тунсяне. В то время она была молода и не плакала вместе с Цзю'эр. Девочка просто слепо злилась на несправедливость, постигшую главную героиню. Она также сказала Сюэ Чжао, что если бы она знала, что бы человек на её подушке (3) обладал такими волчьим сердцем и собачьими лёгкими (4), то никогда бы не убила себя перед дверью сюцая, а взяла бы нож и умерла вместе с сюцаем. Сюэ Чжао также сказал тогда:

– Если тебе доведётся оказаться в подобной ситуации, ты определённо не сумеешь этого вынести.

Тогда она презрительно усмехнулась, не понимая, как кто-то может убить себя из-за скотского поступка такого белоглазого волка (5). В этой истории Цзю'эр всё ещё могла рассказывать о хороших вещах прошлого, и девушка не знала, понимал ли человек, который сочинил эту историю, что в ней действительно пошло не так.

В то время Сюэ Фан Фэй этого не понимала, но не ожидала, что много лет спустя эта история будет запечатлена в её жизни, как точная копия. Она стала ещё одной Цзю'эр. Жизнь претерпела потрясающие изменения, и ложь, предательства, слухи и обиды заполнили всё её окружение.

Но одна вещь, которую не изменилась от начала до конца, заключалась в том, что теперь, если кто-то спросит её снова, Цзян Ли всё ещё может сказать, что нет ничего, что она не могла бы вынести.

Когда другая сторона решает предать, это значит, что она мечом отсечёт всю прошлую дружбу. То, что другим безразлично, но они тщательно хранят в себе, это не называется добротой, это называется презрением.

Цзян Ли никогда не позволит другим смотреть на неё свысока.

___________________________

1. Выражение "三妻四妾 (sānqī sìqiè)" можно понимать как в буквальном смысле, так и в переносном. Дело в том, что, в зависимости от династии, количество допустимых во дворе мужчины женщин (супруг, инян и наложниц более низкого положения) было различным. Поэтому, с одной стороны, это описание ситуации, когда действительно количество женщин ограничено четырьмя, но, с другой стороны, это можно считать идиомой, которая описывает любое множество жён, наложниц и любовниц под крылом одного мужчины.

2. 糟糠之妻不下堂 (zāokāngzhīqībùxiàtáng) – литературный перевод – не выгонять из зала жену, с которой ты делил мякину (сырая пища, которой бедняки утоляют голод) – это выражение описывает человека, который, несмотря на остывшие чувства, не позволяет себе плохо относиться к женщине, с которой прошёл тяжести жизни, преодолел скорби и печали, прежде чем достиг высокого положения.

3. 枕边人 (zhěnbiānrén) – литературный перевод – человек на краю твоей подушки – описание супруга или супруги, используется представителями обоих полов для описания своей второй половинки.

4. 狼心狗肺 (lángxīn gǒufèi) – литературный перевод – волчье сердце и собачьи лёгкие – идиома, с помощью которой описывается человек жестокий, свирепый, бесчеловечный и бессовестный, злодей, одним словом.

5. 白眼狼 (báiyǎnláng) – литературный перевод – белоглазый волк – это выражение призвано описать бесчувственного и неблагодарного человека, предавшего доверие и добрые чувства другого.

Глава 89.4

Маленькая розовая девочка на сцене по имени Цзю'эр наконец нашла своего мужа, но муж избегал и отрицал их родство.

Сяо Шэн (1) пел:

– Дело не в том, что я тебя не узнаю. Чего я боюсь, так это того, что я сделал неверный шаг и наступит катастрофа.

Сяо Цзю'эр:

– О чём ты говоришь? Ты совершил ошибку, и у тебя неприятности. Очевидно, что обретя новую жену, ты совершенно позабыл о старых привязанностях! Когда ты обучался в Цзюньчжоу, то просил, чтобы я проявила дочернее почтение и служила твоим родителям, ради Сяо Шэна. В год большого Императорского экзамена я отправила тебя в столицу, чтобы ты мог преуспеть в своей мечте. Расставаясь, я сказала тебе тысячу слов (2). Я просила тебя вернуться пораньше, независимо от того, достигнешь ты своей цели или нет, ведь ты должен был понимать, что родители были пожилыми людьми, душой и разумом привязанными к своему единственному ребёнку. Кто ожидал, что от тебя не будет новостей в течение трёх лет, а твои родители умрут от голода во время засухи в Хугуане (3)? Трудно было похоронить твоих родителей после их смерти, чтобы их единственный сын сумел найти место захоронения родных, когда решит вернуться домой. Ты не чтил добрых отношений между мужем и женой и не целовал своего родного ребёнка. Похлопай себя по груди руками и подумай на мгновение: неужели у тебя железное сердце?

Люди на сцене пели и плакали снова и снова, сердце Цзян Ли сжималось, точно в него вонзился клинок. Под аккомпанемент подобных текстов девушке было очень трудно не задуматься о самой себе. Точно так же, как Цзю'эр ничего не понимала, она не делала ничего плохого и всё делала хорошо. Цзян Ли также хотела спросить Шэнь Юй Жуна, действительно ли слава и богатство так хороши, так хороши, что даже человеческая природа может быть оставлена? Разве всё это стоило того?

Более того, есть ещё её дитя.

Её ребёнок, ещё не успев родиться на свет, но уже был похоронен в этом грязном заговоре. Когда Шэнь Юй Жун принёс его в жертву, колебался ли он хоть на мгновение, зная, что его кровь течёт в этом ребёнке?

Цзян Ли не осмеливалась думать об этом.

С другой стороны, Лу Цзи, который наблюдал за игрой, вдруг сказал:

– Вторая юная леди Цзян очень внимательно наблюдает за этим спектаклем.

Все трое посмотрели на Цзян Ли.

Цзян Ли сидела к ним боком, её глаза были очень низко опущены, но девушка смотрела на людей на сцене, очевидно, очень внимательно. Если присмотреться, то было видно, что она цепляется за край резных перил на площадке второго этажа, суставы её пальцев побелели, когда девушка крепко ухватилась за них.

Она казалась по-настоящему зависимой от этой пьесы!

– В чём дело? – удивился Кун Лю. – Вторая юная леди Цзян ненавидит зло, как собственного врага, а добро и зло здесь хорошо разграничены. Эта пьеса душит до смерти, и все, кто её слушают, злятся. Вторая юная леди Цзян сочувствует пьесе, пока слушает её. Это нормально.

– Это нормально – быть очарованным и взволнованным от этой пьесы, – сказал Лу Цзи с улыбкой. – Но это вторая юная леди Цзян…

___________________________

1. Автор откровенно издевается, по-моему, над эти персонажем пьесы. Он дал сюцаю имя "小生", но это имя на театральных подмостках означает амплуа второстепенного персонажа.

2. 千言万语 (qiānyánwànyǔ) – литературный перевод – сказать множество слов – идиома, которая описывает попытку убедить другого человека в чём-либо.

3. 湖广 (húguǎng) – Хугуан – буквально: "Озёрный простор" — бывшая провинция Китая, существовавшая во времена династий Юань, Мин и первых лет Цин.

Глава 89.5

Что за человек вторая юная леди Цзян? Она, кажется, всё время улыбается, даже когда не улыбается, она нежна, как поток воды, спокойна и терпелива, почти нет возможности заметить, когда она сердита или встревожена. У других людей подобное поведение может говорить о том, что этот человек лишь немного холоден, но у второй юной леди Цзян любой, у кого есть хоть один глаз, вероятно, увидит, что вторая юная леди Цзян равнодушна.

Или большинство вещей, в её глазах, не имеют значения. Нет необходимости принимать близко к сердцу неважные вещи. Это менталитет, который появляется у человека только после того, как он переживёт огромный поворотный момент в своей жизни, и он появляется только у пожилых людей, которые прошли через весь мир.

Даже если бы вторая юная леди Цзян "убила своего брата и навредила своей матери" и была отправлена в монастырь, чтобы остаться там в одиночестве на восемь лет, она не достигла бы настоящей непоколебимости, своего рода нежной чистоты после сильных ветров и волн.

В общем, Цзян Ли не принимала близко к сердцу мелочи, а люди, которые даже не заботятся о других людях, которые могут испортить им репутацию на всю жизнь, будут ли они сопереживать маленькой драме?

Другие могут, но вторая юная леди Цзян точно не будет. Если же она действительно так реагировала на подобную пьесу, это означало, что представление действительно тронуло сердце второй юной леди Цзян.

Это и есть истинное сопереживание.

Цзи Хэн кончиками пальцев коснулся белой ручки веера, внезапно встал, весело посмотрел на Цзян Ли и медленно подошёл к ней.

– Он... – Кун Лю хотел что-то сказать, но Лу Цзи остановил его. Лу Цзи жестом велел мужчина замолчать и сказал:

– Просто наслаждайся спектаклем.

Сяо Цзю'эр всё ещё пела:

– Мой муж нашёл себе супругу в столице, а я брожу меж дворов (1) с пипой в руках (2). Я ненавижу то, что однажды он стал богатым и состоятельным, неблагодарным и виноватым, он... Он отказался от сплетения волос (3). Я его законная жена и помню, как в тот год отправляла его к месту проведения экзамена. Прав он или нет в своих словах, но он всё ещё должен быть в своём родном городе.

___________________________

1. 流落 (liúluò) – литературный перевод – бродить меж дворов – идиома, которая описывает человека, вынужденного терпеть бедствие на чужбине, не имеющего пристанища.

2. 抱琵琶 (bàopípá) – это отсылка на поэму Бо Цзюйи (772–846 гг., поэт эпохи Тан) "Пипа", где есть строки:

На наш многократный и долгий зов

она наконец явилась.

Безмолвна в руках у неё пипа,

лицо её полускрыто.

В поэме повествуется о судьбе женщины, которая была исполнительницей, играющей на пипе, которая лишилась семьи, а муж, за которого она вышла замуж на закате своей карьеры, оказался человеком ветреным. И она поёт и плачет о своей юности, вспоминая былые годы. Позднее это выражение стало метафорично относиться к женщине, повторно вступающей в брак или сопереживающей другим.

3. 结发 (jiéfà) – литературный перевод – сплести волосы – это выражение используется для описания молодых людей, вступающих в законный брак. В древние времена в ночь бракосочетания каждый из молодожёнов срезает по пряди своих волос и связывают их друг с другом в знак вечного единства.

Глава 89.6

– Неожиданно в Хугуане наступила засуха, и бедняки голодали и умирали. Свёкор и свекровь умерли с голоду в соломенной халупе, и не было денег, чтобы похоронить моих вторых родителей! Мне пришлось срезать чёрный шёлк (1) со своей головы, чтобы обменять его на два места и циновку. Все живущие вокруг соседи с запада на восток говорили, что муж стал чжуанъюанем. Я привела в гости сына и стала просить милостыню у ворот Бяньляна (2). Но выйдя из ворот дворца, опрятный и пригожий, он пнул меня ногой, заставив рухнуть у ворот…

"Законная жена..." – ошеломлённо подумала Цзян Ли. Это отягощённое название стало воплощением нежности Шэнь Юй Жуна по отношению к ней в самом начале. В такую праздничную ночь в честь Середины Осени, коих она пережила не одну за свою жизнь, и каждый раз девушка была счастлива и довольна. Кто знал, что настанет такой день, когда, думая о всяких вещах в прошлом, будет появляться ощущение, как будто меч входит в живот, упираясь в кость, что заставляет её испытывать боль, которая не позволяет желать жить дальше?

Цзян Ли с трудом могла сказать, была ли это просто драма "Дела Цзю'эр" или её истинное "я". Казалось, она стала Цзю'эр, и также казалось, что она была ещё более несчастной, чем Цзю'эр.

В этот момент Цзян Ли внезапно протянули шёлковый носовой платок.

Он был белым, без вышивки, и шёлк был гладким, с едва заметным струящимся блеском под светом ламп. Платок даже на первый взгляд казался невероятно мягким.

– Вытри это, – голос Цзи Хэна по-прежнему звучал спокойно и расслабленно, когда он произнёс: – Вид второй юной леди, которая дождём проливает цветы груши (3), действительно не слишком привлекателен.

Цзян Ли даже не обратила внимания на его слова. Она поспешно протянула руку, чтобы коснуться щеки, но почувствовала, что щека мокрая. Девушка действительно не понял, когда из её глаз полились слёзы.

Она действительно плакала.

Инстинктивно Цзян Ли хотела взять платок Цзи Хэна, но в следующее мгновение она пришла в себя и сказала с улыбкой:

– Спасибо, господин герцог, но у меня есть свой, – Цзян Ли вынула из своего рукава кусочек светло-зелёной ткани, которая, хотя и не была столь дорогой, как шёлк Цзи Хэна, но всё ещё выглядела очень элегантно. После чего она изящным жестом вытерла слёзы.

Движение было спокойным, как будто она смахивала пыль.

Но она не подозревала, что подсознательно улыбнулась со слезами в уголках глаз, и её улыбающееся лицо было неописуемо странным. Цзи Хэн тоже сделал уклончивую паузу, убрал носовой платок и сказал Цзян Ли:

– Я не ожидал, что такая бессердечная женщина, как вторая юная леди Цзян, действительно может плакать. Я сомневаюсь, что вторая юная леди Цзян – поклонница драмы, – медленно произнёс он.

___________________________

1. 青丝 (qīngsī) – литературный перевод – чёрный шёлк – образное выражение, призванное описать шелковистые волосы женщины.

2. Здесь я не совсем уверена, о чём речь. Вообще-то, "汴梁 (biànliáng)" – это старое название города Кайфэн или Кайфын (древней столицы Китая), который находится в провинции Хэнань. С другой стороны, это, если разбить на составляющие, переводится как "мост на реке Бянь", которая также протекает в провинции Хэнань, и героиня пьесы в речке утопилась…

3. 梨花带雨 (líhuā dài yǔ) – литературный перевод – дождём осыпаются цветы груши – выражение, которое описывает красивую девушку, проливающую слёзы.

Глава 89.7

– Просто взгляните на пьесу, если она замечательная, и не смотрите её, если она не замечательная, – Цзян Ли тоже улыбнулась: – Все говорили, что труппа Золотой Дом – красная команда города Яньцзин. Я увидела это сегодня. Эта исполнительница главной роли, по имени Сяо Тао Хун, очень легко трогает струны в душах людей.

– Людей трогает не пение Сяо Тао Хун, а сама пьеса. Вторая юная леди Цзян только что просто погрузилась в пьесу, – сказал Цзи Хэн.

– Я? – Цзян Ли удивлённо взглянула на него и сказала с улыбкой: – Я не являюсь персонажем пьесы. То, что сказал господин герцог, просто шутка.

– Актёрские способности второй леди очень хороши, но её навыки лжи ещё не достигли надлежащего уровня, – Цзи Хэн вздохнул с улыбкой: – Твоя ложь слишком плоха.

Цзян Ли слегка нахмурилась и собралась что-то сказать, но Цзи Хэн вдруг холодно поднял подбородок девушки и заставила её посмотреть на себя.

Эта поза уже была крайне легкомысленной, и Кун Лю рядом с ним чуть не закричал вслух, а Лу Цзи прикрыл рот рукой.

Цзян Ли была слишком удивлена поспешностью развития событий. Она некоторое время не знала, стыдиться ей или удивляться, поэтому ей пришлось смотреть прямо на Цзи Хэна.

Девушка несколько раз видела Цзи Хэна так близко, но сколько бы раз Цзян Ли на него не смотрела, каждый раз он казался таким же удивительным, как и тогда, когда она увидела его впервые. Его светло-красное одеяние было свободного кроя, но пионы, вышитые на воротнике, были изящны и аккуратны. Это было похоже на красный лотос, цветущий бледной зимой, обжигающий и ослепительный. Это всё равно, что видеть яркую луну в отражении бездны, такую прекрасную и леденящую душу.

Его глаза светлого цвета, прозрачные, точно янтарь, но контур его глаз от природы глубокий, поэтому его брови выглядят столь естественно прекрасными. Форма его переносицы смехотворно красива, а губы тонкие и красные, и даже тонкая насмешка заставляет людей отчаянно желать их поцелуя.

И в уголках его рта появилась улыбка, и молодой человек медленно, немного наклонился вперёд. Чем ближе он становился, тем равнодушнее был взгляд. Его глаза сияли, и Цзян Ли невольно затаила дыхание, но голос молодого человека звучал неопределённо тихо. Звук, сорвавшийся с его губ, был несколько расплывчатым и едва уловимым:

– Говорят, что глаза – побеги любви. Но твои глаза полностью выдают твоё сердце.

– У меня его нет, – сказала Цзян Ли.

– У тебя есть кто-то в сердце, – сказал он.

Цзян Ли снова повторила прежний ответ:

– У меня его нет.

– Этот человек живёт в твоём сердце, ты его не любишь, но очень сильно ненавидишь, – сказал он с улыбкой.

Цзян Ли была поражена и не могла произнести прежнюю фразу "У меня его нет".

Молодой человек перед ней был похож на демона, который знает умы людей, и всё в мире не может скрыться от его пристального взгляда. Цзян Ли невольно задавалась вопросом, может ли этот человек видеть всю ложь насквозь и понимать все предательства. Потому что его очаровательные глаза могут потопить всех, но он не может потопить себя.

Он обладает той наивысшей чистотой, которые не позволяет человеку познать настоящее счастье в жизни.

В этот момент Цзян Ли необъяснимо расслабилась. В последних нескольких столкновениях с герцогом Су, Цзи Хэном, ни в одном из них она не одержала верх.

Глава 89.8

Хотя она и не попала в невыгодное положение, Цзян Ли в глубине души знала, что такое принудительное давление действительно причиняет ей очень большой дискомфорт. Но в этот момент она поняла, что такие люди, как герцог Су, Цзи Хэн, действительно могут понять всё. Но большинство людей, которые живут слишком ясно и слишком хорошо понимают, очень трудолюбивы.

Это редкость – быть сбитым с толку.

Казалось, что наконец-то есть одна вещь, которая не даёт ему покоя: Цзи Хэну не суждено было превзойти самого себя. Цзян Ли вдруг изогнула брови, как будто в этот момент её напряжённое тело расслабилось. Она посмотрела на Цзи Хэна и сказала с улыбкой:

– Что бы ни говорил герцог этой страны, это именно то, что есть.

Молодой человек не ожидал, что Цзян Ли вдруг пойдёт на компромисс, и глаза Цзи Хэна вспыхнули от удивления, когда он услышал лёгкие слова девушки.

Цзян Ли слегка высвободился из руки Цзи Хэна. Цзи Хэн отпустил палец, приподнявший её подбородок, и снова погладил сложенный веер в своих руках. Он снова стал вежливым и предупредительным, надев овчину.

– Господин герцог так любит смотреть пьесы… Но не боится ли господин герцог, что однажды он сам станет участником спектакля, и уже другие будут наблюдать за ним?

Глаза Цзи Хэна слегка потемнели, как будто он не ожидал, что Цзян Ли не только не отступит ни на шаг, но и скажет такие провокационные вещи.

– Вторая юная леди Цзян думает, что я тот человек, который может стать персонажем пьесы? – он слегка потряс веером и сказал: – Я не так добр, как вторая юная леди.

Это значит, что он не так добр, как Цзян Ли, и не будет плакать о неуместных людях, о чужих радостях и печалях.

– Пьеса есть пьеса, и это не может быть правдой, – он почти выплёвывал жестокие фразы, растягивая слова.

– Человек в пьесе не знает, что он лишь персонаж, – Цзян Ли тихо прошептала: – Точно так же, как я столкнулась с историей, которая коснулась меня, здесь, может быть, однажды Вы тоже столкнётесь с чем-то подобным.

Она говорила нежные слова, но в глазах девушки был заметен намёк на упрямство, когда она посмотрела на Цзи Хэна. Это наконец-то сделало Цзян Ли похожей на "маленькую девочку", но то, как она говорила, было всё ещё таким тактичным и многозначительным.

– Тогда это испортит пьесу, – ласково улыбнулся Цзи Хэн. – Я не актёр.

Эти простые и грубые слова – действительно стиль Цзи Хэна! Цзян Ли было немного скучно. Цзи Хэн – деспотичный человек до мозга костей. Ему не нужно думать о чужих мыслях или заботиться о чужом мнении. В его сердце уже давно есть весы, и ему просто нужно добавить к ним пару грузиков.

Никто не может быть для него этим грузом, поэтому никому не суждено стать его слабостью. Цзи Хэну не суждено оказаться в ситуации, когда появится тот, кем его можно будет шантажировать. У него нет слабости, поэтому все его боятся.

– Тогда я желаю, чтобы господин герцог всегда был таким же театральным человеком, как сегодня, – холодно сказала Цзян Ли. Она не понимала, что в судьбе повернулось не так, что Цзян Ли пришлось спешить сюда, чтобы столкнуться с Цзи Хэном в противостоянии острот (1). Сталкиваясь с такими людьми, как Цзи Хэн, было лучше минимизировать общение, а ещё лучше – спрятаться от них как можно дальше.

___________________________

1. 机锋 (jīfēng) – дословный перевод – ловкое остриё – это означает разящий аргумент, бьющая оппонента аргументация.

Глава 89.9

Но этот человек легко мог вызвать гнев в её костях, и Цзян Ли не могла не говорить с ним много. Он действительно мастер играть с сердцами людей!

Но в этом мире нет ничего необычного в том, что орёл выклёвывает орлу глаза, играя с ним.

Цзян Ли сказала:

– Когда она густая, она увянет, а когда тонкая, то быстро оказывается на глубине, – она тихо фыркнула про себя, повернулась и подошла к Кун Лю.

Цзи Хэн застыл в изумлении и, хорошенько подумав об этом, едва удержался от громкого смеха.

Цзян Ли предупреждала его, что чем тоньше вещи, тем глубже они могут оказаться в конце концов. Чем больше он делает лишнего, тем большее возмездие неизбежно постигнет его в будущем.

Кун Лю и Лу Цзи наблюдали за тем, как Цзи Хэн и Цзян Ли что-то бормочут друг другу, как будто собирались поссориться, и увидели, что Цзян Ли с холодным выражением лица подходит к ним. Кун Лю выдавил довольно добрую улыбку и сказал Цзян Ли:

– Почему вторая юная леди Цзян здесь? Разве Вы не собираетесь продолжать смотреть спектакль?

– Здесь не на что смотреть, – улыбка Цзян Ли была нежной и смиренной, и она совсем не могла сказать, что только что столкнулась с Цзи Хэном лицом к лицу. Она сказала: – Я видела эту историю много раз, и она слишком трагична. Сегодня Фестиваль Середины Осени. Я не хочу смотреть на то, что может ранить моё сердце.

Кун Лю вдруг понял и снова и снова кивал:

– Да, да, да.

Цзи Хэн стояла у резных перил, сложив руки на груди. Интересно было видеть, что Цзян Ли легко справлялась с приветствиями Кун Лю. Она была маленькой девочкой, которая могла менять своё лицо, и её способность менять собственное лицо, казалось, была довольно хороша.

Он взглянул на театральные подмостки, где Сяо Тао Хун всё ещё исполняла свою партию, и подумал про себя, что ему очень интересно узнать, кого именно любит и ненавидит эта маленькая женщина.

Это не должен быть Чжоу Янь Бан.

* * *

Иметь дело с таким прямолинейным персонажем, как Кун Лю, было гораздо легче, чем с Цзи Хэном. Даже улыбающийся мужчина с козлиной бородкой рядом с ним, который всегда испытывал желание поговорить о Цзян Ли, был значительно более лёгким противником, чем Цзи Хэн.

Когда она имела дело с Цзи Хэном, он всегда без колебаний позволял девушке увидеть другую сторону себя, которая полностью отличалась от его страстной красоты, это были невероятные жестокость и холодность.

Кун Лю даже спросил Цзян Ли, не собирается ли он стать лучником или кавалеристом в его войсках лёгкой кавалерии. Её навыки стрельбы из лука и верховой езды были очень хороши, и девушка не сильно уступала в этом мужчинам. Кроме того, она не была обучена этому должным образом, но, получив обучение в армии, определённо стала бы значительно лучше в этом вопросе. Хотя в их войсках ранее не было женщин, она может по праву рассчитывать занять место одного из кавалеристов.

У Цзян Ли начала болеть голова.

Сердце Кун Лю было слишком велико. Он, казалось, забыл, что Цзян Ли была дочерью Цзян Юань Бая, являющегося главным секретарём. Как он мог позволить своей дочери Ди, пусть и не любимой, отправиться в кавалерию? Даже если бы Цзян Ли захотела, Цзян Юань Бай не согласился бы. Он, вероятно, дошёл бы со своим письмо до небес (1), чтобы подать в суд на Кун Лю за похищение юной леди из его семьи.

Цзян Ли вежливо отказалась.

Кун Лю погрузился в сожалеющее молчание на долгое время.

___________________________

1. 达天听 (dátiāntīng) – литературный перевод – достигать внемлющих небес – это выражение относиться к аудиенции у Императора, когда тот принимает прошения от своих подданных и решает вопросы частного характера.

Глава 89.10

Лу Цзи разговаривал с Цзян Ли с улыбкой и время от времени спрашивал о чём-то в Цзян фу. Хотя он спрашивал о тривиальных вещах, Цзян Ли всё ещё здраво понимала, что Лу Цзи хочет выпытать некоторую информацию. Цзян Ли не знала Лу Цзи, и, тем более, девушка не понимала, в чём его идея. Даже если Лу Цзи – человек Цзи Хэна, Цзян Ли не собиралась ослаблять свою бдительность из-за этого. Прежде всего, следовало понимать, что Цзи Хэн не хороший человек. Что делать, если он собирался подставить семью Цзян за её спиной? Теперь она прислонилась к большому дереву семьи Цзян. Если семья Цзян падёт, у неё, юной леди семьи Цзян, неизбежно будет мало путей к спасению.

Цзян Ли улыбнулась и ответила на вопросы Лу Цзи, но избегала важных тем одну за другой. Пройдя несколько раз взад и вперёд, Лу Цзи также понял, что Цзян Ли заметила это, поэтому он перестал задавать вопросы, просто улыбнулся и продолжил препираться с Кун Лю.

Цзи Хэн ничего не делал, просто облокотившись на резные перила, наблюдал за «Делом Цзю’эр».

Непонятно, являлось ли это всего лишь одной из пьес, за которыми он так любил наблюдать.

Хотя она и не знал, сколько времен провела здесь, но Цзян Ли интуитивно чувствовала, что уже прошло время, равное периоду горения ароматической палочки, поэтому она встала и произнесла:

– Уважаемые дажэни, я должна вернуться. Уже довольно поздно…

– Тогда я провожу Вас обратно! – Кун Лю махнул рукой и торопливо поднялся.

– Подожди, – Лу Цзи остановил его и сказал: – В конце концов, мы – люди великого герцога страны. Хотя мы можем объяснить это ясно, это неизбежно вызовет недоразумения. Мы, конечно же, не пострадаем, но вторая юная леди Цзян – благородная девушка. Чтобы не причинять неприятностей второй юной леди Цзян, вторую юную леди Цзян не стоит провожать в особняк, достаточно будет просто передать её с рук на руки её старшему брату. Ведь старшему брату объяснить ситуацию будет значительно проще, чем остальным.

Цзян Ли знала, что он подразумевал. Лу Цзи говорил, что обмануть Цзян Цзин Жуя было гораздо легче, чем группу Лу-ши.

– Вэнь Цзи, – сказал Цзи Хэн.

Вэнь Цзи был окружён Бай Сюэ и Тун’эр, которые выглядели странно и продолжали наблюдать за ним. В конце концов, в Цзян фу не было стражников, родившихся с такой невероятной внешностью. Тун’эр сравнивала Вэнь Цзи и Цзян Цзин Жуя. Кто из них обладал лучшими врождёнными качествами? С самого начала: брови, глаза, нос и рот – не было никакого смысла сравнивать их, потому что результат был очевиден. Напротив, оказавшись под столь пристальным вниманием, Вэнь Цзи ощутил, как его лицо вспыхнуло, и он растерялся.

Услышав призыв Цзи Хэна, Вэнь Цзи наконец-то смог избавиться от двух девушек и сразу же сказал:

– Да!

– Сопроводи вторую юную леди Цзян обратно, – сказал Цзи Хэн.

Вэнь Цзи кивнул, и Цзян Ли с почтением поклонилась молодому человеку:

– Спасибо за Ваше гостеприимство.

– Всегда пожалуйста, – слегка усмехнулся Цзи Хэн. – Скоро увидимся.

Цзян Ли потеряла дар речи.

«Я очень надеюсь, что под «скоро увидимся», подразумевается период в сотни лет! Нет, я надеюсь, что это будет не раньше, чем через тысячу лет!»

Наконец выйдя из Ван Сянь Лоу, Цзян Ли вздохнула с облегчением. Оглянувшись назад, она увидела, что Ван Сянь Лоу стоит посреди людных улиц города Яньцзин, усеянных огнями, как нереальный сон.

Она вдруг обнаружила, что Цзи Хэн настолько вбил Цзян Ли из колеи сегодняшним приглашением, что она совершенно забыла о том, что собиралась посмотреть на вещи и подумать о некоторых людях в этот день в честь Середины Осени.

Хотя поначалу она действительно был задумчива, конфронтация и спор с Цзи Хэном на самом деле заставили эти негативные эмоции и внутреннюю боль отступить, позволив девушке быстрее прийти в себя.

Цзян Ли не удержалась от кривой усмешки.

– Идёмте, – сказала она.

Когда Цзян Цзин Жуй был найден, Вэнь Цзи внезапно исчез среди толпы. Как только Цзян Цзин Жуй увидел её, он сразу же спросил:

– Куда ты запропастилась?! Я искал тебя и не мог найти, так что чуть было не сказал маме, чтобы она сама нашла способ заняться твоими поисками!

– Я была зажата и унесена в отдаление толпой, и вернуться к тебе было не слишком легко, – Цзян Ли солгала, не меняя цвета лица: – Теперь всё в порядке.

– Действительно? – Цзян Цзин Жуй подозрительно посмотрел на неё: – Почему ты там так долго? У тебя немного причудливый макияж…

– Слишком жарко, от пота расцветают цветы (1). А теперь пойдём ко второй тёте, – сказала Цзян Ли. – Думаю, уже пришла пора возвращаться в фу.

Цзян Цзин Жуй был немного расстроен: у него ещё не было фонаря белого кролика, но Цзян Ли была права, так что ему пришлось отказаться от него.

Цзян Ли вздохнула про себя:

«Неудивительно, что Лу Цзи сказал это, Цзян Цзин Жуй, его действительно легко обмануть».

___________________________

1. 弄花 (nònghuā) – дословный перевод – появляются цветы. Вероятно, речь о том, что краска расплывается, оставляя на лице странные узоры.

Глава 90.1

После того как Цзян Ли ушла, в здании Ван Сянь Лоу труппа Золотой Дом ещё не закончила своё выступление. В журчащем пении драматических актёров Цзи Хэн лениво сел и спросил:

– Что скажете?

– Вторая юная леди Цзян очень умна, – Лу Цзи слегка улыбнулся: – После столь долгих расспросов ответ однозначен: она очень проницательная девушка.

– О чём ты расспрашивал? – Кун Лю подозрительно посмотрел на него.

– В конце концов, это дочь Цзян Юань Бая, – равнодушно ответил Цзи Хэн.

В этот момент подошёл один из стражей, который должен был проверить некоторые моменты, и теперь был готов о них сообщить:

– Всё чисто. Е Ши Цзе и вторая юная леди Цзян не договаривались о встрече заранее. Это должна была быть случайная встреча. Однако Е Мин Сюань, второй молодой господин семьи Е, прибыл в Яньцзин вчера.

– Е Мин Сюань здесь? – Кун Лю нахмурился: – Ни одно из дел их семьи Е не находится в Яньцзине, так что же они делают в Яньцзине? Нежели всё это только для того, чтобы поздравить племянника с успешной сдачей экзамена и повышением по службе? Я действительно слишком устал только при одной мысли, что придётся преодолеть такое расстояние лично!

– Что-то не так с бизнесом семьи Е, – сказал Лу Цзи. – На этот раз Е Мин Сюань здесь, вероятно, чтобы найти дорогу в Яньцзин и посмотреть, не сможет ли он найти помощь в этом вопросе.

Цзи Хэн улыбнулся:

– Человек ушёл, и чай остыл (1), поэтому никто не может помочь.

– Тогда почему он не обратился за помощью к Е Ши Цзе? Теперь, когда Е Ши Цзе стал официальным лицом, есть много людей, которые хотят угодить Е Ши Цзе. Отсюда легко найти возможность прорваться! – Кун Лю принял это как должное.

Лу Цзи покачал головой:

– Семья Е была торговцами на протяжении многих поколений. Е Ши Цзе стал первым человеком в семье Е, который вошёл в чиновничество. Теперь ему будет легко добиться высот. Однако было бы слишком глупо использовать карьеру Е Ши Цзе в качестве разменной монеты, чтобы помочь в деловых вопросах. Семья Е недостаточно смелая, чтобы сделать это.

Кун Лю взглянул на Цзи Хэна, который играл веером, и пробормотал:

– Это всё одни и те же люди, но почему они такие разные? – после чего он снова подумал и спросил: – Тогда почему он не идёт к дому Цзян? Во всяком случае, эти двое когда-то были родственниками. Хотя матушка Е умерла, связь со второй юная леди Цзян всё ещё существует. У Цзян Юань Бая было такое доброе лицо, что, естественно, ему было бы стыдно видеть, как семья его родственников умирает.

Лу Цзи вздохнул:

– Ты тоже слушаешь новые вещи в столице в обычные дни? Вторая юная леди Цзян и семья Цзян не имели никаких контактов с семьёй Е десять лет назад.

Несколько человек некоторое время молчали.

– Е Мин Сюань действительно может пойти в ||дом Цзян, – равнодушным и неторопливым тоном сказал Цзи Хэн.

– Господин? – Лу Цзи был озадачен.

– Из-за второй юной леди Цзян, – Сказал Цзи Хэн.

____________________________

1. 人走茶凉 (rén zǒu chá liáng) – дословный перевод – человек ушёл, чай остыл – идиома, которая соответствует нашему выражению «с глаз долой – из сердца вон».

Глава 90.2

Встретившись с Цзян Цзин Жуем, Цзян Ли и остальные быстро нашли группу Лу-ши. Лу-ши и её спутники уже почти были убиты горем: после долгой прогулки они наконец-то заметили, что их сын и племянница исчезли и не спешили возвращаться. Когда к нему обратилась Лу-ши, молодой человек совершенно спокойно ответил:

– Жуй’эр днями на пролёт бродит по улицам. Как я могу заблудиться? Ли’эр последовала за Жуй’эром со своими двумя служанками, так что нет никаких причин для беспокойства.

Цзян Ли слушала без всякого выражения, она действительно не знала, куда клонит Цзян Цзин Жуй.

Она уже думала о Е Ши Цзе и не могла удержаться, чтобы не покачать головой. Если бы внезапно не появились охранники Цзи Хэна и не отвели её на это дурацкое сборище трёх мужчин, она должна была бы сказать Е Ши Цзе пару слов. Из-за отношений между ним Ли Лянем, младшим сыном правого министра, Цзян Ли всегда считала, что официальная карьера Е Ши Цзе не должна идти слишком гладко. Кроме того, мысли и планы Ли Лянь до сих пор не были известны, но она уже всем нутром чувствовала признаки заговора и интриг.

В любом случае, Е Ши Цзе должен быть осторожен и предельно внимателен.

Время тянулось довольно долго, и после того, как Цзян Ли походила с людьми из второй ветви по магазинам, вся процессия вернулась в Цзян фу. Когда они вернулись в особняк, старая госпожа Цзян уже спала. Конечно, Цзян Ли не взяла на себя инициативу поприветствовать мать и дочь Цзи и вернулась к себе во двор.

Девушке хотелось пораньше лечь спать, но кто знал, что сегодня она будет настолько взволнована, что не сумеет сомкнуть глаз. Прекрасные глаза феникса (1) Цзи Хэна всегда всплывали в её сознании, а также его голос, который шептал Цзян Ли на ухо: «Говорят, что глаза – побеги любви. Но твои глаза полностью выдают твоё сердце» – продолжал звучать в сердце.

Даже Цзи Хэн видел, что в её сердце живёт ненависть.

Цзян Ли покачала головой, как будто хотела избавиться от всех отвлекающих факторов в своём сердце. Ей хотелось поторопиться, действовать ещё быстрее и немедленно раскрыть уродливые истинные лица принцессы Юн Нин и Шэнь Юй Жуна, а также исправить обиды семьи Сюэ. Но сейчас доказательств недостаточно, и рычагов воздействия крайне мало, поэтому девушке приходилось строить планы медленно.

Это действительно мучительно.

Этой ночью Цзян Ли действительно плохо спала. В середине ночи снова пошёл сильный дождь, и звуки грома и дождя всё больше и больше затрудняли засыпание Цзян Ли, которая уже и без того металась в бессоннице. Это продолжалось до тех пор, пока петухи не прокричали три раза, а на востоке не прояснилось. Даже дождь должен был вот-вот прекратиться, когда Цзян Ли наконец-то провалилась в какое-то оцепеневшее забытье.

Когда девушка проснулась, солнце уже стояло на высоте трёх шестов (2).

____________________________

1. 凤眼 (fèngyǎn) – дословный перевод – глаза феникса. Это описание для красивых миндалевидных глаз с приподнятыми кверху наружными уголками.

2. 日上三竿 (rìshàngsāngān) – дословный перевод – солнце уже стояло на высоте трёх шестов – идиома, которая означает, что солнце уже было высоко, позднее утро.

Глава 90.3

Всю ночь шёл дождь, и воздух был исключительно свежим. Тун’эр и Бай Сюэ подрезали и пропалывали цветы на клумбе у входа во двор. Когда Цзян Ли вышла, Тун’эр выпрямилась и сказала с улыбкой:

– Редко бывает, чтобы юная леди позволила себе полениться, и нуби позволила Бай Сюэ не будить Вас, – увидев приближающегося Цзян Ли, она снова улыбнулась и сказала: – Прошлой ночью шёл такой сильный дождь, что даже цветы яблони были сломаны.

Когда Тун’эр заговорила про яблони, Цзян Ли вдруг вспомнила о своей личной служанке, Хай Тан (1). Она не знала, слышала ли семья Бай Сюэ о Хай Тан в деревне Цзаохуа, но нужно было попытаться:

– Бай Сюэ, – спросила Цзян Ли. – Твоя семья недавно не присылала тебе никаких посланий?

Бай Сюэ вытерла пот со лба и сказала:

– Нет, юная леди, сейчас время сбора урожая, и семья занята сельским хозяйством. Нуби не думает, что у них есть время, чтобы написать письмо.

Цзян Ли кивнула.

Несколько человек непринуждённо разговаривали, и вдруг они увидели Фэй Цуй, служанку, находящуюся рядом со старой леди. Фэй Цуй не вошла во двор, а остановилась у входа в Фан Фэй Юань, улыбнулась Цзян Ли и сказала:

– Вторая юная леди, старая госпожа приглашает вас в зал Вань Фэн.

Бай Сюэ и Тун’эр переглянулись: если госпоже Цзян нечего делать, она не станет искать Цзян Ли. Цзян Ли – это не Цзян Бин Цзи, который постоянно бегал в зал Вань Фэн, чтобы попросить у старой госпожи закуски, если с ним всё в порядке. Даже если бы Цзян Ли была готова отказаться от своего комфорта, госпожа Цзян, которая была отчуждена от Цзян Ли в течение восьми лет, вероятно, чувствовала бы себя крайне неловко, реши она просто так побеседовать с девушкой.

– Сестра Фэй Цуй, что случилось со старой госпожой, раз она просит нашу юную леди посетить её в зале Вань Фэнг? – решительно спросила Тун’эр. – Неужели в особняке что-то произошло?

– Нет, это не так. Просто в особняке гости, – улыбнулась Фэй Цуй. – Так что пусть вторая юная леди пойдёт и составит им компанию.

Увидев такой ответ Фэй Цуй, Тун’эр отпустила своё сердце. Судя по поведению и тону Фэй Цуй, старой госпоже действительно не пришло в голову доставлять неприятности её юной леди, и сама Цзян Ли не совершила никаких ошибок.

Цзян Ли с первого взгляда поняла, о чём беспокоилась Тун’эр, и не могла понять, стоит ли ей плакать или смеяться. Даже если это правда, что госпожа Цзян ищет её, чтобы задать некоторые вопросы или преподать урок, разве маленькая служанка могла бы этому противостоять? Она может защитить себя и найти возможности выйти из затруднительного положения, но другая сторона действительно неразумна, ведь в случае, если Тун’эр вызовет негодование старой госпожи, её наказание вряд ли ограничится простым домашним арестом.

Но на самом деле текущая ситуация действительно не имеет особого значения.

– Сестра Фэй Цуй, подожди меня немного, я переоденусь и пойду с тобой, – Цзян Ли вернулась в дом и надела платье, а потом отправилась в зал Вань Фэн вместе с Тун’эр и Фэй Цуй.

____________________________

1. «海棠 (hǎitáng)» имя горничной, Хай Тан, также переводится, как яблоня замечательная или яблоня китайка, произрастающая в Китае и культивируемая в этой стране в качестве декоративного растения.

Глава 90.4

Когда они ходили этим путём в обычные дни, то всегда встречали других людей. Однако теперь, когда Цзян Юй’Э оправлялась от травм в сельской резиденции, Цзян Ю Яо снова наказана, а Цзян Юй Янь, обладающая трусливым темпераментом, который не позволял ей и носу из двора лишний раз высунуть, дорога была удивительно безлюдной. Девушки никого не встретили на своём пути, спокойно добравшись до зала Вань Фэн.

Цзян Ли осталась этим фактом крайне довольна.

Фэй Цуй думала в своём сердце:

«Эта вторая юная леди, пробывшая в храме восемь лет, вернулась в Яньцзин менее чем полгода назад. За это время юные леди в особняке были подобны летающим курицам и прыгающим собакам (1), и всё было ужасно! Только вторая юная леди Цзян отступила без капли воды на теле (2). Мало того, она была ещё и знаменита. Слава о ней распространилась далеко и широко, так как девушка получила награду лично из рук Императора».

Это действительно подобно колесу Фортуны! Кто бы мог подумать, что после того, как вторая юная леди будет изгнана в храм, она не только сумеет вернуться, да ещё и во всём блеске?!

Поэтому Фэй Цуй не смела недооценивать эту, казалось бы, нежную вторую леди, и в плане слов и поступков она также была гораздо более почтительна.

Цзян Ли почувствовала перемену в поведении Фэй Цуй, слегка улыбнулась и ничего не сказала. Для людей было естественно наступать на тех, кто внизу, и склоняться перед теми, кто наверху. Как большая чиновничья семья, которой являлась семья Цзян, не было ничего удивительного в том, что даже служанки внутри Цзян фу были заражены привычкой к официозу, и они привыкли править рулём в зависимости от ветра (3).

Это не очень хорошо, но и не плохо.

По крайней мере, это создавало для неё много возможностей.

Когда они прибыли в зал Вань Фэн, Фэй Цуй вошла в дверь и с улыбкой сказала людям внутри:

– Старая госпожа, вторая юная леди здесь.

Цзян Ли последовала за Фэй Цуй. Как только она вошла, то увидела знакомого молодого человека, сидящего подле старой госпожи Цзян. Он немного неестественно приподнимал голову, как будто юноше было неловко здесь, но в то же время он желал выглядеть гордо.

Цзян Ли остановилась, в глубине души удивляясь:

«Е Ши Цзе, почему он здесь?»

Цзян Ли не осмелилась сказать, что очень хорошо знает этого двоюродного брата, но она также имела хорошее представление о селезёнке (4) Е Ши Цзе. Е Ши Цзе был возмущён тем, что Цзян Ли сказала раньше, и, естественно, у него не было причин хорошо думать о семье Цзян. Зная, что Е Ши Цзе довольно давно приехал в столицу, чтобы учиться в Гоцзыцзяне, но ни разу не побывал в доме семьи Цзян, она прекрасно поняла это. Но сегодня Е Ши Цзе пришёл с достоинством, всё ещё сидя под старой госпожой Цзян, и, глядя на выражение лица старой госпожи Цзян, казалось, что они вполне неплохо поладили.

____________________________

1. 鸡飞狗跳 (jī fēi gǒu tiào) – литературный перевод – курицы летают, а собаки прыгают – идиома, которая описывает суматоху, переполох, сумятицу.

2. 全身而退 (quán shēn ér tuì) – литературный перевод – отступить без капли воды на теле – идиома, которая соответствует нашему выражению «выйти сухим из воды», описывает человека, который сумел выйти из неприятной ситуации в целости и сохранности.

3. 见风使舵 (jiàn fēng shǐ duò) – литературный перевод – править рулём в зависимости от ветра – идиома, соответствующая нашему выражению «держать нос по ветру», то есть действовать сообразно с обстановкой, лавировать.

4. У китайцев очень многое связано с внутренними органами, так упомянутая селезёнка «脾性» говорит о храбрости молодого человека.

Глава 90.5

Прежде чем Цзян Ли успела понять, что происходит, она услышала, как старая госпожа Цзян ласково сказала:

– Вторая девочка, подойди и познакомься со своим дядей, Мин Сюанем.

Цзян Ли оказалась совершенно выбита из колеи.

«Дядя Мин Сюань?»

Только тогда она ясно увидела, что рядом с Е Ши Цзе всё ещё сидит мужчина средних лет. Мужчина средних лет был одет в серебристо-белую одежду, серебряный гуань (1) и золотой пояс вокруг талии. Он был похож на учёного, но он богаче обычного учёного: у мужчины было белое лицо, тонкая фигура и очень мудрые глаза.

Он встал, посмотрел на Цзян Ли и сказал с улыбкой:

– А Ли стала такой высокой, что я почти не сумел её узнать.

Какое-то время Цзян Ли была в оцепенении. Этот дядя Мин Сюань называл её «А Ли». В оцепенении она подумала, что Сюэ Хуай Юань называет её «А Ли (2)».

Е Мин Сюань посмотрел на Цзян Ли, и в его глазах мелькнуло удивление.

Он многое узнал из уст Е Ши Цзе, например, то, что эта девушка заключила пари с Мэн Хун Цзинь в зале Мин И, то, что она шокировала всех, заняв первые мест во всех экзаменационных дисциплинах, а также о том, что она была готова использовать нож против Е Ши Цзе, чтобы принять решительные контрмеры во время дворцового банкета. Е Мин Сюаню трудно было представить, что это может сделать маленькая девочка из его воспоминаний, которая была немного своевольна и чрезвычайно обидчива.

Прошло десять лет, и Е Мин Сюань всё это время не видел Цзян Ли. В начале из-за смерти Е Чжэнь Чжэнь семья Е боялась, что Цзян Юань Бай продолжит цепочку, а мачеха будет жестоко обращаться с Цзян Ли, поэтому они пытались забрать Цзян Ли обратно в Тунсян. Хотя семья Е не была столь престижна, как семья Цзян, по крайней мере, семья Е действительно собиралась защищать Цзян Ли, так что девочка не испытывала бы нужды в еде и одежде до конца своей жизни.

____________________________

1. 冠 (guān) – гуань – является общим термином, который относится к типу головных уборов в сочетании с ханьфу, покрывающие небольшую область верхней части головы, а не всю голову. Гуань, как правило, был официальной формой головного убора, который носили вместе с соответствующей придворной одеждой. Существовали законы на роскошь, которые регулировали ношение гуаня; однако эти законы не были фиксированными; и, таким образом, они могли отличаться от династии к династии. Существовали различные формы и типы гуаней.

2. Здесь небольшая игра слов. Дядя Мин Сюань называет её «阿梨 (ālí)», а отец Сюэ Фан Фэй называл свою дочь «阿狸 (ālí)». Оба слышатся и читаются как «А Ли», но значение у них разное. В обоих случая используется А (阿), что является префиксом некоторых существительных в восточных диалектах; выражает ласковое или уважительное отношение, используется в довольно фамильярной (с положительной стороны) форме, отражая близость старшего к младшему. Но «梨» и «狸» отличаются. В первом случае это имя Цзян Ли (姜梨), что переводится как груша, а во втором случае это прозвище, которое можно перевести, в совокупности с первым А, как лисёнок. Отсюда и её замешательство.

Глава 90.6

Неожиданно реальность оказалась такова, что Цзян Ли, которой было почти пять лет, презрительно посмотрела на них, и в присутствии старой госпожи Е высказала недовольство тем, что семья Е была торговой фамилией. Маленькая девочка сказала многие обидные вещи, все из которых сводились к тому, что она считает торговцев низшей кастой. Старая госпожа Е сильно заболела после этих жестоких слов, и люди из семьи Е испытывали горькую обиду в адрес Цзян Ли.

Почему такой маленький ребёнок говорит такие обидные слова? И она, казалось, была заражена прохладой в костях семьи Цзян в то время и скрытной болтовнёй чиновников. В конце концов, торговцы неплохо разбирались в плюсах и минусах ситуаций.

Но это было действительно трудно простить.

А теперь девушка, стоящая перед Е Мин Сюанем в светло-зелёном платье казалась высокой, изящной и очень красивой. В уголках её губ играла улыбка, выражение лица было нежным и чистым, и в ней уже не было той резкости и враждебности начала, которые крайне раздражали людей.

Она действительно отличается от прежней себя.

Е Мин Сюань ошеломлённо увидел в Цзян Ли свою младшую сестру Е Чжэнь Чжэнь, но, присмотревшись повнимательнее, осознал, что Цзян Ли и Е Чжэнь Чжэнь были совсем разными. Е Чжэнь Чжэнь была яркий и простой, как маленький пушистый зверёк, выросший под лучами солнца, игривый и милый. Цзян Ли была похожа на цветок груши, растущей в одиночестве у ручья, никто не может видеть ветер, мороз, дождь и снег, которые она пережила в одиночестве, лишь белые и красивые цветы, которые распускаются на её ветвях.

Предыдущие жалобы Е Мин Сюаня на эту маленькую девочку исчезли, большинство из них неосознанно исчезли, растворившись в ясных глазах Цзян Ли.

Он не знал, было ли это связано с кровным родством, но ему действительно было трудно по-настоящему нахмуриться на Цзян Ли. Это всё ещё была Цзян Ли, которая казалась слишком доброй и нежной, так что он полностью отделил эту Цзян Ли от пятилетней Цзян Ли.

Он одарил Цзян Ли искренней, щедрой улыбкой.

Старя госпожа Цзян видела признательность и доброжелательность в глаза Е Мин Сюаня и вздохнула с облегчением. Теперь, когда Е Ши Цзе достиг таких высот в столь юном возрасте, что было довольно непросто, она хотела исправить ситуацию с тем, что семья Е была отчуждена от семьи Цзян, но боялась, что это будет непросто. Имея связи с преуспевающими бывшими родственниками семьи по покойной супруге старшего сына, не было бы слишком сложно в будущем помочь карьере двух других ветвей из семьи Цзян. Поэтому, когда Е Ши Цзе и Е Мин Сюань взяли на себя инициативу нанести визит, первой реакцией госпожи Цзян было наладить отношения с семьёй Цзян.

Старая госпожа Цзян знала, что Цзян Ли в своём детстве сказала семье Е несколько серьёзных обидных слов. Говоря, что в сердцах семьи Е нет преград, госпожа Цзян сама в это не верила. Однако Цзян Ли уже не та, что раньше. По многим причинам госпожа Цзян также надеялась, что Цзян Ли расскажет об этом после встречи с ними.

После сегодняшней встречи она могла увериться, что отношение Е Мин Сюаня к Цзян Ли было довольно мягким. Увидев своими глазами, Что Е Мин Сюань теперь имеет хорошее впечатление о Цзян Ли, старая госпожа Цзян позволила себе успокоиться. По крайней мере, семья Е не станет говорить на улице, что семья Цзян плохо обошлась с дочерью Е Чжэнь Чжэнь или намеренно ввела её в заблуждение.

Глава 90.7

Е Мин Сюань улыбнулся и сказал:

– Ты, наверное, меня совсем не помнишь, когда я видел тебя в последний раз, ты была ещё совсем маленькой, – он протянул руку и указал на положение своих коленей: – Я второй брат твоей матери, так что зови меня просто дядя Мин Сюань, – сказал он.

– Дядя Мин Сюань, – тихо повторила Цзян Ли.

Ей было спокойно с Е Мин Сюанем, но девушка не знала, было ли это из-за того, что Е Мин Сюань просто назвал её «А Ли», что заставило её подумать о Сюэ Хуай Юане.

– Твой дядя Мин Сюань приехал в Яньцзин, чтобы что-то сделать, поэтому он специально нашёл время, чтобы навестить тебя, – с улыбкой произнесла старая госпожа Цзян. – Он также привёз для тебя подарок, и я позже отправлю кого-нибудь, чтобы его доставили тебе во двор.

Цзян Ли улыбнулась, зная это в глубине души. Как Е Мин Сюань мог привезти ей подарок? Вероятно, это что-то было куплено неподалёку, в городе Яньцзин. В конце концов, Е Мин Сюань и семья Цзян раньше не общались друг с другом. Когда он внезапно посетил дом Цзяна на этот раз, Е Ши Цзе, должно быть, рассказал ему о своей двоюродной сестре.

Цзян Ли взглянула на Е Ши Цзе. Когда Е Ши Цзе увидел, что девушка смотрит на него, он повернул голову вбок и избежал её взгляда, как будто был немного виноват.

«В чём ты чувствуешь свою вину?» – Цзян Ли вновь оказалась ошеломлена.

Однако отношение госпожи Цзян к семье Е, казалось, указывало на то, что Е Ши Цзе стал членом семьи, а не чужаком, что немного смягчило отношение семьи Цзян. Пока Е Ши Цзе будет продолжать расти, а отношения семьи Е с Е Ши Цзе продолжат процветать, это будет вопросом времени, прежде чем семья Е сможет снова собраться вместе. Если Цзян Ли сумеет наладить отношения с семьёй своей покойной матери, с бабушкой и дедушкой, то, по крайней мере, Цзи Шу Жань будет со значительно большей осторожностью строить козни, чем раньше.

Теперь Цзи Шу Жань, должно быть, начала раскаиваться в глубине души. Цзян Ли думала, что Цзи Шу Жань хочет сохранить свою репутацию добродетельной матери, не делая этого раньше или говоря об этом неопределённо. Кто знал, что Цзян Ли проделает дыру, и как только время будет упущено, вернуть что-либо будет уже невозможно?

Собравшись с мыслями, Цзян Ли поболтала с дядей, Е Мин Сюанем, и его племянником, Е Ши Цзе, а также со старой госпожой Цзян. Старая госпожа Цзян спросила о недавнем положении остальных членов семьи Е в Сянъяне, и Е Мин Сюань вежливо ответил. По крайней мере, на первый взгляд отношения между семьёй Цзян и семьёй Е значительно улучшились.

Цзян Ли также заметила, что на этот раз остальных там не было, и Цзян Юань Бая тоже не было. Госпожа Цзян, вероятно, также чувствовала, что было бы немного неловко внезапно позволить всем членам семьи Цзян выйти вперёд, поэтому она просто уменьшила количество людей и решила действовать шаг за шагом.

Они и не заметили, как чаша чая была опустошена. Е Мин Сюань поднялся, чтобы уйти, сказав, что у него ещё есть кое-какие дела, и он приедет ещё раз в другой день, а затем улыбнулся Цзян Ли:

– Подарок для А Ли, мне так неловко просить Вас напрягать своих людей доставкой его во двор А Ли…

– Конечно-конечно, – сказала старая госпожа Цзян. – А Ли, ты можешь отвести своего дядю Мин Сюаня посмотреть твой двор.

Глава 90.8

Было совершенно очевидно, что всё это делалось для того, чтобы дядя и племянница могли поговорить наедине.

Все они были старыми лисами, и Е Мин Сюань любезно согласился на уговоры старой леди. Цзян Ли отвела Е Мин Сюаня и Е Ши Цзе обратно в Фан Фэй Юань.

Тун’эр шла впереди, её маленькое тело было прямым и немного скованным. Это был первый раз, когда она увидела семью матери Е Чжэнь Чжэнь. Опасаясь, что у семьи Е возникнут какие-либо мысли о прошлом Цзян Ли, убившей брата и навредившей матери, она не должна была показывать свою неполноценность. Однако, глядя на внешность Е Мин Сюаня, девушке казалось, что тот был очень разговорчивым, и вовсе не выглядел злым человеком.

Е Ши Цзе всю дорогу молчал, и он не знал, что происходит сегодня, он был слишком молчалив. Напротив, Е Мин Сюань спросил Цзян Ли, как у неё дела, и девушка ответила с улыбкой.

Увидев спокойный вид Цзян Ли, Е Мин Сюань снова сильно удивился. Когда Цзян Ли была отправлена на гору Цинчэн много лет назад, семья Е также тайно послала кого-то вести переговоры с семьёй Цзян. Хотя Цзян Ли оскорбила семью Е, она была потомком семьи Е. Однако в то время отношение Цзян Юань Бая было слишком жёстким, и он отказался сказать, куда отправили Цзян Ли.

Даже узнав от Е Ши Цзе, что Цзян Ли сделал что-то большое после возвращения в Яньцзин, он не воспринял это всерьёз. Но в глазах Е Мин Сюаня такие люди, как семья Цзян, которые ищут выгоду и избегают вреда, не будут уделять слишком много внимания дочери, Цзян Ли, которая дискредитирует репутацию семьи Цзян. Но, глядя на отношение старой госпожи Цзян прямо сейчас, статус Цзян Ли в семье Цзян кажется не таким низким, как думал Е Мин Сюань. Судя по манерам, словам и поступкам Цзян Ли, она хорошо образована и очень элегантна, в отличие от грубого обращения в прошлом.

«Эта племянница, похоже, скрывает много неизвестных секретов», – втайне подумал Е Мин Сюань.

Когда они подошли ко входу в Фан Фэй Юань, Цин Фэн и Мин Юэ убирали двор. Увидев, что Цзян Ли возвращается, Бай Сюэ поспешно подала чай. Увидев, что Цзян Ли сопровождают Е Мин Сюань и Е Ши Цзе, девушка не могла сдержать удивления.

– Это дядя Мин Сюань и двоюродный брат Е, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Бай Сюэ, подай чай.

Е Мин Сюань был поражён, как только увидел Фан Фэй Юань.

Даже осенью Фан Фэй Юань был красочен, с различными хризантемами и цветами османтуса, с острым ароматом. Он совсем не выглядел увядшим и одиноким. Цзян Юань Бай любил щеголять своим ростом. Большинство растений в Цзян фу были в голубо-зелёной гамме. Осенью же он предпочитал ещё более сдержанные тона, отчего пейзаж казался прозрачным и неземным. Поэтому по пути они не видели такого благополучного вида.

Но двор Цзян Ли выглядел оживлённым и несовместимым с остальным особняком семьи Цзян. Е Мин Сюань в одно мгновение подумал о Е Чжэнь Чжэнь, безвременно почившей.

Е Чжэнь Чжэнь – живая и подвижная девушка, и до того, как она вышла замуж, у неё во дворе всегда были птицы и цветы. Братья были непослушны и всегда упражнялись с мечами в её дворе, разрезая цветы Е Чжэнь Чжэнь на куски, и Е Чжэнь Чжэнь жаловалась старому господину Е и старой госпоже Е.

Глава 90.9

Сцена перед ним теперь внезапно напомнила Е Мин Сюаню о прошлом, отчего он почувствовал, что его глаза защипало, а взгляд расплылся. Старая сцена всё ещё была перед его глазами, но человек уже ушёл, что на самом деле было достойно вздоха, когда одной рукой обхватываешь запястье другой (1).

Цзян Ли увидела, что выражение лица Е Мин Сюаня изменилось, и сказала:

– Это двор, где моя мать выздоравливала после болезни. После того как я вернулась в Яньцзин, фужэнь отдала мне его. В то время все цветы и растения во дворе были увядшими. Тун’эр и Бай Сюэ потребовалось много усилий, чтобы сделать его таким, какой он есть сейчас.

Она называла Цзи Шу Жань «фужэнь».

Взгляд Е Мин Сюаня слегка переместился, и он спросил:

– Как фужэнь Цзи относится к тебе?

Цзян Ли посмотрела на Е Мин Сюаня, слегка улыбнулась и, не отвечая на слова Е Мин Сюаня, сказала:

– Чай готов, дядя Мин Сюань, пойдём в дом и поговорим.

Она уклонилась от вопроса Е Мин Сюаня.

Е Мин Сюань и Е Ши Цзе переглянулись, немного подумали, покачали головами и последовали за Цзян Ли.

Тун’эр поклонилась и по очереди налил чаю Е Мин Сюаню и Е Ши Цзе.

– Я не ожидала, что дядя Мин Сюань внезапно вернётся в Яньцзин. Для меня это немного неожиданно, – сказал Цзян Ли. – Как мог дядя Мин Сюань подумать о том, чтобы прийти в дом Цзяна?

Е Ши Цзе слегка кашлянул и сказал:

– Мы с моим вторым дядей разговаривали о тебе.

Цзян Ли была уклончива. Она знала, что после стольких событий Е Ши Цзе рано или поздно расскажет семье о своей вновь обретённой двоюродной сестре. Просто она не ожидала, что семья Е приедет в Яньцзин лично. Но Цзян Ли также считала, что визит Е Мин Сюаня в Яньцзин был определённо не с целью повидаться с племянницей. Это, прежде всего, было вопросом личного комфорта.

– Да, Ши Цзе упоминал о тебе, и я подумал, что давно тебя не видел, – Е Мин Сюань вздохнул: – Прошло десять лет. А Ли, теперь ты хорошо выглядишь. Я слушал Ши Цзе о тебе и понял, что ты несколько раз оказывала помочь этому оболтусу.

Цзян Ли рассмеялась:

– Мы все одна семья, дядя Мин Сюань, не нужно быть таким вежливым.

То, что она сказала, было искренним и нежным, а глаза девушки были чисты, как поток воды, заставляя людей верить, что то, что она сказала в этот момент, исходило из глубины сердца Цзян Ли. Е Мин Сюань внезапно потерял дар речи. В его воспоминаниях это была Цзян Ли, которая не любила семью Е за то, что те были торговцами, но теперь именно Цзян Ли естественно и непринуждённо сказала: «Мы все одна семья». Это было явно очень противоречиво, но сомневаться ни в чём не приходилось.

– Бабушка… С ней всё в порядке? – спросила Цзян Ли.

– Её тело не очень хорошо, – сказал Е Мин Сюань. – Вот что бывает, когда становишься старше. На этот раз она тоже хотела приехать в Яньцзин, чтобы увидеть Ши Цзе, но тело не позволило ей этого сделать.

Цзян Ли слегка нахмурилась: здоровье госпожи Е было нехорошо, и это было очень плохо.

____________________________

1. 扼腕叹息 (è wàn tàn xī) – дословный перевод – вздохнуть, обхватив одной рукой кисть другой руки – это выражение описывает крайнюю степень эмоционального напряжения, когда вздох так и рвётся из груди. Очень сильные эмоции проявлять недостойно, особенно в благородном обществе, поэтому, очевидно, это было неким сдерживающим фактором.

Глава 90.10

Е Ши Цзе почувствовал себя немного неловко. Старая госпожа Е была не в добром здравии. Разве это не после того, как Цзян Ли оскорбила семью Е в первую очередь? В то время старая госпожа Е была серьёзно больна, и после продолжительной болезни она уже не сумела восстановить ту крепость тела, которой обладал раньше. И состояние бабушки ухудшалось год от года.

– Бабушка не смогла приехать из-за здоровья, но почему другие дяди тоже не приехали? – спросила Цзян Ли. Она уже была осведомлена, что у второй юной леди Цзян всего три дяди. Е Мин Сюань занимал второе место, отец Е Ши Цзе – старший, а еще есть младший дядя.

– В деловом круге Сянъяна есть кое-какие небольшие подвижки, – с улыбкой сказал Е Мин Сюань. – В последнее время они тоже были очень заняты.

Хотя Е Мин Сюань улыбался, Цзян Ли, будучи невероятно проницательным человеком, ясно увидела намёк на беспокойство в его глазах. Так называемые «небольшие подвижки» определённо не так похожи на лёгкие облака и ветерок (1), как сказал Е Мин Сюань.

Если есть проблема с семьёй Е, это нехорошо. С одной стороны, вторая юная леди Цзян нуждается в помощи семьи Е, чтобы сделать своё положение в семье Цзян более стабильным. С другой стороны, семья Е находится в Сянъяне, а Сюэ Хуай Юань – в Тунсяне, что было не так далеко от Сянъяна. Она должна была полагаться на силу семьи Е для расследования ситуации в Тунсяне.

– Как долго дядя Мин Сюань планирует пробыть в Яньцзине и когда вернется в Сянъян? – спросил Цзян Ли после небольшого размышления.

– На этот раз я приехал сюда главным образом для того, чтобы повидаться с Ши Цзе и, между прочим, покончить с делами на другом конце Яньцзина. После того как всё закончится, я вернусь в Сянъян, – Е Мин Сюань немного подумал и сказал: – По предварительным оценкам, это не займёт много времени, самое большее десять дней. Нельзя надолго покидать Санъян, поэтому я не могу задерживаться в Яньцзине надолго.

Даже время, превышающее десять дней, считается задержкой, похоже, что дела на другой стороне Сянъяна являются чрезвычайно срочными. Услышав это от Е Мин Сюаня, Цзян Ли ещё сильнее уверилась в правдивости своего предположения. Она взглянула на Е Ши Цзе и увидела, что молодой человек также выглядит встревоженным.

Увидев, что Цзян Ли внезапно замолчал, Е Мин Сюань улыбнулся и сказал:

– Хотя на этот раз я приехал в Яньцзин, чтобы увидеть Ши Цзе, для меня также было неожиданной радостью увидеть А Ли. Я слышал, что ты стала чжуанъюанем в зале Мин И и получила подарок от Его Величества. Если бы твоя бабушка знала об этом, она была бы очень счастлива. Кстати говоря, верно и то, что нет прецедента, чтобы женщин непосредственно назначали на должность чиновников. Ты сравнимы с Ши Цзе. Ши Цзе стала чиновником, и ты заслуживаешь иметь официальную должность.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Жаль, что мне не довелось родиться мужчиной.

Е Ши Цзе поднял глаза и посмотрел на Цзян Ли. Хотя Цзян Ли не была мужчиной, он боится, что некоторые люди не осмелятся сделать то, что делает эта девушка. Кто может входить и выходить из дворца с кинжалом в рукаве? Если всё обернётся плохо, её могли бы арестовать и обвинить в покушении на убийство, которое затронет всю семью. Она не боялась этого, как будто это было пустяком, о котором не стоило упоминать, но это было действительно хорошо.

К счастью, она не мужчина, потому что будь она мужчиной, Цзян Ли определённо решила бы взлететь в небеса!

– Кстати говоря, я уже давно не видела ни бабушку, ни дядюшек. Увидев дядю Мин Сюаня на этот раз, – сказала Цзян Ли. – Точно так же, как дядя Мин Сюань не узнал меня, я почти не узнала дядю Мин Сюаня.

Е Мин Сюань рассмеялся:

– Всё в порядке. Когда у тебя будет возможность, вы с Ши Цзе вместе вернётесь в Сянъян. Ты встретишь свою бабушку и своих дядей, когда приедешь туда. Они, должно быть, будут очень счастливы.

Цзян Ли действительно с нетерпением ждала этих слов. Поэтому, опустив глаза, чтобы в них не было возможно прочитать охватившее её ликование, девушка улыбнулась и мягко проговорила:

– Зачем ждать будущего, когда уже есть такая возможность? После того, как дядя Мин Сюань закончит свои дела в столице, мы с дядей вместе вернёмся в Сянъян.

____________________________

1. 云淡风轻 (yúndàn fēngqīng) – литературный перевод – лёгкие облака и ветерок – идиома, описывающая беззаботность и невозмутимость, уверенное спокойствие.

Глава 91.1

– Зачем ждать будущего, когда уже есть такая возможность? После того, как дядя Мин Сюань закончит свои дела в столице, мы с дядей вместе вернёмся в Сянъян.

Как только эти слова прозвучали, Е Ши Цзе и Е Мин Сюань были ошеломлены одновременно. Глаза Тун’эр тоже расширились.

– Ты только что сказала, что хочешь вернуться со мной в Сянъян? – подозрительно спросил Е Мин Сюань.

– Совершенно верно, – Цзян Ли с готовностью ответила: – Я не видела свою бабушку и дядюшек много лет. Я была невежественна, когда была юна, и совершила много ошибок. Позже я пожалела об этом, когда стала старше и поняла всю суть, но у меня не было возможности извиниться лично. Теперь, когда мой дядя приехал в Яньцзин и собирается вернуться в Сянъян через несколько дней – это всего лишь возможность, – она слегка виновато опустила голову. – У меня никогда не было возможности быть почтительной по отношению к бабушке.

Е Ши Цзе подсознательно хотел усмехнуться, но это вырвалось из уст Цзян Ли, это действительно было похоже на шутку. Вы должны знать, что Цзян Ли выглядела не очень хорошо для семьи Е, которая приехала за ней. Но то, над чем он хотел посмеяться, звучало у него в ушах, и, глядя в улыбающиеся глаза Цзян Ли, Е Ши Цзе ничего не мог сказать.

Если она лжёт, то, должно быть, перед ними самая блестящая лгунья в мире. Эти глаза были искренними и не казались фальшивыми, и даже подозрение было оскорблением.

Е Мин Сюань ещё больше потерял дар речи от изумления.

Е Мин Сюань занимается торговыми сделками круглый год. Среди трёх сыновей семьи Е он самый сообразительный и самый проницательный. Поэтому, в отличие от Е Ши Цзе, который не понимал, что бессознательно начал относиться к Цзян Ли как к человек своей собственной семьи, а также безоговорочно согласился с принятием перемен в этой девушке, сам Е Мин Сюань твёрдо верил, что природа человека так легко не изменится.

Более того, даже если юная Цзян Ли была околдована другими, чтобы оттолкнуть семью Е, в течение многих лет после того, как семья Е ушла, как могли люди позади неё не ковать железо, пока оно было горячим, и перестать держать Цзян Ли околдованным? Внезапное трезвомыслие Цзян Ли было крайне не логичным.

Цзян Ли, которую он Свободный-Мир-ранобэ видел сегодня, действительно сильно отличалась от того ребёнка, которого мужчина запомнил. Независимо от темперамента и разговорчивости, Цзян Ли считалась лучшей среди знатных юных леди города Яньцзин. Что же касается внезапной доброты к семье Е, то Е Мин Сюань не осмеливался легко делать выводы. У него было несколько предположений: возможно, это было либо по приказу семьи Цзян, либо Цзян Юань Бая, либо у самой Цзян Ли был другой план. Кто не может быть дружелюбным на поверхности?

Но Цзян Ли вдруг предложила вернуться в Сянъян вместе, что сделало Е Мин Сюаня совершенно недоумевающим.

Положа руку на сердце, следовало быть честным. Хотя семья Е являлась домом богатых, Сянъян никогда не сравнится с процветанием города Яньцзин. А весь путь до места требовалось провести в постоянных пересадках по лодкам и яхточкам. Как бы сдержана она ни была, сумеет ли юная леди действительно выдержать это?

Глава 91.2

С другой стороны, если это происходит по приказу Цзян Юань Бая или семьи Цзян, то какая польза Цзян Ли возвращаться в семью Е? Следует понимать, что Цзян Ли не может сделать никаких волн в доме Е в одиночку, но, напротив, её сила невелика. Но, если они посылают девушку не совершать плохие поступки, то может ли быть это связано с тем, чтобы угодить и подмаслить семью Е? Может ли семья Цзян думать в этом направлении?

– Дяде не нужно так много думать, – с улыбкой сказала Цзян Ли. – Я просто хочу вернуться повидать бабушку, вот и всё, – как будто она могла прочесть мысли Е Мин Сюаня, вдруг сказала Цзян Ли.

Внезапно оказавшись в центре своих мыслей, Е Мин Сюань не выказал смущения на лице, но тут же улыбнулся:

– Я имею в виду, что на обратном пути в Сянъян горы высоки и реки длинны, как ты, маленькая девочка, можешь это вытерпеть?

– Не забывай, дядя, я прожил в монастыре восемь лет, и мне приходилось самой собирать воду и колоть дрова. Я не настолько щепетильна, – сказал Цзян Ли.

То, что она сказала, было откровенно... Как будто она вовсе не считала это позором, это было похоже на простое изложение прошлого опыта, который заставил Е Мин Сюаня ошеломлённо замереть.

Е Ши Цзе слегка нахмурился.

– Но... Боюсь, твой отец не будет доволен, что ты решила вернуться со мной, – Е Мин Сюань задумался.

– Если мой дядя пойдёт на переговоры с моим отцом, я думаю, отец позволит мне вернуться, – Цзян ли сказала с совершенно беспечным видом. – Моя мать умерла уже больше десяти лет назад, и я выросла. В особняке три сестры. Я не единственная дочь Ди. Энергия моего отца не будет потрачена только на меня.

Её действительно было что сказать. После смерти Е Чжэнь Чжэнь Цзи Шу Жань стала новой супругой Цзян Юань Бая. Если она хочет создать впечатление любящей матери, она должна позволить Цзян Ли приблизиться к ней. И пока семья Е находится там, Цзи Шу Жань неизбежно не будет самым близким человеком для Цзян Ли. Поэтому между Цзян Ли и семьёй Е должен быть разрыв. Что же касается того, как произошло это отчуждение, то оно зависит от того, какие средства используются.

Вот о чём Цзян Ли раздумывала некоторое время. Она действительно опасалась, что именно Цзи Шу Жань в то время уговорила маленькую вторую юную леди Цзян и по какой-то причине позволила второй юной леди Цзян плохо отзываться о своей бабушке, и именно поэтому отношения между двумя семьями испортились. Трудно сказать, знал ли об этом Цзян Юань Бай или нет, но даже если бы он это знал, среди родственников купца и заместителя Императорского посланника он предпочёл бы выбрать родственников заместителя Императорского посланника.

Поколение новых людей сменило старых людей только для того, чтобы увидеть, как новые люди смеются, но услышать, как старые люди плачут.

Этот дядя Мин Сюань выглядел умным человеком, но не понимал, что она имеет в виду.

– Кроме того, теперь старший двоюродный брат тоже стал чужаком в доме, – сказал Цзян Ли с улыбкой. – Мой отец определённо согласится, что нам следует больше времени проводить вместе.

Глава 91.3

Все говорят, что торговые люди заботятся о себе сами, но на самом деле, куда могут пойти чиновники, которые утверждают, что они высокомерны? Люди в чиновничестве очень приземлённые и холодные, а иногда они ещё более отвратительны и уродливы, чем те, кто находится в деловом мире.

Сердце такое, и желание такое.

Е Мин Сюань многозначительно посмотрел на неё:

– А Ли очень хорошо всё понимает.

Доскональное понимание Цзян Ли этого момента действительно удивило Е Мин Сюаня, и что удивило его ещё больше, так это откровенность девушки. Цзян Ли ничего не скрывала, но заставляла людей ещё меньше понимать, что она хочет сделать.

Некоторое время ему нечего было сказать.

В этот момент Е Ши Цзе внезапно заговорил. Он посмотрел на Цзян Ли и спросил слово за словом:

– Ты действительно хочешь вернуться в Сянъян, чтобы повидать свою бабушку?

– Это абсолютная правда, – Цзян Ли тоже была немного беспомощна в своём сердце. Это естественно, но из-за отчуждения между семьёй Е и семьёй Цзян много лет назад такая просьба стала очень странной и подозрительной.

Е Ши Цзе пристально посмотрел на Цзян Ли, и на лице молодого человека появилось торжественно-серьёзное выражение, с некоторым вниманием в глазах. Посмотрев на неё некоторое время, молодой человек повернул голову к Е Мин Сюаню и сказал:

– Раз она хочет уйти, дядя, забери её обратно.

Е Мин Сюань удивлённо посмотрел на племянника.

Е Ши Цзе просто уставился на Цзян Ли и сказал с некоторым неуловимым смыслом в словах:

– У моей двоюродной сестры редко бывает такое сердце. Это просто вопрос наличия лишней пары палочек для еды. Пусть она идет к бабушке и исполняет своё дочернее благочестие.

Цзян Ли слегка улыбнулась Е Ши Цзе:

– Спасибо, двоюродный брат.

Е Ши Цзе всё ещё сомневался в ней, но он наконец начал верить Цзян Ли.

После долгого молчания Е Мин Сюань поднял голову и сказал Цзян Ли:

– Тогда я сначала поговорю с твоим отцом.

– Хорошо, – сказала Цзян Ли.

* * *

– Ты хочешь вернуться в Сянъян? – вечером в зале Вань Фэн, Цзян Юань Бай, вернувшийся из суда и не успевший снять официальную форму, нахмурился и спросил Цзян Ли.

Цзян Ли кивнула:

– Я слышал, как дядя Мин Сюань говорил, что здоровье моей бабушки в последнее время не очень хорошее. Я действительно скучаю по ней. Кроме того, я никогда не была в Сянъяне, – сказала Цзян Ли. – Если как следует подумать об этом, мне стоит посмотреть на него.

Цзян Юань Бай посмотрел на Е Мин Сюаня, и тот мягко улыбнулся.

Цзян Юань Бай не испытывал особого отвращения к Е Мин Сюаню. Хотя семья Е является домом торговцев, Е Мин Сюань, второй господин семьи Е, уже являлся наименее похожим на торговца человеком в семье Е. Он уже вполне мог рассматриваться как человек очень начитанный и не имеющий вонючего медного запаха (1) торговцев. Поэтому Цзян Юань Бай был не против сказать ещё несколько слов Е Мин Сюаню.

____________________________

1. 铜臭味 (tóngchòuwèi) – литературный перевод – вонючий медный запах – метафоричное описание нечестно заработанных денег или людей, которые готовы пойти на всё, чтобы эти самые деньги заработать.

Глава 91.4

Но даже если вы готовы пойти на такой шаг, из-за того, что семьи так долго не общались, всё равно неловко приходить и уходить столь внезапно.

– Раз уж у А Ли есть такое желание в сердце, мне не сложно взять её с собой, чтобы позволить девочке взглянуть на то место, где жила Чжэнь Чжэнь, – с улыбкой проговорил Е Мин Сюань. – Не волнуйтесь, господин Цзян, мы хорошо позаботимся об А Ли.

– Но как это вообще возможно? Это должно быть долгое и сложное путешествие, – обеспокоенно сказала Цзи Шу Жань, следовавшая за Цзян Юань Баем. – А Ли'эр никогда не была в Сянъяне, как она может привыкнуть к жизни там?

Е Ши Цзе был немного обеспокоен. То, что сказала Цзи Шу Жань, казалось, было то, что семья Е будет плохо относиться к Цзян Ли. Но вообще-то, строго говоря, не стоит упоминать о разнице между чиновничьей и купеческой едой, еда семьи Е, вероятно, была вовсе не так плоха, как в Цзян фу.

– Моя мать слишком много думает, – равнодушно сказала Цзян Ли. – Я прожила в женском монастыре на горе Цинчэн восемь лет, и у меня была неплохая жизнь. Так что я привыкла к более суровым условиям. Сянъян должен быть гораздо более оживлённым, чем гора Цинчэн.

Цзян Ли лишила Цзи Шу Жань дара речи. Это должно было быть позором для Цзян Ли в её жизни, но теперь это больше походило на подвиг и амулет Цзян Ли, который она часто брала в качестве щита. К счастью, он был довольно прост в использовании. Достаточно было просто взглянуть на выражение лица Цзян Юань Бая: услышав этим слова, мужчина тут же смягчился.

Улыбка на лице Цзи Шу Жань была полна недовольства. В эти дни она была слишком занята тем, что помогала Цзян Ю Яо, у которой оказалось разбито сердце, и тем, чтобы искать любви и привязанности у Цзян Юань Бая. Поэтому женщина часто осторожничала и не имела времени обращать внимание на Цзян Ли. Цзи Шу Жань понятия не имела, как Цзян Ли связалась с семьёй Е. Девочка-сирота уже могла замутить такую мутную воду, когда у неё не было под рукой семьи Е, на которую можно положиться. Если в её распоряжении действительно окажется сила семьи Е, на которую можно положиться, Цзи Шу Жань даже боялась подумать о том, что может сделать Цзян Ли.

– Неплохо... – задумался Цзян Юань Бай.

Е Мин Сюань посмотрел на обмен репликами между Цзи Шу Жань и Цзян Ли и невольно глубоко задумался. Казалось, что отношения между Цзи Шу Жань и Цзян Ли действительно были не очень хорошими. Тогда Цзян Ли продвигала небольшую постановку Цзи Шу Жань. Было неожиданно, что Цзи Шу Жань и Цзян Ли были так холодны теперь, но что было неожиданным, так это отношение Цзян Юань Бая. Цзян Юань Бай, казалось, не был полностью предвзят к Цзи Шу Жань.

Это не то, что можно сделать с лёгкостью.

– Поскольку вторая девушка хочет вернуться в Сянъян, пусть вторая девушка едет в Сянъян, – старая госпожа Цзян, сидевшая на высоком месте, заговорила в этот краткий момент затишья: – Если бы не моё слабое здоровье, я бы тоже хотела увидеть эти места. После стольких лет, – вздохнула она. – Вторая девочка уже выросла, нужно показать ей родительский дом матери.

Старая госпожа Цзян действительно испытывала некоторую привязанность к семье Е. В конце концов, Е Чжэнь Чжэнь была невесткой, лично выбранной старой госпожой Цзян.

Глава 91.5

Е Чжэнь Чжэнь была проста и мила, хотя она была недостаточно проницательна, но имела очень доброе сердце. Что касается Цзи Шу Жань, собственноручно выбранной в жёны Цзян Юань Баем, то старая госпожа Цзян не могла сказать, что ненавидит Цзи Шу Жань, но женщина ей и не слишком нравилась. Просто семья Цзи сейчас процветает, и из-за своей привязанности старая госпожа Цзян тоже добра к Цзи Шу Жань. Кроме того, Цзи Шу Жань позже потеряла своего ребёнка из-за Цзян Ли, и старая госпожа Цзян начала по-настоящему заботиться о Цзи Шу Жань.

Но некоторые недавние события заставили старую госпожу Цзян задуматься, не ошиблось ли видение Цзян Юань Бая.

Цзян Ли становилась всё более и более выдающейся. После возвращения с горы Цинчэн она неоднократно становилась предметом обсуждения среди людей в городе Яньцзин. Но старая госпожа Цзян должна была признать, что среди дочерей семьи Цзян Цзян Ли была самой умной.

У старой госпожи Цзян было уникальное видение. Обладая таким невероятным умом, эта девушка, кажется, имела неплохое сердце. Естественно, она хорошая. Кроме того, Е Ши Цзе вышел из семьи Е, и старая госпожа Цзян считала, что будущая карьера Е Ши Цзе должна сложиться хорошо.

Пришло время снова повернуться лицом к семье Е. Старая госпожа Цзян подумала про себя, что, по крайней мере, нельзя позволять Цзи Шу Жань думать, что пока семья Цзи находится на своём месте, ей всегда будет нечего бояться. Конечно, семья Цзи опиралась на Пинь Ли, чтобы подняться наверх, но их семье Цзян не нужно было угождать семье Цзи, чтобы что-то сделать. Цзи Шу Жань забыла, кто она такая, так что ей следовало напомнить, что теперь она находится в семье Цзян, а не в семье Цзи.

– Мама... – Цзи Шу Жань была немного встревожена. Когда старая госпожа Цзян сказала это, это было равносильно удару её по лицу. В этот момент женщина вдруг обнаружила, что, пока она того не осознавала, Цзян Юань Бай и старая госпожа Цзян постепенно перешли на сторону Цзян Ли.

Она не могла в это поверить.

Что сделала Цзян Ли? Цзян Ли, казалось, ничего не делала, она не кокетничала весь день перед старой госпожой Цзян, как Цзян Бин Цзи, и не стояла на коленях перед Цзян Юань Баем, как Цзян Ю Яо. Как ей это удалось?

Цзи Шу Жань внезапно посмотрела на Цзян Ли.

Цзян Ли слегка улыбнулась.

В такой ориентированной на выгоду чиновничьей семье не может обойтись без привязанности. Но нельзя полагаться на эту скудную и слабую привязанность, чтобы выжить. Сомнительно, что однажды эта привязанность не исчезнет, или, возможно, другая сторона прислушалась к клевете других, и всё, чем она изначально обладала, может быть уничтожено.

Люди всё ещё должны полагаться на себя. Это истина, которую Цзян Ли познала на пути крови и слёз. Она не трясла хвостом перед семьёй Цзяна, чтобы умолять о пощаде, и не продавала свои вещи, она просто должна была тихо делать своё дело и доказывать свою ценность.

Никчёмных дочерей можно растоптать по своему желанию, а жемчуг нельзя продать как рыбу. До тех пор, пока семья Цзян чувствует, что её можно использовать, они не бросят Цзян Ли так легко.

Глава 91.6

– Просто уладьте это, – категорично заявила старая госпожа Цзян. Она посмотрела на Е Мин Сюаня и сказала: – Вы можете сказать нам, что вам нужно в дороге. Вторая девушка тоже из нашей семьи мисс Цзян, так что, пожалуйста, позаботьтесь о ней на этот раз.

Это очень вежливо.

Е Мин Сюань поспешно протянул руку и сказал "да". Он также чувствовал себя несколько удивлённым в глубине души. Сегодня он просто хотел взглянуть на Цзян Ли, которая "изменила свою внешность", как сказал Е Ши Цзе. Он не ожидал, что такое простое желание выльется в подобную ситуацию, когда ему придётся везти Цзян Ли в Сянъян.

Но неужели Цзян Ли действительно не боится? Е Мин Сюань не удержался и взглянул на Цзян Ли. Семья Е не без претензий относилась к Цзян Ли, и некоторые барьеры не так-то легко устранить. Если Цзян Ли прибудет в дом Е, то поначалу она неизбежно останется на холоде. Но как такая золотая невеста (1), как Цзян Ли, сможет вытерпеть прикладывание тёплого лица к холодным ягодицам (2)? Как долго она сможет продержаться? Зачем возиться с горами и реками и искать свои собственные грехи, чтобы страдать?

Е Мин Сюань не верил в эти истины, Цзян Ли не думала о них. Эта маленькая девочка выглядела такой умной, что, должно быть, она давно об этом подумала.

Вот только…

Е Мин Сюань увидел, что Цзян Ли тоже смотрит на него. Её глаза были чистыми и ясными, но не было никаких сомнений, что никто, кто смотрел на неё, не усомнился бы в её твёрдости.

Девушка смотрела на него твёрдо, настойчиво и с улыбкой. Казалось, что поездка в Сянъян – это то, чего она должна достичь в своей жизни.

Цзян Ли действительно была совершенно непоколебима.

Она должна вернуться в Сянъян, какова бы ни была цена, она должна вернуться к отцу.

Это её желание.

* * *

На обратном пути Е Ши Цзе и Е Мин Сюань очень долго молчали.

То, что произошло в доме семьи Цзян, было действительно неожиданным для них обоих. Прежде чем прийти, они обдумали различные возможные ситуации, но всё равно были удивлены.

Когда он уже собирался подойти к двери гостиницы, Е Мин Сюань спросил племянника:

– Ши Цзе, как ты думаешь, А Ли действительно хочет вернуться в Сянъян, чтобы повидать свою бабушку?

– Я не знаю, – Е Ши Цзе был немного раздражён. – У неё глаза по всему телу (3), кто может видеть сквозь них?

Е Ши Цзе также мог считаться не по годам развитым среди своих сверстников. В конце концов, это внук твоих родителей Е, тот, кто в будущем будет нести бремя семьи Е. Но перед лицом Цзян Ли я часто чувствовал себя беспомощным.

____________________________

1. 千金小姐 (qiānjīn xiǎojiě) – дословный перевод – золотая невеста – метафоричное описание незамужней девушки из богатой семьи, выросшей в неге и довольствии.

2. 热脸贴冷屁股 (rèliǎn tiē lěng pìgu) – литературный перевод – никто не любит прикладывать горячие лица к холодным ягодицам – идиома, которая означает полное отсутствие интереса, безразличие, равнодушие.

3. 她浑身上下都是心眼 (tā húnshēn-shàngxià dōu shì xīnyǎn) – литературный перевод – у неё глаза по всему телу – это метафора, которая описывает Цзян Ли как очень разумного и прозорливого человека. "心眼" в буддизме это "глаз души", то есть не стоит понимать это выражение в буквальном смысле.

Глава 91.7

Молодой человек действительно не понимал, о чём думает Цзян Ли, но казалось, что Цзян Ли догадывалась, о чём думал он сам. Такое пассивное чувство действительно неудобно, и то же самое происходило сегодня. У Е Ши Цзе даже не было сил заговорить с Е Мин Сюанем.

– Я думаю, – задумчиво проговорил Е Мин Сюань. – Что она восстала вовсе не так внезапно, как может показаться. Должно быть, она давно хотела вернуться в Сянъян, но у неё никогда не было такой возможности. Сегодня я пошёл в гости к семье Цзян, и это была хорошая возможность, так что она ею воспользовалась.

Предположение Е Мин Сюаня на самом деле было почти что верным. Цзян Ли действительно готовилась к своему раннему возвращению в Сянъян, и она также думала использовать семью Е для достижения своей цели. Если говорить откровенно, Цзян Ли строила планы с тех пор, как узнала, что Е Ши Цзе – её двоюродный брат, и в эти планы также входило заведение дружбы с Е Ши Цзе.

– Дядя думает, что она лжёт? – Е Ши Цзе нахмурился: – У неё есть другая цель.

– Трудно сказать, – Е Мин Сюань покачал головой. – Но послушай, это дело не было идеей старой госпожи Цзян и Цзян Юань Бая. Когда я упомянул об этом деле, удивление этих двоих не показалось мне фальшивым.

– Может быть, это была её собственная идея, – Е Ши Цзе пропустил дядю в номер, сам закрыл дверь, сел на табурет перед столом и посмотрел на Е Мин Сюаня. – Дядя… будь осторожнее, – он колебался.

– Нет нужды так сильно переживать, – Е Мин Сюань сказал с улыбкой: – Я не думаю, что она сегодняшняя выглядит злым человеком. Хотя я не знаю, почему А Ли хочет вернуться в Сянъян, она всё ещё является частью нашей семьи. Давай попытаемся довериться ей? – он вздохнул: – Вода в семье Цзян очень глубока. Ты сам имел возможность увидеть эту Цзи Шу Жань. А Ли гораздо труднее выжить в семье Цзян, чем мы себе представляли. Она сильная девушка и очень умная.

Е Ши Цзе замолчал. Через некоторое время он сказал:

– Не надо произносить много слов, давай сначала посмотрим.

* * *

В Шу Сю Юане Цзи Шу Жань сжимала свой носовой платок, кончики её пальцев побелели, женщина уже была в ярости.

Снова и снова Цзян Ли убеждала Цзян Юань Бая встать на её сторону, но мать и дочь Цзи ничего не могли поделать с этой девчонкой. Изначально она была девочкой-сиротой, которой не на что и не на кого было положиться, и она трепетно хотела зарабатывать себе на жизнь собственными руками. Теперь же казалось, что она стала подавляющей и высокомерной.

На этот раз Цзян Ли собиралась вернуться в дом Е, что можно было рассматривать как незначительный пустяк, но Цзи Шу Жань почувствовала глубокий кризис. Хотя Е Ши Цзе – чужак, который является членом семьи, как он может сравниться с семьёй Цзи? Старая госпожа Цзян буквально избила её. Цзи Шу Жань не была настолько глупа, чтобы не понимать этого. Но чем больше она понимала это, тем сильнее поднималось нежелание мириться с этим в её душе.

Подумав об этом сейчас, то, что Цзян Ю Яо весь день сидит на полу, изо дня в день погружённая в депрессию, разве это происходит не благодаря дару Цзян Ли? К счастью, есть ещё Цзян Бин Цзи... Подумав о Цзян Бин Цзи, Цзи Шу Жань резко подняла брови.

Глава 91.8

У неё также есть сын, и Цзи Шу Жань должна планировать будущее для Цзян Бин Цзи. Цзян Ли перевернула весь большой дом вверх дном, и это неизбежно, что она рано или поздно доберётся до Цзян Бин Цзи. Оставлять Цзян Ли в покое – смерти подобно.

– Фужэнь, не сердитесь, – служанка, стоявшая рядом с Цзи Шу Жань, Сюнь Чунь, шагнула вперёд и прошептала: – Хотя вторая юная леди отправилась в Сянъян, это может быть не так уж и плохо.

– Откуда же в этой ситуации взяться благу? – Цзи Шу Жань нахмурилась.

– Сейчас в особняке неспокойная осень, а вторая юная леди очень проницательна и всегда говорит правду в присутствии господина. После того как вторая юная леди уйдет, фужэнь может позволить третьей юной леди и господину провести больше времени наедине. Господин уже почувствовал большую вину перед третьей юной леди из-за дел Чжоу Янь Бана, и это была бы хорошая возможность. Без второй юной леди третья юная леди и господин должны построить более гармоничные отношения.

Цзи Шу Жань молчала.

Действительно, до того, как Цзян Ли вернулась в Яньцзин, Цзян Ю Яо была жемчужиной в ладони Цзян Юань Бая. Можно сказать, что ей достаточно было пожелать ветер, и поднимался ветер, достаточно было пожелать дождя, и с неба обрушивался дождь (1), Цзян Ю Яо никогда не напарывалась на гвоздь (2). После того как Цзян Ли вернулась, Цзян Юань Бай всегда демонстрировал свою вину перед Цзян Ли намеренно или непреднамеренно. Даже она чувствовала себя ослеплённой, когда смотрела на супруга, не говоря уже о Цзян Ю Яо. Однако Цзян Ю Яо была избалована с детства, а Цзян Юань Бай был предвзят. Неудовольствие в её сердце было написано на лице девушки, и она не желала проявлять инициативу, чтобы сблизиться с Цзян Юань Баем. Отношения между отцом и дочерью постепенно угасали.

Например, если бы эта ситуация с Чжоу Янь Баном произошла в прошлом, Цзян Юань Баю никогда не было бы так легко творить добро, по крайней мере, Цзян Юй'Э и Чжоу Янь Бан никогда бы не смогли быть вместе.

Если Цзян Ли покинет Яньцзин и вернётся в Сянъян, то хотя бы некоторое время будет отсутствовать в Цзян фу. Без Цзян Ли в сердце Цзян Ю Яо не было бы никаких преград, и Цзян Юань Бай смог бы поделиться всей своей любовью только с Цзян Ю Яо.

– Кроме того, – снова улыбнулась Сюнь Чунь. – Из Цзян фу легко выбраться, но попасть внутрь непросто. В самом начале вторая юная леди вышла из ворот особняка Цзяна и не могла вернуться в течение восьми лет. Прежде чем эта позиция прочно утвердилась, она не могла дождаться возвращения в Сянъян. Как только она выйдет, кто знает, когда вторая юная леди вернётся, если... – голос служанки внезапно понизился. – … Если она вообще вернётся.

– Ты хочешь сказать... – Цзи Шу Жань вздрогнула.

____________________________

1. 要风得风要雨得雨 (yào fēng dé fēng yào yǔ dé yǔ) – литературный перевод – желал ветра и получал ветер, желал дождя и получал дождь – идиома, которая описывает человека, который всегда получает то, что захочет.

2. 钉子 (dīngzi) – литературный перевод – напарываться на гвоздь – идиома, которая означает полное крушение планов, фиаско, большие неприятности.

Глава 91.9

Ся Хань с другой стороны тоже шагнула вперёд и сказала:

– Фужэнь старшего советника также говорила Вам в прошлый раз, что на город Яньцзин смотрит много пар глаз, и даже Императору было бы нелегко сделать что-то под столькими пристальными взглядами. Но если вторая юная леди отправится в Тунсян, то горы там высокие, а реки длинные... Вполне естественно, если там произойдёт несчастный случай. В это время, если что-то действительно произойдёт, то и семье Е не поздоровится. Семья Е не может сделать заявление. Даже если отношения между нашим фу и семьёй Е действительно окажутся разорваны на этот раз, к Фестивалю Лодок-драконов (1) всё должно будет нормализоваться.

– Дело не в том, что я не думала о том, что ты сказала, – сказала Цзи Шу Жань. – Моя репутация, которую я так тщательно поддерживала в течение стольких лет, в конце концов была погублена ею. Из-за событий прошлых дней мне всегда хотелось действовать осторожно, но я не хотела позволять этой маленькой сучке взять инициативу в свои руки, – Цзи Шу Жань глубоко вздохнула. – Вы обе правы. В городе Яньцзин у меня всё ещё есть некоторые сомнения. В конце концов, она дочь Ди семьи Цзян, как только что-то случится, все прохожие выйдут вперёд, чтобы выследить преступника и расследовать это. Но если она действительно будет находиться в Тунсяне или по дороге в Тунсян... – глаза Цзи Шу Жань злобно сверкнули. – Никто не может её найти, а даже если и найдут, следы давным-давно будут убраны. У семьи Е есть серебро, но серебро нередко привлекает воров.

Ся Хань и Сюнь Чунь дружно кивнули.

Цзи Шу Жань протянула руку и смахнула со стола цветочные листья Цюнъин, которые были гладкими и изумрудно-зелёными.

Всё это время в семье Цзян и в городе Яньцзин необходимо было поддерживать репутацию любящей матери, а поскольку возвращение и действия Цзян Ли оказались слишком громкие, Цзи Шу Жань не могла начать действовать. В такой пассивной ситуации Цзян Ли торжествовала день за днём.

В этот момент Цзян Ли внезапно предложила вернуться в Сянъян, вероятно, желая наладить отношения с семьёй Е и найти себе покровителя, но она не знала, что это будет равносильно тому, что генерал, который сражался на поле боя, внезапно отказался от своего победоносного города с высокими стенами и глубоким рвом и повернул к отдалённому высокогорью. Эта ситуация была не более чем потерей арбуза и поисками кунжута (2).

____________________________

1. 端午 (duānwǔ) – Дуань У или Фестиваль Лодок-драконов – праздник начала лета, приходящийся на пятый день пятого месяца лунного календаря. Этот праздник знаменует собой наступление летней жары и, соответственно, опасность распространения сопряжённых с ней заболеваний. Поэтому в народе доминантой праздника стало "отведение зла", воплотившееся в использовании оберегов из полыни, повязывания детям на руки талисманов с тиграми и прочая. В этот день проводится соревнование по гребле на лодках в виде драконов, отчего и пошло распространённое переведённое название.

Глава 91.10

Поскольку Цзян Ли не хотела оставаться в фу первого помощника, это была также возможность полностью изгнать её, и никогда больше не будет места Цзян Ли в Цзян фу.

Цзи Шу Жань ущипнула пальцами прожилки цветочных листьев Цюнъин и вдруг протянула руку, чтобы схватить их. Листья были раздавлены ею, а стебли сломаны посередине, разбиты на куски и кусками упали на землю.

Она спокойно встала и сказала:

– Принесите мне письменные принадлежности и бумагу. Я хочу написать письмо отцу.

Одному человеку трудно было осуществить этот план. Если она хотела сделать это в Тунсяне так, чтобы никто не заметил, Цзи Шу Жань было необходимо положиться на семью Цзи.

* * *

Пока Цзи Шу Жань обсуждала отъезд Цзян Ли из столицы, Тун'эр и Бай Сюэ тоже собирали вещи в Фан Фэй Юане.

– Вы должны взять это... Вы тоже должны взять это... Это платье было недавно сшито несколько дней назад и должно быть убрано. Есть ещё эти туфли…

Цзян Ли не могла ни смеяться, ни плакать и сказала Тун'эр:

– Я просто отправляюсь в Сянъян самое большее на два-три месяца. Ты же набираешь так много, словно я собираюсь там остаться навсегда.

Тун'эр была обескуражена:

– Кто знает, не будет ли Сянъян в чём-нибудь нуждаться. Город Яньцзин ни в чём не испытывает недостатка, но Сянъян не обязательно также богат. Если юная леди не принесёт достаточно вещей, а там не будет необходимоглао, как она может с этим справиться? – маленькая служанка снова обеспокоенно повернула голову и сказала: – Я не знаю, как семья Е будет относиться к юной леди. Они не видели Вас так много лет. Не стоит относиться к этому вопросу легкомысленно. Вдруг они не будут счастливы от присутствия юной леди?

Цзян Ли не испытывала желания разубеждать в чём-либо Тун'эр, не говоря уже о близости, можно было опасаться, что семья Е, в первый раз увидев её, окажет крайне холодный приём. Так бесстыдно заявив о своём желании поехать в Сянъян, теперь Цзян Ли чувствовала себя немного неловко, когда думала об этом.

– Нет ли чего-нибудь, что юная леди хотела бы привезти специально? Или что-то сделать? – серьёзно спросила Бай Сюэ. – На этот раз, покинув Яньцзин, пройдёт несколько дней, прежде чем мы доберёмся до приличных мест. Если юная леди хочет съесть какую-то выпечку, то рабыни купят её позднее. В конце концов, в Сянъяне может и не быть чего-то подобного.

Они смотрели на Сянъян как на захолустье, и Цзян Ли рассмеялась про себя. Тунсян был очень беден, но Сянъян вовсе не был плох. Сянъян был богат купцами, что наглядно указывало на то, что там не было недостатка ни в чём.

Но слова Бай Сюэ напомнили ей об одной вещи.

Она улыбнулась и сказала:

– Правильно, давайте завтра прогуляемся, съедим что-нибудь вкусненькое и хорошо проведём время. В конце концов, нам придётся остаться в Сянъяне на длительное время.

– Действительно? – когда Тун'эр услышала это, её тревоги сразу же рассеялись, и служанка сразу же повеселела.

Бай Сюэ тоже была очень счастлива.

Ни один из них не видел, как Цзян Ли обернулась, её глаза слегка сузились, а выражение лица девушки стало невероятно суровым.

Прежде чем вернуться в родной город, она должны была взглянуть на Сюэ Чжао. Хотя кости Сюэ Чжао ещё нельзя вернуть, так как ему нельзя было вернуться в родной город. Но Цзян Ли собиралась взглянуть на него.

Именно ради кровавой мести за отнятую жизнь Сюэ Чжао она собиралась вернуться в Сянъян. Несмотря ни на что, Цзян Ли должны была взглянуть на него.

Это был её покойный брат Сюэ Чжао.

Глава 92.1

Ранним утром второго дня Цзян Ли встала пораньше, чтобы принарядиться.

Она возвращалась в Сянъян, и теперь об этом знал весь Цзян фу. Цзи Шу Жань начала было возражать в присутствии Е Мин Сюаня, но потом почему-то передумала. Ведя себя как любящая мать, она спросила Цзян Ли, чего ей не хватает.

Однако Цзян Цзин Жуй узнал, что Цзян Ли возвращается в Сянъян, и долго сидел в Фан Фэй Юане. Он продолжал нудеть о том, что это просто означает, что Цзян Ли не добрая, раз она не знает, как взять его с собой, когда он идет в Сянъян играть. Молодой человек всем своим видом показывал, что на самом деле он ужасно хотел поехать в Сянъян вместе с Цзян Ли.

Цзян Ли была одновременно разозлена и позабавлена, потому что Цзян Цзин Жуй даже не знал, где находится Сянъян, но был свято уверен, что это было действительно забавное место. Кроме того, она ехала в Сянъян не ради развлечения, и кто знал, с какими чувствами семья Е встретит Цзян Ли. Уже то, что что она, внучка по дочери, собиралась приехать, было несколько неловко, но теперь и Цзян Цзин Жуй, лишь номинальный родственник, собирался нагрянуть к ним.

Самое главное, что даже если всё это разрешится, мать Цзян Цзин Жуя, Лу-ши, определённо не позволит Цзян Цзин Жую возиться.

Независимо от того, что она говорила, Цзян Цзин Жуй продолжал раздувать свою идею. Цзян Ли вздохнула про себя. Казалось, все в особняке Цзян думали, что она хорошо проведёт время, когда вернётся в дом Е. Словно они не понимали, что дорога впереди долгая, и она может быть не такой счастливой, как они думали.

Вчера ещё было солнечно, но сегодня шёл мелкий дождь.

Осенние дни в городе Яньцзин казались очень короткими. В одно мгновение вам кажется, что летняя жара всё ещё впереди, а в следующий миг вас до костей пробирает холодный промозглый ветер. Глядя на увядшие ветви и опавшие листья на земле, действительно трудно представить себе процветание и волнение вчерашнего дня.

Тун'эр протянула руку, чтобы проверить, не струится ли с неба дождь, затем повернулась к Цзян Ли и сказала:

– Юная леди, идёт сильный дождь, так что давайте перенесём прогулку на другой день.

– Ничего, – Цзян Ли завязывала свой плащ и тихо проговорила: – Мы всё равно поедем в карете, да и ехать совсем недолго.

Тун'эр вынуждена была сдатсья.

Цзян Ли сказала им, что если они сегодня выйдут прогуляться, то смогут купить подарки для семьи Е. Узнав об этом, старая госпожа Цзян намеренно попросила Чжэнь Чжу принести немного серебра, чтобы Цзян Ли могла взять его с собой.

Никто не ожидал, что сегодня будет дождь, поэтому Тун'эр не спешила думать об этом какое-то время. В любом случае, Е Мин Сюаню придётся остаться в Яньцзине дней на десять. Было бы неплохо найти денёк с хорошей погодой, чтобы прогуляться в другой раз. Кто бы мог подумать, что Цзян Ли, с которой всегда было легко разговаривать, сегодня будет так упряма.

Цзян Ли застегнула плащ и остановилась перед зеркалом.

Внешность второй юной леди Цзян была не такой выдающейся, как у Сюэ Фан Фэй. Но фундамент неплохой, и красот стала пробуждаться. В эти дни Цзян Ли воспитывали в семье Цзян, и еда в Цзян фу гораздо лучше, чем в горах Цинчэн. Измождённость и слабость полностью исчезли. С первого взгляда в ней можно было угадать нежную красавицу.

Глава 92.2

– Юная леди такая красивая, – Бай Сюэ отошла в сторону, искренне восхищаясь: – Словно сошла с изящной картины.

– Вот именно, – кивнула Тун'эр. – Когда мы раньше жили в горах Цинчэн, то могли носить только чёрное одеяние монахинь, которая совершенно не открывала красоты нашей юной леди. Но сейчас, в городе Яньцзин, я не думаю, что есть кто-то столь же красивый, как наша юная леди. Если бы монахини с горы Цинчэн увидели её сейчас, то могли бы даже не узнать!

Цзян Ли посмотрела на себя в зеркало. На неё смотрела девушка со знакомым выражением лица, но её черты были такими странными. Может ли Сюэ Чжао не узнать в ней свою сестру?

Отец... тоже больше не сможет её узнать?

В её сердце вспыхнула грусть, и девушка отвернулась от зеркала, сказав только:

– Пойдёмте.

– Ладно, – Тун'эр открыла дверь.

* * *

Из-за дождя по улицам города Яньцзин ходило не так уж много людей. Даже продавцы сахарных тыкв на улице сегодня предпочли не открывать свои прилавки. Цзян Ли и Тун'эр с Бай Сюэ могли пройтись только по ювелирным или суконным магазинам, а лоточники, которые в обычное время продают всякие мелочовки, сегодня предпочли не открываться.

Однако Цзян Ли слышала, что в семье Е есть три сына, но внуков не так уж много. За исключением Е Ши Цзе, только у Е Мин Сюаня есть сын и дочь. Четвёртый господин семьи Е всё ещё не женат, а о наследниках в его дворе и думать пока рано. Поэтому купить вещи для представителей младшего поколения не составит труда.

Вскоре после этого Цзян Ли также выбрал подарки, которые собиралась преподнести членам семьи Е.

Преподносить подарки – дело непростое. Матери многих благородных семей воспитывают своих дочерей и даже специально учат их подбирать правильные подарки. Если старшая дочь в будущем выйдет замуж за чиновничью семью, то её мужу всегда придётся дарить подарки в обмен на общение. Одаривание драгоценными подарками и выглядит торжественно, а одаривание легкомысленными подарками и выглядит вялым. Это действительно трудно.

Однако, когда Шэнь Юй Жун начал стал чжуанъюанем, Цзян Ли уже научилась подбирать правильные подарки. В Тунсяне Сюэ Хуай Юань в обоих рукавах имел свежий ветер (1) и не принимал подарков. В городе Яньцзин всё было не так. Иногда было не так просто преподнести подарки. Когда мать Шэнь хотела сделать это, Сюэ Фан Фэй приходилось тайно вынимать часть своего приданого, чтобы компенсировать это.

В голове Цзян Ли появилась мысль о том, что у Шэнь Юй Жуна больше не существовало подобной проблемы, потому что принцесса Юн Нин не испытывала недостатка в серебре, которого было вполне достаточно, чтобы преподнести много ценных подарков. Таким образом, естественно, ей не нужно было запускать руку в своё собственное приданое, чтобы помочь возлюбленному.

Девушка приготовила разные подарки для трёх дядей и двух тёток, старой госпожи Е и её двоюродного брата и двоюродной сестры. Ради этого, девушка даже специально расспросила Е Мин Сюаня и поинтересовалась их личностями, так что теперь она была совершенно удовлетворена тем, что приобрела.

__________________________

1. 两袖清风 (liǎngxiùqīngfēng) – литературный перевод – в обоих рукавах свежий ветер – идиома, описывающая человека, который не берёт взяток, неподкупного, отчего он гол как сокол.

Глава 92.3

Во второй половине дня они небрежно перекусили в ресторане города Яньцзин. Увидев, что дождь не прекратился, Тун'эр сказала:

– Похоже, дождь ещё долго не прекратится, юная леди, давайте вернёмся после обеда. В прогулке в такую погоду нет ничего весёлого.

Цзян Ли немного подумал и сказал:

– Мы пока не будем возвращаться, вместо этого мы отправимся в павильон Яньюй (1).

– Павильон Яньюй? – Тун'эр и Бай Сюэ удивились и спросили: – Где это?

– Это павильон недалеко от залива Байлу, я слышала, что там очень красиво смотреть на дождь. Мы уже так давно вернулись в Яньцзин, а я только слышал о его названии и никогда не видела его. Сегодня идёт хороший дождь, так что погода как раз подходящая, чтобы насладиться видом оттуда. Если вы хотите прогуляться в солнечную погоду, то займёмся этим в другой день.

Бай Сюэ всегда прислушивалась к словам Цзян Ли и не возражала. Увидев это, Тун'эр вынуждена была согласиться, но посмотрела на Цзян Ли и спросила:

– А откуда юная леди услышала об этом павильоне Яньюй? Нуби ни разу о нём не слышала.

– Я просто случайно услышала, как другие говорили об этом. Это не очень известное место, – беспечно сказала Цзян Ли. – Поэтому его мало кто знает. Разве нет поговорки, что самые великолепные пейзажи часто прячутся в безлюдных уголках?

Тун'эр задумчиво кивнула.

Цзян Ли потягивала чай из своей чашки, но её мысли витали далеко-далеко.

В то время у неё случился выкидыш из-за произошедшего на дне рождении, и её жизненные силы были серьёзно повреждены, отчего Сюэ Фан Фэй оставалась больной в постели. Когда она узнала о смерти Сюэ Чжао, то с трудом встала. Но Тунсян был слишком далеко от Яньцзина, и Сюэ Фан Фэй не могла перетащить кости Сюэ Чжао обратно в Тунсян с её серьёзно больным телом. Мать Шэнь не позволила бы ей сделать это. Она считалась позором для семьи Шэнь, а потому не должна была выходить и смущать других. Даже получение тела Сюэ Чжао был последней благосклонностью Шэнь Юй Жуна.

– Павильон Яньюй имеет прекрасный пейзаж и находится в глуши, – сказал ей Шэнь Юй Жун. – Это хорошее место. Было бы неплохо, если бы Сюэ Чжао был похоронен здесь. Если в будущем появится шанс, Сюэ Чжао вернётся в свой родной город, тогда его кости будут чувствовать себя лучше.

В то время Сюэ Фан Фэй была подавлена, хрупка и беспомощна, и она была благодарна Шэнь Юй Жуну. После её собственного скандала было уже достаточно хорошо, что Шэнь Юй Жун всё ещё мог думать о ней и их прошлых тёплых отношениях.

Но позже она узнала, что Шэнь Юй Жун был виной всему произошедшему. Гунчжу Юн Нин вступила в сговор с собачьим чиновником, чтобы убить Сюэ Чжао. Знал ли об этом Шэнь Юй Жун? Они убийцы, которые притворялись чуткими и опечаленными. Это было по-настоящему отвратительно.

Подумав об этом, Цзян Ли нахмурилась и тут же почувствовала, что каким бы красивым ни был павильон Яньюй, это также была идея Шэнь Юй Жуна, не обязательно без мыслей принцессы Юн Нин. Она не хотела отдаваться на милость этих двух людей после смерти Сюэ Чжао. Сейчас не было никакого способа, но однажды, чем скорее, тем лучше, она заберёт Сюэ Чжао из павильона Яньюй и города Яньцзин.

__________________________

1. 烟雨 (yānyǔ) – Яньюй можно дословно перевести как моросящий дождь.

Глава 92.4

Цзян Ли поставила чашку и сказал:

– Я готова, пойдёмте.

Тун'эр и Бай Сюэ смутно почувствовали, что Цзян Ли выглядит немного подавленной. Когда они посмотрели друг на друга, то обе были смущены, поэтому им пришлось последовать за Цзян Ли и уйти.

* * *

Залив Байлу находился на берегу озера рядом с городом Яньцзин. Раньше, при предыдущей династии, там жил добродетельный человек и вырастил стаю белых цапель. Позже добродетельный человек скончался, а цапли разлетелись, но название "залив Байлу (1)" сохранилось. Павильон Яньюй расположен недалеко от залива Байлу.

Могила Сюэ Чжао находилась под персиковым деревом за павильоном Яньюй.

Тун'эр и Бай Сюэ впервые приехали к заливу Байлу, но увидели, что водная гладь красивого сине-зелёного цвета, а павильон Яньюй имеет шесть этажей. Стоя на верхнем этаже и глядя вниз, можно было увидеть, что весь павильон находился точно в туманной дымке. Вода озера была покрыта мелкой и густой рябью, а в отдалении, на горизонте, водная гладь и небеса объединялись, образуя свой собственный цвет.

Тун'эр была очень взволнована и сказала:

– Это так красиво. Юная леди, туман и дождь в этом павильоне Яньюй действительно прекрасны!

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Вы, двое, посидите немного, а я посмотрю на персиковое дерево.

– Нуби тоже пойдут, – поспешно сказала Бай Сюэ.

– В этом нет необходимости, – остановила её Цзян Ли. – Здесь совершенно никого нет. Я пойду посмотрю и скоро вернусь. Ничего не произойдёт.

Она не могла объяснить служанкам причину своего поведения, поэтому торопливо покинула верхний этаж павильона.

Невдалеке, как и прежде, спокойно стояло персиковое дерево. Цветы на дереве уже давно облетели, утратив свою райскую чистоту, и без украшений из персиковых цветов дерево стало унылым и подавленным.

Под деревом была маленькая могила.

Цзян Ли стояла перед могилой с зонтиком в руках.

Сюэ Чжао был убит разбойниками по дороге в столицу, а его тело сбросили в реку. В то время все так говорили, поэтому, когда она увидела Сюэ Чжао в последний раз, его тело уже было совершенно неузнаваем. Если бы не родимое пятно на теле Сюэ Чжао, Цзян Ли не смогла бы поверить, что энергичный подросток стал таким холодным трупом.

Перед смертью он подвергся бесчеловечным пыткам, и следы от ножей на его теле заставили Цзян Ли испугаться, когда она лишь мельком представила себе, что Сюэ Чжао довелось пережить. В то время у неё не было никаких сомнений, пока перед смертью она не узнала, что всё произошло благодаря гунчжу Юн Нин. Значит, эти следы от ножей были делом рук не грабителей, а людей гунчжу Юн Нин.

"Я думала, что смогу помочь себе, найдя чиновника, но не ожидала, что попадусь в ещё одну ловушку", – Цзян Ли не могла себе представить отчаяние и печаль Сюэ Чжао в последний момент жизни.

После его смерти осталось только такое необитаемое место. Когда идёт дождь, здесь нет ничего, что могло бы укрыть от стихии.

Цзян Ли осторожно положила свой зонтик, накрывая им могилу. Как будто таким образом она могла помочь Сюэ Чжао заслониться от ветра и дождя. Казалось, что на могиле перед ней стоит счастливый молодой человек с улыбкой.

__________________________

1. 白鹭 (báilù) – Байлу – это дословно переводится маленькая белая цапля.

Глава 92.5

Цзян Ли закрыла глаза и тихо сказала в своём сердце:

"А Чжао, твоя сестра здесь. А Чжао, я – твоя сестра, и ты, вероятно, больше не узнаёшь меня. Теперь я юная леди из семьи Цзян, дочь Цзян Юань Бая. Ты можешь подумать, что это совершенно не вероятно. Я и сама думала точно так же в самом начале, но сейчас я думаю о том, что, возможно, это была ещё одна возможность, дарованная мне Богом. Через десять дней я поеду в Сянъян. Я сделаю всё возможное, чтобы выяснить, что случилось с моим отцом. Я знаю, кто убил тебя, и знаю, кому отомстить. Шэнь Юй Жун теперь поднимается шаг за шагом, и за гунчжу Юн Нин стоит Ван. Я пока ничего не могу сделать, но я не беспомощна. От имени старшей юной леди Цзян я придумаю, как рассказать о жалобах семьи Сюэ, раскрою истинные лица гунчжу Юн Нин и Шэнь Юй Жуна и позволю тебе почувствовать облегчение и спокойствие. А Чжао", – тихо сказала она про себя. – "Прости меня за то, что я так долго не навещала тебя. Ты, должно быть, очень винишь свою сестру. Но в моём сердце нет ни дня, когда бы я не помнила о кровной вражде семьи Сюэ. Пожалуйста, терпеливо жди и смотри, как я буду мстить за тебя шаг за шагом. А Чжао… Прости меня…"

Она молча говорила в своём сердце, как будто могла видеть молодого человека, который снова танцевал с клинком, искоса глядя на неё и хихикая. Цзян Ли не знала, сколько времени прошло, прежде чем она открыла глаза.

Дождь, казалось, стал слабее, а могила перед ним по-прежнему была тиха. Красная птица прилетела из ниоткуда, присела на ветке, наклонив голову, чтобы посмотреть на неё. На перьях было много капель воды, поэтому она хлопнула крыльями и стряхнула капли воды с крыльев. Когда птичка увидела зонтик Цзян Ли на вершине могилы, она внезапно спикировала вниз и встала на могильный камень, прикрываясь зонтиком и не переставая щебетать.

Цзян Ли слегка улыбнулась и прошептала:

– Ты меня услышал.

Она повернулась и медленно пошла к павильону Яньюй.

Когда они вернулись в павильон Яньюй, Тун'эр и Бай Сюэ были ошеломлены, увидев, что Цзян Ли промокла насквозь.

– Юная леди, где же Ваш зонтик? – спросила Тун'эр. – Почему Ваша одежда мокрая насквозь?

– Увидев красного зяблика, намокшего под дождём, я на какое-то время почувствовал жалость, взяла зонтик и положила его под персиковое дерево на заднем дворе.

Тун'эр услышала это и сказала:

– Юная леди, я знаю, что Вы добрая, но Вы могли просто сказать своим слугам, чтобы они взяли один из зонтиков, что хранятся здесь, чтобы принести и поставить один из них для птички. Что делать, если Вы простудитесь?

Цзян Ли виновато улыбнулась:

– Честно говоря, в тот момент я об этом просто не подумала.

– Юная леди, всё хорошо, пока Вы довольны этим, – прошептала Бай Сюэ. – Вы слишком мягкосердечная.

"Мягкосердечная?" – Цзян Ли рассмеялась про себя.

Возможно, Сюэ Фан Фэй и была мягкосердечной, но теперь, когда она стала Цзян Ли, то была жестока, как железо.

* * *

В Ван Сянь Лоу города Яньцзин Лу Цзи разговаривал с Цзи Хэном.

Вскоре после этого подошёл Вэнь Цзи со стороны Цзи Хэна.

На лице Вэнь Цзи появилось нерешительное выражение:

– Мой господин...

Глава 92.6

Цзи Хэн взглянул на выражение его лица и сказал:

– Говори.

– Это… – Вэнь Цзи немедленно заговорил: – Старшая юная леди Цзян сегодня взяла с собой двух служанок. Сначала она купила кое-что в разных магазинах города Яньцзин. После обеда в одном из ресторанчиков она отправилась в павильон Яньюй у залива Байлу.

– Павильон Яньюй? – Цзи Хэн поднял веки и улыбнулся: – Она знает все отдалённые места.

– Как? – Вэнь Цзи с одной стороны увидел какие-то знаки, погладил бороду и сказал: – Мой господин всё ещё послал кого-то следить за второй юной леди Цзян?

Цзи Хэн махнул рукой:

– Это не слежка, просто она ведет себя странно, из-за чего людям трудно не обращать внимания, Что она собиралась увидеть в павильоне Яньюй? – небрежно спросил он Вэнь Цзи.

– Я слышал, что павильон Яньюй – самое подходящее место, чтобы полюбоваться дождём, – вдруг вспомнил Лу Цзи и сказал с улыбкой: – Если вторая юная леди отправилась туда полюбоваться дождём, то она действительно элегантная юная леди.

– Это не так. Старшая юная леди Цзян сначала села с двумя служанками в павильоне Яньюй, а потом пошла к персиковому дереву за павильоном Яньюй, – сказал Вэнь Цзи. – Там расположена одинокая могила, и вторая юная леди Цзян оставила свой зонтик на могиле, чтобы прикрыть её от дождя.

Движения Цзи Хэна и Лу Цзи остановились одновременно.

Цзи Хэн поднял брови, в его красивых глазах мелькнул интерес, он спросил:

– О? Собиралась ли она поклониться могиле?

– Она ничего не брала для поклонения, но старшая юная леди Цзян выглядела так, словно знала покойного, она долго стояла перед могилой и выглядела очень печальной, – ответ Вэнь Цзи можно было охарактеризовать как очень подробный.

– Это и есть поклонение, – сказал Цзи Хэн.

– Почему молодой господин так считает? – спросил Лу Цзи.

– Эта вторая юная леди Цзян всегда всё делает без изъянов, и она привыкла прикрываться, – Цзи Хэн улыбнулся и сказал: – Сегодня она вышла купить вещи и отправилась в павильон Яньюй, чтобы полюбоваться дождём, но всё это было лишь прикрытием. Её целью определённо была могила, над которой она могла постоять некоторое время. Человек в могиле должен быть тем, кем она дорожит, – пришёл молодой человек к собственному выводу.

Даже если Цзян Ли делала всё предельно осторожно скрываясь под многочисленными занавесями обмана, Цзи Хэн мог легко зреть в корень, когда смотрел на её поступки. Истинность фактов можно увидеть с первого взгляда.

– Кто этот человек в могиле? – спросил Цзи Хэн.

– Это человек по имени Сюэ Чжао, – тут же ответил Вэнь Цзи. – Его тело было сброшено в реку после ограбления и убийства грабителями год назад, но наши люди узнали, что здесь может быть не всё так чисто. Смерть Сюэ Чжао может иметь какое-то отношение к сегодняшнему столичному управляющему.

Даже в мирные времена будут существовать места, которые будут оставаться в тени. В Яньцзине, которые распростёрся у ног Императора, каждый день умирает много людей по неизвестным причинам. Немного жаль, что большинство из тех, у кого нет власти и силы, теряются в море, точно незначительные травинки. Даже не потревоженные волной, многие из них затонули, чтобы больше никогда не быть уведенными другими.

Глава 92.7

– Каково происхождение Сюэ Чжао? – Лу Цзи был озадачен: – В официальном отчёте города Яньцзин я никогда не слышал такого имени.

– Это потому, что Сюэ Чжао не из города Яньцзин, – помолчав немного, сказал Вэнь Цзи. – Он приходился шурином нынешнему секретарю государственной канцелярии, Шэнь Юй Жуну. Это младший брат Сюэ Фан Фэй. После несчастного случая, постигшего Сюэ Фан Фэй, Сюэ Чжао, вероятно, услышал новости, и поспешил в столицу. Кто мог ожидать, что он лишится жизни до того, как войдёт в столицу?

– Младший брат Сюэ Фан Фэй? – Лу Цзи вздрогнул, потом покачал головой: – Я этого совсем не ожидал.

Когда дело доходит до Сюэ Фан Фэй, нет никого в городе Яньцзин, кто бы не знал этого имени. Но мало кто знал о младшем брате Сюэ Фан Фэй. Похоже, что в то время это дело было улажено быстро, и оно поднимало ветер и волны (1).

– Но какое значение этот Сюэ Чжао имеет для Цзян Ли? – Лу Цзи был ещё более озадачен: – Семья Сюэ и семья Цзян находятся на расстоянии восьми жердей друг от друга. Цзян Ли была на горе Цинчэн в течение восьми лет. В течение этого периода она не должна была иметь ничего общего с Сюэ Чжао. Более того, Сюэ Чжао умер в прошлом году, а Цзян Ли вернулась только в этом году. Они никак не могли встретиться после возвращения Цзян Ли. Жил ли Сюэ Чжао когда-нибудь в Яньцзине? – поколебавшись, спросил он. – Или посещал гору Цинчэн?

Вэнь Цзи покачал головой:

– Это, скорее всего, невозможно. Сюэ Чжао вырос в Тунсяне, Сянъян, он провёл там детство и отрочество, никогда не покидая Тунсян. В первый раз он приехал в Яньцзин в прошлом году и умер ещё до того, как увидел Сюэ Фан Фэй."

Лу Цзи посмотрел на Цзи Хэна и сказал:

– Это потрясающе.

Как могут два человека, которые находятся на таком расстоянии друг от друга, иметь дружбу? По словам Вэнь Цзи, Цзян Ли с грустью оплакивала Сюэ Чжао. Он сказал, что Цзян Ли выглядела немного печальной, но если помнить, как обычно сдержана эта девушка, можно было быть уверенным, что она на самом деле была очень опечалена.

Как бы ни была добра вторая юная леди Цзян, она не станет печально смотреть на могилу неизвестного человека. Не говоря уже о том, что сказал Цзи Хэн. Цзян Ли совершила такой большой круговой обход сегодня только для того, чтобы посетить могилу этого Сюэ Чжао. Если бы они не были знакомы, зачем ей было бы это делать?

Но даже если бы Лу Цзи хотел сломать себе голову, он не мог придумать другой причины.

– Может быть... – Вэнь Цзи немного поразмыслил и осторожно высказал предположение: – А что было между этой второй юной леди Цзян и Сюэ Чжао? Могла ли вторая юная леди Цзян на самом деле благоволить Сюэ Чжао?

– Разве ты не говорил, что они не могли встретиться в прошлом? – спросил Лу Цзи. – Если бы они никогда ранее не встречались, то откуда взялась благосклонность?

"Это правда", – Вэнь Цзи замолчал.

Цзи Хэн прищурился и вдруг сказал:

– Сюэ Чжао из Тунсяна, Сянъян?

Вэнь Цзи кивнул:

– Именно так.

__________________________

1. 起风浪 (qǐfēnglàng) – литературный перевод – поднимая волны и ветер – идиома, которая означает нарушения мира и покоя.

Глава 92.8

– Биологическая мать Цзян Ли, Е Чжэнь Чжэнь, родом из Сянъяна, и Сюэ Чжао тоже из Сянъяна... – сказал Цзи Хэн. – Тебе не нужно проверять отношения между Цзян Ли и Сюэ Чжао, начни с семьи Сюэ.

– Семья Сюэ? – удивлённо вскинул брови Лу Цзи. – Сюэ Фан Фэй, жена чжуанъюаня, её отец, кажется, всего лишь мелкий чиновник, с небольшим семье, они не представляют собой ничего особенного.

В то время Сюэ Фан Фэй была признана абсолютной красавицей в столице, но это также вызывало невероятное сожаление. Некоторые люди говорят, что если бы Сюэ Фан Фэй имела лучшее происхождение, то с её талантами и внешностью не было бы невозможно стать Ванфэй или даже Императрицей во дворце. Жаль, что её отец был всего лишь мелким чиновником, из-за чего она вышла замуж только за белого таланта (1). Хотя позже Шэнь Юй Жун также стал официальным чжуанъюанем на Императорском экзамене, из-за чего некоторые люди начали говорить, что Сюэ Фан Фэй недостойна Шэнь Юй Жуна.

Если подумать, если бы Сюэ Фан Фэй была дочерью чиновника, то как она могла быть недостойна своего мужа, если только положение её отца не было слишком низким.

Почему нужно было обращать внимание на такую обычную семью, как семья Сюэ? Лу Цзи не понимал. Даже если появление второй юной леди Цзян было подозрительным, даже если её действия неоднократно искажали планы Цзи Хэна, в этом не было ничего плохого. И пусть Цзи Хэн заинтересовался второй юной леди Цзян, зачем ему было обращать внимание на эту семью Сюэ, которая, по мнению Лу Цзи, была совершенно не достойна потраченного на них времени?

– Не забывай, что Цзян Ли собирается вернуться в Сянъян вместе с Е Мин Сюанем, – у Цзи Хэна была улыбка в уголках губ, но его глаза были очень ясными. Молодой человек сказал: – С темпераментом второй юной леди Цзян, как она может покинуть город, позволив семье Цзян одержать верх над её планами, чтобы внезапно отправиться в другое место? Если только посещение Сянъяна для неё является более важным, чем положение дел в столице.

– Разве она отправляется туда не для того, чтобы воссоединиться с семьёй Е? – спросил Лу Цзи.

– Вторая юная леди Цзян не производит впечатления заботливого и праведного человека. Раньше я не понимал, почему она хочет вернуться в Сянъян, – лениво сказал Цзи Хэн. – Но теперь понимаю. У неё есть отношения с семьёй Сюэ, или, скорее, семья Сюэ имеет то, что она хочет получить.

Вэнь Цзи и Лу Цзи слушали, их сердца вращались тысячу раз, и некоторое время они не знали, что сказать. Если другие скажут это, они могут с уверенностью заявить, что этот человек несёт чушь. Каковы отношения между второй юной леди Цзян и семьёй Сюэ в маленьком уезде Сянъян? Но Цзи Хэн никогда не говорил глупостей и редко допускал ошибки в фактах, в которые верил.

– Вэнь Цзи, ты также должен проверить причину смерти Сюэ Чжао, – Цзи Хэн поиграл складным веером и сказал: – Возможно, причина смерти Сюэ Чжао странная. Вероятно, старшая юная леди Цзян уже что-то об этом знает.

Лу Цзи опешил:

– Она даже это знает?

– У неё есть кое-какие секреты, и не один или два, – Цзи Хэн равнодушно отряхнул складки своего одеяния и спокойно произнёс: – Так получилось, что я тоже направляюсь в Сянъян. По пути, мне кажется, я больше не буду одинок.

__________________________

1. 白身 (báishēn) – дословный перевод – белое тело – этим выражением описывают человек без чинов и положения.

Глава 93.1

Следующие несколько дней были очень скучными. Ничего особенного не происходило. Цзян Ли объяснила наставникам в зале Мин И, что собирается совершить поездку в Сянъян, и стала ждать возвращения Е Мин Сюаня.

Старая госпожа Цзян позвала Цзян Ли в зал Вань Фэн и несколько раз проинструктировала её, вероятно, потому, что она ценила отношения с семьёй Е, как следует вести себя во время возвращения в родительский дом покойной матери. Цзи Шу Жань со своей дочуркой ни разу не приходили, чтобы устроить неприятности. Цзян Ли в глубине души знала, что Цзи Шу Жань определённо не сдастся. Вероятно, она планировала какой-то новый план, но в данный момент девушка тосковала по дому и горела желанием побыстрее добраться туда, и у неё не было лишней энергии, чтобы обратить внимания на мытарства матери и дочери.

Цзян Цзин Жуй часто приходил в Фан Фэй Юань, но он не отказался от мысли пойти в дом Е вместе с Цзян Ли. Цзян Ли понятия не имела, о чём думал этот парень. Он хорошо проводил время в городе Яньцзин, имея возможность развлекаться днями напролёт. Напротив, Е Ши Цзе пришёл только один раз, но он ничего не говорил о Сянъяне, лишь рассказал о том, что случилось недавно с ним, как с членом министерства домашних хозяйств.

С тех пор как Е Ши Цзе стал младшим чиновником министерства домашних хозяйств, многие люди ждали, к какой стороне он примкнёт. Основываясь на отношениях между семьёй Е и семьёй Цзян, Е Ши Цзе должен был принадлежать к фракции правого советника. Но все в городе Яньцзин знали, что семья Е и семья Цзян разошлись много лет назад, и многие предполагали, что Е Ши Цзе может присоединиться к фракции Чэн Вана в будущем, в конце концов, власть Чэн Вана сейчас становится всё больше. Однако Цзян Ли считала, что Е Ши Цзе лучше быть верным Императору Хун Сяо. По какой-то причине у неё было ощущение, что хотя Император Хун Сяо в данный момент выглядел слабым, молодой Император, взошедший на трон, был не так прост, как казалось.

Так проходили дни, и десять дней спустя Е Мин Сюань приехал за Цзян Ли, чтобы вместе с ней покинуть Яньцзин и отправиться в Сянъян.

На этот раз случился редкий случай того, что старая госпожа Цзян тоже вышла проводить её до дверей дома. Однако никто не увидел даже тени Цзян Ю Яо и Цзян Юй'Э, Цзи Шу Жань улыбнулась и сказала Е Мин Сюаню:

– Уделяйте больше внимания безопасности в пути, я вынуждена поручить заботу о безопасности Ли'эр Вам.

Е Мин Сюань улыбнулся и сказал:

– Вам нет нужды переживать.

– Уже поздно, – сказал Е Ши Цзе. – Пойдемте. Вы можете уйти на минут раньше, чтобы вернуться в Сянъян хоть немного быстрее.

Цзян Ли обернулась, слегка поклонилась фужэнь Цзян и сказала:

– Я вынуждена попросить маму позаботиться о моём отце и бабушке. После встречи с бабушкой по материнской линии я вернусь как можно скорее.

– Конечно, – любовь в глазах Цзи Шу Жань была действительно чрезмерной, когда она произнесла: – Мы уже ждём, когда ты вернёшься.

Цзян Ли слегка улыбнулась и, остановившись в нерешительности, всё-таки позволила слугам помочь ей сесть в экипаж. Занавески кареты были опущены, изолируя взгляд семьи Цзян снаружи. Однако они не мешали услышать голос Е Мин Сюаня, приказывающего колонне начинать движение. Карета со скрипом двинулась вперёд.

Она вздохнула с облегчением, а потом снова пришла в возбуждение.

"Это... путь домой".

Хотя Цзян Ли больше не была Сюэ Фан Фэй, и хотя она стала дочерью семьи главного помощника, она наконец-то была на пути домой.

Глава 93.2

От города Яньцзин до Сянъяна, если вы поторопитесь и не задержитесь в дороге, добираться было больше месяца. К счастью, дорога не очень пересечённая, да, к тому же, считается официальным трактом, по которому было путешествовать не более опасно, чем в сторону горы Цинчэн. Тем не менее Е Мин Сюань был осторожным человеком и нанял команду телохранителей, чтобы защитить Цзян Ли. Цзян Юань Бай также набрал несколько охранников, чтобы даже в том случае, если каравану не повезёт встретиться с бандой лихих людей не дороге, они сумели выбраться из ситуации в целости и сохранности.

К счастью, по пути они были в полной безопасности и не столкнулись ни с какой опасностью. Е Мин Сюань предположил, что Цзян Ли привыкла к хорошему обхождению, и ей будет некомфортно долго находиться в тряском экипаже. В конце концов, город Яньцин находился на большем расстоянии от Сянъяна, чем от горы Цинчэн. Если Цзян Ли будет тяжело приспособится к дороге, он даже планировал замедлить продвижение каравана, так что мысленно мужчина уже приготовился к тому, что возвращение в Сянъян займёт значительно больше времени, чем его дорога до столицы.

Однако поведение и отношение Цзян Ли удивило всех.

Она была не привередлива, и к тому же очень хорошо умела терпеть и ждать. Будь то гостевой дом или карета, девушка никогда не выказывала недовольства, и не возмущалась. Иногда они не могли найти трактир для ночёвки, будучи вынужденными оставаться под открытым небом. Когда охранники отправлялись на охоту и жарили кроличье мясо, Цзян Ли с интересом наблюдала за ними. Если охранники допускали ошибку, то Цзян Ли могла даже дать совет или оказать помощь. А Фу, маленький слуга, который следовал за Е Мин Сюанем, был ошеломлён и тайком сказал Е Мин Сюаню:

– Вторая юная леди часто делала такие вещи в прошлом.

Е Мин Сюань также был удивлён тем, что даже его собственный сын Е Жу Фэн был непослушным с самого детства, и он не обязательно был лучше Цзян Ли. Цзян Ли – молодая леди, но она не чувствовала ни малейшего дискомфорта, когда столкнулась с подобными трудностями в пути, как будто была совершенно привыкшей к этому.

Когда он спросил о Цзян Ли, то девушка только улыбнулась и сказала:

– Когда я была в женском монастыре на горе Цинчэн, я часто выходила на улицу с Тун'эр ловить зайцев и есть их. Я не наедалась постной пищей монахинь, но, к счастью, в горах много зайцев.

Хотя Тун'эр в глубине души удивлялась, так как не могла припомнить, чтобы они с Цзян Ли ловили зайцев в монастыре, по её лицу было совсем не заметно этого удивления, и девушка серьёзно кивнула. Е Мин Сюань ничего не сказал, только улыбнулся и вздохнул, не зная, радоваться ему или сожалеть.

По пути всё оказалось более гладко, чем думала Цзян Ли. Поэтому, когда город Сянъян был почти достигнут, прошёл всего месяц. Согласно запланированному маршруту, должно было занять на полмесяца больше. Но поскольку Цзян Ли по дороге не издавала ни звука, караван не останавливался и шёл довольно быстро.

Когда караван подъехал к воротам города Сянъян, Е Мин Сюань попросил кого-нибудь показать городским стражникам подорожные. Тун'эр приподняла занавеску кареты, с любопытством выглянула наружу и пробормотала:

– Это город Сянъян? Ах! Он выглядит очень оживлённым!

Глава 93.3

Цзян Ли посмотрела на пейзаж снаружи, и в её глазах мелькнули какие-то эмоции.

Тунсян – небольшой уезд под городом Сянъян. Сюэ Хуай Юань приезжал в Сянъян только для того, чтобы купить вещи для Сюэ Фан Фэй и Сюэ Чжао во время праздников. В то время они с Сюэ Чжао с нетерпением ждали приезда в Сянъян каждый год. Сянъян был гораздо более оживлённым и процветающим, чем Тунсян, и там было много вкусных и весёлых вещей. В общей сложности, с трех пор, как она вышла замуж за Шэнь Юй Жуна и уехала из Тунсяна, Цзян Ли не была там около трёх лет. Что касается Сянъяна, то девушка не видела его уже семь или восемь лет.

Сянъян перед ними всё ещё выглядел знакомым, но он был более оживлённый, более процветающий и более желанный, чем семь или восемь лет назад.

Если бы Сюэ Чжао всё ещё был там, он бы точно рассмеялся и снова потащил её в город Сянъян…

Пока она предавалась размышлениям об этом, молодой человек, охранявший въезд в город, проверил подорожные и караван вновь двинулся вперёд.

Примерно через некоторое время скорость каравана постепенно замедлилась. Сложно сказать, сколько времени прошло, прежде чем карета остановилась, и снаружи раздался голос Е Мин Сюаня, который с улыбкой в голосе произнёс:

– А Ли, выходи из кареты. Мы приехали.

Когда слуга у ворот увидел Е Мин Сюаня, он тут же открыл дверь и поприветствовал маленького слугу, вошедшего в дом, чтобы сообщить ему и всем, кто мог слышать, о том, что…:

– Второй господин вернулся! Второй мастер вернулся!

Тун'эр помогла Цзян Ли выбраться из кареты.

Как самая богатая семья в городе Сянъян, семья Е могла похвастаться внушительной резиденцией. Вернее, богатство семьи Е может быть названо более чем достаточным, даже если оно будет оцениваться по меркам города Яньцзин. Поэтому особняк семьи Е, даже по меркам столичных жительниц, был великолепно обставлен. Говорят, что семья Е жила здесь с тех пор, как старый господин Е был ребёнком. Красные ворота (1) были богато украшены, а колонны были покрыты изящной резьбой. Даже висящие фонари покрыты белой кисеей, которая также является кисеей ласточкиного крыла из Цзяннаня.

Тун'эр и Бай Сюэ стояли под воротами дома Е, их глаза расширились. Высокомерие семьи Е совершенно отличается от изысканной элегантности Цзян фу. Было совершенно естественно, что такой простой и в то же время богатый внешний вид будет привлекать больше внимания простых людей.

Е Мин Сюань сказал:

– А Ли, ты впервые прибыла в дом Е. Как он тебе? Думаешь, он нормальный?

– Он очень хорош! – Цзян Ли искренне улыбнулась.

Она и Сюэ Чжао приезжали в город Сянъян, чтобы поиграть, и также слышали о знаменитой семье Е, иногда брат и сестра гуляли перед семейным особняком Е. Сюэ Чжао даже вздыхал: если бы только он мог войти и посмотреть, как это выглядит внутри. Неожиданно ей действительно представилась возможности войти через красные ворота в честной манере и увидеть стиль этого знаменитого фу.

Е Мин Сюань улыбнулся и сказал:

– Пойдём.

___________________________

1. 朱门 (zhūmén) – Чжумэнь – дословный перевод "красные ворота" – изначально это относилось к древним Ванам и знати, ворота особняка которых были выкрашены в красный цвет, чтобы показать их честь, а позже вообще стали обозначать дома богатых и состоятельных семей.

Глава 93.4

Цзян Ли и Е Мин Сюань подошли вместе.

Особняк семьи Е выглядел более просторным и светлым, чем Цзян фу, и немного более живым, чем строгий стиль Цзян фу. Одежда, которую носили встреченные слуги, также была высокого качества, сравнимая с той, что носили Тун'эр Бай Сюэ. Достаточно увидеть это, чтобы понять, что семья Е по-настоящему богата. Когда эти подчинённые увидели Е Мин Сюаня, они почтительно поклонились один за другим, а когда увидели Цзян Ли и её группу, следующих за Е Мин Сюанем, все с любопытством посмотрели на девушку, строя догадки о том, кем была эта юная леди.

В этот момент в зале Цзинь Хуа находилось несколько человек.

– Папа наконец-то вернулся, – сказал четырнадцати или пятнадцатилетний мальчик. – Интересно, что хорошего он привёз из Яньцзина на этот раз?

– Это всё, что тебя интересует? В обычные дни в фу тебе чего-то не хватает? – сердито сказала книжница, стоявшая рядом с ним. – В Яньцзине что-то есть, а у тебя этого нет?

– Сестра, не вини Жу Фэна, – другая круглолицая женщина улыбнулась и сказала: – Жу Фэн просто немного ребячится. Если бы Ши Цзе был здесь, он вёл бы себя ровно точно так же!

Рядом с Е Жу Фэном стояла молодая девушка с красивым лицом. Она выглядела немного старше Е Жу Фэна. Девушка обеспокоенно сказала:

– Интересно, как обстоят дела у старшего брата? Теперь, когда он стал младшим чиновником в министерстве домашних хозяйств, может ли он всё ещё справляться с этим?

Мужчина средних лет в синем одеянии, сидящий в центре, не произнёс ни слова, только молча пил чай.

Пока они говорили, снаружи раздался голос молодого слуги:

– Второй господин вернулся!

Худощавая женщина тут же встала, вне себя от радости, и увидела, что занавес у входа в зал Цзинь Хуа медленно приподнимается. Е Мин Сюань засмеялся и сказал:

– Братья, фужэнь, я вернулся!

– Папа! – молодой человек вскочил на ноги.

Цзян Ли стояла позади Е Мин Сюанья. Она была совершенно незнакома с семьёй Е. Однако, даже если бы настоящая вторая юная леди Цзян пришла сюда, она, вероятно, чувствовала бы то же самое, что и она. В конце концов, они не виделись около десяти лет.

Молодым человеком, приветствующим Е Мин Сюаня, очевидно, был Е Жу Фэн, сын Е Мин Сюаня. Он вдруг мельком увидел Цзян Ли, стоявшую в стороне и тут же высвободился из объятий Е Мин Сюаня и подозрительно спросил:

– Кто она?

Цзян Ли стояла позади Е Мин Сюань с нежной улыбкой. Глядя на её одежду, не было похожей, чтобы девушка занимала подчинённое положение, так что, вероятно, она не была служанкой, которую Е Мин Сюань подобрал на дороге.

Чжо-ши, высокая, худощавая и, очевидно, образованная женщина, жена Е Мин Сюаня, внезапно побледнела, увидев Цзян Ли. Вероятно, считалось, что Цзян Ли принадлежала к тому типу женщин, которых Е Мин Сюань мог привезти из путешествия. Они были богатыми торговцами. Подобное случалось довольно часто. По дороге, чтобы заняться бизнесом, через три или пять лет мужчины привозили с собой странную женщину и так называемого сына. Е Мин Сюань не мог бы обзавестись ребёнком, покинув дом на несколько месяцев, но привезти с собой женщину было не так уж и невозможно.

Глава 93.5

Мужчины были всегда беспечны в подобных вещах. Е Мин Сюань не заметил, что выражение лица его жены было неправильным, но Цзян Ли уже заметила это и догадалась, кто такая Чжо-ши. Чтобы избежать недоразумений, девушке пришлось выйти вперёд и с улыбкой поприветствовать Чжо-ши:

– Тётя.

Когда к ней обратились подобным образом, это застигло Чжо-ши врасплох, и её бледное лицо внезапно застыло. Правда вместо ужаса прихода наложницы, теперь она испытывала совершенное ошеломление. Не став терзаться сомнениями, она решила спросить:

– Господин, кто эта девушка? Почему он называет меня тётей?

Е Мин Сюань громко рассмеялся, проигнорировав вопросы жены, бросился к мужчине в синем одеянии, который, очевидно, был Е Мин Хуэем, сказал:

– Брат, на этот раз я вернусь не один. Ты видишь, кого я привёз с собой? Можешь ли ты угадать, кто это?

Все были озадачены. Только Е Мин Хуэй заметил, что Цзян Ли и раньше называл Чжо-ши "тётей", и в глубине души догадался о личности девушки.

– Это дочь Чжэнь Чжэнь, А Ли, – Е Мин Сюань улыбнулся и сказал: – В последний раз, когда я видел А Ли, она была ещё маленькой девочкой, но теперь это уже прекрасная юная ледди! А Ли, это твои дядя Мин Хуэй и тётя.

Цзян Ли улыбнулась и сказал:

– Дядя Мин Хуэй, тётя.

Е Мин Хуэй и его жена Гуань-ши были ошеломлены. Гуань-ши была немного растеряна, но Е Мин Хуэй нахмурился.

В комнате воцарилась тишина.

Через некоторое время Е Жу Фэн вдруг открыл рот, презрительно посмотрел на Цзян Ли и сказал:

– Она дочь тёти, девчонка, которая ненавидит нас и стала причиной болезни бабушки?

Чжо-ши поспешно взяла Е Жу Фэна за руку. Глаза Е Жу Фэна были острыми и бесцеремонными, и он продолжил:

– Почему я должен молчать? Об этом говорят все люди!

Люди в комнате на мгновение замолчали, и атмосфера стала очень неловкой.

Первоначально, когда Е Мин Сюань направился из столицы я в Сянъян, он ни словом не обмолвился о возвращении Цзян Ли. Семья Е даже не знала, что Цзян Ли придёт. Они внезапно пришли в этот момент, и остальные не знали, как с этим справиться. Вы должны знать, что слова Цзян Ли много лет назад разбили сердце старой госпожи Е, а также сердце всей семьи Е. Для Цзян Ли глупо было бы надеяться, что в этой комнате найдётся человек, который не знал о произошедшем много лет назад.

Е Мин Хуэй укоризненно посмотрел на Е Мин Сюаня и отругал его за то, что он не объяснил этого раньше. Е Мин Сюань выглядел невинно, но не мог не посмотреть на реакцию Цзян Ли.

Цзян Ли настояла на том, чтобы вернуться в Сянъян вместе с ним, но не сообщать о её приезде, поэтому, вероятно, она уже ждала подобного результата. Таким образом, Е Мин Сюаню было крайне интересно, что собиралась сказать и сделать Цзян Ли.

Цзян Ли посмотрела на ситуацию перед собой, и её улыбка не изменилась.

Тун'эр снова была смущена и обижена, потому что она знала, что тогда случилось с Цзян Ли. Хотя служанка признавала, что Цзян Ли совершила ошибку в тот момент, но её юной леди тогда было всего пять лет. Прошло так много времени. Зачем цепляться за старые обиды и размышлять о них? По правде говоря, если бы она знала, что возвращение Юной Леди в Сянъян вызовет такую реакцию, Тун'эр приложила бы все усилия, чтобы отговорить её от этой поездки. Хотя Цзян Ли прибыла в дом семьи Е с добрыми намерениями, семья Е встречала её такой душной атмосферой и угрюмым настроением.

Пока служанка размышляла об этом, она услышала мягкий голос Цзян Ли:

– Да, я та самая Цзян Ли.

Глава 93.6

Семья Е была ошеломлена.

Е Мин Сюань чуть не поперхнулся собственной слюной.

Когда Цзян Ли заговорила, она была нежна, благодушна и сияла обворожительной улыбкой. Как говорится, никто не даст пощёчины улыбающемуся человеку, не говоря уже о красивой юной леди, которая так мило улыбается. Нанести удар по лицу столь очаровательному созданию было ещё сложнее. За исключением Е Жу Фэна, все остальные члены семьи Е чувствовали себя неловко из-за того, что не знали, как с этим справиться.

Эта девушка действительно отличалась от того ребёнка которого они помнили. Е Мин Сюань вздохнул про себя и вдруг вспомнил, что Е Ши Цзе сказал ему:

– Цзян Ли – человек, который совершает совершенно неожиданные вещи.

Она действительно поступила совершенно неожиданно. Как будто смущение, негодование и растерянность обычных людей не могли появиться в сердце этой девушки. Цзян Ли всегда спокойно справлялась с различными ситуациями.

Именно так она вела себя и сейчас.

Е Мин Сюаню вдруг захотелось рассмеяться. По-видимому, даже он сам, кто всегда был спокоен и исполнен достоинства, тоже оказался немного застигнут врасплох перед лицом этой ситуации. К счастью, он всё ещё знал, кто такая его семья Е, поэтому притворился, что прочищает горло, и сказал:

– Это твоя вторая тётя, – он представил свою жену Цзян Ли.

Цзян Ли улыбнулась и кивнула Чжо-ши:

– Вторая тётя.

Чжо-ши подсознательно улыбнулась и была в оцепенении после того, как отреагировала подобным образом. Улыбка маленькой девочки была слишком искренней. Когда семья Е отправилась в город Яньцзин, чтобы забрать Цзян Ли, брат Е Мин Хуэй, Е Ши Цзе и старая госпожа Е были там, но она не видела произошедшее своими глазами. Тем не менее слухи о Цзян Ли были известны всем в семье Е вдоль и поперек. Ни Е Мин Хуэй, ни Е Мин Сюань не стали скрывать эти вещи, а кроме того, в этом не было никакой необходимости, поэтому никто из членов семьи не сомневался, что Цзян Ли – лицемерная, безжалостная, подлая и недобрая молодая леди. Но увидев её своими глазами, Чжо-ши всё ещё не могла отделаться от ощущения, что, возможно, то, что произошло тогда, было недоразумением. Как могла такая милая и нежная девушка быть тем человеком, о котором все говорили?

– Это твоя двоюродная сестра Цзя'эр и двоюродный брат Жу Фэн, – продолжал Е Мин Сюань.

Е Цзя'эр была на год старше Цзян Ли, она родилась красивой и была воспитана великодушной. Честно говоря, она не походила на торговку, а скорее образованную дочь чиновника. В глазах девушки читалось любопытство к Цзян Ли, но она всё равно кивнула Цзян Ли с улыбкой.

Е Жу Фэн был не так добр, как Е Цзя'эр, поэтому он фыркнул и отвернулся, не глядя на Цзян Ли.

– Твой дядя Мин Юй не вернётся через несколько дней, так что его здесь нет, – сказал Е Мин Сюань.

Цзян Ли кивнула:

– Бабушка...

– Матушк в последнее время неважно себя чувствует, – Е Мин Хуэй немного поколебался, прежде чем сказать: – Если она узнает, что ты приехала то непременно перенервничает. Я скажу ей об этом через некоторое время. Что ты думаешь об этом А Ли?

Прежде чем Цзян Ли успела ответить, Е Жу Фэн холодно сказал:

– Им нет нужды видеться. Если бабушка снова увидит её, вдруг она снова заболеет?

– Жу Фэн! – Чжо-ши предупреждающе шикнула на сына.

Глава 93.7

Е Жу Фэн замолчал, а Цзян Ли сказала:

– Я прислушаюсь к словам дяди Мин Хуэя.

Е Мин Хуэй кивнул, а затем сказал Гуань-ши:

– Сначала пойди во двор и найди свободную комнату, чтобы её привели в порядок и расселили там А Ли, – затем он снова посмотрел на Цзян Ли и проговорил: – Ты, вторая юная леди благородного дома, а потому, должно быть, очень устала после стольких дней езды. Сегодня я ничего не буду говорить, просто отправляться в отведённые покои и хорошенько отдохни. А завтра мы обо всём поговорим.

Цзян Ли была несколько поражена. Е Мин Хуэй сказал это вежливо, но отчуждённо, как будто обращался к гостю, пришедшему издалека, или к гостю, который не был близок семье. Она глубоко вздохнула. Пропасть между второй юной леди Цзян и семьёй Е была слишком глубока, чтобы её можно было решить за такое короткое время. Даже Е Мин Сюань, который провёл с ней так много времени, всё ещё был обуреваем сомнениями, не понимая мотивов Цзян Ли. Мужчина до сих пор задавался вопросом, не было ли решение девушки приехать в Сянъян продиктовано тайными планами семьи Цзян.

"Нам действительно предстоит пройти долгий путь".

На её лице появилась настоящая улыбка, и она сказала:

– Спасибо, дядя Мин Хуэй.

По сравнению с двумя дядями тётушки были немного ошеломлены. Они не были ни такими отчуждёнными, как два брата в семье Е, но и не были слишком близкими. Женщины казались очень противоречивыми. Цзян Ли хотела немного посмеяться, но, к счастью, ей не нужно было всё время ладить с этими людьми. После того как Гуань-ши освободила ей место в чистом дворе, рядом с Цзян Ли не было никого, кроме двух служанок.

Наконец все успокоились.

Комната, освобождённая семьёй Е для Цзян Ли, была неплохой, и она не могла найти ничего, к чему можно было бы придраться. Цзян Ли села, Бай Сюэ пошла заваривать чай, Тун'эр прошептала:

– Юная леди, семья Е явно нарочно не пустила Вас к старой госпоже Е...

Все видели, что слова её троюродного брата Е Жу Фэна были немного неприятны, но это был неоспоримый факт. Старая госпожа Е не была в добром здравии. И кто знает, как может повлиять на старую женщину появление этой внучки? Было очевидно, что сегодня все остальные члены семьи Е были ошеломлены.

– Юная леди, это действительно нехорошо. После встречи с госпожой Е давайте вернёмся в город Яньцзин, – Бай Сюэ также сказала несколько слов: – Если семья Е будет такой же в будущем, то жить здесь будет неловко.

Семья Е очень культурна, поэтому вместо того, чтобы выгнать её, они всё ещё предоставили её хороший дом, приятную пищу и питьё, они всё ещё были вежливы и внимательны. Но именно этот продуманный этикет заставляет служанок Цзян Ли чувствовать себя ещё более неловко, как будто они посещают чужой дом.

– Всё в порядке, мы здесь новички, и нас просто ждёт длительный процесс знакомства друг с другом, – улыбнулась Цзян Ли. – Кроме того, именно я была неправа с самого начала. Отношение семьи Е гораздо лучше, чем я ожидала. Давайте подождём несколько дней, пока не удастся увидеть старую госпожу Е, а уже потом будем думать.

Глава 93.8

Когда она приехала в Сянъян на этот раз, это было ложью – навестить родственников, и это было ложью – увидеть госпожу Е, единственное, что было правдой – это желание расспросить о Сюэ Хуай Юане. Просто сейчас нельзя спешить с расспросами, иначе это вызывает у людей подозрения. Даже если бы она спросила, потребовалось бы много поворотов и уловок, чтобы выяснить истинное положение дел Сюэ Чжао. Семья Е – это большое дерево позади неё, но теперь стоял неотложный вопрос: как построить отношения с семьёй Е и очистить прошлые недоразумения?

Это нужно тщательно обдумать.

* * *

С другой стороны, в комнате Е Мин Сюаня, Чжо-ши допрашивал его.

– Я так и не могу понять, почему Цзян Ли приехала сюда? Чем ты вообще думал, не сообщив об этом заранее? Даже старший брат не ожидал подобного результата от твоей поездки! – Чжо-ши расхаживала взад-вперёд: – Что нам теперь делать? Она живёт в нашем доме, и когда люди снаружи увидят её, то неизбежно будут много говорить. Это... ты действительно такой!

Е Мин Сюань не знал, смеяться ему или плакать:

– Как ты можешь винить меня за это? Она сама предложила вернуться в Сянъян, чтобы повидаться с матерью, и даже старая госпожа Цзян и Цзян Юань Бай заговорили. Мог ли я всё ещё помешать моей племяннице вернуться в дом её покойной матери? Если бы об этом стало известно посторонним, это было бы ещё более некрасиво!

– Хм, всё дело в том, что мой двоюродный брат стал младшим чиновником в министерстве домашних хозяйств, – холодно усмехнулся Е Жу Фэн. – К тому же, люди говорят, что наши торговые дела прибыльны. Я думаю, что их семья Цзян всё такая же снобистская, какой она была много лет назад. В прошлом, когда никто из семьи Е не являлся чиновником, они были заняты выяснением отношений и оскорблениями. Теперь же, посмотрите на них! Когда у семьи Е появился кто-то в чиновничьей среде, они сразу сменили свой настрой!

– Не говори ерунды, – остановила Е Цзя'эр Е Жу Фэна. – Даже если старший двоюродный брат стал младшим чиновником, семье Цзян нет нужды угождать нашей семье Е. В городе Яньцзин много влиятельных людей, и эти люди определённо находятся в некоторых отношениях с дядей из семьи Цязн. Как тот дядя мог позволить Цзян Ли приехать в Сянъян просто из-за старшего двоюродного брата, который ещё не в силах сравниться с кем-то из тех высокопоставленных чиновников?

– Не нужно называть его дядей, сестра. Разве ты уже забыла? – сказал Е Жу Фэн. – Наш дядя уже женился на другой, ни во что не ставя нашу семью. Ты называешь его так ласково, может быть, ты сама желаешь оседлать восточный ветер (1), чтобы стать самой старшей леди города Яньцзин?

– ТЫ! – Е Цзя'эр онемела от гнева.

– Ладно, ладно, хватит спорить, – у Чжо-ши разболелась голова. – Сейчас ситуация и без вас достаточно сложная.

В этот момент кто-то постучал в дверь снаружи, и сразу Е Мин Хуэй вошёл вместе с Гуань-ши. За исключением Е Мин Юя, который ещё не вернулся в дом, в этой комнате собрались два сына семьи Е.

– Второй брат, что ты вообще удумал? – как только он вошёл в дверь, Е Мин Хуэй спросил в лоб.

___________________________

1. 东风 (dōngfēng) – литературный перевод – восточный ветер – в переносном значении это означает ветер перемен, новое веяние.

Глава 93.9

Е Мин Сюань всё ещё редко видел своего старшего брата таким взволнованным. Он был поражён на некоторое время, прежде чем выдавить из себя:

– Что ты имеешь в виду?

– Зачем ты привёз её сюда? – Е Мин Хуэй нахмурился: – Ты даже не сказал мне ничего заранее! Какого чёрта ты всё это делаешь?!

– Брат, не набрасывайся на меня, с позиции старшего. Это была не моя идея – вернуть Цзян Ли, – Е Мин Сюань был крайне огорчён нападками брата. – Цзян Ли сама выдвинула эту идею.

– Она сама об этом заговорила? – Гуань-ши была озадачена.

– Совершенно верно, – Е Мин Сюань просто сел и осторожно рассказал остальным, что произошло. Как он встретился с Е Ши Цзе в городе Яньцзин, как Е Ши Цзе упомянул Цзян Ли, как он пришёл в дом семьи Цзян, чтобы увидеть Цзян Ли, и как Цзян Ли предложила вернуться вместе с ним в Сянъян. После этого Е Мин Сюань развёл руками: – Вот так всё и было. Послушай, ты сам-то можешь понять, о чём думает наша племянница?

Никто не ожидал, что с Е Мин Сюанем произойдёт так много событий, когда он отправится в город Яньцзин. И тем более, никто не ожидал, что Цзян Ли, вернувшаяся в Яньцзин всего полгода назад, будет неоднократно становиться предметом обсуждения множества людей за этот короткий срок.

– Она действительно стала лучшей в экзаменах зала Мин И и Император лично наградил её? Разве моя двоюродная сестра не прожила восемь лет в монастыре? Кто занимался там её образованием? – удивлённо спросила Е Цзя'эр. – Как она получила первое место?

– Совершенно верно, – Е Мин Хуэй задумался: – Может быть, она гений?

– Как может быть так много гениев в мире? – Е Мин Сюань покачал головой и улыбнулся: – Я думаю, что у Цзян Ли много секретов в её теле. В тот день я пошёл навестить Цзян фу. Я думал, что Цзян Ли, которая только что вернулась в Яньцзин, будут более сдержанной, к тому же я ожидал встретить там Цзи Шу Жань. В конце концов, я старался быть более осторожным. Кто мог предположить, что всё окажется совсем не так, как я думал? Её статус в семья Цзян оказался выше, чем я предполагал. Подумайте об этом. Подобное положение обычные люди не сумеют заполучить всего за полгода.

Все в комнате замолчали, обдумывая слова Е Мин Сюаня.

– Она очень помогла Ши Цзе на дворцовом банкете и предупредила его о Ли Ляне раньше. Независимо от того, использовала ли она семью Е или у неё были другие планы, она не причинила вреда Ши Цзе, и не причинит до поры до времени. Когда я поехал в Цзян фу, мне захотелось увидеть Цзян Ли своими глазами. Ведь я знаю этого ребёнка, Ши Цзе. Он сказал, что Цзян Ли стала совсем другой. То есть она действительно изменилась. Кто знал, что после того, как я поехал, я узнал, что он не просто изменилась, а… Это словно я встретил тогда и сейчас двух совершенно разных людей. Она предложила вернуться вместе со мной в Сянъян. Сначала я предположил, что это планы семьи Цзян, но отбросил эту мысль, когда увидел Цзян Юань Бая и старую госпожу Цзян. Я хотел выяснить, что она хочет сделать, поэтому просто согласился с её идеей. Что касается того, почему я не сообщил об этом заранее? Так всё дело в том, что я готовился к отъезду в спешке, у меня просто не было возможности известить вас.

После некоторого молчания Е Мин Хуэй сказал:

– Ты поступил правильно, привезя её сюда. Поскольку мы не знаем, что у неё на уме, давайте сначала подождём и посмотрим.

По тону этих слов становилось понятно, что он не относился к Цзян Ли как к родственнице, а скорее как к незнакомке, намерения которой были ещё неизвестны, а потому – подозрительны.

– Но второй брат, – обеспокоенно сказала Гуань-ши. – Ты привёз её обратно, она сказала, что хочет встретиться с матерью. Но тело матери теперь не выдержит очередного удара. Если она узнает, что Цзян Ли вернулась, она кто знает, что произойдёт? Это... Ты сказал, что позволишь ей встретиться с матерью?

Е Мин Сюань был остановлен этим вопросом и подсознательно посмотрел на Е Мин Хуэя.

Е Мин Хуэй торжественно сказал:

– Мы можем пустить её к матери, но перед этим нам нужно будет самим поговорить с мамой, чтобы её внезапное появление не напугало матушку.

Глава 94.1

В отличие от напряжённого состояния членов семьи Е, Цзян Ли жилось значительно легче. По крайней мере, с точки зрения семьи Е, у этой второй юной леди Цзян вообще не было никаких признаков непривычности, как будто она жила в семье Е не в первый раз. Служанки семьи Е, которые изначально были назначены служить Цзян Ли, давно знали о прошлых подвигах этой второй госпожи Цзян. Много лет назад она невзлюбила дедушку, происходившего из купеческой семьи. Позже она убила своего младшего брата и навредила матери. Единственным наказанием для неё стала ссылка в храм, где девушке надлежало покаяться и искупить грехи.

Они думали, что встретят высокомерную леди, которая была порочной и беззаконной, которой должно быть невероятно трудно служить, но кто знал, что избавиться от прежнего мнения будет так чрезвычайно просто? Она не предъявляла никаких чрезмерных требований, к тому же Цзян Ли не беспокоила подчинённых семьи Е, если Тун'эр и Бай Сюэ могли это сделать. Если Цзян Ли – гость, пришедший в дом Е в качестве гостя, то эту гостью можно было без зазрения совести назвать той, кому было крайне легко прислуживать.

Служанки семьи Е вздохнули с облегчением, и через несколько дней они постепенно познакомились с Тун'эр и Бай Сюэ. Тун'эр-эр была очень сообразительной и милой, она часто давала служанкам небольшие угощения. Бай Сюэ родилась в сельской местности и была очень общительной. Служанки постепенно становились все смелее, и они болтали с Тун'эр и Бай Сюэ об интересных вещах.

Однако даже в этом случае, после пяти или шести дней подряд, семья Е всё ещё не взяла на себя инициативу организовать встречу Цзян Ли со старой госпожой Е.

Когда Тун'эр заговорила об этом с Цзян Ли, она была очень обижена и сказала:

– Что именно имеет в виду семья Е? Было решено позволить юной леди взглянуть на старую леди, но до сих пор никто не произнёс об этом ни слова! Меня это действительно беспокоит!

Семья Е не взяла на себя инициативу упомянуть об этом, а Цзян Ли не мог спросить.

– У тебя состоялось несколько жарких диспутов с этими служанками, ты ничего не спрашивала? – с улыбкой поинтересовалась Цзян Ли. По сравнению с Тун'эр, она не торопилась с этим. На самом деле она не вторая юная леди Цзян. Для неё старая госпожа Е – всего лишь номинальная бабушка, но когда дело доходит до чувств, она действительно не может говорить слишком глубоко. Было слишком нарочито притворяться, что она думает об этом. Теперь, когда Цзян Ли приехал в Сянъян и поселилась в доме Е, она уже успешно сделала первый шаг, и всё прошло очень гладко.

Тун'эр покачала головой:

– Я слышала от служанок во дворе, что у старой госпожи плохое здоровье, и несколько лет назад ей было трудно даже встать с постели. Доктор сказал, что ей нужно больше отдыхать, – говоря об этом, она вздохнула и сказала: – Может быть, это не вина семьи Е. Если старую леди действительно нельзя стимулировать, то это правда, что сейчас не время для юной леди встречаться со старой госпожой, – служанка что-то вспомнила и сказала: – Я слышала, что старая госпожа не в добром здравии. Третий господин Е, который путешествовал за границу, тоже в эти дни направляется в Сянъян. Он будет здесь всего через несколько дней.

Глава 94.2

У старой госпожи Е было трое сыновей и одна дочь. Е Мин Хуэй – старший сын, Е Мин Сюань – второй. Этот третий господин Е, Е Мин Юй и Е Чжэнь Чжэнь родились в одно и то же время. Е Чжэнь Чжэнь проста и великодушна, но Е Мин Юй не следовал правилам с самого детства. В ранние годы он любил путешествовать на север и юг, мечтая стать благородным человеком. Получив от ворот поворот во всех местах, до которых сумел добраться, он решил вернуться домой и заняться торговлей. Но даже в бизнесе Е Мин Юй должен был стать индивидуалистом. Каждый год он следовал за морским караваном со своим кораблём, заходя по пути в отдалённые и экзотические маленькие городки, тратя деньги на покупку каких-то странных безделушек, а затем перепродавая их.

Иногда ему удавалось найти хорошие вещи, но чаще всего то, что находил караван Е Мин Юя, не приносило больших денег. К счастью, у семьи Е было большое дело, и старший господин Е и второй господин Е поддерживали семейный бизнес, поэтому они всё ещё могли заставить его плохо себя вести.

На этот раз, вероятно, потому, что госпожа Е действительно была больна. Е Мин Юй не стал дожидаться конца года, вернувшись в Сянъян из морского каравана пораньше, чтобы навестить свою мать.

Поскольку Е Чжэнь Чжэнь и Е Мин Юй родились в одно и то же время, Е Мин Юй и Е Чжэнь Чжэнь были очень близки с детства. Поначалу плохие слова Цзян Ли причиняли старой госпоже Е боль, и с тех пор семья Е охладела к Цзян Ли. Только этот третий господин Е всегда помнил Цзян Ли. Только позже Е Мин Хуэй категорически запретил семье Е снова упоминать Цзян Ли, и Е Мин Юй сдался.

Когда дело доходило до воссоединения с семьёй Е, остальные люди кажутся вежливыми, но на самом деле они отчуждены, и сблизиться с ними нелегко. Этот третий господин Е был единственным достойным вариантом для неё.

– Третий господин возвращается в Сянъян не только из-за старой госпожи, верно? – Бай Сюэ, вытиравшая стол, сказала: – Я слышал, что в последнее время дела семьи Е были не слишком хороши. Служанки снаружи сказали, что третий господин Е возвращается, чтобы помочь.

– В делах есть какие-то неприятности? В чём именно проблемы? – спросила Цзян Ли.

Бай Сюэ покачала головой:

– Нуби ничего не узнала, а служанки, которые были готовы поболтать, слишком несведущи в этом вопросе. Судя по всему, это не слишком значительная проблема.

Цзян Ли подумала в глубине души, что если бы это была небольшая проблема, то Е Мин Юю даже не пришлось бы возвращаться в Сянъян. По слухам, Е Мин Юй вообще не заботился о семье Е, и это не играло большой роли в его бизнесе. Если бы даже ничтожный Е Мин Юй был вынужден вернуться, беды семьи Е определённо не были бы такими лёгкими, как утверждалось.

Просто теперь семья Е не доверяла ей, и Цзян Ли никак не могла понять, что происходит.

На самом деле она очень хотела вернуться в Тунсян, но Сянъян не был близок к Тунсяну. Для людей в городе Сянсян Тунсян был просто захолустьем. Даже если бы она спросила о Сюэ Хуай Юане, никто бы не знал об этом человеке.

Но... Глаза Цзян Ли вспыхнули. Есть и другой способ. Она также может узнать о Тунсяне в Сянъяне. Здесь, кроме семьи Е, у неё нет никого, кого она знала бы.

В конце концов, она также была Сюэ Фан Фэй в течение стольких лет.

Глава 94.3

Цзян Ли встала и сказала:

– В доме становится скучно, пойдёмте прогуляемся.

Тун'эр удивлённо посмотрела на неё:

– Куда мы собираемся идти?

– Просто прогуляемся вокруг, – Цзян Ли улыбнулась: – Это место намного меньше города Яньцзин. В первый раз, когда я приехала в Сянъян, было бы не очень хорошей идеей оставаться в особняке Е весь день. Так как тут нечего делать, семья Е не позволяет мне пойти к старой госпоже Е, то лучше погулять снаружи. Как говорится, въезжая в страну, нужно следовать её обычаям. Так что давайте так и поступим. Давайте посмотрим, какие обычаи есть в Сянъяне и чем они отличаются от действий горожан Яньцзина.

Тун'эр и Бай Сюэ на мгновение опешили, затем обе кивнули в знак согласия. Тун'эр улыбнулась и сказала:

– В конце концов, у нас тоже нет недостатка в серебре. Юная леди может посмотреть, вдруг ей что-нибудь понравится, или если в городе Яньцзин этого нет, то юная леди могла бы купить это здесь.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Конечно!

* * *

Когда они собрали вещи и собрались уходить, то случайно встретили на дороге Е Цзя'эр и Чжо-ши.

Когда эти двое увидели их, то тоже опешили. Чжо-ши была несколько смущена, но через некоторое время она посмотрела на Цзян Ли и с улыбкой спросила:

– Куда собирается А Ли?

Её обращение "А Ли" было очень неловким, и Тун'эр слышала это предельно чётко, но это имя звучало очень сердечно в ушах Цзян Ли, как будто в Тунсяне Сюэ Хуай Юань называл её "А Ли".

– Мне стало немного скучно дома, поэтому я решила выйти погулять, – Цзян Ли ответила с улыбкой.

Чжо-ши знала, что после своего прибытия Цзян Ли почти не выходила из отведённого ей двора. Иногда они встречались несколько раз, и всё это было во время еды. Семья Е вела себя очень вежливо с Цзян Ли, но кроме вежливости, казалось, больше ничего не было. Цзян Ли тоже вела себя очень тихо, и на этот раз Чжо-ши была ошеломлена, когда девушка сообщила, что собирается выйти прогуляться.

– Ты... собираешься выйти одна? – нерешительно спросила она.

– Совершенно верно, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Это первый раз, когда я приехала в Сянъян, я хочу посмотреть, чем Сянъян отличается от Яньцзина.

Чжо-ши невольно слегка покраснела из-за того, что была вынуждена позволить Цзян Ли, молодой леди из Яньцзина, прогуляться в одиночестве в чужом для неё Сянъяне. Однако позже женщине предстояло сопровождать свою невестку, Гуань-ши, чтобы просмотреть приходно-расходные домовые книги, так что она действительно не могла ничего поделать. Кроме того, если она действительно хотела прогуляться по Сянъяну с Цзян Ли, то у Чжо-ши вставал иной вопрос: она совершенно не знала, как ладить с этой девушкой. Честно говоря, вежливое и отчуждённое общение с Цзян Ли заставляло чувствовать себя неловко не только Цзян Ли, но и саму Чжо-ши.

Семья Е не любила прятаться и делать что-то исподтишка.

Напротив, Е Цзя'эр, которая спокойно слушала разговор Чжо-ши и Цзян Ли, тихо заговорила в этот момент. Она сказала:

– Всё в порядке. Я тоже собиралась в зал Ли Чжэн, так что могу составить двоюродной сестре компанию.

Цзян Ли была поражена и сказала с улыбкой:

– Двоюродной сестре не нужно беспокоиться…

Е Цзя'эр улыбнулась и сказала:

– Как это может быть беспокойством? Это лишь небольшая прогулка. Зал Ли Чжэн – это магазин семьи Е. Я собираюсь посмотреть, как там идут дела. Если моей двоюродной сестре это не противно, она также может составить мне компанию и посмотреть магазин. Возможно, там будет какая-нибудь одежда, которая понравится двоюродной сестре. Если что-то приглянется, то двоюродная сестра может взять это в качестве моего подарка.

Глава 94.4

Когда речь зашла об этом, Цзян Ли, показалась бы человеком, не понимающим, что есть зло, а что – добро, если бы продолжала отказываться. Кроме того, Е Цзя'эр – самый дружелюбный человек, которого Цзян Ли встречал в семье Е:

– В таком случае уважение лучше послушания (1), – сказала Цзян Ли.

Е Цзя'эр рассмеялся.

Чжо-ши вздохнула с облегчением. Если бы они позволили Цзян Ли выйти развлекаться в одиночестве, это было бы похоже на то, что семья Е плохо обращается со своей родственницей. На данный момент она действительно не знала, с каким отношением следует обращаться к Цзян Ли, так что просто предпочитала относиться к девушке как к гостье. Даже если это гость, семья хозяина также должна выполнять свои обязанности. В этот момент Е Цзя'эр предложила сопровождать Цзян Ли, и это не было пренебрежением.

Но вскоре Чжо-ши снова задумалась об этом. Хотя сейчас вторая юная леди Цзян выглядела хорошо воспитанной и нежной, кто знает, какая личность живёт в её костях. Если бы она решила намеренно создавать неприятности дочери Чжо-ши, то разве с её великодушным темпераментом Е Цзя'эр не пострадала бы от нападок Цзян Ли?

В глубине души женщина волновалась, но не могла придумать ничего лучше. Кроме того, Е Цзя'эр ободряюще посмотрела на неё. Даже если в её голове царили разные мысли о том, почем не стоит их двоих отпускать на прогулку, женщина не имела иного выбора, кроме как позволить двум девушкам покинуть дом вместе.

Цзян Ли и её двоюродная сестра вместе вышли из ворот дома Е.

Е Цзя'эр – типичная юная леди из большой семьи, хотя она родом из купеческого рода, девушка была щедра, нежна и элегантна как в обращении с другими, так и в манерах и разговоре. Напротив, хотя знатные юные леди в городе Яньцзин состоятельны, они неизбежно высокомерны из-за своего хорошего происхождения. В Е Цзян'эр не было и следа подобного мерзкого отношения.

Е Цзя'эр также была очень дружелюбна к Цзян Ли. В отличие от осторожного и отчуждённого отношения остальных членов семьи Е, Е Цзя'эр относилась к Цзян Ли как к двоюродной сестре, которую никогда раньше не видела, по-доброму, с лёгким любопытством. Она задавала Цзян Ли много вопросов о городе Яньцзин, а девушка, в свою очередь, ничего не скрывала, подробно отвечая на каждый вопрос.

Когда умный человек имеет отношение с другим умным человеком, они всегда сразу же находят общий язык. Цзян Ли и Е Цзя'эр на самом деле довольно сблизились за время пути по городу к залу Ли Чжэн. По сравнению с той странностью, что раньше царила в их отношениях, казалось, что установилось какое-то молчаливое понимание, о котором не нужно было говорить ясно.

Сложно сказать, сколько времени это заняло, но Е Цзя'эр остановилась, махнула рукой Цзян Ли и сказала:

– Смотри, это магазин семьи Е, зал Ли Чжэн.

___________________________

1. 恭敬不如从命 (gōngjìng bùrú cóngmìng) – литературный перевод – лучше быть почтительным / уважительным, чем выполнять приказы – это выражение используют, когда принимают поздравления или подарки, однако оно имеет более глубокое значение. Когда вы оказываетесь в ситуации, когда не имеете возможности противиться чьим-то словам, лучше сделать вид, что вы почтительно принимаете их и соглашаетесь, чем делать всё по приказу, зачастую, с худшими последствиями для себя.

Глава 94.5

Невдалеке стояло изысканное маленькое здание, выложенное красной черепицей, стоящее прямо посреди шумного центра города, по которому постоянно сновали люди. Это здание занимало площадь более десяти му (1), что было величественно и роскошно.

– Здесь все ткани семьи Е, и если портные в городе Сянъян хотят сшить одежду, то все они получают ткани в зале Ли Чжэн. Самая известная из них – парча из сучжу (2). Если какая-нибудь ткань приглянется двоюродной сестре, то она может взять несколько отрезов, – сказала Е Цзя'эр.

Цзян Ли кивнула.

Семья Е была богатым торговцем, и они были вовлечены во все отрасли промышленности, но позже они ушли из города Яньцзин, и другие отрасли промышленности постепенно воспринимались как забава, в основном полагаясь на тканевый бизнес. Ткани семьи Е известны во всём мире, и древняя парча из сучжу, о которой говорила Е Цзя, также была любима аристократическими кругами города Яньцзин. Если это так, то было бы крайне удивительно, если бы семья Е не процветала.

Хотя Е Цзя'эр была скромной, когда она говорила о своём происхождении, в тоне девушки всё ещё чувствовалась гордость. Она повернула голову, чтобы посмотреть на Цзян Ли, но выражение лица Цзян Ли было спокойным, и она не была удивлена.

Цзян Ли уже не в первый раз видела зал Ли Чжэн. В прошлом, когда она и Сюэ Чжао приезжали в Сянъян, брат с сестрой весело проводили время в городе, и было неизбежно, что они также встречали зал Ли Чжэн. Просто эти двое не могли позволить себе носить парчу из сучжоу, поэтому они просто смотрели снаружи, никогда не заходя внутрь.

На этот раз она была приглашена в качестве почётного гостя, но мир действительно непостоянен.

Е Цзя'эр не знала причины, она просто подумала, что Цзян Ли действительно молодая леди из Яньцзина. Она не была удивлена этим, поэтому улыбнулась и сказала:

– Давай войдём внутрь?

Войдя в зал Ли Чжэн вместе с Е Цзя'эр, они встретили приветливого молодого человека, который, едва увидев Е Цзя'эр, сразу же шагнул вперёд с улыбкой на лице, приветствуя её:

– Юная леди Цзя'эр.

Е Цзя'эр повернула голову, чтобы посмотреть на Цзян Ли, и сказала:

– Двоюродная сестра, ты можешь осмотреться здесь, чтобы посмотреть, не встретится ли тебе что-то, что привлечёт твой взгляд.

Когда продавцы и управляющий магазином услышали слова Е Цзя'эр, они все посмотрели на Цзян Ли.

___________________________

1. 亩 (mǔ) – му – мера земельной площади, равная шестидесяти квадратным чжанам "丈", что соответствует приблизительно семи сотым гектара (шестьсот шестьдесят семь квадратных метров, то есть, примерно семь соток).

2. 古香缎 (gǔxiāng duàn) – это традиционная китайская шёлковая ткань, которая ничем не уступает парчовому атласу. Узоры в основном представляют собой павильоны, террасы, здания, террасы, насекомых, рыб, цветы, птиц и истории персонажей. Ткань на ощупь тоньше парчового атласа, и в ней используется зрелый процесс ткачества, который также очень сложен. Готовое изделие в основном используется в качестве декоративного материала.

Глава 94.6

Все в магазине знали о прибытии второй юной леди Цзян в Сянъян. Посторонние не знали, что отчуждение Цзян Ли от семьи Е было вызвано тем, что Цзян Ли говорила обидные вещи, думая, что просто Цзян Юань Бай решил возобновить свои отношения с семьёй покойной супруги, и два родственника, естественно, перестали ходить вокруг да около. Тем не менее жители Сянъяна также слышали о дурной славе Цзян Ли, обвиняемой в убийстве брата и нанесении вреда матери. Существовало множество предположений о личности этой злой и порочной второй юной леди Цзян. Но теперь, человеком, которого Е Цзя'эр назвала "двоюродной сестрой", должна быть не кто иная, как вторая юная леди Цзян, которая недавно приехала в гости к семье Е в Сянъян.

Но видя эту девушку, стоящую рядом с Е Цзя'эр, они понимали, что та ничем не уступает юной леди Е. Брови и глаза красивые и выдающиеся, а улыбка лёгкая и тёплая. В неё не было ни следа той порочности и жестокости, которые всем представлялись по слухам. Не говоря уже ни о чём другом, одни только эти глаза… Действительно порочные в своих сердцах люди никогда не смогут иметь таких ясных и чистых глаз.

Пока управляющий магазином и продавцы размышляли про себя, Цзян Ли уже обошла шкаф и направилась в эту сторону. Управляющий магазином тут же попросил маленького продавца сложить перед Цзян Ли несколько новых тканей и сказал с льстивой улыбкой:

– Юная леди, это все новые материалы, и фасоны тоже очень модные.

Цзян Ли посмотрела на эти шелка и вынуждена была сказать, что семья Е заслуживает того, чтобы быть одной из лучший торговых семей, занимающихся продажей тканей. Ткани здесь немного более детализированы и ярки, чем в городе Яньцзин. Поглаживая их рукой, девушка обнаружила, что ткани также скользящие и прохладные на ощупь, даже казалось, что они источают слабый приятный аромат.

– Похоже, здесь нет парчи из сучжоу, верно? – осторожно спросила Цзян Ли. Ей было немного любопытно посмотреть на эту ткань. Поскольку магазин Е, который славился своей парчой из сучжоу, полон модных материалов, почему здесь нет парчи из сучжоу, известной во всей Северной Янь? Неужели его не пожелали показывать Цзян Ли, потому что она была посторонней?

Е Цзя'эр опешила, посмотрела на управляющего магазином и сказала:

– Лавочник Цянь, почему бы тебе не показать парчу из сучжоу моей двоюродной сестре?

Лавочник Цянь вдруг смутился и сказал:

– Юная леди Цзя'эр, дело не в том, что мы не желаем продемонстрировать эту ткань Вашей двоюродной сестре, но…

Прежде чем он закончил говорить, взгляд мужчины внезапно напрягся. Цзян Ли проследила за его взглядом и оглянулась, там были два странных мужчины средних лет.

– Дядя Чжуан, дядя Чжао, почему вы здесь? – сказала Е Цзя'эр.

Они посмотрели на Е Цзя'эр и спросили:

– Цзя'эр, а твоих отца и дяди здесь нет?

– Их нет. А что? Что-нибудь не так? – осторожно спросила Е Цзя'эр.

Юная леди семьи Е училась вести бизнес с самого детства. Е Ши Цзе пошёл по пути становления чиновником. Она не всегда может рассчитывать на то, что предыдущее поколение позаботится об их огромном семейном деле. Среди внуков семьи Е остались только Е Жу Фэн и Е Цзя'эр, но служанки семьи Е говорили, что Е Жу Фэн немного моложе, и, возможно, в силу своего возраста и энергичности, он не так ответственен, как юная леди Е Цзя'эр. В настоящее время семья Е также позволила Е Цзя'эр участвовать в некоторых предприятиях зала Ли Чжэна.

Глава 94.7

Двое мужчин переглянулись, посмотрели на Е Цзя'эр и сказали:

– Это правда, что есть некоторые проблемы. Поскольку твоего отца и других здесь нет, давай сначала поговорим с Цзя'эр.

Когда они разговаривали с Е Цзя'эр, то не заметили Цзян Ли. Они, наверное, думал, что Цзян Ли была хорошей подругой Е Цзя'эр, а не посторонним человеком. Цзян Ли обращала внимание на этих двух людей, тон их голосов был нелёгким, отчего у девушки возникло ощущение, что она столкнулась с двумя хитрецами.

Е Цзя'эр кивнул и сказал:

– Хорошо, – она снова виновато улыбнулась Цзян Ли и сказала: – Двоюродная сестра, мне нужно кое-что обсудить с дядей Чжуаном и дядей Чжао.

– Нет нужды извиняться, – Цзян Ли мягко прервала её: – Просто занимайся делами. Я всё равно собиралась лишь прогуляться, и уже рада была возможности посетить зал Ли Чжэн. Мы с Тун'эр Бай Сюэ прогуляемся немного. Не волнуйся, мы не станем уходить слишком далеко. Всё в порядке.

– Ты одна...

– Всё в порядке, – сказала Цзян Ли. – Здесь повсюду городская стража, так что мне нечего опасаться.

Видя настойчивость Цзян Ли, Е Цзя'эр ничего не могла сказать. Кроме того, она не знала, о чём собираются говорить эти двое. Было странно позволять Цзян Ли ждать снаружи одной, поэтому она кивнула Цзян Ли и последовала за двумя мужчинами в комнату, чтобы обсудить то, что они хотели сказать. Цзян Ли попрощалась с управляющим магазином Цянем и ушла вместе с Тун'эр и Бай Сюэ.

– Почему юная леди не стала ждать, пока юная леди Е выйдет? – спросила Тун'эр по дороге. – Разве Вы не хотели взглянуть на парчу из сучжоу?

Цзян Ли язвительно заметила ей:

– Дело ведь не в том, что ты никогда не видела парчу из сучжоу, верно? Нельзя сказать, что ты никогда раньше её не видела. Разве мы не могли любоваться этой парчой в Яньцзине? Стыдно говорить, что ты никогда не видела эту парчу, или ты об этом уже совсем позабыла?

– Но это была лишь парча из сужчоу, продаваемая в Яньцзине, а парча из сучжоу семьи Е, возможно, более шикарная! – Тун'эр была обижена, снова притянула Бай Сюэ к себе и сказала: – И хотя я видела парчу из сучжоу, Бай Сюэ никогда не видела её. Верной, Бай Сюэ?

Бай Сюэ серьёзно ответил на это:

– Это не так, я видела её. В последний раз, когда юная леди вошла во дворец и получила подарок от Его Величества, старая госпожа дала много материалов для одежды. В этой кипе была и парча из сучжоу. Ты даже позволила мне прикоснуться к этой ткани.

Тун'эр поражённо замолчала.

Цзян Ли усмехнулась:

– Ну, у меня есть свои дела, и они важнее, чем парча из сучжоу, – на самом деле она действительно хотела остаться в зале Ли Чжэн. Два человека по имени "дядя Чжуан" и "дядя Чжао", кажется, хотели обсудить что-то очень важное с Е Цзя'эр, к тому же, управляющий магазином Цянь колебался, стоит ли вынимать парчу из сучжоу. Похоже, здесь было не всё так просто. Цзян Ли предположила, что это связано с "маленькими неприятностями в делах семьи Е", о которых сказала Тун'эр. Она хотела выяснить, что происходит, но, подумав об этом, решила, что просто спросить будет недостаточно, потому что Е Цзя'эр, возможно, не захочет рассказывать об этом.

Глава 94.8

Эта молодая леди из семьи Е сейчас очень молода, и она уже очень дисциплинирована в своём поведении. Она действительно щедрый и искренний человек, но также девушку нельзя было назвать безмозглой. В бизнесе семьи Е она, вероятно, ещё более осторожна.

Так как пребывание в зале Ли Чжэн ничего не даст, то лучше было просто уйти. К тому же те, кто должен знать, всегда будут знать, а то, что нужно узнать будет узнано, и нет необходимости спешить какое-то время. В данный момент у неё есть более важные дела.

– Юная леди, а куда мы теперь направляемся? Не уходите слишком далеко. Это Ваш первый раз в Сянъяне. Если Вы позднее заблудитесь и не будете знать, как вернуться, будет очень плохо. Мы не брали экипаж перед тем, как отправиться в путь.

Сянъян ничем не лучше Яньцзина, благородные юные леди Яньцзина не могут выезжать без кареты. Но в Сянъяне, берёте ли вы карету или нет, зависит от ваших собственных предпочтений. Также здесь было принято, чтобы юные леди выходили из дома на прогулки пешком. Можно сказать, что народный стиль прост. Хотя это будет высмеяно в городе Яньцзин, Цзян Ли всё ещё нравилось это чувство, которое она испытывала здесь.

"Очень свободно".

– Ничего, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Давайте просто прогуляемся по этой улице.

Тун'эр не сомневалась, что это так и будет, но Бай Сюэ чувствовала, что что-то не так. Хотя она сказала, что просто небрежно прогуливается, шаги Цзян Ли были явно твёрдыми, как будто она была полна решимости куда-то пойти. Более того, у Бай Сюэ было ощущение, что Цзян Ли очень хорошо знаком с Сянъяном. Это было подобно тому, как крестьянки, в семье которых выросла Бай Сюэ, знают, где пасти скот, где выращивать овощи и фрукты – эти знания укоренились в костях, так что ни одна из крестьянок никогда в этом не запутается.

Но Тун'эр сказала, что Цзян Ли впервые приехала в Сянъян, и другие говорили то же самое, так что, вероятно, это была её собственная иллюзия. Бай Сюэ покачала головой и стряхнула странное чувство с головы.

Но эта интуиция в её сердце вскоре подтвердилась.

Пройдя некоторое время, Цзян Ли остановилась.

– Юная леди? – Тун'эр остановилась, думая, что Цзян Ли устала от ходьбы, и поспешно сказала: – Вы устали? Нуби стоит найти место, где Вы могли бы отдохнуть?

– Не нужно, – сказала Цзян Ли. – Пойдём внутрь.

– Внутрь? – Тун'эр удивлённо посмотрел вперёд: казалось, впереди был просто двор обычной семьи, и в нем не было ничего особенного. Тун'эр сказала: – … Юная леди, это чей-то чужой дом? Зачем нам туда входить? Знает ли юная леди человека внутри? – хотя она говорила это, служанка не могла отделаться от мысли:

"Как Цзян Ли может знать людей из Сянъяна? За исключением семьи Е, у Цзян Ли не было никаких пересечений с местными жителями Сянъяна?"

– Это не какое-то иное место, – неожиданно ответила Цзян Ли. – Это задняя дверь Си Хуа Лоу.

– Си… Си Хуа Лоу? Что это место? – запинаясь, спросила Тун'эр. Это ресторан? Она смутно чувствовала, что это имя звучит не очень серьёзно (1).

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Это самый известный бордель в Сянъяне.

Тун'эр и Бай Сюэ были совершенно ошеломлены.

___________________________

1. 惜花楼 (xīhuālóu) – Си Хуа Лоу – это можно дословно перевести как "башня любимых цветов".

Глава 94.9

– Господин, вторая юная леди Цзян отправилась в Си Хуа Лоу.

Как только эти слова прозвучали в павильоне, Лу Цзи не проглотил глоток чая, а выплюнул его сплошной струёй.

Напротив него у красавца в красном одеянии были быстрые глаза и стремительные руки. Он со щелчком развернула складной веер и отбросил назад весь чай, который выплеснул Лу Цзи. В глазах молодого человека мелькнуло отвращение.

Бедняжка Лу Цзи, чуть до смерти не захлебнувшийся чаем, который от неожиданных новостей пошёл не в то горло, в следующий миг оказался облит чаем, который Цзи Хэн ловко отбросил в его сторону… Но это было ещё не так страшно. Ему не хотелось думать о том, что произошло бы, если бы грубиян Кун Лю присутствовал здесь. Стань тот парень свидетелем произошедшего, и Лу Цзи определённо не отделался лишь одним днём насмешек.

Но в этот момент Лу Цзи отбросил в сторону собственное смущение, вместо этого спросив Вэнь Цзи:

– Ты говоришь правду? Она действительно отправилась в Си Хуа Лоу?

– Именно так. Вторая юная леди Цзян вошла через заднюю дверь Си Хуа Лоу, – сказал Вэнь Цзи с суровым видом.

– А есть какая-нибудь разница между задней дверью и главным входом? – Лу Цзи был озадачен.

– Си Хуа Лоу – самый известный бордель в Сянъяне, и все гости там – Сянъянская знать. Сановники входят через главный вход. Если у сановников есть члены семьи, которым нужно найти их, то эти люди заходят в Си Хуа Лоу через заднюю дверь.

До Лу Цзи дошло, что это так, и он понял. Проще говоря, мужчины входят через главный вход, в то время как женщины, которые приходят, чтобы найти своих мужей и сыновей, чтобы вернуть их домой, входят через заднюю дверь, чтобы сохранить лицо для мужчин. Кстати говоря, этот Си Хуа Лоу действительно внимателен, неудивительно, что он стал любимым борделем для мужчин Сянъяна.

– Но как она догадалась войти через заднюю дверь? Семья Е рассказала ей об этом? – спросил Лу Цзи. – Разве мужчины семьи Е не блюдут моральную чистоту? Так зачем же им посещать подобное заведение? Кроме того, она благородная юная леди, как она может говорить с семьёй Е о борделе? Разве её отношения с семьёй Е уже стали настолько близкими?

Лу Цзи был действительно смущён и не мог понять этого. Хотя в этом и не было ничего удивительного. Кто мог понять, что первое, что сделала благородная юная леди из города Яньцзин, когда приехала в Сянъян, – это пошла в бордель. Более того, она даже знала правила входа через заднюю дверь. Это казалось чем-то совершенно невероятным.

Цзи Хэну было наплевать на Лу Цзи, но он равнодушно спросил:

– С кем она пошла?

– Вторая юная леди Цзян и две её служанки, никто не сопровождает их на этом пути.

Цзи Хэн немного подумал и произнёс:

– Тогда понаблюдай. Интересно, искала ли она кого-то специально или просто случайно шла мимо?

– Позволю себе ответить господину. Этот подчинённый думает, что она сама нашла его, специально, – Вэнь Цзи колебался некоторое время, но всё же сказал это, хотя и подумал про себя:

"Вторая юная леди Цзян, кажется, не новичок в городе Сянъян. Зал Ли Чжэн не очень-то близок к борделю, но она всё равно легко нашла это место. По пути вторая юная леди Цзян больше никуда не ходила, пока не нашла Си Хуа Лоу".

– Это... – Лу Цзи попытался найти подходящее объяснение поведению Цзян Ли. – Память второй юной леди Цзян всегда была выдающейся. Когда она сдавала экзамены в зале Мин И, то на каждом из них заняла первое место. Говорят, что она вернулась в столицу невероятно образованной. С того времени я не знаю, возможно, у неё просто нет возможности что-то позабыть…

– Это неправда, – Вэнь Цзи решительно возразил ему, прежде чем продолжить: – Даже если у неё есть способность никогда не забывать, Яньцзин отличается от Сянъяна. Если она впервые пребывает в новое место, вторая юная леди проявляет бдительность и осторожность, а также некоторое чувство странности. Но у второй юной леди Цзян этого совсем не было, она была совершенно расслаблена и смела и, казалось, чувствовала себя в Сянъяне непринуждённо.

Говоря об этом, Вэнь Цзи не мог не вспомнить картину, как он скрывался в темноте и следовал за Цзян Ли. Цзян Ли путешествовала не одна, с ней были две служанки. Именно из-за двух служанок в её окружении сама Цзян Ли особенно выделялась в его глазах. Она почти сливалась с улицами Сянъяна, походя на коренную жительницу Сянъяна, которая выросла или, как минимум, бывала в Сянъяне с детства. Это чувство знакомства и близости было ещё более очевидно, чем в городе Яньцзин.

– Она даже знает правила черного хода Си Хуа Лоу, так что, конечно, не может его недооценивать, – Цзи Хэн улыбнулся: – Цзян Ли пыталась вернуться в Сянъян, может быть, именно для этого, – он посмотрел на Вэнь Цзи и спокойно сказал: – Твои люди должны вгрызться в Цзян Ли мёртвой хваткой. Давай посмотрим, что она собирается делать в Си Хуа Лоу и с кем эта девушка собирается там познакомиться. А еще я очень хочу посмотреть, какие сюрпризы может преподнести нам эта вторая юная леди Цзян, – сказал Цзи Хэн с постепенно расширяющейся улыбкой.

Глава 95.1

Цзян Ли и Тун'эр вошли в Си Хуа Лоу.

Бай Сюэ была честной и порядочной и делала всё, что Цзян Ли просила её сделать, не спрашивая, правильно это или неправильно. Тун'эр чувствовала, что это немного неправильно, и подозревала, что всё это было её собственным сном. Подумайте сами, как могла её собственная юная леди на самом деле пойти в бордель?! Если бы она служила какому-нибудь молодому господину, это имело бы смысл.

Как только она подошла к борделю, молодая женщина с улыбкой на лице поздоровалась с ней и сказала:

-– Юная госпожа кого-то ищет?

Она выглядела очень привлекательной. Кстати говоря, владелец Си Хуа Лоу довольно изобретателен: мужчины, которые входят с парадной двери, и женщины, которые встречают гостей, – все они очаровательны и хорошо одеты. Женщины, встречавшие гостей у задней двери, были одеты сдержанно и выглядели очень "добропорядочно (1)".

Мужчины, которые приходят через парадную дверь, здесь для того, чтобы повеселиться, конечно, работницы заведения должны сделать всё возможное, чтобы выглядеть в их глазах чрезвычайно соблазнительными. Человек, встречающий гостей у задней двери, приветствует тех женщин, которые приходят, чтобы застукать неверных мужей за изменой. Если платье слишком похоже на лисью шубку (2), это ещё больше разозлит законную супругу.

Глаза Тун'эр расширились, и когда она увидела, что эта женщина не была похожа на женщину из борделя, служанка не могла не задаться вопросом, думая, что Цзян Ли намеренно солгала ей, сказав, что это место было борделем.

Когда Тун'эр посмотрела на женщину, та тоже смотрела на них. Она с первого взгляда поняла, что Цзян Ли – благородной госпожой, но кое-что для женщины всё равно оставалось непонятным. Цзян Ли выглядела как незамужняя девушка. Почему эта девушка пришла сегодня кого-то искать? Может быть, он искала своего жениха?

Однако подобные вещи уже стали обычным делом для жителей Си Хуа Лоу.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Я хочу найти госпожу Цюн Чжи (3).

Приветливая женщина слегка изменилась в лице, помолчала, вежливо улыбнулась и сказала:

– Юная леди, в нашем Си Хуа Лоу девушки цветочных карт (4) не принимают посетительниц женского пола.

____________________________

1. Здесь используется выражение "良家", что переводится, как "хорошая семья / добропорядочное семейство / хорошее происхождение", то есть, в ней никто бы не заподозрил женщину лёгкого поведения. Очень примечательно, что первым же предложением, которым в БКРС пытается показать использование этого выражения, является "见一妓女某人，本系良家，甚为可悯。", что переводится как "очень жаль видеть проститутку, вышедшую из хорошей семьи".

2. 狐媚 (húmèi) – дословный перевод – льстивая лиса – это выражение используется для описания обольстительного, очаровательного, обворожительного и пленительного человека.

3. 琼枝 (qióngzhī) – литературный перевод – алой яшмы ветви – это выражение используется для обозначения членов царственного дома. Довольно высокомерное имя.

4. 花牌 (huā pái) – дословный перевод – цветочная дощечка – когда женщина становилась проституткой, её имя в заведении (не обязательно бордель, некоторые винные дома, например, тоже предоставляли девушек для развлечений) заносилось на специальную табличку. Когда гость хотел развлечься, ему предоставляли все свободные дощечки, чтобы он мог выбрать себе женщину по имени. Когда проститутка выходила замуж или иным образом прекращала работать "продавщицей весны", её имя сводили с дощечки, что было равносильно "исправлению в глазах общества".

Глава 95.2

Увидев, что Цзян Ли ищет Цюн Чжи, называя её по имени, женщина подумала, что Цзян Ли ищет Цюн Чжи, чтобы создать ей неприятности, из-за прихода её жениха к Цюн Чжи, поэтому, естественно, привратница хотела помешать этому.

Цзян Ли улыбнулась, достала из рукава серебряный билет и позволила Бай Сюэ сунуть его в ладонь женщины.

– Не волнуйся, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Я здесь, чтобы спросить госпожу Цюн Чжи кое о чём. Это не доставит тебе хлопот, девушка по-прежнему будет в порядке. Хорошо?

Женщина посмотрела на количество серебряных билетов в своей руке и почувствовала себя так, словно начала сходить с ума. Это была женщина, которая встречала гостей у входной двери. Многие мужчины-благодетели, пришедшие поиграть, были не так щедры, как эта благородная юная леди. Глядя на красивые брови Цзян Ли и нежные слова, а самое главное, отсутствие презрения в её прекрасных глазах, женщина почувствовала себя странно. Это благородная девушка задала ей вопрос, не приказывая и не настаивая, что говорило об… уважении?

Женщина чувствовала себя немного неловко. В этом бизнесе у неё не было достоинства. Она принимала женщин, которые приходили "устроить неприятности" у задней двери. Женщины ненавидели их. Даже если они были одеты "добропорядочно", они всё равно не могли стереть отвращение этих женщин в свой адрес... Они часто слышали неприятные вещи... Даже она сама не знала, как давно забыла, что такое достоинство.

В этот момент эта избалованная молодая леди, казалось, обращалась с ней как с обычным человеком, и женщина не могла сказать "нет". Она действительно хотела отказаться, но перед лицом щедрости Цзян Ли всё намерение привратницы развеялось как дым.

Она улыбнулась и сказала:

– Пожалуйста, подождите, юная леди. Я посмотрю, есть ли у Цюн Чжи сейчас гости. Если да...

– Всё в порядке, – улыбнулся Цзян Ли. – Если так, я просто подожду её где-нибудь, а когда она освободится, зайду снова.

Женщина опешила, подумав, что эта молодая леди очень необычна, и сразу же, не мешкая, налила Цзян Ли чашку чая и пошла внутрь, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы задать вопросы.

Когда женщина ушла, Тун'эр спросила:

– Юная леди, кто эта госпожа Цюн Чжи? Может ли она быть… п… – Тун'эр всё равно не могла произнести слово "проститутка". Цзян Ли была дочерью первого помощника, которая не должна была даже рядом стоять проституткой. И если бы другие узнали, что она произнесла при юной леди столь неподобающее слово, то Тун'эр наверняка бы вырвали язык!

– Да, – ответил Цзян Ли.

Тун'эр не сдержала взволнованного возгласа:

– Ах!

Несмотря на удивление и недоумение, Тун'эр не осмеливалась продолжать задавать вопросы. Выражение её лица, когда служанка видела Цзян Ли, редко становилось серьёзным. Иногда Тун'эр думала, что её собственная юная леди, похоже, изменилась с тех пор, как покинула гору Цинчэн. Много раз Тун'эр не знала, о чём думает её юная леди, и она явно не собиралась объяснять, что делает.

Просто будучи той, кто называет её своей госпожой, она должна признать её в этой жизни и следовать за ней без сомнений.

Глава 95.3

Вскоре после этого женщина, которая только что взяла серебро Цзян Ли, вернулась. Она улыбнулась и сказала Цзян Ли:

– Юная леди, у госпожи Цюн Чжи сейчас нет гостей.

Цзян Ли слегка улыбнулась:

– Хорошо.

Приветливая женщина-привратница повела Цзян Ли и остальных по маршруту, отличному от того, которым пользовались благодетели, на этом пути не было видно никаких неприглядных картин, что заставило Тун'эр вздохнуть с облегчением.

Миновав несколько длинных коридоров и поднявшись на несколько этажей, женщина остановилась и с улыбкой сказала:

– Это комната госпожи Цюн Чжи.

Она остановилась перед одной из дверей.

Цзян Ли помолчала некоторое время, а потом произнесла?

– Хорошо.

Когда женщина ушла, Цзян Ли сказала:

-– Тун'эр, Бай Сюэ, подождите меня за дверью.

– Юная леди... – удивилась Тун'эр. Цзян Ли не собиралась их брать с собой. Она не печалилась из-за того, что Цзян Ли не доверяла ей достаточно, чтобы рассказать свои секреты. Вместо этого она беспокоилась, что Цзян Ли на самом деле не планирует перевернуть жизнь каких-нибудь луаней и фениксов (1) с ног на голову с помощью этой незнакомой госпожи Цюн Чжи. Больше всего Тун'эр опасалась, что у её юной леди может быть потребность в полировке бронзовых зеркал (2)! Это действительно заставляло служанку трепетать в ужасе!

Цзян Ли не знала, о чём думает Тун'эр, она просто открыла дверь и вошла, повернув голову, чтобы прикрыть дверь.

Перед туалетным столиком сидела стройная и изящная девушка, расположившаяся к двери спиной. Аквамариновое газовое платье готово было вот-вот соскользнуть до талии, обнажив большой участок белоснежной кожи, спина была очень красива, и тень, падающая на женщину, делала её ещё более замечательной.

– Госпожа Цюн Чжи, – тихо сказала Цзян Ли.

Фигура медленно повернулась.

Эта женщина родилась с маленьким личиком размером с ладонь, тонкими бровями и длинными глазами, и выглядела она остро и очаровательно, однако ей от природы был дан слегка выпуклый подбородок, который делал её пухлой и невинной, придавая её стилю особый вкус. Женщина также хорошо понимала, как, имея такую врождённую красоту, следует подчеркнуть губы особой краской, сделав их яркими и прекрасными, что одновременно делало облик Цюн Чжи ещё более нежным и привлекательным. Сейчас она была с распущенными волосами, и длинные волосы Цюн Чжи казались пушистыми и намного растрёпанными. Однако этот творческий беспорядок на ей голове предавал женщине эфемерную ленивую красоту.

____________________________

1. 鸾凤 (luánfèng) – литературный перевод – луань и феникс / луани и фениксы. Это выражение имеет два значения. Во-первых, так говорят о неразлучной семейной паре. Во-вторых, этим выражением описывают корифеев, лучших людей, героев. Сложно сказать, какое именно значение вкладывал автор в мысли Тун'эр, когда она думала об этом, но для ситуации подходят оба. Жизнь можно испортить и супружеской паре, которая не так уж идеальна, как может показаться снаружи, и какому-нибудь герою, который будет застукан в борделе за неподобающим.

2. 磨镜 (mójìng) – литературный перевод – полировать бронзовое зеркало – метафоричное выражение, описывающее мастурбацию между двумя женщинами.

Глава 95.4

Это была знаменитая девушка Цюн Чжи из Си Хуа Лоу.

Конечно, когда дело доходило до внешнего вида её черт лица, Цюн Чжи не была особо удивительна. У неё было много недостатков, и даже Цзян Юй'Э лишь немногим уступала ей. Однако невежественный стиль, выгравированный на костях, был незабываем и привлекателен.

Цюн Чжи увидела Цзян Ли и внимательно посмотрела на неё. Через некоторое время она улыбнулась и спросила:

– Не хочет ли юная леди чашечку чая?

Не зная намерений Цзян Ли, она по-прежнему была послушна и нетороплива. Было очевидно, что Цюн Чжи была очень смелой женщиной.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– В этом нет необходимости, я пришла повидать госпожу Цюн Чжи, потому что мне нужно кое о чём спросить.

– Но я Вас не знаю, – Цюн Чжи улыбнулась и сказала: – Или, может быть, я знаю Вашего возлюбленного? – её последние слова были произнесены знойным голосом, сопровождаемые соблазнительной улыбкой

– Это не так, – Цзян Ли села в кресло и неторопливо улыбнулась в ответ на провокацию Цюн Чжи. – Но, может быть, я знаю Вашего возлюбленного.

Цюн Чжи прикрыла рот рукой:

– О чём Вы говорите...

– Сюэ Чжао, – Цзян Ли выплюнула два слова.

Улыбка Цюн Чжи мгновенно исчезла.

Невинная красавица наконец прекратила вести себя в выбранном соблазнительно-нахальном стиле, который она демонстрировала в самом начале, и внимательно посмотрела в глаза Цзян Ли. Хотя она хорошо скрывала это, в них всё ещё был намёк на панику. Это придало женщине более серьёзный вид.

– Кто Вы такая? – через некоторое время спросила Цюн Чжи.

– Я старый друг Сюэ Чжао, – Цзян Ли опустила глаза.

– Откуда Вы знаете, что я знакома с Сюэ Чжао? – спросила Цюн Чжи.

– Сюэ Чжао упоминал мне о Вас, а у меня хорошая память, – сказал Цзян Ли.

– Упоминал меня... – выражение лица Цюн Чжи было немного ошеломлённым.

Цзян Ли уставилась на женщину перед собой, Цюн Чжи всё ещё испытывала к Сюэ Чжао какие-то чувства.

Тогда Сюэ Чжао заключил пари со своими одноклассниками и отправился в Си Хуа Лоу, чтобы выпить цветочного вина за спиной Сюэ Хуай Юаня. Хотя он пил цветочное вино, Сюэ Чжао чувствовал себя довольно некомфортно, потому что был непривычен к подобным заведениям. Первоначально он планировал воспользоваться этим предлогом, чтобы улизнуть, но на обратном пути он встретил Цюн Чжи, которую толкнул грубый благодетель. Он пихал и толкал женщину, словно издеваясь над ней.

Сюэ Чжао был храбрым и мужественным человеком, поэтому он сразу же остановился и спросил, что случилось. Цюн Чжи немедленно обратилась к Сюэ Чжао с просьбой о помощи, но это была история о хорошей девушке, которая была вынуждена сбиться с пути истинного. Сюэ Чжао жестоко избил благодетеля, а затем спросил Цюн Чжи, как он помочь покинуть ей это место. Сумма, которую озвучила Цюн Чжи была совершенно непомерной, что сделало Сюэ Чжао беспомощным.

У Сюэ Чжао не было денег, поэтому он сказал Цюн Чжи, что, если Цюн Чжи захочет, он может забрать Цюн Чжи из Си Хуа Лоу. Но позже он узнал, что Цюн Чжи использовала Сюэ Чжао как инструмент, чтобы избавиться от этого благодетеля. Цюн Чжи никогда не думала о том, чтобы покинуть Си Хуа Лоу. Жалкая история о принуждении несчастной девушки к проституции была просто ложью, выдуманной коварными устами.

Глава 95.5

Первоначально Сюэ Чжао усердно работал над тем, чтобы придумать, как помочь Цюн Чжи выбраться, и даже попросил Цзян Ли помочь ему вместе найти выход. Позже Цюн Чжи увидела, что Сюэ Чжао действительно собирается взять её с собой, и нашла это невероятным и забавным, поэтому она сказала правду. Сюэ Чжао понял, что был сознательно обманут и, рассердившись, ушёл, поклявшись никогда больше не верить вздору женщины из борделя.

Молодой и энергичной Сюэ Чжао был обманут женщиной, ради которой в его груди ещё недавно кипела кровь (1). Цзян Ли не могла видеть его опустошение, поэтому она отправилась в Си Хуа Лоу, чтобы встретиться с Цюн Чжи. Когда Цзюн Чжи узнала, что Сюэ Фан Фэй – сестра Сюэ Чжао, то действительно проявила редкую сдержанность. Она была очень обеспокоена словами, которые сказала Сюэ Чжао, и попросила Сюэ Фан Фэй извиниться перед Сюэ Чжао от её имени. Сюэ Фан Фэй видела, что Цюн Чжи, возможно, и влюбилась в Сюэ Чжао, но Сюэ Чжао и Цюн Чжи были не из тех, кто идёт одной и той же дорогой (2), поэтому она не сказал об этом Сюэ Чжао.

С тех пор никаких контактов с Цюн Чжи не было.

– Я не ожидал, что Сюэ Сюэ упомянет меня, – сказала Цюн Чжи с улыбкой. – В конце концов, я женщина из борделя. Он такой внушающий благоговейный трепет человек, который не боится запятнать своё добродетельное имя. Тем не менее я удивлена, что он действительно стал говорить о подобных вещах с Вами. Вероятно, у вас действительно хорошие отношения с ним.

Если молодой человек действительно позволил себе поделиться такими мыслями и воспоминаниями с благородной девушкой, то, вероятно, потому, что отношения между Цзян Ли и Сюэ Чжао необычны. Цзян Ли улыбнулась:

– Мы с сестрой Сюэ Чжао хорошие подруги. На самом деле Сюэ Чжао не говорил мне об этом, но сестра Сюэ Чжао сказала мне.

Смысл этих слов был очевиден: она и Сюэ Чжао не были связаны, но она была очень близка с Сюэ Фан Фэй.

Таким образом, взгляд Цюн Чжи стал намного мягче. Цюн Чжи улыбнулась и сказала:

– Вот оно что.

– Я также пришла сюда с неуверенным сердцем, думая, что, может быть, Вас больше не будет в Си Хуа Лоу, но я не ожидал, что Вы действительно будете здесь, – сказала Цзян Ли.

– Если я уйду из Си Хуа Лоу, то куда же мне идти? – Цюн Чжи тоже улыбнулась.

Цзян Ли немного помолчала и спросила:

– Сюэ Чжао с самого начала хотел забрать Вас из Си Хуа Лоу, почему же Вы не согласились пойти с ним?

Цюн Чжи посмотрела на Цзян Ли с неизвестным значением в глазах и медленно сказала:

– Юная леди, я отличаюсь от Вас. На первый взгляд Вы избалованная благородная леди, которая не питается человеческими страданиями. Мои родители умерли, когда я была ребёнком, и меня продали в Си Хуа Лоу, чтобы я училась игре на цинь, шахматам, каллиграфии и живописи и радовал благодетелей. Это мой способ зарабатывать на жизнь. Я не думаю, что в этом есть что-то постыдное.

____________________________

1. 一腔热血 (yīqiāng rèxuè) – дословный перевод – полная грудь горячей крови. Это выражение используется для описания некой добровольной и искренней жертвы ради кого-то. "一腔" – переводится как вся / полная грудь, что означает широту души, а "热血" – горячая кровь, что в переносном значении означает пылкость и воодушевление.

2. 一路人 (yīlù rén) – литературный перевод – прохожие, идущие одной дорогой – идиома, которая описывает людей одного круга.

Глава 95.6

После небольшой паузы, женщина продолжила:

– По сравнению с теми, кого продали в большую семью в качестве рабынь и служанок, которым, может быть, когда-нибудь повезёт быть принятыми хозяином, им удастся смешаться с наложницами в общей комнате, но будут вынуждены с трепетом ожидать милость господина и его законной супруги, чтобы зарабатывать себе на жизнь, я уже очень довольна свой жизнью. По крайней мере здесь я смогла сделать себе имя. А главное, юная леди, я не боюсь яда из главной комнаты. Вы смотрите на меня так, словно у меня нет достоинства, но если бы я родилась в избалованной семье, то, естественно, умела бы высоко держать голову. Те, у кого есть деньги, могут говорить о достоинстве, но те, у кого нет денег, должны перестать говорить о достоинстве, – она улыбнулась и сказала: – Сюэ Чжао очень хороший человек. Хотя он и не кажется старшим сыном большой семьи, он рождён и воспитан очень праведным, но его справедливость иногда кажется слишком наивной.

Цюн Чжи вдруг что-то вспомнила, улыбнулась и сказала:

– Он шёл, чтобы забрать меня в тот день. Я спросила его, что же мне делать в будущем, если я последую за ним прочь из Си Хуа Лоу. В результате он удивлённо посмотрел на меня и спросил: "Конечно, в будущем ты найдёшь серьёзное дело и будешь жить хорошей жизнью", – Цюн Чжи развела руками и сказала: – Видишь ли, он никогда не думал о том, чтобы взять меня с собой, забрав отсюда. Любой другой мужчина, решивший выкупить женщину, никогда бы не позволил ей выйти, чтобы самой зарабатывать на жизнь. Сюэ Чжао не любил меня. Он просто сделал это из-за своего представления о справедливости. Я не могу воспринимать это как жалость к нефрит, и это не может рассматриваться как его особая привязанность ко мне. Человек, который не испытывает ко мне никаких чувств… Я не могу следовать за ним, так почему я должен покидать Си Хуа Лоу? По крайней мере, в Си Хуа Лоу у меня нет недостатка ни в серебре, ни в человеке, который меня держит.

Цюн Чжи вздохнула, в её глазах появилось некоторое замешательство, и она сказала, словно вспоминая:

– Это, наверное, его наивная справедливость, но это тронуло меня. Я видела много мужчин в Си Хуа Лоу. У каждого свои идеи, и каждый эгоистичен. Для него же существовало только чёрное и белое. Таких людей действительно мало. Я думаю, что в этой жизни я не знаю, смогу ли ещё встретить такого человека. У него не было никаких намерений в отношении меня. Этот парень просто хотел помочь мне... Жаль, – улыбнулась она сама себе. – Он больше никогда не приходил сюда, и я его тоже не видела.

Цзян Ли слушала слова Цюн Чжи. В некоторых местах она не соглашалась со словами Цюн Чжи, но были некоторые вещи, которые заставили девушку восхититься тем, насколько Цюн Чжи видела их очень ясно. Сюэ Чжао действительно не любил Цюн Чжи, и Цюн Чжи хорошо это знала, поэтому не стала его запутывать. Сюэ Чжао действительно был справедлив и невинен, иначе принцесса Юн Нин не подставила бы его, и молодому человеку не пришлось бы проститься с жизнью таким странным и необъяснимым образом.

Подавив нахлынувшие на неё эмоции, Цзян Ли сказала:

– Госпожа Цюн Чжи, дело не в том, что Сюэ Чжао не хочет приходить, а в том, что он не может прийти.

Глава 95.7

– Что Вы имеете в виду? – Цюн Чжи улыбнулась: – Почему он не может прийти? Может быть, он женат?

– Он мёртв, – сказала Цзян Ли.

Цюн Чжи была ошеломлена, и ей показалось, что потребовалось много времени, чтобы понять, что имела в виду Цзян Ли, когда произнесла эти два слова. После этого она невольно воскликнула:

– Невозможно!

– Он действительно мёртв. Он был убит в городе Яньцзин, ограблен и убит грабителями, а затем сброшен в реку.

Цюн Чжи сразу же прикрыла рот рукой, Цзян Ли ясно увидела, что глаза Цюн Чжи наполнились слезами, она покачала головой и пробормотала:

– Как это могло произойти…

– Вы знаете только имя Сюэ Чжао, но не его личность. Сюэ Чжао – сын Сюэ Хуай Юаня, помощника начальника уезда Тунсян. Его сестра Сюэ Фан Фэй вышла замуж за мужчину, с которым переехала в город Яньцзин. Год назад Сюэ Фан Фэй должна была родить в Яньцзине. Сюэ Чжао отправился в Яньцзин навестить её и был ограблен и убит грабителями. Позже Сюэ Фан Фэй умерла от болезни, и Сюэ Хуай Юань тоже скончался. Всего за один год все три члена семьи Сюэ умерли, – очень спокойно сказала Цзян Ли и посмотрела на Цюн Чжи. – Вам не кажется это странным?

– Что Вы имеете в виду? – спросила Цюн Чжи.

– Из-за моих отношений с Сюэ Фан Фэй я пытаюсь найти способ узнать об этом деле, но я могу точно сказать Вам, что у Сюэ Чжао есть другая причина смерти, хотя она до сих пор неясна. Я приехала в Сянъян, чтобы исполнить последнее желание Сюэ Фан Фэй, госпожа Цюн Чжи, – Цзян Ли посмотрела на неё. – Я знаю, что Вы способный человек. Богатые и состоятельные люди Сянъяна приезжают в Си Хуа Лоу каждый день.

– О чем Вы хотите, чтобы я их расспросила? – немедленно спросила Цюн Чжи.

– Семья Сюэ в Тунсяне, – сказал Цзян Ли. – На самом деле я могу быть уверена в смерти Сюэ Фан Фэй, потому что видел это своими глазами... Но Сюэ Хуай Юань в Тунсяне, я не знаю. Я хотела бы попросить Вас помочь мне выяснить, почему Сюэ Хуай Юань из Тунсяна умер шесть месяцев назад, кто позаботился о последствиях и где он был похоронен?

– Почему я должен Вам верить? – спросила Цюн Чжи.

Хотя сердце Цюн Чжи было разбито, когда она внезапно узнала о смерти Сюэ Чжао, на этот раз она не потеряла рассудка.

– Сюэ Чжао – сострадательный и праведный человек, и я думаю, что люди, с которыми он дружит, не являются безжалостными и неправедными людьми. Я здесь ради семьи Сюэ, и я надеюсь, что Вы сможете мне помочь. У меня нет козырей, чтобы заключить с Вами сделку, потому что Вы ни в чём не испытываешь недостатка, – сказала Цзян Ли. – Поэтому я могу лишь просить Вас о помощи.

Цюн Чжи непонимающе посмотрела на Цзян Ли. Отношение Цзян Ли было очень искренним, почти смиренным, а её глаза были искренними и твёрдыми, в таких было не место лживым помыслам.

– Сюэ Чжао не очень известен в городе Яньцзин, но имя Сюэ Фан Фэй неизвестно в городе Яньцзин. Люди, которые приезжают в Си Хуа Лоу, возможно, бывали в Яньцзине, – сказала Цзян Ли. – Если Вы спросите, то узнаете о недавнем положении Сюэ Фан Фэй и о том, солгала ли я.

Цзян Ли подумала о том, чтобы уйти, и решила, что для Цюн Чжи лучше всего расспросить о Тунсяне. В первую очередь, Цюн Чжи действительно являлась самой популярной девушкой с цветочной таблички в Си Хуа Лоу. Благодетели либо богаты, либо ценны. Кто-нибудь из них точно будет обладать нужными знаниями. Их легко расспросить, и они могут раскопать то, чего другие не знают.

Глава 95.8

Второй причиной её выбора стало то, что Цюн Чжи была человеком, который ничем не мог ей угрожать. Из того, что она сказала, что думает, что хорошо быть девушкой из борделя, видно, что Цюн Чжи не испытывает недостатка в деньгах, не боится смерти, не хочет цепляться за сильных мира сего, чтобы подняться наверх, и не имеет родственников, испытывающих разные мысли. Даже если кто-то заметил, что она искала Цюн Чжи, и хотел вырвать эту новость из уст Цюн Чжи, это было бесполезно. Цзян ли была уверена – Цюн Чжи не позволит другой стороне добиться успеха.

В конце концов, это естественно, потому что мало кто мог подумать, что Цзян Ли, дочь первого помощника, будет иметь дело с Цюн Чжи, девушкой с цветочной таблички, прячущейся в темноте и всегда находящейся в безопасности.

Цюн Чжи стиснула зубы, долго боролась и сказала:

– Я могу обещать Вам, но Вы должны позволить мне увидеть, действительно ли Сюэ Чжао мёртв.

– Могила Сюэ Чжао находится в Яньцзине, – тихо сказал Цзян Ли. – Но не волнуйся, однажды оба, брат и сестра, вернутся в свой родной город, и я буду той, кто поможет им воссоединиться здесь. В это время госпожа Цюн Чжи может навестить своего старого друга, – сказала она.

* * *

Когда Цзян Ли вышла из команды, Тун'эр и Бай Сюэ почти не могли удержаться от волнения, опасаясь, что Цзян Ли будет отравлена "госпожой Цюн Чжи" внутри. Только тогда служанки вздохнули с облегчением, когда увидели, что Цзян Ли вышла целой и невредимой. Тун'эр всё ещё хотел заглянуть внутрь, но увидела лишь спину фигуры в газовом платье, сидящую перед туалетным столиком, её плечи слегка дрожали, как будто женщина рыдала.

Тун'эр опешила и подумала про себя:

"В чём дело? Почему эта госпожа Цюн Чжи так судорожно плачет? Цзян Ли ведь не могла быть той, кто запугал её? Цзян Ли, маленькая девочка, зачем ей заставлять людей плакать?"

Цзян Ли сказала:

– Не смотри на это, пойдём.

Тун'эр быстро спрятала свои мысли в сердце и быстро догнала Бай Сюэ и вместе с ней пошла по стопам Цзян Ли.

Шаги Цзян Ли были не такими быстрыми, но и не стали тяжелее, чем были тогда, когда она шла в Си Хуа Лоу.

На самом деле, попросив Цюн Чжи помочь, она сначала не была уверена. Это было просто основано на той стороне, которую Цюн Чжи показала ей, когда Цзян Ли была ещё Сюэ Фан Фэй, и когда она смутно чувствовала, что Цюн Чжи испытывает чувства к Сюэ Чжао. Но эта частичка привязанности действительно давно прошла, поэтому Цзян Ли понятия не имела, существовала ли она до сих пор.

Все говорят, что шлюхи безжалостны, а актёры неправедны, и женщины радостных сцен (1) не должны быть искренними, но Цзян Ли думала, что женщины в кварталах красный фонарей часто более искренние, чем обычные люди, когда они влюблены. В конце концов её ставка оказалась выигрышной. У Цюн Чжи всё ещё были старые чувства к Сюэ Чжао. Смерть Сюэ Чжао тронула Цюн Чжи. Цюн Чжи была готова помочь. Лучше и быть не могло.

____________________________

1. 欢场 (huān cháng) – дословный перевод – сцена радости. К сожалению, я так и не смогла понять, что это такое, потому что ни гугл, ни байду не помогли мне в поиске. Но исходя из предложенных цитат я полагаю, что это те, кого можно назвать "куртизанками" или "юэцзи", то есть "музыкальный куртизанки", те, от кого пошли японские гейши, то есть более высокоранговые проститутки. Но, к сожалению, я не уверена.

Глава 95.9

Как только она узнает о положении в Тунсяне и смерти Сюэ Хуай Юаня, её поездка не будет напрасной. Зная о том, какова ситуация, будет гораздо легче принять контрмеры. На этот раз, если ей удастся придумать какой-нибудь предлог для поездки в Тунсян, всё будет решено.

Они втроём снова свернули с обычной дороги. Тун'эр хотела найти кого-нибудь, кто укажет ей путь, так как служанка опасалась, что они пошли не в ту сторону, но Цзян Ли не колебалась, как будто знала дорогу, и она была очень хорошо знакома с дорогой, поэтому Тун'эр сдалась, думая, что её собственная юная леди действительно хорошо запоминала дорогу. Поэтому было достаточно один раз пройти по ней, чтобы не заблудиться в будущем.

Только когда они подошли к задней двери, то не увидели женщину, которая приветствовала гостей, а неожиданно встретил мужчину. Поскольку все люди, которые приходили к задней двери, были женщинами, ищущими своих мужей и сыновей, а все мужчины входили через парадную дверь, Цзян Ли не могла не взглянуть на мужчину ещё несколько раз.

Это крепкий мужчина средних лет, одетый немного странно, не как на службе у семей Сянъяна, а в доспехах, что было несколько странно. У этого человека на левой половине лица был шрам длиной в палец, слегка бандитский, не характерный для других людей в Сянъяне.

Этот человек, вероятно, не ожидал, что маленькая девочка внезапно выйдет из глубины дома, и когда он увидел её, то понял, что это не одна из работниц Си Хуа Лоу, поэтому не мог удержаться от того, чтобы посмотреть на Цзян Ли ещё раз более внимательно.

Они смотрели друг на друга, но испытывали только странное чувство, как будто были знакомы, но Цзян Ли явно никогда раньше не видел этого человека. Пока она пребывала в раздумьях, мужчина прошёл мимо и скрылся внутри.

Цзян Ли остановилась и оглянулась. Человек уже поднялся наверх и исчез. Может быть, он был благодетелем, пришедшим повеселиться.

– Юная леди считает, что что-то не так? – спросила Бай Сюэ, увидев, что Цзян Ли оглядывается на мужчину.

– Ничего такого, – Цзян Ли думала об этом и не могла вспомнить, где она видела этого человека, но это странное чувство не раздражало. Если бы они продолжали стоять здесь, то привлекли бы к себе ненужное внимание, поэтому девушка сказала: – Пойдёмте.

С двумя служанками она вышла из Си Хуа Лоу, не оглядываясь.

* * *

Как только передняя нога Цзян Ли покинула здание Сихуа, Вэнь Цзи, задняя нога, доложил об этом Цзи Хэну в павильоне.

– Вторая юная леди Цзян вошла в Си Хуа Лоу и познакомилась с Цюн Чжи, популярной девушкой цветочной таблички в Си Хуа Лоу, – сказал Вэнь Цзи.

– Цюн Чжи... – Лу Цзи задумался. – Она специально искала именно Цюн Чжи?

– Должно быть, Цюн Чжи – это девушка цветочной таблички номер один в Си Хуа Лоу. Перед комнатой, где она живёт, стоят тайные стражники. Люди, посланные туда, не могли слышать, что они говорят. Однако вторая юная леди Цзян пробыла в комнате Цюн Чжи больше времени, требующегося для горения палочки благовоний, прежде чем выйти, и это было недолгое пребывание. После её ухода Цюн Чжи казалась очень взволнованной, она осталась одна в комнате и сегодня не стала принимать посетителей, оставшись за закрытыми дверями.

Цзи Хэн поднял брови:

– Вот как?

Глава 95.10

– Господин, лучше послать кого-нибудь на поиски этой девушки Цюн Чжи, – предложил Лу Цзи. – Чтобы узнать, что ей сказала вторая юная леди Цзян.

– Это невозможно, – Цзи Хэн слабо улыбнулся.

– Почему?

Вэнь Цзи взял на себя инициативу объяснить:

– Эта девушка Цюн Чжи имеет безжалостный характер, она не ест ни твёрдого, ни мягкого. С самого детства она обучалась у госпожи в Си Хуа Лоу, раболепие и почтительность укоренились в её костях. Многие благодетели хотели выкупить её, и даже сыновья и братья больших семей, которые хотели жениться на ней, были отвергнуты Цюн Чжи. Другие девушки цветочных табличек продают себя, чтобы собрать достаточно денег и иметь хорошую жизнь. У Цюн Чжи нет недостатка в деньгах, и она не хочет хорошей жизни. Она не желает быть процветающей и богатой, и её не может тронуть её положение госпожи хорошей семьи.

Лу Цзи был поражён: Цюн Чжи оказалась такой трудной для пережёвывания костью, чего он никак не ожидал.

– Более того, у Цюн Чжи есть контакты со многими людьми с головами и лицами в Сянъяне, и эти люди готовы защитить её, как и у бывшей Феи Цзин Хун в городе Яньцзин. Так что прийти туда нелегко. Кроме того, с таким характером Цюн Чжи, даже если кто-то попытается действовать жёстко, у него ничего не получится.

Цзи Хэн лениво закрыл веер и сказал:

– Как можно увидеть, вторая юная леди Цзян пришла подготовленной и намеренно нашла кинжал без ножен.

– Таким образом, интрига второй юной леди Цзян гораздо глубже, чем мы предполагали, – торжественно произнёс Лу Цзи.

Цзян Ли выбрала Цюн Чжи. Независимо от того, что они могли предложить, Цюн Чжи была камнем, который нельзя было расколоть. Цзян Ли нашла самый безопасный путь через Цюн Чжи с самого начала, чтобы помешать кому-то попытаться открыть рот противника.

Она обдумывала все возможные варианты и отступления, но была беспомощна.

– Пошлите кого-нибудь последить за Цюн Чжи. Посмотрим, что она будет делать дальше, – с улыбкой сказал Цзи Хэн.

Вэнь Цзи принял приказ.

Лу Цзи снова посмотрел на Цзи Хэна:

– Кстати говоря, человек, организованный семьёй Ли, тоже прибыл. На этот раз парень из правой семьи Сян решил разобраться с семьёй Е. Е Ши Цзе пошёл не так, как они договаривались. На этот раз он подставил подножку семье Е. Я не знаю, можно ли это сделать.

– Почему бы и нет? – риторически спросил Цзи Хэн.

Лу Цзи на мгновение заколебался, потрогал свою козлиную бородку, а затем сказал:

– Господин, предыдущие несколько планов были спутаны из-за второй юной леди Цзян. Теперь вторая юная леди Цзян тоже в Сянъяне. Я всегда думаю, что эта вторая юная леди Цзян слишком сложна, – если вторая юная леди Цзян нашла Цюн Чжи на этот раз, может ли это быть связано с их делом? Было бы плохо, если бы вторая юная леди Цзян вставила ещё один рычаг горизонтально и снова спутала план его господина.

Несколько раз Цзян Ли нарушала установленный Цзи Хэном путь, но каждый раз казалось, что это было непреднамеренно. Лу Цзи чувствовал, что вторая юная леди Цзян была заклятым врагом Цзи Хэна в её предыдущей жизни. В этой жизни она следовала по старому пути и всегда причиняла Цзи Хэну какие-то неприятности. Там, где есть Цзян Ли, есть и "несчастные случаи".

– Если у неё есть такая способность, она попытается её замутить, – Цзи Хэн слегка прищурился. – Я жду с нетерпением!

Глава 96.1

После того как Цзян Ли и Тун'эр с Бай Сюэ закончили со своим посещением Си Хуа Лоу, было уже поздно, и они не стали дальше гулять, а также не стали делать крюк, возвращаясь в зал Ли Чжэн, поэтому вернулись прямо в особняк Е.

Никто в семье Е не торопился проявлять заботу о ней, и Цзян Ли было очень удобно путешествовать, но после возвращения Цзян Ли намеренно попросила Тун'эр расспросить о положении Е Цзя'эр и узнала, что Е Цзя'эр ещё не вернулась.

С тех пор как Цзян Ли покинула зал Ли Чжэн, прошёл уже целый день, и Е Цзя'эр оставалась в зале Ли Чжэн. Это был вопрос бизнеса, и вечером Е Цзя'эр должна была вернуться домой. Цзян Ли догадалась, что это было связано с "дядей Чжуаном" и "дядей Чжао", как тех мужчин назвала Е Цзя'эр. Эта маленькая неприятность в бизнесе семьи Е, кажется, была не такой уж и незначительной.

Но даже если бы она спросила об этом семью Е прямо сейчас, семья Е не сказала бы девушке правду. В конце концов, они ещё не "сошлись снова". Для гостя, который не очень хорошо знаком с хозяевами, нет необходимости слишком много упоминать об этих семейных делах.

Ещё не время.

Цзян Ли больше не обращала внимания на дела Е Цзя'эр. Увидев сегодня Цюн Чжи, она смогла воплотить в жизнь часть тех планов, которые были у Цзян Ли на уме, и на сердце у неё стало намного легче. В ту ночь, впервые после перерождения, она рано почувствовала сонливость и отправилась отдыхать.

Хороший ночной сон.

Однако с этого дня семья Е внезапно стала занята. В следующие несколько дней, когда Цзян Ли обходила особняк Е, она видела только момо и служанок особняка Е, не говоря уже о Е Мин Сюане и Е Мин Хуэе, даже о Чжо-ши и Гуань-ши не попались ей на глаза. Е Жу Фэн и Е Цзя'эр также пропали в неизвестном направлении. Иногда в особняке не было никого из членов семьи Е, даже когда приходило время трапезы. Управляющий просто организовал маленькую кухню для Цзян Ли. Цзян Ли не нужно было идти в главный двор, когда она хотела есть. Достаточно было поесть в своём собственном дворе, в одиночестве.

Дело не в том, что семья Е не желала видеть Цзян Ли, а в том, что семья Е была так занята, что даже не могла поесть дома. Если бы она не знала о ситуации в зале Ли Чжэн, то испытывала бы невероятные сомнения по поводу того, что всё это время не видела никого из хозяев особняка.

Цзян Ли смутно понимала, что беда с семьёй Е не была тривиальным делом, но девушка никого не могла увидеть, даже если она хотела расспросить о ситуации. Девушка попросила Тун'эр расспросить слуг в особняке. Служанки в особняке Е тоже были не в курсе происходящего, и Цзян Ли чувствовала совершенную беспомощность в своём сердце.

* * *

В один из дней стояла прекрасная погода.

Поздней осенью и ранней зимой Сянъян, который находился в южной провинции, был значительно теплее, чем Яньцзин в то же время года. Да и зима здесь наступала значительно позже. Цзян Ли была одета в верхнюю одежду и стояла во дворе, наблюдая, как Тун'эр и Бай Сюэ вяжут узлы.

Две служанки были немного ленивы в особняке Е. В конце концов, это был не их собственный дом, и они были не в настроении играть с цветами и растениями. Иногда в течение дня они проводили утро в каких-то рутинных заботах, но всё остальное время им нечего было делать. Цзян Ли учила их распознавать слова, чтобы скоротать время.

Глава 96.2

После того как Цзян Ли и Тун'эр с Бай Сюэ закончили со своим посещением Си Хуа Лоу, было уже поздно, и они не стали дальше гулять, а также не стали делать крюк, возвращаясь в зал Ли Чжэн, поэтому вернулись прямо в особняк Е.

Никто в семье Е не торопился проявлять заботу о ней, и Цзян Ли было очень удобно путешествовать, но после возвращения Цзян Ли намеренно попросила Тун'эр расспросить о положении Е Цзя'эр и узнала, что Е Цзя'эр ещё не вернулась.

С тех пор как Цзян Ли покинула зал Ли Чжэн, прошёл уже целый день, и Е Цзя'эр оставалась в зале Ли Чжэн. Это был вопрос бизнеса, и вечером Е Цзя'эр должна была вернуться домой. Цзян Ли догадалась, что это было связано с "дядей Чжуаном" и "дядей Чжао", как тех мужчин назвала Е Цзя'эр. Эта маленькая неприятность в бизнесе семьи Е, кажется, была не такой уж и незначительной.

Но даже если бы она спросила об этом семью Е прямо сейчас, семья Е не сказала бы девушке правду. В конце концов, они ещё не "сошлись снова". Для гостя, который не очень хорошо знаком с хозяевами, нет необходимости слишком много упоминать об этих семейных делах.

Ещё не время.

Цзян Ли больше не обращала внимания на дела Е Цзя'эр. Увидев сегодня Цюн Чжи, она смогла воплотить в жизнь часть тех планов, которые были у Цзян Ли на уме, и на сердце у неё стало намного легче. В ту ночь, впервые после перерождения, она рано почувствовала сонливость и отправилась отдыхать.

Хороший ночной сон.

Однако с этого дня семья Е внезапно стала занята. В следующие несколько дней, когда Цзян Ли обходила особняк Е, она видела только момо и служанок особняка Е, не говоря уже о Е Мин Сюане и Е Мин Хуэе, даже о Чжо-ши и Гуань-ши не попались ей на глаза. Е Жу Фэн и Е Цзя'эр также пропали в неизвестном направлении. Иногда в особняке не было никого из членов семьи Е, даже когда приходило время трапезы. Управляющий просто организовал маленькую кухню для Цзян Ли. Цзян Ли не нужно было идти в главный двор, когда она хотела есть. Достаточно было поесть в своём собственном дворе, в одиночестве.

Дело не в том, что семья Е не желала видеть Цзян Ли, а в том, что семья Е была так занята, что даже не могла поесть дома. Если бы она не знала о ситуации в зале Ли Чжэн, то испытывала бы невероятные сомнения по поводу того, что всё это время не видела никого из хозяев особняка.

Цзян Ли смутно понимала, что беда с семьёй Е не была тривиальным делом, но девушка никого не могла увидеть, даже если она хотела расспросить о ситуации. Девушка попросила Тун'эр расспросить слуг в особняке. Служанки в особняке Е тоже были не в курсе происходящего, и Цзян Ли чувствовала совершенную беспомощность в своём сердце.

* * *

В один из дней стояла прекрасная погода.

Поздней осенью и ранней зимой Сянъян, который находился в южной провинции, был значительно теплее, чем Яньцзин в то же время года. Да и зима здесь наступала значительно позже. Цзян Ли была одета в верхнюю одежду и стояла во дворе, наблюдая, как Тун'эр и Бай Сюэ вяжут узлы.

Две служанки были немного ленивы в особняке Е. В конце концов, это был не их собственный дом, и они были не в настроении играть с цветами и растениями. Иногда в течение дня они проводили утро в каких-то рутинных заботах, но всё остальное время им нечего было делать. Цзян Ли учила их распознавать слова, чтобы скоротать время.

Глава 96.3

Цзян Ли была ошеломлена: это был тот самый человек, которого она встретила у чёрного входа в Си Хуа Лоу после встречи с Цюн Чжи не так давно. В то время мужчина тоже взглянул на неё еще несколько раз. Цзян Ли почувствовала, что этот человек был немного знаком, но он являлся настоящим незнакомцем.

Девушка никак не ожидала встретить его здесь прямо сейчас.

Когда маленький парень у ворот увидел этого человека, он сразу же оставил Цзян Ли позади, удивлённо поприветствовал его и сказал:

– Третий господин, Вы вернулись!

Третий господин? Этот человек – Е Мин Юй!

Цзян Ли вдруг поняла, что этот человек – Е Мин Юй, оболтус семьи Е, а также дядя Мин Юй, который родился вместе с её матерью. Неудивительно, что она чувствовала, что он казался знакомым, но при этом действительно не были ранее представлены друг другу. Она и Е Мин Юй никогда раньше не видели друг друга, но в конце концов они были связаны с родословной Е Чжэнь Чжэнь и имели некоторое сходство.

Е Мин Юй приветствовал маленького слугу широкой улыбкой, в то же время не отводя взгляда от Цзян Ли. Он сосредоточил свой взгляд и, очевидно, понял, что у Цзян Ли была той, с кем он столкнулся у входа в Си Хуа Лоу. Он был озадачен и спросил маленького слугу:

– Эта девушка...

Маленький привратник был очень смущён, слегка кашлянул и сказал:

– Это юная леди из города Яньцзин, вторая юная леди Цзян.

Маленький слуга Е Мин Юя, который изо всех сил пытался удержать вещи у ворот особняка, вдруг выронил шкатулку, которая с грохотом упала на землю.

Е Мин Юй тоже был удивлён.

Вторая юная леди Цзян. Разве это не дочь его сестры-близнеца?! Следует понимать, что Е Мин Юй всё ещё очень беспокоится об этой племяннице, которая никогда не была близка с его семьёй. В самом начале Е Мин Хуэй и Е Мин Сюань отправились за Цзян Ли, а Е Мин Юй был недостаточно квалифицирован для этого. И первый господин Е, и второй господин Е своими ушами слышали обидные слова Цзян Ли, но третий господин Е их не слышал. Поэтому третий господин Е не был так предвзят по отношению к девочке, как два его старших брата.

Более того, он уже был груб и высокомерен, когда ходил по рекам и озерам, и его сердце было шире, чем у других. Проще говоря, у него было большое сердце, и Е Мин Юй думал, что Цзян Ли была слишком юна, а потому могла просто сказать что-то не то. Если бы не острая болезнь госпожи Е, он бы наверняка поехал в Яньцзин, чтобы забрать Цзян Ли, несмотря на сопротивление семьи Е.

Позже Е Мин Юй часто выходил в море с флотом и возвращался только раз в год, что постепенно развеяло идею забрать Цзян Ли обратно.

Неожиданно в этот момент Е Мин Юй почти заподозрил, что видит сон, в котором ему привиделось, что он видит свою легендарную племянницу. Цзян Ли здесь? Как Цзян Ли могла приехать в Сянъян? Она дочь Цзян Юань Бая и прямой потомок семьи первого помощника, как же она могла приплыть в Сянъян на лодке? Как семья Е могла впустить её? Разве семья Е глубоко не ненавидела Цзян Ли? маленькая девочка перед ним, кажется, хорошо проводит время в доме Е?

Чёрт, что это за бардак?! Почему второй господин Е вообще не упомянул об этом, когда писал письмо? Он что, спал в тот момент?

У Е Мин Юя застряла в горле тысяча слов, но какое-то время он не знал, что сказать. Когда Цзян Ли увидел его в таком состоянии, она улыбнулась и сказала:

– Ты – дядя Мин Юй, а я – Цзян Ли.

Глава 96.4

Е Мин Юй оправился от головокружения и спросил:

– Цзян... А Ли, почему ты здесь?

– Дядя Мин Сюань приехал в Яньцзин и, кстати, посетил дом семьи Цзян. Мы с дядей Мин Сюанем вместе вернулись в Сянъян и хотели повидать мою бабушку, – Цзян Ли оглядела Е Мин Юя с головы до ног: – Дядя Мин Юй только что вернулся, но сейчас в особняке Е никого нет.

– Не имеет никакого значения, что кого-то из них нет. Они не важны, – Е Мин Юй махнул рукой и сказал: – А Ли, я прибыл домой, чтобы в первую очередь встретить тебя, которая говорит, что приехала повидаться с моей матерью. Скажи мне, что это значит?

Цзян Ли сделала паузу. Е Мин Юя был не слишком приветливым, но и не относился к ней, как к постороннему, так что всё было нормально. Девушка изначально планировала использовать Е Мин Юя как члена семьи Е с самого начала, но Е Мин Юй долго не возвращался, и она не знала, каким именно человеком был Е Мин Юй. Увидев это сейчас, Цзян Ли поняла, что Е Мин Юй был более сдержанным, чем она думала, и это здорово.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Хорошо, я подожду дядю Мин Юя в приёмной. Однако, – она улыбнулась. – Я ещё не видела свою бабушку, и моя бабушка не знает о моём возвращении в дом Е. Когда дядя Мин Юй увидит мою бабушку, пожалуйста, не упоминай обо мне. Нехорошо возбуждать мою бабушку и причинять ей боль.

Е Мин Юй снова остолбенел. Разве Цзян Ли не сказала, что вернулась в Сянъян, чтобы повидать старую госпожу Е? Но теперь она сказала, что до сих пор не видела старую госпожу Е, и старая госпожа Е не знала, что она вернулась. В чём была проблема у старшего господина Е и второго господина Е?

Е Мин Юй только чувствовал, что его мозг был в полном беспорядке, и он не мог сказать правду какое-то время, поэтому должен был ответить на слова Цзян Ли и сначала разобраться с неотложными делами.

Цзян Ли повернулась и пошла в приёмную

– Юная леди, значит, мы не пойдём гулять? – спросила Тун'эр."

– Не пойдём, – сказала Цзян Ли с улыбкой. Когда она собралась на прогулку, то делала это, так как хотела узнать, что случилось с семьёй Е. Поскольку третий господин Е уже вернулся в особняк, не было никакой необходимости выходить. Она могла услышать, всё, что хотела, из уст этого третьего господина семьи Е.

Похоже, третий господин Е – хороший собеседник.

* * *

Вернувшись в приёмную, Цзян Ли устроилась за столом, Бай Сюэ заваривала чай, Е Мин Юй ещё не пришёл, но Цзян Ли не спешила и терпеливо ждала.

Её терпение всегда было очень хорошим, и даже люди из семьи Е, которые служили ей, обнаружили это. Сколько бы ни была она вынуждена ждать, выражение лица Цзян Ли всегда было спокойным и нежным, без следа тревоги. Для девочек этого возраста это большая редкость. У неё не было высокомерия высокородной благородной юной леди, Цзян Ли казалась такой же простой и доступной, как соседская девчонка.

Однако, даже если это девушка по соседству, она также является девушкой по соседству, сердце которой не может быть спокойно открыто другим.

Сложно сказать, сколько времени это заняло, но Е Мин Юй наконец пришёл.

Как только он увидел Цзян Ли, его глаза загорелись, и он сердечно улыбнулся:

– Я думал, ты уже ушла. Прости, что пришлось ждать так долго.

– Это не заняло много времени, – Цзян Ли тоже улыбнулась: – Я ещё не выпила чашку чая.

Глава 96.5

Е Мин Юй сел напротив Цзян Ли. Как только он сел, мужчина нетерпеливо начал задавать вопросы:

– А Ли, я только что вернулся извне. Я не знаю, что случилось. Почему ты вдруг вернулась в Сянъян?

– Я уже сказала, – беспомощно произнесла Цзян Ли. – Я хотела вернуться и повидать бабушку, поэтому вернулась с дядей Мин Сюанем.

– Но почему ты тогда ещё не видела маму? – сказал Е Мин Юй.

– Дело не в том, что я не хочу видеть бабушку, а в том, что дядя Мин Хуэй и дядя Мин Сюань сказали, что у бабушки плохое здоровье и время неподходящее. Я пробыла в Сянъяне почти полтора месяца и так и не нашла подходящей возможности.

Выслушав слова Цзян Ли, Е Мин Юй ощутил сильное смущение. Конечно, он слышал намёк Цзян Ли: это семья Е помешала ей увидеться с госпожой Е, а не сама Цзян Ли избегала этой встречи. Хотя Е Мин Юя в то время не было в Сянъяне, позже он услышал, что семья Е не приветствовала Цзян Ли и встретила её очень отчуждённо. Он также понимал, что внезапное возвращение Цзян Ли в семью Е в Сянъяне будет вызывать вопросы, а потому девушке не стоит рассчитывать на тёплое приветствие.

Но Е Мин Юй не мог сам принять решение позволить Цзян Ли и старой госпоже Е встретиться сейчас.

Он, сохраняя видимое равнодушие, переменил разговор и сказал:

– Вот, оказывается, как обстоят дела.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– На этот раз дядя Мин Юй много работал.

Е Мин Юй улыбнулся и сказал:

– Как можно сказать, что я много работал? Я просто ходил в горы и играл в воде.

Так называемый "выход в море по делам" Е Мин Юя на самом деле не приносит большой прибыли семье Е каждый год, и семья Е не утруждала себя удержанием младшего брата, говорящего, что он занимается бизнесом, но на самом деле он путешествующего по горам и играющего в воде. Из-за своей большой игривости Цзян Ли, которой сейчас было пятнадцать лет, и Е Мин Юй, ровесник Е Чжэнь Чжэнь, который ещё не обзавёлся семьёй, казалось, были ближе друг другу.

Каждый год, когда Е Мин Юй возвращается в Сянъян в Новый год, старая госпожа Е искала для него хорошую девушку. Е Мин Юй тогда быстро прятался. Как только проходил Новый год, он сразу же отправлялся в путь, а горы и реки ускользали прочь.

– Тем не менее не у всех хватает смелости путешествовать по горам и водоёмам, – Цзян Ли улыбнулась: – Не цепляться за мир и делать всё, что хочешь. Если ты проживаешь собственную жизнь, не обращая внимания на условности, разве это делается не для того, чтобы быть счастливым? Возможность видеть разные знаменитые горы и реки, расширяет твой кругозор, что делает дядю Мин Юя более свободным, чем люди, которые целыми днями сидят в особняке.

Е Мин Юй был ошеломлён, когда услышал это, и в следующее мгновение волнение поднялось в его сердце, почти превратив Цзян Ли в его доверенное лицо. Все, кто его знал, думали, что Е Мн Юй валяет дурака. Как потомок семьи Е, у него было бесконечное семейное дело. Если он не позаботится о своих семейных делах дома, то должен жениться и завести детей. Но он предпочёл ходить по рекам и озёрам, путешествовать по горам и играть в воде... Это было заведомо проигрышное дело. Но он не любил стабильности от трещин в костях, поэтому предпочитал рисковать и получать озарения, точно так же, как орёл не может быть заключён под карнизом дома, а сильная лошадь не может быть привязана к конюшне.

Глава 96.6

Но в семье Е был только один-единственный человек, который понимал Е Мин Юя, Е Чжэнь Чжэнь. Возможно, это из-за кровной связи или из совместного рождения. Именно из-за понимания Е Чжэнь Чжэнь в прошлом, сейчас даже в отношениях с Цзян Ли было это хрупкое единение душ. Е Мин Юй никогда не мог вынести отчуждения. Но потом Е Чжэнь Чжэнь умерла, и последний человек, который понимал его, исчез.

Неожиданно здесь Цзян Ли снова сказала что-то похожее на слова, которые обычно говорила Е Чжэнь Чжэнь.

Е Мин Юй не мог не чувствовать этого. Все говорили, что Е Чжэнь Чжэнь проста и великодушна, не коварна и недостаточно умна. Но Е Мин Юй думал, что просто только такой добросердечный человек, как Е Чжэнь Чжэнь, имел возможность понять простую истину. Присмотревшись повнимательнее, можно сказать, что внешность Цзян Ли совсем не такая, как у Е Чжэнь Чжэнь. По сравнению с округлостью Е Чжэнь Чжэнь Цзян Ли гораздо более хрупкая и нежная. Она похожа на Цзян Юань Бая, с прекрасным духом и большей ловкостью.

Но, в конце концов, она дочь Е Чжэнь Чжэнь.

Цзян Ли увидела мягкость в глазах Е Мин Юя. Его сердце дрогнуло, отношение Е Мин Юя к ней смягчилось, и это было хорошо.

Е Мин Юй понял, что ему очень легко и комфортно ладить с этой племянницей, и Цзян Ли не была такой непослушной, как говорил Е Мин Хуэй. Он путешествовал на юг и север в течение стольких лет, а потому видел более высокомерных молодых леди, но Цзян Ли была чрезвычайно нежной, её брови были мягкими. Но такая мягкость отличалась от его племянницы Е Цзя'эр. Е Цзя'эр уравновешенна и исполнена достоинства, но Цзян Ли исключительно умна, её видение, кажется, отличалось от обычных девиц, взращённых на задних дворах благородных домов, и она более уникальна. Она очень "образцовая" девушка.

Не только потому, что она дочь Е Чжэнь Чжэнь, но и потому, что Е Мин Юй полюбит эту маленькую девочку от всего сердца.

Он почесал в затылке, вдруг о чём-то вспомнил и сказал:

– На этот раз ты вернулся, а я тебе ничего не подарил. Мой караван привёз кое-какие безделушки из-за моря, – он редко смущался. – Но ты из Яньцзина. Эти вещи там не редкость. Я просто купил их, когда увидел, что они интересные. Я не знаю, понравится ли тебе это тебе, А Ли.

Е Мин Юй, естественно, покупал всё, что ему заблагорассудится. Даже сделки, которые совершал его морской караван, были столь же своевольны, как и он сам. Третий господин Е не думал о том, может ли он разбогатеть, а просто действовал в угоду своим предпочтениям.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Интересные вещи найти гораздо труднее, чем драгоценные.

– Ты права, – Е Мин Юй полностью согласился с тем, что сказала Цзян Ли, и позвал маленького слугу, что его сопровождал. – А Шунь! Иди и принеси шкатулку!

Это действительно вспыльчивый характер.

Цзян Ли улыбнулась, не сказав ни слова. Она хорошо провела время, поговорив с этим дядей Мин Юем, что позволило углубить его чувства, а это, в свою очередь, должно было позволить третьему господину Е встать рядом с ней, чтобы помочь Цзян Ли "снова стать членом семьи".

Глава 96.7

А Шунь и маленький слуга, Е Мин Сюаня, А Фу. Должны быть они были парой братьев, которые немного похожи внешне, но их личности были совершенно различными. А Фу был так же мягок и проницателен, как Е Мин Сюань, но А Шунь так же толсторук и толстоног (1), как Е Мин Юй. Вскоре принесли шкатулку красного дерева, и Цзян Ли вспомнила, что раньше в небольшом караване Е Мин Юя было много таких шкатулок.

Е Мин Юй приказал А Шуню открыть шкатулку, улыбнулся и спросил Цзян Ли:

– А Ли, посмотри, что из этого тебе больше нравится. Дядя отдаст это тебе.

"Семья Е, кажется, очень любит это говорить?" – Цзян Ли подумала про себя. Е Цзя'эр отвела её в зал Ли Чжэн и сказала, что пришлёт ей всё, что Цзян Ли понравится. А теперь Е Мин Юй говорил, что отдаст ей всё, что приглянется девушке. Может быть, такова манера по-настоящему богатых? Богатый, значит, щедрый?

Цзян Ли опустила голову и заглянула в шкатулку.

Сложно было сказать, что это за кусочки в шкатулке, какие-то жемчужные опалы, которые очень ценны. Есть ещё диорамы, и есть маленькая деревянная шкатулка. Когда нажимаешь на кнопку, злодей выходит из шкатулки танцевать, что было очень интересно. Там же было что-то вроде длинной трубки. Цзян Ли подняла её и посмотрела. Е Мин Юй сказал:

– Это калейдоскоп. Я научу тебя, как...

Слово "использовать" ещё не было произнесено, Цзян Ли уже подняла трубку и приложила ту к глазам, поворачивая вал колеса. Выглядело это так, словно она хорошо была знакома с этой вещью.

Е Мин Юй поперхнулся, а А Шунь удивлённо посмотрел на Цзян Ли. Даже знающий Е Мин Юй не мог понять, как пользоваться этой штукой, когда впервые увидел её. Однако эта юная леди Цзян казалась очень опытной. Может быть, она видела подобное раньше? Но разве морской купец не говорил, что в Бейяне почти никто не знает об этой штуке?

– Ты видела это раньше? – спросил Е Мин Юй.

– Нет, – Цзян Ли улыбнулась и сказала: – Я только видела его описание в путевых заметках одного путешественника. Я первый раз держу эту вещицу в руках.

Сюэ Чжао очень любит эти странные вещи и любил читать разные книги за спиной Сюэ Хуай Юаня, но его привычка вызвала много одиноких книг в его семье, и Цзян Ли также узнала много особенных вещей.

Е Мин Юй присмотрелся к Цзян Ли повнимательнее и почувствовал, что девушка была очень близка ему по духу.

Цзян Ли подняла ещё одну похожую на раковину штуковину. Раковина была очень представительной, как павлинье перо, яркая и сияющая. Если присмотреться, то она будет светиться мелким блеском и переливаться на солнце. Если поместить её рядом с опалом, тот вообще не шёл бы ни в какое сравнение.

– Это павлинье перо, – Е Мин Юй увидел, что Цзян Ли смотрит на раковину в своей руке, и сказал: – На этот раз я купил её у морского каравана, – увидев это, он подумал, что такая вещь нова и красива. Поэтому Е Мин Юй купил много подобных вещей. Они все были в шкатулках в доме.

__________________________

1. 粗手粗脚 (cū shǒu cū jiǎo) – дословный перевод – толсторук и толстоног – идиома, описывающая человека, которые не только обладают неуклюжими повадками, но и ведут себя грубо.

Глава 96.8

Вот только когда мужчина вернулся, и спросил, то оказалось, что другие слышали, что это была раковина, поэтому они не могли позволить себе такую цену. Павлинье перо, которое Е Мин Юй купил за реальные деньги, вероятно, в очередной раз стало простой потерей денег. Он глубоко вздохнул.

Е Мин Юй видел только странный вид этого павлиньего пера, но это не могло изменить того факта, что это была раковина. Каким бы тусклым ни был опал, он ценнее самого красивого павлиньего пера, в этом нет никаких сомнений. Однако Е Мин Юй, вероятно, никогда не спрашивал о деловых вопросах, и у него не было никакого представления о реальном ведении торговых дел. Мужчина задавался вопросам, как старший брат и второй брат посмотрят на его покупки, хранящиеся в этой шкатулке, после того, как вернутся домой.

Е Мин Юй вдруг что-то вспомнил, посмотрел на Цзян Ли и сказал:

– Как раз вовремя, поскольку тебе понравилась эта штука, я отдам тебе эту шкатулку павлиньих перьев. А Шунь, отнеси это потом во двор моей племянницы.

Прежде чем Цзян Ли успела его остановить, А Шунь немедленно согласился и ушёл, неся шкатулку. Цзян Ли подозревала, что Е Мин Юй не может продать эти павлиньи перья и не может найти другого места для их хранения.

Просто отказаться в данной ситуации было не так-то просто.

– Тогда спасибо, дядя Мин Юй, – сказала Цзян Ли с улыбкой.

– Нет, не нужно меня благодарить, – махнул рукой Е Мин Юй. – Если тебе мало, то у меня много шкатулок, всего несколько шкатулок.

Цзян Ли просто потерял дар речи

Девушка начала опасаться, что если она даст этому продолжаться в прежнем ключе, то Е Мин Юй действительно навалит все павлиньи перья у неё во дворе. Поэтому Цзян Ли сказала:

– Дядя Мин Юй, давай поговорим о чём-нибудь другом.

Когда она сказала это, Е Мин Юй вдруг похлопал себя по бедру и сказал:

– Ничего страшного, если ты не хочешь об этом говорить. В любом случае, у меня есть то, что я хотел спросить. Мы так долго говорили обо всём, но я так и не сумел спросить тебя об одной важной вещи. А Ли, это тебя я видел в Си Хуа Лоу несколько дней назад. Я ведь не ошибаюсь? Но что ты делала в Си Хуа Лоу?

Е Мин Юй вспомнил тот момент, когда впервые увидел Цзян Ли, и узнал в ней ту маленькую девочку, которую встретил в Си Хуа Лоу. В то время он всё ещё был удивлён. Женщины, которые приходили в Си Хуа Лоу, чтобы найти кого-то, были все замужними дамами. Маленькая девочка была одета не как замужняя женщина, и её можно было описать как спокойную и уравновешенную. Это было действительно странно. И когда Мин Юй увидел её, то снова почувствовал чувство близости и знакомства, но не мог вспомнить, где именно он её видел. Думая об этом сейчас, Е Мин Юй понял, что это чувство знакомства в то время, вероятно, появилось потому, что в его костях было выгравировано напоминание о том, что перед ним была племянница.

Цзян Ли улыбнулась и сказала:

– Я тоже хочу кое о чём спросить дядю Мин Юя. Дядя Мин Юй прибыл в Сянъян по крайней мере три дня назад и столкнулся со мной в Си Хуа Лоу. Поскольку он вернулся давным-давно, почему он не вернулся в дом Е сразу после этого?

Тень смущения промелькнула на лице Е Мин Юя, он поднял руку, коснулся носа и сказал:

– Дело в том, что я… Решил сначала познакомиться с окружающей средой и сделать некоторые приготовления.

Глава 96.9

Он не знал, что сказать, но Цзян Ли поняла. Е Мин Юй действительно отправился в Си Хуа Лоу повеселиться, но он боялся, что его обнаружат, и расскажут об этом семье Е, поэтому намеренно вошёл через заднюю дверь. Что касается того, почему он не вошёл в дом, когда приехал, то это должно быть потому, что он не хотел возвращаться так рано, и он избегал кошмара семьи Е, говорящей о том, когда он наконец женится.

Цзян Ли пришла не для того, чтобы слушать, как Е Мин Юй рассказывает о своём романе, поэтому она кивнула и сказала:

– Я не знаю, что такое Си Хуа Лоу. Я думала, что это ресторан. Снаружи никого не было, поэтому я поднялась и посмотрела. Я не ожидала, что это будет бордель. После того, как я узнал об этом, я ушла. Так уж случилось, что на входе я столкнулась с дядей Мин Юем.

– Вот оно что, – Е Мин Юй понял. В конце концов, Цзян Ли намеренно отправилась на поиски Си Хуа Лоу, чтобы прогуляться по нему. Но если бы он сказал любому в городе Сянъян, кто готов был послушать его, то даже нищие на улице не поверили бы этим словам. Не говоря уже о благородной дочери первого помощника, девушки из обычных семей не пошли бы в такое место.

– Дядя Мин Юй, есть ещё одна вещь, о которой я хочу тебя спросить, – Цзян Ли на мгновение заколебался и прежде чем произнести эти слова.

– В чём дело, говорите?

– На этот раз дядя Мин Юй вернулся в Сянъян не только для того, чтобы навестить свою бабушку. Дело семьи Е, похоже, находится в беде. Даже дядя Мин Юй поспешил назад, и эта проблема не должна быть той, что можно легко решить, – Цзян Ли посмотрел на него: – Не мог бы ты сказать мне, в чём проблема?

Е Мин Юй был ошеломлён, но он никак не ожидал, что Цзян Ли спросит об этом. Какое-то время он был немного неуверен. Речь шла о делах семьи Е. Он был немного осторожен, но Цзян Ли, которая мягко разговаривала с Мин Юем, просто смотрела на него не мигая, очень настойчиво.

Е Мин Юй посмотрел на свою племянницу, и почему-то его сердце смягчилось, когда в голове мужчины появились мысли о том, что Цзян Ли на самом деле наполовину принадлежала семье Е. Семья Е оградила её, как воровку, и маленькой девочке тоже было грустно. Поэтому он просто сказал:

– На самом деле, это не имеет большого значения. Ткани нашей семьи Е отправляются в магазины готовой одежды повсюду каждый год. Особенно парча из сучжу, как вы знаете, дворяне города Яньцзин очень любят носить одежду из этой ткани. В последнее время возникла проблема с этой партией тканей: некоторые люди носят одежду из парчи из сучжу, и у них много красных высыпаний на теле. Когда они обращаются к лекарям, чтобы попросить их посмотреть на это, те не находят причины. Мы всё ещё расследуем это дело, – Е Мин Юй редко выказывал беспокойство. – Но я осмелюсь сказать, что это определённо не проблема ткани, ткацкая мастерская находится в Сянъяне, старший брат и второй брат проверяют её регулярно, и никогда не было никаких проблем. Поэтому мы просто не слушаем, когда люди говорят об этом.

Он покачал головой, выглядя подавленным.

Во время разговора снаружи послышались чьи-то шаги, а потом кто-то удивлённо крикнул:

– Мин Юй!

Цзян Ли и Е Мин Юй посмотрели на дверь: оказалось, что Е Мин Хуэй и Е Мин Сюань вернулись.

Страница книги Замужество дочери Ди в интернете

Table of Contents

Глава 1.1. Фан Фэй

Глава 1.2. Фан Фэй

Глава 2.1. Цзян Ли

Глава 2.2. Цзян Ли

Глава 3.1. Дочь

Глава 3.2. Дочь

Глава 4.1. Храм

Глава 4.2. Храм

Глава 5.1. Торговец

Глава 5.2. Торговец

Глава 6.1. Обезьяна

Глава 6.2. Обезьяна

Глава 7.1. Цветочный Демон

Глава 7.2. Цветочный Демон

Глава 8.1. Люди приходят

Глава 8.2. Люди приходят

Глава 9.1. Любовный роман

Глава 9.2. Любовный роман

Глава 10.1. Красота

Глава 10.2. Красота

Глава 11. Безусловное возвращение

Глава 12.1. Семья Цзян

Глава 12.2. Семья Цзян

Глава 13.1. Прибытие

Глава 13.2. Прибытие

Глава 14.1. Возвращение в резиденцию

Глава 14.2. Возвращение в резиденцию

Глава 15.1. Противостояние

Глава 15.2. Противостояние

Глава 16.1. Младший Брат

Глава 16.2. Младший Брат

Глава 17.1. Семья

Глава 17.2. Семья

Глава 18.1. Расспросы вокруг

Глава 18.2. Расспросы вокруг

Глава 19.1. Ценность

Глава 19.2. Ценность

Глава 20.1. Сёстры

Глава 20.2. Сёстры

Глава 21.1. Двоюродный брат

Глава 21.2. Двоюродный брат

Глава 22.1. Старый друг

Глава 22.2. Старый друг

Глава 23.1. Знакомство

Глава 23.2. Знакомство

Глава 24.1. Беглый взгляд

Глава 24.2. Беглый взгляд

Глава 25.1. А Ли (1)

Глава 25.2. А Ли

Глава 26.1. Семья Шэнь

Глава 26.2. Семья Шэнь

Глава 27.1. Необработанный нефрит

Глава 27.2. Необработанный нефрит

Глава 28.1. Шокирующая трансформация

Глава 28.2. Шокирующая трансформация

Глава 29.1. Идентификация

Глава 29.2. Идентификация

Глава 30.1. Никто

Глава 30.2. Никто

Глава 31.1. Подделка

Глава 31.2. Подделка

Глава 32.1. Перекладывание вины

Глава 32.2. Перекладывание вины

Глава 33.1. Юнь Шуан

Глава 33.2. Юнь Шуан

Глава 34.1. Две птицы

Глава 34.2. Две птицы

Глава 35.1. Гунцзы

Глава 35.2. Гунцзы (1)

Глава 36.1. Обсуждение

Глава 36.2. Обсуждение

Глава 37.1. Триумф

Глава 37.2. Триумф

Глава 38.1. Бай Сюэ

Глава 38.2. Бай Сюэ

Глава 39.1. Обучение

Глава 39.2. Обучение

Глава 40.1. Академия

Глава 40.2. Академия

Глава 41.1. Убеждение

Глава 41.2. Убеждение

Глава 42.1. Видение иероглифа

Глава 42.2. Видение иероглифа

Глава 43.1. Решение

Глава 43.2. Решение

Глава 44.1. Подстрекательство

Глава 45.1. Поступление в школу

Глава 45.2. Поступление в школу

Глава 46.1. Хороший человек

Глава 46.2. Хороший человек

Глава 47.1. Лю Сюй

Глава 47.2. Лю Сюй

Глава 48.1. Родственники

Глава 48.2. Родственники

Глава 49.1. Подделка

Глава 49.2. Подделка

Глава 50.1. Опора на силу

Глава 50.2. Опора на силу

Глава 51.1. Жалоба

Глава 51.2. Жалоба

Глава 52.1. Эмпатия

Глава 52.2. Эмпатия

Глава 53.1. Посещение

Глава 53.2. Посещение

Глава 54.1. Старший двоюродный брат

Глава 54.2. Старший двоюродный брат

Глава 55.1. Получено и оплачено

Глава 55.2. Получено и оплачено

Глава 56.1. Музыкант

Глава 56.2. Музыкант

Глава 57.1. Три условия пари

Глава 57.2. Три условия пари

Глава 58.1. Сопровождение

Глава 58.2. Сопровождение

Глава 59.1. Просмотр пьесы

Глава 59.2. Просмотр пьесы

Глава 60.1. Покрыть столицу цветами

Глава 60.2. Покрыть столицу цветами

Глава 61.1. Школьный экзамен

Глава 61.2. Школьный экзамен

Глава 62.1. Начало списка

Глава 62.2. Начало списка

Глава 63.1. Хорошие новости

Глава 63.2. Хорошие новости

Глава 64.1. Две первые позиции

Глава 64.2. Две первые позиции

Глава 65.1. Три испытания

Глава 65.2. Три испытания

Глава 66.1. Известная репутация

Глава 66.2. Известная репутация

Глава 67.1. Юн Нин

Глава 67.2. Юн Нин

Глава 68.1. Заключение

Глава 68.2. Заключение

Глава 69.1. Враги

Глава 69.2. Враги

Глава 70.1. Он пришёл

Глава 70.2

Глава 71.1

Глава 71.2

Глава 72.1

Глава 72.2

Глава 72.3

Глава 72.4

Глава 72.5

Глава 72.6

Глава 72.7

Глава 72.8

Глава 72.9

Глава 72.10

Глава 72.11

Глава 73.1

Глава 73.2

Глава 73.3

Глава 73.4

Глава 73.5

Глава 73.6

Глава 73.7

Глава 73.8

Глава 73.9

Глава 73.10

Глава 73.11

Глава 73.12

Глава 74.1

Глава 74.2

Глава 74.3

Глава 74.4

Глава 74.5

Глава 74.6

Глава 74.7

Глава 74.8

Глава 74.9

Глава 74.10

Глава 75.1

Глава 75.2

Глава 75.3

Глава 75.4

Глава 75.5

Глава 75.6

Глава 75.7

Глава 75.8

Глава 75.9

Глава 75.10

Глава 76.1

Глава 76.2

Глава 76.3

Глава 76.4

Глава 76.5

Глава 76.6

Глава 76.7

Глава 76.8

Глава 76.9

Глава 76.10

Глава 77.1

Глава 77.2

Глава 77.3

Глава 77.4

Глава 77.5

Глава 77.6

Глава 77.7

Глава 78.1

Глава 78.2

Глава 78.3

Глава 78.4

Глава 78.5

Глава 78.6

Глава 78.7

Глава 79.1

Глава 79.2

Глава 79.3

Глава 79.4

Глава 79.5

Глава 79.6

Глава 79.7

Глава 79.8

Глава 79.9

Глава 80.1

Глава 80.2

Глава 80.3

Глава 80.4

Глава 80.5

Глава 80.6

Глава 80.7

Глава 80.8

Глава 80.9

Глава 80.10

Глава 81.1

Глава 81.2

Глава 81.3

Глава 81.4

Глава 81.5

Глава 81.6

Глава 81.7

Глава 81.8

Глава 81.9

Глава 82.1

Глава 82.2

Глава 82.3

Глава 82.4

Глава 82.5

Глава 82.6

Глава 82.7

Глава 82.8

Глава 82.9

Глава 83.1

Глава 83.2

Глава 83.3

Глава 83.4

Глава 83.5

Глава 83.6

Глава 83.7

Глава 83.8

Глава 83.9

Глава 84.1

Глава 84.2

Глава 84.3

Глава 84.4

Глава 84.5

Глава 84.6

Глава 84.7

Глава 84.8

Глава 84.9

Глава 85.1

Глава 85.2

Глава 85.3

Глава 85.4

Глава 85.5

Глава 85.6

Глава 85.7

Глава 85.8

Глава 85.9

Глава 86.1

Глава 86.2

Глава 86.3

Глава 86.4

Глава 86.5

Глава 86.6

Глава 86.7

Глава 86.8

Глава 86.9

Глава 87.1

Глава 87.2

Глава 87.3

Глава 87.4

Глава 87.5

Глава 87.6

Глава 87.7

Глава 87.8

Глава 87.9

Глава 87.10

Глава 88.1

Глава 88.2

Глава 88.3

Глава 88.4

Глава 88.5

Глава 88.6

Глава 88.7

Глава 88.8

Глава 88.9

Глава 89.1

Глава 89.2

Глава 89.3

Глава 89.4

Глава 89.5

Глава 89.6

Глава 89.7

Глава 89.8

Глава 89.9

Глава 89.10

Глава 90.1

Глава 90.2

Глава 90.3

Глава 90.4

Глава 90.5

Глава 90.6

Глава 90.7

Глава 90.8

Глава 90.9

Глава 90.10

Глава 91.1

Глава 91.2

Глава 91.3

Глава 91.4

Глава 91.5

Глава 91.6

Глава 91.7

Глава 91.8

Глава 91.9

Глава 91.10

Глава 92.1

Глава 92.2

Глава 92.3

Глава 92.4

Глава 92.5

Глава 92.6

Глава 92.7

Глава 92.8

Глава 93.1

Глава 93.2

Глава 93.3

Глава 93.4

Глава 93.5

Глава 93.6

Глава 93.7

Глава 93.8

Глава 93.9

Глава 94.1

Глава 94.2

Глава 94.3

Глава 94.4

Глава 94.5

Глава 94.6

Глава 94.7

Глава 94.8

Глава 94.9

Глава 95.1

Глава 95.2

Глава 95.3

Глава 95.4

Глава 95.5

Глава 95.6

Глава 95.7

Глава 95.8

Глава 95.9

Глава 95.10

Глава 96.1

Глава 96.2

Глава 96.3

Глава 96.4

Глава 96.5

Глава 96.6

Глава 96.7

Глава 96.8

Глава 96.9

О книге