Глава 1 - Прошлое

Когда Лу Чжэнфэй вошел в комнату, Чэнь Цяньцин уже спал.

Его тело было неестественно изогнуто, как у вареной креветки, длинные волосы свисали вниз, закрывая бледное лицо. Все его тело было тонким, как лист бумаги.

Пять лет назад Чэнь Цяньцин был красив, элегантен и прекрасно играл на фортепиано. Когда он улыбался, на его лице даже появлялись красивые ямочки. Он был похож на принца из кинофильма, все в нем было идеально.

Но теперь Лу Чжэнфэй подошел и протянул руку, чтобы коснуться лица Чэнь Цяньцина.

Чэнь Цяньцин был слишком худым, даже очертания его черепа можно было смутно различить сквозь бледную кожу. Когда Лу Чжэнфэй прикоснулся к нему, у него выработался условный рефлекс – он скорчился всем телом, а с его губ сорвался тихий стон.

Но в конце концов он все равно не проснулся. Или, возможно, он проснулся, но не хотел открывать глаза.

У Чэнь Цяньцина были красивые глаза с густыми ресницами. Его ясные глаза, казалось, говорили с вами, когда он смотрел на вас. Лу Чжэнфэю очень нравился Чэнь Цяньцин, а его глаза нравились еще больше. Но, несмотря ни на что, Лу Чжэнфэй больше никогда не получит внимания Чэнь Цяньцина, потому что его возлюбленный теперь слеп.

Качество сна, которое получал Чэнь Цяньцин, было невысоким, и в последнее время он даже страдал от бессонницы. Ему пришлось принять большое количество снотворных таблеток, прежде чем он смог наконец заснуть. Как только он начнет зависеть от лекарств, от этой привычки будет трудно избавиться. Итак, Чэнь Цяньцин теперь вообще не мог заснуть, если у него не было снотворного.

Лу Чжэнфэй и Чэнь Цяньцин были вместе по принуждению. Чэнь Цяньцину не нравился Лу Чжэнфэй, и ему даже не нравились мужчины. Лу Чжэнфэй использовал все средства, какие только мог придумать, и в конце концов приковал Чэнь Цяньцина к себе, наблюдая, как тот из распустившегося цветка превращается в увядающий, медленно приближается к своей смерти.

Главным виновником того, что Чэнь Цяньцин стал таким, был Лу Чжэнфэй, и теперь он сожалел об этом.

Глядя на поверхностное дыхание Чэнь Цяньцина, который, казалось, мог покинуть его в любой момент, Лу Чжэнфэй пожалел об этом. Он сожалел о том, что сделал с Чэнь Цяньцином, и сожалел о том, что зашел слишком далеко, чтобы повернуть назад, но в этом мире не было лекарства от сожалений.

Лу Чжэнфэй сожалел об этом так сильно, что мог умереть, но ничего не мог поделать с уходом Чэнь Цяньцина из этого мира. Он мог отнять Чэнь Цяньцина у кого-то другого, но не мог бороться за жизнь Чэнь Цяньцина с самой Смертью.

— Ммм......

Чэнь Цяньцин проснулся. Он ничего не видел, но все еще мог моргать. Его глаза, которые должны были быть ясными и красивыми, теперь были затянуты серой пеленой. На фоне бледного лица они казались необычайно привлекательными.

— Цяньцин. — мягко окликнул его Лу Чжэнфэй.

Тело Чэнь Цяньцина напряглось, как только он услышал голос Лу Чжэнфэя. Человек, стоявший перед ним, был самым страшным кошмаром в его жизни. Он не мог ни выбраться из этого заточения, ни прекратить боль, которую оно ему причиняло. Только человек по имени Лу Чжэнфэй мог постепенно затащить его в ад.

— Лу Чжэнфэй, я умру? — сказал Чэнь Цяньцин.

В этот момент слово «умереть» было очень чувствительным для Лу Чжэнфэя. Услышав это, он на мгновение напрягся, прежде чем выдавить из себя улыбку:

— Не волнуйся, Цяньцин, ты не умрешь.

Чэнь Цяньцин на мгновение замолчал. Затем его бледные и бескровные губы насмешливо изогнулись:

— Я не могу дождаться смерти.

Напряженное выражение на лице Лу Чжэнфэя мгновенно исчезло. Чэнь Цяньцин не мог видеть выражения лица Лу Чжэнфэя. Но если бы он мог, то определенно был бы вне себя от радости.

Чэнь Цяньцин чувствовал бы себя счастливым до тех пор, пока Лу Чжэнфэй этого не сделал.

Физическое состояние Чэнь Цяньцина не позволяло ему испытывать какие-либо страдания. Несмотря на то, что Лу Чжэнфэй был зол, все, что он мог делать – это терпеть.

Поняв, что Лу Чжэнфэй замолчал, Чэнь Цяньцин продолжил:

— Я рад, что я слепой, теперь мне больше не нужно смотреть на эту твою отвратительную штуку.

Лу Чжэнфэй сжал кулаки.

— Свали, я не могу спать, когда ты здесь. — продолжал Чэнь Цяньцин.

Лу Чжэнфэй наблюдал за Чэнь Цяньцином и долго молчал, прежде чем, наконец, заговорил хриплым голосом:

— Не будь таким, Цяньцин.

Не будь таким? Услышав его слова, Чэнь Цяньцин смог выдавить из себя только усмешку. Лу Чжэнфэй явно был инициатором этого, но он всегда выставлял себя жертвой. Чэнь Цяньцин был настоящей жертвой этой ситуации, он никогда не испытывал никаких чувств к Лу Чжэнфэю на протяжении всего этого – но, конечно, ненависть была исключением.

Ради того, чтобы заполучить его, Лу Чжэнфэй не только угрожал его семье, но даже запер его как домашнее животное. Для Чэнь Цяньцина эти несколько лет были наполнены страданиями почти каждый день.

Но это не имело значения, все должно было закончиться здесь и сейчас.

Чэнь Цяньцин знал, что скоро умрет. Он лег и почувствовал, как жизнь понемногу покидает его тело. Если человек действительно хотел умереть, то никто не мог ему в этом помешать.

Лу Чжэнфэй привел к нему лучших врачей с лучшими лекарствами, которые только можно было купить за деньги, и даже угрожал им. Тем не менее, здоровье Чэнь Цяньцина ухудшалось с каждым днем.

Лу Чжэнфэй знал, о чем думает Чэнь Цяньцин, но у него не было другого выхода. Он мог только сказать:

— Цяньцин, как ты собираешься отомстить мне, если умрешь вот так просто?

Услышав его слова, Чэнь Цяньцин закашлялся, но его лицо расплылось в улыбке. Только улыбка эта была злобной:

— Если я умру, разве это не будет лучшей местью, Лу Чжэнфэй?

— Ты действительно думаешь, что сможешь отомстить, умерев? Я все еще могу найти другого после твоей смерти. У меня есть и деньги, и власть, чего я не могу получить? — ответил Лу Чжэнфэй.

— Меня. — слабо усмехнулся Чэнь Цяньцин.

Лу Чжэнфэй не смог ему возразить. Все это время он как сумасшедший метался вокруг Чэнь Цяньцина и был готов даже умереть за него. Но, тем не менее, Чэнь Цяньцин нисколько не дрогнул. Все, что он делал, это с самым холодным выражением лица наблюдал за тем, как мучился Лу Чжэнфэй, пока боролся за его жизнь. Он был похож на умирающую рыбу, лежащую в высохшем пруду, печальный и жалкий.

Лу Чжэнфэй вообще ничего не мог поделать. Наконец, он сказал Чэнь Цяньцину:

— Цяньцин, ты захочешь остаться в живых, если я умру?

Чэнь Цяньцин не произнес ни слова и не пошевелился. Он был похож на безжизненную деревянную марионетку. Спустя долгое время он сказал:

— Лу Чжэнфэй, ты не можешь изменить прошлое. Даже твоя смерть не сможет удержать меня здесь.

Взгляд Лу Чжэнфэя был бесстрастным. Чэнь Цяньцин, который перед ним сейчас, был ему совершенно незнаком, он совершенно отличался от того, к кому его влекло. И именно он сам постепенно изменил Чэнь Цяньцина, сделав его таким. Не те вещи, не те чувства, не то время и не тот человек. Лу Чжэнфэй, наконец, тихо заплакал. Его плач казался таким безутешным, но этого все равно было недостаточно, чтобы тронуть сердце Чэнь Цяньцина.

У Чэн Цяньцина, который лежал в постели, были искалечены обе ноги, и он ослеп. Тяжелая депрессия, которая у него развилась, заставила его возненавидеть человека по имени Лу Чжэнфэй, и его слезы никак не могли тронуть его.

У Чэнь Цяньцина было многообещающее будущее, но все это было разрушено Лу Чжэнфэем.

Все это было разрушено.

Лу Чжэнфэй рыдал на полу, его слезы капали на ковер. Он знал, что был неправ, и совершил много ошибок, так много, что у него не было возможности повернуть назад. Голос Чэнь Цяньцина был мягким, но слова были тяжелыми, как молот, который рухнул на душу Лу Чжэнфэй.

ХХХХХХХХХХХ

Апрель, Весна.

Похороны Чэнь Цяньцина прошли на выходных. Мало кто пришел проводить, только несколько его друзей. Никто из их родственников вообще не пришел.

Лу Чжэнфэй был одет в черный костюм, через руку у него был перекинут кусок черного муслина. По сравнению с тем, что было раньше, он выглядел значительно более изможденным, на его голове даже виднелись пряди седых волос.

— Молодой господин Лу. — друг Лу Чжэнфэя похлопал его по плечу. — Сочувствую вашей потере.

Лу Чжэнфэй молча смотрел на надгробие перед собой, не двигаясь и не произнося ни слова.

Этот его друг знал о ситуации между Лу Чжэнфэем и Чэнь Цяньцином. Он мало что мог сказать, чтобы переубедить его, поэтому, вздохнув, просто ушел.

В конце похорон, когда Чэнь Цяньцина предали земле и все гости разошлись, Лу Чжэнфэй остался один перед надгробием.

— Цяньцин. — начал Лу Чжэнфэй. — Прости меня.

Из пышной растительности вокруг него пробилась новая зелень, все было так прекрасно в аромате цветов и пении птиц. Улыбка Чэнь Цяньцина была выгравирована на холодном гладком камне его могилы. Ямочки на его лице были прекрасны, как цветы, и окружали его освежающей аурой, как весенний ветерок.

С серьезным выражением лица Лу Чжэнфэй опустился на колени и нежно провел пальцами по надгробию. Он поцеловал портрет Чэнь Цяньцина и, достав пистолет, приставил дуло к его виску:

— Прости меня, Цяньцин.

Раздался громкий хлопок, послышался звук столкновения, и на землю брызнула свежая кровь. Часть крови попала на фотографию Чэнь Цяньцина, но кровь только сделала улыбку Чэнь Цяньцина еще более ослепительной.

Смерть – это никогда не конец истории.

Лу Чжэнфэй не знал, каким будет мир после смерти, но когда он попытался открыть глаза, ему показалось, что смерть – это всего лишь мимолетный сон.

В его сне Чэнь Цяньцин расстался с жизнью у него на глазах; в том же сне он достал пистолет и прострелил себе голову.

В нос ударил сильный запах дезинфицирующего средства, а от шума Лу Чжэнфэю стало не по себе. Но самый очевидный дискомфорт, который он мог испытывать в этот момент, был в ногах. Лу Чжэнфэй почувствовал исходящую от них жгучую боль, и это было так больно.

— Цяньцин, Цяньцин... — кто-то рядом выкрикивал это знакомое имя.

Лу Чжэнфэй не мог открыть глаза, все, что он чувствовал – это ужасную боль, разрывающую его тело.

— Цяньцин, Цяньцин.

Этот голос все еще звал его, его голос давил ему на сердце, вызывая желание сойти с ума.

— Чэнь Цяньцин. — этот низкий голос был полон гнева и холода. — Ты думал, что сможешь убежать? В следующий раз ты сломаешь не только одну ногу.

Лу Чжэнфэй, наконец, потерял сознание.

Он не был уверен, сколько времени прошло, когда он, наконец, проснулся снова. Лу Чжэнфэй изо всех сил попытался открыть глаза и увидел белое поле – это был потолок над ним. Запах дезинфицирующего средства был таким сильным. Лу Чжэнфэй повернул голову только для того, чтобы увидеть иглу в своей правой руке, и он не мог пошевелиться ни на йоту.

— Вы не спите, господин Чэнь? — медсестра подошла к Лу Чжэнфэю и мягко спросила его. — Вы чувствуете какой-нибудь дискомфорт?

Глаза Лу Чжэнфэя были затуманены, какое-то мгновение он не мог понять, что ему говорит медсестра.

— Мистер Чэнь?

Красивая медсестра озадаченно нахмурилась и протянула руку перед Лу Чжэнфэем. Она помахала перед ним рукой и испугалась, когда обнаружила, что глаза Лу Чжэнфэя неподвижны. Она быстро вызвала врача, который лечил Лу Чжэнфэя.

— Мистер Чэнь? — увидев безразличное выражение на лице Лу Чжэнфэя, доктор, казалось, слегка встревожился. — Мистер Чэнь, вы меня слышите?

Лу Чжэнфэй долго молчал. И только когда доктор и медсестра были готовы сойти с ума, он наконец заговорил хриплым голосом:

— Как вы меня назвали?

Доктор удивленно посмотрел на Лу Чжэнфэя:

— Вы...... Вы в порядке...... мистер Чэнь?

Глава 2 - Кто я?

Лу Чжэнфэй поступал не только плохо, но и ужасно. Он собирался что-то сказать, но понял, что с его телом происходит что-то странное... Верно, после того, как действие анестезии прекратилось, его пронзила сильная боль от раны на ноге, которая мгновенно привела его в чувство.

— Что случилось с моей ногой? — спросил Лу Чжэнфэй.

Услышав это, на лице доктора появилось неловкое выражение. После некоторого колебания он все же решил сказать ему:

— Вы случайно сломали ногу.

— Я сломал ее случайно? — с тех пор, как Лу Чжэнфэй унаследовал статус главы дома, практически никто не осмеливался говорить ему такие слова. Он холодно парировал. — Вы можете мне сказать, как именно я случайно сломал ногу?

На лбу доктора выступил пот. По правде говоря, человек, сидевший перед ним, не просто попадал в больницу один или два раза, но и каждый раз получал множество травм. Это было довольно жалкое зрелище, но одна только жалость была бесполезна, потому что человек, нанесший эти раны, не испытывал никаких угрызений совести.

Во время нескольких предыдущих визитов мистер Чэнь всегда держался холодно. Никто не был уверен, что произошло, но он действительно спросил, кто причинил ему боль. Могло ли что-то случиться с его головой? При этой мысли лечащий его врач почувствовал себя еще более расстроенным.

— Говори. — Лу Чжэнфэй был человеком, который стоял на самом верху, и эта его внушительная манера поведения проявилась с самого начала его жизни. В этот момент, столкнувшись с его холодным взглядом, даже врач и медсестры покрылись холодным потом.

Но, к счастью, в этот момент появился сам виновник.

Когда Лу Чжэнфэй увидел человека, который только что вошел, он застыл на месте как парализованный. Он посмотрел на человека, который выглядел точно так же, как и он сам, вошедшего без всякого смущения на лице. В его руке даже был ланч-бокс, но будь то выражение его глаз или манеры поведения, он излучал ауру, которая заставляла людей чувствовать себя неловко.

Это довольно интересно, если вдуматься. В своей жизни человек видит себя только на фотографиях или в зеркалах, и он никогда не видел себя настоящего собственными глазами. Но теперь Лу Чжэнфэю посчастливилось увидеть другого Лу Чжэнфэя «собственными глазами».

Это был молодой Лу Чжэнфэй, которому на вид было не больше тридцати. Он был человеком, который в тот момент, когда оказывал самое сильное давление, мог позволить кому-то почувствовать его гнев и неудовлетворенность, просто нахмурившись.

— Что ты делаешь? — сказал Лу Чжэнфэй. — Я же просил тебя не беспокоить его, я что, для тебя просто шутка?

Как бы доктор и медсестры посмели что-либо ему сказать? Они просто бросили на Лу Чжэнфэя сочувственный взгляд, прежде чем уйти. Казалось, они не хотели оставаться здесь ни на секунду дольше.

Лу Чжэнфэй встал у его кровати и холодно произнес:

— Чэнь Цяньцин.

«Чэнь Цяньцин», которое он только что услышал, пронеслось у него в голове подобно шторму, превратив его разум в головокружительную неразбериху. Наконец-то ему удалось извлечь подсказки из того абсурдного диалога, который он вел ранее, и все эти подсказки указывали Лу Чжэнфэю на ужасный факт.

— Я хочу посмотреть в зеркало. — сказал Лу Чжэнфэй. — Передай мне зеркало, я хочу посмотреть.

— Что ты сейчас пытаешься сделать? — презрительно усмехнулся молодой Лу Чжэнфэй.

Лу Чжэнфэй проигнорировал его, он просто продолжал повторять то, что сказал, с суровым выражением лица. Молодой Лу Чжэнфэй нахмурился и, долго глядя на Лу Чжэнфэя, наконец отошел в сторону, взял со стола зеркало и бросил его ему.

Руки Лу Чжэнфэя немного дрожали. Он глубоко вздохнул и посмотрел на свое отражение в зеркале... Его догадка оказалась верной.

В зеркале Лу Чжэнфэй увидел лицо, которое он обожал в течение десяти лет. В этот момент ему еще предстояло превратиться в ту нечеловечески худую фигуру. У него были ямочки на щеках и красивые глаза, и все, что он видел, говорило Лу Чжэнфэю об одном... Он стал Чэнь Цяньцином. Его самым любимым, тем Чэнь Цяньцином, которого он собственными руками отправил на смерть.

Увидев выражение ужаса и растерянности на лице этого человека, Лу Чжэнфэй, стоявший у кровати, приподнял бровь, словно пытаясь спросить, что происходит.

Лу Чжэнфэй... Нет, это должен был быть Чэнь Цяньцин, молча вернул зеркало Лу Чжэнфэю.

— Скажи что-нибудь. — Лу Чжэнфэй терпеть не мог, когда Чэнь Цяньцин молчал. Когда это случалось, ему всегда казалось, что человек, стоящий перед ним, отдаляется от него все дальше и дальше. Поэтому он просто протянул руку, чтобы схватить Чэнь Цяньцина за челюсть. — У тебя хватает смелости убежать, но не хватает смелости заговорить?

Когда он схватил Чэнь Цяньцина за челюсть, ему стало очень больно. Если это был настоящий Чэнь Цяньцин, то он, возможно, уже начал спорить с Лу Чжэнфэем. Но теперь все было по-другому, и Чэнь Цяньцин, чья душа была заменена Лу Чжэнфэем, только нахмурился, прежде чем ответить:

— Больно.

Лу Чжэнфэй тут же отпустил его.

Чэнь Цяньцин из прошлого обладал очень приятной внешностью, но всегда отличался упрямством. После бесчисленных попыток сбежать, отказа сотрудничать с Лу Чжэнфэем от начала и до конца, он столкнулся со взрывным характером молодого Лу Чжэнфэя, и тот несколько раз ломал ему ноги.

Да, несколько раз.

Никто лучше нынешнего Чэнь Цяньцина не знал, о чем думает Лу Чжэнфэй, поэтому он временно пошел с ним на компромисс.

— Я хочу немного побыть один. — сказал ему Чэнь Цяньцин.

С тех пор как Лу Чжэнфэй начал давить на Чэнь Цяньцина, он больше никогда не видел, чтобы Чэнь Цяньцин был таким мягким, не говоря уже о том, чтобы разговаривать с ним тоном, допускающим возможность обсуждения. Поэтому, когда он услышал, что тот сказал, он на мгновение растерялся, прежде чем ответил ему холодным тоном:

— Отдохни как следует.

Чэнь Цяньцин кивнул и посмотрел, как Лу Чжэнфэй встал и ушел.

И снова в комнате остался только Чэнь Цяньцин. Он вытянул перед собой левую руку, не подсоединенную к игле, разглядывая тонкие суставы, светлую кожу и нежно-розовые ногти. Затем, обхватив лицо этой рукой, он начал всхлипывать.

Он стал тем, кого любил, и теперь ему предстояло заплатить за все, что он сделал, испытать на себе унижение, которому он подверг Чэнь Цяньцина.

После того, как Лу Чжэнфэй ушел, он не стал отходить далеко. Вместо этого он вошел в комнату наблюдения. Палата, в которой находился Чэнь Цяньцин, была полностью оборудована камерами наблюдения, в этой комнате практически не было угла, который не был бы зафиксирован камерой.

Лу Чжэнфэй думал, что Чэнь Цяньцин просто ляжет и уснет после того, как он уйдет, или просто помечтает наяву, но он никогда бы не подумал, что вместо этого Чэнь Цяньцин будет плакать у него на руках.

Чэнь Цяньцин не заплакал, когда Лу Чжэнфэй заставил его в первый раз. Он не только не заплакал, но и чуть не разбил вазу о голову Лу Чжэнфэя. Чэнь Цяньцин тоже не плакал, когда Лу Чжэнфэй ударил его в первый раз, но сегодня Лу Чжэнфэй увидел сутулые плечи Чэнь Цяньцина и, тот, как он, закрыв лицо руками, заплакал, как ребенок.

Лу Чжэнфэй тоже ничего не сказал после просмотра записи и ничего не сделал. Он только достал из кармана сигарету и начал курить.

Чэнь Цяньцин плакал очень долго. Когда он, наконец, остановился, то молча вытер слезы и посмотрел на свои красивые и тонкие руки, которые, как предполагалось, когда-то скользили по клавишам пианино.

Настоящего Чэнь Цяньцина уже нет. Теперь на его месте был Лу Чжэнфэй, который пришел сюда, чтобы искупить свои грехи. Единственное, что он мог сейчас сделать – это дать обет осуществить мечту Чэнь Цяньцина в этой жизни и вынести пытки, которым он когда-то сам подверг Чэнь Цяньцина.

Лу Чжэнфэй дождался, пока Чэнь Цяньцин перестанет плакать, прежде чем вернуться в палату. Глаза Чэнь Цяньцина все еще были красными, но к ним уже вернулась прежняя холодность. Он посмотрел на Лу Чжэнфэя, и ненависти и негодования, которые так ненавидел Лу Чжэнфэй, больше не было, было только безразличие. Казалось, что человек, стоявший перед ним, не мог вызвать у него никаких эмоций.

По какой-то странной причине Лу Чжэнфэй почувствовал себя неловко.

— Я больше не буду бегать. — сказал ему Чэнь Цяньцин. — Я хочу вернуться к учебе.

То, что Чэнь Цяньцин обратился с такой просьбой в промежутке между их молчанием, застало Лу Чжэнфэя врасплох. Он был готов пообещать Чэнь Цяньцину все, что угодно, но единственное, на что он не мог согласиться – это чтобы Чэнь Цяньцин оставил его.

Не было никакой возможности, чтобы Чэнь Цяньцин не догадался, о чем думает Лу Чжэнфэй. Смотреть на Лу Чжэнфэя было все равно что смотреть на самого себя. По выражению его глаз, их разговору и выражению лица он мог сказать, о чем думал Лу Чжэнфэй.

— Ты можешь послать кого-нибудь присмотреть за мной, я больше не буду убегать. — добавил Чэнь Цяньцин. Он не мог убежать. Чэнь Цяньцин был обычным человеком, ему просто невозможно было вырваться из-под власти Лу Чжэнфэя.

Лу Чжэнфэй на мгновение замолчал, но потом кивнул:

— Сначала дай своей ноге восстановиться.

— Мм. — Чэнь Цяньцин больше ничего не сказал. Он снова закрыл глаза.

Впервые Чэнь Цяньцин попытался сбежать на третьем курсе университета. Двадцатилетний Чэнь Цяньцин тайно купил билет на поезд и сбежал из его дома посреди ночи. Но как только он добрался до железнодорожной станции, Чэнь Цяньцин был пойман.

После того, как его поймали, его доставили прямо в дом семьи Лу, а затем сам Лу Чжэнфэй сломал ему ноги.

В последующие дни Чэнь Цяньцин со сломанными ногами, отказался идти на компромисс, поэтому Лу Чжэнфэй лишил его права посещать университет и запер дома до следующей попытки побега.

Чэнь Цяньцин молчал, поэтому Лу Чжэнфэй тоже молчал. Он посидел еще некоторое время, прежде чем встать, чтобы уйти, но выражение его лица, наконец, расслабилось, он уже не был таким напряженным, каким был, когда вошел.

Чэнь Цяньцин не хотел разговаривать с Лу Чжэнфэем. Каждый раз, когда он видел его, он думал обо всех тех глупостях, которые совершал в прошлом, и то, что он оказался в такой ситуации сейчас, было лучшим наказанием, которое настоящий Чэнь Цяньцин когда-либо мог пожелать ему.

Сломанная нога причиняла сильную боль, но Чэнь Цяньцин не издал ни звука, когда ему меняли повязки. Казалось, что ему совсем не было больно, об этом можно было судить только по тому, каким бледным стало его лицо.

Доктор заметил, что с Чэнь Цяньцином что-то не так, поэтому он поспешил рассказать Лу Чжэнфэю о сложившейся ситуации.

— Состояние Чэнь Цяньцина очень тяжелое. — человек, который его лечил, был врачом-ортопедом, поэтому он ничего не мог сделать для него с точки зрения психологии. — Возможно, это психологическая проблема...... Но он не ест и почти не разговаривает.

И как мог Лу Чжэнфэй не заметить проблему Чэнь Цяньцина? Услышав, что сказал его врач, он только кивнул ему.

— Я предлагаю проконсультироваться с психиатром. — врач продолжал говорить. — Я ничего не могу сделать для него по этой части.

— Я понимаю. — Лу Чжэнфэй сказал. — Я все устрою.

Доктор на мгновение заколебался, но все же сказал ему:

— Мистер Лу...... тело Чэнь Цяньцина в плохом состоянии...... Вам следует немного попридержать себя.

Выражение лица Лу Чжэнфэя, которое изначально было довольно приятным, в одно мгновение стало холодным. Откуда он теперь мог знать, на что намекал доктор? Но, услышав его слова, Лу Чжэнфэй совсем не обрадовался этому.

— Лучше побеспокойся о себе. — Лу Чжэнфэй холодно ответил ему. — Не лезь в мои дела.

Лицо доктора напряглось, и он отчаянно выругался в сердце. Не сказав больше ни слова, он повернулся, чтобы уйти.

Наблюдая за тем, как доктор ушел, Лу Чжэнфэй нахмурился и начал бормотать себе под нос:

— ...... Неужели моя техника настолько плоха? Он каждый раз ее ненавидит.

...И даже когда он достигает оргазма, у него всегда такой вид, словно он ждет казни, что очень разочаровывало Лу Чжэнфэя.

Глава 3 - Тот Лу Чжэнфэй ушел

Лу Чжэнфэй знал, что с Чэнь Цяньцином что-то не так, поэтому он очень быстро последовал совету врача и нанял психиатра для него.

Чэнь Цяньцин был очень сообразительным человеком. Как только он увидел незнакомого мужчину, вошедшего в его комнату, он уже мог догадаться, кто он такой.

Лу Чжэнфэй был собственником, он ни за что не позволил бы Чэнь Цяньцину общаться с кем-то еще, если бы это не было абсолютно необходимо. На этот раз, если бы не сломанная нога Чэнь Цяньцина и его умиротворение, Лу Чжэнфэй ни за что не позволил бы ему ходить в университет.

Доктор был очень молод и имел очень добрую внешность. Он спрашивал Чэнь Цяньцина только об обычных вещах, ничего такого, что могло бы его огорчить.

Чэнь Цяньцин ответил доктору очень неопределенно. Очевидно, он был не в себе, но беспокоиться было не о чем. Что действительно вызывало беспокойство, так это контраст между предыдущим и нынешним Чэнь Цяньцином.

Если бы вы сказали, что до того, как он сломал ногу, он был подсолнухом, полным жизненных сил, то теперь он был грибом, который рос в сыром углу. Молчаливый, холодный, и казалось, что ничто вокруг не могло привлечь его внимания.

На его красивом лице застыло полное безразличие. Когда вы заговаривали с ним, он отвечал, но казалось, что его мысли витают где-то в другом месте.

Доктор задал ему еще несколько вопросов и ушел.

Чэнь Цяньцин наблюдал, как он уходил, и на его лице не было никакого выражения.

— Его состояние не очень хорошее. — врач сказал Лу Чжэнфэю на улице. — У него легкая депрессия и некоторые другие симптомы, которые требуют дальнейшей диагностики.

— Это серьезно? Будут ли у него какие-нибудь суицидальные наклонности? — непонимающе посмотрел на него Лу Чжэнфэй.

— Нет...... — доктор немного колебался, но все же рассказал ему о том, что заметил. — Его воля к жизни на самом деле довольно сильна, что странно......

Как обычно, люди, страдающие депрессией, склонны к суициду. Но то, что он увидел в этом человеке, было очень сильной волей к жизни.

Этот ответ, казалось, соответствовал тому, что хотел услышать Лу Чжэнфэй. Он хмыкнул в знак согласия, больше ничего не сказал.

После некоторого молчания доктор заговорил:

— Что ж, я пойду, мистер Лу. Если вам понадобится что-нибудь еще, пожалуйста, не стесняйтесь, звоните мне.

Лу Чжэнфэй кивнул.

После ухода врача Лу Чжэнфэй вышел покурить. Несмотря на то, что у него не было привычки курить, с тех пор как они с Чэнь Цяньцином начали встречаться, он выкуривал по полпачки сигарет в день. Особенно с учетом того, что у Чэнь Цяньцина была сломана нога, и он всегда демонстрировал это безразличное выражение лица.

Чэнь Цяньцин не любил его, Лу Чжэнфэй это понял. Он знал, что у него никогда не будет возможности получить прощение за все, что он сделал с Чэнь Цяньцином, но ему было совершенно все равно.

Он мог дать Чэнь Цяньцину все, что тот хотел, но никогда не мог дать ему свободу.

Чэнь Цяньцин не знал, о чем думал Лу Чжэнфэй, но их отношения тянулись так долго, что он почти забыл, о чем на самом деле думал в прошлом.

Как он мог быть настолько глуп, чтобы думать, что сможет удержать своего возлюбленного рядом с собой, просто сломав ему ноги?

Теперь, когда нога Чэнь Цяньцина была сломана, он вообще ничего не мог поделать. Он мог только лежать в постели и смотреть в потолок или листать романы, которые по доброте душевной приносила ему медсестра.

Когда Лу Чжэнфэй вошел в его палату, он увидел Чэнь Цяньцина с книгой в руках.

После нескольких месяцев, проведенных без стрижки, волосы Чэнь Цяньцина уже стали довольно длинными. Его голова была слегка опущена, он сосредоточился на книге в своих руках. В этом моменте он был похож на неподвижную статую.

— Чэнь Цяньцин. — Лу Чжэнфэй заговорил. — Звонила твоя мама.

Тело Чэнь Цяньцина напряглось. Слова Лу Чжэнфэя напомнили ему, что родители Чэнь Цяньцина, по крайней мере, все еще живы, они еще не попали в аварию из-за Лу Чжэнфэя, которая привела бы их к безвременной смерти.

Этот несчастный случай также был главной причиной пропасти, которая полностью отдалила Чэнь Цяньцина от Лу Чжэнфэя. Чэнь Цяньцин никак не мог простить его, и эти двое медленно-медленно подталкивали друг друга к бесконечной пропасти, из которой они никогда не смогут выбраться.

Чэнь Цяньцин поднял голову и посмотрел на свою более молодую версию:

— Могу я ей перезвонить?

Лу Чжэнфэй посмотрел на Чэнь Цяньцина с отсутствующей улыбкой и сказал:

— Я позволю тебе позвонить ей, если ты меня поцелуешь.

— ......

У него просто руки чесались отвесить ему пощечину при виде этого выражение на лице Лу Чжэнфэя. Увидев, как нахмурились брови Чэнь Цяньцина, Лу Чжэнфэй промолчал, но улыбка на его лице слегка поблекла.

Возможно, если бы это был настоящий Чэнь Цяньцин, то он, возможно, уже получил бы две увесистые пощечины. Но в этот момент Чэнь Цяньцин забыл об этом. Он знал о своем собственном упрямстве, поэтому после минутного молчания закрыл глаза и придвинулся ближе, чтобы легонько чмокнуть Лу Чжэнфэя в уголок рта...

Честно говоря, ощущение от поцелуя с самим собой было абсолютно ужасным.

Лу Чжэнфэй на самом деле никогда не ожидал, что Чэнь Цяньцин действительно поцелует его, но когда он увидел, что тот подошел так близко, Чэнь Цяньцин тоже не отодвинулся. Он посмотрел в закрытые глаза Чэнь Цяньцина и стал похож на жалкого маленького щенка, когда поцеловал его в уголок губ. Поцелуй был очень легким и закончился так же быстро, как и начался.

Лу Чжэнфэю очень хотелось обхватить руками голову Чэнь Цяньцина и углубить этот поцелуй, но, увидев пластырь, который все еще был обмотан вокруг ноги Чэнь Цяньцина, он, наконец, подавил это желание.

Не нужно спешить, у него еще было уйма времени с Чэнь Цяньцином.

После поцелуя Лу Чжэнфэй вернул ему телефон Чэнь Цяньцина. На экране телефона было около дюжины пропущенных звонков, некоторые из которых были от матери Чэнь Цяньцина, а остальные – от его отца.

Чэнь Цяньцин взял телефон и нажал кнопку обратного вызова.

— Цяньцин.

В трубке раздался голос матери Чэнь Цяньцина. Рука Чэнь Цяньцина, все еще державшая телефон, начала немного потеть, он хотел назвать ее «мама», но не мог выдавить из себя ни слова.

— Цяньцин? Почему ты молчишь?

Мать Чэнь Цяньцина, казалось, начала беспокоиться. После того, как она потеряла связь с Чэнь Цяньцином на несколько дней, она была практически готова подать заявление о пропаже, если бы Лу Чжэнфэй ей не позвонил.

Голос матери Чэня звучал очень взволнованно, было легко понять, как сильно она волновалась за своего сына.

— Мама.

В конце концов, Чэнь Цяньцин все же позвал ее. Но в то же время он почувствовал, как в груди у него вспыхнула боль. Его губы задрожали, и он чуть не расплакался.

Ему было так жаль человека на другом конце провода, но также и того, кто был на другом конце провода. Единственный способ, которым он мог отплатить им сейчас – это сделать их обоих счастливыми.

— Цяньцин? Что не так? Расскажи своей маме, что случилось. — мама Чэня была очень встревожена.

— Я в порядке, мама. — Чэнь Цяньцин продолжил. — Я только что попал в небольшую аварию и сломал ногу.

— Ты попал в аварию? — услышав это, матушка Чэня напряглась еще больше. — Это серьезно? Где ты? Я приеду завтра, чтобы позаботиться о тебе, в какой больнице ты находишься?

Этих вопросов было достаточно, чтобы любому понять, что она чувствовала в тот момент.

Чэнь Цяньцин справился со своими эмоциями и мягко ответил:

— Мама, не волнуйся, это всего лишь моя икра, ничего серьезного, так что тебе не обязательно приходить, мой друг позаботится обо мне.

— Как я могу не волноваться! — матушка Чэня сказала. — Я должна приехать и навестить тебя! В какой больнице ты находишься?

Чэнь Цяньцин знал, что не сможет остановить свою мать, поэтому сказал ей название больницы. Услышав это, мать Чэня некоторое время продолжала приставать к нему, прежде чем решила повесить трубку.

— Я твой друг? — внезапно спросил Лу Чжэнфэй, стоявший рядом.

Опустив голову, Чэнь Цяньцин отложил телефон в сторону и без особых эмоций ответил:

— Я действительно думал, что в прошлом ты был моим другом.

— А что теперь? — фыркнул Лу Чжэнфэй.

Чэнь Цяньцин посмотрел на него снизу вверх:

— Тебе лучше не знать.

В этот момент Чэнь Цяньцин мог относиться к нему только как к своему врагу, а также как к тому, кого он ненавидел больше всего в своей жизни.

Лу Чжэнфэй все понял, поэтому тоже не стал выпытывать. Но теперь веселость в его глазах заметно угасла:

— Чэнь Цяньцин, ты не боишься, что твоя мать что-то поймет, если ты позовешь ее?

Чэнь Цяньцин не мог не понимать, к чему клонит Лу Чжэнфэй, поэтому он ответил:

— Ты никогда не сможешь вынести, если моя мать узнает об этом, Лу Чжэнфэй.

Это было потому, что и мать Чэня, и отец Чэня были лучшими кандидатами, которых Лу Чжэнфэй мог использовать, чтобы угрожать Чэнь Цяньцину. Точно так же, как он делал это в прошлом, он говорил Чэнь Цяньцину, что сделает то-то и то-то, если тот не подчинится ему, но на самом деле он бы этого не сделал, даже если бы не сошел с ума от ярости.

— Я человек слова, я сделаю это, если скажу, что сделаю, разве я не сломал тебе ногу? — напомнил ему Лу Чжэнфэй.

— ......

Он на самом деле забыл об этом.

Увидев, как помрачнело лицо Чэнь Цяньцина, он снова рассмеялся:

— Не волнуйся, я не позволю ей узнать.

«.......Потому что для меня ничего хорошего из этого не выйдет, если она узнает».

Только тогда Чэнь Цяньцин расслабился.

— Не мог бы ты принести мне несколько книг для чтения? — спросил он.

— Что у тебя на уме?

— Подойдет все, что угодно: финансы, история или что-нибудь еще, что угодно.

Сидеть целый день в больнице было действительно невыносимо. Пройдет некоторое время, прежде чем его выпишут, так что он вполне может почитать в свободное время.

Лу Чжэнфэю было очень легко согласиться на эту просьбу.

— Конечно, я принесу их завтра. — сказал он.

Чэнь Цяньцин кивнул.

Когда пришло время обедать, Лу Чжэнфэй подошел к нему с двумя коробками для ланча в руках.

Все то время, пока Чэнь Цяньцин был госпитализирован, Лу Чжэнфэй приходил практически каждый божий день, чтобы ухаживать за ним, он даже проводил свой обеденный перерыв на работе в палате Чэнь Цяньцина. Поначалу Чэнь Цяньцин никак не мог к этому привыкнуть, но после этого его это больше не беспокоило.

Сегодня был суп из карася. Бульон был молочно-белым, а мясо рыбы – очень нежным. К сожалению, Чэнь Цяньцин не был поклонником рыбы, можно даже сказать, ненавидел ее.

Но любимым блюдом настоящего Чэнь Цяньцина был карась. Он мог практически в одиночку разделаться с несколькими из них и наслаждался ими, независимо от того, были ли они тушеными, приготовленными на пару или в супе.

Заметив, что Чэнь Цяньцин молчит, держа в руках коробку с завтраком, он спросил:

— Что случилось? Не нравится?

Чэнь Цяньцин тихо улыбнулся ему и взял свои палочки для еды:

— Как такое могло случиться? Рыба – мое любимое блюдо.

В этом мире были только один Лу Чжэнфэй и один Чэнь Цяньцин. С тех пор как он проснулся, он перестал быть самим собой, он уже стал кем-то другим. Таким образом, теперь ему тоже нравилось есть рыбу.

Пока они ели, в комнате было очень тихо. После того как Чэнь Цяньцин поел, он немного почитал и вздремнул после обеда.

Лу Чжэнфэй что-то печатал на клавиатуре, но, увидев, что Чэнь Цяньцин заснул, его руки остановились. Он стоял спиной к Чэнь Цяньцину, но обернулся, чтобы посмотреть на человека, позади него.

У Чэнь Цяньцина были очень длинные ресницы, и он выглядел очень красивым, когда закрывал глаза. Цвет его лица также улучшился с тех пор, как он попал в больницу, но он все еще был бледным.

Лу Чжэнфэй хотел протянуть руку и коснуться лица Чэнь Цяньцина, но, увидев, как сладко тот спит, остановил себя. Ему не нужно было торопить события, у него было время с Чэнь Цяньцином, уйма времени.

Страница книги Оказывается, я сумасшедший в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Прошлое

Глава 2 - Кто я?

Глава 3 - Тот Лу Чжэнфэй ушел

О книге