Глава 1

________________________________________

Сегодня светило солнце, и на небе не было ни облачка. В такую прекрасную погоду Цзян Сяо был госпитализирован в частную больницу Синфушу.

Несмотря на то, что это была больница, она больше походила на курорт. Пейзаж был прекрасен, воздух свеж, у каждого пациента была своя комната. Палаты были красивыми, просторными и роскошными. Врачи и медсёстры были профессионалами своего дела, их речь была приятной. Если бы Цзян Сяо следовал своим прежним привычкам, он бы дал этой частной больнице пятизвездочный отзыв, не менее пяти сотен слов горячей похвалы и поощрения, поблагодарил их за гостеприимство и пообещал вернуться, когда у него была бы такая возможность.

Жаль, что эта дорогостоящая частная больница с её отличным сервисом и заслуженной репутацией не была указана ни в одном рейтинговом приложении. Если бы не знакомство с другом, Цзян Сяо, вероятно, не приняли бы сюда, несмотря на деньги. И вряд ли он когда-нибудь станет здесь постоянным клиентом. Он вышел из больницы.

Поздняя стадия лейкемии, какая неудача.

Цзян Сяо в этом году исполнилось всего тридцать три. Когда он получил результаты лабораторных исследований, он не поверил в это, но рак не заботился о его чувствах. Он побывал в нескольких больницах, а результаты были всё те же.

Ему оставалось максимум шесть месяцев.

Частная больница Синфушу действительно предлагала высокий уровень медицинской помощи, но состояние Цзян Сяо не было излечимым. Причина, по которой он выбрал именно эту больницу, помимо надежды прожить немного дольше, заключалась в основном в том, чтобы улучшить качество жизни в последние дни. Другим словом, это был хосписный уход.

До своей болезни он всегда спешил. Беспокойство было неотъемлемой частью его жизни. В свои двадцать лет он полагался на свою молодость. Для него было обычным делом пить и засиживаться допоздна, говоря о своих делах. Были разные обстоятельства, поэтому Цзян Сяо иногда чувствовал себя больным, и у него не было много энергии, но он никогда много об этом не думал.

Доктор Лю, которая отвечала за него, мягко предупредила о некоторых мерах предосторожности своим мягким голосом. Наконец, она сказала, что, если у него будут какие-либо посетители, он должен заранее уведомить больницу, чтобы они могли организовать транспортировку.

«Не будет никаких посетителей» сказал Цзян Сяо с улыбкой. «Я познакомился со всеми своими друзьями до того, как приехал. В то время, когда я уйду, я хочу побыть один. Если кто-нибудь спросит обо мне, просто скажите, что меня здесь нет».

Когда он вежливо улыбнулся, то обнажил пару маленьких тигриных зубов. Из-за того, что он немного похудел, морщины в уголках его глаз не были заметны, а его бледное лицо выглядело намного моложе.

У Цзян Сяо была такая внешность, которая заставляла людей чувствовать себя счастливыми внутри. Даже когда он что-то говорил, можно было сказать, что его характер и менталитет были очень хорошими. Такой человек не должен быть одиноким в свои последние дни.

Доктор Лю автоматически выразила своё понимание, но в его возрасте у него должна была быть семья. Даже если не считать друзей, разве его жена или дети не должны были прийти к нему повидаться в последний раз?

Доктор Лю видела слишком много людей и ситуаций. Она сделала несколько догадок в своём сердце, но ничего не сказала.

Все пациенты в этой больнице были богатыми, а у таких людей всегда были свои собственные страдания, которые они предпочли бы не обсуждать.

Синфушу действительно хорошая больница. Несмотря на то, что они не смогли спасти жизнь Цзян Сяо, они сделали всё возможное, чтобы уменьшить его страдания. Наконец-то он смог хоть раз расслабиться и неторопливо просмотреть двадцать эпизодов драмы в своей больничной палате. К сожалению, больница не предоставляла картофельные чипсы и раков, иначе Цзян Сяо был бы ещё более доволен.

Кровать в комнате была такой мягкой, что он заснул под звук телевизора.

Цзян Сяо привык спать один. В ту ночь ему приснился долгий сон, в котором он думал о чём-то, что произошло некоторое время назад.

Это было в тот день, когда он получил отчёт об обследовании из больницы. Так уж получилось, что комитет по управлению индустриальным парком Люцзян проводил своё ежегодное собрание, и Цзян Сяо, который всегда приходил вовремя, в кои-то веки опоздал.

Он явно был немного рассеян. Когда он вошёл в зал, персонал попросил у него приглашение. Он побледнел, по привычке улыбнулся и замер на месте на семь или восемь секунд. Затем он порылся в стопке бумаг в своей папке с документами и протянул их.

«Сэр, это не приглашение». У молодого сотрудника до сих пор было к нему очень хорошее отношение. Он налил чашку горячей воды и предложил ему. «Как вы можете видеть, это медицинское досье».

На этот раз Цзян Сяо застыл ещё дольше. Он забрал свою папку обратно. Логотип Первой Народной Больницы Города Люцзян показался болезненным в его глазах.

Он порылся в папке с документами и не смог найти приглашение, но, к счастью, кто-то вышел из зала. Это оказался друг, которого Цзян Сяо хорошо знал. Их заводы находились неподалеку, и они знали друг друга около десяти лет.

«С каких это пор президенту Цзяну нужно приглашение? Ты новенький? Почему ты никого не знаешь?» Мужчина поздоровался с персоналом и потащил Цзян Сяо за собой. «Ты, почему ты не позвонил мне, тебя же не пускают?»

Встреча была наполовину закончена. Цзян Сяо наугад нашёл место и сел сзади. Друга, который привёл его сюда, звали Су. Цзян Сяо обычно называл его Босс Су.

Босс Су заметил, что он был не в лучшем состоянии, поэтому спросил: «У тебя кислое лицо. Ты с семьёй поссорился?»

Цзян Сяо покачал головой.

«Не будь упрямым». Босс Су похлопал его по плечу. «Твоя семья не в восторге от продажи земли в промышленном парке, верно?»

Завод по производству Цзян Сяо был открыт более десяти лет назад. На фабрике работало более сотни рабочих, производивших предметы первой необходимости, такие как полотенца и тапочки. За последние несколько лет годовой объём производства легко превысил сто миллионов. Но в последнее время, призыв к промышленным преобразованиям в городе Люцзян становился всё более и более интенсивным. Индустриальный парк находился в очень удачном месте, и высший эшелон планировал создать высокотехнологичную промышленную демонстрационную зону. Фабрики внутри либо подчинятся политике трансформации, либо продадут и переедут подальше.

Завод по производству Цзян Сяо действительно принадлежал к низкобюджетной отрасли. Он упустил шанс модернизироваться, и теперь прибыль снижалась, в то время как расходы росли. День ото дня он больше не мог держаться.

Но Цзян Сяо владел землёй, на которой располагалась фабрика. Он приобрёл землю, когда она стоила совсем немного.

Босс Су не совсем понимал причину, по которой Цзян Сяо хотел продать свою землю. Индустриальный парк был ключевым проектом, Цзян Сяо не испытывал недостатка в деньгах. Если бы всё оставалось в его руках, он мог бы каждый год собирать миллионы арендной платы, разве это не восхитительно?

Цзян Сяо выслушал его и сжал в руке папку с документами, в которой содержались только что полученные результаты теста.

«Лучше продать. Оставлять - бессмысленно» сказал Цзян Сяо. «... У меня осталось не так много времени».

Эти последние слова он произнёс таким тихим голосом, что их было почти не слышно.

На самом деле, продажа была почти завершена. Причина, по которой он пришёл сегодня, заключалась в том, чтобы закончить последние несколько этапов процесса. Другая компания и Парковый Комитет отнеслись к этому очень хорошо. Цена продажи Цзян Сяо действительно была невысокой. Когда деньги пришли, он взял большую часть и выплатил выходное пособие сотне сотрудников компании.

Бухгалтер фабрики, сестра Чэнь, работала на Цзян Сяо с самого начала. Она была достаточно взрослой, чтобы взять деньги и просто уйти на пенсию. Сестра Чэнь была одной из немногих, кто знал, что происходит в жизни Цзян Сяо. Она больше заботилась о Цзян Сяо, чем о закрытии фабрики.

«В последнее время у тебя очень плохой цвет лица. Это потому, что ты не сделал перерыв?» Она добавила: «Почему Сяо Линь не пришёл на такое большое мероприятие?»

Цзян Сяо не ответил. В последнее время он был как в тумане.

«Он недоступен» медленно добавил Цзян Сяо: «Он занят, поэтому не возвращается сюда уже больше месяца».

«По какой причине?» Сестра Чэнь была недоверчива: «Он...»

В этот момент она закрыла рот, возможно, потому, что лицо Цзян Сяо было таким измождённым. Она не хотела больше ничего говорить, чтобы заставить его чувствовать себя плохо.

Сестра Чэнь взяла деньги и ушла. Цзян Сяо долго сидел один в кабинете. Поздно вечером, он медленно встал и приготовился идти домой.

В тот день он не сел за руль, а возвращался с завода пешком. Ветер был холодным, как нож в тёмную ночь. Цзян Сяо прошёл сквозь толпу на улице, в уличном газетном киоске он заметил новый финансовый журнал. На обложке был Линь Чэнъюй, которого он давно не видел. Он обладал элегантным и сдержанным темпераментом, как никто другой, будто он ходячий предмет роскоши. Будучи выскочкой в финансовом кругу, он, казалось, мог легко завоевать любовь других. Когда Цзян Сяо проходил мимо, он увидел двух молодых девушек, смеющихся и улыбающихся, когда они покупали этот журнал.

Конечно, было легко завоевать любовь Цзян Сяо.

Он некоторое время постоял перед тем газетным киоском. Линь Чэнъюй на обложке был идеален, но Цзян Сяо был бледен, с растрёпанными волосами, как бездомная, блуждающая душа.

Никто бы не подумал, что эти двое - пара.

*

*

Он всё ещё помнил, что произошло много лет назад. Он впервые встретил Линь Чэнъюя в возрасте девятнадцати лет. В то время Цзян Сяо бросил школу и занимался физическим трудом. Он изо всех сил пытался самостоятельно зарабатывать на жизнь, но вдруг наткнулся на человека в переулке.

Линь Чэнъюй к тому времени потерял мать и отца, а в его кармане не было ни юаня, поэтому было непонятно, почему группа панков окружила его и начала избивать. Цзян Сяо думал, что он просто делает доброе дело. Он не знал, что всю оставшуюся жизнь будет связан с человеком, который снова и снова будет разбивать ему сердце.

Линь Чэнъюй был весь в лохмотьях, как будто пришёл с мусорной кучи, но когда его отвезли домой и вымыли дочиста, он превратился в сияющую жемчужину. Он был очень хорош собой, шрамы на его лице не портили юную красоту, но делали его внешность ещё более душераздирающей.

Когда он улыбнулся Цзян Сяо, то был красив, как маг или эльф. Поэтому сердце молодого Цзян Сяо забилось быстрее. Он упал в любовь по уши.

После того, как Цзян Сяо влюбился, у него внезапно появилась цель и надежда на будущее. Он охотно обеспечил Линь Чэнъюя, предложил отправить его в колледж и ни капельки не позволил ему страдать. Цзян Сяо основал фабрику, имея только диплом средней школы. Он сжигал деньги, чтобы помочь Линь Чэнъюю пережить самый трудный период в его жизни. Он помог Линь Чэнъюю поступить в лучший инвестиционный банк и мало-помалу поднялся туда, где был сейчас, повелевая ветром и дождём.

Вспомнив всё это, Цзян Сяо понял, сколько времени прошло.

Он и Линь Чэнъюй впервые встретились пятнадцать лет назад. Когда Цзян Сяо набрался храбрости, чтобы преследовать его, Линь Чэнъюй не отказался. В общей сложности, они были вместе десять лет.

Раньше он думал, что ему повезло сделать успешную карьеру и жить с человеком, который ему нравился, переходя от трудных времен к хорошей жизни, которая у него была сейчас.

Даже если иногда было трудно, он всегда думал, что в будущем сможет насладиться плодами своей тяжелой работы вместе с Линь Чэнъюем. Он не мог дождаться, пока у Линь Чэнъюя появится время, не говоря уже о том, что они оба были мужчинами и не могли пожениться. В юридическом смысле, они были не более чем незнакомцами. В финансовом журнале, репортёр написал, что Линь Чэнъю был холост и не женат.

Цзян Сяо сейчас было тридцать три года. Он упустил слишком много возможностей для самосовершенствования из-за всех этих трудностей. Несмотря на то, что Цзян Сяо приобрёл некоторый опыт благодаря упорной работе, ограничения его образования в младших классах средней школы означали, что он не мог адаптироваться к нынешней тенденции очень сложных реформ. Фабрика была продана, он был невидимым, неназванным любовником Линь Чэнъюя в течение десяти лет, а в больнице ему сказали, что у него лейкемия.

Как же так внезапно сложилась жизнь?

Он был ошеломлён, когда получил результаты теста. Цзян Сяо оставил около дюжины звонков Линь Чэньюю, но никто не ответил. В ту ночь, именно секретарша перезвонила Цзян Сяо. Хотя её тон был хорошим, если внимательно прислушаться, казалось, что каждое предложение было наполнено сарказмом.

«Мистер Линь занят на важных встречах. В последние несколько дней были большие заказы, и компания очень занята» сказала она. «Если у вас что-то есть, дайте мне знать заранее, и я что-нибудь придумаю».

У Цзян Сяо не было сил спорить с секретаршей Линь Чэнъюя, после этого, он больше никуда не звонил.

Болезнь была как последняя капля. Это сокрушило Цзян Сяо. Закрытие фабрики было ударом, а лейкемия стала ещё большим ударом. Когда он узнал, что его дни сочтены, он хотел найти человека, к которому чувствовал себя ближе всего. Но поддержки Линь Чэнъюя, как всегда, не было.

Цзян Сяо был страстным человеком. Он знал, что темперамент Линь Чэнъюя был холодным, поэтому вполне естественно, что его чувства были не такими сильными.

Он был из тех, кто влюбился первым, и влюбился глубоко. Он всегда думал, что нет ничего плохого в том, чтобы давать чего-то больше. Цзян Сяо никогда не вёл счёт, когда дело касалось человека, которого он любил.

Линь Чэнъюй был занят, поэтому эти двое почти никогда не наслаждались свиданиями, как это делала нормальная пара. В последние годы большая часть бизнеса Линь Чэнъюя переместилась из Люцзяна в город Биньхай, прибрежный город в тысячах миль отсюда. Он ушёл ещё дальше, но Цзян Сяо стерпел это.

Терпение, терпение. Если бы не эта болезнь, возможно, Цзян Сяо продолжал бы обманывать себя. Но когда на него свалилось сразу так много вещей, он перестал притворяться.

Всё его тело тряслось, как будто он подошёл к краю обрыва.

Через неделю после того, как Цзян Сяо закончил разбираться с делами фабрики, он увидел Линь Чэньюя дома.

К тому времени, он уже давно знал о лейкемии. Несколько его близких друзей тоже знали об этом. Один из них представил Цзян Сяо частную больницу Синфушу, и он прошёл процедуры приёма в одиночку. Его должны были принять послезавтра.

Может быть, когда вся работа будет закончена, Линь Чэнъюй вернётся.

На нём был чёрный костюм, как будто он только что вернулся с банкета. Стоя у входа, он небрежно снял галстук. Когда он посмотрел на Цзян Сяо, вид его лица тронул сердце, как и всегда.

*

*

Он был на год моложе Цзян Сяо, в этом году ему исполнилось тридцать два года. Он был в расцвете своей карьеры. Цвет глаз представителя смешанной расы был немного голубым и серым, они были словно персик и обладали естественной привлекательностью, а его лицо казалось безупречным. Малейший след, оставленный годами, делал его более зрелым и привлекательным.

Красивый и успешный. Если бы ты жил с таким человеком, ты бы чувствовал себя счастливым, верно?

Бесчисленное множество людей думали так, но Цзян Сяо, человек, который на самом деле был с ним, испытывал смешанные чувства.

Линь Чэнъюй был холоден, как зимний день, в течение десяти лет, что бы ни делал Цзян Сяо, он не мог согреть его сердце.

Вечером он приготовил миску отвара, но больше есть не мог, поэтому отодвинул тарелку в сторону.

Линь Чэнъюй тоже выглядел немного усталым. Он сел на диван и открыл бутылку красного вина.

Раньше Цзян Сяо сидел рядом с ним, а затем, естественно, сжимался в его объятиях и находил любую тему для разговора. Но на этот раз Цзян Сяо казался ненормальным. Он отнёс миску на кухню, чтобы вымыть её. Линь Чэньюй подождал некоторое время, затем подозрительно посмотрел на кухню, но не двинулся с места.

Было слишком тихо. Атмосфера в комнате была слишком странной. Через некоторое время, Линь Чэнъюй взял на себя инициативу заговорить.

«Секретарша сказала мне, что ты много звонил» сказал он. «В то время я был на совещании, очень важном совещании. Если тебе есть что сказать, скажи мне сейчас».

Он чувствовал, что для Цзян Сяо было немного неразумно всё ещё злиться. Может быть, он был сегодня в хорошем настроении, и именно поэтому потрудился всё объяснить.

До тех пор, пока Цзян Сяо делал свой голос немного мягче и позволял свету отражаться на лице, он не сердился из-за мелочей.

Но сегодня всё было по-другому. Цзян Сяо вышел после мытья посуды, повернувшись к нему спиной. Он слабо ответил: «Это уже не имеет значения. Всё уже улажено».

Госсекретарь Лин уже давно занималась этой работой. Она глубоко чувствовала, что Линь Чэнъюй не очень-то заботился о Цзян Сяо. Он уже жаловался Линь Чэньюю на секретаршу Линь.

Цзян Сяо сел на диван, но не зарылся в объятия Линь Чэньюя.

«Ты был слишком занят в последнее время?» Он тихо добавил: «Я видел журнал. В компании много чего происходит?»

«Всё в порядке». Когда Линь Чэньюй упомянул о работе, он почувствовал волнение и налил немного вина в свой бокал. «В последнее время у компании много проектов. Мне придётся немного попутешествовать. Сяосяо, ты должен быть счастлив за меня».

В последнее время Линь Чэнъюй кайфовал. Он совершенно не знал о пытках, которым подвергался Цзян Сяо в последнее время. Он долго не был дома и думал, что Цзян Сяо, должно быть, привык к этому. Цзян Сяо всегда был полон сожаления, когда Линь Чэнъюй говорил ему, что он уезжает. Он стал нетерпеливым и страстным во всём, в том числе и в постели. Линь Чэнъюй всегда наслаждался этим энтузиазмом перед тем, как они расстались.

Но на этот раз у Цзян Сяо не было особого выражения лица. Он опустил глаза и спросил: «Когда ты уезжаешь?»

«Утром».

После паузы, Цзян Сяо заговорил, но его голос задрожал: «Ты можешь не уезжать? Ты можешь уделить мне немного времени... побыть со мной?»

Это был первый раз, когда Цзян Сяо обратился с такой просьбой. Он не хотел, чтобы Линь Чэнъюй уезжал. Самое большее, на что он мог надеяться, это то, что Линь Чэнъюй может вернуться пораньше. Цзян Сяо никогда раньше не просил Линь Чэнъюя отказаться от чего-либо ради него.

Он был на год старше Линь Чэнъюя и всегда заботился о нём.

Но через несколько дней, их отношениям официально исполнится десять лет. Если бы Линь Чэнъюй почувствовал хоть малейшее беспокойство, он бы услышал о банкротстве фабрики. Внешность Цзян Сяо была совсем не хорошей. Босс Су и бухгалтер Чэнь увидели это с первого взгляда. Они задали несколько вопросов, но Линь Чэнъюй даже не заметил этого.

Когда Цзян Сяо заговорил, во рту у него был ржавый привкус от кровоточащих дёсен. Это был симптом лейкемии.

«Это не займёт много времени. Месяц, неделю». Это было похоже на то, словно он пытался ухватиться за спасительную соломинку. «Или всего три дня ...»

Он хотел рассказать Линь Чэнъюю обо всём. Он хотел рассказать своему дорогому человеку об ужасных вещах в своей жизни. Он не мог увидеться с Линь Чэнъюем, поэтому делал около дюжины звонков, но ответа не последовало. Если бы Линь Чэнъюй почувствовал малейший намёк на то, что что-то не так, Цзян Сяо рассказал бы ему всё. Освобождение от бремени могло бы дать ему немного утешения в оставшееся время.

Но Линь Чэнъюй не кивнул. Он не спросил, что происходит. Он просто притянул Цзян Сяо поближе, чтобы прервать его, ущипнул его за мочку уха и сказал: «Сяосяо сердится на меня? Ты чего дуешься?»

Цзян Сяо натянуто покачал головой, когда Линь Чэнъюй начал проявлять нежность. Линь Чэнъюй теперь казался искренне счастливым, как будто они действительно были любящей парой.

Но если ему было не всё равно, то почему он не имел ни малейшего представления о стольких вещах?

Он говорил так, словно думал, что Цзян Сяо шутит.

Я умираю, Линь Чэнъюй, ты знаешь?

Цзян Сяо открыл рот, чтобы произнести эти слова, но Линь Чэнъюй остановил его. Он поцеловал уголок губ Цзян Сяо, а когда заговорил, его тон был любящим, но смысл был очевиден: «Нет, то, с чем я имею дело, действительно важно. Будь хорошим мальчиком и веди себя хорошо».

Его руки нежно обнимали Цзян Сяо за талию, но слова были как нож в сердце.

Цзян Сяо не мог говорить.

Его глаза в этот момент были тусклыми и неподвижными, а в сердце чувствовалась смертельная, невыразимая боль.

Он не мог сосчитать, сколько раз был разочарован или скомпрометирован. Это было просто ещё одно неудивительное разочарование. Может быть, в первый раз, когда это случилось, он бы стал спорить, вышел из себя или умолял, но это случалось снова и снова. Цзян Сяо нечего было сказать.

Он и Линь Чэнъюй были вместе так долго, что он не мог сказать, что их пара совсем никогда не была счастлива. Были и счастливые времена, хотя их было немного.

Но Цзян Сяо теперь ясно понял, что он никогда не был самым важным в сердце Линь Чэнъюя. Коллеги, работа, важные вечеринки, что угодно, Цзян Сяо всегда сидел в заднем ряду. Бесчисленное количество раз он слышал «нет», «в следующий раз», «нет времени» и «будь хорошим». Затем он пытался получить немного радости и счастья от того, что осталось. Как дёшево. Как смешно.

Он хотел бы, чтобы Линь Чэнъюй просто отказал ему с самого начала. Но Цзян Сяо был обманут этой маленькой милостью, думая, что Линь Чэнъюй просто не любит выражать свои чувства, будто его личность была другой. Наконец бездна открылась, и всё, что он чувствовал - боль.

Если любовь никогда не выражается и не осуществляется, то это вообще не любовь. Линь Чэнъюй никогда не любил его.

Линь Чэнъюй не замечал выражения лица Цзян Сяо. Он выпил немного вина и надеялся, что Цзян Сяо, как обычно, будет послушен, активен и полон энтузиазма,.

Эти двое всегда были невероятно совместимы в постели.

Сегодня всё казалось немного странным, но он хотел, чтобы всё было как раньше. Он использовал те же методы, что и всегда, притянув ошеломлённого Цзян Сяо к себе и опустив голову, чтобы накормить его полным ртом красного вина.

Вино было очень крепким. Цзян Сяо был ошеломлён, после глотка он вспомнил, что сейчас не может пить, потому что это вредно для его организма.

«Я не хочу...»

Цзян Сяо отказался. Он действительно был болен. Он голоден, но ничего не мог проглотить, в его теле не было сил.

Но Линь Чэнъюй хотел выпить, он никогда не принимал всерьёз мнение Цзян Сяо. Его уговоры были ласковыми и нежными, ему нельзя было отказать.

В ту ночь никто из них не спал. Это было самое болезненное запутывание в жизни Цзян Сяо, как физически, так и морально.

Он всегда был терпелив, думая, что сможет согреть ледяное сердце Линь Чэнъюя. Но по прошествии пятнадцати лет, сердце Линь Чэнъюя не согрелось, а сердце Цзян Сяо похолодело. Он чувствовал себя опорой. Он посвятил свою жизнь Линь Чэнъюю, и теперь, когда он был исчерпан, пришло время покинуть эту сцену.

Человек, которого он считал любовью всей своей жизни, никогда по-настоящему не любил его, а брак, которого он всегда хотел, оказался шуткой. Это был не более чем сон, который он в одиночку нёс в течение пятнадцати лет, но ему пришло время проснуться. Отчаяние в его жизни накапливалось постепенно, пока не взорвалось в последние дни его жизни.

«...Ты когда-нибудь любил меня?»

Спросил его Цзян Сяо во время процесса.

Может быть, Линь Чэнъю не расслышал, может быть, он не обратил внимания, а может быть, просто не хотел отвечать. Цзян Сяо так и не получил ответа.

На самом деле Цзян Сяо понял, что Линь Чэнъюй даже не знал, что такое любовь. Цзян Сяо дал слишком много. Линь Чэнъюю это нравилось, и он привык к этому, но не влюбился в него.

Дёсны Цзян Сяо снова начали сочиться кровью.

На следующий день, он наблюдал, как Линь Чэнъюй пакует свои вещи. Ему было ужасно плохо, всё его тело болело, но он молчал и ничего не говорил.

Пока Линь Чэньюй собирал вещи, Цзян Сяо лежал на кровати с открытыми глазами. Если бы кто-нибудь посмотрел на него, то испугался бы, насколько он похож на труп.

Линь Чэнъюй закончил собирать вещи и был готов к отъезду. Он, очевидно, делал подобное много раз, оставляя Цзян Сяо одного в доме. Он никогда ничего не чувствовал, когда уходил. Насколько Цзян Сяо был обеспокоен, каждый раз, когда Линь Чэнъюй уходил.

Но на этот раз всё выглядело немного по-другому. Линь Чэнъюй почему-то почувствовал какую-то необъяснимую панику. Линь Чэнъюй всё время думал, что что-то упускает, что-то вроде туманного предупреждения из темноты, как будто он забыл что-то упаковать в свой багаж, поэтому ему пришлось неоднократно проверять его. Он всегда был пунктуален, но теперь опаздывал на час. Секретарша всё время уговаривала его выйти пораньше, иначе он не успеет на самолет. Линь Чэнъюй открыл дверь дома и приготовился уходить.

Когда он потянулся к дверной ручке, то увидел Цзян Сяо в пижаме. Он тихо стоял там с неохотной улыбкой, обнажая эти два знакомых и очень милых тигриных зуба.

У него была лёгкая улыбка, которая не коснулась глубины его глаз. Если присмотреться, то казалось, что он плачет.

Затем дверь закрылась, и Линь Чэнъюй некоторое время стоял в оцепенении.

Цзян Сяо… Он немного похудел, сказал про себя Линь Чэньюй. Когда я закончу эту работу, у меня будет время быть с ним.

Кроме того, Цзян Сяо был таким воспитанным и разумным. Он всегда всё понимал.

С этими мыслями в голове он последовал привычке, которую всегда делал. Линь Чэньюй ушёл, не оглядываясь.

Когда Цзян Сяо уходил, он не брал такую тяжелую сумку, как Линь Чэнъюй. Он взял свою банковскую карточку, удостоверение личности и мобильный телефон, надел обычное пальто и зарегистрировался в частной больнице Синфушу.

Когда Цзян Сяо покинул «дом», в котором они с Линь Чэнъюем жили в течение десяти лет, он, казалось, вырезал что-то из себя, словно кусок плоти был отделен от его тела.

Факты доказывали, что деньги, ради которых он так усердно работал, были более надёжными. По крайней мере, дорогостоящая больница Синфушу сделала всё возможное, чтобы облегчить его страдания, сотрудники обращались с ним прилично, прежде чем он умер. Позже они заберут его труп и установят памятник, чтобы завершить свои услуги.

Состояние Цзян Сяо быстро ухудшилось после его прибытия. Доктор Лю сказала, что у него не было большой воли к жизни, как будто он был истощён до глубины души и просто сдался.

Когда Цзян Сяо попал в больницу, ему оказали большую помощь, но его состояние ухудшилось. Номер его мобильного телефона не менялся, а смартфон всегда был включен, но если бы он не звонил, Линь Чэнъюй не взял бы на себя инициативу набрать ему. Сейчас было точно также.

Он всегда держался отчужденно, ожидая, что люди отдадут ему свои сердца.

Может быть, у людей действительно есть шестое чувство. Однажды Цзян Сяо действительно почувствовал себя очень плохо. В тот момент в его мозгу царил хаос, не контролируемый разумом. Доктор Лю и куча медсестёр окружили его, вводя в него всевозможные инструменты и трубки. Цзян Сяо в состоянии замешательства умолял позвонить Линь Чэнъюй.

Доктор Лю не могла отказать ему, поэтому дала ему телефон.

Она наблюдала, как Цзян Сяо сжимал телефон дрожащими руками, пытаясь держать свои затуманенные глаза широко открытыми, пока не нашёл имя нужного человека на экране.

Судя по разнице во времени, сейчас у него должна быть поздняя ночь. Телефон звонил долго, но никто не отвечал. Цзян Сяо продолжал звонить, и наконец, кто-то взял трубку.

Это был сладкий, девичий голос, который спросил: «Кто это?»

У Цзян Сяо не было возможности заговорить. Он онемел, и всё, что он мог сделать, это слушать. После того, как голос задал ещё несколько вопросов и не получил ответа, другая сторона повесила трубку.

После этого телефонного звонка, то немногое, что осталось в пепле его сердца, погасло.

Не было никакой необходимости видеть его. Цзян Сяо выбросил телефон и больше никогда не звонил ему.

В самом конце, когда у него осталась последняя крупица разума, доктор Лю села у его постели и спросила, что он хочет высечь на своём надгробии.

Родители Цзян Сяо давно ушли, как и его так называемый возлюбленный. Его друзья отнеслись бы с уважением к его выбору и позволили бы ему написать собственную эпитафию. Эпитафии многих людей рассказывали об их жизни и достижениях. Цзян Сяо не хотел ничего особенного, но когда она спросила, он не мог не вспомнить о своих чувствах, когда впервые попал в частную больницу Синфушу.

Доктор Лю видела этого человека в самые болезненные моменты. Она видела, как он улыбался перед смертью, его брови изогнулись дугой, обнажив два маленьких острых тигриных зуба.

В конце концов, его похоронили на тихом кладбище, окружённом прекрасными пейзажами. Место, которое выбрал Цзян Сяо, было в углу, в одиночестве. Здесь было очень тихо, в соответствии с его предпочтениями. Оставшиеся его деньги были пожертвованы. На надгробной плите было написано шесть слов—Спасибо, Что Быстро Вернулся И Навестил.

Фотография на памятнике была выбрана самим Цзян Сяо. Она была сделана в молодости, тогда, наверное, ему было чуть за двадцать. Его улыбка была такой же ослепительной, как нарцисс, как будто в его жизни никогда не было никакого горя.

Цзян Сяо любил смеяться, когда лежал в больнице. У него всегда был хороший характер, но когда доктор Лю посмотрела на эту фотографию, ей показалось, что его поздняя улыбка была неохотной, напряжённой и не такой чистой.

Интересно, что сделало его таким.

Доктор Лю принесла небольшой букет ромашек и положила их перед его могилой. Она видела много пациентов. У неё было смутное представление об истории Цзян Сяо, но она не осмеливалась слишком глубоко задумываться об этом.

Многие люди стали порочными ещё до того, как умерли, особенно люди за тридцать, которые были в расцвете сил, и это было нормально. Но Цзян Сяо был слишком спокоен. Похоже, он был очень сильно разочарован, поэтому относился ко всему спокойно.

Если действительно существует загробная жизнь, я надеюсь, что у него она будет лучшей.

Глава 2

________________________________________

В оцепенении, Цзян Сяо почувствовал запах жареных каштанов. Он, казалось, крепко спал в темноте, но внезапно пришёл в сознание от сладко пахнущего аромата, который ударил ему в нос.

Затем он услышал, как кто-то что-то выкрикивает, один крик за другим. Громкоговоритель воспроизводил записанную рекламную кампанию на повторе. Это привлекало внимание.

«Каштаны здесь, жареные каштаны! Сладкие и ароматные, дешёвые и вкусные, пять юаней за кэтти!»

*кэтти - традиционная китайская единица массы, также известная как цзинь. В современном материковом Китае 1 кэтти = 500 граммов = 10 таэлей.

Сначала в мозгу Цзян Сяо царил хаос, но когда он услышал пронзительные крики, к нему постепенно вернулся здравый смысл. Его первой мыслью было: где, чёрт возьми, можно купить кэтти сладких каштанов всего за пять юаней?

Ах, это звучит так хорошо.

И звон, который Цзян Сяо услышал, был одновременно знакомым и ностальгическим, потому что он был на местном диалекте округа Хоулинь, его родного города, небольшого округа в центральном Китае. После того как Цзян Сяо бросил школу в шестнадцать лет и уехал работать в прибрежный город Люцзян, он никогда не возвращался в родной округ, не говоря уже о том, что слышал, как кто-то продавал товары на таком диалекте.

У него закружилась голова, и в его мозг ворвалась реклама жареных каштанов вместе с другими уличными звуками. Цзян Сяо был так раздосадован, что закрыл уши руками и попытался заставить себя открыть глаза. Пока он делал всё возможное, чтобы проснуться, к нему постепенно возвращались другие чувства.

Матрас под его телом был твёрдым и жёстким. Он почувствовал, что лежит на подушке, уложенной поверх деревянной доски кровати. Чтобы не было слишком душно, подушка была не очень толстой. Это не шло ни в какое сравнение с дорогим, ультра-мягким матрасом роскошного бренда в частной больнице Синфушу.

Рядом с его кроватью стоял письменный стол, на котором был небольшой беспорядок. На нём были навалены стопки учебников по иностранному языку, математике и чистые контрольные работы. Шариковая ручка частично свисала со стола, словно была готова скатиться. Прямо за столом медленно вращался вертикальный электрический вентилятор, направляя воздух к кровати. В углу у стены стоял деревянный шкаф, с верхней ручки которого криво свисала красная майка. На стене висело несколько отличных студенческих наград, но они выглядели немного старыми и пыльными.

Комната была не очень большой, в ней было совсем немного мебели. Но когда Цзян Сяо посмотрел вокруг, его лицо приняло выражение неописуемого шока.

Он точно знал, где находится. Это была его комната. Это была его комната в младших классах средней школы.

Как это могло быть возможно?

Когда Цзян Сяо попытался сесть, чувствуя сильное головокружение, он случайно взглянул на свои руки, которые были незрелыми и не полностью взрослыми. Затем он встал с кровати, чтобы осмотреться, и увидел в зеркале свой нынешний облик.

Его мозг был настолько бодр, насколько это вообще возможно.

Именно так он выглядел в юные подростковые годы. В младших классах средней школы Цзян Сяо был уже 1,75 метра ростом. Он перестал расти в шестнадцать лет, прибавив ещё всего четыре или пять сантиметров, при конечном росте около метр восемьдесят. Сейчас его лицо было совсем мальчишеским. Он только что проснулся, поэтому его волосы были похожи на куриное гнездо. Его глаза были широко раскрыты от удивления, а слегка приоткрытый рот обнажал два острых тигриных зуба. Всё в нём напоминало подростка, полного юности.

Цзян Сяо, который был одновременно знаком и незнаком со своим молодым лицом, подпрыгнул на месте, а затем ущипнул себя за щёки руками.

Было больно. Он не спал.

Дело было не в его росте, дело было в… он действительно переродился?

У него было так много сожалений, когда он умер. Он больше всего на свете хотел бы повторить всё снова, но никогда не думал, что Бог действительно даст ему такой шанс!

Цзян Сяо застыл перед зеркалом, когда кто-то постучал в дверь комнаты и позвал его детским прозвищем. «НианНиан, НианНиан, ты встал? Пора завтракать».

Это был голос его мамы.

Именно этот голос действительно заставил Цзян Сяо поверить, что он вернулся в прошлое.

На столе лежал календарь 2002 года. Сейчас ему было всего пятнадцать лет, он учился на третьем курсе средней школы № 3 в Хоулине.

Цзян Сяо отложил календарь в сторону и энергично вытер лоб руками. На его лице появилось сложное выражение боли, смешанной со счастьем. Он возродился в самый счастливый период, который только мог себе представить. Этот случай можно было бы назвать самым большим поворотным моментом в его жизни.

*

*

Отец Цзян Сяо был водителем грузовика дальнего следования. Он был трудолюбивым человеком с вспыльчивым характером, с которым нельзя было связываться. Мать Цзян Сяо была бухгалтером в компании, она обладала мягким характером. На первый взгляд эти два человека могли показаться несовместимыми, но на самом деле, они компенсировали различия друг друга и хорошо смотрелись вместе. Когда два человека любят друг друга и искренне заботятся о потребностях своего партнера, то, что может показаться несовместимым на первый взгляд, на самом деле не имеет значения.

Цзян Сяо вырос в счастливой семье. Несмотря на то, что его отца часто не было дома, всякий раз, когда он возвращался, то приносил много подарков. В эту эпоху водителям больших грузовиков много платили. Когда Цзян Сяо был маленьким, у него были дорогие игрушки, а когда он немного подрос, у него появились фирменные кроссовки и майки. У его матери всегда была улыбка на лице, как будто она никогда не сердилась. Его родители усердно работали вместе, чтобы поддерживать семейный очаг. Их семья не была богатой, но они чувствовали себя комфортно, у них никогда не было недостатка ни в чём, в чём нуждался Цзян Сяо.

Он рос избалованным своей семьёй, пока полгода назад не умер его отец. Он попал в автомобильную аварию, и его никак нельзя было спасти.

Рабочее подразделение его отца выплачивало пособие, но его мать продолжала работать. У неё было достаточно дохода, чтобы содержать двух человек. Но его мать не выдержала такого потрясения. Всё её тело было не в порядке, поэтому она впала в депрессию. После того, как отец Цзян Сяо скончался, сварливые родственники с той стороны снова и снова давили на его мать, требуя денег. Она была мягкосердечной, а Цзян Сяо был слишком молод, поэтому большая часть пособия была растрачена впустую. Если бы Цзян Сяо вовремя не заметил и не взорвался по этому поводу, то они бы потратили ещё больше денег.

Но в семье произошли разительные перемены, когда Цзян Сяо было всего четырнадцать лет. Он не мог контролировать свои эмоции. Ему снились кошмары больше года, он был в середине полового созревания.

Первое изменение заключалось в том, что он потерял интерес к школе. Его оценки резко упали. Его мать не могла смириться с этим, пытаясь безуспешно контролировать его. Цзян Сяо, который ранее был образцовым учеником и входил в тройку лучших в своём классе, опустился на самое дно.

Образование в округе Хоулинь были в лучшем случае средним. В округе была только одна хорошая государственная средняя школа, старшая школа Хоулинь № 1, но в день вступительных экзаменов, Цзян Сяо выскользнул погулять и пропустил некоторые тесты. Когда появились результаты, он забыл о поступлении в лучшую среднюю школу. Цзян Сяо не смог поступить даже в обычные средние школы округа. Он смог ходить только в частную среднюю школу на юге города. Это была школа, которая из года в год с радостью сообщала своим ученикам хорошие новости. Там Цзян Сяо связался с группой друзей, которые не были мотивированы учиться, поэтому его оценки становились всё хуже и хуже.

Его мать беспокоилась о нём, но ей самой было очень больно. Упадок её сына было подобно ножу, вонзившемуся ей в сердце. Она не знала, сколько раз изнуряла себя, вытаскивая Цзян Сяо из маленького интернет-кафе, споря с ним, пока не начинала плакать. Только когда её организм больше не смог нормально осуществлять свою работу, Цзян Сяо проснулся.

Инцидент, когда его мать рухнула на больничную койку, стал шоком. Цзян Сяо наконец очнулся от неразберихи последних двух или трёх лет. Он потратил все деньги семьи, чтобы вылечить её болезнь, но, в конце концов, спасти её не удалось. У него не было денег на учёбу, и он больше не хотел оставаться в этой средней школе. Он покинул свой родной город Хоулинь только с одним рюкзаком. Он отправился на работу в город Люцзян, не осмеливаясь оглянуться назад.

Это время потрясений в младших и старших классах было самым незрелым и хаотичным периодом его жизни. Он сожалел о стольких вещах. Возможно, потому, что он так много потерял когда встретил человека, которого любил и лелеял. Он держался и отказывался её отпускать.

Теперь он возродился прямо в середине своей прошлой жизни, пятнадцати лет от роду, на третьем курсе средней школы. Взглянув на календарь, я понял, что сегодня был первый день нового семестра.

Его отец уже не может вернуться, но его мама была всё ещё жива. У него был шанс изменить свои оценки и хорошо сдать экзамен в средней школе. У него было время по-настоящему загладить сожаления о своей прошлой жизни.

Может быть, из-за того, что долгое время не было ответа, голос снаружи позвал снова.

«НианНиан, тебе нужно встать с постели. Ты действительно опоздаешь в школу».

НианНиан - его прозвищем. Они с матерью не ссорились каждую минуту. Его мать была нежной по натуре и большую часть времени тихо разговаривала с ним.

«... Я иду» Цзян Сяо произнёс свои первые слова после перерождения, его голос был немного хриплым. «Дай мне минуту».

Он нашёл сине-белую школьную форму на вешалке. Школьная форма в Китае не имела особого стиля. Студенты всегда испытывали к ней отвращение и называли её уродливой. Но когда Цзян Сяо надел школьную форму, он подумал, что она удобная и красивая. Когда он прикоснулся к этому драгоценному воротнику, то почувствовал себя невероятно везучим и счастливым.

С таким ростом, красивым лицом, широкими плечами и длинными ногами он действительно отличался от других студентов в той же униформе.

Старый дом с тремя спальнями и двумя общими комнатами предстал перед ним после долгого отсутствия. У него было бессловесное ощущение, что это место было невероятно далеко от маленькой роскошной виллы, которую он купил позже. Но маленький дом всё ещё казался ему домом. Его мать была прилежной и содержала всё в порядке, поэтому в доме было оживлённо и тепло. Лапша с зелёным луком на кухне пахла ароматно и вкусно. Когда Цзян Сяо чистил зубы, то почувствовал запах яичницы. Цзян Сяо до сих пор помнил рецепт яичницы своей матери.

Он пригладил волосы метелкой из перьев, вытер лицо полотенцем, а слёзы на глазах холодной водой. Хаос в его голове исчез, он стал полностью бодрствующим.

Я вернулся. Я начинаю всё сначала - подумал Цзян Сяо.

Он улыбнулся в зеркало.

К тому времени, как он закончил уборку, его мать уже накрыла на стол завтрак. Её глаза до сих пор выглядели немного опухшими. Она взглянула на Цзян Сяо, а затем опустила голову.

Цзян Сяо догадался, что это было потому, что они снова поссорились прошлой ночью.

«Давай поедим».

Цзян Сяо сел напротив неё, взял свои палочки для еды и сказал: «Извини».

Его мать была явно ошеломлена.

В молодости она была красивой женщиной с прекрасным именем - Ся Ваньвань. Когда она только вышла замуж, муж избаловал её, а когда родила ребенка, то всё ещё напоминала молодую девушку. Цзян Сяо вспомнил, как тогда выглядела его мать, одетая в красивую юбку, которой больше ни у кого в их маленьком городке не было. Когда она выходила из дома, вся улица смотрела на неё.

Но теперь она была измотана жизнью, и у неё не было мотивации наряжаться. Всего за год или около того она потеряла своё былое сияние.

«Мама, извини» искренне сказал Цзян Сяо. У него немного болел нос. «Я должен был сказать это раньше. Мне не следовало спорить с тобой вчера и злить тебя».

Он принёс эти извинения с опозданием на десять лет.

«...Ничего страшного». Его мать улыбнулась. «Это такая мелочь, что я уже забыла об этом. Поторопись и поешь, а то опоздаешь в школу».

Она убеждала Цзян Сяо и смотрела, как он склонил голову, чтобы съесть миску лапши, думая, что сегодня он вёл себя особенно хорошо. Когда Цзян Сяо ушёл в школу, она сунула ему двадцать юаней.

В то время, двадцать юаней были большими деньгами для ученика средней школы. Несмотря на то, что доходы его отца закончились, его мать ничего ему не задолжала. Когда она сунула деньги ему в руку, то добавила добрым голосом: «Купи что-нибудь вкусненькое на улице. Ты хороший мальчик, не обижай себя».

У Цзян Сяо защипало в глазах. Он не мог не обнять её.

Это была женщина, которая заботилась о нём больше всего. Он не мог сосчитать, сколько раз она говорила ему перед смертью «Не обижай себя». Она никогда не знала, как сильно страдал её любимый ребёнок, когда он был один.

*

*

«Я заставлял тебя волноваться раньше. Я больше не буду этого делать». Цзян Сяо шмыгнул носом. «Я буду усердно учиться в школе».

Его мама была удивлена, когда услышала это внезапное обещание, но оно всё равно сделало её счастливой. Она коснулась волос Цзян Сяо, не зная, почему внешность сына изменилась этим утром.

Цзян Сяо больше ничего не сказал. Он боялся, что если расскажет ей о своём перерождении, она его не поймёт и это заставит её волноваться ещё больше. Он хотел сказать ей—Тебе не нужно переживать, отец, возможно, уйдёт, но мы до сих пор есть друг у друга, и ты можешь положиться на меня. Но вместо того, чтобы говорить кучу пустых слов, Цзян Сяо хотел доказать своими действиями, как сильно он изменился.

По крайней мере, показать ей, что его оценки улучшились.

Он послушно пошёл в школу со своей школьной сумкой за спиной. Прошло много времени, но Цзян Сяо всё ещё помнил дорогу в среднюю школу Хоулинь № 3. Она была недалеко от дома, всего в пяти минутах ходьбы. Цзян Сяо был в замешательстве, когда проснулся, поэтому забыл надеть часы. Когда он был уже близко от входа в школу, когда услышал как прозвенел звонок.

Прошло много времени с тех пор, как Цзян Сяо был студентом, поэтому он никакна это не отреагировал. Его глаза продолжали осматриваться по сторонам. Киоск с завтраком, магазин канцелярских товаров рядом со школьными воротами - всё было ослепительно. Всё казалось одновременно реальным и нереальным.

Как раз в этот момент кто-то сзади налетел как ветер, схватил Цзян Сяо за воротник и побежал вперёд.

Сяо Ге, не стой там просто так, беги! Разве ты не слышишь звонок?» Сзади к нему подбежал мальчик. Он был примерно такого же роста, с бритой плоской головой, которая делала его похожим на ежа. Мальчик держал в руке креп, изо всех сил стараясь запихнуть его в рот. «Сегодня первый учебный день, и директор школы будет у ворот. Этот ублюдок свиреп, мы не можем позволить себе связываться с ним. Если мы опоздаем, нам кранты!»

Цзян Сяо был застигнут врасплох. Мальчик дёрнул его вперёд, ступив на территорию школы как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Когда они зашли через ворота, мальчик рядом с ним расслабился и весело съел последний кусок вкусного крепа под пристальным взглядом лысого директора-преподавателя.

Мальчика звали Е Иньин, у Цзян Сяо была глубокая память о нём. Это был его одноклассник по младшей школе. Он тоже ненавидел учиться, но у его семьи были кое-какие деньги.

В его прошлой жизни, когда им было около тридцати, они случайно встретились. К тому времени, Е Иньин был обычным офисным работником, который столкнулся с Цзян Сяо, находясь в Люцзяне. Они ели барбекю в уличном ларьке. Е Иньин был полон горечи, всё его лицо было измученным, и он совсем не походил на себя подростка.

Сегодняшняя версия его товарища по парте переживала буйную фазу чуунибью*, одновременно глупую и блестящую. Его школьная форма была какой угодно, только не приличной.Поднятый воротник и подвеска из волчьего зуба на шее придавали эффект крутости.Когда Е Иньин обернулся, Цзян Сяо увидел ещё больше украшений на его форме. Большая белая область на его спине была обрисована крылатым демоном в короне. Справедливости ради, это был действительно хороший рисунок, если не обращать внимания на семь гигантских слов:

Над Землёй И Небом Я Царствую Безраздельно.

*чуунибью – «синдром второго года средней школы», «синдром восьмиклассника». Этот японский жаргонный термин описывает ранних подростков, у которых есть грандиозные иллюзии, которые отчаянно хотят выделиться и убедили себя, что у них есть скрытые знания о тайных силах

Если присмотреться, то можно было найти похожие слова, написанные более мелкими буквами на рукавах, вероятно, он добавил их, когда его охватило вдохновение.

Например, были драматические фразы, такие как «Я Никогда Не Научусь Любить» и «Смотри, Как Я Разрушаю Мир», которые были несовместимы с основными ценностями общества. Были и другие, такие как «Ах, жить со страстью в этом безжалостном мире!» Цзян Сяо почти не мог вынести их чтения.

В конце концов, ему было за тридцать. Столкнувшись с таким серьёзным случаем болезни среднего школьника, он не смог сразу адаптироваться.

Но, продолжая смотреть, он увидел четыре цветистых слова, написанных на воротнике Е Иньин. После тщательного изучения, он смог расшифровать их: «Рождён, Чтобы Быть Молодым».

Рождён, чтобы быть молодым.

Что ж, я надеюсь на это.

Пока он наблюдал за Е Иньин, Е Иньин наблюдал за ним. Он чувствовал себя неудовлетворённым тем, как прямо и узко* Цзян Сяо был одет сегодня в школьную форму.

*нравственно честный образ жизни

Е Иньин схватил Цзян Сяо за воротник и заставил его встать в ту же позу, что и он, это выглядело довольно круто. Он с сожалением посмотрел на простую школьную форму Цзян Сяо и сказал: «Твоя мама всё отбелила, да? Посмотри на себя, ты такой серьёзный и мрачный. Не волнуйся, сегодня я нарисую для тебя что-нибудь. Что-нибудь супер крутое».

«Нет, нет, не нужно» Цзян Сяо вышел из оцепенения и трижды вежливо отказался. Он опустил воротник. «Мне ничего не нужно, правда, тебе не нужно беспокоиться об этом».

Только тогда Цзян Сяо заметил, что цвет его школьной формы был немного бледным. Если посмотреть внимательно, то всё ещё можно увидеть следы предыдущего дизайна. На третьем курсе средней школы он был заражён энергией чуунибью и хотел уничтожить весь мир. Он и Е Иньин даже не были на одном уровне. Цзян Сяо не приходил в норму, пока его не взбила жизнь.

К счастью, мама отбелила его школьную форму. Иначе ему было бы слишком стыдно выходить сегодня из дома.

Е Иньин странно посмотрел на него. Он подумал, что Цзян Сяо ведёт себя действительно странно. Если бы ему пришлось выразить эту странность словами, Е Иньин бы сказал, что этот человек отличался от себя прежнего. Он казался каким-то подавленным или печальным.

На следующем уроке Цзян Сяо выглядел ещё более жутким.

Он действительно внимательно слушал лекцию! Цзян Сяо оставил свой мозг у двери?!

Глава 3

Как всем известно, последний ряд класса - это зона отдыха и развлечений. В то время у большинства старшеклассников, живущих в маленьком уездном городке, не было мобильного телефона. У их родителей, вероятно, тоже его не было. Поэтому игра в карты была одним из самых популярных развлечений в классе.

Судя по оценкам и росту, Цзян Сяо находился в последнем ряду класса. Он и Е Иньин сидели в углу, недалеко от кучи мётел и мусорного бака. Двое других мальчиков, сидевших рядом с ними, нагло подошли к ним. Один схватил две колоды карт из своей школьной сумки, в то время как другой достал из стола более десяти пачек пряных палочек и закусок из креветок. Четверо студентов собрались вокруг, словно у них была небольшая вечеринка.

С начала первого года, средняя школа Хоулинь № 3 разделила учащихся в соответствии с их баллами. В каждом классе было около десяти занятий, и раз в семестр происходила ротация. Цзян Сяо опустился с самого лучшего класса до пятнадцатого. Сначала он не беспокоился о вступительном экзамене в старшую школу, но когда действительно дожил до этого момента, его мозг был пуст. Он не мог ответить ни на один из вопросов.

У большинства учителей были проблемы с контролем над пятнадцатым классом, состоящим из самой трудной группы нарушителей спокойствия, занимающих самое низкое место. Их учительница английского языка, недавняя выпускница, была молодой и негромкой. Она была рада, если ей удавалось охватить весь лекционный материал, сохраняя при этом порядок.

Но средняя школа Хоулинь № 3 в целом была относительно строгой. Ученики пятнадцатого класса имели плохие оценки, но их поведение не было ужасным. Это правда, что передние ряды любили спать, средние ряды любили читать романы, а задние ряды устраивали небольшие вечеринки. При этом ученики не поднимали шума и не создавали проблем учителям. Е Иньин и другие всё же ещё боялись безжалостного директора-преподавателя. В лучшем случае, они занимались своими делами и игнорировали лекции. Они понижали голоса во время игры, демонстрируя следы уважения среди бунтарей.

Студенты хорошо приспосабливались к своей аудитории. Учитель политологии был немного строже, поэтому Е Иньин и другие не осмелились продолжать играть в карты на его уроке. Вместо этого, они переключились на перекусы.

Цзян Сяо последовал за Е Иньин к своему столу. Как только он сел, к нему постепенно вернулись воспоминания о прошлом.

Обычно все четверо мальчиков садились вместе, чтобы поиграть в бой с хозяином*, но сейчас Е Иньин смотрел так, словно увидел привидение, в то время как Цзян Сяо находился прямо за своим столом. Он открыл свою книгу по английскому языку, внимательно слушая учителя.

*одна из самых популярных карточных игр в Китае

«Сяо Гэ» спросил Е Иньин: «Ты с ума сошёл?»

Цзян Сяо не сошёл с ума, но он серьёзно оценивал свой текущий уровень образования, который был в основном нулевым.

Сейчас шёл первый семестр третьего курса, так что до вступительных экзаменов оставался ещё год. Из всех девяти курсов, Цзян Сяо практически всё забыл. В конце концов, он не ходил в школу почти двадцать лет. Его английский, возможно, был немного лучше, потому что он изучал его для бизнеса, а не для каких-то тестов. Он мог произнести несколько фраз в обычных разговорах.

В то время у него не было высоких требований к себе. Всё, что ему нужно было сделать - это сдать вступительный экзамен в среднюю школу в следующем году. После этого ему предстояло ещё три года учиться в средней школе. Самым важным был вступительный экзамен в колледж.

Цзян Сяо бросил школу в своей прошлой жизни. Альтернативы не было. Во-первых, у него не было никаких денег. Во-вторых, он действительно не мог продолжать учиться в этой школе. Повзрослев, он открыл своё дело и фабрику, чтобы зарабатывать деньги, но его всегда беспокоило отсутствие образования. Позже, когда фабрика пришла в упадок, у Цзян Сяо были деньги в руках, но его сожаление стало ещё сильнее.

Так называемое заполнение резюме с дипломом не имело значения. Дело в том, что человек никогда не должен отказываться от обучения и прогресса на протяжении всей своей жизни. У Цзян Сяо было много друзей, некоторые из которых бросили школу, чтобы работать в том же возрасте, но после того, как они разбогатели, то поступили во все виды бизнес-школ. Это стало ещё более очевидно, когда дело дошло до следующего поколения. Они сделали всё возможное, чтобы отправить своих детей в лучшие школы.

Ограничения в образовании Цзян Сяо в младшей средней школе стали ещё более очевидными, когда он достиг какого-то определённого уровня. Учёба, которую Цзян Сяо пропустил, когда был моложе, действительно имела значение. Теперь, когда он переродился, то не собирался убегать куда-то в шестнадцать лет и снова безрассудно подвергать себя бесконечным страданиям.

Цзян Сяо заработал бы денег и попытался бы улучшить жизнь своей семьи, но сейчас он был студентом, и впереди у него было много лет жизни. Он хотел жить как обычный ребёнок, сдать вступительные экзамены в колледж и поступить в колледж. Если бы у него была возможность, может быть, он даже смог бы поступить в аспирантуру. На этот раз его жизнь может сложиться совсем по-другому.

И всё в его плане начиналось с серьёзного чтения.

В классе мягкая и нежная учительница английского языка находилась уже более десяти минут. Как обычно, никто из студентов её не слушал. Все они занимались своими делами. Но вдруг, сегодня появился студент, сидящий прямо за своей партой. Учительница указала на доску и продекламировала: «Explore, 探险*».

*Она произнесла слово «исследовать» сначала по-английски, а затем по-китайски.

Раньше это было шоу для одного человека. Но сейчас не слишком громкий голос раздался из последнего ряда класса, серьёзно повторяя: «Explore, 探险».

Одноклассники, спавшие на своих партах, были немного удивлены. Они проснулись, чтобы посмотреть, кто из студентов вёл себя как сумасшедший в первый день семестра. Когда они обернулись, то увидели, что это был Цзян Сяо.

Ох, всё в порядке.

Цзян Сяо был известен как первоклассный нарушитель спокойствия в пятнадцатом классе. Не многие люди осмеливались связываться с ним. В любом случае, он мог делать всё, что хотел.

Е Иньин, казалось, нашёл нового приятеля для того, чтобы поиграть в бой с хозяином, но он был так шокирован Цзян Сяо, что разбросил все свои карты.

Безумие, безумие—мир больше не логичен.

Независимо от того, что чувствовали его сокурсники, когда урок закончился, Цзян Сяо подумал, что у него больше преимущества среди остальных. Его понимание было лучше, чем у обычного ученика младших классов средней школы. И поскольку он в молодом теле, то его память естественно лучше, чем когда ему было за тридцать. На уроке английского языка Цзян Сяо прочитал изученный текст три или четыре раза и смог запомнить почти всё.

Цзян Сяо знал, что он не был гением. Его IQ был средним. Люди говорили, что Цзян Сяо добивался своего благодаря чистому упорству, будь то в достижениях или в любви, потому что он никогда не сдавался. Даже если бы он перерождался восемьсот раз, эта черта не изменилась бы.

Учительница английского языка была немного польщена, увидев, как ученик пятнадцатого класса отвечал на её лекции. Она поняла, что этот студент не дурачился, а серьёзно следил за происходящим.

Более того, Цзян Сяо попросил у неё рабочие листы после занятий.

На самом деле не было никаких коротких путей к обучению в младших и старших классах средней школы. Всё сводилось к чтению книг и выполнению упражнений. Когда Цзян Сяо просмотрел в свой школьный портфель, то обнаружил все учебники, но там не было ни рабочих листов, ни учебных материалов. Он понятия не имел, куда делось остальное. Он нашёл только один или два сборника задач.

Поэтому после урока, Цзян Сяо пошёл к учительнице, чтобы попросить рабочие листы. Учитель печатал несколько дополнительных копий на случай, если их было недостаточно. А если копии никому не были нужны, учительница прятала их в стол. Цзян Сяо хотел получить предыдущие работы, предпочтительно первого и второго года.

Эта учительница была очень предана своему делу. Она даже смотрела на него с оттенком эмоций на лице. В полдень Цзян Сяо получил стопку бумаг. Несмотря на то, что они не были аккуратно сложены, там были учебные материалы почти для каждого экзамена. Между занятиями, он опять просил у своих учителей больше рабочих листов. Некоторые учителя были немного злыми и смотрели на него искоса, удивляясь, почему он ещё не выучил эти вещи, но, в конце концов, они действительно давали ему бумаги, накопилась целая толстая стопка.

Цзян Сяо просмотрел рабочие листы. Утром у него было четыре занятия, и некоторые из них отупляли. В конце концов, некоторые классы опирались на учебную базу, построенную на основе прошлых лет. Всё, что он мог сделать, это как можно скорее восполнить то, чего ему не хватало.

Е Иньин съел три или четыре пакета закусок утром, сыграл семь или восемь раундов в карты и закончил читать половину романа. Для него это было ещё одно полноценное и приятное утро. Но Цзян Сяо вёл себя тихо и покидал класс во время перерывов. Затем, на глазах у перепуганной толпы, этот человек разложил большие стопки листов и положил их в свой стол.

«Сяо Гэ, что с тобой не так?»

Это был не первый раз, когда Е Иньин спрашивал об этом его сегодня, но Цзян Сяо был действительно занят и не отвечал так подробно. Он снова задал этот вопрос в полдень по дороге домой.

«Как я уже сказал, я хочу серьёзно учиться» сказал Цзян Сяо. «Ты тоже. Не играй так много. Ты пожалеешь об этом позже, если будешь проводить всё своё время в этом возрасте, дурачась».

«Почему ты говоришь как мой отец?» Е Иньин заткнул уши. «Я уже говорил тебе раньше, что я не такой, как ты. Я не создан для учёбы».

В первый год средней школы, Цзян Сяо получал хорошие оценки. Он даже вошёл в тройку лучших в этот учебный год. Теперь, когда он снова начал серьёзно учиться, это было немного неожиданно. Ученики пятнадцатого класса, такие как Е Иньин, у которых всегда были плохие оценки, не видели причин делать больше, чем необходимо.

«Я говорю не только об учёбе. В этом возрасте никогда не повредит узнать чего-то больше».

Цзян Сяо вздохнул. Он не хотел больше ничего говорить. Семья Е Иньина и школьные учителя бесчисленное количество раз пытались убедить его учиться. Он был упрямым подростком, таким же, как и он сам в те времена. Пару слов не могли его изменить.

«Но ты действительно хорошо рисуешь». Цзян Сяо посмотрел на большого демона на своей школьной форме и добавил: «Если ты не хочешь читать, учиться рисовать было бы лучше, чем играть весь день».

«Разве рисовать не то же самое, что играть?» Е Иньин ухмыльнулся от уха до уха. «Ты напомнил мне, что я обещал парню из четырнадцатого класса обрисовать его школьную форму сегодня днём».

Цзян Сяо хотел сказать что-то ещё, но как раз в этот момент Е Иньин заметил кого-то знакомого. Он взволнованно дёрнул Цзян Сяо за рукав и сменил тему. «Смотри, Сяо Гэ, это Линь Циню!»

Кто?

После стольких лет было много событий, о которых Цзян Сяо не помнил в средней школе. Его потащил за собой Е Иньин, и он увидел девочку, которая только что вышла из школьных ворот. Она высокая и худая, с длинными прямыми волосами, при этом у неё было невинное лицо первой любви.

Когда Цзян Сяо увидел её, он вроде как вспомнил кто это.

Линь Циню была школьным цветком* средней школы Хоулинь № 3, сейчас она учится на втором курсе. Она была очень красивой девушкой. Даже некрасивая, некрашеная школьная форма не могла скрыть её отличную внешность.

*школьный цветок - школьная красавица (девушка), королева школьной красоты. Мужской эквивалент – «школьная трава».

Казалось, была причина, по которой Е Иньин казался таким взволнованным. Цзян Сяо преследовал её.

Тогда он был молод и ещё толком не задумывался о своей сексуальной ориентации. Просто Линь Циню была симпатичной, и с его бунтарским подростковым отношением Цзян Сяо решил, что он влюблён. Он просто хотел быть вместе со школьным цветком, думая, что она отличается от остальных. В конце концов, ему это не удалось.

Линь Циню он не нравился. У неё были отличные оценки и строгое воспитание. Она ни за что не влюбилась бы в кого-то вроде Цзян Сяо. После окончания средней школы эти двое больше никогда не встречались.

Отношения между ними даже не считались первой любовью. Подумав об этом, Цзян Сяо решил, что его мозг тогда был одурманен. Он даже не помнил эту девушку. Наверное, тогда он действительно раздражал её каждый день, пытаясь привлечь к ней внимание.

Цзян Сяо всё ещё был немного смущён, когда думал об этом. Он коснулся своего носа и попытался оттащить Е Иньин подальше.

У него было более чем достаточно эмоциональных страданий. Цзян Сяо не собирался подвергать себя этому снова. Но даже если он планировал просто отпустить других людей, это не означало, что они планировали сделать то же самое с ним.

Линь Циню была не одна. Рядом с ней стоял мальчик, похожий на неё. Цзян Сяо знал Линь Хэйюаня. Он учился в первом классе третьего курса и был братом Линь Циню. Когда школьница увидела Цзян Сяо, её красивые брови нахмурились, затем она опустила голову и что-то сказала своему брату. Линь Хэйюань подошёл и преградил Цзян Сяо путь.

Цзян Сяо: «... Что ты делаешь?»

«Не посылай моей сестре больше таких странных вещей, как эта. Ты расстраиваешь её». Линь Хэйюань бросил нераспечатанную коробку в руки Цзян Сяо, мимоходом предупредив его: «Если это случится снова, я позабочусь, чтобы ты пожалел об этом».

Цзян Сяо посмотрел вниз. Должно быть, это подарок, который он сделал этой девушке. На коробке была изображена чашка в форме сердца. Когда горячая вода попадает в чашку, маленькая лампа, встроенная в неё, излучала радужный свет, словно это некачественное украшение KTV*.

*китайский вариант караоке-баров. Выглядит такой бар как большое пространство, поделённое на много маленьких комнат (румок).

Эта кружка была такая безвкусная, такая уродливая, что на неё было больно смотреть.

Цзян Сяо был смущён, узнав, что на третьем курсе средней школы у него была такая ужасная мужская эстетика натурала.

Линь Хэйюань был хорошим учеником. Каким бы холодным ни было его лицо, он всего лишь ученик младших классов средней школы. Цзян Сяо учился с ним в одном классе, когда у него были хорошие оценки. Они не были точно знакомы, но они знали друг друга. Естественно, он не рассердился бы на него из-за нескольких резких слов. Кроме того, Цзян Сяо действительно послал уродливый подарок его сестре.

В этот момент Линь Хэйюань внимательно наблюдал за человеком, стоявшим перед ним. Цзян Сяо был печально известен тем, что был колючим придурком. Он был довольно высоким, и все в этом улье хаоса, пятнадцатом классе, боялись его. Линь Хэйюань даже сталкивался с ним, когда дрался с другими учениками. Цзян Сяо был свиреп, как волчонок, поэтому Линь Хэйюань опасался разозлить его, ведь он был готов дать отпор в любое время.

Неожиданно, Цзян Сяо, который, насколько Линь Хэйюань знал, был агрессивным человеком, почесал затылок, засунул коробку в свою школьную сумку и улыбнулся ему. Его маленькие тигриные зубы были не свирепыми, а милыми.

«Прости, одноклассничек» сказал Цзян Сяо. «Я больше не буду так делать в будущем».

Воинственная опора Линь Хэйюаня внезапно рухнула. На мгновение он даже растерялся.

... Цзян Сяо только что назвал его одноклассничком?

Глава 4

Линь Хэйюань пришёл сюда из-за своей сестры, чтобы предупредить Цзян Сяо. Но Цзян Сяо отреагировал намного лучше, чем кто-либо ожидал. Всё, что он сделал - взял подарок обратно и извинился с серьёзным выражением лица. Когда Линь Хэйюаню было нечего сказать, Цзян Сяо развернулся и ушёл.

Линь Хэйюань некоторое время стоял на месте, застыв, затем он повернулся к своей сестре Линь Циню.

Она немного нервничала: «Он больше не будет меня беспокоить, не так ли?»

«Нет» заверил её Линь Хэйюань: «Он...»

Он хотел прокомментировать слова Цзян Сяо, но нахмурился, немного подумал и решил ничего не говорить. В конце концов, у него сложилось впечатление несколько уникального человека.

Цзян Сяо примчался обратно в полдень. Утром у него было не так много времени, поэтому за обедом он пошёл домой, чтобы разобрать учебники за первый и второй год в своей комнате. Если он хотел заново выучить то, что забыл, первое, что ему нужно было сделать - это найти свои книги.

Ся Ваньвань ушла на работу, её обеденный перерыв был немного позже. Цзян Сяо обычно приходилось некоторое время ждать её возвращения. Приготовить обед на двоих несложно, поэтому, когда она возвращалась, то быстро жарила одно или два блюда, и к половине первого они ели.

Сегодня, когда Цзян Сяо вернулся домой, его мать ещё не вернулась. Он открыл холодильник и увидел внутри овощи и мясо, поэтому решил поджарить немного сельдерея, говядины и измельчённого картофеля.

Он давным-давно научился заботиться о себе сам. Он не был подростком, который знал только, как есть готовые блюда, у него действительно были некоторые навыки приготовления.

Сегодня Ся Ваньвань задержалась в офисе из-за срочных дел. Когда она поспешила пройти через дверь, Цзян Сяо как раз нёс дымящуюся еду на стол.

«Ты как раз вовремя. Давай поедим». Цзян Сяо естественно поприветствовал её и снял фартук.

... Когда мой сын научился готовить?

Госпожа Ся подумала, что сегодняшний день был действительно волшебным. Она постояла в одном месте некоторое время, словно находилась во сне, а потом нервно села. На первый взгляд еда выглядела не так уж плохо. Она решила, что даже если блюдо будет несъедобно, то закроет глаза и скажет, что это было восхитительно. Когда Ся Ваньвань поднесла палочки ко рту, то с удивлением обнаружила, что еда была действительно вкусной.

Измельчённый картофель был освежающим, а сельдерей и говядина, поданные с рисом, казались просто восхитительны. Блюдо получилось даже лучше, чем у неё самой.

«Нианниан, когда ты научился делать жаркое?»

«Это не сложно. Я готовил жаркое один или два раза раньше, когда ты работала сверхурочно» легко сказал Цзян Сяо. «После того, как ты понаблюдаешь, как кто-то готовит какое-либо блюдо несколько раз, ты понимаешь, как это сделать».

Его мать было довольно легко обмануть, поэтому она поверила ему. Ся Ваньвань не спрашивала слишком много, она просто смотрела на него так, словно была тронута им. Она несколько раз подряд похвалила Цзян Сяо.

После еды она с радостью помогла Цзян Сяо найти учебники, разбросанные по всему дому. Она напевала, когда мыла посуду, а когда вышла из кухни, то увидела Цзян Сяо, спокойно сидящего за столом в своей комнате и читающего книгу.

Читающего книгу! Серьёзно!

Ся Ваньвань не знает, сколько времени прошло с тех пор, как она видела такое явление в последний раз.

Она не осмеливалась нарушить эту тихую сцену. Не издав ни звука, Ся Ваньвань вернулась в свою комнату. Она безучастно села на кровать и вытерла лицо, сдерживая слёзы.

Она не знала, почему её сын внезапно вернулся к своему прежнему послушному, почтительному «я». Это был огромный и приятный сюрприз.

Цзян Сяо нашёл книги, написанные в первый год его учёбы в средней школе. Тогда он серьёзно относился к образованию, поэтому его заметки всё ещё были в книгах. Немного просмотрев их, он обнаружил, что обобщённую информацию легко понять.

Он грубо пролистал книги и начал формировать идеи.

Вступительный экзамен в среднюю школу не был таким стандартизированным, как в колледж. В различных регионах существовали свои собственные методы тестирования. В округе Хоулинь в это время всегда было десять испытуемых. Три основных предмета - китайский, математика и иностранные языки - по 120 баллов каждый. Физика и химия по 100 баллов, объединённые работы по истории и политике составили 50 и 70 баллов соответственно, объединённые работы по биологии и географии составили по 50 баллов. Плюс 30 баллов по физическому воспитанию и в общей сложности вышло 810 баллов.

Несмотря на то, что нужно сдавать много тестов, другой аспект показал, что средняя школа не была такой уж и сложной. Физика началась только на втором курсе, а химия - только на третьем. За один год усилий можно значительно улучшить свой результат.

Цзян Сяо собрал все свои книги вместе. После того, как у него появилось чёткое понимание, он составил учебный план и положил его на свой стол.

Во время дневного занятия, Цзян Сяо достал тетрадь с упражнениями, чтобы решать задачи, пока слушает лекцию. Пятнадцатый класс не был прилежным, но учителя были серьёзными, и в их лекциях было много важных деталей. Цзян Сяо понимал темы немного быстрее, чем обычный ученик средней школы. Он хочет потратить время на решение задач, чтобы закрепить свои знания.

Студенческая жизнь всегда была скучной. Мальчикам и девочкам-подросткам было трудно переносить такого рода страдания, но для Цзян Сяо учёба казалась действительно увлекательной.

Когда дело доходило до школы, ты всегда пожинал то, что посеял. Пока ты усердно учишься, ты можешь повышать свои оценки. Знания, которые ты вложишь в свою голову, никогда не смогут быть отняты. Они всегда будет принадлежать тебе, и это было удивительно. Во взрослом мире то же самое неприменимо. Можно было прилагать постоянные усилия и всё равно не получать вознаграждения. Цзян Сяо и сам имел некоторый опыт в этом.

Е Иньин был шокирован утром, но как высокообразованный подросток чуунибю, он быстро принял трансформацию Цзян Сяо. Во всяком случае, у него не было времени следить за Цзян Сяо. После того, как Е Иньин всё утро играл в карты, ему стало скучно, и он решил днём заняться покраской школьной формы.

Средняя школа Хоулиня № 3 требовала, чтобы все ученики носили форму. Государственная средняя школа строго следовала правилам девятилетнего обязательного образования и в корне отличалась от частной средней школы на юге города, где когда-то учился Цзян Сяо. В целом, учебный дух и дисциплина были хорошими, самые основные школьные правила по-прежнему соблюдались, но иногда худшие ученики обходили границы дозволенного.

Примером может служить покраска школьной формы. Школьная форма средней школы Хоулинь № 3 была сине-белой, причём основной цвет был белым. Это был чистый холст для самовыражения. В наши дни ученики не осмеливались делать татуировки, но они писали и рисовали на школьной форме, чтобы выразить свою индивидуальность и выделиться.

Дизайн униформы крылатого демона Е Иньина может быть мучительно неловким для Цзян Сяо, но в глазах учеников средней школы Хоулинь № 3 это был просто самый модный тренд сезона. Это можно даже назвать потрясающим. В конце концов, рисунок был действительно хорош. Демон с кровавыми глазами был нарисован ярко, как будто он мог вздохнуть в любой момент. Стиль рисования не уступал популярным исполнителям веб-комиксов, которых видел Цзян Сяо.

Казалось, что дизайн рыцаря, который он нарисовал для униформы Цзян Сяо, был ещё лучше, но, к сожалению, Миссис Ся отбелила его после их предыдущей ссоры. Странствующий рыцарь, который когда-то привлекал бесчисленное множество глаз, был смыт, от него не было видно ни малейшей тени.

Е Иньин делился своей работой Цзян Сяо и рисовал ему бесплатно, но другим приходилось платить. Нестандартные конструкции стоили от нескольких цзяо* до юаней. В наши дни в небольших округах цены не были высокими. Небольшая колбаса на гриле, продаваемая у входа в школу, стоила 50 фен*, а миска горячей лапши для завтрака всего один юань. За десять юаней можно было купить много чего. У учеников младших классов средней школы было мало карманных денег, поэтому бизнес Е Иньина был не таким уж и прибыльным.

*цзяо - 1/10 юаня, фен - 1/100 юаня

Сегодня он взял себе небольшую работу. Несмотря на то, что Цзян Сяо серьёзно читал, его сосед по парте находился так близко, что он всё ещё замечал, чем он занимается.

У Е Иньин сегодня была более детальная работа, чем обычно. Сначала он нарисовал образец на белой бумаге. Во время перерыва он побежал показать его своему клиенту. Получив одобрение, Е Иньин начал наносить рисунок на школьную куртку.

Судя по размеру куртки школьной формы, она, вероятно, принадлежала девушке. Девушка не хотела большой рисунок. Это было бы слишком показушно, поэтому она попросила его нарисовать тонкий круг на куртке и манжетах. Нужно было внимательно приглядеться, чтобы увидеть его. Цзян Сяо взглянул и увидел, что круг на самом деле был плетёным браслетом с цветами и бабочками и несколькими маленькими иероглифами, написанными рядом. Рисунок был довольно богато украшен.

Цзян Сяо посмотрел на стиль круга и подумал, что здесь есть что-то знакомое, но его это не слишком волновало, поэтому он вернулся к изучению материала.

Кто знал, что после того, как Е Иньин закончит этот рисунок и примет подтверждение своего клиента, то получит несколько связанных заказов. Все клиенты просили похожие рисунки. Он использовал уже другие цвета, чтобы добавить разнообразия, но внешний вид оставался всё тем же. Е Иньин рисовал весь день. Он даже не пропускал занятия, чтобы выйти в игровой зал. Можно сказать, что он был очень добросовестным человеком в плане работы.

Е Иньин заработал около десяти юаней за своё искусство, поэтому был очень доволен. На самом деле его семья давала ему много карманных денег, но деньги, которые он зарабатывал сам, казались совсем другими. На следующий день в полдень, он потратил два юаня, пригласив Цзян Сяо поесть жареных пельменей перед школой.

Цзян Сяо задал случайный вопрос по дороге домой: «Почему они все хотели один и тот же рисунок?»

«Ты не знаешь? Это самая горячая костюмированная драма на телевидении прямо сейчас. Она называется Мир Смертных. Моя мама тоже смотрит этот сериал». Е Иньин ел жареные пельмени, объясняя: «Героиня носит точно такой же браслет. Девушкам это действительно нравится».

Семья Цзян Сяо не смотрела много телевизионных драм, но у него сложилось впечатление, что телевидение в то время всё ещё оставалось основным информационным вектором в слаборазвитых небольших округах центрального Китая.

Цзян Сяо опустил взгляд, когда ему в голову пришла идея. Он подумал об этом ещё немного, но когда повернулся, чтобы посмотреть на Е Иньина, то увидел, что тот доел жареные пельмени с глупой улыбкой удовлетворения. Цзян Сяо посмотрел на него немного беспомощно, как родитель, наблюдающий за ребёнком.

Е Иньин нарисовал несколько школьных форм, и Цзян Сяо видел их—он действительно был довольно одарённым человеком, с редким талантом. Е Иньин никогда не проходил систематического обучения. Он начал рисовать по учебникам, при этом был полностью самоучкой.

«Ну, подумай о том, что я сказал раньше» ответил ему Цзян Сяо.

«О чём?»

«Если тебе не нравится читать, не нужно заставлять себя делать это. Ты всё равно можешь изучать живопись и искусство» сказал Цзян Сяо. «Ты можешь поступить в хороший университет, если умеешь рисовать. Ты же не хочешь, чтобы твой отец кричал на тебя каждый день, если ты в будущем никуда не поступишь, не так ли?»

Е Иньин никогда даже не думал о колледже. Он был ещё молод, и ему казалось, что бездельничать изо дня в день было очень хорошо. Когда Цзян Сяо говорил об изучении искусства и живописи, он представлял себе человека, который появляется в телевизионных драмах в берете и маленьких круглых очках. Во всяком случае, этот человек был далёк от него.

Цзян Сяо бросил один взгляд на лицо Е Иньин и понял, что он его не слушал.

Сила слов была ограничена. Цзян Сяо покачал головой, потом о чём-то подумал и сказал Е Иньин: «После праздника Национального Дня* я сделаю тебе подарок».

*Национальный день - государственный праздник в Китае, отмечаемый 1 октября, в ознаменование образования КНР в эту дату в 1949 году. Государственный праздник отмечается семь дней подряд, также известный как Золотая неделя.

Когда Е Иньин услышал, что получит подарок, он был в восторге. «Хорошо! Хочешь ещё жареных пельменей? Я пойду куплю ещё за три юаня!»

«Нет» сказал Цзян Сяо: «тебе следует меньше есть в уличных ларьках. Это вредно для твоего здоровья. Твоя семья ждёт тебя дома».

«Сяо Гэ, тебе нужно перестать говорить, как мой отец». Е Иньин посмотрел на него со смешанными чувствами. «Такое чувство, что ты изменился, как только начался этот семестр».

Ладно уже снова учиться, но Цзян Сяо внезапно повёл себя как напыщенный старик.

Цзян Сяо улыбнулся и больше ничего не сказал. Он наблюдал, как Е Иньин дико побежал обратно, чтобы купить ещё жареных пельменей, его причёска ежика выглядела глупо. Он сказал себе, что хорошо быть молодым.

Теперь самодовольный старик внутри него собирался начать планировать что-то ещё.

За обедом так случилось, что Ся Ваньвань включила телевизор. Цзян Сяо обнаружил, что она тоже смотрит эту костюмированную драму. Она, кажется, действительно популярная. Браслет о котором говорил Е Иньин - крошечное состояние, но он был важной опорой для героини. Это была незабываемая часть шоу.

У Цзян Сяо был план на уме, поэтому он посмотрел драму ещё немного. Когда эпизод закончился, станция передала прогноз погоды в местном городе, и на экране появился культовый горизонт города Люцзян.

Завтра в Люцзяне будет дождь.

Он на мгновение замер, затем опустил голову. Выражение его лица не изменилось, но это напомнило ему о прошлом. Конечно, они с Линь Чэнъюем долгое время жили в Люцзяне. Это было нормально - ассоциировать город с ним.

После своего перерождения, Цзян Сяо, казалось, полностью забыл человека, который был запечатлён в его сердце в прошлой жизни. Теперь, благодаря этому образу, он снова всё вспомнил. Он переродился на несколько дней и уже освоился в своей нынешней жизни. Его прошлая жизнь постепенно становилась похожей на сон. Воспоминание всё ещё было там, но эмоции казались размыты.

Может быть, то, что он однажды умер, изменило всё по-другому. Независимо от того, насколько глубоко этот человек был вырезан в его костях, всё это могло быть смыто и начисто отполировано разочарованием. Наверное, было бы невозможно начать всё сначала, если бы прошлое было свежо в его памяти. Внимание Цзян Сяо было полностью поглощено. У него не было времени ни на что другое.

Но траектория этой жизни была бы совершенно иной. Он и Линь Чэнъюй никогда бы не пересеклись… он надеялся.

Когда он снова увидел город Люцзян, у него действительно появились важные планы.

Глава 5

С начала учёбы в школе в сентябре и до месяца, предшествующего празднику Национального Дня, Цзян Сяо усердно работал.

Он тратил всё свободное время на учёбу. Он до сих пор освещал важные моменты первого и второго курсов по основным предметам: китайскому, математике и иностранным языкам. Другие предметы казались немного трудными, но он разбирался в главном, поэтому перешёл к рассмотрению итогового комплексного экзамена второго года. Его результаты соответствовали учебному плану.

В то время в средней школе № 3 Хоулиня не было занятий. Ноябрьские каникулы длились целых семь дней. За неделю до праздника Цзян Сяо уже спланировал, как проведёт своё время.

Он хотел заработать немного денег.

В тот вечер Цзян Сяо был на кухне и готовил тушёную курицу, когда услышал, как его мать подавила кашель в гостиной.

Цзян Сяо знал, что Ся Ваньвань была слаба здоровьем с детства. Семья его дедушки жила в сельской местности в соседнем округе, они были бедными. Всё хорошее в первую очередь доставалось её братьям. Она смогла поступить в младший колледж для изучения бухгалтерского учёта. Позже она встретила отца Цзян Сяо, и ему удалось хорошо заботиться о ней, но теперь всё было не так хорошо. Семья его матери была далеко, и они думали, что замужняя дочь - как пролитая вода. Неважно, насколько хорошо справлялась Ся Ваньвань со своими обязанностями, им было всё равно. Цзян Сяо не был знаком со своими двоюродными братьями, поэтому они ничем не могли помочь.

Её смерть тогда была частично вызвана переутомлением и сердечными заболеваниями, усугублёнными смертью мужа и мятежным поведением Цзян Сяо. В последнее время Цзян Сяо вёл себя хорошо, что снимало ей большой стресс. Видя, что внешность Ся Ваньвань улучшалась, её болезнь сердца должна была пройти. Теперь, когда у неё было больше времени, чтобы сосредоточиться на своём здоровье, её болезнь не должна была быть такой серьёзной, как в предыдущей жизни. Но корень болезни всё ещё существовал. Она должна была хорошо заботиться об этом, в том числе часто посещать врача.

Цзян Сяо несколько раз возил её в больницу, посещая как западных, так и традиционных китайских врачей. Они прописали много лекарств. Но Ся Ваньвань не хотела тратить денег. Она всегда говорила, что с ней всё в порядке, просила его усердно учиться и не волноваться.

Несмотря на то, что семья всё ещё обладала доходом, небольшая компания, в которой она работала, не имела большого бизнеса, поэтому зарплата была невысокой. У его покойного отца был хороший доход, но у них осталось не так уж много сбережений. В конце концов, их сбережения не были бесконечными, а пособие его отца забрала семья двоюродного брата по отцовской линии. Хотя у них всё ещё были кое-какие сбережения, Ся Ваньвань не могла позволить себе тратить больше на своё здоровье. Если бы Цзян Сяо хотел поступить в университет, это стоило бы больших денег. Как говорится, мальчик-подросток может съесть человека вне дома и дома. С сыном такого возраста было слишком много вещей, на которые требовались деньги.

Нельзя сказать, что она не хотела показаться врачу или поправиться. Цзян Сяо знал, что Ся Ваньвань была мягким человеком, но когда дело доходило до её здоровья, она была упрямой. Подводя итог одним предложением, можно сказать—дома не хватало денег.

Но Цзян Сяо, в конце концов, переродился. Хотя фабрика закрылась ещё до его перерождения, прежние сбережения и доход от продажи земли помогли бы ему дожить до старости. Он считался успешным и состоятельным человеком. Сейчас он был моложе, с ограниченными ресурсами, и его основным занятием была учёба. Но если бы Цзян Сяо нашёл подходящую возможность, то он хотел бы заработать немного денег.

После того, как Е Иньин заключил несколько сделок с некоторыми представителями женского пола из другого класса, Цзян Сяо присоединился к ним, чтобы задать этим девочкам несколько вопросов.

Девочки знали Цзян Сяо. В конце концов, Цзян Сяо был высоким и красивым, а когда он улыбался, то показывал свои маленькие тигриные зубы. Он был фигурой, о которой многие девочки в школе тайно говорили. Они даже думали, что его внезапное падение оценок сделало его крутым.

Кто знал, что этот интригующий мальчик с тигровыми зубами и фирменной улыбкой спросит о нарисованном дизайне браслета на их школьной форме.

«Если тебе это нравится, почему бы не купить настоящую вещь? Там должны быть браслеты, похожие на те, что в сериале, верно?»

Девушки посмотрели друг на друга. Поклонники драмы действительно хотели такой же стиль браслета, но…

«Где его можно купить?» Они пожаловались: «Я заглянула в маленькие магазинчики у входа в школу, там все говорили, что таких браслетов нет в наличии».

«У меня есть подруга, которая купила один. Её родственница привезла этот браслет из большого города, но он был таким дорогим».

Большинство учеников в школе были из обычных семей. У них были карманные деньги, но не так уж и много. Всего за пару юаней можно нанять Е Иньин и утолить их жажду. Условно говоря, это было очень рентабельно.

Прежде чем задать им эти вопросы, Цзян Сяо зашёл в несколько магазинов рядом со школой и в другие бутики в городе. В эти дни не было большой осведомленности об интернет-магазинах. Эффективность обращения мелких товаров была низкой. Все популярные товары в центральных округах отставали в поступлении. Не только небольшие предметы из бутиков для девочек, но и игрушки для мальчиков—гоночные автомобили и тому подобные вещи. Не было ничего необычного в том, чтобы ждать месяцы или даже год предметов, которые долгое время были популярны в развитых городах.

Это было начало нового тысячелетия. Несмотря на то, что в течение короткого периода времени вся страна будет стремительно развиваться, каналы распространения товаров и информации были настолько узкими, что развитые города на побережье и небольшие округа в центре могли бы с таким же успехом находиться в разных мирах.

Существовала очень важная причина медленного оборота товаров в небольших магазинах округа. Каналы распределения товаров были в основном высечены. Отец Цзян Сяо был водителем большого грузовика, поэтому Цзян Сяо смог расспросить нескольких дядей, которых он знал об этом.

Мелкие розничные товары в это время не отправлялись на большие расстояния. Идея заключалась в небольшой прибыли, но быстром обороте. Если доставлять товары издалека, то транспортные расходы не окупятся. Вся торговля в основном состояла из нескольких крупных оптовых рынков в соседнем округе, и они были ограничены этим городом. При закупке предприниматели выбирали товары фактически из ограниченного числа поставщиков. Дело было не в том, что владельцы бизнеса не знали, какие товары были популярными. Товары, на которых большой спрос нужно было покупать до того, как они были распроданы, время задержки было значительным. Они не могли получить продукцию от своих дистрибьюторов. Даже если бы они хотели купить определённые вещи, то не смогли бы этого сделать.

Цзян Сяо узнал об этом до того, как пошёл расспрашивать девочек. Но больше всего он хотел знать, если бы у него было несколько таких вещей, хотели бы они их купить?

«Только если не слишком дорого». Девочки с другого класса некоторое время размышляли, и одна из них даже прошептала: «Мне нужна фотокарточка главного героя, пластиковая фотокарточка».

Как будто это предложение было напоминанием. Её глаза немного блестели. «Я тоже хочу одну, но мне нужен другой герой. Если ты действительно сможешь достать их, многие девушки захотят купить. На самом деле, моя сестра тоже хотела купить фотокарточки, но те, что у школьных ворот, старые. Нам нужны новые».

Существовал целевой рынок, и существовал разрыв в спросе. Цзян Сяо провёл некоторые базовые исследования торговли и завершил свой план.

Перед праздниками Национального Дня он отправился на поиски коллеги своего покойного отца.

Отец Цзян Сяо был общительным человеком. В прошлом у него было много друзей, многие из которых были водителями одной и той же компании. После аварии его отца, водители больших грузовиков много помогали ему, но часто были заняты, ведь у них были свои семьи. Они не могли предоставить большую помощь в режиме реального времени. Цзян Сяо был благодарен за то, что они помогли его семье пережить трудные времена.

Теперь, когда Цзян Сяо смело пошёл стучать в дверь, пожилой мужчина был удивлён, слушая его серьёзно.

Цзян Сяо всегда называл его Дядей Е. Это был один из лучших друзей его отца. Он часто бегал взад и вперёд по маршруту провинции Хуайнань. В провинции Хуайнань, одним из самых развитых городов был город Люцзян, где Цзян Сяо прожил много лет. Хуайнань был прибрежной провинцией, там пустили корни крупномасштабные производственные предприятия. До того дня, когда Цзян Сяо закрыл глаза в своей прошлой жизни, это была всё ещё одна из самых развитых промышленных провинций в стране.

Если захотеть дать Цзян Сяо подходящее название для такого рода деятельности, то это местный агент по закупкам или доверенное лицо.

Цзян Сяо не пришлось тратить много денег. Раньше он не откладывал большую часть денег, полученных на Новый Год. Если сложить немного карманных денег, которые он недавно накопил, а также те, что занял у Е Иньин, у него едва ли было пятьсот юаней. Если бы он действительно хотел отправиться в путешествие один, у него не хватило бы денег даже на оплату проезда на автобусе.

Целевые клиенты Цзян Сяо не могли позволить себе ничего слишком дорогого, поэтому он знал, что должен максимально сократить свои расходы. Он знал, что дядя Е собирался совершить две поездки в провинцию Хуайнань во время национальных праздников. И так уж случилось, что Цзян Сяо направлялся в промышленный парк, чтобы забрать свои товары. Он хотел поймать попутку.

Для водителя грузовика не было ничего особенного в том, чтобы везти ещё одного пассажира. Тривиальным делом было везти дополнительный товар. Это нормально, брать с собой по пути какие-нибудь мелочи, чтобы заработать немного денег. Если бы они могли протянуть руку помощи сироте и вдове семьи Цзян, они бы это сделали.

Но… Цзян Сяо был слишком молод. Это было не то же самое, что выйти на улицу и поиграть. Было бы нормально, если бы он поехал туда на автобусе, но водителю грузовика нужно было загружать и разгружать товары. Он был слишком занят, чтобы нянчиться с ребёнком.

«Я уже не молод, дядя Е. Мне пятнадцать лет». Цзян Сяо посмотрел на него. «Мой папа умер, и я должен заботиться о своей маме. Поверьте мне, просто помогите мне на этот раз».

Когда речь зашла о промышленном районе Хуайнань и Люцзяне, передовом промышленно развитом городе Китая, Цзян Сяо, вероятно, знал об этом лучше, чем дядя Е.

Глава 6

В своей прошлой жизни Цзян Сяо отправился на работу в Люцзян примерно через три года. Он начинал свою трудовую деятельность как рабочий сборочного конвейера на заводе, проработав там более полугода. Цзян Сяо был слишком молод и у него не хватало терпения, поэтому через шесть месяцев он работал на двух или трёх фабриках. Всякий раз, когда у него оставалось свободное время, он выходил прогуляться, поэтому ему были знакомы все места вокруг промышленного парка. Он встречался с самыми разными людьми и подробно изучал малый бизнес. Потом у Цзян Сяо начала налаживаться жизнь. Он познакомился с несколькими впечатляющими людьми, некоторые из которых протянули ему руку помощи. Когда Цзян Сяо вырос и ему перевалило за двадцать, он начал заниматься бизнесом самостоятельно.

Цзян Сяо был не только город Люцзян. Он посетил все виды промышленных парков. Цзян Сяо встречал многих владельцев фабрик, таких же, как он сам, людей, которые поднимались со дна, имели большой опыт и знали много разных вещей.

Е Бин с сомнением посмотрел на него и спросил: «Твоя мать не знает об этом, не так ли?»

«Я скажу ей после того, как заработаю деньги» сказал Цзян Сяо. «Дядя Е, я знаю, что ты был добр к нашей семье, но ты не можешь помогать нам всё время. Я единственный человек, на которого моя мать может положиться. Просто дай мне попробовать, хорошо?»

Сначала Е Бин не согласился. Он даже вышел из себя, но Цзян Сяо неоднократно подавлял его возражения, и пожилой мужчина, наконец, сдался.

«В любом случае, ты умеешь хорошо говорить. Я действительно думаю, что ты мог бы быть хорош в бизнесе» сказал он.

Если бы дядя Е был готов помочь, всё пошло бы намного проще.

Цзян Сяо объяснил всё Ся Ваньвань, он сказал ей, что собирается в деревню с Е Иньин, чтобы там как следует повеселиться. В последние месяцы он вёл себя хорошо, поэтому Ся Ваньвань не так сильно беспокоилась о нём. Е Иньин подтвердил слова Цзян Сяо, так что Ся Ваньвань чувствовала себя непринуждённо. Она просто сказала, чтобы он был осторожен и заботился о безопасности, отдав ему немного денег.

Грузовик уехал в три часа ночи. Е Бин посмотрел на Цзян Сяо, у которого за спиной была спортивная и школьная сумка. Он не знал, когда, но этот пятнадцатилетний мальчик внезапно вырос. Теперь он выглядел твёрдым и решительным. Его глаза были спокойными, они казалось, светились.

Такой маленький ребёнок, но в этом возрасте он уже был вынужден стоять на собственных ногах.

Е Бин взглянул на его школьную сумку и спросил: «Ты взял с собой свои книги, чтобы почитать их? Несколько дней назад твоя мама сказала мне, что ты много учишься в этом месяце».

«Нет» честно ответил Цзян Сяо: «я просто взял свою школьную сумку, чтобы положить в неё вещи».

У него было не так уж много место. Школьная и спортивная сумка были прочными и лёгкими. Цзян Сяо взял с собой одежду и простые туалетные принадлежности, больше там ничего не было.

Зарабатывать деньги - значит зарабатывать деньги, а учиться - значит учиться. Цзян Сяо очень чётко разделил эти понятия в своём уме. Он не собирался отсутствовать очень долго. Он пробудет здесь всего три или четыре дня из семидневных каникул. Дядя Е мог бы забрать его во время второго рейса в Люцзян. Было и другое время во время каникул, когда Цзян Сяо мог решать задачки и читать книги.

Нужно концентрироваться всякий раз, когда что-то делаешь, а Цзян Сяо не умел делать больше одной вещи за раз. Цзян Сяо всегда был самосознателен и знал, что он не гений. И пассажирская сторона грузовика не была удобным местом для того, чтобы долго сидеть там. Временами дорога была ухабистой, и было недостаточно тихо, чтобы что-нибудь почитать. Но лучше немного отдохнуть с закрытыми глазами. После начала рабочего дня у него не будет времени на отдых. Если бы он пытался зарабатывать деньги и одновременно читать книги, у него ничего бы не получилось.

Выслушав это объяснение, Е Бин завёл грузовик и улыбнулся. «Ну, это зависит от тебя. Сколько ты денег взял с собой?»

Если бы он включил деньги, которые только что дала ему Ся Ваньвань, у него было бы восемьсот юаней.

Цзян Сяо честно сообщил число, и Е Бин рассмеялся, услышав его.

«Что ты можешь сделать с восемьюстами юанями?» Он достал из кармана толстый красный конверт и бросил его в руки Цзян Сяо: «Возьми».

Цзян Сяо открыл его и увидел пачку денег. По приблизительным подсчётам, там было около двух тысяч юаней. В то время для ученика младших классов средней школы это были действительно большие деньги.

«Это заём» сказал Е Бин. Его лицо было искажено усталостью, он не смотрел на Цзян Сяо. Глядя прямо перед собой, он сказал с достоинством: «Сяо Сяо, если ты серьёзно относишься к учёбе, я дарю тебе эти деньги на Новый Год наперёд. Но если ты занимаешься бизнесом, то это долг. Вести бизнес нелегко. Ты должен быть готов к этому».

Цзян Сяо улыбнулся. Он не отказался, но убрал деньги и сказал: «Я знаю. Спасибо, дядя, я верну тебе деньги».

«Не дави на себя слишком сильно. Ты можешь отплатить мне позже» сказал Е Бин. Немного поблефовав, он снова смягчил тон: «Если на этот раз ты не сможешь этого сделать, сосредоточься на школе».

Грузовик постепенно набрал скорость и выехал на дорогу в темноте ночи.

У Цзян Сяо было почти три тысячи юаней, деньги казались тёплыми в его руках. Он прищурился и посмотрел вперёд. Фары грузовика освещали дорогу, и он мог видеть пыль, плавающую в широких конусах света. Цзян Сяо закрыл глаза, когда грузовик с грохотом проехал мимо.

Хорошо быть молодым. В отличие от своего прежнего, неглубоко спящего «я», он был достаточно молод, чтобы заснуть. Он закрыл глаза и быстро задремал. Был уже полдень, когда они добрались до места назначения после десяти часов пути.

Когда они прибыли, Е Бин не смог присмотреть за ним. Он неоднократно призывал Цзян Сяо запомнить номер его мобильного телефона, когда он вылезал из грузовика. Если ему что-то понадобится, то Цзян Сяо сможет найти телефонную будку, чтобы позвонить ему.

«Всё в порядке» успокоил его Цзян Сяо. «Если что-то случится, я позвоню в 110. Не стоит волноваться, здесь очень безопасно».

Е Бин: «...Хорошо».

В городе Люцзян действительно была хорошая общественная безопасность.

Цзян Сяо вышел из грузовика со своими двумя сумками. Воздух в промышленном парке был густым от смога. Он направился к толпе и вскоре смешался с ней.

Е Бин заботился о нём. Он нашёл ему хорошее место, чтобы остановиться поблизости. Как водитель большого грузовика, который много раз ездил по этому маршруту, он был знаком с здешними отелями, оплата была списана непосредственно с его счёта. Цзян Сяо сэкономил как на транспорте, так и на жилье.

Но когда дело доходило до покупки товаров или ведения бизнеса, Е Бин ничем не мог помочь.

Несмотря на то, что в индустриальном парке было много фабрик, они не продавались розничным покупателям, особенно таким, как Цзян Сяо, у которого в руках было всего три тысячи юаней. Кто бы мог согласиться подписать контракт с несовершеннолетним за такую небольшую сумму денег? Какой бы маленькой ни была фабрика, они не захотят с ним вести диалог. Целью Цзян Сяо был оптовый рынок рядом с промышленным парком.

Оптовый рынок находился недалеко от места производства. Это было больше, чем просто место, где продавали товары дёшево. Многие люди были ослеплены, когда впервые вышли на оптовый рынок. Там были всевозможные магазины, товары громоздились до небес, все владельцы, занимающиеся бизнесом, были разными. Не было ничего необычного в том, что два человека покупали одну и ту же вещь, но цена могла более чем удвоиться, а качество варьировалось ещё больше.

Цзян Сяо съел миску говяжьей лапши в уличном ларьке и небрежно взъерошил волосы. На нём был чёрный топ, серые брюки и пара кроссовок, так что он не слишком походил на студента.

Три тысячи юаней. Ему нужно было извлечь из этого максимум пользы. Цзян Сяо нужно было много чего купить. Он составил список, прежде чем отправиться в путь, и у него был план на уме.

Покончив с лапшой, он пошёл на рынок. Цзян Сяо приходил сюда в своей прошлой жизни и быстро нашёл нужный магазин. Оптовый рынок не был похож на магазины снаружи. Они тепло приветствовали клиентов. В магазине сидел босс и смотрел телевизор. Когда Цзян Сяо вошёл, босс взглянул на него. Это был не постоянный клиент. Он был молод, поэтому босс не повернул головы. Он небрежно произнёс несколько слов и съел немного риса из своей миски.

Цзян Сяо долгое время жил в городе Люцзян и мог говорить на очень аутентичном диалекте этого города. Он сравнил этот магазин с предыдущими, которые видел. Товары были более полными, а качество приемлемым, поэтому он спросил цену с местным акцентом.

Услышав, что это местный житель, босс взглянул на него и назвал цену.

Цзян Сяо не поднял глаз. Он внимательно осмотрел товары на полках и сказал: «Дорого».

Цена была вдвое выше обычной на оптовом рынке. Цзян Сяо догадался, что так как, как он был молод, босс решил надуть его.

«Не пытайтесь обмануть меня. Вы думаете, я не знаю цену?» Цзян Сяо отбросил товар назад и прислонился к полке, демонстрируя немного бандитского духа. Он сам назвал цену, а затем спросил: «Вы хотите продать товар или нет? Если нет, я пойду в соседнюю дверь».

Босс покачал головой, сказав, что, конечно, это не та цена. Его тон изменился, пытаясь выяснить, какое количество товаров хотел Цзян Сяо?

«Может быть, десять тысяч юаней?» Цзян Сяо с лёгким отвращением перебирал предметы на полке. «Ваши товары старые. Маленькие девочки хотят что-то новое. Это будет слишком сложно продать. Забудьте об этом, я лучше посмотрю в других магазинах».

Он сбил цену, а затем оскорбил товар. У Цзян Сяо был особый взгляд и тон голоса, когда он называл цену, то был совершенно прав. Босс почувствовал, что это не новичок в бизнесе, поэтому быстро оттащил его назад.

«Их товары не так хороши, как наши! Давай, красавчик, взгляни ещё раз. У меня есть более новые товары. Продажи идут очень хорошо» сказал босс. «Мы можем договориться о цене. Я дам тебе скидку».

Они медленно определились с ценой. У Цзян Сяо сейчас было всё время в мире, чтобы торговаться.

Искусство торговаться состояло в том, чтобы быть жёстким и мягким по очереди, и Цзян Сяо вырос с этим. После того, как он выяснил границы босса, всё стало намного проще.

Невозможно было купить все виды браслетов и фотокарточек на те деньги, которые у него были под рукой. Многие мелкие производители делали эти браслеты, цена которых была разной. Цзян Сяо знал уровень потребления своих клиентов, поэтому не выбирал ничего слишком дорогого. Он купил несколько видов браслетов по разным ценам. Оптовая цена на самые дешёвые товары составляла всего несколько, в то время как дорогие - более дюжины юаней.

Маленькие пластиковые фотокарточки были ещё дешевле. В Хоулине они стоят два-три юаня за пачку. Здесь цена была всего в несколько фенов. Он потратил в общей сложности пятьсот юаней на карточки. Е Бин внезапно дал ему денег, что позволило Цзян Сяо увеличить их количество.

《Мир Смертных》 - телевизионная драма, она транслировалась по всей стране, так что сейчас была везде популярна.

Но в тот момент большинство горячих драм об идолах всё ещё были из Гонконга, Тайваня, Японии и Южной Кореи. Если эти драмы хотели транслироваться по телевидению, им обычно приходилось ждать, и большинство из них не выходили в эфир. Поэтому многие люди ждали, когда сериал выйдет на диске. Они смотрели видео на видеомагнитофонах или DVD, это было самым популярным форматом воспроизведения фильма в то время.

Некоторые драмы становились популярными в прибрежных городах. У небольших фабрик был острый нюх на прибыль, и товары, основанные на драмах, продавались в течение ограниченного периода времени. Однако пройдёт некоторое время, прежде чем популярность Хоулин пойдёт на убыль. Это был временной лаг, на который полагался Цзян Сяо.

Цзян Сяо потратил пятьсот юаней в небольшом видеомагазине, чтобы купить кучу новых дисков с сериалами и кассет с певицами-идолами. Он поторговался о цене и сумел получить небольшую халяву.

В Хоулине это были самые горячие вещи. Он планировал продать их в видеопрокатный магазин недалеко от школьных ворот. С одной стороны, Цзян Сяо мог зарабатывать деньги непосредственно на продаже дисков. С другой стороны, как только товары завоюют популярность, он сможет использовать её, чтобы заработать ещё больше денег.

Ленты для волос, сумки для карандашей, подвески, брелки, ожерелья, браслеты, плакаты, наклейки, фотокарточки… Цзян Сяо видел всё, что привлекало студенток в эти дни. Он очень тщательно подходил к выбору товаров и ещё более тщательно следил за тем, чтобы цены оставались низкими.

В конце концов, его деньги были ограничены, и это был его первый бизнес. Ему нужно было использовать своё свободное время, чтобы определить, что действительно нравится студентам.

Цзян Сяо собрал свои товары до того, как вернулся Е Бин. Он разложил товар и аккуратно всё завернул, чтобы ничего не повредилось.

Он позвонил Е Бину со стационарного телефона отеля, чтобы уточнить время и место встречи. Е Бину пришлось сменить место, потому что он больше не забирал грузы с той стороны индустриального парка. Цзян Сяо пришлось сесть на автобус, чтобы добраться туда. Он был в дороге около часа, прежде чем они встретились в другом промышленном парке.

Когда автобус проезжал через город Люцзян, он смог видеть некоторые из уже построенных высотных зданий. Цзян Сяо сидел и выглядывал в окно.

Когда его остановили на одной из автобусных станций, он увидел рядом со вкусом оформленную кофейню. Несколько подростков примерно его возраста сидели у окна, смеялись и фотографировали улицу своими недавно купленными фотоаппаратами.

Цзян Сяо увидел вспышку и подумал, что он может быть на заднем плане фотографии, но автобус вскоре уехал, и ему было всё равно. Это была просто фотография, и он не стыдился того, что его запечатлели.

Он не мог не испытывать смешанных чувств. Сейчас такие камеры были действительно дорогими, но эти старшеклассники играли с ними, как с игрушками. Они, вероятно, происходили из состоятельных семей.

В отличие от них, Цзян Сяо был измотан своими усилиями за последние несколько дней. Чтобы выглядеть более взрослым, он держал волосы в беспорядке и следил за тем, чтобы его одежда была грязной. Всё, что он взял с собой, было старым и лежало на дне его гардероба. Со своими большими и маленькими сумками он выглядел как неопрятный маленький рабочий-мигрант.

Но это было ничто. Он не завидовал ничьему происхождению. Цзян Сяо дорожил своей нынешней жизнью и собирался положиться на собственные усилия, чтобы улучшить положение своей семьи.

Глава 7

Он не думал, что фотография будет иметь какие-либо последствия. Он встретил Е Бина без каких-либо проблем, сел в грузовик и вернулся в Хоулинь со своей первой партией товаров. Он спрятал два пакета под кроватью, Ся Ваньвань их не нашла.

До конца каникул оставалось три дня, Цзян Сяо послушно читал свои учебники и выполнял задания в рабочих тетрадях, ожидая начала занятий.

Но после того, как он покинул город Люцзян, произошло тревожное событие.

Группа подростков, сидевших в кафе, просматривала фотографии в камере. Все молодые люди в этом кругу были из богатых семей. Не то чтобы они никогда раньше не видели фотоаппаратов, но новые, привезённые из-за границы, стоили очень дорого. Качество изображения явно отличалось, снимки выглядели хорошо, даже если были сделаны из окна.

Владельцем камеры была девушка по имени Линь Жунцзя, у которой было несколько самодовольное выражение лица. Её отец был генеральным директором Компании Юнцзян. В этом кругу её семья была самой богатой.

Камеру сначала рассмотрели пару человек, а затем вернули ей. Было много восхищённых взглядов и слов похвалы. Сначала семь или восемь молодых людей говорили о камере, но затем разговор перешёл на одного человека.

Двоюродный брат Линь Жунцзя, Линь Чэнъюй только что вернулся после поездки за границу. Около месяца назад он попал в небольшую автомобильную аварию. Всё было не так уж серьёзно или опасно для жизни, но он упал и ударился головой. Он получил лёгкое сотрясение мозга и на некоторое время потерял сознание. Когда Линь Чэнъюй проснулся, то казался бредящим, словно полностью сошёл с ума. Он продолжал бормотать о том, не снится ли ему происходящее, рылся повсюду и так сильно укусил себя за руку, что даже пошла кровь. Если присмотреться повнимательнее, то можно увидеть, что его глаза были полностью налиты кровью.

Семья была в ужасе. Они подумали, что это повреждение головного мозга, и с тревогой отправили его на лечение в другую страну. Хотя он, казалось, довольно быстро пришёл в норму, дедушка Линь всё ещё чувствовал себя неловко из-за этой ситации. Он заставил Линь Чэнъюя остаться за границей, пока все его физические травмы не заживут.

Причина, по которой это было темой для разговора, заключалась не в том, что история была особенно странной, а в том, что это Линь Чэнъюй. В четырнадцать лет он был так хорош собой, что привлекал внимание повсюду, куда бы ни шёл. Всякий раз, когда кто-то упоминал семью Линь, подростки сосредотачивались на Линь Чэньюе. Он был первоклассной сияющей звездой в кампусе, школьной травой. Он был смешанной расы и выглядел так, что девушки всегда мечтали о нём.

Отношение Линь Жунцзя к Линь Чэнью было сложным. С одной стороны, он действительно был хорош собой и приносил ей много пользы с точки зрения учёбы и друзей. С другой стороны, она немного боялась его и совсем немного недолюбливала.

«Давайте не будем говорить о нём» она повернулась к своему кругу друзей и добавила: «Он взял каникулы. Он какое-то время не будет приходить в школу».

Многие подростки разочарованно вздохнули.

После встречи Линь Жунцзя отправилась домой в весёлом настроении.

Она играла со своей новой камерой в комнате, копируя фотографии одну за другой на компьютер. Она планировала выбрать несколько красивых снимков и увеличить их. Там было несколько её одиночных фотографий и пару хороших снимков улицы. В центре парка напротив кафе стояло большое дерево, но так получилось, что мимо проехал автобус, который и попал в кадр.

Автобус, конечно, был не очень интересным. Там находилось полно народу, снимок был кристально чистым. Как раз в тот момент, когда Линь Жунцзя собиралась нажать кнопку «Удалить», дверь комнаты распахнулась. Её рука на мышке на мгновение замерла.

Это был Линь Чэнъюй.

Семья Линь имела глубокие корни, насчитывая восемь поколений знаменитых имён, поэтому особняк был огромным. Все жили вместе.

Компания Юнцзян была основана дедушкой Линем и процветала в руках отца Линя Чэньюя. В настоящее время его основным доходом были высококлассные отели, бизнес процветал в этой части побережья. Но умный и способный старший сын, отец Линь Чэнъюя, неожиданно умер. Его мать развелась и уехала из страны много лет назад. После этого о ней не было никаких известий. Их шестилетнего ребёнка, Линь Чэнъюя, оставили на воспитание дедушке Линь.

Дедушка Линь был председателем компании, и у него было больше всего акций. Первоначально у него было 30% акций, но отец Линь Чэнъюя отдал своему сыну свою долю перед смертью, так что в общей сложности у него оказалось 60%.

В конце концов, ребёнок был ещё мал, и лучше было бы пока оставить его на попечение взрослых. Дедушка Линь действительно благосклонно смотрел на Линь Чэнъюя. Из молодого поколения он ценил его больше всего. Большая часть этих акций в будущем перейдёт к нему.

Однако теперь, когда дедушка Линь стал старше, многие вещи в компании были переданы на попечение другим. Отец Линь Жунцзя был вторым сыном в семье, но у него было не так много акций, всего около 20%. Теперь он отвечал за конкретные вопросы в компании, и как генеральный директор он обладал реальной властью. У семьи Линь тоже было несколько дальних родственников, которые вложили деньги, добавив еще 5% акций, но они не вмешивались в дела компании, а просто получали дивиденды. Оставшиеся 15% были разбросаны в руках нескольких инвесторов, которые не имели значимого влияния.

Несмотря на то, что они семья, не было ничего необычного в том, что в темноте присутствовало немного личного интереса. Отец Линь Жунцзя теперь возглавлял компанию, но все знали, что он просто прокладывал путь для Линь Чэнъюя.

Даже в таком юном возрасте Линь Жунцзя слышала об этих вещах. Её родители часто обсуждали это наедине, и хотя Линь Жунцзя не знала всех подробностей, она смутно понимала, что это значит. Поэтому у неё были смешанные эмоции по отношению к Линь Чэнъю, включая ревность, страх и зависть.

Теперь этот человек стоял перед ней. Линь Жунцзя видела его в больнице, когда он впервые очнулся, с такими красными глазами, что, казалось, они вот-вот начнут кровоточить. Теперь она больше всего боялась его. Она замерла и не смела пошевелиться.

Она думала, что Линь Чэнъюй похож на лиса, своего рода сказочного существа, как с точки зрения внешности, так и личности. С тех пор как он вернулся после травмы домой, всё стало ещё более очевидным, Линь Чэнъюя окутывала странная, эксцентричная аура.

Но Линь Чэнъюй даже не посмотрел на неё. Его лицо было холодным. Он порылся на книжных полках и взял книгу. Не говоря ни слова, он повернулся, чтобы уйти.

Лицо Линь Жунцзя немного расслабилось. Она повернулась, чтобы удалить фотографию. Всё это время Линь Чэнъюй вёл себя так, словно был невидимкой, но в тот момент, когда он случайно взглянул на экран компьютера, то начал выглядел так, словно увидел привидение. Он метнулся от книжной полки и встал у неё за спиной.

Линь Жунцзя была поражена. Её рука дёрнулась, и она случайно нажала кнопку «Удалить». Линь Чэнъюй внезапно выхватил мышь у неё из рук. Он пристально посмотрел на неё и с приливом гнева потребовал: «Где ты взяла эту фотографию? Зачем её удалять?»

«... Это моя фотография» Линь Жунцзя не знала, почему он вдруг так рассердился. Она напомнила ему: «Тут... тут есть корзина с удалёнными файлами».

Трудно было сказать, что мозг Линь Чэнъюя полностью восстановился. Линь Жунцзя увидела, что его рука на мышке дрожала. После того, как Линь Чэнъюй переключился на рабочий стол, корзина, очевидно, находилась прямо перед ним, но он долго искал её, прежде чем открыть и восстановить файл.

В этой фотографии не было ничего странного, если не считать ошибки при её съемке. Она сфотографировала автобус, но из-за того, что он был так близко, изображение было поразительно чётким. У окна сидел молодой человек, как будто он только что повернул голову, на фотографии было запечатлено его лицо спереди.

Он оказался в середине снимка. Как только вы посмотрите на эту фотографию, то сразу же заметите этого молодого человека. Он был недурен собой, но всё на нём было растрёпано. На нём была старая футболка, на коленях он держал школьную сумку, а в руке обнимал большой рюкзак. Подобная одежда была обычным делом для бедных молодых рабочих в Люцзяне. Он выглядел немного усталым. Было неясно, какой тяжёлой работой он занимался.

После того, как Линь Чэнъюй внимательно рассмотрел эту фотографию, он стал ещё более странным.

«Я нашёл тебя» услышала Линь Жунцзя его бормотание: «Наконец-то я нашёл тебя....»

В этом голосе слышались нотки рыдания, Линь Жунцзя была слишком робка, чтобы обернуться. Если бы она набралась смелости посмотреть, то увидела бы глаза Линь Чэнъюя. Всегда такие равнодушные и холодные, которые теперь были налиты кровью.

Но на той фотографии было много людей. В автобусе находились другие пассажиры, рядом шли прохожие, в общей сложности здесь были десятки лиц. Линь Жунцзя не знала, кого из них имел в виду Линь Чэньюй.

Он сделал копию фотографии и спросил, где она была сделан, не забыв удалить файл на компьютере Линь Жунцзя. Он не позволил ей сохранить этот снимок.

«Твоя семья действительно имеет ту же родословную». Линь Чэнъюй оставил несколько загадочных слов, когда выходил из комнаты своей сестры. «Очень помогло, спасибо».

После этих слов последовала ещё одна фраза, но его голос был слишком тихим, как будто он говорил сам с собой, Линь Жунцзя не расслышала его.

«Я обязательно найду его».

Линь Жунцзя, получившая таинственное «спасибо», не осмелилась прервать странную атмосферу. Она понятия не имела, почему Линь Чэнъюй вдруг снова сошёл с ума.

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 8

Глава 8

За последние три дня ноябрьских каникул Цзян Сяо добросовестно исписал двадцать рабочих листов. Когда он вернулся с каникул в школу, его разум ожил. Если ты что-то покупаешь, то должен это продать. Всё закончится только тогда, когда ты получишь деньги.

После занятий Цзян Сяо взял на себя инициативу по поиску покупателей. Девочки в параллельном классе никогда не ожидали, что пару слов приведут Цзян Сяо к тому, что он действительно приобретёт для них товар.

У фанаток таких драм была большая покупательная способность, независимо от того, какой был год. Более того, у Цзян Сяо были вещи, которые они действительно хотели купить. На его пластиковых карточках и наклейках были новые фотографии, причём они стоили дешевле, что делало их особенными по сравнению с теми, что продавались в магазинах за пределами школы. Браслеты, которые были сделаны потоньше, стоили немного дороже. У одной девушки не было денег наготове, поэтому она стиснула зубы и сказала: «Отложи их для меня. Я получу свои карманные деньги на следующей неделе. Я обязательно приду и куплю этот браслет!»

«В этом нет необходимости» сказал Цзян Сяо с улыбкой, демонстрируя малейший намёк на недобросовестного спекулянта. «Я просто отдам его тебе».

Большинство вещей, которые он купил, нравились девушкам. В конце концов, основные маркетинговые исследования, которые он проводил, были именно в этом направлении. Но Цзян Сяо знал не так много девушек, поэтому ему пришлось позволить первой группе клиенток помочь ему распространить информацию.

Цзян Сяо также продавал видеодиски и музыкальные кассеты, которые взял с собой. Когда он в первый раз зашёл в придорожный видеомагазин, владелец бизнеса удивился, насколько Цзян Сяо был молод. Все вещи были последнего года выпуска, но после того, как они поговорили несколько минут, владелец сказал, что не заинтересован в покупке оптовых товаров, и послал Цзян Сяо прочь.

Всё равно все вещи продавались благодаря девушкам. Их круг общения был действительно широк. Одна подружка поговорила с другой, и через неделю или две даже ученицы из других школ приходи искать его.

Все товары Цзян Сяо были новыми, а цена была ниже, чем в магазинах возле школы, примерно на двадцать процентов. Чтобы ускорить продажи, он наполовину продал, а наполовину раздал несколько маленьких безделушек, так что девушки были более чем счастливы. Все диски и кассеты были распроданы.

Позже, когда Цзян Сяо проходил мимо видеомагазина, владелец бизнеса остановил его, спросив, где он взял свои товары. Несколько покупателей зашли, чтобы спросить, есть ли у него определённые вещи. Внезапно товары в его магазине показались ему какими-то старыми.

На этот раз Цзян Сяо был спокоен, как старый бог. «В любом случае, я продал всё, что у меня было. Теперь у меня ничего нет».

Босс выглядел встревоженным. «В последнее время многие клиенты спрашивают об таких вещах. Если ты пойдёшь и закупишь мне эти товары, я заплачу тебе».

«Нет, если ты торопишься, найди кого-нибудь другого» сказал Цзян Сяо, закидывая свою школьную сумку за спину. «У меня нет времени. Мне нужно учиться».

Он хотел расстроить владельца магазина, чтобы повысить его интерес, это была правда. Скоро состоятся промежуточные экзамены, Цзян Сяо был занят выполнением упражнений. Он больше не поедет в Люцзян за товарами до окончания экзамена.

Потребовалось чуть больше месяца, чтобы распродать большую часть двух сумок. Скорость продаж значительно превзошла ожидания Цзян Сяо.

Возможно, в этом году в небольших округах наблюдалось большое несоответствие между спросом и предложением. В последнее время семьи имели больший доход, поэтому у некоторых учащихся младших и старших классов средней школы были деньги на руках. По сравнению с размером рыночного разрыва, запасы Цзян Сяо стоимостью в несколько тысяч юаней были не так уж и велики. На прошлой неделе девочка, которая училась в средней школе № 5 по соседству, происходившая из богатой семьи, купила вещей на сумму более трехсот юаней. Сумки для карандашей, наклейки, фотокарточки, аксессуары, диски и так далее. Она вообще не считала, что это дорого для неё.

Цзян Сяо получил приличную прибыль от единственной поездки на каникулах. Он установил свои товары в соответствии с текущим уровнем цен в округе. Если клиенты покупали товаров немного больше, чем другие, он давал им скидку и дарил немного халявных вещей .

Но его затраты на рабочую силу, складирование и логистику отсутствовали. После продажи товаров на три тысячи юаней и возврата двухсот, которые он занял у Е Иньин, у него теперь было более шести тысяч юаней. Его доля увеличилась более чем вдвое.

Что касается денег Е Бина, Цзян Сяо определённо вернул бы их, но не сразу.

Смысл слов дяди Е был ясен. Деньги, которые Е Бин одолжил Цзян Сяо, не были теми деньгами, в которых он остро нуждался. Он сделал это в качестве поощрения. Учитывая сложившуюся ситуацию, имело смысл максимально повысить эффективность этого доброго дела.

Цзян Сяо сразу же отплатил Е Иньину, не забыв, что говорил о том, что сделает ему подарок. Он долго думал об этом, это была самая дорогая вещь, которую он привёз из города Люцзян. Он отправился в лучший книжный магазин в Люцзяне, чтобы купить издание иллюстраций Ю Цина в твёрдом переплёте. Цены по-прежнему были в целом низкими, а стоимость коллекции произведений искусства составляла 128 юаней.

Позже Ю Цин стал известным иллюстратором. У Цзян Сяо был любимый постер фильма, который он нарисовал, полный жизненной силы и динамичной энергии. Несмотря на то, что платить 128 юаней для книги по искусству дорого, бумага была высокого качества, общее впечатление о книге казалось поражающим. Первая часть книги подробно освещала жизнь Ю Цина, описывая, как он боролся в школе, пока его не приняли в лучшую художественную академию Китая, а затем шаг за шагом проследили историю его жизни до настоящего времени.

Е Иньин думал, что Цзян Сяо собирался подарить ему еду или игру. Он никогда не ожидал увидеть книгу. Сначала он собирался поворчать по этому поводу, но иллюстрация на обложке привлекла его внимание.

После того, как Е Иньин получил книгу, он на несколько дней перестал играть в карты. Всякий раз, когда у него выдавалась свободная минута, он разглядывал картины, осторожно переворачивая страницы. Затем он посмотрел на чёрного дьявола, нарисованного на его школьной форме, нахмурился на некоторое время и вздохнул. Позже он попытался повторить некоторые рисунки. Несмотря на то, что у него был талант, перед художником такого уровня он был похож на необученного трёхногого кота, неспособного идти в ногу.

«Я хочу быть таким же классным, как он».

Сказал себе Е Иньин. Его чистое и простое юное желание было подобно искре, внезапно зажжённой Цзян Сяо.

Иногда жизнь человека может измениться в одно мгновение.

Цзян Сяо не мог присматривать за многими людьми. Сейчас Цзян Сяо неплохо справлялся с собой, но если бы он мог открыть новые возможности для окружающих людей, то, естественно, протянул бы им руку помощи.

Цзян Сяо увидел его реакцию и больше не сказал ни слова. Прошло больше недели и тогда Е Иньин спросил его: «Сяо Гэ, что ты говорил раньше об изучении искусства… Что это было?»

Цзян Сяо рассказал ему всё, что знал. На этот раз Е Иньин отреагировала по-другому. Он серьёзно выслушал его и сказал: «Я попрошу своего отца выяснить это».

«Хорошо, ты можешь спросить своего отца. Кроме того, старшая школа Хоулинь № 1 начала набирать студентов-искусствоведов в прошлом году» добавил Цзян Сяо. «Если ты решишь подать заявление, тебе не придётся набирать столько баллов на вступительных экзаменах в среднюю школу. Тогда мы сможем вместе ходить в среднюю школу».

Старшая школа Хоулинь № 1 была лучшей в округе. Курсовые работы были строгими, а качество преподавания самым высоким в округе. Там находились лучшие образовательные ресурсы в округе. Учитывая плохие оценки Е Иньина с детства, его отец уже давно был разочарован. Он и представить себе не мог, что его сын сможет самостоятельно поступить в старшую школу № 1.

«Хорошо» сказал Е Иньин. Когда он услышал, что всё ещё может быть одноклассником Цзян Сяо, то стал выглядеть ещё более решительным. Он радостно добавил: «Я никогда не знал, что есть что-то настолько хорошее! Учиться рисовать, должно быть, действительно весело. И это намного проще, чем заниматься учёбой до смерти!»

Цзян Сяо: «...»

Некоторое время он подозрительно молчал.

Е Иньин увидел, что его лицо немного изменилось, тогда он вспомнил, как сильно Цзян Сяо в последнее время бил по книгам. «Извини, Сяо Гэ, я не хотел обижать тебя учёбой».

«Я знаю». Цзян Сяо, который не рассердился бы на такую вещь, показал дружелюбную улыбку, как будто смотрел на ребёнка. Более пристальное изучение его лица выявило тень вероломного спекулянта. «Ты прав. Учиться рисовать легко и совсем не утомительно, ты прав, абсолютно».

Е Иньин действительно поверил ему и глупо кивнул.

последнем ряду пятнадцатого класса стали на удивление хорошо себя вести. Они не пропускали занятия и не играли в карты. Цзян Сяо так быстро сдал промежуточный экзамен, что это можно было бы назвать чудом. Он поднялся с топ-800, где находились самые необразованные ученики класса в топ-500. Но это никого не удивило.

Никто не думал, что он списывает. Учителя видели, как усердно работал этот ученик. Он был единственным в пятнадцатом классе, кто внимательно слушал лекции, и часто задавал вопросы после занятий и во время самостоятельной работы. У него и раньше была какая-то база знаний, так что не было ничего удивительного в том, что он достиг лучшего результата.

Во всяком случае, средняя школа была частью девятилетнего курса обязательного образования. В округе Хоулинь было четыре школы, а в близлежащих городах - семь или восемь. Старшая школа Хоулинь № 1 ежегодно набирает около тысячи студентов. Согласно предыдущему уровню поступления в среднюю школу Хоулинь № 3, Цзян Сяо был на грани. У него были бы солидные шансы, если бы он попал в две сотни лучших. Считалось, что только сто лучших учеников могут гарантированно пройти конкурс.

Цзян Сяо не успокаивался. Он всё ещё был далёк от своей цели и спокойно обновил свой учёбный план. Ся Ваньвань была ошеломлена. Увидев его результаты, она несколько дней была в восторге и напевала песенку, готовя для него кастрюлю тушёного стейка. Это было лучшее блюдо Ся Ваньвань. Оно было вкусным, нежным и ароматным, но в то же время отнимало много времени. Цзян Сяо не наслаждался такой едой уже более десяти лет. Когда он попробовал этот стейк снова, то подумал, что это была самая вкусная еда в мире.

Теперь его жизнь процветала. Всё шло хорошо, и он не ожидал никаких внезапных проблем.

Он не знал, что в городе Люцзян есть человек, который сходит с ума, пытаясь найти его. Эта фотография дала Линь Чэньюю надежду, а также подсказки, но, с другой стороны, она ввела его в заблуждение.

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 9

Глава 9

Он знал, что Цзян Сяо не родом из провинции Хуайхай. Он был из провинции Жунсян, расположенной далеко в центральном Китае. Но Линь Чэнъюй не был уверен, где именно это место. Он вообще никогда не слышал, чтобы где-то упоминался округ «Хоулинь».

Цзян Сяо редко возвращался в свой родной город. У него были плохие отношения со своими родственниками, но когда он, наконец, заработал деньги, то вернулся в свой родной город, чтобы перенести могилы своих родителей на лучшее кладбище в Люцзяне. Но в то время Линь Чэнъюй был занят учебой. Он знал об этом, но ничего не говорил. Он предпочитал рассказывать Линь Чэнъюю о счастливых вещах, а не истории из худшей части своей юности.

Но если его жизнь дома была хорошей, зачем ему работать, когда он подросток?

Линь Чэнъюй никогда не мечтал, что он возродится. В своей прошлой жизни он не встречался с Цзян Сяо ещё четыре года. Но теперь он не мог ждать. Он не хотел, чтобы Цзян Сяо так сильно страдал, зарабатывая на жизнь, когда был слишком молод.

Но когда именно Цзян Сяо приехал в Люцзян? И где, чёрт возьми, он сейчас? Линь Чэнъюй недостаточно знал о прошлом Цзян Сяо. Он знал, что Цзян Сяо бросил среднюю школу и пошёл работать, потому что его родители умерли. Теперь, когда Линь Чэнъюй возродился, он хотел отправиться в провинцию Жунсян, чтобы найти его.

Но ИТ-индустрия всё ещё была недостаточно развита, поэтому выследить кого-либо было почти невозможно. У его семьи, возможно, были деньги, но их бизнес находился на побережье. Они не могли добраться до провинции Жунсян, расположенной за тысячи миль отсюда.

Старший Линь держал Линь Чэньюя за границей, пока его раны не заживут. Когда он вернулся, то был сильно встревожен и весь на взводе. Именно тогда он случайно увидел фотографию Линь Жунцзя.

Может быть, это была судьба. Как ещё Линь Жунцзя могла сделать этот снимок своей камерой и случайно показать его ему до того, как он был удалён?

Может быть, небеса видели его страдания и горькое, запоздалое сожаление, которое он испытывал в своей прошлой жизни. Может быть, ему и Цзян Сяо дали ещё один шанс.

На фотографии был изображён тот Цзян Сяо, которого Линь Чэнъюй никогда раньше не видел. Ему было всего пятнадцать, такой юный, но всё же он нёс две сумки такого большого размера. Когда он смотрел в камеру, его глаза слегка расширились. Его волосы были в беспорядке, а лицо казалось мягким и нежным, очень приятным на вид и симпатичным. Его одежда была изношена, было видно, что она слишком много раз стиралась. Он был похож на щенка, упавшего в кучу пыли.

Он не знал, сколько раз смотрел на эту фотографию с Цзян Сяо. Это было сокровище, которое заставляло его сердце болеть. Удивление заставило Линь Чэнъюя ещё больше захотеть найти его.

Мальчик на фотографии явно не был туристом. Вокруг него не было ни родителей, ни опекунов. Он был один.

Объединив детали с фотографии с тем, что Линь Чэнъюй знал из своей прошлой жизни, он начал задаваться вопросом, работал ли пятнадцатилетний Цзян Сяо уже в Люцзяне. Несмотря на то, что он был несовершеннолетним, в Люцзяне было много небольших фабрик, в управлении которых был допущен контроль. Для несовершеннолетнего мальчика не было ничего необычного в том, чтобы ходить на работу.

Информация, которую он получил позже, соответствовала этой теории. Кондуктор в автобусе имел некоторые вспоминания от Цзян Сяо и сказал, что он путешествовал из одного индустриального парка в другой.

Логически говоря, даже если несовершеннолетний мог найти работу через лазейки, всё равно существовали ограничения. Как правило, подростки могли выполнять только краткосрочную работу. Они не могли подписать долгосрочный контракт, поэтому им приходилось часто менять работу.

Но повсюду ни одной камеры, как было в будущем. Помимо подсказки от кондуктора, которую он получил в автобусе, дальнейшая информация была скудной.

Оба индустриальных парка были переполнены людьми. Кто бы запомнил случайного незнакомца, проходящего мимо? В любом случае, Цзян Сяо давно вернулся в Хоулинь. Линь Чэнъюй не нашёл бы его, даже если бы перевернул всё вверх дном.

В конце концов, его действия были настолько заметны, что старик из семьи Линь подозвал его, чтобы расспросить об этом.

После автомобильной аварии старик начал чувствовать, что с мозгом его внука что-то не так. Он не стал тугодумом, но его личность резко изменилась.

В то время как старик был неравнодушен к Линь Чэньюю, его ожидания были высоки. После школы у Линь Чэнъюя были репетиторы по другим предметам в дополнение к его обычной школьной работе. Если он собирался возглавить компанию, когда станет старше, то сейчас ему пришлось немного измотать себя.

У Линь Чэнъюя был природный талант, но ему было всего четырнадцать лет. Он часто не слушал старших. Но после его травмы все шероховатости, которые время от времени появлялись, исчезли. Он так быстро всему научился. Учителя снова и снова хвалили его, говоря, что он хорошо себя вёл и быстро всему учился.

Несмотря на то, что старик был доволен, временами ему казалось, что внук стал немного странным. Иногда, когда дедушка сидел с ним и их глаза встречались, то он не мог не замереть.

Как же изменился взгляд Линь Чэнъюя. Случайное непослушание четырнадцатилетнего мальчика исчезло, как поверхностное явление. Его глаза были полны стоицизма. Он был слишком спокоен, как будто уже повзрослел и стал непостижимым мужчиной.

Но, по крайней мере, он был послушен. Это было хорошо… верно?

Из-за хорошего поведения Линь Чэнъюя, он легко смог найти предлог, чтобы заменить семейного врача. И когда дело дошло до поиска определённого человека, старик прислушался к нему. Он посмотрел на мальчика на фотографии, ребёнка примерно того же возраста, что и Линь Чэнъюй.

«Что тебе от него нужно?» небрежно спросил пожилой мужчина. «Он твой бывший одноклассник?»

«... Вроде того». Линь Чэнъюй не мог многого объяснить своему деду. Он вздохнул, и его следующая фраза не могла не раскрыть некоторую правду. «Мне его жаль. Я слишком многим ему обязан. Я больше не хочу видеть, как он страдает».

Старший Линь сам придумал историю, решив, что его внук, вероятно, издевался над этим одноклассником, когда тот был ребёнком, и теперь сожалел об этом. Возможно, эта была возможность наверстать упущенное, в этом был бы какой-то смысл.

Семья Линь разбогатела. В том, чтобы сделать кому-то добро, не было ничего особенного.

Линь Чэнъюй мало что объяснил по этому поводу. Всё могло подождать до тех пор, пока Цзян Сяо не будет найден. Но люди, которых он послал на поиски, вообще не могли найти Цзян Сяо. Он не знал, сколько раз показывал эту фотографию разным людям, одному за другим. Несмотря на первоначальную надежду, Линь Чэнъюй снова и снова разочаровывался.

Цзян Сяо недолго пробыл в индустриальном парке. Всё, что он там делал - это садился в автобус и выходил из него. Большую часть своего времени он проводил на оптовом рынке. Линь Чэнъюй искал иголку не в том стоге сена. Было неизбежно, что он ничего не найдёт.

Когда Е Бин отправился доставлять груз товаров, он действительно слышал, как некоторые рабочие сплетничали об этом.

«Это четырнадцатилетний или пятнадцатилетний подросток, которого они всё ещё ищут, верно?»

Другой работник сказал: «Если ты поможешь найти его, то они заплатят десять тысяч юаней. Должно быть, это ребёнок из богатой семьи, который сбежал из дома».

Е Бин не видел фотографии. Он был занят и слышал об этом только мимоходом. Он не связывал эту ситуацию с Цзян Сяо.

В Хоулине Цзян Сяо ничего об этом не знал. Кроме продажи вещей и занятием учёбой в его жизни не было никаких сюрпризов.

После промежуточного экзамена его текущая партия товаров была распродана. Цзян Сяо размышлял о том, когда вернуться в Люцзян. На этот раз поездка не займёт четыре дня. В конце концов, он побывал у нескольких разных оптовиков и лучше понимал ситуацию. Тем более, Цзян Сяо сохранил телефонные номера нескольких боссов.

Во время последнего визита Цзян Сяо не тратил своё время зря. Не каждый праздник был таким длинным, как Золотая Неделя. Он должен был быть готов, ведь у него уже появилось хорошее представление о том, что покупать дальше. Перед тем как отправиться, Цзян Сяо позвонил нескольким боссам, чтобы всё подготовить. Конечно, у него до сих пор оставалась некоторая свобода действий на случай, если на сайте появятся новые продукты.

На этот раз он и Е Бин отправились в путь днём и прибыли только ночью. Грузовик остановился у завода и стал ждать, когда его полностью загрузят. Е Бин не был сделан из железа. Он не мог вести машину усталым, поэтому не уедет до раннего утра следующего дня, когда всё будет завершено. Ночь раскрылась перед Цзян Сяо.

Огни оптового рынка горели до раннего утра. На этот раз Цзян Сяо взял две сумки побольше, несмотря на то, что существовали ограничения на то, что он мог выбрать. Кроме того, в то время как многие продукты не были доступны в Хоулине, каждая причуда появлялась и исчезала в одночасье. Сериал «Мир Смертных» уже закончился. Сейчас в эфир выходила новая драма под названием «Современные Мужчины и Женщины», но она была не так популярна.

По-прежнему существовал большой разрыв в спросе, но объём на определённые товары был ограничен. На самом деле, рынок браслетов Цзян Сяо уже достиг насыщения. На этот раз он купил не очень много браслетов, за исключением нескольких, которые он не взял в прошлый раз, когда клиенты специально просили его.

Такого рода вещи не будут хорошо продаваться, если их время от времени не обновлять.

Он купил ещё диски и кассеты и тщательно отобрал несколько мелочей для девочек, сосредоточив внимание на повседневных, но в то же время несколько уникальных вещах.

Он купил сумки для карандашей с милыми игрушечными рисунками, ручки с радужным кремом, дневники с более высокой ценой за штуку, но с замком, похожим на волшебную книгу и тому подобное. Цзян Сяо взял всевозможные вещи, которые были свежими, и которые было бы легко продать.

Что касается личных аксессуаров, то здесь были заколки в старинном стиле и кружевные ленты для волос, которые пользовались популярностью у девушек. В Люцзяне они выпускались в более широком ассортименте, чем в Хоулине. Но у него было только несколько видов. Цзян Сяо не покупал браслеты, которые были слишком модными или которые нельзя было носить каждый день, как браслеты из Мира Смертных. Он очень хорошо знал, что этот тип моды быстро исчезнет, поэтому изменил своё мышление и выбрал несколько других товаров.

Цзян Сяо увидел в ларьке новый тип заколки-бабочки. Она была сделана из тонкого металла, и когда ты встряхиваешь её, то крылья бабочки, украшенные цветными бусинами, начинали дрожать, словно насекомое летело.

Такие вещи были бы действительно популярны.

Он вспомнил, что в своей прошлой жизни, примерно в это же время в средней школе были популярны узоры из четырёхлистного клевера. Значение четырёх листьев привлекало девушек, как символ их чувств. Очевидно, он уже стал популярным в Люцзяне. Цзян Сяо видел довольно много вещей на рынке, но купил только несколько красивых.

Помимо четырёхлистного клевера, там были браслеты, сплетённые вручную. Девочки плели их сами. В Люцзяне были различные типы шнуров и нитей, гораздо более богатый выбор, чем в Хоулине. Толстые или тонкие, разноцветные, прозрачные с блестками или кружевами. Это самодельное творчество всё ещё было популярно в конце прошлой жизни Цзян Сяо. Многим девушкам нравилось этим заниматься.

Цзян Сяо купил материалы для украшения браслетов—различные бусины и колокольчики, пластик, стекло и более дорогие натуральные камни, такие как гранат и клубничный кварц, для привлечения романтики, которые будут популярны в течение многих лет. Торгуясь, он попросил босса дать ему около сотни брошюр о различных техниках плетения браслетов. Брошюра состояла всего из нескольких тонких страниц, так что больших денег она не стоила. Была середина ночи и босс был измотан им, поэтому отдал эти брошюры бесплатно.

Большинство вещей, которые он покупал, были недорогими, поэтому его целевые клиенты могли себе их позволить.

«Красавчик, ты слишком хорошо умеешь торговаться» бормотал он Цзян Сяо, собирая его покупки. «Ты просто говоришь и говоришь».

В дополнение к этим предметам были часы.

Е Бин и другие водители больших грузовиков иногда перевозили вещи в частном порядке. В последние годы он возил мобильные телефоны и часы, которые приносили высокую прибыль. Е Бин и другие водители перевозили дорогие товары, вещи стоимостью в тысячи юаней. Цзян Сяо не мог купить ничего такого дорогого. Его клиенты, очевидно, тоже не могли себе это позволить.

Но часы были тем товаром, в котором студенты нуждались каждый день и чем часто пользовались. Цзян Сяо нацеливался не на часы стоимостью в сотни юаней, а на часы стоимостью в десятки юаней с уникальным дизайном. Он купил всего несколько штук, но цену не мог так сильно снизить. Он купил семь или восемь пар часов, чтобы проверить спрос.

Цзян Сяо купил около двадцати видов продуктов. Последними вещами, что он взял, были диски, кассеты и тому подобное. Он уже обсудил, какие товары необходимо купить с владельцем магазина по телефону. Другой человек лучше его знал, что популярно в наши дни. Он подошёл и проверил привезённое, готовый взять его и уйти.

Босс с другой стороны был полон энтузиазма и искренен. Видя, что Цзян Сяо был таким молодым и способным, босс подошёл к нему и сказал ему: «Лучше купить больше видеодисков. Не бери столько кассет. Приготовься к чему-нибудь другому».

Цзян Сяо подумал, что у него какое-то другое мнение. После того, как он задал ещё несколько вопросов, босс указал ему на прилавок.

Внутри стеклянной стойки стояли ряды маленьких коробок.

MP3-плееры.

«В последнее время многие люди начали их использовать. Они дороже, но их удобно и легче переносить» сказал ему босс. «В следующий раз, почему бы не попробовать привезти что-нибудь из этого?»

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 10

Глава 10

Стеклянный прилавок с MP3-плеерами был центром магазина. Казалось, что маленькие коробочки в форме куба манили Цзян Сяо из будущего.

Присмотревшись повнимательнее, он вызвало у себя множество воспоминаний. Технология MP3 была разработана за рубежом, но она не была слишком сложной. В конце 2002 года отечественные MP3-плееры некоторое время отсутствовали. Маленький размер и большее удобство были ключевыми факторами в этом товаре. Но сейчас эти плееры стоили недёшево. Внутренняя цена составляла семьсот или восемьсот юаней. Иностранные бренды продавались за четыре цифры.

Но это был всего лишь на некоторое время. В будущем технологии будут развиваться быстрыми темпами

Многие известные производители смартфонов более поздних лет выпускали MP3-плееры. Цзян Сяо видел предшественников, которые в конечном итоге станут известными брендами. Поскольку технология не была сложной, а устройства были хорошо приняты людьми, они будут распространяться в течение следующих нескольких лет. После того, как мелкие производители освоят технологию, то формат MP4 станет более функциональным и примерно в 2006 году произойдет волна значительного снижения цен. Тогда можно будет купить недорогой музыкальный плеер всего за несколько десятков юаней. Но прямо сейчас, в Хоулине, это было самое передовое.

Цзян Сяо пересчитал деньги, которые у него были на руках. Недостаточно. После первоначального удивления он не спешил покупать этот товар. Цена всё ещё была слишком высока. Он смог бы купить максимум три или четыре плеера, не было никакой возможности снизить цену. Что ещё более важно, эти плееры было бы почти невозможно продать студентам в Хоулине. Он не смог бы найти покупателей на то, что стоит сотни юаней.

«Я вернусь во время зимних каникул» сказал Цзян Сяо. «Присмотри за этим для меня».

К тому времени он совершит ещё несколько поездок в Люцзян, так что теперь у него должно быть больше денег. И прямо сейчас на внутреннем рынке MP3 шла ценовая война. Он смутно помнил, что в конце этого года на заводе будет выпущен MP3-плеер стоимостью 499 юаней, который будет считаться королём производительности по затратам. В своей прошлой жизни Цзян Сяо купил один плеер в первом семестре второго курса старшей школы. К тому моменту MP3 уже не был чем-то новым в Хоулине.

Развитие технологий шло быстрыми темпами. Если ученики на зимних каникулах получат свои новогодние подарки (деньги), то они будут более спокойно относиться к расходам. Но цифровые устройства быстро устаревали. Если бы цена за одну штуку была слишком высока, Цзян Сяо не смог бы себе этого позволить.

С двумя тяжёлыми сумками товаров он вернулся в мотель, чтобы найти Е Бина. Он шёл наперегонки со временем, снижая цены. Когда Цзян Сяо уже купил всё необходимое, то заметил, что проголодался. Грузовик был уже загружен и припаркован недалеко от отеля. Е Бину пришлось проехать большое расстояние, он уже заснул, поэтому Цзян Сяо осторожно выскользнул на улицу, чтобы где-нибудь перекусить поздно вечером.

Неподалёку была закусочная. Цзян Сяо заказал самую дешёвую миску лапши. Он опустил голову и дочиста съел всю миску. При свете уличного фонаря было лучше видно. Его лицо было явно открыто перед незнакомыми людьми.

У Цзян Сяо появилось странное чувство, когда он ел лапшу. Казалось, кто-то оценивающе смотрит на него. Он незаметно огляделся и заметил столик с людьми, сидящими по диагонали через дорогу. Некоторые из них время от времени поглядывали на него, затем быстро избегали его взгляда, перешептываясь друг с другом.

Цзян Сяо мгновенно насторожился.

Была поздняя ночь. Он был молод, поэтому вероятно, выглядел легко запугиваемым. Цзян Сяо не хотел никаких неприятностей, поэтому подождал, пока один из людей за столиком встанет и направится к кассе. Он воспользовался тем, что его отвлекли, вскочил на ноги и побежал.

На мгновение люди за столом были ошеломлены. Затем они все встали и погнались за ним.

Цзян Сяо увидел эту ситуацию и побежал ещё быстрее, словно кролик. Позади него раздался голос: «Не беги!»

Только дурак не побежит! Кто знает, какого чёрта им нужно?

Цзян Сяо выбежал в переулок, сделал семь или восемь поворотов, чтобы отстать от них, и прокрался обратно в отель.

Когда он закрыл дверь комнаты, то почувствовал облегчение. Общественная безопасность в городе Люцзян сейчас казалась не такой уж хорошей. Цзян Сяо был удивлён, что так много мелких гангстеров создают проблемы. К счастью, он оказался достаточно находчив, чтобы скрыться.

На следующий день Линь Чэнъюй узнал об этой новости. К тому времени Цзян Сяо уже вернулся в Хоулинь на грузовике Е Бина.

Люди, которые сообщили информацию Линь Чэньюю, были убеждены, что это действительно тот человек, которого он искал. Но Цзян Сяо был слишком осторожен, он убежал слишком быстро, поэтому они потеряли его. Честно говоря, Линь Чэнъюй в это не поверил. В последнее время было много выдуманных заявлений с поддельной информацией от людей, которые просто хотели денег. Однако слева от этого маленького отеля находилась большая фабрика. А там, над дверью, висела камера наблюдения.

Цзян Сяо сидел за столиком на улице, ел лапшу, а потом побежал, как заяц. Эта сцена была записана полностью. Не было никакой необходимости уточнять личность у владельца закусочной. Линь Чэнъюй узнал его в лицо.

Они были вместе более десяти лет, и его сердце болело всякий раз, когда он думал об этом человеке, так как же Линь Чэнъюй мог ошибиться?

Он снова и снова просматривал размытое видео дрожащими пальцами.

На видео было раннее утро. Цзян Сяо пришёл один и заказал самую дешёвую лапшу, которую здесь продавали. Он всегда был настороже. Когда Линь Чэнъюй увидел эту картину, он почувствовал себя хуже, чем, если бы испытал это сам.

Но когда они обыскали окрестности, Цзян Сяо уже исчез.

Прошла всего одна ночь. Цзян Сяо должен был оставить какие-то следы, даже если бы он работал здесь совсем недолго. Но когда Линь Чэнъюй спросил об этом на близлежащих заводах, работники сказали ему, что нанять несовершеннолетних невозможно.

Что касается соседнего мотеля, Линь Чэнъюй не обратил на это особого внимания. Это был отель для водителей грузовиков, который специализировался на работе с различными транспортными компаниями. В лучшем случае, Цзян Сяо мог бы там работать. Но когда люди семьи Линь пошли проверить этот отель, босс за стойкой махнул рукой и сказал, что никогда его не видел. Ни один из зарегистрированных гостей не соответствовал его имени. Всё было записано под учётной записью Е Бина, так что не было никаких записей о несовершеннолетнем неквалифицированном работнике.

Линь Чэнъюй всё больше и больше волновался из-за того, что не смог поймать Цзян Сяо, ведь он даже увидел его дважды. В течение следующих двух недель он прочесал всё поблизости, но так и не смог его найти. Наконец, он взял фотографию и обошёл всё вокруг, чтобы лично опросить потенциальных свидетелей. На этот раз в отеле была сотрудница, которая как раз работала в ночную смену. Она посмотрела на фотографию и сказала, что видела его раньше.

«Его родители привезли его сюда, и они не из Люцзяна» сказала ему тётя. «Во время праздника Национального Дня он оставался здесь один в течение нескольких дней, неся большую чёрную сумку на спине, выходя рано и возвращаясь поздно».

Когда Линь Чэнъюй вошёл в отель, у него не было никакой надежды. Но когда он услышал этот ответ, у него вдруг возникло нереальное чувство, словно он ступил на облака. Поэтому он запнулся и спросил снова.

«Вы… Вы его видели?»

«Я видела его!» Тётя подумала, что у него плохой слух, поэтому ответила громко. «Он дважды останавливался в нашем отеле. Что именно тебе от него нужно!»

Когда Линь Чэнъюй продолжил расспрашивать о деталях, она не очень охотно согласилась.

Старшая тётя мало что знала о конфиденциальности клиентов. Когда Линь Чэнъюй спросил о Цзян Сяо, то она бы ещё ответила, но когда он спросил подробности о Е Бине, то не захотела говорить. Даже когда Линь Чэнъюй достал деньги, её глаза блуждали. Она просто туманно сказала, что у водителей грузовиков и отеля были долгосрочные отношения. В случае, если он хотел отомстить или у него была какая-то другая плохая причина для поиска этого человека, пока был задействован водитель, они не могли вести бизнес.

Но с этой единственной определённой подсказкой у Линь Чэнъюя наконец появилась зацепка. Это всё ещё может занять некоторое время, но больше никаких обходных путей не будет.

Информационный поток в эти дни был скудным. Линь Чэнъюй не знал точно, что Цзян Сяо делал в Люцзяне. В конце концов, в отеле знали только то, что он там останавливался, сотрудники не знали, что Цзян Сяо собирался делать. Линь Чэнъюй шёл по следу, ведущему от отеля для водителей. Если он найдёт Е Бина, то найдёт и Цзян Сяо. Это был самый быстрый и прямой путь.

Несколько дней спустя он узнал, откуда взялся Цзян Сяо. Он жил в Хоулине, в десяти часах езды отсюда.

Но у Линь Чэнъюя не было времени отправиться туда сегодня. Тем более он не знал, был ли Цзян Сяо также перерождён как и он. На самом деле, у него вообще не было много информации о нём. Линь Чэнъюй был ошеломлён неожиданностью. Он не спрашивал о положении семьи Цзян в Хоулине—рука семьи Линь не простиралась так далеко. Но Линь Чэнъюй хотел отправиться туда один. Всё ещё не поздно будет узнать, когда он туда доберётся.

Финансовое положение семьи Цзян явно было не из лучших. Линь Чэнъюй дважды видел Цзян Сяо, его одежда была очень простой. В своей прошлой жизни Цзян Сяо постепенно поднимался из нищеты. На этот раз Линь Чэнъюю не терпелось загладить своё сожаление. Цзян Сяо избаловал его, начиная с подросткового возраста. Линь Чэнъюй хотел ответить взаимностью. Он не позволит ему больше страдать. Они были бы возлюбленными детства, а потом он повёл бы лодку по течению, и они никогда бы больше не расстались.

Линь Чэнъюй, потерявшийся в такой фантазии, не позволил бы никаким случайностям встать на пути.

Но судьба всегда подводила его.

Цзян Сяо, вернувшийся в Хоулинь, совершенно не знал об этих событиях. После своего перерождения, он постепенно сбросил тяжёлую оболочку своей предыдущей жизни. Линь Чэнъюй вообще почти не появлялся в его мыслях. Он был занят учёбой и зарабатыванием денег. Его жизнь была полноценной.

После возвращения из Люцзяна во второй раз, его товары снова были хорошо приняты.

У Цзян Сяо не было ларька. В начале его товары мало-помалу продавались из уст в уста благодаря нескольким одноклассницам. После школы он мог сосредоточиться на учёбе без всяких препятствий.

Но теперь, когда работа Цзян Сяо становилась всё более напряжённой, его постоянно отвлекали люди, которые приходили к нему после занятий. У него был только школьный рюкзак, так что ему казалось трудным принести сюда товары. Более того, Цзян Сяо не мог позволить учителю увидеть, что он слишком много занимается бизнесом в школе.

Цзян Сяо с самого начала строил планы на этот счёт.

Обсудив всё с владельцем видеомагазина, Цзян Сяо согласился приносить последние новинки фильмов каждый месяц и продавать их только ему, это означало, что он был эксклюзивным поставщиком. Они также договорились о цене. В обмен владелец видеомагазина освободил для него небольшую полку в магазине. Цзян Сяо расставил свои товары, опубликовал прайс-лист и попросил босса помочь организовать продажи. Он проверял инвентарь каждый день после школы. Более того, товары Цзян Сяо привлекли много студентов, что обеспечило владельца магазина потоком товаров. Это было беспроигрышно для обеих сторон.

Причина, по которой владелец видеомагазина согласился на неприятную просьбу Цзян Сяо, заключалась не только в деньгах. Цзян Сяо понял это ещё до своей второй поездки в Люцзян—владелец был любителем фильмов. Цзян Сяо вернулся в магазин в Люцзяне и купил ему несколько иностранных дисков ограниченным тиражом. Они были почти на уровне коллекционерских, поэтому в будущем будут стоить ещё больших денег. Для босса это действительно было важно. Он не мог сказать «нет».

«Это здорово. Ты такой хороший» Владелец видеомагазина держал свои любимые диски, как будто они были его женой. Со звездами в глазах, он наблюдал за учеником средней школы, которого отверг в самом начале. «Цзян Сяо, когда ты разбогатеешь позже, не забудь помочь своему брату».

Цзян Сяо улыбнулся ему». Не преувеличивай. Я зарабатываю всего пару юаней здесь и там».

«Ты только начинаешь» сказал владелец видеомагазина. «С такими способностями ты можешь зарабатывать деньги, делая что угодно в будущем».

Он наблюдал, как Цзян Сяо аккуратно и упорядоченно расставлял маленькую полочку, убирая кучу принадлежностей для плетения браслетов, рядом с несколькими образцами, которые уже были заплетены. Они были очень красивы. Когда босс спросил, то узнал, что Цзян Сяо сделал их сам, насколько это было потрясающе?

В таком юном возрасте у него была такая мотивация, идеи и желание работать. Если он не разбогатеет в будущем, то кто же тогда это сделает?

Несмотря на то, что стенд Цзян Сяо был небольшим, он имел большое значение для его долгосрочного бизнеса, это имело смысл. Он хорошо позаботился об этом. Цзян Сяо вёл бухгалтерскую книгу и дважды в день проверял запасы. Хотя владелец видеомагазина сотрудничал с ним, и просто был хорошим человеком, всё равно необходимо было свести счёты и всё прояснить, когда дело касалось денег. Вот так бизнес и дружба могли длиться долго.

После того, как полка была расставлена, приходящие клиенты не видели недостатков. Помимо девочек, были мальчики, которые хотели украдкой взглянуть и подарить что-то своим одноклассницам. Публичный форум и полная демонстрация товаров, естественно, были намного эффективнее, чем предыдущий способ на который Цзян Сяо полагался.

Все девушки, которые покупали у него раньше, знали, что это его ларёк. Многие люди знакомились с ним, с улыбкой называя его Маленьким Боссом.

Имидж Цзян Сяо, казалось, улучшался не по дням, а по часам. Поскольку он продавал все эти товары, помимо того, что его в лицо называли Маленьким Боссом, у него было ещё одно тайное прозвище. Многие называли его «Другом Девушек».

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 11

Глава 11

«Друг Девушек» Цзян Сяо действительно обладал некоторыми навыками, такими как изготовление плетёных браслетов.

Он привёз с оптового рынка около сотни брошюр, но не продавал их. Любой, кто покупал вещи на определённую сумму денег, получал её бесплатно. Также была брошюра, приклеенная к стене рядом с полкой, и любой, кто посещал магазин, мог посмотреть её.

Все девушки были разными. Это очень чёткая договорённость, и в ней не было ничего секретного. Старшеклассницы в округе Хоулинь не думали о подборе различных типов шнуров или покупке колокольчиков, кристаллов, мелких жемчужин или других вещей и плетение их. Эти детали делали браслеты красивее, но что более важно, это было что-то, сделанное ими лично. Вполне естественно, что браслет ручной работы имел больше смысла, чем готовый покупной.

Но одно дело знать способ плетения браслета, а совсем другое - сплести его на самом деле.

В дополнение к цветным картинкам в буклете, на готовые браслеты Цзян Сяо, висевшие на шкафу, было действительно приятно смотреть. Выставка привлекла бесчисленное множество девушек. Если бы девочки не увлеклись плетением, то попытались бы купить его готовые образцы.

За этим тоже стояла какая-то история. Цзян Сяо научился плетению браслетов в своей прошлой жизни. Когда он впервые вышел на работу, то некоторое время работал на текстильной фабрике на сборочном конвейере. Рядом с ним была девушка, которая плела браслеты во время полуденного перерыва, чтобы заработать дополнительные деньги для своей семьи. Её руки были быстрыми, за часовой обеденный перерыв она могла сплести три или четыре браслета. Общая сумма, которую она зарабатывала каждый месяц, могла достигать сотен юаней. В то время это казалось большой суммой денег.

Тогда его интересы были довольно случайными, он не возражал узнать немного обо всём. Кроме того, он был беден. Когда он видел, как другие люди зарабатывают деньги, ему не терпелось научиться этому также. Цзян Сяо учился месяц или два с другими девушками. Позже он перестал работать на текстильной фабрике, поэтому забросил изготовление браслетов. Но он всё ещё помнил некоторые маленькие хитрости, которым научился в то время.

Цзян Сяо много лет жил в бедности. Когда он впервые заработал деньги, то всё ещё был бережлив, даже сам зашивал себе одежду. То, чему Цзян Сяо научился тогда, например, плетению браслетов или замене пуговиц, позже в его жизни не понадобилось, но он про это не забыл.

Цзян Сяо не на кого было положиться. Он должен был всё делать сам. Тогда он думал, что это трудно, но теперь это казалось для него редким преимуществом.

Теперь, когда он переродился, у него всё ещё остались все эти навыки. Некоторое время назад у платья, которое нравилось Ся Ваньвань, был свободный шов. Это платье привез её отец из большого города. Цзян Сяо сшил его для Ся Ваньвань и отрегулировал в соответствии с её текущим размером. Теперь платье выглядело более элегантно. По сравнению с этим, было нетрудно соткать красивый браслет шаг за шагом в соответствии с брошюрой. Если быть осторожным и терпеливым, можно разобраться с большинством тривиальных дел в жизни.

По сравнению с другими большими изменениями Цзян Сяо в жизни за этот период, пошив платья был почти ничем.

Ся Ваньвань была так обеспокоена им, что, естественно, узнала, что он занимается бизнесом. Однако бизнес Цзян Сяо уже был запущен и работал, Е Бин убедил её.

«Детям полезно иметь такие идеи» сказал Е Бин. «Сяо Сяо хорошо воспитан, а также талантлив. Если мы свяжем ему руки, мы просто удержим его. Кроме того, это никак не повлияло на его учёбу. Оставь его в покое».

Затем Цзян Сяо уговорил её, как избалованного ребёнка. Ся Ваньвань никогда не могла иметь с ним дела, поэтому ей не потребовалось много времени, чтобы перестать возражать.

В последнее время изготовление браслетов стало модой. Конечно, другие мелкие вещи Цзян Сяо тоже хорошо продавались. Цена на часы казалась не низкой, и они были действительно красивыми, поэтому он смог продать три или четыре пары. Но низкая цена браслета делала его более интересным. Во время занятий девочки из пятнадцатого класса не читали романов, не болтали, не дремали. Они плели браслеты, опустив свои головы.

Цзян Сяо всё ещё усердно учился, девушки, которые делали браслеты, не мешали ему. В перерывах между занятиями некоторые ученики, которые знали его лучше остальных, подходили, чтобы спросить его о технике плетения. Цзян Сяо отвечал на вопросы и терпеливо учил их.

Это в конечном итоге вызвало у него некоторые проблемы, которых Цзян Сяо не ожидал увидеть.

С момента своего перерождения Цзян Сяо не осмеливался беспокоить Линь Циню, свою бывшую возлюбленную. Цзян Сяо думал, что на этом всё и закончится, но кто знал, что его бизнес был настолько велик и что он снова связался с ней.

На самом деле, это не имело никакого отношения к Цзян Сяо. Самые красивые и дорогие часы на его полке были отданы Линь Циню в качестве подарка на день рождения. Казалось, Линь Циню не очень любила мальчика, который сделал ей подарок, но ведь она и не отказалась от него. Часы были так красивы, что она спокойно приняла их. Чем больше она смотрела на подарок, тем больше он ей нравился. Именно поэтому Цзян Сяо заменил её уродливые электронные часы, которые она носила годами.

Семья Линь Циню не была бедной. Для неё не было ничего особенного в том, чтобы купить новые часы. Но в последнее время её оценки в школе сильно колебались, поэтому её брат Линь Хэйюань почувствовал, что что-то не так. При ближайшем рассмотрении, он обнаружил эти очень заметные часы.

Маленькая банка сбережений Линь Циню не была тронута. Это был подарок от мальчика?

Линь Хэйюань не хотел смущать сестру, вступая с ней в конфронтацию. Её семья уже несколько раз читала ей лекции о её оценках, у неё сейчас были трудные времена. Не было необходимости добавлять ей ещё больше стресса. Но Линь Хэйюань тайно взял часы и внимательно рассмотрел их, его поиски дали предвзятый результат. Мальчик, который подарил Линь Циню часы, на самом деле был из другой средней школы, но Линь Хэйюань этого не знал. Просто кто-то сказал ему, что видел эти часы на полке Цзян Сяо.

Предыдущий Цзян Сяо был своего рода одержим. Основываясь на прошлом опыте, для Линь Хэйюаня не было ничего нелогичного в том, чтобы подумать о нём.

Разве Цзян Сяо не согласился сдаться?

Он отказался от своего слова!

Поэтому Линь Хэйюань заставил себя успокоиться и пошёл в пятнадцатый класс, чтобы спросить об этом. Когда он вошёл в класс, то увидел двух мальчиков, дерущихся друг с другом у парт. В пятнадцатом классе драки не были чем-то особенным. Это было довольно банально. Некоторые ученики стояли вокруг класса, чтобы лучше видеть драку, другие шумели и что-то кричали. В классе царил хаос, похожий на кашу.

Только посмотрите на сверхлюдей в этом классе!

Лицо Линь Хэйюаня стало ещё уродливее. Он думал, что это был тот человек, который сломил его сестру.

Он внимательно осмотрел комнату в поисках Цзян Сяо, но обнаружил, что тот сидит в углу, опустив голову в такой беспорядочной обстановке, как будто работал над упражнением.

Он решает задачки?

Между занятиями было всего десять минут. Линь Хэйюань хотел с ним поговорить, он даже позвал его дважды, но в классе был такой шум, что Цзян Сяо ничего не услышал.

Линь Хэйюань наблюдал, как Цзян Сяо решал задачу. Тем временем двое дерущихся мальчиков закончили раунд. Когда Цзян Сяо отбросил свою ручку в сторону, Е Иньин тоже с ним подошёл, чтобы успокоить обоих.

«Хорошо, хорошо, хватит. Прекратите драться». Цзян Сяо был на полголовы выше мальчиков в классе. Одним движением он разделил их. «Все должны перестать смотреть. Расставьте столы и стулья по местам. Соберите все книги! Не устраивайте такого бунта! Если вы снова создадите проблемы, придёт директор по преподаванию. Будьте осторожны, или он вытащит вас и заставит бегать кругами!»

Цзян Сяо всё ещё имел некий престиж в пятнадцатом классе. После того, как он и Е Иньин разняли учеников, сцена успокоилась. Зрители вернулись на свои места, а несколько девушек помогли собрать разбросанные книги. Мальчики разделились на две группы, чтобы убедить дерущихся, и в классе снова воцарилась тишина.

Цзян Сяо услышал, как кто-то окликнул его по имени.

Когда он поднял голову, то сначала не узнал Линь Хэйюаня.

Кто это был? Цзян Сяо задумался, ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить его. О, это же одноклассник Линь.

«Что я могу для тебя сделать?» Цзян Сяо вышел и спросил прямо.

Линь Хэйюань был в плохом настроении, когда пришёл. Но после просмотра этого фарса в пятнадцатом классе он немного успокоился.

Это было похоже на то, что Цзян Сяо обладал странной силой, которая заставляла людей доверять ему. Когда Линь Хэйюань спросил о часах своей сестры, его тон был на удивление спокойным и не таким сердитым, как когда он впервые пришёл сюда.

«Это не от меня». Выслушав, Цзян Сяо не расстроился. Он терпеливо объяснил: «Если бы я хотел подарить эти часы, я бы не поставил их на полку. Кроме того, у меня есть бухгалтерская книга. Эти часы дорогие, и я до сих пор помню тот день, когда они были проданы. Если ты мне не веришь, может, мне тебе показать?»

Линь Хэйюань: «...»

Человеком, который ничего не мог сказать, оказался он.

Цзян Сяо совсем не злился. Он нашёл это интересным, особенно одноклассника Линь Хэйюань.

В средней школе Хоулинь № 3 однажды проходило голосование о «школьной траве». В глазах других людей Цзян Сяо был солнечным мальчиком с примесью хулиганства. Во время своего мятежного и преступного периода он был ещё более популярен, его оскаленные маленькие тигриные зубы вызывали большое восхищение. Между тем, Линь Хэйюань был стандартным хорошим учеником. На самом деле, он казался на несколько пунктов более утончённым, чем его сестра Линь Циню. Нашлись люди, которым понравились оба типа людей, но в итоге Линь Хэйюань набрал большее количество голосов.

Цзян Сяо раньше не обращал на него внимания. Звание школьной травы средней школы № 3 было вполне заслуженным.

Линь Хэйюань был хорошо воспитан с детства, поэтому сильно не злился. Линь Хэйюань был ещё молод, и с тех пор, как он обнаружил, что обидел кого-то, его уши покраснели от смущения. Склонив голову, он извинился перед Цзян Сяо.

«Прости» сказал он: «Я могу быть импульсивным. Я заглажу свою вину перед тобой».

Цзян Сяо казался немного фейс-коном*. Ладно, честно говоря, он действительно был настоящим фейс-коном.

*фейс-кон – 颜控 – человек, который придаёт большое значение внешности, одержим красивыми лицами и думает, что быть красивым - это путь на небеса. «Кон» происходит от японского «コン», от английского слова «сложный», означающего человека, которому что-то нравится до крайней степени.

Цзян Сяо нормально ответил, затем долго и с большим интересом разглядывал красные уши собеседника. После того, как Линь Хэйюань извинился, то не ушёл, а остался стоять на том же месте.

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 12

Глава 12

Цзян Сяо посмотрел на него с улыбкой и спросил: «Ещё что-нибудь хочешь спросить?»

Линь Хэйюань кивнул, выражение его лица не изменилось. Он даже не заметил, что у него покраснели уши. Может быть, потому, что он чувствовал, что обидел другого человека, поэтому был немного смущён.

После того, как они снова обменялись парами фраз, Линь Хэйюань не подумал, что Цзян Сяо плохой парень, как описывала его сестра. Цзян Сяо был дружелюбен, совсем не агрессивен, и у него милая улыбка, немного похожая на большую собаку соседа.

Даже в пятнадцатом классе он усердно учился. Он был полностью мотивирован.

«Ты помнишь, кто купил эти часы?» Линь Хэйюань прочистил горло, поколебался мгновение и сказал: «Моя сестра, она...»

Он не мог не думать об этом инциденте.

«Владелец магазина может вспомнить» сказал Цзян Сяо. «Я отвезу тебя туда после школы».

Потом прозвенел звонок, поэтому они больше не могли разговаривать. Линь Хэйюань вернулся в свой класс, но продолжал думать о случившемся.

Он украдкой потёр уши. Теперь, когда температура его тела спала, они не были такими красными.

Цзян Сяо не казался таким уж плохим, подумал про себя Линь Хэйюань.

Цзян Сяо обычно возвращался домой со школы вместе с Е Иньин. Но теперь, как только закончили занятия, Е Иньин помчался на урок рисования. Цзян Сяо должен был провести инвентаризацию, поэтому они не могли идти вместе.

Сегодня он шёл с Линь Хэйюанем, что казалось довольно удивительным.

Линь Хэйюань был примерно одного роста с Цзян Сяо. Е Иньин постоянно болтал, когда они возвращались, но Линь Хэйюань вообще мало разговаривал. Когда Линь Хэйюань услышал, как Цзян Сяо сказал, что часы были проданы им, то подумал, что он имел в виду, что они были проданы в магазине его семьи. Теперь Линь Хэйюань понял, что это был небольшой бизнес, которым Цзян Сяо управлял сам.

Цзян Сяо умело убрал товары на полке и переставил некоторые беспорядочные предметы один за другим. Затем он спросил босса о часах.

Эти часы были действительно дорогими. Это была самая дорогая вещь, которую Цзян Сяо привёз с собой, ведь она была продана почти за триста юаней. Босс подумал об этом, и у него всё ещё осталось некое впечатление о том дне. Он описал покупателя Линь Хэйюаню.

«Я понял». Выслушав характеристику человека, которую запомнил владелец магазина, Линь Хэйюань подумал о том, кто это был. Он знал, что это мальчик из другой средней школы, но раньше о нём никогда не думал. «Большое вам спасибо».

Владелец видеомагазина махнул рукой: «Пожалуйста».

Цзян Сяо услышал этот разговор и понял, что всё казалось очевидным, поэтому он проигнорировал их и провёл инвентаризацию, сортировку и подсчёт. Он достал гроссбух и проверил его, затем подошёл и приготовился сверить бухгалтерские книги с боссом. Когда он обернулся, то увидел, что Линь Хэйюань всё ещё стоит там.

«Ты ещё не ушёл?»

Ситуация с сестрой Линь Хэйюаня уже была решена, но когда он посмотрел на выпрямившегося Цзян Сяо, то у него внезапно появились новые вопросы. Он не мог уйти, поэтому ждал.

Он вспомнил, что Цзян Сяо раньше учился в первом классе. Тогда у него были хорошие оценки, иногда даже немного выше, чем у него самого. Линь Хэйюань мало общался, находясь в классе без друзей. Естественно, у него не было особых контактов с Цзян Сяо.

Цзян Сяо сосредоточился на учёбе всем сердцем. Он не обращал внимания на людей, которые покупали вещи, ему было всё равно, что было популярно среди девочек в школе. Оценки Цзян Сяо некоторое время назад улучшились, но он не входил в первую десятку, а у Линь Хэйюаня не было времени обращать внимание на среднюю и низшую часть класса. Теперь Линь Хэйюань увидел, как сильно изменился Цзян Сяо, он был потрясён.

Продавая вещи и снова серьёзно занимаясь учёбой, Цзян Сяо... был очень занят?

Линь Хэйюань размышлял про себя и догадывался о причине снижения оценок Цзян Сяо. Ученик младших классов средней школы научился зарабатывать свои собственные деньги. Может быть, ситуация дома была не очень хорошей, и вот что из этого вышло.

Он почувствовал больше симпатии к Цзян Сяо. Он довольно хорошо справился с тем, чтобы приспособиться к нему таким образом.

Цзян Сяо не знал, что у Линь Хэйюаня в голове было так много различных событий и поворотов. Он разобрался со счётами и забрал деньги, а затем ушёл с Линь Хэйюанем. «Есть ещё что-нибудь, о чём ты хотел спросить?»

Линь Хэйюань не знал, что сказать. Он и Цзян Сяо не были друзьями. Они разговаривали всего несколько раз. Но то немногое, что он знал о Цзян Сяо, и характер их взаимодействия заставили его почувствовать, что этот человек был довольно интересным. Он не мог не захотеть узнать что-то новое от него.

Цзян Сяо видел, что он говорит мало, поэтому нашёл свою собственную тему для разговора.

«Тебе не следует слишком сильно давить на свою сестру» сказал Цзян Сяо. «Девочки в этом возрасте могут быть непокорными. Не так уж плохо быть молодым. Направь всё в правильном направлении, это может стать твоей мотивацией».

Линь Хэйюань: «... Ты довольно уверен в себе».

Но тон Цзян Сяо был лёгким, поэтому он немного расслабился.

«Я видел, как ты читал в классе» сказал Линь Хэйюань. «Ты снова серьёзно относишься к учёбе? Жаль, что пятнадцатый класс неподходящее место для этого».

Он вспомнил, что только что видел, как там дралась кучка школьников. Какая неразбериха.

«Нет, пятнадцатый класс в порядке. Если студентам не нравится учиться, это не значит, что они плохие люди» сказал Цзян Сяо. «Учителя очень терпеливы. Если ты действительно хочешь учиться, то можешь учиться где угодно. И в той драке не было ничего особенного. Эти двое как раз из тех, кто стреляет от бедра. Они решили позволить своим кулакам говорить. Но после занятий всё было в порядке».

Линь Хэйюань моргнул. Он не понимал.

«Так ты просто наблюдал, как они дрались с самого начала?»

Цзян Сяо рассмеялся. «Линь Хэйюань, ты никогда не дрался, не так ли?»

«Конечно, нет».

«Они друзья, но недавно просто поссорились и не ладили друг с другом. Им нужно было выпустить пар, это действительно нормально. Размахивание кулаками было просто способом дать выход чувствам. С первого взгляда было видно, что они бьют не очень сильно. Несмотря на то, что это выглядело как что-то серьёзное, в основном это было сделано напоказ. Они просто размахивали руками» сказал Цзян Сяо. «Кроме того, Линь, лучшее время, чтобы убедить кого-то не драться, не в самом начале драки. Когда два человека злятся и больше не могут этого выносить, тебе не повезёт, если ты попытаешься вмешаться. Подожди, пока они не проведут раунд, пройдя самое агрессивное время. Вот тогда ты сможешь их убедить. С одной стороны, их гнев уже прошёл. С другой, это даст обеим сторонам шанс разойтись».

Линь Хэйюань: «...»

Как будто он только что узнал какую-то информацию, которую никогда не сможет использовать.

«Так вот в чём причина». Линь Хэйюань поджал губы. Несмотря на то, что Линь Хэйюань был образцовым учеником, слушая серьёзные разговоры Цзян Сяо о драке, он не злился. Напротив, ему это показалось интересным. Но он не забыл дать совет. «Ты не можешь следовать их примеру. Тебе следует усердно учиться в будущем и избегать драк».

«Я не дерусь, я никогда не дерусь, я верю в мир и процветание». Если бы никто не беспокоил Цзян Сяо, он, естественно, не стал бы искать неприятностей. «Но позволь мне прояснить одну вещь. Помимо проблем с качеством товара, я не принимаю возвраты или обмены. Твоя сестра уже давно пользуется этими часами, так что я не верну деньги».

Его тон явно не был серьёзным. В этом было что-то шутливое. Линь Хэйюань сегодня был в плохом настроении, но в компании такого живого человека он не мог не улыбнуться.

Цзян Сяо был похож на маленькое солнышко.

Линь Хэйюань выглядел даже лучше с улыбкой, чем с невозмутимым лицом. Фейс-кон Цзян Сяо уставился на него с восхищенным выражением. Он подумал, что одноклассник Линь был довольно интересным человеком. Кроме того, он номер один в классе.

Цзян Сяо закатил глаза. Редко можно было увидеть Линь Хэйюаня в таком хорошем настроении. Он собрался с духом—

Чтобы спросить, не может ли он одолжить свои конспекты по математике!

Они договорились, что он будет усердно учиться, ему нужно было учиться всему с первого курса. Цзян Сяо не мог упустить эту возможность.

Линь Хэйюань не отказался. Он, казалось, был в хорошем настроении. «Я дам их тебе во время вечерней учёбы».

Считай это благодарностью Цзян Сяо за помощь ему.

Конечно же, Цзян Сяо получил математические конспекты, как Линь Хэйюань и обещал, во время вечернего учебного периода. Первый класс действительно был достоин своего звания. В конспекте всё было чётко организовано по пунктам. Даже почерк Линь Хэйюанья был красивым.

Цзян Сяо пролистал страницы и обнаружил, что Линь Хэйюань специально отметил для него ключевые моменты и наклеил небольшие прозрачные наклейки, такие как «ключевые моменты», «будет на экзамене», «легко ошибиться» и «вне рамок», они были краткими и ясными.

Перевернув последнюю страницу, он нашёл записку чуть большего размера. Там было написано пять слов: «Не дерись, решай больше задач».

Если бы не вечерняя учебная сессия, Цзян Сяо бы громко рассмеялся.

Этот парень Линь Хэйюань был действительно интересным человеком!

Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 13

Глава 13

Записи учебного тирана были даже лучше, чем упражнения из учебника. Цзян Сяо так дорожил ими, что не осмеливался даже написать что-то на них.

Благодаря записям, его пути с Линь Хэйюанем пересекались чаще. У Цзян Сяо были проблемы с пониманием некоторых разделов, поэтому он подходил, чтобы спросить о них во время перерывов. Линь Хэйюань, может, и не очень разговорчив, но он добирался до сути, когда дело касалось учёбы. Цзян Сяо тоже был очень внимателен, поэтому они хорошо ладили друг с другом.

Линь Хэйюань, казалось, принял близко к сердцу то, что Цзян Сяо сказал о Линь Циню. Он не выходил из себя из-за неё. Он просто тайно подошёл к мальчику и поговорил с ним об этом. Цзян Сяо воспринял это на удивление хорошо и был справедлив, иначе он не смог бы смотреть на вещи с точки зрения Линь Циню. После того, как они поговорили, всё было решено.

Малый бизнес Цзян Сяо также шёл гладко. Благодаря Линь Хэйюаня, его новому другу, учиться стало более проще.

Е Иньин начал испытывать трудности, связанные с серьёзным обучением рисованию. Это уже не было лёгким развлечением, как он представлял себе в самом начале. Время от времени он обиженно поглядывал на Цзян Сяо, но всё остальное было хорошо. Даже здоровье Ся Ваньвань, о которой Цзян Сяо беспокоился больше всего, значительно улучшилось.

Но он никак не ожидал увидеть Линь Чэнъюя в округе Хоулинь.

Был уже почти декабрь. Погода стала холодной, и Цзян Сяо был одет в тяжёлый свитер с высоким воротом. Пальто школьной формы было немного тонковато, но ему всё равно было тепло, потому что ткань защищала от сильного ветра.

Теперь, когда у него была собственная полка в магазине, товары Цзян Сяо продавались ещё быстрее. Помимо студентов, за вещами приходили и молодые девушки, жившие неподалёку. Некоторые из самых популярных товаров уже были распроданы. Он рассчитал, что, когда погода станет холоднее, то сможет добавить несколько новых вещей. Шляпы, перчатки и грелки для рук было бы легко продать в этом сезоне. Товары Люцзяна были свежее, чем в Хоулине. Там можно заработать деньги.

В Хоулине было намного, намного холоднее, чем в Люцзяне на южном побережье. Зимой шёл снег. Цзян Сяо в своей прошлой жизни долго жил в Люцзяне и много лет не видел снега. После того, как он закончил школу, то пошёл домой пешком. Его мысли были полны планов и надежд на будущее.

Впереди по улице шёл старик, собиравший пластиковые бутылки. Дорога была скользкой, поэтому мужчина внезапно упал. Сумка была открыта, пластиковые бутылки со звоном упали на землю. Внезапно налетел порыв холодного ветра, и бутылки начали откатываться в сторону. Старик был встревожен. Наконец ему удалось встать, но он не смог поймать бутылки, которые ветер разнёс во все стороны.

Цзян Сяо случайно увидел это и сразу же наклонился, чтобы помочь поднять их. Он, естественно, прилаживал свою руку к такого рода вещам. Он был молод и быстр, поэтому не думал, что это грязное дело. Вскоре Цзян Сяо подобрал бутылки, которые откатились дальше всех, но у него не было сумки, чтобы собрать всё что лежало. Его руки были заняты, дувший холодный ветер был немного жалким.

Как только он наклонился, чтобы взять ещё одну бутылку, то увидел, что кто-то подошёл, чтобы помочь. Цзян Сяо опустил голову. Всё, что он увидел в этом добросердечном человеке - очень качественные чёрные брюки и серое пальто до колен, которое выглядели совсем не дёшево. Мужчина наклонился рядом с ним и поднял бутылки, до которых Цзян Сяо не мог добраться.

Дело было не в том, что Цзян Сяо был снобом, который уделял много внимания одежде людей. Просто в Хоулине редко можно было увидеть такую одежду. Это слишком бросающаяся вещь в глаза. Цзян Сяо не нужно было думать об этом, чтобы понять, что это известный иностранный бренд.

Этот богатый незнакомец был очень добр.

В данный момент он не обращал на это особого внимания, но мужчина взял несколько бутылок и быстро подошёл к нему. Цзян Сяо не заметил этого, и когда он отступил назад, то столкнулся с чужими плечами.

«Простите, я...»

В конце концов, он кого-то ударил. Цзян Сяо автоматически отступил назад и извинился. Как только он поднял глаза, то увидел лицо этого человека.

«Всё в порядке. Будь осторожен». Мужчина немного посмеялся, затем ответил очень знакомым голосом: «Ты... ты повредился?»

Срань господня!

В этот момент сердце Цзян Сяо вспыхнуло, как гроза. Хор ругательств прокатился в его мозгу. Чтобы скрыть свои эмоции, он повернулся к старику и протянул ему бутылки. Затем он быстро прояснил выражение лица и притворился, что ничего не заметил. На мгновение он не смог подавить свой шок.

Как это было возможно? Как Линь Чэнъюй мог быть здесь?

Но на самом деле это и был Линь Чэнъюй. Ему не нужно было присматриваться. Даже если бы он превратился в пыль, Цзян Сяо узнал бы его. Как он мог ошибиться? Они были вместе слишком долго, воспоминания остались глубокие

Сейчас он был моложе, лет четырнадцати, в сером пальто, и выглядел так же хорошо, как всегда. Его лицо было маленьким, что делало его серо-голубой цвет глаз более заметным. Когда он стоял там, то выглядел как человек, сошедший с картины. Он был так молод и красив, что это казалось почти неземным чудом.

Но его внешность больше не волновала Цзян Сяо. Его и так достаточно обмануло это лицо. Теперь его иммунитет был непревзойдённым, а разум был полон сомнений. Он чувствовал себя странно и просто хотел избежать его.

Он вернул бутылки дедушке и хотел убежать, но Линь Чэнъюй не отпустил его.

Он следовал за Цзян Сяо шаг за шагом. Когда Цзян Сяо отдавал бутылки дедушке, Линь Чэньюй протянул руку, чтобы взять их.

«У тебя доброе сердце, студент» поблагодарил его дедушка на местном диалекте. «Спасибо, спасибо».

Цзян Сяо тоже ответил на местном диалекте, всё было в порядке. Он подумал про себя, что было бы лучше, если бы Линь Чэнъюй прошел мимо. Это должно было быть совпадением. Но как только он поднялся на ноги, чтобы уйти, кто-то схватил его за руку.

«Одноклассник, не уходи» голос Линь Чэнъюя был немного тихим и нервным. «Могу ли… Могу я спросить у тебя дорогу?»

Цзян Сяо: «...»

Задав этот вопрос, он понял, что Линь Чэнъюй встретил его здесь не случайно.

Линь Чэнъюй родился и вырос в Люцзяне.Семья Линь и раньше была состоятельной в Люцзяне, но позже они обанкротились.

Но для Линь Чэнъюя было абсолютно невозможно приехать в Хоулинь в это время и случайно найти его. У Линь Чэнъюя был холодный характер. Даже если бы он отступил на десять тысяч шагов, то никогда бы не наткнулся на такой малоизвестный округ, как Хоулинь. И он не стал бы спрашивать дорогу у случайного человека, если бы действительно заблудился.

Он тоже переродился.

После того, как разум Цзян Сяо пришёл к такому выводу, он успокоился от первоначального шока.

Если он переродился, то Линь Чэнъюй тоже мог бы это сделать. Это было нетрудно принять. Просто было немного странно, что этот человек пришёл сюда, чтобы найти его.

Они совершенно не подходили друг другу. Разве не было бы лучше, если бы каждый из них занимался своим делом после того, как они переродились? Во что он играл?

Цзян Сяо с небольшой силой вырвал свою руку из руки Линь Чэнъюя. Он нахмурился, повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

Ему нечего было скрывать перед Линь Чэнъюем.

«Куда нужно идти?»

Цзян Сяо спросил спокойным голосом, без каких-либо отклонений на лице, как будто он смотрел на совершенно незнакомого человека.

Но когда Линь Чэньюй встретился взглядом с Цзян Сяо, его спокойствие внезапно рухнуло. Он изо всех сил старался подавить это, но его глаза были слишком честными, они почти проливали слезы.

Перед ним стоял живой Цзян Сяо.

Это был первый раз, когда Линь Чэнъюй увидел Цзян Сяо в этом возрасте. Он хотел запечатлеть в своём сознании внешность этого человека.

Цзян Сяо был одет в школьную форму с толстым свитером с высоким воротом под ним. Из-за холодной погоды воротник свитера был поднят, половина его подбородка утопала в ткани. В пятнадцать лет на его щеках всё ещё оставалось немного детского жира, который оттенялся водолазкой. Это выглядело немного мило. Его губы были немного красными, как вишни, от холода. Когда он говорил, его глаза начинали моргать.

Цзян Сяо обладал такой внешностью, которая была тёплой и заслуживающей доверия. Любой почувствовал бы себя непринуждённо, увидев его.

Но у Линь Чэнъюя было больше, чем просто хорошее предчувствие. Было так трудно потерять этого человека и найти его снова. Он больше всего на свете хотел обнять его в этот момент, убедиться, что его возлюбленный реален. Линь Чэнъюй не хотел эту холодную надгробную плиту, которая досталась ему.

Но нет, два человека, которые только что встретились в первый раз, не стали бы этого делать.

Ничто из того, что знал Линь Чэнъюй, не заставило бы его подумать, что Цзян Сяо мог переродиться. Это было не первое его предположение.

Под воздействием этого огромного удивления он даже не заметил, что Цзян Сяо, который всегда любил улыбаться, совсем не улыбался, когда смотрел на него. Было ясно, что он любезно поздоровался с коллекционером бутылок. Когда он посмотрел на Линь Чэнъюя, его лицо ничего не выражало.

Апатия, пристальный взгляд, настороженность. Больше не было никакого подобия любви или доброжелательности.

Цзян Сяо не собирался говорить Линь Чэньюю, что он тоже переродился. Во-первых, в этом не было необходимости. Даже если они встретились сегодня, это не означало, что они будут взаимодействовать в будущем. Во-вторых, Цзян Сяо почувствовал себя немного подозрительно. Линь Чэнъюй мог бы быть менее осторожным и раскрыть свои истинные намерения, если бы думал, что Цзян Сяо ничего не помнит.

Что бы ни планировал Линь Чэнъюй, это не имело значения. Важно было то, что он не повлиял бы на жизнь Цзян Сяо сейчас, не так ли?

«Куда вам нужно идти?»

Снова спросил Цзян Сяо.

Казалось, Линь Чэнъюй мог только ошеломлённо смотреть на него, не в силах понять, что он говорит.

«Я...» Линь Чэнъюй был не только ошеломлён, он нервничал. Его мозг был почти пуст.

До того, как Линь Чэнъюй пришёл сюда, у него, очевидно, было что-то в планах. Но когда он столкнулся с ним, то словно отключился.

Он пристально посмотрел в глаза Цзян Сяо. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он переродился, но только сейчас у него появилось искреннее чувство возвращения в более раннее время. До встречи с Цзян Сяо он проводил часть каждого дня в трансе, задаваясь вопросом, было ли всё это сном, один неверный шаг может разрушит чары.

Он должен был быть как можно более занят, чтобы его не захлестнули паника и тревога.

До того, как Линь Чэнъюй приехал в Хоулинь, чтобы найти Цзян Сяо, он уже следовал подсказкам Е Бина, чтобы найти информацию о семье Цзян. Процесс был немного сложным, но с достаточным количеством денег не было ничего невозможного. Это не было похоже на то, что история семьи Цзян была какой-то тайной.

Поэтому Линь Чэнъюй придумал план ещё до своего приезда. Он не знал, что Цзян Сяо делал в Люцзяне. Не имея возможности идти по следу, он не знал, что Цзян Сяо отправился на оптовый рынок из отеля. Цзян Сяо путешествовал с Е Бином. Учитывая семейное положение Цзян Сяо, Линь Чэнъюй, естественно, думал, что он собирается помочь взрослым заработать деньги.

Линь Чэнъюй почувствовал себя обезумевшим, когда подумал об этом. Цзян Сяо был ещё так молод. Ему не следовало бы сталкиваться с трудностями жизни. Он должен учиться в школе. Если ему не нравились экзамены, то он мог пойти учиться всему, что ему нравилось. Когда дело касалось денег, Линь Чэнъюй заботился об этом сам.

Он хотел вернуть Цзян Сяо в Люцзян, чтобы держать его рядом с собой. Линь Чэнъюй бы хорошо позаботился о Цзян Сяо. Они начнут всё сначала, и больше никогда не расстанутся.

Поэтому он спросил о семье Цзян Сяо, когда встретился со школьными сотрудниками.

Международная частная школа Хуаян, в которую поступил Линь Чэнъюй, была строгой и с высоким уровнем образования. В Люцзяне многие дети богатых и влиятельных людей ходили туда. Когда школа была основана, семья Линь пожертвовала научный центр, поэтому у них был голос в администрации. Было нетрудно воспользоваться связями, чтобы перевести Цзян Сяо туда.

Он также нашёл хорошее оправдание для школы в Хоулине. Он сказал им, что у группы Юнцзян есть благотворительный проект, который субсидирует бедных и выдающихся студентов.

Он знал, что табели успеваемости Цзян Сяо за первый год и первую часть второго года были очень хорошими. Он всегда высоко ценился в своём классе, но слишком многое изменилось после трагедии в его семье. Когда Цзян Сяо поступил в частную школу в Люцзяне, Линь Чэнъюй продолжал использовать благотворительный проект для отправки денег Цзян Сяо в виде грантов и стипендий. Поскольку у этих денег причина появления, Цзян Сяо не стал слишком сопротивляться.

Он также знал, что мать Цзян Сяо была не в добром здравии, поэтому нашёл для неё хорошую больницу в Люцзяне. Он даже приготовил для них дом, в котором они могли бы жить. Очень близко к школе, небольшая, но тёплая и удобная трёхкомнатная квартира была в любимом стиле Цзян Сяо.

Только после того, как Линь Чэнъюй закончил все эти приготовления, он смог набраться смелости и лично разыскать Цзян Сяо.

Он ничего не упустил. Первоначально он намеревался встретиться с Цзян Сяо после того, как школа в Хоулине уведомит его о стипендии. Если Линь Чэнъюй пришёл как представитель Юнцзяна, Цзян Сяо должен был испытывать к нему положительные чувства при первой встрече, верно?

После того, как Цзян Сяо приедет в Люцзян, они будут учиться в одной школе и всё будет хорошо. Развитие чувств было бы само собой разумеющимся.

На этот раз он научится ценить этого человека. В этой жизни он будет охранять Цзян Сяо и никогда никому не отпустит. Он не допустит, чтобы трагедия их прошлой жизни повторилась снова.

Сегодня он привёл несколько человек в школу в Хоулине, чтобы обсудить свой план. Он уже говорил об этом раньше с соответствующими департаментами, так что сегодня просто уточнял последние детали. Линь Чэнъюй планировал встретиться с Цзян Сяо завтра утром, но не ожидал, что, когда машина подъезжала к школе, он увидит его на обочине дороги, собирающего бутылки.

Он и не подозревал, что семья Цзян так сильно выживает. Им нужен был ребёнок, чтобы ходить и собирать пластиковые бутылки?

У Линь Чэнъюя болело сердце. Как он мог просто стоять и смотреть на это? Он вышел из машины и попросил свою команду ехать в школу. Линь Чэнъюй отправился один на встречу к Цзян Сяо.

До сих пор он сдерживался, надеясь, что они смогут встретиться в лучшее время, но его планы всегда не соответствовали реальности. Он понятия не имел, что сегодняшняя встреча с Цзян Сяо была только началом того, что всё вышло из-под его контроля.

Было нелегко наконец-то встретиться с ним. Он хотел завязать разговор и подумал, что начнёт с того, что спросит дорогу. Итак, куда он хотел пойти? Он хотел пойти в дом Цзян Сяо, но это было бы слишком странно.

«...Ты можешь сказать мне, как добраться до школы?» Он, наконец, пришёл в себя, но его глаза были прикованы к Цзян Сяо. «Я ищу среднюю школу Хоулиня № 3. Ты ведь там учишься, верно?»

Он хотел немного продлить разговор. Но Цзян Сяо был холоден как лёд.

«Повернитесь, а затем идите прямо» ответил Цзян Сяо. «Здесь недалеко».

Он был готов уйти, но Линь Чэнъюй шагнул вперёд и снова взял его за руку.

«Извини, одноклассник, я легко теряюсь» Линь Чэнъюй говорил чепуху с открытыми глазами. «Ты можешь подвести меня туда?»

Он был опытен в разговоре с Цзян Сяо таким мягким голосом. В его тоне и выражении лица слышалась лёгкая мольба. Он был на год моложе Цзян Сяо, этот метод разговора всегда был полезен в их прошлой жизни. Цзян Сяо был таким хулиганом, но ему действительно нравился Линь Чэнъюй, поэтому он всегда попадался на эту уловку. Он почти никогда ни в чём не отказывал Линь Чэньюю, когда тот так что-то просил.

Но на этот раз Цзян Сяо снова убрал руку и сделал ещё один шаг назад.

«Я должен пойти домой и приготовить ужин» сказал Цзян Сяо. «Идите сами по себе. Если вы не можете что-то найти, спросите кого-нибудь на улице».

Линь Чэнъюй собирался посетить среднюю школу № 3. Значит, он расспрашивал о нём? Он действительно пришёл за ним?

Бдительность Цзян Сяо мгновенно достигла высочайшего уровня.

Линь Чэнъюй: «...»

Он на мгновение поперхнулся, пытаясь придумать, о чём бы ещё его побеспокоить, но Цзян Сяо остановил кто-то другой.

«Цзян Сяо? Почему ты до сих пор не пошёл домой?»

Голос раздался у них за спиной. Линь Чэньюй наблюдал, как холодный Цзян Сяо из пасмурного человека превратился в солнечного. На его лице была ослепительная улыбка, полная противоположность той, когда он смотрел на Линь Чэнъюя.

Когда он улыбнулся, всё его лицо, казалось, осветилось. Это очень привлекательно, но его улыбка предназначалась не Линь Чэньюю.

«Линь Хэйюань!» Он быстро побежал от Линь Чэнъюя к другому человеку. «Ты ещё не ушёл?»

Цзян Сяо и Линь Хэйюань жили в разных направлениях, поэтому Линь Чэньюй не был уверен, почему он здесь. Урок уже давно закончился, все ученики ушли. Линь Хэйюань всегда был пунктуален. Цзян Сяо не мог придумать причины, по которой он остался тут.

Выражение лица Линь Хэйюаня теперь было совсем другим, гораздо мягче, чем раньше.

Он видел, как Цзян Сяо снова серьёзно начал учиться, ведя при этом свой бизнес, чтобы поддержать семью. Поскольку Линь Хэйюань хорошо понимал, что случилось с семьей Цзян, для него было естественно думать, что Цзян Сяо был хорошим другом, с которым стоило общаться. Тот, кто так много работал, не стал бы бедным.

И так, довольно постепенно, Цзян Сяо, казалось, стал единственным школьным другом Линь Хэйюаня.

«Я попросил у учителя отпустить меня пораньше». Когда Линь Хэйюань увидел, как Цзян Сяо подбежал к нему, он спонтанно улыбнулся, интимно встретившись с ним глазами. «Сегодня я не собираюсь заниматься вечерней самостоятельной работой. У нас дома важный ужин, на который меня пригласил папа. Но сегодня утром я сказал, что отдам тебе свои записи с урока физики второго курса на вечернем занятии. Я собирался найти твой дом, но раз уж ты здесь, я могу сейчас отдать тебе свой конспект».

Линь Хэйюань был человеком слова. Он сказал, что отдаст конспект вечером и не оставит это дело на завтра.

«Спасибо». Цзян Сяо взял его блокнот, задумался и вложил что-то ему в руку. «Это тебе».

Линь Хэйюань раскрыл ладонь и увидел кусочек шоколада.

«Если ужин начнётся поздно, тебе понадобится чем-то набить себе желудок» сказал Цзян Сяо. «Вот такой я и есть. Я всё время голоден, а когда я голоден, мои глаза начинают затуманиваться».

В своей прошлой жизни, когда ему было тридцать, он насытился всевозможной едой. У него не было аппетита, поэтому он мало ел изо дня в день. Но когда Цзян Сяо был подростком, он не мог насытиться едой. Всё было великолепно на вкус. Через два часа после еды он снова мог проголодаться. В школе Цзян Сяо учился голодным каждый день. Если бы у него не было под рукой никаких закусок, он действительно не смог бы продержаться в школе так долго.

Линь Хэйюань убрал шоколад, поблагодарил его и посмотрел на него со слегка серьёзным выражением лица. «Согласно школьным правилам, закуски в классе запрещены».

«Я не ем в классе». Цзян Сяо моргнул и сделал невинное лицо. «Я ем между занятиями».

Линь Хэйюань подумал об этом и решил, что не может винить Цзян Сяо за такое пограничное поведение.

Когда ты голоден, ты должен есть.

Он полез в боковой карман своей школьной сумки и достал горсть маленьких пластиковых упаковок вяленой говядины, затем протянул их Цзян Сяо.

«Тогда мы договорились. Мы едим только между занятиями» сказал он.

Цзян Сяо снова подшутил над ним. «Лучший ученик принёс закуски в школу? Ты сам только что сказал, что я нарушаю правила».

«Это для тебя. Я ничего не ел». Линь Хэйюань пристально посмотрел на него. «Ты частенько жаловался на голод».

Он ответил серьёзным голосом, не думая, что запихивание всех этих закусок в Цзян Сяо будет способствовать ещё большему нарушению правил.

Пока они болтали и двигались вперёд, мимо них прошёл Линь Чэньюй. Цзян Сяо и Линь Хэйюань разговаривали, поэтому действительно не заметил его. Цзян Сяо даже не видел, как сильно сжались кулаки Линь Чэнъюя или как потемнело его лицо.

Кто, чёрт возьми, это был?

Линь Чэнъюй когда-либо страдал от такого рода обострения со стороны Цзян Сяо?

В своей предыдущей жизни, с первого момента их встречи, он был в ладони Цзян Сяо. Цзян Сяо ставил его на первое место во всём. Он был хорошо известен своей жизнерадостностью, теплотой и человечностью, а также хорошим отношением к людям. У него было много друзей. Но при всей доброте, которую Цзян Сяо дарил другим людям, это была только половина того, что он дал Линь Чэнъюю.

Линь Чэнъюй привык быть единственным и неповторимым для Цзян Сяо человеком, которому он придавал наибольшее значение в жизни. Он знал, что и раньше поступал неправильно. Он никогда не должен был позволять Цзян Сяо впадать в отчаяние, проливая кровь своего сердца ни за что взамен. Линь Чэнъюй приехал в Хоулинь, чтобы отплатить за ошибки своей прошлой жизни. Он хотел загладить вину за то, что произошло. Линь Чэнъюй жаждал любовь и заботу, которую Цзян Сяо обычно дарил ему.

Он хотел, чтобы человек, который ему нравился, влюбился в него. Разве никто бы этого не хотел?

Но теперь он видел, что Цзян Сяо относится к другим людям лучше, чем к нему. Что ещё хуже, когда они впервые встретились, Цзян Сяо относился к нему с холодным безразличием, как будто его там даже не было. Когда Линь Чэнъюй увидел это, ревность и гнев в сердце охватили его сразу. Он кусал зубы до тех пор, пока не почувствовал вкус крови, и только сжимая кулаки, мог подавить свои эмоции.

Всё в порядке. Всё в порядке.

Он попытался утешить себя. Они только что встретились в первый раз, Цзян Сяо не был так одинок, как в своей прошлой жизни. Он всё ещё учился в школе. С таким характером для него было нормально иметь друзей и одноклассников, которых он хорошо знал.

Но почему он так улыбался этому мальчику! Что они передавали туда-сюда? Они стояли слишком близко друг к другу, прямо средь бела дня!

Линь Чэньюй считал, что одноклассники должны держаться на расстоянии двух метров друг от друга!

Он стоял на месте, разъярённый. Когда Цзян Сяо проходил мимо, Линь Чэнъюй хотел оттащить его, но он сделал всё возможное, чтобы подавить это желание.

Как у нормального человека могло возникнуть такое сильное чувство притяжательности при первой встрече? Только психически больной может так себя вести. Он бы напугал людей.

Всё будет хорошо. Когда Цзян Сяо подошёл к Линь Хэйюаню, Линь Чэнъюй не пошёл за ним.

После того, как Цзян Сяо встретил Линь Хэйюаня, ему действительно было наплевать на Линь Чэньюя, стоящего там. Он больше не думал об этом, пока не вернулся домой.

Забудь об этом, оставь его в покое. Во всяком случае, Линь Чэнъюй не последовал за ними.

У них с Ся Ваньвань был новый распорядок дня—первый, который придёт домой, будет готовить. На этот раз Цзян Сяо вернулся немного позже. Когда он прибыл, суп с лапшой Ся Ваньвань был готов. Она ещё приготовила два яйца-пашот для Цзян Сяо. Также к этому обеду она подала суп с хрустящей редиской, маринованной несколько дней назад. Одна ложка и у Цзян Сяо вообще не осталось никаких забот.

Было хорошо просто наесться досыта.

Когда люди возвращаются в свою молодость, их менталитет тоже становится молодым. Он мог стать счастливым, просто поедая различные блюда, пока не насытится.

Ся Ваньвань наблюдала, как её сын послушно склонил голову и ел лапшу. Она не могла не улыбнуться своими глазами. После того как Ся Ваньвань узнала, что он собирается зарабатывать деньги, она несколько раз плакала. Но Цзян Сяо серьёзно поговорил с ней.

«Мама сейчас для меня самый важный человек» сказал он. «Я делаю всё возможное, чтобы моя мать могла позволить себе лечение и жить лучшей жизнью. Мама, если ты не хочешь, чтобы я зарабатывал деньги, хорошо заботься о своём здоровье. Тогда я не буду так волноваться».

Ся Ваньвань не смогла его переубедить. Через некоторое время она смирилась с этим.

С тех пор она больше не шарахалась от врачей. Она ходила в больницу на обследование и принимала лекарства по расписанию, вместо того чтобы пытаться сэкономить деньги. Она даже последовала совету врача правильно заниматься спортом, когда у неё будет такая возможность. Её психика улучшилась, и она не отставала от лечения. Она выглядела совсем не так, как два месяца назад.

Её сын был таким целеустремлённым и трудолюбивым. Как она могла оставить его здесь?

Цзян Сяо заметил, что в свободное время она читает профессиональные книги по бухгалтерскому учету. Ся Ваньвань получила образование бухгалтера, и её нынешний уровень знаний был достаточным для небольшой компании, в которой она работала. Она проработала там больше десяти лет, но её зарплата была невысокой. После того как она вышла замуж, её баловали, и ей никогда не приходилось беспокоиться о деньгах. В то время она больше внимания уделяла своей семье. Она не ожидала, что её повысят в компании, поэтому просто делала свою работу, и всё. Сейчас ей было почти сорок лет, и она думала о продвижении по карьерной лестнице.

На самом деле, когда Ся Ваньвань была молода, поступить в профессиональный колледж было нелегко. В то время студенты колледжа были редкими животными. Она была лучшей ученицей с точки зрения академических способностей и достижений, но семья не поддерживала её. Ей также приходилось тратить время на работу повсюду, чтобы платить за обучение. Цзян Сяо и раньше хорошо учился в школе и, вероятно, унаследовал её талант.

Мать Цзян Сяо поддерживала его во всём, теперь ей не нужно было так сильно беспокоиться о нём. Она больше не думала о его деятельности. Пока у человека есть цель, он будет живым и энергичным.

Посреди всего этого, только внезапное появление Линь Чэнъюя было неожиданностью.

После того, как Цзян Сяо закончил есть, вечером он отправился на самообучение. Конспект Линь Хэйюаня лежал на столе, а вяленая говядина внутри стола. Цзян Сяо сосредоточился на учёбе, у него не было времени заботиться о других вещах. Когда он закончил самостоятельную работу, то ушёл с неохотой спать.

На следующее утро Цзян Сяо наконец узнал о «большом сюрпризе» Линь Чэнъюя.

Во время утреннего урока завуч вызвал его из класса. Цзян Сяо в последнее время много работал, поэтому завуч была с ним приятна в общении.

«Произошло что-то хорошее» сказала она Цзян Сяо с улыбкой. «После того, как ты всё услышишь, вернись и обсуди это со своей семьей».

Когда Цзян Сяо вошёл в кабинет по академическим вопросам, он заметил Линь Чэньюя, сидящего посередине, рядом с директором по преподаванию и заместителем директора класса. Когда Линь Чэнъюй увидел, как Цзян Сяо вошёл, его улыбка стала более очевидной.

«Это Цзян Сяо?» спросил Линь Чэнъюй. «Он выглядит таким ярким и целеустремленным. Так совпало, что я встретил его вчера, когда он помогал незнакомцу на улице. Какой сострадательный человек. У семьи Линь всегда были специальные фонды для благотворительности. Мы рады возможности спонсировать таких студентов. Одноклассник Цзян, мы встречались вчера. Ты помнишь меня?»

Его слова были наполнены достоинством и скромностью, а улыбка казалась безупречной. Последней фразой он обратился к Цзян Сяо.

Цзян Сяо взглянул на него. «Не помню, я забыл».

На мгновение в кабинете воцарилась тишина.

«Всё в порядке. Одноклассник Цзян сделал доброе дело, не сказав своего имени. Достаточно того, что я помню его». Линь Чэнъюй нисколько не смутился. Его улыбка стала ярче. «Давайте перейдём к делу».

Заместитель директора, сидевший рядом с ним, последовал его примеру и рассказал Цзян Сяо о финансируемом проекте. Зависть, скрывавшаяся за его словами, была очевидна.

Иметь возможность уехать из Хоулиня в Люцзян, в то время как компания Юнцзян взяла на себя расходы на обучение, оплату и проживание—это был довольно счастливый случай.

Цзян Сяо внимательно слушал, но его лицо было нехорошим.

«Я не могу» сказал он. «Спасибо за вашу заботу, но моя семья не настолько страдает, чтобы принимать субсидии. Мои оценки тоже не так хороши. Быть первым учеником средней школы, который записался на такую программу - редкая возможность. Я думаю, что её следует отдать кому-то более подходящему».

Линь Чэнъюй действительно целился в него. Может быть, он чувствовал себя виноватым после своего перерождения. В конце концов, его смерть от рака была довольно трагичной. Наверное, было невозможно прожить с кем-то больше десяти лет и вообще не испытывать никаких чувств.

Но Цзян Сяо не нуждался в подачке. Он не хотел учиться в Люцзяне и не хотел зависеть от Линь Чэнъюя в этой жизни. Проще говоря, Цзян Сяо не хотел видеть его снова.

«Есть что-нибудь ещё?» После того, как Цзян Сяо отказался, он встал и был готов уйти. «Я должен выучить наизусть утренний урок самообучения. Если больше ничего нет, я вернусь в класс».

Он повернулся и ушёл. Линь Чэнъюй не думал, что он будет так сильно сопротивляться, поэтому внезапно почувствовал себя подавленным. Он вскочил на ноги. Завуч не остановила Цзян Сяо. Лысеющий директор по преподаванию последовал за ним, в то время как заместитель директора убеждал: «Он просто молод и непокорен. Иди, убеди его».

Директор-преподаватель опустил своё свирепое лицо и слегка хмыкнул.

Заместитель директора повернулся, чтобы успокоить Линь Чэньюя, и только тогда его лицо расслабилось. «Не волнуйтесь, это хорошая идея. Цзян Сяо послушает своего учителя».

В те времена, когда у Цзян Сяо были хорошие оценки, он учился в классе директора по математике. Когда Цзян Сяо увидел, что он следует за ним, то вежливо поздоровался с Учителем Ли, а затем повторил свою позицию. «Я никуда не уеду. Мне нравится средняя школа № 3, и я остаюсь здесь».

«Тебе не нужно со мной спорить» директор школы заложил руки за спину и с серьёзным лицом взглянул на него. «Хорошо, что ты чётко думаешь о том, чего хочешь. Что касается стипендиальной программы, то заместитель директора Чэнь получил уведомление об этом сверху. Конечно, они сказали много приятных вещей, но наша завуч молода и купилась на это всего несколькими словами. Для меня всё это звучит странно. Я не думаю, что всё так хорошо, как кажется».

Там были кипы подтверждающих документов, все формальности были завершены. Компания Юнцзян была большой, поэтому казалось неразумным думать, что они пойдут на все эти хлопоты, чтобы обмануть пятнадцатилетнего ученика средней школы. Вот что озадачивало.

В этом мире нет такой вещи, как бесплатный обед, и ничто никогда не обходится дёшево.

Программы субсидирования школ и учащихся не были чем-то неслыханным. У Бюро Образования были специальные фонды для стипендий, а также выпускники, которые возвращались в альма-матер после того, как добивались успеха. Несмотря на то, что общая сумма была небольшой, лучшие студенты получали по несколько сотен юаней в каждом семестре. Но директор-преподаватель никогда не видел ничего подобного. Они хотели перевести ученика в другую школу, причём выбрали именно Цзян Сяо. Плата за обучение и расходы на проживание были включены не только в младших классах средней школы, но и в течение следующих трёх лет в старших классах. Они даже хотели отправить Цзян Сяо прямо в колледж, но не нуждались в том, чтобы он за что-то платил. Разве это было не странно?

Директор школы подумал, что Цзян Сяо, должно быть, родился под счастливой звездой. Иначе он не смог бы объяснить случившееся.

Конечно, Цзян Сяо знал причину, но он не собирался рассказывать учителю об обидах своей прошлой жизни.

«Я знаю, мистер Ли» сказал он. «Спасибо, что беспокоитесь обо мне. Я буду усердно учиться в средней школе № 3».

Учитель Ли, директор школы, посмотрел на него. Лёгкая улыбка появилась на его серьёзном лице.

«Иди на утреннюю самостоятельную работу и закончи заучивать урок». Он помахал Цзян Сяо. «Кроме того, я внимательно посмотрю на твой рейтинг на ежемесячном экзамене. Приходи поговорить со мной, когда войдёшь в топ-200».

Цзян Сяо: «... Учитель Ли, вы просите многовато».

Он добился больших успехов на последнем промежуточном экзамене и вошёл в топ-500. Но чем выше был рейтинг, тем труднее ему было продвигаться вверх. Цзян Сяо усердно учился всего несколько месяцев.

«Не говори глупостей». Директор-преподаватель взглянул на него. «Если ты считаешь, что это сложно, тебе следует учиться усерднее. Не отвлекайся на всю эту чушь!»

Директор наблюдал, как Цзян Сяо подбежал к двери пятнадцатого класса. Он постоял некоторое время на месте, затем вернулся в кабинет, сцепив руки за спиной.

«Так что же случилось?» спросил его заместитель директора Чэнь.

«Я отправил его обратно». Директор неохотно поднял свои треугольные глаза. Его лицо всё ещё было поникшим. «Ребёнок не хочет идти туда. Не заставляйте его».

Заместитель директора был недоволен его упрямством, поэтому начал читать ему нотации. «Он никогда раньше не видел мир. Он просто наивный студент. Вы тоже наивны? Как он может отказаться от такой вещи? Позовите его ещё раз».

Директор-преподаватель проработал в этой школе долгое время, но он не чувствовал необходимости ни перед кем отступать. Он неподвижно сидел на своём стуле и остановил завуча, который был готов привести в кабинет Цзян Сяо. На этот раз его тон был гораздо твёрже.

«Это полностью зависит от него. Если Цзян Сяо говорит, что не хочет, разве он не может принять своё собственное решение?»

Видя, что двое мужчин собираются поссориться, Линь Чэнъюй вмешался в разговор.

«Всё в порядке. Мне лучше самому поговорить с одноклассником Цзяном».

Цзян Сяо с самого начала отверг его. Это было неожиданно, он был несколько растерян. Он не знал, как правильно обращаться с Цзян Сяо в этом возрасте.

Цзян Сяо дважды был в Люцзяне, поэтому он подумал, что у него не будет проблем с проживанием там. Но через некоторое время Линь Чэнъюй придумал для него несколько оправданий.

«Он молод и ещё не может смириться с отъездом из родного города. Он нам не доверяет, и это нормально» сказал Линь Чэнъюй с искренним выражением лица. «Я примерно того же возраста, что и он. Этот проект возник потому, что я его предложил. Я сам пойду и поговорю с ним».

Когда он это сказал, напряжение в кабинете немного спало. Казалось, что Линь Чэнъюй был необычайно хорошим молодым человеком. У него была зрелость, с которой обычные люди не могли сравниться. Вице-президент Чэнь тут же похвалил его.

Но директор-преподаватель проработал в этой школе почти тридцать лет. Он видел самых разных девочек и мальчиков-подростков. В этом возрасте большинство подростков не могли хорошо скрывать свои чувства. То, что происходило у них в головах, было написано на их лицах. Это было правдой, за редким исключением. Например, некоторые ученики на первый взгляд казались непослушными, а их оценки были не очень хорошими, но на самом деле такое поведение имело свою цель, они отказывались делать плохие вещи. В то время как другие студенты внешне выглядели хорошо, но втайне были полны злых замыслов.

Именно последний тип студентов напомнил ему Линь Чэнъюя.

Однако вице-президент Чэнь уже дал ему указания. Это был почётный гость. Что бы он ни замышлял, директор школы не мог пойти и остановить его.

После этой небольшой перепалки, утренняя самостоятельная работа почти закончилась.

Линь Чэнъюй отправился на поиски Цзян Сяо один. У него было удивительно красивое лицо. В пятнадцатом и четырнадцатом классах по соседству, кроме Цзян Сяо, было не так много учеников серьёзно занимающихся утренней самостоятельной работой. Они все болтали друг с другом. Но Линь Чэньюй подошёл, встал у окна и с улыбкой помахал Цзян Сяо. Болтовня в классе внезапно стихла, тишина стала ужасающей.

Он определённо был хорош собой.

В это время Цзян Сяо был единственным, кто серьёзно запомнил《Мемориал по Отправке Войск*》: «Покойный император ещё не завершил своё великое начинание, прежде чем скончался. Сегодня Империя разделена на три части, и провинция Йи находится в тяжёлом положении. Сейчас осень жизни или смерти ...»

*Мемориал по Отправке Войск - 出师表 - Чу Ши Бия - знаменитое произведение гениального государственного деятеля и военного стратега Чжугэ Ляна (诸葛亮).

Во всём классе воцарилась тишина. Цзян Сяо, который был сосредоточен на учёбе, заметил что-то странное. Он поднял голову и увидел причину молчания, Линь Чэнъюя.

Это была его осень жизни и смерти*.

*Осень жизни или смерти - 危急存亡之秋 - Эти слова Чжугэ Ляна стали идиомой, означающей самый критический момент для нации, чрезвычайно опасную ситуацию

Как призрак, который задержался.

Если бы Цзян Сяо не вышел, этот человек, вероятно, не ушёл бы. Ученики в классе уставились на него и начали перешёптываться.

Нахмурившись, Цзян Сяо отложил книгу и сразу же вышел.

Линь Чэнъюй стоял за пределами класса, наблюдая, как Цзян Сяо шёл ему навстречу в лучах утреннего солнца. Цзян Сяо уже дважды отказывал ему. Небо было ясным, он был в хорошем настроении.

«Привет, одноклассник Цзян. Я хотел ещё раз поговорить с тобой о стипендии Юнцзян». Он протянул руку Цзян Сяо. «Позволь мне представиться. Меня зовут Линь Чэнъюй. Я из города Люцзян, провинция Хуайхай. Мне примерно столько же лет, сколько и тебе».

Цзян Сяо не пожал ему руку. Ему не нравилось, когда за ним наблюдал весь класс. Даже ученики четырнадцатого класса по соседству вытягивали шеи, чтобы посмотреть на него. Он не был обезьяной.

Он повернул голову, протянул руку и постучал по стеклу. Цзян Сяо сказал несколько слов предупреждения ученикам пятнадцатого класса, которые любили наблюдать за кем-то: «Сядьте и учитесь. Вам не нужно писать колонку сплетен*».

*писать колонку сплетен - 八我的卦 - (используется для гадания) - сплетни о человеке

Цзян Сяо был высоким. Даже если он усердно учился, то всё ещё оказывал сдерживающее воздействие на пятнадцатый класс с тех дней, когда попадал в неприятности.

Так что те, кому следовало бы сесть, сели, и шёпот затих.

Запугав своих одноклассников, он повернулся и потащил Линь Чэнъюя в коридор. Он не заметил, что Линь Чэнъюй, которого он некоторое время тащил за собой, сразу же улыбнулся и стал очень довольным.

Он наблюдал, как Цзян Сяо ожесточается и угрожает другим, словно маленький тигр с оскаленными зубами и со свирепым взглядом маленькой собаки. Он подумал, что это особенно мило, и теперь, когда Цзян Сяо взял инициативу на себя, чтобы потянуть его за руку, всё показалось ещё более очаровательным.

Но Цзян Сяо просто дёрнул его за рукав. Он вообще не прикасался к его руке. После того, как Цзян Сяо вытащил Линь Чэнъюя в коридор, то сразу же отпустил его руку и больше никогда к нему не прикасался.

«Чего ты хочешь от меня? Если всё ещё речь идёт о том, чтобы заставить меня поехать в Люцзян, то нет необходимости говорить об этом. С таким же успехом ты можешь уйти».

Его тон был не очень дружелюбным, но пока Линь Чэнъюй видел его, то был в хорошем настроении. Он спросил мягким голосом: «Ты можешь сказать мне, почему нет? У тебя есть какие-нибудь опасения?»

«Нет никаких причин» сказал Цзян Сяо. «Я просто не хочу».

«Это потому, что ты не знаешь среднюю школу в Люцзяне? Поверь мне, это хорошая школа» Линь Чэнъюй попытался сварить лягушку в тёплой воде. «Если хочешь, я отвезу тебя на эти выходные в Международную Школу Хуаян в Люцзяне, а потом ты сможешь принять решение. Конечно же, ты тоже можешь пойти туда со своей мамой. Отделение младших классов автоматически отправляет своих выпускников в старшую школу. Уровень приёма на вступительные экзамены в колледж на протяжении многих лет является одним из лучших в провинции. У тебя такое светлое будущее, твоя мама будет рада его видеть. Лучше не принимать решение такого масштаба слишком быстро».

Цзян Сяо взглянул на него, затем указал на окно в коридоре, жестом приглашая его что-то посмотреть.

Линь Чэнъюй не знал, что он имел в виду, поэтому внимательно посмотрел и увидел школьный лозунг, написанный на стене здания напротив: «Сегодня я горжусь средней школой № 3, а завтра средняя школа № 3 будет гордиться мной».

«Видишь?» Цзян Сяо одарил его улыбкой. «Я жёсткий человек. Мне действительно наплевать на то, чтобы увидеть мир. Я готов остаться здесь, в средней школе № 3, и сделать всё, что в моих силах. Разве это проблема?»

Линь Чэнъюй не ожидал, что его мягкие слова будут отвергнуты так упрямо. В своей прошлой жизни Цзян Сяо влюбился в него с первого взгляда. Линь Чэнъюю не нужно было ничего говорить, чтобы это произошло. Теперь ситуация была другой, а образ мыслей Линь Чэнъюя не мог измениться сразу.

Он думал, что, встретившись на этот раз, даже если Цзян Сяо не влюбится в него сразу, то, по крайней мере, будет испытывать к нему какие-то хорошие чувства, как в прошлой жизни. Тогда он мог бы толкать лодку по течению, и не было бы никаких проблем. Кто бы мог подумать, что он застрянет в самом начале пути.

Но его нелегко было расстроить.

«Сяосяо… Я имею в виду, ученик Цзян. Возможно, ты мне сейчас не поверишь. На самом деле, это нормально, что у тебя возникают некоторые сомнения, когда ты так внезапно получаешь стипендию». Линь Чэньюй вздохнул, затем его глаза встретились с Цзян Сяо, он был искренен, как никогда раньше. «Я не хотел говорить об этом, потому что боялся, что тебе будет трудно вспомнить. Да, действительно, у этого проекта есть некоторые причины. На самом деле я знал тебя давным-давно, я пришёл сюда специально за тобой. Твой отец часто ездил в Люцзян, чтобы перевозить товары, когда был жив. Я знал его, но никто не думал, что он умрёт так неожиданно. Причина, по которой я пришёл сюда, заключается в том, что я действительно хочу позаботиться о тебе и твоей семье. Цзян Сяо, прости, что я пришёл так поздно. Я заставил тебя так сильно страдать, но не больше».

На самом деле он не лгал, когда говорил всё это. Каждое предложение было правдой. Но когда все эти слова были собраны вместе, показалось, что у семьи Линь и отца Цзян Сяо были какие-то отношения. Многие слова были расплывчатыми и зависели от толкования. Если бы Цзян Сяо действительно был обычным пятнадцатилетним учеником средней школы, чья семья страдала от трудностей, внешность Линь Чэнъюя была бы очень обманчивой. Услышав это, Цзян Сяо легко может почувствовать себя ближе к Линь Чэньюю и довериться ему.

Но Цзян Сяо этого не сделал. Он слишком хорошо знал Линь Чэнъюя.

Цзян Сяо был человеком, который научил Линь Чэньюя использовать такие правдоподобно звучащие слова. Цзян Сяо много лет боролся в обществе. Он взял самые важные и полезные вещи, которые узнал из своих потерь и уроков, чтобы научить Линь Чэнъюя этому. Говорят, что разговаривать с людьми в деловом мире - всё равно, что разговаривать с дьяволом, теперь Линь Чэнъюй использовал этот трюк против него. На лице Цзян Сяо было только безразличие.

«Ох» ответил он. «Большое спасибо. Когда я был ребёнком, мой папа учил меня, что мужчина должен высоко стоять в мире и зарабатывать деньги своими собственными руками. Он никогда не принял бы ложного милосердия. Пожалуйста, возвращайся туда, откуда пришёл».

Сказав это, он наклонился немного ближе к Линь Чэньюю и прищурился. «Я никогда не слышал, чтобы у моего отца были какие-либо знакомые в Люцзяне.... Ты пытаешься похитить меня?»

Линь Чэнъюй действительно не мог опровергнуть слова Цзян Сяо. Если хорошенько подумать об этом, то можно понять, что он действительно этого хотел.

Цзян Сяо отвергал всё, что он пытался сказать. Линь Чэнъюй и не знал, что Цзян Сяо был таким упрямым, острым на язык человеком.

Что ещё более важно, Цзян Сяо стоял рядом с ним. Он внезапно резко вдохнул, его мозг отключился. Он открыл рот, застыл на месте и не мог ничего сказать.

У него немного заболела голова.

Цзян Сяо, детка, я не знаю, что с тобой делать....

Цзян Сяо никогда бы так не поступил с ним в его прошлой жизни. Действительно ли это был просто вопрос юношеского бунта?

Как раз в этот момент прозвенел звонок в класс, возвещая об окончании утренней самостоятельной работы. Ученики потоком хлынули в коридор. Цзян Сяо не хотел быть окружённым людьми и не хотел разговаривать здесь с Линь Чэнъюем. Он ясно выразился. Он махнул рукой другому человеку и вошёл в класс один.

Цзян Сяо знал, что Линь Чэнъюй всегда был высокомерным, мало терпеливым по отношению к другим или к себе. Пришло время ему сдаться.

Линь Чэньюй протянул руку, чтобы остановить его, но Цзян Сяо отреагировал мгновенно, увернувшись.

«Не трогай меня». Цзян Сяо не остановился, а продолжил идти. «У меня действительно не очень хороший характер».

Выражение его лица опустилось, когда он заговорил, что удивило Линь Чэнъюя.

«Цзян Сяо» с трудом произнёс он, как будто ему вдруг что-то пришло в голову. У него перехватило горло. «Мне очень жаль, то есть, ты… ты помнишь, что случилось раньше? Так вот почему ты так сильно меня ненавидишь? Тогда ... тогда я действительно не хотел этого. Если бы я знал...если бы я знал, что ты болен, я бы не...»

Он запнулся на своих словах, но Цзян Сяо просто странно посмотрел на него.

«О чём ты говоришь? Что случилось раньше?» спросил он. Его глаза были полны сомнений, без следа гнева. «Ты хочешь сказать, что знал меня, когда я был ребёнком?»

Линь Чэнъюй: «...»

Он пристально посмотрел на Цзян Сяо. Выражение лица другого человека не выглядело фальшивым. Его глаза были ясными, как у подростка, как будто можно было видеть прямо сквозь них.

Был ли Цзян Сяо хорош в актёрской игре? Раньше он таким не был, верно?

«Не бери в голову». Он заставил себя улыбнуться. «Прости, я слишком много думал об этом. Я не должен был говорить тебе этого.... Ты можешь идти на занятия».

Этого не могло быть. Такого совпадения быть не могло.

Кроме того, если Цзян Сяо действительно переродился, то должен ненавидеть его до глубины души. Он никогда не был бы таким спокойным.

Линь Чэнъюй наблюдал, как Цзян Сяо исчез за углом. После занятий прозвенел звонок, в коридоре стало много учеников. Многие из них уставились на него. Линь Чэнъюю было всё равно. Он стоял там в некотором оцепенении, и, в конце концов, спустя долгое время, ушёл.

Семья Линь припарковала свою машину недалеко внизу, чтобы подождать его.

Внутри машины сидел помощник. Он был на переднем плане, работая с семьёй Линь в течение многих лет. Его звали Юэ Чэн. Линь Чэнъюй называл его дядей Юэ. Этот так называемый благотворительный проект на самом деле было довольно хлопотно организовать, но дядя Юэ уладил множество деталей. Он последовал за Линь Чэнъюем в Хоулинь по просьбе старика. В конце концов, Линь Чэнъюй всё ещё был несовершеннолетним. Несмотря на то, что он уже давно добросовестно работал, теперь, когда дело дошло до этого, у старика, естественно, было своё мнение.

«Независимо от результата, ты достаточно повозился за столько дней». Дядя Юэ заметил рассеянное выражение лица молодого человека. Его тон был вежливым, а слова убеждения могли показаться мягкими, но на самом деле он был немного непреклонен. «Мне только что позвонил старик. Общий смысл президента Линя в том, что ты не должен быть слишком своевольным. Дома много чего происходит. Тебе нужно ходить в школу».

Линь Чэнъюй не кивнул. Он закрыл глаза и сказал: «Дядя Юэ, дедушка обещал, что я смогу забрать его обратно».

«Этот ребёнок не хочет идти. Зачем заставлять его?» Деньги, потраченные на Цзян Сяо, ничего не значили для семьи Линь. Об этом не стоило и упоминать. Но Линь Чэнъюй уделил слишком много внимания этому вопросу, потратил на него слишком много времени. Это становилось для него проблемой.

«Со многими вещами нехорошо торопиться. Если ты будешь давить слишком сильно, слишком быстро, то только вызовешь у человека настороженность и обиду». Он посмотрел на Линь Чэнъюя. «Ты всё ещё молод. В будущем будет много возможностей вернуть его обратно».

Это была чистая правда. Линь Чэнъюй очень хорошо знал, что не может есть горячий тофу в спешке, но он также не мог заставить себя забыть Цзян Сяо прямо сейчас.

«Скажи дедушке, что я пока не могу вернуться». Линь Чэнъюй стиснул зубы. «Я действительно не могу вернуться».

Даже после того, как ему столько раз отказывали, он просто не был способен оставить Цзян Сяо.

Когда Цзян Сяо вернулся в класс, утреннее занятие по самообучению было закончено. Хотя некоторые ученики в классе немного побаивались его, других переполняло любопытство. Они посмотрели на него и опустили головы, как будто были в растерянности. Цзян Сяо был слишком ленив, чтобы снова наброситься на них.

Е Иньин всё ещё приходил на занятия большую часть времени. Несмотря на то, что он выбрал специальный студенческий маршрут, ему предстояло сдавать экзамены по культуре. Он был более серьёзным в классе. Как только он вошёл в класс, маленький принц сплетен услышал о том, что произошло во время утренней самостоятельной работы.

«Кто это был?» украдкой спросил он Цзян Сяо. «Кто был этот маленький чужеземец? Чего он хотел?»

На мгновение Цзян Сяо растерялся. Затем он понял, кого имел в виду Е Иньин.

Е Иньин никогда раньше не встречал никого похожего на Линь Чэнъюя. На самом деле, он не был особенно экзотичен внешне, но цвет его глаз был уникальным.

«Не давай людям странных прозвищ». Цзян Сяо не знал, смеяться ему или плакать. «Ничего не произошло. Он ушёл и больше не придёт».

Но Линь Чэнъюй, который, по мнению Цзян Сяо, не вернётся, на самом деле встретил его дома, когда возвращался на обед.

В тот день Ся Ваньвань рано пришла с работы. Когда она готовила еду, то услышала, как кто-то стучит в дверь, увидев нескольких руководителей школы. Она подумала, что речь пойдёт о Цзян Сяо, поэтому быстро открыла дверь.

Ся Ваньвань могла быть простым человеком, но не глупым. Не имело значения, насколько прямолинейными и скромными были манеры Линь Чэнъюя. Когда он рассказал свою историю, лицо Ся Ваньвань внезапно похолодело.

«НианНиан не пойдёт» сказала она. «Мой муж никогда не говорил мне, что у него есть друзья или знакомые в Люцзяне. Я никогда на это не соглашусь».

Приятные слова, сказанные школьными руководителями, не имели значения. По мере того как Ся Ваньвань слушала, её бдительность только возрастала. Она даже начала задумываться о теориях заговора. Она подозревала, что её родственники, которые некоторое время молчали, пытались обмануть её и Цзян Сяо, чтобы отправиться в Люцзян и занять дом, оставленный её мужем.

Когда Цзян Сяо вернулся, Ся Ваньвань уже вышла из себя. Всякий раз, когда она злилась, она не могла сдержать слёз. Ся Ваньвань вытерла слёзы с лица рукой и сердито проговорила: «Убирайтесь, все вы убирайтесь из моего дома! Если вы вернётесь, чтобы сказать об этом хоть слово, я не пущу вас за дверь! Мне всё равно, насколько это важно. Оставьте моего сына в покое!»

Линь Чэнъюй в своей прошлой жизни лично не встречался с Ся Ваньвань. Он видел только несколько чёрно-белых фотографий в руках Цзян Сяо. Её лицо было довольно красивым и добрым, она смотрела в объектив большими миндалевидными глазами. Она выглядела нежной, как вода, и имела примерно такой же характер. Цзян Сяо унаследовал большинство её черт, а также её индивидуальность. В своей предыдущей жизни он был идеальным, внимательным любовником.

Но Линь Чэнъюй начал думать, что он, возможно, неправильно понял Цзян Сяо. Оказалось, что характер Цзян Сяо на самом деле был не таким уж нежным. Он думал, что мать Цзян Сяо будет легко убедить. Когда он и Цзян Сяо позже будут вместе, им, естественно, понадобятся её благословение и поддержка, поэтому он пришёл сюда в надежде оставить хорошее впечатление. Кто знал, что её реакция будет ещё более бурной?

«Тётя, вам не нужно сердиться. У нас действительно нет никаких дурных намерений». Линь Чэнъюй не осмелился подлить масла в огонь. Он был готов уйти. «Пожалуйста, успокойтесь...»

«Успокойте мою задницу!»

В разгар этой суматохи прибыл Цзян Сяо.

«Мама? Что случилось?»

Когда Цзян Сяо вошёл, он не заметил Линь Чэнъюя. Сначала он увидел Ся Ваньвань, плачущую и ругающуюся одновременно. Он подумал, что кто-то пристаёт к ней, поэтому схватил метлу рядом с дверью. Когда Цзян Сяо вошёл и увидел школьных руководителей, то не опустил метлу.

Ся Ваньвань была слаба здоровьем. Нехорошо, что её настроение слишком сильно меняется. Цзян Сяо подошёл, чтобы помочь ей сесть на диван, взял чайник рядом с ней и налил стакан воды. Когда он вернулся, Ся Ваньвань постепенно успокоилась, но её лицо до сих пор было неприятным.

Только после того, как Цзян Сяо успокоил свою мать, он заметил Линь Чэньюя, стоящего в гостиной.

Его одежда была неброско роскошной, свет горел у него за спиной. Цзян Сяо едва мог разглядеть выражение его лица. Когда Линь Чэнъюй стоял в маленькой гостиной с группой других людей, комната казалась переполненной. Они выглядели неуместно.

Они всегда были такими, поэтому совершенно не подходили друг другу. Во всех отношениях они были неуместны. Так было в их прошлой жизни, и так было и после их перерождения. Эти двое никогда не поймут друг друга. Всё, что они могли бы сделать - это заставить друг друга страдать.

«Что ты делаешь в моём доме? Теперь ты можешь уйти?» Цзян Сяо посмотрел на него. «Я не знаю, чем я тебя обидел. Почему ты должен беспокоить нашу семью? Могут ли богатые просто так запугивать людей?»

В то время как Цзян Сяо смотрел на Линь Чэнъюя в тени, Линь Чэнъюй видел его при свете и ясно читал выражение его лица.

Когда он учился в школе раньше, то думал, что Цзян Сяо не испытывал к нему особых добрых чувств после их первой встречи, оставив только защитную реакцию и безразличие, которые обычно испытывают к незнакомцу. Но теперь он, наконец, увидел, как изменилось настроение Цзян Сяо.

Помимо защитной реакции, в нём также чувствовались отвращение и нетерпение, словно он рассматривал Линь Чэнъюя как врага. Такая реакция—это было чертовски больно… видеть такую настороженность было больно. Он просто хотел обнять его и уговорить.

«Я не это имел в виду. Тётя неправильно поняла. Цзян Сяо, я здесь не для того, чтобы доставлять тебе неприятности. Я только хочу помочь...»

«Держись подальше от моего дома. Это было бы величайшей помощью» прервал Цзян Сяо. «Моя семья не может позволить себе тебя».

Почему всё так обернулось? Он пришёл на шаг раньше в своей жизни и так старался быть добрым к Цзян Сяо. Было ли это действительно похоже на то, что сказал дядя Юэ? Он был слишком нетерпелив, поэтому не мог действовать слишком быстро?

Сердце Линь Чэнъюя сжалось, как клубок ниток. Он чувствовал себя нехорошо.

«Извини» Он не знал, сколько раз он говорил эти слова Цзян Сяо. Он не стал утруждать себя более скучными объяснениями. «Если тебе это не нравится, я больше не буду этого делать».

Он не мог избежать взгляда Цзян Сяо. Всё, что он мог сделать - это уйти.

Ся Ваньвань успокоилась и спросила: «Кто это был?»

Цзян Сяо: «Психически больной. Просто игнорируй его».

Кто может сказать, почему этот человек стал таким после своего перерождения? Теперь, когда они расстались, было бы лучше остаться порознь до конца своих дней.

Долгое время Линь Чэнъюй стоял у ворот дома семьи Цзян. Он не осмеливался вернуться, опасаясь, что Цзян Сяо снова выйдет из себя.

Дядя Юэ придержал язык. Дедушке Линю было любопытно, как Линь Чэнъюй всепоглощающе искал этого человека, но он никогда не спрашивал об этом. Старший Линь был настоящим человеком действия. Его неизменным принципом было меньше говорить и больше делать.

Насколько он мог судить, Линь Чэнъюй был молод, заражён временной лихорадкой. После стольких отказов он справился бы с этим без особых проблем. Он не будет думать о ком-то, как только вернётся в Люцзян, его чувства со временем исчезнут. Это было справедливо для большинства страстей. Старший Линь не был настроен оптимистично, что неудивительно.

Когда Юэ Чэн подумал об этом, то решил кое о чём напомнить ребёнку. «Только что прозвенел телефонный звонок. Они сказали, что старик чувствует себя неважно. Он в больнице. Генеральный директор Лин там...»

Его слова были расплывчатыми, чтобы оставить Линь Чэнъюю заполнить эти пробелы.

Когда Линь Чэнъюй услышал определённые ключевые слова в этих предложениях, он мгновенно повернул голову и пристально посмотрел на Юэ Чэна.

«Когда это случилось?»

«Прошлой ночью» сказал дядя Юэ слабым голосом. «Так что тебе лучше сразу же вернуться».

Если бы он остался здесь, то просто стал бы помехой для других.

Человек, о котором упоминал Юэ Чэн, генеральный директор Линь, был отцом Линь Жунцзя и дядей Линь Чэньюя по отцовской линии. Его звали Линь Фэн.

Юэ Чэн принимал непосредственное участие в делах компании. В настоящее время его отношения с Лин Фэном были неплохими. Можно даже назвать сердечными. Он много лет работал на старшего сына Линя. Его общая предвзятость была в пользу Линь Чэнъюя.

Позже Лин Фэн подставил его и отправил в тюрьму. Это было причиной того, что Линь Чэнъюй потерял все свои деньги после того, как компания Юнцзян обанкротилась.

Линь Чэнъюй был ошеломлён. По его памяти, дедушка должен был быть здоров и в приличной форме в этот момент времени. Первое, что сделал Линь Чэнъюй, когда переродился - это сменил своего обычного врача. Новый врач тщательно осмотрел дедушку, и это изменение помешало Линь Фэну сделать определённые шаги.

Линь Чэнъюю было всего четырнадцать лет, очень далеко от совершеннолетия. Тем временем Линь Фэн взял на себя ответственность за большинство дел в компании, несмотря на то, что основные решения требовали одобрения дедушки Линя. Линь Фэн ещё не был в состоянии прикрыть небо одной рукой. Несмотря на то, что он некоторое время направлял средства компании на себя, ему требовалось время, чтобы осуществить всё, что было запланировано.

В принципе, сейчас не должно быть никаких серьёзных проблем.

Но бесполезно было пытаться предсказать всё с помощью логики. Линь Чэнъюй никогда не представлял, что его собственный дядя будет нести ответственность за банкротство компании в своей прошлой жизни. У Линь Фэна были свои собственные причины злонамеренно управлять компанией Юнцзян и пытаться её разрушить. В его руках было слишком мало акций. Дедушка Линь души не чаял в Линь Чэньюе и ждал, когда он возглавит компанию, когда станет взрослым. С тех пор как Линь Фэн был ребёнком, он чувствовал, что его старшего брата несправедливо облагодетельствовали, и это его возмущало.

Линь Чэнъюй не рассказывал Цзян Сяо ни о чём из этого в своей прошлой жизни. Честно говоря, Линь Чэнъюй даже не вошёл в компанию в этом возрасте. Всё произошло так внезапно, что он не разобрался во многих деталях.

Но он знал, что компания Юнцзян в то время участвовала в проекте по развитию недвижимости под названием Экологическая Зона Залива Минъюэ.

Это был ключевой проект развития в городе Шэнь, городе первого уровня, он был слишком велик, чтобы им мог заниматься только Юнцзян. Экологическая Зона Залива Минъюэ занимала большую территорию с прекрасными пляжами и двумя небольшими островами. В дополнение к пляжным отелям премиум-класса, в которых Юнцзян был основным инвестором, здесь были элитные виллы, пляжные туристические зоны, парки развлечений, торговые центры и ряд вспомогательных объектов. Согласно муниципальному плану проекта, поблизости будут построены две новые автомагистрали, мост и вход в метро, а также аэропорт. Это была своего рода курица, которая собиралась отложить много золотых яиц.

Юнцзян потратил много денег на приобретение земли. В то время дедушка Линь хвалил Лин Фэна за его проницательность. Он старел, а его здоровье ухудшалось, поэтому было естественно дать Лин Фэну больший контроль над компанией.

Но при строительстве проекта в заливе Минъюэ возникло множество трудностей. Одна проблема следовала за другой.

После того, как Лин Фэн пришёл к власти, он начал крупное расширение. Он купил несколько участков земли за пределами экологической зоны под предлогом того, что откладывал их для будущих проектов. Когда проект в заливе Миньюэ будет завершён, стоимость, безусловно, вырастет, но цена, которую он заплатил, на самом деле была немного завышена, поэтому прибыль не сильно увеличиться. Более того, он начал увлекаться элитной жилой застройкой, где Юнцзян не хватало опыта. Он вложил во всё это большие суммы денег.

Денежный поток Юнцзян уже стал отрицательным. Прибрежные отели в заливе Миньюэ пришлось срочно достраивать, но компании, работающие поблизости, не торопились. Хотя ещё планировались две автомагистрали и линия метро, неоднократно велись обсуждения, которые затягивали строительство. К тому времени, когда строительство отеля было завершено, город даже не начал строить муниципальные службы, а вспомогательные объекты до сих пор находились в стадии строительства. В высококлассных отелях на берегу океана не было большого потребительского трафика, у них были чрезвычайно высокие затраты на техническое обслуживание. Они теряли деньги каждый день.

Если бы денежный поток был достаточным, все эти вещи были бы незначительными проблемами. Было нетрудно подождать один или два года, ведь Юнцзян понимал все нюансы. После того, как была застроена экологическая зона, отель не мог не зарабатывать деньги.

В те дни проекты в сфере недвижимости имели чёткую тенденцию к росту с каждым годом. Несмотря на то, что они не испытали внезапного скачка стоимости, у них были хорошие перспективы.

Позже, с согласия совета директоров, Лин Фэн занял крупную сумму денег у другой компании в отрасли, назвав это деловым сотрудничеством. Причина, по которой он не получил банковский кредит, заключалась в том, что необходимость была настолько острой. У компании были существующие кредиты, а банку потребовалось бы много времени, чтобы оценить запрос на такую крупную сумму денег. Но даже в этом случае не было уверенности в том, что кредит будет одобрен. В то время это утверждение, казалось, имело смысл. После того как он занял деньги, то продолжил инвестировать в развитие, но Юнцзян столкнулся с рядом проблем.

Сначала возникла проблема на стройплощадке. Чтобы сэкономить деньги, мелкий подрядчик срезал углы безопасности. Два человека погибли и ещё четверо получили ранения на месте. Мало того, что необходимо было выплачивать компенсации и пенсионные расходы, им пришлось потратить большую сумму, чтобы подавить общественное мнение. После этого СМИ разоблачили проблемы с гигиеной в отеле. Эта, казалось бы, фактическая новость появилась на первых полосах нескольких крупных газет. Посещаемость отелей резко упала, большое количество клиентов жаловалось, а репутация компании была подорвана.

Компания Юнцзян внезапно оказалась в ситуации внутренних и внешних невзгод. Выручка резко упала, было много долгов, но не было краткосрочной отдачи от инвестиций. Банк считал компанию высокорискованной, поэтому не был готов одобрить дополнительные кредиты. Денежный поток иссяк.

Тем временем четыре или пять строительных площадок одновременно находились в разработке. Сжигая деньги, компания погрязла в долгах. Подрядчик заставил рабочих-мигрантов нести транспаранты и пикетировать двери, крича до тех пор, пока их голоса не стали хриплыми, поэтому плачевное положение Юнцзяна снова ухудшилось. Сотрудники начали покидать компанию, которая находилась в состоянии замешательства.

Тогда Линь Чэнъюй только что стал взрослым. У него даже не было возможности вмешаться в дела компании, череда инцидентов застала его врасплох. Он не понимал, как всё так обернулось. Из-за совета своего деда он поверил в Линь Фэна, который, по-видимому, изнурял себя ради компании, но компания стала такой в его руках. Линь Чэнъюй не придирался к нему, но утешал своего дядю.

В то время самым большим непогашенным долгом Юнцзяна был кредит, который Линь Фэн взял у другой компании. Когда наступил срок погашения кредита, он не мог быть выплачен, и, согласно контракту, должен был быть погашен капиталом. Ранее все стороны потеряли много денег. Компания не завершила разработку земли, которую она купила раньше, местоположение было отдаленным, поэтому продажа не покрыла бы большой долг. В конце концов, компания использовала свои отели для компенсации. Поскольку репутация Юнцзян была подорвана, на компанию оказали давление, чтобы снизить цену во время переговоров. Несколько сторон работали в тандеме, Линь Фэн согласился на условия другой стороны без особой борьбы.

Однако Линь Чэнъюй тогда неправильно рассчитал. Юнцзян следовало заплатить гораздо больше, чем он получил от продажи. Он пошёл навестить дядю Юэ, но тот был отправлен в тюрьму Линь Фэном на основании корпоративных должностных преступлений. Возникла проблема со счетами компании. Кто-то проглотил много денег, и они не могли быть возвращены, потому что Юэ Чэн этого не делал. На самом деле, он взял вину на себя за кого-то другого.

Что касается того, кто был ответственен за это, то Лин Чэньюй понял правду. Линь Фэн стал директором компании, которая приобрела большую часть активов Юнцзян после банкротства.

Позже, когда Линь Чэнъюй тщательно осмотрел вещи, то обнаружил в книгах Юнцзян неизвестную компанию по производству строительных материалов, которая сотрудничала с ними в течение нескольких лет в рамках многочисленных крупных сделок. Естественно, бухгалтерия была безупречной, деньги невозможно было отследить. Однако на самом деле компания контролировалась семьёй жены Линь Фэна, а большая часть денег Юнцзян была переведена давным-давно.

Внутренние неприятности и внешняя агрессия, спланированные на долгое время. Единственным сюрпризом было то, что Юнцзян не так давно потерпел неудачу.

От первоначальных экстравагантных расходов до последующего отсутствия управления и даже бури негативных новостей Линь Фэн был движущей силой. Другая компания тайно помогала ему, пока им наконец не удалось проглотить спелую сливу, оставшуюся от Юнцзян.

Линь Фэн был назначен ответственным за прежние проекты компании Юнцзян. Он изменил названия отелей и стиль оформления. После того, как новость стёрлась из памяти людей, бизнес продолжал приносить деньги.

В последующие несколько лет цена на землю выросла в несколько раз. После завершения проектов муниципального транспорта, залив Минъюэ стал центром туризма и отдыха в городе Шэнь. Он процветал более десяти лет подряд.

Линь Фэн планировал всё это в течение долгого времени. Наконец-то ему принадлежал весь Юнцзян. Он получил всё, что хотел, и показал свою ненависть к брату и племяннику. Он скорее передаст Юнцзян другой компании, чем оставит собственность своей семьи Линь Чэньюю.

Даже если восемнадцатилетний Линь Чэнъюй знал об этом, было слишком поздно. Он продал то, что осталось от его вещей, включая машину, которую дед подарил ему на день рождения, вместе со всем остальным, что имело ценность. Он хотел освободить дядю Юэ из тюрьмы, но ему это не удалось. Деньги пошли насмарку.

У дедушки Линя случился сердечный приступ, когда он узнал, что случилось. Он пролежал в отделении интенсивной терапии три месяца, но так и не пришёл в себя.

Линь Чэнъюй учился на втором курсе колледжа. Из-за беспорядков в его семье он пропустил занятия в течение целого семестра. Несмотря на то, что его и не просили уходить, он добровольно бросил школу. Линь Фэн, сын старшего Линя, был одним из законных наследников. Дедушка Линь был в бреду и не мог составить завещание. Линь Фэн полагался на кровное родство, чтобы записать семейный особняк на своё имя.

По сравнению с этим, встреча Линь Чэнъюя с Цзян Сяо действительно была небольшой.

В ту ночь, когда Цзян Сяо встретил его, Линь Чэнъюй был избит группой местных головорезов. Это не был несчастный случай. Когда другие люди увидели, что у него наступили трудные времена, то позавидовали ему за его предыдущую удачу.

Линь Чэнъюй обучался боевым искусствам, но он не смог защититься от такого количества противников. Он сопротивлялся только для того, чтобы быть избитым ещё более жестоко. Его несколько раз ударили кулаком по голове. Когда Цзян Сяо спас его, он все еще был в оцепенении. Позже его отнесли домой и дали лекарство, но Линь Чэнъюй мало что замечал вокруг. Когда он проснулся на следующий день, то принял душ, чтобы привести себя в порядок, и почувствовал себя немного более ясным.

В первый раз он увидел Цзян Сяо не посреди ночи, а солнечным утром, как будто это было предопределено судьбой. Линь Чэньюй принёс Цзян Сяо бесконечную тьму, а Цзян Сяо принёс ему яркое утреннее солнце.

Когда он вышел из ванной, Цзян Сяо пил соевое молоко за обеденным столом. Когда Цзян Сяо увидел его, то был ошеломлён. Молоко застряло у него в горле, и он закашлял. Его лицо покраснело так, что кровь прилила к шее. Он разлил соевое молоко по всему столу.

Линь Чэнъюй посмотрел на него и слегка улыбнулся. Это было началом их истории.

Два человека, у которых ничего не было, сошлись вместе, но, как сказал позже Цзян Сяо, они никогда не были одинаковыми.

Когда Цзян Сяо влюблялся в кого-то, он лелеял всё больше и больше. Цзян Сяо так усердно работал ради всего, что ценил, поэтому он был добр к Линь Чэньюю всем сердцем. Но Линь Чэнъюй упал с вершины в пропасть, его предали родственники, которым он доверял. Он всегда тщательно изучал свои эмоции. Это была форма неосознанной самозащиты, но в ней также присутствовали сознательная отстраненность и тревога.

Его собственные родственники нанесли ему удар ножом в спину. Разве другие люди не были ещё менее заслуживающими доверия?

Линь Чэнъюй решил ни на кого не полагаться, но он не заметил, как Цзян Сяо мало-помалу смягчает его.

Цзян Сяо был полным энтузиазма человеком. Он мог бы сделать себя счастливым, даже если бы Линь Чэнъюй очень мало отвечал на него взаимностью. Таким образом, их отношения развивались более десяти лет, но баланс всегда был нарушен, обе стороны платили неравномерно. После того, как Цзян Сяо ушёл, равновесие Линь Чэнъюя мгновенно рухнуло.

Его маленькое солнышко ушло, а вместе с ним ушло и всё тепло его жизни. Он, наконец, понял, что не видел всё так ясно, но было слишком поздно сожалеть.

Линь Чэнъюй никогда не осознавал, насколько важен для него этот человек, пока он не ушёл. Раны в его сердце были нанесены Цзян Сяо, но Цзян Сяо не должен был страдать от них, ведь он никогда не извинялся.

Когда дядя Юэ сказал ему, что его дедушка был в больнице, а Линь Фэн сделал определённые шаги в компании, Линь Чэнъюй мгновенно вспомнил всё, что произошло в его прошлой жизни.

Это был источник его тени. Теперь, он никогда не позволит этим вещам повториться.

Эта жизнь не совсем соответствовала его воспоминаниям, но, возможно, не всё могло сложиться хорошо. Это может быть эффект бабочки. Его самым большим разочарованием было то, что он не произвёл хорошего первого впечатления на Цзян Сяо.

«Цзян Сяо не хотел меня видеть. Он разозлился». Линь Чэнъюй был немного расстроен. «Я могу вернуться в Люцзян, но, дядя Юэ, пока не выводи людей отсюда. Пусть они пока понаблюдают. Если что-нибудь случится с семьей Цзян, сначала помоги им, а потом скажи мне. Я хочу оставить контактную информацию непосредственно Цзян Сяо. Дядя Юэ, он действительно добродушный и добрый. Это моя вина, что я был слишком нетерпелив. Должно быть, он неправильно понял меня, вот почему он так разозлился. Когда у него будет время успокоиться, я посмотрю, смогу ли я привезти его в Люцзян, чтобы он посмотрел школу».

Юэ Чэн слегка улыбнулся и подумал о том, чтобы дать несколько советов. «Дети в этом возрасте узнают, что для них хорошо, после небольшого страдания».

«Я не хочу, чтобы он страдал». Линь Чэнъюй немедленно покачал головой. Он горько усмехнулся. «Я всегда буду хорошо к нему относиться, и когда-нибудь он это поймёт. Я не могу торопиться».

Именно так Цзян Сяо всегда относился к нему. На этот раз он сделает это сам.

За исключением того, что этот Цзян Сяо не был тем Цзян Сяо, о котором думал Линь Чэньюй.

После того, как люди ушли, Ся Ваньвань рассказала Цзян Сяо о своих тревогах. Она подозревала, что её свекровь пригласила кого-то подшутить над ней.

«...Не совсем так». Цзян Сяо подумал, что её идея была немного экстремальной. Он боялся, что она слишком много думает и причинит себе ненужное беспокойство. Он попытался успокоить её. «Это был просто странный человек. Если ты снова увидишь его, не открывайте дверь. Просто прогони него».

Ся Ваньвань: «Хорошо».

Затем Цзян Сяо пошёл на кухню готовить, а Ся Ваньвань убирать со стола. После того как они закончили обедать, то больше не думали об этом.

Цзян Сяо больше не видел Линь Чэньюя в школе в тот день. Когда учитель Ли, директор по преподаванию, встретился с ним, то сказал, что гости уже ушли. Заместитель директора Чэнь больше не упоминал об этом.

Разве это не было хорошо?

Однако школа была только такой большой, и сохранить здесь что-то в секрете было невозможно. Цзян Сяо терпел сплетни Е Иньина, но он не ожидал, что Линь Хэйюань сам был в настроении посплетничать.

«Кто это был? У тебя неприятности?»

Цзян Сяо подумал об этом и сказал: «Всё в порядке. Он ушёл. Это не имеет большого значения, так что не беспокойся об этом. О чём нам следует беспокоиться, так это о моих оценках по математике. Почему я всегда совершаю ошибки с такого рода задачами?»

По-прежнему было важно учиться.

Линь Хэйюань немедленно наклонил голову, чтобы помочь ему взглянуть на задание. Его внимание было отвлечено, и он перестал спрашивать об этом.

На ежемесячном экзамене Цзян Сяо вообще не пострадал от этого инцидента. Как будто Линь Чэнъюя никогда там не было. Благодаря помощи Линь Хэйюаня его оценки улучшались не по дням, а по часам, и он, наконец, попал в топ-200. В конце концов, он оправдал ожидания директора-преподавателя, а также цель, которую поставил перед собой.

Он и Е Бин договорились о встрече, чтобы снова поехать в Люцзян в эти выходные. Товары на его полке были почти распроданы. Несколько девушек подошли к нему и попросили определённые вещи, в том числе часы, украшения из хрусталя и красивую школьную сумку.

«Школьные сумки здесь слишком простые». Девушка описала её так: «Я ищу определённый вид сумки. У моей двоюродной сестры есть одна действительно симпатичная. Она светло-розовая, у неё застежка-молния, как у плюшевых ушек. Если застигнуть молнию, она будет похожа на плюшевого кролика. Я хочу такую же, но не идентичную, чтобы она не конфликтовала. Моя сумка должна выглядеть лучше, чем её!»

Она даже внесла задаток заранее, это были большие деньги. Цзян Сяо потратил время, чтобы тщательно понять её предпочтения, и сказал, что серьёзно займётся этим поиском.

Он всё больше и больше вёл себя как профессиональный агент по закупкам.

Е Бин сказал ему раньше, что кто-то из транспортной компании пришёл спросить о семье Цзян. После этого Линь Чэнъюй нашёл его, и, скорее всего, именно таким методом. Цзян Сяо понял. Он всё ещё собирался сделать именно то, что ему нужно было сделать. Он не собирался позволять Линь Чэнъюю помешать ему поехать в Люцзян зарабатывать деньги.

Ранее он планировал сделать ещё одну поездку во время новогодних каникул. К тому времени у него должны быть средства, чтобы купить что-то с более высокой удельной стоимостью, например MP3-плееры. Но до этого ему нужно было сделать ещё пару поездок. Ему нужно было больше денег, чтобы иметь возможность позволить себе это.

Линь Чэнъюй вскоре узнал о его отъезде в Люцзян, но он ещё не понимал, что Цзян Сяо там делал.

Большинство людей не очень хорошо разбирались в бизнесе Цзян Сяо. Даже если многие люди покупали у него вещи, они не думали, что это была операция, проводимая учеником младших классов в одиночку. Они предполагали, что это небольшой бизнес, которым управляют взрослые дома, а Цзян Сяо просто помогал им. Если бы Линь Хэйюань не видел, как Цзян Сяо собственноручно проверил бухгалтерскую книгу, умело провёл инвентаризацию и расплатился по счетам, то бы не подумал, что Цзян Сяо несёт за это ответственность.

Даже когда девочки приходили к нему за заказами, они думали, что это взрослые из его семьи приносили вещи, а Цзян Сяо брал их в школу только для того, чтобы продать. Они никогда не ожидали, что ученик младшей средней школы будет действовать так независимо.

Е Бин и Ся Ваньвань никогда не говорили о таких вещах с другими. Несмотря на то, что водителям грузовиков было свойственно заниматься чем-то на стороне, объяснить это посторонним было непросто. Более того, они часто носили вещи личного характера для конкретных людей, поэтому не могли обсуждать это небрежно.

У друзей Цзян Сяо, Е Иньина и Линь Хэйюаня, было ещё больше причин не говорить об этом ни с кем. Когда сотрудники семьи Линь навели справки, они связали это с трудным положением семьи Цзян и упустили ключевой момент.

Линь Чэнъюй не заострял внимания на этом вопросе и не спрашивал подробностей. Он немного знал о полке с товарами Цзян Сяо и связал это со своей поездкой в Люцзян. Он тоже думал, что Цзян Сяо просто помогал взрослым зарабатывать деньги для семьи. Когда Линь Чэнъюй встретил Цзян Сяо в своей прошлой жизни, ему было около девятнадцати лет, он был независимым и трудолюбивым. Возможно, сейчас он немного моложе, но Линь Чэнъюю ничего необычного в этом не показалось.

Его план состоял в том, чтобы напрямую изменить обстоятельства Цзян Сяо и привлечь его на свою сторону. Но теперь Цзян Сяо несколько раз приезжал в Люцзян на грузовике, что вызывало у него странное чувство.

Действительно ли это было правдой, что дома не хватало денег, поэтому Цзян Сяо приходилось ездить туда-сюда так часто?

Важно было то, что Цзян Сяо приехал в Люцзян. Линь Чэнъюй был доведён до безумия в течение последних нескольких дней и всё ещё не мог успокоиться. Он сразу же подумал о том, чтобы отправиться на поиски Цзян Сяо.

Когда Линь Чэнъюй вернулся, то позаботился о домашних делах. К счастью, болезнь его дедушки не была серьёзной, поэтому он был выписан после нескольких дней в больнице. Проект в заливе Минъюэ всё ещё некоторое время оставался без инвестиций. Тем временем Линь Чэнъюй и Линь Фэн притворялись, что находятся в гармонии друг с другом, изображая счастливых дядю и племянника. Когда Линь Чэнъюй вернулся домой, то устал от всей этой фальши. Он лежал в постели, думая о Цзян Сяо и ворочался, не в силах заснуть в одиночестве.

Я так по нему скучаю.

Когда он не знал, где Цзян Сяо, то думал, что всё, что ему нужно было сделать, это найти его, чтобы чувствовать себя непринуждённо. Он не знал, что пьёт яд, чтобы утолить жажду. После того, как он снова увидел Цзян Сяо, то не хотел уходить. Он хотел сопровождать его днём и ночью и никогда больше не покидать.

Но почему Цзян Сяо был так враждебен?

Линь Чэнъюй мало говорил о будущем компании со своим дедом. Он только кое-что обсуждал с дядей Юэ. Когда он впервые возродился, то попросил своего дедушку, чтобы дядя Юэ переехал к нему. Сначала это было для того, чтобы присматривать за ним. Позже он помог с поисками Цзян Сяо. Это был первый раз, когда Линь Чэнъюй и этот старый подчинённый его отца были так близки.

Поначалу дядя Юэ не думал, что с Линь Фэном что-то не так. Хотя его способности и темперамент были не так хороши, как у покойного главы семьи Линь, в целом он был неплохим. Но после того, как Юэ Чэн начал работать на Линь Чэньюя, он руководствовался им и решил проверить это. Он был удивлён, обнаружив, что там действительно было что-то подозрительное.

В конце концов, Линь Фэн был родным сыном дедушки Линя. Теперь он тайно делал какие-то движения, но было трудно ухватиться за его лисий хвост. Без конкретных доказательств оставались только смутные подозрения, а дедушка Линь вряд ли отнёсся бы к ним серьёзно. В возрасте Линь Чэнъюя было нелегко включиться в компанию, даже с помощью дяди Юэ. Он медленно начал строить планы на будущее.

Компания Юнцзян сейчас находилась в расцвете сил. Линь Фэну потребовалось три или четыре года, чтобы разрушить её, он нуждался в помощи посторонних. Сейчас обе стороны не торопились. Честно говоря, предприятие в заливе Миньюэ было действительно отличным проектом. Было нелегко сбить его с ног. Большинство мер Линь Фэна были покрытыми сахаром и ядовитыми таблетками. Сахарная глазурь растает, но горечь останется.

У Линь Чэнъюя было много вещей на уме, о которых он не мог сразу рассказать своему дедушке или дяде Юэ.

Как было бы хорошо, если бы Цзян Сяо был рядом. Линь Чэнъюй хотел поделиться с ним всем. Даже если Цзян Сяо не мог понять этого сейчас, Линь Чэнъюю просто нужно было увидеть его, подержать за руку и улыбнуться ему. Он не чувствовал бы себя таким измученным всеми планами, которые ему предстояло составить.

Цзян Сяо не пришёл к нему, поэтому Линь Чэнъюй отправился искать его сам.

Грузовик Е Бина уехал в пятницу вечером и прибыл в Люцзян рано утром в субботу. Когда Линь Чэнъюй отправился его искать, Цзян Сяо на самом деле свернулся калачиком в грузовике, где проспал всю ночь. Утром он проснулся полным сил.

Он вылез из грузовика со своим рюкзаком и отправился на оптовый рынок. Линь Чэнъюй скучал по нему, но семья Линь оставила кого-то в отеле, чтобы присматривать за всем.

«Оптовый рынок?»

Неудивительно, что, когда они расспрашивали о промышленном парке, то не смогли его найти.

Торговцы на оптовом рынке были смешаны в кучу. После того, как Линь Чэнъюй вошёл внутрь, он нашёл отдел, где продавались подобные безделушки. После недолгих поисков Линь Чэнъюй нашёл Цзян Сяо в угловой кабинке.

Линь Чэнъюй нёс термос с завтраком, приготовленным для Цзян Сяо. Он вспомнил, что у Цзян Сяо было несколько любимых магазинов для завтрака в Люцзяне, поэтому купил клёцки с креветками, маленькие булочки на пару, пирожки с яйцами и кашу с консервированными яйцами и нежирным мясом.

Когда он догнал Цзян Сяо, тот был в дальнем углу ларька, роясь в куче картонных коробок на нескольких полках от него. Он снова сосредоточился на одном и не заметил, что Линь Чэнъюй был там.

В этом магазине были приличные цены, а босс казался хорошим человеком, если не считать того, что был немного ленивым. Цзян Сяо пришёл рано утром, сразу после открытия магазина. Некоторые товары прибыли вчера. У Цзян Сяо не было времени ждать, пока босс медленно уберёт их. Спросив разрешения, Цзян Сяо присел на корточки возле коробок и выбрал товары, которые ему понравились.

Линь Чэнъюй стоял позади него, не зная, как поздороваться. В конце концов, в последний раз, когда они расстались, было не очень приятно. Прежде чем он успел что-либо сказать, то услышал, как Цзян Сяо спросил босса: «За сколько вы продаёте эту новую партию? Действуйте по старым правилам, надо немного дешевле!»

Тон его слов был немного зрелым. Линь Чэнъюй хотел что-то сказать, чтобы привлечь его внимание, но когда открыл рот, то не смог произнести ни слова. В этот момент он кое-что понял, это было похоже на удар по голове. «Дваннгг» он покачнулся на ногах, поэтому почти не мог стоять.

Цзян Сяо только что говорил на очень чистом люцзянском языке. Местном диалекте Люцзяна.

Линь Чэнъюй видел биографические данные Цзян Сяо. Обычный ученик младших классов средней школы, который всю свою жизнь прожил в округе Хоулинь. Он мог бы несколько раз путешествовать со своим отцом или дядей, точно так же, как Цзян Сяо поехал с Е Бином в Люцзян.

Провинция Хуайхай, которая была далеко от Хоулиня, имела уникальный диалект. Он настолько отличался от мандаринского, что люди, которые были новичками в этом регионе, даже не могли его понять. Версия языка, используемая в Люцзяне, была основана на диалекте хуайхай, но некоторые слова произносились по-разному. На самом деле, люцзянский язык был даже труднее, чем диалект хуайхай, потому что у него была более сложная грамматика. Для нынешнего Цзян Сяо было абсолютно невозможно это знать.

Но Цзян Сяо в своей прошлой жизни так и сделал.

В своей прошлой жизни Цзян Сяо приехал в Люцзян в возрасте восемнадцати лет, но прожил там пятнадцать. Многие из его друзей и заводских служащих были выходцами из этого района. Если бы Цзян Сяо не говорил на местном диалекте, было бы трудно вести бизнес, поэтому он очень усердно работал, чтобы овладеть им свободно. В конце концов, он начал говорить на диалекте Люцзян лучше, чем некоторые местные жители.

Линь Чэнъюй был рядом с ним, и он лично был свидетелем Цзян Сяо во время его учёбы. Цзян Сяо тогда любил приставать к нему. Он брал небольшое одеяло и устраивался рядом с Линь Чэньюем с книгой под названием «Краткое руководство по диалекту Люцзян», отрабатывая интонацию и спотыкаясь о слова.

В те дни всё было полно шума и суеты, но они были двумя людьми, вместе поднимающимися по лестнице успеха. Когда воспоминания из этих двух жизней пересеклись, Линь Чэнъюй не смог улыбнуться.

Он мгновенно понял, почему Цзян Сяо так решительно отверг его.

С памятью о его прошлой жизни, как Цзян Сяо мог произвести на него хорошее впечатление?

Владелец ларька сидел за стойкой, завтракал и смотрел телевизор. Когда Цзян Сяо обернулся, то увидел стоящего там Линь Чэнъюя. Выражение его лица не изменилось. Это было всё равно что увидеть незнакомца. Цзян Сяо достал из коробки всё, что ему понравилось, спокойно прошёл мимо него и подошёл, чтобы поторговаться с боссом.

Всё это время он говорил на диалекте люцзян. Он не пытался ничего скрыть от Линь Чэнъюя

Они так долго жили вместе. Если Линь Чэнъюй продолжит следовать за ним, он рано или поздно узнает об этом.

Позволь ему.

Когда дело дошло до Линь Чэньюя, настроение Цзян Сяо было невозмутимым.

Владелец ларька не был ему ровней. Каждый раз, когда он сталкивался с Цзян Сяо, то повторял: «Я не могу, не могу ничего сказать тебе, красавчик» и «Я потеряю деньги, если соглашусь на ещё ниже». Наконец он вздохнул и принял цену Цзян Сяо.

Цзян Сяо заплатил деньги и тщательно упаковал приобретённые вещи. Когда у него заканчивалось место в школьной или спортивной сумке, он сортировал свои покупки по разным категориям. Вещи, которые были более дорогими или хрупкими, отправлялись в сумки, которые он носил с собой. Вещи, которые были прочнее, отправлялись в сумку из змеиной кожи, которую он запихивал в прицеп грузовика Е Бина. Ему пришлось ограничить количество вещей в своих сумках из змеиной кожи. Если бы его покупки не поместились в свободное место, Е Бин оказался бы перед дилеммой.

Он также должен был учитывать реальность сложившейся ситуации. Некоторые товары, такие как плюшевые игрушки, которые нравились девочкам, занимали больше места, но на них можно было заработать меньше денег. Даже если бы была просьба, Цзян Сяо не стал бы её рассматривать. Цена, которую его клиентка заплатила за школьную сумку, была высока, потому что она хотела лучшую модель, чем её кузина. Вот почему он согласился посмотреть этот товар.

По мере того как Цзян Сяо накапливал больше капитала, с каждой поездкой он покупал больше товаров, чем в прошлый раз. Цзян Сяо был занят упаковкой своих покупок. У него не было времени на Линь Чэнъюя.

График был плотным. Во второй половине дня, после того как грузовик был загружен, Е Бин достаточно отдохнул, чтобы продолжить путь. Вечером они отправятся в Хоулинь. В этом магазине не продавались канцелярские товары, поэтому ему пришлось обойти другие киоски. После этого он заезжал в видеомагазин, чтобы забрать свои вещи. У него был строгий маршрут, но не было свободного времени.

Он знал, что Линь Чэнъюй что-то понял. Мужчина некоторое время был ошеломлён, затем снова подошёл к нему, как блуждающая душа, поставил рядом с ним термос и наклонил голову, чтобы помочь провести инвентаризацию.

«Сяосяо...»

Он говорил дрожащим голосом, в котором слышались едва сдерживаемые рыдания.

«В термосе есть кое-что, что ты любишь есть. Открой его и посмотри. Я что-то не так запомнил?»

Помощь Линь Чэнъюя с инвентаризацией была бесплатной рабочей силой. Цзян Сяо не остановил его. Услышав вопрос, он поднял глаза.

«Ты наконец понял это? Я думал, что это произойдёт позже».

Цзян Сяо произнёс эти слова, засунул последнюю упаковку шпилек в свою сумку и туго застегнул её. Он одолжил в отеле небольшую тележку на колесиках и привязал сумку к верху, готовый перейти к следующей кабинке.

Он не притронулся к термосу. Линь Чэнъюй поднял его и последовал за ним шаг за шагом.

Именно тогда Линь Чэньюй понял, что Цзян Сяо тоже знал о

его перерождении. Должно быть, он давно это узнал.

Когда он это обнаружил? На той первой встрече в Хоулине?

Цзян Сяо потащил маленькую тележку, идущую перед ним с грохотом колёс, и нашёл ещё один киоск с канцелярскими товарами.

Он выбрал несколько красивых школьных сумок и десятки различных видов канцелярских принадлежностей. Блокноты занимали слишком много места, поэтому он решил не покупать их навалом. В то же время он увидел сбоку книгу выпускников. Он взял её и пролистал страницы. Он думал, что планировка и дизайн были хорошими. К сожалению, ещё не был выпускной сезон. Что-то подобное, вероятно, будет довольно популярным и прибыльным в следующем июне.

Он занимался своими делами и забыл, что Линь Чэнъюй стоял в стороне.

Как Цзян Сяо говорил о себе раньше, он был не очень умным человеком. Ему нужно было сосредоточиться на том, что он делал, не пытаясь разделить своё внимание, Цзян Сяо поэтому отложил в сторону неважные вещи.

Линь Чэнъю посмотрел на него—можно сказать, он даже уставился. Они стояли близко друг к другу, но, казалось, между ними был барьер. Линь Чэнъюй не осмеливался протянуть руку и прикоснуться к нему.

Мир начался сначала, но они не могли. Каждый из них слишком хорошо понимал, что было раньше, и эти вещи никогда не исчезнут из головы. Хорошо это или плохо, но их нельзя было забыть.

Если бы он не слышал диалект, Линь Чэнъюй не был бы уверен, что Цзян Сяо возродился.

Между ними было много сильных эмоций. Раньше он думал, что если они снова встретятся, Цзян Сяо возненавидит его и устроит сцену. Но после перерождения Цзян Сяо был совсем не таким. Он был спокоен, слишком спокоен. Большую часть времени он вёл себя так, словно они незнакомцы, у которых вообще не было никакой истории.

«Сяосяо» с трудом произнёс он. Во рту у него пересохло. «Прости. Мне действительно очень жаль».

После того, как он подтвердил правду, первыми словами Линь Чэнъюя были извинения. У него было слишком много вещей, за которые нужно было извиниться, так много, что «прости» не могло представлять и миллионной доли вины, которую он чувствовал внутри. Он не хотел оправдываться за ошибки, которые совершил в своей прошлой жизни.

Он хотел протянуть руку и обнять Цзян Сяо. Его руки слегка приподнялись, но он не осмелился протянуть их вперёд без согласия другой стороны. Линь Чэнъюй хотел прикоснуться к нему, но боялся, что Цзян Сяо обидится.

Цзян Сяо закончил делать свой выбор, поэтому рассчитал количество товаров и цену. Только тогда он взглянул на Линь Чэнъюя, то спросил: «Что ты сказал?»

Он действительно не слушал его.

Линь Чэнъюй хотел сказать что-то ещё, но Цзян Сяо прервал его. «Я занят. Если тебе есть что сказать, поговорим об этом позже».

Затем Цзян Сяо собрал свои вещи и ушёл. Линь Чэнъюй больше не смел его беспокоить, поэтому он мог только помочь ему собраться. Он хотел помочь тащить тележку Цзян Сяо, но тот отказался.

«Не нужно, я сам». Цзян Сяо небрежно вытер пот со лба, даже не взглянув в его сторону. «Ты можешь пойти и заняться своими делами».

Он сказал это легко, вежливо произнося, не задумываясь об этом. На самом деле он имел в виду, что не хотел, чтобы Линь Чэнъюй бродил перед ним, и не хотел, чтобы он прикасался к его товарам. После магазина канцелярских товаров ему пришлось пойти в видеомагазин, чтобы купить последние кассеты и диски. Ему действительно не хватало времени.

Но как только Линь Чэнъюй услышал эти слова, ему словно дали пощёчину. Его рука тут же отдёрнулась.

В своей прошлой жизни он слышал эту фразу слишком много раз.

Цзян Сяо всегда хотел что-то делать с ним вместе. Большие вещи, такие как поездка на двоих, или маленькие, такие как кино или романтический ужин. Линь Чэнъюй редко соглашался на эти просьбы, какими бы тривиальными они ни были.

Линь Чэнъюй всегда был занят, и всегда было бесчисленное множество причин отодвинуть Цзян Сяо на задний план.

«Всё в порядке. Ты можешь идти и заниматься своими делами».

Цзян Сяо всегда был терпимым и понимающим, даже когда он повторял эти слова снова и снова. Он был настолько терпелив, что Линь Чэнъюю даже не нужно было придумывать оправдания. Позже он так привык к этому, что не заметил глубокой усталости за этими словами.

«Я не занят, Сяосяо. Я... я не пойду». Голос Линь Чэнъюя был приглушенным. Он был на грани слёз. «Я имею в виду, что… Ты самый важный человек для меня, Сяосяо. Ты всегда был самым важным человеком в моём сердце. Прости».

Но даже когда он говорил, Цзян Сяо был уже в нескольких шагах, волоча за собой свою тележку. Путь через оптовый рынок был неровным, тележка была полностью загружена. Пока он шёл, тележка гремела и лязгала, производя много шума. Линь Чэнъюй не получил ответа.

Может быть, Цзян Сяо не слышал его.

Линь Чэнъюй следовал за ним всю дорогу. Владелец видеомагазина немного поговорил, а затем заметил новый хвост за Цзян Сяо. У этого человека был такой странный взгляд. Всё, что он сделал, это уставился на Цзян Сяо, как будто тот был сокровищем, которое может быть потеряно, если он отвернётся от него.

«Кто это?» посплетничал владелец видеомагазина с Цзян Сяо. «Твой одноклассник?»

«Нет» небрежно ответил Цзян Сяо. «Просто скучный человек».

Он сказал это, проверяя время. К счастью, он всё ещё был на верном пути. Е Бин ехал всю ночь, ему нужно было отдохнуть, прежде чем он вернётся в дорогу. У него было время до полудня. Большая часть его денег была бы потрачена в видеомагазине, он должен был тщательно выбирать товары.

Линь Чэнъюй стоял там и ждал его. Когда Цзян Сяо выбирал товары, он смотрел на них и проговаривал пару слов. Иногда Цзян Сяо слышал его, иногда нет, но он в основном не отвечал. Большую часть времени он обращался с Линь Чэнъюем так, словно тот был невидимкой.

Цзян Сяо вышел из видеомагазина и вернул свой багаж в отель, действительно сделав перерыв. Е Бин всё ещё отдыхал, теперь было почти время обеда. Цзян Сяо утром спешил, поэтому просто съел булочку на пару. Теперь, когда он закончил работу, то почувствовал голод.

Еда в коробке для завтрака, которую нёс Линь Чэнъюй, уже остыла, так что Цзян Сяо не мог её есть.

Линь Чэнъюй попросил своих людей найти лучший ресторан в этом районе. Когда Цзян Сяо вышел из отеля, он поприветствовал его.

«Сяосяо» сказал он. «Мы можем пообедать вместе? Нам действительно нужно поговорить».

Цзян Сяо посмотрел ему прямо в глаза, немного подумал и сказал: «Хорошо».

Когда Линь Чэнъюй услышал ответ, он вздохнул с облегчением. Выражение его лица внезапно стало счастливым.

Лицо Цзян Сяо по-прежнему оставалось безразличным. Во всяком случае, Линь Чэнъюй узнал об этом. Если Цзян Сяо не прояснит ситуацию, Линь Чэнъюй будет постоянно приставать к нему, это тоже не было решением.

Он и Линь Чэнъюй шли вместе, но они были на некотором расстоянии друг от друга. Цзян Сяо было всё равно, где они будут есть. К счастью, ресторан был недалеко.

По дороге он внезапно остановился и купил две чашки соевого молока в кафе для завтрака. Две чашки, оставшиеся с утра, были уже холодными.

Небольшие отдельные комнаты ресторана были изысканно оформлены. Цзян Сяо сидел на противоположной стороне стола. Он видел, что Линь Чэнъюй очень нервничает.

«Я тоже знал, что ты переродился» взял инициативу на себя Цзян Сяо. Он не хотел говорить глупости. Он медленно сделал глоток соевого молока, а затем перешёл прямо к делу. «Я понял это с первой нашей встречи».

Линь Чэнъюй на некоторое время замер, его сердце упало.

Когда он встретил Цзян Сяо после перерождения, то всегда проявлял инициативу. С самого начала, когда Линь Чэнъюй приставал к Цзян Сяо несколькими словами, он хотел привезти его в Люцзян. Цзян Сяо едва ли требовалось мгновение раздумий, чтобы понять, что Линь Чэнъюй переродился.

«Ты имеешь в виду, что если бы я не помнил, я бы не был таким восторженным, верно, Сяосяо?»

«Это была всего лишь одна из ситуаций» сказал Цзян Сяо. «Были и другие намёки».

Цзян Сяо был внимателен к деталям. Он часто обращал внимание на мелочи и многое помнил из своей прошлой жизни. Когда он снова увидел Линь Чэнъюя, то стал более уверенным.

Люди, которые пережили многое, не могут не отличаться от тех времен, когда они были молоды, как бы никто из них ни пытался этого скрыть.

Например, Линь Чэнъюй долгое время жил в Люцзяне. Несмотря на то, что его мандаринский был стандартным, на некоторые слоги не мог не повлиять местный диалект. «Линь» звучал немного похоже на «Нин», когда он это говорил, что поначалу не было очевидно. Позже он надолго уехал по делам в город Биньхай. Некоторые части его произношения постепенно исправлялись и становились очень стандартными.

«Ученик, я ищу среднюю школу Хоулинь № 3».

Когда они снова встретились в Хоулине, Линь Чэнъюй сказал ему это, когда сделал вид, что спрашивает дорогу. Его произношение «Линь» было стандартным.

Когда Линь Чэнъюй окончил университет и впервые начал свою карьеру, то начал с самого низа. Он много работал, добился выдающихся достижений и очень быстро получил повышение. Но он был так занят, что не заметил, что у него развилось лёгкое воспаление сухожилия большого пальца. Цзян Сяо нашёл для него целебное вино, чтобы втереть его в сустав, но Линь Чэнъюй не позаботился об этом как следует. Когда он поднялся на более высокий уровень в развитии, ему не нужно было выполнять так много основной работы. Однако из-за этой травмы всякий раз, когда у Линь Чэнъюя что-то было на уме, он бессознательно потирал большие пальцы, если его руки были сложены.

Это были приобретённые привычки, которыми Линь Чэнъюй не должен был обладать прямо сейчас. Если его чрезмерно восторженное отношение при их первой встрече заставило Цзян Сяо заподозрить, что что-то может быть не так, всё остальное было доказательством.

Линь Чэнъюй ничего этого не знал. Когда он услышал, как Цзян Сяо описывает эти вещи, выражение его лица было удивлённым.

Но Цзян Сяо помнил всё, потому что он испытал это с течением времени. После того, как бизнес Линь Чэнъюя перешел в Биньхай, жизни этих двух людей начали расходиться. Линь Чэнъюй не возвращался в течение длительного периода времени. Изменение в его акценте было лишь одной из вещей, которые заметил Цзян Сяо. Цзян Сяо научился готовить для него несколько блюд Биньхай, просто чтобы приспособиться к его новым предпочтениям. Его травма большого пальца была ещё одной вещью, к которой он приспособился. Линь Чэнъюй никогда не понимал, что для того, чтобы ему стало лучше, Цзян Сяо повсюду искал различные виды лечебного масла и специально изученные техники массажа.

Даже если глубокая любовь, которую когда-то испытывал Цзян Сяо, иссякла, сердце, которое так пристально наблюдало за Линь Чэнъюем, нелегко было забыть настолько, что, когда Цзян Сяо увидел его после своего перерождения, то ему не нужно было обращать на это особого внимания. Он просто увидел всё, задумался на мгновение и всё понял.

Было нечто большее, чем просто эти две мелкие детали. Было бесчисленное множество других вещей. Ему просто не хотелось приводить ещё один пример.

Когда-то он относился к Линь Чэньюю лучше, чем к самому себе. Цзян Сяо не мог поверить в это, когда всё вспомнил. Всё, о чём думал Линь Чэнъюй - это то, что его жизнь с Цзян Сяо прошла гладко. Цзян Сяо был внимателен и нежен. Линь Чэнъюй никогда не понимал, что за этим вниманием и нежностью скрывалась любовь, глубокая, как море, подкреплённая изнурительными усилиями.

«Вот почему, когда я впервые увидел тебя, то понял, что ты переродился». Цзян Сяо сделал ещё один глоток холодного соевого молока, слегка наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и спросил: «А как насчёт тебя? Линь Чэнъюй, что ты заметил?»

Когда Линь Чэнъюй услышал, что он сказал, то был тронут, одновременно опечален и немного счастлив. Он думал, что причина, по которой Цзян Сяо вспомнил об этом, заключалась в том, что Линь Чэнъюй всё ещё занимал место в его сердце.

Но вопрос Цзян Сяо мгновенно заставил его устыдиться.

«Я…»

Линь Чэнъюй не мог говорить.

Вопрос Цзян Сяо был риторическим. Он не ожидал ответа. Цзян Сяо точно знал, когда Линь Чэнъюй узнал его—только что.

Он не упомянул о трагических событиях их прошлой жизни. Он не спросил, что Линь Чэнъюй сделал позже. Он упомянул только эти мелочи, которые застали Линь Чэнъюя врасплох и в то же время напомнили ему о пропасти, которая существовала между ними.

Линь Чэнъюй никогда не испытывал к нему такого же беспокойства.

Прошло много времени с тех пор, как Линь Чэнъюй нашёл Цзян Сяо, и теперь они встретились несколько раз. Он не понимал, что тот возродился, пока не услышал, как Цзян Сяо говорит на диалекте Люцзян. Но это была слишком большая зацепка. Даже обычному однокласснику Цзян Сяо показалось бы странным слышать, как он так свободно говорит на диалекте Люцзян.

Цзян Сяо был человеком, который переродился после многих лет взрослой жизни. Он выглядел моложе и теперь носил школьную форму, но, несомненно, обладал некоторыми привычками из своей прошлой жизни.

Но Линь Чэнъюй не мог ответить на это. Он не мог опознать ни единой вещи. Он слишком поздно пожалел обо всём и ничего не замечал раньше. Он не мог вспомнить что-то из воздуха только потому, что сожалел об этом.

Он даже не помнил, что Цзян Сяо не любил кухню в стиле Люцзян. Еда в Люцзяне была в основном свежей и сладкой, но Цзян Сяо любил более крепкий аромат. Его родная провинция Жунсян славилась богатыми и тяжёлыми блюдами. Тяжелое масло, тяжелые специи и тяжелая сладость были его любимыми ароматами. Но из тысячи вариантов Линь Чэнъю сегодня выбрал местный ресторан.

Цзян Сяо привык к этому. Он не чувствовал разочарования.

«Раньше ты готовил люцзянскую еду дома. Я думал, я просто думал, что тебе это нравится...» Линь Чэнъюй запнулся над своим объяснением, стараясь не паниковать. «Сяосяо...»

«Дело не в том, что мне это нравится. Ты это готовил» сказал ему Цзян Сяо. «Я делал это только потому, что тебе это нравится».

Он отнёсся к этому очень спокойно и добавил предостерегающую ноту: «Больше нет».

Работать так усердно и заставлять себя приспосабливаться к человеку, которому всё равно.

«Извини». Линь Чэнъюй не знал, что сказать. Он хотел сказать ему, что в будущем всё будет по-другому. Но по сравнению с Цзян Сяо его обещания были бы слишком слабыми. «Раз тебе это не нравится, может, пойдем куда-нибудь в другое место?»

Теперь было уже слишком поздно для этого.

«В этом нет необходимости». Цзян Сяо был слишком ленив, чтобы пойти в другое место. «Ешь все, что тебе нравится».

Когда он сел, то заказал миску лапши и попросил официанта принести небольшое блюдо с соусом чили. Он планировал сначала хорошенько набить желудок.

По сравнению с ним у Линь Чэнъюя не было аппетита.

Как он мог так навёрстывать упущенное за десятилетия?

Каждый раз, когда он видел Цзян Сяо, то чувствовал, что расстояние между ними безнадёжно растет.

Цзян Сяо опустил голову, чтобы поесть без разговоров, а Линь Чэнъюй не осмеливался заговорить. В это время не было слов, чтобы выразить его нынешнее настроение. Он не знал, как объяснить свою беспечность в прошлой жизни. На самом деле не было никакого способа объяснить это.

Когда Цзян Сяо закончил есть, то снова посмотрел на Линь Чэнъюя и заговорил, нарушив нынешнее спокойствие.

«Я сказал это не для того, чтобы винить тебя. Линь Чэнъюй, это было целую жизнь назад, и в то время я делал всё это добровольно. Для меня всё это в прошлом». Цзян Сяо вытер рот бумагой и сказал: «На самом деле, тебе не нужно чувствовать себя слишком виноватым, тебе не нужно заглаживать свою вину передо мной. Просто я тебе не очень нравился, поэтому ты, естественно, делал не так много, как я. С моей стороны всё это было выдачей желаемого за действительное».

Его болезнь не была виной Линь Чэнъюя. Когда он умер, ему повезло переродиться. Он перестал гоняться за тем, что ему не принадлежало.

Ненависть - это тоже форма заботы, потому что для ненависти требуются время и усилия. Его время было слишком ценным. Он не собирался тратить его на Линь Чэнъюя.

«Мы всегда были разделены двумя мирами, особенно теперь, когда мы переродились. Раньше было неправильно заставлять себя собраться вместе». Цзян Сяо отложил палочки для еды. «Я хорошо живу в эти дни. Мне не нужна от тебя никакая компенсация. Если ты действительно чувствуешь себя виноватым, не приходи ко мне снова. Это лучший конец для нас обоих».

Линь Чэнъюй посмотрел в его ясные, спокойные глаза. Его переполняли чувство вины и паника, он не мог думать о том, что было уместно или неуместно. Он встал, взял Цзян Сяо за руку и притянул его в свои объятия.

«Нет, это не так, Сяосяо, это не выдача желаемого за действительное» его голос дрожал. «Ты мне действительно нравишься. Я уже давно влюблён в тебя. Мне так жаль. Всё, что случилось - моя вина. Я изменю всё, что тебя не устраивает, и я буду заботиться о тебе и любить тебя, как ты и сказал. Давай начнём всё сначала, хорошо?»

Цзян Сяо: «Это бесполезно».

Нахмурившись, он попытался оттолкнуть Линь Чэньюя, но тот держался крепко и не двигался.

Это был первый раз, когда Линь Чэнъюй обнял его в этой жизни. Тело Цзян Сяо всегда было тёплым. Когда этот человек его обнимал, казалось, что у него было всё, он отказывался отпускать.

Однажды он уже потерял своего возлюбленного. Теперь казалось, что он вот-вот снова потеряет его.

«Сяосяо, пожалуйста» прошептал он на ухо Цзян Сяо, напуганный до смерти. «Я знаю, что был неправ. Давай начнём сначала, хорошо? На этот раз я буду хорошо к тебе относиться и всегда останусь с тобой. Ты можешь вымещать свой гнев на мне, сколько захочешь, хорошо?»

Но теперь у Линь Чэнъюя не было ничего, кроме слов, чтобы доказать, что он любит его.

«Это бесполезно» повторил Цзян Сяо. Его терпение иссякло. «Не говори так больше. Меня это раздражает».

Он уже был немного напуган, поэтому сделал всё возможное, чтобы оттолкнуть Линь Чэнъюя.

«Сяосяо...»

«Не называй меня больше по имени». Цзян Сяо поел и сказал всё, что ему нужно было сказать. Его лицо было совершенно холодным. Он надеялся, что Линь Чэнъюй поймёт это как можно скорее. Такие люди, как он, никогда не умели говорить с другими о своих чувствах. «Ты никогда не был искренен со мной, и ты никогда не уважал моё мнение или идеи. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Тебе следует пойти и найти кого-нибудь другого, чтобы поиграть с ним в любовные игры».

Прежде чем Цзян Сяо ушёл, он не забыл взять со стола ещё одну чашку холодного соевого молока и передать её Линь Чэньюю.

«В прошлой жизни у нас не было возможности попрощаться. Это, наверное, единственное, о чём мы сожалели раньше». Говоря это, он посмотрел Линь Чэньюю в глаза. «Это для тебя. Это подарок на расставание. Теперь у нас есть начало и конец. Мы закончили, Линь Чэнъюй. Не встречайся со мной больше в будущем».

В первый раз, когда Линь Чэнъюй увидел Цзян Сяо, он протянул ему чашку соевого молока точно также. Его глаза были похожи на сияющие звезды, он сказал ему: Твой завтрак. Если тебе некуда идти, ты можешь остаться со мной.

«Сяосяо». Линь Чэнъюй снова потянулся к человеку, который хотел уйти, блокируя проход в двери. Это был первый раз, когда Цзян Сяо видел его плачущим, он не мог полностью игнорировать это. Его глаза покраснели, а слёзы начали падать, как бусинки с нитки. «Но ты, ты тогда сказал, что всегда будешь со мной. Я люблю тебя...»

«Видишь ли, ты совсем не помнишь, что я сказал. Я сказал, что буду с тобой всю свою жизнь». Когда Цзян Сяо говорил, Линь Чэнъюй смотрел на него, рыдая. Он больше не чувствовал себя расстроенным и даже улыбнулся. «Я не нарушил своего обещания, Линь Чэнъюй. Я никогда не нарушал своего слова. Видишь ли, ты действительно потратил всю мою жизнь».

Эта фраза, казалось, пронзила сердце Линь Чэнъюя, как миллион стрел. В руке, которую держал Цзян Сяо, больше не было силы. Линь Чэнъюй наблюдал, как Цзян Сяо отвернулся и открыл дверь, выходя из ресторана, не оглядываясь. Он стоял на том же месте, закрыв лицо руками.

Линь Чэнъюй думал, что боль от потери Цзян Сяо в его прошлой жизни прошла. На самом деле это было только начало.

После того, как Цзян Сяо вышел из ресторана, он выбросил половину своего холодного соевого молока в мусорное ведро.

На улице было ветрено, поэтому он надел пальто и шляпу, которые были на нём сегодня. Цзян Сяо опустил голову и вытер слёзы в уголках глаз.

После того, как Линь Чэньюй закончил говорить об этих вещах, у него на самом деле появилось сложное чувство на сердце. Человек, который пережил всё это - это он сам. Цзян Сяо - не дерево, он этого совсем не чувствует.

Расставание - это своего рода облегчение, но как только появляются какие-либо воспоминания, оно кажется удушливым.

Обращать внимание на мелкие детали любимого человека и получать немного радости от чувств друг друга. Любовь смиренна и печальна. Когда его небрежно лечил Линь Чэньюй, он умер на больничной койке. Как же больно и неудобно Цзян Сяо тогда себя чувствовал. Он понимал это сам.

Эти две слезинки Цзян Сяо пролил за своё прошлое.

Как смеют что-то говорить те, кто так к нему относятся? Почему у него всё ещё есть лицо, чтобы говорить об этом? Ему не кажется смешным и грустным думать о любви в такое время?

Он больше не будет верить в эту чушь.

Во второй половине дня Е Бин достаточно отдохнул, груз уже был в машине. Цзян Сяо засунул свою маленькую сумку из змеиной кожи в угол багажа, они уже собиралась ехать в направлении Хоу Линя.

В результате, как только он закончил загружать товар, то повернул голову и увидел Линь Чэньюя, стоящего недалеко от грузовика, его глаза всё ещё были красными.

Почему ты до сих пор здесь?

Цзян Сяо нахмурился.

Е Бин проверял состояние грузового багажа, он тоже увидел этого человека.

«Цзян Хай на самом деле знал кого-то богатого в Люцзяне?» Е Бин не в первый раз видел впечатляющую фотографию Линь Чэньюя. Он не мог удержаться, чтобы не пробормотать несколько раз: «Я не слышал, чтобы ты упоминал об этом раньше, но зачем приходить к тебе снова и снова?»

Цзян Хай - имя отца Цзян Сяо.

«Е Шу, не упоминай об этом» сказал Цзян Сяо. «Эта семья очень странная, тебе следует меньше общаться с ними».

Е Бин взглянул на него, вероятно, потому, что лицо Цзян Сяо редко бывает таким серьёзным.

Он долгое время был большим водителем грузовика и встречался со многими людьми по всему миру. У него спокойный характер. За исключением нескольких близких друзей, он узнаёт только пару людей, когда выходит на улицу. Цзян Сяо это не нравится. Он не может позаботиться об этом. Кроме того, им обоим было пятнадцать и шестнадцать лет. Цзян Сяо не позволял ему заботиться о себе, и он не слишком много про это говорил. Поэтому, проверив состояние машины, Е Бин сел за руль, ожидая Цзян Сяо.

Е Бин всегда чувствовал, что этот человек, казалось, приходил к Цзян Сяо не из-за его отца.

Цзян Сяо тоже уже собирался сесть с ним в машину, но Линь Чэньюй шагнул вперёд и схватил его за руку.

«Сяо Сяо» он одарил Цзян Сяо льстивой улыбкой, но его глаза со следами слёз выглядели странно, он улыбнулся: «У меня есть кое-что для тебя, ты знаешь, я ушёл в спешке и забыл отдать это».

Он нёс несколько пакетов из универмага и хотел отдать их в его руки. Однако, даже если бы эти вещи оказались в руках Цзян Сяо на секунду, он небрежно бы оставил их на земле.

Цзян Сяо отказался принять его вещи.

«В Хоу Лине холодно, Сяо Сяо, здесь немного одежды» сказал Линь Чэньюй с кривой улыбкой: «Просто относись к этому как к поощрению, разве не так?»

«Я не могу позволить себе такое поощрение от тебя» усмехнулся Цзян Сяо: «Я сам заработаю деньги. Я сам куплю одежду, так что мне не нужно, чтобы ты был добрым».

«Сяо Сяо, я знаю, ты не поверишь ничему, что я тебе сейчас скажу» вздохнул Линь Чэнью: «Но слова про любовь, которые я сказал о тебе - правда. Я не отпущу это, я не могу отпустить это».

«Линь Чэньюй, ты что, не понимаешь человеческих слов?!»

«Я понимаю, ты сказал расстаться, ты можешь это сделать» сказал Линь Чэньюй: «Но я снова буду преследовать тебя».

Сейчас он ещё больший параноик, чем Цзян Сяо. Линь Чэньюй не отпустит человека, если тот когда-то полюбит его, теперь, он ещё более неохотно сдаётся.

«Тогда я советую тебе не тратить впустую свою энергию». Цзян Сяо посмотрел на него и усмехнулся: «Это невозможно».

После того, как Цзян Сяо сказал это, он внезапно пнул Линь Чэньюя в икру.

У Цзян Сяо действительно всё хорошо с ударом, это было очень больно. Он использовал много силы, Линь Чэнью какое-то время не замечал этого, но у него болела икра.

Несмотря на это, он всё ещё держал Цзян Сяо за руку и не хотел её отпускать, но его сила была действительно не так велика. Цзян Сяо воспользовался этим, чтобы толкнуть Линь Чэньюя на землю. Вырвавшись из его рук, он побежал к машине.

«Дядя Е, поехали». Цзян Сяо пристегнул ремень безопасности. «Уже немного поздно. Будь осторожен, чтобы не ударить кого-нибудь и не испортить товар».

Е Бин: «О».

Ему показалось, что атмосфера казалось немного странной, больше никаких разговоров не было.

Когда машина тронулась, Цзян Сяо увидел через окно машины, как Линь Чэньюй поднялся с земли. Машина тронулась, и он побежал вместе с ней, прихрамывая, как будто хотел что-то сказать, но когда грузовик повернулся, его уже не было видно.

Цзян Сяо приехал в Люцзян в выходные. Ему нужно было вернуться в класс. Линь Чэньюй не хотел бы, чтобы Цзян Сяо от него уходил, он не мог никак привязать его к себе. Вернувшись в старый дом, он расстегнул брюки и увидел большой синяк на икре.

Он действительно не сдержал своих рук.

Линь Чэнью вздохнул, приложил к синяку пакет со льдом, а затем смазал себя лекарственным маслом. Было всё ещё больно, когда он прикасался к икре. Как раз в этот момент дядя Юэ пришёл к нему, чтобы посмотреть, каково Линь Чэнью неловко гоняться за людьми.

Дядя Юэ очень профессионален. Обычно он не вмешивается в эмоциональные дела Линя. Для богатых не является неприемлемым играть такие игры. Он многих видел. Но таких людей вроде Линь Чэньюя было действительно редко найти. Он не ведёт себя как человек своего возраста во всех отношениях.

«Какое он имеет к этому дело?» Дядя Юэ взял лечебное масло и дал ему лекарство, вздыхая: «Сделай себя таким, как он».

Линь Чэньюю нет необходимости говорить о том, кто нанёс этот синяк. Семья Линь богата. В целях предотвращения похищения людей, дети с малых лет проходят профессиональную подготовку в этом плане. Линь Чэньюй хорош в том, чтобы уметь вставать и получать пинки от кого-то.

«Это он» сказал Линь Чэньюй улыбаясь: «Я доволен тем, что он делает со мной сейчас».

Ему не нужно никакой помощи.

Дядя Юэ вздохнул, перестал упоминать об этом вопросе и рассказал ему о недавних передвижениях Линь Фен.

Он уже говорил о проекте Минюе, после тщательной проверки счетов, компания его жены по производству строительных материалов заключила несколько сделок с Юнцзяном. Но бизнес на данный момент не был так велик. Несмотря на то, что на складе качество предоставленных материалов было неплохим, количество товара хромало.

Даже если ты расскажешь об этом своему дедушке, он не рассердится. Люди эгоистичны.

После разговора о проекте залива Минюе, Юнцзян агрессивно расширился, а Дядя Юэ стал смелее.

Когда речь шла о делах компании, Линь Чэнъюй казался гораздо более нормальным, он осторожно задавал различные вопросы по этой теме. А затем советовал дяде Юэ уделять больше внимания конкретным аспектам.

Даже если Линь Чэньюй имеет опыт работы благодаря своей предыдущей жизни, ему ещё многому предстоит научиться.

Цзян Сяо, Цзян Сяо.

Он мог заснуть, повторяя это имя каждый день.

Но дедушка тоже недавно почувствовал, что Линь Чэньюй кажется ему ненормальным. Чтобы отвлечь его внимание, он давал Линь Чэньюю больше заданий по дому, ему приходилось чаще оставаться подольше в школе. Сейчас о нём неплохо заботится семья.

Юэ Чэн его утешил: «Кроме того, люди не хотят тебя видеть. Ходить слишком часто за ним - контрпродуктивно. Старик думает о тебе».

То, что он сказал, было вполне разумно. После того, как Цзян Сяо вернулся в Хоу Линь, как ни в чём не бывало, он пересчитал новые товары, а затем разложил их по полкам в необходимые места.

Мест на полке было ограничено, многие его вещи продавались партиями.

Ещё несколько вещей, которые он заказал, были полностью проданы другой девушке. Товары действительно бросаются на глаза в школе, когда он несёт их на плечах. Даже несколько школьных сумок, привезённых Цзян Сяо, продаются, но из-за высоких цен их количество ограничено. Все девушки могут себе позволить пеналы, маленькие сумочки или подвески.

Его репутация становится всё выше и выше. Несколько богатых девушек пришли к двери его дома и заказали пару вещей.

Линь Хэйюань знает, что его бизнес становится всё больше, а Е Иньин теперь много времени проводит в студии, чтобы научиться живописи. Несмотря на то, что он не так часто посещает школу, отношения между ними становятся всё лучше и лучше.

Однако Линь Хэйюань по-прежнему был полон решимости убедить его учиться. Пока Цзян Сяо усердно учился большую часть времени, у него не было проблем по другим вопросам.

Цзян Сяо иногда ходил с Е Иньином на занятия по выходным. Несмотря на то, что сейчас он вступает на путь студента-искусствоведа, ему всё ещё предстоит пройти тест в классе культуры. Бедный фундамент знаний Е Иньина. Возможно, он даже не сможет набрать 300 баллов, что действительно задержит его достижения.

Но Е Иньин обнаружил, что Цзян Сяо с Линь Хэйюанем теперь общались по-другому.

Он хотел быть нежным и ласковым с Цзян Сяо. Иногда Цзян Сяо делал выводы по этому поводу, а Линь Хэйюань хвалил его за то, что он умён, с улыбкой в уголках глаз.

Когда у них двоих появились такие хорошие отношения?

Е Иньин думал, что Линь Хэйюань стал лучше, но когда он трижды неправильно решил одну и ту же математическую задачу, Линь Хэйюань посмотрел на него с презрением. Его тон был холодным, Цзян Сяо всё ещё не мог этого вынести, он научил его решать задачу самостоятельно, поэтому выражение его лица немного смягчилось.

Он был неправ. Линь Хэйюань остался таким же.

Однако Е Иньин очень великодушен, и он не держит зла. Он просто не подходит для образования. Он признает это, ему не нужны высокие баллы.

Он подумал о своей совести и сказал, что если бы он заменил его, то тоже предпочёл бы Цзян Сяо.

С начала этого семестра Цзян Сяо внезапно стал очень хорошим учеником. Кажется, он умеет всё.

Например, сегодня они пошли на самообучение, и Цзян Сяо сам приготовил небольшие закуски. Термос был полон всего. Цзян Сяо знает, что Линь Хэйюань и Е Иньин не любят сладости так сильно, как он, поэтому приготовил пироги с боярышником. Они были не такие уж и сладкие.

Причина, по которой Е Иньин послушно пришёл к нему на самообучение, заключается в том, что он действительно устал от занятий живописью. Если он не сможет идти в ногу с классом культуры, он бросит свою работу. С другой стороны, еда Цзян Сяо действительно вкусная! Она лучше, чем в тех ларьках перед школой! Даже Линь Хэйюань не мог не преувеличить и знал, что это действительно вкусно!

Е Иньин был абсолютно убит горем из-за Цзян Сяо, если быть точным, из-за его мастерства. Е Иньин думает, что даже если его и примут в университет, он будет находиться недалеко от Цзян Сяо. Лучше всего быть другом на всю жизнь и есть его вкусную еду.

Мастерство Цзян Сяо развивалось десятилетиями, но блюда, приготовленные им раньше, следует скармливать собакам.

У Е Иньин было большое сердце. Он хвалил Цзян Сяо в течение получаса. Цзян Сяо был в хорошем настроении и пообещал принести ему в следующий раз больше вкусной еды.

Но у Линь Хэйюаня другая личность, поэтому он больше думает.

Закончив самообучение, он и Цзян Сяо вместе пошли домой.

На холодном зимнем ветру Цзян Сяо услышал его голос: «Чтобы что-то сделать, требуется много усилий и времени. Е Иньин немного жадный. Если он захочет поесть, в следующий раз я закажу еду в ресторане. Тебе больше не нужно будет этого делать».

«Нет» Цзян Сяо махнул рукой. Он объяснил: «Я привык к этому. Иногда приготовление пищи помогает мне расслабиться».

Линь Хэйюань сделал паузу и ничего не сказал, затем Цзян Сяоцзи услышал, как он тихо ответил: «Цзян Сяо, тебе всего пятнадцать лет».

Линь Хэйюань, несомненно, превосходный человек своего поколения, который будет хвалить его всякий раз, когда увидит, он является стандартной моделью «сыном маминой подруги». Ему тоже пятнадцать лет, на несколько месяцев он моложе его, но Цзян Сяо, кажется, знает всё.

«Люди, которые знают всё, должно быть, работают усерднее других во многих отношениях» продолжил Линь Хэйюань. «Тебе не нужно этого делать, если есть какая-либо необходимость, ты можешь найти меня».

Цзян Сяо был застигнут врасплох, он повернулся, чтобы посмотреть на него. С первого взгляда было понятно, что Линь Хэйюань тоже смотрит на него. Теперь они оба такие же высокие.

«Спасибо» улыбнулся Цзян Сяо. «Но как человек, иногда я просто не могу остановиться и хочу что-то сделать. Я к этому привык».

Но всё равно приятно, когда кто-то о тебе заботится.

Когда их пути разделились на перекрёстке, Линь Хэйюань что-то достал из своей школьной сумки, Цзян Сяо присмотрелся повнимательнее. Это был шарф.

«Кто-то дома отдал мне его. У меня уже есть похожий». Он обернул шарф вокруг шеи Цзян Сяо, немного нервничая: «Просто возьми его, сейчас холодно».

Это был шерстяной шарф немного верблюжьего цвета, очень тёплый, Цзян Сяо был обведён им несколько раз, половина его лица была закрыта, осталась только пара глаз, моргающих и смотрящих на него.

Линь Хэйюань посмотрел в эти слегка прищуренные глаза. Прозвучал мягкий голос Цзян Сяо: «Спасибо».

Страница книги Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

8 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 8

9 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 9

10 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 10

11 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 11

12 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 12

13 Подонок Гонг Умоляет Меня Снова Быть Вместе, но Я Просто Хочу Разбогатеть Глава 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

О книге