Ли Цзинь почувствовал, как мир вокруг него начинает кружиться, и вдруг его живот издал громкий звук. Он резко пришёл в себя.

"Ух..." [звук рвоты]

После того как его желудок опустошился, ему стало значительно легче.

Однако запах, который его окружал, был просто ужасен.

Где он вообще оказался?

Ли Цзинь начал подозревать, что это всего лишь сон. Он ведь только что собирался вернуться домой после работы, как же так...

Ах да! Его сбил огромный грузовик!

Но боли не ощущалось, только опустошение и слабость от похмелья...

Не успел он осознать происходящее, как раздался хриплый голос.

— Эй, моя телега! Ли Цзинь! Твоя жена рожает, я изо всех сил старался вытащить тебя из таверны, а ты вырвался прямо в мою телегу!

Что?!

Громкие звуки и отвратительный запах вернули его к реальности.

Перед ним стоял высокий и крепкий мужчина с лицом, желтеющим от недостатка витаминов.

Ли Цзинь был в замешательстве. Кто этот человек? О чем он говорит?

"Молодец, Ли Цзинь! Азартные игры, деньги и выпивка важнее, чем жена и ребенок, так? Твоя жена — та самая..."

Мужчина замялся на мгновение, с жалостью глядя на пьяного Ли Цзиня, и добавил: "Хотя он такой, но чем больше таких, как он, тем больше им приходится находиться на грани жизни и смерти, чтобы родить ребенка. Но это главная жена, которую ты пронёс на руках в дом. Нельзя в такое время находиться непонятно где."

Ли Цзинь машинально поправил очки, но ничего не изменилось. Его зрение?!

Это было не его тело!

Слова этого крепыша о "твоей жене" он даже не воспринял.

Ли Цзинь только сел и снова прислонился к стене телеги, ощущая сильный толчок.

Несколько раз ущипнув себя, чтобы убедиться, что это не сон, он пришел в ужас.

Когда грузовик сбил его, он был уверен, что не сможет выжить. Почему он оказался здесь? Вероятно, потому что человек по имени Ли Цзинь погиб от пьянства, и он по ошибке оказался в его теле.

Хотя он всё ещё не мог прийти в себя, в конце концов, тело, которое прожило двадцать девять лет, исчезло, и он стал этим Ли Цзинем неизвестного возраста.

Но всё же быть живым — это хорошо.

Он не был женат, и теперь, когда у него есть еще несколько десятилетий жизни, он не собирается отказываться.

— Моя жена рожает, сколько времени она уже в родах? — спросил Ли Цзинь, уловив суть слов мужчины.

— Схватки начались, когда я собирался ехать в город, прошло уже около часа. — Мужчина заметил, что Ли Цзинь не проявляет нервозности, и ему стало не по себе.

Ли Цзинь не волновался, хотя это его не касалось, но он был акушером!

Он принимал множество родов, зная, что "один шичэнь = два часа", так что еще слишком рано, и она даже не раскрылась до четырех пальцев, так что спешить некуда.

Ли Цзинь не торопился, но этот мужчина явно был в панике. Он хлестнул своего вола кнутом, и телега пошла еще более неровно.

Ли Цзинь чувствовал, как его похмельное тело вот-вот развалится на части.

Как же ему не хватало прежних шести кубиков пресса!

Более того, он, будучи старым холостяком, в первый же день оказался с женой и ребенком! Это чувство... было странным.

Время, необходимое для заваривания трех чашек чая, прошло, и Ли Цзинь был доставлен мужчиной к двери дома, который явно нуждался в средствах.

Ограда вокруг двора обвалилась, но двор был довольно чистым, что заставило Ли Цзиня почувствовать себя немного уютнее.

Дверь в главный дом была плотно закрыта, и Ли Цзинь ощутил неопределенное чувство тревоги.

Хотя он как врач не любил, когда члены семьи постоянно задавали вопросы, сейчас, когда его жена рожала, во дворе никого не было.

Первоначальный владелец, похоже, постоянно пил в городе. Возможно, он был очень ненадежным человеком.

Ли Цзинь хотел толкнуть дверь, но понимал, что если войдет без возможности помыться и продезинфицироваться, только увеличит шансы на заражение.

Этот мужчина, вероятно, тоже был очень занят, ведь ему нужно было заняться хозяйством и поехать в город за товаром. Он проявил доброту, проводив Ли Цзиня до дома.

— Спасибо, Ли Цзинь запомнит это.

— А? Это не твой обычный тон, ах. Я ничего больше не скажу, но буду молиться, чтобы роды твоей жены прошли хорошо, а ты в будущем позаботься о своих детях и жене!

— Я так и сделаю.

Ли Цзинь немного постоял у двери, не услышав криков и суеты, так что, вероятно, еще не пришло время для родов.

Он нашел место, похожее на кухню, и начал нагревать воду, чтобы умыться. После рождения ребенка кто-то должен быть рядом, а сейчас вонь от него была совершенно неуместна.

Ли Цзинь закончил кипятить воду, но негде было помыться...

Этот дом слишком мал, пол весь в неровностях земли, очень старый сельский дом в традиционном стиле.

Туалет представлял собой традиционную соломенную яму, и возможности принять ванну не было, поэтому он решил умыться на кухне.

Умываясь, Ли Цзинь оценил себя.

Рост в порядке, он встал у стены и сравнил себя, как минимум, 1,8 метра. Но тело было очень худым. На его светлой груди виднелись два ряда ярких ребер.

Действительно, расточитель, опустошенный вином.

Ли Цзинь был студентом-медиком до того, как оказался здесь. В профессии врача ночные смены были обычным делом, поэтому он заботился о своем здоровье.

У него было шесть кубиков пресса, если не восемь!

Ли Цзинь беспокоился, что работает слишком много в ночные смены, и вдруг умрет в какой-то момент.

Вместо этого его сбил грузовик.

Ли Цзинь мог утешить себя тем фактом, что, хотя это тело было слабым, как у цыплёнка, оно предоставляло ему еще несколько десятилетий жизни.

Думая об этом, Ли Цзинь почувствовал себя намного лучше. Он даже вымыл голову, но в эту эпоху даже у мужчин длинные волосы, и это казалось ему хлопотным.

Но сейчас он мог только плыть по течению.

Помылся... одежды нет...

Ли Цзинь чувствовал, что он, должно быть, подобен этому пьянице, иначе как он мог быть таким идиотом?

Врачи обычно были гермафобами, и он не хотел носить одежду, которую этот пьяница не снимал в течение стольких дней.

Что же делать? Накрыть жизненно важные места полотенцем и бежать?

Этот план мелькнул в голове Ли Цзиня всего на секунду, а затем сразу же исчез.

Не говоря уже о том, что внутри уже была повитуха, даже если бы в доме была только его жена, дверь определенно была закрыта, и неизвестно, сможет ли он войти, постучав в таком виде.

Более того, он не был мазохистом и не собирался демонстрировать свое тело другим.

Пока Ли Цзинь боролся с мыслями, он вдруг заметил что-то белое под кухонной плитой.

Похоже на одежду или что-то в этом роде.

Ли Цзинь читал романы о переселении душ до того, как оказался здесь, и другие попаданцы обладали воспоминаниями первоначального владельца. Но теперь его глаза были черными, и он не имел ни малейшего представления об этой эпохе.

Он также не знал, принадлежит ли эта одежда ему или нет. Однако, глядя на внешний вид "дома", она, вероятно, никому другому не принадлежала.

Ли Цзинь вытащил одежду и надел её. Она сидела идеально, хотя материал был не очень хорош, довольно грубый.

От одежды исходил свежий запах мыла, и Ли Цзинь почувствовал себя уютнее.

Одежда этой эпохи была двубортной, с поясом посередине, и Ли Цзинь не знал, как правильно её носить, поэтому завязывал пояс почти полчаса, в конце концов закрепив.

Предыдущую он замочил в воде, но мыла не нашёл, поэтому постирать не смог.

Он помылся, и его обдуло холодным ветром, вино почти выветрилось.

Только тогда Ли Цзинь вышел вперед и постучал в дверь.

Как будто кто-то нажал кнопку паузы, торопливый разговор в комнате внезапно оборвался.

Ли Цзинь все еще слышал через дверь болезненные вздохи роженицы, но теперь, когда он постучал, в доме стало тихо.

Ли Цзинь подумал о том, насколько ненадежным был первоначальный владелец. Должно быть, это было из-за страха, что он, пьяница, вернется и навредит сразу двум людям в одном теле.

Ли Цзинь громко сказал: "Это я, Ли Цзинь. Я вернулся, если вам нужна помощь, позовите меня."

В доме по-прежнему было тихо.

Ли Цзинь намеренно громко топнул ногой и ушёл.

Хотя в данный момент люди в доме были не более чем незнакомцами, для Ли Цзиня это была жена первоначального владельца.

И в её животе все еще его ребенок.

Даже если он хотел совершить что-то коварное, в такое время он не мог.

Неподалеку от ворот двора Ли Цзинь заметил группу мужчин, которые курили и играли в шахматы.

Естественно, это был не Го, а Сянци.

Ли Цзинь не знал, что это за династия, даже Сянци...

Сейчас было самое подходящее время для получения информации.

Подумав, что это недалеко от дома, он подошел к ним.

Когда эти люди увидели его, в их глазах появилось явное презрение.

Он выглядел настолько слабым, что не мог даже закончить вспашку отведенной ему земли, и часто можно было видеть, как его супруга в одиночку пашет землю под палящим солнцем. Он просто не мужчина.

Ранее, когда Ли Цзинь замечал такое выражение на лицах, он хмурился и уходил.

Эта группа работников не была хороша ни в чем другом, но все они были очень сильны, и избить Ли Цзиня было делом нескольких минут.

Но на этот раз Ли Цзинь подошел к ним, ничего не сказав, просто наблюдая за игрой, стоя позади одного из мужчин.

Один из играющих нахмурил брови: "Я говорю, Чжан Лаосан, ты не великодушен, ты даёшь только это моему генералу?"

Чжан Лаосан с улыбкой ответил: "Хитрый старик, ты первый, кто придумал этот ход, чтобы усложнить мне жизнь. Было нелегко его решить. Быстро, давай деньги!"

Первый мужчина сказал: "Не волнуйся, я придумаю способ сломить твою стратегию!"

Но после нескольких минут раздумий он так и не понял, как это сделать...

Чжан Лаосан: "Посмотри на себя, я не то чтобы тороплю тебя, ребята собираются на обед. Если ты не пойдешь, то задержишь всех, а после полудня придется пахать землю."

— Я дам старую курицу и десять яиц тому, кто сможет решить этот ход!

В этот момент из-за его спины раздался ясный мужской голос: "Я могу решить."

Семья Ли Цзиня была очень бедной, и все деньги, которые у них были, первоначальный владелец, вероятно, потратил на алкоголь.

Ранее он беспокоился, что его жена долго рожает, и к концу родов у нее не останется сил. Теперь, если у них появится старая курица и яйца, ему нужно будет поспешить обратно, чтобы сварить суп.

После этих слов оба человека подняли на него глаза.

Ли Цзинь просто наблюдал за первым, кто заговорил, но у него не было воспоминаний о предыдущем владельце, поэтому он даже не знал, как зовут этого человека.

Ли Цзинь спросил: "То, что ты упоминал ранее: тот, кто поможет разгадать этот ход, получит в качестве благодарности старую курицу и десять яиц — это правда?"

Этого человека звали Ли Данью, он был превосходным пахарем и не имел других увлечений, но любил играть в шахматы с местными жителями после работы на поле. Ли Данью был настолько силен, что, когда он обрабатывал землю, ему даже не требовалась телега старосты, он мог вспахивать её самостоятельно. Благодаря этому он ежегодно экономил значительную сумму. Более того, когда он проигрывал партию в шахматы, он охотно принимал ставки и обрабатывал землю за других. Хотя Ли Данью был готов делать ставки и проигрывать, он не брал плату за вспашку. Но люди всё равно были ему очень признательны и присылали несколько куриц и уток. Кроме того, Ли Данью никогда не играл в азартные игры и не пил алкоголь, так что его семья была обеспеченной, и теперь он отдавал курицу.

Ли Данью всегда презирал Ли Цзиня. Он считал, что Ли Цзинь был человеком с "высоко поднятыми глазами и опущенными руками". Он часто говорил, что будет готовиться к экзаменам, но на протяжении стольких лет не было никаких результатов.

[«глаза высоко и руки низко» описывает кого-то, кто хвастается тем, что делает что-то грандиозное или нереальное, но не может это осуществить или слишком ленив]

В конце концов, он даже подражал образу "изящного человека" и выбросил кучу денег на ветер, разорив семью.

[он следует стереотипу богатого и образованного молодого господина: растрачивает деньги на пустяки, играет в азартные игры, пьет и т.д.]

Если бы его мать перед смертью не решила купить ему в жены гера, кто знает, где бы этот человек умер.

Но ведь Ли Цзинь читал книги, и Ли Данью подумал, что он действительно может знать, как разгадать этот шахматный ход!

Мужчина похлопал себя по груди и сказал:

— Слова, которые выходят из моих уст, естественно, как слюна и гвоздь, я никогда не заберу их.

[«слюна и гвоздь» соответствует тому, что сказать: ”мои слова золотые; однажды сказаны, они никогда не могут быть взяты назад]

Ли Цзинь заметил, что собравшиеся не стали опровергать слова Ли Данью, а значит, этот человек заслуживает доверия.

Не говоря ни слова, он приподнял подол своего ханьфу и присел на корточки, взяв "ши" Ли Данью и захватив противоположную "пешку".

Оказалось, что этот ход уже зашел в тупик, и "пешки" на противоположной стороне собирались окружить "генерала" на стороне Ли Данью.

Ли Цзинь сказал: "В этот момент противоположная сторона может сделать только один ход, и это - съесть твою пушку".

Ли Цзинь сделал противоположное движение, после чего глаза Ли Данью загорелись, а лицо Чжан Лаосана стало черным, как дно кастрюли.

[老三 laosan - третий из братьев]

Ли Данью смущенно рассмеялся: "Теперь два короля встретились, я - генерал!".

Ли Цзинь: "Курица и яйца".

Ли Данью засмеялся и повел Ли Цзиня прочь от толпы.

Чжан Лаосан: “Мы ставили пятнадцать монет; ты попросил о помощи, это всё равно считается проигрышем.”

— Хорошо, хорошо, я дам тебе деньги.

Сказав это, Ли Данью вытащил из-за пояса пятнадцать медных монет и бросил мужчине.

Его настроение вовсе не ухудшилось, и он по-прежнему громко смеялся.

Я не ожидал этого, хотя Ли Цзинь мало читал и не сдал экзамен, но он действительно хорош в шахматах.

Ли Цзинь ничего не сказал, он просто хотел поскорее вернуться и убить старую курицу, чтобы сварить суп для жены.

— Ба-а, да этому человеку просто повезло придумать такой ход.

— Верно, жаль, что Ли Данью собирается отдать ему старую курицу.

— Неужели этот человек собирается предложить старую курицу той городской красавице?

[в оригинале написано “верхняя карта”, по-видимому, относится к тому времени, когда в древние времена имя актера было написано на досках/картах и повешено. Верхняя карта - самый известный/популярный актер]

После ухода Ли Данью, остальные всё еще разговаривали. Слова были сказаны довольно громко, и Ли Цзинь услышал их. Но он ничего не сказал, самое главное сейчас было решить вопрос дома.

Люди в деревне могли думать что угодно, во всяком случае, Ли Цзинь теперь уже не мусор, как прежний. Первоначальный Ли Цзинь был отбросом, и его история распространилась по всей деревне. Когда он только родился, даосский священник постучал в их дверь и сказал, что ребенок станет знаменитым литератором и что лучше всего назвать его Ли Цзинь.

[«Цзинь» означает яркий/блестящий]

В то время все в деревне завидовали семье Ли, говоря, что если Ли Цзинь станет учёным, то в будущем он может стать великим человеком.

К двери шел нескончаемый поток людей. Среди деревенских имён, таких как "Ли Данью" и "Чжан Лаосан", выделялось имя “Ли Цзинь”.

[«Ли Данью» и «Чжан Лаосан» - довольно примитивные имена. Имя «Ли Цзинь» более элегантное.]

Позже семья Ли отправила его в школу, но сердце этого человека не было сосредоточено на учебе. Вместо этого он состязался с другими учащимися и пьянствовал. В конце концов, он даже пошел в бордель послушать, как красивые девушки поют песни.

Таким же был и отец Ли Цзиня: в молодости он вытравил свое тело выпивкой и совокуплением, поэтому он не обрабатывал семейные угодья. Многие в деревне думали, что мать Ли Цзиня умерла от переутомления. Иметь такого мужа и родить такого сына. Но перед смертью она отправилась в город, чтобы купить гера, который мог бы родить ребёнка и исправить её никудышного сына.

[в древнем Китае, в отдаленных деревнях, подобных этой, не было ничего необычного в том, чтобы “купить” супруга. Бедные семьи, нуждавшиеся в деньгах, могли продать своих дочерей семьям, у которых было немного больше денег и которые отчаянно нуждались в невестке]

Первоначально она думала, что Ли Цзинь научится сдержанности, как только женится, но гены его пожилого отца были действительно нехорошими.

Вместо этого Ли Цзинь влюбился в главную красавицу Благоухающего дома. Это была первая красавица и не та, о которой Ли Цзинь мог мечтать. Когда Ли Цзинь не мог получить её благосклонности, он напивался, и учёба была полностью заброшена.

У его жены были роды, а Ли Цзинь всё еще пьянствует. Это просто не по-человечески.

Это то, что в деревне знают все, в конце концов, деревня маленькая. Все любят поесть у дверей с миской* после вспашки земли, и то, что происходит на одной стороне деревни, быстро распространяется из уст в уста до другой стороны.

[«есть у двери с миской» = сплетничать]

Ли Данью также знал о нелепых поступках Ли Цзиня.

Мужчина небрежно схватил маленькую курицу и спросил: "Ли Цзинь, а что ты будешь делать с курицей?".

Ли Цзинь стоял позади Ли Данью. Хотя его тело было худым и слабым, его спина была прямой.

Одетый в грубое ханьфу из конопляной материи, он действительно выглядел как прочный бамбук, совсем немного похожий на ученого со стойким духом.

Ли Данью подумал, что у него проблемы с глазами и ему это просто показалось.

В это время отчетливо раздался голос Ли Цзиня: “Жена сегодня рожает, я приготовлю для неё куриный суп”.

Ли Данью мог почувствовать, что сегодня солнце действительно взошло на западе. Он положил маленького цыпленка на землю и достал из курятника упитанную старую курицу:

— Вот, держи.

Ли Данью был настолько силен, что ему не составило труда поймать курицу, которая свободно бегала. Это деревенские куры, которые едят червей с земли и могут летать на высоте в половину человеческого роста, когда их крылья расправлены. Они не похожи на цыплят, напичканных гормонами, в реальном мире.

Ли Данью просто проверял Ли Цзиня. Он считал, что тот не изменился.

Почему он должен и дальше сохранять хорошее лицо перед ним?

Однако Ли Данью не ожидал, что Ли Цзинь одной рукой схватит курицу за горло, обхватив другой два крыла, и усмирит её. Это действие повысило авторитет Ли Цзиня в глазах Ли Данью. Он думал, что этот человек был опустошен вином, как и его мягкотелый отец. Но не ожидал, что у него есть две кисти.*

[yǒu liǎng bǎ shuāzi - обладать высоким мастерством, досл. иметь две писчих кисти для написания иероглифов, всего лишь обладать определенным навыком (обычно скромно о себе)]

Ли Данью вошел в дом и достал еще десять яиц, каждое размером с половину его кулака, с землянисто-желтой скорлупой, которые выглядели совсем свежими.

Ли Цзинь был не против испачкаться, поэтому он сложил яйца в карман ханьфу, обхватил курицу, поблагодарил Ли Данью и отправился домой.

Жена Ли Данью работала в городе, а когда вернулась вечером, обнаружила, что из дома пропала курица. И снова она не смогла ничего сделать, кроме как поднять шум перед Ли Данью.

— Ты умеешь только каждый день играть в шахматы, и когда же ты проиграешь дом?

Ли Данью старался успокоить жену: "Завтра я вспашу еще два му земли для старосты деревни, и куры вернутся".

Она знала, что это правда, и что её муж - способный человек. Но просто не могла подавить гнев.......

===

Сначала курице связали ноги и заперли на кухне, потом Ли Цзинь взял ведро и набрал воды, схватил курицу и ловко пустил кровь.

К счастью, подумал Ли Цзинь, до перехода он был студентом-медиком.

Он тренировался на курах во время прохождения практики по физиологии и анатомии, в то время были также змеи, лягушки-быки, кролики, собаки и т.д. .......

Кроме того, он получил восьмилетнее медицинское образование по специальности "клиническая медицина", а в последние годы учился в Германии.

Для него не составило особого труда убить курицу.

Большинство студентов, обучающихся за границей, умеют хорошо готовить, ведь китайская еда за границей невероятно дорогая. И не всегда она так же хороша, как приготовленная самостоятельно.

Ли Цзинь ловкими движениями расправился с курицей, выщипал перья и повторно обдал кипятком.

Он оставил куриные ножки и крылышки в разрезанном виде, печень и сердце отдельно, а все остальное - голову, шею и грудку - замариновал в имбире, зеленом луке и соли, чтобы приготовить суп.

Куриная печень вкусная, если её порезать на мелкие кусочки и обжарить, также можно обжарить куриные сердечки. Что касается куриных бедер и крыльев, Ли Цзинь сделал более легкий маринад, оставив их на завтра для жены.

Старая курица была очень большой, а яйца - очень твердыми.

Котёл по-прежнему представлял собой печь и большую кастрюлю. Положив куриную голову и другие продукты в котёл, Ли Цзинь добавил воды и накрыл крышкой. Затем с помощью чистой тряпки закрыл края крышки.

Ли Цзинь выбрал два яйца, взбил их, добавил воды и продолжил хорошо перемешивать.

Свежесть соевого соуса и аромат кунжутного масла задерживались на кончике носа, возбуждая аппетит.

На самом деле Ли Цзинь к этому времени был уже очень голоден, но он не пошевелился, вместо этого он поправил свою одежду и снова подошел к двери комнаты.

Подняв руку, он постучал в дверь.

Прошло некоторое время, прежде чем изнутри донесся голос: "Кто там? Гер рожает, никому не входить".

Ли Цзинь был немного удивлен, этот голос, хотя и с оттенком бодрости, был явно мужским, точно .......

Его жена рожала, почему в родильной комнате был мужчина?

Ли Цзинь знал, что сейчас не время задавать вопросы, поэтому он сказал: "Я приготовил яичный суп на пару, дай роженице сначала что-нибудь поесть, иначе потом у неё не будет сил".

Куриный суп нужно было варить еще некоторое время, чтобы он получился вкусным.

В комнате снова стало тихо. Спустя еще несколько минут юноша с красными глазами и ростом не более 170 см открыл дверь и взял у Ли Цзиня миску с яичным супом.

Он был очень удивлён, увидев руку Ли Цзиня, которая была покрыта волдырями из-за миски, и весь он был потрясен, как будто впервые видел Ли Цзиня.

Ли Цзинь был шокирован еще больше, чем юноша, но всё равно сохранял невозмутимое выражение лица и делал вид, что спокоен.

Юноша обхватил чашу одеждой, ничего не сказал и снова закрыл дверь.

Ли Цзинь все еще стоял за дверью с ошарашенным выражением лица .......

Потому что он, похоже, видел, что в доме ...... были одни мужчины, ни одной женщины.

Даже тот, что лежал на кровати, с бледным лицом, явно был мужчиной!!!

Ли Цзинь был ошеломлен: будучи студентом-медиком, он был уверен, что может четко знать разницу между физическими особенностями мужчин и женщин.

Будь то тот, кто только что взял куриный суп, или два человека в комнате, которые разговаривали с "роженицей", или даже бледная "роженица" на кровати, все они явно выглядели как подростки.

Ли Цзинь встал спиной к двери и погрузился в глубокое раздумье.

"Я даже могу принять что-то настолько метафизическое, как переселение, так почему я не могу принять рожающего мужчину ......".

Ли Цзинь повторил это предложение про себя три раза, все еще находя ...... его чертовски трудным для осознания!

Студенты-медики хоть иногда и верили в мистические явления, но в их круг определенно не входили особенности человеческого тела.

Небо широко, земля обширна, роженица ...... нет, жизнь подростка – это самое главное сейчас.

Ли Цзинь мог только провести рукой по лицу, после чего сходил за ведром холодной воды, чтобы умыться и проветрить голову.

Из комнаты время от времени доносились звуки болезненных вздохов, но они не были непрерывными.

Ли Цзинь знал, что боль распространяется постепенно, чтобы подросток мог сначала свыкнуться - в конечном счете, даже если роды были очень болезненными, тело все равно пыталось приспособиться к ощущениям. Это как в жизни, печально внезапно оказаться на дне, но по мере падения ты привыкаешь к этому и даже сможешь посмеяться над своей горечью.

Это то, что Ли Цзинь чувствовал раньше, в современном мире, не будем говорить о его будущем.

Но та короткая жизнь была, безусловно, очень благополучной.

Он поступил в университет в семнадцать лет и закончил его с докторской степенью в возрасте двадцати пяти лет (восьмилетний бакалавриат по клинической медицине), в ходе которого он также провел три года по обмену в Германии. После учёбы он остался работать в больнице своего университета и всего через четыре года, в двадцать девять лет, уже самостоятельно купил дом и машину. Хотя рядом никого не было, он не чувствовал себя одиноким.

А сейчас это разрушенное строение его дом.

В нём две маленькие глинобитные комнаты, в одной находится кухня, в другой только что Ли Цзинь воспользовался случаем и заглянул, вероятно, спальня, но площадь не большая. Когда открыли дверь, за ней сразу показалась кровать, иначе он не смог бы разглядеть кадык человека, лежащего на кровати.

Все это напомнило Ли Цзиню, что его жена - мужчина.

Он задумался, после переселения у холостяка появились жена и ребёнок, похоже, что преимущества весьма значительны, если не больше .......

Какого черта?

Способен ли он содержать свою жену и ребёнка с таким худым телом?

Ли Цзинь почувствовал сжимающую боль в желудке и понял, что это потому, что первоначальный владелец напился и не поел и у него теперь кислотный рефлюкс.

Он мог только подавить все эмоции в сердце и помочь спасти жизнь своего супруга.

Ли Цзинь нашел на кухне небольшой мешок муки с отрубями, а в чаше для риса остался лишь тонкий слой крупы. Ли Цзинь не притронулся к рису, семья теперь была слишком бедна, и его нужно было оставить мальчику на пропитание.

Он зачерпнул для себя немного муки, положил ее в чашу, разбил туда яйцо, добавил немного масла, соли и измельченного зеленого лука, а затем смешал все это с водой и замесил тесто.

Когда дно кастрюли нагрелось, он выложил половину ложки теста на дно и равномерно распределил. Менее чем за минуту тесто схватилось и обрело форму. Хотя внутри были отруби, измельченный лук смог подавить слабый землистый запах.

Ли Цзинь наблюдал, как одна сторона подрумянилась, и быстро перевернул на другую, готовить которую нужно было всего десять секунд или около того. С кастрюли слетел блин.

Муки, которую зачерпнул Ли Цзинь, было мало, так как в доме оставалось немного, и он не знал, когда сможет заработать деньги, поэтому не мог полностью расходовать продовольственные запасы семьи в данный момент.

Получилось в общей сложности пять лепешек. Ли Цзинь съел один, подавив, наконец, чувство вынужденного кислотного рефлюкса в желудке.

Он свернул остальные три и положил на поднос. Другой мелкой посуды в доме не было, поэтому Ли Цзинь мог использовать только эту, чтобы угостить людей, которые помогали юноше с родами.

Оставшийся последний блинчик Ли Цзинь порезал на маленькие кусочки, зачерпнул немного куриного супа и обмакнул в него. Свежий куриный суп растекся по блину, и его стало легче есть.

После того, как Ли Цзинь налил миску супа, он снова закрыл котелок чистой тканью в месте выхода воздуха, чтобы варилось дальше.

Вздохнув, он отнес дымящиеся блины к двери комнаты и снова постучал. На этот раз не было никаких сомнений в том, кто находится снаружи, и дверь сразу же быстро открылась.

Это все еще был подросток с красными глазами, он смотрел на вещи в руках Ли Цзиня и был несколько обескуражен, почему так много .......

— Я не знаю, поели вы уже или нет, но вот три лепешки, у нас дома не так много еды, поэтому мы можем предложить вам только это. Эта миска куриного супа, накормите его, если он голоден, роды требуют огромных физических усилий, позовите меня позже, если не хватит, я буду на кухне.

Закончив говорить, Ли Цзинь передал всё подростку, а сам молча ушёл.

Он заметил, что юноши отличаются от обычных мужчин. Хотя у всех них было адамово яблоко и плоская грудь, эти подростки были ниже ростом и стройнее. Самым важным было то, что у каждого из них была красная родинка на самом видном месте. Ли Цзинь не знал, была ли это точно родинка. В любом случае, эта красная штука, кажется, была решающим фактором в определении их личности.

Внутри комнаты подросток с красными глазами взял лепёшки и отдал их остальным, чтобы они разделили между собой.

На самом деле Ли Цзинь правильно понял, что все четверо были герами. Более того, все они были "наложницами", выданными замуж деревенским населением. Исключением был только рожающий подросток на кровати, который приходился Ли Цзиню единственным супругом.

В этом мире пол брата находится где-то между мужским и женским, они не такие сильные, как мужчины, и не такие прекрасные, как женщины. Они не такие крепкие, как мужчины, и не могут рожать без проблем, как женщины. Поэтому, если в бедной семье рождался гер, его отвозили в город и продавали в раннем возрасте.

Деревня Ли Цзиня представляет из себя смесь фамилий, но семья Ли, или клан Ли Данью, по-прежнему составляет большинство. Они возделывают землю, разводят кур и уток и могут прокормить свою семью каждый год даже с урожаем, не говоря уже о том, что эти люди иногда ходят на охоту в горы. Семья Ли была самой многочисленной, поэтому они были и самыми обеспеченными в деревне.

[ в древнем Китае люди в одной деревне в основном имели одну и ту же фамилию: название деревни. Например, если деревня называется “Чжан”, большинство людей в деревне также будут иметь фамилию “Чжан». Возможно, они не все родственники, но у них одна фамилия, так как они живут в одном месте. В этом романе люди в деревне имеют много разных фамилий, но большинство “Ли”]

Когда жители деревни становились богатыми, женились и растили детей, они учились у городских помещиков .......

Как говорится, если вы не учитесь хорошему, то плохому вы научитесь быстро.

Например, брать наложниц или второстепенную жену*.

[проще говоря, любовницу]

Когда семья Ли стала преуспевать, они задумали взять в жены еще одного человека, чтобы пополнить семью. Но кто захочет выйти замуж за деревенского парня в качестве наложницы? И тогда они шли в город, чтобы купить гера. В любом случае, когда ночью потушить свет, все было одинаково.

В деревне было не менее семи или восьми юношей, которых купили. Когда эти мальчики только пришли в деревню, они очень завидовали супругу Ли Цзиня, ведь все они были наложницами, и только он был главной женой.

Но Ли Цзинь из числа тех, кто ничего не делает, поэтому со временем эти люди не испытывали к мужу Ли Цзиня ничего, кроме жалости, но при этом могли лишь вздыхать.

Говоря о юноше, после женитьбы Ли Цзинь не спрашивал его имени, и каждый раз, когда открывал рот, говорил: "Иди, дай мне ХХХ", "Иди, приведи ХХХ". А теперь у них будет ребенок, а Ли Цзинь этот ублюдок до сих пор не знает имени супруга.

Те несколько геров, которые обычно жалеют юношу, не спрашивали его имени, когда общались с ним. В любом случае, все были проданы и раньше не ценились в семье, поэтому у них вообще не было имени. В основном, их называли "Сяо И" и "Сяо Эр" в соответствии с их рангом в семье.

Молодой человек  с красными глазами в комнате сказал: “Сначала я думал, что Ли Цзинь не человек и вообще не заботится ни о тебе, ни о ребенке, но я не ожидал, что он даже приготовит для тебя яичный крем* и куриный суп".

[鸡蛋羹 Jīdàngēng - заварной крем, яичная похлёбка]

— Верно, похоже, Ли Цзинь не такой уж придурок. У меня дома когда жена хозяина родила, он просто спросил, мальчик это или девочка… Теперь я беспокоюсь, что если забеременею позже, то не смогу вообще что-нибудь съесть.

Лежащего на кровати подростка звали Цинь Мувэнь, он слушал разговор между ними и по-прежнему молчал.  Он думал, что умрет, его живот болел весь день, но хозяин дома так и не пришёл. В конце концов, он в отчаянии вышел и увидел людей, болтающих на обочине дороги, и начал умолять позволить герам их семьи прийти и помочь ему ...

Эти юноши никогда не рожали детей, и когда они увидели Цинь Мувэня в таком состоянии, они не смогли ничего сделать, кроме как заплакать.

Цинь Мувэнь чувствовал, что умрет от голода, и даже не знал, кого просить помочь ему приготовить что-нибудь поесть. Он даже подумал, что лучше было бы умереть. Жаль только, что ребенок в его животе погибнет, так и не увидев мир .......

На самом деле он не из тех, кто легко сдается, иначе не стал бы так долго терпеть этого ублюдка Ли Цзиня, и даже пытаться защитить ребенка в животе. Ли Цзинь мог прийти пьяным и избить его. Поначалу у Цинь Мувэня несколько раз чуть не случился выкидыш, но в конце концов ему повезло, и он и ребенок выстояли.

Теперь Цинь Мувэнь голоден, но он не слишком много разговаривал с герами в деревне. Он действительно не знал, что сказать ...... этим братьям, пришедшим на помощь к своему, теперь уже в облике односельчан. Пока Ли Цзинь не постучал в дверь и не принес миску с яичным кремом.

Свежесть соевого соуса и аромат яиц прекрасно сочетались друг с другом, и Цинь Мувэнь, наполовину откинувшись на кровать, съел все за один присест.

Подросток, который долго плакал, сказал: "Ли Цзинь на самом деле не так уж плох, разве он не ждал за дверью в течение долгого времени. Он, вероятно, беспокоился, что яичный крем остынет, и продолжал закрывать его руками, когда я взял миску, то обнаружил, что его руки покрылись волдырями".

Цинь Мувэнь изумленно смотрел на юношу, он никак не мог представить, что Ли Цзинь так поступит. Этот Ли Цзинь ...... Цинь Мувэнь закрыл глаза, вспомнив как этот человек,  когда они только поженились, был влюблён в его тело, но затем стал избивать и плохо относиться, потому что считал, что гер в роли главной жены опозорил его.

Он действительно не ожидал ничего хорошего от Ли Цзиня.

Цинь Мувэнь подумал, что если сможет пережить это, то должен правильно воспитать своего ребенка.

Безусловно.

Оказалось, что мальчика, который плакал в начале, звали Сяо Ань, и он не знал своего имени. Сколько он себя помнил, его постоянно перепродавали. К счастью, он был слишком юн, и его не продали прямо в бордель.

Но даже если его не продали туда, его ждала плохая участь - быть женатым на человеке, который не любил наложницу.

В любом случае, это результат сложившейся на сегодняшний день социальной ситуации.

Сяо Ань, несмышленый ребенок, иногда проходил мимо дома Цинь Мувэня, чтобы помыть рис и приготовить еду, и заглядывал в дом, чтобы поздороваться, когда все остальные с опаской косились на Цинь Мувэня. Причина его сегодняшних слез также в том, что он беспокоится, что у Цинь Мувэня будут тяжелые роды и он может умереть.

И как могло случиться, что муж Цинь Мувэня все еще пил и не заботился о нем, как о своей жене? Сяо Ань чувствовал, что он недостоин Цинь Мувэня.

Но опять же, при таком социальном статусе его собственная судьба была настолько жалкой, что если через несколько лет у него не будет ребенка, его может изгнать семья Ли, и тогда ему просто негде будет жить. Даже если у Сяо Аня в будущем появится ребенок, ему все равно придется проходить через призрачные врата родов в одиночку.

Никто не сможет помочь ему.

Все было в руках судьбы.

Сяо Ань не знал, печалится ли он о Цинь Мувэне или о своем будущем положении.

Но никто не ожидал, что в этот момент Ли Цзинь вернется. Более того, он принес яичный крем. Даже если Сяо Ань был наложницей в семье Ли, он обычно ел только жидкую кашу и соленые овощи.

В его прошлой жизни, в 1960-х и 1970-х годах, каждая семья в деревне могла есть мясо только на Новый год, думал Ли Цзинь. Не говоря уже о том, что в древние времена, когда припасы были еще более скудными, то, чем питался среднестатистический житель деревни, были блины, негустая каша и маринованные овощи.

Во всей деревне только Ли Данью и семья старосты могли быть чуть состоятельнее. В других семьях, даже если в доме есть куры и утки, не принято забивать их на мясо. Они ждали от кур и уток, что те будут нести яйца и оставляли их тому, кто больше всех работал в семье. Такая практика была справедливой, поскольку тот, кто работал больше, должен был получить дополнительное яйцо.

В некоторых семьях бабушки и дедушки были самыми старшими членами семьи, и если они не умирали, семья не могла быть разделена. Таким образом, семьи взрослых и младшего поколения жили вместе, и именно молодежь была основной рабочей силой в это время.

Яйца были ценным товаром, и если они были в хорошем состоянии, женщины продавали их в городе на рынке. Те, что были с разбитой скорлупой, варили и давали мужчинам, которые больше всех работали на пашне.

Иногда молодые и сильные люди не могли их есть, поэтому они тайком хранили их для детей, пока те не возвращались ночью в свои комнаты. Так что, скорее всего, в доме, полном братьев и сыновей, яйца не едят в течение долгого времени.

Им и в голову не могло прийти, что Ли Цзинь приготовит для них яичные лепешки и посыплет их зеленым луком, что было просто восхитительно.

В глазах старшего, но еще более худого на вид брата мелькнула зависть.

— А-Вэнь, тебе так повезло родить ребенка, твой муж даже сделал тебе яичный крем и сварил куриный суп, в курином супе есть мясо.

Там было мясо, это означало, что курица была убита.

Люди в деревне убивали цыплят только на Новый год, чтобы отметить праздник. Либо в большой семье убивали курицу, когда у них рождался сын ...... Короче говоря, ни одна семья не стала бы этого делать, чтобы приготовить блюдо, когда их муж или жена рожали.

Цинь Мувэнь не знал, как реагировать на это, он понятия не имел, почему Ли Цзинь вдруг стал так добр к нему. Хотя формально он был мужем Ли Цзиня, этот ублюдок совсем не относился к нему как к человеку .......

Из-за того, что Цинь Мувэнь очень худой, да и сам он немного выше других братьев, с тонкими ногами и руками, его живот в этот момент казался особенно большим.

Ватный матрас под кроватью был убран, и на деревянной кровати с лоскутным покрытием остался только слой чистых простыней из грубой ткани.

Он беспокоился, что роды испачкают постельное белье, а хлопок, испачканный кровью, будет трудно снять и постирать, поэтому в данный момент он сидел на холодной, жесткой деревянной кровати. Цинь Мувэнь просидел так все утро, и ее живот пульсировал от боли непрерывно на протяжении долгого времени. Но ребенок по-прежнему не собирался выходить.

Сяо Ань посмотрел на постепенно мрачнеющее лицо Цинь Мувэня, поспешно взял куриный суп и сказал: "Не бойся, ребенок обязательно появится на свет, ты и ребенок будете в целости и сохранности. Ты не доел яичный крем, съешь еще немного, и у тебя появятся силы".

В эту эпоху в деревне не было такого понятия, как рвота от жирного. Тем более не каждый сможет увидеть  несколько кусочков мяса во время беременности.

Но Ли Цзинь намеренно снял слой жирного супа вместе с пеной, и теперь остался только свежий аромат куриного супа.

Лепёшка размягчилась от куриного супа, а аромат зеленого лука растекся по вкусовым рецепторам, попав в рот, и Цинь Мувэнь быстро откусил еще несколько кусочков лепёшки.

Аромат блюд постепенно затмил унылую атмосферу в комнате.

Если раньше все думали, что Цинь Мувэнь умрет, то теперь эта мысль полностью переменилась. Рождение ребенка было настолько важным для Ли Цзиня, что даже если бы пришел король ада, снаружи все равно был Ли Цзинь, чтобы остановить его. Цинь Мувэнь и ребенок точно будут в порядке.

На своей стороне Ли Цзинь снова быстро ополоснулся, на этот раз он не стал мыть волосы, поэтому быстро закончил.

Поначалу Ли Цзинь даже не хотел надевать свою пыльную верхнюю одежду, а просто надеть нижнее белье. Но ведь это мир, где мужчинам разрешено иметь детей. ...... Если бы он вышел на улицу в одних трусах, он мог бы повредить репутации мальчиков.

Подумав об этом, Ли Цзинь не удержался и снова выругался: странный мир, ах.

Не успел Ли Цзинь снова закончить мыться, как вдруг услышал душераздирающий крик.

Сердце Ли Цзиня бешено забилось.

Хотя в прошлом он, как врач, видел бесчисленное количество рожениц, было также много людей, которые шли на кесарево сечение, когда не могли отойти от нормальных родов. Даже когда он открывал разрез и видел залитую кровью брюшную полость, на сердце у Ли Цзиня было спокойно. Потому что в этом нет ничего странного.

Можно даже спокойно обсудить процедуру с анестезиологом и старшей медсестрой после операции, прежде чем предлагать улучшения.

Но в этот раз все было иначе, и сердце Ли Цзиня учащенно забилось.

Он вдруг представил себе худое и бледное лицо подростка, и Ли Цзиню показалось, что он также видит маленькую родинку на лбу .......

Первое, что необходимо сделать — это хорошо понять, что именно вы собираетесь делать.

Ведь Ли Цзинь не глуп: по человеку, которого он встретил в телеге с волами в самом начале, и по отношению к нему остальных жителей деревни, ему было нетрудно догадаться, что этот первоначальный владелец не сделал ничего хорошего. Иначе люди не стали бы так сильно его ненавидеть. Тот факт, что все в деревне недолюбливали человека, был достаточным доказательством того, что его характер был не очень хорошим.

Подросток, рожавший ребенка, тоже очень страдал, считал Ли Цзинь, ведь он действительно женился на ком-то вроде первоначального владельца.

Звуки, доносившиеся из дома, становились все более душераздирающими.

Ли Цзинь, как настоящий муж, остался во дворе и продолжал вышагивать.

Много раз Ли Цзинь хотел открыть дверь и войти, но боялся, что помешает подростку. Ему оставалось только не вмешиваться и тихо ждать за дверью.

Примерно через полчаса крики в комнате стихли, и Ли Цзинь подумал, что это, должно быть, потому, что у него кончились силы. Он почувствовал, что не может больше ждать и должен войти сам.

В этот момент дверь в комнату резко распахнулась.

Сяо Ань выбежал, плача: "Ли Цзинь, А-Вэнь не смог сделать это, иди и скажи ему несколько последних слов ......"

Два других брата также были обеспокоены тем, что подросток умер в постели, и они не хотели оставаться в одной комнате с мертвым человеком. Так один за другим они все вышли на улицу.

Ли Цзинь оставил Сяо Аня снаружи, а сам вошел внутрь, закрыв дверь на задвижку.

На обшарпанной деревянной кровати лежал подросток, ни жив ни мертв. У Ли Цзиня не было времени на то, чтобы разглядеть его, он быстро снял верхнюю одежду и остался в нижней одежде, чтобы не запачкаться.

Но Ли Цзинь знал, что подросток не умер, просто у него уже не было сил, тонкая простыня укрывала его тело, но грудь все еще вздымалась под ней.

Ли Цзинь подошел к постели и нахмурился: почему эта кровать такая жесткая?

Он увидел одеяло, сложенное на низком шкафу, поэтому взял его и расстелил на другой стороне кровати, затем поднял подростка и положил его туда.

Между этими движениями сознание подростка постепенно возвращалось, и он увидел Ли Цзиня, его глаза были безмолвные, как мертвый пепел.

— Я умру?

Ли Цзинь сел на край кровати, положил подушку ему под колени, поправил влажные от пота волосы на висках и сказал: "Нет, со мной ты не умрешь".

Это была великая истина.

Хотя он никогда не сталкивался с Цинь Мувэнем, он встречал не сотню, но восемьдесят подобных случаев, и он мог гарантировать, что этот подросток по имени А-Вэнь не умрет.

Цинь Мувэнь поднял взгляд на Ли Цзиня, его глаза наполнились слезами, он действительно не понимал, как этот человек мог так быстро стать таким.

Раньше он бил его каждый раз, говорил, что он должен умереть раньше, чтобы он мог жениться на девушке. Но теперь он говорил ему, что он точно не умрет.

Ли Цзинь также спокойно смотрел на Цинь Мувэня, он чувствовал, что действительно совершил грех. Лицо Цинь Мувэня выглядело слишком юным, ему определенно не было восемнадцати .......

Если бы это происходило в современное время, такой юноша был бы нарасхват на баскетбольной площадке или же увлекался бы игрой в King's Canyon.

Но в нынешнюю эпоху он лежит на кровати с большим животом и спрашивает, умрёт ли он.

Тон его голоса был ровным, и он даже не мог понять, сколько ему еще осталось в этом мире. Но Ли Цзинь знал, что он очень хочет жить, иначе не стал бы упорствовать до сих пор. Что касается того, почему юноша был так спокоен, вероятно ...... смирился с реальностью.

Если говорить начистоту, то, попади в такую ситуацию обычные люди, они бы давно его возненавидели, но в подростке была какая-то покорность и безволие, которые шли вразрез.

Ли Цзинь был так расстроен, он поправил волосы и взял его руку в свою.

Он сказал: "Не торопись - ты не можешь торопиться в этом деле, через некоторое время ты, взяв меня за руку, будешь тужиться, когда я скажу тебе тужиться, ничего страшного, если ты меня ущипнешь, это придаст тебе нужную силу".

Тон голоса Ли Цзиня больше не был таким напряженным, как раньше, а наоборот, нес в себе особую, успокаивающую магию.

Цинь Мувэнь обхватил обеими руками одну из рук Ли Цзиня, словно хватаясь за спасательный круг. Его руки были холодными, но руки Ли Цзиня были теплыми, и Цинь Мувэнь случайно содрал волдырь на его ладони.

Цинь Мувэнь вспомнил, как Сяо Ань сказал, что Ли Цзинь беспокоился, что яичный заварной крем остынет, поэтому он держал чашу руками, в результате чего его ладони покрылись волдырями.

Когда волдырь лопнул, Ли Цзинь, естественно, испытал боль.

Но он посмотрел в глаза юноше и просто улыбнулся ему, сказав: "Я в порядке, не волнуйся".

Услышав слова Ли Цзиня, Мувэнь подумал, что он спит.

С тех пор как его семья была арестована, его статус сына правительственного чиновника превратился в скромного заключённого. Из-за того, что он был гером, он избежал ссылки, как его братья, или отправки в бордель, как его сёстры. Но судьба Мувэня была ещё хуже, его собирались продать мужчине.

Чтобы избежать подозрений, эти торговцы прямо объявили, что он умер, затем привезли в отдалённую горную деревню, где он был продан первому встречному.

Этот человек, Ли Цзинь, был ростом метр восемьдесят восемь, что в древние времена считалось высоким среди семифутовых мужчин.

В то время фут составлял около 24 сантиметров, поэтому семифутовый человек был примерно метр семьдесят семь.

Конечно, чем выше и красивее был мужчина, тем большей популярностью он пользовался у женщин.

Ли Цзинь выглядел неплохо, с хорошо вычерченными чертами лица, высоким носом и парой фениксовых глаз, которые, казалось, несли немного тепла сквозь ресницы, когда он пристально смотрел на других.

Цинь Мувэнь никогда не задумывался о том, какой будет его вторая половинка. Однако, когда он впервые увидел Ли Цзиня, он не был разочарован.

Конечно, если бы Ли Цзинь был действительно так хорош, эти люди не продали бы Цинь Мувэня вот так просто.

Будучи сыном согрешившего министра, как можно было позволить Цинь Мувэню пользоваться благами?

После женитьбы раскрылся характер Ли Цзиня: этот человек сам ни на что не способен, но высокого мнения о себе и очень низкого об окружающих, поэтому с легкостью смотрит на них свысока. Не считая всего остального, то немногое, чему Ли Цзинь научился в городе, вероятно, даже не сравнится с Цинь Мувэнем.

Но, несмотря на это, Ли Цзиню все еще не нравился статус Цинь Мувэня как гера, который позорит его.

Он влюблен в главную девушку Благоухающего дома, но поскольку у него нет денег, она не благоволит к нему.

Мувэнь знал, что роды гера проходят очень тяжело, но он не хотел умирать. Когда он умрёт, у него ничего не останется. Но по крайней мере, живой, он всё еще мог видеть голубое небо и белые облака. Поэтому Цинь Мувэнь стиснул зубы, как бы трудно не было он должен выжить. Но это была уже не та ситуация , когда он мог терпеть, просто стиснув зубы.

Цинь Мувэнь так сильно схватил Ли Цзиня, что его рука, казалось, перестала принадлежать ему.

Геры не были сильными, но юноше, который корчился от боли, все равно хватило нескольких минут, чтобы заставить испытывать боль тело отброса-Ли Цзиня.

Ли Цзинь подумал, что боль, которую сейчас испытывал Цинь Мувэнь, была в тысячу раз сильнее, чем у него. Возможность сопровождать этого подростка в его страданиях была своего рода искуплением за то, что сделал первоначальный владелец.

Ли Цзинь сказал: "Не используй свою силу вслепую, у тебя должен быть ритм, иначе ребенку будет трудно выйти".

Цинь Мувэнь только что испытал боль, и теперь его глаза были переполнены слезами из-за боли. Услышав слова Ли Цзиня, он на некоторое время опешил.

Но Ли Цзинь также понимал текущую ситуацию, и больше не объяснял лишнего, а давал Цинь Мувэню указания.

— Вдохни, расслабься, выдохни, задержи дыхание и не кричи, используй свою силу, чтобы быть родить".

Речь Ли Цзиня была не слишком быстрой, а его тон был очень ровным, и, казалось, обладал невероятной силой. Цинь Мувэнь очень старался следовать его инструкциям. Внезапно он яростно схватил Ли Цзиня за руку.

Из уст Цинь Мувэня вырвался стон, похожий на стон маленького зверька, попавшего в ловушку, в плоть и кости которого вонзились железные шипы, настолько болезненный, что он не мог кричать.

Ли Цзинь был настолько высок, что даже когда нога Цинь Мувэня лежала на подушке, он все равно мог видеть головку ребенка с волосиками.

Она медленно выходила.

Напряжение Ли Цзиня также ослабло, и он радостно сказал: "Головка ребенка вот-вот выйдет, еще немного усилий, и он появится на свет".

Это время, когда нельзя отдыхать и нужно успешно родить.

Еще через десять минут голова ребенка полностью вышла. Ли Цзинь обхватил Цинь Мувэня со спины и положил подушку.

Сам он пошел вымыть руки и осторожно взял ребенка на руки.

После того как головка ребенка вышла, акушер мог без труда вынуть малыша, поскольку ему нужно было только обратить внимание на положение плеч. Не было абсолютно никакой необходимости в том, чтобы мать продолжала страдать.

Затем Ли Цзинь использовал ножницы, которые были давно приготовлены, чтобы нагреть их на керосиновой лампе* и перерезать пуповину.

[Много вопросов было насчёт керосиновой лампы, но да, в оригинале действительно она

煤油灯 méiyóudēng керосиновая лампа]

Отчетливые крики ребенка достигли ушей обоих.

Поскольку Ли Цзинь был рядом, Цинь Мувэнь не сильно пострадал во время родов и был в хорошем расположении духа.

Ли Цзинь одной рукой придерживал малыша за попку, а другой ловко переложил его на руки Цинь Мувэнь.

Улыбаясь, он сказал ему: "Этот ребенок похож на тебя, он прекрасен".

Кожа Цинь Мувэня была белой, а черты лица - тонкими, очень красивыми. Благодаря тому, что Цинь Мувэнь обладает мягким характером, мужчины с легкостью привязываются к нему.

Цинь Мувэнь наконец-то родил ребенка, и самый тяжелый груз на его сердце был снят. Слушая плач ребенка, его сердце смягчилось, и он захотел отдать малышу все, что у него было.

Цинь Мувэнь посмотрел в сторону и внимательно осмотрел ребенка, но угол, под которым он мог видеть, был ограничен.

Он обнаружил, что хотя этот человек, Ли Цзинь, теперь изменился и стал не таким, как раньше, слова по-прежнему ненадежны......

Такой маленький ребенок, кожа вся красная-красная, глаза сжаты в линию от слез, как он может быть похож на него?

Кроме того, разве отец не хочет, чтобы его ребенок был похож на него? Почему Ли Цзинь не сказал, что ребенок похож на него самого?

Цинь Мувэнь заметил, что нос малыша действительно похож на нос Ли Цзиня.

Любуясь ребёнком, юноша постепенно перестал замечать происходящее вокруг.

Ли Цзинь потер его живот, чтобы плацента вышла, затем положил руку на живот Цинь Мувэня, чтобы почувствовать затвердевшую после родов матку подростка.

В это время нужно сильно потереть матку через живот, чтобы она постепенно стала мягкой и сократилась до исходного положения. Это также способствует выздоровлению подростка.

Но сейчас это дело было не столь срочным, и Ли Цзинь посмотрел на уже испачканный матрас под подростком и подумал, как его очистить.

Он начал с того, что убрал ножницы, плаценту и все остальное. Побродив по дому, он снова нашел несколько верхних одеяний первоначального владельца и первым делом надел на себя. Но не нашел дополнительного постельного белья ......

Ли Цзинь спросил юношу: "Итак, ...... есть ли в доме другие постельные принадлежности?".

Он до сих пор не знал, как зовут подростка, это было просто ужасно.

В это время юноша вернулся в чувство, и только тогда почувствовал, что лежит на матрасе, а не на жестком деревянном настиле.

Глядя на выражение лица мальчика, Ли Цзинь понял, что больше ничего нет.

Мувэнь попытался пошевелиться, но почувствовал резкую боль в нижней части тела. Ли Цзинь быстро остановил его: “Тебе нельзя двигаться, просто отдохни. Я справлюсь со всем сам”.

Беспомощный Ли Цзинь снова отправился в дом Ли Данью. Стоя у входа и смотря по сторонам, Ли Цзинь ждал его возвращения.

Случилось так, что Ли Данью возвращался после вспашки поля. Увидев Ли Цзиня, он спросил: “Ребёнок родился?”

— Да, родился.

— Тогда почему ты не со своей женой, а возле моего дома?

— Я хочу кое-что одолжить…

—….

Этот парень нарывается. У него даже хватило наглости заговорить, да?

Ли Цзинь поспешно начал объяснять: “Я хочу одолжить у тебя два матраса и одно одеяло. Если есть, ещё детские пелёнки или что-то в этом роде.”

Затем добавил: “Что касается денег, я быстро верну, и в качестве процентов я помогу решить любой шахматный ход.”

Сначала Ли Данью хотел отказаться от денег, но узнав о процентах, очень обрадовался.

—Сначала я должен проверить твоё мастерство, давай сыграем.

Ли Цзинь настаивал: “Муж и ребёнок всё ещё ждут меня дома. Я поиграю с тобой в другой раз.”

Ли Данью ответил: “Хорошо, пойдём со мной. Дома есть новый матрас, сшитый на продажу. Я продам тебе и сэкономлю.”

Так, Ли Цзинь пошёл со всем нужным домой.

Мувэнь не мог встать из-за боли, но очень беспокоился, сидя совсем один.

Почему Ли Цзинь оставил его после того, как был так нежен с ним? Неужели он снова отправился в бордель, чтобы напиться?  Неужели Мувэнь не может удержать этого человека даже после рождения ребёнка?

Несмотря на ужасную боль во время родов он не плакал, но теперь слёзы катились сами…

Малыш устал плакать и послушно лежал рядом с папой, но, почувствовав, что папа плачет, тоже заплакал.

Когда Ли Цзинь вернулся, услышал крик ребёнка, как только вошёл во двор.

Этот ребёнок не даст отдохнуть своему отцу. Мальчик такой худой, его надо привести в порядок.

Цинь Мувэнь с трудом поднялся, его тело все еще было липким, и хотя Ли Цзинь только что вытер его, матрас все еще был влажным.

Ему было неудобно лежать вот так, к тому же он чувствовал грусть в сердце, потому что Ли Цзинь мог больше не хотеть его, он был в панике и не знал, что делать .......

Только когда Цинь Мувэнь сел, он увидел малыша полностью.

Через мгновение юношу вновь охватила печаль.

Ну почему, почему у моего ребёнка красная родина, почему он гер?

Глава 6

Когда Ли Цзинь вошел, Цинь Мувэнь держал ребенка на руках. Его лицо было бледнее, чем когда он только родил.  На губах не было и следа крови.

Но даже так, он все еще бережно держал ребенка.  Он пробовал очень нежно погладить спинку ребенка.  Хотя Цинь Мувэнь не совсем знал, что делать, его движения были полны любви к ребенку.

Ли Цзинь улыбнулся и сказал: "Этот ребенок действительно узнает своего папу. Он сразу перестал плакать, когда папа обнял его."

Когда он говорил, он не переставал двигать руками, готовлясь заправить постель. Хлопок в одеяле в эту эпоху реален. Ли Цзинь сначала почистил матрас и расстелил его на пустой половине кровати.

Он чувствовал, что толщина была как раз нужной, и спать на нем было ни жестко, ни мягко. Если кровать будет слишком жесткой, людям будет неудобно. Но если она будет слишком мягкая, это плохо скажется на поясничном отделе позвоночника.

Ли Цзинь измерил руками толщину и решил, что одного матраса будет достаточно.  Однако хлопковые матрасы в то время были не так хороши, как мягкие кровати Simmons на рынке будущего.

Ли Цзинь позаимствовал два недавно сшитых матраса из дома Ли Даню. Даже если бы хлопка внутри было слишком много, они не были бы слишком мягкими и не повредили бы спину.

Ли Цзинь спросил: «Тебе нравится мягкая кровать или более жесткая?»

Цинь Мувэнь на мгновение был ошеломлен, как будто не ожидал, что Ли Цзинь заговорит с ним.

«М-мне?»

Голос молодого человека тихий и тонкий, и теперь, поскольку он только что родил, его голос стал немного мягче. Он не такой мягкий и чистый, как у женщины, но он дает людям ощущение текущей воды и спокойствия. Это хорошее чувство.

На самом деле, Ли Цзинь не часто улыбался. В своей предыдущей жизни он постоянно находился в больничной среде,и расставание с жизнью и смертью было обычным явлением.

Увидев чью-то смерть, врачи, конечно, очень огорчаются, но им еще предстоит обобщить причину смерти и различные физические данные больного, а затем накопить эти данные, чтобы, наконец, способствовать прогрессу всей медицины.

Когда врачи проводят регулярные собрания для составления статистики, они точно не будут улыбаться, ведь это все о смерти.  Но было бы слишком глупо делать выводы, плача.  Поэтому все уже отработали навыки доклада с невозмутимым лицом.

В сочетании с тем фактом, что Ли Цзинь был врачом в акушерском отделении, для него было еще более невозможно улыбаться беременным женщинам.  Поэтому Ли Цзинь не мог вспомнить, когда в последний раз смеялся.

Но теперь, увидев мальчика, неуклюже, но нежно держащего ребенка, он невольно улыбнулся.

Он улыбнулся и потер голову мальчика: «Конечно, я тебя спрашиваю, должен ли я спросить ребенка?»

Свежепоставленная чашка Цинь Мувэня пахнет травами, что заставляет людей чувствовать себя очень освежающе.

Он послушно сказал: «Этого достаточно».

Ли Цзинь больше ничего не спрашивал, так или иначе, был еще один матрас, и когда мальчик чувствовал себя некомфортно, он мог бы добавить его.  Поэтому он расстелил на нем чистые простыни, а затем вытащил ребенка из рук Цинь Мувэня, как морковку.

Растерянный ребенок: "???" Что случилось?

Ну, что бы ни случилось, плакать нормально.

Цинь Мувэнь тоже был ошеломлен. Его больше всего беспокоило то, что Ли Цзинь не любил геров и не будет заботится о своем первом ребенке.  Глядя на отношение Ли Цзиня сейчас, хотя он не питает особого энтузиазма к этому ребенку, он не безразличен к нему.

Ли Цзинь наклонился и сказал: «Не сопротивляйся».

Затем он одной рукой поддержал мальчика за спину, а другой — за колени, и взял его на руки.

Фактически, Ли Цзинь сделал то же самое еще до того, как ребенок родился. Тогда Цинь Мувэнь был замучен болью в животе, поэтому у него не было времени принять это во внимание.

В этот момент он мог ясно слышать ровное сердцебиение мужчины, а также чувствовать запах водяного пара, который исходил от него после принятия ванны.

Только тогда Цинь Мувэнь вспомнил, что не носил штанов с момента родов.  Дверь комнаты была все время закрыта, а вентиляции вообще не было, но это действие неизбежно приносило небольшой ветерок, отчего Цинь Мувэнь немного краснел.

Ли Цзинь попросил Цинь Мувэня обнять его за шею, а сам вытер его тело, а затем положил на кровать. В его действиях нет поддразнивания или каких-то непристойностей.  Наоборот, это было как квалифицированный врач, который заботится о пациенте.

Ли Цзинь быстро заправил вторую половину кровати, затем накрыл Цинь Мувэня одеялом и прижал углы одеяла.

В это время он снова спросил: «Где твоя одежда?»

У подростка всего два комплекта одежды, один — то, что он носит сейчас, а другой — в шкафу рядом с кроватью.

После того, как Ли Цзинь нашел второй, он оценил все плюсы и минусы и протянул руку под одеяло, чтобы аккуратно одеть Цинь Мувэнь.

Брюки явно переделали, возможно потому, что раньше живот был больше, поэтому была изменена талия брюк.  Но теперь дома не имеет значения, носите вы пояс или нет.

После того, как подростка уложили, Ли Цзинь завернул ребенка в подгузник и туго запеленал.

Сейчас июнь, и хотя температура высока, это все же лучше, чем рожать ребенка в двенадцатый месяц зимы по лунному календарю.  В это время Ли Цзинь должен подумать о покупке еще древесного угля, чтобы сжечь земного дракона.

Засунув в одеяло одно большое и одно маленькое, Ли Цзинь остановился и сложил грязное одеяло, что до этого лежало на кровати.  Это одеяло использовалось много лет, на первый взгляд, хлопок был плотно прижат, и теперь он запачкан кровью.  Разобрать и помыть - огромный труд.

Ли Цзинь планировал разобрать эту штуку и сжечь вместе с дровами.  Хотя он умеет готовить, аккуратен и чистоплотен, в рукоделии он действительно профан.

Единственный человек в семье, который может распарывать и стирать одеяло, это, наверное, подросток, лежащий на кровати, но он только что родил. Как ему можно это позволить?

Ли Цзинь подумал, что в любом случае это не очень полезно, так что лучше просто выбросить его.  Теперь дома достаточно двух новеньких матрасов.

Цинь Мувэнь съежился под одеялом, все его тело освежилось во много раз больше, чем раньше.  Он подумал, что не знает откуда его муж взял эти вещи...

Ли Цзинь убрал все вещи, которые не планировал иметь дома, и перенес их на кухню.  Он столько лет жил один, и его комната и рабочий стол были чистыми и опрятными — это его основное требование к себе.

После того, как все было упаковано, Ли Цзинь начал вспоминать «послеродовые меры предосторожности», которым учила его учительница, когда он еще учился в школе.  Вроде бы говорится... о настроении матери надо заботиться.  Послеродовая депрессия — это не шутки.

Когда Ли Цзинь вернулся в дом, ребенок только что заплакал и заснул.  Маленькая внешность выглядит очень мило, а между бровями есть небольшая киноварная родинка, что очень радует.

Но юноша не заснул. Когда Ли Цзинь вошел в дверь, он моргнул и посмотрел на Ли Цзиня, а когда Ли Цзинь посмотрел на него, он быстро отвел взгляд.

Сидя у кровати, Ли Цзинь поднял тему: «Сейчас холодно?»

Мальчик посмотрел на Ли Цзиня и послушно покачал головой.  Ли Цзинь чуть не коснулся своего лба. Он явно ребенок. Как древние люди могли правильно это понять?

«Есть дискомфорт?»

Мальчик покачал головой и на этот раз добавил еще одно предложение: «Нет.»

«Если у тебя болит живот, скажи мне.  Не стесняйся и не бойся.»

Молодой человек посмотрел на Ли Цзиня, широко раскрыл глаза и открыл рот, как будто хотел позвать Ли Цзиня, но ничего не сказал.

В этот момент в голове Ли Цзиня вспыхнули какие-то образы.

— Муж? Сянгун*? Это ты, сука,считаешь себя достойным того, чтобы называть меня так?

[*Сянгун ( 相公 xiànggong ) – Муж, вежливое обращение жены к мужу, а также чиновник, министр, учёный человек, благородный юноша и даже мальчик из публичного дома.]

Мальчишка стоял на коленях на земле со слезами, струящимися по его лицу: —Я был неправ, я был неправ, и я больше никогда не посмею.

Потом посыпались удары руками и ногами.

Ли Цзинь подумал, что, будучи сторонним наблюдателем, его вот-вот переполнит гнев, и было трудно представить, как юноша упорствовал все эти годы.

«Меня зовут Ли Цзинь, Ли - рассвет, Цзинь - светлое будущее. Ты можешь обращаться ко мне напрямую по имени или... звать меня мужем. Тебе решать.»

Ли Цзинь не извинился перед молодым человеком за травмы, которые он получил за последние два года, потому что он знал, что после причинения вреда другим, извинения особенно слабы. В это время слова часто являются самой бесполезной вещью. Лучше использовать свои настоящие действия, чтобы компенсировать боль в сердце молодого человека.

Когда Ли Цзинь подумал, что не слышит слов подростка, тот обратился к нему ясным и поверхностным голосом: «А-Цзинь.»

После того, как молодой человек закончил говорить, он закрыл глаза и собирался зарыться головой в одеяло. Он не знал, как отреагирует Ли Цзинь. Он не осмелился назвать Ли Цзинь «мужем» или «Сянгуном».

Потому что ум молодого человека был особенно чувствительным, он заметил, что нынешний Ли Цзинь полностью отличается от предыдущего Ли Цзиня.

Цинь Мувэнь хотел использовать новое имя, чтобы начать новую жизнь. Он не беспокоился о себе или о том, что Ли Цзинь снова покажет жестокую сторону сердца.

Он мог бы продолжать терпеть это, но ребенок... ребенок только что родился и был таким хрупким, что он действительно не мог этого вынести.

Ли Цзинь улыбнулся и сказал: «Мне очень нравится это имя».

Напряженное сердце молодого человека наконец вернулось на прежнее место. Только что он был очень напряжен, но теперь расслабился и вскоре погрузился в глубокий сон.

Только тогда Ли Цзинь внимательно осмотрел дом: спальня площадью около дюжины квадратных метров с деревянной кроватью, пристроенной к стене.

В конце кровати невысокий шкаф, качество изготовления хорошее, кажется, это самый дорогой предмет мебели в этом доме.  Низкий шкаф разделен на три яруса, и в нем есть всякая всячина.

Стиральная доска размещена на внутренней стороне подоконника, ее можно использовать для стирки грязной одежды, которую он переодел.

Других шкафов в спальне нет, остались только две бамбуковые корзины.

Одна из них используется для хранения одежды, а другая – для незавязанных ниток.

Ли Цзинь также нашел семь или восемь медных монет на дне корзины с одеждой. Подумав об этом, молодому человеку, вероятно, некуда было их спрятать. Он боялся, что первоначальный владелец использует все эти вещи для покупки вина.

Ли Цзинь не прикасался к этим медным монетам. Он до сих пор не знает валютной системы этой эпохи.

Через некоторое время после стирки одежды он может сыграть в шахматы с Ли Даню, а затем проверить его отношение.

Кроме того, Ли Цзинь почувствовал, что он только что немного вспомнил сцену, где первоначальный владелец ладил с мальчиком.  Так что... он не должен быть слишком далек от того, чтобы вспомнить имя юноши...

Если бы он лично спросил его имя, разве это не дало бы понять, что он не был первоначальным владельцем - Ли Цзинем?

Ли Цзинь в то время этого не знал, что первоначальный владелец никогда и не знал имени мальчика. Он даже и не думал спросить имя у подростка, как будто он был просто незаметным человеком. Однако все должно происходить одно за другим.

Ли Цзинь решил сначала заняться стиркой.

Наблюдая, как несколько геров и женщин в деревне уходят с корытами для стирки, а затем подумал о реке, которую он увидел, когда ехал на телеге, запряженной волом.

«Подсчитано, что люди в деревне стирают одежду в реке.»

Он взял сапонины, молоток (которым били одежду), деревянный таз и одежду и отправился в хвосте большого "войска".

Глава 7

"Разве мы здесь не единственные шестеро, чтобы сегодня стирают? Почему здесь лишний человек?"

"О, я даже не узнала бы, если бы вы мне не сказали."

"Этот человек мужчина или гер?"

«Ты слепая? Это явно тот потрепанный Ли Цзинь!» "Он держит таз и молоток, значит, он тоже собирается стирать?"

"Кто знает? Разве его муж недавно не родил? Я еще не видел, чтобы Ли Цзинь жалел его."

Ли Цзинь следовал за ними ни далеко, ни близко, хоть у него и были длинные ноги, а каждый шаг покрывал большое расстояние.  Но в этот момент, чтобы избежать подозрений между мужчинами и женщинами нужно было внимательно следить.

В верхней части деревни есть река, глубина воды примерно по колено взрослому человеку.  На дне кристально чистая вода, мелкие камни и крабы. Сюда обычно приходят девушки и геры в деревне, чтобы постирать белье.

Но у людей в деревне есть и устная договоренность. То есть каждый раз ходят стирать только шесть дворов.

Ведь это река, и есть верховья и низовья, и те, кто стирает белье в верховьях имеют преимущество.  Справедливости ради все занимают шесть каменных пирсов и по очереди стирают в верховьях.

Когда Ли Цзинь прибыл к реке, эти люди уже заняли свои позиции.  Они увидели, что Ли Цзинь действительно пришла стирать, и девушка в очереди отнесла свой таз к каменному пирсу девушки впереди.

«Ли Цзинь, ты действительно здесь, чтобы стирать, я дам тебе свое место!»

Закончив говорить, она сказала женщине рядом с ней: «Сестра, у меня сегодня мало одежды, поэтому я потеснюсь с тобой. А я займусь стиркой через какое-то время».

Успех. Он мог только коснуться кончика своего носа, увидев эту сцену, а затем поблагодарить. Ли Цзинь не знал, что в деревне существуют такие обычаи. Геры и девушки слушали его слова, стирая одежду руками и ногами, и молча смотрели на Ли Цзиня.

На самом деле в этой прачечной есть место для Цинь Мувэня, но не сегодня.  В деревне так много дворов, и все устроили их по порядку.  Просто Ли Цзинь не мог долго складывать грязную одежду, поэтому он пришел постирать ее сам, не спрашивая Цинь Мувэня.

Ли Цзинь никогда не пользовался молотком для стирки одежды, а сапонины той эпохи все еще немного отличаются от современного мыла, поэтому, когда он начал стирать, движения Ли Цзиня были немного неуклюжими.

Незамужние девушки стеснялись заговорить с Ли Цзинем, и каждая из них лишь изредка бросала на него взгляды.  Замужние женщины здоровались с Ли Цзинем, но говорить что-то еще было неудобно.  Ведь на фоне этой великой эпохи мужчинам и женщинам приходится строго соблюдать осторожность.

Эта река находится на единственном пути из города в деревню. Здоровяк, который утром вытащил Ли Цзиня из города на воловьей повозке, теперь ехал обратно. Издалека ему показалось, что мужчина, стирающий одежду, был ему очень знаком. По мере приближения он все больше узнавал его.  Он все больше и больше походил на Ли Цзиня.  Но он не осмелился признать себе, что Ли Цзинь мог выйти стирать.  Солнце, вероятно, тогда взойдёт на западе.

Итак, повозка с волами проехала мимо реки, а через полминуты здоровяк снова повернул назад.  Он громко закричал: «Ли Цзинь, это действительно ты!»

К счастью, Ли Цзинь не был слепым и узнал в этом человеке того, кто отправил его обратно утром.  «Этот человек должен быть добрым деревенским стариком», — отметил Ли Цзинь в своем сердце.

"Эм", — ответил Ли Цзинь.

Мужчина привязал вола к камню на обочине дороги, сам подошел к Ли Цзину и вытянул шею, чтобы рассмотреть поближе. Он правда занимается стиркой.  Не говоря уже о том, что его стирка выглядит довольно прилично.

Ли Цзинь всегда был хозяйственным, и стирать одежду не составляло труда, но старинная одежда имеет много ткани, поэтому тереть ее руками неудобно.  С сапонинами и молотком стирка становится легче.  Кроме того, в молодости он также смотрел костюмированные драмы, так что ему просто нужно начинать постепенно.

Здоровяк обрадовался: «О, ты и правда умеешь стирать. Я очень надеюсь, что художник сможет тебе так нарисовать, а потом я эту картинку положу в рамку и подарю твоему мужу. Если ты осмелишся запугивать его в будущем, пусть он возьмет этот рисунок и пригрозит тебе.»

Здоровяк выглядел лет на двадцать четыре или двадцать пять, он находится в самом расцвете сил. Согласно природе раннего брака и раннего деторождения в древние времена, его дети уже, вероятно, готовы к браку.

Ли Цзинь также сначала использовал воду, чтобы посмотреть на свое лицо, и это, вероятно, было очень похоже на его предыдущую жизнь.  Но она отличается от зрелой и стабильной двадцатидевятилетней...

Так же, как Цинь Мувэнь, с энергией молодого человека, Ли Цзинь подумал, что его телу сейчас около семнадцати или восемнадцати лет.

Увидев, что Ли Цзинь все еще стирает белье, здоровяк был вне себя от радости и собирался оценивать это некоторое время. В любом случае, он раньше вывихнул лодыжку, поэтому в данный момент он не удосужился ходить.

«Твой муж родил? Он подарил тебе сына? Ты так счастлив, что вышел постирать одежду?»

Ли Цзинь нахмурился и сказал:"Все в порядке, пока папа и ребенок здоровы. Это мило, независимо от того, мальчик он или гер, он все еще ребенок меня и моего мужа."

Здоровяк стал еще веселее: «У тебя, Ли Цзинь, теперь есть сын, и отныне ты будешь отцом и опорой семьи. Я ходил утром на рынок дрова продавать, так и слова тебе не сказал.  Теперь то же самое. Перед смертью твоя мать сказала девушке своих родственников быть женой моего брата. Теперь они женаты. Наша семья будет помнить об этом."

Ли Цзинь невнятно кивнул. Оказалось, что этот здоровяк не был добрым стариком, но поскольку у семьи Ли Цзиня были несколько запутанные отношения с его семьей, он был готов помочь ему вот так.

"Твоя мама очень переживала за тебя перед смертью, так что позволь мне позаботиться о тебе больше. Но я не могу гоняться за тобой весь день. Я думала о том, что у твоего мужа сегодня будет ребенок, а ты все еще пьешь на улице. Это слишком. Когда я вернусь с рынка, я преподам тебе урок. Теперь кажется, что ты стал более разумным после того, как стал отцом."

Как раз в этот момент Ли Цзинь также закончил стирать свою одежду, поэтому он отжал воду и положите одежду в тазик.

«Спасибо, что позаботились обо мне раньше, я больше не буду ошибаться в будущем.»

Они вернулись вместе, и девушка, уступившая свое место Ли Цзинь, также постирала свою одежду. Попрощавшись со своими сестрами, она также несла таз с одеждой и быстро ушла.

Рядом с ним шел здоровяк, время от времени хмурясь.  Ли Цзинь остановился, думая, что до сих пор не знает имени этого человека.  В результате на ум пришло одно имя — «Ли Чжуцзы».

Имена в семье Ли действительно случайные.  Ли Даню, Ли Чжуцзы... Ли Цзинь подумал, что, может быть, в будущем появятся такие имена, как Ли Течжу.

[ Даню значит большая корова, Чжуцзы - столб, Течжу - железный столб]

"Брат Чжуцзы, ты вывихнул лодыжку", - сказал Ли Цзинь.

"Все в порядке. Я зажму ее деревянной доской и немного отдохну."

У жителей деревни есть много собственных забот. У них есть много рецептов, которые просты и эффективны.

Но Ли Цзинь сказал:"Найди камень, на котором можно сесть, и я вправлю твои кости."

Ли Чжуцзы сначала сказал, что ему не нужно об этом беспокоиться, но он ступил в яму следующей ногой и теперь задохнулся от боли.

"Если ты не вправишь свои кости, эта нога будет бесполезна."

Ли Цзинь держал его за лодыжку.

Ли Чжуцзы посмотрел на руку Ли Цзиня с острыми костяшками пальцев и подумал про себя:"Этот ученый отличается от наших торговцев."  Эта рука выглядит более нежной, чем рука той девушки.  Это не женственно, это просто... Эта рука похожа на пишушчую ручку, и это неописуемо.

Ли Чжуцзы думал, что когда у его семьи будут деньги, они должны позволить своему сыну учиться.  Посмотрите на Ли Цзиня, хоть он и не научился писать чернилами, но его темперамент отличается от обычных людей.

У Ли Цзиня не было времени посмотреть на свои руки.

Честно говоря, эти руки были той частью тела Ли Цзиня, которой он был больше всего доволен.  Десять пальцев длинные, как нефрит, каждый ноготь круглый, как ракушка, а на ладони нет мозолей, она выглядит как пара изнеженных рук. Конечно, ведь первоначальный владелец мало занимался каллиграфией.

Ли Цзинь не предупредил Ли Чжузи, просто нашел правильную позу и крепко сжал его ногу.  Ли Чжуцзы не сделал никаких мысленных приготовлений и закричал от боли.

Девушки, которые стирали белье рядом, удивленно переглянулись.  "Что ты делаешь? Не дерись, в нашей деревне драться запрещено!"

Ли Чжуцзы чуть не расплакался, но все равно ответил хриплым голосом. "Никакой драки, я подвернул лодыжку, Ли Цзинь вправил мои кости."

Ли Цзинь помог ему встать: «Теперь ставай на землю и можешь идти.»

Ли Чжуцзы думал, что если он наступит на землю, это вызовет у него душераздирающую боль.  В результате лечение костей Ли Цзиня, казалось, наложило на него чары, и он вообще потерял все чувства.

Ли Цзинь просто посмотрел на выражение его лица и понял, что все сделал правильно. Так что он вернулся и вымыл руки, а затем взял таз с бельем.

Воловья повозка Ли Чжуцзы был рядом с ним, он попросил Ли Цзиня поставить на телегу таз, и он с Ли Цзинем пошли рядом.

«Хороший мальчик, этот навык вправления костей, даже врачи в городском медицинском центре не так хороши, как ты.»

Ли Цзинь ничего не сказал, его лучшим умением было не вправление костей, а хирургия.  Просто в тот год он взял полугодовой перерыв в хирургии, и это умение не осталось без внимания.

Ли Чжуцзы был благодарен Ли Цзину и много говорил: «Ты все еще собираешься сдавать экзамен на ученого в этом году? Если ты не сдашь экзамен, ты можешь пойти в медицинскую клинику в качестве ученика. Ты сможешь содержать свою семью. Твой муж худой и слабый. Похоже, вы не можете заработать несколько медяков даже на пошив одежды. Я слышал, что лечение в медицинском центре очень хорошее. Если ты пойдешь туда, чтобы стать доктором, то сможешь есть любую еду. И у тебя все еще есть три серебряных таэля в месяц.»

Ли Цзинь думал, что ему действительно нужно думать о том, чтобы зарабатывать деньги, чтобы содержать свою семью.

По словам Ли Чжуцзы, врач в эту эпоху может зарабатывать три таэля серебра в месяц, то есть три медных монеты или три тысячи вэней.  Тогда эта династия, вероятно, была похожа на династию Цин.  Медная пластина равна тысяче вэней, что равно одному таэлю серебра.

Ли Цзинь спросил: «Можно ли продать цыпленка за сорок вэней?»

Ли Чжуцзы сказал: «Да, это цена в городе. иди к Ли Даню. Просто купи его, и ты сэкономишь тридцать пять вэней.»

Ли Цзинь кивнул, значит, он, вероятно, имеет определенное представление о покупательной способности денег в эту эпоху.

Думая о семи или восьми вэнях, оставшихся дома, можно предположить, что он может купить только десять булочек. Он действительно слишком беден.

Река была недалеко от деревни, и Ли Чжуцзы и Ли Цзинь красноречиво обсуждали способы сэкономить деньги.  В любом случае, он чувствовал, что Ли Цзинь теперь просветлен, и знал, что сейчас ему жаль мужа, и это было хорошо.

Ли Цзиню было необходимо прекратить использовать деньги для покупки вина.

"Если ты заработаешь больше денег, сначала купи плитку и отремонтируй дом.  Иначе летом будет дождливо, а зимой ветрено, как ребенок может это вынести?"

Кстати, смертность младенцев и детей раннего возраста в древности была просто слишком высока, и в каждом доме были дети, которые не могли содержать.

Оставив в стороне оспу и ветрянку, поговорим о достаточном питании. Правильное питание – это большая проблема, а еще есть проблема о том, есть ли одежда, которую можно носить.

Ли Цзинь подумал, что ему действительно нужно сначала уделить внимание ремонту дома, иначе после сезона дождей все в доме заплесневеет, что плохо для детей.

Увидев, что он его слушал, Ли Чжуцзы почувствовал облегчение.

Пришло время для каждой семьи в деревне закончить свою работу на ферме и поесть.

Кто-то только что пошел на рынок и узнал, что Ли Чжуцзы повредил ногу. Увидев, что Ли Чжуцзы сейчас летит, как у него могла быть вывихнута ступня?

"Ли Чжуцзы, ты сегодня заработал много денег? Ты ходил в медицинскую клинику?"

Ли Чжузи засмеялся и сказал: "На нашей стороне есть гениальный доктор!"

Все: "???"

Глава 8

Все знали, что Ли Чжуцзы хорошо заботился о Ли Цзине. Иногда у Ли Цзиня возникали споры с сельскими жителями, и Ли Чжуцзы всегда приходил, чтобы посредничать.

Но на самом деле первоначальный владелец, Ли Цзинь, по натуре труслив, пуглив и боится попасть в беду, и не имеет никаких других навыков, кроме как пропивать деньги.  Так что он не может создать никаких серьезных проблем. Ли Чжуцзы очень популярен в деревне, поэтому он может легко решить проблемы за него.

Но на этот раз Ли Чжуцзы на самом деле похвалил Ли Цзиня.  Все думали про себя, как гениальным доктором может быть этот идиот Ли Цзинь?

Видя, что другие не верят этому, Ли Чжуцзы ничего не сказал.  Он не собирался спорить.  Если бы не настоящее умение Ли Цзиня вправить его кость, он бы не поверил, что Ли Цзинь обладает таким умением.

Ли Чжуцзы подтащил телегу к двери дома Ли Цзиня.

Ли Цзинь взял свой таз с одеждой и сказал: «Спасибо».

"Спасибо. Если это действительно имеет значение, я должен быть тем, кто благодарит тебя. Если бы не ты, моя нога не смогла бы функционировать по крайней мере два дня, и я бы не смог завтра пойти в горы".

После того, как они попрощались, Ли Цзинь вошел в дом.

Поскольку дом Ли Цзиня маленький, двор кажется намного больше. Перед кухней находится передний двор, а у стены есть колодец. За спальней также есть задний двор. Посажены два дерева хурмы, а между деревьями натянута пеньковая веревка. На нее вешают одежду.

Когда Ли Цзинь вернулся, Цинь Мувэнь уже давно проснулся. Теперь ему было не по себе, и было больно двигаться. Сначала Цинь Мувэнь на мгновение запаниковал, когда увидел, что в комнате остались только он и ребенок. Он попытался позвать. Он дважды сказал «А-Цзинь», но никто не ответил. Ребенок не такой чувствительный, как он, и теперь он крепко спал.

Цинь Мувэнь несколько раз слышал, как кто-то разговаривает у двери, и он внимательно слушал, ожидая, что дверь распахнется. Но все это были мужчины, вернувшиеся в деревню.  Не Ли Цзинь.

Когда он увидел, как Ли Цзинь возвращается с тазом для стирки, Цинь Мувэнь был так поражен, что чуть не упал с кровати.  Ли Цзинь не заботился о том, чтобы высушить одежду, поэтому сначала помог Цинь Мувэню подняться, а затем подложил подушку под поясницу.

"Что случилось? Ты голоден? В кастрюле еще есть куриный бульон."

Цинь Мувэнь покачал головой и сказал: "Одежда..."

"Я постирал ее. В последнее время ты плохо себя чувствуешь, отдых - это самое главное."

Ли Цзинь не думал, что есть что-то плохое в том, что «мужчины идут к реке стирать белье». Его семья бедна, и есть только два человека, он и его муж. Цинь Мувэнь только что родил. Как он сможет собрать грязную одежду и постирать ее? Извините, Ли Цзинь действительно не может ждать этого.

Цинь Мувэнь посмотрел на Ли Цзиня, и теперь его глаза можно было описать только как испуганные.

«Я, я должен стирать. Ты мужчина… ты не можешь стирать…»

Ли Цзинь сжал его руку: «Ты в таком физическом состоянии, скажи мне, что ты можешь постирать?»

Может быть, тон Ли Цзиня был немного серьезным, и Цинь Мувэнь некоторое время не знал, что ответить.

Когда он был в особняке Шаншу, люди, с которыми он контактировал, от горничных до слуг, не давали ему стирать дома. Позже он был продан Ли Цзиню, как муж, и Цинь Мувэнь также знал, что его наказывают. Это то же самое, что брата, которого отправили в ссылку в башню Нингу, и сестер, которых отправили в публичный дом, но ему дали более достойное наказание.

В этой стране  статус геров ниже, чем у женщин, поэтому в конце концов, когда его приговорили, управляющий города пожалел Цинь Мувэна за то, что он ничего не знает, поэтому его отдали торговцам. Так что пусть люди продают его как гера, и все кончено.

За последние два года после замужества Цинь Мувэнь чувствовал, что работа каждый день: вспашка земли, стирка, приготовление пищи и шитье, чтобы заработать деньги, были больше похожи на своего рода замаскированное искупление.

Хотя он до сих пор не знает, какое преступление совершил отец-министр.

Цинь Мувэнь изначально был персонажем, который не дрался и не цеплялся, а только молча зализывал раны.  За последние два года Цинь Мувэнь привык к этому.  Он думал только о том, чтобы хорошо родить ребенка, дать ему вырасти счастливым и в будущем удачно жениться — это самое большое счастье в жизни.

Но Ли Цзинь... Почему Ли Цзинь вдруг так хорошо к нему отнесся?

Цинь Мувэнь посмотрел на таз с чистой одеждой и закусил губу, он тоже завидовал бессмертным парам, о которых написано в книгах.  Но теперь он уже отчаянно нуждался в Ли Цзине.

Возможно, когда они только поженились, Цинь Мувэнь все еще хотел жить гармоничной жизнью, как мужья, но позже обнаружил, что все это были идиотские мечты.

Теперь Цинь Мувэнь чувствует, что живет в прекрасном сне, сотканном муравьями Нанки.  Хотя счастье сладостно для его сердца, это все-таки мечта.

Ли Цзинь увидел, что тот ничего не сказал, как упрямый ребенок, который что-то для себя решил.  Он почувствовал легкую головную боль, и его тон бессознательно стал более серьезным, как будто он обычно говорил о некоторых мерах предосторожности членам семьи пациента.

«Ты не можешь выйти на ветер, не говоря уже о холоде. Почему ты так заботишься о том, стирать одежду или нет?»

Но на самом деле Цинь Мувэнь беспокоился только о том, что доброта Ли Цзиня к нему продлится недолго.  Если, когда он выздоровеет, и Ли Цзинь станет, как прежде, часто бить и ругать его, он боялся, что действительно не сможет выдержать.  Падение с облаков в грязь, это падение никому не по плечу.

Цинь Мувэнь опустил голову и сказал: «Я смогу стирать, когда буду здоров.»

Он может продолжать работать, как и раньше, пока Ли Цзинь относится к нему немного лучше, это нормально.

Ли Цзинь знал, что психологическое состояние рожениц нуждается в тщательном уходе.

Но большинство людей, с которыми он встречался, думали, что иметь ребенка — это честь, поэтому было неизбежно, что они стали немного избалованными.  Бесспорно, что после родов женщины становятся более нежными и нуждаются в заботе своих мужей и членов семьи, это вполне нормальное и обычное явление.

Когда Цинь Мувэнь забеременел в октябре и до родов, он работал усерднее всех.

Ли Цзинь также принял это во внимание, поэтому тщательно позаботился о Цинь Мувэне.  В конце концов, он только что прибыл сюда и не знал темперамента своего мужа, он только чувствовал, что лицо молодого человека было зеленым, и он был еще ребенком.

Ему приходилось столько выносить в одиночестве, и Ли Цзинь не может не жалеть его. В конце концов, он и врач, и член семьи, если он не позаботится о мальчике, то кто о нем позаботится?

Но именно это вызвало у Ли Цзиня головную боль.

Почему мальчик совсем не заботится о себе?!  Может ли быть так, что он все еще хочет продолжать работать, волоча свое тело сразу после родов?

Что за человек первоначальный владелец, чтобы быть таким бесполезным!  Надеяться, что муж поддержит его, на самом деле нехорошо для него.

Ли Цзинь сказал: «Не беспокойся о работе по дому в это время. Ты знаешь, что сейчас тебе следует позаботиться о своем здоровье?»

Подросток внезапно сжал плечи, когда услышал, что тон человека рядом стал немного резче.

Домашнее насилие должно быть было раньше!? Почему первоначальный владелец такой отморозок!

Ли Цзинь вздохнул, потер руки, чтобы согреть их, залез под одеяло и сжал руку мальчика.

На руках у юноши много мозолей, но они не твердые, а это значит, что юноша столько физической работв с детства не делал, а после женитьбы подвергся манипуляциям неподходящего человека.

"Я не буду тебя бить. Если у тебя будут какие-либо мысли в будущем, ты можешь сказать мне, и мы можем обсудить вместе."

Цинь Мувэнь был внезапно поражен рукой Ли Цзиня, хотя эти руки только что обняли его и надели штаны...

Но Ли Цзинь молчал.  Цинь Мувэнь тоже притворился, что не так близок.

Но теперь все по-другому, мужской голос мягко донесся до него, и Цинь Мувэнь мог только без разбора кивнуть, не смея иметь в голове какие-то беспорядочные мысли.

Увидев, что он согласен, Ли Цзинь вышел на задний двор, чтобы повесить одежду, а затем пошел на кухню, чтобы приготовить куриный суп.

«Ты раньше мало ел, давай поедим супа.»

На самом деле, Ли Цзинь сам был голоден, но он мог это вынести.  Этот куриный суп до сих пор остается вкусным.

Когда Ли Цзинь только  вышел, то снял масло, так что бульон совсем не выглядит жирным, просто подходит для питья подросткам.

Ли Цзинь накормил Цинь Мувэня двумя ложками, как тот внезапно сказал: «А-Цзинь.»

Ли Цзинь на мгновение остановился: «А?»

"Ты сначала поешь, я не голоден."

Как только он закончил это говорить, у подростка заурчало в животе. Родившая мать нормально не может есть два часа после родов. Сейчас прошел всего час, а роды - так утомительно. Должно быть, он голоден.

Но молодой человек также догадался, что Ли Цзинь, должно быть, ничего не ел.

Эта курица... Он не знал, откуда взялась курица. Курица стоит сорок вэней. В семье мяса давно не было.

Увидев, что Ли Цзинь только его накормил, но сам не ел, молодой человек сказал такую фразу. Он сказал, что не голоден, а его желудок заурчал.

Молодой человек был слишком рассудителен, но лицо Ли Цзиня оставалось невозмутимым, и он поднес ложку супа ко рту молодого человека.

«Открой рот.»

Казалось, он не слышал ни слов мальчика, ни его живота.

Теперь казалось, что мальчик все еще немного боится Ли Цзиня.  Пока тон Ли Цзиня был понижен, он вел себя очень хорошо, потакая каждому слову, опасаясь рассердить Ли Цзиня.

Его накормили миской супа, и у мальчик вырвалась отрыжка.  Ли Цзинь слегка усмехнулся:

«Теперь ты не голоден?»

Молодой человек кивнул: «Да»

«Куриный суп вкусный?»

Тот снова кивнул: «Вкусно».

"Знаешь, почему куриный бульон твой?"

Мальчик был немного застенчивым и нервным, и не говорил.  Ли Цзинь теперь слишком хорошо к нему относится, раньше только его папа оставлял ему вкусную еду...

Только послушайте, что Ли Цзинь сказал: "Выпей суп, чтобы было молоко"

Мальчик: "???"

Впрочем, это действительно правда, а то зачем в мире столько вкусняшек,и зачем беременным давать кучу тонизирующих супов?

Молодой человек чуть не закричал, Ли Цзинь погладил его по голове и встал: «Я не буду тебя дразнить, я пойду в деревню купить козьего молока, ребенок еще не ел».

Для новорожденного ребенока лучшая еда — грудное молоко, но Ли Цзинь знает, что мир, вероятно, не настолько богат, чтобы его ребенок мог есть молоко.  Таким образом, он может только сначала сварить немного рисовой пасты, а когда она будет почти готова, добавить козье молоко, чтобы это послужило пищей для детей.

В тот момент было еще темно, и кучка людей на въезде в деревню болтала. Ли Цзинь чувствовал, что не может постоянно обращаться к Ли Даню, поэтому он решил пойти в дом Ли Чжуцзы, чтобы спросить, есть ли у него козье молоко и рис.

Ли Цзинь уже кое-что вспомнил раньше, вероятно, Ли Чжуцзы был лучшим человеком в этой деревне для Ли Цзиня, поэтому первое, что пришло на ум, был дом Ли Чжуцзы.

Как только Ли Цзинь подошел к двери дома Ли Чжуцзы, он увидел, что тот держит в руках горшочки.

Он увидел Ли Цзиня и с улыбкой сказал: «Твой муж пока не умеет кормить грудью, а твой детеныш только родился. Я дам вам немного козьего молока, яиц и мешок риса."

Ли Цзинь: "???"

Неужели гер может даже кормить грудью???

Этот мир действительно перевернет его три миры!!!

Глава 9

На лице Ли Цзиня не было никакого выражения, но на самом деле он был потрясен в своем сердце.

Он подумал, что то, что он только что сказал молодому человеку, было просто случайной шуткой, а теперь это стало откровенным поддразниванием?

Ли Цзинь внешне выглядит добрым и скромным, но на самом деле с ним трудно разговаривать.  Как бы это сказать, он душевный человек, если его попросить о помощи, пока это не особенно сложно, он поможет.  Но очень трудно по-настоящему проникнуть в его сердце.

В прошлой жизни, когда Ли Цзинь еще училсь в колледже, из-за его выдающейся внешности и выдающихся оценок сердце Сихуа было предано ему.

Сихуа — настойчивая девушка, хотя Ли Цзинь ясно сказал ей «не влюбляться», она все равно настояла на том, чтобы догнать Ли Цзиня, высокогорный цветок.  В результате Ли Цзинь на протяжении восьми лет не отвечал ей взаимностью, и Сихуа наконец сдалась.

Позже, когда Ли Цзинь обучался в больнице, другой врач-мужчина из того же отделения преследовал его.  «Тогда вся школа знала, что Сихуа преследует тебя. Ли Цзинь, ты… гей? Как насчет того, чтобы попробовать?» Ли Цзинь: «...?»  В конце концов, конечно, он так и не попробовал.

Суть принципа Ли Цзиня никогда не удавалось легко изменить, и до сих пор таких исключений не было.

Подводя итог, Ли Цзиня не могли легко принять других, поэтому он не делал ничего, что можно было бы неправильно понять.  Друзья могут отпускать безобидные шутки, но не трогать чувства.

Ли Цзинь подумал, что это первый день контакта между ним и мальчиком, а предыдущий физический контакт можно объяснить отношениями между пациентом и врачом.

Но как врач, как он мог дразнить пациента!

Ли Чжуцзы посмотрел на спокойное лицо Ли Цзиня так, словно тот вот-вот сломается, и счастливо улыбнулся.

Он улыбнулся и сказал: «Не беспокойся о своей невестке, хоть она и скупая, она всего лишь женщина. Эти вещи... просто отнесись к этому как к благодарственному подарку за то, что ты вылечил мою ногу, и мы, братья, не говорим о деньгах.»

Когда у семьи Ли Цзиня раньше не было еды, Ли Чжуцзы также отдал им свой рис. В то время жена Ли Чжуцзы была крайне несчастна. В их семье было много людей, и у них было много ртов, поэтому рис использовался часто, а каши не могло быть мало. В результате ее муж на самом деле отдал Ли Цзиню мешок риса, стоит ли это того? Жена Ли Чжуцзы взорвалась от гнева.

Ли Чжуцзы подумал, что выражение лица Ли Цзиня было таким плохим, когда он подумал об этом инциденте.

Ли Цзинь тихо вздохнул в своем сердце, он не мог в это врямя быть вежливым. Он взял вещи Ли Чжуцзы, поблагодарил его и пошел обратно.

Когда он вернулсь, ребенок уже плакал и хотел есть. Мальчик не мог уговорить его, даже если обнимал.

Ли Цзинь быстро подогрел немного козьего молока, смешала его с водой и понемногу кормил ребенка.

Сейчас темнеет, и когда солнце сядет в середине лета, оно растянет послесвечение.

Если смотреть со двора, через оконную сетку можно увидеть подростка, сидящего на кровати, держащего маленького ребенка на руках. Их фигуры были окрашены в оранжевый цвет заходящего солнца, кто-то кормил ребенка, и нежный взгляд мальчика тоже упал на этого человека. Семья спокойна и очень счастлива.

Но на самом деле это только выглядит спокойно.

Кормить ребенка грудью - задача не из легких.  В то время не было пустышек и бутылочек, и Ли Цзинь вынужден был кормить его с ложечки.  Ребенок не выпивал молоко залпом, а выплевывал.

Цинь Мувэнь посмотрел на Ли Цзиня, чувствуя себя ужасно обеспокоенным. Значит, этот взгляд не нежность и не восхищение, это все из-за страха, что Ли Цзинь вдруг разозлится и ударит кого-нибудь.

Цинь Мувэнь знал, что Ли Цзинь всегда смотрел свысока на его статус, как гера, но теперь не только он гер, но и ребенок... Цинь Мувэнь действительно обеспокоен.

Но когда Ли Цзинь увидел, что ребенок плюется молоком, он только нахмурился, поставил миску и нашел несколько мягких тканей из вещей, которые принес Ли Даню.  Затем аккуратно завязал их на воротнике ребенка, чтобы, если на него срыгнут, то испачкается ткань, а не одежда.

Покормив ребенка, Ли Цзинь так проголодался, что ему казалось, что его живот прилип к спине.  Он так долго сегодня был занят, а на самом деле съел всего лишь нарезанный блинчик с зеленым луком.  Но из-за обязанностей и обязательств Ли Цзинь решил сначала позаботиться о двух щенках дома, а затем сам приготовить лапшу.

Лапша была от Ли Чжуцзы.

Позже он дал Ли Цзинь мешок и сказал: "В нем замешанная и нарезанная лапша, и немного булочек с капустой. Твоему мужу лучше быть осторожней в эти дни, или он заболеет. Будет трудно снова родить ребенка в будущем.»

Ли Цзинь вскипятил воду, сварил себе миску лапши, немного подумал и дал мальчику яйцо пашот.

Он увидел, что в мешочке, который дал ему Ли Чжуцзы, все еще был маленький кусочек желтого кристалла, он немного отломил его и положил в рот, чтобы попробовать. Это был сахар.  Он положил сахар в миску мальчика.

Потом поставил миску на низкий столик рядом с кроватью, посмотрел на подростка, обнимающего ребенка, который задремал сразу после еды, и сказал: «Когда он уснет,положи его и выпей супа».

Ли Цзинь сделал паузу.  Лицо мальчика покраснело.

Ли Цзинь: "..."

Он действительно не это имел в виду. Что ему теперь делать с тем, что он сказал?

Ребенок, хотя он почти спит, как только вы положите его на кровать, он откроет рот и начнет плакать. Это чтобы знать, заботятся ли о нем взрослые или нет.

Как только Ли Цзинь собирался взять ребенка на руки, Цинь Мувэнь быстро поднял ребенка и сказал: «Я подержу ребенка некоторое время, а ты закончи со своей едой, а то лапша слипнется в одну кучу».

Ли Цзинь подумал, что это единственный выход.

Цинь Мувэнь молча смотрел на выражение лица Ли Цзиня.

Он обнаружил, что Ли Цзинь только нахмурился, когда ребенок испачкал одежду и пеленки.  После этого выражение его лица не сильно изменилось, как будто ему было все равно на то, что его ребенок гер.  Наоборот, поскольку это его биологический ребенок, Ли Цзинь очень внимательно о нем заботился.  Ему приходилося держать ребенка на руках, даже если он не мог позаботиться о своей еде.

Цинь Мувэнь почувствовал полное облегчение.

Он прожил в деревне два года и повидал многое.  Например, есть бедная семья в деревне, но в семье шестеро детей. Мужчина из этой семьи был настолько спокоен, что когда семья заснула ночью, он тайно задушил младшую дочку до смерти стеганым одеялом, делая вид, что девочка задушила сама себя.  Также было просто отправить девушку замуж за парня из города, который умер преждевременно, в обмен на десять таэлей серебра.

Невестка того семейства – женщина язвительная, и когда она узнала об этом, то целыми днями устраивала беспорядки в деревне, оповещая об этом всю деревню.

Но что заставляет Цинь Мувэня чувствовать холод больше всего, так это то, что большинство людей в деревне думают:"Она всего лишь девочка. Мы не знаем, можно ли ее вырастить. Это уже очень хорошо получить десять таэлей серебра за нее. В нашей семье есть еще пять девочек.»  Мало кто сочувствовал женщине, котораяпотеряла ребенка.

Цинь Мувэнь беспокоился, что Ли Цзинь хочет использовать своих детей для этого грязного дела.  Увидев, что ребенок — гер, Цинь Мувэнь забеспокоился еще больше.

Но сейчас наблюдая, как Ли Цзинь держит ребенка на руках после еды и нежно гладит его по спинке, Цинь Мувэнь подумал, что Ли Цзинь определенно не сделал бы такого.

Ли Цзинь сказал: «В миске есть яйцо, оно уже не горячее, бери и ешь его.»

Женщины обращают внимание на то, чтобы есть суп после родов, и обращают внимание на то, чтобы есть поменьше.

Ли Цзинь думал, раньше подросток уже пил суп, теперь, наверное, он проголодался, поэтому он дал ему яйцо. Цинь Мувэнь держал миску в руке, и дно миски уже не было горячим, поэтому он взял глоток супа ложкой.

Тот был таким сладким,что у Цинь Мувэня загорелись глаза. Раньше он любил есть сладкое дома. Но после женитьбы на Ли Цзине он не ел много.

В древние времена технология производства сахара было не столь развито, и для этого обычно использовалась сахарная свекла. Ведь сахарный тростник на севере не сладкий, а сегодняшняя столица еще не развилась, чтобы использовать сахарный тростник для того, чтобы сделать сахар. Тридцать катти сладкой капусты не смогут произвести одну катти сахара.

[Кэтти, кетти, катти, катто (кит. 斤， цзинь) — традиционная единица массы в Китае и странах Юго-Восточной Азии, в разных странах её размер составляет от 600 до 632,5 грамма.]

Ли Цзинь увидел меняющееся лицо Цинь Мувэня. «Как сладости?»

Цинь Мувэнь поспешно отложил ложку, кивнул, а затем быстро покачал головой.  Ли Цзинь продолжал держать ребенка, ничего не говоря.  Но в своем сердцеон уже все понял.

Мальчик выпил половину супа, прежде чем осторожно раскусить яйцо-пашот.  Внутри оно мягкое, но в супе не рассыплется, а во рту будет таять.

Можно похвастаться тем, что навыки Ли Цзиня в приготовлении яиц-пашот действительно хороши. Видно, что этот пожилой одинокий молодой человек много готовил его в прошлом.

После еды Цинь Мувэнь почувствовал себя умиротворенным без всякой причины, слушая, как Ли Цзинь приносит воду и моет посуду на улице.  Было бы здорово, если бы Ли Цзинь мог продолжать это делать.

Цинь Мувэнь посмотрел на ребенка, который уже спал рядом с его подушкой, и прошептал: «Я слишком жадный?»

После того, как Ли Цзинь помыл посуду, он принял душ с холодной водой. Теперь он намеренно тренирует свое тело и не заботится ни о холодной, ни о горячей воде.  Но он подождал, пока влага на его теле не высохнет, прежде чем войти в дом.

В это время мальчик заснул, а на столе горела шаткая керосиновая лампа с тонкой нитью накала.

Мальчик не знал, как перебрался на внутреннюю сторону кровати, ему явно было нехорошо, но он изо всех сил старался занять лишь небольшое количество места.  Он подумал, что Ли Цзиню, похоже, ребенок очень понравился, поэтому он держал ребенка между ними двумя, а не прятал его у стены.  Это можно считать большим доверием.

Ли Цзинь посмотрел на ребенка, а затем вспомнил, что нужно приготовить рисовую кашу. Ребенок легко просыпался посреди ночи и, просыпаясь, просил еды.

Рисовую кашу очень сложно приготовить, поэтому ее приходится варить сейчас, и рис будет достаточно мягким, чтобы ребенок мог его усвоить до полуночи.

Кажется, что с ребенком посередине, делящим одну кровать, это не так уж и сложно принять.

Цинь Мувэнь всегда чутко спал, но, как у врача, сон Ли Цзиня был еще хуже, чем у него.  Когда ребенок проснулся, Ли Цзинь взял его на руки, Цинь Мувэнь в оцепенении почувствовал, что кто-то прикасается к его голове, поэтому он снова заснул.

Когда он встал рано утром следующего дня, Цинь Мувэнь увидел, что Ли Цзинь был одет только в рубашку, а пояс одежды держала маленькая кукла, обнажая часть его груди.

Но Ли Цзинь не понял, что тот проснулся и одной рукой держал ребенка, а другой кормил его козьим молоком и рисовой кашей.

Когда Ли Цзинь уложил ребенка, он случайно посмотрел на Цинь Мувэня.

Ли Цзинь:

Это неприлично! Вы когда-нибудь видели, как врач показывает свою грудь пациенту???

Глава 10

Честно говоря, Ли Цзинь был очень недоволен своей нынешней фигурой: когда он оделся, все было в порядке, но после того, как он снял одежду, он выглядел слишком слабым.

В глазах Ли Цзиня грудные и брюшные мышцы были обязательным условием для мужчины моложе тридцати пяти лет.

Поэтому после того, как он уложил ребенка, он развернулся и пошел одеться нормально.

Цинь Мувэнь на мгновение был ошеломлен.

Раньше, когда Ли Цзинь возвращался домой, он просто расслаблялся и перед тем, как принять душ, раздевался и ложился спать.  Даже если он встанет среди ночи, чтобы справить нужду, он будет небрежен, полностью обращаясь с ним так, как будто его не существует.

Туалеты в древней сельской местности, как правило, были представлены ямой во дворе .Чтобы не вставать ночью и не падать а темноте, в каждом домашнем хозяйстве был ночной горшок.  Нет необходимости идти в туалет среди ночи, чтобы сделать свое дело.

В результате, только что, одежда Ли Цзиня была прикрыта только наполовину, и Цинь Мувэнь не хотел позволять себе смотреть на нее еще раз.

Нет, это немного... двусмысленно.

Цинь Мувэнь тупо подумал, он действительно не хотел смотреть на грудь Ли Цзиня!

Ли Цзинь совершенно не знал о перипетиях в сердце Цинь Мувэня, и он не знал, что этот молодой человек уже давно осмотрел его нынешнюю бесполезную фигуру сверху донизу.

После того, как Ли Цзинь оделся, он вышел, чтобы вымыть руки и лицо, а затем почистил зубы ветками ивы, смоченными в соли.

Покончив со всем этим, он вскипятил горячую воду и принес мальчику помыться.

Молодой человек был польщен, тихо поблагодарил его, опустил голову и с серьезным лицом почистил зубы.

Ли Цзинь легко сказал:

«Спасибо... Поскольку ты вышел за меня замуж, ты стал моим мужем, и мы — семья. Нет нужды благодарить меня за такое маленькое дело.»

Ли Цзинь думал, что не сможет заснуть прошлой ночью. Ведь у него нет никаких отношений с мальчиком.

Сразу после своего путешествия во времени, он лег с Цинь Мувэнем в одну кровать, как муж и муж.

В конце концов, он так и не понял, то ли это от того, что слишком устал, то ли на него повлияло послушное и неосторожное боковое лицо мальчика, и он очень быстро заснул.

Потом он встал посреди ночи и дал ребенку рисовую кашу из козьего молока. После того, как он уговорил ребенка уснуть, почти рассвело.

В это время Ли Цзинь не заснул снова, а стал думать о своем будущем.

Вернуться в реальный мир невозможно.

Он четко помнил момент, когда его сбил большой грузовик.  Даже если он не умрет, он определенно превратится в бесполезного человека на всю оставшуюся жизнь.  Но только представьте, сколько людей может выжить при лобовом столкновении с грузовиком?

Ли Цзинь подумал, что ему было нелегко будет использовать мертвое тело, чтобы вернуть свою предыдущую жизнь, чтобы он мог жить десятилетиями.

Что ему нужно сделать сейчас, так это приспособиться к нынешней феодальной среде и тому факту, что он уже мужчина с мужем и ребенком, и изо всех сил стараться жить сейчас хорошей жизнью.

Что касается того, чтобы снова быть одиноким...

Как только эта идея мелькнула в голове Ли Цзиня, он отбросил ее.

Развод в древности был крайне вреден и для женщины, и для гера, ведь слова людей были страшны, и другая сторона полностью потеряла бы лицо.  Влияние слухов на подростка очень плохое.  Кроме того, у них теперь есть ребенок. Это была полноценная семья из трех человек, и Ли Цзинь действительно ничего не мог сделать, чтобы бросить мужа и сына.

Хотя Ли Цзинь в прошлой жизни был холост, это не значит, что он боится брака.

Просто за столько лет он не встречал никого, кто  запал бы ему в душу.

Сейчас его муж молодо выглядит, с изогнутыми бровями и особенно красивыми глазами.  Двойные веки подростка неширокие, хвостики глаз слегка опущены, а ресницы очень длинные.

Когда он смотрит на этого человека, тот выглядит очень невинным зверьком.

Переносица не особенно высока, но с этим лицом это как раз правильная гармония.

Даже Ли Цзинь, повидавший многих знаменитостей, вынужден признать, что мальчик очень хорошо выглядит.  В наше время, вероятно, у него была бы куча поклонников.  Ли Цзинь подумал, что если он бы так жил, то ему было бы легко.

Внешность и характер молодого человека ему вполне по душе: содержать себя — значит содержать себя, содержать семью — значит содержать и его.  Так что первоочередной задачей сейчас, конечно же, является заработок, чтобы прокормить семью.

Ли Цзинь сделал много предположений о том, откуда возьмутся деньги.

Рядом с их деревней есть горы и реки.

Как и Ли Чжуцзы, он может подняться в гору, чтобы нарубить дров, а потом отправиться в город, чтобы продать их богатым людям.

Не то чтобы у него не было способностей.  Но у его семьи не было воловьей повозки, поэтому ему пришлось бы таскать в город вязанки дров на своих двух.

Ли Цзинь чувствовал, что его нынешняя физическая сила слишком мала.

Вчера Ли Чжуцзы потребовалось три чашки чая, чтобы вытащить его из города на воловьей повозке, если считать в часах, это будет полтора часа.  Конечно, для этого использовалась воловья повозка.  Если перейти на пешие прогулки, то это займет около двух с половиной часов.

Ли Цзинь подумал, что теперь его тело действительно не подходит для заготовки дров на продажу.  Но после того, как он возобновит свою физическую форму, он может пойти в город, чтобы тренировать свое тело, а так же, чтобы обменять немного денег, убив двух зайцев одним выстрелом.

Ли Цзинь подумал, что этот не умеет ни заниматься земледелием, ни рубить дрова,  он никогда не был плотником и не занимался никаким другим ремеслом.

Кажется, что на данный момент остался только один способ заработать — попробовать пойти в медицинскую клинику.

Ли Цзинь положил рисовую кашуу из козьего молока для ребенка в глиняный кувшин и накрыл его полотенцем, чтобы предотвратить утечку тепла.  Для мальчика были приготовлены куриные ножки с легким маринадом и тарелка яиц всмятку.

Ли Цзинь сказал: «Я поеду в город с братом Чжуцзы и заработаю немного денег, чтобы прокормить семью. В горшке рисовая каша для ребенка, покорми его, когда он проснется, а вот твой завтрак. Вернусь к обеду.»

Молодой человек послушно кивнул, но в его глазах отражалась зависимость и следы страха.

В городе... первая красавица сада Пьяосян находится в городе.

Глядя в его глаза, Ли Цзинь вспомнил о его вчерашней оценке у односельчан и в его голове прояснилось. Но объяснить это никак не получалось.

Он спросил: «Ты боишься оставаться один дома?»

Молодой человек покачал головой: «Не боюсь. Я буду хорошо заботиться о ребенке, не волнуйся».

Когда Ли Цзинь вышел, подросток вдруг крикнул: "А-Цзинь ты... будь осторожен на дороге."

Цинь Мувэнь все-таки не осмелился сказать: «Уходи пораньше и возвращайся пораньше».

Ли Цзинь сказал: «Вернусь в полдень, чтобы принести тебе вкусную еду.»

Он старается всегда держать свое слово.

Ли Цзинь посмотрел на солнце. Солнце встает рано в июне. Было около шести часов утра.

Ли Цзинь сначала пошел в дом Ли Чжуцзы.

Ли Чжуцзы как раз заканчивал свой завтрак, а половину места на повозке с волами уже занимали дрова.

Глаза Ли Чжуцзы расширились, когда он увидел Ли Цзиня.

«Ты так рано встал?»

Через некоторое время он улыбнулся и сказал: «Твой ребенок разбудил тебя утром, выпил молока и шумел?»

Жена Ли Чжуцзы собрала вещи и вышла, думая о том, что ее мужчина сказал, что Ли Цзинь вылечил его проблемы с ногой.  Сначала она не поверила, но вчера перед заходом солнца она услышала слова других, стирающих белье у реки, и тогда твердо поверила этому факту.

Она показала Ли Цзиню редкую улыбку: «У семьи Ли Цзиня теперь есть сын?»

Это на самом деле поздравления, Ли Чжуцзы сказал ей прошлой ночью, что семья Ли Цзиня пополнилась мальчиком.  Но она должна сказать это в форме вопроса, чтобы Ли Цзинь мог с гордостью ответить «Да».

Но пощечина всегда приходит так быстро.

Ли Цзинь сказал: «Это гер, но мне он очень нравится.»

Ли Чжуцзы: «...»

Жена Ли Чжуцзы: « ...?»

Они посмотрели на лицо Ли Цзиня и увидели, что он не шутит. Но социальная ситуация в этом мире такова, что меньше всего ценятся геры.

Как женщина, невестка Ли Чжуцзы может понимать взлеты и падения и сухо сказала Ли Цзиню:

«Поздравляю. Так же, что касается детей, после рождения первого ребенка второй ребенок не будет таким же.»

Ли Чжуцзы был так потрясен, что еще не пришел в себя. Но он слышал, что Ли Цзинь варил куриный суп для своего мужа, а потом даже после рождения гера он все еще варил куриный суп для него. Ли Чжуцзы чувствовал себя обиженным из-за курицы.

Ли Цзинь не хотел говорить на эту тему, в конце концов, это был его ребенок и его муж, и ему это просто нравилось.

«Брат Чжуцзы, ты все еще хочешь пойти в гору за дровами сейчас?»

Ли Чжуцзы не очень обрадовался, когда услышал, что ребенок был «гер», поэтому он ответил: «Ага, пока рано, и можна собрать побольше дров, а потом в телеге отвезти в город на продажу.»

Половина вязанок в его повозке аккуратно обрубаны после расколки дерева, цена на такие дрова немного выше.  Их там около ста двадцати пяти катти.  Общая стоимость 20 вэнь.  Вторую половину повозки Ли Чжуцзы планировал упаковать собранными им сухими ветками, которые были дешевыми и все вместе стоили всего меньше двенадцати вэней.

Ли Цзинь сказал: «Я пойду с тобой в гору. Несколько дней назад я видел в книжном магазине книгу о лекарственных травах и планирую пойти в горы, чтобы попытать счастья и попробовать продать их в медицинский центр.»

Ли Чжуцзы также знал, что семье Ли Цзиня было трудно, поэтому сразу же согласился: «Хорошо.»

Хотя он не думал, что Ли Цзинь может собирать лекарственные материалы, это было лучше, чем если бы Ли Цзинь бездельничал дома.

Под руководством Ли Чжуцзы было безопаснее входить в гору.

Ли Чжуцзы также предостерег Ли Цзиня: «На нашей горе есть волки, но они не собираются в стаи, поэтому не осмеливаются войти в деревню.  Однако стоит обратить внимание, что за гору заходить нельзя, если вас действительно укусят, никто вас не спасет.»

Ли Цзинь сказал: «Спасибо, брат Чжуцзы».

Во время разговора он увидел несколько шлемников байкальских. Корневище этого растительного лекарственного средства в основном используется для лечения инфекций верхних дыхательных путей. Сейчас время, когда травы цветут и плодоносят, и это также лучшее время для их сбора. Эффективность шлемника байкальского в основном заключается в его корне.

Ли Цзинь достал лопату, которую он носил с собой, сначала разрыхлил окружающую почву, а затем умело вытащил корень руками.

Ли Чжуцзы взял немного дров и обнаружил, что у его старшего брата есть две "щетки", по крайней мере, он не знал этих вещей, и он не знал, как тянуть травы вот так.

Ли Чжуцзы знал, что медицинский центр каждый год будет посылать людей в окрестные деревни собирать травы.  Но это нужно делать профессионально, как сейчас Ли Цзинь.

Ли Чжуцзы подумал, что обычным людям было сложно, ведь они не всегда могли распознать лекарственные травы, и медицинский центр не принял бы их, где бы они ни было вытащены.  Более того, если трав слишком мало, а к  ним еще и примешаны сорняки, то это не было нужно медицинской клинике, ведь разделять ее врачу нужно долго, а это слишком утомительно.

Ли Цзинь был удивлен, обнаружив, что здесь много трав, и хотя в середине было много сорняков, он мог четко различить их все.

Он вытаскивал все травы, которые ему нужны полностью.  Он даже выбирал хорошо растущие травы, такие как цимицифуга и Ляо Увей.

Менее чем за двадцать минут Ли Цзинь уже собрал кучу трав, как и Ли Чжуцзы так же собрал дрова, и они вдвоем быстро спустились с горы.

Жена Ли Чжуцзы сначала не поверила, когда Ли Цзинь сказала, что хочет собирать травы.  Но, глядя на различные неузнаваемые травы, аккуратно разделенные руками Ли Цзиня, она также почувствовала, что на мгновение смотрела на других сверху вниз.

Ли Чжуцзы сказал: «Женушка, принеси рамку для моего брата и немного ниток.»

Ли Цзинь использовал нитки, чтобы классифицировать травы и положить их в корзину.

Попрощавшись с невесткой, он сел в телегу Ли Чжуцзы, и они поехали в сторону города.

Глава 11

Поскольку Ли Цзинь вчера показал свои умения, вылечив ногу Ли Чжуцзы, статус Ли Цзиня в сердце Ли Чжуцзы внезапно поднялся на более высокий уровень.

Если говорили, что Ли Цзинь в прошлом был лужей грязи, которая не могла поддержать стену в сердце Ли Чжуцзы, то теперь его можно назвать блудным сыном, который наконец одумался.

Только семь часов, а уже много женщин, геров и стариков на обочине дороги с шестами или бамбуковыми корзинами. Домашние яйца или вышитые кошельки они носят с собой, готовые взять их в город, чтобы обменять на деньги. Что касается основной рабочей силы в семье, мужчины среднего возраста и молодые люди сейчас заняты уборкой пшеницы на собственных полях.

Судя по жаркой погоде, Ли Цзинь решил, что сейчас должен быть июнь, но теперь он увидел золотую пшеницу и всех, кто работал. Ли Цзинь был более уверен, что в июне был напряженный сельскохозяйственный сезон.

Выехав из деревни и пройдя по грунтовой дороге менее пяти минут, он впервые полностью увидел реку, где вчера стирал белье. Затем по обеим сторонам дороги золотые пшеничные поля.

Ли Цзинь обнаружил, что в основном все поля были засеяны пшеницей, но все же были некоторые различия, и скорость роста пшеницы на нескольких полях была особенно хорошей.  Каждое пшеничное зерно пухлое и выше, чем пшеница на соседнем поле.  Однако на некоторых полях много сорняков, и пшеница не может усваивать питательные вещества из земли, поэтому растет низко.

Это зависит от того, трудолюбивые фермеры или нет. Они часто приходят прополоть поля. Конечно, пшеница растет хорошо.

Пройдя немного дальше, Ли Цзинь даже увидел поле, на котором сорняки росли сильнее, чем пшеница.

Ли Чжуцзы указал на землю и сказал: "...Эй, если твоя земля не засажена должным образом, ты не сможешь заплатить арендную плату в этом году. Ах..."

Ли Цзинь: "..."

Итак, это земля, выделенная его семье.

Ли Чжуцзы посмотрел на выражение лица Ли Цзиня и сказал:

«Хотя мы все принадлежим к одной деревне, староста просто собирает мешок муки в качестве символической ренты. Но на твоей земле, я боюсь, ты не сможешь собрать урожай, и у тебя не получится даже мешок муки в этом году. Я знаю,что ты ученый, и в поля не ходишь. В прежние годы за полями ухаживала твоя мама, но в прошлом году ее заменил твой муж. В результате твой муж забеременел в сентябре прошлого года, и посеялся пырей. В этом году его тело тяжелое и ему некогда было его выдергивать. Вот трава и растет вот так.»

Ли Цзинь посмотрел на поле и уже был думал о том, какие семена он хотел купить и посадить.

Но Ли Чжуцзы увидел, что он не говорит, и подумал, что этот человек сердится на Фу Лана*.

[*Фу Лан ( 夫郎 fū láng ) — супруг-шоу во вселенной с третьим полом-герами; жена мужского пола.]

Ли Чжуцзы поспешно сказал: «Это не вина твоего мужа. Его живот был настолько большим, что он не мог наклониться. Вы не сказали, что хотите попросить кого-то о помощи, поэтому поле было заброшено.»

Ли Цзинь посмотрел на Ли Чжуцзы и сказал:

«Я больше не буду его запугивать.»

Если бы Ли Цзинь сказал это в прошлом, Ли Чжуцзы определенно не воспринял бы это всерьез.

Разве не все слабаки в деревне, которые любят бить своих жен, таковы?  Напился и избил жену, а когда очнулся, встал на колени перед ней, заплакал и извинился, пообещав, что больше никогда не совершит ошибки.

У этого типа мужчин есть одна особенность: они не умеют пахать поля и даже не удосуживаются стирать и готовить.  Женитьба на ком-то приравнивается к женитьбе на няне, за которую не нужно платить, которая должна не только целый день обслуживать семью мужа, его самого, но и рожать детей. Она должна шить и продавать за гроши, чтобы субсидировать семью. Конечно, большая часть денег, вырученных за шитье, тратилась мужчинами на покупку вина и развлечений.

Напившись, он снова начнет избивать жену.

Получился порочный круг.

Бывший Ли Цзинь принадлежал к такому типу людей.

Поэтому, когда он говорил Ли Чжуцзы что-то вроде: «Я не буду бить своего мужа в будущем»,— это входило в одно ухо и выходило из другого.

Но на этот раз Ли Чжуцзы чувствовал себя иначе. Хотя выражение лица Ли Цзиня было не таким искренним, как тогда, когда он обещал в прошлом, и даже слова обещания были легкими и пушистыми.

Простое предложение: «Я больше не буду его запугивать.» Но это было сказано таким спокойным тоном, что Ли Чжуцзы почувствовал, что Ли Цзинь на этот раз был серьезен.

Ли Цзинь не стал продолжать эту тему, но спросил у Ли Чжуцзы о некоторых культурах.

Ли Чжуцзы немного сомневался в нем. В конце концов, хоть Ли Цзинь и мужчина, но он действительно умеет только держаться подальше от работы. Вместо того, чтобы быть фермером, он пользовался благосклонностью своей семьи.

Ли Цзинь, естественно, не знал, о чем думает Ли Чжуцзы, он просто хочет быстро понять мир и улучшить ситуацию дома.

«После того, как сельскохозяйственный период закончится, жители деревни будут выращивать некоторые сезонные овощи, такие как рапс, лук-порей, зеленый лук и т. д. Но их обычно едят их собственные семьи, а продаются они только в доме главы деревни и в городе.»

Ли Цзинь думал о том, что в древние времена несколько больших семей собирались вместе, чтобы образовать деревню. Сельский староста обладает большой властью, он может распределять поля, объявлять, что вся деревня будет выращивать в этом году, и даже монополизировать поставку овощей в город.

Но Ли Цзинь и не думал продавать выращенные им овощи. Сейчас в его семье три человека, хоть ребенок еще не может есть овощи. Но овощи ему нужны разнообразные. Если такой участок земли будет хорошо засажен, семье не придется заботиться о еде.

«Брат Чжуцзы, сколько стоит рапс?»

Ли Чжуцзы сказал: «Это зависит от того, сколько ты хочешь. На вашем поле сейчас всего два акра. Обычно, одного мешка рапса хватает на акр, и стоит он четыре вэня. Но цена может меняеться. Разные семена рапса также стоят разных денег».

Ли Цзинь кивнул, показывая, что понял. Он спросил о ценах на другие вещи, но, чтобы не вызвать подозрений у Ли Чжуцзы, Ли Цзинь, в большинстве, спрашивал только об урожае.

В любом случае, первоначальный владелец никогда не был фермером, так что он определенно ничего не знал об этих вещах. Ли Чжуцзы тоже не особо об этом думал.

Когда они добрались до города, было чуть больше восьми часов.

Ли Чжуцзы собирался доставить нарезанные дрова большой семье в город, поэтому он указал Ли Цзиню в направлении медицинской клиники, когда он въехали в город.

«Я не знаю, как называется эта клиника, но в нашей деревне все ходят туда к врачу. Врач и лавочник хорошие люди, и они никогда не прописывают нам лекарства без разбора.»

В городе было три клиники. И та, на которую указал Ли Чжуцзы, относительно удаленная, не на главной улице, поэтому цена там невысокая.

После того, как Ли Цзинь поблагодарил его, они разделились с Ли Чжуцзы. Ли Цзинь сказал: «Брат Чжуцзы, я пойду. Вернусь после того, как продам травы. Так что возвращайся один.»

Ли Чжуцзы ответил: «Хорошо, я должен использовать воловью повозку, чтобы перевезти кое-что позже».

После того, как их пути разошлись, Ли Цзинь не пошел в две другие больницы, а пошел прямо в направлении, указанном Ли Чжуцзы.

Слова Ли Чжуцзы всегда основаны на опыте, и это будет намного быстрее, чем его слепой поиск. Кроме того, чтобы иметь возможность открыть медицинскую клинику на главной улице, за этим должна стоять сила, и не должно быть недостатка в лекарственных материалах. Отправившись в отдаленную медицинскую клинику, о которой упомянул Ли Чжуцзы, может быть, он сможет продать лекарственные материалы.

Ученик зала «Абрикосовая роща» заучивал рецепт отвара «Четыре чуда» за шкафом из красного лакированного дерева. Утром в медицинском зале мало пациентов, поэтому он мог некоторое время читать и чему-то учиться. К обеду число больных будет постепенно увеличиваться, и ему придется пойти на задний двор, чтобы отварить лекарство. Он должен будет все время следить за огнем, поэтому времени на чтение не останется.

Этого ученика зовут Чжоу Гуй. Судя по его имени, его семья надеется, что в будущем он станет благородным человеком.

Чжоу Гуй услышал медленные шаги за дверью и подумал про себя, кто из членов семьи болен и пришел рано утром.

Подняв голову, он увидел лишь несравненно красивое лицо. Человек хоть и был одет в грубую одежду, а его волосы были небрежно перевязаны лентой, но этот человек вытянутая осанка, и в его поведении чувствуется элегантность ученого.

Чжоу Гуй подумал, что это ученый. Он так же подумал, почему ученые такие красивые. Он не сомневался, что человек перед ним был красивым мужчиной. Тот был очень высоким, когда он входил в дверь,он поднял бамбуковую занавеску, и ему пришлось немного наклониться, чтобы не удариться головой. Кроме того, у этого человека не было никаких бросающихся в глаза красных родинок на лице.  Однозначно это был серьезный мужчина.

Чжоу Гуй первым открыл рот: «Господин, могу я узнать кто вы? Вы пришли за медицинской помощью? Мой Учитель в задней комнате, поэтому я позову его прямо сейчас».

Ли Цзинь сказал: «Моя фамилия — Ли. Я пришел не консультироваться с врачом, а продать лекарственные травы. Нужны ли они больнице?»

Чжоу Гуй был ошеломлен на мгновение.

Лекарственные материалы в их медицинском центре каждый год специально собирают с гор.

Дело не в том, что они не принимают лекарства других, просто многие люди в деревне не различают травы и сорняки и не умеют их правильно извлечь. Деревенские жители в основном бесполезны.

Чжоу Гуй немного колебался, он думал, что этот человек из богатой семьи.

Хотя господин Ли был не очень хорошо одет, он был полон благородства.  Неожиданно мужчина начал продавать травы, как только открыл рот.

Чжоу Гуй немного колебался из-за лица этого человека, но, в конце концов, его взгляд превзошел разум, и он сказал: «Выньте травы и дайте мне взглянуть. Если они рассортированы и не повреждены, я попрошу Учителя оценить их».

Ли Цзинь поблагодарил его, снял корзину и вынул пучки отсортированных трав.

Эти лекарственные материалы еще очень свежие, и некоторые из них еще покрыты росой. Чжоу Гуй был ошеломлен, когда увидел это.

Потому что, хотя видов лекарственных материалов, которые принес Ли Цзинь, было немного, с каждой травой обращались очень бережно, а связки были хорошо отсортированы. Когда он размотал хлопковую нить, то увидел, что среди трав не было сорняков.

"Это шлемник, ваточник... а это..."

Ли Цзинь сказал: "Лимонник китайский".

Чжоу Гуй сказал себе: "К счастью, я тогда замешкался, хотя этот человек передо мной просто продает лекарства, у него есть настоящие навыки! С этими травами обращались гораздо лучше, чем люди, работающие в их медицинской школе! Например, корни шлемника могут использоваться в качестве лекарства, и каждый из этих корней был цел! Все они были высокого качества и одинакового размера!"

Чжоу Гуй не осмелился пренебречь ими, поэтому он быстро выпрямился, наклонился над Ли Цзинем и сказал: «Господин, подождите минутку, я позову своего мастера.»

Ли Цзинь кивнул: «Спасибо.»

Через некоторое время кто-то открыл дверную занавеску, отделяющую вестибюль от внутреннего двора, и вошел.

Увидев аккуратно разложенные травы на столе, он сказал: «Там действительно есть лимонник!»

После проверки трав мужчина взглянул на Ли Цзиня. Он не мог отделаться от чувства в своем сердце, какой красивый молодой человек.

«Ваше превосходительство собрал все эти травы?»

Ли Цзинь согласно кивнул.

Мужчина, которому было около сорока лет, подумал об этом и сказал: "Моя фамилия Ву. Я врач зала "Абрикосовая роща". Я приму все эти травы. Ты продашь их все?"

«Да.»

«По рыночной цене всего триста вэнь. Но с этими травами очень хорошо обращались, поэтому я дам вам еще десять вэнь.»

Итак, всего триста десять вэней.

Ли Цзинь взял деньги, поблагодарил его и собрался уходить.

Доктор Ву остановил его: «Господин Ли, вы в будущем будете часто собирать травы? Если у вас такие хорошие навыки, я могу каждый раз давать вам десять дополнительных монет».

Ли Цзинь стоял на месте и обсуждал с  доктором Ву частоту и количество лекарственных материалов, которые будут предоставляться в будущем. Эти двое поладили и согласились предоставлять лекарственные травы в зал "Абрикосовая роща" в первый день первой половины каждого месяца.

На этот раз, из-за нехватки времени, сбор немного меньше, и Ли Цзинь решил подготовить больше в следующий раз.

После отъезда из зала "Абрикосовая роща" кошелек Ли Цзиня изменился.

Сам Ли Цзинь не мог избавиться от ощущения, что в то время знания было самый правильный и быстрый способ заработка.

Глава 12

Ли Цзинь встал чуть раньше шести утра и съел тарелку лапши с бульоном.

Сейчас, предположительно, было уже девять часов.   Его телу всего около восемнадцати лет, и оно еще растет. Прямо сейчас он уже чувствал себя голодным.

Но он может купить две булочки, чтобы поесть.

Ли Цзинь прошел по улице, на которой находился зал "Абрикосовая роща" до конца, затем повернул направо, и через три минуты он вышел на главнаю улицу города.

Город находится на равнине, и земля здесь чрезвычайно плоская, поэтому тут легко строить дома, а вокруг него семь или восемь небольших деревень.  Поэтому на этой главной улице в любое время очень оживленно.

На пересечении главной улицы находится магазин булочек. Булочки там размером с кулак взрослого человека, кожица белая и нежная, и от них идет горячий пар, что сильно повышает аппетит у людей.

Хозяйка посмотрела на Ли Цзинь с добрым лицом, и ей показалось, что она где-то это уже видела, но не могла вспомнить.

Но это не помешало ей поздороваться: «Молодой человек, булочек не хотите?»

Ли Цзинь теперь не стесняется и спросил: «Мадам, как вы продаете булочки?»

Хозяйка говорила быстро.

«Два вэня за булочку с мясом, один вэнь — с овощами.»

Ей казалось, что если бы она увидела такого красивого молодого человека, то никогда бы этого не забыла.

Ведь ее геру в этом году всего четырнадцать, и он, надо сказать, выйдет замуж, после Новый года уже в следующем году. Она, как мать, давно ищет мужа для своих детей.

Ли Цзинь сказал: «Тогда я возьму две булочки с овощами.»

Хозяйка засмеялась и сказала: «Молодой человек, не хотите ли попробовать наши мясные булочки? Горожане хвалят нарезанный кубиками корень лотоса, смешанный с мясной начинкой.»

Ли Цзинь сделал паузу и сказал: «Сначала куплю с овощами.»

Сказав это, он вынул две медные монеты и передал их хозяйке.

Хозяйка упаковала ему булочки, потом покачала головой. Эхх, молодой человек красив, но беден.

Хотя ее ребенок является гером, она также надеется, что ребенок выйдет замуж за богатого, по крайней мере, для хорошей жизни.

Что толку хорошо выглядеть? Красивое лицо не съешь.

Ли Цзинь прошелся по главной улице и съел две булочки с начинкой, приготовленные на пару.

Нужно отдать должное тому, что в древней муке нет такого понятия, как добавки и разрыхлитель. Тесто булочек раскатывается вручную, а затем пропаривается в бамбуковой пароварке. Пропаренные булочки с начинкой из тофу, капусты и вермишели вкусные.

Съев булочки, Ли Цзинь пошел в ближайший продуктовый магазин.

В дверях были такие приправы, как соль, сушеный перец чили, перец, лавровый лист и так далее.

Хозяин задремал, а, увидев, что кто-то входит, лишь немного приподнял опущенные веки.

Ли Цзинь прямо спросил: «Босс, я видел, что на двери написано, что здесь продают рапс, какой у вас есть?»

Тот вынул стопку бумажных пакетов из самого глубокого шкафа в магазине.

«У меня здесь полный ассортимент рапса, и практически все сезонные овощи, которые можно купить на улице, здесь. Огурцы, бахчевые культуры, зеленый лук, капуста, редис, ростки чеснока... Когда закончится хлопотное время земледелия, появятся ростки баклажанов, если вы хотите купить их, вы можете прийти сюда.»

Ли Цзинь взял пакет с рапсом, развернул обертку, взял в руку и проверил, не съела ли его моль.

Лавочник сказал: «Вы можете выбрать рапс здесь, и будьте уверены, здесь точно не будут продаваться старые семена. Если после посадки в поле овощ не будет расти, вы можете прийти ко мне, чтобы вернуть деньги».

Ли Цзинь подумал, что хотя спекулянтов много, такой магазин с хорошей репутацией все равно должен обращать внимание на сарафанное радио, иначе рано или поздно он мог бы закрыться.

Ли Цзинь спросил: «Как насчет цены?»

«Это зависит от того, какой сорт вы хотите. Сейчас поля все еще заняты, и мало кто покупает рапс, поэтому я дам вам более дешевую цену. Одна пачка по четыре вень, две пачки по семь монет и четыре пачки по тринадцать».

В конце концов, Ли Цзинь взял ростки чеснока, редиса, капусты и огурцов — эти овощи несложно вырастить, и они быстро растут.

Вскоре после посадки этого его семья сможет есть овощи, выращенные самостоятельно.

Когда Ли Цзинь расплачивался, он вспомнил улыбку на лице мальчика после того, как вчера вечером тот пил сладкий суп, и спросил: «А сахар есть?»

«Да-да, у меня здесь есть карамель и мед, а также консервированные фруктовые закуски (конфеты).»

Ли Цзинь подумал, что карамель — это сахар, и, должно быть, именно такой сахар вчера был положен в миску мальчика.

«Молодой человек, для кого вы покупаете эти конфеты? Одна пачка конфет стоит шести пачек рапса. Вы можете вернуться и обсудить это с семьей.»

Ли Цзинь сказал: «Нет, я хочу пачку сахара и горшочек меда.»

Хозяин дал ему два маленьких мешочка сахара, видя, что он купил много, и дал ему мешочек поменьше с консервированными фруктами.

Тринадцать вэнь за рапс и сорок вэнь за сахар, всего пятьдесят три монеты.

После того, как Ли Цзинь сложил продукты в бамбуковую корзину, он пошел в мясную лавку, чтобы ему нарезали свинины свинины. Что касается говядины и баранины, то их редко продают в мясных магазинах, поэтому, если вы хотите купить их, вам нужно бронировать их заранее.

Это стоило еще двадцать семь монет.

Наконец, Ли Цзинь пошел к хозяйке на перекрестке, чтобы купить две дымящиеся мясные булочки.

Хозяйка узнала его и сказала: «Я же говорила, что молодой человек должен попробовать мясные булочки. Это совсем по-детски.

Ли Цзинь слегка кивнул, но не стал класть приготовленные на пару булочки в заднюю корзину.

Он держал их в руке.

Погода сейчас жаркая, так что благодаря этому булочки не остынут, когда он вернется домой.

Когда Ли Цзинь вернулся, было уже одиннадцать часов. Немного раньше, молодой человек не выдержал, встал с кровати, прислонившись к стене, и немного приоткрыл дверь, чтобы, сидя на кровати, его глаза могли просто смотреть наружу. Так он сразу же узнает, когда Ли Цзинь вернется.

После того, как Цинь Мувэнь закончил все это, его лицо немного горело.

Он... в самом деле, он ни о чем другом не думал, только прислушивался к тому, как люди ходили  рядом с домом. Он все ждал в своем сердце, а потом ожидания рухнули, разочарование охватило его, и он чувствовал пустоту внутри.

Но когда ребенок просыпался, ему некогда было выглянуть за дверь, он должен одной рукой поддерживать ребенка, а другой кормить его рисовой кашей.

Когда Ли Цзинь вернулся, он положил все купленные вещи на кухню, и Цинь Мувэнь внезапно понял это, только когда тот открыл дверь и вошел.

«А-Цзинь, ты вернулся.»

«Да.»

Ли Цзинь держал в руке приготовленные на пару булочки и шел по дороге очень быстро. Обычному человеку требуется меньше двух часов, а ему, чтобы пройти, нужно два с половиной часа.

Конечно, это было из-за плохого здоровья Ли Цзиня, ему приходилось останавливаться, чтобы отдохнуть, когда он устал от ходьбы.

Если бы он не отдыхал, он мог бы быть таким же быстрым, как телега Ли Чжуцзы.

Ли Цзинь положил булочки, взял ребенка из рук Цинь Мувэня и спросил: «Он был хорошим, он тебя беспокоил?»

Когда Цинь Мувэнь говорил о ребенке, на его лице была улыбка, а в глазах была теплота и мягкость, которые не соответствовали мальчику его возраста.

«Со мной проблем нет. Ребенок очень хороший, спал, только проснулся, когда ты вернулся.»

Хотя Цинь Мувэнь кормит ребенка во второй раз, он уже выяснил правила питания детей.

Ложку за ложкой, с равномерной скоростью, давайте одну, а вторую сразу после того, как ребенок прикончит первую ложку, даже не дав ребенку возможности выплюнуть еду.

После того, как ребенок закончил есть, он восстановил свою энергию. Прошлой ночью Ли Цзинь обнял его и накормил рисовой кашей. Он все еще помнил запах Ли Цзиня.

В этот момент он также не отвергал Ли Цзиня и раскинул руки, словно обнимая Ли Цзиня за шею. Ли Цзинь прижался к ребенку, и рот ребенка, который только что пил рисовую кашу, потерся о его лицо.

Ли Цзинь не рассердился, а очень естественно обнял его, встал и начал ходить взад и вперед по комнате.

Это был первый раз, когда ребенка подняли так высоко, и он стал более взволнованным, счастливо улыбаясь.

Ребенок был на руках у Ли Цзиня, когда тот, кто его держал  сказал: «На столе мясные булочки, съешь их быстро, пока они не остыли.»

Дети очень большие собственники, и если они увидят, что их родитель ест, ничего ему не дав, они могут начать плакать.

Так что Ли Цзинь повернул ребенка спиной к Цинь Мувэню, который ел паровые булочки.

Цинь Мувэнь был ошеломлен на мгновение, глядя на промасленный бумажный пакет на столе, его сердце хаболело, и он пошатываясь подошел туда.

Он знает паровые фаршированные булочки в городе. Они стоили два вэня за булочку.

Он ходил в город, чтобы продать сшитые им носовые платки или кошельки в обмен на десять или пятнадцать монет.

Каждый раз, когда он прохожу по улице, он чувствовал запах мясных булочек.

Но он ни разу их не пробовал.

Было время, когда Цинь Мувэнь мечтал перекусить мясными булочками.

Но мясные булочки за копейки все еще слишком экстравагантны для него. Деньги, которые он зарабатывал, должны субсидировать его семью, и он отдавал их Ли Цзиню.

Откуда у него деньги, чтобы есть мясные булочки?

Цинь Мувэнь почувствовал, что возможность съесть мясных булочек может быть лишь несбыточной мечтой, поэтому он решил больше никогда не думать об этом.

Неожиданно, пролетело время, и мировые дела пошли по кругу, и его муж принес ему две дымящиеся мясные булочки.

Цинь Мувэнь сдерживал слезы, не смея взглянуть на Ли Цзиня.

Он съел одну булочку маленькими кусочками, но отказался есть другую и настаивал на том, чтобы оставить ее для Ли Цзиня.

Даже если Ли Цзинь сказал, что ел такие, Цинь Мувэнь все равно упрямился и сказал: «Мне достаточно одной.»

Итак, ребенок вернулся в руки Цинь Мувэня, и Ли Цзинь прикончил булочку всего за несколько укусов.

Ли Цзинь вдруг сказал: «Давайте дадим малышу прозвище.»

Утром он болтал с Ли Чжуцзы на телеге. Ли Чжуцзы сказал, что ребенка нельзя полноценно называть до полнолуния, иначе отнимут душу.

Ребенок должен получить дешевое имя в первую очередь.

Таков обычай в деревне. Цинь Мувэнь впервые родил ребенка, поэтому он тоже не знал этого обычая.

Ли Цзинь сказал: «Хммм, это плохое имя… У меня действительно мало опыта.»

Сердце Цинь Мувэня внезапно забилось, опасаясь, что Ли Цзинь скажет что-то вроде «Гоушэн» и «Эргуцзы».

[ Гоушен (狗剩) — остатки собачьего корма. Эргуцзы (二狗子) — два пса. ]

Ли Цзинь ненадолго задумался: «То, как он только что кого-то обнимал, выглядело как маленький леопард. Как насчет того, чтобы назвать его так?»

[ Баоцзы (豹子) — леопард. ]

Цинь Мувэнь: «...»

Агхр, можна назвать своего ребенка Леопардом!

Когда другие услышат это, они почувствуют себя свирепыми тиграми.

Ли Цзинь спросил: «Что ты думаешь?»

Цинь Мувэнь поднял глаза, чтобы посмотреть на Ли Цзиня, его маленькое лицо выглядело все более и более жалким. Он покачал головой и сказал: «Я думаю ... неплохо.»

Хотя Ли Цзинь сейчас намного лучше, чем раньше, он все еще боится этого человека.

Ли Цзинь не знал, о чем он думал, и сказал: «Слово «леопард» слишком оскорбительно, наш ребенок — гер, поэтому мы назовем его Баоцзы, как насчет этого?»

[ Баоцзы (包子) — булочка. ]

Цинь Мувэнь также посчитал, что это имя хорошее. Когда он подумал о мясных булочках, которые он недавно съел, он сразу же подумал, что его ребенок очень милый.

Увидев его улыбку, Ли Цзинь сразу же выбрал это прозвище.

Он уже собирался принести мальчику сахар, мед и цукаты в качестве закуски, как вдруг обнаружил, что в корзине, где мальчик держал свое шитье, было много вещей.

Увидев, как Ли Цзинь внезапно присел на корточки, Цинь Мувэнь внезапно почувствовал себя необъяснимо.

Утром перед тем, как выйти на улицу, Ли Цзинь сказал ему хорошенько отдохнуть... но он все же тайно взялся за некоторые ремонтные работы.

Ли Цзинь, он же не рассердится, не так ли?

Цинь Мувэнь держал ребенка на руках, не решаясь взглянуть на Ли Цзиня.

Хотя его намерение взять на себя эти швейные работы состояло в том, чтобы пополнить доход семьи, и его стремление было благим, это также противоречило словам Ли Цзиня о том, что нужно дать себе отдохнуть.

Будь он более смелым, он бы не только не беспокоился, но и посмел бы воскликнуть: "Я делаю это во благо нашей семьи!"

Но Цинь Мувэнь воспитывался в семье чиновника, и его отец был первым министром, поэтому никто из матерей и теток на заднем дворе не осмеливался так разговаривать с великим министром.

Кроме того, его папа был гером, и, обычно, он был мягким человеком.

Окружающее влияние семьи на человека все еще очень велико, поэтому Цинь Мувэня воспитывали в строгости, и он не мог ослушаться слов своего мужа.

В этот раз он взялся за эту работу потому, что близкие ему геры пришли навестить его и завезли для него эти вещи.

— Недавно в город приехал новый хозяин и хочет одеть всех служанок и мальчиков в доме одинаково. Мы должны сшить еще несколько денежных мешков и носовых платков.  Цена выше, чем раньше! А-Вэнь, я взял эту работу для тебя".

Цинь Мувэнь подумал: "Если я останусь в постели и ничего не буду делать, я буду жалеть. Лучше использовать это время, чтобы побольше шить, и купить немного мягкой ткани, и потом изготовить одежду для ребенка.

Цинь Мувэнь поблагодарил их и принял работу.

Геры, которым удалось вырваться на время, хотели увидеть ребенка Цинь Мувэня.

— А Вэнь, хорошо, что ты пережил этот день.

— Это мальчик?

— Дай посмотреть.

Цинь Мувэнь сказал, смущаясь: "Это не мальчик, это гер".

Он поднял ребенка, и все увидели крошечную красную родинку на его лбу.

В тот момент всё будто замерло, и все почувствовали жалость.

— Гер ...... Боже, как ты можешь быть таким несчастным, А-Вэнь!".

— Но, к счастью, Ли Цзинь не может позволить себе жениться на ком-то другом, так что в следующий раз у вас будет мальчик".

Цинь Мувэнь тоже беспокоился, что Ли Цзиню не понравится пол ребенка.

Но с прошлой ночи до сегодняшнего утра Ли Цзинь был очень нежен с ребенком. У него был очень чуткий сон, но он не ожидал, что проснется и увидит, что ребенок на руках у Ли Цзиня ест рисовую кашу .......

Похоже, что Ли Цзинь кормил ребенка не один раз за ночь.

Хотя Ли Цзинь не сказал, что ребенок ему нравится, Цинь Мувэнь по его поведению уже понял, что Ли Цзинь заботится о ребенке.

Цинь Мувэнь никогда не надеялся, что Ли Цзинь будет так заботиться о малыше, хотя он был гером.

Он мечтал, что родит мальчика, и у семьи будет будущее, а также, что Ли Цзинь перестанет пить целыми днями. Но, по воле судьбы, пол ребенка оказался не таким, как он желал.

Однако даже в сложившейся ситуации Ли Цзинь вёл себя всё больше и больше как настоящий мужчина. Мужчина, который может встать на ноги и быть опорой своей семьи. Его больше нельзя назвать мягкотелым человеком.

Он сказал с улыбкой: "Малыш - гер и мой биологический ребенок. Он похож на своего отца и, когда вырастет, будет очень красивым"

Остальные смотрели на его улыбку и не знали, что сказать.

Причина их дружбы заключалась в том, что дома им жилось не так уж плохо, поэтому они держались вместе и разговаривали друг с другом, когда им было нечего делать. Раньше, когда они беседовали, Цинь Мувэнь молча слушал и не произносил ни слова.

Но всем им была известна ситуация Цинь Мувэня, в конце концов, Ли Цзинь - глупец,  и Цинь Мувэню с ним несладко. Поэтому их отношение к Цинь Мувэню всегда было сострадательным. Просто они не ожидали, что он вдруг перестанет нуждаться в их жалости.

Это похоже на ситуацию, когда у нищего вдруг появился дом, и те люди, которые обычно чувствовали свое превосходство над нищим и подавали ему милостыню, уже не в состоянии догнать его.

В их сердцах возникло чувство несоответствия, которое не поддавалось определению.

Впервые Цинь Мувэнь улыбнулся, когда был с ними.

Геры покинули дом Ли Цзиня и разошлись, хотя никто ничего не сказал, все знали, что когда они снова столкнутся с Ли Цзинем, они не могут говорить высокомерным тоном.

Они не понимали, сколько хвастовства и колющих ударов было в их тех, казалось бы, жалостливых словах.

На самом деле, Ли Цзинь не ожидал, что вещи в этой корзине сшиты для заработка денег. Он только удивлялся, что корзина скоро будет заполнена.

Как только Ли Цзинь спросил, Цинь Мувэнь шепотом признался:

— Я согласился на эту работу и в итоге получу одну монету за сшитый кошелек и одну монету за два платка. Ткань и нитки принадлежат владельцу, поэтому я должен сдать их все, когда закончу работу".

Ли Цзинь нахмурился и спросил: "Сколько времени тебе нужно, чтобы сшить мешок для денег?".

— Я могу сшить три за час, а носовых платков - и того больше".

Большой час* равнялся двум часам, что значило, что если он работал восемь часов в день по четыре больших часа, то мог изготовить в общей сложности двенадцать кошельков, заработав всего двенадцать монет.

Ли Цзинь собрал материалы в корзине и пересчитал их: "Здесь двадцать кошельков и двадцать носовых платков, как долго ты собираешься их шить?".

Молодой человек на мгновение замешкался и осторожно сказал: "Я должен отдать их хозяину через семь дней ......".

Основной причиной было то, что у него только что родился ребенок, и геры не решались давать ему слишком много работы, в конце концов, он все еще должен был заботиться о малыше.

Раньше, когда у Цинь Мувэня не было ребенка, он мог весь день сидеть и шить во дворе, после того как утром прополол поле, а вечером продолжить работу в доме. Однако такая дорогая работа не всегда была доступна, поэтому Цинь зарабатывал в среднем всего десять вэнь в день. Но даже если работа длилась семь дней, Ли Цзинь все равно находил ее слишком утомительной. Шитье было не таким простым, как казалось со стороны.

Хотя Ли Цзинь принял мальчика и ребенка, семейные узы нужно было развивать медленно. Поэтому вместо того, чтобы приказать мальчику не браться за такую работу, Ли Цзинь спросил: " Ты в состоянии физически перенести это?"

Цинь Мувэнь кивнул: "Я уже сшил три кошелька, А-Цзинь, я могу сделать это ......".

Теперь Ли Цзинь понял, что этот юноша по натуре была человеком, который не может позволить себе бездельничать. Он усердно работал на семью в течение двух лет, и внезапная "передышка" заставила его почувствовать себя неуютно.

Ли Цзинь ничего не сказал, но мысленно уже решил, что когда подросток закончит эту работу, он не может позволить ему браться за такое интенсивное занятие в будущем.

Когда Цинь Мувэнь увидел, что Ли Цзинь не собирался обвинять его, он заволновался еще больше.

Он взял на себя инициативу и сказал: "А-Цзинь, ты сердишься?".

Ли Цзинь: "А?"

— Ты сказал мне оставаться в постели и отдыхать, но я взялся за работу за твоей спиной... Если ты злишься, я все верну".

Молодой человек был таким ранимым внутри, он привык, что Ли Цзинь бранил его на каждом шагу, но теперь к нему относились так хорошо. Он не смел возгордиться собой, но надеялся, что его прежняя жизнь никогда не вернется.

Будучи врачом, Ли Цзинь повидал многих людей, но никогда не встречал никого, похожего на этого молодого человека. Он был таким добрым и мягким, что совсем не походил на мужчину.

Ли Цзинь сказал: "Раз уж ты взялся за эту работу и тебе нечего делать, то можешь выполнить ее, но не переутомляйся".

После паузы он продолжил: "Через несколько дней я пойду в город и куплю немного ткани, если тебе не трудно, может, сошьешь мне одежду?"

Ли Цзинь почувствовал, что первая половина его фразы была похожа на приказ врача, но вторая ......

Разве врач может просить пациента сшить ему одежду?

Глаза молодого человека загорелись, когда он услышал это, и он поспешно кивнул головой: "Да!".

На обед Ли Цзинь приготовил две миски простой лапши, но в каждую положил по яйцу.

Дома также были дикие овощи, он отварил их, положил на лапшу и перемешал с соевым соусом, уксусом, солью и кунжутным маслом, что также придавало особый вкус.

Сразу после еды пришел Ли Данью с шахматами.

— Ли Цзинь, ты обещал сыграть со мной, пойдем, я покажу тебе, как играть!".

Ли Цзинь подумал: "Я должен вернуть Ли Даню деньги за вещи".

Когда Ли Данью смотрел, как Ли Цзинь относил тарелку, он подумал: "Этот Ли Цзинь действительно отличается от того, из слухов, он действительно научился убирать посуду".

В прошлом, когда родители Ли Цзиня были рядом, Ли Цзинь воспринимал себя как ненужную вещь, даже не зная, как помочь, когда бутылка с маслом падала. Теперь же он в самом деле относил миску мужа обратно после того, как тот закончил трапезу.

Если бы Ли Данью знал, что Ли Цзинь не только принес тарелку, но и приготовил лапшу, взбил яйца и сварил овощи, его челюсть, вероятно, отвалилась бы.

Как только Ли Цзинь помыл посуду, Ли Данью взял его за руку и потащил играть в шахматы.

Ли Цзинь отдернул руку и сказал: "Не спеши, сначала я верну тебе долг".

— Деньги? -  глядя на тяжёлый кошелёк Ли Цзиня, Ли Данью удивился - Ты так быстро заработал?

Боже, сейчас образованный человек может заработать деньги, когда захочет.

Ли Цзинь поднял брови: "У меня нет привычки быть должником".

Ли Данью: "Что???" Раньше ты постоянно выпрашивал деньги у Ли Чжуцзы, значит, это ложь?

Прежний Ли Цзинь был похож на дряхлого утенка, поэтому неудивительно, что жена Ли Данью не очень хорошо относилась к нему.

Ли Данью достал из кармана листок бумаги и сказал: "Я знаю только, что ты должен дать мне 200 вэнь, а это написал староста деревни. Одеяло сделано из четырёх цзиней хлопка и четырех чи* ткани, один цзинь хлопка стоит пятнадцать вэнь, один чи ткани - три вэня, в общем семьдесят два вэня.

[斤jīn - полкило, цзинь (китайский фунт)

尺chǐ, chě - чи, китайский фут (мера длины, равная 1/3 метра)]

Матрас стоил дешевле - пятьдесят пять вэнь, и ты взял два, так что вышло сто десять. Кроме того, пеленки и пеленальные принадлежности обошлись в двадцать монет. В общей сложности это двести два вэня".

Он не умел считать и не умел читать, поэтому попросил старосту деревни посчитать и записать.

Ли Цзинь сразу же отдал деньги Ли Даню. Двести с лишним монет были почти месячным прожиточным минимумом для фермерской семьи.

Ли Данью дал ему так много вещей, которые нужно было вернуть, поэтому он должен был помнить об этой доброте.

Хотя Ли Цзинь вернул деньги, он всё равно пошел играть в шахматы с Ли Данью у входа в деревню.

Ли Цзинь двигался уверенно, продумывая на два хода вперед. Вскоре сторона Ли Данью была поглощена Ли Цзинем, и он остался лишь с полностью открытым генералом.

Менее чем за чашку чая Ли Данью проиграл три партии подряд, и его лицо стало зеленым.

Сами того не замечая, они были окружены крестьянами, которые вернулись с сельскохозяйственных работ.

Все в деревне знали, что Ли Данью любил играть в шахматы и редко встречал соперников в деревне. Они планировали посмотреть, как Ли Цзинь будет высмеян.

В конце концов, Ли Цзинь - тюфяк, которому нечего предложить.

Когда они в прошлый раз услышали, что Ли Цзинь решил проблему в игре для Ли Данью, они подумали, что просто слепая кошка, наткнулась на дохлую крысу.

Оказалось, что шахматные навыки Ли Данью были недостаточно хороши даже для того, чтобы дать отпор Ли Цзиню.

Теперь все смотрели на Ли Цзиня по-другому.

— Похоже, этот парень что-то умеет. Я слышал, что он собирается сдавать экзамен Сюцая в феврале следующего года?

— Если он пройдет, то станет чиновником!

Однако Ли Цзинь так много не думал. Он размышлял о выращивании овощей, чтобы съесть их после сбора урожая пшеницы.

Страница книги Повседневная фермерская жизнь переселенного Ли Цзиня в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

1 - 13

О книге