Глава 1 - Отпустить

В ресторане было немного сумрачно, но вид на море был хорошим. Мерцающий свет ослеплял глаза. Гуань Лин спокойно отвел взгляд и кивнул Шан Инжуну, который сидел напротив него:

- Хорошо.

Шан Инжун сказал ему, что Чэн Бинь теперь живет в его доме. Он также косвенно указал Гуань Лину, что в течение этого периода ему не нужно будет приносить ему завтрак, и что он сам придет к нему домой, если понадобится найти его.

Гуань Лин преследовал Шан Инжуна почти десять лет. Эта привязанность стала делом личной воли. Если он так и не смог привлечь его, это означает только то, что у Гуань Лина не было на это способностей. Даже человек, который знал Шан Инжуна всего четыре или пять лет, мог жить в его доме, а он, как бы сильно ни старался, не смог добиться результата.

Таким образом, Гуань Лин медленно строил планы на будущее в своем сердце, сохраняя при этом внешне мягкое и спокойное выражение лица, с улыбкой глядя на Шан Инжуна.

Шан Инжун беспокоился о Чэн Бине, который жил в его доме, и весь его облик казался немного беззаботным. Красивый мужчина лишь поднял голову, чтобы бросить короткий взгляд на Гуань Лина и сказал своим обычным холодным тоном:

- Ешь быстрее.

Гуань Лин посмотрел на свой почти законченный стейк и улыбнулся:

- Ты можешь уйти, если у тебя есть дела. У меня также назначена встреча с моим другом в кафе наверху в девять часов...

Шан Инжун поднял голову, посмотрел на часы, встал и кивнул Гуань Лину, после чего ушел, не сказав ни слова. Он не потрудился снять пальто, когда сел, поэтому смог уйти очень быстро.

Гуань Лин посмотрел вслед удаляющейся фигуре, задумчиво улыбнулся и через пару секунд отвел взгляд. В это время Шан Инжун еще не знал, что Гуань Лин уже отказался от его преследования и собирается начать все сначала.

В действительности у Гуань Лина не было назначено встречи с другом на девять часов. Он поехал обратно домой и позвонил своему боссу, сказав ему, что согласен на командировку. Его начальник, который был перегружен работой из-за какой-то аварии в компании, усмехнулся:

- Разве это не ты умолял Лао-цзы не отправлять тебя?

(ПП: Лао-цзы – «этот почтенный», уважительное обращение к самому себе)

Этот начальник на самом деле был любовником его друга. Обычно он был добр к нему из уважения к его другу, но сегодня днем Гуань Лин отказал ему в просьбе о командировке. После такого звонка вечером люди с плохим настроением, естественно, воспользовались бы возможностью сказать несколько насмешливых слов, независимо от причины, по которой он вдруг передумал.

Гуань Лин улыбнулся и покорно выслушал его, а затем неторопливо сказал:

- Хотите, я привезу вам что-нибудь для Нюаньяна?

Услышав имя своего возлюбленного, тон начальника заметно смягчился:

- Ему нравится тамариндовый пирог, который продают в магазине на улице Наньян. Не забудь купить побольше.

Гуань Лин улыбнулся и кивнул. Хотя у его начальника был скверный характер, он был нетерпелив и хладнокровен, на самом деле он был хорошим парнем для его друга.

В отличие от своего босса он преследовал свою любовь почти десять лет и уже потерял счет тому, сколько раз он чуть не вырвал свое сердце ради этого человека. Но в итоге ему так и не удалось тронуть сердце своего возлюбленного.

Когда дело доходит до любви, люди все еще полагаются на судьбу. Без судьбы у человека вообще не было бы ни единого шанса. После стольких лет любовь Гуань Лина, которая была подобна бурному океану, в конце концов, замерзла, а некогда яростные волны, наконец, успокоились. Он уже смирился с тем фактом, что Шан Инжун его не любит. Теперь он мог принять даже возможность того, что Шан Инжун будет с Чэн Бинем.

Пройдет много времени и все будет хорошо. Со временем его чувства притупятся, будь то боль или печаль. В любом случае, это не помешает ему жить в достатке и питаться три раза в день.

Командировка длилась полмесяца. Когда он вернулся, было уже за полдень, и он последовал за своим боссом к нему домой. Хэ Нюаньян ждал их у ворот. Когда Ли Цин вышел из машины, Хэ Нуаньян взял у него пальто и взял его за руку. Затем он повернулся и спросил Гуань Лина:

- Почему ты так похудел?

Он немного недовольно нахмурился.

Гуань Линг и Хэ Нюаньян знали друг друга уже пятнадцать лет, еще со времен учебы в университете. Он не ожидал, что Хэ Нуаньян, который был старше его всего на два месяца, сделает ему замечание, поэтому сразу же объяснил ему:

- Это потому, что я полмесяца жил в гостинице. Ты знаешь, что я привередливый едок и не привык есть на улице.

- Как честно... - Ли Цин бросил на него косой взгляд, но Хэ Нюаньян втолкнул его в дом и сказал ему, как будто разговаривая с ребенком, - Иди наверх и положи портфель на стол. Прими душ, твоя одежда лежит во втором отделении шкафа. Я уже отрегулировал горячую воду. Больше не включай, а то обожжешь кожу.

Ли Цин не хотел подчиняться, он хотел, чтобы они вместе поднялись наверх.

- Будь умницей, я хочу приготовить для тебя обед... - терпеливо уговаривал его Хэ Нюаньян.

Лицо Ли Цина было суровым, и его вспыльчивость вот-вот готова была вырваться наружу. Видя это, Хэ Нюаньян поспешно поцеловал его и мягко успокоил.

- Я все еще варю твою лечебную пищу. Я начал варить ее сегодня днем, и через некоторое время мне придется выключить огонь, поэтому я не могу подняться с тобой наверх. Ее нельзя оставлять надолго, иначе она испортится.

Они не нанимали слуг, поэтому на маленькой вилле обо всем заботился Хэ Нюаньян. Ли Цину было нетрудно представить, как Хэ Нюаньян охраняет кухню в течение всего дня. Внутренне борясь, он неохотно кивнул и с потемневшим лицом поднялся наверх.

Гуань Лин смотрел, как он поднимается по лестнице, и улыбнулся, приподняв брови:

- Ему тоже нужно пополнить запасы?

Хэ Нюаньян улыбнулся, глядя на сильную и высокую спину, затем оглянулся на Гуань Лина и сказал:

- Он тоже недавно похудел.

Сказав это, он больше не хотел говорить об этом человеке. Хэ Нюаньян схватил Гуань Лина и спросил:

- Что с тобой?

Затем он поманил его за собой, когда шел на кухню, чтобы подать еду. Гуань Лин последовал за ним и ответил:

- Я забыл тебе сказать, что на этот раз это действительно не имеет никакого отношения к Шан Инжуну.

- Неужели? - Хэ Нюаньян взглянул на него.

Гуань Лин беспомощно улыбнулся и кивнул:

- Хорошо. Это я односторонне усердно работал, а теперь я также односторонне сдаюсь. Как ты думаешь, это возможно?

Хэ Нуаньян не поверил ему. Он попробовал целебную пищу и рассеянно ответил:

- Как ты можешь... отказаться от своих чувств?

Он был в курсе отчаянного преследования Гуань Лина по отношению к Шан Инжуну. За последние десять лет Гуань Лин шесть лет, не покладая рук, проработал финансовым менеджером в компании Шан Инжуна, пока его бизнес не стабилизировался. Но когда компания стала известной и на его место наняли другого человека, Гуань Лин покинул свой пост без единой жалобы. Он ухаживал за Шан Инжуном в течение полугода, когда тот повредил ногу в небольшой автомобильной аварии. В последние несколько лет именно он заботился о чувствительном желудке Шан Инжуна. Даже если ему нужно было идти на работу, он все равно каждое утро выкраивал время, чтобы приготовить завтрак и доставить его Шан Инжуну.

Такой глубокой любви было достаточно, чтобы тронуть весь мир. Хэ Нуаньян не верил, что Гуань Лин сможет отпустить его.

Глава 2 - Конец дороги

Если бы он был Хэ Нюаньяном, ему тоже было бы трудно в это поверить. Гуань Лин рассмеялся.

Хотя никто не знал, сколько трагикомедий о его отношениях с Шан Инжуном он разыграл в своем воображении за последние десять лет, и мало кто знал, сколько ночей он провел, карауля перед домом Шан Инжуна, потому что хотел встретиться с ним, но боялся его потревожить.

Но он безоговорочно служил Шан Инжуну на протяжении стольких лет. Его забота и внимание были известны всем, кто их знал. Даже в университете, где они учились раньше, до сих пор ходили легенды о его любви. Уже давно было известно, что даже если бы он мог общаться только с Шан Инжуном, он уже был бы доволен.

Как же он мог заставить окружающих поверить в то, что он отпустил свою любовь? Если бы это сказали другие люди, а не он сам, он бы тоже не поверил.

Поэтому Гуань Лин не стал опровергать слова Хэ Нюаняна.

На самом деле он уже давно подумывал о том, чтобы уйти, ожидая, что Шан Инжун будет с Чэн Бинем. Все знали, что у Шан Инжуна наконец-то появился партнер, и Гуань Лину больше не было места рядом с ним. Терпя сочувственные взгляды, которые бросали на него люди, он мог бы также попытаться медленно влюбиться в другого человека. Может быть, если ему повезет, этот человек тоже полюбит его.

Шан Инжун всегда был спокойным и сдержанным. Еще со времен учебы в университете он всегда по-своему решал вопросы. Его выдающиеся способности, хорошее происхождение и независимый характер сделали его очень заметной фигурой, и куда бы он ни пошел, он неизменно привлекал к себе внимание. Кроме того, он был примерным сыном и очень хорошим братом для своей младшей сестры.

Будь то его семейное воспитание или личные способности, его мастерство было безупречным.

Гуань Лин любил его, как за выдающийся характер, который он демонстрировал на публике, так и за его безразличие в частной жизни.

Хотя они не встречались официально, раз в неделю они делили постель в роскошной квартире Шан Инжуна в центре города. После этого Гуань Лин всегда благоразумно уходил. Он знал, что младшей сестре Шан Инжуна, Шан Фэйхун, не нравится, когда он остается там.

Гуань Лин не знал, почему он не может понравиться Шан Фэйхун. Он уже испробовал несколько способов наладить отношения, но она все никак не хотела принимать его.

Соответственно, Шан Инжун, который любил свою сестру, никогда не давал ему прямого ответа. Если Гуань Лин сам не звонил ему, он никогда не связывался с Гуань Лином по собственной инициативе.

Даже несмотря на то, что раз в неделю они катались в простынях, а иногда, когда он доставлял еду Шан Инжуну, тот прижимал его к себе и делал это силой, когда ему вздумается, Шан Инжун все равно постоянно игнорировал его. Похоже, что секс для них двоих был лишь результатом желания, а для Гуань Лина он был просто подарком.

Гуань Лину казалось, что он уже привык к таким отношениям. Он не ожидал, что Шан Инжун, который никогда раньше не отказывал ему в доставке еды, вдруг не позволит ему войти в свой дом из-за Чэн Биня. В этот момент он понял, что больше не может это терпеть.

Дорога уже подошла к концу, и он больше не мог двигаться вперед. Ему оставалось только развернуться и пойти назад.

***

Поскольку Гуань Лин больше не доставлял завтрак, он мог спать дольше, чем раньше.

На самом деле, его квартира находилась не так уж далеко от квартиры Шан Инжуна. Они жили в двух разных комплексах прямо через дорогу друг от друга, и им потребовалось бы всего десять минут ходьбы, чтобы встретиться.

Однако если бы Гуань Лин не пришел сам, Шан Инжун никогда бы не проявил инициативу, чтобы прийти к нему. Неважно, насколько близко они живут, Гуань Лин боялся, что тот может даже не знать, где находится его дом. Возможно, еще более возмутительным было то, что Шан Инжун никогда не вспомнит, что он живет прямо через дорогу.

Прошла еще одна неделя. Гуань Лин ни о чем не думал в течение этой недели и никого не видел.

Компания Шан Инжуна располагалась далеко от компании Ли Цина. Одна находилась в восточной части города, а другая - в южной. Направления движения были разными, и встретиться на дороге не было никакой возможности.

Из-за полумесячной командировки Гуань Лин успел постепенно изменить свои привычки. Он больше не просыпался рано, и его биологические часы сменили время с шести часов на половину восьмого. Поскольку ему было слишком лень готовить завтрак, он хорошо завтракал в любом попавшемся по дороге ресторане, а затем прибывал в компанию ровно в десять часов.

Так как он всегда приезжал в компанию в десять часов, никто не узнал, что он больше не доставляет завтрак Шан Инжуну. Все было спокойно, как будто ничего не произошло.

Он по-прежнему уходил с работы в пять часов, но не сразу шел домой. Сначала он ехал на цветочный рынок. Купив в один день вазу с цветами, а на следующий – небольшое деревце, он намеревался заполнить свой балкон площадью 40 квадратных футов, который пустовал много лет.

Выходные тоже были насыщенными. Он ухаживал за растениями, обустраивал балкон, наводил порядок в доме, готовил еду, выпивал два бокала красного вина и проводил остаток дня в приятном сне.

Иногда, когда он ходил за покупками, он подсознательно покупал что-нибудь по вкусу Шан Инжуна, но потом, придя в себя, смеялся над этим.

Гуань Лин не спешил полностью вычеркнуть Шань Инжуна из своей жизни. В любом случае, у него впереди еще много времени.

В этот день Ли Цин пригласил Гуань Лина к себе домой поесть, потому что Хэ Нюаньян снова приготовил для него суп. По телефону Хэ Нюаньян напомнил Гуань Лину, что в свои тридцать с небольшим он уже старик, и что ему нужно пить суп на косточках, чтобы восполнить кальций в организме.

Гуань Лин засмеялся и сказал, что обычно он хорошо питается. Хэ Нуаньян больше ничего не сказал, просто напомнил приехать с Ли Цином к ним домой.

Гуань Лин был привередливым едоком, а Шан Инжун - еще более разборчивым. Он никогда не ел свинину, а уж тем более не хотел есть что-то, сваренное из свиных костей. Поэтому Хэ Нуаньян не поверил Гуань Лину, когда тот сказал, что обычно хорошо питается, потому что знал, что Гуань Лин никогда не приготовит для себя еду, которую не станет есть Шан Инжун. Как бы хорошо ни готовил Гуань Лин, все было напрасно, если он приготовит суп из костей, потому что Шан Инжун никогда его не съест.

Хэ Нуаньян был его другом, как мог Гуань Лин не знать, о чем он думает? Но он не хотел сейчас ничего объяснять, он знал, что все равно не сможет объяснить все внятно.

Он последовал за Ли Цином на ужин.

Как только он положил палочки, Ли Цин сурово приказал Хэ Нюаньяну приготовить для него то-то и то-то, давая понять, что хочет прогнать Гуань Лина. Гуань Лину было хорошо знакомо это выражение лица его начальника, поэтому он потер нос и послушно удалился.

На полпути к дому, пока он ждал красного сигнала светофора, телефон Гуань Лина неожиданно зазвонил.  Когда он посмотрел на экран, то обнаружил, что это Шан Инжун.

Гуань Лин был ошеломлен.

- Инжун... - Гуань Лин ответил на звонок, как обычно, с нежной улыбкой.

- Ты свободен? - Шан Инжун был лаконичен, как всегда.

- Что-то случилось? - тон голоса Гуань Лина не изменился, изменилось только содержание его слов.

В прошлом он отвечал только, что свободен, независимо от того, свободен он был или нет. Казалось, что Шан Инжун заметил это, поэтому он сделал небольшую паузу, прежде чем произнести:

- Все в порядке.

Он не собирался больше ничего говорить. Гуань Лин, казалось, тоже не знал, что сказать. Пока он подыскивал слова, которые можно было бы сказать, чтобы закончить разговор так, чтобы собеседник ничего не заметил, на другом конце линии тоже наступила тишина.

- Если все в порядке, то я кладу трубку... - Гуань Лин размышлял несколько секунд, но все же решил, что лучше говорить прямо.

- Где ты находишься? - снова спросил Шан Инжун.

- В машине, еду на встречу с другом, - Гуань Лин солгал. Он не очень-то хотел видеть Шан Инжуна прямо сейчас.

Хотя прошел всего месяц, Гуань Лин уже успел выработать новые привычки, даже не задумываясь об этом. Поэтому он не хотел встречаться с человеком, с которым у него были связаны старые привычки, пока он формировал новые. Он подождет, пока все не укрепится, прежде чем встретиться с ним снова.

Чтобы придать своим словам убедительность, он последовал за потоком транспорта и свернул направо на перекрестке, больше не следуя по маршруту к своему дому. Он просто найдет бар, выпьет стакан простой кипяченой воды, чтобы убить время, и вернется позже.

Он был осторожным человеком. Даже если бы он солгал, он никогда не позволил бы никому об этом узнать.

- Приходи сюда, - бросил Шан Инжун по телефону.

В этот момент Гуань Лин глупо улыбнулся, но его голос все еще сохранял следы мягкости, когда он сказал:

- Я не могу приехать, я почти на месте встречи. Да и движение на дорогах затруднено, так что ехать обратно неудобно.

Он ловко повернул руль, чтобы развернуть машину, и пересек эстакадный мост, все дальше и дальше удаляясь от дома...

Шан Инжун на мгновение замолчал, а затем равнодушно сказал:

- Правда?

Гуань Лин ответил: «Да», а затем положил трубку.

Гуань Лин нашел бар, чтобы выпить чего-нибудь, и стал наблюдать за людьми на танцплощадке. Он выбрал отдаленный уголок и заказал кувшин содовой. Ему было неудобно пить алкоголь сегодня вечером, потому что ему еще нужно было вести машину, а нанимать кого-то, кто вел бы машину за него, он не хотел.

Когда он вернулся домой посреди ночи, он был очень уставшим. Он лег на кровать и, даже не нуждаясь в алкоголе или снотворном, быстро заснул, как только его голова коснулась подушки.

На следующий день была суббота, и Гуань Лин спал до полудня. Затем он занялся стиркой своей одежды и постельного белья. В три часа он планировал поехать на цветочный рынок и погулять там.

Пока он ехал, он размышлял, не найти ли ему Нюаньяна, чтобы посидеть в баре и выпить вместе. В любом случае, он мог позволить себе утонуть в алкоголе, а потом попросить Хэ Нуаньяна отвезти его домой.

Когда машина подъехала к перекрестку, у него зазвонил телефон. Снова звонил Шан Инжун.

Гуань Лин слегка нахмурился. Шан Инжун звонил ему два дня подряд – такого прежде еще не случалось. Хотя он и был озадачен, но все же взял трубку. Его тон остался прежним, он ответил с мягкой улыбкой:

- Инжун...

- Ты дома?

- Хм? Что случилось? - Гуань Лин не ответил прямо, и скорость его машины ничуть не уменьшилась. Он выехал из комплекса и поехал в сторону цветочного рынка.

- Сегодня день рождения моей матери, -  безразлично сказал Шан Инжун по телефону.

Гуань Лин мгновенно вспомнил, какой сегодня день.

В отличие от Шан Фэйхун, которая открыто демонстрировала свою неприязнь, мать Шан все же проявляла к нему уважение. Когда он посылал ей подарки на день рождения или на китайский Новый год, она их принимала.

Гуань Лин всегда уважал эту известную в светском кругу леди, но, хотя он старался угодить ей, она никогда не была добра к нему, и за все эти годы между ними не возникло особой привязанности. Теперь, когда мечта о том, что он станет парой с Шан Инжуном, умерла в его сердце, вполне естественно, что он даже не мог вспомнить день рождения матери Шан.

- Прости, я забыл... - Гуань Лин горько улыбнулся, и его тон стал извиняющимся, - Мне очень жаль, я так занят в последнее время. Я обязательно попрошу кого-нибудь прислать подарок позже. Сейчас меня нет дома. Я на пути в другое место и вернусь только в понедельник.

Он развлекал Шан Инжуна, как будто принимал клиента. В его словах нельзя было найти ничего предосудительного. В конце концов, Гуань Лин уже давно работал в этой сфере. В дополнение к его профессиональным способностям, его навыки общения всегда были на высоте. Теперь это умение пригодилось ему в общении с Шан Инжуном.

Он не использовал его раньше, потому что хотел всегда оставаться рядом с Шан Инжуном. Зачем ему было отталкивать хорошие возможности быть с Шан Инжуном, как он делал прямо сейчас?

- Действительно? - равнодушно ответил Шан Инжун по телефону.

Гуань Лин уже давно привык к его безразличному отношению и не почувствовал себя уязвленным. Он снова извинился, сказал несколько слов, а затем оправдался, что ему звонит кто-то другой, и положил трубку.

Как только линия прервалась, Гуань Лин позвонил своему помощнику и попросил его съездить в известный ювелирный магазин, чтобы выбрать подарок для матери Шан Инжуна и доставить ему. Затем он равнодушно поехал на машине на цветочный рынок.

За городом был хороший отель с горячими источниками. Он собирался остановиться там на два дня.

Преследовать кого-то вроде Шан Инжуна было слишком трудоемко, и у него не было столько времени на отдых. Теперь, когда он наконец отпустил любовь, он подумал, что должен начать относиться к себе лучше.

Десять лет уже прошло, он должен полностью сдаться.

Глава 3 - Мне нужно начать все сначала

Когда Гуань Лин прибыл в отель, он открыл забронированный им номер и выключил свой мобильный телефон. Перед этим он позвонил своему помощнику, чтобы тот занялся его делами. Помощник мог сам обо всем позаботиться, и Гуань Лин почувствовал огромное облегчение, оставив общие дела на его усмотрение. Он также позвонил своему другу Хэ Нуаньяну, чтобы сообщить ему, что следующие два дня он будет отдыхать за городом, и что в течение этого времени его телефон будет отключен.

Хэ Нуаньян засмеялся и ответил:

- Ты снова собираешься кружить вокруг Шан Инжуна?

- Я совсем один, - правдиво ответил Гуань Лин.

Хэ Нюаньян помолчал несколько секунд, а затем осторожно спросил:

- То, что ты сказал раньше, правда?

Он подумал, что Гуань Лин просто пошутил, когда сказал, что отказывается от погони за Шан Инжуном.

- Это правда, - Гуань Лин рассмеялся, чувствуя себя очень беспомощным, - Это невероятно, не так ли?

- Кто в это поверит? - Хэ Нюаньян никогда ничего не говорил об отношениях между Гуань Лином и Шан Инжуном, он не поддерживал их, но и не выступал против.

Никто другой не мог вмешиваться в любовные дела, даже лучшие из братьев.

- Хех... - Гуань Лин усмехнулся, не опровергая его слов.

Хэ Нюаньян знал его много лет и прекрасно понимал его. Гуань Лин был из тех людей, которые могут действовать быстрее, чем говорить. Если он действительно хочет что-то сделать, он не будет проповедовать об этом, и иногда его сердце было настолько твердым, что его можно было сравнить с камнем. Однако его чувства к Шань Инжуну заставляли его бездействовать, из-за чего многие считали Гуань Лина прилипчивым любовником, который никак не может отпустить его.

Хэ Нуаньян с облегчением увидел, что Гуань Лин не стал ничего объяснять. Его дружба с Гуань Лином не была обычной, поэтому он быстро понял, что тот имел в виду.

Услышав по телефону нескрываемый вздох облегчения Хэ Нуаняна, Гуань Лин улыбнулся еще более беспомощно:

- Ты, правда...

- Я чувствую облегчение за тебя, - серьезно ответил Хэ Нюаньян, не улыбаясь, - Ты был с ним десять лет, ты спал с ним десять лет, ты вкладывал в него свое сердце и душу в течение десяти лет, но он все еще не сделал ни шагу в ответ. Гуань Лин, я не думаю, что он должен заставлять себя отвечать на твои чувства, но я действительно считаю, что ты не можешь так продолжать. Если ты действительно влюблен, я ничего не скажу, но если между вами ничего не получится, как бы сильно ты его ни любил, я надеюсь, ты уйдешь. Я знаю, что ты не сможешь прожить всю жизнь в одиночку.

- Я знаю, - пожал плечами Гуань Лин, и хотя его сердце болело, он изо всех сил старался контролировать свои негативные эмоции. Он выдохнул и неторопливо сказал, - Вот почему я отстранился и теперь пытаюсь потихоньку привыкнуть к этому.

Хэ Нуаньян, казалось, почувствовал тяжесть в его голосе и сделал паузу на несколько секунд, прежде чем ответить:

- Хорошо, что ты в порядке.

***

Гуань Лин вернулся в город в воскресенье вечером. Когда он приехал домой, был уже час ночи, и он был измотан многочасовой дорогой, поэтому он поспешил принять душ и проспал до рассвета.

В эти дни ему уже не нужно было принимать снотворное.

Гуань Лин считал, что ситуация оказалась лучше, чем он думал. Когда он переживал о том, чтобы отказаться от Шан Инжуна, он даже не мог сомкнуть глаз ночью. Он никогда бы не подумал, что настанет день, когда он, кто не мог нормально спать без снотворного, сможет быстро попасть в страну снов, не принимая его.

Он подумал, что у него еще есть какая-то надежда на новую жизнь.

Он вошел в свой кабинет ровно в десять часов утра, а его помощник вошел с документами, чтобы проинформировать его о делах компании. 27-летний молодой человек был энергичен, хотя под глазами у него были явные темные круги.

- Опять работаешь сверхурочно? - Гуань Лин включил телефон и посмотрел на Ши Байяна.

Ши Байян молча кивнул. За последние несколько дней он под руководством нескольких начальников финансового отдела еще раз проверил таблицы активов дочерних компаний, чтобы выяснить, где кроется ошибка в несколько сотен тысяч долларов.

- Ты должен знать, когда отдыхать... - Гуань Лин был хорошим начальником и всегда брал с собой Ши Байяна, как ученика.

Ши Байян был способным, но не очень амбициозным. Он не аплодировал, когда кто-то забирался к нему на спину, но и не стоял на пути чьего-то будущего.

Гуань Лин привел Ши Байяна, чтобы тот занял его место. Компания Ли Цина в ближайшие несколько лет расширит сферу своей деятельности, когда станет стабильной, и ему понадобится правая рука, такая как Ши Байян, чтобы заменить его.

Хотя Гуань Лин никогда не говорил об этом, Ши Байян всегда следовал за ним с тех пор, как он окончил университет, и, естественно, знал его намерения. Он очень старался, иногда даже боялся не оправдать ожиданий Гуань Лина.

- Все в порядке, просто не спал всю ночь, - Ши Байян достал отчет и отдал его Гуань Лину.

Когда они закончили обсуждение, был уже полдень. Гуань Лин вышел и повел своих способных подчиненных поесть в ближайший ресторан в качестве награды за их тяжелую работу.

В ресторане они смеялись и шумели, а Гуань Лин, естественно, вел себя как хороший начальник.

- После еды вы пойдете домой и приведете себя в порядок. Оставьте все на завтра. Идите домой и немного поспите. Сяо Вэнь и Сяо Цин, девочки, слушайте меня внимательно. Я не собираюсь давать вам отпуск только для того, чтобы вы ходили по магазинам, я хочу, чтобы вы пошли домой и хорошо выспались. Выспитесь, а потом попросите у меня отпуск для шопинга, я одобрю.

Единственные два золотых цветка в финансовом отделе, Сяо Вэнь и Сяо Цин, затряслись от смеха и многократно кивнули, говоря, что они никогда не подведут ожиданий своего руководителя и что завтра, после хорошего сна, они придут в компанию, чтобы взять отпуск на шопинг.

Все они ели и пили досыта, после чего удовлетворенно удалились.

Когда они пришли на стоянку, Гуань Лин увидел Шан Инжуна, которого не видел уже несколько дней. Все подчиненные Гуань Лина, естественно, знали Шань Инжуна. Они с улыбкой поприветствовали его, а затем разъехались. Даже Ши Байян, который изначально был в машине Гуань Лина, предусмотрительно втиснулся в машину другого коллеги.

Увидев, как его подчиненные разбегаются, Гуань Лин весело покачал головой. Затем он направился к Шан Инжуну, который разговаривал со своими людьми, но, увидев, что они собираются войти в ресторан, засомневался и не последовал за ними.

Он сел в свою машину и уже собирался сдавать назад, когда увидел, что Шан Инжун повернул голову и огляделся, как будто ища кого-то, а затем остановился, когда его взгляд упал на машину Гуань Лина.

Гуань Линь дал задний ход и опустил окно. Затем он улыбнулся Шан Инжуну, махнул рукой и уехал.

В прошлом Гуань Лин последовал бы за ним без малейших колебаний. Но сейчас это уже не имело смысла, и он был не в том расположении духа, что раньше. Он не хотел разговаривать с Инжуном и больше не желал его любви. Шан Инжун ему больше не начальник, так что он не мог даже польстить ему, так какой смысл следовать за ним?

Конечно, невозможно было совсем не встречаться друг с другом в будущем, как невозможно было и превратиться во врагов. Если Шан Инжун хочет относиться к нему как к обычному другу, Гуань Лин был готов принять это.

В деловом кругу у зрелых людей было не принято открыто разрывать отношения с кем-то. Гуань Лин сказал себе, что он не из тех людей, которые ведут себя беспорядочно. Он был из тех, кто улыбается, как весенний ветерок, когда видит ненавистного ему человека. Хотя он и потерпел неудачу в погоне за кем-то, он не мог потерять свои манеры.

Гуань Лин поехал обратно в компанию. К счастью, он ненадолго застрял в пробке, а несколько его подчиненных уже уехали домой, поэтому никто не спросил его, почему он так быстро вернулся.

Однако Ши Байян все еще доделывал последние штрихи. Этот молодой человек, серьезно и ответственно относившийся к своей работе, всегда уважал Гуань Лина. Увидев его, он просто сказал:

- Менеджер, вы вернулись. Я подожду, пока закончится ваша смена, прежде чем уйти.

Гуань Лин посмотрел на часы. Было уже три часа дня, до пяти оставалось еще довольно много времени, поэтому он кивнул и сказал:

- Когда закончишь, приляг на диван и отдохни немного. Я позвоню тебе после работы.

Он вошел в свой кабинет и позвонил Ли Цину, чтобы назначить встречу, затем он составил финансовые отчеты, которые ему нужно было обсудить с боссом.

Еще одна неделя прошла быстро. Гуань Лин больше не получал звонков от Шан Инжуна, но некоторые из их общих друзей звонили и спрашивали Гуань Лина, не случилось ли между ними чего-нибудь.

Эти люди называли себя их общими друзьями, но на самом деле их можно было считать только друзьями Шан Инжуна. В конце концов, Шан Инжун был боссом нескольких компаний, а Гуань Лин - всего лишь финансовым менеджером небольшой компании. Если Шан Ижуна они считали Чэньлуном (драконом императора), то Гуань Лин в их глазах был Цзяолуном (драконом наводнения). Хотя он был намного сильнее других слабых животных, он все-таки не был Лонгом (драконом).

Некоторые звонки были любопытными, а некоторые - насмешливыми. Ведь некоторые уже знали, что Чэн Бинь живет в доме Шан Инжуна. Они знали, и через некоторое время об этом узнают все.

Наконец, сочувствие и сплетни, которых так ждал Гуань Лин, появились.

- Между нами все хорошо, просто я больше не беспокою его... - беспомощно сказал Гуань Лин, получив телефонный звонок от насмешливого генерального директора, и сказал, - Вы также знаете, что это я преследовал его. Между нами действительно ничего нет, кроме того, что я пристаю к нему. Господин Хан, я разочарован в любви, так что не подливайте масла в огонь.

- Это правда, что господин Шан наконец-то отверг вас? - господин Хан не собирался его отпускать.

Что он имел в виду, говоря «наконец-то», знал ли он, насколько обидными были эти слова? Гуань Лин ничего не мог поделать с этими начальниками, которые пытались над ним посмеяться. Он мог только улыбнуться и сказать:

- Нет, я не противник господина Чэня, понимаете? Да ладно, дайте мне передохнуть...

Господин Хан всегда смотрел свысока на изящную осанку и манеры Гуань Лина. Очевидно, он был просто маленьким человеком, который не мог ничего сделать рядом с Шан Инжуном, но его поведение не было ни скромным, ни властным. Теперь, когда от него наконец-то отмахнулись, господин Хан был в хорошем настроении. Он вздохнул в спокойном настроении и продолжил язвительно высмеивать Гуань Лина, после чего повесил трубку.

Он положил телефон и с триумфом сказал своей секретарше:

- Даже если любовь господина Шана к мужчинам нельзя изменить, он не может хотеть Гуань Лина. Кем себя возомнил Гуань Лин? Он думает, что такой преследователь, как он, может забраться на такое большое дерево, как господин Шан? Даже если сказать ему, что он не нравится господину Шану, он все равно будет приставать к нему. Даже маленькая девочка из семьи Шан не может его терпеть, неужели он думает, что сможет понравиться другим людям?

Естественно, Гуань Лин не думал, что его любят другие.

Новость о том, что Шан Инжун окончательно отверг его, дошла до компании. Он, тихий гей, стал популярным среди своих коллег. Когда Ли Цин проводил совещание, его окружали по меньшей мере пять других менеджеров той же компании и допрашивали снова и снова.

Гуань Лину захотелось умереть, и он пожалел, что не может написать на своем лице слово «влюбленный», чтобы напомнить тем, кто наблюдает за шоу, обратить внимание на его настроение - хотя он уже успел подправить свое настроение перед суматохой, он действительно страдал от любви, ясно?

Спустя еще неделю или две в центре внимания оказался богатый бизнесмен, которого зарезали несколько его любовниц. Гуань Лин, наконец, выжил в тяжелых условиях, и люди больше не задавали ему вопросов и не подвергали насмешкам.

Только после этого Гуань Лин успокоился и понял, что, кроме встречи на парковке ресторана в тот день, они с Шан Инжуном не виделись больше двух месяцев.

Гуань Лин был так занят своим разбитым сердцем, что даже не мог позаботиться о своих сексуальных потребностях. Он научился игнорировать естественное явление, называемое утренней эрекцией. Подсчитав дни, он обнаружил, что последний раз ложился в постель с Шан Инжуном уже два месяца назад. С того дня он даже не дрочил, он был достаточно чист, чтобы стать настоящим монахом.

Гуань Лин не был настроен снова влюбляться. Честно говоря, он был влюблен в Шан Инжуна четыре года, с тех пор как поступил в университет, а затем преследовал его десять лет. Он любил кого-то всерьез четырнадцать лет. Четырнадцать лет, а не четырнадцать дней. А это значит, что нельзя разлюбить только потому, что ты так сказал, или забыть только потому, что ты хотел забыть.

Гуань Лин знал, что ему еще нужно много времени, чтобы адаптироваться. Он еще не мог принять других людей, поэтому мог только не торопиться.

Гуань Лин время от времени заходил в дом Хэ Нюаньяна, чтобы поесть. В этот день, когда он шел за Ли Цином, Хэ Нюаньян за обеденным столом как-то странно спросил Гуань Лина:

- У тебя хорошие отношения с госпожой Шан?

- А? Что? - Гуань Лин был слегка ошарашен. Хорошие? Это даже нельзя было назвать отношениями.

- Я вчера ходил в дом Ли с Ли Цином на день рождения его второго дяди. Она спросила меня о тебе и попросила передать тебе привет от ее имени.

Ли Цин происходил из большой семьи. Его старший дядя был нынешним главой клана, а второй и третий дяди жили в родовом доме со своими семьями. Родители Ли Цина рано умерли в автокатастрофе. Сам Ли Цин нашел себе мужчину и уже давно покинул клан, чтобы создать свою собственную семью. Но семья Ли не была слишком щепетильным кланом, поэтому они не разорвали с Ли Цином отношения только потому, что у него были отношения с мужчиной. Ему все равно сказали бы вернуться, если бы что-то случилось дома.

Его второй дядя мог пригласить на свой банкет многих людей, и присутствие госпожи Шан не было удивительным.

Услышав об этом, у Гуань Лина разболелась голова. Он уже достаточно наслушался насмешек и утешений за последние несколько недель, поэтому он махнул рукой и бесстрастно сказал:

- Наверное, это потому, что ее сын якобы бросил меня, поэтому она не может позвонить. Просто помоги мне вернуть приветствие, когда встретишь ее в следующий раз.

Госпожа Шан действительно была умным человеком. Если бы она позвонила, то, учитывая их безразличные отношения, ее целью было бы не утешить его, а высмеять. Она поручила кому-то поприветствовать его, причем поручила это его близкому другу, так что могло показаться, что она его утешает.

Гуань Лин всегда был впечатлен этой дамой. Он никогда не понимал, почему Шан Фэйхун, которая при виде него закатывала глаза, не могла даже изобразить вежливость, как ее мать. Что ж, она тоже была по-своему удивительна. Из-за ее явного отвращения Шан Инжун всегда относился к нему плохо, иногда даже менее любезно, чем к своим подчиненным.

Гуань Лин съел за столом много еды, и было видно, что у него хороший аппетит. Хэ Нюаньян улыбался и говорил:

- Когда будешь готов, попробуй встречаться с кем-нибудь еще. Хотя хороших мужчин не так уж и много, но они есть.

Внешность Гуань Лина на самом деле была неплохой. Черты его лица были несколько заурядными, его нос был не очень прямым, но и не приплюснутым, глаза не слишком большими, но и не маленькими, но четко очерченные брови и полные губы придавали ему неописуемый шарм.

Кроме того, он был способным и приятным человеком, целеустремленным и настойчивым, с мягким характером и отличными навыками ведения домашнего хозяйства. Хэ Нуаньян чувствовал, что как только Гуань Лин начнет ходить на свидания, ему не придется беспокоиться о поиске хорошего партнера.

Но Гуань Лин по-прежнему считал, что людям необходимо чувство судьбы. Некоторые люди могли найти спутника на всю жизнь, не прилагая особых усилий, но он просто не мог этого сделать, как бы ни старался. После всех этих лет он все еще чувствовал разочарование из-за своих чувств.

Поэтому он сказал Хэ Нуаньяну:

- Все-таки лучше не торопиться.

Хэ Нюаньян кивнул и согласился. В этом деле не стоит торопиться. Все придет тогда, когда должно прийти, не так ли?

Гуань Лин день за днем корректировал свое мышление. Процесс был действительно мучительным, но он привык к нему. После десяти лет бесконечного преследования он давно свыкся с подобными душераздирающими мучениями. Теперь ему просто нужно было полностью избавиться от своей зависимости от Шан Инжуна и перестать искать этого человека, который приносил ему только массу негативных эмоций. На самом деле, если сдерживать сиюминутные порывы, то потом будет намного легче.

Кроме того, его любовь к Шан Инжуну была заморожена в лед, и этот лед уже никогда не растает. Он больше не думает о том, чтобы заполучить этого человека, и так будет еще долгое время.

Шанг Инжун превратился в воздух. Он стал бесполезным существованием в повседневной жизни, о котором никто никогда не вспомнит, если не обратит на него внимания.

***

Погода становилась все жарче, и скоро весенняя одежда перестала быть пригодной для носки. Поэтому Гуань Лин отпросился с работы и поехал в магазин своего друга Мэн Тао, чтобы купить летнюю одежду.

Мэн Тао сказал ему по телефону, что даст ему новые модели, как только он войдет, поэтому Гуань Лин не удивился, когда тот попытался прямо с порога всучить ему одежду.

- Иди примерь.

Гуань Лин не взял одежду в руки, а посмотрел на узоры и сказал:

- Ты не знаешь мой размер, просто посмотри...

Он присмотрел несколько похожих изделий и позволил Мэн Тао пробить чек. Мэн Тао передал его кассиру и принялся болтать с ним:

- Это совпадение, что ты пришел, потому что шеф Шан тоже придет после встречи.

- А? - Гуань Лин не ожидал, что он тоже придет. Он поднял брови и достал из бумажника свою кредитную карту.

- Что, не хочешь посмотреть? - Мэн Тао прикусил губу и улыбнулся.

После того, как его снова стали дразнить, Гуань Лин беспомощно рассмеялся и сказал:

- Вы все не можете видеть, что мне лучше, не так ли? Я уже отпустил его и решил найти другую весну, так что не смейся надо мной, и не смейся над тем, что господин Шан теперь с кем-то другим. Вы всегда шутите обо мне и о нем, не боитесь задеть чувства пары*?

(ПП: 夫夫 ; сленг для гомосексуальной мужской пары)

Затем он протянул свою карточку кассиру и сказал Мэн Тао:

- Я больше не хочу с тобой разговаривать. У меня назначена встреча.

Мэн Тао моргнул и весело улыбнулся:

- Свидание?

Чтобы избавиться от него, а также чтобы избавиться от предстоящего Шан Инжуна, Гуань Лин радостно кивнул:

- Свидание. Зачем мне еще покупать новую одежду?

- Хаха, - рассмеялся Мэн Тао, и пока Гуань Лин размышлял о том, почему эти слова так его рассмешили, Мэн Тао посмотрел ему за спину и сказал, - Господин Шан, теперь вы можете быть уверены, у нас есть новый партнер для господина Гуаня.

Гуань Лин внезапно напрягся. Он повернул голову и увидел знакомого высокого мужчину с холодным лицом, стоявшего позади него.

- Инжун... - Гуань Лин снова взял на себя инициативу поприветствовать его, мягко улыбаясь, но его улыбка была немного отстраненной.

Казалось, он не знал, что, хотя его улыбающееся лицо осталось прежним, оно все же сильно отличалось от прежнего. Мэн Тао мог ясно видеть со стороны. Глаза Гуань Лина уже не были такими яркими, как раньше, когда он смотрел на Шан Инжуна, а нейтральная улыбка была такой же, как он улыбался ему самому.

Мэн Тао, увидев разницу, вдруг почувствовал себя по-другому. Только тогда он поверил, что Гуань Лин действительно отказался от Шан Инжуна.

В этот момент одежда, которую он купил, была упакована. Гуань Лин взял сумку и собрался уходить. Когда Шан Инжун увидел, что он взял сумку, он небрежно сказал:

- Когда ты освободишься? Давай поужинаем вместе.

Гуань Лин не понимал, почему Шан Инжун пригласил его. Он никогда не делал этого раньше. Он чувствовал себя беспомощным, но чтобы не позорить его, он мог только покладисто сказать:

- Я попробую выкроить немного времени. На этой неделе я должен работать сверхурочно, у меня не так много свободного времени...

Он искренне относился к Шан Инжуну как к сокровищу, заботился о нем, как о ребенке, хотя Шан Инжун был старше его на несколько месяцев. Даже если он больше не заботился о нем, Гуань Лин не мог быть холоден с ним. Поэтому он солгал и сказал:

- Я позвоню тебе, когда у меня будет время, хорошо?

Улыбка тронула уголок рта Шан Инжуна, но он ничего не сказал.

Гуань Лин улыбнулся ему и уже собирался попрощаться, когда Шан Инжун сказал ему:

- Подожди, я отвезу тебя.

Гуань Лин покачал головой:

- Я приехал сюда на машине.

У него больше не было никаких отношений с Шан Инжуном, и он не хотел ехать в машине, которую вел его водитель. Но, тем не менее, он действительно приехал сюда на машине.

Гуань Лин только сел в свою машину, как у него зазвонил телефон. Он на мгновение приостановился, чтобы пристегнуть ремень безопасности, а затем взял трубку. Как он и ожидал, это действительно был Шан Инжун.

«Чего он хочет?» - беспомощно подумал Гуань Лин, но все же ответил на звонок.

- Инжун, что случилось? - Гуань Лин надел наушники блютуз, чтобы поговорить с ним, пока сдавал задним ходом.

- Ты не приходил в последнее время, - негромко сказал Шан Инжун по телефону.

- А... - Гуань Лин был озадачен. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять смысл слов Шан Инжуна, - Разве не ты просил меня не приходить?

Наступила тишина. Спустя несколько секунд Шан Инжун спокойно сказал:

- Чэн Бинь заболел, поэтому домработница приходила позаботиться о нем, а диетолог готовил ему еду три раза в день.

Это было объяснение? Через три месяца? После того, как он потерял свое сердце?

Гуань Лин не мог ни плакать, ни смеяться, но ему очень не хотелось рассказывать о своих чувствах Шан Инжуну. В прошлом Шан Инжуну было все равно, но сейчас он объяснял все так, как будто это было естественно, заставляя Гуань Лина чувствовать себя избранным.

- Правда? - Гуань Лин ответил с улыбкой, но он не собирался углубляться в эту тему. Было ли это объяснением или нет, его это не касалось.

- Ты придешь завтра утром? - Шан Инжун, видимо, решил, что он достаточно хорошо объяснил, и спросил как само собой разумеющееся.

Что это значит? Прийти после всего этого? В качестве кого? Как третья сторона?

Гуань Лин чувствовал себя очень беспомощным. У него не было другого выбора, кроме как остановиться и сосредоточиться на разговоре с человеком по телефону.

- Инжун, я думаю, что мне нужно кое-что прояснить для тебя...

Шан Инжун не был бесчувственным человеком. Иначе он не смог бы управлять такой крупной группой компаний.

- Что ты хочешь сказать? Если речь идет о Чэн Бине, то он просто друг.

Просто друг, но он может жить в твоем доме. Как назвать того, кто сопровождает тебя в постели, но не может жить в твоем доме? Гуань Лин выругался в сердцах, это был настоящий ад, но ему пришлось смириться:

- Ладно, он просто друг, я тебе верю...

Он сказал это серьезно, как будто действительно верил в это. Затем он перевел разговор в другое русло и сказал то, что действительно хотел сказать:

- Инжун, я уверен, что ты слышал, что говорили другие люди за последние несколько месяцев. Думаю, я должен сказать тебе это сам: независимо от того, что ты думаешь о Чэне, будь то друг или человек, который тебе нравится, я думаю, что это хорошо, что ты счастлив. Кроме того, я действительно перестал преследовать вас, господин Шан, и мне нужно начать все сначала.

Закончив говорить, он глубоко и тихо вздохнул, ожидая, пока собеседник заговорит.

Слова Шан Инжуна не дали ему почувствовать, что все может продолжаться. Чэн Бинь был лишь последним фитилем, который выжег последний клочок его настойчивости по отношению к Шан Инжуну. В конце концов, это не имело никакого отношения к тому, был Чэн Бинь с Шан Инжуном или нет. Он просто использовал имя Чэн Биня, чтобы отказаться от последней капли настойчивости и прекратить безответное преследование.

После более чем десяти лет любви и десяти лет преследования он наконец-то встретился лицом к лицу с человеком, на которого всегда равнялся. В одно мгновение, даже после почти трехмесячной ремиссии, Гуань Лину все еще хотелось плакать. Ему пришлось отказаться от человека, которого он любил более десяти лет, потому что тот не любил его.

Он не мог просить об этом. Это всего лишь три слова, но они могут сделать человека несчастным.

Гуань Лин сдержал слезы, которые вот-вот должны были хлынуть из его глаз. Он моргнул и попытался перетерпеть.

По телефону Шан Инжун долго молчал, а потом сказал:

- Давай поговорим лично. В восемь часов вечера в отеле «Lee Gardens».

Гуань Лин рассмеялся и прекратил телефонный звонок. Он покачал головой и отбросил телефон в сторону. Лучше держать дистанцию.

То, что он сейчас сказал, можно считать последним проявлением слабости по отношению к Шан Инжуну. Он тоже был мужчиной, он не мог вечно унижаться. Он больше не был человеком, которого устраивала только односторонняя любовь к Шан Инжуну. Он также не мог больше терпеть его безразличие, лишенное даже малейшей теплоты.

Глава 4 - Ты прячешься от меня?

Когда речь идет о любви, нет никакой гарантии, что ты получишь то, что отдаешь. Гуань Лин всегда это понимал, поэтому он не считал, что Шан Инжун ему что-то должен. Он просто пожинал плоды своих собственных действий.

Теперь, когда он отпустил его, он также не чувствовал, что он что-то должен Шан Инжуну. На самом деле, они должны были быть чужими, только его увлечение позволило им пересечься и сделать их односторонние отношения столь продолжительными.

А теперь пришло время попрощаться.

В тот вечер Гуань Лин не пошел в отель «Lee Gardens». Он отключил свой мобильный телефон, оставив только один контактный номер Хэ Нуаньяну и Ши Байяну, чтобы они могли связаться с ним, если возникнут какие-то личные или служебные дела.

Ему было очень грустно, но жизнь должна продолжаться.

В тот вечер он никуда не пошел. Он остался дома и удалил из компьютера все фотографии Шан Инжуна, которые у него были. На самом деле, их было не так много, всего лишь несколько сделанных тайком фотографий. Когда-то они ему так нравились, что он с трудом мог оторваться от них, но теперь все они оказались в мусорной корзине.

Гуань Лин кисло нахмурился и, разобравшись с этими вещами, сел в кресло, не в силах пошевелиться. Он ожесточил свое сердце, но все равно было больно.

Он не ненавидел Шан Инжуна и не держал на него зла. Он был просто разочарован человеком, который не мог ответить ему взаимностью.

В конце концов, его любовь потерпела крах. Как говорила ему мать, искреннее сердце не обязательно получит искреннее сердце в ответ. Рано или поздно искреннее сердце изменится и устанет. Только дожив до конца жизни, можно понять, что отношения не являются бременем, пока они взаимны.

Гуань Лин уже много лет не звонил матери за границу. У его матери была новая жизнь, она была занята работой, поэтому Гуань Лину было неудобно беспокоить ее, и он только обещал ей, что свяжется, если что-нибудь случится.

Гуань Лину было всего одиннадцать лет, когда его родители развелись. Он жил с матерью, но, по сути, это ничем не отличалось от жизни в одиночестве, потому что мать постоянно отсутствовала дома из-за своей работы. Более того, чтобы залечить боль от того, что ее бросили, она долгое время проводила за границей.

Что касается отца, то с тех пор, как у него родились два сына-близнеца в тот же год, когда он развелся с матерью, он больше не заботился о Гуань Лине. С течением времени Гуань Лин стал относиться к нему так, словно его не существует.

Позже, когда его мать нашла свою вторую весну, Гуань Лин поступил в университет. Затем он влюбился в одну особу и остался жить в том же городе, что и он, и больше никогда не возвращался в свой родной город.

Гуань Лин позвонил по телефону и позвал:

- Мама.

Хотя в то время эта женщина не очень хорошо заботилась о Гуань Лине, она все равно была его матерью и любила своего ребенка. Как только она услышала его голос, она заметила в нем эмоции, поэтому тихо ответила.

- Я сломлен любовью, и я собираюсь начать все сначала... - Гуань Лин рассмеялся, но рука, поддерживавшая его лоб, намокла от слез.

- Начни все сначала, - мягко сказала его мать по телефону, - Как продвигается работа в последнее время?

Гуань Лин ответил в благовоспитанной манере. После этого он болтал с ней, пока его эмоции не улеглись. Их отношения не были очень близкими, но они все же в какой-то степени понимали друг друга. Можно сказать, что они были единственными кровными родственниками друг друга в этом мире, и это чувство позволяло им не бояться, что их поглотит одиночество, даже если они всего лишь изредка перебрасывались парой фраз.

А большое расстояние создавало дополнительный барьер безопасности, и они больше не боялись предательства.

***

Прежде чем Гуань Лин успел закончить работу, он увидел, как Хэ Нуаньян входит в его кабинет.

Красивый мужчина подошел, положил принесенные им закуски на стол и сказал:

- Пойдем сегодня ужинать в «Хао Тин»?

- А? - Гуань Лин взял коробку, выбрал креветочный шарик и бросил его в рот. Он проглотил еще два шарика и посмотрел на своего друга, облизывая остатки с пальцев.

- Погода плохая, я не хочу готовить...- пожаловался Хэ Нюаньян, глядя в окно с меланхоличной дымкой, которая никак не могла рассеяться в его глазах.

Гуань Лин отвел глаза и, взглянув на дату на компьютере на своем столе, на мгновение застыл. В этот день, ровно восемь или девять лет назад, Хэ Нюаньян и Ли Цин крепко поссорились. В то время это был кошмар. Даже такой человек, как Хэ Нуаньян, отличавшийся высокой терпимостью, дважды в течение десяти дней совершал попытку самоубийства из-за Ли Цина.

Поэтому каждый год в этот день Хэ Нуаньян, который всегда помнил старые кошмары, независимо от того, шел ли дождь или светило солнце, всегда находил причины, чтобы показать свое плохое настроение. И в этот период, не говоря уже о неуместных посторонних, даже Ли Цин, избалованный Хэ Нюаньяном, не осмеливался пукнуть.

Вскоре после прихода Хэ Нюаньяна появился и босс, который уставился на Гуань Лина, поедавшего то, что должно было быть его закуской. Гуань Лин сделал вид, что не замечает этого, погрузившись в поглощение еды. Ли Цин был очень расстроен, но когда он увидел, что у Хэ Нюаньяна развязались шнурки, он тут же присел на корточки, чтобы завязать их. Поскольку Хэ Нюаньян был в плохом настроении, он нахмурился и сказал:

- Я сделаю это сам, не трогай.

Несмотря на эти слова его рука коснулась головы Ли Цина и слегка погладила ее. Однако его губы по-прежнему были мрачно сжаты, а судя по взгляду, с которым он смотрел на голову Ли Цина, казалось, что он примеривается, как бы половчее нарубить ее в фарш.

Гуань Лин, как обычно, смотрел шоу, положив ноги на стол, и чувствовал себя невыразимо уютно. В это время Хэ Нуаньян мог безнаказанно мучить Ли Цина, и даже если Ли Цин был раздражен, он не осмеливался по-настоящему с ним ссориться.

Хотя Гуань Лин считал, что, несмотря на плохой характер его начальника, его отношение к Хэ Нюаньяну было настолько хорошим, что его можно было повесить на стену в качестве почетной грамоты, он все равно хотел увидеть его позор. В конце концов, в мире было не так много работников, которым нравится их начальник.

Вечером они отправились на ужин в «Хао Тин» в компании маленькой семьи Хэ Нуаньяна.

Когда Гуань Лин вышел из машины, он сразу же подхватил Хэ Синя, сына сестры Хэ Нуаньяна. Сестра Хэ Нуаньяна всегда была слаба здоровьем. Всякий раз, когда она выходила с ними, Гуань Лин очень хорошо заботился о ней, потому что Хэ Нуаньян и Ли Цин должны были заботиться о родителях, которые тоже были не в лучшем состоянии.

Хэ Наньюэ всегда нравился нежный и внимательный друг ее младшего брата, и она считала его своим младшим братишкой. Семья Хэ была осторожной и застенчивой по своей природе, они не слишком вмешивались в жизнь других людей. Поэтому, даже если Гуань Лин был известен своей страстной любовью по всему городу, в семье Хэ об этом мало говорили.

Гуань Лину всегда нравилась эта приятная и уютная семейная атмосфера. После многолетней дружбы с Хэ Нуаньяном его можно было считать приемным сыном семьи Хэ.

Сестра Хэ Нюаняна изначально была замужем за мужчиной, у которого было много денег, но он изменил ей, затем развелся с ней в суде и попытался забрать опеку над ее сыном, которого она родила, рискуя своей жизнью. Из-за череды судебных разбирательств она похудела и еще больше подорвала свое здоровье. К счастью, у нее был сильный дух.

Идя позади родителей Хэ и держа на руках Хэ Синя, фамилия которого была изменена, Гуань Лин посмотрел на Хэ Наньюэ, и отметил, что сейчас она выглядит намного энергичнее, чем раньше:

- Сестра, в последнее время у тебя хорошее настроение, ты похожа на сестру нашего Хэ Синя.

Семилетний Хэ Синь, которого дядя Гуань Лин держал на руках, как младенца, застенчиво кивнул и перегнулся через Гуань Линя, чтобы поцеловать маму. Хэ Наньюэ нашла это таким забавным, что прикрыла рот рукой и рассмеялась, ее тонкие черты лица были полны очарования.

Хэ Нуаньян, который поддерживал мать Хэ впереди, повернул голову, услышав это. Затем он рассмеялся и сказал:

- Я думаю, что ты сумасшедший, ты просто хочешь быть братом Хэ Синя. Хватит мечтать, ты уже не молод. Тебе уже за тридцать!

Гуань Лин издал «Ах», чувствуя себя обиженным. Он посмотрел на Хэ Синя, который сидел у него на руках, и сказал:

- Дядя Гуань Лин действительно старый? Разве он не может быть братом Хэ Синя?

Хэ Синь знал, что они просто шутят. Поскольку недоношенные дети всегда были относительно худыми, маленький мальчик с улыбкой проворчал и покачал головой, чтобы успокоить его:

- Дядя Гуань Линь не старый, только немного старше мамы и дяди.

Гуань Лин изначально был в порядке, но услышав это, он был шокирован. Потеряв дар речи, он посмотрел на Хэ Синя и подумал, что это и есть настоящий маленький злодей... Я на несколько месяцев младше твоего дяди, ясно?

Из-за слов Хэ Синя и убитого горем лица Гуань Лина вся семья смеялась по пути ко входу в ресторан. Официанты, которые вели их за собой, улыбались, и даже Ли Цин, который обычно не любил улыбаться, усмехнулся.

«Хао Тин» был рестораном с относительно хорошей обстановкой. Все отдельные комнаты были независимыми и напоминали небольшие, элегантно оформленные домики во дворе, а в сочетании с мастерством шеф-повара бизнес всегда был очень хорош. Большинство людей не могли забронировать место даже на месяц вперед.

Внутри, в небольшом саду, была небольшая гостиная, где гости могли отдохнуть и пообщаться. Здесь были чайные столики, шахматы, карты и другие развлечения. С другой стороны, у небольшого ручья, стояли столы и стулья. При нынешней почти летней жаре длинные, от пола до потолка, шторы на окнах были задернуты, а на балконе мерцал свет. Такое место подходило для семьи, которая не хотела готовить дома.

Гуань Линь усадил Хэ Синя, собираясь пойти на кухню и сделать заказ.

Все блюда «Хао Тина» готовились из продуктов с их собственной фермы, даже мясо было оттуда. Гости, пришедшие пообедать, могли посетить кухню, чтобы заказать любимые блюда.

Гуань Лин приходил сюда не в первый раз, так что он уже был знаком с этим местом. Ему не понадобилась помощь официанта, поэтому он оставил его наливать воду для пожилых людей и детей, а сам пошел на главную кухню, расположенную неподалеку.

Он как раз подошел к месту парковки недалеко от кухни, когда услышал чей-то крик:

- Гуань Лин!

Когда Гуань Лин узнал этот голос, кожа его головы онемела. Голос принадлежал Чэнь Сяояо, сотруднику Шан Инжуна. У Чэнь Сяояо и Чэн Биня были хорошие отношения. Они были близкими друзьями.

В глубине души Гуань Лин надеялся, что они не придут поесть все вместе, и что он не увидит Шан Инжуна. Но после того, как он повернул голову назад, чтобы посмотреть, он обнаружил, что сбылось совсем не то, на что он надеялся. Все люди, которых он не хотел видеть, присутствовали.

- Гуань Лин... - Чэн Бинь дружелюбно улыбнулся ему.

Гуань Лину не очень нравился этот соперник, поэтому он просто улыбнулся в ответ, ожидая, пока они подойдут.

Шан Инжун посмотрел на него, но промолчал, а Гуань Лин никак не отреагировал на это. В любом случае, люди, которые знали друг друга много лет, были самыми знакомыми. Отсутствие реакции было лучшим ответом.

- Я только что видел вас на западной парковке, но вы не слышали, как я вас звал, - Чэнь Сяояо подошел и похлопал Гуань Лина по плечу.

Приватная комната Гуань Лина сегодня была расположена на западе, и их машина была припаркована там. Чэнь Сяояо и остальные, вероятно, забронировали комнату на востоке, поэтому они поехали с западной стороны и припарковались здесь.

- Мы забронировали номер «Шаньшуй», - Чэнь Сяояо указал на место, где находилась забронированная ими отдельная комната, и спросил Гуань Лина, - Вы идете на кухню, чтобы заказать еду?

Гуань Лин кивнул и спросил:

- Кто из вас пойдет?

- Я пойду, - Чэнь Сяояо посмотрел на своего начальника, затем на Чэн Биня, - Чэн Бинь, ты пойдешь?

Чэн Бинь улыбнулся и покачал головой. Чэнь Сяояо пожал плечами и последовал за Гуань Лином, который уже сделал шаг и был готов уйти.

- Иди в комнату, я сам схожу, - как только Чэнь Сяояо двинулся, человек, который до этого не произнес ни слова, вдруг заговорил.

- А, босс, вы пойдете? - Чэнь Сяояо всегда был беззаботным и непринужденным, но его тон по отношению к своему боссу был немного слишком серьезным.

- Мм, - Шан Инжун посмотрел на него, а затем пошел вперед.

Гуань Лин не двигался. Видя, что Шан Инжун продолжает идти вперед, он придвинулся ближе к Чэнь Сяояо:

- Кажется, у меня галлюцинации. Большой босс идет на кухню?

Услышав, как он подшучивает над Шан Инжуном, Чэнь Сяояо явно опешил.

Он думал, что Гуань Лин не проработал долго в их компании, потому что у него были разногласия с их боссом. Услышав слухи, он решил, что дело принимает серьезный оборот, возможно, Гуань Лин рассердился на начальника из-за его друга Чэн Биня. Но если прислушаться к его тону, то почему он выглядел совершенно спокойным?

В тот момент Чэнь Сяояо восхищался мягкой улыбкой на лице Гуань Лина, как будто его ничего не волновало...

Он посмотрел на Чэн Биня. Увидев, что лицо его друга немного застыло, он задумался, а сможет ли он вообще стать противником Гуань Лина?

Чэнь Сяояо улыбнулся Гуань Лину и сказал:

- Я не хочу ничего говорить за спиной босса, так что поторопитесь и уходите.

Гуань Лин улыбнулся, покачал головой и неторопливо пошел вперед.

Предположительно, Шан Инжун просто пошел заказать еду под влиянием секундной прихоти. Когда Гуань Лин подошел, он уже заказывал еду вместе с официантом, в то время как Гуань Лин был немного более подробным. Сначала он зашел в кладовую и проверил ингредиенты, а затем пошел за официантом, чтобы заказать все блюда в соответствии с аппетитом семьи Хэ.

Заказ блюд занял более десяти минут. Когда Гуань Лин вышел, он увидел, что человек, о котором он думал, уже ушел. Перед кухней был небольшой павильон рядом с чистым ручьем, и Шан Инжун в настоящее время курил там сигарету.

Гуань Лин должен был пройти мимо павильона, чтобы вернуться на прежний путь. Он направился к павильону, думая, что ему просто нужно пройти мимо, и отвел глаза в сторону от Шан Инжуна, но все же услышал, как тот зовет его.

- Гуань Лин, - его голос был глубоким баритоном с нотками сексуальности. Гуань Лин любил небольшую хрипотцу, которая появлялась в его голосе в постели, и эта сексуальность всегда вызывала у него желание пойти на еще один раунд.

Просто сейчас, услышав это, он в сердцах проклял «злополучные отношения», а затем поднял голову, чтобы поприветствовать его с идеально притворной улыбкой:

- Почему ты еще не ушел?

Видя, что он не собирается подниматься, Шан Инжун снисходительно посмотрел на него. Равнодушный и красивый мужчина выглядел величественным, как король. Но Гуань Лин больше не был подданным его обаяния и не жаждал сдаться ему, поэтому его улыбающееся лицо ничуть не изменилось:

- Пойдем, так получилось, что нам по пути. Давай пройдемся вместе.

Шан Инжун продолжал холодно смотреть на него, словно пытаясь разглядеть что-то сквозь его улыбающееся лицо.

Любовь Гуань Лина к нему давно превратилась в лед, и все разумные доводы были выброшены прочь. Во всяком случае, он был зрелым мужчиной, как можно было так легко сорвать маску с его глаз? Поэтому он продолжил улыбаться:

- Если все в порядке, то я пойду.

Уголки губ Шан Инжуна опустились, он сделал шаг и спустился вниз. Он подошел к Гуань Лину, преграждая ему путь, и сказал:

- Ты прячешься от меня?

Такой решительный тон раскрыл прошлое Гуань Лина, который когда-то был так одержим им. Гуан Лин, который действительно скрывался от Шан Инжуна, мгновенно разозлился от смущения, и его улыбка почти исчезла.

От одной его фразы сердце Гуань Лина снова учащенно забилось. Он проговорил сквозь зубы:

- Господин Шан, я сказал, что не буду больше умолять тебя любить меня, так не мог бы ты, черт возьми, проявить немного уважения? Я был добр к тебе все эти годы, не так ли?

Говоря об этом, он вдруг почувствовал ненависть к Шан Инжуну. Неужели он не мог позволить ему отступить более красиво?

- Почему ты не пришел в тот день? - Шан Инжун проигнорировал его слова, изучая лицо Гуань Лина своими темными глазами.

Гуань Лин не мог больше удерживать на лице улыбку. Он втайне осуждал себя за бесполезность, ненавидел, что за долгие годы его любовь сформировала постыдную привычку легко идти на компромиссы и угождать Шан Инжуну. Он с силой проглотил ложь, которую чуть было не использовал в качестве объяснения.

Он не хотел давать никаких объяснений, даже если это была ложь.

Он не хотел ждать его, как слуга своего хозяина.

Он действительно хотел хоть раз стать сильным, чтобы больше не приходилось унижаться ради других.

- Мне было лень идти. И, кроме того, это бесполезно. Если бы я действительно пришел, ты согласился бы быть со мной? Смог бы ты сделать так, чтобы я больше не мог видеть недовольное лицо твоей сестры? Ты бы позволил мне спать в твоей постели каждую ночь? Стал бы ты моим настоящим парнем? - Гуань Лин был сыт по горло, он просто хотел поскорее уйти.

В конце концов, все уже закончилось. Так чего же теперь хотел Шан Инжун?

Глава 5 - Были ли мы вместе?

Шан Инжун нахмурился, словно не понимая, почему Гуань Лин вдруг так сказал.

Глядя на его растерянное лицо, Гуань Лин глубоко вздохнул и вернул себе самообладание. Да, Шан Инжун был успешным человеком с хорошим образованием и великолепной карьерой. У Шан Инжуна уже было все, что он хотел, в то время как Гуань Лин был простым человеком, у которого не было ничего, кроме средств к существованию. Как он мог просить того, у кого было в жизни все, полюбить его? Это же не сказка про принца и Золушку.

Гуань Ли презирал себя до глубины души, и выражение его лица выглядело не лучшим образом. Он с отвращением бросил взгляд в сторону. Он не хотел смотреть на лицо Шан Инжуна, которому явно не понравится то, что он протягивал руку за ярдом после того, как взял дюйм.

Он боялся, что, взглянув на него, ляпнет какую-нибудь глупость.

Он действительно любил Шан Инжуна за его гениальность и не мог отругать его и сказать что-то вроде: «Кем ты себя возомнил, я тебя больше не люблю». Хотя на мгновение ему очень захотелось злобно накричать на него, чтобы унять свой гнев.

Но Гуань Лин также знал, что если бы Шан Инжун не был тем человеком, который мог спокойно сказать, что он гей, и не считал, что это плохо, особенно когда он только узнал о своей сексуальной ориентации, если бы Шан Инжун не был тем влиятельным человеком, который, несмотря на солидное семейное происхождение, старательно работал над тем, чтобы люди не могли лезть в его личную жизнь, Гуань Лин не любил бы его столько лет.

Именно так. Он любил его успех, его красивую внешность, даже нахмуренные брови, когда он был недоволен, а еще больше - его обнаженное тело, придавливающее его к постели.

Но мужчина, которого он так безумно любит, не понимал его. Гуань Лин уже сдерживал себя от чувства обиды, но Шан Инжун все еще настаивал на том, чтобы разжечь его эмоции. Теперь, глядя на него, Гуань Лин действительно чувствовал, что сходит с ума.

- Что с тобой не так? - конечно, когда Шан Инжун открыл рот, Гуань Лин услышал то, что хотел услышать меньше всего.

Гуань Лин не знал, смеяться ему или плакать, глядя на хмурого мужчину, который смотрел на него в недоумении. Хотя у них не было отношений, они все равно дышали вместе. Гуань Лин знал его как свои пять пальцев и понимал, о чем тот думает. Шан Инжуну было интересно, почему он говорит о том, что они больше не будут вместе.

Шан Инжуну всегда казалось, что их отношения уже можно считать лучшими. По его планам, к 35 годам он должен был управлять как минимум тремя первоклассными предприятиями под своим именем. В 35 лет он планировал найти суррогатную мать, которая родит двоих детей - девочку и мальчика. А младшую сестру он выдаст замуж за честного, но талантливого человека, и тогда вся их семья будет жить в особняке, наслаждаясь жизнью...

Шан Инжун уже распланировал перспективы на будущее, но в них не было места для Гуань Лина. Раньше Гуань Лин думал, что у него впереди еще много времени, и что он всегда сможет занять место рядом с Шан Инжуном. Но вот, смотрите, прошло уже десять лет, а Шан Инжун все еще ничего ему не дал.

Ладно, если Шан Инжун не хочет отвечать взаимностью на его чувства, то Гуань Лину это уже не нужно. Он признал свое поражение и прекратил преследование.

Гуань Лин мгновенно почувствовал вспышку гнева и обиды, но он знал, что не может быть иррациональным, это только ухудшит ситуацию для него самого, поэтому он сдержал свой гнев и сказал:

- Извини.

Ради сохранения своего достоинства он снова слабо извинился. Гуань Лин терпел и терпел. Он посмотрел прямо на Шан Инжуна, который все еще хмурился, и сказал:

- Я устал бегать за тобой. Ты не можешь дать мне то, что я хочу, поэтому я хочу уйти. И я не сержусь на тебя и Чэн Биня. Как я уже говорил, я дам свое благословение тому, с кем ты будешь.

Брови Шан Инжуна нахмурились еще больше, когда он посмотрел на него:

- Ты хочешь сказать, что больше не хочешь быть со мной?

- Разве мы были вместе? - Гуань Лин вдруг почувствовал себя немного нелепо и ему захотелось рассмеяться. Все знали, что у Шан Инжуна не было партнера. Был только человек по имени Гуань Лин, который преследовал его до безумия, и куча других поклонников, которые были не такими сумасшедшими, как Гуань Лин.

Более того, наедине друзья Шан Инжуна, которые были равны ему по статусу, смеялись над Гуань Лином. Для них он был просто фальшивым товаром, дешевым ублюдком, который бесплатно доставил себя к порогу Шан Инжуна. Следует знать, что двое мужчин, которых Шан Инжун поддерживал в частном порядке, все еще получали большую сумму карманных денег каждый месяц, а также огромную сумму ежегодной поддержки.

В отличие от него, теряющего деньги вместо того, чтобы получать их*. Он заботился о Шан Инжуне почти десять лет. С того дня, как десять лет назад он лег в его постель, он думал, что он какой-то особенный, что если он будет достаточно настойчив и трудолюбив, то Шан Инжун в конце концов даст ему положительный ответ. Однако те, кому не суждено быть его, не будут его. Все эти настойчивые усилия и самообман были бесполезны.

(ПП: значение 倒 贴 (dàotiē) - когда вы прилагаете усилия для того, кто, очевидно, не испытывает к вам никаких чувств. однако вы все равно настаиваете на помощи этому человеку, чтобы выразить свою любовь и преданность. )

Гуань Лин столько лет притворялась глупым, не обращая внимания на тех, кто насмехался над ним за то, что он дешевка. В конце концов, человек, о котором он заботился десять лет, не захотел даже немного уважить его. Он действительно чувствовал себя до крайности неловко.

Последние три месяца еще не привели его к тому состоянию, когда он мог бы не бояться столкнуться с Шан Инжуном. Он все еще чувствовал себя обиженным.

- Ты чем-то недоволен? - Шан Инжун пристально смотрел на Гуань Лина, как будто оценивал что-то.

Гуань Лин проработал под его началом шесть лет, поэтому, поняв, что он имеет в виду, он рассмеялся.

- Ты думаешь, хочу ли я на этот раз жить с тобой, или я хочу спать с тобой чаще, чем раз в неделю?

Шан Инжун посмотрел прямо на него, его спокойное лицо давало понять, что он действительно так думает.

Гуань Лин не винил его. Шан Инжун действительно не был виноват в том, что раньше он был слишком дешев. Чтобы забраться в постель Шан Инжуна и каждый день быть рядом с ним, он много раз шел на компромисс. Он даже добровольно отказался от должности финансового менеджера в компании Шан Инжуна, только чтобы иметь возможность каждое утро приносить ему завтрак.

Посмотрите, как дешево он обходился раньше, а теперь Шан Инжун принимал это как должное.

Гуань Лин мог винить только себя. Раньше он делал слишком много. Теперь, когда он вернулся на правильный путь, он должен попытаться поладить с Шан Инжуном обычными способами, чтобы его жизнь была как можно более спокойной. Без каких-либо личных чувств, он сказал спокойным тоном:

- Я действительно не хочу преследовать тебя в этот раз. Я старею, знаешь ли. Я не хочу тратить столько эмоций и усилий на кого-то, кто не может ответить мне взаимностью. Я хочу жить более спокойной жизнью. Может быть, со временем я смогу попробовать быть с другим человеком, полюбить кого-то, кто сможет быть со мной. Люди должны двигаться дальше в жизни, и я пытаюсь двигаться дальше сейчас. Честно говоря, я не ревную тебя к Чэн Биню, по крайней мере, сейчас. Я также желаю тебе стать по-настоящему счастливым.

- Ты хочешь, чтобы я встречался с тобой? - взгляд Шань Инжуна упал на тело Гуань Лина. Его лицо оставалось спокойным, и он выглядел как человек, знающий Гуань Лина наизусть.

Даже если Гуань Лин и был сейчас так взволнован, он все же смог сдержать себя. Но, глядя на такого Шан Инжуна, ему вдруг захотелось умереть.

Он явно не любил его и совсем не хотел с ним жить. У Гуань Лина, очевидно, не было никакого места в его распланированном будущем. И все же он не хотел прямо говорить: «Тогда я тоже желаю тебе счастья». Ему оставалось только снова и снова гадать о его намерениях.

Может быть, он хотел, чтобы Гуань Лин бегал за ним так всю жизнь? Был его партнером в постели раз в неделю всю жизнь?

- Если я скажу «да», ты согласишься? - Гуань Лин был расстроен, он смотрел на Шан Инжуна с улыбкой, но не улыбался. Он действительно не понимал, почему он баловал такого каменного человека, как маленького мальчика. Его вообще не любили, а он не понимал, почему ему так многого хочется.

Шан Инжун посмотрел на Гуань Лина и подошел к нему. Он протянул руку, желая коснуться его лица. В прошлом Гуань Лин просто наклонялся и целовал Шан Инжуна, позволяя его руке касаться своего лица...

Но сейчас, ради всего святого, Гуань Лин в глубине души был сыт по горло. Он прямо отбросил руку Шан Инжуна в сторону:

- Не говори ничего, господин Шан. Ты должен понимать, что даже если я бездумно преследую кого-то, моя самостоятельность все еще при мне, и я готов к этому. Если ты хочешь, отныне мы можем быть друзьями. Если ты считаешь, что я слишком неприятен на вид, я буду избегать тебя в будущем.

Сказав это, Гуань Лин больше не хотел тратить время на оправдания.

Растерзанное достоинство - это растерзанное достоинство. Скрывать его не имело смысла.

- Ты знаешь, что я не люблю жить с другими людьми, - Шан Инжун снова нахмурился, и его тон больше не был приятным.

Он действительно не любил жить с другими людьми, кроме своей семьи. Гуань Лин прекрасно об этом знал. А поскольку он знал это слишком хорошо, то также хорошо знал, что сам он относился к числу «других». Он не был тем, кто мог бы жить с Шан Инжуном.

- Тогда почему Чэн Бинь может жить с тобой? - Гуань Лин ясно дал понять, что Шан Инжун снова напомнил ему, что он «другой» человек. Нет большего горя, чем разбитое сердце, и на мгновение весь его рассудок был атакован всепоглощающим чувством горя, но теперь, чудесным образом, он был совершенно спокоен.

- Он был ранен, - Шан Инжун был явно недоволен.

- Тогда, если я получу травму, ты тоже возьмешь меня к себе? - Гуань Лин вынужденно улыбнулся.

Шан Инжун заметно приостановился.

- Хочешь подумать об этом? - глядя на него, Гуань Лин почувствовал себя неловко.

Шан Инжун был честным человеком. Он обычно не улыбался, не говорил много, и не лгал, как только открывал рот. Особенно людям уровня Гуань Лина, которые были недостойны его обмана, поэтому он кивнул и прямо сказал:

- Ты можешь позаботиться о себе сам.

Действительно, он мог о себе позаботиться. В конце концов, он жил один с одиннадцати лет. Как же он мог не уметь хорошо о себе позаботиться? Гуань Лин хотел было рассмеяться над словами Шан Инжуна, но в итоге не стал обращать внимания на закравшуюся в сердце грусть. Он с улыбкой покачал головой и на мгновение растерялся, не находя слов.

Видя, что он молчит, Шан Инжун нахмурился и сказал:

- Родителей Чэн Биня здесь нет. Его мать попросила мою мать хорошо о нем позаботиться. Он должен ходить на работу и улаживать дела, поэтому удобно жить со мной.

Действительно, жизнь с боссом не могла быть более удобной. Такое количество заботы.... Когда о тебе так заботятся, это, наверное, очень приятно.

Напротив, он столько лет заботился о своем боссе, но почему он не взял его к себе в дом? Когда все было сказано и сделано, он мог винить только себя.

Слова Шан Инжуна постоянно напоминали Гуань Лину о его безответном желании. Хорошее настроение Гуань Лина, когда он пришел поесть, было полностью уничтожено, но он все еще крепко поддерживал свое разбитое тело и говорил:

- Ты можешь понять намерения любого человека, когда дело касается бизнеса, так почему же ты не можешь понять свои собственные? Я был так добр к тебе, но ты не хочешь, чтобы я жил в твоем доме. Если Чэн Бинь ранен, разве он не может найти кого-то другого, чтобы позаботиться о нем? Ты тоже можете найти кого-то, кто позаботится о нем. У него есть свой помощник, так почему ты должен брать его в свой дом? Дом, в котором я не мог остаться даже на одну ночь?

Услышав это, лицо Шан Инжуна стало холодным, он сделал два шага назад и посмотрел прямо на Гуань Лина. Его взгляд был настолько острым, как будто он не понимал, почему Гуань Лин беспричинно создает проблемы. Гуань Лин должен был прекрасно понимать, что ему не нравится, когда кто-то остается рядом с ним, когда он спит. Более того, Фэйхун обязательно воспользуется этим, чтобы поднять шум. Он считал, что уже принял четкое решение о том, как поладить с Гуань Лином.

Гуань Лин горько усмехнулся. По выражению его лица он прекрасно понимал, о чем думает Шан Инжун. Он просто не знал, как он дошел до такого состояния, когда ему пришлось говорить об этом с этим человеком, которого он так сильно любил.

- Ты привык заботиться о нем? Но Чэн Бинь не такой нежный, о нем не нужно заботиться. Ты же сам говорил, что никогда не поступал так ни со мной, ни с другими, так почему же ты поступаешь так с ним сейчас?

Лицо Шан Инжуна напряглось.

- Если он тебе нравится, просто скажи это. Если ты можешь принять его, тогда будьте вместе. Я не думаю, что он тебе безразличен, - Гуань Лин не знал, как он дошел до такого состояния, но он каким-то образом взял на себя труд помочь Шан Инжуну открыться.

Гуань Лин чувствовал, что он действительно святой.

- Я знаю сам, кто мне нравится, а кто нет, - лицо Шан Инжуна стало таким уродливым, как будто он съел дерьмо, - Я уже говорил тебе, что у меня нет ничего общего с Чэн Бинем. Я не хочу повторяться, так что успокойся. Мне не нужно, чтобы ты говорил мне, кто мне нравится.

В голове Гуань Лина с некоторых пор было немного неспокойно. Он долгое время притворялся, что все в порядке, и из-за этого у него были чрезмерные эмоциональные подъемы и спады, так как он привык регулировать свои эмоции. У него не было сил что-либо сказать нахмурившемуся Шан Инжуну, поэтому он махнул рукой и сказал:

- Если ничего нет, значит, ничего нет. Я должен идти и подать еду.

После этих слов он сразу же ушел, думая о том, что на этот раз он действительно полностью разрывает отношения с Шан Инжуном.

Какой смысл любить такого человека, и какой смысл любить его дальше?

Он ничего не получал... кроме разбитого сердца.

Но Шан Инжун продолжал следовать за ним, и когда он был примерно в десяти шагах от личной комнаты, где собирался поесть, Шан Инжун схватил Гуань Лина за локоть, притянул его лицом к себе и сказал с раздраженным отвращением:

- Если ты хочешь остаться в доме, то оставайся.

Сказав это, он яростно отпихнул Гуань Лина и прошел в отдельную комнату, которую заказали его подчиненные.

Гуань Лин застыл на месте. Очнувшись от боли в локте, обычно мягкий и свободолюбивый человек беспомощно дернул краешком губ и, держась за локоть, пошел к комнате.

Как только он вошел в дверь, Хэ Нюаньян спросил:

- Почему ты так долго?

Когда Гуань Лин сел, подошел Хэ Синь и попросил его очистить мандарин, чтобы он мог его съесть. Гуань Линь мгновенно ухмыльнулся от уха до уха и стал уговаривать ребенка, не отвечая на вопрос Хэ Нуаньяна.

Хэ Нуаньян посмотрел на его бледное лицо и ничего не сказал.

После трапезы Гуань Линь поехал обратно на своей машине. Когда он приехал домой, Хэ Нуаньян, испугавшись, что он кого-то встретил, позвонил ему и спросил:

- Что случилось?

Несмотря на то, что Гуань Лин хорошо маскировался, во время ужина он все равно говорил меньше обычного. Хэ Нюаньян не зря столько лет был его братом.

Конечно, Гуань Лин знал, но он не хотел беспокоить Хэ Нуаньяна своими личными делами, поэтому сказал:

- Это просто мелочь, через несколько дней все пройдет.

Хэ Нуаньян не стал задавать никаких вопросов, а просто сказал:

- Позаботься о себе сам. Если тебе что-нибудь понадобится, приходи и поговори со мной. Ты знаешь, я бы хотел, чтобы ты приехал и пожил у нас несколько дней.

Гуань Лин рассмеялся:

- Я не осмелюсь остаться там на несколько дней. Мой босс убьет меня посреди ночи и потащит удобрять твои цветы.

Хэ Нюаньян рассмеялся, и Гуань Лин услышал, как Ли Цин сказал что-то невнятное. Поговорив с Хэ Нуаньяном некоторое время, Гуань Лин положил трубку и пошел в душ. Затем он рухнул на кровать, проглотив два сильных снотворных, не имея сил даже начать пить. Он не хотел бодрствовать в такое время, иначе он мог бы взять нож и убить Шан Инжуна.

Человек, который с таким отвращением сказал, что он может жить у него, если захочет. Гуань Лин не мог дышать, пока думал о нем и вспоминал его лицо, когда он ему это сказал. Во время трапезы это полное отвращения лицо постоянно всплывало в его памяти, и чувство в груди было таким удушающим, что он чуть не пошел в комнату «Шаньшуй», чтобы расцарапать рот и лицо Шан Инжуна, а затем вскрыть его грудь, чтобы посмотреть, не съели ли его сердце собаки.

Глава 6 - Если я действительно смогу продержаться еще один день, я не отпущу

К счастью, следующий день был выходным.

С раскалывающейся от боли головой Гуань Лин выкурил полпачки сигарет, держась за голову. Он задушил себя дымом до смерти, прежде чем почувствовал себя лучше.

В этот момент он не мог побеспокоиться о том, чтобы вести себя грациозно.

Он знал, что слишком сильно любит Шан Инжуна, и чувствовал, что до тех пор, пока Шан Инжун открыто не отвергнет его, со временем он сможет избавиться от своих страданий.

Он не намного лучше, чем кто-либо другой, но и не намного хуже. Он всегда думал, что со временем у него появится будущее. Но в конце концов он понял, что был невероятно глуп, думая таким образом. Любовь - это не деловая сделка, в которой вы можете получить столько же, сколько вложили.

Так что он это заслужил, он заслуживал того, чтобы Шан Инжун о нем не заботился, он заслуживал того, чтобы не получать от него ни малейшего уважения. Он просто кусок дерьма, который Шан Инжун терпеть не мог, мусор, на который ему было наплевать.

Гуань Лин проснулся рано утром, несмотря на то, что прошлой ночью проглотил сильное снотворное. Проругав себя за все утро, он встал с дивана и, пошатываясь, поплелся за едой.

Он пошел на кухню и, поскольку ему было лень готовить, просто поджарил остатки риса и небрежно съел его. Он не осмеливался больше пить, опасаясь, что последствия будут еще более ужасными.

Сейчас ему нужно быть трезвым, достаточно трезвым, чтобы вынести всю боль, и достаточно трезвым, чтобы знать, что они с Шан Инжуном больше никогда не будут вместе. Он должен покончить с собственными мыслями и не дать другим возможности растоптать его.

Он также знал, что сможет это сделать. Как бы больно ему ни было, он должен отказаться от этого.

Два дня Гуань Лин оставался дома, а в понедельник отправился на работу. Утром было простое утреннее собрание, и как раз когда он собирался уходить, Ли Цин остановил его.

- В чем дело? - Гуань Лин все еще смотрел на данные в своей руке и был в глубокой задумчивости, когда он ответил.

- Пойдем со мной в «Rong Guang Building» сегодня днем.

Гуань Лин сделал паузу, поднял голову от данных и спокойно посмотрел на Ли Цина:

- Что мне там делать?

- Откуда, черт возьми, мне знать, - сказал Ли Цин, - Я собираюсь подписать контракт с Шан Инжуном. Он сказал, что хочет, чтобы я взял тебя с собой. Какого черта ты делал? Как поиск тебя стал моей работой? Я тебе не нянька.

Босс Ли был очень недоволен тем, что с ним обращаются как с посыльным, и его тон был неприятным.

Гуань Линь захлопнул папку на столе для совещаний и посмотрел на Ли Цина:

- Разве вы не знаете, что я больше не гоняюсь за ним?

Ли Цин фыркнул с явным презрением.

- Если вы не поможете мне, я перееду к вам и сегодня ночью буду спать в одной постели с Нюаньяном, - Гуань Лин сказал спокойно, без всякого выражения на лице.

Он не амбициозен и не резок, но это не означало, что его легко запугать.

Глаза Ли Цина расширились от угрозы:

- Как ты смеешь!

- Посмотрим, посмею ли я, - тон Гуань Лина совсем не был агрессивным, он был очень спокойным.

- Ты... - Ли Цин не ожидал от Гуань Лина такой дерзости. Но когда он призадумался, каждый раз, когда две дочерние компании совершали финансовые ошибки, Гуань Лин всегда убирал беспорядок, и после размышлений о прошлой деятельности Гуань Лина, он пришел к выводу, что с ним нелегко иметь дело. Он сделал небольшую паузу, а затем нетерпеливо сказал, - Я обещаю, что помогу тебе в следующий раз. Но сегодня я должен взять тебя с собой, потому что я уже сказал «да» Шан Инжуну.

Если человек, которого хочет видеть начальник Шан, не пойдет, то контракт точно не будет подписан. Именно Ли Цин забирал проект у семьи Шан, и именно Шан Инжун имел право решать, отдавать ему проект или нет.

Гуань Лин был не из тех, кому наплевать. Он знал, что босс должен был проявить уважение к Шан Инжуну, даже если в душе этого не испытывал. Ведь если кто-то хотел работать под знаменем компании Шан Инжуна, то даже если сам Шан Инжун не утруждал себя проявлением уважения, другие все равно должны были уважать его. В противном случае кто-то обязательно воспользуется этим как предлогом, чтобы создать проблему, и в итоге у них будут большие неприятности, поэтому он кивнул.

Он не знал, что имел в виду Шан Инжун, говоря о том, что кто-то должен его позвать. Но другого выхода не было. Он сам зарабатывал себе на жизнь и не мог разрушить бизнес только потому, что не хотел с кем-то встречаться.

У него не было возможности делать все, что он хотел. Он стал хамелеоном в этом сложном обществе, слишком хорошо зная правила выживания.

Как только они вошли в «Rong Guang Building», к ним подошла Анна, секретарь Шан Инжуна, и улыбнулась им:

- Господин Ли, господин Гуань.

Гуань Лин был с ней в хороших отношениях, поэтому он улыбнулся в ответ. Анна провела их к специальному проходу и вошла в лифт. Там она нажала на два этажа и сказала:

- Господин Гуань, вы поедете со мной на 8-й этаж, а господин Ли подпишет контракт с господином Чэнем на 25-м этаже.

Гуань Лин поднял брови, но промолчал.

Вскоре они прибыли на 8-й этаж, Анна вышла первой. Гуань Лин посмотрел на Ли Цина. Тот пожал плечами и сказал:

- Я буду ждать тебя на парковке после обсуждения.

Гуань Лину ничего не оставалось, как кивнуть и выйти.

Восьмой этаж использовался Шан Инжуном в качестве собственного офиса, и большая часть помещения представляла собой конференц-зал. Остальные двести квадратных футов, если не половина, были его отдельным офисом с конференц-залом и смехотворно большим кабинетом.

Гуань Лин бывал здесь и раньше, и приходил сюда даже чаще, чем Анна. Но после того, как несколько месяцев назад он решил завязать с работой, он не думал, что у него будет возможность вернуться. Он не ожидал, что снова окажется здесь.

Но на этот раз он не хотел приходить.

- Шеф Шан, - Анна дважды постучала в открытую дверь.

Мужчина внутри поднял голову, окинул их взглядом, кивнул и сказал:

- Заходите. Анна, принеси две чашки кофе.

Когда Анна ушла, Гуань Лин вошел и посмотрел на красивого и успешного мужчину в костюме, который сидел на офисном кресле и держал ручку.

- Садись, - Шан Инжун перестал писать и отбросил ручку в сторону, выражение его выразительного лица было холодным и безразличным.

Гуань Лин сел напротив него и молчал, не собираясь говорить.

- Твой телефон выключен? - Шан Инжун посмотрел на него.

Гуань Лин не ответил.

- Когда ты переезжаешь? - Шан Инжун посмотрел прямо на него, на его холодном лице не было видно ни счастья, ни гнева, - Если у тебя много багажа, позвони водителю Гуну.

Несмотря на то, что Гуань Лин был мысленно готов, он все равно чувствовал, что в данный момент у него болит голова. Он протянул руку и потер лоб, пытаясь быть рациональным, хотя ему очень хотелось разбить лицо Шан Инжуна ногой, он все еще пытался сдерживать себя.

Да, снова сдержанность.

Сдержанность, сдержанность, сдержанность....

Гуань Лин размышлял в своем сердце десятки раз, прежде чем облизнул свои сухие губы под сильным взглядом Шан Инжуна, сухо рассмеялся и сказал так спокойно, как только мог:

- Я не буду переезжать. Я знаю, что ты тоже этого не хочешь. Со временем все будет хорошо, и я больше не буду тебя беспокоить. Здорово, правда?

Шан Инжун, казалось, был очень нетерпелив. Он рявкнул на Гуань Лина раздраженным тоном:

- Как долго это продолжается? Тебе не надоело? Я сказал тебе переехать. Не говори больше ерунды и переезжай.

В этот момент Анна принесла две чашки кофе. Шан Инжун холодно проинструктировал ее.

- Скажи водителю, чтобы он отогнал машину в зону ожидания, а потом отвези господина Гуаня, чтобы он перевез свои вещи.

Анна приняла приказ и бросила быстрый взгляд на Гуань Лина, когда выходила из офиса. Гуань Лин тоже посмотрел на нее, но ничего не увидел в ее глазах, поэтому не стал спорить. Он был настолько слаб, что не смел сердиться, и не знал, как вести себя с Шан Инжуном.

- Я действительно не собираюсь переезжать, - Гуань Лин теперь точно знал, каково это - молча страдать от потери. Он должен был просто набить морду Шан Инжуну, облить его кофе и сказать ему: «Этот старейшина не собирается сопровождать тебя, ищи кого-нибудь другого!». Однако из-за семейного происхождения Шан Инжуна и того факта, что даже его босс работал на него, он теперь мог быть только внуком.

Гуань Лин чувствовал, что он действительно бесхребетный, но ничего не мог с этим поделать.

Слишком многим людям приходилось всю жизнь идти на компромисс, особенно таким, как он, которые не могли делать то, что хотели. Поэтому ему оставалось только скривить губы в горькую улыбку и снова быть откровенным с Шан Инжуном:

- Почему ты разрешаешь мне переехать? Потому что я спросил, почему я не могу въехать, раз может Чэн Бинь?

- Может, хватит уже это повторять? - Шан Инжун прервал его, нахмурившись, словно пытаясь быть терпимым, - Разве не ты всегда хотел жить со мной? Теперь все, как ты хочешь, быстро переезжай.

Гуань Лин знал, что после того, как он это сказал, ему лучше просто пойти и переехать, как сказал Шан Инжун, тогда это не расстроит Шан Инжуна еще больше.

- Я действительно не могу переехать, - вздохнул Гуань Лин. Его сердце было переполнено негативными эмоциями по отношению к Шан Инжуну. Он чувствовал, что Шан Инжун унижает его маленькое чувство собственного достоинства. С другой стороны, он должен рационально взглянуть на проблему между ними, - Давай поговорим о нас, не упоминая о том, что твоя сестра еще задаст тебе этот вопрос или что тебе не нравится тот факт, что я буду там жить там, хорошо?

Услышав это, Шан Инжун рассмеялся, его улыбка ясно показывала его злость на пустую трату времени:

- Ты хочешь поговорить об этом снова? Хорошо, тогда говори. Я дам тебе 10 минут.

Как только он это сказал, он посмотрел на часы. Увидев это, нервы Гуань Лина стали еще холоднее. Он отвел глаза в сторону и сделал глубокий вдох, чтобы почувствовать, что он все еще человек. Затем он обернулся и сказал так спокойно, как только мог:

- Если я перееду, то через несколько дней я захочу быть с тобой каждый день, и я буду просить тебя брать меня к себе домой, чтобы твоя мать и сестра приняли меня, и я заставлю тебя смотреть только на меня, и, возможно, даже жениться на мне. Пусть твои дети называют меня отцом, пусть все в твоей компании знают, что я твоя вторая половина, чтобы все знали, что ты мой. Люди ненасытны. Ты не принял меня, потому что ты, наверное, немного боишься, что я вцеплюсь в тебя, да?

Шан Инжун не ожидал, что он сделает такое сумасбродное замечание, поэтому на мгновение был ошеломлен. Он посмотрел прямо на Гуань Лина, свет в его черных зрачках казался непостижимым.

- Если ты это знаешь, то почему у тебя нет здравого смысла? Ты же знаешь, я никогда не ненавидел тебя, просто мне не нравятся слишком абсолютные отношения.

- Разве я не пытаюсь взять себя в руки прямо сейчас? - посмотрев в его безэмоциональные глаза, Гуань Лин почувствовал, что боль в груди, которая только что накачивалась, уже не такая нестерпимая. Он даже улыбнулся, - Я знал, что ты не дашь мне того, чего я хочу, поэтому и хотел уйти. Как ты думаешь, насколько я не хочу? Я очень любил тебя, правда. Инжун, ты не знаешь, сколько раз мне пришлось психологически ломать себя, прежде чем я решил уйти от тебя. Думаешь, я решился из-за Чэн Биня? Я думал об этом два или три года. Когда я только начал думать об этом, я надеялся, что буду видеться с тобой время от времени. Мне все равно, в чьей ты постели, мне все равно, если я не нравлюсь твоей сестре, мне все равно, если все они считают меня бесстыжим, мне действительно на все наплевать... но это не нормально. В конце концов, я человек, и мое сердце сделано из плоти и крови. Я также мужчина. Хотя я немного придираюсь к тебе, но я тоже мужчина. Я знаю, что тебе плевать на мои чувства, ты просто позволяешь мне переехать в твой дом, потому что тебе жаль меня за то, что я сделал для тебя за последние десять лет, и потому что ты знаешь, что я был добр к тебе. Но я действительно не могу продолжать. Если я действительно смогу продержаться еще один день, я не отпущу тебя ...

Сказав это, Гуань Лин посмотрел на часы и увидел, что осталось еще шесть минут. Он глубоко вздохнул и посмотрел прямо на суровое и мужественное лицо Шан Инжуна, изо всех сил стараясь не встречаться с его глазами, которые сейчас были наполнены гневом:

- Я также знаю, что преследовал тебя все эти годы, но я решил прекратить. Я не знаю, будешь ли ты этому рад, но я знаю, что это должно уменьшить конфликт между тобой и твоей сестрой.

Когда оставалось пять минут, Гуань Лин снова посмотрел на часы, а когда снова поднял голову, он уже не смотрел на Шан Инжуна. Он опустил веки, посмотрел на край стола и вздохнул:

- Вообще-то, я тоже недоволен, но ты не можешь дать мне то, чего я хочу. Что мне остается делать, кроме как сдаться?

Пока он говорил, сердце Гуань Лина, которое он считал застывшим во льду, снова стало кислым. Он знал, что он неудачник, но он должен быть сильным и заставить себя признаться.

Он прекрасно знал, что Шан Инжун, человек с несколько доминирующим характером, почувствует потерю контроля, если он изящно уйдет со сцены. После более чем десятилетней любви он знал каждую частичку желания Шан Инжуна так же четко, как и частоту своего дыхания.

Его любовь к этому человеку не была фальшивой.

Он знал, что Шан Инжун содержит тех двух мужчин, потому что ценит их силу характера и выдающиеся способности. Он также знал, что Шан Инжун разрешил ему переехать, потому что считал несправедливым позволить Чэн Биню  жить в его доме, где тот никогда не был. Он даже знал, что если он переедет, то через несколько дней его вышвырнут, когда Шан Инжун посчитает, что достаточно ему компенсировал.

Гуань Лин знал это, и он знал, что Шан Инжун этого не поймет. Поскольку он так сильно любил Шан Инжуна, он знал о нем все; Шан Инжун же его совсем не любил, поэтому он его не понимал. Они знали друг друга более десяти лет, но Шан Инжун не понимал человека, сидящего напротив него. Гуань Лин не знал, грустить ему или радоваться за себя.

Может быть, ему следует чувствовать себя счастливым... подумал Гуань Лин с горькой улыбкой.

Он знал Шан Инжуна, а Шан Инжун совсем его не знал, поэтому человек, который слышал его слова, постепенно стал выглядеть лучше.

- Мне жаль... - Шан Инжун бросил два слова извинения, которые не вызвали у него особых чувств, и его глаза уже не были такими острыми, когда он смотрел на Гуань Лина. Грусть Гуань Лина и ее нежелание уходить заставили его почувствовать, что этот человек все еще...все еще...

Шан Инжун не мог описать чувство, которое Гуань Лин вызывал у него, когда грустил и не мог отпустить его, но выражение его лица действительно улучшилось.

Гуань Лин посмотрел на такого Шан Инжуна и устало закрыл глаза. Когда он открыл их, они были полностью красными.

- Я боюсь, что не могу больше любить тебя. Я боюсь, что из-за своей жадности я в конце концов уничтожу себя. Я хочу сохранить свое место в твоем сердце хотя бы сейчас. Я не хочу стать настолько отвратительным, чтобы ты возненавидел меня из-за моей безответной любви.

Шан Инжун нахмурился, услышав его слова.

Не то чтобы Гуань Лин был совсем лишен обиды, просто его внезапно проснувшиеся чувства задвинули эти обиды в неизвестный угол. Никогда еще не было лучшего времени для того, чтобы он понял, что между ним и Шан Инжуном не может быть и речи.

Человек, которому он отдавал все, но от которого не получал ничего - он действительно не мог его больше любить.

Не было лучшего способа, чем порвать с ним.

- Ты... - в конце концов, Шан Инжун нахмурился, поджал губы и сказал, - Тогда ты сам по себе.

Сказав это, он почувствовал, что его слова были не совсем правильными, слишком холодными и бесчувственными, поэтому он добавил:

- Береги себя.

Гуань Лин горько рассмеялся, опустил голову, прикрыл глаза рукой и быстро вышел из кабинета, не дав Шан Инжуну времени для разговора.

Только когда он дошел до машины Ли Цина, он расслабился и тяжело опустился на сиденье машины. Ли Цин, который уже сидел внутри, посмотрел на него, но ничего не сказал. Он только взглянул на Гуань Лина на полдороге и пренебрежительно сказал:

- Все не так печально, зачем ты притворялся?

Гуань Лин уставился на него красными глазами и пнул его ногой, яростно сказав:

- Я действительно разочарован в любви...

Да, это настоящее расставание. Потому что все потеряно, все кончено.

Ему больше не нужно заставлять свою жизнь кружиться вокруг человека, который его совсем не ценил. Этот человек не любил его, никогда не любил раньше и не будет любить в будущем.

Гуань Лин был полностью побежден этим фактом, и у него больше не было возможности любить.

Его любовь была настолько отчаянной, что казалось, будто половина его души была высосана, а сердце настолько опустело, что у него больше не было сил глубоко горевать.

Быть разочаровнным в любви, на самом деле, очень больно. Больно настолько, что внутри становится пусто, а тело не ощущает себя на земле.

Но он мужчина. Ну и что, если это больно?

Он слишком скуп, чтобы вырвать свое сердце ради человека, который не испытывал к нему никакого уважения. После десяти лет тяжелой работы он не получил ничего, кроме скуки и отвращения.

Даже святой был бы потрясен.

Поэтому лучше всего похоронить свои печали и выбросить их на неведомую глубину вместе со всей своей застывшей любовью. Так будет лучше.

Гуань Лин потер глаза, натянул на лицо улыбку, глубоко вздохнул, а затем повернул голову, чтобы спросить Ли Цина:

- Босс, на сколько дней вы собираетесь отпустить меня за разбитое сердце?

Ли Цин просто и грубо выкрикнул одно слово:

- Проваливай.

***

После ухода Гуань Лина Анна вошла в кабинет генерального директора и увидела, что тот хмурится и читает какой-то документ, но его глаза остаются неподвижными.

Анна осторожно поинтересовалась:

- Шеф Шан, водитель ....

- А? - Шан Инжун поднял голову, слегка нахмурился и рассеянно сказал, - Все в порядке, пусть возвращается.

- Хорошо, - получив ответ, Анна вышла, чтобы позвонить.

В нескольких шагах от нее она услышала, как шеф Шан позади нее вдруг спросил:

- Куда господин Гуань отправлял мою одежду в чистку?

Анна обернулась и ответила мягким голосом:

- Ее отправляли в стирку другу господина Гуаня, но она всегда доставлялась ему лично, и он приносил ее обратно, поэтому я не знаю адреса.

Анна ответила как можно более подробно. Затем она посмотрела на Шан Инжуна, не глядя на его лицо, готовая в любой момент позвать на помощь, если что-то пойдет не так. Шан Инжун нахмурился и посмотрел на ручку в своей руке... Похоже, это тоже подарок Гуань Лина?

Покачав головой, он сел прямо и сказал Анне:

- Выбери мне химчистку.

Анна кивнула и ушла. Через несколько дней ее снова вызвал Шан Инжун. Безжалостный и властный начальник Шан посмотрел на нее и прямо сказал:

- Мне нужна химчистка с полным комплексом услуг, а рубашки пусть пахнут таким лесным запахом...

Сегодня утром Шан Инжун принес в мешке последнюю рубашку, которую достал из шкафа и которая пахла так же, как та, которую он обычно носил. Он поднял ее и бросил перед Анной.

- Я хочу, чтобы запах был точно таким же.

Анна посмотрела на пакет на столе и на мгновение потеряла дар речи. Она знала, что спустя долгое время что-то рано или поздно произойдет.

Последние несколько месяцев шеф Шан доставлял им много хлопот из-за еды и напитков, а теперь еще и из-за одежды. Через несколько дней, думала Анна, она может собирать вещи и уезжать, потому что рано или поздно шеф Шан узнает, что не все могут делать свою работу так же хорошо, как господин Гуань.

Глава 7 - Он действительно скучает по вам

В тот день Гуань Лин читал отчет в своем кабинете, когда внезапно вошел Ши Байян. Помощник прикрыл рукой мобильный телефон, который держал в руке, и прошептал ему на ухо:

- Это секретарь шефа Шана, Анна.

Гуань Лин поднял брови, взял телефон и улыбнулся:

- Анна...

Анна извиняющимся тоном сказала:

- Господин Гуань, простите. Я хотела бы спросить вас кое о чем.

- Да? Спрашивайте... - Гуань Линь подал знак Ши Байяну, чтобы тот вышел и занялся своими делами.

- Да, мне очень жаль, господин Гуань. Извините за беспокойство, - вежливо сказала Анна, - Первое, что я хотела бы у вас спросить, кроме блюд, которые вы сами готовили для шефа Шана, где вы еще заказывали для него?

Гуань Лин поднял брови, задумался на мгновение и назвал несколько ресторанов, которые часто привозили небольшие блюда для Шан Инжуна.

- О, хорошо, хорошо... - по телефону было слышно, что Анна торопливо делает заметки, - И еще, могу я спросить, в какую химчистку вы отправляли одежду шефа  Шана?

Гуань Лин потрогал свой нос, посмотрел на потолок и на мгновение задумался:

- Ну, это всегда было в заведении моего друга, но он недавно закрыл бизнес, поэтому я не могу дать вам адрес.

Гуань Лин сказал это с сожалением, но в душе он ругался, черт возьми, какой друг? Гуань Лин сам вручную стирал одежду Шан Ижуна. Он даже купил машинку для химчистки и оборудовал прачечную, чтобы можно было стирать его костюмы. Не говоря уже о том, что маленькая бутылочка антибактериального древесного эфирного масла для рубашки этого ублюдка обошлась ему в 1000 долларов.

Конечно, он не мог сказать Анне правду и очень естественно оправдывался.

Анна сделала паузу и вздохнула:

- Правда?

Гуань Лин не ответил.

Анна также заметила его отношение и спросила:

- Еще одна вещь, о которой я хочу спросить вас, вы не знаете, где подарок, который президент Хан привез из Англии в прошлом году, чтобы передать шефу Шану?

Гуань Лин закатил глаза, но его рот все же сделал нерешительную паузу:

- Подождите, дайте мне подумать...

Подождав более десяти секунд, Гуань Лин начал:

- Он должен быть в третьем ящике слева в шкафу десятой полке, или, возможно, в пятом ящике слева на восьмой полке. Он также может быть в первом ящике справа или слева на нижнем уровне. Я не могу точно вспомнить, поэтому вы можете попросить господина Шана осмотреть все эти места.

На самом деле, подарок лежал в первом ящике с левой стороны снизу. Гуань Лин знал, что у сына президента Хана из Министерства торговли в этом году будет свадьба, и что ему придется доставать подарки, чтобы посмотреть на них и еще раз оценить цену, а потом вернуть равнозначный подарок. Вот почему он не стал размещать его на верхней полке...

На верхней полке находились дорогие вещи, которые больше не были нужны и их не нужно было выносить. Но, судя по характеру Шан Инжуна, он непременно искал сначала на самом высоком месте. Никто не знал достоинств этого вонючего человека лучше, чем Гуань Лин.

Когда Гуань Лин говорил об этом, он даже злорадно подумал, что было бы лучше, если бы Шан Инжун упал с лестницы, перебирая ящики, и приземлился лицом вниз.

Во второй половине дня, после работы, ему снова позвонил Хэ Нуаньян и спросил, не хочет ли он сегодня пойти к нему домой на ужин. Гуань Лин вынужденно улыбнулся:

- Если я пойду еще раз, думаю, мне придется сменить работу.

Если бы он снова попытался прервать их тесный мирок, Ли Цин возненавидел бы его так сильно, что, Гуань Лин боялся получить от него штраф.

Хэ Нюаньян смеялся по телефону и защищал своего мужчину:

- Он не будет, он просто так говорит.

- Если я пойду сегодня, ты увидишь, сделает он это или нет, - Гуань Лин был очень спокоен и не поддался на уговоры.

Хэ Нуаньян также знал, что нехорошо просить своего друга приходить на ужин каждый день. В конце концов, они взрослые люди, и им всем нужно личное пространство, поэтому он сказал:

- Все в порядке, иди домой пораньше. Если пойдешь пить, позвони мне, если что-то случится.

- Я знаю, бабушка, - Гуань Лин ничего не мог с ним поделать. Хэ Нюаньян боялся, что тот не сможет здраво мыслить. Он потворствовал ему каждый день, чтобы у него не было другого выбора, кроме как на время забыть о своем разбитом сердце.

В конце концов, Гуань Лин поехал домой на своей машине. Он купил эту квартиру, потому что Шан Инжун тоже купил дом неподалеку. В то время у них с застройщиком были дружеские отношения, поэтому он купил два этажа общей площадью 220 пинь, на первом этаже было патио площадью 50 пинь, а на втором - балкон площадью 40 пинь. Однако из-за большой площади на это у Гуань Лина ушли почти все его сбережения, и ему пришлось выплачивать банковский кредит в течение пяти лет, прежде чем он смог погасить ипотеку.

(ПП:*пинь составляет около 3,306 м2 в зависимости от площади)

На самом деле, его условия были неплохими. У него были квартира и машина, и он не был уродливым. Просто по сравнению с такими людьми, как Шан Инжун, казалось, что один был на небесах, а другой - на земле.

У него была только одна собственность, в то время как Шан Инжун мог позволить себе гораздо больше.

Шан Фэйхун не раз высмеивала его за желание завести богатого папочку, но, конечно, это не задевало Гуань Лина. Ведь на самом деле, не говоря уже о Шан Фэйхун, даже сам Шан Инжун не знал, что в течение многих лет Гуань Лин тратил на него большую часть своих денег.

Когда он покупал вещи для Шан Инжуна, это должно было быть самое лучшее. Они все стоили целого состояния. Гуань Лин был финансовым директором и хотя его зарплата была довольно высокой, и он также немного зарабатывал на спекуляциях на фондовом рынке, плюс прибыль, полученная от ранних инвестиций в недвижимость, всех его доходов хватало только на то, чтобы поддерживать Шан Инжуна.

Другие люди говорили, что он просто инвестирует, не получая денег*, но на самом деле они ничуть не преувеличивали.

Иногда Гуань Лин также чувствовал, что он унижался настолько сильно, что мог разгневать даже небеса. Но даже если он и вел себя так, тот человек все равно не обращал на него внимания.

Шан Инжун получил все его старания, но не желал отдавать ничего взамен... Гуань Лин не знал, был ли он в долгу перед ним в прошлой жизни, поэтому в этой жизни ему пришлось быть таким безрассудным и отчаянным в течение последнего десятилетия.

Наконец-то, эти дни закончились.

Лучше жить одному, даже если тебе одиноко, чем относиться к человеку со всей душой, чтобы он бросил на тебя полный отвращения взгляд и сказал, что ты слишком многого хочешь.

Через два или три дня Гуань Лин снова получил звонок от Анны.

Анна плакала в трубку и просила его поехать в компанию, потому что шеф Шан, которого обычно было трудно вывести из себя, разбил кофейные чашки в конференц-зале, накричал на кучу людей и даже уволил ее мужа, заместителя директора по исследованиям и разработкам Чжэн Сяоси, на месте.

- Господин Гуань, пожалуйста, приезжайте. Шеф Шан почти ничего не ел в последние два дня. Он вообще не спал в офисе. Почему бы вам не прийти и не навестить его? Я знаю, что он тоже хотел бы вас увидеть. Он даже сказал мне вчера, что кофе, который я приготовила, не такой вкусный, как ваш, он очень скучает по вам... - Анна даже расплакалась по телефону. Она была секретарем Шан Инжуна уже пять лет, но никогда раньше не видела, чтобы он разводил такой большой огонь.

Гуань Лин был очень обеспокоен. Уголки его губ беспомощно подергивались, и он пытался как можно спокойнее объяснить Анне:

- Анна, я не приеду. Вы знаете, что я больше не преследую его. Простите, но я действительно не могу пойти туда, у меня еще есть работа в компании.

- Господин Гуань, я прошу вас прийти сюда. Шеф Шан, он... - когда Анна говорила это, Гуань Лин вдруг услышал громкий стук. Это был звук хлопнувшей двери.

Затем Гуань Лин услышал холодный и маниакальный голос Шан Инжуна:

- Я плачу тебе зарплату только за то, что ты прячешься в углу и звонишь по телефону?

Глава 8 - Звонок

- Шеф.... Шеф Шан... это, это господин Гуань.... - Гуань Лин слышал в трубке, как Анна дрожит и что-то бормочет.

Услышав, что девушка плачет и явно напугана, Гуань Лин не выдержал. Но когда он услышал голос Шан Инжуна, он вдруг почувствовал себя очень усталым, поэтому он повесил трубку, так как не хотел иметь с ним дел в данный момент.

Затем он вызвал к себе Ши Байяна и сказал:

- Кто бы меня ни искал, кроме как по делам компании, передай им всем, что меня здесь нет, особенно тем, кто работает в «Rong Guang».

Как помощник Гуань Лина, Ши Байян был в курсе всех слухов. Он также знал, что у его начальника появился новый мобильный телефон, номер которого знали только он, босс и партнер босса, поэтому он кивнул, услышав его слова, и сказал:

- Не беспокойтесь об этом.

После ухода Ши Байяна Гуань Лин просто отключил телефонные линии в своем офисе и выключил два мобильных телефона, которые он использовал для работы.

Шан Инжун никогда пытался узнать его как следует, поэтому он не знал, насколько жестокосердным может быть Гуань Лин, если решит проявить жестокость.

Гуань Лин ушел, не дожидаясь окончания смены, почему-то он решил, что сегодня ему лучше уйти пораньше. Когда он ехал домой, ему позвонил Ли Цин и спросил на другом конце провода:

- Почему ты не в офисе?

- Дал себе два часа отдыха. Вы что, собираетесь вычесть их из моей зарплаты? - с улыбкой спросил Гуань Лин.

- Да пошел ты к чертовой матери, - сварливый Ли Цин начал с проклятия, а затем сказал, - Люди «Rong Guang» ищут тебя и пришли ко мне в офис. Я что, твоя нянька, мать твою, да?

- Меня? Скажите им, что вы не знаете, где я. И если эти люди снова будут искать меня в будущем... - Гуань Лин подколол его, - Хотя вы мой босс, вы не моя нянька, верно? Так и скажите им.

- Черт побери. Гуань Лин, какого хрена ты делаешь? Раньше ты каждый день бегал в «Rong Guang» в рабочее время, и я даже не потрудился поговорить с тобой об этом. Но теперь ты больше не бегаешь, так почему ты по-прежнему отнимаешь у меня время? - Ли Цин был очень раздражен.

- Если вы меня прикроете, я буду меньше есть у вас дома, и буду говорить о вас больше хорошего Нуаньяну.

- А мне нужно, чтобы ты за меня говорил? - Ли Цин был в плохом настроении, но, подумав, что Гуань Лин действительно мог бы ему помочь, он заговорил немного лучше, - Это Чэнь Сяояо из «Rong Guang», он хочет, чтобы ты перезвонил ему.

С этими словами Ли Цин повесил трубку, не дожидаясь ответа.

Чэнь Сяояо? Что Чэнь Сяояо хотел от него?

Отношения Гуань Лина с Чэнь Сяояо, известным плейбоем, были неплохими, но, честно говоря, и не очень хорошими.

После того, как Чэнь Сяояо привел эту морскую черепаху* Чэн Биня, в «Rong Guang», чтобы возглавить финансовый отдел, уходящий Гуань Лин изо всех сил старался сохранить свое поведение, но он все равно чувствовал себя немного неловко с этими двумя людьми.

(ПП: 海龜 hâiguī, китайский жаргонный термин для китайских студентов, вернувшихся с учебы за границей)

Хотя они действительно были очень способными, и их концепции очень соответствовали более позднему позиционированию «Rong Guang» на рынке, и хотя Гуань Лин сам отказался от должности, в его сердце все еще оставалось неприятное чувство.

Особенно после того, как Шан Инжун стал заботиться о Чэн Бине. Гуань Лин, который в то время ревновал к Чэн Биню, был полон решимости не относиться к нему с предубеждением.

Что Чэнь Сяояо, друг Чэн Биня, хотел от него сейчас?

Между ними действительно не было дружбы. Подумав об этом, Гуань Лин так и не перезвонил.

Он получал зарплату Ли Цина и больше не был работником «Rong Guang», поэтому не было необходимости проявлять к ним уважение. Если бы он хотел проявить к кому-то уважение, он бы просто пошел к Ли Цину.

***

Сделав звонок, Чэнь Сяояо покачал головой Анне, которая плакала в офисном кресле:

- Все еще не дозвонился.

Чэн Бинь посмотрел на закрытую дверь кабинета Шан Инжуна, повернулся и мягко спросил Анну:

- Ты сказала, что Гуань Лин всегда готовил успокаивающий суп для господина Шана, верно? Ты знаешь, как это делается?

Анна, которая плакала так сильно, что ее макияж потек, а волосы растрепались, покачала головой:

- Я не знаю, я только несколько раз видела, как господин Гуань приносил его сюда, я не спрашивала об этом подробно...

Она всегда была немного занята другими делами, и, честно говоря, смотрела свысока на то, как Гуань Лин обращался с генеральным директором. Она считала, что это немного унизительно для взрослого мужчины так откровенно добиваться другого мужчины, поэтому она мало разговаривала с Гуань Лином.

Только через несколько дней после того, как Гуань Лин перестал приходить, а генеральный директор начал ее ругать, она поняла, что не может обнаружить вещи, которые Гуань Лин обычно приносил генеральному директору.

Что он ел, что использовал, и даже сорт кофейных зерен.

Чтобы выслужиться перед своим непростым начальником, Анна за последние несколько месяцев похудела более чем на десять килограммов. Она даже варила кофе до волдырей на руках, но все равно не могла угодить своему боссу.

- Что происходит? – послышался стук высоких каблуков и в дверях секретариата появилась сестра Шан Инжуна, Шан Фэйхун, высокая и сексуальная красавица. Сначала она удивленно посмотрела на гору использованных салфеток на столе Анны, затем на Чэн Биня и Чэнь Сяояо, - Брат Чэн Бинь, брат Сяояо...

- Хун-Хун... - Чэн Бинь слабо улыбнулся ей.

- Мой брат там? Он сегодня сошел с ума? - Шан Фэйхун удивленно посмотрела на них, затем на дверь в кабинет брата.

- Не хочешь зайти и посмотреть? – предложил Чэнь Сяояо.

Шан Фэйхун кивнула и повернулась, чтобы спросить Анну:

- Мой брат сильно рассердился? Не может быть, он никогда не теряет самообладания.

Чэнь Сяояо горько рассмеялся, услышав это, и сказал:

- Если бы я это не видел собственными глазами, я бы и не знал, что он может быть таким злым. Сходи и посмотри, твой брат не ел и не спал уже два дня.

- Что, черт возьми, происходит? - Шан Фэйхун, прибежавшая из дома после телефонного звонка, насупила свои тонкие брови, затем без лишних слов подошла к двери кабинета Шан Инжуна и постучала, - Брат, это Хун-Хун, я вхожу...

Не дожидаясь ответа брата, она открыла дверь и ошарашено уставилась на бумаги, разбросанные по всему кабинету.

- Брат... - Шан Фэйхун подняла голову и посмотрела на холодного мужчину, который смотрел на нее темными глазами, и на мгновение потеряла дар речи.

Когда машина проехала половину пути, Гуань Лин, у которого внезапно задергалось веко, подумал, что лучше пока не ехать домой. У него было ощущение, что случится что-то плохое.

На самом деле Гуань Лин знал, что Шан Инжуну будет трудно адаптироваться после его ухода. В конце концов, он заботился о нем почти десять лет, и всегда выбирал для него самые лучшие и удобные вещи. Если честно, то, возможно, сам Шан Инжун не так хорошо понимал свой собственный желудок и тело, как посторонний человек вроде Гуань Лина.

Но, несмотря ни на что, ему пришлось приспосабливаться к жизни без любви Шан Инжуна, а Шан Инжун, в свою очередь, должен приспособиться к жизни без его заботы.

Только когда человек сдается, он выигрывает; с другой стороны, когда он выигрывает, он тоже сдается.

Гуань Лин боялся, что кто-нибудь найдет его дом. В конце концов, его домашний адрес был в папке, которую он оставил в «Rong Guan».

Поэтому он просто снова развернул машину. Сначала он сомневался, стоит ли рассказывать Анне или экономке в особняке семьи Шан подробности о Шан Инжуне, но потом отложил этот вопрос из-за злобного язвительного звонка Шан Фэйхун, насмешек и издевательств, которые он получил от людей, связанных с семьей Шан, и оскорблений самого Шан Инжуна.

Они заставили его почувствовать себя плохо, поэтому ему не было нужды бросаться вперед и совершать необдуманные поступки после того, как он сдался, и вполне возможно, что из-за этого те люди снова будут над ним смеяться.

Теперь он почти мог догадаться, что у Шан Инжуна начались проблемы с питанием и сном, поэтому Гуань Лин сейчас переживал сильные эмоциональные взлеты и падения.

У этого человека была небольшая кожная аллергия, поэтому он не мог есть слишком много зеленого лука. При небольшом количестве все было в порядке, но слишком много могло вызвать зуд кожи. Сам Шан Инжун не слишком беспокоился об этой проблеме. Однако в наше время многие производители измельчали зеленый лук в порошок и подмешивали в еду, что было незаметно со стороны.

Именно из-за этой проблемы Гуань Лин из кожи вон лез, чтобы найти антибактериальные и улучшающие состояние кожи эфирные масла для стирки одежды и белья, и иногда просил Шан Инжуна избегать блюд, в которых в качестве приправы использовался зеленый лук.

Кроме того, этот человек постоянно проводил совещания и пил много кофе, поэтому часто плохо спал. Раз в три дня Гуань Лин готовил для него успокаивающий суп, а эфирное масло, которым он полоскал его одежду, оказывало успокаивающее действие на его эмоции. Именно поэтому Шан Инжун всегда выглядел очень энергичным, когда появлялся перед людьми. Другие часто хвалили его за энергию, когда льстили шефу Шану, но если бы Гуань Лин услышал об этом, он был бы очень счастлив, считая, что в этом есть и его заслуга, и что даже если у него нет статуса с Шан Инжуном, их все равно связывают какие-то отношения.

Теперь, когда он думал об этом, его мышление в то время казалось ему просто нелепым. Он был скромен до крайности, даже не подозревая об этом.

Сейчас Шан Инжун приспосабливается к новому образу жизни, и Гуань Лин решил, что будет лучше, если он не будет трогать его. Поскольку он уже отказался от него, и ему было трудно с ним разговаривать, Гуань Лин не хотел больше иметь ничего общего с Шан Инжуном.

Он также не собирался рассказывать семье Шан о нынешнем образе жизни Шан Инжуна.

Чтобы выжить, нужно заменить старые привычки новыми и привыкнуть к ним. Что касается болезненности процесса ... что ж, пусть он страдает. Он не мог допустить, чтобы его предыдущее существование было бессмысленным.

Гуань Лин развернулся и некоторое время ехал в никуда, но прежде чем он смог придумать, где бы поесть, его телефон зазвонил снова.

Он взглянул и увидел, что это снова был Ли Цин.

- Босс...

-Ты должен поехать в «Rong Guan», - сказал Ли Цин по телефону очень несчастным голосом, - Кожа Шан Инжуна покраснела, и он сказал, что ты знаешь, что на нее надеть. Он хочет, чтобы ты пришел.

- Черт возьми... - Гуань Лин выругался, как только услышал это, - Какое это имеет отношение ко мне? Откуда мне знать, что на него надеть? Я не врач.

Черт возьми. Чего бы ты ни боялся, это то, что должно было произойти. Этот идиот, должно быть, снова съел что-то случайное, неудивительно, что у него такой скверный характер.

- Ты не хочешь идти?

- Дело не в том, чего я хочу или не хочу, - Гуань Лин глубоко вздохнул и съехал на обочину, опасаясь аварии, - А в том, что я больше не имею с ним ничего общего. У меня больше нет ни времени, ни обязательств находиться рядом с ним.

Глава 9 - Кожная аллергия

- Тогда я скажу, что не смог тебя найти, - Ли Цин тоже был бизнесменом. Он был настолько хитрым, что переложил вину на Гуань Лина. Это не его вина, что он не смог найти кого-то, а не то, чтобы он не хотел уважить начальника Шана.

- Пусть так, - кисло ответил Гуань Лин.

Положив трубку, Гуань Лин некоторое время не заводил машину. Через несколько минут он снова глубоко вздохнул и горько рассмеялся. Затем он покачал головой, взял себя в руки и продолжил искать ресторан, чтобы поужинать.

Действительно, было немного одиноко ужинать в одиночестве, но, к счастью, ему больше не нужно было беспокоиться о Шан Инжуне, и он наконец-то обрел тишину и покой. Даже если эти несколько минут покоя были обменены на погребение всей его любви к одному человеку.

Такие люди, как Гуань Лин, разочаровавшись в любви, могли бы напиваться каждый день, и никто бы их не винил. Но Гуань Лин столько лет лелеял свои перья. Он не такой, как другие. Несмотря на то, что Шан Инжун никогда не отвечал ему взаимностью, у Гуань Лина не было ни одного момента близости с другим человеком. Он был не из тех, кто смотрит на то, что в кастрюле, пока ест из своей чашки*. Он был строг со своими эмоциями, что говорит о том, что он был очень дотошным человеком.

(ПП: 吃着碗里 (идиома), означающая не довольствоваться тем, что у тебя уже есть; смотреть по сторонам)

Таким образом, даже если он был разбит и разочарован, он не хотел потакать себе по этой причине, а старался как можно более разумно вытянуть свою жизнь на другой жизнеспособный путь.

Говоря прямо, он был очень уравновешенным человеком. Благодаря этому, несмотря на то, что он рос один, и никто ему не помогал, он не совершил много неверных поворотов. За исключением большой ошибки, когда он влюбился в Шан Инжуна, в остальном он не совершил никаких необратимых ошибок.

С этой точки зрения, он был совсем не похож на гея. С самого начала и до конца он любил и спал только с одним человеком - Шан Инжуном. Но Шан Инжун, будучи очень разборчивым человеком, имел четыре или пять любовников, с которыми он периодически спал.

Гуань Лин не думал, что в его характере есть что-то плохое. Он был очень честен в своих желаниях. Когда он любил, он любил от всей души, а когда не любил, он уходил.

Не было никакой необходимости так расстраиваться, а даже если и накатывала тоска, то это делалось за закрытыми дверями. Со временем печаль излечится, если найти подходящее лекарство, поэтому нет нужды так унижаться.

В этом также заключалась его способность справляться со сплетнями после того, как он перестал преследовать Шан Инжуна: насмешки и сочувствие других были временными, и их можно было перетерпеть.

Отступая перед Шан Инжуном, Гуань Лин делал это очень спокойно. И именно благодаря этому спокойствию он смог угадать реакцию Шан Инжуна.

Он опасался, что когда он оставит Шан Инжуна одного, этому человеку какое-то время придется немного пострадать, прежде чем он сможет продолжить новую жизнь с новыми привычками. Он не знал, смогут ли люди, которые будут с Шан Инжуном в будущем, хорошо о нем позаботиться.

Гуань Лин думал об этом спокойно и несколько холодно.

После того как Гуань Лин закончил трапезу на улице, он прокрался домой словно вор.  Войдя в дом, он огляделся по сторонам на случай, если увидит знакомый номерной знак. К счастью, этого не случилось.

Как только он приехал домой, у него зазвонил телефон. Он поднял трубку и услышал, как Хэ Нуаньян беспомощно спрашивает по телефону:

- Где ты?

- Дома, где же еще я могу быть? - в замешательстве ответил Гуань Лин.

- Шан Фэйхун позвонила мне и спросила, где ты... - сказал Хэ Нюаньян, одновременно удивленный и беспомощный.

- Она? – при мысли об этой дамочке, которая терпеть его не могла, у Гуань Лина разболелась голова. Она всегда указывала на него подбородком, когда видела его. Гуань Лин не знал, почему она так его ненавидит, - Она ищет меня?

- Да, она попросила меня спросить, куда ты положил таблетки ее брата.

- Что за маленькая испорченная принцесса... - сказал Гуань Лин, покачав головой, и пошел наверх, открыв дверь на балкон, чтобы посмотреть, распустились ли сегодня сезонные цветы, которые он принес домой несколько дней назад, - Откуда я знаю, какие лекарства есть у ее брата? Им лучше найти врача.

- Я сказал ей, что не знаю, где ты... - ровно ответил Хэ Нуаньян.

Хэ Нуаньян не был простым человеком в общении, он мог быть действительно нежным только со своей семьей и друзьями, но других людей он мог запросто отшить. Даже если Шан Фэйхун была старшей дочерью семьи Шан, Хэ Нуаньян мог не проявлять к ней уважения.

Гуань Лин тихонько рассмеялся и со вздохом сказал:

- Почему эти люди такие...

Эти люди действительно думали, что он был собакой, которую Шан Инжун мог позвать, когда вздумается.

- Кстати, - Хэ Нюаньян сделал паузу, а затем с любопытством спросил, - Что за кожное заболевание у Шан Инжуна?

- А?

- Вызовет ли оно рак? Если да, то он, скорее всего, умрет в скором времени. Я скажу Ли Цину, чтобы он готовился захватить его долю рынка в электронной промышленности.....-  претенциозно спросил Хэ Нюаньян по телефону.

Он просто откровенное проклинал Шан Инжуна на смерть. Гуань Лин не знал, плакать или смеяться, услышав это.

- У него просто небольшая аллергия. Ничего серьезного. Боюсь, он съел то, что не должен был. Ему просто нужно пойти в больницу, сделать два укола, отдохнуть несколько дней, и он будет в порядке.

- Это звучит довольно серьезно.

- Я думаю, что отсутствие отдыха и все такое спровоцировали слишком сильную реакцию. Они еще не обратились в больницу?

- Ты довольно обеспокоен...

- Будь он в хорошем состоянии, они не стали бы меня искать... - сезонные цветы действительно цвели. Гуань Лин увидел, что почва была немного сухой, поэтому он взял лейку и полил горшки.

- Ты планируешь прятаться от них дальше? -  Хэ Нюаньян, казалось, хотел поболтать еще немного.

- Забудь об этом, - хотя слово «прятаться» было немного неуклюжим, оно было недалеко от истины. Гуань Лин поставил лейку и сел на стул, потирая виски, которые немного болели, и сказал, - В конце концов, я был рядом с ним почти десять лет, и я помогал ему в некоторых вещах. Ему будет немного некомфортно, если я вот так просто уйду, и ему потребуется некоторое время, чтобы адаптироваться.

- Да ладно, - сказал Хэ Нуаньян, улыбаясь, - Что значит «немного некомфортно»? Я был свидетелем того, как ты обращался с ним, это было похоже на обращение с предком. Думаю, он не сможет найти твою преданность, даже если наймет еще десять нянек.

Хэ Нюаньян сказал это в шутку, но Гуань Лин лишь горько улыбнулся:

- Ну и что, даже если я был предан ему, я ничего от этого не получил.

Хэ Нуаньян услышал его горечь, вздохнул на другом конце телефона, поправил свой тон и сказал:

- Теперь, когда ты перестал тратить на него свое время, хорошо бы забыть об этом и жить дальше, а не охранять камень, который не отвечает тебе.

- Я все еще немного реагирую, - Гуань Лин моргнул и сказал с нарочитым смешком в голосе, - Если бы я смог сделать его импотентом, я бы не чувствовал себя неудачником.

В этот момент Хэ Нуаньян не знал, плакать ему или смеяться.

- Я утешал тебя...

Гуань Лин улыбнулся:

- Спасибо. Не волнуйся, даже если мне придется прятаться, я сделаю это хорошо. Я не настолько глуп.

Хэ Нуаньян хорошо знал его и, естественно, знал его способности, поэтому, сказав еще нескольких слов, он положил трубку. Потом он сказал Ли Цину, который сидел рядом с ним и читал документ:

- Отныне, если кто-то, связанный с Шан Инжуном, придет искать Гуань Лина, ради меня останови его, кто бы он ни был.

Ли Цин издал «О», а затем посмотрел на Хэ Нуаньяна. Хэ Нуаньян похлопал его по плечу и пообещал:

- Не волнуйся, за это полагается награда.

Ли Цин удовлетворенно кивнул.

Гуань Лин положил трубку и просидел на стуле почти полчаса, прежде чем встал.

Несмотря на то, что Шан Инжун никогда не воспринимал его всерьез, он был влюблен в него более десяти лет, он преследовал его всеми силами в течение почти десяти лет, и он жил жизнью, сосредоточенной вокруг Шан Инжуна. И вдруг этот человек вычеркнут из его жизни, и хотя он был вполне успешен, он чувствовал себя еще более опустошенным от этого.

Он знал, что его уход из жизни Шан Инжуна - это всего лишь неудобный факт, и Шан Инжун может даже не узнать об этом до конца своих дней. Но Гуань Лину потребуется много времени, чтобы вернуть свою жизнь в нормальное русло.

Тот, кого любили, никогда не узнает, что тому, кого не любили, потребуется больше мужества, чтобы продолжить новую жизнь, чем для того, чтобы уйти.

Гуань Лин упорно добивался этого. Он не хотел, чтобы Шан Инжунразрушил его новую жизнь. Одного десятилетия было достаточно.

Уходя, он отказывался от права горевать и сочувствовать этому человеку. Что будет с Шан Инжуном в будущем, Гуань Лина уже не волновало.

Но все же ему немного не хотелось отпускать его.

Кожная аллергия Шан Инжуна все еще не давала покоя Гуань Лину. Он плохо спал всю ночь, даже после приема снотворного, и встал очень рано. Позаботившись о цветах и растениях на балконе и в маленьком дворике, он приготовил себе завтрак, привел в порядок дом и в восемь часов был готов ехать в офис.

Его дом находился относительно недалеко от компании, и обычно дорога занимала около 20 минут на машине.

Гуань Лин теперь приходил в офис в девять часов. Видя, что еще рано, он немного подумал об этом, а затем перемолол себе немного кофейных зерен. Он потратил двадцать минут на то, чтобы приготовить кофе, а затем планировал выпить его еще за двадцать минут до того, как ехать в офис.

Пока он пил кофе, ему позвонил Ши Байян.

- Менеджер, вы прибыли в компанию? - голос его помощника на другом конце телефона был тихим и звучал несколько беспомощно.

- Еще нет, а что? - Гуань Лин на мгновение опешил.

- Это госпожа Анна из «Rong Guan». Она и ее муж всю ночь блокировали мою дверь. Они настойчиво спрашивали меня, где вы живете, и просили отвести их к вам, и они все еще у моего порога...- голос помощника звучал загнанно и беспомощно.

- А? - Гуань Лин не ожидал от Анны такого поведения и слегка нахмурился, - В чем дело?

- Они не вдавались в подробности, они просто сказали, что им нужно поговорить с вами...

- Они не сказали почему?

- Да.

- Выгони их. Меня сегодня не будет в офисе. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, - Гуань Лин подумал о том, что Анна сказала вчера об увольнении ее мужа, и испугался, что она ищет его из-за этого. Хотя они периодически общались, у него не было с Анной особых отношений, потому что она пришла по рекомендации Шан Фэйхун.

Если что-то случится, она должна обратиться к старшей дочери семьи Шан, а не к нему.

Гуань Лин недовольно положил трубку и задумался, решив, что лучше не ходить в офис пару дней. Бог знает, что происходит с семьей Шан. Он не хотел встречаться с Шан Инжуном в такое время. Они должны встретиться после того, как остынут друг от друга, то есть после того, как оба почувствуют, что лучше никому из них больше не попадать в подобную ситуацию.

Он больше не гнался за Шан Инжуном, поэтому не мог, как раньше, бросаться к нему только потому, что тот попал в беду. Им всем нужно привыкнуть к новой жизни.

Они должны начать с этого инцидента.

Гуань Лин решил спрятаться от Шан Инжуна как можно дальше, помогая ему отказаться от того образа жизни, который сложился под его опекой, а также помогая себе избавиться от яда, который был сосредоточен вокруг Шан Инжуна.

Им всем нужна новая жизнь, новое начало.

Приняв решение, Гуань Лин попросил у Ли Цина два выходных, а с двумя календарными выходными у него было в общей сложности четыре дня свободного времени. Он не собирался оставаться дома в ближайшие несколько дней. Его дом находился недалеко от того места, где жил Шан Инжун, и хотя он не знал, знает ли Шан Инжун, где он живет, или нет, для него было слишком удобно постучать в его дверь.

Чтобы исключить такую возможность, Гуань Лин собрал кое-какую одежду, запихнул ее в сумку, поспешно сел в машину и уехал. Во время езды он чувствовал себя так, словно бежит, спасая свою жизнь.

Какой смысл во всем этом? Он был единственным, кому разбили сердце, и этот человек явно не заботился о нем, так почему бы ему просто не начать бегать за кем-то другим? Почему он убегал, как побитая собака, от того, кому на него было наплевать?

Интуиция Гуань Лина оказалась верной. Не успела его машина выехать из города, как его мобильный телефон снова зазвонил. Его помощник, Ши Байян, сообщил ему надтреснутым, хриплым голосом:

- Менеджер, госпожа Шан здесь...

Гуань Лин затормозил и съехал на обочину:

- Что происходит?

Как получилось, что все эти женщины, которые никогда бы не пришли просто так, внезапно объявились? Этого не должно быть...

Гуань Лин нахмурил брови, слушая, как Ши Байян говорит:

- Это из-за начальника Шана. Кажется, у него какие-то проблемы в госпитале.

Ши Байян сказал очень уверенно.

- Что за проблемы? Кто-то умирает? - Гуань Лин был немного раздражен, поэтому у него не было хороших слов.

- Менеджер, - Ши Байян стал еще более расстроенным от его нетерпеливого тона, - Я не знаю, госпожа Шан сейчас в кабинете босса, ищет вас и называет по имени. Босс попросил меня сначала уведомить вас.

- Этот человек умирает? - Гуань Лин потер голову, которая снова разболелась, - Это просто аллергия, к чему весь этот переполох? Байян, позвони и узнай, что с ним случилось.

- Я только что спросил у босса, кажется, шефа Шана тошнит от всего, что он ест, даже когда он пьет отвар, его кожа становится красной. Он сказал, что... он сказал, что... -Ши Байян немного колебался, когда речь зашла об этом.

- Что сказал? - спросил Гуань Лин в плохом настроении. На самом деле, когда Ши Байян сказал это, он немного понял.

- Он сказал, что вы знаете, как это вылечить. Шеф Шан сказал, что у него уже были один или два таких случая, и все они были вылечены вами, - как и ожидалось, Ши Байян сказал то, что Гуань Лин уже ожидал от него услышать.

- Я не врач. Откуда мне знать, что делать? Скажи госпоже Шан, что я здесь занят. Если она хочет спросить, как я лечил его раньше, скажи, что я делал ванну с эфирным маслом Jiu Mu Xiang, которое хранилось в шкафу в ванной. Затем давал ему немного глюконата кальция, и все, больше ничего. Пусть они пойдут к нему домой и все найдут, - после этого Гуань Лин был готов повесить трубку.

Он знал, что этот парень избалован до глубины души. Видите, одна пустяковая вещь пошла не так, как надо, и он тут же окружил себя людьми со всех сторон. Так какая разница, с ним или без него?

Гуань Лин не хотел больше мучить себя, поэтому он просто объяснил все.

- Менеджер, - Ши Байян знал, что он собирается повесить трубку, и быстро остановил его, - Сейчас это не похоже на простую аллергию, его тошнит от любой еды...

- Вот черт, ну не токсикоз же у него? - воскликнул Гуань Лин.

- Менеджер... - горло Ши Байяна настолько онемело, что он не мог выдавить ни слова.

- Хорошо, хорошо, я понял, - Гуань Лин тоже был расстроен, - Я не знаю, что с ним делать. Раньше у него никогда не было таких симптомов. Пусть они вызовут врача. Меня искать бесполезно. Я действительно не знаю, что делать.

Гуань Лин действительно не знал, почему Шан Инжуна вырвало в этот раз. Кроме небольшой аллергии, он всегда был здоров, его никогда не тошнило даже после употребления алкоголя. Как аллергия могла вызвать рвоту?

- Но госпожа Шан хочет найти вас...

- Что ей от меня нужно? - Гуань Лин был совершенно беспомощен, - Я не его нянька, я не травил его, в чем дело? Лучше скажи, что не смог меня найти.

- Менеджер... -  Ши Байян горько улыбнулся с другой стороны, и беспомощно сказал, - Возможно, я не совсем понятно объяснил вам сейчас. Вы должны пойти в этот раз, даже если не хотите. Босс только что попросил секретаря Вана дать мне записку, в которой говорится, что вы должны вернуться немедленно...

Гуань Лин потерял дар речи.

- Он сказал, что от того, вернетесь вы или нет, зависит, сможем ли мы выиграть проект реконструкции в районе Ялонг в этот раз.

Гуань Лин действительно не знал, что сказать. Как и ожидалось, когда госпожа Шан делала ход, она не оставляла никому другого выбора, кроме как быть уничтоженным ею. Гуань Лин глубоко прочувствовал, что хорошо иметь власть и влияние, стоит им начать действовать, как они могут лишить такого бессильного человека, как он, любой  возможности сопротивляться.

Гуань Лин должен был встретиться с госпожой Шан в компании. Когда он вернулся в офис, женщина все еще была там. Благородная дама, которой было за пятьдесят, но на вид было около сорока, при виде Гуань Лина довольно улыбнулась. Она подошла к нему, затем вздохнула и сказала:

- Тебе пришлось нелегко в этот раз, прости, Гуань Лин. У него плохой аппетит в эти дни, потому что он скучает по каше, которую ты для него готовил.

Улыбка госпожи Шан была нежной и учтивой, и она относилась к нему с неописуемой близостью, как с пожилым человеком. Если бы это было в прошлом, Гуань Лин наизнанку бы вывернулся, чтобы угодить этой особе, которую в будущем он мог бы назвать матерью. Но сейчас у него не было такого положения, да и не хотелось, поэтому он просто улыбнулся, кивнул и сказал:

- Я не знаю, что я могу сделать. Я слышал, что это кожная аллергия, так? Сходите к врачу. Пусть он примет какое-нибудь лекарство и отдохнет два дня, и все будет в порядке.

- Они не так хороши, как ты. Ты позаботился о нем, когда он повредил ногу в автомобильной аварии. Теперь, когда я думаю об этом, мы никогда не благодарили тебя должным образом... - сказала госпожа Шан с выражением сожаления на лице, приглашая Гуань Лина выйти за дверь.

Гуань Лин последовал за ней и вынужденно улыбнулся:

- Как бы то ни было, я был награжден.

Эта семья привыкла есть людей, не выплевывая костей, поэтому они не боялись испачкать руки. После стольких лет она благодарила его только сейчас? Это смелый поступок - выразить благодарность, которой никогда не было.

Разве в то время они не думали, что делают ему одолжение, давая шанс сблизиться с Шан Инжуном? Разве Шан Фэйхун не говорила ему много раз, что если бы он не смог позаботиться о ее брате с ног до головы, она бы велела ему убираться прочь?

Гуань Лин сохранял поверхностную вежливость. Придя на стоянку, он не стал подходить к машине госпожи Шан. Он просто сказал, что поедет на своей машине и последует за ней.

Теперь, когда он уже приехал, госпожа Шан не боялась, что он сбежит. Она улыбнулась ему и кивнула, прежде чем сесть в свой лимузин.

***

- Господин Шан, - Гуань Лин вошел в одноместную палату Шан Инжуна и внутренне прищурился, глядя на него.

Даже если он не видел его долгое время, человек, сидящий на кровати, слишком сильно изменился. Он очень похудел, а под глазами появился намек на синеву - очевидно, он плохо спал.

- Ты здесь... – увидев его, Шан Инжун холодно кивнул. Затем он сказал госпоже Шан, которая стояла рядом с ним, - Мама, помоги мне выписаться из больницы. Я хочу пойти домой.

После этого он протянул руку Гуань Лину.

Гуань Лин не помог ему.

Шан Инжун посмотрел на него с легким укором в холодных глазах. Гуань Лин привык к такому взгляду. Шан Инжун всегда использовал этот взгляд, чтобы оценить, где находится его конечная цель. В прошлом он всегда делал то, что хотел Шан Инжун, для него не существовало границ, он мог терпеть все, что угодно, и делать для него все, что угодно.

Однако теперь это было уже в прошлом.

Гуань Лин не двигался. Он даже сделал шаг назад и стоял у двери, ожидая, пока Шан Инжун встанет.

- Инжун... - в этот момент госпожа Шан поспешно сделала шаг вперед и взяла его за руку.

- Я сам, - сказал Шан Инжун, убирая руку. Затем он встал с кровати, сел на стул и надел туфли рукой, покрытой красными пятнами.

- Мама поможет тебе... - госпожа Шан снова поспешила вперед.

- Не нужно, -  Шан Инжун всегда был человеком слова, так же он поступал и в отношении своей матери.

Поэтому госпоже Шан не оставалось ничего другого, как отойти. Гуань Лин стоял в стороне и смотрел на них с безразличным выражением в глазах.

Шан Инжун надел туфли и, подняв голову, увидел, где стоит Гуань Лин. Он подошел к Гуань Лину и остановился на расстоянии вытянутой руки от него, равнодушно посмотрел на него и сказал:

- Ты должен многое мне рассказать, Гуань Лин.

Гуань Лин выслушал холодные, бессердечные слова и рассмеялся. Этот начальник Шан думал, что все осталось как прежде, и он может говорить с ним свысока сколько угодно.

Это было одновременно глупо и жалко.

Глава 10 - Что-то важное

- Неужели? - Гуань Лин улыбался, но его глаза смотрели на Шан Инжуна с безразличием.

Шан Инжун не понимал его. На самом деле, в чем-то их характеры были очень похожи. Именно из-за этого сходства он так любил этого человека. Жаль только, что теперь Шан Инжуну не понять, что Гуань Лин был таким же холодным и жестокосердным, как и он сам, когда дело доходило до выполнения данных себе  обещаний.

Если так пойдет и дальше, то рано или поздно Шан Инжун поймет, что он просто был таким послушным в прошлом, а он полагался только на то, что Гуань Лин любил его.

Он, Гуань Лин, столько лет умудрялся прилично зарабатывать на жизнь, имея на буксире Шан Инжуна. Он не был для него кем-то вроде няньки.

Шан Инжун посмотрел на Гуань Лина, его глаза сузились, но он больше ничего не сказал. Помощник, секретарь и экономка в комнате не двигались и не разговаривали. Все они знали, как вести себя в присутствии Шан Инжуна. На территории Шан Инжуна только его мать и сестра имели право выходить за рамки дозволенного.

В прошлом Гуань Лин тоже знал, как себя вести, чтобы долгое время быть рядом с Шан Инжуном. Но что случилось сейчас?

Когда Шан Инжун промолчал, Гуань Лин не почувствовал себя подавленным. Он просто смотрел на него со слабой улыбкой и не проявлял инициативы. Он не мог снова проявить слабость перед этим человеком. Его гордость, возможно, не была такой ценной, как у человека по фамилии Шан, но она у него все еще была, и он не собирался больше использовать ее, чтобы подпитывать самолюбие Шан Инжуна.

Этот человек, о котором он заботился почти десять лет, почти выходя за грань баловства, забыл, что он не член его семьи и тем более не его любовник, и не обязан позволять ему делать все, что ему заблагорассудится.

- Пойдем, мама, - Шан Инжун говорил это, но его глаза все еще были устремлены на Гуань Лина.

Его лицо с неприятной бледностью выражало неприступность и холодность, тогда как несколько месяцев назад шеф Шан, хоть и неулыбчивый, не был таким пугающим.

Дыхание Шан Инжуна приблизилось к его носу, но Гуань Лин больше не чувствовал себя таким эмоциональным, как раньше. Он спокойно посмотрел на Шан Инжуна и других людей в комнате, и когда им было велено идти к двери, спокойно спросил:

- Вы хотите, чтобы я пошел к вам домой и приготовил вам немного каши, господин Шан?

Шан Инжун уже собирался выйти из палаты, но оглянулся, услышав его слова.

- Если так, то все в порядке. Я схожу туда и сварю вам кашу, но после обеда мне нужно вернуться на работу, - заявил Гуань Лин.

Услышав это, Шан Инжун медленно изогнул уголки губ, демонстрируя ледяную, призрачную улыбку:

- Ты не хочешь заботиться обо мне?

- Я больше не преследую вас, господин Шан. Вы забыли? - Гуань Лин улыбнулся и огляделся.

Он так долго заботился о Шан Инжуне, что никто не знал, как обращаться с ним лучше, чем он. Он не мог заставить Шан Инжуна полюбить его так сильно, как ему хотелось, но у него было множество способов справиться с Шан Инжуном, и даже способов сделать его несчастным.

Если Шан Инжун не отпустит его, Гуань Лин тоже не станет облегчать ему задачу. Хотя в том, что касалось любви, он был практически святым, но все это уже было в прошлом. Отпустив его, он одновременно отбросил свое прощение и терпимость к этому человеку.

- Ты можешь вернуться снова, - Шан Инжун сказал то, что никогда бы не сказал в прошлом, а его глаза в то же время проверяли Гуань Лина, не пропуская ни одного его выражения, - Ты тоже можешь жить там. Я думаю, мама, у тебя ведь нет с этим проблем?

В последнем предложении он спрашивал госпожу Шан.

Как будто не ожидая от него таких слов, госпожа Шан на мгновение остолбенела, а затем улыбнулась и сказала:

- Да, Гуань Лин, пожалуйста, переезжай. Когда ты рядом, мне не придется беспокоиться о том, что он будет жить один в центре города.

Гуань Лин улыбался, наблюдая, как они перекликаются друг с другом. Когда мяч перескочил к нему, он методично улыбнулся и ответил:

- Боюсь, я не смогу сделать это для госпожи Шан и господина Шана. В последнее время столько всего происходит, что у меня нет времени. Боюсь, что господину Шану придется найти кого-то другого, чтобы позаботиться о нем.

Никто, даже Шан Инжун, не мог предположить, что он откажется. Поэтому он просто прямо посмотрел на Гуань Лина, а через несколько секунд, четко обдумав ситуацию, спросил:

- Чего ты хочешь?

Гуань Лин удивленно приподнял губы:

- Я ничего не хочу, а чего вы хотите? Мне кажется, вы не понимаете, господин Шан, я для вас теперь просто чужой человек. Вы приложили много усилий, чтобы привести меня сюда, не думаете ли вы, что это создало мне проблемы? В прошлом, даже когда я преследовал вас, я всегда стучался в вашу дверь и всегда спрашивал вашего мнения о том, что вам следует есть или пить. Но вы, вы никогда не задумывалась, хочу ли я заботиться о вас сейчас. Вы даже не спросили меня, хочу ли я приходить сюда сегодня или нет?

- Ты не хочешь приходить? - Шан Инжун снова встал перед Гуань Лином, его красивое лицо было менее чем в тридцати сантиметрах.

- Я не хочу, - Гуань Лин не стал уклоняться и посмотрел на Шан Инжуна спокойно и неторопливо, - Я не хочу больше любить тебя или заботиться о тебе.

Шан Инжун сначала опешил, а потом холодно рассмеялся. Его улыбка была такой же невозмутимой, как и всегда:

- И это все, что ты можешь мне сказать?

Гуань Лин тоже рассмеялся:

- Конец - это значит конец.

Когда он закончил говорить, он больше не смотрел на Шан Инжуна, вообще не обращая на него никакого внимания. Он повернулся к госпоже Шан и сказал:

- Мэм, не ищите меня в будущем, и не угрожайте мне работой или чем-то еще. Мне действительно нечего бояться. Правда, я бессилен сопротивляться, если вы захотите, чтобы я умер. Но если я не смогу оставаться в этом городе, я могу уехать в другой город, а если я не могу оставаться нигде, тогда я могу уехать из страны. Хотя я знаю, что ваша семья очень способная, я все же считаю, что не весь мир принадлежит вам.

Закончив говорить, он повернул голову и холодно посмотрел на Шань Инжуна:

- Хотя я сказал, что был готов преследовать тебя последние десять лет, но учитывая, что я был так добр к тебе, пожалуйста, не загоняй меня в тупик. Я просто хочу уйти. Я могу сказать тебе при всех этих людях, что больше никогда не сделаю тебе ничего плохого, а если сделаю, то умру без похорон. Ты тоже не суетись. У тебя нет недостатка в мужчинах, которые могут согреть для тебя постель. Не думай, черт возьми, что я тебе что-то должен. Я не собираюсь изображать из себя твою мать всю оставшуюся жизнь.

Он закончил свою речь, удовлетворенно оглядел комнату, полную людей, уставившихся на него, затем пожал плечами, намереваясь уйти.

Но не успел он сделать и двух шагов, как его за руку схватил Шан Инжун.

- А ну-ка повтори? - Шан Инжун стиснул зубы, а его рука, державшая руку Гуань Лина, была холодной.

Гуань Лин безжалостно стряхнул его руку и холодно сказал:

- Ты действительно не относишься ко мне как к человеку? Господин Шан, скажи мне, что я сделал не так? Я теперь живу своей собственной жизнью. Почему меня должно волновать, жив ты или умер?

Шан Инжун выслушал и рассмеялся:

- Кто это кричал, что готов стать для меня коровой или лошадью, если я дам ему шанс? Что он даже охотно будет лизать мои ноги? Это был ты или кто-то другой, кто притворился больным и забыл время, чтобы остаться в моем доме на всю ночь? Ты сказал, что любишь меня так сильно, что готов отдать свою жизнь и стать собакой, лишь бы оставаться рядом со мной. Что? Теперь тебе все равно, буду я жить или умру?

Услышав его первые слова, Гуань Лин вдруг почувствовал, что весь мир стал серым, а затем в мире закончился весь воздух. Затем воздух хлынул на него с силой армии из десяти тысяч человек, почти выбив все нервы в его теле, отчего все его тело обмякло, и он  чуть не упал на землю.

Он думал, что достаточно хорошо понимает Шан Инжуна, действительно достаточно хорошо, но он никогда не думал, что Шан Инжун будет насмешливо произносить эти личные слова перед столькими людьми с таким сарказмом.

Он действительно думал, что Шан Инжун просто игнорирует его, что он ему безразличен, потому что он его не любит, но он никогда не ожидал, что он относится к нему таким образом. Он воспринимал его слова любви как шутку. В этот момент он внезапно понял, что на самом деле думает о нем Шан Инжун, в которого он когда-то был так отчаянно влюблен.

Шан Инжун действительно думал о нем как о собаке.

Гуань Лин, у которого еще оставались силы стоять на ногах, не дрогнув, не смог произнести ни слова. Он просто опустил голову и смотрел на пол, контролируя себя, чтобы не упасть перед толпой посторонних.

Из глаз Гуань Лина хлынули слезы. Он никогда не думал, что человеку может быть грустно до такой степени. Казалось, будто все его тело пронзают плотные иглы, одна за другой, непрерывно, с силой и яростью пронзая каждый сантиметр его тела, не пропуская даже самой маленькой точки, ни одного удара, ни одну клетку и ни один нерв его тела. Это было так больно, что он был не в состоянии кричать о помощи.

Он думал, что просто умрет здесь.

В комнате внезапно стало тихо.

Гуань Лин не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал в себе силы за что-то ухватиться. Он несколько раз пошатнулся и упал назад, и когда он уже думал, что не сможет больше держаться, его крепко схватили за локоть.

Гуань Лин знал, кто это был. От боли он не мог дышать и не мог нормально думать, поэтому он просто встал, как мог, и, опустив голову, тихонько прошептал человеку, державшему его за руку.

- Это было раньше, Инжун, это было раньше. Я больше не хочу быть твоей собакой.

Закончив говорить, он собрал последние силы, чтобы убрать руку Шан Инжуна, державшую его за локоть. Но как можно было так легко вырваться из хватки Шан Инжуна? Гуань Лин тянул снова и снова, хотя он был слаб как никогда.

Шан Инжун сначала не обращал внимания на его тщетные попытки, но когда Гуань Лин поднял голову, он увидел его сжатые губы и то, как он с крайне серьезным видом тянул его за руку. Несмотря на то, что он был так слаб и бессилен, он продолжал попытки вырваться. Посмотрев на его лицо, на котором явно не было слез, но казалось, что оно все в слезах, Шан Инжуна вдруг отпустил его руку, словно обжегшись.

Затем он смотрел, как Гуань Лин сделал два шага назад самым позорным и отчаянным жестом упал на землю и встал. Он смотрел, как тот по-собачьи карабкается наверх, крепко держась за стену, и медленно идет к выходу.

Никто не мог издать ни звука.

В этот момент Шан Ижуну вдруг показалось, что он что-то потерял. Что-то очень важное.

Глава 11 - Чэн Бинь

Гуань Лин не мог как следует сконцентрироваться и собрать свои мысли. У него не было сил даже нажать на кнопку, чтобы вызвать лифт. Ему пришлось упереться в стену, чтобы не упасть.

Затем он почувствовал, что позади него стоит человек и протягивает руку.

Дверь лифта наконец открылась, Гуань Лин не стал смотреть назад и просто вошел внутрь. Когда дверь закрылась, человек окликнул его:

- Гуань Лин...

Гуань Лин не смотрел на него, он мог смотреть только на землю. Он боялся, что если еще раз посмотрит на этого человека, то сорвется.

Он не поднял глаз и не видел, что обычно неулыбчивый, властный человек смотрел на него безучастно, как будто потерял какую-то любимую вещь, о которой даже не подозревал. На самом деле, даже если бы Гуань Лин действительно поднял глаза, он не почувствовал бы того же, что и Шан Инжун.

Что случилось, то случилось. Несмотря ни на что, он никогда не сможет вернуться к началу.

Спустившись вниз, Гуань Лин нашел свою машину и простоял перед ней полчаса, после чего глубоко вздохнул и отправился обратно в больницу, чтобы взять такси.

Сегодня он не смог бы нормально вести машину.

На полдороге он сунул таксисту горсть денег, неловко вылез из машины и выблевал все, что было в желудке, на обочину дороги, в итоге его вырвало желчью, смешанной с красной кровью. Таксист сначала сидел в машине и наблюдал за его рвотой, затем вышел и с тревогой спросил, не хочет ли он, чтобы его отвезли обратно в больницу.

Гуань Лин позволил водителю, который еще не уехал, отвезти его домой..

Когда он зашел домой и закрыл дверь, он не смог больше сдерживаться. Он присел у двери, и из его глаз потекли слезы. Он беззвучно плакал. Только теперь он понял, как сильно он любил Шан Инжуна и как больно ему сейчас.

В ту ночь у Гуань Лина поднялась высокая температура, и он позвонил Хэ Нуаньяну, чтобы тот отвез его в больницу. Хэ Нуаньян примчался посреди ночи с Ли Цином и был потрясен, увидев Гуань Лина.

- Почему ты весь мокрый? Ты упал в бак с водой?

Они с Ли Цином быстро отвезли Гуань Лина в приемный покой больницы, где ему поставили диагноз «высокая температура и неврологический гастрит, вызванный высоким умственным напряжением», и госпитализировали той же ночью.

Когда Гуань Лин проснулся днем, Хэ Нуаньян спросил с холодным лицом:

- Люди из семьи Шан издевались над тобой?

Гуань Лин покачал головой и облизал пересохшие губы. Хэ Нуаньян дал ему выпить немного воды.

- Нет, - улыбнулся Гуань Лин и равнодушно сказал, - Все в порядке. Просто смирись с этим.

Хэ Нуаньян фыркнул, явно не убежденный.

- Все действительно хорошо, - спокойно сказал Гуань Лин, - Нуаньян, на этот раз я действительно буду в порядке.

Хэ Нуаньян встретил его взгляд и нахмурился.

- Отныне я не буду иметь ничего общего с господином Шаном, и я уверен, что они больше не будут меня искать... - после такого позора люди из семьи Шан должны были сохранить лицо, даже если они считали себя правыми.

Гуань Лин поджал уголки рта и улыбнулся Хэ Нуаньяну.

Хэ Нуаньян больше ничего не сказал, он был не из тех, кто вмешивается в чужие дела, но его нахмуренные брови указывали на то, что его и без того плохое впечатление о Шан Инжуне стало еще хуже.

После этого душевное состояние Гуань Лина было беспрецедентно спокойным, как будто после этого дня он мог думать о Шан Инжуне, не портя себе настроение.

Он не знал, хорошо это или плохо, но поскольку он больше никого не жалел, то, думая о Шан Инжуне, он находил иронию в том, что человек, которого он любил более десяти лет, был настолько сильным, что смог уничтожить его чувства более чем за десять лет всего несколькими словами, не оставив после себя никакого следа. Он действительно достоин стать новым лидером поколения.

После того, как Гуань Лина выписали из больницы, он честно ходил на работу и часто слышал новости о Шан Инжуне.

Это было связано с предстоящим выпуском нового коммерческого автомобиля под эгидой «Rong Guang», а вместе с этим и результатом сотрудничества с известной иностранной международной автомобильной компанией. Перед выпуском, они позволили общественности в профессиональных журналах сначала запустить первую волну сенсации, а затем, набирая обороты, распространили рекламу на улицах и переулках. В мгновение ока вся индустрия заговорила о «Rong Guang» и ее крупнейшем акционере, который также был большим боссом – Шан Инжуне.

Даже если Гуань Лин не хотел об этом слышать, благодаря нынешним тенденциям, он не мог избежать этого. К счастью, в его финансовом отделе были только его приспешники. Они знали о его отношениях с Шан Инжуном, поэтому не говорили о нем в его присутствии. Что касается остальных сотрудников компании, то некоторые из них иногда сочувственно улыбались Гуань Лину, вспоминая слухи о нем и Шан Инжуне. Он гонялся за человеком более десяти лет безрезультатно, а теперь популярность этого человека не имела к нему никакого отношения, это действительно заслуживало слишком большого сочувствия.

Но Гуань Лину было все равно, хотя он чувствовал себя немного беспомощным перед такими комментариями и взглядами. В настоящее время ему было безразлично, что думают о нем и Шан Инжуне. Ведь в его сердце человек, которого он любил, был уже мертв.

Теперь для Гуань Лина Шан Инжун был просто господином Шаном, начальником «Rong Guang».

***

Компания Ли Цина выиграла второй этап проекта реконструкции района Ялун под именем «Rong Guang», и Гуань Лину пришлось заниматься финансами «Rong Guang».

В этот день, когда Гуань Лин еще находился в офисе, меняя на столе горшок с нарциссами, начальник финансового отдела «Rong Guang» взял на себя инициативу принести деньги.

Когда приехал Чэн Бинь, Гуань Лин сразу же позвонил своему начальнику. Он с улыбкой попросил Ли Цина подойти, чтобы проверить деньги, а затем с улыбкой сказал Чэн Биню:

- Вы хорошо выполняете свою работу, и отдаете деньги вовремя.

Чэн Бинь улыбнулся. Он был на четыре или пять лет моложе Гуань Лина, не очень старый, но очень способный. В сочетании с его спокойным характером, его всегда ценили. Это был тот самый человек, который в свое время занял место Гуань Лина, что заставило людей почувствовать, что Гуань Лин действительно должен уйти.

Гуань Лин не ненавидел его, но и не любил. Но сейчас он был очень рад, что Чэн Бинь привез деньги. Гуань Лин считал, что такой добросовестный отдел сэкономит ему много работы, и его начальник тоже будет доволен. А когда начальник будет доволен, он может даже выдать ему дополнительную денежную премию.

Чэн Бинь заглянул в кабинет Гуань Лина, и пока он болтал с ним о рабочих делах, случайно подошел Ли Цин. Он прочитал чек и спросил:

- Кто отвечает за акт приемки? Это вы?

Чэн Бинь не ожидал, что он так спросит, но все же улыбнулся.

- Они пришлют инспектора, если дело касается отдела недвижимости.

Ли Цин снова посмотрел на чек и сказал:

- О, так вы здесь не для проверки? Тогда что вы здесь делаете? Чтобы доставить деньги... О, я вспомнил. В отделе недвижимости тоже был финансовый отдел, верно?

Улыбка Чэн Биня застыла.

Ли Цин посмотрел на него:

- Вы глава финансового отдела?

Затем он повернулся, чтобы посмотреть на Гуань Лина и резко сказал:

- Глава департамента Гуань такой великий, что сам глава финансового департамента лично приносит тебе деньги...

Гуань Лин рассмеялся. Потом он притворился серьезным и спокойно сказал:

- Это господин Ли так велик, что господин Чэн лично прислал вам деньги. Ладно, мне еще нужно свести баланс. Лучше пригласите господина Чэна на ужин, чтобы поблагодарить его.

Он не ожидал, что Ли Цин, такой вспыльчивый человек, поможет ему тайно уколоть кого-то.

Но почему Чэн Бинь пришел к нему? В глазах посторонних это было похоже на то, как хозяйка осматривает тонущую собаку, что также могло заставить людей кипеть от смеха.

Зачем? Он уже был на пике сияющей крыши, но все еще не забывал высмеивать его. Гуань Лин даже не знал, был ли Чэн Бинь слишком умен или просто не имел мозгов, чтобы вернуться после поедания иностранных чернил*.

[ПП: *возвратился с учебы за границей*].

Ему было все равно, что здесь делает Чэн Бинь, даже если он здесь, чтобы продемонстрировать, что Гуань Лин не так хорош, как он. Гуань Лину было слишком лень беспокоиться.

Однако люди здесь не были такими, как в «Rong Guang». Ли Цин, может быть, и не очень хорошо относился к Гуань Лину, но он был здесь начальником, а Гуань Лин - его подчиненный. Как он мог смотреть только на Чэн Биня, а не защищать Гуань Лина?

Гуань Лин рассмеялся после того, как Чэн Бинь был выведен спокойным и невозмутимым начальником. Честно говоря, когда он увидел неожиданно появившегося перед ним Чэн Биня, он подумал, что тот просто принял не то лекарство.

Он проработал в компании Ли Цина пять лет, сотрудничал с «Rong Guang» и не имел никаких дел с финансовым отделом. Для того, чтобы получить всего несколько миллионов долларов по контракту, не нужно было, чтобы начальник из Финансового департамента пришел лично.

Он думал, что «Rong Guang» вышел на международный рынок, но глава финансового отдела, контролирующий финансы четырех департаментов под эгидой компании, все еще делал все лично. Действительно самоотверженно.

Но это тоже было безумием.

Гуань Лин покачал головой, он действительно не мог ничего сделать с людьми «Rong Guang».

По мере приближения к Шан Инжуну можно было научиться быть высокомерным в определенной степени. Чэн Бинь хотел научиться прятать иглу в шелковой нити* и оставаться там еще десять лет.

[ПП: *綿裡藏針 игла, спрятанная в шелковой нити-безжалостный характер за нежной внешностью]

Ужин проходил в доме Хэ Нуаньяна. Он узнал о событиях дня от Ли Цина и за столом спросил Гуань Лина:

- Он ведь пришел не для того, чтобы покрасоваться перед тобой?

Хэ Нуаньян не верил, что человек с интеллектом Чэн Биня мог так поступить. Гуань Лин рассмеялся и молча съел свою порцию.

Ли Цин объяснил Хэ Нуаньяну:

- Когда Гуань Лин покинул «Rong Guang», Чэн Бинь выбросил все, чем он пользовался в своем кабинете, и даже сделал там ремонт.

Хэ Нуаньян прищурил глаза и спросил Гуань Лина:

- Значит, ваши отношения друг с другом не так хороши, как кажется?

- Могло быть и хуже, - Гуань Лин пожал плечами, - Однажды я совершил глупость, дав понять Чэн Биню, что он всего лишь сотрудник, и позволил ему увидеть, как мы с Шан Инжуном дурачимся в компании.

Хэ Нуаньян потерял дар речи.

Гуань Лин вздохнул:

- Не знаю, съела ли мой мозг собака или осиное гнездо, но я смог сделать то, что под силу только детсадовцам.

Хэ Нуаньян погладил свой лоб, успокоился на две секунды и спросил:

- Так он действительно пришел показать свою силу?

- Я не знаю, что он об этом думает, - Гуань Лин рассмеялся.

Ходили слухи, что Шан Инжун уже встречался с родителями Чэн Биня в Китае и даже подарил им виллу на берегу озера Хэйшуй, а кто-то видел, как госпожа Шан ужинала в "Лиюане" с родителями Чэн Биня, которые преподавали за границей и теперь были на пенсии. Вот это зрелище, не правда ли, они были высеченными в камне родственниками*?

[ПП: *решено; изменению не подлежит].

Таким образом, Чэн Бинь, будущий супруг босса «Rong Guang», теперь был так же популярен, как и сам босс «Rong Guang».

Гуань Лин улыбнулся так, словно это не его дело, и было видно, что он не притворяется. Хэ Нуаньян посмотрел на него несколько раз, дожевал рис во рту и медленно спросил:

- Что ты будешь делать, если он явится в следующий раз?

- Явится? - Гуань Лин был поражен, - У него есть хоть какие-нибудь мозги?

Одного раза было достаточно, чтобы показать себя. Если он сделает это снова, он покажет, что просто ищет неприятностей, верно?

Ли Цин засунул палочки с едой в рот Хэ Нуаняна, который был занят сплетнями, чтобы остановить его. Затем он повернулся к Гуань Лину и нетерпеливо сказал:

- Сегодня днем я прогнал некоторых наглецов. Завтра никто в нашей компании не будет говорить об этих сплетнях. Не беспокойся об этом слишком сильно. Просто делай свою работу.

Поскольку босс так сказал, Гуань Лин согласился.

Он также знал людей, которых Ли Цин имел в виду: несколько мелких служащих с большим ртом, которые плохо выполняли свою работу, каждый день ловили рыбу в мутной воде*, но зато старались изо всех сил, когда дело доходило до сплетен. О нем много раз сплетничали за его спиной, и несколько раз это подслушивали его клиенты.

(ПП *ловить рыбу в мутной/мутной воде (идиома); воспользоваться кризисом для личной выгоды)

Их влияние на компанию было действительно не очень хорошим, и было бы лучше, если бы их выгнали.

Вернувшись из дома Хэ Нуаньяна и Ли Цина, Гуань Лин припарковал машину на стоянке и пошел к своему дому. Но он сделал всего два шага и остановился.

Под деревом у его ворот на стуле сидел человек. Увидев его, мужчина встал.

Он был на полголовы выше Гуань Лина, достаточно высок, чтобы было удобно целоваться в прошлом. Теперь мужчина поднял голову в сторону Гуань Лина, а затем встал у ворот его забора.

Гуань Лин не задавался вопросом, как он попал в жилой комплекс, он знал, что охранники пропустят мужчину, глядя на то, как он одет. Но его интересовало, почему этот человек оказался здесь. Он думал, что после этого дня они больше никогда не увидятся.

Видя, что он не двигается, Шан Инжун открыл рот, его голос был хриплым и усталым.

- Пригласи меня войти.

Гуань Лин холодно посмотрел на него.

Шан Инжун посмотрел на него и не спешил ничего говорить. Он достал сигарету из кармана брюк и сделал пару затяжек, после чего сказал:

- Позвольте мне зайти на минутку.

Гуань Лин продолжал холодно смотреть на него.

Шан Инжун посмотрел на него еще раз, затем поджал уголки губ, как будто он был беспомощен перед таким упрямством, затем он подошел к Гуан Лину, остановился на расстоянии вытянутой руки, сказав:

- Я пришел, чтобы признать свои ошибки, так что позволь мне войти.

Сказав это, он беспомощно улыбнулся и сделал еще одну затяжку, затем воспользовался тем, что смотрел на сигарету в своей руке, слегка опустив голову и ожидая ответа Гуань Лина.

Глава 12

Гуань Лин посмотрел на человека, который впервые появился на пороге его дома, и открыл рот, но его тон был безучастным:

- Все, что было, хорошее или плохое, господин Шан, оставьте в прошлом.

Закончив, он прошел мимо Шан Инжуна. Он знал, что только что Шан Инжун опустил перед ним свою надменную голову.

Если бы это случилось раньше, Гуань Лин, возможно, был бы немного потрясен. Но сейчас давайте забудем обо всем этом. Каким бы он ни был, Гуань Лина это уже не интересовало. Любовь к нему исчезла, так откуда же возьмутся душевная боль и терпимость к нему? У него нет больше желания разбираться с ним.

Гуань Лин открыл дверь в заборе, ведущую в маленький дворик, прошел по дорожке до двери в квартиру. Затем он закрыл дверь, даже не взглянув на человека, стоявшего снаружи.

Ни малейшего удивления при виде этого человека. Даже его настроение было безразличным.

Гуань Лин холодно снял часы, выложил мобильный телефон и т.д., а потом пошел в душ. После душа он увидел на своем мобильном телефоне приветственное сообщение от Хэ Нуаньяна и ответил сообщением, что прибыл домой.

В последние несколько дней Гуань Лин перестал принимать снотворное. Врач уже предупредилл, что злоупотребление вредно для нервов. Поэтому он бросил таблетки.

Бросить было ничуть не трудно. Он хорошо спал все ночи, и ему даже не снились сны.

На следующее утро он отправился в компанию, а затем ему позвонил Тан Хаотао.

Тан Хаотао - глава зарубежного отдела компании «Rong Guang», лучший деловой партнер Шан Инжуна, а также один из лучших его друзей. Если бы это был кто-то другой, Гуань Лин просто разобрался бы с ситуацией и закончил разговор.

Однако у Тан Хаотао и Гуань Лина были хорошие отношения. Тан Хаотао также оказал ему несколько небольших услуг. В течение первых нескольких лет работы в компании Шан Инжуна, Тан Хаотао давал ему советы по инвестированию. Благодаря советам этого финансового гения, Гуань Лин действительно заработал много денег.

Поэтому, когда позвонил Тан Хаотао, занятой человек, круглый год находящийся в Европе и США, Гуань Лин не отказал ему в звонке, но ему пришлось быть более осторожным в своих словах.

Даже если не рассматривать личность Тан Хаотао как известного экономиста, он также должен был принимать во внимание прошлое. Тан Хаотао был для него хорошим другом. Он также помогал ему наладить отношения с Шан Инжуном. Однажды он даже противостоял Шан Фэйхун за него. Хотя это не заставило Шан Инжуна относиться к нему лучше, однако Тан Хаотао также посоветовал Гуань Лину не сосредотачивать все свои мысли на Шан Инжуне и быть добрее к себе.

В какой-то степени он был хорошим человеком.

- Я знаю, что вы расстались, - Тан Хаотао поздоровался с Гуань Лином, а затем сразу перешел к делу, - Я не собирался спрашивать. Ты уже взрослый и сам знаешь, как справиться со своими чувствами. Но вчера Инжун позвонил мне и сказал, что между вами все еще что-то не так. Ты не собираешься простить его?

Гуань Лин беспомощно рассмеялся, когда услышал это:

- Ты также знаешь о наших с ним отношениях. Я преследовал его долгое время. Теперь я просто больше не преследую его. За что я должен его прощать?

- Он...

- Он не сделал ничего плохого, - Гуань Лин легкомысленно прервал его, - Я ни в чем его не виню. Ты должен перестать быть нашим посредником. Слушай, прошло уже больше десяти лет, я хочу иметь собственную жизнь. В этом нет ничего плохого.

Тан Хаотао не был неразумным человеком. Гуань Лин знал его довольно хорошо, но он также знал, что Тан Хаотао был прежде всего другом Шан Инжуна.

- Увы, то же самое я сказал и Инжуну. Но знаешь что он сказал мне в ответ?

Гуань Лин не стал угадывать, лишь холодно дернул уголком рта и тихо спросил:

- Что он сказал?

- Он сказал, что привык к тебе ... -  по тону голоса Тан Хаотао было ясно, что он беспомощно смеется, - Я подумал, что его мозг съела собака. Если бы ты знал об этом раньше, сколько лет ты бы сэкономил?

Гуань Лин слегка усмехнулся, но его смех был несерьезным.

Но, конечно же, Тан Хаотао все еще оставался посредником, лоббирующим интересы Шан Инжуна. В конце концов, он, должно быть пообещал Шан Инжуну позвонить, в противном случае не было необходимости в этом разговоре, так как он сам никогда не был настолько любопытным.

- Я думаю, если он раскаивается, ты должен поговорить с ним. В конце концов, прошло столько лет ... - сказав это, Тан Хаотао остановился.

Гуань Лин снова дернулся уголком рта. Он сказал:

- Мне действительно не суждено быть с ним. Старина Тан, ты знаешь, что я чувствую. Если бы у меня не было выбора, разве я бы его отпустил? Ты думаешь, я похож на человека, который легко отпускает? Как ты сказал, прошло столько лет. Если бы я не исчерпал все возможности, разве я смог бы оставить его?

Тан Хаотао также знал, чем они занимались последние десять лет или около того. Он также знал, что за человек Шан Инжун. Поэтому он вздохнул на другом конце телефона.

- Он действительно очень сожалеет. Но он сказал по телефону, что хочет, чтобы я поговорил с тобой об этом. Он даже сказал, что в следующий раз привезет тебя навестить меня во время деловой поездки в филиал.

Гуань Лин слушал равнодушно, его сердце ничуть не дрогнуло. Он холодно ответил:

- Старина Тан, ты знаешь, как я переживал все эти годы. Теперь я просто хочу немного пожить спокойной жизнью.

Тан Хаотао снова вздохнул и больше ничего не сказал.

Гуань Линь положил трубку и снова почувствовал легкую неясную боль во лбу. Он не знал, что Шан Инжун будет делать дальше. Если он продолжит давить, должен ли он действительно уехать из города?

Гуань Лин не был настолько самонадеян, чтобы думать, что Шан Инжун влюбился в него после его ухода. Это была нелепая идея. Он догадался, что Шан Инжун считает, что в тот день он вышел из себя и сказал то, что не должен был говорить. И думает, что  теперь Гуань Лин ждет, что он извинится или что-то в этом роде.

Это правда... В тот день он отреагировал резко. Шан Инжун тоже был оскорблен: он плюнул на репутацию и сорвал последний фиговый лист с Гуань Лина, а также вырвал последние остатки чувств.

Шан Инжун действительно не очень хорошо относился к нему, но и не до такой степени плохо. Придя в себя, Гуань Лин рационально все обдумал.

Гуань Лин не знал, что именно будет делать Шан Инжун, но пока он размышлял над тем, как ему ответить, он обнаружил, что не хочет уезжать из города. Здесь его дом и некоторые из его инвестиций, работа, друзья - все это было в городе. Он не хотел уезжать без крайней необходимости, только если жить здесь станет совсем невозможно.

Выводы Гуань Лина были верными. В тот день он пришел домой с работы и как только  подъехал к подъезду своего района, он увидел машину Шан Инжуна. Он въехал внутрь, и машина последовала за ним.

Гуань Лин припарковал машину и вынес сумку с продуктами. Сегодня он планировал поесть дома, поэтому после работы пошел купить продукты.

Как только его машина остановилась, Шан Инжун, казалось, поприветствовал охранника и остановился рядом с парковочным местом Гуань Лина.

Когда Гуань Лин вышел из машины, чтобы достать продукты из багажника, он молча ждал в стороне. Гуань Лин проигнорировал его.

После того как Гуань Лин толчком открыл калитку в заборе и вошел внутрь, он последовал за ним.

Когда Гуань Лин остановился у двери, он тоже не двигался.

Гуань Лин открыл дверь квартиры, и как только он вошел, Шан Инжун тоже и вошел следом. Дверь была широко открыта и закрыта человеком, стоявшим за ним, но Гуань Лин подошел и снова широко распахнул дверь. Затем он бросил продукты на кухне и вышел.

Он холодно посмотрел на мужчину, который сел на диван и открыл портфель, который принес с собой. Шан Инжун не стал выходить из комнаты, а также не смотрел на него. Он просто посмотрел на папку документов в своих руках и открыл свой компьютер.

Гуань Лин долго смотрел на него. Внезапно он усмехнулся. Ничего не сказав, он пошел на кухню готовить.

Как только блюда были готовы, молчавший до этого мужчина с холодным лицом вошел в кухню, грубо открыл кухонный шкафчик, нашел пару палочек для еды и забрал блюдо.

Он также насыпал в найденную чашку холодный рис с восемью сокровищами, который Гуань Лин только что поставил на огонь и пропаривал в течение нескольких минут. Он даже не взглянул на Гуань Лина и ушел.

Несмотря на то, что Гуань Лин был психически стабилен, его руки, которые мыли овощи, все же приостановились.

Гуань Лин достал из холодильника только одну порцию риса, который он приготовил накануне. Овощи также были рассчитаны на одного человека. Увидев, что у него отбирают рис, он глубоко вздохнул и домыл овощи.

Когда он вышел из кухни, он увидел, что мужчина, сидевший на диване, перенес свой компьютер на обеденный стол и смотрит в него, доедая последний кусочек еды. Закончив есть, он оглянулся на него, словно знал, что Гуань Лин смотрит на него, затем равнодушно отвернул лицо, поставил тарелку на стол и продолжил просматривать свои бумаги.

Гуань Лин холодно посмотрел на его лицо. Не утруждая себя дальнейшими наблюдениями, он вернулся на кухню и на этот раз просто сварил себе лапшу. Как только лапша была готова, снаружи раздался звук шагов. Гуань Лин предупредительно взял палочки для еды и начал есть лапшу стоя, даже не потрудившись выложить ее из кастрюли и не положив специи.

Шан Инжун вошел и направился к первоначальному месту, чтобы взять пару палочек для еды. Прищурив глаза, Гуань Лин гадал, что он собирается делать. Пока он размышлял, Шан Инжун уже сунул свои палочки в кастрюлю Гуань Лина и опустил голову. Лапша в мгновение ока оказалась у него во рту.

После того как лапша закончилась, он нахмурился. Заметив приготовленные приправы в небольшом блюдце, он насыпал специи в кастрюлю, которую держал Гуань Лин, быстро смешал их и съел.

Гуань Лин потерял дар речи и просто держал кастрюлю, наблюдая, как мужчина доедает лапшу в течение двух минут.

Покончив с лапшой, господин Шан тоже не посмотрел на него, он взял кастрюлю, выпил весь суп одним глотком, бросил посуду в раковину и вышел.

Гуань Лин на некоторое время застыл на месте, но когда он услышал, как закрывается дверь, он с облегчением выдохнул. В следующую секунду он услышал шаги кого-то, поднимающегося по лестнице наверх и только тогда отреагировал.

На этот раз он наблюдал, как Шан Инжун идет к его спальне.

Гуань Лин усмехнулся и пошел за своим мобильным телефоном, намереваясь вызвать охрану, чтобы они пришли и выгнали этого человека. Если бы они не смогли избавиться от него, он мог бы позвонить в полицию.

Он спустился вниз за мобильным телефоном и пошел в сторону своей спальни, разговаривая по телефону с человеком из комнаты охраны.

- Да, ко мне ворвался незнакомец, пожалуйста, подойдите и заберите его, - Гуань Лин вошел в свою комнату, держа в руках телефон, и тут увидел полностью раздетого мужчину.

- Иди и принеси мне одежду, - Шан Инжун оставался холодным и величественным, как будто демонстрация слабости, с которой он предстал перед Гуань Лином прошлым вечером, была лишь отражением луны в воде и цветка в зеркале, которых на самом деле не было.

- Пижама и одежда для завтрашней работы. Сначала постирай их все.

Гардероб Гуань Лина уже был открыт нараспашку. Уже было ясно, кто его открыл, и Шан Инжун бросил ключ от машины к ногам Гуань Лина. Не видя никакой реакции с его стороны, он не удостоил его взглядом. Он просто подошел к шкафу и слегка нахмурился, глядя на одежду Гуань Лина.

Затем он нашел довольно большую футболку, нахмурился и смял ее, открыл еще несколько ящиков и нашел нижнее белье. Гуань Лин посмотрел на его спину, которая была покрыта огромными темно-красными пятнами, а затем услышал звонок в дверь.

В этот момент Шан Инжун повернулся, обнажая грудь и часть бедра, покрытые  большими кровавыми рубцами. Он взглянул на Гуань Лина и равнодушно сказал:

- Я собираюсь набрать в ванну воду, а ты можешь добавить все, что захочешь, позже. Тебе придется принести одежду и постирать ее вечером. Я больше не могу ее носить.

С этими словами он вошел в ванную комнату Гуань Лина, весь покрытый темными пятнами незаживших кровавых струпов.

Гуань Лин снова застыл на месте. Дверной звонок звонил снова и снова. Звук был настолько громким, что Гуань Лин постепенно снова отвлекся. Он рассмеялся и отослал охранника, после чего вернулся в ванную.

Он холодно посмотрел на мужчину, сидящего в ванне, в то время как Шан Инжун просто лежал и смотрел на него, молча повернув голову.

Его лицо осунулось из-за недостатка сна, а в сочетании с сине-черными кругами под глазами его черты выглядели еще более суровыми. Даже если он все еще был красив, если бы не его холодные глаза, сейчас он выглядел бы просто как наркоман, который годами не может слезть с иглы.

Гуань Лин видел, как равнодушно сидел Шан Инжун в его ванне, как будто это само собой разумеющееся. Он стиснул зубы и рассмеялся. Огонь, разгоревшийся в его сердце с того момента, как Шан Инжун вошел в его дом, уже невозможно было сдержать, поэтому он подошел, наклонился и со всей злостью ударил Шан Инжуна.

- Кто ты? Кто ты такой, чтобы врываться в мой дом? Шан Инжун, почему бы тебе не отправиться в ад?

На Шан Инжуна обрушился град ударов. В этот момент казалось, что вся ванная комната сотрясается. Из уголка его рта потекла кровь, но его лицо оставалось равнодушным. Он посмотрел на Гуань Лина и холодно ответил:

- Я голоден и чешусь. Поскольку бесполезно умолять тебя, тогда мне придется остаться здесь.

После этого он продолжал смотреть на Гуань Лина холодными, как свет далекой звезды, глазами.

- Ты все еще хочешь драться? Если нет, просто добавь в воду что-нибудь. Я хочу принять ванну. Мое лекарство не подействовало, принеси его, когда пойдешь за одеждой. Мне нужно принять его после ванны.

Сказав это, он проигнорировал реакцию Гуань Лина и перевел взгляд на бутылки и банки, которые Гуань Лин поставил на другом конце ванны, а затем принялся открывать крышки, чтобы понюхать их.

Гуань Лин полулежал на коленях перед ванной, оставшись без сил после пощечины. Услышав слова Шан Инжуна, он сидел на полу, опираясь рукой на бортик ванны. Его бледное лицо было совершенно бескровным.

Шан Инжун почувствовал знакомый запах, повернул голову, посмотрел на Гуань Лина, ничего не сказал и вложил бутылку в его руку.

К этому времени горячая вода наполнила ванну, и комната была затуманена влажным паром. Гуань Лин улыбнулся бутылке, которая оказалась у него в руках, но эта улыбка была горше слез.

Кран уже был выключен, и Шан Инжун молчал несколько десятков секунд, не видя никакой реакции со стороны Гуань Лина. Гуань Лин уставился на него, и суровый взгляд его глаз заставил его подняться навстречу, а затем он встретился взглядом с лицом Шан Инжуном с кровью вокруг рта.

Это лицо все еще такое невыносимо холодное. Кто бы мог подумать, что этот самый человек с таким лицом войдет в чей-то дом, не сказав ни слова, будет есть чужую еду и залезет в чужую ванну.

Глава 13

Гуань Лин спокойно вышел из своего дома, сел за руль собственного автомобиля и благополучно доехал до дома Хэ Нуаньяна.

Когда Хэ Нуаньян выслушал его, его челюсть упала:

- Даже так?

Гуань Лин кивнул, его лицо не выражало никаких эмоций.

На самом деле, когда Шан Инжун так поступил, кроме того, что он потерял дар речи, он не был сильно удивлен. Говоря прямо, все это было потому, что он привык к этому.

Он думал, что избалует этого человека настолько, что никто больше не сможет его выносить, и тогда он будет принадлежать только ему. Эта идея была ненадежной с самого начала и в итоге именно он пострадал от последствий.

Однако Хэ Нуаньян - это не Гуань Лин. Он до сих пор он не мог закрыть рот после услышанного.

- Этот бизнесмен сошел с ума? Неужели он думает, что он трехлетний ребенок?

Ли Цин делал вид, что смотрит в свои бумаги, но его глаза вообще не двигались, а уши напряженно слушали. На этот раз он также планировал посплетничать вместе со своим Хэ Нуаньяном. Боюсь, что никто другой не услышал бы таких сплетен о господине Шане.

- Что в этом плохого? - холодно, без эмоций сказал Гуань Лин, - Я привык к его вонючей натуре, я знал это и все равно давал ему все самое лучшее.

В прошлом, всякий раз, когда Шан Инжун проявлял небольшое недовольство, он делал все возможное, чтобы угодить ему, не говоря уже о тонкой и незаметной заботе. Кто, спустя столько лет, смог бы отвыкнуть от этого?

Спустя почти десять лет даже Гуань Лин, ухаживающий за ним, с трудом адаптировался к новой жизни после разлуки, не говоря уже о том, о ком он заботился.

Гуань Лин знал, что ситуация должна была стать невыносимой, прежде чем Шан Инжун придет к нему. Шан Инжун был не из тех людей, которые не могут немного потерпеть. Но следы на его теле также показывали, что он страдал от аллергии в течение нескольких месяцев и его терпение, судя по всему, подошло к концу.

Но, поскольку он так явно продемонстрировал эти следы, Гуань Лин знал, что тот использует струпья на своем теле для шантажа и что это еще не конец.

Вот почему Гуань Лин был так зол, что не смог удержаться от пощечины. Он слишком хорошо знал этого человека. Иногда он ненавидел себя за то, что так хорошо его знает. Именно потому, что он знал его так хорошо, было видно, как много он отдал в прошлом в обмен на настоящее.

Гуань Лин действительно знал, о чем сейчас думает Шан Инжун. Господин Шан считал, что это его обязанность. Мудрый генеральный директор Шан не использовал ни одного слова, но дал понять Гуань Лину, что он не был в неведении относительно его предыдущих действий. И теперь, не обвиняя его, он просит Гуань Лина  продолжать заботиться о нем, тем самым проявляя небывалое уважение.

- Видишь, ты считаешь его бесстыдным, едва услышав об этом. Но теперь он в моем доме. Если я не смогу избавиться от него, мне придется служить ему? - Гуань Лин холодно рассмеялся, - Ты не поймешь, если я тебе расскажу. Этот босс, наверное, думает, что я ему что-то должен, что у меня злые намерения по отношению к нему и я  должен взять на себя всю ответственность ...

- Этот сукин сын ... – процедил Гуань Лин сквозь стиснутые зубы. Он не мог расслабиться, хотя это было больно. Он сделал глоток воды и вода растеклась по его зубам, причиняя им еще большую боль. Но он спокойно поставил стакан и посмотрел на Хэ Нуаньяна, - Сегодня я не вернусь, я останусь у тебя.

Хэ Нуаньян взглянул на него, затем оглянулся на Ли Цина. Видя, что тот ничего не сказал, он кивнул Гуань Лину. Тем не менее, он спросил:

- И что ты собираешься делать?

- Ничего, - равнодушно ответил Гуань Лин, - Он может жить там, если хочет, это не мое дело.

Шан Инжун мог делать все, что хотел, но он не собирался сопровождать его. У него не было времени играть в эту детскую игру в няньку с господином Шаном. Он приходит к нему, потому что не может приспособиться к своим новым привычкам, и он должен быть рядом с ним? Боюсь, что господин Шан не понимает смысла фразы «все изменилось».

Когда Гуань Лин уже собирался ложиться спать, к нему проскользнул Хэ Нуаньян, одетый в пижаму. Он был так взволнован, услышав о действиях Шан Инжуна, что не мог заснуть. Стоя в дверях, он с горящими глазами спросил Гуань Лина:

- Мне очень любопытно. Он был таким раньше, когда вы были вместе?

- Мы не были вместе, - Гуань Лин потер ноющий лоб, сигнализируя глазами, что собирается спать.

Хэ Нуаньяну было все равно, он сел у изголовья. За всю свою жизнь он никогда не слышал о такой забавной вещи. Он видел Шан Инжуна во всей его величественной красе во всевозможных случаях, но он не знал, что в частной жизни он вел себя хуже, чем трехлетний ребенок. Разница была действительно захватывающей для такого постороннего, как он.

- Я не говорю, что вы были вместе. Я просто спрашиваю, вел ли он себя так по-детски в твоем присутствии, когда вы были наедине? - Хэ Нуаньян долгое время скучал дома. Он собирался вернуться на прежнюю работу, и хотя он больше не может держать скальпель из-за травмы руки, он все же может получить лицензию психолога. И вот перед тем, как он собрался продолжить учебу, он вдруг услышал об этом интересном случае с господином Шаном от Гуань Лина. Хэ Нуаньяну, человеку, который вообще никогда не беспокоился о делах других людей, стало любопытно.

- Изредка, не часто. Это просто дело привычки ... - Гуань Лин взглянул на Хэ Нуаньяна. Хотя он твердо решил сдаться, он не собирался дискредитировать Шан Инжуна, - Я заставил его думать, что как только он разозлится, я буду послушным ему. Теперь он следует этому образцу. Не говоря уже о том, что он считает, что я не прав.

- Я же говорил, ты тоже достаточно коварен, - Хэ Нуаньян бесстрастно указал на это.

- Итак, Шан Инжун, который все понял, теперь думает, что я должен ему... - Гуань Лин все еще испытывал двойную головную боль, вспоминая бесстыдство Шан Инжуна, когда тот показал ему свое тело в его спальне. Он понял, почему Шан Инжун мог оставаться таким высоким и могущественным, но при этом совершать такие бесстыдные поступки.

- О, - усмехнулся Хэ Нуаньян, - Он просто привык быть зависимым. Ты же знаешь, что менталитет зрелого человека заключается в том, чтобы вылечиться должным образом и избавиться от зависимости, а не возвращаться к тебе.

- Почему бы тебе не пойти и не направить его к лучшему психиатру? - Гуань Лин прищурился на него.

- Это не мое дело, - Хэ Нуаньян пожал плечами.

Утром Гуань Лин выпил чашку кофе и пошел в офис с Ли Цином, ничего больше не съев. У него действительно не было аппетита.

Когда он приехал в офис, его ждало нечто еще более неаппетитное. Он едва успел пригреться в своем рабочем кресле, когда раздался звонок от госпожи Шан, она  попросила о встрече с Гуань Лином.

- Я занят, госпожа Шан, мне сегодня нужно работать, - сказал Гуань Лин без всякого выражения на лице, напоминая уважаемой даме, что у него есть работа, и он не может  кружить вокруг них 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

На другом конце линии явно не ожидали, что отношение Гуань Лина будет таким жестким. На несколько секунд воцарилось молчание. Затем госпожа Шан сказала мягким и спокойным тоном, как и подобает ее статусу.

- Прости, я не подумала об этом. Просто... Неужели ты не можешь найти немного времени?

- Извините, госпожа Шан .... - Гуань Лин по-прежнему не менял тона.

Снова наступила тишина. В этот раз пауза была еще длиннее, чем в прошлый раз. Гуань Лин не мог дождаться, пока она положит трубку. Сам он не мог повесить трубку первым из элементарной вежливости.

- Тогда давай поговорим по телефону, - госпожа Шан тихонько засмеялась, как будто никакой неловкости не было.

- Давайте, - кратко ответил Гуань Лин.

- Я слышала, как Инжун говорил, что в прошлом ты стирал его одежду?

Гуань Лин ничего не сказал.

- Ты стирал ее особым способом? - последовала еще одна пауза.

Гуань Лин не обратил на это никакого внимания.

- Я слышала, что ты даже сам покупал продукты. Ты никогда не пользовался помощью домработниц. Тебе было так тяжело все эти годы... - госпожа Шан тихо говорила по телефону. Ее голос был действительно вежливым и учтивым.

- Когда я попросила тебя встретиться со мной сегодня, я также хотела спросить, как ты справлялся с его одеждой и едой. Я слышала, что Инжун вчера вечером ходил к тебе домой искать тебя. Я думаю, что если это будет продолжаться, это создаст проблемы для твоей жизни. Итак, если ты сможешь уделить немного времени и дать некоторые указания домработнице, я была бы очень признательна... - женщина говорила очень искренне, заставив Гуань Лина рассмеяться.

Гуань Лин молча усмехнулся и спросил госпожу Шан:

- Вы действительно относитесь ко мне как к няне вашего сына?

Сказав это, он больше не хотел сохранять даже малую толику вежливости и сразу же повесил трубку. Откинувшись в кресле, он в течение нескольких минут пытался глубоко вдыхать и выдыхать, но не мог подавить гнев, который вызвал этот звонок от матери Шан Инжуна.

Наконец, он не смог удержаться, поднял трубку и, даже не взглянув на экран, набрал серию цифр, затем нажал на кнопку дозвона и поднес телефон к уху.

Трубку быстро сняли, и Гуань Лин спросил, не давая собеседнику заговорить первым:

- У вас с Чэн Бинем был роман или нет?

- Нет.

- Ты когда-нибудь с ним спал?

- Нет.

- Ты когда-нибудь встречался с его родителями?

- Встретил их случайно один раз.

- Двое мужчин, которых ты содержишь, оба носят фамилии Чэн, тебе особенно нравится эта фамилия?

- ...

- Забудь об этом, - Гуань Лин не стал докапываться до сути вопроса и без выражения вел переговоры о сделке с Шан Инжуном, - Я позволю тебе остаться в моем доме и вылечу твою кожу. Но если за то время, пока ты будешь жить в моем доме, ты хоть пальцем коснешься другого человека, ты уйдешь из моего дома. И ты должен рассказать всем людям снаружи, что ты не имеешь никакого отношения к Чэн Биню. И лучше тебе  рассказать тем людям в твоей семье и твоим друзьям, что ты ешь мою пищу и живешь моей жизнью. И не вздумай открывать свой рот на меня. Если ты можешь это сделать, тащи свою задницу сюда сегодня вечером, если не можешь, больше не появляйся передо мной.

Закончив говорить, он отключил телефон.

Люди по фамилии Шан действительно слишком привыкли издеваться над другими, никто из них не относился к нему как к человеку. Если он не избавится от этого гнева до того, как расстанется с Шан Инжуном, ему не будет покоя до конца жизни.

В тот же вечер Шан Инжун действительно приехал и припарковался у дома Гуань Лина, ожидая, пока он приедет.

Все три мобильных телефона, которые Гуань Лин включил, с полудня жужжали, как бомбардировщики. Все они выпытывали военную информацию. Ходили слухи, что Шан Инжун обедал в полдень с председателем Министерства торговли Ханом и лично признал, что теперь встречается с Гуань Лином.

Лично сказал, что встречается с Гуань Лином!

Сейчас в центре внимания был Гуань Лин, а не господин Чэн!

Это была ситуация, которой никто не ожидал!

Все люди, которых это касалось, какое-то время сходили с ума от такого драматического поворота событий. Люди, которые знали Гуань Лина и у кого был номер его мобильного телефона, звонили ему как сумасшедшие, чтобы получить подтверждение. Ситуация была еще более беспрецедентной, чем раньше, и мобильный телефон Гуань Лина разряжался уже через два часа от бесконечных звонков.

Гуань Лин не всегда отвечал на звонки. Когда он был свободен от работы после обеда, он отвечал на вопросы по одному и честно говорил:

- А, господин Шан сказал председателю Хану? Я не знаю, я спрошу его позже...

Во всяком случае, именно это он имел в виду, когда отвечал на телефонный звонок сегодня днем. Он не знал ситуации, не знал, что имел в виду господин Шан.

Когда он пришел домой с работы и увидел Шан Инжуна, он тоже особо не реагировал. Он открыл дверь, поставил все телефоны на виброзвонок, пошел в ванную, и набрал в ванну горячей воды, затем достал одежду, которую Шан Инжун принес с собой, и пошел в прачечную.

Сначала он замочил масло в кипятке и дал ему остыть. Потом вынул все рубашки, чтобы посмотреть, новые ли они, и замочил рубашки в водном растворе дезинфицирующего средства. Затем он достал костюмы, увидел, что их нужно постирать, и бросил в стиральную машину.

Затем он открыл сушильную комнату из прозрачного стекла и достал свои рубашки...

Стеклянная комната была оборудована специальной системой, которая испаряла влагу  и дезинфицировала одежду внутри. Прачечная была залита светом с трех сторон за исключением западной стороны. Солнце светило сюда весь день.

Шан Инжун следовал за ним и теперь он также стоял в стеклянной комнате, не двигаясь.

Количество ароматического масла всегда хорошо контролировалось Гуань Лином, запах был очень легким. Хотя запах внутри стеклянной комнаты из-за долгих лет использования был сильнее, чем запах одежды, он не был резким и успокаивал разум.

В прошлом, если Гуань Лин действительно не мог заснуть, он брал одеяло и спал на полу в этой солнечной комнате, которая была преобразована в комнату для сушки одежды. Здесь успокаивались даже самые возбужденные эмоции.

Гуань Лин взглянул на неподвижного человека и сам отнес свою одежду обратно в спальню. Вода уже набралась. Он проверил температуру и смешивал масло. Как только он встал, Шан Инжун уже разделся догола.

Гуань Лин даже не взглянул на его тело и тихо сказал в наполненной паром ванной:

- Полежи полчаса.

С этими словами он вышел и пошел стирать груду рубашек. Рубашки он стирал вручную, затем ополаскивал в воде, слегка проглаживал и выкладывал сушиться, а затем снова гладил после полного высыхания.

Гуань Лин стирал рубашки в течение получаса. Затем он пошел в ванную, поднял человека, вытер его и дал ему лекарство.

- Я голоден... - сказал нахмурившийся Шан Инжун, когда Гуань Лин присел на корточки, чтобы вытереть его бедра.

Гуань Лин поджал губы и выдавил гной и кровь из кровавого струпа. Он не сдерживал силу, но Шан Инжун даже не вскрикнул от боли.

Пока он обрабатывал спину Шан Инжуна, мужчина уже уснул. Его глаза глубоко запали, и казалось, что ему действительно пришлось нелегко. Все думали, что он занят своей работой, поэтому, даже если он выглядел так, никто не удивлялся. Кто бы мог подумать, что тело под его одеждой находится в таком плачевном состоянии?

Посмотрев на спящего мужчину, Гуань Лин около минуты стоял в стороне, держа в руках бутылочку с лекарством. Наконец, накрыв его одеялом,  он вышел.

Он не хотел больше думать об этом, у него не было намерения жить с этим человеком до конца своих дней.

Гуань Лин то и дело принимал телефонные звонки, даже когда готовил ужин. К этому времени его ответ изменился: он действительно был с Шан Инжуном.

По телефону Гуань Лин ответил с лицемерной улыбкой на лице:

- Нет, мы расставались на некоторое время, но думаем, что по-прежнему совместимы. В конце концов, прошло столько лет, мы привыкли друг к другу...

За час Гуань Лин выборочно принял около десяти телефонных звонков, и подумал, что завтра все, кто знал о нем и Шан Инжуне, будут знать, что они вместе.

Гуань Лин все еще думал об этом, когда ему позвонили из службы безопасности и сказали, что его ищет женщина по имени Шан Фэйхун, и можно ли ее впустить. Гуань Лин улыбнулся, когда ему позвонили, и ответил:

- Конечно.

Положив трубку, он поднялся наверх с холодной улыбкой на губах, встал рядом с кроватью, выбрал удачный угол, пнул человека по имени Шан, скинув его на пол, а затем снисходительно сказал, пока тот медленно открывал глаза:

- Твоя сестра здесь, иди и разберись ней.

Глава 14

Просто на этот раз скорость его шагов была немного быстрее.

Гуань Лин усмехнулся в глубине души. Те люди, которые считали, что над ним легко издеваться, никогда не думали, что он терпел их поддразнивания и высокомерные взгляды только потому, что был влюблен в Шан Инжуна.

Никто не рождается для того, чтобы злиться.

Когда раздался звонок в дверь, Гуань Лин не пошел открывать. Он отправился на кухню, чтобы накрыть на стол.

Когда звонок прозвенел во второй раз и в дверь постучали, Шан Инжун быстро спустился по лестнице, холодно посмотрел на Гуань Лина, который расставлял блюда на столе, и направился к двери.

Мисс Шан, стоявшая за дверью, вероятно, не ожидала, что откроет ее брат. Когда дверь открылась, она уставилась на него холодным, как нож, взглядом, но увидев, что ее взгляд направлен на ее брата, она проглотила гневный упрек, который висел на ее губах, и ее лицо выглядело немного странно.

- Брат... - Шан Фэйхун не ожидала, что ее брат подойдет к двери.

- Поторопись и приходи поесть, еда остывает, - Гуань Лин нетерпеливо крикнул от обеденного стола, прежде чем брат и сестра Шан разыграли бесконечную сцену узнавания у входа в его дом.

Не то чтобы эти испорченные брат и сестра не знали друг друга, просто не блокируйте, черт возьми, мою входную дверь. Быть заблокированным двумя «богами» бизнеса - плохая примета.

Шан Фэйхун холодно выдохнула, услышав нетерпеливый и немного скучающий тон голоса, и ее тщательно накрашенные глаза уставились на Гуань Лина.

Гуань Лин проигнорировал ее, одарил Шан Инжуна холодным взглядом, отвернулся и направился на кухню.

- Входи, - Шан Инжун бросил взгляд на сестру и закрыл за ней дверь.

- Брат ... – ласковым голосом позвала Шан Фэйхун сзади.

- Садись, - Шан Инжун уже сел за стол, - Ты поела?

- Да, - хотя Шан Фэйхун была потрясена тем, что брат открыл дверь, это не помешало ей в этот момент с отвращением смотреть на три мясных блюда, одно овощное и один суп на столе.

- Хорошо, - в этот момент Гуань Лин принес последний фруктовый десерт. Он бросил взгляд на собеседника и равнодушно сказал, - Тогда выпей воды...

- Эээ... -  поскольку это было предложение ее брата, Шан Фэйхун немного колебалась.

Гуань Лин с улыбкой поставил тарелку, которую держал в руке.

- Ну, хорошо, - Шан Фэйхун не хотела отказывать брату во второй раз.

К этому времени Гуань Лин уже принес все, что планировал и больше не двигался. На столе было две чашки и две пары палочек для еды, больше он не взял.

Шан Инжун взял чашку и палочки для еды. Сделав первый глоток, он увидел, что Гуань Лин не удосужился налить воды, он просто сел и взял свою чашку и палочки, чтобы поесть.

Шан Инжун сделал паузу и равнодушно сказал Шан Фэйхун:

- Вода на кухне, налей сама.

Шан Фэйхун стиснула зубы и посмотрела на Гуань Лина. Гуань Лин холодно улыбнулся ей в ответ. Шан Фэйхун не ожидала такой реакции и замерла.

К этому времени Шан Инжун доел свою чашку риса и отдал ее Гуань Лину. Воспользовавшись промежутком, пока Гуань Лин добавлял ему рис, он спросил сестру:

- Зачем ты пришла?

- Я ... - Шан Фэйхун выглядела глупо.

Шан Инжун взял вторую чашку риса и больше не спрашивал. Он не любил много говорить во время еды, и все, кто был близок к нему, знали это. Только прикончив вторую чашку, он снова открыл рот и сказал:

- Если ты в порядке, возвращайся. Веди машину осторожно и не задерживайся ночью.

Глаза Шан Фэйхун покраснели от этих слов:

- Брат, ты действительно хочешь остаться здесь жить?

Она не спросила, действительно  ли он встречается с Гуань Лином, но спросила, хочет жить здесь... Бесплатная няня Гуань Лин, который добавлял еду Шан Инжуну, слушал ее спокойно, игнорируя значение ее слов на данный момент

- Да, - Шан Инжун взял третью чашку риса. Мужчина, который почти доел все три мясных блюда, слегка нахмурился, когда принялся уничтожать овощное блюдо.

Он никогда не любил овощи. Он мог с неохотой съесть немного из того, что приготовил Гуань Лин, и только при том, что блюд осталось не так уж много.

Шан Фэйхун собиралась что-то сказать, но после первого кусочка овощей, который откусил ее брат, она замерла, наблюдая, как он доел все до конца.

Она молчала, но Гуань Лин не собирался. Он протянул руку и ударил палочками по руке Шан Инжуна, недовольно сказав:

- Ты не думаешь, что мне тоже нужно поесть?

Шан Инжун ел слишком быстро, проглотив почти три чашки риса, но он еще не доел даже одну чашку. Шан Инжун посмотрел на недоеденную чашку риса в своей руке и убрал руку, не взяв последние два блюда, а просто положил палочки.

Гуань Лин даже не удосужился посмотреть на него, взял чашку с супом, которую он отложил в сторону, и протянул ему.

- Только одна чашка, фрукты съешь потом, - холодно сказал Гуань Лин.

Шан Инжун также проигнорировал его, взял чашку и сказал Шан Фэйхун:

- Ты приехала сюда на машине? Или ты хочешь, чтобы я тебя отвез?

Дело не в том, что Шан Фэйхун никогда раньше не видела, чтобы они ели вместе. Но она никогда не видела, чтобы ее брат так хорошо ел... Она посмотрела на похудевшее  лицо своего брата, на его запавшие щеки, и вдруг не смогла произнести то, что собиралась сказать Гуань Лину.

Она зорко чувствовала, что Гуань Лин может оказаться не таким уж и незначительным.

Когда Шан Фэйхун ушла, Гуань Лин не стал ее провожать: он убрал посуду и иногда, если его взгляд случайно скользил по Шан Фэйхун, он просто игнорировал ее. Хотя он на несколько лет старше ее, Шан Фэйхун все равно не уважала его, и ему не нужно показывать отношение старшего. Он даже не хотел лишний раз смотреть на лицо Шан Инжуна, не говоря уже о лице его сестры.

Шан Инжун отвел свою сестру на стоянку. Гуань Лин прибрался на кухне и вышел, случайно встретив его, когда он вернулся. Взглянув на него, Гуань Лин, не говоря ни слова, пошел в прачечную, чтобы продолжить разбираться с кучей одежды.

Шан Инжун последовал за ним, бросил несколько взглядов, постоял две минуты и ушел.

Гуань Лин постирал его одежду и вернулся в спальню после того, как сделал все, что нужно было сделать в доме. Не глядя на человека, лежащего на спине и читающего свои бумаги, он взял свою пижаму и пошел в ванную. Там он умылся, полез в шкаф, достал подушку и приготовился спать в комнате для гостей внизу.

- Ты не будешь спать здесь? - Шан Инжун наконец открыл рот и смотрел на Гуань Лина с мертвым выражением лица.

Гуань Лин поднял брови и очаровательно улыбнулся.

- Как я могу спать с тобой? Господин Шан, ты все еще хочешь трахнуть меня с твоим нынешним телом? Ты не боишься, что меня вырвет на тебя посреди ночи...

Сказав это, он повернул голову и ушел, не тратя на Шан Инжуна ни одной лишней секунды.

Утром, когда Гуань Лин завязывал галстук для Шан Инжуна, тот открыл рот и сказал:

- Ты можешь прийти в «Rong Guan» в полдень и принести мне еду.

- Нет времени, - Гуань Лин завязал узел галстука и отошел на шаг, чтобы посмотреть на него. Он удовлетворенно кивнул, чувствуя, что с одним только этим умением завязывать галстуки ему не придется беспокоиться о том, как найти мужчину в будущем.

Шан Инжун не ожидал, что он так просто откажется, и его лицо на мгновение стало холодным. Но он снова подумал и сказал:

- Тогда отправь сегодня вечером, мне сегодня нужно работать сверхурочно.

Закончив, он добавил:

- Я уже сказал, что встречаюсь с тобой, ты должен принести мне еду.

Независимо от того, насколько он был одержим Шан Инжуном раньше, он думал, что Шан Инжун вовсе не нуждался в разговоре с ним. Но сейчас Гуань Лину нравилось, как Шан Инжун говорит с ним о делах. Поэтому он довольно бодро кивнул.

- Конечно, как же я могу ужинать без тебя.

Шан Инжун был вполне удовлетворен его согласием, и его лицо выглядело лучше. Но после паузы он спросил:

- Тогда что мне делать в полдень?

Господин Шан пришел в себя после ночи хорошего сна, и его IQ немного снизился после того, как он был вкусно накормлен и тщательно одет.

Гуань Лин посмотрел на него и улыбнулся:

- Откуда мне знать, что тебе делать? У меня есть настроение заботиться о тебе только тогда, когда я свободен. Какое мне дело до того, что ты голоден? Господин Шан, будьте благоразумны. Я могу сказать вещи и похуже. Если ты не хочешь это слышать, лучше заткнись.

Когда Шан Инжун услышал это, его лицо внезапно потемнело.

Глава 15

Когда Гуань Лин пришел в компанию, Хэ Нуаньян также зашел в его офис  в сопровождении мужа. Закончив работу, Гуань Лин сделал глоток кофе и спросил Хэ Нуаньяна, который сидел и читал:

- Почему ты продолжаешь сидеть со мной?

Он думал, что Ли Цин придет и заберет его через несколько минут.

Хэ Нуаньян был спокоен и собран:

- Я подписал с ним договор о равенстве, и компенсацией мне было то, что пока я нахожусь в этой компании, я могу сидеть, где хочу.

Гуань Лин рассмеялся:

- Ты единственный, кто может его удержать.

Хэ Нуаньян пожал плечами, ничего не говоря. В те времена им с Ли Цином пришлось пройти через множество сложностей, прежде чем они стали жить вместе. Процесс был нелегким. Но он действительно был гораздо менее мучительным, чем десятилетие Гуань Лина.

- Что-то случилось? - Гуань Лин чувствовал, что Хэ Нуаньян ждал его все утро не для того, чтобы посмотреть, насколько он занят.

- Не отвечаешь на звонки? - Хэ Нуаньян улыбнулся и посмотрел на его мобильный телефон, который продолжал вибрировать без остановки.

Гуань Лин посмотрел на него, улыбнулся и спросил:

- Ты тоже знаешь об этом...

Хэ Нуаньян рассмеялся и покачал головой:

- Кто еще не знает, что ты наконец-то свалил босса «Rong Guan». Скажи, должен ли я  угождать тебе в будущем, чтобы ты мог брать больше заказов от «Rong Guan» для моего Ли Цина?

- Ты уверен?  - Гуань Лин поднял брови.

Хэ Нуаньян подавил смех и наконец сдался:

- Я не знаю, что ты будешь делать в будущем ...

Гуань Лин тоже вздохнул и рассмеялся:

- Да, кто знает.

Он сказал это негромко, изначально самоуничижительно, но в то же время с холодной грустью.

Затем улыбка Хэ Нуаньяна померкла, и он спросил его:

- Что ты на самом деле думаешь?

- Что я могу думать, - самоуничижительно улыбнулся Гуань Лин - Давай просто жить по одному дню за раз. Когда настанет время расходиться, какой бы путь мы не выбрали в жизни, нужно двигаться вперед.

- Ты уверен, что сможешь уйти? - Хэ Нуаньян спокойно посмотрел на него.

Гуань Лин кивнул и холодно сказал:

- Когда он почувствует, что я не незаменим, я смогу уйти. На этот раз я не оставлю никаких причин для его привычки приходить ко мне.

Хэ Нуаньян спокойно посмотрел на него.

Гуань Лину вдруг захотелось курить, он достал сигарету и зажег одну, сделал две затяжки, прежде чем слабо сказать:

- Он не любит меня, он просто привык ко мне, это действительно то, о чем... просто нечего сказать...

Гуань Лин не мог продолжать, он просто повернул голову, глядя на небо за окном. Он больше не питал никакой надежды. В глазах этого человека он видел гнев, пренебрежение, оценку, замешательство, смятение. Он также мог видеть, что к нему немного привыкают. Даже знакомый взгляд зависимости. Но любви не было.

Этот человек просто привык к нему...

Даже если ему было уже все равно, при одной этой мысли его сердце все равно резало как ножом.

Гуань Лин больше не произнес ни слова. Хэ Нуаньян спокойно вышел, и до полудня никто не приходил потревожить его снаружи. Гуань Лин сидел в своем кресле и курил сигарету за сигаретой. Когда время почти подошло, он снова улыбнулся.

На самом деле ничего страшного, в этом мире действительно легко привыкнуть к хорошему.  Вот видите, Шан Инжун привык к нему. Теперь, когда Шан Инжун честно повернулся и оказался в его власти, он не сможет избавиться от него в течение некоторого времени. Гуань Лин мог даже с уверенностью сказать, что если он сам не захочет уходить, он сможет остаться с Шан Инжуном до конца своей жизни.

Шан Инжун не любил его, но очень четко понимал, что привык к тому, что о нем заботятся. Можно даже сказать, что он также получает удовольствие от этой заботы. Никто не будет заботиться о нем так, как Гуань Лин...

Но чего не понимает Шан Инжун, так это того, сколько любви требуется для такой заботы. Но если любовь ушла, забота не может длиться до конца жизни.

Гуань Лин знал, что ему не потребуется много времени, чтобы заставить Шан Инжуна осознать, что он не является незаменимым. Возможно, к тому дню они действительно станут друг другу чужими.

А теперь, пока еще остается былой свет, он мог выместить свой гнев на том, кто его принижал. Потому что... возможно, в будущем у него больше никогда не будет возможности сделать это.

Гуань Лин подумал, что во всем мире, наверное, нет такого человека, который, любя кого-то более десяти лет, помог бы ему наконец отказаться от своей привычки. В этом мире никогда не будет другого такого дурака, как он.

После обеда Гуань Лин вернулся домой и приготовил ужин. Было уже восемь часов, когда он прибыл в «Rong Guan». Днем ему позвонил Шан Инжун. Гуань Лин ответил на звонок, сказал «восемь часов» и повесил трубку.

Сейчас у него не было желания что-либо говорить Шан Инжуну. Или можно сказать, что у него не было терпения ни к Шан Инжуну, ни к чему-либо другому, что с ним связано. Он также знал, что через несколько дней госпожа Шан снова будет искать его. План Гуань Лина заключалось в том, чтобы выместить всю злость, что он вытерпел, а потом он сделает то, о чем его попросила госпожа Шан. Гуань Лин не хотел всю оставшуюся жизнь служить ее сыну. Когда придет время, он планирует уйти с должности няни на пенсию.

Но сейчас спешить некуда...

Когда Гуань Лин вошел в офис Шан Инжуна, Анна практически рысью бросилась к нему, ее лицо было полно нежных и милых улыбок:

- Господин Гуань.

Гуань Лин кивнул ей, легко ответил и пошел в сторону кабинета Шан Инжуна.

Шан Инжун сидел у себя, а маленький столик из черного закаленного стекла, который Гуань Лин когда-то перенес туда в качестве обеденного стола, все еще стоял на балконе.

Расставив посуду, Гуань Лин удалился на диван на другой стороне балкона, чтобы покурить, не глядя на Шан Инжуна. Когда он докурил одну сигарету и прикурил вторую, мужчина на другом конце стола подал голос:

- Что ты планируешь делать сегодня вечером? - он спросил безразлично и лишь мельком взглянул на Гуань Лина, как будто ему было все равно.

Гуань Лин улыбнулся, полулежа на диване и куря сигарету. Умело выпустив колечко дыма, он сказал с ленивым видом:

- Что я могу сделать, просто вернусь, умоюсь и лягу спать...

Шан Инжун ничего не сказал. Гуань Лин тоже не стал продолжать разговор. Молчание еще больше увеличило дистанцию между ними.

- Хочешь пойти в кино? - снова начал Шан Инжун, когда наконец поставил тарелку и палочки.

Гуань Лин посмотрел на неоновые огни, вспыхивающие за окном, небрежно потер лоб и лениво ответил:

- Какое еще кино, мне все еще нужно оплатить кучу счетов, когда я вернусь...

Он холодно и равнодушно отклонил приглашение Шан Инжуна, как будто никогда раньше не просил его пойти с ним в кино.

Теперь, когда этот человек озвучил это давнее желание, Гуань Лин уже не чувствовал прежнего энтузиазма. Он не знал, почему это происходит, испытывая только легкую головную боль. Он подумал, что так долго был готов умереть для Шан Инжуна, что забыл, что Шан Инжун на самом деле может быть добр к нему.

Когда ему наконец стало лучше, Гуань Лин почувствовал, что это не имеет значения.

Возможно, любовь именно такая, сколько бы ее ни было, однажды она всегда изменит свою форму. Независимо от того, станет ли она хорошей или плохой, она всегда будет меняться.

Так и его любовь, застывшая во льду от безразличия, была истоптана ногами этого человека, запятнавшего ее первоначальную чистоту настолько, что к этому времени ее  первоначальный облик уже было не разглядеть.

- Ты не хочешь идти? - Шан Инжун бросил на него еще один взгляд.

Видя, что он все еще спрашивает, Гуань Лин нетерпеливо посмотрел на него:

- Разве тебе не нужно работать сверхурочно?

Шан Инжун не ожидал от него такой агрессивности, поэтому сделал паузу:

- Так ты ждешь меня?

Гуань Лин холодно дернул уголком рта:

- Я приехал на машине. Ты можешь поехать ко мне домой после работы. Если не хочешь, можешь не приходить. Я не требовал, что ты должен жить в моем доме.

Он сделал последнюю затяжку и погасил сигарету, не желая больше разговаривать с Шан Инжуном. Он намеревался убрать посуду и уйти.

- Ты не можешь подождать меня? - Шан Инжун нахмурился.

- Почему ты стал таким неженкой только из-за кожной аллергии? Сколько раз ты спрашивал? Неужели мне нужно каждый раз повторять, что я не хочу быть рядом с тобой, что меня от тебя тошнит? - Гуань Лин энергично протянул руку к тарелке.

На лице Шан Инжуна отразилось раздражение.

- Я не просил тебя говорить остальным, что ты собираешься встречаться со мной. Я просто хочу их расстроить и сказать им, что я не получил никаких гребаных преимуществ от того, что был с тобой. Я общался с ними и позволял им смеяться надо мной, потому что я был достаточно глуп, чтобы относиться к ним как к твоим деловым друзьям... Дело не в том, насколько велик господин Шан, это просто я такой дешевый...

Когда Гуань Лин закончил говорить, он  увидел, что Шан Инжун уже смотрит на него хмурым взглядом. Он также почувствовал, что сказал слишком много, и улыбнулся про себя:

- Какого хрена я так много с тобой разговариваю?

После криков и ругани его настроение немного успокоилось. Убрав палочки и две тарелки, он нахмурился, достал еще одну сигарету и положил ее в рот, после чего продолжил убирать со стола.

Запах дыма был единственным, что не давало ему сойти с ума в этом офисе, пропахшем Шан Инжуном. Это всегда будет напоминать ему о тех днях и ночах, когда он не мог добиться любви, и о том, как в конце концов его любовь растоптала его.

Даже если он больше не планирует любить, но кто на самом деле может остаться равнодушным к тому, кто относится к его любви как к шутке?

Гуань Лин взял коробку с едой и толкнул дверь, больше не глядя на Шан Инжуна.

Он также чувствовал, что у него небольшая аллергия. Как только он снова вошел в этот кабинет спустя несколько месяцев, он почувствовал, что ему стало немного неудобно дышать, и чем дольше он там оставался, тем больше расстраивался. После своей тирады он также почувствовал, что потерял самообладание.

Но жалеть было не о чем. Ему не нужно больше сохранять манеры перед Шан Инжуном. Они оба уже потеряли всякое подобие достоинства друг перед другом.

Гуань Лин поспешно вышел из офиса. Когда Анна встала, чтобы попрощаться с ним, он лишь бросил на нее слабый взгляд, чтобы показать, что услышал ее. Он также не улыбнулся ей вежливой и учтивой улыбкой, как это было раньше. Теперь, кого бы он ни встретил в этой дыре, он не хотел быть таким же внимательным, как раньше.

Добравшись до парковки и усевшись в машину, Гуань Лин сделал несколько глубоких вдохов и с горькой улыбкой посмотрел на свое бледное, худое лицо в зеркале заднего вида.

Шан Инжун прекрасно понимал, что ему сейчас нелегко, но не видел раны в его сердце. Все гнойные язвы на теле Шан Инжуна не могли сравниться с невыносимой болью Гуань Лина.

Этот человек никогда не обращал на него внимания. Иногда Гуань Лин ненавидел его так сильно, что хотел убить собственными руками. Может хотя бы так боль немного уменьшится.

Глава 16

Когда Шан Инжун вернулся, Гуань Лин все еще работал над своими счетами. Он намеревался лечь спать, но нужно было натереть Шан Инжуна лекарством.

После того, как Шан Инжун принял хорошую ванну, Гуань Лин приготовил лекарство. Когда он уже собирался уходить, Шан Инжун потянул его за руку.

Гуань Лин взглянул на него, не говоря ни слова. Шан Инжун несколько секунд молча смотрел на него, а затем отпустил его руку.

Гуань Лин встал, устало потер лицо, собрал свои вещи и вымыл ванну. Когда он вернулся в гостевую комнату, был уже час ночи. Он закрыл за собой дверь, зажег сигарету, покурил и проглотил снотворное. Ему придется продолжать сталкиваться со всем этим завтра, и ему нужно немного поспать.

Через неделю или около того следы на теле Шан Инжуна исчезли, а цвет его лица заметно улучшился.

В связи с запуском нового коммерческого автомобиля Шан Инжун был очень занят своей работой и часто работал сверхурочно. Утром Гуань Лин готовил для него больше еды, и он мог разогреть ее в микроволновой печи и съесть в полдень, чтобы не съесть случайно то, что не следует. По вечерам он приносил еду ему в офис, а когда у него было много работы, он просил Анну забрать еду.

В тот день, когда Шан Инжун был на конференции по запуску нового автомобиля, к Гуань Лину пришла госпожа Шан.

Гуань Лин не собирался идти на вечеринку в вечер запуска, хотя это было воскресенье и ему не нужно было работать. Он возился со своими цветами и растениями, и когда позвонила госпожа Шан, он спокойно сказал женщине на другом конце линии:

- Вы можете прийти ко мне, я дома.

Когда приехала госпожа Шан, он работал лопатой во дворе в своем синем клетчатом фартуке. При виде яркой женщины, появившейся перед ним, он не пригласил ее в свой дом, чтобы присесть.

- Давайте поговорим здесь, - Гуань Лин стоял у двери ограды с сигаретой во рту. Лопата в его руке и растрепавшиеся волосы придавали ему атмосферу спонтанности. Он также выглядел молодо и при этом обладал аурой зрелого мужчины. Возможно, он не так красив, как другие, но он, безусловно, очень привлекательный человек сам по себе.

Госпожа Шан улыбнулась, не теряя своих манер, и сказала:

- Ты, кажется, знал, что я приду?

- Как я могу не знать? - Гуань Лин улыбнулся краешком губ, - Не говорите о бесполезных вещах и не нужно меня шантажировать. У меня нет намерения приставать к вашему сыну, можете не сомневаться.

Госпожа Шан уже не могла удерживать улыбку на лице. Она чувствовала себя оскорбленной непосредственным безрассудством Гуань Лина, но она не могла принять это близко к сердцу. Можно только сказать, что Гуань Лин больше не уважает ее и в данный момент она ничего не могла с этим сделать.

Наблюдая, как меняется ее лицо, Гуань Лин усмехнулся, вынул сигарету и стряхнул пепел. Затем он сделал две затяжки и небрежно сказал:

- Пришлите потом свою домработницу. С понедельника по пятницу я буду здесь с трех до пяти часов дня. Я расскажу ей о привычках и табу вашего сына.

Закончив говорить, Гуань Лин проигнорировал благородную госпожу Шан и  вернулся на корточки, продолжая курить сигарету и разгребать грязь.

Вечером госпожа Шан прибыла на банкет. Пообщавшись с несколькими людьми, она, наконец, дождалась, пока останется наедине со своим сыном. Она улыбнулась толпе и шепотом спросила сына.

- Ты не пригласил Гуань Лина?

Шан Инжун смотрел на стоявшего перед ним великолепного человека по имени Чэнь и небрежно произнес «хм».

Госпожа Шан посмотрела, этот господин Чэнь был выпускником киноакадемии  и возглавлял международный кинофестиваль с тех пор, как четыре года назад снялся в своем дебюте. Он - горячая штучка, к тому же кинозвезда, а также был лицом кампании нового коммерческого автомобиля.

Госпожа Шан посмотрела на своего сына слегка восхищенным взглядом. Она покачала головой и слегка улыбнулась. Гуань Лин был очень хорош в некоторых отношениях, но в лучшем случае он был хорошим домашним помощником. Ничего страшного.

Ее сын не оценит и даже не полюбит кого-то только потому, что он хорошо выполняет работу по дому. Что касается слухов, циркулирующих сейчас снаружи, однажды они должны будут рассыпаться.

Что с того, что Гуань Лин хотел распрямить свою спину перед ними? Что с того, что он хочет прослыть человеком, который имеет отношения с ее сыном? Как и все маленькие люди, которые пытались связаться с бизнесменами и в итоге растворились в воздухе, может быть, никто и не вспомнит, что когда-то был такой человек.

Госпожа Шан не хотела тратить время на размышления о том, о ком она и не вспомнит в будущем. Подумав об этом некоторое время, она отказалась от идеи устроить Гуань Лину хорошее представление. Если бы она хотела сделать его жизнь невозможной, ей оставалось только сказать несколько слов и сделать несколько вещей.

В эти дни Шан Инжун уходил рано и возвращался поздно. Гуань Лина это полностью устраивало.

Через полмесяца Шан Инжун почти полностью выздоровел. Шрамы на его теле, на которые было ужасно смотреть, больше не были видны. Через некоторое время и они исчезнут.

А Гуань Лин был совершенно спокоен. Одежду и еду готовила экономка. Утром, когда Шан Инжун ел, он просто доставал из холодильника готовую еду и снимал пластиковую пленку, а потом небрежно подогревал.

Шан Инжун тоже ничего не заметил. Гуань Лин чувствовал, что время почти пришло, так что он мог бы устроить разборки в подходящее время. Шоу больше не может продолжаться.

В тот день вечером, после того как Гуань Лин закончил натирать лекарством Шан Инжуна, тот снова схватил его за руку. Гуань Лин вырвал руку, сел на край кровати и улыбнулся:

- Завтра лекарство можно не втирать. Поздравляю, господин Шан.

В последнее время они редко разговаривали, а когда разговаривали, Гуань Лин был язвителен и саркастичен, что лишало и без того немногословного Шан Инжуна дара речи. Что касается светских бесед, то между ними их никогда не было.

После почти месяца такой жизни Гуань Лин также почувствовал, что он все еще вполне способен оставаться с ним в одном доме довольно долго.

- Хорошо... - Шан Инжун посмотрел на него, а затем протянул руку, чтобы дотянуться до затылка Гуань Лина, собираясь поцеловать его в губы.

Гуань Лин увернулся и улыбнулся:

- Завтра ты останешься в своем доме.

Шан Инжун нахмурился.

- Ты же не можешь все время оставаться у меня, не так ли?

Шан Инжун ничего не сказал, но выглядел так, будто задумался.

Гуань Лин не боялся, что он не согласится. Согласно характеру этого человека ему самому не очень нравится жить на чужой территории.

- Я отправлю твои вещи завтра. Не волнуйся, еда будет такой же, как обычно, - Гуань Лин улыбнулся вполне нормальной улыбкой. Он смотрел на Шан Инжуна, как на ребенка.

Завтра наконец-то наступит официальный конец. Гуань Лин посмотрел на красивое лицо Шан Инжуна, которое теперь вновь обрело жизненную силу. Его глаза смягчились. Он не удержался и протянул руку, чтобы коснуться зрелого лица, которое из почти семнадцатилетнего юноши превратилось в лицо тридцатилетнего мужчины.

Улыбаясь, он покачал головой и сказал:

- Это лицо все еще очень привлекательно...

Тысяча слов свелись к одному бессмысленному предложению. Гуань Лину потребовалось много усилий, чтобы не потерять самообладание.

Шан Инжун не услышал дрожи и горечи в его словах, но просто глядя на редкую улыбку Гуань Лина, его лицо тоже выглядело лучше.

- Тогда ты можешь взять ключ и пойти туда завтра, - изначально холодное лицо Шан Инжуна немного смягчилось. Когда он произнес эти слова, то в его низком голосе послышалась легкая нежность.

Гуань Лин больше ничего не сказал и просто улыбнулся. Он встал и, как обычно, прибрался в комнате и ванной. А потом, как только он вышел за дверь, по его лицу неконтролируемо потекли слезы.

Десять лет любви. Вот и все. Все исчезло.

Он не может стать любовником Шан Инжуна, не говоря уже о его единственном. Остается только уйти. Любовь, которую он хотел, он не мог получить, ничего не поделаешь.

На следующий день Гуань Лин не пошел на работу, а спокойно приказал домработнице убрать все вещи, связанные с Шан Инжуном, из его дома, включая использованную посуду и палочки для еды. К счастью, кроме одежды и палочек для еды, к которым прикасались, в доме больше не было ничего, что имело бы отношение к Шан Инжуну.

Убедившись, что домработница убрала все, даже стиральную машину, Гуань Лин позвал слесарей, чтобы они сменили дверные замки.

Что касается того, что произойдет со стороной Шан Инжуна в будущем, Гуань Лин больше не думал об этом. Шан Инжун также должен знать, что он сделал для него все, что мог. Если Шан Инжун или его семья снова придут беспокоить его, то пусть приходят, если не боятся получить репутацию обманщиков и угнетателей, издевающихся над людьми.

Он больше ничего не боится.

Даже любовь, за которую он держался всеми своими чувствами более десяти лет, была отброшена, так чего же ему еще бояться?

Глава 17

В тот вечер Гуань Лин приводил в порядок прачечную, тщательно очищая освободившееся место дезинфицирующим средством. В разгар работы он ясно увидел, как к его дому идет человек, пинает забор, яростно звонит в дверь, а затем начинает выбивать дверь ногами.

Гуань Лин отложил щетку, снял перчатки и закурил сигарету, прислонившись в углу, которого не было видно снизу, и наблюдал за выступлением господина Шана.

Кажется, господин Шан еще и ругался, но, к сожалению, прачечная Гуань Лина находилась немного далеко от двери, а прочное стекло обеспечивало хорошую звукоизоляцию, так что он не слышал ни слова.

Через некоторое время пришли охранники и помогли ему звонить в дверь. Телефон внутри дома также неистово звонил. Гуань Лин безучастно наблюдал за происходящим, как будто смотрел на другой мир.

Он сделал для Шан Инжуна все, что мог, а также приложил все силы, чтобы окончательно порвать с Шан Инжуном и отучить его от привычки возвращаться к нему. Он искупил вину за последствия, которые он навлек на этого человека, донимая его почти десять лет.

Он также возместил потерю достоинства, которое Шан Инжун задолжал ему, и немного утешился. Теперь никто из них никому ничего не должен. Они оба должны понять, что прошлое действительно прошло.

В конце концов, охранники вежливо попросили Шан Инжуна уйти. Перед уходом Шан Инжун с безжалостным видом обшарил окна дома Гуань Лина. Враждебности в его глазах было достаточно, чтобы напугать труса до смерти.

Даже пять или шесть охранников, идущих рядом с ним, а также экономка и два помощника, которые поспешили к нему на помощь, все держались на расстоянии от него из-за его гневной ауры.

Гуань Лин улыбнулся, глядя, как группа людей уходит, семеня за спиной Шан Инжуна, надел перчатки и присел на корточки, чтобы продолжить уборку. Он планировал привести комнату в порядок и переставить сюда диван и журнальный столик, чтобы использовать ее в качестве солярия.

Не успел Гуань Лин встать на следующее утро, как ему позвонил Хэ Нуаньян и недвусмысленно сказал:

- Не приходи на работу в ближайшие несколько дней.

- Что, меня собираются уволить или дают отпуск? - Гуань Лин поднял бровь.

Хэ Нуаньян сердито сказал:

- Ты все еще шутишь. Полгорода на ушах стоит. Почему тебя до сих пор не убил некто по фамилии Шан?

Прошлой ночью Гуань Лин проглотил две таблетки снотворного, и его голова все еще немного кружилась. Он встал, чтобы проверить два мобильных телефона, и обнаружил, что они оба разрядились. Когда он включил телефон, о котором знали только два или три человека, там также было почти семь пропущенных звонков от Хэ Нуаньяна и дюжина от его помощника.

- Что случилось? - Гуань Лин смиренно попросил совета.

- Шан Инжун ищет тебя, я не знаю, что на него нашло. Твой помощник, Ли Цин, он всех перебрал... - спросил Хэ Нуаньян на другом конце, - Ты все еще дома?

- Где еще я могу быть?

- Вы действительно расстались?

- Эй, что значит «расстались»?  Мы вообще никогда не были вместе, - пожаловался Гуань Лин, - Не заблуждайся, ты мой единственный друг, с которым я могу поговорить. Не смейся надо мной.

- Хорошо, ты должен уйти и спрятаться на несколько дней. Я думаю, этот Шан действительно принял не то лекарство. Посмотрим, что будет через несколько дней. Я не знаю, что с ним происходит.

- Я тоже не знаю, - честно ответил Гуань Лин, который уже мысленно приказал себе не думать обо всем, что связано с Шан Инжуном, - Думаю, мне лучше спрятаться на несколько дней.

Гуань Лин скрытно вышел из дома, но, несмотря на это, как только он сел в машину, он увидел, что охранник смотрит в его сторону, а потом говорит по телефону.

Гуань Лин горько усмехнулся. Он действительно не знал, почему Шан Инжун поднял такой большой шум. Судя по тону Хэ Нуаньяна, господин Шан, казалось, не собирался отпускать его лишь потому, что он обучил его экономку.

Гуань Лин и сам не знал, почему, но он действительно не мог больше сопровождать Шан Инжуна в исполнении этой пьесы о любви и нелюбви. Он был не в настроении и больше не испытывал любви.

Он быстро вывел машину из комплекса, и когда он подъехал к воротам, охранник не решался выпустить машину из ворот. Лишь когда Гуань Лин взглянул на него с ухмылкой, он открыл ворота.

Едва выехав из дома, Гуань Лин начал бешено названивать своему другу, который был капитаном криминальной полиции. Потребовалось сделать десяток звонков, прежде чем на ему ответили. К этому времени Гуань Лин уже бросил машину и вошел в торговый центр. Он даже оставил все остальные мобильные телефоны в машине, взяв только тот, который знали его босс и его помощник.

Он не совсем понимал, о чем сейчас думает Шан Инжун, и не знал, как тот сумел заставить кого-то найти дом Хэ Нуаньяна и Ли Цина прошлой ночью. Но он слишком хорошо знал, как работает Шан Инжун. Если бы этот человек хотел найти его, он бы использовал всех и каждого, любые средства, имеющиеся в его распоряжении. Отследить его было детской забавой, те же охранники в его районе могли предупредить его, вот как он узнал.

Когда трубку подняли, Гуань Лин чуть не разрыдался. Ее голос был полон благодарности:

- Капитан Цзян, наконец-то ты откликнулся на мой зов!

- Что случилось? - Цзян Ху на мгновение замер при звуке его голоса.

- Тебе лучше поторопиться и забрать меня. Меня собираются взять живым ...

- Что происходит? - голос Цзян Ху похолодел, когда он услышал это. Может быть, из-за долгой службы капитаном полиции его голос стал таким строгим.

- Ну... ты не слышал в последнее время никаких сплетен обо мне?

- Что за сплетни? - нетерпеливо сказал Цзян Ху, - Я только что вернулся с ареста заключенного на севере, поэтому у меня не было времени слушать. Что происходит?

- Я расстался с господином Шаном из «Rong Guan», и это был очень основательный разрыв. Теперь я не знаю, что перемкнуло у господина Шана, но он хочет заблокировать меня. У меня нет никакой власти или влияния, поэтому я попробую забраться на тебя, чтобы избежать этого, - Гуань Лин постарался выразиться помягче и даже пожал плечами, когда закончил.

Цзян Ху замолчал на пару секунд:

- Где ты?

Гуань Лин поспешно назвал свой адрес и даже угол, где он остановился.

- Подожди меня, я сейчас приеду, - после этих слов Цзян Ху положил трубку, и Гуань Лин вздохнул с облегчением, когда услышал его ответ.

Только почувствовав облегчение, он горько улыбнулся. Он на самом деле в отчаянии, раз обратился к Цзян Ху. Он не знал, захочет ли этот большой человек, который был на два года моложе его самого, блефовать, чтобы спасти его в кризисной ситуации. Когда-то Гуань Лин отверг редкое признание этого большого, угрюмого человека.

Рост Цзян Ху составляет 189 см., что на три сантиметра выше, чем у Шан Инжуна. Кроме того, его телосложение соответствует капитану полиции, поэтому, как только он появился в поле зрения, Гуань Лин сразу же заметил его.

Гуань Лин спрятался за вазой цветов в тайском ресторане в торговом центре. Увидев Цзян Ху, он не смог удержаться и прошептал:

- Не хочешь ли ты сначала поесть? За мой счет ...

Он смущенно рассмеялся. Из-за того, что он собирался в спешке, его волосы были просто небрежно расчесаны, он был одет в кроссовки, джинсы и футболку, чтобы было легче убежать, и теперь выглядел намного моложе, чем Цзян Ху.

Цзян Ху снял солнцезащитные очки и сел напротив него, на его жестком лице было написано нетерпение:

- Что происходит?

- Когда богатые люди немного несчастны, они должны сделать несчастными всех остальных ... - пошутил Гуань Лин, его глаза слегка изогнулись от улыбки.

Цзян Ху посмотрел на него и после минутного молчания спросил:

- Что ты собираешься делать?

- Эмм... - говоря об этом, Гуань Лин почувствовал себя немного виноватым и спросил, - Можешь ли ты позволить мне остановиться у тебя на несколько дней?

Цзян Ху - не обычный человек, место, где он живет, находится под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Даже если посторонние захотят его проверить, они не смогут узнать, что там происходит. В этом плане его дом был бы лучшим местом для укрытия. Только Гуань Лин не был  уверен, что Цзян Ху захочет ему помочь. С тех пор, как он отказал ему в тот раз, они не часто виделись, а при случайных встречах просто обменивались приветствием.

- Значит, ты искал меня.... - сказал Цзян Ху, слегка прищурившись.

- Потому что ты единственный, кто может помочь мне ... - признался Гуань Лин.

Цзян Ху на это покачал головой и слабо рассмеялся. Затем он посмотрел на Гуань Лина и сказал:

- Мой дом не настолько хорош, чтобы в нем жить ...

Гуань Линь был ошеломлен и воскликнул:

- Тогда чего ты хочешь?

- А чего хочешь ты? Ты действительно расстался с Шан Инжуном? Разве ты не говорил, что даже если бы все мужчины в мире любили тебя, ты бы любил только его?

- Разве я это сказал? - Гуань Лин потер лоб, чувствуя, что в то время он был слишком диким.

- Ты так сказал, - подтвердил Цзян Ху, не выражаясь слишком прямо.

Гуань Лин действительно так сказал. После его признания он категорически заявил ему, что любит только одного человека в мире, и что не имеет значения, если Шан Инжун не любит его. В то время он сказал это таким сильным голосом, что Цзян Ху, куривший сигарету, чуть не задохнулся от дыма.

Цзян Ху был не из тех, кто станет смущать других, поэтому, услышав слова Гуань Лина, он развернулся и ушел, и больше никогда не упоминал эту тему. Даже если Гуань Лин был первым человеком в его жизни, которому он признался.

- Тогда я жалею об этом сейчас ... – вот и все, что Гуань Лин мог сказать, - Я думаю, что другие мужчины тоже очень хороши....

- Например... - Цзян Ху спокойно посмотрел на него.

- Я тебе все еще нравлюсь, да? - Гуань Лин недоверчиво посмотрел на спокойное и невозмутимое лицо Цзян Ху.

Дело в том, что такой человек, как Цзян Ху, даже более востребован, чем Шан Инжун. В него было влюблено несколько молодых людей из хороших семей. Он не верил, что у Цзян Ху до сих пор есть еще какие-то мысли о нем.

- Типа того, - Цзян Ху был прямолинеен, - Я был занят последние два года, у меня нет ни времени, ни желания любить других людей.

Гуань Лин был ошеломлен.

- Или тебе по-прежнему нравится только один человек? - глядя на его лицо, Цзян Ху использовал свои суждения капитана криминальной полиции.

На этот раз Гуань Лин действительно рассмеялся и сказал:

- Если бы это было так, я бы не стал просить тебя о помощи.

Цзян Ху посмотрел на него и ничего не сказал.

Гуань Лин знал, что ему не следовало обращаться к Цзян Ху, потому что с ним было слишком трудно иметь дело, но в его кругу друзей Цзян Ху был единственным, кто мог противостоять Шан Инжуну. Хотя Цзян Ху не был бизнесменом, он имел власть, его семья могущественна, его друзья также довольно сильны. Все его знакомые и друзья были в чиновничьем аппарате. Государственная власть выше, чем небо, и даже если бизнесмен богат, он должен соблюдать правила, согласно которому торговец не сражается с чиновником.

Гуань Лин уже думал о том, как ему поступить, если он не уедет из города и если семья Шан действительно не оставит его в покое, и первой мыслью, которая пришла ему в голову, было найти Цзян Ху. Он ничего не мог с этим поделать, Цзян Ху был единственным из всех, кого он знал, кто мог защитить его от издевательств со стороны семьи Шан.

- Я спросил Хэ Нуаньяна, ты действительно хочешь покинуть Шан Инжуна, но, ты знаешь, у меня не так много времени и сил, чтобы иметь дело с этими людьми. Если мне придется взяться за них и найти время, чтобы разобраться с ними, то только в том случае, если ты будешь моим. А теперь снова подумай, хочешь ли ты еще жить в моем доме, - пока Цзян Ху говорил, зазвонил его мобильный телефон, он посмотрел на номер, взял трубку и сказал, - Если что-то случилось, перезвоните через десять минут.

Когда он закончил, то положил телефон на стол и молча посмотрел на Гуань Лина.

Голова Гуань Лина на мгновение заболела, и ему вдруг снова захотелось курить.

Глава 18

Когда Гуань Лин вышел после разговора с Цзян Ху, то обнаружил, что тот пришел не один. Несколько человек наблюдали за происходящим снаружи. Каждый из них выглядел как хулиган. Ясно, что все они были доверенными лицами Цзян Ху.

Гуань Лин сел в машину и горько улыбнулся Цзян Ху.

- Большое спасибо.

Цзян Ху слишком сильно его ценил.

- Не за что... - Цзян Ху поехал дальше, было видно, что он тоже занят, - Сначала я отвезу тебя домой. Позже я дам тебе номер, позвони по нему, если что-нибудь понадобится. В эти дни я работаю над одним делом и буду занят, меня не будет дома несколько дней. Ты можешь спокойно оставаться. Если захочешь выйти на улицу, ты можешь это сделать. Позвони по номеру и кто-нибудь тебя проводит.

- Я не буду выходить несколько дней, я просто хочу побыть в тишине, - Гуань Лин не посмел бы беспокоить Цзян Ху, чтобы тот выделял сотрудников для присмотра за ним. Это было бы слишком бесчувственно.

Цзян Ху знал его характер. Глядя на него с легкой улыбкой в глазах, он также сказал:

- Двое убийц бежали в наш город. Я должен за ними присматривать, и у меня может не быть времени позвонить тебе. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Ты можешь пойти на работу, если хочешь, я попрошу кого-нибудь сообщить об этом.

- Э-ээ, не надо... делать этого сейчас, - остановил Гуань Лин, - Вернемся к этому вопросу, когда ты освободишься.

Цзян Ху покачал головой и рассмеялся. В этот момент загорелся красный свет. Он протянул руку и погладил Гуань Лина по волосам. Затем он убрал руку, посмотрел на Гуань Лина и сказал:

- Ты мне нравишься.

Гуань Лин покраснел, когда это услышал. Он что-то промычал, не зная, что сказать, и даже не осмелился посмотреть на Цзян Ху. Он знал, что Цзян Ху - большой, прямой и смелый человек с редким чувством порядочности. Раньше он думал, что они слишком разные, в лучшем случае Цзян Ху - просто друг со статусом, но теперь у него с ним так называемые романтические отношения.

Гуань Лин мысленно закатил глаза, чувствуя, что отправная точка его нового начала была слишком высока, и у него немного кружилась голова.

Цзян Ху действительно высадил Гуань Лина у своего дома, не задержавшись и на две минуты, прежде чем собрался уходить.

Дом Цзян Ху представлял собой виллу на одну семью. Это был самый древний вид старомодной виллы. Дом имел два этажа и был окружен стенами, увитыми зелеными виноградными лозами. При одном только взгляде на внешний вид дома на мгновение возникало ощущение тишины. Этот стиль архитектуры легко придавал ощущение возраста. Говорили, что Цзян Ху унаследовал этот дом от своего деда, который когда-то был известным чиновником.

Сплетни, которые слышал Гуань Лин, говорили, что это место было замаскированным пристанищем для высокопоставленных чиновников на пенсии, и что здесь проживало более пяти чиновников министерского уровня, которые ушли в отставку, чтобы жить здесь в старости.

Гуань Лин изначально думал, что жить здесь будет безопасно, но как только он вошел, его охватила паника, и уже через две минуты после того, как он вошел в дверь, он снова вышел, чтобы проводить Цзян Ху до его машины, и спросил с опаской:

- Мне нужно быть более осторожным? Боюсь, что обидеть кого-либо здесь хуже, чем обидеть господина Шана...

Цзян Ху улыбнулся, сел в машину, надел солнцезащитные очки и сказал:

- Не бойся. Ты можешь делать все, что хочешь, я позабочусь об этом.

Сказав это, он не стал говорить глупости Гуань Лину, нажал на педаль газа и с ревом умчался.

Гуань Лин понимал, что пользуется ситуацией, когда встречает человека, который может позаботиться об этом за него и не говорит глупостей. У него было ощущение, что он сбежал из гнезда змей и вошел в логово тигра, но сначала нужно было действительно сбежать из гнезда змей.

Он действительно не хочет больше тратить время на Шан Инжуна. Даже секунду. Он потратил на него достаточно своих чувств.

После обеда пришел молодой человек, чтобы принести еду, упакованную в большую сумку-холодильник.

Перед уходом он подошел к Гуань Лину и спросил:

- Ах, ах, ах, брат Гуань, чего еще не хватает? Почему бы мне не принести тебе завтра свежего молока? Наше молоко отличается, оно свежевыдоенное с нашей молочной фермы. Такое ты больше нигде не сможешь попробовать...

Он долго приставал  к Гуань Лину. Подумав, он не смог придумать ничего другого, чего бы ему хотелось. Тогда он беспомощно сказал:

- Хорошо, тогда я выпью молока. Но сейчас мне действительно ничего не нужно. Сяо Ци, если тебе есть чем заняться, иди и займись....

-  Я уже занят, - Сяо Ци громко рассмеялся. Видя, что он действительно ничего не хочет, он махнул рукой в сторону Гуань Лина, - Тогда я пойду. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я буду на связи.

Сказав это, он даже помахал рукой Гуань Лину, когда тот подошел к двери.

Его энтузиазм был настолько сильным, что заставил застывшую душу Гуань Лина почувствовать тепло. Люди Цзян Ху такие же, как сам Цзян Ху, их жизненная сила подобна огню, особенно сильная. Соприкоснувшись с ней он чувствовал себя очень  комфортно.

Гуань Лин чувствовал, что, возможно, это был правильный компромисс. Любовь, это же не еда. Самое главное - чтобы было удобно.

Гуань Лин ознакомился с виллой, а также взглянул на комнату Цзян Ху. У этого здоровяка был хороший вкус. Темно-синий цвет простыней и пододеяльника был весьма приятен для глаз.

Вечером Гуань Лин приготовил себе еду. Цзян Ху также позвонил и снова сказал, что он может использовать дома все, что захочет, как захочет. У Гуань Лина заболели зубы, когда он услышал это. Он считал, что Цзян Ху был очень щедр, несмотря на то, что Гуань Лин сам попал в такую беду. Это действительно немного пугает...

- Капитан Цзян, почему ты так добр со мной? - спросил Гуань Лин с кривой улыбкой, услышав слова Цзян Ху

- Ты хорошо себя чувствуешь? - Цзян Ху был занят, он сказал это Гуань Лину, только после того, как много раз поговорил с остальными.

- Хорошо, очень хорошо... - искренне сказал Гуань Лин.

- Если ты считаешь, что это хорошо, значит, это хорошо, - ответил Цзян Ху. Затем он пошел поговорить с кем-то еще. Через некоторое время, когда все стихло, Цзян Ху снова сказал, - Гуань Лин, неужели никто никогда не был добр к тебе?

Гуань Лин на мгновение потерял дар речи.

- Ладно, мне нужно идти на встречу. Я позвоню тебе позже, когда освобожусь. Если тебе что-нибудь понадобится, позвони Сяо Ци. Он позаботится обо всем для тебя, пока меня не будет, - Цзян Ху повесил трубку, как только закончил говорить.

Гуань Лин ошарашено уставился на телефон в своей руке. Вся напускная легкость, которой он прикрывался, исчезла. Несколько слов Цзян Ху пронзили его сердце.

Он был прав, никто еще не относился к нему так хорошо. Тот, кого он любил, никогда не воспринимал его всерьез. Это продолжалось так долго, что Гуань Лин уже считал простые нормальные отношения самыми лучшими.

В час ночи Гуань Лин ворочался на своей кровати, но все еще не спал, когда зазвонил его телефон. Хэ Нуаньян говорил хриплым голосом:

- Ты нашел Цзян Ху? Правда?

Гуань Лин выпустил «ах», немного смутившись. Разве он не послал ему сообщение днем? Неужели он не получил сообщение?

Хэ Нуаньян не хотел, чтобы тот отвечал. Он просто продолжал говорить на другом конце провода.

- Шан Инжун сошел с ума. Он приходил в офис сегодня днем и только что снова пришел к нам домой. Он сказал, что я велел Цзян Ху забрать тебя. Ли Цин сейчас дерется с ним...

- Почему они дерутся? - Гуань Лин испуганно сжал телефон в руке, едва не упав с кровати.

- Он сказал, что я сутенер и продал тебя Цзян Ху. Ли Цин сразу же ударил его кулаком. Теперь они сражаются насмерть ... – сказал Хэ Нуаньян деревянным голосом, - ... Я не знаю, как он узнал о вас с Цзян Ху. Я вызвал охранников, чтобы они остановили их. Гуань Лин, я звоню тебе, чтобы сказать, что тогда я...

- О чем ты говоришь, - рассвирепел Гуань Лин, - Этот Шан что-то вякнул, и ты тут же поверил? Ну и что, что ты познакомил меня с Цзян Ху тогда? Я даже не разговаривал с Цзян Ху в течение нескольких лет до этого, даже если у меня был роман с ним тогда, какое это имеет значение для этого Шана?

Когда Гуань Лин услышал, что Шан Инжун отправился в дом Хэ Нуаньяна, чтобы устроить там драку, он был так зол, что у него заболело сердце. Этот человек причинил ему недостаточно вреда, так он еще и причинил вред его единственному другу?

Он даже оскорбил Хэ Нуаньяна! Единственный друг, которого можно было назвать семьей, тот, кто помогал ему, когда он нуждался в помощи!

Гуань Лин сходил с ума от ярости! У этого Шан Инжуна мозги протухли? Он набит дерьмом?

- Нуаньян, иди и помоги Ли Цину забить его до смерти. Я не понимаю, как он может приходить к людям и избивать их в собственных домах. Я, черт возьми, не верю, что эти Шан действительно могут делать все, что хотят ... - Гуань Лин был так зол, что продолжал ходить взад и вперед по земле босыми ногами, он боялся, что если он не сделает этого, он может убить Шан Инжуна ножом прямо сейчас.

Этот человек вообще его ни во что не ставит. Гуань Лин действительно не ожидал, что его отношения с Шан Инжуном будут разорваны до такой степени. Он чувствовал, что был слишком наивен, думая, что сможет поздороваться с Шан Инжуном, когда встретит его в будущем.

- Ты иди, иди сейчас же. Не бойтесь, что Ли Цин не сможет вести с ним дела, - Гуань Лин холодно улыбнулся сквозь стиснутые зубы, - Пока вы его не убьете и не искалечите, никто не сможет ничего с вами сделать.

Глава 19

Гуань Линь прибыл в дом Хэ Нуаньяна в четыре часа утра. Ли Цин сидел рядом с Хэ Нуаньяном, укутавшись в одеяло и держа в руке чашку горячего чая. Его лицо было в синяках, но он вел себя как большой самец, победивший своего противника, с высоко поднятой головой, настолько гордый, что на его теле почти виднелась надпись: «Я лучший в мире, и я лучший для Хэ Нуаньяна».

Гуань Лин горько улыбнулся при виде этого зрелища.

- Что происходит? - едва он сел, Хэ Нуаньян спросил, не совсем понимая, что не так с Шан Инжуном.

По телефону Гуань Лин узнал, что Шан Инжуна забрала мать Шан, и что полиция, посланная Цзян Ху, только что уехала. Само собой разумеется, что сейчас многие люди знают о его отношениях с Цзян Ху. Больше не было необходимости скрываться.

- Я действительно не знаю, - Гуань Лин не хотел больше думать о Шан Инжуне, но ситуация заставила его задуматься об этом, - Я думаю, он злится, что я полностью порвал с ним.

- Разве так не лучше для тебя? - Хэ Нуаньян был в плохом настроении, и враждебность, копившаяся годами, вот-вот должна была выйти наружу.

Видя, что он готов выйти из себя, Ли Цин протянул руку и зацепил его ладонь мизинцем. Хэ Нуаньян повернул голову, чтобы посмотреть на него, и снова повернулся к Гуань Лину. Теперь он выглядел немного лучше и посмотрел на Гуань Лина более спокойно, жестом предлагая ему говорить.

- Я действительно не знаю, о чем он думает, - Гуань Лин тоже был раздражен. Он ничего не почувствовал, когда по телефону узнал, что Шан Инжун попал в больницу, просто подумал, что Шан Инжун выставит себя на посмешище, если продолжит так суетиться.

Кроме того, почему он так суетится? Гуань Лин смутно догадывался, о чем он думает, но не был уверен. Он достаточно хорошо знал Шан Инжуна, но, в конце концов, он сам не был Шан Инжуном и не мог до конца понять, что за дерьмо было у него в голове.

- Сумасшедший ... - Хэ Нуаньян выдавил слово сквозь зубы, наклонил голову, чтобы плотнее натянуть одеяло на Ли Цина, и расстроенно спросил, - Больно?

Ли Цин давно не получал от него такого тепла, и теперь все его волнение улетучилось, вечно нетерпеливый, вспыльчивый мужчина смотрел на Хэ Нуаньяна с ухмылкой, многократно качая головой.

Хэ Нуаньян коснулся его лица, улыбнулся ему и снова повернулся к Гуань Лину:

- Что ты собираешься делать?

Гуань Лин улыбнулся и не стал отвечать прямо, а просто сказал:

- Он больше не придет беспокоить вас, не волнуйтесь.

Хэ Нуаньян, разъяренный тем, что Шан Инжун ранил Ли Цина, кивнул на это и сказал.

- Лучше бы так и было. Гуань Лин, я всегда думал, что ты справишься со своими делами сам. Но на этот раз Ли Цин был ранен, и я также сказал несколько плохих слов. Прошло уже более десяти лет, так что не позволяй ему снова издеваться над тобой. В конце концов, разве ты не хочешь найти кого-то, с кем тебе хотелось бы провести остаток своей жизни? Но неужели ты думаешь, что он даст тебе ту жизнь, которую ты хочешь? Не обманывай себя мыслью, что если вы не можете быть любовниками, то вы должны быть хотя бы друзьями. Не существует такого понятия, как хорошая и дешевая вещь. В этом мире есть люди, которые не знают, как быть благодарными. Шан Инжун - именно такой человек и он именно так к тебе относится. Я не говорю, что это вина Шана, честно говоря, я думаю, что ты сам посеял эти семена. Ты донимал его десять лет и теперь получил результат. Тебе лучше найти способ решить эту проблему, а не убегать. Ты можешь спрятаться на время, но ты не можешь прятаться всю жизнь.

Хэ Нуаньян в конце концов сорвался, потому что Ли Цин был ранен. Гуань Лину пришлось все выслушать. Он кивнул и сказал:

- Я понимаю.

В это время Ли Цин подошел и взял Хэ Нуаньяна за руку. Холодное лицо Хэ Нуаньяна также немного смягчилось. Он взял руку Ли Цина в свою и сказал Гуань Лину:

- Ты знаешь, как было у нас с Ли Цином. Ты также знаешь, что если бы Ли Цин не ценил меня так же, как свою собственную жизнь, а я не ценил его как свою, мы не смогли бы зайти с ним так далеко. Мы оба любим друг друга, потому что четко оба знаем в своем сердце, что любовь взаимна. Жизнь - это дело двух людей. Один человек не может всю жизнь выступать за двоих. Неважно, с кем ты будешь жить, тебе нужно найти кого-то, кто эмоционально равен тебе. Не пытайся тянуться к тому, кто не способен ответить, ты не сможешь достучаться до него, и это только отнимет у тебя время.

Гуань Лин грустно рассмеялся:

- Я понимаю.

Хэ Нуаньян не мог вынести этого горького смеха. Он встал и накинул еще одно одеяло на Гуань Лина, который примчался в одной футболке, которую носил днем, и сказал:

- Посиди здесь, а я приготовлю тебе чай с молоком.

Гуань Лин некоторое время посидел в доме Хэ Нуаньяна, затем вместе с ним отвез Ли Цина в больницу на обследование.

Выйдя из больницы, Гуань Лин сказал Хэ Нуаньяну:

- Я пойду.

- Куда ты? - спросил Хэ Нуаньян.

- Столкнусь лицом к лицу с мрачной сутью жизни... – с улыбкой небрежно сказал Гуань Лин.

Хэ Нуаньян тоже улыбнулся и кивнул.

Все мы родом из юности, и темные и горькие печали, скрытые под смехом, - это то, что можно только понять, но не высказать. Тот факт, что человек все еще может смеяться, означает, что в его теле еще есть силы. Конечно, будет ли эта сила большой или маленькой, и сможет ли человек преодолеть трудные времена, зависит от его настойчивости.

Хэ Нуаньян считал, что Гуань Лина не так легко победить. Помимо того, что он всегда хотел любви Шан Инжуна, Гуань Лин хорошо справлялся со своими трудностями на протяжении всего пути. Он не так хорош, как те, кто добивается оглушительного успеха, но многие ли люди могут быть такими, как он, без всякой семейной поддержки, в свои тридцать с небольшим лет иметь активы, которые нельзя недооценивать в этом городе, но при этом умудриться скрыть это от окружающих, позволяя и дальше относиться к себе несерьезно?

Шан Инжун также смотрит на Гуань Лина свысока. Хэ Нуаньян сказал, что глаза Шан Инжуна были просто слепы, когда дело касается Гуань Лина. Как такой недальновидный человек мог выглядеть как коварный босс «Rong Guang» за столом переговоров?

Гуань Лин сел в машину и позвонил Шан Инжуну. Первое, что он сказал, когда тот взял трубку, было:

- Где ты?

- Дома, - голос был холодным.

- В центре города?

- Хм.

- Я приеду, давай поговорим, - Гуань Лин повел машину в ту сторону, на полпути он вышел из машины, зашел в круглосуточный магазин и купил пачку сигарет.

Когда он вошел в дом Шан Инжуна, там было много людей, и все смотрели на него.

Как только Гуань Лин вошел, зазвонил его мобильный телефон, и Цзян Ху спросил на другом конце:

- Что происходит? Сяо Ци только что звонил и сказал, что ты пошел к Шан Инжуну.

- Я зашел поговорить с ним кое о чем, - Гуань Лин взглянул на Шан Инжуна и ответил Цзян Ху.

Цзян Ху помолчал секунду-другую и сказал:

- Так ты все еще собираешься вернуться после разговора?

- Я вернусь.

- Хорошо, тогда я попрошу Сяо Ци подождать тебя возле его дома, позови его, если тебе что-нибудь понадобится, - у Цзян Ху были какие-то дела и он положил трубку, закончив разговор.

Лоб Шан Инжуна все еще был обмотан марлей, между носом и ртом были синяки, включая руку, которую он сейчас держал на весу.

Шан Фэйхун смотрела на Гуань Лина с тех пор, как он вошел в комнату, но не произнесла ни слова из-за брата. Но хотя она ничего не сказала, ее глаза метко выражали ненависть к Гуань Лину.

Гуань Лин проигнорировал ее и мать Шан, которая также холодно смотрела на него, и равнодушно сказал Шан Инжуну, который, опустив глаза, смотрел на свои колени, так что никто не мог понять, о чем он думает:

- Давай найдем место, чтобы поговорить.

- О чем ты хочешь поговорить? - в этот момент госпожа Шан открыла рот.

Как только она это сделала, Шан Инжун поднял голову и бросил взгляд на мать, затем госпожа Шан пошевелила губами, но промолчала.

Гуань Лин проигнорировал их взаимодействие и просто спокойно сказал Шан Инжуну:

- Все в порядке, если ты хочешь, можем поговорить и здесь.

Сказав это и не дожидаясь, пока Шан Инжун что-нибудь ответит, он сел напротив, достал сигарету, зажег ее и затянулся. Видя, что Шан Инжун не собирается отпускать людей в комнате, он также открыл рот:

- Ты добрался до Хэ Нуаньяна. Боюсь, я должен это прекратить, уж извини...

Услышав это, Шан Инжун холодно улыбнулся.

- Дело не в том, что ты больше не можешь с ними разговаривать, или они не могут разговаривать с тобой. Но я не могу быть с тобой. Это касается только нас с тобой. Нехорошо, что это сказывается на моих друзьях, поэтому мы должны разобраться с этим вопросом... - Гуань Лин равнодушно посмотрел на Шан Инжуна, на этого величественного, холодного и способного человека, которого он любил раньше, - Что касается меня и Цзян Ху, я действительно сейчас с ним, но не потому, что меня с ним свел Хэ Нуаньян, как ты кричал у него дома. Я пошел к нему добровольно...

В это время в глазах Шан Инжуна полыхнула ярость, а на лбу резко вздулись вены.

Гуань Лина не заботило, о чем он думал, он просто спокойно заявил:

- Возможно, ты не знаешь. Когда я ушел от тебя, я знал, что твоя семья не будет относиться ко мне слишком хорошо. Даже если бы я хорошо относился к тебе, они бы даже не подумали оценить это. Твоя мать, твоя сестра – они обе такие, возможно, если они захотят избавиться от меня, они вполне в состоянии сделать это....

С этими словами он тускло взглянул на этих двух женщин, которые пристально смотрели на него, не принимая это всерьез. Затем он посмотрел на Шан Инжуна, чье лицо в этот момент уродливо исказилось, и сказал:

- Хотя в то время я не думал, что вы будете так обращаться со мной, но, бесспорно, я думал о многих способах справиться с этим ...

Гуань Лин улыбнулся и сказал:

- Цзян Ху был последним человеком, к которому я хотел обратиться. Но это был первый человек, к которому я обратился в итоге. Я ничего не мог с этим поделать. Он единственный из тех, кого я знаю, кто обладает такой силой. Ты знаешь, что я очень практичный человек. Раньше вы все презирали меня. Это потому, что вы считаете таких людей, как мы, бесстыдными, не так ли? Ну что ж, я бесстыдно преследовал тебя, ты знаешь, я всегда был таким человеком, поэтому позволь мне сказать тебе откровенно сейчас. Если ты не принесешь Хэ Нуаньяну извинения и не поговоришь с о возмещении ущерба, я попрошу Цзян Ху помочь мне найти кого-нибудь, чтобы уничтожить тебя. Конечно, ты думаешь, что тебе нечего бояться, но я скажу тебе следующее. Я работал с тобой уже несколько лет, так что я в некоторой степени компетентен и немного знаю о твоем бизнесе. У меня нет каких-то больших способностей, но у меня есть способность заблокировать «Rong Guang» на ближайшие два года. Если ты мне не веришь, просто попробуй.

Сказав это, он достал записку, которую написал в доме Хэ Нуаньяна, и передал ее Шан Инжуну.

В ней не было многого, просто говорилось о финансовых упущения Чэн Биня за последние несколько лет. Не слишком больших и не слишком маленьких, но достаточных для того, чтобы государственные ведомства вмешались в дела «Rong Guang» и повлияли на деятельность компании.

В любом случае, есть много правительственных чиновников, которые заинтересованы в «Rong Guang», и есть люди, которые захотят сделать состояние на его падении. Если этот вопрос будет обнародован, независимо от того, сколько Шан Инжун сможет сделать, в ближайшие два года не будет значительного прогресса. В настоящее время мир бизнеса быстро меняется, не говоря уже о двух годах без развития, даже два месяца будут означать значительное отставание.

Гуань Лин никогда не думал, что дойдет до этой стадии ссоры с Шан Инжуном, но теперь, когда это произошло, он чувствовал себя в своем праве и смирился с этим.

Шан Инжун продолжал молча смотреть на Гуань Лина. Даже прочитав заголовок на бумаге, он ничего не сказал. Вены на его лбу перестали пульсировать, но он еще не успокоился. Гуань Лину не нужно было смотреть на него, просто по ритму его дыхания он понял, что Шан Инжун достиг предела своего гнева. Но он также знал, что Шан Инжун не взорвется. Этот человек был предельно трезв, когда дело касалось бизнеса.

Он также знал, что Шан Инжун думает, как с ним расправиться. Или, скорее, способ справиться с ним. Но Гуань Лин не планировал давать ему так много времени. Улыбнувшись, он сказал:

- Я надеюсь услышать твой точный ответ завтра утром, чтобы я мог подготовить то, что я собираюсь сделать.

Он знал, что если он так поступит с Шан Инжуном, то в будущем они станут врагами. Но Гуань Лин сейчас странно чувствовал, что он совсем не боится, и он не знал, почему всего за несколько месяцев он так сильно забыл о любви, которую он испытывал к Шан Инжуну в течение более десяти лет.

Люди - действительно странные и пугающие существа.

Когда он собрался уходить, Гуань Лин встал, игнорируя присутствие матери и дочери Шан, которые уже хотели убить его, и улыбнулся мужчине с холодным лицом, который, несмотря на раны, сидел на диване как будто на троне:

- Я признаю, что я действительно был довольно бесстыдным, преследуя тебя столько лет, но я думаю, что ты еще более бесстыдный, чем я. Я убил всю твою семью или ограбил тебя, что ты до сих пор не хочешь отпускать меня, хотя неоднократно плохо со мной обращался?

Шан Инжун посмотрел на него, холодно дернул уголками рта и сказал равнодушно, без малейшего намека на эмоции:

- Гуань Лин, не то чтобы я всегда хотел смотреть на тебя свысока. Просто ты не можешь признать, что некоторые люди - это не то, к чему ты можешь себе позволить прикасаться. Если ты прикоснешься к ним, уже неважно, уйдешь ты или нет. Это не зависит от тебя. Ты знаешь, что я никогда не полюблю тебя. Но если я захочу, чтобы ты остался, тебе придется остаться. И есть способы заставить тебя остаться. Ты и по сей день хочешь быть со мной, так как ты любишь меня, но тебе все равно нужно доставлять мне неприятности. Ты думаешь, что через какое-то время я приму тебя. Ты также знаешь, что если я приму тебя, ты захочешь большего, а такие люди, как ты, будут хотеть только большего. Ты также знаешь, что я не буду равняться на тебя, но ты такой неугомонный, что хочешь того-то и того-то. Я дал тебе это, но ты все равно  хочешь большего? Даже если бы я принял тебя, что бы случилось? В соответствии с твоим мышлением, разве ты не захочешь рассчитаться со мной за предыдущее? Должен ли я спрашивать у тебя разрешения смотреть на кого-то еще в будущем? Ты такой жадный человек, у тебя нет самосознания. Как ты можешь заставить меня равняться на тебя? Теперь ты знаешь, что я никогда тебя не отпущу, и все же, даже зная это, ты борешься со мной. Ты знаешь, что в конце концов проиграешь, но все равно хочешь сразиться со мной. Чтобы я извинился перед Хэ Нуаньяном? Только такой человек, как ты, может так говорить. Как я могу воспринимать тебя всерьез?

Гуань Лин слушал его беспрецедентно длинную речь. Несколько секунд он был ошеломлен, затем вздохнул и сказал Шан Инжуну:

- Ты... У тебя действительно есть способность заставить меня отказаться от тебя. Я сильно недооценил твои способности. Видимо, моя предыдущая любовь ослепила меня.

Сказав это, он, не глядя на мужчину, в глазах которого читалась уверенность, развернулся и ушел.

Как только он открыл дверь, он увидел Сяо Ци, который ждал его с улыбкой на лице, а позади него, у стеклянных окон по обе стороны дома, стояло несколько человек с оружием.

Гуань Лин знал, что после сегодняшнего дня дым будет подниматься во всех направлениях. Шан Инжун никогда не оставит его в покое, он лучше всех знал отношение этого человека к этому вопросу. Он не мог терпеть, когда его не воспринимаю всерьез. Какой человек, обладающий властью, может терпеть, когда на него смотрит свысока тот, кого он презирает? Не говоря уже о таком человеке, как Шан Инжун, чьи кости от природы несут на себе отпечаток превосходства.

Глава 20

Сяо Ци тоже был занят, поэтому он ушел с остальными, когда убедился, что с Гуань Лином все в порядке. Гуань Лин поехал в дом Хэ Нуаньяна, чтобы обсудить с ними будущее.

- В глубине души Ли Цин знает, что это не имеет большого значения, - Хэ Нуаньян сказал Гуань Лину, чтобы тот не беспокоился о деловых вопросах.

- Бизнес компании все еще требует внимания, но она не потеряет много денег, это просто вопрос будущего сотрудничества... - Гуань Лин посмотрел на Хэ Нуаньяна с некоторым смущением.

Хэ Нуаньян улыбнулся:

- «Rong Guang» не всесильна, всегда есть другие компании для работы. Кто может сказать, что произойдет в будущем, может быть, это и к лучшему.

Гуань Лин задумался и беспомощно кивнул.

Он взобрался на высокую ветку Цзян Ху, и в будущем его жизнь может стать действительно насыщенной.

Сколько людей захотят войти через эту заднюю дверь? Только тогда Гуань Лин понял, что тигровая пещера Цзян Ху - не лучшее место для пребывания, но было уже поздно, слухи распространились, и даже если бы он захотел остановиться, он не смог бы вернуть назад беспорядок, который он устроил.

Шан Инжун был оскорблен до глубины души и в будущем не будет недостатка в проблемах. Прошел всего один день, а вокруг него уже такой бардак.

На следующий день Гуань Лин не стал дожидаться ответа Шан Инжуна. Вместо этого он дождался звонка от Хэ Нуаньяна. Тот сказал, что Шан Инжун отправился к семье Ли. Нынешний глава семьи Ли, дядя Ли Цина, также попросил их вернуться, так что теперь они едут в дом семьи Ли.

- Я сказал ему извиниться перед вами, ребята, но я не ожидал, что он пойдет к семье Ли, - равнодушно сказал Гуань Лин.

- Хехе... - Хэ Нуаньян выпустил ухмыляющийся смешок и сказал, - Этим он проявлят больше уважения.

Гуань Лин также слегка рассмеялся, они перекинулись еще несколькими словами, но после того, как положил трубку, лицо Гуань Лина остыло.

Шан Инжун проявил большое уважение, раз решил найти старика Ли, чтобы извиниться перед Ли Цином. Такая формальность была не более чем попыткой задавить Гуань Лина до смерти... Дать небольшую поблажку, чтобы потом отнять гораздо больше.

Вместо того, чтобы решить все одним телефонным звонком Ли Цину, Шан Инжун усадил семью за стол и поднял устроил большое шоу. В итоге семья Шан и семья Ли закончили хорошо, но Гуань Лин больше не мог контролировать ход дела.

Не так-то просто сорвать маску с лица Шан Инжуна. Гуань Лин знал, что Шан Инжун не отпустит его, но он действительно не ожидал, что Шан Инжун поступит так экстремально, не оставив ему никакого пространства для маневра.

Гуань Лин не ожидал, что из любовников они станут врагами, но Шан Инжун проделал очень хорошую работу.

После обеда позвонил Хэ Нуаньян и сказал, что Шан Инжун, желая загладить свою вину, передал Ли Цину все меры по обеспечению безопасности нового проекта «Зеленого моря» в Жунгуане, а поскольку он разговаривал с главой семьи Ли, контракт был подписан сразу во время обеда.

- Мы были вынуждены подписать, - негромко сказал Хэ Нуаньян, - Мы должны были сделать это, чтобы не позорить дядю.

- Это их собственность, никаких проблем быть не должно, он бизнесмен и не будет шутить на эту тему, - сказал Гуань Лин, но в уме он подсчитывал, как сильно Шан Инжун собирается воспользоваться Ли Цином.

Шан Инжун никогда не был вегетарианцем, и у него было много трюков в голове, когда дело касалось бизнеса, поэтому большинство людей не могли догадаться о его истинных намерениях.

Однажды он боролся с кем-то за участок земли, и на первый взгляд казалось, что он будет стоять насмерть, но только после этого человек, с которым он боролся, узнал, что пока они спорили за этот кусок земли, Шан Инжун воспользовался тем, что тот делал все возможное, чтобы получить землю, и втихую лишил его контракта о сотрудничестве с иностранной компанией. В то время босс-конкурент не придал этому значения, но только два года спустя, когда «Rong Guang» выпустила новый продукт на рынок и цена акций выросла в сотни раз, он понял, какого клиента Шан Инжун его лишил. Клиент, которого Шан Инжун украл у него, теперь стал долгосрочным партнером, и выгоды, которые он принес «Rong Guang», были неисчислимы, определенно больше, чем стоимость этого участка земли.

Хэ Нуаньян более или менее знал, что за человек Шан Инжун, поэтому он явно не доверял ему, особенно после того, как Шан Инжун обратился к дяде Ли Цина.

- Гуань Лин, так ты веришь, что он не будет подставлять нас? - прямо спросил Хэ Нуаньян.

Гуань Лин не мог лгать. Шан Инжун мог бы просто извиниться, не было необходимости приносить контракт к порогу. Он также нашел главу семьи Ли и попросил Ли Цина подписать его.... Поэтому, зная методы Шан Инжуна, он горько усмехнулся:

- Я не верю в это. Я думаю, что вы не сможете помочь мне в будущем. Я боюсь, что господин Шан использует этот контракт, чтобы сказать вам, что с этого момента вы будете партнерами. Так что если что-то случится в будущем, вам лучше относиться к нему как к партнеру ...

- Значит, этот контракт, который называется извинением, на самом деле является шантажом?

Гуань Лин вздохнул:

- Нуаньян, он босс «Rong Guang», его компания выросла именно так...

Он действительно был недостаточно умен. Правда и то, что не все, что он говорил, можно было отбросить.

- Значит, отныне тебе придется заботиться о себе самому? - Хэ Нуаньян сердито рассмеялся, - Господин Шан действительно высокого мнения о тебе, раз поднял такую шумиху.

- Хех... - Гуань Лин тоже улыбнулся, и у него снова заболела голова. Он опустил взгляд, взял сигарету и зажег ее, затянулся и сказал, - Давай делать по одному шагу за раз, кажется, у нас все равно нет пути назад.

- Похоже, он действительно хочет довести тебя до смерти, - заявил Хэ Нуаньян.

Гуань Лин неопределенно улыбнулся, затянувшись сигаретой. Внезапно он почувствовал, что с того дня, как он влюбился в Шан Инжуна, он вступил на путь невозврата... и до сих пор находится на этом пути. На самом деле не от него зависит, выйти из игры или нет. Это действительно не ему решать.

- Что ты собираешься делать? - спросил Хэ Нуаньян.

- Теперь, когда все уже сделано, я могу только нести свое бремя, - рассмеялся Гуань Лин. Он выдохнул кольцо дыма изо рта, а затем сказал, - Посмотрим, что можно сделать.

Хэ Нуаньян некоторое время молчал, а затем через несколько секунд сказал Гуань Лину.

- Гуань Лин, он слишком умен и безжалостен. Даже если ты обратишься к Цзян Ху, боюсь, что он не будет его противником.

Гуань Лин улыбнулся:

- Я уже полностью оскорбил его, Нуаньян, пути назад нет. Как ты и сказал, это злой результат того, что я донимал его столько лет. Я могу только решить эту проблему, а не избегать ее.

- Ты готов к этому?

- Да, я готов.

Вскоре после того, как Гуань Лин положил трубку, ему позвонил Цзян Ху и сказал, что не сможет вернуться в течение нескольких дней. Преступник сбежал за границу, и он должен помочь в розыске. Он поспешно сказал несколько слов и снова повесил трубку. Гуань Лин обернулся и просидел так всего минуту, прежде чем ему позвонил Ши Байян и сказал, что его ищет президент Совета Ассоциации главных бухгалтеров.

- По какому поводу они хотят меня видеть? - в голове Гуань Лина пронеслась плохая мысль, но он спокойно спросил.

- В новостях я узнал, что из-за того, что вы несколько раз не ходили на собрания, они решили аннулировать ваше членство.

Уголок рта Гуань Лина при этом дернулся:

- Понятно.

- Менеджер? - Ши Байян неуверенно спросил, - Вы придете завтра на работу?

- Приду, - ответил Гуань Лин.

Шан Инжун пока не будет пытаться заставить Ли Цина уволить его. Поскольку Ли Цин был его другом, он ни за что не позволил бы Шан Инжуну говорить все, что он хочет, и, кроме того, таким образом он не спустит с него глаз. Тот факт, что у него хватило смелости подписать такой долгосрочный контракт с Ли Цином, означал, что он планировал в какой-то степени сдерживать себя.

Гуань Лин не ожидал, что Шан Инжун окажется таким быстрым. Всего за одну ночь он обошел Ли Цина, и его выгнали из Ассоциации бухгалтеров.

Сколько раз он пропустил встречи Ассоциации? Гуань Лин даже не потрудился усмехнуться, когда услышал эту причину. Разве те, кто, вероятно, никогда не был на собраниях в своей жизни, все еще не носят звание членов?

Гуань Лин не мог понять раньше, насколько сильно Шан Инжун будет ненавидеть его , но спустя всего полдня, он, вероятно, почувствовал всю глубину. Этот человек планировал заставить его медленно потерять все.

Гуань Лин чувствовал, что он, должно быть, задолжал Шан Инжуну в своих предыдущих десяти жизнях, иначе как бы он мог позволить позволить этому человеку быть таким быстрым и безжалостным, не давая людям передышки?

Глава 21

Цзян Ху вернулся через неделю и был потрясен, увидев Гуань Лина. Всего за неделю Гуань Лин, казалось, потерял всю свою плоть. Он кутался в одежду, как в лист бумаги.

Цзян Ху наблюдал, как он стоял в дверях и тихо улыбался сам себе, его улыбка была мягкой, но его глаза выглядели так, будто были наполнены водой. На мгновение этот стальной человек вдруг почувствовал укол в сердце.

- Что случилось? - Цзян Ху подошел и коснулся лба Гуань Лина, тот был весь покрыт потом.

- Я не хочу сам идти в больницу, поэтому хотел подождать, пока ты вернешься и пойдешь со мной, - Гуань Лин рассмеялся.

Цзян Ху не стал ждать, пока он закончит смеяться, взял его за руку и пошел к машине.

- А, мы уже уходим? Мне нужно кое-что захватить, - поспешно сказал Гуань Лин, когда наконец отреагировал.

Цзян Ху проигнорировал его, пристегнул ремень безопасности, дал задний ход и уехал.

- Цзян Ху... - Гуань Лин не знал, смеяться ему или плакать.

Цзян Ху посмотрел на него и недовольно сказал:

- Почему ты не сказал мне? Почему ты не пошел в больницу? Где Сяо Ци?

- Я попросил Сяо Ци выйти, чтобы помочь мне кое с чем.

Гуань Лин все еще потел, и Цзян Ху достал коробку салфеток с заднего сиденья машины.

- Что происходит? - Цзян Ху заслуживал того, чтобы быть следователем по уголовным делам, и твердость в его словах не позволяла Гуань Лину играть в небрежные игры.

Гуань Лин беспомощно улыбнулся и сказал:

- Позавчера я пошел в ресторан на первом этаже компании на обед. Когда я вернулся, у меня начался озноб, пот и диарея. Я собирался в больницу, но потом я получил новости, что некоторые люди говорят, что у меня СПИД. Я боюсь, что если я пойду в больницу, они начнут распространять слухи, что у меня болезнь, даже если я не болен. Я слышал от Сяо Ци, что ты можешь вернуться в ближайшие два дня, так что я решил дождаться тебя...

Цзян Ху резко затормозил, припарковал машину на обочине и серьезно спросил у Гуань Лина:

- Это Шан Инжун?

Гуань Лин спокойно покачал головой:

- Это не он, это его сестра.

Только потом он вспомнил, что официант, который подавал ему еду в тот день, был не тем, кого он обычно видел в этом ресторане, а новым. Может быть, его подослали…

Мисс Шан было нелегко терпеть в течение нескольких дней, учитывая то, как он обращался с ними в тот день. Этим трюком Шан Фэйхун хотела ославить его и испортить его репутацию. Многие из этих юных девиц были знакомы с подобными шалостями. Гуань Лин видел их раньше и знал, что данное лекарство не убьет его, но оно сделало его физическое состояние похожим на состояние больного при СПИДе.

Последние два дня он пил только несколько глотков воды и не мог прикоснуться ни к чему другому. Как только он это делал, его начинало тошнить и хотелось вырвать. Цзян Ху вернулся как раз вовремя, так как Гуань Лин уже думал, что ему придется так страдать еще несколько дней.

Цзян Ху повернул машину в другом направлении, перестал разговаривать с Гуань Лином и позвонил во время вождения. Он включил громкую связь и из динамика донесся голос Сяо Ци:

- Босс?

- Где ты?

- Выехал помочь брату Гуаню проверить кое-что. Босс, ты вернулся?

- Да, я только что вернулся, что происходило в последние несколько дней?

- Ничего особенного, брат Гуань работает, те люди больше не следуют за братом Гуанем. Меня не было в городе последние два дня, я сказал брату Гуаню обратиться к Сяо Суну и остальным нашим, кто в городе.

Цзян Ху бросил взгляд на Гуань Лина и положил трубку телефона.

Гуань Лин облизал губы и сказал:

- Не то чтобы я не хотел просить их о помощи, но я боюсь, что если я пойду в больницу, моя медицинская карта будет изменена, и тогда будет трудно очистить ее, даже если я прыгну в Желтую реку.

Цзян Ху кивнул и спросил:

- Что именно ты хочешь, чтобы Сяо Ци проверил?

- Два года назад Шан Фэйхун сбила кого-то на своей машине, будучи пьяной за рулем. Он был уроженцем другой провинции, и это было улажено в частном порядке. Она говорила, что они вылечили этого человека и отправили его обратно, но я вспомнил тогда, что ничего не слышал о нем с тех пор, как его отправили в больницу, кроме того, что его выписали домой  и он вернулся в свой родной город в сельской местности. Поэтому я попросил Сяо Ци проверить и узнать, там ли этот человек или нет, - спокойно сказал Гуань Лин.

Цзян Ху бросил на него еще один взгляд и не стал переспрашивать, просто сказал:

- Сделай перерыв.

Цзян Ху отправил Гуань Лина в военный госпиталь, а потом разыскал своего двоюродного брата, заместителя директора госпиталя, Ли Цзянмина.

Всего через два часа после того, как Гуань Лин вошел в палату, после подтверждения симптомов на месте несколькими очень опытными старыми экспертами, ему ввели лекарственную жидкость. Ли Цзянмин лично привел кого-то для осмотра Гуань Линя. В это время он мог свободно общаться с Цзян Ху:

- Ты привез его только сейчас? Еще через несколько дней он был бы без сознания.

- Я только сегодня вернулся с работы. Он не стал бы меня беспокоить, пока мог  продержаться.

Семья Цзян Ху знала о его сексуальной ориентации, но никогда не относилась к этому с пониманием. Ли Цзянмин был хорошим двоюродным братом, студентом-медиком, и у него были хорошие отношения с Цзян Ху, поэтому он обычно помогал Цзян Ху поддерживать связь с семьей.

До него также доходили слухи, что Цзян Ху уже некоторое время с кем-то живет, поэтому, как только он увидел лицо Гуань Лина, он понял, что слухи достоверны, и не стал расспрашивать Цзян Ху об их отношениях.

Теперь, когда Цзян Ху сказал это, Ли Цзянмин снова посмотрел на Гуань Лина.

Он знал, что человек, которым интересовался его двоюродный брат, не будет плохим, но он все еще чувствовал некоторое восхищение упорством Гуань Лина, который ничего не ел в течение двух дней и полагался только на несколько глотков воды для поддержания своей жизни.

Что ж, он мужчина. В это время он все еще мог терпеливо улыбаться и быть вежливым. Неудивительно, что его двоюродный брат, который обычно не уделяет много внимания другим, влюблен в него.

- Ну, он останется здесь на ночь и сможет поесть завтра днем. Ты только что вернулся с задания?

- Да.

- Если ты не собираешься возвращаться к себе, просто иди и приведи себя в порядок. Я попрошу твою невестку принести тебе одежду и еду.

Ли Цзянмин договорился, чтобы их поместили в специальную палату. Там была только одна кровать, но еще имелся большой диван, на котором можно было спать.

- Понял, брат, займись делом, - Цзян Ху кивнул, отпуская Ли Цзянмина.

Прошла еще неделя после выздоровления Гуань Лина. У Цзян Ху внезапно появилось больше дел, и ему было поручено несколько сложных случаев. Когда их расследовали, они оказались более или менее связанными с Шан Инжуном.

Гуань Лин никак не отреагировал, когда услышал это, но Цзян Ху рассмеялся и сказал:

- Что за драма у Шан Инжуна? Просто его бросил тот, кого он не любит, а теперь, похоже, он взялся за меня?

Гуань Лин смутился, услышав это:

- Извини...

- За что ты извиняешься? - Цзян Ху улыбнулся, его решительное лицо было расслабленным, видимо, он не воспринял это всерьез, - Я думал, что мы уже договорились, твое дело – это мое дело.

- Итак, он только что сделал первый ход... - Гуань Лин не планировал говорить Цзян Ху слишком много, в любом случае, раз они дошли до этой точки, он не может отступить. Он взял слова Цзян Ху, проанализировал их и сказал, -  Я думаю, это также для того, чтобы проверить, как далеко ты можешь зайти ради меня. Он ждет, что я сойду с ума и буду умолять его.

Слова Гуань Лина были злыми, а его лицо выражало недоверие.

- Все в порядке, я здесь, - Цзян Ху протянул руку и сжал руку Гуань Лина, отпустив ее только после двух пожатий.

Гуань Лин посмотрел на него и улыбнулся.

Цзян Ху откровенно посмотрел на него:

- Я хочу быть с тобой, Гуань Лин, поэтому я решу этот вопрос вместе с тобой.

Шан Инжун узнал о том, что сделала его сестра, только после того, как вернулся в Китай.

После того, как Хун Кан закончил доклад боссу в его кабинете, он вдруг почувствовал, что стул, на котором он сидит, словно утыкан гвоздями. Он беспокойно опустил голову и боялся пошевелиться, избегая внезапного взгляда босса.

Хун Кан всегда был хорошим психологом, иначе он не смог бы получить столько полезной информации для своего босса, но он все еще немного боялся Шан Инжуна.

Он боялся не потому, что Шан Инжун спас ему жизнь, но иногда Хун Кан чувствовал, что некоторые поступки его начальника заставляли его дрожать от страха.

Как и сейчас, он подумал, что убийственное намерение в глазах его босса было направлено на старшую леди. Хун Кан тут же подумал, что это абсурдно, но именно это подсказывало ему чутье. Он подумал про себя, что на этот раз его догадка слишком нелепа.

- А что насчет этого человека? - холодный босс снова равнодушно открыл рот.

Услышав это, Хун Кан почувствовал облегчение, думая, что он действительно только что думал неправильно. Он поспешно поднял голову и сказал:

- Он работал сегодня, и, кажется, выглядит неплохо.

- Неплохо? - Шан Инжун, который вернулся после недели деловых переговоров за границей, игриво повторил эти три слова, холодно улыбнулся, затем посмотрел на Хун Кана и сказал, - Тебе не кажется, что ты должен был сообщить мне об этом по телефону?

Хун Кан горько улыбнулся:

- Госпожа сказала, что вы заняты переговорами и не стоит вас отвлекать.

Услышав это, Шан Инжун рассмеялся, хмыкнул и достал сигарету, чтобы закурить. Он курил марку, которую обычно курил Гуань Лин. Он перешел на них некоторое время назад.

В период кожной аллергии Гуань Лин запретил ему курить, поэтому Шан Инжун не сделал ни одной затяжки в течение месяца или около того.

Он думал, что Гуань Лин будет счастлив.

Но никак не ожидал, что он уйдет так свободно.

Глава 22

Возможно, это правда, что для поддержания отношений требуется хорошая карма, в противном случае греховная карма всегда будет приносить бесконечные неприятности.

Гуань Лин сейчас застыл в оцепенении, у него больше не было даже мысли о том, чтобы принять Шан Инжуна, он больше не может этого делать. Когда он решился на разрыв, у него не было никаких колебаний.

Любя кого-то столько лет, у него не осталось другого выбора, кроме как признать себя неудачником. У него не было слов, чтобы описать прошедшие десять лет. Он точно знал, в какого человека он влюбился раньше, а теперь он также прекрасно знает возможные последствия... И ему хотелось бы извиниться перед Цзян Ху.

Даже если вы влюблены, нет необходимости попадать в такие неприятности.

За ужином в тот вечер Гуань Лин неявно выразил свои мысли, но Цзян Ху лишь поднял брови. Затем он откровенно сказал:

- Как бы мы смогли продолжить наши отношения, если бы ты не пришел ко мне? Неужели ты не можешь дать мне ни единого шанса? Или ты можешь найти кого-то еще, с кем останешься в такой момент?

Цзян Ху отличался от Гуань Лина и других людей, которые всегда прятали свои намерения в словах. Он не любил тратить время, и иногда его слова бывали очень прямолинейны и жестки, ошеломляя Гуань Лина до такой степени, что он некоторое время не знал, как отреагировать.

Поэтому Гуань Лин больше не открывал рот до самого конца ужина.

Как сказал Цзян Ху, он не очень хороший человек. Если бы он был действительно хорошим, он бы не пришел к Цзян Ху и не воспользовался бы его добротой. Сколько людей уже держатся от него на расстоянии, чтобы спасти свою шкуру, учитывая нынешнее отношение к нему Шан Инжуна.

После ужина Гуань Лин убирался на кухне, а Цзян Ху курил рядом с ним. Понаблюдав за его работой некоторое время, он сказал:

- Гуань Лин, я не сплетник. Я очень хорошо знаю, что ты за человек, а ты очень хорошо знаешь, кто я. Я думаю, что когда мы приняли решение быть вместе, мы продумали все последствия того, что может произойти. Если это так, то мы хорошо проведем время. Не буду скрывать, я хочу иметь с тобой долгосрочные отношения и я надеюсь, что ты чувствуешь то же самое. Подумай об этом.

Гуань Лин бросил на него взгляд и закончил работу, после чего повернулся к Цзян Ху и серьезно сказал:

- Я готов, я действительно готов, Цзян Ху. Я могу сделать то, что обещал.

Цзян Ху посмотрел на него, и холод на его жестком лице значительно ослаб. Он приблизился к Гуань Лину и медленно поцеловал его в губы. Гуань Лин не сопротивлялся. Они поцеловались под бледным светом белых кухонных ламп.

У Шан Инжуна не было аппетита, даже если блюда, приготовленные экономкой, были точно такими же, как у того человека.

В последние несколько месяцев его настроение было не очень хорошим. Шан Инжун старался не думать о Гуань Лине. Но даже если он останавливал себя, лицо Гуань Лина все равно появлялось в его сознании. Сначала он подумал, что это потому, что Гуань Лин долгое время находился рядом с ним и он привык к нему. Даже если бы это была собака, которая каждый день крутилась рядом с ним, он бы все равно вспомнил о ней однажды.

Сначала Шан Инжун счел это хорошей идеей. Он думал, что если попросит Гуань Лина не приходить к нему домой, чтобы доставлять завтраки и тому подобные вещи, то через несколько дней этот человек не сможет смириться и будет приставать к нему, как раньше. Он был готов к этому. Однако Гуань Лин не появлялся целый месяц. Шан Инжун знал, что совершил ошибку, но ему было все равно.

Только когда он сказал, что уходит, Шан Инжун понял, что на этот раз Гуань Лин не собирается успокаиваться. Шан Инжун смутно чувствовал, что не хочет, чтобы он уходил. Но перед умоляющим лицом Гуань Лина ему вдруг стало немного жаль этого человека.

Да, Шан Инжун не любил его. Так какой смысл держать его? Даже если он останется с ним еще на десять лет, он не смог бы дать ему то будущее, которого он хотел.

Шан Инжун считал это почти само собой разумеющимся. Пока все рубашки не закончились, еда не оказалась полностью испорчена. Только когда все стало невыносимым, он с удивлением обнаружил, что невольно уже успел привыкнуть к Гуань Лину.

Этот человек постиг его жизненные привычки до такой степени, что овладел ритмом его тела. Только тогда Шан Инжун почувствовал, что не может отпустить Гуань Лина. Этот человек делал его жизнь настолько комфортной, что он не отпустит его, даже если не сможет полюбить.

Ему нужно было, чтобы кто-то вроде Гуань Лина заботился о его жизни. Поэтому он пошел показать свою слабость, заставил друга поговорить за него, а после, окончательно разозлившись, просто переехал в дом Гуань Лина.

Он действительно не понимал, почему с Гуань Лином в этот раз так тяжело. Зачем он  усложнял ему жизнь?

Казалось, что все, что он говорил ему, было неправдой. Его обещания любить его всю жизнь и сделать для него все, что угодно, оказались ложными. Шан Инжун был очень недоволен этим.

Он сделал все возможное, чтобы сотрудничать с ним и заставить Гуань Лина остаться. Он склонил голову и даже дал понять окружающим, что они вместе. Гуань Лин должен понимать, что он сделал все, что мог.

Но Гуань Лин все еще не был удовлетворен и хотел уйти. Более того, он пошел искать кого-то другого. Когда Шан Инжун узнал, что он отправился к Цзян Ху, с которым у него раньше был роман, он почувствовал, что должен найти Гуань Лина и лично избить его.

Что это за дерьмо? Как он посмел найти кого-то другого?

Шан Инжун чувствовал себя преданным. Другие были уверены, что Гуань Лин любит его, и он тоже в это верил. Но за один день все это перестало быть правдой.

Шан Инжун не мог описать свой гнев и не мог его контролировать, поэтому он пошел к Хэ Нуаньяну. Он хотел только узнать, где Гуань Лин, и даже специально подрался с Ли Цином, думая, что Гуань Лин появится. И хотя он все рассчитал, Гуань Лин оказался гораздо более спокойным, чем он предполагал. Он даже сумел прийти и вести переговоры, глядя на него как на незнакомца, без тени эмоций в глазах.

Именно тогда Шан Инжун понял, что в глазах Гуань Лина больше не было его отражения.

Он не мог сказать, что чувствовал в тот момент: хотел ли он разорвать Гуань Лина на части или заставить его встать на колени у своих ног и молить о пощаде? Шан Инжун чувствовал, что для наказания Гуань Лина этого будет слишком мало. Он не мог так просто отпустить этого человека, человека, который впервые заставил болеть его сердце.

Шан Инжун съел совсем немного, и когда он вышел из кабинета, то обнаружил, что пришла его мать. Сяо Чэньмэй встала с дивана, как только увидела его, и сказала с улыбкой:

- Я приготовила лапшу, почему бы тебе не перекусить с мамой?

Шан Инжун взглянул на нее и слегка кивнул. Лапша была подана быстро и на вкус была такой же, как и у того мужчины. Шан Инжун сделал несколько глотков, но все равно почувствовал, что что-то не так, и отложил палочки.

Вкус был тот же, но ощущения были другими, и через некоторое время Шан Инжун понял, что именно было не так. Потому что она не была сделана рукой Гуань Лина.

Шан Инжун иногда чувствовал, что дело не в том, что он не хотел отпускать Гуань Лина, а в том, что Гуань Лин своим существованием каждый день, каждый час  напоминал ему, что он не может удержать даже такого человека, как он.

И он был одурачен так называемой любовью Гуань Лина к нему в течение почти десяти лет. Когда он сказал, что уходит, Шан Инжун даже почувствовал, что ему жаль его. Кто кого должен жалеть? Шан Инжун иногда находил это смешным. Он привык не к кому-нибудь, а к такому человеку, как Гуань Лин, у которого нет никаких достоинств. Он был недостаточно красив, его тело было не самым лучшим, его способности были средними, даже его характер был средним. Даже его мать и сестра не выносили его. Как смеет такой человек мечтать провести с ним всю жизнь?

А теперь он действительно осмелился пойти против самого Шан Инжуна. Он даже обратился к Цзян Ху... Шан Инжун считал, что раньше он все еще слишком уважал Гуань Лина. Он думал, что Гуань Лин просто недостаточно умен, но он не ожидал, что он не только не умен, но и глуп.

- Что-то не так со вкусом? - Сяо Чэньмэй была немного встревожена, ее сын в последнее время был немного не в себе, и она придумывала всевозможные способы, но ни один из них не сработал.

Теперь она каждый день составляла ему компанию за едой, иногда приглашала его друзей присоединиться к ней, но это все равно мало помогало.

- Нет, все в порядке, - небрежно сказал Шан Инжун, - Ты ешь первой.

Он поднялся наверх, пошел в свою спальню, достал витаминные таблетки и принял две. У него просто был плохой аппетит, но он не собирался заставлять свой организм страдать. Он будет есть столько, сколько ему следует.

Что касается беспокойства матери, то Шан Инжун не знал о нем, если он сказал, что все в порядке, значит, все в порядке, и лишние переживания были ему ни к чему. К своей матери Шан Инжун всегда относился с почтением: он давал ей все, что она хотела, и оказывал ей большое уважение, создавая ей отличную репутацию как в обществе, так и дома.

Он делал все возможное, чтобы заботиться о двух женщинах в своей семье. Не то чтобы Шан Инжун не знал об их поведении и мелких трюках, но он считал, что это довольно безобидно, не до такой степени, чтобы их нужно было сдерживать.

За исключением того, что его сестра сделала два дня назад ...

Хотя Шан Инжун подавил распространение слухов, но недовольство в его сердце все равно не уменьшилось. Он четко знал, что Гуань Лин ничем не болеет, ведь раньше Гуань Лин ни с кем, кроме него, не спал. Он никогда не был одержим телом Гуань Лина, но он знал его.

И теперь это тело, которым он не был одержим, но никогда не ненавидел и даже приходил от него в восторг, лежало под Цзян Ху. Каждый раз, когда Шан Инжун думал об этом, в его сердце неконтролируемо поднималась волна враждебности.

Он чувствовал, что решение медленно уничтожить Гуань Лина было ошибкой, сейчас он хотел, чтобы Гуань Лин пришел и умолял его. Неважно, будет ли он мертв или жив в будущем, сначала он должен вернуть его.

Чтобы он больше не продолжал позорить его.

- Цзян Ху... - Гуань Лин сказал Ши Байяну, чтобы тот блокировал посторонних, а сам открыл дверь в небольшой офис компании, запер ее и позвонил Цзян Ху.

- Что происходит? - тон Гуань Лина заставил Цзян Ху мгновенно отреагировать.

- Кто-то из Бюро торговли и промышленности проверяет мои счета, они ничего не найдут, но мне нужна твоя помощь, - спокойно сказал Гуань Лин.

Он знал, что кто-то хочет сделать так, чтобы он лишился лицензии бухгалтера.

- Подожди, - сказав это, Цзян Ху положил трубку.

Гуань Лин выбрал стул и сел, его ум быстро перебирал вещи, которые он позволял людям делать в последние несколько лет. Он не боялся действовать, но боялся оказаться неподготовленным. Теперь он полностью осознавал, что Шан Инжун сделал все, чтобы довести его до смерти. Это не описывало и десятой доли его безжалостности.

Подумав об этом, Гуань Лин позвонил Сяо Ци.

- Брат Гуань?

- Можешь найти какие-нибудь надежные газеты или журналы, которые расскажут о том, что сделала Шан Фэйхун? - спросил Гуань Лин.

- Да, не беспокойся об этом... Какой день ты хочешь, брат Гуань?

- Чем раньше, тем лучше.

- Тогда завтрашний день тебя устроит? Я попрошу кого-нибудь освободить для тебя место.

- Хорошо, - Гуань Лин нисколько не колебался.

Теперь нет необходимости соблюдать видимость мира с Шан Инжуном, они уже стали врагами. Гуань Лин даже предвкушал ненавистное лицо Шан Инжун, когда он увидит статьи. Человек, которого он так любил вначале, человек, чьей улыбки он так и не дождался... Теперь Гуань Лину не терпелось увидеть отвращение на его лице.

Конечно, было бы лучше увидеть боль.

Гуань Лин действительно даже предположить не мог, что однажды он будет думать о Шан Инжуне с таким жестоким настроением, без следа теплоты, даже расчитывая на его боль.

Я не хочу, чтобы он чувствовал себя лучше, совсем нет, равнодушно подумал Гуань Лин, играя с телефоном в руке.

Глава 23

Ситуация ухудшилась настолько, что Хэ Нуаньян прибыл в компанию во второй половине дня. К этому времени люди из Бюро торговли и промышленности уже получили звонок от своего начальства и были готовы отступить.

После их ухода Гуань Лин вошел в кабинет босса и сказал Хэ Нуаньяну и Ли Цину:

- На этот раз я должен немного отдохнуть, а Байян меня подменит.

Хэ Нуаньян нахмурился, но Ли Цин кивнул и сказал:

- Приходи, когда закончишь.

Гуань Лин кивнул, но Хэ Нуаньян все еще хмурился, и было непонятно, о чем он думает.

Гуань Лин и Ши Байян остались до позднего вечера, решая дела. Когда пришло время собираться и уезжать, Ши Байян последовал за ним на стоянку. Гуань Лин уже собирался сесть в машину, когда человек, который был его правой рукой, заплакал. Он стоял перед дверью машины Гуань Лина, склонив голову, и бормотал:

- Менеджер, вы хороший человек, никто другой может этого не знать, но я знаю, что вы хороший человек.

Гуань Лин не знал, смеяться ему или плакать при этом. Он не был хорошим человеком. Он принял Ши Байяна, потому что тот был трудолюбивым, мог безропотно переносить тяжелую работу и обладал хорошим характером. Даже если он забудет свои корни, он не забудет их слишком сильно. По этой причине он научил его всему, чему мог, чтобы подготовиться к будущему, когда компания Ли Цина станет больше.

Это просто инвестиции в сохранение таланта.

- Не воспринимай эти дела слишком серьезно, в будущем тебя будут ждать еще более страшные вещи, - Гуань Лин улыбнулся ему. Он не был самым красивым мужчиной в мире, но в его улыбке и глазах светилось спокойствие.

Ши Байян тоже посчитал, что так плакать не по-мужски, поэтому он вытер слезы и отошел в сторону, наблюдая, как машина Гуань Лина уезжает. Ши Байян не знал, что господин Гуань будет делать в будущем, но он знал, что этот человек так просто не рухнет.

В 11 часов вечера Гуань Лин решил, что уже пора, и решил вернуться к себе домой, чтобы забрать кое-какие вещи. Он въехал на своей машине в жилой комплекс, но,  прежде чем он почувствовал, что что-то не так, за ним появилась машина Шан Инжуна.

Когда он остановил машину, Bentley Шан Инжуна припарковался рядом с ним, и он уже вышел из него.

Гуань Лин глубоко вздохнул. Выйдя из машины, он взглянул на Шан Инжуна. Тот оглянулся на него и холодно улыбнулся. Гуань Лин посмотрел на него, ничего не сказал и повернулся, направляясь к дому. Когда он открыл дверь, Шан Инжун последовал за ним.

На улице Гуань Лин не мог сказать ему ни слова, но когда он вошел в его дом, он уже не мог полностью игнорировать его.

- Что я могу для вас сделать, господин Шан? – Гуань Лин не пошел за своими вещами, он включил свет в гостиной и сел на диван.

Шан Инжун сел напротив Гуань Лина, и давление воздуха мгновенно возросло. Это был уже не тот Шан Инжун, который был ранен некоторое время назад и позволил Гуань Лину высокомерно говорить перед ним, теперь это был господин Шан, босс «Rong Guang».

- Ты нашел историю об автомобильной аварии Фэйхун и все еще хочешь опубликовать ее завтра в ежедневной газете? - Шан Инжун открыл рот, и его холодные глаза уставились на Гуань Лина.

- Да, - Гуань Лин кивнул.

- Что еще ты знаешь? - Шан Инжун насмешливо улыбнулся краешком рта.

Гуань Лину вдруг захотелось закурить, но он обнаружил, что сигареты закончились  еще в офисе. Он не нашел сигарет, и тогда Шан Инжун бросил пачку на стол перед ним. Гуань Лин посмотрел на сигареты, затем на Шан Инжуна, взял одну и прикурил от зажигалки.

Он сделал затяжку и почувствовал себя немного спокойнее, после чего небрежно  сказал:

- Я знаю кое-что еще.

- Это все, на что ты можешь рассчитывать - полагаться на Цзян Ху, чтобы сражаться со мной? - Шан Инжун холодно хмыкнул, - Думаешь, Цзян Ху сможет меня одолеть? Да, у него есть власть, но уверен ли ты, что он захочет это сделать? Вчера я мог бросить на него десять дел, а завтра я поставлю его на место. Он может сражаться со мной за тебя. Но как ты думаешь, его семья разрешит это? Ты со мной уже больше десяти лет, почему бы тебе не научиться уже осторожности? Ты все еще так наивен в свои тридцать лет, неужели ты думаешь, что сможешь сразиться со мной своими маленькими навыками?

Гуань Лин ничего не сказал, он просто курил.

- Ты думаешь, я попросил кого-то проверить тебя сегодня, чтобы ты потерял лицензию бухгалтера? - на холодном лице Шан Инжуна появилась насмешливая ухмылка, - Только не говори мне, что ты все еще так наивен?

Гуань Лин холодно посмотрел на него.

- Ты думал, что подцепил Цзян Ху, не так ли? - Шан Инжун насмешливо поднял уголок рта, его глаза были полны сарказма, - Он помог тебе сделать это, и в будущем он сделает для тебя еще больше. Чем большее давление я оказываю на него, тем больше он будет искать покровительства вышестоящих. Ты думаешь, его семья позволит ему действовать так безнаказанно? Гуань Лин, ты хочешь подождать, пока его семья придет и поговорит с тобой?

Глаза Гуань Лина на мгновение сузились, пока он слушал, и, наконец, он закрыл глаза, чтобы вернуть себе самообладание. Даже если он все еще мог быть рациональным, он все равно не мог контролировать усталость, которая наполняла его тело. Он с глупой улыбкой покачал головой и сказал Шан Инжуну:

- Ты пытаешься заставить меня обезуметь настолько, чтобы я просил тебя о пощаде?

Шан Инжун скривил рот:

- Если ты все еще можешь это понять, просто будь умнее.

- А что, если я этого не сделаю? - мягко спросил Гуань Лин.

- Тогда просто подожди, - холодно сказал Шан Инжун, - И пусть другие увидят, как семья Цзян вышвырнет тебя.

Когда Гуань Лин вернулся к Цзян Ху, тот еще не спал и все еще разговаривал с кем-то по телефону. Когда он увидел Гуань Лина, то подал ему знак и повернулся спиной, чтобы поговорить в другом месте.

Гуань Лин сдержал его:

- Цзян Ху, не надо, завтрашняя статья будет подавлена, верно?

Цзян Ху поднял на него брови, затем положил трубку, сказав собеседнику «оставаться на связи», и посмотрел на Гуань Лина:

- Ты знаешь?

Гуань Лин кивнул, повернулся к Цзян Ху и сказал:

- Давай поговорим.

Цзян Ху снова поднял брови, как будто знал, что происходит, и сел напротив Гуань Лина, говоря прямо:

- Ты встречался с Шан Инжуном, и он, должно быть, запугивал тебя.

Гуань Лин молчал.

- Я не думал, что тебя так легко запугать. Ты должен был с самого начала понимать, что если ты выйдешь против него, тебе придется выдержать необходимое давление.

- Я знаю, - Гуань Лин кивнул, - Я знаю, Цзян Ху, и именно потому я знаю, насколько я сейчас безрассуден. Ты полицейский, а не бандит. Я не должен был втягивать тебя в драку с ним. Он может делать все, что захочет, но ты не можешь. Цзян Ху, ты полицейский и в определенном смысле ты вполне честен. И ты сам знаешь, что ты не из тех людей, которые теряют голову от любви. Даже если я тебе нравлюсь и ты хочешь мне помочь, ты ничего не можешь с ним поделать. Будь это незначительная проблема, я бы попросил тебя разобраться с ней. Но ты сам можешь видеть, что сделал Шан Инжун за последние несколько дней. Он пытается запугать меня до смерти. Он ни за что не позволит нам уладить все наедине.

Вся семья Цзян Ху - политические деятели. Шан Инжун не сможет победить их в честной в схватке. Но, с другой стороны, семья Цзян определенно испытает огромные колебания, потому что Шан Инжун тоже не слабый противник. Чем более равны силы, тем больший ущерб будет нанесен обеим сторонам.

К тому же Шан Инжун является главой семьи Шан, в то время как Цзян Ху не может представлять всю свою семью. Они не могут использовать силу всей семьи для борьбы с таким интриганом, как Шан Инжун только лишь ради человека, который нравится Цзян Ху. В этом городе последнее слово не за семьей Шан, но и не за семьей Цзян. Сколько людей будут рады тому, что они соревнуются друг с другом. И люди из обеих семей ясно поймут, что это просто смешно - устраивать сцену для такого маленького человека, как Гуань Лин.

Шан Инжун очень ясно дал понять об этом факте, но только в последние несколько дней после безжалостной атаки Шан Инжуна Гуань Лин понял, что его «немилость» причинит множество неприятностей.

- Неужели Шан Инжун действительно собирается убить тебя? - нахмурился Цзян Ху.

Гуань Лин улыбнулся и ничего не сказал.

Когда Гуань Лин собирал свои вещи, чтобы уехать на следующий день, Цзян Ху продолжал хмуриться, казалось, так и не ослабив своего хмурого взгляда за весь вечер.

Уже подойдя к двери и собираясь открыть ее, Гуань Лин оставил свой багаж, крепко обнял Цзян Ху и прошептал ему на ухо:

- Спасибо.

Лицо Цзян Ху было холодным, без малейшего намека на радость от того, что его поблагодарили. Он снова спросил Гуань Лина:

- Ты уверен? Я также могу спрятать тебя, нет необходимости противостоять ему официально. В конце концов, ты больше не хочешь быть с ним.

Гуань Лин грустно улыбнулся:

- Цзян Ху, мне просто придется сбежать. Теперь он - бешеная собака, которая, укусив кого-то, уже не отпустит. И с той властью, которая у него есть сейчас, даже если ты поможешь мне вопреки желанию твоей семьи, ты все равно будешь с ним на равных и просто разрушишь свою жизнь. В конце концов, ты же государственный чиновник. Твое будущее еще впереди. Я не хочу быть обязанным тебе больше, чем сейчас, ты знаешь, что я не могу себе этого позволить.

Пока Цзян Ху собирался заговорить, Гуань Лин подошел к нему, чтобы снова обнять, и мягко что-то сказал на ухо. Цзян Ху выслушал, без выражения проводил Гуань Лина к машине, но в тот момент, когда Гуань Лин уже собирался закрыть дверь, он потянул его к себе и серьезно сказал:

- Гуань Лин, то, что ты сейчас сказал, правда?

Гуань Лин кивнул.

- Не лги мне, на этот раз я снова поверю тебе, - Цзян Ху закрыл за ним дверь и смотрел, как уезжает машина Гуань Лина, затем он позвонил, чтобы кто-то приехал к нему домой.

Он чувствовал, что ему тоже следует кое-что подготовить, вместо того вступать в битву нсломя голову, особенно с тем, кто был таким злобным и жестоким.

Гуань Лин вернулся в дом Шан Инжуна, и как только он вошел, он подрался. Едва бросив свой багаж, он, не говоря ни слова, ударил Шан Инжуна по лицу рукой. Шан Инжун несколько раз увернулся, но не смог избежать удара и толкнул Гуань Лина под себя, выкрикнув:

- Тебе достаточно? Что еще ты можешь делать, кроме как быть глупым?

Он только что сильно ударил Гуань Лина в низ живота. От удара у него закружилась голова и заболели глаза. Он открыл глаза и вдруг закричал:

- Шан Инжун, ты чертов ублюдок! Что я тебе должен? За что ты так со мной поступаешь? Ты оставил меня ни с чем и ты действительно чертовски рад этому? Я любил тебя до смерти, а ты так со мной обращаешься?

Шан Инжун слушал это и все еще крепко сжимал его. Его лицо было все еще холодным, когда он посмотрел на Гуань Лина и сказал:

- Это ты плохо себя вел. Я пытался быть добрым к тебе, а ты все равно убегаешь.

Глава 24

Гуань Лин некоторое время плакал, но почувствовал, что плакать слишком лицемерно, поэтому он закрыл рот и грубо оттолкнул Шан Инжуна.

Шан Инжун сначала встал с холодным лицом, а когда увидел, что Гуань Лин пошел в ванную, чтобы принять душ, а потом вышел оттуда в своей одежде и отправился на кухню, он пошел в свой кабинет, чтобы заняться своими делами, хотя его лицо все еще было уродливо искажено.

После секса той ночью Гуань Лин откатился в сторону и отказался позволить Шан Инжуну обнять его в постели. Шан Инжун яростно выругался:

- Ты даже не разрешаешь мне обнять тебя? Ты хочешь сказать, что у тебя не было секса с Цзян Ху, или ты притворяешься?

Гуань Лин обернулся без всякого выражения, посмотрел на очень сердитое лицо Шан Инжуна, холодно хмыкнул и зарылся головой в подушку. Шан Инжун сначала не двигался. Через некоторое время он навалился на Гуань Лина половиной своего тела, обнял его за талию и пробормотал, уткнувшись ему в шею:

- Не веришь, что я смогу избить тебя до смерти?

Гуань Лин, который решил вернуться, уже считал его бумажным тигром* и полностью игнорировал его.

(*Бумажный тигр – тот, кто лишь кажется свирепым)

Шан Инжун провел всю ночь, обнимая Гуань Лина. В ту ночь он спал крепко, чувствуя, что его жизнь должна быть именно такой. Ему будет невыносимо делать это снова, это отнимало у него слишком много сил.

Утром Шан Инжун поднял Гуань Лина и велел ему завязать галстук.

- Ты, блядь, калека, да? - Гуань Лин нетерпеливо встал, надел вчерашнюю рубашку и выругался, завязывая галстук Шан Инжуна, - Что, я зря учил этих идиотов-слуг? Разве ты не знаешь, как сделать это самостоятельно? Тебе уже за тридцать, может хватит жить как придурок?

Шан Инжуна никто никогда так не ругал. Более того, его еще никто не называл таким словом. И все же... Он даже не мог разозлиться на Гуань Лина. Он мог только смотреть на него с холодным, сердитым лицом, благоразумно проглотив слова шантажа. Он был словно под заклинанием и в этот момент подсознательно боялся Гуань Лина.

Несмотря на то, что Шан Инжун промолчал и ничего не сказал, Гуань Лин не считал, что тот сделал это из уважения к нему. Он пошел искать пару домашних брюк, которые он оставлял здесь раньше. Как только он их надел, он оттолкнул Шан Инжуна, который преграждал ему путь, в сторону и с шумом спустился вниз.

Внизу, на кухне, госпожа Шан и экономка остолбенели, увидев его.

Гуань Лин проигнорировал госпожу Шан, подошел к конже на плите и попробовал ее ложкой, на вкус она была такой же, как он учил их. Он достал чашку, наполнил ее кашей и нетерпеливо крикнул Шан Инжуну:

- На вкус она такая же, подойди и съешь ее.

Шан Инжун холодно посмотрел на него и поздоровался с матерью:

- Мама...

Затем он подошел, сел и взял чашку, чтобы выпить конже.

Гуань Лин еще не почистил зубы и был слишком ленив, чтобы завтракать, он хотел только курить. Он дважды огляделся в поисках сигарет, но так и не смог их найти, поэтому он спросил:

- Где здесь сигареты?

- Почему ты не ешь?

Гуань Лин оскалил зубы:

- Подумай об этом, старик. Что я делал рано утром?

Генеральный директор Шан, который вытащил человека из постели, действительно задумался об этом. Подумав, он проигнорировал Гуань Лина.

Гуань Лин встал и пошел искать сигарету.

Шань Инжун открыл рот:

- У тебя есть хоть какие-то правила? Какие сигареты можно курить так рано утром? Почисти зубы и приходи есть.

Он сказал стоявшей рядом с ним экономке:

- Не приходите завтра. Теперь это дело Гуань Лина.

Гуань Лин задохнулся при этом. Повернувшись к Шан Инжуну, он недоверчиво спросил:

- Я должен быть твоей няней? Да что с тобой такое? Разве ты, блядь, не говорил, что пощадишь меня, если я буду умолять тебя и останусь с тобой? Значит ли это, что я должен относиться к тебе как к ребенку, как это было в прошлом?

Слова Гуань Лина были слишком резкими. Стоявшие рядом госпожа Шан и домработница нахмурились и с отвращением смотрели на этого совершенно невежественного человека.

Шан Инжун посмотрел на язвительного Гуань Лина, глубоко вздохнул и холодно сказал:

- Тебе еще недостаточно?

Сказав это, он одарил Гуань Лина суровым взглядом, а затем сказал экономке:

- Пожалуйста, готовьте завтрак, а насчет остального я поговорю с вами после того, как мы обсудим это с Гуань Лином.

- Готовить ужин у меня тоже нет времени, я должен вернуться на работу... - Гуань Лин в этот момент поднялся на верхнюю площадку лестницы, а затем обернулся и выкрикнул еще одну фразу.

Шан Инжун холодно сказал ему:

- Я не говорил, чтобы ты это делал.

Гуань Лин выслушал и удовлетворенно поджал губы, прежде чем подняться наверх. Он почистил зубы и спустился вниз. За обеденным столом уже сидела госпожа Шан, и ее лицо было таким, словно в семье кто-то умер.

Гуань Лин сел в кресло и дал Шан Инжуну еще одну чашку каши. На этот раз у него хватило здравого смысла прекратить пререкания. Хотя сейчас он притворялся мертвой свиньей, которая не боится кипятка*, и не боялся того, как Шан Инжун будет обращаться с ним, ему все еще нужно соблюдать чувство меры.

(*совсем ничего не боится, так как нечего терять)

Тем не менее, он также считал, что в голове Шан Инжуна творится настоящее дерьмо. Убедившись, что он не ложился в постель с Цзян Ху, Шан Инжун пообещал ряд невероятных вещей... Раньше Гуань Лин чувствовал вину, считая, что в прошлом вел себя как дешевка, но он не ожидал, что на самом деле дешевкой окажется Шан Инжун.

Что за дерьмо, этот ужасный мир полностью обезумел.

Другие люди за десять лет полностью меняются, а он за десять лет просто вернулся к исходной точке.

Шан Инжун пообещал, что Гуань Лин сможет пойти на работу, и сказал, что в первый день даже проводит его на работу. Но теперь этого не хотел Гуань Лин.

Следуя за красивым властным боссом с холодным лицом, Гуань Лин крикнул господину Шану:

- У меня есть своя машина и у меня есть свои ноги...

Нрав Гуань Лина был совсем не таким, как раньше. Шан Инжун сам не знал, как он мог это терпеть. Он не только смирился с этим, но даже не потрудился рассердиться. Он просто открыл дверь машины, притянул Гуань Лина к себе и грубо запихнул внутрь. Затем он спокойно сел в машину, не обращая внимания на совершенно ошеломленное лицо матери, стоявшей перед домом, и спокойно проинструктировал водителя:

- Сначала отвезем господина Гуаня в его компанию.

Когда Гуань Лина затащили в машину, он поцарапал руку. Теперь он потирал пострадавшую руку другой рукой и как можно приветливее улыбнулся водителю, который смотрел на него через зеркало заднего вида. Он действительно намеревался бросить вызов пределам Шан Инжуна, но он не собирался оскорблять всех. Есть лишь несколько человек, с которыми он собирался разобраться, и это были те, кто поклялся опозорить его. Теперь он просто собирается забить их до смерти, чтобы они не пытались запугивать его своим гневом.

С него было достаточно той маленькой порочной девчонки, которая, кажется, остановилась в своем развитии в 18-лет, и так и не образумилась, став взрослой. Ее трюки стали действительно неуправляемыми. Отравить его, чтобы насмехаться над ним? Рассказать всему миру, что он болен СПИДом? Какой глупый поступок.

Шан Инжун все еще называет его глупым, но сколько по-настоящему глупых людей крутится вокруг него?

Гуань Лин вошел в компанию с неприятным лицом, но он был настолько холоден, что люди в офисе тоже никак не отреагировали, потому что все они были ошарашены господином Шаном, который шел рядом с ним.

Шан Инжун пришел просто так, он проводил Гуань Лина, поприветствовал Ли Цина, поздоровался и ушел.

Ли Цин сразу же позвал Гуань Лина в свой кабинет. Взволнованный босс проворчал «дерьмо», прежде чем спокойно спросить:

- Что ты здесь делаешь?

Гуань Лин честно ответил:

- Сейчас он ведет себя как дешевка и хочет, чтобы я был с ним.

Ли Цин поднял брови.

Гуань Лин сначала фальшиво улыбнулся, а затем с горькой улыбкой сказал:

- Я не знаю. Я сказал ему, что не имею ничего общего с Цзян Ху и не собираюсь больше выступать против него. Он сказал, что все будет хорошо и что, если я не буду создавать проблем в будущем, мы начнем все сначала и он может попытаться наладить со мной отношения.

Ли Цин выглядел так, словно увидел привидение.

Гуань Лин серьезно кивнул:

- Да, вы не ослышались: спать в одной кровати и пытаться общаться друг с другом...

Ли Цин, казалось, все понял и протянул Гуань Лину сигарету.

Гуань Лин также знал, о чем он думает,и весело сказал:

- Но на этот раз я не могу позволить ему трахать меня и при этом трахать других.  Раньше я мог это выносить, но теперь все не так просто.

Ли Цин скривил губы:

- Ты все еще хочешь создавать проблемы?

- Да, почему бы и нет? - Гуань Лин фыркнул, а затем тихо прошептал, - Это только начало.

Глава 25

Делами Гуань Лина уже занимался Ши Байян. Когда он сказал, что пойдет на работу, то просто не хотел оставаться в доме Шан Инжуна весь день, чтобы не видеть тех, кого не должен был видеть.

Теперь он восстановлен в должности, но ничего не делает.

Хэ Нуаньян наведался в офис во второй половине дня и долгое время сидел в молчании с Гуань Лином. Наконец он сказал:

- Ты уже не молод, почему ты все еще суетишься из-за этого?

- Не то чтобы я этого хотел, - старый друг жаловался исключительно со своей точки зрения, и Гуань Лин тоже был недоволен. Но он ничего не мог сделать.

Кто может жить, не идя в чем-то на компромисс? Кто виноват, что он так слаб? Совершив в прошлом ошибку, теперь он не мог сбежать и вынужден расплачиваться.

Вечером Шан Инжуну пришлось работать сверхурочно, и он послал водителя, чтобы тот забрал Гуань Лина и привез его в «Ronguang». В офисе компании у Шан Инжуна и его подчиненных проходило совещание за закрытыми дверями, куда никому не разрешалось входить из-за его секретности. Время от времени два или три руководителя ссорились и ругались в конференц-зале из прозрачного стекла. Встреча была чрезвычайно шумной.

Гуань Лин прислушался к шуму за соседней дверью с другого конца офиса и спокойно продолжал работать в интернете и читать свои материалы.

Анна время от времени приносила немного чая, и когда она увидела, что Гуань Лин молчит, она вдруг почувствовала, что с ним не так легко иметь дело, как раньше. Поэтому, сказав несколько вежливых слов, она замолчала.

Шан Инжун был хорошо известен своей суровостью и безжалостностью в деловых вопросах, но он был прирожденным лидером, четко раздавая награды и наказания. По сути, когда сотрудники работали сверхурочно, он тоже работал сверхурочно. Он был помешан на карьере.

Из-за этого Гуань Лин раньше думал, что даже если какое-то время Шан Инжуну будет непривычно его отсутствие, со временем он забудет об этом и ничего не сделает Гуань Лину, так как никогда не заботился о его чувствах.

Кто же знал, что всего после нескольких ударов Гуань Лин вернется назад, поджав хвост.

Гуань Лин слишком серьезно относился к своей любви, думая, что он один может позаботиться о потребностях Шан Инжуна, даже если его личная жизнь на самом деле не была чистой, и он все еще содержал на стороне двух или трех любовников. Но Гуань Лин привык думать, что это только потому, что Шан Инжун восхищается талантами этих людей и платит им в качестве поддержки. Это намного лучше, чем если бы он спал с каждым симпатичным парнем, которого видел.

Оглядываясь назад, Гуань Лин также чувствовал, что его прежнее «я» на самом деле было похоже на нынешнего Шан Инжуна. У них обоих в головах было дерьмо вместо мозгов, и если они собирались вести себя как дешевки, никто не мог их остановить.

В этот день деловая встреча продлилась до часу ночи. Когда Шан Инжун вошел в офис, то обнаружил, что Гуань Лин крепко спит на диване, завернувшись в одеяло. Внезапно он пришел в ярость и швырнул документы, которые держал в руке, ему в лицо. От удара Гуань Лин проснулся и некоторое время сидел в замешательстве.

Когда он поднял голову и увидел холодное лицо Шан Инжуна, он потер лицо, встал, поправил галстук и спросил:

- Ты все еще хочешь перекусить?

- Нет, - Шан Инжун был скован и напряжен.

Гуань Лин проигнорировал его и отвернулся, чтобы взять свою куртку, равнодушно сказав:

- Пойдем домой, я сварю тебе кашу.

Шан Инжун дернул уголками рта. В это время он уже сортировал свои бумаги и убирал их в сейф.

Когда они вдвоем пришли на парковку, там было много руководителей высшего звена, которые тоже собирались сесть в свои машины и поехать домой. Увидев Гуань Лина, они поприветствовали его.

Чэн Бинь тоже был среди них. Увидев их, он даже не поздоровался и сел в машину.

Другие были старыми лисами, которые никогда не обижали Гуань Лина и не пытались подавить его, они всегда сидели в сторонке и наблюдали за шутками и весельем других. Теперь, когда они увидели Гуань Лина, они тоже улыбались и приветствовали его, словно не замечая, как Гуань Лин и Шан Инжун держатся за руки. От их разумного поведения чесались зубы, но с такими людьми ничего нельзя было сделать.

Гуань Лин смотрел на это уморительное шоу. Он знал, что в случае с Шан Инжуном он «в третий раз входит во дворец»*. Если он вернется и снова устроит неприятности, его будут считать легендой.

(ПП:термин относится к рецидивистам, которые неоднократно попадают в тюрьму за одно и то же преступление, или сотрудникам компании, которые снова приходят после увольнения. Фраза из пекинской оперы «Павильон дракона и феникса»)

Просто он не был уверен, не убьет ли его Шан Инжун, когда придет время.

Гуань Лин разогрел оставшуюся в холодильнике кашу, они приняли душ и снова занялись любовью, а потом посреди ночи Гуань Лина разбудило какое-то движение сзади.

Господин Гуань пришел в ярость и включил прикроватную лампу, а затем повернул голову, чтобы спросить лежащего на нем ублюдка:

- Что ты делаешь?

Шан Инжун вошел в него и спокойно сказал:

- Я трахаю тебя.

Гуань Лин напрягся и собирался вразумить Шан Инжуна, но его слова рассеялись, когда тот ворвался внутрь.

Итак, произошла еще одна схватка. В то время, как господин Шан лег спать после того, как закончил, Гуань Лину пришлось встать и пойти в ванную, чтобы убрать беспорядок.

Стоя под струями воды, Гуань Лин слабо прислонился к стене, немного беспомощно и немного грустно.

Два человека после более чем десяти лет тесного общения... даже если они не особо ладили друг с другом, они столько лет дышали вместе, что от одной мысли о том, чтобы обмениваться слюной друг с другом, достаточно, чтобы у обычного человека на долгие годы заболел желудок. Но спустя десять лет Шан Инжун все еще не понимал его.

У Гуань Лина не было причин ненавидеть его. Но иногда, когда он думал об этом, ему становилось грустно за себя и за Шан Инжуна. Это же десять лет, а не десять дней. Как можно было до такой степени пренебрегать человеком?

Когда Гуань Лин вернулся в постель, Шан Инжун не открыл глаза, но обнял его и прижал к себе. Слегка выдохнув, Гуань Лин выключил прикроватную лампу и уже собирался перевернуться, когда услышал сонный голос Шан Инжуна, который сказал ему на ухо:

- Почему мне раньше всегда казалось, что я не смогу спать с тобой?

Гуань Лину очень хотелось спать. Он постепенно погрузился в сон, слушая, как человек дышит ему в шею.

Он не знал почему. Раньше он думал, что Шан Инжун, который полагался на него в частной жизни, все-таки любит его, пусть и немного по-мальчишески, но в следующее мгновение этот человек дал ему понять, что он, Гуань Лин, ничего не стоящее ничтожество.

Этот человек молча кокетничал с ним, но в присутствии других людей спокойно удивлялся: «Как он может мне нравиться?»

Да, как я могу ему нравиться? Спустя долгое время, Гуань Лин понял это и ушел, но Шан Инжун все равно продолжал беспокоить его. Гуань Лин иногда не мог понять, как Шан Инжун мог принимать всю его преданность, думая, что он ему совсем не нравится?

Можно только сказать, что в обращении с ним у Шан Инжуна всегда происходят непостижимые странности, будь то в прошлом или в настоящем.

Этим утром Гуань Лин встретил не только госпожу Шан, но и мисс Шан.

Мисс Шан, возможно, пришла посмотреть на поведение своего брата своими собственными газами, но когда она действительно увидела, что Шан Инжун без проблем ест и пьет, и даже проверяет телефон Гуань Лина, который вибрировал от звонка, ее лицо потемнело.

Гуань Лин также был недоволен. Он нахмурился и сказал:

- Это мой телефон ...

Шан Инжун увидел, что звонит Хэ Нуаньян, и вернул телефон.

Гуань Лин был в ярости и одарил Шан Инжуна холодным взглядом. Он взял телефон и встал, чтобы пойти в другое место и ответить на звонок, но Шан Инжун снова потянул его на место. В ответ Гуань Лин протянул вторую руку и яростно схватил кожу на тыльной стороне руки Шан Инжуна, сильно потянул и скрутил ее, а затем ответил на звонок.

- У моей мамы день рождения, приходи сегодня вечером на ужин, - сказал Хэ Нуаньян.

- Мм, понял.

- Моя мама просила передать, что ты должен перестать покупать ей дорогие вещи и ювелирные изделия. Просто купи ей цветы. Она сказала, что ты должен быть хорошим и послушным и не покупать ничего вслепую, - Хэ Нуаньян приехал в дом своих родителей рано утром. Семья Хэ была очень занята в связи с днем рождения старушки, и по телефону постоянно слышался шум.

Гуань Лин сказал «хм» и ответил:

- Я знаю, приду сегодня вечером.

Когда он это сказал, Шан Инжун, смотревший на тыльную сторону своей руки, которую ущипнул Гуань Лин, пришел в себя, послушал, как Гуань Лин закончил разговор, и спросил:

- Куда ты идешь сегодня вечером?

- На семейный ужин, - просто ответил Гуань Лин.

Шан Инжун посмотрел на него, взглядом требуя пояснений. Гуань Лин проигнорировал его и спокойно посмотрел на Шан Фэйхун, которая продолжала пялиться на него.

Шан Фэйхун встретила его взгляд и улыбнулась, а затем повернулась к брату и сказала:

- Брат, почему он живет в нашем доме?

- Я позволил ему жить здесь, - равнодушно сказал Шан Инжун, бросив взгляд на сестру.

- Ты же знаешь, что мне это не нравится, - сказала Шан Фэйхун с девичьей непосредственностью, - Почему позволять ему жить здесь? Брат, тебе не кажется также, что он раздражающий и болтливый, не понимает правил и вообще невежественный?

Шан Инжун посмотрел на Гуань Лина. Тот запихивал в рот фрукты, как будто не слышал, его лицо было спокойным.

- Мы с ним встречаемся, и он должен оставаться, - больше всего ему не нравилось насмешливое отношение Гуань Лина, как будто его сестра была просто невежественной дурой.

Шан Инжун знал, что его сестра не любит Гуань Лина, а Гуань Лин не очень любит его сестру.

- Хунхун... - Шан Фэйхун уже собиралась заговорить, когда ее остановила мать Шан.

Затем благородная дама с нежным лицом слегка улыбнулась Гуань Лину и сказала:

- Вы двое через многое прошли. Теперь, когда вы решили быть вместе, давайте жить спокойно и хорошо в будущем. У вас обоих есть репутация в обществе, не стоит делать из мухи слона. Вы согласны?

Гуань Лин улыбнулся на это и не ответил. Он не мог сказать «да», если он так скажет и в будущем что-то случится, разве он не должен будет взять на себя ответственность? Он не мог себе этого позволить.

Он ничего не ответил, но зато заговорил Шан Инжун. Он повернулся к матери и равнодушно сказал:

- Я знаю это и позабочусь о нем. Не беспокойся об этом.

Поговорив с ней, он затем повернулся к своей сестре:

- Ты уже не ребенок. Подумай о том, за кого хочешь выйти замуж, и о планах на будущее для твоей студии. Не позволяй своим мыслям блуждать по другим темам. Разберись со своими так называемыми друзьями, если можешь. Если ты не справишься с этим, я пришлю кого-нибудь, чтобы помочь тебе.

Как только он закончил говорить, Шан Фэйхун резко встала, с грохотом оттолкнув стул. Стул издал громкий, скребущий звук и голос мисс Шан тоже повысился.

- Брат, что ты имеешь в виду? Тебя вообще волнует, какие у меня друзья?

- Думаешь, мне все равно? - Шан Инжун бесстрастно посмотрел на сестру, - Или ты хочешь сказать, что можешь убрать беспорядок, который ты устроила?

Шан Фэйхун уже собиралась возбужденно возразить, но ее снова остановила мать Шан.

- Мама... - Шан Фэйхун не подчинилась и взволнованно закричала на нее, - Посмотри, как брат относится ко мне сейчас. Наверное, потому что эта сука Гуань Лин рассказал ему что-то обо мне! Мама, посмотри на это! Я говорила тебе, что он отвратителен. Почему бы тебе не избавиться от него прямо сейчас?

Как она это говорила, из ее глаз текли слезы. Повернув голову, она с грустью посмотрела на Шан Инжуна и крикнула:

- Ты веришь шлюхе, который трахается с кем угодно, но только не своей единственной сестре? Я так тебя ненавижу... - с этими словами она повернулась и побежала к двери.

- Хунхун... - лицо матери Шан позеленело и она бросила укоризненный взгляд на Шан Инжуна, а затем позвала экономку, чтобы та пошла с ней на поиски.

Гуань Лин, которого только что проигнорировали, засунул в рот еще один ломтик яблока и взглянул на дверь. Заметив еще один взгляд от Шан Инжуна, он проглотил яблоко и сказал:

- Все в порядке, не волнуйся. Она даже не надела туфли и не сможет далеко убежать...

Разве мисс Шан позволит себе бегать в домашних тапочках на публике, словно у нее разбито сердце? Гуань Лин чувствовал, что, как бы сильно она его ни ненавидела, она не могла зайти так далеко. Эта жертва слишком велика.

Мог ли Шан Инжун не знать, каким человеком была его сестра? Поэтому, когда он услышал слова Гуань Лина, которые казались утешением, но на самом деле были насмешкой, он подумал, что Гуань Лин все тот же, что и раньше, - человек, который не видит всей ситуации.

Он был немного расстроен, но не сказал Гуань Лину, чтобы тот уходил, как раньше. В конце концов, он живет здесь, так что не стоит его отпускать, подумал Шан Инжун.

По дороге на работу Шан Инжун выглядел немного недовольным. Когда машина вот-вот должна была подъехать к компании Гуань Лина, он спросил:

- Ты собираешься поужинать вечером в семье Хэ?

- Да, - Гуань Лин смотрел на свой мобильный телефон и ответил легко и небрежно.

Шан Инжун еще за обеденным столом увидел, что это телефон, которым он раньше не пользовался, поэтому он плавным движением забрал его и пролистал адресную книгу и текстовые сообщения.

Гуань Лин спокойно спросил:

- Может, мне стоит посмотреть и твой телефон?

Шан Инжун взглянул на него и проигнорировал.

Гуань Лин тоже не пытался схватить телефон. Он был не настолько неосторожен. Если бы он не хотел, чтобы кто-то увидел этот телефон, он не стал бы размещать его в таком очевидном месте.

На этот раз машина Шан Инжуна высадила Гуань Лина у дверей компании, он не стал провожать его, как вчера. Он все еще выглядел немного сердитым, когда уезжал.

Гуань Лин вошел в кабинет, где ему нечего было делать. Ши Байян просто спрашивал его, если он чего-то не понимал, но в целом он научил его, как обращаться со всем остальным.

В полдень ему позвонил Цзян Ху и сказал, что на этой неделе отвезет его к своему двоюродному брату для полного обследования. Самое главное - проверить его кровь и так далее, чтобы он мог быть спокоен.

Гуань Лин улыбнулся на это и ответил:

- К чему эти хлопоты?

Но было приятно, что о тебе думают. Гуань Лин, которого лишь изредка согревали теплом Хэ Нуаньян и его семья, даже немного опечалился от этих слов.

Цзян Ху не связывался с ним в течение нескольких дней, а когда он это сделал, то спросил только о его здоровье. Гуань Лин знал, что Цзян Ху действительно беспокоился и не имел другой цели, и именно из-за этого он чувствовал, что люди действительно отличаются друг от друга. Некоторые люди могли не обращать на него внимания, в то время как другим было не все равно, жив он или умер, даже если речь идет всего лишь о нескольких словах беспокойства.

Гуань Лин, который привык притворяться, скрыл горечь в своем сердце и быстро сменил тему:

- Сегодня у матери Хэ день рождения, ты идешь?

- Сегодня? - Цзян Ху выглядел так, будто не помнит, и озадаченно замер.

- Да.

- Пойду на ужин, ты тоже идешь?

- Да, я приду во второй половине дня, я не занят работой в эти дни.

Цзян Ху помолчал две секунды и сказал «хм». Больше он ничего не сказал, потому что у него было много дел. Еще через две секунды он положил трубку.

В полдень Гуань Лин отправился в дом Хэ. Пока он был за рулем, ему позвонил Шан Инжун по поводу обеда.

- Я еду в дом Хэ Нуаньяна на ужин... - не собирался лгать Гуань Лин.

- В полдень? - Шан Инжун был немного озадачен.

- Да, я пробуду там до вечера, - Гуань Лин не хотел лгать, но и не хотел слишком много объяснять.

- Я собираюсь работать сверхурочно, - спокойно ответил Шан Инжун.

Гуань Лин дернул уголками рта, изобразив улыбку без улыбки, и ответил собеседнику:

- Тогда извини, я не смогу приехать к тебе.

Шан Инжун ничего не сказал.

- Если ты все еще будешь на работе, я приду и навещу тебя после ужина.

Шан Инжун сказал «хм».

- Тогда я кладу трубку, - после того, как Гуань Лин закончил говорить, он действительно отключился.

Шан Инжун положил телефон и сказал Хун Кану, который сидел перед ним:

- Продолжай следить.

- За телефоном тоже? – уточнил Хун Кан.

- Да, - Шан Инжун кивнул и добавил, - Присматривайте за моей матерью и Хунхун, не позволяйте им зайти слишком далеко.

Хун Кан кивнул, но затем замолчал.

- Что-нибудь еще? - Шан Инжун, который собирался почитать документы, вынужден был снова посмотреть на него.

- Сегодня день рождения матери Хэ Нуаньяна, - Хун Кан ненавидел себя за то, что слишком вовремя ввел информацию в действие, и боялся, что если опоздает с объяснениями, его начальник снова рассердится. Он должен был сообщить ему новость, от которой у него сейчас болела голова, - У Хэ Нуаньяна и Цзян Ху всегда были хорошие отношения. Вы также знаете, что Хэ Нуаньян однажды оперировал Цзян Ху.... Цзян Ху обычно приходит на семейный ужин в честь дня рождения его матери.

Шан Инжун уже отложил документы, посмотрел на Хун Кана, который закончил докладывать, и сказал:

- Сегодня день рождения матери Хэ?

- Да, - когда Хун Кан увидел, что выражение лица Шан Инжуна было неправильным, он понял, что что-то снова не так.

Шан Инжун подумал и сердито улыбнулся, вспомнив, как Гуань Лин вел себя сейчас, и сказал Хун Кану:

- Я понял.

После того, как Хун Кан вышел, он позвонил по внутренней связи и попросил Анну приготовить подарок, а также освободить его вечернее расписание.

Гуань Лин ни словом не обмолвился о дне рождения матери Хэ Нуаньяна, не предложил взять его с собой... Оказывается, там будет Цзян Ху.

Шан Инжун немного предвкушал выражения лиц этих двух людей, когда они увидят его вечером. Если бы это было возможно, Шан Инжун действительно хотел избить до смерти непокорного Гуань Лина. Что еще он умел делать, кроме как создавать ему проблемы?

Даже приняв решение пойти вечером в дом Хэ, Шан Инжун весь день необъяснимо нервничал. Он вспомнил, как Гуань Лин умолял его о пощаде той ночью, и вдруг ему показалось, что он не очень хорошо знает Гуань Лина.

Он думал, что знает, что за человек Гуань Лин, что его личность и таланты были средними. Но он не знал, о чем думает Гуань Лин, и если быть честным, он никогда не видел его слезы кроме того дня, когда тот переехал обратно. Тогда он так сильно плакал, что Шан Инжун растерялся. За все эти годы он не видел ни одной слезинки, упавшей с лица Гуань Лина. Максимум, что он видел - это покрасневшие глаза, когда он попал в автомобильную аварию. А в тот день в больнице во время ссоры его лицо было залито слезами...

Чем больше Шан Инжун думал об этом, тем больше начинал паниковать. На самом деле он совершенно не знал, что нравится Гуань Лину, не знал его вкусов, какими людьми или вещами он восхищается, и какое отношение скрывается за словами Гуань Лина... Да, ему надоело лицо Гуань Лина, которое всегда выглядело нейтральным, его равнодушие и насмешка, скрытые под улыбкой. Вот причины, по которым он не любит Гуань Лина. Но он действительно не знал, что происходит в его голове, совсем не знал.

Даже если бы Гуань Лин притворялся перед ним, он не смог бы сказать, правда это или нет.

На мгновение Шан Инжун вдруг почувствовал, что не так хорошо понимает Гуань Лина, как всегда думал.

Глава 26

Во второй половине дня собралось много людей из семьи Хэ, и маленький двор был полон народу.

Гуань Лин вошел во двор с большим букетом огненно-красных цветов, чем вызвал визг и взгляды присутствующих дам, но, в отличие от букета, сам господин Гуань был не столь впечатляющим.

Гуань Лин украдкой поцеловал матушку Хэ в щеку, вложил цветы в руку именинницы и поспешно протиснулся из толпы. Сестра Хэ Нуаньяна ждала снаружи, чтобы встретить его, и заботливо помогла ему снять пальто и сложить рукава, сказав:

- Я боялась, что ты проголодаешься к полудню, поэтому я приготовила тебе чашку лапши, так что иди поешь.

- Где Нуаньян?

- Помогает на кухне...

- Тогда я пойду к нему, когда закончу есть... - Гуань Лин подошел к столу, чтобы съесть лапшу, на столе стояла чашка теплой воды с выжатым лимонным соком и несколько кусочков очищенных фруктов в маленьком блюде.

Лапша была свежей и горячей. Видимо, она подсчитала время, когда он звонил Нуаньяну, чтобы приготовить для него лапшу.

- Сестра, присядь рядом, - Гуань Лин очень заботился о Хэ Нуаньюэ из-за ее хрупкого здоровья.

Он потянул ее за рукав, чтобы она села рядом с ним. С близкого расстояния она могла четко видеть его лицо и, после нескольких минут изучения, она сказала:

- Ты похудел, да и выглядишь неважно.

- Был занят... - улыбнулся Гуань Лин.

Хэ Нуаньюэ покачала головой и потеряла улыбку. Когда-то она входила в круг знатных дам, и даже если сейчас это не так, как она могла не знать о таком громком скандале? Однако она не задавала слишком много вопросов, а просто тихо сказала:

- Ты должен заботиться о себе. Научись любить себя.

Гуань Лин улыбнулся и протянул руку, чтобы обнять ее за плечи и показать, что он знает.

В шесть часов вечера пришел Цзян Ху и принес с собой два ящика крабов. Хэ Нуаньян сначала вышел из кухни, но когда он увидел крабов, то поспешно принялся обрабатывать их, оставив Гуань Лина приветствовать гостя.

- Тебе ведь все равно придется ехать в полицейский участок сегодня вечером? - Гуань Лин передал Цзян Ху бутылку пива.

- Да? - Цзян Ху взял ее и кивнул.

- Тогда пей поменьше... - в это время Хэ Синь, который вернулся из школы, также подбежал к ним. Гуань Линь подхватил его и попытался усадить на плечи, чтобы покатать, но Хэ Синю уже было шесть или семь лет, и Гуань Лин не смог поднять его одним махом.

Цзян Ху протянул руку, чтобы помочь. Когда мальчик оказался наверху, он принялся высмеивать дядю Гуань Лина:

- У дяди нет сил, он старый человек...

Гуань Лин притворился сердитым:

- Если ты будешь смеяться надо мной, я больше не буду с тобой играть...

Хэ Синь обнял его за голову и принялся торговаться с ним:

- Я не буду над тобой смеяться, тогда ты возьмешь меня с собой на детскую площадку в воскресенье? Ты давно меня туда не водил.

Когда Гуань Лин подумал об этом, оказалось, что он действительно давно не был в семье Хэ. Он почувствовал себя виноватым, поэтому поспешно сказал:

- Если ты не будешь смеяться надо мной, я поиграю с тобой в это воскресенье!

Хэ Синь был мгновенно впечатлен. Он опустил голову и поцеловал Гуань Лина в щеку, громко воскликнув:

- Дядя Гуань Лин, ты самый красивый, даже дядя Нуаньян не такой красивый, как ты!

В этот момент к нему подошел Хэ Нуаньян с чашкой свежего молока. Услышав это, он тут же оскалил зубы и усмехнулся:

- Что ты сказал, маленький ублюдок?

Хэ Синь увидел, что ситуация складывается не в его пользу, и закричал во всю мощь своих легких:

- Дедушка, иди и спаси меня...

Этим криком он заставил окружающих засмеяться, пока они ели, пили и болтали. Цзян Ху взял Хэ Синя, который сидел на плече Гуань Лина, и помог ему пить молоко, пока его дед наблюдал за ним.

Гуань Лин смеялся, глядя, как Хэ Синя уводит отец, а Хэ Нуаньян ругался на них со стаканом молока, думая, что ребенок немного бессердечен и что зря он потратил столько усилий, помогая матери воспитывать его.

Когда Гуань Лин отвел глаза, то заметил, что Цзян Ху смотрит на него.

- Пойдем, поешь чего-нибудь... - позвал его Гуань Лин, направляясь к столу и стульям рядом с кухней, которые сейчас были не заняты.

Цзян Ху сказал «хм» и подождал, пока они сядут, как будто хотел что-то сказать, но через несколько секунд остановился.

- Что случилось? -  спросил Гуань Лин.

- Я уезжаю по делам на несколько дней, примерно на две недели, - сказал Цзян Ху, как ни в чем не бывало.

Гуань Лин кивнул на это.

- Ты можешь позвонить Сяо Ци, если тебе что-нибудь понадобится, для тебя все сделают, - Цзян Ху сказал это совершенно серьезно.

- Хорошо, я понял... - Гуань Лин не стал отказываться.

- Во второй половине года я сокращу командировки... - потягивая пиво, негромко сказал Цзян Ху.

Гуань Лин улыбнулся на это и ничего не ответил. Он не знал, что произойдет в будущем, но то, что он обещал Цзян Ху, он сделает, если у него будет возможность, а если не будет, то у него не было ни малейшего намерения просить об этом других.

Поскольку никто не знал, что произойдет в будущем, он не хотел удерживать Цзян Ху. Он был в долгу перед ним за то, что попросил его о помощи, и Гуань Лин подумал, что его обаяние не дотягивает до того, чтобы сделать это снова.

- Гуань Лин...

Он о чем-то болтал с Цзян Ху, когда Ли Цин внезапно вышел из кухни, бросил пару слов Гуань Лину и направился на улицу. Видя, что выражение его лица и тон были неправильными, Гуань Лин немедленно последовал за ним на выход.

Когда они вышли со двора, Ли Цин сказал с мрачным лицом:

- Шан Инжун здесь, он сейчас у ворот, и машина вот-вот подъедет.

Семья его тестя тоже жила в небольшой вилле, но она находилась внутри комплекса, и дорога от ворот занимала две минуты.

Лицо Гуань Лина было невыразительным, он стоял на обочине дороги и ждал вместе с  Ли Цином, у которого от ярости почернело лицо.

- Что происходит? - Ли Цин нахмурился, - Что он здесь делает?

Гуань Лин хотел закурить, но сдержал свой порыв. Несколько раз дернув краешком губ, он улыбнулся, прежде чем сказать:

- Я не знаю, разве господин Шан будет говорить мне, что он делает...

Последнее предложение он произнес насмешливо, и Ли Цин холодно хмыкнул, о чем-то задумавшись с угрюмым лицом.

Гуань Лин знал, что он думает о Шан Инжуне. Это был банкет по случаю дня рождения его тещи, и Ли Цин пойдет на все ради Хэ Нуаньяна. Вероятно, его вспыльчивый босс думает, что если Шан Инжун посмеет снова оскорбить его возлюбленного, то ему придется покончить с ним раз и навсегда.

- Не волнуйтесь, господин Шан не такой уж невежественный...- Гуань Лин видел, что Ли Цин был на грани того, чтобы снова потерять рассудок, беспокоясь о Хэ Нуаньяне.

Но неожиданно, услышав это, Ли Цин рассердился. Он повернул голову к Гуань Лину и сказал:

- Ты так хорошо его знаешь? Почему ты позволил ему прийти сюда? Разве он из тех людей, которые могут прийти в такое место? Это семейное собрание, зачем нам нужен посторонний?

Слова Ли Цина полностью раскрыли его презрение и неодобрение к Шан Инжуну, и Гуань Лин, услышав это, тоже глубоко расстроился. Откуда он мог знать, что Шан Инжун придет?

В прошлом, даже когда Гуань Лин был без ума от него, он никогда не думал о том, чтобы привести этого человека, который всегда был выше всех, на встречу с его названными отцом и матерью. Кто захочет привести на встречу со старейшинами, человека, который не воспринимает тебя всерьез?

Когда Ли Цин закончил говорить, он понял, что его слова были немного чересчур, поэтому он поспешно сказал с холодным лицом:

- Все, кто сюда приходит сейчас, - гости, так что обращайся с ним как с гостем.

Пока он это говорил, машина уже подъехала с другой стороны дороги, и Ли Цин изобразил на лице вежливую улыбку.

Только тогда Гуань Лин вспомнил, что здесь есть Цзян Ху. Кажется, теперь он понял, что здесь делает Шан Инжун... Но, такое поведение совсем не похоже на Шан Инжуна...

Как ожидал Гуань Лин, Шан Инжун приветствовал людей вежливо и учтиво. Хотя обычно он вел себя холодно и отстраненно, но никогда не властно.

Хотя он только взглянул на Гуань Лина с того момента, как вышел из машины, прежде, чем поприветствовать отца и мать Хэ, Гуань Лин последовал за ним, но не сказал ему ни слова.

С тех пор как Шан Инжун вышел из машины и его встретил Ли Цин, это означало, что он пришел как друг Ли Цина. Гуань Лин должен был сказать, что он испытал облегчение, узнав, что это так.

Невозможно, чтобы отец и мать Хэ не слышали о его отношениях с Шан Инжуном, но он также верил, что двое стариков тоже рады притвориться, что ничего не знают. В течение стольких лет эта семья старалась избегать сплетен, но это не значит, что они не в курсе... Отец и мать Хэ приветствовали Шан Инжуна так же тепло, как и любого другого гостя.

Цзян Ху сидел рядом с кухней, ел горячие блюда и пил пиво, которое было у него под рукой, и наблюдал за Шан Инжуном, окруженным группой людей. Они обменялись взглядами, и Цзян Ху поднял бутылку в руке в приветственном жесте, обращенном к Шан Инжуну, не холодно, но и не серьезно.

Гуань Лин размышлял о том, что произойдет, если Шан Инжун и Цзян Ху встретятся, и как он отреагирует, когда зазвонил мобильный телефон Цзян Ху. Увидев, что он ответил на звонок и встал, как будто собираясь уходить, Гуань Лин сделал несколько шагов к нему.

Как и ожидалось, Цзян Ху подошел попрощаться с отцом и матерью Хэ:

- Дядя, тетя, мне очень жаль, что так получилось, в команде появилось другое дело, я должен поехать на место происшествия...

Цзян Ху говорил торопливо, как будто речь шла о срочном деле. Гуань Лин прислушался и быстро спросил:

- Ты же выпил бутылку пива, да? Боюсь, что тебе не стоит садиться за руль...

Сказав это, он не стал дожидаться реакции Цзян Ху, повернулся и попросил доктора Куанга, одного из учеников отца Хэ, отвезти Цзян Ху. Переговорив с доктором, Гуань Лин бросил слова «Подожди минутку» и пошел на кухню, чтобы собрать немного еды для Цзян Ху.

Он считался приемным сыном семьи Хэ, поэтому, естественно, должен был прислуживать гостям, не говоря уже о Цзян Ху. Он и Хэ Нуаньян взяли с кухни груду еще горячей еды, упаковали в два больших пакета и вынесли.

- Это для людей из твоей команды... - Гуань Лин разговаривал с Цзян Ху как обычно, и после того, как он закончил, не обращая внимания на взгляд стоявшего рядом Шан Инжуна, он сказал Цзян Ху, - Я провожу тебя к машине.

- Да, - Цзян Ху слегка кивнул и естественным жестом взял у него сумку, еще раз попрощавшись с отцом и матерью Хэ.

После того, как Гуань Лин проводил Цзян Ху, у него не было времени снова увидеться с Шан Инжуном; Ли Цин вышел из кухни, и ему пришлось занять его место.

Когда Хэ Нуаньян увидел вошедшего, он велел Гуань Лину расставить тарелки и спросил его:

- Цзян Ху ушел?

- Только что сел в машину.

Хэ Нуаньян кивнул:

- Хорошо, что он уехал.

Гуань Лин дернул уголком рта.

Хэ Нуаньян улыбнулся:

- Если начнется драка, Цзян Ху не побоится сражаться. Он мастер, который может победить даже один против десяти.

У Цзян Ху, естественно, много великих достижений. В противном случае он не стал бы капитаном полиции в криминальном отделе. Гуань Лин много слышал об этом и он уже был с ним знаком. Когда он услышал, как Хэ Нуаньян говорит о его боевых способностях, он сказал с горькой улыбкой.

- Что за разговоры о драке? Как мы можем драться?

Хэ Нуаньян слушал и сдерживал свой смех, хмуро глядя на Гуань Лина.

- Он здесь, чтобы доставить тебе неприятности? – тихо спросил Хэ Нуаньян, не позволяя тете, которая работала неподалеку, услышать.

- Я так не думаю, но пока еще не знаю, - с тех пор как Шан Инжун вышел из машины, Гуань Лин держался от него на расстоянии, даже когда следовал за ним. Правильное расстояние полезно для здравомыслия. Под лицемерным и вежливым лицом Шан Инжуна Гуань Лин разглядел суровость. Он всегда изображал безразличие, когда злился на него.

Гуань Лину это казалось смешным, в глубине души он больше не принимал его всерьез. Но он знал, что когда они вернутся, Шан Инжуна с ним еще разберется. Боссу Шану не нравилось, когда его вот так игнорируют.

После еды Гуань Лин больше не хотел задерживаться и взял на себя инициативу, чтобы сказать отцу и матери Хэ:

- У меня еще есть кое-какие дела, я поеду.

Попрощавшись с Хэ Синем, он поехал обратно, лишь взглянув на Шан Инжуна, который даже не поднял головы.

Гуань Лин шел быстро и не стал дожидаться Шан Инжуна. Он не знал, что вскоре после его ухода, господин Шан тоже ушел, но вместо того, чтобы поехать домой, он отправился в спарринг-зал и боролся с кем-то в течение двух часов.

В этот момент Тан Хаотао случайно позвонил и заговорил о делах с Шан Инжуном. Когда он узнал о том, что Шан Инжун пошел выпустить пар, Тан Хаотао удивился:

- Разве это твое обычное место для тренировок?

Шан Инжун усмехнулся и сказал:

- Боюсь, что если я вернусь в таком состоянии, то убью его у себя дома.

Тан Хаотао вздохнул, услышав это:

- Если ты действительно не можешь отпустить его, будь с ним помягче. За то, что ты сделал с ним раньше, ты не можешь так вести себя сейчас.

Шан Инжун был раздосадован, услышав это. Когда он подумал об отношении Гуань Лина к Цзян Ху, ему показалось, что у него в горле застряла муха, - ему было тошно и неудобно. Он нетерпеливо обратился к Тан Хаотао:

- Он уже не тот, что прежде, мне бесполезно быть с ним помягче.

Сказав, что больше не хочет об этом говорить, он перешел к деловым вопросам. Положив трубку, он все еще чувствовал, что должен успокоиться по дороге домой. Он уже знал, что Гуань Лин не так уж охотно вернулся к нему и совсем не скрывал этого. Он вернулся только для того, чтобы признать поражение...

Кажется, он так сильно заботится о Цзян Ху... Из-за этого безымянный огонь в сердце Шан Инжуна разгорелся еще сильнее.

Гуань Лин спал, когда его разбудила тяжесть от навалившегося на него тела. Он с трудом поднял голову от подушки и прежде чем он смог ясно разглядеть человека, Шан Инжун схватил его за ворот рубашки и потянул вверх. Он был почти задушен до смерти задранной пижамой.

- Что ты делаешь? - когда Шан Инжун отпустил его руку, Гуань Лин несколько раз кашлянул, прежде чем смог перевести дыхание, и сонно посмотрел на обезумевшего мужчину.

Но Шан Инжун смотрел на него со спокойным лицом:

- Сейчас только одиннадцать часов, ты хорошо выспался.

Гуань Лин поднял подушку и лег, нетерпеливо говоря:

- Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал? Просил у тебя прощения на коленях, потому что ты поймал меня с Цзян Ху?

Выслушав, Шан Инжун одарил Гуань Лина очень холодным взглядом, затем встал и снял пиджак, бросив его на спинку кровати, прежде чем спокойно сказать:

- Я верю, что ты не спал с ним, ты не из тех, кто будет лгать о том, с кем спал...

Гуань Лину стало смешно, услышав это:

- Тогда спасибо господину Шану за то, что поверили мне, вы действительно высокого мнения о моем характере, в то время как ваша сестра называет меня шлюхой...

Шан Инжун снимал галстук, но, услышав язвительные слова Гуань Лина, он сделал паузу на две секунды. Затем он сказал, как ни в чем не бывало:

- На самом деле, если бы я не хотел быть добрым к тебе, и если бы ты не держался за меня десять лет, ты бы уже много раз умер. Есть предел того, сколько ты можешь дерзить. Ты можешь измерить это сам. Не будь таким наивным.

Сказав это, он проигнорировал Гуань Лина и направился в ванную.

Глава 27

Гуань Лин взял сигарету и вышел на балкон покурить, стараясь как можно больше успокоиться.

У всех людей, пока они еще дышат, есть эмоции, в большей или меньшей степени. Он уже изо всех сил старался свести к минимуму влияние Шан Инжуна на него. Дело не в том, что он не хотел злиться. Но злиться было бесполезно. Это было бесполезно и раньше, а теперь и подавно. Поэтому он мог только терпеть оскорбления.

Дело не в том, что он не делал этого раньше, но все это было от других людей и их было не так много. Не у всех была возможность насмехаться над ним.

И вот теперь сам Шан Инжун каждый день бросал вызов его нервам. У Гуань Лина не было другого выбора, кроме как подумать об этом. Может быть, он совершил ошибку за последние десять лет или вроде того. Он был так добр к другим, а в ответ Шан Инжун так относится к нему сегодня.

В круговороте причин и следствий Гуань Лин, который не мог найти для себя никаких оправданий, мог только думать об этом. В противном случае он будет злиться на себя самого и на Шан Инжуна.

Гуань Лин докурил сигарету и уснул на балконе, натянув на себя одеяло

На самом деле именно он выполнил всю работу по обустройству и украшению дома Шан Инжуна. В те времена он выполнял поручения Шан Инжуна, порой не выпив ни капли воды в летнюю жару, просто чтобы найти горшечное растение, которое могло бы быть достойно этого дома

Самодовольный и кропотливый, в то время он действительно хотел угодить Шан Инжуну. Но больше всего ему хотелось отдать все самое лучшее тому, кого он любил больше всего.

Почему теперь все исчезло? Почему ничего не осталось?

Когда люди достигают определенного возраста, то годы становятся жестокими судьями, и как только правда откроется, от нее не будет спасения... Он думал, что это хорошо. Хотя Шан Инжун в то время не причинял никаких проблем, он все равно укусил его спустя много лет.

Возможно, жизнь именно такова. Вы пожинаете то, что посеяли... С этим действительно ничего нельзя поделать. Гуань Лин устало закрыл глаза и лежал без сил. Это было так давно - прошло больше десяти лет. Он любил кого-то первую половину своей жизни, и в конце концов остался ни с чем, да еще и должен платить свои долги... Это был большой провал, и даже ему хотелось посмеяться над собой.

Шан Инжун стоял перед дверью и долго смотрел на Гуань Лина. Заметив, что Гуань Лин не двигается, он подошел к нему, присел на корточки и в свете уличного фонаря посмотрел на спящего мужчину глубоким взглядом.

Он на самом деле не понимал, почему он не может отпустить Гуань Лина. Его партнер должен быть намного лучше Гуань Лина, намного умнее, намного сообразительнее, намного способнее и намного моложе.

Но он просто не мог отпустить.

В прошлом, когда Гуань Лин был рядом, он не придавал этому значения. Он просто думал, что все должно оставаться по-прежнему. Иногда он был добр и был готов встретиться с ним, и ему даже нравилось, как Гуань Лин пытается ему угодить.

Пока Гуань Лин не будет чрезмерным, Шан Инжун мог позволить ему оставаться рядом с ним в течение длительного времени... он никогда особо не задумывался над этим. Лишь когда Гуань Лин действительно захотел уйти, Шан Инжун вдруг почувствовал, что не может этого позволить.

Он действительно привык к нему.

Он не какой-то там святоша, он не хочет многого. Но то, что он хочет, должно принадлежать ему.

Гуань Лин знал, что он за человек, поэтому Шан Инжун считал его борьбу смехотворной. Он также думал, что в этой борьбе есть оттенок лицемерия.

Но теперь Шан Инжун чувствовал, что есть много вещей, которые он не понимает.

Из-за Гуань Лина он также чувствовал себя неудовлетворенным. В глазах этого человека был уже не только он. Даже теплые слова и смех прошлого исчезли.

Он скучал по тому Гуань Лину, который спокойно смотрел на него с улыбкой в глазах.

Гуань Лин проснулся в ванной. Он был прижат к стене, а руки Шан Инжуна работали над его задней частью... Сначала он промыл его теплой водой, затем использовал смазку и сразу вошел.

Гуань Лин издал фыркающий звук. Хотя ему было противно, ему приходилось только подчиняться желанию.

Спустя долгое время, когда Шан Инжун выдохся, Гуань Лин пришел в себя и отттолкнул его.

- Почему ты опять кончил в меня?

Шан Инжун проигнорировал его.

- У меня болит спина, не проси меня делать это в ближайшие два дня... - Гуань Лин раньше делал это раз в неделю, но теперь это происходит почти каждый день. Очень раздражает.

Он был не из тех людей, у которых слишком много желаний. К тому же он уже давно привык к частоте раз в неделю. Размышляя об этом, впервые в жизни он подумал, что это хорошо, что Шан Инжун держит на стороне кого-то еще.

- Найди себе кого-нибудь другого и оставь меня в покое.

Шан Инжун сначала обнял его и повернулся, чтобы помочь ему привести себя в порядок, но, услышав это, он насмешливо приподнял уголок рта:

- Ты не против?

На самом деле, он пытался некоторое время назад, но никем не смог заинтересоваться. Он считал, что из-за того, что Гуань Лин создает проблемы, он не мог заниматься деловыми вопросами, и он был не в настроении тратить еще больше времени на сексуальные вопросы.

Но он не мог не выпустить пар, поэтому делал это немного чаще. Неожиданно оказалось, что Гуань Лин все еще испытывает у нему отвращение.

Гуань Лин даже не потрудился рассмеяться, когда услышал это, и холодно сказал:

- Раньше я возражал, потому что ревновал и чувствовал себя неловко. Теперь я не возражаю. Мне все равно, кого ты найдешь. Ты можешь ухаживать за кем угодно, мне это безразлично.

Руки Шан Инжуна на талии Гуань Лина немного сжались.

Гуань Лину стало больно и он энергично потянул Шан Инжуна за руку. Повернув голову, он равнодушно сказал мужчине:

- Ты можешь попросить меня провести с тобой всю жизнь. У меня нет возможности отказаться, так что я приму свои удары, но теперь ты можешь найти кого-то другого. Мне действительно все равно.

Шан Инжун молча выслушал, немного повысил температуру воды и некоторое время держал человека в своих объятиях, а затем равнодушно сказал:

- Мы давно знаем друг друга. Я привык к тебе. Ты очень хорошо относился ко мне раньше.

- Значит, из-за того, как хорошо я относился к тебе раньше, теперь ты должен относиться ко мне плохо? - говоря это, Гуань Лин даже не потрудился открыть глаза.

Он равнодушно закончил и притворился спящим.

- Нет, все дело в том, как хорошо ты относился ко мне раньше, и как плохо ты относишься ко мне сейчас, - тихо заметил Шан Инжун.

Он проявил слабость, но не получил никакой реакции от Гуань Лина.

Тан Хаотао вернулся в страну для решения деловых вопросов. После встречи во второй половине дня он попросил Гуань Лина пригласить его на ужин.

Гуань Лин спросил:

- Где ты хочешь поесть?

- Конечно, ты справишься с этим лучше, - Тан Хаотао громко рассмеялся по телефону.

Гуань Лин дернул уголком рта:

- Ну, давай.

В тот вечер Тан Хаотао последовал за Шан Инжуном в его дом, и как только он вошел, он выкрикнул имя Гуань Лина.

- Почему ты так скоро? - Гуань Лин давал указания помощнице нарезать овощи. Услышав свое имя, он вышел из кухни.

- Разве ты не сам готовишь? - Тан Хаотао увидел тень помощницы на кухне.

- Она помогает резать овощи, - Гуань Лин слегка улыбнулся, посмотрел на Тан Хаотао, кивнул и сказал, - Ты не растолстел, хорошо держишь фигуру...

Тан Хаотао кивнул и улыбнулся:

- Можно ли набрать вес, когда ты занят работой и воспитанием детей?

Он не был женат, а его невеста занималась карьерой еще больше него. Но у него было двое детей, за которыми он присматривал большую часть времени. Его семья вроде как переехала в Америку, и он редко возвращался в страну, за исключением его деловых поездок.

Гуань Лин вообще редко с ним виделся. За последние два года он видел его только один раз во время празднования Нового года в прошлом году.

- Почему ты не взял детей с собой?  - Гуань Лин подошел к Шан Инжуну, взял его пальто и куртку Тан Хаотао.

- Я вернулся только на два дня и не смог бы о них позаботиться, - Тан Хаотао оглядел дом и сказал, - У вас здесь красиво. Прошло уже несколько лет, но этот дизайн все еще не устарел.

Гуань Лин улыбнулся и уклончиво ответил, не отвергая тайный комплимент Тан Хаотао.

Он был лучшим другом Шан Инжуна, а также является его деловым партнером. Хоть Гуань Лин считал его хорошим человеком, нельзя забывать, что Тан Хаотао - бизнесмен, который ест чужие кости и не давится. Гуань Лин не способен относиться к нему как к лучшему другу. Это убило бы его.

Пока Шан Инжун пошел переодеваться, Тан Хаотао пришел на кухню, чтобы поговорить с Гуань Лином:

- Почему ты ни слова не сказал Инжуну, когда он вернулся? Вы все еще в ссоре?

Помощница, которой больше нечего было делать, сказала, что ей нужно выйти и что-то докупить. Гуань Лин понял, что она избегает подозрений, и кивнул в ответ.

Увидев, что женщина уходит, Тан Хаотао совершенно беспомощно сказал:

- Я приехал сюда не для того, чтобы стать лоббистом. Ты знаешь, каков Инжун. Он не хочет тебя отпускать и не хочет склонить голову. Если я не скажу за него несколько слов, то кто еще сможет? Сколько людей из его окружения могут поговорить с тобой?

Гуань Лин рассмеялся, занятый обжариванием мяса, и сказал:

- Неужели я настолько непопулярен?

- Дело не в том, что ты плохой человек, - не согласился Тан Хаотао, - Все дело портит его сестра. Я не понимаю, почему она так тебя ненавидит, мне кажется, ты раньше хорошо к ней относился...

- Кто знает... - Гуань Лин не стал вдаваться в подробности. Раньше он молчал, чтобы не позорить себя и Шан Фэйхун, а теперь просто не хочет никому ничего доказывать.

- Я не хочу говорить о том, что произошло между вами, - миссия лоббиста Тан Хаотао еще не была завершена, и он продолжил то, на чем остановился, - Я ничего не могу с этим поделать, но я должен сказать. Ты можешь сделать шаг ему навстречу и тогда сможешь вить из него веревки. Я видел, как он говорит о тебе, уверен, он хранит тебя в своем сердце. Просто он настолько глуп, что не понял этого раньше.

Услышав это, Гуань Лин беспомощно спросил Тан Хаотао:

- С чего ты взял, что я у него в сердце? Раньше он не воспринимал меня всерьез и сейчас доводит меня до смерти. Где ты увидел хоть одно его чувство ко мне?

Тан Хаотао на мгновение потерял дар речи. Через некоторое время, заметив Шан Инжуна, который тоже стоял в дверях, ему пришлось снова встать на защиту своего старого друга.

- Я слышал, что он даже отослал двух человек, которых содержал раньше. Он сказал, что встречается с тобой и будет следовать твоим правилам.

Услышав это, Гуань Лин продолжал готовить свои блюда и равнодушно ответил:

- Кто знает, что у него на уме? Раньше он был моим сокровищем. Я уверен, что в будущем у него будет лучшая жизнь, чем у меня. Сейчас я даже не могу ему позавидовать, но кто бы мог подумать, что я получу такой результат.

После этого он повернул голову к Тан Хаотао и спокойно сказал:

- Я точно знаю, как он ко мне относится. Он просто пытается заманить меня в ловушку и убить живьем, не так ли? Не придумывай ему больше никаких оправданий. Я готов остаться и посмотреть, как плохо он может со мной обращаться. Я действительно хочу увидеть, как человек, которого я любил более десяти лет, растопчет меня. Господин Тан, он сказал, что превратит мою жизнь в ад. Он всегда верен своему слову, ты же видишь. И все же ты приходишь ему на помощь и говоришь в его защиту. Я думаю о тебе как о друге. Ты сказал, что хочешь поесть мою стряпню, и я готовлю. Но никогда больше не приходи ко мне с этим. Если ты действительно относишься ко мне как к другу, а не как ко всем остальным, поговори с ним. Пусть перестанет издеваться надо мной и отпустит, живым или мертвым.

Закончив говорить, он вернулся к своей стряпне. Он говорил это в надежде, что Тан Хаотао перестанет говорить ему такие вещи, будто они с Шан Инжуном – ссорящаяся парочка влюбленных, и не более того.

Действительно, тон Тан Хаотао, сказавшего, что они двое - одно целое, был достаточно отвратительным.

В этом мире нет такой пары, как они.

Тан Хаотао посмотрел на лицо Шан Инжуна и ему показалось, что тот вот-вот рассердится, но потом он развернулся и молча пошел прочь. Он быстро последовал за ним.

Когда он пришел в гостиную, то обнаружил, что Шан Инжун сидит на диване и читает привезенные им документы. Тан Хаотао посмотрел на его обычный холодный и спокойный вид, сел и спросил его:

- О чем, черт возьми, ты думаешь?

Шан Инжун даже не моргнул, пролистывая бумаги:

- Вот так все и есть.

- Что это значит? - Тан Хаотао действительно не хотел вмешиваться в его дела, но он вернулся с редким визитом и мог проявить свою заботу только как друг, - Я думаю, он прав. Ты обращаешься с ним хуже, чем со слугой. Ты был так добр к Чэнь Фэйсяню, помогая ему во всем, начиная с бизнеса и заканчивая его будущим продвижением. Ты помог тому ребенку, Чэнь Симею получить оригинальную книгу и подарил ему половину библиотеки. Но когда речь зашла о Гуань Лине, ты даже пытался лишить его лицензии бухгалтера. Он сделал все для тебя. Он целыми днями заботился о тебе, прежде чем нашел время получить лицензию. А ты так просто собираешься это сделать? Это ужасает!

Шан Инжун был настолько ошеломлен, что не мог больше смотреть на бумаги, и только через некоторое время сказал:

- Я не думал об этом так много.

На самом деле он не знал, что происходит, он просто хотел, чтобы этот человек вернулся к нему как можно скорее. До тех пор, пока он мог заставить Гуань Лина умолять его так, как он хотел, все средства были хороши.

Услышав эти слова от Тан Хаотао, босс Шан вдруг почувствовал, что он действительно не очень хорошо относился к Гуань Лину.

Предыдущее отсутствие свиданий, запрет на ночевки, позволение ему покинуть «Ronguang», а также ряд вещей, которые произошли после того, как он уехал... действительно не проявляли особой привязанности или чувств.

- Я... - попытался объяснить свою позицию Шан Инжун, но обнаружил, что ему нечего сказать. Он просто бросил бумаги на стол и раздраженно сказал, - В конце концов, прошло более десяти лет. Он не может уйти.

Глядя на его упрямство, у Тан Хаотао задергалось веко:

- Что с тобой не так? Ты не воспринимаешь его всерьез и не хочешь его отпускать. Что именно он тебе сделал? Какое зло причинил?

Не в силах придумать ничего, что можно поставить в вину Гуань Лину, Шан Инжун достал сигарету из пачки, которую Гуань Лин положил на стол. Во рту появился слегка горьковатый привкус. Уголки его рта поджались и он равнодушно сказал:

- Вот как это происходит, я привык к этому...

Выслушав его, Тан Хаотао тоже достал сигарету и зажег ее:

- Тогда мне действительно больше нет дела до твоих проблем. Вы все так отвратительно с ним обращаетесь, но я так не могу. Я хочу, чтобы при следующей встрече он хорошо относился ко мне.

Шан Инжун снова взял в руки бумаги и, не выпуская сигарету из рук, прочитал их. Когда он увидел, как Гуань Лин вышел и поставил еду на стол в другом конце гостиной, он отложил бумаги и, повернувшись к Тан Хаотао, спокойно сказал:

- Я никому не позволю издеваться над ним.

Несмотря на это, Тан Хаотао встретил его неприветливой улыбкой. Он знал, что даже если он ничего не скажет, его старый друг увидит безразличие и насмешку в глазах Гуань Лина.

Этот человек, ах, как теперь его можно сравнить с прошлым, в его глазах не видно ни капли прежней нежности и любви....и разве этот человек когда-либо нуждался в защите от других?

Тан Хаотао чувствовал, что Гуань Лин, в глазах которого больше нет любви, вполне может выиграть эту битву.

Глава 28

За обеденным столом Тан Хаотао больше ни о чем таком не упоминал, просто непринужденно болтал. Гуань Лин также поддерживал беседу.

По своей природе он не был человеком, который слишком много зацикливается на вещах. Пока он мог сохранить видимость достоинства, он мог притвориться, что все в порядке. Иначе он не пережил бы десять лет погони за безответной любовью.

На следующий день Тан Хаотао пригласил его на ужин. Он уезжал послезавтра и это был прощальный ужин. Гуань Лин не мог отказаться. Когда он пришел туда, там было много людей - половина топ-менеджеров «Ronguang». Шан Инжун встретил его у двери. За всю дорогу они не проронили ни слова.

Когда они прибыли в банкетный зал, на лице Гуань Лина появилась улыбка. Он стал обаятельным и вежливым. Шан Инжун молча наблюдал, как он приветливо общается с людьми.

Гуань Лин закончил обмен любезностями примерно с десятью гостями и выпил несколько бокалов вина, после чего направился к Тан Хаотао.

По сравнению с таким человеком, как Шан Инжун, которого никто не мог ослушаться или усложнить его жизнь, Гуань Лин всегда старался сблизиться с публикой. Конечно, он также держался на уместном расстоянии от людей, но на самом деле вел себя гораздо дружелюбнее. Тан Хаотао всегда ценил способность Гуань Лина контролировать свой собственный стиль. Поэтому он поддерживал с ним хорошие отношения.

Увидев приближающегося Гуань Лина, Тан Хаотао налил ему стакан воды, тихо подошел к нему и спросил:

- Сколько ты выпил?

Гуань Лин взял стакан, сделал вид, что пьет, но на самом деле выплюнул два глотка вина. Затем он улыбнулся и также тихо сказал:

- Полбокала...

Тан Хаотао втайне восхитился:

- Все еще мастер...

Гуань Лин обладал первоклассными навыками пить, но не напиваться. Когда другие видели, с каким упоением он пьет, они считали его очень устойчивым к алкоголю. На самом деле, этот хитрец может напиться в стельку в течение трех минут после начала банкета. У него было множество трюков, чтобы избежать употребления алкоголя, некоторым из которых Тан Хаотао научился у Гуань Лина много лет назад, и использует их до сих пор.

- О чем вы тут болтаете? - в этот момент Ву Кэ, старший помощник Шан Инжуна, подошел к ним с бокалом вина, прервав их перешептывания.

Гуань Лин взял стакан в руку и вздохнул:

- Ты тоже пришел меня спаивать? Я действительно не могу больше сдерживаться.

- Господин Гуань, вы, кажется, гордитесь своим умением пить, не так ли? – с этими словами Ву Кэ коснулся своим бокалом стакана Гуань Лина.

Стаканы звякнули, и надо было пить. Гуань Лин сделал движение, чтобы выпить все одним махом, когда рядом с ним протянулась рука и забрала его стакан.

Затем Гуань Лин услышал, как Шан Инжун, взявший стакан, равнодушно сказал своему подчиненному:

- Он немного пьян, я помогу ему выпить.

Не дав никому времени среагировать, он одним махом осушил бокал. Окружающие были ошеломлены, они не ожидали, что Шан Инжун поможет Гуань Лину удержаться от выпивки.

Тан Хаотао, сидевший рядом с Гуань Лином, хмыкнул и засмеялся, прошептав ему на ухо:

- Я думаю, он пытается тронуть твое сердце. Ты действительно плохой. Разве он не знает о твоих навыках?

Гуань Лин посмотрел на него без улыбки. Тан Хаотао вспомнил, как Шан Инжун  обращался с ним в прошлом. Действительно, если Гуань Лин хотел что-то сказать Шан Инжуну, ему нужно было дождаться разрешения и повода. Шан Инжун никогда не пытался узнать этого человека поближе.

- Ты также достаточно отчаянный... - видя, что Шан Инжуна окружили несколько других подчиненных, и он увел их, чтобы решить этот вопрос, а за их столом осталось только двое, Тан Хаотао болтал с Гуань Лином, - Ты просто помогаешь ему со всем справиться, но мало говоришь о себе.

- Ему просто нужно слушать... - Гуань Лин сидел расслабленно, - Я уже говорил это раньше, но он не слушал меня. Возьми к примеру эту историю с выпивкой. Я говорил ему об этом десятки раз, но он ни разу меня не услышал.

Услышав это, Тан Хаотао понял, что ему нужно остановиться. Он больше ничего не мог сказать. Старый опытный лис быстро сменил тему:

- Ты приедешь в Соединенные Штаты на Рождество, да?

Гуань Лин знал, что каждое Рождество «Ronguang» проводит в США, и Шан Инжун тоже собирается туда, поэтому он улыбнулся и сказал:

- Нет, я должен провести его со своей семьей.

- А, семья? Ты снова общаешься с отцом?

- Нет, это семья Хэ, - сухо ответил Гуань Лин, не обращая внимания на человека, который в этот момент уже стоял рядом с ним.

- О... - ответил Тан Хаотао и обратился к человеку, стоявшему рядом с Гуань Лином, - Почему бы тебе не присесть?

Шан Инжун, который позаботился о том, чтобы все было в порядке, сел рядом с Гуань Лином и посмотрел на него так, словно собирался заговорить, но слова не выходили.

Гуань Лин, который знал его достаточно хорошо, сделал вид, что не видит его желания говорить, в то время как Тан Хаотао был таким беспомощным, что не мог ни смеяться, ни плакать. Наконец, он открыл рот и сказал:

- Разве ты не помнишь этого? Гуань Лин родом из города Цзин, его родители в разводе. Его мать в Англии, и он давно не общается с семьей отца.

Шан Инжун, который собирался сказать: «Пригласи семью Хэ с твоими родителями», потерял дар речи.

Он действительно слышал разговор Гуань Лина с Тан Хаотао об отношениях в его семье, но не принял его близко к сердцу, думая, что знает достаточно. Когда слова вот-вот должны были вырваться наружу, он почувствовал, что что-то неправильно. Только выслушав слова Тан Хаотао, он понял, насколько смутным было его представление о Гуань Лине.

За те десять лет, что они провели бок о бок, иной раз круглосуточно работая в «Ronguang», даже незнакомые люди имели бы определенную степень знакомства. Но он принимал существование Гуань Лина как должное, и почти ничего не знал о нем.

Шан Инжун недовольнои нахмурился. Он всегда думал, что знает достаточно о Гуань Лине, но он знал только поверхностные факты.

Он не из тех людей, которые равнодушны к окружающим почти до безразличия. Это был бы существенный недостаток для руководителя, который должен обладать острым вниманием к деталям. Но это не касалось Гуань Лина.

Шан Инжун не был уверен, то ли Гуань Лин слишком естественно вписался в его жизнь, то ли... он действительно не воспринимал Гуань Лина всерьез.

Первое означает, что он слишком легкомысленно относится к Гуань Лину, а второе... как объяснить тот факт, что теперь он вообще не хочет отпускать Гуань Лина, не может позволить, чтобы он принадлежал кому-то другому?

Он не из тех людей, которые стали бы цепляться за человека, который собирается уйти. Ему было бы все равно. Если человек хочет уйти, это его личное дело. Но в отношении Гуань Лина это не сработало.

Шан Инжун спокойно проанализировал ситуацию. В конце концов, он мог только заключить, что прошло слишком много времени, и Гуань Лин был именно тем человеком, который нужен ему в жизни.

В частности, когда Гуань Лин действительно любил его, Шан Инжун считал чувство, которое он дарил ему, чем-то обыденным, чем-то, что он мог найти по мановению пальца, но лишь потом он понял, что этого нельзя найти ни в ком другом. Это было исключительное качество Гуань Лина. Того Гуань Лина, в чьих глазах отражался только Шан Инжун.

Шан Инжун нахмурился, но Гуань Лин проигнорировал его. Он беспомощно улыбался, слушая слова Тан Хаотао.

- Тебе обязательно говорить о моем отце, который не любил мою мать? Чем я тебя обидел?

Тан Хаотао рассмеялся:

- Я не смею обижаться на тебя. Ты такой безжалостный. В том, что касается безжалостности, даже мне приходится уступать тебе.

Гуань Лин покачал головой и улыбнулся:

- Просто говоришь глупости. Ты когда-нибудь видел, чтобы я осмеливался тебя обидеть?

- Я не это имел в виду...

Гуань Лин взглянул на него с улыбкой. Хотя господин Тан ни словом не оскорбил его, он все время защищал Шан Инжуна, причиняя ему страдания. Будь он на его месте, неужели он посмел бы диктовать господину Тану, как ему вести свои личные дела?

Тан Хаотао – тертый калач, конечно он понял значение улыбки Гуань Лина и смущенно потрогал свой нос. Он беспомощно улыбнулся, нашел два стакана и сказал:

- Да ладно, я действительно тебя обидел. Я выпью с тобой. Не беспокойся о словах старого Тана. С этого момента... Я действительно ни во что не буду вмешиваться. Я также сказал господину Шану, что вы, ребята, можете сами во всем разобраться.

Тан Хаотао не осмеливался сказать, что он может как-то помочь Гуань Лину, но, по крайней мере, он мог больше не обижать его. В конце концов, Шан Инжун был самым большим боссом. Хотя они хорошие друзья и хорошие деловые партнеры, но всему есть предел.

- Ну, спасибо, - Гуань Лин слабо улыбнулся и сделал глоток вина из протянутого бокала.

Пока Тан Хаотао не усложнял ему жизнь, напоминая о прежней привязнности, этого было достаточно. О большем он не просил.

Гуань Лин сам приехал на банкет, а поскольку он выпил, то вернулся вместе с Шан Инжуном. На глазах у всех он последовал за Шан Инжуном к машине.

Слухи об их романе за последние шесть месяцев распространились по всему городу, и в глазах большинства он уже был очень влиятельным человеком у власти.

Гуань Лин не беспокоился о том, что говорят снаружи. Более того, сейчас он не тратит никаких денег на Шан Инжуна, и та смелость, с которой он осмеливался платить за него, давно исчезла в одночасье.

В тот день, когда он вернулся в дом Шан Инжуна, этот человек также дал ему свою вторую банковскую карточку, но Гуань Лин не планировал ее использовать. Теперь у Гуань Лина нет другого выбора, кроме как тратить свое время. Больше он ничего не мог сделать в данный момент. Что касается будущего, ему оставалось только дождаться подходящего момента и посмотреть, сможет ли он избавиться от этого человека одним махом.

Даже если после этого они с Шан Инжуном станут врагами, которым придется сражаться до смерти при каждой встрече, Гуань Лин все равно был готов это сделать. С этого момента не имеет значения, насколько сильно Шан Инжун его ненавидит.

Гуань Лин, как обычно, ходил на работу, а в воскресенье отвел Хэ Синя на детскую площадку. Когда он вернул его домой, маленький ублюдок сказал, что он снова постарел, что заставило Гуань Лина, который не очень заботился о своей внешности в это время, задуматься. Первое, что сделал Гуань Лин, когда вернулся, это надел маску для сна и уснул.

Посреди ночи он проснулся от голода и встал, чтобы найти что-нибудь поесть.

Пройдя несколько шагов, он обнаружил свет на балконе и человека, сидящего за столом и перелистывающего лежащие на нем бумаги. Стоявший в темноте Гуань Лин вспомнил, что когда он встал, то даже не потрудился вспомнить, где этот человек. Он должен быть на работе.

Гуань Лин холодно дернул уголком рта и спустился босиком по лестнице. Найдя в холодильнике чашку лапши и сладкий суп из семян лотоса, он поставил их греться в микроволновку. Он боялся, что если он выйдет поесть в столовую, то кое-кто узнает и ограбит его, поэтому съел лапшу прямо на кухне, запивая ее супом из семян лотоса. Сделав последний глоток, он почувствовал странное удовлетворение. Когда он уже собирался вздохнуть, он повернул голову назад и затем увидел у двери человека.

Бросив всего один взгляд, Гуань Лин отвернулся и вымыл свою чашку.

Холодный мужчина с ручкой в руке и растрепанными волосами выглядел раздраженным. Постояв у двери несколько секунд, он вошел. Видя, что Гуань Лин игнорирует его, он ткнул его ручкой. Гуань Лин вымыл чашку и вытер ее тряпкой, не собираясь обращать внимание на мужчину.

- Эй... - господин Шан открыл рот, и его тон был очень нетерпеливым.

Гуань Лин приготовился убрать чашку в шкаф.

- Я тоже голоден... - господин Шан был явно расстроен и раздражен.

Гуань Лин был готов уйти, но успел сделать только один шаг, как кто-то схватил его за локоть. Он повернулся и холодно посмотрел на Шан Инжуна. Шан Инжун вцепился в его локоть и не отпускал, слегка поджав тонкие губы. В его глазах было несколько красных прожилок от недосыпания:

- Я сказал, что хочу есть.

Гуань Лин скинул его руку и холодно сказал:

- В холодильнике есть еда, разогрей ее сам.

Думаешь, раз он вернулся, все осталось как прежде? Господин Шан все никак не проснется от своего сна, не так ли? Хочет довести его смерти и заставить служить ему как мать? Даже боги не осмелятся придерживаться такой логики!

Господин Шан все еще не отпускал его. Чтобы уйти, Гуань Лин дал добросовестный совет:

- Может, позвонить домработнице?

Домработнице семьи Шан платили больше, чем ему, финансовому менеджеру, и быть всегда наготове должно было стать ее профессиональной этикой.

Вместо ответа господин Шан отпустил его руку, затем подошел к двери и закрыл ее. В нетерпении он прислонился к стене и посмотрел на него. На его холодном лице было написано раздражение.

- Поторопись, у меня все еще есть срочная работа, с которой нужно разобраться.

Обалдев от бесстыдного отношения господина Шана, Гуань Лин не мог даже назвать его негодяем и застыл на месте на несколько секунд. Убедившись, что господин Шан действительно хочет продолжать вести себя таким образом, у Гуань Лина появилось искушение подтащить стул, сесть и не обращать на него внимания. Но он решил, что это слишком по-детски. Он не хотел играть в игры с таким ребячливым человеком, поэтому он спокойно повернулся и пошел к холодильнику за едой, которую можно было разогреть за минуту.

Шан Инжун не привередничал и ел то же самое, что и Гуань Лин. Когда Гуань Лин разогрел еду, он нахмурился и отметил:

- Здесь мало...

После того, как Гуань Лин разогрел весь суп из семян лотоса, Шан Инжун больше ничего не сказал. Он просто стоял рядом с Гуань Лином и тихо ел. Он не был похож на того Шан Инжуна, который целыми днями командовал своими подчиненными с ледяным лицом.

Он был спокоен, и Гуань Лин тоже был очень спокоен, без малейшей малейшей ряби в сердце, хотя в прошлом об этой сцене он никогда не смел даже мечтать.

Разогрев суп, Гуань Лин собрался уходить. На этот раз Шан Инжун больше не останавливал его. Доев суп из семян лотоса и посмотрев на чашку, господин Шан потер ноющий лоб и некоторое время не отводил взгляда.

Он понял, почему Тан Хаотао сказал, что когда дело доходит до безжалостности, Гуань Лин не уступит никому из них.

Глава 29

Гуань Лин не думал о том, насколько неузнаваем он стал для Шан Инжуна. Он вернулся, но возврата к старым временам не будет.

Однажды, если господин Шан проявит милосердие и захочет разойтись, Гуань Лин все равно будет ему умеренно благодарен - он не был твердолобым человеком. Если это не помешает его будущей жизни, он может забыть прошлое и отпустит обиды.

Было бы неплохо держаться подальше от господина Шана. Он не может позволить себе, чтобы этот человек топтал его еще больше. Если он не может этого позволить себе, ему нужно спрятаться.

Конечно, если его не отпускают и ему приходится драться, он не боится драться.

Шан Фэйхун пригласила Чэнь Сими на ужин и спросила его:

- Разве ты не хочешь встретиться с ним?

Чэнь Сими собирался в США в аспирантуру и вылетал через три дня. Он покачал головой и сказал:

- Я не хочу.

- Не можешь или не хочешь? - спросила Шан Фэйхун, глядя прямо на него.

Чэнь Сими, который был очень красив и мягко воспитан, спокойно сказал:

- Господину Шану это не понравится.

Шан Фэйхун посмеялась над этим и сказала:

- Он даже собирается отправить тебя в Америку. Если этот Гуань будет более агрессивным, я не думаю, что ты когда-нибудь еще увидишь моего брата в своей жизни. Ты не знаешь этого человека, не представляешь, насколько он безжалостен. Видишь, что он сделал с моим братом за последние шесть месяцев?

- Было решено, что я буду учиться за границей, - мягко сказал Чэнь Сими.

Шан Фэйхун громко рассмеялась над этим:

- Ты все еще так спокоен? Ты действительно так думаешь? Сколько времени прошло с тех пор, как мой брат искал тебя в последний раз?

Чэнь Сими на мгновение замолчал, а затем спокойно сказал:

- Я не единственный у господина Шана.

Шан Фэйхун посмотрела на него и поправила свои недавно тщательно уложенные локоны и прикусила губу, прежде чем сказать:

- Кажется, ты сдаешься и не интересуешься моим братом.

Чэнь Сими молчал.

- После стольких лет, неужели ты никогда не думал о том, чтобы хоть раз увидеть его? Разве ты не хочешь узнать, что за человек соблазнил моего брата? - лениво спросила Шан Фэйхун, помешивая трубочкой кубики льда в стоящем перед ней напитке.

Она знала, что Чэнь Сими был спокойным и стабильным, и она также знала, что он  был очень умным, иначе ее брат не тратил бы столько денег каждый год, чтобы содержать их большую семью. Больную мать и больную сестру не так-то просто обеспечивать.

- Неужели ты не боишься, что он сойдется с этим Гуанем и порвет связи с тобой и твоей семьей? - Шан Фэйхун перестала ходить вокруг да около и просто сказала то, что хотела.

Чэнь Сими по-прежнему спокойно и мягко улыбался:

- Неважно, что произойдет, это собственное решение господина Шана, и я не могу изменить его решение, даже если увижу его, не так ли?

Видя, что он все еще так спокоен и доволен в это время, Шан Фэйхун посмотрела на него и дважды хихикнула, а затем холодно сказала:

- Это правда, что ты не можешь, но если ты не сделаешь что-то сейчас, ты не пожалеешь о своем бездействии в будущем?

Сказав это, она не стала больше ничего говорить, бросила на стол деньги и ушла.

Чэнь Сими остался смотреть на нетронутую чашку кофе перед собой, и спустя долгое время беспомощно вздохнул. Он достал свой мобильный телефон и набрал номер, на который не так-то просто было решиться позвонить...

Гуань Лин не получил звонка от Шан Инжуна по поводу совместного ужина вечером, и был немного рад пойти с Ли Цином к ним домой.

Жизнь должна продолжаться. Если вы можете получить удовольствие, сделайте все возможное, чтобы сделать это. Это благословение - не возвращаться каждый день и не видеть это отвратительное мертвое лицо.

В середине трапезы Хэ Нуаньян ответил на звонок, и друг, который знал, что Хэ Нуаньян недавно «сблизился» с Цзян Ху, сказал, что Цзян Ху ранен, и не хочет ли он пойти навестить его.

Этот человек был личным другом Цзян Ху и имел хорошие отношения с Хэ Нуаньяном, поэтому, когда он сказал это, Хэ Нуаньян определенно должен был пойти.

Гуань Лин слушал. Когда Хэ Нуаньян положил трубку, он вздохнул и сказал:

- Если бы меня не было здесь сегодня, я бы ничего не знал и не пошел. Но мы все это знаем. Если я этого не сделаю, это будет нехорошо.

Даже если он не был любовником Цзян Ху, он был как минимум его другом. Когда он услышал об этом, он должен был пойти и навестить его. Только поддерживая друг друга, вы становитесь друзьями.

Ли Цин вел машину, Гуань Лин и Хэ Нуаньян вдвоем сели сзади, чтобы поговорить.

Гуань Лин спросил:

- Разве он не собирался в командировку на этой неделе? Почему он пострадал?

Хэ Нуаньян не слишком беспокоился о травме Цзян Ху, поскольку он уже спрашивал о ней и знал, что она не слишком серьезная, поэтому он не ответил на вопрос Гуань Лина, а вместо этого спросил:

- Если господин Шан узнает об этом, не устроит ли он снова сцену?

- Нервным людям всегда нужно устраивать сцены, нет проблем - нет комфорта. Просто не обращай внимания, - игнорировать это было невозможно, но Гуань Лин, который предпочитал игнорирование, ответил с улыбкой.

Хэ Нуаньян громко рассмеялся над этим, а затем покачал головой и сказал:

- Ты можешь сделать это сам, просто не делай это слишком уродливо.

- Насколько уродливым это может быть? - Гуань Лин моргнул. – Я и так уже опозорен. Если бы я все еще любил его в это время, это было бы уродливо. Честно говоря, хотя мне немного неприятно это говорить, я должен признать, что я все еще не ровня ему с точки зрения программного и аппаратного обеспечения. Он всегда был плохим для меня. Если бы я знал, что он как младенец, я бы уехал и прятался лет пять лет, и вернулся бы после того, как он отвыкнет от груди.

- Ты умеешь прятаться? - Хэ Нуаньян искоса посмотрел на него, - Или лучше было бы позволить ему пошуметь снаружи, чтобы он поймал тебя обратно?

Гуань Лин замолчал, чувствуя, что не может найти никакой логики в действиях Шан Инжуна. Этот человек выглядел рассудительным и спокойным, но никто лучше него не знал, каким холодным и жестоким он был на самом деле.

Несколько друзей Цзян Ху также пришли навестить его, и когда они увидели Гуань Лина, все они подняли брови и обменялись двусмысленными глазами. Однако Гуань Лин был великодушен, а Цзян Ху был очень спокоен. Когда все увидели, что их взгляды бесполезны, один из них, который обычно был очень высокомерным человеком, открыл рот и поддразнил.

- Что это, ребята? Вы встречаетесь тайком?

- Что значит «встречаетесь тайком»? - во второй половине дня главный подозреваемый скрывался в высотном здании, и пришлось потрудиться, чтобы поймать этого человека. Капитан Цзян, который при этом получил незначительную травму ноги, поднял брови.

Гуань Лин перевел взгляд на этих людей, и убедившись, что все они были сторонниками Цзян Ху и он хорошо их знает, его настроение немного расслабилось. Он улыбнулся и ответил:

- Если бы мы действительно встречались тайком, я бы пришел под покровом темноты в холодную ветреную ночь, чтобы согреться и заняться кое-чем другим...

Когда он сказал эту шутку, Хэ Нуаньян только закатил глаза и, смеясь, отругал его:

- Не забывай о своих плохих долгах. Как ты смеешь греться с кем-то еще? Смерти ищешь?

Гуань Лин многократно кивнул головой и ответил:

- Да, да. Так что нынешняя ситуация такова, что даже если есть желание тайных встреч, то на них нет храбрости. Даже если ночь будет темной и ветреной, ничего нельзя сделать...

Цзян Ху рассмеялся над этим. Остальные трое тоже смеялись.

Цзян Ху улыбнулся и представил Гуань Лину двух других, с которыми он не так часто встречался.

- Это работает в суде, а этот - из Торгово-промышленного бюро...

Как только он это сказал, двое мужчин уже взяли на себя инициативу поговорить с Гуань Лином и отозвали его в сторону, чтобы обменяться номерами мобильных телефонов.

Хэ Нуаньян наблюдал со стороны. Посмотрев на них, он наконец спросил у Цзян Ху:

- Ты уверен?

Цзян Ху улыбнулся и равнодушно сказал:

- В чем можно быть уверенным? Даже если в будущем ничего не получится, я все равно должен оказать эту услугу.

Хэ Нуаньян посмотрел на него.

- Я не особо задумывался об этом, я просто хочу быть с ним вежливым, - спокойно сказал Цзян Ху. Он посмотрел на Гуань Лина, который смеялся и общался с двумя его друзьями неподалеку. В его глазах было немного благодарности и терпимости.

Как только он узнал, что Гуань Лин приедет с Хэ Нуаньяном, то сразу позвал этих своих друзей к себе, чтобы они могли познакомиться и общаться друг с другом. Если в будущем Гуань Лин захочет что-то сделать, то сможет обращаться к ним напрямую, без необходимости проходить через него.

Хэ Нуаньян молча наблюдал за происходящим. Ли Цин сжал его руку за спиной, говоря, чтобы он не волновался так сильно.

Гуань Лин только вышел из больницы, когда ему позвонил Шан Инжун. Мужчина на другом конце с нескрываемым гневом спросил:

- Где ты находишься?

- В машине.

- С кем в машине? - казалось, что мужчина вот-вот сорвется.

Гуань Лин остался холоден:

- С Хэ Нуаньяном.

- Куда ты только что ходил? - Шан Инжун уже скрежетал зубами.

- Навестить Цзян Ху, он ранен...

- Для чего тебе навещать его? - раздался рев. Также был слышен звук разбившейся об пол тарелки.

- Он ранен, - неторопливо ответил Гуань Лин, - У меня не было с ним романа, но я ведь не отрицал, что дружу с ним? Это ведь не слишком - навестить его, когда ему больно?

- Не слишком? - Шан Инжун сердито рассмеялся, - Неужели я должен был сам сказать тебе, что тебе запрещено видеться с ним, прежде чем у тебя хватило ума это сделать?

- Ты где-то ужинаешь, да? - Гуань Лин не ответил на его слова, но задал этот вопрос.

Шан Инжун не ответил ему.

Гуань Лин тоже не ожидал ответа. Шан Инжун должен быть снаружи. Только сейчас он услышал звук тарелок и подумал, что тот ест в ресторане. Он предложил:

- Если ты сойдешь с ума и поедешь домой, обрати внимание на свое окружение. Не позволяй людям снаружи распространять слухи, что я свел тебя с ума. Думаешь, что моя репутация еще недостаточно плоха?

Сказав это, он добавил:

- Я вернусь позже, - и повесил трубку

Хэ Нуаньян, сидевший рядом с ним, не отрываясь смотрел, как он разговаривает по телефону. Только увидев, как он повесил трубку, он сказал:

- Я не думал, что однажды ты станешь таким жестким...

- Как я могу позволить ему все время издеваться надо мной? - небрежно ответил Гуань Лин, молча повторяя про себя номера мобильных телефонов, которые только что были сохранены в телефоне. Запомнив их наизусть, он удалил их.

Он так долго имел дело с цифрами, что ему не составило труда запомнить несколько номеров.

Гуань Лин сначала приехал на машине Хэ Нуаньяна к их дому, а затем на своей машине поехал к квартире. Дорога была недолгой, и с учетом времени, потраченного на перекрестке, обратный путь занял полчаса.

Квартира Шан Инжуна занимала два этажа и была гораздо просторнее, чем у Гуань Лина, частная территория тоже была больше, а снаружи имелась своя парковка. Гуань Лин припарковал машину снаружи и вошел в дверь, увидев в ярко освещенной гостиной Шан Инжуна и Шан Фэйхун, а также юношу, который был больше похож на звезду, чем большинство кинозвезд в наше время.

Гуань Лин взглянул на него и подумал, что его нельзя назвать юношей, но он еще не мужчина. Ему было всего около двадцати лет. За те три или четыре года, что он знал его, этот юноша не стал выглядеть старше, он лишь немного подрос и стал еще более ослепительным.

Раньше, глядя на этого человека, Гуань Лин бы почувствовал беспокойство, но сейчас он не испытывал никаких эмоций. Он ни о чем не подумал, и просто сказал Шан Инжуну, который смотрел на него с пустым лицом:

- У тебя гости?

Бросив ключи от машины в ящик для ключей, он сменил обувь и подошел к ним, немного небрежно сказав Шан Инжуну:

- Тогда позаботься о них сам. Я немного устал, пойду наверх и отдохну.

Не успел он развернуться, как Шан Инжун нетерпеливо открыл рот, но его слова были обращены к Шан Фэйхун:

- Вспоминайте, где вы оставили свои вещи. Когда найдете, уходите.

- Хорошо, я понимаю. Я не знаю, куда Сяо Ми положил вещи. Я пойду с ним на поиски, хорошо? – брезгливо пробормотала Шан Фэйхун. Она топнула ногой, затем взяла юношу за руку и пошла наверх.

- Что ты собираешься делать на втором этаже? - Шан Инжун нахмурился, когда увидел это, - Разве не все комнаты для гостей внизу?

В этот момент Шан Фэйхун остановилась, повернула голову и улыбнулась брату:

- Я забыла...

Больше не глядя на него, она потянула за собой юношу и спустилась вниз по лестнице в направлении комнаты для гостей.

Шан Инжун должен был дать разрешение. Второй этаж был местом хозяев. На первом этаже находятся комнаты для гостей, включая комнату, где обычно останавливается их мать - госпожа Шан...

Искать что-нибудь на первом этаже? Хех....

Гуань Лин в душе холодно усмехнулся, наблюдая за выступлением мисс Шан.

Мисс Шан утащила юношу и на время ушла с поля зрения. Теперь молодой господин Шан нахмурился и молча посмотрел на него. Увидев это, Гуань Лин захотел уйти, чтобы принять душ и лечь в постель. В эти дни он по неизвестной причине так уставал каждый день, что сразу по возвращении ему хотелось спать.

Он уже собирался уходить, когда Шан Инжун снова заговорил, словно видел его насквозь:

- Ты должен знать, кто этот человек, который только что стоял рядом с Хун-Хун...

Услышав это, Гуань Лин дернул уголками рта и улыбнулся.

- Я просто ужинал с ними. Хун-Хун сказала, что оставила здесь несколько книг, когда в последний раз приводила его поразвлечься, поэтому они зашли, чтобы найти их, - Шан Инжун нахмурился, как будто больше не хотел объяснять, но ему пришлось сдержать раздражение и продолжить, - Через несколько дней он уезжает учиться в Соединенные Штаты.

- Хм, - Гуань Лин говорил так, словно слушал слова случайного человека. Затем он посмотрел на Шан Ижуна и легко сказал, - Тогда все в порядке. Я пойду наверх и посплю, если больше ничего нет. Я очень устал.

На этот раз он не сдвинулся с места. Он просто смотрел на Шан Ижуна и ждал, что тот ответит. Шан Инжун не ответил, он просто достал сигарету из кармана брюк и прикурил ее.

Он сделал затяжку, затем посмотрел на Гуань Лина и спросил:

- Тебе есть что сказать?

Гуань Лин тщательно все обдумал. Убедившись в этом, он честно сказал:

- Я ни о чем не думал. Если ты спрашиваешь меня, знаю ли я, что этот человек существует? Я знаю. Если ты спрашиваешь, ревную ли я, то нет, я не ревную.

Когда Шан Инжун услышал это, он тихо и холодно улыбнулся, ничего не сказав.

Гуань Лин также улыбнулся ему. Улыбка была слабой.

- Ты привел его сюда, потому что хочешь, чтобы я что-то сказал? Прости, Инжун, я никогда не был лицемерен по отношению к тебе. Когда я любил тебя, я хотел дать тебе все. Но когда я не люблю, я очень хочу уйти. Ты подчистую израсходовал то немногое, что у меня оставалось к тебе. Что еще ты хочешь от меня?

Сказав это, он дернул уголком рта, покачал головой и на этот раз без колебаний поднялся наверх. Только мертвый или сумасшедший ничего не почувствует при виде этого человека, которого Шан Инжун лелеял как сокровище в течение нескольких лет.

Глава 30

Гуань Лин проснулся рано, почистил зубы, умылся, выпил кофе, а потом пошел ухаживать за цветами и растениями во дворе. Возможно, из-за того, что он некоторое время пренебрегал ими, ему потребовалось время, чтобы привести их в прежний вид.

Он был очень занят внутри и снаружи. Когда Шан Инжун спустился вниз, он только налил ему чашку кофе и попросил экономку подать ему кашу. Он пересадил лавровые деревья во дворе подальше от парковки, чтобы их не задело.

Кто-то передвинул горшок с деревом на правую сторону двора. Два дня назад Гуань Лин хотел переместить его, но у него не было на это сил и он не мог сдвинуть его с места. Сегодня, когда он чувствовал себя хорошо, он поднял его вручную.

Дерево с горшком весило около ста катти. Он протащил одно из них по двору до нужной ему позиции и уже взялся за второе, когда Шан Инжун вышел, слегка нахмурив брови:

- Что ты делаешь?

Гуань Лин бросил на него взгляд и ничего не сказал, все еще толкая горшок с деревом. Видя, что он его игнорирует, Шан Инжун подошел, оттолкнул Гуань Лина и смог перетащить горшок одной рукой, поставив рядом с тем, который только что передвинул Гуань Лин.

- Немного правее, - негромко заметил Гуань Лин.

Шан Инжун перенес горшок с деревом в указанное им место, а затем выпрямился и посмотрел на Гуань Лина:

- Ты уже закончил?

Гуань Лин произнес «хм» и огляделся, чтобы посмотреть, нет ли еще чего-нибудь, чего он не сделал.

- Когда закончишь, иди поешь...

Гуань Лин проигнорировал его и приготовился полить еще несколько горшков с маленькими цветами.

- Ешь быстрее. Я отвезу тебя на работу... - Шан Инжун не вошел в дом и нетерпеливо поторопил его.

Гуань Лин сделал паузу на мгновение и, не утруждая себя разговорами с Шан Инжуном, вошел. Экономка принесла рис. Гуань Лин равнодушно сказал «спасибо» и спросил Шан Инжуна:

- Ты вернешься сегодня на ужин?

Шан Инжун посмотрел на него, слегка прищурился и кивнул.

Гуань Лин поднял глаза на экономку и продолжил:

- Тогда приходите и приготовьте ужин сегодня вечером. Принесите ручку и бумагу, я определюсь с меню.

Экономка быстро ушла и вернулась с ручкой и бумагой. Гуань Лин перечислил блюда на ужин, а затем сказал:

- Завтрак на следующей неделе будет изменен. Больше никакой лапши и каши. Вместо них у нас будет полезный отвар - пять видов, которым я вас уже научил. Я буду чередовать их каждый день. Замените овощи на обжаренные. Используйте то же масло, о котором я вам говорил. Если вы будете слишком заняты, наймите кого-нибудь.

- Хорошо, - домработница знала, что у Гуань Лина было много запретов. Она также подумала, что молодой хозяин, который и так был очень требовательным, стал еще более требовательным из-за «заботы» этого человека.

У нее не было другого выбора, кроме как держаться на расстоянии от Гуань Лина, даже несмотря на то, что она получала жалованье в доме Шан. Несмотря на то, что она немного восхищалась этим молодым человеком, который на самом деле был очень спокойным, она не могла долго противостоять ему.

Казалось, будто прошлой ночью ничего не произошло, даже того инцидента, который привел Гуань Лина к Цзян Ху. Однако, Шан Инжун, который по дороге не проронил ни слова, на этот раз вышел вслед за Гуань Лином из машины и снова проводил его до кабинета.

Уже пережив потрясение дважды, люди в компании выглядели спокойными, а некоторые даже смогли поздороваться с Гуань Лином. Гуань Лин улыбался в ответ, сохраня свой имидж приятного в общении человека.

Господин Шан стоял в стороне, отстраненный и молчаливый. Он последовал за Гуань Лином в его кабинет, поприветствовал людей в офисе, пожал им руки и сказал несколько слов в приличной и достойной манере. Когда он собрался уходить, он встал у двери Гуань Лина и сказал голосом, который все могли слышать:

- Я заберу тебя с работы сегодня днем и отвезу домой.

Сказав это, он даже не посмотрел на реакцию Гуань Лина и ушел.

Как только он вышел, двое из людей Гуань Лина поспешили к двери и спросили своего босса:

- Господин Гуань, действительно ли господин Шан попал под брюки вашего костюма*? - они вопросительно уставились на своего начальника.

(ПП: аналог подкаблучника)

- О чем вы думаете? - Гуань Лин поднял брови и посмотрел на них с улыбкой.

Двое молодых людей не осмеливались быть слишком агрессивными, поэтому они слегка подтолкнули друг друга, а затем вернулись к своей работе.

Во время обеда Гуань Лин получил несколько телефонных звонков. Все они пригласили его на ужин. Несколько больших боссов, с которыми у Гуань Лина сложились чуть лучшие отношения, попросили его встретиться за ужином и чаем, явно для налаживания связей.

Эти люди могли знать или не знать друг о друге, но на самом деле, они всегда интересовались Гуань Лином, желая использовать его как длинную леску, чтобы поймать более крупную рыбу. Знание никогда не является лишним, но было бы лучше, если бы оно принесло хоть какую-то пользу. Теперь, когда они увидели, что Гуань Лин с Шан Инжуном, они решили, что пришло время натягивать леску, поэтому они очень старательно приглашали Гуань Лина на ужин.

Гуань Лин знал, что они пытаются через него связаться с Шан Инжуном. Было бы лучше, если бы они могли поесть все вместе, чтобы обсудить дела за обеденным столом.

Шан Инжун не часто посещал развлекательные заведения, даже если он и ходил туда иногда, то не с обычными людьми. Некоторым людям, желающим вести с ним деловые переговоры, приходилось пробовать другие идеи. Например, лучший способ сделать это - через близких ему людей.

Гуань Лин лишь изредка занимался сексом с Шан Инжуном, и другие мало что знали об этих отношениях. Большинство людей знали, что с ним нельзя связываться. Но небольшое количество людей, которые были более расчетливыми и не хотели ничего терять, даже пытались время от времени приблизиться к нему.

Хорошие отношения в течение десять лет дали свой результат, когда Гуань Лин пришел работать в маленькую компанию Ли Цина и принес ему много сделок. Это было очень кстати для Гуань Лина. В то время, когда он ушел из «Ronguang», мало кто воспринимал его всерьез.

Гуань Линь подумал: «Нет, пришло время расплатиться с людьми. И, наверное, я также смогу разозлить Шан Инжуна, который ненавидит подобные вещи».

Гуань Лин был очень доволен, поэтому договорился о встрече с несколькими людьми. Место было согласовано, и все люди, которые туда пришли, были согласованы. Конечно же, Шан Инжун был в их числе.

После согласования времени и места с этими людьми, Гуань Лин позвонил Шан Инжуну по телефону:

- Пообедаем вместе?

Шан Инжун на другом конце молчал несколько секунд и ответил:

- Хорошо.

Гуань Лин назвал адрес, и когда он положил трубку, то слегка улыбнулся. Казалось, что лицо Шан Инжуна, на котором был написан гнев, появилось прямо перед его глазами.

Но все вышло не так, как ожидал Гуань Лин. Шан Инжун толкнул раздвижную дверь и посмотрел на трех или четырех человек внутри. Его лицо даже не изменилось, на нем была вежливая и учтивая улыбка.

Он сел рядом с Гуань Лином, и хоть и не разговаривал с ним, но и не относился к нему  равнодушно. Когда официант попросил его заказать еду, он передал меню Гуань Лину, даже не помотрев на него, но спросил:

- Ты сделал заказ для меня?

- Нет, ждал, когда ты придешь, - Гуань Лин улыбнулся и опустил веки.

- Ну, тогда закажи мне немного... - когда Шан Инжун произнес эти слова, он уже улыбался и с кем-то разговаривал.

Гости отпускали в их адрес интимные и безобидные шутки. Один из них сказал:

- Похоже, господин Гуань - главный в трех дворцах*.

На что Шан Инжун тоже согласно кивнул.

(ПП: Это должность, предшествующая кабинету министров династии Цин в Китае, он был центральным органом, который помогал императору в ведении государственных дел.)

Все они были ветеранами делового мира и не сказали об этом ни слова. Но когда они снова заговорили с Гуань Лином, их отношение было немного теплее.

Гуань Лин не сумел воспользоваться этой возможностью. Уходя, он увидел, что Шан Инжун не выглядит сильно недовольным. Он вернулся в офис, глубоко нахмурившись. Он никогда не был очень умным человеком, и на этот раз господин Шан еще раз доказал, что обыграть его было не так-то просто.

Гуань Лин вернулся домой рано, к пяти часам. Когда он приехал, он позвонил Шан Инжуну и сказал:

- Я уже вернулся, так что тебе не нужно меня забирать.

Он уже собирался положить трубку, но Шан Инжун сказал на другом конце:

- Я попросил Ли Цина и остальных прийти к нам на ужин, так что приготовь еще несколько блюд.

На этот раз первым трубку положил Шан Инжун. Это было похоже на соревнование, кто скажет меньше, чем другой. И в этом господин Шан был не хуже господина Гуаня.

Экономка стояла в гостиной вместе со служанкой, когда Гуань Лин поднялся наверх и закрыл дверь. Гуань Лин приложил немного больше силы и дверь слегка захлопнулась. Он глубоко вздохнул и немного успокоился, прежде чем позвонить Хэ Нуаньяну.

Когда он разговаривал по телефону, его голос уже стал спокойным, и он даже улыбнулся:

- Господин Шан попросил вас прийти на ужин?

Хэ Нуаньян беспомощно сказал с другой стороны:

- Только вчера я ходил к Цзян Ху, а сегодня он звонит с приглашением. Скажи, он действительно понял, что любит тебя после того, как ты так долго ходил туда-сюда?

Гуань Лин холодно улыбнулся:

- А ты что думаешь?

Хэ Нуаньян молчал. Через две секунды он сказал:

- Я не хочу приходить, но Ли Цин должен. Ты знаешь, что в последнее время они сделали несколько новых проектов. Было бы хорошо, если бы мы смогли получить следующий контракт. В любом случае, мы уже подписали с ним два контракта, чем больше, тем лучше. И этот будет более прибыльным, чем два предыдущих. Мне придется следовать за Ли Цином.

Гуань Лин знал, как трудно было Хэ Нуаньяну. Уходя из семьи Ли, Ли Цин не взял ни копейки, он даже отказался от акций своей семьи и основал собственную компанию на те небольшие деньги, которые у него были. Хэ Нуаньян повредил руку из-за него и не мог снова оперировать. Ли Цин никогда бы не позволил ему пойти искать работу. Чтобы дать Хэ Нуаньяну самую лучшую жизнь, Ли Цин, который раньше не заботился о деньгах, теперь стал трудолюбивым. Хэ Нуаньян не стал мешать Ли Цину усердно работать. Он только стоял рядом с Ли Цином и помогал ему преодолевать трудности.

Ради бизнеса они должны были приехать. И Гуань Лин, который был лучшим другом Хэ Нуаньяна, не мог отказаться. Безжалостная решимость Шан Инжуна, как всегда, попадала прямо в самые смертельные слабости людей.

Хэ Нуаньян и Ли Цин никогда раньше не были в квартире Шан Инжуна, они приехали следом за машиной Шан Инжуна, а Гуань Лин ждал их у двери.

Хэ Нуаньян принес бутылку вина, посмотрел на Шан Инжуна и сунул ее в руку Гуань Лина. Гуань Лин взял бутылку, посмотрел на нее, обнял Хэ Нуаньяна за плечи и вошел внутрь, лениво сказав:

- В винном шкафу их довольно много, посмотри, что тебе понравится, когда будешь уходить, возьми их все.

Хэ Нуаньян рассмеялся:

- Тебе не нравится то, что я принес?

- Нет, это все те, которые я принес сюда когда-то, так что вы можете взять несколько штук и выпить их, - равнодушно ответил Гуань Лин.

За обеденным столом Гуань Лин не говорил много, а Шан Инжун был человеком, который ничего не говорил во время еды, поэтому несколько человек ели в полной тишине.

Когда Ли Цин и Шан Инжун ушли на балкон у гостиной, чтобы поговорить, Гуань Лин потащил Хэ Нуаньяна порыться в винном шкафу, выбирая все хорошие вина, которые он обычно хранил здесь.

Хэ Нуаньян выругался, увидев несколько бутылок вина, которые стоили десятки тысяч или даже более ста тысяч юаней:

- Твою мать, ты потратил здесь все свои деньги, не так ли?

Он знал только, что Гуань Лин покупал даже нижнее белье, которое носил Шан Инжун. Но он никогда не думал, что он даже осмелился покупать такое дорогое вино, как простую капусту.

- Раньше я был глупым, - сказал Гуань Лин, поглаживая голову Хэ Нуаньяна и жалея себя, - Вот почему я только сейчас об этом подумал и расстроился. Вы должны забрать все это с собой, чтобы кто-то другой не воспользовался.

Хэ Нуаньян кивнул на это и помог Гуань Лину упаковать все вино, стоявшее в шкафу. Там было почти двадцать бутылок. Первые восемь бутылок он отнес к двери на глазах у экономки и горничной в гостиной, чтобы их можно было погрузить в машину.

В глазах Хэ Нуаньяна, настоящего главного в трех дворцах, все это - деньги. Гуань Лин все еще получал зарплату у Ли Цина, а также дивиденды от своих инвестиций. Он не испытывает недостатка в деньгах, но все же недостаточно богат. А это дорогие вещи Хэ Нуаньян лучше сохранит у себя. Это способ воспитать босса, у которого им все еще приходилось брать подрядные проекты. Хотя это действительно глупый поступок, не говоря уже о том, как унизительно было выходить на улицу со всеми этими бутылками.

Хэ Нуаньян совершил два рейса, чтобы отнести вино. К тому времени, как он сделал второй заход, Шан Инжун уже стоял перед винным шкафом. Он услышал, как Гуань Лин сказал Шан Инжуну.

- Я принес все это вино сюда. Ты пьешь не так уж много. Я думаю, что это слишком дорого, чтобы оставлять его здесь. Пусть Нуаньян заберет его себе и выпьет.

Все шкафы в стене слева опустели. Глаза Шан Инжуна были темнее, чем ветреная ночь, когда он смотрел на Гуань Лина. Это правда, что раньше он не пил это вино, потому что в винном шкафу справа всегда было больше, чем он мог выпить. Но он не сказал, что позволит ему все отдать другим...

Гуань Лин проигнорировал взгляд Шан Инжуна и проводил Ли Цина и Хэ Нуаньяна. Шан Инжун следовал в нескольких шагах за ним. Гуань Лин вел себя так, словно его не было позади. Когда Хэ Нуаньян подошел к машине, Гуань Лин просунул голову внутрь и сказал:

- Выбери две бутылки и пошли завтра своему отцу.

- Понятно, - Хэ Нуаньян высунул голову и позволил Ли Цину включить задний ход.

Гуань Лин стоял и смотрел, как они уезжают, но когда машина проехала десяток метров, а затем сдала назад, Гуань Лин поспешно спросил в окно:

- Что случилось?

Хэ Нуаньян посмотрел на Шан Инжуна позади него и хотел что-то сказать, но покачал головой и сказал:

- Ничего.

На этот раз машина уехала.

Гуань Лин был озадачен, но не стал долго раздумывать. Он просто спросит Хэ Нуаньяна завтра.

Когда он возвращался в дом, Шан Инжун наконец открыл рот. Он подошел к Гуань Лину и равнодушно сказал:

- Ты думаешь, я плохо с тобой обращаюсь?

Гуань Лин повернулся и небрежно сказал:

- Я так не думаю.

Ему было все равно. Что можно чувствовать или не чувствовать? Гуань Лина это уже не волновало. Он просто хотел подняться наверх, принять душ и заснуть. В эти дни он всегда был таким уставшим.

Таким уставшим, что некоторые вещи его не волнуют...

Когда солдаты придут в будущем, тогда и земля будет затоплена. Что будет, то будет. Бесполезно слишком много думать.

Гуань Лин только что принял ванну и собирался лечь, когда произошла невероятная вещь. Он удобно вздохнул и собирался положить голову на подушку, когда дверь спальни грубо распахнулась и стукнула о стену с глухим звуком.

В то же время молодая женщина из семьи Шан сердито бросилась к Гуань Лину и громко закричала:

- Ты раздаешь все вино моего брата? Как ты смеешь? Гуань Лин, у тебя вообще есть совесть?

Гуань Лин на мгновение был настолько ошарашен, что забыл лечь, держа голову в таком положении, что она вот-вот могла удариться о подушку, глядя на сумасшедшую мисс Шан, стоящую у краю кровати и истерично смотрящую на него.

В этот момент Шан Инжун, который работал на балконе под лампой, уже подошел с большими шагами. Он бесцеремонно вытащил Шан Фэйхун и бросил ее к двери с сердитым выражением на лице:

- На что ты злишься?

- Брат, брат, он небрежно отдает твои вещи. Он осмелился отдать вино за сотни тысяч юаней. Брат, я же говорила тебе, что такие, как он, самые ненасытные. Брат... – Шан Фэйхун начала рыдать.

Гуань Лин был ошеломлен, когда увидел это, и проглотил слова о том, что он хочет, чтобы Шан Инжун отвез ее в больницу, чтобы проверить ее мозг.

Видя, что Шан Фэйхун сильно плачет, Гуань Лин не выдержал и объяснил:

- Я купил это вино и поставил его здесь для твоего брата. Не волнуйся, оно не принадлежит твоему брату. А также большая часть одежды твоего брата. Я купил ему почти всю его одежду, даже часы, которые он носит. Это были все мои деньги, и именно твой брат воспользовался этим. Я не потратил ни копейки из его денег, так что не грусти.

После этого он не смог сдержаться, повернул голову к Шан Инжуну и серьезно сказал:

- Твоя сестра сошла с ума? У нее нет проблем с тем, что ты тратишь десятки миллионов на поддержку того или иного, она ведет себя так, будто они ее сводные братья. Почему у нее такие проблемы со мной? Не хочешь отвести ее на проверку...

Пока он говорил, Шан Фэйхун забыла о слезах и в недоумении посмотрела на брата. Ее лицо было полно неверия. Шан Инжун нахмурил брови и на мгновение задумался, а затем сказал Шан Фэйхун и матери, которая последовала за ней от двери:

- Он действительно никогда не просил у меня ни копейки. А теперь объясните мне, кто сказал, что он потратил мои деньги?

К этому времени прибыл управляющий. Шан Инжун отмахнулся от него. Мужчина лет пятидесяти сделал два шага назад и опустил голову, не решаясь сдвинуться с места.

- Разве я не говорил тебе? Я потратил свои деньги на все, что купил для твоего брата. Почему вы мне не верите? - несмотря на то, что он был в пижаме, Гуань Лин встал и накинул куртку, не зная, смеяться ему или плакать. Он посмотрел на Шан Фэйхун, которая всегда думала, что он пользуется ее братом. Он думал, что наступил конец света, когда она ворвалась сюда в истерике.

- Вы все думали, что я люблю его, потому что мне что-то от него нужно? - Гуань Лин покачал головой и саркастически рассмеялся, - Сумасшедшие, я, должно быть, раньше был слеп на оба глаза, раз провел почти десять лет с вашей семьей.

Он запахнул куртку и быстро спустился вниз за ключами от машины, готовый к выходу.

- Куда? - красивое лицо Шан Инжуна источало ледяной холод.

Глядя на его лицо, Гуань Лин недобро улыбнулся и сказал:

- Вы мне противны, ребята. Я собираюсь найти Цзян Ху, чтобы промыть глаза, слава Богу, ты не единственный мужчина в этом мире.

В тот самый момент, когда он договорил, у человека, который только держал его за руку, в глазах вспыхнул огонь. Гуань Лин подумал, что он собирается что-то сделать и быстро отступил. Глаза мужчины горели, даже не задумываясь, он шагнул вперед. Неожиданно Гуань Лин пнул его. Удар пришелся в живот Шан Инжуна.

Увидев, что его отбросило назад, Гуань Лин не успел об этом подумать, открыл дверь и бросился к машине.

Позади него раздался рев Шан Инжуна и звук погони:

- Как ты смеешь сбегать, ублюдок...

Гуань Лин увидел, что он вот-вот догонит его. Было слишком поздно открывать дверь машины. В этот момент его мозг нагрелся, и он побежал к дороге босыми ногами... Пробежав десяток шагов, он подумал, что это глупо, и замедлил шаг, а затем его яростно поймал Шан Инжун. Когда Гуань Лин подумал, что сейчас получит пощечину, Шан Инжун  крепко обнял его и потащил в сторону дома.

Гуань Лин поднял голову и увидел пугающее, как у призрака, холодное лицо Шан Инжуна.

Глава 31

Шан Инжун бросил Гуань Лина на диван и, задыхаясь, смотрел на него. В этот момент мать и дочь Шан и экономка спустились вниз. Глядя на них, госпожа Шан открыла рот, но как только она произнесла слово «ты», Шан Инжун поднял голову и прервал ее:

- Мама, вы все можете идти.

- Брат...

- Идите, - Шан Инжун больше не смотрел на них, его слова подразумевали, что никому больше не позволялось сопротивляться.

- Не ссорьтесь, - слабо произнесла госпожа Шан, прежде чем уйти, затем посмотрела на дочь, которая хотела заговорить, и оттащила нежелавшую уходить Шан Фэйхун.

Последний равнодушный взгляд, брошенный ею на Гуань Лина, когда она шла к двери, был проигнорирован, так как ему не было до них никакого дела.

В доме остались только Шан Инжун и Гуань Лин.

Гуань Лин сел прямо, взял со стола сигарету, зажег ее и закурил. Он сделал несколько затяжек, не говоря ни слова..

Дыхание Шан Инжуна успокоилось, и он, казалось, не собирался злиться. Он сел рядом с Гуань Лином и тоже зажег сигарету, но ничего не говорил, пока не докурил.

После того как Гуань Лин выкурил половину сигареты, вся энергия в его теле как будто улетучилась. Он откинулся на другой конец дивана и устало закрыл глаза. Игра, которая только что была детской забавой, казалось, достигла точки невозврата. Он не знал, что принесет завтрашний день,.

Жизнь такова. Один неверный шаг тянет за собой другой и в итоге кажется, что каждый шаг - это ошибка. Если вы не хотите больше совершать ошибок, нет другого пути, кроме как нести ответственность за последствия.

Гуань Лин так устал, что увидев, что Шан Инжун больше не собирается сходить с ума, он поднялся наверх, небрежно умылся и лег спать. Менее чем через десять секунд он заснул.

Он крепко спал и не знал, что Шан Инжун всю ночь курил на балконе.

На следующее утро вместо прежней экономки пришли две добродушные женщины средних лет с тихими голосами. Они говорили мягко и нежно, вежливо спрашивая Гуань Лина, прежде чем что-то сделать.

Приготовленные ими блюда ничем не отличались от тех, что готовила экономка.

Гуань Лин закончил завтрак и собрался идти на работу, но его остановил Шан Инжун. Мужчина, на котором были только брюки от костюма и рубашка, застегнутая всего на три или четыре пуговицы, без галстука и пиджака, нахмурился, глядя на него.

Гуань Лин энергично стряхнул его руку и поднялся наверх. Шан Инжун последовал за ним. Найдя галстук для господина Шана и впихнув ему в руку пиджак, Гуань Лин произнес свои первые слова со вчерашнего вечера:

- Не провожай меня, я сам поведу машину.

Сказав это, он не удосужился бросить на Шан Инжуна ни одного лишнего взгляда, даже без обычного отвращения, он быстро спустился по лестнице и уехал.

Все встало на свои места. Если Шан Инжун все еще хочет продолжать этот фарс, так тому и быть. Он делает то, что может и не может делать. Если Шан Инжун хочет его любви и заботы, он этого не получит, даже если действительно убьет его.

Гуань Лин отправился в офис. У него была короткая встреча с Ли Цином, где они обсудили некоторые деловые вопросы. После этого Ли Цин позвал его и сказал:

- Вчера вечером Шан Инжун сказал мне, что если с тобой что-то случится в будущем, мы должны пригласить тебя к себе на ужин, а также позвонить ему.

Гуань Лин холодно дернул уголком рта.

- Нуаньян хотел сказать тебе, чтобы ты делал все, что хочешь, и не сдерживался, - сказал Ли Цин, глядя на него. - Он сказал, что ты неважно себя чувствуешь и у тебя плохое настроение.

- Я разберусь с этим, - Гуань Лин улыбнулся, чтобы они не переживали, - Не волнуйся, Я не умру по-настоящему. Я еще не устал жить.

Ли Цин также произнес «хм» и через несколько секунд сказал:

- Ты должен позаботиться об этом сам.

Гуань Лин улыбнулся, кивнул и ушел.

Это то, о чем хотел поговорить Хэ Нуаньян вчера вечером?

Шан Инжун оказался вовлечен в процесс гораздо больше. Кто знает, каков его план. Прошло так много дней, неужели он все еще не видит, что он уже не тот самый Гуань Лин, что раньше? Он не боится, что в конце концов Гуань Лин потеряет терпение и откусит от него большой кусок?

Гуань Лин не хотел возвращаться домой. Он уже собирался уходить с работы, когда позвонил Цзян Ху и спросил его, не хочет ли он поужинать вместе. Завтра он должен был уехать в командировку и мог не вернуться почти весь месяц.

- С тобой все будет в порядке? Ты же ранен, - Гуань Лин был немного озадачен, услышав, что он должен отправиться в командировку.

- Это небольшая травма, ничего страшного, - равнодушно отмахнулся Цзян Ху.

- Забронируй место и я сразу же приеду, - Гуань Лин подумал о резких словах, которые он произнес вчера вечером. Хорошо, что не было никого, с кем он действительно собирался встретиться той ночью. Было бы неплохо встретиться с ним сегодня.

На этот раз дело не в том, что он злится на Шан Инжуна. Цзян Ху был другом. Если в их отношениях и была какая-то двусмысленность, то сейчас все предельно ясно. Просто этот парень пригласил его на ужин перед поездкой. Он не занят и у него нет причин не пойти.

Более того, Гуань Лин не хотел намеренно избегать подозрений. Он мог делать все, что хотел. Иметь двух любовников - это нормально. В любом случае, слухов о нем и так было предостаточно, поэтому это всего лишь вопрос добавления еще нескольких.

После того, что случилось прошлой ночью Гуань Лин действительно чувствовал, что ему нет необходимости говорить с Шан Инжуном о приличиях. Даже если бы он сделал все возможное, семья Шан может не оценить тот факт, что он все еще дарит им небольшую порцию привязанности.

На данный момент он мог поступать так, как ему заблагорассудится. После этого Шан Инжун может делать с ним все, что захочет. Ситуация все равно уже сложилась безвыходная.

Получив адрес, Гуань Лин поехал в ресторан, о котором сказал Цзян Ху. По дороге ему позвонил Шан Инжун и спросил его, не освободился ли он с работы. Гуань Лин без утайки ответил:

- Да, освободился и уже ушел, я собираюсь кое с кем поужинать.

Шан Инжун, казалось, знал, что происходит, и ничего не сказал, но и не повесил трубку. Гуань Лин сел за руль, позволяя ему молчать, и сам больше ничего не говорил. С той стороны все еще не было слышно ни звука, и Гуань Лин оставил свой мобильный телефон в машине, когда приехал на место.

Гуань Лин прибыл первым, через несколько минут поспешно примчался Цзян Ху, все еще разговаривая по телефону и работая над делом. Казалось, он тоже с трудом нашел время, чтобы прийти на эту встречу.

Гуань Лин не спешил, он изучил меню, и когда Цзян Ху положил трубку, посоветовал ему заказать хорошие блюда. Все они были сезонными, и он также заказал суп, чтобы уменьшить жар и устранить сухость.

Как только официант ушел с заказом, мобильный телефон Цзян Ху зазвонил снова, заставив Цзян Ху, который собирался поговорить с Гуань Лином, уставиться на сотовый телефон, в результате чего Гуань Лин разразился смехом.

- Подожди минутку, - Цзян Ху не оставалось ничего другого, как снова взять трубку.

После того, как Цзян Ху закончил свой телефонный разговор, все блюда были поданы дважды, и Гуань Лин подал ему суп, чтобы смочить горло.

- Все еще очень занят? - Гуань Лин улыбнулся, действительно поверив словам Цзян Ху о том, что у него совершенно нет времени на то, чтобы любить других людей.

Как можно успеть влюбиться c таким напряженным графиком? Независимо от того, насколько хороши условия, это бесполезно. На налаживание отношений требуется некоторое время.

- Недавно было еще одно крупное дело... - легкомысленно сказал Цзян Ху, допивая суп.

- Хм, - Гуань Лин не спрашивал, не любопытствовал, просто ответил.

Цзян Ху нравился характер Гуань Лина, его способность видеть общую картину, быть трезвым и в то же время внимательным. Он встречал много людей, но не многие могли произвести на него такое же хорошее впечатление, как Гуань Лин.

Честно говоря, Гуань Лин в этом отношении был не очень похож на гея: он очень уважал себя, но не демонстрировал, что он другой, и при этом он не был слишком скромным. Часто его слова были довольно неординарными, но с тех пор, как Цзян Ху впервые встретил его, он никогда не видел в нем слишком много бравады.

По мнению Цзян Ху, и Гуань Лин, и Шан Инжун на самом деле являются людьми одного типа. Но Гуань Лин менее амбициозен, чем Шан Инжун, у него более спокойный характер. У них разные взгляды на будущее из-за разного семейного происхождения, но принцип их работы очень похож. Они всегда были самыми быстрыми и безжалостными, в то время как другим приходится долго и упорно думать, чтобы достичь своих целей. Их способность принимать решения, способность действовать и сила воли фактически сопоставимы.

В прошлом Цзян Ху действительно не понимал, почему Шан Инжун не любит Гуань Лина. Этот человек был совместим со многими людьми, он мог обеспечить наилучшее общение для своего партнера, как умственно, так и физически. И он был так предан Шан Инжуну, что делал все возможное, чтобы заботиться о нем. Даже человек с каменным сердцем был бы тронут.

Цзян Ху не часто имел дело с Шан Инжуном, но он знал достаточно из многих источников, чтобы понять, что он за человек. Он понимал, для какого долгосрочного партнера на самом деле подходит этот человек, поэтому позже он пришел к мысли, что любовь - это не то, что вы можете получить просто потому, что захотите.

Но в его случае, если бы Гуань Лин был готов, то и он был готов.

Цзян Ху мог не обращать внимания на запутанную связь Гуань Лина с Шан Инжуном, лишь бы потом они были чисты. Он знал, что Гуань Лин был достаточно хорош, чтобы дать ему гораздо больше в будущем. И ему действительно нравился этот человек.

Трапеза проходила в перерывах между разговорами. Когда Гуань Лин и Цзян Ху вышли за дверь, Гуань Лин шутливо сказал:

- Боюсь, что скандальные сплетни на какое-то время свяжут тебя со мной. Это хорошее время, чтобы уйти и спрятаться.

Цзян Ху прошел с ним на автостоянку. Он кивнул и сказал:

- Ничего страшного, если они окажутся правдой.

Стоянка была недалеко, и машина Цзян Ху стояла немного ближе, чем машина Гуань Лина, поэтому Гуань Лин не стал просить его подвезти его и сказал:

- Иди по своим делам.

Цзян Ху не стал притворяться вежливым и сел в машину. Собираясь завести двигатель, он опустил стекло и сказал ему:

- Если тебе что-нибудь понадобится, позвони тому, кто сможет тебе помочь. Тебе не зря дали те номера, звони по ним, если будет нужда, все в порядке.

- Понял, - Гуань Лин, который был на несколько лет старше Цзян Ху, рассмеялся над его назидательной позицией, - Просто езжай.

После того, как машина Цзян Ху скрылась из виду, улыбка Гуань Лина все еще висела в уголках его рта, и прошло некоторое время, прежде чем она исчезла, а его ленивое и холодное настроение немного улучшилось.

Только когда он сел в машину и увидел свой мобильный телефон, глаза Гуань Лина, которые только что немного потеплели, снова стали холодными. В них был намек на скуку.

Как только Гуань Лин вышел из машины, он почувствовал знакомый запах сигаретного дыма. Едва взглянув на Шан Инжуна, сидящего на ступеньках во дворе, и прошел мимо него в сторону дома. Он уже видел его, когда заезжал на парковку с левой стороны двора. Он случайно взглянул на него, но ему было все равно.

Дело не в том, что ему было безразлично, что думает или делает Шан Инжун, в конце концов, на карту была поставлена его дальнейшая судьба. Но был ли он счастлив или нет, его не волновало. Ему было плевать на эти эмоции.

Хотя было всего восемь часов, когда он вернулся домой, Гуань Лин принял душ и снова лег спать.

Посреди ночи он проснулся от того, что его разбудил Шан Инжун. На мужчине все еще была рубашка, в которой он видел его днем, и все его тело пропахло дымом. Гуань Лин открыл глаза и увидел его заросшее щетиной лицо. Мужчина хрипло сказал ему:

- У меня жар...

Разум Гуань Лина на некоторое время остановился, а затем он вспомнил, что вечером дул сильный ветер. Шан Ижун сидел у входной двери в одной рубашке. Кажется, он простудился.... В последние несколько дней не было дождя, но температура снизилась и уже несколько ночей дул сильный ветер.

Как долго он там сидел?

Гуань Лин стряхнул руку Шан Инжуна со своей руки, встал и беспечно задумался. Это была всего лишь лихорадка, а не смерть. Кажется, он не сидел там довольно долго.

Жаль, что ветер был недостаточно сильный.

Первым делом Гуань Лин пошел в ванную, а когда вышел, то взял телефон и позвонил семейному врачу. Он сказал, что у человека жар и попросил его зайти. Врач сказал, что сейчас слишком ветрено, чтобы ехать на машине, поэтому, если человек не умирает от простуды или лихорадки, ему следует принять какое-нибудь лекарство, но если он умирает, его следует отвезти в больницу.

Семейный врач, который обычно отличался хорошим характером, был явно не в духе и говорил в очень импульсивной манере. Гуань Лин выслушал его и посмотрел на Шан Инжуна, который сидел на кровати с темным лицом. Скользнув взглядом по хрустальной пепельнице, полной окурков на рабочем столе балкона, он повесил трубку, не сказав ни слова

Гуань Лин молча подошел к Шан Инжуну и повысил температуру кондиционера в комнате на два градуса. Затем он снял с Шан Инжуна одежду, как и раньше, и потащил его принять десятиминутный горячий душ. Он вымыл его волосы горячей водой, сбрил щетину, и высушил феном. Наконец, он уложил его в постель и дал жаропонижающее, плотно завернув его в одеяло.

Затем он спустился вниз, приготовил имбирную кашу и засунул ее в рот Шан Инжуну. Когда тот закончил есть, он дернул за руку Гуань Лина, который пытался уйти с чашкой, но Гуань Лин безжалостно и беспощадно оттолкнул его.

Тридцатилетний мужчина в этот момент выглядел явно обиженным, но Гуань Лин решил не обращать на это внимания.

На следующее утро Шан Инжун сильно вспотел, и ему стало значительно лучше. Гуань Лин снова отвел его принять душ.... На этот раз Шан Инжун, которому сильно полегчало, наконец открыл рот и заговорил, хотя его голос был немного хриплым:

- Не сердись...

Он тоже не привык к такому проявлению слабости и, сказав это, снова плотно закрыл рот.

Гуань Лин опустил глаза и закончил мыть его, смывая с тела запах пота. Он вымыл его волосы и снова сбрил щетину. Выключив горячую воду, он взял полотенце, чтобы вытереть волосы. В ванной, полной водяного тумана, Гуань Лин больше не мог сдерживаться. Глядя на этого человека, о котором он более десяти лет действительно заботился, как о ребенке, его глаза немного погрустнели. Он сказал:

- Даже если в будущем меня не будет, позаботься о себе. Тебе уже за тридцать.

Шан Инжун сначала нахмурился, затем его глаза снова опустились и он сурово посмотрел на Гуань Лина.

- Что еще тебе нужно? Я сказал тебе, что ты должен остаться со мной до конца своих дней. Я даже ничего не сказал, когда ты пошел к Цзян Ху. Не торопи события.

Гуань Лин молча слушал. Наконец, он вздохнул и похлопал Шан Инжуна по плечу, чтобы он вышел первым.

Не дождавшись его ответа, Шан Инжун забеспокоился.

- Я был добр к тебе, чего еще ты хочешь?

Гуань Лиг ничего не сказал, а только подтолкнул его, чтобы тот вышел и оделся.

На этот раз Шан Инжун окончательно вышел из себя. Он вырвал полотенце из рук Гуань Лина и швырнул его на пол. Гнев, который он сдерживал несколько дней, взорвался, как вулкан.

- Все, что я делаю, неправильно. Тебя ничего не устраивает. Что еще ты хочешь от меня? Я уже признал свою ошибку, но ты все никак не простишь? Думаешь, мне стало легче, когда ты вернулся? Я не могу нормально есть и спать, а ты счастлив с другими. Ты говорил, что любишь меня, почему я не вижу этого сейчас? Даже если ты ненавидишь меня за то, что я плохо обращался с тобой раньше, есть ли у тебя предел? Ты сводишь меня с ума, как я могу выполнять свою работу? Разве ты не говорил, что дашь мне все, что я захочу?

Глава 32

Услышав это, Гуань Лин некоторое время молчал. Затем он присел на корточки, поднял полотенце и тихо сказал:

- Давай сначала выйдем.

Его безразличие, казалось, подлило масла в огонь гнева Шан Инжуна. Он пришел в еще большую ярость.

- Говори здесь!

Взгляд Гуань Лина был полон беспомощности:

- Неужели ты не можешь признать, что я действительно хочу уйти? Разве ты не согласился на это ранее?

Услышав это, Шан Инжун судорожно вдохнул. Его сердце бешено заколотилось и болезненно сжалось. Он недоверчиво посмотрел на Гуань Лина:

- Как ты смеешь так говорить?

Гуань Лин больше не хотел продолжать разговор. В глазах Шан Инжуна это выглядело так, будто он уже задолжал ему за эти десять лет. О любви речи даже не было, просто господин Шан не хотел его отпускать.

Гуань Лин мог только восхититься его эгоизмом в этом отношении... Он был бессилен и не в настроении объяснять Шан Инжуну, что человека можно заставить остаться, но такие отношения невозможны. Никто не может легко манипулировать чувствами сердца.

Если вы не любите, то просто не любите.

Что касается Шан Инжуна, Гуань Лин знал много способов успокоить его. Чтобы избежать бесконечных возражений, он улыбнулся и сказал:

- Давай выйдем. Твои волосы еще мокрые. Я боюсь, что ты снова простудишься. Пойдем, я высушу их феном.

Получив получил улыбку и мягкие слова, гнев Шан Инжуна больше не был таким ужасающим. Он бросил на Гуань Лина затуманенный взгляд и вышел голым.

Гуань Лин высушил ему волосы феном, накрыл одеялом и прошептал человеку, положившему голову ему на колени:

- Я пойду и сварю для тебя кашу. Ложись, хорошо?

Шан Инжун нахмурился и немного подумал, прежде чем кивнуть.

Но когда Гуань Лин сушил его волосы, напряженная плоть на его лице уже расслабилась. К тому времени, как Гуань Лин опустил голову и тихо заговорил с ним, его нервы уже успокоились. Если подумать, это просто отношение.

Ему нравился такой Гуань Лин. Раньше Шан Инжун принимал все как должное, но теперь он чувствовал себя комфортно. Он подумал, что в будущем будет действительно добрым к Гуань Лину и даст ему все, что он захочет.

Посторонние никогда не знали, как Гуань Лин ладил с Шан Инжуном в течение десяти лет преследования, и даже его мать и младшая сестра мало что знали об этом. Они видели только, что Гуань Лин все время следовал за Шан Инжуном, и его тепло и забота заставляли их чувствовать небольшое отвращение. Посторонние видели только, как Гуань Лин всегда улыбается Шан Инжуну и, если присмотреться внимательнее, то пока в комнате есть Шан Инжун, его глаза неотрывно следили за ним.

В общем, в их глазах Гуань Лин был уязвим. Даже Хэ Нуаньян более или менее так считал. Но на самом деле, как и в первые дни бизнеса, когда Шан Инжун вел переговоры о деловой сделке и ситуация накалялась, именно Гуань Лин мог несколькими словами и улыбкой успокоить его и убедить продолжить переговоры.

Когда господин Шан сердился, то Гуань Лин также сопровождал его, чтобы успокоить.

Если 80% спокойствия Шан Инжуна в деловом мире были обусловлены его собственными способностями, то, по крайней мере, 20% были обусловлены присутствием Гуань Лина.

Гуань Лин никогда не касался нижней линии терпения Шан Инжуна. Он просто следовал за ним и позволял ему делать все так, как нужно. Процесс никогда не был насильственным, никогда не было ни ссор, ни даже споров. Каждый раз, когда появлялись признаки конфликта, Гуань Лин всегда был достаточно бдителен, чтобы пресечь его в зародыше.

Привыкнув к этому за столько лет, Гуань Лин знал тысячу способов успокоить его. Просто раньше это была инстинктивная реакция, а теперь всего нескольких слов было достаточно, чтобы он почувствовал себя обессиленным, потому что это противоречило его сердцу.

Когда он уходил, он думал, что Шан Инжун будет чувствовать себя неуютно без него в течение некоторого времени. Но теперь кажется, что эти десять лет все равно были слишком долгими. Он не смог разорвать отношения начисто, но Шан Инжун - не он. В отличие от него, он мог просто сломать его.

Этот человек, который не хотел отвечать на его любовь, был действительно избалован любовью, которая была у него раньше. Шан Инжун думал, что его заявления о любви можно воспринимать всерьез до самой его смерти, и отрицал, что наступило время перемен.

Но людям свойственно меняться. Раньше он серьезно говорил, что любит его до смерти, а теперь так же серьезно разлюбил. В конце концов, он на самом деле обычный эгоистичный человек. Если он чего-то не хочет, то действительно не хочет.

Открыв холодильник, Гуань Лин устало придержал дверцу и заглянул внутрь. Лишь через некоторое время он достал ингредиенты.

В шесть часов утра уже пришла домработница. Подойдя на кухню и увидев его, она опустила корзину с овощами, которую держала в руке, и сказала:

- Господин Гуань, что вы хотите приготовить? Позвольте мне сделать это...

- Доброе утро. Нет, я сделаю это сам. Пожалуйста, идите и приведите в порядок гостиную.... - отреагировал Гуань Лин.

Она улыбнулась и пожелала ему доброго утра.

В перерывах между приготовлением каши Гуань Лин сделал себе порцию лапши. Он сидел на кухне и наблюдал за видом из окна. Он не чувствовал ни тревоги, ни покоя, ни сладости и счастья, которые испытывал раньше, когда сидел здесь. Он просто чувствовал себя немного уставшим, физически и психически истощенным. Если бы только он мог выбраться отсюда.

Он больше не мог позволить себе Шан Инжуна, независимо от того, что в нем есть хорошего или плохого. Он больше ничего не хотел. Он не хотел больше тратить свои чувства и свою доброту на этого человека. Теперь он был скрягой и хотел планировать свое собственное будущее.

Сейчас он хотел быть добрее к себе.

Конечно, его сердце из плоти, оно будет болеть и уставать. Но каким бы мягким оно ни было, через некоторое время оно затвердеет.

Шан Инжун был очень доволен, когда вышел из машины. Он даже обернулся и сказал сидевшему внутри Гуань Лину:

- Приходи на обед. Я попрошу сестру Хонг принести еду.

Гуань Лин ответил ему несколько ленивой улыбкой, не говоря ни слова. Шан Инжун воспринял это как согласие. Он даже подошел к передней двери и тихо сказал водителю:

- Ведите машину осторожно.

Только после этого он повернулся, чтобы уйти. Впервые за долгое время после битвы он почувствовал себя немного счастливым. Этим утром он съел теплую и острую имбирную кашу прямо в постели и выпил слегка сладкий сок. Когда он вышел на работу, Гуань Лин сказал, что поедет с ним.

Все это заставило его почувствовать, что он был прав, не посчитав эти встречи между Гуань Лином и Цзян Ху прошлым вечером.

Он забыл, что Гуань Лин на самом деле человек с характером, и его покладистость за  последние десять лет обманули его. Ему удалось взять себя в руки и разобраться в ситуации, только чтобы обнаружить, что если сейчас быть с ним жестким, то это может только ухудшить ситуацию.

Шан Инжун не собирался заставлять Гуань Лина превращаться в ежа. Он также ненавидел, когда Гуань Лин говорил ему резкие слова. Прежний Гуань Лин никогда так не делал, он просто улыбался и смотрел на него. Иногда, когда Гуань Лин ему надоедал, он просто уходил, не заботясь о том, чтобы проявить ему хоть какое-то уважение.

В любом случае, он обнаружил, что ему нравится прежний Гуань Лин, а не нынешний,  который не ценил его доброту.

Эти утром Гуань Лин был хорош.

Когда Шан Инжун вошел в свой кабинет, он ничего не сказал, хотя кофе, который Анна приготовила для него, был слишком терпким, он просто попросил убрать его и сказал, чтобы она сообщила руководителям отделов о встрече.

Когда Чэнь Сяо пришел поговорить с ним о дополнительных инвестициях для нового фильма Чэнь Фэйсяня, это не испортило его настроения, он просто спросил:

- Неужели денег не хватает?

Чэнь Сяо кивнул и передал ему заявление, которое он составил прошлой ночью:

- Я сделал это в соответствии с заявлением, которое они мне дали, а режиссер Чэнь сказал, что ему нужно еще восемь миллионов.

Шан Инжун поднял брови, перевернул заявление и кивнул:

- Тогда отдай им.

Чэнь Сяо улыбнулся и несколько беспомощно спросил своего босса:

- Вы так просто отдаете деньги?

Шан Инжун рассеянно сказал «Хм?» и открыл электронную почту на своем компьютере.

- Я слышал, что господин Гуань в последнее время сильно расстроен, - довольно тонко пошутил Чэнь Сяо, - А вы не боитесь, что ему будет что сказать по этому поводу?

Услышав это, Шан Инжун остановился, посмотрел прямо на Чэнь Сяо и  легкомысленно сказал:

- Это то, о чем тебе стоит волноваться?

Как только Чэнь Сяо услышал это, он понял, что его слова перешли все границы. Тогда он неловко засмеялся и сказал:

- Простите, понимаете, я просто слушаю ветер и дождь*...

(ПП: слухи)

Он смущенно улыбнулся и сменил тему, перейдя к другому деловому вопросу.

Только когда Шан Инжун вошел в зал заседаний, он вспомнил, что те несколько человек в его компании, которые часто бродят у него под носом, были очень близки к его сестре, но не к Гуань Лину.

Гуань Лин никогда активно не упоминал о них в его присутствии и никогда не говорил о них ничего плохого. Напротив, его сестра и мать относились к его подчиненным и их семьям как к членам семьи. Они знали их всех, и все они знали друг друга, у них было много контактов. Они часто приглашали их и их семьи на ужин в особняк. Гуань Лин тоже бывал там, лишь изредка, но не часто.

К Шан Инжуну внезапно вернулось чувство, что он ничего не знает о Гуань Лине.

Казалось, он был перед ним каждый день, приносил ему завтрак, убирал его одежду и комнату. Иногда он приглашал его пообедать, и если Шан Инжун отказывался, с ним все было в порядке. Вечером, перед уходом, он готовил ему перекусить и иногда он оставался на ночь. Порой Шан Инжун проводил ночь с другими, игнорируя Гуань Лина, зная, что тот никогда не уйдет.

Он не знал, о чем думал Гуань Лин, когда его отвергали или когда он не мог дождаться его. Это была печаль или боль? Каким было лицо Гуань Лина наедине?

Шан Инжун чувствовал себя странно. Раньше ему было все равно, каким был Гуань Лин наедине с самим собой, что он делал в свое обычное время. Теперь, думая о вещах, о которых он никогда не чувствовал необходимости думать раньше, он был немного ошеломлен.

Он хотел дать понять Гуань Лину, что теперь он может дать ему многое, но внезапно  обнаружил, что он не знал, с чего начать давать.

Дать денег? Гуань Лин, похоже, не нуждался в этом. Шан Инжун также знал, что он не тот человек, который смотрит только на сиюминутную выгоду. Карточка, выданная Гуань Лину в прошлый раз, была дана лишь по аналогии с теми отношениями, которые у него были с Чэнь Фэйсянем и остальными.

Дарить заботу и любовь... Шан Инжун не знал, как их давать. Он мог дать Чэнь Фейсяню и другим хорошую обстановку, признание, заботиться об их будущем, чтобы им не приходилось усердно работать, но он не знал, как передать это Гуань Лину. Он никогда не давал Гуань Лину ни любви, ни заботы, и казалось, что Гуань Лин все время живет как рыба в воде. Даже когда Шан Инжун отказывал ему в ночлеге, отклонял его предложение путешествовать вместе, блокировал его шутливые попытки пойти с ним на свидание... Он отказывал ему во многом и много раз и его сердце ни разу не смягчилось.

Когда Шан Инжун задумался об этом, его сердце наполнилось смешанными чувствами. Этот жадный человек, каким он считал его вначале, на самом деле ничего от него не получил за все эти годы. И только сейчас он ясно осознал этот факт.

Глава 33

Большая часть дел Гуань Лина была передана Ши Байяну. Бывший помощник уже был заместителем управляющего. Если он чего-то не понимал, Гуань Лин подсказывал ему, в остальном давая свободу в решениях.

Однако у Ли Цина все еще оставались кое-какие дела, с которыми ему нужно было справиться лично. Конечно, это можно было сделать из дома, но это был хороший способ сменить обстановку и скоротать время.

Когда в полдень ему позвонил Шан Инжун, Гуань Лин подсчитывал деньги для Ли Цина. Он ответил на звонок:

- Я занят, поэтому не могу прийти, - и повесил трубку.

Положив трубку, он продолжил расчеты с Ли Цином:

- Сейчас у вас на счету только 50 000 юаней, даже если вы не переведете деньги на счет Нуаньяна за последние несколько месяцев и будете копить их три месяца, сумма не превысит 500 000 юаней, кроме того, можете ли вы не переводить их? Разве Нуаньян не расстроится, если увидит меньше денег?

- Он не расстроится, - Ли Цин уставился на него, ему не нравилось, что он плохо отзывается о Хэ Нуаньяне.

Гуань Лин рассмеялся:

- Хорошо, он не будет, но что вы будете делать, если это произойдет?

- Так ты одолжишь мне денег? - Ли Цин сказал это таким тоном, словно одалживать деньги у Гуань Лина - все равно что одалживать мешок соли.

Гуань Лин покачал головой и вздохнул:

- А вы умеете убеждать... - сказав это, он открыл интернет, чтобы перевести деньги Ли Цину.

После перевода он сказал:

- Если вы будете покупать для него такие дорогие вещи, он будет ругать вас за расточительность, зачем вам это нужно?

- Он может ругать меня, если хочет, - сказал Ли Цин, - Но я должен что-то делать. Я буду ежемесячно отдавать тебе часть денег, которые занял, но не позволяй ему это увидеть.

У Гуань Лина чуть не заболел живот от смеха:

- Сколько у вас денег, о которых он не знает? Вы все еще пытаетесь украсть небо и поменять день*, да?

(ПП: идиома, которая означает тайно изменять истину вещей, чтобы достичь цели через путаницу и обман)

Ли Цин также берег свою репутацию. Услышав это, он пришел в ярость и немедленно закричал:

- Делай то, что тебе говорят! Какой смысл во всей этой болтовне?

Гуань Лин был в кабинете Ли Цина. После того, как они вдвоем съели обед, который Хэ Нуаньян приготовил для них, Гуань Лин вернулся в офис, позвонил Хэ Нуаньяну и с улыбкой рассказал о Ли Цине.

Хэ Нуаньян рассмеялся и выругался:

- Он только и делает, что покупает броские вещи...

В этом году Ли Цин подарил Хэ Нуаньяну на день рождения автомобиль стоимостью почти 800 000 после уплаты налогов. Для прежнего Ли Цина это были не очень большие деньги, но для Ли Цина, который сейчас руководит небольшой компанией, где работает почти 100 человек, это почти полугодовая прибыль...

- Да ладно, если хочет, пусть покупает, не говори ему ничего, - Гуань Лин вступился за своего босса. В последнее время босс хорошо к нему относился и очень помог ему.

- Моей старой машине меньше пяти лет, - вздохнул Хэ Нуаньян. - Это стоит больших денег. Я все еще хочу сэкономить больше денег на нашу старость. Я также хочу заботиться о своей сестре, и Синьсиню понадобятся деньги на учебу или что-то в этом роде. Ему и так тяжело. Как он может постоянно думать о покупке того или этого?

- Это все ради тебя, - не согласился Гуань Лин.

- Ладно, я понял, - сварливо ответил Хэ Нуаньян, но после этого он подумал, что это слишком мило, поэтому он рассмеялся сам с собой.

Гуань Лин рассмеялся, услышав это, но на душе у него стало немного кисло. Он всегда был так далек от счастья, его некому было любить, у него не было семьи, а теперь он был настолько физически и душевно истощен, что не знал, у кого спрятаться на некоторое время.

У него даже не было сил плакать.

Сегодня Гуань Лин также не поехал к Шан Инжуну, и после двухчасовой смены во второй половине дня он на такси вернулся к себе домой. За цветами и растениями в его маленьком дворике и на балконе не ухаживали уже несколько дней. Сначала он пошел приводить их в порядок, потом увидел, что нескольким цветам нужно заменить горшки, и поехал купить еще несколько.

Когда он был на полпути к магазину, ему позвонил Шан Инжун и спросил, когда он будет дома. Гуань Лин на мгновение замешкался и сказал:

- Через час.

Шан Инжун сказал «хм» на другом конце и положил трубку.

Гуань Лин вернулся в дом, поменял горшки, прибрался в доме и, видя, что время уже почти подошло, пошел к дому Шан Инжуна через дорогу.

Прогулка заняла десять минут и Гуань Лин вошел в дверь в восемь часов. Это было на несколько минут позже назначенного времени. К этому времени стол уже был уставлен блюдами. Гуань Лин улыбнулся домработницам, которые улыбались ему.

Он отодвинул стул и взял пустую чашку, чтобы поесть.

Он не произнес ни слова с тех пор, как вошел, и даже не посмотрел на лицо Шан Инжуна. Он казался очень тихим.

Шан Инжун тоже ничего не сказал, лишь время от времени поглядывал на Гуань Лина.

Гуань Лин решил сделать вид, что не заметил этого. Он также перестал общаться с Шан Инжуном. Если была возможность ничего не говорить, он молчал. Шан Инжун был не очень разговорчивым человеком, у него тоже были свои дела и не было времени на разговоры с Гуань Лином

Судя по предыдущему опыту, Шан Инжун считал, что  Гуань Лин был человеком, с которым легко ладить, поэтому, когда он сердился, Гуань Лин просто сглаживал ситуацию, успокаивал его, дарил ему несколько улыбок и говорил мягко. И все было в порядке.

В течение нескольких дней подряд Гуань Лин провожал Шан Инжуна на работу, но в кабинет он не заходил. Он только просил водителя сначала отвозить в офис Шан Инжуна, а затем ехать в его компанию.

Конечно, Шан Инжун не знал, что Гуань Лин просто притворяется, что идет на работу. Это был просто предлог, чтобы сказать ему «нет».

Время от времени Гуань Лин приходил на обед, чтобы поесть в «Ronguang», но чаще просил Ли Цина использовать бизнес в качестве прикрытия и не ходил.

Шан Инжун уже был человеком, нацеленным на карьеру. Зная, что тот занят, он не собирался усложнять ему жизнь. Сказав Гуань Лину несколько слов, он снял наблюдение.

Конечно же, Гуань Лин также был осторожен, не переходил черту и не всегда отказывался, чтобы Шан Инжун не увидел чего-то странного. То, как он подвозил его утром в офис и никогда не отказывался заняться любовью вечером, устраивало Шан Инжуна. За последнюю неделю в доме стало намного тише. Даже госпожа Шан и ее дочь перестали приходить к нему домой и не разговаривали с ним.

Однако недостатка в сплетнях не было. Несколько начальников, которым в прошлый раз Гуань Лин отдавал предпочтение, время от времени звонили ему, чтобы обменяться новостями.

В этот день в полдень Гуань Лин обедал с Ли Цином в его кабинете и принял звонок от одного из них. Мужчина на другом конце линии воскликнул:

- Господин Гуань, я только что узнал новость, которая перевернет мир с ног на голову. Это правда?

- Что правда? Что происходит? - Гуань Лин поднял брови, его слова были окрашены удивлением, но он спокойно запихивал в рот кусок говядины.

- Вы знаете Чэнь Фэйсяня? Того сумасшедшего и талантливого режиссера, который может прекрасно играть и хорошо выглядит? Тот, который, как я слышал, наверняка получит кинопремию в этом году? - собеседник бессвязно и возбужденно разглагольствовал, и Гуань Лину казалось, что он видит, как у него брызжет пена изо рта.

- Я знаю, и что случилось? - Гуань Лин сделал паузу, отчего его тон казался в меру озадаченным, смущенным и растерянным одновременно.

- Я слышал, что у него роман с вашим господином Шаном. Святое дерьмо, там роман! - он слишком разволновался и его голос был настолько громким, что готов был пробить барабанные перепонки Гуань Лина.

- Господин Гуань, это правда? - начальник все еще спрашивал так настойчиво, как будто истекал кровью.

Гуань Лин потерял дар речи и положил трубку. Затем он спокойно продолжил есть свою еду. Ему не нужно было притворяться перед Ли Цином.

В это время зазвонил мобильный телефон Ли Цина. Ли Цин взял трубку, сказал «хм, ах, да», наблюдая, как Гуань Лин отвечает на другой звонок, продолжая притворяться подавленным и озадаченным.

Положив трубку, Ли Цин открыл веб-страницу и увидел около десяти интимных фотографий господина Шана и другого мужчины под разными углами и в разное время, после чего вернулся на прежнее место, сел и, взяв палочки, прокомментировал Гуань Лину, который все еще жевал мясо:

- Ты такой жестокий.

Гуань Лин фальшиво улыбнулся и продолжил есть свою еду, затем одной рукой он поднял трубку телефона, который только что зазвонил снова, и ответил тоном, в котором было хорошо слышно притворное спокойствие:

- Правда? Я не знаю. Я действительно не знаю... - и так далее.

Ли Цин посмотрел на него и подумал: «Какой там талантливый актер? Вот кто кинозвезда на самом деле».

Слухи о боссе Шане и талантливом режиссере разгорелся всего за полдня, и его невозможно было остановить. Более того, босс «Ronguang» никогда не скрывался от посторонних глаз, и ни для кого не было секретом, что ему нравятся мужчины.

Один из них - чрезвычайно красивый, молодой и многообещающий бизнесмен. Другой - талантливый и одаренный режиссер с прекрасной внешностью. Внешний мир был очень взволнован. Такой шум нельзя было остановить при всем желании.

Более того, популярность этого режиссера, очевидно, была очень высока. Многие актеры, у которых имелись с ним хорошие отношения, давали интервью СМИ и восклицали: «Это настоящая любовь»... До вечера многие репортажи использовали фразу «Это настоящая любовь» в качестве баннера. Кроме того, также было обнаружено, что инвестором фильмов режиссера Чэня, отмеченных наградами за рубежом, является босс «Ronguang», и он же спонсирует художественный фильм, который снимается сейчас. Много новостей... Фотографии, на которой Шан Инжун держит зонт для режиссера Чэня в дождливый день, где двое смотрят друг на друга издалека на банкете конференции по запуску новых коммерческих автомобилей, не оставили ни у кого сомнений, что они настоящие любовники.

После того, как Гуань Лин ответил на множество звонков, он выключил свой мобильный телефон. Хэ Нуаньян также получил кучу звонков и днем примчался в компанию. Он сидел рядом с Гуань Лином и смотрел интернет, рассказывая ему последние новости.

Но в конце концов Хэ Нуаньяну тоже стало грустно. Он протянул руки и обнял Гуань Лина, позволив ему опереться на свое плечо. Он погладил его по голове и утешил, как своего племянника:

- Все в порядке, в будущем ты найдешь того, кто тебя полюбит.

Гуань Лин рассмеялся и оттолкнул его. Сев на прежнее место, он закурил сигарету и сказал с улыбкой:

- Просто утешай меня, не домогайся.

Гуань Лин вернулся после работы, как обычно. Он вошел в дверь ровно в шесть часов. Босс «Ronguang», который обычно заканчивал работу в семь или восемь часов, в это время тоже был свободен от работы. Он сидел в гостиной и, когда он увидел вошедшего, его глаза смотрели прямо на него.

Гуань Лин, как обычно, бросил на него тусклый равнодушный взгляд, положил ключи от машины, переобулся и пошел на кухню, чтобы вымыть руки и набрать воды. После ряда действий он сел на диван у окна, чтобы покурить, как обычно, подождал, когда придет домработница и приготовит ужин. После еды он поднялся наверх, чтобы принять душ и лечь в постель.

Из-за графика работы господина Шана горничные обычно приходили в семь, чтобы приготовить ужин. Гуань Лин избегал того, чтобы Шан Инжун забирал его с работы по вечерам и всегда возвращался раньше. Сегодня он отказался идти на ужин к Хэ Нуаньяну, чтобы Шан Инжун не последовал за ним.

Как только Гуань Лин лег на диван и закурил сигарету, господин Шан сел рядом. После первой затяжки он равнодушно сказал:

- Ты знаешь?

- Да, - кивнул Гуань Лин. Немного подумав, он добавил. – Было слишком много звонков. Я выключил телефон.

Закончив объяснять, он продолжал лениво смотреть на улицу, попыхивая сигаретой, с выражением полного безразличия на лице.

Шан Инжун сначала молчал. Через некоторое время он отпил глоток из стакана воды, который Гуань Лин поставил на стол, и по-прежнему равнодушно сказал:

- Все это в прошлом. После твоего возвращения все по-другому.

- Хм, - мягко ответил Гуань Лин, пропустив это мимо ушей. Больше никакой реакции не последовало.

Может, было бы лучше устроить большую сцену, но и того, что есть, тоже достаточно. Гуань Лин не хотел поднимать шум и все портить, просто пусть люди знают, кто настоящая любовь Шан Инжуна.

Что касается того, какова настоящая правда, то сплетникам снаружи все равно, те, у кого завязаны глаза, не узнают правду, даже увидев ее, а ему тем более все равно. Чем хаотичнее сцена, тем лучше, чтобы люди не думали, что Шан Инжун единственный.

Конечно, было бы лучше, если бы эта сцена помогла Шан Инжуну понять, что его настоящая любовь - режиссер Чэнь, чтобы он мог расстаться с Гуань Лином.

В любом случае, трудно спорить с человеком в темноте, но когда все на свету, бороться будет легче, верно?

Гуань Лин видел, что Чэнь Фэйсян не без интереса смотрит на Шан Инжуна. Среди многих людей, которые бросались на него, он принял любезное предложение Шан Инжуна.

Кроме того, Гуань Лин действительно считал, что эти двое хорошо подходят друг другу, начиная с их внешности и заканчивая темпераментом. В отличие от него, внешность у него так себе, а возраст не отличается от возраста Шан Инжуна даже на несколько дней. Боюсь, когда он постареет через несколько лет, ему придется сбавить обороты, если он хочет заниматься сексом также интенсивно.

Снаружи было так много шума, что Гуань Лин вообще не отреагировал. Говорили, что он стал фениксом, но уже через несколько дней вернулся к своей первоначальной форме. Таких слухов было много, об этом ему сообщали по самым разным каналам. При всем желании Гуань Лин не мог не слушать.

Дело не в том, что Гуань Лин не знал, кто позволил этим словам достичь его ушей. Он знал, что госпожа Шан не любит его, и что мисс Шан ненавидит его до глубины души. С помощью этих двоих, даже если бы Шан Инжун хотел сказать людям, что он был с ним, никто бы ему не поверил. Более того, босс Шан - не тот человек, который будет постоянно заявлять о своих отношениях с кем бы то ни было.

На самом деле, когда Гуань Лин думал об этом, его усталое настроение иногда становилось немного радостным, но поскольку он все еще жил в доме Шан Инжуна и сталкивался с ним лицом к лицу, ему приходилось немного сдерживать себя. Он все еще провожал Шан Инжуна на работу каждое утро, а ночью занимался с ним сексом. Он редко говорил и зачастую предпочитал не произносить ни слова.

Для Шан Инжуна это ничем не отличалось от спокойного периода.

За несколько таких дней ветер снаружи превратился в настоящий ураган. И после предположений о том, что босс «Ronguang» и гений Чэнь тайно поженились за границей, лицо господина Шана уже не было таким приятным.

В ту ночь, после того как он жестоко мучил Гуань Лина в постели, он подавленно сказал ему на ухо:

- Тебе действительно все равно?

Гуань Лин мягко оттолкнул его от своего тела, потер ноющую поясницу и спокойно сказал:

- О чем тут беспокоиться?

Сказав это, он изо всех сил постарался сохранить самообладание и встал с кровати, собираясь принять душ.

В тот момент, когда он поднялся, жидкость вытекла из его тела наружу. Гуань Лин на мгновение задумался, обернулся и сказал негромко:

- Если ты занимаешься сексом с кем-то другим, тебе следует быть осторожным, я боюсь подхватить какую-нибудь болезнь.

Он ясно выразил свое отношение и сделал шаг в сторону ванной комнаты. Он только сделал два шага, когда обнаружил, что резкий ветер, вызванный каким-то предметом, пролетел мимо его уха, а затем ударился о стену перед ним, издав звонкий и сильный треск.

Гуань Лин посмотрел на разбитую настольную лампу перед собой и необъяснимо вздохнул. Не оборачиваясь, он обошел стекло и направился в ванную.

Если бы у него оставались силы, он бы лицемерно попытался снова утешить Шан Инжуна, но сейчас он просто хотел вымыться и лечь спать. На данный момент Шан Инжун был предоставлен сам себе. У него не хватит сил уговаривать его каждый раз, когда он сходит с ума.

- Если я на самом деле женюсь на нем, тебе все равно? - Шан Инжун стиснул зубы и посмотрел на спину Гуань Лина, в нем снова вспыхнул неконтролируемый гнев.

Ответом ему был звук закрывающейся двери ванной комнаты. Раздалось легкое «дзинь», и Шан Инжун даже услышал звук запираемого замка.

На мгновение он растерялся. Он стоял один на том же месте, испытывая странное чувство, что его бросили.

Глава 34

Гуань Лин вышел из душа, чтобы высушить волосы, не обращая внимания на разбитые осколки стекла на полу, сменил постельное белье и лег спать. Он был настолько измотан, что даже не мог позволить себе притворяться, и не удосужился посмотреть, как отреагирует Шан Инжун.

Если возникнут новые проблемы, то ему придется вернуться спать в свой дом.

К счастью, когда он лег, мужчина больше не сходил с ума. Только посреди ночи, в полудреме Гуань Лин понял, что его обнимают, и кто-то что-то шепчет ему на ухо.

Что касается слов, Гуань Лин не стал прислушиваться к ним, а просто позволил себе уснуть. Что бы это ни было, ему все равно было наплевать.

На следующий день Гуань Лин проснулся поздно, встал и спустился вниз, чтобы обнаружить, что господин Шан не пошел на работу, а сидит за компьютером и занимается делами. Когда он спустился вниз, мужчина бросил на него взгляд, а затем проигнорировал его, разговаривая по телефону и занимаясь своей работой.

Закончив завтрак и поговорив с горничной, Гуань Лин поднялся наверх, чтобы переодеться, и, спустившись вниз, увидел, что мужчина упаковывает компьютер и  файлы в портфель.

Он вышел первым. Гуань Лин последовал за ним и сел с ним в машину. Он улыбнулся и, как всегда непринужденно, пожелал доброго утра водителю.

Многие люди думали, что Гуань Лин на самом деле слишком скромен, но только такие здравомыслящие люди, как Хэ Нуаньян и Тан Хаотао, знали, что Гуань Лин - человек, который может оказать уважение любому человеку независимо от статуса. Может показаться, что это природная сдержанность и вежливость, но на самом деле он безжалостен и беспощаден, как никто другой. Просто его агрессивность маскируется внешней оболочкой, и только на первый взгляд кажется, что он добрый и дружелюбный.

Вскоре машина подъехала к «Ronguang», но Шан Инжун не вышел, он поджал губы и посмотрел на Гуань Лина. Гуань Лин задумался на секунду, лениво посмотрел на него и поднял брови:

- Что ты хочешь сказать?

Шан Инжун нахмурился, глядя на Гуань Лина, который больше не говорил с ним тепло и перестал мягко улыбаться. Временами он был немного агрессивен. Он нахмурился, видя, как Гуань Лин стал таким непринужденным и естественно сильным перед ним. Затем он холодно сказал:

- Ты придешь на обед?

Это был явно вопрос, но он сделал так, что это прозвучало как приказ. И с лицом, полным недовольства. Гуань Лину это показалось забавным. В него словно вселился бес, и он поцеловал Шан Инжуна в щеку.

Шан Инжун, вероятно, не ожидал, что он его поцелует, и вблизи Гуань Лин увидел, что его зрачки заметно расширились.

Господин Гуань громко рассмеялся, выпрямился и тихо сказал с улыбкой:

- Не бросай вещи в будущем. Я потратил много времени и сил на покупку большинства вещей в твоем доме. Если ты разобьешь одну, ты не сможешь найти вторую такую же.

Шан Инжун был явно ошеломлен его поцелуем и все еще был немного смущен, но, услышав эти слова, холодный человек все же ответил:

- Понял.

Только его тон был уже не таким холодным, как раньше.

- Выходи из машины, - Гуань Лин посмотрел на него с улыбкой.

Господин Шан произнес «хм» и вышел из машины, как ему было сказано. Но, оказавшись снаружи, он, вероятно, почувствовал, что был слишком послушным и не очень внушительным. Сказав водителю, чтобы он вел машину хорошо, как обычно, он сделал паузу и ушел, не оглядываясь.

Гуань Лин посмотрел ему в спину и улыбнулся, закрывая дверь машины.

Когда водитель увидел, что он улыбается, он также смело улыбнулся и сказал:

- Господин Шан больше не стесняется, верно?

Гуань Лин тихо хмыкнул и ничего не сказал.

Когда машина поехала дальше, его улыбка померкла. Водитель, который обычно очень хорошо умел читать по лицам, оглянулся на него в зеркало заднего вида и проглотил шутку, которую собирался произнести. В этот момент он четко ощутил равнодушное чувство дистанции, которое исходило от господина Гуаня.

Обычная улыбка на его лице - это не повод относиться к нему легкомысленно. По-настоящему безжалостный человек никогда не покажет, что он может быть безжалостным, верно? Когда господин Шан вез гсоподина Тана в аэропорт, он сказал, что Гуань Лин всегда улыбался, когда наносил ему удары.

После двух лет вождения служебной машины для Шан Инжуна водитель, которого только недавно перевели, чтобы забирать и отвозить босса на работу и с работы, отвел глаза, когда подумал об этом, и больше не осмеливался смотреть на Гуань Лина.

Гуань Лин вышел из машины и пошел в компанию за ключами от машины Ли Цина и повернул назад, чтобы поехать к старому китайскому врачу на массаж.

У старого доктора было так много народу, что даже в будние дни к нему стояла длинная очередь на массаж, но, к счастью, он записался на прием заранее и пришел вовремя, поэтому лег на кушетку, как только вошел.

Старый доктор не был многословным человеком, он был серьезен и обычно не говорил ни слова от начала до конца процедуры, за исключением того, что велел людям перевернуться и так далее, но в этот раз, когда он делал массаж Гуань Лину, старик открыл рот:

- Вы слишком много сдерживаете в себе.

Гуань Лин, который терпел боль с закрытыми глазами, издал тихое «а?».

Доктор сказал:

- Даже большой, сильный человек почувствовал бы, что я перебарщиваю с такой силой. Не говоря уже о том, что ваша спина и так перегружена. Вы слишком много терпите.

- Хех, - улыбнулся Гуань Лин. Выдержав сильную боль, с которой старый китайский врач ущипнул его за спину, он расслабился, а затем улыбнулся и сказал. - Я привык к этому, так что вы можете не беспокоиться.

Старый доктор, с которым обычно было нелегко разговаривать и чья репутация была хорошо известна, не почувствовал себя сильно польщенным, он замолчал и закрыл глаза, чтобы отрегулировать дыхание.

Это был человек с мягкой внешностью и твердым сердцем.

Старый доктор не сказал больше ни слова и продолжил массировать глаза и нос.

Когда Гуань Лин вернулся с массажа, его тело словно разваливалось на части, и он спал в офисе, пока не собрался уходить с работы. Его разбудил Ши Байян. Когда он проснулся и увидел время, было почти шесть часов, и он беспомощно сказал Ши Байяну:

- Почему ты не разбудил меня раньше?

- Вы так хорошо спали, - искренне сказал Ши Байян.

После хорошего сна нервы Гуань Лина стали наполовину лучше. Боль в спине уже не была такой невыносимой, поэтому его настроение неизбежно улучшилось. Подумав об этом, он понял, что уже давно не вознаграждал своих подчиненных, и сказал Ши Байяну.

- Скажи всем, чтобы они навели порядок в своей работе. Позже мы пойдем в «Хаотин».

Глаза Ши Байяна загорелись, когда он сказал:

- Мы можем снять отдельную комнату?

Говоря это, он уже направился к двери, собираясь предупредить сотрудников.

Гуань Лин не знал, плакать ему или смеяться. Посмотрев на него, он взял свой мобильный телефон, чтобы попросить у менеджера «Хаотин» отдельную комнату. Менеджер в течение почти десяти минут жонглировал забронированными комнатами и, наконец, получил комнату для Гуань Лина.

Как только Гуань Лин вышел из офиса со своим пиджаком, небольшое пространство финансового отдела заполнилось криками «Босс мудрый» и «Босс - наш герой».

- Хорошо, теперь звоните и зовите членов своей семьи...- это улучшило настроение Гуань Лина, и после того, как он закончил с улыбкой на губах, он вызвал визг двух сотрудниц.

- Если есть желающие, можете привести родителей или других родственников... - улыбнулся Гуань Лин, - Я попросил большую комнату, в которой можно разместить три стола.

«Хаотин» был не из дешевых ресторанов, но это также и не то место, которое можно посетить, только если вы богаты или знамениты. Благодаря лучшим поварам в своем деле, они могут приготовить полноценный банкет, к тому же большинство их ингредиентов - безопасные и органические продукты, произведенные и продаваемые на их собственных фермах. Как правило, если люди могли себе это позволить, они с большой радостью ходили туда поесть.

Некоторые блюда в «Хаотине» были не дороже, чем в среднем на улице, но вкус у них был намного лучше, чем обычная еда в отелях. Однако туда приезжало так много людей, что резервы на столы стояли по крайней мере на шесть месяцев вперед.

Двое подчиненных Гуань Лина пришли из «Ronguang». Они были не очень способными и не очень честолюбивыми, но обладали мягким и добродушным характером. Со стороны они казались немного вялыми, но именно они были с Гуань Лином дольше всех и знали его лучше всех. С несвойственной им скоростью они начали обзванивать всех, кого могли, а затем подсчитывали количество людей, которых они хотели привести, чтобы заполнить все три стола. Они поклялись объесть босса до смерти.

Гуань Лин позвонил Шан Инжуну и сказал, что ему нужно поужинать с подчиненными, а затем повел всех в ресторан. На этот раз пришли родители двух старых подчиненных, а также другие люди, и когда все двадцать человек пришли, закончили есть и разъехались, было уже двенадцать часов ночи.

На ужин он поехал на машине Ли Цина, а когда подъехал к дому Шан Инжуна, то увидел, что мужчина стоит на лужайке перед двором и курит.

Босиком.

Как только Гуань Лин припарковал машину и вышел, он услышал, что Шан Инжун подошел к машине и сказал:

- Почему ты не попросил водителя забрать тебя?

- Хм... - бессвязно ответил Гуань Лин и, не говоря ни слова, пошел в сторону дома.

Шан Инжун молча следовал за ним.

Войдя в дверь, Гуань Лин взглянул на Шан Инжуна Усталость середины ночи снова атаковала его разум, и он так устал, что не мог сопротивляться и заговорил:

- Позаботься о себе. В первый раз, когда ты заболел, я мог присматривать за тобой. Но если будет второй раз, боюсь, что я не смогу сделать это снова.

Сказав это, он с отвращением взглянул на босые ноги Шан Инжуна и пошел наверх, чтобы принять ванну и приготовиться ко сну.

Шан Инжун стоял неподвижно, тупо глядя себе под ноги, а затем его глаза стали совершенно холодными. Он не думал об этом так много. Ему было все равно, когда он выходил на улицу босиком, чтобы подождать кого-то. Но было ясно, что этим жестом Гуань Лин хотел сказать ему, чтобы он больше не доставлял ему хлопот.

Может быть, он последовал за ним, потому что боялся, что Шан Инжун доставит ему неприятности?

С такой очевидной небрежностью и нескрываемой скукой Гуань Лин хочет показать,  что у него есть способ справиться с ним? Немного покорности, чтобы держать его в узде? Послушайте, разве это не то, что он делал все это время?

Шан Инжун холодно рассмеялся в гневе.

Гуань Лин так гордится тем, что спрятал иголку в хлопке. Но в чем был смысл? Он все равно не сможет уйти. Этот человек так чертовски наивен, не желая мириться со своей участью.

Слухи были полностью подавлены в течение двух дней, так как режиссер Чэнь провел пресс-конференцию и сказал, что они с господином Шаном были просто хорошими друзьями. Кроме того, Шан Инжун является инвестором его фильмов, поэтому они встречались довольно часто. Что касается кокетливых фотографий, то все дело в ракурсе. Он извинился за неудобства, причиненные скандалом настоящему возлюбленному Шан Инжуна, а затем улыбнулся и сказал, что надеется, что люди обратят внимание на его новый фильм, в котором он появится обнаженным. Таким образом всеобщее внимание вновь переключилось на Чэнь Фэйсяня. В конце концов, именно он являлся настоящим действующим лицом в этом скандале.

Как только в сети появилось видео с этой короткой пятиминутной и слегка юмористической пресс-конференции, казалось, что слух имеет тенденцию рассеиваться в одночасье.

Гуань Лин, который не смел думать, что он настоящий возлюбленный Шан Инжуна, был ошарашен после просмотра видео в кабинете Ли Цина.

Переглянувшись с Хэ Нуаньяном, Гуань Лин нахмурился.

- Почему нет никакой борьбы?

Он думал, что Чэнь Фэйсянь воспользуется этой возможностью, и при сотрудничестве матери и дочери Шан сможет перетянуть на свою сторону по крайней мере треть внимания Шан Инжуна. Но послушайте, прошло всего несколько дней? Почему все уже прекратилось?

Хэ Нуаньян сначала некоторое время молчал, но, подумав, сказал:

- Ты неправильно оценил способности Шан Инжуна? В конце концов, он начальник «Ronguang», а не тот, кого можно легко одурачить.

Как только Хэ Нуаньян напомнил об этом, Гуань Лин почему-то вспомнил о Хун Кане. Он знал, на что способен Хун Кан, и всегда был настороже по отношению к нему. Он боялся, что на этот раз не смог защитить себя.

Гуань Лину снова захотелось курить. Как раз в тот момент, когда он вынул сигарету, Хэ Нуаньян стал несчастным:

- Ты много куришь в последнее время?

Ему пришлось снова засунуть сигарету обратно.

- Я не знаю, в последнее время он нормально ходит на работу и с работы, разве ты не видел, он даже позвал меня на ужин только что... - сказал Гуань Лин, рассеянно поигрывая портсигаром.

- Тебе лучше подумать о другом способе. Расширение поля боя не принесет тебе ничего хорошего, в конце концов, это не то, что ты можешь контролировать, - снова напомнил Хэ Нуаньян.

- Ммм, мм, - Гуань Линь дважды кивнул, а затем сказал с горькой улыбкой. - Я не могу замахнуться на большее, даже если захочу, поэтому я могу только думать о других способах.

Не удержавшись, он достал сигарету и прикурил ее.

- Что происходит? Что случилось? - спросил Хэ Нуаньян, увидев выражение его лица.

Гуань Лин сделал две затяжки, его лицо было полно беспомощности:

- Цзян Ху, вероятно, будет повышен до заместителя директора после того, как вернется в этот раз. Их заместителя директора только что перевели, и он заменит его.

- И что? - Хэ Нуаньян не стал гадать, а просто спросил прямо.

- Ему меньше тридцати лет и он уже повышен до заместителя директора. Там наверняка будет много тайных врагов. Семья и его друзья будут молчать обо всех плохих новостях, которые он получил за последние несколько дней. Что касается будущего, я уверен, что он не расскажет общественности о своей сексуальной ориентации. И я не могу втянуть его в это. Мне придется держать это в себе, прежде чем я что-то сделаю, - откровенно сказал Гуань Лин. Из-за этой новости он также бдительно попросил Сяо Ци не создавать маленьких подножек для «Ronguang».

Это было опасное время для Цзян Ху. В конце концов, Шан Инжун не был вегетарианцем. Гуань Лин боялся, что его дела принесут Цзян Ху неприятности.

Поскольку скандал был так быстро уничтожен, Гуань Лин, который не особо задумывался о такой возможности, был немного растерян, когда вернулся домой вечером.

Внезапное повышение Цзян Ху до заместителя директора нарушило его давние договоренности, и он уже ничего не мог с этим поделать. Он также должен был думать, что в продвижение Цзян Ху мог вмешаться Шан Инжун.

Он не хотел быть тем, кто разрушит карьеру Цзян Ху. Доброта Цзян Ху по отношению к нему заставила Гуань Лина также выдержать давление, пытаясь справиться с ситуацией. А это значит, что он не сможет снова разозлить Шан Инжуна.

Он поднял камень и разбил свою собственную ногу. Гуань Лин не ожидал, что ему придется нести ответственность за последствия того, что он обратился к Цзян Ху.

Проверки на реальность пришла так быстро, что Гуань Лин начал думать, что удача не на его стороне.

Когда он вернулся в дом Шан Инжуна, он был настолько подавлен, что у него болело горло от курения. Он лег на диван и даже не хотел двигаться.

Когда Шан Инжун вернулся, Гуань Лин даже не удосужился моргнуть. Его глаза по-прежнему безучастно смотрели в окно на заходящее солнце. Он был в таком отчаянии. По его мнению, все дороги были перекрыты. Он стоял неподвижно, не в силах пошевелиться.

Было так трудно дышать.

Глава 35

После шторма наступил снежный день, и температура официально понизилась.

Утром Гуань Лин добавил к рубашке Шан Инжуна кардиган, а вместо галстука нашел синий кашемировый шарф, который он купил для него в прошлом году, и надел его, сделав господина Шана еще более красивым и очаровательным.

Гуань Лин не хотел смотреть на такого Шан Инжуна, но он привел его в порядок, жуя сигарету, небрежно нашел свое пальто, рассеяно надел его и спустил по лестнице.

Шан Инжун шел рядом с ним и через несколько шагов сказал:

- Давай поедим вечером, я за тобой заеду.

Гуань Лин отрывисто кивнул, не принимая это близко к сердцу, и посмотрел на свой телефон.

Водитель все еще приезжал за ними. Гуань Лин не садился за руль последние несколько дней. Он был рассеян и не мог вспомнить элементарных вещей. Хэ Нуаньян боялся, что он попадет в аварию и не разрешал ему водить. Гуань Лин честно согласился и действительно не водил машину.

Хэ Нуаньян всегда беспокоился о его психическом и духовном состоянии, и Гуань Лин тоже чувствовал, что с ним что-то не так, но не придавал этому значения. Он не из тех людей, которые будут искать смерти, если что-то случится, и такие вещи, как самобичевание, не соответствуют его характеру.

Но Хэ Нуаньян беспокоился, поэтому Гуань Лин сделал то, что ему сказали. Хэ Нуаньян был его единственным другом, они могли спрашивать друг друга обо всем.

В машине Гуань Лин зевнул и выглядел уставшим. За последние два дня Шан Инжун редко что-либо делал, а ночью даже не прикасался к нему. Если бы он не подкладывал свою руку ему под шею в качестве подушки, Гуань Лин мог бы подумать, что босс Шан снова передумал.

Гуань Лин смог хорошо выспаться, не подвергаясь домогательствам, но после долгого сна он просыпался, чувствуя себя не очень хорошо, а иногда он мог подолгу смотреть в одну точку, ни о чем не думая.

Иногда, когда Шан Инжун представал перед его ошеломленным взором, он даже не удосуживался перевести взгляд, но если он делал следующий шаг, Гуань Лин приходил в себя и отвечал ему. Он не хотел, чтобы Шан Инжун обращался с ним, как с сумасшедшим, хотя и был немного выбит из колеи.

Показатели продаж новых автомобилей в этом месяце превысили объем продаж предыдущего. Само собой разумеется, что Шан Инжун пригласил на ужин руководителя отдела продаж и его подчиненных в «Цзинъин». Должны были присутствовать менеджеры и специалисты по продажам из разных регионов, а также более полусотни сотрудников.

Шан Инжун покинул компанию рано днем, чтобы забрать Гуань Лина. Как только он подошел к двери его офиса в компании Ли Цина, ему преградил путь один из подчиненных Гуань Лина. Толстый мужчина средних лет улыбался, как смеющийся Будда, и обменивался с ним любезностями. Через две минуты Шан Инжун увидел, что Гуань Лин, зевая, подошел к двери. Увидев его, он взглянул на часы на своей руке.

- Почему ты все еще спишь? - холодно спросил неулыбчивый господин Шан, нахмурившись на Гуань Лина, у которого было сонное лицо.

- Я устал, - Гуань Лин ответил одним словом и повернулся, чтобы взять свое пальто.

Все остальные с любопытством смотрели на Шан Инжуна. Шан Инжун поочередно взглянул на них и в ответ получил несколько смущенные улыбки. В отличие от людей снаружи, эти несколько человек в офисе Ли Цина не очень-то любили господина Шана. Хотя они не могли его обидеть, но вы все равно решили, что он им не нравится. Их начальник был милым, но господин Шан был слишком недосягаем, и вокруг него было слишком много скандалов. Его нельзя считать хорошим партнером, с которым можно провести всю жизнь.

Только когда Гуань Лин прибыл, он понял, что это за событие. Он остановился на пороге банкетного зала и уже собирался отступить назад, когда увидел, что к нему направляется руководитель отдела продаж. Он тут же изобразил на лице мягкую улыбку и посмотрел на собеседника. Это было инстинктивно, он всегда поддерживал свои манеры в официальных случаях. Даже если он абсолютно не уважал Шан Инжуна наедине, он мог проявить немного такта на публике.

Руководителя отдела продаж звали Цай. На такой должности мог усидеть только человек, который умеет лавировать в обществе. Гуань Лин не успел даже дойти до входа в зал, как до него донеслись приветливые слова:

- Какая честь, господин Гуань наконец-то посетил нас сегодня. Я могу наконец представить вас нашим ключевым игрокам.

На самом деле, представлять было нечего, он не работал в «Ronguang», и Цай Бофу сказал, что это только для того, чтобы поднять его статус и польстить. Гуань Лин выслушал его, не принимая всерьез. В конце концов, нелепые слова никогда не следует принимать за чистую монету.

Он улыбнулся, поприветствовал его и сказал:

- Ну что вы, я просто пришел на ужин и уйду, как только поем.

Прежде чем он успел сказать что-то еще, человек, который привел его сюда, взял его за руку и прошел внутрь, ни на кого не обращая внимания. За кулисами ходило много сплетен, но никто не осмеливался шептаться в присутствии господина Шана. Тот, у кого есть деньги - настоящий хозяин, и это правда, что «Ronguang» принадлежит Шан Инжуну, и все присутствующие по-прежнему рассчитывали на него как на источник средств к существованию.

Успешная карьера действительно спасает человека от множества сплетен и пересудов. Гуань Лин и раньше высоко ценил силу Шан Инжуна в этом отношении, и все еще готов был оценить ее сейчас. Он больше не любил его, но все еще признавал сильный и прямой характер господина Шана. Просто раньше он был одержим таким Шан Инжуном, и результатом его одержимости стало то, что он потратил десять лет, пытаясь занять место рядом с ним. Результат оказался полным провалом, и теперь, спокойно оглядываясь назад, он действительно понимал, что слишком заблуждался.

Этот человек был слишком хорош для него и заслуживал большего.

Раньше он считал, что упорный труд поможет, но некоторые вещи действительно предопределены с самого начала. Подобно тому, как правильная пара является самым желанным условием брака, так и в этом случае, тип мужчины, который может быть с Шан Инжуном, также предопределен.

Гуань Лин спокойно подумал об этом. Была причина, по которой госпожа Шан и мисс Шан смотрели на него свысока. У него не было достойного происхождения, не говоря уже о богатой семье. Как он мог провести рядом с кем-то десять лет, если не хотел поживиться? Любой, кто услышит это, решил бы, что у него скрытые мотивы. Кто поверит, что он делал это ради того, чтобы просто понравиться?

Думая об этом сейчас, он сам не стал бы себе доверять.

На банкете Шан Инжун заблокировал первый бокал вина для Гуань Лина, сказав, что тот в последнее время плохо себя чувствует и не может пить. После первого отказа второй чашки уже не предлагалось.

Все эти торговые представители были приведены Цай Бофу, чтобы поприветствовать Гуань Лина. Таким образом можно было подумать, что они видят перед собой вторую половину босса «Ronguang», так как Шан Инжун стоял рядом с ним с самого начала и до конца. Он сказал представителям всего несколько слов, но статус Гуань Лина становился все более и более очевидным.

Гуань Лин мысленно нахмурился, но на его лице по-прежнему присутствовала естественная вежливая улыбка. Он совсем не ожидал, что Шан Инжун продемонстрирует его широкой публике. Теперь, в сочетании со словами, сказанными на пресс-конференции, проведенной режиссером Чэнем, и с сегодняшним банкетом, он не сможет опровергнуть это, даже прыгнув в Желтую реку*.

(ПП: идиома, означает, что он не докажет, даже если умрет)

Гуань Лин, который был совершенно не готов, не удержался от вздоха в своем сердце. Хорошая тактика Шан Инжуна не давала ему ни малейшей возможности сбежать и уничтожила все окольные пути изнутри.

Никакого кровопролития. За все эти несколько месяцев Шан Инжун не сказал ничего внятного, лишь некоторые вещи заставили его полностью понять то, что он сказал в самом начале. Гуань Лин действительно был слишком наивен и не сможет вырваться из его рук.

После трех бокалов вина некоторые подвыпившие гости уже попросили Шан Инжуна произнести тост, поэтому Гуань Лин воспользовался предлогом, чтобы ненадолго отлучиться в уборную, желая выкурить сигарету.

Когда он вышел из двери и стал искать свои сигареты в кармане брюк, он понял, что их еще в машине забрал Шан Инжун. Ему пришлось пойти и взять сигарету у официанта в отеле. Когда Гуань Лин зашел в уборную, чтобы прикурить, он посмотрел в зеркало и горько улыбнулся, глядя на мужчину в отражении, который выглядел немного хуже, чем обычно.

Он был немного озадачен, как все дошло до такой стадии. Судя по всему, он ходит по кругу. Похоже, он добился того, чего когда-то хотел, но он больше этого не хочет.

Судьба умеет играть с людьми.

Когда сигарета была выкурена наполовину, в уборную вошел еще один человек, и Гуань Лин встретился с ним взглядом, увидев его глазах явное недоумение. Это был Чэн Бинь, весьма симпатичный возвращенец из-за границы. Начальник финансового отдела, который только что подошел и лично поприветствовал их.

В это время его лицо было немного красным от алкоголя, и он стал еще больше похож на нефритовую корону*. Он был красивым и привлекательным мужчиной... Гуань Лин встретил его взгляд и слегка улыбнулся в знак приветствия, а затем отвел взгляд и продолжил курить. Он не планировал ничего говорить своему бывшему преемнику.

(ПП: лицо, как нефритовая корона – обозначение мужско красоты)

Факт, что Чэн Бинь был более способным, чем он, но хотя Гуань Лин не был самонадеянным человеком, он не считал себя ниже других. Он всегда сохранял поверхностную вежливость с Чэн Бинем. Пока Чэн Бинь не заходит слишком далеко, он никогда не проявит инициативу, чтобы придраться, и теперь, когда ситуация, похоже, складывается в его пользу, он не хотел бросать камни в того, кто уже упал.

Даже если в последний раз Чэн Бинь заявился в его кабинет, чтобы устроить ссору.

Кто знает, если Чэн Бинь в будущем поднимется на вершину и займет его место, Гуань Лин не собирался подставлять себя в качестве соперника. Даже если по сути Чэн Бинь ненавидит его, он не хотел давать ему рычаги влияния.

Возможно, он не сможет победить Шан Инжуна в битве умов, но он сможет справиться с Чэн Бинем.

Чэн Бинь зашел в кабинку, после вымыл руки и остановился перед Гуань Лином, не выходя из уборной. Гуань Лин поднял брови и наклонил голову, чтобы выдохнуть дым изо рта, затем повернул голову, чтобы посмотреть на человека и спросил:

- Что-то случилось?

- У тебя все-таки получилось, - Чэн Бинь сказал очень спокойно, но в его красных от выпивки глазах появилась резкость, которой обычно там не было.

Гуань Лин необъяснимо развеселился и резко поднял брови:

- Получилось?

- Я не буду тебя поздравлять, ты все равно мне не поверишь, - Чэн Бинь холодно улыбнулся, затем посмотрел на Гуань Лина и тихо сказал, - Ни один цветок не держится сто дней. Ты должен знать, что отношения, которые не благословлены, не продлятся долго, так что не увлекайся.

Сказав это, он довольно резко отвернулся и пошел прочь, оставив Гуань Лина посмеиваться над словами «Ни один цветок не держится сто дней».

Господин Шан на самом деле очень привлекательный человек, просто непонятно, как тактика Чэн Биня может сравниться с его тактикой. Ему действительно не следовало обращаться к Чэнь Фэйсяну, он должен был нацелиться на Чэн Биня. Это идеальный кандидат для матери и дочери Шан. Это молодой талант, которому Шан Инжун разрешил остаться в своем доме. Это был тот самый молодой человек, который заставил Гуань Лина, наконец, принять отчаянное решение. Как Шан Инжун мог свернуть не туда и увлечься Чэнь Фэйсянем?

Гуань Лин также считал, что Шан Инжун поступил глупо из-за того, что не нашел подходящего человека после всех трудностей, через которые ему пришлось пройти. Он вернулся в банкетный зал в хорошем настроении, с улыбкой на губах.

Когда немного захмелевший Шан Инжун увидел его улыбку, его изначально строгое лицо на мгновение застыло, а затем немного расслабилось. Он действительно наклонился к уху Гуань Лина и спросил его:

- Чему ты рад?

Гуань Лин посмотрел на него и улыбнулся, не говоря ни слова.

Его улыбка несла в себе немного искреннего смысла, и его глаза также немного загорелись. Со стороны это было не заметно, и Шан Инжун, который раньше не обращал на него внимания, тоже не мог увидеть этот блеск, но теперь, находясь всего в нескольких сантиметрах от глаз Гуань Лина, он мог ясно разглядеть это. Видя, что Гуань Лин не отвечает, он снова прошептал ему на ухо:

- Чему ты рад? Расскажи мне...

Когда Гуань Лин увидел, что он снова спрашивает, он мягко улыбнулся и не ответил, но посмотрел на часы на руке и сказал:

- Уже поздно, давай вернемся, я приготовлю тебе лапшу, когда мы придем домой.

Шан Инжун издал тихое «ммм». В этот момент Гуань Лин уже встал, взял шарф, который он повесил на спинку стула, и на глазах у всех надел его на вставшего Шан Инжуна, а затем привел в порядок свою одежду.

Его непринужденные жесты привлекли внимание всего небольшого банкетного зала, и многие люди уставились на них широко раскрытыми глазами, даже забыв дышать.

Глава 36

Пока они находились в машине, позвонила экономка семьи Шан и сказала, что госпожа Шан заболела. Гуань Лин про себя воскликнул «Ха!». Он действительно не ожидал, что линию Чэн Биня будет так легко пройти. Он был таким безмозглым. Он должен был подумать об этом с самого начала, тогда ему не пришлось бы тратить время на линию Чэнь Фэйсяна.

Получив звонок, Шан Инжун велел водителю развернуться в сторону особняка семьи Шан. Гуань Лин тут же попросил остановить машину. Босс Шан оглянулся на него.

Гуань Лин нахмурился и сказал:

- Я не пойду, я хочу пойти домой и поспать.

Шан Инжун собирался заговорить, но, возможно, подумал, что не сможет вернуться сегодня вечером. Если Гуань Лин останется ночевать в особняке, его сестра устроит скандал. Поэтому он больше ничего не сказал Гуань Лину, просто попросил водителя сначала вернуться в центр города.

Гуань Лин сначала хотел сказать, что может вернуться сам, но когда он увидел ничего не выражающее лицо Шан Инжуна, он проглотил свои слова. В данный момент ему совсем не хотелось злить господина Шана, поэтому было бы правильно отпустить его в резиденцию Шан.

Было бы еще лучше, если бы он оттуда вообще не вернулся.

Конечно, три дня подряд Шан Инжун не возвращался. Гуань Лин был в гораздо лучшем настроении, он не хмурил брови в офисе и даже отпустил несколько шуток с Ши Байяном и другими.

Хэ Нуаньян пришел в офис проведать Ли Цина. Узнав подробности, все они немного недоумевали, говоря, что ему слишком мало надо для счастья. Гуань Лин сказал, что для счастья он слишком дешев. Человек, за которым он раньше гонялся, теперь торопится отправить его. Хэ Нуаньян чувствовал себя беспомощным. Посторонние думали, что Гуань Лин был глубоко безответно влюблен, но кто знал, что на самом деле он был полон недобрых чувств и преследовал Шан Инжуна без колебаний, и он был так безжалостен, что не оставлял пространства для маневра? Он был жестоким и отчаянным.

Улышав это, Гуань Лин почувствовал жалость к Шан Инжуну, но нисколько не обиделся. Он просто сказал:

- Я не так хорош, как он, в плане тактики и мышления. У меня нет ни власти, ни влияния. Именно меня ты должен пожалеть.

- У тебя просто не так много власти, как у него, - рассмеялся Хэ Нуаньян, его глаза были полны насмешки, - Но что значит, ты не так хорош в плане мышления? За ним стоит группа из отдела аналитики, а ты всего несколькими движениями привел его в замешательство. Что тебе еще может не нравиться?

Гуань Лин сделал праведное лицо и сказал, притворяясь справедливым:

- Какой еще отдел аналитики? Он все еще может использовать их для бизнеса, но как они смеют беспокоиться о внутреннем дерьме своего начальника? Тем более, его собственные эмоциональные счета настолько запутаны, что они даже не смогут их понять. Они не боятся, что им урежут премии, если они будут предлагать идеи? Кроме того, судя по тому, что их босс думает обо мне, ему не нужно использовать их, ему вполне достаточно своих мозгов.

Он говорил много и бессвязно, но когда он вспомнил, что вчера звонил Шан Инжуну, а трубку подняла Шан Фэйхун и прокляла его, он не сдержался, приложил кулак ко рту и рассмеялся.

Хэ Нуаньян, который знал правду, был немного беспомощен:

- Ты подливаешь масла в огонь, будь осторожен, если господин Шан разозлится, он действительно убьет тебя.

- Разве он не делает этого сейчас? - Гуань Лин поднял бровь. Его глаза больше не были подернуты раздражением и меланхолией. Он вновь восстановил свою мягкую и сдержанную ауру, которая была у него до всех этих дел некоторое время назад.

Но... его слова все еще были немного грубыми. Он намеренно неправильно истолковал его слова. Хэ Нуаньян ничего не мог с этим поделать, у него не было выбора, кроме как сказать ему:

- Не заходи слишком далеко. Будь осторожен.

- Все в порядке, - Гуань Лин также вернулся к серьезному виду, - Я знаю меру.

Он позвонил вчера, просто чтобы вежливо поприветствовать госпожу Шан. В конце концов, ходили слухи, что теперь он был полноправным партнером Шан Инжуна. Было бы уместно позвонить, чтобы осведомиться о ее здоровье.

Так что в итоге звонок поступил именно Шан Фэйхун. Она закричала от гнева, когда он сказал: «Если все в порядке, я заберу Инжуна домой?». Но это также было вопросом ее личных эмоций. Несмотря ни на что, это не будет считаться его виной.

И кто мог знать, что Шан Фэйхун в тот момент занималась йогой с учителем йоги рядом с гостиной у бассейна?

В последующие пять дней Шан Инжун так и не вернулся. Никаких телефонных звонков также не поступало. На этот раз Гуань Лин восхитился способностями госпожи Шан и надеялся, что она будет продолжать в том же духе.

В этот день он обедал с Ли Цином в его кабинете, когда Ли Цин сказал, что Хэ Нуаньян пригласил его прийти вечером на ужин. Гуань Лин подумал, что уже давно не ужинал нормально, и согласился.

Вот только удача никогда не была на стороне Гуань Лина. Вернее, преследование Шан Инжуна никогда не прекращалось. Когда машина Гуань Лина уже подъехала к дому Хэ Нуаньяна, поступил звонок от Шан Инжуна.

- Где ты? - человек, который не разговаривал с ним несколько дней, по-прежнему звучал холодно на другом конце телефона.

Гуань Лин открыл рот, чтобы ответить:

- За рулем.

Его мысли пронеслись в голове лишь на секунду, прежде чем Шан Инжун снова спросил:

- Куда едешь?

Зубы Гуань Лина слегка чесались, но он ответил своим обычным ровным тоном:

- К Хэ Нуаньяну. Я собираюсь поужинать.

- Хорошо, я тоже приду, так что подожди меня за дверью, - после того, как Шан Инжун закончил говорить, он повесил трубку.

Гуань Лин отбросил телефон, резко припарковал машину на обочине и закурил сигарету, после чего завел двигатель и продолжил движение. У него был соблазн поехать обратно, но в то же время он находил это скучным.

Человек, которому уже почти тридцать лет, не станет выходить из себя из-за того, что он расстроен.

Пока Гуань Лин ждал у двери, Хэ Нуаньян, знавший, что Шан Инжун тоже придет, вышел, чтобы сказать ему несколько слов, и вынес ему пальто Ли Цина. За последние полмесяца прошло несколько снегопадов подряд, ветер дул непрерывно, и на улице было очень холодно.

После того, как Хэ Нуаньян вошел, он нахмурился и сказал Ли Цину:

- Они что, неразлучники? Как это называется? Заставлять его ждать снаружи в такую холодную погоду. Он вообще принимает Гуань Лина за человека?

Хэ Нуаньян был так зол, что его лицо посинело, Ли Цин потер его лицо руками и сказал:

- Это их дело, не беспокойся.

- Как это не беспокойся? - Хэ Нуаньян был недоволен, его глаза расширились от гнева. - Если бы не наша компания, почему бы он был таким покорным?

Хэ Нуаньян был в ярости, и Ли Цин не посмел его провоцировать. Высокий мужчина честно стоял рядом с ним и позволял ему злиться. Хэ Нуаньян яростно произнес еще несколько грубых слов, прежде чем продолжить готовить ужин, и у него возникло искушение отравить Шан Инжуна мышьяком.

Гуань Лин закурил сигарету и стал ждать за дверью. После десяти минут ожидания появился Шан Инжун, и когда он увидел пальто, которое было на нем, явно с чужого плеча, он на мгновение замер.

В следующую секунду он последовал за Гуань Лином, который направился к дому, и когда Гуань Лин уже собирался толкнуть дверь, он открыл рот, его низкий голос был слегка хриплым:

- Ты мог бы подождать в доме.

Гуань Лин не потрудился улыбнуться, тихо произнес «хм» и толкнул дверь, ни на кого не глядя.

- Сначала выпей чашку горячего чая..., - как только он вошел, Хэ Нуаньян сунул ему в руку чашку с горячей водой, чтобы согреть руки, и вежливо улыбнулся Шан Инжуну. Затем он обратился к Ли Цину, который только что поставил тарелку с едой, - Позаботься о господине Шане. Я займусь остальным.

Гуань Лин нашел старое кресло, на котором он привык сидеть в доме Хэ Нуаньяна, и сел, согревая руки о чашку чая. Он сделал глоток чая и через некоторое время поднял температуру своего тела, после чего снял с себя пальто Ли Цина.

- Господин Шан, бренди или красное вино? - Ли Цин, который в это время выбирал напитки, спросил у Шан Инжуна. Он знал, что любимый напиток господина Шана - бренди, и, как и ожидалось, Шан Инжун сказал «бренди».

В этот момент Хэ Нуаньян подал последнее блюдо и равнодушно сказал:

- Открой для меня еще одну бутылку красного вина.

Сев за стол, Хэ Нуаньян налил Гуань Лину красного вина. Когда он поставил бокал, лицо Хэ Нуаньяна выглядело немного сдержанным. Гуань Лин уже собирался улыбнуться и открыть рот, но Хэ Нуаньян опередил его и сказал:

- Выпей это попозже, у тебя не очень хороший желудок, не сожги его в середине зимы.

Сказав это, он отвернулся в сторону и протянул овощи Ли Цину.

Гуань Лин слегка смущенно кашлянул и сказал Шан Инжуну, который сидел рядом с ним:

- Нуаньян - хороший повар, ты можешь есть больше.

С этими словами он протянул Шан Инжуну чашку с супом. Шан Инжун посмотрел на него, а также взглянул на Хэ Нуаньяна, который, казалось, был о нем какого-то мнения, и промолчал.

В это время Ли Цин открыл рот и заговорил с Шан Инжуном о делах. Шан Инжун сотрудничал с ним, время от времени поглядывая на Гуань Лина.

На пятой минуте трапезы Хэ Нуаньян обнаружил, что Гуань Лин собрался пить, и ударил его палочками по руке. Только когда Гуань Лин доел первую чашку риса, он выпил первый бокал вина. В конце концов, у него было только полбокала и больше не наливалось.

Лицо Гуань Лина выглядело беспомощным, но под этой беспомощностью Шан Инжун увидел улыбку. Эта улыбка отличалась от той, что получал Шан Инжун, когда стоял перед ним, и даже от той, что была у него, когда он смотрел на него раньше. Выражение лица Гуань Лина в это время казалось очень безмятежным. Посмотрев на эту улыбку, Шан Инжун долгое время ничего не говорил.

Гуань Лин не собирался засиживаться у Хэ Нуаньяна надолго, поэтому он предложил уйти, как только все поели и Хэ Нуаньян убрал посуду.

Перед тем как уйти, он спросил Шан Инжуна:

- Ты собираешься вернуться?

Шан Инжун сначала посмотрел на него, затем медленно покачал головой и сказал:

- Нет.

Гуань Лин рассмеялся и уже собирался сказать что-нибудь приятное, но в следующую секунду Шан Инжун продолжил:

- Я вернусь утром, сегодня вечером мне нужно вернуться в компанию на встречу, и это займет всю ночь.

Улыбка Гуань Лина почти не застыла, к счастью, он вовремя среагировал и, улыбнувшись, кивнул:

- Тогда не забудь отдохнуть.

С этими словами он сказал Ли Цину: «Пока» и направился к двери, не собираясь задерживаться. Хэ Нуаньян проводил его. Гуань Лин сел в машину, но не стал заводить ее, потому что Хэ Нуаньян планировал немного посидеть в машине и выкурить с ним сигарету.

Закурив сигарету и сделав две затяжки, Хэ Нуаньян открыл рот:

- Если ты действительно не можешь избавиться от этого ублюдка, ты можешь поехать за границу. Никому не говори, и я тоже буду держать это в секрете.

Если он разорвет все связи вот так, Шан Инжун ничего не сможет с этим поделать, каким бы способным он ни был

- Зачем? Он думает, что действительно не хочет отпускать меня добровольно. Но выход есть всегда, - Гуань Лин дернул уголками рта и улыбнулся, снова затянувшись сигаретой. После нескольких секунд молчания он сказал. - Не то чтобы я не думал об этом. Я хотел так уйти, когда у меня не было другого выбора. Но видишь ли, мне уже за тридцать, и я ко всему здесь привык. Я не могу позволить себе начать все сначала. Кроме того, все не так плохо, чтобы я совсем не мог жить. Хотя он заставляет меня быть рядом с ним, но на самом деле все не намного хуже, чем раньше. Даже лучше, потому что в некоторых случаях мне даже не нужно принимать его во внимание. Я мог терпеть, когда он не любил меня, а я любил его. А теперь я больше не люблю его. Меня больше не волнует, что он делает со мной в эмоциональном плане, и нет ничего, чего я не мог бы вынести.

После того, как он равнодушно закончил, в машине воцарилось долгое молчание.

Когда была выкурена последняя сигарета, у Хэ Нуаньяна не было причин оставаться, он должен был выйти из машины и отправиться домой. Дома его ждет Ли Цин.

Гуань Лин был ему как брат, и он останется братом на всю жизнь. Но он не тот партнер, кто мог бы сопровождать его по жизни.

Когда Хэ Нуаньян вышел из машины, он почувствовал, что эта зима была исключительно холодной. Он повернулся к Гуань Лину и сказал:

- Позаботься о себе, не думай всегда так много о других, будь эгоистом, когда ты должен быть эгоистом.

- О чем ты говоришь? - рассмеялся Гуань Лин. В этот момент ветер пронесся через открытую дверь и отбросил волосы с его лба, обнажив его бледное лицо, которое выглядело невероятно худым. Ветер был немного свирепым, но его поза и улыбка ничуть не изменились, он просто посмотрел на Хэ Нуаньяна и равнодушно сказал. - На днях ты говорил, что я жестокий и отчаянный, а сегодня призываешь меня быть эгоистом? Я знаю, что делать, так что не беспокойся об этом.

Сказав это, он наклонился и похлопал Хэ Нуаньяна по руке, показывая, что все в порядке и успокаивая, а затем закрыл дверь машины.

Хэ Нуаньян смотрел, как его машина уезжает под снегом и ветром, и вдруг подумал, что, возможно, в этой жизни его брат так и не узнает, каково это - полагаться на кого-то и быть любимым другими. Он знал, что Гуань Лин не из тех, кто вызывает жалость, но в этот момент он вдруг так сильно пожалел его.

Гуань Лина разбудил звук льющейся воды. Открыв глаза, он понял, что было всего пять часов утра. Он полежал в постели несколько минут, прежде чем встал и обнаружил, что всю ночь на улице шел снег.

В ванной комнате не прекращался звук льющейся воды.

Он провел руками по лицу, чтобы немного немного проснуться, прежде чем подошел к двери ванной, толкнул незакрытую дверь и сказал человеку внутри:

- Тебе подготовить одежду?

- Да, - изнутри донесся чистый баритон мужчины, трезвый и спокойный.

Гуань Лин развернулся и пошел готовить ему одежду. Он достал нижнее белье, прежде  чем идти обратно к двери:

- Пижама или...?

- Пижама.

Гуань Лин вернулся к шкафу и достал пижаму, положил все на кровать, а затем, не в силах сопротивляться желанию закурить, вынес сигареты на балкон, где все стекла были закрыты.

К счастью, стеклянная дверь между балконом и спальней оставалась открытой, и температура на балконе была такой же, как и в спальне.

Гуань Лин закрыл за собой стеклянную дверь, прежде чем закурить. Это было место, где Шан Инжун работал по субботам и воскресеньям, когда у него не было светских мероприятий. Гуань Лин редко приходил сюда после переезда. В последние несколько дней, когда Шан Инжуна здесь не было, он ленился спускаться вниз и курил здесь, когда не мог уснуть среди ночи.

В отсутствие Шан Инжуна Гуань Лин чувствовал себя немного расслабленным, но когда тот вернулся, пришло гнетущее чувство, от которого он не мог избавиться.

Он действительно чувствовал себя измотанным. Тем не менее, он старался мыслить здраво.

Однако он мало что знал о том, что происходило в резиденции Шан. Он не хотел пока просить Сяо Ци помочь ему из-за дел с продвижением Цзян Ху по службе. Поэтому, чтобы узнать хоть что-то, ему приходилось полагаться только на себя. И полагаться на себя означало, что ему все равно придется заключить ложную сделку с Шан Инжуном.

Гуань Лин принял решение, но не мог отделаться от чувства скуки. Хотя найти общий язык с Шан Инжуном было несложно, он чувствовал удушье от одной мысли, что все еще проводит время с таким человеком. Даже любовь не означает право на искупление. Если бы Гуань Лин был слабым человеком, он хотел бы опуститься на колени и попросить богов судьбы о минутном облегчении.

Когда стеклянная дверь распахнулась, Гуань Лин только что докурил сигарету. Увидев Шан Инжуна с мокрыми волосами, он вытряхнул окурки в пепельницу, встал, вернулся в спальню и взял полотенце. Усадив Шан Инжуна на край кровати, он стал вытирать ему волосы.

- Твоей маме лучше? - равнодушно спросил Гуань Лин. Закончив вытирать воду, он расчесал рукой волосы Шан Инжуна и слегка помассировал напряженные плечи. Он спросил, - Ты работал сверхурочно в эти дни?

Шан Инжун издал тихое «хм».

Гуань Лин одной рукой теребил его волосы, а другой массировал шейные позвонки:

- Ты сегодня снова собираешься на работу?

- Нет, - Шан Инжун, который собирался ответить утвердительно, вдруг передумал.

Голос Гуань Лина не изменился, он равнодушно сказал:

- Ну ладно. Выспись и найди массажистку, которая сделает тебе хороший массаж, когда ты освободишься после обеда.

- Ты найди, - голова Шан Инжуна уже склонилась к животу Гуань Лина, и его голос был сонным.

Гуань Лин ответил и больше ничего не сказал. Через некоторое время он уложил Шан Инжуна и накрыл его одеялом, а сам сел рядом с ним и продолжил теребить его наполовину высохшие волосы.

Когда он думал, что мужчина уже заснул, Шан Инжун, который лежал на подушке лицом к Гуан Лину, вдруг открыл глаза и безразлично сказал:

- Моя мать в порядке, она просто попросила меня вернуться, чтобы остаться на некоторое время дома. Несколько старейшин вернулись из-за границы и провели с ней несколько дней.

Сказав это, он закрыл глаза и больше не двигался.

Высушив ему волосы, Гуань Лин больше не мог заснуть. Он хотел пойти на балкон, чтобы продолжить курить, но подумал, что Шан Инжун уже вернулся и он больше не может занимать это место, поэтому он тихо спустился вниз.

Там он обнаружил, что снег снаружи был толще, чем казалось, 20-30 сантиметров в глубину. Глядя на серебристо-белый мир, погребенный под снегом, Гуань Лин был немного ошеломлен, и рука, поднесшая сигарету ко рту, на некоторое время забыла пошевелиться... Сегодня очень сильный снегопад. Что этот человек делает здесь?

Снега было слишком много, что затруднило движение. По новостям передали, что движение в половине города на некоторое время было парализовано. Горничная, которая обычно готовила еду, позвонила, чтобы попросить отгул, и Гуань Лин дал разрешение и попросил ее вернуться, когда прекратится снегопад и будет легче идти.

Он позвонил в массажный салон, где у Шан Инжуна была VIP-карта. Менеджер сказал, что проследит за тем, чтобы массажистка пришла. Гуань Лин изначально хотел сказать «да», но подумал, что лучше не усложнять массажистке жизнь в такой снежный день. Поэтому он перенес прием на следующую неделю.

Никого из прислуги не было, поэтому Гуань Лину пришлось готовить самому. Он приготовил для себя немного лапши и не спеша съел ее, а потом сделал несколько трудоемких блюд, таких как куриные ножки в меду и голубиный суп. Он курил сигарету на кухне и рассеянно следил за временем работы духовки и жаром голубиного супа на огне. К пятой сигарете вся пачка закончилась. Он посмотрел в сторону двери.

В тот момент, когда он уже собирался в гостиную за сигаретой, он увидел Шан Инжуна, который прислонился к стене у двери, продолжая холодно смотреть на него.

Не обращая внимания на его настроение, Гуань Лин, как обычно, мягко улыбался.

- Когда ты проснулся? Ты голоден?

Шан Инжун ничего не ответил, а только пристально посмотрел на него. Гуань Лин принял это как должное и с улыбкой подошел к нему.

Они были на расстоянии вытянутой руки друг от друга, и когда Гуань Лин остановился, собираясь заговорить, Шан Инжун открыл рот. Он посмотрел на лицо Гуань Лина и сказал ему с такой серьезностью, какой Гуань Лин никогда раньше не видел.

- Если я сейчас скажу, что ты мне нравишься, ты никогда мне не поверишь?

Гуань Лин улыбнулся на это и поднял брови:

- Если я поверю в это, ты сможешь отпустить меня?

Шан Инжун спокойно покачал головой.

- Тогда какой смысл это говорить? - Гуань Лин прошел мимо него, чтобы найти свою сигарету. Если этот человек не мог дать ему то, что он хотел, что толку от того, нравится ему он или нет?

Неужели господин Шан думал, что все прекратится в тот момент, когда он сможет сказать несколько ласковых слов? Что этого будет достаточно, чтобы заставить его отдать все?

Почему он так не хочет признавать, что все изменилось? Гуань Лин нашел сигарету и, прикурив ее, насмешливо задумался.

Глава 37

Три дня подряд с пятницы по воскресенье Гуань Лин не ходил на работу. Удивительно, но Шан Инжун тоже никуда не ходил и большую часть дня просто оставался в своем кабинете.

В течение этого периода времени Гуань Лин также заметил, что всякий раз, когда он оказывался в одном пространстве с Шан Инжуном, у него возникало неопределенное чувство подавленности. Хотя он не был рассеянным, его настроение постоянно портилось. Он хотел избавиться от этого чувства, но не мог управлять своими эмоциями, поэтому только пытался контролировать свой рассудок, чтобы не потерять контроль над собой.

Когда Гуань Лин пошел на работу в понедельник, у него начался приступ кашля. На самом деле у него был легкий кашель с прошлой ночи. К утру кашель уже не прекращался, хотя в данный момент он изо всех сил старался сдерживаться и скрывать это.

Когда он сел в машину, Шан Инжун сказал водителю ехать в больницу. Гуань Лин откинулся на спинку сиденья, оставив все на его усмотрение. Он был в его власти.

В результате обследования были выявлены ларингит и кашель, вызванные простудой. Врач сказал, что на этот период он должен бросить курить, в противном случае существовал высокий риск развития легочной инфекции.

Предписание лекарств и инъекциий не имело значения для Гуань Лина, но как только он узнал, что ему нужно бросить курить, то сразу нахмурился.

Шан Инжун сидел в стороне. Выслушав слова доктора, он естественным движением достал сигареты из кармана Гуань Лина, а также достал бумажник Гуань Лина и засунул его в карман своего костюма. Бросив слабый взгляд на Гуань Лина, который хмуро смотрел на него, он вытащил телефон и позвонил Ли Цину.

- Ли Цин, это я, Шан Инжун. Гуань Лин в эти дни чувствует себя не очень хорошо и нуждается в восстановлении. Я помогу ему взять несколько дней отпуска, - Шан Инжун помолчал несколько секунд, дожидаясь, пока Ли Цин закончит говорить, сказал «спасибо», после чего повесил трубку.

- Давайте сначала допьем лекарство, - очень мягко сказал доктор.

Гуань Лин в этот момент был слишком занят кашлем, он даже не утруждал себя выдавливанием слов изо рта. Шан Инжун тоже не уходил, наблюдая, как медсестра вводит иглу в его руку. Гуань Лин, который не мог удержаться от лихорадочного кашля все это время, сказал в перерывах между приступами:

- Ты можешь идти на работу. Я попрошу водителя отвезти меня обратно, когда все закончится.

- Нет необходимости. Я буду ждать тебя здесь, - небрежно сказал Шан Инжун. Он повернулся и попросил Лао Ма сходить к машине и принести его портфель, а затем позвонил Гао Сую, чтобы тот привез бумаги, которые он должен был подписать сегодня утром.

Тело Гуань Лина испытывало дискомфорт, так что он перестал обращать на него внимание, закрыл глаза и прислонился к изголовью больничной койки, чтобы отдохнуть. Он боялся, что если он еще хоть несколько слов скажет Шан Инжуну, то умрет от кашля.

Капельница продолжалась до полудня и кашель наконец-то прошел. Когда Гуань Лин вышел вслед за Шан Инжуном из палаты, он словно пребывал в некотором трансе и даже не отреагировал на то, что его держали за руку всю дорогу до машины.

Затем Шан Инжун отвез его в «Ronguang» и Гуань Лин немного пришел в себя только тогда, когда Шан Инжун попросил его выйти из машины.

- Я поеду домой и отдохну, - в это время он перестал сильно кашлять, но его горло онемело и он не собирался покидать сиденье.

- Вернешься вечером, - Шан Инжун передал свой портфель Гао Сую, который был рядом с ним, и наклонился к Гуань Лину.

Гуань Лин поспешно выпрямил спину и оттолкнул руку Шан Инжуна, которая пыталась обнять его. Ему пришлось выйти из машины. Более того, он старался держаться на небольшом расстоянии от Шан Инжуна и не подходил к нему слишком близко.

Когда они прибылы в офис, Гуань Лин нашел на столе немного каши. Он сел и сделал пару глотков. В этот момент из комнаты отдыха, присоединенной к офису, вышли две уборщицы, которых он часто видел.

- Все готово, - сказала одна из них Анне. После этого она также улыбнулась Гуань Лину. Гуань Лин улыбнулся в ответ.

Но Анна с тревогой посмотрела на Шан Инжуна и Гуань Лина, сидящих за обеденным столом, и вошла в комнату отдыха. Через несколько секунд она вышла со вздохом облегчения и сказала двум уборщицам:

- Спасибо за вашу тяжелую работу, - она быстро подошла к ним на своих высоких каблуках и сказала Шан Инжуну, - Комната продезинфицирована, запаха нет.

- Хм, - Шан Инжун кивнул ей.

- Тогда я ухожу, - Анна закончила и уже собиралась уходить, но в этот момент Шан Инжун снова открыл рот.

- Если моя сестра приедет сегодня, не пускайте ее в офис, - сказал он Анне и после паузы добавил, - Включая мою мать. Никто не может заходить в ту комнату.

Анна поспешно сказала «Да», и когда она увидела, что Шан Инжуну больше нечего сказать или приказать, она подняла глаза, окинула Гуань Лина внимательным взглядом и быстро ушла.

Когда дверь закрылась, Шан Инжун повернулся к Гуань Лину и равнодушно сказал:

- У меня встреча, ты можешь спать в комнате отдыха, а если вечером тебе все еще будет не по себе, сходи к врачу, прежде чем идти домой.

Гуань Лин даже не поднял глаз, но сказал:

- Угу.

Шан Инжун торопился на встречу. Он поспешно доел свою порцию обеда и ушел. Гуань Лин подумал, что он действительно ушел и поднял голову, но обнаружил, что Шан Инжун снова толкнул дверь и подошел к нему. Глядя прямо на него, он сказал:

- Если ты достаточно хорошо отдохнешь, позови Чэнь Сяояо. Я скажу ему подождать тебя.

Оставив эти непонятные слова, он ушел и на этот раз не вернулся. Гуань Лин остался хмуро смотреть на чашку с кашей. Ему было интересно, для чего Шан Инжун просит его встретиться с Чэнь Сяояо. Несмотря на то, что он не знал о намерениях Шан Инжуна, у Гуань Лина также не было намерения встречаться с Чэнь Сяояо.

Подремав, он пошел в туалет. Его лицо было белым, как у призрака, без малейшего блеска. Он недовольно нахмурился. Он боялся, что если и дальше будет так уставать, то действительно состарится преждевременно.

Он не собирался встречаться с Чэнь Сяояо, но когда открыл дверь кабинета, чтобы спуститься вниз и купить сигареты, Анна остановила его у своего стола.

На лице этой леди, которая обычно была прекрасна, как цветок, и обладала выдающимися манерами, было немного робости. Интересно, что произошло в последнее время, что заставило ее так дрожать? Гуань Лин мог предположить, что за это время она натерпелась от Шан Инжуна, но он не собирался спрашивать, а вместо этого просто спокойно смотрел на нее, ожидая, что она скажет.

С робким видом она почтительно сказала ему:

- Заместитель директора Чэнь ждет вас в своем кабинете.

Она была слишком почтительна. Гуань Лин поднял брови, протянул «о» и направился к лифту, ничего не сказав. Дойдя до двери лифта, он ощупал карманы и вернулся обратно.

Его бумажника там не было!

Только тогда Гуань Лин вспомнил, что сделал Шан Инжун, пока он кашлял. Он даже отобрал его бумажник!

Гуань Лин вернулся в офис, сделал два шага назад, пройдя мимо стола Анны, подошел к ней и спокойно сказал:

- Тогда, пожалуйста, попросите заместителя директора Чэня зайти.

Как только Чэнь Сяояо вошел в кабинет, он улыбнулся и поздоровался:

- Господин Гуань.

Гуань Лин улыбнулся в ответ и сказал:

- Господин Чэнь, - а затем спросил его, - У вас есть с собой сигареты?

Не ожидавший, что это будет первое, что он скажет, Чэнь Сяояо слегка замер, но затем кивнул.

- Так получилось, что у меня их с собой нет, - с улыбкой сказал Гуань Лин, не упоминая, что его обыскал Шан Инжун, - Дайте мне одну.

Чэнь Сяояо был немного озадачен, но положил стопку документов на стол, достал сигареты и протянул одну Гуань Лину. Он также достал зажигалку, чтобы помочь ему прикурить.

Хотя это были не те сигареты, которые он обычно курил, но после затяжки Гуань Лин почувствовал, что снова жив и его настроение стало немного лучше. Но все же, поскольку сигарета Чэнь Сяояо была немного крепче, чем его, он слегка закашлялся. Не в силах сдержать кашель, он дважды кашлянул и с улыбкой посмотрел на бумаги на столе.

Он поднял бровь на Чэнь Сяояо:

- Что это?

- О, это ... - к этому времени Гуань Лин занял место в кресле за письменным столом, но не то, где обычно сидел босс. Чэнь Сяояо в душе восхищался всегда правильным чувством меры Гуань Лина. В то же время, он естественно сел в кресло рядом с Гуань Линем, - Господин Шан попросил передать его вам для прочтения. Это, гм, вы можете видеть....

Чэнь Сяояо потрогал свой нос и передал верхний документ Гуань Лину. Гуань Лин открыл его и обнаружил, что это был отчет о расходах. А расходы были на тех двух людей с фамилией Чэнь, которых спонсировал Шан Инжун.

- Э-э, - Чэнь Сяояо немного смутился, но все равно произнес, - Господин Шан хочет, чтобы вы проверили это. Суть в том, что ...

С этими словами он достал папку внизу, которая была тяжелее всех остальных документов, и передал ее Гуань Лину:

- Это список инвестиций господина Шана в недвижимость за последние несколько лет. Он также включает несколько личных банковских счетов.

Дым от сигареты во рту раздражал глаза Гуань Лина, и он не мог их открыть. Он взял сигарету в руку, протер глаза и подавил кашель, который вот-вот должен был вырваться наружу.

Небрежно перелистывая страницы, он спокойно посмотрел на Чэнь Сяояо:

- Он попросил вас встретиться со мной, чтобы сказать мне это?

Чэнь Сяояо не ожидал от него такой спокойной реакции, в его глазах промелькнуло удивление, но лицо оставалось спокойным, когда он говорил:

- Да, господин Шан сказал, чтобы я передал под ваше управление его личные активы.

- Хм, я понял, - Гуань Лин выслушал это и немного помолчал. После долгого молчания он равнодушно кивнул.

Чэнь Сяояо действительно не ожидал от него такой вялой реакции и почему-то не мог продолжить разговор, поэтому осторожно спросил:

- Ну что, начнем?

- Пока нет, я не очень хорошо себя чувствую в эти дни, - Гуань Лин холодно улыбнулся. Эта улыбка вызвала у Чэнь Сяояо необъяснимый холодок по спине.

- Тогда через несколько дней? - Чэнь Сяояо смотрел на Гуань Лина, который не переставал улыбаться.

Он знал, что на этот раз Гуань Лин действительно на высоте, поэтому, хотя он и сочувствовал неудачному роману своего друга Чэн Биня, но, как один из людей Шан Инжуна, он признавал Гуань Лина и обращался с ним по-деловому.

- Хех, хорошо... - Гуань Лин улыбнулся, встал и непреднамеренно просмотрел стопку документов.

Чэнь Сяояо - очень умный человек. По его поведению он понял, что сейчас ему следует уйти, поэтому он тоже встал, улыбнулся и сказал:

- Тогда сначала взгляните. Если вы чего-то не поймете, спросите меня. Номер моего круглосуточного мобильного телефона указан на последнем листе в первом документе...

После этого он попрощался. Гуань Лин также вежливо сказал:

- Спасибо.

Как только Чэнь Сяояо ушел, Гуань Лин бесцеремонно закрыл открытую папку. У него не было настроения докуривать оставшуюся половину сигареты. Потушив ее в пепельнице, он схватил свой пиджак и сразу же ушел.

Когда он проходил мимо стола секретаря, Анна быстро встала и поспешно спросила его:

- Господин Гуань, куда вы идете?

Гуань Лин не хотел говорить с ней, но он сделал глубокий вдох, обернулся и сказал Анне:

- Скажите господину Шану, что у меня плохое настроение и я собираюсь остаться на пару дней в доме друга.

После этих слов ему было все равно, какой будет реакция Анны. Он направился к лифту. Лифт быстро добрался до этажа. Когда он собирался войти, мобильный телефон, который он положил в карман брюк, завибрировал. Он достал его и собрался войти в лифт, глядя на экран.

Не прошло и нескольких секунд после того, как Анна поспешила войти в конференц-зал, как к лифту направилась фигура. Гуань Лин стоял в быстро закрывающемся лифте и смотрел, как Шан Инжун идет к нему. Он улыбнулся и ответил на телефонный звонок:

- Ты вернулся?

Глава 38

Лифт закрылся, и Гуань Лин нажал на кнопку седьмого этажа. Выйдя на седьмом, он помчался вниз по запасной лестнице, быстро нашел свободное такси и сел в него.

Только тогда он попытался отдышаться и сильно закашлялся.

Водитель не ожидал, что заберет больного человека. Несколько подавленный, он спросил:

- Куда едем?

Гуань Лин обернулся. Увидев, что преследующий его охранник остановился, он спокойно повернул голову и назвал адрес дома Хэ Нуаньяна. В данный момент он может пойти только туда.

Телефон продолжал вибрировать. Гуань Лин на некоторое время закрыл глаза, чтобы выровнять дыхание, прежде чем ответить.

- Куда ты, блядь, собрался? – донесся рев Шан Инжуна.

Барабанные перепонки Гуань Лина чуть не лопнули, его голова также немного кружилась от крика.

- К Хэ Нуаньяну, - в отличие от него, Гуань Лин выглядел спокойным.

- Туда? - в трубке явно слышался скрежет зубов.

- А куда мне еще идти? - риторически спросил Гуань Лин. Думая о возвращении Цзян Ху, он боялся, что Шан Инжун уже знает об этом. Он действительно был хорошо информирован. Способности Хун Канга ничуть не уменьшились.

Шан Инжун ничего не сказал. Через несколько секунд громкость немного уменьшилась, но его тон оставался холодным:

- Зачем ты ушел? Разве я не сказал тебе подождать меня?

Гуань Лин не ответил на его вопрос прямо, просто сказал:

- Пусть Чэнь Сяояо заберет документы в твоем офисе.

Он не стал дожидаться ответа Шан Инжуна и прервал звонок, а потом отключил телефон. На секунду или две ему вдруг расхотелось быть таким рассудительным. Он хотел найти место для отдыха, где он некоторое время не увидит Шан Инжуна. Пусть даже на одну ночь. Он так устал, что его мышцы непроизвольно подергивались. Он боялся, что если в этот момент пойдет к Хэ Нуаньяну, то доставит своему другу неприятности.

Поэтому он сказал водителю высадить его на хорошо знакомой ему улице и повернул вниз. Он нашел другое такси и поехал в сторону дома Цзян Ху.

Гуань Лин знал, где хранятся ключи от дома Цзян Ху, и знал код безопасности, поэтому без труда вошел внутрь. По прибытии он провалялся на диване более десяти минут, бесконечно кашляя, прежде чем смог позвонить Цзян Ху по домашнему телефону.

Затем он улыбнулся и сказал:

- Я у тебя дома. Прости, что ворвался, не предупредив.

Когда он закончил, то прикрыл микрофон и несколько раз кашлянул, чтобы кашель не был таким явным.

- Чувствуй себя как дома, - Цзян Ху попросил кого-то сначала выйти и через мгновение спросил, - Телефон выключен?

- Да.

- Я только что звонил тебе, а ты не ответил.

- Ха, - сказал Гуань Лин, потирая горло, которое словно горело. Он прочистил горло, прежде чем сказать, - Я не... Я прятался от господина Шана и хотел побыть в тишине и покое. Я останусь только на одну ночь, а потом уеду.

- Болен? - Цзян Ху уже почувствовал, что с ним что-то не так.

Гуань Лин улыбнулся:

- Нет.

- Оставайся. Если чего-то не хватает, позвони Сяо Ци. Я вернусь вечером, - Цзян Ху сделал паузу на другой стороне. - Я знаю, что в последнее время ты беспокоишься обо мне. Но ты слишком много думаешь. Неважно, насколько длинные руки у Шан Инжуна, у него нет никакого контроля над моими делами. Решение о моем повышении уже было принято давным-давно. Это не имеет к нему отношения.

- Эмм... - Гуань Лин был немного озадачен из-за его излишней прямолинейности.

- Тем не менее, спасибо, - Цзян Ху сказал это с внезапным вздохом. - Просто... Гуань Лин, я не хочу, чтобы ты слишком много думал об этом. Я не такой человек. Мне не нужно, чтобы ты что-то делал для меня, я сам обо всем позабочусь. Пока ты можешь принять мою помощь, для меня этого будет достаточно.

Гуань Лин потерял дар речи. Цзян Ху к этому времени мягко сказал:

- Хорошо, сначала отдохни как следует. Позже я попрошу Сяо Ци отвезти тебя в больницу к врачу, - с этими словами он попрощался и повесил трубку.

На другом конце линии Гуань Лин надолго потерял дар речи, держа в руках замолчавший телефон. Затем он прикрыл глаза и сильно закашлялся.

Слезы текли сквозь его пальцы.

Сяо Ци позвонил Гуань Лину, чтобы тот вышел. Как только Гуань Лин сел рядом, Сяо Ци улыбнулся и сказал:

- Брат Гуань, мне очень жаль, - говоря это, он смущенно почесал голову.

Некоторое время назад, в связи с повышением Цзян Ху, Сяо Ци, который не слишком хорошо разбирался в ситуации, недвусмысленно напомнил об этом Гуань Лину. Он знал, на что способен Цзян Ху, но в конце концов он перемудрил. Поскольку с Шан Инжуном было очень трудно иметь дело, ему приходилось больше думать о своем боссе.

Гуань Лин знал, что Сяо Ци заботился обо всем для Цзян Ху. Он также знал, что тот был предан Цзян Ху, а сам он был не в том положении, чтобы обвинять других в неприятностях, которые он создавал.

Он просто улыбнулся и сказал:

- Не за что извиняться. Просто веди машину.

- Хорошо, - Сяо Ци не был назойливым человеком. После того как машина завелась, он добавил. - Все равно позвони мне, если что-то понадобится. Брат Цзян сказал, что в эти дни мне просто нужно поработать над тем, что ты мне поручишь.

- Ну что ж, хорошо, боюсь, есть немало дел, где мне еще придется тебя побеспокоить, -  Гуань Лин тоже не был с ним слишком вежлив.

Поскольку раньше он некоторое время с спешке бежал на холодном ветру, и на нем было мало одежды, сейчас его немного лихорадило, и у него не было сил больше разговаривать с Сяо Ци, поэтому он закрыл глаза и задремал.

Сяо Ци посмотрел на его вялый вид и перестал говорить. Он быстро доехал до больницы.

На этот раз он отправился в больницу к Ли Цзянмину. Как только Гуань Лин зашел, его сразу же уложили на больничную койку и дали жаропонижающее лекарство. У него была температура почти 41 градус по Цельсию. Сяо Ци был потрясен, увидев, что его губы из синих стали почти черными, и тут же позвонил Цзян Ху.

К этому времени уже наступила ночь, но Цзян Ху прибыл немедленно. В это время Гуань Лин не мог сделать даже глотка горячей воды. Он лежал в постели с плотно закрытыми глазами и обливался холодным потом.

К счастью полчаса спустя лекарство подействовало и ситуация стала лучше. У Гуань Лина хватило сил открыть глаза. Увидев Цзян Ху, он попытался улыбнуться, но Цзян Ху спокойно остановил его:

- Не улыбайся, если ты сейчас так улыбнешься, я боюсь, что не смогу спать ночью.

Услышав это, Гуань Лин действительно громко рассмеялся, но сразу же закашлялся. Все его тело было в ужасном состоянии, губы по-прежнему были синими, а под глазами залегли тени. Он выглядел чрезвычайно больным.

- После того, как закончатся эти ампулы с лекарством, ты пропотеешь. Лихорадка пройдет к полуночи, - Цзян Ху не мог удержаться и убрал потные волосы со лба Гуань Лина. Его решительные брови глубоко нахмурились, - Ты так легко одет в такую холодную погоду. Мой брат даже сказал, что у тебя некоторое время была низкая температура. Как ты заботишься о себе? Это чуть не переросло в пневмонию...

Гуань Лин собирался сказать, что это была обычная простуда, но к этому времени его горло настолько онемело, что он не мог говорить и только беспомощно улыбался Цзян Ху.

Этой ночью Гуань Лин укрылся в больнице. Цзян Ху, который только что вернулся, провел с ним ночь в палате.

Проснувшись на следующий день, он смыл пот со своего тела, переоделся в одежду, которую принес Цзян Ху и после завтрака приготовился возвращаться. Цзян Ху пока никуда не уходил. Он поел с ним в больничном ресторане, но как только он услышал, что Гуань Лин собирается вернуться, он насмешливо приподнял уголок рта:

- Какой смысл возвращаться? Чтобы позволить ему убить тебя по-настоящему?

Гуань Лин потерял дар речи.

- Не возвращайся, - Цзян Ху произнес эти слова решительным и властным тоном. Затем он продолжил, - Оставайся в больнице в течение трех дней для наблюдения. Ты сможешь вернуться, когда поправишься. Но не в дом Шан Инжуна, а в мой дом.

Он обратился к Сяо Ци, который тоже сидел в стороне и завтракал:

- Присматривай за братом Гуанем. Не позволяй ему бегать. Сейчас холодно, и ему нездоровится. Нехорошо, если с ним что-то случится. В эти дни я должен заботиться о делах бюро, а ты позаботься о нем для меня.

- Я знаю, не волнуйся. Я присмотрю за братом Гуанем, - мягко ответил Сяо Ци.

Гуань Лин нахмурился и уже хотел заговорить, но Цзян Ху даже не посмотрел на него, как будто знал, что он собирается сказать. Он заговорил первым:

- Я знаю, как с справиться с Шан Инжуном. Не беспокойся об этом.

Когда он говорил это, зазвонил его мобильный телефон. Он поднял его и кивнул Сяо Ци. Тот сделала жест «не волнуйся».

Цзян Ху встал, посмотрел на Гуань Лина и сказал:

- Я не боюсь сражаться с Шан Инжуном. У меня есть некоторые сомнения из-за моей личности, но не сильно. Не думай слишком много обо мне, я знаю меру.

Закончив говорить, он пристально посмотрел на Гуань Лина. У Гуань Лина не было другого выбора, кроме как улыбнуться ему в ответ. Только после этого Цзян Ху взял телефон в руки и ушел.

Шан Инжун не смог найти никого в доме Хэ Нуаньяна, поэтому он вернулся в компанию и с тревогой покинул конференц-зал после затянувшейся до ночи встречи.

Он сказал Хун Кангу, который вошел в его кабинет:

- Ты выяснил, куда он пошел?

Цзян Ху использовал нескольких людей, чтобы отвлечь его, а в сочетании с собственной осторожностью Гуань Лина, Хун Канг потерял след человека после того, как тот дважды подряд менял машины в центре города.

- Господина Гуаня нет в доме Цзян Ху. Цзян Ху только что пришел на работу. Я не видел ничего необычного в выражении его лица. Господин Шан, я боюсь, что господин Гуань просто хочет побыть один...

Как только прозвучали его неуверенные слова Шан Инжун глубоко вздохнул. Восстановив самообладание, он посмотрел на Хун Канга и процедил:

- А теперь найди мне этого человека.

Хун Канг собирался говорить, но в этот момент Шан Инжун зарычал:

- Не теряй ни минуты.

Сказав это, он увидел на столе стопку документов, которые Чэнь Сяояо вчера передал Гуань Линю, и подумал, что они слепят ему глаза. В гневе он взмахнул рукой и отправил все документы на пол. Хун Канг сделал шаг назад, чтобы избежать удара бумагами, которые взметнулись в воздух, а затем спокойно сказал.

- Подождите минутку...

Как только он это сказал, в дверь постучали. Хун Канг подошел к двери и получил отчет о расследовании от своих людей. Выслушав бормотание, он вернулся и великодушно ответил:

- Извините, господин Шан. В отелях города нет информации о регистрации господина Гуаня, а также нет записей о снятии денег с его карты.

Шан Инжун холодно улыбнулся, когда услышал это:

- Что ты хочешь мне сказать?

- Господин Гуань не исчезнет надолго, - Хун Канг не мог понять, насколько сильно беспокоится его босс, поэтому ему пришлось ходить вокруг да около, - Он ответственный человек и всегда вернется к работе. Даже если он не будет ходить на работу, он все равно будет поддерживать связь с господином Ли и остальными.

Хун Канг думал, что Гуань Лин исчезнет максимум на день или два, потому что Гуань Лин никогда не был капризным человеком. Он немного знал о Гуань Лине, знал, что он человек ответственный и никогда не уклоняется от своих обязанностей. Возможно, личность Гуань Лина немного глубже, и его нелегко увидеть насквозь, но Хун Канг знал, что этот человек очень привязан к людям, которые для него важны. Если бы он хотел исчезнуть, он бы с самого начала уехал, не заботясь ни о чем на свете. Он даже не позволил людям на стороне Цзян Ху что-либо предпринять в отношении людей, которые обычно следили за ним.

То, что знал Хун Канг, естественно, было известно и Шан Инжуну. Он может не знать, что сейчас на уме у Гуань Лина, но он хорошо знал его характер. Именно благодаря этому знанию он считал, что даже если Гуань Лин говорит, что не любит его, это не по-настоящему. Он не тот человек, который может разбрасываться словами «Я люблю тебя» и отдавать свое сердце. Пробыв рядом с ним более десяти лет, он думает, что может просто сказать, что разлюбил? Гуань Лин идиот, раз сам в это верит.

Он не верил в то, что Гуань Лин больше не любит его, но теперь Гуань Лин пытается создать ему проблемы. Очевидно, он, Шан Инжун, уже дал ему то, что тот хотел, но он по-прежнему не хочет успокоиться.

- Ему лучше не ходить к Цзян Ху, - Шан Инжун изо всех сил старался успокоиться. Он откинулся в кресле и сделал еще один глубокий вдох, подавляя всю злость, которая возникла после того, как он увидел улыбку Гуань Лина, когда тот взял трубку вчера днем в лифте. Затем он сказал, - Если ты действительно обратишься к Цзян Ху, не вини меня за то, что я не дам тебе никакой свободы в будущем.

Внешне спокойный Хун Канг вздохнул про себя. Даже если вы с своем роде дракон в бизнесе, а Цзян Ху действительно тигр с яростной боевой мощью, но господин Гуань.... не тот человек, над которым можно издеваться.

Если он действительно станет жестоким, ситуация выйдет из-под контроля. Сейчас у Гуань Лина еще есть некоторые угрызения совести, но если он действительно станет безжалостным, как бы красиво ни говорил его босс, боюсь, что он не сможет получить никакого преимущества.

Глава 39

Телефон Гуань Лина был выключен, но благодаря Сяо Ци ситуация снаружи все еще была достаточно ясной. Что собирался делать Шан Инжун, что он задумал? Он смог угадать все, основываясь на подсказках.

Поэтому он не позвонил, чтобы сообщить Хэ Нуаньяну. В настоящее время это был лучший способ сообщить ему о ситуации.

Ли Цин уже сделал то, что должен был сделать. Если в этот момент Шан Инжун будет груб с ними, Ли Цин - это не Бодхисатва без характера. Хотя он больше не был членом семьи Ли, но он все еще является потомком семьи Ли. Шан Инжун не мог игнорировать семью Ли.

Кроме того, Гуань Лин не собирался убегать. Он просто чувствовал, что не может продолжать в том же духе. Господин Шан, который никогда не пытался сломить свое эго, по-прежнему жил как рыба в воде. С другой стороны, сам Гуань Лин был близок к тому, чтобы сойти с ума от депрессии. Он действительно не понимал, что творится в голове у Шан Инжуна, раз он фактически передал ему выплату спонсорских денег... Гуань Лин думал, что самая большая ирония его более чем десятилетнего преследования была в том, что Шан Инжун не любит его, но он действительно не ожидал, что самая большая ирония все еще ждет его впереди.

Шан Инжун заставил других думать, что Гуань Лин теперь состоит в высших эшелонах власти, но через два дня попросил его управлять своими любовниками? Гуань Лин действительно чувствовал, что встретил самую ироничную вещь в своей жизни.

Даже если он больше не чувствовал себя обиженным, даже если ему больше не было больно, Гуань Лин действительно считал, что Шан Инжун растоптал то немногое достоинство, которое у него осталось. Неужели ему нужно было использовать это, чтобы напомнить о том, как мало он уважал его раньше?

Как он мог любить этого человека на протяжении стольких лет? С чего все началось? Гуань Лин не хотел даже думать об этом. Потребовалось всего полгода, чтобы человек, которого он считал своим сокровищем, теперь был выброшен, как ненужный хлам.

Когда поздно вечером Гуань Лин подумал об этом, какой бы сильной ни была его печаль, его окутывала насмешка, и он больше не мог смотреть на потерю с простым сердцем.

Цзян Ху был быстр. На следующий день после его возвращения было проведено собрание, чтобы выразить благодарность за повышение. В тот вечер Цзян Ху пригласил всех сотрудников бюро на ужин и прибыл в палату Гуань Лина посреди ночи. Он принял душ в ванной, надел шорты и вышел, чтобы лечь на другую кровать.

Сяо Ци сказал, что Цзян Ху отмечает повышение. Гуань Лин слишком много спал днем и теперь, когда он проснулся, то увидел, что Цзян Ху все еще достаточно спокоен, чтобы принять душ.

Цзян Ху сказал:

- Спокойной ночи, - а потом рухнул на кровать.

Удивившись, Гуань Лин посмотрел на мокрые волосы Цзян Ху, с которых все еще капала вода. Посмотрев, как вода намочила подушку, он все же сел, пошел за полотенцем и осторожно вытер его.

Цзян Ху действительно выпил слишком много. После того как он лег, он не подавал никаких признаков пробуждения. Гуань Лин закончил сушить его волосы и поменял ему подушку, а затем покачал головой и лег обратно. Он думал, что не сможет заснуть, но, слушая ровное дыхание Цзян Ху, он заснул без особых усилий.

Перед тем как заснуть, Гуань Лин подумал про себя: любовь так ненадежна. Если это сработает, было бы благословением найти человека, с которым он мог бы прожить всю жизнь. Что касается Цзян Ху, сейчас он не может сказать, что любит его, но он ему нравится и вызывает восхищение. Если бы это было возможно, он хотел бы быть с ним.

Когда Цзян Ху пришел забрать Гуань Лина из больницы, у него были явные травмы, а половина его лица была в синяках и опухла. Когда Гуань Лин увидел его таким, он сразу насторожился и спросил:

- Тебя искал Шан Инжун?

- Да, мы подрались, - беззаботно сказал Цзян Ху и повел Гуань Лина, который собрал свои вещи, к лестнице. - Тебе следует остаться дома и немного восстановиться. Не волнуйся, я доставил Шан Инжуну некоторые неприятности. У него не должно быть много времени, чтобы беспокоить тебя.

К этому времени они вошли в лифт, людей было так много, что Гуань Лин решил промолчать. Только когда они дошли до машины, он заговорил:

- Он приходил в бюро, чтобы найти тебя?

- Нет, он пригласил меня на встречу, - Цзян Ху надел солнцезащитные очки и посмотрел, как Гуань Лин пристегивает ремень безопасности. Затем он завел двигатель и равнодушно сказал, - В чайном доме Тяньиша. Он не сказал и пары слов перед началом драки.

Цзян Ху был очень краток в своих словах и не собирался вдаваться в подробности. Гуань Лин посмотрел на его посиневшее лицо, совершенно потеряв дар речи.

Сяо Ци добавил с заднего сиденья:

- Брат Гуань, наш брат Цзян не пострадал. Первым начал Шан Инжун, есть записи с камер...

На это Гуань Линь покачал головой:

- Ты на посту всего несколько дней?

- Это была самооборона, брат Гуань, - с улыбкой сказал Сяо Ци, - Не беспокойся об этом. А Шан Инжун был сильно избит. Он тоже непростой человек, поэтому должен сохранить репутацию. Он не позволит никому узнать, что брат Цзян так сильно избил его, и не будет раздувать шум.

Цзян Ху также бросил косой взгляд на Гуань Лина в это время и равнодушно сказал:

- Не беспокойся об этом, я знаю меру.

После этих слов он сделал небольшую паузу. Гуань Лин посмотрел на него со слабой улыбкой. Пока они ждали красного света, он сказал Цзян Ху:

- Отвези меня обратно в мой дом.

Цзян Ху нахмурился, снял солнцезащитные очки и посмотрел прямо на Гуань Лина. Его острый взгляд стал еще острее.

Гуань Лин задумался на несколько секунд и решил немного прояснить ситуацию:

- Я восстановился за последние несколько дней. Я не хочу говорить тебе слов благодарности, этого будет слишком мало. Я не вернусь к тебе, потому что если я буду жить в твоем доме, это дело будет касаться не только тебя и Шан Инжуна, но всей твоей семьи и семьи Шан. Я не думаю, что ситуация должна заходить так далеко. Что касается меня, я вернусь в свой дом. Я не останусь у него...

- А что насчет Шан Фэйхун? - вмешался сидевший сзади Сяо Ци.

- Просто делай то, что я сказал раньше, - Гуань Лин улыбнулся Сяо Ци и сказал. – Спасибо тебе за тяжелую работу.

- Брат Гуань, я сделаю свою работу, не волнуйся, - Сяо Ци улыбнулся, показав два ряда белых зубов.

Цзян Ху увидел, что Гуань Лин уже начал разбираться с Шан Фэйхун и он также знал, насколько он решителен. Поэтому, хотя он и считал, что Гуань Лина не будут преследовать, если он пойдет к нему, он все равно кивнул:

- Хорошо, но пусть Сяо Ци следует за тобой со своими людьми.

- Хорошо, я уберу комнату для гостей, когда мы вернемся, - Гуань Лин принял любезное предложение Цзян Ху.

Он также должен был смириться с тем, что теперь они с Шан Инжуном оказались в ситуации, когда либо сеть порвется, либо рыба сдохнет*.

(ПП: идиома, означает непримиримую борьбу насмерть)

Когда Гуань Лин вернулся домой, Цзян Ху не ушел. Сразу же после этого кто-то пришел, чтобы установить сигнализацию и люди Сяо Ци также были на месте. Гуань Лин последовал за ними, чтобы принять меры безопасности. В этот момент прибыли фрукты и еда, которые заказал Сяо Ци, и более дюжины человек оживленно поужинали.

Вечером Цзян Ху предстояло разбирать одно дело и он должен был уйти. Перед уходом он сказал Гуань Лину:

- Некоторое время я буду находиться под давлением и не смогу приехать. Ты должен заботиться о себе. Не разрушай свое здоровье, это тело будет с тобой до конца жизни. Нехорошо заставлять его страдать.

- Я запомню ваши наставления, командир Цзян. О, или теперь я должен говорить «заместитель директора Цзян»? - Гуань Лин рассмеялся и многозначительно кивнул.

Его несерьезность заставила Цзян Ху слегка улыбнуться, и его лицо, которое было жестким и серьезным, смягчилось. Несмотря на то, что половина его лица была синей, он все равно был очень обаятельным. Он посмотрел в улыбающиеся глаза Гуань Лина и протянул руку, чтобы осторожно коснуться его лица. Гуань Лин не стал уклоняться, просто посмотрел на него с улыбкой.

Цзян Ху коснулся его глаз, его пальцы провели по длинным ресницам. Затем он убрал руку и посерьезнел:

- Когда все это закончится, я буду ухаживать за тобой должным образом.

Произнеся это своеобразное признание, он уже собирался уходить, но Гуань Лин весело окликнул его:

- Значит, теперь это не считается ухаживанием?

- Нет, это не считается, - улыбнулся в ответ Цзян Ху и покачал головой, - Я просто называю это преднамеренной попыткой помочь тебе. Это не считается ухаживанием. Когда мы будем свободны, я покажу тебе, что значит хорошо проводить время.

Сказав это, он махнул рукой Гуань Лину и ушел с улыбкой, оставив у себя за спиной Гуань Лина, который не знал, смеятьсяему или плакать... У Цзян Ху всегда была такая прямая манера говорить, что он постоянно забывал, что он на самом деле на два года старше Цзян Ху.

Зная, что Цзян Ху способен справиться с этим, Гуань Лин вздохнул с облегчением. Что касается его стороны, то он не хотел доставлять Цзян Ху лишних хлопот. Он не стал бы появляться на публике с Цзян Ху и выставлять его на посмешище.

По поводу Шан Инжуна Цзян Ху также принял соответствующие меры. Он не позволит Шан Инжуну оказывать на него давление в этом вопросе.

Ну а что касется самого Гуань Лина, то последняя часть его отношений с Шан Инжуном была разрушена. В тот день, когда Гуань Лин влюбился в Шан Инжуна, он думал, что никогда не получит этого человека. Но он и представить себе не мог, что их расставание будет столь трагичным.

Любовь как молодость, если она ушла, то уже никогда не возвращается.

Ранним утром в доме Шан.

Домработница, как обычно, пошла забирать почту из ящика у входной двери. Когда она увидела конверт из суда, ее веки необъяснимо задергались. Немного встревоженная, она вернулась в главную комнату и передала письмо госпоже Шан, которая расставляла цветы.

Увидев, что это повестка в суд, красивое и ухоженное лицо госпожи Шан помрачнело. Она не произнесла ни слова и по собственной инициативе вскрыла конверт, чтобы посмотреть на содержимое. Вынув бумагу и прочитав ее, женщина, которая обычно была известна в светских кругах своей элегантностью и спокойствием, холодно улыбнулась. Затем она подняла глаза и равнодушно сказала управляющему:

- Скажи Фэйхун, чтобы спустилась вниз.

Несмотря на то, что в такое время мисс Шан никогда не просыпалась, управляющий быстро отвернулся и попросил горничную постучать в дверь.

А через пять минут Шан Инжун получил холодный, убийственный телефонный звонок от своей сестры.

- Брат, ты должен прийти и посмотреть, что любовник, которого ты всегда защищал, делал со мной все это время!

Шан Инжун выслушал ее, не сказав ни слова. Затем он захлопнул телефон в руке.

Хун Канг, который отчитывался перед ним, закрыл рот и замолчал.

Со сломанной левой рукой в гипсе, левша господин Шан, в распоряжении у которого осталась только правая рука, сел и некоторое время держал голову в руках, чтобы успокоиться. Затем он поднял голову и спокойно сказал Хун Кангу.

- Попроси господина Гэ помочь мне оказать давление на Цзян Ху. Скажи, что я буду него в долгу. Что касается проверки счетов, то пусть люди из Бюро промышленности и торговли расследуют, когда придут. Пусть господин Чэнь проследит за всем процессом. Отправь его в центральный филиал для проверки счетов.

- Господин Чэнь... - Хун Канг немного колебался, в конце концов, Чэнь Биня всегда поддерживала мать босса.

- Я сказал это. Если у кого-то имеется другое мнение, пусть он придет и увидит меня, - Шан Инжун холодно дернул уголком рта. Несмотря на то, что он не мог использовать свою обычную руку, его аура была ничуть не меньше, чем обычно. Вернее, аура была еще более безжалостной, чем обычно, что не могло быть заметно посторонним.

- Я понимаю, - Хун Канг увидел, что у Шан Инжуна больше нет приказов и сразу же отправился по своим делам.

Кто-то был слишком быстр, как будто они были подготовлены. Казалось, они заранее знали, в чем заключаются проблемы с их бухгалтерией. Они уже избавились от всех людей, кого Гуань Лин привел в компанию ранее, но не ожидали, что появятся новые проблемы, о которых они даже не подозревали.

Хун Канг знал, что внутри компании должен быть крот, вхожий во внутренний круг. Ему также пришлось решать другие проблемы, которые возникли одновременно, так что он метался днем и ночью, не смыкая глаз.

Он знал, что Гуань Лин терпелив, но если его действительно довести до предела, он тоже мог убивать людей. Они думали, что позаботились обо всех уликах, но посмотрите на ситуацию. Ситуация изменилась... Пока дело не передали в суд, они должны выяснить, какие доказательства есть в руках Гуань Лина.

Господин Гуань был действительно слишком спокоен. Хун Канг, который ехал по дороге, не мог не думать об этом. Некоторое время назад он подумал, что тот уже давно раскрыл все свои карты. Они думали, что разобрались со всеми утечками, но оказалось, что это был план внутри плана. Он показал им все, но некоторые важные моменты они все-таки не уловили.

Он был слишком умен и слишком хорошо понимал методы босса Шана. В конце концов, эти десять лет, когда он мог входить и выходить из его кабинета и спальни практически по своему желанию, не прошли даром. Хун Канг никогда не относился к нему легкомысленно, но он не совсем понимал, сколько козырей Гуань Лин держит в руках.

- Гсоподин Чжао, это Хун Канг. Вы сегодня свободны? Выпьем чашечку чая? - увидев, что он уже почти прибыл на место, Хун Канг позвонил и сказал с улыбкой, - Я буду ждать вас в обычном месте.

Хун Канг действительно жалел, что не смог немного больше помочь женщинам из семьи Шан в то время, когда они уговаривали его босса отправить Гуань Лина подальше много лет назад. Возможно, тогда с Гуань Лином было бы покончено, и сегодня ему не пришлось бы использовать так много ресурсов, чтобы справиться с этими вещами.

Жизненный принцип Хун Канга всегда заключался в том, чтобы свернуть шею врагу до того, как у него вырастут крылья, и не разбираться с бесконечными последствиями.

Но в то время, а точнее все это время его начальник никогда не мог быть жестоким по отношению к Гуань Лину. Он даже никогда толком не отказывался... Старый лис прищурил глаза, размышляя над этим вопросом. Он должен был в тонкой манере проявить к Гуань Лину немного уважения в соответствии с его положением... Если отбросить все обиды, Гуань Лин прекрасно поработал над его начальником.

На следующий день Гуань Лин получил телефонный звонок от Хэ Нуаньяна.

Хэ Нуаньян спросил:

- Ты дома?

- Думаю, да... - Гуань Лин посмотрел на телефонную трубку в своей руке, думая, что что он должен быть дома, чтобы ответить на звонок.

Он плохо спал прошлой ночью, но пока еще не спятил.

- Ну, господин Шан со мной в машине. Мы уже подъезжаем, - тускло сказал Хэ Нуаньян с другой стороны, - Или ты занят?

Услышав это, Гуань Лин закрыл глаза и на мгновение успокоил дыхание, прежде чем сказать:

- Он угрожал тебе?

- Нет, - легкомысленно сказал Хэ Нуаньян, - В последние несколько дней мой бывший зять снова стал одержим и хочет опекунства над Хэ Синем. Когда я говорил об этом с адвокатом в юридической фирме, господин Шан случайно оказался там по делам. Увидев меня, он сказал, что ты пошел домой, поэтому он подождал, пока я закончу разговор, и пришел, чтобы увидеть тебя вместе со мной.

Гуань Лин почувствовал сильный приступ боли в груди и не смог скрыть судорожный вздох. Некоторое время он не мог успокоиться. Хэ Нуаньян тоже ничего не говорил и не вешал трубку, просто спокойно ждал его ответа.

- Прости, Нуаньян. Приведи его сюда, - наконец Гуань Лин успокоил дыхание.

Хэ Синь был жизненной силой Хэ Нюаньюэ, единственным внуком родителей Хэ. Он был также сердце Хэ Нуаньяна, который не мог иметь детей с Ли Цином...

Если он сейчас не впустит их с Шан Инжуном, кто знает, что произойдет?

Гуань Лин прекрасно понимал этот скрытый мотив. У Шан Инжуна не было времени на то, чтобы появляться в одной юридической фирме одновременно с Хэ Нуаньяном. И он слишком хорошо знает, как бить по самым больным точкам.

Гуань Лин знал, что если Хэ Нуаньян отказался бы пойти с ним, дело с опекой над Хэ Синем будет и дальше запутываться... Этот человек так безжалостен.

Гуань Лин ждал у двери. Когда «Мерседес», управляемый водителем, быстро подъехал, он слегка нахмурился. Затем он увидел, как Шан Инжун первым вышел из машины. Высокий мужчина с гипсом на левой руке подошел к Гуань Лину с величественным и суровым видом.

Он холодно посмотрел на Гуань Лина. Как раз когда Гуань Лин подумал, что он собирается сказать ему что-то холодное, мужчина поднял руку. Со скоростью, которую Гуань Лин никак не ожидал, рука сильно ударила его по лицу.

Удар по лицу Гуань Лина был нанесен с такой силой, что он отлетел в сторону. В это мгновение, когда он сплюнул кровь, наполнявшую его рот, человек, холодный как сатана, посмотрел ему в глаза и сказал:

- Я же говорил тебе, не вступай ни с кем в связь. Не связывайся с Цзяном. Я слишком хорошо к тебе относился? Это дало тебе возможность сбежать у меня на глазах?

Глава 40

После того, как бушующие эмоции, которые подавлялись с тех пор, как он повесил трубку, вырвались наружу вместе с кровью, хлынувшей из нижней части его живота, Гуань Лин успокоился. Ему даже показалось, что боль на лице и боль в животе, словно раздробившая его внутренние органы в порошок, была пустяком.

Когда Хэ Нуаньян подбежал к нему с сердитым выражением на лице, Гуань Лин посмотрел в глаза Шан Инжуна и слегка улыбнулся. Сразу же после этого он подошел к Шан Инжуну и приблизился к его уху. Шан Инжун подумал, что Гуань Лин хочет что-то сказать, и прищурился, но тот вытянул кулак и использовал всю свою силу, чтобы быстро ударить Шан Инжуна по нижней части живота, один или два раза. Как раз в тот момент, когда Шан Инжун собирался отреагировать, он сделал три быстрых шага назад и ударил его ногой в лицо.

Его действия были быстры, как молния, и застигли Шан Инжуна врасплох. На его лице под болью появилась безудержная ярость. Он попытался встать…

В тот момент, когда Хэ Нуаньян занес ногу, чтобы пнуть Шан Инжуна, Гуань Лин остановил его. Он посмотрел на Шан Инжуна с холодной улыбкой и нанес ему еще один сильный удар ногой в слабое место. Кто знал слабости этого человека лучше, чем он?

Шан Инжун дернулся от этого удара.

А подбежавший водитель застыл на небольшом расстоянии, совершенно ошарашенный, забыв даже приблизиться.

Гуань Лин протянул руку и снова оттащил Хэ Нуаньяна. Выплюнув оставшуюся во рту кровь на землю, он глубоко вздохнул, присел на корточки и сказал Шан Инжуну, который получил удар по нервам и не мог встать из-за временного онемения конечностей.

- У тебя, блядь, нет стыда! Ты продолжаешь оскорблять меня снова и снова. Я отношусь к тебе как к человеку, но тебе не терпится уничтожить меня. Тебе обязательно быть такой сволочью? Отлично...

Он вытянул руку и со спокойным лицом дал пощечину Шан Инжуну. Несмотря на силу удара его голос звучал необычайно мягко:

- Я возвращаю тебе то, что ты только что сделал....

Он ударил еще раз, отчего ухмыляющееся лицо Шан Инжуна развернуло в другую сторону:

- Это тоже за то, что было только что...

Затем он ударил его шесть или семь раз подряд. Он бил Шан Инжуна так сильно, что его лицо распухло до кровоподтека, прежде чем он отпустил его.

Гуань Лин встал и холодно обратился к лежащему на земле человеку.

- Это еще с прошлого раза, когда ты ударил меня в больнице. Что скажешь, Шан Инжун? Я подожду. И если ты осмелишься сделать хоть шаг к семье Хэ, я убью всю твою семью. Я это сделаю и тебе лучше поверить в это.

Сказав это, он подошел к водителю, которого удерживали Сяо Ци и его помощники, и  сказал ему:

- Лао Ма, вернитесь и скажите своей госпоже, что если ее сын еще раз нападет на меня или если они сделают еще хоть один шаг против меня, я устрою так, что завтра они не увидят солнца. Я не хочу молча лежать, если меня избивают, и буду более чем счастлив утащить их за собой в ад.

Он равнодушно закончил и повернулся, чтобы потянуть Хэ Нуаньяна, у которого на лице было написано замешательство, в дом. Там он переоделся и сел в машину, чтобы поехать в больницу. Лишь когда он лег на больничную койку, он потерял сознание...

Когда врачи и медсестры собрались вокруг кровати, чтобы поставить диагноз и назначить лекарства, Хэ Нуаньян больше не мог сдерживаться. Он подошел к окну и ущипнул себя за нос, пытаясь сморгнуть слезы.

Он наблюдал за спокойным лицом Гуань Лина всю дорогу до больницы и тот даже улыбнулся ему.

Только вот Хэ Нуаньян намеренно не обращал внимания на свои ноги, которые бесконечно дрожали. В это время он не осмеливался предположить, что чувствует Гуань Лин, избивая человека, которого любил больше жизни.

В каком же отчаянии он был, чтобы так спокойно сказать, что ему даже не нужна его жизнь? Когда Хэ Нуаньян подумал об этом, и из его глаз покатились слезы. Он не осмеливался думать дальше, выдавил улыбку и снова повернулся к доктору, держа свои эмоции под контролем.

Прибытие Цзян Ху не заняло много времени. Когда он приехал, Гуань Лин все еще находился в коме.

- Он находится в полном телесном коллапсе и проснется через некоторое время. Ничего серьезного, но есть воспаление кишечника и пищевода, ему нужно восстановиться в течение нескольких дней, - сказал Хэ Нуаньян Цзян Ху, который  наклонился, чтобы посмотреть на лицо Гуань Лина, как только вошел в палату.

- Я только что слышал это, - Цзян Ху хмыкнул, сел у изголовья кровати и погладил волосы Гуань Лина. Он повернулся к Хэ Нуаньяну и спросил, - Как ты думаешь, он похудел?

Хэ Нуаньян сморгнул внезапно появившуюся в его глазах кислинку и сказал после легкого смешка:

- Нет.

Цзян Ху сначала молчал, но через некоторое время он улыбнулся и сказал:

- Если он будет заботиться о себе в будущем, то наберет вес.

Хэ Нуаньян мягко кивнул и сел на стул, не в силах стоять. Он посмотрел на Гуань Лина и надолго потерял дар речи.

У Цзян Ху зазвонил мобильный телефон, он подошел к окну и ответил на звонок. Потом он обернулся к Хэ Нуаньяну и сказал:

- Шан Инжун только что был отправлен в больницу, и большая часть его аналитического центра отправилась с ним.

- Хм, - Хэ Нуаньян кивнул, заменил пакет с холодной водой на грелку и положил ее под руку Гуань Лина, которую никак не удавалось согреть, а затем осторожно накрыл сверху одеялом.

Цзян Ху молча наблюдал за его осторожными движениями, и только когда тот закончил, спросил:

- Что ты собираешься делать?

Он спрашивал о Хэ Нуаньяне и Ли Цине.

Хэ Нуаньян все еще мягко ответил:

- Все в порядке, ты не должен беспокоиться о нас. Когда дело дошло до такой степени, что Шан Инжун хочет оскорбить всех в мире, тогда нечего бояться.

Цзян Ху не ожидал от него таких слов и был немного удивлен. Хэ Нуаньян всегда избегал таких категоричных разговоров и в своих рассуждениях и поступках он был не менее осторожен, чем Гуань Лин. Похоже, что на этот раз он полностью разгневан.

Когда Гуань Лин проснулся, он первым делом обнаружил, что не видит. Через некоторое время его зрение прояснилось и первым человеком, который привлек его внимание, был Хэ Нуаньян.

Гуань Лин посмотрел на своего старого друга и улыбнулся:

- Я почти подумал, что ослеп.

Выражение лица Хэ Нуаньяна было спокойным, когда он ответил:

- Доктор сказал, что твое состояние следует рассматривать как невропатический шок. Ты должен был немедленно упасть в обморок, но терпел до самой койки, прежде чем потерять сознание. Это интересный клинический случай и теперь они хотят провести на тебе эксперименты.

Гуань Лин тут же заткнулся.

Хэ Нуаньян продолжал равнодушно говорить:

- Ты слишком много вытерпел, если ты и дальше будешь так терпеть, то через несколько лет будешь парализован...

Гуань Лин еще больше боялся заговорить. Спокойствие Хэ Нуаньяна пугало больше, чем любое другое выражение. Гуань Лин предпочел бы, чтобы в этот момент он кричал на него.

Когда он ничего не сказал, Хэ Нуаньян продолжил говорить легким голосом:

- Тебе прописали держаться подальше от источников раздражения, избегать чрезмерных эмоциональных взлетов и падений. В противном случае повреждение нервов станет необратимым. Я знал, что ты привык притворяться, но я не ожидал, что ты будешь притворяться до такой степени. Неужели ты не мог сказать, что не можешь больше этого выносить?

В этот момент он замолчал и больше ничего не говорил. Гуань Лин знал, что если он продолжит, то его слова будут очень тяжелы. Он перестал улыбаться, посмотрел на Хэ Нуаньяна и тихо вздохнул, позволяя боли в груди распространиться, и когда она достигла неконтролируемой точки, он тихо заплакал, но все равно по привычке улыбнулся, прежде чем сказать:

- Я больше не буду это терпеть, с этого момента я буду жить хорошей жизнью.

Хэ Нуаньян кивнул и отвернулся, сморгнув слезы, а затем повернулся обратно и слабо продолжил:

- Больше никакого снотворного, ты должен бросить.

Гуань Лин посмотрел на слезы в уголках глаз Хэ Нуаньяна и спокойно сказал:

- Конечно.

Сказав это, он сжал руку Хэ Нуаньяна, чтобы успокоить его.

Не в силах больше сдерживаться, Хэ Нуаньян протянул вторую руку, чтобы прикрыть глаза, сломался и закричал:

- Я так боялся, что ты умрешь вот так! Сколько тебе лет?

Глава 41

В тот день, когда Шан Инжуна выписали, Гуань Лин все еще оставался в больнице. В этот день Хэ Нуаньян принес ему еду и сказал, что с Хэ Синем все в порядке.

- Он приходил к тебе? - Гуань Лин взял ложку, набрал полный рот риса и небрежно спросил.

- Не совсем, - покачал головой Хэ Нуаньян. Он сделал паузу и на мгновение замешкался, прежде чем продолжить, - Он пришел к нам в дом. Там были я и Ли Цин.

Гуань Лин непроизвольно приподнял уголок рта. В этой полуулыбке была насмешка.

Хэ Нуаньян посмотрел на него и слегка покачал головой:

- Он сказал, что никто из их семьи не придет беспокоить тебя, и что дело Шан Фэйхун пройдет через все формальные юридические процедуры...

Гуань Лин нахмурился, и ему вдруг расхотелось это слышать.

Хэ Нуаньян тоже нахмурился, в его лице промелькнуло нежелание, но он продолжил:

- Он сказал, что не хочет, чтобы ты был слишком многим обязан Цзян Ху. В конце концов, семья Цзян – официальные чиновники, это сложнее, чем мир бизнеса.

- Что ты имеешь в виду? - настороженно спросил Гуань Лин, забыв о еде.

- Кажется, что-то случилось с верхушкой семьи Цзян, - Хэ Нуаньян глубокомысленно нахмурился. Он встал, подошел к двери, выглянул в коридор, а затем закрыл и запер дверь. Подойдя к кровати, он тихо прошептал на ухо Гуань Лину, - Случилось что-то важное, Цзян Ху едет в столицу. Утром Шан Инжун пришел к нам с Ли Цином и Цзян Ху тоже был. Результатом обсуждения было убедиться, что тебя удастся вытащить.

- Какое отношение это имеет ко мне? - слегка озадаченно спросил Гуань Лин.

Хэ Нуаньян продолжал шептать ему на ухо:

- Это Сяо Ци. Парень, с которым он раньше работал, попал в беду, а он входит в ближний круг важного человека, который находится в тюрьме. Все, что он делал, будет тщательно расследоваться. Я боюсь, что они узнают о том, что он сделал для тебя недавно. Теперь Цзян Ху и Шан Инжун пообещали стереть эти вещи.

У Гуань Лина, который прекрасно понимал, каковы ставки в борьбе за власть, не осталось сил, чтобы удержать чашку. Он сделал глубокий вдох.

Увидев это, Хэ Нуаньян забрал у него чашку и после минутного молчания сказал:

- После того как тебя выпишут из больницы, оставайся у меня дома.

- Шан Инжун хочет защитить меня? - Гуань Лин прокрутил в уме то, что сказал Хэ Нуаньян, и поднял голову, чтобы посмотреть на него.

Хэ Нуаньян просто лег рядом с ним и обнял его за плечи. Его губы слегка шевельнулись:

- Сяо Ци исчез прошлой ночью. Первыми информацию получили люди со стороны Шан Инжуна. Он пришел к нам утром и попросил Цзян Ху приехать. Мы вместе обсуждали, как скрыть твой контакт с Сяо Ци.

Когда он закончил, в палате на несколько мгновений воцарилась тишина. Ни один из них не решался заговорить первым.

Наконец, Хэ Нуаньян вздохнул и сказал:

- Шан Инжун сказал, что на этот раз он поможет Цзян Ху.

Глаза Гуань Лина затуманились дымкой.

- Он сказал, что ты задолжал Цзян Ху и он поможет тебе расплатиться... - Хэ Нуаньян слабо изложил ситуацию утренней встречи. - Цзян Ху пообещал, что обе стороны вместе разберутся с твоими делами. Он не мог защитить тебя в это время, но он отказался от помощи Шан Инжуна.

- Что ты имеешь в виду? - Гуань Лин посмотрел на Хэ Нуаньяна.

Хэ Нуаньян посмотрел на него и вздохнул:

- Мне жаль, что Цзян Ху оказался в такой ситуации. Я не убеждал его принять помощь Шан Инжуна. Пусть они сами решают, что им делать. Я не хочу, чтобы у тебя было что-то общее с Шан Инжуном.

- Это опасно... для Цзян Ху... - Гуань Лин потерял аппетит, его брови уже сошлись на переносице.

Хэ Нуаньян сказал:

- Хм... это его отец.

Сердце Гуань Лина на мгновение похолодело.

Видя, что Гуань Лин больше не может есть, Хэ Нуаньян приготовился выписать его из больницы.

Когда пришел Ли Цзянмин, Хэ Нуаньян вышел и закрыл за собой дверь.

Гуань Лин подошел с Ли Цзянмином к окну и первым спросил:

- Это серьезно?

Ли Цзянмин вежливо улыбнулся и ничего не сказал. Отсутствие реакции было самой лучшей реакцией.

Гуань Лин не знал, что ответить, поэтому сказал:

- Мне жаль, что в этот раз у вас возникли проблемы.

- Ничего, - продолжал улыбаться Ли Цзянмин, - Берегите себя.

Гуань Лин знал, что они не станут делиться своими делами с таким посторонним, как он. Он окажет им услугу, не создавая больше проблем.

Только после того, как Гуань Лин покинул больницу, он понял, насколько все стало плохо за одну ночь. Не успел он войти в дом Хэ Нуаньяна, когда позвонили из службы безопасности и сообщили, что приехали представители властей.

Он успел сделать всего два шага, когда зазвонил мобильный телефон Хэ Нуаньяна. Выслушав и поспешно сказав «понял», тот положил трубку и потянул Гуань Лина за собой, торопясь сменить направление.

- Они блокируют заднюю дверь. Давай пока пойдем и спрячемся где-нибудь в другом месте.

Гуань Лин поджал губы и последовал за Хэ Нуаньяном в соседний дом. Хэ Нуаньян вытащил из какого-то угла ключ и вошел внутрь. Гуань Лина больше не волновало, что дом на самом деле принадлежал Шан Инжуну – тот в свое время сделал небольшую инвестицию в первый этап развития этого района и после того, как был построен комплекс вилл, одна из них была оформлена на его имя.

Дом был нежилой и в нем скопилось много пыли.

Гуань Лин вошел и потащил Хэ Нуаньяна на кухню, закрыл дверь и, осмотрев дом в темноте, куда не проникало много света, он серьезно спросил:

- Дело очень серьезное?

Хэ Нуаньян кивнул:

- Личность Сяо Ци не проста, у него много внутренней информации. Послушай, что говорят Шан Инжун и Цзян Ху, ты должен четко уяснить это, иначе потом это будет трудно сделать.

Гуань Лин уже собирался заговорить, как вдруг услышал звонок в дверь.

- Гуань Лин... - после нескольких шагов кто-то тихо назвал имя Гуань Лина.

Услышав знакомый голос, Гуань Лин открыл дверь и увидел Хун Канга, идущего в эту сторону.

- Сейчас я могу сказать вам только это, - сказал Хун Канг, когда увидел лицо Гуань Лина. Такого холода на его лице Гуань Лин никогда раньше не видел. - С этого момента вы можете идти только туда, куда вам скажут. Сегодня вечером мы должны узнать, какова ситуация, останемся ли мы здесь или пойдем куда-нибудь еще. Дело в том, что Сяо Ци забрали из вашего дома. Теперь, как только они вас поймают, это будет статья за укрывательство. Если вас арестуют, ни Цзян Ху, ни босс не смогут гарантировать, что вытащат вас...

- Пока босс разбирается с этим делом, вы не должны появляться на публике... - сказал Хун Канг, глядя на хмурое лицо Гуань Лина, он говорил очень прямо и равнодушно, - Он защищает вашу жизнь. Мне все равно, ненавидите вы его или нет, хотите вы этого или нет. Если вам действительно больше не нужна ваша жизнь, давайте поговорим об этом потом. Гуань Лин, если вы попадетесь сейчас, то не только не сможете выйти, вы также доставите неприятности Цзян Ху. Вы прекрасно знаете, что, как только вы окажетесь у них, от вас уже ничего не будет зависеть. Последнее слово остается за теми, кто снаружи.

Хун Канг больше ничего не сказал и дал им с Хэ Нуаньяном по мобильному телефону:

- Ваши телефоны отключены, возьмите пока эти. Оставайтесь пока здесь и будьте на связи.

Сказав это, он снова тихо ушел.

Гуань Лин и Хэ Нуаньян оставались в этом доме до полуночи. Только когда Хэ Нуаньян получил звонок от Ли Цина, тот сказал, что они могут вернуться.

Как только они вошли, они увидели уставшего Ли Цина.

Когда Ли Цин увидел Гуань Лина, он покачал головой и сказал:

- Это временное решение, пока они не уверены в ваших отношениях с Сяо Ци, они будут искать тебя только тогда, когда у них будут доказательства.

Хэ Нуаньян сел рядом с Ли Цином и поцеловал его в лоб. Ли Цин улыбнулся ему и продолжил, обращаясь к Гуань Лину:

- Пока проблемы с семьей Цзян не будут решены, никто не может сказать, в какую сторону изменится ситуация. Так что тебе придется остаться с нами и действовать по возможности.

- Эти проблемы были решены Шан Инжуном? - как бы он ни хотел этого не знать, Гуань Лину пришлось обратиться за разъяснениями.

- Мм, - кивнул Ли Цин. Он зажег сигарету, затянулся и сказал Гуань Лину, - В том, что касается ваших с ним отношений, я не могу сказать, хорошо это или плохо, но я думаю, что мы все должны признать, что он ответственный человек. Возможно, если подумать об этом с другой стороны, он не заботился о тебе раньше, потому что ты вел себя так, будто не нуждался в его заботе. Но когда с тобой случилось это несчастье, он мобилизовал свою самую большую сеть контактов всего за один день и одну ночь и вытащил тебя. Гуан Лин, я тоже занимался этим вопросом и скажу откровенно: даже если бы это несчастье случилось с ним самим, он не стал бы так стараться.

Когда он закончил, Хэ Нуаньян хлопнул его по голове и отругал:

- Ты проработал с ним один гребаный день и уже поменял свое мнение? Почему бы тебе не пойти к нему жить, если ты так им восхищаешься?

Избитый Ли Цин бросил на Хэ Нуаньяна недовольный взгляд и сварливо сказал:

- Он мне не нравится, как же я могу с ним жить? Я просто говорю правду и, кроме того, кто не совершал ошибок? За всю эту мыльную оперу он так много раз подыгрывал Гуань Лину! Если бы ему было действительно наплевать на Гуань Лина, какого черта он так старается? Посмотри на тех двоих, которых он содержит, кто посмеет ему хоть слово поперек сказать? Когда он был мягким по отношению к кому-либо? Много лет назад я видел, как парень, который ему тогда нравился, сказал что-то неприглядное. Разве не удивительно, что тот человек исчез в течение двух дней?

- Хм? - Хэ Нуаньян опасно прищурился, - Что ты только что сказал?

Ли Цин понял, что проговорился, втянул голову и быстро сместился в сторону, боясь, что Хэ Нуаньян его побьет.

Хэ Нуаньян громко рассмеялся, но этот смех резанул словно холодным ножом:

- Много лет назад? В каком году это было? Когда ты дурачился с кучей парней? А я и думаю, неудивительно, почему ты всегда подписываешь контракты с Шан Инжуном. Это потому, что у вас была крепкая революционная дружба. Знаешь, после стольких лет, что я провел с тобой, я только сегодня впервые узнал, что ты все еще дурачился с Шан Инжуном. Кто клялся мне, что ты только несколько раз ходил с ним выпить?

Чем больше он говорил, тем больше сжималось тело Ли Цина. Увидев это, Хэ Нуаньян стал таким злым, что у него на лбу вздулись вены. Он закричал на него:

- Ты, по фамилии Ли! Сколько гребаных вещей ты от меня скрываешь?

Ли Цина била крупная дрожь, он просто сжался в клубок на диване, обхватив голову руками.

Бледный Гуань Лин смотрел на него, не зная, плакать ему или смеяться. Он потер голову, пытаясь избавиться от головной боли, и сказал Хэ Нуаньяну:

- Ли Цин ничего такого не имел в виду. Кроме того, все это в прошлом. Тогда я тоже знал об этом. Шан Инжун отослал того парня через несколько дней. Ли Цин, вероятно, просто увидел его, когда мы пили вместе.

Услышав это, Ли Цин с благодарностью посмотрел на Гуань Лина, который выступал в роли миротворца, а затем поспешил к Хэ Нуаньяну, чтобы загладить свою вину:

- Я забыл об этом. У меня не было с ним никаких контактов с тех пор, как ты позволил мне вернуться. И кроме того... Разве я не всегда помогаю Гуань Лину? Когда это я его подставлял?

Хэ Нуаньян посмотрел на его лицо, полное нетерпения и желания угодить, и его холодная улыбка померкла. Он подошел к Ли Цину, схватил его за волосы и яростно процедил:

- Сейчас я тебя пощажу. Увидишь, как я разберусь с тобой позже.

Ли Цин уже обнимал его бедра, когда он подошел и схватил его за волосы. Услышав это, его лицо помрачнело.

- Тогда дай мне сначала поспать, у меня есть дела на завтра, с которыми нужно еще разобраться.

Целую неделю подряд Гуань Лин оставался в доме Хэ Нуаньяна и никуда не выходил. Шан Инжун не пришел ни разу. Вместо этого один раз позвонил Цзян Ху и очень искренне сказал:

- Прости меня.

Гуань Лин беспомощно ответил:

- Почему ты просишь прощения? Я первым обратился к тебе за помощью, ты столько всего для меня сделал, ты помог мне со многими вещами, а потом даже помог замести следы. В любом случае, я в долгу перед тобой.

- Хех, - слегка усмехнулся Цзян Ху. Гуань Лин как раз собирался спросить его, как у него дела, как  Цзян Ху снова заговорил. - Мне очень жаль, Гуань Лин, я не сделал того, что обещал.

Сказав это, он положил трубку. Когда Гуань Лин перезвонил, номер был не найден.

Гуань Лин мог узнать о происходящем только от Ли Цина и Хэ Нуаньяна. Узнав, что мать Цзян Ху тоже забрали той ночью, он внезапно сказал:

- Я хочу встретиться с Шан Инжуном.

- Ты с ума сошел? - Хэ Нуаньян, который пил чай, сразу же со стуком грохнул чашкой по столу, - Ты все еще хочешь продолжать приставать к нему? Разве ты не покончил со всем этим? Ты собираешься поговорить с ним о Цзян Ху? Когда же прекратится твоя самоотверженная глупость?

- Я не могу просто сидеть здесь и ничего не делать, - самоуничижительно рассмеялся Гуань Лин, - Если я не смогу помочь, то ладно, но теперь, когда я знаю, что Шан Инжун может помочь, и есть шанс, что он это сделает, как вы думаете, могу ли я продолжать спокойно сидеть здесь?

В этот момент Ли Цин заговорил:

- Не беспокойся об этом, Шан Инжун сказал, что поможет с этим делом.

Как только он это сказал, Гуань Лин и Хэ Нуаньян одновременно посмотрели на него.

- Что вы так на меня смотрите, я хорошо выгляжу? - Ли Цин со спокойным лицом поднял брови, - Разве Шан Инжун не говорил с самого начала, что хочет вернуть услугу, которую Цзян Ху оказал Гуань Лину некоторое время назад? Так что он помогает.

Сказав это, он сделал паузу и обратился к Хэ Нуаньяну:

- Дорогой, я собираюсь сказать кое-что еще. Ты можешь перестать сводить со мной счеты, пожалуйста? Я просто расскажу о ситуации, чтобы Гуань Лин был в курсе. То, что я сказал, на самом деле не считается стукачеством, я случайно подслушал это у Шан Инжуна.

Хэ Нуаньян на мгновение прищурился, но через несколько секунд выразил свое согласие, сказав «хм».

Получив разрешение, Ли Цин сказал Гуань Лину:

- Господин Шан принимал участие во многих делах, особенно со стариком Ханом. Он финансировал компанию вместе с сыном Хана и компания номинально принадлежит ему, но большая часть акций принадлежит семье Хань и другим людям. Невозможно подсчитать, сколько денег там крутится, он владеет всеми технологиями, но не акциями. Я не заступаюсь за него, но я говорю тебе это, потому что хочу, чтобы ты знал, чего ты стоишь. Я не знаю, быть может, господин Шан спецаильно дал мне об этом узнать, чтобы я передал тебе, но одно верно - для того, чтобы спасти твою жизнь и помочь Цзян Ху, он потратил огромное количество денег. Ты знаешь статус семьи Цзян Ху. Чтобы вмешаться в это дело, он поставил на карту будущее своей компании. Это правда. Ты можешь взвесить все самостоятельно. Если ты действительно не хочешь больше жить с ним, не чувствуй себя в долгу перед ним. Он просто возвращает то, что ты делал для него все эти десять лет. Не воспринимай это как попытку удержать тебя. Ты ему ничем не обязан, как сказал Ян Ян, так что не стоит слишком беспокоиться об этом.

Глава 42

Несколько дней спустя дело Шан Фэйхун было передано в суд. В это время брат и сестра Шан поссорились и Шан Фэйхун съехала из дома. Когда Шан Фэйхун была близка к тому, чтобы проиграть дело, она вернулась домой. В конце концов, она выиграла дело.

После того, как Хэ Нуаньян получил звонок в тот день, он тихо сказал Гуань Лину, который лежал в своем кресле с закрытыми глазами:

- Я думаю, что Шан Инжун позаботился о матери и дочери Шан.

Гуань Лин слабо улыбнулся, но не открыл глаза.

Никто не знал Шан Инжуна лучше, чем Гуань Лин. И теперь Гуань Лин думал, что Шан Инжун действительно достаточно хорошо знал его. Гуань Лин не любил быть чем-то обязанным другим. Даже если кто-то дал ему яйцо, он вернул бы курицу, чтобы почувствовать облегчение. Вот такой он человек.

Итак, Шан Инжун ждал его возвращения.

Как мог Шан Инжун заниматься убыточным бизнесом? Он никогда в жизни не делал ничего подобного.

Гуань Лин не мог рассказать им о таком Шан Инжуне, а даже если бы и рассказал, это не помогло бы, потому что факт того, что Шан Инжун помог ему, был неоспорим.

Он позаботился о деле Шан Фэйхун опять же, чтобы показать ему? Что ж, такая решительность действительно... достойна похвалы.

Гуань Лин все обдумал и ясно понимал, что не сможет убежать от него, и в конце концов все равно сложит руки и сдастся. Его характер уже предрешил его судьбу, он бессилен изменить финал.

Но раз финал изменить нельзя, он мог изменить процесс. Он не мог жить так, как жил раньше. Раз уж он не умер, он должен жить хорошо.

Гуань Лин неспешно проводил свои дни в доме Хэ Нуаньяна. Хэ Нуаньян всегда был дома один и с ним он был как рыба в воде. В течение двух месяцев два друга изучали рецепты, смотрели спортивные игры и слушали сплетни о внешнем мире. К началу весны они оба были розовощекими и их кожа приобрела естественное сияние. Хотя они выглядели не такими нежными, как 15 или 16-летние, никто не дал бы им 30 лет.

Они действительно очень хорошо заботились о себе.

Каждый вечер, когда Ли Цин возвращался к ним, он чувствовал, что он всего лишь работник, который нужен лишь для того, чтобы заработать деньги в этой семье. Каждый день ему приходилось рано уходить и поздно возвращаться домой, но даже после возвращения он все еще не мог привлечь никакого внимания. Это действительно заставляло его чувствовать себя немного неудовлетворенным.

Поэтому в тот день, когда он узнал, что Цзян Ху может вернуться, он не потрудился позвонить и сразу поехал обратно, чтобы сообщить Гуань Лину, который изучал цветы с Хэ Нуаньяном.

Гуань Лин улыбнулся этой новости и кивнул:

- Это хорошо. Мы выпьем, когда он вернется.

Сказав это, он повернулся к нему спиной и продолжил обсуждать с Хэ Нуаньяном, какие деревья следует посадить в его дворе. Приближалось лето, и Хэ Нуаньян был явно больше озабочен деревьями в своем дворе, чем Ли Цином. Он был очень серьезен в своих исследованиях с Гуань Лином и даже не удосужился взглянуть на Ли Цина.

Ли Цин в гневе захлопнул дверь и поехал обратно в офис, чтобы заработать денег.

После ухода Ли Цина Хэ Нуаньян беспомощно улыбнулся Гуань Лину:

- Такой уж он человек. Ты еще недостаточно отомстил?

Все это время Ли Цин постоянно говорил, что если Гуань Лин не сможет найти лучшего, то и Шан Инжун подойдет. Он тоже не плохой парень, никто не совершенен, так что нужно примириться с тем, что есть.

Гуань Лин также знал, что Ли Цин на самом деле говорил это без злого умысла. Такие люди, как Ли Цин, не терзаются сомнениями, они знают, что пока они могут жить своей жизнью, они будут жить ею. Если это не сработает, то они просто уйдут. Нерешительность - самый большой убийца жизни.

Но Гуань Лин не колебался, а скорее уже принял решение и мог отложить его на день или два. Он не собирался следовать темпу Шан Инжуна.

Теперь, когда Цзян Ху смог вернуться, позвонил Хун Кан и сказал, что он может появиться на публике. Гуань Лин работал за компьютером до полуночи, выписывая подробный перечень условий и положений, и на следующий день проспал до девяти часов. После хорошего завтрака он распечатал условия, взял свою машину, которая была припаркована у дома Хэ Нуаньяна, и поехал в «Ronguang».

Когда он поднялся прямо на 8-й этаж, Анна стояла у дверей лифта, словно знала, что он придет. Она тут же поклонилась:

- Господин Гуань...

Гуань Лин улыбнулся ей. Анна последовала за ним на своих высоких каблуках и сказала:

- Господин Шан находится в своем кабинете. Вы можете просто толкнуть дверь.

Гуань Лин поблагодарил ее, толкнул дверь и вошел.

Шан Инжун сидел за своим большим письменным столом, на столе перед ним лежал документ. Когда Гуань Лин вошел, он поднял глаза и молча смотрел, как тот приближается. Гуань Лин наклонился к его столу и положил бумагу с перечисленными условиями прямо перед глазами Шан Инжуна.

- Взгляни на него и подпиши. Если с этим нет проблем, я перееду к тебе сегодня же.

Мужчина, черты которого были настолько резкими, что делали его лицо холодным и бесчувственным, взял лист бумаги. Его глаза быстро просканировали список. К третьему пункту он слегка нахмурил брови. К десятому пункту весь его лоб был в морщинах.

Тем не менее, он молча взял ручку и поставил подпись.

- Поставь свою личную печать, - напомнил ему Гуань Лин.

Шан Инжун не сказал ни слова и даже не взглянул на Гуань Лина. Он встал, подошел к сейфу, отпер его, достал свою личную печать и поставил оттиск на тонком листе бумаги.

Гуань Лин взял бумагу и удовлетворенно кивнул. Он думал, что ему придется внести еще как минимум несколько изменений в соответствии с пожеланиями Шан Инжуна. Кто бы мог подумать, что Шан Инжун окажется таким сговорчивым.

Он небрежно сложил бумагу и положил ее обратно в карман, затем сказал Шан Инжуну:

- Ладно, если ты занят, я ухожу.

Шан Инжун равнодушно посмотрел на него. Он по-прежнему молчал, но достал из кармана пальто ключ от своего дома и протянул его Гуань Лину.

Гуань Лин поднял брови, взял ключ, а затем ушел, не оглядываясь. Выйдя за дверь, он насмешливо подумал, удивительно, что Шан Инжун не умер от злости, увидев эти условия.

Ну раз так, то давайте двигаться. В любом случае, переехав, он не понесет никаких потерь, наоборот, он сможет причинить больше неприятностей Шан Инжуну. Так почему бы и не переехать?

Гуань Лин не сразу покинул «Ronguang». Он пошел в кабинет Чэнь Сяояо.

Чэнь Сяояо был занят и опешил, когда увидел его.

- Извините, что прерываю, у вас есть минутка? - вежливо и учтиво улыбнулся Гуань Лин.

- Да, присаживайтесь, - Чэнь Сяояо вышел из-за стола и протянул руку, приглашая Гуань Лина сесть на диван.

- Нет, я пришел попросить вас о личных счетах Шан Инжуна, которые находятся в вашем распоряжении, отдайте их мне. Если у вас есть время, было бы лучше сделать это сегодня, - глаза Гуань Лина улыбались и благодаря этой улыбке его лицо выглядело сексуально.

- А, это? - Чэнь Сяояо на мгновение остановился.

- Вы можете позвонить и спросить господина Шана, - Гуань Лин мягко улыбнулся.

Чэнь Сяояо улыбнулся в ответ, сказал «простите» и поднял трубку. Через две секунды на другом конце взяли трубку, и Чэнь Сяояо нерешительно произнес:

- Господин Шан, господин Гуань...

Сказав несколько слов, он замолчал. Затем, через несколько секунд он сказал «Хорошо, я понял» и положил трубку. При этом его рука значительно замедлилась. После этого он повернулся и посмотрел на Гуань Лина с искренней улыбкой на лице.

- Господин Гуань, я не слишком занят своими делами. Если вы свободны, я полностью передам вам все сегодня.

Гуань Лин кивнул и улыбнулся:

- Спасибо за усердную работу.

После краткого объяснения нескольких счетов, Гуань Лин посмотрел на один из них и не дал Чэнь Сяояо продолжить. Он заговорил и спросил:

- Значит завтра самое время перевести деньги?

- Да, - Чэнь Сяояо кивнул, глядя на Гуань Лина со слегка неуверенным выражением в глазах.

Гуань Лин посмотрел на него, улыбнулся, взял телефон и набрал номер Шан Инжуна:

- Скажи мне пароль для Citi и дай компьютер, которым я смогу пользоваться.

Когда он закончил, человек на другом конце линии выслушал и положил трубку.

- Продолжайте, - Гуань Лин посмотрел на Чэнь Сяояо и улыбнулся.

Чэнь Сяояо был так удивлен, что не мог удерживать улыбку на лице.

Через десять минут или около того, подошла Анна. В руках у нее был ноутбук, и когда она передала его Гуань Лину, то тихо сказала:

- Господин Шан сказал, что вы можете забрать этот компьютер. Нужный вам материал находится в первой папке диска D. Пароль - это код замка вашего дома.

Гуань Лин сказал «хм» и поблагодарил ее. Он открыл компьютер, ввел пароль, чтобы открыть документ, и увидел длинный список паролей. Приподняв брови, он нашел пароль для Citi.

На глазах у Чэнь Сяояо он перевел все деньги с этого счета на свой собственный счет в Citi. Когда он закончил, он спокойно сказал Чэнь Сяояо:

- С этого момента господин Шан больше не будет выплачивать деньги этим двум людям. Пожалуйста, позвоните им позже, чтобы сообщить о ситуации.

Лицо Чэнь Сяояо напряглось, но он ответил «Да».

Гуань Лин улыбнулся ему:

- Тогда давайте продолжим.

Было ясно, что условия Гуань Лина заставили Шан Инжуна затаить гнев. Хотя на его лице не было никакого выражения, когда вечером он пришел домой, то так хлопнул дверью, что две горничные на кухне подпрыгнули на месте, прижав руки к груди и взывая к Богине Гуаньинь.

- Все хорошо, все хорошо... - Гуань Лин улыбнулся и успокоил их, а затем прошел в гостиную. К этому времени Шан Инжун энергично швырнул свой портфель на диван и даже не посмотрел на вышедшего Гуань Лина.

- Сначала поднимись наверх, прими душ и переоденься. Спускайся на ужин через 20 минут. Сменная одежда лежит на кровати. И вытри волосы, прежде чем выйдешь переодеться, - Гуань Лин помог ему снять пальто, и Шан Инжун, не оглядываясь, направился наверх.

- Возьми портфель с собой, - когда Гуань Лин окликнул его, на его лице не было улыбки. Он выглядел немного холодным.

Шан Инжун холодно оглянулся, но вернулся и взял портфель в руки, прежде чем снова уйти.

Черт бы побрал эти условия, с отвращением подумал Шан Инжун. Если бы он действительно не хотел, чтобы он вернулся, было бы лучше вообще не видеться с кем-то вроде Гуань Лина в этой жизни.

Гуань Лин немного подумал внизу, но все же поднялся наверх. В это время Шан Инжун уже был в душе. Гуань Лин широко открыл дверь ванной комнаты, прислонился к стене и обратился к человеку внутри:

- Я уже попросил Чэнь Сяояо перевести Чэнь Симэю 500 000, чтобы объяснить ситуацию. Что касается гениального режиссера, боюсь, что в будущем он не сможет получить от тебя ни цента. Невозможно давать такую сумму каждый месяц. Я также перевел деньги с твоего счета Citi на свой счет и завтра я закрою его.

Шан Инжун вообще не хотел обращать на него внимания, поэтому промолчал. Гуань Лин уже давно привык к тому, что он не умеет себя вести.

- Не давай им денег за моей спиной. Не забывай, если я узнаю об этом хотя бы раз, ты должен будешь передать мне один процент твоих акций в «Ronguang»...

Говоря об этом, Гуань Лин немного подумал и протянул:

- Кстати говоря, на самом деле я даже буду очень рад, если ты дашь им денег...

Сказав это, он разразился смехом, но не успел он закончить злорадствовать, как высокий, совершенно голый мужчина подошел и с громким хлопком закрыл перед ним дверь ванной. Гуань Лин на мгновение замер, но потом не смог сдержаться. Улыбка на его губах становилась все шире и шире. В конце концов он схватился за живот и захохотал так, что чуть не упал на пол от смеха.

В ответ Шан Инжун включил стереосистему в ванной и выкрутил звук на максимум.

Ночью Шан Инжун совершенно обезумел во время секса. Он так трахал Гуань Лина, словно хотел выместить весь гнев, который он испытал в течение дня.

На следующий день уже смеркалось, когда Гуань Лин с трудом поднялся с кровати, держась за спину, с большим трудом спустился вниз, нашел свой мобильный телефон и позвонил Цзян Ху.

На этот раз он все-таки дозвонился. Цзян Ху сказал, что у него обратный рейс вечером. Гуань Лин спросил его, когда вся эта история закончится, и Цзян Ху сказал, что это займет всего два дня, как только он закончит свою работу.

Сказав это, Цзян Ху секунду помолчал, а затем снова извинился перед Гуань Лином.

Гуань Лин был беспомощен:

- За что ты извиняешься? Тебе не за что извиняться.

Цзян Ху коротко рассмеялся.

Гуань Лин попытался объяснить:

- Ты в долгу перед Шан Инжуном и в будущем ты вернешь ему деньги. Почему ты должен чувствовать себя виноватым передо мной? Что касается меня, даже если бы я не вернулся, у него есть способ заставить меня. Ты знаешь, какой он. Он человек, который не может позволить себе нести убытки. Кроме того, я избил его и сказал, что хочу убить всю его семью. Он никогда не отпустит меня.

Цзян Ху прислушался и беспомощно сказал:

- Я тоже избил его, даже хуже, чем ты, только не сказал, что убью всю его семью...

Гуань Лин поперхнулся и надолго потерял дар речи.

- Ну, давай поговорим об этом позже, когда встретимся.

Голоса вокруг Цзян Ху стали немного шумными, и Гуань Лин знал, что ему неудобно говорить, поэтому он сказал «Ок, увидимся позже».

Гуань Лин разговаривал по телефону, лежа на диване у окна, где он мог греться в лучах заходящего солнца. Поговорив, он обнаружил, что все равно не может встать. К этому времени уже пришли два повара. Гуань Лин был слишком смущен, чтобы просить кого-либо помочь ему, поэтому он просто закрыл глаза и притворился, что уснул на диване.

Он не ожидал, что действительно заснет. Когда он открыл глаза, на улице было совершенно темно, а в гостиной уже горел свет. Рядом с ним сидел Шан Инжун, молча глядя на бумаги в своих руках.

Гуань Лин поднял глаза и посмотрел на его лицо, а затем попытался переместиться... В результате он так и не смог встать. Поясницу невозможно было согнуть и она была жесткой, как камень.

Подумав об этом, он решил не геройствовать и протянул руку, чтобы ткнуть пальцем в бедро Шан Инжуна:

- Эй...

Шан Инжун повернул лицо и оценивающе посмотрел на него.

- Я не могу встать, дай мне руку... - Гуань Лин подул на челку. За все это время он не выходил, и его волосы отросли слишком длинными, немного мешая смотреть. Он убрал волосы с глаз и решил подстричь их, как только завтра ему станет лучше.

Шан Инжун посмотрел на него, немного подумал, но не двинулся с места. Гуань Лин так хотел в туалет, что больше не мог сдерживаться. Он просто толкнул Шан Инжуна ногой:

- Поторопись...

Шан Инжун посмотрел на его немного нетерпеливое лицо и поднял брови:

- Это твое отношение?

В этот момент Гуань Лин мог бы поспорить на все деньги, которые он только что перевел на свой счет, что увидел неприкрытые злые намерения на мертвом лице Шан Инжуна.

Глава 43

- Что еще тебе нужно? - Гуань Лин тоже приподнял брови. Он поднял глаза и случайно увидел еду, расставленную на обеденном столе. В это время кроме них в гостиной больше никого не было. Он не мог удержаться, тихо вздохнул и сказал, - Я действительно не могу пошевелиться, помоги мне подняться. Я схожу в ванную, и потом мы поедим.

Шан Инжун холодно посмотрел на него, не говоря ни слова.

Даже если он ждал, пока Гуань Лин проснется, чтобы поесть вместе с ним, он все еще так позирует? Гуань Лин был действительно беспомощен и, чтобы нанести больше огневого поражения, он прикоснулся к руке Шан Инжуна. Нежность на его лице в этот момент была точно такой же, как в самые лучшие времена, когда он делал это для Шан Инжуна.

- Ты можешь помочь мне встать и утром я приготовлю тебе лапшу.

Шан Инжун взглянул на него и, наконец, открыл рот:

- Завтра вечером в Министерстве торговли состоится банкет...

- Я пойду, - Гуань Лин страдальчески кивнул головой.

- Лапша.

- Я сделаю, - Гуань Лин больше не мог держаться.

Шан Инжун холодно поджал губы, встал, нагнулся и поднял его на руки. Гуань Лин обхватил его за шею и подумал, что в будущем ему нужно будет крепко отомстить, чтобы не остаться в накладе.

По дороге рука Шан Инжуна немного дрогнула, и Гуань Лин, державший его за шею, тут же напрягся. Стабилизировавшись, он закатил глаза:

- Не урони меня.

Шан Инжун швырнул его в ванную и оглядел Гуань Лина с ног до головы. Его презрительный взгляд, казалось, говорил: «Ты не достоин того, чтобы я тебя уронил».

Гуань Лин был так подавлен, что едва мог вымолвить слово.

На следующее утро Гуань Лин встал, приготовил завтрак, поел с Шан Инжуном, а затем снова лег в постель. Он спал до полудня и с трудом встал снова. Съев что-то случайное, он позвонил Шан Инжуну:

- Отправь факсом список людей, которые идут сегодня вечером на банкет.

Жить с Шан Инжуном на самом деле нелегко, мало того, что ему трудно служить, так еще нужно сделать множество дел. Если бы он не был так предан этому человеку, Гуань Лин не захотел бы выбрать кого-то с таким статусом.

Раньше он занимался некоторыми делами Шан Инжуна с чиновниками, но никогда не давал ему знать о подобных вещах. Даже когда позже они готовы были рвать друг другу глотки, они никогда не поднимали эти вопросы. Гуань Лин мог сказать, что убьет всю его семью, но на самом деле он никогда не думал о таких радикальных вещах. Не то, чтобы он не хотел, просто он действительно не мог.

Взять к примеру того же председателя Хань Лао. Некоторые люди предпочли бы покончить с собой, чем обидеть этого человека. Теперь ему нужно поднять то, что было сознательно проигнорировано некоторое время назад.

Гуань Лин прочитал список приглашенных на банкет и сначала позвонил в дом Хань. Трубку поднял старый водитель, который работал в семье Хань почти тридцать лет. Как только он услышал, что это Гуань Лин, то поболтал с ним несколько минут. Когда Гуань Лин спросил, может ли он навестить его днем, тот ответил, что господин Хань сидит дома, и у него есть свободное время.

После звонка Гуань Лин вошел в хранилище за кабинетом, взял книгу в деревянной коробке и банку чая.

В прошлом Шан Фейхун говорила, что ему нужны только деньги ее брата, но все это было просто смешно. И он, и Шан Инжун оба знали, что он жаждал его привязанности, но в глубине души Шан Инжун боялся, что он жаждет статуса.

В одном только этом хранилище спрятано множество вещей, которые невозможно измерить в денежном эквиваленте.

Когда Гуань Лин уже собирался покинуть дом, он вдруг вспомнил, что Анна спросила его, где подарки председателя Ханя. Он не мог удержаться от проклятий в своем сердце, отвернулся от двери и позвонил Шан Инжуну. Когда тот взял трубку, он сначала убедился:

- Шан Инжун?

- Да.

Гуань Лин в это время не стал ни на что жаловаться и прямо сказал:

- Ты просил Анну спросить меня о вещах в твоем кабинете?

Шан Инжун сначала помолчал, а затем произнес «хм».

- Кому ты хотел передать дела в то время?

- Чэнь Сяояо.

- Ты ведь еще не сказал ему? - настороженно спросил Гуань Лин.

- Нет, Хун Кан не был уверен в некоторых деталях его биографии, - Шан Инжун сделал паузу, - Позже я попрошу Хун Кана прислать тебе его информацию.

- Пока не нужно, я собираюсь сходить к Хань Лао, - Гуань Лин отказался, и его тон внезапно стал злобным, - Ты же не хочешь трахаться с этим, по фамилии Чэнь? У тебя с ним роман?

Шан Инжун помолчал, а затем холодно ответил Гуань Лину:

- Если бы я мог, я бы скорее трахал его, чем тебя.

В этот момент он все еще вел себя как чертов сукин сын. Гуань Лин был так зол, что рассмеялся:

- Спасибо тебе за твою доброту, терпи тошноту и трахай меня так сильно, как только можешь... Переходим к делу, а как же Анна? Чжэн Сяоси все еще работает в твоей компании?

- С Анной все в порядке, я попросил Хун Кана забрать ее на несколько дней, - на самом деле Шан Инжун был не в себе в те дни, когда Гуань Лин ушел от него. Так как Анна  была его секретарем, Шан Инжун, который сначала не хотел разговаривать с Гуань Лином лично, попросил Анну спросить, что случилось. После этого он понял, что относится к этому слишком легкомысленно, поэтому он попросил Хун Кана разобраться непосредственно с Анной. К счастью, Анна оказалась достаточно умной, и с тех пор она вела себя вполне достойно.

Гуань Лин вспомнил отношение Анны к нему в этот период времени. Оказалось, что Хун Кан преподал ей несколько уроков. Неудивительно, что она вела себя намного лучше, чем раньше.

Машину Гуань Лина остановили на дороге. Хун Кан сел внутрь, улыбнулся и сказал:

- Подвезите меня.

- Что вы здесь делаете? - Гуань Лин нахмурился. Ему не очень нравился Хун Кан, он был слишком могущественным и слишком преданным Шан Инжуну. И ради его преданности господин Шан многое ему позволял.

- Господин Шан попросил меня кое-что прислать, - Хун Кан проигнорировал отношение Гуань Лина и протянул ему лист бумаги, - Просто прочитайте это и запомните. Все остальное досье - в архивах компании.

Гуань Лин взял бумагу, просканировал несколько раз и вернул ему, не сказав ни слова. Хун Кан забрал бумагу. Он не сказал, что хочет выйти из машины, просто посмотрел на Гуань Лина и улыбнулся.

Гуань Лин взглянул на него:

- Если вам есть что сказать, просто говорите побыстрее. Мы скоро выедем из города.

Когда Гуань Лин первым открыл рот, Хун Кан громко рассмеялся. Затем он слегка вздохнул и сказал:

- Вообще-то, я всегда думал, что вас невозможно разлучить. Босс уже давно убежден, что вы будете любить его до смерти. Я не думаю, что он так просто отпустит вас. Не похоже, что любой другой парень может просто вас заменить. Вы были с ним 10 лет, делили с ним постель и все его заботы. В тот день, когда он сказал, что вы ушли, я не поверил. Как можно так просто отпустить такого человека? Но он просто согласился. Как думаете, почему?

Гуань Лин холодно скривил уголки рта:

- Разве не вы заставили меня потом вернуться?

- Это другое дело, - покачал головой Хун Кан, - Но в то время вы ему действительно немного не нравились, поэтому он отпустил вас, но, если подумать об этом, как он мог позволить кому-то, кто ему даже не нравился, оставаться рядом так долго и дать доступ ко всем его личным делам?

Гуань Лин воспринял его слова как полную чушь. Отношения Хун Кана с ним были именно такими. Хотя не так много людей знали о личных делах Шан Инжуна, Хун Кан фактически наблюдал за Гуань Лином издалека из-за отношения своего босса, и докладывал обо всем матери и дочери Шан.

Что это за разговоры о том, что их невозможно разлучить? Ложь. Гуань Лин прекрасно знал, что Хун Кан не раз испытывал искушение убить его, потому что он знал слишком много. К счастью, он был очень осторожен, никогда не совершал ошибок и никогда не давал Хун Кану повода убить его, поэтому ему удалось дожить до этого дня.

Не так-то просто оставаться рядом с Шан Инжуном.

Насмешка на лице Гуань Лина не осталась незамеченной для Хун Кана. Он знал, что уже слишком поздно добиваться его расположения, и самоуничижительно улыбнулся:

- Вы всегда действовали осторожно и с достаточной решимостью. Но босс никогда так не думал. Иногда мне кажется, что в его глазах вы выглядите иначе, чем для нас.

- Хорошо, - Гуань Лин не хотел слышать слишком много из чужих уст. Видя, что они уже практически выехали за город, он остановился на обочине и сказал Хун Кану, - Вы всегда были преданы ему. У меня не было проблем с вами в прошлом, и не будет в будущем. Не нужно говорить столько глупостей, чтобы убедить меня, что вы преданны и мне. Что это за преданность такая? Думаете, я вам поверю? Кому еще, помимо Шан Инжуна, вы будете верны?

После того, как Гуань Лин закончил говорить, он почувствовал, что был слишком прямолинеен, и сказал Хун Кану более мягким тоном:

- Другие люди могут этого не видеть, но я все еще прекрасно понимаю. Вы с Шан Инжуном можете казаться боссом и подчиненным, но как могут быть такие подчиненные, как вы, которые будут на одной волне с боссом? Даже братья могут ополчиться друг против друга. Как вы думаете, вы могли бы однажды оставить его? Я не знаю, расстанемся ли мы с Шан Инжуном однажды, но вы - точно нет. Вы не обязаны проявлять ко мне лояльность. Я скажу вам прямо - вы мне не нравитесь, но я вас и не ненавижу.

Сказав это, он приподнял уголок рта и с усмешкой сказал Хун Кану:

- Вы тоже не хотите дружить со мной. Как бы вы ни старались, это бесполезно. Рано или поздно вам все равно придется пойти против меня. Я не хочу дружить с вами, я даже не могу защититься от вас.

Видя, что все его карты раскрыты, Хун Кан, этот толстокожий старый лис, тоже засмеялся. Посмеявшись над собой, он сказал:

- Я уже говорил боссу, что в том, что касается безжалостности, мало кто так же безжалостен, как вы. Сколько людей лучше вас? Но что бы он ни говорил, он считает вас хорошей добычей. Он даже не допускает мысли, что вы его можете не любить.

- Он смотрит на меня свысока, - Гуань Лин презрительно приподнял уголок рта, - И считает, что я ничего не стою.

Выслушав это, Хун Кан кашлянул и взглянул на Гуань Лина:

- Я расскажу вам одну правдивую историю. В тот день, когда вы его избили, он был в полном шоке, пока добирался в больницу. Посреди ночи он спросил меня, действительно ли вы его избили...

- Осмелюсь сказать, что он все еще думает, что ему это приснилось... - Гуань Лин презрительно фыркнул. Усмехнувшись, он не смог удержаться от смеха, когда подумал, что Шан Инжун, не веря, что его избили, посреди ночи все еще ищет, у кого бы спросить.

Хун Кан тоже не сдерживался и рассмеялся вместе с ним.

Гуань Лин смеялся так сильно, что у него заболел живот, а на глазах выступили слезы. Он улыбнулся и сказал Хун Кану:

- Вы даже не знаете. Тогда, чтобы не дать ему разозлиться за столом переговоров и дать ему хорошо выспаться ночью, я чуть не поседел. Я каждый день плохо отдыхал из-за этого и сам чуть не упал в обморок. Из-за этого у меня тоже была бессонница. В то время я действительно держал его на ладони, как сокровище, боясь уронить, но я не смел и подумать, что однажды я даже захочу его жизни...

В конце фразы они оба перестали смеяться. Хун Кан достал салфетку, протянул ее Гуань Лину и легкомысленно сказал:

- Босс - вспыльчивый человек. Он слишком многое воспринимает как должное, когда дело касается вас. Вы достаточно хорошо его знаете, так что позвольте ему приказывать.

- Почему я должен позволять ему? - Гуань Лин усмехнулся краешком губ. В уголках его глаз все еще стояли слезы от смеха, а все его лицо выражало неописуемую насмешку, - Видите, чего я добился после стольких лет уступчивости?

Видя, что его мольба безнадежна, Хун Кану пришлось закрыть рот. В душе он вздохнул, что даже если боссу повезет, это будет бесполезно. Похоже, что господин Гуань, который внезапно превратился в демона, не собирается возвращаться в свое прежнее добродушное состояние.

Гуань Лин передал чай старому водителю семьи Хань. Тот открыл банку и немного понюхал с лицом, полным удивления.

- Как вы можете давать мне это?

- Выпейте, дядя Ку, я принесу еще, когда закончится, - улыбнулся Гуань Лин.

Старый водитель не стал отказываться и повел его в сторону внутреннего двора, говоря на ходу:

- Вы давно здесь не были. Я слышал, что вы недавно поссорились?

- Все эти ссоры просто бесконечны. Когда я устаю от споров, я просто игнорирую их, - Гуань Лин беспомощно улыбнулся.

Старый водитель Ку, тоже засмеялся:

- Какая пара не проходит через это? Кроме того, вы оба мужчины и очень вспыльчивы. Ненормально не ссориться, как раньше. Как можно жить без ссор?

- Эй... – болтая с водителем, Гуань Лин положил руку ему плечо на плечо, - Правильно, мы не можем всегда спускать ему это с рук. Даже у глиняной статуи есть характер*, верно?

(ПП: идиома, означает, что даже у добродушных людей есть предел терпения)

Старый Ку кивнул:

- Так и есть.

Сказав это, он посмотрел на Гуань Лина:

- Не говорите господину Шану, что я это сказал.

Гуань Лин громко рассмеялся:

- Не волнуйтесь.

Они вошли, чтобы встретиться с господином Ханем, который обрывал сухие листья с цветущего дерева. Как только он увидел их, он сдвинул очки на переносицу:

- Я слышал, как вы смеялись, прежде чем вошли в дверь. О чем вы говорили?

Гуань Лин поспешно положил подарочную коробку и подошел, чтобы помочь ему. С улыбкой он сказал:

- Я как раз разговаривал с дядей Ку о драке, которую я устроил с господином Шаном. Видите ли, из-за этой ссоры я не навещал вас некоторое время.

- Эта ваша драка... -  господин Хань медленно сел, - Просто немного шума.

Гуань Лин последовал за ним и сел в соседнее кресло. Снова и снова вздыхая, он сказал:

- Нет, на это раз у меня разбито сердце. Позвольте мне сказать вам, несколько лет назад он попросил меня покинуть компанию, чтобы человек по имени Чэнь Бинь перешел на мою должность. Вы думаете, я что-нибудь сказал? Ни слова. Но он взял и пригласил этого человека жить к себе домой. А я не оставался в этом доме ни на одну ночь. Я сам все там украсил. Как вы думаете, кто я для него? Я только что сказал дяде Ку, что даже у глиняной статуи есть характер, не говоря уже о том, что я живой человек, поэтому я хотел просто уйти. И вот дошло до этого. Все это время у нас были проблемы. Я только вчера переехал обратно, а сегодня подумал, что если вы свободны, то я смогу прийти и навестить вас. К счастью, вы оказались дома.

Гуань Лин решил говорить правду, ни одно его слово не было ложью. Он не осмеливался шутить со старейшиной Ханем. Честно говоря, даже президент Хань уважительно относится к своему отцу, не говоря уже о Гуань Лине.

Гуань Лин всегда был любимцем этого старика. Старый председатель Хань обычно отказывался видеть посторонних, но время от времени встречал его. Даже сам прзидент Хань, его сын, был вежлив с Гуань Лином.

Гуань Лин подумал, что на этот раз господин Хань лично помог семье Цзян. Семья Цзян была в долгу перед ним, так что услуга Шан Инжуна должна быть погашена... И вот Гуань Лин здесь, несмотря ни на что. Основываясь на том, как господин Хань обращался с ним в прошлом, он действительно обязан ему тоже.

В этом мире не существует такого понятия, как помощь кому-то без причины. Даже если вы бросите ветчину бродячей собаке, это будет из сострадания. А это и есть причина.

Гуань Лин был основательным человеком. Он никогда не брал чужих денег, никого не игнорировал и не использовал никого просто так. Даже Тан Хаотао немного уважает его за то, что он знал свою меру на протяжении всего пути.

В это время дядя Ку уже собирался взять коробку и положить ее во внутреннюю комнату, когда Хань Лао увидел ее и хмыкнул. Дядя Ку улыбнулся и подошел с ним:

- Я просто подумал о том, чтобы положить ее в комнату.

- Дай мне посмотреть... - Хань Лао взглянул на него, затем махнул рукой, чтобы дядя Ку ушел, и, обернувшись к Гуань Лину, сказал, - У тебя доброе сердце.

- Я нашел это в начале прошлого года и знал, что вам это нравится, так что я подумывал отправить это вам, - с улыбкой сказал Гуань Лин, протягивая ему чашку, - Но я не думал, что наша ссора будет продолжаться почти год, так что подарок лежал дома.

- Я думаю, ты действительно больше не хочешь так жить, - Хань Лао хмыкнул и попросил Гуань Лина поставить шахматную доску, чтобы сыграть с ним в шахматы.

Гуань Лин потер нос и ничего не сказал, устанавливая шахматную доску.

- Как там Хань Сян? – передвигая фигуры, Хань Лао выдавил из себя несколько слов.

Гуань Лин проследил за его движением и с улыбкой сказал:

- Молодой юноша, которого вы только что вернули в Китай? Кстати говоря, я как раз собирался сказать вам, что если однажды он будет свободен, мы с Инжуном хотели бы пригласить его на ужин к нам домой. Если у вас есть свободное время и вы смогли бы присоединиться, было бы еще лучше. Я приготовлю для вас несколько настоящих хуэйских блюд.

Когда Хань Лао услышал это, уголки его рта слегка приподнялись. Гуань Лин подумал, что он пообещает Хань Сяну прийти, а тот поднажмет, но он не думал, что старик прямо даст свое согласие.

- Хорошо, мы придем вместе, я также хочу посмотреть, где ты сейчас живешь.

Услышав это, Гуань Лин скрыл свое удивление и громко рассмеялся:

- У нас лучший дом в центре города. Тогда вы можете назначить дату, когда вам будет удобно, а я подготовлюсь заранее.

Он действительно не ожидал, что этот старик, похожий на Бодхисатву, все же выйдет на улицу. Похоже, он все еще любит своего маленького сына, который долго жил за границей.

Размышляя над этим, Гуань Лин болтал со стариком и играл в шахматы.

Было пять часов, когда Гуань Лин вернулся. По дороге он позвонил Шан Инжуну, чтобы тот пришел домой пораньше с работы и переоделся. Когда он пришел домой, Шан Инжун уже вернулся. Гуань Лин сказал ему, что Хань Лао придет с Хань Сяном в гости. Время было назначено на середину месяца, на восьмой день по лунному календарю.

- Сколько акций у Хань Сяна? - спросил Гуань Лин, выбирая одежду для Шан Инжуна.

- 75%.

Гуань Лин тихонько хмыкнул и только через некоторое время сказал:

- Неплохо, а сколько у тебя?

- 5%.

Гуань Лин замолчал. Он открыл рот только тогда, когда надел одежду на Шан Инжуна:

- Хорошо, дав им слишком много, ты проявил к ним достаточно уважения. Хань Лао придет на этот раз, чтобы компенсировать твою потерю. Я не понимал, почему он согласился приехать, а оказалось, чтобы загладить свою вину.

Шан Инжун ничего не сказал, он потратил почти семь лет на исследования и разработки, а потом просто отдал все результаты. Он не мог не думать об этом, но после размышлений он смирился. Раз эти исследования пошли насмарку, нужно просто попробовать что-нибудь другое. Нет смысла терзаться из-за этого. Однако он не собирался ничего говорить Гуань Лину, да и не хотел объяснять, что он передал результаты многолетних исследований только, чтобы вернуть его.

Руководитель отдела исследований и разработок решил, что он сошел с ума, так что Шан Инжун не хотел, чтобы Гуань Лин слишком возгордился.

Глава 44

Человеческие существа, кажется, рождены, чтобы бороться друг с другом, и многие из них с большим удовольствием усложняют простые вещи. Они могут улыбаться, но в темноте трудно защититься от скрытых стрел.

Шан Инжун уже объявил о своей ориентации и никто не мог использовать этот общеизвестный факт, чтобы напасть на него, но как только вечером появился Гуань Лин, любой, кто мог поговорить с Шан Инжуном, подходил, чтобы поддразнить их за то, что они снова появились вместе.

Звучит безобидно, но это был самый худший вид злонамеренности.

Гуань Лин тоже не был человеком с добрым сердцем. Когда люди говорили ему несколько слов, он мог парировать в ответ. Если кто-то говорил, что он и Шан Инжун собираются украсть всеобщее внимание, он смеялся и говорил, что они никак не могут украсть славу мисс Х. Эта мисс Х была любовницей человека, который это сказал. В этом месяце его жена уже в третий раз устраивала драку с любовницей, так что это была стремительно растущая тенденция в кругу сплетен.

Таким образом несколько человек пришли и ушли, потерпев поражение от рук Гуань Лина, и людей вокруг стало меньше. Шан Инжун неблагодарно отвернулся и пошел искать кого-нибудь, с кем бы он мог поговорить. Гуань Лин даже не взглянул на него и отвернулся, ища тех, с кем ему нужно было пообщаться.

После раунда тостов Гуань Лин немного подвыпил и, воспользовавшись этим, пошел к президенту Хань.

Президент Хань играл в карты с несколькими людьми в отдельной комнате, и его подчиненные впустили Гуань Лина внутрь. Шан Инжун тоже был там.

Когда Гуань Лин увидел, что все сидящие там люди были знакомыми лицами, он подошел к президенту Ханю, сел на стул, который отодвинул приветствующий его человек, и наклонился вперед:

- Эта карта, э-э ...

Когда он издал «ээ», бывший президент компании, который сидел справа от президента Ханя, перестал думать и тут же разыграл карту. Президент Хань раскрыл карты. Очевидно, он выиграл. Лицо старого президента мгновенно позеленело, и он крикнул Гуань Лину:

- Что ты здесь делаешь? Из-за тебя я совсем запутался.

Гуань Лин тут же громко рассмеялся, сел рядом с ним и прикурил для него сигарету:

- Все в порядке, я помогу вам.

- Ты вредитель... - все еще кричал старый президент.

- Ладно, дядя, хватит. В следующий раз вам повезет больше... - президент Хань улыбнулся уголком рта, качая головой.

Гуань Лин закурил сигарету, встал и похлопал старого президента по спине. Он сказал старику:

- Вы должны быть более щедрым. Я просто хочу польстить президенту Ханю. Меня не было на свадьбе его сына и, если бы вы не помогли, мне было бы стыдно смотреть ему в лицо...

- Ты все еще знаешь, что тебе должно быть стыдно? - Хань Гуйвэй - вполне авторитетный человек. Вне зависимости от его улыбки, его аура все еще была на 80% подавляющей.

- Увы, увы... - Гуань Лин вздохнул несколько раз и не ответил, просто помог старому президенту перетасовать карты. После этого он нетерпеливо крикнул Шан Инжуну, - Давай, давай, скорее сыграй еще несколько раундов, чтобы президент Хань выиграл побольше.

Шан Инжун бросил на него холодный взгляд, в то время как другие люди засмеялись еще громче. Гуань Лин закрыл рот и, видя, что настроение в комнате улучшилось, перестал смеяться над собой.

Когда Шан Инжун проиграл несколько раундов подряд и встал попрощаться, он также последовал за ним. Только добравшись до машины, Гуань Лин по-настоящему расслабился.

Они проехали некоторое время, и в машину сел Хун Кан, чтобы рассказать Шан Инжуну об информации, которую он нашел сегодня вечером.

То, что компания «Ronguang» смогла продолжить тенденцию роста в течение последних десяти лет или около того, случилось еще и потому, что Шан Инжун никогда не относился легкомысленно к времени и рынку. Он всегда понимал, что происходит и когда это происходит с другими. Обычно он знал об этом заранее и всегда был начеку, чтобы уловить малейший намек на движение.

В результате он тратил большую часть своего времени и энергии на свою работу. Раньше, когда у Шан Инжуна было несколько любовников, он ходил к ним максимум  раз в неделю или две, не больше. Иногда казалось, что ему приходится возвращаться на сверхурочную работу еще до того, как он успеет лечь спать.

Если бы Гуань Лин не встречался с Шан Инжуном каждое утро и вечер, когда их расписание слишком тесно переплеталось между собой, он бы не заметил, что у этого человека есть любовники.

Этот мужчина смел и откровенен в постели, но его либидо действительно невелико, а его выносливость больше сосредоточена на деловых вопросах. Поэтому Гуань Лин решил, что то, что Шан Инжун так часто мучил его в этот раз, было просто случаем принятия неправильного лекарства. Каждый раз Шан Инжун устраивал беспорядок на полночи, и у него даже не было сил пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Это действительно неправильно.

Когда машина подъехала к дому, Шан Инжун пошел в кабинет. Вскоре после этого прибыли и люди из аналитического центра. Тем временем Гуань Лин отправился в спальню, вымылся и рухнул на кровать.

Посреди ночи его разбудил пинок Шан Инжуна, который его очень разозлил. Его лицо уродливо исказилось, но лицо Шан Инжуна было еще более уродливым. Он повернулся и ушел со словами «Я голоден».

Гуань Лину потребовалось некоторое время, чтобы удержаться от желания разбить только что купленную лампу о его голову. Какой же слепотой он обладал в прошлом, чтобы влюбиться в такого человека?

Гуань Лин сердито приготовил лапшу, очистил тарелку фруктов и бросил их перед Шан Инжуном, после чего поднялся наверх, чтобы снова заснуть.

Пытаясь снова заснуть после того, как его так грубо разбудили, он долго беспокойно ворочался в постели, и наконец почувствовал легкую сонливость, когда Шан Инжун поднялся наверх. Гуань Лин не двинулся с места, но не мог не нахмуриться, когда услышал шум воды в ванной. Он встал, чтобы приготовить пижаму для Шан Инжуна, и бросил ее на угол кровати, чтобы этот безумец не вздумал снова его пинать.

После этого Гуань Лин лег и притворился мертвым. Если Шан Инжун еще раз дотронется до него сегодня вечером, он сбросит его с лестницы, а завтра сдастся властям.

Он перестал тайно принимать снотворное и с трудом засыпал. На этот раз, проснувшись посреди ночи, ему было нелегко снова захотеть спать. Несмотря на это, он по-прежнему не открывал глаз, хотя в тот момент Шан Инжун уже вышел из ванной.

Когда он почувствовал, что мужчина подходит к нему, Гуань Лин подумал: «Если этот человек скажет всего одно слово, я ударю его ножом».

Поэтому, когда Шан Инжун толкнул его рукой, он вскочил с кровати и закричал на него:

- Ты что, не можешь уснуть, если не потревожишь меня несколько раз? Почему бы тебе не нанять няню, чтобы она каждый день кормила тебя грудью?

Когда Шан Инжун услышал это, гнев, который он едва подавил, когда вошел и увидел, что Гуань Лин крепко спит, теперь разгорелся в полную силу. Человек, который обычно не повышал голос, закричал вслед за Гуань Лином:

- Это мой дом! Ты должен слушаться меня, раз живешь здесь. Я столько всего тебе обещал, даже если это означает служить... Что плохого в том, что ты служишь мне? Я знал, что такой человек, как ты, вообще не будет помнить о прошлом, как только получит то, что хочет. Я никогда не должен был потакать тебе!

Сказав это, он был так зол, что принялся ходить по спальне. Он хотел избить Гуань Лина, но должен был соблюдать чертов пункт о том, чтобы не бить людей, из-за которого он чувствовал себя особенно расстроенным. В качестве последнего средства он взял лампу, открыл дверь спальни и разбил ее о противоположную стену.

Затем, почувствовав себя гораздо увереннее, он повернул голову к Гуань Лину и неприятно улыбнулся:

- Тебе придется пойти и найти идентичную. Точно такую же!

Гуань Лин действительно исчерпал все свои умственные силы, столкнувшись с Шан Инжуном таким образом. Он ничего не мог поделать. Завернувшись в одеяло, он просто опустил голову и постарался успокоиться, чтобы заснуть. Завтра он встанет после крепкого сна и предпочел бы видеть Шан Инжуна, который будет холодно разговаривать с ним, чем такого, как сейчас.

Но прежде чем он смог утешить себя, Шан Инжун снова закричал:

- Мои волосы еще мокрые!

У Гуань Лина не было сил даже закатить глаза. Он поднялся на ноги и, тяжело дыша, пошел за феном. С трудом высушив волосы, он толкнул мужчину на кровать. Через час или около того, думая, что Шан Инжун заснул, он уже собирался вздохнуть с облегчением, когда услышал, как человек, подложивший руку ему под шею, внезапно закричал:

- Почему ты спишь лучше, чем я?

Испуганный Гуань Лин подавился собственной слюной и слегка закашлялся. Когда после кашля он не услышал никакого движения, он повернулся и посмотрел на спящее,  слегка недовольное лицо Шан Инжуна в тусклом свете. На какое-то время Гуань Лин не мог ни смеяться, ни плакать.

Он также забыл, что хотел ударить Шан Инжуна ножом в сердце. Возможно, это было потому, что в темноте и приглушенном свете лицо Шан Инжуна слишком напоминало лицо человека, которого он когда-то любил больше всего в своем сердце.

Раньше он смотрел на это спящее лицо и чувствовал, что сможет любить Шан Инжуна до скончания веков. Даже если каждый раз ему приходилось тихо уходить, чтобы не проснуться рядом с ним, он думал, что никогда больше не сможет так любить другого человека.

Как любовь может быть такой? Почему она не может вырасти на мягком сердце?

Только когда ты теряешь все, ты понимаешь, насколько ценно прошлое.

Гуань Лин был занят делами больше недели, когда позвонил Хэ Нуаньян и сказал, что Хэ Синь скучает по нему. После таких слов Гуань Лин отложил все дела и сказал, что заберет Хэ Синя из школы сегодня днем и вечером поедет к ним на ужин.

Хэ Нуаньян ответил «да».

В этот день Гуань Лин также рано уехал из «Ronguang». Последние несколько дней он провел с Хун Каном в комнате сбора данных, чтобы проверить кое-какую информацию, которую нужно было использовать, и у него было не так много времени. Даже два дня назад, когда он пошел в уборную и встретился с плохо выглядящим Чэнь Бинем, у него даже не было времени сказать что-нибудь приличное. Он просто кивнул ему и вернулся в комнату данных. Он действительно был слишком занят.

Теперь он работал на себя. В условиях их соглашения был пункт, что если Шан Инжун  наймет его, он будет получать достойную зарплату и премиальные. Он работал не просто так, как это было в прошлом. Ему надоело играть роль человека, который трудится за гроши.

Когда Гуань Лин поехал в школу Хэ Синя, он позвонил тетушке Хун, чтобы она доставила ужин в «Ronguang», и попросил ее также доставить закуски. В эти дни Шан Инжун работал сверхурочно, и сегодняшний вечер, вероятно, будет таким же.

Но Гуань Лин не будет сопровождать его сегодня вечером. Отдав указания, он выключил мобильный телефон, опасаясь, что Шан Инжун начнет его искать.

За прошедшую неделю у Шан Инжуна не было ни одного дня отдыха. Гуань Лин, который был занят расследованием, немного побаивался его. Даже для того, чтобы заставить его выпить чашку кофе, ему приходилось просить Анну зайти и приготовить его. Он очень хотел найти няню для этого идиота с низким EQ.

Когда Хэ Синь увидел Гуань Лина, он завизжал от восторга. Гуань Лин поднял его на плечи и направился к стоянке, спрашивая у ребенка:

- Маленький друг, ты сегодня скучал по мне?

Хэ Синь погладил его по голове и удовлетворенно кивнул:

- Да, дядя Гуань Лин. Ты давно не навещал меня. Я боюсь, что забуду тебя, поэтому я попросил дядю разрешить тебе приехать ко мне. Но дядя сказал, что ты занят, и я не могу звонить тебе, когда захочу. Поэтому мне пришлось попросить дядю дать тебе знать.

Гуань Лина позабавил его серьезный тон, как у маленького взрослого. Повернув его к себе, он обнял малыша и поцеловал его в щеку:

- Наш Хэ Синь по-прежнему больше всех любит дядю Гуань Лина. Ты должен всегда помнить обо мне...

Хэ Синь рассмеялся, но также притворился, что ему не нравится Гуань Лин, чтобы надавить на него. Гуань Лин сделал движение, словно собираясь снова поцеловать его, и некоторое время они дурачились.

Гуань Лин весело проводил время с Хэ Синем до самого дома семьи Хэ и улыбался, когда вышел из машины. Едва войдя во двор, он вдруг увидел Цзян Ху, который стоял в дверях, держал пиво и разговаривал с Хэ Нуаньяном. Сначала он замер, а затем его улыбка стала еще шире:

- Почему ты здесь?

Цзян Ху также повернулся, чтобы посмотреть на него. Они не виделись несколько месяцев. Гуань Лин немного похудел, но выглядел очень хорошо. Его глаза также были очень яркими. Он посмотрел на Гуань Лина и сказал с улыбкой:

- Ты очень занятой человек. У тебя нет времени, чтобы повидаться со мной, поэтому я должен приехать и увидеть тебя...

Он дважды просил Гуань Лина встретиться с ним после возвращения, но Гуань Лин был занят и дважды откладывал встречу.

Хэ Нуаньян рассмеялся:

- Цзян Ху просто случайно проезжал мимо, у него в машине была коробка с фруктами, он хотел передать ее моим родителям, а потом уехать. Какое совпадение...

Гуань Лин посмотрел на Цзян Ху и улыбнулся с сияющим лицом:

- Это хорошее совпадение, я пришел сегодня на ужин. Родители Хэ, должно быть, приготовили много вкусной еды ...

Цзян Ху пожал плечами и протянул ему бутылку:

- Тогда я уйду после ужина.

Так совпало, что Шан Инжун закончил свою встречу и принялся искал Гуань Лина, но не смог его найти. Он не хотел воспринимать свою неудачу в поисках всерьез, но после минутного беспокойства он позвонил Хун Кану. Его тон выражал нескрываемое раздражение:

- Куда он опять пошел?

Хун Кан молчал несколько секунд. Затем, незаметно вздохнув, он сказал:

- Он пошел в дом Хэ, и Цзян Ху, кажется, тоже там.

Когда Шан Инжун услышал это, его рука, которая потянулась, чтобы ослабить галстук, резко напряглась. Он сорвал галстук с силой, которая могла бы убить, и швырнул его на землю. Стиснув зубы, он сказал, как бы обращаясь к Хун Кану, но больше к самому себе:

- Эти вещи не прекращаются. Почему бы нам просто не убить его?

С этими словами он положил трубку и вышел из офиса, сказав секретарю:

- Встреча в 8 часов переносится на 10 часов, - и направился к лифту.

Глава 45

Хэ Нуаньян также посмотрел на него, но, видя его спокойное поведение, он больше ничего не сказал. Хорошо, что Гуань Лин может все сделать правильно. Хэ Нуаньян все еще был немного уверен в нынешнем Гуань Лине.

Через десять минут или около того прибыл Шан Инжун, похоже, что звонок был сделан по дороге. Когда он приехал, то первым делом поприветствовал отца и мать Хэ, сказал «Извините» и другие вежливые слова. Он также держал в руках очень практичный подарок.

Он игнорировал Гуань Лина с тех пор, как вошел, но когда Хэ Нуаньян уступил место рядом с Гуань Лином, он молча сел. Гуань Лин тоже не смотрел на него и просто продолжил разговор с Цзян Ху, сидящим справа от него.

- Так ты все еще работаешь капитаном?

- Да, пока мы не найдем подходящую замену, - равнодушно сказал Цзян Ху, и подвинул поближе любимое блюдо Гуань Лина.

Гуань Лин улыбнулся ему в знак благодарности.

Сидевший рядом с ним Шан Инжун случайно взглянул на него, почувствовав, что это неприятно видеть. В этот момент его нога также небрежно двинулась и коснулась ноги Гуань Лина.

Гуань Лин на мгновение сделал паузу и больше ничего не сказал, только смущенно улыбнулся Цзян Ху. Его улыбка заставила Шан Инжуна посинеть.

Когда Цзян Ху уезжал, Гуань Лин вышел проводить его. Прежде чем он вернулся во двор, он обнаружил, что Хэ Нуаньян охраняет вход с незажженной сигаретой во рту.

- Почему сегодня нет драки? - Хэ Нуаньян немного озадаченно спросил Гуань Лина, который шел к нему навстречу.

Гуань Лин подсознательно коснулся своих карманов, но зажигалки не обнаружил.

- Я не планирую курить, я бросил, просто подержу сигарету во рту некоторое время, - Хэ Нуаньян вынул сигарету и поиграл ею, продолжая спрашивать, - Я вижу, что лицо Шан Инжуна скривилось от уксуса. Ты заберешь этого свирепого бога позже?

- Просто отвезу его обратно, - Гуань Лин тоже был подавлен, в эти дни он проводил каждый день с Шан Инжуном, и господин Шан не беспокоил его, - Не знаю, какое  лекарство он принял, что так упорно преследует меня.

Хэ Нуаньян посмотрел на него и неожиданно рассмеялся:

- Ты в курсе, что сейчас ты очень жестокий? Он только что подавился рыбьей костью, а ты даже не пошевелился.

Только что, когда Шан Инжун ел рыбу, он случайно съел рыбью кость, и когда он выкашлял ее, она была с кровью, но Гуань Лин не произнес ни слова, холодно наблюдая за происходящим со стороны, что делало его больше похожим на незнакомца.

- Когда он трахал меня, он был еще более жестоким, - Гуань Лин холодно улыбнулся, - Моя поясница так затекла, что я не мог пошевелить ни одним мускулом, но этот ублюдок все же скинул меня с кровати.

На это Хэ Нуаньян поднял брови и больше ничего не сказал, а только с улыбкой на губах качал головой. Шан Инжун не очень хороший человек, но и Гуань Лин тоже не вегетарианец.

Изначально оба мужчины приехали на собственных машинах и должны были возвращаться по отдельности, но после того, как Гуань Лин сел в свою машину, он увидел, как Шан Инжун направляется к нему с таким видом, будто собирается пнуть его машину. Он тут же быстро вышел, закрыл дверь и подошел к машине Шан Инжуна.

Увидев, что Гуань Лин нарушил его намерения, Шан Инжун бросил враждебный взгляд на машину, но все же удержался от пинка.

После того как Гуань Лин уселся на пассажирское сиденье, он с холодным лицом вернулся к машине, быстро сдал назад и выехал на дорогу. Гуань Лин изначально хотел придержать язык, но когда он увидел, что Шан Инжун ведет машину все более и более возмутительно, двигаясь по подъездной дорожке к вилле, как по трассе, он не смог сдержаться:

- Притормози, я все еще хочу прожить еще несколько лет.

На выезде у поста охраны Шан Инжун вовремя затормозил. После того, как шлагбаум поднялся, машина поехала так же быстро, как и раньше. Видя это, Гуань Лин не мог больше терпеть. Он снова посмотрел на лицо Шан Инжуна и хотел накричать на него, но он знал, что Шан Инжун не покажет слабость перед ним. Ради сохранения своей жизни Гуань Лин был вынужден снова признать поражение и первым склонил голову:

- Я сделаю тебе фруктовый чай, когда мы вернемся, извинюсь перед тобой и буду работать с тобой всю ночь. Сбавь скорость!

Последнее предложение он уже практически выкрикнул.

Шан Инжун, наконец, затормозил как раз перед тем, как проехать на красный свет. Гуань Лин оглянулся. К счастью, дорога была короткой и пролегала в частном жилом районе, поэтому Бюро дорожного движения не установило ни одной камеры контроля скорости. Иначе, с такой скоростью, которая могла бы до смерти напугать десяток детей, Шан Инжун больше никогда в жизни не сможет водить машину.

В ожидании зеленого света Гуань Лин потирал голову от головной боли и снова чувствовал себя измученным.

Как только они вошли в кабинет, Гуань Лин все еще хотел спокойно поговорить с Шан Инжуном о правилах дорожного движения, но прежде чем он успел что-то сказать, его потащили в уборную комнату. Гуань Лин хотел было заговорить, но как только он увидел железное лицо Шан Инжуна, он понял, что не может открыть рот. Теперь этот человек был бомбой, которая могла взорваться при малейшей возможности.

Ему пришлось наспех вымыться, а затем, даже не используя достаточного количества смазки, Шан Инжун вошел в него на всю длину. Гуань Лин оперся о стену и ему потребовалось все его самообладание, чтобы не закричать.

Напор позади него становился все тяжелее и тяжелее. Гуань Лин мог только расслабиться, насколько это было возможно. Только когда Шан Инжун дошел до конца, он почувствовал небольшое удовольствие.

Когда Шан Инжун излился внутри него, он больше не мог заботиться о своем жалком удовольствии и лишь вздохнул с облегчением, думая, что, слава Богу, все наконец-то, черт возьми, закончилось.

Но он все еще думал слишком просто. После того, как Шан Инжун закончил на этот раз, он потащил его на кровать и снова трахнул. Только когда Гуань Лин опустился на колени на кровати и заплакал:

- Я был не прав, я не осмелюсь сделать это снова, - зверь по имени Шан сделал десяток сильных толчков и вышел наружу.

После того, как Шан Инжун отстранился, Гуань Лин рухнул на кровать. Все его тело превратилось в лужу грязи, и он не знал, как встать. Пот с его тела и все прочие жидкости испачкали простыни. Грязное белье не давало ему спокойно отключиться, поэтому он мог только тяжело дышать и лежать с закрытыми глазами, ожидая, когда наберется сил, чтобы помыться.

Шан Инжун закончил принимать душ и вышел. Гуань Лин ничего не почувствовал, когда услышал, как закрывается дверь. Шан Инжун смог удержаться от драки с Цзян Ху и соблюдал условия, которые он установил по этим вопросам. Этого уже было вполне достаточно для него. Что касается ожидания, что хозяин сделает что-то приятное, например, отнесет его в ванну после того, как трахнет, Гуань Лин даже не думал об этом.

Если бы у этого человека была хоть малейшая мысль о нем, они бы не дошли до этого момента.

Прошло полчаса, прежде чем Гуань Лин немного пришел в себя и смог самостоятельно залезть в ванну. После ванны он почувствовал, что его спина слишком слаба, чтобы двигаться. Он знал, что если оставит все как есть, то неделю не сможет встать с постели. Тогда он позвонил старому врачу китайской медицины и спросил его, может ли он дать консультацию. Платой за это был катти настоящего дикого женьшеня с гор Чанбай, который был немного лучше, чем на рынке.

Как правило, старый китайский врач не ходил на консультации. Он даже не выходил днем, и уж тем более ночью. Но господин Гуань действительно хорошо разбирался в сердцах людей. Из слов ученика старого доктора он мог понять, что больше всего нравится старику и чего ему больше всего не хватает. Так уж получилось, что у него есть то, чего не хватает этому доктору, и Хэ Нуаньян смог выделить ему немного.

Гуань Лин позвал Анну, чтобы она пришла и впустила его. Он использовал последние остатки самообладания, чтобы лечь на диван в офисе, и превратился в мумию, которая больше не могла двигаться. Он просто ждал, что кто-то придет и поможет ему.

Вскоре прибыл врач и сделал ему иглоукалывание и прижигание. Через час Гуань Лин почувствовал облегчение, прищурил глаза и заснул. Но спал он недолго, прошло совсем немного времени, и вошел Шан Инжун. Сначала он вежливо разговаривал со старым врачом, затем расспрашивал его о времени, проведенном Гуань Лином на лечении, и так далее.

Гуань Лин закрыл глаза и притворился спящим, не прерывая их и позволяя ему проверить. В любом случае, если господин Шан интересуется этими вещами, он рано или поздно узнает. Гуань Лин не хотел говорить с ним об этом, чтобы не тратить время впустую.

Теперь, когда все вскрыто и разложено по местам, это была хорошая идея - разобраться с этим по-настоящему.

Только в 2 часа ночи лечение Гуань Лина было закончено и он смог двигаться. Хотя поясница все еще болела, но это лучше, чем вообще не иметь возможности двигаться. Эта боль была намного лучше, чем боль при каждом прикосновении.

К этому времени работа Шан Инжуна закончилась. Они вдвоем сели в машину, чтобы поехать домой. Гуань Лин думал, что Шан Инжун подождет, пока они вернутся домой, чтобы что-то сказать, однако машина была уже на полпути к дому, когда господин Шан холодно открыл рот:

- Разве раньше ты не работал с тем же физиотерапевтом, что и я?

Гуань Лин молчал, не желая говорить правду. Мог ли он сказать, что, по его мнению, физиотерапевты не так хороши, как этот старый доктор, и поэтому он не часто туда ходил? Кроме того, Шан Инжун не беспокоился об этом раньше. Он уже упоминал об этом однажды, но Шан Инжун просто нетерпеливо ответил, что он доволен своим физиотерапевтом. Похоже, он забыл об этом сейчас.

И что бы он сейчас ни говорил, господин Шан уже решил, что он тоже не прав, не обратившись к хорошему врачу, поэтому Гуань Лин просто молчал, чтобы не ввязываться в очередной спор перед водителем в машине.

- Почему ты не сказал мне, что лечился у него? - Шан Инжун посмотрел на Гуань Лина с уродливым лицом и сказал, - Он занимается медициной более сорока лет и он намного лучше, чем эти люди. У меня так сильно болит шея, но ты ни разу не попросил его прийти и помочь мне.

После этих слов его лицо стало еще более уродливым, он посмотрел на Гуань Лина и холодно сказал:

- Я вижу, что все твои слова о том, что ты отдаешь мне все самое лучшее, были ложью...

Сказав это, он отвернулся к окну и замолчал.

Гуань Лин безразлично смотрел прямо перед собой. Каждый день Шан Инжун хочет найти в нем недостатки, чтобы устроить ссору. Даже если проблемы нет, он должен ее найти. Гуань Лин, который в прежних случаях мог бы усмехнуться в ответ, теперь просто игнорировал его. Если бы он был настолько глуп, что воспринимал все всерьез, он был бы до смерти раздражен Шан Инжуном и никогда не смог бы жить хорошей жизнью.

В любом случае, Шан Инжун больше не мог делать то, что хотел. Гуань Лин злобно подумал, что Шан Инжуну лучше привыкнуть как можно скорее, что он больше не будет так послушен ему, как раньше. Если он не сможет привыкнуть к этому, он может покончить с собой. В любом случае, в условиях было написано, что в случае его смерти Гуань Лин будет иметь право на получение половины имущества.

Так что теперь, будучи человеком, который надеялся, что Шан Инжун умрет и с этим будет покончено, Гуань Лин просто проигнорировал разгневанного господина Шана, который с яростью смотрел на улицу.

И когда Шан Инжун вышел из машины и вошел в дом, Гуань Лин не проявил слабости. Теперь безумный дракон был совершенно взбешен:

- Почему так медленно? Чего ты добиваешься? Что еще ты хочешь сделать?

Глава 46

Рука Гуань Лина, собиравшегося набрать код, остановилась. Игнорируя присутствие Шан Инжуна, он закрыл глаза и сделал длинный вдох, сдерживая весь свой гнев, и лишь потом опустил руку, чтобы нажать на код. Повернувшись, он посмотрел прямо в темные глаза Шан Инжуна и очень спокойно спросил человека, который так и не научился его уважать:

- Хочешь, чтобы я открыл дверь, или мне лучше вернуться к себе сегодня вечером?

Он сделал свой тон как можно более мягким, чтобы это звучало как вопрос, а не как вызов.

Шан Инжун оглянулся на него, а затем отвернул лицо. Не говоря больше ни слова, Гуань Лин открыл дверь. Только он не пошел сначала наверх, а сел на диван, измученный до глубины души.

Когда он поднял голову и увидел, что Шан Инжун все еще стоит в гостиной, недалеко от него, он посмотрел на лицо, которое так любил, и вдруг его сердце немного смягчилось. Он покачал головой и горько рассмеялся, похлопав по сиденью рядом с собой.

Шан Инжун подошел и сел.

- Что, по-твоему, я могу сделать? - Гуань Лин заговорил, но тут же понял, что его горло охрипло. Он прочистил горло и продолжил, - Что еще, по-твоему, я могу сделать? Заботясь о тебе столько лет, я привык к этому и я все еще буду заботиться о тебе в будущем. Что еще я могу сделать?

Он посмотрел на Шан Инжуна и увидел, что его лицо помрачнело. Когда тот уже собирался говорить, Гуань Лин прервал его. Он протянул руку, взял руку Шан Инжуна и положил ее себе на талию, спокойно сказав:

- У меня болит спина. Когда я не мог пошевелиться, ты когда-нибудь думал сделать что-нибудь для меня?

- Это ты... - Шан Инжун хотел сказать «ты сам не сказал», но под взглядом Гуань Лина он закрыл рот и ничего не смог сказать.

- Сейчас для нас вопрос не в том, что ты можешь сделать для меня. Если бы у тебя не было условий, которые ты должен соблюдать, что бы ты мог для меня сделать? Если бы я думал, что ты плох во всем, почему я согласился бы провести с тобой остаток своей жизни? - сказал Гуань Лин, отпуская руку Шан Инжуна и откидываясь на спинку стула. Его лицо наполнилось неописуемой усталостью, которую невозможно было скрыть, - Я могу провести с тобой год, два года, но если придется прожить десять или двадцать лет, в то время, боюсь, что ты действительно замучаешь меня до смерти. Я любил тебя все это время, почему же теперь это похоже на долг, который я не смогу вернуть до конца жизни?

- Я... - Шан Инжун нахмурился, когда произнес это слово. Он украдкой взглянул на Гуань Лина, а затем просто посмотрел прямо на него, - Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?

Мягкие слова Гуань Лина были встречены этими почти детскими словами, и хотя он явно не хотел грустить, на сердце у него все еще было горько.

Ну что за человек, а? Человек, который не смог бы успокоиться, если бы он не отдал Чэнь Симэю последний платеж, чтобы уладить дело, мог думать о будущем бывших любовников, кто ему нравился, и кому он проложил путь, но он никогда не думал, что может быть немного нежным и добрым к Гуань Лину.

В конце концов, это не любовь. Вот почему он так беспечен.

- Я не думал об этом, - у Гуань Лина от бессилия онемела голова, у него оставался только инстинкт, чтобы разобраться с Шан Инжуном. - Просто, если я сделаю что-то неправильно, не выходи из себя на улице перед другими и скажи мне, когда мы придем домой. Мы уже окружены сплетнями, так что не давай людям повода для разговоров и еще больше рычагов воздействия. Лучше просто держаться в тени.

Даже если он был перфекционистом, он соблюдал приличия. Шан Инжун, который нисколько не сомневался в нем, холодно улыбнулся, когда услышал это, и сказал:

- Значит ты знаешь, что выставил себя на посмешище?

Он встал и милостиво сказал Гуань Лину:

- Если ты знаешь меру, то я, естественно, ничего тебе не сделаю.

Подумав, что он извинился, пусть и не напрямую, Шан Инжун перестал терять время, повернулся спиной и пошел наверх, при этом нетерпеливо крича:

- Поторопись и набери воду в ванну...

Гуань Лин посмотрел на его спину со смутной улыбкой..

Печаль и усталость в его сердце соединились вместе и почти утопили его в этот момент. Насколько же сильно Шан Инжун не хотел его любить, что произнес эти праведные слова в тот момент, когда он в пух и прах разнес его слабости.

Его реакция была слишком реальной и слишком жестокой.

Хун Кан всегда думал, что Гуань Лин будет счастлив, сумев завладеть Шан Инжуном, но старый лис, который так долго был со своим боссом, не знал, сколько отчаяния ему пришлось пережить, прежде чем он смог уйти.... И теперь он вернулся, чтобы снова почувствовать себя нелюбимым? Сколько людей готовы относиться к себе подобным образом?

Гуань Лин обнаружил, что даже будучи в таком состоянии, он, как ни удивительно, не пролил ни слезинки. Он дал себе десять секунд, чтобы собраться с мыслями и на нетерпеливое «Ты поднимаешься?» пришел в себя и поднялся наверх.

В то же время он стер последнюю нежность, которую испытывал к человеку, которого любил. Шан Инжуну было все равно, и сейчас ему тоже стало все равно. Хорошо, что ни одному из них не было до этого дела.

Шан Инжун залез в ванну, заколебался и спросил:

- Ты тоже идешь?

Гуань Лин улыбнулся и погладил его по волосам:

- Я не пойду, доктор сказал, что мне не стоит принимать ванну сегодня.

Получив отказ, лицо Шан Инжуна снова помрачнело. Гуань Лин опустил голову и впервые после возвращения поцеловал Шан Инжуна в губы, а затем ласково улыбнулся:

- В следующий раз он сделает тебе массаж. Если ты почувствуешь себя хорошо, мы переключимся на него позже, да?

Холодное лицо Шан Инжуна смягчилось от его слов, которые были близки к признанию своей ошибки, и он кивнул, вполне довольный отношением Гуань Лина.

- Помойся и выходи, я высушу тебе волосы. Нужно лечь спать пораньше, тебе завтра на работу, - сказал Гуань Линь после некоторого раздумья, - Завтра утром я схожу домой, а в полдень приготовлю тебе обед и принесу его в офис?

Шан Инжун кивнул и издал тихое «ммм».

Гуань Лин снова погладил его по волосам и улыбнулся:

- Тогда я попрошу тетю Хун и девочек приготовить для тебя завтрак завтра утром, хорошо?

Вопрос Гуань Лина заставил Шан Инжуна почувствовать, что это был тот самый Гуань Лин, который заботился о нем раньше, поэтому он почувствовал себя более комфортно, кивнул и сказал:

- Хорошо.

Гуань Лин улыбнулся и, уходя, еще раз поцеловал его в губы. Шан Инжун поцеловал его в ответ и так же холодно смотрел, как он уходит. Он подумал, что все равно будет добрее к Гуань Лину, если тот будет относиться к нему так же, как раньше. Дело было не в том, что он не знал, насколько хорош Гуань Лин, и что он будет хорошо относиться к нему в будущем. Он постарается быть с ним добрым, лишь бы Гуань Лин не продолжал его злить.

Улыбка, с которой Гуань Лин отвернулся от него, была немного холодной, но Шан Инжун этого не заметил.

Шан Инжун старался не включать свет, когда вставал утром. Надев костюм, который Гуань Лин выбрал для него вчера вечером, он на мгновение приостановился и, воспользовавшись тусклым светом, который все еще проникал снаружи, тихонько взглянул на мужчину на своей кровати.

Уходя, он натянул одеяло на Гуань Лина, и когда он посмотрел вниз, то подумал, что лицо Гуань Лина все еще хорошо выглядит при таком свете, поэтому он смотрел на него еще несколько минут, прежде чем уйти.

Вместо того чтобы сначала пойти в кабинет и включить компьютер, чтобы разобраться с утренними делами, он спустился вниз и сказал горничной, которая уже была здесь, на кухне:

- Господин Гуань спит и не встанет до полудня, пожалуйста, не беспокойте его, когда будете убираться, спасибо.

Хотя он ушел, как только закончил, два повара на кухне удивленно смотрели друг на друга, не совсем привыкшие к вежливым распоряжениям молодого хозяина Шана в столь раннее утро. Обычно хозяин никогда не разговаривал с ними так долго, кроме вежливых, но жестких слов типа «спасибо, пожалуйста».

В то утро Шан Инжун провел утреннюю видеосвязь с Тан Хаотао. После окончания, когда другие люди отключились, он сказал Тан Хаотао, который тоже собирался уйти:

- На самом деле, Гуань Лин... выглядит... неплохо.

Услышав его бессвязные слова, Тан Хаотао выплеснул кофе, который только что выпил, на экран. Бросившись вытирать компьютер, он беспомощно сказал:

- До этого момента ты не понимал, что он тебе действительно нравится, не так ли?

Глава 47

В последние несколько дней Шан Инжун был более спокойным, и на его обычно бесстрастном лице появилось нежное выражение, которое даже немного смутило Анну. Теперь он не просил ее вызывать Гуань Лина к нему в офис на каждом шагу.

После нескольких таких дней Хун Кан также был ошеломлен.

Гуань Лин тоже был немного удивлен. В последние несколько дней у Шан Инжуна было очень хорошее настроение, слишком хорошее, чтобы быть правдой. Хотя он не хотел думать об этом слишком много, Гуань Лин все же подумал, быть может, причиной было то, что в последнее время он перестал быть циничным по отношению к Шан Инжуну и всегда был мягким?

Как только он подумал об этом, он также оказался совершенно беспомощным. Нежность, которая не была искренней, на самом деле получала такой отклик, а предыдущая нежность с любовью действительно была скормлена собаке.

Ирония жизни заключается в том, что когда вы отдаете все, что у вас есть, вы не получаете того, чего хотите. А когда у вас больше не будет иллюзий, появляется результат, которого вы хотели раньше.

Это действительно достойно сожаления.

Гуань Лин был очень занят в эти дни. После того, как он перестал думать об этом, его мягкость по отношению к Шан Инжуну становилась все более и более комфортной. Он привык так поступать, и он знал Шан Инжуна. Он знал, как сделать так, чтобы ему было удобно, так что, хотя у него было мало времени, он все равно умел заставить Шан Инжуна почувствовать так называемую иллюзию, что господин Шан в центре Вселенной.

Он звонил Шан Инжуну через регулярные промежутки времени, чтобы напомнить сделать перерыв в работе. Если Шан Инжун говорил с кем-нибудь о делах, он также рассказывал ему сплетни. Все было так же, как и раньше. Теперь, живя в одном доме, они стали еще ближе и его голос звучал еще более интимно, чем раньше.

И все это Шан Инжун явно хорошо принимал и больше не проявлял нетерпения. Просто его прогресс в работе был намного лучше, чем раньше, но Шан Инжун ничего этого не почувствовал, а Гуань Лину было все равно. Пока Шан Инжун вел себя спокойно и не сходил с ума, Гуань Лина не заботило, что с ним происходит.

Если жизнь должна продолжаться, то Гуань Лин мог соблюдать приличия на поверхности, но больше не заботился о чувствах Шан Инжуна. Кого он любил или кто ему нравился - такого рода вещи больше не имеют к нему никакого отношения.

Он должен хорошо играть роль, которая была нужна Шан Инжуну, и больше не переступать черту.

В тот день Гуань Лин наконец закончил работу с Хун Каном и сказал, что ему нужно выйти, чтобы кое-что купить, и он не придет после обеда. Перед уходом он зашел в кабинет Шан Инжуна и с улыбкой сказал, что ему нужно сходить за покупками для дома и после обеда он не придет, а также попросил Шан Инжуна не заказывать на деловом ужине морепродукты, а съесть что-нибудь полегче и не есть ничего, что выглядит слишком оригинально.

Шан Инжун подумал и ответил:

- Я не собираюсь ничего есть, просто сделаю вид и поем дома.

Гуань Лин рассмеялся и поправил ему галстук:

- Наконец-то ты знаешь, что делать. Позвони мне, когда закончишь дела, чтобы я мог приготовить для тебя еду.

Шан Инжун сказал «хм» и нерешительно взглянул на деловые вопросы на компьютере, которые ожидали его решения. Он все еще не позволил Гуань Лину уйти и даже кивнул:

- Я знаю.

Гуань Лин взглянул, наклонился и слегка поцеловал его в щеку:

- Тогда я пошел, а ты займись делами.

С этими словами он вышел, все еще чувствуя на себе взгляд, который следовал за ним.

Перед уходом он пошел в кладовую, приготовил чайник фруктового чая и поставил его на стол Анны:

- Скажите ему, что я ухожу, пусть пьет чай, пока он горячий, и не делайте ему кофе после обеда, просто скажите, что я так сказал.

Все это он проделал перед тем, как войти в лифт.

Он пошел купить кое-что для дома и некоторые другие вещи, прежде чем отправиться в дом Хэ Нуаньяна. За этот период он заставил Шан Инжуна пообещать убрать людей, которые следовали за ним. Однако он не очень доверял Шан Инжуну, поэтому ему всегда приходилось притворяться, а чтобы слова, которые он говорил, выглядели правдиво, в них было 80% правды

Гуань Лин считал, что если Шан Инжун действительно хочет проводить с ним время подобным образом в будущем, то ему лучше как можно скорее привыкнуть к такой жизни с фальшью.

Какую бы жизнь человек ни выбрал, хорошую или плохую, они сами несут за нее ответственность. Гуань Лин понял это, когда был еще подростком, а когда он встретил Шан Инжуна, то понял это еще лучше.

Теперь он знает, что ему придется заплатить за то, что он выбрал. Он бессилен сопротивляться, и у него нет настоящей решимости совершить убийство. Он может быть хорош в интригах и действовать безжалостно, но он слишком любит то, что имеет.

Когда его родители разъехались, он любил маленький дом, в котором жил, деньги, которые получал в банке каждый месяц, потому что это позволяло ему хорошо жить, быть сытым и одетым; после колледжа он любил друзей, которых завел, каждую работу, которую выполнял, свою тайную влюбленность в Шан Инжуна, потому что это позволяло ему чувствовать себя полноценным и счастливым; сейчас он любит свой дом, свое имущество, своих друзей. ... Просто потому, что он слишком хорошо знает трудности выживания, Гуань Лин не мог расстаться с тем, что у него есть, даже если это совсем немного, он должен дорожить этим.

И нужно сказать, что Шан Инжун действительно понимает его - он по своей природе жадный человек, пока у него что-то есть, он не сможет отказаться. Получив дюйм, он будет просить еще и еще. Особенно перед лицом любви любой может легко стать жадным диким страдальцем. Если бы Шан Инжун сказал, что любит его, он никогда не отпустил бы его.

Возможно, для них двоих это лучший способ поладить. Сердца всегда должны быть разделены расстоянием, чтобы они не мучили друг друга, и только тогда два человека могут жить вместе, как будто ничего не случилось.

Когда он прибыл в дом Хэ Нуаньяна, тот как раз готовил на кухне соленья. Гуань Лин засунул часть купленной еды в холодильник, взял бокал, налил полстакана вина, сел и сделал небольшой глоток, наблюдая за работой Хэ Нуаньяна.

Хэ Нуаньян нарезал редьку кубиками и взглянул на него:

- Еще не закончил?

- Я закончил... - неторопливо сказал Гуань Лин, положив ноги на стол, - Так что сегодня днем я сделаю перерыв.

Хэ Нуаньян посмотрел на него спокойным взглядом и покачал головой, ничего не говоря. Гуань Лин прищурился и сделал еще один глоток. Хэ Нуаньян подошел к холодильнику и достал тарелку с креветками, приготовленными на пару, очистил панцири и удалил головы. Ему не потребовалось много времени, чтобы приготовить тарелку с закусками.

Даже не помыв руки, Гуань Лин взял несколько штук и закинул в рот, наблюдая, как Хэ Нуаньян кричит:

- Возьми палочки, палочки, палочки...

Гуань Лину пришлось сходить за палочками для еды, и он, даже не потрудившись выпить вина, принялся за еду.

Хэ Нуаньян отругал его:

- Ты пришел сюда поесть, не так ли?

Гуань Лин рассмеялся и подмигнул Хэ Нуаньяну.

- Ты просто испортишь себе аппетит... - с улыбкой отругал Хэ Нуаньян, но в следующем предложении спросил, - Давай приготовим тебе рис с ананасами, он уже готов, просто нужно пропарить.

- Ты собираешься есть это на ужин? - спросил Гуань Лин.

Хэ Нуаньян уже начал готовить и произнес «ммм». Он приготовил рис на пару и очистил кожуру с нового ананаса, чтобы компенсировать тот, который съел Гуань Лин.

Это десерт на ужин для него и Ли Цина. Ли Цину он нравился, поэтому Хэ Нуаньян обычно готовил три порции, так как Ли Цин мог один съесть две с половиной порции. Приготовив рис с ананасами, он сварил суп для Гуань Лина и поставил его перед ним, после чего продолжил готовить соленья.

Гуань Лин ел медленно и ничего не говорил. Сегодня днем он наслаждается этими маленькими мгновениями счастья. Быть может, не сегодня, и не завтра или, может быть, не послезавтра. Но на следующей неделе или к следующему месяцу всегда будет один из тех дней, когда ему не нужно будет ни о чем думать, ни планировать, ни делать. Он всегда дорожил этим временем, которое принадлежит только ему.

Он действительно не был способен отказаться от них, умереть или убежать. Он не мог отплатить за ту доброту, которую проявил к нему Хэ Нуаньян и поставить его в трудное положение.

Гуань Лин поужинал в доме Хэ Нуаньяна, а потом позвонил Шан Инжуну и узнал, что тот вот-вот вернется. Перед почерневшим лицом Ли Цина он намеренно поцеловал Хэ Нуаньяна в щеку. Когда Ли Цин уже собирался его убить, он тут же взял пальто и побежал к двери. Открыв дверь и загородив половину своего тела, он просунул голову назад и сказал:

- Послезавтра господин Хань приведет своего младшего сына Хань Сяна на ужин. Ты придешь?

Хэ Нуаньян удивился:

- Хань Лао?

В этот момент Ли Цин, преследовавший его до самой двери, остановился на месте.

- Да, - улыбнулся Гуань Лин и кивнул, - Они придут на ужин, я буду шеф-поваром, а ты приходи утром и помоги собрать овощи на ферме.

Хэ Нуаньян кивнул:

- Хорошо.

Не каждый мог встретиться с Хань Лао, а Хэ Нуаньян очень хотел встретиться с ним.

После ухода Гуань Лина Ли Цин посмотрел на задумчивое лицо Хэ Нуаньяна. Он знал, что Хэ Нуаньян искренне беспокоился за жизнь Гуань Лина, и не удержался:

- Гуань Лин знает, что делает. Ты же видел, был такой скандал, но он вернулся и все прибрал. Он думает больше, чем все мы, так что не беспокойся об этом.

Хэ Нуаньян задумался о разных вещах и небрежно сказал ему в ответ:

- Ты не понимаешь, в любом случае... Неважно, занимайся своими делами и не беспокойся о них...

Услышав это, Ли Цин подумал, что Хэ Нуаньян говорит ему меньше лезть не в свое дело, и удовлетворенно кивнул:

- Правильно, их дела - это их дела, мы не должны вмешиваться...

Как только Гуань Лин вернулся домой и приготовил ужин, Шан Инжун вернулся с новостью о том, что придет не только председатель Хань, но и его сестра и еще несколько людей.

- Вся семья Хань приедет? - Гуань Лин был потрясен.

Шан Инжун кивнул.

Кожа головы Гуань Лина онемела, когда он вспомнил дочь сестры председателя Ханя, которая училась за границей:

- Лу Сяохуэй все еще за границей, верно?

- Она вернулась в Китай вместе с Хань Сяном и на этот раз приедет вместе с ним, - Шан Инжун увидел, что его лицо изменилось, и, не говоря ни слова, положил палочки и удивленно посмотрел на Гуань Лина.

Гуань Лин как парализованный сел на стул напротив него, потер лоб и сказал:

- Ты наверное не должен помнить, что Лу Сяохуэй всегда преследовала меня...

- Я помню, - Шан Инжун был немного недоволен тем, что Гуань Лин считал его забывчивым.

- Тогда ты, должно быть, не знаешь, что месяц назад Лу Сяохуэй даже прислала письмо на мой почтовый ящик, что она будет преследовать меня, когда вернется в этом году... - сказал Гуань Лин без выражения, - Она сказала, что хочет выйти за меня замуж, и хотя она вернулась немного поздно, она не возражает бороться за свою любовь.

Услышав это, лицо Шан Инжуна напряглось. Он взял компьютер и включил его. Гуань Линь спокойно достал письмо Лу Сяохуэй из обычной ежемесячной корреспонденции.

Когда Шан Инжун прочитал его и нахмурился, Гуань Лин спокойно подумал про себя: его маленькая поклонница вернулась, похоже этот день будет немного суматошным.

В почтовом ящике лежали сотни любовных писем от Лу Сяохуэй. Шан Инжун нажимал одно за другим, чтобы прочитать, и чем больше он читал, тем зеленее становилось его лицо.

Однажды Гуань Лин уже был потрясен этими откровенными любовными письмами, поэтому он не собирался читать их снова. Он сказал Шан Инжуну:

- Итак, что мы будем делать?

Если бы Лу Сяохуэй шутила, то все было бы в порядке. Но она действительно настроена серьезно. Она на самом деле хорошая девушка, талантливая, красивая, страстная и смелая. Причина, по которой она хочет выйти замуж за Гуань Лина, тоже очень проста. Ей нравился Гуань Лин за его хороший характер, и ее дедушке нравился его нрав, поэтому она попросила Гуань Лина попробовать. Лучше всего, чтобы они могли завести ребенка, а развестись никогда не будет поздно.

Короче говоря, он нравился ей, он нравился ее дедушке, у него хорошие гены, он может жениться и завести ребенка. Ее дедушка обязательно полюбит внуков, и в будущем ребенок сможет многое получить от Хань Лао.

Гуань Лин знал, что Хань Лао стареет, а в письмах Лу Сяохуэй все чаще упоминались дети. Он думал, что Лу Сяохуэй хочет отдать ребенка на воспитание Хань Лао... Дети, рожденные в такой семье, всегда практичны до глубины души. Даже если они восторженны и реальны, они все равно немного жестоки и близки к наивности. Они определяются правилами своего существования и верят, что если они достаточно сильно постараются, чтобы показать другим свою искренность, то они также будут использовать все имеющиеся в их распоряжении средства для достижения своих целей.

- Она хочет детей? - Шан Инжун захлопнул ноутбук, отодвинул его на край стола и посмотрел прямо на Гуань Лина.

Гуань Линь кивнул:

- Думаю, да, Хань Лао никогда не отказывался встретиться со мной. Когда Лу Сяохуэй рассказала ему о ребенке, Хань Лао сказал, что это глупости, но он также сказал, что нет ничего плохого, если характер ребенка будет похож на мой.

Лицо Шан Инжуна посинело, и он выдавил из себя:

- Даже не думай об этом.

С этими словами он поднял мобильный телефон, лежавший на столе, и позвонил Хун Кану:

- Ты ведь знаешь Лу Сяохуэй? Передай мне информацию как можно скорее.

В середине ночи пришел Хун Кан, и Шан Инжун отправился вместе с ним в кабинет.

Гуань Лин тоже не мог уснуть, поэтому он просто сидел на краю кровати и думал о блюдах, которые он будет готовить завтра...

Он встал рано утром и дал горничной выходной, чтобы ей не пришлось приходить. Готовя завтрак, он также оставил порцию Хун Кану, который еще не ушел

Пока каша варилась у двери послышался шум. Он повернулся и увидел Шан Инжуна,  который не спал всю ночь. С красными, налитыми кровью глазами, Шан Инжун спокойно сказал ему:

- Собери документы и простую одежду, мы поедем за границу.

Гуань Лин издал легкий звук «ах», немного смутившись.

- Я собираюсь принять душ, помоги мне приготовить одежду.

Закончив говорить, он ушел. К счастью, в это время спустившийся вниз с документами Хун Кан объяснил Гуань Лину:

- Дело Хань Лао не так просто решить. Чтобы исключить возможность подставы, мы можем только взять инициативу в свои руки. Вот план, только что разработанный боссом - вы полетите в США, господин Тан уже передал вашу информацию в мэрию, вы сможете зарегистрироваться и получить свидетельство о браке. После этого будет небольшой банкет. Господин Тан сказал, что список присутствующих будет выслан вам перед посадкой в самолет...

Гуань Лин молча выслушал его, выключил огонь и спросил Хун Кана:

- Что происходит?

Хун Кан объяснил:

- Просто вы должны пожениться. Возможно потому, что на этот раз босс просил Хань Лао об одолжении, он сначала отобрал большую часть компании для Хань Сяна. А теперь Лу Сяохуэй... Мы боимся, что он использует молодых и старых членов своей семьи, чтобы проглотить нас шаг за шагом. Мы должны взять на себя инициативу, чтобы справиться с этим. Когда у вас будут неопровержимые доказательства брака, Лу Сяохуэй больше не сможет настаивать, как бы она ни старалась. Мы не можем позволить им сделать первый шаг и перехватить контроль. Семья Хань не может позволить себе такого позора – открыто преследовать женатого человека.

Гуань Линь отказался:

- Не до такой же степени, чтобы скрытно жениться, верно?

- Значит, вы не верите в то, что Хань Лао наложит на вас руки? - Хун Кан спокойно посмотрел на Гуань Лина, - У босса на руках все еще есть неопубликованные результаты исследований. Вы не видели Хань Сяна, но вы видели информацию о нем, верно? Гуань Лин, сегодня я скажу вам прямо. Если бы не вы, босс не спасал бы шкуру Цзян Ху. Но если вам нужна причина, то, допустим, он помог вам один раз, и вы помогите ему один раз.

Гуань Лин нахмурился, вспоминая информацию о Хань Сяне. Это молодой мужчина типа плейбоя с глазами, полными желания. За границей он всегда путешествовал на вертолете, и вокруг него всегда было несколько красивых женщин. Этот молодой человек многого хотел.

Хун Кан посмотрел на его задумчивое выражение лица и, потирая глаза, которые не смыкались всю ночь, несколько устало сказал он Гуань Лину:

- Не думайте ни о чем другом. Теперь, когда они все знают, уже слишком поздно. Они используют все, что угодно, чтобы шантажировать его. Гуань Лин, будьте готовы разобраться с этим. Я объясню вам в самолете, если вы чего-то не понимаете. Идите и соберите сначала свои вещи. Мы должны уехать в аэропорт через полчаса.

Глава 48

Шан Инжун разговаривал по телефону, пока не добрался до машины. Гуань Лин затащил Хун Кана на заднее сиденье и усадил Шан Инжуна впереди.

Хун Кан взял ручку и нарисовал ему схему разветвленных линий. Он начал с Хань Лао, затем шли два его сына, сестра и ее дочь. Теперь считается, что президент Хань и Шан Инжун состоят в партнерских отношениях. Хань Сян получил новую компанию Шан Инжуна, и независимо от того, сможет ли Лу Сяохуэй добиться успеха или нет, «Ronguang» должен проявить добрую волю.

- То есть, если Лу Сяохуэй откажется от участия, она должна получить денежное пособие, а если нет, то она пристает ко мне? - спокойно заключил Гуань Лин, выслушав его.

Хун Кан кивнул и порвал бумагу:

- Мы не можем конфликтовать с ними, в конце концов, есть много вещей, в которые семья Хань все еще вовлечена.

- Так что женитьба - это лучший способ справиться с ситуацией на данный момент, - Гуань Лин самоуничижительно улыбнулся и больше не сопротивлялся.

- Что ж, давайте сначала покончим с этим, а потом посмотрим, каково их отношение, - Хун Кан похлопал Гуань Лина по плечу, включил компьютер и занялся своими делами.

Гуань Лин прислушивался к звукам разговора Шан Инжуна и потирал голову, стараясь сохранять спокойствие. В данный момент он не хотел ничего говорить. В этой стране есть такие вещи, как использование государственными чиновниками своей власти для аннексии частных предприятий. В настоящее время он не может тянуть Шан Инжуна на дно.

Это не имеет ничего общего с любовью, только с тем, кто он есть.

И это его беспокоило.

Все путешествие превратилось в войну: Шан Инжун и Хун Кан постоянно разговаривали по телефону, а Гуань Лин был занят чтением письма от Тан Хаотао с заметками о том, как зарегистрироваться, когда они прибудут на место.

Когда они вошли в самолет, два члена аналитического центра Шан Инжуна уже были внутри, а затем последовало совещание, на котором Хун Кан давал Гуань Лину свежие сведения о подоплеке банкетного списка. На этот раз члены исследовательской лаборатории в США приведут свои семьи на небольшой свадебный банкет, и Хун Кан хотел, чтобы Гуань Лин, который раньше не имел с ними дела, узнал их семьи так же хорошо, как свою собственную.

- Я плохо знаю свою семью... - в этот момент Гуань Лин все еще был в настроении пошутить, только его глаза не переставали просматривать информацию.

Гуань Лин осознавал важность вещей, и Хун Кан сотрудничал с ним без напряжения, давая ему всю информацию, которую мог сказать.

Прибыв в аэропорт, группа направилась прямо в мэрию, а затем без остановки промчалась в банкетный зал.

В самый разгар спешки Гуань Лин оказался зажат в машине вместе с Шан Инжуном, Хун Каном, Тан Хаотао и адвокатом, из которых Тан Хаотао и адвокат с воплями выполняли какую-то работу. В этот момент Гуань Лин, до этого угрюмо молчавший, вдруг вспомнил:

- Разве нам не нужно подписать брачный договор?

- Его не нужно подписывать, - Шан Инжун, разговаривавший с адвокатом, повернулся и нетерпеливо посмотрел на него.

Юрист из США, который также владел акциями «Ronguang», повернул голову и внимательно посмотрел на Гуань Лина, после чего сказал ему более умеренным тоном:

- Нет необходимости подписывать его, я думаю, если вы разведетесь, он скорее отдаст вам половину семейного имущества, чем выполнит условия соглашения, который вы с ним заключили.

- Что вы имеете в виду, говоря о разводе? - Шан Инжун нахмурился и сказал Гуань Лину, - Если ты вступаешь в брак, ты уже не уйдешь, а раз я подписал соглашение, значит, это считается.

Гуань Лин повернул голову в сторону адвоката:

- Вы знаете содержание нашего соглашения?

Адвокат поспешно кивнул:

- Конечно, он заставил меня заверить его нотариально.

Сказав это, он бросил информацию, которую держал в руке, в лицо Хун Кану, а затем сообщил о своей работе:

- Я говорил вам, что место производства должно быть установлено в Соединенных Штатах, а теперь, даже если мы пойдем по пути международного права, что вы сможете с ними сделать? Когда это они соблюдали законы?

Хун Кан спорил, а Шан Инжун просто крикнул им, чтобы они заткнулись, а затем обсудил решение.

Тан Хаотао, ехавший за рулем, сказал Гуань Лину:

- Садись впереди и избегай их.

Гуань Лин подчинился и перебрался на пассажирское сиденье, вздохнув с облегчением.

Тан Хаотао посмотрел на него с улыбкой:

- Как будто ты здесь не для того, чтобы жениться, а для того, чтобы справиться с чрезвычайной ситуацией.

- Разве это не чрезвычайная ситуация? - Гуань Лин тоже улыбнулся.

- Что ты об этом думаешь?

Люди на заднем сиденье спорили о своей работе. Тан Хаотао, ехавший впереди, поднял перегородку и спросил Гуань Лина.

Гуань Лин дернул уголком рта:

- Я думаю, что если бы я знал исход, то не стал бы бороться, ведь учитывая те десять лет, что я провел с Шан Инжуном, Хань Лао пришел бы ко мне как только Хань Сян вернулся в страну.

- Ну, у этого парня способностей как у свиньи, но он весьма амбициозный. К тому же у него есть добрый старик и старший брат, который знает, как добиться своего. Мы все равно должны быть осторожны, - когда Тан Хаотао закончил, он сделал паузу на несколько секунд, повернулся лицом к Гуань Лину и беспомощно сказал, - Тебе пришлось тяжело.

Гуань Лину не нужно было отвечать. Тан Хаотао знал, что он приехал в США, потому что уже выбрал их сторону. Тан Хаотао мог доверять характеру Гуань Лина.

На фоне интересов бесполезная любовь - это фактически лишнее бремя. Именно по этой причине Тан Хаотао всегда считал, что Гуань Лин подходит для Шан Инжуна. Он хороший партнер и хороший помощник.

- Он действительно любит тебя, - Тан Хаотао легкомысленно сказал Гуань Лину, осторожно ведя машину, - Он может ценить человека, испытывать симпатию, но не любить. Гуань Лин, ты знаешь, что в этом мире есть тип людей, которые будут терять самообладание только перед тем человеком, с которым чувствуют себя наиболее расслабленными и зависимыми, или даже неразумными. Гуань Лин, он никогда не знал, как любить кого-то. Его отец умер, когда ему было пятнадцать лет, и после его смерти он был единственным, кому было разрешено наследовать и пользоваться имуществом предприятия. Он не только должен был заботиться о себе, он также должен был заботиться о своей матери и младшей сестре. Мать постоянно требовала у него деньги, а сестра полностью положилась на него. Он учился со мной в средней и старшей школе в Соединенных Штатах. Ты не можешь себе представить, что его мать прилетела в Соединенные Штаты с его младшей сестрой, чтобы меньше чем через неделю вернуться обратно с деньгами и продолжать жить роскошной жизнью, снова оставив его одного. В то время я чувствовал себя неловко за него. Ты знаешь, почему он вернулся в Китай, чтобы учиться в университете? Это было потому, что его мать угрожала ему своей смертью, чтобы он вернулся, просто чтобы облегчить ей использование денег. Конечно, она просто притворялась умирающей в палате, ожидая, когда ее сын вернется, чтобы навестить ее, но мы все тогда знали, что пока он не вернется, она будет продолжать болеть, не сдаваясь...

- Господин Тан! - Гуань Лин прервал его, не желая больше ничего слушать.

- Гуань Лин, не дави на Инжуна слишком сильно, это только заставит его сомневаться, как реагировать на тебя. Его мать обычно давила, заставляя его поклясться, что он будет заботиться о них до конца своей жизни. Я думаю, с тех пор у него есть некоторая степень отвращения к обязательствам... - Тан Хаотао все еще говорил, как будто хотел рассказать Гуань Лину все, что не успел сказать до регистрации.

Гуань Лин нахмурился. Прежде чем он успел что-то сказать, Тан Хаотао продолжил говорить:

- Я не говорил тебе об этом раньше, потому что не был уверен, что ты будешь с ним до конца жизни. Теперь я просто прошу тебя, как его друг, постараться жить с ним в мире, насколько это возможно, в будущем. Ты был с ним все эти годы. Ты превратился в привычку, от которой он не может отказаться. Он расстроен из-за тебя, нетерпелив и не знает, как справиться с эмоциями. Он очень старается научиться ладить с тобой, Гуань Лин. Ради твоей былой любви к нему, дай ему шанс. В мире нет никого, кто бы любил его больше, чем ты. Не оставляй его сражаться в одиночку...

Гуань Лин подсознательно собирался возразить, что Шан Инжун не единственный, кто сражается в одиночку. Но когда он повернул лицо и увидел слезы в глазах Тан Хаотао, внезапно все слова испарились.

- Гуань Лин, он слишком долго был один, - Тан Хаотао шмыгнул носом и улыбнулся Гуань Лину, - Хотя он уже знает, что ты важен, дай ему дом, дай ему понять, что кроме него самого и его работы, ты все еще единственный человек, с которым он может ладить без всякой настороженности.

Слова Тан Хаотао действительно были слишком провокационными, и если бы не тот факт, что его неприятие и разочарование Шан Инжуном так сильно укоренилось в его сердце, они могли бы тронуть Гуань Лина.

Только вот слова пришли слишком поздно, и Гуань Лин даже не знал, с каким выражением лица ему смотреть на Тан Хаотао, который выглядел так, словно доверил своего младшего брата в его руки.

- Гуань Лин, подумай об этом, на самом деле он всегда верил в тебя, он никогда даже не допускал мысли, что ты предашь его. После твоего ухода Хун Кан боялся, что ты сольешь информацию и поручил кому-то следить за тобой, но Инжун никогда не думал об этом... Если бы ему действительно было наплевать на тебя, как он мог сообщить тебе самые важные вещи? Если бы он действительно не ценил тебя, как бы сторона Хань Лао заинтересовалась тобой и использовала тебя? Гуань Лин, у Инжуна действительно слепое сердце, у него не так много талантов в этой области. Дай ему руку, обучи его быть тем, кем ты хочешь, не позволяй ему слепо нащупывать этот путь в одиночку. У него нет такого таланта, он не сможет справиться сам. Если ты поведешь его вперед, если ты дашь ему еще один шанс, он станет хорошим партнером в будущем, - когда Тан Хаотао закончил говорить, машина остановилась как раз перед красным светом, и он пристально посмотрел на Гуань Лина.

В глазах и на лице Гуань Лина была горечь. Он с трудом моргнул. Не имея возможности дать обещание, он мог только сказать Тан Хаотао:

- Посмотрим. Кто может сказать, что произойдет в будущем? Но несмотря ни на что, я никогда не предам его ни с ним, ни без него. Знаете, я не такой человек.

Когда он закончил говорить, на улице пошел мелкий дождь, и морось ударила по стеклу с небольшим звуком.

В эту секунду Гуань Лин внезапно вспомнил кое-что и спросил вслух:

- Он боялся, что я заставлю его взять на себя обязательства, как это сделала его мать?

- Боялся, очень боялся, - Тан Хаотао кивнул и тихо сказал, - Вот почему я всегда считал, что он никогда не позволял тебе пересекать черту. Не то чтобы ему это не нравилось, просто он был слишком осторожен.

Гуань Лин рассмеялся и ехидно заметил:

- Как замечательно это звучит, так и хочется в это поверить.

На маленькой вечеринке было не так много людей, меньше пятидесяти, и после того, как Шан Инжун протащил Гуань Лина через круг тостов, чтобы убедиться, что со всеми поздоровались, они поспешно сели на самолет обратно домой.

В тот вечер они должны были развлекать семью Хань.

Самолет должен был приземлиться во второй половине дня, и Гуань Лин написал Хэ Нуаньяну перед взлетом, чтобы изменить время и попросить его подождать его дома, чтобы забрать его. Он не рассказал Хэ Нуаньяну об этих полутора днях и не собирался делать это сейчас.

Он не хотел втягивать Хэ Нуаньяна в дело Хань Лао, и лучше было позволить Хэ Нуаньяну и Ли Цину наблюдать за пожаром с другого берега реки.

Как только самолет остановился и телефон был включен, раздался звонок от Хэ Нуаньяна, и в то же время телефоны Шан Инжуна и Хун Кана, которые только что были включены, тоже завибрировали.

По какой-то причине сердце Гуань Лина подпрыгнуло. Он нажал кнопку ответа и просто приложил трубку к уху. Он услышал, как Хэ Нуаньян кричал голосом, который можно было назвать яростным.

- Какого черта ты делал? Почему ты выключил свой телефон? Ты знаешь, что только что произошло?

Глава 49

- В чем дело? - Гуань Лин ошеломленно замер.

В этот момент Шан Инжун и Хун Кан держали свои телефоны возле ушей.

- Черт, разве у тебя все еще нет отца в твоем родном городе? Он притащился к Ли Цину, так что поторопись, мать твою, и иди сюда, где тебя черти носили последние два дня? - кричал Хэ Нуаньян.

К этому времени Шан Инжун уже взял Гуань Лина за руку, сел в подъехавшую в это время машину, попросив водителя отвезти его в компанию Ли Цина.

Хун Кан уже был рядом с ним и докладывал:

- Это госпожа Шан послала кого-то за ними. Репортеров уже отослали, и новость была подавлена.

Шан Инжун кивнул в сторону и равнодушно сказал:

- Присмотри за ними.

Гуань Лин слушал слова Хэ Нуаньяна:

- Я думаю, они пришли просить у тебя денег, так что ты можешь разобраться с этим.

Сказав это, Хэ Нуаньян повесил трубку. Гуань Лин положил телефон и спросил Хун Кана:

- Что вы узнали о Гуань Иху?

Хун Кан открыл сообщение, которое он только что получил на свой компьютер, и прочитал:

- Спекуляция недвижимостью провалилась, долгов на данный момент нет, но его финансовое положение не очень хорошее...

- Не очень хорошее? - Гуань Лин поднял брови, улыбнулся, повернул голову к Шан Инжуну и сказал, - Я пойду один, а ты сначала езжай домой. Я попрошу тетушку Хун и остальных убрать дом, а работники цветочного магазина придут доставить цветы, ты распишешься за них. Кроме того, Хун Кан, я уже составил список блюд, я позвоню на ферму Цинчунь, а вы попросите кого-нибудь пересчитать продукты и привезти их домой...

Он закончил говорить методично, без паники.

- Я помню, что вы не возвращались в свой город более десяти лет? - Хун Кан посмотрел на Гуань Лина, - Вы все еще общаетесь со своим отцом?

- Нет, я не видел его с тех пор, как моя мать развелась с ним. Прошло почти двадцать лет с нашей последней встречи, - спокойно прикинул Гуань Лин.

- Вы не волнуетесь? - спросил Хун Кан, глядя на ничего не выражающего Шан Инжуна.

- Волноваться? - Гуань Лин рассмеялся и покачал головой, насмешливо сказав, - О чем тут волноваться?

У него было очень смутное впечатление о своем так называемом отце. Первые несколько лет его воспитывали бабушка и дедушка в деревне, а затем он вернулся в город для обучения в начальной школе.

В то время его отец и мать разводились. Он ел за одним столом со своим отцом не больше раз, чем можно сосчитать на пальцах. И именно его мать всегда поддерживала его. И после того, как они развелись, ему не было больно, когда мужчина сказал при соседях, что ребенок ему не нужен. Этот отец был ему чужим. Конечно, ему тоже было грустно и его низкая самооценка была в том числе из-за этого чувства, что он бесполезен и никому не нужен.

Гуань Лину потребовалось много времени, чтобы научиться игнорировать это.

Вскоре он стал жить самостоятельно. Его мать также оплачивала ему расходы на проживание. Однажды она была в командировке и позвонила этому человеку, чтобы он помог ему со школьными делами, но он отказался, сказав, что у него нет времени, его нет дома и т.д.

Поэтому, когда Гуань Лин вырос, он почувствовал, что ему не стоит горевать о таком отце. Он просто притворился, что этого человека, который и так никогда раньше не появлялся, вообще не было. Постепенно он забыл о его существовании. Поэтому, когда он услышал, что этот человек нашел дорогу в компанию Ли Цина, у него возникло странное ощущение, будто его ударил кто-то, кого он никогда раньше не видел.

Неожиданно оказалось, что мать и дочь Шан, которые не приходили беспокоить его в течение этого промежутка времени, придумали такую идею...

Шан Инжун не вышел из машины, но велел Хун Кану взять двух человек и последовать за Гуань Лином.

Гуань Лин вышел из лифта. Ши Байян стоял у дверей и когда он увидел его и стоящих за ним людей, его рот на мгновение дернулся, прежде чем он сказал:

- Этот человек в кабинете босса, он искал вас со вчерашнего дня. В приемной он не сказал, что он ваш отец, но после того, как господин Хэ сказал, что не может вас найти, он пошел в ваш кабинет и был остановлен охраной. Он пришел сегодня днем и сказал, что хочет поговорить с вами о чем-то, и сказал, что он ваш отец. Босс сказал, что вас здесь нет, и он устроил скандал. Господин Хэ как раз доставлял еду боссу. Он остановил его, и они подрались ...

- Подрались? - Гуань Лин сделал паузу и спросил, - Хэ Нуаньян был ранен?

- Нет, господин Хэ цел, - быстро покачал головой Ши Байян, - Но ваш отец получил пинок от босса и сказал, что хочет подать на босса в суд, а теперь ждет вас...

Услышав слова «подать в суд», Гуань Лин дернул уголком рта и слегка улыбнулся. Затем он толкнул дверь кабинета Ли Цина.

Когда дверь открылась, внутри оказались Ли Цин, Хэ Нуаньян, два менеджера компании и мужчина лет пятидесяти. Рядом с ним были парень и девушка, которые выглядели на восемнадцать или девятнадцать. Все вместе посмотрели на него.

Гуань Лин вошел и поднял брови:

- Гуань Иху?

Мужчина сделал шаг назад, его глаза немного расширились, а затем его грудь подсознательно вздрогнула... Когда он собирался открыть рот, Гуань Лин сделал два шага к нему и спросил его:

- Ищешь меня для чего-то?

Сказав, что он уже перестал смотреть на него. Не дав мужчине заговорить, он обратился к Хэ Нуаньяну:

- Я слышал, он собирается подать на тебя в суд?

- Не против меня, против Ли Цина, - сказал Хэ Нуаньян, сцепив руки и сделав суровое лицо.

- Вы нашли адвоката? - спросил Гуань Лин, нежно глядя на него.

Хэ Нуаньян, который не был его родственником по крови, но был ближе брата для Гуань Лина, слегка сузил глаза и медленно покачал головой.

- Позвони адвокату, чтобы он привел кого-нибудь, чтобы разобраться с этим, - Гуань Лин наклонил голову и сказал несколько слов Хун Кану, который стоял позади него, - Я думаю, полицию еще не вызвали? Позвоните в полицию, пусть кто-нибудь приедет, чтобы сначала провести расследование и собрать улики.

Хун Кан сказал «Да» и отошел в сторону, чтобы поговорить по телефону. Когда Хэ Нуаньян увидел, что он хочет вызвать полицию, он снова слегка прищурился и ничего не сказал.

Но юноша, стоявший рядом с Гуань Иху, гневно заговорил:

- Кто ты такой, чтобы звонить в полицию? Ты, белоглазый волк, это они избили нашего отца, а ты все еще помогаешь им. Ты действительно такой бесстыжий, как они говорят, у меня нет такого брата, как ты...

Глаза Хэ Нуаньяна расширились, когда он слушал, восхищаясь от всего сердца ребенком, который имел смелость говорить под напором Гуань Лина, и при этом сказать что-то настолько сильное. Он действительно был новорожденным теленком, который не боялся тигров*. Ему хотелось похлопать в ладоши после слов этого ребенка и показать ему большой палец, хваля его за безрассудную храбрость.

(ПП: идиома, означает, что у неопытных людей меньше страха)

Уголки рта Ли Цина также приподнялись в улыбке, когда он велел двум подчиненным покинуть офис.

Гуань Иху, в конце концов, был человеком за пятьдесят. Считалось, что у него более или менее были деньги и он повидал многое на свете. Его взгляд устремился на людей, стоявших позади Гуань Лина, и он крепко взял сына за руку, но тот сопротивлялся и бормотал что-то неубедительное:

- Папа, за что ты меня хватаешь? Не бойся его. Я не признаю такого бесстыдника...

Гуань Лин рассмеялся, услышав это, при этом он протянул руку к Хун Кану, взяв информацию, которую тот держал в руке, посмотрел на нее и торжественно сказал:

- Ну, я слышал, что ты здесь, чтобы попросить у меня денег?

Он небрежно пролистал информацию о семье Гуань Иху, которая поступила Хун Кану от его людей как раз перед тем, как он вышел из машины.

- Я... я пришел в основном, чтобы увидеть тебя. Также я слышал, что ты неплохо живешь, так что я  хотел бы узнать, можешь ли ты стать спонсором для своих младших брата и сестры. Они готовятся к учебе за границей и нуждаются в небольшой сумме денег. В последнее время я потерял немного денег в бизнесе, и мне немного не хватает наличных, а им нужна справка из школы. Одна дама сказала, что достаточно сказать что-то вроде этого... - Гуань Иху посмотрел на Гуань Лина с глубоким и мрачным выражением лица, - Я знаю, что я не отец тебе. Но теперь, когда ты вырос, я думаю, ради общей крови ты должен быть готов помочь своим младшим братьям и сестрам, если это не требует много усилий, верно?

Гуань Лин посмотрел на этого странного человека и мягко улыбнулся. Он не отказался, но и не сказал «да». Он просто повернулся немного боком, открыл дверь и сказал:

- Если ты не хочешь неприятностей, можешь уходить. Я даю тебе три минуты...

- А иначе что? - Гуань Иху ничего не сказал, но сын рядом с ним снова открыл рот и заговорил очень агрессивно, его лицо было полно непокорности.

Гуань Лин не смотрел на него, а только посмотрел на Гуань Иху и равнодушно сказал:

- Я даю тебе три минуты, чтобы принять решение.

- Вы избиваете людей, а потом выгоняете их, есть ли для вас вообще закон? - сын Гуань Иху, Гуань Чжипэн, снова открыл рот. Его сестра-близнец осторожно потянула его за руку, но он отдернул ее и с вызовом посмотрел на Гуань Лина.

Гуань Лин проигнорировал его и просто подошел к Хэ Нуаньяну. Вместе они сели на диван. К этому времени Хун Кан уже открыл дверь.

- Если ты обещаешь помочь, мы уйдем, - Гуань Иху повернулся к нему, на его лице было написано извинение, - И мы больше не будем беспокоить тебя в будущем. Прости, Гуань Лин. Ради того, что у тебя такая же фамилия, как у них, помоги брату и сестре.

Гуань Лин не знал, смеяться ему или плакать:

- Ты действительно не уйдешь?

- Так что, если я не уйду? - Гуань Чжипэн закончил говорить с лицом полным гнева.

Он обнаружил, что Гуань Лин даже не смотрит на него и за все это время не сказал ему ни слова в ответ. Внезапно он понял, что Гуань Лин вообще не воспринимает его всерьез. От этого его голова загорелась гневом. Он поднял со стола карандашницу и швырнул ее в Гуань Лина:

- Как ты смеешь смотреть на меня свысока? Я убью тебя, бесстыжий ублюдок! Ты педик, которого трахают в задницу...

Разбив карандашницу, он бросился к Гуань Лину и попытался ударить его, но подопечные Хун Кана остановили его на полпути, схватили и повалили на землю. Это заняло всего несколько секунд. Когда Гуань Иху поджал губы и быстро подошел, чтобы помочь сыну, телохранитель не отпустил его. Только когда Гуань Лин подал сигнал, мальчишку отпустили и позволили встать.

Возможно, его разум помутился в результате падения, но он не заговорил после того, как встал.

- Извини, но даже если ты уйдешь сейчас, будет слишком поздно, - в этот момент Гуань Лин встал и сказал Хун Кану, - Пошлите кого-нибудь разобраться с делами здесь, а адвокат пусть сотрудничает с полицией в сборе доказательств.

Сказав это, он ни на кого больше не посмотрел и вышел из дверей кабинета вместе с Хэ Нуаньяном, а когда дошел до лестничной площадки, где никого не было, сказал ему:

- Не приходи сегодня вечером. Помоги мне разобраться с этим делом здесь.

- Что ты имеешь в виду?

- Ты ведь никого не ударил первым? - у Гуань Лина зазвонил телефон, он достал его, чтобы посмотреть, и небрежно сказал.

- Нет, - Хэ Нуаньян покачал головой.

- Что ж, давай потом поднимем видео с камер, может, несколько дней в тюрьме заставят его быть честным, - с улыбкой сказал Гуань Лин, прочитав сообщение от Шан Инжуна.

Хэ Нуаньян сделал небольшую паузу и спросил:

- Ты действительно собираешься это сделать?

Гуань Лин положил телефон обратно в карман брюк и пожал плечами:

- Это для его же блага. Если он не будет вести себя хорошо, то разбираться с ним буду не я, а Шан Инжун. В течение этого периода времени в компании Шан Инжуна возникли проблемы. А он не любит попадать в неприятности. Если за дело возьмется он, это уже не будет вопросом нескольких дней заключения.

- Проблемы в компании Шан Инжуна? Какие проблемы? - спросил Хэ Нуаньян.

Гуань Лин задумался и прошептал несколько слов на ухо Хэ Нуаньяну. Тот выслушал и задумался на несколько секунд, после чего кивнул и сказал:

- Я понял, я знаю, как с этим справиться.

Гуань Лин похлопал его по плечу:

- Прости за беспокойство. Я тороплюсь, увидимся позже, позвони мне, если что-то понадобится.

Гуань Лин повернулся, чтобы уйти. Он сделал несколько шагов и услышал, как Хэ Нуаньян сказал сзади:

- Этот твой так называемый брат и вполовину не так силен, как ты. Я помню, когда тебе было 18 лет, в один дождливый день ты продал сотни зонтиков в Парке Влюбленных и заработал полный прожиточный минимум на месяц...

Гуань Лин, который спустился на несколько ступенек вниз, обернулся и с улыбкой отругал его:

- Пошел ты, я теперь богатый человек. Забудь всю мою черную историю.

Когда Гуань Лин сидел в машине на обратном пути, слова Хэ Нуаньяна неожиданно напомнили о его прежней жизни. Во время вступительных экзаменов в университет  его мать, уехавшая по делам, некоторое время не выходила на связь. Проработав полтора месяца в течение лета, он получил звонок от матери, сообщившей, что она попала в автомобильную аварию. Водитель, сбивший ее, скрылся с места происшествия. Компания уволила ее, когда она находилась в больнице в коме. Страховая компания заявила, что не будет производить выплаты до завершения расследования, а медицинские счета уже были довольно большими. В то время Гуань Лин попросил соседку продать их семейный дом в деревне, оставил немного себе на жизнь в течение семестра, а остальные деньги отправил матери на лекарства.

Учебный год вот-вот должен был начаться. Он прибыл в город на несколько дней раньше срока и нашел место для проживания, где койка на ночь в то время стоила три юаня.

До начала учебного года оставалось всего несколько дней, в это время он уже не мог работать, поэтому ему пришлось рискнуть и заработать немного денег. В течение дня он раздавал листовки. В свой первый вечер он увидел усталого владельца ларька, который подрабатывал по ночам. Понаблюдав за ним два дня, он подошел к нему, показал удостоверение личности и письмо о принятии в университет, а потом попросился работать. Таким образом, за одну ночь, включая небольшую комиссию за продажу вещей, он также мог заработать более дюжины юаней... Когда он впервые встретился с Хэ Нуаньяном, он как раз рассчитал погоду на несколько дней и увидел, что вот-вот пойдет дождь. Он взял все зонтики у знакомых ему владельцев ларьков и побежал в парк, чтобы продать их. Хэ Нуаньян в это время сидел, скрестив ноги, под дождем у озера в парке, потому что он признался своей семье в своей ориентации. Промокший под дождем, размышляя о жизни... они встретились в самый тяжелый период своей жизни.

С момента их встречи прошло более десяти лет, дольше, чем то время, когда рядом с ним была его мать.

Время летит, и после встречи Гуань Лина с Гуань Иху он понял, что уже проделал такой долгий путь самостоятельно, без родителей. Удивительно, как много времени прошло, и, оглядываясь назад, можно сказать, что он прошел почти героический путь выживания.

Он так хорошо справился, и даже если в будущем будет труднее, это будет не так тяжело, как когда у него ничего не было.

Гуань Лин вышел из машины с улыбкой на лице, поцеловал в губы Шан Инжуна, который стоял у двери, засунув руки в карманы, а потом бодро побежал наверх:

- Я собираюсь принять ванну и спущусь через десять минут. Скажи тете Хун и остальным, чтобы они начинали мыть овощи...

Шан Инжун, которого он оставил позади, был потрясен. Высокий, холодный мужчина смущенно потрогал уголки рта, как юная девушка, у которой украли первый поцелуй. В замешательстве он посмотрел в спину мужчины, который взбежал по лестнице и исчез в мгновение ока.

Затем он выпрямился и, поправляя рукава, холодно сказал членам аналитического центра, которые следовали за ним:

- Наверное, принял не те лекарства.

Подчиненный ухмыльнулся и ответил:

- Счастливые молодожены, босс.

В одно мгновение рука Шан Инжуна, поправлявшая запонки, остановилась, а его лицо застыло. Затем он не удержался, поднял голову и посмотрел наверх.

Через несколько секунд он издал «угу». Это был его ответ.

Глава 50

Гуань Лин принял душ и спустился на кухню. Тетушка Хун и остальные приготовили все овощи, как он им велел, просто ожидая, когда Гуань Лин сделает остальное.

Глава отдела по связям с общественностью уже прибыл вместе начальником отдела безопасности, и Гуань Лин попросил его поприветствовать приходящих и уходящих людей - сегодня у дома было много телохранителей. Для подачи блюд также были вызваны три официанта.

Руководитель отдела по связям с общественностью являлся членом аналитического центра. Он также стал свидетелем бракосочетания Гуань Лина и Шан Инжуна, которое заняло не более десяти минут. Естественно, он как никогда был почтителен к человеку, чье имя в будущем будет написано рядом с именем его босса. В конце концов, этот человек также является источником его хлеба и масла.

Было шесть часов вечера, когда Хань Лао приехал со своей семьей. Погода в тот день была очень хорошей, и вереница машин подъехала на фоне заходящего солнца.

Как только машины въехали на территорию комплекса, они получили новости. Гуань Лин вышел из кухни и быстро поднялся наверх, чтобы надеть свою официальную одежду. Когда он спустился вниз, у лестницы его ждал Шан Инжун. Гуань Лин шагнул вперед, чтобы привести в порядок его галстук и рубашку.

Глядя снизу вверх, он с интересом ждал, пока у двоих подчиненных Шан Инжуна хватит ума уйти.

- Он тебе не нравится? - Шан Инжун внезапно открыл рот. Его дыхание взъерошило волосы Гуань Лина, который склонил голову, чтобы поправить его запонки.

- Кто?

- Гуань Иху.

- Почему он должен мне нравиться? - Гуань Лин поднял голову и равнодушно сказал, - Если бы он не пошел на поводу твоей сестры и матери, чтобы создать проблемы, я мог бы дать ему несколько сотен тысяч, чтобы откупиться от преследования. Теперь, очевидно, наши с ним дороги разошлись окончательно. Ты - человек, которого я любил больше всего в жизни, но когда я плохо относился к тебе, я подумывал убить всю твою семью. Что уж говорить о нем, человеке, который не имеет ко мне никакого отношения, кроме небольшого количества крови.

Шан Инжун слегка нахмурился, а затем сказал с суровым лицом:

- Фэйхун тоже будет твоей сестрой в будущем.

- И что? - Гуань Лин поднял брови.

Шан Инжун хмыкнул:

- С этого момента они будут находиться под твоим присмотром.

Гуань Лин затих, но времени оставалось мало. Даже если он был удивлен, он спрятал свои эмоции в сердце и просто мягко спросил Шан Инжуна:

- Значит ли это, что отныне я буду контролировать расходы твоей матери и сестры?

Шан Инжун нетерпеливо сказал:

- Разве не ты распоряжаешься деньгами?

Сказав это, он пошел вниз по лестнице, а Гуань Лин последовал за ним, в течение нескольких секунд не в силах сдержать улыбку в уголках рта. Ему очень хотелось увидеть выражения лиц матери и дочери Шан, когда он сразится с ними лоб в лоб...

Вскоре прибыла семья Хань, и Гуань Лин с Шан Инжуном поприветствовали их.

Это был первый раз, когда Гуань Лин встретил Хань Сяна. При виде Гуань Лина, молодой человек, который выглядел немного злым из-за своих ярко красных губ, тепло улыбнулся:

- Гуань Лин, верно? Я много раз слышал, как мой отец говорил о вас, но сегодня я вижу, что вы такой же нежный и элегантный, как гласят слухи.

- Сян Шао слишком хвалит меня... - улыбнулся Гуань Лин и пожал ему руку, - Я хотел пригласить вас на ужин, но оказалось, что младший сын - самый любимый, поэтому старейшина Хань, председатель Хань и директор Хань все здесь, эта честь действительно освещает наш скромный дом*.

(ПП: вежливое выражение, дословно  «мое   скромное   жилище   озарилось   светом» , для   меня   большая   честь, что   в ы   соизволили   зайти   ко   мне)

Услышав это, Хань Сян тут же рассмеялся. Он указал на дверь и сказал своему отцу, который в этот момент поддерживал ее:

- Папа, брат Гуань Лин действительно такой хороший собеседник, как вы и говорили. Если мы освещаем их скромный дом, то как будет называться наша семья?

- Гуань Лин, Гуань Лин... – раздался еще один голос. Лу Сяохуэй вышла из другой машины. Высокая, около 175 см, красавица в сексуальном, обтягивающем фигуру вечернем платье подбежала на высоких каблуках.

- Притормози, - мать Лу Сяохуэй, директор Хань, работающая в таможенном департаменте, крикнула сзади с немного усталым лицом.

К этому времени руководитель отдела по связям с общественностью вышел вперед вместе с двумя охранниками, которые только что открыли для гостей дверцы машины, и с улыбкой остановил мисс Лу в метре или около того.

- Пожалуйста, заходите... - Шан Инжун улыбнулся и пригласил Хань Лао внутрь.

Гуань Лин, напротив, сделал шаг назад и прямо посмотрел в лицо мисс Лу.

- Давно не виделись...  - Гуань Лин улыбнулся ей первым, при этом слегка наклонившись, чтобы пожать руку директору Хань, которая шла позади нее, - Директор Хань...

- Ты хорошо выглядишь, - мать Лу Сяохуэй также относилась к тем, кто не показывает на лице ни радости, ни гнева. Она сдвинула на нос очки в золотой оправе и беспомощно покачала головой дочери, которая улыбнулась и подмигнула ей, намекая уйти первой, - Вы, молодые люди, можете пообщаться, я пойду внутрь.

- Господин Цяо, проводите директора Хань в дом, - Гуань Лин намеренно сказал еще одно предложение, чтобы проявить осторожность. На самом деле, даже если бы он не сказал этого, глава отдела по связям с общественностью проявил бы инициативу.

Конечно, госпожа Хань кивнула в знак благодарности и ушла.

Гуань Лин наблюдал несколько секунд, а затем обернулся, когда Лу Сяохуэй взяла его за руку. Он беспомощно помотрел на эту целеустремленную леди и с улыбкой спросил:

- Вы действительно не можете оставить меня в покое?

Он спросил это легко, и прекрасная мисс Лу откровенно ответила:

- Кто виноват, что дедушке вы нравитесь? Ему нравится не так уж много людей.

Гуань Лин посмотрел на нее с улыбкой:

- И это все?

Он не ненавидел Лу Сяохуэй, и можно сказать, что он даже не ненавидел семью Хань.

У каждого есть противники. Так устроен мир, сегодня они соперники, завтра они могут быть врагами, послезавтра они могут быть друзьями, которые объединят усилия против кого-то еще, в этом мире нет вечных друзей и вечных врагов.

В любом случае, лучше сохранить видимость и посмотреть, хорошо это или плохо в будущем. И хотя семья Хань сейчас пытается прибрать к себе «Ronguang», кто знает, есть ли другие, кто борется против семьи Хань за кулисами?

За горами есть горы*, но иногда решение принимается не на той горе, которая выглядит выше.

(ПП: это часть фразы «за горами есть горы, и за ними есть люди». Означает, что мир велик и всегда найдется кто-то сильнее)

Лу Сяохуэй посмотрела на Гуань Лина и подмигнула ему:

- Я слышала, что вы не очень ладите. Если вам это надоело, то можете остаться со мной. Я буду хорошо к вам относиться.

Сказав это, она взяла Гуань Лина за руку и пошла к двери, не спуская глаз с его лица:

- По крайней мере, мне вы действительно нравитесь.

Гуань Лин улыбнулся и погладил ее по голове. Ему нравились женщины, которые не были резкими внешне. Потому что такие женщины были умны. Гуань Лину нравилось иметь дело с умными женщинами, даже если это было непросто.

- Спасибо за искренность... - мягко улыбнулся Гуань Лин.

Увидев, что он улыбается так же, как и при их первой встрече несколько лет назад, Лу Сяохуэй замерла в дверях. Посмотрев несколько секунд на Гуань Лина, который смотрел на нее в ответ, она со вздохом сказала:

- Вы ничуть не изменились по сравнению с тем, что было раньше. Я все еще не могу заглянуть в ваши мысли...

Гуань Лин снова коснулся ее волос. Ему немного нравилась эта молодая женщина, которая признавалась ему в любви, когда была еще подростком, поэтому он сделал все возможное, чтобы искренне сказать Лу Сяохуэй:

- Хорошо иметь большое сердце, но оно должно быть большим в правильном месте*.

(ПП: большое сердце также означает большие амбиции)

Лу Сяохуэй слушала и смотрела на него своими прекрасными глазами, не говоря ни слова. Когда они вошли, она тихо сказала:

- Вы все еще не сдаетесь? Если он вам действительно нужен, я могу помочь вам...

Гуань Лин смотрел на нее с улыбкой на лице и слушал, а в душе тихо вздыхал. Не говоря уже о том, что он и Шан Инжун теперь были связаны друг с другом одной веревкой, даже если их отношения давно зашли в тупик, он не стал бы помогать семье Хань разбираться с Шан Инжуном.

Когда Гуань Лин ничего ей не ответил, Лу Сяохуэй задумалась, нежно поцеловала его в щеку и вздохнула, будто ничего не произошло.

Этот жест заставил Гуань Лина улыбнуться и поднять голову. Затем он увидел Шан Инжуна, который смотрел прямо на него от входа в зал... Лицо мужчины не изменилось, но холодный гнев в его глазах Гуань Лин заметил с первого взгляда.

Трапеза была внешне приятной как для хозяев, так и для гостей. После ужина семью Хань проводили к машине. Лу Сяохуэй последовала за Гуань Лином и взяла его за руку. Ее лицо выглядело очень красивым после выпитого вина. Она наполовину прислонилась к Гуань Лину и сказала мягким голосом:

- Я только что вернулась после нескольких лет отсутствия. И все еще не могу привыкнуть. Не сходите со мной прогуляться завтра?

Гуань Лин сунул правую руку в карман брюк и достал кольцо, которое Шан Инжун засунул ему во время еды. На глазах у Лу Сяохуэй он надел кольцо на безымянный палец.

Лу Сяохуэй была настолько потрясена, что даже забыла о том, как ходить. Ее спина выпрямилась, а глаза немного безумно смотрели на кольцо Гуань Лина.

Гуань Лин знал, что ей было нелегко. Ее тоже можно было пожалеть. Ее отец был изгнан из госаппарата в процессе внутренней борьбы и он все еще находился в тюрьме за взятки в десятки миллионов и отнятую человеческую жизнь. Семья Хань защищала только ее мать и ее саму, не желая идти против человека, который подставил ее отца. Все эти годы они не могли вытащить его из тюрьмы... Ее мать, из-за влияния дел ее отца, могла расчитывать максимум на должность директора департамента. И то это положение ей удалось спасти лишь благодаря репутации семьи Хань.

А Лу Сяохуэй хотела вытащить своего отца, но для этого ей пришлось привязаться к семье Хань. Она должна была выглядеть полезной, чтобы семья Хань была в состоянии помочь ей... Но Гуань Лин не мог стать ее трамплином. Тот факт, что он смотрел на нее с некоторой жалостью, не помог бы этой красивой женщине. Но он нежно коснулся ее лица и прошептал ей на ухо:

- Я больше ничем не могу вам помочь. Так было раньше, и так будет в будущем, но однажды... если однажды вам когда-нибудь понадобятся деньги или что-нибудь еще от меня, просто попросите меня как брата.

Лу Сяохуэй не сказала ни слова, но в ее глазах, обращенных в другую сторону, блеснули слезы.

Ее мать, которая в этот момент была на несколько шагов впереди, вдруг оглянулась, увидела свою дочь, а затем кольцо на руке Гуань Лина и замерла. Ее глаза вспыхнули от волнения.

- Тогда я пошла... - Лу Сяохуэй оглянулась, ее слезы исчезли, а на лице появилась улыбка.

Гуань Лин проводил ее до машины и улыбнулся, закрывая за ними дверь.

Когда машина отъехала, Хань Сян, сидевший в первой машине, открыл окно и помахал Гуань Лину, на его губах была улыбка, но глаза смотрели немного холодно. Гуань Лин улыбнулся ему в ответ.

Машины медленно скрылись из виду. Гуань Лин не посмотрел на человека, стоявшего рядом с ним, и равнодушно сказал:

- Позаботься о своей матери и сестре, не позволяй никому воспользоваться этим.

Семья Хань слишком широко замахнулась на этот раз...

- Мм, - легкомысленно ответил Шан Инжун.

Кто-то взял Гуань Лина за руку. Только когда его рука почувствовала холод, он оглянулся на Шан Инжуна и посмотрел на его руку, которая удерживала его. На его руке было такое же кольцо.

Гуань Лин снова отвернулся, как будто ничего не произошло.

Почувствовав слабый ночной ветерок, Шан Инжун затащил Гуань Лина в дом. Он хотел войти на кухню, но когда увидел налитые кровью глаза Шан Инжуна, он вспомнил, что этот мужчина не спал почти трое суток. Не говоря ни слова, он потянул Шан Инжуна в ванную комнату и усадил его на стул, чтобы помассировать ему шею, пока в ванну набиралась горячая вода.

- Я все еще нравлюсь тебе? - неожиданно спросил Шан Инжун.

Он спросил внезапно, но Гуань Лин спокойно ответил:

- Ты хочешь услышать то, что ты хочешь услышать, или то, что я хочу сказать?

- То, что ты хочешь сказать, - голос Шан Инжуна также казался спокойным.

- Уже нет, - равнодушно ответил Гуань Лин. Затем он наклонился, чтобы нежно поцеловать Шан Инжуна в ухо, и прошептал, - Ты разбил мое сердце.

В этот момент глаза Шан Инжуна закрылись. Гуань Лин посмотрел на его закрытые глаза, в которых не мог угадать эмоции, и снова медленно выпрямился.

- Я думаю, мне тоже очень грустно, Гуань Лин.

Шан Инжун говорил шепотом, и Гуань Лин на мгновение замер, подумав, что тот проливает слезы, но когда он посмотрел на него, то увидел, что Шан Инжун заснул, сидя на стуле.

Глядя на его осунувшееся лицо, Гуань Лин вдруг почувствовал, что сейчас он не так уж против позаботиться о нем. Может быть, однажды он все равно уйдет, но, по крайней мере, им не обязательно быть врагами.

Гуань Лин подумал, что он дал этому человеку лучшую нежность и терпимость, которую когда-либо имел в своей жизни, и что перед этим человеком он всегда был слишком скромным и не похожим на себя настоящего.

Глава 51

Семья Хань отказывалась сдаваться, но и Шан Инжун на самом деле не был вегетарианцем и незаметно оказал небольшое давление на чиновников. Но Гуань Лин не мог устоять перед неоднократными приглашениями Хань Сяна.

Когда Гуань Лин пришел на встречу в третий раз, Хань Сян отвел его в «Пещеру удовольствий». Гуань Лин встал в дверях и, не двигаясь, улыбнулся Хань Сяну, а затем со вздохом сказал:

- Господин Шан не пришел сегодня. Если я войду, то не знаю, как смогу вернуться домой сегодня вечером.

- Разве ты сам этого не хочешь? - шутливо рассмеялся Хань Сян.

Лицо Гуань Лина не изменилось, на нем была та же расслабленная улыбка:

- Как я могу? Даже если бы мы поссорились, я никогда не ходил напиваться на сторону. Я действительно не могу сегодня пойти в этот бар.

С этими словами он поднял трубку и приложил ее к уху. Не давая Хань Сяну времени заговорить, он попросил господина Цяо выйти, чтобы составить компанию Сян Шао.

Хань Сян не стал смущать его, лишь шутливо сказал, провожая Гуань Лина до его машины:

- Похоже, что вы с господином Шаном - оба серьезные люди. Я не могу надеяться на то, что мне удастся сбить тебя с пути.

Гуань Лин улыбнулся и мягко кивнул Хань Сяну. Прежде чем сесть в машину, он также ответил шуткой:

- Хотя мы с ним оба старой закалки, мы не такие старомодные, как вы думаете. Время от времени я выхожу посмотреть, чем занимаются люди. Но господин Шан всегда находится в своем кабинете, когда возвращается из офиса. Он только и делает, что работает.

- Неудивительно, что вы ладите с моим отцом и братом... - Хань Сян рассмеялся, а  Гуань Лин тем временем сел в машину и помахал ему рукой.

После его ухода улыбка на лице Хань Сяна исчезла, а на парковке прозвучали два слова:

- Старый лис.

Едва Гуань Лин вернулся и вошел в холл, кто-то уже стоял у лестницы, ведущей наверх.

- Поднимайся, - сказав одно слово, Шан Инжун повернулся, демонстрируя Гуань Лину свою спину.

Гуань Лин не сдвинулся с места, а просто сказал:

- Я собираюсь сделать чайник цветочного чая, хочешь?

Спина замерла, и прошло две-три секунды, прежде чем он обернулся. Человек с холодным лицом сморщил нос и кивнул. Не дожидаясь, пока он скажет что-нибудь еще, Гуань Лин развернулся и пошел на кухню. На этот раз он предоставил Шан Инжуну возможность любоваться его спиной, и его спина была гораздо более решительной.

Увидев это, Шан Инжун нахмурился. Он повернулся и сделал шаг, но затем оглянулся на исчезающую спину Гуань Лина, когда тот вошел в кухню. Понаблюдав за ним долгое время, он развернулся и зашагал в кабинет.

Гуань Лин заварил цветочный чай, нарезал немного фруктов и отнес их в кабинет. Шан Инжун сидел за столом, не двигаясь. Не глядя на него, Гуань Лин расставил все на столе и сказал небрежно и легко:

- Иди вымой руки и садись сюда.

Легкий звук постукивания по клавиатуре не прекращался, Гуань Лин поднял голову и мягко сказал:

- Иди вымой руки, Инжун...

Только после этого господин Шан встал, вернулся в спальню и вымыл руки, как раз вовремя, чтобы успеть выпить чай, который налил для него Гуань Лин.

Гуань Лин не знал, помнит ли Шан Инжун то, что он сказал той ночью. Но те несколько дней, которые они провели вместе, были по-настоящему мирными и комфортными. Они перестали говорить о любви и нелюбви, причинять боль и не причинять боль. Они работали вместе, как одна команда, и у них все еще было то же молчаливое взаимопонимание, что и в прошлом

- Не встречайся больше с Хань Сянем. Я велю Цяо Бэю присмотреть за ним, - равнодушно сказал Шан Инжун, сделав глоток чая.

Гуань Лин выдохнул, как будто ничего не произошло, и сделал глоток горячего чая. Он не был удивлен, что Шан Инжун, который всегда был на высоте в своих делах, на этот раз проявил свой фаворитизм. Он не стал возражать и кивнул:

- Мне тоже есть, что сказать тебе.

- Говори, - Шан Инжун произнес одно короткое слово, но когда его глаза остановились на белой коже в вырезе серой рубашки Гуань Лина, они слегка сузились, а взгляд стал немного глубже.

- Я хочу поговорить с Цзян Ху кое о чем... - произнеся эти слова, Гуань Лин посмотрел на лицо Шан Инжуна.

И действительно, лицо мужчины резко изменилось.

- О чем? - несмотря на изменения в его лице, его тон был спокойным.

Не видя, что он действительно вышел из себя, Гуань Лин слегка замер, а затем сказал после паузы:

- Я думаю, что я лично поддерживаю Цзян Ху. Ты с ним не ладишь, но я могу считать его другом. Семья Цзян уже сделала свой ход. На этот раз его дядя может подняться. Я хочу, чтобы ты отдал ему те несколько голосов, которые у тебя есть.

Если бы он мог достать это сам, Гуань Лин не стал бы обращаться к Шан Инжуну. Но власть в «Ronguang» находится в руках Шан Инжуна. У Гуань Лина было лишь общее представление о людях, которых он тайно поддерживал, но он не знал точно, кто они.

Хотя он и раньше вмешивался в эти дела, за исключением очевидных вещей в бизнес-секторе, он держался на должном расстоянии от остального и не трогал их всех. Но теперь у Гуань Лина не было выбора, и было бы глупо держать дистанцию в этот момент.

Он перебрал все термины для обозначения этого бреда, но в итоге понял, что притворяться отстраненным - это слишком претенциозно. Теперь он на поле боя, и чтобы вернуть свой долг, Гуань Лин не хотел прикидываться дурачком. Он сделает все, что в его силах.

- Ты хочешь поддержать семью Цзян против семьи Хань? - Шан Инжун поднял брови, протянул руку и застегнул верхнюю пуговицу рубашки Гуань Лина. Он не хотел, чтобы ослепительные ключицы мешали ему думать. У него все еще была работа, с которой нужно разобраться, так что ему не нужно отвлекаться.

Когда Шан Инжун протянул руку, веки Гуань Лина даже не дрогнули. Возможно, в последнее время он слишком сильно волновался, и его нервы давно онемели. Он даже не воспринял это всерьез, когда рука Шан Инжуна на секунду задержалась на его коже и ушла.

Он ответил привычным тоном:

- Да. Но я сделаю это лично.

Больше он ничего не объяснил.

Цзян Ху не мог принять добрые намерения Шан Инжуна, но примет его, потому что так же, как и Гуань Лин, Цзян Ху знал, что между ними существовали доверительные отношения. Даже если они помогут друг другу в будущем, они не будут переходить границы.

Что касается Шан Инжуна, то, несмотря на то, что он помог семье Цзян в прошлый раз, семья Цзян не захочет постоянно идти у него на поводу. В целом, репутация семьи Цзян все еще немного жестковата.

- Я не согласен, - Шан Инжун наложил вето, даже не задумываясь.

- Почему? Это потому, что ты не хочешь отдавать мне голоса, или ты думаешь, что я их не заслуживаю? - Гуань Лин улыбнулся краешком губ и мягко спросил.

Как только его слова покинули рот, чашка в руке Шан Инжуна разбилась о стол и разлетелась на несколько частей.

- Не достоин? Достоин? - Шан Инжун почувствовал, что его гнев, который не утихал уже несколько минут, снова поднимается, так как спокойная и непринужденная поза Гуань Лина заставила его выйти из себя. Но он не хотел постоянно выходить из себя, не говоря уже о том, что он никого не хотел бить, поэтому он просто игнорировал это.

Но как бы он ни сдерживался, этот мужчина все равно наносил ему холодные удары ножом в сердце, заставляя чувствовать себя неловко и лишая возможности говорить.

Он успокоился на несколько секунд, посмотрел на Гуань Лина и снова заговорил:

- Ты не хочешь слушать, тогда я повторю это снова. Если ты вернешься, я дам тебе все, что ты захочешь. Не зли меня, я отдам тебе все, у меня не будет никого, кроме тебя. С каким из этих твоих чертовых условий у меня проблемы? Ты собираешься помочь семье Цзян на этот раз, ты можешь, блядь, сделать это, но ты должен убедиться, что не имеешь с ним ничего общего. Даже если меня не волнует, что ты видишь его, когда захочешь, ты должен говорить мне каждый раз, когда встречаешься с ним.

- Я не пытаюсь помочь семье Цзян, - на губах Гуань Лина была холодность, даже насмешка, - Разве ты не знаешь, кому я помогаю?

Шан Инжун почувствовал, что снова сказал что-то не то, и закрыл рот. Через несколько секунд он хотел выйти из себя, но не было никакой возможности сделать это, поэтому он просто схватил чашку в руке Гуань Лина и разбил ее о землю. Он чувствовал, что попал в ловушку Гуань Лина, и как бы с ним ни обращались, мужчина оставался равнодушен.

Только когда он услышал звук удара чашки о пол, он почувствовал, как на секунду-другую улеглось несчастье в его сердце.

От звука разбившейся чашки вены на лбу Гуань Лина дернулись, но он равнодушно посмотрел на Шан Инжуна, и когда увидел его опустошенные глаза, лицемерные заверения, которые собирались сорваться с его уст, остались непроизнесенными.

Ему вдруг захотелось курить.

Поэтому, под следящим взглядом Шан Инжуна, он подошел к ящику стола, достал одну сигарету и зажег ее. Прежде чем Шан Инжун собрался заговорить, он покачал головой и сказал:

- Сначала дай мне подумать об этом.

Гуань Лин знал, что сейчас не стоит проявлять мягкосердечие, но он мог справиться с гневом Шан Инжуна, и даже мог вынести боль, которую тот причинил ему, но он не мог выдержать такого взгляда Шан Инжуна.

Он не мог даже смотреть на него, и казалось, что в его сердце намертво застряла игла.

Даже не успев докурить сигарету, Гуань Лин подошел к Шан Инжуну с опущенной головой, обнял голову мужчины и прижал ее к своей груди, чтобы тот не смог посмотреть на него, и спросил сквозь стиснутые зубы:

- Ты помнишь, как впервые встретил меня?

Шан Инжун тоже обнял его, сначала не двигаясь, а потом его тело напряглось.

Гуань Лин горько улыбнулся, и его рот тоже был полон горечи:

- Ты не помнишь, но я помню это отчетливо. Я все еще помню, как я в первый раз признался тебе, в первый раз сказал, что люблю тебя, в первый раз, когда тебе стало плохо у меня на глазах, какой цвет ты ненавидел больше всего, какой тип людей тебе нравится, я все это отчетливо помню. До тех пор, пока это касалось тебя, я не мог дождаться, когда смогу вложить все это в свое сердце. Но обо мне... Ты ничего не помнишь обо мне. Хун Кан изучил мою биографию и показал ее тебе. Ты даже не знаешь, как я рос. Сколько всего ты знаешь обо мне? Знаешь ли ты, как я превратился из ничтожества в человека, который стоит перед тобой сейчас? Потому что я хотел дать тебе самое лучшее в мире, я хотел, чтобы ты знал, что я люблю тебя больше всего на свете. Я сказал тебе, что сделаю для тебя все, что угодно, и я сделал все, что обещал. Но какого хрена ты делаешь со мной? Что ты сделал со мной, кроме того, что издевался надо мной, как ребенок?

Шан Инжун уже поднял лицо и его рука также схватила затылок Гуань Лина. Его глаза были спокойными и холодными:

- Теперь я знаю. Отныне, что мое, то твое. Поэтому ты не можешь любить никого другого. Ты должен остаться со мной. Если ты хочешь любви, я дам ее тебе.

Гуань Лин знал, что он ведет с ним переговоры. Он слишком хорошо знал, как Шан Инжун добивался удачи в мире бизнеса. Вот почему он решил, что это самый простой способ справиться с Шан Инжуном. Для него с холодным, жестким господином Шаном гораздо легче иметь дело, чем с ранимым Шан Инжуном.

- Я больше никого не буду любить. Я не буду, пока ты соблюдаешь мои условия. Но ты  должен научиться не контролировать меня. И не обсуждай со мной никаких условий. Я буду встречаться с теми, с кем захочу. Если ты еще раз будешь шантажировать меня...

Гуань Лин посмотрел на Шан Инжуна и сказал, чеканя каждое слово:

- Если ты снова захочешь меня шантажировать, я ткну туда, где тебе будет больно.

В этот момент тело Шан Инжуна слегка напряглось. Рука Гуань Лина, которая опустилась на половой орган Шан Инжуна, пока он говорил слово за словом, стала тяжелее. Его лицо также было холодным:

- Если ты снова посмеешь вмешиваться в мои дела с Цзян Ху, если ты когда-нибудь снова с ним подерешься или снова переспишь с кем-нибудь по фамилии Чэнь, или если ты снова сделаешь меня несчастным, я не просто собираюсь захватить твой «Ronguang». Я отрублю эту штуку, засуну тебя на склад, полный зеленого лука и буду держать тебя под замком, пока ты не умрешь. Затем я выброшу тебя на помойку и скажу всему миру, что я не хочу тебя...

Шан Инжун сначала слушал с холодным лицом, но последнее предложение заставило его нахмуриться. Несмотря на это, мужчина, который в это время оставался спокойным, спокойно спросил:

- А что потом?

Гуань Лин усмехнулся и отпустил его:

- Тогда я дам тебе один шанс, но только один раз.

После этих слов он был чертовски раздражен. Он чувствовал себя настоящей сукой. Он позволил Шан Инжуну, который никогда не признавал поражения, снова выйти сухим из воды. Он должен был повернуться и уйти, когда Шан Инжун только сказал что-то о Цзян Ху, вместо того, чтобы кружить вокруг всего этого дерьма.

Гуань Лин договорился о встрече с Цзян Ху. Чтобы облегчить разговор, встреча проходила в относительно уединенном месте, и он неопределенно сказал Цзян Ху, что он имел в виду.

Цзян Ху немного посмеялся над этим, покачал головой и сказал:

- Нет, дела моей семьи в основном связаны с усилиями господина Шана и семья Хань не воспользуется этим. Мы в долгу перед ним и вернем ему долг в свое время. Что касается дел между господином Шаном и семьей Хань, я немного знаю об этом. Не волнуйся. На этот раз семья Цзян будет на вашей стороне.

- Нет, - Гуань Лин виновато посмотрел на Цзян Ху, - Это я хочу попросить твою семью об одолжении...

- Просто спроси меня, если что-то понадобится... - Цзян Ху стал немного нетерпеливым и постучал по столу.

- Цзян Ху, это, в конце концов, дело всей твоей семьи, - Гуань Лин спокойно посмотрел на Цзян Ху, - Неважно, насколько хорошая у нас с тобой дружба. Это это просто наши отношения.

- Ты действительно собираешься снова быть с Шан Инжуном? Добровольно? - Цзян Ху замолчал на несколько секунд, и насмешливо приподнял уголок рта, - К чему вся эта суета? Не боишься, что однажды он влюбится в кого-нибудь по прихоти и бросит тебя?

- Чего бояться? - колючие слова Цзян Ху заставили Гуань Лина приостановиться, но его лицо не изменилось. Он посмотрел на него и спокойно сказал, - Что еще я могу сделать в моем возрасте, кроме как работать и жить? Я заключил сделку с Шан Инжуном, что когда он влюбится в другого, я могу взять деньги и уйти. Это также причина, по которой я хочу построить отношения с твоей семьей, чтобы договориться с ним, пока еще могу. Я возьму его ресурсы и использую их в первую очередь. Когда у нас будут равные шансы, он не сможет делать со мной все, что хочет, как делал в самом начале.

Цзян Ху выслушал и докурил сигарету до конца, после чего сказал:

- Сначала я должен пойти домой, чтобы обсудить это с моей семьей.

Гуань Лин слабо улыбнулся:

- Конечно.

Цзян Ху затушил сигарету в пепельнице и небрежно спросил:

- Как ты думаешь, сколько еще лет пройдет, прежде чем ему это надоест?

Гуань Лин долго смотрел на столовые приборы перед собой, затем вздохнул и тихо сказал:

- Не жди меня, ты заслуживаешь лучшего.

Цзян Ху самоуничижительно рассмеялся:

- Верно. Давай посмотрим, если тебя бросят, когда ты состаришься, и если у меня еще не будет партнера, может, настанет наше время.

Гуань Лин опустил веки. Зазвонил мобильный телефон Цзян Ху. Он встал и равнодушно обратился к Гуань Лину:

- Не переутомляйся. У тебя уже мелкие морщинки вокруг глаз. Ты не нянька, не ввязывайся во все его дела. Больше думай о себе. Ты устал за полжизни, разве тебе этого мало?

Сказав это, он взял свой телефон и вышел из комнаты, оставив Гуань Лина, устало прислонившегося к спинке кресла. Через несколько секунд он беспомощно сказал в сторону двери комнаты отдыха:

- Выходите...

Хун Кан и его босс, от которого исходила аура неприступности, вышли. В отличие от  босса, у которого в глазах были острые кинжалы, Хун Кан спокойно улыбнулся Гуань Лину и сказал:

- Извините, господин Гуань, мы были в середине разговора. Я не ожидал, что вы придете чуть раньше...

Гуань Лин просто прикрыл глаза руками и весело рассмеялся. У Хун Кана мурашки побежали по коже от его смеха, и он уже собирался заговорить, когда услышал холодный приказ своего босса:

- Убирайся.

Хун Кан деловито вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Глава 52

Гуань Лин открыл глаза, потому что почувствовал, как кто-то присел перед ним на корточки.

Шан Инжун внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:

- Ты не старый.

Сказав это, он нахмурился, встал и подтянул к себе Гуань Лина. Он взял его руку с обручальным кольцом и поцеловал ее, а затем равнодушно сказал:

- Дело не в бизнесе. Моя мама попросила меня приехать сюда...

Гуань Лин улыбнулся:

- Она знает, что я здесь?

- Мм, - Шан Инжун коснулся лица Гуань Лина и снова неожиданно сказал, - Ты не старый.

Гуань Лин равнодушно улыбнулся:

- Я стар, просто ты этого не знаешь.

Шан Инжун сказал «хм», как будто ему было все равно, что он скажет.

Он внимательно посмотрел на Гуань Лина, который был так поражен его взглядом, что некоторое время не хотел ничего говорить, и они молча смотрели друг на друга.

- Я не позволю тебе уйти, - Шан Инжун все же открыл рот первым. Он вытащил рубашку Гуань Лина из-за пояса брюк и медленно погладил его кожу. На его невыразительном лице по-прежнему не было никакого выражения. Он медленно сказал со своим обычным безразличием, - Я бы, наверное, не возражал, если бы ты был старым.

Его рука сжалась, и Гуань Лин оказался в его объятиях. В этот момент он вынужден был отреагировать, слегка нетерпеливо оттолкнув Шан Инжуна:

- Что ты делаешь?

- Я не буду возражать против того, что ты старый, Гуань Лин... - Шан Инжун тоже был нетерпелив, он поцеловал глаза Гуань Лина и собирался заговорить снова, когда зазвонил его телефон. Он поднял его и сказал, - Задержи их.

Гуань Лин схватил руку Шан Инжуна, которая придерживала его спину, и хотел вытащить ее, но Шан Инжун отбросил телефон и использовал вторую руку, чтобы подавить его движение.

Гуань Лин вздохнул:

- Зачем твоя мать просила тебя прийти?

Шан Инжун протянул руку и коснулся уголков его глаз, но его лицо было безразличным:

- Она привела сюда твоего младшего брата. Я слышал, что он еще красивее тебя...

Глаза Гуань Лина слегка расширились, он издал «ха», не зная, плакать ему или смеяться:

- Твоя мать планирует сводничать?

Лицо Шан Инжуна оставалось невозмутимым, пока он слушал, только рука, лежавшая на теле Гуань Лина и гладившая его кожу, остановилась. Затем он посмотрел в глаза Гуань Лина и сказал тоном чуть более легким, чем обычно:

- Она моя мать, но это все, что она из себя представляет. Я давал ей деньги, и ты можешь просто давать ей деньги в будущем.

Гуань Лин дернул уголком рта, не желая ничего говорить.

- Гуань Лин... - Шан Инжун расстегнул брюки Гуань Лина и равнодушно сказал, - Цзян Ху все еще должен быть снаружи.

Вскоре после того, как Цзян Ху вышел, вышел и Хун Кан. Пока они разговаривали, пришла и мать Шан с его «братом»... На улице сейчас, должно быть, очень оживленно.

- Разве мы не собираемся выйти? - Гуань Лин позволил Шан Инжуну стянуть с него штаны и снять нижнее белье.

Он увидел, что у Шан Инжуна встал, еще когда тот потянул его за рубашку. Он не знал, почему этот человек вдруг пришел в настроение, но знал, что тот обязательно сделает это перед уходом.

- Не сейчас, - легко сказал Шан Инжун, положил руку на спину Гуань Лина, прикусил его ухо и спросил, - Ты помыл там утром?

Гуань Лин посмотрел на него с язвительной улыбкой.

Шан Инжун протянул руку и снял всю одежду с верхней части его тела, позволил ему лечь на диван, а сам наклонился.

- Уйдем, когда закончим... - Шан Инжун поцеловал его в спину.

Гуань Лин слегка завелся от его дыхания и немного расслабился. В любом случае, если не расслабиться, позже пострадает именно он.

- Гуань Лин... - Шан Инжун назвал его имя, когда вошел.

Гуань Лин угрюмо фыркнул и ничего не ответил.

- Гуань Лин... - все еще звал Шан Инжун.

Гуань Лин был раздражен, но как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, Шан Инжун снова врезался в него. Оцепенение и болезненное ощущение заставили его дыхание сбиться.

В это время Шан Инжун укусил его за ухо так сильно, что тело Гуань Лина задрожало от боли, и он подумал, что этот ублюдок вот-вот откусит ему ухо.

К тому времени, когда Гуань Лин вышел из комнаты, его шея и ухо были покрыты отметинами.

Несмотря на то, что он привел себя в порядок во внутренней ванной комнате, румянец на его лице не исчез так легко, и любой, кто почувствовал бы исходящий от него запах, понял бы, что он только что сделал.

С другой стороны, Шан Инжун даже не взял с собой галстук и небрежно засунул его в карман пиджака Гуань Лина. Гуань Лин догадался, что он собирается сделать.

Как только они вышли, стоявший сразу за дверью Хун Кан поприветствовал их, глядя на них с горькой улыбкой в уголках рта:

- Они в другой комнате, я сказал, что вы пойдете туда вместе.

- Где Цзян Ху? - небрежно спросил Гуань Лин.

Хун Кан посмотрел на ничего не выражающее лицо Шан Инжуна и правдиво ответил:

- Он все еще на парковке, боюсь, он не уйдет, пока вы не выйдете.

Гуань Лин кивнул на это, повернулся к Шан Инжуну и сказал:

- Я выйду, перекинусь с ним парой слов.

Лицо Шан Инжуна почернело. Гуань Лин проигнорировал его и поспешил на стоянку. Как только он увидел машину Цзян Ху, он открыл дверь пассажирского сиденья и сел в нее, сказав Цзян Ху:

- Посиди со мной.

Цзян Ху нахмурился и посмотрел на него. Затем он достал пачку сигарет и вынул одну из них, чтобы закурить. Он сделал глубокую затяжку, прежде чем спросить:

- Хочешь одну?

- Нет, спасибо.

- Ты здесь, чтобы заставить меня сдаться? - беспечно сказал Цзян Ху, держа сигарету во рту.

- Вроде того, - Гуань Лин, от которого все еще пахло похотью и все тело покрывали отметины, не смутился, что его видят насквозь, и добавил, - В основном, чтобы спрятаться от кое-кого.

Цзян Ху больше не смотрел на него и просто продолжал курить свою сигарету.

- Одна старая запутавшаяся дура притащила с собой молодого дурака. И все же господин Шан хочет, чтобы я сотрудничал. Если им неведом стыд, то я пока еще не настолько толстокож, - Гуань Лин усмехнулся, - Там нет ни одного нормального человека.

Гуань Лин не хотел выходить со следами того, как его трахали другие, и позволять этим людям «навещать» его. Шан Инжун сказал, что может дать ему все, что угодно, и что он будет любить его. Но посмотрите, что он сделал.

Но ему было все равно, что думает Шан Инжун, сейчас ему было неприятно быть дешевым по отношению к самому себе.

Цзян Ху выслушал его, повернулся к заднему сиденью, чтобы взять бутылку воды, а потом вложил ее в руку Гуань Лина. Положив руки на руль и сделав пару затяжек сигаретой, он тихо сказал:

- Гуань Лин, почему бы тебе не начать сначала?

- Слишком поздно, - Гуань Лин посмотрел в зеркало заднего вида на фигуру Хун Кана, идущего в их сторону. Он повернулся к Цзян Ху и сказал, - Цзян Ху, нам действительно не суждено быть вместе. Ты всегда умел брать то, что хотел, и оставлять остальное позади. Не думай больше обо мне. Я знаю, ты думаешь, будто ты мне должен, но мы же мужчины, и мы должны понимать, что это не вопрос, кто кому должен. Если случаются проблемы, их нужно решать, верно?

Цзян Ху уклончиво улыбнулся, не отрицая этого. Гуань Лин посмотрел на него с улыбкой. Цзян Ху покачал головой, когда увидел это, и беспомощно сказал:

- Я понял. Когда ты вот так отказался, что еще я могу думать?

Хун Кан подошел, взглянул на Гуань Лина, поколебался и не стал уговаривать его выйти из машины, лишь сказал:

- Вы же не хотите сбежать, не так ли?

Гуань Лин рассмеялся. Хун Кан также рассмеялся, довольно беспомощно:

- Босс...

Он взглянул на Цзян Ху и больше ничего не сказал, мудро проглотив оскорбительные слова об эмоциональном интеллекте своего босса перед его любовным соперником.

Гуань Лин вышел из машины и посмотрел, как отъезжает Цзян Ху. Затем он повернулся к Хун Кану и предложил:

- Найдем место, где можно выпить?

Глава 53

Хун Кан действительно поехал и нашел место, где можно выпить с Гуань Лином. К тому времени, как они выпили полбутылки вина, подошел господин Шан. Как только они сели, их телефоны зазвонили снова.

Гуань Лин наблюдал, как они отвечают на телефонные звонки, как будто смотрел пьесу, и услышал, что госпожа Шан на этот раз действительно попала в больницу - у нее случился сердечный приступ.

Когда они вместе выходили на улицу, Хун Кан легонько потянул Гуань Лина за руку. Гуань Лин отстал на шаг и услышал, как Хун Кан шепчет ему:

- Будьте добры, не злите старую госпожу.

Гуань Лин поднял брови:

- Неужели я такой человек?

- Да, -  прямо кивнул Хун Кан.

- Не тогда, когда она действительно больна, - Гуань Лин не злился, он был очень хорошо воспитан.

Как он и сказал, они с Хун Каном не могли стать друзьями, потому что Хун Кан всю свою жизнь был только на стороне Шан Инжуна. А все члены семьи Шан были его естественными врагами.

Когда Гуань Лин сел в машину, он равнодушно сказал Шан Инжуну, пристегивая ремень безопасности:

- Высадите меня, когда проедете дорогу Юаньчунь, я поеду домой.

Машина проедет по дороге рядом с домом, а Гуань Лин не хотел ехать в больницу. Даже если он не хотел делать этого внешне, он должен был показать свое отношение  Шан Инжуну.

Хун Кан на мгновение замер, когда услышал это. Шан Инжун слабо взглянул на него и кивнул.

Когда они доехали до дороги Юаньчунь, машина припарковалась на обочине. Гуань Лин уже собирался выйти из машины, как вдруг Шан Инжун снова открыл рот и сказал:

- Ты не обязан видеться с моей матерью, если не хочешь. Я позабочусь об этом вопросе.

В это время Гуань Лин снова почувствовал, что подсказка Хун Кана была немного милой. Было полезно наблюдать за ветром, стоя у руля*.

(ПП: идиома, означает обращать внимание на тенденцию, подсказки, подмигивание других, чтобы действовать)

Кого волнует, о чем думает Шан Инжун? Просто не позволяйте ему сейчас делать то, что ему не нравится.

Госпожа Шан снова прибегла к уловке и заболела, так что Шан Инжун в тот вечер не вернулся. Гуань Лин тоже не сидел сложа руки, он провел ночь за чтением финансовых отчетов, а когда дождался рассвета, принял душ и отправился к Хэ Нуаньяну.

Гуань Иху был заперт в тюрьме, однако его детей увела госпожа Шан, которая внимательно следила за ними. Изначально Гуань Лин думал, что Шан Инжун сам разберется с этим вопросом, но, в конце концов, госпожа Шан есть госпожа Шан, мать хозяина «Ronguang». Есть вещи, которые она не может делать так же просто, как Гуань Лин.

Гуань Лин почувствовал, что по сравнению с Шан Инжуном, человек, который может даже своего «родного отца» отправить в тюрьму, чтобы сохранить свою честь и покой, хуже зверя.

Но он не жалел об этом.

Кроме того, если Гуань Иху не будет вести себя хорошо, когда выйдет на свободу, у Гуань Лина есть другие средства.

Если быть откровенным, у него самого были ослиное сердце и собачьи легкие*. Он был абсолютно равнодушен к тем, кто ему не нравился.

(ПП: метафора свирепого и порочного сердца)

Этим он, должно быть, был очень похоже на своего отца, и Гуань Лин подумал, что генетика все-таки довольно удивительная штука.

Когда он вошел в дом семьи Хэ, Хэ Нуаньян сердито сказал ему:

- Я не думаю, что господин Шан так уж хорош в своем деле.

Гуань Лин съел печенье, которое он испек, и даже не повел бровью:

- У него все под контролем. Он просто не считает, что в этом есть что-то плохое. Когда придет время, и мать и дочь Шан действительно начнут создавать проблемы, посмотрим, насколько он будет занят.

Когда он закончил, уголки его рта приподнялись, и появилась небольшая улыбка. Увидев на его лице легкое злорадство, Хэ Нуаньян закрыл рот и больше ничего не сказал.

Когда Гуань Лин связался с семьей Цзян, мать и дочь Шан пошли на крайний шаг. Она пригласила дядю Шан Инжуна, который был еще жив, чтобы заставить Шан Инжуна жениться на его сводной сестре - Гуань Яньян.

Гуань Лин получил новости от Хэ Нуаньяна. Он грелся на солнышке в доме Хэ и читал отчет, когда услышал это. Он громко рассмеялся:

- Что ж, остается поздравить господина Шана.

- Обнимать слева или обнимать справа*?

(ПП: идиома, описывает количество наложниц)

Ли Цин уехал в командировку, так что Хэ Нуаньян в эти дни был свободен. Он не слишком вмешивался в дела Гуань Лина, но уже принял меры. Он попросил всех своих друзей помочь ему, и время от времени до него доходили новости.

- Это все зависит от того, что решит господин Шан... - Гуань Лин, который только что сказал, что начинает все сначала с Шан Инжуном, на этот раз был очень спокоен.

После того, как он перестал относиться к этому человеку, как к сокровищу своего сердца, даже если бы другая сторона атаковала его с тысячами солдат и лошадей, ему было все равно. Но только пока никто вокруг него не пострадал.

Независимо от того, воспринимали они его всерьез или нет, его это не волновало.

Гуань Лин знал, что есть и хорошие вещи, и приготовился слушать.

Что касается того, чтобы быть серьезным? С тех пор как Гуань Лин вернулся, его первоначальным намерением было импровизировать со сценами, предоставленными господином Шаном. Он не воспринимал себя всерьез и не требовал того же от господина Шана.

Только то, что перечислено в контракте, является самым надежным, а что касается слов, которые вылетают из его рта, - только дураки в это поверят.

Но в присутствие господина Шан Гуань Лин все еще проявлял какую-то нежность. Поэтому, когда позвонил Шан Инжун, тон Гуань Лина был таким же мягким, как и всегда.

- Я здесь, у Хэ Нуаньяна, а где ты?

У матери Шан случился настоящий сердечный приступ, и в последние несколько дней Шан Инжун находился в больнице. Гуань Лин время от времени звонил по телефону, чтобы узнать, как дела. Он даже попросил кухарку прислать ей горячей еды, делая все жесты заботливого любовника.

- В больнице. Я не вернусь сегодня вечером, - коротко сказал Шан Инжун.

- Мм, это хорошо, не забудь отдохнуть, - голос Гуань Лина по-прежнему оставался кротким.

Шан Инжун помолчал несколько секунд и повесил трубку, ничего больше не сказав. Гуань Лин бросил телефон обратно на стол, зевнул и продолжил читать свой отчет.

Хэ Нуаньян также читал свою профессиональную книгу. В этот момент он взглянул на Гуань Лина и равнодушно сказал:

- Если ты будешь слишком много притворяться, тебя разоблачат.

- Нужно ли плакать и вешаться на дверь, чтобы казаться правдивым? - Гуань Лин смотрел на отчет и легкомысленно сказал, - Если я пойду в больницу и действительно рассержу госпожу Шан, он подумает, что я создаю ему проблемы.

- Гуань Лин...

- Хм?

- Ты недостаточно искренен, и он это видит. Не относись к нему как к дураку.

- Это я дурак, - Гуань Лин улыбнулся Хэ Нуаньяну, - Я не знаю, почему он хочет вести себя так, будто я ему небезразличен, и не знаю, чья это была идея. Но, Нуаньян... Ты же видел его реакцию. Как ты можешь сказать, что у него действительно есть чувства ко мне? Но раз он продолжает вести себя так, я просто буду сотрудничать.

Сказав это, Гуань Лин просто отложил планшет, который держал в руке, и сказал Хэ Нуаньяну:

- Я думаю, что все это - плохая идея Тана Хаотао, чтобы заставить меня думать, что я все еще очень важен. Просто исполнение господина Шана не очень хорошее, и его актерские навыки не на высоте.

Настоящую любовь невозможно разыграть. А Шан Инжун не бесчувственный человек. Тот факт, что он думал о будущем своих прежних любовников, показывает, что он осторожен в отношениях.

Вначале реакция Гуань Лина по отношению к Шан Инжуну на самом деле была немного запутанной, и он неизбежно иногда смягчал свое сердце. Но когда он обдумал это позже, то понял, что господин Шан, не теряя самообладания, своим лучшим тоном сказал ему несколько красивых и приятных слов... Этими выступлениями руководили эксперты. Если бы это было раньше, Гуань Лин был бы так очарован, что не знал бы, куда идти. Если бы не слова Тан Хаотао в ночь свадьбы, он бы действительно подумал, что Шан Инжун был эмоциональным идиотом с заторможенной реакцией.

Так что его слишком трезвый подход был неудивителен. Он знал, что Тан Хаотао считает его самым подходящим компаньоном для Шан Инжуна. Из-за его увлечения Шан Инжуном он может хорошо заботиться об этом человеке. Кроме того, у него нет особых амбиций, он ответственный и старомодный человек. В качестве партнера для Шан Инжуна и для будущего компании это лучше, чем Чэнь Бинь. В прошлом, когда Гуань Лин преследовал Шан Инжуна, он стремился сравняться с ними. Теперь, когда он видит, что Шан Инжун проявляет к нему такой же интерес, он также понял, что за прошедший год он стал человеком, которого можно шантажировать. Он знает, где находится его настоящая слабость, поэтому не мог удержаться от того, чтобы подлить масла в огонь.

Просто Тан Хаотао никогда не говорил ни слова о личных делах Шан Инжуна, хотя он и был тронут влюбленностью Гуань Лина. Но той ночью в Соединенных Штатах он фактически рассказал о первой половине жизни Шан Инжуна. Возможно, в то время это ничего не значило, но потом, когда Гуань Лин вспомнил об этом, ему действительно захотелось рассмеяться. Помимо восхищения благими намерениями Тан Хаотао, он также думал о том, что в будущем ему следует держаться на расстоянии.

Он и не может полагаться на слова этого старого лиса.

Господин Тан очень хорошо знал Гуань Лина, но при этом не мог не сокрушаться, что господин Шан ведет себя слишком непринужденно. Каждый раз, когда Гуань Лин видел льстивое притворство Шан Инжуна, ему хотелось вздыхать. Иногда ему было невыносимо видеть такое поведение, ему не терпелось подойти к нему и сказать, что если ты действительно хочешь показать свою любовь и симпатию, то лучший способ - заступиться за него и не выставлять себя на посмешище перед другими.

Даже Хун Кану было стыдно за поведение своего босса. Гуань Лин очень хотел, чтобы Хун Кан дал своим двум начальникам совет - либо они должны прекратить притворяться, или, наоборот, притворяться так, как это делает он, Гуань Лин.

Если бы давать деньги и контроль над финансами было признаком любви, девять из десяти человек были бы тронуты, но Гуань Лину было абсолютно плевать. Он финансовый менеджер, и у него есть профессиональная этика. Вложить деньги в его руки было практически то же самое, как вложить их в руки Чэнь Сяояо, но это все-таки не одно и то же. Ему Шан Инжун мог отдать деньги без страха.

Естественно, никто ничего об этом не сказал. Гуань Лин только сказал Хэ Нуаньяну, чтобы он не вмешивался в его отношения с Шан Инжуном, у него был свой путь и свое чувство меры.

Хэ Нуаньян согласился и холодно наблюдал за происходящим.

Десять дней подряд Шан Инжун не возвращался. Гуань Лин звонил ему дважды в день, утром и вечером, не пропуская ни одного дня.

В этот день позвонил Хун Кан и сказал:

- У босса уже два дня высокая температура, и сегодня она не спадает, почему бы вам не прийти и не посмотреть?

- Температура? - Гуань Лин хмыкнул.

В течение последних нескольких дней во время телефонного разговора господин Шан вел себя вполне нормально. Гуань Лин задумался, это действительно было вполне нормально – Шан Инжун два раза повторил одно и то же «мм» и повесил трубку... Действительно было бы трудно понять, что он болен.

- Да, господин Гуань, позвольте мне кое-что обсудить с вами, - беспомощно сказал Хун Кан, - Просто скажите, что вы скучаете по нему и хотите встретиться с ним, не говорите, что я это сказал.

В эти дни босс был настолько занят семьей Хань, семьей Шан и компанией, что спал всего два-три часа в сутки, а в остальное время не смыкал глаз. В первые несколько дней Хун Кан все еще думал о том, почему босс не давал Гуань Лину знать, что он возвращается в компанию, чтобы разобраться с делами, почему господин Гуань не знал, что он отправил его брата и сестру в тюрьму, чтобы они составили компанию Гуань Иху. А потом он подумал, что босс ждет, что Гуань Лин сам спросит об этих вещах.

Но как такое возможно? С характером господина Гуаня он каждый день просил домработницу отвозить в больницу суп и воду и задавал вопросы по телефону, но все это было поверхностно, без единой капли тепла. Босс не идиот. Через несколько дней он понял, что господин Гуань, который, кажется, быть таким же совершенным, как и раньше, на самом деле создает проблемы.

Господин Гуань всегда дорожил своими перьями и вообще не хотел иметь дела с родственниками Шан Инжуна. Он ослеплял посторонних своим, казалось бы, теплым и пушистым поведением. Только несколько человек знали, где скрывается истинная безжалостность этого человека.

День ото дня босс видел это все яснее. В последние два дня у него даже поднялась температура, но он все еще просил Хун Кана держать эту новость в секрете. Хун Кан видел, что если он будет упрямиться еще какое-то время, все станет только хуже, поэтому ему пришлось сдаться господину Гуану за спиной своего босса.

- Чтобы осчастливить босса, вам нужно только немного его поуговаривать, - Хун Кан изо всех сил старался сказать это красиво, - Неважно, что вы думаете о боссе, поскольку вы собираетесь жить вместе, лучше все-таки ладить, не так ли?

Гуань Лин тоже так думал и с радостью согласился.

Он не знал, что у Хун Кана заболела печень, когда он услышал его «да», и он втайне кричал в своем сердце, что методы господина Гуаня очень хороши и очень жестоки.

Человек, который всего год или два назад так боялся причинить его боссу неприятности, что ему приходилось все заранее обдумывать, теперь настолько отстранился от своих прежних чувств. Теперь он такой же, как они. Все, что он делает, он делает на 70% своего разума и на 100% расчетов.

Гуань Лин позвонил, и Шан Инжун, как обычно, снял трубку.

- Ты уже давно не возвращался домой. Ты все еще планируешь вернуться? – спросил Гуань Лин с улыбкой.

- Через несколько дней, - голос Шан Инжуна был по-прежнему холодным и безразличным. Он никогда не был эмоциональным человеком, особенно в присутствии Гуань Лина.

Но Гуань Лин и раньше видел, как он улыбается. За то короткое время, что Шан Инжун встречался со своими любовниками, он видел, как тот несколько раз улыбался наедине. Позже он был так огорчен его видом, что просто перестал думать о том, с кем Шан Инжун встречается в тот или иной вечер.

И в их отношениях всегда улыбался именно он...

Гуань Лин подумал, что господин Тан на этот раз действительно ошибся, отдав своего друга такому неподходящему человеку.

На самом деле, связать его было бы легко. Если бы ради компании от хотел помешать ему сотрудничать с семьей Хань, можно было просто подписать с ним контракт. По личным вопросам - просто подписать с ним контракт на услуги няни. Друзья по сексу - тоже в порядке. Составьте список условий и подпишите его.

Очевидно, это так просто, но ему пришлось сделать большой круг и потребовалось некоторое время, чтобы понять это.

Только в этот момент он понял, что все они - люди, для которых нажива превыше всего, но на этот раз он использовал эмоции, чтобы связать его... Гуань Лин чувствовал, что это действительно было возмездием за то, что он раньше чрезмерно использовал свое сердце.

- Через несколько дней - это сколько? Ты говоришь это уже несколько дней, - вздохнул Гуань Лин, - Я лучше приду к тебе сам и доставлю суп.

Шан Инжун молчал. Гуань Лин привык к этому:

- Тогда так и решим.

Сказав это, он положил трубку и пошел на кухню. В этот день он не стал отлынивать от работы, сам приготовил суп, а также позвонил, чтобы попросить тетушку Хун и девочек не приходить.

Шан Инжун положил трубку, не поднимая головы, и нажал на кнопку селектора, чтобы попросить Хун Кана подойти. Хун Кан появился в его кабинете через две минуты. Шан Инжун подписал бумаги, отбросил ручку в сторону, откинулся в кресле и равнодушно посмотрел на Хун Кана.

Хун Кан сначала смотрел на него с улыбкой, но через несколько секунд не смог усидеть на месте и пошевелился. В мире было мало людей, которых он боялся, и его босс всегда был в этом списке первым.

- Босс, - начал Хун Кан, не в силах больше сдерживаться, - Вы что-то хотите?

Шан Инжун посмотрел на него:

- Ты звонил Гуань Лину?

Хун Кан замолчал. Шан Инжун больше ничего не сказал. Он достал сигарету и зажег одну, закончил читать другой документ, после чего сказал, не двигая веками:

- Иди, подготовь машину.

Шан Инжун вернулся в больницу, зашел в палату к матери, которая не сказала ему ни слова, затем пошел в комнату, где он отдыхал, и позвал врача, чтобы тот пришел и сделал ему капельницу.

Он не хотел, чтобы Гуань Лин пришел и снова использовал это улыбающееся лицо, мягкими словами убеждая его обратиться к врачу. Думая о том, что он устал смотреть на такое лицо, Шан Инжун почувствовал, что нелепое упорство последних двух дней было бессмысленным.

Ну и что, что он был болен? Даже если бы Гуань Лин знал, что он действительно болен, пока он ничего не скажет, Гуань Лин просто притворится смущенным.

В прошлом он действительно недооценивал способности Гуань Лина. Если бы он только знал... Если бы он знал, что он на самом деле как занесенный для удара нож*, он бы, наверное, уже давно порвал с ним.

(ПП: идиома, означает, что нож падает, как только рука поднимается. Описывает быстрое и неумолимое ответное действие)

Будь то остаться вместе или отпустить его, в любом случае, это было бы лучше, чем та ситуация, в которой он оказался сейчас. Но даже несмотря на это, Шан Инжун не хотел отпускать Гуань Лина.

Любовь это или нет, он не знал.

Что сделано, то сделано. Шан Инжун знал, что сейчас не время грустить.

Хун Кан ждал Гуань Лина на автостоянке и сразу же доставил его прямо в больничную палату Шан Инжуна. Мужчина был спокоен, когда увидел его. Кивнув головой в его сторону, он выпил принесенный им суп.

Гуань Лин почувствовал облегчение, увидев его. Он думал, что Шан Инжун снова устроит сцену. В его присутствии Шан Инжун всегда вел себя беззаботно и не сдерживался. Раньше это доставляло ему удовольствие, но теперь от этого у него болела голова. Поэтому сейчас спокойствие Шан Инжуна было тем, с чем он был очень рад иметь дело. Он предпочел быть заинтригованным, чем разбираться с его эмоциями.

Увидев, что он допил свой суп, Гуань Лин погладил его по голове и сказал, чтобы он немного отдохнул. Шан Инжун произнес «мм».

Когда Гуань Лин уже собрался уходить, он услышал, как Шан Инжун равнодушно сказал ему:

- В эти дни мне приходится работать в компании. Я возвращаюсь в больницу только вечером. Я вернусь домой после того, как мою мать выпишут из больницы.

Гуань Лин с улыбкой сказал:

- Не переутомляйся, болеть вредно.

Шан Инжун кивнул и больше ничего не сказал. Он не смотрел на Гуань Лина, а просто молчал.

Гуань Лин хотел уйти, но молчанию Шан Инжуна, который не занимался ни работой, ни сном, было ему непривычно. Шан Инжун не говорил с ним о личном, за исключением деловых вопросов. Обычно, после встречи и разговора о бизнесе, они либо занимались своей собственной работой или ложились спать. Такое молчание редко встречалось в их отношениях.

Поскольку это было не совсем обычно, Гуань Лин почувствовал, что сейчас неподходящее время говорить, что он уходит, это будет казаться слишком преднамеренным.

- Тогда возвращайся... - Гуань Лин уже собирался заговорить, когда Шан Инжун открыл рот и попросил Хун Кана войти.

- Отвези его обратно, - Гуань Лин услышал, как Шан Инжун что-то сказал Хун Кану, а затем повернулся к нему и тихо сказал, - Если ты проснешься завтра утром пораньше, сходи в офис и разберись с гардеробом в гостиной. Вся одежда грязная.

Гуань Лин ответил утвердительно, поцеловал его в лицо и дал ему несколько советов, прежде чем уйти.

После ухода Гуань Лина раздался телефонный звонок Тан Хаотао, и Шан Инжун, который всю дорогу в машине думал об этом, равнодушно спросил своего старого друга:

- Как ты преследовал свою жену, чтобы она родила тебе ребенка?

Тан Хаотао был ошеломлен, когда услышал от него самый спокойный тон за последнее время, и только через несколько секунд сказал:

- Что снова случилось?

- Гуань Лин не заинтересован в «Ronguang», - Шан Инжун закрыл глаза и продолжил говорить, стряхнув внезапную пульсирующую боль в голове, - Я уловил только один момент со стороны Хэ Нуаньяна. Что касается других, он не боится меня. Он даже не заботится о Гуань Иху

- Ну и что? - спокойно сказал Тан Хаотао, - Я говорил тебе, чтобы ты относился к нему хорошо, но ты не послушал. Теперь, когда ты думаешь, что сможешь прожить с ним всю жизнь, ты считаешь, что он может просто вернуться к тому, каким был в начале? Инжун, в этом мире не бывает таких хороших вещей. Это ты выгнал его. Ты шантажом заставил его вернуться и действительно думаешь, что он все еще готов работать на тебя? Я не думал, что ты настолько наивен. Я советовал тебе ухаживать за ним, выложить перед ним настоящие деньги. Я также дал ему понять, что он имеет последнее слово в вашей семье, чтобы ты выглядел искренним. Иначе, неужели ты думаешь, что Гуань Лин боится тебя? Ты сможешь удержать его на десять лет, но  сможешь ли ты удержать его на всю жизнь? Рано или поздно он найдет способ избавиться от тебя. Лучшее, что ты можешь сделать сейчас, это заставить его воспринимать «Ronguang» как свою ответственность. Нет ничего лучше общих интересов, чтобы удержать человека.

Шан Инжун не был одурачен им и трезво сказал:

- Мы оба ошибались. В будущем это станет для него поводом поговорить со мной о расставании. Если ты думаешь, что это сможет его удержать, он просто уйдет без ничего. А потом... Имея власть и деньги, ему будет легко уйти, если он захочет.

- Вот почему я попросил тебя поговорить с ним о твоих чувствах... - Тан Хаотао не мог скрыть своего разочарования, - Разве ты не можешь вложить в него всю свою душу и сердце и вернуть его обратно?

Шан Инжун замолчал, а через несколько секунд равнодушно сказал:

- Я плохо поработал, он мне не поверил.

Тан Хаотао совершенно потерял дар речи.

Шан Инжун втайне думал о том, чтобы положить трубку, когда Хун Кан толкнул дверь, и тогда он только услышал, как его самый компетентный и доверенный помощник сказал ему с непривычной паникой на лице:

- Старшая мисс ударила господина Гуаня ножом в лифте...

Глава 54

Хун Кан только увидел, как Шан Инжун выдернул иглу капельницы из своей руки и вскочил с кровати...

- Где это?

Хун Кан побежал за своим невероятно быстрым боссом, заявив в легкой панике:

- Врач уже отправил его в отделение неотложной помощи, поэтому я пришел, чтобы сообщить вам...

- Где это? - голос Шан Инжуна был холодным и твердым, как нож.

Подавленный его убийственной аурой Хун Кан плотно закрыл рот и сильно нажал на кнопку вызова лифта, чтобы спустить босса вниз.

- Приведи ко мне Фэйхун, - холодно произнес Шан Инжун.

Хун Кан не мог скрыть дрожь.

В отделении неотложной помощи постоянно царил беспорядок. Когда пришли Шан Инжун и остальные, их тут же заблокировала медсестра.

Гуань Лин находился в одной из операционных, где ему накладывали швы. Старшая дежурная медсестра холодно посмотрела на Хун Кана, который задал ей вопрос, и со словами «не умер» велела им отойти в сторону от других пациентов и персонала.

Подчиненные позади Хун Кана хотели выйти вперед и поговорить со старшей медсестрой, но Шан Инжун холодно посмотрел на них и они, не выдержав, отступили.

Когда привели Шан Фэйхун, Шан Инжун стоял, прислонившись к стене реанимационной палаты. Увидев свою сестру, он протянул руку и коснулся ее лица, которое было немного болезненным из-за стиснутых зубов.

- Почему ты не слушаешь меня? - Шан Инжун убрал волосы с ее лица за уши.

- Он мне не нравится. Он мне просто не нравится. Почему ты делаешь это с нами из-за него? Мы - твоя семья. Почему ты идешь на поводу у человека, который сказал, что убьет нашу семью? Брат, мы ведь самые близкие друг другу люди, не так ли? Я действительно ненавижу его до смерти. Он нам совсем не нравится... - сказала Шан Фэйхун, проливая слезы. Она сменила испачканную кровью одежду, но не успела накраситься. Она не хотела этого делать, желая показать своему брату, что ей тоже было нехорошо.

Гуань Лин - лицемер. Раньше они смотрели на него свысока. Теперь, когда ее брат действительно с ним, старая злоба усугубляется новой ненавистью. Они стали настоящими врагами с Гуань Лином. В любом случае, ситуация лучше не станет. Шан Фэйхун не возражала быть более настойчивой и добить его.

Кроме того, она дочь семьи Шан, поэтому ее брат ничего с ней не сделает. Если дело дойдет до того, что либо сеть порвется, либо рыба умрет*, ее брат будет на ее стороне.

(ПП: идиома, означает борьбу насмерть)

Ей пришлось пойти на это. Это было лучше, чем позволить Гуань Лину захватить власть и вырвать все из их рук.

- Мм, семья, - Шан Инжун поправил волосы сестры. После того, как сестра улыбнулась ему, встревоженная его спокойствием, он тоже смягчил уголки рта и сказал более мягко, - Я не смог бы ударить тебя.

Шан Фэйхун теперь искренне улыбалась нежной, как цветок, улыбкой. Шан Инжун больше ничего не сказал, но обнял ее за плечи и легонько поцеловал в волосы.

Шан Фэйхун оперлась на широкие плечи своего брата, думая, что она прощена, и, наконец, освободила свое сердце от страха, что убила кого-то собственными руками.

Она позвала:

- Брат...

Шан Инжун погладил ее по волосам, повернул голову и посмотрел на свет в операционной.

Через двадцать минут или около того Шан Фэйхун, которая устала плакать, подняла голову и посмотрела на Шан Инжуна, который до сих пор не сказал, что хочет уйти.

Она робко предложила:

- Брат, пойдем.

Зазвонил мобильный телефон Гуань Лина, который Шан Инжун держал в руке. Он сообщил человеку на другом конце провода, где находится, и повесил трубку. Отпустив плечо Шан Фэйхун, он вытер пальцами размазавшуюся тушь с ее глаз и легко сказал:

- Позаботься о себе. Это все, что я могу сделать для тебя сейчас.

Как раз в тот момент, когда Шан Фэйхун в шоке уставилась на своего брата широко раскрытыми глазами, подошел Цзян Ху.

- Забери ее. Следуйте своим обычным процедурам... - Шан Инжун равнодушно сказал Цзян Ху. Под недоверчивым взглядом Хун Кана он посмотрел на свою испуганную кричащую сестру. В его глазах и на лице не было никакого выражения.

Хун Кану не нравился нрав старшей мисс, но он видел, как она росла и относился к ней как к сводной сестре. Когда он услышал мучительную мольбу Шан Фэйхун, взывающую к Шан Инжуну о помощи, он не мог не сделать шаг ближе к боссу. Но когда он встретился с холодными, бесстрастными глазами Шан Инжуна, он оставил свои слова при себе.

Не говоря ни слова, Цзян Ху достал наручники и надел их на Шан Фэйхун, которая отчаянно кричала, подтолкнул ее к своим людям и приказал им увести ее. Затем он подошел к Шан Инжуну. Холодность на его лице была не меньше, чем у господина Шана.

Шан Инжун холодно посмотрел на него в ответ. После молчаливого обмена взглядами Цзян Ху холодно поднял уголки рта, отвел глаза и ушел.

Его люди ждали, пока он сядет в машину. Цзян Ху посмотрел на знаменитую даму в машине и сказал своему заместителю, который только что был переведен на его сторону в качестве второго помощника:

- Это твоя работа.

Заместитель знал, что это последний «тест» для его повышения в звании, и слабая улыбка появилась на его нежном лице, когда он надвинул очки на лицо и кивнул:

- Понял, начальник Цзян.

А позади них Шан Фэйхун все еще билась в истерике, охрипнув от криков. Она не знала, что Цзян Ху несколько дней назад поймал наркоторговца и во время допроса выудил у него всю информацию. Наркоторговец воспользовался тем, что его перевели в тюремную камеру и, чтобы избежать отчаяния во время допроса, стиснул зубы и покончил с собой.

Гуань Лин был ранен ножом в живот, но, к счастью, это был, вероятно, первый раз, когда мисс Шан убивала кого-то. Ее руки немного дрожали и сила была не слишком велика. Кроме того, Гуань Лин смог вовремя увернуться и нож не задел его внутренние органы, только сделал разрез длиной около 10 см. Разрез был немного великоват, но к счастью, Гуань Лин успел вовремя прикрыть рану и его и кишки не разлетелись повсюду.

Это также произошло прямо в больнице, и в лифте находились врачи. Лифт тут же остановился на этаже отделения неотложной помощи. Ему также повезло, что он попал в недавно освободившуюся операционную. Это действительно не должно быть смертельно.

Он попросил врача ввести ему только местную анестезию и лично наблюдал, как кто-то проверяет его кишечник и желудок, которые он обычно не мог увидеть своими глазами. Затем живот был зашит....

Он казался таким спокойным, что врач, накладывавший ему швы, не мог не посмотреть на него несколько раз. Гуань Лин встретился с ним глазами и слабо улыбнулся ему... Доктор воспринял это так, словно он испугался до такой степени, что поглупел, а иначе какой человек будет улыбаться в такое время?

Когда его выкатили из операционной, он увидел Шан Инжуна. Глаза мужчины были спокойны. Слишком спокойны. Гуань Лин, который был полон сил, сначала хотел сосредоточиться на том, чтобы подразнить их несколькими словами, но когда он увидел Хун Кана с мертвенно-бледным лицом, он просто поберег свои силы и закрыл рот.

Когда они вошли в палату, Шан Инжун сел рядом с ним. К этому времени Гуань Лин, который уже чувствовал необъяснимую боль, не мог говорить и не мог просто потерять сознание. Он уже сожалел, почему ему не сделали общий наркоз и теперь он вынужден смотреть на Шан Инжуна.

После просмотра в течение десяти секунд или около того он подумал, что ослеп, так как увидел, как дрожит лицо Шан Инжуна... Эту дрожь нельзя было бы заметить, если ты не был достаточно близко.

Он поднял глаза и посмотрел на него несколько раз, чтобы убедиться, что он прав...  Гуань Лин почему-то почувствовал себя странно. Прочистив горло, он открыл рот:

- Послушай, я не то чтобы не хочу тебя видеть. Я просил тебя разобраться с твоей матерью и сестрой не из-за тебя, а ради себя. Я должен думать о своей собственной жизни. Это не...

Его горло так пересохло, как будто у него во рту была тонна песка. Голос стал ужасно хриплым и напоминал шипение.

Шан Инжун сел рядом с ним, посмотрел ему в глаза и равнодушно сказал «мм».

Гуань Лин взглянул на стоявшего рядом с ним Хун Кана. Не в силах больше насмехаться над ним в саркастической манере, он, наконец, устало закрыл глаза.

Эти люди, каждый из них обращается с ним безжалостнее, чем другой. Они были так жестоки к нему, третировали, как им вздумается, потому что у него не было никакой власти.

- Цзян Ху забрал этого человека? - Гуань Лин задал этот вопрос с закрытыми глазами.

- Да, - Шан Инжун издал еще одно «мм», а затем поцеловал Гуань Лина в щеку.

Гуань Лин молча улыбнулся. Ирония судьбы заключалась в том, что он отправил сестру в тюрьму, но получил поцелуй от брата.

Однако Шан Инжун заслужил это. По крайней мере он не помешал Цзян Ху увести ее...

После того, как Гуань Лин заснул, Шан Инжун вышел за дверь и равнодушно сказал Хун Кану:

- Моя мама еще не знает, не так ли?

Хун Кан кивнул с побелевшим лицом. Шан Инжун посмотрел на него и улыбнулся. Холодный и жесткий мужчина тихо сказал:

- Не дай ей узнать в этот раз. В конце концов, ты мой помощник, а не ее. Если ты считаешь, что она была слишком добра к тебе и ты не можешь с этим жить, это прекрасно. Но с этого момента ты будешь предоставлен сам себе.

После этих слов он похлопал Хун Кана по плечу и не потрудился больше ничего сказать. Он повернулся и позвонил Тану Хаотао. По телефону он сказал, что если Хун Кан не сможет сделать это, то он поменяет его.

Тан Хаотао был потрясен. Он не знал, что Шан Инжун будет настолько безжалостным в этот раз. Хун Кан был с ним более 20 лет и отвечал за большинство его тайных дел, поэтому замена этого человека была подобна передаче половины их королевства другому управляющему.

- Тех, кто не очень хорошо меня слушается, нужно заменить, - коротко объяснил Шан Инжун.

На самом деле, не было необходимости говорить, и он, и Тан Хаотао оба знали, что происходит. После смены Хун Кан не смог бы уйти, он уже давно был лишен личной свободы, и если бы его заменили, он должен был умереть.

Шан Инжун не думал, что Хун Кан хочет умереть, в конце концов, он предан ему, а не его матери и сестре... но сегодня он заключил сделку с Тан Хаотао - если Хун Кан снова будет работать на два фронта, то единственным его выходом будет смерть.

В следующий раз он просто не сможет дать ему выбор.

Шан Инжун закончил звонок и вышел, но, увидев Хун Кана, чье лицо было пепельным, он приостановился. Этот человек стал его подчиненным и посвятил ему свою жизнь, поэтому Шан Инжуну было немного не по себе.

- Почему ты думаешь, что можешь играть с Гуань Лином?

Хун Кан был совершенно шокирован тем, что он только что сказал, его губы дрожали.

Он не боялся смерти, но теперь у него была семья, у него было несколько детей... Он только что вспомнил, что ему тоже есть чего бояться. Как и Гуань Лину, ему тоже было, что терять.

Он знал, каким человеком был Гуань Лин, но у него также была давняя проблема: он смотрел на Гуань Лина свысока. Он презирал Гуань Лина, которого всегда можно было сдавить, как мягкую хурму, даже если ему казалось, что этот человекн действительно нравится его боссу.

- Возможно, - сказал Хун Кан, который старался сохранять спокойствие и изо всех сил пытался думать, - Может быть, это потому, что я не считаю его важнее нас...

Хун Кан облизнул губы и тяжело сглотнул:

- Я не думаю, что он сможет жить без вас, босс. Я подумал, ему всегда немного скучно и хотел, чтобы он встретил ваши проблемы лицом к лицу, вместо того, чтобы всегда сражаться против госпожи и старшей мисс. Даже если они не правы, они все равно остаются вашей семьей на всю жизнь...

- Семья? – услышав это слово, Шан Инжун игриво приподнял уголки рта, - Я вижу, что вы все забыли. Здесь я единственный, кто держит слово.

Он небрежно бросил эти слова и ушел.

Хун Кан простоял на одном месте около часа, затем, увидев приближающегося помощника, спокойно сказал ему, что по приказу боссу они вместе обсудят будущее.

Хун Кан понял, что на этот раз он просчитался слишком сильно. Так называемое «бесстрашие» нельзя было воспринимать всерьез. Гуань Лин оказался гораздо умнее, чем он думал. С самого момента возвращения он не собирался признавать поражение.

Гуань Лин снова проснулся и увидел, что Шан Инжун сидит рядом с ним.

Действие местной анестезии в его животе закончилось и боль была мучительной. Проснувшись от боли и увидев, что рядом с ним сидит Шан Инжун, который наблюдал за его смертью, он подумал, что ему не повезло.

Гуань Лин чувствовал себя очень подавленным, но ему все же удалось сохранить самообладание:

- Почему ты все еще здесь?

Шан Инжун посмотрел на него и поднял стоявший рядом с ним стакан с водой. Гуань Лин сделал глоток воды и посмотрел на Шан Инжуна.

- Каша будет доставлена позже. Ты можешь пока прилечь, - Шан Инжун положил компьютер, который держал в руке, на стол.

Гуань Лин посмотрел на него, а затем огляделся вокруг. Людей Цзян Ху не было видно. Никаких следов Хэ Нуаньяна и других тоже не было. Не мог же Шан Инжун посадить его под домашний арест, чтобы отомстить ему за то, что он позволил Цзян Ху забрать его сестру?

Гуань Лин задумался.

Шан Инжун не хотел обращать внимания на то, о чем он сейчас размышлял. Он просто равнодушно ответил:

- Я попрошу их зайти к тебе позже. В течение нескольких дней тебе будет трудно передвигаться. Хэ Нуаньян придет днем, а я приду вечером.

Гуань Лин сказал «А».

- Перестань говорить, это трудно слышать, - Шан Инжун взглянул на него и позвал людей снаружи, чтобы они отправили документы, которые он только что оформил, обратно в офис.

Когда люди ушли, Шан Инжун медленно и методично зашел в ванную, достал стакан воды и зубную щетку... Гуань Лин застыл на месте, когда увидел, что он собирается почистить зубы.

После этого он нахмурился и спросил у Шан Инжуна, который находился рядом:

- Ты принял не то лекарство?

Шан Инжун холодно скривил губы и без улыбки засунул электрическую зубную щетку себе в рот. Видя, что он игнорирует его, Гуань Лин взглянул на него и замолчал.

Он знал о странном нраве Шан Инжуна не один и не два дня. То, что он не проявлял его в это время уже было слишком странно, чтобы быть правдой. Но это его не взволновало, он просто принял это как должное.

Каша прибыла быстро. Гуань Лин выпил половину чашки, которую Шан Инжун набивал ему в рот - это было действительно набивание, а не кормление. Если его рот открывался медленнее, Шан Инжун просто щипал его за подбородок и насильно запихивал ложку в рот, не говоря ни слова.

Это так же, как и их обычный секс. Если этот господин хотел минет, он был слишком ленив, чтобы говорить. Он просто зажимал ему челюсть и засовывал свой член в рот.

После двух таких набиваний Гуань Лин очень сознательно открывал рот - он был немного бесхребетным, пока был способ сделать это, он не любил слишком сильно страдать.

Шан Инжун холодно посмотрел на Гуань Лина, который активно сотрудничал с ним, и напоил его большой чашкой воды. Закончив с водой, он разложил незаконченные официальные документы рядом с собой и позвонил Хэ Нуаньяну, чтобы тот зашел позже.

Увидев, как загорелись глаза Гуань Лина, когда он разговаривал с Хэ Нуаньяном, Шан Инжун холодно улыбнулся и положил трубку. Собравшись уходить, он пошел в ванную и принял душ, а потом вышел, чтобы переодеться. Он сунул свой галстук в руку Гуань Лина и чуть наклонился. Когда Гуань Лин завязал ему галстук, он легко сказал:

- Через два дня будет объявлено о нашем браке. Через несколько дней у тебя будет день рождения. В этот день я устрою банкет. Я скажу начальнику отдела по связям с общественностью Цяо обсудить с тобой список людей, которых ты хочешь пригласить.

Когда Гуань Лин услышал это, рука, которая тянула за галстук, мгновенно стала слишком твердой, придушив шею Шан Инжуна.

Глава 55

"Нет." Гуань Лин сдержал импульс задушить Шан Инжуна и завязал галстук.

Шан Инжун встал и протянул ему рукава.

Гуан Линь, посмотрев на его рукава, застегнул их, сказал: "Я сказал, нет."

Застегнув оба манжета, Шан Инжун молча взял документы и подошел к двери.

Он не открыл дверь, через пару секунд вернулся и посмотрел на Гуань Лина сверху вниз, произнес холодным тоном: «Ну, ладно, нет так нет».

Он бросил эти слова и ушел.

Гуань Лин нахмурился, немного не понимая реакцию Шан Инжун.

Он думал, что хотя бы они поругаются.

Но судя по ситуации, Шан Инжун стал таким мягким, как дикое животное, превратившееся в домашнего питомца, хотя его поведение все равно было таким холодным, что хотелось бы порвать его лицо на части.

Когда Хэ Нуаньян зашел в комнату, он сразу же спросил: «Ты не умер?»

Увидев, что Гуань Лин жив, он снял одеяло, осмотрел рану и снова сказал Гуань Лину: «Босс Шан что, таблетки перепутал?»

«Почему ты так думаешь?» — Гуань Лин немного не понял, что Шан Инжун задумал, и ему нужно было какое-то объяснение от Хэ Нуаньяна.

«Я встретил его у двери...» — сказал Хэ Нуаньян, затем остановился, задумался и добавил: «Точнее, он меня ждал. Я видел его водительскую машину припаркованной у дороги. Он явно ждал именно меня...»

Гуань Лин прищурился.

Хэ Нуаньян сунул ему кусочек фрукта, чтобы закрыть рот, а затем продолжил: «Он спрашивал меня, не ненавидишь ли ты его мать и сестру…»

Гуань Лин чуть не поперхнулся фруктом, и рана внезапно заболела. Он быстро выплюнул еду, сделал несколько глубоких вдохов и, чувствуя себя слабо, спросил Хэ Нуаньяна: «И как ты ответил?»

«Честно ответил», — сказал Хэ Нуаньян.

«Что ты сказал?» — Гуань Лин не думал, что Хэ Нуаньян сказал что-то утешительное.

«Конечно ты их ненавидишь», — сказал Хэ Нуаньян засовывая фрукт в его рот, спокойно продолжая, — «Кто может любить того, кто всё время строит тебе козни? Я сказал, что его сестре не удалось найти тебе повод для ссоры, так она просто решила воткнуть нож и закончить всё раз и навсегда?»

Гуань Лин улыбнулся, а потом холодно сказал Хэ Нуаньян: «Ты не мог бы держать свой язык за зубами?»

«Так уж я устроен», — Хэ Нуаньян не обиделся на холодность Гуань Лина, «Ты меня не напугаешь. А вот если шеф Шан решит из-за того, что я сказал пару правдивых слов, начать мстить моей семье, то что, я ведь не утащил тебя?»

Гуань Лин почесал виски, пробормотав сквозь зубы: «Ты правда думаешь, что мне с ним всю жизнь жить? Ты мне только мешаешь…»

Хэ Нуаньян на мгновение замер, его рука с ножом остановилась, и он вопросительно взглянул на Гуань Лина: «Что ты имеешь в виду?»

«Ты думаешь, этот нож вот так просто в меня вонзился?» — Гуань Лин почувствовал острую боль по всему телу, «Я заставил Цзянь Ху увезти Шан Фэйхун, рассчитывая, что взамен получу свою свободу...»

«Почему ты только сейчас это говоришь?» — Хэ Нуаньян был ошеломлён.

«Ты…» — Гуань Лин слегка растерянно усмехнулся, покачав головой, с оттенком отчаяния в голосе добавил: «Я и сам не знаю, что у него на уме. Я думал, что тебя вызвал Цзянь Ху.»

«Звонил Шан Инжун,» — Хэ Нуаньян нахмурился, — «Если ты что-то планируешь, лучше расскажи мне, чтобы я знал.»

«Да особо ничего,» — Гуань Лин горько усмехнулся, — «В любом случае, думаю, ничего не выйдет.»

Судя по реакции Шан Инжуна, попытка обменять свободу его сестры на свою свободу вряд ли увенчается успехом.

Но вот сможет ли Шан Инжун действительно поступить так жестоко?

Он все еще довольно сильно привязан к Шан Фэйхун, хотя и не всегда готов выполнять ее требования. Но все, что она хочет, он почти всегда дает ей. Счета на несколько миллионов в год на драгоценности он оплачивает, даже не моргнув глазом.

«Я тоже думаю, что ничего не выйдет», — Хэ Нуаньян вздохнул и, приблизившись к уху Гуань Лина, тихо сказал: «Я зашел и увидел Хун Кана. Лицо белое, как снег, похоже, что-то случилось.»

Гуань Лин нахмурился: «Что Шан Инжун тебе только что сказал?»

«Ха, что сказал?» — Хэ Нуаньян с улыбкой тихо рассмеялся. «Просто сказал спасибо и ушел, без всяких эмоций, как обычно.»

Гуань Лин уже собирался что-то сказать, когда в дверь постучались доктор с медсестрой. Оба молча сменили тему разговора.

Гуань Лин провел в больнице более недели. Днем он виделся с Хэ Нуаньянем, а вечером с Шан Инжуном, который работал в другом углу комнаты. Никого, кроме врачей и медсестер, не было рядом.

Если бы Хэ Нуаньян не сказал, что с внешним миром ничего не изменилось, и все по-прежнему, как и раньше, он бы подумал, что мир действительно контролируется Шан Инжуном, а он сам оказался в полной изоляции.

Этой ночью, перед тем как выписываться на следующий день, Гуань Лин проснулся, увидел, что Шан Инжун все еще работает за столом. Посмотрел на часы — три с половиной ночи. Не выдержав, Гуань Лин встал, подошел и выключил его компьютер, а потом потянул его в ванную.

Когда он взял зубную щетку и выдавил пасту, он остановился, глубоко вдохнул, чтобы не ударить себя по лицу. Подавая щетку Шан Инжуну, который принял ее без вопросов, Гуань Лин попытался выйти из ванной.

Но сделав шаг, Шан Инжун повернулся и холодно посмотрел на него, как бы намекая, чтобы он пустил воду для ванны. Гуань Лин дернул уголком губ, помолчал пару секунд и сказал: «Здесь ванна грязная, лучше прими душ.»

Шан Инжун не возразил, выплюнул белую пену изо рта и спокойно сказал: «Налей горячую воду.»

Гуань Лин остался у двери, не двигаясь, несколько секунд спустя потрогал нос, потом пошел наливать воду.

Когда холодная вода была слита, Шан Инжун снял одежду и встал под струю воды. Гуань Лин лениво облокотился на стену, смотря на его тело, которое стало немного худее, чем раньше.

Раньше было больше мышц, теперь больше костей.

Гуань Лин немного задержался, осознавая, что слишком внимательно наблюдает, и, не выдержав, полностью проснулся и вышел из ванной.

Лежа на кровати, он посмотрел на вещи Шан Инжуна, расставленные по палате, и вдруг задумался, что он вообще не понимает, что Шан Инжун пытается сделать. Он уже неделю каждый вечер здесь, но не пытается с ним поговорить, даже не желает его замечать. В чем его игра?

Утром пришел Хэ Нуаньян, и вскоре за ним пришли домработники, в том числе и Хун Сяо с помощницей.

«Господин Шан послал нас собрать вещи», — сказала Хун Сяо с улыбкой, видя Гуань Лина. Ей нравился этот простой и доброжелательный работодатель.

«А, спасибо...» Гуань Лин немного замешкался на секунду, но быстро улыбнулся в ответ: «Извините за беспокойство, спасибо вам за помощь.»

«Не стоит, не стоит, это наша работа», — сказала Хун Сяо, понимая, что Гуань Лин не любит долгих разговоров, и повела свою коллегу, сдержанную и молчаливую, собирать вещи.

Все документы для выписки были уже подготовлены, Гуань Лин мог уйти в любое время. Когда он вышел, то увидел, что помощник Хун Кана, А Цин, ждал его у двери.

Увидев его, А Цин протянул руку и забрал из рук Гуань Лина документы Шан Инжуна, которые тот не забрал с собой. Улыбаясь, он сказал: «Господин Гуань, с этого момента я буду работать с вами. Я отправлю свои контактные данные на ваш почтовый ящик, пожалуйста, проверьте после того, как вернетесь.»

— «Со мной?» — Гуань Лин приподнял бровь.

Они подошли к лифту, и А Цин нажал кнопку вызова. Кивнув, он сказал: «Босс сказал, что теперь я подчиняюсь вам, он не будет вмешиваться.»

Гуань Лин обменялся взглядом с Хэ Нуаньянем, и промолчал.

Когда лифт остановился на подземном этаже, они вышли в парковку. А Цин помахал рукой, и машина подъехала к ним. Он открыл дверь и сказал: «Господин Гуань, я вас провожу. Господин Хэ, хотите поехать вместе?»

Он был приветлив и учтив, действовал быстро и гибко — такие качества Гуань Лин и Хэ Нуаньян высоко ценили.

Обычно, встречая А Цина, Гуань Лин всегда улыбался и общался с ним побольше. В этот раз он не хотел обидеть молодого человека, поэтому сказал: «Поехали вместе.»

«Господин Хэ, если удобно, передайте мне ключи, я передам их кому-нибудь, чтобы вашу машину доставили к вам домой», — улыбнулся А Цин. Его лицо было чистым, с чистой улыбкой, и хоть его черты не были идеальными, он все равно был очень приятен.

«Господин Гуань, я поеду с вами», — сказал Хэ Нуаньян и отдал ключи А Цину, и тут же начал с ним разговор о делах.

«Вам нашли хорошего человека, чтобы присматривать за вами, смотрю, теперь вам будет чем заняться», — прокомментировал Хэ Нуаньян, повернувшись к Гуань Лину.

Гуань Лин, услышав его слова, молча улыбнулся и не стал спорить.

«Ты сейчас говоришь как Шан Инжун, когда он с кем-то ведет дела...» Хэ Нуаньян шутливо хлопнул Гуань Лина по плечу и сказал: «Прямо так же, загадочно и сдержанно, что и сам боги не могут понять, что вы там замышляете. А еще, вы, похоже, действительно созданы друг для друга, настоящие супруги.»

Гуань Лин послушал его язвительные слова и сразу понял, что тот хочет напомнить ему, как он играет с жизнью ради мести. Гуань Лин в ответ сдался: «Ладно, все, я буду держаться подальше.»

«Ты и держаться?» — Хэ Нуаньян фыркнул. «Если бы ты действительно держался, то ты так часто бы не попадал в больницу.»

Гуань Лин не мог не засмеяться. Хэ Нуаньян всегда умел доставать, даже когда был насмешливым.

Когда они сели в машину, А Цин, улыбаясь, начал говорить о проекте с Ли Цинем, и Хэ Нуаньян сразу переключил внимание на разговор с ним. Гуань Лин почувствовал, что его помощник А Цин гораздо приятнее, чем Хун Кан. Хотя бы в глазах этого человека было достаточно уважения.

Гуань Лин не мог не признать, что он никогда не стремился быть на пьедестале, но и не хотел, чтобы кто-то наступал ему на шею.

Его униженное состояние за всю жизнь испытал только один человек — Шан Инжун.

По возвращении в свою квартиру в центре города Гуань Лин увидел, как А Цин помогает Хун Сяо и другим сотрудникам с делами. Гуань Лин зашел в кабинет, чтобы разложить документы, а Хэ Нуаньян, сидя в гостиной, наблюдал за ним. Когда А Цин принес воду, Хэ Нуаньян спросил:

«Твой босс отправил тебя помогать Гуань Лину? Или…»

«Да, я понял от Гуань Лина, что он хотел, чтобы я был здесь», — ответил А Цин. «Если возникнут вопросы, он будет обращаться ко мне.»

Хэ Нуаньян, услышав это, улыбнулся: «Посмотрим, что он скажет. На этот раз Шан Инжун не скупится.»

«Он сказал, что Гуань Лин может спокойно работать, а если будет что-то, что потребует вмешательства, он сам вмешается», — сказал А Цин с улыбкой. «Но в компании у Ли Цина теперь не хватает хорошего помощника, а вот что он об этом подумает, интересно. Я ведь слышал, как вы с ним по телефону спорили.»

«Ха-ха», — засмеялся Хэ Нуаньян, услышав это. «Да, действительно, последнее время они всё время спорят, чтобы добавить немного эмоций в их отношения.»

В это время Гуань Лин спустился по лестнице, услышав эти слова, поднял брови: «Снова поссорились?»

«Хех», — лёгкий смех Хэ Нуаньяна, он не хотел углубляться в детали.

«Он же целыми днями с тобой, не удивительно, что Ли Цин не может с ним не поругаться».

В эту ночь Шан Инжун вернулся домой глубокой ночью, и Гуань Лин проснулся от тяжести на своём теле. Открыв глаза, он увидел, что весь Шан Инжун лежит на нём.

Гуань Лин с трудом дышал, отталкивая его: "Быстро встань, не могу дышать, рана!"

Шан Инжун с трудом приподнялся, взглянул на Гуань Лина, а затем, с его характерной жестокой привлекательностью, перевернулся на бок и лег обратно на кровать, снова прижимая Гуань Лина к себе.

Гуань Лин, не зная, смеяться или плакать, повернулся на его теле и спросил: "Что случилось?"

Его губы, когда он поворачивался, случайно коснулись подбородка Шан Инжуна, что можно было бы назвать поцелуем. Шан Инжун, слегка наклонив голову, поцеловал его в губы и, устало и монотонно сказал: "Мы столкнулись с семьей Хан..."

"Что случилось?" — услышав это, Гуань Лин повернулся, избегая боли от раны, полулёжа на Шан Инжуне, его брови сдвинулись к центру.

Если бы Хэ Нуаньян был рядом, он бы наверняка осмеял Гуань Лина, сказав, что тот не лучше Шан Инжуна, тоже зациклен на работе.

"Они хотят забрать одного из моих исследователей, но двое не пойдут..." Шан Инжун протянул руку и погладил Гуань Лина по волосам, добавив: "Можно считать это удачей, они на днях добились нового успеха и могут подать заявку на новый патент. Я отправил их пару дней назад к Хао Тао, но семья Хан узнала об этом и сегодня пришла требовать людей..."

"Как они могут еще что-то забирать?" — выпалил Гуань Лин, уже сидя на кровати, его лицо похолодело. "А как насчет старшего Хан? Какова его позиция?"

"Мм, как и у Хан Сян..." — Шан Инжун притянул Гуань Лина обратно, глубоко вздохнув и прижимая его к себе, добавил: "Ты включи воду для ванны, мне нужно немного поспать. Завтра семья Хан пригласила нас на ужин."

"В Чжуансян?"

Чжуансян — это пригород, где сейчас живет старший Хан. Поездка туда означает, что они будут иметь дело не с Хан Сяном, не с председателем Ханом, а с самим старшим Ханом.

"Мм." — Шан Инжун уже закрыл глаза, его тело было расслаблено, но рука, которая обнимала голову Гуань Лина, все еще имела некоторое напряжение.

Гуань Лин наблюдал, как тот обнимал его, и, не выдержав, вскочил с кровати, стал помогать Шан Инжуну снять галстук и расстегивать рубашку. Он размышлял вслух: "Нам нужно найти кого-то, кто поедет с нами. Если только мы будем с ними, разговор может легко сорваться..."

Шан Инжун дышал немного тяжелее, чем обычно, и Гуань Лин понял, что он уже заснул. Он посмотрел на своего босса, который, кажется, уснул, ожидая, что Гуань Лин помоет его. Гуань Лин молча стоял несколько секунд, а потом, не выдержав, направился в ванную, чтобы набрать воды.

Когда он вернулся с готовой водой и собирался разбудить Шан Инжуна, его телефон зазвонил.

Посмотрев на экран, он увидел, что это А Цинь, помощник, которого Шан Инжун назначил ему сегодня днем.

"Господин Гуань, мне нужно ваше мнение по одному вопросу. Господин Шан сказал, что нужно действовать по вашему указанию. Сейчас в полиции мисс Шан Фэйхун призналась в умышленном убийстве. Как вы хотите поступить?"

Глава 56

Гуань Лин завершил разговор по телефону, собираясь разбудить Шан Инжуна, но тут ему пришла в голову мысль, каково это — столкнуть его с кровати. Он встал на кровать, приготовился и, собравшись с духом, мощным ударом вытолкнул его вниз. Он был удовлетворен результатом, несмотря на злобный взгляд, который Шан Инжун бросил на него, когда встал с пола.

Шан Инжун нахмурился так, что его брови могли бы раздавить комара. Обычно такой уверенный в себе мужчина, встретив насмешливый взгляд Гуань Лина, немного замер, но вскоре повернулся и пошел в ванную.

Гуань Лин последовал за ним. Когда Шан Инжун снял одежду и погрузился в ванну, Гуань Лин с добрым намерением спросил: «Ты правда хочешь, чтобы я сам с ней разобрался?»

Если бы Шан Инжун сказал «не надо», Гуань Лин начал бы торговаться, но Шан Инжун не был глупцом и сразу понял его намерения, поэтому молчал.

Гуань Лин понял, что раз тот не отвечает, придется действовать самому.

Невозможно, чтобы Шан Инжун получил все, что захочет.

Этот мужчина, кажется, всегда получает удачу, но не так, чтобы все подряд.

На следующий день Гуань Лин встретился с Цзянь Ху и пришел к выводу, что срок будет два года.

Хэ Нуаньян тоже был там и сказал: «Два года, не многовато ли?»

Гуань Лин кивнул. «Если она будет вести себя нормально, можно уменьшить срок, максимум на год. Но если не научится смиряться, пусть сидит.»

«Шан Инжун согласился?» — спокойно спросил Хэ Нуаньян.

Солнечный свет снаружи льется в комнату, и один луч как раз попадает на лицо Гуань Лина, освещая его полусмеющуюся улыбку. «Мне бы хотелось, чтобы он не согласился.»

Но, к сожалению, Шан Инжун не привязывался к Шан Фэйхун так сильно, как Гуань Лин думал.

Впрочем, если такая непослушная сестра есть, можно использовать Гуань Лина, чтобы ее привести в порядок. Лучше, чем если бы он потом не мог с ней ничего сделать… В любом случае, Шан Инжун не проиграет.

Шан Фэйхун не умрет.

Она, скорее всего, получит урок и понесет наказание. Когда выйдет, точно не умрет с голоду.

Да уж, повезло ей, думает Гуань Лин с насмешкой.

Гуань Лин договорился с Цзянь Ху, чтобы они пошли к семье Хан. Позже, ближе к полудню, он позвонил им, чтобы сказать, что они собираются прийти. Тогда семья Хан не сможет отказаться и будет вынуждена согласиться.

Цзянь Ху согласился, затем повернулся к Хэ Нуаньяню и сказал: "Он всегда мастерски манипулирует другими, но когда дело касается его собственных дел, ведет себя как полный дурак."

«Любовь слепа,» — самодовольно говорит Гуань Лин, — «Я ведь раньше был таким же, влюбился, ничего не замечая, так что не просто сердце в тумане, а вообще голова была не в порядке! Теперь я вернулся в норму, так что боевой дух чуть-чуть поднялся.»

После этих слов он скромно улыбнулся, сдержанно и изысканно.

Хэ Нуаньян и Цзянь Ху молчали, не понимая, как такой человек мог когда-то так безумно любить кого-то… В это действительно трудно поверить.

Неужели действительно нельзя судить о человеке по внешности?

Гуань Лин ехал домой, немного убрался, и вскоре Шан Инжун попросил его поехать в «Ronguang», чтобы встретиться там, а затем отправиться в дом семьи Хан.

Когда Гуань Лин прибыл в его офис, он рассказал ему, что также поедет и Цзянь Ху.

Шан Инжун, услышав это, немного помолчал, затем бросил ручку и сказал Гуань Лину: «Давай поговорим.»

Затем он пошел на балкон в комнате отдыха, и Гуань Лин последовал за ним.

Послеобеденное солнце было по-прежнему прекрасным, и лицо Шан Инжуна под светом стало еще более выразительным. Он похудел немного, но его красивое лицо и величественная аура, все еще оставались. На самом деле, немногие могли сказать, похудел ли он вообще.

Гуань Лин знал, что нет момента, когда он не может смотреть на него. Так что, наблюдая за Шан Инжуном под жарким солнцем, его сердце стало немного мягче.

Он думал, что если бы только тон Шан Инжуна стал мягче, если бы он поговорил с ним разумно и отпустил его на свободу, он мог бы полностью разрушить все условия, превратить их брак в игру, и с того момента каждый мог бы жить своей жизнью. Время шло бы, и, возможно, он больше не стал бы ненавидеть его за те шаги, которые Шан Инжун предпринимал, чтобы заставить его подчиниться.

В конце концов, он действительно когда-то сильно любил этого человека, держал его в своем сердце, его душа была отмечена его следами. Он хотел бы быть лучше для него, если бы это могло помочь хоть немного.

Сколько бы он ни говорил самоуничижительных слов другим, все это не сравнится с тем, как его сердце теряло контроль, стоило ему лишь мельком взглянуть на этого человека... Какую решимость он должен был проявить, чтобы сохранить рассудок среди этой путаницы мыслей и притворяться холодным.

Он действительно сдался, но сердце всё ещё трепещет.

Гуан Лин хотел, чтобы этот человек, который не любил его, действительно отпустил их. И, возможно, в будущем, когда они встретятся снова, смогут просто обменяться улыбками.

Он действительно больше не хочет оставаться рядом с человеком, который никогда не полюбит его, даже если он зависит от него, показывая ему те стороны себя, которые другие никогда не увидят.

Но он действительно был жаден — с того дня, как ушел, он больше не хотел этого человека, который не любил его, — Шан Инжуна.

В конце концов, человек по своей природе эгоистичен. Даже если Шан Инжун останется один, Гуан Линь, как только подумает о том, что он его не любит, о том, что этот человек никогда не сможет по-настоящему оценить его, не сможет любить его так, как он сам его любил, — даже если они будут проводить вместе больше времени, ему уже не будет этого достаточно.

Он действительно слишком жаден, настолько, что даже готовность смириться с ситуацией уже ему не по душе.

Гуань Лин слегка улыбнулся, как обычно, умело скрывая свои переживания и боль за маской улыбки. Он сидел напротив Шан Инжуна и спросил: "О чем будем говорить?"

«Тебе нравится Цзян Ху?» Шан Инжун посмотрел на него. Его глубокие глаза были такими же темными и загадочными, как глубокое море, ничего не выражая, но всё равно передавая ощущение опасности.

Он спросил прямо, и Гуань Лин ответил без уклонений: «Да, нравится.»

Шан Инжун слегка прищурил глаза, ожидая дальнейших объяснений от Гуань Лина.

Если бы это было в другое время, с другим человеком, Гуан Лин, возможно, сказал бы больше, но сейчас он не хотел обсуждать с Шан Инжуном, что значит "нравиться" или "любить". Он мог бы говорить о настоящем значении любви с незнакомцем, но больше не хотел раскрывать свои чувства, свои симпатии и антипатии перед Шан Инжуном.

Шан Инжун никогда не интересовался тем, что думает Гуань Лин, и Гуань Лин не верил, что даже если бы он сейчас действительно проявил заботу, это позволило бы ему поговорить о чувствах, скрытых за этими словами.

Время пришло слишком поздно, после того как Шан Инжун на глазах у других людей саркастически озвучил те личные слова, которые он когда-то говорил только ему, Гуань Лин больше не хотел делиться своими чувствами с Шан Инжуном.

Даже если сердце всё ещё беспокойно от случайного взгляда, прошлое остаётся в прошлом. Только боль от раны остаётся, и уже никогда не вернуть того, что было раньше.

Если Шан Инжун хочет, чтобы Гуань Лин снова стал тем же человеком, что и раньше, даже если он знает, как быть с ним добрым, его сердце всё равно не вернётся.

"Насколько нравится?" — Шан Инжун, увидев, что Гуань Лин молчит, спокойно заговорил, его равнодушный тон не выказывал никаких эмоций. "Тебе нравится настолько, что я не могу этого вынести, мне даже противно слышать его имя из твоих уст, и ты всё равно продолжаешь говорить о нём?"

Гуань Лин мягко улыбнулся, глаза также светились улыбкой, но в них уже не было чувств. Он сказал с теплым тоном:

"Инжун, он мой друг, он действительно тот, кто когда-то любил меня и пытался ухаживать за мной. Но он также друг, который знает мои предпочтения и неприязни. Даже когда я пытался быть с ним недавно, он не был тем, кто наслаждается моей отдачей, при этом отдавая свои чувства другим. Если ты хочешь спросить, буду ли я больше не упоминать его ради тебя — если бы это было раньше, я бы сказал, что да, но сейчас и в будущем — нет. А если ты хочешь узнать, буду ли я скрывать от тебя, что встречаюсь с ним, то могу сказать точно, что нет. Если когда-нибудь я буду с ним, это будет в том случае, если я окончательно разорву с тобой все связи."

Шан Инжун, выслушав это, не сказал ни слова. Он посмотрел в окно и долго молчал.

Гуань Лин также молчал, не обратив на него взгляда, просто смотрел в окно.

Даже если его мягкость оставалась прежней, некоторые вещи все равно изменились.

Шан Инжун хотел его теплоту и присутствие, и у Гуан Лин не было другого выбора, как дать это.

Что касается всего остального, то, как говорится, у каждого бывают моменты, когда он не в силах что-то изменить. То, что ушло, уже не вернется.

«Я понял.» Когда постучала Анна, Шан Инжун встал и сказал эти слова.

Гуань Лин слегка опустил взгляд, наблюдая, как он проходит мимо.

Он не знал, что если бы только не сказал всё так решительно, если бы мог сказать что-то неопределённое, чтобы уйти от прямого ответа, может быть, Шан Инжун сказал бы что-то другое... Но он не сожалел, даже если Шан Инжун действительно начал бы считать его важным и, возможно, даже испытывал к нему некоторую симпатию. Он всё равно считал, что наилучший способ их общения — это именно такая текущая модель отношений.

Человеческое сердце действительно мясистое. В течение времени оно сохраняет следы всего, что ты оставил на нём. Даже если будущее окажется гораздо прекраснее, чем первоначальной мечты оно всё равно будет напоминать тебе о том, через что ты прошёл в прошлом.

В этом мире нет настоящего забвения.

Когда Шан Инжун вышел из душа и жестом предложил Гуань Линю, который читал документы в гостиной, одеть его, Гуань Лин тоже подошел, застегнул его и спросил: «Есть ли у господина Тана какие-либо инструкции?»

"У него ничего необычного," — Шан Инжун слегка поднял голову, чтобы Гуань Лин мог привести в порядок его воротник, и равнодушно добавил: "Он будет возглавлять новую исследовательскую группу и продолжит работать у себя."

Гуань Лин ответил "мм", затем спросил: "Значит, твоя задача — уладить дела с семьей Хан?"

"Мм," — кратко ответил Шан Инжун. В этот момент он обратил внимание на левую руку Гуань Лина и спокойно спросил: «Где кольцо?»

Гуань Лин, поправляя его манжеты, заметил кольцо на его левой руке. Он немного замедлился, а затем ответил: "В ящике."

"Тогда заедем домой," — спокойно сказал Шан Инжун.

Как и ожидалось, едва они сели в машину, Шан Инжун велел Лао Ма поехать домой. Гуань Лин пришлось вернуться в квартиру, чтобы достать кольцо из ящика и снова надеть его на палец.

Находясь в машине, Шан Инжун, подняв голову от документов, спокойно сказал Гуань Лину:

"В конце концов, мы уже женаты. Если ты не хочешь свадьбы, сделаем, как ты хочешь, но кольцо должно быть на пальце. Я не собираюсь разводиться с тобой, и не могу этого сделать. Так что тебе лучше привыкнуть к этому."

После этих слов, Шан Инжун снова вернулся к своим документам, оставив Гуань Лина в тишине. Тот поддерживал голову рукой, вновь погруженный в свои мысли.

Он почувствовал, что Шан Инжун как будто тянет с ним время, отвечая на каждый его ход. Значит, он не собирается отпускать его?

Если это так, то у них действительно не будет шанса на встречу, когда они смогут просто улыбнуться друг другу и разойтись, оставив все позади.

Цзянь Ху стоял в машине за городом, когда Гуань Лин завершил разговор со старшим Хань. Выйдя из машины, он встретился с Цзянь Ху, и, видя его, не удержался от шутки:

— Президент Хань так обрадовался, услышав, что ты едешь, прямо засмеялся, как будто он никогда не был так рад моему звонку… Он же со мной никогда не был таким теплым.

После этого он немного замолчал, затем посмотрел на Цзянь Ху с завистью в глазах и продолжил:

— С таким видом, как у тебя, я думаю, госпожа Лу не обратит на тебя внимания, но вот директор Хань точно будет заинтересован. Ты действительно собираешься туда поехать?

Цзянь Ху, увидев его притворное лицо, не удержался от смеха и похлопал его по голове:

— Если я не поеду, то плакать будешь ты, да?

Гуань Лин прикоснулся к голове, где его слегка ударили, и теперь действительно с извиняющимся взглядом посмотрел на Цзянь Ху:

— Извини, правда, все семейство, как стая хитрых лис, невероятно трудные. Мне нужен будет кто-то, кто сможет выдержать ситуацию.

Цзянь Ху взглянул на машину за его спиной, затем на лицо Гуань Лина, которое не было особенно красивым, но обладало каким-то особенным, притягивающим взгляд шармом. Он не смог сдержать улыбку, наклонился, приблизил лицо к уху Гуань Лина и тихо сказал:

— Тогда я помогу тебе, а послезавтра ты окажешь мне честь и поужинаешь со мной?

Гуань Лин замер на мгновение, произнеся тихое "эх", а затем с удивлением сказал:

— Ах да, я совсем забыл, у нас с тобой дни рождения почти один за другим...

Именно потому, что их дни рождения отличались всего на один день, Хэ Нуаньян считал, что это судьба. Поэтому в тот год, в день их рождения, он предложил встретиться и отпраздновать их вместе, познакомив их друг с другом.

После этого он получил немало подарков на день рождения от Цзянь Ху, и даже несмотря на то, что они не встречались позже, Хэ Нуаньян всегда приносил подарки от Цзянь Ху, заставляя его тоже готовить ответные подарки. Поэтому в прошлом году, даже несмотря на то, что они уже не встречались, Гуань Лин решился обратиться к Цзянь Ху... "Тогда отпразднуем вместе?" Гуань Лин вспомнил все подарки, которые Цзянь Ху неизменно присылал каждый год, и искренне улыбнулся. "Позови своих друзей, давай в доме Хэ Нуаньяня, я приготовлю еду, торт сделаю, а ты отвечай за напитки..."

Цзян Ху намеренно говорил на ухо Гуань Линю из-за острого взгляда позади него, но, увидев улыбку Гуань Лина, он немного замер, а затем, глядя на улыбку на его губах, тихо рассмеялся. "Хорошо."

Глава 57

После того как Гуань Линь села в машину, Шан Инжун молчал всю дорогу.

Когда они приехали к дому семьи Хань, перед тем как выйти из машины, Гуань Линь, как обычно, протянул руку, чтобы поправить галстук Шан Инжуна, но мужчина схватил его за руку.

Гуань Лин приподнял бровь, вопросительно глядя на него.

Но Шан Инжун ничего не сказал, лишь поднёс руку Гуань Лин с надетым на ней кольцом к своим губам и слегка, почти невесомо, поцеловал её, а затем отпустил.

Выйдя из машины, Гуань Лин шел позади него, стараясь не обращать внимания на внезапный трепет, охвативший его.

Этого нельзя допустить — он больше не может любить этого мужчину.

Прошло уже больше десяти лет, и от этих односторонних чувств, в которых тонул только он, он давно устал и смирился.

В свои тридцать с лишним ему следовало бы окончательно принять реальность, а не позволять себе снова поддаться иллюзиям и колебаниям.

Гуань Лин усмехнулся, немного посмеиваясь над собой, взял себя в руки и, с мягкой улыбкой на лице, подошел к Шан Инжуну. Он дружелюбно посмотрел на следовавшего за ними Цзян Ху, и они вместе направились к двери, где их уже встречали председатель Хань, Хань Сян и Лу Сяохуэй.

Приветствуя друг друга на пути к главному залу, они наконец подошли к старику Ханю. Как обычно, Гуань Лин поздоровался с ним.

Старик Хань слегка улыбнулся, как всегда, с некоторой отстранённостью.

Хоть Хань и был в преклонном возрасте, разум его оставался ясным, а здоровье крепким, так что прожить до ста лет ему было вполне по силам. Гуань Лин лишь думал о том, что, вероятно, старик ещё два-три десятилетия будет оставаться в этом городе, и потому не хотел создавать с ним видимых разногласий, даже если в глубине души остерегался его, как опасного врага.

Такие ветераны эпохи основания страны, как Хань, встречались редко. Если даже могущественная семья Цзян могла пасть, то семья Хань, пока старик жив, даже в упадке не опустится слишком низко.

Шан Инжун понимал это как никто другой, поэтому считал, что сотрудничать с опасными союзниками куда лучше, чем открыто вступать в конфликт с семьёй Хань.

Гуань Лин тоже прекрасно осознавал: лучше притвориться покорным, чем позволить себе хотя бы слово разногласия с Ханями. Такова жизнь — здесь никто не всесилен, и порой каждому приходится склонить голову.

"Когда поженились?" — спросил председатель Хань, легко поддерживая беседу.

На публике Гуань Лин всегда был тем, кто говорит. Услышав вопрос, он с улыбкой ответил: "Мы поженились недавно. Мы планировали устроить банкет, но после нашего недавнего конфликта и того, что мы оба мужчины, не хотели создавать лишние сплетни. Поэтому я подумал, что лучше подождать. Может, через несколько лет, когда общество станет более открытым, мы сможем провести второй банкет."

Гуань Лин говорил красивые слова, и Шан Инжун давно привык к его манере. Он оставался спокойным и сдержанным, сидя рядом. Но для Цзян Ху это был первый раз, когда он видел, как Гуань Лин управляется с подобными ситуациями. Он заметил, что каждое его слово — это не правда, и хоть его лицо оставалось непроницаемым, он несколько раз бросал на Гуань Линя внимательные взгляды.

Шан Инжун, видя это, несколько раз повернул голову в сторону Цзян Ху.

Конечно, он не смотрел на него напрямую, а лишь слегка направлял взгляд в его сторону, едва заметно, потом снова отворачивался.

Его поведение было совершенно равнодушным, но любой, кто не был полным идиотом, мог бы заметить скрытое предупреждение в его взгляде.

Цзян Ху, разумеется, не боялся его и не обращал на это внимания.

Сидящая рядом с ним Лу Сяохуэй улыбнулась, не мешая разговору её дедушки с Гуань Линем, и, с улыбкой, тихо сказала Цзян Ху:

"Разве он не самый обаятельный, когда так себя ведет?"

Лу Сяохуэй взглянула на Гуань Линя с восхищением и, продолжая говорить тихо, добавила:

"Он говорит сплошную ложь, но звучит так, как будто это самая искренняя правда."

Цзян Ху взглянул на нее и ничего не сказал.

Лу Сяохуэй повернула голову и посмотрела на Цзян Ху, заправила длинные волосы, падавшие ей на лицо, за уши, страстно улыбнулась, затем приблизилась к Цзян Ху и прошептала на ухо: «Ты не знаешь, что он — самый обаятельный в постели, он несдержан и ненасытен, и его стоны способны осчастливить людей».

Она прошептала что-то на ухо Цзян Ху, затем отступила, сдержанно улыбнулась, не обращая внимания на его реакцию, и, с томной улыбкой, посмотрела на Гуань Линя… А Цзян Ху в этот момент резко сузил глаза, и Хань Сян, сидящий рядом, заметил это. Держась за чашку чая, он слегка улыбнулся, глядя на чай, и подумал, что Гуань Лин совсем не так умен, как все о нём думают.

Некоторые люди всегда оказываются чрезмерно переоценёнными.

После ужина, который длился в море разных замыслов, наконец завершился. В машине Гуань Лин был утомлён, и не сказал ни слова. Игра разума и настороженность с семьёй Хань вымотали его куда больше, чем борьба с десятью соперниками одновременно.

Когда машина въехала в город, Гуань Лин, прямо перед Шан Инжуном, достал свой телефон. Впервые заговорив, он не сказал ни одной лжи, лишь с усталостью в голосе сказал Цзян Ху:

"Давайте поговорим позже?"

Цзян Ху не ответил сразу, только через пару секунд произнёс короткое "мм".

"Вторая чайная в Шэ, ты поезжай туда, я подъеду позже," — сказал Гуань Лин, пауза, и добавил: "Осторожнее с машинами сзади."

Закончив разговор, Гуань Лин положил телефон и снова расслабленно откинулся на спинку сиденья.

Это был момент лёгкой настороженности, сменившейся расслаблением, и если бы Цзян Ху был рядом, он бы понял.

Раньше Шан Инжун часто замечал такие реакции Гуань Линя, но не обращал на них внимания. Теперь, наблюдая за этим, он ощутил какое-то необъяснимое удовлетворение в душе.

Гуань Лин не доверяет Цзян Ху так полностью, как тот думает.

Шан Инжун наблюдал за поведением Цзян Ху за время ужина, и даже знал, о чём Гуань Лин собирается с ним поговорить.

Всё сводится к тому, чтобы Цзян Ху укрепил свою позицию и не пошатнулся.

Шан Инжун никогда не сомневался, что Гуань Лин предаст его, даже если раньше он угрожал ему делами компании. Но всегда было ясно, что Гуань Лин сразу предупреждал его об этом.

Когда дело доходит до разрыва отношений, даже если бы Гуань Лин решился действовать против него, он бы сначала предупредил Шан Инжуна.

Шан Инжун никогда не задумывался слишком глубоко над многими вещами, связанными с ним и Гуань Линем. Но на каком-то бессознательном уровне он был уверен, что Гуань Лин не сделает того, что действительно противоречит его принципам.

Например, он знал, что, когда дело касается семьи Хань и их отношений, Гуань Лин всегда будет защищать его до последнего.

Поэтому, хотя Шан Инжун был недоволен тем, что Гуань Лин собирается встретиться с Цзян Ху, он не стал ничего говорить.

Вторая чайная была бизнесом Гуань Линя, и он редко её посещал.

Он никогда не говорил Шан Инжуну, что это его место, и Шан Инжун лишь смутно догадывался об этом.

Когда они подъехали к воротам, Гуань Лин велел водителю свернуть в узкую улицу. Когда они приблизились, он вышел из машины и сказал Шан Инжуну: "Ты можешь поехать, я скоро вернусь."

Шан Инжун посмотрел на его стройную фигуру, стоящую под уличным фонарём, и вдруг заметил, как сильно этот человек выглядит привлекательно. Он даже не подумав, тоже вышел из машины.

Гуань Лин немного удивился его поступку и спросил: "Что ты делаешь?"

Он предполагал, что Шан Инжун должен был понять, куда он собирается.

"Ничего," — ответил Шан Инжун, протянув руку и мягко коснувшись его шеи.

Гуань Лин был утомлён. Даже в машине он всё думал о том, что нужно сказать Цзян Ху. Он резко потянул руку Шан Инжуна вниз, не желая больше с ним разговаривать, и, держа его руку, толкнул его обратно в машину. Спокойно сказал: "Поезжай, я скоро вернусь."

Не глядя на Шан Инжуна, он закрыл дверь и, обращаясь к водителю, сказал: "Поезжайте."

Водитель, старик Ма, не мог ничего возразить и завёл машину.

В зеркале заднего вида старик Ма увидел, как Гуань Лин развернулся и пошёл дальше, не оборачиваясь.

Позади, Шан Инжун, заметив, как старик Ма часто смотрит в зеркало, спокойно сказал: "Не стоит смотреть, он больше не повернётся ко мне."

Иногда, он даже не хочет посмотреть на меня ни разу.

В такие моменты Шан Инжун чувствовал легкое неудобство.

Как будто после того, как они расстались в ту туманную ночь в ресторане, Гуань Лин уже не хотел направлять свой взгляд в его сторону.

Те моменты, когда Гуань Лин улыбался и шептал ему что-то на ушко, даже если они занимались любовью, больше не повторялись.

Гуань Лин часто говорил, что больше не любит его, и Шан Инжун не совсем верил в это. Но теперь, он начал верить.

И именно потому, что он начал верить, он понимал, что не может отпустить Гуань Линя.

Он не мог отпустить такого человека, который так сильно его любил. Никто больше не будет так ценить его, как Гуань Лин.

Шан Инжун понимал, что понял это слишком поздно. Его попытки вернуть всё обратно будут слишком фальшивыми, и это не то, что он мог бы сделать. Поэтому он решился на то, что мог сделать — держать Гуань Линя рядом с собой, тащить его к себе, пока они оба не умрут.

Гуань Лин ещё несколько минут шёл и наконец добрался до чайной.

Когда Гуань Лин получил звонок от владельца, сообщившего, что господин Цзян уже ждёт его у задней двери, он открыл дверь и сказал: "Господин Цзян прибыл."

Владелец проводил Гуань Линя в их личный зал, заботливо закрыв дверь.

На чайном столе уже стояли фрукты, закуски, а также несколько блюд, подогреваемых на маленькой печи — стол был щедро накрыт.

Гуань Лин выбрал отличного владельца для своего чайного дома, который уже десять лет, как и всегда, проявляет заботу.

Цзян Ху курил, когда заметил вошедшего Гуань Линя. Он налил чай в чашку перед ним. Гуань Лин снял куртку, повесил её и подошёл, чтобы сесть, взяв чашку и отпив глоток. Он слегка улыбнулся и сказал: "Ты давно здесь?»

Цзян Ху усмехнулся, покачал головой и ответил: "Не начинай со мной вот эти игры..."

Гуань Лин усмехнулся и приподнял бровь, наблюдая за Цзян Ху. Когда он заметил, что на его лице появились насмешка и ирония, Гуань Лин медленно убрал улыбку, провёл рукой по лицу и явственно показал свою усталость. Тихо он сказал: "Хань Сян позвал тебя в маленький зал, о чём говорили?"

"Да ничего особенного," — Цзян Ху стряхнул пепел с сигареты и, спокойно продолжая, добавил: "Наверное, всё, как ты и думал. Хочет наладить хорошие отношения с нашей семьей. Сказал, что в следующий раз, если будет возможность, хотел бы пригласить нас на ужин, выпить с нами…"

"Что насчёт тебя?" — Гуань Лин поменял позу, устроившись удобнее, и спокойно посмотрел на Цзян Ху.

Цзян Ху, наблюдая за немного ленивым Гуань Линем, слегка улыбнулся, не отвечая на вопрос, а вместо этого сказал: "Знаешь, я ведь никогда толком не пытался за тобой ухаживать. Я знал, что нравлюсь тебе, но не особо прилагал усилий."

Гуань Лин стал ещё более спокойным. Он встретил взгляд Цзян Ху и, спокойно, сдержанно сказал: "Они тебя вербовали?"

"Не совсем..." — Цзян Ху усмехнулся, закрыл глаза, слегка потряс головой и тихо рассмеялся. "Просто немного соблазнил меня..."

Когда сигарета в его руках догорела, он её затушил и снова закурил. Затем он снова посмотрел на Гуань Линя — на его холодный взгляд и спокойное выражение лица. Наблюдая за этим человеком, который всегда такой сдержанный, когда речь касается дел, Цзян Ху тихо спросил с улыбкой: "У меня больше нет шансов, да? Ты говорил, что с Шан Инжуном всё закончено, но оказалось у нас с тобой не будет будущего, да?"

Освещение было тусклым, в тихом зале, где царила полумрак, манера Цзян Ху оставалась неопределённой, а его тихая, насмешливая фраза внезапно вызвала у Гуань Линя боль в груди.

В глазах Цзян Ху не было ни следа печали, но Гуань Лин почувствовал, что на самом деле Цзян Ху совсем не так спокоен, как он пытался казаться.

Гуань Лин понимал, что сейчас самое время поговорить с Цзян Ху, разобраться в своих чувствах, но, несмотря на это, он не мог прямо сказать: «Эй, перестань, на самом деле я уже не так привязан к Шан Инжуну, на самом деле, ты мне все еще нравишься и я ценю тебя больше, чем раньше...»

Он не мог этого сказать. Он лишь тихо ответил: «Наверное, так…»

Гуань Лин усмехнувшись горькой улыбкой, и задал вопрос Цзян Ху: "Что ты имеешь в виду, под соблазнил меня?"

"Ну, ты же сам знаешь... Таких, как ты, не то что тысяча, даже один на тысячу не найдётся..." — Цзян Ху больше не смотрел на него, откинувшись на диван, лениво курил.

"Хм..." — Гуань Линь слегка усмехнулся, но вскоре снова стал спокойным и молчаливым.

В комнате вновь воцарилась тишина.

В конце концов, тишину нарушил Цзян Ху. Он потушил сигарету, выпрямился, снова став тем же решительным и справедливым Цзян Ху. Обратившись к Гуань Линю, он сказал: "Если бы я был чуть менее разумным, я бы действительно захотел просто забрать тебя себе. Но не могу. Я знаю, что мне помог Шан Инжун, он же договорился о сотрудничестве с тобой. Я не могу просто так поступить. И если я предам его, боюсь, ты тоже не захочешь быть со мной. Они говорят красивые слова, но ты ведь не мертвец, не что-то, что мы можем просто так взять и решить по своему усмотрению..."

Цзян Ху закончил говорить, и на его лице появилось выражение усталости. Он немного помолчал, затем обратился к Гуань Линю: "Если бы я тогда всегда был на связи с тобой, если бы сразу был с тобой, возможно, сейчас всё было бы лучше?"

"Как это могло быть?" — Гуань Лин горько улыбнулся, протянул руку и положил немного еды на его тарелку. "Ты ведь так занят."

У них, конечно, была бы возможность, но Цзян Ху был слишком занят, да и Гуань Лин не тот, кто живёт ради любви. Этот человек имеет свои идеалы, стремится к карьерным высотам, а также находится в определённой социальной среде, и всё это предопределяет, что они ошибочно упустят свой шанс.

Цзян Ху вовсе не плох, он даже больше подходит Гуань Линю, чем Шан Инжун. Гуань Лин прекрасно это понимает. Если бы была возможность, он бы, без сомнений, отдался бы любви к Цзян Ху, не оглядываясь ни на что.

Но, в конце концов, Цзян Ху не был тем человеком.

Когда Шан Инжун позвонил, было уже два часа ночи.

Гуань Лин и Цзян Ху пили по чуть-чуть, болтали о многом, иногда с перерывами. Когда Гуань Лин собирался уходить, Цзян Ху, не поднимая головы, сказал: "Ты иди первым."

"Ммм." Гуань Лин немного замедлил шаг, но больше ничего не сказал, просто пошел одевать пальто.

Когда Гуань Лин собирался открыть дверь и уйти, Цзян Ху вдруг заговорил, позвав его: "Гуань Лин..."

Гуань Лин обернулся и увидел, как на мужском лице Цзян Ху отражалась тень отчаяния.

"Знаешь, о чём я сейчас думаю?" — Цзян Ху выпил до дна свой стакан, не обращая внимания на следы от алкоголя на губах, и прямо посмотрел в глаза Гуань Линю.

"Что?" — Гуань Лин спросил спокойно, зная, что Цзян Ху ещё что-то не сказал ему.

"Мы ведь даже не были в постели," — с небольшим похмельем Цзян Ху налил себе ещё одну рюмку. — "Как же я такой идиот, позволил тебе жить у меня так долго и даже не подумал об этом."

Гуань Лин улыбнулся, мягко ответив: "Просто ты слишком занят..."

"Поэтому слова Лу Сяохуэй всё время крутились у меня в голове," — в этот момент Цзян Ху усмехнулся, поднял бокал и выпил его до дна. — "Я так долго тебя любил, у нас даже была возможность, но я не знал, как ты себя ведёшь в постели."

Гуань Лин прищурил глаза. Лу Сяохуэй?

Он вспомнил, что действительно было такое событие, много лет назад, когда он и Шан Инжун посетили банкет. От скуки он, решив не тратить время зря, потащил Шан Инжуна в сад за зданием, где они занимались любовью, и именно тогда их застала Лу Сяохуэй...

"Так ты хочешь провести ночь со мной?" — Гуань Линь оперся о дверь, молча наблюдая за Цзян Ху, который казался намеренным напиться, слегка наклонив голову.

Глава 58

Гуань Линь не улыбался, лениво смотря на Цзян Ху, его лицо выражало усталость, типичную для поздней ночи без сна.

Цзян Ху снова налил себе рюмку, наблюдая за Гуань Линем, который выпил её до дна. Затем он слегка усмехнулся и покачал головой.

"Возвращайся осторожно," — сказал он, повернув голову. Затем откинулся на диван, словно путешественник, наконец, достигший конечного пункта, и с облегчением глубоко выдохнул.

Гуань Лин какое-то время молча смотрел на него, ничего не сказал, повернулся и открыл дверь.

Он закрыл дверь и пошел по длинному коридору к лестнице.

Когда он собирался спуститься, он оглянулся на ту дверь, что была плотно закрыта...

Гуань Линь горько усмехнулся, глядя на ту дверь. Кто бы на самом деле поверил, что, проявляя столько заботы о Жун Гуане, он больше не любит Шан Инжуна?

Кажется, Цзян Ху действительно утратил всякую надежду.

Гуань Линь понимал, что между ним и Цзян Ху есть судьба, но нет шансов быть вместе.

В будущем они смогут быть разве что друзьями.

У каждого есть собственное достоинство, которое нужно уважать и защищать. Цзян Ху не станет раз за разом уступать одному и тому же человеку.

Снаружи стояла машина Лао Ма. Гуань Линь сел на переднее пассажирское сиденье.

"Спасибо за труды. " — сказал он.

"Ничего страшного, босс всё ещё ждёт вас дома…" — с улыбкой ответил Лао Ма, выключая свет в салоне. — "Поспите немного, я разбужу, когда приедем. "

Гуань Линь пробормотал: "Спасибо," закрыл глаза и уже через несколько секунд, измотанный до предела, погрузился в глубокий сон. Когда он проснулся, на улице был уже день.

С балкона доносился едва слышный звук ударов по клавиатуре. Гуань Линь потер глаза, посмотрел на часы и обнаружил, что уже больше часа дня.

"Ты не пошел на работу?" — обнаженный Гуань Линь слез с кровати, накинул штаны и направился к балкону с вопросом.

"Угу" — Шан Инжун бросил на него взгляд, затем снова повернулся к компьютеру и продолжил работать.

Гуань Линь развернулся, пошел в ванную, принял душ, а потом спустился вниз на кухню. Там он нашел приготовленную еду, похоже ее сделали госпожа Хун и остальные.

Гуань Линь взял тарелку и, перекусывая, бросил взгляд в сторону гостиной. Всё было довольно чисто — госпожа Хун и остальные действительно работали быстро и аккуратно.

С тех пор, как они начали помогать, у Гуань Линя стало меньше забот.

В последнее время у него и так дел было много, так что на домашние хлопоты времени почти не оставалось.

Затем он вышел во двор, чтобы проверить, как поживают цветы и растения. Увидев, что все они в порядке, Гуань Линь почувствовал прилив хорошего настроения. Закончив тарелку риса, он вернулся и доел полтарелки салата.

Когда он мыл посуду, в дверях кухни появился Шан Инжун.

"Ты не идешь в компанию?" — Гуань Линь, не глядя на Шан Инжуна, спокойно спросил, вытирая вымытую тарелку полотенцем.

Шан Инжун подошел ближе, взял у него из рук тарелку, поставил ее на кухонный стол и, глядя на Гуань Линя, сказал: "Я еще не ел…"

Гуань Линь молча повернулся к нему, глядя с явным недоумением.

"Я голоден..." — бросив эту фразу, Шан Инжун развернулся, нашел стул и сел, облокотившись на стол, внимательно глядя на Гуань Линя.

"Почему ты раньше не сказал?" — сдерживаясь, Гуань Линь посмотрел на него.

"Ты не спросил меня," — Шан Инжун ответил с привычной холодностью. Однако в его взгляде уже не было прежнего укоризненного тона. Теперь он просто констатировал факт.

Под этим спокойным взглядом Гуань Линь не смог сдержать усмешку, закатив глаза. С покорным видом он взял оставшуюся еду для Шан Инжуна и поставил в микроволновку, одновременно говоря:

"В следующий раз, когда госпожа Хун и остальные приготовят еду, просто ешь."

Он не стал говорить ничего вроде «не жди меня» или подобного. Гуань Линь не хотел, чтобы их отношения выглядели слишком близкими, даже если они каждый день спали в одной постели.

Шан Инжун не ответил, а просто принял из его рук чашку с супом и начал медленно пить.

Гуань Линь смотрел на него, и вдруг ему захотелось закурить.

Зависимость от этого человека не была случайной — он был тем, кто когда-то заставлял его сердце трепетать каждым своим движением. А теперь этот человек каждый день был рядом с ним, и, несмотря на все разумные доводы, что нельзя снова влюбляться, чувства было не так легко контролировать.

Гуань Линь был вынужден заставить себя подавлять эти ненужные случайные влечения, но иногда он не мог полностью контролировать себя — возможно, отказ от курения не был хорошей идеей.

Ему нужно было что-то внешнее, что могло бы помочь ему оставаться в сознании, держать себя в рамках, а не снова глупо влюбляться в того, кто никогда не полюбит его.

Гуань Линь, наблюдая, как Шан Инжун заканчивает пить суп и ждет, пока в микроволновке разогревается еда, оперся на стол и, равнодушно спросил: "Суп горячий?"

У Шан Инжун еще осталась половина тарелки супа, он молчал, послушно допил оставшееся, прежде чем ответить: "Не горячий, холодный."

Он передал чашку Гуань Линю, который раньше никогда не позволял ему пить холодный суп, но сейчас не стал жаловаться.

Он понял, что теперь уже не то, что было раньше.

Гуань Линь, увидев его таким, удивился. В его глазах мелькнула искра, и потом этот мужчина, которого так трудно понять, улыбнулся очень мягко, произнес: "Извини."

Шан Инжун не увидел никакого искреннего сожаления на его лице или в его поведении, поэтому только холодно взглянул на него и не собирался отвечать.

Гуань Линь, конечно, имел свою глупую сторону, но Шан Инжун, который раньше считал его безобидным, вынужден был признать, что этот человек, иногда более хитрый и лукавый, чем тысячу лет проживший лис, порой бывает чересчур умным... Особенно когда этот человек начинает применять к нему ту же искусную ложь, с которой обращается с другими. Это становилось еще более очевидным.

Шан Инжун сейчас уже не боялся Гуань Линя, но стал гораздо осторожнее. Он предпочитал оставлять многое при себе, чтобы не спровоцировать его реакцию. Если Гуань Линь снова найдет кого-то, похожего на Цзян Ху, и устроит новый скандал, Шан Инжун думал, что его поведение не станет намного лучше, даже с учетом опыта, полученного в прошлый раз.

Шан Инжун не особенно придерживался традиционных взглядов на секс — для него главное было чистоплотность. Гуань Линь же другой. Этот человек не выдержит даже капли близости с кем-то другим.

Шан Инжун смотрел на человека, которого уже успел «пометить» кольцом, и чувствовал, что, если Гуань Линь будет просто вести себя более спокойно, он сможет пойти на многое. Как сказал Тан Хаотао, раз уж решил, что это он, то почему бы и нет? Ему принадлежит все — будь то настоящая жадность или настоящая жестокость.

Хотя методы Гуань Линя в отношении его сестры были немного жестковаты, Шан Инжун все равно согласился с ним.

Теперь, когда они уже были женаты, Шан Инжун решил, что дела семьи Шан должен решать Гуань Линь. Даже если в какой-то момент ситуация выйдет из-под контроля, он готов был оставить это на его усмотрение.

Что касается того, как Гуань Линь ведет себя с ним сейчас, Шан Инжун тоже решил пока потерпеть, а дальше будет смотреть по ситуации.

Фраза Гуань Линя "Суп горячий?" была просто попыткой найти тему для разговора — он не мог все время смотреть на Шан Инжуна без слов.

Но после того, как Шан Инжун спокойно произнес эти слова, Гуань Линь действительно застыл, инстинктивно насторожившись. На его лице появилась улыбка, и в голосе прозвучала мягкость, когда он сказал: "Извини."

Однако Шан Инжун не обратил на него внимания, холодно отвернув лицо и посмотрев в окно.

Гуань Линь больше не сказал ни слова. Он посмотрел на цветы в саду за окном и, вспомнив свои растения дома, невольно сказал: "Я поеду к себе домой, поливать цветы. Ты когда собираешься на работу?"

"Пойдем вместе," — ответил Шан Инжун коротко.

Гуань Линь не смог не повернуться и взглянуть на него снова, но на его лице так и не появилось никаких эмоций — все та же безжизненная маска.

Перед выходом Гуань Линь еще раз уточнил: "Точно хочешь идти? Ты можешь работать дома, я скоро вернусь."

Шан Инжун не ответил и первым шагнул за дверь.

Они шли к главному входу, и по пути встретили одного из соседей, который был им знаком. Этот человек был вполне порядочным. Увидев Гуань Линя, он подошел и, улыбаясь, сказал: "Какое-то времени не виделись, приходите ко мне, выпьем по бокалу."

На самом деле Шан Инжун не был особо близок с этим человеком, но Гуань Линь знал его хорошо. Когда они занимались ремонтом, оба много времени проводили в строительных магазинах и часто обедали вместе. Гуань Линь считал его другом.

Гуань Линь собирался было отказаться от приглашения, но Шан Инжун, который обычно не говорил, кивнул и произнес: "Хорошо."

Перед посторонними Гуань Линь не мог ничего ответить, только улыбнулся и кивнул в ответ. Как только сосед ушел, он беспомощно посмотрел на Шан Инжуна и сказал: "Откуда у тебя время ходить к чужим в гости?"

"Есть," — Шан Инжун коротко ответил, когда они уже подошли к выходу и Гуань Линь готовился провести карточку для открытия двери.

В это время охранник заметил их и подошел, чтобы открыть дверь. Гуань Линь улыбнулся и поблагодарил его, на что охранник ответил: "Не за что," — и одновременно взглянул на них с любопытством.

Охранник знал, кто эти жильцы, и слышал немало слухов о них. Он проработал охранником в этом доме почти восемь лет, но это был первый раз, когда он видел их вместе. Судя по всему, слухи о том, что они сейчас якобы страшно ссорятся, а тот господин по фамилии Гуань якобы пытается выудить деньги у крупного бизнесмена, не совсем верны.

По крайней мере, эти двое не выглядели как те, кто в ссоре.

Шан Инжун вёл себя немного странно, но его отношение оставалось таким же холодным, как и раньше.

Гуань Линь не мог понять, что сейчас на уме у Шан Инжуна. Он знал, что когда тот в плохом настроении, он склонен сбрасывать свой гнев, нанося вред окружающим, но сейчас, в этом спокойном состоянии, без малейшего следа злости, он не знал, о чем думал Шан Инжун.

Его дом находился прямо напротив дома Шан Инжуна, через одну улицу — всего лишь пару шагов, и вот уже можно было перейти на другую сторону. Когда Гуань Линь переходил дорогу, он заметил, что на улице без светофора мчится машина с довольно высокой скоростью. Гуань Линь не успел среагировать вовремя, и в последний момент протянул руку, схватив Шан Инжуна и потянув его, они быстро сделали пару шагов и оказались на другой стороне.

Когда они остановились, Гуань Линь только тогда понял, что произошло, быстро отпустив руку, но был немедленно схвачен обратно.

Он почувствовал раздражение и поднял голову, с недовольным выражением лица взглянув на Шан Инжуна.

Как он и ожидал, перед ним была довольная ухмылка Шан Инжуна.

Когда этот мужчина был немного более счастлив, его лицо становилось мягче, и выражение на нем было менее холодным, чем обычно.

Он был доволен, а вот Гуань Линь совсем не разделял его радости.

Он немного успокоился, затем улыбнулся и сказал: "Отпусти."

На главной улице он не хотел показывать никакую близость с Шан Инжуном, даже если вокруг не было зрителей.

Шан Инжун посмотрел на него, и действительно, отпустил его руку.

Гуань Линь облегченно вздохнул и повел Шан Инжуна, одетого в выбранную им повседневную одежду, к себе домой.

Гуань Линь действительно не привык к такому Шан Инжуну.

В этот будний день, когда не выходной, Шан Инжун должен был спокойно сидеть в своем офисе, а не ходить рядом с ним и беспокоить его мысли.

Гуань Линь был опытным в таких делах. Он работал быстро, его руки двигались ловко, и даже когда дело касалось полива и обрезки растений, его действия не уступали опытному садовнику.

Когда нужно было торопиться, он спешил, а когда можно было замедлить темп, он спокойно выполнял работу, например, очищая от грязи десятки горшков, которые из-за дождя за последние несколько дней покрылись грязью, и это занимало больше часа.

Шан Инжун сидел в стороне, разговаривая по телефону через Bluetooth и занимаясь делами с подчиненными. Он также взял ноутбук Гуань Линя, подключился к интернету, и, даже когда начало смеркаться, так и не сказал, что пора возвращаться.

Солнце садилось, и Гуань Линь, взглянув на Шан Инжуна, который сидел в полумраке, недовольно скривил губы. Он снова зашел в дом, чтобы немного убраться, и только когда стемнело, обратился к Шан Инжуну, который вернулся к работе: "Пора идти."

Он запер дверь и, немного постояв на пороге, сказал: "Пойдем поужинаем?"

Он был уставшим после целого дня работы и не хотел снова готовить дома.

Гуань Линь, говоря эти слова, также пытался что-то выяснить. Если бы Шан Инжун отказался, Гуань Линь бы почувствовал себя даже более спокойным.

Если бы Шан Инжун остался таким же, как раньше, обычным, Гуань Линь был бы готов немного больше устать — по крайней мере, такой Шан Инжун был знаком ему.

Но на этот раз Шан Инжун не дал ему такого удобного выхода. Он просто посмотрел на Гуань Линя, не сказав ни слова, и кивнул.

Гуань Линь, увидев это, в душе сильно ругнулся, подумав: "Чёрт возьми," — он был уверен, что Шан Инжун специально ведет себя так, чтобы показать ему, что он глуп, играя с ним... Хочет ли он вернуть старые чувства? Или пытается еще больше манипулировать им?

Гуань Линь предположил о мотивах Шан Инжуна худшее, но также признал, что в этот раз Шан Инжун действительно потратил много денег.

Вопрос Шан Фейхун, с которым его попросили разобраться, был не шуткой.

Это его родная сестра, и завтра её уже отправят в тюрьму — это факт. Суд вынес приговор ещё в три часа дня.

Они поехали в ресторан на машине Шан Инжуна, а Гуань Линь, держа в руках телефон, немного отвлекся. По пути обратно за машиной ему позвонил Хэ Нуаньян, спрашивая, какие блюда он хотел бы заказать на свой день рождения. Он заранее хотел все подготовить. Когда шла беседа, Шан Инжун был рядом, и Гуань Линь знал, что он тоже слышит. Поэтому он сомневался, стоит ли спросить Шан Инжуна, хочет ли они пойти туда.

После завтра там также будет присутствовать и Цзянь Ху.

Гуань Линь, надеясь, что в тот день Шан Инжун будет занят, все же спросил: "Через два дня пойду к Хэ Нуаньюаню на ужин, ты пойдешь?"

Он не упомянул, что это его день рождения, хотя Шан Инжун и так знал.

Шан Инжун взглянул на него, собираясь ответить, но в этот момент его телефон, лежащий рядом с рулем, зазвонил.

Он жестом показал Гуань Линю ответить на звонок, не доставая из кармана Bluetooth-гарнитуру.

Гуань Линь, не поднимая взгляда, нажал на кнопку громкой связи и услышал с другой стороны голос, наполненный тревогой, который сказал: "Это ты, Инжун?"

Гуань Линь слегка прищурил глаза от неожиданности, услышав такое близкое обращение, в то время как сам Шан Инжун остался спокойным, тихо ответив "мм".

С той стороны раздался голос Чэнь Си Ми, который быстро добавил: "Извини, что беспокою, но я не знаю, к кому еще обратиться... Моя мама только что упала дома, не может встать, боюсь, что это снова повторение инсульта. Я сейчас за границей и не могу найти никого, кто мог бы позаботиться о ней. Ты не мог бы помочь найти кого-то, кто присмотрел бы за ней? Я скоро вернусь в страну..."

Он быстро проговорил все это, и даже через телефон было слышно его беспокойство.

Гуань Линь лениво откинулся на спинку сиденья, чуть улыбнувшись, ожидая, как ответит Шан Инжун.

А Шан Инжун, тихо кивнув, спокойно произнес: "Хорошо."

"Спасибо..." Чэнь Си Ми явно облегченно выдохнул, затем замолчал на несколько секунд, немного колеблясь, прежде чем спросить: "Могу ли я приехать к тебе, когда вернусь в страну?"

Гуань Линь невольно усмехнулся, тихо наблюдая за Шан Инжуном, который даже в такой ситуации оставался бесстрастным. Он внутренне поспорил с собой, что Шан Инжун, скорее всего, не согласится.

В конце концов, он все еще здесь.

После того как он подписал те условия, Шан Инжун действительно не был так уж свободен.

"Не нужно," — сказал Шан Инжун, бросив взгляд на Гуань Линя. Он нахмурился, немного задумавшись, и, несмотря на присутствие Гуань Линя, продолжил: "Я устрою, чтобы она поселилась в больницу, ты можешь навестить её, когда вернешься."

"О." Чэнь Си Ми на том конце провода тихо произнес "О", в его голосе слышалась легкая разочарованность.

В этот момент Шан Инжун завершил звонок, взглянув на Гуань Линя. Гуань Линь улыбнулся в ответ, встречая его взгляд...

"О чем думаешь?" — спросил Шан Инжун, когда красный свет заставил его остановить машину.

Гуань Линь улыбнулся и предложил: "На самом деле, я не возражаю, если ты будешь с тем, кого любишь, правда. Послушай меня, эти условия можно изменить, я не буду требовать у тебя деньги или долю в компании, даже могу продолжать помогать тебе с работой, как раньше, и мы можем сохранить наш брак. Если ты хочешь, мы можем снова лечь в постель…"

"И что дальше?" — спокойно спросил Шан Инжун.

"Да просто, чтобы мы жили отдельно," — с улыбкой сказал Гуань Линь. Он уже не просил многого, его единственное желание было избегать Шан Инжуна большую часть времени, чтобы не сталкиваться с этим человеком, который его не любит, каждый день.

Поскольку не получается сразу разорвать связь, тогда можно постепенно, незаметно отдаляться — это тоже подойдёт.

Главное — уйти. Не важно каким способом, он уже ни о чём больше не просил. Он просто хотел прожить оставшуюся часть своей жизни, свободный от всех эмоций, без любви и ненависти, и не позволять одному человеку снова управлять его чувствами.

Глава 59

Как только Гуань Линь сказал это, Шан Инжун, не раздумывая, ответил: "Невозможно."

Гуань Линь усмехнулся, но не ответил.

Когда Шан Инжун сказал, что сможет пойти в дом Хэ Нуаньяна, Гуань Линь тоже не ответил.

До конца ужина он не говорил много, его речь была вежливой, теплой, учтивой, но при этом отчужденной.

Шан Инжун хотел было вспылить, но, глядя на его лицо, полное мягкости, вдруг не смог это сделать и просто сдержался.

Утром в день рождения Гуань Линь встал рано. Он не обращал внимания, что Шан Инжун делал последние два дня и о чём думал, не интересовался, сколько денег Шан Инжун снова дал Чэнь Си Ми.

Фактически, в условиях четко говорилось, что, если Шан Инжун не передаст деньги другим через него, он сможет забрать акции Жун Гуана.

Но Гуань Линь не стал заморачиваться и решил закрыть на это глаза. Условия договора мертвы, а люди живые: когда ему будет выгодно, он воспользуется ими, а когда нет — просто сделает вид, что ничего не заметил.

Поскольку это его не волновало, он не придавал значения.

Гуань Линь сел в машину и направился к дому семьи Хэ. В пути ему позвонил Шан Инжун. Мужчина холодно спросил: "Где ты? "

"Еду к Хэ Нуаньяну," — Гуань Линь с легкой улыбкой спокойно ответил.

"Почему не разбудил меня?"

"Ладно, это встреча друзей," — спокойно ответил Гуань Лин, не проявляя ни раздражения, ни тепла. — Тебе лучше не приходить, это будет неуместно.

"Что значит "неуместно"?" — голос Шан Инжуна стал еще холоднее.

"Они все тебя не любят. Зачем тебе приходить?" — Гуань Линь все так же спокойно и мягко произнес. "У меня ведь день рождения только раз в году. Дай мне провести этот день хорошо, пусть это будет твоим подарком на мой праздник."

Сказав это, он повесил трубку, совершенно не думая, что Шан Инжун придет и устроит неприятности.

Он высказался настолько резко, не оставив ни капли уважения, что если Шан Инжун все же придет, это будет уже совсем бесстыдно.

Когда Гуань Линь приехал к дому Хэ Нуаньяна, тот удивленно посмотрел за его спину и спросил:

"А где он? "

"Шан Инжун? " — Гуань Линь прошел в дом, взял с обеденного стола баоцзы и откусил кусок, отвечая непринужденно.

"Угу, не пришел?"

"Не пришел."

Гуань Линь прилег на диван и позвонил Цзян Ху. Тот ответил на звонок после двух коротких гудков. Гуань Линь с улыбкой спросил: "Все-таки приедешь?"

"Приеду," — ответил Цзян Ху, его голос был заспанный, как будто он только что проснулся.

"Если приедешь, поторопись, Нуаньянь готовит нам лапшу," — Гуань Линь растянулся на диване, в полной мере воплощая образ важного господина.

Хэ Нуаньянь, стоя рядом, закатил глаза и пошел в кухню готовить лапшу.

День рождения Гуань Лина прошел отлично. Родители и сестра Хэ приехали, а также пришли несколько друзей Цзян Ху. Последние гости ушли только после полуночи.

Цзян Ху выпил немного больше, чем следовало, и его друзья увезли его домой. Гуань Линь не мог водить, поэтому он отправил сообщение Шан Инжуну и остался ночевать в доме Хэ.

На следующий день Гуань Линь проснулся только к полудню. Когда он спускался вниз с еще слегка мутными глазами, он увидел Шан Инжуна.

"Пришел?" — Гуань Линь не удивился и, не торопясь, подошел к нему, поздоровавшись.

В этот момент из кухни донесся голос Хэ Нуаньяна: Гуань Линь, ты хочешь кашу или лапшу?

"Кашу..." — ответил Гуань Линь, тоже крикнув в ответ, что вызвало боль в его голове от вчерашнего пьянства. Он помассировал виски и сказал стоящему рядом Ли Циню:

"Видишь, старость — это не шутки. Одной ночи достаточно, чтобы восстанавливаться два-три дня."

Ли Цин лишь фыркнул и не стал комментировать.

День рождения — у другого, а вот работать как лошадь приходится Хэ Нуаньяну, так что неудивительно, что тот не в восторге.

Гуань Линь уже давно привык к неизменной злобности Ли Циня, поэтому просто сделал вид, что не заметил, и сам налил себе воды, чтобы пить.

Шан Инжун все это время сидел на диване, смотря на Гуань Лина, но молчал.

Этот красивый и холодный мужчина был как-то особенно заметен, но Гуань Линь видел его уже больше десяти лет и выработал свой способ игнорировать его присутствие. Поэтому, даже если Шан Инжун продолжал смотреть на него, Гуань Линь спокойно занимался своими делами, и если случайно их взгляды встречались, он отвечал легкой улыбкой, не выказывая ни малейшего беспокойства.

Гуань Линь поел каши в доме Хэ Нуаньяна и не планировал задерживаться дольше — ему нужно было увезти "неудачу".

Перед тем, как уйти, Хэ Нуаньян немного колебался, собираясь отдать ему кучу еды, но Гуань Линь слегка покачал головой, и тот понял, что лучше оставить все как есть.

То, что готовил Хэ Нуаньян, он всегда предпочитал отдавать самым близким людям. Если это достанется Шан Инжуну, то лучше уж выбрать что-то другое.

На виду он кажется щедрым и внимательным, но на самом деле, с Гуань Лином у него схожий характер: он разделяет людей на своих и чужих. Лучшие и самые полезные вещи он отдаст друзьям и близким, а вот всё, что бесполезно, но красиво, они с удовольствием демонстрируют тем, кто этого заслуживает или нуждается.

Такие люди, как они, на самом деле проявляют свою заботу о тех, кого любят, не выставляя это на показ.

Хэ Нуаньянь, увидев, что Гуань Линь на свой день рождения даже не привел Шан Инжуна, понял, что их отношения остались такими же, как и раньше, без будущего. Поэтому он не стал воспринимать Шан Инжуна как своего.

Как и раньше, Шан Инжун так и не стал частью их круга. Даже если раньше это было его нежеланием войти в их круг, то теперь они не хотели его принимать. Хотя их характеры различались, суть оставалась той же: Гуань Линь и Шан Инжун не могли стать одним целым.

Шан Инжун приехал на своей машине и Гуань Линь сел к нему в авто, откинулся на спинку сиденья и стал зевать — он ещё не выспался.

Когда машина двигалась уже какое-то время, в салоне наконец раздался голос Шан Инжуна. Он сказал сдержанно: "Вчера хорошо провел день?"

"Ммм," — Гуань Линь лениво повернул голову, взглянул на него и кивнул.

"Я не пришел, ты рад?"

"Ты когда вообще приходил? Мы с тобой в постели уже больше десяти лет, но когда ты хотя бы помнил мой день рождения? Кто в этом году тебе напомнил? Хун Кан или Тан Хаотао?" — Гуань Линь, услышав в его словах сарказм, усмехнулся и взглянул на него с удивлением. "— В этом году решил прийти, так теперь не позволишь моим друзьям не любить тебя?"

"Кому из твоих друзей я не нравлюсь?" — на губах Шан Инжуна появилась холодная улыбка.

"О, таких много..." — Гуань Линь улыбнулся, но несмотря на ядовитые слова, его голос звучал мягко и не обидно, словно это была просто беседа без злости.

"Это не из-за Чэнь Си Ми?" — Шан Инжун прямо сказал это.

Гуань Линь засмеялся, протянул руку и слегка коснулся лица Шан Инжуна. Он задумался на пару секунд и сказал: "Ну, немного есть. Хотя я и сказал, что готов дать нам еще один шанс, но это требует твоего участия, не так ли? Если ты не будешь сотрудничать, то я, конечно, буду считать, что ты не стоишь того. Жизнь не может стать хорошей, если только я один этого хочу."

С этими словами Гуань Линь приблизился к Шан Инжуну и поцеловал его в щеку, затем нежно похлопал его по ноге. "Давай так и будем жить, в этом нет ничего плохого. "

Шан Инжун больше не сказал ни слова, его лицо стало полностью серьезным, словно покрывшись темной тенью.

Гуань Линь не обращал внимания на его молчание. В конце концов, он не нарушал правила, а если и не возражал, то это уже было великодушие с его стороны.

Он уже принес жертвы ради Шан Инжуна, все, что мог, он отдал, но теперь это предел. Дальше идти было бы невозможно. Шан Инжуну лучше понять, что сейчас не все в жизни зависит только от его слов.

От него уже ничего не осталось того, что он когда-то хотел. Теперь он больше не был для него всем, и никогда уже не станет им.

Что касается Чэнь Си Ми, то после того звонка в машине Гуань Линь больше ни разу не спрашивал ни о нем, ни о том, как Шан Инжун будет с этим разбираться. Ему было все равно.

Дела с семьей Хан после того, как Цзян Ху немного замял ситуацию, а также благодаря новым запретам в самой семье Хан, временно утихли. Гуань Линь стал немного свободнее. Плюс, Хун Кан стал гораздо откровеннее с ним, и некоторые вопросы он теперь решал быстрее, чем раньше. Поэтому теперь, к концу дня, у него оставалось немного дел.

Он также перестал часто бывать в «Ronguang». После того как он позавтракал с Шан Инжуном, он возвращался спать. После того как просыпался, либо занимался спортом, либо выходил прогуляться.

Шан Инжун каждый день звонил два-три раза, обычно спрашивая, где Гуань Линь и что он хочет поужинать. Гуань Линь всегда честно отвечал на все вопросы, выполняя его просьбы.

Теперь он почти не злился на Шан Инжуна, а стал относиться к нему как к настоящему начальнику, выполняя его пожелания. Когда он начал действовать таким образом, отношения стали неожиданно легче, и Гуань Линь уже не чувствовал, что общение с Шан Инжуном такое сложное и напряженное.

Невозможно требовать от начальника чего-то, кроме денег, в обмен на свою работу.

Он был работодателем, и требовать от него чего-то было естественно, а выполнять свою работу — это просто обязанность. Подумав об этом, Гуань Линь неожиданно нашел в этих отношениях некоторое облегчение и комфорт. Каждый работник находит свой способ наслаждаться положением, иначе как бы он мог пережить столь долгий период работы?

Гуань Линь думал, что теперь у него будет спокойно. Ситуация с Хан Сян была осложнена — после того, как он устроил ссору в ночном клубе, его голова оказалась под ударом, и его доставили в больницу. К тому же, в семье Хан возникли другие мелкие проблемы, и они были поглощены своим хаосом. В отличие от них, Гуань Линь мог немного расслабиться. К тому же, по слухам, госпожа Шан сейчас находится на лечении в большом доме, так что от неё не ожидалось никаких вспышек сердечных заболеваний. Он подумал, что теперь у него появится шанс несколько дней спокойно жить.

Но, как бы Гуань Линь ни надеялся на несколько дней покоя, этого не случилось. Как только он едва успел лечь обратно спать, не дождавшись даже десяти часов, к нему в дверь постучал Хэ Нуаньянь.

Это была Хун Сяо, которая открыла дверь, так как она занималась домашними делами. Хэ Нуаньянь вошел в спальню и решительно посмотрел на Гуань Лина, серьёзно спросив: "Ты с Шан Инжуном поссорился? Или что-то случилось?"

"В чем дело?" — Гуань Линь, еще не проснувшись, поспешил натянуть на себя трусы.

Хэ Нуаньянь смотрел на него, заметив явные следы ночных приключений, и слегка прищурился. Его взгляд задержался на укушенных следах на внутренней стороне бедра, он не мог не обратить на это внимание.

Гуань Линь наконец прикрыл свои интимные части трусами и, увидев, как Хэ Нуаньянь внимательно осматривает его тело, с неудовлетворением сказал: "Ты не для того пришел, чтобы разглядывать меня голого, правда? Рано утром такие аппетиты — это уж слишком!"

"Ты все еще занимаешься с ним сексом?" — спросил Хэ Нуаньянь.

Гуань Линь закатил глаза, провел рукой по волосам и ответил: "Разве мне не нужно было делать это?"

Хэ Нуаньянь тоже закатил глаза и ответил: "Что, черт возьми, происходит?"

Гуань Линь нашел рубашку из хлопка и накинул её на себя, спрашивая: "Ну так что случилось? Говори уже, в чем дело?"

Хэ Нуаньянь, посмотрев на него, продолжил: "Шан Инжун каждый день в обед находит Ли Циня, чтобы поесть вместе. Черт возьми, это уже четвертый обед подряд! Гуань Линь, не ты ли должен за этим присматривать?

Гуань Линь, надевая джинсы, ответил, не останавливаясь: " Какое мне дело кто с ним обедает? Зачем я должен вмешиваться? Пусть Ли Цинь просто откажется от его предложений."

"Но он не может так просто отказаться," — Хэ Нуаньянь, раздраженно пнул его, — ведь половина его дел сейчас зависит от Шан Инжуна, не может же он просто так отказать!"

Гуань Линь получил пинок по голени, от чего отступил на пару шагов, затем застегнул брюки и, опираясь на плечо Хэ Нуаньяня, направился к выходу: "Ладно, рассказывай, о чем они там беседовали?"

"О чем болтали?" — Хэ Нуаньянь насмешливо рассмеялся. "— Он спросил у Ли Циня, не будешь ли ты счастлив, если Чэнь Си Ми умрет. "

Гуань Линь, услышав это, просто засмеялся. Он не сразу ответил, но когда они спустились вниз, с прищуром и холодной усмешкой сказал: "Господин Шан, если бы он убил себя, вот тогда я действительно был бы счастлив."

Хэ Нуаньянь насмешливо фыркнул, смотря на Гуань Лина с явным презрением.

Если бы у Гуань Лина был способ справиться с Шан Инжуном, разве он бы до сих пор сидел в этом доме, как собака?

Гуань Линь и Хэ Нуаньянь отправились искать Ли Циня и нашли его вместе с Шан Инжуном в одном из старых ресторанов.

"О чём говорили?" — Как только Гуань Линь и Хэ Нуаньянь подошли, Гуань Линь взял стул и сел рядом с Шан Инжуном. Пока Хэ Нуаньянь приветствовал Ли Циня, Гуань Линь повернулся к холодному Шан Инжуну и сказал: "Слышал, ты консультировался с Ли Цинем, как мне угодить?"

Шан Инжун холодно взглянул на него, но молчал.

Гуань Линь усмехнулся: "Так что, получается, я не заморачиваюсь насчёт Чэнь Си Ми, а ты всё-таки переживаешь?"

Шан Инжун в этот момент посмотрел на него прямо, и в его взгляде была такая холодная ненависть, как если бы он смотрел на занозу в своем глазу.

Гуань Линь оставался спокойным и уверенным, его лицо не выражало волнения: "Сегодня здесь Хэ Нуаньянь и Ли Цинь, так что я прямо перед всеми скажу тебе. Ты можешь заниматься чем угодно с кем угодно, ложиться в постель с кем угодно, но прошу, не забудь использовать презервативы. Я и так привязан к тебе на всю жизнь, и я понимаю, что, судя по твоим действиям, тебе не нравится, когда я с кем-то сплю. Хорошо, я обещаю, что не буду с кем-то спать, как тебе угодно. Но если я уже на все согласен, то ты хотя бы предоставь мне немного свободы. Не лезь в каждую мелочь. Ты хочешь вернуть все, как было раньше? Тогда, пожалуйста, веди себя как раньше, просто игнорируй меня. Считай это моей благодарностью."

Гуань Линь закончил, похлопав Шан Инжуна по плечу, но вдруг заметил, как на лбу последнего напряглись вены, вздувшись от злости.

В это время Хэ Нуаньянь и Ли Цинь напротив сидели как будто незрячие и немые, молча наблюдая за Шан Инжуном, который теперь выглядел как взрывной вулкан, готовый вот-вот извергнуться.

Гуань Линь, с холодным спокойствием, сказал Шан Инжуну: "Я уже уступил во всем, что мог, будь доволен. Не стоит доводить до ситуации "ты — или я". Это будет выглядеть слишком плохо."

После этих слов он встал, посмотрел на Шан Инжуна и добавил: "Поешь лучше, не пей этот грибной суп, он выглядит не слишком свежим..."

Закончив, он повернулся к Хэ Нуаньяню и Ли Циню: "Пойдем."

Гуань Линь шагнул вперёд, проходя несколько шагов, и встретил официанта, попросив его забрать грибной суп.

Он продолжил идти, но вскоре услышал звук треска, за которым последовали испуганные восклицания официанта. Гуань Линь обернулся и увидел, как из руки Шан Инжуна, держащей осколки чашки, текла кровь. Чашка была разбита, а лицо Шан Инжуна было затмёно мрачной тенью. Он уставился прямо на Гуань Лина.

Гуань Линь, не проявив никакой реакции, снова повернулся и продолжил идти к двери. Когда он подошёл к выходу, Хэ Нуаньянь догнал его, с лёгким гневом сказал: "Что с тобой?"

Гуань Линь холодно скривил уголок губ: "Вот и всё, я всё ему уступил, он бы хоть немного успокоился, не думал, что весь мир вращается вокруг него."

Когда они сели в машину, Хэ Нуаньянь, наконец, осознав, что произошло, удивлённо посмотрел на Гуань Лина: "Ты его ненавидишь."

Гуань Линь мгновенно остановил руку, собирающуюся завести машину, глубоко вздохнул, а затем спокойно посмотрел на Хэ Нуаньяня: "Я его не ненавижу, но могу тебе сказать: если он когда-нибудь умрёт, я не пророню ни одной слезы и буду благодарить небо, что он наконец-то выбрался из моей жизни. Он для меня сейчас именно такой."

Закончив, он без всяких эмоций плавно выехал с парковки.

Хэ Нуаньянь смотрел на его холодное лицо, которое в чём-то напоминало лицо Шан Инжуна, и не мог не вздохнуть в душе.

Они провели так много времени вместе, что, хотя их внешности и не совпадают, их манера и выражения стали схожи. Это два человека, которые, несмотря на долгие годы совместной жизни, даже если бы каждую ночь проводили в страстных объятиях, всё равно, вероятно, были бы на разных волнах.

До того, как всё дошло до такого уровня, уже невозможно было понять, кто из них более жесток.

Гуань Линь вернулся в квартиру Шан Инжуна, и вскоре тот вернулся домой. Рана на его руке уже была обработана. Он зашел в комнату и подошел к Гуань Лину, который сидел в кабинете, занимаясь документами. Шан Инжун сказал: "Это я первым нарушил соглашение. Согласно твоим условиям, я буду действовать так, как ты сказал."

Закончив, он дал знак своему адвокату, чтобы тот вошел в комнату.

Адвокат передал Гуань Лину документ о передаче акций.

Гуань Линь равнодушно взглянул на него, затем на Шан Инжуна, чье лицо также оставалось холодным и бесстрастным. Он слегка улыбнулся, не желая тратить силы на сопротивление, и, взяв ручку, подписал документ.

"Это 1% от этой сделки," — продолжил адвокат из команды Шан Инжуна, не понимая, что на самом деле происходит между ними, но выполняя свою работу. "— Это новый контракт. В случае следующего нарушения условия — 5%."

Гуань Линь едва заметно усмехнулся, не приняв переданный ему документ. Он не собирался его читать. Подняв взгляд, он посмотрел на Шан Инжуна и сказал: "Мне достаточно того, что я должен получить."

Шан Инжун, услышав это, взглянул на него, а затем попросил адвоката покинуть комнату.

"Ты злишься," — Шан Инжун подошел к Гуань Лину, оперся на стол перед ним и, используя очень объективный тон, сказал: "— Ты действительно зол из-за Чэнь Си Ми. Почему? Не используй такую манеру общения со мной, нам нужно поговорить. Если ты считаешь, что можешь тратить всю свою жизнь на то, чтобы так со мной играть, я тоже буду это делать, но лучше, чтобы мы все уладили. Если ты будешь всю свою жизнь вести себя со мной, как с врагом, я действительно буду недоволен. А когда я недоволен, ты точно не будешь счастлив. Подумай, если ты готов принять такой результат, где ты найдешь ту свободу, которую хочешь? Ты действительно думаешь, что я буду позволять тебе делать что угодно, когда ты заставляешь меня чувствовать себя плохо?"

Гуань Линь посмотрел на Шан Инжуна, который был таким, каким он есть, сохраняющий спокойствие и уверенность, и на мгновение не знал, что ему сказать.

После долгих раздумий, он снова сумел подавить свою безымянную ярость в груди и, холодно посмотрев на Шан Инжуна, сказал: "Если ты любишь Чэнь Си Ми и готов заботиться о нем и его семье, так почему бы тебе не быть с ним? Если это из-за меня, то я больше не буду тебя останавливаться и не буду поднимать этот вопрос в будущем."

Шан Инжун, увидев, что Гуань Линь готов к разговору, подвинул стул и сел напротив него. Очень спокойно он сказал: "Я восхищаюсь им, можешь сказать, что я его люблю, но я не хочу быть с ним. Я сейчас хочу быть только с тобой."

Гуань Линь, чуть нахмурившись, спросил: "Если бы я действительно не возражал, ты бы был с ним?"

Шан Инжун, не раздумывая, посмотрел в глаза Гуань Лину и ответил: "Но тебя это волнует."

Гуань Линь, услышав это, немного сузил глаза. В его груди снова кипел гнев, но он сдержал его и спокойно сменил тему: "Хорошо, волнует. Значит, ты не будешь с ним?"

Шан Инжун решительно кивнул, и было видно, что вопрос Гуань Лина немного снял с него напряжение.

"Если я переживаю, ты не будешь давать ему деньги? Заботиться о нём и его семье?" — саркастично спросил Гуань Линь, чувствуя себя жалким ради той небольшой свободы, которую ему хотелось бы получить.

"Хорошо," — Шан Инжун посмотрел на Гуань Линя, и его лицо оставалось холодным, невозможно было понять, что он чувствует. "— Если тебя это волнует."

"Сколько ты дал на этот раз?" — Гуань Линь почувствовал, что шип в его сердце невозможно вытащить, и у него не было другого выбора, кроме как сражаться с этим человеком, который не отпускал его.

"Подожди, " — Шан Инжун достал телефон, несмотря на то что ему не было важно эта небольшая сумма, он все же позвонил ответственному за это человеку.

"Сто тысяч," — Шан Инжун положил трубку.

"Пусть Чэнь Си Ми напишет расписку, с процентами и сроком погашения. Через два часа я хочу видеть расписку," — Гуань Линь резко и жестко заявил, не скрывая своей злости.

Шан Инжун если и согласится, то потеряет лицо перед своим подчиненным.

"Ммм," — Шан Инжун все же согласился, после чего снова набрал номер.

Он положил трубку, и Гуань Линь уже встал. Он стоял перед Шан Инжуном, держал его лицо в своих руках, и, стоя под летним солнцем, которое проникало в комнату, он ясно спросил: "Ты уверен, что сделаешь все, как я говорю?"

Шан Инжун посмотрел на эту ядовитую змею, способную перехватить его дыхание, и слегка кивнул. Он сказал: "Я тебе говорил, я буду с тобой всю жизнь."

Гуань Линь слишком глуп, он всегда не воспринимает самые важные слова как слова...

Шан Инжун не хотел объяснять, ему пришлось сказать это еще раз.

Под полуденным солнцем, два тела, одно сидя, другое стоя, были очень близки друг к другу. Эти два человека, непредсказуемые, в этот момент размышляли о мыслях друг друга. Их глаза пересекались, но они забыли, что стоит только одному протянуть руку, и они могут обняться.

Глава 60

Вечером Хэ Нуаньян позвонил, чтобы узнать, как дела. Гуань Лин ответил, что всё в порядке.

Действительно, всё было в порядке. Днем он получил долговую расписку от Чэнь Си Ми, а также нашел в конверте записку с надписью: «То, что ты не хочешь, — то, о чём другие только мечтают. Пожалуйста, цените».

Гуань Лин сразу же прочитал записку и выбросил её в мусорное ведро. Он не считал, что Чэнь Си Ми имеет право говорить ему такие вещи. Молодой мужчина, который при первой же проблеме бежит к своему спонсору, и отправляет такие записки с долговой распиской — это прямое оскорбление. Как он вообще может что-то говорить? Это ведь просто раздражает его.

Он был зол на момент, но теперь, размышляя, начал сомневаться: стоит ли было обижать его ради минутного раздражения?

Гуань Лин в первый раз явно посмотрел на Шан Инжуна с презрением. Если эти люди такие же бесчувственные, как и он, не удивительно, что Тан Хаотao считает, что с такими подчиненными Шан Инжун не сможет справиться с делами.

Когда-то он был готов подставиться ради Шан Инжуна, притворяясь слабым и покорным. Даже если его чувства к нему остыли, теперь он продолжает играть эту роль, но для того, чтобы поддерживать его статус. Эти люди, которых он кормил и поил, даже оказавшись на низших позициях, всё равно продолжают вести себя высокомерно перед ним. Разве не видно, что они выросли на излишней ласке и всё время чувствуют себя непобедимыми?

Какую уверенность они черпают от Шан Инжуна!

Гуань Лин в тот момент холодно усмехнулся про себя, но его лицо осталось невозмутимым. Он просто вышел из кабинета, уступив место, чтобы Шан Инжун мог обсудить дела с подчиненными, которые пришли с ним.

После того как разразился скандал с Чэнь Си Ми, члены команды стратегов Шан Инжуна уже начали воспринимать его как своего рода начальника. Они понимали, что теперь он совсем не тот, кем был раньше.

На самом деле, Гуань Лин всегда поддерживал хорошие отношения с ними. Просто он не нравился матери Шан и её окружению, из-за чего они его презирали. Эти люди, в свою очередь, были вынуждены держаться от него на расстоянии и не проявлять излишнего дружелюбия, чтобы избежать проблем. Но теперь, когда этих ограничений больше нет, они, конечно, не возражают против того, чтобы проявлять к Гуань Лину больше теплоты.

Если раньше, даже оставаясь лишь вежливыми, они всё равно хорошо ладили с Гуань Лином, то теперь, без прежних барьеров, у них тем более не возникает никаких трудностей в общении.

Что касается дел компании "Ronguang", Гуань Лин не слишком активно в них вмешивался. Он отвечал лишь за несколько тайных каналов Шан Инжуна и за некоторые финансовые вопросы. При этом он даже не планировал возвращаться в "Ronguang" на работу, а уж тем более не собирался возвращаться в финансовый отдел.

Как он уже говорил раньше, подходы к управлению и методы Чэн Бина и Чэнь Сяояо на самом деле гораздо лучше соответствуют нынешним потребностям компании. Если бы он взял на себя эту ответственность, ему было бы крайне трудно справляться. Поэтому у него не было никаких намерений занять место в финансовом отделе.

Однако Чэн Бин снова попытался спровоцировать его. На этот раз тот самый человек, которого Гуань Лин раньше считал боеспособным и выдающимся специалистом, решив, что Гуань Лин собирается войти в "Ronguang", заносчиво заговорил с ним на тему профессионального управления, скрыто пытаясь показать своё превосходство.

Гуань Лин внешне с улыбкой принял вызов, продолжал беседовать с ним с улыбкой и также улыбаясь попрощался. Он не проявил ни капли раздражения.

Если бы это было раньше, Чэн Бин, возможно, подумал бы, что он победил. Однако, проведя достаточно времени среди старых лис в "Ronguang", он уже понимал, что настоящая победа заключается в том, чтобы выиграть за кулисами. Внешне одержанная победа — это лишь иллюзия, которая часто становится причиной будущих неудач.

Ведь по-настоящему опасный противник — это тот, кто терпеливо ждёт идеального момента, чтобы нанести удар, оставив тебя в полном поражении, без единого шанса на спасение. Он не будет размениваться на мелочные словесные стычки ради сиюминутного удовлетворения.

Чэн Бин уже не раз получал предупреждения от своего друга Чэнь Сяояо не недооценивать Гуань Лина. Однако поведение Гуань Лина казалось ему слишком слабым. Тот ушёл из "Ronguang" в небольшую компанию, и Чэн Бин не воспринимал его всерьёз.

Для человека, на которого Шан Инжун даже не взглянул бы лишний раз, было сложно вызвать уважение. Более того, он считал Гуань Лина навязчивым, раз тот так упорно добивался внимания Шан Инжуна, и относился к нему с лёгким презрением, как и к Шан Фэйхун.

Однако именно Гуань Лин оказался тем, кто смеётся последним — теперь он обладает всем, о чём можно мечтать.

Столкнувшись с Гуань Лином, который теперь проявлял к нему ещё больше вежливости и дружелюбия, Чэн Бин не нашёл, что сказать, и молча ушёл.

Он не мог смириться с этим, но всё же признал, что ему недостаёт той выдержки, с которой Гуань Лин сохраняет спокойствие, даже если перед ним рушится гора Тайшань. Если бы он оказался на месте Гуань Лина в этой победной позиции и столкнулся с соперником, то, возможно, и не опустился бы до колкостей или злорадства, но точно не смог бы сохранить ту мягкость и безмятежность, словно ничего и не случилось.

Гуань Лин оказался слишком глубоким и проницательным человеком. И теперь Чэн Бин наконец понял, почему Чэнь Сяояо говорил ему, что в некоторых аспектах даже если объединятся, всё равно далеко не соперники Гуань Лину.

В рабочих делах Гуань Лин теперь в основном сотрудничал с Хун Каном и А Цином на неофициальном уровне.

Часть ресурсов и связей, которыми обладал Хун Кан, он также постепенно передал А Цину.

В этот день Гуань Лин поручил А Цину пригласить кого-то на обед, а сам остался с Хун Каном в кабинете, чтобы разобраться с их тайными сетями.

Гуань Лин и Хун Кан как раз занимались прокладыванием линии, способной сдержать влияние семьи Хань. Сейчас они находились на первом и самом важном этапе планирования, и процесс шёл довольно успешно.

Хотя семья Хань временно оказалась в замешательстве, Гуань Лин и не думал давать им передышку, чтобы они успели восстановить силы. Хун Кан, будучи человеком без иллюзий, тоже не позволял себе недооценивать ситуацию. Когда двое таких продуманных людей объединяются, их план становится настоящим орудием, способным нанести удар, который невозможно предвидеть.

Они с Хун Каном обсудили основные моменты и почти утвердили план. Гуань Лин взглянул на время — как раз наступил обеденный перерыв. Он взял в руки телефон и перезвонил на пропущенный звонок, спросив: "Уже поел?"

Шан Инжун, с другой стороны, ответил: "Нет."

"Хорошо, подожди немного, я скоро буду", — сказал Гуань Лин, кивнув в сторону Хун Кана, чтобы тот убрал все документы со стола и спрятал их в сейф.

"Мы будем есть здесь?" — спросил Гуань Лин, спускаясь по лестнице.

"Удобно ли это?" — немного колеблясь, ответил Хун Кан.

"Давай вместе", — Гуань Лин улыбнулся и не стал продолжать церемонии. Конечно, если Хун Кан решит отказаться, это не будет проблемой.

Хун Кан немного замялся, но в конце концов остался.

После последнего инцидента Хун Кан наконец понял, насколько безграничными были уступки босса по отношению к Гуань Лину. Он не хотел ссориться с ним, потому что ему предстоит работать под командованием Шан Инжуна всю свою жизнь. Если он когда-нибудь захочет на пенсии получать хорошие выплаты, ему лучше всего быть более лояльным к Гуань Лину.

К тому же, недавно его старший сын начал проявлять интерес к делам, которыми Хун Кан занимался. Если он не сможет удержать сына от этого пути, ему, возможно, придётся отправить его обратно в Китай.

В будущем Хун Кан знал, что ему предстоит многое, где ему потребуется помощь Гуань Лина.

С этим в виду, он уже окончательно переключил свою лояльность с матери Шан на Гуань Лина. Даже те связи, которые он когда-то передал А Цину, он теперь пытался развивать для Гуань Лина, надеясь, что тот поймёт: теперь он не имеет никаких скрытых намерений, которые могли бы ему навредить.

Хун Кан не был уверен, верит ли Гуань Лин в его намерения, но он решил, что лучше действовать, чем не делать ничего. Гуань Лин — не глупый человек. В некоторых вопросах он был честным и трезвым, а в плане управления большими направлениями Гуань Лин оказался отличным лидером.

Ранее, когда генеральный директор Тан говорил о Гуань Лине, он даже не ожидал, что всё будет именно так, как он тогда предсказал: Гуань Лин не мог всегда оставаться в стороне, и рано или поздно он войдёт в их круг.

После обеда Гуань Лин и Хун Кан поехали в "Ronguang".

По дороге, которая заняла около двадцати минут, Гуань Лин поднялся на восьмой этаж. Как только он вошёл, издалека Анна встала, Гуань Лин улыбнулся ей и жестом предложил сесть, мягко произнеся: «Спасибо за вашу работу», после чего направился внутрь.

В офисе Шан Инжун и Чэнь Сяояо как раз обсуждали дела. Гуань Лин подошёл к столу с едой, расставил блюда и, собираясь сесть и посмотреть планшет, услышал звонок телефона.

Это был звонок от Хэ Нуаньяна. Он сообщил, что сдал экзамен на квалификацию психолога, и предложил вечером отпраздновать это событие.

Гуань Лин, не упустив возможности подшутить, ответил: "Тебя действительно пропустили? Экзаменатор не заметил, что ты тоже немного странный?"

На другом конце провода Хэ Нуаньян смеялся и ругал его: "Каким бы я ни был странным, ты всё равно страннее! Твои замыслы такие глубокие, что ты уже почти сам себя закопал. Если ты меня обидишь, в следующий раз я добавлю земли и заранее похороню тебя заживо."

Гуань Лин улыбнулся, пропустив шутку, и сказал, что вечером обязательно придёт, после чего повесил трубку.

В этот момент Шан Инжун подошёл к нему. Чэнь Сяояо, который уже собирался уходить после завершения обсуждения, замедлил шаг и несколько секунд колебался, глядя на Гуань Лина, но так и не сказал ничего.

"Есть что-то?" — с улыбкой спросил Гуань Лин, вставая и подходя к нему.

Чэнь Сяояо отступил к двери и, когда Гуань Лин подошёл, тихо, почти шепотом, сказал: "Я проверил те два миллиона, которые ты просил перевести на имя госпожи два дня назад. Уже всё потрачено. Она утром позвонила в мой офис и сказала, что вечером будет участвовать в благотворительном аукционе, и что позже пришлёт кого-то в компанию за чеком. "

Гуань Лин поднял брови. Состояние здоровья госпожи Шан немного улучшилось, и её привычка тратить деньги снова проявилась. Это, похоже, был первый раз, когда она обнаружила, что на её счёте не осталось денег, и поэтому просто решила, что лучше отправить кого-то в "Ronguang" за чеком. После этого, казалось, она пришла в ярость и стала ещё более расточительной, чем раньше. Уже несколько раз она отправляла людей, чтобы рассчитаться с долгами в "Ronguang". Поэтому два дня назад Гуань Лин решился перевести ей два миллиона, надеясь, что она успокоится. Но, как оказалось, ожидания не оправдались — она снова пришла за деньгами.

Гуань Лин подумал про себя, что она действительно воспринимает своего сына как печатный станок для денег.

Но, по крайней мере, она всё же позвонила и предупредила, что будет требовать деньги. Это, хоть и не сильно, но демонстрирует, что она всё же не лишена какого-то чувства стыда.

В целом, это ещё терпимо, по крайней мере, она сохраняет видимость приличия.

Гуань Лин заговорил нормальным тоном, обращаясь к Чэнь Сяояо: "Ты скажи госпоже, что я уже перевёл ей деньги за полгода. Сейчас отправь ей ещё пятьдесят тысяч, пусть немного сдержит свои расходы. Если она посчитает этого мало, скажи, что я не боюсь носить плохую репутацию. Если она снова пришлёт кого-то за чеком, я не дам ей больше ничего. Пусть она не стесняется, если ей не важно, что её сын и её деньги теперь все под моим контролем. Если ей хочется, чтобы все знали, что я управляю её деньгами, пусть все об этом узнают."

После этих слов Гуань Лин снова улыбнулся Чэнь Сяояо: "Не нужно церемоний, передай ей всё, как я сказал. Спасибо за твою работу."

Сказав это, он повернулся и пошёл обратно к столу. Чэнь Сяояо немного ошеломлённо смотрел, как Гуань Лин набрал суп в тарелку и неспешно сделал первый глоток, словно не слышал ничего, что только что было сказано. Он не мог не покачать головой, затем ушёл.

Хотя слова Гуань Лина были довольно резкими, это, похоже, был вполне разумный способ решения проблемы.

Не знаю почему, но Чэнь Сяояо вдруг вспомнил поговорку: "У злодея есть свой злодей, который его накажет". Оказалось, что раньше Гуань Лин не не мог справиться с госпожой Шан не потому, что не умел, а потому, что у него не было нужной позиции и влияния, чтобы противостоять ей.

Теперь у Гуань Лина есть всё необходимое, чтобы противостоять госпоже Шан. Она — человек, который ценит своё лицо и статус, и именно эти вещи теперь не позволят ей просто так поступать с ним. Даже если она его ненавидит, ради своего имиджа она вынуждена вести себя с ним вежливо и сдержано, как раньше, когда считала его малозначимым.

Теперь, даже если она захочет унизить его, она не может этого сделать, ведь Гуань Лин контролирует её деньги и ресурсы. Если она действительно решит вывести его из себя, в момент, когда она окажется без средств, все позорные последствия лягут на её плечи.

Госпожа Шан — женщина достаточно умная, чтобы не понять, что происходит.

Похоже, Гуань Лин прекрасно осознавал, что она всё понимает, именно поэтому он выбрал этот момент, чтобы прямо заявить о своих условиях, не раньше и не позже.

После этого все её попытки испытать его или проверить его границы можно считать завершёнными.

Гуань Лин даёт ей деньги, но их сумма, вероятно, не будет значительно больше той, что она получала от своего сына.

Чэнь Сяояо не знал, как дальше будет развиваться противостояние между госпожой Шан и Гуань Лином, но интуитивно понимал: её шансы на победу крайне малы. Даже если она выиграет пару раз, скорее всего, это будет потому, что Гуань Лин сам подыграет ей, не сопротивляясь.

Раньше Чэнь Сяояо считал, что Гуань Лин, хотя и был очень умным и умеющим вовремя действовать человеком, всё же имел одну слабость — он слишком легко становился мягким и добрым, что могло стать его ахиллесовой пятой. Но теперь, взглянув на ситуацию с другой стороны, он понял, что ошибался. Всё, что Гуань Лин демонстрировал как мягкость, было лишь маской, чтобы сбить с толку других.

Когда госпожа Шан когда-то говорила, что Гуань Лин слишком жаден, это было преувеличение. Но её комментарий о его жестокости оказался точным, даже если выражение было резким. Он действительно был опасно хладнокровен и проницателен, что в конечном итоге оказалось его самой сильной стороной.

Гуань Лин спал в комнате отдыха весь день, а когда собирался уходить, только вышел из офиса и увидел, как Анна, стоя у окна с чашкой кофе, смотрит на него. Она быстро обернулась, встретилась с его взглядом, а затем стремительно посмотрела на время на своём телефоне и сказала: "Гуань Цзун, босс закончит собрание через полчаса, пожалуйста, подождите его."

Гуань Лин немного растерялся, усмехнулся и покачал головой, снова вернувшись в офис.

Он позвонил Хэ Нуаньяну, предупредив, что опоздает, а затем включил компьютер и начал просматривать материалы.

Когда прошло полчаса, и никто так и не пришёл, Гуань Лин не стал волноваться. Он знал, что 30 минут — это лишь условное время, на самом деле ему нужно было подождать немного дольше.

Когда они начинают совещание, всегда могут возникнуть разные непредвиденные обстоятельства, и не всегда можно точно предсказать, когда оно завершится.

Так как Гуань Лин уже ждал, он не спешил. Сев, он настроился на долгую паузу. После того как позвонил Хэ Нуаньяну и дал ему необходимые указания, он продолжил работать с материалами, которые требовали внимательного изучения.

Как и ожидалось, через два с половиной часа, почти к восьми вечера, наконец-то вошёл Шан Иньжун.

"Пойдём," — сказал Гуань Лин, закрывая ноутбук и беря его в руки, направляясь к выходу. — "Нужно что-то ещё собрать?"

Шан Иньжун покачал головой, запер файлы и последовал за Гуань Лином, выходя из офиса.

В лифте Гуань Лин снял у Шан Инжуна галстук, ослабил две пуговицы на рубашке, чтобы его шея не была так сдавлена. Это должно было помочь, чтобы вместо того чтобы задушить кого-то, не вылезал плохой характер.

Действительно, как только галстук был развязан, лицо Шан Инжуна перестало быть таким напряжённым и ледяным.

Гуань Лин уже отправил Лао Ма домой к семье, поэтому сегодня он сам поехал на машине к дому Хэ Нуаньяна.

Проехав немного, Гуань Лин подумал, что не стоит позволять Шан Инжуну просто так есть и пить, поэтому развернул машину и поехал обратно. Он взял несколько бутылок из винного шкафа Шан Инжуна, планируя отнести их к Хэ Нуаньяну и Ли Цингу, чтобы те могли пить, когда будут развивать свои отношения.

Шан Инжун вышел из машины вместе с ним. Гуань Лин предложил ему остаться в машине и подождать, пока он принесёт бутылку, но тот не обратил внимания на его просьбу и настоял на том, чтобы остаться рядом с Гуань Лином.

Гуань Лин не стал возражать и спокойно взял самые дорогие бутылки вина из коллекции Шан Инжуна, не моргнув глазом.

Шан Инжун продолжал сохранять своё выражение лица, но взял ещё пару бутылок, помогая Гуань Лину.

Гуань Лин был доволен его молчаливым отношением. Он думал, что Шан Инжун правильно понимает, что иногда, если слова могут быть неприятными, лучше вообще помолчать.

Гуань Лин опоздал, поэтому Хэ Нуаньян не удивился, когда увидел, что Шан Иньжун пришёл тоже.

Стоит отметить, что Хэ Нуаньян действительно умел вести себя, несмотря на их прошлые ссоры. Каждый раз, встречая Шан Инжуна, он проявлял себя как гостеприимный хозяин, был тёплым и внимательным, с улыбкой и дружелюбным разговором. Если бы кто-то менее проницательный наблюдал, он действительно мог бы подумать, что Хэ Нуаньян относится к Шан Инжуну как к старому другу.

Только Ли Цин знал, насколько лжива его жена, конечно, Гуань Лин тоже знал об этом. А теперь и Шан Инжун понял, что если когда-нибудь Гуань Лин захочет нанести удар, Хэ Нуаньян наверняка подкрадётся и тихо сделает своё дело.

Эти двое точно играют в одной команде.

Именно по этой причине Ли Цин не хотел много говорить с Хэ Нуаньяном о Гуань Лине. Каждый раз, общаясь с ним, он отвечал уклончиво, как будто опасался, что если Гуань Лин узнает, что он тоже связан с ним, то может попасть в беду.

Шан Инжун теперь был вынужден наблюдать за ситуацией со стороны, чтобы хотя бы немного понять, что на самом деле думает и чувствует Гуань Лин. Он иногда советовался с Тан Хаотао, чтобы хотя бы немного снизить риск того, что его действия вызовут у Гуань Лина яростную реакцию.

Хотя иногда Шан Инжун был так раздражён, что хотел бы просто задушить Гуань Лина, ему удавалось сдерживать свои эмоции.

Но странным образом, теперь он не возражал, как Гуань Лин распоряжается его деньгами или как решает дела с бизнесом семьи. Наоборот, в этот раз, когда Гуань Лин взялся за дело с его матерью, Шан Инжун даже был немного доволен. Как и сказал Тан Хаотао, Гуань Лин действительно проявил хорошие деловые навыки в решении этих вопросов. Он не был полностью доволен, но и не чувствовал разочарования — в общем, его действия не вызывали негодования, но и не приносили особого восторга.

Раньше Шан Инжун не был уверен, но теперь он точно знал, что Гуань Лин обращает на него внимание.

Теперь же Шан Инжун не мог понять, когда именно Гуань Лин снова начнёт смотреть на него, а не будет продолжать вести себя так, как будто он ему безразличен, иногда посматривая на него с усмешкой и сарказмом в глазах.

Это вызывало у Шан Инжуна странное недовольство и, одновременно, ярость.

Шан Инжун не знал, что на самом деле думает Гуань Лин. Раньше он не обращал особого внимания на него, но теперь, когда подсознательно считал, что знает его как собственную ладонь, он вдруг понял, что на самом деле ничего о нем не знает. Это было странно и неприятно для него. Его способность судить ситуацию, которую он всегда считал хорошей, теперь казалась не просто слабой — она оказалась катастрофической.

За обеденным столом Хэ Нуаньян продемонстрировал своё безупречное гостеприимство, как и всегда, без изменений, создавая впечатление, что между ними всё по-прежнему, как и раньше.

Но Шан Инжун уже заметил некоторые различия. Например, в одном и том же куске стейка у Гуань Лина было больше соуса, и Шан Инжун предположил, что это связано с тем, что Гуань Лин так любит есть. У Ли Цина соуса было меньше, и Шан Инжун был уверен, что это связано с тем, что у Ли Цина всегда слишком острый аппетит, и употребление слишком жирной пищи может повлиять на его здоровье — это было известно ему, так как Ли Цин недавно рассказывал об этом, когда они вместе ужинали и он выбирал более легкую еду. Что касается самого Шан Инжуна, то его порция была в самый раз, ни много, ни мало. На вид все было нормально, но на самом деле многие знали, что он не особо любит стейк.

Шан Инжун невозмутимо взглянул на свой тарелку, затем перевел взгляд на тарелку Гуань Лина. Он внимательно посмотрел на нее, затем поднял глаза и встретился с взглядом Гуань Лина.

Он думал, что Гуань Лин, заметив его взгляд, уберет его тарелку, но вместо этого Гуань Лин спокойно повернул лицо и продолжил беседовать с Хэ Нуаньяном, как будто ничего не произошло.

Шан Инжун продолжал есть и пить, словно знал, что Гуань Лин не скажет ни слова и будет поддерживать разговор с Хэ Нуаньяном. Это не могло не разозлить Шан Инжуна, и он едва мог скрыть раздражение на лице.

Шан Инжун действительно понимал, что Гуань Лин делает это намеренно, и все же не мог проявить свою злость, ведь он, взрослый мужчина за тридцать, не мог позволить себе открыто заявить, что не нравится определенная еда. Особенно когда рядом был друг Гуань Лина, Хэ Нуаньян.

Он знал, что если он выразит недовольство или сделает что-то, что покажется неуважительным, это будет воспринято как попытка вызвать конфликт. Это привело бы к беспорядку, а также испортило бы его отношения с Ли Цинем. Ли Цинь не только бы не оценил его поведение, но и точно перестал бы с ним общаться, даже если они часто спорили. В этой ситуации, если он оскорбит Хэ Нуаньяна, Ли Цинь точно не простит и не будет передавать ему информацию.

Так что, пока Гуань Лин и Хэ Нуаньян весело беседовали, наслаждаясь едой, словно весенний ветер ласкает лицо, Шан Инжуну оставалось лишь с нахмуренным лицом, держа нож и вилку, заставлять себя жевать этот проклятый стейк, снова ощущая, как реальна правда, что Гуань Лин больше не любит его.

Но что же нужно сделать, чтобы снова вернуть его внимание? Уже давно Шан Инжун не мог поймать взгляд Гуань Лина, даже мельком, и теперь он серьезно задумался об этом, нахмурив брови.

Чувствуя, что уже довольно сильно потакал Гуань Лину и терпел его капризы и мысли, Шан Инжун вновь задумался всерьез. Частота его размышлений о том, как вернуть внимание Гуань Лина, и время, которое он тратил на эти мысли, были значительно больше, чем время, которое он тратил на самые сложные деловые переговоры. Тан Хаотao посмеивался над ним, говоря, что он, несмотря на свои усилия, не может избавиться от привязанности к Гуань Лину, и что его отношение к нему — это нечто похожее на поведение проститутки, которая утверждает, что остаётся девственницей, хотя на самом деле обманывает себя. Шан Инжун хотел возразить, но почувствовал, что в этих словах есть доля правды.

Гуань Лин хорош или нет — это всё равно его, Шан Инжуна. Важен ли его взгляд? Он всегда рядом, и сам Гуань Лин говорил, что будет расти рядом с ним, стареть и умирать вместе.

Но тогда все это звучало так красиво, а теперь стало вот таким… Подумав об этом, Шан Инжун раздраженно посмотрел на Гуань Лина, увидел его ослепительную улыбку и почувствовал еще большее недовольство.

В дальнейшем он действительно перестал воспринимать Гуань Лина всерьез, потому что в глубине души он был уверен, что Гуань Лин не уйдет. Как он будет жить, если тот, кто всегда полагался на него, уйдёт?

Гуань Лин сказал ему так: без него он не сможет жить ни одного дня. Шан Инжун думал, что не поверит в такие безсрамные, бесполезные и неубедительные слова, но позже, когда Гуань Лин ушел, он понял, что на самом деле он верил в эти слова. Каждый из них был ему понятен и принят. Поэтому, когда Гуань Лин сказал, что уходит, Шан Инжун не проявил никакой реакции, ведь он думал, что, в конце концов, этот человек, который не может жить без него, через какое-то время обязательно вернется и будет умолять его снова принять его.

В то время он даже жалел Гуань Лина, ведь тот для того, чтобы привлечь его внимание, использовал все возможные средства.

Но кто бы мог подумать, что в итоге, Гуань Лин будет чувствовать себя прекрасно, а вот он сам... Шан Инжун, глядя на Гуань Лина, чье лицо полно улыбок, отвел взгляд и выпил вино из бокала до дна.

Дела дошли до такого состояния, что размышления о прошлом бесполезны. Теперь Шан Инжун должен был сосредоточиться на том, как вернуть внимание Гуань Лина. На сегодняшний день он точно знал, что любит его так сильно, что эта любовь не только дарит ему спокойствие, но и дает ощущение, которого он не мог получить от никого другого. Он должен снова получить это от Гуань Лина.

Он не позволит Гуань Лину продолжать так обращаться с ним.

То, что его, должно быть его.

Глава 61

После того как американская лаборатория представила результаты разработки, Шан Инжун с командой поехал в США, чтобы вместе с Тан Хаотао осуществить следующий этап плана.

Полгода спустя, когда Гуань Лин снова отказался приехать в Америку, сославшись на необходимость оставаться в стране для контроля ситуации, Шан Инжун дал Тан Хаотао намек, что можно начинать действовать.

В этот день в офисе, после того как Шан Инжун и Тан Хаотао временно завершили свои дела, Тан Хаотао с улыбкой сказал: "Ты не мог бы сказать что-то более приятное?"

"Он не слушает," — ответил Шан Инжун, при этом он не думал, что его личные усилия по поимке Гуань Лина окажутся успешными. Гуань Лин был очень искусен в том, чтобы избегать встреч, и в прошлый раз он тоже сумел скрыться, а у Шан Инжуна не было достаточно времени, чтобы ловить его.

Что касается отправки других людей, Шан Инжун уже не думал об этом. Даже таких людей, как Хун Кан, которых нужно было обходить стороной, не говоря уже о других, никто не осмеливался подходить к нему и провоцировать его.

Этот человек выглядит приветливым, вежливым и учтивым, но те, кто работает рядом с ним, уже знают, что его не так-то легко разозлить.

Тан Хаотао, не имея другого выбора, снова позвонил, но, к его удивлению, на другом конце никто не ответил.

Он мог представить себе, как Гуань Лин с невозмутимым видом позволяет телефону звонить, а сам занимается своими делами. Гуань Лин действительно обладал таким терпением. Иначе как бы он смог довести Шан Инжуна до такой ситуации, когда тот буквально во всем зависит от него?

Тан Хаотао был вынужден признать его превосходство.

После нескольких попыток, и по-прежнему никто не отвечал, Тан Хаотао сдался: "Я тоже не могу, он просто не берёт трубку."

Смотря на своего старого друга и партнёра, который оказался таким беспомощным, Шан Инжун несколько презрительно сказал: "Ты же говорил, что у вас с ним хорошие отношения?"

"Раньше были лучше," — вздохнул Тан Хаотао. "Но с тех пор, как я посоветовал ему наладить отношения с тобой, я его обидел."

Шан Инжун сжал губы, его лицо потемнело, но он уже два дня не получал известий от Гуан Лина. Не зная, где он проводит время, он почувствовал лёгкое беспокойство и решил позвонить помощнику Гуань Лина, А Цину.

А Цин носил фамилию А, и Цин — это было его полное имя. Другие обычно считали, что это прозвище или сокращённое имя, но его босс, господин Гуань, ещё до того, как стал его начальником, знал, что это его настоящее имя. Позже А Цин проверил, не изучал ли он его личное дело, но оказалось, что нет.

Позже, когда он начал работать с Гуань Лином и спросил об этом, его босс ответил, что в момент знакомства Цин чуть подчеркнул слово «А» при представлении. Никто не будет так акцентировать внимание на прозвище — только по интонации это можно было понять. А Цин тогда осознал, что, как и говорил его бывший начальник Хун Кан, этот человек был не просто хитрецом, а хитрецом в высшей степени, словно доведённым до совершенства.

Его босс в последнее время мастерски избегал встречи с главным боссом, особенно последние два-три месяца. Стоило только в США начаться каким-то слухам или волнениям, как его начальник исчезал без следа. А Цин, будучи помощником, вынужден был объясняться с главным боссом от имени своего руководителя. Это отнимало немало сил и вызывало стресс, ведь помогать начальнику вводить в заблуждение самого главного босса — задача далеко не из лёгких.

А Цин в этот раз сказал главному боссу, что Гуань Цзун час назад плавал в бассейне, а затем уехал на машине в неизвестном направлении. Закончив разговор, он искренне обратился к своему начальнику, который с улыбкой лежал на диване и только что вернул звук у фильма, поставленного на паузу: "Если всё всплывёт, пожалуйста, позаботьтесь, чтобы от меня хотя бы осталось целое тело."

Гуань Лин был очень доволен этим помощником, которого он когда-то сумел переманить на свою сторону, и с абсолютной уверенностью ответил: "Не бойся. Пока я жив, он до тебя не доберётся."

Говоря это, Гуань Лин наполнил бокал А Цина, сам засунул в рот горсть закусок и, продолжая смотреть фильм, спокойно добавил: "Можешь не переживать, что я рано помру. Как бы то ни было, мне нужно дождаться, пока шеф Шан уйдёт из жизни, а потом прожить ещё пару лет в спокойствии, прежде чем самому отправиться на покой."

А Цин заметил, что его начальник снова отпустил едкое замечание, причём на этот раз оно касалось большого босса. Быстро смекнув, что лучше не встревать, он моментально заткнулся, сделав вид, что ничего не слышал.

Такие вещи, как ссоры между двумя начальниками, подчинённые вроде них могут только беспомощно наблюдать со стороны. Но вот вмешиваться или что-то говорить — это уж точно не их дело.

Иначе и не заметишь, как окажешься в могиле.

На самом деле, в компании "Ronguang" у вице-президентов полно работы, так что какое дело до этого Гуань Лину? Он всего лишь управляет своими личными связями, иногда звонит, чтобы перекинуться парой слов, поддержать отношения. Если появляются проблемы, он при случае помогает их решить, не высовываясь и аккуратно поддерживая свою репутацию человека с широкими контактами. По сути, его время было довольно свободным и ненапряжённым.

Поскольку Шан Инжун был в отъезде и не нужно было угождать главному начальнику, Гуань Лин даже нашёл время съездить в компанию Ли Цина, чтобы провести небольшой мастер-класс для Ши Бояна, дать пару советов.

Жизнь текла спокойно и беззаботно, и, конечно, ему совсем не хотелось ехать в Америку, чтобы играть роль няньки.

В тот день, когда он пришёл на собрание в "Ronguang", один из вице-президентов пошутил: "Ты так долго не ездишь, не боишься, что начальник изменит?"

Гуань Лин рассмеялся прямо на месте, весело ответив: "Очень боюсь! "

Он сказал это с таким тоном, что у всех присутствующих создалось впечатление: если такое действительно произойдёт, то уже на следующий день у двери Шан Инжуна окажется поздравительный букет от Гуань Лина.

На самом деле некоторым действительно хотелось бы понаблюдать за их драмами, но из-за полного равнодушия Гуань Лина всё выглядело иначе. Его спокойная, даже снисходительная реакция — как на шутки и подколы, так и на гипотетическую неверность Шан Инжуна — заставляла окружающих чувствовать себя неловко.

В шутках они себе не отказывали, но никто не решался переходить черту, зная, что под этой кажущейся беззаботностью скрывается что-то гораздо более опасное.

Конечно, их отношение к Гуань Лину менялось в зависимости от поведения их настоящего босса. Все прекрасно знали, что Шан Инжун за полгода, проведённые в Америке, десять из десяти звонков домой адресовал именно Гуань Лину. Поиск Гуань Лина стал настолько очевидным, что об этом знали все без исключения.

Каждый раз, когда Гуань Лина заставали за разговором, он отвечал на звонки с неизменной мягкостью. Его голос был настолько тёплым и вкрадчивым, что даже самого чёрствого человека он мог бы растопить. Пусть это и не было похоже на нежные любовные признания, но в этих разговорах всегда ощущалась особая, почти интимная интонация.

Однако следующая попытка Шан Инжуна снова заканчивалась поисками. Всё потому, что личный телефон Гуань Лина оставался скорее декоративным аксессуаром — звонил, но не отвечал.

Господин Гуань, как и раньше, продолжал держаться скромно, но все знали, что он уже далеко не тот Гуань Лин, каким был раньше.

Отношение босса ясно давало это понять.

Гуань Лин, уставший от бесконечных звонков Шан Инжуна, убеждавших его приехать в Америку, в последнее время почти перестал отвечать на телефон. Разумеется, он не выключал устройство, чтобы не дать Шан Инжуну повода для упрёков. Он просто делал вид, что каждый раз его «случайно» нет рядом с телефоном.

Этой ночью Гуань Лин пошёл на ужин к Хэ Нуаньяну, а Шан Инжун, похоже, узнал об этом, и его звонок оказался в руках Ли Циня.

Ли Цинь, почувствовав на себе насмешливый взгляд Гуань Линя, который смотрел на него с улыбкой, не зная, что сказать, вынужден был соврать, так как Хэ Нуаньян был рядом: "Не здесь."

Не зная, что именно сказал Шан Инжун на той стороне, Ли Цинь с явной досадой повторил: "Правда, не здесь. Если бы я сказал, что он здесь, мне бы точно пришлось бы поплатиться, так что его нет."

После этого Ли Цинь жалобно посмотрел на Хэ Нуаньяна, надеясь, что вечером он не накажет его.

Хэ Нуаньян не мог не закатить глаза, они позабавили Гуань Линя, поэтому ему пришлось взять телефон из рук, улыбнувшись он сказал Шан Инжуну: "Ты уже поел?"

Шан Инжун с холодом в голосе фыркнул, не оценивая его напускную заботу, и снова монотонно повторил: "Когда ты приедешь?"

"Занят, приеду, как только закончу дела", — Гуань Лин опять отложил встречу, стараясь тянуть время.

"Приедешь завтра, я уже подготовил самолёт. Если ты не приедешь, я приеду за тобой", — слова Шан Инжуна были близки к полной ледяной неприязни, — "Если ты рассчитываешь, что я привезу с собой людей, чтобы встречать тебя, то ты добился своего."

Шан Инжун был взбешён, его слова звучали с явным презрением. Услышав это, Гуань Лин лишь усмехнулся, продолжая говорить с тем же спокойствием и мягкостью: "Я правда занят, как только освобожусь, сразу приеду."

"Ещё раз попробуй отложить", — с сарказмом ответил Шан Инжун.

Гуань Лин немного покосился, осознавая, что всё-таки чувствует некоторую тревогу. Он не хотел снова становиться главной новостью компании, поэтому, вздохнув про себя, сказал мягким голосом: "Не то чтобы я не хотел приехать, просто дел слишком много. Как только закончу ужин, вернусь к работе, всё улажу, и завтра обязательно приеду к тебе."

Шан Инжун хмуро рассмеялся, но не стал разоблачать истинное положение вещей, зная, что Гуань Лин каждый день без дела сидит и может спокойно кормить голубей на площади. Лишь холодным тоном ответил: "Надеюсь, ты так и сделаешь. У меня уже совсем не осталось терпения."

Он почувствовал облегчение, услышав, что Гуань Лин всё-таки согласился приехать. Но не услышал в его словах обещания остаться, понимая, что фраза «побыть с тобой немного» подразумевает: «я приеду, но ненадолго».

В этот момент он был так рад, что решил, что лучше все-таки быть немного настойчивее с Гуань Лином. Иначе, хоть он и оказался в его руках, этот человек никак не хочет его слушаться.

Гуань Лин обещал приехать, и в этот вечер Шан Инжун съел больше обычного.

Он приехал в США с управляющим, в принципе, в вопросах повседневной жизни ему не о чем беспокоиться, но Шан Инжун давно не видел Гуань Лина и продолжал чувствовать тревогу. Ему казалось, что если Гуань Лин будет где-то, где он его не видит, тот обязательно будет строить какие-то тайные планы. Поэтому он решил, что нужно держать его рядом, чтобы всегда следить за ним.

Из-за работы Тан Хаотао в последнее время тоже жил с Шан Инжуном. Трое его детей были переданы матери, и он был занят вместе с Шан Инжуном, чтобы убедиться, что в процессе — от поступления продукции на завод до выпуска и проведения пресс-конференции — не произойдет никаких непредвиденных ситуаций.

Они уже ожидали, что как только готовая продукция будет выпущена, после встречи на пресс-конференции с клиентами они смогут получить большое количество заказов. Первая партия заказов, для того чтобы проявить осторожность, также требовала полного контроля на всех этапах.

Таким образом, Шан Инжун должен был оставаться в Америке как минимум на полтора года.

Тан Хаотао тоже считал, что приезд Гуань Лина был бы полезен. Хотя Гуань Лин не мог сильно помочь с американскими делами, он мог стабилизировать настроение Шан Инжуна, что позволяло тому сохранять энергию и полностью сосредоточиться на текущей работе, что было огромной помощью. Кто бы мог подумать, что Шан Инжун в последнее время начал действовать странно, ежедневно звоня людям, которых раньше он даже не замечал. Если они не брали трубку, он становился только более упорным, и даже использовал служебные полномочия, чтобы поручать подчиненным искать их.

Тан Хаотао думал, что в такой напряженной рабочей атмосфере Шан Инжун не должен отвлекаться на посторонние вещи.

Честно говоря, он никогда не видел Шан Инжуна, который бы в такой момент разделял своё внимание с кем-то ещё, и это начинало его беспокоить.

Гуань Лин приедет, чтобы успокоить человека. После того как эта ситуация будет урегулирована, они смогут вернуться домой и заниматься чем угодно. Так думал Тан Хаотао. Как и сам Шан Инжун, он был трудоголиком, и для достижения результатов в этой разработке он работал без усталости последние полгода. Даже время для общения с детьми у него было ограничено — всего одна встреча в неделю, чтобы поесть вместе. Он вложил так много усилий, и не хотел, чтобы из-за недосмотра на высшем уровне произошли какие-либо проблемы.

Несмотря на то, что он не сомневался в профессионализме Шан Инжуна, чтобы избежать возможных проблем, Тан Хаотао решил, что как только Гуань Лин приедет, он, рискуя окончательно разорвать отношения с ним, все равно заставит его остаться.

Шан Инжун принял душ и снова позвонил, чтобы убедиться, что Гуань Лин действительно сядет на рейс. В его полночь было два часа дня по времени Гуань Лина. Когда тот прилетит, будет уже полдень, и Шан Инжун решил немного поспать. Он планировал поработать до полудня, а потом поехать в аэропорт встречать его... Когда Тан Хаотао вышел из душа, он увидел, что Шан Инжун все еще разговаривает по телефону, и налил два бокала вина, одну из которых протянул ему, сказав: "Раньше он сам к тебе бегал, а теперь ты сам за ним бегаешь. У вас не бывает синхронности? Когда она будет?"

Шан Инжун оборвал звонок от Гуань Лина и спокойно сказал: "Я ведь стараюсь."

Тан Хаотао сделал глоток вина, покачал головой и прямо сказал ему: "Знаешь, если ты действительно хочешь привязать Гуань Лина, лучше оставить все как есть. Когда заяц напуган, он может укусить. Если ты будешь действовать слишком жестко, Гуань Лин действительно может порвать все связи."

Шан Инжун кивнул и слегка улыбнулся: "Конечно, он способен на это. Он как раз и ждет, когда я начну изменять, чтобы предложить мне свои условия. Ты даже не знаешь, он уже перевез все свои любимые вещи в свою квартиру, оставив несколько вещей у нас дома, чтобы запутать меня. Все сделано идеально..."

"Ты не боишься, что он снова подсыпет тебе что-то в кофе и снова заставит тебя бегать в туалет?" — посмеялся Тан Хаотао. Перед тем как Шан Инжун приехал в Америку, он не знал, чем именно разгневал Гуань Лина. В тот утренний кофе Шан Инжуна кто-то подсыпал лекарство, и он весь путь до Америки страдал от расстройства желудка. Когда они прибыли в больницу, Гуань Лин еще притворялся, что переживает, но даже Тан Хаотао, слушая это, чувствовал, что все его слова звучат неискренне. Шан Инжун же только скривил лицо и долго молчал, не говоря ни слова.

Кроме того, Шан Инжун приехал работать, и, получив укол в больнице, снова пришлось работать всю ночь. За весь день его лицо стало синюшным, и Гуань Лин специально позвал управляющего, чтобы тот пришел ночью ухаживать за ним, пресекши попытки Шан Инжуна самому за ним ухаживать. Гуань Лин соблюдал внешнюю вежливость, но на самом деле делал все наоборот, и Шан Инжун, несмотря на это, сдерживался. Тан Хаотао, наблюдая за этим, иногда подшучивал над Шан Инжуном, но так и не мог понять, что за психологию он использовал раньше, когда не принимал Гуань Лина всерьез.

Он также говорил другим, что восхищается и любит их, но если кто-то осмелится перечить Шан Инжуну, последствия будут таковы, что они больше никогда его не увидят. Те, кто носит фамилию Чэнь, все были послушными и покорными. Даже если у них возникали маленькие капризы, им все равно приходилось идти на уступки, чтобы помириться, и Шан Инжун отвечал им только в зависимости от своего настроения и времени.

А Гуань Лин, даже когда раньше преследовал Шан Инжуна и умолял его, в его глазах всегда была смесь беспомощности и готовности быть терпимым и любящим. И Шан Инжун действительно на это велся. Несмотря на то, сколько раз он злился на Гуань Лина, на следующий день он все равно позволял ему быть рядом с собой. И вот, несмотря на все это, он продолжал утверждать, что не любит Гуань Лина, даже говорил это прямо ему в лицо. Тан Хаотao чувствовал, что его выдающийся друг просто не понимал, что происходит с ним, когда он сталкивался с Гуань Лином. Из-за слов его матери и сестры он действительно не воспринимал Гуань Лина всерьез в течение десяти лет, и считал его бессердечным и пустым человеком.

Так что сейчас, когда Гуань Лин выводит Шан Инжуна из себя, Тан Хаотao, помогая ему, на самом деле немного наслаждается ситуацией, думая: "Вот, раньше ты был таким жестоким, а теперь, смотри, карма пришла."

На насмешки Тан Хаотao Шан Инжун отреагировал спокойно, не обиделся и ответил: "Он знает, где остановиться."

Тан Хаотao, увидев, как Шан Инжун так уверенно говорит о Гуань Лине, не мог не засмеяться и не заинтересоваться: "Ты что сделал, что он так злится? Даже притворяться не хочет?"

Шан Инжун, услышав это, поднял взгляд, слегка улыбнулся и молча ответил.

Тан Хаотao, увидев, как Шан Инжун выглядит действительно довольным и с редкой улыбкой на лице, не смог удержаться от вздоха и сказал: "Ты, правда, не можешь без него, да? Всё то же, что и раньше: уступай ему немного, не доводи до конца. Если доведёшь до отчаяния, даже Бог не сможет вернуть его."

Шан Инжун не ответил, а лишь коснулся своего телефона, чтобы включить экран, тихо наблюдая за экраном, на котором была фотография Гуань Лина, спокойно спящего.

Глава 62

18+

Гуань Лин всю дорогу проспал, и когда он прибыл в США, был уже час дня — никакой необходимости в адаптации к смене часовых поясов не было.

На самом деле он редко путешествовал за границу. Кроме прошлой поездки в США и тех нескольких раз, когда он приезжал сюда по работе с компанией "Ronguang", у него почти не было заграничных поездок.

Даже несмотря на то, что его мать вышла замуж в Великобритании, он ни разу не бывал в этой стране.

После повторного замужества матери Гуань Лин лишь изредка созванивался с ней. В повседневной жизни он о ней почти не вспоминал, и за столько лет уже давно привык к этому.

Мало у кого отношения между матерью и сыном такие отстранённые, но при этом относительно дружелюбные. Однако Гуань Лин считал, что для них это вполне подходящий вариант.

В ранние годы он особо не был для неё обузой, а позже она не пыталась вмешиваться в его жизнь. Каждый из них был ответственен за свою собственную судьбу, и это, по его мнению, были самые идеальные отношения.

Когда Гуань Лин сошёл с самолёта и увидел Шан Инжуна, он вдруг осознал, что отдал всю свою любовь и преданность именно этому человеку. Более того, благодаря ему его жизнь как человека стала по-настоящему полной. Именно через эту любовь он понял, что способен любить кого-то так самоотверженно, без колебаний, а не с равнодушной неопределённостью.

Именно благодаря ему Гуань Лин понял, что, каким бы прощающим и склонным забывать прошлое он ни был, в глубине души всё же способен испытывать непреодолимую обиду.

Хотя он давно заставил себя ничего не принимать близко к сердцу, Гуань Лин также знал, что втайне он ненавидит этого человека, который, как бы он ни старался, так и не смог его полюбить.

Хотя эта ненависть была такой спокойной и словно безразличной, всё же оставались вещи, которые он не мог отпустить.

Когда Шан Инжун увидел бодрого и энергичного Гуань Лина, его уголок губ невольно дёрнулся. Было ясно, что у того всё в жизни идёт прекрасно.

"Лицо у тебя неважное..." — Гуань Лин посмотрел на Шан Инжуна с лёгким оттенком неприязни, затем поправил его галстук на шее и совершенно невозмутимо чмокнул его в подбородок.

Лицо Шан Инжуна стало ещё холоднее.

Гуань Лин давно привык к его ледяному выражению. Когда они сели в машину то увидели за рулём старого Ма, он сначала поинтересовался, привык ли тот к правилам дорожного движения в США, а потом принялся обсуждать с водителем самого Шан Инжуна: "Я думаю, если он и дальше будет ходить с таким мрачным лицом, то состарится раньше времени. В сорок лет будет выглядеть на пятьдесят..." — с улыбкой заметил Гуань Лин.

Старый Ма рассмеялся, но и не думал что-то отвечать.

Гуань Лин повернулся к Шан Инжуну и добавил: "Ты же всего на два месяца старше меня, а выглядишь как мой старший брат... Правда ведь, старый Ма?"

Не упустив случая втянуть старого Ма в разговор, Гуань Лин лишь усугубил его положение. Тот, сидя за рулём, мучительно страдал, но всё же лишь выдавил из себя пару натянутых «хе-хе» и упрямо молчал.

Шан Инжун тоже ничего не ответил, только ещё сильнее нахмурил брови.

Гуань Лин, глядя на нахмуренные брови Шан Инжуна, с усмешкой вздохнул: "Да не страшно, у тебя же деньги есть. Кого угодно заполучишь, правда ведь?"

Сказал так, словно Шан Инжун, кроме денег, больше ничего из себя не представляет. Старый Ма украдкой взглянул в зеркало заднего вида, внимательно сравнил лица двух начальников и действительно решил, что Гуань Лин выглядит моложе. После этого ему ещё сильнее захотелось держать рот на замке.

Шеф на самом деле был весьма хорош — и внешность, и харизма на высоте, с ним мало кто мог сравниться. Но что толку, если против острого языка Гуань Лина не устоять? А сам шеф даже не пытался возражать. Старый Ма, как бы предан ни был своему начальнику, тоже не собирался вмешиваться в этот момент и защищать его.

После очередной колкости Гуань Лин придвинулся к Шан Инжуну и, словно в попытке задобрить, погладил его по лицу.

Шан Инжун с раздражением поймал его за руку и резко одёрнул: "Ты закончил? Откуда столько пустой болтовни?"

По телефону он всегда выбирал самые незначительные темы, болтал чепуху и сразу же вешал трубку. А теперь, при встрече, ведёт себя точно так же.

А ведь они не виделись уже полгода.

Шан Инжун действительно не выносил этого выражения на лице Гуань Лина, словно тот всегда был готов его раздражать своим «ты мне должен, и я тебя достану» взглядом. Он сам не знал, как нужно поступить с Гуань Лином, чтобы тот был доволен. В итоге он решил действовать просто — медленно, как с лягушкой в тёплой воде, сначала удержать его рядом, а там уже разберется.

"Я с тобой разговариваю..." — Гуань Лин с досадой вздохнул. — "Ты знаешь, что такое обычный разговор? Не отвечаешь — ладно, но ещё говоришь, что я болтаю чепуху..."

Гуань Лин закатил глаза, но Шан Инжун продолжал пристально смотреть на его длинную шею, с темным выражением в глазах.

Гуань Лин и так знал, о чём он думает, без всяких догадок.

Он даже знал, почему Шан Инжун позвал его.

Что касается мужчины... если он больше ни с кем не виделся и не занимался сексом уже полгода, может ли он этого не хотеть?

Гуань Лин, полностью понимающий, как примерно отреагирует Шан Инжун, не удивился, когда, после того как они поели обед и зашли в офис Шан Инжуна, тот неожиданно толкнул его в ванную.

Он даже немного поменьше поел на обеде, чтобы потом, когда дело дойдёт до этого, не вырвать всё обратно.

В ванной комнате офиса не было никаких принадлежностей для мытья, и Гуань Лин пришлось несколько раз использовать гель для душа. После того как он закончил, он едва не потерял сознание от усталости.

Как только Шан Инжун вошел в офис он начал разговаривать по телефону у двери. Когда Гуань Лин почти закончил, он разделся и ворвался внутрь. Не прошло и трех минут, как его длинная и толстая штука, которая была полностью возбуждена, вот-вот нанесет Гуань Лину удар сзади.

"Иди в кровать," — Гуань Лин стиснул зубы, выключил воду и потянул полотенце, чтобы вытереться.

Шан Инжун недовольно взглянул на него, но затем Гуань Лин коснулся его рукой, и он стерпел это.

"Помедленнее..." - Гуань Лин стоял на коленях на двух сложенных подушках, широко расставив ноги. Даже в этом положении тело, которое не делало этого уже полгода, онемело и болело от толстых и длинных пальцев Шан Инжуна.

Он попытался расслабить свое тело, но Шан Инжун, казалось, потерял терпение на полпути, поэтому он просто вонзился изо всех сил, и талия Гуань Линя внезапно напряглась.

Ему оставалось только расслабиться, потому что Шан Инжун уже вытащил половину своего члена и вонзил его обратно со всей силы.

Скорость постепенно увеличивалась, Гуань Лин тяжело дышал, как рыба на суше, а реакция Шан Инжуна заключалась в том, что он обнял его бедра и двигался вперед и назад так быстро, как только мог.

Гуань Линь не мог не застонать. Он протянул руку, чтобы коснуться того места, где он уже стоял, но Шан Инжун сильно ударил его. Его рука успела только схватить простыни.

Эти двое занимались сексом уже много лет. Шан Инжун знал о его чувствительном месте и бил по нему все сильнее и сильнее. Гуань Лину не потребовалось много времени, чтобы почувствовать себя опустошенным. Он повернулся к мужчине, покрытому потом и сказал ему в лицо: "Давай я перевернусь... "

Шан Инжун знал, что Гуань Лин уже хотел это сделать, и на его губах был намек на безразличие. Он достал свой член, вытер его салфеткой и поднес ко рту Гуань Линя, который уже лежал на спине и сказал ему: "Сначала оближи…"

Гуань Лин даже не удосужился закатить глаза, он знал, что Шан Инжун не сможет сначала удовлетворить его.

Он мог только держать член Шан Инжун обеими руками и глубоко заглотить его. Он долго лизал и сосал ее, позволяя Шан Инжун кончить ему на лицо... А затем снова позволив ему вторгнуться в тело. Когда их животы терлись о член Гуань Линя, Гуань Лин уже был настолько тверд, что побагровел от давней неудовлетворенности.

Он крепко обхватил ногами талию Шан Инжуна, нетерпеливо призывая: "Поторопись, черт возьми... "

Звуки ударов тел в комнате становились все более и более хаотичными, а стоны Гуань Лина становились все громче и громче. Когда настал момент выпустить пар, он заскулил, и его руки оставили глубокие следы на спине Шан Инжуна.

В этот момент Шан Инжун был задушен телом Гуань Линя. Его не волновала следующая реакция Гуань Линя. Он закинул ноги Гуань Линя себе на плечи и сильно быстро вошел в Гуань Линя.

Гуань Линя пронзило так сильно, что со стоном из уголков его глаз потекли слезы. Шан Инжун ускорил темп.

В это время в дверь постучали, и Тан Хаотао, казалось, выругался за звуконепроницаемой дверью: "Черт побери, выходите быстро, у нас встреча, может когда вы вернетесь сделаете это снова? "

Гуань Лин в замешательстве услышал это, посмотрел на Шан Инжун и увидел красивое лицо мужчины, опьяненное сексом. Он не смог сдержать вздоха, слегка стиснул зубы и неудержимо застонал.

"Поторопитесь…" Как бы хороша ни была дверь, все равно снаружи был слышен рев людей.

Движения Шан Инжуна стали более быстрыми, и Гуань Лин подумал, что он выдохнет быстрее, но неожиданно Шан Инжун обнял его, укусил за рот, яростно сжал его язык и запихнул себе в рот, в результате чего член Гуань Лина, который только что кончил снова стал твердым совершенно бесконтрольно.

После того, как его снова трахнули, слюна изо рта у них обоих потекла к подбородкам. Звук ударов в дверь прекратился. Гуань Лин был создан для того, чтобы жить и умирать от ужасного удовольствия. Если бы Шан Инжун хотел шантажировать его чем-то в это время, он, вероятно бы согласился.

К счастью, у Шан Инжуна не было других средств, кроме как сильнее войти в него, чтобы посмотреть, не потерял ли он самообладание.

Когда Шан Инжун собирался кончить, этот проклятый человек остановился, Гуань Лин не мог ждать и стал немного нетерпеливым. Он пристально посмотрел на Шан Инжун своими яркими глазами, а затем тихо прошептал ему на ухо: «Инжун, Инжун, дай это мне быстрее, ты мне нравишься больше всех, ты мне нравишься больше всех, это... ах...»

Голос Гуань Лина сорвался от более сильного толчка. Он закричал. Когда Шан Инжун дернулся более дюжины раз, его тело стало горячим, ощущая небольшое покалывание, его член выстрелил спермой безостановочно дрожа... Шан Инжун ахнул и с удовлетворением посмотрел на Гуань Линя, который полностью отдал ему свое тело - только Гуань Лин доставлял ему полное удовлетворение. Может, у него и не самое мягкое и безупречное тело, но он может дать ему бесподобный секс.

Однако раньше, в это время, Гуань Лин дрожал и шептал ему на ухо какую-то ерунду, но теперь он просто крепко закрывал глаза и не обнимал его. Это было то, что Шан Инжун не любил больше всего.

После почти полугода отсутствия физического контакта Шан Инжун потерял остатки самообладания. Он притянул руку Гуань Лин, которая только что обнимала его за шею, и снова положил ее себе на шею, слегка целуя дрожащие веки и губы Гуань Линя.

"Я тебе нравлюсь?" — Гуань Лин ничего не сказал, поэтому у Шан Инжун не было другого выбора, кроме как спросить. На самом деле спросить было совсем несложно, хотя, возможно, было бы куда проще, если бы Гуань Лин проявил инициативу и сказал это раньше.

"Нравится", — Гуань Лин еще не оправился от сильного удовольствия, и его тело придвинулось ближе к Шан Инжун, чувствуя в своем теле сексуальный орган Шан Инжуна.

Ему очень нравилось заниматься сексом с Шан Инжуном. Раньше ему было достаточно даже одного раза в неделю, чтобы насытиться.

"Ты меня любишь…" — Когда Шан Инжун спросил, его голос был хриплым.

Гуань Лин широко раскрыл глаза, когда услышал это, и когда он увидел глаза Шан Иньжуна, он улыбнулся. В это время его лицо было искажено, и человек, который был так сексуально возбужден, посмотрел на Шан Инжуна и улыбнулся: "Любовь, как можно не любить?"

Он интенсивно сжимал свое нутро пока говорил, поднявшись, застонал и сказал тяжело дышащему Шан Инжуну: "Еще раз?"

Сердце Шан Инжуна сжалось от его ласки. Он опустил голову и прикусил губы Гуань Лин, а затем яростно засосал его язык. Когда его член затвердел, он стал ждать Гуань Линя.

Гуань Линю нравится, когда Шан Инжун ласкает его после того, как он яростно кончил. Скорость должна быть медленнее и не интенсивной... Шан Инжун никогда не мог отказать такому Гуань Линю, и каждый раз он может делать только то, что хочет тот.

Когда Шан Инжун снова занялся с ним любовью его любимым способом, Гуань Лин почувствовал себя настолько комфортно, что пальцы его ног медленно согнулись и выпрямились. Он всегда получал удовлетворение от их секса. Он не из тех, кто уделяет слишком много внимания сексу, но он действительно наслаждался этим экстремальным удовольствием.

"Повернись, дальше, глубже…" — После того, как Шан Инжун повернулся, дыхание Гуань Линя стало немного тяжелее. Он схватил руку Шан Инжуна, поднес ее ко рту и слегка прикусил. Когда он не смог вынести удовольствия, он засунул пальцы Шан Иньгуна себе в рот и заблокировал ему горло, как будто блокируя удовольствие, которое собиралось замучить его до смерти в его теле.

Шан Инжун был настолько взволнован его прямой и агрессивной реакцией, что весь покрылся испариной. Он смотрел на Гуань Лина и не упускал ни малейшего выражения его лица. Иногда он был таким человеком, который был так одержим им. Он действительно не мог поверить, как он может убежать от него.

Гуань Лин был таким безжалостным. Когда он был под его началом, Гуань Лин был медлительным, но когда он встал на ноги, у него действительно появилась способность не воспринимать себя всерьез.

Но даже в этом случае Шан Инжун все еще хочет держать его рядом с собой. Ему нравится Гуань Лин, который так одержим им, и он любит этого человека из-за его чудесного тела…

"Поцелуй меня..." — Гуань Лин облизал каждый палец Шан Инжуна, он хотел почувствовать его губы на своем теле.

"Ах…" — Когда Шан Инжун прижался губами к его шее, Гуань Лин застонал, и его пальцы ног сильно подогнулись. Шан Инжун почувствовал, что нутро Гуань Линя сжалось и в этот момент Шан Инжун снова перешел в режим атаки. Гуань Лин полностью расслабил свое тело и позволил ему вторгнуться... В это время уже раздался энергичный стук в дверь, Тан Хаотао был совсем рядом с дверью: "Черт возьми, прошло уже два часа. Убирайтесь отсюда. Мы идем на фабрику посмотреть продукцию... Гуань, я тебя просил приехать и утешить его, пока он работает, я не просил тебя идти в рабочую силу..."

Услышав это, Гуань Лин издал смешок. Он оседлал тело Шан Инжуна и начал делать резкие движения.

Шан Инжун поддерживал его за талию. Как раз в тот момент, когда они двигались все быстрее и быстрее, дверь открылась снаружи ключом... Гуань Лин был настолько быстр, что даже не заметил этого шума снаружи, он скакал на своей лошади с невероятной скоростью... В тот момент, когда дверь распахнулась, Шан Инжун, который был очарован совершенно неконтролируемым удовольствием, встал и быстро отреагировал, накрыв Гуань Лина простыней и оседлав его, он обнял Гуань Линя, завернутого в простыни, сильно и быстро вонзился в него более двадцати раз на глазах у Тан Хаотао, в это время Гуань Лин был в шоке, они оба одновременно издали высокий и низкий звук , после того, как выдохнули... Тан Хаотао, который стоял в дверях, был ошеломлен, наблюдая за происходящим. Не показывая особой плоти, но экстаз был настолько завораживающим, что два человека с заплетающимися языками внезапно растерялись, не зная, что сказать.

Глава 63

"Хватит..." - Тан Хаотао в конце концов смог только пробормотать, покачал головой, отвернулся и сделал два шага, когда снова почувствовал, что что-то не так. Он повернул голову и хотел накричать на все еще задыхающуюся пару, но в конце концов он был бессилен что-либо сказать "Хватит, быстрее одевайся, двадцать минут…"

Неохотно одев Шан Инжуна, Гуань Лин упал на диван и заснул.

Кровать была слишком грязной, чтобы спать.

Когда он проснулся в изнеможении, была уже ночь. В гостиной было очень тихо. Он лежал на чистой кровати. В углу горел тусклый торшер, поэтому в комнате было не совсем темно.

Спустя некоторое время Гуань Лин наконец вспомнил, где он находится. В этот момент рассудок полностью вернулся к нему. Полежав немного на кровати, он привёл мысли в порядок и встал.

В шкафу оказалось несколько новых вещей, которые он ни разу не надевал. Они были его размера и подходили к его привычному стилю. Гуань Лин, доставая одежду, с усмешкой покачал головой. Он сам не мог понять, что вызывает у него большее удивление: редкая забота Шан Инжуна или его собственное безразличие в этот момент.

На самом деле Гуань Лин замечал, как в течение последнего года Шан Инжун проявлял к нему терпение и старался его задобрить. Но, как раньше он не мог контролировать себя, безумно любя его, так и теперь его желание больше не поддаваться влиянию Шан Инжуна оказалось не таким уж легкоустранимым.

Гуань Лин когда-то думал о том, чтобы снова полюбить этого человека так же, как раньше. Но когда попытался, понял, что больше не способен на это.

Он всё ещё оставался самим собой, но то время уже прошло. А нанесённые когда-то глубокие раны оставили в его сердце непреодолимую пропасть.

Как человек может лишь вспоминать свои самые прекрасные моменты, так и его любовь к Шан Инжуну, ради которой он был готов отказаться от всего, теперь осталась только воспоминанием. Это чувство можно лишь вызвать улыбкой, вздохом или лёгкой грустью, но никогда больше нельзя прикоснуться к нему снова.

Время не обернуть вспять, и прежняя великая любовь тоже осталась в прошлом.

Гуань Лин оделся, вышел из комнаты и увидел Шан Инжуна за рабочим столом. Тот говорил по телефону низким голосом, выбрасывая один профессиональный термин за другим. Гуань Лин понимал английский, но большую часть из сказанного Шан Инжуном всё же уловить не смог.

Шан Инжун заметил его взгляд, кивнул ему, но тут же ускорил темп речи. Временами он прерывался, чтобы выслушать собеседника, а затем отвечал с всё более строгим и почти обвинительным тоном.

Гуань Лин, увидев, как Шан Инжун разговаривает с жёстким и строгим тоном, понял, что тот занят делами. Он взглянул на часы, позвонил старому Ма, попросив его ждать в гараже, а затем набрал домоправителя, чтобы тот приготовил ужин.

Когда Шан Инжун наконец закончил с "работой", прошло ещё полчаса. Гуань Лин налил ему полстакана воды, дождался, пока тот выпьет, и только тогда спокойно спросил: "Разве все не хорошо?"

"Мм," — Шан Инжун обхватил руками талию стоящего перед ним человека и на мгновение прислонился лбом к его животу. Но, выпрямившись через несколько секунд, вновь обрел привычное спокойствие и невозмутимость. —"Небольшие проблемы."

"Придётся задержаться?" — Гуань Лин аккуратно пригладил слегка растрёпанные волосы Шан Инжуна и спокойно спросил.

"Да," — кивнул Шан Инжун.

"Тогда сначала поедем домой поужинать, а потом продолжишь?" — уточнил Гуань Лин. Дождавшись, пока Шан Инжун кивнёт, он аккуратно убрал лежащие рядом документы и запер их в ящик. После этого они вместе спустились вниз.

Сев в машину, Гуань Лин немного откинул спинку кресла, потер виски и спокойно сказал:

"Ты сначала немного поспишь. Когда приедем домой, я тебя разбужу.

Измученный Шан Инжун кивнул и, едва откинувшись на спинку, тут же закрыл глаза.

В машине воцарилась тишина. Старый Ма взглянул в зеркало заднего вида и с лёгкой улыбкой кивнул Гуань Лину.

Гуань Лин ответил ему лёгкой улыбкой, но ничего не сказал.

Старый Ма когда-то осмелился посоветовать госпоже Шан поближе познакомиться с этим человеком, но, к сожалению, она не прислушалась к его мнению.

Хотя он был всего лишь водителем, старый Ма часто находился рядом с боссом, днём и ночью. Он видел, как этот человек умело успокаивает начальника, и со временем понял, на что тот способен.

Он не понимал, что такое любовь, но знал одно: в жизни есть люди, от которых невозможно уйти. Так, как и с его женой. С момента их свадьбы до сих пор ни разу не произнесли друг другу слова «люблю», но он знал, что, несмотря на всю свою суету, на сколько бы далеко он не уезжал, она всегда будет ждать его дома. И в конце концов он вернется к ней, и они состарятся вместе. Место, где она, — вот его настоящий дом.

А вот конечное пристанище его босса – рядом с Гуаном, который часто подсознательно прячется в темноте, скрываясь от света, и наблюдает за своим боссом.

Старый Ма однажды видел, как он в темноте смотрел на босса сияющими глазами. Он знал, насколько этот человек хорошо относится к его боссу.

Только вот жаль, тот свет, что когда-то сиял в его глазах, уже исчез. И всё же, даже теперь, в его спокойном взгляде всё ещё можно увидеть образ его босса.

Даже сейчас, когда они находятся вместе, их присутствие рядом друг с другом вызывает у старого Ма ощущение, будто их души переплелись где-то на пять-шесть частей. Старый Ма, несмотря на то, как сильно они могут ссориться наедине, всегда считал, что на самом деле они уже неразделимы.

Это любовь или ненависть — как обычному человеку ему этого не понять. Он лишь знает, что есть такие люди, которые с момента их встречи становятся неразделимыми.

Машина остановилась у дома Цзаймэя. Гуань Лин мягко разбудил Шан Инжуна и, взяв за руку мужчину с мрачным, невыспавшимся лицом, вывел его из машины.

Дворецкий уже приготовил еду и ждал у двери.

Когда они вошли в дом, Гуань Лин присел, чтобы поменять Шан Инжуну обувь, затем взял его за руку, отвёл помыть руки, налил ему суп, положил еду. Весь этот процесс он проделал молча, лишь изредка украдкой бросая взгляд на Шан Инжуна.

Шан Инжун так и не смог окончательно проснуться. Полусонный, он позволял Гуань Линю заботиться о нём, пока не закончил ужин. Но когда его снова посадили в машину, он вдруг потянул за руку, которая собиралась уйти.

Та рука на мгновение замерла, но в итоге так и не отпустила.

Он услышал, как Гуань Лин тихо вздохнул, а затем последовал за ним в машину.

Когда Шан Инжун зашёл в лифт компании, он полностью проснулся. В руках у него уже был телефон, и он начал заниматься рабочими делами. Гуань Лин, стоя рядом, также разговаривал по телефону, давая указания А Цину, оставшемуся в Китае.

Лифт достиг нужного этажа, и, едва двери открылись, Шан Инжун быстрым шагом направился к конференц-залу.

Сейчас у них должно было состояться видеоконференц-совещание, синхронизированное с рабочим временем в Китае.

Гуань Линь оглядел комнату, полную топ-менеджеров, ведущих инженеров и большинство членов аналитической команды Шан Инжуна. Он махнул им рукой, чтобы поприветствовать, а затем жестом показал Шан Инжуну, что собирается пойти подождать его в своём кабинете.

"Иди сюда," — Шан Инжун не обратил внимания на его жест. Вместо этого он отодвинул стул в углу зала и указал Гуаню Линю занять место рядом.

Под пристальными взглядами присутствующих Гуань Лин был вынужден подойти и сесть на предложенное место.

Шан Инжун в этот момент стоял рядом с ним и, обратившись к Тану Хаотао, коротко сказал: "Начинайте".

Тан Хаотао подал знак оператору, и большой экран ожил, связывая обе стороны. Совещание началось.

На этот раз встреча представляла собой обмен мнениями между старшими техническими специалистами и руководством с обеих сторон. Разумеется, проводить её было непросто: из-за разногласий каждые три минуты возникали напряжённые споры.

Тан Хаотао выступал в роли посредника, пытаясь сгладить противоречия. Шан Инжун же, как всегда, почти не высказывался, оставаясь внимательным слушателем, но именно ему предстояло принять окончательное решение.

Совещание затянулось на долгие часы: в Китае уже был полдень, а в США наступили два часа ночи, но обсуждение всё ещё продолжалось. Поняв, что встреча продлится ещё долго, Гуань Лин позвонил дворецкому, разбудив его, и попросил приготовить ночной перекус. Затем он поручил старому Ма отвезти всё это к офису.

Когда совещание наконец завершилось, участники плотно поужинали. После этого Гуань Лин снова забрал Шан Инжуна с собой.

Он проснулся только к полудню, а затем, сидя на террасе под солнцем и наслаждаясь завтраком, получил звонок от Чэнь Сяояо, который сообщил, что Чэнь Сими хочет поговорить с Шан Инжуном.

"Что ему нужно?" — спокойно спросил Гуань Лин.

"Его сестра нашла подходящий донорский орган для пересадки почки. Требуется миллион для операции, и ещё деньги на реабилитацию. Он сказал, что хочет занять два миллиона".

"А те сто тысяч он ещё не вернул?" — Гуань Лин слегка усмехнулся.

Чэнь Сяояо не ответил.

Гуань Лин приподнял бровь: "Ты сочувствуешь ему?"

Чэнь Сяояо с той стороны слегка фыркнул и с некоторым отчаянием ответил: "Какое сочувствие?"

"Так зачем ты мне звонишь? Ты не можешь разобраться сам?" — Гуань Лин холодно сказал: "В прошлый раз я уже потребовал вернуть те сто тысяч. Как я могу дать ему деньги сейчас? Ты что, думаешь, я такой щедрый? Чэнь Цзун, скажите господину Чэнь Сими, что Шан Инжун сейчас мой муж. Пожалуйста, пусть он не приходит ко мне с просьбами занять деньги. Даже те, кто на улице торгует, должны соблюдать хотя бы немного профессиональной этики. Если это будет продолжаться, это превратится в настоящую шантажистскую тактику".

После того как Гуань Лин закончил говорить, с той стороны наступила пауза, а затем он услышал глубокие вдохи и выдохи... Гуань Лин усмехнулся, зная, кто там, но это не помешало ему повесить трубку.

Его слова не были уж слишком резкими, он всё-таки оставил Чэнь Сими некоторое лицо.

Если бы он не сказал этого, Чэнь Сими просто не услышал бы его.

Чэнь Сими, этот парень, правда, не понимает, что творит. Он вроде бы такой высокомерный, не желающий идти на компромиссы, но стоит ему опуститься с этой гордой головы, как он делает это слишком быстро, словно только жизнь и её трудности могут заставить его так поступить. Странное дело, многие попадаются на этот номер, даже Чэнь Сяояо не исключение.

А вот Гуань Лин... Он всегда всё продумывает, действует с точностью, но всё равно оказывается недооценённым. Если бы он был чуть слабее, все бы на него налетели.

В этом мире немногие действительно умеют знать, где остановиться. Лучше всего самому управлять своей судьбой. Если всё время думать о других, в конце концов не получишь ничего, останешься ни с чем.

Что касается того номера, который Чэнь Сими знал, то Шан Инжун в какой-то момент уже не использовал его. Поэтому, что Гуань Лин смог найти Чэнь Сяояо, не удивительно.

Раз уж нашли его через Чэнь Сяояо, Гуань Лин поднял этот вопрос за ужином и рассказал Шан Инжуну.

Он спокойно сказал, что Чэнь Сими попросил Чэнь Сяояо одолжить деньги на лечение, а Шан Инжун лишь кивнул и ответил: "Ты решай, как хочешь".

"Я не собираюсь давать", — Гуань Лин мог бы и не упоминать об этом, но всё же сказал.

Шан Инжун взглянул на него, его холодные глаза были без эмоций: "Тогда не давай".

Он продолжал есть, его палочки постоянно брали кисло-острые рыбы с тарелки. За один приём пищи половина большой белой миски с рыбой была уже съедена.

Гуань Лин удивлённо почувствовал, что его как бы пытаются угодить. Редкий случай, когда он не продолжил с иронией.

Среди всех блюд на столе это было то, которое готовил он сам.

Гуань Лин знал, что Чэнь Сими обратился к Чэнь Сяояо, или точнее, к "Ronguang". А Цин уже не просто помощник Хун Кана, но и его подчинённый. Большая часть власти в руках Хун Кана уже находится у него. Если бы он не сообщил Гуань Линю о таких делах заранее, ему бы не удалось занять своё текущее положение.

Если А Цин уже в курсе, значит, и Хун Кан тоже знает.

Гуань Лин не сообщил Шан Инжуну первым, и он наблюдал за этим старым лисом с холодным взглядом, надеясь, что Хун Кан продолжит проявлять такую чуткость.

В конце концов, никто не любит того, кто только и делает, что создает проблемы.

Гуань Лин думал, что история с Чэнь Сими на этом закончена, но не ожидал, что Чэнь Сими, стремясь как можно скорее провести операцию своей сестре, начнёт искать контакты с людьми из Хан Сян. А Цин вовремя вмешался, устроил подставу и забрал у Чэнь Сими кучу откровенных фотографий.

А Цин отправил фотографии Гуань Линю. После того как тот их посмотрел, он наконец не сдержался и разъярённо вывел ситуацию на новый уровень. Он распечатал снимки и, когда Шан Инжун вернулся с работы, швырнул их ему в лицо. Той же ночью он сел на самолёт и вернулся в Китай.

Шан Инжун хотел было остановить его, но, увидев, как Гуань Лин в своём решительном настрое, словно готовый разрушить всё на своём пути, с холодным лицом и паспортом в руках, уходит, он лишь молча наблюдал. Гуань Лин уходил, не взяв ничего.

Конечно, он думал, что Гуань Лин был так зол, что собирался в ярости разбить его голову. Но как только Гуань Лин сел в самолёт и тот взлетел, он не удержался и тихо свистнул, в уме послав Шан Инжуну средний палец и глубоко выдохнув с облегчением.

Возможно, полгода разлуки сделали своё дело. Увидев Шан Инжуна, который теперь так зависим и покорен, Гуань Лин не мог не признать, что, несмотря на всё, он всё-таки немного смягчился.

Если бы он остался, то, возможно, ещё несколько дней под воздействием Шан Инжуна, его разум бы снова сломался, и все защитные барьеры рухнули.

Любовь и ненависть — всего лишь тонкая грань, и даже если ненавидишь кого-то достаточно сильно, любовь всё равно может тихо выскользнуть и украдкой взглянуть на того, кого когда-то любил.

Если не сохранить свою решимость, можно вновь оказаться под чужим контролем, потерять свой внутренний мир.

Гуань Лин не хотел повторять прежние ошибки. Он надеялся, что в тот день, когда всё закончится, он сможет уйти с гордостью, свободно и спокойно, а не снова быть раненым и потерянным.

Сердце — это вещь, которую лучше всего держать под контролем, управлять им самому.

Во время этого долгого перелёта Гуань Лин не мог нормально поспать. Его тело было уставшим, но сон никак не приходил.

К счастью, несмотря на усталость, его эмоции оставались относительно спокойными. Особенно, когда он, сойдя с самолёта, ступил на знакомую землю — на его лице невольно появилось улыбка.

А Цин, сопровождавший его на машине, заметил, что лицо Гуань Линя выглядит вполне нормальным, и с облегчением выдохнул.

Он боялся, что если Гуань Лин действительно рассердится, будет трудно понять, как всё закончится. Когда большой босс позвонил ему, его холодный тон заставил А Циня чувствовать тяжесть на душе. Он переживал, что если не справится с ситуацией, его могут отправить на самые низкие должности.

Он добился этого положения не так уж и легко. Работа в этой сфере была его сильной стороной, и она приносила ему хорошие доходы. Перспективы "Ronguang" развиваются с каждым годом, с огромной силой и возможностями. А для него самого, с таким положением, открывались большие горизонты: чем больше людей он будет вовлекать, тем больше власти он будет получать с течением времени. А Цин был амбициозным, и он знал, что Гуань Лин осознаёт его амбиции. Он не хотел быть тем, кого можно пожертвовать ради чужих интересов.

Тот, кто ест этот хлеб, даже если он и обладает большими способностями, всё равно немного переживает за потери и выгоды, ведь это касается его будущего. Поэтому, несмотря на спокойное внешнее поведение, А Цин всё равно чувствовал тревогу. Он сдерживался в машине, но не выдержал и всё же попытался осторожно спросить: "Как вы планируете поступить с Чэнь Сими?"

Гуань Лин, закрыв глаза и отдыхая, открыл их и спокойно ответил: "Есть указания от Шан Инжуна?"

А Цин поспешно покачал головой.

"Тогда и не беспокойся", — сказал Гуань Лин равнодушно. — "Пусть этим займётся Хун Кан, ты не вмешивайся".

Если А Цин берется за дело, это значит, что он действует от своего имени, а если этим займется Хун Кан, то это уже будет связано с Шан Инжуном. То, что Чэнь Сими обратился к Хан Сян, тоже, по сути, было результатом действий Шан Инжуна, который, возможно, сам и посадил это семя. Гуань Лин же был любопытен, как Шан Инжун решит проблему, связанную с человеком, которого он когда-то очень любил и поддерживал.

А Цин почувствовал облегчение, услышав чёткий ответ Гуань Линя. Хотя по сути он уже был подчинённым Гуань Линя, так как большая часть его работы была передана ему, А Цин всё равно переживал. Если бы Шан Инжун разозлился, он знал, что Гуань Лин мог бы не вмешаться в его защиту.

Да, в данный момент лучше не давать ему вмешиваться, пусть немного подождёт и не появляется на виду у большого босса — это можно считать временным укрытием от бурь.

Глава 64

Честно говоря, раньше Гуань Лин немного презирал взгляд, с которым Шан Инжун смотрел на своих возлюбленных, но теперь он его совершенно презирает, и, к тому же, ему кажется, что его прежний интерес к Шан Инжуну тоже выглядит довольно унизительно.

Он потратил столько усилий, чтобы содержать кого-то, а тот оказался таким бесполезным. Раньше Гуань Лин действительно думал, что этот человек немного высокомерен, но теперь стало ясно, что он никчёмный.

У Шан Инжуна действительно очень специфические вкусы.

Гуань Лин без колебаний подшучивал над Шан Инжуном вместе с Хэ Нуаньяном. Однако Хэ Нуаньян оказался честнее, чем Гуань Лин, и сказал ему: "Большинству людей как раз это и нравится. Без этих слабых людей как ещё подчеркнуть свою силу? "

"Хотя конец у них тоже печальный. Как только случается что-то серьёзное, таким людям остаётся лишь участь быть брошенными," — покачал головой Хэ Нуаньян, вздохнув. — "В конце концов, человеку лучше всего полагаться на самого себя. Пусть даже у тебя не так много способностей, но нужно хотя бы быть немного поумнее."

Слова Хэ Нуаньяна оказались пророческими: Чэнь Сими был брошен Шан Инжуном.

Через несколько дней Хун Кан решил этот вопрос и сообщил Гуан Лину, что человек уже в тюрьме.

Со своей стороны А Цин рассказал Гуань Лину, что Хун Кан принял меры, чтобы Чэнь Сими больше ни разу не упоминал Шан Инжуна. Кроме того, Хун Кан продал их дом, и деньги от продажи двух домов как раз покрыли медицинские расходы и десять лет жизни матери с дочерью.

Выслушав это, Гуань Лин закатил глаза и сказал: "Какое благородство."

Дом был куплен для них Шан Инжуном, так чем это отличается от того, чтобы просто дать им деньги? Поддерживать связь с Хань Сян — это уже мешает делам, но он всё равно продолжает заботиться о матери и дочери.

Если бы Шан Инжун был так же 'внимателен' ко всем делам, как в этом случае, то компании "Ronguang" не продержаться и двух-трёх десятилетий... Сейчас Гуань Лин может только радоваться, что в деловом мире Шан Инжун не питает интереса к людям вроде Чэнь Сими. Иначе сотрудникам "Ronguang" точно бы не поздоровилось.

Конечно, Гуань Лин просто считает Шан Инжуна милосердным, но не видит в его подходе ничего особенно неправильного.

В самом деле, не уничтожать же всю эту семью.

Однако Гуань Лин также считает, что способ, которым Шан Инжун всё это уладил, сулит немало проблем в будущем. Какой смысл держать Чэнь Сими взаперти на семь-восемь лет? Когда он выйдет, разве станет благодарить его? Даже если он не сможет создать проблемы самому Шан Инжуну, то наверняка будет злобствовать на Гуань Лина.

Гуань Лин был 'глубоко тронут' таким альтруистическим поступком Шан Инжуна, не думающим о себе, и даже не стал отвечать на его звонок.

Сколько бы этот мужчина ни говорил приятных слов, сколько бы ни предлагал вроде, "Ronguang" весь могу тебе отдать, одна такая мелочь — и становится ясно, что у него на самом деле на уме.

Когда Гуань Лину, его так называемого отца, заперли всего на две недели, тот уже готов был его убить с ножом, не говоря уже о таком человеке, как Чэнь Сими, который и так его ненавидит.

Шан Инжун, похоже, действительно очень доверяет своим возлюбленным. Он в самом деле считает, что его 'маленький белый кролик' в крайнем случае просто укусит его, но убивать не станет?

Если бы Гуан Лин не был осторожным и расчётливым, его жизнь давно бы закончилась, поэтому, обдумав всё, он всё же решил предпринять дополнительные меры предосторожности.

Конечно, он не стал портить репутацию Шан Инжуна и не стал предпринимать прямых действий против Чэнь Сими.

Он просто попросил Цзян Ху присматривать за ситуацией.

Гуань Лин обменялся с Цзян Ху парой фраз, и тот всё сразу понял, заверив, что проследит за личными перемещениями Чэнь Сими.

Гуань Лин был этим вполне доволен. Он предпочитал пресекать любые потенциальные проблемы в зародыше, даже если это совсем незначительные источники угроз.

Если бы он не был таким человеком, он бы не достиг того, что имеет сейчас.

После того, как Гуан Лин завершил меры предосторожности, он почувствовал себя спокойнее и был готов ответить на звонок Шан Инжуна.

В этот день, когда он ответил на звонок Шан Инжуна, тот долго молчал, прежде чем сказать: "Ты никогда мне не доверял?"

То, что Гуань Лин обратился за помощью к Цзян Ху, было известно Хун Кану, и Гуань Лин особо этого не скрывал. Он знал, что Хун Кан расскажет об этом Шан Инжуну.

Поэтому, услышав эти слова, Гуань Лин сразу понял, о чём идёт речь, и без всякого стеснения ответил: "На что мне тебе доверять? Мне бы и сотни жизней не хватило, если бы я это делал..."

Он сказал это с улыбкой, будто в шутку.

Но это была чистая правда: если бы он доверял Шан Инжуну, его мать и сестра давно бы его убили.

Однако Гуань Лин не придавал этому значения. Как Шан Инжун к нему относится — это его дело, а его собственное дело — защитить себя. Это никогда не менялось. Гуань Лин и не испытывал к Шан Инжуну ни обиды, ни злости по этому поводу. Когда-то, любя Шан Инжуна, он мог лишь грустить и разочаровываться из-за отсутствия ответных чувств, но никогда не считал, что Шан Инжун ему что-то должен. Сейчас он тем более так не считает: путь, по которому он идёт, — его собственный выбор, и его задача — идти им с достаточной осторожностью.

Он выживал и жил спокойно, потому что всегда умел приспосабливаться к обстоятельствам и выбирать наилучшие способы для того, чтобы сохранить себя и жить легко.

Он всегда был способен нести ответственность за себя.

Шан Инжун молчал на том конце, а Гуань Лин, всё ещё улыбаясь, попытался объяснить: "Ты ведь лучше меня понимаешь, как это бывает, когда загнанный в угол пёс бросается в бой. Я просто предусмотрел запасной вариант, это не вмешательство в твои дела."

"Ты не считаешь, что я способен защитить тебя?" — голос Шан Инжуна был холодным, с оттенком необычно глухой серьёзности.

Гуань Лин действительно чувствовал себя в тупике. Он никак не мог понять, почему Шан Инжун задаёт такие очевидные вопросы. Всё, что он делал, было весьма сомнительным, и в это трудно было бы поверить. Если бы он был хоть немного наивнее, то, может, и захотел бы довериться, но доверие стоило бы ему жизни, что было бы слишком трагично… "Защищать меня от чего, вообще?" — Гуань Лин закатил глаза с беспомощной улыбкой, но ответил мягко, пытаясь его успокоить: "Ты же мой начальник, это я должен защищать тебя. Зачем тебе меня защищать? Это было бы слишком... неоправданно!"

Сказав это, он не хотел больше обсуждать эти вопросы и переключился на несколько деловых тем.

Шан Инжун лишь пару раз коротко ответил 'угу', не сказав ничего больше.

Гуань Лин не был удивлён: он уже устроил всё наилучшим образом, и у Шан Инжуна не должно было остаться возражений.

Закончив разговор, он положил трубку, не задумываясь о том, что Шан Инжун мог подумать. В тот же день днём он отвёз Хэ Синя домой к семье Хэ и за ужином, разговаривая с Хэ Нуаньяном, упомянул, что в успехе "Ronguang" до сих пор немалую роль сыграли удача Шан Инжуна и осмотрительность Тан Хаотао. Если бы компания зависела исключительно от Шан Инжуна, она, возможно, не добилась бы нынешнего уровня.

Раньше, заблуждаясь в иллюзиях любви, Гуань Лин считал Шан Инжуна всемогущим, но теперь, взглянув на ситуацию трезво, понял: если бы не Тан Хаотао, который многие годы обеспечивал "Ronguang" лучшими кадрами и постоянно направлял Шан Инжуна в нужное русло, то этот корабль под командованием такого человека, как Шан Инжун, у которого тоже были свои слабые места, давно бы потерпел несколько крушений.

Раньше Гуань Лин уважал Тан Хаотао на пять баллов, а теперь уважение возросло до семи-восьми.

Шан Инжун действительно обладает исключительной удачей: у него был отец, который оставил ему всё своё состояние, человек вроде Тан Хаотао, который как старший брат вел его, а потом встретил такого как Гуань Лин, который заботился о нём, несмотря на свою наивность. То, что он получил, наверное, даже Бог бы позавидовал… Гуань Лин не скрывал своей оценки Шан Инжуна, и она дошла до его ушей через разные каналы.

Тан Хаотао тоже знал об этом, но не осмеливался затрагивать эту тему с Шан Инжуном.

Это касается мужского достоинства, и такие вещи не обсуждаются так просто.

Кроме того, несмотря на то, что Гуань Лин имел определённую долю злости в душе, внешне он продолжал, как и раньше, следовать за Шан Инжуном, принимая его руководство.

Если бы Гуань Лин был просто подчинённым, который хорошо умеет давать советы, он бы смирился с этим, ведь это не такая уж и большая проблема.

Но он был Гуань Лином — тем самым, который раньше всем сердцем любил Шан Инжуна.

Тан Хаотао не знал, как Шан Инжун воспринимает эту ситуацию, поэтому решил вообще не затрагивать её.

Шан Инжун же, как обычно, вел себя нормально, но стал курить больше, чем обычно, и иногда, когда оставался один, было видно, что его мысли где-то далеко.

Это заставило Тан Хаотао ещё больше сомневаться в том, стоит ли поднимать тему Гуань Лина с Шан Инжуном.

Гуан Лин этот человек слишком умен: он делает одно дело, но в его действиях столько скрытых намерений, что даже Тан Хаотао не знает, был ли это умышленный способ поддразнить Шан Инжуна или он действительно так думает.

Теперь Гуань Лин полностью стал 'искусным' — Тан Хаотао даже не знает, лучше ли пытаться контролировать его или нет. Он может казаться, что поддается контролю, но всегда найдется способ, как он может испытать твои нервы.

Тан Хаотао подумал, что если бы Шан Инжун на самом деле меньше беспокоился о Гуань Лине, то это было бы для него лучше — не переживать значит не ранить себя.

Задумавшись, он понял, что, возможно, Гуань Лин действительно так и думал.

Он не думал, что Шан Инжун будет переживать, поэтому мог комментировать его действия, словно был сторонним наблюдателем, не имеющим личной связи с ним.

Объективно и метко, без всяких эмоций.

Тан Хаотао подумал и решил, что в этой ситуации он не будет вмешиваться.

Лучше использовать свой ум для решения деловых вопросов, ведь он слишком много вмешивался, и теперь пришло время остановиться.

После происшествия с Чэнь Сими, ум Гуань Лина, который долго путался в странных поступках Шан Инжуна за последний год, наконец, успокоился, и он почувствовал, что тот туманный путь перед ним стал более ясным.

Их с Шан Инжуном отношения — это партнерство. Даже если оно возникло из личных обстоятельств, это всё равно партнерство. Он не должен позволять личным чувствам вмешиваться, а должен быть, как и ожидали Тан Хаотао и Шан Инжун, тем человеком, который приносит пользу для "Ronguang".

В этом смысле, Шан Инжун действительно был его начальником.

Гуань Лин, словно осенённый озарением, наконец, понял всё ясно, его отношение стало легче, и он больше не избегал звонков Шан Инжуна. Он отвечал на каждый звонок с терпением, даже если Шан Инжун звонит среди ночи и спрашивает, какой галстук ему выбрать. Он мог немного возмутиться из-за беспокойства, но всё равно честно и спокойно отвечал.

Что касается работы, то он стал ещё более осторожным, боясь, что где-то в своём деле он случайно наступит на скрытую ловушку. Раньше, когда он действовал, он всегда оставлял некоторую свободу маневра, но теперь, ещё больше, он никого не обижает, всегда встречает людей с улыбкой, а в частных делах работает скрытно, так что никто не может ничего понять. Недавно он настолько запутал Хан Сян, что тот даже не нашел времени для того, чтобы выяснить, как развиваются дела с "Ronguang" в Америке. Он использовал такие методы, что Хан Сян не мог даже подозревать о том, какие препятствия стоят перед "Ronguang"."

Даже Тан Хаотао, в своём плотном графике, позвонил и выразил удивление, отметив, что глубина расчётов Гуань Лина настолько велика, что ему стало холодно по спине.

Однако, когда Гуань Лин с улыбкой спросил, не похолодело ли Тан Хаотао настолько, что тот захотел отправить его на край света, Тан Хаотао мог только с усмешкой сменить тему.

Сейчас не было вопроса о том, отпустит ли он его, а скорее о том, что Шан Инжун на самом деле думает.

Через полгода Шан Инжун вернулся в страну.

Как сказал Тан Хаотао, дела в Америке уже пришли в норму, и больше не было нужды в постоянном присутствии большого босса.

В день возвращения Шан Инжуна Гуань Лин поехал встречать его в аэропорт.

Однако, он не поехал домой сразу, а попросил водителя отправить багаж, после чего Шан Инжун направился в компанию.

Гуань Лин последовал за ним в офис, и когда увидел, что тот готовится к совещанию, немного подумал и спросил, может ли он уйти раньше.

Шан Инжун даже не посмотрел на него, просто кивнул.

Гуань Лин действительно ушёл. Он договорился с Цзянь Ху и Хэ Нуаньяном сыграть в гольф во второй половине дня. В последние несколько месяцев эти старые друзья увлеклись гольфом. На поле с травой свежий воздух, удобное место для общения и прогулок — это идеально подходящий способ для людей их возраста поддерживать отношения.

Время их игр было фиксированным — раз в неделю. Они обедали вместе, играли весь день, обсуждали дела, а после ужина расходились.

Шан Инжун сообщил Гуань Лину о своём возвращении накануне, и Гуань Лин вынужден был отменить свою игру в тот день. Но, узнав, что Шан Инжун не поехал домой, а отправился в офис решать дела, Гуань Лин понял, что у него нет дел с ним, и решил уйти.

Когда он приехал, только тогда позвонил Хэ Нуаньяну, чтобы спросить, где они.

Когда Гуань Лин пришёл, Хэ Нуаньян спросил: "А Шан Инжун где?"

"Работает," — ответил Гуань Лин, выбрал клюшку и встал рядом, наблюдая, как Цзянь Ху готовится сделать удар.

Цзянь Ху сделал отличный удар, мяч попал в лунку.

Когда они пошли дальше, Цзянь Ху спросил его: "Ты не останешься с ним?"

Гуань Лин улыбнулся и пожал плечами: "Я спросил, но он покачал головой, так что я пришёл."

Тем не менее, после того как Гуань Лин закончил играть, собираясь поужинать, он всё же позвонил Шан Инжуну. Тот не ответил, и Гуань Лин, немного подумав, позвонил Анне, спросив, всё ли в порядке с делами, и она сообщила, что они все ещё на совещании.

Гуань Лин попросил дворецкого отправить еду в офис, а сам присоединился к Хэ Нуаньяну и остальным за ужином.

Ли Цин пришёл из компании, увидев Гуань Лина, он действительно был немного ошеломлён. "Шан Инжун не вернулся?"

Гуань Лин снова пожал плечами и сказал: "Он на совещании, занят."

Он поел и поехал домой, подумав, что дома никого нет. Но, к его удивлению, в холле горел свет, а Шан Инжун сидел за столом, молча и неторопливо поедая ужин.

Стоящий рядом с ним дворецкий также молчал, и оба выглядели холодными.

Гуань Лин, глядя на худое лицо Шан Инжуна, в этот момент ясно почувствовал, что тот похудел. В течение дня он немного отвлёкся, думая о том, как будет обсуждать с Цзянь Ху вопросы, связанные с игрой, но потом, увидев, что Шан Инжун занят и не нуждается в нём, просто пошёл на поле для гольфа и не обратил внимания на состояние Шан Инжуна.

"Почему не позвонил, когда вернулся?" — спросил Гуань Лин, быстро подошёл и сел. Как только он произнёс эти слова, вспомнил, что Шан Инжун всегда ест молча, поэтому тут же замолчал, откинулся на спинку кресла и стал ждать, пока тот доест.

Шан Инжун взглянул на него, но не сказал ни слова.

С полгода назад его звонки стали всё реже, каждый раз короче, и он больше не упоминал о том, чтобы Гуань Лин поехал в США.

Гуань Лин сначала удивился, но затем понял, что к таким переменам можно привыкнуть.

В конце концов, они с Шан Инжуном — два человека, которые не любят друг друга, хотя и связаны, и такая форма отношений без лишних привязанностей была, пожалуй, наиболее реалистичной.

Шан Инжун тоже всё осознал, и Гуань Лин тоже почувствовал облегчение.

Он даже подумал, что если время пройдет, они могли бы стать друзьями, или, точнее, хорошими коллегами, начальником и подчинённым.

Гуань Лин считал себя человеком с высоким профессионализмом. Даже если Шан Инжун устал от него, он, должно быть, оценил его способности за это время и не стал бы разрушать их отношения, потому что Гуань Лин был действительно полезным помощником.

Гуань Лин был оптимистичен по поводу своего будущего, особенно когда вечером, увидев, как Шан Инжун засыпает в кровати и не прикасается к нему, он понял, что ситуация близка к завершению.

Время пришло, чтобы они пошли разными путями.

В следующие несколько дней Шан Инжун приходил на работу и уходил вовремя, и не контактировал с Гуань Лином.

Гуань Лин продолжал жить по своему обычному расписанию, решая, как провести свое время — он продолжал встречаться с людьми, участвовать в деловых встречах или проводить время с друзьями, и похоже, что Шан Инжун не проявлял интереса к его делам.

Иногда Гуань Лин даже возвращался домой позже, чем Шан Инжун.

В этот день Гуань Лин немного выпил, и его вернул домой А Цин. Когда он вернулся, он увидел, что у входа стоял управляющий, который, увидев его, вежливо сказал: "Прошу вас, посмотрите, господин в ванной уже больше часа, не выходит".

Гуань Лин застыл на месте, затем поднялся наверх, подошел к спальне и попытался открыть дверь ванной, но не смог. Он несколько раз позвал, но не получил ответа и стал искать ключи.

Когда Гуань Лин искал ключи, его мысли были немного рассеяны, и он даже не заметил, как ключ случайно поцарапал его ладонь. Спеша открыть дверь, он увидел, что Шан Инжун лежит на холодном полу, свернувшись клубком, с плотно закрытыми глазами."

Гуань Лин немедленно обернулся и холодным взглядом подал дворецкому знак уйти. Затем он закрыл дверь, подошел к Шан Инжун и поднес дрожащие пальцы к его ноздрям.

Глава 65

Поняв, что все в порядке, Гуань Лин наконец-то вздохнул с облегчением. Он поднялся, но из-за того, что расслабился слишком сильно, чуть не потерял равновесие. К счастью, ему удалось восстановить равновесие.

Гуань Лин не знал, смеяться ему или быть беспокойным. Он наполнил ванну водой, а затем, устало сев на пол, начал снимать одежду с согнувшегося человека. Когда Шан Инжун, чуть открыв глаза, недовольно посмотрел на него, Гуань Лин мягко успокаивал его, прося расслабиться, чтобы легче снять одежду.

К счастью, Шан Инжун привык к его заботе, и в своем полусонном состоянии он стал еще более послушным. Гуань Лину не пришлось приложить много усилий, чтобы наполовину вытянуть и положить высокого мужчину в ванну.

Гуань Лин выпил немного алкоголя, голова уже болела, а теперь, когда горячий воздух в ванной наполнил помещение, ему стало еще более некомфортно.

Гуань Лин, хотя и испытывал дискомфорт, все же продолжал мыть волосы Шан Инжуна в ванной. Он случайно взглянул на унитаз и понял, что, вероятно, Шан Инжун вырвал то, что съел на ужин.

"Наверное, подхватил простуду, поэтому ему так плохо," — подумал Гуань Лин.

Подумав об этом, он ускорил движения, моющие волосы, и добавил немного горячей воды. Вода была настолько горячей, что Гуань Лин чувствовал, как она жжет кожу, но он терпел боль, пока не закончил процедуру. Когда он закончил, он заметил, что Шан Инжун уже пришел в себя, и облегченно выдохнул.

"Выйдешь сам?" — сказал он, обращаясь к человеку в ванной.

Шан Инжун посмотрел на него сквозь белый пар воды, а затем встал из ванны.

Гуань Лин, не тратя времени, накинул на себя халат, вытер тело Шан Инжуна, вывел его из ванной и завернул в одеяло, посадив его.

Когда они вышли, холодный воздух немного улучшил его состояние. Гуань Лин достал фен и стал сушить его волосы, затем спросил: "Хочешь, я приготовлю тебе немного лапши?"

Шан Инжун не ответил, лишь слегка кивнул головой. Гуань Лин посмотрел на него, заметив, что его веки опустились, а выражение лица стало не холодным, а каким-то безжизненным, словно он больше не чувствует ничего.

Гуань Лин почувствовал что-то неладное и его сердце сжалось. Однако на лице его это не отразилось, и он постарался скрыть свои мысли.

Он высушил волосы Шан Инжуна, а затем спустился на кухню, чтобы приготовить лапшу. Он нарезал небольшой кусочек имбиря очень тонко и добавил его в лапшу. Когда лапша была готова, он поднял тарелку и увидел, что у лестницы стоит дворецкий, как будто ожидая указаний. Гуань Лин немного замешкался и сказал: "Все в порядке, ты можешь идти спать."

Дворецкий вежливо наклонился и сказал: "Хорошо."

За последний год дворецкий стал проявлять к Гуань Лину необычайное уважение, чего раньше не было. Гуань Лин всегда думал, что это чересчур, но теперь он начал осознавать, что это вне зависимости от того, что он чувствовал, должно было насторожить его.

Если бы Шан Инжун действительно планировал отпустить его, дворецкий не стал бы так себя вести.

Когда Гуань Лин вошел в спальню с подносом, его сердце немного опустилось, но он также подумал, что все не так уж и плохо.

Даже если он не может уйти, жить так — это тоже жизнь, и он не считает, что есть в этом что-то плохое.

Шан Инжун всё время молчал, его молчание было необычным. Иногда он взглядывал на Гуань Лина, его взгляд был прямым, как будто он пытался увидеть в его душе.

Когда Гуань Лин закончил все дела, он почти терял сознание от усталости. Он собирался залезть под одеяло на другую кровать, но в этот момент Шан Инжун поднял его одеяло.

Шан Инжун ничего не сказал, но вот впервые он поднял одеяло перед Гуань Лином. Гуань Лин колебался, но увидев, что Шан Инжун не смотрит на него, он с усталой улыбкой лёг в кровать.

Как только он устроился, Шан Инжун, который только что смотрел в другую сторону, сразу обнял его за талию.

Гуань Лин почувствовал себя неловко и попытался немного отодвинуться, но Шан Инжун не отпустил его.

Гуань Лин не знал, что сказать, поэтому он просто потушил свет на прикроватной лампе и тихо сказал: "Спи."

После того как он сказал это, голова начала кружиться, и Гуань Лин больше не мог следить за реакцией Шан Инжуна. Он устроился удобнее на его шее и быстро погрузился в глубокий сон.

Гуань Лин проснулся только к следующему дню, уже в середине дня. Спускаясь вниз, он встретил дворецкого, но из-за спешки, так как он опаздывал на встречу, лишь кивнул ему и поспешил сесть в машину, направляясь к назначенному месту.

Пока он ехал, ему позвонил А Цин, и Гуань Лин поспешно сказал: "Ты встретил человека? Он еще не ушел?"

Сегодня он договорился встретиться с важной персоной, но проспал. Проснувшись, он понял, что опоздал на полчаса, и поэтому сразу позвонил А Цину, чтобы тот заранее подстраховал ситуацию, а сам быстро принял душ и рванул на встречу.

"Нет," — немного поколебавшись, ответил А Цин. — "Шан Инжун всё ещё там."

Гуань Лин замер на секунду и ответил коротким «мм».

После того как он положил трубку, он проверил свой телефон и увидел, что тот крупный бизнесмен звонил ему около двенадцати часов. Видимо, Шан Инжун взял трубку и отправился на встречу.

Когда Гуань Лин пришел на место, тот бизнесмен, с которым у него обычно хорошие отношения, увидев его, рассмеялся: "Ты пришел! Я уже думал, что ты не хочешь со мной встречаться, а вместо этого выкидываешь меня на встречу с вашим Шан Инжуном!"

Шан Инжун сидел, тихо улыбаясь. Гуань Лин с улыбкой на лице сел рядом с ним и ответил бизнесмену: "Как я могу! Я вчера немного перебрал с алкоголем, уснул, и вот только сейчас проснулся. Так что, видишь, даже воды не попил, а поспешил прийти, чтобы встретиться с вами."

После этих слов он позвал официанта и заказал новую еду, а затем начал беседовать с бизнесменом.

Шан Инжун оставался молчаливым, лишь изредка отвечая на вопросы собеседника, оставляя большую часть времени для того, чтобы Гуань Лин мог вести разговор и уделять внимание своему собеседнику.

Когда же они проводили гостя, Гуань Лин почувствовал, как усталость начала сказываться на теле, и, повернувшись к Шан Инжуну, с улыбкой спросил: "Ты возвращаешься в компанию?"

Шан Инжун не посмотрел на него, а серьезным тоном спросил: "Куда ты идешь?"

Гуань Лин немного поколебался, прежде чем ответить: "Домой, хочу немного посмотреть кое-что, погреться на солнце..."

Шан Инжун не сразу ответил, а спустя пару секунд спросил: "Я тоже еду?"

Гуань Лин пожало плечами: "Ну, ладно."

Хотя он сказал это, на самом деле, как только они сели в машину, Гуань Лин всё же предпочел, чтобы Шан Инжун поехал в офис.

В личное время он не очень хотел, чтобы Шан Инжун вмешивался в его личную жизнь.

Когда они вернулись, Гуань Лин снова дал Шан Инжуну лекарство от простуды.

Когда Гуань Лин положил лекарство в руку Шан Инжуна, тот поднял взгляд, принял таблетку и, выпив воды, спокойно сказал: "Ты действительно хочешь уйти?"

Шан Инжун никогда раньше не задавал этот вопрос так спокойно. Гуань Лин, не теряя спокойствия, ответил: "Конечно, хочу."

После этих слов он усмехнулся, взял документы, которые собирался прочитать, и устроился на диване, чтобы ознакомиться с ними.

В это время солнечные лучи пробились через открытое окно и осветили пол, наполнив огромную террасу ярким и жарким светом.

Шан Инжун сидел напротив него, играя с чашкой, и через некоторое время снова спокойно заговорил: "Ты тоже считаешь, что я ничего не могу тебе дать?"

Это было сказано как вопрос, но в его тоне звучала уверенность, больше похожая на утверждение, чем на сомнение. Его голос был спокойным, и не походил на того холодного и высокомерного Шан Инжуна, каким тот был раньше.

Гуань Лин был немного озадачен. Он поднял взгляд на Шан Инжуна, не совсем понимая, что происходит с этим человеком, который не отпускает его, но при этом больше не звучит так властно и холодно.

Вспоминая события последних полугода, Гуань Лин осознавал, что Шан Инжун действительно был довольно терпеливым и заботился о нем. Все дела, которые Гуань Лин решал, не встречали сопротивления с его стороны, он не создавал проблем. За это полугодие Гуань Лин, можно сказать, жил спокойно и даже хорошо. Поэтому его ответ был довольно мягким. Он подумал немного и сказал: "В общем-то, нормально. Ты хороший босс."

Этот человек не испытывает к нему особых чувств, но, безусловно, является хорошим начальником. Гуань Лин не хотел отрицать, что Шан Инжун дал ему хорошее положение, а зарплата тоже весьма приличная. За это время его банковский счёт значительно пополнился, и можно было бы сказать, что он почти вернул те «инвестиции», которые когда-то вложил в отношения с этим человеком.

"Да, хороший босс", — кивнул Шан Инжун, спокойно добавив: "Но не хороший партнер".

Гуань Лин тихо рассмеялся, глядя на того худого, но привлекательного мужчину напротив. Он слегка вздохнул и сказал: "Давай не будем обсуждать это".

Этот разговор был совершенно неуместен для них.

Он, наконец, полностью осознал ситуацию и надеялся, что Шан Инжун больше не будет колебаться. Если он действительно не привык к его уходу, то пусть остаётся.

В этом мире много людей, которые живут вместе, не имея чувств друг к другу, и для них это не так уж удивительно.

"Так значит, мы уже дошли до того, что ты даже не хочешь обсуждать, насколько я хорош для тебя…" — сказал Шан Инжун, и неожиданно усмехнулся, его улыбка была настолько обаятельной, что это придавало ему еще больше привлекательности.

Сидящий напротив — всё-таки влиятельный мужчина, его работодатель и тот, кто напрямую решает качество его жизни. Гуань Лин не мог не отложить документы и сосредоточиться на разговоре с ним. Он серьёзно и сдержанно сказал:

"О чём ты говоришь? Всё ещё о Чэнь Си Ми? Ты считаешь, что я сделал что-то не так? Хочешь разобраться?"

Его глаза, как ледяные ножи, прямо смотрели в лицо Шан Инжуну, и Шан Инжун тоже встречался с ним взглядом. На его красивом лице было выражение усталости, будто оно готово утопить обоих в своей тяжести.

"Ты ненавидишь меня?"

"Почему я должен тебя ненавидеть? Потому что ты решил с вопросом с Чэнь Си Ми, и это может обернуться для меня последствиями?" Гуань Лин серьезно посмотрел на Шан Инжуна. На самом деле, ему совершенно не хотелось обсуждать Чэнь Си Ми — кто вообще хочет говорить о человеке, которого он не считает достойным внимания? Но Шан Инжун был настроен так, как будто не может уйти от этой темы. "Ты думаешь, что я такой человек? Инжун, если ты не понимаешь, можешь спросить у Тан Хаотао. Он скажет тебе, буду ли я тебя ненавидеть из-за этого."

Сказав это, Гуань Лин немного замолчал, а затем сдержанно продолжил: "Раньше я надеялся, что ты меня полюбишь, но теперь я даже рад, что ты никогда не любил меня. Это значит, что я не тот человек, который тебе нравится, и я искренне рад этому. В конце концов, мой путь я должен пройти сам, мне не нужно, чтобы кто-то проявлял ко мне слабость или жалость."

После этих слов он улыбнулся и продолжил смотреть на Шан Инжуна с улыбкой.

"Если хочешь поговорить, говори..."

Но почему каждый раз, когда он говорит несколько фраз, мистер Шан снова молчит, и всё кажется, будто это всегда его вина? Это совсем не имеет смысла.

Почему этот человек никогда не учится просто молчать?

Сердце и глаза Гуань Линя на мгновение наполнились сарказмом. Неожиданно Шан Инжун тоже засмеялся, покачал головой и сказал Гуань Линю: "Ты действительно не ненавидишь меня. И действительно, раньше я недостаточно ценил тебя. Человек, как ты, слишком умён, чтобы тратить свои силы на ненависть ко мне и тем более наказание себя."

После этого он потер лоб, усталый до предела, откинулся на спинку дивана и через некоторое время, спокойно, как бы ничего не случилось, сказал: "Ты во всем хорош, без меня тебе будет только лучше... Хорошо, я понял."

После этих слов он замолчал, и сердце Гуань Лина сжалось, он в тайне гадал, будет ли следующим его ответом тот, который он так ждал.

Но, как оказалось, Шан Инжун просто подшутил над ним — он опустил веки и, постепенно расслабившись, уснул.

Гуань Лин подождал, но так и не дождался слов, что его немного раздражало. В конце концов, он продолжил читать документы, привычно отбрасывая эти мысли в сторону.

Если бы он каждое дело обсуждал с Шан Инжуном, то, наверное, давно сошел бы с ума.

Шан Инжун — этот мужчина... Даже если его слова стали мягче, суть осталась прежней: каждое его слово всё равно оставалось на том, что Гуань Лин был не прав.

Гуань Лин уже не знал, что с ним делать. Этот мужчина, с которым он был рядом уже десять лет, вёл себя как ребёнок. Он думал, что стал немного взрослее, но, после нескольких фраз, стало ясно, что его суть не изменилась.

Гуань Лин даже не хотел его больше ругать.

Этот человек никогда не замечает ничего хорошего, что Гуань Лин делает для него. Он всегда помнит только те моменты, когда Гуань Лин не оправдал его ожиданий. С самого начала и до сих пор он не изменился, и это вызывает полное бессилие.

Вечером позвонил Хэ Нуаньян. Он сказал, что ему лень готовить, поэтому заказал столик в ресторане с частной кухней и пригласил Гуань Линя пойти с ним поужинать.

Гуань Лин сначала хотел отказаться, ведь кто-то еще был дома, но потом понял, что откладывать свою обычную жизнь ради Шан Инжуна — совсем не обязательно, и согласился.

В этот момент Шан Инжун был в своем кабинете. Гуань Лин, переодевшись, спустился вниз, попрощался с управляющим и уже был готов выйти. Но как только он подошел к двери, он услышал, как управляющий сказал: "Господин, подождите, я позову господина сверху..."

Не дождавшись реакции Гуань Линя, управляющий быстро поднялся наверх, оставив Гуань Линя стоять в недоумении. Он не мог просто уйти, и поэтому остался стоять, глядя на лестницу.

Через некоторое время Шан Инжун появился, остановился у перил и холодно посмотрел на Гуань Линя сверху вниз, спросив: "Куда идешь?"

"Хэ Нуаньян пригласил меня поужинать," — ответил Гуань Лин с улыбкой.

"Подожди меня немного," — Шан Инжун кивнул в его сторону и сразу развернулся, направляясь обратно.

Гуань Лин не мог ничего сделать, кроме как вернуться и присесть на диван. В этот момент он встретился взглядом с управляющим, который спускался по лестнице, и не мог не приподнять бровь.

Управляющий улыбнулся Гуань Линю, его улыбка была вежливой и уважительной, что заставило Гуань Линя полностью потерять всякое раздражение.

Невозможно было не заметить, что Гуань Лин никогда не мог отвергнуть человека, который ему улыбается.

Через несколько минут Шан Инжун спустился, и, к удивлению Гуань Линя, был одет точно так же, как и он — в одинаковую хлопковую рубашку и брюки. Цвет и стиль были абсолютно одинаковыми.

Гуань Лин несколько раз посмотрел на него, но так и не сказал ни слова. Он просто молча вывел его из дома.

В пути Гуань Лин вел машину, а Шан Инжун сидел рядом, спокойно разговаривая по телефону, занимаясь своими делами.

Когда они прибыли, Шан Инжун сразу же затих, убрал Bluetooth-гарнитуру в карман и, казалось, действительно пришел поесть, а не просто на скорую руку заглянул.

Ресторан, который забронировал Хэ Нуаньян, был новым. Гуань Лин раньше здесь не бывал, но слышал, что еда действительно хорошая. Владелец ресторана был знаком с Ли Цинем, так что они получили VIP-карту, и Хэ Нуаньян сказал, что стоит попробовать, а в будущем, если будут обедать вне дома, у них будет еще один выбор.

Ресторан был оформлен в стиле минимализма с теплой, уютной атмосферой. Говорят, что здесь принимают только членов клуба и не обслуживают случайных гостей. Поэтому, как только они вошли, внутри было довольно тихо.

Гуань Лин и Шан Инжун, войдя в ресторан, сообщили номер Хэ Нуаньян, и их повел официант на второй этаж. Прошли несколько шагов, и вот с угла лестницы спустилась группа людей. Все они были молодыми, красивыми, полными энергии. Поскольку их было много, Гуань Лин инстинктивно шагнул в сторону, давая им дорогу. И вот, как только он сделал шаг, один из спускающихся, заметив их, с удивлением воскликнул: "Иньюн? Какое совпадение…"

Гуань Лин посмотрел на того, кто заговорил, и увидел знакомое лицо Чэнь Фэйсяна, его излучающую радость и искрящиеся глаза.

В тот момент Гуань Лин не мог сдержать улыбку, подумав, что мир действительно мал, и даже если он огромен, люди, связанные судьбой, всегда окажутся рядом.

В этот момент Гуань Лин улыбнулся, а взгляд Шан Инжуна, слегка холодный, скользнул мимо того человека, который с радостью смотрел на него, и остановился на лице Гуань Линя, где была видна легкая улыбка.

Глава 66

Гуань Лин не сказал ни слова, только улыбнулся и шагнул вперёд, пройдя между людьми.

Шан Инжун смотрел на него, слегка кивнув тому, кто радостно следил за его движением, и последовал за Гуань Линем.

Человек позади больше не пытался его остановить, но его взгляд всё равно продолжал настойчиво следовать за ними.

Шан Инжун не испытывал особых эмоций по поводу этого человека. Он понимал, что этот человек гораздо более тактичен и разумен, чем тот молодой парень. Он был умным, трудолюбивым и знал, когда нужно действовать с учётом обстоятельств, в отличие от Чэнь Сими, который выбрал совершенно другой путь.

Что касается Чэнь Сими, Шан Инжун не стремился доводить дело до конца, потому что не считал это нужным. Он знал, что когда человека посадят в тюрьму, он поймёт, насколько жесток и сложен этот мир. Без поддержки, вся его резкость и гордость быстро сойдут на нет.

Как и с его безрассудной сестрой, сколько бы она ни была горда и высокомерна, теперь, когда речь заходит о Гуань Лине, она замолкает, больше не ведёт себя дерзко.

Что касается наставничества, Шан Инжун осознаёт, что у него нет особого таланта в этом деле. Он старается создавать для людей наилучшие условия, но не слишком переживает о том, как они будут развиваться в дальнейшем. Он делает всё, что считает возможным, и делает это наилучшим образом, на который способен.

Гуань Лин не думал, что Чэнь Сими не представляет собой угрозу. Шан Инжун позже задумался и пришёл к выводу, что Гуань Лин слишком осторожен.

Однако Тан Хаотао сказал ему, что если бы Гуань Лин не был столь осторожен, разве он ждал бы, что другие просто не воспользуются его уязвимостью?

Шан Инжун тогда замолчал, осознав, что действительно не думал о том, как тяжело Гуань Линю приходится.

В его восприятии Гуань Лин всегда был стратегом, который шёл вперёд, не оставляя ничего на случайность. Поэтому ему не приходилось думать о том, что происходит с этим человеком на глубоком уровне.

Шан Инжун не подумал, что Гуань Лин будет воспринимать это как само собой разумеющееся, что он всегда справится с любой ситуацией. Он также недооценил Чэнь Сими, считая его слишком слабым, чтобы представлять серьёзную угрозу. Поэтому не предпринял решительных действий, что в итоге привело к тому, что Гуань Лин начал сомневаться в его способности справляться с ситуациями.

Будучи отвергнутым Гуань Линем, Шан Инжун не ожидал, что это произойдёт. И когда это случилось, несколько дней он не мог привести свои мысли в порядок. Гнев и ярость почти заставили его вернуться и буквально задушить Гуань Линя. Но через несколько дней он осознал, что за всем этим гневом скрывается нечто большее — беспокойство и паника.

Да, он действительно чувствовал панику. Паника от того, что образ, который Гуань Лин создал о нём, — это человек без способностей, не стоящий его уважения. Это ощущение сильно давило на Шан Инжуна, и он долго не мог вздохнуть спокойно, только после того как полностью пришёл в себя, он вернулся домой.

В тот период он действительно думал о том, чтобы отпустить Гуань Линя, но понимал, что это невозможно.

Гуань Лин должен быть с ним до конца.

Шан Инжун никогда не думал, что ему нужен кто-то, кто бы был рядом до самой старости, до самой смерти. Он всегда жил хорошо один, не нуждаясь в обузе.

Но Гуань Лин незаметно вторгся в его жизнь, изменив её образ. Шан Инжун не был добродетельным человеком, он нуждался в том, чтобы Гуань Лин продолжал смотреть на него, понимать его чувства, заботиться о нём, без ограничений раскрывая свои объятия для него.

То, что раньше было ему не столь важным, Шан Инжун теперь не может отпустить. Он уже не хочет тратить усилия на поиски чего-то подобного в других людях, потому что понимает, что Гуань Лин — это самое лучшее, что у него есть.

Когда Гуань Лин вошёл в кабинет, Хэ Нуаньян, заметив его, улыбнулся, спросив: "Господин Шан тоже пришёл?"

Шан Инжун слегка улыбнулся и ответил: "Да."

Шан Инжун лишь улыбнулся, но Хэ Нуаньян остался в замешательстве, ответив Шан Инжуну улыбкой, после чего его взгляд переключился на Гуань Линя.

Шан Инжун услышал, как Хэ Нуаньян тихо спросил Гуань Линя: "Что случилось? Весна вернулась на землю?"

Гуань Лин ответил с улыбкой в голосе: "На лестнице встретил знаменитого и красивого молодого режиссёра, похоже, его ослепило, и он потерял рассудок."

Гуань Лин говорил с намёком, и Хэ Нуаньян понял, улыбнувшись: "Ревнуешь?"

Гуань Лин ответил с игривым тоном: "Ревность полезна для здоровья, как ни крути."

Его слова были полны подшучивания, без намёка на серьёзность.

Их разговор, хоть и был на полголоса, вовсе не был тихим, так как маленькая комната с видом на нижний этаж была совсем не просторной. Ли Цинь рядом тоже всё прекрасно слышал, посмотрел на двух братьев, которые превращали каждый разговор в шутку, а затем на Шан Инжуна. Он решил поддержать своего делового партнёра: "Не обращай внимания на их болтовню, девять из десяти слов — это чепуха, если будешь их слушать, только разозлишься. Лучше сделай вид, что не услышал."

Ли Цинь делился с ним своим опытом, и, казалось, Гуань Лин проявлял к нему глубокое уважение, но на самом деле часто подтрунивал над ним. Вместе с Хэ Нуаньянем они не раз шутили за его спиной, подкалывая его как вслух, так и втихую. Ли Цинь считал себя человеком, который любит свою `жену`, поэтому всегда воспринимал такие разговоры как пустые слова, не обращая на них внимания.

Он закончил говорить, и Шан Инжун снова коротко сказал "мм", кивнув и сдержанно ответив Ли Циню: "Заказывайте, пусть говорят."

Как только он сказал это, Хэ Нуаньян, который обычно подшучивал над Гуань Лином, удивленно посмотрел на него и не удержался от замечания: "Давно не видел такого спокойного Шан Инжуна, что, снова подзаработали?"

Это была шутка, но Шан Инжун ответил с тем же спокойствием: "Наверное. Спросите у Гуань Лина, он знает."

После этих слов он сделал жест официанту у двери, чтобы тот мог войти и принять заказ.

А Хэ Нуаньян теперь действительно был удивлен, повернувшись к Гуань Лину, он сказал: "Так всё теперь тебе подчиняется? Мне что, придётся тебя заискивать?"

Гуань Лин, услышав, как Шан Инжун перевел разговор на него, невольно закатил глаза и, улыбнувшись, ответил: "Хватит уже, заказывай."

При этом он продолжал смотреть на Шан Инжуна, который в первый раз так активно вовлекался в их разговор с Хэ Нуаньяном, но, взглянув всего лишь на секунду, он снова повернулся к Хэ Нуаньяну и они начали обсуждать блюда по меню.

Хотя его взгляд был равнодушным, Шан Инжун все равно почувствовал его внимание. Он не поднял головы, а просто сосредоточился на том, есть ли в меню блюда, которые нравятся Гуань Лину.

Для этого он даже провел небольшую встречу с Хун Каном и Тан Хаотао, и вывод был таков: Гуань Лин не слишком привередлив в еде, но и любимых блюд у него тоже не так много.

Когда Шан Инжун изучал этот вопрос, он пришел к выводу, что Гуань Лин на самом деле довольно легко угодить в плане еды. Он был доволен этим, и, возможно, Тан Хаотао заметил его выражение. С этого момента он начал подшучивать, что в их отношениях Шан Инжун только питается за счет Гуань Лина и не имеет никакого права выражать удовлетворение. Сказал, что сейчас все решения принимает Гуань Лин, независимо от того, нравится ли это Шан Инжуну или нет.

Раньше Шан Инжун бы просто не обращал внимания на такие подшучивания со стороны Тан Хаотао, но в этот раз, услышав это снова, он задумался. Оглядываясь на последние два-три года, он понял, что слова действительно не так уж и далеки от правды. В итоге, перед Хун Каном, он кивнул в ответ на подшучивание Тан Хаотао, что заставило Хун Кана забыть про кофе, который он уже собирался пить.

За последние полгода у Шан Инжуна были проблемы с желудком: нерегулярное питание из-за работы — это одно, но отсутствие аппетита стало еще одной причиной.

Та чашка лапши прошлой ночью была самой лучшей едой для него за последние два месяца, он даже не оставил ни ложки бульона.

За полгода, а затем еще два месяца, он несколько раз ходил к врачам, которые прописали ему целую кучу витаминов. Шан Инжун продолжал их принимать, чтобы поддерживать энергию, но вернувшись, он просто выбросил их.

Он немного слишком зависим от Гуань Лина, это уже болезнь. Он читал об этом и, как сказал один очень талантливый психолог, который ему понравился, если Гуань Лин что-то делает, он чувствует себя в безопасности и доверяет ему. А совет знакомого известного врача, который был другом Тан Хаотао, заключался в том, что ему нужно пройти через процесс адаптации и восстановления, и, возможно, за три-пять лет он сможет избавиться от этой зависимости.

Но Шан Инжун совершенно не хотел изменяться, поэтому перестал тратить драгоценное время на лечение. Он вернулся, и Гуань Лин был рядом — смысла менять что-то не было.

Что касается того, что Гуань Лин сомневался в его способностях, Шан Инжун решил потерпеть. Со временем Гуань Лин сам поймет, сможет ли он защитить его, сможет ли он привести "Ronguang" к большим достижениям, и смогут ли они быть вместе долгие годы.

Шан Инжун не хотел снова терять время на излишние разговоры с Гуань Лином, потому что заметил, что как только они начинают разговаривать, его слова снова становятся такими же, как раньше. Он понимает, что его мысли изменились, но психология еще не успела за ними следовать, он все еще остается в том времени, когда считал, что все, что делает Гуань Лин, направлено на него, и что всё происходит по его воле.

Он понял, что действительно любит Гуань Лина.

Но Гуань Лин не разделял этого мнения. Шан Инжун не винил его — он сам потратил много времени, прежде чем понял, что действительно любит Гуань Лина. И даже сейчас он не был на сто процентов уверен в этом.

Но Гуань Лин считал, что он не равен тем людям, которых Шан Инжун любил раньше. Раньше Шан Инжун сам так думал, но после разговора с Тан Хаотаном оба пришли к согласию, что это их восприятие, но на самом деле события развиваются совсем иначе.

Он мог распоряжаться своей сестрой, Чэнь Сими подписал расписку за десять с лишним тысяч, его мать позволила ему все устроить. Эти дела не могли быть в руках кого-то, кто хуже других.

После того как Шан Инжун трезво взвесил все, обобщив те бесчисленные моменты, когда он хотел убить Гуань Лина, и его чувства, переполняющие его, он снова пришел к решению — привязать Гуань Лина к себе навсегда.

Однако это решение он больше не хотел обсуждать с Гуань Лином.

Если Гуань Лин хочет его игнорировать, пусть так и будет.

Он все же был способен на такую степень терпимости.

Когда взгляд Шан Инжуна снова третий раз упал на него, Гуань Лин не выдержал, сел рядом с ним, смотря на страницу меню, на которой был блюдо с бамбуковыми побегами и говядиной. Он перевернул страницу и сказал: "Ты еще немного болеешь, бамбук — это раздражающий продукт, не ешь его."

"Одно заказать," — сказал Шан Инжун, озвучив название блюда официанту, и затем спокойно сказал Гуань Лину: "Ты ешь."

Гуань Лин замер, а затем, слегка улыбнувшись, ответил.

Сидящий напротив, пьющий воду и смотрящий в меню, Хэ Нуаньянь без стеснения расплескал воду на меню. Увидев, что он потерял самообладание, он с решимостью положил меню на стол, собираясь что-то сказать. Но встретив взгляд Гуань Лина — улыбку, но без искры в глазах — он повернул руку и, прикидываясь, взял салфетку, чтобы вытереть меню, не сказав ни слова.

Ему не понравилось, как Шан Инжун слишком очевидно изображает заботу, но, подумав, он понял, что у него нет прав для замечаний.

Холод в сердце Гуань Лина не появился за один день или два, и ему не нужно напоминание — он вряд ли легко поддастся на уговоры Шан Инжуна.

Неизвестно почему, но после ужина, когда Шан Инжун вернулся домой, у него началась аллергия. Несмотря на то, что он не ел ничего запрещённого, он всё равно сильно разболелся. Гуань Лин сразу же отвёз его в больницу на уколы антибиотиков.

Шан Инжун от жара совершенно запутался. Лежа на кровати, он тихо схватил за руку Гуань Лина и попросил его постирать всю его одежду, потому что ему было неудобно в ней.

Его лицо было красным от жара. Гуань Лин обнял его голову и заметил, что у него даже кожа головы между волосами покраснела. Не раздумывая долго, он согласился.

В ту ночь температура утихла, но босс Шан не успокоился и снова начал капризничать, требуя вернуться.

Вернувшись, его уложили на кровать, но он тут же схватил Гуань Лина за руку и стал пристально смотреть на гардероб.

Гуань Лин совсем не знал, что с ним делать, и только вздохнул: "Я всё постираю, ладно? Мой драгоценный."

Шан, услышав «мой драгоценный», остался явно доволен, закрыл глаза и заснул, оставив Гуань Лина в растерянности и с горькой улыбкой на лице. Гуань Лин с лёгким подозрением подумал, что это, наверное, новый трюк, которому Тан Хаотао его научил, чтобы сбивать его с толку.

Когда этот человек был не в себе, он слишком умело умел капризничать — и каждый раз попадал в слабое место Гуань Лина.

В этот день, выезжая на машине из подъезда и направляясь в офис компании "Ronguang", Гуань Лин вдруг заметил, что впереди кто-то поднял руку, пытаясь остановить его машину. Присмотревшись, он с удивлением узнал Чэнь Фэйсяна.

Гуань Лин прижал машину к обочине, опустил стекло и слегка приподнял бровь, глядя на подошедшего человека.

Молодой режиссёр, о котором в обществе ходила масса положительных отзывов, быстро обошёл машину и оказался возле окна водительской двери. Наклонившись к окну, он вежливо обратился к Гуань Лину:

"Можно ли с вами поговорить о кое-чём?"

Его манера была крайне уважительной, а улыбка выглядела вполне искренней. Но Гуань Лин, привыкший подниматься вверх в жестоком мире больших решений, мог с первого взгляда понять, кто действительно доброжелателен, а кто просто притворяется.

Человек явно пришёл не с провокацией, а с вполне мирными намерениями, и, учитывая характер Гуань Лина, он, естественно, не собирался портить кому-то настроение. Улыбнувшись, он спросил:

"О чём хотите поговорить?"

"У меня есть сценарий," — молодой, привлекательный мужчина с действительно искренней улыбкой наклонился чуть ближе. — "Хотел обсудить возможность инвестиций..."

Глядя на него, Гуань Лин вдруг подумал, что у Шан Инжуна всё же не такой уж плохой вкус. Когда этот человек улыбается, он действительно может свести с ума половину живых существ вокруг.

Гуань Лин, которому человек показался довольно приятным, слегка улыбнулся, продолжая смотреть на него. А Чэнь Фэйсян, словно пытаясь подчеркнуть свою искренность, крепче ухватился за край опущенного окна и начал быстро объяснять:

"Правда, я не ссориться пришёл, честно! Просто я знаю только господина Шан из тех, кто богатый и при этом разрешал мне снимать фильмы, которые я действительно хочу делать. Но сейчас с ним это невозможно. А я слышал, что вы поженились, и теперь вы распоряжаетесь финансами. Сегодня я пришёл показать вам сценарий. Если он вас заинтересует, может быть, вы сможете вложиться в мой проект…

Его порыв был настолько искренним, что Гуань Лин невольно задумался, стоит ли взглянуть на сценарий.

Сказав это, Чэнь Фэйсян не стал ждать реакции Гуань Лина, а побежал к стоявшему неподалёку джипу. Вернувшись, он нёс целую стопку папок в руках, аккуратно придерживая их, и снова подбежал к водительской стороне, глядя на Гуань Лина с полными надежды глазами.

Гуань Лин только усмехнулся, покачал головой и открыл дверь с другой стороны машины, жестом показывая: "Загружай сюда."

Чэнь Фэйсян тут же рванул к другой двери, открыл её и аккуратно поставил папки внутрь.

Гуань Лин спешил, поэтому лишь мельком улыбнулся Чэнь Фэйсяну: "Я посмотрю."

Сказав это, он поднял стекло и уехал, оставив за собой только клубы пыли.

Чэнь Фэйсян, наблюдая, как машина скрывается из виду, сокрушённо помрачнел. Достав телефон, он набрал номер Чэнь Сяояо и пожаловался: "Это вообще сработает? По-моему, этот господин Гуань выглядит слишком крутым, чтобы я мог на него повлиять.

На том конце провода Чэнь Сяояо, уставший от его настойчивости, раздражённо ответил: "Если это не сработает, просто не надо было к нему обращаться!"

Чэнь Фэйсян тут же серьёзно возразил: "Нет, так не пойдёт. Мне нужны деньги для съёмок."

Чэнь Сяояо громко вздохнул и простонал, словно от головной боли: "Ну, тогда жди. Посмотрим, какое у господина Гуань будет настроение. Если оно будет плохое, тогда пострадают не один-два человека, а целая толпа. Так что если у тебя будет время, найди минутку, чтобы прийти и собрать мои останки, ладно?"

Услышав это, Чэнь Фэйсян вдруг воскликнул: "Чёрт!"

Чэнь Сяояо вздрогнул от неожиданности и спросил: "Что случилось?"

"Я только что, когда его остановил, так разволновался, что совсем забыл сказать, что я твой парень и что ты меня порекомендовал!" — с отчаянием ответил Чэнь Фэйсян.

"Да ты, сука, не можешь просто сдохнуть?!" — взревел Чэнь Сяояо, услышав слово за слово. Он вдруг осознал, что весь этот период, когда он был с Чэнь Фэйсяном, был результатом его собственных грехов, и отчаянно проклинал свою судьбу.

Его яростный крик был настолько громким, что, казалось, он готов был перевернуть весь мир. Чэнь Фэйсян от неожиданности едва не выронил телефон. Его голос был таким мощным, что Чэнь Фэйсян был вынужден резко отдернуть трубку от уха. Но, видимо, его усилия были чрезмерными — когда он отдернул телефон, тот вылетел из его рук и упал прямо под колеса машины, которая в тот момент выезжала из жилого комплекса. Когда автомобиль пронёсся, мобильник Чэнь Фэйсяна был окончательно разрушен.

Чэнь Фэйсян на мгновение лишился дар речи, осознавая, что его планы, похоже, обречены на провал.

Глава 67

Гуань Лин пришёл в офис компании "Ronguang" для переговоров с Хун Каном. Они обсудили несколько деловых вопросов в офисе, и вскоре всё было решено. Как только Гуань Лин вышел из кабинета Хун Кана, он неожиданно столкнулся с Чэнь Сяояо, который блокировал выход и встретил его широкой улыбкой.

Едва Гуань Лин вышел из кабинета, как Чэнь Сяояо подскочил к нему, улыбаясь и тихо говоря: "Господин Гуань, вы, наверное, видели этого идиота Чэнь Фэйсяна? Я тут не знал, что делать, так что посоветовал ему пойти к вам… ну, что-то вроде этого..."

В этот момент его улыбка стала немного неловкой.

Гуань Лин, замечая его смущение, вежливо продолжил разговор, улыбаясь: "Ну и что же?"

"Я как раз с ним вместе..." — смущённо пробормотал Чэнь Сяояо. Ведь встречаться с бывшим любовником своего босса — не самое престижное занятие. Он вовсе не осуждал Чэнь Фэйсяна за то, что тот был когда-то на содержании у его босса, потому что и его собственная история не была чиста: те, с кем он встречался, ничем не отличались от тех, кого он менял, как носки. Но он не обращал внимания на такие вещи, хотя перед Гуань Лином всё равно чувствовал себя немного неловко.

Потому что один — это Чэн Бинь, другой — Чэнь Фэйсян, один был другом, а другой — нынешним возлюбленным, и оба как-то связаны с его боссом. Столкнувшись с Гуань Лином, Чэнь Сяояо действительно чувствовал себя немного неловко.

Но Чэнь Фэйсян хотел снимать фильм, а сам Чэнь Сяояо ещё не был настолько обеспечен, чтобы иметь возможность поддерживать своего парня. Поэтому, устав от настойчивости Чэнь Фэйсяна, он не мог не помочь ему, решив попытаться договориться с Гуань Лином о финансировании.

Чэнь Сяояо, будучи ответственным за финансы, знал, что Гуань Лин может распоряжаться деньгами по своему усмотрению, не беспокоясь о том, что его начальство будет возражать.

Сколько же денег у компании "Ronguang"? Намного больше, чем люди могли бы подумать.

Для большинства окружающих Гуань Лин продолжал ездить на старенькой Audi, которую он использовал уже пять или шесть лет, и казался обычным человеком, который до сих пор терпит финансовые трудности. Но лишь Чэнь Сяояо и его круг знали, что на самом деле Гуань Лин мог бы легко запутаться в нулях на своих банковских счетах.

"Вместе?" — Гуань Лин немного замедлил шаг, и, уже подходя к двери кабинета Шан Инжуна, открыл её и вошёл.

Шан Инжун был не в офисе — он уехал по делам.

Гуань Лин жестом показал Чэнь Сяояо сесть и только потом продолжил: "Значит, ты считаешь, что я могу инвестировать, поэтому он и пришёл ко мне?"

Чэнь Сяояо улыбнулся с лёгким разочарованием и пожал плечами, честно ответив: "Да, у него большой проект, съёмки будут длиться как минимум пять лет. Я думаю, что мало кто из боссов решится вложить деньги в его проект."

"И поэтому ты пришёл ко мне?" — Гуань Лин улыбнулся и сказал: — "Хорошо, я посмотрю сценарий, если мне будет интересно, расскажу вам."

Чэнь Сяояо, услышав это, облегчённо выдохнул и даже с благодарностью сказал: "Большое спасибо! Я знаю, что у тебя всегда больше понимания, чем у кого-либо…"

После этих слов он понял, что слишком мягко выразился, быстро посмеялся и, извинившись, ушёл.

Гуань Лин, наблюдая, как закрывается дверь, покачал головой и тихо засмеялся.

Гуань Лин, конечно, не был таким великодушным, как думал Чэнь Сяояо. На самом деле он просто не был склонен к мелочным расчётам: если бы он начал выстраивать их, это привело бы к полному краху, ведь он слишком долго видел, как мелкие, ограниченные люди погибли из-за своей узости взглядов.

Чэнь Сяояо, понимая его мотивы, заметил, что Гуань Лин, хотя и говорил такие красивые слова, был человеком достаточно хитрым и ловким, умелым в делах, а в этом плане он явно был сильнее, чем Чэн Бинь.

Однако Чэнь Сяояо понимал, что Чэн Бинь не так уж плох. Просто его привилегированное положение ограничивало его мышление, и он не мог сгибаться там, где это было необходимо. Он был слишком горд, чтобы уступить в важных моментах.

Хотя в этом мире действительно много талантливых людей, немного гордости тоже может быть полезным, ведь она придаёт уверенности и помогает идти вперёд. Но если человек слишком задирает нос из-за своего маленького фона или привилегий, это уже становится проблемой.

Даже самое большое судно рано или поздно столкнется с опасностями, если будет слишком самоуверенным и неосторожным. А что уж говорить о его маленькой лодке: как только подует сильный ветер, она не выдержит, и какая бы красивая она ни была, это уже не поможет.

Гуань Лин изначально решил оставить Шан Инжуна и больше не вмешиваться в его дела, но теперь, оказавшись снова на борту компании "Ronguang", он понял, что, помимо самого Шан Инжуна, должен поблагодарить ещё одного человека — Тан Хаотао.

Без его вмешательства и подталкиваний он вряд ли оказался бы там, где сейчас, с Шан Инжуном.

Эти несколько дней у Гуань Лина не было особо важных дел, так что, сидя в офисе и ожидая возвращения Шан Инжуна на обед, он позвонил Тан Хаотао. С улыбкой, он сказал в трубку: "Господин Тан, вы не подумываете о том, как удержать меня рядом?"

Тан Хаотао рассмеялся в трубку и с улыбкой ответил: "О чём ты говоришь?"

Гуань Лин тоже рассмеялся и сказал: "Благодаря вашей поддержке и вниманию, Шан Инжун действительно начал смотреть на меня по-другому. Когда ты вернёшься в страну, я обязательно приглашаю тебя поужинать, чтобы отблагодарить!"

Гуань Лин мягко, но с подвохом продолжил разговор, и Тан Хаотао, хотя в глубине души и почувствовал, что ситуация становится опасной, всё же продолжал поддерживать разговор в том же ключе.

"Я уже сказал Инжуну, что не буду вмешиваться в ваши дела," — сказал Тан Хаотао, пытаясь отшутиться. — "Так что что бы ни происходило между вами, больше не втягивайте меня в это! Мне и так хватает работы, я не хочу оказаться в центре ваших разборок."

Он пытался избежать ненужных проблем, не желая снова оказаться втянутым в их сложные отношения.

Гуань Лин про себя презрительно фыркнул, думая, что вся эта история с «двумя супругами» была на самом деле результатом манипуляций Тан Хаотао. Однако, несмотря на свою раздражённость, он не мог не признать, что Тан Хаотао всегда помогал ему. Даже если у того были свои скрытые цели, помощь всё равно была реальной.

Гуань Лин понимал, что в этом процессе он, безусловно, получил свои выгоды, хотя и заплатил за это немалую цену. Но он не был человеком, который забывает добро. Поэтому его отношения с Тан Хаотао были гораздо менее формальными и более личными, чем с другими, как, например, с Хун Каном.

Хотя Гуань Лин не поддерживал с Тан Хаотао такую же вежливую дистанцию, как с Хун Каном, он всё же не мог воспринимать его как настоящего друга, как, например, Хэ Нуаньяна. Он скорее относился к Тан Хаотао как к нечто среднему между другом и врагом, и сейчас, как опытный "старый лис", решил немного поиграть словами: "Ты же близкий друг Шан Инжуна, и ещё его наставник, как ты можешь на самом деле не вмешиваться в его дела?"

Гуань Лин сказал это с тёплой улыбкой и таким мягким тоном, что слова звучали как музыка для ушей, особенно с учётом того, как аккуратно он сформулировал мысль.

Тан Хаотао, услышав эти слова, мысленно выругался. Гуань Лин, прямо говоря, намекал на то, что Тан Хаотао слишком часто использует свои связи, чтобы вмешиваться в чужие дела. Даже если бы кто-то и не понял истинного смысла, все, кто хоть немного разбирался в таких вещах, заметили бы, о чём речь.

Тан Хаотао понимал, что Гуань Лин — не просто человек, который умеет действовать, он мастер манипуляции и стратегического подхода. Неважно, даже если бы десяток людей с фамилией Чэнь собрались вместе, они бы не сравниться с тем, как действует этот человек.

Тан Хаотао давно уже восхищался Гуань Лином, особенно за его способность так тихо и незаметно оставаться рядом с Шан Инжуном на протяжении десяти лет. Эта способность выжить и маневрировать в таких условиях уже заслуживала уважения. А за последние два года, когда Гуань Лин стал активно управлять частью личных дел и скрытых связей, Тан Хаотао стал ещё больше восхищаться им. Честно говоря, он давно хотел бы вовлечь Гуань Лина в свою команду. Даже если в будущем отношения между Гуань Лином и Шан Инжуном действительно окончательно испортятся, Тан Хаотао всё равно хотел бы, чтобы Гуань Лин остался работать в "Ronguang", помогая им и поддерживая их дела.

Гуань Лин всегда был человеком с умеренными амбициями. Он прекрасно понимал, когда нужно действовать, а когда лучше оставить всё как есть. Некоторые грязные дела он просто не хотел касаться. Если бы не его отношения с Шан Инжуном и желание немного облегчить ему жизнь, многие вещи он бы вообще не стал делать. Он всегда действовал осторожно, не вмешиваясь в слишком сложные и рискованные ситуации, если это не было действительно нужно.

Гуань Лин всегда проявлял глубокую привязанность к тем, кого ценил, и Тан Хаотао это прекрасно понимал. Именно поэтому он так активно подталкивал Шан Инжуна относиться к Гуань Лину с большим уважением, надеясь использовать это как рычаг. Однако люди живые, а не мёртвые, и чем умнее человек, тем сложнее с ним иметь дело. Тан Хаотао постепенно начал бояться Гуань Лина, осознавая, что его попытки манипулировать ситуацией могут обернуться против него. Именно поэтому он несколько раз пытался дистанцироваться от дел между Гуань Лином и Шан Инжуном, утверждая, что больше не будет вмешиваться в их отношения.

Слыша уверенные слова Гуань Лина, Тан Хаотао понял, что тот всё равно не верит, что он действительно перестал вмешиваться в их дела.

На том конце провода он лишь вздохнул и закатил глаза, говоря: "Правда не вмешиваюсь! Я вам говорю, я вообще не хочу слышать о ваших ссорах и примирениях, так что оставьте меня в покое. Ладно, у меня дела, давайте, я повешу трубку."

Он быстро закончил разговор, понимая, что чем больше он будет говорить, тем больше сам себя запутает.

Тан Хаотао сразу же нашёл оправдание и быстро повесил трубку, но Гуань Лин не обиделся. Он понимал, что звонок был больше для того, чтобы напомнить Тан Хаотао не давать Шан Инжуну глупых идей, чем с реальной целью добиться от него чего-то конкретного.

Гуань Лин задумался: Тан Хаотао всё-таки человек с определённым положением, и вряд ли он действительно мог бы предложить что-то настолько нелепое, как притворяться больным. Он не мог поверить, что Тан Хаотао мог бы предложить такую низкую уловку, ведь у него достаточно опыта и такта, чтобы не опускаться до подобных выходок.

Шан Инжун вернулся не сразу, но как только вошёл, протянул руку к Гуань Лину. Гуань Лин слегка улыбнулся и сдержанно ответил: "Снимай сам."

Шан Инжун, не споря, снял пальто и бросил его на диван, затем швырнул документы на стол и подошёл к Гуань Лину с каким-то решительным видом. Он уже собирался что-то сказать, как Гуань Лин насмешливо хмыкнул и поднял бровь, спросив: "Ты ещё есть собираешься?"

Когда Гуань Лин заговорил, Шан Инжун нахмурился и сразу предложил: "Я возьму тебя собой."

Подумав, он решил, что идея неплохая, уже достал телефон, чтобы заказать столик. Однако, когда он начал набирать номер, замедлил движение и, посмотрев на Гуань Лина, спросил: "Куда пойдём?"

Гуань Лин, не удивлённый таким вопросом, рассмеялся и с лёгким недоумением покачал головой: "В «Руихуа»."

Это был их любимый ресторан, где хозяин уже знал вкусы Шан Инжуна. Гуань Лин подумал про себя: что за «возьмёт меня поесть», если в конце концов всё равно он решает, куда идти?

Гуань Лину теперь стало ясно: Шан Инжун на самом деле не зависит от него, а просто никогда не задумывался о том, чтобы оставить его.

В этом он был на одной волне с Тан Хаотао, и не зря оба так настойчиво и упорно работали над этим.

Во время ужина, когда они с Шан Инжуном уже немного расслабились, раздался телефонный звонок — один из руководителей фабрики сообщил, что возникла проблема: новая техника, недавно привезённая из Германии, перестала работать, и один из цехов остановился.

Это было критично: детали, которые производились, были очень важными, и каждый день простоя — это убытки, а также дополнительные компенсации и потери репутации, которые невозможно было бы компенсировать.

Шан Инжун, услышав новость, сразу бросил палочки для еды, не сдержавшись, тихо выругался: «Бестолковые…». Но затем он взял себя в руки и, сохраняя спокойствие, продолжил разговор с ответственным за фабрику. После того, как он убедился, что местные инженеры не могут найти неисправность, он организовал вызов инженера из другого завода, чтобы решить проблему.

Гуань Лин, заметив, что Шан Инжун уже не может спокойно продолжать трапезу, добавил немного бульона в оставшуюся еду и заставил его съесть всё до конца. Затем, без лишних слов, он сел за руль и повёз его на завод, расположенный на окраине города, зная, что там предстоит решать серьёзную проблему.

Когда Шан Инжун приехал на завод, инженера из другого завода ещё не было. С холодным лицом он вошёл в помещение, и все руководители завода сразу замолкли, никто не решался произнести ни слова.

Гуань Лин, видя, что обстановка накаляется, подошёл к Шан Инжуну и передал ему ноутбук, который только что принёс из машины. Шан Инжун взял его и, не теряя времени, начал общаться с немецким инженером, разрабатывая план действий. С помощью инженера, который вскоре всё-таки прибыл, они вскоре обнаружили проблему.

Оказалось, что ошибка была в действиях одного из сотрудников — он неправильно дал команду, в результате чего оборудование вышло из строя.

Когда ситуация была решена, Шан Инжун собрал руководителей и сотрудников в переговорной комнате, чтобы провести разбор полётов. Гуань Лин оставался снаружи, с лицом, как у мёртвого, ожидая вместе с тем сотрудником, который совершил ошибку. Они немного поболтали, покурили, и после того как Гуань Лин выяснил все детали, успокоил его, сказав, что всё будет в порядке — нужно просто написать отчёт о произошедшем, отдохнуть и спокойно вернуться к работе.

Когда Шан Инжун наконец вышел, Гуань Лин подтащил его в сторону и тихо поговорил с ним. Он попросил Шан Инжуна, чтобы инженер с завода, у которого произошла ошибка, взял на несколько дней отпуск и отдохнул. Гуань Лин объяснил, что у инженера возникли личные проблемы — в семье случилось горе, и близкий человек оказался в больнице, так что ему нужно время, чтобы побыть с семьёй. Гуань Лин также добавил, что зарплату ему не стоит урезать, ведь это был оплачиваемый отпуск.

В конце концов, ущерба было не так много, инженер был высококвалифицированным специалистом, настоящим ценным кадром, и Гуань Лин считал, что не стоит его увольнять.

Он мягко изложил все причины, объяснив их Шан Инжуну. Тот взглянул на него, кивнул и затем повернулся, чтобы поговорить с ответственным за ситуацию.

После всей этой суеты они вернулись только вечером. Шан Инжун должен был вернуться в компанию для решения дел, а Гуань Лин предложил ему сначала поехать в офис, а сам поехал домой за едой. Шан Инжун не согласился и поручил дворецкому доставить еду.

Когда машина почти подъехала к компании, началась пробка, и старик Ма, заметив, что есть немного свободного времени, начал беседовать с Гуань Лином: "Этого инженера я знаю, мать его тоже видел, хорошая старушка. Она всю жизнь была вдовой, вдвоем с сыном, поддерживали друг друга. Говорят, она ради того, чтобы он учился и не голодал, работала с утра до ночи, так и заработала болезнь. Когда он начал зарабатывать, только тогда она согласилась пойти в больницу. Сейчас эта мать умирает, а сыну, наверное, трудно это принять."

Шан Инжун не любил вести беседы, он сидел в стороне работая за компьютером. Гуань Лин же всегда был открыт для общения, поэтому, услышав слова старика Ма, он кивнул и сказал: "Слышал, что он хороший человек. Только что несколько коллег подошли и сказали о нем хорошее. Похоже, с характером у него все в порядке. Надеюсь, он переживет эту ситуацию."

Старик Ма кивнул, собирался что-то сказать, но как только он увидел, что его босс поднял голову и посмотрел на Гуань Лина, он замолчал.

Затем он услышал, как босс сказал Гуань Лину: "Ты тоже вырос с мамой, да?"

Старик Ма сразу понял, что босс мог бы и не говорить этого. Лучше бы он вообще молчал.

Когда Шан Инжун заговорил, Гуань Лин, который не поел в обед, а с тех пор был занят и чувствовал голод, ощутил, как его живот снова начал болезненно спазмировать. Он посмотрел на действительно красивое, но в данный момент настолько раздражающее лицо и с удивительным спокойствием улыбнулся, тихо ответив: "Можно сказать и так."

После этого он беззвучно покачал головой, не показывая никаких эмоций, слегка подвинулся, прижав живот рукой, чтобы хоть немного облегчить боль.

Гуань Лин внутренне фыркнул, думая, что даже столь хитрый и расчётливый Тан Хаотао так и не объяснил этому глупому человеку всего, что нужно? Зачем он задаёт такие тупые вопросы, пытаясь вывести его из себя?

"Она сейчас в Британии?" — спросил Шан Инжун.

"Ммм." — Гуань Лин без интереса ответил на этот вопрос.

"Ваши отношения тоже не очень?"

Гуань Лин повернулся, посмотрел на Шан Инжуна и спокойно сказал: "Не скажу, что наши отношения плохие, просто мы не очень близки. Мы вместе жили всего пять-шесть лет, потом из-за её работы мы редко виделись, каждый жил своей жизнью. Если говорить откровенно, мы скорее хорошие друзья, хотя она — выдающаяся мать, всегда самостоятельно обеспечивала моё воспитание. Сейчас мы не так часто общаемся, но отношения ещё не дошли до плохих. Ещё, я вырос у своих бабушки с дедушкой, извините, они уже ушли, так что не могу сказать, что у меня с ними плохие отношения. Есть ещё что-то, о чём ты хочешь узнать?"

Шан Инжун почувствовал, как его слова застряли в горле, и он, не в силах продолжить разговор, невольно отступил, словно инстинктивно защищаясь. Гуань Лин посмотрел на него взглядом, в котором сквозила ледяная безжалостность, как будто в этом взгляде скрывалась невидимая угроза.

После этого Гуань Лин отвернулся и больше не обращал внимания на Шан Инжуна. Ощущение напряженности осталось в воздухе, а разговор завершился, не оставив места для дальнейших слов.

Глава 68

Гуань Лин и его мать не были близки, но он всегда относился к ней с уважением.

Тон Шан Инжуна был настолько неприятным, что вызывал у него отвращение.

В машине повисла тишина, никто больше не произнес ни слова.

Через некоторое время Шан Инжун тайком протянул руку к Гуань Лину, но едва коснувшись его руки, был жестоко отброшен обратно.

Шан Инжун нахмурился, с холодным выражением лица пристально посмотрел на Гуань Лина и сказал: "Я просто спросил, хорошо ли это. Ты не хочешь свадьбы, но в этом году у нас будет юбилейная вечеринка. Она состоится после банкета в честь успеха "Линмэй". На нее тебе нужно будет пригласить её.

После формирования производственной цепочки оборудования "Линмэй" это направление станет вторым основным сектором компании "Ronguang". Оно обеспечит компании значительную прибыль на следующие десять лет. В этом году банкет в честь успеха компании запланирован на день перед годовщиной их свадьбы. Шан Инжун уже подготовил небольшой юбилейный приём в честь их двухлетия, на который будут приглашены все высшие руководители и партнёры из Китая и США.

Включая их обоих родственников.

Иначе Шан Инжун даже не стал бы упоминать мать Гуань Лина.

Его отца можно не приглашать — Шан Инжун и не собирался этого делать, но мать всё же нужно увидеть. Гуань Лин никогда не говорил о ней в его присутствии.

Если Гуань Лин не поднимает эту тему, разве нельзя хотя бы раз упомянуть её самому?

Гуань Лин был раздражён, и Шан Инжун тоже был недоволен, но на этот раз он проявил достаточно такта, чтобы не высказывать своё недовольство Гуань Лину.

Хотя внутри он всё же был переполнен раздражением.

После того как Шан Инжун закончил говорить, Гуань Лин полностью отвёл взгляд на окно, больше даже не удостоив его взглядом.

Гуань Лин действительно разозлился. Как только Шан Инжун вышел из машины, он велел старому Ма развернуть автомобиль и уехал, не оглядываясь.

Шан Инжун на несколько секунд застыл на месте, ошеломлённый. Если бы наверху его не ждали на совещание, он бы, наверное, позвонил старому Ма, чтобы тот вернул машину, и как следует проучил Гуань Лина.

Но всё же он сдержался. Подавив свой гнев, Шан Инжун провёл совещание, поел немного, когда принесли еду, и продолжил заседать до полуночи.

Когда он наконец вышел и сел в машину к старому Ма, то только тогда спросил: "Уже успокоился?"

Старый Ма, сидя впереди, глядя в зеркало заднего вида, горько улыбнулся: "Босс, ну как же ему остыть? Вы ведь знаете, что зря так говорите о его матери. Вы же понимаете, какой человек Гуань Лин — мягкий на словах, но жесткий в душе. Чем меньше он говорит о чём-то, тем больше это его задевает. Вот про того отца он ведь действительно не переживает. Если тот придёт искать проблемы, он вам разве не говорил? Тогда-то всё было решено быстро и без лишних разговоров."

Шан Инжун протянул руку и потер виски. Поздний час и напряжённый рабочий день заметно утомили его. Глядя на своего опытного водителя впереди, он говорил довольно небрежно: "Пусть злится."

Хотя его тон звучал небрежно, в словах чувствовалась холодная жёсткость. Старый Ма лишь вздохнул и замолчал.

Увидев его реакцию, Шан Инжун покачал головой и добавил: "Ты сам подумай, когда он по-настоящему злился?"

"Носить маску так долго, каждый день скрывать нож за улыбкой... Пусть хоть раз по-настоящему разозлится — это даже полезно," — сказал Шан Инжун.

Старый Ма внезапно осознал что-то и с лёгким удивлением воскликнул: "Вы сделали это специально?"

Шан Инжун слегка усмехнулся, но ничего не ответил.

Этот притворно-дружелюбный облик Гуань Лина, который тот сохранял почти два года... Похоже, он совсем не боится, что однажды от этого можно заболеть.

Шан Инжун, вернувшись домой, поднялся наверх и заметил, что на кровати кто-то лежит. Он бросил портфель и направился в ванную. За всё время он лишь мельком взглянул на человека на кровати.

После душа, выйдя из ванной, он подошёл и потянул одеяло, которым укрылся Гуань Лин. Тот никак не отреагировал. Тогда Шан Инжун просто улёгся прямо на него и мгновенно заснул — он прекрасно знал, что на Гуань Лина такой ход действует.

И правда, через некоторое время Гуань Лин выбрался из-под одеяла. Его взгляд был острым, словно лезвие ножа, когда он посмотрел на Шан Инжуна, но в итоге всё же укрыл его одеялом.

Шан Инжун понимал, что, скорее всего, Гуань Лин укрыл его, боясь, что тот заболеет, ведь тогда ему пришлось бы заботиться о нём.

Но сейчас ему было лень размышлять о том, что именно думает Гуань Лин. Впереди ещё много времени, и у него достаточно способов удержать Гуань Лина в пределах своей власти.

Он был слишком измотан. Обняв Гуань Лина покрепче, он тут же заснул.

Во сне он почувствовал, как Гуань Лин со злостью укусил его за ухо и пробормотал какую-то ругательную фразу. Однако Шан Инжун не придал этому значения и мгновенно провалился в глубокий сон.

За эти полгода он был сильно утомлён и плохо спал. То, что теперь он может вернуться и снова обнять этого человека, хотя путь к возвращению был совсем не лёгким, всё равно приносило некоторое облегчение. Однако мысли Гуань Лина были трудны для понимания, и Шан Инжун мог лишь идти шаг за шагом, выстраивая свои действия. Честно говоря, он предпочёл бы иметь несколько послушных людей, чем тратить силы на жизнь с таким, как Гуань Лин — слишком утомительно и эмоционально истощающе.

Но он уже понял, что не может быть без Гуань Лина. И поэтому ему ничего не оставалось, как продолжать действовать именно так.

Поэтому Шан Инжун не считал свою удачу такой, как говорил Танг Хаотао. Если бы всё действительно было так хорошо, он не тратил бы так много сил на одного человека, особенно спустя глупые десять с лишним лет.

Гуань Лин уже чувствовал, что не может наладить общение с Шан Инжуном, но когда тот засыпал рядом, ему было трудно сопротивляться.

Кроме того, он уже точно знал, что Шан Инжун понимает, что он не может сопротивляться.

Поэтому, когда Гуань Лин укусил Шан Инжуна за ухо, до крови, но тот не проснулся, он выругался несколько раз. Но через несколько минут, не в силах сопротивляться, он начал облизывать кровь, которая почти успела засохнуть. Вскоре он выключил свет у изголовья кровати, подложил голову на плечо Шан Инжуна и, пытаясь заснуть, вплетал свои дыхания в его.

Его сердце было спокойным, как застылая вода, но когда он видел это лицо — лицо того, кого когда-то так сильно любил, — Гуань Лин не мог заставить себя забыть свою прежнюю страсть к этому лицу, несмотря на все его мысли о том, чтобы убить Шан Инжуна. Как бы сильно он не ненавидел его, стоило Шан Инжуну просто показать это лицо, и, несмотря на бурю ненависти, Гуань Лин знал, что не сможет это сделать.

Он не был человеком без решимости, но вот любил такого человека, словно поставил на кон всю свою жизнь, всю свою нерешительность и слабость. Он всегда был слишком добрым, как послушный трус, следящий за правилами.

Конечно, если бы Шан Инжун не выглядел так спокойным, Гуань Лин не чувствовал бы себя таким неуверенным. Он действительно предпочёл бы, чтобы Шан Инжун был с ним в открытом противостоянии, чем сталкиваться с этой спокойной, но абсолютно беспомощной ситуацией.

Гуань Лин был уставшим от такого себя и от такого Шан Инжуна.

Иногда, в такие тёмные ночи, он ещё больше ненавидел то, что жизнь всё равно должна продолжаться.

Завтра, когда он проснётся, ничего не изменится.

Что произошло — то произошло, прошедшее не вернуть, а продолжать всё равно придётся. Пока человек жив, пока у него есть дыхание, он вынужден бороться. И, что важнее, он должен бороться так, чтобы это выглядело достойно, иначе вся эта борьба за жизнь кажется бессмысленной.

На следующий день, проснувшись, Гуань Лин понял, что Шан Инжун не только тянул его за собой, но и стал бесстыдным.

Он не произнёс ни слова, но просто не отходил от него, и когда старый Ма вошёл и спросил, не пора ли ему в компанию, Гуань Лин не сводил глаз с Шан Инжуна.

Гуань Лин, всегда заботящийся о репутации перед чужими, лишь улыбнулся старому Ма и попросил его подождать, сказав, что они скоро выйдут.

Когда старый Ма ушёл, Гуань Лин повернулся к Шан Инжуну, улыбнулся ему и мягким тоном сказал: "Ты иди, а я тут кое-что дома должен сделать."

"Тогда в обед придёшь?" — Шан Инжун, казалось, совсем не торопился. Его взгляд на Гуань Лина уже не был таким холодным и безразличным, как раньше, но в нём теперь явно проскакивала нотка расчёта.

Гуань Лин не мог не понять его. Он слишком хорошо знал Шан Инжуна, и поэтому его голос стал немного скрипучим, полным злости: "Приду..."

Эти два слова вырвались у него сквозь зубы, но Шан Инжун лишь расслабил губы, словно улыбнувшись, и встал. С удовлетворением, стоя сверху, он произнёс одно слово: " Хорошо."

Гуань Лин был так раздражён, что на месте хотел бы разбить тарелку об его лицо.

Но он всё же постарался успокоиться, сохраняя улыбку и поддерживая внешний вид мягкости и вежливости.

"Тогда иди на работу," — сказал он. — "Пусть старый Ма будет осторожен за рулём."

Глава 69

Гуань Лин поехал к дому Хэ Нуаньян, и как раз в этот момент Хэ Нуаньян собирался поехать к родителям и забрать Хэ Синя. Он не стал брать машину, поэтому предложил Гуань Лину стать его водителем.

По дороге Гуань Лин был немного тихим, как будто о чём-то задумался. Хэ Нуаньян, не удивившись, спросил: "О чём думаешь?"

Гуань Лин покачал головой и улыбнулся.

Увидев, что он снова вытягивает свою улыбку, Хэ Нуаньян без стеснений закатил глаза прямо перед ним.

Гуань Лин улыбнулся, на этот раз искренне, не так, как раньше, когда его улыбка казалась фальшивой.

"Ничего не думал," — ответил он.

Затем он немного помедлил и тихо сказал правду: "Шан Инжун хочет официально представить нашу связь, может быть, через пару месяцев будет какой-то приём."

"Так ты из-за этого расстроился?"

"….."

"Если ты расстроен, так скажи ему," — без обиняков сказал Хэ Нуаньян. — "Всё уже до этого дошло, ты уходить всё равно не уйдёшь. Так зачем мучить себя из-за этого? Зачем всё время что-то делать для него, если это бесполезно?"

Его слова были прямыми и без всяких прикрас, а Гуань Лин только вздохнул, чувствуя бессилие. Он знал, что его отношения с Шан Инжуном изначально были несправедливы. Всё, что было до этого, — результат его собственных действий в те годы. Он мог злиться, но что толку? После того как он злится, Шан Инжун всё равно будет поступать так, как захочет.

Он мог злиться, но этот приём Шан Инжун всё равно организует, и Гуань Лин понимал, что это решение уже не изменить.

"Пусть будет так..." — Гуань Лин бессильно произнёс, не желая объяснять подробности.

Его слова были неясными, и Хэ Нуаньян нахмурился, посмотрев на него.

"Сейчас Шан Инжун и так идёт тебе навстречу," — сказала он. — "Я не призываю тебя снова раскрывать перед ним душу, но раз вы уже решили жить вместе, то постарайся жить нормально. Не зажимай всё в себе. Ты ведь не боишься, что в один момент всё закончится, так чего бояться, если хочешь с ним поссориться?"

Гуань Лин, услышав это, почувствовал боль в животе.

"Правда, мне с ним что, ещё ругаться?"

"Если хочешь, ругайся," — сказал Хэ Нуаньян с холодной усмешкой. — "Да ты вообще о чём переживаешь? Всё ведь уже в твоих руках. Он уже пару лет назад перевёл 5% акций "Ronguang" на твоё имя, да и сам стал более покорным. Ты всё ещё переживаешь из-за того, что было раньше? Если он снова тебя обидит, просто забери у него все деньги, найди кого-то моложе и лучше в постели. В конце концов, ты уже не так сильно его ценишь. У тебя будет выбор: либо жить дальше, либо просто довести его до кипения."

Хэ Нуаньян с презрением смотрел на Гуань Лина, когда он снова начинал думать, взвешивать каждое движение Шан Инжуна, как будто боялся, что тот снова начнёт вытворять что-то нелепое. Что, собственно, в этом страшного? Когда они когда-нибудь не спорили? Сейчас всё у него под контролем, и если он продолжит делать вид, что переживает, это уже будет смешно.

Гуань Лин, услышав его слова, не удержался, и его уголки губ невольно подёрнулись от раздражения. Он вздохнул.

"Хорошо, я понял."

"Только не начинай опять думать, что ты всё для него делаешь ради его же блага," — добавил Хэ Нуаньян, с тем же хладнокровием и жестокостью, что и всегда.

Гуань Лин бессильно усмехнулся и сказал: "Ты думаешь, я о чём-то переживаю? Этот подонок сейчас весь в заботах о том, как заставить меня снова влюбиться в него. Не стоит так недооценивать Шан Инжуна. Ты что, не видел, когда он когда-нибудь делал что-то по-настоящему убыточное? Он сейчас всё ставит на карту, чтобы я снова оказался у его ног, он вкладывает в меня всю душу."

"Ну, и что с того?" — Хэ Нуаньян был беспристрастен. — "Он может вкладывать, но ты держи контроль. Главное, чтобы он не достиг своей цели."

Гуань Лин легко рассмеялся и больше ничего не сказал.

Он не поехал в "Ronguang" в обед, а позвонил Шан Инжуну, сообщив, что он занят, потому что сейчас играет с Хэ Синем.

Хэ Нуаньян, слушая его разговор с Шан Инжуном, заметила фальшивую улыбку на его лице, которая была почти на девяносто процентов неискренней, и подумала, что, может, так даже и лучше.

Хэ Нуаньян не считал, что если Гуань Лин будет отдавать всего себя, чтобы любить Шан Инжуна, это действительно сделает его счастливым. Люди, выросшие в таких условиях, со временем приобретают способность игнорировать чужие добрые намерения. Но Гуань Лин сейчас не тратит свои силы на Шан Инжуна, и, возможно, это даже хорошо. Если они действительно разойдутся, у него всё ещё будет своё небо. В жизни всегда есть бесконечные возможности, и даже через несколько лет Хэ Нуаньян был уверен, что Гуань Лин найдёт себе хорошего человека.

Он на самом деле оставался оптимистичным по поводу его будущего. Особенно в последние годы Гуань Лин смог изменить свой настрой, и Шан Инжун уже не мог его так ранить.

Гуань Лин после ужина с Хэ Синем и Хэ Нуаньян проводил их домой, а затем поехал в свою квартиру.

В последние два года Гуань Лин часто думал, что интерес Шан Инжуна к нему угас, и, возможно, он сможет жить свободно. Но теперь с этой идеей о проведении банкета, предложенной Шан Инжуном, снова возникли проблемы.

Тем не менее, как сказал Хэ Нуаньян, раз уж не удаётся выбраться, то нужно просто жить и постараться хорошо проводить время. Нельзя позволить, чтобы всё зашло так далеко, что нельзя будет вернуться.

Гуань Лин на самом деле знал, что, несмотря на слова Хэ Нуаньян, он бы и сам принял такое решение. А Шан Инжун, скорее всего, тоже был в курсе, что Гуань Лин поступит так, иначе он бы не осмелился действовать так решительно.

Гуань Лин немного посмеивался и одновременно чувствовал бессилие. Он не ожидал, что, вертясь в этом круге, в итоге всё сводится к тому, чтобы повысить свою ценность в глазах Шан Инжуна.

Что касается чувств, то это, наверное, всегда было роскошью, которую он себе позволить не мог.

Гуань Лин больше не хотел бороться. На самом деле, ему и не было за что бороться. Он изначально был проигравшим, и притворяться гордым и независимым — это не то, что он мог бы сделать.

Жизнь никогда не бывает справедливой. Шан Инжун был тем, кто знал, как и чем удержать его, и Гуань Лин не мог сбежать. В данный момент у него не было решимости идти до конца, не останавливаясь. Всё, что оставалось, это стараться прожить немного лучше, несмотря на всё.

Он по-прежнему относился к Шан Инжуну так, как и раньше, но уже не был таким холодным и насмешливым. Эти колкие и ироничные замечания хватило на полгода, год, но с течением времени Гуань Лин устал от себя самого. Он не был тем человеком, который любит создавать проблемы другим. В жизни он всегда был мягким и внимательным, и именно сохраняя этот характер, он смог стать тем, кем является сейчас.

Он был осторожным и казался мирным, не желал снова превращаться в человека, наполненного колючими чувствами, как старик, который испытал множество страданий. Другие думали, что у него с Шан Инжуном всё хорошо, что он может говорить что угодно, и Шан Инжун не будет злиться. Только Гуань Лин и Хэ Нуаньян знали, что это была утрата контроля, и что настоящий Гуань Лин никогда не позволил бы себе быть таким резким в словах. Если бы он действительно был в хороших отношениях с кем-то, он бы только принимал этого человека, оберегал его, как заботится о ребёнке.

Даже Хэ Нуаньян получал такое же отношение. Несмотря на то что в те десять лет Гуань Лин постоянно вращался вокруг Шан Инжуна, все хорошие вещи, которые он получал, всегда делились и с Хэ Нуаньянем. Когда Гуань Лин расстался с Ли Цин, был подавлен и потерян, именно Хэ Нуаньян помогал ему, стирал одежду, кормил и заботился, пока тот не восстановился.

Поэтому Хэ Нуаньян не хотел больше видеть, как Гуань Лин продолжает жить с Шан Инжуном. Он хотел, чтобы Гуань Лин наконец-то начал защищать свое сердце и начал жить для себя, а не для кого-то другого.

Гуань Лин понял, что Хэ Нуаньян имеет в виду. Не стоит ради Шан Инжуна терять себя, даже если это нужно для того, чтобы играть роль. Потому что с течением времени от этого устаешь, и он не тот человек, который может воспринимать свою жизнь как театральную постановку.

Гуань Лин действительно пришел к внутреннему покою, и те, кто был рядом с ним, не замечали особых изменений. Но вот Шан Инжун и управляющий это заметили.

Шан Инжун чувствовал, что дни стали намного более спокойными. Несмотря на то, что поведение Гуань Лина не изменилось с того времени, он все же смог создать атмосферу умиротворения вокруг него, а не отчужденности.

Что касается управляющего, то он четко ощущал изменения. Хотя Гуань Лин по-прежнему был вежлив и учтив, как всегда, в некоторых делах он все же начинал воспринимать его больше как слугу.

Управляющий знал, что для него важно не создавать слишком большой разрыв с другим хозяином дома. Он понимал, что в этом доме есть два владельца, и ему нужно не только следовать указаниям одного из них, но и не забывать о другом, ведь тот сказал, что они будут жить так, как решат оба. Это не только мнение одного.

Если он хотел остаться на своем месте и продолжать работать здесь, ему нужно было доказать второму хозяину, что он надежный и эффективный служащий. Его ценность заключалась в том, чтобы быть человеком, который умеет выполнять свои обязанности. Если его ценность игнорировалась, это означало, что он не был достаточно хорош в своей работе.

Тот, кто понимает ситуацию, является выдающимся человеком. Управляющий надеялся, что, несмотря на необходимость проявлять гибкость, это не повлияет на его дальнейшую карьеру.

Два месяца быстро прошли, и настоящие большие потрясения пришли.

У семьи Хан действительно возникли проблемы: отец Лю Сяохуэй в тюрьме сообщил о взяточничестве председателя Хан из Министерства торговли.

Получив эту первичную информацию, Гуань Лин немедленно обсудил следующие шаги с Шан Инжуном и Тан Хаотao.

В итоге принято решение, что они будут делать все возможное, чтобы защитить председателя Хан. Несмотря на их прежние скрытые манипуляции с семьей Хан, Шан Инжун всегда поддерживал хорошие отношения с председателем Хан. За эти годы их отношения были взаимовыгодными, и если бы пришел новый чиновник, не факт, что он справился бы лучше.

Государственные дела – это темная бездна, чем дальше ты засовываешь руку, тем глубже она уходит, и дна не видно. Компании "Ronguang" нужно запустить новый проект на международный рынок, и в вопросах торговли "Ronguang" требуется стабильность, а не смена чиновников в Министерстве торговли, могут только усложнить ситуацию.

Гуань Лин после завершения совещания получил звонок от Лю Сяохуэй. Она в телефоне умоляла его помочь её отцу, напоминая, что если действительно произойдут проблемы, он обещал помочь.

Гуань Лин молча слушал, в его сердце был тихий голос, что это не в его силах, но он молчал.

Лю Сяохуэй сначала молчала, потом начала плакать, а в конце, в ярости, проклинала Гуань Лина.

Гуань Лин держал телефон, слушая её ругательства, и в итоге Шан Инжун забрал телефон из его рук.

Председатель Хань, на самом деле зовут Хань Хуэй, он является заместителем министра торговли. Ещё в университете он был председателем студенческого совета, поэтому его до сих пор зовут председателем Хань, даже близкие знакомые редко называют его "заместитель министра".

На этот раз его обвинили, по сути, из-за внутренних распрей. Среди них там, кто из них на самом деле чист? То, что дело всплыло, всего лишь означает, что настала его очередь стать жертвой.

Председатель Хань занимал должность заместителя министра, и он, как кузнечик, сидел на одной линии с министром — они были заодно. Просто министр всегда действовал открыто, а заместитель — из тени. Теперь же, раз уж начали жаловаться на заместителя, это явно знак того, что кто-то хочет разом убрать их обоих, чтобы освободить место для себя.

Что касается того, кто стоит за этим, они примерно уже догадались.

Сейчас всё сводится к борьбе за влияние тех, кто стоит за их спинами.

После окончания совещания Шан Инжун отвел Гуань Лина в резиденцию старика Ханя. Переговоры с пожилым человеком в этот раз прошли достаточно успешно — это нельзя назвать полным примирением, но удалось гарантировать решение многих вопросов.

Их разговор закончился уже в десять вечера. Когда они вернулись в квартиру в центре города, телефон Гуань Лина снова зазвонил. На этот раз Лю Сяохуэй извинилась за своё поведение в предыдущем разговоре и тихо сказала, что хочет поговорить с Гуань Лином.

Гуань Лин не согласился, но, когда машина въезжала в жилой комплекс, её остановила Лю Сяохуэй.

Ему пришлось опустить стекло и, в ярком свете уличного фонаря, он увидел её уставшее лицо.

"Кто-то хочет вытащить твоего отца," — Гуань Лин прямо сказал ей, разоблачив всё без обиняков. Лю Ин в этот раз нанес удар в спину семье Хань, и Лю Сяохуэй действительно не стоило его искать. Это было неподходяще, учитывая их сотрудничество с семьёй Хань.

"Неужели ты не хочешь порвать с семьёй Хань?" — Лю Сяохуэй, казалось, начала нервничать. — "Я тебе гарантирую: если вы поможете мне, то получите гораздо больше, чем с семьёй Хань."

В этом-то и была проблема: потому что тот, кто стоял за всем этим, был тем самым человеком, который много лет назад уже пытался навредить Шан Инжун. Этот человек, вероятно, до сих пор ненавидит Шан Инжун, так что как он может в будущем помочь "Ronguang"?

Гуань Лин понимал, что Лю Сяохуэй ничего об этом не знала. Она лишь всеми силами старалась вытащить своего отца. А теперь, когда появился шанс, она тем более не станет разбираться в деталях и учитывать возможные последствия.

Но Гуань Лин не собирался рисковать будущим "Ronguang" ради этой девушки, даже несмотря на то, что она всегда производила на него хорошее впечатление.

Поэтому он лишь сказал: "Извини", поднял стекло и снова отказал ей.

"Ты действительно сожалеешь?" — когда машина тронулась, Шан Инжун, сидевший с другой стороны, тихо спросил Гуань Лина.

Гуань Лин повернул голову, посмотрел на него и покачал головой. Сегодня его вдруг накрыли воспоминания, и он невольно протянул руку, взял Шан Инжуна за кисть, расстегнул манжету рубашки и посмотрел на шрам, оставленный пулей.

Тот самый Фэн Хэнъэнь, который сейчас стоит за всем этим, был яростным гомофобом. В университетские годы он учился на два курса старше их и, когда они были на втором курсе, он был уже на четвёртом.

Тогда, на втором курсе, Шан Инжун пользовался огромной популярностью в университете. Его внешность, происхождение и способности были настолько выдающимися, что никто не осмеливался критиковать его из-за того, что он был геем, по крайней мере, в лицо. Но Фэн Хэнъэнь осмелился. Сын высокопоставленного чиновника, он пренебрегал всеми правилами и однажды, пользуясь связями своего отца, раздобыл пистолет. В одном из баров, спровоцировав Шан Инжуна, он прямо перед ним поднял оружие и направил его на него.

Тогда Гуань Лин, который подрабатывал в том баре, от ужаса почувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Он успел лишь со всей силы ударить по руке Фэн Хэнъэня, из-за чего пистолет отклонился, и пуля пролетела мимо поднятого запястья Шан Инжуна.

Тогда запястье Шан Инжуна мгновенно окрасилось кровью, пропитав манжету рубашки. Гуань Лин решил, что пуля пробила его запястье, и от ужаса обмяк, рухнув на пол. В это время Фэн Хэнъэнь, которого удерживал Хун Кан, всё ещё крепко сжимал оружие. В ярости и отчаянии он вырвался и в тот же миг направил пистолет на лежащего на полу Гуань Лина, собираясь выстрелить...

Но в последний момент Шан Инжун, как герой из фильма, стремительно прыгнул с расстояния и ударом ноги выбил пистолет из руки Фэн Хэнъэня. С того дня Гуань Лин окончательно и бесповоротно преданно привязался к Шан Инжуну.

Прошло так много времени, что Гуань Лин думал, что уже забыл об этом. Но сейчас, когда он снова вспомнил, каждый момент, каждое выражение лица Шан Инжуна стали чёткими в его памяти, как будто всё произошло только что.

"Ты тогда был очень красив", — Гуань Лин с лёгкой улыбкой покачал головой, немного вздыхая. — "Тот удар ногой… Говорят, после того Фэн Хэнъэнь две недели носил гипс на руке, прежде чем она зажила."

"Ты тогда держал меня за ногу и плакал, почему?" — задумавшись, спросил Шан Инжун.

"Боялся, что твоя рука повреждена", — Гуань Лин нежно проводил пальцем по шраму и тихо сказал: "Думал, что пуля прошла через твое запястье и повредила кость".

"Тогда ты уже сильно любил меня", — Шан Инжун пытался вспомнить того Гуань Лина. Он помнил, как после всего этого, когда переодевался, он обнаружил на штанах следы слёз и соплей. И с того дня он понял, что Гуань Лин будет рядом с ним. "И кажется, вскоре после этого ты стал мне стирать одежду".

Гуань Лин рассмеялся. Тогда он буквально приставал к Шан Инжуну, соглашаясь делать всё, что тот попросит. Шан Инжун жил отдельно, а он, не стесняясь, настаивал, что будет помогать по дому. В конце концов, он не только покупал продукты и готовил еду, но и тратил больше, чем заработал Шан Инжун, заполняя весь холодильник.

Тогда он действительно сильно любил Шан Инжуна, как будто с какой-то болезненной одержимостью. Он был человеком, полным разума, но каждый день, каждую ночь, в любой момент его мысли возвращались к лицу Шан Инжуна. Если он не видел его хотя бы один день, сердце болело, как будто его царапала кошка. Он даже пару раз ночью прокрадывался к Шан Инжуну под предлогом уборки, но на самом деле просто хотел тайком увидеть его спящего…

Говоря об этом, Шан Инжун так и не прогнал его, даже когда тот тайно стирал его нижнее бельё. Теперь, оглядываясь на те времена, Гуань Лин сам посмеивается: "Тогда ты и правда был холодным, но на самом деле хорошим человеком. Когда я стирал твои трусы, ты меня не выгнал".

"Разве кто-то, кто просто помогает убирать, будет стирать чужие трусы?" — с улыбкой сказал Гуань Лин. Тогда, когда Шан Инжун поймал его за руку, пока тот стирал его нижнее бельё, Гуань Лин так засмущался, что ему хотелось просто провалиться сквозь землю.

Как оказалось, тогда Шан Инжун просто вытащил свои грязные вещи, сложил их перед Гуань Лином и, молча, ушел.

Шан Инжун, услышав эти слова от Гуань Лина, слегка поджал уголки губ, а затем с типичной холодной и сдержанной маской на лице сказал: "К счастью, я думал, что ты просто любишь стирать вещи".

Гуань Лин немного растерялся, и внезапная нежность, возникшая из воспоминаний, исчезла в ту же секунду. Он замер на несколько секунд, а затем, в какой-то степени раздражённо и с лёгким упрёком, потянул за рукав Шан Инжуна, застегнув его с силой.

"Но теперь мне нравится, когда ты мне помогаешь стирать", — неожиданно сказал Шан Инжун, с улыбкой добавив: "Стирай как хочешь".

Гуань Лин сразу же закатил глаза.

А водитель, старый Ма, услышав их разговор, смутился и не смог удержаться от улыбки. Он так увлёкся их тёплым общением, что даже не заметил, как подъехал к дому и забыл выйти из машины, всё ещё наблюдая за «отношениями двух боссов».

Глава 70

Шан Инжун теперь уходил на работу с утра, а Гуань Лин обычно появлялся только к обеду, чтобы поесть вместе с ним в "Ronguang".

Около двенадцати часов дня, после того как Гуань Лин закончил разговор с Шан Инжуном по телефону, он сел в машину и поехал, но снова оказался заблокирован. На этот раз это была не Чэнь Фэйсян, а Лю Сяохуэй.

Девушка встала прямо на дороге и заблокировала его путь. Гуань Лин не мог ничего сделать, кроме как остановить машину и выйти.

Лю Сяохуэй была с опухшими глазами, по которым текли слёзы, её глаза были покрасневшими от бессонницы или плача. Обычная красивая девушка теперь выглядела далеко не так привлекательно. Несмотря на это, она всё ещё стояла прямо, и с хриплым голосом, слабым и уставшим, тихо умоляла Гуань Лина: "Помоги мне, пожалуйста. Это будет полезно для вас и не принесёт вреда".

Дело с Фэн Хэнъэном в баре было замято его отцом, и лишь немногие знали об этом. Гуань Лин понимал её позицию как того, кто не был в курсе происходящего, поэтому отвечал ей вежливо и спокойно: "Правда, не могу помочь. Извини. Может быть, в следующий раз?"

Гуань Лин не чувствовал, что он ей что-то должен. Он мог помочь ей с чем-то небольшим, в пределах своих возможностей, но в этом деле он никак не мог вмешаться.

"Действительно нельзя?" — Лю Сяохуэй посмотрела на Гуань Лина, её глаза стали ещё краснее от слёз.

Гуань Лин, увидев её поведение, отступил на два шага, наблюдая за тем, как она, казалось, не обращая внимания, потянулась к своей сумке. Он спокойно сказал: "Извини, Сяохуэй..."

Лю Сяохуэй, увидев его отступление, сделала шаг вперёд, а Гуань Лин, в ответ, отступил ещё дальше...

"Ты действительно жесток", — после долгого молчания, она бросила эти слова в его сторону и развернулась, уходя.

Гуань Лин мельком взглянул на её сумку, а затем сел в машину.

Он сидел в машине минуту или две, и, чтобы быть осторожным, всё же позвонил А Циню, попросив его отправить людей, чтобы забрать его.

Затем он вернулся в свою квартиру и стал ждать, пока кто-то приедет.

Гуань Лин знал, что он переборщил с осторожностью, но в такие моменты нельзя быть слишком осторожным.

Безопасность превыше всего. Он не был человеком, который стремился бы показать свою силу или дожидаться, чтобы понять свою ошибку только после того, как на себе почувствует последствия.

Компания была не так далеко от квартиры, и А Цинь с людьми приехал всего за двадцать минут.

После этого они начали проверку всех машин в гараже. Когда только проверили машину Гуань Лина, пришёл звонок от Шан Инжуна, который сказал, что Гуань Лину не нужно идти в офис сегодня, а лучше подготовиться к переезду.

Они собирались переехать в район с виллами, где живет Хэ Нуаньян. Там будет больше пространства: отдельный гараж и усиленная охрана, а сам дом будет гораздо больше. В будущем охрана тоже сможет жить рядом.

Вскоре пришел Хун Кан.

Гуань Лин велел управляющему отнести еду Шан Инжуну, а сам начал собирать вещи, которые нужно было взять с собой. Хун Кан остался рядом и обсуждал с ним дела. Когда речь зашла о том, чтобы использовать одного из их людей для противодействия Фэн Хэнъэню, Хун Кан немного поколебался и сказал: "На этот раз, возможно, всё будет намного громче, чем мы предполагаем".

"Тогда пусть всё идёт на полную", — спокойно ответил Гуань Лин. Он не был человеком, который любил раздувать проблемы, но в нужный момент правильные меры были необходимы. Много лет назад Фэн Хэнъэн, будучи ещё молодым, мог с лёгкостью проявить убийственные намерения по отношению к Шан Инжуну. С годами он стал ещё более изощрённым, и Гуань Лин не считал, что такой человек, исходя из его характера, вдруг решит оставить Шан Инжуна в покое. Если это так, то нужно сразу же поставить точку в этом противостоянии, чётко разграничив победу и поражение.

Хун Кан, увидев, как Гуань Лин спокойно продолжает собирать свои вещи, не мог не посмотреть на него несколько раз, удивляясь его хладнокровию.

Этот человек всегда как будто делает нечто неожиданное, но если подумать, то и вполне логичное.

Будь то проявление мягкости или жестокости, он всегда кажется способным действовать в точности так, как нужно — не больше и не меньше, именно как надо.

Переезд был большим событием, и Гуань Лин только что успел провести немного времени в новом доме, неподалеку от виллы Хэ Нуаньян, когда ему позвонили.

Сразу после этого, сам Хэ Нуаньян приехал.

Когда Хэ Нуаньян увидел, как Гуань Лин руководит переносом растений и деревьев, он тоже не остался в стороне и помогал. Когда работа почти была завершена, он спросил: "Что здесь происходит?"

Это место было далеко от центра города, на машине туда ехать около часа, а в случае пробок и два часа можно было бы не успеть добраться до офиса.

Однако, в часы пик, даже Ли Циню приходилось садиться на метро, чтобы вовремя попасть в компанию.

Жилплощадь в центре города была на вес золота, и Гуань Лин переехал сюда, подальше от города. Хэ Нуаньян и так мог догадаться, что что-то серьезное произошло.

Гуань Лин и Хэ Нуаньян вошли в дом. В это время Хун Кан и управляющий уже позаботились о переносе сейфа из кабинета Шан Инжуна. Гуань Лин вкратце указал, где его разместить, а затем с Хэ Нуаньян направился на балкон, чтобы рассказать о событиях, связанных с семьей Хан и Фэн Хэнъэном.

Хэ Нуаньян выслушал, осмотрел кабинет, где были только Хун Кан, управляющий и несколько его доверенных людей, и спросил: "Так вы все переезжаете сюда?"

Гуань Лин, заметив, как на видео Шан Инжун с пультом в руках руководит переносом вещей, уже понял, что и Шан Инжун тоже будет переезжать. Поэтому он кивнул: "Да".

"Вы действительно стали теми, кто делит все беды вместе", — сказал Хэ Нуаньян, покачивая головой, с некоторым удивлением.

В этот момент у Гуань Лина зазвонил телефон. Ему нужно было срочно заняться делами, поэтому он попросил Хэ Нуаньян помочь с вопросами на нижних этажах, а сам отправился наружу.

Когда Гуань Лин вышел, за ним последовал А Цин, а также еще двое — водитель и охранник.

Это была стандартная «экипировка» Гуань Лина на время его поездок, и, вероятно, он не расслабится, пока все дело не закончится.

Когда они приехали в квартиру, Шан Инжун уже был там. Оба они готовились убрать вещи из книжного шкафа и секретной комнаты.

Там было не так много вещей, но все они были ценными. Гуань Лин решил, что они с Шан Инжуном справятся с этим вдвоем.

Коробки, которые Гуань Лин заказал несколько часов назад, уже были доставлены в кабинет. А Цинь стоял на страже у двери, а Гуань Лин, поднявшись по лестнице, начал по очереди передавать вещи с верхних этажей. Шан Инжун, стоящий внизу, принимал их и, следуя указаниям Гуань Лина, временно укладывал в коробки.

Хотя вещей было не так много, всё-таки процесс занял больше двух часов, прежде чем Гуань Лин смог подтвердить, что всё завершено.

Эти коллекционные предметы, хоть и не представляют собой нечто бесценное, каждая вещь имеет свою уникальную ценность, и никто не может предсказать, когда они могут оказаться полезными в будущем.

Как, например, одна из вещей которой много лет. Ее рыночная стоимость не была слишком высокой, но она была семейной реликвией другого человека. Тогда Шан Инжун использовал эту вещь, чтобы заключить выгодную сделку, приносящую хорошую прибыль.

Гуань Лин очень ценил эти предметы, особенно за последние два года, когда каждая вещь, добавленная в коллекцию, проходила через его руки. Он стал еще более внимателен к ним, прекрасно зная происхождение каждой вещи и её значимость.

Когда все вещи были загружены в фургон, Гуань Лин стоял, наблюдая за процессом, и на мгновение подумал подняться наверх, но, встретив холодный взгляд Шан Инжуна, почувствовал, что его желание сохранить контроль над каждым предметом становится слишком очевидным. В конце концов, он поскреб нос и решил отказаться от этой мысли, передав вещи в руки профессиональных охранников, которых предоставил Хун Кан.

Состояние Шан Инжуна было очень тревожным. После того как он получил звонок от А Циня, он находился на грани раздражения, пытаясь подавить свои эмоции, продолжая работать и координировать все с Хун Каном и другими.

Сейчас было уже восемь часов вечера. Он не ел почти ничего на обед и даже не ощущал голода в желудке.

Теперь, сидя в машине, дело совсем не уменьшилось. За те два часа, пока он занимался проверкой вещей в секретной комнате, накопилось немало вопросов, которые требовали его внимания.

Он разговаривал по телефону, решая вопросы, его взгляд постоянно возвращался к Гуань Лину. Гуань Лин сохранял спокойствие, и хотя Шан Инжун все эти два года часто не мог понять, что на самом деле думает Гуань Лин, сейчас ему стало ясно, что за этой внешней спокойной эмоцией скрывается твердая решимость.

Перед тем как Шан Инжун выразил своё мнение, Гуань Лин уже принял решение стать на противоположную сторону от Фэна Хэнъяна, его отношение было даже более решительным, чем у самого Шан Инжуна.

Шан Инжун понимал, почему Гуань Лин так поступает.

Фэн Хэнъян когда-то направил пистолет ему в голову, и теперь надеяться на сотрудничество с таким человеком было бы даже более абсурдно, чем пытаться договориться с тигром.

Шан Инжун уже приготовился к противостоянию с Фэном Хэнъяном. Против этого человека будет сложно, но ведь он и раньше сталкивался с трудностями, и каждая его победа была добыта через напряжение и давление.

Таким образом, его плохое настроение было вызвано не тем, что ему предстояло столкнуться с таким мощным противником, как Фэн Хэнъян, а действиями Лю Сяохуэй, которые он наблюдал этим днем. Это и стало главной причиной его тревоги.

Он не мог представить, что будет, если с Гуань Лином действительно что-то случится.

Он подумал, что если кто-то использует Гуань Лина как средство давления на него, ситуация будет действительно тяжелой, и он точно окажется в уязвимом положении.

К счастью, Гуань Лин всегда может вовремя защитить себя.

Он никогда не переоценивал свои силы.

Это его достоинство — и одновременно его недостаток, потому что это заставляет его забывать, что Гуань Лин нуждается в защите, ведь на самом деле Гуань Лин всегда может вовремя позаботиться о себе и даже заранее позаботится о его безопасности.

Его чрезмерная заботливость была причиной того, что в первые два-три года после того, как он потерял его, он никак не мог привыкнуть к его уходу, потому что когда Гуань Лин ушел, оставшийся вакуум был слишком большим, и никто не мог его заполнить.

Теперь ситуация такова, что он не может обойтись без такого Гуань Лина, в то время как Гуань Лин может смотреть на него с презрением из-за тех вещей, которые он не сделал, но которые Гуань Лин сделал за него.

Шан Инжун был недоволен этим, но он также понимал, что не может ссориться с Гуань Лином из-за этого. Он не может во всем извлекать выгоду, если он будет так поступать с Гуань Лином, то, как сказал Тан Хаотао, между ними действительно наступит конец, и их отношения перейдут в тупик.

Гуань Лин обсуждал с управляющим расстановку мебели и предметов в доме, а Шан Инжун сидел рядом и ел, время от времени наблюдая, как Гуань Лин, спокойно держа ручку, подробно объяснял управляющему свои требования.

Он всегда был очень скрупулезным, его мысли были настолько точными, что можно было бы сравнить их с паутиной. Давно Тан Хаотао говорил ему об этом, но Шан Инжун тогда не придавал этому значения. Однако, когда Гуань Лин постепенно вышел из его жизни, и Шан Инжун невольно согласился отпустить его, только тогда он понял, насколько ядовитым может быть Гуань Лин, чей ум еще более изощрен, чем паутина.

Большинство членов его аналитической команды были озадачены тем, почему его мнение о Гуань Лине всегда так сильно отличается от их собственного. На самом деле, Шан Инжун тоже был озадачен, почему они так высоко оценивают Гуань Лина. Этот человек мог быть настолько покорным, что становился мягким, как грязь под ним, он был готов вести себя как нахал, кататься по полу, только чтобы поцеловать его, готов был готовить и стирать для него, даже если Шан Инжун отвергал его с недовольством, он все равно был доволен, будто не имел никакого достоинства и, казалось, не мог бы жить без мужчины.

Гуань Лин был таким слабым перед ним, как будто у него никогда не было углов и краев, даже несмотря на то что Шан Инжун видел, насколько он выдающийся в работе, но именно этот человек, чтобы получить право приносить ему завтрак каждое утро, отказался от своей должности финансового менеджера в компании «Ронг Гуан» и сделал это так решительно. Как он мог его уважать? Он тогда думал, что Гуань Лин хотя бы попробует бороться, и если уж не может снова возглавить финансовый отдел, то хотя бы стать заместителем, но в конце концов он получил только какие-то требования от Гуань Лина, которые не были чем-то другим, как желание угодить своим собственным желаниям. И Шан Инжун, как и его сестры, действительно не мог уважать такого Гуань Лина.

Именно такой Гуань Лин стал причиной его недовольства и дискомфорта в последние несколько лет, когда тот неожиданно стал жестким и решительным. Этот человек, словно в шутку, говорил, что больше не любит, как будто тот старый Гуань Лин, который когда-то любил его, никогда и не существовал, так решительно и холодно, что это было не похоже на Гуань Лина.

Только после нескольких лет, потраченных на попытки понять этого нового Гуань Лина, он наконец понял его — на самом деле он не изменился, он просто больше не был слабым перед ним, или, можно сказать, стал таким же мягким, как и раньше.

Он уже давно привык к сети, которую Гуань Лин плел вокруг него с бесконечным терпением и защитой. Гуань Лин мог уйти в любой момент, разорвать всё, но он был уже настолько запутан в его сети, что стал бесповоротной, безнадежной жертвой, не способной вырваться. Гуань Лин уже так хорошо изучил его тело и внутренности, что знал его желания лучше, чем он сам, удовлетворяя их даже прежде, чем он осознавал, что этого хочет. Кто может быть более жестоким, чем такой Гуань Лин?

За эти годы, когда Гуань Лин вёл себя с ним игриво, с упреками и внезапными переменами в настроении, Шан Инжун испытал все возможные эмоции, вызванные этим. Он был вынужден подстраиваться под его ритм, иначе он бы по-настоящему его потерял.

Гуань Лин не смог бы жить без него, но он, возможно, и не сможет.

Он действительно не мог бы найти кого-то, кто бы относился к нему так, как Гуань Лин — даже сейчас, когда этот человек говорит, что больше не любит его, он всё равно стоит на его стороне и готов встретить опасность вместе с ним.

Это добро, которое он не смог оценить, когда между ними случались те события, теперь, как бы он мог понять это?

После того как Хэ Нуаньян и Ли Цин вернулись домой и поужинали вместе, они пришли к Гуань Лину, чтобы помочь решить вопрос с замками.

Чтобы избежать лишних слухов и сплетен, в особняке были только управляющий и несколько помощниц, которые необходимы днём, а что касается охраны — они занимаются безопасностью, а не мелкими делами. Все бытовые вопросы решаются только управляющим и Гуань Лином.

Вечером в особняке разместились четыре охранника, а днём управляющий с другими помощницами уже подготовили гостевые комнаты. Гуань Лину нужно было заняться организацией их библиотеки, несмотря на то, что большую часть работы уже сделал Хун Кан, но вещи, которые он привёз вечером, требовали дополнительной сортировки.

Охранники не сидели сложа руки — после ужина они сразу начали настраивать новое установленное оборудование безопасности. После еды Шан Инжун последовал за Хун Каном, чтобы проверить результаты работы. В это время Хэ Нуаньян с Ли Цинем привели в порядок тарелки и посуду, принесённые Гуань Лином, а затем приготовили поздний ужин, чтобы накормить тех, кто оставался работать ночью.

Все закончили свои дела только к часу ночи. После позднего ужина Шан Инжун повел Хун Кана и несколько подчинённых в кабинет, чтобы продолжить работу. Гуань Лин настоятельно попросил Хэ Нуаньяня пойти отдыхать, но тот, заметив его зевки, покачал головой и остался помогать ему убирать со стола и наводить порядок на кухне.

Домовладелец был уже в возрасте, около пятидесяти с лишним лет, и Гуань Лин попросил его лечь спать пораньше, чтобы утром он мог приготовить им завтрак и привести в порядок задний двор. Поэтому вся эта куча посуды оставалась только Гуань Лину.

Хэ Нуаньян не хотел уходить, Ли Цин тоже не мог уйти. Большой мужчина ловко вытирал посуду, помытую Хэ Нуаньяном, и даже не показывал, что до двадцати пяти лет его руки никогда не касались воды. Он научился многому, живя с Хэ Нуаньяням. Его характер, когда он был только сыном богатого семейства, сильно изменился, он стал более внимательным и заботливым.

Ранее Гуань Лин, наблюдая за ними, задумывался, не станет ли Шан Инжун когда-нибудь таким, как Ли Цин. Но теперь он понял, что это невозможно.

Шан Инжун не будет терять время, чтобы угодить ему, вытирая тарелки. Он просто даст тебе документ о передаче акций, чтобы доказать, что ценит тебя.

Но, несмотря на это, Гуань Лин теперь спокоен.

То, что он не может получить, он уже не пытается достичь. Когда душа успокаивается, и ты больше не беспокоишься о недостижимом, жизнь становится легче.

Даже можно было посмеяться над собой и над ними такими.

Хэ Нуаньян ушёл только к двум часам, и Гуань Лин проводил их.

Они постарались сделать так, чтобы переезд не привлёк много внимания, но все равно не удалось избежать шума. К счастью, этот жилой комплекс был довольно уединённым, так как находился далеко от города, и людей, которые здесь обычно живут, было мало. Соответственно, тех, кто мог бы обратить внимание на них, тоже было немного.

Особенно в такую позднюю ночь, тут и так никого нет. Гуань Лин проводил их до дверей и, заметив, что вокруг никого нет, немного переживал. Он даже хотел позвонить А Циню, чтобы тот проводил их обратно, но, как только он повернулся, встретил взгляд Хэ Нуаньяна, который был полон насмешки. И тут же понял, что, вероятно, он слишком обеспокоен.

"Заработать на еду не так-то просто…" — с улыбкой сказал Гуань Лин, стараясь посмеяться над собой. "Слишком пугливый, вот и сам себя пугаю. Будьте осторожны, я не буду никого отправлять за вами."

Ли Цин взглянул на него, ничего не сказал, слегка присел, чтобы Хэ Нуаньян мог сесть ему на спину. Он аккуратно понес его на спине.

Хэ Нуаньян был таким уставший, что не обращал внимания на мысли Гуань Лина. Его лицо прижалось к теплу шеи Ли Цина, и, не чувствуя никакой нагрузки, он легко задремал, засыпая на его спине.

Гуань Лин стоял и улыбался, наблюдая за их уходящими спинами. Он продолжал смотреть, пока их силуэты не исчезли, а затем повернулся и ушел.

Повернувшись, Гуань Лин увидел, что Шан Инжун стоит в дверях, расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, а его волосы немного растрепаны.

"Что случилось?" — быстро подошел Гуань Лин.

Шан Инжун протянул руку и погладил его по лицу, спокойно сказал: "Ничего, почему ты не идешь спать?"

Гуань Лин вошел в комнату вместе с ним. — "Только что закончил дела, сейчас пойду."

"Ты ведь завтра утром собираешься пить утренний чай с начальником Чжуаном?"

"Да, верно…" — Гуань Лин ответил, и в этот момент заметил, как Хун Кан стоит у дверей кухни и заглядывает. Увидев их, он улыбнулся, и Гуань Лин, немного подумав, понял, что Шан Инжун, скорее всего, хотел сказать что-то важное. Поэтому он сдержанно сказал: "Вы можете идти, я немного позже принесу кофе."

Шан Инжун на мгновение задумался, посмотрел на него и кивнул. Не сказав больше ничего, он поднялся по лестнице, оставив Хун Кана, который, вероятно, собирался поговорить с ним, чтобы обсудить дела.

Гуань Лин, пока варился кофе, не терял времени: он разложил сладости на тарелке, поставил в микроволновку, нарезал фрукты. Все это заняло полчаса. После этого он отнес всё в кабинет, а затем, вернувшись в спальню, принял душ. В итоге уже было три часа ночи.

Гуань Лин нужно было вставать в пять, чтобы просмотреть материалы, а потом поехать в город на встречу за утренним чаем. Поэтому, как только он лег в кровать, через секунду он уже погрузился в глубокий сон.

Когда Гуань Лин проснулся, он быстро принял душ. Сразу же, как только пришел в себя, он начал одеваться и взял последнюю информацию от директора Чжуаня, которую только что передал А Цин. Шан Инжун наблюдал за ним, но Гуань Лин этого не заметил. Лишь когда он протянул руку, чтобы взять телефон с письменным напоминанием, телефон неожиданно оказался в руках Шан Инжун. Гуань Лин поднял взгляд и встретился с его лицом, всегда без выражений.

"Подожди немного, я приму душ и мы поедем в город вместе," — сказал Шан Инжун, выйдя из кабинета после собрания. Увидев Гуань Лина, который одновременно одевался и изучал материалы, он больше не стал терять время, разделся и вошел в ванную.

Гуань Лин быстро достал одежду Шан Инжуна из гардероба, потратив всего несколько секунд, быстро надел одежду, а затем вышел, чтобы обсудить дела с А Цин.

Только выйдя, он заметил, как А Цин стоит у лестницы и разговаривает по телефону. После того как разговор закончился, А Цин подошел к Гуань Лину и тихо сказал: "Только что завершилась встреча между секретарем Фэном и директором Чжуанем. Они провели вместе два часа."

Глава 71

Гуань Лин в душе был раздражён, но внешне оставался очень спокойным.

Сев в машину, он снова взялся просматривать документы директора Чжуан. Хотя он не мог точно сказать, как тот отреагирует, но всё равно решил приложить усилия.

Видимо, даже если директор Чжуан и Фэн Хэнъэнь достигли какого-то согласия, тот не сможет полностью игнорировать его мнение. Для начала стоило разведать обстановку.

Обдумывая, что сказать при встрече с этим директором, Гуань Лин составлял в голове план. В это время Шан Инжун, сидевший рядом с ним, сохранял тишину. Когда машина уже подъезжала к городу, он спросил Гуань Лина: "Ты приедешь к обеду?"

Гуань Лин задумался, рассеянно бросил на него взгляд, но ничего не сказал.

Шан Инжун нахмурился — чувство, что его игнорируют, было неприятным, но он сдержался.

Он снова спросил: "Ты всё-таки придёшь или нет?"

Гуань Лин так и не взглянул на него, лишь подпер рукой голову, уставившись куда-то вдаль. Было очевидно, что он сосредоточенно обдумывает что-то важное.

Хун Кан и А Цин сидели в машине один за другим. Сидящий рядом А Цин не осмеливался заговорить. Хун Кан, сидевший впереди, слегка наклонился назад и с ноткой волнения попытался успокоить Шан Инжуна: "Господин Гуань сейчас думает. Когда переговоры закончатся, он придёт в "Ronguang". У нас с ним ещё дела."

Шан Инжун нахмурился и с обидой посмотрел на Гуань Линя, который даже не удостоил его взглядом.

Хун Кан и А Цин одновременно отвели глаза, не смея задерживать взгляд на таком боссе.

Шан Инжун первым вышел из машины, но Гуань Лин так и не пошевелился.

Поэтому звук, с которым Шан Инжун захлопнул дверцу, вышел чуть громче, чем обычно.

В машине выражение лица Гуань Линя не изменилось — он всё так же был погружён в свои мысли.

Старый Ма вел машину и только тогда, когда Гуань Лин, наконец, пришёл в себя и начал двигаться, облегчённо вздохнул. Улыбнувшись, он сказал расслабившемуся Гуань Линю: "Босс, кажется, снова рассердился."

"Ничего страшного," — коротко ответил Гуань Лин и, наклонившись, начал шептать что-то А Циню.

Выслушав, А Цин кивнул и быстро набрал номер, отдавая распоряжения подчинённым.

Прошло всего несколько минут, и ещё до того, как они добрались до чайной, нужная информация была отправлена на планшет Гуань Линя.

У каждого человека есть своё слабое место, и Гуань Лин это прекрасно понимал. Например, он знал, что его собственная жизнь не может начаться заново, поэтому даже на обычную встречу за чашкой чая он всегда брал с собой А Циня и других.

Директор Чжуан, с которым он собирался пить чай, тоже имел свои слабости. Однако Гуань Лин не был уверен, совпадает ли то, что держит Фэн Хэнъэнь, с тем, что находится под его контролем.

Но даже если это одно и то же, Гуань Лин был уверен, что сумеет найти общий язык с директором Чжуаном. У него не было каких-то выдающихся способностей, но он умел быть приветливым и улыбчивым с любым собеседником.

Гуань Лин вошёл в чайную с улыбкой, а вышел оттуда с холодным выражением лица. Он с каменным видом сел в машину и не проявлял ни капли прежней доброжелательности.

А Цин молчал, предполагая, что что-то пошло не так, и от этого чувствовал себя немного тревожно.

Когда они добрались до офиса "Ronguang", Гуань Лин сразу направился в кабинет Шан Инжуна. Только после того, как дверь за ним закрылась, его лицо стало выглядеть чуть мягче.

Шан Инжун, погружённый в чтение документов, поднял взгляд на Гуань Линя и спросил: "Ну, как прошло?"

Гуань Лин кивнул и спокойно сказал: "Договорились на семьдесят процентов, но полностью доверять нельзя."

Шан Инжун коротко ответил: "Понял," — и поднял телефон, чтобы сообщить Хан Хуэйчжану о текущем прогрессе.

В списке на голосование значилось двадцать мест. На данный момент они уже обеспечили себе два. У Хан Хуэйчжана были свои доверенные люди, а если удастся привлечь на свою сторону несколько ключевых фигур с серьёзным влиянием, то эта тихая борьба, по крайней мере, временно будет выиграна.

Хотя Гуань Лин сказал, что уверенность составляет только семьдесят процентов, Шан Инжун воспринял это как девяносто.

Пока Шан Инжун занимался работой, Гуань Лин поговорил немного с Хун Каном, а затем решил вернуться домой, чтобы заняться уборкой.

Когда он уходил, Шан Инжун был на совещании, поэтому Гуань Лин не стал с ним прощаться. Однако, как только машина с Гуань Линем была на полпути, раздался звонок от Шан Инжуна. В трубке холодным голосом он сказал: "Почему не дождался обеда перед тем, как уехать?"

Гуань Лин засмеялся: "Ты что, не устал, мы и так каждый день вместе?"

"……" — Шан Инжун не ответил.

Гуань Лин не стал говорить ничего лишнего, просто с улыбкой сообщил, что у него дома дела, и посоветовал Шан Инжуну закончить свои дела и вернуться пораньше, после чего завершил разговор.

Когда он вернулся домой, Хэ Нуаньян как раз помогал привести в порядок двор. Гуань Лин, выходя из машины, с удивлением обратился к нему: "Ты что, пришёл сюда, как только Ли Цин на работу ушёл?"

Хэ Нуаньян как раз поливал землю шлангом, услышав вопрос, рассмеялся и пожал плечами: "Не могу сидеть без дела…"

Гуань Лин засмеялся и немного насмешливо сказал: "Трудоголик…"

С этими словами он пошёл в дом, чтобы отнести документы в кабинет, но, пройдя половину пути, вернулся обратно к Хэ Нуаньяну, слегка почесав нос. Подойдя к нему, он тихо сказал: "Это же не мой дом, ты что здесь делаешь?"

"Ладно, тебе всё равно не уйти от своей судьбы…" — Хэ Нуаньян спокойно ответил, — "Если бы у тебя была лучшая альтернатива, ты бы не продолжал идти этим путём. Признайся, Гуань Лин, пока у него есть шанс исправиться, прими это и живи с ним. Но ты тоже должен быть искренним."

Гуань Лин почувствовал, что уже достаточно искренен. В чём же он отличается от прошлого? Разве он не проявляет заботу и внимание к Шан Инжуну, как и раньше, хотя и не так сильно старается? Он быстро возразил: "Разве я недостаточно искренен?"

"Ты думаешь, почему Шан Инжун решил переехать в этот дом, несмотря на все свои другие?" — Хэ Нуаньян обернулся с насмешливым выражением и фыркнул: — "Не скажешь мне, что ты этого не понял?"

Хэ Нуаньян был его лучшим другом, не братом, но близким, как родной. Гуань Лин уже давно воспринимал его родителей как своих собственных... Поэтому мотив Шан Инжуна переехать рядом с ним был вполне очевиден — просто попытка сблизиться.

Гуань Лин не мог не посмеяться с того, как Шан Инжун снова использовал свои «многозадачные» навыки, даже при переезде. Это было типично для него — всегда стараться извлечь максимум пользы из любой ситуации. Гуань Лин с лёгким недоумением наблюдал за тем, как его босс опять ловко манипулирует.

И вот, Шан Инжун ещё и заставил Хэ Нуанъян проявить «искренность» и поступить так, как он хотел.

Хотя они и не были актёрами, каждый из них в жизни мог бы получить Оскар за игру.

Гуань Лин усмехнулся и, вздыхая, сказал: "Ладно, я загляну в кабинет. Ты заканчивай, потом заходи на обед."

Хэ Нуаньян, не обратив внимания, отмахнулся рукой: "Да иди уже, не задерживайся!"

После обеда Хан Сян с подарками пришла поздравить их с переездом. На самом деле, что особенного в том, чтобы просто сменить место жительства? Но Хан Сян пришла не столько для поздравлений, сколько для того, чтобы всем продемонстрировать, что Шан Инжун и они всё ещё в одной команде и не собираются разрываться.

Поскольку их общим противником был Фэн Хэнъэнь, Гуань Лин не стал возражать по поводу столь яркой демонстрации, и принял визит Хан Сян с уважением. Он заботливо поприветствовал её, а также человека, которого она привела, представляющего собой своего рода символ их дружбы и сотрудничества.

Этот человек был сыном одного директора, чья позиция в данный момент была довольно шаткой. Чтобы у него было что сказать по возвращении, Гуань Лин с особым вниманием встретил Хан Сян и принял её с теплотой. Они шутили и беседовали, ведя себя совершенно естественно, как будто давно друзья.

Хотя Хан Сян временами перестаралась с чрезмерной дружелюбностью, опытный Гуань Лин незаметно вернул её в нужное русло. Вместе они искусно сыграли сцену, демонстрируя всем окружающим картину хороших, дружеских отношений, даже несмотря на то, что на самом деле их связь была не столь тесной.

Вечером их пригласили остаться на ужин, и Шан Инжун тоже вернулся. Он, как всегда, был лаконичен в общении — не произнес и нескольких лишних слов, но этого было достаточно, чтобы все поняли его позицию.

Семья Хан хотела вывести их на передний план, сделав их частью своей команды, и Гуань Лин с коллегами решили подыграть этому плану.

В конце концов, они тоже нуждаются в поддержке семьи Хан, и сейчас они оказались в одной лодке, это было взаимовыгодное сотрудничество.

Из-за изменений в семье Хан, потоки товаров через "Ronguang" также изменились. Чтобы избежать рисков, нагрузка на сотрудников, связанных с этим процессом, увеличилась в три-четыре раза. В ответ на это, рабочая нагрузка Шан Инжуна тоже возросла. Почти каждую ночь в любое время ему звонили для консультаций по различным вопросам.

Чтобы хоть немного отдохнуть, Гуань Лин, спустя пару дней, предложил Шан Инжуну, чтобы они временно разъехались. Он предложил, чтобы, пока дела не станут менее напряжёнными, они пожили раздельно, а потом, когда ситуация стабилизируется, он вернётся.

После того как Гуань Лин высказал своё предложение, Шан Инжун уставился на него, не отводя взгляда. Гуань Лин, почувствовав этот пристальный взгляд, тяжело вздохнул и с искренностью сказал: "Мне нужно справляться с кадровыми вопросами, ночами не сплю, это влияет на работоспособность."

Он не пытался дистанцироваться. Они спали вместе столько лет и так часто, что уже давно не имело значения, в одной комнате или раздельно. Сейчас же дело было не в этом. Гуань Лин хотел сохранить ясность мыслей, а для этого ему нужно было нормально отдыхать и спать.

Шан Инжун ничего не сказал, но когда Гуань Лин направился в гостевую комнату, он схватил его и бросил на кровать, таким образом устроив свою "показательную разборку" с Гуань Линем, после чего тот буквально погрузился в сон.

Однако на вторую ночь Шан Инжун уже не взял с собой телефон в спальню. Вместо этого он приказал своему помощнику заночевать в гостевой комнате, объяснив, что если возникнут важные дела, помощник должен будет разбудить его и привести в кабинет. Больше не было ни случайных звонков, ни шумов от телефона, разрывающего тишину спальни в любое время ночи.

Таким образом, они нашли способ решить проблему с качеством сна Гуань Линя.

Однако, на самом деле, жизнь с Шан Инжуном приносила ещё больше головной боли, чем раньше, и Гуань Лин мог лишь попытаться снизить давление на себя.

Для этого он вернул старого подчинённого, которого он нанял через Ли Циня — среднего возраста, невысокого, полноватого мужчину по имени Цюань Маижи. Его способности были вполне посредственными, но он умел находить общий язык с кем угодно, что делало его хорошим связующим звеном в любой ситуации.

Гуань Лин передал Цюаню Маижи ответственность за управление под руководством Чэнь Сяо Яо, а финансовые вопросы, связанные с расходами семьи Шан, были переданы ему.

Цюань Маижи работал с Гуань Линем еще в "Ronguang", и когда вернулся, его зарплата увеличилась в десять раз. Его семья — пожилые родители, жена и дети — теперь могли жить с большей финансовой свободой. Будучи хорошим семейным человеком, он с радостью принял эту задачу. Даже несмотря на то, что каждый раз, когда он передавал деньги госпоже Шан, сталкивался с её холодным взглядом, он всегда возвращался с улыбкой, полон спокойствия и уверенности, как человек, который не знает забот.

Поскольку Чэнь Фэйсян все ещё ожидал от Гуань Линя решения по поводу инвестиций в его проект, Чэнь Сяо Яо проявил уважение и не раскрывал, что Цюань Маижи — человек Гуань Линя.

Кроме того, Цюань Маижи был настолько неприметным и не сделал ничего, что могло бы вызвать у кого-то особое внимание, что даже вернувшись в "Ronguang", он остался незамеченным как бывший подчинённый Гуань Линя. Его присутствие не вызывало подозрений, и никто не знал, что за ним стоит столь опытный и влиятельный человек.

Кроме того, кто такой Гуань Лин? Это человек с выдающимися способностями, не мог он иметь столь непримечательного, медлительного и малопригодного подчинённого. Эти двое были совершенно не связаны друг с другом, и при этом Гуань Лин всегда вел дела скрытно. В то время как Цюань Маижи, независимо от того, был ли он в "Ronguang" или следовал за Гуань Линем, оставался совершенно незаметным, словно обычный прохожий. Поэтому только старые подчинённые Гуань Линя и несколько осведомлённых людей знали его настоящую роль. Для внешних людей было сложно даже представить, что Цюань Маижи, который вернулся в "Ronguang" после некоторых манипуляций с его делами в архивах, на самом деле был одним из старых людей Гуань Линя.

Таким образом, Чэнь Сяо Яо передал Гуань Линю управление финансовыми расходами в доме семьи Шан, поручив эту задачу новому подчинённому. Люди из его команды думали, что Чэнь Сяо Яо отправил этого нового «добродушного» человека выполнять грязную работу.

Когда сотрудники финансового отдела увидели, как он с улыбкой направляется в дом Шан, их взгляды были полны жалости.

Однако только Чэнь Сяо Яо знал, что расходы на этот дом больше не будут превышать тех сумм, которые Гуань Лин уже заранее выделил. Все вопросы, касающиеся семьи Шан, были переданы этому новому сотруднику, а вот дела, касающиеся самого Шан Инжуна, продолжали поступать одно за другим.

В принципе, Шан Инжун можно считать человеком с довольно высокими стандартами, особенно в этом мире, где даже самые непримечательные бедные мужчины могут быть вовлечены в разнообразные интриги. С учетом его прошлых отношений, в которых он поддерживал лишь трех-четырех человек, по сравнению с большинством мужчин, его история не кажется столь уж большой. Особенно если учесть, что число людей, желающих попасть в его объятия, мечтающих о том, чтобы он влюбился в них с первого взгляда, довольно велико — в этом контексте он действительно выглядит как человек, склонный к чистоте и порядочности.

Вне его окружения существует ещё немало людей, которые, даже не стремясь завести с ним отношения, готовы хотя бы для разового интима попытаться его соблазнить. Поэтому, даже если Шан Инжун сам не проявляет никаких активных попыток соблазнения, проблемы и сложности, вызванные вниманием, не заставляют себя долго ждать.

Однажды, когда Гуань Лин и Шан Инжун выехали из "Ronguang", их машину неожиданно остановили.

Гуань Лин был поглощён размышлениями и не заметил, что происходит снаружи. Когда машина вдруг остановилась, в его голове мелькнула мысль, что что-то случилось, и он поспешно поднял взгляд. К его удивлению, перед машиной оказался человек, лежащий на земле.

Гуань Лин и Шан Инжун вместе уже больше десяти лет, и хотя такие ситуации не происходят каждый день, их можно было бы назвать частыми — по крайней мере, раз в полгода.

Гуань Лин, с лёгкой улыбкой и недоумением, взглянул на Шан Инжуна, который, как всегда, оставался невозмутимым в такой ситуации.

Снаружи было невозможно разглядеть, что происходит внутри машины, и поскольку Шан Инжун всегда был осторожен в таких ситуациях, его машину не так легко было бы идентифицировать. Из десяти людей, стоявших у парковки, предназначенной исключительно для высшего руководства "Ronguang", девять явно пришли случайно, в надежде на удачу. Когда охранники подошли, чтобы урегулировать ситуацию, Гуань Лин не переживал, что инцидент перерастёт в нечто серьёзное. Он спокойно наблюдал за молодым парнем, который был поднят с земли и растерянно смотрел в сторону машины. Его светлая, юная кожа блестела на солнце, а чуть поднятый подбородок придавал ему почти трогательный вид.

Гуань Линь несколько раз взглянул на него, а затем, поворачиваясь к Шан Инжуну, с улыбкой сказал: "Этот парень ничего, довольно естественно выглядит..."

Раньше Гуань Лин никогда не подшучивал над Шан Инжуном, обычно ограничиваясь лишь тихой улыбкой. Однако теперь, когда они уже были официально женаты, у него появилось немного больше оснований для шуток.

Шан Инжун, услышав его комментарий, повернулся к нему, неопределенно произнес "ммм" и снова вернулся к своему компьютеру, выражая явное безразличие.

Он подумал, что Гуань Лин так внимательно смотрит на парня, потому что там есть что-то интересное, но, увидев, что ничего примечательного нет, он просто отстранился и вернулся к своей работе.

Шан Инжун всегда был равнодушен к тем, кто стремился завоевать его внимание, и это было давно известным фактом. Гуань Лин это прекрасно понимал. Усмехнувшись, он сказал: "Кажется, тебе нужно только те, кого ты сам выбираешь, а всё, что приходит без усилий, ты считаешь слишком дешевым, да?"

После этих слов Шан Инжун снова нахмурился. В это время охранник завершил свои дела и вернулся в машину, и автомобиль продолжил движение. Не скрывая своего раздражения, Шан Инжун прямо в присутствии водителя и охранников ответил: "Я не думаю о том, дешевый это или не дешевый. Главное — нравится ли мне."

Когда он закончил говорить, Гуань Лин остался спокойным и без колебаний ответил: "Извини, я не хотел ничего такого сказать, просто случайно высказал это."

Чем спокойнее оставался Гуань Лин, тем сильнее раздражался Шан Инжун. В его душе нарастало недовольство, но он не хотел ссориться с ним прямо при других. Он снова заставил себя сдержаться.

Невозможность сосредоточиться на документах только усиливала его нервозность. С раздражением он отложил компьютер в сторону и уставился в окно машины.

Он понимал: Гуань Лин больше не делает из этого игры, не пытается его задеть или уклончиво уколоть. Теперь этот человек действительно ничего не воспринимает всерьез. Он не переживает, не волнуется, не расстраивается — каждый день он просто улыбается, словно ничего не произошло, и даже его слова звучат с такой безразличной легкостью, как будто ему все равно.

Это его раздражало. Он не ожидал, что полное спокойствие Гуань Линя приведет к такому результату. Хотя сам Гуань Лин, похоже, больше не переживал, для Шан Инжуна же это было настоящим мучением. Каждый раз, когда он видел его таким, как будто ничего не волнует, его сердце сжималось, и боль в груди становилась почти физической.

Глава 72

Шан Инжун был зол, но на тот момент не знал, что с этим делать. Они оба были слишком заняты, и сейчас не было подходящего времени для того, чтобы создавать лишние проблемы.

Шан Инжун был достаточно разумен, и Гуань Лин тоже. Когда он замечал, что эмоции Шан Инжуна не в порядке, он мягко смотрел на него, и это заставляло Шан Инжуна чувствовать, что, в конце концов, всё не так уж и плохо.

Он не думал, что Гуань Лин пытается манипулировать им, и в то же время ощущал, что сделал все, что мог, чтобы быть с ним хорошим.

Если оглянуться назад, на всё, что происходило, он понимал, что, в целом, всё вполне терпимо.

Гуань Лин знал, что теперь уже не может уйти, и в какой-то степени он смирился с этим результатом.

В тот день, когда Гуань Лин занимался делами в своем кабинете, ему позвонил Хэ Нуаньян и сказал, что Цзянь Ху прибыл, и предложил ему прийти выпить.

Гуань Линь поехал с А Цинем и, увидев Цзянь Ху, который сидел на солнце у дверей заднего двора, попивая пиво, улыбнулся и подошел: "Хэ Нуаньян не может налить тебе что-то более подходящее?"

"Мне именно это и нравится," — Цзянь Ху улыбнулся, как обычно, слегка поднял бутылку пива в его сторону, демонстрируя свою мужскую привлекательность, а его фигура в солнечном свете сияла, так что А Цин, стоящий рядом с Гуань Лином, едва мог разглядеть его.

Гуань Лин подошел к столу и стульям на заднем дворе, и Цзянь Ху последовал за ним. Они сели.

Цзянь Ху вынул из кармана задних штанов нужные Гуань Лину документы. Гуань Лин пролистал их пару раз и передал А Цину.

Дела решены, и Гуань Лин заговорил с ним на расслабленной ноте: "Слышал, что пару дней назад ты раскрыл дело с телом в картонной коробке всего за три дня?"

Цзянь Ху улыбнулся и кивнул: "Задержание произошло в автобусе дальнего следования. Лидер группы по задержанию — с богатым опытом в расследованиях, так что не потребовалось много усилий."

В этот момент Хэ Нуаньян вынес бутылку и стаканы, попросил А Цина открыть вино и, улыбаясь, сказал: "А Цин, ты следи за вашим шефом, чтобы с ними не случилось чего-то неприличного."

Хэ Нуаньянь сказал это, повернулся и направился в кухню, перед уходом улыбнувшись и глянув на Гуань Лина.

Гуань Лин закатил глаза, затем повернулся к Цзянь Ху и недовольно сказал: "Ты еще не нашел кого-нибудь? Поторопись, а то я опять начну тебя доставать..."

Цзянь Ху расхохотался: "Да нет, не тороплюсь."

Гуань Лин сразу же сел прямо и, притворяясь испуганным, сказал: "Только не скажи, что ты меня ждешь..."

Цзянь Ху рассмеялся, немного приблизился к Гуань Лину, затем снова посмотрел на А Циня.

А Цин, чувствуя момент, налил вино, взял его стакан и отошел подальше, остановившись в месте, где их разговор был уже не слышен.

Цзянь Ху наконец заговорил, спокойно сказал Гуань Лину: "Я тут познакомился с одной неплохой женщиной на работе, она лесбиянка, очень хорошая, с отличным характером, в семье тоже все спокойно. Недавно мы с семьями обсуждали, чтобы сделать двойняшек с искусственным оплодотворением, так что, если все пойдет как планируется, через семь-восемь месяцев я стану папой."

Гуань Лин несколько секунд оставался в растерянности, затем постучал по голове и вздохнул: "Так вот, сколько времени мы не общались, а ты уже детей заводишь."

Цзянь Ху скривил губы, в его глазах промелькнуло веселье: "Что еще хочешь сказать?"

"Вот вам везет," — задумчиво произнес Гуань Лин. — "Все время находите людей, с которыми вам по-настоящему интересно. Слушай, как-нибудь, когда будет время, приводи маму малыша, познакомь меня с этой женщиной-героем."

Цзянь Ху сказал имя матери его ребенка, и Гуань Лин немного удивился: "Не похоже, что она такая."

Цзянь Ху немного подумал, затем добавил имя партнера матери своего ребенка.

На этот раз Гуань Лин действительно был потрясен. Этот человек был абсолютно известной женщиной-сильной личностью, и, если уж говорить откровенно, вполне подходил под описание "лесбиянка". Очень влиятельная женщина.

И, что самое важное, у этой женщины было невероятное влияние и связи. К тому же, к сожалению, для Гуань Лина, именно ее связи ему теперь будут нужны.

"Как насчет этой субботы? Давай вместе поужинаем," — предложил Цзянь Ху, предлагая Гуань Лину возможность познакомиться с нужным человеком.

В последние два года они не так часто встречались, но все, что Гуань Лин хотел получить, Цзянь Ху всегда обеспечивал, без вопросов или сомнений. Эта безоговорочная доверенность иногда заставляла Гуань Лина чувствовать давление. Каждый раз, прежде чем что-то попросить, он размышлял, сколько неудобств это может причинить Цзянь Ху, поэтому старался не переходить границы.

Они оба сейчас считались очень хорошими друзьями. Цзянь Ху отдавал столько доверия, сколько мог, и хотя Гуань Лин не всегда мог ответить тем же, он тоже старался делать достаточно для поддержания их отношений.

Они не были очень близки, но это невидимое взаимопонимание заставляло их чувствовать себя как хорошие братья, тихо и неявно поддерживая друг друга. Гуань Лин знал, что Цзянь Ху принял их отношения, основанные на расстоянии, и он сам тоже ценил такую дружбу с уважением к личным границам.

Иногда, хорошая дружба на самом деле не уступает любви.

Как у него с Хэ Нуаньяном, они стали такими людьми, которые, независимо от всего, всегда готовы приютить друг друга, даже если у одного нет ничего.

Гуань Лин и Цзянь Ху не задержались в доме Хэ Нуаньяна, Цзянь Ху спешил заниматься делами, а Гуань Лин — домой.

В последние дни Шан Инжун был очень занят, и Гуань Лин переживал, что он может перенапрягаться. Хотя поездки были утомительными, Гуань Лин все равно каждый день приносил обед, чтобы поесть вместе с ним.

Более того, он сам готовил еду.

Он не хотел, чтобы Шан Инжун заболел в это время, поэтому заботился о нем даже более внимательно, чем в предыдущие дни.

Гуань Лин проводил Цзяня Ху к машине, и когда машина уехала, Хэ Нуаньян, услышав, что Гуань Лин собирается вернуться домой, чтобы приготовить еду, не смог удержаться от того, чтобы не похлопать его по плечу, говоря: "Судя по твоему положению сейчас, ты зарабатываешь как сиделка."

На такое прямолинейное замечание Гуань Лин ответил с улыбкой: "Спасибо за вашу оценку."

Хэ Нуаньян кивнул, сдержанно ответив: "Не за что."

Гуань Лин с улыбкой повел А Цина, и, сделав несколько шагов, оглянулся и жестом показал Хэ Нуаньяну, чтобы тот вернулся в дом.

Хэ Нуаньян пожал плечами и вдруг почувствовал некую симпатию к Шан Инжуну.

Хотя он и не был таким плохим человеком, как казался на первый взгляд, и следил за тем, чтобы быть ближе к кругу Гуаня Лина, все же можно было сказать, что он не так уж и плох.

Несмотря на все свои недостатки, в том числе слабые чувства и неспособность быть на равных с Гуань Лином в плане отношений, на самом деле он был почти нормальным.

Хэ Нуаньян давно понял, что в этом мире нет ничего идеального. Жизнь такова, что если удается встретить человека, который тебе подходит, у которого хорошие качества, и при этом вы можете быть вместе — это уже большое счастье.

Два мужчины, если между ними нет ни малейших трений, если жизнь течет без волнений — такие истории бывают только в сказках.

Каждому в жизни приходится принять несовершенство.

Гуань Лин приехал в "Ronguang", поужинал с Шан Инжуном, затем дал ему отдохнуть полчаса, прежде чем позволить продолжить работу.

Он сам не возвращался домой, а сидел в стороне с ноутбуком, занимаясь своими делами.

В последние дни Шан Инжун был слишком занят, и человек, который обычно не говорил много, принимал бесконечные звонки, так что его горло стало охрипшим.

Гуань Лин заметил, что его стакан пуст, и налил ему чай, чтобы облегчить воспаление и утолить жажду. Из-за большой нагрузки на работу, Гуань Лин был вынужден еще больше следить за состоянием здоровья Шан Инжуна.

Он всегда был таким, внимательно следил за состоянием Шан Инжуна. Давно не проявлял такую заботу, но теперь это казалось вполне естественным, и психологически он не чувствовал никаких барьеров.

Наверное, время действительно прошло слишком много, настолько много, что это стало привычкой, а привычка, как известно, со временем превращается в инстинкт. Сколько бы он ни пытался изменить это, изменить было уже невозможно.

Шан Инжун работал до двух часов ночи, а в это время Гуань Лин спал на диване.

Он был разбужен Шан Инжуном, посмотрел на время, а затем на его глаза, красные от усталости, и не мог не покачать головой. Он встал, поправил одежду и подумал, что им нужно поспешить вернуться и отдохнуть.

Выйдя из офиса, он увидел, что Хун Кан и А Цин, ожидавшие их снаружи, тоже имели глаза, полные кровяных прожилок. Гуань Лин улыбнулся с иронией и сказал: "Не забудьте потом попросить у Ченя за переработку за этот месяц."

"Будет больше, чем обычно?" — пошутил Хун Кан, нажимая кнопку лифта.

"Больше," — ответил Гуань Лин с улыбкой.

Хун Кан тоже улыбнулся и посмотрел на Гуань Лина. В этот момент Шан Инжун уже стоял позади Гуань Лина, его рост был на полголовы выше, и он положил голову на плечо Гуань Лина, обняв его за талию и закрыв глаза, чтобы немного отдохнуть.

Хун Кан только мельком взглянул и сразу отвел взгляд. Всё уже было решено, и, скорее всего, эти двое больше не разлучатся.

В конце концов, как бы сильный ни был мужчина, ему всегда нужен тот, кто сможет его укротить, тот, кто даст ему ощущение стабильности. Для их босса, Гуань Лин, который умеет двигаться шаг за шагом, стал тем, кто завершил эту историю.

Когда машина выехала из гаража, Хун Кан, обладая природной чувствительностью к опасности, сразу почувствовал, что что-то не так. Ещё до того, как он успел что-то сказать, шина машины взорвалась. Мгновенно его и А Цин лица побледнели.

"Лягте!" — крикнул Хун Кан своему боссу, быстро открыв дверцу и выйдя из машины, захлопнув её за собой.

Гуань Лин только успел понять, что происходит, когда Шан Инжун прижал его к себе.

Уличные фонари освещали землю холодным белым светом, несколько машин проезжали мимо, но ни одна не остановилась.

Машина стояла на улице, окружённой высокими зданиями, неоновые огни реклам на каждом из них мерцали, создавая иллюзию яркого света. На первый взгляд, улица не казалась пустой, но при внимательном взгляде ощущалась зловещая холодная атмосфера.

Шан Инжун увидел, как Гуань Лин, не думая о собственной безопасности, пытался встать и выглянуть наружу. Он разозлился, крепко схватил его за талию и с гневом прикрикнул: "Сиди тихо."

"Ты что, боишься, что нас реально застрелят?" — Гуань Лин закатил глаза. На самом деле он не сильно верил в это, но, с другой стороны, не исключал такую возможность, ведь Фэн Хэнъэнь всегда вел себя как сумасшедший в своих личных делах.

Возможно, это был вечер, когда у людей нервы уже на пределе. Гуань Лин, обычно спокойный, в последние несколько дней ставший похожим на спокойную весеннюю воду, теперь тоже немного раздражился. Он с недовольством сказал Шан Инжуну, который его прижимал: "Я же говорил тебе, чтобы ты работал по нормальному графику! Если что-то случается, отправь людей в виллу решать вопросы. А теперь посмотри, что ты устроил, в такой поздний час на улице! Ты понимаешь, к чему это может привести?"

Как только его слова прозвучали, за окном раздался слабый выстрел. В этот момент А Цин напрягся, все его тело стало напряженным, готовым к действию. Гуань Лин же оказался полностью прижат к сиденью Шан Инжуном, не успев ничего осознать, как оказался словно раздавленный, в полном изумлении, под его телом.

"Мистер Ма, прошу, тоже ложитесь!" — в панике воскликнул А Цин, заметив, что старик Ма тоже начал выглядывать из машины. Его слова еще не успели уйти в воздух, как пули уже начали лететь в сторону машины.

Несмотря на то что окна машины были пуленепробиваемыми, пуля все равно вызвала сильный удар, и машину слегка сотрясло, что заставило старика Ма немедленно лечь на пол.

Коммуникатор, который открыл А Цин, продолжал передавать сообщения — это был Хун Кан, который приказывал людям блокировать выходы из нескольких зданий поблизости.

Но Гуань Лин сразу понял, что эта операция обречена на провал. Пуля, которую они только что видели, явно была выстреляна с дальнего расстояния. Даже Хун кан мог только примерно определить возможное направление, но точную позицию определить было невозможно.

Хун Кан вернулся через полчаса, весь в поту, спина полностью промокла. Он подошел к Шан Инжун с холодным лицом и сказал: "Босс, никого не нашли."

Сказав это, он направился к припаркованному автомобилю, чтобы они могли сменить транспорт.

Гуань Лин, который все это время был прижат Шан Инжуном, встал и, услышав, что Шан Инжун хочет, чтобы Хун Кан с командой выяснили местоположение выстрела, не мог не предложить: "Может, позвоним Цзянь Ху?"

Шан Инжун спокойно взглянул на Гуань Лин и сказал: "Я справлюсь с этим."

Гуань Лин, не желая спорить с ним в этот момент, лишь пожал плечами и пошел к новой машине, которая только что подъехала.

В тот момент Гуань Лин, почувствовал, как волосы на его теле поднялись, не раздумывая, резко толкнул Шан Инжуна в машину. И именно в этот момент пуля пролетела над крышей автомобиля. В ту же секунду, когда Хун Кан стремительно бросился к Гуань Лину, в воздухе раздался второй выстрел, направленный в сторону Гуань Линя.

Хун Кан, подбежав, отчетливо услышал звук пули, вонзающейся в тело Гуань Линя. В тот же момент, казалось, он услышал тихий, но пронзительный стон их босса, будто вся его боль отдавалась эхом в теле.

Все произошло слишком быстро.

Глава 73

Когда худощавый Гуань Лин прижал его голову к своей груди обеими руками, всем своим телом заслонив его от пули в тот самый момент, Шан Инжун, оказавшись под ним, чувствовал себя одновременно подавленным и отчаянно хотел расплакаться.

Он знал, что Гуань Лин к нему хорошо относится, но никогда не думал, что настолько, без каких-либо ограничений.

В душе он издал полный скорби крик, затем поднял его на руки, решительно поднялся и протянул руку, всю в крови.

"Господин Гуань..." — кричал Хун Кан.

Шан Инжун быстро поднял Гуань Лина на руки и поспешно сел в машину, уложив его лицом вниз. Его взгляд устремился на водителя.

Водитель, испуганный его кровожадным и жестоким выражением лица, задрожал и забыл завести машину. В этот момент старик Ма уже открыл дверь, быстро вытащил водителя наружу, а сам сел за руль и завёл машину.

Хун Кан и А Цин не успели сесть в машину и были вынуждены быстро пересесть в другую, чтобы следовать за ними.

Машина проехала несколько метров, и Хун Кан снова выскочил наружу, тяжело дыша, он дал указания А Цину: "Ты мчись туда первым и подготовь всё для госпиталя."

А Цин кивнул, не теряя времени на разговоры, и поторопил водителя трогаться.

Хун Кан, глядя на машину, которая мгновенно скрылась из виду, глубоко вдохнул и помчался по дороге, одновременно крича в рацию: "Все, мать вашу, поднимайтесь! Кто поймает хоть одного — я лично выдам ему миллион!"

Руки Шан Инжуна дрожали. Гуань Лин даже не издал ни стона. Если бы он не почувствовал биение сердца под ладонью, то подумал бы, что тот уже умер.

"Гуань Лин..." — Шан Инжун присел, вновь и вновь целуя его обнажённый лоб и волосы. Его руки, зажимавшие полотенцем кровоточащую рану от пули, дрожали всё сильнее.

Даже его губы дрожали.

Гуань Лин, ненадолго потерявший сознание, медленно начал приходить в себя. Он долго пытался открыть глаза, прежде чем смог ощутить окружающий мир. Увидев дрожащие губы Шан Инжуна, прижимающиеся к его лбу, он слабо улыбнулся. Не думая ни о чём, он тихо и немного растерянно попытался успокоить, казалось, на грани срыва мужчину: "Не бойся, не бойся, со мной всё в порядке."

Шан Инжун ещё сильнее прижался к нему, уткнувшись головой в шею Гуань Лина.

Слёзы, стекающие по шее, обожгли Гуань Лина так, будто всё его тело загорелось. Сейчас его тело болело, он не мог пошевелиться, но человек, прижавшийся к нему, весь дрожал. Гуань Лин понимал, что не может оставаться безмолвным.

Только сейчас он осознал, что в глубине души не мог допустить, чтобы с Шан Инжуном случилось что-то непоправимое.

Эта инстинктивная, искренняя потребность защищать его, сформированная десятилетиями любви, уже была неотъемлемой частью его самого.

Даже если он уже нашёл способ сохранить спокойствие в их отношениях и давно перестал задумываться, любит ли его Шан Инжун, он всё равно ценил его больше собственной жизни.

Впрочем, это было известно ему всегда — просто он упорно не хотел этого окончательно признать.

"Со мной всё в порядке..." — Гуань Лин с усилием улыбнулся, ощущая, как жизненные силы стремительно покидают его тело. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми, чтобы не впасть снова в бессознательное состояние, и тихо, едва слышно, успокаивал мужчину, которого однажды любил всей душой: "Не бойся, я люблю тебя... Не бойся, не плачь, я люблю тебя..."

Присевший на корточки Шан Инжун теперь уже стоял на коленях перед Гуань Лином. Наконец, он уткнулся в его плечо и шею, беззвучно плача.

Старик Ма, сидевший за рулём и мчащийся на огромной скорости, бросил взгляд в зеркало. Он мельком увидел, как двое тесно прижались друг к другу, и нажал педаль газа до упора. Машина мчалась по дороге, словно молния.

Во всей своей жизни Шан Инжун всякий раз, вспоминая момент, когда Гуань Лин вошёл в операционную на хирургическую операцию, ощущал себя так, будто оказался в ледяной пропасти. Он вспоминал тот миг с ужасом, будто в одну секунду потерял абсолютно всё.

Он стоял перед стеклом операционной, смотря, как люди с ножами и пинцетами то и дело входят и выходят, проводя манипуляции с телом Гуань Лина. Если бы не его боль, которая превратилась в онемение, если бы не необходимость найти того, кто причинил вред Гуань Лину, он, возможно, просто вошёл бы туда, обнял его и всё бросил к чёрту.

Гуань Лин больше всего на свете не любил, когда кто-то слишком близко к нему приближался. Все говорили, что у Гуань Лина прекрасный характер, но Шан Инжун знал правду: Гуань Лин терпеть не мог, когда кто-то посягал на его личное пространство. Например, если он случайно ломал цветы, которые так бережно выращивал Гуань Лин, тот мог даже одарить его недовольным взглядом, несмотря на своё обычно доброе отношение. А тут эти врачи, которые без его согласия режут его тело! Как Гуань Лин мог это стерпеть?

Поэтому Гуань Лин никогда не любил больницы. Он предпочёл бы терпеть и пить таблетки, чем позволить чужим иглам и скальпелям касаться его. Именно поэтому, когда Фэй Хун ударила его ножом, Гуань Лин настоял на том, чтобы её отправили за решётку, и Шан Инжун согласился.

Ах, Гуань Лин... Его самый большой недостаток в том, что если он решит уйти, то уйдёт, не оборачиваясь, не заботясь о нём. Но и его самое лучшее качество в том, что он готов отдать ему абсолютно всё, что у него есть, включая свою собственную жизнь.

Шан Инжун стоял, смотря на Гуань Лина, и думал о том, что, когда тот выйдет из больницы, он больше никогда не будет выводить его из себя.

Что Гуань Лин захочет — он всё для него сделает, будет поступать по его воле, лишь бы он остался.

Если Гуань Лин будет недоволен и захочет его игнорировать, он согласится на это тоже.

Когда Хун Кан приехал в больницу, он в машине сменил насквозь пропитавшуюся потом одежду. На дверях операционной он встретился с А Цином, обменявшись с ним взглядом, чтобы узнать, как обстоят дела. А Цин покачал головой в ответ: "Ещё не вышел."

Хун Кан хотел закурить, но в больнице это было запрещено. К счастью, один из его подчинённых передал ему две чашки кофе, одну из которых он протянул Хун Кану.

Хун Кан выпил её залпом, затем, оглянувшись на А Цина, сказал: "Когда босс выйдет, возможно, будет большая шумиха. Ты следи за господином Гуань, ни одного волоса не должен упасть с его головы."

А Цин кивнул, очень спокойно ответив: "Понял, босс."

Хун Кан похлопал его по плечу и отошёл в сторону, чтобы ответить на звонок.

Он уже распорядился, чтобы все его подчинённые были на местах, готовые получить приказ от Шан Инжуна, как только тот выйдет.

После завершения операции, Гуань Лина перевезли в палату для наблюдения. Врачи сообщили, что нервные ткани не были повреждены, и угрозы жизни нет, но для более точной информации нужно подождать, когда пациент проснется.

Хун Кан ждал, пока босс доставит Гуань Лина в палату, и стоял у двери, ожидая его появления.

Он стоял некоторое время, когда к нему быстрым шагом подошёл А Цин: "Директор Цзян и мистер Хэ пришли."

"Где они?"

"В лифте, они скоро будут здесь."

Хун Кан быстро направился к лифту, и как только он подошёл, двери открылись. Из лифта вышли с серьёзным выражением лиц Цзян Ху и с тревогой и гневом на лице Хэ Нуаньян, а стоящий рядом с ними Ли Цин крепко держал его за руку, не желая отпускать в этот момент.

"Мистер Хэ, господин Ли, директор Цзян..." — Хун Кан протянул им руку, одновременно быстро произнося: "Только что вышли из операционной, врачи сказали, что проблем нет, пуля уже извлечена, нервные ткани не повреждены..."

"Как насчёт костей? Проникла ли пуля? Это открытый перелом или же разрушительный? Какие возможны осложнения?" — Хэ Нуаньян прервал Хун Кана, холодно взглянув на него.

Хун Кан замолчал.

Пуля была извлечена из кости, и врачи уже сообщили, что потребуется минимум полгода для заживления. К счастью, это не был разрушительный перелом, иначе вторая половина жизни Гуань Лина могла бы стать мучительной и тяжёлой.

Увидев выражение лица Хун Кана, Хэ Нуаньян сразу побледнел. Хун Кан, заметив это, поспешил добавить: "Врачи сказали, что повреждение кости незначительное, ситуация хоть и тяжёлая, но если правильно лечить, проблем не должно быть."

Хэ Нуаньян выдохнул с облегчением, а стоящий рядом Ли Цин быстро поддержал его. Хэ Нуаньян проглотил комок в горле и поднял взгляд, встречая глаза Шан Инжуна, который как раз выходил из палаты.

Хэ Нуаньян пристально смотрел на Шан Инжуна, затем подошёл к нему и, сдерживая эмоции, спокойно сказал: "Если такое повторится хотя бы раз, даже если ты сможешь перевернуть чужие жизни вверх дном, ты больше не подойдешь к нему даже на шаг."

Шан Инжун усмехнулся, но не ответил, лишь наклонил голову и направился вперёд, бросив быстрый взгляд на Хун Кана.

Хун Кан мгновенно последовал за ним, а А Цин подошёл к Цзян Ху и, тихо говоря, сообщил: "Врачи сказали, что господин Гуань проснётся через час."

Хэ Нуаньян бросил на него холодный взгляд, но не сказал ничего.

Он когда-то был врачом, и ему не нужно было лишних слов.

Когда Гуань Лин проснулся, первой вещью, которую он увидел, было лицо Хэ Нуаньяна, а затем последовали вопросы от врачей. Как только он почувствовал восстановление чувствительности в верхней части тела, все в комнате облегчённо вздохнули.

Когда врачи и медсестры ушли, Хэ Нуаньян ссутулился в кресле, долго молча сидя, не произнося ни слова.

Цзян Ху стоял рядом, и Гуань Лин, посмотрев на него, затем украдкой взглянул на Хэ Нуаньяна. Немного подумав, он осторожно сказал Цзян Ху: "Не мог бы ты помочь мне найти того, кто стоит за этим нападением?"

Хэ Нуаньян, злясь, рассмеялся: "Тебе, значит, пришлось принять пули за других, теперь ещё и помогать разбирать последствия?"

Гуань Лин, глядя на него с выражением, которое было одновременно и улыбкой, и недовольством, только вздохнул и продолжал украдкой посматривать на Цзян Ху.

Цзян Ху кивнул: "Я уже отправил людей на место происшествия. Я пришёл, чтобы узнать, как обстоят дела. Позже я зайду к тебе, а в обед вернусь, чтобы взять показания."

После этих слов он бросил взгляд на Гуань Лина.

Гуань Лин понял его намёк и спокойно сказал: "Не переживай, я позабочусь о нём."

Вскоре, после того как Хэ Нуаньян и Ли Цин ушли готовить для Гуань Лина суп, а Цзян Ху покинул палату, Гуань Лин попросил А Цина позаботиться о том, чтобы Шан Инжун пришёл.

А Цин немного замешкался, а затем тихо сказал рядом с Гуань Лином: "Слишком поздно, машина жены секретаря Фэна только что перевернулась."

Гуань Лин остался без слов, его лицо стало таким бледным, что оно напоминало чистый лист бумаги.

После короткого сна, когда Гуань Лин проснулся, он наконец-то увидел Шан Инжуна.

Он едва не столкнулся с смертью, и, будучи человеком, который всегда ценил свою жизнь, Гуань Лин, увидев лицо Шан Инжуна, покрытое кровавыми прожилками и с небритой щетиной, понял, что тот тоже не может не признать свою вину в случившемся.

Несмотря на все рассуждения, из глубины души Гуань Лин инстинктивно хотел защищать этого человека. Это чувство уже не поддавалось никаким логическим объяснениям. Даже если бы Шан Инжун стал полностью беспомощным, Гуань Лин, вероятно, всё равно держал бы его на руках и отдал бы ему всё, что у него есть.

"Почему не пойдешь в душ?" — Гуань Лин протянул руку, но, почувствовав боль, сразу же убрал её.

Шан Инжун наклонился поближе, слегка коснувшись его головы, провел по его волосам и тихо сказал: "Лениво."

Гуань Лин улыбнулся, но, почувствовав, как боль прошла по груди и спине, едва сдержал выражение боли, оставив лишь слабую улыбку.

Он успокоился, затем тихо сказал мужчине, который продолжал полусидеть рядом с ним: "Сотрудничай с Цзян Ху, не доводи ситуацию до точки, откуда нельзя будет выбраться."

Шан Инжун снова тихо сказал "мм", повисла тишина, прежде чем он добавил: "Не переживай, я знаю, что делать."

Гуань Лин немного подумал, потом мягко спросил: " Я хорошо к тебе отношусь?"

Шан Инжун замер, и после двух секунд, с явным недовольством и сопротивлением, ответил: "Хорошо."

"Тогда ты должен слушать меня, верно?" — Гуань Лин продолжил, не отводя взгляда.

Шан Инжун застыл, на его лице появилась серьёзность, и он, выпрямившись, посмотрел на лежащего Гуань Лина: "Что ты хочешь сказать?"

Гуань Лин без слов посмотрел на него.

Под этим взглядом, холодный и невозмутимый Шан Инжун нахмурился. Прошло несколько секунд, прежде чем он тихо ответил: "Завтра с ним работать можно, сегодня — нет."

Гуань Лин всё-таки вздохнул, понимая, что Шан Инжун не будет больше уступать, и поэтому не стал больше ничего говорить.

Они немного помолчали, после чего Шан Инжун встал, чтобы уйти.

Гуань Лин, глядя на его спину, собирающуюся покинуть комнату, тихо сказал: "Вернись домой, помойся, в левой тумбочке есть тот комплект одежды, который я для тебя подготовил. Если будет время вечером, зайди ко мне, не оставляй меня одного в палате."

Возможно, последние слова подействовали, потому что, подойдя к двери, Шан Инжун остановился, быстро кивнул в сторону Гуань Лина и только после этого ушёл.

На самом деле состояние Гуань Лина было лучше, чем ожидали врачи. Они думали, что он не сможет двигаться хотя бы несколько дней, но к середине дня он почувствовал себя довольно хорошо и даже не ощущал, что ещё несколько часов назад его ранили.

Гуань Лин чувствовал себя достаточно хорошо, но снаружи все кипело. Поздно пришедший Цзян Ху с людьми пришёл к нему, чтобы взять показания. Он оставил своих подчинённых у дверей палаты, а сам вошёл в комнату, явно раздражённый. Он с гневом сказал Гуань Лину: "Что творится? Разве не сказал тебе следить за Шан Инжуном? Он уже чуть не устроил взрыв в офисе, чуть-чуть, совсем чуть-чуть, он уже собирался взорвать там бомбу!"

Менее чем за десять часов, машина жены Фэна перевернулась, а в обед, когда Фэн Хэнъэнь был с мэром на обеде, несколько пуль пробили стекло, в котором они сидели. За этот день их отделение отправило на задание все доступные силы.

Цзян Ху, даже не задумываясь, сразу понял, что инцидент с Фэн Хэнъэном был устроен Шан Инжуном.

Если раньше все было скрыто, то теперь эти дела вышли на поверхность.

"У вас есть какие-то доказательства?" — Цзян Ху, раздражённо потрепав голову от болей, спросил, а потом, не дождавшись ответа, добавил: "Шан Инжун не должен больше действовать. Если произойдёт что-то ещё, нам будет сложно всё уладить, особенно если он будет использовать незаконные методы, которые могут навредить людям."

Гуань Лин не ответил, но его мысли продолжали бурлить в голове.

Гуань Лин был уверен, что Шан Инжун не будет убивать. Он знал, что методы Шан Инжуна редко приводят к смерти, скорее он предпочитает заставить человека прожить жизнь, полную страха и унижений, лишённую всего.

Что касается сегодняшней крупной операции, то, возможно, её цель была не только вызвать шум, но и официально заявить, что Фэн Хэнъэнь больше не будет действовать в тени.

Гуань Лин понимал, что ему нужно использовать влияние Цзяна Ху, но также не хотел ставить его в затруднительное положение. Поэтому он уверенно сказал: "Он не допустит человеческих жертв."

"Лучше бы так," — с холодной настороженностью сказал Цзян Ху, явно не доверяя Шан Инжуну.

"Какие у вас есть доказательства по делу Фэн Хэнъэна?" — снова спросил Цзян Ху.

"Я передам тебе позже..." — Гуань Лин не успел ещё запросить у Шан Инжуна эти материалы. Честно говоря, он подозревал, что Шан Инжун вряд ли позволит ему заниматься этим делом напрямую, поэтому единственным вариантом для него оставалось получить информацию через Хун Кана.

Если бы это было раньше, Гуань Лин вряд ли смог бы заставить Хун Кана выполнить его поручения, но теперь, к счастью, Хун Кан стал гораздо более учтивым и уважительным к нему. Если бы он надавил, Хун Кан, скорее всего, не стал бы скрывать информацию от него.

Гуань Лин тщательно всё обдумал, поговорил с Цзян Ху по ряду вопросов, затем дождался, пока подчинённые Цзяна закончат с его допросом. После того как все ушли, он, измотанный, просто отключился от усталости.

Когда Гуань Лин снова пришёл в себя, он услышал шум снаружи, будто кто-то спорил. Открыв глаза, он услышал, как снаружи, у полуприоткрытой двери, Хэ Нуаньян кричал: "Ты что, хочешь подождать, пока он действительно умрёт, прежде чем отпустить его?"

Гуань Лин не знал, с кем именно Хэ Нуаньян ведёт такой яростный спор. Он немного растерялся, собирался встать и посмотреть, что происходит, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Шан Инжун, чьи черты лица, и без того резкие, теперь казались такими же острыми и холодными, как вытащенный из ножен клинок.

Гуань Лин встретился взглядом с Шан Инжуном, и в его глубоких глазах мелькнуло нечто. Шан Инжун подошёл и сел на другую сторону комнаты, молча, не произнеся ни слова.

Вслед за ним вошёл Хэ Нуаньян, который, заметив неудачные попытки прогнать Шан Инжуна, отчаянно закатил глаза и, не теряя времени, стал кормить Гуань Лина супом с косточками, даже не обращая внимания на его недовольство.

Гуань Лин в душе тихо вздохнул, не смея ослушаться Хэ Нуаньяна. Он послушно открыл рот и несколько раз украдкой бросил взгляд на Шан Инжуна. Но как только Хэ Нуаньян заметил его взгляды, он сурово посмотрел на него, заставив Гуань Лина больше не рисковать.

К счастью, Шан Инжун, чье присутствие было более решительным и напряженным, чем обычно, оставался спокойным, сидя на стуле и смотря на планшет. Его пальцы быстро двигались по экрану, время от времени он поднимал глаза и бросал взгляд на Гуань Лина, но молчал.

Хэ Нуаньян был рядом, и Гуань Лин не мог спросить, поел ли Шан Инжун, поэтому он молчал, решив подождать, пока Хэ Нуаньян уйдет, чтобы задать вопрос позже.

Сейчас он полностью смирился с судьбой — в такой ситуации ему не выбраться от Шан Инжуна.

Шан Инжун проснулся посреди ночи, сидя на кровати в новой палате Гуань Лина. Он тяжело дышал, пытаясь успокоить бурю в груди.

"Что случилось?" — раздался голос Гуань Лина в темноте.

Шан Инжун не ответил, не хотел, чтобы Гуань Лин увидел панику, которая, наверняка, была написана на его лице.

"Включи свет," — снова прозвучал голос Гуань Лина, мягкий, но уверенный, с едва заметным оттенком, от которого нельзя было отказаться.

Шан Инжун, будучи человеком высокого положения, без труда распознал в голосе Гуань Лина теплую, но в то же время властную интонацию, которая на самом деле была приказом. Однако он не хотел отказывать Гуань Лину. После того как его дыхание немного успокоилось, он все же включил свет.

"Что случилось?" — как только включился свет, Шан Инжун увидел лицо Гуань Лина, которое, хоть и не теряло своей красоты, в тусклом свете казалось почти прозрачным. Однако, слегка нахмуренные брови выдали его беспокойство о нем.

Он не умер. Он все еще переживает за него.

Шан Инжун подошел ближе, сел напротив Гуань Лина, который не мог лечь прямо из-за ранения и был вынужден сидеть, и аккуратно коснулся его бледного лица, лишенного крови из-за потери крови. В тишине ночи, его голос был тихим, словно он боялся нарушить спокойствие, и он спросил: "Ты ведь говорил, что ненавидишь меня, хочешь убить меня и всю мою семью... Как же так, что ты в тот момент не побоялся пожертвовать своей жизнью, чтобы защитить меня?"

Гуань Лин усмехнулся, его улыбка была почти насмешливой, и с оттенком иронии он ответил: "Как я поступаю с тобой — это моё дело. А как другие поступают с тобой, тоже, в сущности, моё дело. Ты ведь сам говорил, что я эгоист и жадный. Особенно в тот момент, когда я даже не думал о чём-то другом, только о том, чтобы защитить тебя."

После этих слов, он с безысходной улыбкой вздохнул, чувствуя глубокую печаль, и сказал: "Привык так относиться к тебе, как к самому важному человеку в моей жизни, и не могу изменить это. Поэтому, Шан Инжун, если мы можем быть вместе и счастливы, давай постараемся. А если не получится, не причиняй мне боли. Я хочу жить долго, смотреть на тебя, а если не смогу быть любимым человеком, хотя бы хочу стать для тебя родственником и заботиться о тебе."

Шан Инжун молчал, только приблизился и прижался лицом к лицу Гуань Лина. Через некоторое время он прижал губы к губам Гуань Лина, нежно касаясь их, и хриплым голосом сказал: "Не уходи."

Глава 74

Вне больницы поднялась буря, и Гуань Лин, пробыв в больнице полмесяца, не мог больше спокойно сидеть там и решил выписаться.

Хотя его выписка не принесет значительной пользы, ведь он все равно не может полноценно помогать, больница все-таки не дом. Как бы комфортно и удобно ни было, дома всегда больше свободы и безопасности. По крайней мере, дома Гуань Лин может спокойно что-то "планировать", не боясь, что за стенкой кто-то подслушивает.

На самом деле, Гуань Лин не особо переживал по поводу того, что происходит с Фэн Хэнъэном и как он поступает с "Ronguang". В вопросах права и в сфере бизнеса "Ronguang" защищен, и любые потенциальные угрозы с этих сторон будут нейтрализованы.

Когда пришел указ о смене руководства в Министерстве торговли, позиция председателя Ханя была сохранена, и Фэн Хэнъэн на некоторое время успокоился.

Но Гуань Лин знал, что это еще не конец, особенно учитывая, что Фэн Фу-Жэнь все еще находится в коме. Он понимал, что его разногласия с Фэн Хэнъэном еще предстоит окончательно решить.

Министр Министерства торговли был все-таки заменен, а на его место был назначен человек, которого Гуань Лин с помощью каналов Шан Инжуна тайно продвигал, чтобы тот занял эту должность.

Когда приказ о назначении был подписан, Гуань Лин, наконец, выдохнул с облегчением. Его тело, которое было напряжено почти целый месяц, почувствовало такую легкость, как никогда ранее.

Так уж устроены мужчины: когда выигрывают битву, их удовлетворение порой не меньше того, что они испытывают во время страстного и удовлетворяющего секса, и, к тому же, это ощущение остается надолго, в отличие от кратковременного удовольствия.

Мужчины всегда нуждаются в победах, чтобы добавить себе заслуженные медали. То, что они получают, это не просто власть, но и ценность, которая приходит с успехом — лишь те, кто достиг этого, понимают, что она на самом деле означает.

А после этого они больше не будут под контролем семьи Хан.

Вечером, когда Шан Инжун вернулся, от него пахло алкоголем. Гуань Лин знал, что он уже отпраздновал в компании, но, глядя в его глаза, он понял, что тот не сильно пьян.

Когда Шан Инжун вошел, Гуань Лин полулежал на мягком кресле, держа в руках книгу, которую почти не читал. Увидев взгляд Шан Инжуна, который, хотя и был сдержанным, все же исходил от него с некоторой властной аурой, Гуань Лин слегка улыбнулся.

Шан Инжун присел перед ним, выдохнул, и только тогда поднял глаза, спокойно сказав: "На данный момент мы выиграли."

Гуань Лин протянул руку и коснулся его лица, смотря в его глаза с мягкой улыбкой, не говоря ни слова.

"Что ты хочешь?" — спросил Шан Инжун, взяв руку Гуань Лина и поцеловав ее.

"Так уже хорошо", — спокойно ответил Гуань Лин, на самом деле считая, что так все в порядке.

И что будет дальше между ним и Шан Инжуном, если это действительно случится — тоже неплохо.

Когда человек достигает такой стадии, он уже испытал многое, и его мировоззрение становится более спокойным. Хотя до состояния "не радуйтесь от вещей, не печальтесь от себя" еще далеко, все-таки не так уж и далеко.

Люди, когда становятся достаточно стойкими, начинают понимать, что многое уже можно принять без особого беспокойства.

Гуань Лин чувствует, что у него нет особо сильных желаний, а Шан Инжун иногда все еще не может его полностью понять.

Он и Гуань Лин не достигли уровня взаимного понимания, где каждый может читать мысли другого. Гуань Лин понимает его в многом, но ему нужно полагаться на достаточно рациональные суждения, чтобы понять намерения Гуань Лина.

Гуань Лин действует по своему желанию, его понимание и подход к Шан Инжуну кажутся естественными, а вот Шан Инжун часто должен сохранять достаточно объективную и рациональную позицию, чтобы понять, что Гуань Лин думает и что делает.

Даже только что в машине, во время разговора с Тан Хаотао, старый друг, который всегда высоко ценил Гуань Лина, удивлялся, что его защита Гуань Лина достигла уровня матери-львицы, охраняющей своего детеныша, и оказалась даже более решительной и жестокой, чем он когда-либо мог ожидать.

Шан Инжун всегда знал, что Гуань Лин его любит, поэтому, когда Гуань Лин перестал его замечать, он почувствовал обиду. Но теперь, когда он понимает, насколько глубоко Гуань Лин готов защищать его, он не может не быть тронут этим.

Однако, помимо чувства благодарности, он испытывает и печаль.

Теперь он понимает, почему Гуань Лин когда-то был готов на всё, чтобы уйти от него. Этот человек отдал ему всё — своё сердце, свою любовь, всё, что у него было, а он сам всё это игнорировал, не ценил. Он лишь инстинктивно хотел удержать его рядом, не позволяя уйти.

Помимо печали, он также ощущал неприятное чувство, потому что наконец-то понял, что Гуань Лин может обойтись и без него.

Даже несмотря на то, что он по-прежнему его любит и готов на всё, чтобы его защищать, Гуань Лин всё равно мог бы просто развернуться и уйти.

В период, когда Гуань Лин восстанавливался дома, Шан Инжун работал только полдня, а утром и вечером оставался дома, занимаясь делами. Он переносил все свои встречи на обеденное время, но в районе одиннадцати тридцати обычно приходил к Гуань Лину, чтобы покушать вместе с ним, а затем продолжал свою работу.

Хэ Нуаньян несколько раз приходил и замечал, как Шан Инжун не спеша обедает с Гуань Лином, в то время как его ассистенты напряженно разговаривают по телефону с бизнес-партнерами, ожидая, когда же их босс выйдет.

Действительно, бизнес был чрезвычайно загружен, особенно с выходом нового продукта на рынок, и клиентов, которых нужно было лично встречать, было предостаточно. Ассистенты уже месяц не могли позволить себе нормальную личную жизнь. Однако босс строго контролировал свое рабочее время, что ставило их в неудобное положение. Они, конечно, не паниковали, так как имели достаточный опыт, но если бы на их месте оказался кто-то менее опытный, то, вероятно, они бы распрощались с должностью, плача от усталости.

В тот день в полдень Шан Инжун был вынужден уйти по настоянию Гуань Лина, сидящий рядом с ним Хэ Нуаньян без стеснения закатил глаза и сказал: "Вот так-то он решил стать примерным мужем, не стыдно ли?"

"Лучше поздно, чем никогда", — ответил Гуань Лин, расслабленно улыбаясь.

"Ты и так его защищаешь", — без настроения сказал Хэ Нуаньян.

Гуань Лин снова улыбнулся, наполнив его стакан соком, и тихо, с оттенком легкости, сказал: "Так и есть, мне это нравится".

Он и Шан Инжун не смогут иметь такие отношения, как Хэ Нуаньян и Ли Цин. Эти двое могут поддерживать друг друга, а вот он и Шан Инжун… во-первых, Шан Инжун не пойдет за него на смерть, во-вторых, даже если он изменится, то не изменится сильно ради него. Но даже небольшие изменения — уже немало.

Конечно, Гуань Лин не радуется этим изменениям в Шан Инжуне. Сравнив свои компромиссы с тем, что он готов был бы сделать ради него, изменения этого человека уже не могут тронуть его душу.

Гуань Лин не слишком переживал, и, когда другие были ошеломлены изменениями в Шан Инжуне, он не испытывал никаких эмоций.

Без особых переживаний, конечно, для него не имело значения, что говорили другие. Гуань Лин был готов принять всё, не желая спорить.

Даже с Хэ Нуаньяном, своим лучшим другом и братом, он не хотел говорить много о Шан Инжуне.

Бесполезно говорить слишком много, в конце концов, всё равно будет как будет.

Гуань Лин за время восстановления значительно улучшил своё самочувствие, кожа стала гораздо более гладкой. Когда Цзян Ху снова встретил его, он немного удивился, наблюдая за его грациозностью и естественностью в движениях. Обратившись к Хэ Нуаньяну, он нахмурился и сказал: "Что это такое?"

Хэ Нуаньян недоуменно спросил: "Что что?"

Цзян Ху указал на Гуань Лина и спокойно добавил: "Он стал слишком уж... свежим."

Гуань Лин услышал это и прищурился, улыбнувшись. Хэ Нуаньян, наконец, понял, что имел в виду Цзян Ху, и с раздражением сказал: "Не думал, что начальник Цзян тоже умеет льстить."

Цзян Ху посмотрел на улыбающееся лицо Гуань Лина, прищурив глаза, но не ответил.

Он знал о чувствах Гуань Лина к Шан Инжуну и понимал их позицию. Были вещи, которые он никогда не сделал бы, но иногда, невольно, ему хотелось бы подумать, может быть, когда Гуань Лин останется один в старости, он сможет стать его спутником жизни?

Он не знал, как на это смотрит Шан Инжун, но для него Гуань Лин был самым ярким человеком, которого он когда-либо встречал.

Цзян Ху подумал, что с Гуань Лином его жизнь точно не будет скучной.

Однако, несмотря на такие мысли, он не воспринимал их всерьез, и, повернувшись, снова начал беседовать с Хэ Нуаньяном.

На самом деле, если Гуань Лин мог стать так близким другом для Хэ Нуаньяна, человека с таким высококлассным мировоззрением, это уже много о нем говорит. Гуань Лин вовсе не был заурядным человеком.

Цзян Ху всегда считал рассказы о том, как Шан Иньрун раньше не уважал Гуань Лина, смешными. Этот мужчина, даже будучи молодым, уже научился не удивляться даже самым сильным проявлениям власти и агрессии. Если такой человек не выделяется, то кто вообще может претендовать на титул "выдающегося"?

Гуань Лин встретился с Цзян Ху, обсудил несколько текущих дел и затем поехал в США вместе с Шан Инжуном.

Из-за нестабильной ситуации в стране, чтобы действовать осторожнее, изначально запланированный банкет по случаю успеха нового продукта, который должен был пройти в Китае, был перенесен в США.

Изначально Шан Инжун предложил устроить их юбилейную вечеринку, но Гуань Лин немного задумался. Тогда Шан Инжун спросил: "Ты не хочешь?"

Гуань Лин кивнул, и Шан Инжун спокойно ответил: "Тогда слушаю тебя."

Таким образом, идея вечеринки была отложена. После инцидента с покушением Шан Инжун стал мягче, и хотя Гуань Лин не был рад таким переменам, он все же был настроен оптимистично. Он знал, что если Шан Инжун не будет зацикливаться, их жизнь будет продолжаться нормально.

Когда они прибыли в США, Тан Хаотао встретил их в аэропорту. Увидев Гуань Лина, он крепко его обнял, а затем сильно потрепал ему волосы. "Молодец," — сказал он с улыбкой.

Гуань Лин почувствовал, как его волосы стали неаккуратными, а Шан Инжун, стоящий рядом, передал свой портфель помощнику и бережно начал поправлять ему волосы.

Тан Хаотао, наблюдая за таким вниманием Шан Инжуна, улыбнулся и сказал Гуань Лину: "Теперь ты, наверное, получил то, что хотел, да?"

Гуань Лин улыбнулся, но не ответил.

Порой восприятие между людьми сильно различается, и он не ожидал, что мысли Тан Хаотао будут близки к его собственным.

Девушка Тан Хаотао, с которой он не был женат, но которую он обручил и с которой у него было трое детей, приехала в этот раз.

И, как оказалось, она была на позднем сроке беременности.

Во время того напряжённого периода работы Тан Хаотао, она приехала, чтобы пообщаться с детьми, и, кто бы мог подумать, в процессе этого снова забеременела.

Гуань Лин встретился с ней всего четыре или пять раз. Хотя их отношения не были слишком близкими, он всё равно достаточно высоко ценил эту откровенную и решительную женщину. Он был очень рад видеть её, несмотря на её редкие визиты в дом Тан, и был приятно удивлён её энергией, несмотря на то что она была такой трудоголик. Однако, увидев её живот с двойняшками, он не мог не выразить своё беспокойство: "Когда они родятся, будет уже пятеро, да? Разве ты всё ещё сможешь продолжать работать?"

Линь Цзе, женщина с большим животом, была сама являющаяся фотографом, громко рассмеялась: "Что, разве я перестану работать? В любом случае, у них есть папа, я буду просто рожать."

Её слова звучали так, как будто она не заботится о будущем, что вызвало у Гуань Лина смешанные чувства. Он не мог не посмеяться и восхищался этой открытой женщиной. Он также уважал её решимость поддерживать решение Тан Хаотао, который хотел иметь много детей. Раньше Гуань Лин не мог понять, почему эта женщина, столь увлечённая своими идеями и работой, так не страстно относилась к любви. Она не была готова отказаться от своей карьеры ради отношений, но теперь он немного понял её мысли — иногда любовь бывает настолько искренней, что ты готов отдать всё, что у тебя есть, даже если не всегда можешь быть рядом.

Любовь, если не быть узким в своих взглядах, становится прекрасной.

Линь Цзе, улыбаясь, держала свой живот, который уже был заметно большим на третьем триместре, а Тан Хаотао, увидев это, поспешил подойти и осторожно поддержать её, продолжая на ходу ворчать как заботливая домохозяйка: "Врачи говорят, что беременность в твоем возрасте опасна. Ты не могла бы хотя бы не смеяться так громко? А если живот заболит, что ты будешь делать?"

Линь Цзе всё равно смеялась и, повернув голову к Гуань Лину, сказала: "Смотри, даже смеяться мне не разрешают... После того как я рожу, мне нужно будет быстренько уйти, иначе, если долго находиться с этим мужчиной, он меня точно начнёт раздражать."

Сказав это, она помахала рукой, призывая стоявшего рядом с Гуань Лином, лицо которого стало более расслабленным, Шан Инжуна, чтобы он помог ей.

Линь Цзе, как и Тан Хаотао, считала Шан Инжуна своим младшим братом.

На самом деле, она была к нему даже более склонна, чем Тан Хаотао.

Однажды она без стеснения сказала Гуань Лину, что люди всегда склонны быть с теми, кто им нравится, и что если Шан Инжун не чувствует к тебе того, что ты к нему, то не стоит мучить себя, а лучше найти того, кто будет любить тебя так же сильно, как ты его.

Просто Гуань Лин — человек с упрямыми убеждениями, и в его глазах существует только Шан Инжун. Он никогда не думал о других, поэтому на протяжении многих лет неустанно пытался быть с ним.

Теперь, научившись размышлять, он не чувствует, что кто-то может быть лучше Шан Инжуна. Его взгляд всегда направлен только на этого человека.

Если они не смогут быть вместе в будущем, он не будет думать, что кто-то другой может быть лучше Шан Инжуна. Максимум — они будут одинаково хороши.

Он действительно любит Шан Инжуна и не будет считать, что кто-то лучше его, даже если не смогут быть вместе.

Признание своих чувств на самом деле сделало жизнь гораздо легче.

Шан Инжун хочет детей, поэтому, когда они ужинали с детьми, а Тан Хаотао бегал вокруг своих троих детей, пытаясь их накормить, Линь Цзе спросила его: "Когда вы планируете?"

Шан Инжун посмотрел на Гуань Лина, а тот просто улыбнулся и не сказал ни слова.

Такое огромное предприятие, как у Чжун Гуан, не может обойтись без наследников, но Гуань Лин не заботится об этом и не возражает, поэтому он просто молчит, не выражая мнения.

Шан Инжун заметил его молчание, сделал паузу, а потом, взглянув на Линь Цзе, спокойно сказал: "Примерно через два года."

"Ну, тогда тебе придется тяжело," — с улыбкой сказала Линь Цзе Гуань Лину, — "будешь воспитывать двоих детей."

Она намекала, что детей Шан Инжуна тоже придется воспитывать ему. Гуань Лин невозмутимо улыбнулся, молча, не пытаясь возражать.

Он уже достаточно заботится о Шан Инжуне, и ему не предстоит брать на себя ответственность за воспитание детей. Это обязанность самого Шан Инжуна, а не его.

Конечно, он не стал бы объяснять это за столом, и не планировал обсуждать этот вопрос с Шан Инжуном позже, поэтому просто улыбнулся и перевел тему. Когда Шан Инжун посмотрел на него после того, как сказал это, он тоже улыбнулся в ответ.

Он оставался спокойным и невозмутимым, и никто не знал, что он действительно думает. Даже если бы сейчас перед ним сидел Хэ Нуаньян, он бы вряд ли смог угадать его настоящие мысли.

В день праздничного банкета, Гуань Лин сопровождал Шан Инжуна в банкетный зал, где они вместе с основными сотрудниками и крупными клиентами компании предложили тосты. Это стало своего рода публичным признанием их отношений.

Он вернулся в страну раньше Шан Инжуна, всего через несколько дней после его отъезда, потому что подошел десятилетний день рождения Хэ Синя, и вся семья собиралась отпраздновать это событие.

Шан Инжун же оставался в Америке, чтобы решить вопросы с суррогатным материнством. Линь Цзе нашла подходящего кандидата и прилетела к Шан Инжуну для встречи по этому поводу.

В день их встречи, Гуань Лин все еще был в Америке. Он не мог найти никаких серьезных недостатков у этой женщины, которая действительно отличалась от других, с высоким интеллектом и эмоциональным интеллектом. Он также заметил, что Шан Инжун был ей вполне доволен.

На следующий день, когда они уезжали, в машине Шан Инжун снова спросил его мнение. Гуань Лин, улыбаясь, ответил, что если это то, что он хочет, и если ему это нравится, то все будет хорошо.

Шан Инжун спросил его: "А ты счастлив?"

Тогда Гуань Лин засмеялся, поцеловал Шан Инжуна в лицо и нежно сказал ему на ухо: "Я люблю тебя, ты знаешь, как сильно."

Он ставил Шан Инжуна даже выше своей собственной жизни, как же он мог помешать ему завести детей?

Гуань Лин вернулся и отпраздновал с семьей Хэ десятый день рождения Хэ Син. Той ночью он остался у них, так как немного выпил и поздно ночью, беседуя с Хэ Нуаньянем, они заговорили о нынешней ситуации Шан Инжуна.

Хэ Нуаньян на минуту замолчал, услышав о том, что Шан Инжун собирается завести детей.

"Он действительно любит детей..." — с улыбкой произнес Гуань Лин, вспоминая, как Шан Инжун следил за детьми Тан Хаотао, заметив, что этот мужчина всегда был ответственным, и в будущем будет хорошим отцом, как и Тан Хаотао.

"А ты?" — спросил Хэ Нуаньян, который раньше сидел на другом конце дивана, а теперь переместился ближе к Гуань Лину, положив голову на его плечо.

Гуань Лин улыбнулся, задумавшись на несколько секунд, и ответил: "Мне, наверное, не нравится. Раньше приходилось заботиться о себе, потом о нем, а если еще и о ребенке — не хватит сил."

"Ли Цин тоже не хочет детей," — спокойно сказал Хэ Нуаньян. "Он говорит, что и так устает, заботясь только обо мне, не хочет делить внимание."

"Ха," — легкая улыбка скользнула по лицу Гуань Лина, и он спросил: "А ты?"

"Я?" — Хэ Нуаньян не задумываясь ответил: "Не планирую, тем более у меня есть Хэ Синь, он как мой ребенок."

"Здорово," — Гуань Лин ответил с легким безразличием.

"Мм," — Хэ Нуаньян тихо откликнулся, а затем погрузился в тишину.

Когда Гуань Лин почти заснул, Хэ Нуаньян снова нарушил тишину, спросив: "Ты ему говорил? Что не хочешь детей?"

"Мм..." — Гуань Лин зевнул, всё еще с сонным выражением, ответил без особого волнения: "Говорил, и что с того? Он просто будет недоволен. Если не согласится, он будет недоволен год, два, а время будет потрачено зря..."

"Значит, ты не будешь недоволен?" — Хэ Нуаньян посмотрел на него.

"Нет," — Гуань Лин не открыл глаз, казалось, он был отстранен от всего, спокойно ответил, "Я не недоволен. Это его дети, не мои."

Не его — значит, не нужно нести ответственность. Это дело Шан Инжуна, дело семьи Шан, но не его дело.

Он просто прохожий, который любит Шан Инжуна, может быть, будет с ним до конца, станет его родственником, заботясь о нем до самой смерти, но он не его любовник и уж тем более не его семья.

Гуань Лин очень хорошо понимает свое место.

Именно потому, что понимает, он не переживает, конечно, и не испытывает боли.

После той ночи, Хэ Нуаньян больше не задавал Гуань Лину вопросы о Шан Инжуне. Он продолжал, как раньше, оставаться равнодушным к нему, не проявляя любопытства, но и не отстраняясь.

Когда Шан Инжун вернулся, рана Гуань Лина тоже почти зажила. Однако, несмотря на восстановление, Гуань Лин продолжал проводить много времени в постели, в том числе из-за восстановления сексуальной жизни.

После того, как Гуань Лин почувствовал, что его стареющие суставы не выдерживают нагрузки, он стал уделять больше внимания своему здоровью. Вместе с Хэ Нуаньяном они занимались укреплением здоровья. Спустя два месяца таких усилий его состояние значительно улучшилось, и энергия заметно возросла.

К концу года дети Цзян Ху родились — двойня, мальчик и девочка, по одному на каждого.

Гуань Лин шутил с Хэ Нуаньяном, что это похоже на раздачу морковок, удивляясь, как современные люди могут договариваться о таких вещах.

После рождения детей Цзян Ху, появились новости и о детях Шан Инжуна.

Когда Шан Инжун получил конкретные новости, он ответил на звонок, улыбаясь. Линь Цзе что-то говорила с другой стороны, а он лишь отвечал «мм», «мм», «мм», играя пальцами на руке Гуань Лина, который сидел рядом.

После того как он положил трубку, он крепко обнял Гуань Лина за талию и, улыбаясь, прошептал ему на ухо: "Мы скоро будем родителями".

Гуань Лин, хоть и был равнодушен внутри, все же улыбнулся, поцеловал его в ухо и сказал с улыбкой: "Здорово, интересно, будет ли он похож на тебя".

Шан Иньюн холодно улыбнулся, уголки его губ поднялись в широкую дугу: "Через несколько месяцев ты сам узнаешь".

Действительно, прошло не так много времени, и уже через девять месяцев Гуань Лин узнал, похож ли ребенок на Шан Инжуна — да, действительно, он был очень похож.

Он увидел это в мультимедийном сообщении, которое прислал ему Тан Хаотао.

С того дня, как родился ребенок, Шан Инжун не связывался с ним почти неделю.

Причина в том, что накануне того дня, когда он должен был поехать с Гуань Лином в США встречать нового члена семьи, Гуань Лин не согласился. У него были важные дела, которые он не мог отложить, хотя изначально не собирался отказываться. Однако, обстоятельства немного изменились, и он всё-таки отказался, но всё подготовил для Шан Инжуна, собрал его вещи и отправил на рейс.

Через несколько часов, когда Шан Инжун приземлился в США, он позвонил Гуань Лину. На другом конце провода, сдержанно спросил: "На самом деле, ты не любишь моих детей, не так ли?"

Когда Гуань Лин услышал этот вопрос ночью, он моментально проснулся. Он долго молчал, стараясь говорить мягко, чтобы не задеть, и ответил: "Как я могу не любить? Просто это твой ребенок, твоя жизнь, не моя. А ты — моя жизнь."

Гуань Лин не осмеливался говорить больше, чтобы не вызвать конфликт в будущем, потому что для него действительно Шан Инжун был всем, ради него он был готов идти на всё.

Гуань Лин думал, что его слова были достаточно мягкими и понимающими, но с того дня, как он сказал их, и до рождения ребенка, Шан Инжун больше не связывался с ним.

Гуань Лин понимал, что не может вложить всю свою душу в отношения с ребенком, потому что его место — рядом с Шан Инжуном, и все остальное для него второстепенно. Он был готов хорошо относиться к ребенку, но оставался в рамках своей роли — заботливого партнера, а не полноценного родителя.

Гуань Лин был очень расстроен, чувствуя, что Шан Инжун слишком строг к его способностям, и, похоже, это не изменится на всю его жизнь.

Глава 75

Когда Шан Инжун вернулся, он отправил сообщение Гуань Лину, и тот поехал встречать его в аэропорт.

Затем машина поехала на кладбище.

Когда они приехали, Шан Инжун вышел из машины, взял ребенка у нанятой няни и передал его Гуань Лину. Тот, неохотно, но взял на руки.

В машине Гуань Лин спросил Шан Инжуна о имени ребенка. Шан Инжун посмотрел на него и спокойно ответил: "Шан Лин".

Гуань Лин на мгновение застыл, глядя на маленькое сверток, который был только несколько дней от роду. Улыбка на его лице немного поблекла.

Они отправились на кладбище, чтобы почтить память отца Шан Инжуна. Не прошло много времени, как приехала его мать и сестра.

Мать Шан Инжуна стояла рядом и долго смотрела на ребенка, а затем подошла к Гуань Лину и спокойно сказала: "Можно мне подержать?"

Гуань Лин уже собирался ответить улыбкой и сказать «да», как Шан Иньюн вмешался, забрал ребенка и передал его своей матери, выразив что-то вроде «м-м» носом.

Гуань Лин еще не успел понять, что произошло, как Шан Инжун взял его за руку и повел к могиле его отца, чтобы сжигать бумажные деньги.

Он налил три чашки алкоголя и, стоя перед черной надгробной плитой, тихо произнес: "Папа, все сделано, как ты сказал."

Затем он потянул Гуань Лина к коленям, и одну чашку он вылил перед могилой, а остальные две они выпили по очереди.

В это время мать Шан Инжуна, держа ребенка, стояла рядом, трясясь от холода. Шан Фэйхун, не выдержав, решительно и осторожно забрала ребенка на руки.

Когда Шан Инжун вел Гуань Лина к могиле, ее слезы капали на лицо спящего ребенка. Она не могла понять, почему плачет, но чувствовала невыразимую печаль.

Ее брат любил ее, но никогда не просил ее поклониться перед их отцом.

Когда ей было три года, она убила собаку, которую ее брат держал, и с тех пор ее отец больше не брал ее на руки. В год своей смерти он передал все свои имущество брату, а перед несколькими пожилыми людьми заявил, что кроме брата никто не получит ни копейки из наследства семьи Шан.

Ее отец не любил ее, но, к счастью, ее брат любил. Но теперь и брат ее больше не любит.

Она знала, что эти два года станут для них годами постоянной борьбы. Они не смогут обойтись без денег, которые дает ее брат, и они не смогут противостоять методам Гуань Лина.

Дети... ее брат тоже сказал, что оставит их под опеку Гуань Лина.

Все принадлежит Гуань Лину, они проиграли.

Она снова проиграла. Ранее они проиграли из-за матери, отца, который ничего не оставил им с дочерью, а теперь проиграли из-за этого человека, стоящего за ее братом.

Гуань Лин на самом деле считал, что время может изменить многие вещи у людей: например, израсходовать когда-то существовавшую любовь, а также выработать стойкость и измененные привычки.

Он думал, что со временем, после всех испытаний, Шан Инжун тоже поймет, что люди все равно остаются с теми, кого они действительно любят.

По сути, он делал всё, что мог, всё ещё ожидая, что Шан Инжун предаст его.

Но Шан Инжун вел себя совершенно по-другому. Теперь он каждый день работает только полдня, никогда не выходит на вечерние встречи и, если и уезжает в командировки, то всегда берет с собой А Цина.

А Цин теперь полностью работает на Гуань Лина.

Когда он оставался дома так долго, он даже не трогал ребенка. Он либо сидел в кабинете, работая, либо приходил к Гуань Лину, чтобы выпить чашку чая. Ребенок, даже если он плакал до обморока, не вызывал у него ни малейшего отклика.

Если он сидел рядом с Гуань Лином, и тот разговаривал с ним, он не отвечал. Он просто смотрел на Гуань Лина, и в его глубоком взгляде отражалось лицо Лина с улыбкой.

С течением времени, Гуань Лин тоже перестал с ним разговаривать — он действительно был занят заботой о ребенке.

Няня, которая заботилась о ребенке, была обучена так, что кроме кормления, смены подгузников и укачивания ночью, она точно и решительно передавала ребенка Гуань Лину в остальное время.

Гуань Лин понял, что Шан Инжун что-то замышляет, но чем больше он ухаживал за ребенком, тем больше восхищался его планом. Когда ребенок немного подрос, его черты лица начали отчетливо напоминать лицо Шан Инжуна, которое он видел на фотографиях из детства.

Гуань Лин не мог не почувствовать привязанности к этому лицу, особенно после того, как он так долго заботился о ребенке, меняя подгузники и выполняя роль «молочного отца». Как он мог действительно возненавидеть его?

Когда ребенку исполнилось десять месяцев, он уже начал ходить. Маленький был невероятно умным и с утра до вечера не отставал от Гуань Лина.

Когда он впервые сказал «папа», Гуань Лин ощутил резкую боль в сердце, не сразу осознав, как сильно это его тронуло. Осторожно, с волнением, он позвонил Хэ Нуаньяну, чтобы сообщить: "Шан Лин сегодня сказал «папа» ..."

Хэ Нуаньян на том конце сначала помолчал, а потом сказал: "Тебе не стыдно, ты, подлец!"

Гуань Лин рассмеялся, и в этот момент малыш, играющий с игрушкой, снова полз к нему, обнял его за ногу и, пуская пузыри, воскликнул: "Папа!", затем поднял игрушку, как будто хотел отдать её Гуань Лину.

Гуань Лин, немного смущённый тем, что его так называют, решил отнести ребенка к Шан Инжуну, чтобы тот позвал настоящего папу.

Гуань Лин, не ожидая, что ребёнок откажется звать его, попытался укачать его, но как бы он ни пытался, малыш всё равно не хотел звать его. Шан Инжун, холодно посмотрев на это, не обратил на происходящее внимания, и спустя какое-то время, видя, что Гуань Лин не может уговорить малыша, он решительно отправил их обоих, сказав, что у него начинается видеоконференция.

Гуань Лин остался в недоумении.

Однако, несмотря на это, он не мог не почувствовать некоторое трогательное волнение.

Шан Инжун действительно стал гораздо более серьёзным за этот год. Он не только передал Гуань Лину заботу о ребёнке, но и сам вёл себя очень ответственно. Гуань Лин несколько раз подмечал, как Шан Инжун тайком целует его, что добавляло ещё больше странных и противоречивых чувств.

Однако, несмотря на такие моменты близости, он заметил, что мужчина стал говорить с ним всё реже. Говорят, что это потому, что он чувствовал, что слова могут привести к ненужным недоразумениям, и, возможно, считал, что лучше ничего не говорить вовсе, чтобы избежать ошибок.

Гуань Лин иногда задумывался, не собирается ли он быть глухонемым всю жизнь перед Шан Инжунем?

Но Шан Инжун действительно, похоже, имел такое намерение. Даже в постели он сосредотачивался на своих делах, больше не настаивая на том, чтобы Гуань Лин говорил о чувствах.

Кроме того, он часто целовал его.

А самый большой его недостаток — он не мог отказаться от поцелуев с Шан Инжунем, он не мог устоять перед тем чувством, которое приносили эти поцелуи.

В общем, после того как Шан Инжун закрывал рот, всё, что он делал, было тем, что Гуань Лин любил.

На праздники он продолжал быть рядом с Гуань Лином, навещая родителей Хэ и некоторых друзей Гуань Лина. Он больше не стоял рядом с ним с ощущением "вселенской исключительности", а тихо стоял позади, в полушаге, в роли другого человека.

Чем бы ни думал человек, это бесполезно, потому что всё это — иллюзия, настоящая жизнь — это та, которую мы живем.

Гуань Лин подумал, что заботиться о ребенке так — это довольно хорошо, и даже что ему это нравится. Но Хэ Нуаньян, как ни странно, не удивился. Он спокойно сказал: "Посмотри, как ты в детстве обращался с Хэ Сином, и всё станет ясно."

На основе того, как в прошлом году вел себя Шан Инжун ("ты не дождешься, чтобы я изменил"), его редкие, но все же заботливые поступки, такие как подача Гуань Лину половины нарезанного фрукта, а также другие последовательные проявления внимания, заставили Гуань Лина, обычно склонного к бездействию, почувствовать тепло. Иногда ему даже начинало казаться, что в этих немного неуклюжих жестах Шан Инжуна есть что-то милое.

Ранее Гуань Лин просто любил Шан Инжуна, иногда думая, что у того много недостатков, но никогда не считал его милым.

Гуань Лин думал, что его жизнь с Шан Инжунем будет продолжаться так, без особых изменений, но после того, как Шан Лин исполнился всего год, его жизнь изменилась. В тот день он получил сообщение о смерти своей биологической матери.

Мать Шан Лина была китайско-американским полицейским, погибшим при исполнении служебных обязанностей.

Когда Гуань Лин получил эту новость, Шан Инжун не был дома — он уехал в командировку. Гуань Лину пришлось быстро собрать вещи, взять Шан Лина на руки и вместе с Хун Каном сесть на самолет, чтобы поехать в США.

Тан Хаотао и Линь Цзе встретили его в аэропорту.

Линь Цзе молча плакала в машине. Она рассказала Гуань Лину, что подруга предчувствовала свою смерть и поэтому решила забрать немного времени для себя, оставив Шан Лина. Она не ожидала, что всё случится так быстро, всего лишь чуть больше года, и она действительно умерла.

Гуань Лин с Шан Лином посетили похороны. Шан Лин не понимал, что вся эта печальная сцена была связана с смертью его биологической матери. Он просто положил голову на грудь Гуань Лина, и его глаза, точно как у Шан Инжуна, без страха смотрели на чужих людей.

Перед уходом Линь Цзе передала Гуань Лину видеозапись, которую мать Шан Лина записала для него. В видео она, не слишком уверенно говоря на китайском, просила Гуань Лина позаботиться о Шан Лине и обеспечить ему рост в окружении любви.

Гуань Лин, увидев это, ночью обнял Шан Лина, который, будучи совершенно невинным и не понимая происходящего, не спал всю ночь. На следующий день Линь Цзе проводила его в аэропорт для рейса обратно в страну.

Когда Гуань Лин собирался на посадку, Линь Цзе, которая всегда ждала его, наконец заговорила и сказала: "Извини."

Гуань Лин недоуменно посмотрел на нее. Линь Цзе с горькой улыбкой пояснила: "Изначально Шан Инжун должен был решить, хочет ли он ребенка только после того, как ваши отношения стабилизируются. Но я убедила его, что ребенок укрепит ваши отношения. Он всегда считал меня своей старшей сестрой и думал, что я лучше понимаю тебя, чем Хаотао, поэтому..."

Гуань Лин, услышав это, не знал, что сказать, и только усмехнулся, находясь в замешательстве.

Линь Цзе вздохнула и посмотрела на него с сожалением. "Я поняла это только спустя полгода. Он стал еще более беспокойным и стал приближаться к тебе, потому что чем больше он переживал, тем больше старался быть рядом с тобой. Гуань Лин, он не перестал любить тебя. Если бы не любил, разве он бы каждый день неутомимо пытался тебя порадовать, несмотря на все трудности? Он боится, что не сможет тебя угодить, поэтому обсуждает это с Хаотао, устраивает собрания с подчиненными, даже доверяет моему мнению, потому что считает, что я всегда лучше всех вижу людей..."

Гуань Лин, услышав это, не знал, что сказать, и просто улыбнулся вежливой улыбкой.

Линь Цзе, глядя на его очаровательное лицо с улыбкой, вдруг поняла, почему тот человек, которого она считала своим младшим братом, так неуверенно относился к нему... У этого человека слишком жесткое сердце, даже если он тот, кто любит больше всех.

Линь Цзе всегда была решительной, и на самом деле, Гуань Лин был очень удивлен, услышав её извинения.

Тан Хаотао ничуть не изменился, но женщина так откровенно извинилась перед ним, и Гуань Лин понял, что она не пыталась оправдывать Шан Инжуна.

Линь Цзе не была тем человеком, который мог бы делать такие вещи намеренно.

Через день после возвращения в страну Шан Инжун тоже вернулся из командировки. Гуань Лин рассказал ему о биологической матери Шан Лина, включая её смерть и причины. Шан Инжун лишь произнёс «мм», и не было заметно, чтобы он испытывал какие-то эмоции.

Он тогда был в душе, а Гуань Лин стоял у двери и говорил с ним. Немного поколебавшись, он снял одежду, встал под душ и сказал: "Она записала два видео, одно для меня, а другое для будущего Шан Лина... "

Шан Инжун кивнул, протянул руку и начал мыть Гуань Линю волосы.

Гуань Лин смотрел на него, пока пена для волос не начала почти попадать в глаза, после чего он закрыл их и спросил: "Ты что, не хочешь знать, почему не тебе?"

Возможно, потому что Гуань Лин, закрыв глаза, не мог увидеть, кивнул он или покачал головой, Шан Инжун заговорил, кратко ответив: "Не нужно."

Гуань Лин, услышав это, безнадежно ухмыльнулся и с самокритикой сказал: "Ну вот, теперь все знают, что за тобой стоит такой сильный управляющий."

Ответом на его слова стал поцелуй, который Шан Инжун положил на его губы.

Шан Инжун лёг спать рано той ночью, и в этот день тоже встал рано. Когда он проснулся, он успел укачать ребёнка, а потом сам уснул, пока Гуань Лин всё ещё сладко спал.

Из-за того, что Гуань Лин иногда ночью вставал, чтобы проверить, как ребёнок, в углу их комнаты всегда горела тусклая торшерная лампа. Так что, даже если было ещё темно, Шан Инжун мог ясно видеть лицо Гуань Линя.

После того как он забрал ребёнка, в этом было хоть что-то хорошее: когда бы он ни проснулся, всегда был свет, чтобы спокойно взглянуть на лицо Гуань Линя.

Шан Инжун некоторое время наблюдал за лицом Гуань Линя, и постепенно он стал немного очарован. Он приблизился к Гуань Линю, вдыхая с ним один и тот же воздух, и спустя некоторое время тихо поцеловал его губы.

Гуань Лин скрывает свои мысли слишком тщательно, и только в такие моменты Шан Инжун может подойти к нему, не вызывая недоразумений.

Шан Инжун чувствует, что с этим сложно справиться. Он пробовал много способов быть ближе к Гуань Линю, но все они не увенчались успехом. В конце концов, самый консервативный способ — тихо наблюдать за развитием событий — оказался самым удачным и безопасным.

Он не хотел, чтобы у него был ребёнок, и только в тот день, когда ему пришлось поехать с Гуань Линем встречать новорождённого, он понял, как сильно Гуань Линь скрывает свои эмоции. Всё это время он казался совершенно счастливым, когда речь шла о ребёнке, будто действительно рад тому, что они скоро станут родителями.

Он сказал, что ребёнок — это только его, и не имеет никакого отношения к Гуань Линю. Шан Инжун чуть не задушил Гуань Линя от злости в тот день, когда он звонил из аэропорта.

Он даже подумывал отказаться от ребёнка и отдать его матери.

Но эта женщина, родив ребёнка, сразу отправилась в командировку, оставив его с ребёнком и уехав. Он подумывал отдать малыша Линь Цзе, а потом вернуть его матери, когда она вернётся.

Но Линь Цзе отказалась, и даже расплакалась...

Шан Инжун не мог выносить, когда она плакала. Она была женой Тан Хаотао, женщиной, которую он очень уважал и любил. Как он мог позволить ей плакать? В тот момент он также подозревал, что мать Шан Лина, которая была сиротой, возможно, не вернется. После дня раздумий он все-таки решил забрать ребенка и вернуть его к Гуань Линю.

Гуань Лин мог бы воспитывать ребенка так, как хочет, и если бы не получилось, они могли бы передать его под присмотр других людей.

Когда Шан Инжун так подумал, он неожиданно осознал, что это действительно вариант. Он думал, что любит детей, но на самом деле, когда он держал ребенка на руках, он не чувствовал того возбуждения, которое ожидал.

Он понял, что гораздо больше его волнует, когда он просыпается среди ночи, ощущая Гуань Линя рядом с собой, чем любой другой момент в жизни. Гуань Лин — это тот, кто действительно занимает все его мысли, тот, кто дает ему ощущение принадлежности.

Гуань Лин говорил, что ребенок — его жизнь, но Шан Инжун знал, что это неправда. На самом деле, Гуань Лин — это его жизнь. Он надеялся, что даже в возрасте сорока или пятидесяти лет, Гуань Лин все еще будет рядом, будет говорить ему, что любит его, что готов отдать все. И тогда он тоже скажет Гуань Линю, что любит его больше всего на свете, и ради него готов отказаться от всего.

С утра, после того как Шан Инжун встал, он отправился в тренажерный зал, построенный в заднем дворе, и полчаса играл в сквош. Когда начало светать, он прекратил и вернулся в спальню, принял душ и пошел на кухню.

В этот момент пришел слуга, увидев его, поприветствовал: "Доброе утро, господин Шан, господин Гуань еще не встал?"

Шан Инжун тоже ответил: "Доброе утро." Его естественно сдержанное лицо было серьезным, и он добавил: "Он поздно лег вчера, ему нужно поспать еще немного."

Он серьезно рассказал о состоянии Гуань Лина, затем взял сковороду, поставил её на огонь, налил масло и поставил форму для жарки яиц в виде сердца. Он недавно научился готовить это блюдо, и из-за того, что несколько дней был в командировке, теперь, когда готовил снова, немного потерял уверенность. Он время от времени проверял огонь, переживая, что яйца могут подгореть, если температура будет слишком высокой.

К счастью, рядом стояла пожилая женщина по имени Хонг, которая заметила, что огонь слишком большой, и, улыбаясь, подошла помочь ему отрегулировать температуру, благодаря чему он не растерялся.

Жареные яйца, поджаренный тост и приготовленный кофе — все это был сделано Шан Инжуном собственноручно. Закончив, он проверил время, затем передал тарелку Хонг Сяо, мягко сказал: "Пожалуйста, разбудите господина Гуань, пусть поест завтрак."

Хонг Сяо улыбнулась, быстро взяла тарелку и направилась наверх.

Шан Инжун пошел следом за ней и вошел в спальню.

В этот момент Гуань Лин как раз поднял голову с подушки, увидев их, тяжело вздохнул и, закрывая глаза рукой, сказал: "Сколько времени? Семь часов?"

Глава 76

Шан Инжун просто прислонился к двери на балконе и смотрел, как Гуань Лин завтракает, одновременно разговаривая по телефону.

Когда Гуань Лин закончил, он помахал рукой в его сторону и ушел с балкона, чтобы найти Шан Лина.

Время шло, и прошло еще полтора года. Шан Лин уже был трехлетним мальчиком.

Гуань Лин выбрал детский сад для Шан Линя недалеко от дома. В день, когда он повел его в детский сад, Шан Инжун тоже пошел, стоял рядом, молчал, иногда смотря на Гуань Линя своими глубокими глазами, в которых не было ни волнений, ни эмоций.

Он был мужчиной, в котором никогда не было ярко выраженных эмоций. Люди, которые пытались завести с ним бурные отношения, всегда мечтали о страстной любви, но даже несмотря на то, что Гуань Лин и он были связаны почти двадцать лет, он так и не видел, чтобы Шан Инжун когда-то терял самоконтроль. Единственные исключения — это когда он ушел, и за это время устроил несколько стычек с Хэ Нуаньяном и другими, что показало его импульсивность.

Обычно, даже если у этого мужчины было плохое настроение, он просто оставался с холодным лицом.

Шан Лин очень любил детский сад. Ему нравилось играть с другими детьми, и это во многом связано с воспитанием, которое он получил от Гуань Линя. Он часто водил Шан Линя на встречи с людьми и позволял ему общаться с детьми его возраста, например, с сыном Цзян Ху, Цзян Ханом.

Таким образом, хотя ребенок внешне был похож на Шан Инжуна, его характер был совершенно другим — он был веселым и искренним, как маленький взрослый.

Гуань Лин любил Шан Линя, но, честно говоря, он не хотел, чтобы тот слишком сильно зависел от него. Он давал ему всю необходимую заботу и внимание, но не тратил все свое время исключительно на ребенка.

Однако из-за Шан Линя Гуань Лин, который изначально уделял Шан Инжуну семь-восемь частей своего внимания, теперь перенаправил три-четыре части на сына. В то время как Гуань Лин был с Шан Инжунем, именно Шан Инжун стал чаще проводить время с ним. Если Гуань Лин собирался встретиться с кем-то, Шан Инжун всегда, если у него была возможность, обязательно сопровождал его.

Гуань Лин не возражал брать его с собой, если Шан Инжун был бы согласен. Но, в конце концов, Шан Инжун был крупным бизнесменом, владельцем компании, и не имел так много времени, чтобы постоянно быть рядом с ним.

Когда Шан Лин начал ходить в детский сад, Гуань Лин действительно почувствовал облегчение, у него стало меньше дел и забот.

На следующий месяц его номинальный отец ушел из жизни, и его сын пришел к нему в "Ronguang".

После того как А Цин позвонил и доложил, Гуань Лин спросил: "Как он выглядит?"

"Некоторое время он выглядит упадочно," — осторожно ответил А Цин.

"Дай ему два миллиона, и скажи, чтобы больше не обращались ко мне," — сказал Гуань Лин, проявив последнюю каплю милосердия.

"Есть."

"Если снова обратятся, решай сам, не нужно больше мне сообщать." Гуань Лин не любил, когда им манипулировали. Эти два миллиона — это последняя милость для того мужчины, с которым его связывает кровь.

Через несколько дней после этого А Цин снова позвонил, слегка запинаясь, сказал: "Вы помните господина Дун?"

Господин Дун? Известный ювелирный магнат Юго-Восточной Азии, который год назад переехал сюда и прислал им приглашение на банкет. Гуань Лин тогда не пошел, слышал только его имя, но так и не встретил его лично.

"Тот ювелирный магнат?" — спокойно спросил Гуань Лин.

"Да," — после короткой паузы ответил А Цин. — "У него есть внук, лет 17-18..."

Гуань Лин, как опытный старый лис, понял, что скрывается за этими словами, и с улыбкой спросил: "И что дальше?"

"Он уже несколько раз назначал встречи с господином Шанем. Только что промок под дождем, сказал, что хочет воспользоваться офисом господина Шаня."

"Понятно."

"Господин Шан согласился."

Гуань Лин снова тихо произнес: "Ммм."

А Цин замолчал на мгновение.

Гуань Лин, наконец, спокойно добавил: "В следующий раз такие вещи мне не нужно сообщать."

Гуань Лин уже почти сорок лет, и он не стал бы беспокоиться о таких вещах, как кто-то пытается проникнуть в дела Шан Инжуна. Он давно понял, что это неизбежно — новые люди приходят, старые, как он, вынуждены уступать место. Он не переживал по поводу таких изменений, поскольку, несмотря на это, его место было закреплено, и он оставался рядом с Шан Инжуном.

Однако в этот год ситуация, видимо, была не слишком удачной для него. И вот он получил звонок от своей матери — она сообщила, что находится на последней стадии рака и, возможно, осталось жить всего пару недель. Она попросила его приехать навестить ее.

Гуань Лин согласился на просьбу матери. Перед тем как уехать, он решил предупредить Шан Инжуна, чтобы тот не подумал, что что-то не так. Он рассказал ему о состоянии своей матери.

За все годы, проведенные с Шан Инжуном, Гуань Лин так и не привел его к своей матери, даже не показывал ему ее фотографии, потому что сам очень редко общался с ней.

Гуань Лин неожиданно упомянул свою мать, и только тогда Шан Инжун вспомнил, что у него есть еще и мать.

Спустя день Гуань Лин должен был уехать. Шан Инжун проводил его в аэропорт. Его выражение оставалось холодным, но в его действиях все же ощущалась забота и внимательность.

Перед посадкой на самолет Гуань Лин поцеловал его в щеку, пожелал хорошей работы и напомнил заботиться о здоровье.

Через два дня, находясь в Великобритании, Гуань Лин получил звонок от Шан Инжуна, который поинтересовался, где он остановился.

Гуань Лин был немного удивлен, но все же сообщил адрес.

Через пару часов Шан Инжун постучал в дверь дома, где жили его мать и отчим.

Когда дверь открылась, Гуань Лин нахмурился, а Шан Инжун, не обращая внимания на его выражение, просто прошел внутрь с чемоданом и холодно сказал: "Дела компании почти улажены, срочные вопросы буду решать через интернет."

Гуань Лин не мог ничего сделать, поэтому пришлось проводить его в свою спальню.

Его младший брат, Дуань Иминь, который помогал матери собирать вещи, выглянул из комнаты и на китайском языке позвал его: "Брат, у нас гости?"

Гуань Лин остановился, подумал секунду и помахал ему рукой: "Подойди, я тебя познакомлю."

Несколько лет назад Дуань Иминь связался с Гуань Линем по поводу дипломной работы, касающейся некоторых дел в Китае. Он знал, что Гуань Лин не любит, когда его беспокоят, поэтому после этого случая, кроме звонков на Новый год, он обычно не связывался с ним.

Он, по указанию матери, старался не беспокоить жизнь Гуань Линя.

В этот раз, встретив Гуань Линя, который был у них в гостях, Дуань Иминь, с которым Гуань Лин не так часто общался, проявил особенную дружелюбность. Обычно человек с мирным характером стал еще более приветливым, всегда готов был слушать и уважать старшего брата, которого он видел всего пару раз через видеосвязь, даже питая к нему некоторое уважение и восхищение.

Когда он заметил высоко стоящего рядом с братом, внушительного и необычайно красивого мужчину, Дуань Иминь немного замер.

"Это мой партнер, Шан Инжун. А это мой сводный брат, Дуань Иминь", — кратко представил их Гуань Лин, затем попросил Дуань Иминя продолжить собирать вещи, ведь они скоро должны были поехать в больницу.

Характер Гуань Линя во многом был похож на его матери. Когда он был полон эмоций, это было как яркое пламя, которое могло сгореть до конца, а после этого становился он холодным, словно вода без волн. Что касается смерти, эта женщина, пережившая немало эмоциональных разочарований, приняла ее с необычной спокойностью. Ее новый муж, с которым она вышла замуж позднее, казался гораздо более уязвимым. В день, когда Гуань Лин увидел, как она сняла с себя дыхательную маску, этот мужчина буквально разрывался от боли, обнимая ее, почти теряя самоконтроль.

Перед тем как попрощаться с матерью, Гуань Лин лишь слегка поцеловал ее в лицо, не сказав ни слова.

Их отношения были довольно отстраненными — они не часто общались, и в трудные моменты жизни ни один из них не поддерживал другого. Их жизнь была полна невысказанных слов и недосказанных чувств, и расставание не было таким болезненным, как могло бы быть у тех, кто действительно был близким. Для Гуань Линя прощание с матерью было больше похоже на прощание с другом, чем с настоящим родственником.

После похорон он остался в Великобритании всего на полмесяца. В день, когда он должен был уехать, изможденный Дуань Иминь предложил ему провести несколько дней в их доме на сельской местности.

Гуань Лин вежливо отказался от предложения и вернулся в страну с Шан Инжуном.

Когда самолет покидал Лондон, Гуань Лин чувствовал себя немного потерянным. В своей жизни он не смог удержать много вещей, которые по-настоящему принадлежали бы только ему. Все, что действительно было его, — это деньги и активы, и ничто больше.

Он осознавал, что если бы он умер, вокруг него не было бы тех, кто по-настоящему бы переживал его уход. Хэ Нуаньян, возможно, скорбел бы, но у него была своя жизнь. Сколько бы ни было воспоминаний и сожалений, он все равно оставался бы другом, а не кем-то близким.

Его мать, на самом деле, имела более удачную судьбу, чем он. В конце концов, она встретила мужчину, который любил её больше, чем она его.

В любви не принято говорить о равенстве. Хотя Гуань Лин не считал, что за эти годы он что-то ущемлял в себе, когда он видел, как муж его матери относится к ней как к самому дорогому в жизни, он всё равно ощущал некую грусть.

Возможно, в этой жизни он никогда не получит того, что она получила.

После возвращения домой, в первую ночь, Гуань Лин не мог уснуть. Посреди ночи он взял сигарету и пошел на крытый бассейн, чтобы покурить.

Он выкурил две-три сигареты, когда у двери появился кто-то.

Гуань Лин, увидев, что это Шан Инжун, слегка замер. "Как ты проснулся?" — спросил он.

Шан Инжун взглянул на него и подошел, сев рядом.

Он забрал сигарету из рук Гуань Линя и закурил.

Гуань Лин, увидев это, снова зажег новую сигарету, сделал затяжку и тихо сказал: "Иди спать, всё в порядке, я в порядке."

Шан Инжун лишь тихо «м-м» и остался на месте. Спустя некоторое время он повернулся к Гуань Линю и спросил: "Я тебя не беспокою?"

Гуань Лин мягко улыбнулся и не ответил.

Шан Инжун остался с ним, не уходя, и сидел с ним всю ночь.

Утром, когда начало светать, Шан Инжун присел перед Гуань Лином и сказал: "Поднимайся."

Гуань Лин был немного уставшим, наклонился и положил голову ему на спину.

Шан Инжун поднял его на спину и понес наверх, положив его на кровать. Когда он положил Гуань Линя, он поцеловал его в лоб и сказал: "Я буду заботиться о тебе."

Гуань Лин улыбнулся и уткнулся лицом в подушку.

"Ты мне веришь?" — снова сказал Шан Инжун.

Но к тому времени Гуань Лин уже уснул.

Через несколько дней, в один из полуденных часов, Хэ Нуаньян принес свежие фрукты и зашел проведать Гуань Линя. Он рассказал ему сплетни, сообщив, что тот молодой поклонник, который недавно активно ухаживал за Шан Инжуном, пытался покончить с собой, перерезав вены в "Ronguang". Старый господин Донг даже обратился за помощью к Ли Циню, который был с ним близким другом, чтобы тот помог скрыть новость.

Гуань Лин откусил яблоко и покачал головой: "Эти молодые люди..."

Молодёжь всегда полна энергии, готова к крайностям и не боится рисковать, но с возрастом, возможно, даже не испытываешь чувства зависти или ревности. Гуань Лин, например, просто выслушал и вздохнул, обрабатывая дела, продолжая есть яблоко.

Хэ Нуаньян, увидев его реакцию, приблизился и внимательно изучил его лицо, а затем тоже вздохнул: "На самом деле, твой поклонник действительно стоил бы внимания, не хуже, чем Шан Инжун. Ты правда не заинтересовался им?"

Гуань Линь усмехнулся, услышав Хэ Нуаньяна, вдруг вспомнил о молодом человеке, которого не видел уже три месяца. Он не знал, как тот сейчас.

Хэ Нуаньян, видя его улыбку, покачала головой и спросила: "Он действительно больше не пытался тебя найти?"

"Отправил несколько сообщений," — спокойно ответил Гуань Линь.

Молодой человек был не только красив, но и умён, с отличными манерами и способностью терпеть. Гуань Линь общался с ним два-три года, и только в первые три месяца, когда они работали вместе над одним бизнес-проектом, он случайно понял, что тот был в него влюблён.

В тот вечер Гуань Лин перепил и чуть было не оказался с ним в постели. К счастью, Хэ Нуаньян вовремя вмешался, а молодой человек тоже смог остановиться вовремя. В результате Гуань Лин провёл полчаса под холодным душем, чтобы потушить вспыхнувшее внутри кратковременное пламя.

Хэ Нуаньян никогда раньше не видел, чтобы Гуань Лин терял самообладание из-за кого-то, кроме Шан Инжуна. Поэтому на обратном пути он без конца допытывался, что же Гуань Лин на самом деле думает об этом.

Гуань Лин мог только честно ответить Хэ Нуаньяну.

Тот человек обладал именно таким лицом, которое Гуань Лин находил крайне привлекательным. Более того, его спокойная, но проницательная манера вести дела вызывала у Гуань Лина искреннее восхищение. За эти несколько лет они часто общались, потому что Гуань Лин ценил его. Однако он никак не ожидал, что этот человек испытывает к нему чувства. Даже такой сдержанный человек, как Гуань Лин, не смог полностью остаться равнодушным. Его слегка уязвлённое, но теперь удовлетворённое чувство тщеславия напомнило о себе, хотя он думал, что давно избавился от него.

Разумеется, быть объектом восхищения такого человека было приятно, но Гуань Лин пока не собирался заводить с ним действительно близких отношений. Поэтому он выбрал путь охлаждения ситуации: некоторое время не отвечал на его попытки связаться, а затем уехал в Англию. Так вышло, что они довольно долгое время не виделись.

За это время Хэ Нуаньян начал весьма симпатизировать внуку владельца сети ресторанов "Дунцзи". Он был искренне уверен, что этот молодой аристократ, который ворвался в элиту словно тёмная лошадка, куда более подходящий вариант для Гуань Лина, чем Шан Инжун. Молодой, красивый, умный, влиятельный — и вдобавок сирота. Его путь к успеху был ещё сложнее, чем у самого Гуань Лина в своё время: ребёнок из бедной семьи, который слишком рано стал самостоятельным, успел вкусить все трудности жизни. Такой человек идеально подошёл бы Гуань Лину, который привык заботиться о других.

Хэ Нуаньян всерьёз надеялся, что на этот раз Шан Инжун уступит место новому избраннику, а у Гуань Лина появится шанс на новую, полноценную жизнь, а не на компромиссное существование рядом с ним.

К сожалению, даже этот сообразительный молодой наследник «Дунцзи» потерпел неудачу. Вместе с ним разочарование испытал и Хэ Нуаньян.

Ведь это был поистине невероятно красивый мужчина! Хотя он и был моложе Гуань Лина на семь-восемь лет, внешне и по статусу они выглядели идеально подходящей парой. Такой выдающийся человек — редкая находка, и Хэ Нуаньян даже начал подумывать о том, чтобы подталкивать Гуань Лина к измене.

Как раз после этих размышлений, ближе к вечеру, молодой человек позвонил. С улыбкой он напомнил Гуань Лину о том, что бамбуковые побеги, которые он заметил в его саду в прошлый раз, уже проросли. Затем он попросил Гуань Лина завтра прийти, чтобы его шеф-повар смог продемонстрировать свои кулинарные способности.

Гуань Лин улыбнулся, собираясь отказаться, но молодой человек на том конце провода с легким смехом добавил: "Я ведь уже достал все ингредиенты, которые ты хотел. Неужели ты не заглянешь, чтобы проверить и заодно поужинать? "

У Гуань Лина были с ним деловые отношения, и он знал, что тот уже всё уладил. Отказаться было невозможно. Поэтому ближе к вечеру он отправился в сад Фан Имяня.

Фан Имянь ждал его у входа. Когда машина подъехала, высокий и стройный мужчина с грацией наклонился к опущенному стеклу машины. Уголки его губ слегка приподнялись, создавая загадочную полуулыбку.

"Наконец-то ты приехал…" — произнёс он с ноткой удовлетворения в голосе.

Гуань Лин, оказавшись так близко к такому живому и привлекательному лицу, почувствовал, как его щеки слегка разогрелись. Однако он быстро взял себя в руки и с лёгкой улыбкой ответил: "От столь щедрого приглашения господина Фаня сложно отказаться. Как же я мог не прийти?"

Фан Имянь усмехнулся, скользнул по нему взглядом и, обойдя машину, сел с другой стороны.

Они вдвоём прошли в его личный сад, дошли до бамбуковой рощи, где находилась открытая кухня. Там уже были приготовлены разнообразные ингредиенты, но повара нигде не было видно. Более того, не оказалось и обычно собиравшихся здесь в небольшой компании руководителей разных фирм, которые привыкли устраивать здесь застолья, беседы и игры в карты.

Фан Имянь небрежно взглянул на него, снял пиджак, закатал рукава, вымыл руки и взял нож. Легким движением плеч он указал на себя, улыбаясь: "Не ищи никого. Сегодня нас только двое. Твой повар на сегодня — это я..."

Гуань Лин лишь покачал головой с улыбкой. Но в этой ситуации, как человек старше на несколько лет, уходить было бы уж слишком мелочно. Увидев, как Фан Имянь с уверенными движениями разжигает огонь и наливает масло, Гуань Лин тоже снял пиджак и закатал рукава. Спокойно, но с лёгкой тенью вызова в голосе, он произнёс: "Давай вдвоём."

Гуань Лин в этот момент хотел лишь поскорее справиться с формальностями, не подозревая, что одним из "вежливо выгнанных" из сада ради него гостей был директор, который сейчас обсуждал дела с Шан Инжуном в офисе "Ronguang".

Глава 77

Когда блюда были наполовину готовы, зазвонил телефон.

Гуань Лин поднял трубку.

"Где ты?" — раздался на том конце спокойный, но холодный голос Шан Инжуна.

"В «Мянь Юане»."

На том конце наступила тишина, и Гуань Лин приподнял бровь. Через пару секунд, не дождавшись его ответа, Шан Инжун сдержанно добавил: "Ты ужинаешь с Фан Имянем?"

Гуань Лин, который уже сообщил ему об этом, слегка удивился, услышав такой вопрос, но всё же ответил коротким «мм».

"Хорошо, я заеду за тобой." — После этих слов разговор был завершён, и связь прервалась.

Гуань Лин не знал, смеяться ему или расстраиваться. Фан Имянь, сидящий рядом, с улыбкой спросил: "Шан Инжун?"

Гуань Лин кивнул и пожал плечами: "Проверка."

Фан Имянь слегка улыбнулся, но ничего не сказал.

Гуань Лин в ответ тоже улыбнулся и продолжил без спешки помогать с приготовлением еды, не давая волю эмоциям.

Он ценил в этом молодом человеке способность сохранять самообладание и достаточно ума, чтобы не выносить дела на поверхность, не выставлять их напоказ.

Гуань Лин всегда был склонен думать о последствиях, ему не нравилось конфликтовать. То же самое он ценил и в других людях. Причина была простая: их подходи и методы работы были схожи, и общаться с такими людьми было проще.

Даже если нужно было отказаться, достаточно было нескольких слов, чтобы собеседник понял его намерения.

Через менее чем час поступил звонок от Шан Инжуна.

Фан Имянь нажал кнопку управления воротами, чтобы впустить Шан Инжуна, и сказал: "Я пойду встречать Шан Инжуна?"

Гуань Лин задумался на секунду и последовал за ним.

Однако, когда он увидел машину Шан Инжуна, он обогнал Фан Имяня на два шага и подошёл к выходящему из машины человеку.

Шан Инжун припарковал машину, вышел и, заметив Гуань Лина, остановился. Он встал перед ним и протянул руку, которую тут же встретил Фан Имянь. Два человека обменялись рукопожатием, обменялись вежливыми словами.

Они обменялись несколькими вежливыми фразами, и Гуань Лин, стоя рядом, слегка рассеянно наблюдал за ними, прежде чем прервал их разговор: "Мы, пожалуй, поедем."

Он повернулся к Фан Имяню с улыбкой: "Спасибо за гостеприимство."

Фан Имянь в ответ улыбнулся. Он был настолько хорош собой, что при тусклом свете вечернего солнца, его лицо казалось почти неземным. В этот момент его красота могла сравниться с красотой Шан Инжуна, не уступая в ничем.

Гуань Лин подумал про себя, что этот молодой человек, если ему дать время, станет настоящим мастером, и интересно, кто сможет привязать его сердце.

После прощания Гуань Лин сел в свою машину и выехал раньше Шан Инжуна.

Он сам приехал на машине, и все трое прекрасно понимали, что предложение Шан Инжуна «приеду за тобой» было просто формальностью.

Гуань Лин не любил терять лицо на людях, и Шан Инжун, в свою очередь, тоже следил за тем, чтобы в подобных ситуациях всё было сдержано и аккуратно.

Шан Инжун понимал, что, когда он приехал за Гуань Лином, тот, даже если и улыбался, показал своё недовольство, просто тем, что ехал немного быстрее его, даже если разница была менее минуты. Это было для него очевидно, и его машина немного прибавила скорость, чтобы не оставлять видимого дистанцирования.

Шан Инжун ехал позади и не чувствовал, что поступил неправильно. Он не мог понять, почему было так некомфортно, но если что-то шло не так, он предпочёл бы выяснить это, подойдя ближе.

Когда он пришёл и увидел Фан Имяня, он, который обычно не обращал особого внимания на этого молодого человека, теперь действительно восхитился. Его спокойствие и уверенность действительно напоминали Гуань Лина. И эта чрезмерная забота о лицах, эта фальшивая вежливость, тоже была на удивление схожа.

Будь то взгляд или выражение лица — оба они умели контролировать ту тонкую грань, которая делала их намерения неясными для окружающих. Они были достаточно вежливы и учтивы, но за этим внешним благородством скрывалась способность решительно и жестоко действовать, если это было необходимо.

Те, кто всю свою жизнь носят маски и не снимают их, самые опасные. Несколько друзей Шан Инжуна не раз делились с ним этим мнением. Потом, когда Фан Имянь неожиданно появился, некоторые из них отметили, что теперь у Гуань Лина появился ещё один человек, с которым можно быть на одной волне.

Шан Инжун вначале не придавал этому значения, ведь кто может быть более жестким, чем Гуань Лин? Он не заботится о вещах, которые не имеют для него значения, и не дорожит ими, но то, что он ценит, для него — святое. Между ними нет промежуточной зоны, и хотя он внешне всегда спокоен и вежлив, его удары всегда точны и решительны, без малейшего колебания. Никто не может предсказать, когда его умыслы станут опасными.

Как и в случае с его гневом, который утих за минуту, если бы они не были так близки все эти годы, если бы Шан Инжун не следил за ним, он мог бы точно так же, как и остальные, думать, что Гуань Лин — это просто спокойный и уравновешенный человек.

Что касается Фан Имяня, если он действительно такой, как говорят, с тщательно скрываемыми мыслями, Шан Инжун решил, что ему следует пристальнее следить за Гуань Лином.

Он не собирался отпускать Гуань Лина. Недавний случай, когда он позволил Дон Му попасть в свой офис, и отсутствие какой-либо реакции со стороны Гуань Лина, лишь подтвердили, что за эти годы его усилия не привели к тому, что Гуань Лин стал воспринимать его более серьёзно.

Гуань Лин оставался тем же человеком, каким он был до их брака, несмотря на то, что он неоднократно вставал за него, даже рискуя своей жизнью. Он не изменился.

Подумав об этом, Шан Инжун понял, что это вполне логично. Если бы Гуань Лин не был таким непоколебимым, как скала, как бы он мог оставаться рядом с ним все эти годы, не теряя искренности и преданности? Поэтому, когда Шан Инжун решил изменить своё отношение, он понимал, что не сможет всё вернуть за один день.

Раньше, возможно, он бы просто продолжал ждать, что Гуань Лин останется с ним, независимо от всего. Он был бы готов продолжать их отношения до конца, не обращая внимания на изменения, которые могли бы произойти.

Но теперь, он хотел больше, чем просто удержание Гуань Лина рядом. Он хотел, чтобы Гуань Лин знал, что он может заботиться о нём, как о своём любимом человеке, проявляя такую же любовь и внимание, как к партнёру.

Он действительно сильно любил его, несмотря на то, что многие в это не верили.

На самом деле, их отношения не были такими, как могли бы показаться снаружи — не разорваны, а скорее всё ещё наполнены близостью и гармонией.

Для окружающих два человека, которые были вместе почти двадцать лет, уже давно достигли такого уровня взаимодействия, когда их отношения можно считать стабильно хорошими. Когда люди только начинают встречаться, всё кажется более страстным и сладким, но спустя столько лет, когда они знают друг друга до мельчайших подробностей, отсутствие взаимной усталости и недовольства само по себе свидетельствует о том, что отношения в целом вполне здоровы.

Конечно, бывают и исключения. Ли Цин уже десятки лет беззаветно любит и зависит от Хэ Нуаньяна. Когда Гуань Лин подъехал к жилому комплексу, он увидел эту пару, прогуливающуюся вдоль речки, держа друг друга за руки. Ли Цин держал яблоко в руках и подносил его к губам Хэ Нуаньяна, предлагая ему откусить.

Гуань Лин остановил машину, увидел их и опустил окно, предложив: "Заедете к нам, выпьем по чашечке?"

Хэ Нуаньян посмотрел на его машину, затем на машину Шан Инжуна, и кивнул в знак согласия.

Ли Цин, увидев, что они снова собираются провести время с его "плохими друзьями", был немного недоволен. Он уже открыл рот, чтобы отказать, но взгляд Хэ Нуаньяна, полный мягкой усмешки, мгновенно заставил его молчать и подчиниться.

Гуань Лин громко засмеялся, как будто насмехаясь над Ли Цином.

Но, не дождавшись, пока Ли Цин что-то скажет, он просто завёл машину и уехал.

Ли Цин, наблюдая за тем, как машина Шан Инжуна следует за Гуань Лином, презрительно обратился к Хэ Нуаньяну: "Он точно опять нас в какой-то болтливый, бессмысленный разговор потянет. Он умеет всё превращать в мелкие пустяки, но так он в конце концов навернётся."

Хэ Нуаньян, конечно, не стал говорить Ли Цину, что ему, по сути, хотелось бы, чтобы у того что-то не получилось. Ли Цин сейчас хорошо ладит с Шан Инжуном, и Хэ Нуаньян не стал бы мешать ему заводить друзей. Он всегда придерживался подхода «пусть делает, как хочет», так что даже если это касалось Гуань Лина, он не собирался вмешиваться, чтобы Ли Цин держал дистанцию от Шан Инжуна.

Мужчины, в конце концов, у каждого есть свои друзья, не так ли? Он ведь тоже с Гуань Лином — друзья.

Гуань Лин припарковал машину и только вошёл в дом, как маленький Шан Лин, как вихрь, подскочил к нему, обвив его ноги руками и с радостью в голосе воскликнул: "Папа, папа, ты наконец-то вернулся!"

Гуань Лин улыбнулся, наклонился, одной рукой поднял Шан Лина, передал ключи от машины дворецкому и спросил: "Ты уже поел?"

"Поел..." — Шан Лин нежно поцеловал его в щеку.

"Иди делай домашку," — сказал Шан Инжун, следуя за ними, сдержанно и спокойно.

Лицо Шан Лина сразу омрачилось.

Гуань Лин заметил, что учитель Шан Лина стоит у двери в его кабинет и наблюдает за ними. Он повернулся к дворецкому и спросил: "Учитель поел с Шан Лином?"

"Да."

"Не так давно, правда?"

"Верно, они поели в семь."

"Тогда пусть немного отдохнут. Передайте учителю, чтобы он тоже отдохнул, и принесите ему чай для переваривания пищи и немного фруктов." — После этого Гуань Лин тепло улыбнулся в сторону учителя и, обняв Шан Лина, пошёл с ним к дивану.

Шан Инжун мельком посмотрел на них, затем повернулся и пошёл к столу, велев дворецкому подать ужин.

Дворецкий немного замедлил шаг, но Шан Инжун спокойно сказал: "Мне только одно."

"Понял," — быстро ответил дворецкий и ушёл, зная, что уже несколько лет он не вмешивается в дела хозяев.

Шан Лин на коленях у Гуань Лина весело тараторил о всех событиях в детском саду, его энергия и живость действительно вызывали умиление. Гуань Лин внимательно выслушал, напоил его половиной чашки воды и только после этого проводил его в кабинет.

В это время Хэ Нуаньян и Ли Цин только что прибыли, и Шан Лин уже собирался подбежать к своему дядюшке Хэ, чтобы снова рассказать ему все события дня. Однако Шан Инжун бросил на него холодный взгляд, и тот сразу же опустил плечи, с унылым видом пошёл в кабинет.

Гуань Лин с улыбкой покачал головой, но не стал следовать за ним, чтобы утешать.

В конце концов, Шан Лин — сын Шан Инжуна, и у него есть свои обязательства. Шан Инжун может любить его, но не позволяет себе баловать его без меры. Это не его право.

Гуань Лин взял вино и пошел в задний двор с Хэ Нуаньянем, оставив Ли Цина и Шан Инжуна вместе.

Через некоторое время, когда они оказались на втором этаже на большом балконе, Ли Цин заметил фигуры Гуань Лина и Хэ Нуаньяна, которые смеялись и беседовали в саду.

Ли Цин принял от Шан Инжуна бокал шампанского, сделал глоток и, посмотрев на него, сказал: "Что-то случилось, да?"

Шан Инжун кивнул, спокойно ответив: "Кто-то за ним ухаживает. Похоже, он ему нравится."

"Правда?" — Ли Цин взглянул на него. Гуань Лин не был человеком, которого легко заставить влюбиться.

"Ну, можно так сказать," — Шан Инжун только что пролистал отчёты, содержащие подробную информацию о Фань Имяне за последние несколько лет, и после некоторого размышления сказал: "Гуань Лин его ценит, но ещё не влюбился."

"Кто?"

"Фан Имян."

"Он?" — Ли Цин нахмурился, немного поразмыслив о Фан Имяне, а затем посмотрел на Шан Инжуна и сказал: "Это, в принципе, не удивительно. Гуань Лин всегда любил таких людей, как он — те, кто на виду одно, а за спиной другое. Он считает, что с ними легко общаться."

Ли Цин обычно говорил очень прямо с теми, кого знал хорошо, и его слова, хотя и могли показаться резкими, не означали, что он не одобряет Гуань Лина. Шан Инжун это знал, поэтому только слегка улыбнулся и тихо сказал «мм».

Ли Цин снова взглянул на Шан Инжуна, затем на Гуань Лина с Хэ Нуаньянем внизу, и вдруг понял, что будущее может быть куда более непредсказуемым, чем он думал.

Теперь между Гуань Лином и Шан Инжуном уже не было напряжения. Они как бы поддерживали атмосферу, в которой даже если между ними нет романтических отношений, они всё равно остаются друзьями. Ли Цин знал, что это хитрый ход Гуань Лина, который он сознательно создал. Он никогда не говорил об этом напрямую, но через все свои действия заставил людей в "Ronguang" и за его пределами понять, что, хотя его отношения с Шан Инжуном изменились, это не влияет на их дружбу или на то, что он продолжает делать в "Ronguang". Косвенно он создал такую атмосферу, в которой мнения окружающих о том, вместе ли они или расстались, становились несущественными.

Это тоже заставляет людей с определенными намерениями думать, что у них есть шанс, из-за чего они начинают жадно наблюдать за Шан Инжуном, надеясь завоевать его.

Ли Цин считал, что раньше Шан Инжун действительно был слишком строг к Гуань Лину, но теперь считал, что нынешний Гуань Лин ведет себя очень некрасиво. Он словно только не написал на Шан Инжуне табличку с надписью: «Хочешь соблазнить или завлечь — пожалуйста». Иначе, учитывая методы Гуань Лина, если бы он действительно не хотел, чтобы кто-то обращал внимание на Шан Инжуна, ему достаточно было бы слегка "убить курицу, чтобы обезопасить обезьян". Люди боятся Гуань Лина до смерти, даже такие личности, как Хань Хуэй, при встрече с ним ведут себя сдержанно. Если бы он действительно не хотел, чтобы кто-то проявлял интерес к Шан Инжуну, ему не нужно было бы ничего делать самому — достаточно было бы одного приказа подчиненным, и они бы всё уладили.

Но он ничего не делает, и даже своим подчиненным дает понять: «Лучше не лезьте в такие дела». Кто посмеет по-настоящему ослушаться его?

Ли Цин как-то обсуждал это с Хэ Нуаньяном, но Хэ Нуаньян явно был на стороне Гуань Лина. Его симпатии были полностью на стороне последнего, так что Гуань Лин мог делать все, что ему угодно. Если Ли Цин пытался затронуть эту тему, Хэ Нуаньян мог один раз выслушать с улыбкой, но на второй или третий раз просто пнул бы Ли Цина ногой в лицо.

Ли Цин был человеком, который боялся своего партнера, и считал, что не имеет смелости рисковать семейным миром ради того, чтобы вставать на сторону друга. Поэтому он больше никогда не упоминал о Шан Инжуне и Гуань Лине в разговоре с Хэ Нуаньяном.

Поэтому теперь он думал, что Шан Инжун тоже довольно жалок. Гуань Лин — такой человек: когда он ведет себя хорошо, то делает это так, что можно почувствовать себя императором. Но что у него на самом деле на уме — этого, возможно, не угадает даже Бог, не говоря уже об императоре.

"Что ты собираешься делать?" — спросил Ли Цин.

Шан Инжун смотрел на Гуань Лина, который шептался с Хэ Нуаньяном. Расстояние было немного большим, и он мог разглядеть только размытый профиль Гуань Лина... За последние годы Гуань Лин совсем не поправился, напротив, стал еще худее. У него всегда был слабый аппетит, и он мог есть немного больше только легкую пищу. На первый взгляд казалось, что он заботится о своем здоровье, но Шан Инжун знал, что на самом деле Гуань Лин просто не мог нормально есть. Поэтому он часто видел, как тот ради поддержания здоровья за раз выпивал целую миску супа. Другие, глядя на это, думали, что он просто немного торопится, но Шан Инжун видел в этом почти акт мучения.

Конечно, Гуань Лин на самом деле не был настолько несчастен. Но Шан Инжун знал, что он и не по-настоящему счастлив. Более того, он не был и печален. В этой связи, казалось, часть души Гуань Лина витала где-то в стороне, безразлично наблюдая за его жизнью и их отношениями. Словно даже если бы всё между ними действительно закончилось, он смог бы с улыбкой мгновенно уйти, повернувшись в самый идеальный и достойный момент.

Он не боялся потерять его. Более того, казалось, что он даже считал это неплохим исходом.

Шан Инжун знал, что слова, которые Гуань Лин когда-то сказал ему, не были ложью. Его отношение — «я люблю тебя, но это полностью на твоё усмотрение» — было до невозможности искренним. Но в этом мире нет такого понятия, как «я люблю тебя, и это не имеет к тебе никакого отношения». Когда один человек любит другого, тот, кого любят, либо отвечает взаимностью, либо нет.

Если даже брак и ежедневные усилия, направленные на заботу о партнёре, не считаются любовью, то что тогда можно считать?

Шан Инжун много размышлял об этом и в конце концов пришёл к выводу, что им нужно ещё немного времени, чтобы похоронить прошлое.

Поэтому он ответил Ли Цину: "Присматривать за ним."

На его спокойный ответ Ли Цин рассмеялся, похлопал Шан Инжуна по плечу и сказал: "Ну да, только это на него и действует."

Гуань Лин проводил Хэ Нуаньяна и остальных, а затем зашел в комнату к Шан Лину, чтобы поправить ему одеяло.

Шан Лин, закончив вечерние занятия, пожелал им спокойной ночи и сразу уснул. Каждую ночь он ложился спать строго по расписанию — ровно в девять часов.

Днем этот маленький непоседа был полон энергии, но вечером он вел себя очень послушно и не капризничал. В этом он был немного похож на своего отца: Шан Инжун тоже, если его успокоить, становился крайне покладистым.

Вернувшись в спальню, он бросил взгляд в сторону балкона, где кое-кто был, а затем пошел в ванную.

Когда он зашел в ванную, то увидел, что ванна уже наполнена водой. Гуань Лин немного помедлил, но все же шагнул внутрь. Полежав какое-то время, он заметил, что никто не зашел. Тогда он расслабился и с удовольствием начал наслаждаться этим моментом уединенного отдыха в теплой воде.

После ванны, выйдя из ванной, Гуань Лин обнаружил, что Шан Инжун еще не спит.

Он положил полотенце, которым вытирал волосы, в сторону и подошел к кровати. Шан Инжун приподнял одеяло, и Гуань Лин вынужден был лечь внутрь. Не прошло и пары секунд, как одеяло опустилось, и Шан Инжун обнял его за талию.

Гуань Лин подумал, что Шан Инжун хочет заняться любовью, и уже начал расслаблять тело, но вместо этого Шан Инжун усадил его между своих ног, обнял их обоих и просто прижал к себе, совершенно не подавая признаков намерения переходить к чему-то большему.

"Мы ведь так и не съездили в медовый месяц?" — задумчиво сказал Шан Инжун у него на ухо.

"Кажется, да. Всё время не находилось," — Гуань Лин принял его слова спокойно и снова расслабился, лёжа.

"Тогда давай найдём время в ближайшие дни."

"Эм…" — Гуань Лин задумался. — "В ближайшие недели не получится. Может, в следующем месяце?"

"Нет, на следующей неделе. На этой разберёмся с работой," — Шан Инжун слегка потерся носом о его ещё не высохшие волосы, произнеся это спокойно и непринуждённо.

"Но…" — Гуань Лин немного замешкался.

"Поехали," — спокойно ответил Шан Инжун, — "Если мы не проведём немного времени вдвоём, ты начнёшь думать, что меня здесь больше нет."

Гуань Лин быстро замолчал, не решаясь продолжить разговор.

"Без меня, останешься только с Фан Имяном," — добавил Шан Инжун.

После этих слов, он подумал, что должен был бы не придавать этому значения, но всё равно почувствовал какое-то неудобство, как будто его что-то настигло.

Он не знал, как ему вообще вести себя с Гуань Лином. Гуань Лин улыбался Фан Имяну как-то искреннее, чем ему.

Этой ночью Гуань Лин немного испугался. Шан Инжун уткнулся лицом в его шею и заплакал, что так сильно его напугало, что Гуань Лин не смог уснуть всю ночь. В итоге, он просто положил голову на грудь Шан Инжуна, и тот, обняв его, продолжал плакать и в итоге уснул, причём спал очень крепко и спокойно.

На следующее утро, взглянув в зеркало на свои темные круги под глазами, Гуань Лин с улыбкой признал, что всё это было неизбежно. Взгляд Шан Инжуна, который с размахом и намеренно проходил мимо, разговаривая по телефону с подчинёнными, заставил его понять, что время действительно нужно будет найти.

Шан Инжун заявил, что нужно выделить целый месяц, и все из его стратегической команды испугались, пытаясь с ним договориться. В ответ, голос Шан Инжуна становился всё холоднее.

Гуань Лину действительно было легче найти время, его дела могли быть выполнены и с помощью А Циня.

В середине разговора позвонил Фан Имянь. Шан Инжун, словно знал об этом, подошел к Гуань Лину и, не издав ни звука, встал рядом, внимательно слушая разговор.

Фан Имянь звонил по делу. Он сообщил, что товар, который Шан Инжун обещал передать Гуань Лину, теперь готов для забора.

Гуань Лин поручил А Циню забрать товар. После того как они завершили деловые переговоры, Фан Имянь продолжил разговор в привычной непринуждённой манере. Однако Гуань Лин заметил, что Шан Инжун, похоже, уже не тратил времени на звонки, сам подошёл к нему, встал перед ним, и, наклонившись, прислушивался к его разговору, при этом его взгляд был прикован к уголку его губ… Атмосфера, в которой Шан Инжун явно подслушивал, была слишком откровенной, чтобы Гуань Лин мог продолжить смеяться. Он поспешил найти оправдание и прервал разговор, сославшись на "неотложные дела".

Пока Гуань Лин размышлял, что сказать, Шан Инжун снова выпрямился и отошел в сторону, чтобы ответить на свой телефонный звонок. Однако его взгляд продолжал искать Гуань Лина, а на лбу легла легкая морщинка. Гуань Лин не мог понять, что это значит.

Он не был зол, и явно не был недоволен Гуань Лином, но казалось, что он думает о чем-то, что ставит его в неловкое положение.

Гуань Лин только мог смеяться сквозь слёзы, качая головой, и продолжал заниматься своими делами, решая вопросы по работе.

В кабинете остался лишь голос Шан Инжуна, становившийся всё холоднее в процессе переговоров. Когда его разговор, наконец, завершился, Гуань Лин, услышав неожиданную тишину, поднял взгляд и увидел, как Шан Инжун подошёл к нему.

Шан Инжун, с серьёзным выражением лица, сказал: "Я не хочу, чтобы ты продолжал любить меня так, как раньше. Забудь, это бесполезно. Но ничего, давай просто поменяемся местами: я буду любить тебя так, как ты когда-то любил меня."

Сказав это, он не стал дожидаться реакции Гуань Лин. Он присел на корточки перед Гуань Линем, раздвинул его ноги своими большими руками, умело расстегнул молнию на штанах Гуань Линя и своими теплыми большими руками вытащили член из его нижнего белья… Затем испуганный Гуань увидел, как его Шан стоит на коленях перед ним и опускает свою благородную голову — точно так же, как он делал с ним раньше. То же самое.

В этот момент Гуань Лин почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди.

Глава 78

Когда Шан Инжун сосал его член, Гуань Лин полностью возбудился.

Сердце Гуань Линя вернулось в исходное положение. Нет, оно должно было упасть именно туда. Гуань Лин, который полностью потерял самообладание, яростно проклинал себя в душе: Какая гребаная шлюха... Выругавшись, Его руки дрожали. Он держал голову Шан Инжун одной рукой, а другой закрывал ему глаза, не желая, чтобы Шан Инжун увидел его налитые кровью глаза.

В этот момент он не мог скрыть своих бурных эмоций. Хотя его сердце колотилось как гром, он не хотел, чтобы Шан Инжун видел, как он снова теряет контроль.

Он закрывал только верхнюю часть, но не мог закрыть нижнюю. Талия Гуань Линя задрожала, когда Шан Инжун стал заглатывать его член.

Шан Инжун прищурив глаза, слегка отдалился, в этот момент Гуань Лин посмотрел на его лицо, и его нижняя часть тела больше не могла контролироваться. Он прижался к голове Шан Инжуна и наклонившись вперед стал яростно вбиваться в рот Шан Инжуна.

Он стиснул зубы и схватил за волосы Шан Инжуна. Он полностью потерял рассудок и сосредоточился только на том, чтобы вбиваться в его рот. Несмотря на то, что его укусил Шан Инжун и он дернулся от боли, он не смог остановить наслаждение. Физиологическое удовольствие, вызванное обладанием Шан Инжуном.

Выплеснув свой гнев, Гуань Лин покрылся потом и пришел в себя. Он молча посмотрел на Шан Инжуна, у которого в уголках рта и на кончике носа была его сперма. Внезапно у него онемела кожа головы.

Он был ошеломлен и ошарашен.

Но Шан Инжун улыбнулся.

Он улыбнулся и встал, затем потянул Гуань Линя обратно в спальню и в ванную. Прополоскав рот, он взглянул на Гуань Линя и нахмурился. Он не знал, куда направить свой взгляд, поэтому просто уставился на Гуань Линя и снял штаны.

Гуань Лин почувствовал себя немного виноватым и позволил ему снять штаны. Увидев, что на лице Шан Инжуна все еще была его сперма, он не удержался и схватил полотенце, чтобы вытереть.

Шан Инжун в это время уже обнял его и сидя на стуле, пытался проникнуть пальцами в «мягкое» местечко Гуань Линя.

Гуань Линь отбросил полотенце, глубоко вздохнул и спросил хриплым голосом: "Сначала помыться?"

"Нет," — Шан Инжун поцеловал Гуань Линя.

Гуань Лин на мгновение замер, ему не хотелось пробовать на вкус собственную сперму, к счастью, это был мятный вкус ополаскивателя для рта.

После поцелуя, два пальца уже свободно входили. Как раз когда Гуань Лин подумал, что достаточно растянут, Шан Инжун, который на оставлял засосов на его шее, поднял голову и расстегнул обе рубашки. Когда член Гуань Линя снова встал, он сказал Гуань Лину: "Мне больше никто не нравится."

Гуань Лин почувствовал жар и небрежно сказал: "Хм."

"Насчет Дун Му, я просто хотел посмотреть, будешь ли ты ревновать." — Шан Инжун крепче обнял Гуань Линя, потираясь своим толстым членом об его «сладкий» вход.

Гуань Лин почувствовал дискомфорт, он глубоко вздохнул, улыбнулся и сказал «хм», пытаясь успокоиться, но от прикосновения губ Шана у него защемило сердце.

Секс с Шан Инжуном всегда был экстремальным, но на этот раз было очевидно, что Шан Инжун не намерен быстро заканчивать.

Конечно, Гуань Лин не мог попросить его помочь ему с самого начала, поэтому ему пришлось подождать. В любом случае, он всегда был терпелив.

"Тогда я подумал, что снова ошибся," — дыхание Шан Инжуна стало тяжелее, почти задыхаясь. Он немного потер свой член, зайдя в него наполовину, задержался на некоторое время, а затем вытащил. Затем он схватил руку Гуань Лина и прошептал на ухо тоном, близким к мольбе: "Гуань Лин, прикоснись к нему..."

Кровь Гуань Лина мгновенно хлынула по его телу. Столкнувшись с Шан Инжуном таким образом, он вообще не имел никакого контроля, поэтому он вынул член Шан Инжуна из-под своих ягодиц, коснулся толстого и длинного фиолетового члена и поцеловал Шан Инжуна. Гуань Лин почувствовал жажду.

"Ты хочешь его?" — спросил Шан Инжун, укусив Гуань Линя за подбородок.

Гуань Линю было лень разговаривать. Он соскользнул вниз и взял член Шан Инжуна в рот.

Во время их секса в первой части, он был в основном активным участником, знакомым с каждой чувствительной точкой на теле Шан Инжуна. Из-за его одержимости телом Шан Инжуна, даже если он не был таким преданным, как раньше, прошло несколько лет, он все еще наслаждался каждым разом, когда они занимались любовью. Он все еще неудержимо целовал любую часть тела Шан Инжуна.

В этом смысле Гуань Лин жаждет быть одержимым Шан Инжуном. Даже если он не будет по-настоящему побежден Шан Инжуном психологически, с физиологической точки зрения ему нравится каждая часть тела Шан Инжуна.

Гуань Лин жадно сосал член Шан Инжуна, засовывая его полностью, крепко обхватывая губами. Всего через мгновение Шан Инжун не мог больше этого выносить и в очередной раз он признал поражение его оральным навыкам. Гуань Лин вытащил член и грубо сказала: "Я знаю, что ты не утруждаешься соревнованием с другими из-за ревности, я знаю, но и ты не используй других, чтобы заставить меня ревновать, хорошо?"

Гуань Линь бросил на него сердитый взгляд.

Шан Инжун тоже слез со стула. Он опустил Гуань Линя на пол, прижимая свой член к анусу Гуань Линя, из которого уже сочилась смазка, и умолял его: "Не используй его, ладно? Послушай, я отдам тебе все."

Гуань Лин не выдержал паузы, даже Шан Инжун был почти не в силах сдержаться, но он все равно поспешно протянул руку, схватил его за член насаживаясь на него самостоятельно.

"Гуань Лин, Гуань Лин..." — продолжал умолять Шан Инжун ему на ухо. Он поцеловал язык Гуань Лин и держал его во рту, чтобы доставить ему удовольствие, просто прося ответа.

Шан Инжун был слишком опасен. У Гуань Линя, который в постели был практически невосприимчив к его угрозам, вообще не было никакого опыта. Он торопливо кивнул, толкнул Шан Инжуна на пол, а затем сел на него верхом.

Когда член Шан Инжуна полностью вошел, он почувствовал, что его тело больше не пустое. После непрерывной езды он был вынужден эякулировать. Затем он лег на тело Шан Инжуна, и его разгоряченная голова немного успокоилась.

Он был в трансе, и Шан Инжун продолжая ласкать Гуань Лина, наслаждавшегося послевкусием оргазма: "Хорошо?"

Гуань Лин немного пришел в себя, молчал несколько десятков секунд и, наконец, поцеловал Шан Инжуна в губы и хрипло ответил: "Хорошо."

Гуань Лин ответил звуком, который заставил Шан Инжуна насиловать его до тех пор, пока у него не наступило недержание. В конце концов он даже не смог встать и уснул тут же.

Когда Гуань Лин проснулся на следующий день, обнаружил следы от акупунктуры на своем теле, а поясница уже не так сильно болела. Он понял, что его лечили, поэтому без труда встал и пошел в ванную.

Ванная комната была убрана, и Гуань Лин долгое время не мог произнести ни слова, глядя на чистое пространство, на время забыв о вчерашней похотливой сцене, которая крутилась у него в голове.

Действительно слишком беспечно, не могу забыть.

Гуань Лин спустился вниз и увидел, что Шан Лин лежит на большом столе на балконе, что-то пишет. Он удивился и обратился к управляющему, который как раз выходил из кухни: "Сегодня не нужно идти на занятия?"

Управляющий поспешил подойти и объяснил: "Директор детского сада сказал, что несколько детей заболели, поэтому они решили дать им выходной. Также домашние визиты, которые были назначены на воскресенье, перенесли на сегодня, потому что в воскресенье в детском саду будет день рождения одного из детей, и не будет времени на визиты."

"Когда придут?" — спросил Гуань Лин, направляясь в кухню.

Шан Лин поднял взгляд, заметив его, и уже собирался подбежать, но тут встретился взгляд с Шан Инжуном, который сидел рядом. Только один взгляд, и маленький мальчик сразу потух, жалобно повернул голову и вернулся к своему рабочему столу, продолжая писать.

Гуань Лин вошел в кухню, и ещё до того, как он взялся за дело, управляющий уже поставил на стол кашу и маленькие закуски, при этом продолжал отвечать на только что заданный вопрос: "Они придут в три часа дня."

"Ммм." — Гуань Лин кивнул и поблагодарил, подняв палочки для еды.

Управляющий, заметив, что его настроение улучшилось, подумал немного и тихо положил пять маленьких булочек на стол.

Он продолжал заниматься другими делами на кухне, и, завершив их, увидел, что из пяти булочек Гуань Лин съел три.

Когда управляющий выходил из кухни и проходил мимо стола, он немного задумался, а потом тихо сказал рядом с Шан Инжуном: "Господин Гуань хорошо кушает."

"Ммм?" — Шан Инжун поднял взгляд от документов и поднял бровь.

"Он съел и рисовую кашу, и булочки," — управляющий улыбнулся и больше ничего не добавил, а затем продолжил заниматься своими делами.

Шан Инжун повернул голову в сторону кухонной двери, несколько минут раздумывая, и, заметив, что время почти пришло, решительно бросил документы на стол и направился в кухню.

Шан Лин встал, следуя за Шан Инжуном, с надеждой посмотрев на него.

Шан Инжун не проявил слабости и, словно отдавая приказ своему подчиненному, сказал: "Сиди, двигаться можно только после того, как всё сделаешь."

Шан Лин, по натуре боявшийся его, послушно сел, но как только Шан Инжун отошел, он продолжал тайком наблюдать за его спиной, немного завидуя, что его отец всё равно больше любит того, другого папу.

Когда пришел педагог для домашнего визита, Чэнь Сяояо также пришел. Гуань Лин хотел передать роль родителя Шан Инжуну, но, увидев его холодное лицо и выражение неловкости на лице обычно мягкого и доброжелательного директора детского сада, решил оставить Чэнь Сяояо на заднем дворе, а сам начал разговор с учителем.

Шан Лин хорошо себя чувствовал в детском саду, был активным и всегда готов помочь, став маленьким старостой группы. Каждый раз, когда педагог и директор приходили, у них не было никаких замечаний, они лишь подробно рассказывали о текущем состоянии детского сада, чтобы родители могли лучше понять образовательную среду, в которой находится Шан Лин.

Домашний визит завершился меньше чем за полчаса. Гуань Лин, держась за руку с Шан Лином, проводил директора и учителя до выхода. Шан Лин, чтобы порадовать их, несколько раз поцеловал учителя в щеку, что вызвало у директора широкую улыбку. Приятная учительница, видя такое внимание, покинула дом, несколько раз произнеся: "До свидания, маленький Шан Лин."

Шан Лин прекрасно умел завоевывать расположение взрослых, и Гуань Лин не мог не улыбнуться от того, как этот малыш заставил его чувствовать себя счастливо. Однако, когда он передал Шан Лина в руки Шан Инжуна, малыш сразу стал тоскливо смотреть на него, выражая свою жалость.

Гуань Лин хотел обсудить дела с Чэнь Сяояо, поэтому передал Шан Лина Шан Инжуну.

Шан Инжун взял его на руки, посадил рядом с собой, взглянул на расписание и дал ему книгу с картинками, а сам продолжил работать с документами.

Гуань Лин, повернувшись, увидел, как два похожих друг на друга человека — отец и сын — сидят под солнечным светом, оба игнорируя друг друга. Он покачал головой, не понимая, как это так, что Шан Лин, который не боится никого и ничего, при виде Шан Инжуна становится похож на мышку, испугавшуюся кота.

Чэнь Сяояо пришел поговорить с Гуань Лином о Чэнь Фэй Сянь. В прошлый раз Гуань Лин вложил большую сумму денег в проект с Чэнь Фэй Сянем, но это оказалось неудачным — фильм стал запрещен в Китае и не был показан, а значит, и не принес никаких кассовых сборов. Через год Чэнь Фэй Сянь снова подошел к Гуань Лину с просьбой о финансах, и на этот раз хотя бы удалось избежать провала. Фильм был выпущен, и наконец-то появились некоторые результаты.

На премьеру Гуань Лин был в Великобритании, и его не пригласили. Теперь же Чэнь Сяо Яо пришел вернуть деньги. Сумма была небольшая, потому что они еще не получили всю прибыль, и вернули Гуань Лину только одну тысячную часть его инвестиций.

Чэнь Сяояо за эти годы поседел из-за дел с Чэнь Фэй Сянем. Когда-то он был заигравшим плейбоем, но теперь, усмирив свои порывы, стал хорошим мужем, полностью отдаваясь заботам о Чэнь Фэй Сянь, заботясь о нем до и после, несмотря на внешние сплетни и нападения. Он оставался спокойным и невозмутимым, и, честно говоря, Гуань Лин теперь имеет гораздо более положительное впечатление о нем, чем раньше.

Он принял чек от Чэнь Сяояо и слушал, как тот продолжал: "Чэн Бин собирается оставить это дело. Он хочет начать собственный бизнес."

Гуань Лин впервые услышал об этом, и на мгновение остался в недоумении.

"Он собирается жениться в конце года," — вздохнул Чэнь Сяояо, — "Эти годы были для него нелегкими."

После этих слов он поднял взгляд и посмотрел на Гуань Лина, а тот ответил ему улыбкой.

Чэн Бин за эти годы на самом деле совершал немало мелких махинаций, но Гуань Лин никогда не обращал на это внимания. Чэнь Сяояо однажды спросил его, почему он не вмешивается, и Гуань Лин ответил ему, что его действия всегда были оправданы.

Но теперь, когда Чэн Бин решил уйти и начать свой бизнес, Чэнь Сяояо не знал, отпускать ли его.

Он не знал, где находится предел Гуань Лина.

Однако, после того как Гуань Лин ответил ему улыбкой, он спокойно сказал: "Если хочет уйти, пусть уходит. Эти годы он действительно был важным членом в "Ronguang", и из-за меня коммерческий директор не будет давать ему больше власти. Это было бы нечестно по отношению к нему."

Чэнь Сяояо ожидал, что Гуань Лин отреагирует спокойно, но не таким образом, поэтому он явно растерялся.

После того как он немного опомнился, он вспомнил о себе и поспешил сказать: "Я не ухожу. Я подписал новый контракт с коммерческим директором на десять лет."

"Не такие уж выгодные десять лет..." — с улыбкой сказал Гуань Лин. Он знал об этом, ведь коммерческий директор упомянул о продлении контракта с Чэнь Сяояо, но, похоже, Чэнь Сяояо стеснялся, так как его партнер был склонен тратить деньги. Поэтому условия были вполне стандартными и не предполагающими большого вознаграждения.

Он уже мог бы требовать долю в акциях компании "Ronguang", но не стал этого делать.

Из-за того, что условия контракта, согласованные с юристом и Чэнь Сяояо, были слишком стандартными, Шан Инжун специально показал их Гуань Лину. Гуань Лин, посмотрев на контракт, невольно усмехнулся, понимая, что его уже немного привязали к Чэнь Сяояо и Чэнь Фэй Сяню, и ему нужно быть готовым к тому, чтобы его могли "порезать".

К счастью, Чэнь Фэй Сянь не всегда был убыточным.

Гуань Лин думал, что через несколько лет, когда Чэнь Фэй Сянь пройдет через дополнительные испытания, возможно, он сможет вернуть хотя бы часть своих инвестиций.

Гуань Лин не требовал многого, и на самом деле связывание Чэнь Сяояо с "Ronguang" было хорошей сделкой. Чэнь Сяояо — редкий талант, и если он решит начать собственное дело, он не останется без успеха.

"Под большим деревом хорошо отдыхать..." — Чэнь Сяояо улыбнулся, но его улыбка была немного тревожной. Он пояснил Гуань Лину: "Чэнь Бинь за эти годы стал гораздо спокойнее. Он также стал гораздо более зрелым. Он понимает, что многие из его поступков были слишком импульсивными..."

Чэнь Сяояо сказал многое в защиту своего друга, и Гуань Лин не стал его прерывать, выслушав все до конца. Затем он спокойно ответил: "Не переживай, не стоит беспокоиться о том, как я обращаюсь с ним. Раньше я считал, что он способен справляться сам, и теперь я точно не причиню ему вреда. Я никогда не начинаю конфликты, и ты, и он знаете это, потому что мы работаем вместе так долго."

Чэнь Сяояо понял, что переусердствовал, усмехнулся с самоиронией, потрепал себя за нос и больше не стал ничего говорить.

Гуань Лин знал, что многие из среднего звена компании "Ronguang" боятся его. За последние несколько лет несколько сотрудников среднего звена уволились по причинам, связанным с ним.

Гуань Лин последние два года, по сути, занимался тем, что помогал компании "Ronguang" выявлять несколько внутренних предателей, связанных с большим числом людей. В условиях слухов и домыслов получить дурную репутацию — не такое уж удивительное дело. Однако, когда он заметил, что Чэнь Сяояо выглядит несколько обеспокоенным, он вдруг подумал, может быть, он действительно был слишком заметным за последние годы.

Тем не менее, по сравнению с теми делами, которыми он занимался, и тем, что люди его "боятся", это на самом деле не такая уж большая проблема.

Сотрудники "Ronguang", включая Чэнь Сяояо, не знают, что значительная часть кадровых изменений за последние несколько лет была связана с его прямым участием.

Гуань Лин передал свои дела А Цину, немного побывал один в своём кабинете, затем спустился вниз, взял бутылку вина и вернулся в спальню.

Шан Инжун продолжал дремать, Гуань Лин разбудил его и протянул бокал вина.

Мужчина взял бокал, немного растерянно смотрел на Гуань Линя.

Гуань Лин постучал своим бокалом по бокалу Шан Инжуна и сказал: "Спасибо".

Гуань Лин внезапно понял, почему Шан Инжун держит А Цина рядом с собой. Из-за действий Шан Инжуна, сотрудники "Ronguang" считают, что А Цин и Хун Кан — люди Шан Инжуна, а большинство дел, которые Гуань Лин передал А Цину и Хун Кану, фактически являются поручениями Шан Инжуна.

Шан Инжун помогал ему избегать множества проблем, как внутри компании "Ronguang", так и за её пределами.

Гуань Лин всегда действовал так, чтобы не оставить противникам пути к отступлению. Несмотря на свою тщательность, ему не удавалось сделать всё идеально — ведь даже Бог не всегда способен на это. Сколько людей он обработал, столько и нажил врагов. Например, устранив одного предателя, он рушил целую семью, а это неизбежно вызывало ненависть со стороны всех её членов… И всех этих ненавистников Шан Инжун принимал на себя.

Если подумать об этом сейчас, то методы Шан Инжуна, хотя и более мягкие, могут привести к менее предсказуемым последствиям, но в то же время порождают меньшую ненависть. В отличие от Гуань Линя, который наносил удар и всё было решено — человек либо умирал, либо его жизнь была разрушена, не оставляя места для жалости или второго шанса, что, безусловно, порождало сильные и агрессивные реакции.

Гуань Лин на самом деле не боялся и не считал свои методы слишком плохими, но иногда он чувствовал, что даже если Шан Инжун не одобряет его подходы, он всё равно берёт на себя ответственность за его действия. Это было достаточно терпимо с его стороны.

Если бы к нему не было ни уважения, ни симпатии, и если бы он был просто подчинённым, то даже самый великодушный начальник не смог бы так поступить.

Глава 79

Гуань Лин, несмотря на все эти годы, когда он сталкивался с любовью и страстными перипетиями, никогда не считал свою жизнь плохой.

Характер человека предопределяет его судьбу. Он не был слишком сентиментален и не жаловался на жизнь. С самого детства он знал, как не усложнять себе жизнь, и никогда не ожидал, что его усилия и полученные результаты будут точно пропорциональны.

Однако, благодаря тому что он много отдавал, даже если результаты не всегда были пропорциональны, он всё равно получал много. Со временем, когда прошло достаточное количество времени, его достижения начали расти с невероятной скоростью, и если сравнивать, то, что он получил, значительно превосходило все, что он когда-то отдавал.

Как и раньше, когда он покупал магазины за несколько десятков тысяч, а теперь эти же магазины приносят аренду, близкую к миллиону в год.

Что-то похожее можно сказать и о самом Шан Инжуне...

Этим утром Шан Инжун встал рано, чтобы отправиться в компанию и организовать дальнейшую работу, он попросил Гуань Лина присоединиться. Гуань Лин как раз находился в процессе телефонного разговора, решая какие-то вопросы, и Шан Инжун стоял рядом, наблюдая за ним. Один телефонный разговор длился около десяти минут, и он не проявил ни малейшего признака нетерпения.

Даже десять лет назад, если бы кто-то сказал Гуань Лину, что Шан Инжун сможет проявить такую терпимость, он бы подумал, что этот человек шутит.

Но невероятное действительно случилось. Гуань Лин продолжал свой разговор по телефону, почти уже без интереса, когда, глядя на Шан Инжуна, спокойно сидящего в кресле и листающего документы, он понял, насколько удивительно изменился их путь.

За все эти годы они не разошлись, и, что удивительно, их отношения действительно начали развиваться в лучшую сторону.

Возможно, время действительно щедро на награды для тех, кто умеет терпеливо ждать, всегда давая немного в знак того, что пройденный путь не был напрасным.

Гуань Лин пошел с Шан Инжуном в "Ronguang", где после того, как он просматривал несколько документов, в кабинет вошел Чэн Бин для оформления своей отставки.

Иногда между людьми действительно существует нечто вроде "дружбы по глазам". То, что другие могут считать ценным, в глазах некоторых может быть абсолютно незначительным. С первого взгляда на Чэн Бина, до того как Гуань Лин узнал, что это тот человек, который займет его место в "Ronguang", он не сразу почувствовал симпатию к человеку, которого многие ценили и любили. И, как оказалось, его интуиция не была далеко от истины. Независимо от того, что Чэн Бин делал раньше, за эти годы он доставил Гуань Лину немало проблем и неприятностей.

Гуань Лин, несмотря на все свои разочарования и неудачи, не стал искать проблемы с Чэн Бином.

Все видят его нынешнюю успешность, но никто не знает, какой ценой он ее достиг. Для него любовь и ненависть никогда не были легкими эмоциями. Он мог бы выказать свою симпатию или ненависть, увидеть их на лицах, но ему всегда нужно сначала взглянуть на людей и события с рациональной точки зрения, не поддаваясь импульсам.

Даже сейчас, когда у него есть возможность заставить Чэн Бина оставаться в "Ronguang" и наказать его за доставленные проблемы, он все равно сидит в стороне, не поднимая головы, позволяя ему и Шан Инжуну оформлять его отставку без лишних вопросов.

Когда Чэн Бин собирался уходить, он позвал Гуань Лина.

Гуань Лин сидел на другом конце дивана, поднял голову, посмотрел на него и слегка улыбнулся.

Чэн Бин на мгновение не знал, что сказать.

За эти годы он много раз пытался разгневать Гуань Лина, даже позволял себе грубые и оскорбительные слова в его адрес. Но Гуань Лин никогда не искал конфликта с ним, просто давал распоряжения остановить его.

Чэн Бин потом долго думал, что за человек такой Гуань Лин. Как он может быть таким спокойным, как он может столько терпеть?

Только недавно, когда он вышел из эмоциональной пучины, связанной с Шан Инжуном, и огляделся, он понял, почему Шан Инжун и другие выбрали этого человека.

Этот человек настолько разумен, что похож на демона. Он легко может заворожить любого, но сам при этом остается совершенно равнодушным, никто не может заставить его потерять самообладание.

Чэн Бин думал, что в конце концов сможет попрощаться с Гуань Лином как следует, сказать: "Господин Гуань, до свидания". Но в итоге он лишь слегка кивнул и развернулся, уходя.

И только тогда он окончательно понял, как Гуань Лин воспринимает его.

Гуань Лин на самом деле его презирал, поэтому никогда не считал соперником.

Чэн Бин старался все эти годы, но так и не смог стать достойным противником для него. Он понимал, что любое сказанное сейчас слово лишь выставит его в жалком свете.

Разворачиваясь и уходя, он внезапно осознал: Гуань Лин ни на мгновение не проиграл. Даже те унижения, которые он когда-то испытал из-за Шан Инжуна в его присутствии, Гуань Лин вернул с десятикратной, если не стократной силой.

С того момента, как Чэн Бин покинул этот офис, Гуань Лин стал безоговорочным победителем, сделав это молча, сдержанной улыбкой, наблюдая, как он самоустраняется.

Когда Чэн Бин вышел, его охватила растерянность. Почти десять лет его жизни — и ничего в итоге он не получил.

Он вспомнил их первую встречу с Шан Инжуном, как его улыбка, подобно распустившемуся цветку мака, ослепила его и лишила ясности. Все тогда говорили, что Шан Инжун любит его, и он сам поверил в это.

Те же люди утверждали, что Гуань Лин — это всего лишь бесполезный человек, которого когда-нибудь выкинут за ненадобностью, словно мусор. И он тоже этому поверил.

Он верил... но в итоге проиграл.

Он боролся почти десять лет, но остался ни с чем. И не просто проиграл — он потерпел полное и сокрушительное поражение.

Дела сердечные — где тут искать справедливость? Раньше он с презрением отказывался обсуждать с Чэнь Сяояо отношения Гуань Лина и Шан Инжуна, а теперь эти же слова могли бы быть применены к нему самому.

Дела Гуань Лина были практически улажены всего за три дня, однако у Шан Инжуна неожиданно появилась необходимость вести переговоры по сделке, и их планы снова отложились — на этот раз на целую неделю.

Их маршрут путешествия тоже был определён: сначала пять дней на Бали, затем десятидневный круиз из Италии в Грецию, а после этого две недели в Греции.

Маршрут выбрал Шан Инжун, но в тот же вечер, когда он попросил А Цина заняться организацией по пути, Гуань Лин махнул рукой и сказал: "Я сам всё устрою, занимайся своими делами".

Сказав это, он направился к дому Хэ Нуаньяна.

Шан Инжун, слишком хорошо его зная, сдержался, но в момент, когда Гуань Лин уже собирался выйти, всё-таки спросил: "Хэ Нуаньян тоже поедет?"

"Нельзя?" — Гуань Лин обернулся, улыбаясь, и даже невинно моргнул в сторону Шан Инжуна. — "Он ведь мой лучший друг, даже просто побыть вместе нельзя?"

Шан Инжун был настолько ошарашен этим ответом, что не нашёлся, что сказать. Когда Гуань Лин вышел за дверь, он задумался, а затем слегка улыбнулся.

Потому что это, по крайней мере, означало, что Гуань Лин готов позволить ему приблизиться к своим друзьям, особенно к своему единственному другу, с которым его связывают отношения, проверенные временем и испытаниями.

Это был хороший знак.

Гуань Лин мог входить и выходить из дома Хэ Нуаньяна без стука, достаточно было ввести пароль и приложить палец к сканеру.

Зайдя внутрь, он обнаружил, что в гостиной темно. Гуань Лин включил свет и крикнул внизу, зовя Хэ Нуаньяна. Прошло не больше двух минут, как на перилах верхнего этажа появился Хэ Нуаньян в пижаме. Он недовольно посмотрел на Гуань Лина и спросил: "Что тебе надо?"

Гуань Лин, улыбаясь, помахал ему рукой. Хэ Нуаньян, раздражённый тем, что его разбудили, бросил на него гневный взгляд, но всё же спустился вниз.

Их отношения в зрелом возрасте остались такими же, как и раньше, но стали ещё более близкими. Поскольку их дома находились рядом, работа Гуань Лина позволяла ему заниматься делами из дома, а Ли Цин запретил Хэ Нуаньяну снова работать, превратив его в домохозяина, они теперь проводили много времени вместе. Их связь стала настолько тесной, что, казалось, ближе уже быть не может.

Гуань Лин предложил Хэ Нуаньяну отправиться вместе в путешествие, на что тот нахмурился: "Откуда у нас столько времени?"

В этот момент как раз спустился вниз Ли Цин. Увидев его, Гуань Лин сразу переключился на него и хитро добавил: "Мы с Шан Ижуном собираемся съездить отдохнуть. Почему бы вам тоже не присоединиться? Рабочие вопросы можно решить через интернет."

Ли Цин уже собирался накричать на Гуань Лина, но, услышав его слова, повернулся к Хэ Нуаньяну.

Хэ Нуаньян протянул руку к Ли Цину, и тот подошёл, сел рядом с ним и, аккуратно поправив волосы у него на лбу, мягко спросил: "Ты хочешь поехать?"

Хэ Нуаньян покачал головой.

"Он боится помешать твоей работе," — с ленивой улыбкой вставил Гуань Лин, мастерски умея сеять смуту.

Как и ожидалось, Ли Цин, услышав это, сразу повернулся к Хэ Нуаньяну и искренне сказал: "У меня полно времени. Главное, чтобы тебе хотелось."

Сказав это, Ли Цин больше не ждал реакции Хэ Нуаньяна и сразу спросил у Гуань Лина: "На сколько?"

"На месяц,"— ответил тот.

Ли Цин задумался всего на мгновение, а затем кивнул: "Тогда считайте нас."

В последние два года, из-за расширения компании, он давно не вывозил Хэ Нуаньяна куда-нибудь отдохнуть. К тому же, нельзя не признать, что Хэ Нуаньян действительно любит проводить время с Гуань Лином. Несмотря на то, что их характеры немного различаются, они всё равно остаются лучшими друзьями друг для друга. Совместная поездка определённо обрадовала бы Хэ Нуаньяна.

Ли Цин был ревнивым, но даже ревность не мешала ему отдавать Хэ Нуаньяну всё, что тот любил больше всего.

В молодости он был далеко не идеальным партнёром, но за эти годы Ли Цин действительно научился относиться к Хэ Нуаньяну как к своему единственному и незаменимому.

Он согласился на поездку, но Хэ Нуаньян не был так уж готов дать своё согласие. Гуань Лин понимал, что дальше это уже дело Ли Цина, поэтому просто поднялся и ушёл, оставив за собой разгневанного Хэ Нуаньяна, который раздражённо крикнул ему вслед: "Чем старше, тем больше проблем создаёшь!"

Шан Лин узнал, что его оба папы собираются в дальнюю поездку, и при этом не берут его с собой. Утром он разрыдался прямо в постели и отказался идти в школу, настаивая, что тоже хочет отправиться с ними странствовать по свету.

Старый дворецкий позвал Гуань Лина, и как только тот подошёл к кровати, Шан Лин тут же бросился ему в объятия, продолжая плакать и капризничать, требуя, чтобы его взяли с собой.

"Но, малыш, тебе ведь нужно ходить в школу," — мягко утешал его Гуань Лин. — "Когда будут каникулы, мы обязательно отправимся в путешествие все вместе."

"Нет, ни за что, хоть умру, но поеду с вами!" — капризничал Шан Лин, который, несмотря на то что обычно вел себя как маленький взрослый, был избалованным заботой Гуань Лина и иногда показывал свой характер.

Однако этот всплеск эмоций явно произошел не вовремя. Не успел он договорить, как в дверях появился его настоящий папа. С сурово нахмуренными бровями, холодным взглядом и слегка приоткрытыми тонкими губами, он излучал ледяную строгость: "Повтори?"

Испуганный Шан Лин тут же замолчал, даже плакать не осмелился. Он спрятал лицо в объятиях Гуань Лина, надеясь, что тот защитит его от грозного отца.

Гуань Лин бросил взгляд на Шан Инжуна, чуть приподняв уголки губ, затем похлопал Шан Лина по спине и мягко сказал: "В этот раз никак нельзя, малыш. Вот когда ты закончишь этот семестр, успешно сдашь экзамены и получишь похвалу от директора и учителей, тогда мы сможем отправиться вместе. А сейчас большой папа и папа едут, потому что это награда за отличную работу большого папы. Нам нельзя получать что-то просто так, не приложив усилий. Разве учителя тебя этому не учили?"

Гуань Лин умел утешать детей как никто другой. Его тёплый и мягкий тон сам по себе был настолько убедительным, что Шан Лин, не обладавший ни малейшей выдержкой, сразу же сдался.

"Правда?" — Несмотря на всё, Шан Лин был достаточно умён, чтобы попытаться извлечь выгоду для себя. Как и ожидалось от родного сына своего большого папы. — "Если меня похвалит директор и учителя, мы точно сможем поехать вместе на каникулах?"

"Конечно," — мягко подтвердил Гуань Лин, затем мельком взглянул на Шан Инжуна.

Шан Инжун, следуя его молчаливой подсказке, кивнул Шан Лину, который в этот момент с опаской взглянул на него.

Шан Лин, услышав обещание, сразу же выпрыгнул из объятий Гуань Лина и радостно вскрикнул. Потом, аккуратно спрыгнув с кровати, сам принялся надевать свою одежду, взяв её с кресла.

Гуань Лин, заботясь о том, чтобы Шан Лин развивал самостоятельность и не стал таким же беспомощным, как его отец, ещё полгода назад начал учить его одеваться, с помощью себя и дворецкого.

Сегодня, когда Гуань Лин и Шан Инжун были рядом, Шан Лин решил проявить себя. Он украдкой взглянул на обоих и, очень серьёзно, стал вслух проговаривать: "Сначала надеваем футболку, рисунок на передней стороне, это перед, а сзади — обратная..."

Он взял белую футболку, проговаривая слова, и, не прекращая, с усилием просунул голову через воротник, а затем пытался продеть руки в рукава.

Шан Лин был очень серьёзен в процессе одевания, и Гуань Лин с улыбкой наблюдал за этим. Когда Шан Лин наконец-то справился, Гуань Лин, не удержавшись, подошёл и поднял его на руки: "Всё, теперь давай, папа отнесёт тебя в ванную, пора чистить зубы и умываться!"

"Ммм," — Шан Лин не стал чистить зубы, а лишь нежно прикоснулся губами к лицу Гуань Лина. Его глаза и улыбка были полны радости, и было видно, как он счастлив.

Гуань Лин, заметив его радость, решил сделать его ещё более счастливым. Он немного помедлил, а затем помахал рукой Шан Инжуну, который всё это время стоял у двери, наблюдая за ними: "Ты тоже подойди."

Гуань Лин знал, что Шан Лин боится Шан Инжуна, но при этом он им восхищается. Не раз, убаюкивая его, он слышал, как Шан Лин тихо говорил в его объятиях: "Большой папа такой крутой..."

Шан Инжун каждый день выходил из дома с подчинёнными, и его вид действительно внушал уважение. Плюс, его схожесть с Шан Лином была очевидной, и не было ничего удивительного в том, что Шан Лин им восхищался.

Однако Шан Инжун всегда держался на расстоянии от Шан Лина, даже объятий между ними было крайне мало. И хотя Шан Лин боялся его, это не означало, что он не чувствовал глубокой разочарованности.

Гуань Лин знал об этом, но всегда оставался сторонним наблюдателем. Он не хотел вмешиваться в их отношения, потому что понимал, что это выбор Шан Инжуна, и он не имеет права вмешиваться.

Прямо говоря, Шан Инжун всегда старался сохранять дистанцию.

Он не вмешивался в отношения между Шан Лином и Шан Инжуном, но вот сам Шан Инжун действительно не подходил к Шан Лину. Гуань Лин порой даже не мог не удивляться этому.

Он всегда хотел ребёнка, и вот он появился, но Шан Инжун всё равно не мог решиться приблизиться.

Гуань Лин думал, что со временем Шан Инжун всё же не устоит и в какой-то момент не сможет оставаться равнодушным. Однако, как оказалось, первым сдался именно он. Гуань Лин понял, что пришло время вмешаться в их отношения и сам признал, что должен заняться этим вопросом.

Гуань Лин действительно смирился с этим. Всё, что касалось Шан Инжуна, он никогда не побеждал в этих вопросах.

После того как он помог Шан Лину почистить зубы, умыться, позавтракать и проводил его к машине, едущей в детский сад, лицо Шан Лина всё время было покрасневшим. Он время от времени украдкой поглядывал на Шан Инжуна, явно стараясь не привлекать внимания.

Гуань Лин не мог не почувствовать боли в сердце, особенно когда, усаживая Шан Лина в машину и застёгивая его ремень безопасности, тот тихо прошептал ему на ухо: "Сегодня большой папа, кажется, в очень хорошем настроении?"

Эти слова пронзили его душу, и сердце Гуань Лина болезненно сжалось.

Делать взрослых людей частью жизни невинных детей — это самое жестокое.

Шан Инжун действительно оказался безжалостным, и его жестокость в том, чтобы сохранить свою стойкость, была ещё более очевидной... Гуань Лин, пытаясь скрыть свои чувства, улыбнулся и потрепал Шан Лина по волосам, говоря: "Да, именно так. Поэтому, чтобы завтра его настроение было хорошим, может, ты поцелуешь его?"

"Если я поцелую его, он станет счастливым?" — Шан Лин смотрел на Гуань Лина своими большими, ясными глазами, как будто пытаясь понять, что это за магия.

Гуань Лин смотрел на те глаза, такие же, как у Шан Инжуна, но полные невинности, и кивнул с уверенностью:

"Конечно, станет."

Затем он протянул руку и, слегка наклонившись, холодно сказал Шан Инжуну:

"Подойди сюда..."

Шан Инжун, стоявший не так далеко, быстро подошёл и через мгновение уже крепко держал Гуань Лина за руку.

Гуань Лин слегка сжал руку, которую держал, и, подвёл Шан Инжуна к Шан Лину, мягко говоря:

"Всё, большой папа пришёл. Малыш, попрощайся с ним."

Шан Лин всё ещё колебался, но в этот момент Гуань Лин уже потянул Шан Инжуна вперёд, слегка наклонился и ущипнул его за талию.

Шан Инжун быстро обернулся, бросил на Гуань Лина взгляд, затем, с тем самым безэмоциональным выражением лица, которое всегда было у него, поцеловал Шан Лина в щёку.

От этого Шан Лин покраснел до самых ушей.

Шан Инжун почувствовал лёгкий толчок в бок от Гуань Лина и понял, что в этот момент не стоит вставать. А тем временем Шан Лин уже обнял его за голову и нежно поцеловал в лицо.

"Большой папа, я так тебя люблю..." — наконец, собравшись с духом, Шан Лин, с покрасневшими глазами, произнёс это, хотя обычно он был так скромен перед своим большим папой.

Шан Инжун замер от неожиданности. Это был первый раз, когда Шан Лин проявил такие чувства. Когда Шан Лин попрощался с ними и уехал в машине, выражение лица Шан Инжуна стало неловким, и он казался немного растерянным.

Гуань Лин, не обращая внимания на его реакцию, с полусмешкой бросил взгляд в его сторону и, не говоря ни слова, развернулся и пошёл домой.

Этот человек действительно заслуживает этого.

Глава 80

Несколько дней спустя они, как и планировалось, сели на самолет. Это был ночной рейс, и Гуань Лин уложил Шан Линя спать перед тем, как уйти.

В самолете Гуань Лин проспал весь путь, а когда проснулся, обнаружил, что Шан Инжун приклонил голову к его плечу и дремлет. Не желая беспокоить его, Гуань Лин не двигался, но в этот момент он встретился взглядом с Хэ Нуаньяном, который смотрел на него с явным презрением.

Гуань Лин почувствовал себя немного неловко, но, будучи тем самым генеральным директором Гуанем, который не дрогнет даже перед лицом крушения горы Тайшань, он спокойно выдержал взгляд старого друга и даже слегка улыбнулся.

Хэ Нуаньян тут же закатил глаза.

"Совершенно беспросветный человек, а лицо у него при этом толще кирпичной стены. Что ты можешь с таким поделать?" — подумал он.

Прибыв в Дубай и немного отдохнув, они решили сходить в мечеть. Шан Инжун смотрел на всё с большим интересом, Ли Цин тоже, а Гуань Лин и Хэ Нуаньян плелись сзади, неспешно прогуливаясь.

Шан Инжун почти всю жизнь посвятил серьёзной работе, а количество его отпусков можно было пересчитать по пальцам. Развлечения никогда не были для него чем-то важным, поэтому, оказавшись на отдыхе, он рассматривал мечеть с таким серьёзным видом, что это напоминало инспекцию в его собственной компании.

Серьёзность — это не плохо, говорил себе Гуань Лин, но, как и опытный путешественник Хэ Нуаньян, он двигался с ленцой, отражая полной расслабленностью своё отпускное состояние.

Шан Инжун и Ли Цин, рассматривая всё вокруг и обсуждая, постепенно ушли вперёд. Гуань Лин и Хэ Нуаньян переглянулись, синхронно замедлили шаг и, словно по молчаливому уговору, развернулись в сторону выхода.

Они пошли искать еду и заняться шопингом.

Гуань Лин и Хэ Нуаньян сначала купили кофе, а затем отправились по магазинам. Их цели были чёткими: Гуань Лин хотел зайти в магазин эфирных масел, а Хэ Нуаньян — купить золото. Его сестра снова собиралась выйти замуж, и на этот раз её избранник принадлежал к богатой семье. Это было непросто принять, но нельзя же отказываться от настоящей любви только из-за статуса семьи. После почти двух лет обсуждений свадьбу наконец назначили, и Хэ Нуаньян за эти два года накопил достаточно денег, чтобы сделать сестре щедрую приданную. Первая часть включала золотые слитки, которые он сам разработал и хотел превратить в семейную реликвию.

Они только успели взять кофе, как у обоих одновременно зазвонили телефоны.

Гуань Лин сказал на том конце провода Шан Инжуну: "Мы пошли по магазинам, а вы гуляйте, как хотите."

Сказав это, он сразу повесил трубку. Зато Хэ Нуаньян продолжил разговор с Ли Цином, нудно уточняя: "Мы идём за покупками, но это такой шопинг, где нужно бродить по магазинам три-четыре часа, чтобы купить всего ничего. Ты уверен, что хочешь присоединиться?"

Неизвестно, что Ли Цин ответил, но Хэ Нуаньян довольно улыбнулся: "Угу, тогда вы смотрите сами. Как придёт время, я позову тебя на обед."

Конечно, Хэ Нуаньян специально преувеличивал, чтобы напугать Ли Цина. На самом деле они собирались посетить всего два места, которые Гуань Лин заранее выбрал и договорился.

Мастер эфирных масел, с которым Гуань Лин давно общался онлайн, при встрече оказался невероятно рад его видеть.

Гуань Лин и Хэ Нуаньян буквально расцвели от удовольствия, потому что этот мастер был не только талантлив, но и невероятно красив. Высокий и стройный, он носил льняную рубашку, застёгнутую только наполовину, так что были видны его рельефные мышцы пресса. Этот визуальный праздник произвёл сильное впечатление на обоих мужчин, которые всю жизнь были верны своим партнёрам. Они почувствовали, что наконец-то уловили суть отпуска — посмотреть на что-то новое и яркое, вместо того чтобы всё время видеть тех, с кем уже даже во сне неинтересно.

Хотя оба были впечатлены этим красавцем, после того как оформили заказ на эфирные масла, Гуань Лин и Хэ Нуаньян всё же попрощались. Для Гуань Лина, как старого клиента, мастер решил сделать дружеский жест, оставив на их щеках лёгкие поцелуи на прощание.

У мастера были невероятно мягкие, идеально подходящие для поцелуев губы, и этот жест оставил ощущение сладкой нежности. Хэ Нуаньян, уходя, всё время оглядывался, несколько раз махал мастеру рукой и наперебой говорил: "Пока, пока!"

Гуань Лин же выглядел куда спокойнее, лишь изредка бросал насмешливые взгляды на своего друга, не скрывая улыбки, которая явно читалась как шутливое поддразнивание.

Сев в такси и наконец отвлечённо отведя взгляд, Хэ Нуаньян вздохнул: "Вот чего я не понимаю, так это почему ты, несмотря ни на что, никогда не изменяешь. Вот если бы мне попадалось ещё несколько таких людей, как этот мастер, я бы Ли Цина уже давным-давно забыл."

"Ты правда так думаешь?" — усмехнулся Гуань Лин.

"Конечно," — уверенно кивнул Хэ Нуаньян, словно всё ещё пребывая в сладких воспоминаниях о мастере.

"Правда?" — прищурился на него Гуань Лин, взглянув искоса.

В этот момент Хэ Нуаньян вспомнил, что у него дома есть Ли Цин, который всегда подчиняется его приказам. Он немного замешкался, всего на секунду, и не знал, как ответить. В итоге, решив не отвечать, он просто пнул Гуань Лина под стол, что заставило того рассмеяться.

На самом деле, они оба не были консервативными людьми. Просто, пока рядом спит тот, кто для них важен, их собственные принципы и привязанности не позволяли им думать о других, как бы соблазнительны те ни были.

Это была их общая стойкость, то, что связывало их как друзей. Они могли стать такими, какими были сейчас, потому что в самом начале их взгляды во многом совпадали.

Сколько бы времени ни прошло, в глубине души они всё равно оставались теми же людьми, что и раньше.

Они всегда знали, что им на самом деле нужно, даже если их прошлое казалось окружающим запутанным и хаотичным. Они не позволили ни времени, ни обстоятельствам затмить истинные мотивы, которые всегда оставались в их сердцах.

То, что они хотели бы, чтобы сделали другие, они сами всегда старались выполнить первыми.

Вопрос с магазином эфирных масел был решён быстро и без особых сложностей, а вот с делом Хэ Нуаньяна было гораздо сложнее.

Его золотые слитки нужно было отлить по уже готовому проекту, который он предварительно подготовил. После того как он показал свои эскизы дизайнеру, они обсудили детали, внесли несколько изменений, которые можно было подкорректировать.

Когда они занимались делом, к ним подошли Шан Инжун и остальные.

Ли Цин пошёл к Хэ Нуаньяну, а Гуань Лин отошёл с Шан Инжуном, чтобы выпить кофе в другом месте.

Как только они сели, Шан Инжун наклонился и несколько раз начал вдыхать запах с Гуань Лина, как будто что-то ему показалось странным. Затем он стал нюхать его лицо.

Гуань Лин сразу почувствовал лёгкое беспокойство, но внешне оставался спокойным, с беззаботным выражением на лице.

"Мы только что были в магазине эфирных масел," — сказал он.

"Ммм," — Шан Инжун кивнул, немного замедлил движение, а затем отстранился.

В этот момент официант принес фруктовую тарелку и закуски. Когда они немного поели, Шан Инжун наклонился и поцеловал Гуань Лина в щеку.

Гуань Лин остался невозмутимым, размышляя, что всё не так уж и странно. Шан Инжун не мог знать, что только что его кто-то поцеловал.

Да и что изменилось бы, если бы знал? Это всего лишь вежливость.

Хотя он пытался успокоить себя такими мыслями, его кожа всё равно немного напряглась от ощущения. Но Гуань Лин был мастером маскировки, и только он сам мог почувствовать это едва заметное изменение в своём состоянии. Он всё же улыбнулся Шан Инжуну, стараясь не выдать волнения.

Шан Инжун ответил ему улыбкой, видно было, что его настроение отличное. Он потянул Гуань Лина, взял его руку, на которой был обручальное кольцо, и начал играть с ним.

Гуань Лин улыбнулся и, не выдержав, поцеловал Шан Инжуна в лоб.

В такие моменты ему было легко признать себе, что он действительно сильно любит Шан Инжуна.

Конечно, это признание он оставил только для себя.

В странах Ближнего Востока существует традиция приветственного поцелуя, и дизайнер, с которым Гуань Лин часто общался в интернете, был также в этом плане придерживающимся местных обычаев. Когда они собирались уходить, крепкий мужчина лет сорока взял Гуань Лина за руку и, не колеблясь, поцеловал его в обе щеки.

Гуань Лин улыбнулся и попрощался с ним, но как только он повернулся, то увидел, что лицо Шан Инжуна полностью потемнело от гнева, а Хэ Нуаньян был в сторонке, пытаясь уладить ситуацию с Ли Цином.

Гуань Лин внутренне вздохнул, покачал головой и поспешно потянул Шан Инжуна за собой, стараясь как можно скорее вывести его.

Он действительно опасался, что Шан Инжун может взорваться от ревности.

Хэ Нуаньян следил за лицом Шан Инжуна, бросая на него несколько взглядов, с явно довольным выражением.

Он изначально планировал немного подтрунить над ним, подкинуть информацию о магазине эфирных масел, чтобы немного позлить, но, заметив Ли Цина рядом, и подумав о том, что он сам мог бы оказаться на месте жертвы, решил всё-таки удержаться.

Тем не менее, он всё равно наслаждался происходящим.

Когда они сели в ресторан, Хэ Нуаньян всё же не смог удержаться и, увидев, что Шан Инжун сидит с мрачным лицом, словно ребёнок, обиженный и недовольный, не смог не спросить: "Как ты вообще мог думать, что не любишь Гуань Лина? Когда ты узнал, что Ян Ху нравится ему, ты даже пришёл к нам и устроил ссору, но тогда ты не считал, что любишь его. Как ты тогда вообще думал?"

Как только он это сказал, лицо Шан Инжуна стало ещё более мрачным. Его серьёзное выражение было настолько тяжёлым, что даже официант, подойдя к их столу, чувствовал себя некомфортно и не знал, как начать разговор.

К счастью, Гуань Лин умел держать ситуацию под контролем. Он с улыбкой первым заговорил с официантом на английском, чтобы разрядить атмосферу.

После того как они сделали заказ, Хэ Нуаньян не стал тянуть и сразу выдал всю свою любопытную мысль. Он с искренним интересом, почти как ребенок, обратился к Шан Инжуну, который всегда казался ему загадкой: "Я помню, как раньше, когда мы все вместе обедали, ты не возражал пить из одного стакана с Гуань Лином. Я тогда подумал, что ты хотя бы немного его любишь. А потом я так и не понял, почему ты начал тянуться к тем красивым мальчикам, с которыми всегда демонстрировал такие сильные чувства? Или, может быть, ты тогда уже считал, что Гуань Лин стал слишком стар?"

Его вопросы были прямыми, что, без сомнения, добавляло ещё больше напряжения в атмосферу.

Шан Инжун моментально расширил глаза от удивления и посмотрел сначала на Гуань Лина, а потом на Хэ Нуаньяна: "Где я сказал, что он стар?"

Он быстро повернулся к Гуань Лину, будто ища поддержку.

Гуань Лин мягко улыбнулся и, схватив его за руку под столом, нежно сжал её, стараясь успокоить Шан Инжуна. Он быстро вмешался: "Ладно, это всё уже в прошлом."

Но Хэ Нуаньян, не обращая внимания на попытки Гуань Лина разрядить обстановку, продолжал с упрямым выражением лица. Он не боялся Гуань Лина и снова поднёс стакан к губам, добавив с любопытством: "Так всё-таки, ты с кем угодно можешь пить из одного стакана и есть из одного блюда?"

Шан Инжун сильно нахмурился, а Гуань Лин, видя, что Хэ Нуаньян вдруг начал вести себя так неестественно, не знал, что и думать. Это было одновременно смешно и немного странно.

Ли Цин молчал, боясь, что в этот момент, когда Хэ Нуаньян выглядел снаружи вполне спокойным, но внутри, наверняка, был далеко не таким, он вдруг вспомнит свои «тёмные» истории и обратит гнев на него.

Сам же Хэ Нуаньян, будучи сдержанным и уверенным, спокойно смотрел на Шан Инжуна, ожидая ответа.

Гуань Лин, не выдержав ситуации, снова вмешался, улыбаясь, чтобы немного развеять напряжение: "Он просто..."

Когда Гуань Лин собирался попросить Хэ Нуаньяна замолчать и переключиться на что-то другое, Шан Инжун всё же заговорил. Он выглядел немного недовольным, но старался говорить спокойно и сдержанно: "В то время я многого не понимал, поэтому совершил много ошибок."

Гуань Лин, услышав это, улыбнулся и подмигнул своему другу, который как всегда пытался разобраться в прошлом. С улыбкой на лице он ответил: "И что ты хочешь теперь? Может, попробуем решить это на дуэли прямо здесь?"

Хэ Нуаньян только закатил глаза и, не теряя времени, присоединился к игре, но уже с более легким настроением, как бы давая понять, что разговор можно завершить.

На самом деле Хэ Нуаньян действительно не мог понять, что Шан Инжун тогда думал. В повседневной жизни Гуань Лин решал всё, что нужно, и, казалось, Шан Инжун продолжал воспринимать его просто как домработницу.

Он по-настоящему не понимал, как у Шан Инжуна могло работать мышление.

После этого ужин прошёл гораздо спокойнее. Гуань Лин с Хэ Нуаньяном обсуждали, какие достопримечательности можно будет посетить в каждом порту, куда они заедут на своём круизе. Они уже исследовали множество мест и теперь обсуждали с Шан Инжуном и Ли Цином, какие из них стоит посетить, а какие лучше оставить.

Во время разговора, все ожидали, что Шан Инжун выберет маршрут, который будет идти вместе с Ли Цином. Однако, как оказалось, эти двое будто заранее договорились. Каждый раз, когда Гуань Лин или Хэ Нуаньян предлагали какое-то место, куда все могли бы пойти, Шан Инжун или Ли Цин всегда спрашивали: "Ты не идешь?"

Как только кто-то отвечал, что не пойдет, они сразу говорили: "Тогда и мы не пойдем."

В итоге, всё планирование сводилось либо к маршруту, который включал всех четверых, либо к парным маршрутам для двоих.

Когда все было решено, Хэ Нуаньян был в недоумении, сделав паузу, он посмотрел на Гуань Лина и сказал: "Насколько же ты не хочешь, чтобы мы немного пожили своей жизнью, вне дружеского круга?"

Гуань Лин, в этот момент пробуя вкус жареного стейка, почувствовал, что вкус не совсем тот, который он ожидал. Он положил его в свою тарелку и нарезал кусочек жареной свинины, всё это время улыбаясь и отвечая Хэ Нуаньяну: "Ничего не поделаешь, наш Шан Инжун не может жить без меня."

Хотя Гуань Лин сказал это с улыбкой, Хэ Нуаньян не смог удержаться и закатил глаза. Тем временем Гуань Лин попробовал вкус жареной свинины, убедился, что теперь всё в порядке, и половину оставшегося куска положил на тарелку Шан Инжуна. Затем он нарезал ещё несколько кусочков и аккуратно положил их на его тарелку, при этом тихо сказал: "Не трогай соус, там есть лук..."

Шан Инжун кивнул и, взяв нож и вилку, начал есть те кусочки, которые Гуань Лин положил ему. До этого он не трогал еду, потому что на его тарелке ничего не было.

Увидев такую картину, не только Хэ Нуаньян, но даже Ли Цин с удивлением покосился на Шан Инжуна. Оба думали, что за все эти годы, которые Шан Инжун проводил с Гуань Лином, он точно заслужил всё, что с ним происходило.

Так сильно зависеть от кого-то — разве можно не попасться в его руки?

Они остановились в роскошном пентхаусе на верхнем этаже отеля в Бахрейне, с огромной террасой, с которой открывался потрясающий вид на почти весь город.

Гуань Лин и Хэ Нуаньян стояли на балконе, наслаждаясь ночным пейзажем, пока обслуживающий персонал расставлял закуски и открывал бутылки. Ли Цин, завершив работу в своём номере, вышел и увидел, как Шан Инжун стоит у колонны, держа в руках телефон и смотрит в окно. Он последовал за его взглядом и заметил, как Гуань Лин улыбается.

Не удержавшись, Ли Цин спросил: "Ты никогда не думал о том, чтобы делать некоторые вещи самостоятельно?"

Шан Инжун закончил разговор по телефону и, поняв, о чём речь, покачал головой в ответ на слова Ли Цина.

Он немного задумался, а затем спросил: "Ты когда-нибудь думал о том, чтобы оставить Хэ Нуаньяна и жить по-другому?"

"Как это возможно?" — удивился Ли Цин.

"Почти то же самое и у меня," — ответил Шан Инжун спокойно. — "Это не то, что невозможно, я просто привык. В этом мире нет другого такого, как он."

Он замолчал на мгновение, а затем добавил: "Я люблю его таким, какой он есть, не хочу ничего менять и не могу."

После этих слов Шан Инжун развернулся и ушел. Ли Цин шел рядом, его уголки губ подергивались, будто он пытался скрыть улыбку.

В этот момент он осознал, что сам не лучше. Если бы он действительно мог оставить Хэ Нуаньяна, он бы не стал просить его вернуться, бросив все, свою гордость и даже жизнь, когда тот так решительно отказался.

Хэ Нуаньяну очень понравился вид с крыши, и он даже похвалил вкус Гуань Лина.

После всех тех взглядов презрения, которые он получил от него этим вечером, Гуань Лин наконец-то мог выпрямиться и с улыбкой ответить: "Мой вкус не всегда так плох."

Хэ Нуаньян покачал головой с лёгким смехом, а через некоторое время, глядя на огни города, сказал с лёгким выражением: "Главное, чтобы тебе было хорошо."

Он всегда следил за Гуань Лином, знал, сколько трудностей и терпения скрывается за его яркими улыбками, видел, сколько ночей Гуань Лин проводил в одиночестве, сражаясь с собой. Он понимал, сколько любви Гуань Лин испытывает к Шан Инжуну, и именно поэтому он, как и Гуань Лин, переживал и тревожился. Он боялся, что Гуань Лин не сможет жить без Шан Инжуна, и в то же время переживал, что, если они останутся вместе, Гуань Лин будет страдать.

Хэ Нуаньян уже давно не был просто сторонним наблюдателем. Прошло много лет дружбы, и они стали такими, что могли бы полагаться друг на друга, как на родных.

"Где тут что-то плохое?" — улыбаясь, сказал Гуань Лин, положив руку на плечо Хэ Нуаньяну. Он глубоко вздохнул и добавил, почти философски: "Дожив до такого возраста, можно сказать, что мне повезло. Сколько людей отдаёт всё, а в конце так и не получает того, чего хочет. А я хоть могу сказать, что есть какой-то результат."

В этот момент обслуживающий персонал завершил свои дела и приготовился уйти. Гуань Лин оставил чаевые, и, когда они ушли, Шан Инжун с Ли Цином подошли к ним.

Гуань Лин улыбнулся им, а его взгляд встретился с тем спокойным, даже мягким взглядом Шан Инжуна, который он так хорошо знал.

Позиция, в которой Шан Инжун спит, с каждым годом становится всё менее достойной восхищения. Когда Гуань Лин раньше не спал с ним, ему казалось, что поза Шан Инжуна, когда тот спит на спине, всё ещё сохраняет мужскую харизму — его мужское лицо и тело всегда приводили Гуань Лина в трепет. Позже, когда они начали ночевать вместе, Гуань Лин сначала не возражал, позволяя положить руку под его шею, ведь отношения между ними тогда были крайне напряжёнными, и Шан Инжун, боясь, что он сбежит, был насторожен. Потом, когда они стали обниматься во сне, а Гуань Лин начал прижиматься к его груди, он подумал, что это нормально. Но теперь, когда Шан Инжун засыпает, положив голову прямо на его грудь и прижимая его к себе, Гуань Лин был буквально придавлен и не знал, что и думать.

Гуань Лин, проснувшись от того, что был прижат, посмотрел на время, толкнул человека, лежащего на нём, но высокий мужчина, лежащий на нём, не отреагировал. Гуань Лин, вздохнув, обнял его за талию и перевернулся на другой бок, чтобы немного передохнуть.

Теперь Шан Инжун наконец-то проснулся, но только открыв глаза, увидел, что Гуань Лин всё ещё рядом, снова закрыл их и продолжил спать, обнимая его за талию.

Гуань Лин подумал о том, как бы встать с кровати. Он ведь договорился с Хэ Нуаньяном, что рано утром, пока людей мало, они выйдут погулять.

"Вставай..." — Гуань Лин попытался разбудить того, кто лежал под ним. Раньше Шан Инжун всегда встал вовремя, чтобы идти на работу, но с тех пор как перестал ходить в офис по утрам, он научился валяться в постели. И не просто валяться, но и тянуть за собой Гуань Лина, так что их подчинённые, приходившие по делу, уже привыкли искать их прямо в спальне. Это даже заставляло Гуань Лина чувствовать, что у них почти не осталось личной жизни.

Шан Инжун просто немного сдвинул руку, которая лежала на Гуань Лине, опустил её чуть ниже, прижался к его груди, не боясь, что Гуань Лин при этом потеряет дыхание.

Гуань Лин догадывался, что Шан Инжун любит прижимать лицо к его груди, чтобы слушать его сердцебиение, но он не решался спросить его об этом. Он боялся, что, узнав ответ, полностью потеряет контроль.

Он уже достаточно сильно любил Шан Инжуна, не нужно было любить его ещё больше.

Один только мысль о том, что Шан Инжун мог бы это сказать, уже заставляла его сердце биться быстрее. Если бы он действительно услышал эти слова, Гуань Лин был бы готов растеряться.

Он уже был достаточно безрассудно влюблён в Шан Инжуна. Не стоило становиться ещё более безумным.

Поэтому он обычно игнорировал это, как будто это было просто обычным действием Шан Инжуна. Этот раз не был исключением. Он улыбнулся и попытался немного съехать вниз, столкнувшись с Шан Инжун лицом к лицу, и продолжал уговаривать его: "Ладно, вставай, иди завтракай, а потом ложись спать, хорошо?"

Возможно, потому что его носовое "хмм" было слишком сексуальным, Шан Инжун, наконец, поднял лицо. Мужчина с холодным взглядом сначала долго смотрел на Гуань Лин своими темными глазами, а затем он заговорил хриплым голосом: "Можно рано вставать, но нужно заниматься любовью."

Сказав это откровенно, он прижал свой полутвердый член к спине Гуань Лина.

Гуань Лин занимался сексом с ним прошлой ночью, и все еще был немного расслаблен после этого. Когда Шан Инжун вошел в него таким образом, что задница фактически сосала его головку, заставив Шан Инжуна, который только что закончил говорить, откровенно застонать. Он больше ничего не сказал, а просто перевернулся с Гуань Линем на руках, потянулся за подушкой и положил ее под Гуань Линя. Он потянул Гуань Линя за ноги и вставил свой член в несмазанный анус Гуань Линя, медленно проталкиваясь дюйм за дюймом.

Глава 81

Спина сильно болела, и Гуань Лину потребовалось некоторое время, чтобы к ней привыкнуть.

После того, как они закончили, Гуань Лин лежал в постели около десяти минут, пытаясь успокоить дыхание, прежде чем набрался сил встать с постели.

В ванной Гуань Лин наклонился к Шан Инжуну и попросил его вынуть из него сперму. Всего за несколько минут он почти уснул, что говорит о том, насколько он устал и насколько истощен Шан Инжун.

Шан Инжун, закончив с хлопотами, выглядел расслабленным и довольным. Выйдя наружу, он засунул руки в карманы брюк и непринуждённо шел рядом с Гуань Лином, небрежно оглядывая улицу. Мимо иногда проходили женщины, работающие в деловом районе, и, даже спеша, они невольно бросали на них несколько взглядов.

Когда мимо прошла редкостная красавица и тоже взглянула на Шан Инжуна, Хэ Нуаньян отступил на шаг назад, поравнялся с Гуань Лином, легонько толкнул его локтем и с улыбкой спросил ленивого человека, чьи глаза были едва приоткрыты: "Почему ты за ним не присматриваешь?"

Гуань Лин понимал, о чём идёт речь. Он действительно чувствовал усталость и даже не хотел говорить. Просто потянул Шан Инжуна за руку, чтобы тот шёл с внутренней стороны, а сам пошёл снаружи, после чего взял его за руку.

И правда, как только Шан Инжун всю дорогу смотрел на свою руку, переплетённую с рукой Гуань Лина, те взгляды, что раньше были устремлены на его лицо, теперь переключились на их сцепленные руки.

Гуань Лин всё так же лениво прикрывал глаза, выглядя совершенно равнодушным.

Хэ Нуаньян прошёл немного, снова оглянулся и увидел, что взгляд Шан Инжуна всё ещё задерживался на их руках... Он слегка дёрнул уголки губ, а Ли Цин, шедший рядом с женой, тоже дважды дёрнул уголком рта.

А те двое, похоже, не видели в этом ничего необычного и продолжали держаться за руки, пока не вошли в утреннее кафе.

Хотя в изначально обсуждённом маршруте не было пункта, где Гуань Лин и Хэ Нуаньян могли бы провести время вместе, в последний вечер перед отъездом из Дубая Гуань Лин всё же нашёл момент, чтобы выйти с Хэ Нуаньяном в бар.

Они не искали чего-то особенного — Гуань Лин попросил своего местного друга подобрать место, где можно посмотреть, как арабские красавицы танцуют.

Они с Хэ Нуаньяном отправили сообщения своим вторым половинкам, после чего отключили телефоны. Всё это время они сидели в отдельной комнате на втором этаже, наблюдая за тем, как другие развлекаются внизу. Только в три часа ночи они наконец покинули клуб.

Когда они вышли, то увидели Ли Цина и Шан Инжуна, сидящих у входа в круглосуточное кафе, принадлежащее клубу. Их места как раз находились напротив двери, из которой они появились.

На этот раз лицо Ли Цина было мрачным как туча. Увидев их, он тут же поднялся и, схватив Хэ Нуаньяна, увёл его в сторону, чтобы устроить разнос. А Шан Инжун остался сидеть на месте, дождавшись, пока Гуань Лин подойдёт ближе, и только тогда протянул руку, чтобы коснуться руки Гуань Лина.

Гуань Лин улыбнулся, мягко проведя рукой по его волосам, и спросил: "Долго ждал?"

Шан Инжун покачал головой. Пока он ждал, он занимался рабочими делами, поэтому не чувствовал нетерпения.

Он принюхался к руке Гуань Лина, уловив лёгкий запах виски. Встав, он поцеловал Гуань Лина и только потом спросил: "Много не выпил?"

Гуань Лин кивнул: "Не много выпил."

Шан Инжун снова принюхался к его одежде, затем удовлетворённо кивнул, больше ничего не говоря.

По пути обратно они ехали на двух такси. Даже при этом Гуань Лин слышал, как в другой машине Ли Цин продолжал кричать. Он бросил взгляд на сидящего рядом Шан Инжуна и снова подумал, что в большинстве случаев Шан Инжуна довольно легко успокоить.

Этому человеку было важно лишь одно — быть уверенным, что Гуань Лин принадлежит только ему, что он не принёс с собой запаха кого-то другого. Всё остальное — куда он идёт, где он находится — для Шан Инжуна не имело значения, даже если это шло вразрез с его волей.

В ту ночь Ли Цин и Хэ Нуаньян ругались до самого утра. Во второй половине ночи их спор перерос в ссору, и Ли Цин, разозлившись на Хэ Нуаньяна, даже начал собирать вещи, чтобы вернуться домой.

Хэ Нуаньян не собирался уступать. Выходя из комнаты, он громко хлопнул дверью.

Закрыв дверь, он холодно фыркнул, посмотрел на Гуань Лина, который вышел вместе с Шан Инжуном, чтобы посмотреть, что происходит, и резко сказал: "Не смей открывать ему дверь."

И Хэ Нуаньян оказался прав. Не прошло и получаса, как телефон Шан Инжуна зазвонил: на том конце провода Ли Цин попросил Шан Инжуна пойти открыть ему дверь.

Шан Инжун вышел из их спальни и только подошёл к двери, как заметил Хэ Нуаньяна, который, перетащив стул, сидел неподалёку в темноте и холодно на него смотрел.

В этот момент как раз вышел Гуань Лин. Увидев происходящее, он покачал головой, вздохнул и потянул Шан Инжуна обратно: "Они там свои разборки устраивают, не вмешивайся."

Шан Инжун немного замешкался, а потом ответил коротким: "Угу."

Затем он сообщил Ли Цину, что дверь охраняется, и он не может её открыть.

Ли Цин на другом конце линии чуть зубы от злости не сжал до треска.

Гуань Лин уже собрал все вещи, когда Шан Инжун открыл дверь и увидел Ли Цина, который спал, прислонившись к стене. У его ног стоял чемодан, который он вытащил посреди ночи.

Шан Инжун вышел, и Ли Цин, почувствовав движение, мгновенно вскочил на ноги. Увидев, что это он, Ли Цин немного успокоился и спокойно спросил: "Уезжаете?"

Шан Инжун кивнул. В этот момент вышел Хэ Нуаньян и, увидев Ли Цина, холодно бросил: "Почему ты всё ещё не убрался?"

Ли Цин, услышав это, показал зубы и раздражённо ответил: "Ты думаешь, я хочу?"

Говоря это, он протянул Хэ Нуаньяну паспорт, который перепутал с его вчера. Хэ Нуаньян открыл его, увидел свою фотографию и не смог сдержать смех, который раздался тихим 'пух'.

Гуань Лин тоже подошёл поближе и посмотрел. Он покачал головой и тоже рассмеялся, а затем поднял взгляд на Ли Цина и сказал: "Ли старший, если у нас нет опыта в бегствах, может, не стоит и начинать?"

После его слов Хэ Нуаньян тоже перевёл взгляд на Ли Цина.

Вчера Ли Цин принёс с собой чемодан с одеждой и взял его паспорт, но этот неразумный, вспыльчивый мужчина даже не взял с собой кошелёк.

Так что Хэ Нуаньян совсем не переживал, что он может сбежать. У него ведь нет ни копейки при себе, куда он мог бы уехать? Бежать? Какой там, чёрт возьми, бег?

Единственное, что Хэ Нуаньян должен был обеспечить, так это то, чтобы Ли Цин не мог так легко попасть в его комнату и получал достойный урок.

Вчера ночью Хэ Нуаньян и Ли Цин устроили страшную ссору, но на пути в аэропорт, на самолёте, все заботы по поводу багажа, покупки вещей и переноски маленьких чемоданов были на Ли Цине, как обычно, не позволяя Хэ Нуаньяну делать ничего, просто заставляя его стоять и смотреть.

На самолёте заботиться о Ли Цине снова был вынужден Хэ Нуаньян. Он даже присел на пол, чтобы снять Ли Цину обувь, более заботливо, чем стюардесса.

Между ними царила такая гармония, что Гуань Лин, который давно знал их отношения, уже не удивлялся. Однако для Шан Инжуна, который видел их в таком контексте впервые, было интересно наблюдать, как они, после ссоры, так легко и естественно переходят к примирению. Он невольно взглянул на Гуань Лина рядом с собой.

Он тоже ссорился с Гуань Лином, но всего несколько раз. Он уже понял, что ссориться с Гуань Лином нельзя — чем сильнее ссора, тем больнее слова, которые он может сказать.

И уж точно нельзя было говорить о том, чтобы он собрал свои вещи и ушёл. Гуань Лин, если знал, что может быть не с ним, мог бы заставить его собрать вещи и уйти, и он бы это сделал.

Ссоры между Ли Цином и Хэ Нуаньяном — это не что-то серьёзное, они оба прекрасно понимают, что это не выйдет за рамки ссоры, а вот с Гуань Лином ссора может быть настоящей. Это, наверное, и есть их отличие.

В этот момент Шан Инжун прекрасно понял, что его доверие к Гуань Лину на самом деле не так крепко, как их подписанные контракты, и понял, что Гуань Лин когда-то говорил, что между ними только то, что написано чёрным по белому, является настоящей правдой.

На мгновение, чувствуя, что его отношения с Гуань Лином развиваются даже лучше, чем он ожидал, Шан Инжун почувствовал зависть к Ли Цину и Хэ Нуаньяну. Он знал, что значит быть любимым и заботиться, но не знал, что такое быть тем, на кого можно полагаться, кому можно доверять.

Шан Инжун повернул голову и смотрел на лицо Гуань Лина, закрывшего глаза, не зная, захочет ли Гуань Лин снова отдать ему своё сердце.

Глава 82

На корабле, плывущем из Италии в Грецию, можно было сказать, что это не столько путешествие четырёх человек, сколько поездка Хэ Нуаньяна и Гуань Лина для покупки приданого для Хэ Наньюэ.

Хэ Нуаньян, ради своей старшей сестры, решил использовать приданое, чтобы обеспечить ей выход замуж за ещё более богатого человека, и посвятил этому все свои усилия. Гуань Лин, видя, как сильно он в этом заинтересован, не мог не подлить масла в огонь, играя роль младшего брата. Каждый раз, когда их круизный корабль останавливался в новом месте, он помогал Хэ Нуаньяну выискивать самые характерные местные товары и отправлять их авиапочтой. К моменту их прибытия в Грецию, когда вещи, отправленные по пути, уже дважды дошли в Китай, Хэ Наньюэ позвонила, смеясь и плача, спрашивая, насколько приятно было им делать покупки.

Они впервые так сосредоточенно занимались покупками, что уже устали от этого, но Хэ Нуаньян, привыкший поддерживать лицо перед своей сестрой, твёрдо заявлял, что ему всё в порядке.

Гуань Лин, едва не умирая от смущения, продолжал настаивать, что ему всё в порядке.

А рядом с ними Ли Цин и Шан Инжун спокойно загорали на солнце, смотря в свои компьютеры, решив заработать больше денег, чтобы обеспечить другим возможность тратить их.

Только на корабле все четверо были вместе. Первоначальные планы не успели поменяться так быстро, как они ожидали. Стоило только большому кораблю приплыть в порт, как Шан Инжун и Ли Цин занимались только тем, что приносили вещи для Хэ Нуаньяна и Гуань Лина, а затем связывались с курьерской компанией, чтобы упаковать товары и отправить их.

Ли Цин давно привык быть слугой для Хэ Нуаньяна, но для Шан Инжуна это было впервые, и ему было любопытно и забавно следить за тем, как Гуань Лин торгуется с людьми. Искусство Гуань Лина в сбивании цены ничем не уступало его мастерству в деловых переговорах, где он мог растопить льдами отношения, а потом пустить в ход чары. Он был хитёр и искренен, когда снижал цену, и после того как продавец проводил его, часто ещё и подгонял какую-то мелочь, ведь Гуань Лин всегда улыбался, вежливо и добродушно.

Хэ Нуаньян тоже мог торговаться, но не так хитро, как Гуань Лин. В конце концов, он просто взял Гуань Лина с собой, и они вдвоём устроили настоящую битву за цены. Два мужчин из богатых семей, стоящих позади, просто ошарашенно смотрели, как Гуань Лин и Хэ Нуаньян покупали кучу вещей, которые выглядели неплохо, за несколько десятков долларов, и уже обсуждали, как будут показывать эти покупки своим богатым друзьям.

Как сказал бы Хэ Нуаньян, те деньги, которые потратил тот господин Цзянь в Египте на кусок металла, ещё не сравнятся с тем, что мы купили за один доллар — этот явно выглядит дороже. Если сказать, что он стоил несколько миллионов, многие поверят.

Гуань Лин немного вздохнул, кивая в ответ.

Ли Цин несколько раз бросил взгляд на железный кусок в их руках, на котором была выгравирована неизвестная надпись, затем повернулся к Шан Инжуну и спросил: "Ты веришь в это?"

Шан Инжун посмотрел на железный кусок, затем на Гуань Лина и честно сказал Ли Цину: "Если это сказал Гуань Лин, возможно, кто-то поверит."

"А ты?"

Шан Инжун замолчал, пауза длилась несколько секунд, и он чуть вздохнул. "Возможно, тоже поверят."

Гуань Лин, услышав это, засмеялся. Так как он всегда выбирал только хорошие вещи, со временем, как только он что-то говорил, другие просто верили ему. Некоторые люди уже слепо следовали его словам.

Человек — социальное существо, и когда людей становится много, появляется склонность к слепому подражанию. Как многие люди слепо доверяют силе, так и обычные люди часто верят тем, кто уже стал определённым ориентиром. В принципе, в этом нет ничего плохого, но это может привести к манипуляциям.

Если бы Гуань Лин хотел обмануть людей, ему бы хватило нескольких попыток, чтобы убедить кого-то.

Но, похоже, Гуань Лин никогда этого не делал. Кроме людей, с которыми ему нужно вести дела по работе, он никогда не перегружал себя общением. Он всегда старался не слишком сильно вмешиваться в дела других, его влияние в "Ronguang" всегда оставалось сдержанным, и он избегал расширять его слишком далеко.

Он сознательно зарабатывает деньги, но никогда не выходит за пределы своих возможностей.

Шан Инжун, наблюдая за Гуань Лином, немного задумался. Тот, кто кажется бесконечно гибким, на самом деле имеет свои ограничения, которые трудно заметить.

Человек, который умеет сдерживаться и постоянно контролирует свои поступки, избегая воздействия окружающих, должен быть невероятно стойким, чтобы держать себя в таких рамках.

Естественные черты человека трудно изменить. Шан Инжун не был разговорчивым человеком, и он не стал бы каждый раз открывать все свои мысли Гуань Лину в беседе. Его мягкие слова и редкие откровения были пределом. Если бы их было слишком много, это уже не был бы Шан Инжун.

Гуань Лин не был тем, кто требовал от Шан Инжуна многословных объяснений. Шан Инжун хорошо видел, как Гуань Лин легко и свободно чувствует себя в любой ситуации. Даже в совершенно незнакомой стране он за несколько минут мог заставить женщин, остановившихся, чтобы поговорить с ним, передать ему своих милых детей на руки.

У него была тёплая улыбка, он был вежлив, иногда сдержан, но часто щедр. Многим людям было легко почувствовать с ним близость.

Шан Инжун думал, что Гуань Лин предпочитает держать дистанцию, но это было лишь относительно. В отношении незнакомых людей Гуань Лин без колебаний дарил свою самую искреннюю улыбку и самые тёплые объятия.

В тот день, когда они приближались к Греции, в маленьком портовом городке, Гуань Лин и Хэ Нуаньян помогли средневозрастному мужчине из Китая продать десяток произведений китайского фарфора за один час. В оставшийся час они гуляли по маленькому приморскому городку с дочерью этого мужчины, у которой была только одна нога, наслаждаясь закатом.

Тем вечером на палубе корабля Гуань Лин рассказал им о своей работе в детстве. Он говорил, что несколько лет, во время зимних каникул, он ставил уличную лавочку с игрушками у парка, а старик, который часто продавал рядом, помогал ему. Однажды он заболел, и этот старик даже носил его на спине домой.

Гуань Лин рассказывал это с улыбкой, а когда закончил, замолчал. Шан Инжун никогда не слышал, чтобы он так говорил о своём прошлом. В его расследовании о Гуань Лине было упомянуто, что он работал, но таких деталей не было, поэтому он спросил: "А что было потом?"

Гуань Лин не ответил, а вот Хэ Нуаньян спокойно добавил: "Потом этого старика сбила машина у входа в парк. Его дети отказались платить за лечение, а потом нашли владельца машины. Эта семья привезла тело старика к их дому и потребовала компенсацию, в итоге им выплатили несколько тысяч юаней."

После этого он подошёл к Гуань Лину, погладил его по голове, а затем повернулся к Шан Инжуну и сказал равнодушным тоном: "Гуань Лин был рядом, когда тот старик ушёл, он помог ему пройти последние минуты. Гуань Лин собрал немного денег, всего несколько сотен, передал их, и вскоре после этого старик умер."

Затем Хэ Нуаньян немного замолчал, посмотрел на всё ещё улыбающегося Гуань Лина, слегка приподнял уголок его губ и снова повернулся к Шан Инжуну: "Тогда его мать была за границей, не могла найти его, и он позвонил Гуань Иху, чтобы занять несколько сотен, пообещав вернуть, когда мать вернется. Но Гуань Иху накричал на него. Это, наверное, был тот момент, когда ты почувствовал, что он и его отец больше не связаны, да?"

Последнее предложение Хэ Нуаньян сказал, обращаясь к Гуань Лину.

Гуань Лин улыбнулся и кивнул. В тот момент его отец по телефону сказал, что он — дочь проститутки, и что это его не касается. После того разговора Гуань Лин больше не воспринимал его как отца.

Когда Гуань Лин был в старшей школе, ему было трудно, ведь ему приходилось ставить уличную лавочку. Ситуация улучшилась, наверное, в университете, тогда он действительно начал зарабатывать... Хэ Нуаньян усмехнулся, снова потрепал Гуань Лина по голове: "Ты действительно хорошо зарабатывал, неплохо так зарабатывал, быстро стал маленьким богачом, да?"

Гуань Лин, распустивший волосы от такого прикосновения, не обиделся, а кивнул и сам себя похвалил: "Так точно, всегда был хорош в этом."

"Так что уличная торговля — это твоя изначальная профессия, не удивительно, что ты так хорошо проявил себя сегодня после полудня..." — снова похвалил Гуань Лина Хэ Нуаньян.

Гуань Лин улыбнулся, пнул Хэ Нуаньяна, который так часто подшучивал, и с улыбкой сказал: "А что такого в уличной торговле? Есть же такие, кто с неё начинал и добился успеха!"

Хэ Нуаньян громко рассмеялся и увернулся, затем снова прислонился к Гуань Лину, повернув голову и улыбаясь, глядя ему в глаза с теплым, нежным взглядом.

Они не были влюбленными, но за все эти годы заботились друг о друге, знали самые болезненные и прощенные моменты жизни друг друга. Сейчас, будучи рядом, это было не меньшее счастье, чем быть любящими и зависимыми друг от друга.

Шан Инжун, наблюдая за их игрой и смехом, знал, что Хэ Нуаньян хотел донести до него мысль о Гуань Лине и его отце.

Есть слухи, что Гуань Лин — настоящий жестокий человек, способный расправиться даже с родным отцом, братом и сестрой. Говорят, что его мать и сестра терпят его только из-за того, что не могут избежать такой жестокости.

Шан Инжун когда-то видел бухгалтерские книги, которые показывали расходы его матери и сестры, и с тех пор, каждые полгода, Чэнь Сяояо приносила ему эти книги для просмотра.

Он знал, что это Гуань Лин заставил Чэнь Сяояо передавать их, действуя строго по служебной необходимости.

Столкнувшись с его, казалось бы, недоверием, Гуань Лин выбрал подход "по службе", после чего не высказал ни одного слова по поводу этого.

Шан Инжун, пересмотрев все еще раз и тщательно обдумав, начал понимать, что корень недоверия был связан именно с ним.

В глубине души он никогда не доверял Гуань Лину полностью, даже несмотря на то, что признал его ценность, он так и не позволил ему стать своим сокровищем.

Эта осознанность заставила Шан Инжуна почувствовать, как сильно он отдалился от Гуань Лина. На самом деле, даже несмотря на признание ценности Гуань Лина, он так и не позволил себе позволить Гуань Лину быть близким и важным для него. Глубокое недоверие было корнем их отношений, и теперь Шан Инжун осознавал, что он никогда по-настоящему не доверял Гуань Лину. Все эти годы, несмотря на внешнюю близость, он продолжал оставаться в том состоянии, когда считал Гуань Лина чем-то незначительным.

И, возможно, Гуань Лин просто терял терпение, ведь, несмотря на все, Шан Инжун так и не доказал, что действительно любит его, так как не сделал для него ничего по-настоящему значимого, что могло бы подтвердить это чувство.

Тем вечером Шан Инжун обнимал Гуань Лина всю ночь, не сомкнув глаз. Гуань Лин проснулся ночью и увидел, что он не спит, и спросил: "Что случилось?"

Шан Инжун покачал головой и спросил Гуань Лина: "Если я не держу тебя, ты уйдешь?"

Гуань Лин, все еще сонный, с улыбкой ответил неясно: "Как это не уйти?" — и снова погрузился в сон.

Днем он был слишком уставшим, а ночью был не вполне бодрствующим, все еще находился в полудреме.

Оставшись наедине с мыслями, Шан Инжун оглянулся на события последних лет. В конце концов, его разум стал совершенно ясным, и никакой усталости уже не осталось.

Что касается их отношений с Гуань Лином, то, пожалуй, самым правильным и одновременно самым ошибочным поступком было снова вернуть Гуань Лина и всеми силами удерживать его рядом, не позволяя уйти ни на шаг.

Если говорить о методах, то те, которые он использовал с Гуань Лином, были гораздо более жестокими, чем все, что сам Гуань Лин когда-либо делал.

Неудивительно, что когда Гуань Лин узнал о его планах относительно Чэнь Сими, он рассмеялся так, что это казалось абсурдным.

Он использовал самые жестокие и решительные методы с Гуань Лином, не осознавая этого, в то время как свои милосердие и тактичность он направлял на других. Неудивительно, что Гуань Лин никогда не доверял ему.

Гуань Лин забронировал для них домик на одном из островов Греции. Хозяева жили неподалеку, и они могли каждый день наслаждаться горячим приемом и вкусной едой у них. В остальное время они могли выходить в море, загорать или посещать более оживленные острова, наслаждаясь местной жизнью среди местных жителей.

В этот момент Шан Инжун не мог отвести взгляда от Гуань Лина, который спокойно спал ночью и был полон энергии днем. Он как будто действительно только сейчас начал по-настоящему узнавать его. Каждый взгляд Гуань Лина, каждый его смех, его спокойная осанка среди толпы — все эти моменты, которые он когда-то считал привычными, теперь вдруг становились настолько живыми и яркими перед его глазами. Он не мог насмотреться на Гуань Лина, который казался ему как мягкий, но ослепительный свет, невероятно притягательный.

Не раз он замирал, возвращаясь в реальность, и, смотря на этого знакомого, но все же чуждого человека, ощущал в своем сердце волну совершенно нового и сильного чувства.

Он как будто прошел долгий путь сквозь непроглядный туман и, наконец, оказался рядом с Гуань Лином, наконец-то увидев его настоящим.

И теперь он может оставаться рядом с Гуань Лином, тихо наблюдая за ним часами, зная его настоящую мягкость, скрытую за улыбкой, понимая недовольство, едва заметное на его губах, замечая насмешливое приподнимание бровей, и, самое главное, зная, что теперь он готов снова доверять ему. Потому что сейчас он может спокойно спать в его объятиях, даже позволяя его поцелую остаться на своем сердце, когда он просыпается.

Путешествие действительно стало лучшим средством для улучшения их отношений. Они действительно стали ближе, и Гуань Лин уже начал подшучивать над ним, заставляя его купить напитки, как это обычно делает Хэ Нуаньян с Ли Цинем.

Шан Инжун немного растерялся, впервые почувствовав, как сильно он может любить Гуань Лина. Это чувство заставляло его каждый день с нетерпением открывать глаза и сразу же видеть лицо Гуань Лина, целовать его веки и смотреть, как он медленно открывает глаза.

"Что, опять задумался?" — спросил Хэ Нуаньян, передавая стакан мятного напитка только что сыгравшему в пляжный волейбол и покрытому песком Гуань Лину, и кивнул в сторону Шан Инжуна, который сидел в песочнице, глядя на Гуань Лина, как бы погруженный в свои мысли.

"Наверное, он считает, что я с ним хорошо обращаюсь, совсем не ожидает этого…" — Гуань Лин с рассудительностью оценил ситуацию, а потом громко рассмеялся, положив руку на плечо Хэ Нуаньяна и подмигнув ему. — "На самом деле, наш Шан — это типичный человек, привыкший быть высокомерным. Сейчас, когда он пытается соответствовать моим темпам, он как будто стал глупым. Ты можешь представить его, если бы он пошел со мной на уличный рынок? Или если бы он как дети играл в мяч? Он обнаруживает, что я могу это, и вот он, удивляется, думая, что я стал настоящим человеком из высшего общества, таким важным, но стоит ему повернуться, и он понимает, что, по сути, я все тот же деревенский парень из маленького города, и не удивиться этому трудно."

Хэ Нуаньян с улыбкой толкнул его локтем в живот: "Ты просто подтруниваешь над ним, не так ли? Хочешь сказать, что он-то понимает, что ты чувствуешь, а на самом деле ты терпишь его только потому, что любишь его…"

Гуань Лин расхохотался и хлопнул Хэ Нуаньян по спине, искренне посоветовав своему старому другу: "Не стоит так меня понимать."

"Говорю тебе, Шан Инжун, наверное, даже не догадывается, что ты его порой считаешь полным идиотом, да?" — добавил Хэ Нуаньян с усмешкой.

"Он не идиот, что ли?" — с удивлением сказал Гуань Лин. Но, подумав немного, он рассмеялся и продолжил: "Как говорится, какая крышка, такой и котел. Он — идиот, а я готов для него понизиться, плюс еще другие факторы, вот так мы и держимся вместе, не распались за все эти годы. Посмотри на других, уже пережили сотни бурь и расставаний."

Хэ Нуаньян закатил глаза: "Цзянь Ху ненамного хуже его. Если бы ты был с ним, тоже бы продержался долго."

Гуань Лин покачал головой и честно сказал: "Нет, с Цзянь Ху все сложнее. У него очень близкие отношения с семьей, и если бы я был с ним, мне пришлось бы терпеть гораздо больше. Если просто ради того, чтобы не расстаться с кем-то, я бы вынужден был мириться с его окружением, то моя боль тоже не была бы меньше, да и вопросов для решения было бы гораздо больше."

Хэ Нуаньян задумался, вспомнив о семье Цзянь Ху, и замолчал. Это была политическая династия, скандалы в которой никогда не выходили на свет, все всегда тщательно скрывалось. Даже если бы Гуань Лин был с Цзянь Ху, ему пришлось бы жить в тени, под постоянным давлением.

Если бы Гуань Лин действительно любил Цзянь Ху до самозабвения, возможно, он попытался бы вынести все трудности ради этого, но с самого начала между ними не было такой возможности. Поэтому "если бы" не имеет смысла — они действительно не подходят друг другу, и рано или поздно у них возникли бы проблемы.

Ведь жизнь — это не игра. Даже у самых любящих людей любовь может иссякнуть из-за окружающих условий, не говоря уже о тех, кто просто испытывает симпатию. Со временем все эти маленькие привлекательности исчезнут под тяжестью повседневной жизни.

"А что насчет Фань Имяня?" — всё ещё думал, что Фань Имянь неплох.

"Он?" — Гуань Лин усмехнулся. — "Он…"

Он чуть улыбнулся, и, спустя несколько секунд, сказал: "Он очень похож на меня, но есть одно различие, которое совершенно меняет всё..."

"Какое различие?"

"Его амбиции слишком велики, он ещё не научился останавливаться,"— сказал Гуань Лин с некоторым сожалением. — "За эти годы он поднялся слишком быстро, и не понимает, что некоторые вещи нельзя контролировать просто усилием воли..."

Он замолчал на мгновение и добавил, обращаясь к Хэ Нуаньяну: "Видишь, вот в чём наше главное отличие. В его возрасте я уже знал, что есть вещи, к которым я никогда не подойду. Он же другой. Он гораздо более амбициозен и смел, он хочет больше. Но сейчас эта его настойчивость ни хороша, ни плоха, это просто вопрос времени, когда всё будет решаться."

"Но если он будет с тобой, у него будет кто-то, кто поможет ему избежать падений…" — объективно сказал Хэ Нуаньян.

"Да, вот поэтому он слишком умён…" — с хитрой улыбкой ответил Гуань Лин. — "Он действительно может быть заинтересован во мне, но одновременно это и удочка с длинной леской, чтобы поймать большую рыбу. Если бы Тан Хаотао узнал, что он меня засматривает, он бы, наверное, вернулся и порвал его на куски."

Тан Хаотао в темной тени использует все возможные средства, чтобы помочь Шан Инжуну удерживать Гуань Лина в рамки семьи "Ronguang", защищая её, но он точно не позволит ему уйти так просто.

Хэ Нуаньян немного помолчал, а затем с уважением произнес: "Вы, люди, даже в отношениях превращаете все в шпионскую игру, настоящий или ложный, всё это так запутано, что голову сломать можно."

Гуань Лин улыбнулся, немного помолчал, а потом, как бы с лёгким сожалением, вздохнул и сказал: "Вот почему для меня чувства Шан Инжуна в окружении этих людей иногда кажутся особенно милыми. Он не любит — значит, не любит, если решит угодить, то будет делать это от всей души, даже если это бесполезно. У него нет двойных намерений. Где-то он действительно глуп, а где-то и жесток, но кто идеален? Только вот если говорить о том, чтобы быть сосредоточенным, среди всех, кого я видел, ему нет равных."

"Ты просто не хочешь избавиться от этого," — сказал Ли Цин, выходя из воды. Хэ Нуаньян решил подойти к нему с полотенцем и, спешно бросив эту фразу, направился к нему.

Гуань Лин покачал головой с улыбкой и, посмотрев на Шан Инжуна, который сидел в кресле и наблюдал за ним, с улыбкой направился к нему.

На самом деле, дело не в том, что он не хочет избавиться, а в том, что раз уж нельзя уйти и невозможно просто бросить сердце, чтобы оно не болело из-за этого человека, тогда лучше смириться и позволить ему захватить всё.

В любом случае, сейчас уже не как раньше, даже если он ошибется, он сможет продолжать жить нормально. Время заставило их постоянно сближаться, и это научило его тому, что некоторые вещи нужно научиться отпускать.

Получение и потеря — все это так, все нужно действительно отпустить, и тогда жизнь перестанет быть тревожной.

Глава 83

Гуань Лин обнаружил, что Шан Инжун не только днем часто смотрит на него, но и ночью, когда он просыпается, открывает глаза и видит глаза Шан Инжуна.

Хотя он и знаком с каждым волоском на теле Шан Инжуна, но когда ночью неожиданно видит его глаза, в первый и второй раз это ещё можно пережить, но когда это повторяется в третий и четвертый раз, Гуань Лин начинает чувствовать, что дело приобретает более серьезный оборот.

Итак, на седьмую ночь их пребывания в Греции, когда Гуань Лин вдруг проснулся посреди ночи и снова увидел глаза Шан Инжуна, он сначала мгновенно полностью проснулся, полностью потеряв сон, а затем, немного успокоившись, но все же с легким ощущением мурашек по коже, спросил красивого мужчину, который смотрел на него: "Ты не спишь?"

"Нет, немного позже," — Шан Инжун небрежно ответил, убирая волосы с его лба.

"Все еще не можешь уснуть из-за включенного света?" — спросил Гуань Лин, намекая на оставленный включенным настенный светильник.

"Нет," — спокойно ответил Шан Инжун. Прошло несколько секунд, прежде чем он добавил: "Просто хотел посмотреть на тебя."

Гуань Лин уже несколько ночей подряд сталкивался с таким отношением, но только этой ночью наконец собрался с духом, чтобы задать вопрос. Услышав такой ответ, он не мог сказать, что не ожидал этого. В конце концов, даже Хэ Нуаньян говорил, что взгляд Шан Инжуна на него вызывает легкий холодок по коже.

И вот, наконец, он услышал ответ. Казалось бы, это должно было вызвать у него те самые мурашки, но, возможно, из-за того, что он слишком много об этом думал заранее, когда это действительно произошло, никакого воображаемого волнения не последовало. Вместо этого он почувствовал смешанные эмоции — и смех, и лёгкую усталость.

"Ты не можешь просто нормально поспать?" — с лёгкой досадой спросил Гуань Лин. — "Тогда днём не пришлось бы отсыпаться, можно было бы погулять."

"Ты ведь всё равно не пойдёшь со мной," — спокойно ответил Шан Инжун. Гуань Лин был человеком, который ценил личное пространство, особенно когда дело касалось Шан Инжуна. Он мог бы появляться в твоей жизни каждый день, но никогда не был бы рядом всё время.

"Прогуляйся сам, возможно, откроешь для себя что-то новое. А если захочешь, я был бы рад, если бы ты вечером составил мне компанию," — сказал Гуань Лин с мягкой улыбкой. Его голос, прозвучавший в тишине ночи, был немного приглушенным, но от этого ещё более чарующим.

Шан Инжун вынужден был признать, что, стоит Гуаню Лину проявить доброжелательность, как он легко умел успокаивать его.

Теперь, услышав это предложение, Шан Инжун уже размышлял о том, чтобы попробовать: днем прогуляться одному, а затем с нетерпением ждать возможности провести вечер наедине с Гуань Лином.

Шан Инжун понял, что с радостью примет такое предложение, если только Гуань Лин будет проводить время с ним, а не бегать с Хэ Нуаньяном, весело общаясь с незнакомцами.

После обеда Хэ Нуаньян не видел Шан Инжуна. Лежа на пляжном шезлонге, он сначала позволил Ли Цину помассировать ему спину, а потом отправил его к инструктору по дайвингу, чтобы тот составил ему компанию под водой. Вернувшись, он обнаружил, что Гуань Лин всё ещё один, и, удивленный, спросил: "Где он?"

"Вы про господина Шана?" — не отрываясь от телефона, в который он погрузился, решая рабочие вопросы, лениво уточнил Гуань Лин.

"Кто же еще?" — совершенно естественно отозвался Хэ Нуаньян.

"Пошел развлекаться сам по себе," — небрежно ответил Гуань Лин, даже не отрываясь от экрана телефона.

Хэ Нуаньян, услышав это, не удивился. Он раскрыл книгу и, продолжая разговор, заметил: "Наконец-то ему надоело смотреть на тебя."

Гуань Лин лишь слегка улыбнулся, по-прежнему не поднимая головы.

"А что смешного?" — повернувшись к нему, спросил Хэ Нуаньян.

Гуань Лин наконец поднял голову, улыбнулся Хэ Нуаньяну и сказал: "Пока что ему не надоело, но чтобы он не устал от меня, я отправил его немного развеяться самому."

"Ты опять его уговариваешь?" — Хэ Нуаньян посмотрел на него с легким презрением.

Гуань Лин пожал плечами, никак не комментируя слова Хэ Нуаньяна. Спустя некоторое время, отправив письмо, над которым работал, он спокойно сказал: "Любое внезапное увлечение — вещь временная. Он не всегда может позволить себе отпуск, а месяц для него — это результат нескольких лет упорной работы. Чем больше у него обязанностей в компании, тем больше ответственности. Кто знает, когда у него снова появится возможность на длительное путешествие? Он же человек, который любит своё личное пространство, зачем ему тратить это драгоценное время только потому, что его неожиданно переполняет интерес ко мне? Когда он вернётся домой, пусть думает обо мне сколько угодно. Главное, чтобы к тому времени он всё ещё был заинтересован, а не просто оказался увлечён мной из-за новизны и неожиданности."

Хэ Нуаньян, услышав это, закатил глаза так высоко, как только мог: "Послушай себя! Говоришь так разумно, словно ты вообще посторонний."

Гуань Лин улыбнулся, слегка кивнул и тихо спросил: "Это плохо?"

Хэ Нуаньян немного помолчал, обдумывая его слова, а потом всё же кивнул: "Нет, довольно хорошо."

Сказав это, он снова сделал паузу, а затем добавил: "Теперь я наконец понимаю, почему Тан Хаотао всегда так в тебе уверен. Ты способен быть жестким с самим собой, но мягким с теми, кто тебе дорог. Такие, как ты, — самые управляемые люди."

Гуань Лин улыбнулся.

Однако Хэ Нуаньян в этот момент смотрел на него холодным взглядом и резко сказал: "Ты хорошо понимаешь свои ограничения, но всё равно позволяешь им связывать себя. Я знаю, что ты не согласен с этим. Не думай, что тебе нужно демонстрировать любовь с Шан Инжуном только ради того, чтобы всем угодить. Если тебе это не нравится, ты можешь показывать ему недовольство хоть всю жизнь — это твоё дело. Если же тебе это подходит, и ты хочешь наладить отношения с ним, это тоже твоё право. Но раз уж дело зашло так далеко, не позволяй внешним факторам влиять на тебя. Будь то Тан Хаотао, я или кто-то другой — не позволяй людям давить на твою слабость."

"Я не из-за других..." — Гуань Лин слегка растерянно произнес, не понимая, почему Хэ Нуаньян снова поднимает этот вопрос. Они уже обсуждали его пару раз, и Гуань Лин не был тем человеком, кто возвращается к старым темам.

"Не из-за других?" — Хэ Нуаньян холодно усмехнулся. — "А ты сейчас мягчишь перед Шан Инжуном разве не ради того, чтобы угодить людям вроде Шан Лина?"

Увидев, что Хэ Нуаньян задает такой прямой вопрос — это было впервые за последнее время, — Гуань Лин отложил компьютер, посмотрел на друга и серьёзно сказал: "Ну так что ты хочешь, чтобы я сделал? Да, я действительно люблю Шан Инжуна, и да, я считаю, что Шан Лину нужно расти в хорошей семейной атмосфере. Если я могу это сделать, почему бы и нет? Я освобождаю и себя, и Шан Инжуна, и все будут счастливы. Почему бы и нет?"

"Ничего плохого в этом нет," — сдержанно сказал Хэ Нуаньян. — "Просто мне кажется, что когда весь мир говорит, что ты готов на всё, чтобы быть с Шан Инжуном, ты должен сделать шаг назад и уйти с передовой, а не стоять на острие атаки. Но, в то время как Шан Инжун всё еще использует тебя для решения своих внутренних проблем, и пока он продолжает воспринимать тебя как подчинённого, нет нужды так быстро мириться с ним."

Хэ Нуаньян давно не говорил с ним так остро о Шан Инжуне, и Гуань Лин немного не понимал, но всё же продолжил спокойно объяснять: "Во-первых, я его подчинённый, и это первое, как меня позиционируют Тан Хаотао и сам Шан Инжун. На самом деле, его привязанность ко мне во многом зависит от моей полезности для него, и это не изменится. То, что мы снова будем вместе, никак не связано только с чувствами. Даже если сегодня он скажет, что у него есть какие-то чувства ко мне, я всё равно должен исполнять свои обязанности. Если говорить прямо, у меня есть акции в "Ronguang", и, получая соответствующую выгоду, я должен нести свою ответственность. Так что это не имеет ничего общего с нашими нынешними отношениями. Даже если он не хочет, чтобы я стоял на острие атаки, я всё равно должен это делать, потому что это моя работа."

"Но он не против," — Хэ Нуаньян холодно произнес, как лёд. — "А вот ты не хочешь стоять на острие атаки!"

Никто не знал Гуань Лина так, как Хэ Нуаньян. Гуань Лин был человеком, который предпочитал оставаться в тени, тихо занимаясь своим делом. Ему не нужно было внимание, он даже презирал, когда ему уделяли лишнее внимание. Как в университете: чтобы не выделяться, не привлекать внимания преподавателей и не мешать себе работать и следовать за Шан Инжуном, он сознательно сдерживал свои способности. Он целенаправленно стремился к средним результатам, оставаясь в среднем уровне класса, и до самого выпуска, а потом даже до сих пор никто не знал о его настоящем потенциале. При этом, уже в старшем году, он накопил приличные средства и сделал своё первое вложение, но только он сам об этом знал.

И теперь, он оказался в самом центре всех слухов и сплетен, словно в самом сильном ветре. Если Гуань Лин решит признаться, что ему нравится, Хэ Нуаньян будет готов снять свою голову.

Как и ожидал, Гуань Лин молчал, несколько секунд не говоря ни слова, а затем вздохнул, с легкой тоской произнес: "Что с того? В жизни почти всё не так, как хочется. Я уже выбрал этот путь, и раз не вижу конца, то остаётся лишь танцевать по его правилам. Так я не только им даю возможность почувствовать себя лучше, но и сам себе немного облегчаю жизнь."

Хэ Нуаньян в этот момент усмехнулся. Он приподнял подбородок и, с насмешливым взглядом, посмотрел на мужчину, который только что подошёл к Гуань Лину с букетом не очень аккуратно завязанными цветами — тот явно пытался устроить сюрприз. Он произнес: "Господин Шан, если уж вы хотите угодить ему, начните с настоящего шага. Разве не говорили вы Ли Цину, что не знаете, как его развеселить? Если это правда, тогда перестаньте им манипулировать. Я не верю, что вы не можете найти других людей, чтобы решать вопросы Гуаня Лина. Не заставляйте его делать всю грязную работу, нести на себе всю ненависть, а при этом заставлять людей думать, что вы такие добрые. Если действительно любите его, не используйте его больше для своих корыстных целей. Если вам не противно, то мне — да!"

После этих слов Хэ Нуаньян ушёл. Его лицо было холодным, в выражении лица скрывалась не только неприязнь, но и долгие годы накопившегося бессилия, вины и боли.

Он мало что мог сделать для Гуань Лина с тех пор, как они познакомились, наоборот, именно Гуань Лин многому научил его и тратил свою энергию ради него.

Он не знал, чем обернётся его решение разоблачить всё перед Гуань Лином, но он устал смотреть, как Гуань Лин снова и снова подстраивается под обстоятельства. Гуань Лин не заслуживал этого. Он, возможно, не был идеальным человеком, но всё, что он отдал, должно было вознаградиться возможностью жить той жизнью, которую он хочет.

Он всегда хотел так немного. Но, по мнению Хэ Нуаньяна, это было не просто немного — это было мало, почти жалко.

Тот образ Гуань Лина, который расползся по слухам как безжалостный и хитрый человек, кто может манипулировать всеми, какой бы ни был настоящий Гуань Лин — что с того? Если бы Гуань Лин действовал самостоятельно, он никогда бы не дал другим поводов для подобных обвинений.

И вот, Шан Инжун и его окружение заставляют Гуань Лина выходить на передний план, а Гуань Лин ещё и должен благодарить его за то, что тот защитил его от нескольких проблем. Хэ Нуаньян от этого чувствовал настоящее отвращение. Если бы не Шан Инжун и Тан Хаотао, Гуань Лин сейчас, возможно, не имел бы возлюбленного, но он жил бы той спокойной и беззаботной жизнью, которую он всегда хотел. Сейчас же, среди десяти человек, которые настроены против "Ronguang", девять уже нацелили свои ножи на Гуань Лина, который стал главной мишенью. Гуань Лин, всегда тяготящийся к уединению и спокойствию, теперь даже вынужден носить охрану, скрытно.

Шан Инжун говорит, что действительно любит Гуань Лина, и Хэ Нуаньян теперь с интересом ждал, как Шан Инжун поведет себя, если эти слова будут разоблачены.

В любом случае, ситуация Гуань Лина не могла стать хуже, чем сейчас.

Как только Хэ Нуаньян ушёл, Гуань Лин стоял перед человеком, который держал в руках цветы, и некоторое время не знал, что сказать. Только через несколько секунд он вспомнил, что нужно улыбнуться, но Шан Инжун посмотрел на него своими глубокими глазами и тихо сказал: "Не улыбайся."

Гуань Лин, едва склонив уголок губ, не смог продолжить улыбку. Он уже собирался что-то сказать, но Шан Инжун, как ни странно, не остался в стороне. Он не только двинулся, но и заговорил, протянув цветы и сказав: "Это тебе."

Шан Инжун, немного рассеянно, подвинул стул и сел напротив Гуань Лина, так что их колени оказались почти на одном уровне, без всякого расстояния между ними.

"Я сам нарезал их в доме, где выращивают цветы," — добавил Шан Инжун, заметив, что Гуань Лин несколько растерянно смотрит на цветы в руках. — "У них там только пару видов упаковочной бумаги, я выбрал эту синюю. Не нравится?"

Гуань Лин поспешно замотал головой, собираясь улыбнуться, но когда Шан Инжун сосредоточенно посмотрел на его уголок губ, он сразу же остановился.

Шан Инжун удовлетворённо кивнул, ему не нравились фальшивые улыбки Гуань Лина, даже если они почти не отличались от настоящих. Он знал, что между ними есть разница.

"Если тебе нравится, это главное." — добавил Шан Инжун, после чего продолжил: "Синий тебе очень идёт. У тебя такая светлая кожа, шея длинная. Каждый раз, когда ты носишь синюю рубашку, я думаю о том, как бы снять твой галстук и оставить поцелуй у тебя на шее."

Гуань Лин не ожидал, что он скажет такое, и, явно ошарашенный, на мгновение застыл, затем невольно поджал шею.

Шан Инжун подумал, что его реакция была очень милой, и не мог не улыбнуться.

Но сейчас не время для лишних слов. Объяснив, почему белые розы были упакованы в чисто синюю бумагу, он спокойно сказал Гуань Лину: "Давай поговорим, хорошо?"

Он знал, что Гуань Лин не откажется. И знал, что Гуань Лин понимает, насколько искренен его нынешний тон.

Он не был человеком, склонным к нежности. На самом деле, всего нежного между ними было достаточно благодаря Гуань Лину, и Шан Инжун даже не знал, как правильно выразить свою нежность. Ведь все эти проявления доброты и ласки Гуань Лин уже делал и прекрасно в них разбирался. Если бы Шан Инжун пытался подражать ему, Гуань Лин сразу бы почувствовал фальшь, ведь Гуань Лин давно освоил эти моменты до совершенства.

Поэтому он просто оставался собой — владельцем "Ronguang", мужем Гуань Лина.

Гуань Лин не удивился и кивнул. Шан Инжун, как и ожидалось, продолжил:  "Я не буду отрицать, что использовал тебя. То, что думал Тан Хаотао, во многом совпадает с тем, что ты представляешь. В прошлом, в течение нескольких лет в "Ronguang", нам действительно нужна была твоя помощь, чтобы разделить часть нагрузки. Это значит, что я поставил тебя в центр внимания, и тебе пришлось взять на себя мнение и взгляды других. Я, возможно, не осознавал до конца, как это на тебе сказывается, или даже не заботился о тебе достаточно, позволяя тебе нести это все. Потому что в моем сердце нет никого, кто мог бы сделать это так хорошо, как ты. Или, если сказать прямо, я не всегда проявлял достаточную признательность к тебе, но в глубине души считал, что ты способен на все. В течение этих лет в "Ronguang", кроме тебя, я не мог найти никого, кто был бы на твоем уровне. Это также связано с тем, что ты любишь меня, ты готов ради меня на все, и ты защищал меня, как мог. Ты, наверное, так и думал? Да, это так, я действительно так думал. И Тан Хаотао тоже так думал и говорил мне это. Но, помимо этого, я считаю, что ты лучший в решении таких вопросов. Ты действуешь быстро и решительно, и тогда это был наш лучший способ. Я не мог поступить, как ты, и поэтому доверил тебе все это. Это не просто использование, как бы это сказал Тан Хаотао, в тот момент тебе было поручено то, что не смог бы сделать даже я. Тан Хаотао сказал, что ты поведёшь нас, потому что в тот период ты лучше нас мог бы понять будущее "Ronguang"."

Солнце двигалось к горизонту, и его лучи начали попадать на лицо Гуань Лина. Шан Инжун, заметив это, переместил его шезлонг, чтобы избежать прямых солнечных лучей, затем сам подвинулся немного в сторону. Он продолжил смотреть на Гуань Лина, который немного растерянно смотрел на него, и сказал: "Теперь компания стабилизировалась, первоначальные инвестиции уже вернулись. Я уже нашел людей, которые постепенно займут твоё место, но это займет немного времени..."

Слабый ветер с моря развеял волосы Гуань Лина, и Шан Инжун протянул руку, чтобы убрать волосы, закрывающие его глаза. Он сдерживал внезапно вспыхнувшие чувства и продолжал, использовав даже для себя непривычно мягкий тон: "Это не значит, что я не забочусь о тебе, просто процесс должен быть постепенным. Возможно, нам нужно два-три года, чтобы ты постепенно отошел. Ты помнишь того заместителя, который только что пришел в отдел развития?"

Гуань Лин, немного озадаченно, кивнул.

Шан Инжун не смог удержаться и нежно поцеловал Гуань Лина в щеку, а затем продолжил: "Вот он. Через несколько месяцев мы создадим повод для его перевода на должность менеджера. Когда он начнёт работать решительно, только тогда я смогу постепенно передать ему твои дела. Ты сможешь медленно отойти и заниматься тем, чем хочешь. Все дела компании будут поручены ему, и со временем ты исчезнешь из публичного поля зрения. Когда всё официально перейдёт к нему, люди будут считать, что ты вернулся для того, чтобы заняться только воспитанием Шан Лина."

Заметив возможное недоразумение, Шан Инжун поспешил уточнить: "Если ты не хочешь заниматься Шан Лином, это не проблема. Я буду заботиться о тебе и любить тебя. Всё, что мне нужно, это чтобы ты продолжал поддерживать меня."

"Ты не говорил мне об этом," — сказал Гуань Лин, слегка ошеломлённо.

Шан Инжун, услышав это, тоже замолчал. Через пару секунд он с лёгким отчаянием и безысходностью сказал: "Если я скажу слишком много, ты всегда будешь недоволен. Я подумал, что в этот раз лучше сделать, а не говорить. Когда ты поймёшь, тебе это понравится."

"Ммм." — Гуань Лин безэмоционально кивнул.

"Однако я всё-таки собираюсь сказать тебе об этом через несколько месяцев. Я боюсь, что если не скажу, ты подумаешь, что, использовав тебя, я просто хочу избавиться от тебя…" Шан Инжун, говоря это, вспомнил насмешливую усмешку на лице Хэ Нуаньяна, и его сердце защемило. Он нахмурился, опустил голову и с явным нежеланием добавил: "Извини, я действительно сделал много ошибок раньше, но я не жалею. Если бы я сожалел, "Ronguang" не развивался бы так, как сейчас, и я бы не понял, как сильно могу любить тебя. В любом случае, если Хэ Нуаньян снова будет настраивать нас друг против друга, независимо от того, кто он тебе друг или брат, если он попытается заставить тебя уйти от меня, я не соглашусь. И ты не вини меня, если я буду использовать методы, чтобы удержать тебя. В остальном всё решаемо."

Гуань Лин молчал, а Шан Инжун, продолжая тихо что-то бормотать, поднял голову и оказался в замешательстве, не зная, как реагировать. Лицо Гуань Линя было покрыто слезами.

Это было похоже на те слезы, что он видел несколько лет назад в больнице, когда Гуань Лин был на грани истерики. Шан Инжун абсолютно не знал, что делать.

Он застыл.

А Гуань Лин подошел к нему, опустил голову на его плечо, и в этот момент Шан Инжун почувствовал, как слезы, которые капали на плечо, проникали в его сердце, заставив боль ощущаться так, как будто оно вот-вот остановится.

Это было первые, когда Шан Инжун так близко почувствовал ту пронизывающую боль и отчаяние, которые испытывал Гуань Лин. Когда эти чувства проникли в его сердце, он понял, что все эти годы, когда Гуань Лин страдал, его боль уже стала настолько острой, что достаточно было прикоснуться, чтобы она отозвалась в его душе.

Он скорбел о том, что раньше не любил Гуань Линя.

Глава 84

На оставшиеся дни в Греции Гуань Лин проводил все время в сне — в комнате, на балконе, на пляже. Как только он садился, он сразу ложился и погружался в глубокий сон.

Шан Инжун чувствовал себя немного тревожно, но Хэ Нуаньян, не меняя выражения лица, сказал, что пусть он спит, что он просто восстанавливает силы.

Когда Гуань Лин проснулся, он сказал, что ему нужно снова поспать, и что все в порядке. Поэтому Шан Инжун просто наблюдал за ним.

С того дня, как он увидел, как Гуань Лин, улыбаясь сквозь слезы, поднял голову с плеча Шан Инжуна и посмотрел на него, Хэ Нуаньян тоже вздохнул с облегчением.

На самом деле, Хэ Нуаньян сейчас искренне не хотел заботиться о том, что будет делать Шан Инжун. Главное было то, что Гуань Лин наконец-то смог простить себя и не чувствовать больше этого невидимого напряжения.

Хэ Нуаньян боялся, что если Гуань Лин будет слишком долго сдерживать себя, в какой-то момент он может просто потерять его.

Он был врачом, и за годы практики понял: за слишком спокойной и бесстрастной внешностью Гуань Линя скрывается нечто темное и подавленное, что в конце концов может обернуться его гибелью. Возможно, в какой-то день или момент эта скрытая угроза станет фатальной.

Хэ Нуаньян знал, что если наступит подходящий момент, он не колеблясь вмешается, чтобы вырвать это ядовитое влияние из его тела или помочь ему избавиться от него, даже если для этого придется действовать решительно.

Его решительность не уступала решимости Гуань Линя.

Он хотел, чтобы Гуань Линь был действительно счастлив, чтобы он жил той жизнью, которой хотел.

Когда Гуань Линь был в сознании, он просил Шан Инжуна прогуляться по острову, наслаждаться красотой, не теряя времени зря.

Шан Инжун послушался. В утренние и дневные часы он гулял, а в остальное время оставался рядом со спящим Гуань Линем.

Когда Гуань Лин засыпал, он становился совершенно неподвижным. Даже во время еды, если Хэ Нуаньян слегка пинал его, он просыпался. После еды он снова засыпал, совершенно не проявляя активности.

Шан Инжун наблюдал за молчаливым взаимодействием Хэ Нуаньяна и Гуань Линя, что делало их связь особенно тесной. Каждый раз он только молчал, не зная, что сказать.

За обеденном столом Шан Инжун заметил, что, как только Хэ Нуаньян протягивал руку, Гуань Линь, не глядя, всегда точно ловил поданное ему блюдце.

Со временем Шан Инжун, наблюдая за длинными руками Гуань Линя, понял, что несмотря на всю его доброту, Гуань Лин больше не обнимает его. Даже сейчас, когда их чувства стали спокойными и стабильными, Гуань Лин больше не обнимал его и не прикасался к нему.

Ли Цин, заметив, как Шан Инжун пристально следит за Гуань Линем, особенно за его поведением за обеденным столом, не удержался от комментария: "Не бери в голову, они как одна команда, ревности не избежать, лучше притворись, что не заметил."

Ли Цин за эти годы привык так жить, время от времени сильно ревновал, но после этого продолжал жить своей жизнью, стараясь убедить себя, что это не так важно, что можно просто притвориться, будто ничего не заметил.

А что еще можно было сделать? Ведь у Хэ Нуаньяна настоящая холодная душа и ледяное лицо. На вид он был бы очень заботливым и покладистым, но если что-то случится из-за Гуань Линя, он мог бы быть еще более жестоким, чем сам Гуань Лин.

Ли Цин на самом деле не боялся признать, что Хэ Нуаньяну пришлось многое терпеть ради него — много унижений и насмешек извне, много неудачных ситуаций. Он знал, что Хэ Нуаньян вложил в него многое, и все, что он мог сделать в ответ, — это всегда относиться к нему как к драгоценности, даже если иногда его сердце охватывала ревность из-за отношений между Хэ Нуаньянем и Гуань Линем.

Он чувствовал, что Шан Инжун немного подбирается к его позиции, так что решил без усталости передать свой опыт.

Ли Цин на самом деле надеялся, что Шан Инжун будет больше заботиться о Гуань Лине и как-то ограничит его, чтобы Гуань Лин не оставался на позиции третьего "главного" в доме. Он не хотел, чтобы Гуань Лин всегда мог обращаться к Хэ Нуаньяну, даже в самых интимных моментах, зная, что если Гуань Лин захочет, Хэ Нуаньян легко выгонит его, оставшись наедине с Гуань Лином.

Ли Цин пока не увидел признаков перемен, потому что Шан Инжун оставался в стороне и молчал, даже когда Хэ Нуаньян аккуратно поднимал голову спящего Гуань Лина, чтобы напоить его водой, Шан Инжун лишь задумчиво наблюдал. В то время как Ли Цин не мог сидеть спокойно, нервно метался вокруг, пытаясь протестовать против поведения Хэ Нуаньяна, понимая, что тот был рядом с Гуань Лином, но не решался открыто говорить, потому что уважал авторитет Хэ Нуаньяна. В конце концов, сорокалетний мужчина был готов прыгать как обезьяна, не замечая своего забавного и нелепого поведения.

Несмотря на свою нелепость, Хэ Нуаньян все равно любил его. Он встал, обнял его, поцеловал и успокоил. Как только он обнял этого возбуждённого мужчину, тот сразу же успокоился, взял руку Хэ Нуаньяна и снова пошел, с такой грацией, что невозможно было догадаться, что только что он был таким беспокойным.

Тем временем, сидящий рядом с Гуань Лином Шан Инжун смотрел на него, наклонился, попробовал на ощупь температуру его губ и попытался поцеловать... Но, к сожалению, Гуань Лин не проснулся.

Его губы так и не раскрылись.

Момент взаимопонимания, который часто случается между близкими, не произошел между ними.

Время отпуска всегда пролетает немного быстрее, чем ожидалось, и Гуань Лин, наконец, пришел в себя накануне их отъезда из Греции.

Проснувшийся, он выглядел живым и энергичным, с ясным выражением на лице, и весь его облик излучал неописуемое сияние.

В ту ночь, когда они занимались любовью, Шан Инжун был настолько потрясён, когда Гуань Линь в момент наивысшего наслаждения приподнял голову и прикусил его подбородок. Это казалось таким спонтанным и полным желания действием, что в тот самый миг Шан Инжун кончил внутрь тела Гуань Лина потеряв все силы, отдаваясь моменту.

Он уткнулся головой в шею Гуань Лина и долго не двигался, а Гуань Лин всё это время гладил его по волосам. Шан Инжун, переполненный чувством любви и растерянный из-за своей неожиданной слабости, просто ощущал это, ощущал... и в конце концов уснул.

Все беспокойства, накопившиеся в его душе за эти дни, словно были полностью утишены Гуань Лином.

На следующий день, когда они поднялись на борт самолёта, Шан Инжун привлёк немало взглядов. Однако это было вовсе не из-за его безупречно красивой и харизматичной внешности. Все внимание сосредоточилось на его подбородке, где отчетливо виднелся глубокий след от укуса — метка с явным намёком на интимный подтекст. Такой след на таком красивом мужчине, да ещё и в таком заметном месте, не мог не вызвать интереса. Многие женщины, словно заворожённые, украдкой или вовсе без стеснения рассматривали это место, а некоторые даже сглатывали, представляя, какой страстью мог наполниться момент с этим мужчиной в постели.

Шан Инжун, в тёмных очках и простой, но стильной одежде, сохранял холодное выражение лица, полностью игнорируя все любопытные взгляды, которые его совсем не волновали.

Когда они вошли в аэропорт, внимание к ним сразу же оказалось повышенным. Пока они не попали в VIP-зал, Гуань Лин хитро встал рядом с Хэ Нуаньяном, создавая впечатление, будто Шан Инжун и Ли Цин составляют пару.

На мгновение Шан Инжун остановился, заметив, как Гуань Лин ушёл от его стороны. Он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на него, а затем, словно ничего не произошло, снова отвернулся, фактически позволив Гуань Линю избежать излишнего внимания.

Рядом с Шан Инжуном Ли Цин выглядел крайне раздражённым. Он бросил недовольный взгляд на Гуань Лина, но тотчас получил от Хэ Нуаньяна успокаивающую улыбку. В итоге Ли Цин, вместо Гуань Лина, вынужден был принять на себя все любопытные взгляды, предназначавшиеся ему.

Гуань Лин тем временем, держась за руку с Хэ Нуаньянем, с лёгкостью и непринуждённостью направился в VIP-зал аэропорта. Они шли вперёд, тихо беседуя и с улыбками подшучивая над двумя оставшимися позади.

Улыбка Гуань Лина стала гораздо искреннее, чем раньше. Весь его облик излучал мягкость и яркость, которые дарили окружающим чувство тепла. А Хэ Нуаньян, как и всегда, сохранял свою сдержанную элегантность, слегка оттенённую равнодушием. Они шли рука об руку, и взгляды людей, устремлённые на них, наполнялись дружелюбной симпатией. Некоторые даже улыбались, полагая, что перед ними пара в разгаре романтических отношений.

В VIP-зале администрация, заметив их, даже выделила им уединённое место, специально предназначенное для пар.

Правда, это место могло вместить только одну влюблённую пару.

В этот момент Ли Цин, следовавший за ними, не выдержал и вспылил. Он резко потянул Хэ Нуаньяна обратно к себе, и в одно мгновение милая сцена романтики превратилась в напряжённую драму любовного треугольника. Однако, когда Шан Инжун молча встал рядом с Гуань Лином, наблюдатели в VIP-зале без особого труда "перекроили" треугольник в сложный четырёхугольник.

Тем не менее, помимо мрачного выражения на лице Ли Цина, остальные трое сохраняли полное спокойствие. Так что эта на первый взгляд обещавшая разгореться драма в итоге не получила продолжения. Всё закончилось тихо и мирно: четверо устроились за одним столиком на четыре места, поставив финальную точку в происходящем.

Настроение Гуань Лина, без сомнения, влияло на атмосферу вокруг. Всегда наблюдательный А Цин, забрав их, несколько раз невольно взглянул в зеркало заднего вида на двух боссов, а старый Ма, заметив его действия, тоже не мог удержаться и продолжал смотреть.

Гуань Лин, заметив это, не смог сдержать улыбку и спросил: "Что вы смотрите?"

Поскольку все они работали вместе много лет, их отношения были вполне равными, несмотря на различие в статусах. Они общались неформально, а старый Ма, который работал с Шан Инжуном уже много лет и поддерживал хорошие отношения с Гуань Лином, вообще не стеснялся высказывать всё, что думал. Так что, пока А Цин размышлял, как правильно выразиться, Ма не стал долго тянуть и заговорил первым.

"Господин Гуань, я думаю, вам нужно почаще отдыхать. Посмотрите на себя, вернувшись — вы прямо помолодели лет на десять. А вот господин Шан, посмотрите на него — весь как-то посвежел, лицо прямо сияет, видно, что он в отношениях с кем-то и явно счастлив."

Старый Ма действительно был непревзойдённо смел в своих высказываниях. Даже А Цин, стоявший рядом, не мог не восхититься его дерзостью. Гуань Лин же только смеялся, не зная, как реагировать, а Шан Инжун продолжал привычно молчать, демонстрируя свой невозмутимый стиль.

Гуань Лин, видя, что Ма сделал промах, снова взял инициативу в свои руки, улыбнувшись и спросив: "Ты что, хочешь сказать, что раньше Шан Инжун и я жили не так счастливо?"

Старый Ма от удивления даже присвистнул, осознав, что Гуань Лин — самый сложный из этих боссов. Он быстро испугался и попытался оправдаться: "Да что вы, я... я не это имел в виду, просто..."

Старый Ма растерялся и не знал, как продолжить. В конце концов, он просто отпустил одну руку от руля, крепко ударил по ноге и сдался: "Господин Гуань, пощади меня, я имел в виду, что вам действительно нужно больше отдыхать. Если вы будете отдыхать, и господин Шан будет счастлив, и вы будете в порядке, и все мы будем довольны."

Его неожиданная реакция и искреннее прошение о прощении развеселили Гуань Лина. Он не смог удержаться от смеха, а его улыбка, в свою очередь, заставила посмеяться и А Цина, и даже самого старого Ма.

Гуань Лин, смеясь, повернулся к Шан Инжуну и заметил, что на его губах тоже играет улыбка. Эта улыбка заставила его сердце чуть замереть, но он всё равно продолжал с улыбкой говорить: "Посмотри на своего опытного водителя. Сколько лет с тобой работает, а всё равно не может нормально говорить. Нужно будет подумать, как зарплату ему снизить."

Ответом на его слова стала рука Шан Инжуна, которая крепко сжала его руку. Он нежно поцеловал его в уголок уха и тихо, но уверенно сказал: "Мм.

Старый Ма, услышав это, не сдержался и воскликнул: "Да что это такое, господин Шан? Я тут сказал несколько искренних слов, а мне ещё зарплату уменьшат? В этом мире что, так не бывает? Моя жена там дома ждет мои деньги, чтобы купить себе летнее платье! Господин Гуань, неужели, пока вы живете хорошо, нам нельзя будет нормально жить?"

После его слов А Цин не смог сдержать смех и захлёбывался от него, так что в итоге похлопал старого Ма по плечу: "Старый Ма, лучше бы ты сконцентрировался на вождении..."

Гуань Лин смеялся так сильно, что закашлялся, а Шан Инжун протянул другую руку и легко похлопал его по груди.

Хотя место, куда он положил руку, было не совсем подходящим, Гуань Лин, словно поддаваясь какому-то внутреннему импульсу, не смог удержаться и взял руку Шан Инжуна, поцеловав её нежно.

Шан Инжун явно замер на мгновение, но затем, без лишних раздумий, наклонился вперёд и поцеловал Гуань Линя в ответ.

Когда они вернулись домой, было около трёх часов дня. Шан Лин всё ещё был в детском саду, а дворецкий ждал их у двери.

После того как Гуань Лин принял душ, его настроение оставалось отличным. Шан Инжун, тоже отдохнувший, ведь в самолёте он спал на его плече, оба они чувствовали себя прекрасно. Когда Гуань Лин помогал ему одеться, он предложил провести остаток дня вместе и поехать забрать Шан Линя из сада. Шан Инжун согласился, кивнув.

Как только Гуань Лин завершил свои дела, он спустился вниз, чтобы налить себе что-то выпить, и неожиданно заметил, как Шан Инжун вошёл в комнату и обнял его сзади, прижавшись к его талии.

В последние пару дней Шан Инжун стал явно более настойчивым, чем раньше. Он был менее сдержанным, почти не обращал внимания на свою репутацию и стал гораздо более привязчивым. Даже мужчина за тридцать, почти сорок лет, вел себя как ребёнок, не стесняясь показывать свою привязанность и даже порой проявляя зависимость.

Гуань Лин не знал, как реагировать. Он не мог устоять перед таким Шан Инжуном, и его сердце мягчало до невозможности.

"Все дела закончены?" — спросил Гуань Лин, протянув стакан с недавно выжатыми фруктами, предлагая Шан Инжуну попробовать.

Шан Инжун с удовольствием выпил целый стакан, коротко ответив: "Мм."

Гуань Лин допил оставшееся, а затем направился к холодильнику, чтобы взять что-то поесть, так как почувствовал легкий голод.

"Я хочу поесть лапшу, ты тоже возьмешь что-то?" — спросил Гуань Лин, заметив, что Шан Инжун не собирается отпускать его, и, потянув его за собой, направился к холодильнику.

"Хорошо," — кивнул Шан Инжун, следуя за ним. Когда они подошли к холодильнику, его взгляд сосредоточился на содержимом, глаза двигались по всему, что Гуань Лин доставал, с явным интересом и вниманием.

Когда Гуань Лин повернулся, чтобы посмотреть на Шан Инжуна, его взгляд сразу упал на его серьёзное лицо. Яркий след от зубов на его подбородке, всё ещё слегка синеватый, был заметен. Гуань Лин не смог сдержаться, держась в руках овощи, и поцеловал его в подбородок. Затем, взглянув на часы на стене, он с трудом сдержал голос и тихо сказал: "Давай подождем с едой."

Говоря это, он потащил Шан Инжуна к двери, закрыл ее, прижал Шан Инжуна к двери и нетерпеливо поцеловал его в губы, одновременно умело расстегивая руками рубашку и брюки высокого мужчины. Затем он поцеловал подбородок, горло Шан Инжуна, грудь и вниз к его члену. Он взял его в рот без колебаний, облизывая его мокро и сильно. Когда Шан Инжун поспешно схватил его голову, он с силой отдернул руку Шан Инжун, затем он встал и спросил на ухо Шан Инжуна, задыхаясь: "Ты хочешь меня?"

"Да..." — Шан Инжун все еще пытался думать рационально, но внезапное покраснение его глаз выдало его желание.

О, и его член тоже дрожал от возбуждения.

Гуань Лин посмотрел на Шан Инжуна таким образом, что та безжалостная решимость, которую он скрывал раньше, внезапно проявилась. Ему больше не нужно было ее скрывать, да он и не хотел ее скрывать. Он поспешно укусил Шан Инжуна за ухо и снова спросил: "Ты любишь меня?"

Даже если бы Гуань Лин не был столь настойчивым, Шан Инжун все равно сказал бы, что любит его. И он сказал, даже не задумываясь: "Любовь..."

Говоря это, он не мог не потереться своим членом о промежность брюк Гуань Лина, которые теперь были расстегнуты только на талии, желая поскорее проникнуть в тугой и теплый анус Гуань Лина.

Нетерпение его члена понравилось Гуань Лину. В это время лоб Гуань Лина уже был весь в поту. Его нетерпение было даже более нетерпеливым, чем Шан Инжун, который уже полностью возбудился. От такого у Шан Инжуна сжалось горло, и он даже чувствовал, что умрет на теле Гуань Лина.

"Как сильно ты меня любишь?" — Гуань Лин облизнул губы, сопротивляясь желанию поцеловать кадык Шан Инжуна, который бешено двигался вверх и вниз.

"Я так сильно тебя люблю". — Шан Инжун собирался сойти с ума от Гуань Лина, который, казалось, хотел проглотить его целиком, но отказывался двигаться. Он пытался быть рациональным, но его руки полностью потеряли контроль и потянули штаны Гуань Лина вниз. Он спустился и засунул пальцы в его сладкую дырочку.

Он не мог дождаться, когда Гуань Лин возьмет на себя инициативу. Ему нравилось, как Гуань Лин подчинялся ему, но его член, который вот-вот взорвется, не мог больше ждать.

"Тебе это нравится?" — Гуань Лин все еще дразнил его после того, как он быстро вставил второй палец.

Шан Инжун сглотнул слюну и не успел ответить на вопросы Гуань Лина. Он перехватил инициативу, перевернул и прижал Гуань Лина к кухонному столу, вытащил пальцы из его тела и широко раздвинул ноги. Он воспользовался языком, жадно лизнул его около десяти раз, несколько раз сильно пососал, затем встал и сразу вонзил свой член.

В этот момент Гуань Лин закричал, но Шан Инжун не позволил ему сопротивляться. Он крепко схватил его за талию и резко вошел в него. Он быстро вытащил и вошел, и громкий звук столкновения обеденного стола и земли был полностью проигнорировано. Он больше не мог заботиться о реакции Гуань Лина, он мог только полагаться на инстинкты, чтобы яростно вбиваться в Гуань Лина, используя всю свою силу, желая вложить всю свою энергию в каждое движение. Он полностью вошёл, не оставив места, затрахав Гуань Лина почти до смерти.

Когда Шан Инжун кончил, Гуань Лин тоже кончил. Горячее тело Шан Инжуна, которое могло сжечь человека дотла, покоилось на его спине, заставляя Гуань Лин неудержимо дрожать после оргазма.

Это заняло всего около десяти минут, и его тело и душа почувствовали, что они немного превознеслись. Это было приятнее, чем ощущение полумертвости после того, как он делал это полдня. После того, как выпустил пар, тело даже не чувствовало пустоты вообще, но чувствовалось, что чувство удовлетворения вот-вот выплеснется из тела.

Гуань Лин, как скряга, сдерживал все эмоции, которые вот-вот должны были вырваться наружу, он тяжело дышал от большого удовлетворения. В этот момент он почувствовал, что лицо Шан Инжуна прижалось к его спине. Внезапно появилась горячая жидкость, которая была более обжигающей, чем высокая температура.

Сердце Гуань Лина пропустило удар. Он обернулся и увидел только макушку головы Шан Инжуна.

Он больше не двигался. Он повернулся в слегка искривленной позе и поцеловал волосы Шан Инжуна, который плакал у него на спине.

В этот момент он не хотел спрашивать почему, он просто продолжал целовать волосы Шан Инжуна.

Теперь, даже обнимая того же человека, Гуань Лин ощущал, что он обнимает совершенно иной мир, не тот, что был раньше.

Хотя любовь не всегда начинается с прекрасных моментов, и мгновенное удовольствие не может заменить весь прошлый опыт, в этот момент, когда Гуань Лин понял, что Шан Инжун готов так же потерять себя ради него, он почувствовал, что всё прошлое стало таким лёгким, как облака.

Он когда-то так низко и безумно любил этого человека, что никто не мог понять, насколько сильно он его любил, как отчаянно хотел принести все лучшее, что у него есть, только бы он полюбил его и стал его единственным.

Теперь его желание сбылось, и в этот момент он ощущал, что обладает всем миром.

Глава 85

Когда они поехали забирать Шан Лина, Шан Инжун задремал, положив голову на плечо Гуань Линя. С закрытыми глазами он выглядел таким тихим и безмятежным, словно ребёнок.

Гуань Лин с нежностью посмотрел на него. Проводя рукой по его волосам, он не удержался и мягко поцеловал его в лоб, что вызвало улыбку у Старого Ма, который вел машину впереди.

Старый Ма улыбнулся с лёгкой насмешкой, на что Гуань Лин ответил ему лишь тихой улыбкой, больше ничего не сказав.

Это заставило Старого Ма улыбнуться ещё шире, потому что он понял: Гуань Лин не хочет говорить, чтобы не разбудить Шан Инжуна.

Старый Ма невольно задумался. Искренне глубокие чувства — это редкость. Время часто стирает образы тех, кто когда-то был так дорог. Но Гуань Лин, несмотря на все испытания, даже в моменты самой сильной ненависти, никогда по-настоящему не причинил вреда своему "боссу".

Такого человека можно назвать слишком хитрым, но невозможно не признать, что тот, кто удостаивается его любви, поистине невероятно счастлив.

Когда Шан Лин увидел Гуань Линя и остальных, он буквально бросился к нему. Обхватив руками шею Гуань Линя, мальчик заплакал, со слезами в глазах восклицая: "Папа, ты наконец-то вернулся! Я уже думал, что ты меня больше не любишь!"

Почему они оба такие плаксивые? — с лёгким вздохом подумал Гуань Лин, но всё же поднял Шан Лина на руки. Глядя ему в лицо, он мягко улыбнулся и сказал: "Кто сказал, что я тебя не люблю? Ты мое самое дорогое сокровище. Если не тебя, то кого же ещё?"

Услышав это, Шан Лин тут же перестал плакать и, немного смущённый, улыбнулся Гуань Лину.

Гуань Лин посмотрел на него, а затем перевёл взгляд на Шан Инжуна, который молча наблюдал за мальчиком. В этот момент, повернувшись обратно, он понял: его решение было правильным.

Он не хотел, чтобы Шан Лин стал таким, как Шан Инжун. Шан Лин должен расти в максимально благоприятной обстановке, а не в одиночестве, как его отец, вынужденный справляться со всем сам и теряющий при этом так много.

Гуань Лин сам прошёл через борьбу в одиночку, и он лучше всех понимал, каково это — держать целый мир на своих плечах.

Любой, кто хоть немного слабее, давно бы сдался. А те, кто выдержал, как они, заплатили за это цену, которую сложно даже представить.

Передавая эстафету следующему поколению, Гуань Лин лишь надеялся, что Шан Лину удастся жить легче, чем ему, и что мальчику не придётся переживать те невзгоды и страдания, которые он сам испытал и о которых невозможно рассказать.

Он хотел, чтобы Шан Лин был окружён любовью, чтобы он получал искреннюю заботу и рос счастливым.

Именно потому, что самому Гуань Линю этого не хватало в детстве, он теперь стремился дать это Шан Лину.

Не хотелось, чтобы Шан Лин стал похожим на него или на его биологического отца, которые, даже повзрослев, продолжали ощущать влияние тех утрат и пробелов, которые остались с детства и до сих пор отражались на их жизни.

С момента рождения каждый ребёнок имеет право на заботу и любовь. Взрослые обязаны помочь ему понять этот мир, провести через трудности и поддержать, чтобы он мог вырасти счастливым и идти к своей мечте, не расплачиваясь за недостатки детства неоправданной ценой.

Жизнь так коротка, что она не терпит слишком долгих ошибок и упущенных возможностей.

Шан Лин восхищался своим большим папой, но больше всего любил своего отца. Когда они сели в машину, он устроился у Гуань Линя на коленях, но не мог удержаться от того, чтобы время от времени украдкой не поглядывать на Шан Инжуна, который в его глазах был подобен величественной горе — сильному и идеальному.

Однако, как только их взгляды встретились, Шан Лин резко вздрогнул, словно испугался, и тут же спрятался в объятиях Гуань Линя.

Он даже сжал зубы, как маленький напуганный кролик.

Гуань Лин, обнимая его, беззлобно рассмеялся и, немного подумав, мягко, как будто разговаривая с другом, спросил Шан Лина: "Маленький Шан Лин, ты боишься своего большого папу?"

Шан Лин, не ожидавший такого вопроса, моргнул несколько раз, но промолчал, боясь ответить.

"Боишься или нет?"— Гуань Лин спросил ещё мягче.

Шан Лин набрался смелости и покачал головой.

"Если не боишься, тогда иди обними большого папу, хорошо?" — Гуань Лин мягко уговаривал.

Маленькое тело Шан Лина в тот же миг застыло.

Гуань Лин рассмеялся: "Всё-таки боишься, да?"

Шан Лин, услышав смех Гуань Линя, почувствовал в себе мужество, и хотя он был ещё маленьким, не хотел показывать свою слабость. Под взглядом Гуань Линя он закрыл глаза, собрался с духом и громко выкрикнул: "Большой папа, я тебя обнимаю!"

Его голос эхом отозвался в машине, но его руки были слишком коротки, чтобы дотянуться до Шан Инжуна... Но под взглядом Гуань Линя, который был одновременно мягким и требовательным, Шан Инжун протянул свою руку и обнял Шан Лина.

Когда Шан Лин обнял его, он открыл глаза и прямо встретился взглядом с Шан Инжуном. Маленький, наивный ребёнок без всяких скрытых мыслей просто смотрел на него и, с детской непосредственностью, позвал: "Папа..."

Его голос был таким чистым, ярким и прозрачным, что даже у водителя, старика Ма, выступили слёзы. Но Шан Инжун, не двигаясь, продолжал держать ребёнка в своих объятиях, его взгляд оставался прикован к глазам Гуань Линя, ожидая следующего указания.

Гуань Лин смотрел на его взгляд, полный полной зависимости от него, закрыл глаза, протянул руку и обнял их двоих, затем поцеловал Шан Лина в щёку.

Он вынужден был признать, что он любит Шан Инжуна и любит Шан Лина.

Даже если эти двое в конце концов окажутся не связанными с ним, это не повлияет на его заботу о них.

Он никогда не был святым, просто любовь заставляет человека легко становиться униженным, прощать и быть терпимым, неся на себе те тяжести, которые, казалось бы, невозможно было бы вынести.

Гуань Лин всегда был человеком, который не зацикливается на мелочах, но когда речь шла о любви, он отдал все свои усилия и принципы. Сейчас, оглядываясь назад, он понимает, что в этой жизни не может выйти из ситуации проигравшего, не может быть по-настоящему свободным и независимым.

Шан Лин действительно немного подержал Гуань Лина ночью. Гуань Лин обнимал его, пока в кабинете вместе с Шан Инжуном они занимались работой, и в конце концов Шан Лин уснул у него на руках.

Лицо Шан Лина, когда он спал, было точно таким же, как лицо Шан Инжуна в детстве на фотографии в альбоме, и Гуань Лин, наблюдая за ним, не мог не подойти и аккуратно поднести его к Шан Инжуну, тихо сказав: "Как же ты на него похож."

Шан Инжун взглянул на Шан Лина, потом на Гуань Лина, не отводя взгляд, кивнул и, некоторое время смотря на Гуань Лина, потянул его к себе. Затем он встал рядом и, грубо перелистывая документы, подписал их, занимаясь последними делами на вечер.

Когда ему не исполнилось и десяти лет, его отец уже требовал, чтобы он вместе с ним решал вопросы, и поэтому в течение долгого времени, включая настоящее, он был приверженцем идеи работа превыше всего.

Его отец говорил ему, что ценность мужчины измеряется его карьерными достижениями, что величина его способностей определяется тем, насколько большую высоту он может достичь. Но отец забыл сказать ему, куда следует направить свое сердце, чтобы оно было в безопасности.

На самом деле, именно благодаря Гуань Лину за последние десять лет Шан Инжун начал вспоминать о той стороне, которая касается чувств его отца, вспомнил о своих отношениях с матерью и сестрой. Если уж говорить о их семье, то, хотя они и называются родственниками, на деле это отношения кормящего и кормящегося, и чувств в них было совсем мало. Если честно, его чувства к отцу, который никогда его не обнимал, были даже более глубокими, чем к матери, которая всегда использовала его, чтобы манипулировать отцом. Позже он понял это и осознал, что на самом деле у его отца не было никаких чувств к матери. Его отец женился на ней только потому, что она была беременна им, а его отец в тот момент нуждался в жене и наследнике.

Его слабый и больной отец научил его тому, как стать успешным мужчиной с карьерой, но так и не научил, как любить кого-то.

Шан Инжун не совсем понимал этих вещей. Воспитанный отцом, он знал только одно: когда он встречает кого-то, кого считает хорошим человеком, он должен уважать его и проявлять должное внимание и заботу.

Он сделал это, и делал это так естественно, но он упустил Гуань Лина и, после того как это произошло, не считал это ошибкой. И только много лет спустя он понял, что его сердце могло так сильно повлиять на одного человека, что его эмоции перестали подчиняться разуму.

Тот гнев, который он испытал, когда Гуань Лин ушел, теперь, вспоминая, он осознает, что это был всего лишь всплеск раздражения, возникший потому, что тогда он уже неосознанно почувствовал, что Гуань Лин способен перевернуть его мир.

Этот момент ознаменовал для него осознание, что он привязан к Гуань Линю гораздо сильнее, чем он когда-либо предполагал. Когда он понял, что Гуань Лин больше не зависит от его влияния или контроля, гнев и уязвимость одновременно захлестнули его. Но вскоре уязвимость уступила место ярости, ведь он не хотел, чтобы Гуань Лин так просто его оставил. Он был всем для Гуань Лина, и не заслуживал того, чтобы его выбросили, как ненужную вещь.

Глава 86

После откровенного разговора дни не стали переполненными навязчивыми заботами. Спустя всего несколько дней Гуань Лин отправился в командировку.

Фань Имянь тоже поехал по почти той же причине.

По дороге с Фань Имянем случилась неприятность, и Гуань Лин вмешался, можно сказать, спас ему жизнь.

В день, когда Гуань Лин собирался возвращаться, Фань Имянь нашёл его, чтобы поговорить. Он спросил, почему Гуань Лин, который возвращается к Шан Инжун, решил его спасти и почему собирается вернуться.

"Я спас тебя, потому что ты младший, которого я уважаю. А возвращаюсь, потому что он — моя семья," — Гуань Лин с доброй улыбкой спокойно объяснил Фань Имяню.

Потому что он ценил его, Гуань Лин надеялся, что путь Фань Имяня будет более гладким, без препятствий, которые могли бы подломить ему ноги, расставленными другими.

После возвращения Гуань Лин занялся поиском двух постоянных домашних учителей для Шан Лина. Причём он не искал тех, кто будет только давать уроки, а скорее тех, кто будет играть с ним и одновременно присматривать за ним.

Хотя отношения между ним и Шан Инжуном достигли беспрецедентной близости, это не означало, что Гуань Лин собирается вкладывать в них ещё больше усилий. Он уже отдал достаточно, и добавлять что-то лишнее было просто излишним.

Чрезмерная забота на самом деле тоже является своего рода бременем, и Гуань Лин всегда умел соблюдать баланс.

Он также надеялся, что Шан Лин будет чаще общаться с Шан Инжуном, ведь, когда Шан Лин вырастет, ему придётся сражаться бок о бок с их отцом.

Шан Инжун был человеком с большими амбициями, настоящим трудоголиком. Гуань Лин предполагал, что даже в шестьдесят или семьдесят лет он продолжит тратить большую часть своего времени на работу. Этот редкий запал и страсть, что у него были, большей частью уходили именно на неё.

На самом деле, по сравнению с другими вещами, любовь занимала в его жизни очень малую долю. Лишь благодаря годам, проведённым с Гуань Лином, Шан Инжун начал хоть как-то воспринимать чувства всерьёз.

Если бы на месте Гуань Лина оказался кто-то с меньшим терпением, этот человек, скорее всего, просто приходил бы и уходил, не оставляя следа в его жизни. А Шан Инжун, вероятно, прожил бы всю свою жизнь в одиночестве до самой смерти, не видя в этом ничего плохого.

Есть такие люди, у которых врождённо чувства словно не до конца сформированы. Они просто не могут понять, почему обычные люди испытывают столько радости, гнева, печали и счастья из-за любви и привязанности.

После возвращения занят был не только Гуань Лин, но и Шан Инжун — ещё больше. Гуань Лин уже полмесяца уговаривал его начинать работать с утра. И вот, в то утро, когда в цепочке продаж возникли проблемы, Шан Инжун наконец-то появился в офисе утром.

Гуань Лин лично отвёз его в компанию. Привезя его на место, он даже остался послушать происходящее на встречах половину дня, прежде чем уйти.

Уходя, он посмотрел на серьёзное, сосредоточенное лицо Шан Инжуна и улыбнулся ему.

В отличие от прошлого, на этот раз, когда Гуань Лин улыбнулся, Шан Инжун посмотрел прямо на него и в ответ тоже улыбнулся — прямо на глазах у всех присутствующих.

Это вызвало удивление у окружающих. Гуань Лин, заметив их взгляды, почувствовал себя немного неловко, почесал нос и ушёл.

После обеда Гуань Лин отправился на встречу с Цзянь Ху. У того как раз выдалось свободное время, и он был дома с сыном.

Гуань Лин загрузил в машину целую кучу вещей для них и отправился в путь. Когда его увидел Цзянь Хан, тот, широко раскрыв свои "тигриные" глаза, спросил: "Почему ты так долго не приходил ко мне?"

Гуань Лин сел на ковёр напротив него, скрестив ноги, и стал объяснять: "Уезжал в отпуск, а после возвращения несколько дней разбирался с работой. Вот только сейчас смог прийти к тебе."

"Опять работа," — с явным пренебрежением отозвался Цзянь Хан.

Цзянь Ху, держа в руках стакан воды, подошёл ближе. Увидев отношение Цзянь Хана, он легонько пнул сына ногой и с улыбкой выругался: "Будь повежливее с Гуань Лином, сопляк!"

Цзянь Хан упал на пол, но тут же вскочил, скалясь на своего отца. Увидев, что тот не обращает на него внимания, он недовольно сжал кулаки, а затем снова повернулся к Гуань Лину с видом, будто допрашивает преступника, и сказал: "Тогда когда ты приведёшь своего сына, чтобы он пришёл ко мне?"

"Может, завтра…"— ответил Гуань Лин, сделав глоток воды и поставив стакан в сторону. Затем, глядя на Цзянь Хана, он с усмешкой добавил: "Ну что, хочешь снова поиграть, прижавшись ко мне?"

Цзянь Хан с рождения страдал врождённым пороком сердца. После последней восстановительной операции он уже два с лишним месяца отдыхал дома. Его состояние нельзя назвать хорошим, но и плохим тоже.

Гуань Лин был человеком заботливым, поэтому, приходя к Цзянь Хану, он всегда старался играть с ним осторожно, без лишней активности. Его манера защищать Цзянь Хана была настолько трогательной, что даже родители Цзянь Ху, увидев это несколько раз, начали жалеть, что в своё время не поддержали сына как следует.

Цзянь Ху за эти годы тоже пытался найти себе подходящего человека, но каждый раз что-то немного не складывалось. Сами люди были неплохими, но в итоге никто так и не смог найти общий ритм с Цзянь Ху.

Во время влюблённости всё, казалось, было прекрасно, выглядело так, будто они могут жить вместе. Но как только чувства немного успокоились, начались проблемы. Цзянь Ху часто приводил своего партнёра, и тогда всё начиналось: споры из-за долгих рабочих часов, из-за того, что не могли проводить время вместе, а когда время проходило, всё равно находились причины для ссор, и даже были попытки изменить ситуацию, провоцируя измены.

Цзянь Ху не был человеком, у которого было много свободного времени, и когда конфликтов становилось слишком много, единственным выходом оставалось расставание. В конце концов, они не смогли построить отношения, а стали врагами. Родители Цзянь Ху переживали это много лет, и теперь они уже не смеют торопить его с поисками партнёра, оставив всё на волю случая.

Когда Цзянь Хану было чуть больше двух лет, ему диагностировали сердечное заболевание. Его биологическая мать, переехавшая за границу с сестрой и семьей, вернулась, чтобы позаботиться о нём на полгода. Однако после его первой операции она вернулась к своим делам, связанным с бизнесом. В то время Цзянь Ху был занят ещё больше, не имея возможности быть рядом с сыном. Несмотря на то что вокруг Цзянь Хана всегда было много людей, никто из них не мог заменить заботу и внимание, которое приносил Гуань Лин с Шан Лином.

Со временем Гуань Лин и Шан Лин стали для Цзянь Хана хорошими друзьями. Даже после того как его состояние значительно улучшилось и Гуань Лин стал появляться реже, Цзянь Хан не забыл его.

Как только Гуань Лин приходил, Цзянь Хан всегда относился к нему с особым теплом, считая его важным другом, и Гуань Лин с удовольствием принимал эту роль.

Слушать мысли детей гораздо интереснее, чем взрослые.

"Вот и я," — сказал Цзянь Хан, не отказавшись, он пересел с книгой на колени Гуань Лина.

В этот момент Цзянь Ху, взяв пиво, присел рядом с Гуань Лином и, заметив, что сын снова спокойно читает книгу, начал беседовать с ним: "Пойдем после ужина?"

"Посмотрим," — ответил Гуань Лин, не давая определённого ответа.

"Вид у тебя неплохой…" — сказал Цзянь Ху, взглянув на него с улыбкой в глазах.

Гуань Лин покачал головой, не обращая внимания на его подшучивания, и сам спросил: "Всё так же занят?"

"Да," — ответил Цзянь Ху, кивая, — "дел очень много."

Гуань Лин знал, что Цзянь Ху не будет обсуждать свои жестокие дела в присутствии сына, поэтому не продолжил разговор на эту тему. Вместо этого он сказал: "Через несколько дней буду свободен, хочу забрать Цзянь Хана, чтобы он пожил у нас несколько дней, поиграл с Шан Лином. Как ты на это смотришь?"

Цзянь Ху знал, что Гуань Лин занимался поиском учителей для Шан Лина, и сам он тоже хотел, чтобы Цзянь Хан, который уже два года не учился в школе, а только занимался с родными и братьями, познакомился с тем, как учатся его хорошие друзья. Поэтому он сразу согласился, кивнув: "Хорошо."

"Могу я увидеть Шан Лина?" — спросил Цзянь Хан. На самом деле он ходил в один детский сад с Шан Лином, но не так долго. Услышав, что теперь он может встретиться с ним, он сразу оторвал взгляд от книги, которая его недавно занимала, и поднял своё лицо.

"Да, можешь," — ответил Цзянь Ху, протянув руку, чтобы погладить сына по лицу, с улыбкой добавив: "Или ты не хочешь?"

Цзянь Хан понял, что отец его подшучивает, и недовольно отодвинул его руку, ворча: "Хочу, ну ты и старый упрямый!"

Гуань Лин сидел рядом и улыбался. Он взял стакан с соком Цзянь Хана и поднёс его к его губам, предлагая выпить.

Цзянь Хан не любил этот напиток. Даже когда его дедушка и бабушка настаивали, он редко пил хотя бы один стакан за день. Однако, когда Гуань Лин поднёс его, он выпил почти весь, только когда не смог больше, он мучительно покачал головой.

Гуань Лин, видя, как тот сдерживается, не удержался и, улыбнувшись, похлопал его по плечу дважды, выражая своё одобрение.

Цзянь Хан тут же пожался плечами, словно говоря: "Это ерунда", и на его лице появилось выражение «всё под контролем».

Вечером, когда Шан Инжун продолжал работать в офисе, Гуань Лин остался ужинать.

Поскольку Цзянь Хан любил кулинарные умения Гуань Лина, тот приготовил для него молочный пудинг и сделал мясные клецки, обжаренные на оливковом масле.

Пока Гуань Лин готовил, Цзянь Хан поставил маленький табурет рядом и продолжал читать свою книжку. Его способ выражать дружелюбие и привязанность отличался от Шан Лина. Шан Лин любил прижаться к Гуань Лину, с детства обожал, чтобы Гуань Лин его обнимал. Если тот не обнимал его, Шан Лин начинал обнимать его за ноги. А вот Цзянь Хан просто сидел рядом и наблюдал за действиями взрослых. Если кто-то хотел его обнять, ему нужно было сначала получить его разрешение.

Ужин они провели втроём. После того как поели, Гуань Лин не задерживаясь и ушёл. Цзянь Ху проводил его до машины, напомнив ему быть осторожным за рулём, а затем, наблюдая, как его машина исчезает вдали, вернулся в дом.

Войдя в комнату, он услышал, как Цзянь Хан разговаривает по телефону с бабушкой, рассказывая ей о вкусной еде, которую приготовил Гуань Лин. Цзянь Ху улыбнулся, покачав головой, и подошёл к сыну сзади, обняв его.

Когда работа поглощала его полностью, ребёнка приходилось оставлять на заботу родителей. Иногда Цзянь Ху думал, как хорошо было бы, если бы рядом был Гуань Лин. Тогда, пока его не было, и родители, и ребёнок могли бы получать заботу и внимание.

Но с самого начала Гуань Лин не был его, и ему оставалось только отпустить эти мысли. В конце концов, быть друзьями тоже неплохо — они всё равно иногда видятся.

Гуань Лин вернулся домой, сначала помыл Шан Лина, а потом рассказал ему несколько историй, пока тот не уснул. Время уже близилось к десяти вечера.

Шан Инжун ещё не вернулся, и Гуань Лин позвонил ему, чтобы узнать, где он. Шан Инжун ответил, что всё ещё занят, и, вероятно, вернётся только к одному-двум часам ночи.

Гуань Лин приготовил поздний ужин и поехал к нему.

В пути позвонил А Цин и спросил, где он находится. Гуань Лин сообщил, на какой улице, и попросил не отправлять людей за ним, так как он скоро приедет в офис.

А Цин немного замешкался, а затем ответил: "Хорошо."

Но, как только Гуань Лин припарковался, он заметил, что за ним подъехала ещё одна машина. Он понял, что А Цин всё же не успокоился и послал кого-то следом.

Осторожность А Цина порой была даже выше, чем у самого Гуань Лина, и тот привык к этому. Благодаря умению А Цина, Гуань Лин за эти годы не раз выходил из трудных ситуаций благодаря его вмешательству.

Хороший и верный помощник — это тот, кого Гуань Лин не мог считать посторонним. С А Цином они прошли вместе долгий путь, и Гуань Лин считал его чуть ли не братом. В некоторых вопросах он позволял А Цину принимать решения самостоятельно, никогда не нарушал его авторитет, и всегда уважал его мнение. Даже если Гуань Лин был тем, кто отдавал конечные приказы, он всегда следовал указаниям А Цина, если те касались его обязанностей.

Когда Гуань Лин приехал на парковку, он подождал, пока охрана с ним не подъедет на лифте. Поговорив с ними пару минут, они прибыли на восьмой этаж.

Вилла была далеко от компании, и когда Гуань Лин подъезжал, все угощения, включая горячую еду и закуски, уже были доставлены. Все сотрудники, остававшиеся на восьмом этаже для работы, уже начали ужинать. Похоже, Шан Инжун знал, что Гуань Лин приедет, так что он сидел на своем месте перед дверью в конференц-зал, внимательно изучая документы. Его чашка с кофе так и осталась нетронутой.

То, что Гуань Лин нес в руках, было тем, что Шан Инжун собирался съесть. Когда сотрудники заметили его приход, они незаметно и без лишнего шума освободили значительную часть пространства для начальства. Некоторые продолжали обсуждать дела с другой стороны, многие ушли в туалет, чтобы немного расслабиться. Те, кто успел поесть, отдыхали, некоторые закрыли глаза, размышляя о предстоящих выступлениях, в общем, каждый был занят своим делом и не обращал внимания на личные дела руководителей.

"Ты не будешь есть?" — спросил Шан Инжун, отдав Гуань Лину свою чашку, после того как съел тарелку риса.

"Я уже поел," — с лёгкой улыбкой ответил Гуань Лин, передавая ему чашку и поставив на стол чашку с оздоровительным и бодрящим супом, который Шан Инжун собирался пить, чтобы он немного остыл.

Шан Инжун кивнул, принял чашку и снова углубился в еду, не торопясь.

"Как дела с делами?" — спросил Гуань Лин.

"Все в порядке, грузовик прибудет завтра, всё успеем восполнить," — ответил Шан Инжун, проглотив последний кусок, и продолжил: "Отдел по связям с общественностью уже выехал, а послезавтра начнут переговоры с местными чиновниками."

Этот груз, который они везли в Сидней, был намеренно повреждён местными, и "Ronguang" — одна из более известных иностранных компаний в регионе, поэтому местные власти должны были продемонстрировать свою позицию. В то же время они должны были точно понимать, как правильно вести переговоры, чтобы не потерять лицо, но и не уступить слишком много.

Шан Инжун уже не раз сталкивался с подобными кризисными ситуациями. Как руководитель, невозможно избежать всех проблем, и Гуань Лин знал, что он справится. Его вопросы больше служили выражением заботы и интереса.

Что ещё более приятно, так это то, что Шан Инжун раньше даже когда отвечал, не говорил ничего в процессе еды, а сейчас этот мужчина уже стал кратко общаться с ним даже во время рабочих встреч, предупреждать перед важными делами, а также делиться всеми мелочами. Честно говоря, Гуань Лин ценил такую форму уважения.

Никто не может не ценить уважение, особенно когда оно исходит от того, кого ты всё ещё любишь.

Гуань Лин подождал, пока Шан Инжун доест и допьёт суп, и затем осторожно предложил: "Если в следующий раз будет ночная работа, не забудь перед тем, как уйдёшь, сказать "спокойной ночи" и поздороваться с Шан Лином, ладно?"

Он говорил с улыбкой, и, глядя на его лицо, Шан Инжун кивнул, мягко улыбнувшись: "Хорошо."

Гуань Лин встал и начал убирать посуду, глядя на Шан Инжуна, который, с низко опущенной головой, пил суп. Он почувствовал, что этот мужчина стал для него таким же дорогим, как и его собственный ребенок. Он отдал ему всю свою любовь и терпимость, и теперь они наслаждаются миром и покоем.

Это не было ощущением, что без него он не сможет жить. Нет, это было ощущение истинного внутреннего покоя.

Знать, что ты любим — для него этого было достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным и счастливым.

В конце концов, он тоже был немного эгоистом, но кто не хочет, чтобы его желания сбылись?

Шан Инжун проснулся от стука в дверь утром, и, хотя это не вызвало у него особого недовольства, его всё же немного расстроило, что у кровати никого не было.

Он взял телефон, который передал его ассистент, отвечая по ходу, и, проходя через спальню, балкон, соседний кабинет и центральную светлую комнату на этаже, он не нашёл Гуань Лина нигде.

Шан Инжун продолжал разговаривать, спускаясь вниз, а его ассистент помогал ему искать Гуань Лина, но нигде не находил.

Даже на кухне его не было.

Шан Инжун начал беспокоиться, положил телефон на стол и спросил: "Гуань Лин где?"

Хонг Сяо, которая готовила на кухне, поспешила ответить: "Он ушёл. Похоже, у друга господина Гуань случилась какая-то беда, и он с господином Хэ уехал с самого утра."

Шан Инжун выслушал и, махнув рукой, вышел из кухни. Его ассистент сразу же набрал номер А Цина, чтобы узнать, где находится Гуань Лин.

А Цин, только что проснувшись, быстро ответил: "Я сразу проверю."

Ассистент повесил трубку, не дождавшись ответа, и позвонил Гуань Лину. К счастью, Гуань Лин ответил на звонок после нескольких гудков и передал телефон Шан Инжуну.

Ассистент поспешно передал телефон своему начальнику, наблюдая, как Шан Инжун, который только что разговаривал с ним, теперь принял звонок от Гуань Лина.

Прошло несколько секунд, ассистент заметил, как его босс нахмурил брови и произнёс «О». Он сказал в ответ: "Тогда я приеду."

Не зная, что именно там обсуждали, но заметив, как его начальник серьёзно изменился в лице, ассистент услышал, как Шан Инжун сказал: "Я не так уж и занят, подожди, я скоро приеду…"

Закончив разговор, он повесил трубку, вернулся к первоначальному звонку и продолжил разговор, выходя из офиса.

Шан Инжун, услышав слова помощника, наконец-то осознал, что все еще в пижаме. Он взглянул на себя, заметив сплошные пижамные штаны, которые он надел, чтобы открыть дверь, и, не выражая эмоций, просто вернулся в спальню, чтобы переодеться.

Быстро сменив одежду, он спустился по лестнице, но на пути его остановила Хонг Сяо. В панике она сказала: "Господин Гуань только что звонил. Он сказал, чтобы вы поели перед тем, как идти. Он переживает за ваш живот, просил не спешить."

Шан Инжун изначально не хотел обращать внимание, но, как бы он ни сопротивлялся, Гуань Лин всегда умел найти способ повлиять на него, даже через третьих лиц. Услышав слова о том, что он может заболеть из-за желудка, он неохотно развернулся и подошел к столу. Он выпил немного каши и поел фрукты, все, что Хонг Сяо принесла, он съел, не оставив ни одного блюда.

Шан Инжун только сел в машину, как тут же пришёл А Цин — волосы ещё даже не успел как следует причесать, но уже надел очки и начал делать для него утренний доклад. Он постарался максимально подробно рассказать Шан Инжуну о том, что произошло прошлой ночью в доме Цзянь Ху.

Оказалось, что сбежал один из заключённых, пойманных Цзянь Ху, и привёл с собой как минимум пятерых человек, чтобы отомстить. Судя по всему, они намеревались вырезать всю семью, но пули так и не попали в самого Цзянь Ху — вместо этого пострадал Цзянь Хан. Всё случилось два часа назад, а сейчас Цзянь Хан находится на операции.

Из всей группы на месте остались только два трупа, остальные сумели скрыться, и их местонахождение сейчас неизвестно.

Поскольку информация была засекречена, новость о покушении на начальника полиции пока не просочилась наружу. Однако меры контроля на дорогах стали гораздо строже, чем обычно — казалось, что на улицы вывели всех возможных дорожных инспекторов. Время от времени на перекрёстках можно было увидеть машины вооружённой полиции, проверяющие прохожих.

Это заставило некоторых людей задуматься. Они не знали, что именно произошло, но было очевидно: случилось что-то серьёзное.

Шан Инжун и его группа потратили два часа на дорогу, прежде чем наконец добрались до военного госпиталя. Атмосфера там была ещё более напряжённой и тяжёлой — в здании находились не только полицейские, но и военные. Въезд и выезд транспортных средств строго контролировался, разрешение на проход выдавалось только после тщательной проверки.

Когда они подошли к зданию, где находилась операционная, их встретил Гуань Лин. Ранее стоявшие у входа вооружённые полицейские даже не стали выяснять, кем является Шан Инжун, и отказались пропускать их внутрь.

Увидев Гуань Лина, Шан Инжун заметил, что у того покраснели глаза. Он сделал несколько шагов, пригляделся повнимательнее, затем нахмурился и спросил: "Ты плакал? Почему ты плакал?"

Как только Шан Инжун это сказал, глаза Гуань Лина покраснели ещё сильнее, но слёз по-прежнему не было — только жуткая, болезненная краснота.

Шан Инжун вдруг почувствовал беспокойство. Он нахмурился, лицо стало строгим, но голос был тихим, почти извиняющимся: "Я просто пришёл посмотреть, как ты. Разве я чем-то тебя расстроил? Я только хотел тебя увидеть… С утра ты мне даже не попался на глаза. Не будь таким обидчивым."

Гуань Лин выдохнул со смешком, протянул руку, похлопал Шан Инжуна по плечу и, взяв его за руку, отвёл в сторону, к двери на лестницу. Только там, в относительной тишине, он склонил голову на плечо Шан Инжуна, глубоко вдохнул, а затем тяжело выдохнул.

"Разве в компании у тебя нет дел…"

"Я же сказал, что пришёл посмотреть, как ты…" — Шан Инжун был немного раздражён. Разве Гуань Лин не понимал, как он ненавидит всё, что связано с Цзянь Ху? Если бы не эта история, он бы не оказался в больнице. Как он мог не прийти?

Но даже несмотря на раздражение, Шан Инжун не двигался. Он слишком любил видеть Гуань Лина таким — уставшим, но нуждающимся в нём, ищущим в нём опору. Ради этого стоило даже потерпеть.

"Цзянь Хан прикрыл Цзянь Ху своим телом," — выдохнул Гуань Лин, устало наваливаясь на плечо Шан Инжуна. — "Пуля прошла совсем рядом с сердцем. Никто не знает, удастся ли его спасти… Цзянь Ху на грани срыва."

Глава 87

Когда Цзянь Хан попал в беду, вся семья Цзянов тут же поднялась на ноги. После операции Цзянь Ху неотрывно находился рядом с сыном, дожидаясь, когда минуют критические двадцать четыре часа. Он сжал зубы, выдержал это испытание — а затем развернулся и ушёл.

Спустя полмесяца удалось поймать одного из преступников, но двое всё ещё оставались в бегах.

Ситуация с Цзянь Ху оказалась не просто личной трагедией — кое-кто из врагов семьи воспользовался случаем, чтобы подлить масла в огонь. Но в этот раз Цзяны больше не собирались сдерживаться. Их терпение иссякло. В ответ началась масштабная зачистка противников.

Гуань Лин тоже задействовал свои ресурсы, чтобы помочь Цзянь Ху расчистить путь. Из-за этого Фань Имянь дважды приходил к нему — один из его деловых партнёров как раз имел конфликт с семьёй Цзянов, и теперь, во время их масштабной "зачистки", оказался под ударом.

Гуань Лин мог лишь извиниться. Как бы он ни восхищался Фань Имянем, это было всего лишь восхищение — и не более.

В этом вопросе, даже если бы Шан Инжун возражал, он бы его не послушал.

Все эти годы Цзянь Ху втайне помогал ему, и теперь, когда пришло время вернуть долг, Гуань Лин не позволил бы никому вмешиваться.

У него была решимость и ответственность, чтобы справиться с этим.

Весь последний месяц Гуань Лин почти полностью посвятил себя делам семьи Цзянов, постоянно разъезжал по разным местам и редко возвращался домой. А когда всё же появлялся, то обычно забирал Шан Лина из детского сада, ужинал с ним — и снова уходил.

В конце месяца, когда Гуань Лин ехал в другой город на встречу, ему позвонил Шан Инжун. Голос у него был спокойный, но напряжённый: "Когда ты вернёшься домой?"

Гуань Лин прикинул время, необходимое для переговоров, и ответил: "Через неделю."

Шан Инжун на той стороне линии снова спросил: "Нельзя отправить А Цина?"

"Это я должен сделать сам," — ответил Гуань Лин. Некоторые вопросы были не по силам А Цину — с людьми их уровня и статуса мог говорить только он лично.

Шан Инжун понял, что тот имеет в виду, и больше ничего не сказал, просто повесил трубку.

Днём, когда Гуань Лин остался на ночлег в доме тех, с кем вёл переговоры, он забыл перезвонить Шан Инжуну.

В ту ночь Шан Инжун не позвонил, как он делал это каждый вечер. Гуань Лин, после ужина с людьми, взглянул на свой телефон, подумал немного и решил, что не будет звонить.

Жизнь впереди ещё долгая, и не может быть так, чтобы он всегда один шёл на компромиссы.

Человек, с которым Гуань Лин должен был встретиться, назывался Ли Хэ — глава крупного семейного клана, который после ухода на покой уехал жить в горы. Он был настоящей легендой, ушёл в отставку в пятьдесят лет.

Хотя Ли Хэ и казался человеком на пенсии, большая часть влияния семьи Ли оставалась в его руках. Гуань Лин каждый год встречался с ним хотя бы раз-два, а иногда даже приезжал на несколько дней.

В этот раз, из-за дел семьи Цзянов, Гуань Лин планировал остаться подольше.

Переговоры с Ли Хэ не терпели спешки. Такие сильные люди с самообладанием, часто тратят лишь несколько минут на обсуждение дел, а всё остальное время проводят в спокойных, даже безэмоциональных беседах, создавая видимость, что не уделяют этому внимания. На самом деле, они в это время тщательно наблюдают, есть ли смысл продолжать разговор или нужно ли вообще вступать в деловые отношения с человеком.

Ли Хэ не торопился, и Гуань Лин тоже не был человеком, склонным к поспешности. Они уже несколько лет поддерживали отношения, и вероятность того, что переговоры начнёт Ли Хэ, была примерно 50 на 50. Со временем, за эти два года, оба начали считать это своего рода игрой, затягивая встречи, чтобы посмотреть, кто из них окажется менее терпеливым.

В конце концов, противостояние ума всегда доставляет удовольствие.

Тем не менее, Гуань Лин чувствовал, что в этот раз, скорее всего, выиграет Ли Хэ. Он рассчитывал максимум на неделю — не больше. Всё, что ему поручила семья Цзянов, он мог сделать не более чем за этот срок.

Если время затягивается слишком долго, это уже не игра, а потеря времени и дел.

У Ли Хэ есть возлюбленная, по имени Ли Цзянь, которая старше его на несколько лет, но выглядит моложе. Она не уступает ему в возрасте, но, в отличие от Ли Хэ с его седыми волосами, Ли Цзянь выглядит куда более энергичной. Это была женщина с ярким характером, у которой в горах был свой сад с фруктами — она каждый день вставала рано и возвращалась поздно.

Ли Хэ всегда был человеком с хорошим характером, терпеливым и спокойным. Но его возлюбленная Ли Цзянь постоянно отказывалась проявлять к нему ласку, несмотря на всю его преданность. Он всю жизнь терпел её холодность и продолжал следовать за ней, всегда готовя чай, подавая воду, заботясь о её благополучии.

Гуань Лин пришёл, и, по сути, ему пришлось следовать за Ли Цзянь — а это означало, что он следовал за ней.

Ли Цзянь изначально не любила Гуань Лина. Она считала его таким же, как и Ли Хэ — оба, по её мнению, были лицемерами, настолько мерзкими, что от их присутствия становилось тошно.

Гуань Лин, естественно, не мог позволить, чтобы она продолжала его ненавидеть. В частных разговорах, как бы рассказывая историю, он поделился с ней подробностями своей ситуации с Шан Инжуном. Ли Цзянь, которая, несмотря на свою жесткость, не раз терпела неудачи, не смогла бы убить даже того, кого хотела уничтожить, поняла, что Гуань Лин не так уж и сильно отличается от неё в плане несчастья. Несмотря на разницу в характерах, в какой-то степени их судьбы пересекались. С этого момента Ли Цзянь перестала так откровенно его ненавидеть.

Она не стала его особенно любить, но и ненавидеть тоже перестала, потому что, в конце концов, Ли Цзянь всё же считала Гуань Лина не самым хорошим человеком.

Вот такая она — Ли Цзянь, стареющая, но по-прежнему отличающийся яркой чёткостью в своих симпатиях и антипатиях.

Однако даже Ли Хэ, такой крупный человек, сумел выдержать её характер, ведь он посвятил ей всю свою жизнь, будучи для неё как внук. Гуань Лин, который видел её лишь время от времени, не мог пожаловаться на её отношение — его этого вполне хватало.

Гуань Лин пробыл в горах у Ли Хэ три дня. На третий день ему позвонил Шан Инжун, снова спросив, когда он вернётся.

Когда Гуань Лин взял трубку, как раз увидел, как Ли Хэ, присев на корточки, оттирает грязь с брюк Ли Цзянь. Он немного помедлил, прежде чем ответить: "Ещё три-четыре дня."

"Ещё не договорились?" — после долгой паузы наконец спросил Шан Инжун.

Гуань Лин понимал, что Шан Инжун расстроен. Но, в отличие от Шан Лина, который, будучи ребёнком, мог просто проявить недовольство, а потом быстро извиниться и вернуться к обычному общению, Шан Инжун был как бездонная яма — сколько бы Гуань Лин не старался, его заботы не встречали должного отклика.

Сейчас было намного лучше, чем раньше, но если бы Шан Инжун хотя бы попытался встать на его место и понять его чувства, это могло бы облегчить всё.

Но Гуань Лин не ожидал этого. Он наблюдал, как Ли Цзянь раздражённо пнула Ли Хэ, который только что помог ей избавиться от грязи на брюках, и с усмешкой сказала: "Ты сам за собой следи." Затем, с мягкой улыбкой, он сказал в телефон: "Всё ещё не договорились. Ты сам заботься о себе."

Его слова были нежными, и Шан Инжун на том конце замолчал на некоторое время, а потом просто сказал: "Хорошо."

Гуань Лин повесил трубку и вдруг почувствовал, что стареет. Он понимал, что не может быть таким же энергичным, как Ли Цзянь, и не может быть таким уверенным, как Ли Хэ… Иногда он думал, что похож на Ли Цзянь, а иногда — на Ли Хэ. Но в конце концов он осознавал, что не похож ни на одного из них. Он был собой. Его происхождение, его выборы и люди, которых он выбрал, уже определили его путь, и этот путь не был хорошим или плохим, он просто был его собственным.

Между Ли Цзянь и Ли Хэ, сколько бы ни было в их прошлом яростных страстей, будь то любовь или ненависть, всё было чисто, без лишних сложностей. В отличие от него самого, который словно полжизни жил в неуверенности, привязанности, совершая самые крайние поступки, но в итоге не получая ответа, он оказался на обломках разрушенных иллюзий, срываясь в повседневность.

Теперь Гуань Лин не испытывал сожалений, потому что всё, что происходило, было неизбежно — так сложилось.

Однако это не означало, что он не чувствовал лёгкой зависти к другим.

Гуань Лин провёл неделю в горах, а затем поехал в город, сначала посетив дом семьи Цзянов. После того как все вопросы были решены, он вернулся домой, приготовил ужин, но не увидел Шан Инжуна.

Он позвонил ему, и тот сообщил, что у него срочная командировка, он скоро поедет в аэропорт и, возможно, не вернется домой.

Гуань Лин согласился, и в это время вернулся Шан Лин. Они обменялись несколькими словами, и ужин Гуань Лин провёл с Шан Лином.

Позже он взял Шан Лина и поехал к семье Цзянов, чтобы навестить Цзянь Хана. Когда Цзянь Хан увидел Шан Лина, он попросил, чтобы тот остался с ним и спал рядом.

Гуань Лин увидел, как Шан Лин уже самостоятельно забрался в кровать к Цзянь Хану, и не мог не улыбнуться с лёгким недоумением, согласившись с этим.

Он продолжил беседу с Цзянь Ху до поздней ночи, выпив немало, но всё же спустился вниз и сел в машину А Цина, чтобы вернуться в свой дом.

Утром, когда он снова встал, поехал к семье Цзянов, чтобы забрать Шан Лина и отвезти его в детский сад.

Гуань Лин знал, что Цзянь Ху, несмотря на все неудачи в любви, готов будет помочь ему и защищать его, но Шан Инжун всегда будет раздражаться и отвергать этот жест, потому что его отношения с Цзянь Ху сложны и болезненны для него.

Иногда то, что в глазах влюблённого кажется идеалом, на самом деле — лишь временное чувство, которое длится только в период горячей любви. Со временем, если человек действительно не оправдывает ожиданий, раздражение не исчезает из-за любви, но из-за этой самой любви можно терпеть те недостатки, которые раньше казались незначительными.

Однако не получится по-настоящему полюбить недостатки человека, считая их достоинствами.

Гуань Лин сейчас ощущал нечто подобное. Шан Инжун в целом был хорош, но в этой ситуации его придирчивость и мелочные обиды заставляли Гуань Лина чувствовать себя в тупике, не зная, как справиться с этим.

Гуань Лин понял, что и сам тоже много раз поступал так, как Шан Инжун — жертвуя собой ради другого. Он также готов был уступать, чтобы сделать жизнь с Шан Инжуном проще, даже если это порой означало терпеть.

Между ними всегда не хватало взаимопонимания, а значит, и не было полной справедливости. Но Гуань Лин не был тем, кто зацикливался на мелочах. Он сказал себе, что если уж решено жить вместе, то нужно делать это хорошо. Готов идти на компромиссы — значит, жить будет легче, даже если иногда это требует больших усилий и терпения.

Гуань Лин знал, что если Шан Инжун не переступит его внутреннюю черту, он будет терпеливо игнорировать многие вещи, не обращая на них внимания, как будто не видел и не слышал.

Когда Шан Инжун вернулся, Гуань Лин поехал встречать его в аэропорт. Вернувшись домой, Шан Инжун молча протянул Гуань Лину подарок. Открыв коробку, он увидел часы — модель, которую он уже имел, хотя и не часто носил. Это были часы, которые Шан Инжун заказал для него на заказ. Несмотря на то, что подарок был особенным, Гуань Лин не стал делать вид, что удивлён, а просто улыбнулся и принял его.

Шан Инжун смотрел на него долго, не увидев никакого выражения удивления на его лице, и спросил: "Тебе не нравится?"

"Мне нравится..." — ответил Гуань Лин, немного подумав, и пошёл в гардероб, чтобы достать свои старые часы. — "Просто у меня уже такие есть, но эти другие, с особым смыслом. Я буду носить эти."

Лицо Шан Лина сразу потемнело, он молча стоял, а потом, наконец, сказал: "Я же говорил, что они тебе знакомы. Но ты ведь сам сказал, что у тебя нет таких!"

"В следующий раз не слушай его, — сказал Гуань Лин, смеясь, и погладил Шан Инжуна по волосам, как он делал это с Шан Лином.

Последние несколько дней Шан Лин каждый день ездил к Цзянь Хану, и когда Гуань Лин забрал его из детского сада, Шан Лин спросил, не собираются ли они сегодня снова к Цзянь Хану, чтобы поужинать у него.

"Но большой папа вернулся, мы должны поужинать с ним," — ответил Гуань Лин. Этот день он проводил между работой в кабинете и поездками по делам семьи Шан. Сидя в машине, он чувствовал лёгкую усталость, но всё же пытался сохранять бодрость и поддерживать разговор с Шан Лином.

Шан Лин немного поколебался, а затем, вздохнув как маленький взрослый, сказал: "Ладно, я всё равно позвоню Цзянь Хану. Я пойду к нему завтра, в субботу. Папа, можно мне завтра пойти к нему?"

"Можно," — ответил Гуань Лин, согласившись, поскольку также пообещал старушке из семьи Цзянь научить её готовить один из своих супов, так что завтра он всё равно собирался туда.

Шан Лин тут же достал свой телефон и позвонил Цзянь Хану. На том конце трубки был слышен легкий гнев, и когда Цзянь Хан сказал «Как ты можешь так поступить?» — его голос был достаточно громким, чтобы Гуань Лин его слегка услышал.

Шан Лин детским голосом объяснял по телефону: "Большой папа вернулся, папа сказал, что нужно поужинать с ним. Он один ест, это так жалко. Ты же говорил мне об этом, правда?"

На другой стороне Цзянь Хан, похоже, что-то ещё говорил, и Шан Лин, услышав его, рассмеялся, а затем с улыбкой и большим глазам сказал: "Я понял! Я встану рано утром, чтобы увидеть тебя."

Когда Гуань Лин вернулся домой, он готовил ужин, а Шан Лин занимался домашкой в кабинете Шан Инжуна. В это время Хун Кан вошел в комнату, передал папку с материалами Шан Инжуну и открыл другие данные на компьютере для просмотра.

Шан Инжун внимательно рассматривал фотографии Гуань Лина на компьютере, одну за другой. Он знал, что Гуань Лин, который был в его жизни, и Гуань Лин, который существовал вне её, — это два совершенно разных человека. Каждый раз, глядя на такие снимки, он ощущал, насколько они отличаются.

На этой фотографии, сделанной на горе, Гуань Лин улыбался расслабленно и комфортно, его улыбка была почти ленивой, как будто он наслаждался моментом.

Он был действительно привлекательным, и чем больше Шан Инжун смотрел, тем больше ощущал, как его грудь сжимается от этого влечения.

Гуань Лин, за исключением тех случаев, когда они сидят вместе за рабочим столом — будь то переговоры или деловые ужины, — не часто показывает себя в обществе рядом с ним.

Даже когда нужно встречаться с деловыми партнерами, он обычно идет сам или отправляет кого-то другого вместо себя, и они редко оказываются в одной компании с внешними людьми.

Позже, когда Гуань Лин создал собственную сеть контактов, он даже перестал упоминать об этом перед ним. Как и было договорено, Гуань Лин теперь полностью контролировал свои связи. Даже если решал что-то поделиться, это происходило только через него, а не напрямую.

Чем больше Шан Инжун узнавал о людях, с которыми Гуань Лин теперь общался, включая таких людей, как Фань Имянь, тем яснее становилось, что слова Гуань Лина о том, что он сможет жить и без него, не были просто фразой. У него был богатый мир, в котором он мог существовать, и даже без него не потерял бы своей значимости.

Шан Инжун понимал, что он больше не является для Гуань Лина его всем миром, даже если тот и пытался дать ему такое ощущение. На самом деле, оба понимали, что это уже не так.

Жизнь такая: когда приходит время, все, что должно прийти, приходит. То, что должно быть понято, не оставляет тебе выбора, кроме как увидеть и принять.

Фотографий Гуань Лина с этой поездки было немного, всего две или три, и все они были сделаны людьми, сопровождавшими его. Эти люди были не совсем его, и Хун Кан тоже лишь частично был вовлечен, не желая раздражать Гуань Лина.

Шан Инжун понимал это, поэтому не сильно переживал по поводу недостатка фотографий. Главное, что они вообще были, ведь отсутствие информации было бы куда хуже.

Информацию о Ли Хэ он тоже знал, но на этих фотографиях, которые были предоставлены, оказались снимки Ли Хэ и его партнера. На одной из них Ли Хэ, несмотря на свою седину, всё ещё выглядел мощным, когда присел, чтобы очистить грязь с ног своего партнера. Шан Инжун долго молчал, глядя на эти снимки.

Через некоторое время он вышел на балкон, чтобы поговорить об этом с Тан Хаотао, и добавил: "Возможно, к пятидесяти годам мне не удастся уйти на пенсию."

"Ты даже в семьдесят не сможешь уйти," — спокойно сказал Тан Хаотао. "Я тоже, думаю, мы будем работать до восьмидесяти девяти лет, пока не начнем забывать, что делаем."

Шан Инжун засмеялся, посмеявшись несколько раз, он замолчал на несколько секунд, затем сказал Тан Хаотао: "Гуань Лин завидует другим."

Тан Хаотао замолчал, а спустя немного времени сказал: "Это трудно принять, у каждого своя судьба, и Гуань Лин это тоже понимает."

"Да, я знаю, что он понимает," — сказал Шан Инжун. Именно потому что он понимает, это и причиняет боль. Шан Инжун не сказал все, что хотел, он поднял телефон и смотрел на темнеющее небо, впервые ощущая, что он настолько эгоистичен, что самому стало неприятно.

Гуань Лин не может стать его единственным, его работа очень важна; его чувства к Тан Хаотао, этому верному другу, так же важны, как и его любовь к Гуань Лину; ему нужен преемник, и рано или поздно рядом будет Шан Лин, поэтому преемник тоже имеет значение... В его жизни есть множество вещей, более важных, чем Гуань Лин, и по сравнению с ними, Гуань Лин становится тем, кого можно было бы отпустить, если бы нужно было выбрать между ними.

Он наконец понял, насколько решительным было нежелание Гуань Лина идти на компромисс за эти годы, и как безнадежно это выглядело после того, как он все же пошел на уступки.

Гуань Лин, готовящий ужин, на самом деле не так уж безнадежен, как думал Шан Инжун. Он сейчас ощущал легкость и ясность в своей жизни. Он уже понял, какую роль он и Шан Инжун играют друг в друге: даже если и завидует другим, то это всего лишь чужие вещи, завидовать — и хватит, нет нужды зацикливаться на этом.

С возрастом человек понимает, что в жизни не только любовь привлекает внимание. Время, когда можно было круглыми сутками вращаться вокруг Шан Инжуна, прошло, и это уже не вернуть.

Поэтому, когда за ужином Шан Инжун предложил, чтобы каждую неделю они с семьей ездили куда-нибудь на выходные, Гуань Лин сначала слегка растерялся. Но потом он понял, что это попытка Шан Инжуна угодить ему, и, улыбнувшись, ответил, что если работа не будет мешать, то вся семья с удовольствием поедет, ведь хотя бы время от времени стоит вырваться, чтобы отвлечься от повседневных забот.

Он сказал это, но не воспринял всерьез, поэтому в субботу утром, проснувшись, он не стал ждать, когда проснется Шан Инжун. Он взял Шан Лина и сразу отправился в дом Цзянь.

А Шан Инжун, работавший до пяти утра в субботу, спал всего три-четыре часа. Проснувшись, он обнаружил, что Гуань Лина нет, и, узнав, куда тот ушел, почувствовал боль в груди от гнева. Стоя в центре холла, он едва не раздавил свой мобильный телефон.

Глава 88

В момент, когда Шан Инжун был на грани нервного срыва от гнева, Гуан Лин как раз помогал бабушке Цзянь на кухне. Бабушка Цзянь, ушедшая на пенсию из Министерства здравоохранения, всегда была очень требовательна к еде. Однако столкнувшись с еще более привередливым Гуань Лином, который даже не использует специи для приправ, она не могла найти ни одного замечания. После нескольких таких случаев, ради здоровья сына и внуков, она начала обращаться к нему за советами.

Бабушка Цзянь была долгое время на государственной службе и изначально держала дистанцию при встречах с Гуань Лином. Но после нескольких встреч, она действительно стала воспринимать его как друга своего сына, и хоть она и не проявляла особой привязанности, тепло по отношению к нему у нее все же было.

Бабушка Цзянь была защитницей своей семьи, и всегда была очень терпимой к своему сыну. Цзянь Ху всегда очень уважал ее, и благодаря ему Гуань Лину, представленный матери Цзяня, также относился к этой пожилой женщине с большим уважением.

Истинное уважение отличается от вежливости, и Гуань Лин проявлял настоящую терпимость к тем, кого искренне уважал. Поэтому на кухне, обучая бабушку, он провел с ней целое утро и, параллельно, приготовил обед для всей большой семьи Цзянь.

Сегодня у Цзянь Ху было много гостей, в том числе детей, и в сумме набралось около двадцати семи-восьми человек, что практически равнялось четырем столам. Гуань Лин, будучи главным поваром, был так занят, что, когда в конце концов, ночью вернулся в постель к Шан Инжуну, его поясница болела от усталости и напряжения.

Цзянь Ху все время был занят приемом гостей, но когда увидел, как Гуань Лин держится за поясницу и стоит у балкона, он нахмурился и подошел к нему.

"Где болит?" — спросил он.

"Поясница, стоял долго, старые болезни..." — Гуань Лин сказал это, слегка скромно отмахнувшись.

Цзянь Ху, который изначально хотел позвать Гуань Лина за стол, кивнул ему и сказал: "Иди ко мне, я намажу тебе лекарством."

Гуань Лин хотел было отказаться, но, встретив решительный взгляд Цзянь Ху, улыбнулся и согласился.

Цзянь Ху выдавил мазь и несколько минут массировал Гуань Лину спину, не обращая внимания на следы от пальцев и поцелуев на его коже. После массажа он сказал: "В следующий раз пусть делает аккуратнее. Возраст уже не тот, следи за собой."

Гуань Лин закатил глаза, но не ответил.

"Слышал?" — Цзянь Ху бросил на него взгляд.

"Слышал," — Гуань Лин невольно улыбнулся, не зная, как объяснить Цзянь Ху, что с Шан Инжуном они давно не виделись, и потому немного увлеклись, хотя обычно всё не так интенсивно.

Цзянь Ху больше не стал с ним спорить, помыв руки, он направился к столу.

Гуань Лин отпустил его, затем позвонил Шан Инжуну.

Шан Инжун быстро ответил на звонок: "Где ты?"

Гуань Лин быстро взглянул на место, где он находился — спальня Цзянь Ху. Он почесал нос и честно, но не слишком откровенно ответил: "В доме Цзянь, привёл Шан Лина поиграть немного."

"Когда вернешься?"

"Вечером. Ты ужинать дома будешь?"

"……"

"Инжун?"

"Если я скажу, что остаюсь на работе, ты не вернёшься домой?"

Шан Инжун произнес эти слова спокойно, и Гуань Лин не почувствовал в его голосе гнева. Поэтому он на мгновение задумался, а затем с естественной улыбкой ответил: "Шан Лин настаивает, чтобы поиграть с Цзянь Ханом. В субботу я тоже обещал ему дать день отдыха. Если ты не будешь ужинать с нами, я думаю, позволю ему вернуться попозже."

"Сегодня я не был в офисе, спал дома. Решай сам," — спокойно сказал Шан Инжун и повесил трубку.

Когда Гуань Лин вернулся домой с Шан Лином, который явно не хотел идти, в сумерках, Шан Инжун действительно спал. Спросив у помощника по дому, он узнал, что директор Шан не ел обед и спал с самого полудня до этого момента.

Гуань Лин, услышав это, беспомощно пожал плечами и решил сначала зайти в спальню, чтобы принять душ, смыть с себя запахи и убедиться, что от него не пахнет лекарственными маслами, прежде чем идти успокаивать Шан Инжуна.

Как только Гуань Лин тихо вошел в ванную, дверь распахнулась.

Шан Инжун сначала посмотрел на него, затем прищурился, наклонился и принюхался к пояснице Гуань Лина. Подняв голову, он медленно, четко выговаривая каждое слово, спросил: "Что это?"

"Поясница болит, помассировал её лечебным маслом," — совершенно спокойно ответил Гуань Лин. — "Утром ты был слишком резким, я едва не потянул спину."

Услышав это, Шан Инжун замер на мгновение, затем встал и внимательно посмотрел на Гуань Лина. Тот в ответ только улыбнулся.

Но спустя мгновение Шан Инжун всё же снова наклонился, чтобы понюхать, а его весь язык тела кричал о крайнем недоверии.

После душа он позвонил и вызвал массажиста. Закончив разговор, он подошёл к Гуань Лину и с каменным лицом спросил: "Кто тебе делал массаж?"

Гуань Лин лежал на диване на балконе, просматривая документы. Услышав вопрос, он вздрогнул, бумаги в руках слегка дрогнули. Он уже собирался ответить, но в этот момент в спальню вбежал Шан Лин, размахивая своим телефоном:

"Папа, папа! Папа Цзянь Хана хочет с тобой поговорить…"

Он забежал так быстро, что, договорив, уже поднес телефон прямо перед двумя взрослыми. И тут же его взгляд встретился с ледяным выражением лица Шан Инжуна … Всего на мгновение — но этого хватило. Личико мальчика тут же потухло.

Гуань Лин, заметив это, сразу поднялся, подхватил его в объятия и, чтобы успокоить, нежно поцеловал в лоб. Затем, улыбаясь, взял телефон и сказал: "Цзянь Ху?"

"Угу, я только что забрал у старого мастера несколько бутылочек хорошего масла для активизации меридианов, попросил человека доставить. Потом открой ему дверь."

"Угу, хорошо. Только ради этого звонишь?"— Гуань Лин чувствовал пристальный взгляд Шан Инжуна, поэтому решил, что лучше закончить разговор побыстрее.

"Только ради этого," — Цзянь Ху явно тоже не был настроен на болтовню. Сказав это, он тут же сбросил звонок.

Гуань Лин как раз собирался поручить своим людям забрать масло у двери, а когда поднял голову, по привычке уже готовился что-то сказать Шан Инжуну. Но, встретившись с его взглядом — нахмуренные брови, пристальный, изучающий взгляд, — все слова застряли в горле, и он их так и не произнес.

"Что?" — наконец спросил Шан Инжун.

Обычно он не задавал таких вопросов, поэтому, раз уж Шан Инжун спросил, Гуань Лин решил ответить нормально: "Цзянь Ху прислал мне несколько бутылочек хорошего лечебного масла, скоро должны доставить. Выйди, скажи, чтобы забрали. И еще попроси Хонг Сяо сделать ужин, я сегодня готовить не буду."

Шан Инжун коротко хмыкнул в знак согласия, затем встал и подошёл ближе к Гуань Лину.

Когда Гуань Лин пытался понять, что тот собирается делать, Шан Инжун вдруг поднял на руки Шан Лина, который смотрел на него с легкой опаской, и спокойно сказал Гуань Лину: "Полежи, поспи немного."

Сказав это, Шан Инжун, держа ребёнка на руках, вышел из комнаты.

Гуань Лин сначала хотел пойти за ним, но, подумав, решил, что Шан Инжун вряд ли сделает что-то плохое своему родному сыну. К тому же, он не хотел мешать им проводить время вдвоём. Поэтому он снова улёгся, пролистал несколько страниц документов, которые собирался посмотреть, и прикрыл глаза, чтобы немного передохнуть.

Присланное Цзянь Ху масло действительно оказалось эффективным. После массажа Гуань Лин проспал какое-то время, а когда проснулся, уже было девять вечера. За поздним ужином он неожиданно для себя съел на две миски больше обычного.

В это время рядом сидел Шан Инжун, просматривая документы, но время от времени бросал на него косые взгляды, явно отмечая его аппетит.

Ближе к часу-двум ночи, когда они легли спать, всю ночь не говоря ни слова, Шан Инжун, обнимая Гуань Лина, наконец заговорил.

Он склонился к его уху, его дыхание было тёплым, а голос – тихим, но с каким-то особым оттенком: "Цзянь Ху хорошо к тебе относится?"

Гуань Лин немного отстранился, кивнул и спокойно ответил: "Вполне. "

"А Фань Имянь?"

Гуань Лин задумался немного, вспомнив, что Фань Имянь в последнее время тоже присылал всякие вещи домой. Поэтому он снова кивнул и сказал: "Вполне."

"А кто ещё к тебе хорошо относится?"

"Разве не ты?" — Гуань Лин был в хорошем настроении, не чувствовал усталости и, не сдерживая себя, решил немного пошутить.

"Ты их любишь?"

"А ты?" — Гуань Лин с улыбкой посмотрел на Шан Инжуна. — "Разве тебя не любят многие? Ты их любишь?"

"Это не то же самое," — Шан Инжун с трудом сдержал голос, наблюдая за Гуань Лином, который выглядел таким спокойным, что ему казалось, будто он уже не может его контролировать.

"В чем это отличается?" — Гуань Лин похлопал его по лицу. — "Ладно, давай спокойно спать."

"А завтра?" — Шан Инжун выдохнул, почувствовав облегчение, прежде чем спросить: "В воскресенье, может, выйдем прогуляться?"

"Как прогуляться?" — Гуань Лин уже закрыл глаза, немного небрежно спросив.

"В кино."

Гуань Лин тихо улыбнулся, не открывая глаз: "В кино? Хорошо."

Сказав это, Гуань Лин уткнулся головой в шею Шан Инжуна, решив, что больше не будет продолжать разговор и просто уснёт.

Гуань Лин думал, что с учётом рабочего графика Шан Инжуна, даже если тот и захочет сходить в кино, это вряд ли осуществится. Однако он ошибся. На следующее утро они действительно оставили домашний кинотеатр неиспользованным и поехали в настоящий кинотеатр. Билеты на фильм купил лично Шан Инжун, рано утром, прямо перед сеансом.

Фильм, который они смотрели, был снят Чэнь Фэйсяном, и в нём он исполнил роль второго плана. Его актёрская игра и внешность были безупречными, он сыграл трагического персонажа — молодого майора, который в конце умирает очень печально. В последние минуты его персонаж погибает в попытке защитить родину, и эта сцена была настолько трогательной, что в кинотеатре раздались рыдания.

Гуань Лин и Шан Инжун сидели на последнем ряду, а их охранники, которые обычно отличались своей строгостью и дисциплиной, тоже не смогли удержать эмоции. Даже эти опытные охранники, среди которых были бывшие спецназовцы, не смогли сдержать слёз, а сам Шан Инжун тоже выглядел немного тронутым.

После объективного анализа, Гуань Лин действительно признал, что фильм был снят очень хорошо. Однако с самого начала, как только на экране появились Чэнь Фэйсян и Чэнь Сяояо, он по-обычному начал прикидывать, сколько они ему могут вернуть. Поэтому, когда охранники начали рыдать, а Шан Инжун выглядел тронутым, он, слушая эти всхлипы и меланхоличную музыку, невольно покачал головой и почувствовал некое разочарование. Ему показалось, что, возможно, ему нужно сыграть свою роль и тоже "включить" эмоции, чтобы не выглядеть как тот самый бездушный, жестокий директор, о котором часто говорят другие.

Гуань Лин в данный момент действительно не мог заплакать. Он был таким человеком, который пережил немало тяжёлых ситуаций — не скажешь, что все границы отчаяния он уже пережил, но те моменты, когда жизнь была хуже смерти, он пережил. Ему было естественно более стойко и твердо воспринимать вещи, чем большинству людей. Если только это не касалось его собственных переживаний, всё остальное он мог воспринимать рационально.

Честно говоря, ему даже не было жалко героев фильма. По крайней мере, в фильме те, кто умирал, могли уйти с чистой совестью.

В конечном счёте, если смотреть на вещи с положительной стороны, то и грусти не так уж много.

Конечно, Гуань Лин не собирался делиться своими размышлениями с Шан Инжуном и другими, которые, в этот момент, были явно тронуты фильмом. Он и сам понимал, что не является ни для кого душевным партнером, и, признавая, что его сердце стало намного более жестким, чем раньше, не хотел, чтобы кто-то заметил его отсутствие эмоций.

Раньше, возможно, он бы почувствовал некоторую грусть из-за истории, рассказанной в фильме.

Когда они ехали в машине, результаты фильма все были удовлетворены. Однако, сидящий спереди охранник Чжо Лицюнь, разговаривая по телефону с его помощником А Цин, так возбуждённо рассказывал о сюжете, что Гуань Лин, который работал с ним уже много лет и привык к его спокойствию, был удивлён этим эмоциональным всплеском.

Фильм Чэнь Фэйсяна, снятый на фоне апокалиптического мира с элементами патриотической войны, действительно оказался хорош.

И, как и предполагал Гуань Лин, после того как они посмотрели премьеру, всего через неделю, глобальные сборы фильма «Жизнь и смерть» достигли почти миллиарда.

Гуань Лин подумал про себя: наконец-то кто-то вернёт ему долг. Его инвестиции были действительно удачными.

Когда многие были очарованы и тронуты этой картиной, Гуань Лин сохранял спокойствие, что казалось немного странным на фоне всеобщего восторга. Даже старшие члены совета мудрецов компании "Ronguang" говорили, что фильм был снят великолепно, а Тан Хаотао позвонил, чтобы поздравить Чэнь Сяояо с успехом.

Шан Инжун даже пригласил их обоих к себе домой на ужин.

Все были в возбуждении и в восторге от успеха фильма.

Когда они пришли, Гуань Лин тоже немного взволнованно заметил — наконец-то вернулись деньги.

После ужина с Чэнь Сяояо и остальными, они немного побеседовали, а затем пришёл учитель Шан Лина и сообщил, что тот закончил делать домашку и собирался ложиться спать. Гуань Лин сразу пошёл его укладывать.

Вернувшись, он снова направился к бассейну, к тому месту, где они только что разговаривали. Он сделал несколько шагов и, когда проходил мимо открытого стеклянного окна, услышал, как Чэнь Фэйсян, стоящий под деревом, говорил: "Шан Инжун, ты не боишься, что если ты пригласишь меня сюда, Гуань Лин начнёт думать о лишнем?"

"О чём лишнего думать?" — Гуань Лин остановился и, подойдя поближе, спросил.

"Хех..." — Чэнь Сяояо в стороне посмеивался, но немного неловко.

"Да, о наших прошлых делах..." — Чэнь Фэйсян сказал это с улыбкой.

Гуань Лин не видел его лица, но чувствовал, что улыбка Чэнь Фэйсяна, вероятно, была очень привлекательной. Это был действительно обаятельный мужчина, что объясняло, почему Чэнь Сяояо, этот плейбой, так предан ему.

Некоторым людям действительно везёт.

Когда им нужны деньги, они их получают, когда хотят найти любовь — у них есть замечательный партнер. Их таланты раскрываются, а в будущем они становятся примером для подражания для молодых поколений. Это действительно идеальная жизнь.

"Он не будет," — Гуань Лин услышал, как за его спиной Шан Инжун сдержанно сказал. — Если бы он умел, я бы не пригласил вас сюда. К тому же, он вложил столько в вас, теперь ему нужно думать, как вернуть эту инвестицию. Сейчас он считает это самым реальным. Если бы он был ревнив, он бы тогда не дал вам ни копейки. А ты посмотри, разве он выглядел ревниво?

"Да нет,"— Чэнь Фэйсян возразил, — "Шан Инжун, ты этого не понимаешь. Если бы он тогда не вложил в меня деньги, особенно учитывая позицию Сяояо в компании, если бы он не учёл ничего и не поддержал меня, он бы просто заработал репутацию человека, который никого не принимает. Гуань Лин — это рационалист, но это не значит, что он не переживает. Ты лучше будь внимателен."

Гуань Лин, услышав это, отошёл подальше, встал в не слишком заметном месте, сунул руки в карманы и с улыбкой стал слушать разговор, стоя у стены.

"Ты говоришь не всю правду,"— Чэнь Сяояо, как будто немного выпив, сказал с нечеткой дикцией. — "Ты слишком недооценил Гуань Лина. Какая там репутация, что он не может кого-то принять? Твоя трёхкопеечная аналитика хороша разве что для обсуждения фильма. Посмотри, сколько новых людей пришло в компанию, и несколько из них — именно того типа, который нравится Шан Инжуну. Если кто-то полезен, разве Гуань Лин не использует их? Сказать, что он не может кого-то принять — абсурд. Я думаю, если кто-то действительно нарушит его границы, даже Шан Инжун, он наверняка найдет способ перевернуть все вверх дном. Он просто не делает этого, потому что не хочет пачкать свои руки, потому что он не уважает вас. Ты, как и Шан Инжун, иногда любишь слишком сильно себя ценить. Хотя в его словах есть доля правды, Гуань Лин занимается финансовыми вопросами, для него главное — выгода. Я, как и Гуань Лин, работаю в этой сфере, так что хорошо понимаю его психологию. Если ты не способен, даже если всю свою жизнь посвятишь компании, Гуань Лин не даст тебе ни копейки. Он дает деньги только потому, что верит, что ты сможешь заработать. Это очевидно, не стоит усложнять всё эти витиеватые рассуждения.

Глава 89

После того как Чэнь Сяояо закончил говорить, Чэнь Фэйсян крепко похлопал его по спине. Повернув голову, он заметил Гуань Лина.

Гуань Лин улыбнулся ему так спокойно и беззаботно, что в этот момент Чэнь Фэйсян действительно почувствовал, что Гуань Лин не воспринимает его всерьез.

В жизни люди часто склонны считать себя более важными, чем они есть на самом деле.

Проводив Чэнь Сяояо и остальных, Гуань Лин включил воду для ванны и принял душ. Когда он вышел, он позвал Шан Инжуна принять ванну в джакузи, а сам лег на кровать.

Он уже открыл компьютер, чтобы что-то посмотреть, когда Шан Инжун, не пошедший в ванную, подошёл к нему. Его взгляд, как обычно, был прямым и проницательным, как будто он хотел заглянуть в самую душу Гуань Лина: "Ты всё ещё переживаешь? Переживаешь из-за тех людей, с которыми я был раньше?"

Гуань Лин немного подумал. Он хотел бы сказать, что переживает, но на самом деле не переживает. Однако он спокойно и без эмоций ответил: "Не важно, переживаю я или нет. Ты просто должен помнить одно: не изменяй."

Он дал Шан Инжуну окончательный ответ, не ожидая ответа в ответ. Шан Инжун немного задумался, встал и ушёл.

Гуань Лин опустил голову и посмотрел на включённый компьютер, больше не задумываясь.

Шан Инжун наблюдал, как Хэ Нуаньян и Гуань Лин занимаются работой в небольшом саду неподалёку. После того как он немного посмотрел, он повернулся и спросил у Ли Цина, который дремал: "Есть ли у Хэ Нуаньяна что-то, о чём он не говорит тебе?"

Ли Цин, услышав вопрос, открыл глаза и покачал головой: "Наверное, нет, очень редко."

Затем он прищурил глаза и добавил: "Если почувствуешь, что с ним что-то не так, просто спроси. Если он тебя любит, он не станет врать. Он всегда скажет, что нужно."

Шан Инжун кивнул.

Гуань Лин никогда не лгал ему, всегда был активен в рабочих вопросах.

Однако он никогда не говорил о своих чувствах, о том, что у него на душе.

Шан Инжун, как и раньше, не мог понять, что на самом деле чувствует Гуань Лин. Он не знал, стоит ли продолжать пробиваться к его сердцу или же лучше сохранить текущие отношения.

На самом деле, сейчас всё было в лучшем виде. Он боялся, что если снова начнёт пытаться достучаться до сердца Гуань Лина, тот просто закроет дверь ещё крепче, и всё это окажется напрасным.

В последние несколько дней Шан Инжун, похоже, наблюдал за ним, как когда-то в Греции.

Через несколько дней, случайно, Гуань Лин спросил: "Что случилось?"

Шан Инжун отбросил бумаги, которые держал в руках, и подошёл к Гуань Лину: "Я думал, ты уже понимаешь, как я к тебе отношусь?"

"Знаю," — ответил Гуань Лин, слегка кивнув и смотря на него.

Получив прямой ответ, Шан Инжун почувствовал, что теперь всё понятно. Он снова собрал свои мысли и вернулся к работе.

Он сделал для Гуань Лин так много за эти годы, что тот уже должен был всё понять.

Не стоит переживать из-за ненужных сомнений и тратить время на беспокойства.

Гуань Лин думал, что вопросы о чувствах между ними уже не смогут вызвать волнений, ведь они прошли через многое за эти годы, и все те эмоции и переживания, которые могли бы возникнуть, уже были пережиты и разрешены. Однако наступила следующая весна, и в их отношениях снова поднялся ветер.

Гуань Лин узнал об этом только после возвращения с командировки. Оказалось, что у Шан Инжуна был дальний родственник, так называемый младший двоюродный брат, который, несмотря на четыре-пять поколений разрыва в родстве, переехал в главный дом семьи. У этого парня было слабое здоровье, он перенёс две операции. Когда Гуань Лин узнал все подробности, выяснилось, что этот мальчик влюбился в Шан Инжуна, а тот, похоже, тоже чувствовал к нему некую привязанность. Шан Инжун переехал в семейный дом, чтобы ухаживать за ним, и даже привёл с собой Шан Лина.

Гуань Лин, вернувшись домой, почувствовал усталость, но, несмотря на это, он заставил себя пойти в дом семьи Шан. Однако он сразу заметил, что Шан Лин по-настоящему привязался к этому младшему двоюродному брату, который был очень красив и совершенен. Мальчик уютно устроился в его объятиях, смеясь и явно наслаждаясь обществом, не намереваясь возвращаться домой с Гуань Лином.

Гуань Лин, почувствовав бессилие, попытался игнорировать взгляд этого младшего двоюродного брата, который то и дело скользил в его сторону, и холодное, но вежливое поведение женщин в семье Шан. Когда он выходил, он спросил Шан Инжуна, можно ли забрать с собой ребёнка.

"После этой операции мы вернемся, через полмесяца," — сказал Шан Инжун, серьезно, при этом приблизившись и поцеловав Гуань Лина в губы. Он продолжил: "Шан Лин тоже очень привязался к нему, успевает учиться, пусть побудет немного дольше. Шан Чао тоже его любит, и врачи сказали, что это стабилизирует его эмоциональное состояние."

Гуань Лин, заметив, что семейство Шан будто сошло с ума от этого мальчика, не стал углубляться в причины этого. Он был человеком, а не богом, и не имел сил постоянно все прощать.

Той ночью, собрав свои вещи и предупредив Хэ Нуаньяна, он переехал в дом Цзянь Ху.

Он сейчас не боится порвать отношения с Шан Инжуном, деловые дела в компании "Ronguang" он уже отчасти передал, но его скрытые силы теперь сбалансированы с силами Шан Инжуна и Тан Хаотao. Они теперь партнеры по бизнесу, и с ним точно не будут ничего серьезного делать.

В конце концов, прошло столько лет, и он пережил это время, не без выгоды.

Тело Цзянь Хана в очень плохом состоянии, и Гуань Лин переехал к нему, чтобы позаботиться о нем.

Бабушка Цзянь всю свою жизнь следила за питанием, но всё равно заболела раковыми заболеваниями кишечника, а дедушка тоже был диагностирован с раком печени. Вся семья теперь страдает от болезней.

Кроме того, Цзянь Ху был переведен на задание по задержанию преступников. В тот вечер, когда Гуань Лин возвращался домой, он получил звонок от Цзянь Ху. Услышав усталый голос, он спокойно ответил, что как раз есть время, и предложил поехать, чтобы позаботиться о нем на некоторое время.

Цзянь Ху почувствовал тревогу, быстро ответил: "Что случилось?"

Гуань Лин изначально не хотел говорить об этом, но, вернувшись после двух недель переговоров, он чувствовал себя так устало, что казалось, будто он вот-вот упадет. Не было сил больше скрывать свою усталость, поэтому он сдержанно ответил: "Наверное, на этот раз всё действительно плохо."

Цзянь Ху быстро понял, что что-то не так, и немедленно предложил: "Хочешь, я пришлю кого-то за тобой?"

Гуань Лин отказался, сказав, что сам справится.

Положив трубку, Гуань Лин вздохнул. Когда-то он с Цзянь Ху шуточно говорил, что в старости они будут вдвоем, и, похоже, это действительно сбудется.

Еще полмесяца назад он действительно думал, что с Шан Инжуном они будут жить вместе, его сердце продолжало так сильно биться ради него.

Но, увы, возраст берет свое. Даже самая яростная любовь не остается такой чистой и вечной, как в молодости.

И несмотря на любовь, усталость все равно приведет к расставанию.

Ему уже не нужно было бороться за это, потому что для него другой человек больше не имел ценности.

Даже любовь к Шан Инжуну начала казаться дешевой — все его усилия, все его отдачи привели к такому результату, и теперь ему казалось, что это было слишком дешево, чтобы кто-то ценил это всерьез.

Гуань Лин просто собрал свои вещи и переехал в дом Цзянь. Как только он вошел, старшая госпожа Цзянь, узнавшая новость, приказала, чтобы его багаж перенесли в спальню Цзянь Ху.

Гуань Лин с сожалением сказал ей: "Я приехал заботиться о Цзянь Хане, мне подойдет просто комната для гостей."

Старшая госпожа Цзянь резко покачала головой: "Нет-нет, там удобнее, удобно, но комната для гостей еще не убрана."

Гуань Лин спокойно посмотрел на нее, с улыбкой ответил: "Мы с Шан Инжуном официально зарегистрированы, тетя, думаю, что вопросы о моих отношениях с Цзянь Ху можно обсудить позже."

Он увидел сомнение на лице старшей госпожи и добавил: "Посмотрите, я же уже переехал сюда..."

Она поняла его намек и выделила ему комнату для гостей.

Не прошло и много времени, как Гуань Лин получил звонок от Шан Инжуна. Шан Инжун кричал на другом конце провода: "Что ты вообще творишь?"

Гуань Лин отодвинул телефон от уха, подождал, пока не восстановится слух, и, когда крики стихли, снова прижал телефон к уху: "Успокоился?"

Он говорил это так спокойно, что Шан Инжун на другом конце провода не издал ни звука, но Гуань Лин все равно мог услышать, как тот скрипит зубами от злости.

Но за эти годы высокомерие Шан Инжуна стало лишь воспоминанием, и Гуань Лин уже воспринимал его как увядший цветок. Поэтому он все так же спокойно продолжил: "Дела остаются как есть, что касается личных вопросов, если ты хочешь тянуть это, я могу тянуть с тобой до конца, но лучше будет, если мы оба просто продолжим жить своей жизнью."

"Из-за Шан Чао?" – спросил Шан Инжун с дрожащим голосом, – "Ты ведь знаешь, что я к нему равнодушен. Он просто родственник с отцовской стороны."

"Да, я знаю," — Гуань Лин безразлично ответил, сдержанно добавив: "Просто я думаю, что ты больше не заслуживаешь того, чтобы я всегда был на втором плане. Ты, понимаешь, как бы я тебя ни воспитывал, ты так и не стал тем, кого можно было бы понимать. Лучше вернись в свою семью."

После этого он не стал ждать реакции Шан Инжуна, просто положил трубку.

Что касается его проживания в доме Цзянь, хотя он поручил закрыть эту информацию, но не прошло и дня, как все, кто хотел узнать, уже знали об этом.

"Ronguang" оказался в эпохе ледникового периода, все сотрудники, от уборщиков до высших руководителей, в компании стали осторожными, никто не осмеливался говорить громко.

А Цин вовсе притворился мертвым, избегая контактов с Шан Инжуном.

Хун Кан и его сын Хун Синь стояли перед Шан Инжуном, не произнося ни слова, опустив головы.

Шан Инжун хотел увидеть Гуань Лина, но Гуань Лин был труднодоступен. Он сейчас жил в строго охраняемой военной зоне в доме Цзянь, и он не хотел встречаться с Шан Инжуном, так что это было далеко не так просто.

Гуань Лин уже поговорил с адвокатом по поводу развода, и когда он получил звонок от Тан Хаотao, он позволил ему говорить, не вмешиваясь.

Тан Хаотao в конце концов сказал, что должен поговорить о Шан Лине, заставив Гуань Лина подумать о будущем Шан Лина.

Шан Лин — тоже трудный человек, но Гуань Лин считал, что для ребенка естественно искать что-то новое, к тому же он действительно был частью семьи Шан, любил красивые вещи, что было вполне закономерно. Поэтому он честно ответил, что Шан Лин не будет сильно переживать из-за его ухода, и со временем, когда появится кто-то новый, кто будет любить его, все будет хорошо.

В тот день, когда Гуань Лин увидел, как Шан Лин нежится в объятиях того младшего кузена, он подумал, что было бы лучше, если бы Шан Лин вел себя с ним, как с сыном, и просто ушел бы в чужие объятия, чем так запутано тянуть за собой.

Хотя Гуань Лин не считал, что ему нужно обязательно получать от Шан Лина то, что он хочет, он также не был готов позволить им делать с собой все, что угодно.

У него есть свои границы. Если Шан Лин продолжает это игнорировать, то лучше разойтись и жить отдельно.

Похоже, они пережили слишком много ссор в прошлом, и на этот раз Гуань Лин отреагировал с такой спокойной выдержкой. Реакция Хэ Нуаньяна также была спокойной. На следующий день, когда он пришел в дом Цзянь, он вел себя так, как будто ничего не произошло.

Через полмесяца вернулся Цзянь Ху.

Тот день как раз совпал с тем, когда прошла операция у Шан Чао.

Гуань Лин поехала забирать Цзянь Ху в аэропорт. Цзянь Ху не выдержал и толкнул Гуань Лин на сиденье машины и яростно поцеловал его. Он был так нетерпелив, что казалось, будто он никогда никого не целовал в своей жизни. Когда Гуань Лин оттолкнул его, он замер. Им потребовалось много времени, чтобы успокоить дыхание и разум.

Гуань Лин прикусил язык, он не знал, смеяться ему или плакать: "Ты не боишься, что я тебя использую?"

"Как хочешь," — сказал Цзянь Ху, и, после всех этих лет сложных событий, для него это уже было не важно. Он повернул руль, свернув с места, где только что остановился, и вернулся на главную дорогу домой. "Ты хочешь, как хочешь, не любишь — мне тоже все равно."

Когда машина подъехала к светофору и остановилась, Цзянь Ху повернулся к Гуань Лину и серьезно сказал: "Пока ты можешь быть со мной, мне все равно на все остальное."

Гуань Лин замолчал на мгновение, не зная, что ответить на его слова и на серьезное выражение лица, а затем, немного смущенно, коснулся носа и тихо улыбнулся Цзянь Ху.

Когда Цзянь Ху протянул руку, чтобы потрогать его руку, Гуань Лин не сопротивлялся.

Гуань Лин вздохнул и сказал: "Через некоторое время, потихоньку, подождем после операции Цзянь Хана."

Сердце Цзянь Хана должно было пройти через еще одну операцию в конце года. Когда все его показатели будут в норме, можно будет провести операцию по восстановлению.

Гуань Лин еще до нового года думал, что если Цзянь Ху нуждается в нем, он должен помочь ему пройти через это. Сейчас, когда возникли проблемы с Шан Инжуном, он понимал, что Цзянь Ху рано или поздно узнает об этом, и обязательно примет меры. Поэтому лучше сразу согласиться, чтобы Цзянь Ху не беспокоился о нем, отвлекаясь от забот о Цзянь Хане.

Гуань Лин теперь руководствуется разумом, а не эмоциями. Иногда ему кажется, что тот, кто был готов пожертвовать всем ради Шан Инжуна, будто существует в другой жизни, и тот человек не имеет ничего общего с тем, кем он является сейчас.

После того как Шан Чао вышел из операционной, Шан Инжун позвонил Гуань Лину, но он не ответил. Он продолжал звонить всю ночь, но Гуань Лин так и не ответил.

А Цин был пойман Хун Каном и его сыном и отправлен к Шан Инжуну. Что бы ни говорил Шан Инжун, он лишь горько улыбался.

В конце концов, оказавшись в безвыходной ситуации, он наконец сказал Хун Кану: "Господин Хун, я подчинён Гуань Лину. Только он решает, нуждаюсь ли я в своей работе. Нет такого, чтобы я его предал. Ты ведь знаешь, как сильно Гуань Лин ненавидит предательство. Я не хочу навредить себе. Пожалуйста, пощадите меня, и вы с Шан Инжуном тоже."

Шан Инжун продолжал сидеть, опершись на спинку стула, и курил, слушая его. Когда тот закончил, он велел Хун Синю отвести его.

Хун Кан, уже не зная, что делать, стоял перед Шан Инжуном и сказал: "Босс, в этот раз не получится по-другому, лучше бы..."

Он хотел сказать, что им стоило бы расстаться, но, встретив взгляд Шан Инжуна, снова не смог произнести оставшиеся слова.

Но даже так, он чувствовал, что у его босса больше нет надежды.

Этот мир не вращается вокруг него, а если и вращался когда-то, то, вероятно, Господин Гуань больше не вернется, чтобы снова его окружать.

Каждый когда-нибудь устаёт.

Предсказания Хун Кана подтвердились через полмесяца: Шан Инжун подвергся покушению и попал в больницу. В числе звонков, поступивших к Гуань Лину, был звонок от Тан Хаотао, который, наконец, был принят лично. Но Гуань Лин, сдержанно и холодно, сказал: "Мои дела не будут затронуты. Если нужно расследовать, я могу предоставить вам А Цина."

После этих слов он не стал продолжать разговор с Тан Хаотао и повесил трубку, занявшись кормлением Цзянь Хана лекарствами.

Через неделю, несмотря на повторяющиеся сообщения из больницы о критическом состоянии Шан Инжуна, Гуань Лин так и не навестил его ни разу. Однако он отправил корзину с фруктами через А Цина, и на открытке стояла не подпись Гуань Лина, а "Генеральный директор Гуань".

Шан Лин также несколько раз пытался связаться с Гуань Лином через телефон семьи Цзянь. Гуань Лин всегда отвечал вежливо, но как только Шан Лин начинал плакать и умолять вернуться, он передавал телефон учителю Цзянь Хана, чтобы опытный педагог успокоил его.

Шан Лин продолжал звонить несколько раз, но Гуань Лин каждый раз находил предлог, чтобы сказать, что его нет.

Он действительно был привязан к Шан Лину, но этого было недостаточно, чтобы его сердце разрывалось из-за этого ребенка или чтобы он стал унижаться ради него.

Если даже его собственный отец этого не заслуживал, что уж говорить о нем.

Шан Инжун, возможно, не понимал, что мягкость Гуань Лина к Шан Лину была в основном обусловлена тем, что тот был всего лишь ребенком.

Как и с нынешним Цзянь Ханом, он ухаживает за ним, потому что Цзянь Ху любит этого ребенка, и он готов заботиться о нем.

Даже если когда-нибудь Цзянь Хан больше не будет называть его дядей Гуаном и откажется от него, он, возможно, будет немного разочарован, но не до того, чтобы переживать.

За эти годы он выработал прочную броню, чтобы жить хорошо, с таким жестким сердцем, что никто не может легко его ранить.

Шан Инжуна ранили в руку, но после выписки из больницы нашел тех, кто был ответственен, и уничтожил их в один момент.

На этот раз никто не встал на его пути, чтобы принять удар вместо него. Несмотря на то, что он всего лишь повредил руку, рана оказалась намного серьезнее, чем казалась на первый взгляд. У него была высокая температура, которая то стихала, то пропадала в течение полугода, и врачи были озадачены этой температурой. Даже Тан Хаотao вернулся в страну из-за этого.

Тан Хаотао вернулся в страну также из-за бизнеса "Ronguang". Когда у Шан Инжуна была сильнейшая лихорадка, врачи выдали экстренное уведомление о возможной угрозе жизни, однако Шан Фэйхун, несмотря на это, тайно пыталась связаться с руководителями "Ronguang" от имени Шан Лина.

Она встретилась только с одним человеком, и из-за этого Тан Хаотао разбил чашку, позвонил Гуань Лину, но получил от него только ответ, что его дела будут в порядке. Через час он уже сел на самолет, чтобы вернуться в страну и временно занять пост в "Ronguang", пока Шан Инжун восстанавливается.

Через неделю после его возвращения в страну, высокая температура Шан Инжуна наконец спала, и его сознание прояснилось.

В это время скрытые враги были пойманы, благодаря совместным усилиям А Цина и семьи Хун Кан.

После выписки из больницы, Шан Инжун вернулся в свой особняк, и только тогда узнал, что семья Хэ Нуаньяна переехала. Они вернулись к родителям Хэ, а здесь была выставлена табличка о продаже.

После этого, Шан Чао часто навещал его. Его нос и глаза были очень похожи на те, что были у его отца. Шан Инжун знал, что Гуань Лин, вероятно, осознавал, на кого похож Шан Чао, но его последующее поведение говорило о том, что Гуань Лин не придавал этому значения, даже не намекнув на это, и просто ушел, не сказав ни слова.

Он прочитал соглашение, которое прислал адвокат, и сразу отправил его в шредер.

Он не собирался разводиться.

Тан Хаотao уже настолько устал от их дел, что стал равнодушным. Он чувствовал, что когда все, наконец, уляжется, Шан Инжун появится с таким выражением, как будто потерял всё.

Даже он сам устал от этого. Хотя молчаливое поведение Шан Инжуна показывало, что он больше не будет таким импульсивным, как раньше.

Но вернуть Гуань Лина было бы хуже, чем оставить его в покое. В конце концов, он всё ещё в "Ronguang", и если не быть любовниками, то хотя бы друзьями можно было бы быть.

Гуань Лин также не сказал, что больше никогда не встретится.

"Мы уже в таком возрасте, хватит ссориться, давайте жить нормально," — сказал Тан Хаотао, действительно не желая больше говорить о их отношениях. Возможно, с самого начала их любовь была неравной, и сколько бы они не пытались, хорошего конца всё равно не получилось бы.

Он не мог даже сказать, что это вина Шан Инжуна. Его беспечность всегда касалась самых уязвимых мест Гуань Лина, он наносил удары, которые никто не мог увидеть, но что он мог с этим поделать? Он просто не любил его так, как Гуань Лин любил его. Он не ставил Гуань Лина на первое место, и это была реальность, которую Гуань Лин сам прекрасно осознавал.

"Я не буду разводиться." — сказал Шан Инжун во второй раз, когда Тан Хаотао уходил.

"Как хочешь..." — вздохнул Тан Хаотао и забрал Шан Лина.

Шан Лин слишком легко поддается манипуляциям матери и дочери Шан, и после нескольких командировок Гуань Лин понял, что его сын в конце концов станет их марионеткой, если так продолжится. Он не мог не вмешаться.

В день, когда Шан Лин уезжал, он плакал так, как будто мир рушился, но Шан Инжун даже не взглянул на него. Когда тот сел в самолет, Шан Инжун, наконец, встретился с глазами сына. Именно в этот момент он окончательно понял, что, возможно, решение иметь его сына было ошибкой, особенно после того, как тот в первый раз потянул его за руку и привел в дом, чтобы показать ребенка, который так похож на его отца.

Тан Хаотао, наблюдая за этими двумя отцом и сыном, которые так похожи друг на друга, вдруг почувствовал, что те, кто убеждали Шан Инжуна завести ребенка, стали виновниками в их отношениях. Гуань Лину и так было тяжело заботиться о Шан Инжуне, а теперь еще один человек, о котором нужно заботиться... Это было не украшением жизни, а подливанием масла в огонь.

Гуань Лин, наверное, уже не хочет тратить силы на то, чтобы переживать из-за этого.

Цзянь Хан имеет слабое здоровье, но он очень сильный духом, не привередлив в еде и не зависит от других. Когда ему больно, он стиснув зубы, молчит, считая, что выражать боль — это не по-мужски.

Он даже не будет плакать, даже если ему больно, он не даст слезам прокрасться.

Но ему очень нравится кулинария Гуань Лина. Даже если это приготовлено кем-то другим, если его уговорят, что это сделал дядя Гуань, он всегда захочет съесть побольше.

Он такой послушный, что семья Цзянь не могла позволить себе кормить его чем-то, приготовленным кем-то другим, поэтому часто просили Гуань Лина прийти и приготовить что-то для Цзянь Хана. Раньше Гуань Лин не часто приходил, но он готовил и отправлял еду через других.

После того как он переехал, Гуань Лин взял на себя приготовление всех трех приемов пищи для Цзянь Хана, работал с диетологом, чтобы улучшить его здоровье, и убедился, что в конце года он сможет пройти операцию.

С помощью диетолога работа Гуань Лина на самом деле не была слишком трудной.

Однако сейчас старшие члены семьи Цзянь становятся к нему еще более привязаны и начинают воспринимать его как своего сына.

После того как Цзянь Ху закончил с делами, он решил на время отложить свою работу.

Иногда он и Гуань Лин выходят поужинать вместе, не скрываясь от их общих друзей.

Когда другие шутят о их отношениях, оба просто улыбаются и молчат.

Гуань Лин, своим почти согласным отношением, начал вызывать улыбку на лице Цзянь Ху, которое за последние два года стало почти таким же жестким, как камень. Из-за здоровья Цзянь Ханя и всего того, что произошло в прошлом году, Цзянь Ху уже давно забыл, что такое смеяться.

Однако благодаря доверию к Гуань Лину, его присутствие уменьшало груз ответственности на плечах Цзянь Ху. Даже если бы Гуань Лин ничего не делал, Цзянь Ху знал, что поддержка, которую он ему оказывал, была как раз в тот момент, когда она была нужна больше всего.

Из-за того, что вероятность успеха операции на сердце Цзянь Ханя в конце года составляет всего 40%, Цзянь Ху понимает, что шансы на успех меньше половины, и что он может потерять своего сына навсегда.

Если бы он мог, Цзянь Ху предпочел бы отдать свое сердце Цзянь Ханю, а не видеть, как его упертый сын ежедневно сидит дома, не в силах двигаться.

Гуань Лин так хорош, именно в этот момент он оказался рядом с ним.

Даже если он использует его, Цзянь Ху все равно благодарен ему.

Ему действительно нужен кто-то рядом, чтобы поддержать его, потому что с сыном и родителями, которым угрожает опасность в любой момент, он не справится один.

Таким образом, Цзянь Ху решил быть эгоистом, несмотря на все, что может задумать Шан Инжун, и даже если ему придется использовать всю силу семьи Цзянь, он не сделает ни малейшей уступки.

Гуань Лин встретил Шан Инжуна снова в конце лета, когда осень уже была на пороге, после того как прошла весна.

Он пришел с охраной и, посещая дом, встретил Шан Инжуна. Как только он вошел, его встретил взгляд, как два холодных ножа, направленных прямо на него.

Прошло несколько месяцев, и Шан Инжун заметно исхудал, его волосы поседели почти наполовину. Когда Гуань Лин увидел его, его выражение лица не изменилось, он лишь мягко улыбнулся ему.

Вежливый и мягкий, как всегда доброжелательный к внешним людям Гуань Лин, генеральный директор "Ronguang".

А Шан Инжун смотрел на него с холодными и жестокими глазами, как ножами, прямо в лицо Гуань Линю, не отводя взгляда, пока спустя некоторое время не отвернулся.

Он не сказал ни слова Гуань Линю.

Два генеральных директора встретились, и человек, которого посетил Гуань Лин не то чтобы не знал об их отношениях. После разговора, даже в своем собственном доме, он нашел повод для того, чтобы уйти, оставив гостиную для Гуань Линя и Шан Инжуна.

Глава 90

Шан Инжун посмотрел на него, его глаза были подобны холодным ножам.

В гостиной были только они двое. Видимо, Шан Инжун не собирался первым заговорить, но Гуань Лин не был тем, кто будет обижаться на других — это слишком незрело. Поэтому он улыбнулся и заговорил: "Как ты? Всё хорошо?"

Он был элегантен, с улыбкой на лице, а его слова звучали как лёгкий разговор — почти идеально, как если бы они не были парой, которая собирается разводиться, а дружелюбными друзьями.

Когда глаза Шан Инжуна закрылись, и на его лице отразилась неподдельная боль, как другой принимающий решения в компании, Гуань Лин посчитал, что не стоит нарушать личное пространство. Он лишь мельком посмотрел и сдержанно отвернул лицо, ожидая, пока Шан Инжун придёт в себя.

Они всё ещё были партнёрами по бизнесу, у них были общие интересы, которые невозможно было игнорировать, так что встречаться им всё равно приходилось. Но личные дела Шан Инжуна больше не касались Гуань Лина. Как бы ни шла его жизнь, хорошо ли, плохо ли — Гуань Лин не собирался вникать и не хотел знать. Это было его дело, и он должен был сам нести ответственность.

Боль или радость — это уже не дело Гуань Лина.

Через несколько секунд его телефон зазвонил. На экране высветилось имя Цзянь Хана, маленького мужчинки, и в глазах Гуань Линя, которые обычно оставались холодными, на мгновение появилась настоящая, искренняя нежность.

Он ответил на звонок.

Цзянь Хан с той стороны как обычно поблагодарил его за приготовленные молочные пудинги, сказал несколько слов и повесил трубку. Ребенок был очень воспитанным, знал, что Гуань Лин занят, и даже благодарственное сообщение старался сократить до трех фраз.

Гуань Лин однажды похвалил его за стиль общения по телефону, и маленький Цзянь Хан серьезно ответил, что это хорошее поведение. Он считает, что тратить время зря — это нехорошо, и разговоры по телефону должны быть короткими.

Такой Цзянь Хан — просто очаровательный. Ребенок, который знает, когда вести себя сдержанно, действительно вызывает больше сострадания, чем тот, кто только и делает, что капризничает.

Гуань Лин в тот день еще встречался с людьми, и, повернувшись, чтобы попрощаться с Шан Инжуном, он увидел, как тот покрыт холодным потом, большие капели, стекающие со лба.

Гуань Лин встал, посмотрел на Шан Инжуна, подошел к двери и крикнул: "Хун Кан."

Когда Шан Инжун посмотрел на него, а Хун Кан вошел, Гуань Лин вышел и ушел с А Цинем.

По дороге А Цин принял звонок, повторяя фразы вроде "У нас есть дела", "Действительно есть дела", "Генеральный директор действительно очень занят", "Нам нужно идти на переговоры" — он несколько раз раздраженно повторил их.

После того как он положил трубку, он сказал Гуань Линю: "Шан Инжун в обмороке, только что доставили в больницу."

Несмотря на то что он спорил с Хун Каном по телефону, Гуань Лин, продолжая изучать материалы для предстоящих переговоров, лишь слегка поднял бровь и невозмутимо произнес "мм", не добавив больше ни слова.

Повторное поступление Шан Инжуна в больницу снова повлияло на рабочие процессы в компании.

Дела, которые Гуань Лин смог довести до соглашения, не могли быть окончательно утверждены без подписи босса, что сильно подорвало авторитет Гуань Линя как руководителя.

Гуань Лин попросил А Цина поехать в больницу и привезти Шан Инжуна для подписания документов. Но вскоре А Цин позвонил ему и сообщил, что Шан Инжун попросил Гуань Линя приехать к нему.

Гуань Лин немного подумал, затем позвонил Тан Хаотао и с ним немного поболтал, затем аккуратно перевел разговор на тему разделения личного и рабочего.

Все они уже не молодые, они — партнеры по бизнесу, и интересы компании нужно защищать. Если Шан Инжун не может правильно расставить приоритеты, это будет хуже, чем поведение посредственного наследника, который не способен управлять наследием.

Гуань Лин не стал долго задерживаться на этой теме, после нескольких фраз он перевел разговор на текущие дела, рассказав Тан Хаотао, что контракт, который он вел несколько дней, не был подписан начальником.

Тан Хаотао молчал долго, затем вздохнул и сказал: "Гуань Лин, не будь так жесток."

"Кто жесток?" — спокойно ответил Гуань Лин. "Ты хочешь продолжать говорить о личных делах? Хорошо, если мы дошли до такого, что все уже знают, что для Шан Инжуна достаточно подходящего человека, чтобы его привлечь. Я не хочу терпеть такие унижения, и это делает меня жестоким? Он заботится о Шан Чао, а я должен терпеть? Если он решит, что любит Шан Чао, и я не позволю им быть вместе, значит, я тоже жесток? Или в ваших глазах я не человек? Или потому что Шан Чао похож на его почитаемого отца, я должен, как его отец, терпеть и подавлять это, чтобы они были довольны? Мы уже в возрасте, давайте смотреть на вещи реально. Я уже шагал назад настолько, что не могу сделать ни шагу дальше. Сейчас я хочу просто жить своей жизнью, он пусть живет своей, я не его и не их раб, у меня есть право уйти. Я теперь тоже акционер в "Ronguang", немного уважения мне не помешает."

"У меня тоже есть своя жизнь." — это были последние слова Гуань Лина, сказанные Тан Хаотао перед тем, как он повесил трубку. Он не хотел больше говорить с Тан Хаотао, чей разум был всецело на стороне Шан Инжуна.

Он считал, что его повторные усилия за эти годы были более чем достаточными. Пора было поставить точку.

А Цин в конце концов принес обратно контракт с подписью Шан Инжуна. Перед уходом он нерешительно взглянул на Гуань Лина. В этот момент Гуань Лин, просматривая контракт, тоже поднял на него взгляд: "Если есть что сказать, говори..."

"У господина Шан не все в порядке," — с трудом произнес А Цин. — "Врачи говорят, что у него полностью нарушена работа кишечника, плюс серьезный нервный гастрит."

Гуань Лин нахмурился, услышав это, и сказал А Цину: "Если он умрет, его акции перейдут к Шан Лину?"

Но он и сам знал этот факт лучше, чем А Цин. Отложив контракт, он прикинул: "Если он не расторгнет со мной брак, половина его акций достанется мне, половина — Шан Лину. А с тем, что уже есть у меня… Тогда в "Ronguang" я стану крупнейшим акционером…"

Он усмехнулся и покачал головой, думая, что на самом деле не так уж и остался ни с чем. По крайней мере, если Шан Инжун умрёт, то созданный им "Ronguang" достанется ему.

Это даже можно считать хорошей новостью.

А Цин открыл рот, но так и не нашёл, что сказать.

Но когда А Цин уже собирался уходить, Гуань Лин наконец-то произнёс то, что хотел сказать Шан Инжуну: "Передайте от меня господину Шану, что когда он будет в добром здравии, я надеюсь, он сможет обсудить будущие перспективы "Ronguang" с высшим руководством. Мы также можем сотрудничать, чтобы принять соответствующие меры после его смерти."

Сказав это, он жестом показал А Цину, что тот может идти.

Мир бизнеса изменчив в одно мгновение. Если с Шан Инжуном действительно что-то случится, как душа "Ronguang", его окончательный уход нанесёт компании огромный удар. Если всё действительно дойдёт до этого, Гуань Лин надеялся, что до того момента они смогут выработать наиболее подходящую стратегию реагирования.

Конечно, у "Ronguang" уже была разработанная система экстренного реагирования на чрезвычайные ситуации, связанные с руководством. Слова Гуань Лина были всего лишь данью уважения Шан Инжуну. Если говорить прямо, то в случае непредвиденной ситуации, если Шан Инжун оставит детальные распоряжения относительно будущего "Ronguang", Гуань Лин, став его главным управляющим, постарается максимально учесть его пожелания.

Говоря еще прямее, Гуань Лин ясно дал понять, что у него уже есть стратегия на любой исход — будь то жизнь или смерть Шан Инжуна.

Шан Инжун больше не имеет ничего, чем мог бы его шантажировать.

Включая самого себя.

После того, как Шан Инжун услышал неясные слова А Цина, у него не было времени сказать им уйти. Жар и рыбный привкус в его горле неудержимо хлынули наружу. Несмотря на то, что он изо всех сил старался сдержаться, в одно мгновение кровь все равно выплеснулась на одеяло на его теле.

После рвоты он стал намного трезвее. Он попросил Хун Кана вызвать врача, затем встал и попросил Хун Сина позвать медсестру, чтобы та поменяла простыни.

Через два дня его выписали из больницы. Он председательствовал на еженедельном собрании высшего руководства, как обычно. А Цин сидел в углу от имени Гуань Лина, и он даже не вызвал кого-нибудь, чтобы узнать о Гуань Лине.

Казалось, что они действительно разорвали все связи за короткий промежуток времени.

В моменты помутнения Шан Инжуну казалось, что Гуань Лин всё это время только и ждал этого дня — дня, когда он уйдёт, когда увидит его в самом жалком состоянии.

А затем всё это сможет доказать лишь одно: что на самом деле он его любил.

Пусть не так глубоко, но всё же любил.

Никто не мог сравниться с Гуань Лином — тем самым Гуань Лином, которого "Ronguang" называл «Генеральным Гуанем».

В эту ночь Шан Инжун действительно поседел полностью. А когда Гуань Лин ушёл, его тут же начали расспрашивать — и спрашивали те, кто был с ним на одном уровне по статусу. Он не мог уклониться, но каждый раз либо лишь разводил руками, либо лишь горько улыбался, потирая нос, позволяя людям донимать его вопросами.

Он позволял людям говорить, но сам не отвечал. Однажды его спросил человек старше его и выше по статусу, и он лишь вздохнул и сказал: «Была судьба встретиться, но не было судьбы быть вместе».

Люди их уровня — кто из них не прошёл через бушующие бури? Разрыв Гуань Лина и Шан Инжуна вызвал обсуждения всего на несколько дней. Но когда все увидели, что в работе между ними не возникло никаких препятствий и они по-прежнему идеально сотрудничают, даже несмотря на то, что Шан Инжун за одну ночь поседел полностью, интерес угас. Гуань Лина лишь пару раз спросили о случившемся, а затем эту тему почти перестали поднимать.

Тем более, когда сами участники вели себя так, будто ничего не произошло, зрителям быстро стало скучно.

К тому же за спиной Гуань Лина стоял Цзянь Ху — человек, который не позволял другим обсуждать Гуань Лина праздно. Так что даже если кто-то и хотел бы понаблюдать за его драмой, у него не было на это права. В конце концов, в этом кругу не было ни одного человека, кто мог бы позволить себе смотреть на Гуань Лина свысока.

Со стороны семьи Шан и "Ronguang" слухи о Гуань Лине не утихали. Но в деловых и политических кругах, среди людей его уровня, ситуация была иной. Теперь за спиной Гуань Лина стоял не только "Ronguang", но и семья Цзянь, официально поддерживающая его. Это сделало его позиции ещё прочнее, чем прежде.

Человек, в руках которого сосредоточено столько ресурсов, неизбежно становится тем, кого никто, стремящийся к успеху, не захочет враждовать. Лишь те, кто не имеет значения, могли превращать слухи в сплетни и с удовольствием их обсуждать.

Вскоре Хун Кан тоже вмешался и подавил слухи о Гуань Лине среди среднего и низшего звена "Ronguang".

А Цин знал о том, что уволили нескольких человек, которые распускали самые абсурдные сплетни, потому что Хун Кан специально позвал его посмотреть.

В тот момент А Цин натянуто усмехнулся, бросил Хун Кану насмешливый взгляд и невозмутимо сказал: "Генеральный Гуань знает, что это люди старой госпожи, потому не смеет наказывать их сам. Пришлось оставить это вам."

Хун Кан тут же помрачнел, глядя на бывшего начальника. А Цин тоже не осмелился слишком дерзить, поэтому лишь добавил: "Уважение — это когда сначала предупреждают, а потом уже действуют…"

Сказав это, он сделал паузу, а затем продолжил всё тем же спокойным, невозмутимым тоном: "Пару дней назад министр Е внезапно зашёл на встречу с Генеральным Гуанем. Семья Цзянь в тот момент находилась в больнице с младшим господином Цзяном на обследовании, но всё же вернулась, чтобы предложить гостям чай и воду, прежде чем уйти... Иногда важна не столько помощь, сколько сам факт отношения."

Если бы Генеральный Шан за эти полгода не назначил свою сестру на должность в компании, не поддерживал бы контакты с Шан-старшей, которая прикидывалась смиренной и уступчивой, и не думал бы, что они уже осознали силу Генерального Гуаня и готовы сохранять мирные отношения... Если бы он не считал, что даже если они выйдут за рамки, это никак не повлияет на нынешнего Гуаня и не стоит внимания... Разве всё дошло бы до нынешнего, совершенно неуправляемого состояния?

Да, в девяти случаях из десяти их влияние на Гуань Лина было незначительным. Но стоило случиться единственному разу — и вот результат. Посмотрите, к чему это привело сейчас?

А Цин, даже будучи подчинённым, порой чувствовал, что Генеральный Шан слишком злоупотребляет терпением Генерального Гуаня. Он вёл себя так, словно мог делать всё, что угодно, и временами был наивен до ужаса—совсем не так, как подобает человеку во власти.

Разве Гуань Лин теперь тот, кого можно так легко недооценивать?

Неужели он правда думает, что вся решительность и беспощадность, с которыми Гуань Лин действовал все эти десять с лишним лет, существовали только ради него одного?

Кто такой министр Е? Кто такой Цзянь Ху?

Сейчас Цзянь Ху занимает должность на два уровня выше, чем министр Е. И тем не менее, ради Гуань Лина он специально вернулся, чтобы подать чай и воду гостю, чей ранг ниже его собственного. Даже если сказать, что это не неслыханное проявление уважения, его вес в этом жесте всё равно огромен.

Хун Кан прекрасно знал, что Цзянь Ху все эти годы поддерживал Гуань Лина. Нельзя сказать, что он сейчас делает это ради показухи — он всегда стоял за спиной Гуань Лина, просто теперь это стало очевидным для всех.

Хун Кан понял, что А Цин имел в виду, и знал, в чём заключается проблема между двумя генеральными директорами.

Но он был подчинённым господина Шана, следовал за таким начальником и ничего не мог с этим поделать.

Даже если бы он попытался предупредить, это всё равно было бы напрасно — из-за невнимательности его начальника.

Он что, не пытался напоминать Шан-старшей о её намерениях? Конечно, пытался. Но начальник считал, что пока его мать не переходит границы, её действия не имеют значения. Разве он мог заставить его всё время настороженно следить за ней и не позволять ей иногда повидаться с внуком?

Теперь, оказавшись в такой ситуации, Хун Кан мог только признать, что всё это было предопределено судьбой: если два человека не должны быть вместе, то в конце концов они не будут.

Потому что, в конце концов, они действительно не подходили друг другу, и даже принуждение не помогло бы.

Гуань Лин один не мог победить всю семью Шан, потому что в сердце его начальника он всегда невольно занимал место, которое было связано с его терпимостью и прощением.

Но даже если бы он был богом, терпимость имеет свои пределы.

Столкнувшись с начальником, который всегда склоняется в сторону своей семьи, Хун Кан понимал, что Гуань Лин устал. Он провёл более двадцати лет, пытаясь найти баланс с теми, кто не мог терпеть его в семье Шан. Он использовал все способы, как мягкие, так и жёсткие, делая всё, чтобы быть как можно более вежливым ради своего начальника. И вот, в конце концов, оказалось, что его начальник, как и те, кто не мог быть угодным в семье Шан, на самом деле был самым трудным человеком для угодить. Гуань Лин всю свою жизнь пытался угодить ему, но так и не стал для него самым важным человеком, не получил заслуженного уважения. И если бы это было с кем-то другим, тот тоже бы устал.

Хун Кан думал, что ситуация, в конце концов, обстоит именно так: не всё можно исправить после того, как всё уже случилось.

Гуань Лин больше не сможет продолжать отношения с Генеральным Шан. Он понял, что если Генеральный Шан отпустит Генерального Гуаня, это будет означать, что он отпускает и их всех — и это можно считать в какой-то мере удачей для "Ronguang".

Человек не может получить всё, что хочет.

Но Хун Кан знал, что их начальник не сможет этого сделать.

Хун Кан направлялся в офис к своему начальнику, а А Цин собирался спуститься вниз, чтобы заняться своими делами.

Смотря, как А Цин заходит в лифт, Хун Кан устало улыбнулся, глядя на ученика, которого тот привёл за собой.

"Учитель, берегите себя." — А Цин немного помедлил, затем тихо сказал эти слова.

Хун Кан махнул ему рукой, когда двери лифта закрылись, он пошёл в лестничный коридор, выкурил сигарету, а затем вернулся в офис к своему начальнику.

"Ну как?" — спросил начальник, не поднимая головы от бумаг.

"Все уволены."

"А Фэйхун?"

"Мисс сегодня не пришла, а по телефону тоже..."

Он не успел закончить фразу, как его телефон зазвонил.

Это была Шан-старшая. Он немного колебался, но всё же ответил. И тут раздался истеричный крик Шан-старшей с другой стороны: "Хун Кан, срочно заставь Инжуна взять трубку, Фэйхун попыталась покончить с собой, она покончила с собой..."

Глава 91

"Инжун..." — Хун Кан посмотрел на Шан Инжуна.

"Отправь кого-нибудь к ним," — Шан Инжун подписал документ, поднял взгляд на Хун Кана и продолжил: — "Пусть сидят спокойно. А ещё, скажи Чэнь Сяояо, чтобы сократила их месячные выплаты до 50 тысяч, и медицинские расходы также будем вычитать отсюда. Если что-то случится, пусть сами решают свои проблемы."

Сказав это, он махнул Хун Кану рукой и продолжил работать над следующими документами.

Он всегда был готов принять их, и обещание заботиться о них всю жизнь оставалось для него актуальным. Возможно, его мягкость позволяла им думать, что некоторые границы можно тихо нарушить.

Он тоже знал, что теперь сожалеть бесполезно, и что единственное, что он может сделать — это применить меры, чтобы они успокоились.

Хотя, по сути, уже было слишком поздно.

А теперь, как и раньше, он снова один.

Когда был маленьким — один, а теперь, стареющий — опять один.

Если подумать, это даже забавно. В их семье — его дед, его отец, и он сам — все как-то умели в конце концов остаться одни, заставив всех уйти.

Похоже, что и Шан Лин не избежит этой судьбы в будущем.

Он думал, что если будет заботиться о своей семье, то даже если они не будут в полном согласии, по крайней мере, не станут чужими друг для друга. Он надеялся избавиться от оков, которые накладывает на него семья Шан, и пообещал матери сделать всё, чтобы это случилось, потому что не хотел быть как его отец, который предпочёл умереть в одиночестве.

Но судьба мужчин из семьи Шан слишком похожа, и их характеры уже были предопределены. Даже если он старался быть внимательным ко всем, в итоге он получал лишь то, что должно было его покинуть, и тех, кто зависел от него, он тоже не хотел.

В последнее время Гуань Лин почти всё время проводил в больнице, потому что оба старших члена семьи Цзянь проходили химиотерапию. Он каждый день навещал их, приносил еду и иногда беседовал с Цзянь Ханом.

Посетителей у стариков было много, в основном пожилые люди. Когда их спрашивали о Гуань Лине, старшие говорили, что он — тот самый хороший друг Цзянь Ху.

Они не просто говорили «хороший друг», а именно «тот самый хороший друг». Как только это произносилось, все сразу же понимали, что это означает.

Так прошло не так много времени, и многие уже принимали как должное, что Гуань Лин теперь находится в отношениях с Цзянь Ху, и его признали членами семьи Цзянь. Даже те «пожилые» люди, с которыми Гуань Лин был связан, лично звонили ему и подшучивали, говоря, что у него хорошая судьба, раз оба его бывших партнёра были столь выдающимися.

Гуань Лин мог только улыбаться в ответ и не произнёс ни слова возражения.

Из-за его отношения, настроение Цзянь Ху значительно улучшилось.

Особенно хорошо прошла химиотерапия для старшего господина, у него результаты были просто отличные. У старшей дамы чуть хуже, но тоже наблюдается улучшение, и распространение раковых клеток значительно замедлилось. Этот хороший результат весь род Цзянь приписал Гуань Лину, утверждая, что это его удача принесла им такой успех, и таким образом Гуань Лин получил отличную репутацию.

Даже родственники Цзянь Ху, дяди и кузены, которые работали врачами, в их социальных кругах говорили, что результаты этой химиотерапии намного лучше предыдущих, особенно у старшего господина — если правильно контролировать, он может продержаться ещё лет десять. Все сходились во мнении, что Гуань Лин принёс удачу в дом Цзянь.

Так с наступлением осени, куда бы Гуань Лин ни приходил, его встречали как "звезду удачи". Когда люди думали о годах, которые он провел в "Ronguang", и о нынешнем успехе "Ronguang", они хотели иметь дело с Гуань Лином еще больше. Некоторые люди даже хотели чаще пожимать ему руки, чтобы получить немного удачи.

Гуань Лин, с одной стороны, был озадачен таким отношением от семьи Цзянь, а с другой — слегка тронут. Он понимал, что семья Цзянь хочет таким образом привязать его к себе и помочь Цзянь Ху, но, честно говоря, чувствовать себя уважаемым было приятно.

В конце концов, быть популярным всегда приятнее, чем быть непризнанным.

Гуань Лин уже не чувствовал никакой заботы, ему было всё равно, вызывает ли его связь с Цзянь Ху неудобства у Шан Инжуна. Все взрослые люди, и каждый должен уметь справляться с сплетнями и слухами.

Цзянь Ху, заботясь о том, что Гуань Лин ещё не развёлся, в публичных заявлениях утверждал, что они "на стадии ухаживаний" и ещё не в отношениях.

Гуань Лин прекрасно понимал, что Цзянь Ху заранее заявлял о своих намерениях, чтобы избежать уколов со стороны тех, кто мог бы использовать его недавний развод против него.

Гуань Лин видел, что Цзянь Ху старается для него, и, понимая это, не чувствовал особого сопротивления идее быть с ним.

Хотя причины их отношений могли быть не совсем простыми, между ними было много общего, и они действительно хорошо дополняли друг друга, готовые поддерживать и помогать.

Если бы Цзянь Ху не нашёл кого-то лучше и был готов смириться с их отношениями, Гуань Лин не был бы против.

Конечно, на данный момент их отношения не занимают слишком много места в их жизни. Цзянь Ху в основном сосредоточен на своей семье — на Цзянь Хане и своих родителях, а Гуань Лин с радостью помогает ему заботиться о них, чтобы сделать жизнь старших и младших немного счастливее.

Шум вокруг их отношений, конечно, не утихал, но благодаря поддержке семьи Цзянь и хорошей репутации Гуань Лина, теперь он стал объектом зависти и восхищения для многих.

Похоже, с признанием старших, их отношения, несмотря на свою необычность, уже не воспринимались так странно. Хотя многие из тех, кто знал их, всё ещё не принимали отношения двух мужчин, удивлялись и чувствовали дискомфорт, эта реакция постепенно стиралась, особенно когда Гуань Лин стал восприниматься как "невестка" в глазах семьи, что повлияло на восприятие их отношений в обществе.

Шан Инжун тоже не мог не знать об этом, но его молчание на совещаниях, когда даже после целого заседания он не произносил ни слова, было настолько выраженным, что даже самые близкие к нему люди — его стратеги — после первого случая его ледяного взгляда больше не осмеливались поднимать эту тему.

Если сказать, что он действительно отказался от Гуань Лина, это будет не совсем верно, потому что его большой офис, расположенный рядом с Гуань Лином, до сих пор пустует. Они по-прежнему используют общую зону отдыха и маленькую гостиную, и даже такие вещи, как ручки и привычные папки, которые использовал Гуань Лин, по-прежнему находятся у него в руках. Иногда их можно было увидеть, как он носит часы и галстук Гуань Лина, как будто тот и не ушел, а просто остается рядом с ним.

Но если сказать, что он не отказался от него, то как объяснить, что Гуань Лин уже поселился в доме Цзянь? Даже на высокоуровневые совещания теперь приходит только А Цинь. Разве это не говорит о том, что они действительно расстались?

Руководство "Ronguang" продолжало строить догадки, но это были лишь догадки.

В конце концов, компания продолжала работать в обычном режиме, личные дела владельцев не сильно влияли на рабочие вопросы, за исключением множества слухов.

Скоро наступит Новый год, и им предстоит провести годовое собрание акционеров. Тан Хаотао также вернулся в страну.

Гуань Лин, как основной акционер, должен лично присутствовать на этом единственном собрании акционеров в году.

Это утро он встал еще до четырех, зашел на кухню, приготовил кашу и свежие пельмени для трех больных, затем передал дела служанкам. Он быстро одел черный приталенный костюм, обернул синий шелковый шарф и поспешил в машину, которую вел А Цин.

Как только он сел, он думал, что Цзянь Ху еще не проснулся, но тот, не надел обувь, поспешил подойти к нему и накинул пальто: "В такую погоду, почему ты не надел пальто?"

Гуань Лин улыбнулся: "Я либо в машине, либо в офисе, там всегда есть кондиционер, так что не замерзну."

"Все равно носи," — Цзянь Ху немного подтянул его пальто, толкнул его в машину, наклонился и застегнул ремень безопасности, затем сказал А Цину: "Спасибо за работу."

А Цин, когда поворачивал, заметил, что Цзянь Ху, одетый очень легко, все еще стоит и смотрит вслед их машине. Когда автомобиль свернул за угол и его уже не было видно, он улыбнулся и сказал своему начальнику: "Видно, Цзянь Ху уже намного лучше выглядит..."

Поддерживаемый синим шарфом, Гуань Лин выглядел еще более спокойным и элегантным. Он кивнул: "Да, это так."

Говоря это, он начал внимательно просматривать документы, которые А Цин положил в машину, листая их одну за другой. А Цин, глядя через зеркало заднего вида на его чистое лицо и спокойное, расслабленное настроение, подумал о том, как холоден и молчалив в последнее время был тот высокопрофильный босс в "Ronguang", с которым даже Хун Кан и он сами едва ли слышали несколько слов за последние полгода. Они действительно такие разные, будто небо и земля.

Этот большой босс, если бы не проводил каждый день в офисе, если бы не говорил несколько слов время от времени, чтобы поругать кого-то, они бы подумали, что он уже страдает от социальной изоляции.

Но на самом деле, это совсем не далеко от правды. Если их босс продолжит так молчать, возможно, в будущем он вообще не скажет ни слова.

А Цин в душе горько усмехнулся. Перед тем как забрать Гуань Лина, он заехал в "Ronguang", чтобы забрать материалы, и на восьмом этаже увидел свет, исходящий из офиса... Работать, как в доме, — если только не в командировке и не в гостинице, то за эти полгода босс жил в комнате для отдыха. А Цин знал, что даже если он скажет это Гуань Лину, тот все равно не обратит внимания.

Теперь Гуань Лин даже не заботится о том, что случилось с боссом, как он живет, так что вряд ли ему будет важна жизнь другого человека.

А Цин снова взглянул на своего босса, спокойно сидящего на заднем сиденье, с ухоженными черными волосами, и вздохнул в душе. Он точно не знает, что тот человек, которого он когда-то любил, теперь не только с седыми волосами, но и с усталыми глазами. Его лицо, хоть и все так же холодное, как нож, но теперь оно полное безбрежной печали, настолько холодное, что от этого сердце разбивается.

Глава 92

Как только он вошел в комнату для заседаний, уже прибывшие акционеры сразу встали и подошли к Гуань Лину, чтобы обменяться приветствиями.

Акционеров в компании "Ronguang" не так много, помимо трех крупных фигур, остальные — это высшее руководство компании, только двое из них не занимают должностей в компании, что делает структуру собственности очень четкой.

Первая линия мест была предназначена для троих, и неизбежно, Гуань Лин должен был сесть рядом с Шан Инжном.

Все взгляды были устремлены на их реакцию. Гуань Лин шагнул вперед, улыбнулся и спокойно взглянул в глаза владельцу этих глаз, говоря с естественной и уместной манерой: "Шан Инжун…"

Он улыбнулся, повернулся и также поздоровался с Тан Хаотао, все это было так непринужденно, как если бы они встречались каждый день.

Казалось, что образ Шан Инжуна стал незначительным, как будто он был таким же знакомым, как и любой другой человек, с которым Гуань Лин встречался ежедневно.

Но это было лишь знакомство, без близости.

Все могли заметить, что эти двое действительно расстались.

Совещание было долгим, продолжавшимся целый день, обсуждали различные вопросы, и оно продолжалось до вечера. Наконец, Гуань Лин дождался момента, когда мог покинуть собрание. Он выпил воду из чашки и начал собирать документы перед собой.

Тан Хаотао, небрежно наливая кофе, взглянул на него и спросил: "Не хочешь кофе?"

Гуань Лин покачал головой и улыбнулся: "Не хочу."

Он весь день пил только воду. Тан Хаотао, сидя рядом, сделал глоток кофе и спросил: "Бросил?"

Гуань Лин кивнул.

Напротив, Шан Инжун и его секретарь также собирали документы и компьютеры, не обращая внимания на происходящее в этой части комнаты.

Гуань Лин передал бумаги А Цину, чтобы тот запер их в его сейфе в компании, затем повернулся к Тан Хаотао и спросил: "Ты планируешь остаться несколько дней?"

"Что, приглашаешь меня поесть?" — Тан Хаотао поднял брови, глядя на Гуань Лина, который излучал атмосферу спокойствия и доброжелательности, сдерживая желание направить взгляд на того, кто сидел прямо перед ними.

Один человек стал таким хорошим, что даже отказался от кофе; другой же молчалив, словно ходячий мертвец, и, наверное, если перед ним окажется яд, он выпьет его, даже не моргнув, лишь бы его налил кто-то определённый.

Всё изменилось.

Шан Инжун пил кофе как воду, и за целый день Гуань Лин не заметил, чтобы он хоть раз посмотрел в его сторону.

Мне действительно больше не жаль этого.

"Извините, не получится, в следующий раз..." — сказал он с улыбкой, быстро упаковывая документы.

"Спешишь домой?" — с сожалением спросил Тан Хаотао.

Гуань Лин кивнул.

"Не хочешь поесть вместе?"

"В следующий раз." — Гуань Лин поднялся, взяв документы, и с улыбкой кивнул Тан Хаотао. Он посмотрел на Шан Инжуна напротив, надеясь вежливо попрощаться, но увидел, что тот не поднял головы, и без колебаний отвел взгляд, выйдя из комнаты.

На следующей неделе Цзянь Хан будет оперироваться, и Гуань Лин спешил вернуться домой, чтобы поддержать его.

Он надеялся, что Цзянь Хан хорошо поужинает, ведь сегодня был последний вечер, который он проводил дома, а завтра ему нужно было ложиться в больницу для подготовки к операции.

Он только что вышел из двери, как Тан Хаотао нетерпеливо постучал по столу: "Ты не собираешься его догонять?"

Шан Инжун поднял голову и холодно посмотрел на него.

"Ты ждал полгода не только для того, чтобы сегодня просто встретиться с ним, не так ли?" — Тан Хаотао усмехнулся, но на лице было беспокойство и раздражение.

Шан Инжун не ответил. Тан Хаотао посмотрел на него, сдержался, но в конце концов не выдержал, откинул стул с силой и, шагнув решительно, вышел из комнаты.

В это время в конференц-зале остался только Шан Инжун. Высокий мужчина с белыми волосами долго смотрел на чашку, которую использовал Гуань Лин, затем взял её в руки, подошел к кулеру, налил воды и, направив чашку в нужное место, выпил её.

Он стоял так некоторое время, прежде чем выйти и попросить секретаря забрать его документы.

Тан Хаотао продолжал стоять там, следуя за ним в офис. Когда дверь закрылась, Тан Хаотао, прикрыв лицо руками, сел и, уставшим голосом спросил: "Скажи мне, что ты вообще сейчас думаешь?"

Этот полугодовой период, помимо рабочих вопросов, Шан Инжун больше не звонил Гуань Лину. Он наблюдал, как тот седел, и его брат и друг, Тан Хаотао, которому было больно смотреть на это, тоже чувствовал душевные муки. Даже его жена, с которой он теперь был женат, чувствовала вину за происходящее.

Но, несмотря на всю боль, никто из них уже не хотел, чтобы Гуань Лин вернулся.

Гуань Лин, даже если раньше они не понимали, то по тому, как он разговаривал с Цзянь Ху на обеденном перерыве, теперь все высокопрофильные руководители в "Ronguang" должны были понять, что он теперь человек семьи Цзянь.

Гуань Лин больше не оставлял им пути к отступлению.

А этот человек перед ним, продолжая сжать чашку в руках, был настолько жалким, что даже Тан Хаотао не мог не почувствовать глубокую боль.

Если бы он не был в таком ужасном положении, Тан Хаотао даже подумал бы, что, может, Гуань Лин стоит найти кого-то другого. В конце концов, ему ведь нравится кто-то, правда?

Но, увидев это своими глазами, осознав, что он снова совершил ту же ошибку — жить невыносимо без Гуань Лина, да еще и в более тяжелой форме, Тан Хаотао, наполненный бессилием, как лучший друг, не мог ничего другого, кроме как стиснуть зубы и попытаться помочь ему, несмотря на все.

Тан Хаотао чувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как помочь.

Он не мог просто смотреть, как это продолжается.

Он не мог, а вот Гуань Лин уже мог...

Тан Хаотао считал, что это настоящая кара.

Но даже если вернуть что-то будет невозможно, он все равно должен был попробовать помочь.

"Скажи мне, если ты этого не сделаешь, ты сможешь видеться с ним максимум раз в год. Неважно, разведешься ты или нет, это не повлияет на него, лежащего на чужой кровати и воспитывающего чужого ребенка," — жестоко сказал Тан Хаотао, глядя в наливающиеся кровью глаза Шан Инжуна. Сдерживая боль, он каждое слово выдавливал, как будто вонзая нож в сердце перед ним: "Даже если ты умрешь, отдав свою жизнь за него, что это изменит? Он сейчас не волнуется. Ты что, не видишь? Его сердце больше не с тобой. Ему плевать на то, умрешь ты или нет."

"Хватит болтать..." — Человек, который за весь день произнес всего несколько слов, посмотрел на Тан Хаотао и выдавил эти три слова изо рта, словно нож. Из раны на руке, державшей пресс-папье, уже вытекла кровь.

"Даже если ты сделаешь это, он ничего не сделает, если увидит тебя..." — Тан Хаотао сел перед ним, глубоко вздохнул и спокойно сказал: "Так что теперь у тебя есть три выбора. Либо ты окончательно умрешь, либо найдешь кого-то другого, либо позволишь ему вернуться. Что ты выберешь?"

Шан Инжун пристально посмотрел на него, его глаза были подобны двум черным пещерам, заставляя кружиться голову и задыхаться. Когда Тан Хаотao не выдержал и попытался отвернуться, Шан Инжун посмотрел на него, в его глазах было желание, и он сказал: "Вернись, верни его обратно."

Тан Хаотао подпер голову руками, не в силах вынести налитый кровью взгляд жажды своего друга, который мог командовать во многих областях. Он закрыл глаза, которые внезапно заболели, и сделал глубокий вдох. Спустя долгое время он устало заговорил: "Теперь, когда ты сделал свой выбор, давай начнем думать, что делать."

Цзянь Хан должен был лечь в больницу, вся семья Цзянь выехала, все двоюродные и тётки с дядьками пришли навестить маленького Цзянь Хана.

Маленький Цзянь Хан выразил недовольство, посчитав, что они нарушают его покой.

Но, несмотря на свои слова, когда взрослые приходили, чтобы его обнять, он послушно позволял это. Если кто-то смотрел на него с красными глазами, он даже похлопывал их по спине и утешал, говоря, что с ним всё в порядке... Когда Гуань Лин вернулся домой, он увидел Цзянь Ху на выходе из машины. Зайдя в дом, Цзянь Ху снял с него пальто и предложил пойти в столовую поесть.

На тот момент Цзянь Хан уже уснул. Гуань Лин, узнав, как обстоят дела, успокоился, а затем направился на кухню.

Когда Гуань Лин подошел к двери, слуга поставил на стол миску с лапшой из имбиря. После того как он поел, он зашел в комнату к Цзянь Хану, и Цзянь Ху, который спал с сыном, поспешно вышел, осторожно закрыв дверь, и спросил: "Ты поел?"

"Да, не можешь уснуть?" — спросил Гуань Лин.

"Немного..." — Цзянь Ху улыбнулся, протянул руку и погладил волосы Гуань Лина. На несколько секунд он замер, а потом не смог удержаться и крепко обнял его.

"Я не могу потерять его." — После долгого молчания, Цзянь Ху сдержанно произнес эти слова, сквозь сдавленный голос.

Цзянь Хан — это самое важное для Цзянь Ху, и Гуань Лин знал, что это момент, который для него самый трудный. Даже если вероятность успеха операции увеличилась с 40% до 50%, никто не мог предсказать, как все закончится.

"Нет…" — Гуань Лин похлопал его по спине. Он знал, что Цзянь Ху может показать свою слабость только перед ним. Снаружи ему нужно быть опорой для всей семьи Цзянь, он не может позволить себе упасть, не может позволить даже малейшую трещину, он должен быть сильным мужчиной.

Но даже самый сильный мужчина иногда бывает слаб, и бывают моменты, когда он не может выдержать. Гуань Лин прекрасно это понимал, поэтому он стоял перед Цзянь Ху, позволяя ему на мгновение опереться на себя.

Через некоторое время, когда Цзянь Ху, опираясь на его плечо, заснул, Гуань Лин с нежностью вздохнул, осторожно отодвинул дверь и шаг за шагом перенес Цзянь Ху в спальню, уложив его в кровать.

Цзянь Ху спал легко, и как только он уснул, Цзянь Хан потянул за руку Гуань Лина.

"Что с моим папой?" — тихо спросил Цзянь Хан.

"Он уснул," — Гуань Лин присел рядом с ним и тихо ответил: "Поэтому ты тоже должен хорошо поспать рядом с ним, понял?"

Цзянь Хан молчал.

"Он плакал?" — через несколько секунд спросил Цзянь Хан.

Гуань Лин покачал головой, улыбаясь: "Нет, он не плакал. Он не будет плакать из-за тебя."

"О..." — Цзянь Хан продолжал держать Гуан Лина за рукав, не собираясь отпускать его, как будто хотел еще что-то сказать.

Через некоторое время он тихо произнес: "Дядя Гуань, если я умру, ты сможешь утешить моего папу? Я знаю, что вы с ним можете завести еще одного ребенка. Ты поможешь папе, и тогда он не будет так сильно грустить..."

Гуань Лин едва сдерживал слезы, но все же контролировал свои эмоции и мягко погладил его: "С тобой ничего не случится, малыш, верь мне, хорошо?"

"Но..." — Цзянь Хан не сдавался, "Я имею в виду, если вдруг..."

Его "если вдруг" так и не было завершено, потому что они оба услышали, как с другой стороны подушки раздался сдержанный и отчаянный хриплый голос.

Цзянь Ху лежал с головой в подушке, его спина, обращённая к ним, оставалась неподвижной. Если бы не тот мучительный, безысходный крик боли, они бы даже не узнали... он плакал...

"Папа очень расстроен, поэтому не говори больше такие слова," — с трудом улыбаясь, сказал Гуань Лин, продолжая говорить с Цзянь Ханом: "Ты должен бороться за свою жизнь ради него. Если тебя не будет, он не сможет жить нормально. Ты должен понять, что для него никакой другой ребёнок не сможет тебя заменить."

"Я понял, дядя Гуань...," — сказал Цзянь Хан, отпуская его рукав. Он подполз к своему папе, осторожно обнял его за голову и тихо произнес: "Папа…"

Хотя он сказал это шёпотом, в его голосе уже звучал сдерживаемый плач.

Гуань Лин снял пальто и шарф, забрался на кровать, обнял Цзянь Хана, похлопал его по спине и успокаивающе погладил волосы Цзянь Ху. Наконец, он положил Цзянь Хана в объятия его отца. В темной ночи, при тусклом свете, он наблюдал, как эти два человека, как два связанных друг с другом тигра, мирно спали вместе.

Цзянь Ху теперь каждый день сопровождал своего дядю, слушая совещания с экспертами по состоянию Цзянь Хана. Все, что мог сделать Гуань Лин, это помогать семье Цзянь заботиться о пожилых людях. Несмотря на то, что его роль была незначительной, благодаря его спокойному и уравновешенному присутствию, в напряженной атмосфере иногда удавалось немного расслабиться.

Близнец Цзянь Хана, его сестра, тоже приехала. Она кричала, спорила и настаивала на том, чтобы отдать свое сердце брату, но взрослые отказались. Каждый день она плакала и устраивала истерики, но, к счастью, Гуань Лин умел успокаивать детей. Он рассказывал ей сказки, объяснял вещи, и девочка временно успокаивалась.

В это время биологическая мать Цзянь Хана тоже была в беспокойстве, ведь материнская связь с ребенком всегда сильна.

Успех операции оценивался в 50%, но все понимали, что риски этой операции крайне велики — если хоть на одном этапе произойдет ошибка, шансов на успешный исход уже не будет.

Взрослые были взволнованы и беспокойны, а Гуань Лин взял на себя заботу о ребенке, чтобы хоть немного отвлечь его и дать взрослым время для размышлений. Мальчик и Гуань Лин очень хорошо ладили друг с другом.

В день операции Цзянь Хана, когда Гуань Лин вез девочку в больницу, его телефон неожиданно зазвонил.

На другом конце был Шан Инжун, который сказал: "Желаю удачи."

Гуань Лин немного замер, затем сдержанно улыбнулся и сказал: "Спасибо."

"Тогда не буду больше мешать. До свидания." Сказав это, он не ждал, пока Гуань Лин ответит "До свидания", и повесил трубку. Гуань Лин посмотрел на выключившийся телефон и невольно усмехнулся.

Он не знал, какую игру сейчас играет Шан Инжун, но, в принципе, ему было все равно — он больше не волновался.

Мост — это мост, дорога — это дорога. В конце концов, им нужно научиться принимать новые возможности, чтобы жить нормально. Это было их настоящее предназначение.

Операция Цзянь Хана прошла успешно, и все, кто ждал положительного результата, вздохнули с облегчением. Но ему все равно нужно было оставаться в больнице еще полгода, чтобы убедиться в стабильности результата.

Тот день стал счастливым для семьи Цзянь. Даже обычно строгий и непреклонный старый господин Цзянь не сдержал слез, а Цзянь Ху более того обнял Гуан Лина и громко расплакался.

Вся семья Цзянь была в радостном настроении, и в следующие несколько дней лица всех были озарены улыбками.

Гуань Линь жил в семье Цзянь уже почти полгода. Под влиянием старших, все члены семьи начали воспринимать его как часть семьи, и те, кто поздравлял его, не переставали звонить. В какой-то момент телефон Гуань Лина снова перегрелся от множества звонков.

Через несколько дней, когда ситуация немного успокоилась, Гуань Лин наконец-то смог сосредоточиться на рабочих вопросах. Именно в этот день, когда А Цин пришел с документами, он сообщил, что господин Тан и его супруга возвращаются в страну.

"Возвращаются?" — удивился Гуань Лин.

"Да, старший сын все еще учится в университете в США, а двое младших сыновей и дочь вернулись. Они в эти дни оформляют документы для учебы..." — кивнул А Цин. — "Госпожа Тан сказала, что если у вас будет время после того, как вы закончите свои дела, она хочет пригласить вас на прием в честь их возвращения в страну."

Гуань Лин немного помолчал, затем спокойно спросил: "В какой день?"

"В эту субботу."

"Где они сейчас живут?"

"Вилла Линь Вань," — сказал А Цин, немного помолчав и взглянув на Гуань Линя. После того как тот кивнул, он продолжил: "Господин Шан тоже переехал туда. Сейчас они соседи."

Гуань Лин немного помолчал, потом улыбнулся и сказал А Цину: "Спроси у господина Тан, можно ли мне взять с собой кого-то еще, когда пойду."

А Цин не сказал ничего, но кивнул.

Глава 93

В тот же день во второй половине дня Гуань Лин получил звонок от Линь Цзе, теперь уже жены Тан Хаотао. Линь Цзе с улыбкой в голосе сказала, что, конечно, она будет рада, если Гуань Лин приведет с собой кого-то еще.

Они поболтали несколько минут о текущей ситуации в стране, разговор был дружелюбным и непринужденным, и никто из них не затронул тему Шан Инжуна.

Поскольку пара не подняла этот вопрос по собственной инициативе, Гуань Лин, естественно, не стала вдаваться в подробности.

Что касается истинных намерений их возвращения, Гуань Лин считал, что это их личное дело. Пока это не касается его напрямую, он будет делать вид, что этого не происходит. Если же ситуация все-таки затронет его, у него всегда будет план действий.

Гуань Лин привез с собой Цзянь Ху, и как только они прибыли на место и передали подарки супругам Тан Хаотао, он заметил, что неподалеку стоит Шан Лин, застенчиво смотрящий на него, не осмеливаясь подойти, с выражением, в глазах которого, похоже, были слезы.

"Линлин..." — Линь Цзе помахал ему рукой, приглашая его подойти и поздороваться с Гуань Линем.

Гуань Лин снял пальто и передал его Цзянь Ху, улыбаясь, глядя на того мальчика.

Прошел почти год с последней встречи, и теперь этот мальчик казался значительно более чуждым.

Линь Цзе помахала рукой, и Шан Лин, который изначально тихо наблюдал за Гуань Линем, понял, что его заметили взрослыми. Его взгляд стал резким, лицо омрачилось, и он быстро развернулся, уходя.

Линь Цзе на мгновение почувствовала неловкость, ее взгляд на Гуань Линя был полон отчаяния.

"В последнее время его психоэмоциональное состояние не в порядке…" — заговорил Тан Хаотао, поздоровавшись с Цзянь Ху, он объяснил Гуань Линю: "Постарайся быть более терпимым, он очень по тебе скучает."

Гуань Лин, конечно, не стал бы злиться на ребенка, но он тоже не стал бы проявлять к нему близости, ведь это действительно не его ребенок, и не его ответственность.

Он будет воспринимать Шан Лина как ребенка друга, и если он его время от времени встречает, естественно, будет относиться с доброжелательностью, но если этого будет слишком много, он не сможет дать больше.

Поэтому, несмотря на то что Тан Хаотао сказал, что Шан Лин скучает по нему, Гуань Лин не стал отвечать, а просто улыбнулся, не говоря ничего лишнего.

Хотя это и был семейный ужин, людей собралось довольно много. Гуань Лин и Цзянь Ху пришли одними из последних, и как только они вошли, к ним сразу подошли люди, чтобы поприветствовать.

Цзянь Ху, в конце концов, был одним из заметных людей в этом городе, и хотя большинство здесь были высокопоставленными членами "Ronguang", когда собиралась группа старых лис, каждый из них умел превратить атмосферу в нечто уютное и радушное.

На ужине также присутствовал Шан Инжун, он сидел достаточно далеко. Во время приветствий Цзянь Ху заметил его рядом и протянул руку. Они пожали друг другу руки.

На поверхности все выглядело прилично и сдержанно, все следовали правилам, и никто не нарушал порядка.

Гости на семейном ужине были в основном теми, кого Гуань Лин хорошо знал — либо топ-менеджеры компании, либо обычные деловые партнёры, поэтому выпивка текла рекой, и частые походы в туалет были неизбежны.

Когда он снова вышел из туалета, чтобы помыть руки, он увидел Шан Инжуна у раковины. После того как Гуань Лин помыл руки, молчаливый седовласый мужчина протянул ему теплое полотенце для рук.

Гуань Лин взял полотенце, улыбнулся и сказал: "Спасибо", а когда выходил, Шан Инжун последовал за ним.

Выходя из туалета, нужно было пройти по коридору, чтобы попасть в зал. Гуань Лин прошел уже почти половину пути, когда, собираясь повернуть за угол, заметил, что Шан Лин сидит у стены.

Ребёнок немного подрос, но всё ещё очень худой, и его глаза особенно выделялись — чёрные и ярко белые.

Он выглядел полностью как его отец, был очень красивым, таким ребенком, который не мог не нравиться с первого взгляда.

Гуань Лин прошел мимо него, улыбнувшись, не замедлив шаг.

Он просто прошел дальше.

Он шёл, как сам того хотел, а позади него Шан Лин, заплаканный, воскликнул: "Папа".

Гуань Лин, казалось, не услышал, продолжая идти, не оборачиваясь к отцу и сыну позади.

Он вошел в зал, с улыбкой на лице и спокойным взглядом встретился с глазами Тан Хаотао, который смотрел на него.

Тан Хаотао бросил взгляд на его спину, затем отвернулся и продолжил заниматься светской беседой.

Но в тот момент, когда он опустил взгляд, скрытый от всех, его глаза потемнели.

Он знал, что Гуань Лин останется невозмутимым, но все равно находил его безучастность сложной для понимания.

Когда Гуань Лин уходил, он все же поговорил с Тан Хаотао еще немного.

Он мягко сказал Тан Хаотао: "Я надеюсь, что в следующий раз мне не придется появляться перед Шан Лином. Он — ребенок, я заботился о нем много лет, и, конечно, он имеет ко мне свои ожидания. Но между мной и его отцом уже ничего не будет. Я не могу продолжать заботиться о нем. Пожалуйста, не давайте ему ненужных надежд, чтобы не разочаровывать его. Он всего лишь ребенок, пусть он будет с теми, кого он действительно любит, и с теми, кто может быть с ним и заботиться о нем. Пожалуйста, не используйте наши отношения, чтобы повлиять на него. Это, возможно, будет лучше для его развития."

Он сказал всё, что хотел, и не стал ждать, чтобы Тан Хаотао сказал что-то в ответ, просто развернулся и ушел.

В машине, Цзянь Ху успокаивающе похлопал Гуань Лина по плечу. Гуань Лин с лёгкой грустью улыбнулся и сказал: "Надеюсь, они подумают о Шан Лине."

Надеется, что они будут думать о ребенке, а не использовать его, чтобы манипулировать им или давить на него.

Неужели они действительно не понимают? Он заботился о Шан Лине много лет, лелеял его, но в конце концов понял, что не может продолжать, потому что он всего лишь любил его как ребенка.

Заботясь о нем так долго, естественно, будет проявляться привязанность, но Гуань Лин прекрасно понимает, что это не его ребенок. Он относится к нему как к драгоценности, но на этом все — больше он ничего не может дать.

Через неделю после этого, А Цин сказал Гуань Лину, что у Шан Лина появился новый дворецкий, который выглядит очень похожим на него.

"У тебя хорошие способности," — сказал Гуань Лин А Цину.

Гуань Лин взглянул на фото, которое А Цин прислал ему, и не удержался от улыбки. Он сказал Цзянь Ху: "Не скажешь, действительно похож, но выглядит лучше, чем я в молодости. У него нос даже более выразительный, выглядит более привлекательно."

Цзянь Ху лишь взглянул на фото, кивнул и продолжил читать материалы по уголовным делам, совершенно не интересуясь красивыми молодыми людьми.

"Глаза тоже неплохие, выглядят гораздо более живыми, чем мои. Это уж точно не похоже на меня," — сказал Гуань Лин, потому что А Цин прислал ему сравнительное фото, и, если честно, он сам увидел, что этот молодой человек выглядит намного лучше. На самом деле, если приглядеться, они вовсе не так уж и похожи.

А Цин тоже взглянул на фото и, посмотрев на Гуань Лина, сказал: "Ты сейчас и так в порядке. Когда он постареет, вряд ли сможет сравниться с тобой хотя бы наполовину. Мужчины с возрастом становятся привлекательными благодаря внутреннему содержанию."

Гуань Лин, несмотря на вежливые слова, не обращал на них внимания и продолжал изучать последние события, связанные с Тан Хаотао.

На поверхности он делал вид, что ему все равно, но на самом деле он всегда был настороже, когда дело касалось Тан Хаотао. Этот человек редко терпел неудачи, и Гуань Лин никогда не осмеливался недооценивать его.

Теперь, узнав, что Тан Хаотао нашел для Шан Инжуна нового человека, Гуань Лин еще больше уверился, что в этой жизни он никогда не порвет с ним отношения публично. Оба они были людьми, которые ценили свою репутацию, и каждый из них интуитивно стремился разрешать вопросы максимально безболезненно и тактично.

"Неужели так?" — заметил А Цин, подталкивая Цзянь Ху.

Цзянь Ху поднял голову, немного подумал и сказал: "Гуань Лин? Нормально, не многие могут с ним сравниться."

"Нормально" и "не многие могут с ним сравниться" — это две противоположные фразы, но Цзянь Ху произнес их так естественно, что Гуань Лин не мог не рассмеяться. Он поднял взгляд и в шутку сказал: "Хватит, давайте займемся делом."

А Цин, гладя свою голову, посмотрел на лицо Гуань Лина, которому почти сорок лет, но с таким уникальным выражением в глазах и на лице. Затем его взгляд скользнул к стоящему рядом с ним мужественному и красивому мужчине — Цзянь Ху. Он невольно подумал, что на самом деле, Гуань Лин и Цзянь Ху идеально подходят друг другу.

Такая совместимость — никому не по силам.

Даже если сравнивать их с нынешним генеральным директором Шанем и этим более молодым, внешне более красивым мужчиной, все равно они были бы лучшей парой.

А Цин проработал с Гуань Лином так много лет, и тот дал ему все, что мог, даже больше, чем он ожидал. Естественно, он был полностью предан Гуань Лину.

Когда человек предан, ему легко защищать своего хозяина, поэтому, когда Хун Кан и новый молодой человек, по имени Ань Ран, весело разговаривали, А Цин просто кивнул в их сторону, стоя в стороне.

Ань Ран пришел, чтобы передать обед Шан Инжуну, и, после того как он выполнил свою задачу, ушел.

После его ухода Хун Кан посмотрел на А Цина и с улыбкой спросил: "Ну что, тебе не нравится?"

А Цин, опасаясь, что его неправильно поймут, объяснил: "Ничего особенного, мой начальник и так не обращает на это внимания, зачем мне переживать? Просто мне кажется, что он выглядит немного странно. Говорят, что он второй Гуань Лин, но он выглядит лишь немного похожим на него. Зачем его называть вторым Гуань Лином? Думаю, если он будет самим собой, это будет куда лучше."

"Не нравятся, что он пытается использовать имя вашего Гуань Лина?" — Хун Кан остановился, собираясь открыть дверь лестничной клетки.

Они не поехали на лифте, а шли по лестнице, и как раз встретили Ань Рана, спускающегося с лестницы.

Честно говоря, Хун Кан думал, что этот Ань Ран тоже неплох — молодой, но уже умеющий вести себя сдержанно. Таких молодых людей не так уж и много.

"Это не проблема," — спокойно сказал Хун Кан, и А Цин ответил так же спокойно: "Если господин Шан действительно сойдется с господином Анем, мы все будем рады. Мой босс достаточно великодушен, чтобы благословить господина Шана, вы знаете."

"Хех," — усмехнулся Хун Кан и перестал толкать дверь. Улыбка на его лице померкла. "Кто не знает, что генеральный директор Гуань великодушен? Теперь он хочет, чтобы генеральный директор Шан нашел кого-то нового, чтобы он мог официально быть с директором Цзяном, верно?"

Увидев выражение его лица, А Цин тоже неопределенно улыбнулся, толкнул дверь чтобы вернуться в свои кабинеты, оставив этот вопрос позади.

Но Хун Кан не замолчал. Он остановил А Цина, который хотел открыть дверь, и серьезно сказал ему: "Скажи господину Гуань, чтобы он не отправлял документы о разводе сейчас. Иначе тебе придется отвечать за последствия самому."

Услышав это, лицо А Цина потемнело "Наш босс Гуань Лин достаточно умен, не переживайте так."

А Цин был в ярости, но Хун Кан не успокоился. Он просто серьезно предупредил А Цина: "Скажи Гуань Лину, пусть не недооценит себя. Я ясно говорю тебе, что господин Шан не воспринимает Ань Рана всерьез. Просто этого человека послал господин Тан. Он не может позволить себе игнорировать его. Насчет того, заменит ли он Гуань Лина — это вопрос будущего. Сейчас мысли господина Шана все еще сосредоточены на господине Гуане. Даже если господин Гуань хочет снова освободиться, лучше подождать два или три года..."

А Цин нетерпеливо разжал руки: "Что ты имеешь в виду, говоря «лучше» или «нет»? Ты думаешь, ты прав? Почему мы должны ждать, пока президент Шан найдет себе нового любовника, прежде чем наш президент Гуань получит свободу? Откуда такие абсурдные правила?"

Сказав это, он толкнул дверь, но все равно не смог сдержать гнев. Он обернулся и закричал на Хун Кана: "Это потому, что вы, ребята, постоянно издевались над ним, заставляли его терпеть, заставляли его заботиться обо всем, заставляли его ставить все выше себя, поэтому он ушел, не оглядываясь, когда мог уйти. Я говорю вам ясно, не издевайтесь над ним слишком сильно. Господин Гуань не против того, чтобы вы позволили господину Шану найти нового возлюбленного до того, как пройти процедуру развода, но вам лучше быть вежливым и уважать его. Это не повредит вам."

Когда А Цин повернулся, чтобы уйти, он столкнулся лицом к лицу с беловолосым мужчиной.

Он застыл, не ожидав встретить его здесь.

Шан Инжун, несмотря на седые волосы, все равно сохранял неотразимое обаяние благодаря своей выдающейся внешности. Его черты лица, хоть и стали более резкими и изможденными, придавали ему особую привлекательность. Глаза, холодные и проницательные, словно лезвие меча, лишь усиливали этот образ.

Даже если его внешность изменилась, с точки зрения ауры, в глазах посторонних и в глазах его подчиненных, он все еще является высоким и могущественным боссом "Ronguang". Это не изменится, будет ли там Гуань Лин или нет.

Поэтому, хотя А Цин был закаленным в боях разведчиком, он не осмелился взглянуть ему в лицо. Он быстро отступил на два шага, прислонился к стене и успокоил свое сердце, которое внезапно забилось. Затем он опустил голову и тихо позвал: "Господин Шан..."

"Мм," — ответил Шан Инжун и прошел мимо него.

Когда А Цин подумал, что он собирается спуститься вниз, Шан Инжун обернулся и спросил его: "Как поживает господин Гуань?"

Он мягко спросил, и А Цин вынужден был поднять голову и сказать: "Очень хорошо."

"Кто его не уважает?" — очень-очень мягко спросил Шан Инжун у А Цина.

А Цин быстро покачал головой: "Никто."

"Или кто-то другой сплетничал о нем?" — спокойно спросил Шан Инжун. На этот раз, не дожидаясь ответа А Цина, он повернулся к Хун Кану и холодно сказал: "Или ты это сказал?"

Хун Кан горько улыбнулся и покачал головой.

"Не позволяй людям внизу что-либо говорить о нем. Он также является боссом "Ronguang", так что тебе следует быть более осторожным." — Шан Инжун сделал паузу после того, как закончил говорить, а затем сказал А Цину: "Если в будущем ты увидишь, что кто-то проявляет неуважение к господину Гуань, не спрашивай меня, просто разберись с этим сам."

Сказав это, он взглянул на Хун Кана и спустился вниз.

Шан Инжун пошёл на парковку и забрал машину.

Когда машина была на полпути, он увидели машину нового управляющего.

Машина ехала не быстро, но с постоянной скоростью. Было видно, что водитель — спокойный человек.

Машина Шан Инжуна также быстро обогнала ее, но жар в его груди нисколько не утихал, несмотря на увеличение скорости.

Через некоторое время они прибыли в "Линь Вань".

"Линь Вань" — это элитный жилой комплекс, разработанный компанией "Ronguang". Тан Хаотао дал этому месту название, используя фамилию Линь Цзе.

Тогда никто не возражал, ни он, ни Гуань Лин.

Тан Хаотао даже использовал это место как дополнительный козырь в своей попытке сделать предложение Линь Цзе.

В день, когда его старый друг сделал предложение, он выпил много алкоголя, и помнил, что Гуань Лин нёс его обратно.

Позже он понял, что ему не стоило пить в тот день, потому что у Гуань Лина болела спина, и это было связано с тем, что он сам творил с ним тем утром.

Он напился и всё время цеплялся за Гуань Лина, а Гуань Лин, несмотря на плохое самочувствие, всё равно ухаживал за ним. Он признал, что это была его ошибка.

Гуань Лин ничего не сказал на следующий день, поэтому он забыл об этом. Он действительно забыл об этом, по привычке.

Он действительно плохой любовник и беспечен во многих вещах.

Он остановил машину перед домом Тан Хаотао и не стал возвращаться к себе.

Он постучал в дверь, и Линь Цзе удивлённо взглянула на него, оглянувшись за его спину.

Шан Инжун вежливо обнял её и спросил: "Где Хаотао?"

"В кабинете…" — Сегодня был выходной у Тан Хаотао, утром он посетил родительское собрание в школе детей. Линь Цзе только успела закончить фразу, как Шан Инжун уже пошёл наверх.

Она тоже последовала за ним.

Дверь кабинета была закрыта, и Шан Инжун достал фотографию, которая была у него на груди. Первоначально на той же фотографии рядом с ним был профиль другого человека, но он отредактировал его, оставив только Гуань Лина.

Это фотография Гуань Лина, который выходит на прогулку с кое-кем утром. Фотография очень красивая. На ней показан профиль Гуань Лина, а улыбка на лице очень нежная.

Он передал фотографию Тан Хаотао, сам подошёл поближе, чтобы посмотреть на неё. Затем, взглянув на Гуань Лина, Шан Инжун тихо сказал Тан Хаотао: "Я сделал её утром. Раньше, когда у него было больше свободного времени, он часто гулял там. Ему нравились птицы у озера в том парке. Я дважды ходил с ним, но каждый раз в это время он только говорил по телефону, решая рабочие вопросы. В итоге он просто перестал туда ходить."

"Я не ожидал встретить его сегодня... " — Шан Инжун подумал о человеке, которого встретил утром, и о той руке, которую он держал в своей, и его сердце забилось от жжения.

Он знал, что должен был показать боль, но боль в его сердце онемела после долгого времени. Он потер лоб и сказал Тан Хаотао: "Я больше не могу это выносить. Хаотао и невестка, пожалуйста, помогите мне. Мне не нужен новый Гуань Лин. Мне нужен только этот, старый Гуань Лин. Только он."

Услышав это, Линь Цзе почувствовала комок в горле. Она отвернулась и сделала вид, что смотрит в окно.

Гуань Лин снова должен был сесть в самолёт и отправиться на деловую встречу.

Цзянь Ху собирался отвезти его в аэропорт, но Гуань Лин посчитал это слишком хлопотным и попросил А Цина приехать заранее.

Только приехав в аэропорт, он обнаружил, что Цзян Ху, который, как он думал, всё ещё находится в больнице с Цзянь Ханом, уже ждёт его там. Увидев его, Цзянь Ху даже слегка стукнул его по голове в знак наставления.

После посадки в самолёт Гуань Лин обнаружил, что человеком, сидящим рядом с ним, оказался Тан Хаотао.

Он удивился и спросил: "Наши корпоративные самолёты уже не годятся?"

Тан Хаотао, привыкший к дальним перелётам на частных самолётах, с невозмутимым выражением лица ответил: "Раз уж Гуань всегда летает рейсовыми, я решил следовать местным обычаям. Лучше не привлекать внимания."

Гуань Лин улыбнулся и снова спросил его: "Разве ты не должен был прилететь на два дня позже меня?"

Эти переговоры были крайне важны – другая сторона вывела на сцену целую свору монстров и демонов, а "Ronguang"в ответ отправил этих двух крупных боссов.

Внешний мир поговаривал, что они сами тоже на уровне дьяволов – невероятно трудные противники. Гуань Лин думал, что они появятся поодиночке, чтобы хоть немного снизить психологическое давление на оппонентов. Но кто бы мог подумать, что Тан Хаотао уже прямо сейчас окажется сидящим рядом с ним.

"Во внутренние дела я вмешиваюсь редко, так что сначала поеду с тобой, чтобы лучше разобраться в обстановке," — сказал Тан Хаотао, передавая Гуань Лину стопку документов.

Гуань Лин взял бумаги, начал их просматривать и кивнул: "Тоже вариант."

"Кстати," — Тан Хаотао взглянул на него и спросил: "Ты ведь редко пользуешься корпоративным самолётом, верно?"

Гуань Лин кивнул в сторону А Цина и остальных, спокойно сказав: "Разницы с частным самолётом нет."

А Цин тоже был немного удивлён, увидев Тан Хаотао. Все места в этом секторе уже были забронированы ими, и на месте Тан Хаотао должен был сидеть один из бухгалтеров "Ronguang", а не сам босс.

Но раз уж Тан Хаотао уже здесь, А Цин, разумеется, не собирался подходить и спрашивать почему.

Их Гуань всегда знал, как действовать.

"Ты знаешь Ань Ран?" — раздался голос Тан Хаотао на середине полёта, когда Гуань Лин, закончив читать документы, массировал глаза, отдыхая.

Гуань Лин спокойно кивнул.

"Я хочу, чтобы он попробовал другие возможности. Ань Ран хорош, и он тоже нравится ему — уже много лет..." — сказал Тан Хаотао Гуань Лину. "Найти кого-то похожего на тебя, да ещё и того, кто его любит, — непросто. В этом плане ему всегда везло."

"Согласен," — с улыбкой кивнул Гуань Лин.

Глядя на его тёплую улыбку, Тан Хаотао с трудом сдерживал пульсирующую жилку на лбу, стараясь сохранить спокойствие. Он ровным голосом спросил: "А ты? Любил его столько лет, а теперь, когда он наконец тоже любит тебя, ты просто так отступишь?"

Глава 94

"Да," — Гуань Лин ответил с лёгкой улыбкой, глядя прямо в его глаза, с полной уверенностью. "Для меня это — хорошая новость."

Он уже уступал Шан Инжуну столько лет, пережил все возможные попытки. Оставшуюся жизнь он собирался посвятить "Ronguang", и, по его мнению, этого было достаточно.

Тан Хаотао, заметив его решимость, сам тоже не стал скрывать свои слова, высказывая их прямо:

"Столько лет я был достаточно хорош к нему. Что касается вас, я останусь с "Ronguang", пока не появится преемник. Всё, что я мог сделать для вас, я уже сделал. Думаю, немного личной свободы для меня не будет лишним, Тан Хаотао. Я всё-таки имею право на личную свободу, не так ли?"

Его голос был мягким, на лице — улыбка, но глаза смотрели холодно и насмешливо, вызывая ощущение дискомфорта у каждого, кто на них смотрел.

Под таким взглядом Тан Хаотао немного сузил глаза, но вскоре улыбнулся, стараясь вернуть контроль над ситуацией. С улыбкой он сказал: "Что ты говоришь? Ты ведь тоже один из владельцев компании, кто может тобой командовать?"

Он не ожидал, что Гуань Лин будет настолько беспристрастен. Эта беседа, в которой Гуань Лин совершенно не стеснялся вскрывать старые счёты и открыто выражать свои мысли, закончилась для Тан Хаотао не так, как он рассчитывал. В его планах было использовать мягкость и уговоры, но в конце концов всё это рухнуло на самом начале разговора.

Позади них царила тишина, подчинённые будто ничего не слышали.

Когда Тан Хаотао произнёс своё первое слово, Гуань Лин уже понял, что тот собирается сказать.

Не больше чем попытка заставить его вспомнить хорошие моменты с Шан Инжуном.

Да, между ними могут быть некоторые хорошие воспоминания. Шан Инжун хорошо целуется и у нее хорошее тело, но кроме этого у этого человека нет никаких преимуществ для него.

Их почти полувековая переплетённая судьба… Если бы не его постоянные уступки, обычный человек едва ли смог бы вытерпеть даже один день. Но в конце концов, если кто-то решит сказать ему, что такая жизнь — это хорошая жизнь, Гуань Лин подумает, что это уже слишком нелепо.

Ему приходилось разбираться с выходками жены и дочери семьи Шан, справляться с разного рода скандалами, связанными с Шан Инжуном и его романсами. И это были только личные дела, каждое из которых требовало деликатного подхода, чтобы не перейти границу. Каждый день он переживал эти испытания снова и снова, и если кто-то ещё решит назвать это "хорошими" днями, Гуань Лин не знал бы, плакать или смеяться.

Он знал, кто такой Шан Инжун, и поэтому не мог просто игнорировать всё происходящее. Но даже так, он все еще не мог добиться понимания президента Шана или даже президента Тана, как будто ему было суждено справляться с этими проблемами.

Да, он получал деньги от "Ronguang", но он также занимался решением корпоративных дел.

Только потому, что он любил Шан Инжуна, он взял на себя все личные дела, связанные с этим человеком. И хотя он не ожидал, что Шан Инжун действительно осознает, что это его жертва, этот мужчина всё равно умудрялся беззастенчиво нарушать его пределы. После того как Гуань Лин понял, что не может ничего сделать с этим человеком, он больше не мог даже испытывать разочарование в себе за то, что устал ожидать от Шан Инжуна чего-то настоящего.

В тот день, когда он покидал дом Шан, направляясь к семье Цзянь, по дороге Гуань Лин, кроме усталости, не чувствовал ничего... На самом деле, если вспомнить прошлое, для него не было там ничего хорошего.

Господин Тан, такой мудрый человек, должен был подумать об этом чувстве заранее.

Между ним и Шан Инжуном не было ничего хорошего.

Тот мужчина, который не мог устоять перед любым, кто хоть немного привлекал его внимание, кто на самом деле может утверждать, что он искренне предан Гуань Лину? Он может быть хорошим, когда ничего не отвлекает, но как только что-то привлекает его взгляд, Гуань Лин снова становится для него всего лишь прислужником.

Все эти годы разговоров о любви на самом деле были напрасны — перед лицом правды все слова становятся бессильными.

Они просто не подходили друг другу, и Гуань Лин это признал. Он надеялся, что Тан Хаотао не будет снова пытаться вернуть его из-за той детской привязанности Шан Инжуна, когда ему тяжело расставаться с теми, к кому он привык.

Если Тан Хаотао всё-таки будет настаивать, ему не останется ничего другого, как действовать решительно.

В конце концов, он не мертвец, и у него всё ещё есть свой характер.

Переговоры длились три дня, и в вопросах бизнеса они прекрасно сработались. К третьему дню, примерно к вечеру, они уже пришли к соглашению с партнёрами. В тот же день частный самолёт Тан Хаотао приземлился на крыше, пригласив Гуань Лина на борт.

Гуань Лин с улыбкой отказался: "Наши билеты уже забронированы, да и мне нужно остаться здесь немного по делам, сегодня я не возвращаюсь."

Тан Хаотао должен был вернуться в компанию, чтобы провести встречу, и, собравшись уходить, он немного помедлил. Подойдя к Гуань Лину в стороне, он тихо сказал: "Если я смогу гарантировать, что в будущем он будет смотреть только на тебя, больше не будет тратить силы на других, даже не посмотрит на кого-то другим взглядом, ты вернёшься?"

Гуань Лин рассмеялся и ответил: "Попробуй с Ань Ранем. Если не получится, попробуй с кем-то другим. Через несколько лет он сможет справиться, сейчас он просто в стадии бурной тревожности. Ты уже вернулся, так что оставайтесь с ним, помогите ему пережить это. Я тоже хочу, чтобы ему было хорошо."

"Гуань Лин..."

"Хаотао," — Гуань Лин спокойно посмотрел на Тан Хаотао, чьи брови были сдвинуты от беспокойства. — "Даже если я умру, я не хочу возвращаться к нему. Мои отношения с ним в будущем будут только рабочими, больше ничего."

После этих слов он повернулся и ушёл вместе с А Цином и остальными.

Вокруг них были только старые подчинённые Гуань Лина и его охранники. В лифте А Цин холодно улыбнулся и сказал: "Тан Хаотао слишком любит изображать из себя человека, который понимает всё."

Гуань Лин похлопал его по спине, улыбаясь и показывая жест, чтобы он замолчал.

Вернувшись в отель, А Цин доложил Гуань Лину свежие новости.

Это касалось Ань Раня.

Ань Раня сделали пластическую операцию, но результат оказался более совершенным, чем у Гуань Лина. Глаза у него были скорректированы так, что они напоминали глаза отца Шан Инжуна.

"Хун Синь получил информацию на неделю раньше меня, видимо, он обошёл Хун Кана и передал это Шан Инжуну," — спокойно сказал А Цин. — "Зная, что он мошенник, господин Шан, должно быть, потерял аппетит."

Когда Гуань Лин увидел, что обычно столь уважительный к директору Шан А Цин сам начал обсуждать вкусы директора Шан, он усмехнулся, проведя рукой по лбу.

"Этот молодой господин Ань сам обратился к Тан Хаотао. Скорее всего, Тан Хаотао хочет одним выстрелом убить двух зайцев: либо директор Шан попадёт в ловушку, либо, возможно, он использует его, чтобы испытать тебя," — спокойно продолжил А Цин.

"Да," — Гуань Лин размышлял о том, что делать после возвращения домой, и рассеянно ответил.

А Цин продолжил: "Господин Шан часто ходил в парк на берегу озера, куда ходили и вы. Вероятно, один или два раза он видел, как вы и директор Цзянь ходили туда."

Гуань Лин кивнул, откинулся на спинку дивана и рассеянно сказал: "Тогда я больше туда не пойду."

А Цин закрыл компьютер и сел рядом с ним: "Господин Гуань, о чем вы думаете?"

"О возвращении."

"Что это такое?"

Гуань Лин рассказывал А Цину большую часть своих дел, в конце концов, именно А Цин помог ему решить многие проблемы.

"Я собираюсь на некоторое время уехать от семьи Цзянь. Пожалуйста, помогите мне найти место для проживания, что-нибудь укромное, желательно там, где господин Шан и его люди не смогут меня найти."

"Это нелегко, но я постараюсь". — А Цин сначала кивнул, а затем спросил: "Почему? У вас конфликт с директором Цзяном?"

Гуань Лин улыбнулся, но его улыбка была немного грустной: "Теперь, когда он прошел через этот этап, я почти могу остановиться."

"Я думаю, вы двое хорошо подходите друг другу," — честно сказал А Цин.

"Многие вещи нельзя решить, неважно подходя они или нет," — горько улыбнулся Гуань Лин. — "Я оставил господина Шана, чтобы жить более спокойной жизнью. Я могу помочь Цзянь Ху только временно, не навсегда. Если бы я мог помогать ему вечно, я бы всю жизнь оставался просто прислуживающим."

Он рассмеялся над собой и сказал: "Но это почти то же самое. Я живу так большую часть своей жизни. Знаете, у господина Шана могут быть седые волосы, если он слишком нервничает. Я всю свою жизнь строил козни стольким людям и терпел это столько лет, даже не выходя из себя. Как так получилось, что у меня нет ни единого седого волоса?"

"Ты просто здоров," — А Цин не мог не попытаться его утешить.

Гуань Лин улыбнулся и, посмотрев на него, самоуничижительно сказал: "Я могу нести лишь некоторую ответственность за свое здоровье, что полезно для меня."

А Цин почувствовал легкое неудобство, но всё равно сдержанно спросил: "А директор Цзянь в курсе?"

"Я как раз об этом думаю, как ему всё объяснить, когда вернусь," — Гуань Лин потер лоб и сказал. — "По телефону сказал немного, в основном попросил его поговорить с Цзянь Ханом, чтобы подготовить почву. Потом, как вернусь, постепенно начну переезд из дома Цзянь."

"Но вы уже давно вместе, и эта ситуация..."

"Как было раньше, так и будет в будущем. Внешние дела я помогу ему уладить, но с его семейными вопросами, я должен попробовать отпустить ситуацию. В конце концов, у семьи Цзянь хватает людей, я им не так необходим, а вот мне не хватает многого..." — сказал Гуань Лин, и, чувствуя сильную усталость, он откинулся на диван и уснул.

За последние два-три дня, из-за переговоров, он спал всего по два-три часа в день, и под глазами уже появились темные круги.

А Цин принёс тонкое одеяло и накрыл Гуань Лина, после чего вышел из комнаты и отправился в другую, чтобы заняться делами.

Ситуация с Цзянь Ханом стабилизировалась, и Гуань Лин вернулся, чтобы объяснить свои намерения Цзянь Ху.

Цзянь Ху, поняв его позицию, начал разговор: "Я понимаю, что когда моя работа вернётся в норму, всё бремя семейных дел ляжет на твои плечи, и это не совсем справедливо по отношению к тебе, но..."

Гуань Лин улыбнулся и посмотрел прямо в глаза Цзянь Ху.

Цзянь Ху не смог произнести свои более эгоистичные слова, и, прищурив глаза, спросил: "Ты собираешься вернуться?"

"Да ни за что," — спокойно сказал Гуань Лин. — "Я даже не хочу оставаться в твоем доме, в месте, которое мне подходит. Как ты думаешь, я смогу вернуться в его окружение?"

Цзян Ху улыбнулся, затем вздохнул и спросил Гуань Лина: "Разве мы не можем?"

Гуань Лин наклонился к нему, оперся на его плечо и горько улыбнулся: "Когда-нибудь, возможно, даже если я окажусь в аду, я буду думать о том, как помочь тебе. Ты когда-то нес большую часть за меня, и я хочу вернуть тебе это. На самом деле, мы сейчас как бы вместе, но Цзянь Ху, я не хочу больше нести такие большие обязанности. Вся ваша огромная семья и будущее Цзянь Хана — я не могу всё это взять на себя. Я хочу, чтобы оставшаяся часть моей жизни была немного легче."

Услышав это, Цзянь Ху горько усмехнулся. У него действительно была такая большая семья, если бы Гуань Лин был там, то наверняка нашлись бы люди, которые захотели бы, чтобы он взял на себя управление, когда его не будет рядом. Гуань Лину пришлось бы это сделать, даже если бы он этого не хотел. У него были способности, никто не стал бы их тратить впустую.

Это было как его способность, так и цепь, связывающая его.

"Они воспользуются этим, чтобы преследовать тебя в будущем, верно?" — Цзянь Ху поцеловал Гуань Линя в губы и спросил его.

Гуань Лин кивнул. "Часть ресурсов "Ronguang" в моих руках. Несмотря на то что они в какой-то мере доверяют мне, это всё-таки ресурсы "Ronguang". Если они начнут сомневаться в том, что я их использую неправомерно, это вполне возможно. К тому же, Цзянь Ху, сейчас всё спокойно, но разве ты можешь гарантировать, что когда-нибудь кто-то из твоей семьи не попросит меня о помощи?"

Цзянь Ху принадлежал к политико-правовой семье, которая обладала огромной властью в своем регионе, но это ограничивалось только этим местом. В то время как у Гуань Лина были очень успешные связи, открывающие путь к более высоким уровням власти. Даже если Цзянь Ху не использовал эти связи, разве другие члены его семьи не сделают этого?

Один за другим, эти просьбы могли бы не прекращаться.

В дальнейшей жизни ему придется взаимодействовать и с семьей "Ronguang", и с семьей Цзянь, где не будет ни покоя, ни тишины.

То, что семья Цзянь так охотно принимает его, связано не только с отношением родителей Цзяна, но и с тем, что его власть играет свою роль, а также с тем, что родители Цзяна ценят его способности.

Гуань Лин и Цзянь Ху — друзья, и он не хочет указывать на то, что он должен что-то вернуть в долг за его привязанность, поэтому он сказал всё прямо, не боясь обидеть их чувства.

Цзянь Ху — это Цзянь Ху, тот человек, который всегда уважал и защищал его.

"Так значит, у нас есть много причин не быть вместе?" — морщины на его лбу показывают, что он крайне недоволен.

"Это не значит, что мы не будем вместе, но всё же нужно держать определённую дистанцию," — сказал Гуань Лин, не вынося его расстроенного вида. Он перевернулся и приподнялся, взял его лицо в свои руки и поцеловал его.

В мае Цзянь Хан вернулся домой раньше срока, выписавшись из больницы.

Гуань Лин пришел к нему домой после того, как тот вернулся, и Цзянь Хан с пренебрежением сказал: "Ты больше не нравишься моему отцу, ему нравится брат Тяньтянь..."

Но, несмотря на эти слова, он сам подошел и сел на колени Гуань Лина, тихо прошептав: "Не переживай, если он тебя не любит, я буду любить тебя всю свою жизнь."

Цинь Тяньтянь стоял сбоку, держа чашку с лекарством, не зная, куда деть глаза и ноги. Он ведь был готов делать всё, чтобы ухаживать за семьей Цзянь Ху, даже несмотря на свои достижения: молодой человек с двумя магистерскими степенями быстро выучил курс по медицинскому уходу и радостно заботился о старших и младшем членах семьи каждый день, будто он только что появился на свет, полон энергии. Но, когда дело касалось Гуань Лина, он всегда чувствовал неуверенность и стыд, как будто боялся, что заберет чужую любовь. Каждый раз, когда он видел Гуань Лина, ему хотелось «быстро спрятаться».

Гуань Лин, хотя и чувствовал некоторое разочарование после того, как Цзянь Ху разорвал с ним романтические отношения в первые две недели, однако из-за того, что его партнером стал Цинь Тяньтянь — тот молодой человек, который каждый раз, глядя на него, выглядит так, будто хотел бы закопать свою голову в землю от стыда, — это разочарование быстро сменилось на забаву. Гуань Лин пережил много сложных моментов в своей жизни, но редко встречал настолько невинного человека рядом с собой. Из-за этого ему иногда хотелось подшутить. Каждый раз, когда он посещал Цзянь Ханя, он специально изображал немного грустное выражение лица, наблюдая за тем, как молодой человек не знает, куда девать свои руки и куда прятаться — это было на самом деле довольно мило.

"Тяньтянь, брат, передай мне миску..." — Видя, как Цинь Тяньтянь растерянно теребит миску, Цзянь Ханю стало немного жалко его. Он узнал о том, что его отец и Гуань Лин теперь вместе, только когда выходил из больницы, и, получив благословение от своего дяди Гуань, он смирился с этим фактом. Однако ему всё же было трудно принять, что его дядя Гуань, такой хороший человек, вынужден был быть отвергнутым старым мужчиной, его отцом.

Мужчины, похоже, всегда тянутся к чему-то новому и свежему, думал Цзянь Хан. Он был не очень рад, но и ничего не мог с этим поделать.

Он подождал, пока Цинь Тяньтянь быстро передаст ему миску, и как только тот выбежал из комнаты, повернулся к Гуань Лину и сказал: "Не ревнуй, ладно? Если мой папа не хочет тебя, я хочу. Ты пришел ко мне — значит, ты выбрал кого-то моложе, чем он."

Гуань Лин, услышав это, рассмеялся так, что у него заболел живот.

В конце концов, Цзянь Хан уснул на его груди, а перед тем как погрузиться в сон, сонно прошептал на ухо: "дядя Гуань, не грусти, я люблю тебя..."

Гуань Лин почувствовал, как его сердце наполнилось нежностью, и, поглаживая волосы Цзянь Ханя, он надеялся, что тот будет счастлив всю свою жизнь.

На самом деле, вокруг них нет недостатка в поклонниках. У Цзянь Ху всегда был один, и он установил отношения с Цинь Тяньтянем, которого он готов принять. У Гуань Лин есть один, и Фань Имянь, который постоянно пытался флиртовать с ним.

Но Гуань Лин больше не хотел искать кого-то вроде него. Он помог Фань Имяню один или два раза под предлогом восхищения, но когда это становилось чересчур, он уже чувствовал, что переходит черту.

Он не мог бы помогать всем так, как помогал Цзянь Ху.

Хэ Нуаньян даже не потрудился закатить глаза, увидев, что произошло между ним и Цзянь Ху, но остался с Гуань Лином в ту ночь после того, как тот поговорил об этом с Цзянь Ху.

Гуань Лин на самом деле не был бесчувственным, просто эта боль на фоне других переживаний была незначительной. Хэ Нуаньянь хорошо знал Гуань Линя, и иногда, когда он смотрел на него, ему казалось, что он видит ребенка, который полон ран, но не может получить помощь. Кроме того, как сопровождение, у него не было других способов помочь.

К счастью, хотя мир не идеален, по крайней мере, у него теперь было спокойствие.

Когда Гуань Лин вернулся домой вечером, в доме еще горел свет. Он увидел, что Хэ Нуаньян сидит при свете лампы, читая книгу и ожидая его. Гуань Лин удивленно спросил: "Почему не уехал? Ли Цин где?"

"Он вернулся в дом Ли, я останусь здесь на ночь," — Хэ Нуаньян отложил книгу и, заметив, что Гуань Лин выглядит хорошо, спросил: "Ты поел?"

Гуань Лин кивнул: "Почему не позвонил мне?"

"Лень," — сказал Хэ Нуаньян, встал, налил ему в бокал немного вина и пошел разогреть закуску.

Гуань Лин посмотрел на стол, все еще заваленный неначатыми блюдами, и с легким недовольством сказал: "Если бы ты заранее сказал, что собираешься готовить, я бы пришел. Теперь все зря."

Он снял пальто и аккуратно убрал еду, запаковав ее в холодильник, планируя разогреть на следующий день.

"Кроме как сюда, тебе некуда идти. Подождешь немного — и все," — не особенно озабоченно ответил Хэ Нуаньян.

Прошло около десяти минут, еда была разогрета, все было убрано, и Гуань Лин, расслабившись, сидел на диване, отпив глоток алкоголя, облегченно выдохнув, как будто вся усталость от дня, проведенного в бегах, исчезла.

"Хочу рассказать тебе кое-что о Шан Инжун," — сказал Хэ Нуаньян, положив голову на колени Гуань Линя, одной ногой закинувшись на диван, лениво вытянувшись, как кошка.

"О чем?" — Гуань Лин спросил с осторожностью. Эти несколько месяцев, он не появлялся в "Ronguang", все еще опасаясь, что нынешний босс Шан, похожий на маньяка, может стать проблемой.

"Его младший кузен снова заболел. Это ты виноват?" — с ухмылкой спросил Хэ Нуаньян, взглянув на Гуань Линя с хитрым выражением.

Гуань Лин приподнял бровь: "Как это возможно?"

Хэ Нуаньян быстро бросил на него острый взгляд.

Гуань Лин только рассмеялся.

Через несколько секунд он пожал плечами и сказал: "Но не скажешь, что это не сработало. По крайней мере, сегодня, когда я выходил, меня никто не преследовал..."

В последние несколько дней Шан Инжун принимал неправильное лекарство. Он следовал за ним на рынок цветов и птиц, следовал за ним на рынок овощей и даже следовал за ним на рынок антиквариата. Он следовал за ним весь день. Его внешность так привлекательна, и он кажется таким большим, что Гуань Лин боится его, поэтому он просто просит А Цина придумать способ убрать его с дороги, чтобы они могли немного побыть в тишине и покое.

"Вы пытаетесь свести его с его младшим кузеном?"

"Старикам нужно что-то свежее, чтобы их оживить..." — с сожалением сказал Гуань Лин, а через несколько секунд, с выражением усталости на лице, добавил: "Завтра мне еще с господином Таном.... Ты не думаешь, что он просто слишком скучает? Уже полгода занимается этим, а всё не отпускает. Разве его жизнь не слишком хороша? "

"Ты что, собираешься что-то сделать?" — с недовольным взглядом спросил Хэ Нуаньян.

"Я об этом не подумал," — Гуань Лин погладил его по голове и спокойно сказал своему старому другу: "Раз он потратил на меня столько времени, я должен сделать ему подарок в знак благодарности."

Гуань Лин и Тан Хаотао вышли из собрания. Они шли вместе с улыбками на лицах. Затем Тан Хаотао получил телефонный звонок. Его лицо изменилось, и он посмотрел на Гуань Лина со сложным взглядом, прежде чем уйти.

В мире нет сказок, и у господина Тана тоже нет.

Гуань Лин с улыбкой проводил его взглядом, повернулся и направился к лифту, где встретил господина Шана, который часто появлялся рядом с ним в последние несколько дней.

Гуань Лин кивнул ему, не останавливаясь.

Шан Инжун последовал за ним, вошел вместе с ним в лифт, а затем вышел на парковку.

Гуань Лин дотронулся до носа, прежде чем сесть в машину, обернулся и увидел, что Шан Инжун смотрит на него.

Он улыбнулся и сказал: "Почему ты все еще преследуешь меня? Разве у тебя мало работы?"

"Неплохо," — сказал Шан Инжун и сделал несколько шагов в его сторону.

Он сделал два шага, затем еще два шага и остановился, достигнув Гуань Линя.

Гуань Лин действительно не понимал, этот человек совсем не знает, что значит отпустить?

Он безнадежно покачал головой, сел в машину и, выехав из парковки, даже не стал оглядываться.

Он старался не появляться перед господином Шан, чтобы не мешать ему, но не мог скрыться от того, что господин Шан любил быть его "невидимым спутником", нарушая его спокойствие.

Гуань Лин знал, что это могло быть вызвано тем, что Шан Инжун знал, что он и Цзянь Ху разорвали свои отношения. Может быть, великий господин Шан думал, что он и Цзянь Ху в конечном итоге не смогут быть вместе, и решил проявить себя.

Это действительно никогда не кончится.

Как бы он ни пытался, от него не избавиться.

Гуань Лин хотел с кем-то встретиться и попросил А Цина послать кого-нибудь, чтобы уничтожить по пути последователей Шан Инжуна.

Посреди ночи, встав с чужой кровати и собираясь поехать домой, он увидел Шан Инжуна рядом со своей машиной.

"Ты не можешь найти кого-то другого?" — Возможно, из-за позднего времени и расслабленного состояния после ночи, проведенной в чужой постели, тон Гуань Лина был спокойным, но с сарказмом.

Он уже полностью ушел, так зачем же Шан Инжун продолжать толкать его на край пропасти, соединяя силы с другими?

Если это его так называемая любовь, то он действительно не в силах ее принять.

Он говорил с сарказмом, но Шан Инжун, стоя в тени уличного фонаря, лишь холодно смотрел на него.

Затем в тусклом свете он увидел мужчину лет сорока с холодным лицом и слезами, капающими из его глаз.

В тот момент Гуань Лин почувствовал к Шан Инжуну ранее невиданное раздражение, и именно тогда он осознал, что больше не любит этого человека, даже той привычной любви не осталось.

Все пропало.

Глава 95

Гуань Лин пришел домой и получил звонок. Его спутник на той стороне, сонно спросил Гуань Лина, пришел ли он домой.

Гуань Лин просто сказал: "Я здесь" и повесил трубку, что заставило Гуань Лина поднять бровь. У него не было времени сказать ему, что Шан Инжун может знать о его существовании.

В конце концов, там жило пять или шесть семей. За исключением других пожилых людей, только кто-то вроде Чжан Ци мог иметь с ним связь. Проследив за ним туда, Шан Инжун понял бы это без чьего-либо расследования.

Чтобы не беспокоить другого человека, Гуань Лин решил поговорить с ним об этом завтра и сразу же лег спать.

В его сне не было никого, было удивительно спокойно.

На следующий день после пробежки Гуань Лин вернулся и позвонил Чжан Ци, чтобы рассказать ему об этом. Чжан Ци, казалось, был занят на другом конце провода. Он ответил: "Я знаю" и снова повесил трубку.

Хотя Гуань Лин знал его энергичный и решительный стиль, он не мог не поднять уголок рта, когда звонок был повешен, потому что он снова понял его стиль.

А Цин прибыл в 11 часов. Когда он увидел Гуань Лина, он коснулся своей головы и спросил своего начальника: "Когда это вы с председателем Чжаном имели какие-то отношения?"

Гуань Лин выглядел невинно: "Около недели назад у меня была с ним небольшая встреча. Это был вечер после встречи. Председатель Чжан спросил, не хочет ли он переспать со мной. Мне нечего было делать, поэтому я согласилась, потому что меня искушала эта идея."

А Цин на мгновение не знала, что сказать.

Чжан Ци только в начале тридцатых, на десять лет моложе Гуань Лина. Не говоря уже о том, кто его отец, он сам, который только в начале тридцатых, уже является председателем Торговой палаты.

Родословная, способности, внешность — этот человек действительно был из тех, кто буквально усеян бриллиантами.

А Цин не мог представить, что его начальник однажды окажется в постели с кем-то, и тем более с Чжан Ци!

Он закрыл лицо, чтобы успокоить эмоции, но когда он поднял голову, чтобы заговорить, его лицо невольно исказилось: "Босс Гуань, это председатель Чжан..."

"И что с того?" — спокойно ответил Гуань Лин. — "Просто партнер по постели."

А Цин не мог больше этого выносить, он схватился за голову и успокоился на некоторое время, затем он поднял глаза и сказал: "Вот это тот мужчина, которого хочет заполучить каждая дочь богатой семьи. Даже если он партнер по постели, если тебя случайно разоблачат, твоими противниками в будущем будут не только мужчины, но и женщины, которые плачут, устраивают скандалы и даже вешаются..."

"Кто расскажет об этом другим?" — с любопытством спросил Гуань Линь. — "Я думал, мы все умеем хранить секреты."

А Цин немного растерялся, но спустя некоторое время, собрав мысли, продолжил: "Теперь господин Шан знает все..."

"Он сам хотел это узнать, пусть знает," — безразлично ответил Гуань Лин.

"Господин Тан тоже об этом знает."

"Мм.", — Гуань Лин был очень спокоен.

"Знает ли председатель Чжан, что мы это знаем?"

"Он только что узнал..." — сказал Гуань Лин, вздохнув. — "Тогда я немного перебрал с алкоголем, он предложил, я согласился. Правда, не хотел тебе доставлять неприятности."

"Так вы будете продолжать встречаться?" — спросил А Цин, почувствовав, что деньги становятся всё сложнее заработать.

"Что ты имеешь в виду под словом «встречаться»?" — спокойно ответила Гуань Лин. — "Это означает «компаньонство в постели."

Трудно найти партнера с условиями Чжан Ци даже за миллион миль. Гуань Лин не в невыгодном положении. Он знает характер Чжан Ци, который придерживается своих слов. Если он говорит партнер по постели, то это партнер по постели. Больше не будет.

Как и А Цин, Гуань Лин тоже не понимал, как Чжан Ци оказался заинтересован в нём.

Но отношения между людьми всегда странные: когда время подходит, а человек — тоже, всё происходит так естественно, на кровати — без напряжения, будто всё складывается идеально. Они даже не произнесли ни слова лишнего о самом процессе, просто договорились на второй раз с короткими фразами: "Есть время?" — "Есть".

Вчера вечером это было во второй раз. Когда Гуань Лин ушел, Чжан Ци просто взглянул на него сонными глазами, не сказав ни слова. Сияние его молодых и упругих мышц в тусклом свете было достаточно, чтобы дать Гуань Лин понять, что они сделают это снова.

Нежный и грубый вкус Гуань Лина настолько хорош, что Тан Хаотао, узнавший новость рано утром, выкурил несколько сигарет в офисе. Он долго смотрел на Шан Инжуна, не говоря ни слова, и не мог организовать в уме слова, которые хотел сказать.

"Что ты думаешь?" — Как бы трудно это ни было, Тан Хаотао всё-таки заговорил.

"Мм..." — Шан Инжун посмотрел в окно, затем повернул лицо к нему. Его лицо, не спавшее всю ночь, всё ещё не выражало никаких эмоций, оно было холодным, как лёд. — "Все то же самое. Я хочу, чтобы он вернулся."

"Но он уже не хочет, совсем не хочет," — Тан Хаотао немного рассердился, — "И у него есть новая любовь, моложе тебя, он уже начал всё заново. Тебе тоже пора бы проявить себя, не будь же ты таким придурком... "

Он собирался сказать что-то резкое, но, встретив взгляд Шан Инжуна, который точно знал, что его по-настоящему злит, он замолчал.

"Что ты собираешься делать с женой?" — холодно спросил Шан Инжун.

"Что я собираюсь делать?" — Тан Хаотао усмехнулся, его улыбка была полна насмешки, — "Я ничего не говорю. Она сама сказала, что хочет развестись, забрать всё, даже детей, и оставить мне ничего."

Он не заставлял Линь Цзе выходить за него замуж — она сама согласилась. Но после того, как она согласилась, она изменяла... Она говорила, что любит свободу, и Тан Хаотао мог только принять это.

В материалах её молодой любовник, был действительно похожий на свежую ягодку, манящую и вызывающую желание действовать. Тан Хаотао, хотя и знал, что ничем не уступает ему, всё же не мог смириться с тем фактом, что она изменяла ему за его спиной.

Это заставило его почувствовать себя еще хуже, чем когда она отвергла его тщательно продуманное предложение.

"А ты?" — сдержанно спросил Шан Инжун.

"Развод," — Тан Хаоао не мог скрыть разочарования, которое ясно отражалось на его лице. — "Но мне нужно сначала поговорить с детьми, возможно, это займет некоторое время."

"Ммм," — коротко ответил Шан Инжун.

"Как много информации у Гуань Лина?" — в этот момент Тан Хаотао горько улыбнулся: "Есть ли что-то еще, чего он не знает?"

"Ты же сам говорил, что он очень внимательный," — ответил Шан Инжун, встал, взял сигарету, закурил, сделал пару затяжек, а затем вернулся к своему рабочему месту.

"Давай что-нибудь съедим," — через некоторое время выдавил из себя Тан Хаотао.

"Мм, подожди немного, давай поедим вместе," — ответил Шан Инжун.

Тан Хаотао удивленно посмотрел на него, не ожидая, что тот согласится.

Но днем, увидев, как Шан Инжун закончил есть, делать массаж и спать, он переоделся и надел часы и галстук, которые ему подарил Гуань Лин. Он спросил Хун Сина, стоявшего рядом с ним: "У господина Шана сегодня вечером какие-нибудь светские мероприятия?"

"Да, Бизнес-ассоциация устраивает ужин в честь листинга компании. Вход в 7:30." — Будучи преемником Хун Кана, Хун Синь не намного уступает своему отцу.

Танг Хаотao долго молчал, наблюдая, как Шан Инжун застегивает манжеты, будто надевая броню. Он не смог сдержать пару нервных подергиваний уголка рта и, повернувшись, ушел.

Он знал, что человек, которого нашел Гуань Лин, не заставит его сдаться, а лишь пробудит в нем дух соперничества.

Если бы он знал раньше, он бы остановил Шан Инжуна от преследования Гуань Линя...

Черт возьми, он должен был это остановить.

Глава 96

Гуань Лин узнал об этом на следующий день от А Цина, что прошлой ночью Шан Инжун встретился с Чжан Ци.

Согласно рассказам, когда они пожали друг другу руки, это ослепило немало людей.

Оба мужчины имели выдающуюся внешность, а также мощные связи, так что слова А Цина о том, что это «ослепило глаза», можно считать не преувеличением.

В полдень он и А Цин отправились в ресторан, чтобы поужинать с кем-то. В середине трапезы появился Шан Инжун. Он ужинал с кем-то по соседству и подошел поздороваться с человеком, с которым разговаривал Гуань Лин.

Они были в одном лагере, поэтому, когда Шан Инжун стоял позади его стула и разговаривал с ним, положив руки на спинку стула, даже несмотря на то, что это казалось слишком интимным, Гуань Лин оставался спокойным и улыбался.

Он не был человеком, который бы устраивал неприятности своему начальству на публике.

Шан Инжун сказал пару слов и ушел. После его ухода официантка принесла Гуану Лину чашку супа для улучшения пищеварения. Она тихо вошла, поставила суп на стол и молча вышла.

Гуань Лин взглянул на этот лечебный суп, но его выражение лица не изменилось.

После обеда, когда они вышли, А Цин, как обычно, вел машину. В дороге он, кажется, колебался, прежде чем заговорить: "Шан Инжун..."

"Нет способа избавиться от него?" — Гуань Лин был действительно раздражен преследованием Шан Инжуна.

"Хун Синь послал кого-то присматривать за твоей дверью," — сказал А Цин с горькой улыбкой. — "Молодой человек очень энергичен и думает о том, чтобы заменить своего отца. Он подумал обо всем, о чем я не подумал."

Гуань Лин слегка нахмурился.

"Пока Шан Инжун не отпустит, других решений не вижу," — честно сказал А Цин.

Это действительно была правда: Гуань Лин был на виду, а в тени все еще оставались люди Шан Инжуна. Раньше их было всего три группы, теперь уже пять.

"Как там дела с Шан Чао?" — Гуань Лин не хотел вмешиваться в этот вопрос, но, судя по всему, Шан Инжун не собирался отставать, и ему пришлось придумать, как избавиться от него.

Гуань Лин задал вопрос, и А Цин немного замешкался. После паузы он ответил: "Как раз хотел тебе сказать. Сегодня утром он выписался из больницы, и, как говорят, Шан Инжун нашел для него работу в одной галерее. Более того, он сказал Шан Инжуну о нашем контакте с Сяо Ба, который только что позвонил — Шан Инжун сказал, чтобы он продолжал работать как обычно."

Услышав это, Гуань Лин усмехнулся, чувствуя себя немного раздраженным.

"Господин Гуань, похоже, господин Шан настроен решительно?" — А Цин взглянул на Гуань Лина.

Гуань Лин ничего не сказал. Через некоторое время он издал легкое «ха», с бесконечным сарказмом в уголках поднятого рта.

А Цин снова взглянул на его безразличное лицо и подумал, что на самом деле все не так уж и плохо.

Даже если Шан Инжун не отпустит, но если он продолжит оставаться таким вежливым, это не будет плохим вариантом.

В любом случае, их босс уже не вернется, нужно делать то, что нужно делать.

В этом мире нет так много вещей, которые можно разделить только на черное и белое. Когда трудно разобраться, значит, просто нужно жить так, как хочется.

С тех пор как на одном из высокоуровневых совещаний ему нужно было присутствовать для голосования, и Шан Инжун позвонил, чтобы пригласить его, такие случаи повторялись еще два или три раза.

Они говорили только о делах, личные вопросы оставались за рамками обсуждения.

Тан Хаотao взял месяц отпуска для решения деловых вопросов. Гуань Лин понимал, что его личные дела и проблемы в какой-то степени оказались в центре внимания Шан Инжуна. Он пригласил его помочь, и это было вполне логично, ведь в такой ситуации, когда много дел, а ключевой человек отсутствует, было бы разумно привлечь кого-то еще для решения вопросов.

Однако в последнее время Шан Инжун вел себя слишком спокойно и рационально, и Гуань Лин даже подумал, что он использует этот момент, чтобы снова продолжить свои бесконечные попытки добиться своего. Но на самом деле все оказалось иначе.

После того как Гуань Лин участвовал в этом месяце в собрании, преследование со стороны Шан Инжуна прекратилось. Это озадачило А Цина, который не мог понять, возможно ли, что Шан Инжун решил прекратить следить за ним, потому что теперь они могут видеть друг друга в офисе?

Хотя такая гипотеза имела место быть, но даже в офисе Шан Инжун оставался сдержанным. Он не разговаривал с Гуань Лином, кроме как по делам, и вообще избегал любых других разговоров. Он даже не удосуживался взглянуть на него.

Он даже на этой неделе встретился с Цзянь Ху на одном из гольф-полей и разговорился с ним. Это было вежливо, но без особой теплоты.

Судя по его поведению, можно было подумать, что горячие чувства Шан Инжуна к Гуань Лину уже отошли на второй план.

И это было правдой. Гуань Лин продолжал проводить ночи с Чжан Ци, но уже не было того беспокойства, что кто-то будет ждать его среди ночи, наблюдая за его слезами. Хотя Гуань Лин не знал истинных чувств Шан Инжуна, он всё равно выдохнул с облегчением.

Никто не любит, когда его преследуют в середине ночи, когда он постоянно находится под наблюдением.

Хэ Нуаньян пришел в дом Гуань Лина, чтобы приготовить еду в эту субботу. Он прибыл в 11 часов утра. Он засунул посуду в холодильник, поднял Гуань Лина, который работал сверхурочно до полуночи, с кровати и бросил его на диван-кровать на веранде. Когда Гуань Лин еще спал, он спросил его: "Почему Шан Инжун все еще носит обручальное кольцо?"

"Какая разница."

К Шан Инжуну Гуань Лин уже давно не испытывал никаких чувств. Он зарылся головой в мягкую подушку, проигнорировав солнечный свет, падающий на него, и собирался спать дальше.

На его обнажённом торсе все ещё оставались следы поцелуев после ночи с Чжан Ци позавчера. Особенно заметными были отметины на талии, где свободно висели его домашние штаны. Под солнечным светом они словно поблескивали.

Хэ Нуаньян посмотрел на это и рассмеялся, ткнул пальцем и спросил: "Как тебе Чжан Ци в постели?"

Гуань Лин был вынужден приподнять голову с подушки, кивнул и сказал: "Отлично."

Сказав это, он снова рухнул обратно — вспомнил, что у него ещё одна встреча завтра вечером.

"Он тебе нравится?" — Хэ Нуаньян не собирался его отпускать.

"Молодой и красивый, почему бы не нравиться?" — Гуань Лин понял, что уснуть всё равно не выйдет, зевнул, слегка приподнялся и оперся на спинку дивана.

"Когда развод оформите? Или всё ещё невозможно?" — Хэ Нуаньян задал самый неудобный вопрос.

Гуань Лин замолчал на мгновение, а потом лишь спустя какое-то время ответил: "Возможно, развестись уже не получится."

"Значит, ты просто позволяешь ему носить обручальное кольцо, не оформляешь развод и при этом спокойно даёшь ему смотреть, как ты спишь с другими?" — Хэ Нуаньян не церемонился.

"Мы уже расстались," — Гуань Лин выдержал паузу и лишь тогда спокойно ответил.

"Это только для посторонних так выглядит. Хотя, по крайней мере, Шан Инжун больше не вонзает тебе нож в спину," — Хэ Нуаньян тоже устроился на диване рядом, глядя на Гуань Лина. — "Когда другие говорят, что вы в разводе, он не опровергает, так что хоть раз поступил по-человечески."

Он сделал паузу, затем продолжил: "Но в верхах все знают, что вы не развелись и не разведётесь. Со временем это будет выглядеть так, будто все просто наблюдают, как ты путаешься с другими, а значит, изменщик — ты, а преданный и несчастный — он."

"А что я могу сделать?" — Гуань Лин пожал плечами, явно бессилен перед ситуацией. — "Он не соглашается на развод, а я же не могу сказать ему: "Давай-ка ты быстренько найди себе кого-то, чтобы освободить меня", верно? Он уже и так всем дал понять, что мы как бы в разводе, так заботливо всё устроил… Что мне ещё остаётся?"

"Ну да, ты ничего такого… кроме того, что сам подсовываешь ему людей в постель," — Хэ Нуаньян спокойно прокомментировал.

Гуань Лин в ответ закатил глаза.

"Он просто хочет тянуть время," — Хэ Нуаньян вздохнул. — "Снаружи он выглядит успешным, но перед тобой ведёт себя так смиренно. Со временем тебе не станет его жалко?"

Гуань Лин даже отвечать не захотел.

Хэ Нуаньян же без обиняков указал на суть проблемы: "А что будет, когда ты захочешь построить что-то серьёзное с кем-то другим? Новый партнёр не потерпит, что вы с ним до сих пор связаны."

"Новый партнёр?" — Гуань Лин повернулся к Хэ Нуаньяну с тяжелым вздохом. — "Ты думаешь, что если я отпущу его, то сразу найду себе кого-то? Забудь, в моём положении, если у меня есть хотя бы кто-то в постели, это уже хорошо."

Не желая продолжать разговор, он встал и пошёл в ванную.

"Мне нужны яйца всмятку, пожарь их подольше…" — Гуань Лин говорил, уходя, уже решив, что хочет поесть.

Хэ Нуаньян качал головой, глядя, как Гуань Лин, который даже не может избавиться от тени Шан Инжуна, уже не знает, что делать.

Некоторые проблемы всё ещё остаются. Пока Шан Инжун не подписал развод, Гуань Лин продолжает оставаться в компании как "половина" Шан Инжуна. Это своеобразное удержание, которое не даёт Гуань Лину свободы, и даже не позволяет ему полностью освободиться.

Теперь Гуань Лин уже не надеется на какое-то настоящее счастье.

Гуань Лин понял, что Хэ Нуаньян имел в виду.

Но он уже был связан с "Ronguang" и не мог уйти.

Те связи, которые он выстроил в "Ronguang" не так просто передать. Это могли сделать только Шан Инжун или, в крайнем случае, сам Гуань Лин. Даже Тан Хаотао не мог бы просто так взять на себя эти позиции.

Пока Шан Инжун не скажет ему, что он больше не нужен, Гуань Лин навсегда останется директором Гуань в "Ronguang", даже если на публике его уже нет. За кулисами он по-прежнему тот, кто поддерживает связи с многими людьми, связанными с "Ronguang".

Кроме того, в некоторых кругах уже есть люди, которые признают только его.

Если он не будет участвовать в переговорах, эти люди просто не примут решения.

С этой точки зрения, из-за власти, которую Шан Инжун дал ему за эти годы, Гуань Лин стал невосполнимым.

В этом смысле Гуань Лин не может не признать, что Шан Инжун дал ему многое.

В профессиональном плане Шан Инжун всегда проявлял себя как настоящий лидер, и Гуань Лин был уверен, что если Шан Инжун больше не будет вмешиваться в их прошлое, их отношения на деловом уровне смогут продолжаться без изменений.

Как он уже говорил Шан Инжуну раньше, его уход не повлияет на "Ronguang" никак.

Поэтому, несмотря на то что в глазах некоторых людей он сейчас выглядит эгоистом, Гуань Лин считал это ценой, которую он заплатил, чтобы уйти. Если ему удастся жить легче, он уже не бы заботится о том, как его воспринимают другие.

Даже если Шан Инжун продолжит вести себя подобным образом, он скоро станет идиотом.

Но это уже не имеет для него значения. Даже если Шан Инжун не даёт ему настоящей свободы, в плане чувств он уже не может испытывать ничего к такому Шан Инжуну.

Чувства, которые он мог испытывать к Шан Инжун, давно угасли.

В воскресенье Чжан Ци пригласил его на обед. В разгар дня, на крыше ресторана, он совершенно не боялся, что все увидят, насколько близки его личные отношения с Гуань Лином.

Гуань Лин и Чжан Ци в постели прекрасно ладят друг с другом. Он полностью удовлетворён его телом и ему очень нравится его лицо. Даже зная, что это уже немного выходит за рамки обычных отношений, он не мог отказаться и согласился.

Чжан Ци, похоже, знал о своём притяжении, но не настаивал. Когда задавал вопрос, его тон был скорее любопытным, и, несмотря на то что его подчинённые обсуждали что-то с ним в этом же помещении, он молча ждал ответа Гуань Лина.

Гуань Лин подумал, что современные молодые люди действительно невероятно ловкие, они точно знают, как надавить на его слабые места. И вот, после того как он долго колебался, он всё-таки согласился. Закрыв телефон, он ударил себя по лбу и тихо проклял себя за то, что поддался на соблазн.

Когда Гуань Лин пришёл в ресторан на крыше, Чжан Ци уже был там. Как только Гуань Лин сел, молодой человек без лишних слов налил ему воды, не прибегая к помощи официантов.

Они лишь изредка общались друг с другом.

Когда Гуань Лин нарезал стейк, нож немного соскользнул, и нож напротив потянулся, помогая ему нарезать мясо.

Они уже обменялись поцелуями, и когда их чувства начали раскрываться, всё становилось более интимным. Поэтому в тот момент Гуань Лин не отреагировал, только спустя несколько секунд понял, что они сейчас на людях, и что такая близость уже выходит за рамки.

Как и следовало ожидать, среди людей на крыше оказался один из высших руководителей "Ronguang". Он посмотрел на Гуань Лина, в его глазах был вежливый и немного любопытный взгляд.

Гуань Лин смог только ответить ему улыбкой, а когда отвёл взгляд, уже внутренне пообещал себе быть более осторожным.

Поэтому, когда вечером Чжан Ци пригласил его, Гуань Лин отказался, сел в машину и поехал домой.

Когда он вернулся домой, ему позвонил Хэ Нуаньян и спросил, не хочет ли он завтра поужинать у него дома. Услышав, как Гуань Лин сказал, что хочет держаться подальше от Чжан Ци, Хэ Нуаньян спокойно сказал Гуань Лину: "Я говорю тебе, даже если ты хочешь развивать отношения с Чжан Ци в будущем или хочешь оставаться вместе с кем-то еще до старости, из-за нынешнего отношения Шан Инжуна у тебя не может быть с ним настоящих отношений. Тебе лучше порвать с ним как можно скорее и не позволять ему вставать у тебя на пути."

Гуань Лин уже не любил Шан Инжуна, но, услышав слова Хэ Нуаньяна, он всё равно почувствовал холодок в сердце.

Человек, которого он так любил вначале, теперь стал для него помехой.

Половина работ Тан Хаотао была передана Гуань Линю.

Шан Инжун, взяв на себя вторую половину работы, стал всё время летать по всему миру, часто мотаясь между Северной Америкой и Европой. Даже когда он возвращался на пару дней, обычно это было только для того, чтобы провести одно собрание, после чего он снова садился на самолёт, направляясь в другую точку мира.

Через примерно полмесяца все дела в "Ronguang" взял на себя Гуань Лин. Его рабочая нагрузка стала настолько тяжелой, как никогда раньше. Множество решений он принимал в разговорах с Шан Инжуном, который был где-то в другом месте, а Тан Хаотао, находясь в Испании, занимался вопросами своего развода с Линь Цзе.

Если бы не тот факт, что дело с Линь Цзе он сам провёл, Гуань Лин начал бы сомневаться, не является ли развод Тан Хаотао с Линь Цзе на самом деле хитрым ходом Шан Инжуна, чтобы создать ситуацию, в которой они с Гуань Лином, даже не видя друг друга, будут вынуждены общаться по телефону гораздо дольше, чем раньше. А иногда некоторые дела приходилось решать с помощью видеозвонков.

Он думал, что достаточно подождать ещё пару недель, и, когда Тан Хаотао вернется, всё завершится, но в конце месяца, за несколько дней до его возвращения, Гуань Лин получил звонок от Тан Хаотао.

Тан Хаотао на другом конце провода говорил с необычно спокойным, но в то же время не скрывающим печали тоном, что ему, вероятно, придётся остаться ещё на некоторое время, потому что Линь Цзе сейчас эмоционально нестабильна, и он должен быть рядом с ней.

Гуань Лин едва услышал в телефоне последние слова Тан Хаотао, как вдруг услышал, как А Цин резко постучал в его дверь. Он быстро вбежал в комнату и встал перед Гуань Лином, сообщив: "Мисс Линь попыталась покончить с собой полчаса назад. Сейчас её увезли в больницу..."

Тон Тан Хаотао был крайне тревожным, но Гуань Лин, несмотря на это, вёл себя сдержанно и просто ответил в телефоне «хорошо», не задавая лишних вопросов.

Гуань Лин и Тан Хаотао оба прекрасно понимали, что Гуань Лин вскоре узнает все подробности, ведь сеть осведомленности "Ronguang" охватывает всё, а А Цин, будучи полуведущим ответственным, знал о всех делах компании. Было мало вещей, о которых Гуань Лин не знал, но гораздо больше тех, которые он просто не хотел знать.

"Что произошло?" — немного растерянно спросил Гуань Лин. Линь Цзе не была тем человеком, который мог бы покончить с собой.

А Цин увеличил экран своего компьютера и показал Гуань Лину.

"Это её партнёр, а также..."

А Цин не стал продолжать, но Гуань Лин увидел несколько фотографий, на которых Линь Цзе была с видимыми травмами, и её состояние выглядело крайне жестоким и шокирующим.

"У неё не было охраны?" — Гуань Лин нахмурился, обращаясь к А Цину. В "Ronguang" всегда были назначены специальные охранники для защиты членов семей высших руководителей. Тан Хаотао всё это время был рядом, занимаясь разводом с ней, и, пока дело не было завершено, они по традиции должны были предоставить ей охрану.

"Нет," — А Цин ответил с удивлением, — "она несколько раз прогоняла охранников, а потом угрожала им оружием и даже вызвала полицию. Всё как всегда, она не любила, когда кто-то её охранял. Эти охранники смогли найти её снова примерно полчаса назад, и когда они поняли, что она собирается покончить с собой, они успели выбить у неё из рук пистолет и доставить её в больницу…"

"Тот человек всегда находился в трудном финансовом положении," — А Цин нахмурился. — "Видимо, он узнал, что мисс Линь не заберет ни копейки от Тан Хаотао, и это вывело его из себя. Тан Хаотао собирался дать ей деньги, и я всё время не мог понять, почему он поехал в Испанию, чтобы обсуждать с ней развод. Сейчас, похоже, его беспокойство было оправдано."

Гуань Лин нахмурился, раздраженный неожиданным поворотом событий.

Линь Цзе, такая жизнерадостная и оптимистичная женщина, но как же она оказалась в такой позорной ситуации?

Любовь действительно способна заставить человека забыть обо всём.

После завершения дел в Германии, Шан Инжун поспешил в Испанию. Тан Хаотао был в плохом состоянии, ему нужно было успокоить своих четверых детей и скрыть от них истинную причину случившегося с Линь Цзе.

Настоящую причину их развода Тан Хаотао не рассказал своим детям. Он поспешил в Испанию следом за своей женой, чтобы тихо оформить развод, не потрясая детей.

Однако перед тем, как попытаться покончить с собой, Линь Цзе позвонила детям, чтобы попрощаться, и после этого её происшествие уже нельзя было скрыть. Тан Хаотао пришлось позвать детей, чтобы они приехали.

Линь Цзе была на грани нервного срыва. Шан Инжун видел её фотографии с этим человеком, на которых она выглядела свежей и молодой, гораздо моложе своего настоящего возраста. А теперь она свернулась клубком на кровати, её взгляд был пустым, она не произнесла ни слова, а её лицо было измождено, словно она постарела на десятки лет.

Она всегда казалась такой сильной и великодушной, Шан Инжун всегда уважал эту женщину, которая так хорошо относилась к нему. И только сейчас он понял, насколько она была хрупкой.

Любовь, которая держит тебя в плену, именно такая?

Шан Инжун вспомнил, как за эти дни он потерял Гуань Лина, и как тот всегда выглядел уверенным и стильным перед людьми. Он вспомнил того человека, который, несмотря на все свои чувства и даже ненависть, всегда с улыбкой стоял рядом, готовый встретить все трудности. И в этот момент Шан Инжун осознал, что Гуань Лин был лучше всех.

Невзирая на все, даже если он скажет, что больше не любит его, он все равно будет заботиться о нем.

Он продолжит охранять его в "Ronguang".

Поэтому, даже если время тянется слишком долго, и ему нужно победить других соперников, чтобы не позволить ему встать в чьи-то объятия, он все равно сделает это.

В отношениях, слабость — это что-то очень уязвимое. Если другая сторона уже не заботится о тебе, тогда ты отдаешь себя, чтобы заботиться о ней.

Всегда будет шанс, он не хочет и не будет избегать этого.

Ситуация сильнее человека, из-за дел с Тан Хаотао Гуань Лину пришлось остаться в "Ronguang".

Огромный объем работы не позволял ему и Чжан Ци даже думать о развлечениях, не говоря уже о том, чтобы оказаться в постели — работать до двух-трех ночи стало нормой, и домой вернуться было невозможно. Он остался в комнате отдыха, не обращая внимания, что гостиная была для деловых целей.

Когда Хэ Нуаньян в первый раз принес ему еду, он хотел поговорить с ним, но, увидев в офисе Гуань Лина целый зал высших руководителей, обсуждающих с ним рабочие вопросы, вздохнул и решил не говорить ничего.

Что с того, что он больше не любит? Человек все равно остался в ловушке.

Гуань Лин всегда думал, что он достаточно хорошо понимает Шан Инжуна, но всегда недооценивал его решимость не отпускать его.

Он был так привязан к Шан Инжуну год за годом, что не мог надеяться на другое счастье. Подумав об этом, Хэ Нуаньян был настолько апатичен, что даже не мог заставить себя усмехнуться.

Они действительно стали врагами, но в конечном итоге, несмотря на все, остались партнерами, которые работают вместе.

Когда Шан Инжун приехал в офис в середине ночи, офис Гуань Лина был широко открыт. Гуань Лин спал на диване, с одной стороной лица, спрятанной в подушке, а в руке у него была папка с документами, одобряющими продукцию.

Он опустился на корточки, рассматривая половину лица Гуань Лина. Несмотря на темные круги под глазами, он считал его незаменимым для себя, кем-то, кого никто не может заменить в его глазах.

Он тихо смотрел на него, наслаждаясь этим редким моментом тишины, понимая, что когда Гуань Лин откроет глаза, он увидит человека, который его больше не волнует, человека, целующегося и обнимающегося с другими, чье присутствие будет причинять ему боль каждый день.

Никто не знал, как он жил все это время без Гуань Лина.

Чжан Ци завершил работу глубокой ночью, отправил сообщение и получил утвердительный ответ.

"Я немного посплю, в четыре подойду, позвоню тебе, не жди меня."

Чжан Ци слегка приподнял уголки губ и ответил одно слово: "Хорошо."

Для него не имело значения, насколько опытен другой человек, главное, чтобы тот был заинтересован в нем.

Глава 97

Когда прозвонил будильник на телефоне, Гуань Лин проснулся и решил принять душ.

Зайдя в комнату отдыха, он увидел одежду Шан Инжуна на кровати. На одну секунду он замер, затем развернулся и, не оглядываясь, спустился вниз. Сел в машину и поехал в отель, где снял номер и принял душ, а затем отправился к Чжан Ци.

Занявшись любовью, как обычно, не говоря ни слова, Гуань Лин пошел домой и уснул, проспав до полудня.

Затем последовал еще один месяц сверхурочной работы. Во время этого Гуань Лин услышал от А Цина, что Шан Инжун вступил в конфликт с председателем Чжаном.

В это время Гуань Лин руководил отделом связей с общественностью, занимаясь решением срочной ситуации, которая возникла в его провинции. Поэтому, узнав о конфликте между Шан Инжунем и Чжан Ци, он решил не придавать этому значения.

Чжан Ци тоже не стал ничего говорить ему, и Гуань Лин не собирался звонить, чтобы спрашивать.

Чем больше вопросов, тем больше проблем. Гуань Лин, по его мнению, даже если Чжан Ци будет с ним серьезен, у него не было бы сил участвовать в этом всерьез.

Физиологические потребности — это одно, но если дело дойдет до настоящих отношений, это уже не то, что можно просто так обсудить.

Хэ Нуаньян всегда говорил, что ему нужен новый старт, отношения с кем-то другим, но Гуань Лин на самом деле не ожидал этого, потому что после того, как ты так долго любил кого-то, у тебя уже нет сил любить другого.

Он больше не любил Шан Инжуна и больше не любил никого.

Если в его сердце все еще остались чувства, Гуань Лин надеялся, что они останутся для него самого, чтобы позаботиться о себе. Это и было смыслом его ухода от Шан Инжуна.

Такая жизнь, возможно, не идеальна, но для него это уже то идеальное, что он может иметь.

После его возвращения битва между Шан и Чжан приближалась к концу, и господин Шан победил. Инцидент также встревожил отца Чжан Ци, который находился в столице, и через несколько дней Чжан Ци был официально переведен на другую должность.

Гуань Лин был занят завершением дел, которые он обрабатывал. В день отъезда Чжан Ци позвонил ему. Гуань Лин быстро завершил встречу и поехал в аэропорт, чтобы проводить его.

В аэропорту Чжан Ци рассказал ему историю из своего детства. История была довольно банальной: в юности, из-за бунтарства, он сбежал из дома. Однажды утром, сидя на скамейке в парке, ему подали чашку кофе, а потом проводили до вокзала. Вернувшись домой, он почувствовал, что влюбился в этого человека, и начал искать его через все возможные каналы. В конце концов, он выбрал это место как свой путь к успеху.

После того как Чжан Ци закончил свою историю, Гуань Лин слегка прищурился и улыбнулся.

Когда настало время посадки, Чжан Ци обнял Гуань Линя и сказал, что вернется.

Гуань Лин похлопал его по спине. Он не был безразличен к его словам, но все же ответил Чжан Ци, что надеется, что когда тот вернется, у него уже будет всё, что он хочет.

Он надеялся, что к тому времени у Чжан Ци будет всё, что он хочет, и он больше не потратит время на него, потому что Гуань Лин не мог дать Чжан Ци то, что тот искал.

Чувства для него стали роскошью, временем, которое даётся всем одинаково. Он давно исчерпал свою любовь в потоке времени, и теперь он не мог точно сказать, сможет ли он быть хорош к кому-то другому.

Гуань Лин не хотел втягивать кого-то в свою пустую пропасть. Он был доволен своим одиночеством, не хотел причинять трудности другим и не хотел больше отдавать.

После этого Гуань Лин узнал, насколько жестокой была скрытая борьба между Шан Инжунем и Чжан Ци. На этот раз, несмотря на то что Шан Инжун использовал все свои ресурсы, он также применил половину влияния "Ronguang" и даже привлек людей, которых обычно не использовали, только чтобы заставить Чжан Ци покинуть город.

Этой ночью, во время ужина у Хэ Нуаньяна, Ли Цин, кушая свиные рёбра, приготовленные Хэ Нуаньяном, сказал: "Я думаю, господин Шан все еще не может смириться с тем, что у тебя есть кто-то еще."

Гуань Лин собирался рассмеяться, но в этот момент Хэ Нуаньян бросил в Ли Цина миску и заорал: "Пошёл ты на хуй! Ты, блядь, идиот, тупая башка, правда думаешь, что он не может обойтись без Гуань Линя? Если ты, блядь, скажешь еще хоть слово, убирайся отсюда...»

Казалось, он был так зол, что не мог больше сдерживаться. Он ругал Ли Цина, пока у того не вылезли глаза. Тот был так напуган, что ребра застряли в горле, и ему было все равно на кашель. Хэ Нуаньян повернулся к Гуань Лину и проклял его невыносимым взглядом: "Не пытайся вернуться ко нему. Ты думаешь, он действительно любит тебя? Я говорю тебе, он смотрел на тебя свысока и будет смотреть свысока в будущем. Он преследовал тебя, потому что не мог найти такую няню, как ты. Ты думаешь, он не пытался быть с другими? Я ставлю на тебя свою чертову жизнь, что этот ублюдок, должно быть, попробовал одну за другой и обнаружил, что никто из них не так хорош, как ты, прежде чем он вернуться к тебе. Если ты сделаешь это снова, я сломаю тебе ноги."

Гуань Лин был так поражен его руганью, что не знал, смеяться или плакать. Он поднял руки в знак капитуляции и сказал: "Я не собираюсь возвращаться, ты когда-нибудь видел, чтобы я возвращался?"

Он высоко поднял руки и отступил на два шага, опасаясь, что Хэ Нуаньян убьет его ножом для разделки мяса, который он держал в руке.

Ли Цин в этот момент вытащил ребрышко из горла, из горла потекла кровь, но он даже не осмелился разозлиться, он заскулил, сверкнув глазами, и умолял Хэ Нуаньяна о пощаде.

Хэ Нуаньян презрительно усмехнулся и сказал ему слово в слово: "Если я еще раз услышу, что ты говоришь что-то хорошее о Шане, ты немедленно убираешься отсюда!"

Гуань Лин внутренне обрадовался, что родители Хэ Нуаньяна поехали к Хэ Нуаньюэ, иначе, если бы они увидели, как Хэ Нуаньян ведет себя, им пришлось бы отправить его в больницу на обследование психического состояния.

Несмотря на это, Хэ Нуаньян всё ещё не успокоился, после предупреждения Ли Цина он снова посмотрел на Гуань Линя и, говоря каждое слово чётко, сказал ему: "Если это не твоё, значит, это не твоё, не думай о лишнем."

Гуань Лин несколько раз кивнул в знак согласия...

Ли Цин, наконец, решился подойти и попросить прощения, и только через какое-то время Хэ Нуаньян успокоился, его лицо немного расслабилось.

После ужина Ли Цин помыл посуду, а Гуань Лин, наливая Хэ Нуаньяну вино, спросил его, что же случилось сегодня вечером.

Хэ Нуаньян долго молчал, прежде чем сказал Гуань Лину, что у него есть друг, который был врачом в Шан Чао и у которого были некоторые психологические проблемы. Он случайно заменял своего учителя в тот день, и поэтому он принял Шан Чао.

Шан Чао не знал, что он друг Гуань Лина. В то время Хэ Нуаньян не знал, что Шан Чао — это Шан Чао... — "Шан Инжун пытался встречаться с ним, но позже сдался, потому что чувствовал, что не может заниматься сексом с кем-то, кто был похож на его отца." — Хэ Нуаньян больше не заботился о медицинской этике и рассказал все Гуань Лин.

"Каждый раз Шан Инжун возвращается, потому что чувствует, что ты незаменим, даже если он любит тебя сейчас, даже если ты живешь в беспорядке, я все равно думаю, что он недостоин того, чтобы ты общался с ним," — Хэ Нуаньян холодно улыбнулся, его глаза тоже были холодными. — "Я не сказал тебе, потому что не хотел, чтобы ты чувствовал себя плохо, если бы узнал, но если бы я не сказал тебе, я бы боялся снова увидеть, как ты станешь посмешищем."

Гуань Лин ничего не подумал об этом, но Хэ Нуаньян разрыдался после того, как он закончил говорить. Гуань Лин посмотрел на его слезы и долго не знал, что сказать. Он мог только тупо смотреть на Хэ Нуаньяна, который жалел его. Его сердце онемело, и он не мог выразить никаких чувств.

"Разводись с ним и не позволяй ему больше беспокоить тебя. Он ядовитая змея, и он не остановится, пока не задушит тебя насмерть." Хэ Нуаньян очень ненавидел Шан Инжуна, и его лицо было ужасно холодным, когда он это сказал.

"Я знаю, что он меня не любит," — Гуань Лин сначала онемел, а через некоторое время с трудом заговорил с Хэ Нуаньяном: "Я также знаю, что он не отпустит, потому что он пытался. Я знал это давно..."

Он подошел к Хэ Нуаньяну и обнял своего старого друга, который был очень опечален. Через некоторое время он спокойно сказал: "Просто думай об этом, как будто я был должен ему в прошлой жизни, и я здесь, чтобы отплатить ему в этой жизни. Теперь, когда я отплатил ему, я свободен..."

"Что это за свобода?" — Хэ Нуаньян оттолкнул его и сильно пнул ногой.

Гуань Лин не уклонился, потрогал живот, согнулся и сел на диван. Сделав глубокий вдох, он спокойно объяснил Хэ Нуаньяну: "Я не вернусь. Это моя свобода. Хэ Нуаньян, я не прошу больше, но и не дам ему больше. Всё, ты понимаешь?"

"Понимаешь?" — Хэ Нуаньян холодно посмотрел на него. — "Как понять? Ты хочешь тратить свою жизнь на него?"

"Может быть, он встретит кого-то, кто не будет похож на его отца, кто сможет быть для него как нянька, и чье лицо не будет искусственно создано. Может быть, тогда я буду свободен..." — Гуань Лин положил руки на живот, глубоко вдохнул, а через несколько секунд с горькой улыбкой сказал Хэ Нуаньяну: "Тот пинок был слишком сильным, дай мне передохнуть."

Этой ночью Гуань Лин остался ночевать в доме Хэ. За последний год он спал достаточно хорошо, но этой ночью ему приснился кошмар. Он увидел, как Шан Инжун действительно превращается в ядовитую змею, которая крепко обвивает его шею, постепенно лишая его дыхания. Она постоянно выплевывала на него яд, пугая его... Любовь, если разобраться, на самом деле не имеет никакой красоты. Часто все сводится к вопросу: кто в чьих глазах лучше.

Гуань Лин на самом деле не считал, что Шан Инжун сильно ошибается, но он подсознательно хотел любить его в том образе, который ему нравился. Он всегда не был плейбоем и не испытывал желания обниматься и целоваться с разными людьми. Но теперь Гуань Лин хотел бы, чтобы он действительно стал таким плейбоем, чтобы тот мог искать кого угодно, и это не касалось бы его.

Прошло несколько лет, и они оба пытались найти другие возможные пути. Гуань Лин пытался поверить в верность Шан Инжуна, а Шан Инжун старался как можно больше заботиться о нем. Но, к сожалению, все это не могло противостоять предпочтениям, заложенным в их судьбе. Кто важен, а кто нет, это сразу становится очевидным в решающие моменты.

Гуань Лин на самом деле не хотел винить Шан Инжуна. На его уровне, если винить, это уже немножко включает в себя ненависть. Но зачем ненавидеть человека, которого ты больше не любишь, и который никогда не стоил твоей любви? Это всего лишь еще одна трата чувств.

Поэтому, когда Гуань Лин пошел на работу, он все равно был в таком же настроении, как обычно, и слова Хэ Нуаньяна не повлияли на него. Хэ Нуаньян не верил, что он не вернется, и считал, что даже если Гуань Лин будет тратить время впустую, Шан Инжун не заслуживает того, чтобы проводить его с ним. Гуань Лин, хотя и считал, что друг немного преувеличивает, все же понимал, что ему стоит быть более внимательным, чтобы не оказаться снова в отношениях с Шан Инжуном.

Он действительно не мог больше тратить оставшееся время на Шан Инжуна.

Гуань Лин больше не искал новых отношений. После того как Тан Хаотао вернулся, он больше не ходил на работу, а занимался садоводством и уходом за растениями дома, иногда выходил поиграть в теннис с Цзянь Ху и Хэ Нуаньяном или уезжал в другой город, чтобы провести время.

Он также решил больше не встречаться с Шан Инжуном и не думать о том, чтобы найти для него новую возлюбленную. Все шло своим чередом. Может быть, в какой-то день Шан Инжун действительно влюбится в кого-то другого?

Если бы он сам кого-то нашел, и если бы Шан Инжун снова с кем-то поссорился, один раз или два — это еще могло бы быть увлекательно, но если бы таких случаев стало слишком много, то это превратилось бы в предмет разговоров за чаем или за обедом. Гуань Лин думал, что нужно тихо и медленно исчезнуть, не попадая в очередные скандалы. Даже если бы речь шла о пикантных новостях, он не хотел бы, чтобы его имя снова фигурировало среди них.

Он был шуткой на устах других всю свою жизнь и не хотел бы оставаться ею дальше.

В следующем году, во время праздника Чуньцзе, Гуань Лин провел его в доме Хэ Нуаньяна. Канун Нового года Шан Инжун провел ночь у дома Хэ Нуаньяна, а на следующее утро, когда мама Хэ открыла дверь, она его и обнаружила.

Пожилая женщина, с добрым сердцем, не захотела отпускать его в первый день нового года и пригласила его позавтракать.

Во время завтрака появился Шан Лин, с маленьким рюкзаком за спиной. Он постучал в дверь и, когда мама Хэ открыла, сразу поздоровался: "Бабушка, здравствуйте!"

Пожилая женщина немного замерла, но быстро пригласила его войти и поесть.

Шан Лин, опустив голову, вошел и подошел к Шан Инжуну.

А Хэ Нуаньян и Гуань Лин тихо наблюдали за ним, не говоря ни слова, реагируя так же, как и на приход Шан Инжуна, принимая все без изменений.

В это время Шан Инжун, сидящий рядом с Гуань Лином, встал, положил руку на его плечо, сел рядом, приняв стул, который передал отец Хэ.

"Ешь сам," — сказал Шан Инжун своему сыну с холодным тоном и больше ничего не добавил.

На столе была рыба, которую любил Шан Лин, и мальчик взял кусок, но не заметил маленькую кость и подавился ею, когда начал есть.

Гуань Лин, который так же, как и Хэ Нуаньян, не произнес ни слова, в это время протянул руку и похлопал мальчика по спине, предложив ему воды.

В середине он случайно коснулся головы Шан Лина, и тот открыл рот от удивления: "Почему так горячо? Тетя Хэ, иди сюда и посмотри..."

Старушка, услышав его, вскрикнула «Ай-яй», поспешно подошла и положила руку на голову Шан Лина, наклонилась, чтобы спросить, плохо ли ребенку, но, взглянув на его лицо, обнаружила, что у мальчика, который выглядел как золотой мальчик, были полные глаза слез.

"Быстро в больницу..." — распорядилась мама Хэ, указывая Гуань Лину.

Гуань Лин повернулся к Шан Инжуну, но, к своему удивлению, увидел, что тот уже взял на руки своего сына, нахмурив брови, и сказал: "Разве я не сказал тебе поспать? Как такое получилось? Ты что, всю ночь просидел в гостиной?"

"Папа..." — в этот момент сказал Шан Лин, но его слова были направлены не к Шан Инжуну, а к Гуань Лину. Он спокойно смотрел на Гуань Лина, и хотя ему было меньше шести лет, его глаза были полны зрелости. — "Ты не хочешь, чтобы большой папа забрал тебя домой? Ты что, не любишь меня и большого папу, поэтому не хочешь вернуться?"

Гуань Лин был ошеломлён. Он не ожидал, что тот назовёт его «папой». Ведь это ребёнок, которого он сам растил, и даже если бы его сердце было твёрдым, он не мог оставаться холодным, когда ребёнок страдает от высокой температуры. Поэтому он смягчил голос и сказал: "Я не ненавижу тебя, я всегда тебя любил, Шан Лин, ты хороший мальчик. Пусть твой папа возьмёт тебя и отвезёт к врачу."

Шан Инжун бросил на него взгляд, больше не сказал ни слова, а затем быстро вышел, неся Шан Лина на руках.

Мать Хэ подталкивала их сзади: "Пойдите с ними, быстрее!"

Ли Цин колебался, глядя на Хэ Нуаньяна.

Гуань Лин вздохнул. Он был тем, из-за кого сюда пришел Шан Инжун, поэтому он мог справиться с этим только сам. Поэтому он взял свое пальто и сказал им: "Я пойду посмотрю."

Сказав это, он вышел и поехал, позвонив Шан Инжуну. После одного короткого гудка, тот сразу же ответил.

"В какой больнице?"

"В Детской больнице при медицинском университете."

Шан Инжун повесил трубку, а Шан Лин открыл глаза и устало спросил у Шан Инжуна, сидевшего за рулем: "Папа приедет?"

Шан Инжун не ответил, немного проехав, он сказал: "Ты специально заболел?"

Шан Лин не взглянул на него, его маленькое лицо было опущено очень низко, он кивнул и тихо сказал: "Я хочу, чтобы вы оба были рядом. Я буду слушаться в будущем."

"Я сказал, что решу эту проблему," — холодно сказал Шан Инжун.

Шан Лин опустил голову, его лицо, так похожее на лицо Шан Инжуна, было совершенно безжизненным. Через некоторое время он тихо сказал: "Я не хочу больше ехать за границу. Я хочу, чтобы папа отвез меня в детский сад."

"Я сказал, что не отправлю тебя за границу," — спокойно сказал ему Шан Инжун. — "Не позволяй ему думать, что ты специально все это подстроил, иначе он больше никогда в жизни тебя не полюбит."

Глава 98

Гуань Лин приехал в больницу, но не пошел сразу к Шан Лину. Он только позвонил Шан Инжуну, спросил, все ли в порядке, и после утвердительного ответа сказал: «Хорошо», а затем повернулся и ушел.

Вернувшись, он обнаружил, что отец и мать Хэ были увезены послушным зятем развлекаться, а Хэ Нуаньян остался дома, готовя для него суп.

"Ли Цин не ждал тебя?" — Гуань Лин, вернувшись, не увидел Ли Цина и немного удивился.

"Я сказал ему, чтобы он пошел первым," — ответил Хэ Нуаньян, сначала подав Гуань Лину чашку с куриным супом, а затем добавив еще половину чашки с лапшой в суп.

"Мм, на улице холодно, потом оденься потеплее," — добавил он.

"Ты тоже иди."

"Я не пойду," — Гуань Лин немного смутился. "Если господин Шан не поймет намек и снова подойдёт, это будет неловко."

Взгляд Хэ Нуаньян сразу же похолодел, не говоря ни слова.

Что касается господина Шана, который пришел испортить ему настроение в Новый год, Гуань Лин решил просто не реагировать и оставаться спокойным.

Шан Инжун, вероятно, знал, что наступил канун Нового года, и хотел проявить себя, поэтому и появился, верно?

Этот человек настолько привык к тому, чтобы не бояться ничего, что даже когда делает глупости, выглядит уверенно и спокойно.

Гуань Лин сел в машину, последовал за машиной Хэ Нуаньяна и поехал вместе с ним к месту, где он встретится с семьей, а затем уже уехал.

В процессе Хэ Нуаньян позвонил и сказал ему убраться, но Гуань Лин, который согласился быть его "стражем-охотником", рассмеялся, так что Хэ Нуаньян вообще вышел из себя.

Он изначально собирался отвезти Хэ Нуаньяна, но тот должен был поехать на машине, так что Гуань Лин решил воспользоваться способом "следования", чтобы сопровождать его.

По правде, Гуань Лин был обеспокоен тем, что на дорогах в последнее время небезопасно, и не хотел отпускать Хэ Нуаньяна одного.

Большинство его охранников тоже взяли отпуск, и не было возможности отправить кого-то следить за Хэ Нуаньяном, но сейчас за Гуань Лином все еще шли два охранника, и, по сути, это было его способом хоть как-то защитить Хэ Нуаньяна.

После того как Гуань Лин довез Хэ Нуаньяна, он позвонил своим охранникам и попросил их собрать всех, кто может сменить дежурство, и пригласить их к нему домой на горячее мясное блюдо.

Эти охранники были независимыми людьми, и, как только они прибыли в дом Гуань Лина, тот отпустил их с легким поручением, и они начали действовать. Гуань Лин выбрал хорошее вино для них и раздал каждому конверты с деньгами, при этом попросив их на ближайшие дни по возможности немного расслабиться, перераспределив рабочие смены и сделав так, чтобы у них было время на отдых.

На самом деле, эти охранники остались работать только потому, что у них не было дома, но главный сказал, что они должны выполнять свою работу, и они все согласились.

Гуань Лин также заявил, что в ближайшие несколько дней останется дома и никуда не пойдет. Он собирался выйти только на седьмой день праздников, когда все сотрудники должны были быть на своих местах.

Гуань Лин сказал, что если он останется дома, то так и будет — каждый день спать и читать, не выходя на улицу.

Когда наступил седьмой день нового года, и большинство людей вернулись на работу, Гуань Лин тоже вышел из дома. Он поздравил с праздниками несколько крупных фигур города и покинул его.

Он попросил А Цина сохранить его маршрут в тайне и он провел за пределами города два месяца, прежде чем вернуться. Причина его возвращения была связана с тем, что Ли Цин сломал ногу, и Гуань Лин решил вернуться, чтобы проверить, как он.

Не прошло и двух дней, как он получил звонок от Тан Хаотао, который сказал, что раз Гуань Лин вернулся, ему стоит посетить встречу в компании, где его мнение необходимо для принятия решения по некоторым вопросам.

После того как Гуан Лин и генеральный директор Шан снова встретились в офисе, где они обсудили важные вопросы и завершили дела, наступила поздняя ночь. Тогда Тан Хаотао предложил пойти поесть на ночь.

Гуань Лин отмахнулся, говоря: "Забудь, мне пора спать."

Тан Хаотао улыбнулся и сказал: "С твоим желудком, тебе всё же стоит что-то съесть."

"Теперь почти зажило," — сказал Гуань Лин, потягиваясь и зевая. — "Дома еще есть еда, я что-нибудь перекушу."

"Правда не пойдешь?" — спросил Тан Хаотао, собираясь уходить. Он все еще стоял и ждал, пока Шан Инжун уберет документы.

Гуань Лин надел пальто и кивнул: "Нет."

Тан Хаотао взглянул на Шан Инжуна, затем на Гуань Лина, покачал головой с улыбкой и сказал шутливо: "Я вижу, что теперь ты неплохо прячешься от Инжуна."

Он шутил, и Гуань Лин тоже мог шутить, поэтому он сказал с улыбкой и самоиронией: "Я должен освободить место для новой любви господина Шана."

Гуань Лин помахал рукой, прощаясь, и пошел к машине. Сев в автомобиль, он сразу закрыл глаза и немного подремал.

А Цин доставил его домой, но сам не вернулся. Вместо этого он остался с двумя другими телохранителями, чтобы поспать в офисе клиентов. Слухи говорили, что в последнее время один из конкурентов "Ronguang" сбежал из тюрьмы, и ситуация становилась немного напряженной.

Цзянь Ху уже поприветствовал А Цина, поэтому А Цин, естественно, не посмел расслабиться. Он планировал не уделять много внимания делам "Ronguang" в этот период и сосредоточился на наблюдении за Гуань Лином.

Гуань Лин передал большую часть дел "Ronguang" другим. Теперь он хотел оставаться в тени, поэтому после этого инцидента он не мог выходить и хвастаться. Он даже был в доме Хэ Нуаньяна только один раз, а все остальное время разговаривал по телефону.

Цзянь Ху был очень обеспокоен. Приказав арестовать этого человека, он также пришел к нему лично. Даже начальник полиции пришел охранять его, что могло отпугнуть тех, кто хотел напасть на Гуань Лина.

Через несколько дней мужчина был пойман людьми Цзянь Ху. Подозрения Гуань Линя были сняты, и он вздохнул с облегчением. Он наконец мог пойти к семье Хэ.

Цзянь Ху отправил его, и по пути Гуань Лин попросил его на несколько дней не вертеться рядом с ним, а заниматься своими делами.

Цзянь Ху кивнул и сказал: "Отвезу тебя, а потом снова поеду на совещание."

Гуань Лин, немного устало, добавил: "Будь осторожен, учитывая мнения молодых людей в семье. Все-таки ты теперь его партнер."

По поводу Цинь Тяньтяня, Цзянь Ху не стал много рассказывать Гуань Лину. Услышав, что тот его упомянул, он спокойно ответил: "Он знает об этом и не будет беспокоиться."

"Если бы он действительно тебе нравился, он бы обратил внимание," — Гуань Лин с сожалением произнес, беспокоясь, что Цзянь Ху снова может все испортить.

"Тяньтянь очень умный, он понимает, что не бывает идеально всего. К тому же, мои чувства сейчас направлены на него. Ты, безусловно, мой друг, которого я буду защищать, как ты защищаешь меня. Он примет это, так что не недооценивай его. Хотя он и боится тебя, он не уступает нам по широте души. И в будущем не говори, что хочешь держать дистанцию, конечно, если ты настаиваешь, я ничего не смогу сделать." — спокойно сказал Цзянь Ху, не глядя на Гуань Лина и сосредоточив свой взгляд на дороге.

"Забудь об этом," — не согласился Гуань Лин с мнением Цзянь Ху, — "Молодой парень так много для тебя делает, тебе стоит проявить хоть немного уважения, это будет правильно."

Цзянь Ху не стал спорить с ним, и после того как он доставил Гуань Лина в дом Хэ, уехал.

Когда Хэ Нуаньян увидел машину, увозящую Цзянь Ху, увел Гуань Лина в дом, он сказал: "Цзянь Ху снова так за тобой бегает? Это уже слишком, не стоит так."

"Я тоже только что сказал," — Гуань Лин с усмешкой вздохнул, не зная, что еще добавить.

Он зашел в дом Хэ, где Хэ Нуаньян накормил его супом с ребрышками. Ли Цин, не желая показывать свое недовольство при родителях Хэ, лишь стрелял глазами в сторону Гуань Лина, но при этом Хэ Нуаньян наказал его, отругав за слабохарактерность.

Инцидент с побегом заключенного, который Гуань Лин пережил, был идеально решен под контролем Цзянь Ху. После того как А Цин вернулся в "Ronguang", чтобы заниматься своими делами, его встретил Шан Инжун.

"Шан Инжун," — А Цин вошел в кабинет с улыбкой.

Шан Инжун предложил ему сесть, а затем, закончив подписывать документы, спросил: "Сделали ли вы что-то с побегом Лю Луна?"

"Да, все решено," — ответил А Цин, кивая.

Шан Инжун положил ручку на стол и взглянул прямо на А Цина: "В следующий раз, если случится что-то подобное, скажи мне."

А Цин понял, что благодаря вмешательству Цзянь Ху, Шан Инжун узнал о ситуации только в последние дни.

Но теперь, когда все завершено, проблем больше не будет.

Шан Инжун был большим боссом, и А Цин, конечно, с должным уважением кивнул: "Хорошо."

Однако в глубине души он был немного скептически настроен. Раньше, если что-то случалось, это всегда решал сам Гуань Лин. Возможно, Шан Инжун сказал это лишь потому, что Цзянь Ху вмешался в ситуацию, да и сам А Цин это понимал.

Но в конце концов, что это изменяет? Цзянь Ху, будучи представителем силовых структур, уже сделал все, что нужно, и никогда не жаловался на то, что пришлось вмешиваться.

А Цин понимал, что если бы он был на месте Гуань Лина, ему было бы трудно жить рядом с таким, как Шан Инжун.

В сравнении с другими людьми, для самого Гуань Лина Шан Инжун действительно казался недостаточно выдающимся.

А Цин, конечно, не мог недооценивать своего босса. Он скрывал свои чувства презрения, контролируя их настолько, что никто не мог понять его настоящего мнения. Когда он покидал кабинет Шан Инжуна, он был таким же почтительным, как всегда.

Из-за того, что в прошлый раз его разговор был услышан Шан Инжуном, А Цин теперь стал более осторожным в своих словах и действиях, не желая снова попасть в неприятную ситуацию.

Поэтому, когда Хун Син подошел, чтобы поговорить с ним, А Цин ловко избегал прямых ответов, не вступая в разговор и не раскрывая никакой информации. Даже если это казалось неважным, он не позволял себе раскрывать ничего лишнего, даже в присутствии младших.

Когда А Цин вечером пришел к Гуань Лину и рассказал о ситуации с Шан Инжуном, Гуань Лин, как обычно, не проявил никаких эмоций, просто сказал: "Понял."

А Цин знал, что сейчас Гуань Лин не обращает внимания на такие вещи. Пока Шан Инжун сам не начнет провоцировать его, Гуань Лин не будет реагировать.

После того как А Цин стал фильтровать все звонки от Шан Инжуна для их босса, он понял, что для Гуань Лина этот человек уже не представляет никакой угрозы, и он окончательно отпустил ситуацию.

По его словам, пока это не касается официальных дел, господин Шан может делать все, что захочет, главное, чтобы это не затрагивало его интересы и не касалось его имиджа.

К лету Гуань Лин больше не посещал публичные мероприятия. Иногда, когда нужно было обсудить дела, он использовал частные проходы, и его лицо стало реже появляться на людях.

Гуань Лин тоже хотел медленно исчезнуть из виду людей, то же самое произошло и с Шан Инжуном.

Со временем у господина Шана, который всегда сталкивается со многими искушениями, всегда будут другие возможности. Когда он узнает, что больше ничего не может от него получить, Шан Инжун также должен переключить свое внимание на других.

Гуань Лин не искал никого другого. Он действительно боялся Шан Инжуна. Он боялся, что если найдет кого-то, то может снова затронуть какую-то уязвимую точку Шан Инжуна, что приведет к его дальнейшему преследованию и вмешательству в его жизнь.

Он спокойно и мирно жил своей жизнью, занимаясь садоводством и мелкими делами, чувствуя спокойствие, которого не испытывал раньше.

Но это спокойствие продлилось недолго, его снова нарушили.

Цзянь Хан привел Шан Лина к нему.

Шан Лин несколько раз болел и каждый раз просил увидеться с Гуань Лином, но Гуань Лин не пошел. Он сделал для этого ребенка все, что мог, был как можно лучше для него, но теперь он не хотел больше появляться в жизни Шан Лина ни на секунду, даже если тот будет ненавидеть его за это. Гуань Лин был готов принять эту ненависть.

Однако Шан Лин, как и его отец, обладает талантом упорства.

Он пришел с Цзянь Ханом, и Гуань Лин не мог ничего поделать, как только принять этих двоих детей.

Цзянь Хан привел Шан Лина, сбежавшего из дома, к Гуань Лину из-за чувства верности к этому мальчику. Шан Лин стоял у ворот детского сада с маленьким рюкзачком и долго плакал. Под влиянием его слез Цзянь Хан, проявив мужество, сумел скрыться от взгляда водителя семьи Шан, и вместе с мальчиком отправился к Гуань Лину.

Он и не знал, что Гуань Лин, как взрослый, совсем не хотел встречаться с этим маленьким Шан Лином.

Гуань Лин был вынужден позвонить Шан Инжуну и попросить, чтобы его ребенок вернулся домой. Он не мог ничего сказать Цзянь Хану, поэтому предложил им поиграть, а сам приготовит для них закуски.

Однако приезд Шан Лина оказался настоящей неприятностью. В тот вечер Шан Инжун пришел и не уходил, застряв на диване Гуань Лина на долгое время, а покинул дом только после ужина.

На следующий день он снова пришел с Шан Лином.

Гуань Лин решил, что больше не вернется домой.

В тот вечер он получил звонок от А Цина, что Цзянь Хан снова привел Шан Лина к нему, но не собирался возвращаться.

Зато поступил звонок от Цзянь Ху, который сказал, чтобы Цзянь Хан не контактировал с Шан Лином, потому что у ребенка сейчас сильная реакция, он очень расстроен.

Цзянь Хан только немного поправился и снова мог ходить на занятия с другими детьми, как и раньше, без страха заводил новые дружбы. Гуань Лин не хотел вмешиваться в его активную жизнь и решил, что такие вопросы лучше, чтобы Цзянь Хан решал сам, взрослым не стоит слишком вмешиваться.

Взрослые, конечно, не могли объяснить Цзянь Хану природу того, почему Шан Лин искал его, и сам Цзянь Хан понимал, что Шан Лин просто хотел, чтобы он помог найти его отца. Цзянь Хан сказал взрослым, что не мог вытерпеть, как Шан Лин плакал, и семья Цзянь Хана ничего не могла с этим сделать.

Так что, не прошло много времени, как Гуань Лин вернулся домой.

Цзянь Хан привел Шан Лина к нему на 17-й день, но так и не нашел его. После того как он потерял сознание прямо у дверей своего дома, Гуань Лин вынужден был встретиться с Цзянь Ху, но с Шан Лином или Цзянь Ханом он так и не встретился.

Изначально он думал, что после того, как Цзянь Хан потерял сознание, Шан Лин перестанет настаивать.

Но кто бы мог подумать, что после того как Цзянь Хан поправится, он снова приведет Шан Лина к нему.

На этот раз инициатором стал не Шан Лин, а Цзянь Хан.

Прошло еще полмесяца, и когда наступили летние каникулы, Цзянь Хан перестал играть с другими детьми и каждый день приводил Шан Лина к нему. Гуань Лин не смог не сдаться.

Он боялся, что в жаркую летнюю погоду Цзянь Хан снова заболеет.

Поэтому ему пришлось вернуться домой и специально встретиться с этими двумя детьми.

Вновь увидев Шан Лина, Гуань Лин почувствовал, что этот ребенок, который не отходит от Цзянь Хана ни на шаг, стал для него немного чуждым.

Не в плане внешности, а именно по его ауре.

Шан Лин больше не любил капризничать, даже перестал плакать. Сидя в доме Гуань Лина, он поил Цзянь Хана водой, угощал их закусками, и ему нужно было, чтобы Цзянь Хан съел хотя бы один кусочек, прежде чем он сам примет пищу. Он делал всё, что Цзянь Хан говорил, сидел смирно, когда тот просил, и, если Цзянь Хан велел позвать "папу", он обязательно повторял.

Такая искренняя мягкость и послушание по отношению к Цзянь Хану были очевидны — Шан Лин теперь полностью полагался на Цзянь Хана, который был старше его на несколько лет.

Раньше Гуань Лин видел в нем хитрость, жестокость и холод, но теперь всего этого не было.

Цзянь Хан действительно был готов заботиться о Шан Лине, и, видя этих двоих детей, Гуань Лин не мог не вздохнуть с тоской. Когда Шан Инжун пришел за ним, он спокойно поговорил с ним.

Он был готов принять Шан Лин в будущем, но не хотел, чтобы Шан Инжун появлялся перед ним.

Когда он спокойно это сказал, Шан Инжун долго стоял перед ним в оцепенении, а затем ушел, не сказав ни слова.

С тех пор Цзянь Хан проводил все летние каникулы в доме Гуань Лин вместе с Шан Лином. Гуань Лин научил их читать и писать, что принесло им особое счастье.

Хэ Нуаньян часто приходил, чтобы помочь присмотреть за детьми и приготовить что-то поесть. Жизнь Гуань Лина стала более упорядоченной и полноценной, и он действительно начал чувствовать себя счастливым.

Цзянь Хан с детства был независим, но он действительно заботился о Шан Лине, и его привязанность к Гуань Лину не была меньше, чем к своей родной матери, несмотря на то, что самым почитаемым и уважаемым человеком для него всегда был его отец, Цзянь Ху.

На самом деле, Гуань Лин не особо нуждался в том, чтобы заботиться о этих двух маленьких взрослых. Цзянь Хан был самостоятельным, а сейчас Шан Лин, который с радостью заботился о Цзянь Хане, практически все свое внимание уделял ему. Он делал все, что Цзянь Хан просил, и в результате его энтузиазм по отношению к Гуань Лину как бы исчез, осталась только вежливость.

Гуань Лин, видя, как Шан Лин и Цзянь Хан искренне счастливы вместе, улыбался, наблюдая за их игрой — у детей есть своя удача и свой путь. Когда это касается взрослых, если можно быть оптимистом, то нужно им быть.

Цзянь Хан может оказать на Шан Лина хорошее влияние, и Гуань Лин считал это настоящим везением для Шан Лина. Хотя он больше не хотел быть его отцом, если Шан Лин может стать лучше, стать счастливым и радостным, то если он может поддержать это, он будет стараться поддерживать.

Поэтому, когда наступила осень, Цзянь Хан предложил Шан Лину учиться в одной и той же школе, и Шан Лин с надеждой взглянул на него. Увидев эти два детских взгляда, Гуань Лин всё же решил поговорить с Цзянь Ху и Шан Инжун о этом.

Цзянь Ху и Шан Инжун находятся в разных сферах и живут в разных местах, соответственно, их дети учатся в разных начальных школах. Переводить их в одну школу не будет проблемой для обоих отцов, но сложность заключалась в их отношении к этому вопросу.

Цзянь Ху согласился. По сравнению с Цинь Тяньтянем, отношение Цзянь Хана к нему было как к старшему брату, а отношение к Гуань Лину сочетало в себе черты как друга, так и матери. Гуань Лин всегда оказывал на Цзянь Хана хорошее влияние. Даже несмотря на все дела с Шан Инжуном, Гуань Лин всегда старался смотреть на ситуацию с позитивной стороны и учил Цзянь Хана быть более терпимым и великодушным. Это все было положительное влияние. Кроме того, влияние самого Цзянь Ху как отца и воспитание от других достойных членов семьи также сыграло свою роль. Несмотря на свой юный возраст, Цзянь Хан был уже весьма зрелым. Цзянь Ху считал его жизнь как свою и, естественно, уважал его решения. Даже несмотря на то, что Цзянь Хан был еще мал, и с учетом того, что Гуань Лин тоже был вовлечен, Цзянь Ху знал, что Гуань Лин — человек, обладающий хорошим чувством меры. Если он сказал свое слово, значит, он готов нести за это ответственность. В конечном итоге, Цзянь Ху считал, что заботиться о Цзянь Хане в таком ключе было хорошим решением.

Гуань Лин действительно мог научить Цзянь Хана многому. Каждый шаг этого человека был пропитан стойкостью и терпимостью, что требовало немалых умений и мудрости, чтобы достичь того положения, в котором он сейчас находился. Его опыт в отношении людей и дел был настолько глубоким, что даже Цзянь Ху не мог бы сказать, что он более всесторонне подготовлен, чем Гуань Лин.

Цзянь Ху быстро согласился, а вот с Шан Инжуном Гуань Лин все же решил встретиться лично и назначил встречу в одном из чайных домов.

Он хотя и не предложил стать учителем Шан Лина, но все же выразил свою готовность немного позаботиться о нем. Его слова были очень вежливыми, и после того как он закончил, Шан Инжун, который все это время внимательно слушал, кивнул и прямо сказал: "Лучше и быть не может."

Гуань Лин тут же рассмеялся. Он посмотрел в спокойные глаза Шан Инжуна и почувствовал, что никогда раньше не мог себе представить, чтобы так общаться с Шан Инжуном.

Без любви и ненависти, без близости, но и не чуждые, спокойные, как будто все прошлые обиды уже исчезли и больше не влияли на настроение.

В этом году на Новый год Гуань Лин остановился в доме Хэ Нуаньяна, и вся семья сразу же заболела высокой температурой после ужина.

Отец и мать Хэ уже были стариками за 80, и этот внезапный жар поставил их на грань жизни и смерти. У Хэ Нуаньяна, Ли Цина и Гуань Лина тоже внезапно поднялась высокая температура. Из-за того, что в этом году Гуань Лин дал всем своим телохранителям выходной, в канун Нового года ночью Гуань Лин, весь покрытый холодным потом, отвез всю семью в больницу. Хэ Нуаньян успокаивал своих едва дышащих родителей и Ли Цина, который был в бреду из-за высокой температуры. После того как они прибыли в больницу, ответили на вопросы врачей и увидели, как троих остальных увезли в реанимацию, Гуань Лин и Хэ Нуаньян, наконец, расслабились и потеряли сознание.

Они были последними, кто упал, и их состояние было наиболее тяжелым. Блюда на их новогоднем ужине были отравлены, и, благодаря рвоте, состояние отца и матери Хэ и Ли Цина немного улучшилось, что позволило их быстрее спасти. Однако, Гуанб Лин и Хэ Нуанбян, которые смогли сдержаться и не упасть, после оказания первой помощи не пришли в сознание даже через десять часов. Оба были в крайне слабом состоянии, и только их едва слышный пульс свидетельствовал о жизни.

Тот, кто отравил их, был единственным подозреваемым — биологический отец Хэ Синь, который пришел в их дом днем того дня. Он потерпел неудачу в бизнесе и пришел к Хэ Нуаньяну и Ли Цину за деньгами. Ли Цин уже помогал ему раньше, но в этот раз Хэ Нуаньян не стал терпеливо выслушивать и сразу сказал, что деньги он не даст.

После этого Ли Цин, который молча посмотрел на него, пошел к бывшему мужу Хэ Нуаньюэ. К счастью, Цзянь Ху вовремя приехал и не позволил Ли Цину расправиться с ним ножом.

Шан Инжун прибыл первым, и как раз в момент, когда Ли Цин, решив, что Хэ Нуаньян умер, с лицом, лишенным всякой надежды, сильно оттолкнул медсестру и вышел, он тоже подумал, что Гуань Лин умер. Он прямо потерял силы, глаза широко раскрылись от ужаса, и он растерянно упал рядом с больничной койкой Гуань Лина.

Глава 99

Когда Гуань Лин проснулся, он услышал громкий плач. Он слегка обошел людей рядом с ним и посмотрел в сторону источника звука. Там он увидел пожилого мужчину Ли Цина, который без стыда громко рыдал, а лицо Хэ Нуаньяна было серо-голубым, видимо, от злости.

Гуань Лин с удовлетворением подумал, что Ли Цин теперь получит по заслугам, но сам не заметил, что его собственное лицо тоже стало серо-голубым. Он не знал, что три часа назад их обоих сочли мертвыми, и это чуть не испугало окружающих до смерти.

В это время Хэ Нуаньян уже пытался остановить Ли Цина от смущения, поэтому Гуань Лин отвел взгляд и дважды устало моргнул. Затем он увидел седовласого мужчину рядом с собой. Он был слегка ошеломлен на мгновение, не зная, как его поприветствовать. Он кивнул ему и привычно полез в карман брюк за телефоном, намереваясь связаться с А Цином.

Он не нашел своего мобильного телефона, и его не было при нем, но когда он поднял глаза, то увидел А Цина, стоящую в углу двухместной комнаты. Гуань Лин слабо улыбнулся.

Гуань Лин бросил взгляд на А Цина и подошел. Затем он опустил голову и прошептал ситуацию на ухо Гуань Лину. Рассеяв сомнения босса, он встал и стал ждать дальнейших указаний.

Услышав, что люди были пойманы и что их жизни не в опасности, и что им нужно будет отдохнуть максимум месяц, Гуань Лин почувствовал облегчение. Он повернулся к Шан Инжун и спокойно сказал: "Спасибо, что пришел ко мне, А Цин, проводи, пожалуйста господина Шана."

Сказав это, он закрыл глаза, намереваясь продолжить спать.

Он только что проснулся и почувствовал, что его тело немного тяжелое, а голова немного заложена. Сейчас не время использовать мозг или пялиться на господина Шана.

Он не хотел иметь дело с этим большим Буддой, когда тот был психически болен.

Гуань Лин выписался из больницы и переехал в дом Хэ. После происшествия с пищевым отравлением семья стала менее расположена к гостям, но Гуань Лин всё же был занят делами, и с охраной в доме было неудобно передвигаться, так что не прошло и пары дней, как он снова вернулся домой.

После его возвращения А Цин привел с собой диетолога, и теперь в доме жил и он. Цзянь Хан узнал, что Гуань Лин заболел, и пришёл с Шан Лином, чтобы приготовить для него куриный суп. Суп получился, но кухня была в полном беспорядке.

К счастью, в доме уже были наняты слуги, иначе, с учетом того, насколько Гуань Лин был ослаблен, он не смог бы справиться с таким объемом работы.

Шан Инжун пришел к Гуань Лину через неделю после его выписки. В тот день он в саду поднимал упавший цветочный горшок. Гуань Лин как раз сидел у окна и читал, случайно заметив его, сдержанно улыбнулся.

Когда человек вошел, Гуань Лин попросил А Цина налить ему воды и по-дружески спросил Шан Инжуна: "Закончил работу?"

Шан Инжун кивнул, подошел и сел напротив него.

"Стало получше?"

"Неплохо," — Гуань Лин ответил ему улыбкой.

"На этот раз я пойду и встречусь с господином Ге."

На следующей неделе предстояло встретиться с господином Гэ для обсуждения дел. Этот старик был непростым человеком, и Гуань Лин чувствовал, что сейчас у него не так много сил, чтобы справиться с этим. Поэтому он кивнул: "Хорошо."

Все это касается дел "Ronguang". Сейчас он болен, так что если босс выйдет и подменит его, это вполне логично.

В этот момент А Цин принес воду, а заодно и лекарства для Гуань Лина.

Пока Гуань Лин принимал лекарства, Шан Инжун не сводил с него глаз. Эти глаза, привыкшие к холодному выражению всю жизнь, сейчас выглядели необычайно сосредоточенными. Под таким пристальным взглядом Гуань Лин не удержался от улыбки после того, как проглотил таблетки: "Что? Мой цвет лица сильно отличается от того, что был раньше?"

Шан Инжун словно не ожидал такой легкости в его тоне, на мгновение застыл, а потом покачал головой: "Нет."

Он не сказал ничего больше, но и не собирался уходить. Гуань Лин немного подумал, а потом, раз другого выхода не было, решил сам намекнуть: "Что-то еще?"

Шан Инжун, похоже, был удивлен не только его спокойствием, но и такой прямолинейной попыткой выпроводить его. Услышав вопрос, он долго молчал, но все же не ушел.

Он снова сидел молча, как и прежде.

Гуань Лин с некоторым бессилием смотрел на то, как тот тратит на него свое время. Честно говоря, к этому моменту у него действительно не осталось ни капли чувств к Шан Инжуну, а тот, похоже, так и не научился вовремя отступать.

Этот человек… Половину жизни был таким. Гуань Лин уже старался относиться к нему с пониманием, а из-за тех десятков лет их запутанных отношений даже считал, что должен заплатить за это определенную цену. Но сколько бы он ни отступал, Шан Инжун, похоже, не собирался отпускать его, пока тот не найдет себе замену.

Но зачем? Времени еще достаточно. Почему бы не поискать кого-то, кто действительно подойдет?

"Инжун." — Раз он не собирался уходить, Гуань Лин тоже не мог просто позволить ему сидеть тут без конца. Он мягко повторил: "Что-нибудь еще?"

Шан Инжун молчал, но прежде чем Гуань Лин успел снова заговорить, он наконец произнес, в голосе слышалась усталость: "Я просто посижу. Только посижу. Не гони меня."

Сказав это, он потер лоб и посмотрел на Гуань Лина с горькой улыбкой.

Через некоторое время он уснул прямо на диване.

Гуань Лин, увидев это, слегка нахмурился.

Когда А Цин подошел и молча взглянул на него, спрашивая, что делать, Гуань Лин покачал головой и велел его не будить.

Он хотел бы прогнать его, но не хотел делать это слишком бесцеремонно.

Шан Инжун проспал до самой темноты и так и не проснулся, но Гуань Лин не велел его будить. Он поужинал, прогулялся и затем отправился спать.

На следующее утро, проснувшись, он увидел за обеденным столом не только Шан Инжуна, но и Шан Лина.

Шан Лин, заметив его, сразу вскочил со стула, даже не допив молоко. Он лишь бросил на Гуань Лина взгляд, но ничего не сказал и не позвал его «папа».

Теперь он больше не звал Гуань Лина «папа» по собственной инициативе. Только если Цзянь Хан напоминал ему, тогда он произносил это слово.

Сейчас Цзянь Хана рядом не было, и, помимо вежливого послушания, на его маленьком лице не было ни тени улыбки.

Гуань Лин не слишком заботился о том, что творится в душе ребенка. Детский мир, хоть и казался простым, на самом деле не содержал в себе ничего особенно достойного восхищения. В этом мире слишком часто самые искренние и прямолинейные вещи оказывались самыми болезненными. Детские мысли, хоть и выглядели простыми, порой были ничуть не менее жестокими, чем у взрослых.

Что касается Шан Лина, Гуань Лин считал себя взрослым человеком. Если сказать немного самонадеянно, он ведь и вырастил Гуань Лина, будучи старшим, а старший должен вести себя соответствующе, что, конечно, включает в себя терпимость к детской ненависти.

Поэтому, что бы Шан Лин ни думал, Гуань Лин на это не обращал внимания. Главное, чтобы Шан Лин вырос нормальным человеком.

Что касается того, ненавидит ли он его или просто не любит, Гуань Лин не придавал этому особого значения — в конце концов, восприятие добра и зла у каждого свое, и Гуань Лин не ожидал, что Шан Лин должен его любить просто потому, что он сам считает себя хорошим для него.

"Ты пришел сюда один?" — спросил Гуань Лин, подходя к нему. Он подвинул чашку с молоком, которую тот уже наполовину выпил, предлагая продолжить. Затем он сел в сторонке, ожидая, когда диетолог принесет завтрак.

В какой-то момент Гуань Лин взглянул на Шан Инжуна, и их взгляды встретились. Он пристально смотрел на него, но Шан Инжун, казалось, не заметил этого, просто отведя взгляд.

"Нет, меня привез дядя водитель," — сказал Шан Лин, опустив глаза, что придавало ему вид послушного ребенка.

"Ммм..." — Гуань Лин кивнул. Школа еще не началась, и Шан Лин не должен был идти в школу. Хотя Гуань Лин не возражал, чтобы он часто приходил к нему, присутствие отца и сына вместе в этом доме иногда все же казалось несколько неуместным.

Особенно после завтрака, когда Шан Инжун выходил, его походка была такая, как будто он собирался вернуться вечером. Гуань Лин все же показал А Цину жест, чтобы тот вывел Шан Лина и попросил Шан Инжуна отправить сына обратно.

Когда А Цин взял Шан Лина на руки, тот уже понял намерения Гуань Лина. Он поднял голову и, точно так же, как и его отец, холодно посмотрел на него своими ледяными глазами.

Гуань Лин мягко смотрел на него. Хотя это и было жестоко по отношению к такому маленькому ребенку, он понимал, что пришло время, чтобы тот понял: в этом мире не все можно получить просто по желанию.

Если он поймет это, то будет знать, где проходит грань, а не будет, как его биологический отец, который, даже не любя, не мог отпустить, потому что привык.

Изначально А Цин должен был отвезти Гуань Лина в больницу на повторное обследование, но в последний момент за руль сел другой охранник.

А Цин пересел в другой автомобиль.

Гуань Лин проехал в машине охранника всего десять секунд, прежде чем попросил его позвать А Цина.

Когда А Цин подошел, Гуань Лин заметил на его лице маленькую царапину, которая походила на след от когтей, оставленный где-то на его щеке.

Следы были незначительные, но из них просочилась кровь.

"Это Шан Лин сделал?" — спокойно спросил Гуань Лин, сидя в машине.

А Цин, стоящий у двери машины, горько усмехнулся: "Маленький господин просто в плохом настроении."

"Правда?" — Гуань Лин равнодушно ответил и больше не стал продолжать разговор. Он жестом пригласил А Цина сесть в машину и велел охраннику начинать движение.

Машина проехала какое-то расстояние, и, наконец, А Цин не выдержал, заговорив первым.

"Маленький господин эти два года прожил очень тяжело. Говорят, что после ночных кошмаров, которые он пережил в американской школе-интернате, он хоть и немного поправился, но все равно не стал намного лучше. Врачи говорят, что у него есть психологическая травма, поэтому иногда его поведение действительно бывает более резким, чем у обычных детей."

"Ммм," — Гуань Лин слегка кивнул, не собираясь продолжать разговор с А Цином.

А Цин, естественно, знал, за каким человеком он следует. Он все знал ясно и имел собственное суждение, которое не могли поколебать другие.

Что касается Шан Лина, то, поскольку он связан с ребенком семьи Цзянь, А Цин знал, что Гуань Лин уже достаточно ответственно относится к нему. Однако, если Шан Лин продолжит работать с отцом, пытаясь манипулировать Гуань Лином, этот ребенок может добиться прямо противоположного результата и в конце концов ничего не получит.

Проделки этого ребенка были такими неуклюжими, особенно перед Гуань Лином, который был хитрее старого лиса, что было действительно трудно воспринимать его всерьез. Единственная причина, по которой он мог терпеть его до сих пор, заключалась в том, что он не хотел поднимать шум по этому поводу.

Но если он пересечет черту, то цена будет такой, что такой маленький ребенок, как Шан Лин, не сможет себе позволить.

Гуань Лин на самом деле немного рассердился, но, обдумав ситуацию, решил не воспринимать ее всерьез.

Шан Лин действительно еще молод.

Впрочем, позже Гуань Лин все же сходил в дом семьи Цзянь, чтобы поговорить с Цзянь Ханом. Они договорились, что, если будут приходить к Гуань Лину, то это будет происходить каждое воскресенье, и они будут проводить там полдня.

Поскольку Гуань Лин нужно было восстановиться, Цзянь Хан, как настоящий мужчина, твердо решил, что нужно обеспечить его отдых, чтобы тот мог полностью поправиться.

Перед уходом Цзянь Хан взял Гуань Линя за руку и неохотно сказал ему, что если дядя Гуань в воскресенье тоже устанет, то им не обязательно приходить.

От этих слов сердце Гуань Лина стало мягким. Иногда он не мог понять, почему Шан Лин, которого он сам вырастил, может игнорировать его всего за несколько дней, а Цзянь Хан, с которым они встречаются лишь иногда, всегда находит слова, чтобы утешить его... Видимо, между людьми, вне зависимости от того, кто это, всегда важно, чтобы была общая энергия и судьба, которая их связывает.

Как и его отношения с Шан Инжун, какие бы усилия и запутанности ни были, в конце концов он все равно не смог победить в борьбе с тем, как тот воспринимал других людей. Ведь именно из-за того, что когда-то он обратил внимание на Шан Инжуна, у него и появились эти десять лет преследования, приведшие к нынешнему результату.

Судьба, как приходит, так и уходит. Если она не приносит хороших результатов, значит, это действительно дурная судьба.

Когда Шан Инжун собирался поехать к Гуань Лину вечером, он услышал от Хун Синя, что Гуань Лин уже поехал в дом семьи Хэ.

Семья Хэ сейчас закрыла двери для посетителей, и Шан Инжун, не задумываясь, знал, что его тоже не пустят.

Вернувшись домой, он заметил, что дверь в комнату Шан Лина плотно закрыта. У него не было настроения утешать его, и после ужина он пошел в свой кабинет. В первое время он не мог сосредоточиться на работе, но спустя некоторое время, после того как его подчиненные пришли с делами, он наконец погрузился в рабочие задачи.

Была полночь, когда он закончил свою работу. Когда он пошел в ванную, чтобы принять душ, он несколько минут играл с пустой бутылкой из-под масла, прежде чем встать под воду, чтобы принять душ.

Когда он собирался ложиться спать, управляющий принес стакан воды и сообщил, что Шан Лин не поел ужин.

Характер Шан Лина теперь стал немного похож на его собственный в прошлом. Он игнорирует всех, холоден и упрям. В последние несколько месяцев было лучше, но сегодня утром он снова взорвался.

Шан Инжун посмотрел на своего сына, который был так похож на него, и подумал, что ему будет жаль его. Однако, возможно, это потому, что не он его воспитал. Хотя он знал, что должен быть добр к своему сыну, большую часть времени он просто наблюдал и холодно судил ребенка. Даже если он совершал ошибку, он напоминал ему об этом один или два раза, но у него никогда не хватало терпения сделать это больше трех раз.

Он знал, что несмотря на все попытки улучшить отношения с Шан Лином, рано или поздно ему придется столкнуться с тем, что он все равно не сможет избежать конфликта с Гуань Лином. Но что будет, если он действительно ошибется? Гуань Лин не будет искать его, чтобы накричать, и уж точно не будет снова принимать его, как он делал с Шан Лином.

Он будет уходить, прячась, как будто если он поднимет голову, он сможет избежать этой ситуации и почувствовать себя свободным, как если бы он мог сбежать от этого всего.

На самом деле, Шан Инжун тоже хотел найти кого-то, чтобы просто жить спокойно. Гуань Лин не был идеалом этого мира. Если честно, помимо того, что он обладал выдающимися способностями и был гораздо более расчетливым, чем большинство людей, его внешность и характер далеко не то, что могло бы понравиться любому.

Обычная внешность, мягкий до почти бесхарактерности характер — какой мужчина станет сильно любить или беспокоиться?

Но именно такой Гуань Лин запечатлелся у него в сердце. Пусть он выглядел не так, как ему больше всего нравилось, но именно так выглядел человек, с которым он жил, который спал рядом с ним, который мог приказывать ему, что есть и что носить.

Шан Инжун не мог представить себе никого, кто мог бы заменить его, кроме Гуань Лина.

Незаметно, за десятки лет, Гуань Лин стал для него таким человеком.

Он давно знал, что может отдать "Ronguang" Гуань Линю, не опасаясь предательства со стороны Гуань Линя, но он все еще не был уверен, что ради Гуань Линя он сможет изменить своим врожденным увлечениям.

Он действительно любил людей, похожих на его отца — выдающихся, гордых. Восхищался ими, защищал их, потому что считал, что его влечение к такому типу людей было чем-то естественным. Будто бы, делая так, он защищал и того отца, которого потерял слишком рано.

Но Гуань Лин совсем не походил на его отца. Его характер был настолько мягким, что граничил с обыденностью. Даже когда позже он стал одним из трех владельцев "Ronguang", он нарочно занижал свою значимость. В нем не было ни одной черты, которая с первого взгляда могла бы поразить.

Лучшее в Гуань Лине — это то, что он умел достаточно любить себя. Даже если бы он разлюбил, он все равно мог бы отдать за него свою жизнь. И именно это заставило Шан Инжуна почувствовать нечто новое, взволнованное, как будто он никогда раньше не испытывал подобных чувств.

Но потом тот человек, которого нашла его мать, все же немного всколыхнул его сердце.

Шан Чао действительно был очень похож на его отца. На того гордого человека, который, даже зная, что ему осталось немного, все же оставил семье все, что у него было. В его взгляде, в его чертах, даже в этой слабости, пропитанной болезнью, было нечто до боли знакомое.

Так что, даже зная, что это ловушка, расставленная его матерью, он все равно в нее шагнул.

Он понимал, что никогда не уйдет от Гуань Лина ради Шан Чао. Но все же попробовал.

Он так потерял над собой контроль, что казалось, будто он действительно влюбился в Шан Чао...

Возможно, никто и не знал, что он поступал так лишь потому, что подсознательно верил — Гуань Лин не уйдет. Что когда он вернется и объяснит, расскажет, как развеял наваждение, оставшееся после смерти отца, Гуань Лин поймет его.

Гуань Лин так сильно его любит, разве он мог не понять?

Шан Чао слишком напоминал его отца, и поэтому он снова выбрал отказаться от Гуань Лина. В очередной раз, даже не задумываясь, он поместил Гуань Лина в ту роль, где его должны были простить.

Но в этом мире разве так легко получить прощение? Разве можно бесконечно пытаться и исправлять свои ошибки?

Шан Инжун знал, что значил насмешливый взгляд Гуань Лина. Тот открыто, без единого слова, смеялся над ним глазами, говоря: "Ты вернулся ко мне, потому что считаешь, что я незаменим. Но ведь ты действительно влюбился в Шан Чао, не так ли? Ты вернулся, чтобы сказать мне, что нашел свою настоящую любовь, и теперь мне пора уходить?"

Шан Инжун в глазах Гуань Лина прочитал все без остатка. Он понимал: Гуань Лин знал его даже лучше, чем он сам себя.

Да, если бы то чувство, которое Шан Чао вызвал в нем, не рассеялось, он бы отдал за него все. И тогда Гуань Лину осталась бы только вежливость — холодная, формальная. Больше он бы не дал ему ничего.

Гуань Лин видел его насквозь.

Иногда он задумывался: а может, Гуань Лин тоже понимал, что изменил его, сделал для себя единственным? Только теперь уже не любил его, поэтому ему было все равно?

Думать об этом было слишком больно, и Шан Инжун не позволял себе углубляться в эти мысли. В жизни было не так много вещей, которых он боялся. Одна из них — что Гуань Лин умрет. Теперь же появилась еще одна: что он отдал Гуань Лину все, а тому это даже не нужно.

Но какой смысл бояться, если все уже так и сложилось?

Кого бы он ни искал, никто не был похож на Гуань Лина. Он хотел бы отпустить его, смириться, начать новую жизнь с кем-то другим. Но стоило ему попробовать, как он снова вспоминал Гуань Лина.

Вспоминал, как тот прикрыл его собой и лежал у него на руках, раненый. Вспоминал, как плакал у него на плече, сломленный из-за него. Вспоминал, как в самые утомительные моменты просто притягивал его к себе, молча обнимал и целовал в лоб, утешая без слов.

Он и сам того не осознавал, но вся его жизнь уже была наполнена именем Гуань Лин.

Как он мог искать кого-то другого, если он каждый день скучал по Гуань Лин, и если человеком, которого он любил, стал Гуань Лин.

В ранние годы Гуань Лин часто говорил, что его взгляд слишком узок, что его упорство было скучным и пугающим. Он был прав. Эти годы прошли, но на самом деле он совсем не изменился. Он все тот же Шан Инжун, с тем же упорством и той же скучной привязанностью. Просто объект его привязанности изменился.

Если бы это было возможно, он бы, конечно, хотел отпустить Гуань Лина, дать ему свободу, позволить любить кого-то другого, жить новой жизнью… Но сейчас он любит только Гуань Лина. Если он отпустит его, то что останется от того Гуань Лина, которого он любил? Кто может ему это дать?

Всю свою жизнь, столько времени он отдал Гуань Лину, все свои чувства отдал этому человеку. Он может быть самым великодушным, может думать о том, как сделать Гуань Лина счастливым, но не может отдать его кому-то другому.

Он не может отдать человека, который его поддерживает, человека, которого он сейчас любит, кому-то другому. Он не хочет его отдавать, и он не может себе позволить отдать его.

Даже если тот человек больше не любит его.

Гуань Лин снова неявно наполовину отверг Шан Лина из-за его отношения.

Шан Инжун наблюдал за Гуань Лином, который даже сейчас не хотел открыто конфликтовать, и видел, как тот один раз в неделю встречается с его сыном. Он видел, как с помощью Цзянь Хана Шан Лин прошел путь от крайней ненависти и растерянности до более покорного и смиренного поведения. Он видел, как его сын постепенно и почти незаметно поддается влиянию Гуань Лина, и думал, что Шан Лин действительно счастлив.

Потому что он еще ребенок, и может получить прощение от Гуань Лина.

А вот он сам… ему нужно быть готовым к тому, что Гуань Лин может его прогнать, даже если он просто посмотрит на него.

Иногда ему даже не удается увидеть его ни разу за полгода или год.

Ну и что? Было бы хорошо, если бы он мог отпустить это, но даже в этом случае, без Гуань Линя, работа была единственным важным делом в его жизни.

В этом году через несколько дней после начала весны снова выпал снег.

Тан Хаотао в прошлом году узнал, что у него рак. Он несколько раз обсуждал это с Шан Инжуном и принял решение оставить свою работу, чтобы поехать на отдых в Норвегию, где работает его старший сын.

Вся его семья поддержала это решение, и врачи в Норвегии уже все подготовили. Старший сын Тан Хаотао нашел для их семьи дом, подходящий для пятерых человек.

Когда он уедет, его работа должна быть передана полностью, но в это время Шан Инжун тоже заболел. Несмотря на ежедневные уколы, которые ему ставили в офисе, он продолжал кашлять без конца.

После того как он откашлялся, раздался стук в дверь. Его горло болело после нескольких дней кашля, и, поднимая взгляд, чтобы жестом показать, что можно входить, он вдруг застыл.

Гуань Лин стоял в дверях, одетый в простой черный костюм, с пальто, которое, видимо, он только что снял. Его лицо, с изысканной красотой и легкой, почти невесомой улыбкой, казалось таким теплым, как ветер в снегу, что это одновременно мучило и привлекало. Он, с той самой улыбкой, заговорил: "Господин Тан попросил меня зайти. Могу ли я войти?"

Шан Инжун хотел заговорить, но кашель снова заставил его задыхаться, и он мучительно начал кашлять. Он не обращал внимания на боль, вызванную кашлем, и, не в силах остановиться, сильно кивнул.

Но, кашляв, он понял, что даже если он кивнул, никто этого не заметил. Все думали, что его кивок был просто результатом кашля. Гуань Лин все еще стоял у двери, вежливо смотрел на него, но не заходил.

Между ними была такая дистанция, что даже если он кивнул сколько угодно раз, даже если это был жест отчаянного молчаливого прошения, никто бы не заметил. А Гуань Лин стоял недалеко, с улыбкой, невозмутимо наблюдая за его борьбой, возможно, даже считая, сколько еще времени ему нужно, чтобы отпустить его.

Шан Инжун мучительно смотрел на Гуань Лина, который, сдержанно и уверенно, зашел и сел перед ним. В этот момент он впервые ярко ощутил пропасть между ними — Гуань Лин казался таким уверенным и спокойным, а он больше не был тем Шан Инжуном, который всегда справлялся с любыми трудностями.

Гуань Лин ждал, пока Шан Инжун прекратит кашлять, собираясь заговорить, когда в дверь вошел Тан Хаотао.

Он давно не видел Тан Хаотао, и хотя он знал о его состоянии через А Цина, все равно был потрясен, увидев его — такого иссохшего, словно осталась только кожа да кости.

Он был ошеломлен.

Тан Хаотао улыбнулся, увидев, как Гуань Лин застыл в замешательстве. Он подошел, похлопал его по плечу, подтянул кресло и сел рядом.

"Спасибо, что пришел," — сказал он с усталой, но теплой улыбкой. — "Я уже не могу продолжать, большую часть дел передал Инжуну, но есть кое-что, что просто невозможно передать кому-то другому. Кроме тебя, никто не сможет этим заняться..."

Тан Хаотао уже не хотел церемониться с Гуань Лином. Он был в отчаянии, что именно его пришлось попросить о помощи. Несмотря на то, что Шан Инжун говорил, чтобы больше не беспокоить Гуань Лина, работа в "Ronguang" была настолько огромной, а дела столь важные, что даже если Инжун возьмет на себя все, он не справится без посторонней помощи. Даже если бы все его обязанности были переданы, работа все равно бы не закончилась, потому что на все это нужно было двадцать четыре часа в сутки, без сна. А если из высшего руководства и найдется кто-то, кто мог бы занять его место, этого человека все равно нужно было бы оценить и обучить для того, чтобы он мог продолжить важные дела. На самом деле, даже если бы кто-то и занял его должность, важнейшие дела все равно оставались бы на плечах Шан Инжуна.

Гуань Лин обязательно должен был взять на себя эту работу, и Тан Хаотао не мог больше на что-то надеяться. Он уже не хотел заставлять Гуань Лина вернуться, но ситуация сложилась так, что это было неизбежно. На данный момент Шан Инжун не мог справиться с таким объемом работы один.

Без лишних раздумий, Тан Хаотао сразу перешел к делу, разделив свою нагрузку на треть и передав её Гуань Лину. Им понадобилось несколько часов, чтобы все решить. Во время разговора Тан Хаотао несколько раз хватался за баллон с кислородом, пытаясь восстановить дыхание.

Гуань Лин знал, что рак желудка Тан Хаотао на стадии третьей, фактически уже приближается к последней стадии. Лечение в дальнейшем было неопределенным, и результаты были непредсказуемы. Он уже не мог работать, и никто не знал, когда он может уйти. В тот вечер, когда Тан Хаотао позвонил ему, он только что потерял половину крови. Гуань Лин узнал об этом от А Цина, а вскоре получил звонок от Тан Хаотао, и в тот момент он не мог отказать.

Тан Хаотао в начале был для него настоящим учителем, и даже несмотря на все те грязные моменты, которые они пережили между собой, он оставался тем человеком, который всегда уважал его. Гуань Лин, хоть и был насторожен по отношению к нему, все равно не мог полностью избавиться от чувства благодарности и привязанности. Именно поэтому, когда Тан Хаотао обратился к нему, Гуань Лин не смог отказать и был вынужден вернуться.

После того как Тан Хаотао разделил свою работу, он встал и пошел в ванную. Гуань Лин, чувствуя себя беспокойно, последовал за ним. И в тот момент, когда он услышал продолжительный кашель Шан Инжуна, он увидел, как Тан Хаотао вырвало кровью несколько раз, покрыв раковину кровавым следом.

Тан Хаотао в конечном итоге был доставлен в больницу Хун Каном. Гуань Лин остался в офисе Шан Инжуна, наблюдая, как тот, сжав губы, продолжает кашлять без слов. После нескольких минут молчания Гуань Лин наконец усмехнулся, встал и мягко сказал: "Оставим дела на потом, возьми куртку, мы идем к врачу."

Шан Инжун последовал за Гуань Лином в больницу, он шел, когда тот шел, и останавливался, когда тот останавливался. Когда Гуань Лин попросил его открыть рот, он подчинился. Он не знал, что сказал врач, помнил только, что в конце концов уснул в машине, а плечо Гуань Лина было таким надежным, что он почувствовал себя в безопасности.

Он проснулся уже дома. Дворецкий сообщил, что Гуань Лин уехал в больницу, и посоветовал ему принять лекарства, выпить кашу и снова немного поспать.

Шан Инжун посмотрел на дворецкого, тот, казалось, знал, что он хочет узнать, и после паузы, немного нерешительно, сказал: "Господин Гуань не сказал, придет ли он снова."

Шан Инжун устало закрыл глаза, потряс головой, но все же принял лекарства. Через полчаса, выпив кашу, он уселся на диван.

Когда Шан Лин вернулся домой и увидел его, он замер на пару секунд, затем молча развернулся и ушел.

Шан Инжун даже не потрудился взглянуть на него. Он не отправил его за границу и нанял экономку и слуг, чтобы они заботились о нем. Что касается остального, Шан Лин мог заботиться только о себе.

Он дождался полуночи, задремал, но так и не увидел Гуань Лина. Он знал, что Гуань Лин не придет.

Проснувшись в темноте, Шан Инжун некоторое время сидел в тишине, прежде чем все же отправил сообщение Хун Сину, спросив о Гуань Лине. Получив ответ, что тот задерживается на работе, он долго сидел, держа в руках телефон, прежде чем тяжело вздохнуть.

К счастью, его не волновала ни жизнь, ни смерть.

Это был тихий день, когда Тан Хаотао отправился в Норвегию. Какой бы видной фигурой он ни был, теперь он был настолько худым, что от него остались только кости. Болезнь замучила его до такой степени, что он потерял всю свою энергию. Как бы он мог еще встречаться с людьми?

У Шан Инжуна вчера вечером была высокая температура, и он был слаб. Он сидел рядом с Тан Хаотао. Хотя он выглядел здоровым, он был ненамного лучше Тан Хаотао.

Гуань Лин уже несколько дней работает сверхурочно, все дела, как внутренние, так и внешние, были распределены под его руководством. Его горло с каждым днем становилось все более охрипшим от постоянных разговоров, а несколько бессонных ночей, включая прошлую, когда он еще заботился о Шан Инжуне, сделали его настолько уставшим, что он без сил облокотился на спинку кресла. В этот момент голова Шан Инжуна уже лежала на его плече, и у него не было сил беспокоиться.

Три главных руководителя "Ronguang" были на грани гибели. Если бы это стало известно, наверняка многие конкуренты бы радовались. Даже старые водители и охранники часто оборачивались, беспокоясь, что один, два или все трое могут умереть прямо в машине, и "Ronguang" оказался бы в хаосе.

Отправив Тан Хаотао на частный самолет, Гуань Лин уже был готов уйти, когда Тан Хаотао схватил его за рукав. Он долго смотрел на него, потом, наконец, произнес: "Мне жаль."

Сначала он хотел сказать Гуань Линю, чтобы тот пожалел Шан Инжуна, но когда он увидел, что глаза Гуань Линя налились кровью из-за бессонных ночей, он больше не мог говорить эти крайне эгоистичные слова.

Все, что он сейчас делает, это жалеет Тан Хаотао и Шан Инжуна... но кто, в конце концов, пожалеет его самого?

Вероятно, болезнь заставляет человека чувствовать себя одиноким и печальным. Тан Хаотао, наблюдая за Гуань Лином, который снова отдает все силы, чтобы помочь им, думал, что жизнь Гуань Лина действительно трагична. Он встретил таких людей, как они, расчетливых, неблагодарных, которые истощили его, не дав взамен ни счастья, ни покоя.

Когда самолет взлетел, Тан Хаотао смотрел на Гуан Лина, стоящего у машины, и на Шан Инжуна, который слабо положил голову на его плечо. Он снова прошептал: "Мне жаль."

Он мог только извиниться. Если бы у человека была следующая жизнь, в следующей жизни он бы держал Шан Инжуна подальше от него, не позволяя ему страдать из-за его эгоистичных желаний.

После того, как Тан Хаотао уехал, Гуань Лин думал, что ему еще нужно будет продержаться несколько дней в одиночку, но неожиданно, вернувшись, Шан Инжун снова взялся за работу. Хотя его дух был не в лучшем состоянии, он взял на себя основную часть работы, и, несмотря на это, его эффективность в решении официальных вопросов была не хуже обычной.

У них было пять контрактов, которые они должны были лично курировать. Убедившись, что с Шан Инжуном все в порядке, Гуань Лин постепенно встречался с высшим руководством, чтобы выбрать людей, которые возьмут на себя часть дел.

Уход Тан Хаотао означал, что он не вернется к работе, и всего одного месяца передачи дел было недостаточно. Гуань Лин мог только поручить помощникам Тан Хаотао взять на себя задачи, которые они могли контролировать, и передать некоторые важные обязанности по управлению дочерними компаниями.

А те задачи, которые были более конфиденциальными, Гуань Лин вынужден был признать, что даже если он и делит их с Шан Инжуном пополам, это все равно весьма трудно.

Гуань Лин потратил всю ночь, чтобы отправить список кандидатов на собеседование. С сегодняшнего дня ему предстояло провести собеседования с высокопрофильными руководителями, которых указал для назначения на посты в местных и зарубежных подразделениях "Ronguang". Изначально он планировал совмещать собеседования с основной работой, но Шан Инжун не дал ему возможности расслабиться, так что теперь он мог более спокойно выбрать несколько новых руководителей для дочерних компаний.

Поскольку болезнь Тан Хаотао была конфиденциальной, все участники собеседований, включая высший руководящий состав, должны были подписывать соглашение о неразглашении. В результате их приход и уход был ограничен, и Гуань Лин мог проводить все собеседования только в своем самом защищенном офисе. После целого дня встреч количество людей, заходивших в его офис, увеличилось. Это привело к тому, что высший руководящий состав "Ronguang" начал проявлять активность, и, в свою очередь, сотрудники нижнего уровня начали активно пытаться получить информацию, как будто почувствовали что-то важное, и начали расспрашивать о ситуации.

Из-за того, что Гуань Лин снова взял на себя контроль над ситуацией в "Ronguang", команда А Цина оказалась полностью не готовой справиться с текущими задачами. Всего через несколько часов Хун Кан привел Хун Сина и сказал, что в течение следующих шести месяцев они будут работать по задачам, которые он им поставит.

А Цин сначала подумал, что это просто вежливое заявление, сделанное из-за его связи с Гуань Лином, но когда Хун Син помог ему разобраться с несколькими непокорными средними менеджерами, он понял, что они серьезно. Это, вероятно, было распоряжением от главного начальства, чтобы он своими методами защитил действия Гуань Лина.

Это ли прогресс? После того как эта мысль мелькнула в голове А Цина, он понял, что такой прогресс, если это не связано с бедой, на самом деле может быть даже лучшим. Потому что если бы не случилось ничего плохого, Гуань Лин продолжал бы жить так, как он этого хотел — спокойно, не нарушая достигнутого равновесия, не попадая снова в ситуацию, где ему нужно будет разрывать свою так тяжело завоеванную тишину и опять работать до изнеможения, как сейчас, когда глаза не могут закрыться от усталости.

Возможно, Гуань Лин действительно задолжал Шан Инжуну несколько жизней, и эта жизнь как раз и была отведена для того, чтобы расплатиться с долгом.

Через неделю, когда Гуань Лин больше не мог держаться, он был так устал, что не мог вымолвить ни слова. Он попросил А Цина отвезти его к Хэ Нуаньяну, и в их доме он крепко спал целый день и ночь, прежде чем смог встать с постели.

Когда он сидел за столом, его обед состоял из одной чашки жидкой каши за раз. Он выпил три чашки, прежде чем немного пришел в себя.

Хэ Нуаньян сидел молча с холодным выражением лица, Гуань Лин тоже молчал, сосредоточившись на еде. Когда он собрался выходить, его шаги были очень легкими, чтобы не разбудить Хэ Нуаньяна и не попасть под угрозу, что тот возьмет нож и нападет на него.

Он вышел из дома и заметил, что в машине А Цина сидит Шан Инжун, который выглядел не очень хорошо, но не настолько плохо.

"Дела закончены?" — с удивлением спросил Гуань Лин, одновременно беря из рук А Цина документы.

"Да, почти. Сегодня собрание с высшим руководством, я буду его вести. Ты лучше езжай домой и отдохни немного," — ответил Шан Инжун.

"Угу," — кивнул Гуань Лин, но не придал особого значения словам.

"Цзянь Хан и Шан Лин придут к тебе позже. Пожалуйста, поиграй с ними немного. Они тебя давно не видели..."

Когда Шан Инжун сказал это, А Цин обернулся и сказал: "Директор Цзянь звонил позавчера и сказал, что Цзянь Хан не смог до вас дозвониться. Господин Гуань, вам следует вернуться сегодня."

Затем Шан Инжун протянул руку, взял документ из его руки и начал его читать. Гуань Лин ничего не сказал и закрыл глаза, чтобы отдохнуть.

Цзянь Хан привел Шан Лина поиграть, позже приехал и Цзянь Ху, который забрал их, чтобы поиграть в гольф. Когда они прибыли, там уже был и Хэ Нуаньян.

Во время игры Гуань Лин несколько раз забил мяч, и в тот момент они были вдвоем с Хэ Нуаньян. Цзянь Ху с другими друзьями играл с детьми, и Хэ Нуаньян сильно наступил на Гуань Лина несколько раз, что заставило его бросить клюшку и, зажимая ногу, начать прыгать от боли, в полном замешательстве.

Но, несмотря на это, Хэ Нуаньян так и не выговорился. Во время ужина он даже не обратил внимания на Гуань Лина несмотря на то, что тот пытался угодить ему, предлагая блюда.

После ужина, когда группа вышла, они заметили, что Шан Инжун стоял у двери. Увидев их, он улыбнулся и спокойно сказал, глядя на удивленные взгляды всех: "Я пришел забрать Гуань Лина и Шан Лина."

Он закончил говорить, и тело маленького Шан Лина, стоящего перед Гуань Лином и Цзянь Ханом, внезапно застыло. Гуань Лин, опустив глаза, случайно увидел его маленькую спину и невольно вздохнул в душе. Подойдя, он взял Шан Лина за руку и сказал рядом стоящему Цзянь Ху: "Я отвезу Шан Лина домой, в следующий раз предупреждай заранее, когда назначаешь время."

После нескольких шагов он с трудом взглянул на Хэ Нуаньяна. Когда его взгляд встретился с ним, кожа на его голове сразу же онемела, потому что Хэ Нуаньян уже подошел к Шан Инжуну и, нахмурив брови, начал серьезно спрашивать его: "Что ты на самом деле имеешь в виду, Шан?"

Гуань Лин и Шан Лин сели в машину. После того как Гуань Лин немного посмотрел документы на компьютере, машина тронулась, и в нее сел Шан Инжун.

Гуань Лин замедлил движение, не дав водителю поехать, и мягко сказал Шан Инжуну: "Ты и Шан Лин поезжайте домой, я поеду с Нуаньяном."

Но когда он собирался выйти из машины, его руку схватил Шан Инжун.

Гуань Лин молча обернулся и посмотрел на него всего лишь одним взглядом, но этого было достаточно, чтобы глаза Шан Инжуна потускнели, и он отпустил его руку. Гуань Лин не обратил внимания на это и спокойно вышел из машины.

К счастью, Хэ Нуаньян не ушел, он все еще стоял рядом со своей машиной на парковке. Увидев Гуань Лина, который шел в его сторону, Хэ Нуаньян с насмешкой приподнял уголки губ и сказал: "Ну что, не собираешься поспешить?"

Гуань Лин знал, что он злится, поэтому не стал объяснять, а просто подошел к нему и тихо встал рядом с этим старым другом, который держал в руках сигарету, но не курил.

Прошло некоторое время, и Хэ Нуаньян положил голову на плечо Гуань Лина, выпустив длинный вздох. Он сказал: "Иногда я не понимаю, зачем мы всю жизнь тратим на это, зачем мы так упорно идем вперед, даже если разбиваемся об стену... Кажется, что есть вещи, которые совсем не поддаются контролю, не так ли?"

Гуань Лин похлопал его по спине и спокойно сказал: "Да, поэтому нам остается только ждать и смотреть. Однако мы должны быть добры к себе, если можем. Нет нужды быть такими настойчивыми в некоторых вещах."

"Ты хочешь сказать, что ты теперь жалеешь?" — Хэ Нуаньян с удивлением посмотрел на старого друга, который всегда был готов идти вперед, не останавливаясь.

"Да, я жалею, но сожаление не имеет смысла," — Гуань Лин улыбнулся, спокойно и мягко добавив: "Так что остается только принять, идти дальше, смотреть, как все получится. Я уже не хочу бороться."

"Он сказал, что любит тебя. Только тебя одного, и никто не важнее тебя." — Хэ Нуаньян с лёгкой усмешкой поднял уголок губ.

"Ну и что?" — Гуань Лин тоже слабо улыбнулся: "Я больше ничего не чувствую. Но ему повезло, даже небеса решили ему помочь, и мы ничего не можем с этим поделать."

Глава 100 - Конец

После двух месяцев чрезмерной нагрузки на работе, Гуань Лин снова начал нормально ходить на работу и с работы.

Эти два месяца он проводил каждый день с Шан Инжуном, который, несмотря на всю напряжённость, не проявлял лишних действий. Гуань Лин в какой-то момент начал испытывать к нему некоторое уважение — по крайней мере, он не сделал ничего такого, что вызвало бы у него отвращение. Ведь, как известно, человек, постоянно находящийся под давлением работы, не терпит излишних раздражителей. Если бы Шан Инжун его разозлил, Гуань Лин не колеблясь устроил бы так, чтобы его офис был бы переведён на восьмой этаж.

После того как Гуань Лин вернулся к нормальному графику работы, он сосредоточился на восстановлении своего здоровья. Два мальчика тоже начали ходить в школу, и из-за его работы они стали реже навещать его.

Говорят, что Цинь Тяньтянь прекрасно справляется с их воспитанием.

Сейчас Шан Лин каждый день проводит время с Цзянь Ханом. Гуань Лин уже поговорил с Цзянь Ху, сказав, что если Цзянь Хан не против, пусть Шан Лин чаще общается с ним.

В этот период Гуань Лин не был лишен искушений. Фань Имянь звонил ему несколько раз, чтобы пригласить его на ужин. Гуань Лин знал, что будут развлекательные программы, такие как поздний отход ко сну, но он согласился один раз. Сразу после еды он узнал, что Шан Инжун послал кого-то следить за ним. Чтобы избежать неприятностей, ему пришлось сдерживать даже свои физические потребности.

Он так долго оставался в тени, но не хотел сходить с ума из-за Шан Инжуна.

Во второй половине года Шан Инжун каждый день утром приезжал к Гуань Лину, чтобы забрать его на работу. Гуань Лин несколько раз отказывался, но Шан Инжун все равно продолжал приезжать.

Однажды, проснувшись на чужой кровати, Гуань Лин осознал, что его нынешняя жизнь ничем не отличается от той, которую вел Шан Инжун раньше: работа в приоритете, скрытые отношения, когда он иногда проводил с кем то ночь, и рядом человек, которого нельзя выгнать.

Время действительно пугает, причина и следствие находятся в цикле.

Как бы Гуань Лин ни старался сохранить это в тайне, Шан Инжун все равно узнал о его тайном возлюбленном. Утром, когда А Цин сказал ему, что его возлюбленный согласился покинуть его, Гуань Лин коснулся лба и прислонился к спинке дивана, беспомощно улыбаясь в течение долгого времени. Этот господин Шан на самом деле не планировал найти кого-то сам, но теперь, когда дело дошло до этого, ему все равно придется об этом позаботиться.

Гуань Лин также знал общее намерение Шан Инжуна, которое заключалось не в чем ином, как в том, что если они будут вместе долгое время, то, возможно, окажутся вместе в постели.

Но Гуань Лин не считал, что ему нужно идти на такой компромисс, и он не мог просто найти кого-то, с кем можно было бы заняться сексом, поэтому он просто сдерживал свои желания и подавлял похоть.

В любом случае, он не человек с сильными желаниями, поэтому достаточно решать эту проблему раз в неделю или две.

Поэтому даже когда человека прогнали, он оставался спокойным и не пошел к Шан Инжуну, чтобы допросить его. Он все еще тесно сотрудничал с Шан Инжуном по официальным делам. Что касается других вещей, он в основном закрывал на них глаза. Даже если Шан Инжун не подчинялся ему хотя бы полдня, он старался быть спокойным.

Конечно, независимо от того, был ли Шан Инжун печален или несчастен, Гуань Лин чувствовал, что это не в его компетенции.

Он уже старался быть вежливым с Шан Инжуном и не мог дать ему большего.

Утром в канун Нового года Гуань Лин собирался идти к семье Хэ, когда увидел пожилого дворецкого, стоящего у его двери. Прежде чем Гуань Лин успел удивиться, он заговорил первым, почтительно поклонился и сказал: "Господин, молодой господин болен, и он сказал, что хотел бы пригласить вас к себе домой, чтобы отметить Новый год."

Гуань Лин долго молчал. Маленькие растения в горшках, которые Шан Лин присылал ему каждый день в течение последнего месяца, были расставлены в виде маленького коридора во дворе. Теперь они образовали длинный ландшафт. Он повернул голову, чтобы долго смотреть на ландшафт, прежде чем повернуться к дворецкому и равнодушно сказать: "Поехали."

Когда они прибыли в дом Шан, у Шан Лина действительно была высокая температура, и его нужно было отправить в больницу, но руки Шан Лина крепко держали одеяло. Он не отпускал простыню, пока Гуань Лин не подошел и молча не поднял его.

Отвезя ребенка в больницу и поставив ему капельницу, врач отозвал Гуань Лина в сторону и обеспокоенно сказал: "Шан Лин слишком волнуется. Если так будет продолжаться, может случиться что-то плохое."

"Какие проблемы?" — спокойно спросил Гуань Лин.

В это время рядом с ним стоял Шан Инжун и спокойно смотрел на доктора.

Врач посмотрел на двух спокойных мужчин и на некоторое время потерял дар речи. Он задался вопросом, как не повезло ребенку родиться в такой семейной обстановке. Но он мягко предложил: "Снизьте его психологическую нагрузку. У него слишком много мыслей на уме. Как родитель, вы должны помочь ему решить любые проблемы."

"Что ты об думаешь?" — После того, как врач ушел, Гуань Лин посмотрел на Шан Инжуна и холодно спросил: "Он твой сын. Ты используешь его, чтобы привязать меня. Ты действительно готов на это?"

Шан Инжун должен знать, что пока он, как отец, хорошо относится к Шан Лину и дает Шан Лин то, что тот хочет, Шан Лин не нуждается в нем. Но Шан Инжун ведет себя так, как будто у него ничего нет без Гуань Лина. Разве это не заставляет Шан Лин обращаться к нему?

Он наследник, которого хотел Шан Инжун. Гуань Лин действительно не мог понять, почему он мог быть таким терпиливым к своей сумасшедшей матери и сестре, но быть таким с Шан Лин?

Это потому, что Шан Лин был воспитан им?

Пока это касается его самого, может ли Шан Инжун быть таким жестоким?

Гуань Лин не хотел слышать ответ Шан Инжуна, поэтому, после вопроса развернулся и пошел в палату.

В первый день Лунного Нового года Шан Лин пришел в сознание. Гуань Лин напоил его несколькими глотками воды и спокойно сказал: "Не будь таким, как твой отец, в будущем."

Сказав это, он не заботился о том, что подумает ребенок. Он подошел к постели больного, взял Шан Лина на руки, поцеловал его в лоб и сказал: "Поскольку он действительно не заботится о тебе, то я забочусь о тебе. Ты не лишний, но ты не рожден мной. Ты человек Шан Инжуна, поэтому я не хочу тебя. Иначе я бы тебя взял, каким бы плохим ты ни был. Но то, что было в прошлом, осталось в прошлом. Теперь, если ты хочешь быть моим сыном, то будь им."

После того, как он погладил Шан Линя по спине и сказал эти слова, Шан Лин молча заплакал у него на руках, а слезы пропитали свитер на его груди.

Гуань Лин тихо вздохнул в своем сердце. Он не хотел жить с Шан Инжун, и он не хотел уступать Шан Лин. Однако траектория его жизни была на этих людях, и он не мог оставить "Ronguang". Пока он не умер, он будет продолжать кружиться, приходить и уходить по кругу. Поскольку это было так, он мог только терпеть эти нелепые вещи, которые не были его ответственностью.

Именно из-за его прежних навязчивых идей возникла нынешняя ситуация, пусть все будет считаться его ошибкой. Никто не хочет нести ответственность за последствия, так что пусть он возьмет на себя.

Как бы ни было, его жизнь уже не станет лучше.

Шан Лин оставался в больнице до третьего дня нового года. Гуань Лин забрал его обратно, искупал, сварил ему кашу и отвел к Цзянь Хану.

Каким бы жестоким и хитрым ни был ребенок, он все равно остается ребенком. Гуань Лин увидел, как он целует лицо Цзянь Хана со слабой улыбкой, и на его лице отразилось какое-то счастье, которого не было уже долгое время.

Гуань Лин молча наблюдал, и его уголки рта тоже скривились.

Он молча наблюдал за двумя детьми, игравшими в игровой комнате Цзянь Хана, и не заметил, что Цзянь Ху тоже молча наблюдал за ним некоторое время у двери.

Цзянь Ху не вошел. Он некоторое время смотрел, а затем ушел.

Но когда он достиг конца коридора, он молча выдохнул.

Может быть, такова жизнь. С момента нашего рождения мы скованы другими, и мы сами тоже скованы. Когда жизнь подходит к концу, мы не знаем, сдерживают ли нас другие или мы сами сдерживаем других.

Цзянь Ху подумал, что если бы Гуань Лин не пришел к нему в самом начале, все эти вещи не произошли бы позже. Даже если бы Гуань Лин повернул назад в то время, он мог бы убежать сейчас.

Если он сделает один неверный шаг, каждый последующий шаг будет клеткой. Теперь Гуань Лин знает, что он в ловушке, и он не может выбраться.

Это судьба человека: они все оказались в ловушке. Кто-то рад, кто-то грустит, а кто-то, возможно, стал безразличным, как застойная вода, живя день за днем, не в силах выразить ни радость, ни печаль.

Гуань Лин не переехал полностью к Шан Инжун. Иногда он оставался там на ночь или две. Днем он ходил в школу, чтобы забрать Цзянь Хана и Шан Лина, отправлял Шан Лина домой и ужинал с ним. Если было поздно, он оставался здесь.

В этом доме у него была собственная гостевая комната, и у его телохранителей тоже были свои комнаты, как будто он действительно здесь жил.

Цвет лица Шан Лина постепенно улучшился, и он даже взял на себя инициативу держать руку Цзянь Хана, вместо того, чтобы следовать за Цзянь Ханом, как раньше. Он больше не появлялся на глазах у людей с напряженным телом, как испуганная птица.

Снова наступила весна, и, кажется, все выздоравливают. Родители Хэ в добром здравии, как и семья Цзяна и Шан Лин. Но когда Гуань Лин подумал, что жизнь именно такая, Шан Инжун снова серьезно заболел.

В тот же день, когда он собирался забрать двоих детей и сначала отправить Цзянь Хана домой, ему позвонил Хун Кан и сообщил, что Шан Инжун потерял сознание во время встречи.

Когда Гуань Лин услышал, что Шан Инжуна отправили в больницу, он повесил трубку, тихо отправил Цзянь Хана домой, а затем с Шан Лином в больницу.

Когда он прибыл в больницу и увидел Шан Инжуна, лежащего на кровати, Гуань Лин понял, что он даже не взглянул на Шан Инжуна за последний год. Только тогда он понял, что Шан Инжун так сильно постарел.

Человек, который раньше заставлял людей чувствовать себя самым могущественным человеком в мире, даже имея холодное лицо и не говоря ни слова, теперь лежал без сил на кровати, и его упадок заставил его выглядеть старше почти на десять лет.

Врач сказал, что Шан Инжун больше не должен прикасаться к снотворному, так как это нанесет непоправимый вред его нервной системе. Он также должен сотрудничать с лечением депрессии. Если он продолжит в том же духе, несмотря на опасность, пациент свалится в течение двух лет.

Гуань Лин вспомнил, что в последние год-два Шан Инжун говорил с ним очень мало. Казалось, это было не потому, что он был тактичен, а потому, что он просто не хотел разговаривать.

Текущая ситуация такова, что Тан Хаотао не проживет еще много лет, и, похоже, Шан Инжун последует за ним. Будет ли результатом то, что он воспитает Шан Лина, а затем возьмет на себя управление, когда тот вырастет?

Гуань Лин подумал об этом и почувствовал, что этот исход тоже довольно страшен. Он не ненавидел Шан Лина и продолжал бы его воспитывать, но, несмотря ни на что, факт был в том, что Шан Лин не питал неприязни к Шан Инжуну. Напротив, ребенок чрезвычайно восхищался Шан Инжуном. Чувство могло быть таким же, как у Шан Инжуна к его отцу. Независимо от того, насколько он был хорош, Шан Лин неизбежно возненавидит его в конце из-за его бездействия.

Ребенок... Гуань Лин чувствовал, что решение Шан Инжуна доверить ему Шан Лин было действительно безжалостным и точным, поэтому ему приходилось снова и снова идти на компромисс ради этого ребенка, который несколько лет спустя ему не принадлежал.

После того, как Шан Инжун вернулся домой, Гуань Лин спал с ним на одной кровати. Он также организовал прием лекарств. Они также делили кабинет с большим столом для работы.

Время от времени Гуань Лин и Шан Инжун вместе выходили на прогулку и встречались с друзьями.

Уже было лето, когда Шан Инжун выздоровел. Однажды ночью этим летом они выпили вина и снова легли спать после столь долгого времени.

Забравшись на кровать, Шан Инжун надолго уткнулся лицом в грудь. Гуань Лин не произнес ни слова, его лицо было спокойным, он смотрел в потолок.

На самом деле, никаких эмоций нет, мне просто нужно жить дальше.

Гуань Лин вообще ничего не чувствовал по этому поводу. Пока Шан Инжун не бодрствовал всю ночь и мог вовремя заниматься спортом, все было в порядке.

Фактически, теперь он снова принял подход Шан Инжуна. Когда Шан Инжун практиковал саньда, он следовал за ним, когда тот играл, и он также встретил многих друзей Шан Инжуна.

Честно говоря, раньше Гуань Линь держал дистанцию от круга общения Шан Инжуна. Сначала Шан Инжун вообще не приглашал его, а потом он сам решил сохранять дистанцию. Поэтому с друзьями Шан Инжуна, которые не были из состоятельных семей, Гуань Лин встречал несколько раз, но не был с ними близким... Однако, после того как он несколько раз общался с ними, он понял, что эти люди, занимающиеся боевыми искусствами и спортом, на самом деле очень хорошие, и он мог заметить, что они действительно ценят и уважают Шан Инжуна.

Из-за того, что он не приходил, Шан Инжун тоже не появлялся. Гуань Лин вынужден был каждый раз сопровождать Шан Инжуна в спортивный зал его друзей, чтобы тренироваться. Со временем друзья Шан Инжуна стали больше разговаривать с ним, избегая лишних формальностей, и часто говорили с Гуань Линем более откровенно.

Гуань Лин только теперь понял, что в их глазах он тоже воспринимался немного с высока. Владелец спортзала, старик Е, как-то сказал ему: "Несколько раз в воскресенье после обеда он не мог прийти, говорил, что должен оставаться с тобой на работе. Я ему говорю: 'Как может быть столько работы, здоровье важнее!' Предложил ему взять тебя с собой, наши люди такие хорошие, ты бы точно полюбил это место... Но каждый раз он отвечал, что занят. Со временем я подумал, что, наверное, ты действительно не любишь такие места."

Гуань Лин улыбнулся, оглядывая спортивный зал, полный мужской энергии, и кивнул: "Мне на самом деле нравится."

"Вот видишь, теперь ты пришел, прекрасно! Я-то вижу, что тебе все-таки нравится..." — Старик Е был очень общителен и разговорчив, рассказывал много историй о Шан Инжуне.

Старик Е говорил, что Шан Инжун — человек молчаливый, но с хорошей выносливостью к алкоголю и высоким вкусом. Несмотря на то, что многие люди его любят, он всегда точно возвращается домой вовремя... Старик, возможно, не знал о "романах" Шан Инжуна, и восхвалял его за верность, рассыпаясь в комплиментах. Он болтал без остановки, рассказывая всем, кто рядом, о том, как он видит этого человека, и, казалось, не замечал, как Гуань Лин с улыбкой и вниманием слушает. Гуань Лин выглядел не только молодо, но и утонченно, а его спокойная грация действительно гармонировала с образом Шан Инжуна, так что его друзья считали их отличной парой.

Особенно после того, как они поели вместе дважды, наблюдая, как Шан Инжун всегда ждет, когда Гуань Лин подаст ему бокал, они начали шуточно говорить, что Шан Инжун на самом деле боится его. В их словах сквозила уверенность, что между Шан Инжуном и Гуань Лином царят прекрасные отношения. Они считали, что Гуань Лин — тот самый преданный человек, который всегда без ума от Шан Инжуна, а сам Шан Инжун, в свою очередь, является тем самым мужем, который ради него готов на все, и его любовь беспрекословна, как твердый камень.

В глазах окружающих они больше не воспринимали белую прическу Шан Инжуна как что-то раздражающее, и не могли понять настоящие чувства, скрытые за улыбкой Гуань Линя. Все считали, что они — идеальная пара, и когда обсуждали их с другими, испытывали не только восхищение, но и некоторую зависть.

Гуань Лин, конечно, не собирался разрушать чужие представления. Если бы он действительно смог порвать отношения с Шан Инжуном, он, возможно, вел бы себя более открыто и искренне. Но сейчас, пока все еще терпит Шан Инжуна, даже если люди говорят ему эти поверхностные комплименты прямо в лицо, он просто позволяет своей улыбке быть скромной и делает все, чтобы поддержать атмосферу и не разрушать ситуацию.

Гуань Лин оставался равнодушным, и Шан Инжун больше не пытался его проверять.

Они больше не говорят ни слова о чувствах, даже если некоторые другие говорят, что они несут много чепухи.

Гуань Лин ощущал, что такие отношения достаточно легкие. Возможно, когда человек перестает иметь иллюзии о личной свободе и не ожидает ничего от жизни, отпускает все эти вещи — это приносит настоящее облегчение.

Лето прошло, и быстро наступила глубокая осень, а в Норвегии Тан Хаотao тихо ушел из жизни однажды ночью. Врачи говорили, что он мог бы прожить еще два года, но он скончался во сне.

Семья Тан привезла его тело обратно в страну на частном самолете.

И именно в этот момент Гуань Лин узнал, что дядя Тан Хаотao был похоронен на кладбище семьи Шан. У него не было памятника, он был похоронен в одной могиле с отцом Шан Инжуна.

Он покончил с собой в день рождения Шан Инжуна, перед его отцом, держа младенца на руках — это было жестоко и болезненно.

Эта старая история была вспомнена после смерти Тан Хаотao, и после встречи с членами семьи Тан. В материалах, предоставленных А Цин, было указано, что Шан Инжун был подобран Тан Хаотao из крови его дяди, и именно из-за этой судьбы Тан Хаотao воспринимал Шан Инжуна как родного младшего брата.

В более подробных материалах, которые он получил, Гуань Лин узнал, что дядя Тан Хаотao сошел с ума в год, когда отец Шан Инжуна женился. В день рождения Шан Инжуна он, похоже, пытался убить всю семью Шан, но почему то в конце концов выбрал самоубийство, в документах не объяснялось, и Гуань Лин не смог узнать этого. Однако он понял, почему Тан Хаотao настаивал, чтобы он был с Шан Инжуном.

Он слишком холоден и сдержан, с одной стороны, он слишком придерживается правил, никогда не совершает безрассудных поступков. Если говорить откровенно, он слишком бережет свою репутацию. Такой человек, даже оказавшись в безвыходной ситуации, будет сохранять внешнее достоинство. Он и дядя Тан Хаотao — два абсолютно противоположных человека. И, вероятно, именно это и привлекло Тана Хаотao, ведь таких людей, как он, которые могли бы терпеть Шан Инжуна столько лет, совсем немного.

И результат оказался таким, как и предсказывал Тан Хаотao: несмотря на то что у него уже не было никаких чувств к Шан Инжуну, он все равно сдался... Терпимость стала его инстинктом, в его глубине не было решимости, импульсивность была вытравлена жизнью в молодости. По сути, он всегда был человеком, стремящимся к стабильности, не позволяющим себе делать слишком много ошибок в жизни.

Гуань Лин раньше считал себя достаточно умным, но в конце концов понял, что на самом деле его обманули гораздо раньше, чем он осознавал… И теперь ему оставалось лишь принять это.

Как и предсказал Тан Хаотао.

В день похорон Тан Хаотао, Шан Инжун стоял у только что засыпанной могилы до самого захода солнца и не уходил.

Его лучший друг и старший брат ушли, Шан Инжун раньше не понимал, почему Тан Хаотао так настаивал на том, чтобы он был с Гуань Лином, почему заставлял его терпеть Гуань Лина. Но позже, когда он сам захотел быть с Гуань Лином, ему уже не было важно, почему Тан Хаотао так упорно помогал им быть вместе… В конце концов, даже когда он сказал, что испугался, они всё равно помогли ему в последний раз.

Теперь он почти понял, что его старший брат имел в виду. Когда мир рухнет, Гуань Лин будет стоять рядом с ним, чтобы вынести это. Если он заболеет, Гуань Лин поможет ему встать с постели. Может быть, в какой-то день Гуань Лин уйдёт первым, но даже если он больше не любит его, он всё равно позволит ему уйти достойно… Как сейчас, когда все ушли, Гуань Лин остался рядом с ним. Даже если в его сердце больше нет ни любви, ни ненависти, он всё равно молча стоит рядом с ним из-за чувства ответственности.

Раньше, по телефону, Тан Хаотао говорил: "Ты жалеешь его, но и он тебя тоже должен пожалеть, иначе как он должен поступить? Он взял на себя такую тяжёлую ношу ради тебя. Если ты еще хоть секунду посмотришь на других, это будет стоить ему жизни. Ты это знаешь?

Шан Инжун чувствовал, что его прежнее поведение было глупым. Как он мог подумать, что два самых важных человека в его жизни: один, который всегда склонен к лишним предупреждениям, а другой, который не может жить без него, но всегда с ним спорит... Он считал себя умным всю свою жизнь, но в конце концов понял, что уход Гуань Лина не был результатом того, что тот не знал, как с ним справиться. На самом деле, с самого начала он был уже пойман в ловушку. Столько времени прошло, и он не смог выбраться.

Это человек на этом могиле помог ему в последний раз, чтобы он не потерял Гуань Лина после потери того... В этом мире он не остался бы один, как его отец, умирая в одиночестве.

Частное кладбище было далеко от дороги, и несколько фонарей вдоль его края не могли осветить ночь. Шан Инжун сделал несколько шагов и упал на землю.

Гуань Лин, идущий впереди, остановился, повернулся и молча смотрел на упавшего человека. Прошло больше минуты, и когда он увидел, что тот не встает, молча вернулся, не задавая вопросов и не говоря ни слова. Он просто поддержал Шан Инжуна, не смотря на его лицо, опустился на колени, развернулся и взвалил его на спину.

Той ночью Гуань Лин нес его, а Шан Инжун плакал всю дорогу.

Руководитель "Ronguang" в своей сфере когда-то был непобедим, но теперь он всего лишь мужчина, потерявший брата, который поддерживал его всю жизнь.

Гуань Лин не испытывал жалости к Шан Инжуну, он просто держал его голову в своих руках, пока тот плакал, равнодушно глядя на пейзаж, который исчезал за окном машины.

У этих людей так много всего, будь то Тан Хаотао или Шан Инжун, даже мать и сестра Шан. Хорошее и плохое — они владеют всем этим, могут смеяться, когда им нужно смеяться, плакать, когда им нужно плакать, ненавидеть других без труда, творить зло по своему усмотрению. А он, после того как пережил все эти раны, в конце концов убедил себя, чтобы достичь хоть какой-то внутренней тишины. Поэтому ему не дано быть в состоянии сочувствовать им, даже если они умрут, он не почувствует печали.

Они прибыли в аэропорт, и вскоре самолет был готов к вылету, чтобы вернуться в их город.

После посадки в самолет позвонил старший сын Тан Хаотао. Самолет простоял там час, а затем Гуань Лин получил письмо от Тан Хаотао, отправленное старшим сыном Тан Хаотао.

Письмо начинается со слов «Мне жаль» и заканчивается этими же тремя словами.

Гуань Лин всего за пару минут пробежал глазами рукописное письмо, затем повернул голову и встретился взглядом с Шан Инжуном.

Он посмотрел на Шан Инжуна всего на миг, затем закрыл глаза.

А Цин в это время обратился к капитану с просьбой разрешить взлет.

Взгляд Шан Инжуна задержался в воздухе, затем опустился на спокойное лицо Гуань Лина.

Он подумал: "Двадцать пять лет... Как же быстро прошли эти годы."

Слово автора:

PS: История завершена. На самом деле, каждая из этих последних глав могла бы быть концом, но эта глава просто окончательно подвела черту под концом. Вот так и закончится, можно считать, что тут поставлена точка. К тому же, действительно есть дополнительная история, так что ещё раз предупреждаю: если вам уже кажется, что всё затянуто, лучше не читайте, дальше будет ещё хуже. А тем, кто всё же готов потерпеть мой стиль написания дополнительных глав, — увидимся в бонусе. И последнее: этот чертов текст вышел до чертиков отчаянным… У меня в голове просто несчётное количество ругательств в свой адрес!!!

От переводчика: Ну вот и подошел к концу этот долгий и тернистый путь. Как вам? Понравилось путешествовать по этим эмоциональным качелям? Я продолжила перевод, надеясь на счастливый конец, наивная, да... Это мой первый перевод, сделанный исключительно ради спортивного интереса, поэтому прошу прощения за все те косяки, которые могли вас разочаровать. У этой истории есть какое-то продолжение, но буду ли я его переводить — не знаю. Спасибо всем, кто прошел этот путь со мной до конца! И помните: любите других, будьте любимыми и, что самое важное, любите себя!

Страница книги Любовь слишком разочаровывает в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Отпустить

Глава 2 - Конец дороги

Глава 3 - Мне нужно начать все сначала

Глава 4 - Ты прячешься от меня?

Глава 5 - Были ли мы вместе?

Глава 6 - Если я действительно смогу продержаться еще один день, я не отпущу

Глава 7 - Он действительно скучает по вам

Глава 8 - Звонок

Глава 9 - Кожная аллергия

Глава 10 - Что-то важное

Глава 11 - Чэн Бинь

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100 - Конец

О книге