Глава 1.1

- Учитель!

- Да, Маша.

- Вот это да! Яблоко красное!

Девочка, с радостной улыбкой подбежавшая к Ханне, была 9-летняя Маша.

Рыжие вьющиеся волосы и блестящие жёлтые глаза. Девочка с пухлыми щёчками мило плакала. Ребёнок, который наступал на подол её юбки, был похож на ангела, только что спустившегося с небес.

- Тогда, может быть, съедим сегодня большое яблоко?

- Да, это здорово!

- Джереми и Йен тоже.

При этих словах лицо Маши слегка нахмурилось. Джереми и Йен были детьми, живущими с Машей в храме.

- Но почему? Вы подрались?

«Неужели они подрались без моего ведома?»

В голове Ханны промелькнула тревога.

-  Нет! Я боюсь, что тогда нам достанется меньше яблок! – поспешно добавила Маша и обняла Ханну за талию, потёршись лицом о её юбку.

«Это слишком мило».

- Там много яблок. Не беспокойся.

Она повернула голову к двум ребятишкам, игравшим в грязи вдалеке, поглаживая рыжие волосы девочки.

- Йен! Джереми! Идите сюда и соберите яблоки!

К Ханне подбежали два мальчика.

- Я соберу больше всех! Можно я возьму зелёное?

- Здесь ведь нет жуков, верно?

- Учитель! Учитель! Вы собираетесь испечь яблочный пирог?

Дети, окружённые листьями, оживлённо и громко болтали.

- Да, я приготовлю его. Пока убираю это одеяло, вы должны собрать как можно больше яблок! Ладно?

Указывая на дерево, дети возбуждённо забегали. Они больше, чем кто-либо другой, ждали, когда созреют яблоки. Раздался детский смех, когда они наперебой стали говорить, что победят друг друга.

- Замечательно.

Ханна достала из корзины для белья хорошо выстиранное одеяло и расправила его. Даже во время стирки её взгляд всегда был устремлён на детей.

«Посмотрите на эти невинные глаза. Кто может себе представить, что эти дети – злодеи, которые в будущем разрушат Империю? А вот так вот».

Эти невинные сейчас дети были трио из «Мира блестящих злодеев».

Маша Платт, 9 лет. Безумный маг, который создал Гильдию Чёрной магии и пытался покончить с миром с помощью этой магии.

Джереми Алланд, 9 лет. Злодей, который не стеснялся делать любую грязную работу за деньги, которые тратил, чтобы стать главой будущего тёмного дома.

Йен, 10 лет. Психопат – тиран, ставший Императором и превративший Империю в ад.

- Учитель! Это яблоко созрело, верно? – спросил Джереми, махая яблоком вдалеке.

- Да, оно хорошее!

«Кто бы мог подумать, что ты вырастешь, будешь ходить и перерезать людям горла, словно яблоки», – подумала Ханна. - «Тем не менее, эти дети, кажется, растут более адекватными, чем я думала. Является ли это следствием правильного воспитания?»

- Ну что, теперь пойдём?

Ханна вытряхнула бельё из корзины и направилась к детям. Потом она заметила, что Йен и Джереми уже рисовали на земле. Рядом с ветвями, которые раньше использовались как карандаши, был нарисован человек на нечёткой картине. С разделёнными конечностями.

- …

«Что ж… Дети такого возраста часто рисуют странные вещи».

С задумчивым взглядом Ханна обратно покрыла эту картину землей. И  зашагала дальше.

- Пошли отсюда!

Мирные дни с этими милыми детьми начались очень нелепо несколько дней назад.

***

- Привет.

Первая встреча Ханны и этих детей была нормальной. Пока она не узнала, кто они. Девушка знала, что находится в чьём-то теле, но не думала, что это будет мир фантастики.

«Розовые волосы и золотистые глаза...»

Она попала в маленький детский дом, пристроенный к храму. И это тело принадлежало воспитательнице дома, которая нянчила их.

Владелица росла в приюте в течение пятнадцати лет, но так и не став монахиней, довольствовалась работой здесь.

Она переселилась в это тело в свой первый рабочий день, и встретила этих ребят.

- Эм... хорошо. Привет? Так тебя зовут...

- Я - Маша!

- Джереми.

- Я - Йен.

Живая и веселая рыжая девочка, Маша.

Джереми – непослушный мальчик с родинкой на лице.

Йен, у которого блестящие светлые волосы и невыразительный взгляд.

И Ханна, услышавшая имена детей, вдруг поняла, что происходит что-то странное. Она почувствовала дежавю, как будто где-то уже слышала эти имена.

«Где я могла их слышать? На корейские не похожи…»

Пока она размышляла, в голове возникло содержание романа, который она прочитала до того, как попала в это тело. Он был о плохих парнях, постоянно дерущихся между собой.

Книгу ей порекомендовала подруга, чтобы снять стресс, но она оказалась с жестокой историей, в которой более половины людей истекли кровью.

«Но всё равно… Может, это совпадение, что герои романа и дети имеют одинаковые имена? Ведь они довольно сильно отличаются от главных героев, верно?»

**

Глава 1.2

Прежде, герои романа появлялись только в виде взрослых, поэтому эти милые детки никак не могли перекликаться с теми злодеями.

«Ах, не может быть…»

Внезапно у неё возникли сомнения, когда она вспомнила, что у этих детей цвет волос и глаз такой же, как у злодеев, и что главные герои романа находятся тут же.

«Боже. Неужели?..»

Но её беспокойство было недолгим. В конце концов, девушке пришлось признать, что это место было романом под названием «Мир блестящих злодеев». И вдруг она почувствовала холодок, пробежавший по спине.

- Ох, точно, меня зовут…

«Подождите, это имя...»

- Учительница Ханна?

«Я в полной заднице».

Она думала, что попала в тело обычного человека, но нет. Разве воспитательница детского дома по имени Ханна не первая, кого убили при разрушении храма?

В романе писали, что её тело сожгли дотла, так что даже части не смогли найти, так что читатели могли только догадываться, насколько велик был их гнев.

- ...

Когда она увидела, что дети смотрят на неё своими глазками, холодный пот выступил у неё на спине.

«Вы убьёте меня?!»

У неё в голове всё перепуталось. Почему она читала жестокий роман, который даже не был с жанром «романтика», и на протяжении всего сюжета был кровавым? И вообще, почему Ханна умерла первой?

Дочитав роман, она подумала: «Это всё из-за детской травмы. И писатель не преуспел. Зачем она вообще вырастила таких детей?!»

Теперь же она думала: «Не слишком ли это несправедливо, если это всё из-за имени Ханна, которое дали мне родители?»

«Что случилось с моим телом в реальности?»

До того, как она попала сюда, сердце резко забилось неровно, пока она читала книгу, и у неё закружилась голова. Девушка помнила, что в глазах потемнело, а в следующий момент, когда она их открыла, то попала в тело девушки с розовыми волосами.

«Не может быть, я умерла? И попала в последнюю книгу, которую читала в своей жизни?»

Сколько бы она ни пыталась думать об этом, никто не мог ответить на её вопросы.

- О, Боже…

В конце концов, она чуть снова не потеряла сознание.

***

В тот вечер Ханна много размышляла.

Сначала она всерьёз думала о том, как ей выбраться из этого тела, тогда быть может, она смогла бы вернуться, если умрёт, как в оригинальной истории, но она слишком боялась смерти. Нет никаких гарантий, что её изначальное тело ещё живое.

«Но я не хочу беспокоить этим детей».

Ей лучше было просто уйти, пока её не убили.

- Боже, я – детище злодеев!

Хорошая новость была лишь в том, что до того времени, как её убьют, было ещё много времени. Если она покинет это место, то никогда не будет связана с ними.

Ханна встала с решительным видом.

- И это хорошо, ведь я даже не настоящая Ханна. Оставаться здесь будет равносильно смерти.

Также её беспокоило то, что может уже кто-то заметил, что её душа поменялась. Она должна была уйти отсюда и начать новую жизнь.

- Да, уйду, научусь чему-нибудь и буду зарабатывать этим на жизнь.

От страха и нетерпения у неё пересохли губы. Она собрала свои вещи, их было немного. Оставалось только положить в сумку одежду, деньги и ещё что-нибудь нужное.

«Надо уходить поскорее!»

Ханна неловко обняла сумку и тайком вышла из комнаты в темноте, которая находилась в нескольких шагах от детской.

«Мне очень жаль, ребята. Пожалуйста, познакомьтесь с хорошим учителем и вырастите хорошими. Не будьте злодеями, не убивайте людей и не сжигайте деревни и города».

Она сняла обувь и прокралась по коридору.

- Мне нужно было взять свечку. Почему тут так темно? – заикаясь, прошептала она и двинулась, касаясь стены.

«А не лучше ли было бы просто уволиться и уйти?», - она запоздало подумала об этом и покачала головой. – «Нет, что, если они попросят  остаться, пока не найдут кого-нибудь нового? Лучше уж так - просто уйти».

Во всяком случае, оставаться здесь ей было небезопасно. Думая об этом, девушка украдкой двинулась вперёд.

- Учитель.

- Ах!

Сердце Ханны забилось очень быстро от голоса, который она вдруг услышала, а сумка, которую держала в руке, выпала из рук и бухнулась на пол.

- М-маша?..

Девочка, которая держала в руках плюшевого мишку, потирала глаза. Вскоре открылась и дверь с соседней комнатой Маши, и Джереми, глядя на Ханну, спросил:

- Учитель, куда вы идёте?

- Ух, ну…

Йен тоже открыл дверь из-за шума. И у всех были сонные глаза.

«Что это такое? Почему они ещё не спят? Или почему у них такой чуткий сон?»

- Ум... Эт-то... – голос Ханны дрогнул, а Маша и другие дети посмотрели на сумку.

- Учитель... - голос девочки, которая теребила плюшевого мишку, стал немного грустным. - Вы бросаете нас?

В этот момент глаза Ханны немного расширились.

«Я вас не бросаю! Почему ты так говоришь?!»

**

Глава 2.1

Тело Ханны затрепетало, когда Маша сказала, будто она бросает их.

- Подожди... что?

Внезапно ей показалось, что она стала бесстыдным и бессердечным человеком, который бросает своих детей.

«Но разве это не правда? В конце концов, я пыталась убежать, чтобы спасти свою жизнь».

- Ма-маша...

- Вы действительно бросаете нас?  – спросил Йен.

Даже его лицо, обычно ничего не выражавшее, стало мрачным.

- Видите, я же говорил, что мы не понравимся нашему новому учителю! - сказал Джереми, бешено пиная ногой дверь.

Внезапно Ханна почувствовала себя грешницей.

Она чувствовала себя так, словно кто-то, кто вырос в храме, пришёл отомстить ей за этих брошенных детей. В частности, взрослый Джереми однажды сказал, что вспомнил дни жизни в детском доме, а потом пошёл искать нож.

- Ух... Ум-м...

Это была трудная ситуация. В конце концов, девушка посмотрела в глаза Маши, у которой из глаз текли слёзы. Плечи детей поникли.

«Эти дети...» - Ханна подумала, что злодеи не такие. – «Они просто маленькие и обиженные дети».

- Учитель…

Однако она решила, что, как бы жалко и печально они ни выглядели, она должна уйти, не оглядываясь.

«Но...»

Внезапно в её голове раздался голос:

- Старшая сестра!

Десять лет назад... Если подумать, это был очень странный день.

- Сестра! Пойдём вместе в супермаркет!

Обычно Ханна редко отказывала брату в просьбе сходить вместе в магазин, но в тот день она чувствовала себя сильно уставшей. И даже не хотела идти в ближайший, который был через дорогу. Она устала от плача и криков брата, поэтому хладнокровно послала его одного.

И в тот же день её младший брат отправился туда, откуда уже никогда не сможет вернуться. Это стало чем-то, что не могло быть забыто. На какое-то время её печальное прошлое стало реальностью, ведь ей было очень тяжело расставаться с детьми, которые были примерно одного возраста с ним.

- Сестра, ты не хочешь идти со мной?

Слова брата всё ещё оставались кинжалом в её сердце. И поэтому Ханна была особенно слаба к детям.

- Вы уйдёте от нас?..

Когда Маша снова заговорила с полными слёз глазами, девушка быстро сказала:

- Нет...

Она уже не могла остаться равнодушной.

- Я никуда не денусь. Просто переносила вещи в другую комнату, потому что в старой неудобно. Не беспокойтесь. Маша, не плачь...

Ханна почувствовала, как у неё сжалось сердце, когда дети заплакали. Вдруг, девочка подбежала к ней и схватила за руку.

- Учитель, если вы нас бросите, мы не отпустим… Нет…

- Я никуда не денусь.

Ханне ничего не оставалось, как погладить её по голове и неловко улыбнуться Джереми и Йену. Она знала, что они не были её братом, но она не могла закрывать глаза на плачущих детей. Девушка всё больше и больше беспокоилась, и не знала, было ли это слабостью или глупостью, но, по крайней мере, теперь она не могла избавиться от детей таким жестоким способом.

«Я рою себе могилу», – подумала Ханна, однако через некоторое время  начала думать более позитивно: - «Наоборот, буду воспитывать детей, чтобы они выросли хорошими!»

**

Глава 2.2

«Дневник наблюдений (Понедельник)

Маша с живым характером, любит много кушать. Жестока, если сердится. Следует тому, что говорю, и любит тактильные контакты, а также платья и кукол в красивых платьишках

Джереми – непослушный мальчик. Ему нравится запугивать других. Часто употребляет ругательства: ид*от, ду*ак, тва*ь.

Йен прямолинеен. Всегда без эмоций. Чрезвычайно сильно ненавидит грязь, а детские перчатки стоят дорого. Выполняет просьбы, но без особой искренности. Как старик».

В результате её наблюдений у детей оказались действительно разные личности. Вот почему Ханна не могла контролировать их ссоры и драки. Было бы гораздо легче залить континент морем огня, чем объединить их.

«Ну, все дети дерутся... Но разве они ссорились, когда выросли?»

Ханна копала морковь в огороде и смотрела, как дети занимаются своими делами. Девочка качалась на качелях, Джереми бил по сумке деревянной палкой, которую учитель даже не знала, откуда он её взял, а Йен читал книгу на скамейке в тени дерева.

«Разве дети в этом возрасте не собираются вместе, чтобы поиграть? Почему они отдельно?»

Ханна задумалась.

Странно еще и потому, что дети были одного и того же возраста, но очень разные. Каждый раз, когда Джереми говорил плохое слово, что даже Ханна не знала, где он мог его услышать, Йена перекашивало, за что он ненавидел и презирал мальчика. Только Маша радовалась, видя их вдвоём, потому что смеялась над ними, как над идиотами.

Движение рук, копающих морковь, стало быстрее. Это из-за того, что Ханна должна была быстро выкопать овощи к обеду.

- Учитель, чем я могу вам помочь?  – спросила Маша, уже крутясь возле неё.

- Ах, Маша. Да, можешь мне помочь... - девушка указала ей на землю.

- Что сегодня на обед? – спросила девочка, копаясь руками в земле.

- Я подумываю о тушёной говядине и добавлю туда побольше овощей.

- Хорошо, но не надо класть их много.

- Я кладу много, потому что вы, ребята, ещё растёте.

Из всех троих Джереми был особенно разборчив в еде, а Маша надула губы на слова Ханны.

- Ну, тоже хорошо.

Девочка пожала плечами, как будто была искренна.

- Но, Учитель, почему вы не ведёте занятия и предпочитаете что-то делать вместо этого каждый день?  – спросила она, моргнув.

Ответ был прост.  Это было из-за того, что Ханна не знала, чему их учить, потому что её знания об этом мире были плохими.

- У меня несколько иной взгляд на образование, чем у других.

Это был довольно наглый ответ.

- Взгляд на образование? – удивлённо переспросила Маша.

- Ну, вместо того чтобы открывать книги и учить вас трудным словам, я хочу, чтобы вы все выросли сильными в гармонии с природой.

Ей требовалось много мужества, чтобы солгать этим детям.

«Многие взрослые на самом деле не раскрывают своих слабостей!»

- Ах, понятно!

Маша улыбнулась, держа в руках вырытую морковку.

«Извини. Просто я идиотка».

Ханна подумала и решила, что следует почитать об этом мире, прежде чем ложиться спать.

- Что вы делаете? – спросил Джереми, пиная ногой в спину Машу, которая не знала, что он сзади.

Девочка руками и лицом плюхнулась во влажную землю. И когда она перевела взгляд на ноги Джереми, некоторое время помолчала, после приподнявшись, улыбнулась.

- Чего ты толкаешь своими грязными ногами? – спросила она с улыбкой, но Ханна видела, что она пыталась задеть его своими словами.

«Ух... Если ты сделаешь это...»

Девушка сглотнула слюну, держа в руке лопату.

«Это нехорошая ситуация».

- А что ты делаешь в этой куче грязи?

Джереми рассмеялся, а Маша поднялась, встряхивая руками.

- Эх, всё равно я грязная.

- Да, да, – сказал Джереми, кивая головой, и Маша, извернувшись и схватив его за одежду на спине, опустила его на грешную землю лицом вниз.

- Ах! – учитель была единственной, кого удивила эта ситуация.

- С грязью ты тогда тоже справишься!

Маша схватила Джереми за волосы.

- Ах! Эй! Неужели ты не отпустишь меня?!

Внезапно раздавленный, лежащий под ней Джереми боролся, пытаясь вылезти. Их разняла Ханна.

- Какой же ты идиот!

Словарный запас у Маши был немалый. Особенно когда она злилась. Девушка схватила её за руку, но та не двинулась с места, как будто учитель была недостаточно сильна.

- Ах, Маша. Прекрати! Друзья не должны бить друг друга!

- Да, друзья не должны бить друг друга,  – согласилась она, намекая на Джереми.

Ханна попыталась успокоиться после того как поняла что её слова были поняты, однако лицо побледнело при следующих словах:

- Но он неудачник, который не знает, что можно делать, а что нельзя!

Девочка попыталась ударить Джереми ещё раз, но ситуация быстро изменилась, и их положение изменилось. Теперь по грязной земле покатилась Маша.

- Эй, что ты делаешь?!

- Джереми!

Ханна начала молить Бога, в которого даже не верила, остановить драку.

- Ну же, остановитесь на минутку!.. Ребята!

Так как это было бесполезно, Йен тихо подошёл к Ханне.

- Ох, Йен, ты здесь, чтобы помочь мне?

Она думала, что мальчик пришёл помочь ей, но это была наивная идея, потому что он просто смотрел на детей без выражения и на отчаянную просьбу Ханны не ответил. Он выглядел как человек, пришедший в чужой дом посмотреть на драку.

Когда дети боролись друг с другом, то грязь летела во все стороны, Йен защищался от нее книгой, которую читал. У него была очень хорошая реакция. А затем он посмотрел на обложку с несколько странным выражением лица. На ней виднелись частички грязи, и её было легко стряхнуть, однако Йен швырнул книгу в тех двоих, которые катались по грядкам.

- Ай!

Учитель не знала, в кого попала книга, но из неё вырвался короткий крик. И Йен снял с рук белые перчатки и тоже швырнул их в балбесов. Он выбросил их, как мусор, и отошёл, тряся руками.

- …

Смотря на него, Ханна коснулась своего лба.

- Да. И чего я ждала?..

Почему-то ей просто захотелось, чтобы сегодняшний день поскорее закончился. Каждый день был похож на войну. Глубоко вздохнув, она снова повернулась к детям.

- Прекратите драться!

«Скорее всего, обед сегодня снова не будет готов вовремя...»

**

Глава 3.1

Ханне было нетрудно приспособиться здесь к жизни из-за фрагментарных воспоминаний, оставшихся в её теле.

Информация о храме и детском доме тоже были весьма полезны, возможно, потому, что она тоже выросла в таком же месте. Если бы не эти воспоминания, она бы не знала, где найти комнату Верховного Жреца.

- Что насчёт детского дома?

- Всё хорошо, - ответила девушка.

- Мне нужно поскорее избавиться от этих детей и этого дома.

Дело было в том, что маленький храм в сельской местности не очень хорошо финансировался.

- Что значит «избавиться»?

- Я сохранял этот приют из-за финансирования, но с этого года он был скорректирован. Теперь на троих детей денег не хватит.

«Как забавно. У него недостаточно денег, чтобы позаботиться о трёх детях?»

Слушая Верховного Жреца, Ханна смеялась над собой за то, что была обманута.

- Я бы с удовольствием избавился от них прямо сейчас, но мне нужно дождаться аудиторской проверки из центрального храма.

Он был человеком, который никогда ничего не говорил о божественном милосердии. Он был мусором, который думал только о деньгах.

«Если детский дом закроют, разве не должен быть убран и человек, отвечающий за уход за ними?» - учитель не могла поверить, что он говорит об этом при ней. - «Верховный Жрец - бессердечный человек. Он не будет беспокоиться о том, пострадает ли кто-нибудь или нет».

- Куда же тогда девать этих детей? Как только приют исчезнет, им больше некуда будет идти.

Ханна вспомнила содержание романа, детский дом при храме не исчез так быстро. Верховный Жрец и «бывшая» Ханна, которым это не нравилось, начали издеваться над детьми, и, в конце концов, дом распался, а детей выгнали на улицу. После этого каждый из них вырос злодеем.

Машу, у которой был талант к магии, забрал чёрный маг и хотя она и стала сумасшедшей, но выросла хорошей колдуньей.

Йен был оставлен Королевской семьёй, поэтому был доверен дворянину, который тайно присматривал за ним.

Джереми был самым бедным из них. Он был бездомным и должен был искать еду в мусоре в переулках. После его избили, он заболел и чуть не умер с голоду. К счастью, не умер, так как у него был большой талант к фехтованию, и он стал мальчиком на побегушках, который брал на себя грязную и опасную работу. Так как он не умер, то стал лидером, так что не было необходимости объяснять, насколько хорошо он приспособился и выжил.

«Но если всё пойдёт так, как в оригинале…»

С точки зрения Ханны, она была уверена, что ситуация приведёт к слезам и крови.

«Они придут за шеей Верховного Жреца и моей, а потом сожгут храм… Я должна позаботиться о них и вырастить, но что же теперь делать?»

Девушка хотела сказать много чего, но не могла этого сделать.

- Мы должны сильнее экономить. Снизить стоимость покупаемых продуктов. Никаких гарниров...

- Но мне и так едва хватало на пропитание этих детей!

Ингредиенты, предоставляемые храмом, были столь же бедны, как и смерть. Даже так называемые «гарниры» покупались на её зарплату.

- Не доросла еще, чтобы перечить. Пока слушайся меня, – когда глаза Верховного Жреца холодно посмотрели на неё, Ханна напряглась.

Если подумать, то она тоже росла, страдая в детстве от жестокого обращения. Сколько бы она ни пыталась об этом забыть, тело всё равно  инстинктивно реагировало. Руки слегка задрожали…

«Это... это не моя память... Не нервничай! Не дрожи…»

Однако, в отличие от разума, сердце не хотело успокаиваться. Верховный Жрец с отвращением отвернулся.

- Мне нужно как-то сэкономить деньги до объявления о закрытии детского дома. Я пока ищу место, куда можно отправить детей, чтобы до тех пор они были в безопасности.

Ханна обрадовалась известию мужчины о том, что детей переведут в другой детский дом.  Его слово «они», казалось, не относилось к детям, и было немного раздражающим, но почему-то она подумала, что ей повезло, что детей не выгонят на улицу.

- Да, было бы лучше, если бы дети жили в другом месте…

«Эти дети не должны вырасти злодеями. Это было бы гораздо лучше, чем заботиться о них самой. У меня же никакого опыта в воспитании детей».

- Хорошо.

- Иди.

Верховный Жрец махнул рукой, приказывая Ханне убираться.

**

Глава 3.2

Когда Ханна вернулась, дети уже сидели в гостиной.

- Я хочу поесть кукурузного супа.

- Я хочу хлеба! Сладкого!

- Ты наберёшь вес, если будешь продолжать есть сладкое.

- Наберу вес? Это всё мышцы!

Джереми закатал рукав рубашки и показал свою тощую руку. Лицо Маши скривилось, а Йен не интересовался их перепалкой с самого начала.

Дети были в предвкушении обеда. Их милые лица заставили Ханну улыбнуться.

- Учитель, вы любите меня больше всех, так что сделаете то, что я хочу, да?

- Что за чушь?!

Дети, когда Ханна приближалась к ним, всё громче и громче начали спорить друг с другом.

- Учитель любит меня больше всех!

Джереми, откинувшийся на спинку дивана, встал.

- Хмпф, идиоты! Разве вы не видите? Учитель любит больше всех меня! – крикнул Джереми, стуча кулаком по подушке, лежащей на диване.

- Это просто смешно! Интересно, что она нам сегодня приготовит?

- А вот и пыль.

Пыль полетела во все стороны, так как мальчик продолжал стучать по ней.

- Гр-р, опять ты!

Йен ответил мальчику:

- Джереми, по крайней мере, точно не тебя.

- О чём ты?

- Учитель не любит тебя больше всех.

- Что?! Так ты тоже думаешь, что Машу? - он повысил голос, а его лицо было полно страданий.

- Не Машу, - сказал Йен, который читал книгу, медленно повернувшись к детям. - С чего бы ей любить таких смутьянов, как вы?

- Подожди… что?!

- Значит, ты нравишься учителю больше нас?

Йен с уверенным видом пожал плечами на вопрос Маши.

- Он не в своём уме,  – сказала девочка, прищёлкивая языком.

«Где она вообще этому научилась?»

Ханна отступила назад, задаваясь вопросом, не было ли ошибкой войти в гостиную.

- Эй! Давайте заключим пари!

- Точно! Давайте поспорим на то, что она нам приготовит!

- Я хочу рыбу.

«Боже, вкус у Йена действительно как у старика».

- И давайте решим сегодня, кого она любит больше!

- Ладно!

- Как по-детски…

Даже когда Йен критиковал их за ребячество, он не сказал, что не присоединится к ним.

«Притворюсь, что ничего не слышала...» – подумала Ханна, однако её план провалился.

- Учитель!

- Хм-м?

Она неловко улыбалась, а дети смотрели на неё сияющими глазами.

- Хлеб! Я хочу сладкий хлеб! Пожалуйста, испеки для меня хлеб.

- Учитель, кукурузный суп! Суп!

- Тушёную рыбу, пожалуйста.

Это было плохо.   Её снова подвергли испытанию, и кто сегодня обидится на неё? Злодеи, которые вырастут из них в будущем, будут напоминать ей о сегодняшних ошибках.

«Ты тогда не сварила мне суп, значит, тебя поглотит пламя».

Она подумала, что гореть заживо, должно быть, очень больно, и решила приготовить суп, но тут ей в голову пришёл другой сценарий.

«Ты не испекла мне хлеб в тот день десять лет назад!»

Голос будущего Джереми, который будет страстно пытать её острым отравленным кинжалом, приставленным к горлу… Теперь Ханне захотелось испечь хлеб.

Однако и голос деспотичного Императора Йена зазвенел в ушах:

«Я не могу поверить, что ты не готовила мне тушёную рыбу, пока я не стал Императором. Я отрежу тебе голову и повешу её на стену».

«Увидев» перед глазами гильотину, Ханна подумала, что ей надо бежать к реке ловить рыбу.

Лицо девушки стало выглядеть так, будто она вот-вот заплачет: «Почему вы так со мной поступаете?».

Сейчас ей хотелось плакать громче всех.

- Учитель? Пожалуйста, я хочу есть!

- Что у нас сегодня на обед?

Услышав эти безостановочные вопросы, Ханна повысила голос и попросила детей сесть за стол. После того, как все сели на свои места, она вложила вилки в руки детей, но их расспросы продолжались.

- Учитель, что насчёт хлеба?

Веки Джереми наполовину закрывали его расстроенные глаза. Он напоминал очень грустного щенка.

- Учитель, где суп?

Как и ожидалось, Маша смотрела на стол, скрестив руки на груди, с разочарованным выражением лица.

- Рыбы нет?

Йен нахмурил лоб, показывая горькое выражение лица. Неприятная атмосфера витала в комнате, и Ханна осторожно села перед ними.

- Дети, вы будете есть то, что у нас есть.

На стол поставили салат из овощей, которые она откапывала сегодня в саду, и мясо, которое купила вчера. Не было ни хлеба, ни супа, ни рыбы. Несмотря на то, что горящие глаза детей были устремлены на Ханну, она крепко держала в руке вилку.

- Не привередничайте и ешьте, хорошо?

Дети принялись есть, не издавая ни звука. Девушка тоже принялась за еду, не обращая внимания на жгучие взгляды детей и желая, чтобы те не держали на неё зла в будущем.

Но в тот день у Ханны не было другого выбора, кроме как пойти на рынок. Только когда прошла половина дня, она забеспокоилась, что с детьми могло что-то случиться. И она боялась, что не сможет дать им то, что они хотели, из-за того, что у неё нет денег.

- Я должна как можно скорее избавиться от опасности, – пробормотала Ханна.

И не лучше ли быть уверенной, что дети не возненавидят её, если они действительно вырастут злодеями? Ханна не знала, произойдёт ли это, но была уверена, что трио злодеев в романе будет действительно жестоким.

Они были людьми, которые убивали, потому что были недовольны кем-то, и то, что они хотели делать, никогда не было хорошим.

- Сколько стоит эта рыба?

В корзине Ханны лежали хлеб, кукуруза и овощи.

- Дай один серебряный, и ты получишь её.

- Почему так дёшево?

- Разве ты не работаешь в детском доме? Ты кормишь столько детей, поэтому даю скидку.

- Спасибо!

Ханна пришла к выводу, что она не может прокормить детей должным образом продуктами, предоставленными храмом. С этого дня она стала покупать детям еду на свою зарплату.

Когда жители деревни узнали об этом, то стали помогать ей.

- Возьми и это. Она очень вкусная, если её слегка поджарить. Там не так много костей, так что дети будут рады.

- Я заплачу...

- Нет, просто возьми её. Когда я видел детей несколько дней назад, они были просто кожа да кости.

- Ах…

Ханна несколько раз выводила детей на улицу, потому что боялась, что они будут расстроены, если всё время будут сидеть в детском доме, но владелец магазина, увидев тощих детей, сказал:

- Рыба всё равно завтра пропадёт, - и добавил ещё несколько рыбин в корзину Ханны.

Однако это была свежая рыба, которая не проявляла никаких признаков того, что скоро пропадёт.

- Дети должны хорошо питаться.

- Да, я сделаю всё, чтобы они хорошо ели.

Когда Ханна улыбнулась, он улыбнулся в ответ.

О детском доме ходило много плохих слухов, но из-за Ханны всё изменилось.

- Удачи!

Поклонившись, девушка пошла через рынок, чтобы купить другие продукты. Она делала это уже много часов, однако обратный путь с тяжелыми сумками был нелегким.

- Фух, теперь надо приготовить вкусный ужин…

Возвращаясь в детский дом, Ханна встретила знакомое лицо.

- Джейсон?

**

Глава 4.1

Рядом с тёмным переулком, где не было никаких вывесок, с подозрительным видом ошивался Джейсон.

Он был одним из младших в храме.

Джейсон обычно отвечал за какую-нибудь сложную работу.

Какое у тебя сегодня поручение? – поинтересовалась Ханна.

Не было ничего удивительного в том, что он что-то делал в этом месте.

Ханна похлопала ладонями по корзинке, чтобы успокоить нервы Джейсона.

Сегодня вечером у нас будет роскошный стол, верно?

Её кошелёк был пуст, а сердце спокойно.

А что насчёт предоплаты?..

Лицо Ханны потемнело, потому что она беспокоилась о следующем месяце.

— Если вы продадите их мне для эксперимента, цена удвоится. Но не дороже рыночной цены. Даже если они молоды.

— Сколько вы сможете дать?

— Я могу дать пятьсот золотых за двоих.

— Не могли бы вы дать немного больше за троих?

Проходя по улице, Ханна услышала что-то странное в их разговоре.

Эксперимента?

Ханна посмотрела туда, где стоял Джейсон.

Перед ним стоял человек в чёрном.

Ох, плохой парень.

Ханна замедлила шаг и спряталась за деревом у дороги.

А потом она начала прислушиваться.

— Не сейчас, я приду, когда закончится проверка.

— Смотри, чтобы никто не узнал об этом.

— Не волнуйся.

— Дети из детского дома, да?

Её сердце упало, когда она услышала слова "детского дома".

Её тело ослабло, и она чуть было не упала на землю.

— Неужели... – прошептала она.

Внезапно ей на ум пришли слова Верховного Жреца.

Я ищу место, куда можно отправить детей, чтобы до тех пор они были в безопасности.

Сумасшедший. Сумасшедший. Сумасшедший!

Место, куда он решил отправить детей, не было ещё одним детским домом.

Он решил продать детей на опыты!

Её сердце бешено колотилось.

Каким бы ужасным ни был храм, это уже чересчур! Я должна что-то сделать.

Расправив дрожащие плечи, Ханна побежала в детский дом.

—

— Ох, это кукурузный суп!

— Это сладкий хлеб?

— Рыба.

Дети были счастливы найти на столе ту еду, которую они хотели.

— Я никогда бы не поела такой еды, если бы не Учитель...

На лице Маши появились милые ямочки.

Было ясно, что она была в хорошем настроении, когда говорила это.

Маша подошла и обняла Ханну за талию, а та погладила её по голове.

— Я вам точно скажу, Учитель любит всех нас.

— Да, но мой хлеб всё равно вкуснее, – сказал Джереми, поедая хлеб с яблочным джемом.

К счастью, дети больше не говорили о том, кого она любит больше.

На самом деле Ханна пыталась улыбаться детям, но внутри у неё всё горело.

Это было потому, что слова, которые она слышала сегодня, эхом отдавались в её голове.

— Дети из детского дома... Пятьсот золотых...

Её выражение лица исказилось.

Она попыталась скрыть это перед детьми, но не могла не вздыхать.

—

Я не могу здесь оставаться.

В пижаме, лёжа в детской, Ханна никак не могла заснуть. Дневная работа действовала на её нервы сильнее, чем присмотр за детьми.

— Ха… Мне платят совсем немного… Думаю, что меня скоро уволят, и у меня нет никаких особых способностей…

Сколько бы я ни думала о том, как спасти детей от опасности, я не могла найти ответа.

— Может, мне уйти и жить с ними?..

Невозможно было взять на себя ответственность за троих детей, у которых не было денег и которые только что покинули детский дом.

Более того, она знала и даже понимала этот мир.

Пока дети не достигнут совершеннолетия, они должны жить в детском доме.

Это был единственный ответ.

Она спокойно вспомнила содержание романа.

Средства храма включали в себя пожертвования верующих, субсидии из страны и дополнительные субсидии для пожилых людей, если имелись дополнительные компенсации или льготы для пожилых.

Могу ли я действительно вспомнить все эти детали?

Это была естественная добродетель для злодеев, чтобы быть обнаруженными.

Если бы детей оставили в покое, их бы затащили в дурное место.

Однако было ясно, что она и дети умрут с голоду, если она убежит с ними.

У неё был только один ответ.

Нужно найти бухгалтерские книги. И угрожать Верховному Жрецу.

Ей хотелось обыскать кабинет Верховного Жреца под покровом темноты прямо сейчас, но забота о трёх детях в течение дня была довольно утомительной.

— Но сначала мне нужно поспать.

Ханна не смогла заставить себя открыть глаза и задремала.

**

Глава 4.2

— Давайте подумаем ещё раз.

— Да! О чём? – с широкой улыбкой спросили Маша и Джереми.

— Что мы возьмём с собой в дождливый день?

— Зонтик?

— Зонтик!

Ответы детей были очень быстрыми.

— Почему вы думаете, что он вам понадобится?

— Потому что мы можем попасть под дождь!

— Вы так думаете?

Ханна улыбнулась, поглаживая мокрые волосы Маши и Джереми.

— Но почему вы такие мокрые, когда у вас есть зонтики?

— Это так здорово – наступить на грязную воду в дождливый день!

— Да! И потом "плюх"!

— Ухм…

Ханна посмотрела на Машу, чьё розовое платье стало коричневым из-за брызг грязной воды, и на Джереми, который был одет в грязный мешок вместо пальто.

Ладно грязное платье. Но где ты оставил свою одежду? Хм?

— Если вы простудитесь, мне будет очень больно. Если вы, ребята, заболеете, знаете ли вы, как сильно заболит сердце у вашего Учителя?

Взволнованные лица детей немного поутихли, когда она сказала это с грустным лицом.

— Если я заболею... Это будет плохо, – мрачно ответила Маша.

Дети мгновенно впали в депрессию, и Ханна, которая вела себя грустно, немного смутилась.

Нет, всё не должно быть так мрачно!

— Хм, кхм.

Ханна поспешно выпрямилась и погладила руки Джереми и Маши.

— В следующий раз давайте не попадать под дождь в такой дождливый день, как сегодня, хорошо? Давайте поторопимся и помоемся в тёплой воде.

Маша и Джереми кивнули.

— Йен, пойдём вместе помоемся.

Йен посмотрел на грязных Машу и Джереми и одним лишь взглядом выразил свой отказ.

Однако Ханна подтолкнула Йена и сказала:

— Быстро.

Чистота – это хорошо, но переусердствовать с ней уже черезчур!

Я надеюсь, что мизофобия Йена скоро пройдёт.

— Так. Джереми и Йен идите в мужскую половину, а ты, Маша, иди сюда.

Когда я принесла мыло и полотенце Джереми и Йену, дети моргнули.

Маша тоже смотрела на меня.

А-а? Что случилось?

Вам ещё что-то нужно? Ханна принялась чистить ванну.

— ...Это, Учитель...

— Вы тоже должны принять ванну, даже если вы этого не хотите. Маша и Джереми, покрыты микробами, и они уже и на вас. Ну же.

Ханна потянула Машу за руки.

— Джереми! Вы должны тщательно вымыться! Если вы не помоетесь как следует, я вымою вас сама!

—Учитель, но!..

— А ты садишь! А то простудишься!

Ханна взяла Машу и в одно мгновение ушла с ней.

Джереми тупо уставился в ту сторону, где исчезли Ханна и Маша.

Не только Джереми, но и Йен был ошеломлён.

— ...Маша.

— ...Опять она.

Джереми и Йен вошли в мужскую половину, со вздохом качая головами.

—

За храмом текла горячая родниковая вода.

Какая же роскошь в этом мире – иметь горячую ванну?

Ханна хихикнула и выстроила в ряд свои банные принадлежности.

— Маша, снимай одежду.

Маша встала и заколебалась.

Ханна подошла к Маше и стала развязывать шнурок её платья.

Кстати, ни Маша, ни Джереми не похожи на "кошку, которая не хочет умываться".

И если подумать, то это был её первый раз, когда она мыла детей.

Это было потому, что все привыкли делать это самостоятельно и никогда не просили о помощи.

Ханна улыбнулась и сняла с Маши одежду.

Нет, она сняла её и снова надела.

...что я только что увидела?

Ханна протёрла глаза.

Она снова сняла с Маши одежду. А потом снова надела её.

— …

— …

Глаза Маши и Ханны встретились.

— ...Маша..

Задница Ханны шлёпнулась на пол.

Откуда, откуда он у НЕЁ?!

Её зрачки были расширены.

— Что я только что увидела? Маленький милый… Нет, что это за слон?!

— Ты… Ты…

— Да, Учитель…

Маша почесала за ухом. Выражение её лица немного изменилось.

— ...Ты мальчик?! – громкий голос Ханны эхом отозвался в ванной.

Она с мальчиком в ванной.

— Ха-ха…

Тем временем Ханна, которая была в шоке, с широко открытым ртом смотрела на Машу, которая радостно улыбалась.

Маша, которая любит розовые платья. Маша с милыми косичками.

Если кто и играет с милыми куклами, то Маша.

Каждый день ОН делал вид что девочка.

Значит Маша была мальчиком? Простите, писатель, Маша – это мальчик?

— П-пойдём.

Ханна, узнавшая о тайне Маши, которой она не знала, не смогла сохранить рассудок.

Чувства Ханны были очень сложными, когда она смотрела на спину Маши, входящей в "мужскую" половину с длинными волосами.

Почему ты наряжаешься как девушка?..

Ханна так долго сидела в ванне и думала о причинах, что её тело стало цветом похоже на варёного рака...

— Да, это потому, что он ещё молод... Он ещё не понял, кем хочет быть! Но его описывают как женщину в возрасте тридцати лет!

Когда она вскочила на ноги, горячая родниковая вода забурлила.

— Сумасшедший чёрный маг с роковой красотой!

Ханну охватило чувство "предательства".

Это была симпатичная девушка. Девушка…

Внезапно у неё в голове мелькнул "слон".

Хм-м... а я поверила.

В этом мире было больше тайн, чем ей казалось.

**

Глава 5.1

В тот же вечер Ханна, едва сумевшая прийти в себя, размышляла, не следует ли ей изменить Машу, и сделать из неё нормального мальчика. — Маша, а ты не хочешь надеть удобные брюки? Когда она спросила её об этом, Маша посмотрела на игрушку в своих руках и открыла рот: — Хм-м... Но штаны не такие красивые, как платья. — Но разве тебе не неудобно в платьях? — Мне нравятся платья. И кружева! Крепко обняв розового мишку, Маша улыбнулась. — В-вот как…

Что же делать… Он сказал, что ему нравятся платья...

Ханне хотелось плакать, и она старалась избегать взгляда Маши.

Нужно оставаться позитивной.

Во всём мире есть много людей с различными предпочтениями.

Вкус у Маши, может быть, и немного своеобразный, но в этом нет ничего плохого.

Она не должна прививать никаких предрассудков в воспитании детей.

Хм. Ханна достала из-под платья записку.

[Пол детей, моральные ценности, воспитание. Всё ли с ними в порядке?]

Она хотела купить книги на эти темы в книжном магазине.

— Учитель?

— М-м?

Маша осторожно спросила у Ханны:

— Я тебе не нравлюсь, потому что так выгляжу?

В глазах Маши, смотрящих на Ханну, появились слёзы.

Они были похожи на водяные шарики, которые лопнут, если до них дотронуться.

Этого не может быть...

Неужели Маша, который всегда был весёлым, загрустил?

Её беспокоило, что она, сама того не зная, расстроила Машу.

Она начала медленно гладить рыжие волосы Маши.

— Маша, мне неважно, как ты одеваешься.

— Но... разве я не выгляжу отвратительно?

Его голос был полон тревоги.

Это было совсем не похоже на обычную Машу.

— Людям, которые тебя любят, всё равно, как ты выглядишь. И не потому, что ты девочка или мальчик, а потому, что ты им просто нравишься.

— Учитель...

Она изо всех сил старалась не прикасаться к её лицу, но Маша обняла её со слезами на глазах.

Злодеи – такие же дети, как и все.

Ханна похлопала Машу по спине.

Более тридцати минут она терпеливо слушала, как Маша рассказывает о своём любимом платье с кружевами и оборками.

— Мне нравится Императорское платье, но мне также нравится национальное-аккуратное падающее платье! (Анлейт: Прости, Маша, я не знаю, о чём ты говоришь.)

— Ах, вот как?

Она чувствовала себя ближе к Маше, когда слушала, что ему нравится, что не нравится и тому подобное.

Она думала, что хорошо знает детей, но не знала даже пола Маши.

(Ханна говорит о том времени, когда она думала, что Маша была девочкой.)

Это было то, над чем она не могла смеяться.

Как читательница, она ничего не знала о будущем. И сейчас дети не были злодеями.

Они были маленькими детьми, о которых нужно было защищать и заботиться.

Поэтому Ханна гладила Машу по спине, пока не услышала ровный звук его дыхания.

И тут ей пришла в голову мысль.

А какое он предпочитает нижнее бельё?

Это была серьёзная проблема, и она не могла перестать думать об этом.

Ханна находилась всего в одном шаге от "взрыва мозга".

***

Глава 5.2

Глава 5.2.

В мире нет ни одного человека, которому нравилось бы жалеть других людей.

В частности, Ханна отчаянно пыталась вызвать жалость к себе у злого Первосвященника.

— Ещё одна предоплата?

К тому же это уже был второй раз, когда часть зарплаты была получена заранее.

— Мне...

Даже будучи в подобной сложной ситуации, девушка украдкой осматривала кабинет, старательно избегая взгляда Первосвященника.

Всё было как обычно.

Здесь всегда всё было хорошо организованно.

В каком месте может храниться бухгалтерская книга или что-то подобное?

— Разве ты не можешь грамотно управлять деньгами? На что ты их спустила, если ешь и спишь в храме? Неужели ты их пропиваешь или тратишь на какие-нибудь дерьмовые вещи.

Первосвященник прищёлкнул языком.

— По-моему, вы слишком предвзято настроены...

Возможно, изначальная владелица этого тела и вела неподобающий образ жизни.

Но Ханна была недовольна тем, что Первосвященник так несправедливо обвинял её в подобном.

Несмотря на то, что все деньги были потрачены на восполнение нехватки еды, одежды и других необходимых вещей для жизни детей, девушка всё равно прикусила язык, чтобы не выслушивать ещё больше нехороших слов о себе.

— Я позабочусь о деньгах, так что иди и подожди там.

— Да, спасибо.

Он начал делить деньги на три части.

— Как дети?

— У них всё хорошо.

Ханна нервно сжала кулаки, так как она понимала, что это не неожиданное проявление заботы к детям со стороны сумасшедшего Первосвященника.

Бессовестный старик, его точно уже ад заждался.

— Ладно, тогда уходи.

— Да, хорошо.

Ханна вышла за дверь, по пути внимательно осмотрев книжные полки и раму картины на стене.

Тук.

Когда девушка вышла в коридор, прикрыв за собой дверь, внезапно появился знакомый ей человек.

— Здравствуйте, священник Чейзен.

— Да, мисс Ханна. Как детский приют?

От одного этого вопроса становилось понятно, как дорого они собираются продать несчастных детей.

Она разочарованно вздохнула.

Неужели здесь нет ни одного нормального взрослого.

Видимо, не без причины в названии книги были слова мир злодеев.

В этом мире полным-полно ужасных людей.

— Что ж, у них всё хорошо.

— Дети, случайно, не болеют?

Вы только посмотрите. Это так откровенно.

Если бы она ничего не знала про планы на приютских ребят, разве девушка не подумала бы, что этот человек действительно беспокоится о них?

— Они жаловались на плохой аппетит во время дождя... Если бы они только хорошо питались, тогда были бы полностью здоровыми, но провизия, что поступает из храма, слишком скудна... Вы, наверно, уже слышали об этом?

Ханна намеренно опечаленно взглянула на Чейзена.

— Беспокоюсь, что достаточно одному простудиться, и тогда все остальные тоже заболеют... Ох, в наши дни простуда не проходит без осложнений, а детские тела так слабы, что это может перерасти в серьёзное заболевание... ммм...

Чейзен нахмурился, глядя на умышленно притворяющуюся очень серьёзной Ханну.

— Вам нужны лекарства?

Дети должны были быть здоровыми, чтобы их можно было продать по высокой цене, поэтому он был так взволнован.

— Я думаю, нам нужна здоровая пища, а не лекарства. Было бы замечательно, если бы дети могли сколько угодно питаться фруктами, обогащёнными витаминами.

— Пожалуйста, составьте список всего необходимого.

Всё произошло именно так, как Ханна и предполагала.

Измученный жаждой человек выроет колодец, а так как Чейзен был больше всех заинтересован в здоровье детей, он стал лёгкой добычей.

Конечно, причина наживы была отвратительной.

— Я закуплю всё это к вечеру.

— Хорошо, тогда увидимся позже.

— Да, да, сейчас у меня много работы.

Девушка кивнула и обернулась, намереваясь уйти.

Скрииип, тук.

Когда дверь захлопнулась, Ханна на цыпочках, по уже хорошо знакомому пути пробралась обратно.

Затем, оглядевшись по сторонам и убедившись, что в коридоре никого нет, приложила ухо к двери кабинета и напрягла слух.

«Ты узнал?»

«На двоих... вот так...»

«Когда...»

«Спасибо... Лето...»

«Сообщение из центрального храма...»

Хотя голоса звучали и не чётко, не составило труда разобрать контекст данного разговора, собрав воедино все слова «до» и «после».

Речь шла о том, что дети будут распроданы после последнего пожертвования на детский приют, пришедшего от центрального храма.

Все необходимые действия должны быть предприняты до конца лета.

К сожалению, о бухгалтерской книге не было ни слова.

Ханна, решив, что больше не получит никакой полезной информации, поспешила убраться подальше, пока её не поймали.

***

— Вау.

На следующий день в детский приют прибыла огромная телега, переполненная всякой всячиной.

Ханна весь прошлый день ломала голову над тем, в чём больше всего нуждается приют, и запросила хорошие продукты для правильной диеты, постельное бельё и новую одежду.

К счастью, вдохновлённый мечтой подороже продать детей священник Чейзен был положительно настроен оказать такую поддержку.

«Ха, глупый парень».

Конечно же Ханна не собиралась спокойно ждать, когда их планы исполнятся, но разве не стоило ухватиться за эту возможность, чтобы улучшить своё положение?

— Учитель, что это всё такое?

— Это Божья милость, ребята, за то, что вы послушные, сильные и хорошо растёте.

Ханна не хотела называть этих подонков Божьей милостью, но она же не могла рассказать мальчишкам правду.

— Вау! Это платье для меня!

— Оно тебе нравится?

— Учитель, можно мне это съесть?

Джереми, как обычно, ухватился за новые сладости.

— Ладно. Вы можете есть всё, что хотите, сегодня у нас не будет никаких ограничений по еде.

Обычно она ограничивала детей, так как они ели слишком много сладкого, но сегодня она позволила им съесть столько, сколько они могли.

— Пожалуйста, постирайте и постелите в моей комнате это одеяло.

Сказал Ян, указывая на большое белое пуховое одеяло.

— Оно тебе нравится?

Лицо Яна, согласно кивнувшего, слегка покраснело.

Господи, ему понравилось одеяло больше, чем сладости и новая одежда.

Это странно, но так мило!

— Хорошо, хорошо. Давайте вместе перенесём всё это внутрь!

Ханна так воодушевилась, когда наконец отыскала отличный способ сохранить своё жалование.

Почему обворовывать плохих парней так весело?

— Ммм... Ммм...

Ханна промурлыкала себе под нос какую-то мелодию.

***

Наступила тихая ночь, это время идеально подходило для проникновения в кабинет Первосвященника.

Ханна, прихватив с собой подсвечник, направилась в храм.

Храм не был обеспечен качественной охраной за неимением средств на это.

Девушке это было только на руку.

Она тайно направилась в кабинет Первосвященника.

Скрииип.

«Люди, присвоившие себе так много денег, не могут смазать дверные петли».

Девушка нахмурилась, услышав жуткий скрип при открывании двери.

«Тот портрет, ящик стола и книжные полки».

Ханна окинула взглядом места, что обычно являются подозрительными.

Портрет всегда криво висел, хотя при девушке его никто ни разу не трогал, а ящик стола каждый раз запирался на ключ.

В действительности, самым подозрительным местом был книжный шкаф, потому что Первосвященник был настолько невежествен, что даже странно было наблюдать в его кабинете какие угодно книги.

Не было ни одного места в этом кабинете, которое Ханна не посчитала бы подозрительным, где может быть тайник.

Прежде всего девушка начала с книжного шкафа.

Ханна просветила подсвечником все полки, чтобы убедиться, что в них нет потайного места.

По скопившейся пыли становилось очевидно, что к книгам давно не прикасались.

Это место не походило на то, которое тщательно прибиралось Первосвященником.

Ханна быстро оставила книжный шкаф и направилась к ящику.

Конечно же он оказался запертым.

Девушка открывала друг за другом незапертые ящики и быстро осматривала их содержимое.

Зачем Первосвященнику чернила, ручки, бумага для заметок и грецкие орехи?

Ханна непременно научилась бы вскрывать замки невидимкой, если бы только могла предположить, что этот навык ей пригодится в будущем.

Подготовка к экзаменам в прошлом в данном случае была совершенно бесполезной.

«Что это?»

Она нащупала ключ, прикреплённый к верхней части небольшого ящика.

«Почему он был спрятан здесь? Неужели он от закрытого ящика?»

Ханна была счастлива отыскать ключ, но также испытала неприязнь от того, что он был измазан чем-то липким.

А ещё её охватило лёгкое чувство тревоги.

«Это очень подозрительно, когда подобные дела проходят так просто...»

Щёлк.

Как только ключ провернулся в замке, ящик открылся. Внутри ящика, довольно глубоко...

«Старый извращенец».

Целый ящик под завязку был забит эротическими книгами с картинками.

Ах! Этого стоило ожидать! Напрасно Ханна думала, что всё пройдёт удачно!

Невозможно было угадать, не являются ли все книги подделками, поэтому девушка просматривала каждую.

«Собачье отродье. Где он вообще столько взял?»

Она тщательно порылась в ящике и вернула всё обратно.

«Мало того, что он ворует деньги, так ещё и извращенец. Я должна быть осторожнее».

Заперев ящик, она прилепила ключ на место.

— Что ж...

По закону жанра за картиной должен был быть запрятан сейф.

Посмотрим, что скрывает этот портрет. Ханна подошла к последнему подозрительному месту.

Затем она аккуратно отодвинула картину в сторону.

— Ха?

На удивление за картиной не было сейфа.

За ней скрывалась просто стена, на которой было нарисовано что-то странное.

«Узор храма..? Не похоже».

Девушка впервые видела этот рисунок, очерченный красными чернилами.

Казалось, что несколько цифр накладывались друг на друга по кругу.

«2? 5? 8?»

От этих переплетений кружилась голова, поэтому Ханна не могла точно разглядеть.

Девушка вернула портрет на его место.

Тщательно перепроверив, что не оставила каких-либо следов проникновения, она тихо покинула кабинет.

Хоть миссия и провалилась, но Ханна не считала, что потратила время впустую, проверяя это место.

Она продвигалась по тёмному коридору, возвращаясь в общежитие приюта.

«Но что это был за узор?»

**

Глава 6.1

Глава 6 - Часть 1

На следующий день дети расшумелись с самого утра.

Было ещё раннее утро, и Ханна, даже не успевшая привести себя в порядок после пробуждения, бросилась из общежития на крики детей, но каково же было её удивление, когда она увидела, что спорят совсем не Маша и Джереми, как это обычно бывало.

— Эй! Прекрати это!

— Ты плюёшься. Закрой свой рот.

Джереми возбуждённо носился по территории близь здания общежития, а Ян, морщась, искоса наблюдал за ним.

— Что? Что здесь происходит…?

Ханна спросила Машу, подойдя к мальчику, спокойно играющему с куклой в стороне от других ребят.

— Ян продолжает цепляться к Джереми за какие-то его поступки.

— За что?

— Он говорит, что игрушки грязные, что Джереми отвратительный, потому что не умывается по утрам и плюётся, когда разговаривает.

Поскольку это всего лишь дети, они не могут всегда быть такими же чистыми, как и взрослые…

Нет. Даже взрослым будет сложно соответствовать жёстким стандартам Яна.

Ян ненавидел, когда его избивали, но даже больше этого он не мог терпеть грязную обстановку вокруг себя.

Он всегда носил с собой запасные перчатки и носовые платки.

Неужели эта его черта превращалась в ненормальную наклонность?

— С каких пор Ян стал настолько аккуратным?

— Он был таким с самого начала.

— Ян никогда не пачкался?

— Мне кажется, раньше он был привередливым чуть меньше… Я думаю, с каждым днём это становилось всё сильнее.

Проговорил Маша, аккуратно расчёсывая волосы куклы.

Казалось, эта ситуация его совсем не волновала.

— Хм.

Это замечательно, обладать такой чертой характера, как аккуратность, но, когда это уже перерастает в одержимость, собственная жизнь становится в тягость.

— Я не могу оставить это без внимания.

Ханна была уверена, что Яну просто необходимо преодолеть свою безумную болезнь!

***

— Ян, может поиграем в песке?

В тот же день Ханна подошла к мальчику с лопаткой и маленьким ведёрком.

— Песок… Поиграть?

На его лице отразилось глубокое отвращение, передающее всё нежелание играть с песком.

— Мне нужно почитать книгу.

Сказал Ян, тряся книгой, которую читал, перед лицом Ханны.

Это был явный отказ.

— … Что ж, ты бы мог мне помочь?

Ханна поняла, что ей стоит изменить направление своих действий.

Ян отказался поиграть, но он был ответственным мальчиком, не способным отказать в просьбе о помощи.

— … Чем помочь?

— Мне нужно выкопать картошку в огороде… Ух, у меня так болит рука, что я не могу копать землю лопатой.

Ханна легонько похлопывала себя по руке.

Зрачки Яна задрожали.

— Картошка… грязь…

Голос мальчика сорвался, когда он произносил это.

— Пожалуйста… Ты мне можешь помочь?

Ханна воспользовалась атакой широко распахнутых жалостливых глаз, которой научилась у самих же ребят, это был её последний шанс.

Ян всего на мгновение засомневался.

Но всё же он захлопнул книгу, что ранее читал, и со вздохом поднялся на ноги.

— Идёмте!

Ого! Ханна даже не надеялась, что это может сработать.

Девушка подхватила Яна за руку и повела в сторону поля.

Она думала, что, когда Ян будет собирать картошку и слегка соприкоснётся с грязью, он хоть на чуть-чуть, но станет менее чувствительным к чистоте, а может даже сделается полностью нормальным.

Она присела перед картофельной плантацией, положив поблизости лопатку.

Ян же присел на корточки напротив учителя.

— Ну что ж. Вот лопата, а здесь ведёрко… А? Ян, что ты делаешь?

Когда она подняла на мальчика свой взгляд, увидела Яна, натянувшего на себя несколько пар перчаток.

Одна, две, три, четыре… пять…

Сколько же слоёв перчаток он надел на свои руки?

Руки Яна были настолько пухлыми, что он даже не мог пошевелить пальцами.

— А ты точно сможешь собирать картошку в таком виде?

— Да.

— Твои руки пухлее, чем клубни картошки?

Ян с невозмутимым видом попробовал пошевелить руками, скованными перчатками.

— Я сделаю это.

Ханна думала, что, если мальчик продолжит действовать таким образом, у него ничего не получится, но приняла решение понаблюдать, пока Ян сам не поймёт это.

Мальчишка пробовал поднять лежащую рядом лопатку, но она каждый раз падала обратно на землю.

Начавшая уже разочаровываться Ханна взяла лопатку и вставила её между большим и указательным пальцами Яна.

— Ну как? Ты сможешь двигаться?

— Да.

Ян начал копать землю в весьма неудобной позе.

Тем не менее, Ханна могла видеть, насколько он действительно был упёртым, как терпеливо он продолжал копаться в земле, пока наконец не показались клубни картофеля.

«Способен ли этот единственный в своём роде ребёнок стать в будущем ужасным тираном?»

Девушка уловила толику сомнений в своих рассуждениях, но тут же покачала головой.

Нельзя находиться в плену предрассудков! Стоило Ханне отвлечься, и она тут же забывала об этом.

— О, я вижу картошку.

Погружённая в свои мысли Ханна обнаружила в разрытой земле белые плоды, покрытые грязью.

Ян также её увидел и победоносно посмотрел на учителя.

— Тебе нужно аккуратно её вынуть и отряхнуть от земли. Не поранься только.

Мальчик своими пухлыми от перчаток ручками схватился за клубни и стряхнул комья земли.

Как же забавно выглядела эта картина, Ханна еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Взгляни на это. В земле лежит очень вкусный картофель. Разве это грязно?

— … Вы моете её, прежде чем есть.

— Ах, я на самом деле не мою её тщательно. Так что всё это могло попадать тебе в рот.

Каждая очищенная от излишков земли картофелина отправлялась в ведёрко.

— Что… Разве вы её не моете?

— Хм.

Голос Яна был странно напряжённым, заглянув в глаза ребёнка, смотрящего на неё в упор, Ханна прочитала в них ужасающее чувство, будто он был предан девушкой.

«Эй, подожди минуту. Почему ты выглядишь таким обиженным?»

— Ох, Ян.

— Мне жаль. Я уйду первым.

— Подо... Ян?

Он так быстро побежал к общежитию?

— Ян…

Ханна с широко распахнутыми глазами провожала стремительно удаляющуюся спину мальчика.

Нет, неужели этот ребёнок почувствовал себя преданным только потому, что она не намывала тщательно картошку перед готовкой?

Разве это такой большой грех в этом мире – не мыть картошку?

Поражённая Ханна, замерев на месте с грязной картофелиной в руке, еще некоторое время не могла даже пошевелиться.

***

Глава 6.2

Глава 6 - Часть 2

— Вот, Ян, попробуй это.

Ханна поставила перед грустным Яном миску с салатом из маринованного картофеля.

В тот же момент, как Ян вернулся в детский приют, он тщательно помылся и переоделся в чистую одежду.

Его руки, как и всегда, были покрыты новенькими белыми перчатками, а рубашка была так плотно застегнута на все пуговицы, что, казалось, душила мальчика.

— Хватит.

Ответил Ян, не глядя на Ханну.

Он был сильно расстроен недавним происшествием.

— А, да. Съешь, когда захочется. Ребята, эту картошку сегодня собрал Ян. Кушайте, она вкусная.

Когда она предложила ребятам попробовать картофельный салат, Маша, наколов на вилку немного картошки, бросил быстрый взгляд на поникнувшего Яна.

— Учитель. Я тоже хочу копать картошку.

— Хорошо, давайте в следующий раз отправимся в поле с Машей и Джереми.

— Ох, как бы было замечательно, если бы печенье тоже росло на деревьях.

Мечтательно сказал Джереми, измазавший рот в мясном соусе.

— Такая свинья, как ты, съела бы их все.

— Но как этот Ян смог дотронуться до земли? Он не из тех, кто сделал бы это.

Верно. Ханна сожалела о своём решении приобщить Яна к земледелию.

— Учитель всем сердцем хотела, чтобы мы были ближе к природе… Это что-то вроде обучения?

— Это потому, что он чересчур аккуратный и боится грязи, верно? В любом случае Ян такой чувствительный, в нём нет и капли мужественности.

Джереми словесно атаковал Яна, стараясь посильнее задеть.

— Не могли бы вы прекратить говорить о мужественности, пока я здесь?

Маша насупился, как если бы обиделся.

Переведя свой взгляд на Машу, Джереми покачал головой.

— Как ни посмотри, здесь все какие-то ненормальные, кроме меня.

Он ударил ладошками по обеденному столу.

Ох. От неожиданности Ханна даже подавилась, часть риса, что она уже успела положить в рот, попала в нос.

Другая часть рисовых зёрен была готова вылететь наружу прямо изо рта.

— Джереми, ты не должен так говорить.

Ханна неловко улыбалась, упрекая Джереми, а мальчик продолжил говорить с набитым ртом.

— Не беспокойтесь о них, учитель. Лучше вместо этого поиграйте со мной.

— Конечно я с тобой поиграю, так что, пожалуйста, не говори так. Разве не лучше говорить хорошие вещи своим друзьям?

«Джереми, ты тоже! За тобой также нужен глаз да глаз!»

— Я всегда говорю, если что-то не так.

Как Джереми, который сейчас ел из собачьей миски, мог называться нормальным.

***

«Ребята, а теперь давайте порисуем?»

Ханна разложила перед детьми листы чистой бумаги и краски.

— Рисовать! Отлично! Давайте сделаем отпечатки наших ладошек?

Джереми перепрыгивал с ноги на ногу, весело хлопая в ладоши.

— О! Хорошая идея. Сделаем общую картину с отпечатками наших ручек?

— Моя будет красная!

Воскликнул Маша, указывая пальцем на красную краску.

Ханна расстелила на полу газету, а Маша и Джереми подбежали к ней и уселись неподалёку.

Девушка открыла красную краску и поставила баночку перед Машей.

— Что насчёт тебя, Джереми?

— Зелёный!

— Да, зелёный тоже хороший цвет!

Ханна наносила краску на ладонь Джереми, а мальчик с восторгом наблюдал, как его рука исчезает под плотным зелёным слоем.

— Учитель! Посмотрите на мою руку!

Маша громко хохотал, глядя на свой красный отпечаток, оставленный на бумаге.

Этот отпечаток был такой крошечный.

Умиляясь этому отпечатку маленькой ладошки, Ханна не сдержала улыбки.

Джереми тоже принялся оставлять отпечатки на бумаге своей выкрашенной в зелёный цвет ручкой.

— Эм, Джереми.

— Да?

— Почему бы тебе не отпечатать все пять пальчиков?

Мальчик оставлял на листе только следы со своим средним пальцем…

Это заставляло наблюдающую за процессом Ханну чувствовать себя неуютно.

— Я попробую сделать так, как вы говорите!

— Да, да… постарайся.

Да, этот мальчик не может знать, что значат такие отпечатки.

Ханна потрепала по голове увлечённого Джереми и посмотрела на Яна, одиноко сидящего в кресле в углу комнаты.

— Ян, не присоединишься к нам?

Прежде чем заговорить с Яном, сидевшим далеко от ребят, погружённым в свою глубокую обиду, учительница бросила взгляд на бумагу и краски.

Ханна не сдавалась в попытках отучить Яна от чрезмерной аккуратности, она знала, что Ян любит рисовать.

— Ян, давай вместе сделаем отпечаток руки?

Она подошла к мальчику с красивой жёлтой краской.

«Сегодня я точно сниму с него перчатки!»

Ханну так и переполняла решимость.

— Хорошо? Это правда весело.

Заметив, как Ханна приближалась к нему с жёлтой краской, Ян бросился в сторону.

— Что случилось, Ян? Давай же повеселимся. Мне грустно, что у нас нет отпечатка ладошки Яна.

Ханна, дьявольски улыбаясь, подошла вплотную к Яну.

Мальчик одарил её настолько презрительным взглядом, на какой только был способен.

— Давай для начала снимем перчатки?

Девушка потянулась к руке мальчика, облачённой в перчатку, Ян резко отпрыгнул от неё.

— Ой. Ян! Я всего лишь помогу!

Когда Ханна ухватилась за его руку, Ян отчаянно потянул её на себя, защищая свою драгоценность.

— Учитель!

Раздался гневный вопль.

Обычная Ханна непременно бы остановилась в тот момент, но тогда у девушки словно снесло крышу.

Эта перчатка! Она должна была её снять!

После непродолжительной борьбы с ребёнком, девушка сильнее ухватилась за перчатку Яна и с силой потянула на себя.

***

Глава 7.1

Глава 7 - Часть 1

— Ура!

— Почему вы это делаете!

Ханна размазала по ладоням Яна припрятанную в своих руках краску.

— …

Ян безжизненно уставился на свои жёлтые ладони.

«Хо-хо-хо».

Победно уперев руки в бока, Ханна выглядела устрашающе, подобно злодейке из мультфильма про маленьких мальчиков.

— Ух ты… Посмотри на жуткое выражение лица учителя.

— Ага. Что же нам делать, Ян?

Когда Ханна услышала голоса мальчишек из-за спины, она будто бы очнулась от какого-то наваждения.

Неужели всё настолько ужасно?

Ян, уставившись на свои ладошки, молчал, словно набрал в рот воды.

— Я… Ян?

Осторожно позвала воспитательница, склонив голову к онемевшему мальчику.

— … Э-э-э.

— А?

Девушка не смогла разобрать, что говорил шокированный ребёнок своим тонюсеньким голосом.

— … Учитель, я действительно вас ненавижу.

— Ха!

Ханна была напугана словами, сорвавшимися с бескровных губ Яна.

— Я-Ян?

Она осторожно положила свою руку мальчику на твёрдое, как камень плечо, Ян с силой оттолкнул руку девушки.

— Не прикасайтесь ко мне.

Слёзы крупными прозрачными горошинами катились из глаз резко поднявшего голову мальчика.

Ян вскочил с кресла и с мрачным лицом вылетел из комнаты.

В это же время Ханна продолжала неподвижно стоять на месте.

— … Что же я наделала.

Ей хватило мгновения, чтобы осознать, насколько ужасную ошибку она совершила.

— О нет. Он, определённо, разозлился.

— Ага. Я не думаю, что выйдет сегодня на ужин, вы так не считаете? Мне нужно будет съесть всё самому.

— Но, учитель, вы плачете?

Дети продолжали шептаться, смотря на обессиленно присевшую и уткнувшую голову в колени Ханну.

Она чувствовала, что вот-вот расплачется, глядя на маленькие жёлтые отпечатки ладошек на своей руке.

Глаза поражённого обидой Яна никак не выходили из мыслей девушки.

***

Тук, тук.

Ханна нерешительно постучала в дверь спальни Яна.

— Эй, Ян… Я оставлю у двери тёплое молоко со сладостями. Я очень сильно сожалею о том, что произошло ранее… Прости меня, пожалуйста. Я думала, что это сможет помочь тебе, но сама не заметила, как перегнула палку. Если тебе не нравятся подобные игры, ты не обязан это делать. Мне правда жаль.

Поставив поднос под дверь, Ханна развернулась на нетвёрдых ногах.

Она прогуливалась по коридору назад и вперёд, то и дело бросая взгляд на закрытую дверь.

Она надеялась, что дверь с минуту на минуту откроется. Но этого в конце концов так и не произошло.

— Было бы хорошо, если бы ты выпил молоко, пока оно не остыло…

Её шаги были тяжёлыми.

Ханна вздохнула и вышла прогуляться по улице, чтобы проветрить своё душное сознание на холодном ветру.

Храм располагался на небольшом холме, а перед детским приютом раскинулся большой сад.

Когда девушка посмотрела на холм, плотный комок напряжения у неё внутри наконец расслабился.

— Как же сложно воспитывать детей.

Есть ли на свете хоть что-то тяжелее этого?

На самом деле, в своей прошлой жизни Ханна была далека от воспитания детей, бывали редкие моменты, когда ей приходилось присматривать за племянниками.

Так что она не обладала знаниями о правильных подходах в воспитании маленьких детей.

Она считала правильным исправлять вредные привычки, будучи взрослой, но является ли правильным решением подстраивать детей под стандарты взрослых.

— Ох, я не знаю. Я не знаю.

У девушки разболелась голова, стоило ей только глубже задуматься об этом.

Охваченная эмоциями Ханна, обливаясь слезами, словно ненормальная, бегала по большому двору перед приютом.

После долгого бега она замерла на месте и, подняв к небу руки, закричала.

— Господи, дай же мне ответ!

Хрум. Хрум.

Перед сном Джереми, жуя припрятанное печенье, выглянул в окно и громко цокнул языком, следя за передвижениями Ханны.

— Здесь действительно все сумасшедшие.

Джереми, некоторое время наблюдавший за неадекватной Ханной, дунул на свечу, гася в комнате свет.

За текущий день мальчик твёрдо убедился в том, что он в этом доме был самым нормальным человеком.

Ханна, которая всё это время носилась по территории приюта, как сумасшедший жеребёнок, тоже вернулась в свою комнату.

Она опустилась на стул и уже спокойно погрузилась в воспоминания о сегодняшнем дне.

— Ну что ж. Итак, прежде чем сделать запись в дневнике… Сегодня нужно написать ещё кое-что.

Ханна вытащила из ящика дневник и чистый белый лист.

Она расслабленно откинулась на спинку стула, окунула ручку в чернила и начала переносить свои мысли на бумагу.

Заве… щание.

Да, то, что она собиралась написать, было завещанием.

— Если мне суждено быть казнённой, нужно заранее оставить завещание.

Тогда Ханна вспомнила только две из трёх сюжетных линий, что несли смерти.

В таком случае, она хотела, чтобы все жестокости остановились на убийстве одного человека.

***

Естественно, поднос, стоящий под дверью Яна, так и остался нетронутым.

Сердце Ханны обливалось кровью, когда она собственными руками всё выбросила в мусор.

— Ох…

— Учитель, сколько вы уже сегодня так вздохнули?

Возможно, каждый раз, когда она стояла вот так, замерев на месте?

— Просто нужно оставить его в покое. Глупо так за ним бегать.

В конце концов, Ян уже сообщил, что пропустит завтрак.

Завтрак, что Ханна приготовила из тщательно помытых овощей, так и не попал Яну в рот.

— Почему бы нам не провести сегодняшние занятия на открытом воздухе?

— Но ведь идёт дождь?

— Нам нужно пережить эти дождливые дни… В жизни бывают не только солнечные деньки…

Ханна, непроизвольно выдав такую странную речь, в изумлении посмотрела на мальчишек.

Она сама поразилась тому, что сейчас сказала.

— Ах! Нет, в дождливый день можем посмотреть на слизняков! Ну, я об этом хотела сказать!

— Хм…

Глаза детей подозрительно сузились.

Ребята, осознававшие паршивое настроение Ханны, печально смотрели на девушку.

— Мне нравится. Мне нравятся липкие и скользкие слизняки.

Но даже в подобной ситуации Джереми проявил свою сообразительность.

— Вот именно. Должно быть весело в дождь. Дождь… Дождь?!

Ханна внезапно выскочила из-за стола.

— Что-то случилось, учитель?

***

Глава 7.2

Глава 7 - Часть 2

— Одеяло Яна!

Только тогда девушка вспомнила, что новое одеяло Яна висело после стирки на самом высоком, хорошо прогреваемом солнцем месте холма.

— Я должно быть сошла с ума!

Совершенно забыв о том, что в комнате присутствуют дети, Ханна выбежала прочь, громко выругавшись.

Маша и Джереми быстро переглянулись, увидев, как их воспитательница исчезает, выкрикивая проклятия.

— Ух ты. Если Ян узнает…

— Случится приступ, его глаза закатятся, а изо рта пойдёт пена?

— Что же делать. Мне жаль учителя.

Откусив кусочек мягкого свежего хлеба, Маша посмотрел на серый от проливного дождя вид из окна.

Будущее Ханны казалось таким же мрачным.

Хлюпающие звуки промокших ботинок и шелест падающего на землю дождя оглушили Ханну, подавляя любые другие звуки.

— Ах!

Вся одежда и волосы Ханны уже пропитались водой, и девушка не могла остановить поток своих слёз, смотря на свисающее одеяло.

Из-за дождя промокшее насквозь одеяло было просто неподъёмным.

— Ух. Теперь мне одна дорога на гильотину.

Закинув себе на плечо мокрое одеяло, Ханна была потрясена его тяжёлым весом.

Одеяло было набито разбухшим от воды хлопком, отчего сильно увеличилось в размерах.

Ханна тащила свою пухлую ношу в сторону здания детского приюта, но одеяло загораживало обзор, поэтому она плохо различала дорогу.

Именно в тот момент.

— Ох!

Скользя по мутной от грязи воде, девушка кубарем летела с холма.

— Ой!

Резкая боль после удара о землю пронзила спину Ханны в районе копчика.

Одеяло также вслед за упавшей девушкой скатывалось по грязи.

— … Облажалась. Всё окончательно испорчено.

Ханна неподвижно распласталась на грязной земле.

Девушка, недоумевая, как она могла оказаться в подобной ситуации и почему стала такой, ненормально расхохоталась во все горло.

— Ха-ха.

Она была готова умереть прямо сейчас.

Ханна не могла раскрыть глаза из-за попадавших в них дождевых капель.

«Я совсем запуталась».

Девушка просто плотно прикрыла глаза и надеялась, что сможет исчезнуть в недрах земли.

Но затем холодный поток воды, хлеставший по лбу и щекам, прекратился.

«Что такое. Неужели дождь внезапно закончился».

Ханна медленно приоткрыла глаза. Всё вокруг казалось каким-то жёлтым.

— … Ян?

С высоты своего роста Ян смотрел на девушку, придерживая над ними зонтик.

— Почему… здесь.

Это был тот самый Ян, кто до глубины души ненавидел дождь.

Скользнув взглядом по мутной воде, Ян по разу прикоснулся сначала к Ханне, а затем к своему новому грязному одеялу.

От каждого этого прикосновения напряжённое до предела тело Ханны содрогалось.

Осмотрев всю сложившуюся картину, Ян с лёгким вздохом открыл рот.

— Вы простудитесь.

Сердце девушки затрепетало от брошенных безэмоциональным ребёнком слов.

Ян протянул свободную от зонтика руку учителю.

Его руки, в отличие от повседневности, были совершенно обнажены.

— … Я грязная.

Прошептала Ханна, окинув себя взглядом.

Её одежда, голова, руки, всё было испачкано в грязи.

— Я знаю.

Ханна молча уставилась на протянутую ей маленькую чистую ручку.

Она никак не могла прийти в себя от происходящего, определить сон ли это или реальность.

Девушка осторожно вложила в его детскую ладошку свою грязную руку.

В момент соприкосновения рука Яна вздрогнула, но мальчик не выдернул её.

Ханна почувствовала, как по её руке разлилось тепло.

В тот же момент утихла и тоска, преследовавшая Ханну.

— Ян…

Горячие слёзы смешались с холодным дождём и вновь заструились по щекам девушки.

— Идёмте.

Ян попытался передать Ханне зонтик, но зонт повалился на землю, потому что девушка крепко обняла мальчишку.

— Ян. Ух… Я такой ужасный человек.

Ханна рыдала как ребёнок.

Лицо Яна окаменело, когда грязь с девушки размазалась по всему его телу.

Но он сдержался, не оттолкнул её.

Просто похлопал по спине Ханну, содрогающуюся от нахлынувших слёз.

Дождь начал утихать.

От земли исходил свежий запах жизни.

***

Хрум. Хрум.

Джереми и Маша, наблюдавшие за развернувшейся драмой Яна и Ханны из окна, продолжали что-то жевать.

— Это ты ему сказал?

— О чём ты говоришь. Он, должно быть, так беспокоился о своём одеяле на улице, что пошёл посмотреть.

Маша удивился, но внешне этого не выдал.

Маша даже не задумывался раньше, что так сильно привязался к учительнице, и осознал это, только когда пошёл к Яну, чтобы спросить у него, почему он так поступает с ней.

— Сегодня особенный день.

Ян, который всегда был холоднее льда, сейчас полностью измазался в грязи, но продолжал утешать плачущую учительницу.

— Жаль. А я хотел, чтобы учитель была только моей.

Маша, подперев голову руками, смотрел в окно и сгорал от зависти.

Хрум. Хрум.

Джереми же, глядя наружу, так и не проронил ни слова.

***

— Кха, кха.

В конце концов Ханна, конечно же, простудилась.

Но куда было бы страннее, если бы, извалявшись тогда в холодной воде, девушка чувствовала себя хорошо.

— Кха. Ян, учитель в порядке. Ты заразишься, если будешь сидеть рядом. Лучше иди.

На следующий день Ян принёс заболевшей девушке овсянку.

Конечно же он просто разогрел кашу, ранее приготовленную Ханной.

Он поставил поднос со здоровым завтраком на прикроватный столик.

От каши поднимался пар, она выглядела достаточно горячей. Это была хорошая температура еды для учителя, чтобы она смогла с аппетитом поесть, не обжигаясь.

Ян придвинул стул поближе к кровати Ханны и уселся на него.

Сегодня руки мальчика снова были прикрыты перчатками.

Но Ханна уже приняла решение больше никогда не беспокоиться об этом.

— Потому что в комнате распространены микробы.

— Учитель.

Ян перебил учителя, оставив её беспокойства позади.

Его взгляд был направлен куда-то на цветочные узоры одеяла, укрывавшего девушку.

Это был совершенно безэмоциональный взгляд.

— Я ненавижу грязные вещи.

Ханна занервничала от его внезапного признания.

Девушка беспокоилась, что Ян обвинит её в произошедших вчера событиях, но она ошибалась.

— Люди говорили, что я грязный.

История, что сорвалась с уст этого маленького мальчика, не была пропитана обидой.

Наоборот, она была причиной его душевной травмы.

***

Глава 8.1

Глава 8 - Часть 1

— Будто грязь среди чистых людей. Я ненавидел грязные вещи, потому что не понимал, что по-настоящему значили те слова.

Ханна, затаив дыхание, слушала рассказ Яна.

— Я хотел быть чистым. Мне не нравилось быть грязным, поэтому вытирал, смывал, счищал каждое пятно снова и снова. Но я поздно осознал, что грязь, о которой говорили все эти люди, не была той, что оставалась на моих руках, ногах или лице.

Ян был брошенным ребёнком из императорской семьи.

Рожденный из чрева скромной куртизанки, он был позором на императорском роду.

Призрак императорского дворца, который очевидно существовал, но не был признан.

Этим призраком и был Ян.

— Я думал, что, если смогу избавиться от всей своей крови, тогда я стану чистым.

— Ян…

— Я знаю. Всё это бесполезно. Но даже когда я понял это, та навязчивая идея никуда не исчезла.

Он поделился с Ханной своей болью, которую раньше никому никогда не доверял.

Девушка подняла руку, чтобы утешить Яна, но замерла на полпути.

Разве она могла одним прикосновением избавить его от всей той горечи?

— На самом деле, я не испытываю к вам ненависти.

— … Знаю.

В тот момент Ханна действительно его полюбила.

— Надеюсь, вы тоже меня не возненавидели.

— Я не питаю к тебе ненависти.

— Даже если я грязный, учитель… Надеюсь, вы не чувствуете отвращения.

— Ты не грязный, Ян.

Рука Ханны осторожно коснулась белых перчаток Яна.

— Ты никогда не будешь грязным или уродливым.

Ханна передавала взглядом всю свою искренность, встретившись глазами с израненным мальчиком.

— Самый драгоценный в мире. Это ты.

Как же это жестоко, когда человек не принимает и не готов полюбить самого себя.

— Учитель поможет тебе стать таким.

Важнейшим человечком во всём мире.

Ян склонил голову, и сияющие печальные капли покатились по его щекам.

Ханна прикусила губу и с трудом сдерживала нахлынувшие слёзы.

Как можно было так изранить тонкую душу, чтобы в будущем он превратился в злодея.

— Мы все тебя любим.

Ян не поднимал головы, пока принесённая им каша совсем не остыла.

Даже когда дрожащая рука Ханны коснулась плеча мальчика, он больше не напрягался и не отстранялся.

***

Уже полностью выздоровевшая Ханна снова проводила очередной день в постели.

Можно сказать, так она коротала несколько отпускных дней по болезни.

— Хм, хм…

Она проводила досуг за чтением всемирно признанной книги по воспитанию детей, в то же время прикладывая один за другим нарезанные ломтики свежего огурца к своему лицу.

После перенесённой тяжкой хвори её лицо заметно опухло.

Огурцы, заботливо выращенные на огороде детского приюта, обладали высокой влажностью и легко прилипали к коже.

Ханна перевернулась на кровати и углубилась в изучение содержания книги.

— Хорошо. Возможно, дети совершают плохие поступки, потому что желают получить больше внимания.

Девушка усердно обучалась и выделяла для себя наиболее полезные вещи.

Тук, тук.

Услышав стук в дверь, Ханна поспешила спрятать книгу под одеяло и всем телом вытянулась на кровати.

Только после того, как натянула одеяло по самую грудь, девушка глухо сказала.

— Заходите.

Ханна намеренно говорила тише.

Определённо, её визитёрами были не дети.

Они обычно без стука отворяли дверь, вбегали внутрь комнаты и разбредались по ней со словами: «Учитель! Мы пришли!»

— Я слышал, вы простудились.

— Священник Чейзен?

Это действительно был Чейзен.

На его лице так и читался упрёк: «Я оказал вам поддержку, чтобы дети не заболели, но как вы умудрились простудиться?»

— Хм, это всего лишь лёгкая простуда. Скоро выздоровею.

— … Хорошо, если это так.

Сжимая в руках пакет с лечебными травами, произнёс Чейзен.

— Это лекарства для меня?

— Да. Если примите это, хорошо разогрев, вы сразу пойдёте на поправку.

Ханна бросила подозрительный взгляд на кулёк с лекарствами, что мужчина аккуратно положил на столик поблизости от него.

— Но что это у вас на лице?

«Ой».

Девушка совершенно забыла про ломтики огурца, которые ранее прилепила себе на лицо, ведь они совершенно не ощущались на коже.

— А… Это народное средство для снятия жара от болезни?

На лице Чейзена отразилось недоверие.

Это было несправедливо по отношению к Ханне.

Она действительно использовала огурцы, чтобы сбить жар, увлажнить сухую кожу, а остатки просто съесть. Это будто продукт три-в-одном.

— Если вам нужно, я могу поделиться. Я много нарезала.

Для лица потребовалось не так много огурцов, как девушка предполагала, поэтому накромсала с излишком.

Ханна придвинула миску с нарезанным овощем, но Чейзен отступил на шаг назад.

На самом деле, мужчина вошёл и остановился у стола рядом с дверью, не проходя вглубь комнаты.

Его беспокойство доходило до абсурда.

Ханна восхитилась его осторожностью.

— Не стоит беспокоиться.

Ханна растянула губы в улыбке на решительный отказ Чейзена.

Значило ли это то, что девушка в любом случае не хотела отдавать ему свои огурчики?

— На следующей неделе Центральный Храм собирается посетить приют.

— Проверка?

— Вам нужно оценить условия в детском приюте.

Это означало, что она должна была привести приют в порядок, чтобы внешне всё выглядело приемлемым, а также подготовить детей для проверки.

— Да. Я понимаю.

В любом случае, сейчас, чтобы дети выглядели хорошо, достаточно было просто нарядить их в чистую одежду.

В последнее время ребята замечательно росли, полноценно питались полезными продуктами, поэтому внешне выглядели здоровыми.

— Тогда, пожалуйста, выздоравливайте скорее.

— Спасибо.

Получив равнодушную благодарность Ханны, Чейзен покинул спальню девушки.

Ханна поместила большой кусок огурца за щёку и громко захрустела им.

— Что же касается священников из Центрального Храма. Они такие же гнилые люди.

На самом деле, девушка ничего хорошего не ожидала от посещения приюта этими служителями Бога.

Они не представляли собой ничего особенного.

— Хм. О, заканчивается время обеда.

Ханна как пташка с лёгкостью выпорхнула из постели.

Она хотела приготовить закуски для детей, которые питались в храме из-за её болезни.

***

Глава 8.2

Глава 8 - Часть 2

Как и ожидалось, дети уже закончили трапезничать и возвращались в здание приюта.

Маша первым заметил, как Ханна приветственно замахала им рукой, и побежал ей навстречу.

— Учитель, вам стало лучше?

Увидев Ханну, Маша засветился от счастья, мальчик заключил учительницу в крепкие объятия.

— Ну, я уже почти здорова, но не стоит подходить слишком близко, так как всё ещё могут быть заразные микробы.

Когда девушка утихомирила мальчишку, Маша надул маленькие губки.

— Но что вы выбрасываете?

В ожидании детей, Ханна распотрошила пакетик с лекарствами и выбросила всё в мусорное ведро.

— О, это просто… оно было испорчено.

Лекарства, что принёс Чейзен в конечно итоге оказались в мусорном ведре, а не в организме Ханны.

Девушка понятия не имела, что мог принести ей коварный священник, и, конечно же, не собиралась ничего принимать из его рук.

Точно ли это лекарства от простуды?

Ханна положила оставшиеся огурцы в рот и поприветствовала Яна и Джереми.

— Мне не кажется, что личики наших милых ребятишек немного осунулись за последние дни?

Конечно же, это было не так.

— Разве вы не соскучились по мне?

На самом деле, дети частенько посещали комнату Ханны.

— Нет. Не думаю, что вы успели соскучиться. Поиграем?

— На улице?

— А! Пойдёмте на рынок. Мы несколько раз ходили туда вместе.

Ханна уже достаточно долгое время провела в постели и чувствовала, что задыхается от подобного отдыха.

А видя сейчас перед собой детей, она решила пойти на поводу собственных желаний.

— Хорошо!

— Правда?

Маша от радости даже запрыгал на месте.

— Вы же купите сладости для меня? Медовый хлеб на рынке был просто восхитителен.

— Ой. Конечно, мы можем купить медовы хлеб.

— Мне нужно купить новые перчатки.

— Думаю, на складе будет много перчаток…

— О, учитель! Тогда мне новую куклу!

Оказавшись атакованной детьми, щебечущими «Купите мне…», Ханна серьёзно задумалась о том, сколько у неё на руках имелось денежек.

— Ага! Хорошо! Давайте сегодня отпразднуем моё выздоровление!

Когда девушка, перекрикивая мальчишек, весело заявила это, ребята счастливо заулыбались.

***

— Дайте, пожалуйста, восемь медовых булочек.

— А зачем нам восемь?

— Жаль, если мы съедим всего по одной.

Прибыв на рынок, первым делом Ханна и ребята направились к прилавку, где продавался медовый хлеб.

Запах свежеиспечённого хлеба раздражал вкусовые рецепторы.

— Ух ты! Большая!

Медовые булочки по своим размерам были немаленькими.

Они походили на хотток[1] размером с детское лицо.

— Они очень горячие, поэтому нужно кушать осторожно. Ой!

Беспокоясь, что дети могли обжечься, Ханна предупредила их об опасности, но сама вскрикнула от горячего мёда, разлившегося по её рту.

— Фух.

— Фух.

— Фуух.

Глядя на обжёгшуюся Ханну, ребята обхватили хлеб двумя руками и дули на него, чтобы остудить.

Насколько ценна возможность защитить маленькие ротики детишек, пожертвовав всего одним телом.

Девушка вытерла слёзы, что выступили на её глазах.

— Так и куда же мы пойдём в первую очередь?

— Кукла! Кукла!

Выкрикивал Маша с горящими глазами.

— Что ж, так и поступим?

Жуя на ходу медовые булочки, компания направилась в магазин с игрушками.

Возбуждённая прогулкой с детьми Ханна, наслаждаясь медовым хлебом, вдруг сцепилась глазами с мужчиной, смотрящим на неё из жуткого слабоосвещённого переулка.

«Что такое. Почему мне кажется, что он смотрит на нас?»

Девушка нарочито спокойно отвела взгляд.

— Учитель.

Позвал Ханну Джереми, активно жуя медовый хлеб.

— Джереми, не шуми. Опусти, пожалуйста, глаза. Ты можешь смотреть под ноги?

Девушка, увидев, что Джереми смотрит прямо на человека, с которым она буквально мгновение назад встретилась взглядами, призвала его опустить глаза, поглаживая мальчика по голове.

— Эй.

— Этот дядя вас зовёт?

Проходя с детьми мимо переулка, Ханну неожиданно окликнул грубый голос.

Тудум.

Всё это время устремившая в землю взгляд девушка посмотрела в сторону подозрительных личностей.

— Я-я?

— Да, ты. Подойди.

Если бы девушка была в одиночестве, она бы отскочила в сторону.

В тёмном переулке стояли двое мрачных мужчин, один из которых протирал огромный нож каким-то платком.

«О, Боже мой, Господи!»

Однако пытаться убежать с детьми было неразумно.

— … Подождите здесь, ребята.

Девушка не наблюдала в поле зрения ни охранников, ни полицейских.

Да и просто прохожих не было.

— Ага!

— Хрум. хрум.

— Учитель?

Маша и Джереми, казалось, даже не задумались над словами девушки, только Ян тревожно позвал Ханну, но она ответила ему, стараясь сохранять спокойствие.

— Я вернусь после разговора со взрослыми. Но если я вдруг закричу, видишь ту красную крышу?

— Мясной магазин?

— Да. Беги к мяснику из той лавки. Он хороший человек и самый сильный в этом месте.

— …

Ян выглядел немного ошарашенным словами Ханны.

— Ну что ж…

Подавляя тревожный трепет сердца, девушка направилась к переулку.

Тогда она задумалась, сколько денег осталось в её кармане.

Они успели купить только медовый хлеб!

-------------------------------------------------

Примечание:

[1] Хотток (кор. 호떡) — это популярная корейская уличная еда, которая представляет собой блинчики, сделанные из рисовой муки и дополнительно начинённые орехами, семенами кунжута, мёдом и т. п.

***

Глава 9.1

Глава 9 - Часть 1

— Д-для чего вы меня позвали?

Решительно войдя в тёмный переулок, Ханна как можно больше проявляла свою безобидность, обратившись к первому головорезу.

— Ах. Ничего особенного.

— Эй! Грёбаный засранец!

Неожиданно второй подозрительный мужчина с силой ударил по затылку первого.

— Братан! Что с неё взять, она же воспитательница! Детей при ней не разглядел?

«Что вообще они сейчас делают?»

Наблюдая за странной потасовкой, Ханна смутилась и почувствовала себя нелепо в компании этих мужчин.

Казалось, будто второй головорез уже знал Ханну.

Указав рукой в сторону приютских детей, второй громила отчитал первого.

— Эй! Всё совсем не так! Я просто хотел спросить, где можно купить этот медовый хлеб! Дети с таким удовольствием его ели!

— Тогда не подзывай людей таким голосом, будто собираешься убивать!

— …

Тупой и ещё тупее. Они что, дуэт комедиантов? Что сейчас вытворяют эти вызывающие опасение парни.

Оказавшись в центре их перепалки, Ханна ощутила крайнее замешательство от сложившейся ситуации.

— … Там, эти медовые булочки продаются в лавке у самого входа на рынок…

Девушка медленно переложила хлеб из одной руки в другую.

— Хотите попробовать?

Она протянула оставшиеся булочки мгновенно затихшим мужчинам.

***

— Разве учитель сейчас не в опасности?

Спросил Яна Маша.

— Не беспокойся пока об этом.

— Хорошо. На самом деле, я был уверен, что учительница попробует сбежать, но она так смело направилась к тем дядям. Интересно, может она скрывала от нас отличные навыки боевого искусства.

— Может, пойдём в мясную лавку?

Озадаченно почесал затылок Маша, наблюдая за долгим разговором Ханны с не вызывающими доверия мужчинами.

Джереми, всё это время молча прислушивающийся к разговору мальчишек, отправил в рот последний кусочек своей булочки и, проглотив его, смело заговорил.

— Не надо никого звать! Я сам пойду к ней!

Уперев руки в бока, мальчишка уверенно воскликнул.

— Я спаситель слабых от злодеев самого высшего уровня.

— Эй, Джереми…

Ян попытался вразумить безрассудного ребёнка, чтобы тот оставался на своём месте, однако Джереми уже бросился к тёмному переулку.

— …

— Такой быстрый?

Маша также резко развернулся и ринулся в сторону к мясной лавке.

Казалось, что что-то обязательно должно было произойти, когда Джереми достигнет Ханны и опасных типов.

— Учитель!

Неизвестно откуда отважно выскочивший Джереми окликнул Ханну.

— А, что?

В тот же момент девушка обернулась на знакомый голос, её взгляд опустился на неожиданно появившегося Джереми, громилы также последовали её примеру и уставились на ребёнка.

— … Что ты тут делаешь?

В фантазии Джереми Ханна отдавала последние деньги опасным головорезам, но вместо этого воспитательница мирно делилась с типами медовым хлебом.

— О…

Ханна потёрла шею, пытаясь скрыть чувство неловкости.

— Ух ты. Ваш нож такой классный!

«Нет, Джереми, разве сейчас подходящее время оценивать нож бандита? И что, чёрт возьми, в нём крутого?»

Неожиданное поведение Джереми сильно напугало Ханну.

Глаза ребёнка сияли от возбуждения, когда его взгляд был направлен на опасное оружие.

Она никогда не желала оказаться в подобной ситуации, поэтому поторопилась ретироваться вместе с взволнованным ребёнком.

— … Тогда мы пойдём.

— Возьми деньги.

— Нет. Всё в порядке.

Первый бугай попытался всучить девушке монеты за медовый хлеб, но та решительно отказалась и отступила назад.

Развернувшись на пятках, она подхватила за плечи Джереми, который всё это время стоял, приняв воинственную позу, и подтолкнула его к выходу.

Ведомый Ханной мальчик, будто заворожённый, не отводил своего взгляда от огромных ножей громил.

— Нож! Ммм! Ммм!

Когда Джереми по новой завёл хвалебную песню оружию, Ханна прикрыла его рот рукой.

Джереми совершенно не чувствовал окружающей атмосферы.

Даже если этот детский напев был всего лишь шуткой, те громилы однозначно были плохими парнями!

— Ну что ж, удачного вам дня.

С Ханной не нужно было прощаться дважды. В конце концов, девушка вылетела из этого мрачного переулка с такой скоростью, на какую только была способна.

— Джереми! Зачем ты последовал за мной!

Как только они выбрались из переулка, Ханна отругала Джереми за то, что он так опрометчиво побежал за ней в опасную обстановку.

— Но, учитель, почему вы отдали тем людям наш медовый хлеб?

— Медовый хлеб?

Услышав вопрос Джереми, Ян озадаченно склонил голову.

— Учитель отдала наш хлеб тем уродливым дядям?

Маленькие дети не понимали, что в данной ситуации было лучше отдать купленный на базаре медовый хлеб, а не последние деньги, что остались у Ханны.

Девушка попыталась объясниться перед ребятами за свои действия.

— Поскольку мы встретили бедных людей, учитель не смогла пройти мимо и не помочь.

— Эти дяди бедные?

— Да. Они выглядели голодными. Если вы когда-нибудь встретите нищих людей, вы должны им помогать.

Такая откровенная ложь со стороны девушки вызвала в Яне и Джереми только недоверие.

— А где же Маша?

— Побежал к мясной лавке.

Слова Яна побудили Ханну перевести свой взгляд на мясную лавку, откуда уже выбежал Маша, вслед за которым выскочил мясник, сжимающий в руках огромный нож.

— Ой! Маша!

На мгновение оторопев от увиденного, как грузный мужчина с тесаком размером с медведя гнался за мальчиком, Ханна бросилась им навстречу.

— Я в порядке! Ничего не произошло! Мне не нужна помощь!

Она помахала рукой спешащим ей навстречу и громко прокричала о собственной сохранности.

— Уф… уф. Маша, ты слишком поторопился.

— Разве вы не были в опасности, учитель?

— Воспитательница детского приюта, с вами всё в порядке?

Каждый раз, когда Ханна покупала в лавке свежее мясо, мясник проявлял к ней дружелюбие, к тому же он обладал сильным чувством справедливости.

— Всё нормально. Очень даже хорошо!

Ханна повторила свою легенду о голодающих людях мяснику, при этом подхватывая взволнованного мальчишку на руки.

Удивлённо распахнув глаза, Маша уставился на учительницу и спросил:

— Вы сами победили плохих людей?

— Нет, те дяди не были плохими. Они были хорошими людьми, у которых было несколько вопросов ко мне.

— Хорошими?

Ханна почувствовала, что у неё больше не было сил отвечать на вопросы.

«Да уж. Те громилы совсем не походили на хороших».

— Спасибо, что пришли мне на помощь.

— Как же могло быть иначе!

«Пожалуйста, в следующий раз не выходите с таким окровавленным ножом… мне от этого не по себе».

Но эти слова так и не сорвались с её губ.

— Будьте осторожны! В наши дни в этом районе полно всяких отбросов!

— Да. Я буду осторожна. Ваша борода сегодня выглядит просто замечательно.

— Хм.

Смутившись незамысловатым комплементом Ханны, мужчина неловко коснулся своей бороды и проследовал обратно в мясную лавку.

— Ох, пойдём купим куклу.

В любом случае, всё сложилось хорошо, потому что Ханна смогла сохранить деньги, чтобы купить деткам подарки.

— Ян, Джереми! Идите сюда. Пошли!

Часто перебирая своими маленькими ножками, дети подбежали к воспитательнице.

Маша продолжал болтать ногами вперёд-назад, удобно устроившись у неё на руках.

Ханна спросила Машу:

— Какую игрушку ты хочешь, чтобы мы купили?

— Ну, я не знаю. Мне нужно найти пару медведю, но также я хочу принцессу.

— Подумай хорошенько и выбери что-нибудь одно.

Что ж, перед Машей стоял очень тяжёлый выбор.

— Ян, ты ничего не хочешь, кроме перчаток?

— Нет.

— Ах, не отказывайся так быстро, сначала подумай.

Если даже взрослый человек, оказавшись на торговой улице, хочет купить кучу разных вещей, то как такое возможно, что маленький ребёнок ничего не желает.

***

Глава 9.2

Глава 9 - Часть 2

— Учитель! Учитель! Пожалуйста, купите мне меч, как у тех дядей.

Существовало так много разных вещей, которые Джереми хотел либо съесть, либо получить в пользование.

Мальчишка схватился за юбку Ханны, выпрашивая для себя новую покупку.

— Нет, это опасно.

— Но! У воина должен быть такой меч!

«… Ты не воин. Тебе без надобности иметь какое-либо оружие».

— Нет. Ян, может есть книга, которую ты хочешь прочитать? Рядом с магазином игрушек есть книжная лавка.

Девушка обратилась к Яну, заметив вывеску книжного магазина, тогда взгляд мальчика также переместился к лавке с книгами, когда он задумался о покупке новой для себя.

— … Тогда я выберу одну.

Ханна не сдержала лёгкой улыбки на его застенчивый ответ.

— Сначала куклу!

— Хорошо. Но, Маша, тебе не кажется, что ты можешь ходить своими ножками?

Крепче прижимая мальчика к своему боку, Ханна явственно ощущала, как ребёнок становился всё тяжелее и тяжелее в её руках.

— Ха, но так удобнее!

— Тогда может хотя бы перестанешь болтать ногами?

В конце концов девушка на руках поднесла плотно прижавшегося к её боку Машу к магазину с игрушками.

— Ух ты!

Взволнованный Маша, выпрыгнув из объятий учителя, бросился ко входу в магазин, но неожиданно замер на полпути.

— Хм? Что это?

Ребёнок остановился прямо у детского магазина! Маша! Такого просто не могло произойти.

Заинтересованный взгляд мальчика был прикован к витрине другого магазина.

Это был совершенно новый магазин.

Словно заворожённый Маша мелкими шажками направился к нему.

— Что там такое?

Ханне тоже было любопытно, что за новая лавка открылась, поэтому она присмотрелась и проследовала за Машей.

— Ух ты…

— Что там?

Сквозь окно можно было рассмотреть множество странных вещей на прилавке.

Сушёные лягушки, насекомые, окровавленные перья, скелеты, кости, а также ужасающие человеческие головы.

— …

— Здорово.

Глаза Маши загорелись таким восхищением, будто за все свои девять лет он никогда не видел ничего более потрясающего.

— Это… слишком…

Как же это было странно.

— Как круто!

— Ик, круто.

В словах Маши Ханна расслышала странное восхищение.

— Круто? Вот это?

— Эй, что это такое.

Джереми, подойдя поближе к Ханне, сморщился от отвращения.

— Что за милая кукла?

Кукла, которая заинтересовала Машу, была похожа на проклятую.

— Ух ты! Какой блестящий череп.

«Ты же определённо знаешь, что череп является частью скелета человека».

Переполненный возбуждением Маша уже бежал к двери странного магазина.

— … Я не хочу туда идти.

Неудивительно, что Ханна совершенно не горела желанием входить в лавку, переполненную чудовищными товарами.

Она походила на лавку, в которой старая ведьма с ястребиным носом торговала всяческими колдовскими вещицами.

— Увидимся позже.

Внезапно Ян и Джереми помахали руками Ханне, отступив от неё на несколько шагов назад.

Девушка расценила это как предательство.

Она была вынуждена войти в магазин в одиночестве.

— Учитель! Смотрите сюда! Это крысиная кровь!

«… Почему здесь продаются все эти вещи?»

— Э-э-э… Действительно.

Однако Маше так нравилось всё содержимое этой лавки, не вызывающее ни толики отвращения в ребёнке.

— Ух ты! Что это такое?

Восхищённо спросил Маша у продавца.

Ханна подпрыгнула от неожиданности, обнаружив присутствие стоявшего неподалёку продавца, которого она раньше не замечала.

«Нет, почему нельзя было намекнуть на своё существование!»

Он не был похож на старуху-ведьму с ястребиным носом, но был продавцом, излучающим мрачную ауру.

Тёмная фигура продавца была нечёткой в сумрачном помещении, поэтому Ханна была готова поверить, что он являлся самым настоящим призраком.

Продавец мрачно ответил на вопрос Маши.

— … Рыба-каннибал.

— Ух ты! Выглядит омерзительно!

Эти слова убедили воспитательницу, что чувство прекрасного Маши не сильно отличалось от обычного человека, отчего она почувствовала облегчение.

— Я тоже думаю, что это выглядит отвратительно.

— Хочу себе такую!

Несмотря на то, что мальчик буквально секунду назад сказал, что эта рыба выглядит омерзительно, он тут же пришёл к выводу, что её нужно покупать.

Неужели эта впечатлительность из древнего времени не поспевает за потоком детского сознания современного общества?

По какой-то причине Ханна совершенно не понимала Машу.

После этого мальчишка ещё долго бродил по магазину, сделав несколько кругов вдоль стеллажей.

Всё, на что падал его заинтересованный взгляд, было жутким, неприятным, но Ханна была вынуждена улыбаться через силу.

— Учитель!

— Ммм?

Так как ожидание навевало на девушку скуку, в борьбе с этим она копошилась в перьях страуса, когда Маша многозначительно позвал её.

— Я хочу это!

— Гм.

Маша аккуратно держал в руках имитацию человеческого черепа.

«Нет, это точно подделка? Качественная, детально проработанная».

Ханна была действительно обеспокоена этим.

«Стоит ли покупать этот череп? Можем ли мы принести нечто подобное в храм?»

Также Ханну беспокоили вкусы Маши…

«Не может быть…?»

От неожиданной мысли, что в данное время странные вкусы Маши могли быть связаны с его будущей работой, у Ханны по спине пробежала волна мурашек.

Неужели будущее Маши в роли сумасшедшего колдуна было предопределено.

— Ты больше не хочешь плюшевого медведя?

Не теряя последней надежды, спросила девушка.

— Череп!

— …

Без особого энтузиазма Ханна открыла свой кошелёк, собираясь расплатиться за выбранный мальчиком товар.

— Сколько это стоит?

— Пять серебряников.

Угрюмый продавец, который всё это время молча стоял неподалёку, назвал цену, растянув губы в меркантильной улыбке.

«Что…? Такая высокая цена за мрачную концепцию магазина? Ничего не скажешь, это просто отличный профессиональный настрой».

Девушка была поражена, но в то же время восхищена профессиональным духом и расчётливостью продавца.

Под звон монет Ханна обменяла свою драгоценную зарплату на жуткий череп.

Маша так светился от счастья, покидая это зловещее место.

— Только не говорите, что вы заплатили за это деньги?

Воскликнул Джереми, с омерзением глядя на вышедшего из магазина Машу, счастливо обнимающего свою новую игрушку.

— Лучше бы просто выкопали из могилы…

— Джереми.

Ханна окликнула мальчика и яростно покачала головой из стороны в сторону.

Таким образом девушка предупредила его, чтобы даже не думал произносить вслух подобные идеи.

«Я действительно боюсь копаться в могилах».

***

Глава 10.1

Глава 10 - Часть 1

— А теперь пойдём в книжный магазин?

Воодушевлённая предстоящим походом в книжную лавку Ханна принялась озираться по сторонам в поисках Яна, однако мальчишка уже давно отправился туда в одиночку.

Тогда Джереми ответил девушке.

— Думаю, он уже выбрал, что хочет.

В то время, пока Маша был увлечён осмотром подозрительных товаров и покупкой черепа, Ян уже успел подобрать книгу себе по душе и терпеливо ожидал перед прилавком.

— Хорошо постарался.

Девушка восхитилась прытью решительного Яна, не любящего тратить время впустую.

Ещё недавно этот ребёнок говорил, что ему ничего не нужно.

Ханна рассмеялась, уличив мальчика в противоречии ранее сказанных слов и последующих поспешных действий.

Затем воспитательница с оставшимися при ней подопечными двинулась в сторону книжной лавки, чтобы расплатиться за выбранную Яном книгу.

— Что это за книга, Ян?

Бросив взгляд на покупку, что так бережно держал в руках мальчик, спросила Ханна.

— О войне, которая была четыреста лет назад.

— Понятно…

«Разве дети не любят сказки? О, это похоже на греко-римскую мифологию. Неужели ребёнка может заинтересовать война, не похожая на противостояние механических ботов и людей в космосе?»

Ханна всерьёз попыталась разобраться в детских увлечениях.

— Учитель! А мне меч! Меч!

Когда другие ребята уже наслаждались своими покупками, Джереми подумал, что наконец настала его очередь выбирать подарок.

— У тебя уже есть игрушечный нож.

— Но я хочу настоящий!

Его глаза запылали странным огнём как тогда в переулке, когда Джереми восхищался мечами громил из недавнего жуткого эпизода.

Возможно ли, что он сейчас думал именно о них!

— Но, Джереми, это очень опасно. Давай ты будешь играть с настоящим мечом, когда подрастёшь.

— Только мне ничего не купили!

Обиженный мальчик надул губки.

— Джереми.

Тихо позвала Ханна, но расстроенный ребёнок демонстративно отвернулся от неё.

— Это опасно. Я куплю тебе игрушечный меч. Хорошо?

— Ненавижу игрушечный!

— Послушай меня внимательно. Джереми. Все же знают, что пираты в основном умирают, утонув в море, а волшебники погибают, поражённые магией? Так как же умирают бандиты? От лезвия меча! Вероятно, это очень больно!

Ханна нарочно изобразила на лице устрашающее выражение, но все её попытки убедить Джереми оказались бесполезными.

— Тогда что насчёт учителя?

— Э-э-э? Что?

— Как умрёт учитель?

«Воспитательница детского приюта погибла от рук собственных воспитанников, ставших злодеями… Нет! О чём он сейчас говорит!»

— Это безопасная работа. Безопасная…

Внезапно девушку охватило отчаяние.

Она не являлась пиратом, магом и уж тем более бандитом, однако ей всё равно приходилось работать с риском для собственной жизни.

— Ой! Я ненавижу это! Если это будет не настоящий меч, мне он не нужен!

Мальчишка был уверен, что если начнёт канючить, то мягкосердечная Ханна в конце концов сдастся и купит ему меч.

Но стойкая девушка, не сломившись под его атакой, вместе с детьми вернулась в приют, так ничего и не приобретя для Джереми.

***

— Вот вишнёвый пирог, приготовленный из ягод, что мы недавно купили на рынке. Ребята!

Однако среди детей, нетерпеливо сидящих за столом в ожидании пирога, кое-кого не хватало.

— А где Джереми?

— Я думаю, он всё ещё злится. Он так и не выходил из комнаты.

Действительно, в обеденном зале отсутствовал Джереми.

Ханна даже предполагала, что могло послужить такому вызывающему поведению со стороны ребёнка.

— Вы руки помыли?

— Да, да!

— Тогда начинайте кушать. А учитель пока приведёт Джереми.

Прихватив тарелку с кусочком пирога, приготовленным специально для задабривания Джереми, Ханна направилась в детскую комнату.

Тук, тук.

— Джереми. Это учитель.

Однако ответа так и не последовало.

— Джереми, ты здесь?

В тот момент Ханна решила, что обиженный мальчик просто не хотел отвечать, поэтому медленно открыла дверь, так и не дождавшись приглашения.

— …

— …

Джереми поспешно прятал печенье, которое втайне уплетал в своей комнате, под кровать, когда встретился взглядом с неожиданно появившейся девушкой.

— … Прости.

«Подожду немного, пока он закончит прятать свои запасы, а потом и поговорим…»

Джереми, которого поймали за поеданием припрятанного печенья, а также свидетельница сего события, Ханна, оказались заложниками очень неловкой ситуации.

Это был тот самый момент, когда все беспокойства о том, что ребёнок был расстроен до такой степени, что не мог ни есть, ни пить, оказались совершенно напрасными.

Джереми, сохраняя уверенность, припрятал тайное лакомство под кроватью, после чего уселся на неё.

Его щёчки и подбородок были усыпаны крошками.

— Джереми, ты расстроился сегодняшней прогулкой?

— Нет.

Его моментальный холодный ответ можно было однозначно расценить, как «я определённо зол».

Ханна подошла к Джереми и присела на кровать рядышком с ним.

Затем она склонила к нему голову и внимательно посмотрела в детские глаза.

— Джереми, я уже говорила, что это опасно в твоём возрасте.

— Знаю.

— Если найдётся учитель, который обучит тебя правильно владеть мечом, я обязательно куплю его тебе в следующий раз.

— … Правда?

Доверчиво хлопая глазами, спросил Джереми.

Обычно это дитя было непослушным, легко впадающим в ярость, но в тот момент он был всего лишь милым маленьким ребёнком.

— Конечно! Я обязательно стану тем человеком, кто купит тебе самый первый меч!

На самом деле, и Ханна, и Джереми прекрасно понимали, насколько было сложно найти учителя фехтования для ребёнка из детского приюта.

— … Я обещаю.

— Давай. Закрепим наше обещание.

Ханна оттопырила мизинец и уверенно протянула руку обнадёженному мальчику.

Джереми обхватил её палец своим мизинцем.

— Вы должны будете купить мне меч.

— Хорошо. Разумеется, если найдется учитель, я обязательно его куплю. А сейчас пойдём кушать пирог?

— Ага.

Вмиг повеселевший мальчишка спрыгнул с кровати и бросился прочь из комнаты.

Он шустро побежал в обеденный зал, не дожидаясь Ханны.

Вот тогда-то и стало очевидно, как сильно одержимый сладостями Джереми хотел поскорее отведать вишнёвого пирога.

— Очаровашка.

Хоть мальчик и был в тот момент очень милым, тем не менее Ханну продолжало беспокоить его влечение к опасному холодному оружию.

— Кстати, он же не выбрал тех гангстеров себе объектами подражания, правда же?

Задумавшись об утреннем эпизоде, Ханна припомнила, что Джереми тогда действительно выглядел восторженным.

«Надеюсь, он тогда не задумался о том, что тёмный переулок идеальное для него место…»

Отбросив мысли, Ханна проследовала обратно в столовую за недавно скрывшимся там Джереми.

— Ух ты!

Как только Джереми устроился за столом, его личико вытянулось от удивления.

— Хех, я же говорил, что съем всё сам, если ты не придёшь, – тихо проговорил Маша.

Джереми, аккуратно придерживая свою тарелку обеими руками, смотрел на предназначавшийся ему кусочек пирога.

В обычное время мальчишка бы уже уплетал за обе щёки любимое угощение, что только бы за ушами трещало.

— Похоже, учителю пришлось много беспокоиться о тебе.

Маша тоже не сводил взгляда с тарелки Джереми.

— …

Пирог, испечённый специально для Джереми, был украшен ягодами вишни в форме меча.

— … Кривой.

Это прозвучало грубо, однако губы малыша Реми почему-то начали подрагивать.

Неотрывно глядя на расплывшиеся очертания меча, Джереми какое-то время не мог решиться попробовать пирог.

Всё потому, что такое вишнёвое недоразумение запало ему в сердце, отчего было нелегко откусить даже маленький кусочек.

***

Глава 10.2

Глава 10 - Часть 2

— Какая хорошая погода.

Растянувшись на циновке в саду, Ханна нежилась под тёплым полуденным солнцем.

Рядом лежал брошенный Машей плюшевый медвежонок.

Привязанность Маши к его любимому плюшевому медведю немного…

Нет, нельзя было сказать — немного, потому что эта привязанность была окончательно уничтожена.

— Маша! Даже если поймаешь мышь, ты не сможешь принести её в дом!

Взгляд Ханны переместился на мальчишку, увлечённо копавшегося в земле.

Всего за несколько дней Маша пристрастился к новому хобби – наблюдению за всевозможными существами.

Его прежнее увлечение куклами и плюшевыми игрушками прошло, словно никогда и не было, взамен мальчик помешался на ловле насекомых и мышей.

Ханна уже была измотана постоянными попытками помешать Маше отлавливать всяческих странных созданий.

— Джереми! Лазать по деревьям опасно!

В тот день Джереми был переполнен энергией.

Игнорируя замечание воспитательницы, мальчик продолжил карабкаться вверх по веткам, возможно, это его только больше развеселило.

Ловко залезть на дерево, с лёгкостью взобраться по стене чужого дома, взломать сейф…

Развитые навыки Джереми карабкаться по отвесным поверхностям позволили богатому воображению Ханны пустить крепкие корни и разрастись до невероятных размеров.

Отгоняя дурные мысли, девушка тряхнула головой.

— Ян! Выходи погреться на солнышке!

Учительница позвала на прогулку Яна, который ранее предпочёл остаться в здании приюта.

— ... Ох, я так вымотана. Совсем не осталось сил.

Ханна извивалась на месте, словно гусеница, чтобы уследить за всеми ребятами.

На это уходило слишком много энергии.

— Думаю, мне стоит начать принимать какие-нибудь пищевые добавки.

На одно мгновение девушка задумалась о том, не попробовать ли ей продавать витамины в этом мире.

— Учитель!

Тем временем Маша, ярко улыбаясь издали, выдернул Ханну из её размышлений, после чего побежал прямиком к ней.

— Учитель, идите сюда!

— Зачем? Что случилось?

Приблизившись к Ханне, Маша схватился обеими руками за её ладонь и потянул за собой, поторапливая.

Ханна тут же начала переживать, не желая оказаться вовлечённой в очередную щекотливую ситуацию.

— Там, что-то странное!

— Странное?

Маша указал пальцем на траву вдали, тогда нехотя следующая за мальчиком Ханна занервничала ещё сильнее, ожидая увидеть там крысиную тушку или что-то в этом роде.

— Что там, чёрт возьми…

Подойдя к нужному месту, среди высокой травы они действительно кое-что обнаружили.

— Яйцо?

Это было круглое яйцо, совсем непохожее на куриное, потому что было немного больше привычного размера и совершенно невытянутое.

— Из него вылупится цыплёнок?

— Э-э-э… Ох…

При ближайшем рассмотрении на поверхности скорлупы яйца также различались узоры.

Конечно же Маша заблуждался, из этого яйца совершенно точно никогда не вылупится маленький миленький цыплёнок.

— Какой ещё цыплёнок! Давайте просто зажарим его!

Глаза неожиданно подошедшего к ним Джереми пылали огнём, словно у зверя, загнавшего свою добычу в ловушку.

— Это я нашёл его, это будет мой малыш!

— Ты думаешь, если возьмёшь его себе, из него что-нибудь вылупится?

— Вылупится, если ухаживать за ним!

— Ты тупой?

— Вот!

Маша и Джереми, которые подняли такой шум из-за находки, внезапно посмотрели на вконец растерявшуюся Ханну.

На самом деле девушка понятия не имела, что из этого может вылупиться, и вылупится ли вообще.

Солнышко так хорошо её припекало, поэтому единственным желанием девушки было немного вздремнуть.

Чувствуя на себе прожигающие любопытные взгляды детей, Ханна попыталась взбодриться и прийти в себя.

— Эм-м-м… Итак, яйцо…

«Что это. Что? И может ли человеческий уход помочь существу вывестись из яйца?»

Нельзя было однозначно определить, произойдёт рождение неизвестного создания или нет, отчего тревога только возрастала.

— Что ж, как Маша и сказал, он первый обнаружил это…

— С сегодняшнего дня я постоянно буду обнимать его и брать с собой в кровать.

От радости Маша начал подпрыгивать на месте под звуки собственного звонкого смеха.

— Не плачь и не расстраивайся позже, когда из него ничего не вылупится!

В ответ фыркнул Джереми.

Однако больше всего была встревожена Ханна.

«Что же делать, если из этого яйца выйдет что-нибудь жуткое».

Вот таким образом яйцо неопознанного создания проникло в повседневную жизнь детского приюта, в котором ни дня не проходило без приключений.

***

Этой же ночью.

— Маша, оно точно не сломается, если ты будешь спать рядом с ним?

Задёргивая перед сном занавески в комнате Маши, спросила охваченная беспокойством Ханна.

— Вам не стоит переживать об этом!

— Я спрашиваю, потому что обычно ты сильно ворочаешься во сне.

Даже если мальчик и заснул бы в текущем положении, у яйца всё равно не осталось бы ни малейшего шанса дожить в целости до утра рядом с ним, потому что для Маши было привычным делом проснуться ногами на подушке, а головой у основания кровати.

— Зачем ты накрываешь это одеялом?

Также рядом с яйцом Маша разместил свой новый череп и накрыл всё это покрывалом.

— Даже скелеты не должны мёрзнуть!

Но кости не могут чувствовать холода. В них же нет жизни.

— … Верно.

Ханна действительно искренне хотела прожить эту жизнь так, чтобы её слова соответствовали действительности, однако существовало множество вещей, которые она не могла поведать своим маленьким подопечным.

— Как насчёт того, чтобы на всякий случай накрыть яйцо отдельным одеялом?

Это была отчаянная попытка убедить ребёнка в своей правоте, чтобы предотвратить внеплановую стирку пухового одеяла.

— Хм.

Тогда Маша серьёзно задумался.

— Если оно будет раздавлено под тобой ночью, и это существо никогда не сможет увидеть белого света, разве тебе не будет грустно.

— Этого не произойдёт.

— Вспомни, что, когда ты сегодня проснулся, только твои голова и плечи мирно лежали на кровати.

— Что ж…

Брови на маленьком личике Маши непроизвольно дёрнулись.

Он, должно быть, вспомнил своё утреннее пробуждение, когда нижняя часть его тела полностью пребывала вне кровати.

Прошлой ночью мальчик благоговейно спал, стоя на коленях перед постелью, было бы забавно, если бы это было как-то связано с проживанием в храме.

— Хорошо!

Как только Маша быстро передумал, Ханна поторопилась вытащить дополнительное одеяло и разложить его рядом с кроватью.

Девушка постаралась придать этому сымпровизированному гнёздышку более уютный вид, беспокоясь, что ребёнок снова может поменять своё решение.

— Положим сюда. Как думаешь?

— Я не наступлю на него?

Ханна тут же отодвинула одеяло подальше от кровати.

— Тут?

— Но тогда я буду плохо его видеть. Что, если я не замечу, когда пойду в ту сторону?

Учительница вновь подвинула место для яйца немного в сторону.

— Теперь хорошо?

— Отлично.

Это было идеальное место, достаточно близкое к мальчику, а также не являющееся помехой при передвижении по комнате.

Ханна осторожно взяла яйцо двумя руками и разместила его на приготовленном одеяле.

— Это точно подходящее место?

— Пожалуйста, накройте его одеялом.

— Конечно.

Не слишком ли дерзко он обращался к учительнице, словно к прислуге какой-то.

Однако Ханна снова лишь улыбнулась, задумавшись о незапланированной стирке.

— А теперь спать! Сейчас Маша и птенчик могут спать спокойно.

— Ага!

Маша натянул на себя одеяло до самого подбородка.

Череп всё также продолжал занимать почётное место рядом с ним на кровати.

Пока Ханна не погасила все свечи в комнате, Маша продолжал взволнованно смотреть на завёрнутое в одеяло яйцо.

Фух.

Это однозначно была беспокойная ночь для Маши и Ханны.

***

Глава 11.1

Глава 11 - Часть 1

— Ты хорошо всё подготовила?

— Да.

В кабинете царила напряжённая атмосфера, любой, кто невольно стал бы свидетелем данного разговора, мог предположить, что в храме замышляется какое-то незаконное деяние.

Однако это было всего лишь утреннее собрание.

Поступившие новости об инспекционной проверке, запланированной священниками центрального храма, породили напряжённую обстановку в храме Лемия.

— Строгость в воспитании обычно не поддерживается центральным храмом, поэтому перепроверь всё внимательно в приюте. Дети также должны быть послушными.

— Да.

— Не должно быть ничего, к чему можно было бы придраться.

Честно говоря, достаточно мимолётного взгляда, чтобы обнаружить множество вещей в запущенном состоянии, которым стоило уделять больше внимания, существует ли вообще возможность скрыть их от глаз проверяющих.

Первосвященник подчеркнул, что решение о финансировании на следующий квартал будет приниматься в ходе этой проверки, заостряя особое внимание, что всё должно пройти как по маслу.

— Я слышал, в этот раз прибудут другие люди. Раньше я мог позаботиться о том, чтобы священники поставили высокую оценку нашему храму.

Голос первосвященника приобретал всё большую жёсткость, стоило зайти речи о неудовлетворительных результатах запланированной проверки, которые могли привести к возврату ранее полученных средств.

— В связи с чем я самолично буду присутствовать на осмотре детского приюта.

Утомившись бесконечным разговором об одном и том же, что уже мало походило на привычное собрание, Ханна выглядела отрешённой.

— Я сказал, что приду всё проверить после обеда, так что хорошенько подготовьтесь!

— Да!

«Я знаю! Я всё поняла! Сколько ещё раз он собирается это повторить!»

Ханна наконец покинула кабинет первосвященника и незамедлительно отправилась в здание детского приюта.

— Даже если бы я нашла неопровержимые доказательства, я всё равно не смогла бы рассказать этого представителям центрального храма во время их визита.

Девушка осознавала, что исчезновение храма стало бы новой головной болью.

В таком случае детей, возможно, пришлось бы распределить по разным местам, поэтому более предпочтительным вариантом было сохранить храм и не допустить беспорядка в приюте.

— Между прочим это непросто. Это очень непросто.

Ханна тяжело выдохнула.

Как и говорил первосвященник, по возможности, было необходимо, чтобы всё прошло гладко, а прибывшие люди уехали удовлетворёнными результатами проверки.

***

— Ребята!

После завтрака дети собрались в гостиной.

— Давайте приберёмся вместе?

— Прибираться?

Все трое ребятишек не выглядели вдохновлёнными внезапным предложением Ханны дружно заняться наведением порядка.

— Да!

Девушка старалась добавить в голос побольше воодушевления, будто приглашала их сыграть в весёлую игру, однако на лицах мальчишек читалось явное неудовольствие.

На самом деле, весь вчерашний день Ханна со своими воспитанниками в поте лица намывали личные комнаты.

В частности, пришлось изрядно поколдовать над комнатой Маши.

В последнее время Маша увлёкся новым хобби, а именно радикальным преобразованием кукол.

Мальчик безжалостно изменял внешний вид хорошеньких кукол, превращая их в самых настоящих монстров, а также увлёкся сборкой скелетов.

Ханна организовала для всех его сокровищ небольшой ящик, пытаясь убрать их с глаз долой.

Тогда во время общего собрания девушка вдруг заметила, как Ян попытался незаметно выскользнуть из комнаты.

— Остановись, Ян. Если мы сейчас забросим уборку, ты же просто с головой погрязнешь во всей этой пыли.

— … Ох.

Ян неохотно выхватил протянутую ему метлу из рук Ханны.

— Давайте. Джереми, Маша.

Джереми и Маша тоже по очереди взялись за мокрые тряпки.

— Но почему мы вдруг должны прибираться?

— Сегодня к нам придут высокопоставленные священники из центрального храма.

— Высокопоставленные священники?

В глазах детей заплескалось любопытство.

— Такие же важные люди, как и первосвященник?

Нет. Эти люди не должны быть похожи на весь сброд, обосновавшийся в данном храме.

— Нет, Маша. Они – величайшие люди.

Местный первосвященник не кто иначе, как растратчик не принадлежащего ему бюджета.

А от важных гостей зависело финансирование на будущий квартал, поэтому они казались столь же могущественными, что и боги.

— Когда мы ожидаем прибытия гостей, разве не нужно навести порядок прежде, чем пригласить их в дом?

— Мы действительно устроили всю эту суету, потому что к нам сегодня придут гости?

Переспросил Джереми размахивая в разные стороны мокрой тряпкой.

— Существует ещё множество вещей, о которых вам нужно будет узнать.

Губы Джереми скривились в гримасе недовольства, будто он понял истинное значение слов Ханны.

Тогда девушка оживлённо скрестила руки на груди.

— Что ж! Давайте скорее! Закончим прибираться до обеда!

— Вау…

Проигнорировав лишённую энтузиазма реакцию ребят, Ханна начала тщательно убираться в гостиной.

Бюджет на следующий квартал – это всего лишь деньги, но от одной мысли об ужасном первосвященнике, кто моментально загорится из-за их провала, её бросало в дрожь.

Воспитательница, больше не произнося и звука, с головой погрузилась в уборку, но спустя время, с трудом разогнув окаменевшую спину, огляделась.

Она окинула взглядом занятых ребят, проверяя, что они ответственно выполняют поручения.

— Джереми, не нужно протирать пыль уже с чистых поверхностей.

Мальчик как-то подозрительно начал размахивать тряпкой, словно только делая вид, что он увлечённо, со всей ответственностью занимается уборкой.

— Ага.

— Маша, ты же его разобьёшь. Может лучше на время отложить яйцо в сторону?

Во время уборки мальчик ни на секунду не расставался со своим яйцом, это зрелище всё больше расстраивало Ханну.

— Но, если его не согревать, зверёк может погибнуть.

— Ян! Это ещё не закончилось! Я собиралась выпить позже, не нужно выбрасывать!

Привередливый ребёнок выбрасывал всё без разбора, что попадалось ему на глаза, в мусорное ведро.

— …

Столкнувшись лицом к лицу с таким отношением, девушка подумала о том, что уборка в одиночестве прошла бы куда быстрее и комфортнее.

Тогда же всё происходило как-то неорганизованно.

«Это тоже является обучением. Частью обучения. Мне стоит проявлять терпение».

Поскольку наведение порядка в окружающем пространстве также являлось полезным навыком, воспитательница решила как-то привлечь и приучить детей к этому.

Из-за непрерывных сетований Ханны уборка набирала обороты и становилась всё более качественной.

Неизвестно, сколько уже прошло времени.

Основательная чистка гостиной комнаты стремительно приближалась к своему завершению.

— Эй! Смотрите, как всё сияет чистотой. Верно?

Воскликнула Ханна, обводя восхищённым взглядом тщательно вычищенную обстановку.

— Да. Чисто.

Закивали в ответ довольные полученным результатом мальчишки, вытирая капельки пота с маленьких лобиков.

— Учитель, мне нужно переодеться.

Отреагировав на слова Джереми, Ханна поспешно осмотрела его с ног до головы.

Одежда была в таком ужасном состоянии, отчего без преувеличения скалывалось впечатление, будто его наряд активно использовался для протирания грязи вместо тряпки.

— Джереми, всё потому что ты продолжаешь протирать свои руки об одежду.

Ханна мельком посмотрела на время.

Часики тикали, приближая обеденный перерыв.

— Пойдёмте купаться. Мы все сейчас одинаково грязные.

Столь различные по характерам детишки были как две капли воды похожи друг на друга, равносильно чумазые.

***

Глава 11.2

Глава 11 - Часть 2

Если бы дети в подобном виде встретили представителей из центрального храма, избежать жестокости первосвященника было бы просто невозможно.

— Что у нас сегодня будет на обед?

Тяжёлая работа пробудила в Маше зверский аппетит.

— Может сегодня пообедаем в столовой храма?

— Там невкусно.

— А мне всё равно. Я очень голоден.

Вклинился в разговор Джереми, ласково поглаживая свой ненасытный животик.

— Хорошо. Давайте скорее искупаемся и пойдём есть.

Предвкушая весёлый обед с ребятишками, мечтательная Ханна отправилась в ванную комнату.

— Отлично!

В конце концов, при храме были самые лучшие горячие источники.

***

— Рады встрече с вами.

— О, боже мой! Добро пожаловать! Вы, должно быть, устали, проделав такой долгий путь!

Тщательно смыв с себя всю грязь уборки и переодевшись в чистую одежду, Ханна с детьми появились в столовой храма.

Там уже пребывали представители делегации из центрального храма.

«Быть не может, уже?»

Они прибыли в местный храм с проверкой значительно раньше по времени, чем предполагалось.

— Вы, наверно, даже не успели поесть, верно?

Приветствуя гостей, первосвященник как никогда раньше излучал только доброту и любезность.

Уставившись на прибывших каким-то странным взглядом, заговорил Маша.

— Учитель, это гости?

— Хм. Думаю, что так.

— Но они так молоды. Я думал, приедут древние старики, похожие на первосвященника в нашем храме.

— Ха-ха-ха.

Хоть голова первосвященника и была лишена каких-либо волос, он всё же не был стар настолько, как представлял себе Маша, отчего слова мальчишки побудили Ханну искреннее хохотнуть.

— Кто это там?

Отвлекаясь от разговора, группа священников центрального храма обратила внимание на девушку с ребятами и один спросил о них у первосвященника.

— Ах! Это воспитательница со своими подопечными из нашего храма. Это очень добрые и милые детишки.

Кто это здесь добрые и милые детишки.

Ханна задумалась, а знает ли вообще первосвященник имена ребят, проживающих при храме под его руководством.

— Подумать только, здесь был детский приют.

Ханна слегка поклонилась, чтобы поприветствовать прибывших из центрального храма, дети, последовав её примеру, тоже кивнули.

— Рад вас видеть. Моё имя Кертис, я являюсь представителем центрального храма.

Всего в делегацию центрального храма входило три человека, двое из которых были священниками и третий – их сопровождающий рыцарь.

Единственным, кто поприветствовал Ханну с детьми, был темноволосы мужчина.

— Да. Здравствуйте. Меня зовут Ханна, я – воспитатель в детском приюте. А это Маша, Джереми и Ян.

— Да. Приятно с вами познакомиться.

Человек, представившийся Кертисом, производил на Ханну очень приятное впечатление.

Очки в прямой оправе совершенно не портили внешнего вида мужчины, а наоборот даже добавляли ему интеллигентности.

— Ох. А это первосвященник Сезар, заведующий этой проверкой.

— А?

Девушка удивлённо перевела свой взгляд.

Конечно же, она приняла темноволосого священника за главного этой компании, но настоящим руководителем оказался совершенно другой человек.

«Первосвященник?»

Когда речь заходит о первосвященнике, сразу же представляется старик с огромным животом, однако человек по имени Сезар был довольно молод.

Ему двадцать лет то уже исполнилось?

Было невозможно отыскать и малейшего изъяна в его привлекательной внешности, однако безразличное, словно сонливое выражение лица, прикрытое спадающими серебристыми волосами, вызывало неоднозначное чувство.

Он не произнёс ни слова в знак приветствия, а лишь приподнял руку.

Молодой человек с серебряными волосами продолжал молчать, словно набрал в рот воды.

— … Он – необычный руководитель.

— Немного своеобразный.

Бормотавшая себе под нос Ханна остолбенела, когда расслышавший её неосторожные слова Кертис не замедлил с ответом.

Естественно, она надеялась, что эти слова не достигнут чужих ушей.

— Это Моисей. Как можете видеть, он – рыцарь.

— Ух ты.

Глаза Джереми засветились восхищением, когда его взгляд упал на висящий на поясе рыцаря меч.

— Наш ребёнок интересуется мечами. Как и другие дети в его возрасте.

Ханна слегка занервничала, когда в присутствии проверяющих проявилось столь опасное увлечение Джереми.

— Да. Действительно. Под присмотром рыцаря ты можешь внимательно осмотреть оружие.

Священник Кертис, похоже, легко находил общий язык с другими людьми.

Погладив Джереми по голове, он вернулся к первосвященнику.

— Ух ты. Это невероятно круто!

— Я думаю, что этот мужчина достаточно красив.

— Ага.

Пока всё внимание Джереми было полностью поглощено рыцарем и мечом, Ханна, проводив священника взглядом, непроизвольно согласилась с замечанием о его красоте Маши.

— Эти очки ему очень идут.

— Нет! Нет! Господин с серебряными волосами!

— Что? Этот мужчина с равнодушным взглядом?

«Разве ты не говорил о приятном Кертисе? Неужели о том седовласом мужчине».

В этом первосвященнике Ханна замечала только его безгранично скучающие глаза.

— Мне нравится его невозмутимость.

— Маша, у тебя необычный вкус.

Девушка не могла понять, что может быть привлекательного в мужчине, на чьём бледном лице застыла маска безучастности.

Что ж, нельзя было отрицать, что у него красивые черты лица и гладкие блестящие волосы.

— Давайте поедим риса.

Ни для Ханны, ни для детей совершенно не имело никакого значения, являлись ли представители центрального храма красивыми мужчинами, поэтому дальнейшее обсуждение их внешности было бессмысленным.

Тогда Ханна приняла решение приступить уже к еде.

— Джереми! Не туда! Идём кушать!

Перехватив заворожённо следующего за рыцарем Джереми, воспитательница усадила детей за стол, а сама отправилась за едой для них.

— Джереми! Сиди на месте!

Эта беспокойная трапеза обещала быть долгой, ведь Ханне приходилось отлавливать всё время норовившего убежать к рыцарю из центрального храма Джереми, будто в мече мужчины был магнит, приманивающий мальчишку.

***

— Ох, много же я сегодня настирала.

С самого раннего утра девушка была занята стиркой.

Делегация из центрального храма уже прибыла, однако они так пока и не нашли времени, чтобы посетить с проверкой детский приют, возможно, потому что были больше сосредоточены на оценке внутренней организации храма.

— Что бы сегодня придумать на обед.

Вероятно, из-за этого Ханна была озабочена обеденным меню значительнее, чем этими людьми.

Девушка развешивала мокрую одежду на длинной бельевой верёвке, предварительно встряхивая её от лишних капель воды.

Детские вещи одна за другой развевались на лёгком ветерке.

— Прелестные.

В сравнении с её гардеробом маленькая одёжка ребятишек была такой миленькой.

Ханна не забыла уделить особое внимание оборкам на платье Маши.

Всего несколько дней назад мальчишка продолжал нудить о том, что неаккуратно слежавшаяся оборка никак не хотела занимать своё положенное место, как бы воспитательница не старалась её пригладить.

— Что ж. Этого достаточно.

Купаясь в тёплых солнечных лучах, девушка испытывала полное удовлетворение от проделанной работы.

В саду перед зданием детского приюта не осталось и малейшего свободного места, всё было занято развешенным чистым бельём.

— А теперь можно и отдохнуть.

После такого плодотворного утра присесть отдохнуть под садовым деревцем было маленьким счастьем для утомившейся Ханны.

— Эмм…

Счастливо следующая к выбранному для отдыха дереву Ханна, прижимая к боку бельевую корзину, замерла на месте, когда заметил кое-что неожиданное.

— …

Уже знакомый девушке седовласый мужчина развалился на земле, опёршись спиной о дерево и прикрыв своё лицо частичкой своей белоснежной мантии.

— … Первосвященник?

Это был немного странный верховный священник Сезар, возглавлявший делегацию из центрального храма.

****

Глава 12.1

Глава 12 - Часть 1

Какого чёрта возглавлявший делегацию первосвященник, кто должен был непосредственно участвовать в осмотре храма, прохлаждался, принимая солнечные ванны?

Будто почувствовав приближение Ханны, Сезар медленно открыл глаза.

Мужчина выглядел очень утомлённым, то ли потому, что он только что проснулся, то ли у него всегда был такой невыразительный и усталый взгляд.

— Привет.

На неловкое приветствие Ханны, мужчина, как и в прошлый раз, лишь приподнял руку.

«Это выглядит до странности надменным».

Девушка всерьёз задумалась, присуща ли эта черта всем первосвященникам.

Возможно, ей следовало поторопиться вернуться в приют, раз ранее подмеченное место уже было занято гостем из центрального храма.

Пока Ханна колебалась, Сезар приподнялся и заговорил.

— Присаживайтесь.

Воспитательница была поражена внезапно раздавшимся голосом.

Неожиданно его голос оказался громче, а тембр ниже, чем девушка себе представляла.

Вдобавок ко всему вышеизложенному, звучание было столь сладким, словно неземная песня, раздававшаяся из самых глубин.

«О, последнее, что я надумала, прозвучало слишком плохо, пожалуй, забуду об этом».

Во всяком случае его голос был чертовски приятный.

— А... Да.

Ко всему прочему, его слова обладали какой-то неведомой силой.

Заворожённая приглашением первосвященника, девушка неосознанно опустилась радом с ним.

Сезар скользнул своим скучающим взглядом по фигуре Ханны.

Это было настолько быстро, что она даже не заметила этого.

— Вы давно работаете в детском приюте?

— Н-нет. Не так давно.

— Дети выглядят весьма ухоженными.

Его голос звучал странно безэмоционально, однако в нём слышалось что-то, что занимало всё внимание собеседника, заставляя полностью сосредоточиться на нём.

— Когда вы успели это оценить?

Складывалось впечатление, что он совершенно не был заинтересован всем происходящим вокруг на земле, так, когда он мог успеть понаблюдать за детьми.

— Я проводил свой досуг здесь с самого утра.

Когда он повернул голову в сторону места, где лежал ранее, Ханна проследила за его взглядом.

Трава в том месте была значительно примята.

Отчего становилось очевидно, что мужчина провёл здесь очень продолжительное время.

— ... Вы, должно быть, были загружены работой.

Девушка тщательно подбирала слова, тонко обозначая свои подозрения, что первосвященник здесь всего на всего спал.

— Загружен.

«Ну да, конечно».

— Верно. Даже посреди тяжёлого рабочего дня вам необходимо находить время для отдыха.

Холодно парировала Ханна.

Не имело значения, насколько безответственно с его стороны было передать всю свою работу подчинённым, всё же девушка встретила одного из проверяющих, поэтому решила не оскорблять его открыто.

— Потому что получить поистине полезную информацию можно только из мест, что считаются не такими важными.

— Что?

Сезар сложил руки на согнутых в коленях ногах и упёрся в них подбородком, он выглядел так, словно отчётливо знал всё, о чём думала Ханна.

«Не велика важность, как он выглядит, по глазам видно, что этот парень не шутит».

Колкий взгляд Сезара обратился к Ханне.

Несмотря на то, что его глаза всё время были полуприкрыты, они сияли словно чистейшая вода, хоть для этого и не существовало реалистичной причины.

Этот синий оттенок совершенно не подходил тому дерзкому тону, с которым разговаривал мужчина.

— Я думал, что это всего лишь прогнивший до самого основания храм, но оказалось не всё так просто.

— Да?

— В хорошем смысле.

Ещё до посещения этого храма Сезар был осведомлён о злостном присвоении выделенных средств, а также о подкупе бывших проверяющих священников, чтобы те сохраняли молчание.

Конечно, первосвященник был уверен, что детей, воспитанников детского приюта этого ничтожного храма, использовали для получения субсидий, но, вопреки его ожиданиям, крепкие предубеждения пошатнулись, стоило ему увидеть задатки благополучия в этом месте.

— Я слышал, что вы также выпустились из детского приюта.

— А? Ах! Да.

Холодно ответила девушка, она вспомнила, что Ханна действительно выросла в приюте.

— Должно быть это место прогнило не до такой степени, что нет возможность восстановить хотя бы часть.

Тогда Ханна осознала, что ей придется пересмотреть своё уже сложившееся мнение об этом странном первосвященнике.

Личность гостя была совсем неоднозначна, то ли он был просто хорошим человеком, то ли умнее обычных людей, а может он просто притворялся, что действительно обеспокоен происходящим вокруг.

Лёгкий ветерок подхватил и закружил его серебристые волосы.

— Вы просто неч... То есть вы необычный человек.

— Не иронизируйте, просто скажите прямо, что я придурок.

Услышав язвительные слова, Ханна была вынуждена признать, что этот человек оказался очень проницательным.

В тот момент Ханна почувствовала, как накопившаяся за последние бессонные ночи, проведенные в упорной работе, усталость, навалилась тяжелым грузом.

— Если вам есть что сказать о храме, вы можете это сделать.

Это было мягкое наставление, что, если за храмом имелись какие-то нехорошие дела, было самое время рассказать о них.

Однако Ханне нечего было добавить сверх того, что первосвященник уже знал о внутренней деятельности.

«О. Если подумать...»

Ханну посетила интересная мысль, стоит ли рассказать ему о существовании заговора с целью тайной продажи детей.

Доказательств этому не существовало, к тому же, если бы их можно было найти, детский приют непременно бы закрылся, храм бы прекратил своё существование, а детей раскидали бы по разным местам.

— Если выяснится, что храм не соответствует стандартам центрального храма, что станет с этим местом?

— Оно исчезнет.

— И детский приют?

— Конечно.

— Тогда, что будет с детьми...

— Их отправят в другой храм.

Первосвященник лишь подтвердил все предположения девушки. Для начала ей нужно было хорошенько всё обдумать.

— ... Если вам есть что сказать мне, говорите.

От одной мысли, что ей придётся разлучиться со своими детишками, Ханна ощутила глубокую подавленность.

«Я непременно должна жить с ними».

Внезапно подул сильный ветер, разметав длинные волосы воспитательницы в стороны.

Косынка, которую девушка повязала на голову, чтобы убрать с лица челку, неожиданно размоталась и взмыла в воздух.

— Ой!

Сезар поймал подхваченную ветром повязку.

Цепкий взгляд Ханны привлекло что-то необычное на вытянутой, чтобы поймать взметнувшийся лоскут, руке Сезара.

«Татуировка?»

Ханне припомнилось, что при их первой встрече на руках мужчины были надеты белые перчатки, сейчас же их не было.

Она смогла разглядеть что-то похожее на красную татуировку на тыльной стороне его обнажённой руки.

Красный рисунок протягивался по всей длине предплечья, начинаясь от самого локтя и заканчиваясь по краю рукава священного одеяния.

«Стрела...?»

Когда девушка обнаружила странную красную татуировку в виде стрелы, её захлестнуло странное чувство.

Необъяснимое чувство чего-то знакомого.

«Лук... Священник... Сезар...»

В тот момент лицо Ханны ожесточилось.

Волосы по всему телу встали дыбом.

«Как... я забыла об этом?»

Глаза девушки наполнились тревогой, она безучастно посмотрела на протянутую Сезаром повязку.

***

Глава 12.2

Глава 12 - Часть 2

Когда лоскут ткани опустился в руку Ханны, она перевела свой взгляд обратно на мужчину.

«... Свет Правосудия».

Сезар. Прозванный Светом Правосудия священник был убийцей, преследующим преступников.

От этого священника, кто по сюжету романа уничтожил всех злодеев, стыла в жилах кровь.

Если бы безжалостный священник, вершитель справедливости, не обладал своим церковным титулом, он мог бы стаять на вершине беззакония, управляя негодяями.

Вот что имелось в виду.

Люди, рождённые в одинаковых условиях, в зависимости от своего жизненного долга могли иметь разные судьбы, одни стали бы мясниками, режущими скот для продажи, а другие – военными, получающими наслаждение на поле битвы.

По крайней мере Сезар родился в теле, благословлённом самим Богом, и стал священником, а не злодеем.

Красная стрела на его теле являлась оружием, дарованным Богом.

Сезар мог лишь одним взмахом руки создать золотой лук и осыпать противников бесконечным потоком стрел, пока татуировка, начертанная на его теле, продолжала сиять.

Обычно он использовал своё оружие в борьбе с негодяями.

«О, боже мой...»

Мужчина, расположившийся прямо перед Ханной, оказался самым главным врагом её драгоценных детишек!

Как Ханна могла забыть это имя? Нет, персонаж Сезар, преследователь злодеев, представлялся совершенно в ином образе.

Это был образ жестокого убийцы сродни самому дьяволу.

— Как такое возможно?

Обличие безразличного, скучающего, ленивого человека никак не сочеталось с тем, что было представлено в романе.

— ...

Что за нелепая ситуация!

Три молодых злодея и одержимый охотник на злодеев собрались в одном месте.

А вообще был ли Сезар здесь в оригинальной истории?

— Сегодня тёплая погода.

Добрые слова о тёплом ветерке, с лёгкой улыбкой сказанные первосвященником, кто утопал в море крови преступников, это было слишком неправдоподобно!

***

— Учитель! Учитель!

— Да?

Тяжело дыша, Джереми подбежал к Ханне, что только что вошла в здание детского приюта с корзиной для белья, обескуражив воспитательницу своей суетой.

— В чём дело? Что-то произошло?

— М-маша...!

— Что Маша? Неужели поранился?

Ханна, теряя последние крупицы терпения, ожидала вразумительного ответа Джереми.

— Ах... Яйцо!

Джереми был очень взволнован.

— Что яйцо?

— Кокко! Кокко!

— Яйцо? Кокко?

Джереми выглядел очень расстроенным, ведь Ханна никак не могла понять, что именно он хотел сказать.

— Из яйца появился кокко!

— Что ты сказал?!

Поражённая неожиданной новостью, преподнесённой Джереми, Ханна выронила из рук корзину для белья.

«Боже мой! Оно действительно вылупилось?»

— Поторопитесь! Скорее!

Джереми подхватил Ханну за руку и потащил вглубь дома.

— Кокко!

Проследовав за мальчишкой, Ханна обнаружила в комнате Машу и Яна.

— ...Маша?

В маленьких ручках Маши действительно корчилось какое-то создание.

— Учитель!

Маша поприветствовал Ханну своей счастливой улыбкой.

Воспитательница осторожно подошла к мальчику и присела передним на корточки.

Маша протянул свои руки Ханне, осторожно держа в ладошках маленькое новорожденное существо.

— ...

Тогда девушка осознала, что попала в крупные неприятности.

— Разве цыплята обычно такого цвета?

Вместо обычного цыплёнка в жёлтом оперении перед ней был странный птенец, покрытый серой шерстью.

Ханна попробовала уточнить у детей, возможно в этом мире цыплята были серого цвета.

Однако все мальчишки отрицательно покачали головами.

— С рогами на голове?

У птенца определённо были какие-то жесткие скруглённые наросты на лбу, очень походившие на рога.

Дети снова решительно покачали головами.

— Кья!

— Это оно издаёт такие странные звуки?

— Точно оно.

Ответил Ян.

Таинственное существо, нежившееся в руках Маши, совершенно точно не было цыплёнком.

Оно так же не являлось утёнком, или даже птицей... По крайней мере Ханна начала сомневаться, что оно было птицей.

На голове росли рога. Рога!

— Учитель! Яйцо треснуло! И когда оно распалось, появился Кокко!

— ... П-поздравляем. Кокко.

В первую очередь нужно было отпраздновать рождение новой жизни.

Ханна, словно лишившаяся души, машинально захлопала в ладоши.

— Он считает меня мамочкой! Смотрите на меня!

Странная, неопознанного вида птичка тёрлась о щёку Маши.

Как мальчик и сказал, птенец, очевидно, выражал свою привязанность.

Разве это не было странным?

Как могла птица, только что вылупившаяся из яйца, сделать что-то настолько сложное? Разве после своего вылупления птенцы изначально не могут даже глаза нормально открыть?

— ...

Это животное становилось все более и более подозрительным.

— Как ты заботился об этой милой птичке, Маша?

— Я её гладил каждый день и крепко обнимал.

Возможно, это было похоже на магию.

Ходили слухи, что колдуны использовали свои магические силы...

По незнанию, запечатанная в Маше магия могла пробудить настоящего демона...

«Ох! Чего я только не придумала сейчас!»

Ханна встряхнула головой, отгоняя мысли.

— Но...

Как бы то ни было, птичка в руках Маши была очень странной!

— Её имя Кокко?

— Да! Я называл её так с того момента, как нашёл яйцо!

— ... Верно.

Ханна не могла найти в себе смелости сказать Маше, что это создание не было миленьким цыплёнком.

— Хорошо. Кокко...

Как только странный Кокко вылупился, он распахнул свои черные, словно бусины, милые глаза и установил зрительный контакт с мальчиком...

— Что же делать.

Нового питомца необходимо было куда-то хорошенько запрятать.

Никто в храме не должен был узнать.

— Но чем питается этот малыш?

Раньше Ханне нужно было беспокоиться, как прокормить троих детей, так еще появилась новая головная боль, ведь никто не знал, чем питается эта неопознанная птичка.

«Пожалуйста, не питайся исключительно мясом. Пожалуйста».

Девушка не желала стать объектом ненависти Маши, если это создание неожиданно покинуло бы своего хозяина среди ночи.

Однако Ханна не могла себе позволить весь день печалиться и проливать слёзы из-за появления незнакомца.

***

Глава 13.1

Глава 13 - Часть 1

В тот момент Ханне пришлось серьёзно задуматься о своей будущей жизни в храме.

Три будущих злодея и священник, миссией которого была охота на этих самых злодеев, собрались в одном месте, храм находился под угрозой уничтожения, отчего детский приют так же мог исчезнуть в одночасье.

Кроме всего прочего, под влиянием силы Маши вылупилось странное неопознанное создание.

Мальчику также грозили неприятности, если бы это существо было обнаружено, по причине чего ситуация значительно ухудшилась.

Уложив спать детишек, Ханна медленно брела по коридору, остановившись, прильнула спиной к стене и намеренно ударилась о неё головой.

— Я обречена на провал.

Казалось, это была совсем безвыходная ситуация.

— Здесь очень душно, я задыхаюсь!

Ханна снова ударилась головой о стену, мысленно прося о скорейшем пробуждении от этого кошмара.

— Ах. Из-за этого стресса я хочу есть.

Ноги сами направили девушку к столовой.

Сосредоточив все свои мысли на остатках пирога, сохранившихся после обеда, воспитательница маленьких сироток почувствовала себя куда лучше.

На самом деле тревоги Ханны совсем не исчезли, но девушка настраивала себя на позитив и спокойствие.

Чем больше сокращалось расстояние до еды, тем легче становилось на душе девушки.

— А?

По дороге в столовую Ханна заметила знакомый силуэт человека.

Это был священник Чейзен.

Он куда-то торопливо следовал под покровом ночи, опасливо озираясь по сторонам, отчего выглядел очень подозрительным.

В его руках определённо что-то было, тем временем он мелкими перебежками, постоянно оглядываясь, двигался по тропе, ведущей от сада к зданию храма.

— Я должна проследить за ним!

Импульсивная Ханна легко поддалась своему любопытству.

В конечном итоге она крадучись проследовала за Чейзеном.

В тот момент Ханной двигала непреодолимая жажда узнать причину столь странного поведения священника.

Местом, куда так торопился попасть мужчина, оказалась баня, расположенная при храме.

Когда служитель божий переступил порог части, предназначенной исключительно для мужчин, Ханне пришлось прекратить свою слежку.

«Неужели он пришёл сюда, чтобы помыться?»

Здраво рассудив, что поведение Чейзена мало соответствовало человеку, который просто хотел принять водные процедуры, Ханна притаилась в укромном месте, выжидая, когда же он выйдет.

Всего несколько минут девушка провела в томительном ожидании.

В её поле зрения вновь появился Чейзен.

Он слишком быстро покинул горячие источники, отчего было неудивительно, что священник оказался совершенно сухим.

Более того, руки мужчины были пусты, а таинственный свёрток, с которым он скрылся за дверью, ведущей на мужскую сторону бани, куда-то бесследно исчез.

«Возможно ли…»

Озарённую внезапной догадкой девушку поглотило волнительное предчувствие.

Уголки губ Ханны дернулись вверх, нарисовав на лице хитрую улыбку, а глаза сузились в лёгком прищуре.

***

Как никогда отдохнувшая Ханна бодрой походкой направлялась в храм на собрание, регулярно проводимое в кабинете первосвященника.

— Ла-ла-ла-ла.

В то утро даже многочисленные ступеньки не казались препятствием, ведь прошлой ночью девушке удалось собрать первые плоды своего расследования.

Подойдя к кабинету первосвященника, Ханна собиралась было постучать в дверь, однако замерла на мгновение, услышав доносившиеся изнутри встревоженные голоса.

— Кое-что я уже знаю. Деньги тоже не помогают.

— Что я должен сделать? Вы хотите уничтожить эти сведения?

— Как только эта делегационная группа уедет из храма, ты пойдёшь наружу и окончательно решишь вопрос с детьми. Если у них не будет доказательств, мы получим хотя бы часть субсидий.

Рука остолбеневшей девушки, собранная в кулак и занесённая, чтобы постучать, так и застыла в сантиметре от двери, будто Ханна забыла, как ей управлять.

«Решишь вопрос с детьми…?»

Внезапно ситуация кардинально изменилась.

Очевидно, первосвященник, заметивший, что группа проверяющих из центрального храма относилась к ним с подозрением, собирался как-то использовать детей в своих целях.

— Если что-то пойдёт не так, это не у храма начнутся проблемы, а, вероятно, я отправлюсь гнить в тюрьму. Проклятые ублюдки из Центрального храма!

В его голосе явно прослеживались нотки раздражения.

Речи первосвященника были пропитаны гневом, якобы это была великая несправедливость, что его пытались уличить в совершённых им же противозаконных деяниях.

— …

Ожидая, когда за плотно прикрытой дверью стихнут разговоры, Ханна приняла для себя решение, что тянуть с поисками доказательств было больше невозможно, ей следовало этой же ночью приступить к реализации своего плана.

Уже долгое время в кабинете сохранялась гнетущая тишина, тогда девушка решилась осторожно постучать.

— Это Ханна.

— Входи.

Всё ещё раздражённым голосом первосвященник разрешил девушке переступить порог его кабинета.

Как только хрупкая фигура воспитательницы показалась в проёме двери, он тут же ошарашил её вопросом, не позволяя даже перевести дыхание.

— Они вообще приходили в приют?

— Ох. Только один приходил.

Ханна поспешно ответила на вопрос первосвященника, который начал свой допрос, не дождавшись, когда она расположится на стуле для посетителей.

— Что он спрашивал?

— Ничего особенного. Как я долго работаю воспитателем…?

— Если мы не пройдём эту проверку, всё будет кончено.

Однако всё кончено будет лишь для него. И судя по тому, как развивались события, у первосвященника совершенно не было шансов на благоприятный исход.

— В следующий раз я буду действовать осторожнее.

Первосвященник выглядел обеспокоенным, как никогда раньше.

Очевидно, ему не давало покоя постоянное присутствие всюду преследовавшего его темноволосого священника из центрального храма, словно тот был тенью, отчего первосвященника постоянно кидало в дрожь, сопровождавшуюся холодным потом.

В дверь снова постучали.

— Ваше Преосвященство, вы здесь?

Из-за двери донёсся голос того самого темноволосого мужчины из делегации.

— Да! Да! Здесь!

Первосвященник резко подскочил со своего места.

Не меньше удивлённый Чейзен также встал со своего места, нервно разглаживая свою одежду.

Первосвященник выбежал из-за стола и бросился открывать дверь.

Ханна была поражена до глубины души, она и представить себе не могла, что этот человек может быть настолько резвым.

— Доброе утро.

Кертис мягко улыбнулся, приветствуя местного священнослужителя, у которого от этой улыбки почему-то по спине пробежал холодок.

— Могу ли я уточнить, что привело вас ко мне сегодняшним ранним утром?

— О. У меня накопилось несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, в связи с чем я пораньше пришёл к вам.

— Присаживайтесь!

Ханне было тяжело полностью осмыслить тот факт, что первосвященник низко склонил голову перед темноволосым мужчиной.

Согласно иерархической структуре храма, первосвященник являлся достаточно высокопоставленным лицом.

— Иди и принеси гостю чашку чая

Судя по тому, как провинциальный первосвященник расшаркивался перед проверяющим, его авторитет был необратимо подорван представителями центрального храма.

Чейзен незамедлительно приступил к выполнению приказа.

— Могу ли я сейчас уйти?

Вот-вот должно было начаться что-то очень неприятное, поэтому Ханна попыталась покинуть кабинет прежде, чем что-то услышит.

— Было бы лучше послушать всем вместе, чтобы не пришлось повторять одно и то же дважды.

— Да, понимаю.

Замолчав, девушка продолжила сидеть на своём месте.

Её поразил резкий взгляд первосвященника, который не отважился произнести и звука, видимо, боясь как-то перечить Кертису.

— Все, пожалуйста, присаживайтесь.

Первосвященник и Чейзен быстро опустились напротив Ханны.

***

Глава 13.2

Глава 13 - Часть 2

Из красивой чашки, аккуратно поставленной перед Кертисом, медленно струился пар.

Прокашлявшись, представитель центрального храма раскрыл принесённую с собой папку документов и нацепил на нос очки.

Хоть Ханна не совершала никаких преступлений, эта мрачная атмосфера заставила понервничать и невиновную девушку.

— Храм получал дополнительное финансирование на некоторые сооружения.

— Да. В частности, на детский приют и дом престарелых.

— У меня есть информация, что пожилые люди, которые были отправлены на попечение храму, выступали в роли служащих. Все они были привлечены к выполнению какой-либо работы.

— К-как бы такое могло произойти.

Однако это действительно было правдой.

Вместо проявления необходимой заботы, поступивших стариков принуждали к выполнению работ по содержанию храма.

— В сиротском приюте значится 6 детей, куда же подевались ещё трое?

— Получается, что троих выпущенных по возрасту детей до сих пор не убрали из списков. Ха-ха.

Тем не менее нужно было отметить, что это также являлось ложью.

Из-под опеки приюта вышло всего двое сирот, в том числе и достигшая своего пятнадцатилетия Ханна.

— Вам было выделено 500 золотых на содержание храма, однако состояние здания оставляет желать лучшего.

— Строительство ещё не начались… Однако у меня есть подтверждение о заключении договора на оказание работ по восстановлению.

Озвученная сумма выделенных средств в 500 золотых соответствовала той, что эти нечестивые люди хотели получить с продажи маленьких сирот.

Неужели в мире существуют подобные совпадения.

— Проблемы в управлении объектами храма, отсутствие грамотного управления финансами, недостаток необходимых документов… Если в таком виде передать отчёт центральному храму, ваше ближайшее будущее становится весьма однозначным.

От этих слов лицо местного первосвященника приобрело сероватый оттенок.

Кертис продолжил медленно просматривать документы в своих руках.

Тогда его брови характерно изогнулись, а уголки губ поползли вверх.

— И это не закончится одним лишь сокращением выделяемого бюджета.

«Что! Что это значит! Он говорит о том, что в конце концов все недостающие средства будут восполнены за счет личного кармана первосвященника?»

Ханне было очень любопытно содержание тех документов, она слегка вытянула шею и, проявляя нечеловеческие усилия, попыталась заглянуть в них.

— Даю вам три дня. Если все замечания, описанные в этих бумагах, будут устранены в течение трёх дней, мы пересмотрим наше решение.

С глухим стуком пачка бумаг из рук Кертиса приземлилась на деревянную столешницу.

Столь незначительный звук стал причиной огромного потрясения верховного священника, будто небеса рухнули ему на голову.

— Надеюсь, трёхдневный испытательный срок поможет устранить все недочёты.

Это была подачка, не дающая и капли надежды, которая никак не сочеталась с доброй улыбкой проверяющего.

«Как можно отремонтировать храм за три дня?»

— Что ж.

Ханна могла поклясться, что за спиной неторопливо уходящего священника были видны крылья.

Конечно же, дьявольские крылья.

— … Ха.

Долгий тяжелый вздох первосвященника заполнил всё пространство кабинета.

***

Храм, находящийся под угрозой уничтожения. И что-то напевающая себе под нос девушка. Это было абсолютно неуместное сочетание.

Однако от одного вида погружённого в глубокое отчаяние первосвященника Ханна чувствовала такую лёгкость в движениях.

— Я собираюсь ещё долго злорадствовать.

Не помнившая себя от радости девушка бодрой походкой приближалась к зданию детского приюта, когда внезапно её охватило беспокойство.

Если бюджет действительно был бы урезан, злобный первосвященник потрудился бы скорее продать маленьких детишек, чтобы восполнить недостаток денег.

Тогда Ханна задумалась, какие у неё есть варианты, чтобы первой нанести ему поражающий удар.

«Есть только один выход».

Девушке явился лишь один способ для полного разрешения текущей ситуации.

Она должна была заключить сделку с центральным храмом.

Той ночью храм сохранял свою безмятежность.

Вот почему разодетая в неприметную одежду Ханна воспользовалась покровом ночи, чтобы пробраться на запретную для женщин территорию.

***

— Там же никого нет?

Ханна воровато заозиралась по сторонам, как это ранее делал Чейзен.

— Да, кому может понадобиться принимать ванну на рассвете.

Убедившись, что не была никем замечена, Ханна осторожно пробралась на мужскую сторону общественной бани.

«Если это действительно было спрятано в таком месте, не знай я об этом заранее, то никогда не смогла бы найти книгу, даже обыскав снизу до верху всю территорию храма».

Девушка приложила столько усилий, чтобы отыскать подпольную бухгалтерскую книгу, но ей даже в голову не приходила мысль, что такая вещь может быть запрятана в запрещённом для женщин месте.

«Это же священное место для очистки души и тела! Как можно здесь прятать что-то настолько грязное, как бухгалтерская книга!»

Внутреннее убранство мужской половины бани мало чем отличалось от женской.

Из-за плотного пара видимость в помывочном отделении была плохой, но и никаких движений Ханна также не заметила.

И только звуки текущей горячей родниковой воды нарушали рассветную тишину.

Плотно прикрыв своё лицо тканью, девушка начала тщательно обыскивать траву возле ванны.

Она подумала, если что-то было спрятано на улице, то самыми подходящими для этого местом были густые заросли травы и кустарников.

Кроме этого также следовало осмотреть кучи камней.

Неизвестно сколько прошло времени, пока Ханна бродила по подозрительным местам и внимательно осматривала их.

«Неужели он действительно закопал книгу для надёжности?»

Сколь основательно она ни искала, ничего похожего на тайник так и не было обнаружено, тогда девушка всерьёз задумалась применить к поискам лопатку, что, мудро рассудив, перед выходом на всякий случай положила в карман.

— Хорошо. Давайте попробуем копать.

Если вы взяли с собой нож, будьте готовы резать им. [1]

Нет, если вы взяли с собой лопатку, в конечном итоге вам придётся копать землю! [2]

Приняв окончательное решение, девушка пустила в дело заранее приготовленный инвентарь.

«Откуда бы начать копать?»

Конечно же Ханна не могла перелопатить всю землю, в этом не было никаких сомнений…

— Там, под вишнёвым деревом.

«Да. Похоже это вишнёвое дерево действительно что-то скрывает… Стоп, а кто это только что сказал?»

По спине девушки заструился холодный пот.

С трудом управляя своим окоченевшим телом, она медленно повернулась в сторону, откуда донёсся мужской голос.

— Ой!

В ванной кто-то был.

Когда Ханна пробралась на территорию мужской бани, из-за густого пара от горячих источников она не заметила человека, спокойно отдыхающего в ванной.

— Ч-что вы тут делаете!

— У вас есть какие-нибудь догадки, что я собирался здесь делать?

— Ой, с каких пор вы за мной наблюдаете?

— Я был здесь задолго до того, как вы пришли.

Это был не кто иной, как Сезар.

«Прошло достаточно много времени с того момента, как я вошла, так почему он просто молча наблюдал, как я всё тут обыскиваю!»

-------------------------------------------------

Примечание:

[1] – Это выражение используется, чтобы показать готовность говорящего довести дело до конца, каким бы ни оказался результат.

[2] – Перефразирование первого варианта под конкретную ситуацию, то есть раз уж Ханна взяла с собой лопатку, ей нужно попробовать поискать спрятанную книгу в земле.

***

Глава 14.1

Глава 14 - Часть 1

— Почему… почему вы раньше никак не выдали своего присутствия?

— Разве это не я сейчас должен задавать вопросы?

Тогда Ханна начала припоминать, где она находилась. На мужской половине общественной бани.

— …

— Что вы здесь делаете?

Ханна молчала, будто язык проглотила.

Поздно ночью, пока еще не наступил рассветный час, вооружённая лопатой женщина что-то вынюхивает в мужской помывочной.

— … это…

Золотистые глаза Ханны забегали по сторонам.

В тот момент вода в ванной неожиданно начала убывать.

— А! Почему это начало происходить именно сейчас? Ой!

Как только торс Сезара обнажился, Ханна смущённо прикрыла глаза свободной рукой.

Лицо неотрывно смотрящего на девушку мужчины по-прежнему продолжало сохранять спокойствие.

Когда воспитательница услышала приближение шлёпающих шагов мокрых босых ног, в её голове зароились ужасающие мысли.

«Что делает этот мерзавец? Он же не собирается сделать ничего непристойного?»

Ханна поудобнее ухватилась за лопатку, готовясь обороняться, напрочь забыв, что преступником, нарушившим покой мужчины, была она сама.

— Опустите руку. На мне надето достаточно одежды.

Услышав слова мужчины, в голосе которого проскользнули явные нотки возмущения, Ханна медленно убрала руку от лица.

К счастью, на Сезаре были надеты шорты.

— Фух.

— Почему вы вздохнули с облегчением?

— Я беспокоилась, что, сама того не желая, увижу лишнего…

— Эй, я не так уж и плох.

— Сейчас не стоит заострять на этом столь пристальное внимание.

Лицо Сезара было искажено недовольством, будто его гордость была уязвлена, однако Ханна лишь покачала головой, размышляя о том, что пора уже было отпустить эту ситуацию.

Едва восстановив самообладание, девушка смогла по достоинству оценить внешний вид священника.

Всё облачение, прикрывающее тело мужчины, было сшито из довольно тонкой ткани.

Если бы на улице тогда было светлее…

Ханна инстинктивно сузила глаза, чтобы определить прозрачность одежды.

Затем её взгляд переместился выше к оголённому торсу, по которому струйками стекала вода.

По первому впечатлению мокрое гладкое тело Сезара выглядело твёрдым, не лишённым фактурности.

«Разве священникам нужно поддерживать такую хорошую форму?»

Будучи облачённым в рясу служителя Богу, тело мужчины выглядело щуплым, худосочным, отчего реальность оказалась впечатляющей.

Сезар довольно ухмыльнулся, поймав на себе цепкий взгляд Ханны, внимательно осматривающей его подтянутую фигуру.

— Значит, вы что-то тут искали?

Мужчина взял полотенце и накинул его на плечи, прикрывая торс.

Благодаря этому Ханне стало проще отвести взгляд и сосредоточиться на более важных вещах.

— Ах. Да… Да?

Подала голос девушка после непродолжительной паузы.

Произошло то, что было вполне ожидаемо. И Ханне оставалось только одно - придумать оправдание.

— Нет, что… Империя сейчас не в самом лучшем состоянии, я просто хотела посмотреть, возможно, здесь спрятано кое-что полезное…

— Вы пытались что-то украсть из храма?

Достаточно было сказать всего несколько необдуманных слов первосвященнику из центрального храма, и девушку, словно преступницу, вывели бы отсюда в железных кандалах.

— Нет, всё совсем не так…

Ханна лихорадочно крутила головой, обдумывая свои следующие действия, но не могла найти достойной причины, чтобы ворваться в мужскую баню, заранее вооружившись лопатой.

— Уф.

Спустя минуту тяжёлого молчания она сделала короткий вздох.

В данной ситуации ничего уже было не изменить.

Поэтому, продолжая разговор, нарушительница постаралась хотя бы сохранить спокойствие.

— Я действительно кое-что ищу.

— Что?

— Однако мне есть что сказать до того, как мы перейдём к этому делу!

Ханна откашлялась, прочистив горло, прежде чем продолжить.

— Я обладаю некой информацией. Если эта информация окажется полезной для вас, пожалуйста, выполните одну мою просьбу.

— Вы хотите заключить сделку?

Уголки губ Сезара, на лице которого обычно сохранялось безразличное выражение, слегка приподнялись.

— У вас есть минута.

Сезар представлялся человеком, который никогда бы не ввязался в сомнительное дело, ведь это, определённо, доставило бы ему лишних проблем, однако тогда он неожиданно легко поддался на сговор.

— На самом деле этот храм прогнил до самого основания.

— О.

С самых первых откровенных слов девушке удалось пробудить интерес в Сезаре.

— Первосвященник только и занимался разбазариванием бюджета и выделенных субсидий, а подчинённые ему священники планируют продать детей из приюта.

— Продолжайте.

Сезар, скрестив руки на груди, ожидал, что еще расскажет Ханна.

— Я была уверена, что где-то в храме должна быть припрятана бухгалтерская книга, и до недавнего времени продолжала её поиски.

Девушка довольно усмехнулась и продолжила.

— Но сколько бы я ни искала её каждую ночь, не было никаких результатов. Как бы не так! Вчера! Я видела, как Чейзен подозрительно крался к общественной бане. В его руках был какой-то свёрток, должно быть, это именно то, что я искала всё это время. Вот какие мысли меня посетили.

— Хм…

Сезар высвободил одну руку и задумчиво погладил подбородок.

— Но для чего вы её ищете?

— Если всё продолжит идти в соответствии с их планами, мои милые ребятки будут проданы. Я пришла сюда только с одной целью, найти бухгалтерскую книгу, которую смогу использовать против первосвященника.

— Разве мы не можем просто передать это дело центральному храму?

— У меня не было доказательств, но я хотела верить, что они действительно существует. К тому же я не была полностью уверена, что центральный храм не прикладывает к этому руку. И более того…

Голос Ханны предательски дрогнул.

— Если храм будет уничтожен, этим деткам придётся разлучиться.

От этой мысли кровь отлила от лица молодой воспитательницы.

— Хм.

Сезар испытал незнакомое ему чувство, посмотрев на вмиг поникшую Ханну, она была похожа на маленького зверька, плотно прижавшего свои ушки к голове.

— Начните оттуда.

Задумчиво сказал Сезар, указывая на вишнёвое дерево.

Услышав подсказку, Ханна тут же бросилась к обозначенной цели.

— Но почему вы подумали именно на это дерево?

— Разный цвет почвы, отсутствие травы и опавшей листвы под деревом выглядит неестественно.

Эти слова сподвигли девушку осмотреться вокруг себя, земля у её ног действительно была усыпана листьями, но только одно место было подозрительно чистым.

Ханна была поражена. Насколько же были хороши навыки священника в обнаружении таких мелочей?

— Я восприняла это слишком восторженно. Во всяком случае, я полностью с вами согласна.

Брови Сезара удивлённо дёрнулись от слов девушки, однако Ханна была так увлечена копанием, что ей некогда было обращать внимание на подобные проявления эмоций мужчиной.

Послышался глухой удар.

— Ух…

Заострённый конец лопатки упёрся во что-то твёрдое. Это была прочная коробка.

— Когда всё идет так хорошо, невольно появляются сомнения в успехе.

Кто-то однажды сказал, что, если дела идут необычайно гладко, стоит относиться к этому с неким подозрением.

— Достаньте это.

— О, конечно.

Ханна, крепко ухватившись рукой за находку, вытащила её наружу из-под лопаты.

Коробка выглядела очень прочной.

Она была полностью погружена в воду, но при этом совершенно не пострадала.

Поверх крышки был прикреплён необычный плоский красный камень.

***

Глава 14.2

Глава 14 - Часть 2

— Хм… Вы случайно не знаете, как это открыть?

— Волшебный замок.

— Ого.

Девушка попыталась представить, насколько было дорогим хранилище, защищённое магией.

Сколько же это нужно было незаконно присвоить себе денег, чтобы спрятать всего лишь одну бухгалтерскую книгу в настолько дорогом приспособлении, не потратив всё награбленное!

Ханна протянула коробку Сезару.

Но священник не стал брать её в свои руки, а лишь внимательнее осмотрел со всех сторон.

— Разве вы не возьмёте коробку?

— Вам лучше знать, что с этим делать.

— Не говорите мне, что я сама должна её открыть?

— Если на камне начертить правильный секретный ключ, замок откроется.

— Что ж. Я поняла!

Губы Ханны растянулись в широкой улыбке, когда она узнала об истинном назначении встроенного в крышку коробки камня.

— Какой пароль?

Сезар нахмурил брови, когда девушка спросила его о секретном ключе к найденной магической шкатулке.

— … вы не знаете.

Ханна тоже не имела понятия, как коробка открывалась.

Девушка продолжила чуть дрожащим голосом.

— Что это может быть? Что-то вроде дня рождения какой-нибудь высокопоставленной фигуры или может часто используемый пароль.

— Мне-то откуда знать.

Перерождённая девушка не знала даже день рождения тела, в котором очнулась, что было говорить о других вещах незнакомого мира.

— О!

Внезапная яркая мысль осенила голову Ханны.

— Быть того не может…

Она вспомнила о странных цифрах за рамой картины, что обнаружила в кабинете первосвященника.

— Вы что-то вспомнили?

— Ммм…

Ханна напрягла память, пытаясь восстановить образ узора из цифр на стене.

Это были всего лишь несколько символов, однако они никак не приходили на ум.

— Уверена, что была двойка, также была пятёрка, или, возможно, это была шестёрка… последней, определённо, была восьмёрка.

— 528.

— Хм? Почему вы так уверены?

— Это год, когда богиня Джесмо даровала своё благословение.

Ханна нахмурилась, когда услышала пояснение Сезара.

— Использовать такую дату в качестве пароля, чтобы скрыть преступное присвоение средств храма. Большего богохульства я ещё не встречала.

Сезар сочувственно кивнул.

— Как были нарисованы цифры?

— Они накладывались друг на друга по кругу.

— Нарисуйте, как было.

Попросил священник, быстрым взглядом указав на коробку в руках девушки.

— Эм, у меня грязные руки.

Ханна немного опасалась магического предмета, так как ранее никогда в жизни не пользовалась ничем подобным.

Сезар улыбнулся краешками губ, будто высмеивая абсурдность отговорки.

Девушка разобралась в настроении мужчины и правильно расценила эту улыбку, как требование не тратить время впустую.

— Но это совершенно неважно.

В конце концов Ханна опасливо коснулась пальцем красного камня.

При соприкосновении руки с волшебным предметом внутри последнего замерцал яркий свет.

— Мама!

От удивления девушка выронила коробку из рук, а Сезар, заметивший, как тяжёлый предмет летел к его ногам, быстро отошёл в сторону.

— … а вы более ловкий, чем казалось.

Сезар лишь усмехнулся, не говоря ни слова, потом перевёл взгляд на шкатулку, когда Ханна присела перед ней на корточки и вновь приложила палец к волшебному замку.

— 5… 2… 8…

В результате Ханна нарисовала узор, состоящий из чисел, в точности таким, каким видела в кабинете первосвященника.

Затем из красного камня вырвался наружу свет.

Ослеплённая этим светом девушка зажмурилась, а в то же время волшебное хранилище с грохотом развалилось на две части.

— Получилось.

Внутри действительно лежала книга.

А также несколько золотых слитков.

«Я должна была открыть коробку в одиночестве».

Неожиданно Ханну посетила мысль, что она могла бы взять хоть один золотой слиток.

Вырвался вздох, наполненный сожалением.

— Почему бы вам не взять один?

Произнёс Сезар, будто прочитал самые потаённые желания Ханны.

— Спа…

Могла ли она правда взять. В таком случае?

Девушка уже собиралась выразить слова благодарности, однако, проявив терпение, преодолела свою алчность.

Это было всего лишь испытание!

— Я не могу… Это всё принадлежит храму.

— Да?

Сезар безразлично пожал плечами и склонился над содержимым сейфа.

Он взял в руку один слиток.

— Что это вы сейчас делаете?

Возмущённая девушка ухватилась за руку священника.

«Куда, негодяй, нет! Неужели конфискация золотых слитков?!»

— …

Однако, вопреки ожиданиям девушки, Сезар просто отодвинул слиток в сторону и взял лежащую под ним бухгалтерскую книгу.

— Кхм-кхм.

Ханна неловко отпустила запястье мужчины.

Она ошибочно подумала, что Сезар хотел присвоить себе золотые слитки.

— Что, если на этом тоже была применена опасная магия… Кхм-кхм.

— Благодарю.

Однако глаза Сезара говорили о другом. Да. Он явно не поверил.

— Действительно бухгалтерская книга.

Первосвященник быстрым взглядом пробежался по содержимому.

— Что там? Много наворовали?

Тем временем Ханна сгорала от любопытства.

«Насколько он был жаден? Много успел украсть? Какое же наказание будет за такие деяния? Меня даже трясёт от нетерпения».

— Так какова ваша просьба?

Цепкий взгляд Сезара с бухгалтерской книги переместился на воодушевлённую девушку.

Он напомнил об условиях сделки, которую предложила Ханна.

— Ах.

Воспитательница так была счастлива в конце концов отыскать бухгалтерскую книгу, что на какое-то время совершенно забыла о договорённости.

— Пожалуйста, сделайте всё возможное, чтобы наш детский приют продолжал свою работу.

— Но для этого и храм не должен быть расформирован.

— Разве вы не можете просто заменить первосвященника порядочным человеком?

Тогда, по крайней мере, приют не был бы бесповоротно закрыт.

— Это из-за работы?

— Да?

— Но, если вы хоть как-то замешены в этом деле, вам всё равно придётся покинуть место работы.

— Ах…

Это было бы прискорбно.

— Но…

Что было бы, если настоящая владелица тела Ханна действительно совершала ужасные вещи по указке первосвященника?

Нет. Такого не должно было случиться.

Среди сохранившихся воспоминаний прошлой хозяйки тела не находилось ни одного, что могло бы навести на подобные подозрения.

— Я ничего не могу с этим поделать. Я просто хочу, чтобы детский приют продолжал существовать. Если найдутся хорошие учителя, а детки будут расти здоровыми… Я думаю, всё будет в порядке.

Сердце Ханны защемило, когда она представила, как её уволили, а её детки продолжают счастливо жить под опекой других учителей.

Однако всё это время её продолжала преследовать мысль, что, возможно, было бы лучше, если бы на её месте в этом мире оказался квалифицированный профессионал, а не такой дилетант в вопросах воспитания детей.

Ханна решительно нарушила минутное молчание:

— Всё нормально.

Всё должно было быть хорошо. Ради будущего этих ребятишек.

Девушка долго не отводила уверенного взгляда от ясно голубых глаз Сезара.

— Верно.

Сухо прозвучал запоздалый ответ.

***

Глава 15 - Злодеи

-Это западня!

На заре храм перевернулся вверх тормашками.

-Никогда не видел такой надгробной плиты.

-Продажа детей?

-Эй, смотрите! – Первосвященник Чэйсон и остальные священники, работающие на министерство, пошли друг за другом.

-Вау! Хорошо сработано.

Ханна любовалась видом издалека.

Могила, которую мы выкопали на рассвете, была под надзором Кёртиса, и Ханна не знала, когда пришли эти паладины.

-Здесь есть надгробие, а пароль аккуратным почерком написан на обратной стороне картинной рамы, которая висит в кабинете. Организация, которой священник продавал детей, попала бы здесь в похожую ситуацию. Надо опробовать на наличие темной магии. Слуги божьи так поступают? – Кёртис, который вновь заговорил в простой манере, повысил голос от злости.

Он бы с удовольствием пнул первосвященника, если бы ему выпал такой шанс.

-Прошу, сделай одолжение, - первосвященник уже догадался, что был неправ, так что он встал на колени перед Кёртисом и начал молиться ему.

-Мне кажется, я уже достаточно сделал, раз уж я всё ещё не разрубил тебя на кусочки святым мечом. Хаах… - зевнул неряшливо Цезарь. Со стороны казалось, будто он только проснулся и натянул свои тапочки.

Взглянув на его внешний вид, паладины расступились.

-Первосвященник Главного Храма, должно быть, очень важная персона, - не смотря на его неряшливость, я мог издали почувствовать, что паладины были настороже.

Может, из-за его необычной способности?

Но когда Цезарь успел проверить все надгробия и позвать паладинов и храм в секретную организацию?

Он казался новеньким, который был круглым глупцом.

Не удивлюсь, если он из тех вечно уставших людей, работающих на рассвете.

-Что это, сэр? – Из-за колонны раздался голос Маши, которая пряталась и наблюдала со стороны за происходящим.

-Вау, да здесь куча рыцарей! – Джереми в восторге воскликнул.

-А где храм, учитель? – Иен, отличающийся своим остроумием, уже понял, что случилось.

-Неужели храм пропал?

-Это по вине министра исчез наш храм? – слова Иена встревожили детей.

-Нет, он не исчез. Не беспокойтесь, - Ханна присела, чтобы взглянуть детям в глаза.

-Точно? – дети были ужасно взволнованы.

Даже взрослые боятся перемен, но невозможно представить, как сильно обеспокоются дети, если их храм, который приходится им домом, исчезнет.

-Но его ведь нет.

-Не волнуйтесь, - учитель всё поняла, но только плохие парни исчезли.

Храм остался прежним.

-Вы, ребята, оставайтесь здесь, - Ханна погладила Машу по её ярко-красным волосам.

-А вы? – спросил Джереми Ханну.

-Учитель бу…

Я не могла заставить себя сказать им, что я могу не вернуться к ним.

-Куда вы идёте?

Я была так взволнована, что уголки моего рта, которые я пыталась искривить в улыбке, нервно затряслись.

-Боже! – это был крик Ккокко, который вырвал Ханну из грустных раздумий.

Удивленная резкому каркающему крику, Ханна зажала руками клюв Ккокко, которая сидела в кармане Маши.

-Маша, тебе нельзя приносить Ккокко туда, где есть люди, - внезапное разоблачение Ккокко заставило мою спину покрыться холодным потом. Ккокко росла не по дням, а по часам.

Было понятно, что это была не обычная птица. Трёхлетний мальчик хлопал ее по крыльям, по ее мягкому меху.

Даже рога начали твердеть!

-Совершенно запрещено, когда рядом люди…особенно, ты ведь знаешь, её не должны увидеть люди из храма. Поняла?

-Пи-пи! – Ккокко пыталась вырвать свой клюв из рук Ханны.

Ха, как, чёрт возьми, ты смогла это сделать?

Если я покину приют, стоит ли мне выкрасть Ккокко и сбежать?

Мне не хватало слов.

Вот так.

Ккокко, извивающаяся всем телом, наконец освободила клюв и клюнула Ханну в палец.

Ханне пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть:

-Что, чёрт возьми, ты делаешь? Хватит!

-Вам больно, учитель? – Иен осторожно спросил Ханну, которая со слезами на глазах гладила больную руку.

-Всё хорошо, - Ханна улыбнулась детям.

-Я сделаю из Ккокко суп и съем ее. Обещаю.

-До свидания. Берегите себя, - Кёртис стоял у главного входа в храм и прощался с Ханной и детьми.

-Это лёгкое прощание.

Я даже не поговорила с Кёртисом за всё проведённое тут время. Хотя, чему я удивляюсь? Он был занят с того момента, как пришёл сюда.

Однако, мне не верится, что он всегда улыбается людям. Это показывает его как очень вежливого человека.

-Когда вновь посетите храм, может встретимся.

-Да, удачи. - Ханну не выгнали из приюта.

Храм вскоре решил увеличить её зарплату, чтобы только она больше не встречалась с первосвященником, а помогала искать книги.

Это был хороший выбор.

-Простите… - Джереми, держащий юбку, смущённо открыл рот. Когда Джереми вёл себя столь стеснительно, значит скоро он совершит ошибку.

-Меч, можно мне его потрогать разочек? – спросил Джереми, указывая на рыцарский меч.

-О, - рассмеялся рыцарь и сказал Джереми подойти к нему.

К счастью, ничего плохого не случилось. Ханна с облегчением вздохнула и посмотрела на Машу. Особенно внимательно она осмотрела содержимое её карманов.

-Фух, - ничего такого в них не нашлось.

Об Иене беспокоится было не из-за чего. Он хотел поскорее уйти после всех этих прощаний.

-Йоу, - помахал Цезарь, который вновь опоздал. Он такой потрясающий человек. Как ему удаётся всегда быть таким?

-Ребятишки, - Цезарь медленно обвёл детей взглядом, встречаясь с их глазами.

-Мистер Священник.

-Я заместитель.

Зачем говорить о разнице детям? Я усмехнулась его детскому поведению.

-Спасибо, что выгнали плохого первосвященника, - сказала Цезарю Маша, улыбаясь. Она была так похожа на подсолнух в этот момент.

-Можно я буду запугивать вами и других плохих ребят? – казалось, что Маша считает Цезаря героем.

-Нет, - жёстко Цезарь, на что Ханна нахмурила брови.

Ты мог просто сказать «да» и уйти! Зачем ты ранишь нашу Машу и устраиваешь ссору?

-Скажи это учителю.

-Учителю?

-Этот учитель работает намного усерднее меня.

Уголки губ Ханны немного приподнялись при этих словах, а в плечах появилась лёгкость и воздушность.

-Да! Наш учитель – лучший! – кивнул Иен Маше.

Сердце Ханны радостно забилось, когда она посмотрела на детей.

Выходит, что все её старания не прошли даром.

-Идите уже, - сказал Цезарь, показывающий Джереми меч. Джереми был явно расстроен.

-До свидания. Надеюсь, ты не сбежишь с ним.

Мне было жаль, что я была привязана к тебе лишь пару дней.

Цезарь сухо помахал вслед.

Процессия из паладинов пошла следом, первосвященник и его компаньоны шли рядом с повозкой, связанные друг с другом.

Ханна помахала первосвященнику, вместе с идущим вдали Вирудой.

-Зря мы с вами встретились, давайте больше никогда не пересекаться.

Всё вернулось на круги своя.

Я смотрела на уходящих, свободно расправив плечи.

-Теперь, можем вернуться в приют?

Те, кто ушли – ушли, а те, кто остались – должны и дальше жить.

-Да! У нас будут вкусняшки?

-Я не пообедал даже.

-Вкусняшки надо есть, когда чувствуешь себя хорошо.

-Я начну с Ккокко!

Дети опять расшумелись. Джереми ссорился с Иеном, а Маша с Ккокко пели.

-Как хорошо.

Хотя бы их неисчерпаемый запас энергии подойдёт к концу, пока они будут так оживлённо болтать.

Но этот шум был таким приятным.

Это был спокойный день.

Храм, избавившись от плохих парней, был тих.

-Джереми! Ты наступил на чистое бельё! – Ханна вновь развешивала вещи в саду.

Благодаря чистоплотному Иену, я не могла отфильтровать солнечную дезинфекцию, когда погода была хорошей.

Джереми наступил на любимое одеяло.

-О, учитель! Кккокко забрала мою вкусняшку!

-Что, чёрт возьми, с тобой не так? – Ккокко не было видно уже две недели.

Было невероятно, что птенец, размером с кулак, за две недели вырос до размера дыни.

-Учитель, летит!

-Не говори глупостей.

Как мне объяснить другим, почему вокруг летает серая птаха с большими рогами?

-Учи её ходить на двух ногах, Маша, - крикнула Ханна, увидев, как девочка бежала за Ккокко.

-Учитель.

-А? – Иен подошёл к Ханне.

Ханна взглянула на него, встряхивая оставшееся бельё.

-Мне кажется, здесь кто-то есть.

-Кто-то идёт? – я посмотрела на подножие холма и увидела как в храме собралась толпа.

-Кто это? О! Новобранцы?

Эта должность появилась всего недели две назад, когда схватили заместителя Вихруда.

Однако, это было не так заметно, может потому, что храм ничего не делал.

-Маша! – Ханна быстро пришла в чувство.

Если новые люди придут, то они точно захотят наведаться в приют!

-Маша, посади её в курятник! И быстренько убери все черепа и призрачных кукол в сундук!

Теперь Маша стала бомбой замедленного действия.

Когда кто-нибудь смотрел на странные вкусы Маши, они спрашивали, почему она растит своих детей так? На что ей было нечего ответить.

К тому же, этот друг – новый росток тёмного мага, сказать, что вкус – странный, значит ничего не сказать.

-Сначала посади Ккокко в курятник, - самой большой проблемой была Ккокко.

Ханна небрежно кинула бельё. Иен недовольно фыркнул, но сейчас было не до него.

Ханна на всех парах побежала в комнату Маши.

-Агх!

В комнате Маши был скелет, проклятая кукла, плюшевый медвежонок без глаза, а уродливые шторы были забрызганы красной краской.

Ханне нужно прибрать её комнату за считанные минуты.

Глава 16

— Хаах… Хаах… Йен, кто здесь?

— Священники хотят, чтобы мы собрались в храме.

«Ух. Ага. Пошли." смутно ищет документы

Я вытер пот со лба.

«Маша, ты посадила Ккокко в курятник?»

«Да, но что, если Ккокко съест цыплят?»

«Куры сильнее, чем кажутся. А Ккокко не ест сырое мясо».

Удивительно, но Ккокко не ел жуков, как другие птицы, и не ел сырое мясо, которое бросала на всякий случай, а также птичий корм.

Шок Ккокко, который голодал, врывался в детские столы и ел хорошо прожаренное мясо и рыбу…

— Какой странный парень.

Теперь Ханне интересно узнать о Ккокко.

— О, он должен быть там.

Священники выходили из конференц-зала.

"Привет."

Когда Ханна приветствовала новых священников, дети поклонились вместе с Ханной.

— Пришел новый священник?

— Да, теперь можешь идти здороваться.

"Спасибо."

Новых священников было довольно много.

Может быть, храм вот-вот повернется как следует.

Ханна постучала в дверь конференц-зала.

"Заходи."

Какие?

Это был знакомый голос.

Гагак, дверь открылась.

«……»

"Привет."

Почему ты здесь?

— Это выражение означает «добро пожаловать», не так ли?

Это был Цезарь.

Две недели назад я тепло попрощалась с ним.

"Ты! Здесь! Почему!"

Какого черта ты здесь? Я потерял дар речи и не мог подобрать правильное предложение.

Ханна инстинктивно собрала детей вместе вручную.

Я не хотела связываться с парнем, который снова станет врагом моих детей.

— Я понимаю это как просьбу о вашем любезном сотрудничестве.

Цезарь коротко цокнул языком, пока Ханна сопротивлялась.

"Убирайся."

Двигайся, двигайся.

Я думала, что никогда больше не увижу этого нахального парня.

Чики, смотри.

Дверь закрылась, и Ханна прислонилась к стене коридора.

Я облажалась.

Три потенциальных злодея и один потенциальный убийца в этом храме.

"Привет."

Кертис красиво поклонился, закрыл глаза и прошел мимо.

«…Фронтмен Джедо Сезара…»

Два убийцы.

«Вау, Святой Рыцарь!»

Трое убийц.

"Жизнь."

Это было прекрасное небо, потому что раньше оно было солнечным и ослепительным, но я чуть не расплакалась, когда подняла глаза.

— Боже, ты здесь?

Ханна крепко сжала руки.

Пожалуйста, скажите мне, что оригинал сейчас не тот.

Я просил тебя.

* * *

Адаптивность человека велика.

Ханна быстро адаптировалась к этой сумасшедшей ситуации.

"Доброе утро."

Теперь люди могут говорить доброе утро с улыбкой, наблюдая, как Цезарь хлопает в ладоши, сидя в павильоне Дайсин.

«Мы оплатим бюджет питомника к концу дня».

Береги нож.

Чистый и прозрачный расчет без хищений.

"Спасибо."

«Если подумать, прихожане прислали закуску, и было бы неплохо отправить ее в детский сад».

"Спасибо."

Работа стала лучше, чем раньше.

Честно говоря, я подозревал, что Цезарь, который всегда казался нерешительным, не сможет хорошо управлять храмом, но на удивление храм работал так хорошо.

Это произошло потому, что правая рука Сезара Кертис занимался работой, граничащей с перфекционизмом.

Почему такой способный человек служит Цезарю как лорд?

Кертис также был фронтменом Сезара в оригинальной книге.

«О, сегодня в городе фестиваль, Ты знала об этом?»

Хотя это в рамках той же системы, я подняла ее, потому что думала, что они даже не узнают маленький фестиваль на периферии.

«Фестиваль?»

Цезарь, рассеянно просматривавший документы, поднял голову.

Ханна встретилась глазами с Сезаром, но очень легко отвела глаза и снова спросила Кертиса.

"Вы знали?"

«Я не знал. Я лучше пойду на фестиваль в город.

«Конечно, будет очень весело с людьми по соседству. Сегодня я поведу своих детей посмотреть фейерверк».

"Фейерверк?"

И снова раздался голос Цезаря.

«Это должно быть дорого, потому что это волшебная вещь, но это довольно дорогой фестиваль».

Из уст Цезаря вырвалось очень длинное слово.

Это.

"Я должен идти."

Это значит, что ему было что-то интересно.

«…да, получайте удовольствие».

Ханна умоляла про себя.

Пожалуйста, не проси меня пойти с тобой.

Не говори, что присоединишься к нашему детскому саду. Пожалуйста, даже не смотри.

— Позвольте мне рассказать об этом. — сказал Цезарь со злой улыбкой, словно прочитав мои мысли.

Моя голова раскалывалась.

"Г-н. Кертис.

«Сегодня я занят».

Именно Кертис отменил просьбу Ханны заранее избавиться от этого ожога.

«…ха».

Я только что вырыла могилу.

* * *

— Ну, что сказал учитель?

«Не следуй за незнакомцами».

Ян прошел.

«Маша».

«Ккокко в курятнике. Даже когда я вижу красивый скелет или куклу, я никогда не должна бежать одна».

Я немного нервничаю, но она закончила.

— Хорошо, Джереми.

— Я не буду гоняться за тобой за чем-нибудь вкусненьким. Даже когда я вижу хороший меч, я не должна прикасаться к нему».

"Еще раз."

«Я не буду ругаться».

"Все в порядке."

На многолюдном фестивале потеря детей была самой тревожной вещью.

Когда детей что-то отвлекало, они часто исчезали, не зная, рядом ли Ханна.

Как обычно, найти деревню было бы легко, но не сегодня.

«Давай, соблюдай правила поведения! Давайте посмотрим веселый фейерверк!»

Но Ханна была немного взволнована, потому что фестиваль был праздником.

Спустя долгое время я надела новую одежду и высоко завязала волосы.

Я чувствовал себя хорошо из-за волос, которые свисали каждый раз, когда я двигалась.

— Пошли ко входу в храм.

— Кстати, сэр, что это?

"Хм?"

У входа в храм стояла карета.

"Ни за что."

Ханна так не думала.

Вы бы не подумали глупо о том, чтобы пройти по дороге всего за 10 минут и покататься на карете, чтобы посмотреть фестиваль.

— Ты, должно быть, гость.

Идея - была просто неправильной.

"Залезай."

«……»

«……»

«……»

Ханна и дети широко раскрыли глаза.

— Ты едешь на нем сейчас?

"Мои ноги болят."

Цезарь, полулежавший почти так, как если бы он лежал в карете, демонстрировал конец праздности.

"Отстань. Ты идешь на фестиваль».

Ханна решительно потребовала, чтобы он слез.

Он раньше не играл?

Под холодными взглядами Ханны и детей Цезарь вздрогнул и вышел из кареты, и в конце концов они медленно пошли вниз.

Ханна нарушила молчание и первой открыла рот.

«Я понимаю, почему существует такое понятие, как «городской деревенщина».

"Я тоже."

Ян согласился, и Ханна и Йен захихикали, как будто они сошлись.

«Не смейся без меня, давай посмеемся вместе!»

Маша дернула Ханну за юбку.

«Ой, Маша, ты порвешь мне юбку!

— Маша опять целый день будет висеть на твоей юбке. Да, оставим ее в покое».

Снова стало шумно, и Цезарь последовал за Ханной и детьми и наблюдали за ними.

Не было времени скучать, просто глядя на них.

"Ух ты!"

«Я никогда не видел столько людей в городе!»

Дети сказали, что впервые увидели фестиваль.

В прошлом году, когда Ханны еще не было, некому было показать ее детям.

«Есть много вкусной уличной еды. Съедим все вкусное!»

— Тебе хватает зарплаты?

Цезарь тихонько рассмеялся над беспокойством девятилетнего мальчика по поводу зарплаты Ханны.

— У меня теперь много денег, сэр. А у нас сегодня покупатель!»

Ханна смотрела на Сезара, а дети теперь…

Цезарь махнул рукой, как будто нашел причину сопровождать его.

— Ты водный лорд.

«Это была вода».

— Ты почти меня неправильно понял.

Сезара немного оскорбила реакция детей.

«О, там торговец лекарств!»

Чем Ханна и дети увлекаются в эти дни, так это выступлением торговцев наркотиками.

«Пошли, пошли!»

«Учитель, не покупайте ничего странного, как в прошлый раз!»

— Нет, все работало.

Двусмысленный зрительный контакт Ханны говорил правду.

Не так давно Ханна повелась на слова торговца лекарств и купила лаковую таблетку.

— Но твой рост такой же!

«……они сказали, что это будет работать медленно.

Это было потому, что она слышала, что станет выше.

Тело Ханны было здоровым и сильным, личико милым, волосы розовыми, а глаза сияли золотом.

Однако единственное, что меня огорчило, это то, что я была немного ниже других.

Ханна, которая думала, что может догнать свой рост, поскольку в наши дни дети выросли, купила себе лекарство, когда услышала, что вырастет выше.

«Плохой мошенник.

Конечно, это не сработало.

Осталось только болезненное воспоминание.

«Давайте есть это». — сказала Маша, указывая на стойло.

"Да! Что ты делаешь, приходи скорее».

Ханна направилась к прилавку с едой и поманила Цезаря побыстрее.

Цезарь внезапно устал.

Он не знал, что то, что он думал о поездке в удобном экипаже, когда он идет и смотрит фейерверк, окажется таким же сумасшедшим и шумным, как нынешняя ситуация.

Это был момент, когда его душевная сила казалась огромной, пока он каждый день боролся с детьми.

«Ну, давайте попробуем один. Это Маша. Ян, возьми. Джере...

Ханна, которая раздавала один за другим хлеб с сахарной глазурью, внезапно остановилась.

— … Джереми?

Джереми там не было.

Сколько бы я ни оглядывалась,но  я не видела Джереми.

"Я знала, что это случится!"

Если у кого-то и возникнут проблемы на этом фестивале, так это Джереми!

«Я ем это».

Ханна быстро передала хлеб Цезарю и побежала дальше.

«……»

— Как ты думаешь, где он на этот раз?

«Оружейный магазин».

«Хм, держу пари, что в баре по соседству. Там было много бандитов».

Ян и Маша жевали хлеб и даже делали ставки сами, как будто привыкли к ситуации.

Сезар никогда не привыкал к этой атмосфере.

— Парень, ты заплатишь?

Лавочник позвал Цезаря, и тот взял у него из рук кошелек.

Глава 17

«Джереми!»

Первое место, куда побежала Ханна, был оружейный магазин.

Но Джереми там не было.

«Джереми!»

Следующей остановкой был бар открытого типа со множеством мужчин грубоватого вида.

Джереми тоже не было.

Она давно пыталась найти Джереми.

Трудно просто бегать, но в два раза труднее пробиться сквозь толпу.

Лоб Ханны быстро покрылся потом.

— Куда, черт возьми, он делся?

Она постучала по икроножным мышцам, которые, к ее удивлению, слишком много бегали, и ненадолго остановилась, чтобы отдышаться.

— Надеюсь, он не преследовал странного человека.

Ханна беспокоилась больше, чем обычно, потому что в городе было много посторонних.

Она медленно огляделась, подавляя свои довольно раздраженные чувства.

Потом она увидела в толпе знакомые черные волосы.

— Джереми?

Ханна в спешке подбежала к Джереми.

Было странно, что Джереми безучастно смотрел в пол, хотя люди натыкались на Джереми, который входил и выходил.

«Джереми!»

Ханна, которая тут же побежала, схватила его за руку, и Джереми тупо поднял глаза.

"В чем дело?"

«……».

Выражение лица Джереми было мрачным.

"Учитель...."

Он выглядел беспомощным, словно потерял душу.

«Что, что случилось? Что не так?"

Раньше, чем когда она найдет Джереми, она думала, что собирается его отругать, но когда она увидела его грустное лицо, Ханна не могла не думать об этом.

Глаза Джереми, которые тупо смотрели на Ханну, постепенно покраснели.

Затем Джереми обнял Ханну за талию.

Как обычно делает Маша.

– Джереми ...?

Ханна даже не могла догадаться, что случилось с внезапным изменением Джереми.

Что, черт возьми, случилось?

"……это вредит."

"Где ты был? Ты ранен? Почему?"

Ханна взяла тело Джереми обеими руками и осмотрела его.

Обувь Джереми пропала. Его лодыжка также опухла и покраснела.

"Что с тобой случилось?"

— Больно, учитель.

Слезы капали из глаз Джереми, как куриный помет.

Расстроенная Ханна ничего не могла сказать.

Я уверена, что это очень больно!

Джереми, который должен был шутить, плачет, потому что ему больно.

— Хочешь, я понесу тебя на спине?

Ханна тихо высунула спину.

«……»

Джереми, который сначала колебался, согласился, чтобы его несли на спине Ханны.

Джереми, которого несли на спине, был слишком легким, хотя должен был быть тяжелым, потому что он такой энергичный мальчик.

Ханна шла, не говоря ни слова.

И просто ждала, пока Джереми не открыл рот.

"Учитель."

— Хм?

Каждый раз, когда Джереми говорил, опираясь на спину Ханны, ее спина звенела от его голоса.

— Я видел своего отца.

"Папа?"

«Да, там было многолюдно, и я увидел отца, которого запомнил».

— Ах…….

Ханна потеряла дар речи.

«Поэтому я побежал… я продолжал искать…»

Я проглотила вздох, который почти вырвался, сам того не осознавая.

— Это был не мой папа.

Я чуть не заплакала от этих слов.

— Так ты бежал, пока не слетела обувь?

Джереми кивнул головой.

Печаль Джереми была передана всего лишь слоем одежды между ними.

— Было очень больно?

Слово «нога» или «сердце» не было включено, но Джереми кивнул.

«Я так гнался за папой, а когда обернулся, там никого не было».

"Нас?"

— Да, и мне стало больнее.

Джереми тихо добавил «сердце».

«Джереми, не грусти, когда не видишь нас. Мы семья. Я всегда буду дома, когда ты вернешься».

"Семья? Но мы даже не одной крови».

«Вы должны быть одной крови, чтобы стать семьей?»

"Да?"

Вокруг было шумно, но Ханна и Джереми концентрировались на словах друг друга, как будто находились в другом мире.

«Мы едим вместе, делимся теплом, смеемся, ссоримся. А на следующий день мы снова улыбаемся и едим. Это наша семья».

— Мне не нравится эта семья.

Ханна ухмыльнулась строгим словам Джереми.

И она ответила.

— Тогда давай дружить.

Подумаешь?

Если тебе не нравится твоя семья, вы можете быть друзьями, а если тебе не нравятся твои друзья, ты  можешь  просто остаться с ними на некоторое время.

"…Замечательно."

Щеки Джереми глубже впились в спину Ханны.

«Мой папа сказал, что придет навестить меня, когда я вырасту сильной».

Почему ты даешь обещания, которые не сдержишь?

Я лучше пожелаю тебе счастливой жизни.

Это даже не дает надежды, это просто пытка.

Ханна ненавидела отца Джереми, которого даже не знала его лица.

И у меня было много мыслей.

Джереми помнил своего отца по отцовской линии.

В отличие от Маши, осиротевшей с самого раннего возраста, Йен и Джереми помнили, что их бросили.

Я думала, что у Джереми не останется воспоминаний о детстве, так как он уже давно ходил в приют.

Это было не так.

«Итак, я хочу стать сильным…»

Может, поэтому Джереми так одержим мечами и оружием?

Я пришла  к мысли, что сила желания 9-летнего ребенка не ограничивается физической силой.

«Ты самый сильный ребенок в мире».

— Думаю, папа так не думает.

— Ты помнишь, как пошел в переулок, чтобы спасти меня?

"Да."

День, когда я получил медовый хлеб.

«Джереми — единственный девятилетний ребенок, который может набраться такой смелости».

— В прошлый раз ты отругала меня за это.

«Сердце сильнее всех. Что опасно, то опасно».

«Тск».

Голос Джереми стал легче.

«Джереми».

"Да."

— Я дам тебе научиться фехтованию, когда ты вернешься.

"Действительно?"

"Да."

Это было то, что мешало Джереми беспокоиться о своем будущем, но чем больше он не мог этого сделать, тем больше он жаждал и не знал, куда приведет его неудовлетворенное любопытство.

Ханна подумала, что было бы лучше научить его правильно и безопасно.

Услышав историю Джереми, я больше не могу откладывать.

«Джереми, запомни это. В следующий раз, когда ты пойдешь за кем-то,

"Что?"

— Что дом, в который ты возвращаешься, находится вон там, на холме.

Взгляд Джереми достиг той части, где располагался приют.

Это было видно издалека.

«Никогда, никогда не забуду».

«Я рада, что его легко найти».

Когда Джереми ухмыльнулся, губы Ханны растянулись в нежной улыбке.

* * *

"Привет! Джереми!

Когда Джереми был на спине Ханны, Маша закричала и позвала Джереми.

Вероятно, он нервничал, потому что ему пришлось долго ждать.

Когда Джереми слез со спины Ханны, Маша подбежала.

«Ваш хлеб почти остыл!»

Вместо того, чтобы винить его, Маша отдал хлеб с наибольшим количеством сахара.

Получив хлеб, Джереми уставился на хлеб.

Затем он медленно поднес хлеб ко рту.

Вопреки словам Маши, хлеб был уже холодным.

Куплен уже слишком давно.

Но Джереми сунул холодный хлеб в рот.

Его глаза стали влажными.

«О, мой! Это так хорошо? В любом случае, я плакал, потому что думал, что это свинья!»

Маша обернулась, держа мешок с хлебом и руки Джереми.

— Пошли, Ян! Дамы сказали, что это лучшее место для фейерверков!»

Затем он схватил Яна за руку и потащил его.

Йен скривился оттого, что рука Маши коснулась его перчатки, но его все равно уволокли прочь.

Благодаря этому никто не видел, как Джереми проливает слезы.

* * *

"О, хорошо."

Ханна грелась в горячем источнике.

После многих поворотов она была измучена, когда они вернулись с просмотра фейерверка.

Но сегодня, кажется, было легче, чем в любой другой день.

«Ну, Цезарь помог?»

Дети ныли, что им не спится, возвращаясь с фейерверка, который зажегся слишком поздно.

Поскольку Джереми уже занял спину Ханны, Маше пришлось повернуться спиной к Цезарю.

Ханна улыбнулась, как будто была довольна.

В норме я должна была разбудить сонную Машу, но разве не утешительно иметь еще одного человека?

Когда я пошла искать Джереми, он, казалось, был в плохом настроении, потому что с ним было двое детей.

— Я не против взять его снова в следующий раз.

Пришлось признать, что он оказался неожиданно полезным.

Таким образом, вместо того, чтобы смотреть на храм и имперский народ, Цезарь был на грани того, чтобы стать хорошим помощником учителя Ханны.

«Кстати, Джереми …».

Выражение лица Ханны тревожно изменилось.

Превыше всего.

Нога Джереми у нее на уме.

"Хорошо."

Джереми говорит, что после хорошего ночного сна ему станет лучше, но если завтра он опухнет, ему придется обратиться к врачу.

«Должна ли я сделать ему массаж ног в горячем источнике?»

Разве горячая родниковая вода не поможет его ноге и не снимет усталость?

"Хорошо. Ванночка для ног.

Ханна налила всю воду в стакан, чтобы передать Джереми.

«Давайте добавим немного прохладных трав».

Выйдя из горячего источника, Ханна подошла к травам, которые она посадила наугад, чтобы улучшить аромат ванны.

Как я уже сказала, тут и там были травы и деревья, потому что это была открытая купальня, соединенная с задней горой.

«Это так же круто, как мята, о. Это хорошо пахнет, так что давай положим его.

Затем она вытерла нос и собрала травы и цветы, которые ей понравились.

"Это идеально."

Прохладный, холодный аромат трав и сладкий аромат цветов вместе создают приятный аромат.

— О, давай сначала оденемся.

Пока я была сосредоточена на приготовлении минеральной воды обнаженной, я быстро вытерла воду и оделась.

Щеки Ханны, вышедшие из пара и купания с горячим источником, покраснели.

На голове у нее было полотенце.

«Освежает».

Она направилась в комнату Джереми, чувствуя себя отдохнувшей.

Глава 18

— Джереми!

— Учитель?

— Ты снова спрятал печенье в комнате?

Джереми сегодня опять тайно лакомился своими запасами. Набивший полный рот вкусностями мальчик походил на запасливого хомячка.

— Твоим ножкам стало получше?

Видимо, Джереми тоже недавно принимал ванную, его чёрные волосы всё еще были влажными.

— Тебе нужно высушить волосы перед сном.

— Мне кажется, так гораздо лучше, чем намотанное на голову учительницы полотенце.

— Господи, я совсем про него забыла.

Ханна неловко рассмеялась, и Джереми поддержал её звонким смехом.

— А это что такое?

— Давай подлечим твою вывихнутую лодыжку специальной ванночкой для ног. Учитель приготовила для тебя воду из горячего источника с лечебными травами и цветами.

— … Хм.

Джереми с недоверием посмотрел на принесённый воспитательницей таз и уточнил:

— Это точно будет эффективно?

— … По крайней мере это не принесёт никакого вреда.

Совесть Ханны не позволила утверждать, что это действительно поможет в лечении.

— Просто опусти в воду свои ножки.

Мальчик не стал более сопротивляться воле своей учительницы и послушно опустил ноги с кровати.

— Господи, они сильно опухли.

Учитывая то, что за такое короткое время отёк усилился, Джереми обязательно следовало посетить лекаря следующим же утром.

Ханна поставила тазик на пол рядом с кроватью и аккуратно опустила изувеченные ноги ребёнка в прохладную воду.

— Холодно.

Девушка заранее охладила воду специальными травами.

— При отёках необходимо чередовать холодную и горячую воду.

— Хм.

Мальчик пошевелил пальцами ног. Сначала он с сомнением относился ко всей этой затее, но когда до Джереми донёсся приятный аромат воды, он оживлённо заболтал ногами в ванночке.

— Но где вы взяли травы.

— Я собрала их на поляне рядом с баней.

— …

Джереми, представив себе эту сцену, как Ханна собирает не пойми какие травы, обречённо покачал головой, но решил смиренно принять заботу воспитательницы.

— Хорошо. Теперь время тёплой лечебной воды!

Ханна до самого конца нескромно именовала воду лечебной.

— Разве это не слишком горячо?

— В самый раз.

Когда вода достаточно остыла, Джереми опустил свои покалеченные ноги в неё по самые лодыжки, его тело разморило, и мальчика начало клонить в сон.

Когда Ханна начала осторожно поливать его слегка покрасневшие ноги, Джереми почувствовал, что действительно исцеляется.

— Как ты себя чувствуешь? Боль хоть немного утихает?

— Я думаю, мне становится лучше.

Джереми не мог точно сказать, было ли это связано с банальным самовнушением, но боль в лодыжке определённо отступала.

— Я рада.

Ханна была счастлива, что вся её тяжёлая работа оправдала себя.

Конечно, нельзя было исключить, что Джереми так сказал лишь для того, чтобы просто порадовать воспитательницу, но это всё равно было приятно.

Игнорируя уже затёкшие от неудобного положения ноги, Ханна продолжала поливать водой вызывающего умиление Джереми, что весело болтал ногами.

— Но давай завтра сходим к лекарю.

— Меня заставят пить невкусные лекарства.

— Чтобы научиться фехтованию, твои ноги должны быть здоровыми и сильными.

От слов об обучении фехтованию глаза Джереми возбуждённо расширились.

— Вы действительно позволите мне обучаться?

— Я когда-нибудь тебя раньше обманывала?

Иногда Ханна могла немного преувеличивать или весьма расплывчато формулировать свои обещания… Всё-таки были ситуации, когда она лгала.

— Вау!

— Ты не поверил мне?

— Но это стоит больших денег… Учитель говорила, что она даже не может откладывать деньги, потому что её зарплата слишком низкая.

— Я такое говорила?

Ханна припомнила, как напевала однажды песенку о бедности, растянувшись на полянке под палящим солнцем. Это были повторяющиеся из раза в раз слова — мизерная плата, наложенные на незамысловатую мелодию.

Девушка призналась себе, что в тот момент она определённо была не в себе. Вспомнив постыдное прошлое, Ханна неловко прокашлялась и обратилась к замершему в ожидании мальчику:

— Не волнуйся, Джереми. Мы найдём тебе лучшего учителя, не потратив на это ни монетки.

Джереми в недоумении склонил набок голову.

— Хе-хе. Выход есть.

Девушка многозначительно улыбнулась.

«Опять это злодейское выражение лица».

Джереми несколько раз доводилось видеть, как его воспитательница так улыбалась.

— Это так захватывающе!

Ханна была убеждена, что в этот раз всё сложится как нельзя лучше.

Почувствовав себя лучше, Джереми в очередной раз махнул ногой, что вода из тазика расплескалась вокруг.

— Ах! Джереми! Не болтай ногами так сильно!

Недовольная Ханна протёрла рукавом брызги со своей щеки. Увидев это, Джереми заливисто рассмеялся.

Он был так взволнован, что, казалось, будто ему совсем не было дела до его больных ног. Ханна тихо вздохнула.

Всё точно должно было быть хорошо.

Вскоре сжатые от недовольства губы растянулись в счастливой улыбке.

***

Уже с первыми лучами солнца в детском приюте царила суматоха, по коридору разносился громкий топот, и содрогался пол от тяжёлых прыжков.

— Учитель!

— Мг… Хм…

Ещё мгновение назад крепко спавшая Ханна никак не могла заставить себя разлепить глаза.

— Это всё вы, учитель!

Воспитательница была бесцеремонно разбужена ещё до криков первых петухов.

— Ува-а-а… Это так важно?..

Ханна присела на кровати, машинально протёрла слюни с уголка рта и пригладила запутавшиеся во сне волосы.

— Посмотрите на это!

Рядом с кроватью расположился Джереми, от нетерпения перетаптываясь с ноги на ногу.

— Джереми… Почему ты носишься как сумасшедший с самого утра?

Ханна потёрла заспанные глаза и зевнула.

— Нога! Посмотрите на мою лодыжку!

— Что?

Девушка не могла понять, почему её воспитанник рано утром просит посмотреть на его лодыжки… Лодыжка?!

— Джереми! Что ты делаешь! С больными то ногами!

Ханна, вспомнив о вчерашней травме Джереми, широко распахнула глаза и вскочила с кровати, намереваясь остановить подопечного.

— Я полностью здоров!

— Что-что?

Взгляд девушки переместился к ногам Джереми.

Ещё прошлой ночью они были безнадёжно покалечены, но сейчас выглядели так, словно отёка вовсе и не бывало.

— Я проснулся и увидел, что мои ноги полностью зажили!

— Эм… Хм, конечно. Действительно выглядят здоровыми…

Ханна была ошеломлена, ей было сложно признать невозможное. Мог ли сильный детский организм восстановиться настолько быстро?

— Учитель, я думаю, что ваша лечебная вода была эффективной!

— Что?

— Поэтому мои ноги за ночь полностью зажили!

— … Быть того не может.

— Это правда! И я собираюсь похвастаться этим перед ребятами!

Пока обескураженная Ханна старалась прийти в себя, Джереми выскочил за дверь и скрылся в глубине коридора.

— Э-э-эй! Посмотрите на мои ноги!

Не успела она и глазом моргнуть, как резвая фигура Джереми, быстро преодолев коридоры детского приюта, уже замаячила в окне. Продолжать отрицать очевидное было глупо. Джереми полностью восстановился.

Девушка озадаченно почесала затылок.

— Почему ему вдруг стало лучше?

Но, похоже, этому суждено было остаться тайной.

— Могла ли вода из горячего источника оказаться самой настоящей святой водой? Или та смесь трав и цветов проявила свои лечебные свойства?

Что ж… Всё, чего желала Ханна, это скорейшего выздоровления Джереми.

Окончательно проснувшись, Ханна вышла из комнаты, чтобы принять освежающий душ.

Девушка не замечала, что слабое свечение окружало её руки, когда она приводила свои волосы в порядок.

***

— Что вы делаете?

Когда Ханна вышла позвать играющих в саду детей на завтрак, она застыла в напряжении, обнаружив перед курятником двух человек.

— Учитель! Я кормлю Кокко!

Маша, широко улыбаясь, отозвался на вопрос воспитательницы. Это могла бы быть ничем не примечательная повседневность, если бы не одно обстоятельство.

— Но что здесь делает первосвященник?

Ханна отказывалась брать в толк, почему этим утром новый первосвященник храма, усевшись на корточки рядом с Машей, без интереса наблюдал за ребёнком.

— У этой курицы довольно своеобразные привычки в еде.

— …

Девушка не знала, что ответить на выпад Сезара. Ведь Кокко с удовольствием уплетал приготовленную на пару рыбу, которую Маша только что бросил ему в загон.

Обидно было ещё то, что это был приготовленный Ханной с вечера сегодняшний завтрак.

— Ха…

Абсурднее ситуацию было сложно вообразить. Маша восторженно показывал загадочного вида птицу первосвященнику, от которого в первую очередь и нужно было скрывать Кокко. Надеяться на то, что он не заметил явные отличия странного птенца от обычных, было весьма глупо.

— О. Может это страус?

Сезар озадаченно наклонил голову.

— Эй! Господин, с какой стороны на него ни посмотри, Кокко цыплёнок!

… о чём тут вообще можно было спорить? Ханна прекрасно осознавала, что это создание не было ни цыплёнком, ни страусом.

Всё это время девушка пыталась тщательно скрывать существование Кокко, но одним беспокойным утром все её усилия пошли прахом.

***

— Квитанции.

Ханна передала Сезару стопку документов, подтверждающих покупку необходимых вещей для детского приюта.

Взяв их, Сезар лениво перелистывал бумаги. Нужно ли было делать это настолько медленно и безучастно? Видимо, даже кровь медленно текла по венам этого человека. Первосвященник, развалившись на своём столе, всем телом выражал нежелание принять вертикальное положение.

Ожидавшая подтверждения оплаты Ханна без стеснения рассматривала его серебристые волосы, сияющие в лучах солнца.

«Как они могут быть настолько блестящими».

На самом деле волосы Яна были светлыми и тоже сияли, но они даже отдалённо не походили на эти серебристые словно нежные шёлковые нити.

— Где вы взяли этого страуса?

— Это не страус.

Увлечённая рассматриванием первосвященника Ханна машинально возразила ему и сразу же пожалела о своём поспешном ответе. Ведь куда проще было согласиться и ничего больше не пояснять.

— Конечно. Цыплёнок.

Тем более не цыплёнок.

Ханна могла поклясться, что Сезар своими выпученными глазами выражал крайнюю степень недоверия.

— Мы нашли его в саду.

— Перед храмом?

— Да.

Девушка благоразумно решила умолчать, что птенец вылупился из яйца не без помощи Маши.

— У меня тоже встречный вопрос.

Перевела тему Ханна.

— Что.

Сезар взял печать и проштамповал платёжные документы.

— Почему вы вернулись в наш храм?

— Мне сказали, что сюда требовался новый первосвященник.

Как о чём-то само собой разумеющемся ответил Сезар, протянув девушке помеченные печатью бумаги.

— Нет… Я не думаю, что человек такого высокого статуса должен становиться первосвященником храма в этой глуши.

— Похоже, ваши ожидания насчёт меня весьма высоки.

Хотя Ханна была знакома с первоначальным сюжетом оригинала, её общее впечатление основывалось не только на этих знаниях. Она могла с уверенностью утверждать, что Сезар был многообещающим священником, лишь наблюдая за тем, как его почитали другие священнослужители.

Укоренившаяся теория заключалась в том, что, являясь дитём, благословлённым самой богиней, он мог с лёгкостью завоевать внимание Папы. Отчего было действительно странно, что Сезар отдал предпочтение работе первосвященника в храме на окраине, отказавшись от службы в центральном храме.

— Ну, я считаю вас способным человеком…

Прежде чем Ханна успела закончить предложение, она почувствовала укол совести.

На самом деле этот человек мало был похож на действительно компетентного. Всем своим видом он изо дня в день изображал усталость, будто говоря, что он всё ещё здесь только потому, что не может просто умереть.

Если бы в этом мире были видеоигры, Сезар точно был бы заядлым игроманом, который ночи напролёт проводит в виртуальной вселенной.

— Не вешайте мне лапшу на уши.

Это было настолько очевидно?

Ханна смущённо провела рукой по шее и забрала протянутые документы.

— Тогда я пойду.

Сезар снова развалился на столе, махнув на прощание рукой. Это был его фирменный жест.

«В этом прощании нет ни капли искренности».

Ханна, уже привыкшая к такому отношению, лёгкой походкой покинула кабинет.

Глава 19

Тем же днём в залитом солнечным светом саду Ханна сосредоточенно наблюдала за домашними птицами в курятнике.

— Хм…

Прогуливаясь по загону, курицы громко кудахтали. Весь этот шум перекрывало странное кряканье неизвестного вида Кокко. Он будто лидер этой своры, растолкав всех кур, гордо занял центр курятника.

— Что ты, чёрт возьми, такое?

[Крак…]

Ханна оторопела от неожиданного вскрика малыша, словно тот в своей собственной манере ответил на вопрос девушки. Ханна достала из кармана принесённый с собой хлеб.

— Съешь это.

[Крак!]

Завидев своё угощение, Кокко вперевалочку подошёл к Ханне.

— Однако мощные же у тебя лапы.

Лапы с длинными острыми когтями Кокко действительно выглядели сильными.

Оценивающая внешний вид птицы Ханна сузила глаза.

Невиданное ранее создание было полностью покрыто серой шерстью, его голова по размерам была ничуть не меньше туловища. Ко всему прочему он находился в активной стадии роста. Клюв был ярко-жёлтый и выглядел вполне мило. Огромные, словно бусины, чёрные глаза были настолько блестящими, что Ханна могла рассмотреть в них свои пышные розовые волосы, стоило только присмотреться.

Смущало только одно…

— Почему же у тебя рог?

Наличие рога вызывало некоторые проблемы, выглядел он весьма подозрительно. Птица же не единорог.

— Поделись. Цыплята тоже любят хлеб.

Кокко припал клювом к земле, не желая делиться с курицами ни крошкой.

Сие создание обладало поистине зверским аппетитом.

Несмотря на то, что малышу давали много еды, удивительно было то, что он съедал всё до последней крошки.

— Как же всё это помещается в таком маленьком тельце?

Бормотала себе под нос Ханна. Честно говоря, Кокко был довольно миленький даже со всеми своими жуткими особенностями.

Существовало предположение, что если долго смотреть на что-то, вы начнёте испытывать к этому привязанность, отчего вещи в ваших глазах становятся более привлекательными, чем являются на самом деле.

— Ты всё равно остаёшься для меня красивым, даже если я не вижу тебя долгое время.

Наблюдение за Кокко с целью выяснения происхождения зверя завершилось установлением факта о симпатичности его внешнего вида.

Ханна лишь желала, чтобы он рос сильным и здоровым. Она всё равно уже занималась воспитанием злодеев, так почему бы ей ещё не вырастить одну подозрительную птицу.

— Но, пожалуйста, не уподобляйся дракону. Мы не сможем покрыть расходы на твоё пропитание.

[Крук!]

Даже странные звуки, издаваемые птицей, казались Ханне милыми, она уже успела позабыть о тех временах, когда продумывала способы избавиться от него.

— Хочешь выйти наружу?

Как только девушка распахнула калитку курятника, Кокко тут же выскочил за пределы ограждения.

— Давай понежимся где-нибудь на солнышке.

Кокко вальяжно следовал за Ханной, перебирая своими маленькими лапками, на облюбованное девушкой место для сна под старым деревом. Кокко опустился рядом с Ханной, когда та поудобнее разлеглась на земле. Затем он положил свою голову ей на плечо.

— Ты царапаешь меня своим рогом.

Закрыв глаза, девушка обратилась к птице. При её словах Кокко слегка повернул голову в сторону и прикрыл её крылом.

Ханна почувствовала какую-то уютную теплоту, исходящую от птицы. Девушка задремала.

***

Сегодня Ханна пекла печенье вместе с ребятишками.

Добавленное в тесто большое количество вкусных орехов придавало печенью восхитительный аромат и приятный вкус.

В этот раз было приготовлено гораздо больше выпечки, чем обычно, воспитательница выложила её на красивую тарелку и куда-то ушла из приюта.

— Они же здесь?

Место, куда прибыла Ханна, было пристанищем святых рыцарей.

— Есть ли здесь кто-нибудь?

После смены Верховного Жреца в храм пришли работать несколько паладинов.

Возможно, они прибыли сюда вовсе не для защиты провинциального храма. Они могли последовать за Сезаром, любимцем богини, в качестве его личной охраны.

Причина, по которой девушка их искала, была довольно проста.

— Я хотела подкупить кого-нибудь и получить в распоряжение бесплатного учителя фехтования, но они будто учуяли это. Все исчезли, словно призраки какие-то.

— Подкупить?

— Мамочки!

Тайком осматривая убежище святых рыцарей, Ханна внезапно услышала голос и так испугалась, что чуть не выронила тарелку из рук.

— Ох. Я вас напугал?

— Здравствуйте. Господин Моисей.

— Да. Здравствуйте. Учитель.

Ханна, пытаясь успокоить своё встрепенувшееся от шока сердце, перевела взгляд на мужчину.

— Никого из рыцарей сейчас нет?

— У нас только что была небольшая тренировка, все пошли принять ванну.

— О…

Ханна обратила внимание, что волосы Моисея тоже были слегка влажные.

— У вас здесь какое-то дело?

— Ах, ничего серьёзного, я испекла много печенья и принесла его вам на пробу.

Растянув губы в яркой улыбке, девушка протянула тарелку с выпечкой.

— Спасибо.

У Моисея был жёсткий характер. Ханна на мгновение задумалась, было ли это связано с его работой паладином или же это была врождённая особенность его личности.

Девушка осторожно заговорила, когда мужчина принял печенье.

— Хм. Сэр.

— Да.

— Вам небось скучно работать в таком маленьком храме в глуши в сравнении с центральным храмом, верно?

— Не сказал бы.

Быть такого не могло. Отчего это столичному рыцарю было не скучно в деревне?

Ханну озадачил немедленный и решительный ответ мужчины, но она не сдавалась и закинула очередную наживку.

— Хм. Есть ли у вас хобби?

— Это. Не совсем…

— Жаль, что у вас нет стоящего хобби в этом уединённом храме.

— …?

Конечно, жалеть вовсе не о чем было.

Моисей никак не мог понять, что до него пыталась донести Ханна.

— Итак, если у вас есть немного свободного времени… Не могли бы вы уделить его. Можете думать об этом как о хобби.

— Что…?

Рыцарь внимательно посмотрел на взволнованную и краснеющую Ханну, тогда ему в голову пришла невероятная мысль.

«Это…»

Девушка испекла печенье, с краснеющими щеками попросила выделить время. Это могло указывать только на одно.

«Признание?»

Моисею вдруг стало неловко и тягостно от этой ситуации.

Он даже мысли допустить не мог, что будет состоять в романтических отношениях с воспитательницей детского приюта.

Заводить любовный роман на рабочем месте. Это определённо шло в разрез с его устоявшимися принципами. Более того, воспитательница детского приюта была много моложе него.

Моисей моментально принял решение категорически отказаться.

Девушка бесспорно была мила, заботилась о детках словно ангел, а какой же потрясающий запах исходил от подаренного печенья!

«Этого ни в коем случае не должно произойти».

Ханна робко продолжила, почесав пальцем щёку, будто осознавала внутренний конфликт Моисея.

— Что… Что вы думаете о том, чтобы взять ученика?

— Извините. Я понимаю, что вы чувствуете, но смешивать работу с личными отношениями – это…

Слова двух людей переплелись между собой.

— Что?

— Что?

Ханна была ошеломлена, получив поспешный отказ, ведь она даже не успела полностью озвучить свою просьбу. Она не была уверена в том, что рыцарь вообще расслышал её слова.

— Что вы сказали?

— Вы не хотите взять ученика?.. А что вы сказали?

— О. Ничего.

Ханна подумала, что, возможно, это было что-то личное.

— Я неправильно понял.

Лицо Моисея залилось краской.

Осознав, что произошло нелепое недоразумение, мужчина от стыда прикрыл лицо руками.

— Что вы подразумеваете под словом — ученик?

Взяв себя в руки, Моисей поспешил перевести разговор в безопасное русло, опасаясь, что его заблуждение могло быть раскрыто.

«Что это. Почему он вдруг покраснел?»

Ханна не понимала причину внезапной перемены настроения рыцаря.

— Вы знаете Джереми из нашего детского приюта? Это темноволосый энергичный мальчик с восторженным взглядом.

— О. Я помню. Вы имеете в виду мальчишку, которому понравился мой меч?

— Да! Это он!

Ханна преисполнилась уверенности, что переговоры пройдут успешно, раз Моисей вспомнил Джереми.

— Джереми мечтает стать рыцарем в будущем. Но я не могу доверить своего воспитанника кому попало. Я подумала, что лучший паладин нашего храма мог бы хорошо позаботиться о нашем Джереми.

На самом деле существовало три причины, почему Ханна рассматривала в учители мальчику именного святого рыцаря.

Во-первых, рыцари обладали недюжинным терпением в сравнении с обычными людьми, поэтому они должны были быть способны усмирить эксцентричный характер Джереми.

Во-вторых, если Джереми будет обучаться фехтованию у паладина, вряд ли он будет использовать свой меч в тёмных преступных делах хотя бы из глубокого уважения к своему учителю.

В-третьих…

Ханна надеялась найти бесплатного учителя.

Девушка была честна с собой, конечно, третья причина преобладала над первыми двумя.

— Ученик…

Моисей являлся одним из самых молодых рыцарей в своем отряде. Он чувствовал, что было ещё слишком рано брать кого-то в ученики.

— Но я всё ещё…

Ханна с благоговением ловила каждое слово святого рыцаря.

— Мне ещё слишком рано брать ученика…

Но стоило ему произнести несколько слов отказа, Ханна тут же изменилась в лице, казалось, ещё чуть-чуть и она не сможет сдержать слёз разочарования.

— …

— Обещаю, это не отнимет у вас слишком много времени. Наш Джереми очень умён и быстро учится. Как насчёт двух занятий по часу утром и вечером?

— По часу утром и вечером?

— Это слишком много? Может один раз вечером? Два часа?

— Два часа – это немного…

— Тогда, я думаю, вы можете уделять этому всего час!

Моисей совершенно не хотел подписываться на это.

Заметив настрой рыцаря отказаться от занятий продолжительностью два часа, Ханна приняла решение остановиться на одном часе вечера.

— Тогда я расскажу об этом Джереми! Вы совсем не пожалеете об этом. Мальчик каждый день только и твердит о том, какой господин Моисей невероятный!

Мужчина не мог найти в себе силы остановить широко улыбающуюся Ханну и обречённо продолжал слушать поток слов.

— Тогда поспешу в приют, чтоб порадовать его хорошей новостью.

Когда Ханна, воодушевлённая успешностью миссии, развернулась, Моисей не осмелился остановить её. Он прекрасно осознавал, что сейчас произошло банальное перевирание его слов, но признаваться в этом не спешил.

— Ой!

Довольная собой Ханна, готовая убежать в любой момент, неожиданно повернулась и снова подошла к Моисею.

— Ч-что-то ещё?

Затем она взяла мужчину за руку.

— Я не могла не поблагодарить вас. Большое спасибо. Да благословит вас богиня.

Счастливо улыбаясь, Ханна помахала на прощание рукой и поспешила удалиться.

Лёгкие шаги разносились по коридору.

— …

Моисей задумался, видимо, вот что значило, быть обведённым вокруг пальца.

— Тебя развели как ребёнка.

— Да, ты точно был обманут.

Недавно вернувшиеся собратья святые рыцари стали свидетелями этой сцены, один из них взял печенье с тарелки и положил в рот Моисею. Тот машинально раскусил сладкое печенье.

«Вкусно».

К счастью, домашняя выпечка стала утешением молодому рыцарю.

Глава 20

— Боже мой. Вы только посмотрите на эту мужественную фигуру.

— Что такого особенного в размахивании деревянным мечом?

— Несмотря на то, что это его первое занятие, чувствуется решительный настрой. Кто знает, может он действительно станет великим святым рыцарем?

Ханна, Ян и Маша расположились под деревом и наблюдали за уроком фехтования Джереми.

Моисей, будучи рыцарем, обладал сильными чувствами ответственности и исполнительности.

Тем же вечером после разговора… вернее, когда он был жестоко обманут, Моисей пришёл навестить Джереми, а занятия начались на следующий день, то есть сегодня.

— Паладин должен обладать святой силой.

Ян бросил на Ханну полный жалости взгляд, словно попрекая её за невежество.

— Тогда он может стать обычным рыцарем.

Ханна не скрывала своего удовлетворения.

Она была горда тем, что с помощью всего нескольких слов удалось организовать уроки фехтования для Джереми, о которых он так мечтал. А то, как усердно мальчик подходил к своему обучению, давало надежду, что в будущем он сможет стать хорошим рыцарем, отчего Ханна была чрезвычайно довольна.

— Возможно, Джереми скоро надоест это. Верно, Кокко?

Маша, поглаживая устроившегося на коленях цыплёнка, не сдержал возражения.

Ханна же только рассмеялась над словами ребёнка.

Она была уверена, что Джереми никогда не бросит любимое дело на полпути.

— Пожалуйста, ребята, поддерживайте друг друга. Это великое дело – заниматься тем, что действительно нравится.

Ханна не могла не заметить, что Джереми, кто обычно совсем не демонстрировал серьёзность и часто проявлял эгоизм, сильно изменился за последнее время.

Нет, правильнее было бы сказать, что он вырос.

— Ян, Маша, а у вас есть то, чем бы вы хотели заниматься? Что-то вроде планов на будущее.

— Нет.

Ян не стал тянуть с категорическим ответом.

Что ж, Яну не обязательно об этом заботиться, потому что в будущем он всё равно станет императором.

Поэтому Ханна совершенно не беспокоилась о своём подопечном.

— А что насчёт тебя, Маша?

— Я хочу быть смотрителем в зоопарке!.

— Потому что ты любишь животных?

— После того, как вырастил Кокко, я думаю, что создан для этого!

… Будет ли Маша заниматься разведением обычных животных, а не жутких зверей.

— Понятно…

Ханна была немного взволнованна, но всё же эта была не плохая цель в жизни.

По крайней мере про людей, питавших нежность к животным, нельзя было сказать, что они плохие.

— Это хорошая мечта на будущее.

Сказав это, Ханна улыбнулась.

Солнце уже начало садиться, пока жители детского приюта наблюдали за занятием Джереми.

— Надеюсь, вы все найдёте то, что сделает вас счастливыми.

— Вы счастливы, учитель?

— Что?

— Вы счастливы от того, что работаете воспитателем?

Маша выжидательно посмотрел на Ханну.

— Счастье…

В голове девушки пронеслись воспоминания о прошедших днях в этом теле, привыкании к жизни в храме, попытках избежать опасного будущего.

Ханна невольно вздрогнула.

— Счастье.

Но что она могла сказать, не кривя душой…

— Нет большего счастья, чем это.

Даже если бы этот вопрос был задан другим человеком, ответ остался бы прежним.

Более того, с тех пор, как в храме стабилизировалась ситуация, Ханна жила вполне мирно.

[Крак!]

Прямо как Кокко, который был доволен, когда ему давали что-нибудь поесть.

— Так что, и вам следует заниматься тем, что сделает вас счастливыми.

Ханна напевала, а дети слушали и наблюдали за Джереми.

Ян, некоторое время наблюдавший за товарищем, снова перевёл взгляд на книгу в своих руках.

***

На следующий день Ханна пропустила завтрак и пораньше отправилась на рынок за провизией.

Купив необходимые продукты, она наскоро пообедала в деревне.

Но, вернувшись поздним вечером в храм, она обнаружила, что царила немного странная атмосфера.

— Что вы делаете?

Лицо опиравшегося на столб у входа в храм Сезара выглядело нехорошо. Оно приобрело нездоровую бледность, губы опухли, а глаза помутились.

Хм, были ли его глаза всегда такими?

— … больно.

— Что? Где?

— Живот.

Если подумать, Сезар действительно держался за живот.

— Вы что-то съели не то? Или хотите в уборную?

— …

Мужчина лишь нахмурился в ответ.

Тогда неужели он правда плохо себя чувствовал и поэтому, согнувшись, ухватился за колонну?

— Нет, а что вы ели? Вы сейчас похожи на медузу, выброшенную на берег.

— Столовая… рис.

Сезар говорил приглушённым голосом, будто у него не было сил отвечать.

— Может вызвать врача?

— Уже… приходил и ушёл… Ух.

Конечно, Ханна испытывала жалость к страдающему человеку, но что она могла поделать? Поскольку доктор приходил и уже ушёл, она больше не могла ничего предложить в помощь.

— Понятно… Берегите себя. Надеюсь, в скором времени вы поправитесь.

Ханна опасливо избегала склонившегося к земле мужчину. Сторонившаяся страдающего девушка прошмыгнула мимо него, гадая, не заразна ли эта болезнь.

Сезар многозначительно посмотрел ей вслед, но ничего не сказал, будто у него не было сил злиться.

— …

Этот взгляд лишь выражал крайнюю степень недовольства бодро уходившему прочь человеку, оставившему больного на произвол судьбы.

***

— Боже мой. Ребята, почему вы в таком состоянии?

— Учитель…

Когда Ханна добралась до детского приюта, перед ней развернулась ужасающая картина. Дети, скорчившись, лежали на полу.

Они так же держались за животы, как и Сезар, которого она недавно встретила.

— Вы поели в храме?

Девушка заранее приготовила еду для воспитанников, поэтому в её глазах ситуация была крайне странная.

— … фу… Давайте будем есть то, что приготовит учитель, даже если это невкусно.

Ханна на мгновение потеряла дар речи, услышав заявление ползающего у ног девушки Джереми.

— …

Вопрос — Вы пошли поесть в храм вместо того, чтобы есть приготовленную мной еду, потому что она была плохая? застрял у неё в горле, так и не вырвавшись на свободу.

— В последнее время мне понравился рис в столовой…

Маша неловко избегал выжидательного взгляда Ханны.

— Но почему ты в порядке?

В это же время Ян прекрасно себя чувствовал и как обычно читал книгу.

Ханна задавалась вопросом, если ребята ели вместе, почему он был единственным, кто оставался в порядке, о чём поспешила спросить у Яна.

— Потому что еда учителя мне по вкусу.

— А… Хорошо. Спасибо.

Ханна узнала для себя что-то новое.

— Моя еда была невкусная…

Сей факт оказался для девушки неожиданным, так как все подопечные при ней с удовольствием ели всё, что она готовила.

Её опечалило открытие, что хорошие дети продолжали есть невкусные, ненавистные им блюда, не имея возможности отказаться.

— Брокколи… нет…

Отозвался Джереми мрачным голосом.

Ханна припомнила, что всё, что она готовила в последнее время, содержало брокколи.

Она купила слишком много брокколи, поведясь на привлекательную цену.

Но свежие овощи могли быстро испортиться, поэтому девушка добавляла их во все свои блюда, что, очевидно, не понравилось детям.

— Господи. Что же мне теперь делать?

Ханне было тяжело наблюдать за ползающими по полу ребятами, даже их губы начали синеть.

— Такое ощущение, будто у меня сейчас задница порвётся…

— Джереми…

— Грубиян…

Маша не поддержал сквернословие Джереми, сохраняя толику своего достоинства.

— Ох, мои драгоценные малыши.

В ответ на слова Ханны Ян саркастически спросил, видит ли девушка их младенцами, но она его не слышала.

Она чувствовала себя беспомощной, не зная, как помочь своим маленьким подопечным, страдающим от боли.

***

— Ох. Я действительно не выживу.

Ханна обречённо вздыхала, раскладывая купленные на рынке продукты по своим местам.

Неужели в храме не обрабатывали должным образом продукты, что привело к массовому пищевому отравлению?

Хорошо то, что детей осмотрел врач и они приняли лекарства. Но это не меняло того факта, что ребята не могли даже пить воду, не говоря уже о еде. Всё что они пытались проглотить, тут же выходило наружу.

— Мне нужно хотя бы приготовить медовую воду.

Ханна поставила на огонь кастрюлю с водой.

— Где-то здесь был мёд?

Девушка открыла шкаф и обнаружила искомый ингредиент. Когда вода закипела, она добавила щедрую порцию мёда.

— Детям нужно что-нибудь есть, чтобы набираться сил.

Затем она помешала содержимое кастрюли.

— Хм. Добавлю ка я чайные листья, чтобы запах был приятнее.

Взгляд Ханны привлекли баночки с чайными листьями, расставленные в открытом шкафу.

— Хорошо. Ребята выпьют это с большим удовольствием, если вода будет с приятным запахом.

Воспитательница открывала банку за банкой, принюхиваясь к содержимому, и по наитию добавляла листья в кастрюлю.

— Ого. У медовой воды получился приятный вкус, не правда ли?

Аромат и вкус готового медового чая были на удивление лучше, чем предполагала девушка.

— Может, ещё приготовить?

Ханне стало немного не по себе, когда она подумала, что далеко не только дети пострадали от еды храма.

Мертвенно-бледное лицо Сезара всплыло у неё в памяти.

В конце концов девушка снова поставила кипятиться воду в самой большой кастрюле.

***

— Выпейте это, накройте свои животы одеялом и постарайтесь уснуть. Хорошо?

— Да.

— Да. Уф…

Первым делом Ханна напоила медовой водой своих подопечных.

Плотнее укутав детей пухлыми одеялами, девушка покинула детскую спальню.

После этого, заглянув на кухню за большим чайником, она направилась в храм.

— Выпейте это.

Растянувшийся на диване в своем кабинете Сезар недоверчиво разлепил губы, когда увидел вошедшую Ханну.

— Что это?

— Медовый чай. Выпейте хотя бы это. Вы совсем ничего не ели в последнее время.

— ... Оставьте это и уходите.

Сезар вяло махнул рукой.

Мысленно отметив, что положение его руки было гораздо ниже, чем обычно, Ханна подумала, что, видимо, мужчина совсем обессилел из-за болезни.

Ханна немного удивилась, что даже этот привычный дерзкий жест рукой мог вызывать жалость. Как сильно поменялось её отношение к человеку, вследствие одолевшего его недомогания.

— Я оставлю чайник, так что напоите людей, которые придут.

Ханна также достала чашку и поставила рядом на стол. В ответ она получила лишь дрожащие взмахи рукой над диваном.

Стоило ли ожидать что такое произойдёт с человеком, который и так всё свободное время тратил на отдых.

Рука страдающего безжизненно свисла с дивана на пол.

Следующим пунктом маршрута Ханны была столовая храма.

— Пожалуйста, подайте это пострадавшим.

Девушка передала кувшин с медовой водой дежурящему в столовой священнику, который на удивление выглядел вполне здоровым.

Надеясь, что недомогающие люди найдут в себе силы выпить медовый чай, Ханна направилась обратно в детский приют.

По дороге она встретила Кертиса в компании нескольких священников, и их положение тоже выглядело не очень хорошо.

Тяжесть состояния выражалась в том, что даже Кертис, который обычно всегда ходил с прямой спиной, тяжело волочил ноги, опираясь всем телом на стену коридора.

— Ситуация действительно серьёзная.

В тот день Ханна остро осознала опасность коллективного пищевого отравления.

— Думаю, мне нужно ещё приготовить отвара.

Девушка думала, что последствия продлятся ещё несколько дней.

Глава 21

Тем временем, даже после того, как Ханна покинула кабинет первосвященника, Сезар не мог найти в себе силы подняться с дивана.

Он не осмеливался шевелиться, так как любая незначительная смена положения тела приносила жуткую боль в животе.

Однако от обезвоживания его губы пересохли до такой степени, что надрывались сами собой, поэтому у Сезара не оставалось другого выбора, кроме как дрожащей рукой взять оставленную на столе Ханной чашку.

Обессиленный, не поднимаясь, маленькими глотками, словно птичка, начал поглощать воду.

Медовый отвар был приторно сладкий на вкус, что волосы зашевелились на голове первосвященника.

Возможно, от голода и обезвоживания его чувство вкуса обострилось.

Глоток за глотком сладкая медовая вода продолжала течь по пищеводу Сезара.

***

— Ты в порядке.

— Да. Сезар, вы тоже хорошо выглядите.

Протягивая документы, ответил Кертис, намеренно подчеркнув слово «хорошо».

Пальцы Сезара тихо забарабанили по столу.

— Почему с тобой всё в порядке?

— Разве это проблема – нормально чувствовать себя?

Кертис ожидал, что ближайшие три дня он проваляется в постели, словно мёртвый, и не знал, что за удачные обстоятельства поспособствовали столь странному скорому выздоровлению.

— Почти все люди в храме исцелились за одну ночь.

Одна удивительная мысль проскочила в памяти Сезара, когда он задумался на мгновение.

— Ты.

— Да.

— Ты пил воду?

— Воду?

— Медовую воду.

Слова Сезара заставили Кертиса вспомнить вчерашний день.

Помнилось, Моисей принёс ему медовой воды, уточнив, что получил её в столовой храма, и напоил извивающегося от боли помощника первосвященника.

— Я пил медовую воду, которую раздавали в столовой храма.

— Медовая вода…

Вчера вечером Сезар выпил весь принесённый Ханной медовый чай, не оставив ни одной капли, которой можно было бы поделиться.

Когда сладкая жидкость коснулась его горла, отравленное тело, казалось, очистилось и освежилось.

Одержимый этим чувством, не глядя, он выпил всё до последней капли.

— Разве это не странно? Этот отвар приготовила воспитательница детского приюта.

— Расследовать это?

Кертис сразу понял, что имел в виду Сезар.

Он обладал полезным навыком предугадывать мысли своего начальника, лишь взглянув ему в глаза, отчего Сезару не приходилось в подробностях разжёвывать свои поручения.

Как ни странно, но именно благодаря медовому отвару воспитательницы все священники храма быстро пошли на поправку.

Сезар замахал руками без каких-либо дополнительных разъяснений и указаний. Это значило, что Кертису следовало пойти прочь и заняться своей работой.

***

— Что?

Ханна была смущена сложившейся ситуацией.

— Люди в храме выпили лечебный отвар и полностью исцелились.

— Лечебный отвар?

Это был обычный медовый чай.

Ханна не понимала, о чём ей говорил Кертис.

— Что, чёрт возьми, это была за медовая вода?

— Кристально чистая вода, словно с Альпийских гор, и ложка мёда, приготовленная с щепоткой любви…?

— Ничего больше?

— Ещё немного чайных листьев…?

Ранее Кертис поведал Ханне удивительную историю о том, что люди, которые пили приготовленную ею медовую воду, чудесным образом все исцелились, и поинтересовался, что это был за отвар.

Но девушке нечего было ему поведать по этому поводу, кроме того, что это была обычная вода, смешанная с мёдом.

— Врач сказал, что не существует способа излечить этот недуг, что мне придётся мучиться три дня. Каким образом я мог так быстро выздороветь?

— Благословение чистой энергией Бога.

Ханна не могла дать другой ответ дотошному Кертису, который старался выпытать у неё то, в чём она совершенно не разбиралась.

В этот момент вмешался Джереми, внимательно наблюдавший за разговором взрослых.

— Вы ещё мою раненую ногу обрабатывали лечебной водой!

При этих словах глаза Кертиса сверкнули.

— Как вы сделали это?

— Родниковая вода из горячего источника с травами?

— Вы разбираетесь в лечебных травах?

Кертис хотел узнать об этом больше.

Обрабатывать лечебные травы сложно, поэтому если бы у Ханны проявился талант к этому, она могла бы оказать большую поддержку храму.

Кертис был очень занятым человеком, его распорядок дня был распланирован до минуты, но тот факт, что он уделял Ханне столько внимания, говорил о его глубокой заинтересованности.

— Не имею ни малейшего представления о них.

Ханна незамедлительно ответила, всё ещё не понимая к чему ведётся разговор.

— Тогда как вы узнали о травах?

— Я добавляла травы с приятным ароматом.

— Хм.

Кертис погрузился в свои мысли, потирая подбородок.

— Вы когда-нибудь раньше проходили тест на духовную силу?

— Что? Нет.

Ханна быстро это опровергла. Она выросла в храме, но поскольку этот коррумпированный до самых верхов храм никогда не приобретал оборудования, необходимого для проверки духовных сил, она могла об этом только слышать.

— Моя интуиция подсказывает мне, что мисс Ханна обладает некоторой силой.

Было удивительно, насколько этот мужчина доверял своим внутренним ощущениям, что выглядел настолько возбуждённым.

— … возможно ли.

Однако Ханна не выражала ни толики заинтересованности, поэтому Кертис прямо спросил.

— Как насчёт того, чтобы пройти тестирование?

— Ну… Я сделаю это при первой же возможности, как окажусь в центральном храме.

— Мы могли бы привезти оборудование прямо сюда.

— Нет, что вы… Пока в этом нет необходимости…

Девушка замолчала. Честно говоря, Её совершенно не заботило, обладала ли она духовными силами или нет.

Допустим, ей действительно посчастливилось уродиться со сверхъестественными силами, и она стала бы священником.

В будущем мире, куда прибудут злодеи, обладание даже небольшим количеством божественной силы влечёт за собой катастрофу, как, например, подработка курьером на неполный рабочий день в курином ресторанчике.

— Сейчас я довольна своей жизнью.

— Но…

Не имея представлений о переживаниях Ханны, Кертис не был готов отказаться от своих внутренних ожиданий.

— Я обязательно пройду тестирование в следующий раз, как окажусь в центральном храме.

— Если вы так чувствуете, я не могу принуждать вас к обратному, но…

Его глаза наполнились сожалением.

В рамках существующего мира священники пользовались большим уважением, превосходящим даже службу в императорском дворце.

Престиж храма рос с каждым днём, даже императорский дворец не мог не обращать на это внимание. Работа священников, одарённых божественным благословением, выступала поводом для завести обычных людей.

Особенность, заключавшаяся в том, что на этой должности могли удержаться только избранные люди со священными силами, добавляла ей только большую ценности.

Однако Ханна была осведомлена, что большая часть второстепенных персонажей, павших от рук злодеев, была именно священниками.

Поэтому она любым способом собиралась избежать проверки наличия духовных сил и добровольного становления священником.

— Что ж, теперь я хотела бы пойти кое-куда с детьми…

Ханна подытожила разговор, так как Кертис не торопился уходить.

— Не могли бы вы… пожалуйста, пропустить нас.

Ханна смущённо отвела взгляд, чтобы не встретиться с погрустневшими от сожаления глазами.

— Но…

Какое ещё может быть «но»!

Девушка неохотно оттеснила Кертиса в сторону и вывела ребят из детского приюта.

Она чувствовала обжигающий взгляд на своём затылке. Но предпочла проигнорировать его.

— Учитель, вы собираетесь стать священником?

Поинтересовался Маша, потянув воспитательницу за юбку, когда они вышли на улицу.

— Мне нравится быть вашим учителем. А Кертис, видимо, всё неправильно понял.

— Но это правда, что учитель помогла всем выздороветь!

Джереми не скрывал своего восторга от того, что его наставница была особенной.

— Обычно самочувствие улучшается после здорового сна ночью.

В отличие от Джереми, Ян не был так беспечен от того, что не мог понять мотивов поступка Ханны.

Другой на её месте захотел бы войти в храм, выжав из своей божественной силы всё, что возможно, чтобы занять место священника.

— Учитель необыкновенная.

Сказал Ян Ханне.

— Ребята. Мир не такой, каким кажется.

Если невозможно достигнуть цветочной дороги, зачем сбивать ноги на грязной тропе. Точно-точно.

Ханна кивнула своим мыслям.

— Вы говорите, как человек, который полностью изучил этот мир.

— Ха-ха.

Это было совсем не так, это было преимущество заядлого читателя.

— Сегодня урок на свежем воздухе!

Под занятиями на свежем воздухе подразумевалось ничто иное, как выпустить на прогулку в сад ребят, чтобы те наслаждались своим досугом.

— Я почувствовала странную усталость.

Девушка внезапно вспомнила, что вчера вечером была непривычно утомлена, отчего проспала всю ночь без задних ног.

— Хм.

Ханна устроилась под деревом и покрутила перед лицом руками.

— Да, быть того не может.

Даже если это было тело персонажа романа, разве оно могло обладать подобной магической силой? Девушка была убеждена, что Кертис всего-навсего ошибся.

***

— Вы не собираетесь проходить тестирование?

— Откуда вообще могли пойти такие слухи.

Время ужина. Незваный гость ворвался в столовую, когда обитатели детского приюта собирались ужинать.

— Но почему вы едите здесь?

— После того, что произошло вчера, я больше не могу доверять приготовленной в храме еде.

— …

Перекладывающая на блюдо приготовленное на пару мясо Ханна замерла в замешательстве, услышав ответ Сезара.

— Хм… Вы так тщательно заботитесь о своём теле…

— Это тело драгоценно.

Сезар сидел за круглым обеденным столом среди детей, на его шее было полотенце.

— Действительно…

Девушка оказалась заложницей весьма непростой ситуации, совесть ей не позволяла проявить дерзость и грубо прогнать голодного первосвященника.

— Поужинайте с нами в этот раз.

Глаза ребят загорелись, когда Ханна поставила на стол тарелку с приготовленным кушаньем.

— Сначала я хотела сварить кашу, но вы, ребята, были такими оживлёнными, что я решила приготовить мясо, чтобы порадовать вас.

— Я люблю мясо!

— И я терпеть не могу кашу! Я помню, как вы днём подавали морковную кашу, но в ней точно была брокколи.

От этих слов у Ханны на лбу проступили холодные капельки пота.

В любом случае, от сохранявшей ещё свежесть брокколи следовало поскорее избавляться, поэтому она перетёрла её, чтобы ребятишки не заметили, но Джереми, видимо, обладал довольно острым чутьём.

— На еду нельзя жаловаться.

Сезар упрекнул Джереми.

Но он же сам недавно жаловался на еду в столовой храма.

Сняв фартук, Ханна поставила стул между детьми и присела за стол.

— Спасибо за еду!

— Спасибо за еду.

— Хе-хе, мясо, мясо!

— Приятного аппетита.

Боже мой. Вы только посмотрите на это искреннее пожелание.

— Вы же не собираетесь и завтра здесь питаться, верно?

— Стали бы вы пользоваться столовой до её полной дезинфекции и грамотного обучения персонала?

— …

Ситуация становилась всё более раздражающей, что Ханна едва могла шевелить губами.

— Мне продукты достаются не бесплатно.

— Выделить вам 5% из бюджета?

Предложение, конечно, было заманчивым. Но девушке не нравилась идея пополнять средства за счёт бюджета.

Ведь эти деньги планировалось брать не из кармана первосвященника, больше походило на разбазаривание бюджета храма!

— Вы можете помогать мне с готовкой.

— С готовкой?

Уголок рта Сезара нервно дёрнулся.

— Вам придётся приготовить себе еду самостоятельно.

Дети, продолжая с аппетитом жевать, сосредоточили внимание на развернувшемся за столом разговоре.

— Учитель, разве деньги не лучше?

Ян указал на неверную стратегию воспитательницы.

— Я сама сожалею о том, что сейчас сказала.

Не изменив выражения лица, Ханна согласилась с Яном.

— Хорошо.

— Что?

Нет, что здесь может быть хорошего.

Мог бы предложить 10% или около того. Можно было бы провести здоровые торги и остановиться на 7%.

Разве это был не ожидаемый сценарий?

Ханна стушевалась. С текущим исходом было сложно мириться, но сказанных слов обратно не воротишь.

Было бы действительно забавно поторговаться за всего лишь один приём пищи.

— Лучше просто возьмите деньги.

Укоризненно глядя на Ханну, Ян с ребятами лишь покачали головами.

— …

Ханна подумала, что стоило раньше прислушаться к словам своего воспитанника.

Таким образом у девушки появился помощник на кухне.

— Уфифел! (Учитель!)

С набитым ртом Джереми позвал Ханну.

— М? Джереми?

— Фефодня сэв Моифей нахфал мемя фпофобным. (Сегодня сэр Моисей назвал меня способным.)

— Моисей похвалил тебя?

Ханна успешно разобралась в непонятной речи ребёнка, словно была экспертом в этом деле.

— Не говори, пока не прожевал.

Гостивший Сезар вновь упрекнул Джереми.

Мальчишка быстро проглотил то, что у него было во рту, и вновь заговорил.

— Сначала – мах! Мах! А потом как – бах! Я даже смог задеть его мечом!

Сезар и Ян бесстрастно наблюдали за Джереми, который продолжал на каждый свой восклик ударять руками по столу.

— Не стучи по столу.

Сезар снова не сдержал замечания.

— И завтрашний урок будет таким же! Я так буду рубить мечом!

Джереми вскочил со стула и взмахом разрезал воздух невидимым мечом. Неугомонный свидетель этого Сезар вновь отчитал мальчишку.

— Не вскакивай из-за стола, пока не доел.

— Старый пердун.

Между бровями Сезара пролегла морщина.

— Этот парень размером с фасолину.

— Почему вы указываете нам, как себя вести, за нашим же столом?

— Указываю, как себя вести? Вообще-то я первосвященник этого храма.

— А теперь ещё и хвастаетесь своей должностью перед ребёнком?

— Ха?

После этого Джереми и Сезар продолжили свой спор. Сказав, что потерял аппетит, Ян спокойно вытер рот салфеткой. Маша прыснул в руку, наблюдая за развернувшимся зрелищем.

У Ханны разболелась голова.

… ох.

Она желала одного, чтобы все просто поели в спокойствии.

Глава 22

— То, что на вас надето.

Ханна стала свидетелем очень тревожной сцены на кухне.

— Этот фартук с оборками ведь мой?

Для создания приятной атмосферы во время готовки девушка обзавелась розовым фартуком с рюшами и цветочным принтом именно тем, что сейчас был надет на Сезаре.

— На нём не было никаких пометок, что он ваш.

Ханна пребывала в замешательстве, разве обычно мужчины не предпочитали избегать таких легкомысленных вещей?

— Ну, это действительно так, но…

Ханна не была осведомлена, но на самом деле Сезар не имел предрассудков и придерживался мнения, что все вещи должны были служить только своей цели.

Было немного жаль, что этот мужчина проживал свою жизнь в роли священнослужителя. Если бы он был обычным человеком, у него были бы неплохие шансы добиться успешной карьеры модели.

— Давайте сделаем это уже. Быстрее.

В конце концов Ханне ничего не оставалось, как отказаться от своей обновки, она повязала старый фартук, которым пользовалась уже долгое время.

— Вы уверены, что хотите готовить?

— Не думаю, что будут какие-то сложности.

— Ха… Вы очень уверены в себе.

Ханна с нетерпением ждала возможности понаблюдать, справится ли Сезар с готовкой, ведь он не был похож на человека, который хотя бы раз пачкал руки на кухне.

Честно говоря, девушка была обеспокоена, что по неопытности он мог серьёзно пораниться.

— Что мне нужно делать?

— Не могли бы вы нарезать картошку для рагу?

— Как?

Вы только взгляните на это! Он даже не знал основ.

— Помойте, почистите и нарежьте кубиками.

— Хм.

После объяснений Ханны Сезар медленно начал мыть картофель. Девушка продолжала наблюдать за ним.

Это было забавное зрелище, первосвященник в фартуке с оборками сидел на корточках в углу крохотной кухни и намывал клубни картофеля.

— Вымойте тщательней. Наш Ян терпеть не может, когда овощи плохо помыты.

— То есть дело вовсе не в том, что они невкусно приготовлены, а в некачественной помывке продуктов?

— Можно и так сказать. Так как это для него важно, мойте картофель должным образом.

— Хорошо.

Сезар послушно выслушал все наставления Ханны, тщательно намыл картошку и приступил к очистке.

— Боже мой, что нам останется есть, если вы вот так будете кромсать клубни?

— Это самое лучшее.

Навыки работы с ножом у мужчины были крайне неуклюжими.

— Это картошка, которую мы сами вырастили! Господи, это такое расточительство!

Хоть девушка и была расстроена, она продолжала следить за процессом, пока Сезар не закончил своё первое задание.

Естественно, всё это время она ворчала, словно сварливая старушка.

— Знаете, мы уже должны были начать варить рагу?

На самом деле, было весело вот так просто ворчать.

Обычно смотревший на всех свысока Сезар сейчас послушно чистил картошку.

Ханна не сдержала широкой улыбки.

— Этого достаточно?

— Количество уменьшилось вдвое.

Сезар протянул картофель, в тайне надеясь получить небольшой комплимент.

Он привык получать похвалу, что бы он не делал.

Возможно, именно из-за резкого ответа Ханны мужчина помрачнел.

— Что мне теперь делать?

Но Сезар выстоял критику и попросил следующую работу.

— Нарежете морковь?

— А что вы делали, пока я резал картофель?

— Я? Наблюдала за вами.

— …

Ошеломлённый Сезар потерял дар речи.

Тогда Ханна осознала, что потратила время впустую, слишком сосредоточившись на поддразниваниях мужчины.

— … Я буду помогать.

Присоединившись к процессу готовки, Ханна всё равно продолжала наблюдать за Сезаром, то и дело сетуя на его промахи.

— Неправильно! Нарезка должна быть мельче! Неужели вы сами не понимаете? Рты у наших деток маленькие, как им кушать такие огромные кусищи!

Из-за многочисленной критики Ханны в конце концов терпение новоиспечённого повара лопнуло.

С глухим стуком морковь выпала из рук Сезара.

— Просто возьмите деньги из бюджета.

Сезар больше не мог этого выносить и решил вернуться к вопросу компенсации в денежном эквиваленте.

— Простите? Почему вы вдруг отказываетесь от своих же слов?

Но Ханна не собиралась это принимать.

Потому что упрёки в сторону Сезара веселили её куда больше, чем она могла себе представить.

Она была убеждена, что такое моральное удовлетворение невозможно купить ни за какие деньги.

— … Ха.

Сезар день ото дня совершенствовал свои навыки работы с ножом на кухне, получая бесконечную критику и насмешки со стороны Ханны.

***

— Заварите мне травяной чай.

— Заварите себе сами.

— Я неважно себя чувствую.

— Вы в порядке.

Один человек продолжал без конца доставлять хлопоты Ханне.

— Почему вы всё время просите меня что-то сделать для вас?

Всё, потому что Сезар каждый божий день наведывался в детский приют и просил Ханну то покормить его, то заварить для него чай, то приготовить освежающий чай, залив листья холодной водой.

— Просто.

— Разве я похожа на личную горничную первосвященника?

— А что мне ещё делать, если у вас вкусно получается.

Ответ Сезара не заставил себя долго ждать. Однако эти слова лишь привели Ханну в безудержную ярость.

— Завтрак, обед, ужин! Неужели вам этого недостаточно, что вы, словно паразит, продолжаете просить у меня то одно, то другое!

Гнев, который так долго копился в девушке из-за того, что у неё появился нахлебник, в конце концов вырвался наружу.

— Паразит… Это довольно грубо.

Сезар выглядел обиженным.

— Так зачем же вы всё продолжаете беспокоить меня!

Пока раздражение изливалось из девушки, в разговор вмешался ещё один голос.

— Воспитательница, вы здесь?

— … Гра! Кто на этот раз!

Нахмурившись, Ханна повернулась в сторону входа на кухню.

— Боже мой. Это вы, Моисей.

В мгновение ока резкое выражение лица Ханны, словно у разъярённой кошки, смягчилось.

— Тренировка сегодня выдалась непростая? Не хотели бы вы отведать освежающего чая со льдом?

Лёгкой походкой Ханна приблизилась к Моисею и лучезарно улыбнулась.

— О. Если вас не затруднит… Я был бы признателен.

Моисей растянул губы в ответной улыбке, обнажая белоснежные зубы, а вот выражение Сезара, лицезревшего развернувшуюся сцену, слегка исказилось.

— Не буду утверждать, что стала бы заботиться о ком-то другом, но не существует ни единой причины отказать именно вам, Моисей.

На самом деле Сезар был не единственным человеком, докучавшим Ханне.

После случая с отравлением многие обитатели храма нет-нет да и заглядывали в детский приют и просили стакан воды.

— Вы, должно быть, очень обеспокоены из-за появившихся слухов, что употребление заваренного вами чая приносит невероятный прилив энергии.

— Хо-хо. Будь у меня сломана рука, я бы всё равно нашла в себе силы угостить вас чаем, Моисей.

Следивший за поведением Ханны с кислым выражением лица Сезар внезапно разразился смехом, когда девушка, прикрыв рот ладонью, издала своё «хо-хо».

Разница в отношении воспитательницы к мужчинам была слишком очевидна.

Ханна шустро заварила чай со льдом и преподнесла его Моисею. Тогда Сезар не удержался от замечания.

— Почему вы так добры к Моисею?

— Что?

— Почему вы приготовили бы ему чай, будь у вас даже сломана рука?

Настроение Сезара было испорчено настолько же сильно, как и сжатые в кулаки его руки.

— Потому что это он…

Ханна недоумённо моргнула, в её понимании ответ был сам собой разумеющийся.

— Потому что он учитель Джереми.

— Джереми?

Только тогда Сезар вспомнил о мальчике, который каждый день говорил о фехтовании за обеденным столом.

Мужчина, осознавший, что учителем маленького мальчика был один из его подчинённых святых рыцарей, недовольно обратился к Моисею.

— Ты нашёл себе подработку?

— Можно ли назвать подработкой обучение всего лишь одного ребёнка?

Растерянный Моисей поторопился с ответом своему начальнику.

— Это нарушение трудового контракта.

— В контракте святого рыцаря нет такого пункта…

Это была правда, что в договоре не было подобных ограничений, как запрет на дополнительную деятельность.

— Видимо, ты решил проявить самодеятельность, так как это всего лишь провинциальный храм, в котором недостаточно работы?

— Что?

— Нет. Почему вы продолжаете ворчать без причины?

Ханна, наблюдавшая за действиями Сезара, загородила своим телом несчастного паладина.

— Успокойтесь!

Затем она протянула Сезару тот же охлаждённый чай, который недавно заварила для Моисея. Первосвященник молча уставился на стакан в руке девушки.

— Не будете пить?

В тот момент, когда Ханна уже собиралась отдёрнуть руку, Сезар быстро выхватил у неё стакан. Затем залпом его опустошил.

Когда охлаждённый напиток проскользнул в его горло, мужчина почувствовал странное умиротворение. Он принял для себя, что все недавние действия, очевидно, были связаны с раздражением.

Когда последний глоток даровал истинное наслаждение, показалось ли, что богиня милосердия благословила его?

Сезар за один присест выпил преподнесённый чай и широко улыбнулся, будто пациент с заложенностью носа наконец смог вздохнуть полной грудью.

Продолжая держать пустой стакан, он подошёл к входной двери кухни.

— Тогда желаю удачи.

Мужчина с мягкой улыбкой похлопал по плечу Моисея, как будто не вёл себя ранее словно ощетинившийся ёжик.

Затем он высоко поднял голову, стряхнул из стакана оставшиеся капли себе в рот и вышел в коридор.

— …

— …

Ханна ошалело уставилась в удаляющуюся спину Сезара.

Этот человек. Что, чёрт возьми, он сейчас сделал?

Ханна пришла в себя и перевела взгляд на Моисея, тот также неотрывно смотрел на уходящего первосвященника с выражением, мало чем отличающимся от девушки.

— У вас хороший начальник.

— … Да.

Это были единственные слова утешения, которые воспитательница смогла выдавить из себя.

— Нет. Но вы действительно устроили этот спектакль только ради того, чтобы выпить чаю?

Сколько бы девушка об этом не думала, менее абсурдной ситуация не становилась.

— Ох, не забирайте с собой стакан!

Однако это был крик, который никак не смог бы достигнуть Сезара, находившегося уже очень далеко.

***

— Вы принесли ещё один стакан.

— Я собираюсь налить в него воды.

— Сезар, поскольку вы так себя ведёте, воспитательница вас и не жалует.

Сезар лишь фыркнул на колкость Кертиса.

— Если хочешь добиться её расположения, достаточно выбрать одного из воспитанников в качестве ученика.

— Что?

Не имевший ни малейшего понятия, о чём говорил его начальник, Кертис забрал документы, не глядя подписанные Сезаром, словно это было что-то незначительное.

— Кстати, вам не удалось убедить её пройти тестирование на наличие духовных сил?

Кертис был убеждён. Девушка обладала силой. Он думал, что любой человек, обладающий божественной силой исцеления, должен был принадлежать храму.

— Что я могу сделать, если она этого не хочет.

— Но… Разве вы не можете сообщить об этом храму?

— О чём. Что воспитательница детского приюта готовит вкусный медовый чай?

— Нет, это… Ха.

По реакции Сезара Кертис понял, что тот не собирался должным образом докладывать вышестоящему начальству об этом случае.

— Способности к исцелению встречаются очень редко.

— По-твоему я похож на того, кто не знает об этом?

И всё же Кертис не был уверен в осведомлённости Сезара.

— Это правило – сообщать о подобных вещах.

Сезар скучающе подпёр подбородок и махнул рукой, как будто уже утомился от этого брюзжания. Этим жестом он просил подчинённого удалиться.

— Не расстраивайтесь, когда эта информация позже всплывёт наружу.

— Сейчас я не хочу расстраиваться из-за продолжения этого разговора.

Из-за слов Сезара Кертис начал терять над собой контроль. Обычно ему удавалось достаточно легко справляться с Сезаром.

По сути, их отношения основывались на полном доверии, и Кертис продолжал мириться с непростым характером своего начальника, потому что успел изучить его личность от и до.

Прежде всего, он принадлежал к тому типу людей, которые, продолжая громко возмущаться, всегда прилежно выполняли свои обязанности.

Он был гением, который был способен с лёгкостью и особой проницательностью разрешать сложные задачи, даже, когда казалось, что дела были совсем плохи.

Гений с чрезвычайно развитым интеллектом, позволяющим грамотно разбивать громоздкие задачи на простые.

Однако эта ситуация, когда очевидное решение сообщить в храм было целенаправленно усложнено, казалась Кертису совершенно незнакомой.

— Что ж. Надеюсь, вы понимаете, что делаете.

Но важной деталью было то, что вера и преданность Кертиса Сезару превосходили установленные храмом правила.

Когда Кертис вышел из кабинета, Сезар, лениво опиравшийся на стол, встал. Затем он подошёл к окну.

Окно кабинета первосвященника было плотно задёрнуто шторами.

Сезар рукой отодвинул одну в сторону и замер под льющимися солнечными лучами, переведя взор голубых глаз на пейзаж за окном.

Зелёный сад.

Дети в сопровождении воспитательницы.

Если она обладала целительными способностями, ей было суждено разлучиться с ребятами.

Сила, данная Богом, всегда находила своё место, как бы вы того не хотели.

Это судьба, которой было невозможно избежать. Такая же, с которой когда-то пришлось смириться ему самому.

— …

Сезар неподвижно продолжал смотреть на Ханну с детьми, необычайно долго мирясь с ослепляющим ярким светом.

Он молился, чтобы на них снизошла Божья благодать, а время, проведённое девушки с детьми, пролетело незаметно.

Глава 23

Время Ханны пролетело незаметно.

Если бы девушка перенесла все свои воспоминания о детях на бумагу, получилась бы весьма большая книга.

Они провели совместно уже три лета, и вот наступило их четвёртое.

— А где же дети?

— На улице.

Расстилающий скатерть Сезар, выглянув в окно, ответил Ханне.

В течение прошедших трёх лет Сезар захаживал в детский приют и трапезничал вместе с его обитателями.

По его словам, он помогал Ханне и сам участвовал в готовке, однако из-за его медлительности время от времени ребятам приходилось голодать.

Девушка на мгновение оторвалась от варки супа и выглянула наружу.

— Он снова катается на страусе!

— Какой же это страус. Посмотрите на него. Он даже не птица.

Ханна вспомнила, что когда-то сама заводила подобный разговор. Но сейчас она предпочитала называть Кокко страусом.

Всё потому, что Кокко, который был величиной с дыню, всего за год вымахал до размеров её подопечных.

Тело невиданного ранее создания было покрыто черными перьями, крылья в размахе достигали роста взрослого человека, сильные ноги, заострённые когти и острый клюв выглядели крайне устрашающе.

В частности, рог, который в раннем возрасте был мягким как хрящ, стал красным и жёстким. Ханна наблюдала за ростом питомца каждый день, но, увидь она этого монстра впервые, от ошеломления непременно бы напряглась всем телом.

Маша оседлал это создание, словно лошадь.

Это была сцена, от которой обычный прохожий мог бы потерять сознание, но в приюте это называлось повседневной жизнью.

— Как тогда вы называете этого гигантского цыплёнка?

— Просто признайте это. Он не курица и не страус.

Ханна подошла к окну и открыла его.

— Ребята! Давайте покушаем, а позже продолжите играть!

Дети поспешили вернуться в приют на громкий зов Ханны.

— Фух. Кем же собирается стать эта птица, вырастая такой огромной.

Ханна тихо бормотала себе под нос, провожая взглядом Машу, запирающего Кокко в специальную клетку, а не в курятник, как раньше.

Казалось, что запирать преданного Кокко в персональной клетке было бессмысленно, если бы он захотел улететь, сделал бы это, не глядя на любые ограничения.

К счастью, Кокко не покидал территорию детского приюта, возможно, потому что признал в Маше своего родителя.

Сезар разместился на уже привычное место и посмотрел на погружённую в свои мысли Ханну.

— Мне кажется, что я уже видел где-то что-то подобное.

— Кокко? Где?

Происхождение Кокко теперь вызывало любопытство во всех обитателях храма.

— Не в найденной ли где-то в храме книге, в которой я читал о древнем демоническом звере?

Это была захороненная в храме старая книга, к которой обычный человек не посмел бы даже просто прикоснуться.

— Боже мой. Где в наши времена можно отыскать древнего магического зверя.

В ответ Ханна с сомнением цокнула языком. Древние демонические звери отличались от простых демонических зверей, о которых в современной действительности ходила молва по миру.

Магические звери были монстрами, уровнем ничем не отличающимися от обычных животных, но древние демонические звери были разумными существами высшего порядка, владеющими магией.

— Как минимум, не похоже, что он обладает разумом.

— Это верно.

Сезар быстро согласился.

— Разве вы не говорили, что Кокко вылупился из яйца?

— Господин Моисей!

В трапезной появился Моисей. Ханна сразу же достала из шкафа ещё одну тарелку.

Моисей уже был привыкший к подобному течению событий, поскольку иногда они обедали вместе в детском приюте, когда время тренировки Джереми совпадало со временем приёма пищи.

— Ты, кажется, постоянно здесь обедаешь?

Обращаясь к Моисею, Сезар не скрывал сарказма.

— Похоже, первосвященник, что обычно не делает лишнего шага даже по своему кабинету, проделал весь путь до детской.

Моисей ответил с улыбкой. Сезар не нашёл слов, чтобы ответить на встречный выпад.

— Верно. Изначально было найдено яйцо, из которого вылупился птенец.

— Говорят, что для вылупления древнего демонического зверя необходимо огромное количество магической силы. Все взрослые особи, которых можно было вывести, влив в них магическую энергию, вымерли. Было бы невозможно высидеть яйцо, даже если бы в этом участвовало несколько великих волшебников. Это не похоже на древнего демонического зверя, не так ли?

— Тогда это обычный зверь.

Сезар лишь пожал плечами на доводы Моисея.

— О чём вы говорите! Демонические звери вредят людям!

Этот цыплёнок был слишком хорошим, чтобы оказаться древним демоном.

— Хм.

Томный взгляд Сезара остановился на Кокко.

— Поживём - увидим.

Чёрные глаза Кокко, глядевшие на здание, в котором скрылись дети, остановились на Сезаре.

— Учитель!

— Я помыл руки!

— Опять вы здесь.

Дети вбежали в столовую, заметив Сезара и Моисея, кивнули им в знак приветствия.

Ян нахмурился, только взглянув на Сезара, сидящего на своём излюбленном месте.

— Хорошими вещами нужно делиться.

— Полагаю, что так.

Казалось, что Ян достиг бурного расцвета подросткового возраста. У Сезара частенько возникали конфликты с ребятами, в частности, из-за его природного упрямства.

Начался шумный вечер.

— Улучшились ли навыки владения мечом Джереми за эти дни?

— Конечно же!

— Джереми очень талантлив.

Моисей дополнил ответ Джереми.

— Разве это не позволит тебе стать рыцарем?

Ханна счастливо улыбнулась, представляя будущее Джереми.

Перспектива стать рыцарем была намного привлекательней, чем главой преступного мира.

— Итак, между прочим. Я бы хотел, чтобы Джереми поступил в рыцарскую академию.

— Что?

— Рыцарская академия?

Ханна и Джереми прислушались к словам Моисея. А в то же время дети сильно удивились.

— Если это рыцарская академия…

— В любом случае, максимальный возраст детей, подлежащих защите в детском приюте – пятнадцать лет, а в школу рыцарей можно поступить, начиная с тринадцати.

Стандартный возраст, с которого дети этого мира вступают во взрослую жизнь – пятнадцать.

Поэтому сама Ханна была на иждивении приюта лишь до пятнадцати, после чего стала воспитательницей.

— Хм…

Не то чтобы она никогда не задумывалась о жизни своих подопечных после выхода из детского приюта, но услышав об этом из чужих уст, Ханна немного загрустила.

— А что это за школа для рыцарей?

— Она ничем не отличается от любой другой школы. Если ты талантлив в фехтовании, то нет места лучше, чем это. Чтобы получить высшее образование, потребуется от трёх до десяти лет, но, если учащийся получает высокие оценки, ему предоставляется общежитие и стипендия, что очень даже неплохо.

— Что тогда требуется, чтобы поступить в эту академию?

— Для этого существует базовое экзаменационное тестирование. Но вам не стоит беспокоиться о Джереми.

Ханна сосредоточенно выслушала объяснение и перевела своё внимание на Джереми.

Двенадцатилетний Джереми кардинально изменился с того времени, когда девушка впервые его повстречала.

— Джереми, хочешь ли ты стать рыцарем?

— Конечно!

Джереми был энергичен как никогда.

Почему-то Ханне было немного одиноко, когда мальчишка так радостно согласился. Девушка чувствовала себя опустошённой.

— Что ж, у нас ещё много времени, так что давай обдумаем это не спеша.

Неожиданно возникла необходимость серьёзно задуматься о будущем детей и расставании с ними.

— Давайте сначала насладимся едой.

Ханна медленно обвела взглядом своих воспитанников одного за другим.

Ранее она этого не осознавала, так как наблюдала за их изменениями каждый день, но сейчас ей показалось, что дети очень повзрослели за последние четыре года.

«Ну, Ян уже достиг подросткового возраста».

Ян, который от природы был придирчив ко всему, в последнее время был непривычно молчалив.

С того дня в спокойной повседневной жизни детского приюта начали происходить постепенные перемены.

***

Ханна покинула здание приюта поздно вечером. Она не смогла уснуть, поэтому вышла на улицу прогуляться.

— Теперь, когда я задумалась об этом, осталось всего несколько лет.

В день, когда дети вступят в свою взрослую жизнь, также и Ханна должна будет уйти из детского приюта.

Было решено больше не поддерживать детский приют при провинциальном храме.

Это было связано с тем, что Сезар передавал детей, нуждавшихся в опеке, прямиком в центральный храм.

На самом деле, храм Ремии, как и детский приют, медленно исчезал, поскольку поблизости находились храмы побольше и попопулярнее.

— Хм.

Итак, Маша, Джереми и Ян, которые сейчас находились под опекой приюта, должны были стать последними детьми, вышедшими из этого храма.

— Моим ребяткам и мне нужно начать планировать наше будущее.

Ханна пнула камень, попавший ей под ноги, и продолжила свой путь к старому дереву в саду.

— Надеюсь, Кокко хорошо спит.

— Я недавно заглядывал в курятник.

— Ах… Курятник, наверно, снова поломался.

Что? Но кто это сказал сейчас?

— Сезар!

«Пожалуйста, люди. Не заговаривайте со мной внезапно тёмной ночью, когда я вас не вижу».

Как ни странно, Сезар отлично скрывал своё присутствие.

Воспитательнице действительно было любопытно, где расположился этот человек: на скамейке, под деревом или на каменной стене. Он постоянно болтался повсюду, из-за чего девушка всё время на него натыкалась.

— Не пора ли перестать удивляться?

— Я вам ни один раз уже говорила, чтобы вы спали в своей комнате.

— На свежем воздухе проясняется разум.

Девушка мысленно заметила, что, если мужчине так нравилось спать на открытом воздухе, ему следовало стать каким-нибудь искателем сокровищ, а не священником.

Серебристые волосы Сезара мерцали в лунном свете.

Серебряные волосы Сезара, бледно-голубые глаза и белая кожа, казалось, сверкали. Даже его белая форма священника.

То ли из-за бледных оттенков его образа, то ли из-за чего-то другого, мужчина привиделся Ханне призраком.

— Итак. Почему вы так тяжело вздыхаете?

— Просто подумала о будущем моих детей. И, конечно, о моём будущем тоже…

Со скорым приближением дня, когда девушке нужно будет покинуть храм, ей пришлось озаботиться, чем ей в будущем зарабатывать на жизнь.

— Если у вас нет других планов, просто пройдите тестирование на наличие духовных сил.

— Это уже решённый вопрос.

Ханна немедленно отказалась. Предложенное место смертницы было отклонено.

— Если вы не можете уснуть, почему бы вам не подойти и не посидеть со мной немного?

Сезар указал взглядом на место рядом.

Ханна медленно подошла и устроилась рядом с ним.

— Но, первосвященник, разве вы не собираетесь вернуться в центральный храм?

На самом деле, когда Сезар прибыл в забытый всеми храм в качестве первосвященника, девушка и подумать не могла, что он задержится здесь так надолго, поэтому её раздирало любопытство.

Сезар не ответил на вопрос Ханны.

Он лишь взглянул на неё, будто спрашивая о чём-то.

Ханна беспокоилась о своём будущем и будущем своих воспитанников, а теперь ещё и задумалась о будущем Сезара.

Сколько лет такой великий человек ещё собирается гнить в храме на окраине города?

— Должна быть причина, почему Бог привёл меня сюда и заставил задержаться.

Ого. Давненько девушка не слышала чего-то настолько сакрального.

Ханна посмотрела на Сезара с любопытством.

— Это создание по имени Бог очень хорошо мной пользуется.

Сезар нелицеприятно высказывался о Боге с кислым выражением лица. Девушка чувствовала, что его следовало остановить, всё же он являлся священником.

После этого Ханна и Сезар продолжили светскую беседу. Они рассказывали всякие обыденные истории, не имеющие никакого отношения к скромному храму.

Лунный свет той ночью был невероятно красивый.

Глава 24

— Первосвященник!

В храме стало шумно. Жители деревни суетились перед храмом.

Ханне впервые довелось лицезреть подобную сцену в храме Ремии.

Воспитательница с детьми были озадачены суматошной атмосферой и посетили здание храма для выяснения ситуации.

— Учитель. Что происходит?

— Я сама не знаю. Что за переполох?

— Неужели наш храм был настолько популярен.

Ханна и дети бродили по коридорам храма с целью разведать обстановку.

— Привет, Кертис. Что здесь происходит?

— Мы также пытаемся выяснить, что произошло.

Священники были заняты беседой с прихожанами. Ханна обратила свой взор на знакомых ей жителей деревни.

— Женщина из лавки с фруктами, а также женщина из оружейного магазина.

— Да. Атмосфера какая-то тревожная.

— Все эти люди выглядят не очень хорошо.

Когда голоса людей стали громче, Ханна подхватила детей и отвела их в сторону.

Затем послышался знакомый голос.

— Вам лучше увести детей отсюда.

— Господин Сезар.

Неожиданно появился первосвященник, он привлёк внимание девушки лёгким касанием плеча.

В отличие от своего привычного неряшливого вида, сегодня Сезар нарядился весьма официально, он даже правильно накинул на плечи золотой пояс, который являлся неотъемлемой частью одежд священника.

В обычное время он бросал его на диван, стол или оконную раму в коридоре, говоря, что это неудобно.

В официальной форме он выглядел иначе.

— Это наша работа.

Словно проведя черту, Сезар жестом предложил Ханне вернуться в детский приют.

— Ах… Да.

Сезар, который всегда был немного беспечен, имел во взгляде необычную серьёзность.

Ханна почувствовала, что в сложившейся ситуации что-то не так.

Сезар прошёл мимо воспитательницы с её подопечными прямиком в растерянную толпу.

При его появлении прихожане ещё громче загалдели, и вскоре Сезар полностью был поглощён окружившей его толпой.

— Ребята, здесь такой хаос, давайте вернёмся.

Чувствую тревогу, Ханна взяла детей за руки, и они поспешили удалиться той же дорогой, что и пришли.

Вскоре после этого до приюта дошли волнительные новости из храма.

***

— Говорят, что вокруг гуляет чума.

Эту новость сообщил Моисей.

— Чума?

— Недавно чума вспыхнула в селе Сосолети за горой и распространилась на ближайшую деревню.

— Боже мой…

Ханна нервно выдохнула.

Чума.

Одно это слово заставило сердце девушки замереть.

Более того, разве Ханна не была заперта в средневековом периоде, когда люди были уязвимы к инфекционным заболеваниям?

— А что насчёт жителей деревни? Ситуация очень плохая?

— Ещё рано, но все уже слышали о деревне Сосолети и с тревогой пришли в храм.

Когда разразилась чума, люди той эпохи обращались к Богу, а не к врачам.

— Если заразиться чумой, это смертельно?

— Это зависит от степени тяжести протекания болезни, но в группе риска находятся люди со слабым здоровьем.

— Это очень серьёзно.

Поскольку жители деревни были старшей возрастной группы, Ханна не могла не заволноваться.

— Разве мы не можем пригласить священников из центрального храма?

— Другие деревни находятся в более серьезной ситуации... так что, вероятно, потребуется немало времени, пока священники смогут добраться сюда.

— Понятно…

Получив ответ Моисея, Ханна посмотрела на храм. Хотя была поздняя ночь, храм был ярко освещён.

— Как дела у Верховного жреца?

— Он читает молитвы за здравие прихожан.

— В такое позднее время?

Ханна была удивлена, услышав, что Сезар, который обычно тратил любую свободную минуту на сон, читал молитвы с полудня и до поздней ночи.

— Это будет продолжаться до тех пор, пока молитвенная комната не закроется.

— Нет, но разве не прошло уже обычное время закрытия храма?

Первоначально храм закрывался в 7 вечера после последней молитвы.

— Когда мир в смятении, храмы не закрываются.

— … Нет…

Так не означало ли это, что он должен был читать молитвы всю ночь напролёт?

— Можно по очереди с другим священником, но я не знаю, думаю, Сезар будет делать это один, пока не упадёт в обморок.

— Что?

Ханна от неожиданности не сдержалась и переспросила. Она даже предположить не могла, что у Сезара была и такая сторона.

Разве он не был тем человеком, который всегда всё делал спустя рукава, а любая рутина лишь раздражала его? Моисей слегка улыбнулся подозрительному взгляду Ханны.

— Вы плохо знаете Сезара.

— Я думала, что знаю о нём довольно много…?

— Когда Сезару было девять лет, он семь дней не спал и не ел, молясь за свою деревню, разрушенную безумным волшебником Гетусом, тогда его сила и открылась.

— Правда…?

Подобную историю девушка слышала впервые.

— Разве он изначально не был рождён с божественными силами?

— Конечно, он смог проявить свои силы, потому что был благословлён от рождения.

— Похоже, что духовная сила не появляется из ниоткуда.

— Обычно мы рождаемся с невысоким уровнем силы, но подобный уровень достигается после пробуждения. Нынешний Папа обрел свою божественную силу только после исцеления тысяч умирающих солдат на поле боя.

В тот момент, Сезар, которого Ханна считала никудышным священником, значительно вырос в её глазах.

Можно ли было считать, что процесс проявления силы являлся своего рода испытанием от Бога?

— С этого момента Сезар не будет щадить себя, когда в мире разразился великий хаос. Такова его натура.

— … Не каждый может стать первосвященником.

Девушка всегда считала, что Сезару лишь повезло родиться божественно одарённым, и он не стеснялся пользоваться этим.

Действительно. Если бы Ханна знала обо всём с самого начала, она бы не называла его бездельником, который бессовестно получал зарплату.

— Я беспокоюсь о жителях деревни и первосвященнике.

— Учителю также нужно быть осторожной, чтобы дети не контактировали с людьми.

"Ах. Да. Конечно."

Из-за предупреждения Моисея Ханна убедилась в необходимости соблюдать строгую гигиену.

— Спасибо, что сообщили мне эту новость. Некоторое время вы будете заняты, думаю, Джереми также было бы неплохо отдохнуть от занятий.

— Да. Спасибо за ваше понимание. Увидимся позже.

Моисей распрощался с Ханной и направился в храм. У него было столько же дел, что и у Сезара, поэтому ему вряд ли удастся поспать сегодняшней ночью.

— …

Ярко освещённый храм всё виднелся вдалеке. В какой-то момент Ханне даже показалось, что до неё донёсся далёкий шёпот Сезара, читающего тихим голосом молитву.

Ханна что-то пробормотала.

И всё же ей нужно было поспать.

***

На следующий день Ханна приготовила большое количество холодного чая в столовой для противостоявших страшной болезни обитателей храма.

Так или иначе, они сказали, что чувствуют себя лучше, просто выпив заваренный девушкой чай, поэтому она хотела предоставить высокий уровень обслуживания священникам, которые не спали всю ночь, охраняя храм.

— Вы хорошо вооружились.

Кертис нашёл Ханну и заговорил с ней. Девушка туго завязала два слоя ткани, прикрывая ими нос и рот.

— У меня есть дети, о которых я обязана заботиться.

— Хорошая работа. Мы не хотим, чтобы число пациентов еще больше увеличивалось.

— Не лучше ли священникам тоже прикрыться?

Ханна задавалась вопросом, не связано ли то, что люди в этом мире не закрывают свои лица, с отсутствием знаний об инфекционных заболеваниях.

Кертис ответил спокойно.

— Я знаю, о чём вы думаете, но нам нужно, чтобы наши верующие чувствовали себя как можно более комфортно.

— Нет, мир по-прежнему безумен…

— Не волнуйтесь. Когда священники заболевают, их везут в центральный храм на лечение.

— Вот как.

Ханна почувствовала облегчение. К счастью, оказалось, что у священников есть отдельная система лечения.

— Первосвященник до сих пор молится?

— Он такой упрямый.

— Вы не собираетесь его остановить?

— Я не смею вмешиваться в то, что он делает.

Ханну всегда поражало отношение Кертиса.

Кертис, казалось, относился к Сезара куда более благоговейно, чем к обычному начальнику или вышестоящему чину.

Что ж, иногда он был свободолюбив в своих словах и поступках, но часто вёл себя так, будто для всего, что он делал, была причина.

— Кертис, как вы познакомились с Первосвященником?

Предлагая ему чашечку чая, спросила Ханна.

Затем Кертис, который смотрел на людей в коридоре храма, перевёл взгляд на девушку, после чего снова отвернулся.

— Мы встретились после того, как я стал священником и был назначен в центральный храм.

— Правда? Ваши доверительные отношения кажутся слишком крепкими для таких обстоятельств.

Слова Ханны заставили Кертиса снова сосредоточиться на ней. Затем он медленно проговорил.

— Он для меня словно Бог.

— Вы сказали, что познакомились на работе.

— Я одна из многих жизней, которые спас Сезар.

— Сезар спас вас?

Прошлое Сезара было настолько интересным, что чем глубже девушка в него погружалась, тем более захватывающие истории ей открывались.

— Большинство людей в империи обязаны своей жизнью Сезару.

— Почему?

— Священная сила, которая запечатывает демонических зверей Чёрной пустыни, — это всё священная сила Сезара.

— Правда?

Глаза Ханны открылись вдвое шире, чем обычно. Эта информация была для неё неожиданностью.

На севере империи находилась Чёрная пустыня.

Изначально это было место, сверкающее золотым песком, но когда там начали появляться демонические звери, вся местность окрасилась в чёрный цвет, поэтому ее назвали Чёрной пустыней.

— Деревня, в которой я вырос, была расположена рядом с Чёрной пустыней. Я мог пересчитать всех своих друзей и членов семьи, погибших от лап демонических существ, на десяти пальцах. Именно святая сила Сезара спасла нас и империю. Тогда я осознал это, осознал, что мечтаю стать священником.

— Так вот что произошло.

— Вот почему Сезар не всегда высыпается. Энергия, которая поддерживает это место, продолжает высасывать его энергию.

Так вот почему он всегда был уставшим и полусонным.

В тот момент был получен ответ на один из вопросов Ханны.

— Почему эта история не распространилась по всей империи?

— Сезар этого не хочет.

— Господи.

Ханна была удивлена.

«Если бы это была я, я бы как минимум повесила плакат в районе, где живу, и рассказала бы людям о моём величии! Не дурак ли он?»

Словно прочитав мысли Ханны, Кертис усмехнулся.

— Он тот, кого такие люди, как мы, не могут осмелиться судить.

Внезапно абсолютная преданность Кертиса и Моисея начала обретать смысл.

Сезар был человеком уровня профессионала.

Откуда же тогда в нём берётся его привычная мелочность?

Глава 25

— Первосвященник сегодня снова молится.

Ханна с детьми проводили время в саду и наблюдали за ситуацией в храме, из-за эпидемии у них не было возможности выбраться в деревню.

Детский приют располагался немного выше храма, поэтому с холма открывался вид на всю территорию храма.

Даже сегодня Сезар непрерывно читал молитвы за людей, стоящих в очереди от молитвенной комнаты до самого входа.

По словам Моисея лицо Сезара выглядело настолько уставшим, что ему потребуется минимум два дня, чтобы отоспаться.

— Возьмите себе в пример Первосвященника и вырастите хорошими людьми.

— Вы всегда говорили, что он лишь паразит.

— Разве вы не называли его бездельником?

— А ещё называли его клопом.

Дети были глубоко поражены столь добрыми словами Ханны в сторону первосвященника.

«Быть того не может. Я правда говорила такие грубые вещи?»

Ханна удивилась сама себе, что имела смелость высказать нечто подобное. Ей следовало быть более осторожной в выражениях перед своими воспитанниками.

Пришло время задуматься о собственной невнимательности.

— Вы не должны быть также небрежны в словах как учитель. Я пересмотрю методы воспитания.

Ханна быстро признала свою ошибку.

— Долго ли нам ещё сидеть на карантине.

Маша говорил встревоженным голосом.

— Я слышал, что в селе Сосолети погибли сотни людей.

Произнеся это, Джереми улёгся на землю и заболтал ногами.

Не мог бы ты, Джереми, не говорить об этом таким весёлым голосом, беззаботно тряся ногами…?

— Болезнь быстро распространится и здесь.

Сухо добавил Ян.

— Вы тоже должны быть осторожны. Не контактируйте с людьми, ничего не ешьте из чужих рук, а если вам придётся пойти в храм, обязательно прикройте лицо тканью. Понятно?

Несмотря на то, что девушка уделяла особое внимание гигиене, чтобы дети не заболели, кипятила воду, которую они пили, и самостоятельно готовила для них еду, беспокойство не покидало Ханну.

Пристально наблюдавший за храмом Маша отметил:

— Но похоже, что количество людей в храме увеличивается.

— Я вижу. Это потому, что все волнуются.

Ханна тоже согласилась с Машей.

С каждым днём в храме становилось все больше и больше людей, как будто толпа первого дня была всего лишь началом.

Джереми, прислушивавшийся к диалогу этих двоих, присоединился к разговору.

— Ходят слухи, что ты не заболеешь, если придёшь в храм.

— Хм? Где ты это услышал?

— Моисей перед уходом вручил мне учебник по фехтованию и рассказал об этом.

— Вы действительно верите, что Бог может предотвратить эпидемию?

Если бы это действительно было так, то куда лучше было бы с самого начала не допустить распространения эпидемии.

Ханна с недовольством посмотрела на статую богини у входа в храм.

— Но священники не заболевают, да и число больных в нашей деревне существенно не увеличивается.

— Правда?

При этих словах голос Ханны повысился. По крайней мере, это были хорошие новости.

— Я слышал, что как только в других сёлах началась эпидемия, священников одного за другим уводили в центральный храм.

— Это действительно удивительно, ведь они постоянно контактируют с больными чумой, и до сих пор никто не заразился.

Как бы этот мир не отличался от современного с точки зрения здравого смысла, он всё равно оставался слишком старомодным.

Ян продолжил.

— Думаю, именно поэтому пошли слухи, что на это место сошла благодать. Посмотрите туда. Есть люди, которые не являются жителями нашей деревни.

— Сюда приезжают люди из других сельских местностей?

— Эти люди из портового города.

— Как ты узнал об этом?

Девушка не запоминала всех деревенских жителей, а у жителей портового города не было отметки на лбу об их месте жительства.

Поэтому Ханна была поражена догадкой Яна.

— Материал одежды другой. Такие сапоги носят в рыбацких деревнях, а в нашей деревне их вовсе не достать.

— О. Да?

Острое зрение Яна было просто потрясающим. Воспитательница могла лишь отметить, что людей было слишком много, когда же мальчишка успел разглядеть их одежду?

— Странно всё это. Как так получилось, что храм до сих пор не был заражён.

После этих слов Яна Маша и Джереми лукаво посмотрели на Ханну.

— Что? И почему же?

— Мне кажется, я знаю.

— Так почему?

— Как и ожидалось.

— Что? О чём вы?

Ханна перевела взгляд на подопечных и спросила, но дети продолжали хранить молчание.

«Эй, ребята! Если вам что-то известно, расскажите и мне!»

— Это так забавно, что только вы не догадываетесь.

Маша захихикал, и Джереми подхватил его настроение.

— … Ян, ты тоже знаешь?

Когда девушка с сомнением обратилась к мальчику, уголки рта Яна слегка приподнялись.

— Вы… Вы сейчас издеваетесь надо мной?

Почему-то Ханна почувствовала себя обиженной.

— Учитель. Разве вы не собираетесь угостить меня сегодня чаем со льдом?

— Ой! Неужели уже пришло время?

Каждый день после обеда Ханна подавала свежий холодный чай ребятам.

Она так была поглощена разговорами, что даже не заметила, как быстро пролетело время.

— Сначала мне нужно вскипятить воду, я убежала!

— До свидания.

Дети попрощались с Ханной, когда она быстро вскочила и сломя голову помчалась на кухню.

***

— Я была слишком самоуверенной.

Перенести больше чая, чем обычно, оказалось непростой задачей. Кряхтя, Ханна перехватила в руках огромную тару.

— Ааа!

В этот момент кто-то схватил Ханну за плечо, и ее тело покачнулось.

К счастью, ей удалось восстановить равновесие, благодаря чьей-то руке, обхватившей её за талию.

— Почему вы так пугаетесь.

Это был Сезар.

— Я была сосредоточена на том, чтобы не пролить чай.

Ханна поставила чайник, который держала в руках, и посмотрела на Сезара.

— Господи. Почему вы так выглядите?

Мужчина выглядел не краше мертвеца.

— Мне кажется, я сейчас умру.

— А выглядите так, будто уже умерли?

Девушка не была уверена, что фигуру, стоящую перед ней, можно было назвать человеком.

Живой мертвец. Он что, зомби?

— Дайте мне немного воды.

Сезар говорил ослабшим голосом, словно просил живительную воду.

— Ах… Подождите минуту.

Ханна быстро достала из кармана миску и протянула в ней чай.

Сезар медленно поднёс чашу ко рту, словно у него не было сил даже на такое простое действие.

С каждым глотком кадык Сезара резко дёргался. Просто наблюдая за этой освежающей сценой, девушка почувствовала, как её желудок заныл от жажды.

— Вы поспали хоть немного?

— Нет.

Как бы там ни было, вопрос изначально не нуждался в ответе, ведь по внешнему виду первосвященника несложно было догадаться обо всём, но получив немедленный ответ, девушка заволновалась. Ханна вздохнула.

— Вы можете меняться с другими священниками. Иначе Первосвященник первым отдаст Богу душу.

— Вы беспокоитесь обо мне.

Сезар посмотрел на Ханну так, словно ее здесь не было, и прислонился к окну в коридоре.

Отяжелевшие веки Сезара закрылись, когда он откинулся назад, сцепив руки на груди.

— Вы спите стоя?

— Просто закрыл глаза на минуту.

После этого Сезар снова прикрыл глаза под тихое ворчание Ханны.

— Почему вы не уходите?

— О.

Когда Ханна не проявила признаков желания оставить его, Сезар тихо заговорил. Как обычно, Сезар стал хладнокровным, как только получил желаемый освежающий чай.

Вы можете хотя бы попрощаться по-человечески?

Губы Ханны надулись от недовольства.

— Кстати, Сезар.

— Слушаю.

— Я слышала, вы действительно замечательный человек?

Брови Сезара слегка дернулись при вопросе Ханны.

— Вы можете использовать свою божественную силу, чтобы запечатывать демонических зверей и самостоятельно смогли пробудиться, да?

Яркие глаза Ханны загорелись от любопытства, будто прося скорее рассказать об этом.

Как было бы замечательно услышать истории из первых уст!

Закрытые глаза Сезара медленно открылись.

— Думаю, я знаю, кто много болтает.

— О, не говорите так, лучше поговорите со мной. Что вы почувствовали, когда в вас пробудились божественные силы?

— Вам необязательно это знать.

Выражение лица Сезара всё ещё было мрачным. Разве обычно, когда кого-то хвалят, этот человек не возгордится собой и захочет похвастаться?

— Мне просто интересно. Всем, наверное, любопытно, разве нет?

Ханна не сдержала улыбки, задавая столь очевидный вопрос.

— Обычно людей интересует, как много я получаю от храма.

— И сколько же вам платит храм?

Глаза Ханны сверкнули.

На самом деле, это тоже было любопытно. Как хорошо обеспечивает храм человека с таким уровнем способностей!

— Мне пообещали, что, когда я умру, мне предоставят хорошее место на небесах.

— Возможно ли это?

Могут ли Бог и священники просто поменяться местами и выполнить это? Даже если это другой мир, в действительности возможно ли такое?

— Является ли это возможным?

Взгляд Сезара выражал немой вопрос, всё ли хорошо с головой у этой девушки?

— Но, Сезар, вам обязательно продолжать проживать такую изнуряющую жизнь?

[Демонические звери Чёрной пустыни запечатаны силой Сезара, для поддержания этой печати Сезар постоянно тратит свою силу, поэтому он всегда хочет спать.]

Сезар прищурился, задаваясь вопросом, о какой чепухе она снова говорит.

— Интересно, придется ли вам проспать, как ленивец, всю оставшуюся жизнь, чтобы восстанавливать святую силу для поддержания печати, блокирующей демонических зверей.

— Мне тогда было тринадцать.

— Ах! Ваша духовная сила возросла за это время?

— Нет.

Так какое же отношение тогда имеет возраст к данному вопросу? Ханна недоумённо наклонила голову, потому что не понимала.

— Сейчас я уже не тот глупый и слабохарактерный человек, каким был в прошлом, мне всего лишь нужно уничтожить их всех и не тратить впустую свою энергию.

— Да?

— Я собираюсь использовать все свои силы и убить всех демонов.

— …

Ханна потеряла дар речи.

Она представляла Сезара как истинного посланника мира, но теперь осознала, что Сезар был просто Сезаром.

Теперь, когда девушка подумала об этом, Сезар в романе был обезумевшим священником, который хотел полностью уничтожить злодеев и принести спокойствие этому миру.

— Хм…

Ханна кивнула.

Разве это не правда, что чересчур спокойные люди если сходят с ума, их взгляд затуманивается, и они, словно разъярённый медведь, способны нанести поражающий удар.

С этого момента Ханна решила для себя не доставлять лишнего беспокойства Сезару.

— Что ж. Берегите себя.

Ханна произнесла слова прощания, которые прозвучали куда более сердечно, чем обычно, и взялась за ручку чайника.

На самом деле, когда девушка собиралась поднять тяжёлую тару, она на мгновение перевела взгляд на Сезара с ничтожно малым ожиданием – не более 0,1%.

Будь это любой другой священник, он обязательно предложил бы помощь с этим огромным чайником.

Сезар же как обычно махнул рукой.

Бессердечный человек.

Глаза Ханны сузились.

Тем не менее девушка выглядела немного жалкой, задаваясь вопросом, могло ли произойти чудо на 0,001%. Её руки действительно дрожали.

— Вы не можете просто протянуть руку помощи?

— С чего бы. Я ещё более слабый.

— …

Сезар снова прислонился головой к окну и закрыл глаза. Больше нечего было сказать. Ради чего было просить человека о помощи, который сам трясётся словно осенний лист на ветру.

— Я пойду.

В конце концов Ханна, прикусив язык, чтобы не осыпать этого человека крепкими словами, понесла чайник.

— …

Когда Ханна пошла прочь, закрытые глаза Сезара медленно открылись.

Его голубые глаза проследили за Ханной.

Вскоре он поднял левую руку.

Затем он постарался высвободить свою святую силу в раскрытой ладони. Золотой свет трепетал и пытался принять определенную форму.

Сезар сконцентрировал свою божественную энергию.

Фактически, он был на последнем издыхании, прежде чем встретил Ханну. Не говоря уже о том, чтобы проявить свою святую силу, у него не было сил даже поднять ложку. Это было несомненно.

Но, как и ожидалось после того, как он выпил чай Ханны, его организм начал приходить в себя, как будто он проснулся после короткого сна.

Тяжёлая голова Сезара упёрлась в оконную раму. И всё же он был немного ошеломлён.

— …

Ему нужно было о многом подумать. Его руки снова скрестились на груди, а голова пошла кругом.

Сезар ещё долго так стоял, постукивая головой по окну.

Глава 26

Лучи света проливались внутрь комнаты из высокого круглого потолка и единственного окна, расположенного высоко наверху.

В их сиянии стоял на коленях старый священник и молился.

— Папа.

Белиссимус Пэлтроу, он являлся Папой в храме.

Не обращая внимания на зов священника, Папа закрыл глаза и продолжил молитву.

Будто подобная ситуация не была для него нова, Первосвященник уставился на спину молящегося и сообщил.

— Демонические звери Чёрной пустыни всё чаще появляются в ближайших деревнях. Священная сила, поддерживающая печать, всё так же сильна, но я придерживаюсь мнения, что демонические звери эволюционируют.

Закрытые глаза Папы медленно открылись. Молчание, что поддерживалось им в течение всех пяти часов молитвы, наконец было нарушено.

— Чем занимается Сезар?

— Он все еще находится в храме Ремии. Мне его вызвать?

— Он всё ещё там…

Парень, который ненавидел хлопотную работу, неожиданно заявил, что хочет стать Первосвященником, Папе же стало любопытно, как далеко он сможет зайти в своих стремлениях и подходит ли ему роль Верховного Жреца.

Папа воспитывал Сезара, как собственного ребёнка, но Сезар был настолько эксцентричен, что понять его было невозможно.

— И как там обстоят дела.

— Это всего лишь небольшой храм на окраине. Но…

— Но?

— Из-за вспыхнувшей эпидемии в последние дни…

— Серьёзен ли ущерб?

Папа поднялся с колен.

— Это вовсе не так.

Первосвященник продолжил, почесывая затылок.

— Верующие со всего региона стекаются к этой святыне, ходят слухи, что она получила божье благословение. Ближайшие селения полностью заражены, однако только с жителями деревни при этом храме всё в порядке… Храм, наверное, уже переполнен прихожанами.

Когда Папа повернулся, Первосвященнику пришлось встретиться с его золотыми глазами.

От одного только взгляда на него священника прошиб холодный пот, а глаза Папы, казалось, смотрели прямо в душу.

— Правда? Мне было интересно, почему этот парень проявил упрямство...

«Похоже, там есть что-то интересное».

Уголок рта Папы приподнялся. Затем он медленно и бесшумно прошёл мимо Первосвященника и покинул молитвенную комнату.

Чтобы впервые за долгое время донести до своего ребёнка неожиданную весть.

***

— Вы говорите, что это место благословлено?

— Говорят, если пить святую воду, чумой не заразишься!

— Если бы всё было правдой, разве дворяне уже не примчались бы сюда?

— Это не то, что можно купить за деньги! Как вы можете так думать о храме!

Даже сегодня возле храма из-за оживлённой толпы негде было и яблоку упасть.

Причиной было то, что люди стекались сюда со всей страны из-за ходивших слухов, будто все, посетившие храм Ремия, получали надёжную защиту от заражения чумой.

Первым, что заявила Ханна, выслушав комментарии людей, было следующее:

— Если в нашем храме есть святая вода, разве её не должны были дать нам в первую очередь?

Дети обменялись снисходительными взглядами.

— Держу пари, что учитель ещё не скоро догадается.

— Сейчас я уже с уверенностью могу сказать, что это всего лишь игра на публику.

Маша и Ян отреагировали на слова Ханны, качая головами.

— Учитель. Вам уже следует признать, что вы обладаете целительными силами.

Маша снисходительно потрепал по плечу Ханну.

— И ты туда же. Всё, потому что это просто невозможно.

Ханна настойчиво продолжала отрицать свою причастность к этой ситуации.

Девушка считала смешным одно лишь предположение, что священникам удалось не только избежать быстрого распространения чумы, но и добиться вырождения самой болезни в храме, всего лишь раздавая приготовленный воспитательницей охлаждённый чай.

Потому что на самом деле она не сделала ничего особенного.

«Чтобы завладеть высокоуровневой целительной силой, разве не нужно получить Божье благословение, заслужив его служением великому благому делу?»

Всё, что она делала, это добавляла чайные листья в кипячёную воду, но сама мысль назвать этот напиток святой водой вгоняла девушку в краску.

— Что ж, в храме пребывает ещё много народу, и всё же я рада, что жители деревни в безопасности.

Разве это не было замечательно, что люди не заражались, какова бы ни была этому причина?

— Ах… Но я так хочу спать.

Ханна, с самого утра наблюдавшая за занятиями Джереми по фехтованию, в отличие от обычного, чувствовала сильную усталость в своём теле.

— Может быть меня разморило так на тёплом солнышке.

Девушка больше не могла противиться натиску усталости.

— Я собираюсь немного вздремнуть. Ребята, разбудите меня после занятий.

В конце концов Ханна прилегла в саду и уснула.

— У учителя будут большие проблемы, если она продолжит в том же духе.

— Согласен. Я позову священника.

Маша и Ян тревожно переговаривались, глядя на измождённое лицо своей наставницы.

— Не нужно никого звать.

В тот момент раздался голос Сезара, который появился будто из ниоткуда.

— Первосвященник!

— Я думал, что она выдержит.

Взгляд его голубых глаз был прикован к крепко спящей Ханне.

— Она всё продолжала упрекать меня в том, что я сплю где попало.

Сезар осторожно поднял спящую Ханну.

Ханна всё ещё спала, не подозревая, что кто-то вознамерился перенести её.

— Наш учитель, она ведь не заболела?

— Она просто устала.

Маша и Ян засеменили за Сезаром в здание детского приюта.

— Если слишком часто использовать божественные силы, разве это не нанесёт вред организму?

Поинтересовался у Сезара Ян.

— Ты сам поймёшь, если посмотришь на меня.

— Значит, нанесёт.

Сезар лишь хотел показать, что это не является смертельным, но, когда Ян, нахмурившись, утвердил обратное, священник почувствовал раздражение.

— Я имел в виду, что всё будет в порядке. С чего ты решил, что это может навредить?

— Можно ли назвать Первосвященника человеком после этого.

— Слушай, ты переходишь все границы.

Сезар был в ярости.

— Есть ли в мире сила, за которую не нужно платить.

— Вот же ж, этот мальчишка…

Сезар цокнул языком, метнув взгляд на молодого Яна, размышлявшего о таких взрослых вещах.

Он был ребёнком, не прожившим и половины своей жизни, но в некоторые моменты он рассуждал более зрело, чем большинство взрослых.

— Хорошо. Ты прав. Никогда не знаешь, когда придётся платить по счетам. Потому что Бог никогда ничего не даёт безвозмездно.

— Почему? Разве Бог не любит и не заботится о людях?

Маша искренне не понимал. Потому что содержание Библии, которое зачитывалось в храме перед приёмом пищи, противоречило всему вышесказанному.

Разве Бог не был милостив и снисходителен к людям.

— Человек действительно был создан по подобию божьему.

Сезар лукаво приподнял уголки своих губ.

— Вам просто нужно молиться. Пожалуйста, вместе попросите проявить всего лишь каплю милосердия.

— Вот почему я ненавижу храмы.

— Разве это не то, что нельзя произносить при священнослужителе?

Слова Яна пробудили в Сезаре новую волну раздражения.

— Нет ничего, о чём мы не могли бы говорить перед Богом, Первосвященник.

После такого отпора Сезару пришлось сдаться.

Статуя Богини, мимо которой они проходили, смотрела на них сверху вниз.

***

На следующий день Ханна оделась и направилась в деревню.

В такое неспокойное время девушке не хотелось посещать людные места, но ей пришлось пойти за новой детской одеждой и одеялами, которые она ранее заказала.

Ещё одной целью вылазки из детского приюта было разведать обстановку в окрестностях.

— Как и ожидалось, почти все товарные лавки закрыты.

Во всяком случае воспитательница слышала, что ущерб был меньше, чем в других населённых пунктах, поэтому она думала, что рынок в некоторой своей части продолжит работать, однако выглядел он непривычно пустым.

Время от времени на улице ей встречались местные жители, чьи лица были не самого здорового цвета. Но это вовсе не означало то, что люди были больны, казалось, они были охвачены страхом.

«Мне просто нужно как можно быстрее забрать свои вещи».

Было неизвестно, продолжал ли работать магазин, куда держала путь девушка за одеждой и пуховыми одеялами.

«Что делать, если всё закрыто…»

С тревожными мыслями девушка подошла к магазину, но, как и ожидалось, дверь была заперта.

Тогда она забеспокоилась, не заразился ли чумой владелец магазина.

— Думаю, мне стоит просто вернуться.

Воспитательница почувствовала сожаление, что детям пришлось бы обходиться без новой одежды, но в такой ситуации было не оправданно суетливо отправляться на поиски необходимых вещей.

Ханна с горечью отправилась в обратный путь. Чтобы осмотреть деревню, она решила пройтись обходной дорогой, отказавшись от первоначального короткого направления.

«Раз уж выбралась в деревню, посмотрю-ка, как поживают местные жители».

Прогуливаясь по округе, девушка забрела в бедный район, который обычно обходила стороной во время прогулок с детьми.

— Кхык-кхык.

— Эй, вставайте же!

— Какой смысл трясти того, кто уже мёртв? Местный врач тоже заперся и нос не кажет наружу. О лечении нам даже мечтать не приходится.

— Но…!

В переулке на удивление не было кучи народу или какой-то суеты. Всего несколько человек, сидя на земле, подпирали спинами стены и колонны.

«Боже мой! Что здесь происходит!»

Ханна в ужасе прикрыла рот. Худенький ребёнок подбежал к мужчине, которого рвало кровью.

Ребёнок был, наверное, года на два или три старше воспитанников приюта, но на первый взгляд казался маленьким мальчиком.

— Господин! Умирать здесь вот так вот несправедливо!

— В чём тут несправедливость? От чумы умирают и простолюдины, и дворяне! Если такой нищий, как мы, заболеет, это же хорошо! Разве тебе не повезёт, если ты умрёшь не от голода или избиения до смерти?

С ребёнком заговорил старик хриплым голосом.

— Даже если мы нищие, это не значит, что мы должны так умирать. Господин, очнитесь. Пойдёмте в храм, в храм.

— Храм не принимает людей, которые уже больны. Как ты думаешь, станет ли храм вообще церемониться с такими людьми, как мы?

Фыркнув на слова мальчика, отозвался старик.

— Ты, старый пьяница! Что ты вообще знаешь!

Закипая от злости, мальчишка подскочил на ноги. Он угрожающе надвигался на старика, когда заметил Ханну.

— Кто там?

Ханна встрепенулась от резкого вопроса. Она отступила на шаг назад.

Мальчик её не пугал, но девушке стало неловко от того, что внимание людей в этом переулке сфокусировалось на ней.

— Ах… Я мимо проходила…

Интересно, расслышали ли они вообще её тихий лепет.

— Кха-ха. Просто уходите отсюда, если налюбовались этой грязной сценой.

Старик, споривший с ребёнком, жутко рассмеялся над Ханной.

— … Почему вы ничего не делаете, когда так больны?

Ханна спросила, потому что она испытывала эмпатическое любопытство к этим людям.

Независимо от того, насколько свирепствует эпидемия, врач обязан был попытаться помочь, а если бы они обратились в храм, по крайней мере, о них бы позаботились.

Она не могла понять, почему эти люди продолжают находиться здесь без помощи, словно выбрав собственную смерть.

Особенно мужчина, которого только что вырвало кровью, казалось, действительно уже перестал дышать.

— Такие нищие, как мы, не получают помощи ни от кого.

Это ложь. Это не могло быть правдой.

— Это не так. Храм не смотрит на статус прихожан.

Конечно, это был храм, открытый для всех желающих. Ханна решительно опровергла слова старика.

— Смотри, смерть уже на нашем пороге. Оглянись вокруг. Это выглядит многообещающе? Кто нам поможет? Наверное, они слишком заняты заботой о живых. Более того, пожалели ли бы они таких нищих, как мы?

Ханна не ответила на слова старика, но посмотрела на мальчика.

— Здесь все больны?

— Почти все.

— Почему вы не лечитесь?

— Как говорил мой дедушка, каждый сдаётся, даже не попытавшись. Люди здесь больше привыкли сдаваться, чем надеяться.

Слова ребёнка заставили Ханну сделать шаг вперёд, глубже в переулок.

В месте, где было мало света, стоял неприятный запах.

Запах гниющей плоти и фекалий.

Девушка подумал, что если бы у смерти имелся запах, то он был бы именно таким.

Шаг за шагом, всё глубже девушка погружалась в эту темноту, её взору открывались новые виды переулка. То, что она увидела на входе, оказалось лишь верхушкой айсберга.

Здесь было полно людей, внешний вид которых был настолько изуродован, что сами собой возникали сомнения, живы ли они вообще.

Не несколько человек, а очень много.

— … Ах.

Ханна ужаснулась от увиденного.

Глава 27

Существовала ли у этого мирного селения тёмная сторона?

— … Дядюшка Марсель?

Там же девушка обнаружила владельца лавки по ремонту обуви, которого видела лишь однажды.

— Почему же…

Это был шокирующий момент. Глаза Ханны задрожали от волнения.

— Не все здесь изначально бедняки. По мере распространения эпидемии некоторые люди внезапно потеряли свои дома и деньги, а многие люди были вынуждены покинуть свои дома из-за болезни. В любом случае нам всем суждено скоро умереть.

— … Что же это такое... Как можно отказаться от своей семьи, только потому что кто-то заболел?

— Я слышал, что в других деревнях уже царит хаос, целые деревни вымирают. Напуганные до такой степени люди не могут ничего с собой поделать. Вот этот мужчина раньше был владельцем большого мебельного магазина. Его собственные сыновья оставили его здесь.

— … Ха.

Это была реальность, в которую девушка не могла поверить, даже увидев всё своими собственными глазами. Внутри храма она слышала только положительные новости о том, что ущерб был меньше, чем в других деревнях.

— У меня слов нет.

Если ад существует, то здесь ли он?

Ханне казалось, что личинки, ползающие по земле, ползали по её коже. От этого у неё побежали мурашки по всему телу.

Ханна лихорадочно начала теребить перчатки и тканевую повязку на лице, которые носила с самого начала эпидемии, проверяя их сохранность.

— Кхак-кхак.

В этот момент тело мужчины, кашлявшего кровью, начало трястись ещё сильнее.

— Господин!

Внимание мальчика переключилось с Ханны. Он потряс мужчину за плечи.

— Господи… Храм… Кхак.

Тонкая, почти прозрачная рука мужчины схватила руку мальчика и тут же безвольно упала. Его дыхание затихло.

— Очнитесь!

Мальчишка испуганно позвал мужчину, но тот не ответил.

— …

Ханна впервые увидела смерть.

— Тц, в конце концов, таков исход.

Плотнее завернувшись в рваное одеяло, прокряхтел старик. Старик, казалось, был знаком со смертью не понаслышке.

— Эй, хотя бы закрой его глаза.

— Господин… Тьфу… Господин!

Мальчик горько плакал, возможно, потому что имел какое-то отношение к покойнику.

— Дедушка, а разве вы не больны?

— Что верно, то верно. Но я бы предпочёл отдать Богу свою душу. Я многое уже успел повидать и мне надоело видеть, как умирают другие люди.

В глазах старика не было жизни. Как будто все эмоции и желания давно притупились и умерли в нём.

— Ты в порядке?

Спросила Ханна у мальчика.

— Даже если не в порядке, ничего с этим поделать невозможно. Все в этом переулке скоро умрут. Кто-то днём раньше, кто-то днём позже, вот и всё.

У старика, сказавшего это, не было ни надежды, ни желания жить. Ханна почувствовала подступающую тошноту при виде тёмной тени смерти.

— О боже. А я ведь предупреждал, потому что не хотел, чтобы юная леди увидела нечто подобное. Послушай, если ты не хочешь подхватить эту заразу, уходи скорее отсюда.

— Бу-уэ.

Ханна не смогла сдержать рвоту и выбежала из переулка.

— Хаха…

Стащив маску со рта, Ханна выплюнула всё содержимое и вытерла слюну с уголков рта.

— Это просто нелепо.

Она не могла забыть сцену, которую только что увидела.

— Буэ.

К горлу снова подступила тошнота.

***

— Почему вы так поздно? Я волновался, что что-то случилось. И что с цветом вашего лица?

Глядя на Ханну, у которой только начинал возвращаться румянец, спросил Кертис.

В данный момент Ханна была настолько поглощена переживаниями, что сама не помнила, как вернулась.

— … Кертис.

— Да. Расскажите, пожалуйста.

Кертис недоумевал, чем Ханна, которая обычно так и светилась жизнерадостностью, была расстроена до глубины души.

— В деревне полная неразбериха. Люди… Люди просто…

Когда она произносила это, ей вспомнилась разруха бедного района, которую она лицезрела ранее, тогда Ханна прикрыла рот рукой.

Её стошнило уже несколько раз, но рвота всё продолжала подступать.

— … Похоже вы увидели что-то ужасное.

Кертис примерно представлял, чем была шокирована Ханна.

— Это было отвратительное зрелище. Люди умирали… Прямо на грязной дороге…

— Мы ничего не можем поделать, эпидемия уже распространилась. Тем не менее деревня Ремия не в таком плохом состоянии, как могла бы.

— Торговец, который ещё недавно встречал меня с улыбкой, стал нищим… Нет, это какая-то бездна смерти.

— Похоже, это сильно шокировало вас. С вами всё в порядке? Вы же не вступали в контакт с теми людьми, верно?

Кертис сожалел, что отпустил Ханну одну. Он представить себе не мог, как сильно могла впечатлить мягкосердечную воспитательницу печальная реальность.

— Мне нужно увидеться с Первосвященником.

Ханна направила своё шатающееся тело далее по коридору храма.

— Учитель Ханна.

Кертис чувствовал себя неловко, провожая взглядом спину девушки, когда она шла по коридору, будто одержимая.

Ханна держала путь прямо в молитвенную комнату. Сезара там не было.

Молитвенная комната всё еще была полна людей.

Закрыв дверь, Ханна повернулась и направилась в кабинет Сезара.

Постучав в дверь, воспитательница услышала знакомый голос, донёсшийся изнутри.

— Войдите.

Получив разрешение Сезара, Ханна с силой толкнула дверь.

— Что случилось?

Сезар лениво распластался на диване, вероятно, пытаясь немного отдохнуть.

— Первосвященник.

Когда Ханна, которая обычно обращалась к нему просто — Сезар, сухо назвала его — Первосвященник, Сезар приподнял полузакрытые веки.

Потом он перевёл свой взгляд на Ханну. Лицо её было бледным, а рука, державшая дверную ручку, дрожала.

Сезар тут же подскочил с места.

— Что случилось?

На его лице пролегли мелкие морщинки.

— … Сезар.

Ханна попыталась придумать, что сказать. На самом деле, пока она мчалась сюда, в сознании Ханны бушевал тайфун.

— В деревне полнейший хаос. Люди умирают… Кашляют кровью… Больные, брошенные своими семьями…

Сезар встал и подошёл к неразборчиво лепетавшей что-то бессвязное Ханне, в её голове смешалось одновременно множество мыслей.

— Давайте сначала сядем и поговорим.

Сезар обнял Ханну за плечи, взял её за руку, всё ещё державшую дверную ручку, и провёл в комнату.

Дверь с глухим хлопком закрылась, и Ханна послушно проследовала за Сезаром к дивану.

— Садитесь. Сядьте, переведите дух, говорите медленно.

Сезар усадил Ханну на диван, налил воды в стакан и поставил перед ней. Ханна, обхватив стакан с водой обеими руками, открыла рот.

— … Я пошла в деревню.

— Хорошо.

Сезар сидел в кресле напротив неё.

— Там было много людей, больных чумой. Их было очень много.

— Ты, должно быть, испытала большой шок.

Ханна продолжала говорить, вертя в руках стакан с водой.

— Они сказали, что не могут даже прийти в храм, не говоря уже о лекарях.

— Храм открыт. Однако это немыслимо утверждать, что у кого-либо есть преимущество или нет права посещать его.

— Разве вы не выходите помогать людям вне храма?

— Как вы знаете, священники центрального храма привлечены в селения с большим масштабом бедствия, а нам не хватает людей для проведения лечения и в стенах храма, и за его пределами.

Ханна тоже это знала, поскольку была свидетелем этого уже несколько дней.

Не только Сезар, но и другие священники не имели возможности нормально спать и есть, столкнувшись с наплывом верующих.

Возможно, она просто была расстроена, поэтому во всём обвинила храм.

— …

У девушки жгло во рту.

Её губы пересохли, а горло горело, но, казалось, у неё не было сил поднять стакан с водой, чтобы потушить этот пожар.

Продолжая возиться со стаканом, Ханна прервала затянувшееся молчание.

— Как вы это делаете?

— Что.

Вопрос, сорвавшийся с бледных губ девушки, вызвал в Сезаре плохое предчувствие.

— Пользуетесь божественной силой.

Золотые глаза Ханны неотрывно смотрели на Сезара.

— Эй, я не знаю, о чём вы думаете…

— Вы просили меня пройти тест на наличие духовных сил.

— Это…

После недолгих раздумий Ханна приняла решение.

Нет, возможно, эта мысль закрепилась в сердце воспитательницы ещё тогда, когда она поднималась в гору по дороге в храм, или когда в поисках Сезара бродила по коридорам храма, или с того самого момента, когда увидела брошенных всеми людей в деревне.

— Я сделаю это сейчас.

Если у неё действительно были целительные способности, разве сейчас не самое время для их применения?

Если бы у девушки была сила исцеления, она бы хотела спасти жителей деревни.

Даже если в будущем это принесло бы нежелательные последствия.

Это не было проявлением глубокой человечности или принесением в жертву собственной свободы.

Просто она больше не хотела видеть, как люди, которых она знала, беспомощно умирали.

Что если в будущем обнаружится, что у девушки действительно были силы, которые она настойчиво опровергала, закрыв глаза и уши на все свидетельства их проявления?

Сможет ли она продолжить свою беззаботную жизнь?

Даже если ей удастся вырастить своих воспитанников хорошими людьми, сможет ли она гордиться собой?

— Если у вас есть сила, вы можете привлечь к себе нежелательное внимание общественности. Центральный храм не оставит вас в покое, придёт, как и за мной в прошлом, тогда вы будете разлучены с детьми.

Сезар предупреждал о последствиях принятого решения. В ответе Ханны зазвучали печальные нотки.

— Будущее есть будущее, и я не могу притворяться, что не знаю о такой возможности.

— Ха…

Сезар потёр виски. Он бы предпочёл, чтобы воспитательница никогда не видела реальной ситуации в деревне.

— Вы же не хотели стать священнослужителем?

— … Это верно.

Ханна согласилась.

Раньше, вернее до того, как отправилась в деревню, она не хотела присоединяться к массовке, которую в будущем уничтожили бы злодеи.

— Но я подумаю об этом позже. Пожалуйста, помогите мне.

Но даже в этом случае она не хотела поддаваться трусости, закрывая глаза на умирающих людей.

Сезар, увидев решимость в глазах Ханны, интуитивно понял, что дальнейшие уговоры бессмысленны.

— Хорошо обдумайте.

— Расскажите мне. Что я должна делать.

— Всё это может быть испытанием от Бога.

Сезар лишь хотел, чтобы Ханне не пришлось проходить тот же путь, что и ему когда-то, это касалось не только центрального храма, но и других вещей.

— Если чья-то молитва дошла до меня через Бога, я ничего не могу с этим поделать.

В этой ситуации он не мог предположить, пойдут ли прахом все усилия, потраченные на то, что он пытался скрыть в течение многих лет.

Возможно, Сезар будет наказан за сокрытие столь ценных способностей.

Он точно не сможет избежать ворчания Папы на свою безалаберность.

Но Сезар был беспомощен перед горящими глазами Ханны.

Он лучше, чем кто-либо другой, знал, как девушка себя чувствовала, отказываясь от комфортной жизни.

Потому что его путь ничем не отличался от того, по которому Ханна сейчас делала свои первые шаги.

— Я сам проведу тестирование.

Так что, в конце концов, Сезару не оставалось ничего иного, как согласиться.

Уже было предвидено, что смиренный слуга не сможет сломить волю Божию.

Спустя долгое время этот день наконец настал.

Глава 28

Они направились на кухню столовой храма.

Там обнаружилась плита гораздо большего размера, чем та, которой пользовалась Ханна.

— Что вы обычно делали, когда заваривали свой чай?

— Когда кто-нибудь заболевал, я заваривала его с надеждой на улучшение самочувствия… В процессе я думала о том, что было бы замечательно, если бы все были здоровыми.

— Должно быть, это своего рода молитва. Приготовьте сейчас ваш чай, как вы обычно это делаете.

— … Сработает ли это на самом деле.

Положенное начало было вдохновляющим, но Ханна продолжала задаваться вопросом, что будет, если у неё не обнаружатся божественные силы.

— Не зацикливайтесь на результате, просто верьте в себя.

По просьбе Сезара Ханна налила в чан воду. Разжегши огонь и ожидая, пока вода закипит, девушка почувствовала некоторую тревогу.

Сезар пристально наблюдал за действиями примолкшей Ханны.

Он солгал бы, если бы сказал, что ему не были интересны способности Ханны.

— Сначала я ставлю вскипятиться воду. Обычно на этом этапе я сильно волнуюсь.

Сезар и Ханна терпеливо ждали, пока закипит вода, разделяя общее чувство сомнения.

Как только вода показала признаки кипения, Ханна достала из буфета чайные листья.

— Далее тщательно выбираю чайные листья. Кажется, мой выбор день ото дня зависит от настроения, но каким-то образом я всегда нахожу то, что нужно.

Прислушавшись к аромату чайных листьев, Ханна уловила запах засушенных жёлтых цветов и мягко улыбнулась.

— Сегодня вот эти.

Лепестки цветов рассыпались на белой ладони.

— Когда вода закипает, я чувствую странное спокойствие. В ожидании, пока вода остывает, я представляю, как люди становятся счастливее, тогда время пролетает невероятно быстро. Сегодня потребуется много времени, чтобы она остыла.

В зависимости от обстоятельств длительное ожидание может показаться всего лишь мгновением.

— В будущем я могу пожалеть об этом.

— Поделом.

Когда Сезар, скрестив руки на груди и опёршись на стол, ответил, Ханна усмехнулась.

— Почему вы так не хотите стать священником?

Этот вопрос давно интересовал Сезара.

Он никак не мог понять отрицательного отношения Ханны к должности священника, к которой все стремились.

— Сезар, вы мечтали стать священником?

— На самом деле моей мечтой было стать фермером.

Ханна рассмеялась, услышав его ответ. В процессе заваривания чая её подавленное настроение улучшалось.

— Фермеры должны быть очень усердными, не так ли?

— Если засеять семена, они вырастут сами собой.

— Если бы фермеры вас услышали, непременно ударили бы вас лопатой.

Сезар мрачно пожал плечами.

На самом деле жизнь священника была не менее трудной.

Если новоприбывший не сможет усердно молиться с рассвета до заката, его выгонят из храма прежде, чем он успеет перерасти статус ученика.

— Значит, Сезар, вы тоже хотели нормальной жизни?

— А вы разве нет?

— Хочу, конечно. Я просто мечтаю о спокойной жизни, воспитывать своих детишек, оставаясь обычным человеком.

— В том, чтобы быть священником, нет ничего особенного.

— Сезар, когда вы пробудили свои силы, разве не осознали, что являетесь особенным?.

— Я не мог этого не знать.

Ответ прозвучал несколько высокомерно, однако Ханна тоже признавала этот факт. Потому что он действительно был особенным человеком, кто бы что ни говорил.

— Я подумала, может быть, я тоже особенный человек.

Несомненно, для этих мыслей существовала причина.

Тот факт, что душой девушки завладел персонаж романа, делал её далеко не обычным человеком, однако её не покидало беспокойство, что, возможно, Бог пытался использовать её в своих целях или просто наблюдал ради забавы за попытками выжить.

— Я сожалею об этом, заливаясь кровавыми слезами. Так утешьте же меня, пожалуйста.

— Вы просите о невозможном.

Ответ мужчины был категоричным.

Даже то, как Сезар продолжал ворчать, не могло стереть из памяти воспитательницы его обеспокоенное выражение лица в тот момент, когда священник увидел вернувшуюся в храм шокированную девушку.

Теперь Ханна немного понимала характер Сезара.

— Вода немного остыла.

Пока Ханна и Сезар были увлечены беседой, вода успела остыть, тогда девушка зачерпнула рукой приготовленные ранее засушенные лепестки.

— Главный секрет – это добавить чайные листья. Я неторопливо рассыпаю их над водой, приговаривая — Сейчас самое время.

Жёлтые лепестки просочились сквозь пальцы Ханны и опустились на поверхность вскипячённой в чане воды.

Тогда глаза Сезара засияли. Священный свет рассыпался золотым песком по лепесткам, падавшим с ее ладони.

— На этом всё. Ничего сложного, верно?

Казалось, сама воспитательница ничего не заметила.

— После этого вы чувствовали усталость?

— Хм… В последнее время я действительно много спала, хоть и не так много, как Сезар.

Человека с достаточным запасом сил, чтобы сотворить нечто подобное, конечно, нельзя было назвать обычным священником.

Сезару пришлось признать, что, возможно, как и сказала Ханна, она действительно была особенной.

— Мы раздадим это в деревне.

— Разве вы не говорили, что у нас нет свободных рук?

— Найдутся верующие, готовые помочь.

— Разве это не рискованно?

— Если бы они узнали, что благодаря вашей помощи здоровы, то, конечно, вызвались бы помочь. Но даже если мы примем все необходимые меры, слухи о вас всё равно быстро распространятся среди народа.

Сезар всё ещё беспокоился о ней.

— Всё в порядке, сейчас это уже не проблема.

От добродушной улыбки Ханны сердце в груди Сезара сжалось. Хотя для Сезара, будучи первосвященником, было естественно служить всеобщему благу.

— Я останусь в храме, чтобы набраться сил. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы чай раздали нуждающимся в деревне.

— Назовём это святой водой.

— Что?

— Этот отвар настолько ценен, что его едва ли можно назвать чаем. И было бы хорошо, если бы люди, для которого он предназначается, также думали о нём как о святой воде. Иногда то, во что мы верим, воплощается в жизнь.

Услышав слова Сезара, Ханна застенчиво почесала затылок.

Когда люди продолжали называть то, что она приготовила, святой водой, девушке начинало казаться, что она создала что-то действительно великое.

— Надеюсь, всё пройдёт хорошо.

Пусть так и будет.

***

Вскоре после этого эпидемия в деревне Ремия сошла на нет.

Однажды в деревне внезапно появилось нечто, называемое святой водой, тогда прихожане по собственному желанию взяли святую воду и отправились к больным жителям деревни из бедняцких районов, чтобы вылечить их.

Пошли даже преувеличенные слухи, что она способна не только лечить больных, но даже воскрешать мёртвых.

Со снижением распространения болезни также пошла молва, что деревня Ремия находилась под защитой Бога.

В переулках больше не было ни трупов, ни больных людей.

Скорее, этот инцидент заставил жителей деревни задуматься об обездоленных, что оказало хорошее влияние на всю деревню.

В деревне и храме царило спокойствие, чего нельзя было сказать о детском приюте.

— Кокко! Это не для тебя!

Поспешно воскликнул Маша.

Впервые за долгое время Кокко свободно носился по округе, подхватив корзинку с закусками, приготовленными Ханной для комфортного времяпрепровождения на улице, а Маша пытался поймать непослушную птицу.

— Почему они опять это делают.

Ворча на суету, помогавший Ханне Джереми принёс кувшин с соком.

— Что там такое. Эта птица опять своровала еду.

Джереми поставил сок на траву и поспешил присоединиться к попыткам Маши поймать Кокко.

— Я хочу печенье.

Произнёс Ян, даже не пытаясь догнать птицу.

Ян сразу догадался, что умеющий летать Кокко бегал по земле лишь для того, чтобы поразвлечься с ребятами.

Эта птица лишь желала поиграть с людьми.

— Спокойствию конец.

— Вот ведь… Я принесла немного жаренного мяса, тогда должны ли мы съесть приготовленную для Кокко еду.

Задумчиво проговорила Ханна. Какого чёрта эта птица подняла такой шум, это ведь могло привлечь внимание людей.

— Кокко! У меня есть мясо, давай меняться!

Когда воспитательница подняла свёрток с мясом над головой и потрясла им в воздухе, Кокко выплюнул корзинку на землю и со всех ног бросился в сторону Ханны.

— Господи! Давай помедленнее! Клюв! Не задень меня своим клювом!

Ханна, напуганная быстрой скоростью Кокко, в отчаянии присела на корточки.

[Курк!]

Вопреки опасениям Ханны, Кокко, замерев в шаге от неё, появился словно призрак и вырвал из рук девушки свёрток с мясом.

— Ох. Пожалуйста, не носись так быстро. Если налетишь на меня когтями, я умру! Тогда тебя заберут в храм или магическую башню, и будут проводить над тобой опыты.

Неизвестно, понял ли зверь слов Ханны, но он спокойно побрёл прочь, разжёвывая клювом на ходу своё мясо. Затем он обосновался на солнечной стороне курятника, которая ему больше нравилась.

— … Он становится всё больше и страшнее. А что, если он станет ещё больше и съест уже нас.

— Мы съедим его раньше, чем он покусится на нас.

— Ты очень бессердечный.

Ханна подумала, что Ян вовсе не имел в виду то, что сказал.

Как бы он не ворчал каждый день, но именно Ян, а не Маша, беззаботно играющий днями напролёт, вовремя кормил Кокко, когда легкомысленный хозяин забывал об этом.

Могло показаться, что Ян относился ко всему с безразличием, однако он всего лишь оставался трезвомыслящим человеком.

— Учитель! Я принёс бутерброды!

— Нам не придётся голодать до обеда. Давайте подготовим всё и присядем.

Ханна радостно расстелила плед на траве, и вся компания кружком расселась на нём.

Улыбка Ханны стала ещё шире, когда она увидела, как ребята самостоятельно вытирали рты во время еды, не обращаясь к воспитательнице за помощью.

Когда же они успели так повзрослеть.

Присматривая за детьми каждый день, девушка этого не замечала, отчего наступали моменты, когда она поражалась тому, как её подопечные выросли.

— Учитель. Почему вы не едите?

— А? Я поем. Но я становлюсь сытой, просто наблюдая за тем, как вы едите.

Ханна была рада, что ребята вот так о ней заботились.

— Поешьте, пока свинья Джереми не съел всё это.

Ян взял бутерброд и протянул его.

Тогда девушка задумалась ещё об одной важной вещи, мизофобия Яна также значительно уменьшилась.

Он продолжал носить перчатки по привычке, но слова о том, что они грязные, всё реже слетали с его губ.

— Вы сильно повзрослели.

В тот момент девушка растрогалась без всякой на то причины.

Страница книги Я Очень Бережно Воспитала Злодеев в интернете

Table of Contents

Глава 1.1

Глава 1.2

Глава 2.1

Глава 2.2

Глава 3.1

Глава 3.2

Глава 4.1

Глава 4.2

Глава 5.1

Глава 5.2

Глава 6.1

Глава 6.2

Глава 7.1

Глава 7.2

Глава 8.1

Глава 8.2

Глава 9.1

Глава 9.2

Глава 10.1

Глава 10.2

Глава 11.1

Глава 11.2

Глава 12.1

Глава 12.2

Глава 13.1

Глава 13.2

Глава 14.1

Глава 14.2

Глава 15 - Злодеи

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

О книге