Глава 1 - Перерождение

После дождя на деревню Цинцюань опустилась прохлада поздней осени.

Пот стекал со лба Гу Цзяо, когда она бежала ко входу в деревню: «Молодой джентльмен Цинь - молодой джентльмен Цинь …»

Бац!!!

Она поскользнулась и упала прямо лицом вниз.

Карета перед ней тронулась, забрызгав последнюю грязью!

«Хахахахаха!» - люди вокруг неё схватились за животы от безудержного хохота!

Гу Цзяо была местной деревенской дурой, гоняющейся за городским молодым джентльменом Цинем.

Но кем был молодой джентльмен Цинь? Он являлся самым образованным талантом в городе, восемнадцати лет от роду, а вкупе с его красивой внешностью, как он мог обратить внимание на эту идиотку?

«Жаба, желающая съесть лебединое мясо!» - слышалось из толпы людей.

«Правильно! Почему бы тебе не попробовать посмотреть на себя в зеркало? Как будто молодой джентльмен Цинь взглянет хоть раз в твою сторону!»

«Дырявый башмак!»

«Уродливая женщина!»

«Идиотка!» - раздавалось со всех сторон нелицеприятные эпитеты.

Гу Цзяо крайне рассердилась. Она уперла руки в боки и яростно зашипела: «Вы...вы все не имеете право обзывать меня...»

В это время из толпы выскочил ребёнок и запулил в неё горсть придорожной грязи, насмехаясь: «Дурочка, дурочка, ха-ха-ха».

Гу Цзяо вспыхнула от стыда и гнева и бросилась догонять гадкого ребенка, однако, только, сделав несколько шагов, поскользнулась и упала в воду.

………………….

На дне холодного озера женщина, потерявшая сознание, внезапно открыла глаза.

Что происходит? Разве мой самолёт не врезался в айсберг во время выполнения задания? Как я могла попасть в воду?

Гу Цзяо изо всех сил пыталась всплыть на поверхность. Однако, она не знала, как очутилась в воде - произошло ли это из-за трагического падения или нет, но она отчаянно боролась за свою жизнь. Когда ей, наконец, удалось доплыть до берега, она почувствовала, что больше не может шевельнуть даже пальцем.

Жители деревни видели, как Гу Цзяо тонет, и планировали использовать длинный шест, чтобы выловить её, однако неожиданно для них она выбралась сама. Все присутствующие с удивлением посмотрели друг на друга, а затем разбежались прочь!

Гу Цзяо сейчас не сильно волновало это в данный момент. Она легла на холодную траву, вытерла воду с лица и в следующий момент застыла в изумлении.

Что-то было не так….

Она с недоумением посмотрела на свои руки. Это были руки четырнадцати или пятнадцатилетней девушки, однако ей уже исполнилось двадцать восемь. Как у неё могли оказаться такие маленькие руки?

Более того, как королева красоты секретной службы, она очень хорошо знала, как поддерживать свою красоту. Однако эти руки были обморожены, а в некоторых местах кожа на них даже потрескалась.

Довольно скоро Гу Цзяо осознала, что изменились не только её руки. Её одежда и тело также сильно отличались от исходного.

Смелая догадка пронеслась в голове Гу Цзяо.

Она подползла к краю озера и заглянула в его зеркальную гладь, чтобы посмотреть на своё отражение, однако увиденное чуть не заставило её упасть в обморок.

Что это за безвкусица?

Гу Цзяо зачерпнула ладошками немного воды из озера, чтобы смыть яркие румяна с лица. Однако, умывшись, она увидела в отражении на поверхности воды ещё более уродливый образ. Из воды на неё смотрело несколько исхудавшее бледное лицо, а на его левой стороне красовалась большая красная отметина, доходившая до внешнего уголка глаза.

Гу Цзяо, которая в предыдущей жизни на три дня впадала в ярость лишь из-за одного крошечного прыщика, теперь имела такое уродливое лицо? Ей вдруг захотелось умереть прямо здесь и сейчас!

«В любом случае, где я оказалась? И что это за династия?»

Как только она это сказала, у неё в голове вспыхнула резкая боль, и вдруг на неё потоком хлынули воспоминания, которые не принадлежали ей.

Оказалось, что она переместилась в династию, которая реально не существовала в истории, и эта деревня, в которой она сейчас находилась, называлась Цинцюань, а находилась последняя у подножия горы Цинцюань.

Первоначального владельца этого тела звали также, как и её, Гу Цзяо. Она была единственным ребёнком в третьей ветви семьи Гу - Гу Саньфана.

В молодости старший господин Гу был ученым. Его приняли в качестве ученика, а затем он стал старостой деревни Цинцюань, неизменно занимая эту должность уже много лет. Деревня Цинцюань была бедной, и поэтому даже староста деревни не мог здесь разбогатеть. Однако, им хватало, чтобы не жить впроголодь.

У старшего господина Гу было трое сыновей и дочь, которые уже имели свои семьи. Его старший сын, Гу Чанхай, имел сына и дочь от его жены Чжоу Ши*. У второго сына, Гу Чанлу, было два сына от его жены Лю Ши.

Можно с уверенностью сказать, что первые две ветви семьи Гу процветали. С другой стороны, третья ветвь, казалось, находилась под воздействием какого-то проклятия, поскольку долгое время в ней не рождались дети.

Наконец, с большим трудом, в третьей ветви появилась Гу Цзяо.

Однако, помимо того, что она была девочкой, она также имела уродливую внешность и родилась полной дурой.

По словам жителей деревни — она была порченный товар, который невозможно было продать!

С тех пор, как родилась Гу Цзяо, у третьей ветви больше не появилось других детей.

В деревне постепенно поползли слухи о том, что это из-за Гу Цзяо удача отвернулась от третьей ветви семьи Гу.

Сначала вся семья Гу просто слушала эти слухи, не принимая их близко к сердцу. Однако, после смерти родителей Гу Цзяо семья Гу полностью осознала, что Гу Цзяо действительно притягивала неудачи.

Семья Гу, используя свои связи, пыталась выдать Гу Цзяо замуж.

Однако, вопрос был в том, кто осмелится на ней жениться?

По случайному стечению обстоятельств, когда Гу Цзяо однажды прогуливалась недалеко от деревни, она случайно наткнулась на человека, который лежал на земле, потеряв сознание от голода, и подобрала его.

Гу Цзяо, переваривая нахлынувшие воспоминая, подошла к маленькому ветхому домику на западной стороне деревни.

Это был её нынешний дом.

«Тц»

Немного не дойдя до дома, Гу Цзяо почувствовала резкую боль в затылке. Она коснулась этого места рукой, чтобы обнаружить, что её пальцы окрасились кровью.

Должно быть, когда она упала в озеро, то ударилась головой о камень под водой, и получила эту рану. И последняя до сих пор продолжала кровоточить.

Мне нужно как можно скорее остановить кровотечение, - размышляла Гу Цзяо, входя во двор.

Но назвать это двором можно было только с большой натяжкой, потому как на самом деле это было всего лишь небольшое открытое пространство, огороженное забором. В ветхом доме с соломенной крышей помимо главной комнаты имелись ещё две комнаты. Большая комната на восточной стороне принадлежала Гу Цзяо.

Увы, название «большая комната» совершенно не соответствовало её реальным размерам, она была не больше гардеробной из её прошлой жизни.

Какое удручающее перемещение, эх... - Гу Цзяо взволнованно вздохнула и толкнула дверь в свою комнату, но как только она переступила порог, она остро почувствовала, что внутри кто-то есть.

Судя по воспроизводимому дыханию, это был мужчина.

Мужчина прятался за дверью, пытаясь задержать дыхание.

Уголок губ Гу Цзяо скривился в усмешке. Она вошла в комнату, а затем, как бы случайно, с грохотом захлопнула дверь. Почти в тот же момент она метнулась к человеку, прятавшемуся за дверью, и прижала его к полу.

Мужчина оказался выше ростом, чем она ожидала.

В своей прошлой жизни Гу Цзяо естественно нечего было бояться, независимо от того, насколько велик был её противник. Однако как она могла справиться с противником со своим нынешним тонким и слабым тельцем? Ей нужно было брать хитростью и мастерством, чтобы оказать давление и обездвижить другую сторону прямо на месте.

Затем она одной рукой сняла с головы ленту и связала мужчине запястья, а другой рукой схватила его за шею.

«Скажи, кто ты? Что ты делаешь в моей комнате?» - холодно спросила Гу Цзяо.

Мужчина застыл от изумления.

«Гу Цзяо, ты сошла с ума! Это же я!»

Кто-то кого я знаю? Знакомый, который замыслил совершить преступление? Это было ещё более мерзко и отвратительно.

Вместо того, чтобы отпустить его, Гу Цзяо села на него сверху, весом своего тела оказывая большое давление на спину и живот мужчины.

«Ты...слезь с меня!» - холодно проговорил мужчина сквозь зубы.

«Ха!» - усмехнулась Гу Цзяо.

Она всегда была тем, кто отдавал людям приказы, но никто не смел приказывать ей что делать. Кроме того, он был пойман в её комнате, и она ещё не разузнала, что он здесь забыл, однако уже вел себя столь высокомерно.

Гу Цзяо занесла кулак, желая преподать этому наглецу урок, но её локоть случайно выбил оконную решетку позади неё.

Яркий свет ворвался в комнату и осветил красивое лицо мужчины.

Глаза Гу Цзяо внезапно расширились от шока.

Оу! Этот мужчина…так хорошо выглядит, - пронеслось в её голове.

_______________________________________________________________

Примечание:

* Ши – добавлялось к имени замужней женщины.

Перевод: Флоренс

Глава 2 - Муж

Глава 2: Муж

Как человек, который придавал большое значение красивой внешности, Гу Цзяо в своей прошлой жизни собрала много красивых мужчин вокруг себя. И все же ни один из них ... Нет, если сказать более точно, все те прекрасные мужчины даже вместе взятые не могли сравниться с тем, кто сейчас был перед её глазами.

У этого человека было очень чистое лицо, контуры его лица были изящными, как резьба по нефриту, его глаза источали холод и были так глубоки, словно бездонный океан.

На его лице проступала болезненного вида бледность, но сейчас от стыда и гнева сквозь бледность проглядывался лёгкий румянец, придававший ему очаровательный вид.

Сейчас разглядев его более внимательно, Гу Цзяо поняла, что правильнее называть его молодым человеком, нежели мужчиной.

«Ты достаточно насмотрелась?» - спросил молодой человек сквозь стиснутые зубы.

«Нет, ещё нет, но ...» - взгляд Гу Цзяо скользнул по его телу, и её глаза феникса слегка прищурились. «Боюсь, что я, наверное, раздавила тебя».

После этого Гу Цзяо претенциозно поднялась.

Тем не менее, хотя она уже встала, её глаза по-прежнему были прикованы к молодому человеку, не стесняясь исследуя каждый изгиб его тела.

«Гу Цзяо, ты ...» - молодой человек был крайне раздражён, находясь под её пристально изучающим взглядом.

«Тебе помочь?» - Гу Цзяо улыбнулась и попыталась протянуть ему руку.

«Нет надобности!» - молодой человек, холодно посмотрев в её сторону, встал, опираясь на стул, который стоял неподалёку.

Очевидно, что ему было трудно передвигаться, но он всё равно отказался от предложенной помощи.

Вскоре после этого он проигнорировал Гу Цзяо и, хромая, вышел из её комнаты.

Гу Цзяо только сейчас вспомнила, кем он являлся. Это был Сяо Люлань, муж первоначальной владелицы тела.

Именно Сяо Люланя, пребывающего в бессознательном состоянии от голода, когда-то подобрала Гу Цзяо. После того, как он пришёл в сознание, семья Гу поинтересовалась о его семье и обнаружила, что он сирота и ему совершенно некуда идти. Его появление оказалось для них словно даром небес. Семья Гу воспользовалась своим статусом, чтобы вынудить Сяо Люланя жениться на Гу Цзяо, мотивируя это тем, что при спасении он случайно касался молодой девушки, а поскольку она происходит из семьи старосты деревни, то он просто обязан спасти её репутацию.

Вскоре Сяо Люлань вынужденно взял Гу Цзяо в жены.

Но вместо того, чтобы взять её в жены и привести в свой дом, это было больше похоже на то, что это он вышел замуж за Гу Цзяо и пришёл жить в её семью. Ветхий дом с соломенной крышей, в котором они сейчас жили, был подарен семьей Гу, им также был выделен кусочек земли для возделывания культур, однако, земля на нём была не лучшего качества.

Всё это совершенно не говорило о том, что семья Гу совершала бескорыстные деяния, во всём был свой мотив и своя цель, всё это сделано для того, чтобы одновременно избавиться от проблемы, в лице Гу Цзяо, а также увеличить население деревни.

Когда Гу Цзяо вышла замуж за Сяо Люланя, она даже не догадывалась, что он был хромым. Но когда она узнала об этом, она отвернулась от своего мужа и стала преследовать молодого джентльмена Цинь, приезжающего в деревню из города.

Каждый житель деревни знал об этом, сам Сяо Люлань тоже знал об этом, но тщательно скрывал раздражение, чтобы не потерять самообладание перед Гу Цзяо.

Жители деревни крайне сочувственно относились к Сяо Люланю, часто повторяя, что в коровий навоз посадили прекрасный цветок. Конечно, в этом сравнении, роль прекрасного цветка отводилась Сяо Люланю, а в роли коровьего навоза, естественно, выступала Гу Цзяо.

Последняя не знала, что было на уме у её мужа, но тот факт, что он просто закрывал глаза на её неподобающее жене поведение, говорило о том, какие непростые отношения у него были с первоначальной владелицей тела.

Гу Цзяо открыла дверцу шкафа, намереваясь сменить мокрую одежду, а также найти кусок чистой ткани, чтобы перевязать рану на голове, однако с грустью обнаружила, что там вообще нет никакой чистой одежды.

Гу Цзяо подумывала, не пойти ли ей в соседнюю комнату и не поискать ли ей там своего мужа, чтобы одолжить у него немного ткани, когда она неожиданно услышала очаровательный голос снаружи: «Старший брат Сяо, ты здесь?»

Гу Цзяо вышла из дома и увидела молодую женщину, одетую в пурпурные одежды с цветочной вышивкой, её блестящие волосы были собраны в аккуратную прическу, а лицо было окрашено румянцем. На сгибе руки она несла корзину, покрытую вышитой тканью, так что нельзя было разобрать, что лежало внутри.

Гу Цзяо покопалась в памяти первоначальной владелицы тела, извлекая информацию о том, кто же это такая. В итоге оказалась, что молодая женщина - это вдова из деревни Цинцюань по имени Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян была их соседкой, полюбившей постоянно приходить в их дом обычно тогда, когда прежней Гу Цзяо там не было. Иногда она даже позволяла себе намеренно толкать прежнюю Гу Цзяо, чтобы последняя пострадала при падении.

А поскольку первоначальная владелица тела была идиоткой, она достаточно много страдала от рук Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян также была именно тем человеком, который по секрету сообщил прежней Гу Цзяо новость о приезде молодого джентльмена Цинь в деревню.

«Эй, разве это не сестра Нинсян? Что ты делаешь в моём доме среди бела дня??»

Сюэ Нинсян сначала была удивлена внезапным появлением Гу Цзяо, ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, а затем она разочарованно произнесла: «Почему ты здесь?»

Гу Цзяо с улыбкой похлопала по стене дома и сказал: «Вообще-то это мой дом. Почему ты так удивлена, увидев меня? И чем ты так разочарована?»

Сюэ Нинсян поперхнулась от таких слов. Естественно, она была разочарована тем, что не увидела Сяо Люланя.

Молодая вдовушка изучающе посмотрела на Гу Цзяо.

Вроде бы она выглядела, как и раньше, но в то же время в ней ощущалось что-то странное. Выражение её лица уже не было таким безэмоциональным, как раньше, и глаза искрились живым умом. Несмотря на то, что вся её одежда была мокрой и грязной, она бы ни у кого не вызвала к себе чувства жалости или брезгливости. Наоборот, вокруг неё витала какая-то неуловимая устрашающая аура.

... Должно быть, это всего лишь моё воображение. Как может идиотка вдруг измениться, верно? Сюэ Нинсян приподняла подбородок и сказала: «Я ищу старшего брата Сяо!»

Гу Цзяо слабо улыбнулась и сказала: «Почему ты называешь моего мужа старшим братом? Он так молод, я думаю ему следует называть тебя тётушкой».

«Ты!» - Сюэ Нинсян разозлилась. По правде говоря, она вовсе не была очень старой, но всё же на несколько лет старше Гу Цзяо. «Прочь с дороги», - крикнула молодая вдовушка.

«А что, если я не уйду?» - Гу Цзяо преградила ей путь.

Сюэ Нинсян проигнорировала Гу Цзяо, она уже подняла руку, пытаясь оттолкнуть её.

Гу Цзяо лишь улыбнулась этой слабой попытке, она крепко схватила запястье Сюэ Нинсян и повалила её на землю.

«Ой», - взвизгнула вдовушка, приземлившись лицом вниз и выронив корзину из рук.

Гу Цзяо покачала головой, это её новое тело действительно слишком слабое. Раньше она могла справиться с несколькими специальными агентами, то сейчас с трудом опрокинула даже такую маленькую женщину. Гу Цзяо была очень недовольна своей нынешней боевой силой.

От боли глаза Сюэ Нинсян затопило слёзами: Когда это идиотка вдруг стала такой сильной? Она всего лишь повалила меня на землю, так почему же у меня болят все кости?

В этот момент Сяо Люлань вышел из дома с холодным выражением лица.

Когда Сюэ Нинсян увидела его, она потянулась к нему как к спасительной соломинке, слабо запричитав: «Старший брат Сяо, она издевалась надо мной!»

Гу Цзяо скрестила руки на груди и, прислонясь к дверному косяку, сказала: «И что такого в том, что я издевалась над тобой? Если в будущем осмелишься заявиться в мой дом, я побью тебя намного сильнее».

Сюэ Нинсян обижено пролепетала: «Старший брат Сяо ...»

«Ты что-то хотела, тётушка Нинсян?» - прервал её Сяо Люлань.

Сюэ Нинсян застыла с открытым ртом: «А? Я…это…старший брат Сяо, ты читал в прошлый раз мне письмо, но я не отблагодарила тебя должным образом. Я знаю, что в этом доме нечего есть, поэтому принесла сладкого картофеля для тебя». Она оглянулась по сторонам в поисках корзины, которую до падения держала в руках.

Сяо Люлань ответил: «В этом нет необходимости, тетушка Нинсян, в доме всё ещё есть кукурузная мука, так что ты можешь забрать это и съесть сама».

Сюэ Нинсян прикусила губу: «Но...»

«Он сказал тебе забрать это. Разве ты не слышала?» - Гу Цзяо подняла корзину и яростно сунула её обратно в руки Сюэ Нинсян.

Молодая вдовушка вскипела: «Ты ...»

«Хочешь ещё раз встретиться с моим кулаком, не так ли?» - усмехнулась Гу Цзяо.

Сюэ Нинсян очень боялась, что эта идиотка снова потеряет контроль над собой. Она с надеждой взглянула в сторону Сяо Люланя, мечтая, чтобы последний вступился за неё. Однако, заметила, что он совершенно не собирается вмешиваться, топнув в сердцах ногой, она ушла со своей корзинкой.

Гу Цзяо улыбнулась и посмотрела на своего мужа: «Я не могу понять, как такой хромой человек, как ты, умудряется быть популярным у женщин».

Сяо Люлань равнодушно взглянул на Гу Цзяо и вернулся в дом, хромая.

«С-с-с-с-с» - опять голову пронзила резкая боль.

Гу Цзяо, придерживаясь рукой о стены, вернулась в свою комнату.

Она села на табурет и пощупала рукой рану. Какая она огромная! Хотя рана не была слишком глубокой, но если её вовремя не обработать, то, скорее всего, начнётся воспаление. Однако на дворе тёмные древние времена. Где ей достать здесь дезинфицирующие средства?

Если бы только у меня была моя походная аптечка, тогда всё было бы в порядке, - как только эта мысль промелькнула у неё в голове, Гу Цзяо почувствовала как что-то в её голове запульсировало, боль была настолько резкой и сильной, что она сразу потеряла сознание.

Придя в себя, она с удивлением обнаружила на столе перед собой некую коробку.

Перевод: Флоренс

Глава 3 - Коробка с лекарствами

Глава 3: Коробка с лекарствами

Эта коробка имела небольшой размер и выглядела очень потрёпанной, как будто её много раз роняли и пинали ногами, с помятыми углами, с кое-где облупившейся краской, не известно, на какой свалке её вообще подобрали.

Тем не менее, именно эта маленькая потертая коробка вызвала в глубине её сердца чувство чего-то знакомого.

Гу Цзяо в изумлении открыла коробку, но, когда она увидела пузыречки и баночки внутри, в голове у неё загудело.

Это происходит на самом деле?

Ведь это её аптечка!

Почему она здесь?

«Я что сплю?»

Гу Цзяо ущипнула себя: Больно! Значит это не сон!

Значит коробка передо мной настоящая, и все лекарства в ней тоже настоящие!

Потом Гу Цзяо припомнила, что эта небольшая аптечка была рядом с ней, когда её самолет разбился. Не это ли стало причиной, почему коробка оказалась здесь?

Вы спросите... почему же она выглядит такой убогой? Куда делась её блестящая новизна?

Раньше, когда эта небольшая аптечка ещё сияла, Гу Цзяо считала её уродливой, потом, когда у неё побились углы, местами слезла краска, она считала её ещё более уродливой.

Однако, сейчас, не в силах сдержать чувство чего-то близкого и родного, которое рвалось из глубин её сердца, Гу Цзяо осторожно и трепетно обняла свою аптечку и ласково проговорила: «Эта сестра больше не думает, что ты уродливая и некрасивая. Эта сестра больше никогда не обидит тебя, эта сестра будет беречь тебя, как зеницу ока!»

Гу Цзяо тщательно осмотрела коробку с лекарствами со всех сторон, к счастью, обнаружив, что повреждения имелись только на внешней поверхности, и содержимое внутри аптечки не пострадало.

Девушка вынула из неё несколько бинтов и бутылку йодоформа, чтобы обработать рану, ещё она вынула антибактериальную мазь, чтобы нанести на рану после антисептической обработки, а две таблетки противовоспалительного препарата она приняла сразу. В процессе обработки раны Гу Цзяо поняла, что в наложении повязки не было необходимости, так как рана была неглубокая.

Покончив с этим делом, она почувствовала урчание у себя в животе, убрав аптечку в шкаф, она собиралась отправиться на кухню, чтобы найти чего-нибудь, что можно съесть. Но перед этим ей нужно обязательно переодеться в чистую и сухую одежду.

Гу Цзяо поколебалась немного, прежде чем пройти через холл и постучать в дверь Сяо Люланя.

«Что тебе надо?» - из комнаты раздался холодный голос её мужа.

Гу Цзяо ответила: «Я хочу попросить тебя одолжить мне одежду. Мои платья в шкафу не постираны, и мне не во что переодеться».

За дверью долго не отвечали. Когда Гу Цзяо уже подумала, что не видать ей сегодня сухой одежды, как дверь открылась, и Сяо Люлань протянул ей свой халат.

Ткань халата была сильно изношенной, цвет его потускнел и стал блёклым, однако он был чистым, а главное сухим.

Если бы это случилось в её прошлой жизни, она бы никогда не надела мужскую одежду. Но сейчас… обстоятельства сильнее человека, если не хочешь носить это, тогда может быть хочешь носить ту грязную одежду из шкафа?

Переодевшись, Гу Цзяо выстирала свою грязную одежду и прошествовала на кухню.

Кухня выглядела довольно опрятно, видимо Сяо Люлань занимался поддержанием здесь чистоты и порядка.

Банка для риса была пуста, но, насколько она помнила её муж говорил что-то о кукурузной муке. Порывшись на кухне, она отыскала банку, в которой хранилась кукурузная мука. Мало того, во время поисков в одном из шкафов она обнаружила также два яйца и пучок душистого зеленого лука.

Смешав ингредиенты, Гу Цзяо приготовила две порции омлета из кукурузной муки, посыпав их сверху нарезанным душистым зеленым луком. А так как у неё оставалось ещё немного болтушки из кукурузной муки, она, чтобы добру не пропадать, решила к тому же приготовить небольшую кастрюлю супа с кукурузными клецками.

Гу Цзяо, разложив еду по тарелкам, принесла их в главный зал.

Дверь в комнату Сяо Люланя была приоткрыта.

Из воспоминаний прежней Гу Цзяо, она знала, что эти двое всегда ели отдельно друг от друга. Обычно Сяо Люлань готовил еду и оставлял миску для первоначальной владельцы тела, но последняя почти всегда отправлялась поесть в дом семьи Гу.

Гу Цзяо остановилась перед дверью Сяо Люланя и постучалась.

«Что тебе надо?» - и снова из комнаты раздался холодный голос её мужа.

Гу Цзяо ответила: «Я приготовила ужин, не хочешь поесть вместе?»

Гу Цзяо очень редко готовила, но даже если она это делала, то не готовила на долю своего мужа. Поэтому и сейчас он привычно дожидался, когда Гу Цзяо выйдет из дома, чтобы пойти и приготовить еду.

Сяо Люлань с подозрением посмотрел на приоткрытую дверь.

«Если ты не хочешь есть, тогда сначала поем я». Гу Цзяо изначально хотела подождать его, но была так голодна, так голодна, что, казалось, будто бы её живот уже прирос к спине, и она скоро потеряет сознание от голода.

Она должна как можно скорее восполнить свои силы.

Как только Гу Цзяо села, ещё не успев взять палочки для еды, как дверь комнаты её мужа со скрипом открылась.

Из комнаты вышел Сяо Люлань.

Однако вышел он вовсе не для того, чтобы поесть.

Просто, когда его взгляд случайно упал на Гу Цзяо, он внезапно замер.

Халат, который он отдал ей, самому ему был уже мал, но он всё равно оказался слишком велик для её худощавого тела. Всё выглядело так, как будто халат висел на вешалке.

Скорее всего для удобства работы она убрала волосы назад и подобрала рукава, обнажив при этом белую и нежную шею и тонкие запястья.

Прежняя властная и безумная аура вокруг неё, казалось, исчезла, она просто тихо сидела, с серьёзным видом поглощая еду из своей миски.

Сейчас она казалась ему совершенно другим человеком.

Взгляд Сяо Люланя немного задержался на ней, но, в конце концов, он равнодушно отвёл глаза.

В этот момент Гу Цзяо заметила его и по-доброму окликнула его: «Давай, садись и поешь».

Напротив Гу Цзяо стояла ещё одна миска и палочки для еды. Стало ясно, что она не просто так дважды звала его поесть, она действительно приготовила еду и для Сяо Люланя.

Но последний не двинулся с места.

Гу Цзяо понимала, что его беспокоит. Прежняя владелица тела с ним была в плохих отношениях, поэтому он, видимо, считал очень подозрительным, что она вдруг неожиданно приготовила для него еду. Но Гу Цзяо не могла объяснить ему, что теперь она стала другим человеком.

Поразмыслив об этом, она нашла способ, как его убедить: «Дома не так много дров. Если ты не поешь сейчас, то придётся тратить дрова, чтобы позже разогреть еду».

Неизвестно, убедила ли эта речь Сяо Люланя или нет, однако, он, наконец, сел напротив неё.

Когда прежняя владелица тела впервые увидела Сяо Люланя, он сразил её наповал своей красотой, иначе она не подобрала бы его. В глазах посторонних, неприязнь, которую она испытывала к своему мужу, объяснялась его хромотой, но, по мнению Гу Цзяо, это было не так.

Прежняя владелица этого тела была глупа, но настоящая Гу Цзяо отнюдь не глупа. Существовали некоторые вещи, которые прежняя владелица не могла понять полностью, но, когда Гу Цзяо разобралась в этих новых для неё воспоминаниях, она всё поняла.

Сяо Люлань намеренно разозлил первоначальную владельцу тела.

Таким образом, он не хотел завершить с ней свой брак, и он также не хотел, чтобы она приближалась к нему.

Фактически, у неё сейчас было такое же намерение, как и у него.

Несмотря на то, что казалось будто бы она словесно заигрывает с ним, если бы Сяо Люлянь сейчас предложил ей завершить их брак, она боялась, что не смогла бы этого сделать.

Гу Цзяо быстро доела, встала из-за стола и отнесла свою миску и палочки для еды на кухню, вскоре она появилась оттуда с корзиной на спине.

Сяо Люлан не стал спрашивать её, что она собирается делать, и прежняя Гу Цзяо также ничего бы ему не сказала, так было негласно заведено между ними.

Но, когда Гу Цзяо подошла к двери, она внезапно обернулась и произнесла: «Я не лгала тебе сейчас. У нас действительно заканчиваются дрова. Пока не стемнело, я схожу на задний склон горы, чтобы нарубить немного дров. Позже может пойти дождь, если я не успею вернуться, не забудь снять постиранную одежду».

Сяо Люлан бросил на неё удивлённый взгляд.

В прошлом Гу Цзяо не замечала перемены погоды, и никогда прежде не говорила, куда собирается идти.

После того, как Гу Цзяо ушла, в доме остался только Сяо Люлань, а также еда на столе перед ним, которую он не знал есть ли ему её или нет.

Семья их была бедной, и как бы сильно он не любил Гу Цзяо, дело было вовсе не в еде, которую она приготовила.

Нахмурившись, он взял палочки для еды и подхватил ими кусочек омлета с измельченным зеленым луком.

Перевод: Флоренс

Глава 4 - Спасение человека

Гу Цзяо отправилась собирать дрова. С одной стороны, дров им действительно очень не хватало, с другой стороны, она хотела отправиться в горы, чтобы найти что-нибудь, что можно будет использовать в качестве пищи.

Хотя их семья не настолько бедна, чтобы им совсем нечего было есть, однако, запасы их были слишком скудны.

Если бы Сяо Люлань продолжал есть один, как раньше, то еды хватило бы ему ещё на несколько дней, но, если учитывать и её, тогда можно считать, что они едва могли сводить концы с концами.

На дворе стояла поздняя осень, небо чистое, голубое, без единого облачка.

И не только потому, что здесь отсутствовали заводы и фабрики, загрязняющие воздух, почему-то Гу Цзяо почувствовала, что небо над ней было особенно чистым и голубым, какого она никогда раньше не видела. Воздух также был свежим и чистым, напоенный ароматом поздних цветов и трав.

Она попала сюда по непонятной ей причине, и не знала, будут ли по ней скучать эти учёные-безумцы из исследовательского института. Большинство из них, вероятно, будут скрипеть зубами, обвиняя её во внезапном исчезновении, не отправив им результаты последних исследований.

На самом деле она была агентом, работающим под прикрытием в этом исследовательском институте, в должности доктора наук. Она присоединилась к секретной организации в возрасте восьми лет, и вся её дальнейшая жизнь с тех пор была посвящена тому, чтобы скрыть её истинную личность.

Конечно, она не планировала жить такой опасной жизнью всю свою жизнь.

Она договорилась с руководством секретной организации, что это будет её последняя миссия, и она навсегда уйдёт от них после её завершения. Неожиданно с её самолётом что-то случилось...

Теперь, когда она подумывала об этом, авиакатастрофа теперь не казалась ей такой уж случайной.

Но сейчас говорить об этом не имело смысла. В том мире она уже умерла, и для неё не имелось возможности вернуться обратно, чтобы отомстить.

Никто там не будет сожалеть о её смерти.

Её родители развелись, когда ей было восемь лет, вскоре они создали свои собственные семьи, в которых появились дети. Для них она навсегда стала лишней.

В каком-то смысле её судьба и судьба изначальной владелицы тела действительно похожи. Родители последней покинули этот мир довольно рано, и она была никому не нужна в доме семьи Гу.

Никто бы не пожалел о ней, если бы она умерла.

Гу Цзяо грустно улыбнулась, её брови слегка сошлись на переносице.

Опасаясь, что скоро начнётся дождь, Гу Цзяо не стала заходить слишком глубоко в лес. Однако, даже здесь она собрала много чего полезного для дома, для семьи. Сейчас в её корзинке красовались грибы, шампиньоны и древесные грибы, растущие на стволах деревьев и на пнях.

Древесные грибы были такими огромными, что закрывали собой почти весь пень. Гу Цзяо выбрала самый большой пень.

Очевидно, что на этом участке леса местные жители вырубали деревья на дрова, поэтому подобных пней здесь было предостаточно, а соответственно и древесных грибов на них.

Гу Цзяо неторопливо собирала древесные грибы один за другим, и вскоре её корзина за спиной существенно потяжелела.

Закончив собирать грибы с пней, Гу Цзяо отправилась рубить и собирать сухие ветки. Затем она привязала сухие дрова к корзине веревкой, закинула последнюю на спину и приготовилась повернуть назад к дому.

Однако, как только Гу Цзяо сделала шаг, она внезапно услышала тихий хруст, как будто она на что-то наступила.

После этого раздался приглушённый стон. Он был очень слабым и еле различимым.

Гу Цзяо удивлённо моргнула и медленно убрала ногу.

«Что за невезение ...»

Она тяжко вздохнула, присела на корточки и разглядела среди высокой травы седобородого дедушку, который видимо упал здесь в обморок...

Гу Цзяо: «......»

Нет, как могло случиться, что он оказался в этой грязной канаве? И как так ей не повезло, что она случайно на него наступила?

Не заботясь об угрызениях совести, Гу Цзяо просто перешагнула через него и пошла дальше.

Но через две секунды Гу Цзяо вернулась с серьёзным лицом.

«Считай так, я спасла тебя не для того, чтобы моя совесть была чиста».

«Кудах-тах-тах…»

В тесном матерчатом мешке рядом со стариком хлопали крыльями и кричали фазаны.

Гу Цзяо приподняла бровь и небрежно взглянула на матерчатый мешок, который мгновенно перестал трепыхаться и замолчал.

Затем она снова посмотрела на седобородого дедушку. На его лице виднелся большой след от её ступни, и это выглядело ужасно.

Судя по одежде, можно было судить, что он обычный крестьянин, однако, его лицо источало невыразимое достоинство.

Гу Цзяо сняла заплечную корзинку с дровами и начала проверять пульс старика.

Она изучала западную медицину в колледже, но позже, чтобы впоследствии выполнить особую миссию, она на целых пять лет стала тайным учеником магистра традиционной китайской медицины, перенимая у него знания.

Судя по его пульсу, в его организме не было серьёзных заболеваний. Гу Цзяо предположила, что скорее всего он заболел обычной простудой, и, находясь в лесу, у него внезапно поднялась высокая температура, от слабости и головокружения он случайно упал в канаву и даже умудрился сломать левую руку.

Гу Цзяо достала из заплечной корзины свою небольшую аптечку, достала гипотермический пакет для оказания первой помощи* и приложила его ко лбу пострадавшего.

Затем она проверила его левую руку, найдя толстую палку и оторвав полоску ткани от края своего халата, она наложила ему шину.

После всего этого Гу Цзяо снова измерила его температуру и обнаружила, что она всё ещё достаточно высокая, поэтому она сделала ему внутримышечную инъекцию противовоспалительного средства.

Неподалеку от этого места на горе располагалась небольшая соломенная хижина, где часто отдыхали дровосеки.

Гу Цзяо перенесла дедушку туда.

К тому времени лихорадка спала, и он уже скоро мог прийти в себя, поэтому Гу Цзяо встала и отправилась домой. Перед уходом Гу Цзяо оставила ему свой зонтик.

«Ну, что до меня, то я не лечу людей бесплатно». Сказав это, она забрала с собой мешок с фазанами.

Как только Гу Цзяо вернулась домой, вскоре начался дождь, который усилился, переходя в ливень. За стеной дождя невозможно было разглядеть даже соседние дома.

Гу Цзяо прошла прямо на кухню.

Сяо Люлань уже вымыл миски и палочки для еды, привёл в порядок кухню и снял высохшую одежду.

Гу Цзяо положила мешок на пол и сняла заплечную корзину, затем она порылась в кухонных шкафах и удивлённо задалась вопросом: «Что, неужели всё съел?»

Она же оставила много еды.

Не смотрите на то, что он такой худощавый, аппетит при этом у него отменный.

Неужели он всё ещё растёт?

Гу Цзяо снова пошуршала на кухне, отыскав, наконец-то, клетку для фазанов.

Затем она рассортировала собранные ветки на маленькие и большие, отложив в сторону те, которые требовалось порубить.

Уже вечерело, когда она закончила рубить дрова, дождь совершенно не демонстрировал признаков прекращения, и в доме от этого стало влажно и холодно.

Гу Цзяо нашла в доме старую жаровню, собираясь развести для себя в ней огонь, когда внезапно о чём-то подумала. Она подошла к комнате Сяо Люланя и осторожно постучала в дверь.

«Хочешь согреться?» - мягко спросила она.

Из комнаты ответа не последовало.

Она постучала ещё раз, но ответа всё также не было.

Заметив, что дверь слегка приоткрыта, она осторожно толкнула её. Заглянув внутрь, Гу Цзяо увидела, как худощавая фигура спит на старом и обшарпанном столе, подложив под голову руку, а рядом тускло мерцал огонёк масляной лампы.

Сяо Люлань всё ещё продолжал держать в другой руке недочитанную книгу. Книга выглядела старой и потрёпанной, страницы её заметно пожелтели, а порванная обложка склеена промасленной бумагой.

Да, тяжела была жизнь учёного в сельской глуши, особенно для Сяо Люланя, которого семья Гу и прежняя Гу Цзяо под давлением заставили жениться и осесть в этой деревне. Он не мог посещать частную школу, и ему приходилось полагаться только на самообучение.

Гу Цзяо на мгновение заколебалась, но, в конце концов, осторожно вошла в комнату, из шкафа она достала ватный халат и накинула ему на плечи.

Уже была полночь, когда Сяо Люлань проснулся.

Последние несколько дней он плохо спал и не думал, что его вот так сморит сном прямо за столом. Открыв глаза, он обнаружил, что на плечи ему накинут теплый халат на ватной подкладке. Он нахмурил брови, и в его глазах промелькнула настороженность.

Внезапно он услышал треск. Повернув в сторону звука голову, он увидел, что в комнате на полу стоит жаровня с горячими углями.

Исходящее от неё тепло согревало холодную комнату.

Взгляд Сяо Люланя, упавший на жаровню, сделался задумчивым.

В их доме имелась только одна жаровня. Отдав её Сяо Люланю, Гу Цзяо естественно осталась ни с чем.

В своей комнате Гу Цзяо спрятала небольшую аптечку и быстро забралась в кровать, закутавшись, как личинка тутового шелкопряда.

Может быть, из-за того, что в течение дня она выполнила много физической работы, её маленькое и слабое тело было совершенно измучено, поэтому вскоре она забылась сном, несмотря на холод.

Гу Цзяо не снились сны много лет, но сегодня ей приснился странный сон.

Ей приснилось, что в город приехал врач, и Сяо Люлань отправился к нему, чтобы вылечить свою ногу. Но в медицинском кабинете, где принимал пациентов врач, произошёл какой-то несчастный случай, и многие люди получили случайные ранения.

Сяо Люлань, который и так имел искалеченную ногу, не мог передвигаться так быстро, как кто-либо другой. В результате, его здоровая нога получила повреждения в ходе людской суматохи.

Эта травма, конечно, не убила Сяо Люланя, однако через три дня начинался экзамен, который ему пришлось пропустить.

___________________________________________________

Примечание:

* - гипотермический пакет - холодный компресс для оказания первой помощи; состоит из кристаллов азотнокислого аммония и пакетика с водой.

Перевод: Флоренс

Глава 5 - Хулиганы

В прошлой жизни она часто слышала, как старики говорили, что если ночью приснится сон, то утром, когда повернёшься на другой бок, то всё забудешь.

Гу Цзяо не знала, сколько раз она перевернулась с боку на бок, но, когда она проснулась, даже мельчайшие детали из её сна оставались чёткими в её сознании.

Но это был всего лишь сон, поэтому она не стала придавать этому слишком большое значение.

В этот момент небо посветлело, но на небе всё ещё виднелось несколько звезд. Казалось, что сегодня будет хороший день.

Гу Цзяо не помнила, когда в последний раз она вставала так рано. В прошлой жизни она работала в исследовательском институте, но все, кто был с ней знаком, отлично знали, что она была законченной совой, которая назначала большую часть своих исследований и операций на поздний вечер. Что касается заданий, которые давала ей организация, то редко когда ей приходилось работать на рассвете, чаще всего это было на закате или даже позже.

Сегодня Гу Цзяо была одета в свою собственную одежду.

Сяо Люлань, вероятно, не знал, что после того, как она принесла жаровню в его комнату прошлой ночью, она некоторое время сушила свою одежду возле неё, она старалась не шуметь и двигаться осторожно, чтобы не разбудить мужа.

Гу Цзяо пошла на задний двор, чтобы принести воды и умыться.

Дверь в комнату Сяо Люланя была открыта, но внутри его не оказалось.

Она думала, что встала очень рано, но на самом деле кто-то встал раньше неё.

Гу Цзяо обошла весь дом, но Сяо Люланя нигде не было видно. Обходя дом, она заметила, что возле бака с водой отсутствовало ведро.

Гу Цзяо посмотрела, что бак с водой был на наполовину полный, и задумчиво погладила подбородок, не говоря ни слова.

Засов на входной двери был по-прежнему закрыт. Сяо Люлань вышел через заднюю дверь на кухне и запер её снаружи. Таким образом, посторонние не могли войти, а Гу Цзяо могла открыть входную дверь, если хотела выйти.

Умывшись, она вернулась в комнату, наложила мазь на рану и выпила противовоспалительные таблетки.

Её небольшая аптечка была наполнена лучшими лекарствами из исследовательского института, и само собой разумеется, что они оказались очень эффективными, и поэтому рана, которая ещё вчера кровоточила, сегодня почти не ощущалась

Сяо Люлань ещё не вернулся, поэтому Гу Цзяо сначала замесила тесто из последних остатков кукурузной муки. Это единственное что было съедобное в их доме.

Гу Цзяо нужно было найти способ продать фазана в городе, и купить немного еды для семьи. Проблема заключалась в том, что первоначальная владелица тела никогда не бывала за пределами деревни, поэтому Гу Цзяо понятия не имела, как добраться до города.

Так как ей нужно было дать тесту подойти, Гу Цзяо взяла метлу и подмела задний двор, холл и свою комнату. В отсутствие Сяо Люланя она не стала заходить в его комнату.

Вчера она выстирала только половину одежды из шкафа, там ещё оставалось несколько вещей. Гу Цзяо достала их все и положила в большой деревянный таз на заднем дворе.

Во времена этой династии мыло уже существовало. Первоначальная владелица видела его  среди товаров на телеге торговца, но большинство жителей деревни были бедны, и не могли себе позволить купить его, поэтому они использовали мыльные стручки, собранные с деревьев.

Гу Цзяо раздавила мыльный стручок на кусочки и равномерно намазала им одежду. Затем она несколько раз ударила по одежде деревянной палкой, пока не появилась ароматная пена, затем она стала многократно тереть бельё.

Мыльные стручки имели не такое хорошее отстирывающее свойство, как обычное мыло, но одержимость Гу Цзяо сделать свою одежду чистой была слишком сильной.

Настолько сильной, что она протёрла небольшую дыру в своём дудоу.

Гу Цзяо: «......»

К тому времени, как Гу Цзяо закончила стирать одежду, она почти израсходовала оставшиеся полбака воды.

В то же время тесто уже подошло. Помимо лапши, Гу Цзяо сделала несколько паровых булочек и положила их в кастрюле, чтобы они приготовились на пару

А Сяо Люлань всё не возвращался.

В этой деревне находилось всего два колодца. Старый колодец находился в конце деревни, ближе всего к их дому, но он почти высох. Гу Цзяо догадалась, что Сяо Люлань, должно быть, пошёл за водой к новому колодцу, расположенному у входа в деревню.

Он находился всего в нескольких десятках шагов от того места, где Гу Цзяо вчера упала в воду. Обычному человеку потребовалось бы менее четверти часа, чтобы пройти туда и обратно. Но у Сяо Люланя были проблемы с ногой, к тому же он нёс тяжелое ведро с водой, поэтому Гу Цзяо посчитала, что он должен вернуться где-то через две четверти часа, но даже это время уже истекло.

Гу Цзяо постояла перед печкой, посмотрела в сторону входной двери, в конце концов, она открыла дверь и вышла.

Гу Цзяо нашла Сяо Люланя за большим деревом акации возле старого колодца.

Его окружали несколько свирепого вида хулиганов. Ведро упало на землю, и колодезная вода разлилась по ней.

У каждого из хулиганов на голове торчало по два куриных пера.

Древняя версия Шаматэ*?

Гу Цзяо поняла, что эти хулиганы были не только из этой деревни, но и из соседних. Хотя они целыми днями проказничали, они не заходили так далеко, чтобы убивать кого-то или совершать поджоги. Тем не менее, они доставляли неприятности соседям и жителям деревни.

Костыль у Сяо Люланя отобрал молодой хулиган, которому на вид было всего 13 или 14 лет, но он был крайне заносчив.

Он толкнул Сяо Люланя на землю и направил костыль ему в лицо: «Сколько раз я предупреждал тебя? Никогда больше не попадайся мне на глаза! Ты что, чёрт возьми, глухой? Убирайся к черту из деревни Цинцюань!».

Очевидно, молодой хулиган всё ещё находился на стадии изменения голоса, но когда Гу Цзяо услышала его, то этот голос показался ей несколько знакомым.

Молодой хулиган собирался ударить Сяо Люланя костылем, поэтому Гу Цзяо, недолго думая, быстро подошла к мужу, подняла руку, чтобы заблокировать удар, а затем пнула нападавшего в ягодицы.

«Ай! Кто, чёрт возьми, осмелился дать мне пинка?» Молодой хулиган, получив пинок под зад, обернулся с руганью, но внезапно поперхнулся на полуслове.

Гу Цзяо было всё равно, подавился он или нет. Она выхватила у него из рук костыль, надавила рукой на костыль и начала душить его шею.

Молодого хулигана душили так сильно, что он тут же закричал: «Старшая сестра! Старшая сестра! Что ты делаешь!?»

Гу Цзяо на мгновение замерла.

Когда остальные хулиганы увидели, что их босса бьют, то тут же бросились к Гу Цзяо.

Молодой хулиган сердито прикрикнул на них: «Все вы, чёрт возьми, остановитесь! Это моя старшая сестра!»

Хулиганы замерли.

Гу Цзяо... Гу Цзяо, наконец, вспомнила, кем был этот молодой хулиган. Это был Гу Сяошунь, младший сын второго дома семьи Гу.

Гу Сяошуню было 13 лет. Он был самым младшим среди внуков семьи Гу и единственным, кто по-настоящему был близок к первоначальной владелице тела. Он не возражал против того, что она была глупой и уродливой.

Возможно, причина была в том, что Гу Сяошунь тоже был непутевым. Он не хотел учиться и только и делал, что проводил дни напролёт, дурачась. Его братья и сестры всегда ругали его, а родители часто били. И только первоначальная владелица тела по глупости брала его за руку и угощала конфетами из собственного рта, говоря при этом, что Сяошунь умеет драться, Сяошунь очень хорош в этом.

Гу Сяошунь понимал, что Гу Цзяо вела себя так, потому что она дура, но и он не отличался особым умом.

Он просто думал, что будет добр к тому, кто также добр с ним.

«Старшая сестра! Старшая сестра! Мне больно!» - жалобно крикнул Гу Сяошунь.

Гу Цзяо отпустила его. Заведя его правую руку за спину, она подтянула его к себе и равнодушно спросила: «Зачем ты издеваешься над своим шурином?»

«Шурином?» Гу Сяошунь заподозрил, что ослышался: «Разве ты не просила меня побить его?»

«Я?» - озадаченно спросила Гу Цзяо.

«Да!» Гу Сяошунь посмотрела на Сяо Люланя и сказал, понизив голос: «Ты сказала мне, что тебе больше не нужен этот маленький калека. Ты попросила меня избавиться от него, чтобы ты могла быть с Молодым Джентльменом Цинем!"

Ему казалось, что он говорит тихо, однако все присутствующие слышали каждое слово.

Глаза Сяо Люланя сделались холодными.

Хулиганы закатили глаза, они не могли спокойно смотреть на происходящее.

Гу Сяошунь продолжил: «Старшая сестра, ты ведь не забыла? Ты же сама мне это сказала!»

Гу Сяошунь не стал бы ей врать, похоже, что первоначальная владелица тела действительно говорила такие слова. Только вот сама прежняя Гу Цзяо совершенно этого не помнила, а вот её брат не забыл ни единого слова!

«Я просто... сказала это вскользь. Ты действительно воспринял это всерьёз?»

Гу Цзяо почувствовала, что у нее начинает болеть голова.

«И что теперь?» - Гу Сяошунь понял, что, похоже, сделал что-то не так, и стоял, опустив голову, как маленькая перепёлка.

_____________________________________________________

* Шаматэ - китайская субкультура молодых городских мигрантов, обычно с низким уровнем образования, с преувеличенными прическами, тяжелым макияжем, вычурными костюмами, пирсингом и т.д.

Перевод: Флоренс

Глава 6 - Продать фазана

Гу Цзяо наклонилась, подняла левой рукой костыль, лежащий на земле, затем подошла к Сяо Люланю и протянула его ему.

Сяо Люлань равнодушно взял костыль, оперся на него, а затем пошел поднять упавшее на землю ведро.

«Ты сделай это», - сказала Гу Цзяо, указывая на Гу Сяошуня.

«О», - Гу Сяошунь неуклюже подошёл к Сяо Люланю и поднял ведро.

«А теперь иди и принеси воды», - снова приказала она Гу Сяошуню.

«Иди и принеси воды!» - Гу Сяошунь обратился к одному из своих приспешников.

Хулиган, не говоря ни слова, схватил ведро и пошёл за водой.

Сяо Люлань повернулся и пошёл к дому с абсолютно ничего не выражающим лицом, не произнеся за всё это время ни слова.

Только когда он уже отошёл достаточно далеко, Гу Сяошунь снова заговорил: «Старшая сестра, что случилось? Ты больше не ненавидишь его? И ещё, старшая сестренка, как ты стала такой сильной? Что это был за удар только что? Покажи мне его ещё раз! Я применю его на ком-нибудь позже!"

Гу Цзяо бросила на него острый взгляд.

Гу Сяошунь обиженно закрыл рот.

«Босс! Вот и вода!» - Хулиган бодро шагал с ведром, полным воды.

«Отнеси это моей старшей... Кха-кха». Под гнетущим гневным взглядом Гу Цзяо, Гу Сяошунь закашлялся, взял ведро в руку и сказал: «Хорошо, отдай его мне. А вы, ребята, можете расходиться!»

«А как же наша битва в соседней деревне...»

«Какая ещё битва?! Проваливайте! Убирайтесь отсюда!»

После этого хулиганы разбежались.

Гу Сяошунь с улыбкой посмотрел на Гу Цзяо: «Старшая сестра, не сердись, если ты больше не ненавидишь его, я больше не буду над ним издеваться».

«Ты раньше часто издевался над ним?» - спросила Гу Цзяо.

Гу Сяошунь почесал голову и ответил: «Ну... не часто. Всего три-четыре раза в месяц или может четыре-пять раз? А может пять, шесть, семь или восемь раз?»

Чем больше он говорил, тем тише становился его голос. У него всегда была плохая память, и он действительно не помнил, сколько раз он издевался над своим шурином.

«Давай вернёмся» - сказала Гу Цзяо.

«Э-эх!» Гу Сяошунь нахально усмехнулся и пошёл за Гу Цзяо, неся ведро воды.

Вдруг его шаги замедлились, и его взгляд упал на слегка скованную правую руку Гу Цзяо: «Старшая сестренка, у тебя рука болит?»

«Ничего страшного», - ответила Гу Цзяо.

«Ничего, говоришь?! Она же кровоточит!» Гу Сяошунь поставил ведро на землю, схватил Гу Цзяо за руку и, задрав рукав, увидел, что её правое запястье опухло и налилось кровью: «Неужели это я ударил тебя костылём?».

«Я же сказала, что ничего страшного», - недовольно сказала Гу Цзяо, отдернув руку.

«А что случилось с твоей головой?»

«Ударилась о камень, когда упала в воду». Её рана скрывалась волосами, почему же глаза у этого мальчишки оказались такими острыми?

Гу Сяошунь ещё хотел что-то спросить, но Гу Цзяо уже пошла вперёд, не оглядываясь.

«Эй! Старшая сестра! Старшая сестра! Подожди меня!»

Парень последовала за Гу Цзяо в её дом. Вдруг у дверей они столкнулись с молодым ученым. Он был одет в длинную тунику чаншань, выглядел элегантным и умным, но между его бровей пролегала складка, говорившая о его высокомерии.

«Кто ты такой? Что ты делаешь в доме моей старшей сестры?» - спросил Гу Сяошунь, уперев руки в боки.

Молодой гость даже не взглянул в сторону Гу Сяошуня, а лишь холодным взглядом полоснул по Гу Цзяо: «Ты снова позволила кому-то издеваться над братом Сяо, не так ли? Ты злобная женщина!»

«Как ты смеешь ругать мою старшую сестру?» - Гу Сяошунь поставил ведро и погрозил кулаком перед лицом незваного гостя.

Несмотря на то, что ему было всего тринадцать лет, он действительно умел драться. Иначе он не стал бы хулиганом номер один во всех окрестных деревнях.

Слабый ученый никак не мог оказать ему сопротивление.

«Сяошунь!» - Гу Цзяо окликнула его.

Примерно в это же время из дома вышел переодевшийся Сяо Люлань.

«Это мой одноклассник», - Сяо Люлань представил гостя брату и сестре.

Презрительно хмыкнув, молодой учёный подошёл, чтобы помочь Сяо Люланю, забрав из его рук тяжелую ношу: «Пойдём!»

Когда Гу Сяошунь увидел выходящего шурина со свертком в руках, то ошеломлённо спросил: «Куда ты собрался?». Он ведь не уходит, потому что боится, что я его побью?

Одноклассник вообще не хотел разговаривать с Гу Сяошунем, поэтому просто проигнорировал его вопрос.

Гу Цзяо тоже не стала задавать вопросов, она просто молча вошла в дом. Когда же она проходила мимо Сяо Люляня, последний обратил внимание на её слегка скованную правую руку.

Гу Цзяо прикрыла руку рукавом, чтобы кровь, выступившая на запястье, не была заметна.

Но когда она уже вошла в дом, то услышала позади себя несколько холодный голос Сяо Люланя: «Я иду в город».

«Лечить ногу?» - неосознанно спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань растерянно уставился на неё.

Почему-то Гу Цзяо вспомнила свой сон прошлой ночью. Ей очень не хотелось в это верить, но...

«У тебя экзамен через три дня?» - Гу Цзяо обернулась и посмотрела на него.

В глазах Сяо Люланя промелькнула ещё большая растерянность, но он всё равно согласно кивнул: «...Да».

Одноклассник произнёс в надменной манере: «Зачем ты ей всё это рассказываешь? А что, если она не позволит тебе пойти туда снова?! Ты забыл, что из-за неё ты пропустил свой экзамен в прошлый раз?! А твоя нога... если бы она не удержала тебя дома в тот день, ты бы не пропустил доктора Чжана!»

Гу Цзяо повернулась и посмотрела на Гу Сяошуня.

Она ничего этого не помнила.

Гу Сяошунь ткнул пальцем гостю в нос и сказал: «Что ты такое говоришь! Что значит: моя старшая сестра не позволила ему поехать? Моя сестра в то время была больна. Разве это правильно, бросить свою жену сразу после свадьбы?»

При упоминании об этом, Гу Цзяо внезапно осенило. Она действительно вспомнила, что вскоре после того, как они поженились, первоначальная владелица тела действительно заболела, но это было не по-настоящему, она притворялась больной. А всё потому, что кто-то напел ей, что Сяо Люлань никогда не вернется назад после своего отъезда, и она станет молодой вдовой, совсем как Сюэ Нинсян.

Она не хотела становиться молодой вдовой, поэтому не позволила Сяо Люланю уехать. Она не знала, что из-за этого полгода назад Сяо Люлань пропустил экзамен и свой единственный шанс вылечить ногу.

Гу Цзяо посмотрела на ногу Сяо Люланя и сказала: «Вообще-то...».

«Брат Сяо, пойдём! Повозка уже ждёт нас у входа в деревню!» - одноклассник бесцеремонно прервал слова Гу Цзяо и, не оглядываясь, потянул Сяо Люланя к входу в деревню.

«Я хочу съесть османтусовое пирожное!» - неожиданно выпалила Гу Цзяо и последовала за ними. Она посмотрела на Сяо Люланя: «Сладое османтусовое пирожное от Ли Цзи! Я хочу съесть только его! Если ты не купишь его для меня, я больше никуда тебя не пущу! А ещё я сожгу все твои книги!»

«Злобная женщина!» - одноклассник скрежетал зубами, подталкивая Сяо Люланя сесть в старую повозку у входа в деревню. «Брат Сяо, не слушай её! Ли Цзи – очень известный магазин, и их османтусовое пирожное не так-то просто купить. К тому времени, как ты отстоишь там очередь, доктор Чжан уже уйдёт! Он столичный врач, гораздо лучше городского, только он единственный может вылечить твою ногу. Ты не должен поддаваться на уговоры этой злобной женщины!»

……………….

«Узнаю мою старшую сестру! Вот так ты и должна им командовать!» - Гу Сяошунь продемонстрировал Гу Цзяо большой палец вверх.

Гу Цзяо могла только закатить глаза от его реакции. Затем она спросила: «Ты знаешь, где находится рынок?»

Гу Сяошунь кивнул и ответил: «Да, старшая сестра, но почему ты спрашиваешь? Ты собираешься туда пойти? Что ты собираешься там делать?»

«Продавать птицу».

«Птицу? Старшая сестра, где ты взяла её?"

«Это дикий фазан».

Она не упомянула, что это была плата за лечение, которую она, однако, забрала насильно.

Гу Сяошунь в свою очередь принял это как должное, видимо подумав, что его старшая сестра самостоятельно его поймала: «Старшая сестра, я заметил, что ты как-то изменилась. Ты стала ещё лучше, чем раньше!»

Вместо того чтобы сказать ей, что она больше не глупая, он похвалил её за то, что она стала лучше, чем раньше. Просто в глубине души Гу Сяошунь никогда не относился к первоначальной владелице тела, как к идиотке.

Гу Сяошунь подсказал ей направление к рынку. И рынок, и медицинский зал находились в городе, только один располагался в западной его части, а другой - в восточной.

Гу Сяошунь настаивал на том, чтобы сопровождать её, но Гу Цзяо наотрез отказалась.

Семье Гу не нравилось, что Гу Сяошунь слишком много времени проводит с Гу Цзяо, они постоянно повторяли ему, что если он будет находиться рядом с такой идиоткой, то тоже поглупеет.

Гу Цзяо вернулась в свою комнату, открыла маленький сундучок с лекарствами, промыла рану йодоформом, а затем нанесла антибактериальную мазь.

Я так голодна, - подумала Гу Цзяо и отправилась на кухню.

Перевод: Флоренс

Глава 7 - Декан

Как только Сяо Люлань приехал в город, его одноклассник сразу же повел его в медицинский зал. У входа в медицинский зал стояла длинная очередь из людей, все они пришли на лечение к божественному доктору.

Двое юношей встали в конец очереди.

Одноклассник встал на цыпочки и посмотрел вперед: «Мы не опоздали. Мы должны успеть встретиться с доктором Чжаном».

Сяо Люлань сказал: «Я отдам тебе деньги за повозку позже».

Одноклассник хлопнул себя в грудь и ответил: «Мы же с тобой одноклассники и родом из одного города, ни к чему быть таким вежливым? Кстати, ты голоден?»

Он торопливо вышел из дома и ничего не успел поесть, не говоря уже о Сяо Люлане.

Одноклассник достал из широкого рукава небольшой чистый сверток и, раскрыв его, продемонстрировал три прекрасные паровые булочки из кукурузной муки.

«Откуда у тебя эти паровые булочки?» - Сяо Люланю показалось, что булочки выглядят как-то знакомо.

Тот ответил: «Я взял их на твоей кухне. Когда я пришел туда, они были только что приготовлены на пару».

Сяо Люлань нахмурил брови: «Сколько ты оставил?»

Одноклассник странно сказал: «Разве их не было всего три? Разве ты сам не помнишь, сколько паровых булочек ты приготовил?»

Сяо Люлань поджал губы, ничего не сказав.

Через некоторое время он проговорил: «Почему ты не оставил одну для неё?»

Одноклассник удивлённо спросил: «Ты имеешь в виду ту злую женщину? Почему я должен оставлять одну для неё? Разве она недостаточно причинила тебе зла? Более того, она даже не ест еду, которую ты готовишь!»

Одноклассник взял паровую булочку и откусил от неё кусок. Его глаза мгновенно расширились: «Брат Сяо, почему паровые булочки, которые ты сегодня приготовил, такие вкусные?»

Внезапно Сяо Люлань вышел из очереди.

Одноклассник на мгновение остолбенел, а затем крикнул: «Куда ты идешь, брат Сяо? Твоя очередь скоро подойдёт!»

Сяо Люлань ничего не ответил и просто продолжил идти.

Глядя на длинную очередь людей позади, которая почти достигла переулка, одноклассник раздраженно топнул ногой и сказал женщине, стоявшей позади него: «Тетя, мы только сходим в уборную и сразу же вернемся!»

Когда он догнал Сяо Люланя, то спросил: «Что ты делаешь?»

«Хочу купить османтусовое пирожное», - сказал Сяо Люлань, проходя через переулок к магазину Ли Цзи.

Ли Цзи являлся известным магазином с давно сложившейся репутацией, и количество людей, стоящих в очереди здесь, было не меньше, чем в медицинском зале.

Одноклассник немного рассерженным тоном заявил: «Ты что, с ума сошёл? Неужели ты хочешь купить османтусовое пирожное для этой злой женщины? Знаешь ли ты, что доктор Чжан лечит пациентов только полдня? Когда ты закончишь покупать османтусовое пирожное, мы можем больше его не увидеть!»

Однако, Сяо Люлань был упрямым человеком. Если он что-то решил, то даже восемь лошадей не могли свернуть его с пути.

Через час Сяо Люлань купил у Ли Цзи сладкое османтусовое пирожное.

«Надеюсь, доктор Чжан ещё не ушёл!» - одноклассник подхватил Сяо Люланя под локоть и потащил его в медицинский зал.

Однако, когда они подошли ко входу в медицинский зал, то обнаружили, что длинная очередь исчезла. Вместо этого толпа людей, наблюдающих за суетой, окружила это место вместе с группой высокопоставленных чиновников и солдат.

Одноклассник посмотрел на мужчину средних лет и спросил: «Дядя, что здесь случилось? Почему все люди из очереди исчезли?»

В ответ тот произнёс: «Только что в медицинский зал ворвался сумасшедший. Он заявил, что врач медицинского зала убил его жену, и начал беспорядочно размахивать внутри помещения ножом. Он порезал всех, кто был внутри! Видите, ту женщину у двери? Она вошла последней, и как только она вошла, появился этот сумасшедший! Ей повезло, что она быстро выбралась, но она упала и ударилась головой!»

Не эта ли тетушка стояла за ними в очереди?

Если бы они не ушли, Сяо Люлань вместо неё вошёл бы внутрь последним.

Учитывая проблемы с его ногой, он не смог бы выбраться, тогда он мог оказаться только среди тех, кого порезал этот сумасшедший.

На обратном пути никто из них не проронил ни слова.

Уже стемнело, и колеса повозки скрипели по безмолвной дороге.

В это время суток городские повозки уже не ездили в сельскую местность, поэтому за двадцать медных монет они наняли телегу с мулом. Так как это была не повозка, то крышей служил лишь простой тент, без каких-либо боковых стенок, чтобы защитить седоков от ветра.

Руки и ноги двух людей окоченели от холода.

Вдруг в поле зрения Сяо Люланя попала маленькая тоненькая фигурка.

Глаза Сяо Люланя засветились.

В этом месте на дороге была развилка.

Впереди была дорога обратно в деревню, а на запад шла дорога на рынок.

По дороге с рынка шла Гу Цзяо, тяжело дыша и таща тяжелую корзину на спине.

Отблески заходящего солнца рассеялись, и её худую фигуру окутывали сумерки. Она подняла руку, чтобы вытереть пот со лба, обнажив при этом окровавленную повязку на запястье.

«Остановись», - сказал Сяо Люлань.

Возница остановил телегу.

«Почему мы остановились?» - с недоумением спросил одноклассник. Затем он увидел Гу Цзяо, идущую пешком.

Гу Цзяо не заметила их, решив, видимо, что это обычная повозка с мулом. Не поднимая глаз, она повернулась и прошла мимо повозки.

«Забирайся», - сказал Сяо Люлянь.

Гу Цзяо повернула голову и удивлённо посмотрела на мужа, сидящего в повозке. Рядом с ним сидел его одноклассник.

На лице одноклассника, смотрящего на неё, всё также присутствовало выражение крайнего отвращения, однако в этот раз он ничего не сделал, чтобы запретить Сяо Люланю разговаривать с ней.

«Забирайся», - холодным голосом повторил Сяо Люлань.

Ему было всего лишь 16-17 лет, но в нём чувствовались спокойствие и аура, не свойственные этому возрасту.

Гу Цзяо на мгновение замешкалась, прежде чем подняться.

Она села напротив Сяо Люланя, сняла со спины корзину и поставила её на пол повозки.

Сяо Люлань посмотрел на корзину и спросил: «Ты ходила на рынок?»

Гу Цзяо кивнула и ответила: «Да, я ходила продавать фазана и купила немного риса и рисовой муки». Кроме того, я сделала кое-что ещё.

Сяо Люлань бросил на неё глубокий взгляд, как будто что-то увидел, но не сказал ни слова.

Одноклассник тоже бросил на Гу Цзяо странный взгляд. Эта глупая злая женщина даже может вести дела?

Гу Цзяо, однако, казалось, не заметила его взгляда и просто спросила Сяо Люланя: «А ты? Побывал ли ты сегодня у доктора в городе?»

«Ты ещё спрашиваешь?! Это всё твоя вина! Если бы ты не сказала, что хочешь османтусовое пирожное, как бы мы могли пропустить доктора Чжана?» Одноклассник не собирался говорить ей, что брат Сяо избежал катастрофы, только потому что покупал османтусовое пирожное для неё.

«Это...как жаль», - опустив глаза, пробормотала Гу Цзяо.

Она произнесла слова сожаления, но почему-то казалось, что она совершенно не сожалеет об этом.

Может ли быть так, что она уже знала о произошедшем в медицинском зале? Невозможно. Учитывая её мерзкий характер, разве она могла оставаться такой спокойной, зная, что по ошибке спасла брата Сяо? Когда она спасла брата Сяо в прошлый раз, она заставила его жениться на ней. Если бы она знала, что спасла его и в этот раз, разве она не возгордилась бы этим фактом?

Одноклассник, насмехаясь, произнес: «Я съел твоё османтусовое пирожное! Ты не заслуживаешь того, чтобы есть его!»

Гу Цзяо спокойно ответила: «Ох».

Одноклассник почувствовал, что его провокация не удалась.

После этого никто из них больше не заговорил.

Внезапно навстречу им выехала очень элегантная карета.

Ум одноклассника всколыхнулся, он сел прямо и заявил: «Смотрите! Это карета декана!»

«Какого декана?» - спросила Гу Цзяо.

Одноклассник ответил: «Декан академии Тяньсян! Брат Сяо будет сдавать экзамен в эту академию через три дня! Декан - уроженец столицы, носящий звание одного из Четырех Великих Талантов столицы. Он очень сведущ и образован, разбирается в древних и современных знаниях. Его результаты на имперских экзаменах, состоявшихся двадцать лет назад, до сих пор остаются непревзойденными! Одно его наставление лучше, чем десять лет изучения книг! Как было бы хорошо, если бы я мог стать его учеником! Но я слышал, что декан уже много лет не принимает учеников. Я в академии уже полгода и даже ни разу не видел его лица...»

Одноклассник болтал без умолку. Он был так взволнован, что забыл, что разговаривает с человеком, которого презирал больше всего на свете.

..................

Тем временем внутри кареты.

Человек, одетый в белую униформу декана, почтительно сидел с одной стороны кареты, а справа от него сидел старик, одетый в простую полотняную одежду.

Левая рука старика была перевязана, а в руках он сжимал маленький потрёпанный зонтик. На его лице красовался большой след от ноги, взявшийся не известно откуда.

Вид старика заставил декана немного задуматься. Он не знал, как всё это случилось, а спросить не решался.

Он почтительно поклонился и сказал: «Почему вы вдруг решили покинуть гору? И вы даже не сказали этому ученику, чтобы он послал кого-нибудь за вами?»

Перевод: Флоренс

Глава 8 - Остаться в одиночестве

Идти по деревенской дороге было делом не из легких, особенно по тому отрезку пути, который вел непосредственно к дому Сяо Люланя и Гу Цзяо. Там было слишком много выбоин и ям, колеса карет и повозок легко застревали в них.

Поэтому повозка, запряженная мулом, остановилась у входа в деревню.

«Брат Сяо!» Одноклассник первым выпрыгнул из повозки и протянул руку, чтобы помочь Сяо Люланю спуститься. А затем он вынул сверток последнего.

После этого Сяо Люлань стоял на месте и оглядывался на Гу Цзяо.

Последняя ловко спрыгнула с телеги, закинув корзину на спину.

Сяо Люлань отвёл взгляд и сказал своему однокласснику: «Можешь возвращаться, не нужно меня больше провожать».

Было уже очень поздно, и возница торопился вернуться домой.

Тогда одноклассник сказал: «Хорошо. Тогда я уезжаю. Не забудь, что через три дня экзамен. В этот день в Академии не будет праздника, поэтому я не смогу заехать за тобой. Не забудь прийти сам».

«Хорошо», - Сяо Люлань облегчённо кивнул, забирая из его рук сверток.

Поскольку ночью идти было трудно, а у них даже не было фонаря в руках, Гу Цзяо не уходила, а терпеливо и молча ждала Сяо Люланя.

Одноклассник холодно посмотрел на неё и оттащил друга подальше, а затем прошептал: «Брат Сяо, обязательно сдай экзамен через три дня. Как только ты сдашь экзамен, ты сможешь жить в Академии и больше не подвергаться издевательствам этой злобной женщины! Можешь не беспокоиться о лечении ноги. Я буду продолжать узнавать новости о докторе Чжане. Да, и ещё, съешь османтусовое пирожное сам. Не позволяй этой злобной женщине получить незаслуженное угощение!»

Гу Цзяо вспотела, когда возвращалась с рынка с корзиной на спине, но на повозке с мулом её одежда уже высохла. Её недавно раскрасневшееся лицо стало бледным от холода, что в лунном свете придавало ему неземной вид.

Сяо Люлань скосил на неё глаза. Одноклассник хотел сказать что-то ещё, но он прервал его и сказал: «Я знаю. Возвращайся».

Его одноклассник всё ещё пытался открыть рот, но Сяо Люлань уже  перестал обращать на него внимание. Сжимая в одной руке сверток, а другой опираясь на костыль, он повернулся и направился к своему дому.

Гу Цзяо не отставала от него ни на шаг. Она держалась на небольшом расстоянии от него, чтобы он не чувствовал её присутствия рядом, но при этом, чтобы она могла вовремя помочь ему, если он вдруг оступиться.

Но Сяо Люлань достаточно хорошо знал дорогу, чтобы без происшествий добраться до дома.

Уже стемнело, и двери всех окрестных домов были закрыты. Только Сюэ Нинсян вышла налить воды в ванну и некоторое время ошеломлённо стояла у двери.

«А Сян, почему ты не заходишь? На что ты смотришь?» - из дома раздался хриплый голос свекрови Сюэ Нинсян, которая лежала больная в постели.

Последняя моргнула глазами и ответила: «Нет, ничего».

Должно быть, она что-то не так поняла. Зачем Сяо Люланю гулять с этой дурочкой? Хотя они были мужем и женой, на самом деле они были скорее врагами.

......

Старая резиденция семьи Гу.

Сегодня была очередь первого дома готовить еду. Чжоу Ши и ее дочь, Гу Юэ, отнесли горячую еду в центральный зал и накрыли на стол.

В семье Гу женщинам не разрешалось обедать за столом в главном зале. Поэтому за столом сидели только старый господин Гу, его старший сын Гу Чанхай, второй сын Гу Чанлу и трое внуков.

Старая Госпожа Ву вместе с двумя невестками и внучкой Гу Юэ, сидела у плиты на кухне и ела.

Старый господин Гу, как староста деревни, был успешнее большинства жителей, которые и умели что только пахать землю. Жители деревни ели мясо всего несколько раз в год, а семья Гу могла есть мясо два раза в месяц.

Сегодня был как раз мясной день.

Тушеная капуста со свиным брюхом. Даже суп источал сильный мясной аромат. Однако свиного брюха было не так много. Один человек мог получить только кусочек.

После того, как Гу Чанхай и Гу Чанлу съели по кусочку мяса из миски, они больше не смели прикоснуться к нему, поэтому вместо этого перешли на соленья и маринады.

Сам старый господин Гу ел мало. Он взял только небольшой кусок, а также по куску среднего размера для Гу Сяошуня и Гу Эршуня, а остальное отдал Гу Дашуню.

Гу Сяошунь тщательно пересчитала их и обнаружил, что кусков было пять, и все они были большими!

«Почему он должен съесть их все?» - ворчливо пробормотал Гу Сяошунь, ковыряясь в рисе.

Гу Эршунь мягко ответил: «Это потому, что старший брат - ученый. Наша семья рассчитывает на то, что он сделает себе имя в будущем».

Говоря это, он не мог не взглянуть на мясо в миске Гу Дашуня.

Он был голоден.

Он очень сильно хотел это мясо.

Но он привык к разнице в обращении.

При таком количестве мужчин в семье, только старший брат хорошо учился. В этом году он даже сдал вступительный имперский экзамен и был принят в уездную школу, что было даже выше, чем первоначальное достижение деда.

«Да, верно». Гу Сяошунь закатил глаза: "Мой шурин тоже ученый. Почему я не слышу, как ты говоришь, чтобы он тоже ел мясо?"

«Как это может быть одним и тем же? Старший брат был принят в уездную школу. Как он может сравниться с нашим шурином?"

"Шурин просто не смог сдать экзамен".

Когда братья начали громко спорить, старый господин Гу хлопнул палочками по столу, так что оба мгновенно замолчали.

Не говоря уже о трёх его внуках, даже Гу Чанхай и Гу Чанлу не могли справиться с гневом старого господина Гу.

В комнате стало жутко тихо.

«Второй брат, ты прочитал книгу, которую я тебе дал? Я сделал в ней несколько примечаний, так что ты должен внимательно прочитать их, а затем прийти и спросить меня, если что-то не поймешь».

Это заговорил Гу Дашунь.

Он был единственным, кто осмелился высказываться, не боясь гнева старого господина Гу.

Его голос был чистым и ровным, а тон - спокойным и неторопливым. Он действительно обладал поведением ученого.

Старый господин Гу был так доволен этим золотым внуком, что его гнев вскоре утих.

Гу Эршунь улыбнулся и льстиво сказал: «Тогда я заранее благодарю старшего брата!»

Старый господин Гу вначале обучал всех троих своих внуков, но экзамен сдал только Гу Дашунь. После того как старый господин Гу передал ему все свои знания и больше не мог ничему его научить, он отправил Гу Дашуня в частную школу в городе.

Частные школы были слишком дорогими, и семья Гу могла позволить себе содержать только самого выдающегося в семье.

Гу Эршунь мечтал стать таким же, как Гу Дашунь.

Старый господин Гу сказал: «Не тревожь своего старшего брата в эти дни. У него скоро экзамен».

Гу Эршунь почтительно кивнул: «Понял, дедушка».

Гу Сяошунь не хотел больше оставаться и, поэтому съев еще пару кусочков, ушел.

Он хотел выйти наружу, но ни через парадную дверь в главном зале, ни через заднюю дверь на кухне выйти было невозможно. Со старой госпожой Ву было не легче, чем со старым господином Гу.

Гу Сяошунь решил перелезть через стену.

Он был уже на полпути, когда Лю Ши поймала его: «Гу Сяошунь! Спускайся!»

Лю Ши потянула Гу Сяошуня вниз.

Лю Ши ударила его по голове и выругалась: «Твои дедушка и бабушка здесь! Ты больше не хочешь жить, да?»

«Не бей меня по голове!» - сказал Гу Сяошунь, не выдержав.

«Что ты собираешься делать на улице в такой час?"

«Моя старшая сестра сегодня весь день не приходила поесть. Я пойду и проверю, как она там».

Лю Ши фыркнула: «Хорошо, что она не пришла. Зачем ты идёшь к ней? Она уже замужем, но все равно каждый день бегает в родительский дом. Разве это прилично?!»

Гу Сяошунь нахмурился: «Мама, вы все не так говорили Третьему дяде и Третьей тете перед их смертью! Дедушка и бабушка обещали Третьей тете, что позволят зятю жениться в нашей семье. Этот человек по фамилии Сяо - зять, который женился в нашей семье, так что старшая сестра все еще член нашей семьи*».

Лю Ши, не имея возможности ответить, могла только сильно ущипнуть его.

Гу Эршунь был бесполезен, но он хотя бы был послушным. А вот Гу Сяошунь не был ни послушным, ни полезным. Она действительно родила две посредственности!

......

Гу Цзяо, купившая рисовую муку на рынке, не ожидала, что Сяо Люлань тоже купит её. Он также купил несколько белых паровых булочек.

Гу Цзяо пошла на кухню, чтобы разогреть их.

Сяо Люлань в это время развёл огонь.

Гу Цзяо не притворялась. Когда она только выходила на улицу, рана на запястье была несерьезной, но на рынке она была неаккуратна, и рана открылась. К счастью, она посчитала, что оставлять аптечку дома небезопасно, и взяла её с собой. Таким образом, она смогла перевязать рану на месте.

Никто из них не упомянул о трёх утренних паровых булочках. Сяо Люлань не стал объяснять, а Гу Цзяо тоже не стала задавать вопросов.

«Давайте поедим здесь. Здесь хорошо и тепло», - сказала Гу Цзяо. Ей было так холодно, что она вся сильно дрожала.

Сяо Люлань колебался некоторое время, но потом согласился и сел на маленький табурет рядом с Гу Цзяо.

Это был первый раз, когда они находились так близко друг от друга. Он сидел слева от Гу Цзяо и мог отчетливо видеть родимое пятно на её лице.

Она обычно покрывала лицо толстым слоем пудры и румян, но сейчас её лицо было чистым без всякого покрытия и излучало уверенность.

Уголки красивых губ Сяо Люланя слегка шевельнулись, но в итоге он не издал ни звука.

Так как эти два человека не были связаны друг с другом, то и не было необходимости в разговорах.

Паровые булочки из белой муки оказались безвкусными, но Гу Цзяо весь день голодала, поэтому не привередничала.

Гу Цзяо поперхнулась едой и вышла, чтобы попить воды. Когда она вернулась на кухню, Сяо Люланя уже не было там, а на деревянной табуретке лежал небольшой пакет.

Гу Цзяо открыла его и посмотрела на содержимое.

Это было османтусовое пирожное.

_____________________________________________________

* - Обычно женщина выходит замуж в семью мужчины, а после замужества женщина практически перестает быть членом своей семьи, по крайней мере, по закону. Им не следует часто посещать дом своей первоначальной семьи, поскольку они уже принадлежат семье мужа. Поскольку именно Сяо Люлань женился на семье Гу, а не наоборот, Гу Цзяо всё ещё является членом семьи Гу. Поэтому не должно быть ничего плохого в том, что она часто приходит в дом семьи Гу.

Перевод: Флоренс

Глава 9 - На стороне того, кто слабее

Сегодня был день экзамена Сяо Люланя.

Гу Цзяо встала рано утром, приготовила лапшу, парочку паровых булочек и сварила суп из лесных грибов.

Эти лесные грибы она собрала вчера на горе. Ее первый урожай уже был давно съеден. Грибов оставалось ещё много, поэтому она планировала отнести их на рынок и продать позже.

На самом деле, она также собрала несколько древесных ушек, но в свежем виде они ядовиты, поэтому перед употреблением в пищу их нужно было обязательно сначала высушить.

Пока еда готовилась на плите, она вернулась в свою комнату и приняла лекарство.

Раны на запястье и затылке уже затянулись. Жалко, что лекарство почти закончилось, оставалось меньше половины мази.

С другой стороны, Сяо Люлань тоже уже встал.

Гу Цзяо знала, что он вчера допоздна занимался, поэтому старалась не беспокоить его утром, но он всё равно встал так рано.

Она накрыла на стол и поставила ему полмиски супа из лесных грибов. Опасаясь, что во время экзамена ему вдруг захочется в туалет, она специально не стала наливать ему полную миску.

Однако Гу Цзяо не знала, показалось ли ей это или нет, но в глазах Сяо Люланя промелькнуло немного обиды.

Экзамен займет целый день, поэтому Гу Цзяо упаковала для него паровые булочки и воду.

Внезапно задумавшись на некоторое время, не зная, что ещё может ему пригодиться, она, наконец, добавила в сверток ещё десять медных монет.

Сяо Люлянь наблюдал, как она запихивает в свёрток медные монеты. Его глаза расширились от удивления, но он ничего не сказал.

Гу Цзяо передала ему собранный сверток и сказала: «Я уже заплатила за повозку. Я также просила позаботиться о тебе и довезти прямо до ворот академии».

«Мм», - ответил Сяо Люлянь, взял из её рук сверток и вышел за дверь, опираясь на костыль.

Она посмотрела на его маленькую искалеченную ногу и всё-таки отказалась от мысли проводить его к входу в деревню. Она была уверена, что ему это может не понравится.

Когда Сяо Люлань подошел к входу в деревню, повозка, запряжённая волами, Второго дяди Луо уже стояла под акацией. В ней уже сидело много деревенских жителей, направляющихся в город, чтобы продать кому овощи, кому яйца.

Когда жители деревни увидели его, они все улыбнулись и приветствовали его.

Сяо Люлань был ученым. Хотя обычно он выглядел холодным, на самом деле в нем отсутствовало высокомерие присущее всем учёным. Когда кто-то хотел, чтобы ему прочитали письмо или помогли ответить на письмо, они приходили к нему домой за помощью. Хотя Гу Дашунь тоже был ученым, днем он находился в частной школе, а вечером усердно занимался дома, поэтому жители деревни редко беспокоили его.

В повозке оставалось последнее место. Оно должно было быть зарезервировано для Сяо Люланя.

Последний уже собирался подняться, когда почувствовал, что мимо него прошла какая-то фигура и встала перед ним.

Эта фигура удерживала одной рукой повозку, а другой рукой подзывала другую фигуру позади себя, говоря: «Шуньцзы, залезай!»

Это были не кто иные, как мать и сын из первой ветви семьи Гу, Чжоу Ши и Гу Дашунь.

Чжоу Ши оттеснила Сяо Люланя в сторону так, что он не имел ни единой возможности сесть в повозку.

Одна пожилая женщина, сидящая в повозке, заговорила: «Подождите, это место Сяо Люланя, он пришёл первым».

Гу Дашунь, уже закинув одну ногу в повозку, внезапно остановился. Он обернулся и посмотрел на Сяо Люланя.

Выражение лица последнего выглядело холодным и безразличным.

Чжоу Ши беззаботно фыркнула: «У моего Шуньцзы сегодня экзамен! И что с того, что он пришел первым? Должен ли мой Шуньцзы опоздать на экзамен только потому, что он пришел первым?»

Все в деревне знали, что Гу Дашунь был многообещающим молодым человеком. Не так давно он был принят в государственную уездную школу. Он был ученым! Они слышали, что ему не нужно было опускаться на колени, чтобы отдать честь, когда он встречал уездного магистрата.

Сяо Люлань, конечно, хороший юноша, но будущее Гу Дашуня было важнее.

Если последний сможет стать успешным, это принесет славу не только семье Гу, но и всей деревне Цинцюань.

Больше никто не произнес ни слова.

«Это...» Второй дядя Луо неловко сказал: «Люлань... тоже собирается сдавать экзамен».

Когда Гу Цзяо пришла к дяде Луо вчера вечером, она объяснила ему, что Сяо Люлань собирается сдавать экзамен в академии, а так как у её мужа имелась проблема с ногой, она неоднократно просила его доставить его прямо к воротам академии. За это она дала ему ещё две медные монеты.

На самом деле, второй дядя Луо был весьма озадачен тем, что молодая дурочка из семьи Гу, которая раньше не обращала внимания на Сяо Люланя, вдруг говорила и вела себя, как будто была совсем другим человеком.

Когда он пришёл в себя от удивления, то Гу Цзяо уже ушла, и он не успел задать ей интересующие его вопросы.

Услышав, что Сяо Люлань тоже собирается сдавать экзамен, Чжоу Ши ничуть не обеспокоилась этим. Разве можно сравнить знания Сяо Люланя с знаниями её сына?

С другой стороны, Гу Дашунь изумлённо посмотрела на Сяо Люланя: «Ты... Ты тоже собираешься в академию Тяньсян?»

«Мм», - туманно ответил Сяо Люлань.

Сяо Люлань уже был туншэном*, когда впервые приехал в деревню. В то время Гу Дашунь тоже был туншэном. Позже последний сдал осенний экзамен и стал сюцаем**. Так как Сяо Люлан до сих пор оставался туншэном, Гу Дашунь был не слишком высокого мнения о нём.

«Ты же не посещал частную школу в течение полугода...» - Гу Дашунь покачал головой.

Смысл его слов был предельно ясен: Сяо Люлань скорее всего провалит экзамен.

Второй дядя Луо, который планировал уговорить одного из жителей деревни освободить место для Сяо Люланя, удержал свои слова на языке.

Раз уж он все равно не смог сдать экзамен, тогда ему не стоило продолжать беспокоиться об этом.

Второй дядя Луо достал кошелек.

Доехать на его повозке до рынка стоило две медные монеты, если в более удалённые части города, то он брал три медные монеты. Гу Цзяо дала ему ещё две сверху, так что в общей сложности получилось пять медных монет.

Второй дядя Луо отсчитал медные монеты и вернул их Сяо Люланю. А Гу Дашуня уже подталкивала в повозку Чжоу Ши.

Но не успел он сесть, как сзади вдруг протянулась тонкая костлявая рука, схватила его за воротник и стащила с повозки!

Гу Дашунь был на два года старше Сяо Люланя. В этом году ему уже исполнилось девятнадцать лет. Он был крепким молодым человеком, а его вот так просто рывком стащили, как тряпичную куклу, с повозки, что он чуть не упал на землю.

Чжоу Ши в ужасе бросилась на помощь Гу Дашуню.

«Кто это?!» Она сердито ругнулась и обернулась.

Она оглядела толпу и заметила маленькую худую Гу Цзяо.

Глаза Гу Цзяо были холодными, в них отражался неудержимый гнев.

Все присутствующие замерли.

«Гу Цзяо, ты сошла с ума!» Чжоу Ши уже было подумала, кто мог оказаться таким смелым, а вышло, что это маленькая дурочка.

«Возьми назад медные монеты». Гу Цзяо даже не обратила внимания на Чжоу Ши, сейчас она пристально смотрела на Второго дядю Луо, чья рука застыла в воздухе, и нетерпеливо нахмурилась: «Я заплатила за повозку прошлым вечером. Если хочешь отказаться, тогда тебе придётся вернуть деньги всем».

«Что ты имеешь в виду?» - спросила Чжоу Ши.

«Поясняю, если Сяо Люлань не сможет сегодня сесть в повозку, то никто не сможет сесть в неё», - объяснила Гу Цзяо.

«Кто ты такая, чтобы делать такие заявления», - возмутилась одна из пассажирок.

Гу Цзяо медленно достала серп из-за спины: «Наверное, потому что я дура? А дуракам свойственно совершать глупые поступки».

Лица собравшихся побелели при виде острого лезвия серпа.

Чжоу Ши, которая хотела броситься вперёд и оттаскать Гу Цзяо за волосы, была слишком напугана, и не посмела сделать и шагу вперед.

Дурак... Дурак непредсказуем и способен на что угодно.

Однако раньше эта дурочка совершенно не заботилась о Сяо Люлане. Почему же она вдруг сегодня пошла против своей семьи Гу ради него?

Не только жители деревни не понимали этого, в глазах Сяо Люланя также промелькнуло удивление.

«Если ты хочешь пойти и пригласить старого господина Гу, то давай поторопись сделать это», - сказала Гу Цзяо, дуя на серп и полируя его до блеска.

Чжоу Ши очень хотелось сделать именно это. Но её остановил Гу Дашунь.

Не имело смысла тратить время на разговоры с дураком, ведь опаздывать на экзамен было нельзя.

Хотя Сяо Люлань тоже пропустит экзамен, то это не страшно, он все равно не смог бы сдать его, но если его пропустит он, то для него было все иначе.

Наконец, второму дяде Луо пришло на ум Соломоново решение. Он попросил Чжоу Ши заплатить за товар одного из жителей деревни, а тот в свою очередь уступит своё место Гу Дашуню.

Гу Цзяо было все равно, чье место купит Гу Дашунь.

Однако, чтобы предотвратить возникновение других несчастных случаев в пути, Гу Цзяо продолжала нести серп на спине.

В повозке не было свободного места для неё, поэтому она тащила свое худое тело вслед за повозкой, преодолев более десяти ли*** пешком, в итоге она благополучно доставила Сяо Люланя в экзаменационный зал в целости и сохранности.

______________________________________________________

* туншэн - ученик (при дин. Мин и Цин так называли готовящихся к конкурсным вступительным экзаменам в уездное, окружное или областное училище на степень сюцай в системе государственных экзаменов кэцзюй;

** сюцай - первая, низшая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй;

*** Ли - древняя единица измерения расстояния, примерно 500 метров.

Перевод: Флоренс

Глава 10 - Избиение

После того как Сяо Люлань вошел в экзаменационный зал, Гу Цзяо ушла с корзиной на спине.

Она собиралась пойти на рынок, чтобы продать лесные грибы и сушеные древесные ушки, а по пути сделать ещё кое-что.

Академии Тяньсян была широко известна, и многие люди приходили сюда сдавать экзамен, как местные, так и из других уездов, как Сяо Люлань.

Каждый заявленный кандидат должен был иметь при себе рекомендательное письмо от своей деревенской школы, уездной школы или школы префектуры, согласно которому он допускался в соответствующую экзаменационную комнату.

Сяо Люлань и Гу Дашунь были распределены по разным экзаменационным комнатам, так как у них был разный уровень подготовки.

Сяо Люлань сидел в последнем ряду.

Уровень Академии Тяньсян был очень высоким, как правило, те, кто приходил сюда поступать, были как минимум учеными со званием сюцай. В то время сдать экзамен на звание сюцая было не так-то просто. Например, Гу Дашунь сдал его только тогда, когда ему было чуть меньше двадцати лет.

Сяо Люланю было всего семнадцать, и он был самым молодым среди всех кандидатов.

К тому же он был ещё и самым красивым.

К сожалению, он был калекой.

Многие кандидаты бросали на него странные взгляды, но это продолжалось недолго, потому что очень скоро они начали заполнять экзаменационные листы.

В первой половине дня экзаменационной темой была поэзия, а во второй - вопросы по Четверокнижию*.

Большинство кандидатов, которые могли прийти сюда, были знающими, и для них не составило труда написать несколько стихотворений сходу. Дела обстояли сложнее со сводом канонических текстов, являющихся введением в конфуцианство, во второй части экзамена.

Экзамен по знанию канонических текстов содержал все темы, взятые из оригинального Четверокнижия, и кандидаты должны были строго придерживаться восьмичленной структуры сочинения.

Восьмичленное сочинение состояло из восьми секций: вступление, развитие темы, общее рассуждение, развитие рассуждения, центральное рассуждение, завершающее рассуждение, увязка рассуждений, большая увязка. Использование метафор не допускалось. Предполагалось использование в написании сочинения древнего литературного стиля - гувэнь. Любые цитаты могли браться только из учений школы Чэн-Чжу, что очень сильно ограничивало возможности кандидатов.

Вопросы были настолько сложными, что после послеполуденного экзамена лица почти всех кандидатов позеленели.

Когда Сяо Люлань вышел, его одноклассник уже около получаса ждал его у входа в экзаменационный зал.

«Люлань! Сюда!» Он помахал рукой Сяо Люланю.

Последний подошел к нему, опираясь на костыль.

Одноклассник заговорил: «Я только что слышал, как многие жаловались на каверзные вопросы на экзамене по Четверокнижию. Увы, тебе тоже не повезло. На этот раз вопросы написал сам декан. Если бы в тот раз у тебя не возникли те неприятности, ты мог бы сдавать экзамен вместе со мной, и тебе не пришлось бы сталкиваться с такими трудностями сейчас..... Это всё вина той злобной женщины!»

Сяо Люлань косо посмотрел на него, нахмурив брови.

Одноклассник продолжил: «Кстати, она ведь не издевалась над тобой в эти дни? Я так волновался, что ты сегодня опять не сможешь прийти».

Действительно... Я почти не смог прийти.

Сяо Люлань застыл. Внезапно необъяснимое чувство вдруг заставило его поднять голову и посмотреть вперед.

Так как в этот момент экзамен только что закончился, на улице перед воротами академии толпилось огромное количество людей.

Небрежно прислонившись к стене с корзиной на спине, стояла маленькая худенькая фигурка, скрестив руки на груди.

Время от времени прохожие бросали на неё разные по выражению взгляды именно из-за её внешнего вида, но ей было абсолютно всё равно. На ее лице не было ни гнева, ни раздражения, ни смущения.

Вскоре одноклассник тоже заметил Гу Цзяо, и его брови нахмурились: «А! Что она здесь делает? Она же здесь не для того, чтобы доставить тебе неприятности, не так ли?! Скажи честно, ты сегодня сбежал из дома?»

На самом деле, Сяо Люлань не был уверен, что Гу Цзяо пришла искать именно его, однако по тому, как она прислонилась к стене, казалось, будто она кого-то ждала...

Вероятно, большое количество одновременно вышедших молодых кандидатов привлекло внимание Гу Цзяо.

Когда Гу Цзяо повернула голову и посмотрела в ту сторону, она с первого взгляда разглядела в этом море людей красивого молодого человека.

Она улыбнулась и подошла к Сяо Люланю.

«Экзамен закончился?» - спросила она.

«Да». Сяо Люлань кивнул: «Давно ждёшь?»

«Вовсе нет», - ответила Гу Цзяо, почесав своё маленькое ушко.

«Разве ты не ходила на рынок? Почему ты не пошла домой?» - Сяо Люлань ещё с утра заметил в ее корзине сушеные древесные ушки и лесные грибы, и понял, что она пойдет на рынок. Но рынок закрывался самое позднее в полдень.

«Просто случайно оказалась поблизости по одному делу», - ответила Гу Цзяо.

«Что? Какие у тебя вообще могут быть дела?» Одноклассник закатил глаза.

Однако слова Гу Цзяо напомнили ему кое о чем.

Сегодня занятия закончились рано, поэтому он зашел в медицинский зал и обнаружил, что доктор Чжан вернулся и спас жизнь умирающему человеку.

«Ты уверен, что это был доктор Чжан?» - Сяо Люлань был слегка обескуражен.

В последний раз, когда произошел несчастный случай в медицинском зале, доктор Чжан также получил несколько поверхностных травм. На самом деле, это не доктор Чжан был виноват в смерти семьи нападавшего. Он был полностью не замешен в этом деле, однако имел несчастье несколькими словами разозлить нападавшего. Поэтому, когда всё закончилось, он был крайне рассержен, и с горяча заявил, что ноги его больше не будет в этом медицинском зале.

Одноклассник с уверенностью сказал: «Конечно! Я своими глазами видел, как вносили человека. Он был весь в крови, его шея была перекошена, а дыхание практически отсутствовало. Кто ещё мог спасти его, кроме столичного доктора Чжана?»

Гу Цзяо молча разглядывала муравьев на земле и ничего не говорила.

Одноклассник продолжил: «Если доктор Чжан может спасти даже человека в таком состоянии, я уверен, что он сможет вылечить и твою ногу. Не волнуйся об этом, я спрошу обо всём этом, когда снова посещу медицинский зал».

«Когда ты собираешься туда пойти?» - внезапно заговорила Гу Цзяо.

Одноклассник презрительно посмотрел на нее и сказал: «Почему я должен тебе докладывать?»

Гу Цзяо: «...»

......

Они ужинали в городе. Одноклассник настояла на том, чтобы Сяо Люлань попробовал лапшу «Янчунь» недалеко от академии, сказав, что он такой же по вкусу, как и в их родном городе.

После ужина Сяо Люлань и Гу Цзяо вернулись в деревню на повозке, запряженной мулом. На этот раз Сяо Люлань выбрал закрытую повозку.

Глубокая ночь уже опустилась на землю. Освещения в повозке отсутствовало, и единственным источником света был только тусклый лунный свет, проникавший через щели.

Гу Цзяо сидела напротив Сяо Люланя. Она выпрямила свои длинные ноги и потянулась.

Она купила новые туфли.

Это были не вышитые туфли, которые носили дочери богатых семей, а просто пара дешевых матерчатых туфель простого черного цвета без единого украшения, однако они очень хорошо смотрелись на ее ножках.

То, как она поигрывала со своими туфлями, выглядело очень мило, а ее глаза искрились, как будто их наполнил свет звезд.

Повозка, запряженная мулом, как обычно, остановилась у входа в деревню.

После того как двое сошли с повозки, Гу Цзяо все также шла позади него, как обычно не слишком далеко, но и не слишком близко.

Слух о том, что Гу Цзяо поссорилась с Гу Дашунем из-за Сяо Люланя, уже распространился по всей деревне. Сюэ Нинсян специально ждала у дверей своего дома, чтобы увидеть, как эти двое, один впереди, а другой позади, возвращаются ночью домой.

Значит, в прошлый раз она не ошиблась?

Неужели отношения этих двоих стали настолько хорошими?

«Дура Гу!»

Голос нарушил тишину вокруг, и Сюэ Нинсян быстро развернулась и вошла в дом.

Гу Цзяо и Сяо Люлань остановились возле дома и повернули головы, чтобы увидеть молодого человека, который бежал к ним. Это был Гу Эршунь из второй дома семьи Гу.

Гу Эршунь и Гу Сяошунь были рождены у Лю Ши, но первый всегда был ближе к Гу Дашуню, своему двоюродному брату, чем к родному.

Гу Цзяо бросила на него лишь беглый взгляд, а затем открыла замок на двери и вошла в дом вместе с Сяо Люланем.

Гу Эршунь подошел и встал в дверях, скрестив руки, и гневно произнёс: «Дура Гу, я вижу в твоей голове всё перевернулось верх дном! Ты действительно посмела так обращаться со старшим братом! Ты хоть понимаешь, что из-за тебя он чуть не опоздал на экзамен?! Мало того, ты опозорила его перед всей деревней!»

Я не собираюсь тебя слушать.

Когда Гу Цзяо переступила порог, она тут же закрыла за собой дверь.

Видя, что она не обращает на него внимания, Гу Эршунь рассвирепел. Он подставил ногу и придержал рукой дверь, чтобы она не закрылась полностью: «Как ты смеешь? Дедушка велел мне позвать тебя! Быстро следуй за мной, извинись перед старшим братом и признай свою ошибку! Или я забью тебя до смерти!»

Гу Цзяо нетерпеливо почесала свое маленькое ухо.

Как же ты раздражаешь.

«Ты слышишь меня? Если ты сегодня не разберешься со всем этим, ты не сможешь...»

Он был на середине своей фразы, когда Гу Цзяо подняла ногу и прямым ударом отправила его в полёт!

___________________________________________________________________

Примечание: * - Сы Шу или Четверокнижие — свод канонических текстов, избранный в XII веке Чжу Си как введение в конфуцианство. Четверокнижие вошло в список произведений, изучаемых для сдачи государственных экзаменов, примерно в 1315 году.

Перевод: Флоренс

Глава 11 - В одной комнате

Гу Эршунь был отброшен ударом ноги Гу Цзяо.

Хотя его статус в семье Гу был не таким высоким, как у Гу Дашуня, он всё равно вырос избалованным и изнеженным под влиянием Лю Ши. Он был избавлен от тяжелой работы на ферме, и только сидел дома и учился, как старший брат.

Только один Бог знал, действительно ли он учился или только делал вид, но то, что у него было нежное тело, было правдой.

После падения он долгое время лежал на животе, не шевелясь.

Что сегодня не так с этой маленькой идиоткой ? Как она посмела пнуть меня ногой? У Гу Эршуня чесались руки ударить её в ответ, но он не хотел признаваться самому себе, что удар Гу Цзяо действительно сильно напугал его.

«Ты, ты... Подожди и увидишь!» - поднявшись, он прошипел угрозу и убежал, держась за живот.

Когда Гу Цзяо заперла дверь и повернулась, чтобы войти в главный зал, она заметила, что Сяо Люлань стоит и смотрит на неё пристальным взглядом.

Она задумалась на мгновение и спокойно проговорила: «Он сам упал».

Сяо Люлань: «...»

......

Семья Гу ждала, что Гу Эршунь приведет Гу Цзяо, чтобы прочитать ей лекцию, но почему-то он вернулся один. Более того…он держался за живот, как будто его кто-то избил.

Лю Ши поспешила вперед и спросила: «Эршунь, что с тобой случилось? Где эта девушка?»

Последний в красках рассказал, что произошло перед домом Гу Цзяо: «...Я ласково уговаривал её прийти, чтобы прояснить ситуацию и извиниться перед старшим братом, но она не послушалась и даже ударила меня ногой. Но я не стал отвечать ей тем же, ведь она моя сестра...».

Услышав это, Лю Ши взорвалась: «Презренное отродье! Шлюха! Она посмела ударить своего родного брата!»

По сравнению с ней, Чжоу Ши была гораздо более спокойной. У неё хватило смелости посягнуть на Дашуня, что уж говорить о простом Эршуне?

Тем не менее в её сердце закрались сомнения: в последнее время эта девушка вела себя немного необычно.

«Как она посмела!» Лю Ши была так зла тем фактом, что её дорогого сына избили. Она уперла руки в боки и ткнула Гу Сяошуня, стоящего рядом: «Иди! Проучи эту маленькую шлюшку! Отомсти за своего брата!»

«Я не пойду». Гу Сяошунь бросила на Гу Эршуня пустой взгляд: «Кто знает, что он ей сделал?»

Гу Эршунь уверенно ответил: «Я ничего не сделал! Я просто поговорил с ней! Я не ожидал, что она ударит меня! Она просто идиотка, сумасшедшая, психованная!"

«Ты кого проклинаешь?» - Гу Сяошунь встал, выплеснув ауру хулигана.

Гу Эршунь быстро спрятался за Лю Ши.

«Ты всё ещё защищаешь это ходячее недоразумение! Кто здесь твой настоящий брат?» - Лю Ши была в ярости, ей хотелось избить Гу Сяошуня, но в главном зале присутствовал старый господин Гу, и она не посмела бить его у него на глазах.

Она повернула голову и бросила на мужа многозначительный взгляд: «Скажи что-нибудь!»

Что должен был сказать Гу Чанлу? Когда эта девчонка несколько дней не приходила обедать в их дом, никто даже не вспомнил о ней. Он понимал, что если её привести сюда, то она будет наказана за свои проступки.

Ему очень не хотелось, чтобы её приводили.

Не только потому, что он всегда чувствовал вину перед Гу Цзяо, но и потому что был самым трусливым среди трех братьев. Если бы в то время, когда с Третьим братом произошел несчастный случай, он вовремя вытащил бы его, возможно, последний не умер бы.

Но наводнение было настолько бурным, а он был так напуган, что просто сбежал, оставив Третьего брата там.

Он не осмелился рассказать об этом никому, кроме старого господина Гу.

Из-за этого он всегда чувствовал себя немного виноватым перед Третьим домом.

«Чанхай». Старый господин Гу обратился к своему старшему сыну: «Пойди туда».

Гу Чанхай некоторое время колебался, а потом сказал: «Отец, девочка Цзяо умственно отсталая. Я думаю, что на этот раз мы должны оставить всё как есть, чтобы не поднимать шума и не давать повода деревенским сплетникам говорить, что мы суровы по отношению к плоти и крови Третьего брата».

Лю Ши сердито сказала: «Как мы можем просто так это оставить? Это потому, что не твой Дашунь пострадал, да? Разве ты не видишь, каково Эршуню после её удара?»

Гу Эршунь снова усиленно схватился за живот.

Это ходячее недоразумение действительно нанесла ему ощутимый удар. Даже сейчас он всё ещё испытывал боль.

Старый господин Гу со спокойным лицом взвешивал все за и против.

Гу Чанхай тихо добавил: «Отец, для репутации Дашуня будет плохо, если мы придадим этому делу большую огласку».

В конце концов, это Гу Эршунь получил удар, а не Гу Дашунь. Гу Цзяо лишь только оттолкнула его на публике, и он несколько потерял лицо. Однако он совершенно не пострадал и даже не опоздал экзамен. Не было никакой необходимости ставить под угрозу свою репутацию только лишь для того, чтобы выплеснуть обиду.

Гу Дашунь прекрасно понимал это. Молодые учёные больше всего дорожили своей репутацией. Иначе семья Гу не смогла бы заставить Сяо Люланя подчиниться их требованиям и жениться на Гу Цзяо. Последний не мог позволить себе запутаться в этом вопросе и совершить ошибку.

Гу Дашунь мягко сказал: «Забудь об этом, дедушка. Моя сестра глупа, и, споря с ней, мы со стороны будем выглядеть неразумными».

Лю Ши сердито подумала про себя: Почему ты не сказал этого раньше? Если тебя действительно не беспокоило это утреннее происшествие, то почему ты не остановил Эршуня от похода к ней .

Старый господин Гу был явно доволен словами старшего внука и сказал: «Ты разумный человек. Учись больше у своего старшего брата, не трать время в бесполезных спорах с этой маленькой идиоткой, этим ты понижаешь свой статус старшего брата».

Последние слова, конечно же, были обращены к Гу Эршуню.

«А ты не слоняйся без дела на улице, не создавай проблем и не подрывай репутацию своего старшего брата».

Гу Сяошунь тоже не избежал нотаций. Но он просто пропустил их мимо ушей, не приняв близко к сердцу.

…..

Гу Цзяо даже не догадывалась, что стала причиной таких беспорядков в семье Гу.

Сегодня в городе она заработала небольшое состояние и купила много вещей, но и потратив немало: её походная аптечка похудела на один флакон анестетика, два флакона коагулянта, на несколько нитей шовного материала, а также некоторого количества мази и бинтов.

Гу Цзяо отнесла соль, анис, фенхель и некоторые другие ингредиенты на кухню, вскипятила воду и, наконец, заполнила жаровню углями из печи.

Затем она отнесла её в комнату Сяо Люланя.

Ночью было еще очень холодно, так как приближался двенадцатый лунный месяц. Она сама могла лечь спать пораньше, но Сяо Люлань должен был читать при лампе, а его больная нога не могла подвергаться воздействию холода.

Как обычно, дверь в его комнату была приоткрыта. Гу Цзяо постучала в дверь и сказала: «Это я».

«Хм», - ответил Сяо Люлань.

Гу Цзяо открыла дверь и вошла.

Её муж сидел за столом и переписывал книгу, и только слабый огонёк масляной лампы, стоящей на столе, излучал тусклый свет.

Гу Цзяо поставила жаровню на пол, подошла и установила на масляной лампе самый яркий свет. Потом подумав немного, она принесла лампу из своей комнаты, сказав: «У твоей слишком тусклый свет, так можно повредить глаза».

Глаза Сяо Люланя дернулись. «Ты можешь забрать жаровню в свою комнату».

«Когда я усну, мне не будет холодно», - ответила Гу Цзяо, а затем сделала небольшую паузу, как будто о чем-то задумалась. Через мгновение она добавила: «Могу ли я остаться в твоей комнате и погреться у огня перед сном?»

«...Хмм», - Сяо Люлань кивнул головой, сел прямо и продолжил переписывать книгу.

Гу Цзяо знала, что он зарабатывает деньги, переписывая книги для других. Может показаться, что таким образом не заработаешь много, однако за месяц он зарабатывал в общей сложности два таэля, хотя семья Гу забирала большую их часть, утверждая, что он платит им за еду первоначальной владелицы тела.

Последняя по простоте душевной не догадывалась, что Сяо Люлань платил за еду, которую она ела в семье Гу, и искренне считала, что семья Гу хорошо к ней относится.

По правде говоря, Сяо Люлань плохо относился к первоначальной владелице тела только из-за плохих отношений между ними, а не потому, что он был плохим человеком.

Гу Цзяо молчала, а потом вдруг выпалила: «Тебе больше не нужно отдавать семье Гу деньги, отныне я всегда буду есть дома».

Рука Сяо Люланя, державшая кисть, внезапно остановилась.

Гу Цзяо принесла не до конца просохший матрас и одежду, чтобы просушить их возле жаровни.

Её движения были настолько легкими, а дыхание настолько тихим, что если бы Сяо Люлань несколько раз не замечал её боковым зрением, то не почувствовал бы её присутствия в комнате.

Когда одежда полностью высохла, и Гу Цзяо уже собиралась уходить, она остановилась и вдруг спросила: «Кстати, а как зовут твоего одноклассника?»

«Фэн Линь», - ответил Сяо Люлань.

Сяо Люлань продолжал переписывать книгу до полуночи, а когда встал, то обнаружил, что Гу Цзяо также высушила и его одежду и аккуратно сложила её на стуле.

Он взял её, собираясь убрать в шкаф, когда увидел под ней новую пару обуви.

Перевод: Флоренс

Глава 12 - Стать доктором

С тех пор как она лишилась ночного образа жизни, Гу Цзяо каждый день вставала раньше петуха.

До того, как небо начинало светлеть, она выходила на улицу с ведром и шла к древнему колодцу у входа в деревню, чтобы набрать воды.

Жители деревни тоже вставали рано. К этому времени несколько тетушек и молодых жен уже набирали воду возле колодца. Когда они увидели Гу Цзяо, все удивились.

История о том, как Гу Цзяо подняла шум из-за поездки на повозке, распространилась по всей деревне, и все знали, что она стащила Гу Дашуня с повозки. В конце концов, она была идиоткой, хватило же ей глупости причинить вред собственному двоюродному брату.

Но...

Почему она пришла сюда за водой так рано?

Эта маленькая дурочка никогда не работала и каждый день спала до тех пор, пока солнце не поднималось на три столба*.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, Гу Цзяо подошла к древнему колодцу, опустила ведро, зачерпнув воды, а затем понесла его домой на заплечном шесте.

Только когда она была уже достаточно далеко, толпа вдруг опомнилась.

Были ли они ослеплены? Только что эта маленькая дурочка совсем не выглядела глупой идиоткой. Вместо этого, она выглядела так изящно, когда набирала воду и когда уходила.

После того как Гу Цзяо набрала воды, она приготовила мясные булочки на пару.

Вчера она купила кусочек вяленого бекона и перед сном замочила его в воде, так что лишняя соль ушла в воду, но вкус вяленого мяса сохранился.

Божественный аромат мясных булочек распространился по окрестностям так, что соседская собака даже жалобно завыла.

Гу Цзяо взяла с собой две мясные булочки и отправилась в горы.

Хотя она уже обобрала древесные ушки с большого количества пней, однако, там оставалось ещё достаточно.

На самом деле, жители деревни также могли обнаружить это место их произрастания, когда приходили на гору рубить дрова, но всё-таки большинство не решалось их собирать по двум причинам: первая заключалась в том, что не все умели отличать ядовитые грибы от съедобных, а вторая - в том, что не все знали, каким методом можно удалить яд из свежего древесного гриба.

Собрав грибы, Гу Цзяо сразу же отправилась на рынок.

Восточная часть города была относительно богатым и процветающим районом, там располагались лучшие медицинские залы и рестораны, правительственные учреждения и академии. Напротив, западная часть города выглядела менее респектабельно. Здесь находились рынки, ремесленные мастерские, игорные дома, низкосортные бордели... В общем, в этом месте можно было найти всё, что угодно.

Когда Гу Цзяо пришла на рынок, она случайно нашла свободное место и поставила здесь свой прилавок.

Тетя сбоку вспомнила её и улыбнулась: «Ты пришла. Ты принесла еще те грибы, которые продавала в прошлый раз? Моему внуку они очень нравятся, не могла бы ты дать мне немного?»

Тетя продавала сладкий картофель. Сладкий картофель был намного дешевле, чем грибы с горы, но Гу Цзяо это не волновало. Она просто придвинула к женщине корзину, чтобы последняя могла выбрать сама.

Тетя взяла две горсти, а взамен положила две большие красные сладкие картофелины.

Через некоторое время пожилая женщина с другой стороны тоже наклонилась и сказала с улыбкой: «Я... Можно мне тоже поменяться с тобой на редиску? Я тоже хотела бы взять несколько штук, чтобы приготовить для своей семьи».

«Конечно», - Гу Цзяо непринужденно кивнула головой и глазами показала пожилой женщине, чтобы та сама взяла столько сколько ей нужно.

Взамен торговка положила две большие редьки за две горсти грибов Гу Цзяо.

После этого ещё несколько продавцов один за другим также подошли, чтобы обменять свои товары на грибы Гу Цзяо.

За этой сценой наблюдали двое мужчин в чайной лавке напротив.

«Лавочник Ван, это о ней ты говорил?» Человек, задавший этот вопрос, был великолепно одетым мужчиной лет тридцати, с твердыми чертами лица и высокой фигурой.

Другой мужчина лет сорока, сидящий рядом с ним, ответил: «Отвечаю Второму Хозяину, это действительно она».

Второй Хозяин посмотрел на Гу Цзяо и нахмурился: «Неужели она настолько глупа, раз позволяет этим людям обменивать такие дорогие грибы с горы на обыкновенные овощи? Кто-то даже положил в её корзину гнилые овощи, но она ничего не сказала. Действительно глупая, верно!?»

«Это...» - лавочник Ван не знал, что сказать.

Он всегда чувствовал, что она была не то, чтобы глупа, просто ей было всё равно.

«Ты уверен, что не ошибаешься?» -  спросил Второй Хозяин.

«Я был там, когда она спасала пациента. Я своими собственными глазами видел, как она зашивала такой глубокий и длинный порез. Я не могу ошибаться», - ответил лавочник Ван, усиленно жестикулируя.

Лавочник Ван не упомянул, что на самом деле он встречал её уже дважды. Первый раз он приметил её на этом базаре, поэтому точно знал, что она придет сюда снова, чтобы продавать свои грибы.

«Сколько ей лет?» Второй Хозяин нахмурился, не в силах поверить в то, что именно эта девушка была тем доктором, который вернул к жизни почти мертвого человека.

Она выглядела слишком молодой и бедной, к тому же на её лице было такое неприглядное родимое пятно.

Однако лавочник Ван тоже не стал бы обманывать его.

Прошлый инцидент в медицинском зале имел большие последствия. Это не только оскорбило доктора Чжана, но и вызвало недовольство Главного Медицинского зала столицы. Его положение Второго Хозяина теперь находилось под угрозой, поэтому ему срочно нужен был способный доктор, чтобы стабилизировать ситуацию.

Второй Хозяин сказал: «Пойди и спроси у неё, кто её учитель. Я готов заплатить большую сумму денег, чтобы нанять его для работы в медицинском зале».

Медицинские навыки этой девушки не могли возникнуть из неоткуда. Поэтому нанять её учителя было бы намного надежнее, чем нанимать её саму.

Лавочник Ван решил, что этот метод вполне осуществим, и быстро повернулся, чтобы пойти к девушке. Однако едва он сделал шаг, как увидел, как молодой человек упал прямо на клетки с курицами, клетки сломались, а курицы разбежались во все стороны.

«Ай-яй-яй! Мои курочки! Мои курочки!» - продавец кур поспешно кинулся отлавливать разбежавшийся товар.

Сцена выглядела несколько хаотично.

Взгляды лавочника Вана и Второго Хозяина опустились на молодого человека, и были одновременно ошеломлены.

Молодой человек страдал от сдавливания грудной клетки, цианоза и одышки, что являлось симптомами, говорящими о критическом состоянии пациента. Только недавно в их медицинском зале умер человек с подобной болезнью, за исключением того, что состояние этого молодого человека было более серьёзным и неотложным. По крайней мере, те пациенты, в конце концов, смогли добраться до дома самостоятельно, а этот молодой человек вот-вот должен был задохнуться.

Это был безнадежный случай. Даже если бы пришел доктор из их медицинского зала, уже ничего нельзя было бы сделать!

В этот момент из толпы вышла маленькая, худая фигурка. Она опустилась на одно колено перед молодым человеком, разорвала его одежду и ударила его в грудь предметом, который держала в руке!

Все ахнули!

Неужели они стали свидетелями попытки убийства?

В следующую секунду Гу Цзяо вытащила сердцевину иглы для прокола, и из нее наружу стал выходить воздух.

Затем толпа увидела, что грудная клетка молодого человека, который вот-вот должен был задохнуться, сдулась, и его дыхание мгновенно пришло в норму.

Лавочник Ван был ошарашен и спросил: «Я всё ещё... я всё ещё должен спрашивать у неё про учителя?»

«Спроси у чёрта лысого!» Если бы в их медицинском зале был такой доктор, то в тот день у них не было бы ни одного мертвеца.

Второй Хозяин решительно оттолкнул лавочника Вана со своего пути, прямо подойдя к Гу Цзяо.

«Прости, ты не хотела бы стать доктором в нашем медицинском зале?»

Услышав вопрос Второго Хозяина, Гу Цзяо не отвела взгляд от упавшего на землю молодого человека.

У него был перелом ребер, который и вызвал разрыв легкого, что в итоге привело к пневмотораксу. Хотя лишний воздух уже был удален, ему все еще требовалось последующее лечение. К сожалению, даже после восстановления дыхания, он не мог передвигаться самостоятельно.

Гу Цзяо отвела взгляд, посмотрев на Второго Хозяина, спросила: «Вы из какого медицинского зала?»

Второй Хозяин с улыбкой ответил: «В городе Цинцюань единственный зал, который достоин называться медицинским, - это наш Зал Тунфу!"

"Хм", - Гу Цзяо задумчиво потёрла подбородок.

Второй Хозяин подумал, что девушка не сможет легко согласиться. Как раз, когда он уже приготовился к ее претенциозному поведению, он услышал, как Гу Цзяо сказала: «Вы пришли как раз вовремя. Я как раз собиралась пойти туда. Я смогу работать в Зале Тунфу, но скажу заранее, я буду лечить пациентов только раз в месяц».

«Раз в месяц?» Второй Хозяин замер. Подождите. Она только что согласилась? А как же претенциозность? Она даже не станет набивать себе цену? Нет, подождите! Раз в месяц?! Она сказала, что будет лечить пациентов только раз в месяц?!

«Я просто очень занята», - серьезно сказала Гу Цзяо.

Занята? Чем?... Продажей овощей?

Второй Хозяин посмотрел на ее корзину, и уголок его рта дернулся.

Честно говоря, его не устраивал только один раз в месяц. Но в бизнесе главное постепенный прогресс. Пусть сначала она войдёт в дверь его Зала Тунфу, а затем, когда она освоится и привыкнет там работать, он медленно подступит к ней с переговорами.

Второй Хозяин сказал: «Хорошо...Пусть будет раз в месяц!»

Гу Цзяо пристально посмотрела на него, как будто то, что она скажет дальше, было самым важным моментом: «Кроме того, у меня есть одно условие».

......

После окончания занятий Фэн Линь сразу отправился в медицинский зал.

После последнего инцидента дела в медицинском зале немного поутихли. Один человек вяло сортировал травы в холле.

«Могу я узнать, здесь ли доктор Чжан?» - спросил Фэн Линь у него.

Тот ответил: «Доктор Чжан вернулся в столицу».

«Тогда, когда он снова приедет?» - вежливо спросил Фэн Линь.

«Я не знаю», - ответил человек.

«Ты не мог бы узнать это для меня? Нога моего друга была повреждена шесть месяцев назад, и только доктор Чжан может вылечить его», - настойчиво попросил Фэн Линь.

Человек в холле нетерпеливо посмотрел на него и сказал: «Честно говоря, доктор Чжан больше сюда не придет. Если ты действительно хочешь обратиться к нему за лечением, то можешь отправиться в столицу и поискать его в зале Хуэйчунь, но его консультация стоит очень дорого".

«Сколько?» - спросил Фэн Линь.

«Десять таэлей».

«Что? Десять таэлей!?»

Фэн Линь был ошеломлен. Даже если бы они с Сяо Люланем сложили все свои деньги, то всё равно не смогут получить столько серебра.

____________________________________________________________________

Примечание: * - означает очень позднее утро.

Перевод: Флоренс

Глава 13 - Лечение ног

Фэн Линь почувствовал разочарование и уже собирался выйти из прихожей, когда услышал рядом с собой вежливый голос: «Молодой Господин пришел к доктору?»

«А?» Фэн Линь на мгновение замер и посмотрел на собеседника. Перед ним стоял мужчина в изысканной одежде. Он обладал величественной аурой, тем не менее его отношение к нему было очень внимательным и вежливым.

Фэн Линь не знал его, поэтому почтительно произнёс: «Ваше Превосходительство...»

Персонал медицинского зала, естественно, узнали этого человека и попытались должным образом поприветствовать его, но были остановлены выразительным взглядом этого мужчины.

«О, я из Зала Тунфу». Второй Хозяин мягко сказал: «Молодой Господин нездоров?»

Фэн Линь покачал головой и ответил: «Нет, я не болен. Я пришел по поводу своего друга, хотел получить консультацию доктора».

«Могу я узнать имя Молодого Господина?»

«Меня зовут Фэн Линь». Фэн Линь обхватил кулак ладонью и поклонился в знак приветствия.

«Моя фамилия Ху», - Второй Хозяин ответил на приветствие.

«Так значит вы доктор Ху». Ему уже кто-то говорил, что этот человек из этого медицинского зала, и поэтому Фэн Линь, естественно, принял его за работающего здесь доктора.

Второй Хозяин не стал его поправлять, а просто улыбнулся и спросил: «Тогда могу ли я спросить, что случилось с твоим другом?»

Фэн Линь со вздохом ответил: «Его нога была повреждена полгода назад. Он обращался ко многим докторам, но ни одно лекарство не смогло его вылечить. Я думал, может доктор Чжан способен сделать что-то. Но я слышал... что он больше никогда не придет в этот медицинский зал».

«Кто сказал, что он больше не придет?» Второй Хозяин немного покашлял и сказал: «Он придет. Приходите завтра, он будет здесь завтра!»

«Какая плата за лечение...»

«Цена стандартная, сто вэнь*!»

Кха-кха!

Весь персонал, присутствующий в комнате, поперхнулся.

Фэн Линь также почувствовал удушье: «Цена... сто вэнь?»

«Что слишком дорого?» Второй Хозяин моргнул глазами и деловито поправился: «Я ошибся, всего десять вэнь!»

Фэн Линь: «...»

Персонал: «...»

Каким бы глупым ни был Фэн Линь, он знал, что плата за лечение у доктора должна стоить немалых денег. Даже странствующие доктора в сельской местности не согласились бы лечить за десять вэнь.

«Но я только что слышал, что плата за приём у доктора Чжана составляет десять таэлей?» - с сомнением в голосе спросил он.

Второй Хозяин ответил, совершенно не меняя выражения лица: «Лечение в нашем медицинском зале дешевле, чем приём у доктора Чжана в столице".

«Дешевле... на столько?»

«В нашем медицинском зале произошёл этот неприятный инцидент, поэтому дела стали идти плохо. У нас сейчас слишком мало посетителей!»

Фэн Линь снова: «...»

Персонал снова: «...»

…………..

Фэн Линь немедленно отправился в деревню, чтобы рассказать Сяо Люланю о том, что он договорился о лечении: «...Плата за лечение составляет всего десять вэнь, а плата за использованные лекарства будет рассчитываться отдельно. Дела у них сейчас идут не очень хорошо, так что, думаю, цена на лекарственные травы тоже не будет слишком высокой».

Но даже если их дела пошли на спад, все равно было крайне трудно поверить в то, что плата за лечение может быть настолько низкой.

Фэн Линь взволнованно сказал: «Я потом еще спросил у лавочника Вана, чтобы убедиться, и он подтвердил всё слово в слово. Это не может быть обманом, так что можешь успокоиться. В конце месяца у меня как раз намечается выходной в академии, поэтому я смогу сопровождать тебя туда!»

Так как был уже назначен день и час приема, то скорее всего всё это действительно правда, - подумалось Сяо Люляню.

......

Через три дня появились результаты экзамена, и Гу Дашунь занял второе место.

На этот раз сотни кандидатов приехали со всех концов страны. И среди них не было недостатка в детях из богатых семей, которые с ранних лет занимались с наставниками и чьи условия обучения были намного лучше, чем у Гу Дашуна. Поэтому тот факт, что он все же смог занять второе место на экзамене, было большим достижением для семьи Гу.

Тем более что в этот раз экзаменационные вопросы составлял сам декан. В академии распространилась информация, что декан хочет уйти из академии и занять пост в правительстве, поэтому решил взять себе прямого ученика из этой группы кандидатов.

Гу Дашунь чувствовал, что его шансы быть выбранным были достаточно высоки.

«Хорошо ли Люлань справился с экзаменом?» - спросил старый Господин Гу.

Гу Дашунь улыбнулся и ответил: «Он прошёл».

Он тоже был вторым, правда только с конца.

Всего в этот раз было принято 100 студентов, и Сяо Люлань занял 99-е место.

Подумав о том, насколько Сяо Люлань отстал от него, Гу Дашунь не мог не почувствовать самодовольство. Однако он сказал: «Он не ходил в частную школу и в течение полугода усердно занимался дома самостоятельно, поэтому для него получить такую оценку уже очень неплохой результат».

«Несмотря на то, что он так долго и упорно учился, он почти провалил экзамен, так что можно с уверенностью сказать, что учеба - это вопрос таланта». Старый Господин Гу редко говорил так много. Изначально он не смел возлагать на Гу Дашуня слишком много надежд, но теперь, когда результаты были опубликованы, он чувствовал, что последний точно способен участвовать в осенних экзаменах в следующем году.

Старый Господин Гу был так счастлив, что послал своего второго сына в город купить два цзиня** свиной грудинки.

Сегодня была очередь второго дома готовить. Лю Ши знала, что большая часть свинины попадет в живот Гу Дашуня, когда мясо подадут на стол, поэтому она тайком припрятала два куска в банку.

«Мама, ты прячешь мясо!» - углядел остроглазый Гу Сяошунь.

Лю Ши так испугалась, что чуть не выронила банку из рук. Она повернулась и отвесила Гу Сяошуню подзатыльник: «Говори тише! Чего орёшь?!»

Гу Сяошунь поднял бровь и сказал: «Я хочу мяса».

«Нет!» - Лю Ши повернулась к нему спиной и плотно закрыла банку.

Гу Сяошунь гаркнул: «Если ты не отдашь его мне, я скажу, что ты прячешь мясо!»

«Ты...» - Лю Ши была так зла, что подняла руку, чтобы снова ударить его. Почему другие матери, имея сыновей, наслаждаются благословением, у неё же были не сыновья, а сплошное наказание.

Лю Ши также знала, что Гу Сяошунь действительно способен наябедничать на неё. Не имея другого выхода, она с болью в сердце открыла банку и отрезала маленький кусочек мяса.

Гу Сяошунь, даже не попробовав его, заявил: «Почему ты дала мне только половину кусочка? В горшке же лежат два больших куска!»

«Это для Эршуня!» Из двух её сыновей только Эршунь хотел учиться, поэтому Лю Ши рассчитывала на его успех в будущем и хотела греться в лучах его успеха. Что касается Сяошуня, то на него она не возлагала никаких особых надежд. Он был грубым и строптивым. Она бы воздала хвалу Будде, если бы он однажды не навредил репутации семьи.

Гу Сяошунь хотел принести немного мяса старшей сестре, но не смог выхватить у матери эту банку. Ему ничего не оставалось, как воспользоваться невнимательностью матери, открыть крышку кастрюли на плите, схватить оттуда несколько пшеничных паровых булочек и убежать!

«Маленькая скотина!» - воскликнула Лю Ши.

Пшеничные паровые булочки тоже были хорошей вещью. Обычно их мог есть только Гу Дашунь, а все остальные питались лепешками из кукурузной муки.

Лю Ши так рассердилась, что схватила палку и погналась за ним. Но Гу Сяошунь ускользнул так быстро, что его и след простыл за считанные секунды.

Последний прибежал в дом к старшей сестре, немного задыхаясь, его руки, державшие горячие паровые булочки, сильно покраснели.

«Старшая сестра!» Он вошёл на кухню, но, почувствовав невероятный запах, тут же замер.

Он втянул воздух несколько раз и спросил: «Как вкусно пахнет. Старшая сестра, что ты готовишь?»

«Фазана».

Из трех фазанов, которых она забрала в мешке, двух она уже продала, а последнего держала несколько дней, прежде чем зарезать сегодня.

«Что у тебя там?» - Гу Цзяо посмотрела на его руки.

«Пшеничные паровые булочки», - Гу Сяошунь разочарованно опустил свою голову. Он так хотел угостить ее вкусной едой, но кто бы мог подумать, что его старшая сестра готовит блюдо из мяса птицы? Вдруг в его глазах эти несколько пшеничных паровых булочек оказались немного скромным угощением, которое было стыдно даже показывать...

Гу Цзяо взяла миску и позволила ему положить в нее паровые булочки, затем она принесла тазик с холодной водой и сказала: «Руки, опусти их туда».

«О?» Гу Сяошунь не стал спрашивать зачем, а просто послушно сделал то, что она сказала ему. Как только его руки погрузилась в воду, неожиданно боль отступила.

«Поешь сегодня с нами», - снова обратилась к нему Гу Цзяо.

«А?» - Гу Сяошунь замер от неожиданности.

«Я припасла для тебя миску. Я как раз подумывала о том, как бы отправить её тебе, но так как ты пришел сам, то избавил меня от этой думы». Гу Цзяо открыла шкаф, достала миску с мясом птицы и вылила её обратно в кастрюлю.

Гу Сяошунь посмотрел на миску с мясом птицы и понял, что его старшая сестра сказала это не потому, что он оказался сегодня здесь. Она действительно приберегла для него миску еды.

Он даже успел заметить, что в миске лежала целая ножка от птицы.

В носу Гу Сяошуня вдруг немного защипало.

Он подошел к Гу Цзяо сзади, наклонился, прижавшись лбом к её спине, а затем потершись об неё, сказал: «Старшая сестра, как ты можешь быть такой милой? Может ли быть так, что это ты на самом деле моя настоящая мать?»

Гу Цзяо: «...»

____________________________________________________

* - вэнь – мелкая медная монета, имеющая круглую форму с квадратным или круглым отверстием в центре. Их можно таким образом нанизывать на веревочку для более удобного счета. Например, нанизать 1000 вэнь было равно 1 таэлю серебра.

** -  1 цзинь - 0,5 кг

Перевод: Флоренс

Глава 14 - Оплата долга

Гу Цзяо, наконец-то, поняла, почему первоначальная владелица тела и Гу Сяошунь так хорошо ладили. Просто их IQ находился на одном уровне.

Гу Цзяо приготовила тушеного фазана с грибами. Хотя мясо фазана было изумительно вкусным, однако оно было более жестким, чем мясо курицы. И ей пришлось варить его в большой железной кастрюле в течение двух часов, прежде чем оно стало нежным.

Она также приготовила вкусный и освежающий салат из древесных ушек и измельченной белой редьки с соусом. Естественно, основным блюдом оставался белый рис и лепешки из кукурузной муки, испеченные на железной сковороде.

Хотя Сяо Люлань занял лишь предпоследнее место, Гу Цзяо все равно придавала этому факту очень большое значение. Поэтому она зарезала оставшегося фазана, чтобы отпраздновать это знаменательное событие. Просто она не говорила об этом.

«Иди и позови своего шурина ужинать», - сказала она Гу Сяошуню, снимая со сковороды испечённую лепёшку.

«Да!» - ответил Гу Сяошунь.

Сяо Люлань только что закончил переписывать книгу.

После того, как несколько выдающихся кандидатов сдавали императорские экзамены и становились юрэн* или цзиньши**, книги и записи с их собственными пометками заимствовались их семьями, чтобы переписать их и продать другим кандидатам. Такие книги стоили дороже обычных, но все равно находилось немало желающих, кто охотно покупал их.

Почерк Сяо Люланя радовал глаз, и книги, которые переписывал он, были самыми продаваемыми.

«Шурин! Обед готов!» - Гу Сяошунь просунул свою маленькую голову через щель в двери.

Хорошо быть толстокожим. Еще несколько дней назад он издевался над ним, однако сейчас он был так сердечен, как никто другой в этом мире.

Выражение лица Сяо Люланя оставалось как всегда холодным, и он не выказал ни малейшего удивления по поводу изменений в отношении Гу Сяошуня. И уж тем более не стал укорять последнего за его прошлое невежество.

Гу Сяошунь внезапно почувствовал себя вполне в своей тарелке рядом со своим шурином.

Все трое сели есть.

Гу Сяошунь сначала взял кусочек гриба. Насколько он помнил, его старшая сестра раньше не готовила, так что это был первый раз, когда он попробовал её стряпню, и он совершенно не ожидал, что она окажется такой вкусной!

Затем он взял кусок фазаньего мяса.

О, Боже!

Это было так вкусно, что хотелось плакать!

Гу Цзяо зачерпнула две фазаньи ножки, одну для Сяо Люланя, а другую для Гу Сяошуня.

Фазаньи ножки при тушении были доведены до состояния совершенства. Мясо было настолько сочным и вкусным, что, откусив один кусочек, Гу Сяошунь почувствовал, что возносится на небеса.

С другой стороны, Гу Цзяо заметила, что Сяо Люлань ел с абсолютно невозмутимым видом.

Но если бы Гу Цзяо знала, что он ел раньше, она бы не подумала, что ему не нравится.

Два молодых человека быстро доели рис в своих мисках, Гу Сяошунь отправился за добавкой, но остановился, заметив пустую миску перед Сяо Люланем, и сказал: «Шурин, давай я наполню твою миску тоже!»

«Да», - Сяо Люлань не стал отказываться.

Не отказался он от добавки то ли из-за очень любезного предложения Гу Сяошуня, то ли оттого, что последний назвал его шурином, - осталось загадкой.

Гу Сяошунь поспешил наполнить ещё одну миску рисом.

Это была самая потрясающая еда, которую Гу Сяошунь когда-либо ел. Еда была вкусной, а за столом царила приятная атмосфера. Хотя ни старшая сестра, ни шурин не говорили много, при этом он мог говорить тогда, когда хотел! Таким образом, все трое отлично провели время за трапезой!

После еды Сяо Люлань помог Гу Цзяо вымыть посуду, а Гу Сяошунь пошел на задний двор рубить дрова.

Войдя на кухню, Сяо Люлань неожиданно вложил в руку Гу Цзяо мешочек с деньгами.

Гу Цзяо странно посмотрела на него.

«На ведение хозяйства», - пояснил он.

Сяо Люлань дал Гу Цзяо два таэля серебром, которые он заработал, переписывая книгу в течение месяца. У него оставалось ещё около десяти медяков, однако он уже почти закончил переписывать книгу, и через два дня должен был отнести ее в город, чтобы сдать и получить деньги.

Гу Цзяо подняла брови, посмотрела на мешочек в своей руке и приняла его.

Закончив с уборкой на кухне, Гу Цзяо собиралась пойти за водой к колодцу у входа в деревню. Но Гу Сяошунь остановил её, сказав: «Старшая сестра, отдохни. Я сделаю эту тяжелую работу!»

После этого он поднял заплечный шест и быстро вышел. Гу Цзяо не смогла бы остановить его, даже если бы захотела.

Сейчас все в деревне ели в своих домах, и никто в это время не выходил за водой, поэтому Гу Сяошунь в одиночку оказался возле древнего колодца. Пока он набирал воду, двое сильных и величественных мужчин и остановились рядом с ним, не говоря ни слова.

Они спешились, ведя лошадей под уздцы.

Гу Сяошунь почувствовал от них страшную убийственную ауру.

Он был всего лишь маленьким хулиганом в деревне. В данный момент он мог точно сказать, что эти люди практиковали боевые искусства. Даже все хулиганы с окрестных деревень вместе взятые не смогли бы сравниться ни с одним из них.

«Ты из этой деревни?» - спросил один из крепких на вид мужчин.

«Э... Да, что вам нужно?» - глухо спросил Гу Сяошунь, пребывая в оцепенении.

«Мы ищем кое-кого!» Сильный мужчина показал сломанный зонт и грозно спросил: «Ты когда-нибудь видел этот зонт прежде?»

Как он мог не видеть его прежде? Это был зонт его старшей сестры!

Гу Сяошунь встревожился.

«Ты ведь видел его прежде, не так ли?» - сильный мужчина опасно сузил глаза.

«Я... я, я, я...» - залепетал Гу Сяошунь, сильно заикаясь. Что натворила его старшая сестра? Что такие страшные люди пришли искать её?

«Мальчик». Сильный мужчина протянул свою большую и крепкую ладонь и положил её на плечо Гу Сяошуня: «Советую тебе сказать правду, иначе я спрошу кого-нибудь другого, и тогда...»

Мужчина настолько сильно сжал его плечо, что Гу Сяошунь не мог пошевелить этой половиной своего тела!

Гу Сяошунь, стиснув зубы, выкрикнул: «Он мой!»

Крепкий мужчина замер от неожиданности. Он быстро обменялся взглядом со своим спутником, затем убрал ладонь с плеча парня и спросил с недоверием: «Это твой зонт? Ты уверен?»

На самом деле ноги Гу Сяошуня уже начали слабеть, но он упрямо повторил: «Конечно! Я уверен, что это мой зонт! На ручке этого зонта должен быть выгравирован иероглиф Сяо. Я сам его сделал!»

Последняя часть его слов была правдой. От скуки он вырезал свое имя на ручке зонта своей старшей сестры, но все, что он смог написать, это часть своего имени «Сяо».

Естественно, крепкие мужчины знали, что на ручке зонта имеется вырезанный иероглиф, поэтому они поверили и первой половине его слов.

«Так значит это ты ходил на заднюю гору в тот день?»

«Да, я!»

«И это ты наступил на лицо нашего Господина?»

«Эээ….да!»

«И это ты вылечил руку нашего Господина?»

«Эээ…да!!! Это все я!»

«И ты также проколол иглой ему отверстия в ягодицах?»

Гу Сяошунь чуть не упал в обморок от этих слов. Старшая сестра, моя дорогая старшая сестра, что с тобой случилось, почему ты забавы ради наступаешь людям на лица и колешь иглой их задницы?

Гу Сяошунь глубоко вздохнул, закрыл глаза, смиряясь с неизбежным: «Да, да, да! Я всё это делал! Если вы мне не верите, просто пойдите и спросите людей, кто ещё в этой деревне, кроме Гу Сяошуня, может делать подобные вещи?»

Зажмуривая глаза, он думал, что его точно забьют до смерти прямо на месте, но воображаемая боль почему-то не пришла. Когда он осторожно открыл один глаз, то увидел, что двое крепких мужчин отступили назад и глубоко поклонились ему.

«Благодетель! Наконец-то мы нашли тебя!»

Гу Сяошунь: «...»

.......

«Старшая сестра! Старшая сестра!» Гу Сяошунь вбежал на кухню, словно ошпаренный: «Кажется, я в беде!»

«Говори тише. Твой шурин занимается», - Гу Цзяо жестом заставила его замолчать.

С мрачным лицом Гу Сяошунь рассказал Гу Цзяо, что произошло у входа в деревню. «...Что теперь делать-то, старшая сестра? Что за благодетель? Они что, приняли меня за кого-то другого?»

«Видимо так оно и есть». Однако, вспомнив, что произошло в тот день на задней горе, Гу Цзяо задумчиво спросила: «Ты случайно не спросил, кто они такие?»

Гу Сяошунь опустил вниз свою маленькую голову и ответил: «Я так разволновался, что забыл спросить».

«Они уже ушли?» - спросила Гу Цзяо.

«Еще нет», - заплакал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо отложила метлу в сторону и сказала: «Хорошо, жди меня здесь».

«Стой, не ходи!» - Гу Сяошунь оттащил её от двери.

«Всё в порядке», - Гу Цзяо улыбнулась и пошла ко входу в деревню.

Гу Сяошунь не знал, что его старшая сестра сказала этим двум крепким мужчинам, в любом случае, они послушно ушли.

……….

На рассвете следующего дня в деревню въехала карета и остановилась у ворот семьи Гу.

Из кареты вышел утонченного вида мужчина средних лет.

Чжоу Ши и Гу Юэ встали рано, потому как сегодня очередь первого дома была готовить еду.

Гу Юэ взвалила на спину корзину и отправилась в поле косить траву для поросенка. Однако, как только она открыла дверь, то увидела утонченного мужчину средних лет, который как раз поднял руку, собираясь постучать, а за его спиной виднелась большая карета.

Гу Юэ никогда раньше не видела подобной картины, поэтому впала в состояние ступора.

Мужчина средних лет приветливо сказал: «Простите, это дом старосты деревни Гу?»

Гу Юэ быстро развернулась и побежала в дом, крича на ходу: «...Мама, мама! Кто-то хочет видеть дедушку!»

Вышедшим на её крики оказался Гу Чанхай.

Гу Чанхай, будучи старшим сыном Старого Господина Гу, иногда ходил вместе с ним на работу, поэтому он был более осведомленным, чем большинство людей в деревне.

С первого взгляда он мог сказать, что статус прибывшего гостя немалый.

Гу Чанхай вежливо произнёс: «Мой отец приводит себя в порядок. А вы...»

Мужчина средних лет сложил руки вместе в приветствии и с улыбкой сказал: «Я управляющий Академии Тяньсян. Я пришел сюда сегодня, чтобы передать документы о приеме Молодого Господина Гу».

Разве студенты не сами должны были отправляться в город и получать свои документы? Как можно было попросить кого-то из академии доставить их лично?

Неужели всё это из-за того, что Дашунь очень хорошо сдал экзамен?

Гу Чанхай почувствовал, как его спина выпрямилась,  и он с гордостью пробасил на весь дом: «Дашунь, академия доставила для тебя документы о поступлении!»

_____________________________________________________

* - титул/степень, полученный после успешной сдачи императорского экзамена провинциального уровня.

** - успешно сдавшие императорский экзамен высшего уровня (дворцовые экзамены); высший академический титул/степень в императорском Китае.

Перевод: Флоренс

Глава 15 - Пощечина

Гу Дашунь так хорошо умел читать книги не только потому, что был очень умным, но и потому, что был прилежным.

Сегодня он встал раньше, чем Чжоу Ши и Гу Юэ, и в данный момент занимался в своей комнате. Когда он услышал, что его зовет отец, он отложил книгу и вышел: «Отец, что случилось?»

Спросив, он тут же заметил мужчину средних лет у входной двери.

Он смутно почувствовал, что лицо этого человека кажется ему знакомым, но не мог вспомнить, где он его видел раньше. Что было точно, так это то, что наряд и осанка гостя были необычными. И он не понимал, что такой человек делает у дверей их дома.

«Отец, что ты сейчас сказал? Я читал и не расслышал», - спросил он, повернув голову к Гу Чанхаю.

Гу Чанхай указал на мужчину средних лет и улыбнулся: «Это управляющий академией Тяньсян. Он пришел, чтобы доставить тебе документы о поступлении!»

«Документы о поступлении?» Гу Дашунь сомневался так же, как и Гу Чанхай. В академии им сообщили, что после экзамена результаты будут опубликованы на третий день, а документы о поступлении выдадут только на седьмой день. Получить их можно будет, подойдя к восточным воротам академии.

До седьмого дня оставалось еще три дня, так почему же его документы уже выданы? Более того, их даже доставили е нему домой.

К этому времени мужчина средних лет тоже кое-что понял. Он улыбнулся и сказал: «Оказывается, в вашем доме есть еще один экзаменуемый. Но боюсь, что господин Гу, должно быть, неправильно меня понял. Документы в моих руках не для этого экзаменуемого, а для другого Молодого Господина Гу».

Гу Чанхай с любопытством сказал: «Дашунь - единственный экзаменуемый в нашей семье».

Мужчина средних лет сохранил на лице благопристойную улыбку: «Я не совсем ясно выразился. Могу я спросить, здесь ли молодой господин Гу Сяошунь?»

Отец и сын были прямо-таки ошарашены его словами.

Гу Чанхай не сразу обрел дар речи: «Вы... Вы ошиблись? Гу Сяошунь не сдавал экзамен».

Гу Сяошунь был таким строптивым и непослушным мальчишкой! Хулиганом! Он никогда бы не сдал экзамен даже за все свои восемь жизней!

И даже если бы он сдавал его, он не никогда бы его не сдал!

Мужчина средних лет улыбнулся и сказал: «Это не ошибка. Я действительно ищу Гу Сяошуня. Его рекомендовал лично мой Господин, поэтому он поступает в академию без вступительного экзамена».

Гу Чанлу услышал имя своего сына, как только вышел из комнаты. Он подскочил и сказал: «Что случилось с Сяошунем? Он опять попал в какую-то передрягу? Вот негодник! Я сейчас побью его!»

Гу Чанлу только что встал с постели и все еще имел несколько помятый вид. Несмотря на это, улыбка мужчины средних лет ничуть не померкла: «Мой Господин пошел на гору и случайно упал на обратном пути. К счастью, Молодой Господин Гу нашел и спас его. Что ж, тогда этот вопрос решен. Я бы побеспокоил двух господ, чтобы они передали эти документы о поступлении Молодому Господину Гу и сказали, чтобы он прибыл в академию через четыре дня».

«Наша семья не может позволить себе платить за двух студентов!» - внезапно заговорил Гу Чанхай.

Гу Чанлю все еще пребывал в тумане и не совсем понимал, что вообще происходит.

Мужчина средних лет посмотрел на Гу Дашуня, а затем на Гу Чанхая. На этот раз в его глазах не было и следа улыбки: «В документах написано, что платить за обучение не нужно. Кроме того, книги и академическая форма уже подготовлены. Пожалуйста, передайте это Молодому Господину Гу».

Его отец и дядя не обратили на это внимания, но Гу Дашунь заметил, что собеседник обратился к нему как ‘этот экзаменуемый’, в то время как к Гу Сяошуню он обращался как к ‘Молодому Господину Гу’.

Более того, он занял второе место на экзамене, но собеседник даже не знал, что это его дом.

Выражение лица Гу Дашуня стало уродливым.

Он хотел спросить у собеседника, кто он такой, но как только мужчина средних лет передал Гу Чанлу парчовую шкатулку из красного дерева, как тут же сел в карету и уехал.

Наконец, Гу Чанлу в этот момент кое-что понял: «Старший брат, этот человек... Он имеет в виду, что Сяошунь... может учиться в академии?»

Вся семья узнала об этом за завтраком.

«Когда ты поднялся на гору? Кого ты спас? Почему ты не рассказал своей семье?» - Лю Ши засыпала его вопросами.

«Я... Откуда мне его знать? Это... Это просто естественно - спасать людей». Его сестра запретила ему рассказывать правду другим, поэтому он мог только нести молча нести это бремя. Но он не ожидал, что результат будет таким. Как так получилось, что теперь он будкт вынужден ходить в школу?

«Гм! Раз уж нам не нужно ни за что платить, просто отпусти Сяошуня. Это лучше, чем позволить ему весь день попадать в неприятности на улице», - сказал Гу Чанлу.

«А кто тогда будет заниматься полевыми работами, если он уедет?» – проговорила Чжоу Ши недовольно.

Не платить ни за что - это, конечно, хорошо, но тогда для работы в поле останется всего несколько человек. В конце концов, его работа ляжет на их плечи.

Гу Дашунь посмотрел на Чжоу Ши и сказал: «Мама, хорошо, что в семье много ученых. После окончания занятий в академии я могу помочь в поле».

«Как я могу позволить тебе это делать?» Чжоу Ши не согласилась. Ее сын был рожден для учебы, а не для того, чтобы пахать в поле!

Лю Ши было совсем неприятно это слышать. Чжоу Ши вела себя так, словно ее сын был дворянином, тогда как ее собственные сыновья являлись простолюдинами? Но Гу Сяошунь и вправду был никудышным учеником. Вот, если бы это Эршуню препятствовали поступить в академию, Лю Ши поговорила бы с ней по-другому.

«Просто... Сяошунь должен изменить свой нрав или хотя бы сидеть спокойно, как Эршунь", - снова заговорил Гу Дашунь.

Все единодушно согласились с его словами в своих сердцах. Правильно, если Гу Сяошунь так плохо учится, сможет ли он послушно посещать занятия? Если вдруг он обидит учителя, Гу Дашунь тоже будет замешан.

«А что, если... Отправить Эршуня вместо него?» - спросила Лю Ши.

Эршунь был умнее Сяошуня и более дисциплинированным. Если они позволят ему учиться в академии, он сможет сдать экзамен на звание сюцая!

Но Чжоу Ши все также не соглашалась. Она считала, что Эршунь только внешне выглядит прилежным. На самом деле, когда Дашунь несколько раз читал ему лекции, он их совсем не усваивал.

Он просто не годился для учебы, но Лю Ши предавалась своим фантазиям. Она всегда мечтала стать матерью сюцая и поэтому возлагала все свои надежды на Эршуня.

Просто на этот раз несколько мужчин в семье не возражали, поэтому Чжоу Ши тоже ничего не сказала.

На протяжении всего процесса никто не спрашивал мнения Гу Сяошуня.

.......

Через три дня Сяо Люлянь и Гу Дашунь отправились за документами о поступлении и академической формой соответственно.

Книги они подготовили сами. Гу Сяошунь знал, что у Сяо Люланя их нет, поэтому он намеревался отдать ему книги, предоставленные ему академией. Однако теперь они находились в руках Гу Эршуня.

Гу Цзяо, неся корзину на спине, отправила Сяо Люланя в город и, как обычно, сначала проводила его до ворот академии, а затем пешком отправилась на рынок.

На следующий день Сяо Люлань переоделся в новую форму. Гу Цзяо уже видела других людей в такой же форме, включая Фэн Лина, но никто не был похож на Сяо Люланя, последний выглядел особенно высоким и красивым в белоснежном одеянии.

Действительно, молодой человек был настолько щеголеват, что ему не было равных во всем мире *.

Через некоторое время взгляд Гу Цзяо упал на его ноги.

Увидев, что на нем новые туфли, которые она купила для него, Гу Цзяо довольно улыбнулась.

«Подошли?» - спросила Гу Цзяо.

«Да», - слабо кивнул Сяо Люлань.

Гу Цзяо передала ему костыль и вышла с ним за дверь.

Когда они подошли к входу в деревню, там уже ждала повозка Второго дядюшки Луо. Сегодня мало кто собирался ехать в город. Кроме нее и Сяо Люланя, там были только Гу Дашунь и Гу Эршунь.

Они оба были одеты в форму академии.

Честно говоря, члены семьи Гу выглядели неплохо. Гу Дашунь выглядел даже лучше, чем большинство мужчин в городе, но, когда его поставили рядом с Сяо Люланем, он сразу же потерялся на фоне последнего. В конце концов, если бы Сяо Люлань оставался неподвижным, его можно было бы принять за картину. Все его тело излучало элегантность и ученость.

О том, что Гу Сяошунь спас кого-то из академии, было известно всей семье. Гу Цзяо говорила об этом с Сяо Люланем, поэтому они оба знали, что сегодня в академию должен отправиться именно Гу Сяошунь.

Однако оба не выказали особого удивления, когда увидели, что в повозке сидит Гу Эршунь, одетый в форму академии, которая была ему явно на один размер меньше, как будто они вполне ожидали, что семья Гу совершит такой позорный поступок.

Гу Цзяо усмехнулась.

Сяо Люлань осторожно отложил свой сверток в сторону и обнаружил, что Гу Цзяо снова набила его медными монетами, на этот раз двадцатью.

«Хамф!» - Гу Эршунь окинул их обоих недовольным взглядом.

Вскоре впереди показалось здание академии.

«Остановись прямо здесь. Дальше мы дойдём сами", - сказал Гу Дашунь.

Тем временем Сяо Люлань и Гу Цзяо доехали до самых ворот академии.

После того как Сяо Люлань вошел в академию, Гу Цзяо отправилась на рынок с корзиной на спине.

______________________________________________________

* - Гу Цзяо процитировала сроки из китайской поэмы.

Перевод: Флоренс

Глава 16 - Злодеи

Принятые в этот раз кандидаты, были разделены на четыре класса. В соответствии с порядком успеваемости от высокого к низкому, классы были следующие: Небесный класс А, Небесный класс Б, Земной класс А и Земной класс Б.

Гу Дашунь занял второе место на экзамене и, конечно же, попал в Небесный класс А. С другой стороны, Сяо Люлань занял предпоследнее место и попал в Земной класс Б.

Что касается Гу Сяошуня, то его тоже определили в Земной класс Б.

Изначально Гу Дашунь думал, что Гу Сяошунь спас большую шишку, но в итоге он попал только в худший класс, поэтому он предположил, что спасенный не занимал какой-то особой должности в Академии Тяньсян.

«Вон там находится Земной класс Б. Иди». Показав Гу Эршуню дорогу, Гу Дашунь развернулся и направился в Небесный класс А.

Гу Эршунь с детства мечтал учиться в школе, как старший брат Дашунь. Теперь, когда его желание исполнилось, он чувствовал себя очень счастливым.

Однако он не очень понимал, что такое "Небесный класс А" или "Земной класс Б", Сяо Люлань занял предпоследнее место на экзаменах, так в каком классе он мог быть?

Позже он должен найти того человека, которого спас Гу Сяошунь, и попросить перевести его в класс Гу Дашуня!

Гу Эршунь принимал всё как должное, даже не понимая, что в этой идее есть что-то плохое.

Он презрительно посмотрел на присутствующих учеников, затем, гордо подняв подбородок, уже собирался войти, как вдруг учитель в классе спросил: «Ты кто?»

Гу Эршунь ответил: «Я новый ученик, Гу Эршунь».

Услышав его ответ, учитель остановил на нем взгляд и равнодушно сказал: «Откуда ты взялся, как умудрился пробраться в этот класс? В списке этого класса такой человек не значится. Так что убирайся отсюда».

Гу Эршунь ошеломленно застыл.

Все ученики устремили на него свои взгляды, так что Гу Эршунь покраснел от смущения: «Я... я...».

«Гу Сяошунь присутствует?» - учитель прервал его блеянье.

В классе воцарилась тишина.

«Гу Сяошунь присутствует?» - снова спросил учитель.

Ученики начали перешептываться друг с другом.

Гу Сяошунь, Гу Эршунь. Было ясно, какие отношения связывают этих двоих, и все же учитель даже не спросил его...

Ученики продолжали переговариваться между собой, и то, как они смотрели на Гу Эршуня, наводило на размышления.

Смутившись, последний пошел искать Гу Дашуня, ожидая, что тот решит за него эту проблему, но неожиданно оказалось, что занятия в Небесном классе А уже начались.

Гу Эршуню некуда было идти. Ему было так стыдно, что он хотел найти дыру в земле, чтобы заползти в нее.

Когда занятия закончились, Гу Дашуня окликнул учитель из его собственного класса.

«Учитель Чэнь», - Гу Дашунь почтительно поклонился.

Учитель Чэнь на мгновение задумался, прежде чем спросить его: «Ты ведь знаешь о поступлении своего брата в академию?»

Гу Дашунь кивнул головой: «Я знаю, что один из управляющих академии лично привёз документы моего брата в деревню. Могу я спросить... не случилось ли чего?»

Учитель Чэнь нахмурился и сказал: «Тот, кого приняли в академию, носит имя Гу Сяошунь, но тем, кто пришел на занятия, оказался Гу Эршунь. Ты знал об этом?»

Как только Гу Дашунь увидел выражение лица учителя Чэня, он понял, что что-то пошло не так. В следующий момент, его глаза вспыхнули пониманием, и он тут же опустил взгляд: «Я не знал. Я ушел из дома первым. Эти двое - мои младшие братья из семьи второго дяди».

«Понятно. Ты можешь вернуться в класс», - сказал учитель Чэнь.

«Учитель, мой брат, он...» - Гу Дашунь посмотрел на учителя Чэня с тревожным выражением лица.

Учитель Чэнь махнул рукой и сказал: «Все в порядке. Это дело семьи твоего второго дяди, и оно не имеет к тебе никакого отношения. Теперь ты можешь вернуться в класс. Ты хорошо сдал экзамен, и декан очень высокого мнения о тебе».

Гу Дашунь вернулся в класс.

Он посмотрел в сторону коридора.

Гу Эршунь слишком глуп, он не должен был ничего говорить.

......

Придя на рынок, Гу Цзяо сразу же направилась к ларьку, в котором обычно располагала свой товар. Все, казалось, уже знали, что она придет сюда продавать дары горного леса, поэтому заранее зарезервировали для нее это место.

Гу Цзяо принесла свежесобранные грибы и высушенные на солнце черные древесные ушки.

«Это съедобно? Я всегда думала, что они ядовитые!» - спросила тетушка, продающая сладкий картофель, отщипывая кусочек от высушенного древесного ушка.

«Всё, что я продаю, съедобно», - ответила Гу Цзяо.

После высушивания на солнце черные древесные ушки теряли свои дубильные вещества и порфирин и больше не вызывали никаких пищевых отравлений.

Тетя, которая продавала сладкий картофель, поверила ей и спросила: «Могу ли я по-прежнему обмениваться на сладкий картофель?»

Гу Цзяо кивнула: «Да».

И опять большая часть черных древесных ушек и грибов в корзине была обменена на дешевые товары у торговцев поблизости. Только оставшаяся небольшая часть была продана прохожим.

Гу Цзяо подхватила корзинку одной рукой.

В корзине теперь у нее лежали редис, сладкий картофель, кабачки, тыква, и все же такая тяжелая корзина далась ей легко.

Толпа в изумлении смотрела, как она уходит с рынка.

Гу Цзяо не стала возвращаться в деревню, а направилась в пыльный переулок.

В этот день Сюэ Нинсян тоже пришла на рынок.

У ее свекрови снова обострился хронический ревматизм. Но она не могла позволить себе пойти в медицинский зал, поэтому ей пришлось пойти на рынок, чтобы купить лекарственные травы у странствующего лекаря.

После покупки лекарственных трав она уже собиралась возвращаться домой, когда случайно заметила знакомую фигуру.

Она пристально рассмотрела шедшую женщину и убедилась в том, что не ошиблась. И тут в её голове зародились подозрения.

«Почему она здесь? Почему она идет в этот переулок?»

В конце этого переулка находилось не самое безопасное место. Насколько Сюэ Нинсян знала, там располагались игорные дома, бордели и черные мастерские...

Сюэ Нинсян не могла понять, что Гу Цзяо там забыла.

Может, ее обманули или же...

Сюэ Нинсян нахмурилась и быстро пошла следом.

Однако, как только она вошла в переулок, оказалось, что Гу Цзяо уже и след простыл. Она стояла напротив большого игорного дома, а слева располагался публичный дом, справа находилось непонятное здание, из которого время от времени доносились пронзительные крики, иногда оттуда вываливались люди с окровавленными носами и опухшими лицами, после чего, сплевывая кровь, они падали на землю, не в силах подняться.

Сюэ Нинсян пребывала в ужасе от этого зрелища, она быстро развернулась, чтобы уйти, но в переулке ей преградили путь несколько мужчин грубой наружности.

«Йо, откуда здесь взялась такая милашка? Да, ещё и такая красотка, а!?»

«Точно! Почему бы тебе не пойти с нами и не повеселиться?»

Говоря это, двое мужчин уже протягивали свои ручищи в сторону Сюэ Нинсян. И хотя двое других, стоящих сзади не двигались, однако на их лицах растянулись непристойные ухмылки.

Все четверо обступили её так, что она не могла убежать.

Сюэ Нинсян попыталась закричать о помощи, но один из мужчин быстро зажал ей рот.

Было похоже, что эти четверо мужчин делали подобное не в первый раз, так как они действовали достаточно слаженно. Один закрывал ей рот, а двое других удерживали за руки, а затем все вместе начали грубо лапать её своими руками.

Сюэ Нинсян не могла ни кричать, ни двигаться. В ее глазах стояли слезы отчаяния!

В этот момент сзади раздался холодный голос: «Эй, прочь с дороги!»

Несколько мужчин обрадовались, когда обернулись на голос и увидели вторую подошедшую женщину. Их радости не было конца. Кто-то ещё доставил себя прямо к ним в руки?

Но когда они оглянулись, то увидели маленькую девочку с красным пятном на лице.

Помимо уродливого лица, даже ее тело было худым и костлявым, без выразительных форм.

Эти мужчины тут же потеряли интерес к ней, а один из них, который закрывал рот Сюэ Нинсян, закричал ей: «Шла бы ты отсюда, девочка!»

«Я же сказала, прочь с дороги».

Ее голос звучал негромко, а в тоне чувствовалось небрежность, но странный холодок сжал сердца присутствующих, когда они услышали его.

«Ха», - мужчина, прикрывавший рот Сюэ Нинсян, презрительно усмехнулся. Затем он отпустил Сюэ Нинсян и подошёл к Гу Цзяо.

Он ударил кулаком в сторону худенькой Гу Цзяо!

Сюэ Нинсян не могла смотреть на эту сцену, поэтому зажмурила глаза и отвернулась!

Хрусть!

«Ааааааааааааааа...»

Звук ломающихся костей и жалобный крик напугали всех.

Не давая никому возможности среагировать, Гу Цзяо схватила за воротник следующего мужчину и с силой толкнула его головой об стену, отчего тот тут же потерял сознание.

Двое других бросились на нее, но не успели они даже коснуться края ее одежды, как она последовательно ударила их по жизненно важным частям тела. В следующий момент они, скрючившись, лежали на земле, не в силах подняться.

В этот момент мужчина, первым упавший на землю, внезапно поднялся на ноги с зажатым в руке камнем и замахнулся им прямо в затылок Гу Цзяо.

Перевод: Флоренс

Глава 17 - Особый период

«Аа...», - в тревоге закричала Сюэ Нинсян.

Гу Цзяо крутанулась и сразу же с разворота ударила мужчину ногой.

Сюэ Нинсян выкатила глаза, она просто не понимала, как Гу Цзяо умудрилась это сделать!

Избив людей, последняя закинула корзину на спину и пошла своей дорогой, не удостоив Сюэ Нинсян ни единым взглядом, создавая впечатление, что она действительно избила этих мужчин только потому, что последние просто перегородили ей дорогу.

Сюэ Нинсян, оправившись от сильного оцепенения, встала, вся дрожа, и крикнула: «Эй, ты... подожди!»

Однако Гу Цзяо продолжила идти.

Сюэ Нинсян хотела погнаться за ней, но ее одежда была разорвана теми мужчинами, так что если она просто выйдет из переулка на улицу, то многие увидят её тело полуобнаженным. Она была так удручена этой перспективой, что тут же разрыдалась.

Шаги Гу Цзяо остановились. Она раздраженно заткнула волосы за ухо, достала из корзины ватное пальто и бросила его Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян была поражена, она сначала посмотрела на пальто, а затем подняла глаза на Гу Цзяо: «Разве тебе...не будет холодно?»

«Отдавай назад, если не собираешься надевать», -  Гу Цзяо протянула руку.

«Я надену его! Надену!» -  Сюэ Нинсян быстро надела пальто, не дожидаясь, когда хозяйка заберёт его.

Пальто Гу Цзяо было немного узковато, особенно в области груди, что сильно мешало Сюэ Нинсян дышать.

После того как она надела пальто, вдовушка наклонилась и подобрала упавшие на землю лекарственные травы. Затем она сказала Гу Цзяо мягким голосом: «Ээ….спасибо тебе».

Она действительно не ожидала оказаться в подобной ситуации, и тем более не ожидала, что Гу Цзяо спасёт её. Хотя её отношение к последней было несколько сложным, но, несмотря ни на что, благодарность её была искренней и исходила из самого сердца.

В этот момент она убедилась, что Гу Цзяо уже не та, что была прежде.

«Ты... ты больше не глупа?» - осторожно спросила она.

Гу Цзяо не ответила на её вопрос.

«Нет, видимо, ты все также глупа...» Иначе зачем бы ей спасать меня, ведь раньше я столько раз издевалась над ней?

Гу Цзяо: «...»

Вдруг Сюэ Нинсян увидела кровь, стекающую по левой руке Гу Цзяо: «Ты ранена!»

Гу Цзяо слабо ответила: «Это не моя кровь».

Она не лгала, это была не ее кровь.

Однако, не зная, что ещё придёт ей в голову, Гу Цзяо взяла и вытерла кровь носовым платком.

Сюэ Нинсян оглянулась на четырех негодяев, которые лежали на земле, а потом подумала про себя: но у них тоже нет крови, так откуда взялась кровь на её руках? Что она делала до этого?

Они вдвоем вышли из переулка.

Гу Цзяо взглянула на небо.

Вдруг Сюэ Нинсян схватила ее за рукав и жалобно посмотрела на нее: «Я... можно мне вернуться с тобой в деревню?»

Гу Цзяо слегка нахмурила брови.

Она пока не собиралась возвращаться в деревню.

Сюэ Нинсян посчитала, что если Гу Цзяо откажется, это будет разумно, в конце концов, ее отношения с последней не были хорошими. Как односельчанка, она уже и так сделала необычайно много, чтобы спасти ее. Не было никакой необходимости провожать ее до деревни.

Сюэ Нинсян молча убрала руку.

Гу Цзяо негромко сказала: «Сначала я должна пойти в академию».

Глаза Сюэ Нинсян загорелись. Она подняла голову и спросила: «Тогда можно мне пойти с тобой?»

Гу Цзяо ничего не сказала, а просто повернулась и пошла в сторону восточной части города.

Сюэ Нинсян неуверенно сделала два шага следом, а, увидев, что Гу Цзяо не собирается прогонять её, ее сердце затрепетало от радости.

Однако она практиковала бинтование ног*. Женщины, практикующие бинтование, обычно ходили очень медленно.

Гу Цзяо раздраженно почесала свою маленькую головку, но время от времени останавливалась и ждала, когда вдовушка догонит её.

Они прибыли в академию, когда занятия уже закончились.

Сяо Люлань вышел из здания, неся сумку с книгами и на мгновение замер, увидев Гу Цзяо в переулке.

Со своим обычным выражением лица он подошел к ней и спросил: «Сегодня ты тоже была недалеко?»

«Хм», - Гу Цзяо выдала неопределенный ответ.

Сюэ Нинсян была потрясена. От рынка до этого места по меньшей мере семь или восемь ли**. Разве это расстояние... можно назвать словом “недалеко”?

В этот момент Сяо Люлань заметил Сюэ Нинсян рядом с Гу Цзяо. В его глазах промелькнуло удивление. Он пытался понять, как эти две девушки оказались вместе, более того, Сюэ Нинсян даже была одета в одежду Гу Цзяо.

В переулке их уже ждала повозка Второго дяди Луо. Сегодня утром она попросила забрать Сяо Люланя и её в период юши***.

Все трое сели в повозку, а Гу Цзяо уселась между ними.

Сюэ Нинсян раньше очень нравился Сяо Люлань, но после пережитого сегодня ужасного инцидента, и в ее сердце все еще оставался страх перед мужчинами, поэтому она даже не поздоровалась с последним.

Однако его совершенно не волновало отношение Сюэ Нинсян к нему. Он просто почувствовал, что она сегодня немного странная, но спрашивать ничего не стал.

Ватное пальто Гу Цзяо отдала Сюэ Нинсян, поэтому на ней оставался только тонкий халат. Когда она шла, то было еще ничего, но стоило только сесть и не двигаться, как холод начал пробирать до костей.

Сяо Люлань посмотрел на свою академическую форму и засомневался. Отдать ей форму, но их отношения ещё не казались такими уж хорошими, а не отдать, то тогда она замерзнет на этом холодном ветру. Пока он сомневался, что ему сделать, он увидел, что Сюэ Нинсян прислонилась к Гу Цзяо, приобняв последнюю, чтобы согреть её своим телом.

Сяо Люлань: «...»

После того, как повозка пересекла переулок, они увидели Гу Дашуня, который ждал их там.

Гу Эршунь был "выгнан" и уже вернулся домой, поэтому Гу Дашунь был единственным, кто ждал повозку.

Последний даже не взглянул на Сюэ Нинсян, которая тоже сидела в повозке, а смотрел только на спокойно выглядящих Гу Цзяо и Сяо Люланя. Припомнив, что и утром они имели такой же спокойный вид, он вдруг сообразил, что они с самого начала догадывались о таком исходе.

Но они ничего не сказали, а просто наблюдали, как Гу Эршуня выгоняют, из-за чего он сам чуть не оказался под подозрением своего учителя.

Интересно, чья это была идея? Сяо Люланя? Или этой маленькой идиотки?

Порыв ветра всколыхнул волосы Гу Цзяо, последняя подняла руку и аккуратно убрала волосы с лица за ухо, ничуть не беспокоясь о том, что родимое пятно на ее лице будет открыто.

Такой Гу Дашунь Гу Цзяо еще никогда не видел.

Нет, он действительно видел ее и раньше. В утро экзамена, когда она вытащила его из телеги, тогда она тоже была так же расслаблена и безразлична. Просто в тот день он был так зол, что у него не хватило ума обратить на это внимание.

Что случилось с этой маленькой идиоткой? Как получилось, что она вдруг изменила свой нрав, перестала приходить в семью Гу на обед и вдруг стала поддерживать хорошие отношения с Сяо Люланем?

«Ты хочешь пить?» - Сюэ Нинсян развязала мешок с водой на поясе и протянула его Гу Цзяо.

Даже вдова Сюэ, которая раньше не ладила с ней, теперь стала ее подругой?

Гу Дашунь глубокомысленно нахмурилась.

Когда повозка подъехала к деревне, Гу Дашунь первым спрыгнул с нее.

Гу Цзяо не стала с ним соревноваться. Она осталась сидеть в повозке, глядя на него со слабой улыбкой, а затем произнесла: «Не забудьте завтра отправить Сяошуня в академию».

Гу Дашунь сжал кулак.

......

После возвращения домой Гу Цзяо почувствовала, что сегодня особенно холодно, руки и ноги у неё очень замерзли. А к вечеру у неё пришли первые месячные.

В сельской местности людям не хватало питания, и у многих первые месячные начинались поздно. Этому телу было уже четырнадцать лет, но месячные начались впервые.

Она не знала, повлияло ли на нее падение в воду некоторое время назад, но сейчас она чувствовала сильный озноб. Кроме того, сегодня снова дул сильный ветер, из-за чего боль в животе была нестерпимой.

На самом деле, проработав в организации много лет, она уже давно привыкла ко всем видам боли, но терпеть такую боль в животе во время физиологического периода, она была просто не в состоянии.

В это время Сюэ Нинсян зашла вернуть одежду Гу Цзяо. Как только она вошла в комнату, то увидела последнюю, сидящую на стуле с бледным лицом, и сразу же спросила: «Что с тобой?»

«Ничего», - слабо ответила Гу Цзяо.

Женщина, которая днем могла победить четырех мужчин одним ударом, сейчас настолько слаба , что не может даже встать, может ли это быть пустяком ? Сюэ Нинсян посмотрела на её руки, прикрывающие живот, и спросила: «У тебя пришли месячные?»

У Гу Цзяо не было сил даже ответить.

Услышав шум в комнате, Сяо Люлань подошел спросить: «Что случилось?»

Гу Цзяо ничего не ответила, но Сюэ Нинсян сказала: «У нее пришли первые месячные, и у нее сильные боли. Есть ли у вас дома коричневый сахар? Нужно сварить его в воде и дать ей выпить».

Сяо Люлань внезапно замер.

Сюэ Нинсян раньше много не задумывалась об этом. Она считала, что раз они уже женаты полгода, то, должно быть, уже давно завершили свой брак. Поэтому разговоры о таких вещах не должны быть чем-то особенным.

_____________________________________________________

* - обычай, практиковавшийся в Китае (особенно в аристократической среде) с начала X до начала XX века.

Полоской материи девочкам привязывали к ступне все пальцы ноги, кроме большого, и заставляли ходить в обуви малого размера, отчего ступни значительно деформировались, иногда лишая возможности ходить в будущем. Такие ноги традиционно назывались «золотыми лотосами».

** - ли – около 500 метров.

*** - устаревшее название периода времени с 5 до 7 часов вечера.

Перевод: Флоренс

Глава 18 - Покраснеть

Сяо Люлань в смущении вышел на улицу.

Дома у них не было коричневого сахара, а рынок в столь поздний час был уже закрыт. Поэтому, если он хотел получить его сейчас, ему не оставалось ничего другого как идти в чужой дом, чтобы попросить одолжить его.

Сяо Люлань никогда ни у кого ничего не просил, не говоря уже о коричневом сахаре, который пьют женщины, когда наступает время месячных.

Он стоял под карнизом, и щеки его немного горели.

Сделав несколько глубоких вдохов, он шагнул вперед и направился в восточную часть деревни.

«Тетя Чжан». Он постучал в дверь семьи Чжан.

Когда тетя Чжан открыла дверь и увидела, что это он, она улыбнулась и спросила: «Это ты Люлань. Что-то случилось, что ты пришел ко мне так поздно?»

«Я...пришел одолжить немного коричневого сахара», - Сяо Люлань ответил, притворяясь спокойным.

В сельской местности коричневый сахар являлся большой редкостью, и у большинства семей, естественно, в домах он не водился. Невестка тети Чжан только что родила ребенка и находилась на месячном послеродовом отдыхе. Сяо Люлянь слышал, что она попросила Второго дядюшку Луо сходить на рынок и купить ей коричневый сахар.

«Зачем тебе коричневый сахар? Девушка Гу беременна?» - спросила тетя Чжан.

Щеки Сяо Люлань снова запылали: «Нет, нет!»

«А, тогда у нее, должно быть, пришли первые месячные. О? Я не могу поверить, Люлань ты такой заботливый муж!» В деревне давно ходили слухи, что эти двое снова полюбили друг друга, и тетя Чжан сначала отнеслась к этому немного скептически, но теперь она сама убедилась в этом воочию.

Тетя Чжан вернулась в дом, чтобы принести для него миску коричневого сахара, а затем шутливо поддразнила его: «Для женщины это радостное событие, когда у нее, наконец, наступают первые месячные. Это значит, что она скоро сможет родить тебе ребенка!»

Сяо Люлань даже не знал, как он оттуда вышел.

Когда он принес вскипячённую воду с коричневым сахаром в комнату Гу Цзяо, Сюэ Нинсян к этому времени уже ушла, а его жена лежала боком на кровати и выглядела сильно ослабевшей.

Он вошел в комнату, не поднимая головы, и поставил воду с коричневым сахаром на стол, быстро проговорив: «Сначала выпейте это, а потом позови меня, если этого будет недостаточно».

С этими словами он повернулся и ушел.

Хотя он всё это проделал довольно быстро, глаза Гу Цзяо были достаточно остры, чтобы заметить, что его уши покраснели.

Гу Цзяо рассмеялась себе под нос и выпила воду с коричневым сахаром из миски до последней капли.

Она не ожидала, что вода с коричневым сахаром окажется действительно настолько эффективной. Ее тело согрелось, и она почувствовала себя более комфортно, и вскоре она заснула.

В ту ночь ей приснился еще один сон.

Ей приснилось, что на следующий день она встала поздно. Сяо Люлань к этому времени уже вышел из дома в одиночестве и встретил Гу Сяошуня у входа в деревню.

Они вместе отправились в академию и зашли в один класс.

Гу Сяошунь всегда был немного глуповатым мальчишкой, поэтому он проспал весь утренний урок, чем произвел очень плохое впечатление. Когда распределяли комнаты в общежитии, никто не захотел жить с ним, только Сяо Люлань выступил вперед.

Их двоих определили в самую западную комнату общежития, которая была в крайне запущенном состоянии. Как только они вошли, крыша обрушилась, в результате чего Сяо Люлань получил тяжелую травму, а Гу Сяошунь – повезло больше, он отделался лишь несколькими царапинами.

На следующий день Гу Цзяо действительно встала поздно.

Уже получив опыт от предыдущего сна, в этот раз Гу Цзяо была намного спокойнее.

Сяо Люланя уже не было дома. Он, вероятно, уже отправился в академию.

Повозка второго дяди Луо уехала в город, поэтому ей ничего не оставалось, как отправиться туда пешком. Когда она добралась до академии, был уже полдень.

Гу Сяошунь спал на столе, пока сидящий перед ним ученик не ткнул его кистью, сказав: «Эй, просыпайся, пора обедать!»

Только тогда Гу Сяошунь протер глаза и сел: «Ах, уже пора есть?»

Ученики вокруг него фыркали от смеха, глядя на его помятое лицо, потому что он спал прямо на раскрытой книге.

В классе знали, что у Гу Сяошуня были какие-то связи с кем-то в академии, и что он попал сюда, так сказать, через черный ход. Тем не менее, они не ожидали, что этот парень окажется полным невеждой.

Даже в худшем классе академии Тяньсян за всю историю никогда не было такого бездельника.

Все смотрели на Гу Сяошуня с оттенком неодобрения во взгляде.

В этот момент подошел учитель Чжан из их класса.

Учитель Чжан сказал: «Сегодня мы будем распределять вас по комнатам общежития. В каждой комнате будут жить по четыре человека».

В Земном классе B числилось 26 человек, что означало, что в одной из комнат будут жить два человека.

Все вскоре сформировали свои группы. Сосед Сяо Люланя по парте, у которого в этом же классе учились два друга детства, попросил последнего присоединиться к ним.

С другой стороны, у Гу Сяошуня дело обстояло гораздо хуже. Никто не хотел жить с ним в одной комнате, поэтому ему пришлось остаться одному. Да, был один студент, который болел и только сегодня приступил к занятиям. Он тоже остался один, поскольку никого ещё не знал его здесь хорошо.

Но, очевидно, что и он также не жаловал Гу Сяошуня. Он заявил: «Я... я не хочу жить с ним в одной комнате!»

«Ха! Тогда я буду жить один!» - Гу Сяошунь скрестил руки на груди и гордо вздёрнул подбородок.

Конечно, он не мог жить один. Разве двадцать пятый ученик мог спать где-то без кровати?

Тогда Сяо Люлань выступил вперёд и равнодушно сказал: «Я поменяюсь с тобой местами».

Ученик был до слез растроган и несколько раз благодарил его, казалось, ему не хватило совсем немного, чтобы назвать Сяо Люланя "братом".

Гу Сяошунь усмехнулся: «Шурин, ты совсем не обязан жить со мной! Не то чтобы я не хотел жить с тобой, просто я думаю...»

Сяо Люлан забрал ключ у учителя Чжана и пошёл без всякого выражения на лице.

Гу Сяошунь поджал губы и неохотно последовал за ним.

Все хорошие комнаты к этому времени были уже разобраны, оставалась лишь самая дальняя, поэтому они отправились к ней, неся свои пожитки.

Когда они были уже на полпути, к ним подбежал мальчик с потным лицом и спросил: «Кто из вас Сяо Люлань?»

Сяо Люлань остановился, повернулся к нему и ответил: «Я».

Мальчик проговорил, задыхаясь: «Там пришли из твоей семьи! Тебя ждут снаружи, это срочно! Просили сказать, чтобы ты немедленно вышел во двор!»

Сяо Люлань был сиротой. Единственным человеком, которого можно было назвать его семьей ......, была она.

Сяо Люлань помолчал немного и сказал Гу Сяошуну: «Это, наверное, твоя сестра».

«Моя старшая сестра здесь?» Как только последний услышал, что Гу Цзяо здесь, все его тело сразу наполнилось энергией: «Тогда чего мы ждем? Давай поторопимся и поищем мою старшую сестру!»

На самом деле, они находились от своей комнаты всего в нескольких шагах, так что можно было сначала занести в неё свои вещи, в потом уже идти к ней.

Однако она сказала, что это срочно.

Сяо Люлань ускорил шаг. С сумкой и костылем он отправился к воротам академии вместе с Гу Сяошунем.

У ворот академии было довольно многолюдно, а Гу Цзяо, как обычно, была одета в неприметную одежду, однако Сяо Люлань сразу же узнал ее.

Она, видимо, довольно долго стояла на холодном ветру, поэтому ее лицо слегка покраснело от холода. И, возможно, ей не нравился окружающий шум, так как ее брови время от времени слегка хмурились.

«Старшая сестра! Старшая сестра!» - Гу Сяошунь взволнованно побежал к Гу Цзяо.

Гу Цзяо посмотрела на него и быстро перевела взгляд на Сяо Люланя, который стоял немного дальше.

Последний в этот момент тоже смотрел на нее. Их взгляды встретились, и Сяо Люлань мгновенно замер от простой улыбки, заигравшей на губах Гу Цзяо при взгляде на него.

Сяо Люлань отвёл взгляд, а затем подошел к ним.

«Старшая сестра, почему ты ищешь нас? Что-то случилось?» -  спросил Гу Сяошунь.

«О, ничего». Гу Цзяо непринуждённо заявила: «Я искала вас, чтобы мы могли пообедать вместе».

После этого она увидела, что Сяо Люлань смотрит на нее с недоверием. Она поправила воротник Гу Сяошуня и серьёзно заявила: «Это твой первый день в академии, поэтому я волновалась за тебя».

Вскоре они отправились в ближайшую лапшичную, где подавали лапшу "Янчунь", и заказали там три миски.

Это было то же место, куда Фэн Линь в прошлый раз водил Сяо Люланя и Гу Цзяо.

Сяо Люлань ел без всякого аппетита.

Гу Цзяо спросила его: «Разве эта лапша не такая же, как в твоем родном городе? Тебе она не нравится?»

«Она не так хороша, как то, что готовишь ты». Эти слова вырвались из его рта неосознанно, а сам Сяо Люлянь замер после их произнесения.

Гу Цзяо тоже застыла на мгновение, а потом уставилась на него, подперев щеки кулачками, и с улыбкой сказала: «Хорошо, тогда я сегодня приготовлю для тебя ужин».

Гу Сяошунь был большим любителем поесть. После того, как он съел одну миску, он хотел съесть еще одну, но почему-то вдруг почувствовал себя сытым.

«Как так получилось, что я вдруг наелся?»

Перевод: Флоренс

Глава 19 - Талант

После обеда Сяо Люлань и Гу Сяошунь вернулись в академию, где им сообщили, что потолок в их комнате в общежитии обрушился.

«Когда он обрушился?» - спросил Сяо Люлань.

Один из учеников ответил ему: «Он обрушился вскоре после того, как вы оба ушли. Многие видели, как вы шли в свою комнату, и боялись, что вас похоронило там заживо под грудой обломков».

Ведь они туда и направлялись, пока...

Выражение лица Сяо Люланя вдруг застыло.

Гу Сяошунь из любопытства побежал посмотреть на рухнувший потолок в комнате и увидел, что пол усыпан обломками, а в одном месте даже пол проломился от упавшей потолочной балки. Когда он подумал, что могло случится, если бы эта штука ударила человека, например, по голове, то так испугался, что ему вдруг стало трудно дышать: «К счастью, моя старшая сестренка пришла пообедать с нами! Иначе нам обоим пришлось бы быть похороненными здесь заживо!»

С того случая в медицинском зале, это был уже второй раз, когда он счастливо избегал катастрофы благодаря ей.

Сяо Люлань задумчиво посмотрел в ту сторону, куда ушла Гу Цзяо.

В общежитиях академии Тяньсян всегда было много учащихся. В этот раз было зачислено 101 ученик, и это был один из самых больших наборов за всю историю.

Выяснилось, что в академии больше не было свободных комнат, поэтому руководство могло только позволить этим двум незадачливым ученикам продолжать обучение в академии, живя при этом за ее пределами.

Поскольку плата за проживание была включена в стоимость обучения, как правило, она не возвращалась, если студент решал не жить в академии. Однако, учитывая, что это не являлось желанием студента, академия взяла на себя инициативу оплачивать ежедневный проезд Сяо Люланя и Гу Сяошуня.

Гу Сяошуню было все равно. Он не любил семью Гу, но и академия ему не нравилась. Для него везде было одинаково.

«Шурин, разве ты не счастлив?» - шепнул Гу Сяошунь Сяо Люланю, направляясь обратно в класс.

«Почему я должен быть счастливым?» - спросил Сяо Люлань.

«Теперь ты можешь вернуться и продолжать спать с моей старшей сестрой!» Гу Сяошунь был человеком, который говорил, не задумываясь. Ему было тринадцать лет. Сказать, что он не знал о подобных вещах, было неправдой, но и сказать, что он все прекрасно понимал, тоже было не совсем так. По его мнению, мужчина должен спать со своей женой, обнимаясь, но он не знал, что еще нужно делать после объятий.

Поэтому, говоря это, он нисколько не устыдился.

Сяо Люлань, поперхнувшись, проговорил: «Не болтай ерунды».

«О». Ведь шурин действительно мог вернуться и спать с моей старшей сестрой! Что я сказал тут глупого!?

К этому моменту они подошли ко входу в класс.

После обеда они занимались арифметикой. На самом деле, имперский гражданский экзамен не включал в себя арифметику, и основное внимание уделялось сочинению из восьми секций. Императорский двор просто не придавал ей значения. Это была исключительно идея декана преподавать этот предмет ученикам, надеясь вырастить многогранно образованные таланты для государства Чжао.

Сяо Люлань только сел, как учитель Чжан окликнул его: «Декан хочет видеть тебя».

С этим он отправился в зал Чжунчжэн* декана.

Как только он подошел к двери, то столкнулся с Гу Дашунем, который как раз только вышел оттуда.

Лицо Гу Дашуня всё ещё было наполнено самодовольством, и как только он увидел Сяо Люланя, он нахмурился: «Что ты здесь делаешь?»

Последний проигнорировал его и прошел мимо, опираясь на костыль.

Гу Дашунь глубокомысленно нахмурился.

Сяо Люлань тоже пришел к декану?

В первый день обучения Гу Дашуня учитель Чэнь сказал ему, что декан очень высоко ценит его, а затем тихо намекнул, что декан планирует выбрать прямого ученика из этой группы студентов и попросил его усердно работать.

Конечно, он должен был упорно трудиться.

Он считал себя одаренным небесами. И если у него ещё было бы руководство такого великого ученого, подобного декану, который мог бы тщательно направлять его, разве тогда ему пришлось бы беспокоиться о сдаче императорского экзамена и о получении ученой чести?

Вчера он даже не спал почти всю ночь и написать эссе, которое утром показал учителю Чэню. В полдень учитель Чэнь показал его декану, затем последний вызвал его к себе и задал несколько вопросов по поводу его работы, на все из которых он ответил очень хорошо.

Он видел, что декан остался очень доволен.

Он думал, что место первого ученика ему уже обеспечено, но почему тогда Сяо Люлань тоже пришёл сюда?

Может это было связано с комнатой в общежитии?

Он слышал, что комната, которую он делил с Гу Сяошунем, обрушилась в полдень. То, что он столкнулся с таким несчастьем, доказывало, что ему не везет по жизни.

Подумав об этом, Гу Дашунь усмехнулся и высокомерно вздернув подбородок вернулся в свой класс.

В зале Чжунчжэн декан указал на лежащее на столе восьмичленное сочинение и спросил Сяо Люланя: «Вы сами написали это?»

«Да», - ответил Сяо Люлань.

Острый взгляд декана упал на Сяо Люланя. Этому молодому человеку было всего семнадцать лет, и его лицо все еще носило отпечаток незрелости. Тем не менее, сейчас он демонстрировал спокойствие и безразличие, которые не свойственны этому возрасту.

Несмотря на искалеченную ногу, он, казалось, обладал более благородной аурой, чем любой другой студент.

«Почему вы не ответили на первые два вопроса?» - спросил декан.

Посторонние просто знали, что этот студент был в самом низу списка, но они не знали, что он на двух экзаменах из трех сдал две пустые работы.

По правде говоря, его не должны были принимать, но сочинение, которое он написал, было просто потрясающим.

Сочинение, написанное студентом по имени Гу Дашунь, тоже было хорошим. Для претендента оно действительно было написано очень хорошо. Но по сравнению с работой Сяо Люланя оно сразу же померкло и отошло на второй план.

На этот раз Сяо Люлань не ответил на вопрос декана.

Какой упрямый ребенок , - в сердцах подумал декан. Махнув рукой, он сказал: «Ладно, возвращайся в свой класс».

Сяо Люлань поклонился декану, повернулся и вышел.

Из-за ширмы вышел пожилой мужчина в простой хлопчатобумажной одежде.

«Учитель!» Декан немедленно встал и почтительно поклонился.

Старик взял сочинение Сяо Люланя и покачал головой, прочитав его: «Этот ваш студент полон враждебности».

.......

После того, как Гу Цзяо рассталась с Сяо Люланем и Гу Сяошунем, она отправилась на ближайший рынок.

Рынок на востоке города был похож на рынок на западе, за исключением того, что он был более высококлассным и, соответственно, более дорогим. Однако в данный момент он был уже закрыт, поэтому Гу Цзяо могла только заходить в магазины или на другие рынки, чтобы купить то, что ей нужно.

Гу Цзяо ходила по разным магазинам и купила пять цзиней** пшеничной муки, два цзиня отличной филейной свинины, а также два цзиня соли. В общей сложности она потратила более ста медных монет.

Проходя мимо магазина тканей, она вспомнила, что, когда Сяо Люлань несколько дней назад собирал одежду, она заметила, что некоторые вещи были протерты или порваны в некоторых местах.

Она зашла в магазин и купила ему новый комплект одежды. Она также попросила у продавца немного ненужных остатков ткани, чтобы починить то, что еще можно было починить.

Хотя она никогда раньше не чинила одежду, даже свою собственную, однако она не раз зашивала людям раны, поэтому, если рассматривать ткань как кусок человеческой кожи, то для неё это должно было быть простым делом.

Гу Цзяо сложила все купленные вещи в корзину и собралась возвращаться в деревню. Когда она вышла из магазина, то обнаружила, что на улице внезапно появилось много солдат.

Гу Цзяо услышала, как люди вокруг нее перешёптываются.

«Что происходит?»

«Я слышал, что сбежал больной из прокажённого дома на горе, поэтому власти ищут его по всем улицам города!»

«О! Прокаженный! Как такое могло случиться?»

«Почему бы и нет? Однако лучше не выходить на улицу в эти дни, чтобы случайно не столкнуться с этим человеком! Как только заразишься этой болезнью, тебя уже никто не сможет вылечить!»

В древние времена проказа была неизлечимой болезнью. Заразившись ею, нужно было отправляться в прокажённый дом на горе и там ждать смерти.

Гу Цзяо вдруг вспомнила кое-что. Брат Сяо Люланя, вроде как, умер от проказы.

Обыскав эту улицу, солдаты отправились на следующую.

Гу Цзяо вернулась в деревню.

Её не сильно интересовало, что происходит в городе. Вернувшись домой, она пошла на кухню, чтобы приготовить лапшу.

Когда она замешивала тесто, то услышала снаружи громкий шум, как будто что-то стучало в дверь ее дома.

Гу Цзяо вытерла руки сухой тряпкой, а когда подошла посмотреть кто там, то, открыв дверь, увидела, что на пороге её дома лежит старушка.

_____________________________________________________

* - 中正: справедливый. Это название зала декана.

** - цзинь – равняется 500 г

Перевод: Флоренс

Глава 20 - Выбор

Старушка лежала на земле боком, ее лицо скрывали грязные, всклокоченные волосы, а тело было грязным и завернутым в лохмотья. Первой мыслью Гу Цзяо было то, что это, должно быть, жительница этой деревни, которая, возможно, возвращаясь с поля упала в обморок у её двери.

А громкий звук, раздавшийся в этот момент, видимо был результатом удара ее головы о дверь дома. Это было видно по рассечённому лбу, из которого стекала кровь.

Не то чтобы Гу Цзяо не встречала в своей предыдущей жизни подобной аферы, когда кто-то намеренно ранил себя, чтобы потом вымогать деньги у другой стороны, но, просматривая свои воспоминания, казалось, что в этой жизни такое не было в ходу.

Эта старушка действительно упала в обморок у двери её дома.

Гу Цзяо присела на корточки, чтобы узнать, к какой семье она принадлежит, и отправить ее обратно. Однако, как только она перевернула тело старушки и положила спиной на землю, Гу Цзяо заметила, что что-то не так.

На ее лице были равномерные бледные поражения кожи, в пределах которых имелись красноватые пятна с размытыми границами. Помимо лица, подобные поражения присутствовали также и на тыльной стороне обеих рук.

Гу Цзяо слегка нахмурила брови. Это было явно...

«Старшая сестренка! Мы вернулись!»

В этот момент Гу Сяошунь, неся в руках старую сумку с книгами, подбежал к Гу Цзяо.

Гу Цзяо с серьезным выражением лица посмотрела на него и сказала: «Не подходи!»

Она никогда раньше не разговаривала с Гу Сяошунем таким строгим тоном, поэтому последний на мгновение остолбенел.

«Старшая сестренка...» Он сделал два шага вперед.

«Я же сказала, не подходи!» Тон Гу Цзяо стал намного холоднее.

На этот раз Гу Сяошунь не осмелился двинуться с места и просто стоял в двух шагах от старшей сестры.

Он мог видеть Гу Цзяо, естественно, также мог видеть и старушку, лежащую перед старшей сестрой.

Интуиция подсказывала ему, что это может быть как-то связано именно с ней.

Он спросил: «Старшая сестра, кто она?»

Гу Цзяо перевела взгляд на старушку и ответила: «Я не знаю, но тебе придётся вернуться в семью Гу».

Изначально она планировала позвать Гу Сяошуня к ним на ужин, но теперь, когда произошло нечто подобное, безопасность нахождения в её доме теперь не могла быть полностью гарантирована, и она не хотела навредить Гу Сяошуню.

Гу Сяошунь не был рад её словам, но раз уж старшая сестра так сказала, он мог только вернуться домой.

«Ну что ж, шурин, тогда я пойду». Он повернулся и сказал Сяо Люланю, который к этому моменту появился у него позади.

Гу Цзяо слегка вздрогнула. Сяо Люлань тоже вернулся?

Не только Сяо Люлань, но и Фэн Линь тоже пришёл.

Фэн Линь помог своему соседу по парте с домашним заданием, а тот в знак благодарности подарил ему корзину грейпфрутов. Половину он сразу же отдал Сяо Люланю. Беспокоясь, что последний не сможет донести её до дома, он проводил его обратно в деревню.

Что касается Гу Сяошуня, то последний всегда издевался над Сяо Люланем, поэтому Фэн Линь все еще не решался оставить своего друга с ним наедине по дороге домой. Поэтому вызвался, так сказать, проводить их.

Сяо Люлань и Фэн Линь также заметили старушку на земле.

«Вам обоим тоже не стоит сюда подходить», - сказала Гу Цзяо.

Фэн Линь нахмурился, ему показалось это странным: «Она мертва? Ты же не убила ее?»

«Эй! Что за чушь ты несешь!» - Гу Сяошунь действительно ненавидел этого красавчика, который всегда клеветал на его старшую сестру.

Фэн Линь хмыкнул: «Разве я не прав? Должно быть, с той старушкой что-то случилось, иначе почему нам нельзя подходить?»

Сяо Люлань подошел к нему с холодным выражением лица.

«Ты... не подходи», - выкрикнула Гу Цзяо.

Сяо Люлань, не слушая её, все равно подошел.

На самом деле, он уже издалека мог понять, в чем дело. Когда он подошел ближе и присмотрелся, то окончательно понял, что его подозрения подтвердились.

Фэн Линь увидел, как он пошел туда, и поспешил последовать его примеру.

«А! Зачем вы оба туда пошли? Старшая сестренка, я...я...» - Гу Сяошунь озабоченно почесал голову.

Когда Фэн Линь оказался рядом с Сяо Люланем и посмотрел на старушку, то увидел белые и красные пятна по всему ее лицу. В его сердце зародилось чувство тревоги: «Брат Сяо, это...»

«Проказа», - Сяо Люлань, нахмурившись, ответил.

Фэн Линь задрожал всем телом и чуть не упал!

«Это, это, это, это... Эта старушка - прокаженная...» - Фэн Линь был так потрясен, что начал заикаться.

Все знали, что проказа - одна из самых страшных болезней. Говорят, что если один человек в деревне заразился, то заразится вся деревня. Более того, от этой болезни нет лекарства. Оставалось только одно – покорно ждать смерти.

Во времена предыдущей династии произошла трагедия, при которой погибли десятки тысяч людей только потому, что не относились достаточно серьёзно к такой болезни, как проказа.

Первое, что сделал нынешний император после вступления на престол, это огородил гору и построил там дом для прокаженных, именно туда теперь отправляли всех заражённых для централизованного лечения.

«Ты прикасалась к ней?» - Сяо Люлань спокойно посмотрел на Гу Цзяо.

Последняя кивнула.

Однако то, что она прикоснулась к ней, не имея на коже рук никаких повреждений, ещё не говорило о том, что она могла заразиться.

Однако другие люди могли думать иначе.

Если бы люди узнали, что Гу Цзяо контактировала с больным проказой, они бы точно отправили ее в дом для прокажённых на горе вместе с этой старушкой.

Дом прокажённых на горе был таким местом, поднявшись туда однажды, уже никогда не спустишься обратно.

Фэн Линь отвел Сяо Люланя на десяток шагов в сторону и с паникой в голосе заговорил: «Ты слышал, что она сказала. Она прикоснулась к больному проказой. Ее нужно немедленно отослать на гору! Иначе вся деревня будет заражена!»

Брови Сяо Люланя сошлись на переносице.

Фэн Линь топнул ногой и сказал: «Ну же, брат Сяо, почему ты все еще сомневаешься? Разве ты не хотел избавиться от этой злобной женщины? Она сама прикоснулась к прокаженной старухе, и в девяти случаях из десяти она уже заражена. Согласно закону императорского двора, она должна быть отправлена на гору в дом прокажённых. Для тебя это законный шанс избавиться от нее раз и навсегда!»

Фэн Линь уже всё обдумал, Сяо Люлань был ученым, и, если бы он просто бросил свою жену, это разрушило бы его репутацию. Но то, что происходило сейчас, было просто своевременно предоставленной небесами возможностью. Он мог не только сохранить свою репутацию, но и избавиться от этой злобной женщины!

«Никто не будет отправлен на гору в дом прокажённых», - спокойно заявил Сяо Люлань.

Фэн Линь непонимающе уставился на него.

Сяо Люлань подошел к Гу Цзяо, опираясь на костыль, и сказал: «Принеси мне сухую тряпку».

Гу Цзяо не стала ничего спрашивать и просто вошла в дом за чистой тканью.

Сяо Люлянь взял тряпку из ее рук и присел на корточки перед пожилой женщиной.

Поняв, что он собирается сделать, Гу Цзяо сказала: «Я сама».

«Не нужно». Сяо Люлань положил ткань на лицо старушки, так чтобы ее нос и рот были прикрыты, а затем сказал: «Давай отнесем ее внутрь».

«Хорошо», - кивнула Гу Цзяо.

«Эй! Брат Сяо!» - Фэн Линь зашипел, чтобы остановить его.

В этот момент Гу Сяошунь также расслышал обрывки разговора. Он понял, что старушка на самом деле оказалась больной проказой, которая пришла неизвестно откуда, именно поэтому его старшая сестра не разрешила ему подойти, так как боялась, что он заразится.

Но неужели он, Гу Сяошунь, был таким неблагодарным человеком?

Он опрометью кинулся помогать старшей сестре и шурину нести старушку на задний двор.

Фэн Линь от бессилия топнул ногой.

Сумасшедший!

Вы все сумасшедшие!

Затем он стиснул зубы и вошел в дом, несмотря на риск заражения!

Перевод: Флоренс

Глава 21 - Лечение

Несколько человек положили старушку на соломенный тюфяк на заднем дворе.

К счастью, задний двор их дома был достаточно просторным, иначе он не смог бы вместить больную проказой и тех, кто хотел держаться от нее на расстоянии.

«Что нам теперь делать?» - спросил Гу Сяошунь, глядя на старушку.

«Идите и сначала вымойте руки», - приказала Гу Цзяо.

Трое мужчин вымыли руки чистой водой с мыльными стручками.

Позже Сяо Люлянь пошел в свою комнату и написал рецепт.

Гу Цзяо встала позади него и тихо спросила: «Что это?»

Хотя она унаследовала память изначальной владелицы тела, когда переместилась сюда, последняя не была грамотной, поэтому нынешняя Гу Цзяо не могла прочитать иероглифов этой династии.

«Рецепт лекарства», - ответил Сяо Люлань.

«Что это за иероглиф?» - спросила Гу Цзяо, указывая на первый иероглиф первого слова на рецепте.

«Земля». Сяо Люлань прочитал его целиком: «Сушеная кожица корня дерезы».

«А это что?» - Гу Цзяо продолжала указывать вниз.

«Горький женьшень, колючая горчица, дикий имбирь..." Сяо Люлань прочитал каждое слово в рецепте, на который указывала Гу Цзяо.

Выражение лица последней было очень серьезным, как будто она действительно училась читать. Хотя это было несколько неуместно для данного случая, Сяо Люлань не стал особо задумываться над этим.

«Как получилось, что у тебя есть рецепт от проказы?» - вдруг с сомнением спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань сделал паузу и ответил: «Когда-то мой старший брат тоже был болен проказой. Странствующий лекарь выписал для него рецепт предков. Я своими глазами видел, как мой старший брат выздоровел, выпив лекарство по этому рецепту».

Первоначальная владелица тела случайно услышала, как он упоминал раньше, что его брат болен проказой, однако она была слишком глупа, чтобы понять, что такое проказа, поэтому не придала этому значения и никому об этом не говорила.

Фэн Линь знал об этом. Поскольку брат Сяо Люланя был болен проказой, он также был отвергнут жителями деревни, поэтому ему пришлось покинуть родной город и приехать в Цинцюань учиться.

На полпути они случайно встретились. Но Фэн Линь не знал, что это его бывший одноклассник, пока не спросил, кто он такой. Это было потому, что семья Фэн Линя переехала, и они не виделись много лет. Обе стороны так сильно изменились за эти годы, что Фэн Линь не узнал бы его, если бы Сяо Люлань не назвал своё имя и фамилию.

«Раз ему стало лучше, почему он умер?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань опустил глаза и сказал: «Весть о его проказе стала известна, и солдаты забрали его на гору в дом прокажённых. Вскоре после этого он заболел там и умер».

Так все и случилось.

Гу Цзяо кивнула и сказала: «Это тот самый рецепт, по которому твой старший брат вылечил свою болезнь?»

Сяо Люлань издал звук согласия, а затем добавил: «Проявления её болезни незначительны, что очень схожи с симптомами моего старшего брата. При правильном лечении, возможно, она сможет полностью вылечиться».

Сейчас Гу Цзяо уже поняла суть рецепта. Всё правильно, это лекарство было направлено на борьбу с симптомами болезни, однако его действие было очень медленным, и оно могло только задержать развитие проказы. Вылечить же болезнь полностью с его помощью было бы очень трудно.

Однако Гу Цзяо ничего этого не сказала.

Фэн Линь взял рецепт и сказал: «Я принесу эти лекарственные травы!»

Сяо Люлянь посоветовал: «Не забудь покупать лекарственные травы в разных местах».

Фэн Линь оторопел на мгновение, а потом его осенило: «Я понимаю!»

Никто не должен был узнать, что это рецепт от проказы, иначе их разоблачат.

«Я тоже пойду!» - сказал Гу Сяошунь.

«Зачем это?» - Фэн Линь не хотел идти с ним.

Гу Сяошунь поднял бровь и сказал: «Я помешаю тебе доложить властям!»

Не думай, что я ничего не слышал. Этот красавчик только что убеждал моего шурина отправить мою старшую сестру на гору в дом прокажённых!

Фэн Линь закатил глаза.

Если бы Сяо Люлань не трогал старушку, он бы обязательно доложил бы властям, но последний уже дотронулся до нее. Поэтому если он сейчас это сделает, то не заберут ли они и его вместе с Сяо Люланем?

В любом случае, Гу Сяошунь был настолько решительно настроен следовать за ним, что у Фэн Линя не было другого выбора, кроме как взять его с собой.

Ехать на повозке было невозможно. Если бы об этом стало известно, это было бы опасно, поэтому они отправились пешком в главные магазины лекарств в городе. Примерно через час они купили все необходимые лекарственные травы, а также горшок для приготовления лекарства.

Гу Цзяо отнесла лекарственные травы на кухню и начала готовить отвар.

В ожидании, когда лекарство будет готово, Гу Цзяо спросила Сяо Люланя: «Зачем ты вернулся? Я слышала, что Гу Дашунь переехал в общежитие».

Сяо Люлань рассказал Гу Цзяо об обрушении потолка в их комнате в общежитии.

Как и ожидалось. Гу Цзяо втайне подумала, но внешне притворилась слегка шокированной: К счастью, вы оба не пострадали .

Сяо Люлань бросил на нее задумчивый взгляд.

На заднем дворе было слишком холодно, поэтому Гу Цзяо прибралась в сарае, где они хранили зерно, перенесла туда бамбуковую кровать, расстелила ватный тюфяк, так что получилась хорошая постель.

«Вы все выйдете, мне нужно напоить ее лекарством». Гу Цзяо выставила всех вон.

«Старшая сестра, ты должна быть осторожна», - обеспокоенно сказал Гу Сяошунь.

«Не волнуйся, я знаю, что нужно быть осторожной». Отослав мужчин, Гу Цзяо тихонько достала спрятанную в корзинке коробку с лекарствами.

Суждение Сяо Люланя было верным. Эта пациентка действительно находилась на ранней стадии проказы. Кроме того, ее проказа относилась к туберкулоидному типу, который вызывал меньше поражений кожи и был менее заразным. При правильном симптоматическом лечении она могла полностью выздороветь без каких-либо последствий.

Но потеря сознания была вызвана не проказой, а чрезмерной усталостью. Ее одежда была порвана, а обувь изношена.

Гу Цзяо не могла не думать о солдатах, которых она встретила в городе. Могла ли ...... она быть пациенткой, которая сбежала из дома прокаженных на горе?

Когда старушка немного пришла в себя, Гу Цзяо достала из аптечки дапсон и рифампицин и дала ей. Кроме того, она добавила специальное лекарство из научно-исследовательского института.

Что касается миски с традиционным лекарственным отваром, она также дала старушке выпить его, но похоже последняя очень не любила пить горькие лекарства, потому что она сразу выплюнула его с выражением отвращения на лице.

«Бабушка, откуда ты?» Гу Цзяо попыталась расспросить старушку откуда она пришла, чтобы потом безопасно отправить ее обратно.

Однако последняя лишь спокойно посмотрела на Гу Цзяо, фыркнула и, отвернувшись, заснула.

Гу Цзяо: «...»

Гу Цзяо собрала свои вещи и пошла на задний двор, чтобы сначала тщательно вымыть руки.

«Старшая сестренка!» Гу Сяошунь, который ждал во дворе, подошёл к ней и спросил: «Почему ты так долго не выходила?»

«Старушка медленно пила лекарство. Прошло много времени, прежде чем она выпила его полностью», - легкомысленно ответила Гу Цзяо.

«Кхм!» Гу Сяошунь огляделся вокруг и прошептал: «Старшая сестра, ее действительно можно вылечить? Я слышал, что от проказы нет лекарства».

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Не волнуйся, ее можно вылечить».

Гу Сяошунь никогда не слышал о том, что проказа излечивается, но по какой-то причине, когда старшая сестра сказала это, он поверил ей всем сердцем.

Раз старшая сестра сказала, что это можно вылечить, значит, это точно можно вылечить!

Когда стало уже поздно, Гу Сяошунь и Фэн Линь должны были возвращаться.

Перед уходом Фэн Линь тайком сказал Сяо Люланю: «Брат Сяо, я знаю, что ты рыцарь и не хочешь отказывать умирающему в помощи, но я все же хочу напомнить тебе, что от проказы нет лекарства. Пока люди в деревне еще не обнаружили ее, быстро отправьте её прочь, как только она очнется».

Фэн Линь не мог критиковать Сяо Люланя за то, что, по его мнению, он действовал сегодня неправильно, ведь именно потому, что он был таким человеком, он спас его тогда от пожара даже не зная его.

Брат Сяо был таким мужественным и героическим человеком.

«Кроме того, присматривай за этой злобной женщиной, у нее слишком много контактов со старушкой на случай, если...»

«У нее есть имя», - Сяо Люлань прервал Фэн Линя.

Фэн Линь замер и с недоумением посмотрел на Сяо Люланя.

Честно говоря, Сяо Люлань не был тем, кто легко открывался даже после долгого общения. От начала и до конца он всегда обладал аурой холодного, необщительного человека. Если бы он не спас его тогда, Фэн Линь, вероятно, подумал бы, что он был очень холодным и крайне отталкивающим подростком.

Но в последнее время он всё больше и больше чувствовал, что отношение Сяо Люланя к этой злобной женщине несколько изменилось.

Брат Сяо... Ты изменился!!!

Перевод: Флоренс

Глава 22 - Лекарственное питание

Серьезность этого дела была понятна всем четверым, поэтому даже без напоминания они все держали язык за зубами.

Гу Цзяо сказала Гу Сяошуню, чтобы он не приходил к ним домой в эти дни. Хотя ранняя стадия туберкулезной проказы была менее заразной, все равно существовал определённый риск заражения.

Несколько дней Гу Цзяо не ходила на гору за грибами и оставалась дома, чтобы ухаживать за старушкой.

Возможно, из-за того, что о ней хорошо заботились, в полдень третьего дня она полностью проснулась и больше не находилась в бессознательном состоянии. Вот только разум её казался немного не в себе.

Гу Цзяо спросила, кто она такая. В ответ старушка посмотрела на неё широко раскрытыми глазами. Тогда Гу Цзяо спросила, где она живет, но та продолжала смотреть на девушку широко раскрытыми глазами.

Возможно ли, что у неё болезнь Альцгеймера?

«Вы помните, какая у вас была болезнь?» - продолжала спрашивать Гу Цзяо.

Но старушка продолжала смотреть на нее расширенными глазами.

Гу Цзяо осталась в недоумении.

Казалось, что эта старушка не только не помнит, кто она такая, но и забыла о своей болезни.

Хорошо, что она забыла. Гу Цзяо могла присматривать за ней и не давать ей выходить на улицу, но она не могла помешать жителям деревни прийти к ним в дом. Если старушка случайно проболтается о своей проказе, она, Сяо Люлань и Гу Сяошунь, которые тесно общались с ней, окажутся в большой беде.

Что касается того, что с ней делать в будущем, то этот вопрос стоило отложить на потом. Сейчас первоочередной задачей было вылечить ее и не допустить, чтобы кто-то узнал, что она больна проказой.

С этими мыслями Гу Цзяо взяла горшок и пошла готовить отвар для старушки.

Она лечила её не только таблетками из своей коробки с лекарствами, но и традиционным китайским лекарственным отваром, в противном случае тайна коробки с лекарствами была бы раскрыта.

Старушка с отвращением отвернулась, увидев, как Гу Цзяо выходит с горшочком для отвара в руках.

Гу Цзяо даже смутно услышала ее возмущенное ворчание. У этой пожилой женщины довольно вспыльчивый характер, не правда ли?

Лекарственные травы нужно варить на слабом огне в течение получаса. Пока лекарство варилось, Гу Цзяо достала свою коробку с лекарствами, чтобы проверить её содержимое.

За эти несколько дней она использовала много лекарств, но у нее всё не доходили руки, чтобы провести их полную инвентаризацию. Ей нужно было понимать, сколько лекарств у неё осталось и какие из них стоило поберечь.

После проверки она была немного ошарашена результатами.

На самом деле в коробке имелась новая бутылочка с противовоспалительным средством, которую она точно уже использовала, а также дополнительный тюбик антибактериальной мази и ещё несколько лекарств, которые она вообще не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь клала туда.

Гу Цзяо посмотрела на коробку с лекарствами, стоящую перед ней, и потерла подбородок, погрузившись в глубокие раздумья.

......

В конце месяца в академии прошел очередной экзамен.

Гу Дашунь, как мы знаем, поступил в Небесный класс А с ореолом студента, занявшего второе место. После этого он действительно оправдал ожидания учителей и показал отличные результаты. На этот раз он снова занял второе место на экзамене.

Учитель Чэнь был очень счастлив. С другой стороны, на лице Гу Дашуня не было заметно особой радости.

Учитель Чэнь подумал, что он винит себя за то, что не занял первое место, и терпеливо утешал его: «И ты, и Ханьчжи - лучшие среди новых учеников. Ханжи на два года старше тебя, и он начал учиться на несколько лет раньше тебя. Тебе не стоит беспокоиться о своих текущих достижениях».

Гу Дашунь определенно не волновалась по этому поводу. Ученик по имени Сюй Ханьчжи мог полагаться только на то, что он учился на несколько лет дольше него. Возможно, Сюй Ханьчжи сейчас немного опережает его, но его талант был не так высок, как у него, поэтому он был уверен, что в будущем превзойдет его.

Однако амбиции Гу Дашуня на этом не останавливались.

Он хотел стать прямым учеником декана. Он очень надеялся, что декан сможет стать его учителем.

С прошлого раза он сделал много хороших эссе, и учитель Чэнь также показал их декану, но декан больше никогда не приглашал его в свой кабинет.

«В чем дело? Есть ли что-то еще?» Учитель Чэнь почувствовал, что тот хочет что-то сказать, но не решается.

Подумав, Гу Дашунь набрался смелости и сказал: «Я слышал, что вопросы на вступительных экзаменах были написаны самим деканом. Интересно, действительно ли у декана есть планы принять ученика?»

«Да, есть». Учитель Чэнь почувствовал сожаление, когда подумал об этом. К сожалению, кандидат, на которого положил глаз декан, не был Гу Дашунем.

Последний заметил следы сожаления в глазах учителя Чэня, и его сердце замерло: «Это Сюй Ханьчжи?»

«Это не он». Учитель Чэнь покачал головой: «Этот вопрос еще не решен до конца, так что пока не спрашивай об этом. Даже если ты не сможешь стать учеником декана, декан также найдет время, чтобы наставлять выдающихся студентов академии».

Как это может быть одно и то же ? Став прямым учеником декана, означало стать его наследником, получая не только его знания, но и связи.

По сравнению с этим, случайное наставление было гораздо менее привлекательным.

Он, ребенок из скромной семьи, всегда мечтал взлететь до больших высот. Он мог бы смириться, если бы не был достаточно хорош, но он считал, что имеет достаточно квалификации, чтобы декан относился к нему благосклонно.

Так почему бы ему не выбрать меня?

Гу Дашунь все еще хотел задать больше вопросов, но учитель Чэнь не хотел больше говорить об этом.

.......

Зал Чжунчжэн.

Декан посмотрел на Сяо Люланя, у которого, как обычно, было холодное выражение лица, и мягко сказал: «Как ты на это смотришь?»

Сяо Люлань ответил вопросом на вопрос: "Вы действительно хотите третьего снизу?"

На этом экзамене Сяо Люлань занял третье место снизу. Дело было даже не в том, что он поднялся на одно место, а в том, что Гу Сяошунь добавился в самый конец списка.

Декан прочистил горло и сказал: «Хорошо, я не буду усложнять тебе задачу. Пока что ты можешь вернуться и обдумать все еще раз в течение нескольких дней. Не нужно спешить давать мне ответ. Я буду находиться в академии до конца года. Когда обдумаешь всё, тогда приходи и дай мне свой ответ».

Слова, прозвучавшие из уст декана, были полны искренности.

Не думайте, что Академия Тяньсян была всего лишь городской школой. Её декан когда-то был причислен к четырем лучшим талантам столицы, его репутация и талант были неоспоримы. Если бы не непредвиденные обстоятельства в семье, он бы не покинул столицу, чтобы преподавать и обучать учеников в незначительном городке Цинцюань.

Он встречал очень много учеников, но Сяо Люлань был первым, кто действительно вызвал у него желание принять его в качестве своего прямого ученика.

«Ты действительно так сильно хочешь взять его в ученики? Ты не боишься, что не сможешь подчинить себе такого сложного парня».

После ухода Сяо Люланя старик в простой хлопковой одежде безразлично хмыкнул из-за экрана.

Декан поклонился экрану и с улыбкой сказал: «Я действительно беспокоюсь, что не смогу подчинить его, но что насчёт того, чтобы…учителю принять его в ученики?»

За экраном воцарилась тишина. Спустя долгое время послышался слабый вздох старика: «Ты забыл, что я сказал, что в этой жизни я никогда не возьму другого ученика».

Маленький маркиз был мертв, а Императорская академия была закрыта навсегда, что полностью убило сердце учителя.

После школы Сяо Люлянь и Гу Сяошунь отправились обратно в деревню на повозке второго дяди Луо. По дороге из города они обнаружили, что на дороге было несколько постов, все искали больных проказой, поэтому они стали ещё более осторожными.

Когда Сяо Люлань вернулся домой, Гу Цзяо рассказала ему о состоянии старушки: «...Она ничего не помнит».

Сяо Люлань тоже не считал, что это плохо. По крайней мере, она не могла выдать себя, если ничего не знала.

«Она просит выпустить её на улицу?» - спросил Сяо Люлань.

Гу Цзяо покачала головой: «Нет. Я сказала ей, что у нее чахотка, и выходить на улицу в ветренную погоду ей противопоказано, а красные пятна у нее на лице появились от холода. Поскольку чахотка заразна, ей лучше оставаться в своей комнате, чтобы не заразить других. Судя по ее поведению, кажется, она прислушалась к моим словам и была совершенно спокойна весь день».

Сяо Люлянь отправился в сарай к старушке. Он заметил, что ее состояние значительно улучшилось, а поражения кожи стали намного светлее, а красные пятна на лице едва можно было заметить, если не сильно приглядываться.

Гу Цзяо не сказала, что еще через несколько дней лечения проказа потеряет свою заразность.

......

В мгновение ока наступил конец месяца. Сегодня Фэн Линь записался на прием к доктору Чжану в медицинский зал, чтобы вылечить ногу Сяо Люланя.

Перевод: Флоренс

Глава 23 - Супружеская пара

Гу Цзяо и Сяо Люлань встали рано.

Последний отправился ко входу в деревню, чтобы принести из колодца воды.

Тем временем Гу Цзяо первым делом отправилась в сарай к старушке. Красные пятна на ее лице поблекли и стали почти незаметными, а поражения кожи на тыльной стороне рук в значительной степени исчезли.

Хотя еще рано говорить о полном излечении, но старушка больше уже не была заразной.

Гу Цзяо удовлетворенно погладила подбородок и пошла на кухню, чтобы сварить для неё лекарство.

Посмотрев на горькое лекарство, старушка с отвращением закатила глаза.

Чтобы заставить её послушно пить лекарственный отвар, Гу Цзяо в один из дней попросила Сяо Люланя принести из города цукаты. Старушка очень любила их, но выдавались они ей только при условии, что она выпивала полную миску лекарственного отвара.

Гу Цзяо одновременно поставила на стол миску с лекарством и маленькую тарелку с цукатами.

«Так мало! Всего три?!» Старушка была серьезно недовольна количеством цукатов.

«Цукаты очень дорогие. Но если ты не хочешь, я могу забрать их!» - сказала Гу Цзяо, протягивая руку, чтобы взять тарелку с цукатами.

Старушка обиженно посмотрела на девушку, выхватила из её рук тарелку с цукатами, а затем с отвращением выпила миску с лекарством.

Поскольку Сяо Люлань сегодня собирался в медицинский зал, Гу Цзяо тоже нужно было идти, но она не могла оставить старушку дома одну.

Не то чтобы она не хотела брать её с собой, но на дорогах все еще стояли посты, если бы солдаты на них узнали бы её, все их усилия оказались бы напрасными.

Хотя она не была уверена, что старушка - та самая прокаженная, которую они ищут, осторожность, в конце концов, была превыше всего.

После долгих раздумий Гу Цзяо позвала Гу Сяошуня.

«Старшая сестра! Наконец-то, ты меня впустила!» - взволнованно сказал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо сказала: «Сегодня я поеду в город с твоим шурином. Ты останешься дома и присмотришь за старушкой вместо меня. Она больше не опасна для других, а дом я весь продезинфицировала».

Гу Сяошунь не понял, что значит «продезинфицировала», да и не стал уточнять, откуда она так уверена, что болезнь больше не передастся другим. Без всяких колебаний он согласился: «Хорошо! Старшая сестра, не волнуйся! Я присмотрю за ней!»

«Я разогрела обед в кастрюле. Просто принеси ей сюда миску еды». Гу Цзяо продолжала давать указания.

Гу Сяошунь похлопал себя по груди и убеждал: «Старшая сестра, ты можешь быть спокойна, я всё сделаю как надо!"

Гу Цзяо вдруг вспомнила о чем-то и сказала: «Если кто-то спросит про неё, можешь сказать, что она родственница твоего шурина, которая приехала навестить его».

Гу Сяошунь сказал: «Хорошо!»

Вскоре после того, как Гу Цзяо и Сяо Люлань ушли, в дверь постучали двое хулиганов, которые до этого следили за Гу Сяошунем.

«Босс! Мы пришли к тебе! Я слышал, что ты начал учиться. Почему ты вдруг ведешь себя как Дашунь? Пойдем! Пойдем с нами на дело!»

«Отвалите! Катитесь отсюда! У этого великого есть дела, о которых нужно позаботиться!» - Гу Сяошунь без раздумий отослал их прочь.

Хотя у него сильно чесались руки от желания подраться, однако, старшая сестра доверила ему важное дело, и он должен выполнить его хорошо.

......

К тому времени, как Гу Цзяо и Сяо Люлань прибыли в медицинский зал Тунфу, Фэн Линь уже давно стоял у двери. Изначально он назначил время приема в Зале Тунфу на час сиши*, но его беспокоило, что в это время слишком много людей придут искать доктора Чжана, поэтому он пришел в час чэньши**.

Он прождал полчаса, но по какой-то причине люди не выстраивались здесь в очередь.

Он размышлял об этом, когда увидел, что к нему идут Сяо Люлань и Гу Цзяо.

Настроение у него тут же испортилось, как только он завидел Гу Цзяо: «Зачем ты здесь?»

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Чтобы осмотреться».

Фэн Линь не понимал. Из того, что он слышал, разве эта злобная женщина не была увлечена кем-то другим? Почему в последнее время она ни на шаг не отходит от брата Сяо? Она даже проводила его до медицинского зала!

Брат Сяо тоже молодец. Его лечение было таким важным делом, зачем он взял с собой это ходячее недоразумение? Что, если она захочет все испортить?

Фэн Линь произнес холодным тоном: «Я предупреждаю тебя, как только ты войдешь в медицинский зал, не открывай рот, чтобы не сморозить глупость, и не трогай чужие вещи, не нужно создавать для брата Сяо проблем и не задерживай лечение его ноги!»

«О!» - ответила Гу Цзяо, не проявляя ни нетерпения, ни раздражения.

Сяо Люлань нахмурил брови на тираду Фэн Линя, а затем вошел в медицинский зал, опираясь на свой костыль.

Человеком, который их принял, был мастер Ван.

Он поприветствовал их с улыбкой, бросил ненавязчивый взгляд на Гу Цзяо и улыбнулся Фэн Линю: «Молодой Господин Фэн здесь. Это, должно быть, Молодой Господин Сяо, друг Молодого Господина Фэня? Я смотритель Ван из Зала Тунфу».

Сяо Люлань слабо кивнул.

Смотритель Ван втайне удивился, что этот красивый Молодой Господин Сяо, одетый в довольно скромную одежду, выглядел более выдающимся и благородным, чем любой другой Молодой Господин, которого он когда-либо видел.

«Это...» Смотритель Ван посмотрел на Гу Цзяо, как будто совсем не знал её.

Сяо Люлань сделал небольшую паузу, а затем сказал: «Моя жена Гу Ши».

Гу Цзяо: Моя жена Гу Ши... Хм, звучит неплохо .

Смотритель Ван улыбнулся и сказал: «Так это госпожа Сяо, мое почтение».

Гу Цзяо: Как-то из твоих уст это звучит уже не так хорошо .

«Смотритель Ван, доктор Чжан действительно пришел? Почему тогда здесь нет очереди из пациентов?» - спросил Фэн Линь.

«Увы, не потому ли, что доктор Чжан ещё не до конца оправился от ранения и не может принимать большое количество пациентов? Я не разглашал эту новость и сообщил её только нескольким пациентам, которые действительно нуждаются в срочной помощи. Молодой Господин - единственный пациент утром, а остальным – назначено после обеда!» Смотритель Ван предположил, что Фэн Линь будет задавать вопросы, поэтому он уже заранее подготовился.

«Понятно», - ответил Фэн Линь, нисколько больше не сомневаясь.

Смотритель Ван улыбнулся и сказал: «Молодой Господин Фэн, пожалуйста, отдохните в холле. Я отведу Молодого Господина Сяо внутрь к доктору Чжану».

«А разве я не могу войти?» - спросил Фэн Линь.

Смотритель Ван с улыбкой ответил: «Боюсь, что это не по правилам».

Фэн Линь задумался на мгновение, а затем кивнул: «Хорошо. Тогда я оставляю брата Сяо на вас, мастер Ван, вы должны попросить доктора Чжана лечить его хорошо!»

Смотритель Ван посмотрел на Гу Цзяо и улыбнулся: «Мы сделаем все возможное».

После того, как Сяо Люлань и смотритель Ван вошли в комнату заднего крыла, Гу Цзяо тоже встала.

«А ты куда?» - настороженно спросил Фэн Линь.

«В туалет», - ответила Гу Цзяо.

Лицо Фэн Лина покраснело: «Иди и возвращайся быстрее, зря нигде не болтайся!»

Гу Цзяо пошла на задний двор медицинского зала с корзиной на спине.

Когда она вошла в комнату заднего крыла, Сяо Люлань уже спал на ротанговом кресле.

Там уже находились смотритель Ван и Второй Хозяин.

«Госпожа Гу», - Второй Хозяин поднял руки в знак приветствия.

Взгляд Гу Цзяо прошелся по горелкам благовоний на столе и остановился на красивом лице спящего Сяо Люлана. Она спросила: «Нет ли проблем с этими благовониями?»

Второй Хозяин дружелюбно ответил: «Это просто успокаивающее благовоние, изготовленное в нашем Зале Тунфун, и оно не вредно для организма. Будет ли госпожа Гу лечить прямо сейчас?»

«Да», - Гу Цзяо подошла и поставила заплечную корзину с коробкой с лекарствами внутри на стол. Она не собиралась вынимать её перед ними.

Второй Хозяин действительно хотел спросить Гу Цзяо, почему она просто не сказала Молодому Господину Сяо правду, раз он был ее мужем? Может быть, они не были настоящими мужем и женой?

Однако Второй Хозяин был мудрым человеком. Когда открываешь свой бизнес, то нужно больше слушать и меньше открывать рот.

Никогда не спрашивайте о том, о чем не следует спрашивать.

_____________________________________________________

* - сиши - 9-11 часов утра (в системе двухчасовых подразделений, использовавшейся в прежние времена)

** - ченьши - 7-9 утра (в системе двухчасовых подразделений, применявшейся в прежние времена)

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 24 - Можешь вылечить?

Гу Цзяо поставила ширму и осмотрела Сяо Люланя за ней.

Еще дома Гу Цзяо наблюдала за Сяо Люланем и обнаружила, что его проблемы в основном связаны с лодыжкой. Теперь, после тщательного осмотра, Гу Цзяо подтвердила свою догадку.

У него был перелом лодыжки, но врач не смог правильно поставить диагноз. Подумав, что у него повреждена только голень, врач лечил только голень. Но даже после лечения его нога оставалась неподвижной, поэтому и ступня также практически не использовалась. Таким образом, лодыжка срослась сама по себе, однако костные фрагменты внутри не были вычищены. Именно из-за них он чувствовал пронзительную боль при ходьбе.

Сяо Люлань никогда не показывал, что ему больно, поэтому даже Гу Цзяо изначально предположила, что это обычная скованность сустава в лодыжке, которая не причиняла боль. Но теперь, когда она поставила точный диагноз, она поняла, какое он имел самообладание, чтобы терпеть такую невыносимую боль.

Увы... Какой несчастный юноша!

Гу Цзяо в своей прошлой жизни провела довольно много операций с подобными случаями, поэтому эта операция не казалась ей чем-то сложным. Просто в ее коробке с лекарствами не было необходимых фармацевтических препаратов и хирургических инструментов.

Но... Вспомнив о своем открытии, сделанном несколько дней назад, Гу Цзяо решила немного подождать, поскольку сейчас было не самое подходящее время для операции. Сначала нужно обработать пораженную область, поэтому лучше подождать до конца года, когда в академии начнутся каникулы.

Второй Хозяин и смотритель Ван все это время ждали по другую сторону ширмы, не проявляя ни малейшего любопытства.

Ранее Второй Хозяин планировал дать докторам из Зала Тунфу возможность понаблюдать за медицинскими навыками Гу Цзяо, но в первый же день обращаться с такой просьбой было невежливо, поэтому пришлось пока с этим повременить.

Кроме того, тот факт, что Гу Цзяо сразу поставила ширму перед началом работы, говорило о том, что она не хотела раскрывать свои медицинские навыки перед другими. Учитывая это, Второй Хозяин был рад, что не стал просить разрешения наблюдать за ее работой.

Однако он неверно истолковал её намерения. Не то, чтобы Гу Цзяо не хотела раскрывать свои медицинские навыки, скорее, дело было в том, что она не могла допустить, чтобы кто-то увидел её коробку с лекарствами.

Гу Цзяо долгое время оставалась за ширмой.

Четверть часа она затратила на осмотр, а потом еще полчаса любовалась красотой пациента.

Кха-кха!

Он не был раздетым, нет-нет, не думайте!

Гу Цзяо убрала коробку с лекарствами обратно в заплечную корзину и, закинув её на спину, вышла из-за ширмы.

Второй Хозяин поприветствовал ее и вежливо улыбнулся: «Девушка Гу так долго пробыла там, неужели травма Молодого Господина Сяо очень сложная?»

Гу Цзяо, не меняя выражения лица, ответила: «Она довольно сложная, мне нужно будет сделать ему операцию».

Сложность его состояния действительно была реальной, как и его красота.

Второй Владелец был ошеломлен, как только услышал, что нужна операция. Хирургия - это медицинский навык, используемый только на полях сражения, и редко использовался в обычной жизни. Во-первых, это было рискованно, а во-вторых, слишком высокими медицинскими навыками должен был обладать доктор, чтобы проводить их. Даже среди медиков Зала Тунфу лишь немногие осмеливались оперировать раненых пациентов.

«Ты... уверена?» У Второго Хозяина было скептическое выражение лица.

Доктору из Зала Тунфу, который осмеливался проводить операции, было уже за пятьдесят лет. Более того, он происходил из семьи потомственных медиков.

«Да». Гу Цзяо кивнула: «Я сначала обдумаю на какую дату её назначить, а потом сообщу вам, когда решу это. Кроме того, есть некоторые вещи, которые нужно подготовить, с этим я должна побеспокоить Второго Хозяина. Что касается денег... Пусть это будет вычтено из моего гонорара за лечение».

«Это не проблема», - улыбнулся Второй Владелец.

Зал Тунфу - это не благотворительное заведение, пациенты, которые приходят сюда, должны платить деньги. Чем лучшими медицинскими навыками обладал доктор, тем дороже стоили его консультация и лечение.

«Но... ты действительно можешь вылечить любые болезни?» -  спросил Второй Хозяин.

«Это не так». Гу Цзяо продолжила: «Но я ничего не смогу сказать об этом, пока не увижу. Лучше сразу найди мне несколько сложных случаев. Не трать впустую то количество времени, которое я выделяю для лечения пациентов».

Слышите, какая непоколебимая уверенность!

Второй Хозяин вовсе не думал, что она хвастается. На самом деле, каждый, кто видел ее медицинские навыки своими глазами, имел все основания полагать, что она даже может воскрешать мертвых.

Гу Цзяо нужно было найти лекарственные ингредиенты для лечебного окуривания для Сяо Люланя. С этой мыслью она вернулась в холл с корзиной на спине.

Второй Хозяин криво улыбнулся и сказал: «Старый Ван, как ты думаешь, ее медицинские навыки достаточно высоки, возможно... что она сможет вылечить того, из столицы?»

«Того из столицы?» Смотритель Ванг задумался, ему потребовалось много времени, чтобы понять, о ком шла речь: «Ты говоришь о Молодом Господине из поместья маркиза?»

Глаза Второго Хозяина загорелись: «Да, о нём!»

Смотритель Ван поспешно замахал рукой и сказал: «Нет, нет, нет! Мы не можем! Не можем!»

Это был столичный дворянин! Ведь их Зал Тунфу был всего лишь заведением для простолюдинов. У них не хватало репутации, чтобы заставить таких людей обратить на нас внимание!

«Но я думаю, что медицинские навыки госпожи Гу, просто потрясающие...»

«Второй Хозяин, у нас у всех только одна жизнь».

Смотритель Ван жестко пресёк идею Второго Хозяина.

Дело было не в том, что он не хотел заработать серебро от маркиза, но болезнь Молодого Господина была действительно трудно излечимой. Если бы они попытались, но не справились, это могло стоить им жизней.

К слову сказать, этот Молодой Господин обладал несчастливой судьбой. Маркиза родила его преждевременно в полуразрушенном храме. В тот момент рядом с ней не оказалось ни одной опытной женщины, поэтому маркизу пришлось искать ее в ближайшей деревне.

Ребёнок родился преждевременно, в плохих условиях и с плохо обученной акушеркой. После рождения ребенка маркиза практически потеряла половину своей жизни.

В довершение ко всему, маркиза была беременна двойней. После рождения первого ребенка её силы почти иссякли. В результате второй ребенок долгое время находился в ее утробе, и когда он, наконец, появился на свет, его тело было синюшным.

Молодой господин был вторым близнецом, а первым близнецом была его сестра.

От длительного пребывания в утробе матери у Молодого Господина развилась слабость. Каждый день он был вынужден принимать лекарства, а дозы приравнивались кастрюлям.

Чтобы вылечить болезнь Молодого Господина, поместье маркиза в последние годы обращалось ко многим известным докторам. К сожалению, его состояние так и не улучшилось. Напротив, от частого приема лекарств он становился все слабее и слабее.

Говорили, что сейчас он висит на волоске от гибели.

Если им не повезет, Молодой Господин может умереть, как только они дадут ему лекарство.

А если он действительно умрёт у них на руках, то жизней всех докторов в Зале Тунфу не хватит, чтобы оплатить его жизнь.

Второй Хозяин тоже понимал весь риск, но не желал сдаваться.

Он изначально был крайне амбициозным человеком, иначе он не увидел бы в Гу Цзяо большой ценности.

Кстати говоря, этот Молодой Господин и девушка Гу были примерно одного возраста.

Второй Хозяин задумчиво сказал: «Как насчет этого. Пусть девушка Гу сначала вылечит болезнь Сяо Люланя. Если она действительно сможет вылечить его ногу, то не мешало бы потом дать ей осмотреть Молодого Господина из поместья маркиза».

Смотритель Ван: «...»

…………………

Когда Сяо Люлань проснулся, в комнате находился лишь старый доктор с белой бородой.

«Вы...»

Старый врач улыбнулся и сказал: «Я доктор Чжан. Ты только что заснул. Я виноват в этом. Я забыл убрать это благовоние для успокоения».

Сяо Люлань после небольшой паузы сказал: «Ничего страшного».

«Позволь мне взглянуть на твою ногу».

«Хорошо».

Старый врач проделал всё так, как велела Гу Цзяо.

Честно говоря, он был очень потрясен. Осмотрев ногу Сяо Люланя, он пришел к выводу, что ее невозможно вылечить с нынешними медицинскими навыками Зала Тунфу.

Эта девушка, неужели у нее действительно есть способ заставить его... снова встать на ноги?

Сяо Люлань вернулся в холл с рецептом, выписанным старым врачом. Фэн Линь подошел к нему и сказал: «Тебя осмотрели? Что сказал доктор Чжан? Есть ли какое-нибудь лекарство для твоей ноги?»

Сяо Люлань издал звук согласия и сказал: «Доктор Чжан сказал мне купить травы и проводить лекарственное окуривание некоторое время, затем вернуться сюда в следующем месяце».

Гу Цзяо не позволила старому доктору упоминать об операции, чтобы это не повлияло на процесс обучения Сяо Люланя.

«Я же говорил тебе, что доктор Чжан сможет вылечить твою ногу!» - Фэн Линь был полон радости.

Сяо Люлань, однако, огляделся по сторонам в поисках кого-то.

Хм? А где моя жена?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 25 - Мастер по части спора

В этот момент со стороны заднего двора появилась Гу Цзяо с корзиной на спине.

«Разве, чтобы сходить в туалет, нужно столько времени?!» - пробормотал Фэн Линь низким голосом.

Взгляд Сяо Люланя упал на Гу Цзяо. Когда она подошла, он спросил ее: «Ты нехорошо себя чувствуешь? Пусть доктор посмотрит тебя».

«Нет. Пойдем», - сказала Гу Цзяо.

Она действительно не выглядела больной. Затем Сяо Люлань отправился за лекарственными травами, указанными в рецепте. Когда он оплатил счет, то обнаружил, что пачка лекарственных трав подешевела на полтора-два серебра по сравнению с тем, что было полмесяца назад. Он спросил: «Это ошибка?»

«Нет-нет, такая цена», - ответил персонал медицинского зала.

«Я же говорил тебе, что дела у них идут не очень хорошо, поэтому они снизили цены», - Фэн Линь прошептал ему на ухо.

Но это снижение...разве оно не было слишком большим .

Но, кроме этого, Сяо Люлань не мог придумать никакой другой причины. Тем более маловероятно, чтобы какой-то богатый человек тайно помогал ему.

Группа людей вышла из Зала Тунфу.

Второй Хозяин лично провожал их до двери. Проходя мимо Гу Цзяо, Второй Хозяин улыбнулся и показал ей пять пальцев.

Он имел в виду стоимость лекарственных трав - пять таэлей серебра. Он собирался записать их на ее счет!

Гу Цзяо бросила на него властный взгляд. Из платы за лечение, которую она заработает... Вычти это!

Однако Второй Хозяин еще не пригласил ее лечить какого-то пациента. Она не знала, кого он ей подберёт, когда придет время.

«Брат Сяо, я провожу тебя обратно», - сказал Фэн Линь.

Сяо Люлань ответил: «Нет необходимости. Повозка второго дяди Луо ждёт нас. Возвращайся в академию и усердно учись. В следующем году тебе еще предстоит сдавать экзамены».

При этих словах Фэн Линь почувствовал головную боль. На самом деле, он не очень хорошо учился. Его учитель всегда говорил, что его сочинения слишком стереотипные, и ему не хватает новых идей. Еще ладно, если бы он встретил экзаменатора старой закалки, но если бы он столкнулся с экзаменатором-новатором, то, скорее всего, он бы провалился.

Фэн Линь вздохнул и сказал: «Хорошо, тогда я первым вернусь в академию. Будь осторожен на дороге».

Сказав это, он снова посмотрел на Гу Цзяо, как бы опасаясь, что она доставит Сяо Люланю неприятности. Однако поскольку последний сказал ему, что у нее есть имя, он не стал больше называть ее злобной женщиной.

После ухода Фэн Линя Гу Цзяо и Сяо Люлань не стали сразу возвращаться в деревню, а сначала пошли в магазин, чтобы купить кое-что необходимое.

Гу Цзяо купила цукаты, арахис и дынные семечки. Она обнаружила, что старушку довольно легко уговорить. Она могла оставаться в доме целый день, лишь бы ей давали еду, которая ей нравилась.

Сяо Люлань купил немного коричневого сахара. В прошлый раз он одолжил коричневый сахар у семьи тети Чжан, и до сих пор не вернул его ей.

Когда они вдвоём сложили покупки в повозку, второй дядя Луо с улыбкой сказал: «А как насчет новогодних подарков? Самое время купить их. Скоро же конец года».

Оба человека одновременно замерли.

Они вдруг осознали, что приближается Новый год.

На самом деле, дело было не в том, что они не знали какое сегодня число, просто у них не было ни привычки, ни намерения праздновать Новый год. Канун Нового года - это время, когда семья воссоединяется под мириадами мерцающих огней, однако для них этот день всегда оставался самым одиноким днем в году.

В прошлой жизни Гу Цзяо ушла из дома в возрасте восьми лет и с тех пор жила на экспериментальной базе организации. В канун Нового года организация устраивала корпоративный праздник, и тогда она оставалась одна на опустевшей базе.

Гу Цзяо мало что знала об обстоятельствах жизни Сяо Люланя. Возможно, когда-то вокруг него тоже царила суета, но потом всё это прошло.

Она была одинокой душой из другого мира, а он - одиноким гостем в чужой стране.

Слова второго дядюшки Луо заставили их вдруг растеряться.

Но, в конце концов, они, так ничего и не сказав, просто молча сели в повозку.

Повозка ехала медленно. Когда они добрались до деревни, уже стемнело.

Второй дядя Луо отвез повозку к себе домой, а Гу Цзяо погрузила все покупки в заплечную корзину и вместе с Сяо Люланем направилась в сторону их дома.

Когда они прошли половину пути, то издалека увидели, что перед их дверью что-то происходит. Здесь собралась толпа людей, а изнутри доносились слабые ругательства.

В этот момент тетя Чжан, которая стояла на пороге своего дома и не могла выйти, потому что кормила двух своих внуков, крикнула: «Айя! Люлань, почему ты вернулся только сейчас? В твоем доме что-то случилось!»

«В чем дело, тетя Чжан?» - спросил Сяо Люлань.

«Семья Гу пришла к вам и... поругалась... с твоей тетей!»

Тетей?

Когда в их семье появился такой человек?

Тогда, может быть, это...старушка?

У старушки же болезнь Альцгеймера, наверное, семья Гу жестоко издевалась над ней!

Гу Цзяо повернулась к Сяо Люланю и сказала: «Я пойду первой и посмотрю».

Тетя Чжан поспешно сказала: «Иди скорее! С твоей бабушкой не так-то просто справиться!»

Гу Цзяо жила здесь уже давно, но никогда не встречала бабушку изначальной владелицы тела. Она знала только, что ее фамилия Ву, а в молодости она была сварливой женщиной. Позже она вышла замуж за старого Господина Гу. Старый Господин Гу был ученым, а позже стал старостой деревни. Ву Ши, конечно, следовало сдерживать свой нрав после свадьбы с ним, но вместо этого она становилась все более и более высокомерной.

Ву Ши имела в деревне репутацию человека, с которым не стоило связываться, поэтому тетя Чжан беспокоилась, что над "тетей" Сяо Люланя будут издеваться.

Когда Гу Цзяо подошла к двери, она увидела, что все женщины семьи Гу, а именно Ву Ши и две ее невестки, Чжоу Ши и Лю Ши, тоже пришли.

Конечно, Гу Сяошунь и Гу Эршунь тоже были там.

Гу Эршунь стоял рядом с матерью, а Гу Сяошунь - со старушкой.

Однако, в отличие от того, что описала тетя Чжан... Это именно женщины семьи Гу были теми, кто подвергся жестокому поруганию до такой степени, что их лица раскраснелись от гнева!

«Ты, ты, ты, ты, ты... Повтори то, что ты только что сказала, если у тебя хватит смелости!» - Ву Ши уперла одну руку в бок, а пальцем другой руки тыкала в старушку.

Старушка не знала, кто и когда успел принести для нее скамейку, тем не менее, она смело села на неё, скрестив ноги, и схватила горсть дынных семечек. Щелкая их, она небрежно сказала: «Почему я должна повторять это? Ты настолько глухая, что не можешь расслышать мои слова?»

За все годы своего господства в деревне Ву Ши никто и никогда не унижал её подобным образом.

Неудивительно, что две невестки попросили ее прийти и противостоять этой старухе, так как не смогли справиться с ней своими средствами.

«Мне все равно, что ты говоришь! Он должен отдать мне таэль серебра сегодня!» Видя, что ей не выиграть спор, Ву Ши начала вести себя бесстыдно.

Старушка выплюнула скорлупу дынного семени ей в лицо и сказала: «Мне все равно, ел ли он твой рис или пил твою кашу? У женщин из борделя больше чувства стыда, чем у тебя! Он не даст тебе даже медной монеты, не говоря уже о таэле серебра!»

Она фактически сравнила Ву Ши с теми беспринципными женщинами из борделя. Последняя запылала от ярости!

Ву Ши: «Ты, ты, ты, ты...»

Старушка не дала Ву Ши шанса ответить: "И не говори, что Цзяо Цзяо моей семьи ела твою еду. Сколько она съела, и сколько денег ты получила от Люланя взамен? Цзяо Цзяо из моей семьи изначально должна была привести мужа в семью Гу, но вы без раздумий выгнали их обоих. С тех пор как вы выгнали их, они больше не имеют никакого отношения к семье Гу!»

Ву Ши задрожала от гнева: «Это... это называется раздел семьи!» Она встревожилась. Если это выйдет наружу, пострадает репутация семьи Гу?

Старушка взяла еще горсть дынных семечек и сказала: «О, ты признаешь, что произошло разделение семьи! Раз они уже живут отдельно от семьи, почему ты до сих пор заставляешь Люланя отдавать тебе серебро? Где твое чувство стыда? Должно быть, ты использовала его, чтобы покрасить свои стены!»

Ву Ши поперхнулась, ее глаза чуть не закатились.

Откуда взялась эта сумасшедшая старуха? Она просто, просто... просто бесит!

Жители деревни, наблюдавшие за этой суматохой, умирали от смеха.

Ву Ши ни разу не проигрывала ни в одном споре в деревне, но сегодня она превратилась в посмешище.

Изначально разделение было делом рук семьи Гу, но в то время семья Гу утверждала, что это была идея Сяо Люланя, да и он сам не хотел жить с семьей Гу, жители деревни не могли осуждать его за это.

Все в деревне знали, что Гу Цзяо всегда ходила есть в семью Гу, но они не предполагали, что семья Гу получает за это деньги.

Гу Цзяо была всего лишь четырнадцатилетней девочкой. Сколько еды она могла съесть? Но семья Гу заставляла Сяо Люланя отдавать им по одному таэлю серебра каждый месяц!

Разве это не вымогательство?

Одного таэля серебра было достаточно, чтобы прокормить всю семью в течение двух месяцев!

Чжоу Ши и Лю Ши пришли сюда, чтобы получить причитающиеся им деньги, поскольку Сяо Люлань не передал их семье Гу в этом месяце. Но как они могли предположить, что это приведет к такой неконтролируемой ситуации?

Что же им теперь делать?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 26 - Тетя

Их свекровь была не из тех, кто следит за своим языком. С тех пор как она начала ссориться со старушкой, прошло совсем немного времени, однако последняя уже выудила из нее много информации. И то, о чём не следовало упоминать, было сказано в присутствии большого количества людей.

Если так пойдет и дальше, то все большие и маленькие секреты семьи Гу будут вывалены перед всеми.

Невестки обменялись взглядами, и обе единодушно приняли решение. Они не могли позволить свекрови говорить и дальше, поэтому им нужно было поторопиться и увести её отсюда.

«Мама! Давайте не будем опускаться до ее уровня! Давайте вернемся!» - произнося эти слова, Чжоу Ши шагнула вперед и взяла Ву Ши за руку.

Лю Ши тоже подошла и взяла Ву Ши за другую руку, сказав при этом: «Правильно, мама. Давайте не будем спорить с этой сумасшедшей старухой!!!»

Если бы они сказали так вначале, жители деревни, возможно, поверили бы им, но после ссоры всем стало очевидно, что Ву Ши и две ее невестки были разгневаны проигранным словесным спором. С другой стороны, старушка выглядела спокойно и невозмутимо. Поэтому если говорить о том, кто здесь больше походил на сумасшедшую, то это была Ву Ши.

То, как жители деревни, наблюдая за этим зрелищем, радостно веселились, окончательно разозлило Ву Ши.

Последняя встряхнула рукавами и сказала, брызгая слюной: «Старуха, ты вообще знаешь, кто я? Я жена старосты деревни!"

«Хех». Старушка закатила глаза: «Тогда я - мать императора!»

Все люди вокруг них покатились со смеха.

Эта старушка была необычайно интересной. Ее просто не волновало, кого она может разозлить до смерти, и не боялась, что ее слова станут известны и ей за это отрубят голову.

Раньше это Ву Ши бросалась резкими словами и слыла нарушительницей спокойствия в деревне. К несчастью, она встретила человека, более искушенного в этом деле, чем она сама. Понимая, что не сможет победить её в словесном поединке, она собралась применить физическую силу: «Я сегодня же вышвырну тебя из деревни...»

Но не успела она договорить, как старушка выплеснула на нее таз холодной воды, отчего Ву Ши застыла на месте.

Вскоре после этого, больше ни о чём не заботясь, старушка развернулась и пошла в дом, оставив позади и скамейку, и Гу Сяошуня. Она захлопнула дверь и заперла ее на засов!

И ускользнула она довольно быстро!

Все смеялись до болей в животе.

Только что эта старушка излучала подавляющую ауру вокруг себя. Они думали, что она будет решительно противостоять Ву Ши до самого конца, однако в этой ситуации она не потеряла голову, прекрасно понимая, что не сможет победить жену старосты в прямом столкновении. Поэтому она воспользовалась замешательством противника, чтобы ретироваться и запереть дверь, оставив Ву Ши и ее невесток снаружи!

Когда еще Ву Ши испытывала такое разочарование? Она нашла на земле камень и бросилась разбивать дверь.

Но камень даже не успел коснуться двери, как блестящий серп пролетел рядом с ней и вонзился в дверь!

Ву Ши испугалась. Ее рука, державшая камень, мгновенно замерла.

Если бы серп прошёл на полдюйма выше, ее рука была бы отрублена.

Ву Ши так испугалась, что ее рука задрожала, потеряв силу, и камень упал, приземлившись на ее собственную ногу.

«Ай...», - жалобно вскрикнула Ву Ши.

Вы же не подумали, что камень, который она нашла, чтобы разбить дверь, окажется маленьким? На самом деле, она выбрала самый большой! Когда такой большой камень ударил ее по ноге, у Ву Ши от боли на глазах выступили слезы!

Серп, внезапно пролетевший мимо, и Ву Ши, разбившая себе камнем ногу, - все это произошло настолько быстро, что было слишком сложно для восприятия окружающих.

Надо понимать, что в деревне давно не было такого большого переполоха.

Когда люди оглянулись, то увидели Гу Цзяо, которая спокойно и невозмутимо шла к ним.

Она несла на спине корзину, и ее тонкая фигура выглядела безобидной. Однако ее холодные глаза почему-то излучали убийственную ауру.

Толпа невольно сжалась, инстинктивно уступая ей дорогу.

Бог знает, как она бросила этот серп. Если бы она промахнулась и не попала бы в дверь, то не пострадал бы тогда чей-нибудь затылок?

При мысли об этом затылки у всех слегка похолодели...

Лю Ши отреагировала первой. Она закричала: «Девушка Цзяо, ты вернулась как раз вовремя! Заставь эту сумасшедшую старуху быстро открыть дверь! Смотри, она разбила ногу твоей бабушке!»

«Хмык». Гу Цзяо холодно рассмеялась: «Это нормально, что у старых людей плохое зрение, но неужели вторая тетя ослепла уже в таком молодом возрасте? Кто подобрал этот камень, и кто разбил его о свою ногу, разве ты не знаешь ответ?»

При этих словах Лю Ши остолбенела.

Это, это, это... Как эта девушка могла так словесно нападать на людей?!

Они еще могли принять ее действия за глупость, когда она стащила Гу Дашуня с повозки и пнула Гу Эршуня, но публично назвать ее и Ву Ши слепыми - значит просто окончательно порвать все отношения с семьей Гу.

«Ты мерзкая девчонка! Как ты смеешь говорить плохо о своей бабушке?!» Ву Ши закатала рукава, собираясь ринуться вперед, но, едва сделав шаг, чуть не упала на землю от боли.

Чжоу Ши поспешила поддержать свекровь: «Мама, будь осторожна!»

Ву Ши была полна боли и гнева. Она ткнула пальцем в лицо Гу Цзяо и выругалась: «Маленькое отродье! Почему ты тогда просто не утонула?!»

В этот момент подошел Сяо Люлань.

В последнее время Сяо Люланя и Гу Цзяо часто видели вместе. В деревне уже давно ходили слухи, что они, наконец-то, помирились. Однако Сяо Люлань никогда не подтверждал эти слухи, так что многие предполагали, что все это просто "выдавать желаемого за действительное" со стороны Гу Цзяо.

"Люлань, посмотри, что натворили твоя тетя и жена! Ваша бабушка уже стара..." Чжоу Ши повернулась, чтобы упрекнуть Сяо Люланя.

Но не успела она закончить фразу, как услышала равнодушный голос Сяо Люланя: «Раз она уже старая, тогда не позволяйте ей выходить и чудить в деревне».

Чжоу Ши засомневалась на мгновение, подозревая, что ослышалась!

«Ты в порядке?» - спросил Сяо Люлянь, подойдя к Гу Цзяо.

«Ничего страшного», - Гу Цзяо покачала головой и вынула серп из двери.

Сяо Люлань повернулся к двери и громко произнёс: «Тетушка, мы вернулись».

Дверь со скрипом открылась.

Сяо Люлань и Гу Цзяо вошли внутрь.

Собравшиеся обменялись взглядами друг с другом. Они ведь только что всё правильно поняли, верно? Неужели Сяо Люлань действительно разговаривал с идиоткой Гу? И даже спросил, все ли у нее в порядке? Неужели эти двое влюблены?!

Войдя в дом, Сяо Люлань закрыл за собой дверь, но не настолько плотно, а так, чтобы его голос был слышен снаружи: «Если в будущем вы, тетушка, столкнетесь с подобным, я сообщу об этом властям. Я лично пойду в магистрат и напишу жалобу».

Как только прозвучали эти слова, Ву Ши и её невестки, намеревавшиеся броситься вдогонку, застыли на месте, как вкопанные.

Можно ли о таких вещах сообщать властям? Но Сяо Люлань говорил так уверенно... Значит, он действительно способен совершить это, верно?

Этот хромой человек на самом деле имел такое черное сердце!

«Мама, дела третьего дома..." - Чжоу Ши напомнила тихим голосом.

Действительно, первоначальный раздел семьи был нечестным. Поля, принадлежавшие третьему дому, а также приданое третьей невестки были утаены ими. Если Сяо Люлянь действительно пойдет в магистрат, то они боялись, что всё тайное выплывет наружу.

Ву Ши стиснула зубы и ушла вместе с двумя невестками.

Раз все участники разошлись, то, конечно, и зрители, смотревшие шоу, также разошлись по домам.

Гу Эршунь тоже ушёл. Только Гу Сяошунь побродил немного по деревне, а потом вернулся в дом сестры и шурина.

Гу Цзяо и Сяо Люлань сидели на стульях в главной комнате, а старушка сидела на деревянной скамейке напротив них и, скрестив ноги, грызла дынные семечки, без малейшего осознания того, что она должна объяснить им свои действия.

На самом деле, не только у жителей деревни открылись глаза, и они осознали, что Гу Цзяо и Сяо Люлань отличаются от того, что они себе представляли, но и последние поняли, что ошибались в отношении этой старушки.

Она была настолько тупа в своих реакциях, что Гу Цзяо подумала, что у нее болезнь Альцгеймера, но те несколько фраз, брошенные ею в споре с Ву Ши, говорили о том, что она мастер высочайшего уровня по части словесных баталий, вступивший в поединок с новичками!

«Значит ты просто притворялась все эти дни?» - спросила Гу Цзяо.

Старушка сердито ответила: «Разве так разговаривают со своей тетей?»

Значит, ты пристрастилась к актерской игре?

Нет, это не было похоже на игру.

Гу Цзяо серьезно сказала Гу Сяошуню: «Пойдем со мной».

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 27 - Поиск

Гу Цзяо закрыла дверь в комнату и сказала: «Расскажи мне все, что произошло сегодня».

Гу Сяошунь честно рассказал о том, как ухаживал за старушкой.

Оказалось, что старушка действительно ничего не помнила. В тот день, когда она очнулась в доме Гу Цзяо и Сяо Люланя, она посчитала это своим домом, а их членами своей семьи. Поэтому она спросила Гу Сяошуня: «Кто из них двоих мне родной?»

Гу Сяошунь, помня наставления сестры, не решился сказать старушке, что она больна проказой.

Но не мог же он в самом деле сказать, что его сестра и шурин - ее родные внуки. В отчаянии он сказал, что она тетушка его шурина и что она проделала весь этот путь, чтобы навестить его.

Гу Цзяо не ожидала, что старушка на самом деле не страдает болезнью Альцгеймера, поэтому не дала Гу Сяошуню рекомендации, что именно нужно ей говорить, если она вдруг спросит.

Гу Сяошунь продолжил: «Тогда она спросила меня, почему ей показалось, что ты - главная в этой семье? Я ей ответил, что это нормально, потому как шурин - тот, кто вошёл в семью Гу! Она снова спросила, почему она не видит других членов семьи? Тогда я рассказал ей о разделении семьи».

Услышав это, Гу Цзяо схватилась за лоб. Когда это я стала главной в этой семье? Они с Сяо Люланем всегда были заняты своими делами, изредка обедая вместе.

Сяошунь, этот тупица! Эта старушка обвела его вокруг пальца .

Неудивительно, что старушка смогла так смело нападать на семью Гу. От Гу Сяошуня она хорошо поняла положение вещей.

«Тогда почему она всегда игнорировала меня, когда я расспрашивала ее раньше?» Это заставило меня думать, что у неё замедленные реакции.

Гу Сяошунь ответил: «Она сказала, что ты неискренняя, поэтому она не хотела с тобой разговаривать!»

Гу Цзяо: «...»

Разве я не просто давала ей меньше цукатов?

Гу Цзяо вернулась в главную комнату. Очевидно, Сяо Люлань уже поговорил со старушкой. Она не знала, что он ей сказал, но она уже не выглядела такой высокомерной, как раньше. Напротив, она выглядела несколько ошеломлённой.

«Я чертовски хочу спать после этих споров. Сначала я лягу спать. Позови меня, когда будет готов ужин!» Старушка фыркнула, повернулась спиной к ним и отправилась в свою комнату спать.

Гу Цзяо посмотрела на Сяо Люланя.

После недолгого молчания он произнёс: «Тогда странствующий лекарь сказал, что лекарство по рецепту нужно принимать в течение года, но если симптомы быстро пройдут, то болезнь потеряет свою заразность через месяц».

Он не стал настойчиво уговаривать Гу Цзяо позволить старушке остаться в доме, а лишь сказал ей, что ее болезнь, скорее всего, скоро не будет передаваться другим, надеясь, что Гу Цзяо согласится и дальше оставить ее у них в доме.

Гу Цзяо не знала, что этот шарик из клейкого риса с черным кунжутом внутри* тоже иногда может проявлять жалость к незнакомым людям.

Возможно, старушка напомнила ему о его брате, который давно умер.

«Хорошо, пусть старушка пока останется здесь», - со вздохом сказала Гу Цзяо.

На самом деле, она не собиралась прогонять её. Но если бы она могла оказать Сяо Люланю услугу, это было бы неплохо.

На данный момент они признавали старушку как свою тетушку, что было самым безопасным способом при данных обстоятельствах.

Их решение оказалось правильным, потому что той же ночью группа солдат ворвалась в деревню Цинцюань и ходила от дома к дому в поисках больного, сбежавшего из прокажённого дома на горе.

Единственным посторонним человеком в деревне была эта старушка. Узнав, что она приехала в деревню совсем недавно, солдаты направились в дом Гу Цзяо и Сяо Люланя без лишних слов.

К тому времени, когда солдаты подошли к двери их дома, старушка уже закончила ужинать и ушла в свою комнату греться. Однако супруги все еще сидели за столом и ели.

Ужин был весьма роскошным: миска тушеной капусты со свининой, тарелка яичных пирожков с луком, горшочек супа из лесных грибов, миска салата из древесных ушек и тарелка очищенного арахиса, который хорошо сочетался с вином.

Конечно, никакого вина на столе не было.

Аромат тушеной свинины и яичных пирожков с луком-шалот, попав в ноздри солдат, мгновенно заставил их желудки заурчать от голода.

«Что-то случилось?» - спросил их Сяо Люлань.

Солдаты опомнились, и старший среди них произнёс: «Я слышал, что в вашем доме живет старая женщина. Где она?»

Сяо Люлань повел людей в комнату к старушке: «Это моя тетя, которая несколько дней назад приехала из уезда Су".

Сказав это, он подошел и забрал тарелку, которую старушка не успела спрятать: «Ты снова украла цукаты. Разве мы не говорили, что ты слишком стара, чтобы есть много сладостей?»

«Хмф». Будучи застигнутой врасплох, старушка с горечью отвернулась.

У солдат не было портрета прокаженной, но им сказали о ее характерных особенностях. Они знали, что у нее должны иметься белые и красные пятна на лице и тыльной стороне рук - симптомы проказы. Кроме того, у неё должен быть усталый вид и бледный цвет лица.

Старушка, представшая перед ними, кроме возраста, ни по одной другой характеристики не подходила им.

У нее не было белых и красных пятен на лице и руках, она обладала здоровым румянцем и выглядела достаточно оживлённой.

Лекарства от проказы не существовало. Некоторые рецепты могли лишь отсрочить развитие болезни, но было просто невозможно, чтобы больная так быстро восстановилась всего за десять дней.

Подозрения солдат в основном рассеялись, а после того, как они увидели, что Сяо Люлань не сторонился и не испытывал неприязни к старушке, они уверились ещё больше в то, что она вряд ли прокаженная.

Тем не менее, старший не посмел ослабить бдительность. Он снова вернулся на кухню и указал на горшок с лекарством на плите: «Чье это лекарство?»

Сяо Люлань ответил, не моргнув глазом: «Оно мое. У меня травма ноги. Это лекарство мне прописали, когда я посетил медицинский зал в городе».

«Покажи мне пакет с лекарственными травами», - сказал старший.

Гу Цзяо пошла за пакетом с лекарственными травами.

Мужчина открыл пакет и обнаружил внутри Ложный Женьшень.

Ложный Женьшень был очень распространенным лекарственным растением для улучшения кровообращения и устранения застоя крови. Люди, занимающиеся боевыми искусствами, прекрасно были с ним знакомы. Кроме того, там был Сафлор Красильный, который также был распространенным лекарственным растением для лечения ран.

С этими двумя видами лекарственных трав можно было с уверенностью сказать, что это лекарство точно не предназначено для лечения проказы.

«Как тебя зовут?» - спросил старший.

«Сяо Люлань». Сяо Люлань серьезно ответил: «Если кто-то из вас сомневается в моей личности, то можно пойти в Академию Тяньсян и найти декана, чтобы проверить моё место жительства».

Старший нахмурился: «Декан академии Тяньсян? Его фамилия Ли?»

«Верно», - ответил Сяо Люлань.

Несколько солдат обменялись многозначительными взглядами и стали более вежливо обращаться к Сяо Люланю.

Вообще говоря, им не нужно было идти к декану, чтобы проверить запись о месте жительства человека. Сяо Люлань специально упомянул декана, чтобы показать, что он находится под его защитой.

Сяо Люлань не хотел становиться учеником декана, но это не мешало ему стать лисой, использующей силу тигра**.

Он был толстокожим, и не чувствовал никакого давления.

Имя декана было упомянуто весьма кстати. Солдаты задали еще несколько ничего не значащих вопросов, а затем удалились.

Однако они всё же не ушли далеко, а послали одного человека тихо вернуться обратно и посетить дом Сюэ Нинсян.

«Пожилая женщина в соседнем доме действительно тетя этого молодого ученого?»

«Да».

«Когда она приехала сюда?»

«Всего несколько дней назад», - сказала Сюэ Нинсян.

«Почему же я слышал, что это было десять дней назад?» Спросив, солдат пристально посмотрел в глаза Сюэ Нинсян.

Сюэ Нинсян твердо ответила: «Кто это сказал? Я живу по соседству, как я могу не знать об этом?»

Солдат посмотрел на годовалого сына Сюэ Нинсян, которого она держала на руках, и в его глазах мелькнул холодный блеск, после чего он ушел.

По спине Сюэ Нинсян струился холодный пот.

_____________________________________________________

* - она приравняла Сяо Люланя к черному рисовому шарику с кунжутом, потому что они оба черные внутри.

** - пользоваться чужим авторитетом.

Перевод: Флоренс

Глава 28 - Сон

Старушка действительно пришла в деревню десять дней назад, но первые несколько дней она была в бреду и не помнила, что на самом деле пришла намного раньше. Поэтому Гу Цзяо и Сяо Люлань перенесли приезд старушки на несколько дней.

Это отличалось от того дня, когда старушка исчезла из города Цинцюань.

Гу Цзяо и Сяо Люлань не знали, что Сюэ Нинсян заметила, когда старушка упала перед дверью их дома.

Тогда-то последняя и заподозрила, что с ней что-то не в порядке...

«А Сян», - из соседней комнаты донесся голос свекрови.

Сюэ Нинсян взяла себя в руки и зашла в комнату к свекрови, спросив: «Мама, ты проснулась?»

«Мне показалось, что я только что слышала, что кто-то пришёл. Что-то случилось с моим вторым сыном?» Поскольку одного из двух ее сыновей уже не было в живых, поэтому она больше всего беспокоилась о младшем сыне, который ушел служить в армию.

Сюэ Нинсян сказала мягким голосом: «Со вторым младшим братом ничего не случилось. Все дело в пациенте из прокажённого дома на горе, который сбежал оттуда. Солдаты пришли обыскать наш дом, но они уже ушли».

«Это мужчина или женщина? Сколько лет?»

«Они не сказали», - ответила Сюэ Нинсян.

«Как может прокаженный прийти к нам... Кха-кха...» Свекровь Сюэ Нинсян дважды сильно кашлянула, пробормотала несколько слов себе под нос, а затем заснула в оцепенении.

Сюэ Нинсян закрыла глаза.

Она чувствовала себя нехорошим человеком, но Гу Цзяо же спасла ей жизнь.

Официальные поиски не вызвали больших волнений в деревне Цинцюань, и все продолжили жить своей жизнью.

Время от времени Гу Цзяо казалось, что у старушки было большое прошлое, как бы тогда она смогла привлечь столько солдат, чтобы искать ее, но при этом они не раскрывали никакой информации о ней?

Однако, когда Гу Цзяо смотрела, как старушка с банкой дынных семечек в руках непрерывно лущит их, как белка, она начинала сомневаться в своих умозаключениях, подозревая что слишком перемудрила.

Гу Цзяо особо было нечего делать, поэтому она починила всю одежду Сяо Люланя в доме.

Она была права. Если рассматривать ткань как человеческую кожу, то чинить одежду было проще простого!

Когда Сяо Люлань вернулся домой, он обнаружил, что его местами порванная одежда аккуратно заштопана, ему не нужно было долго гадать, чтобы понять, что это Гу Цзяо починила её.

Она же никогда раньше не чинила одежду, по крайней мере, с тех пор, как он прибыл в эту деревню, но, на удивление, она хорошо починила её. Швы были ровными и аккуратными, и единственное, что озадачивало его, так это то, что у других людей узелки и концы ниток оставались на изнанке, но почему-то у Гу Цзяо они торчали снаружи?

Выздоровление старушки происходило намного быстрее, чем у брата Сяо Люланя. Последний вспомнил, что как-то спросил у странствующего лекаря, сколько времени потребуется его брату, чтобы потерять заразность при том темпе, с которым он выздоравливал, и лекарь ответил, что один месяц. Хотя старушка принимала отвар меньше месяца, однако эффект от его приема намного превысил предполагаемый месяц, и она уже смогла есть с ними за одним столом.

Вот только Сяо Люлань не ожидал, что старушка во время их первого совместного приёма пищи скажет такое, что он чуть не подавится до смерти.

«Я скажу», - старушка сделала большой глоток кукурузного супа и произнесла равнодушным тоном, - «что с вами двумя не так? Я здесь уже столько времени, но не видела, чтобы вы спали в одной комнате».

Сяо Люлань и Гу Цзяо дружно закашлялись.

«Муж еще молод», - сказала Гу Цзяо с невозмутимым выражением лица.

Старушка оглядела Сяо Люланя с ног до головы, а затем кивнула: «Это тоже верно. Ты еще довольно молод, не стоит перетруждать свое тело этим».

Сяо Люлань: «...»

......

Между тем, после того, как Ву Ши и её невестки потерпели поражение от рук старушки, жители деревни начали предполагать, будут ли они искать возможность отомстить ей. Однако возмутительницы спокойствия не показывались на улице несколько дней.

На самом деле, дело было не в том, что они не хотели выходить, а в том, что Старый Господин Гу запретил им это делать.

Последний инцидент поднял такой переполох, что очень скоро достиг ушей Старого Господина Гу.

Последний пообещал Третьему сыну, когда тот умирал, хорошо заботиться о Гу Цзяо. Хотя он и не озвучил это словами, однако в своём сердце поклялся, что Гу Цзяо останется рядом с ним до конца жизни, и в будущем он должен найти ей мужа, чтобы тот вошёл в семью Гу.

Главной причиной, по которой он нарушил своё обещание, было в том, что он считал свою внучку источником несчастий. Он уже потерял Третьего сына и Третью невестку, и больше не мог позволить принести несчастья на голову Дашуня и всех остальных.

Однако Старый Господин Гу никогда не позволял Ву Ши просить у Гу Цзяо и Сяо Люланя денег, чтобы оплатить семейные расходы. Тогда Ву Ши сказала ему, что это сам Сяо Люлань захотел проявить к нему сыновнюю почтительность, сказав, что деньги можно использовать для поддержки учебы Дашуня.

И Старый Господин Гу поверил.

Теперь,  узнав правду, он почувствовал, что потерял лицо. Он велел своей жене: «Сяо Люланю самому нужно учится в академии, так что впредь больше не проси у него денег!»

Ву Ши захотелось закашляться кровью.

Она возразила: «Чего может добиться такой калека, как он, обучаясь? Это просто пустая трата времени и денег. Я слышала, что и на этот раз он снова провалил экзамен! Лучше потратить эти деньги на обучение Дашуня. Когда Дашунь станет успешным в будущем, он обязательно позаботится о нём!»

Ее Дашунь в будущем станет ученым с титулом цзюйжэнь*, и тогда он сможет обеспечить достаточным количеством еды семью этого маленького калеки.

Но Старый Господин Гу всё ещё хотел сохранить лицо. Жители деревни уже тайком смеялись над ним. Позволить ей продолжать получать деньги от внучки и её мужа, он просто не мог.

Старый Господин Гу предупредил Ву Ши, чтобы она больше не приводила своих невесток в дом Гу Цзяо и не создавала там проблем.

Не только жена Старого Господина Гу, но и его невестки пережили в эти дни не лучшие времена. Гу Дашунь тем временем тоже пережил первый удар в своей жизни.

Он, наконец-то, узнал, кого предпочёл декан. Им оказался Сяо Люлань, которого он никак не ожидал увидеть в этой роли.

Сяо Люлань был инвалидом и плохо образованным. Он был физически неполноценным и бесполезным, за исключением, может быть, только его лица, на котором можно было ненадолго задержать взгляд.

Он не мог понять одного. Как этот необразованный отброс мог попасться на глаза декану?

Гу Дашунь начал вспоминать, в какой момент изменилось отношение декана к нему. Сначала декан не раз высоко отзывался о нем, а также встречался с ним, но после того, как Сяо Люлань побывал у него, он больше не вызывал и не разговаривал с ним.

Он крепко задумался, однако, поразмыслив, решил, что с точки зрения таланта и знаний в нем не было ничего, что могло бы вызвать недовольство декана.

Неужели Сяо Люлань выдумал перед деканом что-то такое, что заставило последнего думать, что я не обладаю добродетелью и поэтому стал противен ему?

Должно быть, так и есть!

Иначе почему декан отбросил меня в сторону и выбрал Сяо Люланя, который каждый раз оказывался в конце списка?

Сяо Люлань с виду выглядит порядочным человеком, но на деле оказалось, что за спиной он совершает такие подлости!

Полагая, что Сяо Люлань взял то, что принадлежит ему, Гу Дашунь почувствовал, что последний вел себя действительно очень подло.

«Сяо Люлань, подожди и увидишь!»

......

Этой ночью Гу Цзяо снова приснился сон.

Неудивительно, но ей снова приснился Сяо Люлань.

Последний только закончил копировать книгу, и в полдень понес её в книжный магазин. Неожиданно в этом магазине произошла кража, и Сяо Люлань попал под подозрение.

На самом деле, был свидетель, а именно Гу Дашунь, который видел, как Сяо Люлань ушел до того, как хозяин книжного магазина вышел из своего кабинета. Он также знал, что Сяо Люлань никогда не заходил в кабинет хозяина.

Но Гу Дашунь отказался говорить правду и настаивал на том, что только Сяо Люлань поднимался на второй этаж. Хотя это напрямую не доказывало, что вором был Сяо Люлань, однако снимало подозрения с других присутствующих лиц.

Однако, Сяо Люлань тоже был не лыком шит. Он сразу же раскрыл дело по нескольким следам на заднем дворе.

Этим дело и должно было закончиться, но расследование заняло у него довольно много времени, поэтому по дороге в деревню Сяо Люланя застал сильный снегопад.

Повозка, запряженная мулом, съехала с дороги в канаву, а Сяо Люлянь получил повреждения.

Отвратительный шрам на лице остался с ним до конца его жизни, оставив неизгладимую тень на всю оставшуюся жизнь.

______________________________________________________________________________

Примечание:

* -  вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин.

Перевод: Флоренс

Глава 29 - Ловушка

Когда Гу Цзяо проснулась на следующий день, она долго сидела у изголовья кровати в оцепенении.

На этот раз она была ошеломлена не своим сном, а «удачей» собственного мужа.

Что это был за злосчастный молодой человек?

Как ему могло так не везти по жизни?

И на этот раз было испорчено его прекрасное лицо. Это было нехорошо, очень нехорошо!

Все это произошло потому, что Гу Дашунь создал трудности для Сяо Люланя. Если бы он не дал ложных показаний, Сяо Люлань не стал бы откладывать свое возвращение в деревню, чтобы доказать свою невиновность. В результате он попал под сильный снегопад и с ним случилось несчастье, из-за которого его красивое лицо было обезображено ужасным шрамом.

......

Когда Гу Цзяо и Сяо Люлань закончили завтракать, еще не рассвело. Старушка в это время еще крепко спала в своей комнате.

Гу Цзяо осторожно выпроводила Сяо Люланя за дверь.

«Сегодня пойдёт снег, так что одевайся теплее». Гу Цзяо принесла ему ватный халат.

Сяо Люлань посмотрел на ночное небо, усеянное звездами, и ему показалось, что ничто не предвещает снегопада. Тем не менее, он все равно взял теплый халат, который она ему протянула, и сказал: "Большое спасибо".

Гу Цзяо, как обычно, проводила его до входа в деревню.

Сяо Люлань сел в повозку Второго дядюшки Луо. Гу Цзяо стояла рядом с ним, пока зевающий Гу Сяошунь не подошел к ним, неся в руках тяжелую сумку с книгами.

Гу Цзяо знала, что сегодня днем Сяо Люлань пойдет в книжный магазин, где будет ложно обвинён, но она не стала говорить ему, чтобы он туда не ходил.

Она четко помнила детали дела раскрытого Сяо Люланем, поэтому она прекрасно знала, в какую сторону направится вор с украденными вещами.

......

«Я разогрела еду в горшочке. Можешь взять сама, когда проголодаешься, также ты должна принять лекарство. Ты должна выпить всё до последней капли, помни, я всё равно узнаю, если ты его выльешь». В главном зале Гу Цзяо давала наставления старушке.

Поскольку у старушки не было болезни Альцгеймера, присматривать за ней не было необходимости. В любом случае, она уже не была заразной, поэтому Гу Цзяо не нужно было беспокоиться о том, что кто-то может заразиться от нее. А что касается того, что другие могут издеваться над ней? Ну…Такое уж точно не произойдёт.

Старушка недовольно дернула уголком губ и хмыкнула.

Гу Цзяо вышла с заплечной корзиной. Когда она проходила мимо дома семьи Гу, то случайно столкнулась Гу Юэ, которая вышла за водой для умывания.

"Доброе утро, младшая сестра Юэ", - поприветствовала ее Гу Цзяо.

Гу Юэ, находясь под влиянием матери и второго дома, не была близка с Гу Цзяо, и когда сейчас она увидела, что последняя проявляет инициативу, чтобы поприветствовать ее, она, ничего не сказав в ответ, демонстративно ушла в дом.

«С кем ты разговаривала?» - спросила Чжоу Ши.

«С девушкой Цзяо», - тихим голосом ответила Гу Юэ.

Чжоу Ши тут же с размаху распахнула дверь.

Гу Цзяо тоже поприветствовала ее: «Доброе утро, Первая тетя».

«Э... Доброе утро». Чжоу Ши гордилась тем, что она мать сюцая*, поэтому старалась вести себя более вежливо, чем Лю Ши. Она посмотрела на Гу Цзяо, у которой виднелась корзина на спине, и сказала с кривой улыбкой: «Девушка Цзяо, куда это ты собралась так рано?»

Гу Цзяо ответила с улыбкой: «Я иду в горы, чтобы собрать немного лесных грибов, чтобы потом продать их в городе».

Глаза Чжоу заблестели, и она рассмеялась: «Разве лесные грибы можно продать? Я слышала, что они ядовиты...»

«Я знаю, какие из них неядовитые. Меня муж научил». Никто бы ей не поверил, если бы она сказала, что узнала это сама.

Несколько дней назад Чжоу Ши вместе со свекровью и второй невесткой пришла к ним в дом и подняла большой шум. В тот день она смогла разглядеть, что в корзине Гу Цзяо лежали дынные семечки, цукаты, коричневый сахар и арахис. Сколько же все это стоило? Наверняка эта девушка заработала кучу денег, продавая лесные грибы с горы .

Глаза Чжоу Ши вспыхнули алчностью, и она опять заговорила с улыбкой: «Девушка Цзяо, не могла бы ты взять с собой свою Первую тетю? Видишь ли, тебе будет трудно собрать много совсем одной, верно? Первая тетя поможет тебе!»

«Хорошо», - великодушно согласилась Гу Цзяо.

Чжоу Ши внутри себя издала торжествующий смех. В конце концов, дурочка она и есть дурочка, ее так легко обмануть . После того, как я узнаю, как отличить съедобные лесные грибы от несъедобных, в будущем я смогу получить большую выгоду, не так ли?

Чжоу Ши не хотела, чтобы Лю Ши участвовала в таком прибыльном деле, но последняя всё-таки услышала их разговор и вышла с корзиной в руке: «Вторая тетя тоже пойдет!»

«Хорошо», - улыбнулась Гу Цзяо.

Гу Цзяо и две ее тети отправились в горы собирать лесные грибы.

На самом деле, она могла бы набрать лесных грибов вперемешку с ядовитыми и обманом продать их, но это навредило бы невинным людям. А она никогда не поступила бы так.

Она взяла их двоих с собой и собрала обычные зимние грибы, набив ими их корзины до краёв, после чего довольная отошла в сторону.

«Это действительно можно продать за деньги?» - с сомнением в голосе спросила Чжоу Ши.

«Первая тетя, просто пойдем со мной. Это очень легко продать», - ответила Гу Цзяо.

Чжоу Ши хотела пойти одна, чтобы она могла продать столько, сколько хотела, и ей не пришлось бы отдавать эти деньги семье. К сожалению, у Лю Ши была та же идея. В итоге они обе последовали за Гу Цзяо.

«Девушка Цзяо, но ведь это не дорога на рынок». На полпути к рынку Лю Ши задала вопрос Гу Цзяо странным тоном.

Гу Цзяо ответила: «В это время западный рынок уже закрыт. Мы пойдем на рынок к востоку от города, там цены на товары будут намного выше».

Как только они услышали, что можно продать товар по более высокой цене, обе больше ни о чём не могли думать.

Когда они проходили мимо переулка, Гу Цзяо вдруг сказала: «Мне нужно в туалет. Подождите меня немного, тетушки».

«Ступай, ступай», - сказала Чжоу Ши.

А Лю Ши пробормотала с недовольной гримасой: «Бездельники всегда бегают в туалет, чтобы отлынивать от работы».

Гу Цзяо прошла через переулок и подошла к задней двери медицинского зала Тунфу. Открыв её, она вошла внутрь.

Через четверть часа Гу Цзяо вернулась.

«Почему ты так долго?» - недовольно спросила Лю Ши.

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «У меня случилось кишечное расстройство».

Чжоу Ши поспешно заговорила: «Ладно, девушка Цзяо, где тут рынок? Давай быстро продадим грибы, пока они не потеряли всю свою свежесть!»

«Да, конечно», - кивнула с улыбкой Гу Цзяо.

Она повела их дальше.

Вдруг из бокового переулка неожиданно выскочила фигура. Гу Цзяо не стала уклоняться, поэтому столкнулась с ним лоб в лоб.

От столкновения мужчина упал на землю.

Гу Цзяо быстро выхватила серп: «Как ты смеешь толкать меня?»

Мужчина ошарашенно уставился на неё. Девушка, это кто кого ещё толкнул?

Гу Цзяо не дала ему времени, чтобы прийти в себя. Она тут же кинулась с серпом наперевес прямо к мужчине. Последний, уклоняясь от её ударов, обронил мешочек, однако он не мог поднять его, так как Гу Цзяо, угрожая серпом, отогнала его на несколько сотен метров.

Когда Чжоу Ши и Лю Ши, испытывая неконтролируемое любопытство, открыли упавший на землю мешочек. Когда они увидели внутри сверкающее серебро, их разум сразу охватила жадность.

Мы ведь не украли эти деньги и никого не ограбили. Мы просто подобрали их на улице . А если мы нашли их, значит, теперь они принадлежат нам! – подумала каждая.

По молчаливому согласию они решили забрать деньги и немедленно уйти, не собираясь делиться с этой идиоткой!

Они впопыхах схватили мешочек и даже устроили небольшую потасовку из-за того, кому достанется больше!

….

Тем временем в академии Сяо Люлань закончил обедать. Он взял с собой скопированную книгу и отправился в книжный магазин Ипинь.

В городе Цинцюань было много книжных магазинов, но только этот был самым большим. Даже в полдень дела здесь шли очень хорошо.

Книги, переписанные Сяо Люланем, были самыми продаваемыми, поэтому многие люди в книжном магазине узнали его.

Мальчик, прислуживающий у двери, вежливо поприветствовал его: «Хозяина сейчас нет, не могли бы вы подождать его в расчетной комнате на втором этаже?»

Сяо Люлань уже собирался войти в книжный магазин, как вдруг сзади его окликнул мужчина: «Молодой Господин Сяо?»

Сяо Люлань обернулся.

«Молодой господин Сяо, возможно, помнит меня?» - спросил мужчина с улыбкой.

«Я помню», - Сяо Люлань кивнул и сказал, - «ты из медицинского зала Тунфу. Что я могу для тебя сделать?»

Мужчина смущенно ответил: «Дело в том, что в прошлый раз я дал вам несколько неправильных лекарственных трав. Смотритель Ван попросил меня найти Молодого Господина Сяо. Простите, свободен ли сейчас Молодой Господин Сяо? Не мог бы Молодой Господин Сяо последовать за мной в Зал Тунфу, чтобы получить нужные лекарственные травы? И еще... доктор может осмотреть вас еще раз».

Как правило, если вдруг пациенту продали неправильные лекарственные травы, то просто необходимо было доставить правильные как можно скорее и прямо в руки. Но так как медицинский зал Тунфу также предлагал Сяо Люланю бесплатный осмотр, то это можно было принять, в качестве извинений.

Сяо Люлань не стал возражать.

Он и работник медицинского зала Тунфу ушли. В то же время Гу Дашунь, стоявший за книжной полкой, отвел взгляд, полный ненависти и отвращения.

Сяо Люлань отправился в медицинский зал Тунфу, чтобы получить правильные лекарственные травы и для дополнительного осмотра его ноги. После окончания приема тот же работник лично доставил его обратно в академию. Как только они вышли из кареты, то до их ушей донесся возбужденный шепот студентов, возвращающихся в академию с обеда.

«Вы слышали? В книжном магазине Ипинь произошла кража, и вором оказался первокурсник Небесного класса А из нашей академии».

«Первокурсник из Небесного класса А? Как его имя?»

«Гу Дашунь!»

___________________________________________________

Примечание:

* - сюцай - первая, низшая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй.

Перевод: Флоренс

Глава 30 - Делить вместе комнату

На этот раз Сяо Люлань даже не успел переступить порог книжного магазина, как был перехвачен работником медицинского зала Тунфу, и направился прямо туда, чтобы получить правильные лекарственные травы. Весь медицинский зал Тунфу мог засвидетельствовать это, поэтому, естественно, никто даже не подумал подозревать его.

А вот с Гу Дашунем все обстояло иначе. Кто-то видел, как он поднимался на второй этаж, а кабинет хозяина как раз находился на втором этаже.

В это время сам хозяин отсутствовал в книжном магазине, и на втором этаже никого не было, за исключением Гу Дашуня.

Все, кто бывал в книжном магазине Ипинь, знали, что второй этаж открыт не для всех, помимо кабинета хозяина и расчетной комнаты, там еще имелись гостиные для знатных клиентов. Естественно, такой бедный студент, как Гу Дашунь, не должен был находиться на втором этаже.

Гу Дашунь возмущенно воскликнул: «Один уважаемый господин попросил меня выбрать несколько книг и отнести их ему наверх! Он сказал, что хочет поговорить со мной о поэзии!»

Гу Дашунь также был амбициозным ученым. Он очень рано понял, что его статус сюцая принесет много удобств в его будущее. Некоторые люди будут искать с ним встречи, чтобы завязать с ним дружеские отношения, поэтому он ничего не заподозрил в этом.

«Кто этот уважаемый господин, о котором ты говоришь? Позовите его сюда!» - сказал работник книжного магазина.

Гу Дашунь с тревогой ответил: «Когда я поднялся наверх, его там уже не было!»

«Кто-нибудь ещё... видел какого-нибудь уважаемого господина?» - обратился работник к окружающим.

Собравшиеся один за другим качали головами.

Они и на Гу Дашуня обратили внимание только потому, что он был одет в форму Академии Тяньсян. Ученики Академии Тяньсян всегда привлекали внимание людей, куда бы они ни пошли.

Так получилось, что разговор Гу Дашуня с уважаемым господином произошел по дороге в туалет, и кроме них двоих на заднем дворе книжного магазина больше никого не было, кто мог бы это засвидетельствовать.

Поэтому посетители книжного магазина видели только, как Гу Дашунь поднимался на второй этаж с книгами в руках, но не видели, как его кто-то туда приглашал.

Для него это было действительно обидно до смерти.

Работник книжного магазина сказал: «Я никогда бы не подумал, что студент академии Тяньсян может совершить такую подлость. В мешочке моего хозяина находились очень ценные вещи. Если ты заберешь серебро, мой хозяин не скажет ни слова по этому поводу. Однако ты должен вернуть письмо! В противном случае мы передадим это дело властям!»

Гу Дашунь чувствовал себя так, словно умирает из-за этого несправедливого обвинения. Единственным способом решить эту проблему было найти этого уважаемого господина. Однако тот словно растворился в воздухе. Он просто не мог его найти.

Гу Дашуня вдруг осенила идея: «Ты сказал, что я что-то украл, но тогда где же украденное? Я же не мог это проглотить!»

Старший сыщик, сузив глаза, велел подчинённым: «Идите к нему домой и обыщите там всё!»

Гу Дашунь не беспокоился о том, что обыщут его дом. Его прямое тело не боялось кривой тени*. Даже если бы они перевернули весь его дом вверх дном, то не нашли бы никаких украденных вещей!

А в результате Гу Дашунь получил пощечину.

Когда сыщики ворвались в дом Гу, Чжоу Ши и Лю Ши только что вернулись домой и копали яму на заднем дворе, чтобы спрятать там серебро.

Сыщики быстро распознали, что это было то самое серебро, украденное у хозяина книжного магазина.

Во сне Гу Цзяо Сяо Люлань по следам на траве и на внешней стороне стены на заднем дворе смог определить, что вор забрался в кабинет через окно и совершил преступление в одиночку, а рост его был около шести футов. След от его правой ноги был глубже утоплен в земле, чем левый, тогда он предположил, что вор слегка прихрамывает на левую ногу, но это не настолько серьезно, иначе он не смог бы забраться по стене на второй этаж. Кроме того, казалось, что этот вор был достаточно опытен в своем деле.

Также в некоторых следах на месте преступления содержалась смесь мелкого гравия, извести и сандалового дерева. Такой смесью посыпали только дороги, ведущие к игорным домам, и первоначально её назначение было в отпугивании злых духов.

Следовательно, вор был либо служащим игорного дома, либо азартным игроком. Украв серебро, он, скорее всего, рано или поздно отправился бы в игорный дом возле восточного рынка.

Гу Цзяо просто достаточно было дожидаться его на дороге к восточному рынку.

К сожалению, Гу Дашунь не был Сяо Люланем. Он не мог раскрыть дело и доказать свою невиновность. Он мог только наблюдать, как его, а также Чжоу Ши и Лю Ши арестовывают и сажают в тюрьму.

«Хе-хе». В кабинете медицинского зала Тунфу Второй Хозяин неторопливо пил чай, выглядя очень довольным.

Смотритель Ван взглянул на него и сказал: «Ты так счастлив от того, что причинил человеку вред?»

Все верно. Второй Хозяин был тем самым таинственным уважаемым господином, который заманил Гу Дашуня на второй этаж.

Второй Хозяин улыбнулся и показал три пальца: «Не одному, а трем».

Смотритель Ван содрогнулся: «Эта девушка действительно безжалостна. Она, не моргнув глазом, плетет интриги против собственной семьи. Сотрудничая с таким человеком, разве мы не должны быть ... э-э более осторожными?»

Второй Хозяин посмотрел на бесконечный поток людей на улице и сказал: «Что ты знаешь? Если ты не имеешь понятия о страданиях других, не стоит бездумно советовать другим быть добрыми».

Смотритель Ван не совсем понял смысл этих слов. Хотя он и был подчиненным Второго Хозяина, но, на самом деле, он мало что знал о нем кроме того, что он был сыном Ди** семьи Ху, но не похоже, чтобы старый господин высоко ценил его.

Второй Хозяин улыбнулся и сделал глоток чая: «Эта девушка нравится мне все больше и больше».

......

Поскольку это дело не имело никакого отношения к Сяо Люланю, последний не стал особо ни у кого ничего расспрашивать. Он только знал, что Гу Дашунь что-то у кого-то украл, но не знал, у кого и что именно.

Однако, когда он пришёл на занятия, декан позвал его в зал Чжунчжэн, чтобы узнать больше о ситуации с Гу Дашунем.

«Когда ты ходил в книжный магазин, ты видел Гу Дашуня?» - спросил декан.

Сяо Люлянь ответил: «Я видел его, но я ушел в медицинский зал Тунфу в четвертой четверти уши***. Я ничего не знаю о том, что произошло после этого».

Это была истинная правда.

После паузы декан снова спросил: «Вы видели, как Гу Дашунь разговаривал с кем-нибудь на заднем дворе?»

Сяо Люлань покачал головой: «Я не ходил на задний двор».

Декан наморщил лоб: «Хорошо, я понял. Теперь можешь вернуться в свой класс».

Сяо Люлань повернулся, чтобы уйти, и только дошел до двери, как декан снова заговорил: «Как думаешь, Гу Дашунь действительно совершил эту кражу?»

Сяо Люлань легкомысленно ответил: «Я не думаю, что от моего мнения что-то зависит».

Да! Владелец украденных вещей уже сообщил об инциденте властям, и ямэнь**** уже начал расследование. Совершил ли он кражу или нет, об этом скажут доказательства, но все улики указывают на то, что Гу Дашунь ...

После того как Сяо Люлань покинул зал Чжунчжэн, его позвал учитель Чэнь из Небесного класса А, чтобы задать ему несколько вопросов. Когда учитель Чэнь закончил расспросы, учитель Чжан из его класса тоже задал ему вопросы, в основном о Гу Дашуне.

Когда он, наконец, освободился от беготни, день уже клонился к вечеру.

Начался сильный снегопад.

На самом деле пошел снег.

Сяо Люлань посмотрел на заснеженное небо и пошел к воротам академии. Как только он вышел, то увидел маленькую тонкую фигурку.

Она была одета в клетчатый жакет абрикосового цвета и, как обычно, несла на спине корзину. Склонив голову, она перекатывала ногой мелкие камешки на земле, что придавало ей несколько милый вид.

Глаза Сяо Люланя слегка дрогнули, и он подошел к ней, опираясь на костыль.

Гу Цзяо, увидев его, улыбнулась: «Занятия в академии закончились?»

«Да».

Подумав о чем-то, Гу Цзяо проговорила: «Я не могла позволить им ждать дольше, поэтому попросила Второго дядюшку Луо и Сяошуня вернуться без нас».

«Ничего страшного. Я просто найму другую повозку», - сказал Сяо Люлань.

Гу Цзяо осторожно потянула его за рукав своими мягкими пальцами и сказала: «Идет сильный снегопад, небезопасно передвигаться на повозке в такую погоду. Лучше найти гостиницу и переночевать там».

Сяо Люлань посмотрел на синеватые кончики пальцев на своем рукаве: «Мм ... Хорошо».

Возможно, это было связано с тем, что приближался Новый год, но все гостиницы были переполнены. Они заходили в несколько, чтобы расспросить о наличии комнат, пока, наконец, не нашли гостиницу, в которой можно было остановиться.

Сяо Люлань обратился к работнику: «Две комнаты, пожалуйста».

Работник гостиницы ответил: «Молодой господин, у нас осталась только одна комната».

___________________________________________________

Примечание:

* - прямое тело не боится кривой тени - китайская идиома, означающая, что порядочный человек не боится клеветы.

** - Ди – частица добавлялась к имени детей в семье, рожденных от первой/законной жены. К именам детей от наложниц добавлялась частица Шу.

*** - с 11 часов до 13 часов (в системе двухчасовых подразделений, применявшейся в прежние времена); получается, что четвертая четверть уши - это время между 12:30 и 13:00 .

**** - ямэнь - присутственное место, представлявшее собой низшую ступень присутствия централизованного имперского управления, располагалось в каждом уездном городе.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 31 - Спать в одной постели

Услышав, что осталась только одна комната, они оба замерли.

Работник гостиницы подозрительно посмотрел на них: «Что вы двое медлите? Не думаю, что стоит упоминать вам, что поскольку приближается Новый год, все гостиницы переполнены, кроме того, из-за внезапного сильного снегопада сегодня многие иностранные купцы застряли в нашем городе. Если вы двое и дальше будете медлить, то точно не найдете места, где остановиться!»

До этого они обошли многие гостиницы, пока не попали сюда, не до конца осознавая, что сегодня комнаты будут в таком дефиците, но просто... это им показалось немного неуместным.

В глазах Сяо Люланя появился намек на смятение.

Что касается Гу Цзяо... Она не испытывала ни малейшего беспокойства. Они были законными мужем и женой. Что плохого в том, чтобы спать вместе? На самом деле это не она торопилась спать с ним, просто другой свободной комнаты не было, верно?

Тем не менее, она с готовностью демонстрировала такое же смущенное выражение лица, как и её муж, и от этого выглядела еще очаровательнее.

В большинстве случаев, Сяо Люлань проявлял мягкость характера. В настоящее время Гу Цзяо опустила голову, как безобидный маленький кролик, показывая намек на покорность.

В данный момент было немного неразумно тащить ее тощее тельце сквозь ветер и снег, чтобы искать другое место для ночлега.

Сяо Люлань решил: «Тогда мы останемся здесь».

Работник гостиницы привел их в комнату на втором этаже в пристройке.

Не зря это была самая последняя оставшаяся свободной комната, она была маленькой и очень холодной, но, учитывая сегодняшнюю холодную снежную погоду, гостиница предоставила им бесплатную жаровню с углями.

Стоимость комнаты составляла двести вэнь.

Обычно она стоила сто вэнь, но перед Новым годом цена выросла.

Работник гостиницы положил угли в жаровню и направился к выходу. По пути к двери он напомнил им, что они могут поужинать в холле или заказать доставку еды прямо в комнату.

Гу Цзяо была удивлена. В этой гостинице действительно есть обслуживание номеров!

Но Гу Цзяо не собиралась ужинать в гостинице. Она подошла к окну и облокотилась на подоконник, разглядывая небольшой ларек, продающий сладкие пирожные с османтусом через дорогу у входа в переулок.

Она обнаружила, что несколько изменилась по сравнению с предыдущей жизнью. Например, в прошлой жизни она не любила сладкую или острую пищу, но, попав сюда, очень полюбила сладкие пирожные с османтусом и соленья.

«Ты хочешь османтусовое пирожное?» - Сяо Люлань, который стоял рядом с ней, заметил, как у нее загорелись глаза и потекли слюнки.

Гу Цзяо кивнула: «Да».

На самом деле, Гу Цзяо не так уж сильно и хотелось, по крайней мере, не так сильно, как это представил себе Сяо Люлань. Но за эти дни Гу Цзяо обнаружила один факт, что похоже, ему было трудно отказать ей, когда она имела послушный и благовоспитанный вид.

Сяо Люлянь вывел Гу Цзяо из гостиницы.

На улице снег пошел ещё сильнее, но ветер уже стих, и снежинки падали тихо и мягко, создавая ощущение безмятежной красоты.

На фоне снежного пейзажа лицо Сяо Люланя выглядело еще более красивым, чем обычно, и даже прохожие на улице не могли отвести от него глаз.

Ещё утром Гу Цзяо напомнила Сяо Люланю, чтобы он взял с собой теплый халат, но, когда выходила на улицу сама, то благополучно забыла позаботиться об этом для себя. Кроме того, ее маленькое тело, по сравнению с тем, что у неё было в прошлой жизни, очень легко замерзало, поэтому ее озноб на самом деле нисколько не был притворством.

Сяо Люлань, шедший впереди, оглянулся на нее, после секундного колебания, он снял свой халат и протянул ей.

Ее глаза расширились, и она невинно посмотрела на него, как будто не понимая, что он имеет в виду: «А?»

Сяо Люлань открыл было рот, слегка нахмурившись, он выглядел несколько беспомощно, когда натягивал теплый халат на ее тело.

Тепло от его тела и слабый аромат всё ещё оставались на халате. Он был таким теплым и приятно пахнущим.

Гу Цзяо моргнула слезящимися глазами и сказала: «Большое спасибо».

Ее голос звучал мягко и приятно для слуха.

Даже она сама почувствовала легкое волнение.

Сяо Люлань ничего не сказал, но Гу Цзяо заметила, что его шаги замедлились.

О, ты решил подождать меня?

Вдвоем они перешли через улицу к ларьку и обнаружили, что там продаются не только османтусовые пирожные, но и горячие пельмени на пару.

Выражение глаз Гу Цзяо не могло никого обмануть, они ярко светились.

Сяо Люлань заказал две миски пельменей с рисовым вином и сел рядом с Гу Цзяо.

Гу Цзяо также попросила владельца приготовить яйцо-пашот.

Владелец ларька подумал, что это она хочет съесть его, и поэтому положил яйцо в миску, которую подали девушке, но вдруг Гу Цзяо зачерпнула яйцо-пашот ложкой и положила его в миску Сяо Люланя.

Их семья была довольно бедной, и они редко ели вне дома. Когда он увидел, что Гу Цзяо отдает ему единственное яйцо-пашот, в глазах Сяо Люланя мелькнуло удивление.

«Владелец, еще одно яйцо-пашот».

Его голос был хриплым, и на этом ветру и снегу он был довольно приятным на слух, но в то же время звучал немного холодно.

Владелец был так впечатлен любовью молодой пары, что специально приготовил большое и красивое яйцо-пашот.

Гу Цзяо молча подцепила ложкой желто-оранжевое яйцо-пашот.

Ну, вообще-то, она просто терпеть не могла яйца-пашот...

Съев пельмени с рисовым вином и яйца-пашот, они вернулись в гостиницу. Гу Цзяо также несла в руках коробку с османтусовым пирожным.

Первоначальное их намерение было пойти за османтусовым пирожным. Но в итоге они съели по миске пельменей с рисовым вином и яйцо-пашот, так что их желудки уже не могли вместить больше.

Поскольку в комнате тлела жаровня с углями, то в ней совсем не было холодно. Гу Цзяо сняла теплый халат и попросила работника гостиницы принести чайник горячего чая.

В ответ работник гостиницы поинтересовался, не нужна ли им горячая вода для умывания.

Гу Цзяо попросила принести немного.

Освежившись, они были готовы лечь отдохнуть.

В комнате оказалась только одна кровать, но в такую холодную и ветреную погоду спать на полу было просто невозможно, иначе можно было замерзнуть до смерти. На кровати лежали два одеяла. Гу Цзяо и Сяо Люлань взяли себе по одному.

Как только Гу Цзяо накрылась одеялом, она поняла истинную причину, почему на кровати лежало два одеяла. Дело было не в том, что их было двое, а в том, что одного одеяла было недостаточно, чтобы защититься от холода.

Гу Цзяо было так холодно, что она не могла заснуть. Ее руки и ноги замерзали.

Она прислушалась к дыханию Сяо Люланя и поняла, что он тоже не спит.

«Тогда...» Гу Цзяо хотела позвать его, но поняла, что до сих пор не обращалась к нему официально, и, конечно же, он тоже официально не обращался к ней, как будто ни один из них не был уверен, какие у них на самом деле отношения.

Супружеская пара? Нет.

Друзья? Тоже нет.

Друзья с... Нет, это точно было не то!

Наконец, Гу Цзяо решила нехотя назвать его мужем.

«Муж».

Это был первый раз, когда она обратилась к нему напрямую. Так как она не привыкла это делать, то ее голос прозвучал неловко.

Сяо Люлань долго не отвечал, вероятно, шокированный ее обращением к нему.

Только спустя долгое время он спросил тихим голосом: «Что случилось?»

«Тебе холодно?» - спросила Гу Цзяо.

«А тебе холодно?» - Сяо Люлянь ответил вопросом на вопрос.

«Да», - голос Гу Цзяо прозвучал в темноте комнаты, и в нём послышались гнусавые нотки заложенного носа, вызванные холодом.

Сяо Люлань колебался мгновение, прежде чем поделиться с ней половиной своего одеяла, накинув его поверх ее собственного одеяла.

В соответствии с принципом «ты делишься со мной, я делюсь с тобой», Гу Цзяо также использовала половину своего одеяла, чтобы накрыть его, так что оба одеяла были разделены между ними пополам.

Тело молодого человека было горячим, как маленькая печка.

Гу Цзяо сразу стало намного теплее.

Сяо Люлань был несколько ошеломлён её действиями, впав в оцепенение. Казалось, он раздумывал, стоит ли выгнать этого незваного гостя из-под своего одеяла.

«Муж, мне больше не холодно».

Голос девушки прозвучал мягко и нежно, и в нем послышались оттенки наивности и удовлетворения.

Сяо Люлань... понял, что не сможет выгнать ее.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 32 - Объятия

Гу Цзяо никогда не делила постель с кем-либо в своей предыдущей жизни, даже со своей соседкой по комнате. Поэтому она ожидала, что ей будет трудно заснуть, но прошло совсем немного времени, прежде чем она заснула в этом успокаивающем тепле.

По сравнению с ней, которая быстро отправилась в мир грёз, Сяо Люлань не мог заснуть так быстро.

Он посмотрел на Гу Цзяо, лежащую рядом с ним. Слабый свет, отраженный от снега, падал на ее лицо через оконную бумагу. Она лежала на боку, и половина ее лица с родимым пятном была прижата к подушке.

Должно быть, она плохо переносила холод, потому что ее маленькое личико всё раскраснелось. При ближайшем рассмотрении можно было заметить, что у нее длинные ресницы и утонченные черты лица, если бы у нее не было родимого пятна, она была бы очень красивой девушкой.

Необъяснимо, но в сердце Сяо Люланя промелькнуло сожаление.

Но вскоре он нахмурился и вытеснил это чувство из глубины своего сердца.

Сяо Люлань спал очень крепко, почти не шевелясь всю ночь.

Гу Цзяо, можно считать, тоже была послушна, не считая того, что она придвигалась все ближе и ближе к Сяо Люланю, обнимала его руками и ногами, а также клала свою маленькую головку ему на плечо.

Гу Цзяо проспала до рассвета, а когда проснулась, Сяо Люлань уже встал и сидел у окна, читая книгу.

Свет утреннего неба пробивался сквозь бумажное окно, отражаясь на его красивом, похожем на нефрит, лице. Гу Цзяо не знала было ли это просто ее иллюзией, но ей показалось, что он немного покраснел.

«Ты проснулась». Сяо Люлань с серьёзным видом поприветствовал Гу Цзяо, но его глаза совсем не смотрели на неё, лежащую на кровати.

«Да, я проснулась, доброе утро», - Гу Цзяо потерла глаза и слегка зевнула. Она только что проснулась и все еще находилась в сонливом состоянии, даже ее голос звучал так по-детски лениво.

Какой нормальный мужчина может выдержать такое ранним утром?

Сяо Люлань только почувствовал, как вздымается его грудь, и он тут же подскочил в испуге и пробормотал: «Я пойду куплю завтрак!»

С этими словами он поспешно открыл дверь и вышел, оставив Гу Цзяо чесать свою маленькую голову с недоуменным выражением лица.

Снег перестал идти в середине ночи, и сегодня солнце светило особенно ярко.

Поскольку академия сегодня была закрыта, после завтрака они наняли повозку с мулами и отправились обратно в деревню.

Проезжая мимо входа в деревню, они услышали, как жители, набиравшие воду из древнего колодца, рассказывали о том, что несколько человек, возвращавшихся этой ночью в деревню, упали и даже поранились, а также, что в соседней деревне повозка с мулами опрокинулась в придорожную канаву,  и мужчина, ехавший в ней, сильно пострадал.

Сяо Люлань думал нанять повозку, чтобы вернуться в деревню прошлой ночью. Если бы Гу Цзяо не предложила остановиться на ночь в гостинице, то они могли бы оказаться на его месте.

Сяо Люлань просто не знал, что сказать в данный момент.

В конце концов ... это был уже третий раз, когда он избежал беды благодаря ей.

Они вдвоем вошли в дом.

Старушка уже встала и сидела в главной комнате, надувшись.

Вчера Гу Цзяо думала, что все закончится намного раньше, и они с Сяо Люланем успеют вернуться до снегопада, поэтому она оставила ей только обед в кастрюле. Она не ожидала, что учителя академии проявят такую дотошность к этому делу, что станут донимать её мужа вопросами до самого снегопада.

Чтобы избежать несчастье, которое она увидела во сне, она могла лишь уговорить Сяо Люланя остаться на ночь в городе.

Старушка не могла разжечь огонь, поэтому вся её еда вчера и сегодня состояла только из холодных паровых булочек. А последние оказались такими жесткими, что она почти сломала зубы!

Гу Цзяо была весьма озадачена этим фактом. Разве ты не говорила, что ты из бедной семьи, так почему ты не знаешь, как разжечь огонь? Может ты старая госпожа из великой семьи или вдовствующая императрица?

Гу Цзяо молча достала пакет цукатов и коробку с османтусовым пирожным и сказала: «Сегодня тебе разрешается съесть еще два».

Старушка: «Нет! Пять!»

Гу Цзяо: «Три».

Старушка: «Договорились!»

Держа в руках цукаты и османтусовое пирожное, старушка отвернулась и принялась с аппетитом есть.

Слух об аресте Гу Дашуня, Чжоу Ши и Лю Ши уже распространился по деревне, и даже жители соседних деревень пришли посмотреть на происходящее. Так как люди не знали, что Сяо Люлань и Гу Цзяо имеют к этому делу какое-то отношение, поэтому все они отправились в резиденцию семьи Гу, чтобы разузнать все подробности.

В полдень в деревню пришли двое сыщиков, которые искали Гу Цзяо.

Оказалось, что после того, как Чжоу Ши и Лю Ши были арестованы и доставлены в ямэнь, они на допросе честно рассказали откуда взялось серебро. По их словам, оно выпало из рук человека, который дрался с маленькой идиоткой Гу, а они просто в тот момент пожадничали и, бросив её в городе, вернулись в деревню с деньгами.

«А, так вот оно как. А я все думала, почему я не нашла двух своих тетушек, когда вернулась назад», - сказала Гу Цзяо с просветленным выражением лица.

Сыщик посмотрел на нее и спросил: «Почему ты подралась с этим человеком?»

Гу Цзяо холодно ответила: «Сначала он толкнул меня! Потом начал ругать и издеваться надо мной!»

Кто-то толкнул и обругал тебя, а ты в ответ гналась за ним с серпом несколько улиц? Девочка, да ты - герой.

Если бы это был кто-то другой, сыщики, вероятно, заподозрили бы что-то неладное, однако от Чжоу Ши и Лю Ши они уже знали, что Гу Цзяо была идиоткой, и ее действия не могли быть оценены с точки зрения здравого смысла.

Поэтому, даже когда расследование привело их к ней, никто не заподозрил, что Гу Цзяо специально караулила там и что она намеренно погналась за вором, оставив деньги на растерзание своим тетушкам. Даже сами Чжоу Ши и Лю Ши были убеждены, что все произошло случайно.

Только у Сяо Люланя было слабое чувство, что все это действительно оказалось слишком большим совпадением.

«Возможно, этот человек и был вором. Что с ним случилось в конце концов?» - поспешно спросил сыщик.

«Он сбежал», - Гу Цзяо развела руками.

«Ты запомнила, как он выглядел?» - снова спросил сыщик.

«Он выглядел... Хм...» - Гу Цзяо вспомнила внешность мужчины и, жестикулируя, начала описывать. С сыщиком прибыл художник из ямэня. Он нарисовал портрет вора со слов девушки: «Это он?»

«Это...» - Гу Цзяо нахмурилась.

В этот момент Сяо Люлань вышел с портретом в руке.

Глаза Гу Цзяо загорелись: «Да! Это тот самый человек!»

Сыщик обменялся неловким взглядом с художником. Художник на государственной службе неожиданно нарисовал хуже, чем ученик академии. Признайтесь, что ощущение, что мастера обошел стажер, крайне неприятно, верно?

Получив портрет, сыщики быстро раскрыли это дело.

Однако Чжоу Ши и Лю Ши не сразу были освобождены. Причина была в том, что, когда сыщики пришли в семью Гу и спросили, откуда у них это серебро, те поклялись, что заработали его на продаже лесных грибов с горы.

Огромная сумма денег, а также то, что они солгали и отказались сразу отдать деньги, явилось составом преступления - хищение. Каждый был оштрафован на двадцать таэлей серебра и подвергнут тридцати ударам деревянной палкой.

Что касается Гу Дашуня, из-за того, что его мать и тетя совершили такой скандальный поступок, все решили, что с моралью в этой семье дела обстояли совсем плохо, поэтому его тоже пригвоздили к позорному столбу*.

_____________________________________________________

Примечание:

* - если кого-либо пригвоздили к позорному столбу, то это означает, что этот человек стал объектом всеобщего порицания, презрения, насмешек и т. п.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 33 - Мягко уговаривать

На этот раз семье Гу был нанесен серьезный ущерб, а из ее имущества было конфисковано сорок таэлей серебра. Более того, общественный имидж, над которым Гу Дашунь так усердно работал, на этот раз рухнул ниже плинтуса.

Видимо на долгое время у семьи Гу не будет желания приходить к ним на порог и устраивать скандалы.

Гу Цзяо была очень счастлива настолько, что за ужином съела дополнительные полмиски риса.

Сегодня днём пошел небольшой снег, но он не был сильным и через некоторое время прекратился. Это не повлияло на состояние дорог, хотя на улице немного похолодало.

Когда Сяо Люлань вернулся домой, у него сильно замерзли руки.

Гу Цзяо поспешила протянуть ему наваристый имбирный суп, который она недавно приготовила.

Несмотря на то, что он сильно замерз, он пил имбирный суп без всякой спешки, с благородством и элегантностью. Такое природное благородство и элегантность должны происходить прямо из костей.

Гу Цзяо смотрела на него, не мигая.

«В чем дело?» - спросил он, повернув голову.

Гу Цзяо, застигнутая на месте преступления, ничуть не смутилась. Она, улыбнувшись, ответила: «Ничего, ты кушай, а я подам еду!»

Гу Цзяо принесла еду, которую разогрела в кастрюле, и позвала старушку поесть с ними.

Как раз в середине трапезы в дом постучал неожиданный гость.

«Я открою дверь», - Гу Цзяо отложила миску и палочки для еды.

«Я сам открою», - Сяо Люлянь поднялся, опираясь на костыль, раньше неё.

«Ешь свою еду», - сказала Гу Цзяо старушка.

Хотя старушка считала, что Сяо Люлань являлся её племянником, а Гу Цзяо - всего лишь невесткой, она никогда не была пристрастна к нему.

Гу Цзяо продолжила есть свою еду. Сяо Люлань снял задвижку и открыл дверь, обнаружив, что за ней стоял вовсе не житель деревни, а молодой хозяин и его слуга.

Молодой джентльмен был роскошно одет и отличался благородным нравом. С первого взгляда можно было понять, что он из богатой семьи.

Сяо Люлань был несколько удивлен нежданными гостями. Конечно, шок другой стороны был не меньшим. Они пришли в поисках госпожи из семьи Гу и никак не ожидали, что дверь им откроет молодой человек.

Перед глазами нежданных гостей предстал молодой человек, одетый в белую форму Академии Тяньсян, обладающий безупречными манерами, необычайно утонченными чертами лица и живописными бровями.

Найти такого молодого человека, изысканного, как нефрит, в таком бедном и отдаленном месте, было действительно удивительно. Пара молодого джентльмена и слуги на мгновение были ошеломлены.

Молодой джентльмен, наконец, открыл рот и сказал: «Могу я спросить...это дом госпожи Гу?»

«Кто Вы? И по какой причине Вы ищете мою жену?» - холодно спросил Сяо Люлань.

Жену?

Молодой джентльмен снова удивлённо замер, а затем ответил: «Моя фамилия Цинь...»

«Молодой джентльмен Цинь?» В этот момент прозвучал голос Гу Цзяо, она подошла к двери из любопытства, чтобы посмотреть кто пришёл: «Почему ты здесь?»

Когда молодой джентльмен Цинь увидел, что это она, он так испугался, что чуть по привычке не дал дёру. «Это я должен спросить тебя об этом! Как ты здесь оказалась!?»

Гу Цзяо ответила: «Это мой дом. Где же мне быть, если не здесь?»

«Как это может быть...» На середине своего предложения молодой джентльмен Цинь внезапно что-то понял и воскликнул, заикаясь: «Ты...это ты...госпожа Гу?»

Гу Цзяо подняла бровь и погладила подбородок: «Значит, ты до сих пор не знаешь, как меня зовут».

Глупая первоначальная владелица тела так долго преследовала его, а он даже не удосужился поинтересоваться её именем.

Выражение лица Сяо Люланя стало ледяным. Он холодным взглядом окинул молодого джентльмена Цинь и, не оглядываясь, вошел в дом!

Гу Цзяо: «Ээ...»

Почему-то ей показалось, что ее муж сердится!

В этот момент молодой джентльмен Цинь обнаружил, что у Сяо Люланя проблемы с ногой, и сказал себе: Я думал, как такой красивый молодой человек может жениться на такой маленькой несносной идиотке? А он оказывается калека .

«Что ты делаешь в моем доме?» - холодным тоном спросила Гу Цзяо.

Молодой джентльмен Цинь обнаружил одну важную вещь. Взгляд маленькой идиотки уже не был таким диким, как раньше. Кроме того, она больше не выглядела такой глупой.

«Говори, если тебе есть что сказать. Если нечего сказать, то позволь попращаться, я не буду тебя провожать». Сказав это, Гу Цзяо уже собралась закрыть дверь.

Молодой джентльмен Цинь вышел из ступора и заблокировал дверь рукой: «Я пришел спросить, не находила ли ты письмо?»

Серебро в мешочке подобрали Чжоу Ши и Лю Ши, но письма внутри не оказалось. Должно быть, они просто выбросили его на улице. Когда сыщики не смогли его найти, они подумали о госпоже из семьи Гу, которая возвращалась на место происшествия, и решили, что она, возможно, подобрала его.

Сыщики не сообщили ему, что госпожой из семьи Гу была маленькая идиотка из деревни Цинцюань, иначе молодой джентльмен Цинь не пришел бы сюда лично.

Услышав его слова, Гу Цзяо удивилась.

Честно говоря, она не ожидала, что владельцем украденных вещей окажется именно он. Во сне она была полностью сосредоточена исключительно на Сяо Люлане, поэтому совершенно не могла вспомнить, как выглядел владелец?

Но письмо она все-таки подобрала.

Гу Цзяо ушла в свою комнату и вернулась с письмом в руках, спросив: «Ты говоришь про это?»

Глаза молодого джентльмена Циня загорелись: «Ты действительно подобрала его! Но почему ты не сказала о нём сыщикам?»

Гу Цзяо пожала плечами и ответила: «А они об этом не спрашивали».

Это... Это было правдой.

Сыщики, вероятно, просто забыли об этом письме.

«Вот», - Гу Цзяо любезно протянула ему письмо.

Молодой джентльмен Цинь быстро взял письмо, оно всё ещё было запечатано сургучом и не имело признаков вскрытия.

Вернуть утраченное было так приятно, что Цинь мгновенно изменил свое мнение о ней. Возможно, она совершала эти глупости только потому, что была не очень умной, но на самом деле она оказалась неплохой по своей природе. Она была хорошей девушкой, которая возвращала вещи владельцу, никогда не присваивая чужое.

«Большое спасибо!» - искренне сказал молодой джентльмен Цинь.

Гу Цзяо бросила на него косой взгляд и сказала небрежно: «Только лишь слова благодарности?»

Молодой джентльмен Цинь замер.

Гу Цзяо слабо улыбнулась: «Как насчет чего-нибудь более существенного, например, серебра?»

Глаза молодого джентльмена Цинь расширились от ужаса.

Где была та добрая девушка, которая бескорыстно вернет вещь её владельцу?

Через четверть часа Гу Цзяо вошла в дом со ста таэлями серебра. Это было в три раза больше того, что схватили Чжоу Ши и Лю Ши, и причем этот молодой джентльмен Цинь отдал их абсолютно добровольно. Всё было обоснованно и законно!

«А? А где же муж?» - спросила Гу Цзяо у старушки.

Последняя указала подбородком в сторону комнаты Сяо Люланя.

Гу Цзяо толкнула дверь и вошла в его комнату.

Сяо Люлань переписывал книгу с холодным выражением лица.

Гу Цзяо держала деньги, полученные в результате шантажа... нет, не верно, заработанные честным трудом, и осторожно положила их на стол перед Сяо Люланем.

Но последний даже не взглянул на них.

Гу Цзяо произнесла мягким голосом: «Ты злишься?»

Сяо Люлань равнодушно отвернулся и проигнорировал её присутствие.

Такой высокомерный вид Гу Цзяо показался очень милым.

Гу Цзяо наклонилась, приблизившись к его уху, и прошептала: «Хоть я и так молода, но скажи, где были мои глаза? Очевидно же, что он такой уродливый...»

Ресницы Сяо Люланя слегка дрогнули.

Она придвинулась слишком близко, и ее теплое дыхание коснулось мочки его уха. "Я не знала, что это его письмо. Я совершенно случайно подобрала его и даже забыла об этом. Он просто пришел за письмом, и я даже выманила у него сто таэлей серебра".

Все несчастье в сердце Сяо Люланя рассеялось вместе с последним предложением.

Она действительно вымогала деньги у молодого джентльмена Циня. Похоже, она действительно отказалась от него.

На самом деле, он не должен был злиться. Они не являлись настоящими мужем и женой. Когда-нибудь он покинет ее и это место. А насчет неё и молодого джентльмена Циня…он не возражал против этого раньше и не должен был возражать сейчас.

Только он сам не мог этого объяснить. Он не знал, из-за чего так сильно злился.

Гу Цзяо мягко уговаривала его: «Не злись больше, я больше никогда не буду смотреть на него».

«Ты можешь смотреть на него, сколько хочешь», - холодно ответил Сяо Люлань.

Гу Цзяо улыбнулась и прошептала ему на ухо: «Но он не так красив, как ты».

Сяо Люлань: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 34 - Купить гору

Теперь, когда у нее появились деньги, Гу Цзяо задумалась над тем, что ей с ними делать.

На следующий день Сяо Люлань вернулся из академии, и их семья, состоящая из трех человек, сидела в главной холле за ужином.

Сказать, что их семья состояла из трех человек не совсем верно, так как на самом деле между ними отсутствовали какие-либо близкие отношения, тем не менее, сейчас за столом царила какая-то странная гармония.

Старушка откусила кусок от большой куриной ножки, посмотрела на Гу Цзяо и сказала: "Если у тебя есть что сказать, говори!"

Гу Цзяо: А эта старушка довольно прозорлива. Как она смогла понять, что мне есть что сказать?

«Я хочу купить гору», - сказала Гу Цзяо.

«Зимний халат* или осенний?» - старушка бросила на Гу Цзяо взгляд, полный снисхождения, как бы сетующий на то, что о таком пустяке даже не стоило и спрашивать.

«Я говорю не о халате, я говорю о горе, о горе … ну, той, что за нашей деревней». Гу Цзяо часто посещала эту гору для сбора древесных ушек и лесных грибов, поэтому уже знала, что там есть еще много других полезных вещей. Если бы она купила эту гору, то могла бы добывать на ней и другие дары леса: лекарственные травы, дрова, дичь ... Короче говоря, эта гора являлась кладезем ценных вещей, деньги уж точно не будут потеряны впустую.

«Тогда покупай!»

Старушка, к её удивлению, даже не колебалась и оказалась крайне щедра в вопросах траты денег.

Если бы на месте последней сейчас оказалась Ву Ши, бабушка первоначальной владелицы тела, то та бы точно вскочила и отругала Гу Цзяо примерно такими словами: «Неудачница, источник бедствия, говоришь, хочешь купить гору? Думаешь, деньги сами просто так падают на голову?»

В глазах большинства жителей деревни гора не представляла из себя ничего ценного. В лучшем случае, они могли нарубить дров и нарвать диких ягод и грибов. Хотя в горах росли лекарственные травы и можно было охотиться, однако никто не стал бы покупать целую гору ради подобных вещей.

Но с Гу Цзяо всё было иначе, во-первых, она точна знала, что надо делать, к тому же могла справиться с любой опасностью в горах. Так что в ее руках эта гора уж точно станет рогом изобилия.

В прошлом ей приходилось самой принимать решения по таким вопросам, и Сяо Люлань никогда не вмешивался в это. Однако с появлением старушки их отношения как-то подсознательно изменились.

«Ты говоришь о горе за домом Второго дядюшки Луо?» - спросил Сяо Люлань.

«Да», - Гу Цзяо кивнула головой.

Деревня Цинцюань была окружена горами с трех сторон. В данный момент её интересовала гора посередине, которую чаще всего посещали жители деревни. Дом Второго дядюшки Луо находился как раз у подножия этой горы.

«Хорошо, позже я обязательно спрошу об этом деревенского старосту», - Сяо Люлань тоже не стал колебаться в этом вопросе.

Гу Цзяо почесала свою маленькую головку. Ведь деревенским старостой был ее собственный дедушка, поэтому она могла напрямик обратиться к нему и сама. Она упомянула об этом совсем не для того, чтобы он занимался этим делом.

После ужина Сяо Люлань отправился в старую резиденцию семьи Гу.

Чжоу Ши и Лю Ши получили в ямэне по тридцать ударов деревянной палкой каждая, поэтому последние несколько дней они просто лежали в доме, восстанавливаясь от полученных травм, из-за этого в доме было довольно спокойно.

«Шурин! Что ты здесь делаешь?» - спросил Гу Сяошунь, открыв дверь.

«Я пришел к деревенскому старосте», - сказал Сяо Люлань.

Хотя он женился на Гу Цзяо и стал их родственником, он никогда не обращался к Старому Господину Гу как к деревенскому старосте.

«О», - Гу Сяошунь был уже достаточно удивлен тем, что его шурин пришел в их дом, поэтому даже не обратил внимания на то, как он назвал его деда. В конце концов, семья Гу принудила его шурина к браку, а затем требовала у него с трудом заработанные деньги в качестве долга за еду!

«Дедушка, шурин пришёл!» Гу Сяошунь привел Сяо Люланя в комнату Старого Господина Гу.

Последний удивленно посмотрел на Сяо Люланя, меньше всего ожидая увидеть его здесь. Если он правильно помнил, это был первый раз, когда Сяо Люлань пришел в старую резиденцию семьи Гу после женитьбы на Гу Цзяо.

«Уже так поздно, в чем дело?» - спросил Старый Господин Гу.

Сяо Люлань ответил равнодушным голосом: «Я пришел спросить у деревенского старосты, сколько стоит гора за домом второго дядюшки Луо?»

«Для чего ты спрашиваешь об этом? Неужели кто-то из вашей академии хочет купить эту гору?» Каким бы богатым воображением ни обладал Старый Господин Гу, он никогда бы не подумал, что это его внучка хотела купить гору. Он продолжил: «Эта гора стоит много денег ... поэтому не каждый может ее купить. Эта гора не находится в ведомстве нашей деревни или уездных властей. Это земля принадлежит храму».

«Храму?» - Сяо Люлань слегка нахмурился. Он не знал, что здесь есть храм.

Старый Господин Гу сказал: «Верно, буддийскому храму. Ты здесь не так давно, поэтому, вероятно, еще ни разу не был там. Он находится на другой стороне горы, и можно дойти туда примерно за час, если идти вдоль подножия горы. Если кто-то из академии хочет купить эту гору, то он должен пойти в храм и обсудить это дело с настоятелем».

Подумав о чем-то, Старый Господин Гу добавил: «Кстати говоря, девушка Цзяо родилась в этом храме».

Когда Сяо Люлань вернулся домой, Гу Цзяо встретила его и сразу спросила: «Как все прошло? Что сказала семья Гу?»

Сяо Люлань пересказал ей слова Старого Господина Гу.

«Это земля храма ...» Первоначальная владелица тела никогда не была в этом храме. Нет, по словам Старого Господина Гу, она родилась в этом храме, так что чисто теоретически она была там как минимум один раз. «Разве он не сказал тебе, сколько денег это будет стоить?»

«Он не называл точную сумму, но, возможно, ста таэлей будет недостаточно», - сказал Сяо Люлань.

«О! Тогда у меня есть еще», - сказав это, Гу Цзяо достала из своего дудоу горсть серебряных слитков, кладя их на стол.

Старушка, которая в этот момент грызла дынные семечки, замерла, не донеся руку до рта.

Однако это было еще не все. Гу Цзяо вытащила еще одну горсть, потом еще одну, потом еще и еще.

Старушка и Сяо Люлань одновременно остолбенели. Эти серебряные слитки стоили не менее двадцати-тридцати таэлей серебра. Откуда она их взяла?

После минутной паузы Сяо Люлань спросил: «Ты заработала их, продавая грибы с горы?»

«Да!» Гу Цзяо попыталась расширить глаза, чтобы придать лицу невинное и искреннее выражение: «Это точно не от драк!»

Сяо Люлань: «...»

……

В древние времена в учебных заведениях было не так много выходных и отпусков. За исключением выходного дня каждые десять дней**, полевого отпуска на время напряженных полевых работ*** и отпуска для изготовления одежды в девятом месяце****, был ещё только ежегодный отпуск с двенадцатого месяца до первого месяца следующего года.

В прошлом ежегодный отпуск приходился на первую половину лунного месяца, уже намного позже его перенесли на вторую половину лунного месяца. В связи с приближением ежегодного отпуска в первой половине лунного месяца, выходного дня на десятое число не предвиделось.

Гу Цзяо не хотела, чтобы Сяо Люлань отпрашивался в академии по такому незначительному поводу, поэтому она решила сама отправиться в храм.

Учитывая предыдущий опыт, Гу Цзяо на этот раз не просто оставила рис в горшке для старушки, она зашла к Сюэ Нинсян и попросила ее позаботиться об их тетушке.

«Твоя тетушка...»

«Ее болезнь уже несерьезна. Она не заразна для других».

«Ах, это не то, что я имела в виду».

Как Гу Цзяо могла не знать, что Сюэ Нинсян помогла ей скрыть это дело, сказав солдатам ложь? Естественно, то, о чем они смогли догадаться, могла догадаться и Сюэ Нинсян. Однако последняя не осудила ее и не отдалилась из-за этого.

Сюэ Нинсян не спрашивала Гу Цзяо, как она вылечила старушку от проказы. Она просто доверяла ей: «Не волнуйся, я буду хорошо заботиться о твоей тетушке».

_____________________________________________________

Примечание:

* - китайский иероглиф, обозначающий гору (山) и халат (衫), имеет одинаковое произношение (шань).

** - эти дни отдыха приходятся на десятый, двадцатый и последний день каждого месяца.

*** - 15-дневный отпуск в пятом месяце.

**** - 15-дневный отпуск в девятом месяце.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 35 - Встреча

Гу Цзяо отправилась на другую сторону горы с корзиной на спине.

Храм находился на полпути в гору, и путь, ведущий туда, был довольно трудным. На середине пути оказался участок дороги без ступенек, занесенный снегом. К счастью, с тех пор как Гу Цзяо попала сюда, она усердно лазила по горам и много ходила, поэтому опасная горная тропа ее нисколько не испугала.

Она шла быстрее обычного человека, но все равно потратила целый час, и когда она добралась до храма, был уже почти полдень.

Храм был не очень большим. Слова «Буддийский храм Нинъань» были написаны на достаточно древней и простой, ничем не украшенной, пайлоу*. Не знаю, было ли это связано со снежной погодой, но за всю дорогу Гу Цзяо не встретила ни одного паломника.

Монахов в храме тоже видимо было немного. Прошло уже довольно много времени, как Гу Цзяо пришла сюда, но она до сих пор так и не увидела ни одного из них.

«Я надеюсь, что этот храм не пустует?»

Оглядевшись, она заметила, что территория храма была чистой и ухоженной, очевидно, что кто-то заботился об этом каждый день!

Размышляя об этом, Гу Цзяо подошла к залу Гуаньинь**, выйдя из-за колонны, она, не задумываясь, заглянула туда и, наконец, увидела первого живого человека за сегодняшний день.

Это была дама, одетая в шелка и парчу. Но несмотря на то, что одежда была дорогой, она не выглядела вызывающе роскошной. А белый плащ, накинутый на её плечи, словно отражал свет от снега на земле.

С того места, где стояла Гу Цзяо, она могла видеть только спину этой дамы, но, тем не менее, от её движений исходило ощущение нежной элегантности.

Она благочестиво поклонилась и сложила руки: "Я молю Бодхисаттву благословить моего сына миром и процветанием..."

Даже ее голос оказался нежным и приятным на слух.

Гу Цзяо редко обращала внимание на незнакомцев, особенно если собеседником оказывалась женщина, она не особо жаловала женщин.

Как раз, когда она так стояла, погрузившись в свои мысли, сбоку до неё донесся чей-то окрик: «Откуда вы взялись, ничтожества? Как вы смеете подглядывать за моей Госпожой!»

Гу Цзяо посмотрела в направлении голоса и увидела служанку в зелено-бобовом жилете, идущую с противоположной стороны. Ругань служанки была направлена вовсе не на нее, а на пару молодых монахов, которые в этот момент прятались за другой колонной.

Когда маленькие монахи увидели, что их застали за подглядыванием, они завизжали и один за другим в панике убежали.

Итак, всё-таки здесь были монахи, но это были какие-то слишком маленькие монахи!

Один из них бежал как раз в сторону Гу Цзяо. Последняя подставила подножку, и он со всего размаху растянулся на земле попой кверху.

Гу Цзяо посмотрела на маленького монаха, и застыла на месте, так ей вдруг захотелось его потискать!

Но прежде, чем она успела протянуть руку, маленький монах поднялся и убежал.

Дама, которая до этого молилась Бодхисаттве в храме, вышла и сказала служанке в зеленом жилете: «Люэр, не будь такой грубой».

«Госпожа». Служанка по имени Люэр шагнула вперед, пробормотав: «Если сразу не проучить этих мальчишек, то завтра они вломятся в вашу комнату для медитации и отдыха в храме, и доставят кучу неприятностей!»

«Они же просто дети», - увещевала дама.

Служанка поджала губы, в знак неодобрения, но не посмела продолжать возражать своей Госпоже.

Когда Гу Цзяо думала, что они собираются уходить, дама вдруг посмотрела в её сторону.

Тощая фигурка Гу Цзяо была полностью скрыта колонной, и даже служанка, проходившая неподалёку, не заметила ее присутствия. Непонятно, как эта Госпожа почувствовала ее.

«Кто там?» - служанка мгновенно насторожилась.

Гу Цзяо ничего не оставалось, как выйти.

На ней сейчас был поношенный лавандового цвета в цветочек короткий халат, из-под которого виднелись хлопковые брюки, на ногах - пара черных матерчатых туфель, промокших от снега, и старая заплечная корзина. Поскольку она не знала, как правильно уложить волосы в прическу замужней женщины, она просто собрала волосы пальцами наверх и завязала их в простой пучок на макушке.

Ее одежда говорила о том, что она являлась бедной деревенской девушкой, не говоря уже о том, что на лице у нее имелось поразительное красное родимое пятно.

На лице служанки появился намек на презрение.

С другой стороны, в глазах Госпожи не было ни малейшего следа неприязни.

Снег уже прекратился, черепица на крыше храма была полностью покрыта снегом, земля и деревья покрылись серебром, создавая прекраснейший пейзаж. Между небом и землей простиралось огромное белое ледяное пространство. Однако все эта красота не шла ни в какое сравнение с красотой этой Госпожи.

Гу Цзяо впервые видела такую красивую даму.

Но самым прекрасным в ней был ее темперамент: нежный и элегантный, спокойный и величественный.

«Девочка, ты тоже пришла выразить своё почтение Богине Милосердия?» - с улыбкой спросила она у Гу Цзяо.

Такой нежный голос, такая мягкая улыбка...

Гу Цзяо была на мгновение ошеломлена. Лишь через несколько секунд она ответила: «Нет, я пришла, чтобы увидеться с настоятелем».

Госпожа тепло улыбнулась и сказала: «Настоятель спустился с горы...»

На половине фразы другая служанка, спешившая с коробкой с едой, вдруг ступила на лед, нога ее поскользнулась, и она с громким грохотом упала назад. Коробка с едой выскользнула из её руки и взлетела вверх. Она вот-вот должна была упасть прямиком на Госпожу, когда Гу Цзяо быстро шагнула вперед и отбила коробку с едой рукой.

Последняя раскололась в воздухе от её удара. Суп и овощи, находившиеся внутри, посыпались прямиком на Гу Цзяо!

«Госпожа, с вами все в порядке?» - Люэр с тревогой посмотрела на свою Госпожу.

Последняя покачала головой и ответила: «Я в порядке».

После этого она повернулась и посмотрела на Гу Цзяо, ее глаза не могли скрыть беспокойства: «А ты, девочка, как ты?»

Только что эта летящая коробка с едой должна была упасть прямо на нее. Если бы не эта девочка, закрывшая ее собой, возможно, ее лицо было бы разбито.

«Ничего серьезного», - ответила Гу Цзяо.

Погода на улице была настолько холодной, что еда к тому времени уже не была горячей, просто ощущение липкого супа на теле было довольно неприятным.

Госпожа посмотрела на нее в замешательстве и почувствовала себя виноватой. Она посмотрела на служанку, которая упала на землю, и сказала со вздохом: «Разве ты не можешь ходить осторожно?»

Падение служанки тоже было неудачным, она ударилась спиной прямо об лёд. Она, превозмогая боль, встала и пожаловалась: «Дорога слишком скользкая...».

Госпожа также понимала, что сделала она это не нарочно, но в итоге обидела эту девушку. Сердце её чувствовало за собой некоторую вину, поэтому она сказала Гу Цзяо: «Это я виновата, что не воспитала ее должным образом, теперь одежда девушки испачкана. Пожалуйста, пойдем со мной в комнату для отдыха, чтобы переодеться в чистую одежду».

Гу Цзяо задумалась на мгновение и не стала отказываться.

Очевидно, что эта Госпожа была частым посетителем в этом храме, раз у неё здесь была даже своя отдельная комната для отдыха. Последняя находилась в конце коридора и внешне ничем не отличалась от других таких же комнат для отдыха, но обстановка внутри была более элегантной и удобной, что многое говорило о её владелице.

Вместе с ними в комнату вошли также две служанки.

Госпожа попросила служанку в зеленом жилете по имени Люэр, открыть сундук.

Люэр немедленно выразила недовольство: «Госпожа, в этом сундуке только одежда Молодой Госпожи!»

Как могла бедная деревенская девчонка быть достойной носить одежду моей Молодой Госпожи?

Нежный взгляд мадам стал колючим: «Пойди и принеси новую порцию постного супа, и не забудь принести порцию и для этой девочки».

Чувствуя резкость в словах своей хозяйки, служанка склонила голову и сказала: «...Да».

Госпожа лично выбрала комплект одежды из сундука и передала его Гу Цзяо: «Не знаю, подойдет ли тебе одежда моей дочери, но это лучше, чем носить мокрую одежду. Девочка, переодевайся скорее».

Гу Цзяо зашла за ширму и переоделась.

Она думала, что одежда будет ей немного велика, но она неожиданно пришлась ей впору.

«Тебе очень идет», - сказала Госпожа с улыбкой. Это одежда моей дочери, но почему эта маленькая девочка выглядит в ней намного ярче . Она спросила: «Сколько тебе лет?»

Гу Цзяо ответила: «Четырнадцать».

Глаза Госпожи загорелись: «Ты ровесница моей дочери. Она, кстати, родилась в этом храме».

Гу Цзяо: Какое совпадение. Я тоже.

_____________________________________________________

Примечание:

* - пайлоу или пайфан - мемориальные или декоративные арки; их строили из дерева, кирпича или камня, иногда покрывали черепичной крышей, а на центральной перекладине арки часто размещали надписи. Как правило, арки устанавливали на перекрестках, возле гробниц, храмов, присутственных мест, мостов, парков и мавзолеев;

** - Зал Гуаньинь - является самым важным пристроенным залом в китайских буддийских храмах и в основном предназначен для усыпальницы Гуаньинь (буддийской богини милосердия).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 36 - Родимое пятно

Госпожа указала на край печи-кровати Кан* и мягко улыбнулась: «Присаживайся и поговорим».

Гу Цзяо послушно села на печь-кровать Кан. Между ними находился небольшой столик, на котором лежали изысканные закуски.

Госпожа пододвинула к ней закуски и сказала: «Ты голодна? Сначала съешь что-нибудь из этого. А постная еда будет немного позже».

«Хорошо». После долгого подъема в гору Гу Цзяо действительно проголодалась. Она выбрала желтого цвета закуску в виде цветка.

Гу Цзяо молчала, пока жевала.

«Вкусно» - спросила Госпожа.

«Да». Гу Цзяо кивнула головой. Видя, что Госпожа смотрит на нее со скептическим выражением, она немного помолчала, а затем выдала: «Это лучше, чем у Ли Цзи».

«Что такое Ли Цзи?» - снова спросила Госпожа.

«Лучший магазин димсамов** в городе", - ответила Гу Цзяо.

Госпожа, наконец-то, почувствовала облегчение, потому что эти закуски были приготовлены ею собственноручно. Когда ей нечего было делать дома, она готовила закуски, чтобы скоротать время. К сожалению, среди ее детей сын был слишком слабым и болезненным, чтобы их есть, а дочь, хоть и была здорова, не любила есть приготовленные ею закуски, что заставляло ее думать, что приготовленная ею еда совершенно невкусная.

Гу Цзяо не притворялась, она действительно считала, что закуски вкусные.

Госпожа испытала чувство глубокого удовлетворения от похвалы Гу Цзяо. Она не могла удержаться от того, чтобы не посмотреть на девушку еще несколько раз. На лице Гу Цзяо было родимое пятно, и только сейчас она разглядела его.

Такая хорошая девушка, как жаль , - втайне сокрушалась Госпожа.

Затем она посмотрела на руки Гу Цзяо. Это была пара рук, которые постоянно работали, имели твердые мозоли на ладонях, а на тыльной стороне виднелись шрамы.

Госпожа вдруг подумала о своей дочери и порадовалась, что та родилась в доме маркиза и ей не пришлось испытать тяготы простых людей, иначе у нее, как у матери, болело бы сердце от горя.

Гу Цзяо осталась в комнате Госпожи на некоторое время, постепенно тарелка с желтого цвета закусками опустела, все они перекочевали в её желудок. А к этому времени настоятель вернулся в храм.

Гу Цзяо естественно не забыла о своих делах. Она попрощалась с Госпожой, а затем отправилась к комнате настоятеля.

Настоятель находился в достаточно преклонном возрасте. Но, несмотря на седую бороду, он выглядел бодрым и полным жизненных сил, потому что много лет занимался боевыми искусствами.

Гу Цзяо кратко изложила цель своего прихода: «...Интересно, захочет ли настоятель продать её?»

Задав этот вопрос, она долгое время не слышала ответа от настоятеля. А когда она подняла на него взгляд, то заметила, что настоятель, не мигая, смотрит на ее ... лицо.

Гу Цзяо как раз собиралась спросить: На моем лице что-то есть? Но потом она вспомнила, что на её лице действительно что-то было, верно?

«Настоятель?» - Гу Цзяо напомнила о себе.

«Кха, кха, кха!» Настоятель пришел в себя, прочистил горло, сел прямо и сказал: «Ты только что говорила, что ... хочешь купить гору?»

Гу Цзяо: «Да».

Настоятель: «Сколько тебе лет?»

Хм?

Не слишком ли быстро сменилась тема разговора?

«Разве нельзя купить гору, если человек молод?» - равнодушно спросила Гу Цзяо.

«А! Нет, нет! О, Боже, не пойми меня неправильно, молодая прихожанка!» Настоятель сложил руки перед грудью и продолжил: «Старший брат Цзин Синь, отвечающий за имущество храма, ушел и вернется только через два-три дня. Будет лучше, если молодая прихожанка вернется через несколько дней».

«Хорошо, я выберу день и снова приду сюда еще до нового года», - сказала Гу Цзяо, а затем встала, чтобы попрощаться.

От начала разговора до его конца взгляд настоятеля не покидал ее родимое пятно.

Гу Цзяо нахмурилась и сказала: «Настоятель, хотя меня обычно не волнует, что обо мне думают другие, но вы же монах. Не кажется ли вам, что это немного неприлично так откровенно пялиться на чьи-то недостатки?»

Настоятель поспешил загладить свою вину: «Этот старый монах был слишком груб, пожалуйста, не обижайся на меня, молодая прихожанка!»

После ухода Гу Цзяо настоятель еще долго не мог прийти в себя.

Один из его учеников подошёл к нему и спросил: «Настоятель, что с вами?»

«Я просто кое-что вспомнил», - пробормотал настоятель.

«Что вспомнил?» - спросил ученик.

Настоятель испустил долгий вздох и произнес: «Это случилось много лет назад …»

В ту ночь ему нужно было пометить новорожденную девочку киноварью геккона***. Однако в тот день он выпил слишком много вина. В результате его рука дрогнула, и вместо этого он пролил краску на лицо маленькой девочки ...

Проснувшись на следующий день, он вспомнил, что натворил, и поспешил загладить свою вину перед Госпожой Хоу, но обнаружил, что у ребенка на её руках чистое и белое лицо. От киновари геккона не осталось и следа.

Поскольку он был слишком пьян, он также не был уверен в своей памяти. Но раз на лице ребенка ничего не было, значит, он этого и не делал, верно?

Спустя столько лет он совершенно забыл об этом происшествии. Однако, когда он увидел эту девочку, эти воспоминания внезапно всплыли в его памяти, заставив его снова задаться вопросом, действительно ли он пролил киноварь геккона на лицо новорожденной девочки той ночью.

Нет, тогда я пролил киноварь геккона на лицо дочери маркиза, но эта девушка сказала, что она жительница деревни у подножия горы ….

…….

Тем временем Гу Цзяо, покинув комнату настоятеля, отправилась искать Госпожу, но ей сказали, что та уже спустилась с горы.

«Госпожа поручила этому скромному монаху передать эти коробки с закусками молодой прихожанке. Пожалуйста, прими их». Монах, отвечавший за уборку комнат для медитации и отдыха, протянул Гу Цзяо большой сверток.

Гу Цзяо взвесила его в руке и поняла, что Госпожа отдала ей все закуски.

Она тихо вздохнула: а одежду-то мою мне не вернули ...

Одежда, которую Госпожа дала Гу Цзяо, была очень красивая, но она совсем не подходила для ходьбы по горной дороге. Она полагала, что порвет ее ещё до того, как сделает пару шагов. Но это было не из-за того, что она была слишком неаккуратна. В конце концов, люди, которые могли позволить себе такую дорогую одежду, не должны были ходить в ней по горам.

На обратном пути Гу Цзяо шла довольно быстро, она немного беспокоилась, что старушка не поладит с соседской семьей. Ведь у неё был скверный характер, и она была крайне придирчива, и к тому же не очень общительна.

Но вопреки ее ожиданиям, Гу Цзяо была сильно поражена, как только вошла в дом.

Что случилось? Почему здесь так много людей? И все они - женщины?

Гу Цзяо и Сяо Люлань никогда не проявляли инициативу в общении с жителями деревни. До этого к ним домой заглядывали только те, кому нужно было написать или прочитать письмо. Но больше трех человек в день никогда не приходило.

Поэтому Гу Цзяо просто не понимала, почему их главный зал вдруг оказался переполнен людьми?

Старушка величественно восседала на высоком стуле, а жена Второго дядюшки Луо, тетя Луо Эр Эр, почтительно стояла рядом с ней с чайником чая в руке.

С другой стороны стояла младшая невестка тети Чжан, Гуй Фан, она держала поднос с дынными семечками и чайной чашкой.

Гу Цзяо стала ещё больше озадачена. Разве у сестры Гуй Фан закончился послеродовой месяц?

Остальные женщины, похоже, не имели достаточной квалификации, чтобы подойти ближе, поэтому они стояли на противоположной стороне, прижавшись друг к другу. Это было похоже на деревенскую версию дворцовой драмы!

«Хорошо, можете вернуться», - старушка положила дынные семечки и махнула рукой.

Все отступили на шаг, и прежде, чем уйти, все низко поклонились старушке.

Приветствия императорских наложниц согревали сердце и радовали глаз, но, когда группа деревенских женщин с головами, обмотанными платками, так низко кланялись, всё это выглядело очень странно и неуместно!

Гу Цзяо была так потрясена этой сценой, что схватила Сюэ Нинсян за плечи, развернула к себе лицом и спросила: «Что опять натворила тетушка?»

Сюэ Нинсян ответила: «Тетушка рассказывала деревенским женщинам пьесу! Слушать ее было очень приятно!»

Уголок рта Гу Цзяо дернулся: «А что насчёт этих поклонов?»

Сюэ Нинсян задумалась на некоторое время, прежде чем поняла, что она имеет в виду: «О, ты об этом? Тетушка научила нас этому. Она сказала, что в оперном театре все так делают!»

В оперном театре никто так не делает!

Эта старушка откровенно водила их всех за нос, чтобы они кланялись ей.

Гу Цзяо осталась в недоумении. Откуда вообще взялась эта старушка? И как она стала таким демоном?

_____________________________________________________

Примечание:

* - печь-кровать Кан - традиционная система отопления в крестьянских домах северного Китая, представляющая собой широкую кирпичную или глиняную лежанку, внутри которой по специально проведенным каналам проходил горячий воздух от печи, одновременно являясь дымоходом;

** - димсам – легкие закуски, подаваемые перед обедом, это могли быть небольшие порции десертов, фруктов, овощей либо морепродуктов;

*** - киноварь геккона - зелье, приготовленное из геккона, питавшегося высушенной и растертой в порошок красной киноварью. Из него древние китайцы могли приготовить смесь, которую они использовали, чтобы пометить руку девушки маленькой точкой. Когда девушка теряла девственность, эта метка исчезала.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 37 - Хирургическая операция

Наши предки любили ходить в театр. В конце концов, они не могли делать ничего другого, кроме как ходить в театры, особенно женщины.

В сельской местности попасть в театр было не так-то просто. Ближайший театр находился в городе, и чтобы попасть на представление, требовалось заплатить много монет. Поэтому такие сельские жители, как в их деревне, не могли себе позволить ходить в театры.

Хотя старушка не умела петь, она могла красиво говорить и даже очень подробно описывать.

«Где ты смотрела пьесу?» - спросила Гу Цзяо.

«Я не помню», - ответила старушка, качая головой.

По её виду было не похоже, будто она лжёт, поэтому Гу Цзяо снова спросила: «Ты помнишь что-нибудь еще?»

Старушка серьезно задумалась и ответила: «Нет».

Гу Цзяо: «...»

Затем Гу Цзяо добавила: «Тогда не могла бы ты в будущем перестать дурить людям головы?»

Старушка снова серьезно задумалась и ответила: «Нет».

Гу Цзяо: «...»

С приближением Нового года Гу Цзяо стала так занята, что не могла постоянно присматривать за старушкой, которая иногда вела себя довольно странно, хотя умела держать себя в руках и не доставляла особых хлопот ни Гу Цзяо, ни Сяо Люланю.

Позже Гу Цзяо снова отправилась в храм, но монах, отвечающий за имущество, еще не вернулся, поэтому Гу Цзяо решила прийти сюда после Нового года.

….

В конце года в академии проходил очередной экзамен. Интересно, повлиял ли на него инцидент с кражей? В этот раз Гу Дашунь выступил значительно слабее, опустившись на 10-е место в списке.

Между тем, показатели Гу Сяошуня демонстрировали завидное постоянство, он по-прежнему находился на самой нижней строчке списка.

Сяо Люлань же в этот раз снова поднялся на одно место, но не потому, что в этот раз он хорошо сдал экзамен, а потому, что два ученика, один на предыдущем экзамене, второй – на текущем, перед ним заболели и ушли в отпуск, сравнявшись по показателям с Гу Сяошунем.

Многие преподаватели академии знали о восьмичленном сочинении Сяо Люланя на вступительном экзамене, но с тех пор он больше не писал никаких сочинений или эссе, а на экзаменах сдавал в основном чистые листы.

Некоторые люди считали, что его талант иссяк, а другие подозревали, что он поступил в академию обманным путем. Однако Дин Ли всегда твердо верил, что Сяо Люлань очень талантлив.

Что бы ни говорили другие, он не хотел отказываться от него.

Имперские экзамены* проводились раз в три года, и в следующем году наступало время осеннего экзамена**. Так что, если он его пропустит, ему придется ждать следующие три года.

Для участия в осеннем экзамене необходимо было сдать экзамены уездного уровня и получить степень сюцай.

Сразу после Нового года будет проходить уездный экзамен, который проводится каждые три месяца. После минутного колебания Дин Ли взял на себя смелость и внес имя Сяо Люланя в список экзаменуемых.

Гу Цзяо еще не знала обо всем этом, ведь в академии сейчас наступили новогодние каникулы, а на завтра был назначен день операции Сяо Люланя, перед которой ей необходимо было хорошо выспаться и привести себя в наилучшее состояние.

Вообще-то, в своей предыдущей жизни она делала подобные операции много раз, поэтому она не испытывала особого психологического давления. Однако оперировать незнакомых людей было не то же самое, что оперировать Сяо Люланя.

Такой идеальный молодой человек, она никак не могла допустить ошибку, чтобы потом не испытывать никаких сожалений.

Перед тем как лечь спать, Гу Цзяо проверила свою коробку с лекарствами, и, как и ожидалось, все необходимые для операции анестетики и инъекции уже были там.

Эти лекарства не были похожи на те, что продавались в аптеках в ее предыдущей жизни, все они были из научно-исследовательского института. Гу Цзяо всерьез подозревала, что пока научно-исследовательский институт не закроется, ее аптечка будет постоянно пополняться.

И это было очень хорошо!

Гу Цзяо прекрасно выспалась, проснувшись, встала и приготовила завтрак, а также сварила лекарственный отвар для старушки.

Когда Гу Цзяо отнесла лекарственный отвар в комнату старушки, та нерешительно посмотрела на таблетки на подносе, затем на отвар в миске и нахмурилась: «Почему мне думается, что этот отвар можно и не пить?»

«Ты слишком много думаешь. Лекарственный отвар не менее важен, чем таблетки», - сказала Гу Цзяо, не меняя выражения лица.

Старушка добросовестно приняла таблетки и выпила лекарственный отвар. Последний был настолько горьким, что она закатила глаза и всерьез заподозрила, что Гу Цзяо пытается этим лекарственным отваром отомстить ей за все её выходки в последние дни.

Гу Цзяо все же доверила старушку Сюэ Нинсян, а сама вместе с Сяо Люланем отправилась в медицинский зал Тунфу в повозке Второго дядюшки Луо.

Фэн Линь, конечно же, не мог пропустить такой важный день.

Он прибыл к медицинскому залу заранее. И хотя погода становилась все холоднее и холоднее, но он не хотел сидеть и ждать внутри, а предпочел мерзнуть на улице, медленно превращаясь в сосульку.

Фэн Линь увидел молодую пару в повозке, и его лицо потемнело.

У него возникло желание отругать этого мужчину и эту женщину, но он сдержался. Брат Сяо не виноват, виновата эта злобная женщина, которая становилась все более и более бесстыдной, постоянно цепляясь за брата Сяо!

Гу Цзяо выглядела спокойной, когда увидела Фэн Линя. «Ты не вернулся домой на Новый год?»

Фэн Линь ворчливо ответил: «Мой дом далеко, как я могу вернуться?»

Гу Цзяо вспомнила о неудобствах передвижения в древние времена. То расстояние, которое в ее прежней жизни скоростной поезд преодолевал за один день, здесь занимало месяц. Так что Фэн Линь мог бы ещё даже не доехать до дома, как его новогодний отпуск уже бы закончился.

Гу Цзяо: «О».

Фэн Линь не стал понапрасну тратить энергию на объяснения: «...»

Дата операции была назначена заранее. Смотритель Ван и “доктор Чжан” ждали в медицинском зале с самого рассвета.

Фэн Линь и Гу Цзяо последовали за ними.

Старый доктор сначала спросил Сяо Люланя о том, как он проводил лекарственное окуривание дома в последние дни.

«Я проводил его каждый вечер перед сном», - честно ответил последний.

Каждый вечер, когда он возвращался домой из академии, у Гу Цзяо уже была приготовлена еда и лекарство.

Старый врач кивнул.

Фэн Линь сказал: «Доктор Чжан, скоро ли заживет нога брата Сяо?»

Старый врач ответил: «Ну, мы узнаем об этом только после хирургической операции».

«Что вы сказали? Хирургической операции?» - Фэн Линь замер.

В глазах Сяо Люланя тоже промелькнул оттенок растерянности.

Гу Цзяо просто беспокоилась, что может возникнуть такая ситуация, поэтому и не позволила никому из медицинского зала сказать об этом сразу. Хирургические операции не были популярны в эту эпоху, и люди не очень доверяли им, считалось, что подобная практика может быть использована только на полях сражения.

Фэн Линь сразу же насторожился и сказал: «Доктор Чжан! Вы не говорили этого раньше!»

Конечно, старый доктор не стал выкладывать правду и спокойно ответил: «Это потому, что в то время условия этого не позволяли. Теперь, когда ты уже некоторое время принимаешь лекарственное окуривание, твои меридианы открылись, и ты готов к операции».

Но даже если так, это все равно было очень сложное дело – оперировать тело человека. Фэн Линь всё равно выглядел нерешительным: «Неужели нет другого способа, кроме хирургической операции?»

«Да». Старый доктор кивнул головой.

«Вы уверены, что операция будет успешной?» - снова спросил Фэн Линь.

«Этого никто не может гарантировать». Старый доктор ответил достаточно правдиво: «Если все получится, он сможет снова нормально ходить, если не получится, то ему может стать хуже, чем сейчас».

Это были слова Гу Цзяо. Даже если бы она была лучшим доктором в научно-исследовательском институте, она бы не осмелилась хвастаться, что любая её операция будет полностью без риска.

«Брат Сяо...» Фэн Линь решил отказаться. Он был очень консервативен и не хотел идти на такой большой риск.

Сяо Люлань, однако, слегка пошевелил губами и небрежно сказал: «Тогда давайте сделаем операцию, мне придётся беспокоить доктора Чжана».

Он согласился так быстро, что даже Гу Цзяо удивлённо посмотрела в его сторону.

На самом деле, даже проведя столько времени вместе, Гу Цзяо никогда по-настоящему не понимала его. Но в этот момент ей показалось, что она почувствовала в нем намек на холодное безразличие.

Это было похоже на то ..., что он совсем не возражал бы против того, что хирургическая операция может провалиться.

Был ли он действительно смелым, или ему просто не было дела до собственной жизни?

_____________________________________________________

Примечание:

* - имперские экзамены были двух видов провинциального уровня (на получение второй ученой степени цзюйжэнь) и столичного уровня (на получение высшей степени цзиньши), проводились 1 раз в 3 года;

** - осенний экзамен – это экзамен провинциального уровня (на уровне провинций) на получение 2 степени цзюйжэнь, проводился 1 раз в три года осенью, отсюда и название.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 38 - Успех

Фэн Линь бросил на Гу Цзяо многозначительный взгляд, надеясь, что она сможет переубедить брата Сяо, но Гу Цзяо просто проигнорировала его, разозлив его тем самым до полусмерти.

Перед операцией старый доктор протянул им странный лист. Сяо Люлань сделал небольшую паузу.

«Что это?» - спросил он.

Старый доктор слегка кашлянул и сказал: «Форма согласия на операцию. Его должны подписать члены семьи».

...старый доктор также был в замешательстве.

Он работал доктором в течение десятилетий, но никогда раньше не говорил ничего подобного!

Однако, поскольку девушка Гу настоятельно просила об этом, у них не было другого выбора, кроме как сделать то, что она сказала.

Фэн Линь не мог подписать этот документ, да и сам Сяо Люлань не мог, поэтому Гу Цзяо, наконец, собиралась испытать, что значит нести ответственность за члена своей семьи, но тут с грустью обнаружилось, что она не может написать свое собственное имя!

Это так печально, не правда ли?

Когда я впервые попросила Второго Хозяина составить форму согласия на операцию, как я могла не подумать об этом?

Если бы она подписала имя Гу Цзяо в стиле из своей прошлой жизни, было ли это расценено как неразборчивый почерк?

Именно такой внезапной тишины она боялась больше всего.

Гу Цзяо схватила кисть для письма и нервно потерла ухо. Она так волновалась, что ее лицо покраснело.

Она хотела покрасоваться перед Сяо Люланем, но теперь все пошло прахом.

Последний бросил взгляд на Гу Цзяо. Она так плавно взяла кисть, что он было подумал, что она умеет писать.

В конце концов, именно Сяо Люлань подписал имя Гу Цзяо за неё.

Затем его отвели в специальную комнату. Было легко раскрыть правду, если бы они снова использовали тот же трюк с успокоительными благовониями. Поэтому на этот раз старый доктор передал ему миску с мафейсаном.

Мафейсан был древним обезболивающим лекарством, которое, как считается, было создано божественным доктором Хуа То. Однако настоящий рецепт мафейсана был утерян давным-давно. В наши дни заменители мафейсана представляли собой порошок или сок из мандрагоры.

Этот вид лекарства также был известен как "лекарство от пота", поскольку вызывало расслабление мышц и подавление секреции потовых желез, одновременно усыпляя человека.

"Лекарство от пота" было достаточно токсичным, поэтому Гу Цзяо, конечно, не стала бы давать его Сяо Люланю. А то, что было в миске, на самом деле было успокоительным собственного производства медицинского зала Тунфу.

Сяо Люлань выпил его и вскоре после этого погрузился в глубокий сон.

Гу Цзяо нашла предлог, чтобы оставить Фэн Линя. На этот раз её отсутствие займет гораздо больше времени, чем в прошлый раз, поэтому Гу Цзяо не стала говорить, что ей нужно в туалет, а сказала, что пойдет на улицу, чтобы посмотреть, что можно купить к Новому году.

Фэн Линь так разозлился на нее, что почувствовал, как у него заболела печень. Она не то, что не остановила брата Сяо от опрометчивого шага, но и в тот момент, когда брата Сяо кто-то собирался резать, она преспокойненько отправилась за покупками!

Действительно бессердечная женщина!

Гу Цзяо вернулась в медицинский зал Тунфу через заднюю дверь. Старый доктор ждал её у двери комнаты.

Старый доктор медицинского зала проработал здесь уже более тридцати лет. Хотя его медицинские навыки были не так хороши, как у доктора Чжана из столицы, однако за свои душевные качества считался совестью в своей профессии. Иначе Второй Хозяин не доверил бы ему участвовать в этом деле.

Старого доктора очень интересовало, как будет проходить операция, и он хотел последовать за Гу Цзяо внутрь.

Но Гу Цзяо, казалось, не поняла его намерений и закрыла дверь, как только вошла в комнату.

Старый доктор: «...»

Гу Цзяо подумала, что старый доктор тоже много чего сделал, поэтому она позже передала ему несколько рецептов, чтобы выразить свою благодарность. Что касается тайны коробки с лекарствами, то она не собиралась сообщать о ней другим.

Войдя в комнату, Гу Цзяо открыла аптечку и сделала Сяо Люланю укол местной анестезии.

......

Час спустя Гу Цзяо вышла, неся на спине корзину.

Старый доктор и Второй Хозяин поспешили ей навстречу и спросили в унисон: «Как прошла операция?»

Гу Цзяо кивнула и ответила: «Операция прошла успешно».

С ее операцией не было никаких проблем, за исключением того, что полное восстановление зависело от самого человека, однако на процесс выздоровления накладывался тот факт, что лодыжка Сяо Люланя оставалась травмированной слишком долгое время. Даже если операция прошла успешно, ему все равно потребуется длительный период реабилитации, как для стопы, так и для ноги в целом.

Но теперь, поскольку операция прошла успешно, ему, по крайней мере, больше не придется испытывать боль.

Когда она подумала о том, сколько дней и ночей он мучился от боли, но все равно всегда ходил за водой, колол дрова... и делал все, что было в его силах, Гу Цзяо стало неприятно на душе.

Если бы она знала, что ему так больно, она бы проигнорировала его гордость и не позволила бы ему выполнять какую-либо работу.

Когда Сяо Люлань проснулся, старый доктор все еще был рядом с ним.

Последний рассказал ему о его состоянии и о том, что операция прошла успешно. Он велел ему отправиться домой для восстановления и вернуться через десять дней: «... Помни, не нагружай себя в эти десять дней, больше отдыхай в постели, не ешь острого и избегай алкоголя ...».

«Хм?» - Сяо Люлань вдруг издал озадаченный "хм" и непонимающе посмотрел на старого доктора.

Старый доктор догадался, что он не понимает, поэтому улыбнулся и сказал: «Я сказал вам избегать алкоголя, это значит не пить, понятно? В столь молодом возрасте не следует пить, особенно если болеете».

Сяо Люлань опустил глаза и сказал: «Да».

После того, как доктор закончил свои инструкции, он послал кого-то в холл, чтобы вызвать Фэн Линя и Гу Цзяо.

Первое, что сказал Фэн Линь, ворвавшись в комнату, было: «Брат Сяо, ты еще жив?»

Гу Цзяо, которая следовала за ним, закатила глаза!

Фэн Линь подошел к кровати и хотел посмотреть на рану Сяо Люланя, но она уже была перевязана, и все, что он мог видеть, это была только марлевая повязка.

«Болит?» - спросил Фэн Линь.

Действие местной анестезии закончилось, и теперь было немного болезненно, но за столь долгое время он уже привык к боли, поэтому покачал головой и ответил: «Нет».

Когда он еще спал, старый доктор вышел в холл, чтобы поговорить с Фэн Линем о его состоянии. Последний, войдя, уже знал, что операция прошла хорошо, поэтому он не выглядел особенно обеспокоенным.

Внезапно вспомнив о чем-то, он повернул голову, свирепо глядя на Гу Цзяо: «Тебя не было в холле, и ты не слышала, что сказал доктор Чжан. Я повторю для тебя еще раз! Ты должна хорошо запомнить!»

Он слово в слово повторил инструкции старого доктора для Гу Цзяо.

Гу Цзяо слушала очень внимательно.

Старый доктор при этом в сторонке тайком вытирал холодный пот. Парень, ты даже не знаешь, кто дал мне эти инструкции...

Когда они вышли из медицинского зала Тунфу, было уже поздно. Второй дядюшка Луо помог Фэн Линю усадить Сяо Люланя в повозку. После этого он сначала отвёз Фэн Линя обратно в академию, а затем отвез Гу Цзяо и Сяо Люланя обратно в деревню.

На середине пути желудки Гу Цзяо и Сяо Люланя одновременно заурчали.

Они позавтракали, но были так заняты большую часть дня, что совсем забыли про обед.

Небо было пасмурным, и казалось, что вот-вот пойдет снег.

Гу Цзяо подумала и сказала Сяо Люланю: «Скоро пойдет снег, поэтому мы не будем останавливаться и есть на улице, я пойду и куплю пирожки с луком, чтобы перекусить по дороге».

Поблизости как раз находился продавец пирожков с луком, поэтому Сяо Люлань кивнул: «Хорошо».

Место, где продавали пирожки с луком, находилось прямо за углом от того места, где они проезжали. Поэтому Гу Цзяо легко спрыгнула с повозки и направилась к лотку. Возможно, из-за того, что она шла слишком быстро, на нее кто-то натолкнулся.

По правде говоря, на этот раз это не она намеренно столкнулась с кем-то, а этот кто-то намеренно столкнулся с ней.

В прошлой жизни Гу Цзяо не была простым врачом, как ее могла обмануть такая простая уловка? Человек, который мог бы воспользоваться ею, еще не родился на этом свете!

После того, как мужчина столкнулся с Гу Цзяо, он сразу же нырнул в толпу.

Гу Цзяо усмехнулась. Она оглядела землю под ногами, мыском туфли подчекнула камень, заставив его взлететь вверх, а затем с размаху снова пнула его ногой, попав точно в голову мужчины.

«Ай …!» - мужчина, вскрикнув от боли, упал на землю, затем повернув голову назад, он увидел Гу Цзяо далеко в толпе, похожую на маленького бога-убийцу.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 39 - Гоцзы цзицзю

Возможно, этот взгляд был слишком пронзительным, и сквозь бескрайнюю толпу людей он все равно был похож на нож, вонзающийся прямо в глаза карманника.

Он, инстинктивно почувствовав опасность, быстро встал и побежал!

Но карманника, которому удалось вырваться из рук Гу Цзяо, ну ... такой просто еще не родился!

Гу Цзяо рванула за ним, пока не оказалась в боковом переулке.

Карманник изо всех сил пытался стряхнуть хвост, но Гу Цзяо позади него была все ближе и ближе, и в этот момент паники он, казалось, выбрал поворот, ведущий в тупик, из которого не было выхода!

Карманник запаниковал. В порыве отчаянья он вытащил кинжал, спрятанный в рукаве.

«Не подходи! Или я убью тебя!» - злобно прорычал он.

Не поднимая глаз, Гу Цзяо ступила одной ногой по стене, другой – с силой оттолкнулась от земли, подпрыгнула в воздух и молниеносно выбила кинжал из его рук. От сильного удара кинжал отлетел в сторону.

Карманник в шоке расширил глаза, но в следующую секунду Гу Цзяо изящно приземлилась на землю, при этом ловко ударив его ногой в грудь. Он отлетел на землю, не успев даже вскрикнуть.

Гу Цзяо равнодушно подошла к нему и подобрала выпавший из рукава кошелёк.

Сяо Люлань все еще ждал её в повозке, поэтому у Гу Цзяо не было времени на расспросы, и она не собиралась докладывать о нём властям. Подняв кошелек, она сразу же приготовилась уйти. Но как только она повернулась, карманник незаметно схватил кинжал, валявшийся на земле.

Однако прежде, чем он успел нанести удар, Гу Цзяо наступила ему на запястье, мгновенно сломав ему кость.

«Ааай ...» Карманник издал еще один жалкий крик. Он просто не мог понять, как другая сторона сделала это. Она явно не оглядывалась. У нее что глаза на затылке?

«Взять его!»

Несколько мужчин, одетых как охранники, внезапно появились у входа в переулок, они лишь бросили мимолетный взгляд на Гу Цзяо, больше не обращая на нее внимания, и побежали прямо к карманнику.

«Вы уже нашли его?»

В этот момент в переулок, тяжело дыша и держась одной рукой за стенку, вошёл молодой джентльмен.

Возможно, это было потому, что он бежал слишком быстро и уже выдохся, а так как бежать дальше не было больше сил, то он и шёл, опираясь о стену и тяжело дыша.

Гу Цзяо прошла мимо него.

Вдруг он заговорил: «Госпожа Гу?»

Гу Цзяо остановилась и посмотрела на него: «Молодой Джентльмен Цинь?»

Неужели мир настолько тесен? Почему ловя простого карманника, я наткнулась на него?

С другой стороны, вернулась группа охранников, удерживая карманника. Один из них держал в руке свиток, который и протянул Молодому Джентльмену Циню, сказав: «Молодой господин, я нашел это!»

«Так быстро? Разве карманников можно так легко поймать?» Молодой Джентльмен Цинь взял свиток.

Охранник посмотрел на Гу Цзяо и сказал: «Вот эта девушка поймала его».

С последней встречи впечатление Молодого Джентльмена Цинь о Гу Цзяо несколько изменилось. И хотя Гу Цзяо выудила у него сто таэлей серебра, однако он более благосклонно отнёсся к ее жадности к деньгам, чем к ее преследованию.

«И сейчас я еще раз говорю тебе спасибо», - вежливо сказал Молодой Джентльмен Цинь.

Гу Цзяо посмотрела на него и спросила: «Почему у тебя постоянно что-то крадут?»

Молодой Джентльмен Цинь с сарказмом ответил: «Должно быть, новости просочились, и другая семья наблюдает за мной».

Он не сказал, в чем именно заключались эти новости, а Гу Цзяо не стала спрашивать.

Гу Цзяо хотела только вернуть свой кошелек, все остальное не имело для нее значения. Она закончила разговаривать с Молодым Джентльменом Цинем и ушла с абсолютно ничего не выражающим лицом.

Глядя на девушку, которая уходила, не мешкая ни секунды, Молодой Джентльмен Цинь нахмурился в замешательстве: Неужели она ...  действительно больше не интересуется мной?

«Молодой господин!» Подбежал еще один охранник: «Я нашел на земле платок, не знаю, принадлежит ли он той девушке?»

Молодой Джентльмен Цинь быстро схватил платок и погнался за Гу Цзяо в том направлении, куда она удалилась.

Когда он догнал Гу Цзяо, последняя уже купила пирожки с луком и подходила к повозке.

«Госпожа Гу! Мисс Гу!» Молодой Джентльмен Цинь был изнеженным ученым. После погони за карманником он уже исчерпал все свои силы, поэтому проделал этот путь, полагаясь исключительно на силу воли.

Он схватился за край повозки, пытаясь отдышаться, и долгое время не мог заговорить.

Глаза Сяо Люланя стали немного холодными.

Гу Цзяо развела руками с невинным видом "я тут ни при чем, я его вообще не знаю".

«Что-то случилось?» - негромко спросил Сяо Люлань.

Услышав звук его голоса, Молодой Джентльмен Цинь на мгновение остолбенел, а затем пристально посмотрел на Сяо Люланя. На его лице появилось смущение, и он пробормотал: «Ах ... Молодой Господин Сяо тоже здесь ...»

Сяо Люлань: Так пока меня не было, ты решил преследовать её?!

Молодой Джентльмен Цинь протянул платок: «Госпожа Гу, уронила платок».

Гу Цзяо посмотрела на него и сказала: «Он не мой».

«Ах ...» Молодой Джентльмен Цинь смутился еще больше. Он гнался за ней всю дорогу, а платок оказалась вовсе и не ее. Почему я чувствую себя сейчас таким униженным?

От волнения тело Молодого Джентльмена Цинь слегка качнулось вперёд, и свиток, заткнутый на время бега за борт халата, выскользнул и, ударившись о повозку, раскрылся прямо у ног Сяо Люланя.

Это была картина с изображением пелены дождя на правом берегу реки Янцзы, горы, вода, и среди всего этого маленькая лодка с темным тентом плывёт под проливным дождём. Хотя Гу Цзяо ничего не смыслила в каллиграфии и живописи, она почувствовала, что эта картина хорошо написана и имеет глубокий художественный замысел.

Эту картину было трудно достать, поэтому отец Молодого Джентльмена Циня велел ему беречь и не позволять никому видеть ее после того, как получит её.

Но в этот момент картина неожиданно предстала миру. Молодой Джентльмен Цинь сильно занервничал. Но увидев, с каким любопытством Гу Цзяо смотрит на картину, он вдруг не стал спешить поднимать её.

Он сказал с некоторой гордостью: «Это драгоценная картина Молодого Маркиза Чжаоду*! Она называется "Весенняя пелена дождя на горе", и была написана, когда Молодому Маркизу было двенадцать лет, тогда он путешествовал по правому берегу реки Янцзы. Картину Молодого Маркиза трудно достать, но мне удалось купить ее у знакомого по отличной цене!»

Гу Цзяо взяла картину в руки, и ее глаза расширились: «Он так хорошо писал картины в двенадцать лет?»

Ее изумленное выражение лица выглядело настолько милым, что даже красное родимое пятно на ее лице сейчас не выглядело уродливым в глазах Молодого Джентльмена Циня.

Последний сказал с растущим самодовольством: «Это всего лишь случайный рисунок, который он сделал, говорят, что он не был доволен им, поэтому выбросил его. Однако последний был тайно сохранен его слугой. Если тебе нравится ... я дам тебе посмотреть еще немного!»

Гу Цзяо: «...»

Глаза Сяо Люланя окинули картину тусклым взглядом, а затем он легко и безразлично заявил: «Подделка».

Молодой Джентльмен Цинь на мгновение замер, прежде чем понял, что речь идет о картине. Он тут же подскочил и начал эмоционально возражать: «Не говори ерунды! Эта картина явно настоящая, как она может быть подделкой?»

Сяо Люлань стоял на своём: «Это подделка».

Молодой Джентльмен Цинь повысил голос: «Где ты видишь, что это подделка?»

Сяо Люлань бросил на него сверлящий подозрительный взгляд: «Где ты видишь, что это не подделка?»

Эти слова прозвучали настолько высокомерно. Он просто с ходу заявил, что его картина была подделкой, с изъянами повсюду.

Молодой Джентльмен Цинь, наконец, не удержался и взорвался: «Да что ты знаешь? Как такой бедный ученый, как ты, может разбираться в живописи? Я носил её на проверку к оценщику! Это настоящая картина Молодого Маркиза Чжаоду!»

«Он не писал эту картину», - спокойно сказал Сяо Люлань.

«Откуда ты знаешь, что он не писал? Ты что его знаешь?»

Сказав это, Молодой Джентльмен Цинь сразу же сам рассмеялся от нелепости своего предположения.

Как мог калека из деревни знать знаменитого Молодого Маркиза Чжаоду?

В столице государства Чжао было много маркизов и много сыновей маркизов, все они были молодыми маркизами, но только один мог называться молодым маркизом Чжаоду.

Он единственный сын маркиза Сюаньпина, а его мать - принцесса Синьян, которая пользуется большой благосклонностью Его Величества.

В возрасте трех лет он сражался с конфуцианскими учеными в Золотом дворце, став после этого знаменитым! В возрасте четырех лет он поступил в Императорскую академию Гоцзыцзянь, а в пять лет уже читал в Императорском книжном зале и свободно владел шестью языками.

Сейчас директор Академии Тяньсян Дин Ли входит в четверку лучших талантов столицы потому, что для включения в список талантов соискателю должно быть не менее 18 лет. Причина, по которой Молодой Маркиз не превзошел достижения Дин Ли на имперских экзаменах, заключается в том, что последний никогда не участвовал в них!

Когда ему было двенадцать лет, Его Величество назначил его Гоцзы цзицзю** Императорской академии Гоцзыцзянь, и послы всех пяти стран приехали поздравить молодого начальника, который был поистине великолепным и лучшим во всем государстве Чжао!

Но волею судьбы Молодой Маркиз Чжаоду, несмотря на свое несравненное происхождение и талант, случайно погиб во время пожара, вспыхнувшего в Императорской академии Гоцзыцзянь. Говорят, что он сгорел заживо.

Он умер в канун Нового года в возрасте четырнадцати лет.

____________________________________________________

Примечание:

* - в данном случае это такой титул: Чжао – название государства, ду – одна из четырех административных единиц государства Чжао;

** - начальник Гоцзыцзянь (Гоцзыцзянь - досл. Академия сынов государства).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 40 - Обучение письму

Сяо Люлань сообщил ему об этом не потому, что у него с ним были хорошие отношения. Но раз уж он ему не поверил, то он мог со спокойной душой забыть об этом.

Гу Цзяо поначалу очень восхищалась картиной, но, когда она услышала, что это подделка, то сразу потеряла к ней всякий интерес и вернула её Молодому Джентльмену Циню.

Последний посмотрел на нее с кислым выражением лица, решив объясниться: «Не слушай его! Эта картина оригинальная!»

Гу Цзяо твердо ответила: «Если мой муж говорит, что это подделка, значит, это подделка!»

«Ты...»

Молодой Джентльмен Цинь очень разозлился.

Совсем недавно ему было бы все равно, что этот маленький уродливый монстр думает о его картине, но сегодня он не знал почему, но он очень не хотел упасть в грязь лицом перед этой девушкой.

Молодой Джентльмен Цинь выпрямился и сказал: «Это неправда! Он просто не видел мир и не умеет писать картины!»

«Это ты не видел мир!» - Гу Цзяо никогда бы не позволила никому так принижать члена своей семьи!

Первую их беседу, когда Молодой Джентльмен Цинь приходил за письмом, Сяо Люлань услышал только в пересказе Гу Цзяо, но сейчас он действительно сам ощутил полное безразличие последней к Молодому Джентльмену Циню.

Она даже спорила с ним ради него.

Сяо Люлань бросил на Гу Цзяо глубокий взгляд, а затем вдруг великодушно сказал Молодому Джентльмену Циню: «Если эту картину приготовили кому-то в дар, то советую не выставлять себя на посмешище».

После этого Сяо Люлань сказал Второму дядюшке Луо: «Давай вернемся в деревню, Второй дядя Луо».

«Хорошо!» Второй дядюшка Луо не стал вмешиваться в дела молодых. Он с улыбкой тронулся в путь.

Молодой Джентльмен Цинь смотрел вслед двум людям, которые на холодном ветру делили между собой пирожки с луком. Он был в такой ярости, что просто хотел проклясть эту бессовестную парочку!

В конце концов, это дело оставило занозу в его сердце. Когда он принес картину в резиденцию Цинь, его отец с нетерпением приветствовал его: «Как все прошло? Ты нашёл картину?»

«Я нашёл ее...» - сказал Молодой Джентльмен Цинь, он явно хотел что-то добавить, но молчал.

Его отец заметил это и, нахмурившись, спросил: «Что случилось? Она ведь не испорчена?»

«Нет, не испорчена, но ...» - Молодой Джентльмен Цинь, в конце концов, пересказал слова Сяо Люланя своему отцу.

Его старик был еще более жестким на слова, чем он: «Ты веришь словам этого маленького калеки??»

«Он студент академии Тяньсян». Молодой Джентльмен Цинь в первый раз встретил Сяо Люланя, когда приходил искать Гу Цзяо, чтобы забрать письмо. В тот день он был одет в форму академии Тяньсян.

«Что такого выдающегося в студентах академии Тяньсян?» - презрительно сказал его отец.

«Они все очень выдающиеся», - ответил Молодой Джентльмен Цинь.

Его старый отец воскликнул в недоумении: «Разве ты хуже? Я потратил столько серебра, чтобы пригласить для тебя частного учителя из столицы, в чем ты им уступаешь? Кроме того, эти студенты всего лишь книжные черви. Где они видели мир?»

Молодой Джентльмен Цинь внутренне усмехнулся: Именно это я ему и сказал тогда!

Молодой Джентльмен Цинь на самом деле был очень гордым человеком. Он никогда не брал в расчет то, что говорили ему другие, но глаза и аура Сяо Люланя в то время были необъяснимо убедительными.

В конце концов, Молодой Джентльмен Цинь не смог убедить отца, и ему оставалось только смотреть, как отец заворачивает картину и отправляет ее одному высокопоставленному дворянину в столице.

......

Снег падал три дня подряд, дороги в деревне завалило толстым слоем снега, и повозки просто не могли проехать. Многие жители деревни изначально хотели сделать несколько покупок на рынке перед Новым годом, но из-за сильного снегопада им не оставалось ничего другого, как просто отложить это дело.

В эти дни все сидели по домам, и никто не приходил, чтобы повидать старушку. Видя, что последняя сильно скучает, Гу Цзяо позвала в гости Сюэ Нинсян.

Старушка не знала, что Сюэ Нинсян и Гу Цзяо раньше враждовали, когда она приехала сюда, отношения между ними уже улучшились. Кроме того, после происшествия, где она столкнулась со злодеями в переулке, Сюэ Нинсян стала избегать мужчин.

У нее больше не было никакой привязанности к Сяо Люланю.

Наоборот, время от времени она липла к Гу Цзяо да так, что однажды это заставило старушку задуматься, не приглянулась ли этой маленькой вдове жена ее племянника!

Однако, поскольку Сюэ Нинсян была хорошей рукодельницей и хорошо причесывалась, она по-прежнему пользовалась большой благосклонностью у старушки.

Перед концом года пришло письмо от ее деверя с границы.

Сюэ Нинсян не умела ни читать, ни писать, поэтому она отнесла его Гу Цзяо.

Э...     Гу Цзяо, конечно, тоже не умела читать и писать. Позволь узнать, что именно натолкнуло тебя на мысль, что я вдруг умею читать и писать? Не могу поверить, что ты принесла письмо, чтобы я прочитала его тебе?

Гу Цзяо пребывала в растерянности!

«Я ... Я ...»  - в панике залепетала Сюэ Нинсян, увидев, что Гу Цзяо нахмурилась. «Просто я подумала ... раз ты больше совсем не дурочка, то должно быть умеешь читать и писать».

Гу Цзяо: С каких пор не быть глупым и быть грамотным стало одним и тем же?

Однако Сюэ Нинсян не хотела беспокоить Сяо Люланя. Во-первых, тень в ее сердце еще не была полностью удалена, а во-вторых, она уже поняла, что в прошлом поступала неправильно, поэтому теперь ей нужно было избегать двусмысленных подозрений в её отношении к Сяо Люланю.

Сюэ Нинсян опустила голову, не зная, что делать.

Гу Цзяо почесала голову в разочаровании. Она по характеру была скорее мягкой, чем жесткой. Если бы Сюэ Нинсян перечила ей, она, конечно, могла бы быть с ней суровой и строгой, но, когда Сюэ Нинсян проявляла слабость, она просто не могла быть к ней жестока.

Гу Цзяо подумала, что на самом деле она не такая уж и мягкосердечная. В этот раз все произошло потому, что Сюэ Нинсян помогла ей во многом разобраться в рукоделии. Она оказалась очень полезной соседкой.

Она тоже хотела быть ей полезной в обмен на то, что в будущем Сюэ Нинсян будет помогать ей со всей швейной работой в доме!

Гу Цзяо отнесла письмо в комнату Сяо Люланя. Теперь ей не нужно было стучать, чтобы войти в его комнату.

Последние несколько дней Сяо Люлань лежал в постели, восстанавливаясь после хирургической операции. Зная, что ему еще нужно учиться, Гу Цзяо сделала небольшой столик, который можно было поставить на кровать, и сейчас он занимался каллиграфией на этом столике.

Семнадцатилетний юноша с худощавой фигурой и с красивым, но прохладным выражением лица, его манеры утончённы и изящны, а его темперамент величественен.

Как под этим небом может существовать такой красавец?

Гу Цзяо задумчиво погладила свой подбородок.

«В чем дело?» - Сяо Люлань заметил ее появление и повернул голову в её сторону.

Несколько раз он ловил на себе пристальный взгляд Гу Цзяо, но последняя ни разу не смутилась. Она естественно и уверенно подошла и села с другой стороны небольшого столика, протянула ему письмо и сказала: «У меня есть письмо, которое нужно прочитать».

Когда она это сказала, то увидела красную бумагу на небольшом столике: «Хм? Что это?»

«Красная бумага от Фэн Линя», - ответил Сяо Люлань, как бы объясняя, что он не сам ее купил.

Гу Цзяо было все равно, откуда она взялась. Она с любопытством спросила: «Для чего она?»

Сяо Люлань на мгновение задумался и ответил: «Для вырезания украшений и для написания весенних куплетов».

Глаза Гу Цзяо внезапно заблестели. Она никогда раньше не вырезала украшений из красной бумаги и не клеила двустишия.

В своей прошлой жизни она всегда лишь наблюдала, как другие люди развешивают эти вещи, и завидовала им. Однако, в ее понимании, такие вещи делались только тогда, когда семья собиралась вместе на Новый год.

У нее не было семьи, с которой можно было бы воссоединиться на праздник, поэтому она никогда не делала ничего подобного.

«Хочешь написать?» - спросил Сяо Люлянь.

«Нет, не хочу», - Гу Цзяо склонила голову, смущенно потирая указательным пальцем поверхность небольшого столика.

Сяо Люлань вспомнил, как она указывала по очереди на слова в рецепте и спрашивала его, как их читать. Он также вспомнил, как она сразу же схватила кисточку, чтобы подписать свое имя перед хирургической операцией.

Очевидно же, что она хочет научиться писать .

Гу Цзяо: Нет! Не хочу!

Сяо Люлянь переложил книги с небольшого столика на кровать вместе с письмом. Затем он расправил на столике лист красной бумаги: «Я буду учить тебя».

Гу Цзяо: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 41 - В уединении (за + 25 лайков)

Гу Цзяо никогда не думала, что ей, которая в прошлой жизни прошла через Гаокао*, вступительные экзамены в аспирантуру и квалификационный экзамен на степень доктора наук, и которая в итоге с таким трудом вырвалась во взрослую жизнь, вынуждена сейчас снова стать ученицей младшей школы, причем в той области, в которой она была наименее хороша - каллиграфии.

Голова Гу Цзяо поникла, она резко почувствовала себя не слишком хорошо.

Со всех сторон она была хороша – и умница, и красавица, но она совершенно не хотела заниматься каллиграфией, ну так не хотела!

«Давай начнём с твоего имени», - сказал Сяо Люлань.

Его голос был ещё где-то между голосом подростка и голосом зрелого мужчины, в нем не было неприятного каркающего звука, наоборот в его низком голосе чувствовалась свежесть и глубина.

Гу Цзяо, не способная сопротивляться, молча наблюдала, как он записывает ее имя на листе бумаги.

В отличие от того, что он написал на бланке согласия на операцию, на этот раз оно выглядело намного более аккуратным.

Но Гу Цзяо все еще не совсем понимала.

Она сидела напротив Сяо Люланя, с ее места она видела символы перевернутыми. Сяо Люлань перевернул бумагу, чтобы Гу Цзяо могла рассмотреть ее поближе.

Затем он поочередно написал на бумаге штрихи, демонстрируя порядок их написания.

Глядя на такое огромное количество штрихов, Гу Цзяо почувствовала, что у нее голова идёт кругом.

Это был не традиционный китайский иероглиф, не лишу**, не сяочжуань*** и не дачжуань****, а совершенно незнакомый ей иероглиф.

Видя, как неуклюже Гу Цзяо держит кисть, Сяо Люлань с горечью в голосе сказал: «Ты держишь кисть неправильно, подними руку немного выше и не нужно быть такой деревянной в запястье".

«Вот так?» - Гу Цзяо отрегулировала положение руки в соответствии с его указаниями.

Она держала кисть в стандартном положении для ее прошлой жизни, но это выглядело всё равно немного неуклюже перед таким древним человеком, как Сяо Люлань.

«Указательный палец», - сказал Сяо Люлань.

«А?» - Гу Цзяо была озадачена.

Сяо Люлань колебался мгновение, затем вытянул вперед свой тонкий нефритовый палец и осторожно подтолкнул ее указательный палец вверх.

Если бы он сделал это при других обстоятельствах, Гу Цзяо наверняка подумала бы: Он коснулся моего пальца, это все равно что подержаться за руки. Но сейчас он учил ее писать, а значит считай, что она присутствует на уроке, а Гу Цзяо всегда была на уроках самой серьёзной ученицей.

Гу Цзяо сняла туфли, села напротив него, скрестив ноги, и стала сосредоточенно отрабатывать написание символа, делая по одному штриху за раз.

Сюэ Нинсян все еще ждала в главном холле. Она не понимала, почему Гу Цзяо так долго не выходит. Письмо было не таким уж длинным. Неужели его нужно было так долго читать?

Сюэ Нинсян не знала, что два человека в комнате совсем забыли о письме: один читал, а другой практиковался каллиграфией.

Сяо Люлань время от времени поправлял положение руки Гу Цзяо, в которой она держала кисть. Однако не настаивал на правильном написании символа. В конце концов, хорошо держать кисть в руке и не писать на оборотной стороне бумаги было уже неплохо для первого раза.

Если бы Гу Цзяо знала, о чем он думает, она бы вскочила и от стыда бросилась бы вон. Она была великой современной студенткой, как можно про неё сказать, что она впервые взяла в руки кисть?!

Память Гу Цзяо была еще очень хорошей. Чтобы запомнить эти сложные штрихи, ей достаточно было написать их один раз. Вот только ее почерк был слишком уродлив, на вид так просто катастрофа.

По меркам Сяо Люланя, это был почерк ученика младшей школы, только впервые взявшего в руки кисть.

В конце концов, его почерк, когда ему было два года, был намного лучше, чем у нее.

Не успели они опомниться, как уже прошло полчаса с того момента как они оставались в уединении в комнате. Наконец, когда старушке стало скучно, она пошла искать Гу Цзяо и обнаружила, что они заняты в комнате написанием символов на бумаге.

Старушка не стала заходить и мешать, она заглянула лишь в щель в дверном проеме, заметив на маленьком столике красную бумагу.

В её голове тут же мелькнула мысль: «О, вы пишете двустишия к Весеннему празднику? Что ж, самое время написать их. Если не написать их сейчас, то потом можно не успеть закончить. Сообщите мне, когда закончите».

Она очень хотела развесить весенние свитки!

Это было действительно прекрасное недоразумение. Но Гу Цзяо не знала, что Сяо Люлань взял красную бумагу не для того, чтобы написать куплеты к Весеннему празднику, а просто так получилось, что он сам тренировался в каллиграфии, так как уже давно не совершенствовался.

Но теперь, когда старушка заговорила об этом, им лучше было бы начать сочинять и писать куплеты к Весеннему празднику!

«Я буду резать бумагу!» - Гу Цзяо отложила кисть и пошла искать в доме ножницы.

Старушка, спасибо большое за то, что ты избавила меня от этих страданий! Если бы я еще немного продолжила этим заниматься, моя рука точно бы отсохла!

Сяо Люлань уставился на красную бумагу, лежащую перед ним на столике, выглядя немного ошеломленным.

Однако, когда Гу Цзяо аккуратно и красиво разрезала листы, а затем положила их ему под руку, он тем не менее взял кисть в руку и написал несколько весенних двустиший.

«Напиши несколько штук и для Сяо Сюэ», - напомнила старушка.

Последняя очень полюбила Сюэ Нинсян. Конечно же, Гу Цзяо ей тоже очень нравилась. Она не говорила об этом словами, но Гу Цзяо остро чувствовала доброту или злобу, исходящие от других людей по отношению к ней.

Например, Сюэ Нинсян при первой встрече с ней была полна злобы, но теперь эта злость полностью исчезла.

Любовь старушки к Сюэ Нинсян отличалась от ее любви к Гу Цзяо. Её любовь к Гу Цзяо была любовью к члену семьи, а её любовь к Сюэ Нинсян была привязанностью хозяина к гостье.

Говоря прямо, она считала Сюэ Нинсян хорошим гостем, подходящим для частых визитов.

Когда старушка сказала эту фразу, двое, наконец, вспомнили, что забыли о Сюэ Нинсян и ее письме, и оба почувствовали смущение.

Неизвестно, в каком настроении пребывала Сюэ Нинсян, пока ждала их в главном холле ...

Через полчаса Гу Цзяо вышла с письмом Сюэ Нинсян и куплетами к Весеннему празднику, написанными Сяо Люланем, а также с тарелкой кунжутных конфет и каштановых пирожных, чтобы Сюэ Нинсян забрала их домой.

«Почему так много?» - удивилась Сюэ Нинсян.

Гу Цзяо, конечно, не стала говорить, что пришла извиниться. Она торжественно сказала: «Скоро Новый год. Тетушка попросила меня принести это. Стихи к Весеннему празднику - для тебя, каштановые пирожные и кунжутные конфеты - для твоей свекрови и твоего сына».

Сюэ Нинсян поспешила поблагодарить ее.

«Только что...» - Гу Цзяо колебалась, но решила все же объяснить.

Кто бы мог подумать, что Сюэ Нинсян покажет ей дразнящий взгляд и улыбку, как бы говоря: Я все понимаю .

Гу Цзяо: Ты понимаешь? Что ты понимаешь?!

Сюэ Нинсян была человеком с опытом. Что могла делать молодая жена, если вошла в комнату мужа и долго не выходила оттуда? Как я могу сердиться из-за такого?

Причина, по которой она оставалась в стороне, не говоря ни слова, заключалась в том, чтобы не видеть того, что не следует видеть, и не слышать того, что не следует слышать.

«Только ... » - прошептала она Гу Цзяо на ухо, - «Не забудь в следующий раз прикрыть дверь. Тетушка все же дома».

Гу Цзяо: Кажется, ты что-то не так поняла ...

В письме деверь Сюэ Нинсян сообщал, что он совершил небольшой подвиг на границе и стал военачальником, получив награду в 10 таэлей серебра. Эту награду он отправил Сюэ Нинсян, прося её хорошо позаботиться о себе, его матери и своем сыне.

Он сказал, что в будущем заработает много серебра, поэтому ей не нужно больше экономить.

Этот деверь был неплохим человеком.

Гу Цзяо спросила Сюэ Нинсян, хочет ли она ответить, но последняя покачала головой. В это время все разъехались на Новый год, и на почтовой станции никого не было. Даже если бы она написала ему ответ, никто бы его не отправил.

После того как Гу Цзяо отдала вещи Сюэ Нинсян, последняя ушла домой. Сюэ Нинсян приняла еду, но что касается двустиший на красной бумаге на праздник Весны, то она приняла только один набор, сказав, что они были слишком дорогими. Гу Цзяо сказала ей, что она не покупала их на улице, а Сяо Люлянь написал их сам. Но потом, подумав, она спросила: «Красная бумага очень дорогая?»

Красная бумага была подарена Фэн Линем, и ее было много, поэтому Гу Цзяо не задумывалась о ее цене. Только после того, как она спросила у Сяо Люланя, то узнала, что красная бумага для написания куплетов к Весеннему празднику стоит в несколько раз дороже обычной.

«В обычное время она не слишком дорогая, но под Новый год цена возрастает», - объяснил Сяо Люлань.

«Тогда ... семья Фэн Линя, наверно, хорошо обеспечена?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань задумался на мгновение, а затем покачал головой: «Я, конечно, не спрашивал, но должно быть ... не слишком хорошо».

____________________________________________________

Примечание:

* - Гаокао - Единый государственный экзамен для поступления в высшие учебные заведения (КНР);

** - лишу - вид китайского древнего письма, отличающийся квадратной конфигурацией иероглифов, использовался для деловых писем;

*** - сяочжуань — малый устав, унифицированный стиль, введённый при династии Цинь; в настоящее время употребляется на печатях;

**** - дачжуань - большой устав, один из древних стилей письма, отличается от сяочжуань большей строгостью.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 42 - Новогодняя ночь (за + 25 лайков)

Достаток семьи Фэн Линя был лишь немногим лучше, чем у прежнего Сяо Люланя, не слишком хорошим, судя по его обычным ежедневным расходам на еду и одежду.

Однако, он всегда был безоговорочно щедр, когда дело касалось нужд Сяо Люланя. Взять, к примеру, эту красную бумагу, за несколько десятков вэнь за один лист, а за дюжину это ж почти полтаэля серебра.

Обычно в академии он ел только маринованные овощи и булочки на пару.

Вечером с неба снова повалил снег.

Фэн Линь остался в академии совершенно один.

Сейчас он читал книгу в своей комнате в общежитии. Света от одной масляной лампы явно было недостаточно, но он не хотел зажигать вторую.

В щель под дверью дул холодный ветер, заставляя его непрерывно дрожать.

Он не стал жечь уголь. Во-первых, академия не разрешала этого, а во-вторых, он и сам не хотел его жечь.

В этой комнате жили четыре человека, и в обычные дни, когда здесь были все его одноклассники, он не чувствовал холода. Но теперь, когда он был совсем один, он чувствовал, как холодный ветер проникает прямо в его желудок.

Это был его первый Новый год в чужом месте.

Он скучал по родителям и сестрам, тосковал по домашнему теплу и уюту, но он не мог вернуться назад.

Его дом действительно был далеко, по правде говоря, он даже смог отложить несколько таэлей серебра на путешествие. Однако сейчас важнее всего было посвятить все свое время учебе, он не хотел откладывать обучение ни на один день.

В каждом из трех предыдущих поколений в его семье рождался только один сын. В его поколении второго сына также не было. Его сестры помогали ему. Чтобы оплатить его учебу, одна из его сестер вышла замуж за вдовца, а другая была обещана торговцу чаем, которому было уже более полувека.

Они поставили на карту свою жизнь ради него, поэтому он должен был усердно заниматься, чтобы вернуться на родину в расшитых одеждах*.

Погрев руки горячим дыханием, Фэн Линь плотнее обернул вокруг себя одеяло и опять зарылся с головой в чтение.

Тук, тук, тук!

Кто-то неожиданно постучал в дверь.

Странно. Кто может искать меня в такой час?

В академии были каникулы, все разъехались по домам, даже учителя вернулись домой на празднование Нового года. Короче говоря, он был единственным, кто остался в этой пустой академии.

«Только не говорите мне, что это призрак...» Ему удалось напугать самого себя, его лицо побледнело, и он еще плотнее завернулся в одеяло. «Ты... Кто ты?»

«Это я».

Из-за двери донесся знакомый голос молодой девушки.

Когда Фэн Линь вылез из одеяла, надел на ноги обувь и подошел, чтобы открыть дверь, то увидел Гу Цзяо, запорошенную снегом с ног до головы. В этот момент он подумал, что с таким же успехом мог бы увидеть приведение!

Это же мужское общежитие, в конце концов!

Что здесь делает женщина, да притом ещё и одна?!

«Почему ты здесь? Что-то случилось с братом Сяо?» Фэн Линь не мог придумать никакой другой причины, кроме этой. Не дожидаясь ответа Гу Цзяо, он тут же стал надевать плащ, одновременно спросив: «Где брат Сяо?»

«Дома», - ответила Гу Цзяо.

Фэн Линь без лишних слов быстро вышел из комнаты.

Глядя на его обеспокоенно торопливые движения, Гу Цзяо спокойно заметила: «Повозки никакой нет».

Во время Нового года, особенно когда шёл снег, не было никакой возможности нанять повозку или лошадь.

Фэн Линь, не задумываясь, ответил: «Даже если нет повозки, разве мы не можем идти на своих двоих? Лучше поторопись!»

Гу Цзяо: «О».

Однако в итоге тем, кто не смог долго идти на своих двоих, оказалась вовсе не она.

Оказалось, что физическая сила Фэн Линя действительно была не так хороша, как у Гу Цзяо. По дороге лицо Гу Цзяо даже не покраснело, и не сбилось дыхание, а вот Фэн Линь уже чуть не падал от усталости.

Когда они, наконец, добрались до дома Гу Цзяо и Сяо Люланя, Фэн Линь почувствовал, что его ноги больше не принадлежат ему.

Он использовал остатки своих сил, чтобы открыть дверь, но, когда он заглянул внутрь, то был немного ошеломлен увиденным.

Он увидел Сяо Люланя, сидящего на стуле в главном холле и наблюдающего за тем, как старушка учит Гу Сяошуня вырезать из бумаги украшения. Цвет лица последнего был румяным и здоровым. Где он вообще выглядел больным?

«Вы вернулись», - Сяо Люлань поприветствовал их обоих.

«Маленький Фэн заходи, присаживайся!» - поприветствовала его старушка.

Гу Сяошунь всегда недолюбливал Фэн Линя, но сегодня он неожиданно не бросил на него взгляд, как на пустое место.

Фэн Линь был слегка озадачен. Он обернулся и посмотрел на Гу Цзяо, пробормотав: «Но, разве … разве брат Сяо ... »

Гу Цзяо пожала плечами: «Ты сам это сказал, я этого не говорила».

Фэн Линь: «...»

Почему я раньше не замечал, что эта женщина такая хитрая?

Фэн Линь провел свой первый Новый год вдали от дома в доме Гу Цзяо и Сяо Люланя. Он ожидал, что ему будет не по себе в присутствии Гу Цзяо и Гу Сяошуня, которых он терпеть не мог, но неожиданно в комнате воцарилась гармония.

Гу Цзяо приготовила пельмени по деревенскому обычаю, а также сделала рисовые пирожки с османтусом по обычаю родного города Фэн Линя и Сяо Люланя. Когда вкус родного города дошел до вкусовых рецепторов языка Фэн Линя, у него внезапно хлынули слезы.

И дело было даже не в том, что он был сильно тронут, а в том, что это было ну просто невероятно вкусно!

«Вау!»

Разве эта маленькая злобная женщина не была местной жительницей? Как она смогла приготовить такие вкусные рисовые пирожки с османтусом?!

Фэн Линь ел их со слезами на глазах.

Сначала он плакал, потому что это было очень вкусно, но потом это вызвало воспоминания о его родном городе, он начал думать о своих сестрах и престарелых родителях.

Ему было интересно, как они жили в течение этого года, пока он был вдали от них.

Видя, как он плачет, Гу Сяошунь впервые решил не делать никаких ядовитых замечаний и даже положил ему в миску свою порцию рисовых пирожков с османтусом.

Этот Новый год, несомненно, был оживленным не только для Фэн Линя, но и для Гу Цзяо и всех остальных.

В прошлой жизни Гу Цзяо встречала Новый год всегда в одиночестве в здании организации. Когда она выросла, она уже не была экспериментом в организации и смогла переехать из лаборатории в другую комнату, однако она по-прежнему оставалась там одна.

Гу Сяошунь обычно проводил Новый год с семьей Гу, но в семье Гу было много людей, и никто не обращал на него внимания. Например, он сбежал сегодня ночью, и мог поклясться, что никто этого даже не заметит.

Старушка не могла вспомнить, как она встречала Новый год в предыдущие годы, но в этом году она, несомненно, хорошо провела время. Она лично наклеила куплеты к празднику Весны, научила Гу Сяошуня вырезать украшения из бумаги, естественно, у него получилось намного хуже, чем у нее самой, отчего ее сердце наполнилось удовлетворением! Кроме того, Цзяо Цзяо сделала исключение и позволила ей в этот раз съесть целых пять цукатов. Обычно она получала только два.

Сяо Люлань выглядел очень спокойным. Он никогда не демонстрировал эмоции на своем лице, но Гу Цзяо все равно чувствовала исходящую от него досаду.

И это было даже больше, чем обычно.

Несколько человек засиделись до полуночи.

В доме было всего три комнаты. Старушке было неудобно тесниться с другими, поэтому Гу Цзяо освободила комнату Сяо Люланя, позволив Фэн Линю временно пожить там.

Хотя Фэн Линь был достаточно близок с Сяо Люланем, он не знал, эти двое никогда раньше не жили в одной комнате, поэтому он с радостью согласился остаться.

Считая ночь в гостинице, это был уже второй раз, когда они спали вместе. Кровать Гу Цзяо была намного шире, чем в гостинице, а одеяло было достаточно толстым.

Масляная лампа на столе излучала слабый свет, так как в новогоднюю ночь свет не задувают.

Они легли на свои места. Сяо Люлань закрыл глаза, но Гу Цзяо знала, что он не спит.

«У тебя был хороший год?» - тихо спросила она.

Не дожидаясь ответа Сяо Люланя, маленькая тонкая рука протянулась под его одеяло и схватила его холодную, жесткую руку.

Гу Цзяо: «Следующий год будет лучше».

_____________________________________________________

Примечание:

* - вернуться на родину в расшитых одеждах – образное выражение означает - вернуться, добившись успеха.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 43 - Кошмар

По правде говоря, Сяо Люлань ненавидел Новый год, потому что каждую новогоднюю ночь ему снился безграничный огонь.

Он старался не заснуть. Однако стоило ему закрыть глаза, как он чувствовал глубокое отчаяние в этом море огня.

«Сяо Люлань, давай для начала проясним, мы женаты только номинально! Даже не пытайся ничего со мной делать!» - торжественно заявила Гу Цзяо.

«Кто это собирается что-то с тобой делать?» - Сяо Люлань раздраженно отвернулся.

Гу Цзяо принесла чашу с водой и сказала: «Кто может гарантировать это? Вы, мужчины, говорите одно, а за спиной делаете другое! Чтобы ты не совершил ничего плохого, я поставлю здесь миску с водой. Если ты посмеешь подползти ко мне посреди ночи и расплескаешь эту миску с водой, то ты – просто животное!»

«Хорошо договорились, если я приду к тебе, то я - животное!»

Как я вообще могу прийти?

У меня нет ни единой мысли об этой женщине!

Когда он проснулся на следующее утро, он самодовольно посмотрел на ошеломленную Гу Цзяо, как бы говоря ей: Ну что? Ты мне просто неинтересна, ясно!!?

Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы обрадоваться, дрожащая рука Гу Цзяо влепит ему пощечину: «Ты даже хуже животного!»

….

Сяо Люлань проснулся от неожиданности!

Он сел и обнаружил, что это не его собственная комната. На стенах наклеены несколько кривых символов благословения, а на окнах красовались слишком уродливые украшения, вырезанные из красной бумаги.

Все это было делом рук старушки и Гу Сяошуня.

Сяо Люлань, наконец, вспомнил, где он находится. Он перевел взгляд в бок.

Гу Цзяо спала на боку лицом к нему. Ее щеки, на которых ещё оставалось немного детского жира, выглядели немного пухлыми, а розовые губки - надутыми.

Всю ночь она держала его за руку.

Сяо Люлань вдруг подумал о том странном сне про животное. Его красивые брови нахмурились, и он холодно отстранил руку Гу Цзяо!

Будучи отвергнутой, во сне Гу Цзяо недовольно заворчала и снова схватила его за руку.

Сяо Люлань снова отстранил ее руку, но это не помогло, так как она всё равно схватила его за руку.

Он не знал, сколько раз он так боролся с ней. В конце концов, он, почувствовав усталость, снова заснул в оцепенении.

До самого рассвета кошмар больше не повторялся.

......

Фэн Линь оставался в деревне Цинцюань три дня, поэтому Сяо Люлань спал в комнате Гу Цзяо три ночи подряд. Однако за исключением первой ночи, когда она держала его за руку, в последующие ночи она использовала и руки, и ноги. Сяо Люлань всегда просыпался, обнаруживая, что они оба были завернуты в одно одеяло.

Когда Сяо Люлань, задыхаясь от злости, спросил ее: «Ты ... Ты делаешь это специально?»

«А?» Но Гу Цзяо смотрела на него всегда с недоуменным выражением лица.

Её невинное выражение лица заставляло Сяо Люланя засомневаться в том, кто же в итоге каждую ночь ведет себя нечестно. Возможно, что это именно он похищал во сне людей под свое одеяло ...

......

Сегодня был день, когда Сяо Люланю должны были снять швы. На самом деле, Гу Цзяо могла бы сделать это и дома, но тогда она легко могла быть разоблачена. К тому же, у них уже закончились ингредиенты для лекарственного отвара для старушки. Так что пора было покупать новую порцию.

Не стоит рассматривать этот рецепт лишь как дополнительное средство лечения, с ним лечебный эффект действительно стал намного лучше.

После завтрака Гу Цзяо, Сяо Люлань и Фэн Линь отправились на повозке Второго дядюшки Луо в медицинский зал Тунфу в город.

Весь персонал медицинского зала вернулся домой на Новый год, поэтому оставались только Второй Хозяин, смотритель Ван и старый доктор, который притворялся знаменитым доктором Чжаном для Сяо Люланя.

Эти три человека специально покинули свои дома и пришли сюда, чтобы посмотреть, какой эффект будет после снятия швов.

Не говоря уже о них, даже сама Гу Цзяо с нетерпением ждала этого момента.

Она была абсолютно уверена, что в ходе операции не было допущено ни одной ошибки, но полное восстановление зависело уже от самого больного

Швы снимал старый доктор, он всё же обладал необходимыми медицинскими навыками для этого.

После снятия швов все взгляды в унисон молча обратились к Сяо Люланю.

Из-за этой операции на карту было поставлено так много всего. Например, Второй Хозяин все еще не отказался от идеи лечить молодого маркиза, даже несмотря на то, что его отругал собственный отец, когда он вернулся в столицу на Новый год.

Смотритель Ван, как человек совестливый, тоже надеялся на успех этой операции. Но в то же время он надеялся, что операция окажется неудачной, ведь предпосылка для того, чтобы быть добросердечным человеком, заключается в том, что он должен вести себя как добрый человек пока живет, а когда умрёт, то станет лишь призраком.

И если бы они действительно начали лечить молодого маркиза, это непременно убило бы последнего, и их заодно!

Сяо Люлань, сидя на стуле, медленно опустил ногу после снятия всех швов на пол. Его костыль лежал рядом, но он не взял его.

Он встал, держась за спинку стула, используя сначала неповрежденную левую ногу, и когда он сделал первый шаг правой ногой, то почувствовал слабость в ноге, и все его тело опасно наклонилось вперед!

Гу Цзяо быстро подошла к нему и поддержала, обняв его.

Они были молодой семейной парой, поэтому другие ничего не сказали, но уши Сяо Люланя отчаянно запылали

Гу Цзяо не заметила этой аномалии. Все ее внимание было приковано к его лодыжке.

«Ты в порядке», - спросила она, глядя на его лодыжку.

Сяо Люлань покачал головой и ответил: «Я в порядке».

Он был ранен, поэтому уже больше полугода ходил с костылем. Его правая нога из-за этого редко испытывала нагрузку. Каждый раз, когда он опирался на неё чуть сильнее, он чувствовал острую, душераздирающую, сверлящую боль.

Хотя сейчас он не смог устоять на ногах после этой операции теперь, казалось, уже не было той боли.

Сяо Люлань взял костыль и попытался сделать еще один шаг, чтобы убедиться, что ему действительно больше не больно.

Он всегда был довольно невыразителен в чувствах, но на этот раз на его лице отразилось ошеломленное выражение, как будто он не ожидал, что его действительно можно вылечить до такой степени.

Он думал, что будет хромать до конца своих дней, и что его всегда будет сопровождать эта боль.

«Брат Сяо, в конце концов, ты исцелился или нет?" - обеспокоенно спросил Фэн Линь.

«Я больше не чувствую боли, просто у меня присутствует некоторая нехватка сил», - пояснил Сяо Люлань.

Фэн Линь не мог не спросить: «Тогда ... Это действительно можно считать хорошим исходом? Почему у тебя нет сил?»

Старый доктор медленно объяснил: «Молодой Господин Фэн, не волнуйтесь. Тот факт, что Молодой Господин Сяо больше не испытывает боли, означает, что операция прошла успешно. Но, в конце концов, он был травмирован в течение долгого периода времени. Его ци и кровь застоялись, его мышцы и кости ослабли, а лодыжка долгое время была малоподвижна и закостенела, поэтому он все ещё нуждается в тщательном восстановлении, плюс в упорных тренировках».

«Сможет ли он стать таким же, как раньше до травмы?» - обеспокоенно спросил Фэн Линь.

Старый доктор незаметно посмотрел на Гу Цзяо и с улыбкой сказал: «Если только Молодой Господин Сяо не боится тяжелой работы».

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 44 - Документ

Успех операции так воодушевил Второго Хозяина, что он решил поговорить с Гу Цзяо о проведении консультации и лечения.

Гу Цзяо обещала проводить консультации и лечение раз в месяц, и поскольку только что как раз истек месяц с тех пор, как Гу Цзяо впервые прибыла в медицинский зал Тунфу, он подумал, что уже можно предоставить информацию о следующем пациенте.

Конечно, поскольку это был очень важный вопрос, некоторые детали, не имеющие отношения к болезни пациента, он собирался утаить от нее, например, тот факт, что, если они не смогут вылечить пациента, то их могут обезглавить ...

Кто бы мог подумать, что прежде, чем он сможет назвать личность этого человека, Гу Цзяо сразу отвергнет его предложение.

«Почему?» - Второй Хозяин был шокированное её ответом.

Гу Цзяо ответила, не задумываясь: «Это слишком далеко. Я не провожу лечение на дому. Скажи ему, что, если он хочет вылечиться, то пусть сам приходит в медицинский зал Тунфу».

«Я ...» - Второй Хозяин был ошарашен. Как кто-то, кто мог даже пригласить имперского доктора в свою резиденцию, может снизойти до того, чтобы прийти в медицинский зал маленького городка?

Второй Хозяин неловко рассмеялся: «Это недалеко. Это на "Вилле Горячего Источника" недалеко от города Цинцюань».

Гу Цзяо подняла брови: «Это же за городом, ты всё ещё считаешь, что это недалеко?»

«...» - Второй Хозяин потерял дар речи.

Он часто думал о том, что Гу Цзяо слишком способная, и что она совершенно не похожа на простую деревенскую девушку. Но в этот момент он подумал, что ее нежелание идти на "Виллу Горячего Источника", которая находилась лишь в двадцати милях отсюда, стало своего рода доказательством, что она всё-таки действительно была простой деревенской девушкой, которая никогда не выезжала за пределы города.

Второй Хозяин с некоторой злостью посмотрел на Гу Цзяо: «Мы договорились, что ты будешь консультировать и лечить пациентов раз в месяц».

Гу Цзяо пожала плечами и ответила: «Верно, но это не относилось к лечению пациентов на дому».

Второй Хозяин: «...»

В конце концов, он был побежден аргументами Гу Цзяо и не только этим. А ещё и потому, что он и раньше не хотел рассориться с Гу Цзяо, а теперь, когда он увидел ее медицинские навыки, он еще больше не хотел этого делать

«Если госпожа Гу не согласна, то так тому и быть. По крайней мере, она спасла несколько жизней в нашем медицинском зале Тунфу». Смотритель Ван вздохнул с облегчением, когда узнал, что Гу Цзяо отказалась.

Второй Хозяин беспомощно проговорил: «Что ты понимаешь? Я уже отправил им свою карточку ...»

Смотритель Ван подскочил на месте от шока: «Второй Хозяин! О чем ты говоришь?»

Второй Хозяин слегка кашлянул и сказал: «Разве это не потому, что я заранее был уверен в том, что она может вылечить Молодого Господина Сяо? Поэтому я ... я заранее отправил карточку со своим именем».

Всё государство Чжао знало о болезни молодого господина из поместья маркиза Динъань. Даже если плохое лечение могло привести к тяжелым последствиям, обещанная большая сумма денег всё равно привлекала смельчаков, и многие доктора все еще выстраивались в очередь, чтобы проверить состояние молодого господина.

Если бы он отправил карточку только сейчас, то молодой господин мог бы уже умереть к тому времени, когда они даже встанут в эту очередь.

Смотритель Ван просто не знал, что сказать о Втором Хозяине!

«Ничего страшного, если мы не пойдем», - Второй Хозяин сказал с неприятной гримасой.

Гу Цзяо ничего не знала о разговоре между Вторым Хозяином и смотрителем Ваном. Она пошла в холл, чтобы купить лекарственные травы. Чтобы люди не догадались, что травы, которые она покупает, предназначены для лечения проказы, она приобрела также несколько дополнительных видов трав, которые по совпадению оказались необходимы для приготовления обычного лекарственного порошка для лечения обычных бытовых ножевых порезов.

Фэн Линь вернулся в академию, а Гу Цзяо и Сяо Люлань отправились обратно в деревню на повозке Второго дядюшки Луо.

Хотя Сяо Люлань больше не испытывал боли, его правая нога и стопа еще не окрепли, поэтому он пока не мог отказаться от костыля.

Он шел обратно вместе с Гу Цзяо, опираясь на костыль, как вдруг ещё издалека он заметил карету, стоявшую перед их домом. Эмблема на карете показалась ему немного знакомой.

Карета, похоже, тоже только что подъехала, потому что кучер только сейчас поднял полог и помог выйти мужчине средних лет с внушительной осанкой.

«Простите, это дом Сяо Люланя?» - вежливо спросил мужчина средних лет, встав у двери.

«Да», - равнодушно ответил Сяо Люлань.

Мужчина средних лет обернулся и увидел Сяо Люланя и Гу Цзяо. Затем он с мягкой улыбкой сказал: «Я управляющий в академии Тяньсян, моя фамилия Лю. Декан и мой господин попросили меня доставить сюда некоторые вещи».

Если бы семья Гу была здесь, они бы узнали в нем человека, который доставил Гу Сяошуню документы о поступлении.

Он достал из сумки письмо и протянул его Сяо Люланю: «Это от декана». Он также достал парчовую шкатулку и передал ее Гу Цзяо: «Это от моего господина для Молодого Господина Гу».

Как только они услышали, что Гу Сяошунь также является получателем, то они оба сразу догадались, о каком господине говорит этот человек.

Сяо Люлань взял письмо, а Гу Цзяо - парчовую шкатулку.

Гу Цзяо сказала: «Управляющий Лю, почему бы вам не войти и не отдохнуть».

Управляющий Лю с улыбкой сказал: «Не стоит беспокоиться, у меня еще есть дела. Что ж, тогда я уйду первым».

В этот момент старушка позвала Сяо Люланя из дома. Последний вошел в дом, опираясь на костыль.

И тут вдруг управляющий Лю достал из кармана шелковый мешочек и передал его Гу Цзяо: «Это подарок от моего господина для девушки».

«Почему он дал мне это?» - спросила Гу Цзяо.

Управляющий Лю только улыбнулся, ничего не сказав. Затем он повернулся и сел в карету.

Гу Цзяо пошла в свою комнату, чтобы посмотреть, что передал ей старик. Для Гу Сяошуня была очень изысканная кисть для письма из волоса ласки, а для неё был кусок влажного и теплого на ощупь нефрита “бараний жир”*.

При ее холодной конституции носить теплый нефрит на теле было все равно, что носить миниатюрную версию грелки.

Даже если Гу Цзяо не очень разбиралась в подобных вещах, она все равно могла сказать, что этот кусок нефрита необычайно драгоценен, и его ценность ничуть не уступала ценности кисти из волоса ласки для Гу Сяошуня.

Гу Цзяо погладила подбородок и пробормотала: «Ну, я думала, что замела все следы ...».

Как оказалось, тот старик догадался, что это была она.

Гу Цзяо была очень довольна своим новогодним подарком. После этого она побежала посмотреть, что декан передал Сяо Люланю, но увидела, что последний сидит в кресле с мрачным выражением лица, глядя на лист в руках, как будто хотел разорвать его на куски.

«Что случилось?» - спросила Гу Цзяо, просунув свою маленькую головку в дверной проём.

Сяо Люлань хотел быстро уничтожить эту бумагу, которую он не должен был получать, но Гу Цзяо подошла и успела выхватить документ из его рук.

«Что это? Кажется, на нем стоит официальная печать ямэня». Гу Цзяо указала на слово в документе, которое она только недавно выучила, и прочитала его: «Экзамен. Здесь написано про экзамен?»

«... Ну, это уездный экзамен».

Будь проклят этот декан, что за моей спиной записал мое имя для участия в уездном экзамене в следующем месяце!

Я вообще не планировал сдавать никакой уездный экзамен!!!

«Ты записался на него?» - спросила Гу Цзяо.

«Это сделал декан без моего ведома», - ответил Сяо Люлань сквозь стиснутые зубы.

Это заставило Гу Цзяо удивиться: «Он записал на экзамен весь класс?»

«Я так не думаю», - ответил Сяо Люлань.

Правильно, ведь у Гу Сяошуня же не было такого документа.

Сяо Люлань был пресловутым студентом с самого дна списка. С тех пор как он начал учиться в академии и до новогодних каникул, ни на одном экзамене он не покидал тройку лидеров с конца списка.

С такой отвратительной успеваемостью декан не сдался и даже лично записал его имя на уездный экзамен. Такой учитель достоин большого восхищения!

Образ декана в голове Гу Цзяо мгновенно стал возвышенным!

«Муж, я думаю, мы должны нанести визит декану и подарить ему несколько подарков!» Глаза Гу Цзяо ярко блестели. В прошлой жизни она как-то раз хотела дать взятку учителю, но, во-первых, некому было её дать, а во-вторых, у нее были слишком хорошие оценки, что ей совсем не нужно было никому давать взятку.

Учитывая плохие оценки моего мужа, не стоит ли мне поспешить и наладить хорошие отношения с деканом?

«Нет», - Сяо Люлань отказался. Увидев, что Гу Цзяо смотрит на него с ошеломлённым выражением лица, он неловко скривил рот и отвернулся: «Это слишком далеко».

«Где это?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань надавил на свою совесть, которая так хотела взбунтоваться, и честно ответил: «Рядом с "Виллой Горячего Источника", это за городом».

На секунду Гу Цзяо совершенно забыла, что говорила недавно Второму Хозяину в медицинском зале Тунфу. Она с энтузиазмом воскликнула: «Разве это далеко? Это совсем не далеко! Ты оставайся дома и восстанавливайся, а мы с Сяошунем завтра отправимся туда!»

_____________________________________________________

Примечание:

* - «бараний жир» – разновидность нефрита цвета свежевыпавшего снега, почти идеально пропускающего свет.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 45 - Визит

Сяо Люлань совершенно не хотел, чтобы Гу Цзяо посещала этого старого лиса декана Дина, но её предложение было единогласно одобрено всеми членами их семьи, а именно его тетушкой.

Старушка: «Ну, нанести визит действительно необходимо».

Сяо Люлань мог только вернуться в комнату в подавленном состоянии, завернувшись в плед.

Гу Цзяо посмотрела на него с удивленным выражением лица: «Сегодня ты ... всё также будешь спать со мной?»

Сердце Сяо Люланя бешено заколотилось от смущения: «... Я ошибся дверью».

Гу Цзяо подняла брови и скрестила руки на груди: «За полгода проживания в западной комнате ты ни разу не ошибался дверью, но после трех дней проживания в одной комнате со мной ты вдруг неожиданно начал ошибаться дверью?»

Сяо Люлань поперхнулся, его уши покраснели. Он сердито проговорил: «Я же уже сказал, что просто случайно ошибся дверью!»

Гу Цзяо спокойно сказала: «О».

Сяо Люлань: «...»

……..

Гу Цзяо была верна сказанным словам. В тот же вечер она сортировала и подсчитывала новогодние подарки, которые можно было использовать для подкупа учителей.

На следующий день Гу Сяошунь пришел к ним на завтрак. Когда он услышал, что сестра собирается взять его с собой, чтобы нанести визит декану Дину возле "Виллы Горячего Источника", то даже застонал от волнения.

Я вырос! Я никогда не был так далеко от дома!

За всю мою жизнь старшая сестра никогда раньше не брала меня с собой!

Однако правда была в том, что ... Если бы Гу Цзяо не взяла его с собой, то Сяо Люлань не позволил бы ей, молодой девушке, отправиться в такую даль в одиночку.

Невозможно было бы проехать такое расстояние на повозке с волами, в конце концов, повозка ехала слишком медленно, и к вечеру они всё ещё находились бы только на полпути. К тому же, все кто занимался частным извозом в городе из-за новогодних праздников не работали, так что нанять карету у них тоже не получилось.

После долгих раздумий Гу Цзяо заявилась в медицинский зал Тунфу вместе со своим младшим братом.

Выражение лица Второго Хозяина при внезапном появлении Гу Цзяо выглядело озадаченным: «Я могу чем-то помочь, госпожа Гу?»

Гу Цзяо ответила, не меняя выражения лица: «Я тут подумала об этом. "Вилла Горячего Источника" действительно находится не очень далеко. Всего-то в часе езды на карете, давай съездим туда! У тебя ведь есть карета?»

Только вчера она твердо решила не посещать этот дом, как вдруг за одну ночь передумала?

Второй Хозяин с подозрением уставился на сверток, который она держала в руках, затем перевел взгляд на Гу Сяошуня, который тоже держал большой сверток, стоя у двери. Он с сомнением в голосе спросил: «Зачем ты привела с собой кого-то ещё, да еще при этом принесла так много вещей? Это все нужно для лечения?»

Гу Цзяо с улыбкой покачала головой: «Это новогодние подарки для декана. Я забыла упомянуть, что декан моего мужа живет недалеко от "Виллы Горячего Источника". После осмотра пациента я смогу зайти к нему на обратном пути!»

Второй Хозяин чуть не выплеснул полный рот чая. Я думаю, что твоя главная цель – срочно нанести визит декану, а осмотр пациента - это как раз то, что ты делаешь так между делом, заодно по дороге, верно? Не мучает ли тебя совесть за то, что ты так открыто говоришь о своём желании воспользоваться моей каретой?!

Второй Хозяин вздохнул и, в конце концов, сдался.

Сейчас он, Гу Цзяо, Гу Сяошунь и старый доктор садились в карету.

Карета мчалась очень быстро, и менее чем через час они прибыли в резиденцию, расположенную недалеко от "Виллы Горячего Источника". На горизонтальной доске пайлоу красовалась надпись "Резиденция Ли".

Это должна быть резиденция декана.

Говорили, что изначально он работал чиновником в столице, но только когда его мать серьезно заболела, он оставил свой пост и уехал из столицы, купив здесь дом, где он мог бы заботиться о ней до конца её дней.

Гу Цзяо вывела Гу Сяошуня из кареты и постучала в плотно закрытые ворота двора.

Через некоторое время слуга открыл им ворота. Увидев, что за воротами стоят два деревенских жителя в поношенной одежде, слуга не выказал ни капли презрения, а вежливо поинтересовался: «Могу я узнать, кто вы ...».

Гу Цзяо ответила: «Мой муж и мой младший брат - студенты академии Тяньсян. Мы пришли с визитом к декану Дину».

«А ...» - слуга был потрясен.

«В чем дело?» - раздался старческий голос из дома.

Слуга поспешно обернулся и сказал: «Отвечаю старой госпоже, это студенты хозяина!»

Старая госпожа сказала, несколько смутившись: «Тогда почему ты не приглашаешь гостей поскорее в дом? На улице очень холодно. Пусть они зайдут внутрь и выпьют по чашке горячего чая».

Хотя Гу Цзяо никогда не встречала декана, отношение его семьи и слуги заставило её почувствовать себя очень комфортно.

Слуга полностью открыл ворота двора и сказал: «Пожалуйста, входите, хозяин, он сейчас на рыбалке и, возможно, не вернётся до темноты. А говорила с вами старая госпожа, мать хозяина».

Слуга отвел их двоих засвидетельствовать своё почтение старой госпоже Ли, но, когда они дошли до ее постели, та уже крепко спала.

Старая госпожа Ли была уже в преклонном возрасте. Как и у маленького ребенка, время, когда она просыпалась и засыпала каждый день, не было строго определено.

«Пожалуйста, пройдите и посидите немного в чайной комнате, я сейчас подам вам чай». Слуга отвел Гу Цзяо и Гу Сяошуня в чайную комнату, подал туда им чай и разжег угли. Он обслуживал их очень заботливо, без всякого пренебрежения к их скромному статусу.

Гу Цзяо посидела немного, затем подумала, что, возможно, декан вернется нескоро, а старая госпожа Ли также явно скоро не проснется, поэтому она сказала слуге, что сама пойдет искать декана.

Место, где он рыбачил, было не слишком далеко, и слуга показал ей дорогу.

«Я тоже пойду», - сказал Гу Сяошунь.

Гу Цзяо сказала, уговаривая его: «Если старая госпожа Ли проснется и обнаружит, что никого из нас нет, она будет беспокоиться, что нами пренебрегли».

«О». С этими словами Гу Сяошунь послушно остался.

Гу Цзяо вышла из резиденции и подошла к карете Второго Хозяина.

«Я думал, это займет больше времени», - сказал Второй Хозяин.

«Декана сейчас нет». Гу Цзяо спросила: «Где живет пациент, о котором ты говорил?»

«Эээ, вон там». Второй Хозяин поднял руку и указал пальцем в направлении, где виднелся только конец тропинки, ведущей к зеленому холму, а у его подножия теснилось ошеломляюще огромное количество поместий, точно курорт с горячими источниками. Здесь и была расположена резиденция маркиза Динъань.

Второй Хозяин не стал особо распространяться о личности пациента, упомянув лишь, что он младший сын одного из столичных маркизов, родился недоношенным и с самого рождения страдал от слабости. После долгого лечения известными докторами его состояние так и не улучшилось до сих пор.

«Этому младшему сыну столько же лет, сколько и тебе, и ходят слухи, что он не доживет до пятнадцати лет", - с сожалением сказал Второй Хозяин.

«Разве не остался всего один год?» В этом году Гу Цзяо уже исполнилось четырнадцать лет.

«Однако вполне возможно, что он не сможет протянуть и до июня».

«Он действительно так серьёзно болен?»

Второй Хозяин со вздохом кивнул головой: «Да. Бедная Маркиза, у нее только один сын».

Хотя у Молодого Господина была сестра-близнец, это не могло компенсировать боль от потери единственного сына.

Эта информация не была связана с его состоянием здоровья, поэтому Второй Хозяин не стал озвучивать её Гу Цзяо.

Пока они разговаривали, карета подъехала ко входу в резиденцию.

Перед ними возвышалась огромная арочная пагода с парящим карнизом, на котором большими позолоченными символами были написаны слова "Вилла Горячего Источника", а справа - небольшая строчка скорописи: "Поместье маркиза Динъань".

Несколько человек вышли из кареты.

Гу Цзяо встала под величественной арочной пагодой, маленькая, словно кролик.

Великолепие резиденции маркиза было выставлено на всеобщее обозрение, и это была всего лишь небольшая вилла, принадлежащая семье маркиза.

Второй Хозяин много раз проходил мимо этой виллы, но впервые вошел сюда. И сам он был откровенно шокирован огромной арочной пагодой, возвышавшейся над ним. Конечно, он не знал, что Гу Цзяо смотрела на арочную пагоду не потому, что была шокирована её величием, а потому, что ей было интересно, настоящее ли золото на пагоде или нет.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 46 - Кома

Под арочной пагодой стояли два охранника, и можно было легко определить, что они совершенно не похожи на охранников из больших домов в городе. Они были крепкие, с острыми взглядами и с длинными копьями в руках, их героические фигуры возвышались прямо и грозно, так что с одного взгляда было понятно, это хорошо обученные и дисциплинированные воины.

Охранники впустили его, поскольку Второй Хозяин отправил карточку ещё несколько дней назад, и его имя значилось в реестре возможных гостей виллы.

Последний указал на старого доктора и Гу Цзяо, сказав: «Это доктор из нашего медицинского зала Тунфу и его помощница-знахарка».

Хотя женщины не часто становились знахарками, однако такие случаи все же имели место быть.

Охранники ничего не сказали, но они с подозрением посмотрели на заплечную корзину Гу Цзяо.

«Что в ней?» - спросил один из охранников.

Гу Цзяо показала ему заплечную корзину.

Охранник проверил ее содержимое и обнаружил, что в ней лежат только дикие травы с гор и маленькая потрепанная коробка. После этого он вернул корзину Гу Цзяо.

«Следуйте по этой дороге до конца и попадете в первый павильон, там вас уже будут ждать». Охранник показал им дорогу.

Второй Хозяин выразил благодарность и вместе с Гу Цзяо и старым доктором направился к павильону.

Не успели они сделать и нескольких шагов, как возле арочной пагоды появилась еще одна карета. Второй Хозяин подумал, что это люди с виллы, и не придал этому значения. Однако не успел он сделать шаг, как его остановил сильный голос: «Впереди, это же Старший Господин?»

Второй Хозяин с удивлением обернулся и увидел мужчину примерно одного возраста со смотрителем Ваном, который шел к нему широким шагом.

За этим мужчиной следовал доктор лет пятидесяти и маленький мальчик-знахарь с аптечкой в руках.

Лицо Второго Хозяина сразу же помрачнело.

Однако мужчина, казалось, не заметил этого, он с улыбкой продолжил идти вперед, а подойдя поклонился: «Старший Господин, какое совпадение, что мы встретились здесь. Старший Господин знал, что я приведу кого-то для лечения Молодого Господина, поэтому специально ждал меня здесь? Но кто эти двое?»

«Доктора из медицинского зала Тунфу», - равнодушно сказал Второй Хозяин.

Что оба? Однако Второй Хозяин не стал уточнять, и мужчина, естественно, решил, что речь идет только о старом враче, а уродливая девушка с родимым пятном на лице - просто помощница-знахарка.

«Кто он?» - спросила Гу Цзяо у Второго Хозяина.

Последний холодно посмотрел на мужчину и сказал: «Управляющий семьи Ху, а также смотритель столичного медицинского зала Тунфу».

«Моя фамилия Хэ», - сказал с улыбкой управляющий Хэ Гу Цзяо.

Гу Цзяо бросила на него косой взгляд: «Тот же 荷(хэ), что и в 荷花(хэхуа)*? Сорт белый**?»

Управляющий Хэ: «...»

Мне почему-то кажется, что сейчас она сказала обо мне что-то плохое.

«Пойдем», - Второму Хозяину было лень оправдываться перед ним.

Однако управляющий Хэ снова остановил его, и на этот раз его тон носил следы насмешки: «Оказывается, Старший Господин тоже пришел лечить Молодого Маркиза. Мне просто интересно, знают ли об этом его светлость и Старший Хозяин?»

Естественно ... Они не знали . Если бы он рассказал об этом семье, его старый отец первым бы не одобрил это.

Второй Хозяин сжал кулаки, и выражение его лица стало очень неприглядным.

В этот момент Гу Цзяо открыла рот: «Его светлость? Старший Хозяин? Кто они?»

Второй Хозяин глубоко вздохнул и ответил: «Его светлость - мой отец, а Старший Хозяин ... мой младший брат».

Гу Цзяо была озадачена: «Как получилось, что твой младший брат - Старший Хозяин? А ты всего лишь Второй Хозяин? Ты рожден от наложницы?»

Нет.

Он был сыном первой жены.

Он был настоящим старшим сыном семьи Ху.

Однако его родная мать умерла молодой, и вскоре после этого его отец женился на второй жене, и вскоре мачеха родила ему младшего брата, который был умнее его и больше нравился старику, чем он.

Его старик постепенно забыл, что это он его старший сын. Он отправил его управлять медицинским залом Тунфу в отдаленном городе на том основании, что он бездарен и некомпетентен. Все наследство семьи Ху практически перешло в руки его младшего брата.

Его называли Вторым Хозяином, что по сути, было лишь уважительным обращением.

Он ничем не отличался от простого лавочника. Но даже будучи членом семьи Его светлости, даже такой человек, как управляющий Хэ, ни во что не ставил его, законного сына семьи Ху. Управляющий Хэ с презрением проговорил: «Молодой Господин из поместья маркиза Динъань - не какой-то там простолюдин из города. Если ты умрешь, переоценив себя, то так тому и быть, но не стоит впутывать и тянуть за собой всю семью Ху!»

Гу Цзяо посмотрела на него и с раздражением сказала: «Так нравиться каркать, ты что ворона?»

Управляющий Хэ аж задохнулся.

Сразу же после этого Гу Цзяо и её спутники ушли.

Они пересекли павильон и действительно столкнулись с несколькими слугами с виллы.

Эти слуги были одеты лучше, чем хозяева больших домов города. Они выглядели хорошо как внешне, так и по манере поведения. Хотя их обращение с людьми было не таким простым, как у слуг декана, все они строго следовали правилам, так что их не в чем было упрекнуть.

Как раз в тот момент, когда группу Гу Цзяо из трех человек уводил молодой слуга, появилась группа управляющего Хэ.

«Что снова медицинский зал Тунфу? Сколько же людей пришло из медицинского зала Тунфу?» - управляющий Хэ был встречен служанкой с довольно острым языком.

Даже не беря во внимание то, что за спиной управляющего Хэ стояла семья Ху и столичный медицинский зал Тунфу, на самом деле, он не смел быть непочтительным ни с одной, даже с самой маленькой девочкой-служанкой в поместье маркиза.

Управляющий Хэ вежливо улыбнулся и сказал: «Девочка, пожалуйста, посмотри повнимательнее на этот жетон. Я из столичного медицинского зала Тунфу, а эти люди из медицинского зала Тунфу в городе Цинцюань. Они не имеют ничего общего со столичным медицинским залом Тунфу и семьей Ху! Если вдруг случится что-то плохое, я надеюсь, девушка не будет обвинять наш столичный медицинский зал Тунфу вместе с ними».

«Разве вы все не один и тот же медицинский зал Тунфу?" - спросила служанка.

«Это не одно и то же, совсем не одно и то же», - с улыбкой ответил управляющий Хэ.

Служанка немного подумала и сказала: «Тогда выходит, что ваши медицинские залы просто имеют одинаковое название?»

«Ну... Можно сказать и так», - управляющий Хэ в этот момент не смог найти более подходящего объяснения.

Служанка кивнула: «Понятно, наше поместье маркиза никогда не будет привлекать к делу не связанных между собой людей».

Управляющий Хэ вздохнул с облегчением. Этот посредственный человек совершенно не мог нанять известного доктора, иначе он не стал бы приглашать для лечения пациентов доктора Чжана из столичного медицинского зала Тунфу. На этот раз у него наверняка возникнут большие проблемы.

К счастью, ему хватило ума вовремя прояснить вопрос отношений между ними.

Группа управляющего Хэ шла довольно быстрым темпом так, что прибыла одновременно с группой Гу Цзяо.

Служанка, которая вела управляющего Хэ и его группу, открыла занавес и вошла в главный зал, там она шепнула старшей служанке: «Те трое прибыли из столичного медицинского зала Тунфу, а эти трое пришли из медицинского зала Тунфу из города».

Из ее слов складывалось впечатление, что группа Гу Цзяо хотела примазаться к репутации другой уважаемой группы.

Старшая служанка на своём веку повидала много подобных ситуаций, но раз уж они были здесь, не было причин выгонять их, не дав доктору осмотреть пациента. Она сказала: «Пусть те трое пройдут первыми».

«Да», - поклонившись ответила служанка.

Она вышла и пригласила группу управляющего Хэ войти.

Молодой Маркиз был болен уже много лет, в течение которых к нему приглашалось множество докторов, и каждый после осмотра получал приказ запечатать свои уста. Поэтому общество до сих пор не знало точно, какой недуг поразил Молодого Маркиза и насколько он был серьёзен.

На этот раз управляющий Хэ привел с собой гениального доктора, который был известен как реинкарнация Хуа То из Цзяннаня. Он особенно преуспел в лечении трудных и сложных заболеваний, и до прихода сюда оба были полны уверенности в себе. Однако после одного взгляда, так называемый божественный доктор, впал в ступор.

«Что случилось, божественный доктор Ляо?» - спросил управляющий Хэ.

Божественный доктор Ляо ничего не ответил на вопрос управляющего Хэ, а вместо этого обратился к служанке в комнате: «Как долго Молодой Господин находится в коме?»

«Уже десять дней», - ответила служанка.

Лицо божественного доктора Ляо побелело.

Он опустился возле кровати, чтобы пощупать пульс Молодого Господина, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

«Простите меня за мои слабые медицинские навыки, я не в состоянии вылечить Молодого Господина. Ваше поместье ... должно найти кого-то более квалифицированного!»

На самом деле в этот момент в его голове крутились совсем другие слова: ваш Молодой Господин страдает от неизлечимой болезни сердца, вот уже в течение десяти дней он находится в коме, даже великие боги уже не смогут спасти его, поторопитесь и подготовьте его к загробной жизни!

_____________________________________________________

Примечание:

* - 荷花 (хэхуа) – с кит. Лотос;

** - белый лотос – олицетворение чистоты и благородства, но иногда к женщинам применяют понятие фальшивый белый лотос - женщина, которая только лишь притворяется хорошей и праведной, а на самом деле имеет злобное, черное сердце.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 47 - Реанимация

Сказав это, Божественный доктор Ляо без промедления испарился. Он боялся, что если он не выберется отсюда прямо сейчас, то, если вдруг Молодой Господин выберет именно этот момент, чтобы умереть, то в будущем ему придется исцелять лишь только мертвых!

«Ах! Божественный доктор Ляо, Божественный доктор Ляо!» Управляющий Хэ никак не ожидал, что Божественный доктор Ляо, за найм которого их Старший Хозяин потратил огромную сумму денег, не оправдает их ожиданий и фактически сбежит, даже не попытавшись вылечить пациента!

Однако он также понял, почему Божественный доктор Ляо сбежал в столь поспешной манере. Видимо, состояние Молодого Господина было настолько тяжелым, что даже он, не будучи доктором, понимал, что молодой маркиз уже одной ногой в могиле.

Неудивительно, что он слышал, как Госпожа Хоу все эти годы каждый день поднималась на гору на коленях, кланяясь шаг за шагом, моля Бодхисаттву благословить её маленького сына.

Это действительно не то, с чем может справиться обычный человек ...

Управляющий Хэ также выскочил и побежал вслед за Божественным доктором Ляо.

Мальчик-знахарь также последовал за своим хозяином, так что управляющий Хэ не успел даже мельком увидеть его силуэт.

Когда Второй Хозяин увидел, как трое человек поспешно выбежали наружу, в его сердце зародилась тревожная догадка. Увидев, что Гу Цзяо встала, собираясь войти в комнату, он вдруг схватил её за запястье: «Я вдруг вспомнил, что в медицинском зале Тунфу есть одно очень срочное дело».

Гу Цзяо: «О, тогда вернись и разберись с ним».

Второй Хозяин: «Ты возвращаешься вместе со мной».

Второй Хозяин очень хотел, чтобы Гу Цзяо вылечила болезнь Молодого Господина, он был уверен, что она определённо сможет это сделать. Но вид выбегающих управляющего Хэ и Божественного доктора Ляо заставил его засомневаться.

Тот факт, что за спиной управляющего Хэ стоял не кто иной, как его младший брат, чьи способности были ему хорошо известны. Тот, кого он нанял, должно быть, был Божественный доктор Ляо, однако последний поспешно выбежал почти сразу, как только вошел, это могло означать только одно, что Молодого Господина действительно невозможно было вылечить.

Для лечения существует тысячи медицинских способов и методов, но только одного будет достаточно, чтобы определить, что человек умирает.

Он не мог обманывать Гу Цзяо.

Если Гу Цзяо войдет сейчас, Молодой Господин может умереть прямо у нее на глазах, и тогда она уже никогда не сможет выйти из этой комнаты целой и невредимой.

Конечно, Гу Цзяо не могла не понять его намека.

В прошлой жизни она была врачом, но это было лишь прикрытием для ее личности. По своей сути, она не была хорошим человеком и никогда не стала бы неоправданно рисковать своей жизнью.

«Хорошо, уходим», - Гу Цзяо согласно кивнула головой.

Однако, как только Гу Цзяо повернулась, ее сердце внезапно сильно забилось.

«Молодой Господин!» - раздался из комнаты встревоженный крик молодой служанки.

Молодой Господин начал дергаться на кровати.

Гу Цзяо вдруг стало не по себе.

Она была абсолютно уверена, что не больна, поэтому это паническое чувство было для нее просто необъяснимым.

Неужели во мне так сильно чувство врачебной этики? Решив оставить пациента без лечения, меня вдруг так замучила совесть, что аж даже дошло до сердечной боли?

Пациенту было больно, и ей тоже было больно.

Как странно!

В конце концов, Гу Цзяо зашла внутрь комнаты.

В поместье присутствовал императорский доктор, который в данный момент выписывал рецепт Молодому Господину в медицинской комнате, так что он не находился сейчас в его комнате, поэтому слуги поспешно отправились за ним.

В этой суматохе никому не было дела до того, вошла Гу Цзяо в комнату или нет.

Когда последняя подошла к кровати, сердце Молодого Господина уже не билось.

Выражение лица Гу Цзяо стало серьезным, и, не говоря ни слова, она шагнула к кровати, встав на колени рядом с Молодым Господином и прижав руки к его груди, начала проводить ему экстренную сердечную реанимацию.

«Девушка Гу...» Второй Хозяин был прямо-таки ошеломлен происходящим, как только переступил порог комнаты.

Что она делает с Молодым Господином?

В этот момент Гу Цзяо не было дела до того, будет ли раскрыта тайна её коробки с лекарствами или нет, она строго сказала: «Охраняй дверь! Никого не впускай!»

«... Хорошо!» Мозг Второго Хозяина все еще пребывал в оцепенении, но ему удалось закрыть дверь как можно скорее.

Старый доктор остался в комнате, чтобы узнать, сможет ли он чем-то помочь.

Гу Цзяо некоторое время надавливала на грудь, однако это не дало никакой реакции. Гу Цзяо сказала: «Достань мою коробку с лекарствами! Зажги все масляные лампы и свечи! Зажги все что только можно!»

Старый доктор быстро достал из заплечной корзины маленькую потертую коробку, но обнаружил, что не может её открыть.

Гу Цзяо не оставалось ничего другого, как самой открыть коробку с лекарствами, а затем старый доктор пошел зажигать имеющиеся масляные лампы и свечи.

Она сделала Молодому Господину внутривенную инъекцию адреналина.

Старый доктор был ошарашен, увидев это. Эта девушка ... что за странные штуки она использует, чтобы проколоть тело Молодого Господина?

После первого введения адреналина никакого эффекта не последовало.

В это время прибыла старшая служанка вместе с императорским доктором, однако Второй Хозяин, помня указания Гу Цзяо, сделал большой шаг вперед, преграждая им путь.

«Кто вы такой?» - сварливо спросила старшая служанка.

Тот, кто привел сюда группу Гу Цзяо, был мальчиком-слугой, однако он уже давно ушел. И только одна из служанок по имени Юй Яэр узнала его. Последняя была той самой служанкой, которая привела группу управляющего Хэ.

Юй Яэр указала на него и сказала: «Я знаю его! Это он притворяется, что прибыл из столичного медицинского зала Тунфу!»

Второй Хозяин твердо возразил: «Что значит притворяется? Мы из медицинского зала Тунфу! Только не из того, что в столице!»

Юй Яэр пожаловалась: «Старшая, смотри! Он сам признал это!»

Второй Хозяин был в замешательстве. Нет, девочка, неужели то, что я сказал сейчас, действительно так и прозвучало?

Старшая служанка не поняла смысл слов Второго Хозяина, она также была не слишком высокого мнения о медицинских залах за пределами столицы. Она впустила их только потому, что Госпожа Хоу была в отчаянии. Однако их присутствие было все равно, что мертвому припарка.

«Почему вы преграждаете нам путь?» – холодно спросила старшая служанка.

Второй Хозяин набрался смелости и выдал: «Доктор из нашего медицинского зала Тунфу сейчас внутри и занимается спасением вашего Молодого Господина. Если вы не хотите, чтобы с вашим Молодым Господином что-нибудь случилось, вам лучше не входить и не мешать нашему доктору!»

«Старшая, он лжет!» - сказала молодая служанка.

Она была в комнате до этого и своими глазами видела, что Молодой Господин уже перестал дышать!

«Вы уверены, что сможете спасти Молодого Господина?» Строгий голос старшей служанки пронесся над головой Второго Хозяина, как острый нож.

На спине последнего выступил холодный пот.

Какая хитрая! Это было сделано для того, чтобы переложить всю ответственность на них. Если с Молодым Господином действительно что-то случится, то это произойдет не потому, что они плохо заботились о нем, а скорее потому, что медицинский зал Тунфу не смог спасти его.

На самом деле, они, слуги, сделали все возможное, изо всех сил заботясь о Молодом Господине, однако, если он умрет, то кому-то придется взять вину на себя и понести гнев маркиза и маркизы.

Кто захочет взять на себя эту роль?

Коленки Второго Хозяина начали дрожать.

Девушка Гу, ты сможешь это сделать или нет?

......

Это плохо!

Я уже использовала три дозы адреналина!

Старый доктор тоже постепенно осознал, что что-то не так, и, хотя он совершенно не знал о происхождении этих странных инъекций, он все равно понимал, что применялись они для продления жизни Молодого Господина.

«Госпожа Гу ... Сдайся...»

«Нет! Я попробую еще раз!» Гу Цзяо отсчитала время и ввела четвертую инъекцию в тело молодого человека.

Это уже была четвертая доза адреналина, если и эта не сработает, то я уже ничего не смогу больше сделать ...

Люди за дверью не могли больше ждать. Каждая минута и каждая секунда были пыткой для всех.

Холодный пот с лица Второго Хозяина капал на пол.

Взгляд старшей служанки посуровел, и она приказала: «Ломайте дверь!»

Две физически сильные служанки вышли вперед, оттолкнув Второго Хозяина в сторону, но, как только они собрались вышибить дверь ногой, как вдруг служанка по имени Юй Яэр заговорила: «Старшая! Слышите!»

Старшая служанка сделала жест рукой, и все мгновенно замолчали.

« ... так шумно».

Это прозвучал голос Молодого Господина.

Он был очень слабым и очень тихим.

Они не слышали голоса Молодого Господина уже десять дней. Они действительно думали, что последний скоро умрет, но только что ... только сейчас ... что это было?

«Вы … вы все слышали это, не так ли?» - старшая служанка неожиданно разнервничалась.

Все присутствующие кивнули ей в унисон.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 48 - Душевная близость

Очень скоро дверь в комнату открылась.

Тишина окутывала всю комнату, а пламя зажженных свечей на сквозняке гасло одно за другим, делая свет более тусклым.

Старый доктор опустился на пол, совершенно лишённый сил. Казалось, что все его тело разом умерло во время всего этого процесса.

По правде говоря, он не был тем, кто спасал этого человека. Он лишь подал коробку с лекарствами, да зажёг масляные лампы и несколько свечей. Однако он был единственным, кто видел, как Гу Цзяо вытащила этого человека прямо с того света.

Процесс был настолько захватывающим, что он ни разу в своей жизни не сталкивался с подобным и, возможно, больше никогда не столкнется с подобным снова.

Старшая служанка позвала служанок, чтобы те помогли старому доктору подняться, а сама мелкими шажками подошла к кровати Молодого Господина. Там она увидела маленькую девочку в деревенской одежде, сидящую на краю кровати её молодого хозяина.

Это была кровать молодого маркиза!

Откуда взялась эта дикая девчонка? Как она посмела запачкать постель моего Молодого Господина?!

Старшая служанка уже собиралась открыть рот, чтобы отругать её, но неожиданно обнаружила, что это не она намеренно сидела на кровати её Молодого Господина, а это её Молодой Господин ... удерживал девушку за руку.

Старшая служанка была приданной служанкой* маркизы. Уголки её рта дернулись вниз, она с рождения наблюдала за взрослением Молодого Господина. Она очень хорошо знала, какой у него характер … Молодой Господин был замкнутым и нелюдимым человеком, он даже никогда не держал в своих руках руку своей матери и сестры.

Старшая служанка заподозрила, что глаза обманывают её , и подошла посмотреть ещё раз, чтобы убедиться, что эта девочка не хитрит, оказалось, что это действительно именно Молодой Господин удерживал девушку за руку, да так сильно, что кожа на тыльной стороне её руки покраснела.

Почему эта девочка не выдернет свою руку, она что не чувствует боли …?

Молодой Господин снова уснул. Но его дыхание и цвет лица полностью отличались от того, когда он находился в коме. Старшая служанка могла с уверенностью сказать, что его состояние действительно улучшилось.

«Ах, как же так, ведь только что ...» Молодая служанка, вошедшая следом за ней, широко раскрыла глаза от удивления.

«Молчи!» Старшая служанка оборвала её на полуслове. В дни Нового года, если она посмеет сказать хоть слово о том, что Молодой Господин уже не дышал, то не накликает ли она этим на себя беду!

«Кхм, это моя знахарка», - пояснил старый доктор.

Значит это была знахарка из медицинского зала Тунфу.

Старшая служанка сразу стала выглядеть немного более вежливой и мягко спросила: «Наш Молодой Господин только что очнулся, верно?»

«Да». Гу Цзяо кивнула и, повернувшись к ней, сказала: «Он проснулся ненадолго, принял лекарство и снова уснул».

Благодаря тому, что Гу Цзяо повернула голову, старшая служанка смогла хорошо рассмотреть ее левую сторону лица. Там действительно имелось такое большое родимое пятно, какая жалость. Глядя на её лицо сбоку, я думала, что это девочка маленькая красавица ...

Она даже подумала, что если Молодому Господину действительно нравится эта девушка, то не мешало бы оставить ее в его комнате в качестве личной служанки.

Брови Молодого Господина разгладились и, казалось, что он крепко спит. Старшая служанка не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как её Молодой Господин хорошо высыпался. Раньше каждый раз, когда он засыпал, его дыхание становилось затрудненным или у него начиналась ночная потливость, учащенное сердцебиение, или колики.

Старшая служанка не осмеливалась его беспокоить, поэтому просто молча стояла в сторонке.

Гу Цзяо была так занята его спасением, что даже не удосужилась взглянуть на его лицо. Но теперь, когда она присмотрелась, то поняла, что он невероятно красив.

Что это за прекрасный болезненный красавец?! Такая красивая внешность просто нарушала законы природы!

Ладно, ради твоей красоты, я позволю тебе подержать меня за руку.

В этой комнате для обогрева применялась система теплого пола**, и тепло распределялось равномерно, и в комнате было не слишком жарко, но и не холодно. Температура была очень комфортной.

Гу Цзяо внезапно так захотелось спать, что она начала понемногу клевать носом, пока её голова с глухим стуком не упала на кровать.

Старый доктор и старшая служанка замерли в шоке. Увидев Гу Цзяо, спящую на подушке рядом с Молодым Господином, они очень испугались. Старый доктор от страха даже не мог издать ни единого звука!

Уголки рта старшей служанки дернулись, и она вытянула вперед руку. Кто позволил тебе засыпать на подушке Молодого Господина? Как ты посмела!

Старшей служанке было все равно, разбудит ли она Молодого Господина или нет, она сделала три решительных шага вперед, собираясь грубо стащить Гу Цзяо с кровати, но в тот момент, когда она протянула руку, до этого спящий Молодой Господин, внезапно проснулся, как будто что-то почувствовав.

Худощавый молодой человек с почти прозрачной кожей, под которой виднелась сеть тонких голубых кровеносных сосудов, посмотрел на старшую служанку холодным взглядом.

Старшая служанка вздрогнула от этого взгляда и, пошатываясь, отступила на несколько шагов назад!

Молодой Господин из поместья маркиза был известен тем, что с ним было трудно иметь дело, он был не только вспыльчивым, но и довольно бесчувственным. А на том основании, что он страдал от тяжелой болезни, никто не смел ни в чем ему возразить, поэтому его поведение вскоре стало совершенно неразумным.

Ни одна из служанок в его комнате не продержалась дольше месяца. Он их либо прогонял, либо отпугивал.

Если бы старшая служанка не была приданной служанкой Госпожи Хоу, он бы уже много раз выгнал бы её за дверь.

Она не осмелилась действовать неразумно, поэтому улыбнулась и мягко сказала: «Молодой...»

Молодой Господин резко прервал её: «Проваливай!»

Старшая служанка: «Да!»

И она поспешно выскочила из комнаты.

Старый доктор застыл в растерянности, не зная стоит ли ему тоже покинуть … комнату?

Но похоже никому не было до него дела!

Это так печально!

Молодой Господин посмотрел на крепко спящую девушку, голова которой лежала рядом на его подушке. Её лицо было обращено в его сторону, её щечки всё ещё с детским жирком надулись, а маленький ротик приоткрылся, всё это выглядело настолько мило.

Левая сторона ее лица с родимым пятном была открыта его взору.

Молодой Господин ненавидел все, что имело хоть какой-то изъян, и не подпускал никого подобного к себе и близко.

Только этот случай был исключением.

Он смотрел на ее спящую фигуру, слушал ее ровное дыхание рядом с собой, и в его сердце вдруг возникло острое желание быть всегда рядом с ней.

У обычного человека могли возникнуть сомнения, но Молодой Господин не был обычным человеком. С самого рождения он жил в ожидании смерти. Как мог такой человек заботиться о мирских правилах?

Он знал только, что чувствует себя комфортно, находясь рядом с ней, поэтому он просто делал то, что хотел.

Молодой Господин наклонился поближе к девушке, не выпуская при этом ее руку из своей. Он слабо поднял свою другую руку, чтобы накрыть её своим одеялом.

Затем он прислонился своей головой к её голове и заснул в душевном спокойствии.

Когда Молодой Господин снова проснулся, Гу Цзяо уже не было рядом. Это так разозлило его, что он разорвал несколько старинных картин прежней династии, которыми очень дорожил его собственный отец!

…..

Покинув виллу, Второй Хозяин поинтересовался состоянием единственного сына маркиза.

Гу Цзяо не ответила, а спросила сама: «Что сказал императорский доктор?»

Второй Хозяин не бездельничал на улице, а расспрашивал императорского доктора о некоторых деталях. Последний оказался весьма щедр и рассказал ему все, что знал сам. Он начал рассказывать: «...Он говорит, что это болезнь сердца с недостаточным количеством сердечной энергии и застоем крови».

«А что думает по этому поводу доктор Ли?» - спросила Гу Цзяо у старого доктора.

Пока Молодой Господин спал, старый доктор тоже измерил его пульс. Он задумчиво сказал: «Я тоже думаю, что это должно быть сердечное заболевание».

Гу Цзяо замолчала. На самом деле, результат ее диагностики был схож с диагнозом этих двух докторов. Пользуясь терминологией ее предыдущей жизни, он страдал от врожденного порока сердца.

В древности эта болезнь слишком трудно поддавалась лечению.

Одних лекарств было недостаточно, ему требовалась операция. А подобная операция была намного сложнее, чем операция Сяо Люланя, к тому же у нее сейчас не было подходящих инструментов и лекарств для операции.

«Девушка Гу, ты можешь вылечить его?» - спросил Второй Хозяин.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и ответила: «Я оставила ему лекарства. Давайте сначала попробуем вылечить его консервативно".

____________________________________________________

Примечание:

* - служанка, которую невеста, выходя замуж, приводила с собой из дома своих родителей;

** - оказывается технология теплого пола применялась издревле. Первые из известных нам устройств появились в Древнем Китае и Древней Корее еще в I веке до н.э. Устройство теплого пола было примерно такое: дымовые газы из печи поступали в подполье комнаты, где распределялись по каналам, образованными с помощью кирпичной кладки, после чего - удалялись в атмосферу через вертикальный дымоход, время показало, что это очень эффективная и недорогая система обогрева жилища.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 49 - Новогодний визит

Тем временем управляющий Хэ никуда не ушел после того, как покинул "Виллу Горячего Источника", а все это время ждал неподалеку, наблюдая за движением в поместье маркиза.

Молодой Господин выглядел так, будто ему оставалось недолго, поэтому он не знал, столкнется ли этот глупый Второй Хозяин с большими неприятностями?

Если Молодой Господин из поместья маркиза действительно умрет у него на руках, боюсь, ему больше никогда не будет места в семье Ху!

Управляющий Хэ уже внутренне ликовал, когда вдруг увидел, что группа Гу Цзяо выходит из поместья маркиза целой и невредимой.

Он ошеломленно замер.

Что происходит?

Молодой Господин не умер? Или они, как и мы, сбежали, не оказав ему помощи?

Но судя по тому, как они были спокойны и расслаблены, это было не так ...

Пока управляющий Хэ пребывал в оцепенении, Гу Цзяо и остальные сели в карету и отправились в резиденцию Дина Ли.

Сразу после их ухода у ворот появилась служанка по имени Юй Яэр, крича им вслед: «Эй! Медицинский зал Тунфу! Подождите!»

Однако карета уже уехала далеко, и ее криков они, естественно, не услышали.

Юй Яэр схватилась за столб арочной пагоды, задыхаясь.

Из-за большого дерева вышел управляющий Хэ, подошел к ней и спросил: «Девушка, что-то не так с этими тремя?»

Тогда Юй Яэр ответила: «Что с ними может быть не так? Это наш Молодой Господин ...»

Глаза управляющего Хэ сразу же загорелись!

Неужели они действительно залечили Молодого Господина до смерти?

Юй Яэр перевела дыхание, а затем продолжила: «Наш Молодой Господин проснулся и устроил большую истерику!»

Управляющий Хэ слышал каждое слово, но до него совершенно не доходил смысл сказанного ею: «Неужели болезнь Молодого Господина ...»

«В медицинском зале Тунфу действительно нашелся чудо-доктор! Наш Молодой Господин уже очнулся! Более того, у него даже нашлись силы, чтобы впасть в ярость!» Юй Яэр пребывала вне себя от счастья оттого, что Молодой Господин разорвал в клочья четыре старинные картины старого маркиза на одном дыхании. Уже целый год он не проявлял подобной энергичности!

Управляющий Хэ никак не мог уследить за ходом мыслей своей собеседницы ...

Юй Яэр с сожалением вздохнула: «Это мы виноваты в том, что так сильно обрадовались и совершенно забыли заплатить им за лечение!»

«Подожди, ты имеешь в виду ... они ...» Управляющий Хе даже не осмелился произнести остальное. Это было совершенно невозможно!

Неожиданно Юй Яэр кивнула: «Да! Это они только что разбудили нашего Молодого Господина!»

Это всё равно, что слепая кошка наткнется на мертвую мышь!

Даже если бы его забили до смерти, управляющий Хэ никак не мог поверить, что доктор из маленького провинциального городка может быть настолько искусным в медицине. Однако это не помешало ему захотеть приписать себе его заслуги!

«Да, наш медицинский зал Тунфу самый лучший!»

«О чем ты говоришь?» - Юй Яэр закатила глаза.

«Я ...» Управляющий Хэ криво улыбнулся: «Этот человек - Второй Хозяин нашего медицинского зала Тунфу, старший господин семьи Ху!»

Юй Яэр насмешливо ответила: «Разве у вас не просто случайно одинаковые названия? Они – медицинский зал Тунфу из города, а вы - медицинский зал Тунфу из столицы! Вы не имеете к ним никакого отношения! Они также не имеют никакого отношения к семье Ху! Неужели вы так быстро забыли, что сами же и говорили? Хаха!»

......

Второй Хозяин, можно сказать, в этот раз считай, что восстал из мертвых, так, когда же ему было вспомнить о деньгах за лечение? Гу Цзяо помнила об этом, просто она думала, что Второй Хозяин уже забрал их.

Когда карета подъехала к резиденции декана, Дин Ли как раз только что вернулся с рыбалки. В данный момент он, сменив униформу декана, предстал перед ними в одежде рыбака в рыбацкой конической бамбуковой шляпе и в соломенном халате из камыша. В этом наряде он действительно был очень похож на рыбака.

Конечно, если подойдете к нему поближе, то всё равно сможете почувствовать его необыкновенный темперамент и образованность.

Гу Цзяо и Второй Хозяин вышли из кареты.

«Вы ...?» - Дин Ли никогда раньше не видел Гу Цзяо, не говоря уже о Втором Хозяине.

Гу Цзяо вежливо ответила: «Сяо Люлань - мой муж. Сегодня я приехала с младшим братом, чтобы нанести вам визит. Мой младший брат уже в доме».

Отношение Дин Ли сразу же изменилось. Все это время он старательно отклонял визиты студентов к нему домой, но если эта девушка была связана с Сяо Люланем, его будущего любимого ученика, то это полностью меняло дело.

Второй Хозяин: Почему мне кажется, что декан вдруг посмотрел совершенно другим взглядом на жену своего ученика?

Дин Ли продолжил мягким голосом: «Как я должен к вам обращаться?»

Гу Цзяо ответила: «Моя фамилия Гу, а жители деревни называют меня девушка Цзяо».

На самом деле жители деревни называли ее маленькой дурочкой, но не упоминать же об этом декану.

Гу Цзяо представила декану Второго Хозяина и старого доктора: «...они также ехали сегодня в этот район, поэтому подвезли меня».

Декан был очень вежлив и не стал расспрашивать о делах этих двоих в этом районе, а просто выразил искреннюю благодарность Второму Хозяину за помощь его ученику и его семье и пригласил их всех войти в дом, чтобы отдохнуть и согреться.

«Этот декан, он декан академии Тяньсян?» Войдя во двор, Второй Хозяин спросил у Гу Цзяо шепотом.

«Да». Ее муж был студентом Академии Тяньсян, естественно, его декан был деканом Академии Тяньсян. Неужели до него дошло это только сейчас?

Второй Хозяин был так напряжен из-за лечения Молодого Господина все утро, что он даже почти забыл своё собственное имя. Как он мог догадаться об этом?

Когда он, наконец, понял, то почувствовал, что все не так просто.

Репутация декана в городе, возможно, и не была слишком заметной, но в столице он был востребованной фигурой. Он учился под руководством старого начальника Императорской Академии и был первым среди четырех великих талантов столицы. Второй Хозяин, который был на несколько лет младше декана, вырос в тени его славы. Каждый родитель хотел, чтобы его сын вырос таким же талантливым, как декан, но, к сожалению, большинство из них в итоге становились не более чем нубами.

Он был кошмаром для своего поколения.

Сколько матерей и отцов чувствовали, что их сыновья совершенно бесполезны на фоне этого извращенца?

С точки зрения происхождения, семья Ху являлась многовековой медицинской семьей, в то время как декан имел происхождение из низов. Однако с точки зрения влияния, все сыновья и дочери семьи Ху вместе взятые не шли ни в какое сравнение с одним деканом Дин Ли.

Когда-то последний был великим ученым - чиновником кабинета министров, но затем переехал сюда, чтобы заботиться о своей больной матери.

Декан прибыл в город Цинцюань раньше Второго Хозяина. Последний даже сначала раздумывал, нанести ли ему визит или нет, но, вспомнив о тенях своего детства, вынужден был отказаться от этой идеи.

Конечно, главной причиной было то, что он понимал, что декан скорее всего его просто не примет.

«Я слышал, что ... он не принимает подарки», - прошептал Второй Хозяин на ухо Гу Цзяо. Декан был неподкупен, в свою бытность чиновником, чем обидел немало людей. После того, как он приехал сюда и возглавил академию Тяньсянь, он еще больше стал пренебрежительно относиться к подобному.

Гу Цзяо достала из корзины лесные грибы с горы и сказала: «Декан, это знак уважения от Люланя!»

Декан поспешно взял подарок, его движение было таким стремительным, словно он боялся, что она может передумать дарить его: «Люлань очень заботлив».

Второй Хозяин ошарашенно вылупил глаза: Нет, ты ни капли не учтив? Если бы я не знал, то подумал бы, что в этой жизни тебе не хватает только этих лесных грибов!

Дин: На словах он отказывается, но его поступок говорит о многом. Он даже отправил свою жену передать мне подарок!

Гу Сяошунь, поощряемый Гу Цзяо, тоже преподнес свой собственный новогодний подарок - резьба по дереву, выполненная им собственноручно.

С детства он любил резьбу, иначе не стал бы вырезать свое имя на ручке зонтика Гу Цзяо. Эта деревянная резьба изначально предназначалась для Гу Цзяо, но последняя сказала, что сначала нужно сделать подарок декану, а потом он сможет вырезать для нее другую.

Гу Сяошунь посчитал, что слова его сестры имеют смысл, поэтому он решил подарить эту резьбу по дереву декану!

На дереве он вырезал лицо Гу Цзяо, которое выглядело очень реалистично и утонченно, а без родимого пятна на лице она была прекрасна, как фея.

Но ... действительно ли было нормальным подарить деревянную резьбу с изображением моей сестры декану Дину?

Уголок рта Второго Хозяина дернулся.

Уголки рта Гу Цзяо тоже дернулись. Она совершенно не ожидала, что Гу Сяошунь сможет вырезать такое.

Декан тоже выглядел озадаченным: Может быть это немного неуместно выставлять деревянную резьбу с изображением жены моего ученика в моём собственном доме?

В этот момент проснулась старая госпожа Ли, и ее глаза загорелись, когда она увидела деревянную резьбу: Бодхисаттва!

Она взяла деревянную резьбу с изображением Гу Цзяо, благочестиво поставила ее на стол в своей комнате и даже зажгла две палочки благовоний.

Гу Цзяо: «...»

Дин: «...»

Все остальные: «...»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 50 - Мать и сын

Пообедав в резиденции декана, группа Гу Цзяо отправилась в обратный путь.

Когда они вернулись в город, было уже довольно поздно, поэтому Второй Хозяин попросил кучера отвезти брата и сестру обратно в деревню.

Старая госпожа Ли была очень довольна "Бодхисаттвой", которого ей подарил Гу Сяошунь. Перед их отъездом она специально попросила декана передать Гу Сяошуню буддийские молитвенные четки, которые она хранила много лет.

Бусины в этих буддийских молитвенных четках были сделаны из жадеита и были освещены перед Буддой, поэтому их ценность и значение были не сравнимы с обычными жадеитовыми бусинами.

Но Гу Сяошунь не разбирался в этом, поэтому он просто отдал эти четки Гу Цзяо.

Последняя, конечно, не стала бы жаждать его вещи, но принести их в семью Гу означало бы просто позволить этим людям забрать их себе. Поэтому она приняла четки на ответственное хранение, намереваясь вернуть их ему, когда он в будущем женится и создаст свою собственную семью.

«Старшая сестра, я ухожу», - сказал Гу Сяошунь.

После того как Гу Сяошунь вошел в старую резиденцию семьи Гу, Гу Цзяо продолжила идти впереди со своей заплечной корзиной и через некоторое время вошла в дом.

Сяо Люлань и старушка сидели в главном зале и ужинали, и у старушки при этом было не очень хорошее выражение лица. Когда она увидела вернувшуюся Гу Цзяо, она впервые за всё время продемонстрировала несравненно доброе и радушное выражение лица: «Цзяо Цзяо вернулась!»

Гу Цзяо кивнула головой, подумав, что в таком воодушевлении не было особой необходимости.

Она уже давно привыкла к отсутствию внимания к своей персоне со стороны старушки, поэтому от такого неожиданного энтузиазма ей стало немного не по себе.

«Что случилось?» Гу Цзяо посмотрела на еду на столе, которая явно остывала, но никто из них даже не притронулся к палочкам.

Старушка открыла рот и с горечью заявила: «Люлань ужасно готовит!»

Он, конечно, красивый парень и всё такое, но его кулинарные способности ещё хуже, чем у этого идиота Гу Сяошуня!

«Ах...» Гу Цзяо не знала, что ответить, она посмотрела на старушку, а затем на Сяо Люланя, она сама никогда не пробовала его стряпню и поэтому не знала, хорошо он готовит или плохо.

Так старушке не понравилось, ладно, это понятно, но почему он то не ест, что, ему самому эта еда тоже не нравится?

Разве раньше он не всегда готовил себе сам?

Сяо Люлань ничего не ответил.

Гу Цзяо вздохнула, перемыла всю посуду и приготовила несколько яичных блинчиков.

Глаза старушки светились зеленым блеском!

Сяо Люлань по-прежнему сидел с серьезным выражением лица, но, возможно, Гу Цзяо слишком долго смотрела на старушку, поэтому, когда она снова перевела взгляд на Сяо Люланя, ей показалось, что в его глазах тоже появился зеленый блеск.

Во время еды Сяо Люлань предпочитал молчать. Старушка же, напротив, любила поговорить, и, если Сяо Люлань не позволял ей это делать, она сердито ворчала: «Я же твоя тетя!»

Она считала себя такой тетушкой, перед которой он должен был преклонить колени в знак сыновнего уважения.

Старушка спросила о визите Гу Цзяо к декану: «Ты встретилась с деканом?»

«Да, встретилась, он оказался очень добрым человеком. Он живет вместе с пожилой матерью и молодым слугой. Его жизнь устроена намного проще, чем я себе представляла», - сказала Гу Цзяо. Учитывая его статус декана академии Тяньсян, она думала, что его дом будет утопать в роскоши, с большим количеством слуг, но, оказалось, что ничего этого не было.

Его дом был достаточно большим, элегантным, тихим и неприхотливым.

Старушка: «Только два человека?»

Гу Цзяо: «Их трое, еще молодой слуга».

Гу Цзяо все еще сохраняла мышление современного человека из предыдущей жизни, считая, что слуги в доме - это тоже люди.

«Разве у него нет жены и детей?» - спросила старушка.

«Его жена умерла», - Сяо Люлань внезапно заговорил. После некоторой паузы он добавил: «Она умерла, когда была молодой, и он больше не женился».

«Очень жаль». После этого старушка больше не разговаривала.

После ужина Гу Цзяо достала подарки, полученные от декана, большую коробку пирожных с османтусом и две живые рыбины, которые декан поймал своими руками.

Старушке пришлись по нраву пирожные с османтусом, а вот Сяо Люланю две живые рыбины не понравились, в его глазах даже читалось отвращение.

Гу Цзяо убила и засолила рыбу, а затем вскипятила воду, чтобы помыться. Но, когда она снимала одежду, что-то вдруг выпало.

Она подняла это и обнаружила, что это кольцо для большого пальца из белого нефрита.

Это нефритовое кольцо для большого пальца было превосходного качества, с теплой и влажной структурой, напоминавшей бараний жир.

«Странно, как эта штука оказалась у меня?» Она не помнила, чтобы декан или старая госпожа Ли дарили ей такое большое сокровище.

Она поднесла нефритовое кольцо к кончику носа и понюхала его. От него исходил слабый запах лекарств.

«Может быть, это его?»

......

Вилла Горячего Источника.

Когда Маркиза вернулась на виллу после завершения ежедневного восхождения на гору и молитвы о благословении сына, она услышала, что ее сын проснулся. Она сразу же так обрадовалась, что тут же начала расспрашивать о сегодняшних событиях и всех обстоятельствах.

Старшая служанка рассказала ей все в мельчайших подробностях: «Состояние Молодого Господина в то время было не очень хорошим, но, к счастью, чудо-доктор из медицинского зала Тунфу помог и смог пробудить его».

Она не осмелилась сказать, что Молодой Господин в то время уже перестал дышать. В конце концов, она не видела этого своими глазами. Она также опустила тот факт, что молоденькая знахарка забралась на кровать Молодого Господина, и только заметила, что последняя была очень умной и хорошо служила Молодому Господину.

За разговором они добрались до двора Молодого Господина.

Последний, проснувшись, в гневе разорвал несколько старинных картин, но после этого так ослаб, что упал на кровать. Он лежал на кровати, громко сопя и выглядя крайне несчастным.

Но уже за то, что её сын смог проснуться, Госпожа Маркиза возблагодарила небеса. Она взволнованно подошла и села на край кровати, взяв его за руку: «Яньэр, ты очнулся?»

Её сын, недовольно сопя, ответил: «Я не проснулся, я все еще без сознания».

Госпожа Маркиза подавилась своими словами, но рассмеялась вместо того, чтобы рассердиться: «Яньэр теперь хватает сил разговаривать с матерью! Ты так долго был в коме, знаешь ли ты, что твоя мать была очень напугана? К счастью, Бодхисаттва благословил ...»

«Что именно сделал Бодхисаттва?» - воскликнул Яньэр.

Госпожа Маркиза рассмеялась: «Да, да! Это потому, что Яньэр был благословлен великой удачей».

Яньэр серьезно сказал: «Это она меня вылечила. Я знаю, что это была она, и она оставила мне лекарство».

Он не проснулся, когда Гу Цзяо спасала его, и не проснулся, когда оставляла лекарство, но он нутром чувствовал, что все это сделала именно она.

Госпожа Хоу, естественно, подумала, что её сын имеет в виду - старого доктора* из медицинского зала Тунфу. Она кивнула головой: «Все так, как и сказал Яньэр, это доктор из медицинского зала Тунфу спас тебя. Мама должным образом отблагодарит его. Хм? Яньэр, почему у тебя на большом пальце нет нефритового кольца?»

Это нефритовое кольцо для большого пальца было любимой вещью Яньэра. Хотя она не знала, откуда он его взял, он всегда носил его на большом пальце и никому не позволял прикасаться к нему. Однажды он потерял его на кровати в одеяле и не смог сразу найти, то вышел из себя и даже впал в бессознательное состояние.

«Она взяла его», - сказал Яньэр очень спокойным голосом.

«Кто?» На этот раз Госпожа Маркиза не могла подумать о старом докторе. В конце концов, как мог чудо-доктор из медицинского зала Тунфу сделать такое.

Яньэр не ответил на её слова, а продолжил: «Она взяла его случайно».

Хотя он встретился с ней всего один раз, он, казалось, знал ее очень хорошо. Он и сам не мог объяснить, с чем связана эта душевная близость, как будто их сердца были связаны в одно целое.

_____________________________________________________

Примечание:

* -  她 [тa] - она и 他 [тa] – он - имеют одинаковое произношение, поэтому устно невозможно различить пол человека, если только вы знаете о ком конкретно идет речь.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 51 - Сюрприз

Следующие несколько дней Гу Цзяо никуда не выходила, оставалась дома, чтобы учиться писать под руководством Сяо Люланя и сопровождать последнего в его послеоперационной реабилитации.

Казалось, что Сяо Люланю было абсолютно всё равно, сможет ли он снова нормально ходить или нет. Это Гу Цзяо заметила еще до операции, она совершенно не знала, через что ему пришлось пройти, что его сердце стало таким ледяным, в нем не было ни любви, ни страсти к жизни.

Тогда Фэн Линь боялся, что во время операции с ним произойдет несчастный случай, но сам Сяо  Люлянь согласился на неё без лишних колебаний, но не тому, что был храбрым или бесстрашным, а потому, что для него не имело значения умрет он или нет.

Но Гу Цзяо не позволит ему умереть и никому не позволит покалечить его.

«Пора тренироваться», - Гу Цзяо закончила уборку в доме и пришла в комнату Сяо Люланя.

Теперь, когда она все меньше и меньше считала себя посторонней, она входила в его комнату, даже не постучав в дверь.

Лицо Сяо Люланя мгновенно скривилось.

Но вовсе не потому, что она вошла без стука, а потому, что он очень не хотел тренироваться.

Гу Цзяо догадывалась, что он отреагирует именно так, поэтому не дала ему ни малейшего шанса отказаться. Она подошла к нему и стащила его со стула. Она мало того, что вошла в его комнату так непринужденно, но и тянула его за собой самым бесцеремонным образом, разве не существовал запрет на прикосновения между мужчиной и женщиной!

Сяо Люлань слегка наморщил брови, но как он мог сопротивляться, прыгая на одной ноге? В итоге, Гу Цзяо все равно вытащила его из комнаты.

«Костыль», - сказал Сяо Люлань.

Гу Цзяо подняла брови: «С сегодняшнего дня никакого костыля».

Сяо Люлань бросил на нее косой взгляд и холодно сказал: «Я не могу ходить без костыля».

Гу Цзяо скрестила руки на груди и очаровательным голосом произнесла: «Если ты не можешь ходить без костыля. Я помогу тебе, теперь я буду твоим костылем!»

Не думайте, что она ничего не замечала. Каждый раз, когда он использовал свой костыль, он не тренировал свою ногу должным образом. Весь свой вес он переносил на костыль, так что его правая нога совсем не получала физической нагрузки.

Сяо Люлань нахмурился.

А Гу Цзяо с улыбкой сказала: «Если тебе нужен твой костыль, тогда иди и возьми его сам».

С его немощной правой ногой, как он мог пойти и взять его сам? Он мог только допрыгать туда на левой ноге.

Однако, представив, как нелепо он будет выглядеть, прыгая на одной ножке, он решительно отказался от этой идеи!

Таким образом, склонность Сяо Люланя бездельничать, используя костыль, была пресечена Гу Цзяо на корню.

Он мог спокойно опираться на костыль, но не мог также опираться на мягкое маленькое тело Гу Цзяо, потому что ...

«Муж, не опирайся на меня так сильно. Ты должен научиться опираться больше на свою ногу».

«Вот так, вот так!»

«Опирайся на ногу сильнее, иначе ты меня раздавишь!»

«Как ты можешь ожидать так много от такой слабой и хрупкой женщины, как я?!»

Сяо Люлань стиснул зубы: «... просто одолжи … одолжи мне немного силы!»

Что заставляет тебя говорить такие бесстыдные слова?! Не мог бы ты просто попридержать язык за зубами?!

Сегодня Сяо Люлань был вынужден идти, действительно прилагая усилия. Обычно с костылем он мог пройти около дюжины кругов, нисколько не устав, но сейчас достаточно было пройти один круг, чтобы ему захотелось умереть. Строгая Гу Цзяо также объявила, что количество шагов в день должно быть не меньше ста.

Пройдя сто шагов, Сяо Люлань весь промок от пота.

Гу Цзяо взяла платок и вытерла ему пот с лица: «Муж, у тебя болит все тело, как будто тебя переехала большая карета? Ты так устал, что не можешь больше двигаться, не можешь даже пошевелить и пальцем, а нога все время непроизвольно дрожит ...»

Сяо Люлянь: «...»

Он, наконец-то, покончил с сегодняшними страданиями, и теперь настала его очередь мучить Гу Цзяо.

«Практиковалась ли ты сегодня в каллиграфии?» - сурово спросил он.

Гу Цзяо, которая еще секунду назад ехидно злорадствовала, вдруг замерла при этих словах.

В этот момент Сяо Люлань почувствовал небольшое удовольствие от мести. Он сузил глаза и сказал: «Ты заставляешь меня так много ходить, но сама нисколько не практикуешься в каллиграфии. Со вчерашнего дня ты не написала и ста иероглифов».

Гу Цзяо с досадой почесала свою маленькую головку!

Она ненавидела выводить каллиграфию кисточкой! Особенно иероглифы государства Чжао, в которых было так много штрихов!

Сяо Люлянь усмехнулся и сказал: «Если ты не напишешь сегодня, то завтра придется удвоить норму, и тебе придется написать двести иероглифов».

Гу Цзяо ответила: «Тогда завтра ты пройдешь двести шагов!»

Сяо Люлянь: «Я не буду этого делать».

Гу Цзяо: «Тогда я не буду писать!»

Сяо Люлянь: «Как пожелаешь».

Гу Цзяо: «...»

Неважно, научится она писать или нет, но он должен пройти весь цикл восстановления, иначе он останется калекой до конца жизни.

Однако Сяо Люланю было абсолютно все равно, останется он калекой или нет. Он бросил равнодушный взгляд на Гу Цзяо и с торжествующим выражением лица вернулся в комнату.

Сяо Люлань догадался, что Гу Цзяо не любит заниматься каллиграфией. Поначалу ей стало просто любопытно узнать слова, написанные в рецепте, возможно, это было по прихоти, но после того, как она, попробовав, почувствовала, насколько это утомительно, она решила отступить.

Он был уверен, что Гу Цзяо не станет писать так много слов.

Кто бы мог подумать, что на следующий день, едва открыв глаза, он увидит маленькую фигурку, сидящую со скрещенными ногами на его кровати. Скрестив обе руки на груди, она с сердитым выражением лица, как у сварливой дикой кошки, смотрела на него глазами, под которыми виднелись два темных круга.

«Что ты делаешь?» Сяо Люлань в ужасе посмотрел на нее. Он понятия не имел, как долго она здесь находится. Неужели она просто смотрела на меня, пока я спал?

Гу Цзяо холодно хмыкнула, вытащила из-за спины толстую стопку бумаги с написанными на ней иероглифами и величественно бросила их перед ним: «Муж! Вот те иероглифы, которые ты просил!»

Сяо Люлань посмотрел на иероглифы на бумаге, затем на темные круги под её глазами и нахмурился: «Ты ведь не спала всю ночь, чтобы написать это?»

Сколько иероглифов она написала? Она что сошла с ума?!

Гу Цзяо была похожа на маленького зверька, который, наконец-то, показал свои клыки: «Тысяча слов! Сегодня ты пройдешь за это тысячу шагов!»

Сяо Люлань: «...»

……….

С этого момента в семье Гу для старушки наступили дни нескончаемых удовольствий, помимо щелканья дынных семечек, поедания цукатов и задирания маленького сына Сюэ Нинсян, добавилось ежедневное наблюдение за тем, как эти двое мучают и ненавидят друг друга.

«Цзяо Цзяо, Люлань сделал на один шаг меньше!» Старушка, наблюдающая за этим противостоянием, не гнушалась подкинуть в топку дровишек.

В этот момент Гу Цзяо выскочила из кухни с кухонным ножом в руке.

Глядя на кухонный нож, которым можно было зарубить корову, Сяо Люлань сразу погрустнел!

Та застенчивая девочка, склонившая голову под ветром и снегом, смиренно ожидала, когда я накину на нее плащ … в конце концов, получается я тогда ошибся ...

......

В мгновение ока наступил пятнадцатый день первого месяца, и Академия Тяньсян снова открыла свои двери для учеников.

Сяо Люлань встал рано и собрал свои вещи.

После столь долгого времени общежитие академии уже должно было быть отремонтировано. И теперь, когда он поселится в общежитии, больше некому будет заставлять его так много ходить пешком.

Гу Цзяо не сказала ни слова, когда он собирал свои вещи.

Она, как обычно, просто проводила его к повозке Второго дядюшки Луо и вручила ему костыль. А когда он уже отъезжал, она, как будто внезапно вспомнив о чем-то, улыбнулась и сказала ему: «Ах, да. Я была так занята в последнее время, что чуть не забыла упомянуть кое-что. В академии тебе будет неудобно заниматься ходьбой, поэтому я поговорила об этом с деканом, когда навещала его в последний раз. Тебе не придется оставаться в академии до тех пор, пока ты ... полностью не поправишься».

Сяо Люлань: Как гром среди ясного неба!!!

Вскоре после ухода Гу Цзяо пришел Гу Сяошунь.

Гу Сяошунь сел рядом с Сяо Люланем и спросил: «Шурин, что ты делаешь с этим багажом?» Гу Сяошунь взял с собой только книги.

Сяо Люлань просто не мог сказать ему: Меня подставила твоя старшая сестра . Вместо этого он спросил: «Ты не будешь жить в академии?»

Гу Сяошунь ответил: «Раз шурин не будет там жить, то и я, конечно, тоже не буду! Я буду сопровождать тебя! Если что-то случится по дороге, будет кому о тебе позаботиться».

В конце концов, он был деревенским хулиганом номер один на десять миль и восемь деревень в округе, поэтому защитить своего шурина он мог без каких-либо проблем!

Сяо Люлань сдерживал свой гнев: «Почему ты не сказал мне об этом раньше?»

«Старшая сестра не дала мне это сделать, она сказала, что хочет сделать тебе сюрприз!» Гу Сяошунь развел руками и с улыбкой сказал: «Как тебе сюрприз, шурин? Ты удивлен?»

Зубы Сяо Люланя яростно заскрипели: Гу Цзяо!!!!!!!!!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 52 - Повторная встреча

В этот момент из старой резиденции семьи Гу вышел Гу Дашунь.

Выглядел в этот момент он весьма неважно.

У семьи Гу был действительно ужасный Новый год. В прошлом многие люди приходили в их дом, чтобы поздравить их с Новым годом и выразить своё почтение, так что в буквальном смысле отбивали пороги в их доме. Но в этот раз многие слышали об инциденте в ямэне и боялись, что это отразится на их репутации, поэтому в этом году в доме семьи Гу не было ни одного посетителя.

На самом деле, жители деревни не были плохого мнения о Гу Дашуне.

Все жили в деревне много лет, и так что все они прекрасно знали характеры Лю Ши и Чжоу Ши, они также знали, что Гу Дашунь - хороший мальчик и с детства отличался от других детей в деревне.

В будущем ему суждено было стать великим человеком, но его тянули вниз собственная мать и Второй дом семьи Гу, и все в деревне жалели его.

Просто Гу Дашуню виделось всё иначе. Ему казалось, что все над ним смеются, и каждый взгляд, обращенный на него, был полон презрения и недобрых намерений.

Когда он сел в повозку, то увидел, что Гу Сяошунь и Сяо Люлань, похоже, весело общаются.

Раньше Гу Дашунь был рад тому, что Гу Сяошунь никогда не искал его общества, но теперь он чувствовал стыд и досаду оттого, что его игнорировали.

Сяо Люлань и Гу Сяошунь всю дорогу не обращали на него никакого внимания. После этого они вместе отправились в Земной класс B, и только когда Гу Дашунь увидел табличку с названием своего класса, его сердце, наконец, успокоилось.

Ну и что, что вы в сговоре друг с другом? В конце концов, выбраться из низов для вас просто невозможно.

В академии проводился экзамен для вернувшихся студентов. На этот раз Гу Дашунь намеревался занять первое место, чтобы смыть с себя позор и унижение. Однако он слишком старался, а его ум был слишком напряжен. В результате он не показал таких высоких результатов, как раньше, и неожиданно выпал даже из первой десятки.

Гу Сяошунь, как обычно, остался в самом низу списка. В любом случае, он ходил в академию только для того, чтобы порадовать сестру, а не для того, чтобы получить какое-то место на экзаменах. Поэтому он совсем не переживал, когда оказался в самом низу списка.

Но это было неправдой, что он ничему не научился. Поскольку он очень любил резьбу по дереву, Сяо Люлань рассказал ему, что высший уровень резьбы по дереву - это не вырезание людей или предметов, а вырезание иероглифов и письменных текстов. Если бы он смог вырезать каждый иероглиф из Четырехкнижия или Пятикнижия*, тогда он стал бы поистине великим человеком.

Гу Сяошунь принял эти слова близко к сердцу, и с того дня он никогда не дремал на уроках, сидя энергичнее какаду. Он хотел запомнить каждое слово учителя, так как хотел стать настоящим мастером резьбы по дереву!

Больной студент, взявший отпуск пред новогодними каникулами, на этот раз не пропустил экзамен и сумел втиснуться в тройку лидеров с конца списка. Таким образом, Сяо Люлань снова опустился на второе место снизу, как он того и хотел.

Однако на этом его удачные дни не закончились. На следующий день после экзамена его вызвал декан в зал Чжунчжэн.

Взглянув на декана, который коварно улыбался, сидя на стуле, сердце Сяо Люланя мгновенно насторожилось.

Декан мягко улыбнулся и сказал: «Тебе не нужно так нервничать. Я позвал тебя сегодня не из-за последнего экзамена. Ты получил документы для уездного экзамена? До него осталось десять дней. Я обещал девушке Цзяо, что помогу тебе повторить материал после начала учебного года, чтобы ты смог успешно сдать экзамен на ученую степень сюцай. С этого момента ты будешь приходить в зал Чжунчжэн каждый полдень, чтобы заниматься».

Я еще даже не свел с тобой счеты за то, что ты тайно записал мое имя на уездный экзамен, а ты уже пытаешься украсть мой обеденный перерыв?!

Сяо Люлань выразил категоричный отказ!

Декан сказал покровительственным тоном: «Девушка Цзяо сказала мне, что ты очень много занимаешься, читаешь до поздней ночи каждый день. Она сказала, что на самом деле ты не глуп, но по какой-то причине всегда проваливаешься на экзаменах. Может быть, твой метод обучения не совсем правильный, или мотивация не на высоте ... позволь мне подумать, как это можно исправить».

Сначала она не разрешила мне жить в академии, а теперь позволяет декану уделять мне особое внимание. Я и не знал, что вы двое так хорошо спелись во время того новогоднего визита!

Красивое лицо Сяо Люланя стало мрачнее тучи.

«Что скажешь? Начнем прямо сейчас?» - декан с улыбкой посмотрел на Сяо Люланя.

Сяо Люлань фыркнул и небрежно ответил: «Я не собираюсь сдавать уездные экзамены. Вам лучше отказаться от этой идеи, пока ещё не поздно!»

С этими словами он, опираясь на костыль, ушёл прочь, не оглядываясь.

……………..

Гу Цзяо ничего не знала о том, что происходит в академии. Она думала, что сегодня декан даст дополнительный урок Сяо Люланю. Последний обладал превосходным талантом, но он просто не хотел вкладывать душу в учебу. Если бы он попал под руководство известного учителя, который бы направлял его, он обязательно поднялся бы на вершину!

Гу Цзяо с удовольствием прибралась в доме, постирала одежду и нарубила дров, после всего этого она сказала старушке: «Тетушка, я пойду в храм».

Старушка, которая грызла дынные семечки, спросила: «Зачем ты идешь в храм? Попросить Бодхисаттву благословить Люланя на экзамен?»

А?

Гу Цзяо замерла.

Неужели есть и такой способ?

Хотя она больше верила в науку, разве не было сказано, что конец науки - это теология?

С таким же успехом я могла бы попросить Бодхисаттву благословить моего мужа и превратить его из недотепы в отличника!

...... Ну, вообще-то она шла покупать гору.

Вот и закончился год. И настало время старшему ученику настоятеля вернуться из своих странствий к четырем морям.

Гу Цзяо: «Обед, я ...»

Старушка махнула рукой и сказала: «Маленькая Сюэ придет и все сделает. А ты иди занимайся своими делами!»

Старушка не любила разогретую еду в кастрюлях. Хотя Сюэ Нинсян не так хорошо готовила, как Гу Цзяо, однако она все равно предпочитала есть свежеприготовленную еду.

Даже не знаю, кто её так избаловал.

Гу Цзяо часто думала, что старушка - обычный человек, но иногда привычки, которые она демонстрировала, заставляли принять её за человека, обладающего высоким статусом.

Задумчиво погладив подбородок, Гу Цзяо решила, что она, наверное, опять слишком много думает. Она взяла свою заплечную корзину и направилась на другую сторону горы.

Когда она подошла к подножию горы, то увидела роскошную карету. Ей показалось странным, храм ведь был совсем маленьким. Почему же сюда постоянно приезжают знатные особы?

Гу Цзяо не стала больше задумываться об этом и направилась по ступенькам вверх. Когда она дошла до последних ступеней, сверху внезапно упала женская фигура.

Это была горная тропа, поэтому ступени были очень крутыми, при падении с них можно было бы легко сломать себе шею.

Хуже того, Гу Цзяо находилась прямо под ней, и она совершенно точно не хотел падать вместе с этой женщиной.

В мгновение ока Гу Цзяо сделал шаг в сторону и схватила женщину рукой.

Женщина качнулась в обратном направлении, после чего снова смогла устойчиво стоять на ногах. Затем она посмотрела на Гу Цзяо, последняя тоже посмотрела на женщину.

Как только их взгляды встретились, обе шокировано воскликнули: «Это ты?»

Гу Цзяо: Разве это не та госпожа, которую я встретила в храме в прошлый раз?

Госпожа: Разве это не та маленькая девочка, которая в прошлый раз спасла меня от летящей в меня коробки с едой в храме?

Госпожа улыбнулась приятно удивленная: «Девочка, ты снова спасла меня».

Гу Цзяо равнодушно спросила: «Почему каждый раз, когда я встречаю вас, вы оказываетесь в опасности?»

Госпожа смущенно улыбнулась.

Гу Цзяо заметила красноватую припухлость на ее лбу, затем увидела грязь на коленях и спросила: «Вы что, всю дорогу сюда кланялись?»

«Да». Госпожа кивнула головой: «Я попросила Бодхисаттву благословить моего сына, и Бодхисаттва услышал мои молитвы, поэтому я вернулась, чтобы поклониться в знак благодарности».

Гу Цзяо также планировала поднести благовония Бодхисаттве, чтобы он благословил Сяо Люланя на успешную сдачу экзамена. Но ей в голову никогда бы не пришла подобная идея, если бы она знала, что для этого нужно каждый раз кланяться вот так вот, шаг за шагом.

____________________________________________________

Примечание:

* - Наиболее важными из классических конфуцианских канонов были «Четырехкнижие» и «Пятикнижие», в древности все образование сводилось к изучению этих девяти канонов; если человек хорошо знал содержание всех девяти канонов, то его уже можно было назвать высокообразованным.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 53 - Молодая Госпожа

«Ты и в этот раз пришла к настоятелю?» Если она правильно помнила, то в прошлый раз она приходила именно к нему.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и серьезно кивнула: «Да».

Первоначально она также планировала попросить Бодхисаттву благословить Сяо Люланя, но Бодхисаттва был настолько скуп, что людям приходилось преклонять колени и кланяться на каждом шагу, прежде чем их молитвы могли бы быть услышаны.

Госпожа деловито сказала: «Тогда иди скорее, пока настоятель в храме. Если ты промедлишь, он может снова спуститься с горы».

В последнее время настоятель очень часто спускался с горы. Говорили, что одна семья из города хочет усыновить ребенка из храма.

Гу Цзяо бросила на нее взгляд, как бы говоря: Вы точно сможете идти одна? Если вы потом снова упадете, тогда некому будет спасти вас.

Поняв выражение глаз Гу Цзяо, Госпожа тепло улыбнулась: «Думаю, я просто немного устала и почувствовала легкое головокружение. Но сейчас я в порядке, к тому же осталось не так много шагов».

Гу Цзяо спросила: «У вас часто кружится голова? Больше утром или вечером? Больше бывает натощак или после еды?»

Госпожа была озадачена серией вопросов, но вежливо ответила: «Чаще утром, когда я только просыпаюсь, и если я вовремя не поем, то она тоже снова начинает кружиться».

Гу Цзяо выпустила задумчивое “о”, а затем достала из своего вышитого мешочка кунжутные конфеты и дала ей: «Ешьте побольше этих конфет».

Отдав конфеты Госпоже, Гу Цзяо отправилась на поиски настоятеля.

Это был уже не первый визит Гу Цзяо в храм, поэтому многие молодые монахи уже запомнили ее. Уже зная, что она пришла сюда, чтобы купить гору, они привели ее к комнате настоятеля.

По совпадению, настоятель как раз только закончил принимать гостя, последний вышел из комнаты и прошел мимо Гу Цзяо.

Гостем был молодой человек лет тридцати, ухоженный и богато одетый.

Это был второй прихожанин, которого Гу Цзяо за все время её посещений видела в храме.

«Пришла маленькая благодетельница Гу, не так ли?» Из комнаты донесся спокойный голос настоятеля.

Гу Цзяо ответила и шагнула в комнату.

К удивлению Гу Цзяо, в комнате сидело несколько маленьких лысых монахов, на вид им было всего по четыре-пять или шесть лет. Все они выглядели крепышами с озорными и лучистыми глазами.

Из-за этих одинаковых лысых голов и одежды Гу Цзяо на мгновение не смогла их отличить друг от друга.

Маленькие монахи посмотрели на Гу Цзяо широко раскрытыми глазами.

Хотя Гу Цзяо приходила в храм уже не в первый раз, но тогда их отругала служанка Госпожи, и они, быстро убежав, даже не успели разглядеть её.

Таким образом фактически, это был первый раз, когда обе стороны встретились.

Глаза маленьких монахов широко раскрылись.

Прошло много времени, прежде чем они прикрыли рты своими маленькими ладошками и зашептали, как им казалось, тихими голосами.

«Ух ты! У нее на лице распустился цветок!»

«Почему у нее на лице цветок?»

«Почему у нас такого нет?»

«Я тоже хочу такой!»

Маленькие монахи продолжали говорить слова, которые, казалось, не имели смысла, но Гу Цзяо все равно поняла, что речь идет о цветке.

Так они думают, что родимое пятно на моем лице на самом деле цветок?

«Ты сама нарисовала цветок на своем лице?» - спросил один из маленьких монахов.

Верно, и он нарисован с рождения, и его нельзя смыть … Что? Вам завидно или нет? Хотите такой же?

Гу Цзяо была спокойна и невозмутима, глядя на группу любопытных маленьких монахов.

Настоятель прочистил горло и сказал маленьким монахам: «Сначала идите и найдите старшего брата Цзинчэня».

Маленькие монахи, казалось, не хотели уходить, но старший брат Цзинчень, должно быть, обладал весьма обаятельной харизмой, раз маленькие монахи сомневались лишь мгновение, прежде чем бросились искать его.

Вереница маленьких монахов один за другим переступила порог, и лишь последний из них запнулся об него и с грохотом упал.

В этот момент Гу Цзяо сразу же вспомнила его. Она не узнала его по лицу, но судя по этим неуклюжим движениям это был тот самый маленький мальчик, который в прошлый раз споткнулся о её ногу и растянулся на земле.

Гу Цзяо снова захотелось его потискать, она уже собиралась помочь ему подняться, как тот поспешно вскочил на ноги сам, не дав ей даже возможности протянуть к нему руки.

Гу Цзяо с сожалением опустила руки.

Настоятель жестом велел Гу Цзяо сесть.

После того как Гу Цзяо села и сделала несколько глотков горького чая, она подумала о молодом человеке, который только что вышел из комнаты, и спросила настоятеля: «Тот человек это был прихожанин? Или он тоже пришел купить гору, как и я?»

С мягкой улыбкой настоятель ответил: «Он здесь не для того, чтобы купить гору, а чтобы усыновить ребенка».

Гу Цзяо недоверчиво посмотрела на него.

Настоятель объяснил: «Все маленькие монахи в храме - сироты, и иногда некоторые люди с добрым сердцем приходят, чтобы усыновить их».

«О». Почему-то Гу Цзяо подумала о том глупом неуклюжем мальчишке, таком глупом и никому не нужном, верно? В конце концов, рядом с ним было так много других умных маленьких монахов, чтобы сравнение было не в его пользу.

Настоятель продолжил: «Я говорил со своим старшим учеником о возможности покупки горы. Он сказал, что, если ты хочешь купить ее, храм может продать ее, но цена будет немного выше, чем раньше».

«А сколько было раньше?» - спросила Гу Цзяо.

«Двести сорок девять таэлей», - ответил настоятель.

«А сейчас?» - снова спросила Гу Цзяо.

«Двести пятьдесят таэлей», - ответил настоятель.

Уголки рта Гу Цзяо дернулись: У меня есть подозрения, что этот старший ученик имеет что-то против меня!

Настоятель увидел возмущенный взгляд Гу Цзяо и почувствовал, что цена действительно смехотворно высока, но его старший ученик всегда отвечал за финансовые дела храма. И какую бы цену он ни назвал, даже он, настоятель храма, не имел права вмешиваться.

Настоятель сказал: «Если маленькая благодетельница Гу считает, что это дорого, то можно рассмотреть другие горы».

Гу Цзяо спросила: «Есть ли ещё горы, принадлежащие вашему храму?»

Настоятель честно ответил: «Нет».

Уголок рта Гу Цзяо снова дернулся: «...»

У Гу Цзяо было недостаточно таэлей серебра, чтобы купить гору, но в прошлый раз она вылечила Молодого Господина с “Виллы Горячего Источника” и еще не получила деньги за лечение.

А стоимость этого лечения была немаленькой. Только на инъекции адреналина ушло четыре дозы, а еще было несколько коробок лекарств против сердечной недостаточности, и все они были оставлены для Молодого Господина.

Она решила, что попросит у Второго Хозяина ещё работу, чтобы заработать больше денег!

Когда Гу Цзяо спустилась с горы, Госпожа уже ушла, и стоящая у подножия горы карета также исчезла.

Гу Цзяо не стала спрашивать о ее местонахождении и направилась в город.

Когда она прибыла в медицинский зал Тунфу, то обнаружила, что у его входа стоит очень роскошная карета, которую она никогда раньше не видела в городе.

Что сегодня за день-то такой? Почему мне целый день на глаза попадаются роскошные кареты? Это что такой намек ... что мне тоже пора купить себе карету?

Смотритель Ван был очень вежлив, когда увидел Гу Цзяо. Он лично поприветствовал ее, сказав: «Госпожа Гу, что привело вас сюда? Присаживайтесь, я приготовлю для вас чай».

Гу Цзяо непринужденно ответила: «Не нужно чая. Я здесь, чтобы получить плату за лечение».

«Хм?» Смотритель Ван был ошеломлен: «Что за плата за лечение?»

Гу Цзяо посмотрела на него и сказала: «Плата за лечение на “Вилле Горячего источника”. Разве я не лечила Молодого Господина из поместья маркиза? Где плата за лечение?»

При этих словах смотритель Ван улыбнулся от уха до уха: «О, госпожа Гу пришла как раз вовремя. Вы видели карету за дверью? Она принадлежит поместью маркиза! В прошлый раз Второй Хозяин так нервничал, что забыл попросить у них деньги за лечение. Так что, думаю, они здесь, чтобы доставить плату за лечение!»

Значит, это была карета маркиза, неудивительно, что она была такой роскошной .

«Второй Хозяин сейчас в счетной комнате, хотите пойти и найти его?» - с улыбкой спросил смотритель Ван.

"Нет необходимости. Я пойду к нему после того, как люди из поместья маркиза закончат рассчитываться». С этими словами Гу Цзяо повернулась и пошла в комнату в задней части холла.

Не успела она выйти, как занавеска кареты поднялась.

Сначала из кареты выпрыгнула служанка в нарядной одежде, а потом с ее помощью грациозно спустилась молодая девушка в зеленой одежде и в шляпке с вуалью.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 54 - Узкая дорога

Полупрозрачная вуаль шляпки доходила ей до щиколоток, но все же не могла скрыть ее грациозной фигуры.

Городские женщины не были настолько экстравагантными, чтобы носить шляпки с вуалью; только знатные женщины в столице уделяли этому особое внимание.

Ее рука, лежащая за предплечье служанки, была нежной, как нефрит, тонкой и прекрасной. Просто глядя на эту руку, не представляешь себе, как богатые и знатные люди вообще могли ее поднять.

Выйдя из кареты, она направилась прямиком в медицинский зал Тунфу, не задерживаясь ни на мгновение. Однако все люди вокруг, видевшие это видение, были ошеломлены и долго не могли прийти в себя.

Появление такой особы в этом маленьком городишке было подобно фее, спустившейся с небес.

«Это дочь какой семьи? Она принадлежит семье Цинь?»

«Я не думаю, что молодая госпожа семьи Цинь настолько экстравагантна!»

«Может ли это быть семья Лу?»

«Тоже не похоже».

Двумя самыми большими семьями в городе являлись семья Цинь и семья Лу. Первая была семьей городского помещика, связанная узами брака с богатым купцом и обладающая огромным богатством; вторая была семьей уездного магистрата, который мог одной рукой охватить все небо над городом Цинцюань.

Естественно, молодые леди из этих двух семей были несравненно благородными. Простые люди не имели возможности увидеть их, но почему-то чувствовали, что эта Молодая Госпожа не может быть кем-то из этого города.

Конечно, были люди, которые видели молодых леди из семей Цинь и Лу. Они могли сказать, что разница была как между облаками и грязью. Юная леди Цинь и юная леди Лу были просто не в состоянии нести обувь другой стороны.

В дверь медицинского зала Тунфу вошла такая благородная дама, что заставило людей теперь взглянуть на медицинский зал Тунфу совсем другими глазами. В этом медицинском зале совсем недавно умерли люди, и все же нашлась такая благородная особа, готовая прийти к ним. Была ли она просто глупой женщиной, или медицинский зал Тунфу действительно был способен хорошо лечить людей?

«Ваш хозяин здесь?» Молодая Госпожа вошла в холл и спросила ошарашенного смотрителя Вана.

Последний начал заикаться. Он прожил уже больше половины жизни, но никогда раньше не видел такой красивой и великолепной девушки.

Служанка недовольно нахмурилась и сказала: «Моя Молодая Госпожа задает тебе вопрос? Твой хозяин здесь?»

Молодая Госпожа?

Эта особа была Молодой Госпожой из поместья маркиза, старшей сестрой-близнецом Молодого Господина?

О, небеса!

Невозможно поверить, что он действительно видит такую необыкновенно знатную особу!

Смотритель Ван быстро пришел в себя. Он покрылся холодным потом и сказал: «Да, да, он здесь. Я пойду и позову хозяина, чтобы он вышел».

Молодая Госпожа тихо ответила: «Не надо спешить. Просто иди и доложи, что я хочу увидеться с ним лично».

«Я не смею!»

Как он мог заставить людей из поместья Маркиза ждать? В любом случае, Второй Хозяин в данный момент не был особо занят, поэтому смотритель Ван просто решил отвести посетителей прямо к нему в кабинет за главным холлом.

Смотритель Ван угадал верно. Молодая Госпожа действительно пришла, чтобы передать плату за лечение, но, кроме этого, она дала им много серебра в качестве вознаграждения.

Когда Молодого Господина лечили, Молодой Госпожи не было дома, но она многое слышала постфактум и знала примерный ход событий.

"Мой брат очень доволен старым доктором и его помощницей-знахаркой. Пусть они приходят ещё раз», - сказала Молодая Госпожа, а затем встала и ушла.

Причина, по которой Молодая Госпожа из поместья маркиза лично прибыла в медицинский зал Тунфу, заключалась в том, чтобы выразить свою благодарность чудо-доктору медицинского зала Тунфу за спасение Молодого Господина из поместья маркиза. Однако это не означало, что медицинский зал Тунфу имеет право заводить знакомство с Молодой Госпожой из поместья маркиза.

Второй Хозяин был умным человеком. Зная своё место и понимая, что не сможет завести знакомство с другой стороной, поэтому он и не стал делать бесполезных любезностей.

Он вежливо ответил на просьбу Молодой Госпожи и лично проводил ее к выходу.

«Второй Хозяин, пожалуйста, вернитесь», - спокойно сказала Молодая Госпожа.

Второй Хозяин почтительно сложил руки, и только когда она села в карету и уехала, он развернулся и вошел в медицинский зал Тунфу.

После того, как карета проделала долгий путь, Молодая Госпожа вдруг посмотрела на свою талию, выражение ее лица слегка изменилось, и она сказала: «Нет, мой нефритовый кулон пропал!»

«Это тот нефритовый кулон, который маркиз подарил вам? Разве Молодая Госпожа не носила его, когда выходила сегодня? Почему он вдруг пропал?" Молодая служанка с тревогой огляделась, но в карете его не было.

Служанка спросила: «Может быть ... Молодая Госпожа обронила его в медицинском зале Тунфу? Сегодня мы никуда не ходили, кроме медицинского зала Тунфу».

Молодая Госпожа задумчиво кивнула: «Хорошо, возвращайся и поищи его».

Карета повернула назад и остановилась возле медицинского зала Тунфу.

Молодая служанка вошла в холл, придерживая юбку.

Смотритель Ван не мог не удивиться, увидев ее возвращение. Он спросил: «Девушка, почему ты вернулась? Можем ли мы еще что-нибудь сделать?»

Молодая служанка сердито ответила: «Нефритовый кулон моей Молодой Госпожи пропал! Попросите кого-нибудь найти его!»

Услышав это, смотритель Ван сразу же насторожился: «Могу я спросить, как выглядит нефритовый кулон Молодой Госпожи? Что это за нефрит?»

Молодая служанка ответила: «Он такой большой, кольцеобразный, оттенка "бараньего жира"».

Смотритель Ван тут же вывел весь свободный персонал, чтобы начать поиски. Молодая служанка тоже не сидела сложа руки и отправилась в кабинет Второго Хозяина.

Она вспомнила, что там сидела ее Молодая Госпожа, может быть, она там обронила его.

Однако Второго Хозяина там не было, поэтому она не стала дожидаться его возвращения, а просто вошла внутрь и некоторое время искала, но ничего не нашла.

Сразу же после этого она тщательно обыскала все коридоры, но так и не смогла найти ни тени нефритового кулона.

И когда она проходила мимо одной из комнат заднего крыла, то заметила, что дверь одной из комнат открыта. Она помедлила, но все же вошла.

На столе внутри комнаты стояла несоответствующая этому месту потертая корзина, в которой лежали какие-то горные травы, а также небольшая потрепанная коробка.

Молодая служанка с отвращением взглянула на коробку и вдруг обнаружила рядом с ней мешочек.

Открыв мешочек, она посмотрела внутрь и смутно почувствовала, что что-то не так. Она высыпала содержимое мешочка и беспорядочно разбросала его по столу, несколько серебряных слитков даже упали на пол.

Молодая служанка не стала их поднимать, вместо этого ее взгляд остановился на нефритовом кулоне и нефритовом кольце для большого пальца, последний выпал вместе с нефритовым кулоном.

Она ошеломленно пробормотала: «Разве это не нефритовый кулон Молодой Госпожи и не нефритовое кольцо для большого пальца Молодого Господина? Как они оказались здесь?»

У Гу Цзяо в этот день начался менструальный цикл, поэтому она пошла в туалет. И когда она снова вошла в комнату, она увидела маленькую девочку, которая рылась в ее вещах.

Она вошла в комнату, посмотрела на беспорядок на столе и на полу и холодно спросила: «Это ты сделала?»

Молодая служанка посмотрела на Гу Цзяо.

Последняя была одета как деревенская девушка, с красным родимым пятном на лице. На лице молодой служанки отразилось нескрываемое презрение: «Я сделала это. А что такого? Эти твои вещи?»

Гу Цзяо сжала ее руку и холодно посмотрела на нее, без тени вины или страха в глазах.

Молодая служанка была служанкой из поместья маркиза, расходы на ее еду и одежду были не меньше, чем у молодой госпожи из небольшой богатой семьи. Сколько людей сильно боялись связываться с ней, когда она выходила на улицу? И все же эта деревенская девчонка осмелилась так на нее смотреть.

Молодая служанка сердито воскликнула: «Ты что, глухая? Разве ты не слышишь, о чем я тебя спрашиваю?»

Гу Цзяо: «О».

«Ты...» Молодая служанка была раздражена поведением этой деревенщины и сказала еще более сердито: «Ты украла вещь у моего Молодого Господина, но не смеешь признаться в этом, я права?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 55 - Встреча

«Что случилось?» Подошли Второй Хозяин и смотритель Ван, и тем, кто задал вопрос был именно Второй Хозяин.

Последний отходил ненадолго на соседнюю улицу, чтобы разменять немного серебра мелкими монетами, и только недавно вошел в главный холл, как услышал от смотрителя Вана, что Молодая Госпожа из поместья маркиза потеряла что-то в медицинском зале Тунфу. Поэтому он также присоединился к поискам вместе со смотрителем Ваном, но неожиданно увидел эту сцену в комнате заднего крыла.

Эта комната в заднем крыле была специально предоставлена для Гу Цзяо, и, хотя последняя не часто пользовалась ею, никто обычно не вламывался в нее. Но, услышав, как молодая служанка сердито воскликнула "украла вещь у моего Молодого Господина", они первым делом подумали, что в комнате спрятался карманник.

Какого же было их удивление, когда они обнаружили, что в комнате присутствовало только два человека – молодая служанка Молодой Госпожи и Гу Цзяо.

Так значит, все эти обвинения, которые озвучила молодая служанка, относились к Гу Цзяо?

Молодая служанка не знала кто такая Гу Цзяо, и поэтому, когда она увидела, что подошли Второй Хозяин и смотритель Ван, она сразу же указала пальцем на девушку и обвиняющим тоном заговорила: «Вы пришли как раз вовремя! Именно она украла нефритовый кулон моей Молодой Госпожи! Она также украла нефритовое кольцо для большого пальца моего Молодого Господина!»

Второй Хозяин застыл от шока: «Это какое-то недоразумение? Она не будет ничего красть!»

Зачем этой маленькой девочке красть что-то у других? Она могла свободно входить и выходить из моей счетной комнаты, и она никогда не прикасалась к большому количеству ценных вещей, находящихся там.

Если бы ее поймали на краже, тогда она не сохраняла бы такое спокойное и невинное выражение лица, не так ли?

Однако смотритель Ван думал иначе. В тот день он не пошел в резиденцию маркиза, но позже услышал рассказ Второго Хозяина и старого доктора о том, что именно госпожа Гу спасала Молодого Господина, а значит у нее была возможность украсть его нефритовое кольцо для большого пальца.

Добавьте к этому тот факт, что дочь маркиза только сегодня пришла в медицинский зал Тунфу, и её нефритовый кулон был также украден и появился на столе Гу Цзяо. Смотритель Ван не мог не думать об этом в таком ключе.

Молодая служанка была в ярости: «Что значит, она ничего не будет красть? Вы хотите сказать, что я на нее наговариваю? Да, кто она такая, чтобы я проделала весь этот путь, чтобы специально оговорить её!»

Возможно, подобные слова были неприятны для слуха, но были достаточно разумны. Молодая служанка была из резиденции маркиза, и ее статус был даже более престижным, чем у юных леди из обычных семей с достатком.

Если только она действительно не украла что-то из резиденции маркиза.

«Ты уверена, что не ошиблась? В этом мире есть много одинаковых вещей». Второй Хозяин все еще был твердо уверен в невиновности Гу Цзяо.

«Я ошибаюсь?» Молодая служанка рассмеялась в отчаянии: «Вы думаете, что украшения, которые надевает моя Молодая Госпожа и Молодой Господин, приобретены в каком-то дешевом магазине? Этот нефритовый кулон был пожалован из дворца, вся ваша семья Ху не смогла бы себе его позволить, даже если бы вложила в него все свои деньги!»

Лицо Второго Хозяина на мгновение побелело, если это была такая ценная вещь, то она действительно не могла принадлежать Гу Цзяо, но он все еще не верил, что последняя могла украсть что-то: «Но разве подделки запрещены?»

Может же быть, что вещь в руках госпожи Гу была подделкой!

Смотритель Ван бросил на Второго Хозяина обеспокоенный взгляд; Второй Хозяин горой стоял за Гу Цзяо, что, несомненно, могло оскорбить резиденцию маркиза, а он очень не хотел, чтобы с его боссом что-то случилось.

Как только он было открыл рот, намереваясь убедить Гу Цзяо признаться в преступлении и не оскорблять больше резиденцию маркиза, как последняя равнодушно произнесла: «Это не подделка, это вещь настоящая».

«Вы все слышали! Она признала это!» - молодая служанка злобно торжествовала.

«Юру».

Из-за двери негромко донесся мягкий, но благородный голос.

«Молодая Госпожа! Вы здесь!» Служанка сменила выражение лица на почтительное и поклонилась.

Молодая Госпожа, покрытая вуалью, медленно вошла, а легкая, почти невесомая ткань вуали, изящно колыхалась в такт ее движениям.

От нее распространялся аромат косметической пудры, которую могли позволить себе только знатные молодые леди в столице. И когда она передвигалась мелкими шажками, аромат плыл вместе с ней по комнате, создавая вокруг приятную атмосферу.

«Апчхи!» - громко чихнула Гу Цзяо.

У нее была аллергия на этот вид косметического порошка.

Молодая служанка сердито посмотрела на Гу Цзяо, которая не только не соизволила сделать реверанс при виде ее Молодой Госпожи, так ещё и позволила себе вульгарно чихнуть в ее присутствии, деревня и есть деревня, чего с нее взять-то!

Тон Молодой Госпожи был обычным: «Этот нефритовый кулон не может быть поддельным, нефрит, из которого он сделан, - это куньшаньский нефрит цвета бараньего жира, который в государстве Чжао имеет право добывать только императорская семья. Подделывать вещи, принадлежащие императорской семье, является уголовным преступлением, не говоря уже о том, что его невозможно точно сымитировать».

«О», - Гу Цзяо потерла подбородок.

«Ты, как ты себя ведешь?» Молодая служанка продолжала смотреть на нее, но она уже не была такой властной, как раньше, из-за присутствия Молодой Госпожи.

Молодая Госпожа посмотрела на Гу Цзяо и неторопливо сказала: «Ты ведь та самая девушка-знахарка?»

«Да», - Гу Цзяо ответила, не спрашивая, как она догадалась, в конце концов, догадаться было несложно.

Молодая Госпожа бесстрастно сказала: «Нефритовый кулон можешь оставить себе, однако верни мне нефритовое кольцо для большого пальца, и я сделаю вид, что этого дела никогда не было».

«Молодая Госпожа!» Молодая служанка топнула ногой.

Смотритель Ван не ожидал такого шокирующего поворота событий, дочь маркиза была так щедра, отдавая столь ценную вещь без объявления об этом общественности, тем самым сохраняя репутацию мисс Гу и медицинского зала Тунфу.

Видя, что Гу Цзяо ничего не говорит, Молодая Госпожа сказала: «Нефритовый кулон принадлежит мне, забирай его, если хочешь, но нефритовое кольцо для большого пальца принадлежит моему брату, я должна забрать его и вернуть ему».

Смотритель Ван мысленно торопил ее: Соглашайся, соглашайся!

Гу Цзяо бросила на Молодую Госпожу ничего не выражающий взгляд и сказала: «Забирай нефритовое кольцо для большого пальца обратно и оставь мне нефритовый кулон».

Ранее она уже подозревала, что это нефритовое кольцо для большого пальца принадлежало Молодому Господину из резиденции маркиза, и теперь ее подозрения подтвердились.

Она не стала объяснять, что кольцо случайно попало в карман её рукава, когда она спасала жизнь Молодого Господина, потому что не могла детально описать процесс спасения, и, скорее всего, эта пара хозяйки и слуги всё равно не поверила бы ей.

А если это так, то зачем зря сотрясать воздух?

Молодая Госпожа сказала: «Ты умеешь выбирать вещи, это нефритовое кольцо для большого пальца имеет особое значение только для моего брата, если говорить о стоимости, то оно действительно не такое ценное, как этот нефритовый кулон».

Гу Цзяо сказала: «Нефритовое кольцо для большого пальца я возвращаю тебе, потому что оно действительно принадлежит твоему брату. Однако нефритовый кулон не твой, поэтому ты должна вернуть его мне».

Молодая служанка заворчала: «Даже если это кулон не моей Молодой Госпожи, то как он может быть твоим? Можешь ли ты позволить себе носить такой дорогой нефритовый кулон?»

Молодая Госпожа: «Юру».

Второй Хозяин нахмурился: «Пожалуйста, следи за своими словами, девочка!»

«Я ничего не могу поделать с тем, что ты мне не веришь». Гу Цзяо сказала это и протянула руку: «Я говорю это в последний раз, верни мне мой нефритовый кулон».

Молодая служанка сделала шаг назад: «Ты в своем уме! Это принадлежит моей Молодой Госпоже!»

Молодая Госпожа сжала кулаки и, подавив гнев, обратилась ко Второму Хозяину: «Второй Хозяин, вы же видели, что произошло сегодня, она сама призналась, что украла его, но из-за того, что ваш медицинский зал Тунфу вылечил моего брата, я не буду сообщать об этом деле властям. Но я надеюсь, что этого больше не повторится!»

Гу Цзяо с самого начала и до конца признавала только одно: что нефритовое кольцо для большого пальца принадлежит Молодому Господину, а не то, что она его украла, но когда об этом заговорила другая сторона, почему это вдруг стало ее признанием в краже.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 56 - Принести извинения

Патовая ситуация между двумя сторонами несколько затянулась, и весь персонал медицинского зала Тунфу также был привлечен в это место развернувшимися событиями.

О медицинских способностях Гу Цзяо в медицинском зале Тунфу знали всего три человека: Второй Хозяин, смотритель Ван и старый доктор.

Хотя персонал зала часто видел, как Гу Цзяо приходит, они думали о ней только как о члене семьи одного из пациентов.

Что касается вежливого обращения с ней Второго Хозяина и смотрителя Вана, то все они думали, что это связано с тем, что ее муж был студентом академии Тяньсян.

Не стоит недооценивать ни одного ученого, ведь они, скорее всего, в будущем станут сельскими землевладельцами, военными и уездными магистратами*.

Вот только от нее такого не ожидали.

«Не ожидал, что тот, кто обычно выглядит, как честный человек, на самом деле окажется вором».

«Да, действительно украсть чужой нефритовый кулон и нефритовое кольцо для большого пальца».

«Я же говорил, что ее муж сегодня не приходил, и ей не нужно было покупать лекарственные травы, так зачем же она пришла в медицинский зал Тунфу? Может быть, она присматривалась к этой молодой леди? Она последовала за ней сюда, чтобы что-то украсть у неё!»

«Неужели она не боится этим навредить репутации своего мужа?»

«Точно! Для ученого просто несчастье иметь в женах такую порочную и злую женщину!»

Никто в комнате, кроме Второго Хозяина, не верил, что Гу Цзяо невиновна.

Разве это не очевидно? Она была так бедна, как у нее мог быть такой ценный нефритовый кулон?

«Молодая Госпожа, пожалуйста, оставьте нефритовый кулон у себя», - сказала молодая служанка, а затем наклонилась, чтобы повесить нефритовый кулон на талию Молодой Госпожи.

Однако Гу Цзяо протянула руку, чтобы взять его.

«Как ты смеешь!» Глаза молодой служанки были холодными, она подняла руку, собираясь дать Гу Цзяо пощечину.

Наивная! Прежде чем ее пощечина успела приземлиться на лицо Гу Цзяо, она была сбита с ног ответным ударом в ухо.

К тому моменту, когда все успели опомниться, молодая служанка уже лежала на земле с покрасневшим ухом.

Молодая Госпожа тоже была шокирована.

Гу Цзяо протянула свою маленькую руку, покрытую шрамами от многолетней тяжелой работы, распахнула вуаль Молодой Госпожи и сняла нефритовый кулон, висевший у нее на талии.

Во время всего этого действия Гу Цзяо задерживала дыхание, чтобы не вдыхать запах косметической пудры.

Молодая Госпожа посмотрела на нее круглыми глазами: «Ты ... ведешь себя безрассудно!»

Эта простая девушка из деревни, как она смеет прикасаться к ней своими руками!

Забрав нефритовый кулон, Гу Цзяо не стала поспешно убирать его в свой мешочек. Вместо этого она достала из рукава чистый носовой платок и тщательно протерла нефритовый кулон.

Дыхание Молодой Госпожи участилось.

Неужели эта деревенская девушка ... протирала его потому, что считала его грязным?

Если Гу Цзяо хотела кого-то поставить на место, она непременно сделала бы это самым идеальным образом.

Молодая Госпожа вдруг почувствовала, что у нее запершило в груди, а дыхание перехватило.

Сжав зубы, она сердито закричала: «Сообщите об этом деле властям!»

«Кто хочет доложить властям?»

В то же время прозвучал величественный и холодный мужской голос, и декан с суровым выражением лица подошел к ним.

Появился еще один человек, с которым нельзя было шутить. Весь персонал медицинского зала Тунфу быстро расступился, освобождая ему дорогу.

Когда декан вошел в комнату, он посмотрел на Молодую Госпожу, кипевшую от злости, после посмотрел на ее молодую служанку, которая лежала на полу и всё ещё не поднималась, а затем подошел к Гу Цзяо с обычным выражением лица.

Его поведение четко указывало, на чьей стороне он находится.

Он повернулся и обратился к Молодой Госпоже, не проявляя признаков раболепства: «Эта Молодая Госпожа хочет доложить властям? Интересно, что случилось, что так разозлило юную леди?»

Его слова были вежливыми, но его тон - нет.

Молодая Госпожа нахмурилась и спросила: «Кто вы?»

Декан ответил: «Я декан академии Тяньсян».

Молодая Госпожа: «Декан Ли?»

Декан: «Да, это я».

Имя декана Ли было очень известным в столице. Невозможно было не слышать о нем, хотя он удалился в маленький городок, став деканом в академии, его влияние в столице все еще сохранялось.

Молодая Госпожа по-прежнему сохраняла вежливость по отношению к нему, она посмотрела на Гу Цзяо и сказала: «Она украла вещь, принадлежащую моей семье, и до сих пор не хочет мне возвращать её».

«Я ничего не крала. Нефритовый кулон принадлежит мне». Гу Цзяо не беспокоило мнение Молодой Госпожи о ней, но ей было не все равно, что подумает о ней декан. Она была женой Сяо Люланя, и она не хотела оставлять неприятный осадок в сердце декана, который мог бы впоследствии повлиять на её мужа.

«Тогда что ты скажешь о нефритовом кольце для большого пальца?" - спросила Молодая Госпожа.

«Оно случайно упало в карман моего рукава, и я обнаружила его, только когда вернулась домой», - честно ответила Гу Цзяо.

Молодая служанка сердито зашипела: «Ты недавно говорила совсем другое. Ты призналась, что украла его!»

Сами же видите! Вот почему я и не хотела объяснять им, ведь они всё равно меня не слушают.

«Покажи мне нефритовый кулон», - сказал Дин Ли Гу Цзяо.

Гу Цзяо передала ему нефритовый кулон.

Дин Ли вспомнил, что у его учителя был точно такой же нефритовый кулон, он также вспомнил что его учитель послал Гу Сяошуню подарок на Новый год. Поэтому он примерно понял, что происходит.

Этот нефритовый кулон был подарен его учителем, и неважно, кому он подарил его: самой Гу Цзяо или Гу Сяошуню, который, возможно, затем передал его своей сестре.

Важно то, что Гу Цзяо точно не крала его.

После того как учитель скрылся в уединении, он не хотел, чтобы люди знали о его местонахождении, поэтому, естественно, декан не стал бы упоминать о нем в данный момент.

Дин Ли слабо улыбнулся и сказал Молодой Госпоже: «Молодая Госпожа ошибается. Этот нефритовый кулон не ваш, это то, что подарил мне когда-то мой учитель, а потом я отдал его ее мужу».

«Ее ... мужу?» - Молодая Госпожа оценивающе оглядела Гу Цзяо с ног до головы.

«Ее муж - мой ученик», -  Дин Ли в одностороннем порядке объявил Сяо Люланя своим учеником.

Если рассуждать таким образом, то все это имело смысл.

Учителем Дина Ли был старый начальник Императорской академии. До его ухода в уединение, его очень высоко ценил Император, поэтому неудивительно, что в его руках мог оказаться предмет из дворца.

Однако Молодая Госпожа все еще находила это немного невероятным. Сколько людей в столице хотели признать Дина Ли своим учителем, но последний отказывал им всем. Эта деревенская девушка была настолько бедна, что само собой разумеется, что и ее муж тоже должен быть простым бедным деревенским парнем. Как же им удалось привлечь внимание декана Дин Ли?

Как раз в тот момент, когда Молодая Госпожа всё ещё колебалась, прибежал сотрудник медицинского зала Тунфу, крича на ходу: «Я нашел!»

«Апчхи!» Гу Цзяо почувствовала аромат косметической пудры на нефритовом кулоне и не смогла удержаться, чтобы снова не чихнуть.

Нефритовый кулон был найден в траве, и от него исходил тот же аромат, что и от Молодой Госпожи. По сравнению с нефритовым кулоном Гу Цзяо, этот кулон больше походил на ее.

«Теперь правда вышла наружу?» - спросила Гу Цзяо.

«Даже если ты не крала нефритовый кулон, ты все равно украла нефритовое кольцо для большого пальца», - пробормотала молодая служанка.

«Прекрати, Юру». Молодая Госпожа остановила ее. Она окинула Гу Цзяо противоречивым взглядом, шагнула вперед, затем слегка поклонилась и сказала: «Прости, я неправильно поняла тебя».

«Молодая Госпожа!» Молодая служанка побледнела от ужаса!

Моя Молодая Госпожа - дочь из поместья маркиза. Как она может опуститься до уровня ничтожной деревенской девушки?

Даже если она и обидела другую сторону, почему бы просто не очистить ее имя? Зачем ей нужно извиняться подобным образом?

Молодая Госпожа сказала своей служанке: «Ты тоже должна поспешить и извиниться перед этой девушкой».

«Но ...»

«Извинись!»

Тон Молодой Госпожи мгновенно стал суровым. Служанка не посмела ослушаться ее приказа и принесла Гу Цзяо извинения с недовольным видом.

Молодая Госпожа повернулась ко Второму Хозяину и сказала: «Я надеюсь, что это дело не повлияет на лечение медицинским залом Тунфу моего брата».

Второй Хозяин молча посмотрел на Гу Цзяо и, видя, что она не возражает, с улыбкой кивнул Молодой Госпоже: «Что говорит Молодая Госпожа Гу**? Наш медицинский зал Тунфу занимается медициной именно для того, чтобы помогать людям, у нас большое сердце и золотые руки, поэтому мы не позволим личным делам откладывать лечение наших пациентов».

«Большое спасибо». Молодая Госпожа кивнула головой и ушла вместе с молодой служанкой с ушибленным ухом.

Дин Ли посмотрел на удаляющуюся спину Молодой Госпожи и задумчиво сказал: «Семья Гу? Семья Гу из столицы?»

Второй Хозяин посетовал: «Кроме столичной семьи Гу, кто еще может воспитать такую исключительную Молодую Госпожу?»

Человек не святой, как он может не ошибаться? Но способность вовремя признать свои ошибки и искренне извиниться даже перед такой скромной деревенской девушкой, как Гу Цзяо, свидетельствует о её благородном характере, обладающим прекрасными моральными качествами.

Дин Ли воздержался от упоминания, что Молодую Госпожу звали Гу Цзиньюй.

____________________________________________________

Примечание:

* - Магистрат — чиновник, отвечающий за управление уездом.

** - Автор поясняет, что фамилия семьи маркиза Динъаня Гу случайно совпадает с фамилией ГГ-ни, между ними нет родственной связи. Ранее маркиза Динъань именовалась как Госпожа Хоу, однако хоу это не фамилия, а титул маркизы, т.е. буквально означает Госпожа Маркиза. Не сразу разобралась в этом моменте, в будущих главах хоу упоминаться не будет, в старых главах также внесу изменения.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 57 - Родители

Выйдя из медицинского зала Тунфу, Гу Цзиньюй сразу же направилась в чайный дом в городе, где ее уже давно ждала Госпожа Маркиза.

Гу Цзиньюй вошла в чайный домик и, словно ласточка, впорхнула в объятия Госпожи Маркизы, нежно воскликнув «мама».

Сердце Госпожи Маркизы растаяло, когда она обняла свою дочь после её столь долгого отсутствия, и спросила: «Сколько тебе лет? Все еще бросаешься в объятия матери? Тебе не стыдно?»

Гу Цзиньюй обняла ее еще крепче и сказала, как избалованный ребенок: «Я все еще твоя дочь и дочь отца, так чего же мне стыдиться?»

Однако это было сказано лишь для того, чтобы побудить дочь сказать несколько нежных детских слов в утешение за то, что она так долго ее не видела.

Госпожа Маркиза ущипнула кончик её маленького носа, сказав: «Ты действительно позволила своему отцу так избаловать себя!»

Гу Цзиньюй хмыкнула: «Разве у отца есть ещё одна любимая дочка, которую можно баловать?»

Госпожа Маркиза не знала смеяться ей или плакать. Через некоторое время она спросила: «Хорошо ли ты заплатила за лечение в медицинском зале Тунфу?»

При упоминании об этом глаза Гу Цзиньюй уклонились от взгляда матери.

Госпожа Маркиза почувствовала изменение в поведении своей дочери и спросила: «Что случилось? Медицинский зал Тунфу не удовлетворен платой за лечение?»

Кстати говоря, этот вопрос об оплате за лечение оказался большим упущением их семьи. Маркиза думала, что старшая служанка уже заплатила им, в то время как последняя думала, что её Госпожа позаботилась об этом деле.

Если бы не случайно заданный Госпожой Маркизой вопрос, она бы так и не узнала, что у них имеется задолженность перед медицинским залом Тунфу по оплате за лечение.

Именно по этой причине она планировала сама отправиться в медицинский зал Тунфу, но, едва вернувшись с горы, она встретила свою дочь, только что прибывшую из столицы. Выслушав все подробности происшествия, Гу Цзиньюй пришлось взять на себя эту важную миссию по оплате за лечение, в то же время Госпожа Маркиза тоже не стала бездействовать, а отправилась на гору, чтобы зажечь благовония Бодхисаттве.

«Не то, чтобы медицинский зал Тунфу был недоволен оплатой, но ..." - Гу Цзиньюй призналась во всем, что произошло в медицинском зале Тунфу, ничего не добавляя и ничего не скрывая. Мать с детства учила ее не судить людей по внешности, поэтому она намеренно не стала подчеркивать, что деревенская девушка была некрасивой и имела бросающееся в глаза красное родимое пятно на левой стороне лица.

«Эта дочь была неправа в том, что была такой своевольной», - Гу Цзиньюй склонила голову, признавая свою ошибку.

Госпожа Маркиза серьезно сказала: «В этом мире всегда есть люди, которые более значимы, чем мы. Никогда не думай, что ты можешь смотреть на других свысока только потому, что у тебя более высокий статус, чем у них. Иначе, если в будущем ты встретишь кого-то, кто имеет более высокий статус, чем ты, сможешь ли ты также смотреть на себя свысока?»

Хотя Госпожа Маркиза очень любила свою дочь, однако она не была лишена моральных принципов.

Гу Цзиньюй порывисто схватила за руку свою мать и сказала: «Эта дочь - молодая госпожа из поместья Маркиза. Кто может смотреть на эту дочь свысока?»

«Ты!» Госпожа Маркиза бросила на нее беспомощно-гневный взгляд.

«Но что случилось с нефритовым кольцом для большого пальца моего брата?» - спросила Гу Цзиньюй, меняя тему.

Госпожа Маркиза ответила: «Твой брат сказал, что она взяла его случайно. Ты же знаешь, что твой брат не стал бы лгать».

Однако Гу Цзиньюй все еще не понимала: «Что значит "случайно взяла"? Откуда он знает, что она взяла его случайно? Он это видел?»

"Это ... Я тоже не знаю". Госпожа Маркиза благоволила своей дочери и в то же время хотела, чтобы последняя следовала моральным принципам, но, когда дело касалось ее сына, все уходило на второй план. В конце концов, ее сын был человеком, который живет сегодняшним днем, в отличие от других молодых людей, и она не хотела ограничивать его правилами.

Сын не хотел много рассказывать о том дне, поэтому она не стала задавать слишком много вопросов.

Более того, это было всего лишь нефритовое кольцо для большого пальца. Если бы оно пропало, то значит пропало. Все было хорошо, пока ее сын был счастлив.

Гу Цзиньюй недовольно пробурчала: «Я тоже случайно взяла его в прошлый раз, но он игнорировал меня целый месяц! Я все еще его настоящая сестра после этого?»

«Так и есть». Госпожа Маркиза кивнула головой и сказала в добродушной манере: «Если не ты, то кто? Может быть, та маленькая девочка, у которой было это нефритовое кольцо для большого пальца?»

Из-за этой совершенно невероятной шутки настроение Гу Цзиньюй улучшилось, она прильнула к матери и протянула свою изящную руку: «Мама, у меня холодные руки».

Госпожа Маркиза потрогала тыльную сторону руки дочери и обнаружила, что она действительно немного холодная. Расстроившись, она тотчас же выпустила из рук тарелку с конфетами и передала изящную грелку, чтобы согреть руки своей дочери.

Гу Цзиньюй посмотрела на кунжутные конфеты на тарелке и удивленно спросила: «Мама, откуда у тебя это? На первый взгляд это выглядит нечисто, остерегайся съесть что-то плохое».

Госпожа Маркиза подумала о той маленькой девочке, которую она встретила в храме, и в ее глазах появился оттенок нежности: «Добрая девочка дала их мне, и я взяла».

……..

С другой стороны, Гу Цзяо, наконец-то, получила свою плату за лечение, в общей сложности 20 таэлей серебра. С учетом всех денег, имеющихся у нее, теперь было достаточно, чтобы купить гору.

Второй Хозяин был немного обеспокоен тем, что произошедшее сегодня расстроило Гу Цзяо, поэтому он смущенно спросил: «Это ... насчет лечения в следующем месяце ...»

Гу Цзяо равнодушно ответила: «Я обещала лечить пациентов один день в месяц, и я не отступлюсь от своего слова".

Сказав это, она взяла серебро и направилась в академию.

Декан, который не собирался возвращаться в академию, ушел первым.

Когда Гу Цзяо прибыла в академию, занятия уже закончились, и студенты, одетые в белую форму, выходили один за другим. Она, как обычно, ждала у входа в переулок, но спустя долгое время ни Сяо Люланя, ни Гу Сяошуня нигде не было видно.

Когда она задумалась о том, что не задержал ли их учитель, как вдруг увидела, что Сяо Люлань и Гу Сяошунь приближаются с другой стороны.

Они несли в руках кучу вещей. Когда они подошли ближе, Гу Цзяо поняла, что в руках у них палочки благовоний, а также толстые ритуальные бумажные деньги.

Гу Цзяо спросила: «Для чего ты купил эти вещи?»

Гу Сяошунь ошарашено спросил: «Старшая сестра, ты забыла? Сегодня годовщина смерти Третьего дяди и Третьей тети!»

Гу Цзяо застыла.

Я … я действительно забыла.

В памяти первоначальной владелицы тела действительно была такая важная дата. Но, к сожалению, Гу Цзяо не была первоначальной владелицей тела, поэтому она забыла об этом.

«Спасибо за то, что ты помнишь», - сказала Гу Цзяо Гу Сяошуню.

Гу Сяошунь смущенно почесал голову и сказал: «Вообще-то, я тоже не вспомнил, это шурин».

Гу Цзяо подняла бровь и посмотрела на Сяо Люланя. Она не помнила, чтобы когда-нибудь раньше упоминала ему дату годовщины смерти своих родителей. Он, должно быть, услышал о ней от жителей деревни. Учитывая их нынешние ненастоящие отношения мужа и жены, ему не обязательно было помнить об этом.

Гу Цзяо: «Большое спасибо».

Сяо Люлань, опираясь на костыль, забрался в повозку, и в этот момент его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Он все еще был зол из-за "тайных дел" Гу Цзяо и Дина Ли и планировал не разговаривать с ней в течение дня!

Гу Цзяо совершенно не знала, с чем связано его внезапное недовольство, но так как он помог ей вспомнить о годовщине смерти её родителей, так что, скорее всего, его плохое настроение никак не связано с ней!

Поэтому Гу Цзяо бесцеремонно села в повозку.

Она, которая считала, что между ними хорошие отношения, даже выбрала место поближе к нему.

Сяо Люлань был зол с самого начала, но, когда увидел, что источник его гнева даже не осознает, что сделала что-то плохое, это распалило его гнев еще больше.

Когда они втроем вернулись в деревню, Лю Ши сразу же позвала Гу Сяошуня домой, а Гу Цзяо и Сяо Люлань отправились на кладбище на другом конце гряды между рисовыми полями.

Могилы Гу Саньфана и его жены Сюй Ши находились рядом друг с другом, и поскольку за ними давно никто не ухаживал, трава на могилах была в половину человеческого роста.

Сяо Люлань насупился, но все же засучил рукава и одну за другой начал выдергивать траву на могилах.

Он так увлекся процессом, что совершенно не замечал, что Гу Цзяо стоит позади него и в оцепенении смотрит на могилы.

В памяти первоначальной владелицы тела Гу Саньфан был смыт наводнением, и деревенским жителям понадобилось полмесяца, чтобы найти его тело на берегу реки. К тому времени его тело, пролежавшее долгое время в воде, распухло до неузнаваемости, и Сюй Ши, взглянув на него, рухнула на месте, так больше и не оправившись от этого.

Она продержалась всего год, после чего умерла в годовщину смерти отца Гу Цзяо, оставив после себя пятилетнюю дочь.

Они оба были замечательными родителями, во много раз лучше, чем родители Гу Цзяо в ее предыдущей жизни, но было жаль, что они умерли такими молодыми.

Похоже, что в прошлой жизни, что в настоящей ей было не суждено познать родительской любви и ласки.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 58 - Уездный экзамен

После посещения могил родителей Гу Цзяо они вскоре отправились домой.

Перед этим они долго очищали и приводили в порядок могилы, отчего довольно сильно испачкались, особенно Сяо Люлань, руки которого позеленели от выдергивания сочной травы.

Зная его любовь к чистоте, Гу Цзяо, посмотрев на его руки, посоветовала ему, когда они проходили мимо реки: «Иди и вымой руки».

«Хорошо», - ответил Сяо Люлань и, прихрамывая, направился к берегу реки, опираясь на костыль.

Гу Цзяо наблюдала за его движениями во время ходьбы. Честно говоря, операция прошла успешно, и он также очень усердно занимался восстановлением подвижности своей лодыжки в последние несколько дней, однако, несмотря на всё это, он до сих пор не мог отказаться от костыля.

Может быть, это связано с тем, что тренировка была недостаточно интенсивной?

Гу Цзяо задумчиво погладила подбородок.

«Разве ты тоже не собираешься мыться?» - спросил Сяо Люлань, выдергивая её из задумчивости.

Гу Цзяо озорно усмехнулась: «Мыться?! Хорошо, давай помоемся вместе!»

Это просто мытье рук, почему ты такая энергичная? Это же совсем не похоже на принятие ванны, верно?

Но Сяо Люлань тут же вспомнил, что это была та самая река, куда она упала ранее. И тут он подумал, что, возможно, она все еще боится подходить к воде, поэтому и не пошла сразу, он тут же начал винить себя за то, что слишком много болтает. Он собирался быстро вымыть руки и уйти, однако Гу Цзяо уже присела на корточки рядом с ним.

Вода в реке оказалась немного холодной, но ни один из них не был избалованным молодым господином или изнеженной молодой леди. Они могли спокойно терпеть холод и мыть руки.

Однако в тот момент, когда они поднялись один за другим, что-то вдруг выпало из отворота халата Гу Цзяо и с плеском упало в воду.

«Мой мешочек!» Гу Цзяо не ожидала, что такое может произойти, и, хотя она спешно попыталась подхватить его, однако было уже слишком поздно. Внутри мешочка было много слитков серебра, поэтому он был довольно тяжелым, поэтому мгновенно погрузился в воду.

Гу Цзяо без раздумий прыгнула в реку.

Сяо Люлань побледнел!

Ее прыжок в реку стал для него более неожиданной вещью, чем падение мешочка. Сяо Люлань даже не успел среагировать, как ее фигура уже исчезла в воде.

Последний смотрел на рябь на поверхности воды, однако не шевелился.

Он, конечно, умел плавать. Однако сейчас его нога всё еще полностью не восстановилась, и он не был уверен, что способен спасти кого-то.

В то время как Сяо Люлань беспомощно сжимал кулаки, неподвижным взглядом уставившись на воду, Гу Цзяо в этот момент, наконец-то, схватила свой мешочек и устремилась к поверхности: «Я нашла его ... Я нашла его ...».

Сяо Люлянь поспешил вытащить ее на берег.

Гу Цзяо на коленях стояла на траве, с нее ручьем стекала вода, и она шумно дышала.

Сяо Люлань, нахмурившись, посмотрел на мешочек в ее руке и сказал: «Мешочек с серебром - всего лишь мешочек с серебром. Неужели он дороже твоей жизни?»

«Это не из-за серебра». Гу Цзяо покачала головой и, развязав мешочек, вытряхнула его содержимое. Она даже не посмотрела на серебряные слитки, а подхватила пакет из коричневой оберточной бумаги размером с ладонь, запечатанный сургучом.

«У тебя есть носовой платок?» - спросила она, глядя на Сяо Люланя.

Последний достал чистый носовой платок и протянул ей.

Он думал, что он ей нужен, чтобы вытереть воду на лице, однако вместо этого она аккуратно вытерла платком пакет из коричневой оберточной бумаги.

Вытерев его, она аккуратно содрала воск с его поверхности, а затем открыла, обнаружив внутри лист документа с официальной печатью ямэня.

Документ оказался сухим и неповрежденным.

Гу Цзяо, наконец-то, смогла вздохнуть с облегчением.

Это был документ, который декан передал Сяо Люланю для сдачи уездного экзамена. Последний не хотел сдавать его и поэтому просто выбросил документ в кучу мусора.

Гу Цзяо нашла его, когда убиралась в комнате мужа, и решила, что он, должно быть, случайно обронил его, поэтому бережно сохранила его, чтобы отдать ему позже.

Гу Цзяо протянула ему документ и сказала: «Положи у себя, вся моя одежда сейчас влажная, я могу намочить его».

Сяо Люлянь: «Ты прыгнула в воду ради этой бумаги? Я ...»  Не собираюсь сдавать этот экзамен.

Мыть руки в такой холодной воде было еще нормально, но если человек полностью намок, упав в реку, то холод будет вынести намного труднее.

Гу Цзяо дрожала под порывами холодного ветра. Ее влажные глаза широко раскрылись, а маленькая рука, держащая документ, замерла вытянутой вперед. С её рукавов непрерывно капала вода, но это совсем не намочило бумагу.

Эти слова так хотели сорваться с языка Сяо Люланя, но он так и не смог их произнести. Вместо этого он сказал: «Я все равно не смог бы сдать его. Так зачем ты продолжаешь беспокоиться об этом?»

Гу Цзяо честно ответила: «Откуда ты знаешь, что не сдашь экзамен, если ты его никогда не сдавал? Даже если не получится в этот раз, разве не будет следующего раза? Если не получится сдать в следующий раз, будет другой раз. Однажды ты сможешь сдать его!»

Сяо Люлань ответил: «Если человек не может сразу сдать экзамен, то считай, что он бесполезен ...»

«Кто сказал тебе, что, если ты не сдашь экзамен, значит, ты бесполезен? В жизни есть миллионы дорог, и учеба - это просто самый простой путь. Если тебе не по душе это, ты всегда можешь заняться чем-то другим». Но, подумав немного, Гу Цзяо пристально посмотрела на него: «Только мне кажется ... что тебе нравиться учиться, верно?»

Сяо Люлань посмотрел в эти оленьи глаза, полные ожидания, как будто ей будет очень больно, если он скажет, что ему не нравится учиться.

Сяо Люлань тихо вздохнул и взял документ.

«Ты что действительно дурочка?»

Его голос прозвучал тихо и мягко.

Гу Цзяо наклонила голову и посмотрела на него: «Хм? Ты что-то сказал?»

«Ничего». Сяо Люлань отвернулся и снял свою академическую форму, затем повернулся и наклонился, надевая ее на Гу Цзяо: «Давай вернемся домой».

……………..

Гу Цзяо заболела после этого, и в тот день, когда Сяо Люланю нужно было сдавать уездный экзамен, ее все еще лихорадило. Несмотря на это, она все равно встала очень рано, чтобы приготовить для него завтрак и собрать небольшой сухой паек, чтобы он мог взять его с собой на экзамен.

Уездный экзамен состоял из пяти туров, между турами был промежуток в два дня, а сдача каждого тура занимала целый день. В это время можно было есть, пить и справлять нужду.

Первый тур назывался основным экзаменом, и сдавать его было обязательно для всех экзаменуемых. После его сдачи можно было перейти на второй тур. Если сдать все пять туров, то получишь право участвовать в провинциальном экзамене в следующем месяце.

После провинциального экзамена следующей ступенью был имперский экзамен столичного уровня. Человеку, успешно сдавшему уездный экзамен, присваивалась первая ученая степень - сюцай.

Естественно, среди сюцаев существовала своя иерархия.

Группа кандидатов с наилучшими результатами получала титул линьшэн*, им ежемесячно выплачивался казённый продовольственный паёк. Следующая группа кандидатов, не попавшая в число лучших, именовалась цзэншэн**, они не получали казённого продовольственного пайка, и последняя группа кандидатов именовалась – фушэн***.

Гу Дашунь был сюцаем, носящим титул линьшэн, чем семья Гу гордилась уже долгое время.

Гу Цзяо считала, что ее мужу не обязательно становиться линьшэном, как Гу Дашунь; титул фушэн тоже был совсем не плох! Она не просила многого. Все было хорошо, лишь бы он просто сдал экзамен. Однако, если он не сможет этого сделать, то это тоже не имело особого значения. Она всегда сможет прокормить его, и для нее было совсем не обязательно, чтобы он сдавал экзамены.

Гу Цзяо сидела на повозке, и ее маленькое тело дрожало под порывами холодного ветра. Она сказала дрогнувшим голосом: «Не нервничай. Мы просто сдаем экзамен, тебе просто нужно выполнить задания. Я немного разобралась в этом вопросе, всего будет пять туров. Ничего, если ты плохо справишься с первым туром, после него будет еще четыре. Я буду здесь с тобой каждый день ... Апчхи! Апчхи! Апчхи! Апчхи!»

После того, как Гу Цзяо закончила говорить, она четыре раза подряд громко чихнула так, что из ее глаз посыпались искры.

Сяо Люлань бросил на нее пристальный взгляд, но ничего не сказал.

Войдя в экзаменационный двор, экзаменатор раздал экзаменационные листы каждому кандидату.

Единственная причина, по которой Сяо Люлань сидел сейчас здесь, заключалась в том, что кто-то чуть не лишился жизни из-за выброшенного им экзаменационного документа.

Но это не означало, что он собирался относиться к экзамену серьезно.

Он намеревался сдать чистый лист.

«Апчхи!» Из соседнего кaoпэна**** донесся чих одного из кандидатов.

В голове Сяо Люлан вдруг промелькнул образ той, кто сейчас также сильно чихает, сидя в повозке, ее маленькое личико раскраснелось от высокой температуры, взгляд был немного потерянным и вялым, а ее маленькое тело постоянно дрожало, однако она все равно отказывалась возвращаться домой.

Мысль о том, что ей больной и слабой придётся ждать его в повозке целый день, заставила Сяо Люланя с досадой взять в руку кисть!

Сяо Люлань выполнил задание первого тура, а затем сразу ушёл.

Вскоре эта новость достигла ушей Гу Дашуня.

Как правило, существовало только два варианта, почему кандидат сдавал только первый тур экзамена: первый - он слишком хорошо сдал первый тур экзамена, и его сразу же считали лучшим и уже порекомендовали на экзамен провинциального уровня; второй – он показал слишком плохие результаты и не имел права участвовать в следующих четырех турах.

Первый вариант развития событий был крайне редким. В конце концов, даже если кто-то хорошо сдал первый тур, не существовало гарантий того, что никто не догонит его в следующих четырех турах. Не говоря уже о том, что такой отброс, как Сяо Люлань, который находился в самом низу списка Земного класса B, вряд ли может занять первое место, даже если выступит в свою полную силу.

_____________________________________________________

Примечание:

* - линьшэн - казённоштатный студент или студент-стипендиат, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили лучшие сюцай студенты, которые прошли по конкурсу в число получающих казённый продовольственный паёк;

** - цзэншэн - сверхштатный студент, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили те сюцай студенты, которые на экзаменах удостоились высоких оценок, но не прошли по конкурсу на титул линьшэн, казённого продовольственного пайка не получали и считались студентами второго разряда;

*** - фушэн, прибавочный или запасной студент, в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин такой титул носили сюцай студенты, получившие результаты на экзаменах хуже, чем цзэншэн; они считались студентами третьего разряда;

**** - каопэн – экзаменационная кабинка на одного экзаменуемого.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 59 - Маленький монах

«Я слышал, что Люлань отправился сдавать уездный экзамен». За ужином старый господин Гу спросил о Сяо Люлане.

Тот инцидент с экзаменом произошел год назад. Хотя все они не знали, что Гу Цзяо специально не отпустила Сяо Люланя, они посчитали главной причиной случившегося, что последняя, словно магнит, притягивала к себе несчастья. А так как он был женат на ней, он тоже был обречен стать невезучим.

Услышав имя Сяо Люланя, свекровь и невестки, сидевшие вместе, почувствовали беспокойство на душе. На вопрос старого господина Гу они не осмелились ответить и просто продолжили молча есть на кухне.

«Ну, он сдал только один экзамен», - ответил Гу Дашунь.

Гу Чанхай удивился: «Почему только один? Разве ты сам в своё время не сдавал пять экзаменов?»

Гу Дашунь задумался на мгновение: «Должно быть, он провалил первый тур экзамена, как думаете? Ведь, если кандидат проваливает первый тур экзамена, то его не допускают к следующему».

Гу Чанхай: «Тогда можно ли вернуть деньги за экзамен?»

Гу Дашунь: «Нет».

Гу Чанхай подхватил палочками несколько маринованных овощей и сказал: «Тц, это же два таэля серебра! Правильно про таких говорят: в выгребной яме валяется, а все хвалится».

Старый господин Гу хмуро посмотрел на своего старшего сына. Гу Чанхай в ужасе замолчал, не смея больше ничего сказать.

При упоминании о выгребной яме у всех пропал аппетит, кроме Гу Дашуня.

Не думайте, что он не знал, что именно декан записал имя Сяо Люланя на этот уездный экзамен. Декан проигнорировал такого хорошего сюцая с титулом линьшэн, как он, и возложил большие надежды на этого абсолютно никчемного Сяо Люланя, что в будущем приведет его лишь к глубокому разочарованию.

В сердце Гу Дашуня зародилась жажда мести.

Через десять дней пришли результаты уездных экзаменов.

Гу Дашунь ожидал увидеть сцену превращения Сяо Люланя в посмешище, но был поражен до глубины души его результатами!

В академии на большом листе бумаги большими красными буквами было написано несколько иероглифов, извещающих всех, что Сяо Люлань стал лучшим кандидатом на уездном экзамене!

На самом деле, ямэнь не публиковал результаты так быстро. Это сам декан лично в спешке отправился в уездный ямэнь, запросив о результатах экзамена, он даже не стал ждать, пока результаты будут опубликованы, а сам заранее вывесил в академии эту счастливую для него новость.

Он повесил лист с именем Сяо Люланя на самом видном месте, чтобы каждый проходящий мимо академии мог его увидеть!

Декан стоял под ним и счастливо улыбался, как дурак.

Знающие люди понимали, что его радость заключается в том, что его ученик сдал уездный экзамен и стал лучшим, но те, кто не знал всю подоплеку, думали, что, скорее всего, его собственный сын сдал императорский экзамен.

Он даже потрудился позвать Сяо Люланя в зал Чжунчжэн: «... Я знал, что мои кропотливые усилия не будут напрасными».

В конце концов, я действительно смог тронуть твое сердце!

Сяо Люлань бросил на него ничего не выражающий взгляд: «Я просто ненавижу сдавать так много экзаменов».

Декан медленно сказал: «О, в таком случае, ты мог бы сдать чистый лист!»

Если бы ты сдал чистую работу, тебе не пришлось бы сдавать следующий тур экзамена, верно? Признайся, Люлань, ты просто жалеешь своего декана! Ты не хотел подвести меня!

Сяо Люлань не стал обращать на него внимания и повернулся, чтобы выйти.

………….

Хорошие новости еще не дошли до деревни, и Гу Цзяо ничего о них не знала. Она уже несколько дней оставалась дома, и теперь полностью оправилась от простуды. В данный момент она собирала свои вещи, планируя отправиться в храм.

«Димсамы, которые ты приносила в прошлый раз, были очень вкусными, принеси еще немного". Старушка окликнула ее перед выходом из дома.

Гу Цзяо задумалась, пока не вспомнила, что она говорит видимо о димсамах, которые дала ей Госпожа при ее первом посещении храма: «Они были не из храма, мне их дала одна прихожанка. И я не знаю, смогу ли я встретиться с ней в этот раз».

Хотя она так и сказала, но в глубине души чувствовала, что вероятность того, что она, до этого приходя туда два раза и дважды сталкиваясь с ней, встретится с ней и в третий раз, будет достаточно высока.

Гу Цзяо наполнила заплечную корзину горными грибами, намереваясь при встрече обменяться с Госпожой на закуски, а после вернуться домой.

Однако, поднявшись на гору, она не встретила Госпожу, а увидела странных маленьких монахов.

Маленькие монахи закончили на сегодня свои занятия. Сейчас они лежали ничком друг на друге и высовывали свои маленькие головы из-за ворот храма. Можно было только гадать, кого они поджидали.

Когда Гу Цзяо появилась на вершине холма с заплечной корзиной, глаза нескольких из них сразу же округлились!

«Она здесь! Она идет!»

Она идет с корзиной на спине!

Она идет! Она идет!

Она идет со своим цветком на лице!

«Быстрее, быстрее! Прячемся!»

Маленькие монахи хотели поспешно отступить, но поскольку они штабелями лежали друг на друге, то тот, кто был наверху, не мог спуститься, и в итоге тот, кто был внизу, тоже не мог отступить. В конце концов, сильно суетясь, они свалились все вместе и покатились по земле, словно маленькие зимние дыни.

Гу Цзяо посмотрела на вереницу маленьких монахов, которые внезапно выкатились к её ногам: «...»

Хм? Что это?

Крупномасштабная коллективная афера с целью получения компенсации за подстроенный ущерб?

«Цзин Фань! Цзин Синь! Цзин Шань! Куда вы все опять подевались?»

Разве недостаточно того, что мы упали перед прекрасной прихожанкой и потеряли лицо? Так ещё этот мерзкий старший брат назвал нас по имени!

Маленькие монахи подскочили, собираясь скрыться!

Гу Цзяо внезапно заговорила: «Что вы сейчас пытались сделать?»

Шаги маленьких монахов остановились.

Маленький монах 1: «Мы вовсе не смотрели на вас!»

Маленький монах 2: «Да, точно мы не смотрели на вас!»

Маленький монах 3 просто кивал головой в знак согласия!

Гу Цзяо подняла брови: «Почему вы смотрели на меня?»

Маленькие монахи 1,2,3 в унисон: «Ты красиво выглядишь!»

Гу Цзяо: «...»

Маленький монах 1 указал на родимое пятно Гу Цзяо и сказал: «У тебя красивый цветок на лице!»

Забавно, все дети в деревне относились к ней как к уродливому чудовищу и либо издевались над ней, либо избегали ее, когда видели, но эти маленькие монахи, которые никогда не спускались с горы, уже не первый раз были очарованы её родимым пятном.

Гу Цзяо настолько они понравились, что она достала из своей заплечной корзины несколько кунжутных конфет и протянула им.

«Мы не можем ничего брать у прихожан", - отказался от угощения маленький монах 1.

Гу Цзяо задумалась на мгновение и сказала: «Разве вы, монахи, не знаете, как собирать подаяние в городе? Если вы, ребята, попросите у меня подаяния, я дам вам эти кунжутные конфеты, чтобы получить хорошую карму».

Несколько маленьких монахов подумали, что в этом есть смысл! Они тут же побежали в свои комнаты, а затем вернулись к Гу Цзяо с чашами в руках, прося подаяние. Гу Цзяо раздала им кунжутные конфеты.

Маленькие монахи сели на ступеньки, держа в руках свои маленькие чаши, и с большим удовольствием начали есть угощение.

Гу Цзяо пересчитала по головам маленьких монахов и спросила: «Хм? Разве вас было не четверо? Почему осталось только трое?»

Маленький монах 1 ответил: «Ты имеешь в виду Цзин Куна? Он уходит с горы!»

Так того неуклюжего пельменя зовут Цзин Кун.

Гу Цзяо узнала всю историю из уст маленьких монахов. Этого неуклюжего пельменя собиралась усыновить одна богатая семья с добрым сердцем. Супруги были женаты уже как десять лет, но за все это время детей у них так и не было. Они планировали забрать его к себе, чтобы вырастить как собственного сына.

«Наверное, ему тяжело уходить отсюда?» - спросила Гу Цзяо.

Три маленьких монаха в унисон покачали головами.

Маленький монах 1 был самым активным, и он выступил представителем группы маленьких монахов. Он сказал: «Он совсем не грустит. Он давно хотел уйти с горы».

Гу Цзяо была озадачена и поэтому спросила: «Почему?»

Маленький монах 1 снова ответил: «Он говорил, что сможет есть мясо, как только спустится с горы!»

Гу Цзяо: «...»

Что это был за заблуждающийся маленький монах?

Гу Цзяо снова спросила: «Тогда вы все, наверное, будете грустить по нему, верно?»

Три маленьких монаха снова покачали головами.

Маленькие монахи заявили: «Вообще-то, он не может есть мясо даже после того, как спустится с горы. Он падает в обморок, когда ест его! Но сам он не догадывается об этом!»

В этом мире еще есть люди, которые падают в обморок при поедании мяса? Может быть, я и выгляжу не очень начитанной, но не стоит так уж в открытую лгать мне!!

Гу Цзяо спросила: «Разве вы не говорили ему об этом?»

Маленький монах 1 ответил: «Если мы ему скажем, то тогда он не уйдет!»

Гу Цзяо сделала паузу, а затем с чувством сказала: «Вы, ребята, очень внимательны к нему". Лучше быть усыновленным хорошей семьей, чем быть монахом на горе до конца жизни .

Маленький монах 1 безжалостно добавил: «Кто велел ему так много есть? Он всегда съедает всю нашу еду!»

Гу Цзяо: «...»

Что это за двуличные маленькие монахи?

Однако неуклюжий пельмень так и не смог спуститься с горы, потому что богатая семья внезапно не пришла за ним. Настоятель попросил людей навести справки и выяснил, что госпожа из этой богатой семьи беременна, и ей только вчера вечером измерили пульс и сообщили радостную новость.

Доктор утверждал, что это будет сын.

Когда Гу Цзяо шла в комнату настоятеля, неуклюжий пельмень сидел на ступеньке у двери, держа в руках маленький сверток. Он сидел неподвижно, понуро свесив свою маленькую голову, и его маленькая спина выглядела несколько поникшей.

Очевидно, он уже знал, что его бросила приемная семья, поэтому вся его фигура была окутана ореолом печали.

Гу Цзяо задумалась на мгновение, подошла к нему и спросила: «Можно я посижу здесь немного?»

Неуклюжий маленький монах ничего не сказал, а просто отодвинул свой маленький сверток в сторону.

Гу Цзяо села рядом с ним.

Она, как любительница красивых вещей, не могла не умиляться красивой внешности. Все маленькие монахи в храме были довольно милыми и очаровательными, но этот был особенно симпатичным. У него была круглая голова и пара больших глаз с длинными темными ресницами, как будто их накрасили тушью.

«Тебе грустно?» - спросила Гу Цзяо.

«Что?» Спросив, маленький Цзин Кун, наконец, сообразил, о чем его спрашивает Гу Цзяо, и хмыкнул: «Я не грущу!»

Его голосок звучал с некоторой детской хрипотцой.

Гу Цзяо подняла бровь и сказала: «Значит, ты не хочешь уходить с горы?»

Маленький Цзин Кун сложил руки на груди, отвернул лицо и высокомерно заявил: «Именно так! Что хорошего в том, чтобы уйти с горы? Я слышал, что там меня заставят есть мясо! Я не хочу нарушать свой пост!»

Эй, это совсем не то, что говорили о тебе твои маленькие друзья.

Гу Цзяо решила поддразнить его: «Ты действительно не хочешь уходить с горы?»

Маленький Цзин Кун выглядел очень серьезно: «Конечно, нет! Я никогда в жизни не спущусь с горы! Я хочу быть монахом до конца своих дней! В будущем я хочу стать настоятелем храма!»

Гу Цзяо тайно поднял большой палец вверх. А у него есть определенные амбиции.

Она бросила на него косой взгляд и вздохнула: «Раз ты так решительно настроен, то просто забудь об этом, я изначально планировала поговорить с настоятелем, чтобы он позволил тебе пойти со мной и несколько дней пожить у подножия горы».

Маленький Цзин Кун, подбоченясь, тут же заявил: «Я же сказал, что не хочу уходить с горы! Особенно не с тобой! Спроси меня еще раз, если не веришь!»

Гу Цзяо подождала некоторое время, прежде чем снова спросить: «Ты хочешь спуститься с горы вместе со мной?»

Маленький Цзин Кун схватил свой маленький сверток и воскликнул: «Да!»

Гу Цзяо: «...!!!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 60 - Усыновление

За всю свою жизнь Гу Цзяо еще никогда не доводилось быть обманутой подобным образом, особенно когда другой стороной являлся маленький неуклюжий пельмень, ей сразу стало как-то не по себе.

«Ты только что ясно сказал, что не пойдешь со мной, монахи же не лгут!»

«Тот Маленький Цзин Кун не имеет ничего общего с нынешним Маленьким Цзин Куном! Сейчас нынешний Маленький Цзин Кун согласен спуститься с тобой с горы!»

Гу Цзяо: И что, э то должно сработать?

Маленький Цзин Кун вбежал в комнату настоятеля: «Настоятель! Здесь кто-то хочет меня усыновить!»

Гу Цзяо: Нет, я не думаю, что это именно то, о чем я говорила!

«Кто это?» - любезно спросил настоятель.

Маленький Цзин Кун поднял руку и указал пальцем на Гу Цзяо: «Она!»

Гу Цзяо, которая одной ногой только что ступила в комнату настоятеля, замерла в шоке: «...»

«Так это маленькая благодетельница Гу, слава Богу». Настоятель поклонился Гу Цзяо, сложив руки ладонями друг к другу.

Гу Цзяо прочистила горло и сказала: «Настоятель, вообще-то я ...»

Настоятель мягко улыбнулся: «Я понимаю, что имеет в виду маленькая благодетельница Гу. Пожалуйста, будьте уверены, что этот старый монах не будет усложнять жизнь маленькой благодетельнице Гу».

Гу Цзяо вздохнула с облегчением, услышав это. К счастью, настоятель монастыря был разумным человеком.

Настоятель сказал серьезным тоном: «Цзин Кун на самом деле воспитанник моего старшего ученика, и честно говоря, нужно сначала получить его одобрение. Однако этот старый монах уже очень хорошо понимает характер маленькой благодетельницы Гу, поэтому этот старый монах принял решение за моего старшего ученика».

На лице Гу Цзяо появилось растерянное выражение. Подождите, какое решение вы приняли за него?

Настоятель сказал маленькому Цзин Куну: «Цзин Кун, ты должен быть хорошим и слушаться маленькую благодетельницу Гу, когда спустишься с горы, ты понял?»

Маленький Цзин Кун кивнул головой и ответил: «Да! Я понял, настоятель!»

Гу Цзяо: «...»

Эй, разве вы оба не ведете себя довольно бесцеремонно?

Гу Цзяо: «Я думаю, мы должны также спросить мнение других, например, его братьев, что они думают ...»

Бум!

В комнату с грохотом внесли стул.

«Цзин Кун, твой любимый маленький бамбуковый стул, старший брат дарит его тебе! Не забывай своего старшего брата после того, как спустишься с горы!»

Донг!

В руки маленького Цзин Куна впихнули волчок.

«Цзин Кун, вот твой любимый волчок, второй старший брат дарит его тебе! Не забудь и про второго старшего брата!»

После этого каждый старший брат вручил ему прощальный подарок. Они двигались так быстро, словно боялись, что Гу Цзяо откажется от своих слов, если они промедлят хоть на секунду дольше.

Уголок рта Гу Цзяо дернулся: Маленький монах, сколько проступков ты совершил? Посмотри, как торопятся избавиться от тебя твои старшие братья ...

Может, еще не слишком поздно передумать?

Гу Цзяо пришла сюда, чтобы купить гору, но спустилась с неё с маленьким «прицепом» за спиной.

Настоятель усмехнулся: «Ну что ж, купи одну вещь, а вторую получи в подарок!»

Гу Цзяо: Но я не чувствую, что получила хоть какую-то выгоду!

………

Сегодня у Сяо Люланя был важный день.

Неважно, заботился он об этом или нет, но факт был в том, что он совершил великое восхождение, пройдя путь от низов Земного класса B до первого места на уездном экзамене.

Если бы лучший ученик Небесного класса А стал первым в уездном экзамене, это никогда бы не наделало такого шума.

Говоря прямо, шаг, который он сделал, был слишком огромным.

Сяо Люлань весь день просидел в академии. А от Второго дядюшки Луо узнал, что люди, услыхавшие хорошие новости, уже отправились в деревню, так что жители деревни, должно быть, уже были в курсе событий.

Как и ожидалось, когда он подошел к двери своего дома, он увидел людей, толпившихся внутри и снаружи.

Люди в деревне любят весело проводить время, и, когда у кого-то что-то происходит в семье, вся деревня собирается, чтобы посмотреть.

Сяо Люлань глубоко вздохнул и морально приготовился к тому, что его на некоторое время окружат жители деревни и засыпят вопросами, но тут произошло нечто неожиданное.

Толпа у входа была настолько плотной, что он даже не мог попасть в дом, поэтому ему пришлось похлопать по плечу стоящего перед ним человека и сказать: «Тетя Чжао, позвольте мне войти».

«Что тебе?» Тетя Чжао раздраженно повела плечом.

«Это я, Люлань», - сказал он.

Тетя Чжао поспешно взглянула на него и сказала: «О, Люлань вернулся».

Сказав это, она продолжила смотреть в дом, не обращая внимания на Сяо Люланя!

Последний был немного озадачен.

Разве вы все пришли сюда не ради меня? Что это тогда за бесцеремонное отношение?

Сяо Люлань подошел еще к нескольким жителям деревни и обнаружил, что им действительно нет до него никакого дела, поэтому он задался вопросом: Если они здесь не ради меня, то почему тогда толпятся у его дома?

Когда ему с большим трудом удалось протиснуться в дверь, то он был ошеломлен открывшейся перед ним сценой.

В главном зале он увидел маленького монаха с хитрым взглядом, взявшегося неизвестно откуда!

Маленький монах кротко сидел на маленькой скамеечке рядом со старушкой с очаровательным и милым лицом!

Все жители деревни пришли сюда ради этого маленького монаха. Они никогда раньше не видели такого маленького мальчика, такого милого и красивого. Действительно, редкое зрелище!

У Сяо Люланя, ставшего лучшим на уездном экзамене, вот так запросто украл внимание толпы какой-то маленький монах. Кому я могу пожаловаться на это?

Только когда совсем стемнело, жители деревни один за другим стали расходиться. Лицо Сяо Люланя и так было мрачным, а когда он увидел Гу Цзяо, выходящую с миской еды, и маленького пельменя, прыгнувшего в её объятия, оно тут же стало чернее черного.

«Объясните, что происходит?» Он посмотрел на старушку и Гу Цзяо.

Старушка, которая лузгала в этот момент дынные семечки, ответила: «Не смотри на меня, это не я его привела!»

Гу Цзяо после небольшой паузы ответила: «Если я скажу, что это бесплатный подарок за покупку горы, ты поверишь мне?»

Сяо Люлянь: «...»

«Цзин Кун, иди на задний двор и вымой руки, вода для тебя уже готова». Отослав маленького мальчика, Гу Цзяо рассказала Сяо Люланю всю историю. Конечно, она опустила ту часть, где ее подставил маленький монах. В конце концов, это было немного унизительно для нее, и она никогда бы не призналась в этом даже под страхом смерти. «... Он был слишком жалок, поэтому я забрала его».

Сяо Люлань бросил на Гу Цзяо подозрительный взгляд, он всегда чувствовал, что она не настолько добросердечна: «Ты уверена, что тебя не обманули?»

Глаза Гу Цзяо расширились: «Точно нет! Ему всего несколько лет. Как он мог меня обмануть? Я не настолько глупа!»

Сяо Люлань скептически глянул на нее.

Гу Цзяо быстро сменила выражение лица, опустила глаза и, поводив указательным пальцем по столу, сказала: «Но если ты не доволен этим ...»

Сяо Люлань прервал ее: «Нет, все в порядке, если тебе это нравится».

Они не были настоящими мужем и женой. У нее была свобода растить столько детей, сколько она захочет. Он не имел права вмешиваться.

Гу Цзяо пошла на кухню, чтобы приготовить еду.

Маленький Цзин Кун, помыв руки, вернулся в главный зал. Он подошел к Сяо Люланю, оглядел его с ног до головы и серьезным тоном спросил: «Ты мой отец?»

Сяо Люлань поперхнулся: «Она усыновила тебя как своего сына?»

Маленький Цзин Кун покачал головой: «Нет, это не так. Цзяо Цзяо сказала, что это зависит от моего желания. Я просто пришел спросить тебя, ты будешь моим отцом или как?»

Сяо Люлань равнодушно ответил: «У меня не может быть такого взрослого сына, как ты».

Маленький Цзин Кун решительно заявил: «Я не взрослый, мне всего шесть лет!»

Сяо Люлань сказал: «Правда? Но на вид тебе не дашь больше трёх».

Маленький Цзин Кун, который действительно приписал себе сверху два с половиной года, замолчал: «...»

Маленький пельмень наклонил голову в раздумье, а затем сказал: «Значит, ты будешь моим старшим братом?»

Не дожидаясь ответа Сяо Люланя, Маленький Цзин Кун задумчиво кивнул головой и произнес: «Так тоже хорошо. Нет ничего вкуснее пельменей, а с женой брата* ...»

Тело Сяо Люланя задрожало от гнева: «Заткнись!»

Что за бесстыжий маленький монах!!!

_____________________________________________________

Примечание:

* - Нет ничего вкуснее пельменей, а с женой брата веселее всего играть - китайская разновидность сёхоуюй (иносказания-недоговорки). Все сёхоуюй состоят из двух частей, в которых вторая раскрывает смысл иносказания, однако часто эти выражения употребляются в усеченном виде – без второй части, которая только подразумевается. В данном случае речь идет о прелюбодеянии с женой брата (невесткой).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 61 - Высокомерный

Из-за рта дровосека с задней части горы не выходили хорошие слова, и несколько раз маленькие монахи слышали их. Однако, трое других маленьких монахов их не запомнили, и только Цзин Кун не забыл их.

Однако эту фразу, он понимал буквально, в конце концов, пельмени были очень вкусными, и, в конце концов, он очень хотел поиграть с Цзяо Цзяо.

«Никогда не говори так больше», - Сяо Люлань сказал крайне серьезным тоном.

«Почему?» - спросил маленький Цзин Кун, недоуменно моргая глазами.

Сяо Люлань ответил: «Цзяо Цзяо это не понравится».

Сказав это, он незаметно бросил взгляд на кухню.

Кухня была достаточно далеко от них, поэтому Гу Цзяо не должна была услышать, что он назвал её Цзяо Цзяо.

К тому времени, как Гу Цзяо принесла еду из кухни, двое мужчин в семье уже наладили отношения друг с другом.

Сяо Люлань указал на Гу Цзяо и сказал: «Она твоя старшая сестра, твоя родная старшая сестра».

Здесь не могло быть больше никакой путаницы.

Кроме того, у Гу Цзяо уже был младший брат, так что не было никакого вреда в том, чтобы завести еще одного.

Маленький Цзин Кун уже понимал свои семейные отношения с Гу Цзяо. Вздохнув как маленький взрослый, он сказал: «Хорошо несмотря на то, что я не являюсь ее единственным младшим братом, ты также не являешься ее единственным мужчиной».

Он похлопал себя по груди, чтобы показать, что он тоже был маленьким мужчиной Цзяо Цзяо!

Сяо Люлань: «...»

Маленький монах, в первый день пребывания в этом доме ты ведешь себя крайне высокомерно.

Чтобы показать, что он ответственный человек, маленький Цзин Кун даже помог Гу Цзяо расставить посуду.

Молодые монахи в храме были на самом деле крепче обычных детей, они тренировались, посещали занятия и работали, все без исключения. Так что не смотрите скептически на его маленький возраст, он умел делать свою работу очень хорошо.

Ужин состоял из лесных грибов, яичницы с зеленым перцем, супа с кукурузной лапшой и капустных булочек на пару. При их нынешнем финансовом положении их семья уже спокойно могла позволить себе есть мясо, но сегодня они были слишком заняты, чтобы идти в город и покупать его.

Глядя на стол, полный вегетарианских блюд, маленький монах не мог скрыть своего разочарования: «Здесь нет мяса?»

Сяо Люлань резко спросил: «Разве ты не монах? Разве монах может есть мясо?»

Маленький Цзин Кун серьезно ответил: «Но я уже спустился с горы, поэтому я больше не монах!»

Взгляд Сяо Люланя упал на его маленькую лысую голову.

Маленький Цзин Кун поспешно прикрыл свою лысую головку своими маленькими ручками и сказал: «Мои ... Мои волосы скоро отрастут!»

Сяо Люлань серьёзным тоном заявил: «Наша семья не может позволить себе есть мясо».

Маленький Цзин Кун ахнул, еще раз оглядев обстановку в доме: Она такая потрепанная, что … неужели они действительно настолько бедны.

«О...» Он перестал требовать мяса, убрал свои маленькие ручки от головы и послушно пошел накладывать вегетарианские блюда.

Маленький Цзин Кун не был привередливым едоком, его было не сложно накормить!

Гу Цзяо хмыкнула и сказала: «Твой шурин просто дразнит тебя. Завтра я дам тебе мяса».

«Да!» Маленький Цзин Кун счастливо улыбнулся, затем, подумав о чем-то, посмотрел на Сяо Люланя с серьезным выражением лица: «Плохой шурин!»

Аппетит маленького Цзин Куна действительно нельзя было недооценивать. Он ел даже больше, чем Гу Цзяо.

После еды последняя пошла убирать посуду, а маленький Цзин Кун настоял на том, чтобы помыть за собой свою посуду самостоятельно.

Это была привычка, выработанная в храме: чтобы маленькие монахи стали самостоятельными, старший брат учил их одеваться, стирать одежду и мыть посуду самим.

Однако, им все еще требовалась помощь при принятии ванны. Ведь он был слишком мал ростом и не дотягивался до края бадьи для купания.

У них в доме не было бадьи для купания, а только небольшой деревянный тазик, но он всё равно не стал бы мыться сам, даже если бы ему дали этот небольшой деревянный тазик.

Гу Цзяо никогда раньше не купала такого маленького ребенка, поэтому этот опыт был для нее нов и непривычен.

Она поставила тазик на кухне, в печи, на которой она только недавно готовила еду, все ещё продолжали гореть дрова; поэтому на кухне было даже теплее, чем в комнате у старушки. Кроме того, когда вода в тазике остынет, в него можно было добавить горячей воды из стоящей на печи кастрюли.

Гу Цзяо вернулась в комнату, чтобы взять чистую одежду для мальчика.

Маленький Цзин Кун послушно сидел на маленькой скамеечке и ждал её.

Однако он не ожидал увидеть не Гу Цзяо, а Сяо Люланя.

Маленький Цзин Кун, конечно же, предпочел бы Гу Цзяо, которая излучала бесконечную доброту по отношению к нему, и которая была ему симпатична, чем Сяо Люланя, который был всегда холоден по отношению к нему, и поэтому был неприятен ему.

«Уф», - маленький Цзин Кун вздохнул.

Он был разочарован.

Сяо Люлань: «...»

После принятия ванны мальчику пора было ложиться спать.

В доме было всего три комнаты, а это значит, что для него не было отдельной комнаты, поэтому Гу Цзяо решила, что поскольку он маленький, то ему не составит труда устроиться вместе с кем-то.

Комната старушки была самой теплой, поэтому её выбрали первой.

«Иди и ложись спать с тетушкой», - Гу Цзяо протянула ему маленькую подушку.

Маленький Цзин Кун понес маленькую подушку в комнату старушки. Однако он не спешил войти внутрь, он встал в дверях и серьезно посмотрел на нее, а затем произнес: «Если ты согласишься поделиться со мной половиной припрятанных тобой цукатов, я соглашусь спать вместе с тобой».

Не говоря ни слова, старушка с грохотом захлопнула дверь прямо у него перед носом!

Маленький Цзин Кун вернулся в комнату Гу Цзяо с маленькой подушкой в руках: «Тетушка не хочет спать со мной».

Вспомнив о странном нраве старушки и о том, как сильно хлопнула её дверь, Гу Цзяо не стала сомневаться в его словах, она потянула часть одеяла и сказала: «Тогда ты можешь спать со мной».

«Хорошо!» Маленький Цзин Кун счастливо улыбнулся, положил свою маленькую подушку и начал карабкаться на кровать своими короткими ножками. Однако уже на полпути был остановлен Сяо Люланем: «Ты можешь спать со мной».

Маленький Цзин Кун: «Я не хочу спать с тобой».

Сяо Люлань: «Нет, хочешь».

Маленькая Цзин Кун был уведен Сяо Люланем в комнату последнего.

Его кровать была не такой большой, как у Гу Цзяо, но и не слишком маленькой, так что места было более чем достаточно для одного взрослого и одного маленького ребенка. Но маленький Цзин Кун не лежал спокойно на боку, он растянулся на спине прямо по середине кровати, раскинув руки и ноги.

Сяо Люлань положил свой костыль посередине кровати и сказал, нахмурившись: «Спи спокойно».

Маленький Цзин Кун в ответ заерзал в постели: «Нет».

Сяо Люлань сказал ледяным тоном: «Если ты будешь продолжать ерзать, я сброшу тебя с кровати и не дам тебе больше на ней спать».

Маленький Цзин Кун собирался что-то сказать.

Но Сяо Люлань опередил его: «Дверь в комнату заперта, поэтому ты не сможешь уйти отсюда».

Поскольку путь к отступлению был перекрыт, то маленький Цзин Кун ничего не ответил.

Сяо Люлань поднял бровь: «Тебе лучше вести себя хорошо. Может быть, я подумаю о том, чтобы позволить тебе и дальше спать здесь».

Маленький Цзин Кун на мгновение замер, поднялся и сказал: «Это я должен был сказать тебе об этом. Цзяо Цзяо сказала, что я тоже член этой семьи! Так что это я позволю тебе спать здесь!»

Сяо Люлань мог понять первую часть сказанного, но что означало последнее предложение?

Он легкомысленно спросил: «Что ты имел в виду, когда сказал, что позволишь мне спать здесь?»

Маленький Цзин Кун посмотрел на него, деловито уперев руки в боки: «Поскольку я тоже член этой семьи, у меня тоже есть доля в этом доме! Ты и Цзяо Цзяо женаты, поэтому вы должны спать в одной комнате. Та комната - твоя! А эта комната - моя! Но очевидно, что Цзяо Цзяо не хочет спать с тобой, поэтому сейчас я позволяю тебе спать здесь!»

Сяо Люлань открыл рот, не в силах хоть как-то это опровергнуть ...

Что это за чушь и вздор?

Может ещё не поздно выкинуть из дома этого маленького вонючего монаха?

Дети – это те, кого нельзя было судить с позиции здравого смысла. И стоило только маленькому Цзин Куну, который ещё секунду назад шумно препирался с Сяо Люланем, положить голову на мягкую подушку, как он уже отрубился, пуская слюни во сне.

Сяо Люлань любил помолчать, поэтому ему было не слишком комфортно с этим маленьким существом, которое так долго препиралось с ним, но он действительно не стал бы выгонять его.

Он накрыл его своим одеялом и подоткнул его со всех сторон.

Сяо Люлань смотрел на этого мальчишку, который украл сегодня все его почести. Из-за его появления все забыли, что он стал лучшим на уездном экзамене.

Хотя причина, по которой он стал лучшим, заключалась не в том, чтобы произвести фурор, его сердце просто чувствовало себя неуютно, как будто ...... чего-то не хватало.

Скрип ...

Дверь в комнату осторожно приоткрылась, и он услышал мягкий голос Гу Цзяо: «Ты спишь?»

«Нет», - ответил Сяо Люлань. После паузы он посмотрел на маленького Цзин Куна, который сопел рядом, и добавил: «Он спит».

«Тогда я войду». Гу Цзяо осторожно вошла, держа в руке масляную лампу: «Думаю, у тебя почти закончилось масло в лампе, так что можешь воспользоваться моей».

«Хорошо», - Сяо Люлань сел на край кровати, ответив равнодушным тоном.

Гу Цзяо поставила масляную лампу на стол и сказала: «Это ... Я все еще не поздравила тебя с первым местом на уездном экзамене».

Веки Сяо Люланя слегка дернулись.

«Вот, держи», - Гу Цзяо протянула ему что-то.

«Что это?» - спросил Сяо Люлань.

Гу Цзяо с улыбкой сказала: «Ты добился такого успеха, так что это твоя награда».

Сяо Люлань отвернулся и сказал: «Я же не ребенок. Разве мне нужна награда?»

Однако он все равно протянул руку и взял это. Это было саше, сделанное самой Гу Цзяо, с сушеными цветами и травами для сна. Цветы и травы также были собраны и высушены лично ею самой.

Гу Цзяо прошептала: «Всегда бери саше с собой в кровать, тогда ты сможешь хорошо высыпаться».

«Ты ...» - Сяо Люлань хотел спросить, откуда она знает, что он плохо спит.

Гу Цзяо догадалась, о чем он хочет спросить, и воскликнула: «Ты забыл, мы же спали вместе».

Брови Сяо Люланя сдвинулись, но выражение его лица осталось спокойным.

Гу Цзяо намеревалась вернуться в свою комнату, но проходя мимо него, она вдруг наклонилась к уху Сяо Люланя, и ее дыхание обожгло ему кожу: «А разве совсем недавно ... ты не называл меня Цзяо Цзяо?»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 62 - Болезненная красота (за + 25 лайков)

Она находилась так близко, что ее теплое дыхание касалось его уха, и в следующий момент он ясно почувствовал, как запылали кончики его ушей.

«Нет», - отрицал он, не смея повернуть голову, чтобы посмотреть на нее.

Гу Цзяо молчала, продолжая смотреть на него, на кончики его краснеющих ушей, на горящие щеки, на изящную, слегка покрасневшую шею под темными волосами – высшая степень проявления смущения у неопытных юношей.

«Я всё равно слышала, как ты сказал это».

Сказав так, Гу Цзяо довольная собой вышла из комнаты.

Флирт с Сяо Люланем или что-то похожее на него становилось для нее ежедневным развлечением.

Сяо Люлань посмотрел на саше с благовониями в своей руке. Неприятное чувство в сердце, которое он испытывал совсем недавно, в какой-то момент рассеялось, и он, сжав мешочек с благовониями в руке, заснул вполне спокойным сном.

Когда он открыл глаза, то увидел маленькую ножку, перекинутую через его грудь.

Маленький Цзин Кун лежал, раскинув руки и ноги во все стороны, эта поза выглядела крайне заносчиво.

Сяо Люлань убрал его маленькую ножку, после минутного колебания взял саше с благовониями, который дала ему Гу Цзяо, и положил его на подушку на самом видном месте. После чего подошел к столу, зажег лампу и приступил к переписыванию книги.

Маленький Цзин Кун, проснувшись, увидел саше с благовониями на подушке. Он даже несколько раз потер свои большие глаза в некотором замешательстве: «Хм? И что это?»

Сяо Люлань небрежно ответил, не отрываясь от переписывания книги: «Саше с благовониями».

Маленький Цзин Кун никогда раньше не видел саше с благовониями, поэтому он довольно долго крутил его в своих руках: «Кто его сделал? Это так красиво!»

«Его сделала твоя старшая сестра», - ответил Сяо Люлань.

«Он для меня?» Маленький Цзин Кун прижал саше с благовониями к груди, бодро вскочил на ноги и возбужденно запрыгал на кровати.

Сяо Люлань вопросительно посмотрел на него и, не меняя выражения лица, ответил: «Как тебе вообще такое в голову пришло, она сделала его для меня».

«...» Маленький Цзин Кун вдруг перестал прыгать.

Он, естественно, не поверил этому, поэтому, прихватив саше с благовониями, отправился к Гу Цзяо, которая в этот момент готовила завтрак на кухне, за подтверждением.

Что же могла сказать Гу Цзяо? Конечно, она подтвердила слова Сяо Люланя.

Маленький Цзин Кун чувствовал себя очень обиженным.

Он не был ненасытным или жадным ребенком, но его детская натура заставила его искренне удивляться, почему у его плохого шурина есть такая вещь, а у него нет!

Его обиженный вид снова покорил сердце Гу Цзяо.

Она никогда не воспитывала детей и, естественно, даже не задумалась о том, что это может вызвать у него такой перепад настроения, а ещё она даже не догадывалась, что Сяо Люлань окажется настолько ребячливым, что похвастается саше с благовониями перед маленьким Цзин Куном ...

Первым делом она попыталась объяснить ему все подробности этого дела. Маленький Цзин Кун на удивление оказался очень понятливым ребенком, когда он узнал о назначении саше с благовониями, то тут же перестал расстраиваться.

Он величественно вернулся в комнату и великодушно вернул саше с благовониями Сяо Люланю.

Последний сузил на него глаза: «Ты больше не сердишься?»

Маленький Цзин Кун гордо приподнял подбородок и взглянул на него с жалостью: «Оказывается, у тебя такие плохие оценки! Ты хотел получить вознаграждение за то, что впервые занял первое место на экзамене! Я всегда занимал первое место в храме на каждом экзамене. Я уже привык к этому, поэтому мне совсем не нужно за это наград!»

Сяо Люлань: «...»

Это был уже второй раз, когда у него снова ужасно зачесались руки от желания вышвырнуть этого вонючего маленького монаха.

Через некоторое время Гу Сяошунь пришел в дом на завтрак и познакомился с новым членом семьи, маленьким Цзин Куном.

Только сейчас маленький Цзин Кун понял, что в семье не двое мужчин, Гу Сяошунь был еще одним мужчиной в семье, просто он не жил с ними в одном доме.

По сравнению с Сяо Люланем, который всегда копал для него яму*, умственные способности Гу Сяошуня были не настолько сильны, чтобы привлечь внимание маленького Цзин Куна или насторожить его. Таким образом, последний с радостью стал ему хорошим приятелем!

После того, как Сяо Люлань и Гу Сяошунь отправились в академию, Гу Цзяо тоже собралась поехать в город.

После того, как старушка прибыла сюда, всю зимнюю одежду для неё сшила Сюэ Нинсян, так как в то время последняя ничем особо не была занята. Однако с наступлением весны Сюэ Нинсян будет занята посевной, и у нее совсем не останется времени на рукоделие. Поэтому Гу Цзяо планировала поехать в город, чтобы купить готовую одежду для старушки.

Ей также нужно было купить одежду для маленького Цзин Куна. Его родители оставили его в храме, когда ему исполнилось полгода, с тех пор он больше никогда не спускался с горы. Его сверток был полон одежды, из которой он давно вырос.

Услышав, что Гу Цзяо собирается в город, глаза маленького Цзин Куна сразу же загорелись от возбуждения: «Можно мне пойти? Можно мне тоже пойти?»

Если бы Гу Цзяо отправлялась в город лишь для того, чтобы просто купить одежду, она бы обязательно взяла его с собой, но у неё сегодня были помимо этого и другие дела.

Гу Цзяо погладила его по лысой головке и сказала: «Я возьму тебя туда в следующий раз».

Она видела, что маленький Цзин Кун все еще очень хочет пойти, однако он не стал закатывать истерик, а послушно остался дома.

Мальчик оказался настоящим подарком небес.

Гу Цзяо отправилась в город с корзиной на спине.

Сегодня она не собиралась лечить пациентов, но у нее просто уже вошло в привычку всегда и везде брать с собой свою коробку с лекарствами. В конце концов, секрет её коробки с лекарствами был слишком велик, и она могла чувствовать тебя спокойно, только когда брала ее с собой. Кроме того, существовала вероятность того, что однажды ей может срочно понадобиться из неё какое-нибудь лекарство.

Гу Цзяо отправилась на улицу, на которой теснились игорные дома, бордели и залы для боевых искусств.

Через час Гу Цзяо вышла в бодром настроении, энергично массируя правое запястье.

Она довольно сильно вспотела, поэтому сменила свой ватный халат на довольно тонкую короткую куртку.

«Прошло несколько дней с тех пор, как я была здесь в последний раз, похоже, моя рука немного отвыкла».

Вздохнув, она повернулась, намереваясь пойти в магазин на востоке города, чтобы купить одежду для старушки и маленького Цзин Куна, однако не успела она сделать и двух шагов, как почувствовала, что что-то не так.

Кто-то следит за мной!

Гу Цзяо холодно скривила губы, ничуть не удивившись, что за ней наблюдают.

Ладно, я еще недостаточно наигралась. Лишняя тренировка мне нисколько не повредит.

Когда Гу Цзяо уже почти собиралась выйти из переулка, она плавно замедлила шаг.

Группа, преследовавшая её, тоже остановилась, настороженно глядя на нее.

Гу Цзяо медленно повернулась и окинула группу холодным взглядом: «Ну, вы, восемь, давайте нападайте все вместе!!»

Крепкий мужчина во главе группы холодно сузил глаза и сказал: «Какие громкие слова! Ты знаешь, кто мы такие, девочка?»

Гу Цзяо недовольно посмотрела на него: «Мне все равно, кто вы такие. Хотите драться, деритесь, а если нет, то проваливайте».

Крепкий мужчина фыркнул: «Девочка, Хэйшуйский переулок – это не то место, куда тебе стоит приходить. Я дам тебе шанс просить о пощаде. Если ты сломаешь себе правую руку и пообещаешь впредь не мешать нашим делам, я пощажу твою жизнь!»

Терпение Гу Цзяо было не для подобных людей. Я уже все сказала, так почему ты все еще продолжаешь тараторить о чем-то, это так раздражает!

Гу Цзяо быстро подбежала к крепкому мужчине, наступив одной ногой на стену, а другой нанесла ему круговой удар** в лицо. Последний даже не успел среагировать, как все его тело было с силой отброшено назад!

«Босс!»

Все остальные люди в группе ошеломленно замерли.

Гу Цзяо не дала им шанса среагировать, и, ударив ребром ладони, словно мечом, в мгновение ока сбила троих из них с ног.

За несколько секунд их группа сократилась наполовину.

Оставшиеся четыре человека вместе бросились на Гу Цзяо. Последняя схватила первых двух человек и с силой отшвырнула их навстречу двум бегущим следом.

Четырех человек вырвало кровью после столкновения друг с другом. Они руками судорожно прикрывали грудь, сомневаясь, что всё произоходящее сейчас с ними реально!

Гу Цзяо похлопала в ладоши, чтобы стряхнуть с них невидимую пыль, и повернулась, чтобы уйти, но тут над ее головой пронеслась черная тень.

Был еще один?

К тому же, он даже использует цингун?

Кто-то здесь слишком высокого мнения о себе!

Гу Цзяо схватила с земли случайную деревянную палку, сделав несколько шагов по стене, она с размаху сбила с ног человека в черном!

Мужчина в черной одежде был несказанно потрясен своим падением на землю.

Девочка? У тебя есть обида на меня?

Гу Цзяо: «Хех, бесполезно прикидываться дурачком».

Человек в черной одежде: Нет, я тебя действительно не знаю!

А Гу Цзяо уже душила его деревянной палкой!

Человек в черной одежде: «...»

После того, как Гу Цзяо закончила избивать этого человека в черной одежде, она заметила, что неподалеку скрывается еще один, но тот оказался действительно слишком бдительным. Он тут же нырнул в толпу, как только понял, что Гу Цзяо заметила его.

«Быстро! Убийца там!»

На резкий крик, раздавшийся из переулка, прибежали несколько сильных охранников.

Они переводили взгляд с потерявшего сознание убийцы в черном на местных головорезов, лежащих побитыми на земле, совершенно не понимая, что здесь только что произошло. Может ли быть, что этот убийца вступил в схватку с местными городскими головорезами, и обе стороны пострадали?

Но этот убийца явно был экспертом в своём деле, как его могли так легко победить всего лишь какая-то кучка местных головорезов?

«Девочка, ты ведь не пострадала?» - спросил у Гу Цзяо охранник.

«Нет», - покачала головой Гу Цзяо. Ей вдруг показалось, что одежда этих охранников выглядит знакомо, как будто она где-то их уже видела.

Пока она размышляла над этим, у входа в переулок остановилась карета.

Бледная, как нефрит, рука медленно приподняла занавеску в карете, в щели показалось бледное красивое лицо молодого человека.

Глаза Гу Цзяо загорелись. Что это ещё за болезненная красота?

____________________________________________________

Примечание:

* - выражение копать яму - причинять неприятности, вредить кому-либо;

** - круговой удар ногой, известный под названиями удар с разворота, раунд-кик или раундхаус-кик — в боевых искусствах и единоборствах разновидность удара ногой, при которой бьющий поднимает колено, поворачиваясь на опорной ноге, совершает половину оборота, мощно разворачивая таз, и затем выпрямляет ногу, нанося удар голенью и/или стопой.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 63 - Старшая сестра и младший брат (за + 25 лайков)

Гу Янь увидел взгляд Гу Цзяо и понял, что она вспомнила его, и на его изможденном за десять тысяч лет отчаянья красивом лице появился намек на радостную улыбку.

Когда Гу Цзяо увидела его улыбку, у нее тут же поднялось настроение. Она уже собиралась поприветствовать его, когда увидела, что он приложил нефритовый указательный палец к своим губам.

Гу Цзяо мгновенно все поняла. Она опустила глаза, как будто ничего не видела.

Хотя эти охранники тоже были с “Виллы Горячего Источника”, они никогда раньше не видели Гу Цзяо, поэтому не узнали ее. Увидев, что девушка в порядке, они отправились на поиски убийцы.

Убедившись, что они находятся далеко, Гу Цзяо подошла к карете.

Это была обычная наемная карета, самая простая. Неудивительно, что ему удалось скрыться от охранников, последние никогда бы не догадались, что благородный сын маркиза окажется в подобной карете.

Извозчик также был из города. Он получил достаточно серебра, чтобы не болтать попусту.

Гу Цзяо подняла занавеску окна, посмотрела на представшего перед ней болезненного вида подростка с тонкими бровями и спросила: «Как ты сюда попал? И почему сбежал от всех своих охранников?»

«Я пришел, чтобы найти тебя», - честно ответил Гу Янь.

«Найти меня? Ты снова плохо себя чувствуешь?» Гу Цзяо подсознательно потянулась рукой в окно, чтобы измерить его пульс. Только когда она коснулась его запястье, она вспомнила, что для всех в резиденции маркиза она была девушкой-знахаркой.

Она невозмутимо отдернула руку.

На бледном лице Гу Яня появилась слабая улыбка: «Я знаю, что это ты».

Как он узнал?

Чем я раскрыла себя?

Гу Цзяо почесала свою маленькую головку.

Гу Яня позабавил ее растерянный вид: «Никто больше не знает, забирайся».

Ей становилось все труднее и труднее хранить свои секреты. Сначала старый дедушка, затем Второй Хозяин и старый доктор, а теперь ещё Молодой Господин из поместья маркиза.

Тем не менее, Гу Цзяо все же решила проявить осторожность: «Это не я лечила тебя, а старый доктор Ли из медицинского зала Тунфу. Я просто его маленькая знахарка!»

Гу Янь улыбнулся и сказал: «Хорошо, маленькая знахарка, ты забираешься? Если ты не заберешься в карету, они обнаружат меня».

Гу Цзяо задумалась, но в конце концов села в карету.

Она села рядом с Гу Янем.

Как только Гу Цзяо села, она подумала, что эта карета была слишком потрепанной. Должно быть, Молодому Господину из поместья маркиза было очень некомфортно находиться в ней.

Однако Гу Янь не чувствовал ни малейшего неудобства, пока он мог видеть ее, он мог сидеть в чем угодно.

Он улыбнулся и протянул свое худое бледное запястье: «Маленькая знахарка, не хочешь ли ты померить мой пульс?»

Лицо Гу Цзяо не изменилось: «Только это не всегда точно».

Гу Янь с улыбкой кивнул: «Хорошо».

Гу Цзяо померила его пульс и обнаружила, что последний был намного ровнее, чем в прошлый раз.

После этого она открыла коробку с лекарствами и достала оттуда стетоскоп.

«Что это?» - с любопытством спросил Гу Янь.

«Стетоскоп, раздевайся», - сказала врач Гу равнодушным тоном.

Гу Янь замер: «...»

Гу Цзяо сама распахнула его халат и приложила к его груди стетоскоп.

Она все еще могла слышать неравномерный ритм и шумы в сердце. Хотя лекарства против сердечной недостаточности помогали, но эффект был не ярко выраженным.

«Сильно давит, не так ли?» - спросила Гу Цзяо, убирая стетоскоп.

Гу Янь склонил голову, его тонкие бледные кончики пальцев сомкнули края халата. «Давит, но не очень, правда, это намного лучше, чем раньше».

Он провел столько лет в мучениях из-за болезни сердца, никогда не ведя жизнь нормального человека. Все, что уменьшало дискомфорт, уже было хорошо для него.

«Проблема с нефритовым кольцом для большого пальца заставила тебя сильно переживать», - неожиданно сменил тему Гу Янь.

Гу Цзяо замерла на мгновение, она бы не вспомнила об этом деле, если бы он не упомянул. Ничего особенного, просто ничего не значащие для нее люди неправильно всё поняли: «Я была той, кто взял ваше нефритовое кольцо для большого пальца, так что я должна извиниться перед вами».

Гу Янь ненавидел, когда она начинала вести себя с ним столь отстраненно: «Мне не нужны твои извинения».

Гу Цзяо слабо улыбнулась и не стала продолжать эту тему: «Почему ты скрываешься от своих охранников?»

«Они раздражают», - ответил Гу Янь.

Гу Цзяо приоткрыла занавеску и посмотрела на лежащего на земле человека в черной одежде: «Но ты можешь столкнуться с убийцами».

Гу Янь улыбнулся: «Он не убийца, а мой тайный телохранитель, он тот, кто отвлек их».

Гу Цзяо невинно моргнула: «Тогда ему действительно не повезло, ведь его избили несколько местных головорезов».

Другой тайный телохранитель неподалеку выплюнул полный рот крови. Девочка, разве можно так беспардонно врать, как сивый мерин?

«Пфф», - Гу Янь рассмеялся. «Если его действительно побили местные головорезы, то не беспокойся о нем, пусть сам позаботится о себе».

...... Разве так и должно быть?

Гу Цзяо прочистила горло и спросила: «У тебя больше одного тайного телохранителя?»

Улыбка Гу Яня не сходила с лица: «Их двое».

Похоже, что тот, кто убежал, был тоже его тайным телохранителем, как хорошо, что я не пошла за ним, иначе у меня были бы неприятности, если бы я вырубила еще и его.

Лицо Гу Цзяо было полно искреннего смущения.

«Как тебя зовут?» - спросил Гу Янь.

«Гу Цзяо», - ответила Гу Цзяо.

Гу Янь удивился: «Твоя фамилия тоже Гу, меня зовут Гу Янь, мы, наверное, были одной семьей где-нибудь пятьсот лет назад».

Гу Цзяо рассмеялась над его последней фразой: «Ты, Молодой Господин из поместья маркиза, фактически опустился до того, что называешь родственницей скромную деревенскую девушку. Ты не боишься, что маркиз и маркиза разозлятся на тебя, когда узнают об этом?»

«Ты голодна?» - спросил Гу Янь.

Гу Цзяо проснулась очень рано и прошла весь путь до города пешком, поэтому сейчас она была очень голодна.

Западная часть города была не такой оживленной, как восточная. Здесь не было ни одного хорошего ресторана. Только спустя долгое время она нашла небольшой ресторанчик, который был вполне сносный.

«Ты когда-нибудь бывал в таком месте?» - спросила Гу Цзяо, выходя из кареты.

«Нет», - честно ответил Гу Янь.

Он родился хилым ростком, который мог погибнуть от одного дуновения ветра, поэтому резиденция маркиза, можно сказать, растила постоянно опекая его. Как они могли позволить ему прийти на рынок или в другое подобное место?

Конечно, его и самого в то время это мало интересовало по одной простой причине, что у него не было сил двигаться или он был слишком утомлен и ленив, чтобы что-либо делать.

Но теперь все было по-другому.

Сейчас он чувствовал себя не так уж плохо, и, кроме того, он очень хотел увидеть ее.

Они вдвоем нашли тихий уголок и сели. Внешность, темперамент и одежда Гу Яня притягивали много любопытных взглядов, а он ненавидел, когда на него смотрят, но рядом с ней, он мог и не обращать на это внимание.

Официант никогда раньше не видел такого выдающегося господина, что забыл даже поприветствовать его должным образом.

Гу Янь заказал большое количество вкусных блюд.

Гу Цзяо нахмурилась: «Ты сможешь всё это съесть?»

Среди блюд было много свинины: тушеные куски свинины с сахаром, тушеные свиные тефтели, вяленная солонина на пару, с такой болезнью он должен был избегать подобной еды!!

Гу Янь посмотрел на нее, подперев щеки руками: «Ты поможешь мне всё это съесть».

Гу Цзяо: «...»

Она очень хотела проявить сдержанность, но он заказал блюда, которые она больше всего любила.

На самом деле, это было то, что Гу Янь сам всегда хотел попробовать, только императорский доктор никогда не разрешал ему это сделать.

В итоге весь роскошно заставленный стол отправился в желудок Гу Цзяо, а Гу Янь смог съесть только кашу.

Однако, смотреть на то, как она ест, было все равно, что есть самому, а чувство удовольствия было таким, какого он никогда раньше не испытывал.

После еды Гу Янь пошел оплачивать счет, а Гу Цзяо еще раз проверила содержимое коробки с лекарствами.

Естественно, что там снова появились лекарства против сердечной недостаточности.

Гу Цзяо вынула лекарство из упаковки и, как и в прошлый раз, разложила его в несколько разных маленьких фарфоровых бутылочек. Как и в прошлый раз, на бутылочке киноварью были написаны дозировка и способ применения.

Когда Гу Янь вернулся, Гу Цзяо передала ему лекарство: «У тебя уже закончилось лекарство?»

Гу Янь посмотрел на лекарство в своей руке и на мгновение задумался.

Гу Цзяо продолжала притворяться: «Доктор Ли дал его мне!»

Гу Янь: «... О».

Затем она продолжила: «Принимай лекарство вовремя, гулять можно, но не вздумай снова сбегать от своей охраны, тем более что твои тайные телохранители не очень-то и умелы, если их так легко сбить с ног палкой ….» - Гу Цзяо проговорила всё это с серьёзным выражением лица. Однако взглянув на него, она заметила, что он смотрит на нее с улыбкой, её сердце бешено заколотилось. Вдруг она выпалила: «Это не я, я не била его! Я вообще не бью людей!»

Здесь не закопаны 300 лянов серебра* . Гу Янь внутренне смеялся от души.

________________________________________________

Примечание:

* - здесь не закопаны 300 лянов серебра – это фраза происходит из рассказа: Однажды человек по имени Чан украл 300 лянов серебра. Считая себя очень умным, он под покровом ночи закопал их в укромном месте и поставил табличку с надписью: «Здесь не закопаны 300 лянов серебра». Сосед Чана по имени Ван видел, как тот прятал серебро, и забрал его себе. Чтобы сосед не заподозрил его в краже, он тоже оставил на этом же месте табличку с надписью: «Твой сосед Ван не брал закопанного здесь серебра». Ван был уверен, что поступил очень разумно.  По смыслу сюда хорошо подходит русская поговорка – шито белыми нитками – это когда человек, пытаясь скрыть что-то, сам же и выдаёт себя своими же действиями.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 64 - Маркиз

Гу Янь недолго оставался в маленьком ресторанчике, так как к двери подошли охранники из резиденции маркиза.

Гу Янь не позволил им беспокоить Гу Цзяо и попрощался с ней тихим голосом.

Когда она смотрела на его удаляющуюся спину, вспомнив его скромные и вежливые манеры, сердце Гу Цзяо ёкнуло. Он был идеальным юношей: красивая внешность, благородное происхождение, семейное положение, он был таким нежным и вежливым, почему же Бог так мучает его?

Как только он сел в карету маркиза, он тут же потерял свою нежную и вежливую улыбку, а глаза стали холодными и полными враждебности, сейчас он был полностью другим человеком, совсем не таким каким недавно предстал перед Гу Цзяо.

Человек в черной одежде, которого Гу Цзяо избила палкой, уже вернулся к Гу Яню вместе со своим спутником. Они вдвоем старались уменьшить ощущение от своего присутствия, не смея вымолвить ни слова.

Они видели, как бесстыдно вел себя Молодой Господин: Неужели ему было необходимо притворяться? Если на то пошло, то он мог бы попробовать вести себя как хороший мальчик и перед маркизом и маркизой!

Кто, черт возьми, этот вспыльчивый тип, который ведет себя так раздражительно весь день????

Строго говоря, сегодня они оба были крайне неосмотрительны, но Молодой Господин даже не проронил ни слова упрека в их адрес. Поэтому они могли с уверенностью сказать, что он действительно пребывал в хорошем настроении . В таком случае, пришло ли время сообщить ему новость?

«Мы все еще не уезжаем, что-то случилось?» - раздраженно спросил Гу Янь.

Оба телохранителя обменялись взглядами, и, наконец человек в черной одежде, избитый палкой, открыл рот: «Маркиз едет сюда».

Аура Гу Яня мгновенно стала холодной

Спустя долгое время он протянул руку: «Картину».

Двое телохранителей с молчаливым пониманием передали Молодому Господину пару старинных картин из коллекции маркиза.

Гу Янь схватил их и с размаху разорвал!

…..

С другой стороны, Гу Цзяо тоже собиралась уходить.

Сегодняшняя еда была очень вкусной, поэтому Гу Цзяо купила миску тушеной свинины с сахаром и миску тушеных свиных тефтелей. Она внесла денежный залог в пятьдесят вэнь, попросив продавца переложить еду в два горшка, чтобы она могла принести их своей семье.

Но когда она выходила из небольшого ресторана с горшками в руках, по улице как раз бешено неслась лошадь, всадник которой размахивал кнутом, грубо разгоняя толпу перед собой.

Пытаясь избежать удара кнутом, одна женщина споткнулась и полетела прямо на Гу Цзяо, шедшую с горшками в руках.

Горшки с грохотом упали на землю и разбились вдребезги. Суп разлился, а свиные тефтели разлетелись по земле, через секунду на них уже наступила другая женщина, убегающая в панике.

«Ай...»

Ноги женщины поскользнулись, и она едва не упала. Гу Цзяо протянула руку и оттащила ее в сторону.

После того, как женщина поняла, что произошло, она поспешно извинилась перед Гу Цзяо: «Прости, девочка, я ... не хотела...»

Кто виноват, с того и надо спрашивать. В этом случае не было вины этой женщины, винить следует мужчину, который ехал на лошади по улице и создал этот беспорядок.

Мужчина не обратил внимания на хаос, который он устроил, и даже не взглянул на Гу Цзяо. Глаза последней сузились. И когда мужчина снова взмахнул хлыстом, поравнявшись с ней, Гу Цзяо ухватилась за его хлыст.

Затем, не оставив ему возможности для дискуссии, она, резко дернув за хлыст, бесцеремонно выдернула его из седла.

Мужчина, вылетев, тяжело упал на землю, а лошадь, освободившись от наездника, скрылась из виду!!

Однако он был подготовленным человеком, и падение не было для него чем-то серьезным, лишь получил легкий ушиб. Однако он был в ярости от того, что кто-то имел наглость стащить его с лошади посреди улицы!?!

Он бросился к Гу Цзяо, которая держала в руке конец хлыста, последняя быстро выхватила его из руки мужчины и последующим ударом хлыста отправила мужчину в полет.

Он врезался в карету позади него.

Карету сильно тряхнуло, и девушка, находившаяся внутри, не смогла удержаться на месте, ударилась головой о стену и издала болезненный крик: «Ах...».

В этот момент карета была вынуждена остановиться, а человек, которого Гу Цзяо кнутом отправила в полет, в страхе поднялся с земли, встал на колени перед каретой, сложил руки и проговорил: «Этот подчиненный виновен! Пожалуйста, накажите этого подчиненного, маркиз!»

Гу Цзяо странно нахмурилась: «Маркиз?»

Внутри кареты маркиза Гу обняла свою дочь, которая ударилась головой, и обеспокоенно спросила: «Цзиньюй, как ты? Все ли в порядке?»

Лоб Гу Цзиньюй был красным, хотя это даже нельзя было считать за травму. Если бы Гу Цзяо вытянула свои руки, то можно было бы увидеть, что любая новая травма или старый шрам на них были гораздо серьезнее, чем эта. Но кто позволил Гу Цзиньюй вырасти такой избалованной?

Она никогда не испытывала ни капли боли, ни капли страданий.

Гу Цзиньюй прикрыла лоб и требовательно посмотрела на маркиза Гу, в ее глазах стояли слезы: «Больно».

«Дай отец посмотрит». Маркиз Гу убрал руку Гу Цзиньюй, и когда он увидел ее красный лоб, гнев вспыхнул в его сердце.

Он поднял оконную занавеску и холодно посмотрел на охранника, стоявшего на коленях на земле: «Что случилось?!»

Охранник указал на Гу Цзяо и ответил: «Этот подчиненный ехал впереди, расчищая путь, но она неожиданно выхватила мой хлыст и стащила меня с лошади, а затем ударила меня им, в результате чего этот подчиненный врезался в карету маркиза».

Как только окружающие услышали обращение «маркиз», все люди были так напуганы, что их ноги ослабли, и они опустились на колени, но только Гу Цзяо осталась стоять упрямо и гордо.

Взгляд маркиза Гу холодно упал на лицо Гу Цзяо.

Это оказалось лицо, на которое не хотелось смотреть дважды, с холодными бровями и кроваво-красным родимым пятном, которое подчеркивало ее необычайно светлый цвет лица, намекая на несдержанность в ее характере.

Ее глаза были холодными и острыми, и она не отвела их, когда встретила взгляд маркиза Гу.

Она была одета, как деревенская жительница, и была примерно одного возраста с Цзиньюй, но обладала таким грозным взглядом.

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Не слишком ли ты смелая!»

Будь то избиение его охранников на улице или отказ преклонить перед ним колени - все это было слишком дерзко!!

Гу Цзяо, однако, не дрогнула от его упрека, шагнув вперед с зажатым хлыстом.

Охранник быстро вскочил и выхватил меч, чтобы остановить ее.

Не поднимая глаз, Гу Цзяо хлестким ударом хлыста отправила меч обратно в ножны!

Все были потрясены!

Маркиз Гу тоже был ошеломлен.

Гу Цзяо подошла к карете. Толпа столпилась вокруг нее и кареты, но выражение ее лица оставалось неизменным.

Она протянула руку в сторону маркиза Гу.

Маркиз Гу нахмурился: «Что ты делаешь?»

Гу Цзяо спокойно ответила: «Пятьдесят вэнь за горшки, шестьдесят вэнь за тушеную свинину с сахаром, сорок вэнь за тушеные свиные тефтели. Кроме того, мне придется попросить лавочника повторить заказ, так что сто вэнь за потерю времени, итого двести пятьдесят вэнь».

Маркиз Гу: «...»

Он ощутил себя так, словно его только что отругали.

Маркиз Гу посмотрел на обломки на земле, затем на охранника, из-за которого возникли эти проблемы. Охранник покорно опустил голову, и маркиз Гу все понял.

Маркиз Гу холодно хмыкнул: «Мои люди, конечно, виноваты, но не слишком ли ты самонадеянна, девочка? Не боишься ли ты, что этот маркиз покарает тебя за твой проступок?»

Гу Цзяо взглянула на него, казалось, серьезно обдумывая его слова, и через некоторое время сказала: «Тогда двести сорок девять вэнь».

«...» Маркиз Гу пребывал в замешательстве. Что все это значит?

Тем временем Гу Цзиньюй узнала Гу Цзяо. Она потянула маркиза Гу за рукав и слегка покачала головой.

Маркиз Гу нахмурился и сказал Гу Цзяо: «Моя дочь попросила за тебя, поэтому этот маркиз пощадит тебя!»

С этими словами он бросил Гу Цзяо серебряный слиток, опустил занавеску и позволил кучеру тронуться.

Если Гу Цзяо сказала двести сорок девять вэней, то ей нужно было только двести сорок девять вэней. Но другая сторона дала слишком много.

Гу Цзяо отломила небольшой кусочек от серебряного слитка, а остальное бросила обратно в карету.

Серебряный слиток, полетев, попал точно в голову маркиза Гу, мгновенно образовав в месте приземления большую шишку!

Маркиз Гу: «????»

Маркиз Гу: «!!!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 65 - Подмена

Маркиз Гу был в ярости. Вены на его решительном и красивом лице вздулись и запульсировали. Как раз в тот момент, когда он собирался арестовать девушку и привести ее в ямэнь для сурового наказания, к карете на лошади подъехал охранник из резиденции маркиза: «Докладываю Господину Маркизу, что-то случилось с Молодым Господином!»

В этот момент маркиз Гу уже не мог беспокоиться о Гу Цзяо. Он поспешно попросил охранника указать дорогу и, не колеблясь, приказал ехать туда, где с его сыном произошел несчастный случай.

Карета Гу Яня перевернулась по дороге. Хотя тайные телохранители успели вовремя подхватить накренившуюся карету и не дать ей завалиться на бок, она, однако, все равно успела сильно качнуться, и Гу Янь выпал из нее.

Тело Гу Яня было слабее, чем у ребенка. Слуги в поместье не осмеливались даже прикасаться к нему, боясь нанести вред. Маркиз Гу так нервничал всю дорогу, пока ехал до того места, что был уже ни жив, ни мертв, но, когда он увидел сына, оказалось, что с ним все в порядке.

Гу Янь сидел на небольшом табурете, вытянув длинные стройные ноги, и неторопливо принимал солнечные ванны.

«Младший брат!» Гу Цзиньюй вышла из кареты, придерживая юбку, подошла к Гу Яню и присела на корточки. Она взяла его за руку и спросила: «Ты в порядке?»

Маркиз Гу шагнул вперед с удивленным выражением лица окинул сына пристальным взглядом: «С тобой случилось что-то серьезное?»

Гу Янь равнодушно ответил: «Не беспокойся, я не умру!»

Маркизу Гу уже доложили в письме, что состояние его сына сейчас стало намного лучше, однако он сильно сомневался в этом, но теперь, увидев его воочию, убедился, что это правда.

Если бы это произошло в прошлом, то невозможно было бы, чтобы он остался цел и невредим в перевернувшейся карете.

Маркиз Гу на время успокоился и позволил сыну ехать в его карете.

Отношения между отцом и сыном были не очень гладкими. После того, как они все сели в карету, никто из них не проронил ни слова. Только Гу Цзиньюй время от времени произносила несколько слов, чтобы разрядить неловкую атмосферу в карете.

На лбу маркиза Гу красовалась большая шишка от прилетевшего серебряного слитка, и Гу Янь уставился прямо на нее.

Гу Цзиньюй подумала, что таким образом ее младший брат беспокоится об отце, и принялась объяснила: «Младший брат, ты не знаешь, кого мы только что встретили, это была та маленькая знахарка, которая взяла твое нефритовое кольцо для большого пальца ... Отец дал ей серебро, но она не захотела его брать. Вместо этого, посмотри, она разбила им лоб отца».

«Она разбила лоб?» Глаза феникса Гу Яня сверкнули.

«Да». Гу Цзиньюй кивнула головой.

Гу Янь внезапно развеселился.

Он даже не пытался скрыть выражение злорадства на своем лице.

Маркиз Гу разозлился так, что хотел ударить кого-нибудь, если бы это был не его собственный ребенок, он бы обязательно прикончил бы его!

Его и так до полусмерти разозлила какая-то дикая девчонка на улице, а когда гнев его еще не остыл, его снова до полусмерти разозлил, но уже собственный сын. Он не понимал: Почему все так? Они что, заранее сговорились?

Карета быстро подъехала к "Вилле Горячего Источника".

Все в поместье знали, что должен прибыть Господин Маркиз, и поэтому выглядели такими счастливыми, словно снова наступил Новый год.

Неудивительно, что они были так взволнованы, ведь маркиз служил в столице и редко приезжал в это удаленное поместье. Только Госпожа Маркиза жила здесь круглый год, сопровождая Молодого Господина. Что касается Молодой Госпожи, то она жила на два города: то какое-то время жила на "Вилле Горячего Источника", то надолго уезжала в столицу.

Для маркиза Гу на кухне приготовили богатый стол с роскошными блюдами, ведь четверо членов семьи так редко собирались, чтобы поесть вместе.

После трапезы Гу Цзиньюй отвела младшего брата в его комнату, оставив маркиза Гу в комнате маркизы Яо Ши.

Когда дети были рядом с ней, они были такими же любящими, как всегда, но как только двое детей оставили их, улыбка Яо Ши немного померкла, и она сказала: «Уже поздно, Господин Маркиз должен отдохнуть, я попрошу кого-нибудь приготовить вам комнату».

Маркиз Гу взял ее за руку и нежно прошептал: «Ты все еще сердишься на меня?»

Яо Ши отвернула лицо: «Как я смею сердиться на Господина Маркиза? Пожалуйста, не смейтесь надо мной».

Маркиз Гу окинул ее внимательным взглядом и со стыдом сказал: «Это моя вина, что я так долго не возвращался, но я действительно не мог уйти. Ты же знаешь какая ситуация в столице, императорские сыновья выросли, а Его Величество находится в расцвете сил ...»

Яо Ши прервала его: «Господин Маркиз не должен говорить со мной, маленькой женщиной, о делах двора, потому что я ничего в этом не понимаю. Но если Господин Маркиз так внезапно приехал на "Виллу Горячего Источника", значит на этот раз что-то случилось?»

Маркиз Гу хотел заговорить, но остановился.

Действительно, кое-что произошло.

Только вот он не был уверен, стоит ли говорить ей об этом так рано или нет.

Маркиз Гу сказал спокойным голосом: «Я нашел известного столичного доктора и привез его для лечения Яньэра».

Яо Ши сказала: «Состояние Яньэра сейчас намного лучше».

Маркиз Гу ответил: «Я знаю, Цзиньюй уже сказала мне, что доктор из медицинского зала Тунфу очень искусен в медицине, и здоровье Яньэра значительно улучшилось после его лечения. Однако они не уверены, что смогут полностью вылечить Яньэра, не так ли? Всегда больше надежды, если позволить большему числу докторов проверить его состояние».

Яо Ши согласилась с маркизом Гу в этом вопросе.

Маркиз Гу обнял жену сзади и тихо прошептал ей на ухо: «Я приду позже, оставь для меня дверь открытой».

Яо Ши ответила опущенным взглядом, затем открыла занавеску и вошла во внутреннюю комнату.

Маркиз Гу посмотрел на напряженную спину своей жены и беспомощно вздохнул.

Маркиз Гу отправился в кабинет и вызвал доктора Чжугэ, который уже давно ждал, после чего они вместе отправились в комнаты Гу Яня.

Гу Янь уже заснул, поэтому маркиз Гу не стал его будить и, распустив всех слуг, оставил только доктора Чжугэ в комнате.

Главная причина осторожности маркиза Гу заключалась в том, что статус доктора Чжугэ был несколько особенным. Никто не должен был узнать, что последний покинул столицу, не говоря уже о том, что он имел дело с маркизом Динъанем.

Маркиз Гу холодно посмотрел на доктора Чжугэ и сказал: «Ваш ученик обошелся с сыном этого маркиза не очень любезно, а потом ещё наговорил этому маркизу каких-то двусмысленных вещей. Вы должны понимать, этот маркиз - не тот человек, которого можно обмануть! Даже не пытайтесь обмануть этого маркиза!»

«Я не посмею». Доктор Чжугэ сказал в изнеженной манере.

Маркиз Гу бросил на него оценивающий взгляд и отошел в сторону, освободив место, чтобы подойти к кровати. Доктор Чжугэ взял серебряной иглой каплю крови из кончика пальца Гу Яня.

После этого они пошли в комнату Гу Цзиньюй.

Маркиз Гу сказал: «Цзиньюй, доктор хочет взять каплю крови из твоего пальца».

«О, это для моего младшего брата в качестве лекарственного материала?» Несколько месяцев назад на "Виллу Горячего Источника" приходил доктор, чтобы взять каплю крови из ее пальца, сказав, что ее можно использовать как лекарственный материал для лечения ее младшего брата.

«Да, это должно стать лекарственным материалом». Маркиз Гу ответил, не меняясь в лице.

Гу Цзиньюй боялась боли, но терпела ее ради младшего брата. Она закрыла глаза и протянула руку: «Доктор, берите!»

Доктор Чжугэ взял каплю крови из ее пальца.

Гу Цзиньюй заплакала от боли, а маркиз Гу нежно погладил дочь по голове, успокаивая ее, а затем отправился в кабинет ждать новостей.

Примерно через четверть часа пришел доктор Чжугэ со смущенным выражением лица.

«Как дела?» - нервно спросил маркиз Гу.

Доктор Чжугэ посмотрел маркизу Гу прямо в глаза и сказал: «Кровь вашего уважаемого сына и кровь вашей драгоценной дочери действительно не могут смешаться. Они не кровные брат и сестра».

Несмотря на то, что он морально подготовился, услышать эти слова из уст доктора Чжугэ было подобно грому среди ясного неба, который заставил маркиза Гу оцепенеть на месте.

Нет нужды говорить, что Гу Янь был похож на него во всех отношениях, даже его плохой характер был таким же, как у него. Единственным отличием были глаза, которые он унаследовал от матери.

Гу Цзиньюй, напротив, с самого детства не походила ни на него, ни на Яо Ши, и чем старше она становилась, тем более непохожей на них она была!

Не то чтобы маркиз Гу не задавался вопросом по этому поводу. Если бы эти двое детей родились один за другим, маркиз Гу точно бы заподозрил неладное. Но они были двойняшками. Как могло получиться так, что один из них был родной, а другой - поддельным?

Возможность подмены даже не приходила ему в голову.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 66 - Падать в обморок из-за мяса

Маркиз Гу надолго застыл, прежде чем снова обрел голос: «Не говорите никому об этом, особенно Госпоже Маркизе. Я не хочу, чтобы она страдала от волнения».

Доктор Чжугэ сказал: «Пока Господин Маркиз может отпустить моего бесполезного ученика, я буду держать рот на замке для Господина Маркиза до конца своей жизни. Однако, уверен ли Господин Маркиз, что его жена родила двойню?»

«Этот маркиз уверен, что Госпожа Маркиза бодрствовала, когда рожала детей».

«Тогда есть только одна возможность».

Подмена.

Маркиз Гу задумался на мгновение и распорядился: «Оставайтесь пока в поместье. Я вызову вас, когда что-нибудь случится».

Доктор Чжугэ наклонился и сказал: «Я всегда буду в распоряжении Господина Маркиза».

«Вы можете уйти».

«Да».

После ухода доктора Чжугэ у маркиза Гу, казалось, иссякли все силы, и он тяжело рухнул на стул, тупо уставившись перед собой.

Ночь на "Вилле Горячего Источника" была ужасно тихой, холодный бледный свет луны плавно падал на землю, отбрасывая тонкие тени от деревьев и цветов во дворе.

Ребенка, без сомнений, подменили .

Единственный способ узнать это - расспросить слуг, которые были с Яо Ши во время родов.

К сожалению, спустя столько лет этих людей уже не было в поместье маркиза, поэтому найти их было довольно сложно.

Кроме того, он не был уверен, жив ли еще ребенок.

Было бы неверно сказать, что его это ничуть не заботило, но было бы также неверно сказать, что это волновало его настолько, что он считал своим долгом вернуть ребенка.

Из-за болезни сына Яо Ши уже давно слишком истощила свой организм. Он должен был подумать, сможет ли она вынести шок от правды.

Если сообщение ей этой новости будет равносильно тому, чтобы убить ее, то он предпочел бы хранить правду в своем сердце до конца жизни.

В то же время он должен был подумать о ситуации с Цзиньюй.

Цзиньюй была ребенком, которого он вырастил на своей ладони, он любил ее больше, чем своих четырех сыновей, и не хотел, чтобы ей причинили хоть малейший вред.

И, наконец, был ребенок.

Он еще не решил, хочет ли он вернуть этого ребенка, но, несмотря ни на что, он должен был найти его.

Ведь эта девочка была единственным лекарством, которое было у Гу Яня, и она могла спасти жизнь последнего.

«Эй, кто-нибудь, сюда!»

«Господин Маркиз».

«Позовите старшую служанку Фан».

«Да».

Старшая служанка Фан была старшей служакой в этом удаленном поместье и приданной служанкой Яо Ши.

Когда брат Яо Ши играл свадьбу, Госпожа Маркиза отправилась в резиденцию семьи Яо в Цинчэн, не зная, что беременна, и прожила в резиденции семьи Яо шесть месяцев, прежде чем собралась вернуться в столицу. Она отправилась в столицу, чтобы там дожидаться момента родов, но неожиданно на полпути у нее начались преждевременные схватки.

Старшая служанка Фан в это время не было рядом с Яо Ши, но она знала о событиях того года больше, чем обычные слуги.

Старшая служанка Фан вошла в комнату и поклонилась маркизу Гу: «Господин Маркиз, вы искали эту служанку?»

Маркиз Гу поднял руку. В комнате не было света, и выражение его лица было скрыто в темноте. Лишь бледный лунный свет, проникавший в комнату, освещал нижнюю половину его лица.

Маркиз Гу спросил: «В каком храме Госпожа Маркиза родила тогда?»

Старшая служанка Фан удивилась: «Почему Господин Маркиз вдруг спрашивает об этом?»

Маркиз Гу туманно ответил: «Я слышал, что Госпожа Маркиза в последнее время часто ходит в этот храм, чтобы поклоняться Бодхисаттве, и что состояние Яньэра в результате улучшилось, поэтому я намерен как-нибудь возжечь благовония в этом храме».

Старшей служанке Фан это показалось довольно странным. Маркиз Гу никогда не верил в буддизм, так почему же он вдруг захотел пойти в храм, чтобы возжечь благовония?

……..

С другой стороны, Гу Цзяо, взяв серебро, вернулась в небольшой ресторанчик, чтобы заказать еще одну миску тушеной свинины с сахаром и миску тушеных свиных тефтелей, также попросив продавца снова переложить еду в горшочки. После этого она пошла в магазин тканей, чтобы купить обувь и одежду.

Вещей было слишком много, чтобы поместиться в ее заплечную корзинку, поэтому она упаковала их в два больших свертка и держала их в руках.

Сяо Люлань знал, что Гу Цзяо сегодня отправилась в город, а раз она поехала в город, то обязательно будет ждать его возле академии, поэтому он попросил Второго дядюшку Луо подождать немного.

Прождав целых полчаса, Гу Сяошунь уже хотел поинтересоваться, не вернулась ли его сестра домой самостоятельно, как вдруг показалась Гу Цзяо.

При своем миниатюрном телосложении она несла в руках большие свертки, которые почти полностью загораживали ее лицо. Она с большим трудом высунула свою маленькую головку из-за свертков, ее маленькое личико раскраснелось, и она тяжело дышала.

Она не устала, но задыхалась.

Трое мужчин поспешили помочь ей донести свертки и положить их в повозку.

Усевшись, Гу Сяошунь попросил: «Второй дядюшка Луо, скорее поехали в деревню, я умираю с голоду!»

Последний с улыбкой ответил: «Хорошо!»

Гу Цзяо вытерла пот со лба и спросила: «Почему вы еще не уехали?»

Гу Сяошунь ответил: «Мы ждали тебя, шурин сказал, что ты придешь».

Гу Цзяо посмотрела на Сяо Люланя и серьезно сказала: «После столь долгого ожидания ты не думал, что я могла уже вернуться домой?»

Он действительно настаивал на том, чтобы дождаться меня! Это правда!

Сяо Люлань ответил в легкомысленной манере: «Тогда приходя к академии так поздно, не думала ли ты, что мы уже уехали?»

Идти в академию из магазина тканей было очень далеко. Я проделала этот долгий путь, чтобы узнать, ждет ли он меня! Что за черт!

Гу Сяошунь потер свой живот и пробормотал про себя: Почему я вдруг почувствовал себя сытым*?

Когда они вернулись домой, маленький Цзин Кун уже давно ждал у двери. Старушка сказала ему, чтобы он считал от одного до ста, и к тому времени Цзяо Цзяо уже вернется.

Он уже не помнил, сколько сотен он насчитал, прежде чем повозка, наконец-то, въехала в деревню.

Он подскочил и побежал: «Цзяо Цзяо! Цзяо Цзяо!»

Ему нравилось называть ее Цзяо Цзяо, и Гу Цзяо уступала его желанию. Увидев, что маленький пельмень бежит к ней, она уже собиралась напомнить ему быть осторожнее, чтобы не упасть, но он опередил ее слова.

Видимо, он уже привык к падениям, раз не забыл прикрыть свою маленькую лысую голову и покатиться, как маленькая зимняя дыня, к ногам Гу Цзяо.

Гу Сяошунь нес свертки, поэтому руки Гу Цзяо были свободны. Она подняла Маленького Цзин Куна, отряхнула от дорожной пыли и спросила: «Ты не ушибся?»

Маленький Цзин Кун покачал головой: «Нет! Мне не больно! Я очень хороший боец!»

Гу Цзяо: Опрокидывать других людей – это сила, но падать самому – это больно .

«Поприветствуй других». Гу Цзяо указала на Сяо Люланя и Гу Сяошуня позади себя.

Маленький Цзин Кун был вежливым ребенком, он послушно поприветствовал своего шурина и старшего брата Сяошуня.

Хотя на самом деле он совсем не хотел этого делать.

Гу Цзяо привела маленького Цзин Куна обратно в дом.

Маленький пельмень был очень счастлив, он подпрыгивал на ходу!

Когда они вошли в дом, маленький Цзин Кун прошел на кухню и взял несколько больших печеных сладких картофелин.

«Цзяо Цзяо, съешь этот сладкий картофель! Я сам запек его!»

На самом деле, сладкий картофель принесла Сюэ Нинсян, когда пришла готовить в полдень. Огонь разожгла тоже Сюэ Нинсян, и она же помыла сладкий картофель. Маленькая Цзин Кун просто положил вымытый картофель в печь щипцами, и даже после того, как он запекся, его все равно вытащила Сюэ Нинсян.

Но, по мнению маленького Цзин Куна, он выполнил самый ответственный этап в готовке сладкого картофеля – запек его, так что это был сладкий картофель, который он приготовил сам!

То, что сделала старшая сестра Сюэ, называлось принести сладкий картофель, помыть сладкий картофель и вытащить сладкий картофель!

Гу Цзяо с большим достоинством откусила кусочек.

«Вкусно? Вкусно? Хорошо получилось?» - маленький Цзин Кун, подняв голову, атаковал ее вопросами.

«Ммм, вкусно». Хотя блюдо уже остыло, для нее это не имело значения, Сяошунь тоже мог съесть его холодным, но у Сяо Люланя был нежный желудок, поэтому, если он съест его сейчас, то у него может случиться несварение.

Поэтому Гу Цзяо отнесла запечённый сладкий картофель на кухню и разогрела его, затем достала две миски, наполнила их тушеной свининой с сахаром и тушеными свиными тефтелями и передала их Сюэ Нинсян.

Последняя дала ей взамен несколько вареных яиц и белые паровые булочки.

Когда Гу Цзяо вернулась, маленький Цзин Кун уже расставил миски на столе.

Впятером они сели за стол.

Маленькая Цзин Кун послушно ждал, пока ему положат еду.

Гу Цзяо отломила ему в миску кусок от постной свинины.

Маленький Цзин Кун вскрикнул от восторга, схватил палочки и подцепил мясо. Однако прежде чем он успел поднести его ко рту и вдохнуть его аромат, как его глаза закатились, и он с грохотом упал назад!

Он упал на пол, голова склонилась набок, а язык высунулся. Он потерял сознание!

Гу Цзяо:«...»

В этом мире действительно есть люди, которые падают в обморок из-за мяса!

___________________________________________________

Примечание:

* - здесь имеется в виду наблюдать за проявлением чувств у парочек и завидовать (на кит.сленге – есть собачий корм).

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 67 - Яма-ловушка

Было что-то не так с его телом?

Гу Цзяо отнесла маленького Цзин Куна обратно в комнату и осмотрела его, но с ним все оказалось в порядке.

Прожив две жизни, Гу Цзяо видела людей, которые падали в обморок от вида крови, игл для иглоукалывания или инъекций, но она впервые видела человека, который падал в обморок из-за мяса. Действительно верно утверждение: век живи – век учись!

Остальные тоже были шокированы, но услышав, что мальчик издавал громкий храп, они поняли, что с ним все в порядке.

Когда маленький Цзин Кун проснулся, мясо со стола исчезло, он упал на стол и закричал!!

«Мое мясо! Мое мясо! Мое мясо ...»

Все: Дело не в том, что мы не оставили тебе мяса, а в том, что ты вообще не можешь его есть.

Уговаривать людей - не самая сильная сторона Гу Цзяо, поэтому старушка сама взяла на себя эту роль. Ей удавалось обманывать самых могущественных людей в мире, как же она могла испугаться такого маленького сопляка!

Старушка уговаривала его недолго.

Маленький Цзин Кун вышел из ее комнаты и пришел в комнату Гу Цзяо. Он сказал ей с печальным вздохом: «Мясо говорит, что не хочет, чтобы я его ел».

Гу Цзяо была ошеломлена: «Ах ... Значит, оно не хочет быть съеденным тобой ...".

Маленький Цзин Кун сдержал слезы и решительно заявил: «Тетушка сказала, что это потому, что я еще слишком мал. А вот, когда я вырасту, оно захочет быть съеденным мной».

Гу Цзяо до глубины души восхищалась старушкой. Как она смогла придумать такое оправдание . Да, о на просто королева лжи! Должно быть, она уже ни один раз так обманывала людей, верно?

Старушка и сама не могла ясно вспомнить, у нее было лишь смутное ощущение, что она обманывала многих людей: и тех, кто был лучше нее, и тех, кто не был так хорош, как она, - в итоге все они всё равно были обмануты ею.

После того, как Сяо Люлань искупал маленького Цзин Куна, последний, одетый в пижаму, вернулся в комнату шурина, нет не верно, в свою собственную комнату!

Гу Цзяо тоже была готова пойти отдохнуть после мытья посуды.

В этот момент к ней подошел маленький Цзин Кун с маленькой подушкой в руках.

«Что случилось?» Гу Цзяо посмотрела на него и спросила: «Что-то не так?»

Водянистые глаза маленького Цзин Куна широко раскрылись: «Моя кровать говорит, что не хочет, чтобы я спал на ней сегодня».

Гу Цзяо замерла. Почему это прозвучало так знакомо?

Серьезно, ты ведь только недавно услышал эту софистику*, а уже применяешь ее в своих интересах?

Гу Цзяо протянула руки и обняла его: «Твоя кровать этого не говорила».

Маленький Цзин Кун: «Говорила».

Гу Цзяо: «Не говорила, она не может говорить».

Маленький Цзин Кун выпрямился и сказал: «Откуда Цзяо Цзяо знает, что она не может говорить? Если мое мясо может говорить, то и моя кровать тоже может говорить!"

Гу Цзяо: «...» Мне действительно нечего на это ответить.

Гу Цзяо пошла к старушке с серьезным выражением лица.

Тот, кто выдал эту софистику, должен и исправлять последствия!

Старушка решительно задвинула засов на двери и легла на кровать, накрыв голову одеялом: «Я уже засыпаю! Уже засыпаю!»

Гу Цзяо: «...»

Нехорошо с твоей стороны вести себя настолько безответственно, у тебя даже не предусмотрено послепродажное обслуживание твоего надувательства? Плохой отзыв!

Гу Цзяо не стала проявлять непреклонную настойчивость в отношении маленького ребенка, поэтому в конце концов она забрала маленького Цзин Куна в свою комнату.

В это время Сяо Люлань не произнес ни слова.

Маленький Цзин Кун помахал рукой Сяо Люланю с торжествующим выражением лица: «Я позволю тебе сегодня спать в западной комнате! Не скучай по мне слишком сильно!»

Счастливый маленький Цзин Кун долго подпрыгивал на кровати Гу Цзяо с подушкой в руках, а потом, утомившись, заснул.

Но наивно было бы думать, что маленький Цзин Кун сможет спать с Гу Цзяо всю ночь.

Как только он заснул, Сяо Люлянь подошел к нему с костылем и, ничего не говоря, отнес его обратно в западную комнату.

Нет такого понятия, как глубокие хитросплетения, есть только более глубокие хитросплетения, а твой шурин все равно остается твоим шурином!

Проснувшись, маленький Цзин Кун обнаружил, что лежит в своей постели в западной комнате, и не было ничего удивительного в том, что его сердце было разбито!

Он чувствовал, что спал зря!!!

Конечно, он не думал, что он не нужен Цзяо Цзяо, он мог легко догадаться, кто похитил его и принес обратно в эту комнату!

Каким бы благоразумным ни был маленький Цзин Кун, он не смог сдержаться. Он запрокинул голову, затопал ногами и закричал: «Плохой шурин! Плохой шурин! Как ты посмел украсть ребенка! Ты украл меня посреди ночи! Ты торговец живым товаром!»

Старушка лузгала дынные семечки в главном зале, когда услышала эти вопли, ее рука дернулась, и она рассыпала дынные семечки!

Торговец живым товаром? Так вот как это называется?

Сяо Люлань уже уехал в академию, а Гу Цзяо отправилась собирать горные товары. Дома остались только маленький Цзин Кун и старушка.

Последняя снова попыталась одурачить его, но на этот раз маленького пельменя было не так-то просто обмануть.

«Я хочу, чтобы стемнело! Я хочу, чтобы стемнело!»

«Стемнеет ближе к вечеру ...»

«Нет, нет! Я хочу сейчас! Уже темнеет! Ву, ву, ву ...»

Дети, которые умеют себя вести, обычно не плачут, но, когда они начинают плакать, люди не могут с этим справиться.

Маленький Цзин Кун плакал так громко, что все жители деревни бросились к нему. Их вопросительные взгляды, казалось, обвиняли старушку в том, что она издевается над маленьким монахом в своем доме.

Старушка почувствовала сильнейшую головную боль!

Она, которая вчера вечером отказалась от послепродажного обслуживания, теперь сама поплатилась за свою безответственность.

…..

Гу Цзяо не знала о том, что маленький Цзин Кун после пробуждения сильно расстроился и плакал. У нее не было опыта в воспитании детей, да и сама она выросла без любящего отца и матери, откуда же взяться опыту в этой области.

Если бы она просто собирала грибы на горе, то, возможно, услышала бы громкие крики маленького Цзин Куна, но сегодня она ушла немного дальше, чтобы выкопать весенние побеги бамбука на другой стороне горы.

В тот день, когда она усыновила маленького монаха, она обнаружила, что в лесу возле храма растут побеги бамбука.

Когда она продавала горные грибы на рынке, кто-то однажды в обмен за две горсти грибов предложил ей зимние побеги бамбука. В тот день она сварила куриный суп с ними, и Сяо Люлань все съел.

Сейчас зимних побегов бамбука уже не было, но весенние побеги бамбука тоже очень вкусные.

Путь через лес был трудным, поэтому не так много людей приходило выкапывать побеги бамбука. Вскоре корзина Гу Цзяо была заполнена до краев.

Когда она уже собиралась спуститься с горы, из глубины леса вдруг раздался болезненный стон.

Первой мыслью Гу Цзяо было, что один из жителей деревни пострадал, поэтому она не стала медлить и направилась в глубь леса.

Прибыв на место, она с удивлением обнаружила, что это был мужчина, попавший в яму-ловушку, глубина которой составляла целых два метра.

Ловушка выглядела немного знакомой ......

А ... Кажется, что это я вырыла её некоторое время назад .

Поскольку никакая добыча так и попала в яму-ловушку, она совсем позабыла о ней.

Она не ожидала, что спустя столько времени она поймает не добычу, а живого человека!

Какой живой человек осмелится забрести так глубоко в лес?

Гу Цзяо вытянула свою шею и заглянула в глубокую яму.

Мужчина почувствовал, что чья-то нависла тень над ним, и тут же поднял голову.

Как только их взгляды встретились, они оба ошеломленно застыли.

«Это ты?»

«Это ты?»

Они произнесли это в унисон!

Гу Цзяо: Разве это не тот высокомерный маркиз, который позволил своему охраннику бесчинствовать на улице, опрокинул мои вещи и почти отказался от возмещения ущерба?

Маркиз Гу: Не та ли это оборзевшая девчонка, которая избила моего охранника на улице, развела меня на деньги, так ещё и разбила мне голову?

Выражение лица маркиза Гу мгновенно стало холодным, и радость, поднявшаяся в его сердце от перспективы быть спасенным, исчезла.

Гу Цзяо: Хе-хе .

Гу Цзяо развернулась и пошла прочь!

Она не собиралась спасать этого человека!

____________________________________________________

Примечание:

* - софистика - рассуждение, состоящее из логически неверных умозаключений.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 68 - Отец и дочь

Маркиз Гу наблюдал за появлением Гу Цзяо, а затем смотрел, как последняя уходит, и его сердце запылало от гнева.

«Стой на месте!» - сурово крикнул он.

Да кто ты такой, чтобы приказывать мне остановиться?

Гу Цзяо удалялась с невозмутимым достоинством королевы, без малейшего намека на колебания, вызванные его статусом или его гневом.

Маркиз Гу никогда не встречал такого настолько высокомерного человека за всю свою жизнь!

Он уже знал ее личность из рассказа своей дочери: она была маленькой знахаркой из медицинского зала Тунфу, а ее учитель, доктор Ли, добился больших успехов в лечении Яньэра.

Из-за этого я решил простить ее за обиду, нанесенную мне в городе.

И вот тебе благодарность … она собирается оставить меня умирать здесь, в этих горах!

К тому же, что это был за взгляд, которым она одарила меня? Настолько бедная девчонка из деревни осмелилась презирать маркиза этой страны. Должно быть, ей надоело жить! Это явный вызов авторитету маркиза Динъань!

Как только я выберусь из этой ямы-ловушки, я накажу ее за непочтительность!

Если она не хочет спасти меня, пусть будет так. Я смогу выбраться и сам!

Аууу ...

Из глубины леса послышался слабый волчий вой.

Обычно взрослые волки не воют днем, так что это, должно быть, был молодой волк, не умеющий хорошо контролировать свою волчью сущность. Он издал пронзительный волчий вой, предположительно потому, что был голоден.

Неудивительно, что и взрослые волки из его стаи вскоре направятся сюда в поисках еды.

Гу Цзяо уселась под большим деревом неподалеку и стала ждать волка.

Маркиз Гу, находившийся в яме-ловушке, вытащил кинжал. Он был высокого роста, и эта яма не была для него такой уж глубокой. Дело осложнялось тем, что его нога попала в звериный капкан.

Он попытался открыть зажим капкана кинжалом, но, похоже, это был необычный капкан. После долгих попыток он не смог расшатать его.

«Ты не сможешь его открыть». Гу Цзяо достала курдюк с водой и сделала глоток в непринужденной манере.

Если бы капкан, который она сделала самолично, можно было бы так легко открыть, то это было бы слишком удивительно.

Маркиз Гу нахмурился и сказал: «Ты не ушла? Что? Ждешь, когда этот маркиз станет посмешищем?»

Гу Цзяо ответила: «Ты не смешной и некрасивый».

Маркиз Гу: «...!!!»

Разве я говорил об этом?

И что она имела в виду, говоря, что я некрасивый?

Не то чтобы маркиз Гу был высокомерным, но его красивое лицо затмевало его таланты с самого детства, и даже после того, как он обзавелся семьей, мир по-прежнему больше всего говорил о его красивом лице.

Это был первый раз, когда кто-то сказал, что он непривлекателен.

Маркиз Гу, по сути, был человеком, который относился к своему красивому лицу как к грязи, но, когда Гу Цзяо указало на это, ему это крайне не понравилось.

Молодой волк завыл еще несколько раз. Скоро должны были прийти и взрослые волки. Он не думал, что маленькая девочка способна справиться с одним, что уж говорить о нескольких взрослых волках.

Он сказал строгим голосом: «Чего ты ждешь? Почему бы тебе не найти способ вытащить отсюда этого маркиза? Через некоторое время придут другие волки, ты не сможешь спасти свою жизнь в одиночку!»

«Подождем», - ответила Гу Цзяо.

Подождем? Чего?

Если ты будешь ждать еще дольше, то волки действительно скоро придут!

Сердце маркиза Гу трепетало.

Хотя он и практиковал боевые искусства, все же не было никакой гарантии, что он сможет зарезать кинжалом взрослых волков, особенно когда его нога попала в звериный капкан.

Послышалось шуршание густой травы. Как и ожидалось, это был волк.

Гу Цзяо забралась на дерево.

Маркиз Гу так разгневался, когда увидел, что она забирается на дерево, как по мановению волшебной палочки, что от ярости у него сжалось сердце.

Неужели она оставляет меня умирать, а сама спасается, залезая высоко на дерево?

Не говорите мне, что она на самом деле ждала волков, намереваясь принести меня в жертву, поэтому и оставила меня в яме-ловушке одного?

Волк, на удивление, быстро нашел Маркиза Гу в яме-ловушке. Его глаза светились зеленым светом, пасть была широко раскрыта, а слюна капля за каплей стекала на землю.

Маркиз Гу крепко сжал кинжал в своей руке, готовясь к смерти.

Волк с шумом соскочил в яму-ловушку, выбив лапой кинжал из рук маркиза Гу, и злобно рванул к его шее!

В этот критический момент с неба спустилась худая фигура, схватила волка за голову и перерезала ему горло серпом ...

Кровь брызнула на лицо маркиза Гу.

Последний был совершенно ошеломлен!

В тот момент он действительно думал, что его ждет смерть, а когда брызнула кровь, его первой мыслью было, что это его собственная кровь. И только когда Гу Цзяо отбросила волка на землю, он понял, что был спасен.

Гу Цзяо вытерла руки, наклонилась с серпом в руках, открывая им капкан.

Когда маркиз Гу посмотрел на спокойную и собранную Гу Цзяо, он на мгновение подумал, что его глаза обманывают его.

Действительно ли эта девушка убила волка? Почему же она выглядит так, будто просто шинковала капусту!?

В своей прошлой жизни Гу Цзяо выполняла такие задания, которые были пострашнее, чем дикие волки. Если бы она не смогла убить даже волка, она бы умерла тысячи раз во время своих миссий.

Гу Цзяо одной рукой подхватила волка, а другой ухватилась за веревку, привязанную к дереву, и в два-три шага выбралась из ямы-ловушки.

«Хочешь подняться?» Гу Цзяо бросила веревку маркизу Гу.

Маркиз Гу не стал признаваться, что эта девушка вызвала у него сильнейший шок. Он молча схватился за веревку, позволяя Гу Цзяо потянуть его вверх.

Звериный капкан Гу Цзяо не был очень острым, он только лишь крепко удерживал жертву, но оказалось, что его другая нога была вывихнута и сильно отекла.

Он долго сидел на земле, прежде чем пришел в себя: «Ты только что ... использовала меня как приманку?»

Гу Цзяо ничего не ответила.

Маркиз Гу скрипнул зубами: «Отвечай! Ты использовала этого маркиза как приманку?»

Гу Цзяо открыто встретила его пристальный взгляд и ответила: «Если без тебя в качестве приманки, как бы я смогла поймать его? К тому же мне было проще убить его в яме-ловушке. На открытой местности рискуешь получить как минимум два укуса».

Маркиз Гу был так зол, что его зубы заскрипели от гнева: «Так ты действительно использовала этого маркиза как приманку! Ты порочная дикая девчонка!»

Гу Цзяо ответила: «Я не дикая девчонка, у меня есть отец и мать».

Маркиз Гу холодно рассмеялся: «Правда? Тогда, где же твой отец?»

Гу Цзяо задумалась на мгновение и серьезно ответила: «Он не может прийти, но ты можешь пойти к нему сам».

Маркиз Гу разгладил рукава и спросил: «Хорошо, говори, где он?»

Если ребенок не обучен, это ошибка отца. Хотел бы я посмотреть, что за ублюдок родил такую порочную девчонку!

Гу Цзяо посмотрела себе под ноги и ответила: «Он под землей».

Маркиз Гу: «...»

Гу Цзяо собрала свои вещи и приготовилась спуститься с горы.

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Ты собираешься просто оставить меня здесь одного?»

Гу Цзяо бросила на него странный взгляд, как бы говоря: Да, кто ты мне? Почему я должна заботиться о тебе?

Сердце маркиза Гу снова сжалось, он понял, что эта девушка никогда не видела мир и не понимала, какой силой обладает маркиз. Это было как в народной мудрости, что новорожденный теленок не боится тигра*.

Маркиз Гу сказал с откровенным выражением лица: «К счастью, этот маркиз не кровожадный человек». Иначе ты уже была бы давно мертва!

Гу Цзяо бросила на него пристальный взгляд и кивнула: «Действительно, к счастью».

Тех, кто замышлял убить ее, она обязательно убьет быстрее, причем сделает это очень чисто.

Маркиз Гу: Почему я вдруг почувствовал холодок на затылке ...

«Ты знаешь, как добраться до здешнего храма?» - спросил маркиз Гу.

«Да», - ответила Гу Цзяо.

«Тогда веди», - приказал маркиз Гу.

Гу Цзяо с сомнением посмотрел на тушу волка на земле.

Маркиз Гу догадался, что она не хочет оставлять здесь мертвого волка. В конце концов, она могла бы обменять его на рынке за приличное количество серебра - немалое состояние для бедной деревенской семьи.

Он нетерпеливо сказал: «Этот маркиз купит его у тебя!»

Гу Цзяо не стала отказываться: «Двадцать таэлей».

Маркиз Гу небрежно протянул ей серебряный слиток в двадцать таэлей, а затем спросил: «Теперь мы можем идти?»

Гу Цзяо убрала серебряный слиток и снова посмотрела на тушу волка на земле. Она спросила: «Что ты собираешься с ним делать?»

Маркиз Гу, не задумываясь, ответил: «Выбросить!»

«Ты уверен, что хочешь его выбросить?» Гу Цзяо с сомнением посмотрела на него.

Маркиз Гу пренебрежительно сказал: «Это всего лишь мертвый волк. Разве этот маркиз не может позволить себе выбросить его? Почему бы тебе просто не поторопиться и не отвести меня к храму?»

«О». Гу Цзяо наклонилась, затем с легкостью схватила волка и понесла его на плече, сопроводив свои действия словами: «Ты выбросил его, а я подобрала. Не проси меня потом вернуть его».

Маркиз Гу: «...!!!»

____________________________________________________

Примечание:

* - новорожденный теленок тигра не боится - о молодежи, совершающей необдуманные и дерзкие поступки, не задумываясь над их последствиями; т.е. не имеющий опыта не боится нового дела.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 69 - Удача

Маркиз Гу: Почему ты не сказала, что можешь унести его? Неужели ты демонстрировала это нерешительное выражение лица, решая, в какой руке его нести?

Маркиз Гу подумал, что если он когда-нибудь умрет преждевременно, то в этом будет виновата эта соплячка, выбесившая его до смерти.

Подумав о том, какой нежной и милой была его собственная дочь, а затем снова взглянув на эту соплячку, он просто не мог найти ничего в чем бы последняя могла сравниться с ней!

К счастью, она не моя дочь!

Гу Цзяо ничего не знала о внутренней борьбе маркиза Гу. Она шла впереди с волком на плече, и вскоре они вышли из леса.

Она подошла к ступеням и, указав на вершину, сказала: «Иди по ступеням вверх, и ты попадешь в храм».

Сказав это, она повернулась, намереваясь спуститься с горы.

Маркиз Гу окликнул ее: «Подожди, разве ты не собираешься отвести этого маркиза наверх?»

Гу Цзяо притормозила и удивленно посмотрела на него: «Почему я должна вести тебя туда?»

«Ты...» Маркиза Гу глубоко вздохнул, раз, другой, третий …. А затем спросил с натянутой улыбкой: «Как ты думаешь, почему я купил твоего волка, хотя он мне совсем не был нужен, и даже выбросил его прямо там на месте?»

Гу Цзяо на мгновение задумалась, а затем серьезно сказала: «Потому что ты глупый и тебе некуда девать деньги?»

Маркиз Гу готов был закашляться кровью!

Ааа! Аааа! Ааа! Ааа!

Что за выносящая мозг девчонка!

Изначально он думал, что Гу Янь, его сын, был самым раздражающим его человеком на свете, но с тех пор, как он встретил эту соплячку, он начал находить своего младшего сына вполне милым!

В конце концов, маркиз Гу не смог убедить Гу Цзяо показать ему дорогу. На самом деле, он знал, как подняться на холм, когда увидел ступеньки. Он просто хотел немного отомстить ей, усложняя ей жизнь своими придирками. Но на эту девушку не действовали ни кнут, ни пряник ...

Маркиз Гу был в ярости, но он ведь не мог ударить ее, не так ли? Особенно когда существовала большая вероятность, что он не сможет победить её ...

«Не позволяй этому маркизу увидеть тебя в следующий раз, иначе я сведу с тобой старые счеты!»

Гу Цзяо даже не обратила внимания на его слова, отвесила ему небольшой подзатыльник и неторопливо пошла вниз по склону горы!!

Маркиз Гу схватился за грудь, которая вот-вот должна была взорваться, а, когда он немного успокоился, то, прихрамывая, начал восхождение по ступеням.

Он направился прямо к настоятелю и рассказал ему, кто он такой.

Настоятель посмотрел на человека в окровавленной одежде, стоящего перед ним, и почти принял его за какого-нибудь отъявленного бандита. Он уже собирался позвать своих учеников, чтобы создать строй из Восемнадцати Архатов*, чтобы уничтожить этого бандита ...

«Но оказывается это ... маркиз Динъань. Простите этого старого монаха за то, что он не вышел встретить вас», - с сарказмом сказал настоятель.

Если Госпожа Маркиза была постоянной посетительницей храма, то Маркиз Гу, напротив, появился здесь впервые, поэтому настоятель и не узнал его.

Маркиз Гу бесстрастно сказал: «Настоятель, не нужно быть вежливым, я пришел сегодня, потому что у меня есть кое-что, о чем я хочу спросить вас».

Настоятель оглянулся: «Господин Маркиз пришел сюда один?»

Маркиз Гу ответил: «Именно так».

Если бы я был не один, то как бы я мог заблудиться?

На самом деле, он был сам виноват в том, что отказался сойти с коня. Когда он добрался до подножия горы, то уже тогда нашел дорогу к храму. Однако подниматься по ступеням было слишком утомительно, поэтому он не стал слезать с коня, а вместо этого решил найти дорогу к храму через горный лес.

Неожиданно он провалился в яму-ловушку, и не только его нога попала в звериный капкан, но и его лошадь вырвалась и убежала прочь. Что уж тут говорить, в итоге ему все равно пришлось честно подняться на гору пешком.

Настоятель понял важность дела и попросил своих учеников охранять дверь, чтобы никто не мог их потревожить. Затем он сказал: «Теперь Господин Маркиз может говорить».

Маркиз Гу начал разговор без обиняков: «Моя жена родила в этом храме. И этот маркиз хотел бы спросить, была ли в ту ночь другая роженица, которая тоже родила в храме?»

Зловещее предчувствие зародилось в сердце настоятеля, и он спросил: «Почему Господин Маркиз спрашивает об этом?»

Маркиз Гу равнодушно продолжил: «Настоятель, не беспокойтесь о причине этого вопроса. Просто ответьте этому маркизу, да или нет?»

Настоятель задумался на мгновение и, сжав в руке молитвенные четки, ответил: «... Да».

Сердце маркиза Гу сжалось: «Знает ли настоятель, где сейчас находится этот ребенок?»

Настоятель покачал головой и ответил: «Этот старый монах не знает. Та благодетельница приходила только один раз и не оставила своего имени. Она спустилась с горы через два дня после рождения дочери».

Маркиз Гу не удивился, услышав, что женщина родила дочь. В конце концов, если бы это было не так, как тогда могла бы произойти подмена?

Подумав о чем-то, он снова спросил: «Похожа ли была та женщина на женщину из богатой семьи?»

Настоятель снова покачал головой: «Нет, на ее одежде присутствовали заплатки».

Он видел ту женщину только издалека и даже толком не разглядел ее лица, лишь смутно помнил, что на ней была очень простая одежда.

В этот храм приходит много прихожан, так почему же я запомнил ту женщину? В основном это было связано с тем, что последняя, несмотря на большой живот, самостоятельно поднималась по ступеням на гору, чтобы возжечь благовония в храме.

Никто не ожидал, что у нее и у Госпожи Маркизы не будет другого выбора, кроме как остаться на ночь в храме, когда в конце дня начался проливной дождь.

Он не мог вспомнить, у кого первой начались роды. Ведь у Госпожи Маркизы имелись слуги, то та женщина была совершенно одна в комнате для отдыха и медитации. И только когда пришла повитуха, они узнала, что та женщина тоже скоро родит.

Это была очень беспокойная ночь.

В частности, тогда же настоятеля обманом заставили выпить ...

Настоятелю было невыносимо вспоминать тот день. Он собрался с мыслями, сложил руки вместе и произнес: «Храни нас Будда».

Маркиз Гу молчал.

Он раньше думал, что ребенка, конечно, могла забрать семья не таких высокопоставленных чиновников, как он, тем не менее, он не ожидал, что это эта семья окажется настолько бедной, что вынуждена была носить заплатанную одежду.

О том, какого ребенка вырастит такая семья, он даже не смел и подумать.

Глядя на Цзиньюй, которая так хорошо росла в поместье маркиза, можно было понять, что не рождение человека было самым важным, а то, в какой семье он воспитывался.

Мог ли ребенок, выросший в деревне, действительно стать достойной дочерью маркиза?

Однако положение ребенка было действительно трагичным, но, по крайней мере, она принадлежала к роду маркиза, и он не будет относиться к ней плохо, даже если не станет признавать её.

Он загладит свою вину перед ней в других аспектах.

Закончив разговор с настоятелем, маркиз Гу поднялся, чтобы уйти: «... Пожалуйста, никому не говорите, что я приходил в храм».

Настоятель кивнул в знак согласия, хотя и не знал, почему маркиз Гу тайно интересовался ребенком той женщины.

Маркиз Гу направился домой.

Оказаться без лошади было настоящим испытанием.

Особенно когда одна нога из-за вывиха распухла, превратившись в большую слоновью ногу.

Когда он, наконец, спустился к подножию горы, последние силы уже покинули его. Он сел на нижней ступеньке, тяжело дыша.

Вдруг он заметил, что сверху на него упала тень, как будто что-то огромное нависло над ним.

Он сжал кинжал на поясе и настороженно поднял голову, чтобы увидеть большую и крепкую лошадь.

Эта лошадь выглядела немного знакомой ...

Постойте, не та ли это лошадь, которую я потерял?

В следующую секунду он заметил человека, сидящего на лошади, и перекинутую поперек тушу волка.

«Это ты?» Маркиз Гу был настолько потрясен, что поднялся на ноги!

Гу Цзяо впервые в своей жизни оседлала лошадь. Ощущение от сидения на лошади было одновременно странным и необычным. Теперь возвышаясь на ее спине, она сразу же почувствовала превосходство короля, смотрящего на мир свысока!

Она натянула поводья, посмотрела сверху на маркиза Гу и серьезно кивнула: «Ну, да, это я».

Маркиз Гу: «...»

Последний странно посмотрел на лошадь под ней: «Откуда у тебя эта лошадь?»

Гу Цзяо честно ответила: «Я подобрала ее на дороге».

У маркиза Гу вдруг не нашлось слов, чтобы выразить свои чувства. Ты даже смогла подобрать лошадь на дороге? Что это за удача такая?

_____________________________________________________

Примечание:

* - 18 архатов - это почитаемые святые, апостолы в буддизме, занимают то же положение, что и 12 апостолов в христианстве.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 70 - Ссора

«Эта лошадь – моя», - маркиз Гу произнес торжественным голосом.

Гу Цзяо посмотрела на него с подозрительным выражением на лице, словно оценивая правдивость его слов.

Сердце маркиза Гу дрогнуло под ее взглядом. Он вдруг вспомнил, как она "подобрала" выброшенного им волка, и деловито заявил: «Я не выбрасывал эту лошадь, я случайно потерял ее!»

Хотя потерянные вещи могли забрать себе люди, нашедшие их, однако, если владелец заявлял о пропаже, то вещи должны были быть возвращены, иначе это считалось бы преступлением, связанным с присвоением чужой собственности.

Чжоу Ши и Лю Ши, которые забрали серебро Молодого Джентльмена Циня и отказались сразу вернуть его, столкнулись именно с такой ситуацией. В результате чего они были избиты деревянной палкой в ямэне и оштрафованы на крупную сумму.

Маркиз Гу, конечно, не знал о неожиданном казусе с людьми из семьи старосты деревни. Он только чувствовал, что должен блефовать, чтобы запугать эту маленькую девочку: «Если ты не отдашь мне лошадь, то будешь арестована и избита палкой в ямэне!»

Какой бы могущественной она ни была, она все равно оставалась деревенской девчонкой, а чего больше всего боятся деревенские люди? Конечно, это чиновников из ямэня. Она могла и не слышать о таком маркизе, как он, а поскольку не знала его, то, естественно, и не боялась.

Но ямэнь – совсем другое дело, не существовало ни одного деревенского жителя, который бы не боялся его власти!

Гу Цзяо выслушала его слова, однако не сразу ответила.

Маркиз Гу почувствовал, что у него появился шанс подавить ее!

В результате в следующую секунду он услышал, как она задала ему вопрос: «Как ты докажешь, что это твоя лошадь?»

Маркиз Гу застыл на месте.

Верно, как я могу доказать это?

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, он решил сесть на одну из лошадей охранников, а не на своего ферганского скакуна, и даже эмблема маркиза на седле была им намеренно стерта.

«Подковы! Его подковы соответствуют подковам боевых лошадей в армии, которые отличаются от подков на рынке». Маркиз Гу, наконец, придумал доказательство.

Однако Гу Цзяо неожиданно сказала: «Я никогда не видела других подков. Так откуда мне знать, не обманываешь ли ты меня?»

Маркиз Гу поперхнулся.

Это был как разговор ученого с солдатом. Доказать что-то, используя доводы разума, было практически невозможно!

Гу Цзяо сказала честно и беспристрастно: «Как насчет этого, ты пойдешь в ямэнь и сообщишь о деле, если ямэнь скажет, что эта лошадь твоя, я сразу же верну ее тебе».

Сколько жизней было у уездного магистра, чтобы у него хватило смелости не присудить мне лошадь? Но проблема была в том, что он был маркизом Динъань из государства Чжао, потеряв лошадь, неужели он мог отправиться в уездный ямэнь, чтобы сообщить о этом?

Пойдут толки: Что с ним не так? Неужели у этого маркиза Динъаня не хватает лошадей или что-то в этом роде? Насколько он беден? Он настолько беден, что не может свести концы с концами, или он настолько беден, что вынужден просить еду на улицах, спорить с деревенской девушкой за лошадь, которую она подобрала по дороге?

Особенно если это была обычная лошадь, которая почти ничего не стоила.

Разве я хочу потерять лицо?

Гу Цзяо посмотрела на него и после минутного раздумья сказала: «Если ты действительно хочешь ее, я могу продать ее тебе. Однако, мне было так нелегко поймать ее».

Нелегко? Как это? Ты выглядела так, будто ехала на ней с самого начала! Ты сэкономила силы, не передвигаясь пешком! Даже мертвого волка не пришлось тащить на себе!

Маркиз Гу был очень зол на Гу Цзяо.

Однако и идти пешком он уже был не в силах.

Он не мог даже нанять карету, пока не доберется до города, а отсюда до города было не менее двадцати-тридцати миль*, и он боялся, что с такой распухшей ногой, он просто туда не дойдет.

«Пятьдесят таэлей», - сказала Гу Цзяо.

Маркиз Гу взорвался: «Почему эта кляча стоит дороже волчьей туши?! Это ж просто грабеж средь бела дня!»

Гу Цзяо серьезно сказала: «Волчья туша тебе была не нужна, но нужна лошадь».

Значит, ты поднимаешь цену, исходя из моих текущих потребностей!

Маркиз Гу был так разгневан, что у него заболела печень!

В итоге он выкупил свою собственную лошадь за пятьдесят таэлей серебра.

Это была его собственная лошадь … но кому он мог пожаловаться?

….

Когда маркиз Гу вернулся в поместье, уже смеркалось, и отблески заходящего солнца падали на карнизы зданий, отражаясь позолоченными бликами.

Маркиз Гу передал лошадь охранникам поместья и большими шагами направился во внутренний двор, где жила семья из четырех человек.

Как раз, когда он подошел к двери, он услышал сильный шум, доносящийся изнутри. Нахмурившись, он переступил порог и увидел, что почти все слуги двора передвигаются мелкими перебежками, прячась за деревьями и цветами, не смея открыто ни двигаться, ни ходить.

В галерее на плетеном кресле под присмотром застывших слуг полулежал его сын Гу Янь.

Рядом с ним стояла Гу Цзиньюй, лицо которой побледнело от гнева.

Последняя держала в руках маленького белого кролика.

«Почему ты мне не разрешаешь держать кролика?» - недовольно спросила Гу Цзиньюй.

Гу Янь лениво хмыкнул: «Ты просто не имеешь права оставлять его здесь».

Гу Цзиньюй надулась: «Назови мне причину, если у тебя есть смелость!»

Гу Янь заложил одну руку за голову и неторопливо сказал: «Это мой двор, поэтому если я говорю, что тебе нельзя его оставлять, значит, тебе нельзя его оставлять!»

Гу Цзиньюй топнула ногой, обнимая кролика: «Это и мой двор тоже!»

Гу Янь опять легкомысленно хмыкнул: «Твой двор находится в столице!»

Гу Цзиньюй жила в столице половину времени, в отличие от Гу Яня, который прожил здесь уже много лет. Поэтому Гу Янь, естественно, считал, что этот двор принадлежит ему больше.

Слуги от старших до младших не смели вмешиваться в их ссору, но и не могли забить на это и просто уйти. Они не могли позволить себе нести ответственность, если вдруг что-то случится во время ссоры брата и сестры.

Маркиз Гу почти понял, что происходит. Гу Цзиньюй с детства любила домашних животных, а Гу Янь, напротив, испытывал к ним отвращение. Брат и сестра часто ссорились по поводу того, чтобы завести домашнего питомца.

Он всегда задавался вопросом, ведь эти двое были двойняшками и должны были быть самыми близкими людьми в мире. Вполне логично было бы предположить, что между ними должны быть очень близкие отношения, но Гу Янь всегда издевался над Цзиньюй с тех самых пор, когда даже еще не умел говорить.

Гу Янь не позволял Яо Ши кормить грудью Цзиньюй, а когда она это делала, он плакал. Он также не позволял Яо Ши держать ее, и даже когда они лежали в колыбели, он бил или пинал сестру.

В то время Гу Янь был еще маленьким ребенком, пускающим молочные пузыри, поэтому никто не принял это близко к сердцу и просто списывал на детское собственничество.

Позже, когда Гу Янь стал старше, он уже не так сильно издевался над ней, но и не сближался с сестрой.

Все те вещи, которые он раньше не мог объяснить, стали более понятными после того, как он узнал о рождении Цзиньюй.

Гу Янь и его настоящая сестра провели вместе десять месяцев в утробе матери; они действительно были самыми близкими людьми в мире. Именно поэтому, когда Гу Янь родился, он ясно почувствовал, что девочка, лежащая рядом с ним, не была его сестрой.

А хотел он только свою настоящую сестру.

Только его настоящая сестра могла дать ему то же ощущение уверенности и безопасности, как в утробе матери, и все же рядом с ним лежала совершенно незнакомая девочка.

Неудивительно, что он всегда так громко плакал, он просто звал свою настоящую сестру.

К сожалению, никто из них его не понимал.

Он и сам не помнил об этом, но став старше сохранил это неприятие к Гу Цзиньюй в своих костях.

Маркиз Гу счел это предположение настолько абсурдным, однако не мог придумать лучшего объяснения, чем это.

Ссора между братом и сестрой все еще продолжалась.

Гу Цзиньюй жаловалась: «Маленький кролик не шумит и не суетится, почему ты даже его не позволяешь мне оставить? Ты хоть раз можешь проявить благоразумие?»

Гу Янь закатил глаза к небу: «Я отказываюсь!»

Гу Цзиньюй закусила губу: «Почему?»

Гу Янь высокомерно поднял брови: «Потому что мне нравится быть неразумным!»

«Ты...» Лицо Гу Цзиньюй покраснело от гнева!

____________________________________________________

Примечание:

* - в 1 миле – 1,61 км

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 71 - Поцелуй

В итоге Гу Цзиньюй не смогла уговорить Гу Яня.

Хотя она и была единственной дочерью в семье, однако, в конце концов, Гу Янь был самым младшим, да еще и со слабым здоровьем.

Наблюдая за тем, как Гу Цзиньюй неохотно позволила унести кролика, а Гу Янь торжествующе поднял брови, в своем сердце маркиз Гу испытывал смешанные чувства.

Гу Янь с юных лет был очень нелюдимым; он не был близок ни с кем, включая даже свою мать Яо Ши.

Он отвергал всех, кто хорошо относился к Гу Цзиньюй, но дело в том, что почти никто во всем поместье не относился к ней плохо.

Если бы сейчас он не знал правды, он бы, как и раньше, считал, что во всем виноват его сын, не думая о том, что именно он больше всех пострадал от исчезновения самого важного человека для него в этой жизни.

Однако, даже если он считал, что виноват его сын, он никогда не обвинял его в жестокости, а лишь удваивал свои усилия, чтобы загладить обиду, нанесенную Цзиньюй.

Однако обиды, которые переживала Цзиньюй, можно было компенсировать, но как быть с тем, что испытывал его сын?

То, что они не могли дать своему сыну, мог ли тот ребенок дать ему?

…….

После того как Гу Цзяо спустилась с горы, она не стала спешить домой, а сначала отнесла волка на рынок, где и продала его за восемнадцать таэлей серебра.

После этого Гу Цзяо отправилась в академию за Сяо Люланем и Гу Сяошунем, и потом они втроем вернулись в деревню.

Старушка, которая целый день воевала с маленьким Цзин Куном, наконец-то, была свободна.

Она обмякла в своем плетеном кресле, сил у нее не осталось ни на что, даже на самые простые движения. Ей казалось, что, если они бы задержались еще хоть на минуту, то она бы просто умерла на месте!

Маленький Цзин Кун весь день с нетерпением ждал Гу Цзяо, но, когда она, наконец, вернулась, он убежал обиженный.

Он сидел в западной комнате на маленькой скамейке в углу, один, прислонившись лицом к стене, выглядя так жалко, как только мог.

Гу Цзяо не поняла, что произошло, и была немного удивлена, не увидев маленького Цзин Куна: «А где Цзин Кун?»

Старушка со слабым вздохом указала на западную комнату: «Он злится и поэтому спрятался от тебя».

Гу Цзяо озадаченно спросила: «Злится? Кто его разозлил?»

Старушка недовольно посмотрела на Гу Цзяо и Сяо Люланя и ответила: «Вы двое! Кто велел вам нести его в свою комнату посреди ночи? Кто велел вам уходить до рассвета?»

Первое предложение было адресовано Сяо Люланю, а второе - Гу Цзяо.

«Я устала!» Старушка продемонстрировала, что не хочет больше заниматься делами этой супружеской пары!

Гу Цзяо сначала ничего не поняла, но как только старушка прямо указала ей, тогда только до нее дошло.

Она пошла в западную комнату.

Маленький Цзин Кун навострил уши, услышав чье-то приближение, но не обернулся.

Гу Цзяо подошла к нему сзади, наклонилась, заглянула ему в лицо и спросила: «Ты злишься на меня?»

Маленький Цзин Кун развернулся на маленькой скамеечке и продолжил сидеть спиной к Гу Цзяо.

Последняя опять мягко произнесла: «Я не хотела этого. Я не думала, что ты испугаешься».

Маленький Цзин Кун не смог удержать язык за зубами: «Я вовсе не испугался! Я не такой робкий!»

Гу Цзяо притворилась удивленной: «Правда? Тогда почему ты злишься?»

«Я ... Я ... Я ... Потому что я ...» Маленький Цзин Кун некоторое время заикался, не в силах сказать: Я скучал по тебе .

Гу Цзяо еще раз заглянула ему в лицо. Маленький Цзин Кун снова отказывался смотреть на нее. Но Гу Цзяо твердо посмотрела на него: «Хорошо, это была моя вина сегодня. Я прошу у тебя прощения. Сможешь ли ты простить меня?»

Маленький Цзин Кун бросил быстрый взгляд на Гу Цзяо и так же быстро опустил голову. Он сжал в кулаке край своей рубашки и тихо произнес: «Мне нужен поцелуй, чтобы простить тебя».

Сердце Гу Цзяо готово было растаять от умиления. Что это был за очаровательный малыш? Она подарила бы ему даже не один, а десять поцелуев!

Гу Цзяо без колебаний поцеловала его в маленькую щечку!

Маленький Цзин Кун остолбенел!

Он широко распахнул свои глаза, похожие на черные виноградины, и несколько секунд смотрел на Гу Цзяо, прежде, чем, наконец, громко вскрикнуть!

«Ах!»

Он сказал это просто так, в небрежной манере, не надеясь, что она действительно поцелует его!

Маленький Цзин Кун закрыл лицо своими маленькими ручками и застенчиво убежал!

После поцелуя он покраснел, как будто всю ночь пил вино.

Во время ужина он сидел рядом с Гу Цзяо и вел себя, как маленькая застенчивая мимоза.

Вечером Сяо Люлань, как обычно, набрал деревянный тазик воды. Сидя в нем, маленький Цзин Кун повернул левую щеку к Сяо Люланю и сказал: «Достаточно помыть только эту щеку, другую не надо, там поцелуй!»

Сяо Люлань с холодным выражением лица схватил мочалку из тазика и с остервенением потер им правую щеку.

Маленький Цзин Кун: «...»

Маленький Цзин Кун: «!!!»

«У-у-а-а-а ...»

Душераздирающий крик маленького Цзин Куна внезапно раздался из кухни, так что у старушки, которая закрылась в своей комнате, чтобы тайно полакомиться цукатами, заколотилось сердце, и она едва не поседела от страха!

Старушка не выдержала и яростно закричала: «Люлань! Что ты опять с ним сделал!?»

Сяо Люлань только и сделал, что стер поцелуй со щеки маленького монаха.

Маленький Цзин Кун плакал так жалобно, как будто случилась трагедия века.

Только когда Гу Цзяо подошла и поцеловала его еще раз, ему удалось остановить слезы.

После этого маленький Цзин Кун был очень осторожен и постоянно защищал щеку, прикрывая ее своей маленькой ладошкой, от коварных нападок плохого шурина.

Благодаря отсутствию волос на голове он мог ложиться спать сразу после принятия ванны, просто надев пижаму.

Держа в руках свою маленькую подушку, он сначала пошел в комнату старушки, чтобы пожелать той спокойной ночи, а затем направился в комнату Гу Цзяо, чтобы пожелать спокойной ночи и ей: «Цзяо Цзяо, я иду спать, увидимся завтра».

Гу Цзяо подошла, чтобы погладить его маленькую лысую головку: «Спи спокойно, я разбужу тебя завтра утром».

«Да!» Маленький Цзин Кун поскакал обратно в западную комнату.

Он снял обувь и забрался в постель.

Сяо Люлань сидел за своим столом и переписывал книгу.

Маленький Цзин Кун бросил настороженный взгляд на плохого шурина и отодвинул свою маленькую подушку подальше от подушки плохого шурина!

Сяо Люлань даже не поднял глаз и лишь тихо хмыкнул.

Маленький Цзин Кун, подбоченясь, заявил: «Не смей трогать мои поцелуи!»

Сяо Люлань поднял брови: «Твои поцелуи?»

Маленький Цзин Кун самодовольно ответил: «Цзяо Цзяо подарила их мне! У тебя то их нет!»

Сяо Люлань медленно посмотрел на мальчика, и его глаза остановились на его маленьких упитанных щечках, и затем он неторопливо произнес: «Мне не нужно их трогать. Они сами улетят, когда ты уснешь».

Лицо маленького Цзин Куна мгновенно изменилось!

Как будто он уже представил себе жестокую картину двух поцелуев, покидающих его в тот самый момент, когда он спал, и по всему его телу пробежал холодок!

Эти два маленьких предателя!

После трехсекундного шока маленький Цзин Кун поспешно вскочил с кровати и отправился в комнату Гу Цзяо, попросив у нее вуаль, чтобы обернуть ее вокруг лица и головы.

Он плотно закутался, как маленькая крестьянка, которая собирается работать в поле.

Затем он величественно вернулся в западную комнату в этом стандартном крестьянском наряде.

Маленький Цзин Кун горделиво поднял подбородок и сказал своему плохому шурину: «Я их накрыл! Они больше не смогут улететь!»

Маленький Цзин Кун был очень умным мальчиком, хотя ему еще даже не было четырех лет, но он знал больше, чем его братья в храме. В то время как остальные маленькие монахи ломали голову над тем, как читать священные писания, он уже мог читать их задом наперед.

Поэтому раньше, когда он сделал заявление Сяо Люланю о том, что всегда занимал первое место в храме на каждом экзамене и что привык к этому, это, на самом деле, не было обычным хвастовством, а было простой констатацией факта.

У него был целый набор собственной логики, которую никто не мог поколебать. Никто из старших братьев не мог победить его словесно, даже настоятель не мог. На самом деле он был большой головной болью в храме.

Лишь при встрече с Сяо Люланем он иногда терпел поражение.

Но его логика все еще была непобедима и сильна, поэтому, сколько бы плохой шурин ни влиял на его мысли, он все равно находил собственное решение.

Сяо Люлань сказал: «Что толку их прикрывать? Завтра, когда ты снимешь вуаль, они все равно улетят».

Маленький Цзин Кун ответил: «Нет, я их посадил там! Завтра утром они прорастут! В будущем они уже не смогут покинуть меня!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 72 - Провинциальный экзамен

Сяо Люлань потерял дар речи.

Он никогда раньше не воспитывал детей, поэтому и не знал, были ли чужие дети такими же странными.

Но маленький мальчик из семьи Сюэ Нинсян определенно не был таким. Он умел только есть, в отличие от маленького монаха, которого привела в дом Гу Цзяо. Сяо Люлань не имел ни малейшего представления о том, что творится в его голове.

Маленький Цзин Кун заснул, укрывшись одеялом, спокойно ожидая, когда прорастет его поцелуй.

Теперь, когда Гу Цзяо присматривала за западной комнатой и вовремя ремонтировала ее, в ней больше не было сырости. Матрас также проветривался на солнце всего несколько дней назад, поэтому был мягким и теплым.

Маленький Цзин Кун крепко спал, а его маленькое личико, казалось, светилось от счастья.

Сяо Люлань взглянул на него, но не принял это близко к сердцу и продолжил копировать книгу.

Скопировав строчку слов, брови Сяо Люланя слегка сошлись к переносице. Он отложил кисть, взял книгу и стал читать.

Но вскоре он обнаружил, что и книгу читать не очень интересно, и тогда ещё более глубокомысленно нахмурил свои брови.

Через мгновение он повернул голову, и его взгляд упал на маленького монаха, который спал, раскинувшись на кровати.

Он встал, подошел к кровати, слегка наклонился и кончиками длинных, тонких, нефритовых пальцев осторожно развязал вуаль, окутывающую голову мальчика.

Маленький Цзин Кун спал как убитый, не подозревая, что его плохой шурин снова собирается издеваться над ним.

Сяо Люлань посмотрел на розовые щечки на его маленьком лице, протянул свои дьявольские лапы и пощипал ими, как будто выковыривая что-то из лица маленького Цзин Куна!

Гу Цзяо, закончив свои дела, пришла в западную комнату, чтобы позвать Сяо Люланя заниматься восстановительной тренировкой.

Дверь была открыта, поэтому она незаметно вошла. В результате она увидела Сяо Люланя на кровати, щипающего своей тонкой нефритовой рукой лицо маленького Цзин Куна, как будто выдергивал какую-то невидимую траву!

И делал он это с таким серьезным выражением лица, намного более серьезным, чем когда читал книгу!

Гу Цзяо застыла в замешательстве.

Что он делает?

Он одержим или что-то подобное?

Он всегда выглядел, как важный ученый, но при этом так ребячился, когда играл с детьми?

На следующий день Гу Цзяо разбудила маленького Цзин Куна.

Первым делом он ощупал свою вуаль и с тайным облегчением увидел, что она все еще цела и обернута вокруг его головы.

Прошла одна ночь, должно быть, они уже проросли, и отныне поцелуи Цзяо Цзяо будут постоянно на моем лице!

Гу Цзяо не смогла сказала ему, что все семечки вчера вечером начисто выщипал шурин!

После завтрака Гу Цзяо, как всегда, отправилась провожать Сяо Люланя к входу в деревню. Раньше она провожала его одна, но теперь с ними был еще и маленький Цзин Кун. Пара мать и сын ... нет, старшая сестра и младший брат провожали его вместе.

Семья из трех человек представляла собой довольно восхитительное зрелище!

Стоит отметить, что репутация Сяо Люланя в городе выросла после того, как он сдал уездный экзамен, и люди стали обращаться к нему за копированием книг. Но чтобы дать ему возможность спокойно подготовиться к провинциальному экзамену, Гу Цзяо запретила ему копировать книги, чтобы пополнять семейный бюджет.

Сяо Люлянь закончил копировать книги, которые он уже начал, и получил десять таэлей серебра. Сейчас он копировал меньше половины того количества книг, которое делал раньше, но серебра получил в несколько раз больше.

Отдав Гу Цзяо все заработанные деньги, после этого он действительно больше не брался за копирование книг.

По мере приближения дня провинциального экзамена кандидаты начали усиленно готовиться.

Уездные и провинциальные экзамены проводились теперь раньше, чем при предыдущей династии. В конце февраля кандидаты уже должны были отправиться в экзаменационный комплекс, расположенный в столице провинции, для сдачи провинциального экзамена.

Дорога из города в столицу провинции в карете занимала несколько дней, а Сяо Люлань, несмотря на ежедневные восстановительные тренировки, все еще не мог отбросить костыль. Поэтому Гу Цзяо было не по себе, когда он отправлялся куда-то один.

Гу Цзяо хотела отправиться с ним в столицу провинции, но она не могла позволить себе поехать, оставив одних старого и малого.

К счастью, Фэн Линь попросил отпуск в академии и сопровождал Сяо Люланя в столицу провинции.

Перед поездкой Гу Цзяо собрала багаж Сяо Люланя, положив в него помимо одежды и серебра, несколько бутылочек с лекарствами из своей коробки с лекарствами на случай, если его укачает во время долгого путешествия, а также на случай, если у него будет расстройство желудка.

Карету для поездки в город предоставил декан Дин, Гу Цзяо не стала отказываться, хотя сейчас у нее не было недостатка в деньгах, чтобы нанять карету, но разве может наемная карета сравниться с каретой самого декана?

Кучер тоже был из академии, и он хорошо знал столицу провинции.

На рассвете кучер пригнал карету в деревню за Сяо Люланем, а Фэн Линь ждал их в городе.

Гу Цзяо отнесла багаж в карету и протянула кучеру кошелек, сказав: «Спасибо за тяжелую работу».

«Нет, нет, не нужно!» Декан приказал кучеру доставить Сяо Люланя на провинциальный экзамен. А он никогда не видел, чтобы декан относился к какому-либо студенту с таким вниманием, поэтому он, естественно, не осмелился воспользоваться благосклонностью Гу Цзяо в частном порядке.

Более того, всем было известно, что декан был неподкупным человеком. Если бы последний узнал о том, что он принимает взятки в частном порядке, его бы выгнали с работы в академии.

Гу Цзяо сказала: «Возьми, красный пакет для декана больше, чем тот, что для тебя».

Кучер: «...»

С другой стороны, в уборной разворачивался мужской разговор между маленьким Цзин Куном и Сяо Люланем.

Маленький Цзин Кун с серьезным выражением лица спросил: «Хочешь поговорить?»

«О чем поговорить?» - невозмутимо спросил Сяо Люлань.

Маленький Цзин Кун посмотрел на него и сказал: «Ты не должен стоять за моей спиной, когда я писаю. Я тоже не буду подглядывать".

Выражение лица Сяо Люланя осталось безучастным: «Ближе к делу».

Маленький Цзин Кун заявил прямо: «Я слышал, что вы с Цзяо Цзяо уже давно женаты, и никогда не уезжали так далеко».

Сяо Люлань поднял брови и спросил: «И что?»

Маленький Цзин Кун посмотрел прямо на него и сказал: «Семья будет переживать за тебя».

Сяо Люлань слабо дернул уголком губ: «О».

Маленький Цзин Кун торжественно поднял свою маленькую руку, останавливая его, а затем добавил: «Ты не должен чувствовать слишком большое давление, ничего страшного, если ты не справишься с экзаменами. В любом случае, когда я вырасту, я все равно буду хорошо сдавать экзамены. Семья не должна полагаться в этом вопросе только на тебя, я могу справиться с этим!»

Сказав это, он отошел от стульчака, натянул свои штаны и с властным видом вышел на улицу!

Сяо Люлань, на которого сейчас посмотрели свысока, потерял дар речи: «...»

Что это за пронырливый высокомерный маленький монах?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 73 - Посещение

С другой стороны, маркиз Гу остался на "Вилле Горячего источника".

Маркиз Гу занимал важное положение в столице и не мог долго отсутствовать, но дело было настолько важное, что он написал своему второму сыну в столицу, попросив его войти во дворец и от его имени испросить отпуск у Его Величества.

Обычный маркиз, возможно, и не мог бы добиться аудиенции у Его Величества, но кто позволил родной сестре маркиза Гу быть любимой наложницей Его Величества? Поэтому Второму Молодому Господину Гу не составило большого труда войти во дворец, чтобы предстать перед Его Величеством.

Его Величество также знал о положении Гу Яня и догадался, что маркиз Гу остался, возможно, потому что его младший сын был в очень плохом состоянии. Итак, он сказал маркизу Гу, что тот может спокойно оставаться на вилле и приводить дела своей семьи в порядок.

... Другими словами, Его Величество имел в виду, что маркизу Гу разрешено вернуться в столицу после того, как он разберется с похоронами Гу Яня.

Маркиз Гу ничего не знал о внутренних мыслях Его Величества, так как был занят поисками ребенка.

Маркиз Гу сначала нашел повитуху, которая принимала роды у Яо Ши.

Эта повитуха была приглашена из соседней деревни, а поскольку круг поисков был невелик, новостей не пришлось долго ждать.

К сожалению, оказалось, что эта женщина умерла несколько лет назад, а ее семья знала только то, что она действительно пошла в храм, чтобы принять роды, и получила большое вознаграждение, но больше они ничего не знали.

Маркиз Гу лечил мертвую лошадь, как будто она живая*. Он продолжил искать в соседних деревнях, и нашел несколько подсказок.

В храме в общей сложности родилось пять детей, одному из которых сейчас было уже восемнадцать, другому - девятнадцать, а третьему - семь лет. Возраст всех троих не подходил, но оставшиеся двое соответствовали по возрасту. Оба являлись жителями деревень у подножия горы, один из деревни Синхуа, другой из деревни Цинцюань.

Доверенные охранники маркиза Гу сначала отправились в деревню Синхуа и выяснили, что этот ребенок был мальчиком и месяц его рождения не совпадал.

Двойняшки родились в октябре, а этот мальчик родился в августе.

В таком случае оставался только ребенок из деревни Цинцюань.

Если и этот окажется неверным, то им придется искать за пределами города Цинцюань, и тогда поиски могут затянуться на неопределенное время.

«Господин Маркиз». Хуан Чжун, доверенный охранник маркиза Гу, являлся ответственным за это расследование. Он сказал: «Господин Маркиз, деревня Цинцюань - это не деревня у подножия храмовой горы. Она находится на другой стороне горы, боюсь, что ...»

Там маловероятно ...

Маркиз Гу думал так же, поэтому деревня Цинцюань была поставлена последней в списке.

Маркиз Гу не питал особых надежд в своем сердце и сказал Хуан Чжуну: «Сначала иди и проверь. Вернись один, если это не так, а если это подтвердится ..., я буду ждать тебя в чайном домике в городе».

«Да».

После того как Хуан Чжун получил приказ, он мгновенно сел в карету и отправился в деревню Цинцюань.

Хуан Чжуну было около сорока лет, он обладал крепкой фигурой и приятным лицом, на первый взгляд он казался хорошим человеком и мог легко завоевать доверие незнакомцев.

«Это ребенок семьи Гу!» - сказал старик, который сидел перед своим домом и принимал солнечные ванны.

Старик был малость древним, глуховатым и забывчивым, но он все же вспомнил, что у семьи Гу имелся ребенок, который родился в храме.

«Какая семья Гу?» - спросил Хуан Чжун.

«Старосты деревни! Старосты деревни Гу!» Махнув рукой, старик показал направление.

Не могу поверить, что фамилия тоже Гу? Какое совпадение .

Хуан Чжун поблагодарил старика, сел в карету и направился к старой резиденции семьи Гу.

Гу Дашунь и Гу Сяошунь были в академии, староста деревни Гу взял с собой Гу Чанхайя в ямэнь собирать рис, а Гу Чанлу и Гу Эршунь занимались весенним севом в поле. В данный момент в доме находились только Гу Юэ, Ву Ши и две ее невестки.

Гу Юэ открыла дверь.

Она уже не в первый раз видела дворянина и карету, но все равно была ошарашена: «Кого вы ищете?»

Это была нормальная реакция для деревенской девушки, которая никогда не видела мира, поэтому Хуан Чжун улыбнулся и сказал: «Могу я узнать, здесь ли староста деревни Гу?»

Испугавшись разговора с незнакомым мужчиной, Гу Юэ повернула голову и побежала к дому: «Бабушка! Кто-то ищет дедушку!»

Старая Госпожа Гу и ее невестки в этот момент рубили перец чили на заднем дворе. Увидев, что Гу Юэ в панике бежит к ним, Ву Ши нетерпеливо нахмурилась: «Кто ищет твоего дедушку?»

Гу Юэ указала назад: «Я не знаю его, он приехал в большой карете».

Как только она услышала, что человек приехал в большой карете, выражение лица Ву Ши изменилось.

Она положила кухонный нож, вытерла руки тряпкой и быстро пошла к двери.

Карета Хуан Чжуна была запряжена двумя лошадьми, что было на одну лошадь больше, чем в карете управляющего из академии, который в прошлый раз доставил документы Гу Сяошуню. В голове Ву Ши мгновенно пронеслось: Этот человек был выше, чем декан академии!

Но как такой выдающийся человек мог прийти к ним в дом?

Ву Ши с улыбкой спросила: «Кто вы? Что вы хотите от моего мужа?»

«Моя фамилия Хуан. Я слышал, что в вашей семье есть ребенок, родившийся в храме, я хочу расспросить об этом ребенке».

Улыбка Ву Ши внезапно исчезла с лица.

Значит, он искал эту маленькую дурочку. А если это дело как-то связано с этим ходячим бедствием, то это не сулит нам ничем хорошим!

Ву Ши уже собиралась закрыть дверь с мрачным лицом, но тут подошла Лю Ши, ее глаза алчно сверкнули, и она с усмешкой сказала: «Ты не можешь просто так здесь расспрашивать».

Хуан Чжун понял, его улыбка не изменилась, и он достал из рукава серебряный слиток.

Глаза Старой Госпожи Гу и ее невестки мгновенно расширились.

Лю Ши рукой потянулась за ним, но Ву Ши опередила ее! Лю Ши втайне скрипнула зубами, ведь это она попросила серебро, как же оно оказалось в руках свекрови?

После того, как Ву Ши взяла серебро, ее лицо стало выглядеть немного лучше: «Что вы хотите узнать? Спрашивайте!»

«Сколько лет ребенку? Она девочка?»

«Четырнадцать! Это девочка!»

На этот раз глаза Хуан Чжуна загорелись: «В каком месяце она родилась?»

Этот вопрос поверг Ву Ши в замешательство. Кто стал бы утруждать себя тем, чтобы запоминать дату рождения этой маленькой дурочки, до которой никому не было дела?

Лю Ши поспешно ответила: «Я знаю, я знаю, я знаю! Она родилась в октябре!»

В тот месяц она узнала, что беременна Гу Сяошунем, поэтому хорошо запомнила.

Не могу поверить, что даже месяц правильный . Сердце Хуан Чжуна затрепетало: «В какой день?»

«Вроде, семнадцатого или восемнадцатого?» Лю Ши не могла точно вспомнить дату. Оказалось, что кроме Гу Сяошуня никто в семье Гу не удосужился запомнить день рождения Гу Цзяо.

Двойняшки родились восемнадцатого числа. Можно сказать, что эти данные очень близки.

Хуан Чжун сдержал свое волнение и продолжил спрашивать: «В каком храме она родилась?»

Лю Ши указала пальцем и сказала: «Где же еще, в храме на другой стороне горы?»

В этот момент появился Гу Чанлу с мотыгой на плече.

Лю Ши помахала ему рукой: «Муж мой, девочка Цзяо родилась семнадцатого или восемнадцатого числа?»

«Восемнадцатого, а в чем дело?» - Гу Чанлу ответил, подозрительно глядя на человека и карету перед дверью их дома.

Хуан Чжун был взволнован до предела: Все было правильно, все сходится . Совершенно неожиданно, ребенок, на которого они не возлагали особых надежд, оказался на самом деле именно тем, кого они искали.

Гу Чанлу подошел к Ву Ши и Лю Ши. В это время Чжоу Ши тоже вышла посмотреть в чем дело.

Лишь Гу Юэ робко пряталась за дверью главного зала и тайком поглядывала в их сторону.

Хуан Чжун уже не мог скрывать своего волнения, поэтому Гу Чанлу оглядел его с ног до головы и спросил у Лю Ши: «Почему ты вдруг спросила о девушке Цзяо?»

Лю Ши отвела Гу Чанлу в сторонку, указала на серебро в руках Ву Ши и прошептала: «Он пришел расспросить о девушке Цзяо, дал нам взамен серебряный слиток, но мать забрала его себе!»

Гу Чанлу посмотрел на Лю Ши, недовольный тем, что его жена в таком тоне жалуется на свою свекровь, но и с действиями матери он был также не совсем согласен.

Он подошел к Ву Ши и сказал: «Мама, мы не можем взять это серебро».

Ву Ши покрепче сжала серебро в руке: «Почему мы не можем взять его?»

Гу Чанлу посмотрел на Хуан Чжуна и сказал: «Мы даже не знаем, кто он такой и почему расспрашивает о девушке Цзяо? Что если он плохой человек и замышляет против нее что-то плохое?»

Ву Ши была не очень рада слышать подобное. Какое ей было дело до того, будет жить или умрет это ходячая катастрофа? Лучше пусть она умрет и больше не будет навлекать на ее семью новые бедствия!

______________________________________________________

Примечание:

* - лечить мертвую лошадь как будто она живая – кит.идиома означающая - предпринять отчаянную попытку, не сдаваться до последнего, идти на крайние меры.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 74 - Признать родство

Хуан Чжун сказал: «Не волнуйтесь, я не злой человек. Возможно, это прозвучит немного неожиданно, но я хотел бы узнать, могу ли я встретиться с молодой леди Цзяо?»"

«Нет!» - выдал Гу Чанлу, нисколько не задумываясь.

Они не позволяют мне даже увидеть ее, так как же я смогу привезти ее в ту чайную, чтобы маркиз увидел ее? Не могу же я просто взять и вырубить всю семью, чтобы похитить ребенка?

Кроме того, в данный момент он даже не знал, как выглядит этот ребенок!

Кроме того Хуан Чжун чувствовал, что существует большая вероятность того, что эта девушка была его собственной Молодой Госпожой, и, для него было бы плохо оскорбить семью приемных отца и матери его Молодой Госпожи.

Он смягчил свой тон и сказал: «Могу я узнать, где родители ребенка? Мне есть что сказать им».

Ву Ши ответила: «Ее родители умерли, я ее бабушка. Это я ее вырастила! Если у тебя есть что сказать, скажи мне!»

Невероятно, неужели она потеряла отца и мать еще в детстве? Настроение Хуан Чжуна внезапно стало тягостным, он задумался на мгновение и спросил: «Могу я войти и поговорить?»

Ву Ши привела Хуан Чжуна в дом.

Хуан Чжун расспросил некоторые подробности о родах Сюй Ши в том году, в частности спросил, почему последняя отправилась подниматься на гору с таким большим животом.

Оказалось, что Сюй Ши была не из этой деревни. Она вышла замуж и уехала в далёкое место. В то время из родительского дома пришло письмо от ее матери, в котором она сообщала, что отец Сюй Ши при смерти, и просила последнюю найти способ вернуться домой.

Сюй Ши была беременна, поэтому, естественно, семья мужа не разрешила ей так далеко ехать. В отчаянии она решила хотя бы пойти в храм, чтобы помолиться Бодхисаттве.

Она скрыла это свое намерение от семьи мужа. Она только сказала, что идет собирать дикие овощи и обязательно вернется до темноты. Кто же знал, что внезапно разразится гроза, а поскользнувшись и неудачно упав, она будет вынуждена остаться в храме.

Преждевременные роды у Госпожи Маркизы были вызваны двойней, а у Сюй Ши были результатом несчастного случая.

Семья Гу поначалу не знала, что она находится в храме, когда последняя не вернулась домой, а на улице в то время уже начался сильный дождь. Гу Саньфан отчаянно порывался отправиться на поиски своей жены, но его удержали два старших брата.

Идти в горный лес в такую грозу было просто смерти подобно!

Сюй Ши вернулась домой через два дня с уже родившимся ребенком - девочкой с красным пятном на лице. Последняя была настолько уродлива, что даже не была похожа на своего отца Гу Саньфана.

Надо сказать, что последний был известен своей красивой внешностью, поэтому многие девушки со всей деревни стремились стать его женой. Но в итоге выбрали Сюй Ши, в основном из-за ее большого приданого.

В какой-то момент у Ву Ши возникло подозрение, а не потеряла ли Сюй Ши своего ребенка в горах, и, боясь, что семья ее мужа обвинит ее, она подобрала случайного ребенка и принесла его в их дом.

Сюй Ши была честным человеком. Она заявила, что родила ребенка в храме и что они могут спросить настоятеля храма, если у них есть сомнения.

Ву Ши так и поступила и послала свою вторую невестку Лю Ши разузнать все в храме. Та подтвердила, что Сюй Ши действительно родила ребенка в храме, и ребенок родился живым, так как его плач был слышен по всему храму.

«Вы его не перепутали?» - спросила тогда Лю Ши.

Монах только рассмеялся: «Знаешь ли ты, кто была другая благодетельница, которая родила здесь в ту же ночь? Это была знатная дама из столицы, так кто мог спутать ребенка из твоей семьи?»

Это мгновенно заставило Лю Ши замолчать.

Ребенок знатной дамы был дороже золота, его невозможно было спутать, не говоря уже о том, чтобы забрать.

Услышав это, Хуан Чжун теперь был полностью уверен, что ребенок Сюй Ши - именно тот человек, которого он искал.

Но, похоже, Сюй Ши даже не подозревала, что забрала не того ребенка, которого нужно.

«Какое совпадение, ее фамилия тоже Гу». Хуан Чжун вдруг почувствовал в этом некую предопределенность судьбы. Он быстро спросил: «Сюй Ши и Гу Саньфан любили этого ребенка?»

Что за нелепый вопрос? Сюй Ши и Гу Саньфан были готовы сдувать с девочки пылинки, не спуская её с рук ни на минуту!

На самом деле, именно это и вызывало недовольство Ву Ши. Сюй Ши была курицей, не умеющей нести яйца, она узурпировала такого хорошего мужа, как Саньфан, но долго не могла произвести на свет ребенка.

Наконец, она родила девочку, которая была не только некрасивой, но и глупой.

Только когда она выросла, они узнали, что другие дети ее возраста умеют прыгать и танцевать, а она не умела даже ходить и не могла произнести слово «мама» до трех лет.

Несмотря на это, ее родители не отворачивались от нее и любили ее до глубины души.

Тяжелая жизнь Гу Цзяо началась только после смерти родителей.

Конечно, Ву Ши не упомянула об этом.

В голове Хуан Чжуна собралось столько подсказок, которые нужно было переосмыслить, поэтому он некоторое время не замечал, что Ву Ши хотела что-то добавить, но не решалась.

Он посмотрел на Ву Ши и остальных и сказал, сдерживая волнение: «Честно говоря, знатная дама, родившая в храме в том же году, - моя Госпожа, а двое детей ... возможно, они были перепутаны тогда».

Присутствующие были ошеломлены.

«Я, я ... Я не совсем поняла, повторите еще раз", - запинаясь проговорила Ву Ши.

Хуан Чжун с улыбкой сказал: «Дочь Гу Саньфана - Молодая Госпожа моей семьи».

Ву Ши недоуменно спросила: «А ваша семья - ...?»

Хуан Чжун сказал мягким тоном: «Поместье маркиза Динъань».

Бум!

Присутствующих людей словно поразило громом.

Они не разобрали всех слов, но зато четко услышали первые два.

Поместье маркиза!

Эта дурочка действительно принадлежала поместью маркиза?

«Неужели этот маркиз, владеющий поместьем, является более крупным чиновником, чем уездный магистрат?» - настороженно спросила Лю Ши.

Поместье маркиза не являлось присутственным местом, а местом проживания семьи маркиза, но маркиз действительно был чиновником. Поняв смысл слов Лю Ши, Хуан Чжун улыбнулся и ответил: «Естественно».

Хуан Чжун не стал уточнять, насколько велик был разрыв между этими понятиями, они бы все равно не поняли, если бы он стал объяснять.

Любой, кто осмелился спросить об этом в столице, скорее всего, был бы раздавлен за оскорбление маркиза.

Сравнивать маркиза с магистратом какого-то дерьмового уезда – кто бы осмелился на такое?

Хуан Чжун все еще сохранял вежливый тон с семьей Гу. В конце концов, эта семья вырастила его Молодую Госпожу. Он любезно сказал: «Господин Маркиз в городе. Могу ли я взять этого ребенка на встречу с Господином Маркизом?»

Присутствующие были настолько ошеломлены, что не могли произнести ни слова. Во-первых, они были удивлены, они никак не ожидали, что происхождение этой дурочки окажется настолько грозным. Во-вторых, они были напуганы, ведь за прошедшие годы они так много издевались над ней. Если маркиз узнает, что мы так жестоко обходились с его собственной дочерью, разве он не отправит их тогда в ямэнь, чтобы их одного за другим заключили в тюрьму?

Как раз, когда в комнате царило смятение, Гу Чанхай прибыл домой.

Сначала он заметил возле дома большую карету, а затем увидел комнату, полную людей с испуганными выражениями лиц.

Он посмотрел на Хуан Чжуна, кто источал властную ауру, нахмурился и спросил Ву Ши: «Мама, в чем дело?»

«Где твой отец?» - Ву Ши оглянулась по сторонам.

Гу Чанхай ответил: «Отец пошел к дяде и сказал, чтобы я вернулся первым».

«Это ...» - Ву Ши не знала, что сказать своему сыну.

Хуан Чжун понимающе улыбнулся и сказал: «В таком случае, я попрошу кого-нибудь отправить сообщение Господину Маркизу, а вы обсудите, как сказать об этом ребенку. Если это составляет трудность для вас, то я могу сделать это сам».

Когда случается нечто столь значительное, по здравому размышлению, естественно нужно дать время другой стороне переварить все это. Однако он не мог откладывать это надолго. Он должен был увидеть ребенка сегодня, несмотря ни на что.

После того как Хуан Чжун вышел, свекровь и невестки с трепетом рассказали историю рождения Гу Цзяо.

Хотя Гу Чанхай был уже взрослым мужчиной, его реакция была не лучше, чем у трех женщин. Все его лицо побледнело, а ноги и ступни стали ватными.

Если бы они хорошо относились к Гу Цзяо, они, естественно, были бы рады услышать эту новость. Но дело в том, что ... они вообще не воспринимали Гу Цзяо как члена своей семьи!

Они не давали ей хорошей еды и питья. Они заставляли ее делать всю самую тяжелую и грязную работу: косить траву, кормить свиней, убирать свиной навоз ... Но она была настолько глупой, что даже с этим не всегда справлялась, поэтому постепенно перестали разрешать ей это делать.

Но побои и брань были все еще обычным делом, и еще до того, как ей исполнилось четырнадцать лет, ее насильно выдали замуж за калеку, которого она же и подобрала в лесу, и даже выгнали обоих жить отдельно.

Если маркиз узнает об этом, останется ли у нас шанс на жизнь?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 75 - Истинно или ложно

«Муж мой, скажи что-нибудь. Что нам делать?» Чжоу Ши была встревожена, душа у нее была не на месте. Если бы спросили, кто из семьи Гу хуже всех относился к Гу Цзяо, то это были Ву Ши и она.

Конечно, Лю Ши тоже не была хорошим человеком, только вот последняя вымещала на Гу Сяошуня половину своего гнева, она била его сильнее, чем кого бы то ни было.

Существует поговорка, что "гнев рождается в сердце, и он же дает людям мужество". В гневе люди могли сделать все, что угодно. Точно так же люди, напуганные до смерти, сделают все, чтобы защитить себя.

В этот момент Гу Чанхай принял смелое решение: «Пусть Юэ идет».

«Что?» - Чжоу Ши остолбенела.

Ву Ши и Гу Чанлу тоже замерли.

Мы же не ослышались? Неужели сын Первого дома хочет заменить девушку Цзяо своей собственной дочерью?

«Старший брат, мы не можем!» - первым возразил Гу Чанлу.

Если отбросить его вину перед Третьим домом, он был слишком робок, чтобы провернуть такое рисковое дело.

Лю Ши тоже не была довольна таким решением, ведь это не ее дочь должна была стать Молодой Госпожой поместья маркиза, вместо того чтобы наслаждаться благословениями, она должна была в страхе следовать за Первым домом.

Ву Ши и Чжоу Ши ничего не сказали. Одна из них была бабушкой Гу Юэ, а другая - матерью, они обе могли извлечь из этого прямую выгоду.

И они не боялись.

Гу Чанхай начал убеждать Второй дом: «Второй брат и Вторая невестка, если вы не думаете о себе, то подумайте об Эршуне. Эршунь тоже способный ребенок, просто Дашунь родился раньше и раньше пошел учиться, но поскольку семья не могла позволить себе платить за двоих детей, обучение Эршуня задержалось. Как только Юэ уедет в поместье маркиза, я обязательно прослежу, чтобы она взяла Эршуня в столицу учиться!! С интеллектом Эршуня, как он может не сделать себе там имя?»

Эти слова дошли до сердца Лю Ши.

Лю Ши всегда мечтала греться в лучах успеха Эршуня. Она также твердо верила, что Эршунь был тем, кто мог добиться успеха, просто Гу Дашунь отнял у него все возможности!

Гу Чанхай продолжал искушать: «Ребенок Третьего брата не близок к нам, поэтому мы не можем на нее рассчитывать. И, возможно, она будет отослана обратно из поместья маркиза! Не ждите, что маркиз возместит нам деньги за то, что мы вырастили для него его дочь. Если говорить о долге, то мы тоже им должны! Сколько маркиз тратит на дочь Третьего брата каждый год, и сколько мы тратим на девушку Цзяо каждый год? Если подумать, то это мы должны больше, верно?»

Услышав о долге, выражения лиц Второго дома быстро изменились.

Гу Чанхай продолжил: «Но, если Юэ’эр поедет туда и скажет о нас много хороших слов, разве маркиз может не пойти навстречу ее желаниям? Вы все видели, как Юэ’эр росла. Разве никто не понимает, какой у нее характер? Она была ближе всех к своей Второй тете!»

Лю Ши выпрямилась.

На самом деле, отношения между Гу Юэ и Лю Ши не были такими уж близкими, но первая была послушной, трудолюбивой и мягкосердечной. Лю Ши не испытывала к ней неприязни, да и Гу Юэ тоже никогда не сердилась на свою Вторую тетю.

Чжоу Ши поспешила поддержать Лю Ши: «Верно, она всегда говорила мне, что больше всего любит свою Вторую тетю! Она даже сказала, что ее Вторая тетя очень красивая! Намного красивее меня!»

В прошлом Чжоу Ши никогда бы не признала, что Лю Ши выглядит лучше нее, но сейчас все средства были хороши, чтобы уговорить Вторую невестку, верно?

Лю Ши успешно поддалась на уговоры и смущенно улыбнулась: «Верно, кому может не понравиться Юэ’эр?»

Успешно убедив Лю Ши, Гу Чанхай повернулся к Гу Чанлу и сказал: «Второй брат! Старший брат знает, что ты не любишь заниматься сельским хозяйством, а хочешь вести бизнес. Когда Юэ'эр уедет в поместье маркиза, я попрошу ее купить тебе лучший магазин в городе, и тогда ты сможешь заниматься любым делом, каким пожелаешь!»

Гу Чанлу внезапно потерял дар речи.

Действительно, его мучила совесть по отношению к Третьему дому, но ... Он также очень хотел иметь свой собственный бизнес.

«Насчет отца ...» - слабо произнесла Лю Ши.

Гу Чанхай хорошо знал, каким был старик. Его привязанность к Гу Цзяо не была сильной, и не секрет, что он предпочитал внуков внучкам. Но если его действительно попросить совершить такую подлость, которая может повредить его репутации, он скорее всего откажется.

«Я расскажу ему об этом позже».

Лю Ши скривила рот и сказала: «Тогда скажи ему сам, и не втягивай нас в это!»

Гу Чанхай усмехнулся: «Не волнуйтесь, Второй брат и Вторая невестка, это исключительно моя идея. Если старик захочет кого-то отругать, он будет ругать меня одного».

«А в поместье маркиза ничего не заподозрят?» - неожиданно спросил Гу Чанлу.

Гу Чанхай рассмеялся: «Как это возможно? Кто бы там мог подумать, что у нас найдется столько смелости? Кроме того, этот человек уже спрашивал людей в деревне, как найти нашу семью Гу; скорее всего, он больше не будет ни о чем спрашивать».

Чжоу Ши спросила: «А как насчет смешения крови, чтобы распознать родственников? Я слышала, что такой метод существует».

Улыбка Гу Чанхайя стала еще шире: «Это еще проще. Юэ'эр и настоящая дочь Третьего брата - кровные родственники. Когда придет время, пусть Юэ'эр найдет способ заменить каплю крови маркиза на кровь настоящей дочери третьего брата. Это естественным образом все скроет».

Семья Гу приняла решение о судьбе Гу Цзяо и Гу Юэ так же, как раньше решила судьбу Гу Цзяо и Сяо Люланя. Они просто не задумывались о том, согласны или не согласны люди, за которых это решение было принято.

Гу Юэ'эр кричала и плакала, что не хочет быть дочерью чужого человека. Чжоу Ши и Лю Ши пытались переубедить ее, но она не слушала их, и только когда Гу Чанхай сильно ударил ее по лицу, она стала послушной.

Чжоу Ши помогла дочери переодеться в приличную одежду, а Лю Ши достала украшения, принадлежавшие Сюй Ши, которые хранила в сундуке, и надела их на Гу Юэ.

От пощечины, которую Гу Чанхай дал Гу Юэ, уже не осталось и следа на ее лице, только ее глаза покраснели и опухли от пролитых слез.

Объяснение семьи Гу заключалось в том, что молодая девушка не смогла до конца принять этот факт и была немного расстроена.

Хуан Чжун подумал, что ее чувства вполне естественны, что дар рождения не так велик, как дар воспитания. После стольких лет воспитания она, конечно, должна была испытывать чувство благодарности к своей семье.

Но Хуан Чжун не ожидал, что девочка, открывшая ему дверь, и окажется его Молодой Госпожой. Ее одежда раньше была более потрепанной, чем сейчас, но выражение лица по-прежнему оставалось робким, а каждое движение говорило о ее низком статусе.

Вспомнив о величественной и элегантной Гу Цзиньюй, Хуан Чжун не смог удержаться от тайного вздоха.

Гу Юэ продолжала плакать.

Хуан Чжун не выдержал и сказал: «Господин Маркиз не собирается сразу же забирать тебя. Сегодня он пришел сюда, чтобы для сначала просто встретиться с тобой. Если ты действительно не хочешь ехать ...»

Ву Ши быстро перебила его: «Ничего подобного! Семья должна воссоединиться! Нет причин, по которым она не может поехать. В конце концов, Господин Маркиз - ее настоящий отец!»

Хуан Чжун лично открыл полог кареты, сказав: «Молодая Госпожа, пожалуйста, садитесь в карету».

Гу Юэ не двигалась, но Ву Ши призвала ее: «Иди, Юэ ... кха-кха, девочка Цзяо».

Чжоу Ши и Лю Ши помогли Гу Юэ сесть в карету.

Можно сказать, что сейчас Гу Юэ ценилась своей семьей больше всего с момента ее рождения. Вся семья относилась к ней сейчас, как к Бодхисаттве, но это совсем не радовало ее.

Она не хотела ехать в незнакомое место и не хотела оставлять свою семью.

Семье совсем не было дела до Гу Юэ, все они уже сладко грезили об исполнении своих заветных желаний.

Гу Чанхай сказал: «Уже поздно. Как говорят, раньше начнешь, раньше кончишь».

Если они не уедут сейчас, то скоро вернется старик, и тогда Гу Юэ уже не сможет уйти.

Они не ожидали, что Хуан Чжун и Гу Юэ встретят не старика, а Гу Сяошуня, который вернулся из академии!

Последний шел не спеша, размахивая на ходу сумкой с книгами.

Гу Чанхай нахмурился: «Почему Сяошунь вернулся так рано?»

Сяо Люлань отправился в столицу провинции, чтобы сдать экзамен на вторую ученую степень, поэтому Гу Сяошуню не нужно было ехать на повозке Второго дядюшки Луо, ведь пешком он добирался намного быстрее, чем на повозке!

К этому времени карета Хуан Чжуна уже почти выехала из деревни, поэтому Чжоу Ши сказала: «Ничего страшного, он все равно ее не увидит».

Гу Юэ уже сидела в карете. Неужели Гу Сяошунь будет настолько невоспитанным, что поднимет полог чужой кареты?

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 76 - Дочь

Боюсь, что семья Гу совершенно забыла, что Гу Сяошунь с детства имел дурную привычку трогать то, что трогать не следовало.

Именно по этой причине Лю Ши и била его с детства.

Когда карета проезжала мимо Гу Сяошуня, последний небрежно приподнял полог: «А? Гу Юэ?».

Гу Юэ была всего на два месяца младше Гу Цзяо и по определению была старшей сестрой Гу Сяошуня, но последний называла ее не иначе, как только по имени.

Гу Юэ сразу же запаниковала.

Хотя ей очень не хотелось уезжать из дома, но больше всего она боялась, что в случае неудачи ее жестоко изобьет отец.

Хуан Чжун быстро остановил карету.

Он выскочил из нее, подошел к Гу Сяошуню, выхватил полог из его рук и холодно спросил: «Дерзкий мальчишка, откуда ты взялся?»

Гу Сяошунь был одет в форму Академии Тяньсян, но каждая прядь волос на его теле говорила о его бесчинстве.

Он уже так долго учился, что люди, казалось, забыли, что он был хулиганом номер один на восемь деревень вокруг.

Только сейчас он заметил, что Гу Юэ плачет в карете.

Тут же в его голове возникла догадка: Гу Юэ уже достигла брачного возраста, и семья беспокоилась о ее замужестве. Бедные семьи не могли заинтересовать семью Гу, а до хорошей семьи они не могли подняться.

Мог ли этот проклятый старик купить Гу Юэ, чтобы сделать ее своей наложницей?

Гу Сяошунь вспылил: «Ты даже не знаешь этого Великого Сяошуня и действительно смеешь приходить в семью Гу, чтобы украсть ее? Юэ, немедленно выходи из кареты!»

Гу Юэ не двигалась.

Гу Сяошунь сделал шаг к карете, собираясь вытащить Гу Юэ.

Хуан Чжун был мастером боевых искусств. Как мог маленький мальчик выхватить ее у него из рук? Он схватил Гу Сяошуня за руку и холодно сказал: «Мальчик, давай поговорим».

Гу Сяошунь спросил сердитым голосом: «Сколько серебра попросил у тебя мой дядя? За сколько он продал свою собственную дочь!»

«Что за дочь твоего дяди? Это дочь Третьего дома семьи Гу, девушка Гу Цзяо! Подожди, ты из семьи Гу?» - Хуан Чжун вдруг замер на мгновение, словно почувствовав, что было что-то не так.

В этот момент появились Гу Чанхай, Чжоу Ши и Лю Ши, тяжело дыша.

Гу Чанхай сказал строгим голосом: «Сяошунь! Подойди сюда!»

Гу Сяошунь не обратил внимания на слова Гу Чанхайя, а странно посмотрел на Хуан Чжуна. Одной рукой он поднял полог, а другой указал на Гу Юэ: «Ты что, дурак? Разве я могу не узнать свою собственную старшую сестру? Открой глаза пошире и тогда ясно разглядишь, что это Гу Юэ, дочь Первого дома семьи Гу!»

......

Это был прекрасный день, и улицы города были заполнены нескончаемым потоком людей.

Маркиз Гу сидел на втором этаже чайного домика, попивая чай и слушая доклад кучера.

Окно с его стороны было широко распахнуто, и солнечный свет и уличный шум в унисон врывались внутрь. В отличие от столичной суеты, в провинциальной городской суете было несколько больше местных обычаев и традиций.

«... отправившись в деревню, мы узнали, что и фамилия семьи тоже Гу», - рапортовал кучер.

Дело было настолько важным, что маркиз Гу использовал только тех людей, которым безоговорочно доверял, и кучер как раз был из их числа.

Последний рассказал о том, что ему удалось разузнать о семье Гу.

Маркиз Гу не проявил особой реакции, когда услышал, что другая сторона также носит фамилию Гу, но, когда он узнал, что ребенок действительно была девочка, которую перепутали с кем-то другим, чашка в руке маркиза Гу с грохотом упала на стол.

Кучер был в ужасе: «Господин, Господин Маркиз, с вами все в порядке?»

Его давно потерянный ребенок найден, и он думал, что будет спокоен, когда услышит эту новость, но оказалось, что он немного нервничал.

Маркиз Гу спросил: «Где сейчас ребенок?»

Кучер ответил: «Они уже в пути. Охранник Хуан попросил передать вам сообщение заранее, он скоро привезет ее сюда».

Сердце маркиза Гу немного взволновалось, он поправил лацкан и спросил кучера: «Этот маркиз выглядит нормально?»

Кучер был ошеломлен: Вы ...... же не на смотрины пришли ….

Лицо маркиза Гу помрачнело: «Этот маркиз спрашивает тебя, не напугаю ли я ребенка!»

Тело кучера задрожало от страха!

Маркиз Гу глубоко вздохнул и подавил несколько свирепое выражение своего лица.

На самом деле беспокоиться было не о чем, ведь Цзиньюй очень любила его, значит и ребенку он тоже должен понравиться.

Больше всего он боялся, что покажется слишком внушительным и тем самым испугает ребенка.

Время, казалось, внезапно замедлило свой бег. И поскольку маркиз Гу постепенно становился все более и более беспокойным наверху, он решил встать и спуститься вниз.

Не успел он сделать и двух шагов из чайного домика, как столкнулся с маленьким пельменем, державшим коробку с закусками.

Маленький пельмень издал громкое "ой" и упал лицом вниз на землю, коробка с закусками выпала из его рук и с треском перевернулась.

Тело маленького пельменя замерло, когда он увидел, как с трудом заработанные лакомства рассыпались по земле.

«В чем дело, Цзин Кун?»

Гу Цзяо находилась неподалеку, покупая засахаренные ягоды боярышника. Увидев лежащего на земле малыша с недоуменным выражением лица, она подошла и подняла его.

Маленький Цзин Кун посмотрел на Гу Цзяо, а затем на закуски, разбросанные по земле. Его маленький рот опасно скривился, а большие глаза наполнились слезами: «Закуски, мои закуски рассыпались ..."

Сегодня маленький Цзин Кун впервые оказался в городе, впервые увидел так много людей и впервые встал в очередь, чтобы купить лакомства.

Он так лелеял их, что даже не хотел их есть. И вдруг они все рассыпались.

Гу Цзяо посмотрела на разбросанные на земле закуски и спросила маленького Цзин Куна: «Ты не ушибся при падении? Ты нигде не пострадал?»

Маленький Цзин Кун накрыл свое сердце ладошкой и с обиженным видом сказал: «Здесь больно».

Гу Цзяо: «...»

Все эти закуски были из известного магазина Ли Цзи. Они простояли в очереди почти час, чтобы купить их. Было нормально, что малыш грустил.

Но разве нужно было демонстрировать столько драматизма? Это же целое представление?

Гу Цзяо взяла носовой платок и вытерла им его маленькие испачканные ладошки: «В следующий раз будь осторожнее».

«Я был очень осторожен, это не моя вина, это он меня толкнул!!» Сказав это, маленький Цзин Кун поднял руку и указал пальцем в сторону маркиза Гу, который не ушел, а оставался стоять в стороне.

Строго говоря, это была действительно его вина, потому что он слишком торопился. Маленький Цзин Кун в это время не двигался, а просто стоял под карнизом и, держа в руках коробку с закусками, покорно ждал, пока Гу Цзяо купит ему засахаренные ягоды боярышника.

Однако маркиз Гу не делал этого специально, так как маленький Цзин Кун был мал ростом, он просто не заметил его вовремя.

Только он собрался попросить кого-нибудь помочь мальчику подняться, как уже появилась Гу Цзяо.

Почему эта девушка встречается мне повсюду? Маркиз Гу пребывал в недоумении.

Гу Цзяо холодно посмотрела на маркиза Гу, под этим взглядом последний почувствовал себя немного виноватым, но совершенно невозможно было просить его признать свою ошибку перед ребенком.

Он слегка кашлянул и сказал с бесстрастным лицом: «Кто позволил ему стоять на пути? Если ты вывела ребенка, почему тогда не присматриваешь за ним должным образом? Достаточно, этот маркиз сегодня в хорошем настроении, поэтому я отпущу тебя сегодня. Вот немного серебра, этого хватит, чтобы купить сто коробок с закусками!»

Сказав это, он достал слиток серебра и бросил его на землю перед ними.

Обычные люди, увидев так много серебра, стали бы кланяться и благодарить его за награду, но Гу Цзяо и маленький Цзин Кун не двинулись с места.

Маркиз Гу холодно сверкнул глазами: «Ну, как хотите!»

С этими словами он шагнул прочь.

По его дорогой одежде можно было понять, что этот человек принадлежит к богатой семье, поэтому, естественно, никто не осмелился выступить в защиту Гу Цзяо и маленького Цзин Куна.

Однако в тот момент, когда он проходил мимо Гу Цзяо, последняя осторожно вытянула ногу и подставила ему подножку.

Маркиз Гу был застигнут врасплох и упал лицом вниз на землю!

Он мгновенно пришел в ярость и повернул голову, чтобы взглянуть на Гу Цзяо: «Соплячка, ты ищешь смерти?»

Последняя же в ответ вернула ему его же слова: «Кто велел тебе стоять на пути?»

После этого Гу Цзяо развернулась и ушла с маленьким Цзин Куном.

На этот раз маркиз Гу разозлился не на шутку, и случилось так, что мимо как раз проходил уездный магистрат с подчиненными.

В порыве гнева маркиз Гу приказал ему арестовать этих людей!

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 77 - Клятва

Как только уездный магистрат ушел, прибыл Хуан Чжун.

«Господин Маркиз! Господин Маркиз!»

«Почему ты один? Где ребенок?»

«Меня чуть не обманули! Тот, что в семье Гу, не тот!» Хуан Чжун в подробностях рассказал, как семья Гу пыталась подменить ребенка собственной дочерью: «Повезло, что я столкнулся с младшим братом Сяошунем, иначе мы бы снова ошиблись!»

Маркиз Гу был в ярости. Очень хорошо, эти люди больше не хотят жить! Я разберусь с ними позже!

«Я задал тебе вопрос, ты глухой!» Маркиз Гу уставился на Хуан Чжуна.

Хуан Чжун вздрогнул: Разве вы не колебались вначале в том, принимать ли этого ребенка обратно? Почему сейчас вы так торопитесь?

Хуан Чжун достал из-за пазухи реалистичную резьбу по дереву и сказал: «Младший брат Сяошунь дал мне это, сказав, что это Молодая Госпожа!»

Последняя резьба по дереву была отдана матери Дин Ли. После этого Гу Сяошунь вырезал новую, которую еще не успел отдать Гу Цзяо.

На этот раз Хуан Чжун стал более осторожным и не стал говорить Гу Сяошуню правду, а лишь сказал, что его хозяин получил услугу от его сестры и хотел бы пригласить ее в город, чтобы отблагодарить.

Гу Сяошунь боялся, что они снова поблагодарят не того человека, поэтому он отдал ему деревянную резьбу.

Маркизу Гу изображение показалось немного знакомым.

«Здесь кое-чего не хватает». Хуан Чжун, держа резьбу по дереву перед собой, вынул маленький кусочек теста, который и приложил на левую сторону изображения, сопроводив: «Младший брат Сяошунь сказал, что на лице Молодой Госпожи есть красное родимое пятно».

Красное родимое пятно ...

Маркиз Гу, наконец, понял, почему эта резьба по дереву показалась ему знакомой. Не та ли это соплячка, которую я только что приказал арестовать?

«Ты не ошибся?» Маркиз Гу нахмурился.

«На этот раз точно нет никакой ошибки!» Чтобы проверить, правда это или нет, Хуан Чжун снова расспросил людей в деревне, и она действительно оказалась настоящим ребенком Третьего дома семьи Гу!

Маркиз Гу только почувствовал, как несколько небесных молний взорвались у него над головой, а все его тело начало слегка дрожать.

Хуан Чжун заметил ненормальность в поведении маркиза Гу и обеспокоенно спросил: «Господин Маркиз, что с вами? Вам не нравится внешность Молодой Госпожи? Младший брат Сяошунь сказал, что хотя у нее есть родимое пятно, она вовсе не уродлива!»

В глазах каждого любящего его возлюбленная кажется такой же красивой, как Си Ши*, и в глазах младшего брата она была красавицей. Гу Сяошунь никогда не считал свою сестру некрасивой.

Хуан Чжун только договорил, как обнаружил, что в следующее мгновение маркиз Гу исчез!

Последний, естественно, отправился за Гу Цзяо. Он не подозревал, что эта соплячка окажется тем самым ребенком, которого он так упорно искал все это время!

Что же я натворил?

Я своими руками отправил ее в тюрьму!

Теперь независимо от того, признает ли он ее или нет, он боялся, что будет трудно получить у нее кровь в качестве лекарственного материала!

Когда маркиз Гу прибыл в уездный ямэнь, уездный магистрат и его подчиненные тоже только что прибыли.

Только после того, как он раскрыл свою личность, он смог заставить магистрата сделать то, что ему было приказано. Увидев его снова, уездный магистрат поспешно начал кланяться, но маркиз Гу даже не взглянул на него, вместо этого он направился прямо к карете, где находились Гу Цзяо и маленький Цзин Кун.

Однако, карета оказалась пуста, в ней никого не было!

Глаза маркиза Гу сверкнули: «Где люди?»

Уездный магистрат тоже был ошарашен. А действительно, где же люди? Я своими глазами видел, как ее и мальчика посадили в карету, и мы нигде не останавливались по дороге, как они могли исчезнуть?

Могла ли эта девушка быть скрытым мастером?

Уездный магистрат покрылся холодным потом: «Простите, простите, я пришлю кого-нибудь, чтобы вернуть ее! Я прикажу арестовать ее и замучить до смерти! Посмотрим, осмелится ли она убежать снова!»

Как смеет такое ничтожество, как чиновник девятого ранга, наказывать кого-то из семьи маркиза суровым наказанием? Маркиз Гу холодно произнес: «Ты чинуша! Ты действительно собираешься арестовать этих двух детей?! И даже подвергнуть их жестокому наказанию?! Почему бы тебе первым не отправиться на небеса!»

Уездный магистрат выглядел растерянным: «Разве ...... вы сами не приказали мне арестовать их?»

Маркиз Гу дал ему пинка и сказал: «Значит, ты арестуешь любого, кого я прикажу? Кто же, в конце концов, здесь чиновник, служащий на благо народа? Если ты не помогаешь народу, если ты не встаешь на защиту народа, а только умеешь, что стремиться к свету и льнуть к силе**, пресмыкаться и лебезить, тогда какой от тебя толк?»

Крайне ошеломленный и потерявший дар речи уездный магистрат: «...»

......

Наступили сумерки, и последний луч заходящего солнца скрылся за горизонтом, небо стало пепельным и потемневшим.

Гу Цзяо держала за руку маленького Цзин Куна, неторопливо шагая по тихой улице.

Хотя закусок из магазина Ли Цзи больше не было, но оставались еще засахаренные ягоды боярышника.

Хотя маленький Цзин Кун и был мал по возрасту, но оказался очень смелым мальчиком. Череда событий, произошедших только что с ним, ничуть не испугала его. Он спокойно облизывал засахаренную ягоду боярышника на палочке, причем одну за другой!

Гу Цзяо долго смотрела на него, и, все же не удержавшись, спросила: «Тебе совсем не было страшно?»

«Хм?» Маленький Цзин Кун лизнул засахаренную ягоду боярышника, посмотрел на Гу Цзяо большими, горящими глазами и только спустя долгое время понял, о чем она говорит: «Нет!»

Он так и сказал.

Гу Цзяо недоверчиво хмыкнула.

Хорошо, что он не испугался.

Первой истиной, которую усвоила Гу Цзяо, была необходимость выживания, хорошие и плохие поступки не слишком беспокоили ее. Однако с появлением маленького Цзин Куна она, похоже, постепенно начала беспокоиться об этом.

Наверное, не стоило учить ребенка тому, как сбегать из тюрьмы.

Гу Цзяо думала о том, как правильно воспитать маленького Цзин Куна, когда почувствовала, как последний сжал ее руку: «Цзяо Цзяо, ты потрясающая!»

«Хм». Гу Цзяо расценила это, как детский лепет.

Маленький Цзин Кун: «Я тоже хочу стать могущественным! Стать еще лучше, чем Цзяо Цзяо! Чтобы Цзяо Цзяо не пришлось больше быть сильной!»

«Хм?» Гу Цзяо промолчала и озадаченно посмотрела на него.

Маленький Цзин Кун поднял голову, его глаза, настолько ясные, что в них не было ни следа сомнений, на мгновение заглянули в глаза Гу Цзяо: «Цзяо Цзяо должно быть тяжело, верно? Учитель говорил, что сильные люди проходят через множество трудностей и продолжат испытывать еще много-много трудностей в будущем».

На самом деле, он не понимал, почему сильные люди должны испытывать трудности. Учитель говорил, что это потому, что сильным людям суждено идти в гору, а тем, кто идет в гору, приходится сталкиваться с трудностями, чтобы, спустившись с горы, почувствовать себя комфортно.

Это был первый раз, когда кто-то спросил Гу Цзяо, тяжело ли ей пришлось.

Она присоединилась к организации в возрасте восьми лет. Ее били плетью и током, пытали ... и тренировали почти до шокового состояния каждый день. Людей волновало только то, сможет ли она справиться со следующим заданием, никого из них не волновало, тяжело ли ей было.

Впервые Гу Цзяо не знала, как на это ответить.

Когда маленький Цзин Кун задумался о том, что произошло только что, он опустил голову в подавленном настроении: «Неужели я ...... заставляю Цзяо Цзяо испытывать трудности?»

Гу Цзяо не ожидала от него такого вопроса. Она погладила его по лысой голове: «Нет, растить маленького Цзин Куна совсем не трудно».

«Правда?» Маленький Цзин Кун безучастно смотрел на нее.

Гу Цзяо увидела в его глазах следы неуверенности. Подумать только, этот простодушный малыш был на самом деле более раним, чем кто-либо другой.

Гу Цзяо уверенно кивнула головой: «Да, правда».

Маленький Цзин Кун снова улыбнулся, похлопал себя по груди и уверенно заявил: «Цзяо Цзяо, подожди, когда я вырасту … когда я вырасту, я понесу тебя на гору!»

Если сильным людям необходимо подниматься в гору, то я понесу Цзяо Цзяо на своей спине!

Цзяо Цзяо не нужно будет идти пешком. Я возьму на себя все тяготы Цзяо Цзяо!

Гу Цзяо не понимала, к чему этот разговор о горе, но она ясно чувствовала беспокойство малыша о ней.

Она присела на корточки и осторожно щелкнула по кончику его носа.

В этот момент Гу Цзяо еще не знала, что клятву, которую он дал в возрасте трех с половиной лет, он действительно выполнит, когда вырастит.

В один прекрасный день этот маленький пельмень станет грозным Божественным Генералом в шести государствах, и во всей вселенной никто не посмеет заставить Цзяо Цзяо снова страдать.

Когда они вернулись в деревню, маленький Цзин Кун уже спал, лежа на руках Гу Цзяо и пуская слюни.

У входа в деревню стояла карета, до которой Гу Цзяо не было никакого дела, но когда она подошла, то увидела мужчину, стоявшего у кареты.

Это был не кто иной, как маркиз Гу, который приказал арестовать и доставить в тюрьму ее и маленького Цзин Куна.

______________________________________________________

Примечание:

* - в глазах каждого любящего его возлюбленная кажется такой же красивой, как Си Ши (знаменитая красавица древности) – для любящего человека его возлюбленная самая красивая женщина в мире;

** - стремиться к свету и льнуть к силе обр. выражение - заискивать перед сильными мира сего, раболепствовать перед власть имущими.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 78 - Признание (за + 25 лайков)

Маркиза Гу не сопровождал никто, кроме его доверенного охранника Хуан Чжуна.

Таким образом, Гу Цзяо исключала возможность того, что он пришел для того, чтобы схватить ее.

Но если не для того, чтобы схватить меня, то зачем он здесь появился?

Гу Цзяо не испытывала особой симпатии к этому маркизу, который был так высокомерен и могущественен, а с простолюдинами обращался, как с муравьями, и она крепко сжимала в руках маленького Цзин Куна, настороженно наблюдая за ним.

Если он осмелится причинить им хоть малейший вред, она не против лишить его жизни прямо здесь и сейчас.

Видя враждебность Гу Цзяо, маркиз Гу тихонько кашлянул и искренне сказал: «Этот маркиз здесь не для того, чтобы арестовать тебя, у этого маркиза нет злого умысла».

Гу Цзяо, однако, не обратила внимания на его слова и продолжила смотреть на него с опаской и настороженностью.

Чувства маркиза Гу были очень сложными, с одной стороны, ему было трудно переварить тот факт, что эта девушка, которая снова и снова загоняла его в тупик, была его давно потерянной плотью и кровью, а с другой стороны, ему было немного стыдно вспоминать свое поведение в то время, которое они провели вместе.

Но, несмотря ни на что, раз уж он здесь, он должен был все прояснить.

Маркиз Гу бросил на Хуан Чжуна многозначительный взгляд, и последний отступил.

Маркиз Гу стряхнул несуществующую пыль со своих широких рукавов и сказал: «Моя фамилия Гу, и я маркиз Динъань, маркиз с “Виллы Горячего источника”».

Гу Цзяо уже давно догадалась о его личности, ещё когда они впервые встретились, ведь в его карете сидела Гу Цзиньюй.

Она узнала ее голос.

Казалось маловероятным, чтобы нашелся второй человек, который сидел бы в одной карете с Гу Цзиньюй и именовал бы себя “этим маркизом”.

Позже, когда она встретила его в лесу, то отметила, увидев его лицо вблизи, что оно очень похоже на лицо Гу Яня. Она не поверила бы, если бы ей сказали, что это не родной отец Гу Яня.

Просто все это время он не называл себя, а Гу Цзяо не стала поднимать эту тему.

Маркиз Гу: «То, что произошло сегодня ...»

Гу Цзяо прервала его: «Если ты пришел извиниться, то в этом нет необходимости, меня это не волнует».

Глаза маркиза Гу расширились: «Нет, я ... Как ты можешь так говорить? Есть ли еще кто-нибудь, кто бы также грубил старшим?»

Да, он действительно пришел сюда, испытывая чувство вины, но он был маркизом, как он мог извиняться перед этой деревенской девочкой?!

В мире нет неправильных родителей, разве она не знает?

Разве ее родители не учили ...

Кхм. Я и Яо Ши действительно не научили ее.

Гу Саньфан и Сюй Ши ушли рано и не успели обучить ее.

Я слышал, что раньше она была дурочкой, и только недавно оправилась от своей болезни.

Подумав об этом, маркиз Гу почувствовал, что нужно быть более снисходительным к ней.

Он подавил бушующий в нем гнев и сказал ей: «Я пришел к тебе, потому что мне есть что тебе сказать. Ты, возможно, не поверишь мне, но ты ... и я ... мы ...»

Ух, почему это так трудно сказать?

Маркиз Гу в душе почувствовал беспокойство.

«Что я и ты?» Сколько бы Гу Цзяо ни ломала голову, она не могла придумать, какое отношение этот человек может иметь к ней. Но она, по крайней мере, прожила две жизни, каких только чудаков она не повидала: «У тебя же нет какого-то странного фетиша, из-за которого ты запал на меня?»

Хотя лицо ее выглядело уродливо, и сама она была крайне молода, но вкусы у некоторых мужчин были иногда такими извращенными.

Маркиз Гу пошатнулся и чуть не упал в колодец рядом с собой!

За кого принимает меня эта девушка? Как ты можешь так порочить своего собственного отца?

Вспыльчивый нрав маркиза Гу, который он с большим трудом подавлял до этого, вырвался наружу: «Ты вообще знаешь, кто я? Я твой ...»

......

Четверть часа спустя маркиз Гу вернулся в карету, прихрамывая и с синяками на лице.

Хуан Чжун подошел к нему и остолбенел, увидев это: «Господин Маркиз, вас избили? Вас ведь не побила Молодая Госпожа? Неужели вы даже не можете победить Молодую Госпожу?»

Маркиз Гу взорвался и прорычал: «Верно, мы немного поспорили!»

Он никогда бы не признался в том, что действительно не смог победить ее!

Это было настолько жалкое зрелище, что Хуан Чжун не мог даже смотреть на него. Он следовал за Господином Маркизом более десяти лет, но никогда не видел его в таком плачевном состоянии.

Хуан Чжун спросил: «Почему Молодая Госпожа так сильно ударила вас? Разве Господин Маркиз не сказал ей, что вы ее отец?»

При упоминании об этом маркиз Гу пришел в еще большую ярость: «Как это я ей не сказал?»

Хуан Чжун был озадачен: «Тогда ... что вы сказали ей?»

Маркиз Гу с праведным негодованием сказал: «Я сказал ей, что я ее предок! Она заявила, что я оскорбил ее, а потом избила меня!»

И причем чрезвычайно жестоко!

Маркиз Гу с детства не терпел подобных обид.

Хуан Чжун: Почему бы вам было не сказать, что вы ее папаша*? Почему у вас язык повернулся назвать себя «предком»?

………..

Избив маркиза Гу, Гу Цзяо отправилась домой со спящим маленьким Цзин Куном на руках.

Сяо Люлань был в отъезде. Он сдавал экзамен в столице провинции и должен был вернуться только в следующем месяце.

Внезапно в доме стало на одного человека меньше, и в нем, казалось, стало как-то тише.

На самом деле, в присутствии Сяо Люланя дома тоже было очень тихо, так как он большую часть времени проводил в своей комнате. Но, зайдя в западную комнату, Гу Цзяо почувствовал себя неуютно, когда не увидела, как обычно, молодого человека, сидящего за своим столом и читающего книгу.

Гу Цзяо уложила маленького Цзин Куна на кровать и укрыла его одеялом.

Затем она пошла на кухню, чтобы приготовить ужин.

Маленький Цзин Кун уже достаточно поел в городе, поэтому Гу Цзяо не стал его будить, а позвала только старушку в главный зал, чтобы поесть.

Гу Цзяо спросила: «А, Сяошунь не приходил?»

Гу Сяошунь каждый вечер возвращался в старую резиденцию семьи Гу только после того, как поужинает у них.

«Он сказал, что собирается остаться в академии на некоторое время», - сказала старушка, выуживая из миски большой кусок тушеной свинины.

Когда Люлань и этот глупый мальчишка так далеко, даже тушеная свинина уже не доставляет мне такого удовольствия!

Гу Цзяо с любопытством спросила: «Почему он вдруг решил переехать жить в академию?»

Старушка ответила: «Я не знаю, но уехал он в большой спешке».

Гу Сяошунь испортил такой «отличный план» семьи Гу, а Гу Чанхай со своей женой и Лю Ши так его возненавидели, что хотели убить, поэтому он решил сбежать в академию, чтобы переночевать там.

В академию не пускали посторонних. Единственным членом семьи Гу, который мог войти туда, был Гу Дашунь. Последний чисто теоретически мог избить его, если бы обладал способностями, но, к сожалению, Гу Дашунь не обладал оными, а значит и не мог победить его!

«Завтра я пошлю ему немного серебра». Гу Цзяо беспокоилась, что у Гу Сяошуня не будет денег на еду.

«Я уже дала ему», - сказала старушка.

«Откуда у тебя серебро?» - спросила Гу Цзяо.

Когда старушка впервые вошла в их дом, она была очень бедной и не имела при себе ни одной монеты, не говоря уже о серебре.

На Новый год Гу Цзяо подарила старушке большой красный пакет, но там были банкноты.

Старушка проворчала: «Ты думаешь, я за просто так рассказываю людям пьесы?»

Гу Цзяо была ошеломлена. Так ты занялась бизнесом прямо здесь дома?

Старушка, не меняя выражения лица, продолжила: «А еще твои лекарства. Они тебе все равно не нужны, поэтому я продала их все».

Гу Цзяо странным голосом спросила: «Что за лекарства?»

Старушка ответила: «Лекарство от ножевых порезов! Ты уже несколько дней как варишь его дома, думала, я ничего не узнаю!»

Гу Цзяо: «О, ты знаешь это лекарство».

Она готовила это лекарство днем, когда Сяо Люланя не было дома. Хотя старушка оставалась в доме, она не думала, что последняя догадается, что это лекарство, которое она готовила, именно от ножевых ранений, поэтому она и не пряталась от глаз старушки.

Гу Цзяо была очень требовательна к лекарству и приготовила целую дюжину баночек, при этом себе оставив только три с наилучшей эффективностью.

Ей было все равно, что остальные баночки куда-то пропали. Она только предположила, что старушка просто выбросила их, но кто бы мог знать, что на самом деле она продала их частным образом?

Услышав манеру разговора старушки, Гу Цзяо подумала, что она, похоже, съела собаку в этом деле: "Ты раньше занималась подобным делом?"

"Ты говоришь о продаже лекарств? Ну, может быть! Однако то, что я продавала, не было лекарством от ножевых ранений, ну, я так думаю". Старушка вдруг задумалась и выудила название из своих немногочисленных воспоминаний: «Кажется, это был афродизиак».

Гу Цзяо: «...»

В более поздние времена было записано, что Императрица Сяньдэ** продавала афродизиаки императорским наложницам и брала взятки, чтобы манипулировать Нефритовыми жетонами***.

«Не говори в моем дворце о чувствах, Император. Просто спи с той, кто больше заплатит!»

__________________________________________________

Примечание:

* - в кит.оригинале указаны разные степени обращения к отцу, одно как бы высокомерное именование себя самого – взяла предок (был еще вариант прародитель), второе - более простое, разговорное обращение к отцу выбрала – папаша (был еще вариант батя);

** - Сяньдэ - титул вдовствующей императрицы во времена ее правления;

*** - в приемной комнате Императора на небольшом столике находился «драконовый» ларец, в котором, разделенные на секции, стояли рядами нефритовые жетоны, на которых были выгравированы имена его наложниц (их могло быть несколько сот). Когда император делал выбор, он вынимал соответствующий жетон, ударял в настольный гонг и молча протягивал табличку вошедшему евнуху.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 79 - Увидеть сон (за + 25 лайков)

После еды Гу Цзяо прибралась в доме и пошла в западную комнату, чтобы поправить одеяло маленькому Цзин Куну, а затем вернулась в свою комнату спать.

С момента последнего сна прошло два месяца, и с тех пор Гу Цзяо больше ничего не снилось.

Этой ночью, неожиданно для себя, она увидела еще один сон.

Только увидела она сон не о Сяо Люлане, а о себе.

Ей приснилось, что она стала дочерью маркиза Гу. Она встретила Гу Цзиньюй на "Вилле Горячего Источника" и вернулась вместе с ней в столицу.

Она жила в доме с резными балками, где ее каждый день обслуживала дюжина слуг и любили члены семьи, которых она никогда не видела.

Люди уважительно называли ее Молодой Госпожой Гу, но это продолжалось недолго.

Гу Цзиньюй была красивой девушкой, спокойной и элегантной, хорошо образованной и с правильной речью.

С другой стороны, у нее было обезображенное лицо, грубые манеры, она не умела ни читать, ни писать и изъяснялась неуклюжим языком.

В таком разительном контрасте с Гу Цзиньюй она стала просто посмешищем.

Все говорили, что семья Гу привезла из деревни дикую девушку.

Слуги стали посмеиваться над ней, молодые барышни стали избегать ее, и даже ее семья, которая когда-то любила ее, казалось, не знала, как к ней теперь относиться.

Она совершила несколько не очень хороших поступков, чтобы вернуть то, что принадлежало ей по праву, подстрекаемая кем-то, у кого была на то своя выгода, что привело к всеобщему разочарованию в ней.

В конце концов, ее отправили в другую деревню за пределами столицы, где она впала в глубокую депрессию и страдала от боли в сердце, и, в конце концов, заболела и умерла одним холодным зимним днем.

Когда Гу Цзяо проснулась, она удивилась, почему ей вдруг приснился такой сон.

Когда ей снилось что-то связанное с Сяо Люланем, она понимала, что это может произойти, но не когда это коснулось ее саму.

И причина была в том, что во сне той Гу Цзяо была вовсе не она.

Она не была ни невежественной, ни неуклюжей в речи.

А еще ей было все равно, что о ней думают другие люди. Она не завидовала Гу Цзиньюй, поэтому никогда бы не поддалась на провокации и никогда бы не использовала эти глупые трюки против нее.

Если бы она действительно хотела кого-то убить, она бы сделала это намного более чисто, чем вымытый пол в операционной.

Что же касается депрессии и разбитого сердца из-за нелюбви членов семьи, то это было еще более нелепо.

Так почему же мне приснился этот безумный сон? Я что, с ума сошла?

……..

Тем временем карета Сяо Люланя и Фэн Линя, наконец-то, прибыла в столицу провинции Пинчэн после долгого путешествия, длившегося несколько дней.

Они прибыли не слишком рано, но к этому времени все гостиницы у экзаменационного зала были переполнены, поэтому они остановились на другом варианте размещения и выбрали гостиницу через дорогу.

Цена в два таэля серебра за комнату была просто возмутительна.

Но ничего не поделаешь. Кто заставлял экзаменуемых желать остановиться недалеко от экзаменационного зала в ожидании начала экзамена? Оставалось только послушно заплатить эту цену.

Когда первый тур провинциального экзамена закончится, и первая партия неудачливых кандидатов уедет, цена снизится вдвое, а когда закончится следующий тур, то цена снизится еще вдвое.

По дороге Фэн Линь и кучер съели что-то не то и получили расстройство желудка, и не смогли бы продолжить путь, если бы не лекарство от диареи, приготовленное Гу Цзяо.

Сяо Люлань был в порядке, за исключением того, что каждую ночь, когда он ложится спать, ему было немного не по себе.

Через два дня начались провинциальные экзамены.

Провинциальный экзамен проводился в экзаменационном дворе Пинчэн. В четверть часа маоши* экзаменуемые входили в экзаменационный двор, чтобы, наконец-то, приступить к сдаче экзамена.

В отличие от уездного экзамена, на котором выдавался экзаменационный документ, на провинциальном экзамене каждому кандидату выдавалась экзаменационная табличка из рыбьей кости, которую власти провинции именовали экзаменационным жетоном. На нем указывалось имя кандидата, экзаменационное помещение и номер каопэна**.

В экзаменационном дворе Пинчэн было четыре экзаменационных помещения. Экзаменационное помещение класса А предназначалось для лучших кандидатов и тех, кто занял самое высокое место на уездном экзамене. И Сяо Люлань как раз и входил в число последних.

Экзаменационные помещения были разделены на множество маленьких экзаменационных кабинок - каопэн, по одной на каждого кандидата. Кабинка занимала небольшое пространство, но со столом, футоном и узкой деревянной кроватью.

Кандидатам не разрешалось приносить с собой ничего, кроме экзаменационного жетона. А кисти, чернила, бумага и чернильный камень выдавались властями провинции, вместе с едой и одеялами на ночь.

Если кандидат уставал, он мог отдохнуть в любое время. Если кандидат не пытался списывать, не нарушал дисциплину экзаменационного помещения, то никто не вмешивался, даже если он проспит внутри все четыре дня и четыре ночи.

На провинциальном экзамене уже отсутствовала досрочная сдача экзамена. Кандидаты должны были послушно завершить все три части экзамена, и им не разрешалось покидать свой каопэн, за исключением посещения туалета, куда их сопровождал специальный человек.

Кроме того, если кандидат выходил из экзаменационного помещения, ему уже не разрешалось вернуться в свой каопэн, независимо от обстоятельств.

Первой частью экзамена был экзамен по Священным Канонам***.

Для провинциального экзамена от кандидатов требовалось хорошо знать как минимум три классических произведения, причем обязательными являлись "Канон сыновнего благочестия" и "Аналекты Конфуция", а третье произведение выбиралось из "Книги песен", либо "Этикет Чжоу". В соответствии с указанным отрывком они должны были написать его по памяти.

Это может показаться простым, но важно знать, что, кроме "Канона сыновнего благочестия", в котором было всего 2 369 слов, остальные три книги вместе взятые насчитывали более 90 000 слов. Даже если убрать "Этикет Чжоу", в которой было больше всего слов, то все равно останется более 50 000 слов. Понятно, что приходилось запоминать огромное количество слов.

Количество вопросов по Священным Канонам было также настолько велико, что закончить отвечать на них все можно было не раньше, чем ко второй половине дня. В большинстве своем, только в сумерках кандидаты начинали сдавать свои работы один за другим.

Сяо Люлань, однако, писал всего полчаса, после чего прекратил писать и лег спать.

Его экзаменационный лист был накрыт белой бумагой и прижат чернильным камнем.

Инспектор-экзаменатор был ошарашен.

Это ... он что уже закончил?

Нет, этого не может быть, никто не может ответить на вопросы так быстро!

Если только человек не знает Священные Каноны вдоль и поперек и может писать их, не задумываясь.

Но это было не под силу обычному гению. Кем же он себя возомнил? Молодым начальником Императорской Академии - Маленьким Маркизом Чжаоду?

Инспектор-экзаменатор почувствовал, что, скорее всего, не сможет ответить на вопрос, почему этот кандидат просто сдался и перестал писать.

И это тот кандидат, который возглавлял список лучших на уездном экзамене, да, он действительно был позором для своего уезда!

После экзамена подошел специальный персонал и забрал экзаменационные работы. Их положили в специальный ящик, так что даже инспектор-экзаменатор не мог увидеть их. К тому времени, когда он увидит работы, имена уже будут заклеены, поэтому он не будет знать, какая экзаменационная работа какому кандидату принадлежит.

Возможно, именно потому, что Сяо Люлань так впечатлил инспектор-экзаменатор во время первой части экзамена, последний уделял ему повышенное внимание на последующих двух.

Вторая часть экзамена - эссе, которое являлось проверкой навыков устной и письменной речи кандидата. Ограничения по формулировкам и стилю написания были незначительными, можно сказать, что это был самый легкий тур из трех.

Настолько легкий, что Сяо Люлань отправился спать после получаса работы.

Можешь ли ты ...... не быть таким отчаявшимся? Эссе - это же так просто! Ты даже это не можешь написать? Как именно ты стал лучшим по результатам экзамена в уезде? Может быть, другие экзаменуемые были еще хуже?!

Последняя часть экзамена представляла собой сочинение из восьми частей, которое длилось два дня подряд, так что это показывало, насколько это испытание было сложным.

Тем более, что в этот раз тему задавал сам Чжуан – императорский ревизор из столицы. Последний взял два предложения из "Аналектов Конфуция", которые никак не были связаны друг с другом - "бедный, но не льстивый, богатый, но не гордый" и "быстр в делах, но осторожен в речах" - и попросил кандидатов сложить их вместе в восьмичленном сочинении для раскрытия темы.

Однако в течение следующих четверти часа два кандидата упали в обморок из-за слишком сильного давления.

Их вынесли, а их результаты экзамена были признаны недействительными.

Инспектор-экзаменатор тайком выругался. Такой сложный экзаменационный вопрос, а вы даже не дали этому старику ничего сказать!

Он думал, что в этот раз Сяо Люлань сдастся быстрее и ляжет спать меньше, чем через полчаса, но кто же знал, что последний долгое время будет сидеть без движения.

"Бедный, но не льстивый, богатый, но не гордый" и "быстр в делах, но осторожен в речах", почему столичный ревизор Чжуан дал такое сложное задание? А Боже, помоги мне справится с этим!

Яркая и красивая улыбка молодой девушки промелькнула в его памяти настолько живо, как будто это было только вчера.

____________________________________________________

Примечание:

* - маоши - время от пяти до семи часов утра, четверть часа маоши – это получается пять часов тридцать минут утра;

** - каопэн – экзаменационная кабинка;

*** - Канон — неизменная традиционная, не подлежащая пересмотру совокупность правил.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 80 - Старый друг

К вечеру четвертого дня экзамен закончился.

Фэн Линь ждал у входа в экзаменационной зал с самого утра, только днем кандидаты начали выходить один за другим, но только Сяо Люлань все не появлялся, поэтому он забеспокоился.

Как раз в тот момент, когда он уже подумывал о том, спросить ли кого-нибудь внутри, как увидел, что Сяо Люлань вышел с холодным выражением лица.

Фэн Линь быстро поприветствовал его и, обнаружив, что тот выглядит неважно, спросил: «Что случилось? Что-то не так? Или ты плохо сдал экзамен?»

«Ничего», - равнодушно ответил Сяо Люлянь.

Фэн Линь услышал, что его голос был нормальным, так что это не связано с какой-либо физической проблемой. Он сказал с облегчением: «Я просто только что слышал, как другие кандидаты говорили, что вопросы на экзамене в этот раз были особенно трудными, так что не отчаивайся, возможно, они не справились так хорошо, как ты!»

«Давай вернемся в гостиницу», - сказал Сяо Люлань, повернулся и направился в сторону гостиницы.

Фэн Линь хотел что-то еще сказать, но передумал.

Насколько он помнил, он никогда не видел Сяо Люланя таким. Хотя он всегда был человеком с холодной аурой, он никогда не был настолько холодным, чтобы даже не осмелиться подойти к нему ближе. Сейчас же леденящая враждебность наполняла все его тело, как будто он собирался сделать что-то ужасное в следующую секунду.

«Люлань, подожди меня!»

Фэн Линь немного испугался, но все же, стиснув зубы, побежал за ним.

Теперь он больше не называл его братом Сяо, хотя изначально он был старше Сяо Люланя. Он называл его братом Сяо, потому что Сяо Люлань спас ему жизнь в прошлом. Это был просто знак уважения с его стороны, не более того.

Но они даже встречали Новый год вместе, так что у них были хорошие дружеские отношения. Если бы он по-прежнему продолжал звать его “братом Сяо”, то не выглядели бы они как просто знакомые!

Сяо Люлань шел, опираясь на костыль, и не был так же быстр, как и Фэн Линь, поэтому последний догнал его через некоторое время.

Они вместе вернулись в гостиницу.

Когда они проходили мимо чайной лавки, из нее вышли двое мужчин средних лет, одетых в парчовые и модные одежды, и один из них нечаянно взглянул на Сяо Люланя. Сначала он не обратил на него внимания, но потом, словно внезапно что-то осознав, быстро повернул голову в сторону Сяо Люланя и посмотрел на него снова.

К этому времени последний уже перешел улицу вместе с Фэн Линем и направлялся к гостинице, расположенной на противоположной стороне.

Глаза мужчины следовали за спиной Сяо Люланя, пока тот полностью не скрылся за углом.

«Господин Чжуан, что случилось? Вы увидели кого-то из своих знакомых? Хотите, чтобы я пошел и поздоровался с ними?»

Человек, который спрашивал, был начальником провинции Пинчэн по фамилии Луо.

Чжуан Сяньчжи покачал головой и ответил: «Нет, это не знакомый этого Господина, просто он кое-кого мне напомнил».

Маленький Маркиз Чжаоду был мертв, он лично вытащил его тело из руин Императорской Академии. Все его тело было сожжено огнем до хрустящей корочки, этот ужас он не мог забыть до сих пор, сколько бы времени ни прошло.

А может быть, это было вовсе не сходство, а просто обман зрения.

С внешностью и талантами Маленького Маркиза Чжаоду невозможно было найти другого такого человека, как он, во всех шести государствах.

«Хотите, чтобы я подтвердил это?» Начальник провинции Луо увидел, что Господин Чжуан, похоже, очень обеспокоен тем человеком, которого он принял за кого-то другого, и не мог не предложить пойти и посмотреть за ним.

Чжуан Сяньчжи снова покачал головой: «Нет, тот старый друг уже скончался».

«Ах...» Если человек был мертв, тогда действительно не было необходимости подтверждать это.

Сяо Люлянь и Фэн Линь вернулись в гостиницу. Как только они вошли в дверь, они услышали окрик: «Толстяк Фэн!»

Фэн Линь тут же вспотел!

Тени его детства мгновенно встали перед ним!

Он уже не был прежним толстяком!

С тех пор ... он сильно похудел!

Фэн Линь поднял голову и увидел молодого человека, похожего на ученого, который спустился по лестнице, подошел к Фэн Линю и рассмеялся: «Это действительно ты, Толстяк Фэн! Ты так сильно изменился, что я почти не узнал тебя! Хм? А это кто?»

Взгляд юноши остановился на Сяо Люлане.

Сяо Люлань был настолько красив, что любая женщина позавидовала бы ему, многие люди не могли не посмотреть на него дважды. На самом деле молодого человека сначала привлек Сяо Люлань, а не Фэн Линь, который был рядом с ним, и если бы он не боялся быть побитым Фэн Линем, то сразу бы подошел к Сяо Люланю.

Фэн Линь также узнал молодого человека и удивленно сказал: «Ду Жохань?»

Молодой человек с улыбкой похлопал Фэн Линя по плечу: «Да, это я!»

«Это действительно ты!» Фэн Линь также улыбнулся и представил его Сяо Люланю: «Люлань, ты помнишь его? Это Маленький Животик! Помнишь! В детстве мы втроем вместе ходили в частную школу!»

Молодой человек с недоверием посмотрел на Сяо Люланя и после долгого раздумья сказал Фэн Линю: «Ты не ошибаешься? Он не похож на Сяо Люланя!»

Фэн Линь с уверенностью сказал: «Я не ошибаюсь! Это Люлань!»

Молодой человек подозрительно посмотрел на Сяо Люланя и сказал: «Он ... Маленький Шестой Брат, который ...... жил с нами в течение года, а затем уехал?»

Фэн Линь ответил: «Да! Это он! Не прошло и двух лет после его переезда, как переехала и моя семья! Если посчитать, то мы не виделись больше десяти лет».

Молодой человек все еще чувствовал, что этот человек не Сяо Люлань.

Он сказал Фэн Линю: «Я могу узнать тебя, почему же я не могу узнать его?»

Как Маленький Шестой Брат мог стать таким красивым?

На самом деле Фэн Линь тоже сначала не узнал Сяо Люланя, и только прочитав его подорожный пропуск, он понял, что это его одноклассник с детства,  а поскольку Сяо Люлань спас ему жизнь, он больше не сомневался в его личности.

Что касается того, что Сяо Люлань не помнил прошлого, то это нормально! Прошло десять лет, и Сяо Люланю было меньше семи лет, когда он уехал. Что мог помнить шести- или семилетний ребенок?

«Сяо Люлянь в детстве был очень робким и всегда прятался за свою мать».

Сяо Люлань первым начал подниматься наверх, а молодой человек и Фэн Линь последовали за ним, переговариваясь шепотом, причем молодой человек был единственным, кто говорил.

«Люлань теперь совсем другой! Он очень храбрый! И он спас меня!» - сказал Фэн Линь.

«Другой ...» Молодой человек взглянул на спину Сяо Люланя, все это время он чувствовал, что его окружает аура столичного джентльмена, которую трудно было заметить простым людям, это была аура, которую трудно обнаружить тем, кто раньше не сталкивался с ней.

«Что случилось с его ногой?» Молодому человеку было неловко задать этот вопрос в присутствии Сяо Люланя.

«Он получил травму, спасая меня более полугода назад; сейчас он проходит курс лечения». Фэн Линь сказал с чувством вины, а затем спросил: «Кстати, куда ты отправился после того, как уехал?»

«Я отправился в столицу», - сказал молодой человек.

Глаза Фэн Линя сверкнули: «Ты действительно отправился в столицу?»

Последний всегда мечтал побывать там, но, к сожалению, столица сильно охранялась, и простолюдины, вроде него, никак не могли получить подорожный пропуск в столицу, если только они не ехали сдавать императорский экзамен.

Молодой человек весело сказал: «Моя тетя стала наложницей у кого-то в столице и увезла туда нашу семью. Теперь ты мне завидуешь?»

Фэн Линь ничего не сказал.

Молодой человек рассмеялся: «Я солгал тебе, пошли!»

Три человека поужинали вместе. И от молодого человека Фэн Линь узнал, что тот сейчас учится в известной столичной академии. Он два года назад сдал экзамен на ученую степень сюцай, и сейчас готовится к императорскому экзамену в августе месяце этого года. А здесь он оказался потому, что путешествует со своим дядей, чтобы узнать больше о мире.

Все это время молодой человек и Фэн Линь разговаривали только между собой. Сяо Люлань говорил мало, так как не любил общаться с людьми.

«Раньше вроде он не был таким ...», - пробормотал молодой человек, потянув за собой Фэн Линя после того, как Сяо Люлань вернулся в свою комнату.

Фэн Линь тихо сказал: «Его мать и старший брат умерли, и все эти годы ему приходилось нелегко».

«Ох ...» Молодой человек больше ничего не сказал, а спустя долгое время перевел разговор в другое русло: «Ты ведь тоже собираешься сдавать императорский экзамен в этом году, не так ли? Тогда я буду ждать тебя в столице!»

Фэн Линь задумался на мгновение и ответил: «Я поеду вместе с Люланем».

Уголок рта молодого человека дернулся: «Откуда ты знаешь, что он сдаст экзамен? У него были не очень хорошие мозги. Разве ты забыл, что раньше учитель всегда ругал его?»

Даже если он не мог точно вспомнить, как Сяо Люлань выглядел в детстве, молодой человек не забыл все неловкие моменты, произошедшие с Сяо Люланем. Последний не был глупым, просто соображал медленнее, чем другие, такой человек мог работать, но с учебой у него были бы проблемы.

Фэн Линь серьезно сказал: «Люлань теперь совсем другой. Он стал лучшим на уездном экзамене. На этот раз ... хотя вопросы на экзамене были сложные, но я верю, что он сможет стать сюцаем!»

Молодой человек недобро усмехнулся: «Тогда давай заключим пари. Я ставлю на то, что он не сдаст экзамен».

Фэн Линь решительно выгнал молодого человека из гостиницы!

Никто не мог презирать Сяо Люланя, даже если это его друзья детства!

Молодому человеку, которого Фэн Линь выгнал из гостиницы, стало скучно, он потерял настроение бродить вокруг и вернулся в резиденцию императорского ревизора.

Охранники резиденции увидели его и почтительно распахнули перед ним ворота.

Как только он ступил во двор, его остановил строгий окрик: «Где ты был? Почему ты вернулся так поздно?!»

Молодой человек обернулся и, улыбнувшись, сказал: «Здравствуйте, дядя. Разве вы не ходили оценивать экзаменационные работы? Вы так быстро закончили?»

Императорский ревизор Чжуан строго сказал: «Не меняй тему! Я спросил тебя, где ты был?»

Молодой человек сухо рассмеялся: «Я встретил двух своих одноклассников из уезда Сун, так что я поболтал с ними некоторое время и поужинал ...... вместе с ними».

Императорский ревизор Чжуан холодно сказал: «Думаешь, я поверю твоим словам? Ты опять занимался чем-то неподобающим? Я обещал твоей тете вывести тебя в свет, а не для того, чтобы ты бездельничал! Кто-нибудь! Проводите его в его комнату! Не позволяйте ему выходить, пока я не скажу!»

Молодой человек воскликнул: «Я ничего не делал! Дядя! Я действительно пошел встретиться со своими друзьями! Они остановились в гостинице “Юэлай”! Одного зовут Фэн Линь! Другого зовут Сяо Люлань! Сяо Люлань в настоящее время экзаменуется! Он только сегодня закончил ваш возмутительно ненормальный экзамен! У него было такое зеленое лицо! Если вы мне не верите, пошлите кого-нибудь проверить!»

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 81 - Маленький щенок

Как только прозвучали эти слова, Ду Жохань понял, что сегодня ему конец.

Он ненавидел свой собственный рот за то, что тот сказал правду в самый критический момент!

К тому времени, когда начальник провинции Луо подошел, чтобы помирить их, Ду Жохань уже получил домашнее дисциплинарное наказание от Чжуан Сяньчжи, да такое, что его, наверное, не узнали бы даже собственные родители.

Начальник провинции Луо спросил неловко, но уважительно: «Господин, нам следует проверить тех двоих?»

Чжуан Сяньчжи отказался: «Есть ли в словах этого мальчишки хоть капля правды?»

Уголки губ начальника провинции Луо дернулись: Ну, Молодой Господин Ду сказал, что ваши экзаменационные вопросы были возмутительно ненормальными, и это было правдой ...

……

Гу Цзяо ничего не знала о том, что происходит в Пинчэн, она сидела в карете, направляясь к "Вилле Горячего Источника".

Сегодня утром Второй Хозяин лично пришел к ее двери и заговорил о визите в этом месяце: «... Я знаю, что ты раньше говорила о лечении пациентов только в медицинском зале, но ты также знаешь о ситуации Молодого Господина Гу. Ему действительно не очень удобно выходить на улицу».

Второй Хозяин еще не знал, что Гу Янь приходил к ней не так давно, и что она уже провела у него повторный осмотр.

Гу Цзяо сказала после небольшой паузы: «Хорошо».

«А?» Второй Хозяин на мгновение был ошеломлен. С каких это пор с ней стало так легко договориться?

Всю дорогу сюда я придумывал уловки, чтобы убедить ее. Неужели все это было зря?

Погода стояла прекрасная, светило солнце, и дул теплый ветерок, карета ехала очень быстро, прибыв в горное поместье менее чем через час.

Отношение людей в поместье маркиза к ним сильно изменилось, охранники были по-прежнему торжественно серьезны, но при этом крайне вежливы в своих манерах.

Маленькая служанка, которая пришла за ними, была той же самой, что и в прошлый раз, и звали ее Юй Яэр.

Последняя повела Гу Цзяо, Второго Хозяина и старого доктора к павильону возле небольшого сада. Она сказала: «Молодой Господин сейчас отмокает в горячем источнике. Пожалуйста, подождите немного, я доложу о вас Молодому Господину».

Горячий источник находился недалеко от павильона. Юй Яэр не была уверена, где точно Молодой Господин захочет, чтобы старый доктор провел осмотр, поэтому, если он захочет сделать это в горячем источнике, тогда ей не придется вести их в главный двор.

Юй Яэр пошла просить указаний у Молодого Господина, а также приказала другой служанке пойти на кухню и принести закуски и чай, чтобы подать их Гу Цзяо и остальным.

Это обращение уже было намного лучше, чем в прошлый раз.

Второй Хозяин откусил кусочек розового слоеного пирога и улыбнулся от уха до уха.

«Он так хорош?» - спросила Гу Цзяо.

Второй Хозяин с улыбкой ответил: «Ценность еды в поместье маркиза не в том, что она вкусная, а в том, что ее практически невозможно попробовать».

То, что я ем, не было простой закуской, это честь!

«Ву! Ву!»

Пока они ждали, из маленького сада донесся звук плача чего-то маленького.

Все трое ясно слышали его, а старый доктор оглянулся в сторону источника звука и удивленно спросил: «Что это за звук?»

Второй Хозяин сделал паузу в поедании закуски и внимательно прислушался, но не мог отчетливо разобрать.

«Я пойду и посмотрю», - сказала Гу Цзяо.

«Э ... не надо ...» - попытался остановить ее Второй Хозяин, но разве Гу Цзяо можно было остановить так легко?

Она встала, спустилась по ступенькам и направилась в маленький сад.

Она шла на звук, и ей не потребовалось много времени, чтобы найти маленького зверька, застрявшего под живой изгородью.

Это был маленький щенок, который каким-то образом застрял в живой изгороди. Живая изгородь представляла собой невысокий колючий куст терновника, и чем больше щенок боролся, тем сильнее колючки вонзались в его плоть.

Ему было очень больно, так что на глазах у него выступили слезы. А когда он увидел, что кто-то идет к нему, он, то ли от шока, то ли от возбуждения, высунул свой маленький язычок и случайно лизнул колючки, отчего тут же заскулил от ещё большей боли.

«Какой глупый маленький щенок». Гу Цзяо присела на корточки и погладила его по пушистой головке: «Не двигайся».

Маленький щенок, конечно, ничего не понял и все равно продолжал возиться, и от этого снова и снова испытывал боль.

Чтобы вытащить щенка, сначала нужно было удалить куст терновника. А затем по одной вытаскивать колючки из тела незадачливого щенка.

Гу Цзяо выбрала наилучшее положение и начала тянуть куст.

В этот момент подошла служанка в абрикосового цвета жилете и сказала: «Что ты делаешь? Прекрати!»

Но Гу Цзяо не остановилась.

У последней на спине висела корзина, а одета она была, как обычная деревенская девушка.

Служанке только на мгновение показалось, что ее внешность выглядит знакомой, но она не приняла это всерьез, а подошла к ней и потянула Гу Цзяо за корзину, сказав: «Разве я не сказала тебе остановиться?»

Гу Цзяо равнодушно повернула голову, ее холодный взгляд был как нож, и служанка, вздрогнув, убрала руку.

Мгновение спустя служанка, наконец, узнала ее: «Это ты?!»

Гу Цзяо также узнала ее: служанка, которая рылась в ее кошельке в медицинском зале Тунфу и оклеветала ее как воровку, была личной служанка Гу Цзиньюй, которую звали Юру.

«Почему ты здесь?» Юру нахмурилась, а затем вспомнила, что недавно слышала, что доктор из медицинского зала Тунфу пришел снова провести осмотр Молодого Господина. Ее лицо скривилось: «Ты всего лишь знахарка, тебе не обязательно каждый раз следовать за доктором сюда!»

Гу Цзяо не стала обращать на нее внимания и просто продолжила вытаскивать куст.

Юру закричала: «Что ты делаешь? Это же цветы Молодой Госпожи! Можешь ли ты позволить себе испортить их?»

«Ву! Ву!» Маленький щенок залаял от боли.

Юру бросила на него взгляд и усмехнулась: «Все только ради этой грязной собаки? Она твоя? Да, верно, кто еще так хорошо подходит к подобной собаке! Ты хоть знаешь, сколько серебра стоит один пион? Даже если ты продашь себя и свою собаку ...»

Шум.

Гу Цзяо раздраженно нахмурилась и резко рванула куст вверх.

«Ты ...» Лицо Юру побледнело, и она бросилась на нее.

На самом деле, когда Гу Цзяо вытаскивала куст, она старалась не задеть пионы, но в этот момент Юру внезапно набросилась на нее, пытаясь остановить, в результате чего куст в ее руках качнулся, сломав один из пионов.

Он был самый красочный из цветущих.

Лицо Юру побелело.

Она отпрыгнула на несколько шагов назад, и, прикрывая рот одной рукой, а другой, указывая на Гу Цзяо, завопила: "Ты ... ты сломала цветы Молодой Госпожи!»

«Ты сама его сломала! Не обвиняй в этом других!»

Это был голос Юй Яэр.

Она только что вернулась после доклада Гу Яню, последний попросил ее привести людей к горячему источнику, но по стечению обстоятельств она стала свидетельницей этой сцены.

«Как тебе не стыдно!» - сказала Юй Яэр.

Юру была личной служанкой Гу Цзиньюй, и мало кто из слуг на вилле осмеливался так с ней разговаривать.

Лицо Юру потемнело, и она сказала: «Это она сломала его! Это она вырвала куст! Если ты не веришь мне, спроси ......, спроси у них! Они все это видели!»

Никто не знал когда появились эти несколько слуг, которые пришли посмотреть, что происходит.

Юру просила их дать показания.

Юй Яэр скрестила руки и сказала: «Ладно, тогда, может быть, вы мне скажите, кто на самом деле сломал его?»

Все склонили головы.

За спиной Юру была поддержка Гу Цзиньюй, и обижать ее из-за маленькой знахарки явно не стоило.

Не то чтобы слуги меньше боялись Гу Яня, но действия Юй Яэр вовсе не были подкреплены приказом Гу Яня! Кто же не знал, что Молодой Господин больше всего на свете ненавидит этих кошек и собак?

Юру усмехнулась: «Видишь? Это она его сломала!»

Гу Цзяо, на которую указывала Юру, не обращала внимания на шум вокруг. Она аккуратно удаляла колючки с тельца маленького щенка, а после завернула его в чистый носовой платок.

Платок в мгновение ока стал красным от крови из его тельца.

«Ву ... Ву ...» Маленький щенок скулил от боли.

В этот момент одновременно подошли Второй Хозяин и старшая служанка Фан.

Воспоминание о том, как Гу Цзяо забралась на кровать Молодого Господина, все еще было свежо в памяти старой служанки Фан, и поэтому у нее не было хорошего впечатления о знахарке. А увидев окровавленного щенка у нее на руках, она стала еще более нетерпеливой: «Почему бы вам не поторопиться и не выбросить его?»

Эти слова были обращены как к Гу Цзяо, так и ко Второму Хозяину.

Второй Хозяин уже понимал, что Гу Цзяо, скорее всего, не выбросит его.

«Дай мне его, я положу его в карету». Второй Хозяин протянул руку, чтобы взять щенка.

Гу Цзяо, однако, не отдала его ему.

Второй Хозяин схватился за лоб, маленькая девочка ела мягкое, но не ела твёрдое*. Разве она не могла просто попросить ее по-хорошему? Неужели нужно быть настолько грубой с ней? Доигралась!

Старшая служанка Фан сказала холодным голосом: «Повторяю, выкиньте это маленькое животное! Или она тоже может выметаться на улицу!»

«Кому ты говоришь выметаться?»

Вместе с голосом, который был ни солёный, ни пресный**, прибыл паланкин с Гу Янем, который несли слуги.

_________________________________________________

Примечание:

* - ела мягкое, но не ела твёрдое – обр.выражение - поддаваться на уговоры, но не на принуждение;

** - ни солёный, ни пресный – обр.выражение - невыразительный, скучный, холодный, равнодушный.

Перевод: Флоренс

Избалованная жена Великого Секретаря Глава 82 - Успокоить гнев

«Молодой Господин!»

Старшая служанка Фан и все присутствующие поспешно поклонились Гу Яню.

Второй Хозяин также сложил руки в знак приветствия и поклонился.

В государстве Чжао была строгая классовая иерархия. Будучи торговцем, Второй Хозяин должен был кланяться при виде сына маркиза. Гу Цзяо не была исключением, но у нее не было привычки кланяться другим.

Она просто пристально смотрела на Гу Яня.

Поскольку все склонились в поклоне, она выделялась из толпы, и ее невозможно было не заметить.

Второй Хозяин незаметно дернул ее за рукав, показывая, что она должна поклониться.

Хотя они и пришли сюда, чтобы лечить Молодого Господина, но это не значит, что они могут проявлять неуважение, верно?

Однако Гу Янь сделал вид, что не заметил этого, он не поприветствовал Гу Цзяо и при этом не заставил ее склониться перед ним.

Он посмотрел на старшую служанку Фан и сказал: «Ты ждешь, когда этот господин спросит во второй раз?»

Старшая служанка Фан была так потрясена, что на мгновение забыла ответить. Но теперь, когда к ней вернулось осознание, она рассказала Гу Яню о том, как Гу Цзяо подобрала щенка и отказывалась его выбросить.

Она не упомянула, что Гу Цзяо еще и повредила цветок пиона, ведь она не видела этого своими собственными глазами, а значит, не ей было и говорить об этом.

Все подчиненные знали, что Гу Янь ненавидит этих маленьких домашних питомцев, поскольку от них много шума и суеты. Не так давно Гу Цзиньюй хотела держать кролика, который не создавал шума, но Гу Янь выбросил его вон.

Эта девочка действительно попала на острие ножа, боюсь, что она совершенно не осознает, каким образом сейчас умрет!

Как и ожидалось, аура Гу Яня стала холодной, когда его взгляд упал на окровавленного маленького щенка, которого Гу Цзяо держала на руках.

Старшая служанка Фан холодно фыркнула.

Я уже сказала тебе выбросить его, но ты не выбросила, теперь ты попала в руки Молодого Господина, не так ли?

«Откуда взялась собака?» - спросил Гу Янь.

«Я подобрала ее», - ответила Гу Цзяо. «Она застряла в живой изгороди и была исколота колючками».

Глаза Гу Яня метнулись к живой изгороди.

Куст, который вытащила Гу Цзяо, уже был возвращен на место, но на влажной земле все еще виднелись следы передвижения.

Юру взглянула на сломанный цветок пиона и с замиранием сердца сказала: «Она даже сломала пион Молодой Госпожи! Только ради этого уродливого щенка!»

Юй Яэр огрызнулась: «Это явно ты его сломала!»

«Это была она!» - Юру холодно указала на Гу Цзяо.

«Это ты!» - Юй Яэр уперла руки в боки.

Лицо Гу Яня стало несравненно холодным, и каждый мог видеть, что он был охвачен гневом.

У него было больное сердце, и он не должен был сердиться на пустом месте, иначе у него мог случиться приступ. Если бы не это, маркиз и маркиза не баловали бы его так сильно, до такой степени, что даже ценные старинные картины маркиза были отданы ему, даже если они и знали, что он разорвет их на куски лишь для того, чтобы выпустить свой гнев.

«Вы оба, заткнитесь!» - сурово крикнула старшая служанка Фан.

Две маленькие служанки мгновенно замолчали.

Гу Янь обвел взглядом всех присутствующих, а затем посмотрел на Гу Цзяо среди цветов и спросил: «Вы все видели, что она это сделала, не так ли?»

Это был тон инквизитора, и все они склонили головы в знак согласия.

«Нет ... это была не она ...» - Юй Яэр была несколько напугана аурой Гу Яня, и ее голос ослаб.

Гу Янь равнодушно сказал: «Вот они все сказали, что это сделала она, ты единственная, кто говорит, что это не так».

«Это неправда», - Юй Яэр пробормотала тихим голоском.

Юру поджала губы в триумфе.

Несмотря ни на что, Молодая Госпожа приходилась родной сестрой Молодому Господину. Как мог Молодой Господин не поверить личной служанке своей сестры, и вместо этого поверить этой дикой девчонке со стороны?

Что касается этой Юй Яэр, то она была всего лишь служанкой третьего ранга во дворе Молодого Господина, не имеющей даже права прислуживать Молодому Господину в непосредственной близости.

Ее слова, конечно же, не имели большого веса.

«Очень хорошо». Гу Янь кивнул головой и спросил: «Как тебя зовут?»

Юй Яэр ошеломленно замерла: «Я... я? Меня зовут Юй Яэр».

Гу Янь сказал: «Кроме До Уя, всех остальных выгнать из поместья!»

«Я - Юй Яэр!"

Подождите, он выгоняет их с виллы? А не меня?

Юй Яэр замерла.

В то же время выражения лиц всех присутствующих изменились в унисон. Как мог Молодой Господин не наказать Юй Яэр и знахарку, а вместо этого выгнать нас?

Единственной, кто выглядел как обычно, была Гу Цзяо, на лице которой с самого начала не появилось ни малейшей дрожи, и все ее внимание было сосредоточено только на том, чтобы успокоить раненого щенка.

Юру не могла поверить в это и бросилась к Гу Яню: «Молодой Господин, я ...»

Что за?!

Два тайных телохранителя появились из ниоткуда, с легкостью схватив и отшвырнув ее к остальным слугам, которые пытались оклеветать Гу Цзяо.

Охранники поместья, которые собирались лишь только выйти вперед, чтобы выполнить приказ, застыли на месте.

Откуда взялись эти двое?

Неужели они лишают нас работы прямо так средь бела дня?

Одетые в черное тайные телохранители: Хех, вы просто ничего не знаете об этом маленьком дитятке.

Как мы могли отказаться от такой прекрасной возможности порадовать его?

Наконец, дело дошло до старшей служанки Фан.

Она была приданной служанкой Яо Ши, и охранники поместья не посмели бы ее тронуть, но тайные телохранители вывели ее, не сказав ни слова.

Старшая служанка Фан: «Отпустите меня! Я хочу увидеть мою Госпожу Маркизу! Я хочу увидеть мою Госпожу Маркизу!»

Фью!

Один из тайных телохранителей нажал на ее немую точку, так что в следующее мгновение она уже больше не смогла издать ни звука.

Охранники в унисон подняли большие пальцы вверх: Мы даже не осмелились бы прикоснуться к старшей служанке Фан. Вы, парни, просто круты.

Одетые в черное тайные телохранители, закончив свою работу, тут же скрылись в тени.

Когда они были нужны Молодому Господину, они становились его скрытым оружием! Когда они не были нужны Молодому Господину, они превращались в воздух!

Второй Хозяин широко раскрыл рот и долго не мог его закрыть.

Гу Янь велел опустить паланкин, сошел с него на землю и подошел к Гу Цзяо, тепло ей улыбаясь: «Ну как? Успокоило ли это твой гнев?»

Второй Хозяин: Подождите, что здесь происходит? Ты выгнал столько людей только для того, чтобы унять гнев этой маленькой девочки?

Гу Цзяо серьезно задумалась и кивнула: «Успокоило».

Улыбка Гу Яня стала шире.

Он и так был симпатичным мужчиной, а когда улыбался, то просто-напросто затмевал собой даже весенние краски в саду.

«У него сильное кровотечение, он сильно ранен?» - спросил Гу Янь, глядя на маленького щенка на ее руках.

«Ну, мне нужно найти место, где я могла бы обработать его раны».

«Тогда ты можешь пойти ко мне во двор».

Гу Янь отвел Гу Цзяо обратно в свой двор и сказал: «До Уя, принеси сюда чистый тюфяк».

Э, я - Юй Яэр!!!

Юй Яэр положила руки на бедра и внутренне зарычала!

С недовольным лицом Юй Яэр принесла чистый тюфяк в дом Гу Яня и расстелила его на столе.

Гу Цзяо достала йодоформ, чтобы очистить раны маленького щенка, затем нанесла на них немного самодельного лекарства от ножевых ран и перебинтовала их марлей.

«У вас есть козье молоко?» - спросила она.

«Да, До Уя!» Гу Янь приказал Юй Яэр принести миску свежего козьего молока.

Щенок с удовольствием лакал молоко, а когда оно закончилось, то он уснул.

Все это время Гу Янь не беспокоил Гу Цзяо, сидя со скрещенными ногами на кровати и сосредоточенно играя со стетоскопом Гу Цзяо.

Он приложил стетоскоп к уху, а его акустическую голову прижал к груди, некоторое время слушая свое сердце, а затем живот.

Вот это да!

Звук такой громкий!

Измученный недугом и плохим настроением Молодой Господин, наконец-то, превратился в любопытного ребенка.

Старый доктор, как обычно, измерил пульс Гу Яня.

Гу Янь был очень отзывчив к старому доктору, и его отношение было настолько хорошим, что последний был этим крайне польщен.

Пульс Гу Яня также удивил старого доктора. Конечно, он все еще немного отличался от нормы, но это уже было существенное улучшение по сравнению с тем, что он наблюдал раньше.

Перевод: Флоренс

Глава 83 - Избиение отца

Старый доктор не мог не восхититься медицинскими навыками Гу Цзяо еще раз.

Не существует лекарства от болезни сердца, болезни, которая в настоящее время считается поистине неизлечимой, и то, что состояние больного настолько улучшилось, было просто чудом.

«Пульс Молодого Господина довольно хороший. Просто продолжайте принимать лекарство». Не зная, что Гу Цзяо уже отдала лекарство Гу Яню несколько дней назад, он продолжал говорить: «Я долгое время занимался приготовлением этого лекарства и вчера вечером, наконец, закончил. Ты ведь взяла его с собой, девушка Гу? Не забудь потом передать его Молодому Господину».

Гу Цзяо: Я уже отдала его десять дней назад ...

Неожиданный прокол ...

Гу Янь упала на кровать от смеха!

То, что произошло в маленьком саду, наконец-то, дошло до слуха главного управляющего.

В эти дни Маркиза Гу заболела простудой, и, опасаясь, что недуг может передаться Гу Яню, а со слабым телосложением последнего малейшее дуновение ветра может убить его, поэтому она в одиночестве перебралась на задний двор с орхидеями.

Маркиз Гу был тем, кто принимал решения по всем важным вопросам в поместье.

Поэтому главный управляющий доложил о случившемся маркизу Гу, он не стал ничем дополнять свой рассказ, а просто описал события в их первоначальном виде, включая инцидент, когда Гу Цзяо выдернула куст, чтобы спасти щенка, спор между Юру и Гу Цзяо, как случайно сломался пион Гу Цзиньюй, а также как старая служанка Фан разозлила Гу Яня.

Главный управляющий вздохнул и сказал: «Юру служанка из столицы, она всегда презирала слуг этого поместья, так что на этот раз это будет ей уроком ...... но старшую служанку Фан действительно жаль».

Маркиз Гу холодно фыркнул: «Чего ее жалеть? Мне кажется, она так долго руководила здесь всем, что совершенно забыла, что она всего лишь слуга!»

Независимо от того, признал он ребенка или нет, этот ребенок не был тем, над кем мог бы издеваться какой-то низкий раб.

Главный управляющий был немного озадачен.

Что плохого в старшей служанке Фан? Разве ее статус не был выше, чем у маленькой знахарки?

Более того, старшая служанка Фан была приданной служанкой маркизы, и последняя всегда ценила ее. Почему же он вдруг сказал о ней такие резкие слова?

Маркиз Гу сказал: «Разве они не должны были прийти только сегодня днем? Почему никто не доложил этому маркизу о том, что время было перенесено на более ранний срок?»

В сообщении было указано, что они приедут днем.

Второй Хозяин действительно намеревался приехать после обеда, но он не ожидал, что Гу Цзяо окажется такой покладистой и так быстро соберётся ехать.

Как правило, доктора-простолюдины не могли просто так встретиться с маркизом. В крайнем случае, они просто кланялись маркизу после лечения или получали лишь возможность мельком продемонстрировать ему себя.

Поэтому главный управляющий не потрудился сообщить маркизу об изменении расписания.

Даже старшую служанку Фан недавно раскритиковали, поэтому главный управляющий, естественно, не посмел уклониться от ответственности, сказав: «Это была небрежность этого слуги, прошу Господина Маркиза простить этого слугу».

«Где они сейчас?» - спросил маркиз Гу.

«Кажется, они пошли во двор Молодого Господина». Молодой Господин был слишком внимателен к людям из медицинского зала Тунфу. Даже если слуги сделали что-то не так, не было необходимости выгонять старшую служанку Фан и Юру, не так ли?

Разве трудно было бы рассказать об этом Госпоже Маркизе и Молодой Госпоже?

«Этот маркиз пойдет и посмотрит», - сказал маркиз Гу, вставая с кресла.

«Господин Маркиз!» Главный управляющий обратился к нему: «А что с теми слугами на улице ......?»

Маркиз Гу на мгновение задумался: «Пусть старшая служанка Фан останется, что касается остальных, то они будут отосланы».

Старшая служанка Фан была приданной служанкой Яо Ши, и было бы нелегко объяснить последней, если бы ее отослали. Его сын мог выгнать слуг, но он должен был вернуть некоторых обратно. Быть отцом трудно, однако быть мужем еще труднее.

Кроме того, старшая служанка Фан не была плохим человеком, и, если не обращать внимание на ее раздражающий характер, то она всегда была верна Яо Ши и хорошо служила ей.

«Служанку Юру тоже отсылаем?» - спросил главный управляющий.

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Такую служанку, которая столь надменна и заносчива, да еще и клевещет на других, нам следует отставить до следующего года? Ты собираешься взять на себя ответственность, если она принесет несчастье Цзиньюй?»

Главный управляющий поспешно ответил: «Да, да, я пойду и сделаю это немедленно!»

«И еще ...» Маркиз Гу приказал: «Скажи старшей служанке Фан, чтобы она больше не ходила во двор Яньэра после своего возвращения».

«... Да».

У Гу Яня был скверный характер, он каждый месяц выгонял нескольких слуг, поэтому этот инцидент не вызвал особого шума в поместье маркиза, но когда слуги услышали, что старшая служанка Фан и Юру оказались в числе выгнанных, то крайне удивились.

Как бы ни был зол Молодой Господин, в прошлом он никогда не трогал слуг, окружавших Госпожу Маркизу и Молодую Госпожу. Что же случилось на этот раз?

Гу Цзяо, вовлеченная в это дело, ничего не знала о недоумении слуг в поместье маркиза. После того, как она так глупо прокололась перед Гу Янем, она молча отправилась во двор, чтобы выпустить пар, ей нужно было побыть одной.

Она также была виновата в том, что не обговорила этот момент со старым доктором заранее, но она действительно не ожидала, что он будет таким болтливым и приобретет ту же хвастливую манеру присваивать себе чужие заслуги как Второй Хозяин и Смотритель Ван.

Лекарство, которое он изготовил только вчера, она отдала Гу Яню десять дней назад! Подумать только, они так просто сдали ее, не оставив ей возможности даже прикрыться!

Гу Янь смотрел на нее, стоя на крыльце, с улыбкой на лице.

Гу Цзяо: Что ты все смотришь?! Да еще с такой улыбкой! Дай мне сохранить лицо!

Гу Цзяо повернулась спиной к Гу Яню.

В этот самый момент маленький щенок проснулся, заскулил и начал оглядываться в поисках Гу Цзяо.

Гу Янь взял его на руки.

Маленький щенок испугался, как только оказался в руках Гу Яня, его маленькое тельце задрожало, и он жалобно заскулил.

Гу Янь, не говоря ни слова, кинул на него убийственный взгляд.

Он не испытывал особой любви к питомцам. Он ненавидел этих милых маленьких существ, особенно когда они находились у нее на руках .......

Она никогда так не обнимала меня!

Гу Янь с ревностью смотрел на щенка, словно собирался в следующую секунду раздавить его до смерти.

Маленький щенок почувствовал убийственную ауру Гу Яня и заскулил еще сильнее.

«Ву – ву - ву»

Гу Янь хмыкнул: «Ради нее сегодня я пощажу тебя».

Хотя он ненавидел это маленькое существо, но ей оно нравилось, так что для него было нормально не ненавидеть его так уж сильно.

Когда маркиз Гу вошел во двор, он увидел лишь дуэт Гу Цзяо и Гу Яня, сидящих на корточках на лужайке перед домом и мастерящих конуру.

На земле была разбросана куча дров. Гу Цзяо отвечала за их колку, а Гу Янь - за сборку конструкции, Гу Цзяо также отвечала за забивание гвоздей.

Между этими двумя людьми существовало отличное взаимопонимание и часто, когда Гу Цзяо заканчивала одно действие, Гу Янь уже понимал, каким будет следующее, хотя он никогда раньше не строил ничего подобного.

У них обоих было одинаковое видение.

Слуги приносили всевозможные подстилки для конуры, и им обоим одинаково либо что-то нравились, либо нет.

Они были похожи на играющих детей, каждый из которых наслаждался обществом другого.

Действительно ли они являются двойняшками?

Гу Цзиньюй и Гу Янь росли вместе с раннего детства, и маркиз Гу испробовал множество способов сблизить их, но они просто никак не могли ужиться вместе.

На самом деле, не только Гу Цзиньюй, но и другим людям было трудно ужиться с Гу Янем, который был полон шипов и колол любого, кто приближался к нему.

Маркиз Гу никогда раньше не видел, чтобы его сын так хорошо себя вел, его вспыльчивость вдруг исчезла, как и у девушки, которая сейчас вела себя гораздо спокойнее.

Эта девушка не казалась сейчас такой раздражающей, вот если бы только она была такой все время.

«Не хочу такую, она уродливая». Гу Янь говорил о крыше, сделанной Гу Цзяо.

«Но я не думаю, что она уродливая», - ответила Гу Цзяо.

Оставался последний этап - прибить крышу, и конура будет готова.

Гу Янь закатил глаза к небу и сказал: «Мне все равно! Мне она не нравится!»

«Хорошо», - Гу Цзяо разобрала крышу, над которой так усердно трудилась, и сделала другую.

Второй Хозяин был в полном восторге от увиденной сцены, эта маленькая девочка легко раздражалась, но он никогда раньше не видел ее такой терпимой ни с кем другим, кроме Сяо Люланя.

Маленький спектакль Гу Яня не мог укрыться от глаз Маркиза Гу.

Он просто не мог этого допустить, ведь после постройки конуры у Гу Цзяо не останется причин задерживаться здесь более.

Двойняшки всегда были особенными, даже если они делали одно и то же, и наблюдать за ними было намного интереснее, чем за другими детьми.

Возможно, признать ее было не таким уж плохим решением.

Но как только он это сделает, он опасался, что Цзиньюй придется несладко.

Маркиз Гу беспокоился, что Гу Янь будет все больше и больше задирать Цзиньюй.

Если бы это делали другие его сыновья, маркиз Гу смог бы жестко пресечь это, но Гу Янь родился болезненным. Если он вдруг становился несчастным, это могло убить его на месте!

У Маркиза Гу вдруг разболелась голова.

«Господин Маркиз». В этот момент подошел Хуан Чжун.

«Что ты здесь делаешь?» Маркиз Гу держался в стороне, чтобы люди во дворе не увидели его, и чтобы не помешать двум детям играть.

Хуан Чжун торжественно сказал: «Я слышал, что Молодая Госпожа здесь, я пришел, чтобы защитить вас, чтобы вы снова не были избиты Молодой Госпожой!»

Маркиз Гу одарил его ледяным взглядом: «Кто тебе сказал, что я не могу победить ее? Я просто уступил ей в прошлый раз!»

«Ох ...» - на лице Хуан Чжуна появилось недоверчивое выражение.

Подумав о чем-то, Маркиз Гу спросил: «У тебя есть серебряные иглы?»

«Да!» Хуан Чжун достал из рукава коробку для скрытого оружия: «Зачем маркизу нужны серебряные иглы?»

Маркиз Гу: «Этот маркиз хочет взять каплю ее крови».

Хуан Чжун снова спросил: «Для чего вам нужна кровь Молодой Госпожи? Неужели вы до сих пор не верите, что эта девушка принадлежит вашей семье?»

Маркиз Гу неприязненно сказал: «Разве это маркиз не верит? Это она не верит!»

Хуан Чжун вдруг вспомнил фразу Маркиза Гу "Я твой старик-отец", уголки его рта дернулись, и он пробубнил себе под нос: «Может быть, было что-то не так с тем, как вы это сформулировали ...»

Маркиз Гу холодно хмыкнул и продолжил: «Неважно, даже если она мне не верит, этот маркиз представит доказательства, чтобы она поверила!»

Хуан Чжун добавил: «Тогда почему бы вам просто не попросить об этом Молодую Госпожу прямо?»

Маркиз Гу бросил на него косой взгляд: «Думаешь, она даст мне каплю крови, если я попрошу?»

Хуан Чжун: «Э-э ... нет. Но не будет ли у Господина Маркиза потом проблем, если он уколет иглой Молодую Госпожу?»

«Тогда почему бы тебе не сделать это?» Маркиз Гу холодно посмотрел на Хуан Чжуна.

«Лучше вы, вы, вы ... вы колите». Хуан Чжуна прошиб холодный пот. Он действительно не осмеливался сделать это.

Взяв серебряную иглу, маркиз Гу действительно подошел к ним.

Увидев его, слуги во дворе поклонились, приветствуя его, даже Второй Хозяин и старый доктор, пившие чай во дворе, почтительно поднялись.

Он махнул рукой, жестом призывая всех продолжать заниматься своими делами и не поднимать шума.

Он подошел к паре брата и сестры.

Как только на них упала тень, оба подняли головы и посмотрели на него, но ни один из них не обратил на него внимания, продолжая заниматься конурой.

Озадаченный маркиз Гу: «...»

Неважно, он пришел сюда за кровью, просто они его игнорировали, облегчая ему задачу сделать это.

Он стоял на месте и выжидал удобного момента.

Через мгновение они оба в унисон подняли головы и посмотрели на него с выражением недовольства.

Маркиз Гу с улыбкой сказал: «Есть что-то, чего вы не можете сделать? Я мог бы помочь вам!»

Гу Янь недовольно сказал: «Ты загораживаешь свет».

Лицо Маркиза Гу потемнело, и он молча обошел их, встав сзади.

Вскоре он обнаружил, что эта позиция была даже лучше.

Просто кольнуть в любом месте, и одного раза было бы вполне достаточно.

Маркиз Гу ждал и ждал подходящего момента.

В этот момент Гу Цзяо забивала гвозди в крышу, как вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд, который нельзя было игнорировать. Она в недоумении повернула свою маленькую головку и поймала взгляд Маркиза Гу, который тот не успел отвести.

Маркиз Гу уже собирался уколоть ее иглой, но не ожидал, что Гу Цзяо окажется настолько проницательной и почти поймает его на горячем!

Он быстро убрал руку с серебряной иглой за спину!

Гу Цзяо посмотрела на его поспешно убранную за спину руку, а затем перевела взгляд на собственное плечо. Ей подумалось, что он имеет слишком робкий и нерешительный вид ... что выглядело крайне подозрительно!

«Не мешай нам!» Гу Янь почувствовал, что Гу Цзяо неприятно присутствие Маркиза Гу, поэтому он сразу же начал отгонять его.

Маркиз Гу был в ярости и чуть не упал навзничь от гнева!

Я все же еще являюсь твоим отцом? Если бы ты не был моим собственным сыном, я бы уже давно избил тебя до смерти!

Однако Маркиз Гу не сдался так просто. Если не получится сделать это в открытую, он сделает это скрытно.

Он слегка кашлянул и сказал: «Вы так долго и упорно трудились, а мне как раз нужно многое расспросить о состоянии здоровья моего сына. Я думаю, что девушка Гу тоже устала, почему бы вам не пойти в комнаты и не отдохнуть немного. А Второй Хозяин Ху и доктор Ли пойдут со мной в кабинет».

Второй Хозяин и старый доктор пошли в кабинет маркиза, а Гу Янь и Гу Цзяо вернулись в комнату с маленьким щенком на руках.

Гу Янь не мог постоянно приглядывать за Гу Цзяо, и пока он ходил в туалет, Маркиз Гу воспользовался той же причиной, чтобы покинуть кабинет.

Он незаметно подсыпал в чай успокоительное лекарство и нашел служанку, чтобы та отнесла его Гу Цзяо.

Как только она уснет, взять у нее кровь будет проще простого.

У него была хорошая идея, но он не ожидал, что Гу Цзяо почует что-то неладное.

Она обратилась к служанке: «Кто велел тебе принести этот чай?»

Служанка ответила: «Господин Маркиз».

Блеск в глазах Гу Цзяо стал холодным.

Теперь ты собрался накачать меня наркотиками после того, как тебе не удалось прикоснуться ко мне своими грязными ручонками, верно?

Он был достаточно стар, чтобы даже годиться ей в отцы, она никак не ожидала, что в душе он окажется таким извращенцем!

Кулаки Гу Цзяо сжались, она подошла к окну и подняла ставню, чтобы увидеть маркиза Гу, притаившегося под подоконником.

Убийственный взгляд Гу Цзяо был подобен острому мечу!

Маркиз Гу почувствовал намек на что-то неправильное в исходящей от нее мощной ауре. Его сердце дрогнуло, и он, отступая назад, заговорил: «Ну и что, сначала выслушай мое объяснение, на самом деле я ...».

«Удар Фо, удар Шань, удар Во, удар Ин, удар Цзяо ...»

«А …»

Бам!

Бум!

Бах, бах, бах!

Бум!

Донг!

Ух.

Глава 84 - Результат провинциального экзамена

Хуан Чжун нашел Господина Маркиза на большом дереве в ста шагах от двора.

Гу Цзяо подхватила его и повесила на ветку большого дерева, как мокрую тряпку, с которой постоянно капала вода, без единого сухого места.

Когда Хуан Чжун увидел его, он был поражен: хорошо, что сейчас ясный день, если бы была ночь, он мог бы подумать, что увидел привидение!

«Господин ... Маркиз, почему вы повесились на дереве?»

Это я сделал? Это была та дерзкая девчонка!

«А почему у вас лицо так распухло?»

Это все та же самая девчонка!

Каждый раз, когда он встречал ее, от нее не исходило ничего хорошего. Кажется, у него не осталось ни одной неповрежденной части тела!

Теперь он кое-что понял. Эта девушка пришла, чтобы заставить его страдать!

«Я не желаю ее признавать ...»

......

Гу Цзяо попрощалась с Гу Янем, которому очень не хотелось, чтобы она уходила, и только после того, как Гу Цзяо пообещала, что скоро снова навестит его для повторного осмотра, он с неохотой отпустил ее.

Он и Гу Цзяо вместе сели в его паланкин, который доставил их к карете.

От этих его действий у всех слуг от удивления отвисла челюсть.

Как известно, паланкин Гу Яня был его абсолютной личной собственностью. Однажды Гу Цзиньюй из любопытства решила забраться в него, но Гу Янь тут же выпроводил ее оттуда.

«В следующий раз я также подвезу тебя обратно к карете», - сказал Гу Янь Гу Цзяо.

Гу Цзяо кивнула головой: «Хорошо».

Гу Цзяо не стала возвращаться в город сразу после того, как покинула поместье маркиза "Виллу Горячего источника", а сначала отправилась в дом Дина Ли.

Дин Ли в это время находился в академии, и дома были только старая мадам Ли и ее слуга.

Старая мадам Ли не часто бодрствовала днем, и говорили, что иногда она даже не узнавала своего сына.

Однако она, похоже, узнала Гу Цзяо и схватила для нее большую горсть конфет, лучисто улыбаясь.

Гу Цзяо осмотрела ее. В целом она была здорова, просто она старела, память ухудшалась, а тело слабело.

Когда Гу Цзяо оставила корзину со свежими горными грибами, она заметила, что старая мадам Ли часто смотрит на тутовник за забором, пуская слюни, поэтому Гу Цзяо вышла во двор, намереваясь нарвать ягод тутовника для старой женщины.

Но когда она подошла поближе, то поняла, что тутовник не был диким деревом, растущим на обочине дороги, а садовым, росшим во дворе соседнего дома. И так как дерево было очень высоким, и крона его была довольно раскидистой, то перекинулась через забор дома Дина Ли.

Немного подумав, Гу Цзяо подошла и постучала в ворота соседнего дома.

«Кха, кха, кто там?»

С негромким кашляющим звуком отворились алые ворота, и перед ней предстала утонченная женщина.

Гу Цзяо узнала ее с первого взгляда.

Женщина также узнала Гу Цзяо.

Она прикрыла рот платком и дважды осторожно кашлянула, затем улыбнулась: «Девушка, это ты?»

Гу Цзяо замерла, она пришла, чтобы собрать немного ягод тутовника, как же так получилось, что она встретила госпожу из храма?

«Госпожа, вы живете так далеко?» Она действительно приехала отсюда в храм, чтобы возжечь благовония? Сказать, что это был очень долгий и трудный путь, это ничего не сказать.

«Моя фамилия Гу», - мягко сказала Яо Ши.

Гу?

Могла ли здесь оказаться вторая, богатая и влиятельная семья с фамилией Гу? Ответ скорее всего был бы отрицательным.

Гу Цзяо быстро догадалась о ее личности, хотя последняя не упомянула, что является маркизой, поэтому Гу Цзяо не стала уточнять этот момент.

Яо Ши пригласила Гу Цзяо войти. Она как раз грелась на солнышке во дворе, где стояли кресла из ротанга, столы и другая мебель.

Она указала на деревянную скамью и сказала: «Присаживайся».

Гу Цзяо села и обнаружила, что во дворе нет слуг.

Яо Ши увидела ее замешательство и с улыбкой сказала: «Я хотела побыть одна, поэтому отпустила их всех в передний двор, а это задний двор. А девушка тоже живет неподалеку?»

Гу Цзяо ответила: «Я проходила мимо и увидела, что ягоды тутовника выглядят очень аппетитно, поэтому хотела зайти и попросить немного. Не помешала ли я Госпоже Гу?»

«Это неважно», - Яо Ши была очень рада видеть Гу Цзяо, хотя и не могла сказать почему. «Я попрошу кого-нибудь собрать их для тебя».

Яо Ши позвала служанку, чтобы та собрала ягоды тутовника для Гу Цзяо, а сама потянула девушку за собой поглубже во двор, чтобы поговорить: «Я еще не знаю твоего имени».

«Гу Цзяо», - ответила Гу Цзяо.

Яо Ши удивленно улыбнулась: «Твоя фамилия тоже Гу? Мы были одной семьей пятьсот лет назад».

Гу Янь сказал тоже самое, они достойны быть матерью и сыном.

Состояние Яо Ши было не очень хорошим. После нескольких слов она начинала сильно кашлять.

Гу Цзяо посмотрела на ее бледное лицо и после паузы сказала: «Госпожа Гу, если вы не возражаете, могу ли я проверить ваш пульс?»

«Девушка Гу владеет искусством врачевания?»

«Немного».

Яо Ши улыбнулась и положила руку на стол.

После того как служанка наполнила корзину ягодами тутовника, она подошла, чтобы показать ее Яо Ши. Последняя махнула рукой в знак того, что она должна поставить корзину.

Служанка аккуратно поставила корзину с ягодами тутовника на стол и удалилась.

Ее пульс был не очень хорошим, но ее реальное состояние было намного хуже, чем казалось на первый взгляд.

Гу Цзяо тихо убрала руку и спросила Яо Ши: «Госпожа Гу, как ваш сон?»

Яо Ши ответила: «Не очень хорошо, мне трудно заснуть».

Гу Цзяо спросила: «А как аппетит?»

Яо Ши слегка покачала головой: «У меня его совсем нет».

Гу Цзяо сделала паузу, затем продолжила спрашивать: «Было ли так до того, как вы простудились?»

Яо Ши: «Да».

Гу Цзяо: «Как давно это началось?»

Яо Ши: «Я точно не помню, но в любом случае это началось давно».

Гу Цзяо задала еще несколько вопросов.

На самом деле, доктора тоже спрашивали ее о том же, но Яо Ши неохотно открывалась им, поэтому всегда отвечала им в таком ключе, чтобы они поскорее отстали.

Но Яо Ши почему-то доверяла Гу Цзяо и отвечала на все ее вопросы правдиво.

Гу Цзяо добавила: «Госпожа Гу уже осматривали доктора, верно? Что они сказали?»

Яо Ши криво улыбнулась и ответила: «Они сказали, что я слишком беспокоюсь и волнуюсь, и посоветовали мне расслабиться и ни о чем не думать. Они также прописали мне лекарство. Но после того, как я приняла его, эффекта не последовало, поэтому я перестала его принимать».

И это было все.

Доктора сказали, что ее переполняет беспокойство, в прежней жизни Гу Цзяо подобное состояние называли депрессией.

Но болезнь также могла сопровождаться истерией, что было бы крайне опасно в ее случае.

Гу Цзяо достала из коробки с лекарствами две пачки антидепрессантов и пересыпала их в фарфоровые бутылочки.

Яо Ши сидела напротив Гу Цзяо и могла видеть только поднятую крышку коробки, но не действия другой стороны.

Гу Цзяо передала фарфоровые бутылочки Яо Ши, сразу объясняя, как принимать это лекарство и в какой дозировке, и напутствовала ей: «Госпожа Гу, вы должны принимать это лекарство. Только так вы сможете выздороветь».

Даже лекарство императорского доктора было неэффективным, как же тогда лекарство, переданное маленькой девочкой, может быть целебным?

Но девочка потратила на нее столько времени, что Яо Ши не могла отказать ей в доброте, поэтому взяла лекарство и улыбнулась: «Хорошо».

Гу Цзяо серьезно посмотрела ей в глаза: «Вы не можете выбросить это лекарство. Вы должны пообещать мне, что действительно будете принимать лекарство вовремя».

Яо Ши давно не видела такого искреннего взгляда в чьих-то глазах, те, кто хотел вылечить ее, лечили не ее, а Госпожу Маркизу.

Никто бы и не взглянул на нее, если бы она не была Госпожой Маркизой.

Но эта маленькая девочка перед ней была той, кто действительно хотел вылечить именно ее.

Яо Ши хотела заплатить Гу Цзяо за лечение, но последняя просто взяла корзинку с ягодами тутовника со стола.

Яо Ши улыбнулась.

Но Гу Цзяо все-таки попросила у Яо Ши немного дополнительного вознаграждения за лечение, но это было не серебро, а кондитерские изделия, которые последняя готовила своими руками.

Яо Ши почувствовала себя очень счастливой.

Она уже давно не была так счастлива.

Каждый раз, когда она встречала эту девочку, ей всегда сопутствовала удача. Она либо спасала ее, либо лечила.

Эта девушка, была ли она моей счастливой звездой?

Возможно, потому что они были одного возраста, Яо Ши вдруг подумала о Гу Цзиньюй.

Хотя они были матерью и дочерью, с ней она не была так близка, как с Гу Янем.

Она чувствовала, что Гу Янь постоянно нуждался в ней, даже когда грубил ей весь день.

Если бы она сказала Гу Яню ехать в столицу, а сама осталась бы в поместье, последний бы ни за что не поехал бы. С другой стороны, Цзиньюй могла спокойно уехать, она, похоже, больше тосковала по блеску столицы и суете столичной резиденции маркиза.

Дело было не в том, что Цзиньюй не любила ее как мать, а в том, что ее мать была не единственной в ее мире.

Без нее Цзиньюй все еще могла жить хорошей жизнью.

Это, подумала она, может быть и к лучшему.

Ведь если однажды Гу Яня не станет, она тоже больше не захочет жить.

Но, по крайней мере, ей не нужно было беспокоиться о Цзиньюй.

На обратном пути Гу Цзяо расспросила Второго Хозяина о поместье маркиза.

«Кокой конкретно аспект тебя интересует?» - спросил Второй Хозяин.

«Маркиза», - сказала Гу Цзяо.

Не было ничего странного в том, чтобы спросить о Госпоже Маркизе, в конце концов, они уже встречались с тремя хозяевами "Виллы Горячего Источника", и только Госпожа Маркиза все еще не показывалась им на глаза.

Второй Хозяин не думал, что у Гу Цзяо была какая-то особая цель для расспросов, поэтому он задумался на мгновение и сказал: «Госпожа Маркиза, кажется, носит фамилию Яо, и с ней связана кое-какая история. Она - вторая жена маркиза Динъаня, состояние ее семьи пришло в упадок, ее отец занимал пустую должность в министерстве финансов. Поговаривали, что он кого-то обидел, и в итоге лишился даже этой должности. Она и бывшая Госпожа Маркиза были подружками, и перед тем, как последняя умерла от болезни, она несколько раз навещала ее, и в столице ходили слухи, что она воспользовалась болезнью бывшей Госпожи Маркизы, чтобы сойтись с маркизом Динъанем».

Гу Цзяо слегка нахмурила брови, она не была похожа на такого человека.

Второй Хозяин продолжил: «Правда в том, что она ни разу не встречалась с маркизом Динъанем в поместье маркиза».

«Откуда ты знаешь?» - спросила Гу Цзяо.

Второй Хозяин слегка улыбнулся: «Наш столичный медицинский зал Тунфу все еще имеет некоторую репутацию в столице. Императорский доктор, который лечил бывшую Госпожу Маркизу, имел некоторые дела с моей семьей. На самом деле, бывшая Госпожа Маркиза просила Яо Ши позаботиться о ее детях».

Гу Цзяо спросила: «У бывшей Госпожи Маркизы были дети?»

Второй Хозяин ответил: «Да, у нее трое сыновей, причем двое последних - близнецы. Именно бывшая Госпожа Маркиза добивалась того, чтобы Яо вышла замуж за маркиза Динъаня в качестве второй жены, но, к сожалению, сама Яо не соглашалась. Когда Яо отказалась, императорский доктор как раз стоял и варил лекарство, поэтому слышал весь их разговор».

«Но какими-то окольными путями маркиз Динъань, в конце концов, пересекся с Яо и влюбился в нее с первого взгляда. Он предложил брак непосредственно семье Яо, и они согласились без колебаний. Что произошло после этого, ты можешь себе представить: в столице начали распространять всевозможные слухи о Яо».

«Маркиза жила в поместье "Вилла Горячего источника" все эти годы, во-первых, чтобы оставаться рядом с Гу Янем на пути к его выздоровлению, а во-вторых, потому что ей самой было не по себе в столице».

«Маркиз Динъань не испытывал особой супружеской любви к своей первой жене, напротив, он очень полюбил Яо, а с учетом ее происхождения, она была недостаточно хороша, чтобы стать его второй женой, но он сам настоял на женитьбе на ней. Но чем больше он любил Яо Ши, тем больше он заставлял людей думать, что Яо – соблазнительница».

На самом деле, Второй Хозяин однажды уже встречался с Яо Ши. Он мог сказать, что она не была коварной женщиной; а ее глаза были чисты, как дно прозрачного озера.

Если она была соблазнительницей, то тогда никто в этом мире не был чист и невинен.

......

Через десять дней после окончания экзаменов в провинции, местный ямэнь, наконец, опубликовал официальный бюллетень.

С первыми лучами солнца кандидаты один за другим отправились в провинциальный ямэнь, чтобы узнать, прошли ли они.

Число успешно сдавших провинциальный экзамен было очень ограниченным. Из сотен экзаменуемых принимали только пятьдесят лучших, которых делили на два класса: Класс А и Класс Б, причем десять лучших попадали в первый класс, а остальные - во второй.

Фэн Линь был разбужен Ду Жоханем, который выскользнул из резиденции императорского ревизора перед самым рассветом: «Фэн Линь, Фэн Линь! Вставай! Пришло время отдавать серебро!»

Ду Жохань заключил одностороннее пари с Фэн Линем несколько дней назад. Он поставил десять таэлей серебра, что Сяо Люлань не сможет сдать экзамен.

Фэн Линь открыл дверь, зевнув: «... Я еще не завтракал».

Ду Жохань тут же сунул ему в рот большую мясную паровую булочку и потянул его к лестнице.

Фэн Линь вынул булочку изо рта и сказал: «Люлянь тоже еще не ел ...».

Ду Жохань сказал: «Хорошо, хорошо! У него есть руки и ноги, он не умрет от голода!»

Ду Жохань тащил Фэн Линя до самого входа в провинциальный ямэнь.

Там уже стояло много кандидатов, а место перед доской объявлений было настолько забито, что Ду Жоханю потребовалось немало усилий, чтобы пробиться с Фэн Линем к самому центру.

По мнению Ду Жоханя, шансы на то, что такой туповатый мальчик, как Сяо Люлань, сдаст экзамен, были невелики.

«Эй, эй, подожди, когда ты отдашь мне серебро, Толстяк Фэн!»

«Я не Толстяк Фэн! Я ... Я даже с тобой не ...» В середине фразы взгляд Фэн Линя упал на имя, которое было настолько поразительным, что присутствующие не могли его игнорировать, он внезапно поперхнулся, указывая на список: «Ты, смотри!»

Ду Жохань проследил глазами за направлением его пальца.

И тут он увидел имя, стоящее на самом видном месте в списке - лучший результат провинциального экзамена, Сяо Люлань!

У Ду Жоханя отпала челюсть: «Не может быть! Этот парень действительно сдал экзамен? И он даже на вершине списка? Как это возможно?»

Что случилось с тем туповатым придурком?

Парень, который даже не смог прочесть до конца “Саньцзыцзин*”, вдруг стал лучшим на провинциальном экзамене?

По сравнению с уездным экзаменом, стать лучшим на провинциальном экзамене было гораздо сложнее. Они даже не в одной весовой категории.

Кроме того, экзаменационные вопросы на этот раз задавал его обладающий извращенным умом дядя, что еще больше усложняло кандидатам задачу, верно?

Фэн Линь протянул вперед руку ладонью вверх.

Ду Жохань: «Что?»

Фэн Линь: «Раз уж ты осмелился сделать ставку, то должен был быть готовым и к проигрышу».

Эй, ты же не соглашался спорить со мной, помнишь?

На тебя оказал дурное влияние тот парень!

Фэн Линь забрал почти все серебро Ду Жоханя и радостно вернулся обратно в гостиницу. Половину серебра он отдал Сяо Люланю, и ему не пришлось даже ничего говорить о его результатах, так как люди, сообщившие хорошие новости, уже приходили в гостиницу, чтобы поздравить его.

________________________________________________________

Примечание:

* - Саньцзыцзин - дословно переводится как «Канон трёх иероглифов», другое название «Троесловие» - самый известный классический китайский текст для детей был написан более 700 лет назад, во времена династии Южная Сун (1127—1229 гг).

Глава 85 - Возвращение домой

Когда хозяин гостиницы узнал, что среди его постояльцев оказался лучший кандидат первого тура провинциального экзамена, он немедленно вернул Сяо Люланю плату за комнату и позаботился о еде для них троих, включая самые дорогие блюда и напитки. Гостиница также попросила официанта сходить и купить то, чего не было в наличии.

Хотя Фэн Линь уже давно сдал провинциальный экзамен, он не был лучшим кандидатом, и у него были не самые лучшие оценки, поэтому, естественно, он никогда не получал такого обращения.

В этот раз, следуя за Сяо Люланем, можно сказать, что у него тоже была хорошая жизнь.

Стоит отметить, что Сяо Люлань показал настолько выдающиеся результаты, что его эссе было распространено в день оглашения результатов. Естественно, нашлось много желающих завязать с ним знакомство, но все они были отвергнуты им.

При нынешней династии система экзаменов была значительно изменена по сравнению с предыдущей династией. При прежней династии после окончания первого тура провинциального экзамена проходило два-три месяца, прежде чем экзаменуемые могли приступить ко второму туру. При нынешней же династии второй тур провинциального экзамена проводился уже на второй день после оглашения списка сдавших.

Кандидаты ждали результатов первого тура провинциального экзамена уже десять дней, и за это время большинство из них провели эти дни в страхе и трепете. Затем, подтвердив, что они его сдали, они переходили к следующему туру экзаменов, даже не имея возможности перевести дух.

Это, несомненно, усиливало давление на кандидатов.

Второй тур включал в себя две составляющие: восьмичленное сочинение и экзаменование по канону*.

Уровень сложности экзаменования был сопоставим провинциальному экзамену, но, что касается темы восьмичленного сочинения, ее все также определял императорский ревизор Чжуан.

Сяо Люлань уже дважды подряд занимал первые места на экзаменах. Было еще одно первое место на экзамене при поступлении в Академию, но это было второстепенным.

Уже почти десять лет в Пинчэне не было победителя, занявшего подряд три первых места, и все чиновники в правительственном офисе возлагали большие надежды на Сяо Люланя, но, к удивлению всех, его восьмичленное сочинение оказалось без ответа.

Сложность экзамена второго тура не сильно отличался от уровня обычного провинциального экзамена, поскольку по-прежнему требовалось знание трех Священных Канонов, но количество вопросов на этот раз было больше, и они были более каверзными. Однако это все равно недостаточно для того, чтобы сдать чистый лист.

Конечно, каждый тур экзамена не исключал возможности непредвиденных обстоятельств - однажды студент нанес на экзаменационную работу какую-то грязь, и вся работа была признана недействительной.

Это случилось во время экзамена на ученую степень цзюйжэнь, проводимого раз в три года, и три года напряженной работы кандидата пошли насмарку.

Но все же редким явлением было так, чтобы кандидат сдал совершенно чистый лист бумаги.

Это было особенно верно, когда дело касалось Сяо Люланя, который произвел глубокое впечатление на императорского ревизора Чжуана во время первого тура провинциального экзамена.

Если императорский ревизор Чжуан правильно помнил, работы читали двенадцать экзаменаторов, и одиннадцать из них поставили оценку пять экзаменационной работе первого тура Сяо Люланя.

Единственным, кто не поставил ему пять, был сам императорский ревизор Чжуан.

Он оценил экзаменационную работу первого тура Сяо Люланя лишь на четверку.

Но если знать, что все оценки, которые императорский ревизор Чжуан ставил остальным, были двойками, то можно было понять, как трудно было Сяо Люланю добиться такого успеха.

С одиннадцатью пятерками он мог бы занять место в первой десятке, даже если бы писал восьмичленное сочинение по канонам вслепую. Но вот чего никто не ожидал, так это того, что Сяо Люлань окажется по итогам на третьем месте.

Это удивило императорского ревизора Чжуана.

В недоумении он поднял его экзаменационный лист, и обнаружил, что это действительно был чистый лист.

Императорский ревизор Чжуан приказал своим подчиненным принести экзаменационный лист Сяо Люланя с первого тура провинциального экзамена.

Если бы последний плохо сдал провинциальный экзамен в первом туре, то этим делом сейчас никто бы не занимался, но он его сдал идеально.

Другими словами, он правильно ответил на все вопросы.

«И это заняло у него всего полчаса!» - воскликнул инспектор-экзаменатор, пришедший передать экзаменационный лист.

Этот инспектор-экзаменатор был как раз тем, кто сидел прямо напротив Сяо Люланя на первом туре провинциального экзамена.

Поскольку имена на экзаменационных листах были заклеены, он не знал, какой из них принадлежит именно Сяо Люляню. Только когда его восьмичленное сочинение распространилось после того, как оно стало лучшим по результатам первого тура провинциального экзамена, инспектор-экзаменатор тайком отправился в гостиницу, чтобы посмотреть, как выглядит лучший кандидат по итогам первого тура и как он смог написать такое чудесное сочинение. В результате он обнаружил, что это тот самый кандидат, который написал эссе и вопросы по Священным Канонам, потратив всего по полчаса на каждый.

Видение императорского ревизора Чжуана было куда как глубже.

Получение идеальных баллов все еще не стоило в его глазах и упоминания. Однако если кандидату понадобилось всего по полчаса, чтобы ответить на вопросы по Священным Канонам и написать эссе, то это было поистине удивительно.

Из всех людей, которых он встречал, единственным, кто мог превзойти этого кандидата, был покойный Маленький Маркиз Чжаоду.

Императорский ревизор Чжуан немедленно послал кого-то в гостиницу, чтобы найти Сяо Люланя и попросить разъяснений.

«Я не сдавал чистый лист», - так ответил Сяо Люлань.

Но если то, что сказал Сяо Люлан, было правдой, значит, кто-то заменил его экзаменационный лист, и это было очень важно.

Прием экзаменационных работ на экзаменах такого уровня был очень строгим. Когда каждый кандидат сдавал свою работу, два инспектора-экзаменатора вместе шли забирать ее, затем они заклеивали имя экзаменуемого и одновременно ставили отпечатки своих пальцев, чтобы доказать, что именно они принимали экзаменационный лист.

Если с экзаменационным листом возникнут какие-то проблемы, то спрашивать будут только с них.

Стоит отметить, что при поступлении в экзаменационный двор все инспектора-экзаменаторы разбиваются на пары по жребию. Как и кандидаты, они не могли общаться с кем-то за пределами экзаменационного зала, как только входили туда и до самого конца экзамена.

Легко было подкупить одного из них, но трудно подкупить двух одновременно, так как не было никакой гарантии, что двое купленных будут работать в паре, не говоря уже о том, что они будут направлены в экзаменационный зал, где находился Сяо Люлань.

Несмотря на это, начальник провинции Луо все же вызвал на допрос двух инспекторов-экзаменаторов, которые забирали экзаменационный лист Сяо Люланя, и каждый из них заявил, что его напарник не совершал ничего необычного.

«Это был чистый лист?»

«Я не уверен, перед сдачей кандидаты кладут чистый лист бумаги поверх своего экзаменационного листа, прежде чем сдать его, это также было сделано для того, чтобы мы не могли подсмотреть почерк кандидата».

Императорский ревизор Чжуан кивнул и обратился к начальнику провинции Луо: «После того, как экзаменационные листы прошли через руки этих двоих, они стали анонимными, верно? Имена кандидатов открывались только после того, как проверяющие заканчивали их оценивать. Тогда мне интересно, как этот неизвестный человек узнал экзаменационную работу Сяо Люланя и успешно подменил ее чистой белой бумагой?»

Начальник провинции Луо задумался на мгновение и сказал: «Есть два способа: один - при сборе экзаменационных листов, другой - при их проверке. Сяо Люлань стал лучшим в первом туре провинциального экзамена, и во время второго тура в экзаменационном зале ему был отведен первый каопэн, что было правилом. Когда забирали экзаменационные листы, его работа должна была оказаться первой в очереди. Зная об этом моменте заранее, можно было легко идентифицировать его экзаменационный лист даже после того, как его имя на ней будет заклеено».

«Или же кто-то из проверяющих получил для проверки экзаменационный лист Сяо Люланя еще в первом туре и запомнил его стиль написания. Тогда во втором туре провинциального экзамена он смог идентифицировать экзаменационный лист Сяо Люланя по его стилю».

«В любом случае, среди проверяющих, которые оценивают экзаменационные листы, наверняка есть нечистые руки!»

Причина, по которой группа проверяющих на государственных экзаменах в провинциях не совпадала с группой проверяющих на экзаменах при императорском дворе, заключалась в том, чтобы никто не мог запомнить стиль написания кандидатов и тем самым субъективно повлиять на оценку.

Однако нельзя исключать, что кто-то незаметно завладел экзаменационными листами первого тура провинциального экзамена. В конце концов, секретность экзаменационных листов значительно снижалась после завершения их оценки.

За исключением императорского ревизора Чжуана, одиннадцать других проверяющих были доставлены в секретную комнату и подвергнуты суровому допросу начальником провинции Луо.

Под суровым допросом начальнику провинции Луо удалось найти преступника.

Им оказался экзаменатор по фамилии У, который проработал в экзаменационном дворе Пинчэн уже двадцать лет и был честен, как антиквар.

Очевидно, он не совершал подобных проступков раньше не потому, что был человеком с высокой моралью, а скорее потому, что взятка была недостаточно велика.

«Этот человек дал мне тысячу таэлей серебра, чтобы я уничтожил экзаменационный лист Сяо Люланя. Изначально я приготовил чернила, намереваясь замаскировать ситуацию под то, будто это сам Сяо Люлань случайно испачкал свой экзаменационный лист. Я много раз сталкивался с подобными ситуациями, к его экзаменационному листу отнеслись бы как к испорченной бумажке, и никто не стал бы проверять его. Но прежде, чем я успел что-либо предпринять, вернулся Господин Ван, которого я отослал».

«Моя рука дрогнула, и я пролил чернила на себя. Искать другие чернила было уже поздно, поэтому получилось так, что под рукой у меня оказалось лишь несколько чистых экзаменационных листов, я взял один и заменил его».

«Как выглядел человек, который дал тебе взятку?»

«Он был в маске, я не мог его четко разглядеть».

«А голос? Какого роста?»

«Я не помню ...... действительно не помню!»

Начальник провинции Луо доложил результаты допроса императорскому ревизору Чжуану.

Вообще говоря, в случае мошенничества на экзаменах, экзаменационные работы каждого признавались недействительными, и приходилось пересдавать экзамен, что не только нанесло непоправимый ущерб репутации экзаменационного двора Пинчэн, но и привело бы в отчаянье многих кандидатов.

Сдача экзамена - это всегда сочетание силы и удачи, и нет никакой гарантии, что на пересдаче кандидаты справятся лучше, чем на этом, или что другие кандидаты не воспользуются этой ситуацией, чтобы наверстать упущенное.

Конечно, для кандидатов, проваливших экзамен, это, несомненно, был шанс запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда.

______________________________________________________

Примечание:

* - экзаменование по канону (Тецзин) - восстанавливать контекст по короткой выдержке из текста канонической книги;

Проблема заключалась в том, что Сяо Люлань все равно сдал провинциальный экзамен на одиннадцать пятерок и одну четверку несмотря на то, что один из его экзаменационных листов был заменен на чистый.

Другими словами, те, кто должен был быть принят, были приняты, а те, кто провалился, должны были провалиться, с той лишь разницей, что некоторые поднялись на одно место в рейтинге, а Сяо Люлань потерял свою позицию на вершине списка.

Начальник провинции Луо посетовал: «Тот человек, вероятно, не ожидал, что Сяо Люлань все же сдаст экзамен после всего этого, жаль только, что у Сяо Люланя пропал шанс стать лучшим».

Императорский ревизор Чжуан торжественно сказал: «Это дело может быть большим или маленьким, если смотреть в долгосрочную перспективу, то это будет маленькое дело; если в своей жизни остановиться на этом, то тогда это действительно большое дело».

Достижение ученой степени сюцай было достаточно, чтобы ученый наслаждался славой некоторое время, но только некоторое время.

Если он действительно хотел заявить о себе, он должен был пройти государственные экзамены на получение ученой степени цзюйжэнь, а после победы на них отправиться в столицу, чтобы сдать императорские экзамены.

Провинциальный экзамен не был концом всего, наоборот, это было начало пути к императорским экзаменам.

Императорский ревизор Чжуан сказал: «Этот вопрос должен решать он сам. Спросите его, хочет ли он пересдать экзамен».

Переэкзаменовка была бы переэкзаменовкой не для него одного, а для всех тех, кто участвовал в провинциальном экзамене, нужно было заново написать восьмичленное сочинение по Канонам.

Начальник провинции Луо отправился в гостиницу.

Встретившись с Сяо Люланем, он очень вежливо объяснил цель своего прихода и спросил его, будет ли он пересдавать экзамен.

Сяо Люлань не стал отвечать прямо, а открыл окно и показал ему студентов, которые обменивались результатами друг с другом в холле первого этажа - список был только что опубликован, те, кто не сдал экзамен, выглядели подавленными и удрученными, а те, кто сдал, радостно улыбались с сияющими лицами.

В этот момент никто не знал, что он переживает внутри.

«Все те кандидаты, которые выдержали экзамен, невиновны, верно?» - неожиданно спросил он.

Начальник провинции Луо застыл на месте, и только спустя долгое время сказал глухим голосом: «Да, в конце концов, ты не провалил экзамен, так что не может быть и речи о том, чтобы кто-то из них занял чужое место».

Сяо Люлань посмотрел на этих кандидатов и сказал: «Если провинциальный экзамен будет пересдан, есть вероятность, что некоторые из них провалятся на пересдаче, верно?»

Начальник провинции Луо вздохнул и кивнул, это было неизбежно. Если пересдача состоится, психическое состояние большинства из них, несомненно, рухнет, и тогда им будет трудно нормально сдать экзамен.

«А что насчет вас, начальник провинции Луо?» - спросил Сяо Люлань.

«Я ... что?» Начальник провинции Луо был ошеломлен и встревожен.

Сяо Люлань продолжил: «Я слышал, что срок полномочий начальника провинции Луо подходит к концу, а переэкзаменовка провинциального экзамена - это важное событие, о котором придется сообщить императорскому двору и такой крупный промах повлияет на повторное назначение начальника провинции, верно?»

Начальник провинции Луо беспомощно кивнул.

Эта династия строго контролировала любые экзамены; если произойдет пересдача из-за мошенничества, его официальное назначение можно будет сказать, что закончилось.

Сяо Люлань спросил без промедления: «Сколько, по мнению начальника провинции Луо, стоит его будущее?»

Начальник провинции Луо замер!

Этот … этот … этот мальчик открыто шантажирует меня?

Сяо Люлань неторопливо сказал: «Господин начальник провинции - честный и порядочный чиновник, и, конечно, никогда не использовал свое положение, чтобы заработать много серебра. Однако тот человек должен был потратить много серебра, чтобы подкупить проверяющего, верно? Жертвой был я, так не должен ли Господин начальник провинции вернуть мне это серебро в качестве компенсации?»

Он смог бы выкупить свою карьеру, не потратив ни копейки, и смог бы сделать себе хорошее имя, как честный чиновник.

Это была хорошая сделка!

Начальник провинции Луо с головой провалился в глубокую яму, вырытую Сяо Люланем: «Это то, что я должен сделать! 1000 таэлей серебра, я обязательно отправлю все это кандидату Сяо!»

Сяо Люлань добавил: «Кроме того, если бы мой экзаменационный лист не был подделан, я бы имел три лучших результата подряд. Начальник провинции Луо не должен отрицать этого, верно?»

Начальник провинции Луо, пресмыкаясь, закивал головой, словно кивающая собачка в машине: «Конечно, конечно! Сила кандидата Сяо очевидна и для этого чиновника, и для императорского ревизора!»

Сяо Люлань тихо вздохнул: «Но получившему три лучших результата подряд выплачивается премиальное вознаграждение, и теперь этот бонус я не смогу получить».

Начальник провинции Луо: «...»

Почему ему стало казаться, что яма, в которую он попал, очень большая?

Это премиальное вознаграждение поступало из выделенных средств императорского двора и выплачивалось через местные ямэни. Одна часть выдавалась провинциальным ямэнем, другая часть - экзаменационным двором, третья часть - уездным ямэнем, что в сумме получалось 100 таэлей.

Поскольку в провинция Пинчэн в течение десяти лет не было победителей трех экзаменов подряд, премия была удвоена.

Другими словами, Сяо Люлань должен был получить премию в размере 200 таэлей.

Только на этот раз начальник провинции Луо, естественно, не мог взять эти деньги из общественных фондов.

Другими словами, серебро пришлось бы выплачивать ему из собственного кармана.

Начальник провинции Луо: Я был так наивен, думая, что смогу не потратить ни копейки, я был так глуп, верно!

Этот случай мошенничества на провинциальном экзамене закончился тем, что начальник провинции Луо закашлялся кровью от того, что вынужден был платить из собственного кармана.

Императорский ревизор Чжуан был дальним родственником начальника провинции Луо. Если пострадавшая сторона не собиралась поднимать шум, то и он не стал бы сообщать об этом императорскому двору.

Официальная должность начальника провинции Луо была сохранена, и кандидатам не пришлось страдать от психического коллапса, ко всеобщему удовольствию.

Что касается мошенника, то им, что неудивительно, оказался кандидат, который завидовал успехам Сяо Люланя и поэтому хотел сбить его с пути.

Начальник провинции Луо заявил, что продолжит тайное расследование этого дела.

Было начало апреля, когда Сяо Люлань вернулся в свою деревню, наполненную теплом поздней весны. Ветви ивы на берегу пруда уже покрылись листьями и свисали над поверхностью воды, как занавес из изумрудных бусин.

На полях также взошли посевы, зеленые и пышные, насколько хватало глаз.

Он прибыл в деревню именно в это время в прошлом году, но кто бы мог подумать, что с тех пор пройдет уже целый год.

Дядя Чжан, который только что вернулся с поля, повернулся к тете Чжан, стоявшей позади него, и сказал: «Жена, ты не видишь, это Люлань?»

Глаза тети Чжан были зорче, чем у ее собственного мужа, и она закивала, узнав подходящего: «Теперь это не просто Люлань, не так ли? Эй! Сюцай вернулся!»

Она также повернула голову и прокричала новость жителям деревни, которые работали в поле.

Достижения Сяо Люланя уже давно достигли деревни. Хотя он и не стал лучшим во втором туре провинциального экзамена, он все равно стал лучшим на уездном экзамене и первом туре провинциального экзамена, и заслуженно получил звание Линьшэн*.

Он был вторым ученым, получившим звание Линьшэн, в деревне после Гу Дашуня.

Уже сегодня утром люди из уездного ямэня прислали в его дом десятки фунтов зерна.

Блестящий белый рис выглядел даже лучше, чем тот, что получал Гу Дашунь!

Деревенские жители выглядели так, будто впервые узнали Сяо Люланя, хотели заговорить с ним, но не решались.

В конце концов, сейчас все было по-другому, теперь он был ученым со степенью сюцай!

«Дядя Чжан, тетя Чжан», - поприветствовал их Сяо Люлань.

Эта семья была теплосердечной и отзывчивой. Когда Гу Цзяо страдала от болей в животе, именно тетя Чжан одолжила Сяо Люланю немного коричневого сахара.

Они оба были так польщены, что даже не могли подобрать слова!

После этого Сяо Люлань один за другим столкнулся с еще несколькими другими жителями деревни и поприветствовал их всех, не слишком тепло и не слишком холодно, ничем не отличаясь от своего обычного отстраненного вида.

Наконец, он подошел к порогу своего дома.

Семья не знала, что он возвращается сегодня, потому что он не послал им весточку заранее.

С заднего двора послышался голос маленького Цзин Куна.

Сяо Люлань шагнул в дом.

На залитом солнцем заднем дворе Гу Цзяо мыла волосы маленькому Цзин Куну.

На круглой лысой голове маленького мальчика уже выросли короткие волосы, торчащие ежиком, и он с особым восторгом спрашивал Гу Цзяо, насколько они выросли, и не стали ли они снова длиннее, чем в предыдущие дни.

Старушка сидела на плетеном стуле в стороне и наблюдала за тем, как красивый маленький монах принимает ванну, поедая при этом дынные семечки.

Рядом с ней на небольшой скамеечке сидел годовалый сын Сюэ Нинсян, Гуо Дань.

Гуо Дань медленно обгладывал кукурузный початок.

Первым, кто заметил Сяо Люланя, был маленький Цзин Кун.

Маленький Цзин Кун опустил голову и, заглянув себе между ног, заметив Сяо Люланя перевернутого вверх ногами!

Он не сразу узнал его: «А? Плохой шурин?»

Зачерпнув воды, Гу Цзяо замерла и спокойно повернула голову.

Она посмотрела на него, и он посмотрел на нее так же.

После того, как они не виделись больше месяца, все в семье изменились: у маленького Цзин Куна отросли волосы, старушка выглядела живее и моложе, чем раньше, а Гу Цзяо ... казалось, она стала выше ростом и приобрела более юный и красивый вид молодой девушки.

На ее лице по-прежнему красовалось родимое пятно, но вместо того, чтобы выглядеть как уродливое красное пятно, оно было похоже на очаровательный цветок, распустившийся ярким и красивым оттенком в ее холодном и одиноком темпераменте.

Она была такой же прекрасной, как персик или слива.

Сяо Люлань тоже стал выше ростом, а его лицо немного утратило черты подростка. Теперь в нем появился намек на книжный аромат сдержанности и достоинства.

Они просто смотрели друг на друга в изумлении, никто из них ничего не говорил.

«Люлань вернулся?» Старушка бодро повернула голову и спросила: «Ты принес что-нибудь вкусненькое?»

Сяо Люлань пришел в себя: «Да».

Сказав это, он пошел вперед, но не посмотрел под ноги, поэтому споткнулся о порог и чуть не упал.

Гу Цзяо повернулась с невозмутимым лицом и продолжила купать маленького Цзин Куна.

Но как только она вылила на него ковш с водой, она услышала крик маленького Цзин Куна: «О, Боже! Холодная!»

Гу Цзяо ахнула.

Она зачерпнула не ту воду.

__________________________________________________________

* - Линьшэн – лучшие сюцай-студенты, которые будут получать казенный продовольственный паек.

Глава 86 - Выгул цыплят

Старушка посмотрела на Гу Цзяо, а затем на Сяо Люланя, выражение ее глаза было полно необъяснимой многозначительности.

Она уже чувствовала, что скоро у нее появится внучатый племянник!

Гу Цзяо плавно сменила тему разговора, спросив о Фэн Лине.

Сяо Люлань также серьезно ответил: «Он вернулся в академию. Так как он пробыл в провинции целый месяц, то пропустил много занятий».

В этот раз Фэн Линь действительно очень помог, и Гу Цзяо приняла к сведению его доброту.

Пока они разговаривали, несколько нежно-желтых цыплят выскочили на улицу.

Только тогда Сяо Люлань понял, что, пока его не было дома больше месяца, его семья начала разводить цыплят.

Гу Цзяо не проявляла никакого интереса к разведению цыплят. Маленький Цзин Кун иногда видел маленьких желтых цыплят по соседству, и они ему так понравились, что он спросил Гу Цзяо, может ли он вырастить нескольких цыплят.

Гу Цзяо сказала, что можно, но ему придется самому ухаживать за ними, кормить и поить их, а также убирать их помет.

Чтобы убедиться, что он понимает, как трудно разводить кур, Гу Цзяо отправил его на два дня в дом Сюэ Нинсян, чтобы он там кормил цыплят, не только милых маленьких желтых цыплят, но и старых кур и больших петухов, которые уже были взрослыми и перестали быть милыми.

И Гу Цзяо также объяснила ему, что все цыплята, которые сейчас выглядят очень мило, однажды вырастут во взрослых кур и петухов.

В итоге это не разубедило его, и ей пришлось позволить ему завести их.

Он взял семь цыплят, каждый из которых был толстым и упитанным.

Он также дал им имена, от одного до семи, но было совершенно неизвестно, как он их различал.

Сяо Люлань преподнёс старушке фирменное блюдо из Пинчэна - сушеный засахаренный чернослив. В это время года чернослив еще только зрел, плоды были некрупными и имели сильный кислый вкус, но именно такой чернослив лучше всего подходил для засахаривания, кисло-сладкий вкус не надоедал.

Сяо Люлянь принес две банки, одну без косточек, а другую с косточкой.

Не обращайте внимания на то, что банок было всего две. Это было самое популярное лакомство в Пинчэне, и так как в это время здесь было много кандидатов, сдающих экзамены, поэтому его расхватывали каждый день почти сразу же, как только оно появлялось в продаже.

Сяо Люлань встал в очередь посреди ночи и долго мерз на холодном ветру, прежде чем смог его купить.

Старушка взяла один сушеный засахаренный чернослив без косточки и протянула его Гоу Даню.

Последний проглотил его, пуская слюни.

Сяо Люлань также принес кое-что для Гу Сяошуня, который еще не вернулся из академии. Это был полный набор инструментов для резьбы по дереву.

В государстве Чжао продажа железа находилась под очень строгим контролем властей, поэтому обычным людям было трудно купить такие тонкие и совершенные железные инструменты. Сяо Люлань смог купить их только после шантажа начальника провинции Луо.

Сумка Сяо Люланя постепенно уменьшалась в размере, пока Маленький Цзин Кун наблюдал за происходящим.

Он, который сейчас выгуливал маленьких желтых цыплят, имел безразличное выражение лица, но время от времени он посматривал на сумку, которую держал Сяо Люлань.

Гу Цзяо заметила эту его особенность в поведении и спросила: «Цзин Куну тоже не терпится получить свой подарок?»

«Нет!» Маленький Цзин Кун высокомерно отвернул голову.

Плохой шурин никогда бы не купил ему подарка!

Вся сцена неловкого момента маленького мальчика предстала перед Сяо Люланем, как на ладони, у них и так были непростые отношения, а после разлуки более чем на месяц, они теперь вообще стали совсем как чужие.

Сяо Люлань достал из сумки головоломку Кун-мин и сказал: «Не хочешь ее? Ну, ладно! Тогда я отдам ее Гоу Даню».

«Нельзя!» Маленький Цзин Кун спрыгнул со стула и схватил головоломку Кун-мина в руки: «Он слишком мал! Он не сможет играть с ней!»

Гоу Дань в недоумении смотрел на своего маленького старшего брата, совершенно не понимая, что происходит.

Наконец, настал черед подарка Гу Цзяо.

Это была очень изысканная парчовая шкатулка, и только взглянув на нее, можно было понять, что она стоит больших денег.

Гу Цзяо незаметно измерила длину парчовой шкатулки.

Там шпилька?

В такой дорогой парчовой шкатулке должна быть как минимум серебряная шпилька.

Серебряные шпильки не были распространены в сельской местности, обычно это были деревянные шпильки или латунные, более изящные. Только очень обеспеченные люди могли купить себе серебряные шпильки, а надевали их только по очень важным случаям.

Конечно, самое главное было в том, что, если мужчина дарил женщине шпильку, это олицетворяло собой некий невысказанный смысл!

На лице Гу Цзяо было написано: Мне это так нравится, мне это так нравится, мне это очень нравится!

Клац.

Сяо Люлянь открыл парчовую шкатулку.

Однако внутри оказалась не шпилька, а кисть для письма!

Гу Цзяо остолбенела на месте.

Сяо Люлань сказал: «Твоя каллиграфия немного хромает, помимо того, что ты неправильно держишь кисть, многое также зависит от качества самой кисти. Это кисть из волчьего волоса, сделанная известным мастером в Пинчэне, и она подходит тебе по силе».

Он торжественно представил кисть Гу Цзяо, но она от этого совсем не обрадовалась.

Неужели заколка может ошпарить руку?

Почему это должна быть именно кисть для письма?

Это было все равно, что дать набор экзаменационных вопросов студенту, который думает лишь о донатных играх. Но разве она могла отказаться??!

Видя, как Гу Цзяо вынуждена сдерживать свое недовольство, старушка рассмеялась так сильно, что у нее заболел живот!!

Эта была та самая вещь, которую Люлянь считал нужной ей больше всего.

Гу Цзяо сжимала в руках кисть из волчьего волоса, и ее маленькое личико почернело, как уголь.

После этого Сяо Люлань вручил ей еще бронзовую бляшку с гравировкой денежной лавки "Чжоу Цзи".

«Я сдал деньги на хранение в денежную лавку, так что ты можешь сама пойти и забрать их, когда они тебе понадобятся».

Сяо Люлань не назвал точную сумму, а Гу Цзяо не спросила. Она все еще была погружена в бурю эмоций от того, что ей подарили кисть.

Гу Цзяо не знала, что эта кисть из волчьей шерсти стоит дороже, чем все остальные подарки вместе взятые, и это не то, что можно было купить просто за деньги.

Однако она недолго бушевала, она вспомнила о важных делах.

Перед отъездом в столицу провинции Гу Цзяо поручила Фэн Линю проследить за ежедневными тренировками Сяо Люланя, и теперь она хотела увидеть результаты!

Гу Цзяо и Сяо Люлань пошли в западную комнату, где она осмотрела его лодыжку.

Хирургическая рана поблекла настолько, что стала почти незаметной, поэтому Гу Цзяо протянула руку и нажала на нее: «Все еще болит?»

Сяо Люлань покачал головой: «Уже не больно».

«Это совсем не больно?» Гу Цзяо подняла на него глаза.

Он кивнул: «Да».

Гу Цзяо теперь пощупала его икру, ощущение было приятным, похоже, Фэн Линь не ленился.

После почти четырех месяцев восстановительной тренировки ослабленные мышцы в значительной степени восстановились, что означало, что Сяо Люлань также больше не должен был испытывать слабости в ноге и ступне.

И все же, он до сих пор не отбросил свой костыль, и самая большая проблема, что это, вероятно, связано с какой-то психологической травмой.

Гу Цзяо видела много подобных случаев в своей прошлой жизни, некоторые из них были вызваны страхом вторичной травмы и чрезмерной перестраховкой, хотя у большинства пациентов такая осторожность постепенно сходила на нет, и с течением времени им становилось лучше.

Но этот случай был сложнее

Тут у пациента наблюдался сердечный узел.

Если узел не удастся развязать, то человек будет продолжать жить в этом состоянии психологической травмы и болезни, используя это как способ наказать себя или забыть о чем-то.

Пока Гу Цзяо размышляла, Сяо Люлань опустил штанину и, опираясь на костыль, направился к выходу из комнаты.

Гу Цзяо смотрела на его холодную и одинокую спину и думала о том, что же ему пришлось пережить в прошлом.

Что же ты пережил?

……..

Весть об успехе Сяо Люланя в получении ученой степени сюцай вскоре распространилась по всей деревне, и семья Гу, самая многочисленная семья в деревне, конечно же, услышала эту новость.

Они и представить себе не могли, что Сяо Люлань сможет стать лучшим по результатам экзаменов два раза подряд и, в конце концов, получить даже звание Линьшэн.

Как Сяо Люлань, который был так близок к тому, чтобы провалить экзамены в Академии Тяньсян, смог получить звание Линьшэн, как и Дашунь?

Более того, несмотря на то, что они оба были в звании Линьшэн, достижения Сяо Люланя явно ценились намного больше, иначе рис, переданный последнему, был бы ненамного лучше, чем рис, выданный Гу Дашуню, не так ли?

«Дважды лучший на экзаменах, не хватает только одного раза, чтобы иметь три первых места», - с завистью сказал Гу Чанлу за обеденным столом.

Родился ли он без желания учиться?

Конечно, нет.

Просто он не смог поступить, а позже у него родились два сына, и он стал надеяться, что они поступят, но семья не могла позволить себе платить за того, кто хотел учиться, а Гу Сяошунь, которого приняли в академию бесплатно, не оправдал его ожиданий.

Семья Гу не знала, что дело не в том, что Сяо Люлань не смог занять три первых места подряд, а в том, что он отказался от этого по собственной воле.

Лица всех людей за столом выглядели немного уродливыми.

И хуже всех выглядел Гу Дашунь.

Сяо Люлань, которого он всегда презирал, вдруг выпрямился и прыгнул выше головы, отчего у Гу Дашуня на сердце было неспокойно: «Из-за того, что декан Дин Ли лично наставлял его, он, естественно, добился больших успехов. За месяц до уездного экзамена я видел, как декан Дин Ли каждый день вызывал его в зал Чжунчжэн».

Он не верил, что Сяо Люлань поднялся так высоко благодаря своим собственным заслугам. Очевидно, что по способностям Сяо Люлань был не так хорош, как он сам. Если бы человеком, которого лично наставлял Дин Ли, был он сам, то он смог бы добиться большего на экзаменах, чем Сяо Люлань.

Если говорить прямо, то он проиграл в плане ресурсов.

Если бы это было в прошлом, семья Гу не поленилась бы добавить несколько едких замечаний о Сяо Люлане, но сегодня они не проронили ни слова.

Это заставило Гу Дашуня слегка нахмуриться.

Он почувствовал, что атмосфера в семье недавно стала какой-то странной, чем была раньше, все выглядели озабоченными, кроме Гу Сяошуня.

Неудивительно, что он так подумал: после того, как план семьи Гу по замене дочери маркиза Гу на кого-то другого провалился, история жизни Гу Цзяо была полностью раскрыта.

Маркизу Гу даже не понадобилось использовать какие-либо методы допроса, он просто позволил Хуан Чжуну прогуляться по деревне, чтобы получить четкое представление о жизни Гу Цзяо с детства и до настоящего времени.

Она принадлежала к родословной Маркиза, разве можно было так издеваться над ним? Разве это не топтание ногами по репутации маркиза Гу?

Гнев маркиза Гу можно было себе только представить.

Если бы не Гу Цзиньюй и ее мать из третьей ветви семьи Гу, маркиз Гу арестовал бы всю семью и забил бы их до смерти!

Впрочем, они смогли избежать смертной казни, а вот пожизненного наказания им уж точно не избежать.

Старый господин Гу, деревенский староста, был первым, кто пострадал от его гнева.

На самом деле, самой пострадавшей стороной во всем этом инциденте оказался именно старый господин Гу. В тот день он отправился к своей дальней родне, чтобы выпить, а когда вернулся домой, он уже не числился в должности деревенского старосты. Его собственная жена, сын и невестки за это время подложили ему огромную свинью.

Что касается Гу Цзиньюй, маркиз Гу заставил семью Гу отказаться от опеки над ней и поклясться никогда в жизни не появляться перед ее глазами.

Кроме того, маркиз Гу предупредил их, чтобы они держали рот на замке и не проронили ни единого слова об этом деле.

Поэтому семья Гу до сих пор держала в неведении Гу Дашуня и Гу Сяошуня.

Гу Эршунь подслушал часть разговора и понял, что Гу Цзяо могли перепутать при рождении, но, кроме этого, он больше ни в чем не был уверен.

Вышеизложенное было одной из причин странной атмосферы во время трапезы, а вторая заключалась в том, что в этот раз за столом сидели женщины семьи Гу.

Гу Дашуню стало как-то не по себе.

Он посмотрел на свою родную сестру Гу Юэ, подумал о чем-то и сказал: «Девушке Цзяо действительно очень повезло, что она вышла замуж за сюцая».

Его сестра была уже немолода, уже пришло время поговорить о ее замужестве, и, если она выйдет замуж в хорошую семью, то это станет и для него хорошим толчком.

Гу Юэ угрюмо ела и ничего не говорила.

Присутствующие в этот момент подумали: Разве это девушке Цзяо повезло? Очевидно же, что это Сяо Люланю повезло! Знает ли он, на ком женился? На дочери маркиза!

Для него это оказалось словно манна небесная!

Они действительно слишком легкомысленно в свое время отнеслись к этому браку. Если бы они знали тогда, что у этой девушки такая поддержка, они бы вообще не выдавали ее замуж!

Если бы она оставалась дома в качестве дойной коровы, интересно, сколько они могли бы получить от маркиза Гу!

Семья Гу была так расстроена, что их кишки посинели, но что они могли сделать?  Девушка Цзяо больше не была идиоткой, которую легко было обмануть, и даже если бы они сейчас захотели восстановить свои отношения с ней, сделать это было бы, ой, как не просто.

Ву Ши бросила на Лю Ши многозначительный взгляд, намекая, чтобы она взяла большой кусок мяса из общего блюда.

Там были очень большие куски мяса, каждый кусок был очень толстым и жирным, раньше только Гу Дашуню разрешалось есть такое.

Лю Ши сглотнула и взяла самый толстый кусок мяса. Изначально она хотела положить его в миску Эршуня, но была встречена убийственным взглядом свекрови, поэтому поспешно положила его в миску Гу Сяошуня.

Последний посмотрел на свою мать со странным выражением лица: «В чем дело?»

Лю Ши смущенно вымолвила: «Наконец-то, ты вернулся домой, поешь немного мяса!»

Гу Сяошунь оставался в академии последние несколько дней, и только сегодня Гу Дашунь уговорил его вернуться домой.

Последний не очень-то хотел любезно звать его вернуться домой, но он не мог ничего с этим поделать, раз его собственный отец велел ему так сделать.

Гу Сяошунь посмотрел на мясо в миске и съел его с ни солёным, ни с пресным* выражением на лице.

Гу Эршунь пускал слюни от зависти.

Гу Дашунь нахмурил брови.

Остальные сделали вид, что ничего не заметили.

Лю Ши с улыбкой спросила: «Сяошунь, ты ведь еще не ходил к старшей сестре?»

Гу Сяошунь спросил: «А что?»

Лю Ши усмехнулась: «Твоя сестра так добра к тебе, почему бы тебе не навестить ее, раз ты уже вернулся домой?»

Гу Сяошунь положил в рот вареный рис: «Я скоро пойду».

Лю Ши продолжала улыбаться: «Твой шурин теперь стал сюцаем. Не забудь сказать ему несколько слов поздравлений».

Гу Сяошунь: «Хорошо».

Однако спустя долгое время Гу Сяошунь так и не отправился в дом сестры, чем заставил Ву Ши и первую ветвь дома встревожиться.

Теперь Гу Чанхай заговорил: «Сяошунь, я приготовил банку хорошего чая, а также двух взрослых кур. Могу я ли отправиться с тобой и передать их для твоей старшей сестры».

Гу Сяошунь сказал: «Я пойду и этого хватит. А ты там зачем?»

Боюсь, ты не сможешь все унести!

Гу Чанхай был так зол на Гу Сяошуня. Последний продолжал тупить, совершенно не понимая прямых намеков.

Гу Чанхай перестал ходить вокруг, да около и заговорил прямо: «Не должно существовать такого понятия, как семейная вражда. Мы все раньше поступали неправильно, и теперь хотели бы загладить свою вину перед твоей сестрой. С сегодняшнего дня давайте снова жить вместе, как одна семья».

Ведь Маркиз Гу предупредил их только о том, что им не разрешалось приближаться к Гу Цзиньюй, но он ничего не говорил о Гу Цзяо. Все было в порядке, если они не открывали Гу Цзяо правду.

Они могли догадаться, о чем думал в тот момент маркиз Гу: он просто боялся, что Гу Цзяо не сможет принять его какое-то время. Поэтому они подумали тогда, что им просто нужно воспользоваться этой возможностью и потихоньку наладить отношения с Гу Цзяо, прежде чем отец и дочь воссоединятся друг с другом!

«Вы все хотите примазаться к славе моего шурина теперь, когда он стал сюцаем, верно?» Гу Сяошунь бесстрастно положил палочки на стол и негромко сказал: «Где вещи?»

Первое предложение было довольно неприятным для их слуха, но второе заставило семью Гу почувствовать надежду!

Гу Чанхай повернулся и велел Чжоу Ши: «Быстро иди и принеси!»

Чжоу Ши не стала медлить и пошла в комнату, чтобы взять банку чайных листьев, которую она купила за большие деньги, а также двух самых упитанных кур в доме.

Гу Сяошунь опять положил палочки для еды, взял вещи и направился к выходу.

Гу Чанхай протянул руку: «Эй! Подожди меня!»

Ждать тебя, не странно ли это!?

Ты слишком много задолжал моей сестре!

Гу Сяошунь поспешно выбежал и молниеносно ворвался в дом своей сестры, с грохотом захлопнув за собой дверь!

Гу Чанхай застыл, а из его носа потекла кровь от удара о дверь: «...!!!»

Он потратил кучу денег, чтобы отдать дорогой чай, и даже самых упитанных кур, но теперь у него их нет, и он даже не осмеливался поднять шум, да и кому он мог пожаловаться?

Гу Чанхай постучал в дверь, но после долгого стука никто так и не ответил. Ему ничего не оставалось, как только скрежетать зубами и вернуться восвояси.

Даже Гу Цзяо не волновала семья Гу, то что уж говорить о старушке и Сяо Люлане.

Если бы Гу Сяошунь не запер дверь на засов, старушка могла бы даже выплеснуть на незваного гостя ночной горшок с испражнениями!

Гу Цзяо готовила на кухне.

«Старшая сестра, старшая сестра!» Гу Сяошунь давно не возвращался в деревню и очень соскучился по своей сестре, поэтому он поспешил на кухню, чтобы поприветствовать ее, а затем отправился на поиски Сяо Люланя и старушки.

Сяо Люлань подарил ему инструменты для резьбы по дереву, которые он привез из Пинчэна. Они так понравились Гу Сяошуню, что он рассматривал их снова и снова, не в силах выпустить из рук.

Хороший нож для мастера - это то же самое, что хороший меч для фехтовальщика, и такую радость нельзя заменить никакими другими подарками.

Гу Сяошунь все больше и больше испытывал благодарность и теплые чувства по отношению к своему шурину.

Он долго разглядывал инструменты, когда его неожиданно подозвала к себе старушка.

Последняя с энтузиазмом махала ему рукой: «Сяошунь, иди попробуй сушеный засахаренный чернослив, который купил для меня Люлянь!»

Гу Сяошунь моргнул: «Почему тетушка сегодня так щедра?»

Обычно съесть один из ее цукатов было сложнее, чем попасть в рай.

«Вот, держи». Старушка после долгих раздумий выдала ему самый маленький.

Гу Сяошунь не стал привередничать и сразу же засунул его в рот.

В следующую секунду он увидел, как старушка отсчитала семь больших сушеных засахаренных черносливин и положила их в свою банку с медом, а после закричала: «Цзяо Цзяо! Сяошунь съел восемь моих сушеных засахаренных черносливин!»

«......»

Гу Сяошунь чуть не подавился!

Все это ради нескольких сушеных засахаренных черносливин, да что с тобой??!

Гу Цзяо бдительно следила за старушкой, последней разрешалось съедать не более трех сладостей в день, и только на Новый год ей было позволено взять пять. Сейчас же она умудрилась припрятать семь сладостей за один раз, что можно было назвать неплохой добычей!

Старушка была несказанно довольна собой, и, небрежно махнув рукой Гу Сяошуню, велела ему заниматься своими делами.

Гу Сяошунь был ошарашен. Она вот так запросто использовала меня?

Гу Сяошунь пошел искать маленького Цзин Куна, но обнаружил, что тот куда-то ушел.

Маленький Цзин Кун тем временем отправился выгуливать своих цыплят.

Сначала он выгуливал их только на заднем дворе, но постепенно он решил, что заднего двора недостаточно, и он вывел цыплят на улицу.

Его маршрут пролегал от его дома до входа в деревню и обратно, и он вежливо здоровался со всеми жителями деревни, которых встречал по дороге.

От первоначального удивления жители деревни со временем привыкли к маленькому монаху так, что он даже начал им очень сильно нравиться.

Чужие цыплята разбегались по всей улице, как только выходили со двора, но цыплята маленького Цзин Куна выстроились и передвигались строевой колонной.

«Маленькая семерка, ты не можешь выстраиваться в линию, о, боже». Маленький Цзин Кун поймал одного цыпленка, который нарушил строй.

Маленький Цзин Кун гулял и гулял с цыплятами, пока не достиг старой резиденции семьи Гу, которая располагалась возле входа в деревню.

Зная об отношениях между двумя семьями, он не стал бы заходить в дом к семье Гу и не остановился бы, чтобы поприветствовать их.

Однако сегодня его привлек незнакомый голос.

______________________________________________________

Примечание:

* - ни соленым, ни пресным - холодный, равнодушный.

Глава 87 - Разоблачение

Казалось, что этот голос читает что-то, но прерывисто и каждый раз застревая на одном и том же месте, а затем снова начиная с самого начала.

Слышать подобное обсессивно-компульсивное расстройство* маленькому Цзин Куну показалось слишком невыносимым, поэтому он захотел побыстрее пройти мимо со своей марширующей колонной, но заметил хмурого Гу Дашуня, сидящего под большим деревом возле дома семьи Гу.

Маленький Цзин Кун знал Гу Дашуня, но он никогда не разговаривал с ним. Сейчас глядя на него, он не понимал, почему тот занимается под деревом, а не дома.

В настоящее время в доме семьи Гу царил хаос, первый и второй дом спорила из-за чая и кур. Второй дом обвинял первый в использовании дурацкой идеи, в свою очередь первый дом обвинял второй в том, что это Гу Сяошунь испортил такой гениальный план ...

Гу Дашунь не мог сосредоточиться посреди всего гвалта и перебранки, поэтому решил спрятаться под деревом, чтобы побыть в тишине и покое. Неожиданно во время чтения он обнаружил, что не может понять несколько иероглифов.

«Прятаться! Этот иероглиф произносится как "до"!» - заговорил маленький Цзин Кун, который в этот момент стоял позади него и смотрел на иероглифы в его книге.

Внезапно прозвучавший детский голос испугал Гу Дашуня, он повернул голову и удивленно посмотрел на маленького Цзин Куна.

Последний прожил в деревне так долго, что слышал и видел Гу Дашуня издалека, но никогда не общался с ним.

Видя, что другая сторона пребывает в замешательстве, маленький Цзин Кун решил, что объяснил не очень понятно, поэтому заговорил снова: «"До" как твердый ком земли, произносится так же, как и "до" - прятаться!»

Гу Дашунь не поверил ему и отвернулся: «Не говори глупостей, если не понимаешь».

Маленький Цзин Кун упер руки в боки: «Я не говорю глупостей! Я выучил эти иероглифы!»

Гу Дашунь спросил: «Как ты мог их выучить?»

Маленький Цзин Кун ответил: «"Мантра Ваджрасаттвы" я уже давно выучил ее наизусть!»

Гу Дашунь посмотрел на него с недоверием и указал на другой иероглиф: «А это?»

«Ну! ‘Будды Трёх Времён, в соответствии с запредельной интуитивной мудростью, достигли высшей стадии просветления!’  "Сутра сердца совершенной мудрости"». Он произнес эти слова на одном дыхании, так плавно и гладко, без малейшей паузы.

Даже если Гу Дашунь не знал буддийских писаний, он понимал, что такие сложные предложения не мог составить трех с половиной летний ребенок.

Значит, он действительно умел читать.

После этого Гу Дашунь указал маленькому Цзин Куну еще несколько иероглифов, некоторые из которых он знал, а некоторые нет. К его удивлению, маленький Цзин Кун знал их все и мог точно сказать, что они означают.

Маленький Цзин Кун с болью в глазах посмотрел на Гу Дашуня: «Как ты учился? Я слышал, что ты имеешь ученую степень сюцай. Неужели все сюцаи такие плохие?»

Маленький Цзин Кун вдруг вспомнил, что его плохой шурин тоже только что сдал экзамены, он же не может быть тоже настолько глупым, а?

Как же он тогда будет содержать семью?

Сможет ли он обеспечивать семью, пока я не вырасту?

Маленький Цзин Кун, который сразу же забеспокоился о неустойчивом финансовом положении своей семьи, внезапно потерял настроение продолжать выгуливать цыплят. Он забрал их всех, начиная с цыпленка с именем Один до цыплёнка с именем Семь и повел обратно домой.

Заведя цыплят обратно в курятник, он сразу же отправился в западную комнату.

В настоящее время он все еще не умел хорошо писать, в основном потому, что у него не было сил схватить кисть, но у него имелись канонические книги.

Он достал несколько канонических книг из своего небольшого ящика и подошел к Сяо Люланю. Открыв наугад страницу, он указал на редко встречающийся иероглиф и спросил: «Как это читается?»

Сяо Люлань взглянул на него и безразлично прочитал.

Маленький Цзин Кун торжественно нахмурился и тайно кивнул.

Так, это он прочитал правильно.

Маленький Цзин Кун указал на другой иероглиф, который был первым иероглифом, который Гу Дашунь не знал, как прочитать.

Сяо Люлань легко прочитал его.

«Хм», - маленький Цзин Кун был вполне доволен.

После этого он проверил знания Сяо Люланя еще по многим иероглифам, одно за другим, и последний прочитал каждый из них правильно.

Он также расспросил Сяо Люланя о толковании смысла некоторых предложений, и Сяо Люлань объяснил их почти так же хорошо, как и его учитель в храме, или даже более кратко и понятно, чем он.

Очень хорошо. Казалось, что его плохой шурин усердно учился, поэтому маленький Цзин Кун, наконец-то, смог немного успокоиться.

Откуда Сяо Люлань мог знать о его тайных мыслях? Он просто подумал, что тому вдруг захотелось научиться читать.

Дети в городе начинали учиться в семь лет, но этот маленький монах был умнее обычных детей. Его учили в храме с раннего возраста, поэтому он уже имел некоторую хорошую основу. Возможно, его можно будет отправить в начальную школу раньше.

Сяо Люлань втайне принял близко к сердцу просвещение маленького Цзин Куна.

......

Тем временем раны маркиза Гу практически зажили.

Он не сказал, что его побила собственная дочь, а только то, что он случайно упал, и его подчиненные были вынуждены поверить этому.

Хуан Чжун получил письмо из столицы, адресованное маркизу Гу.

После прочтения письма брови маркиза Гу постепенно сдвинулись к переносице в виде иероглифа 川.

Хуан Чжун спросил: «Что случилось, Господин Маркиз? Что-то не так в столичной резиденции маркиза?»

Маркиз Гу вздохнул и ответил: «Там все в порядке. Это письмо от императорской наложницы Шу».

Хуан Чжун удивился: «Императорская наложница Шу? Она вызвает вас для чего-то?»

Маркиз Гу беспомощно сложил письмо и убрал: «Скоро ее день рождения, день рождения Цзиньюй в том же месяце, что и у нее. Она спрашивает меня, когда я привезу ее обратно в столицу. В этом году у Цзиньюй будет церемония совершеннолетия, поэтому она просит меня не забыть об этом».

Хуан Чжун посетовал: «Верно. В одно мгновение Молодая Госпожа выросла, и ей уже исполняется пятнадцать лет».

Маркиз Гу сказал: «До этого еще шесть месяцев».

Двойняшки родились в октябре.

Хуан Чжун улыбнулся: «Императорская наложница Шу, должно быть, скучает по Молодой Госпоже».

Императорская наложница Шу была родной младшей сестрой маркиза Гу, и у нее были прекрасные отношения с бывшей маркизой, к Яо Ши, второй жене, она относилась без особой теплоты, а к Гу Яню - без снисходительности; только Гу Цзиньюй завоевала ее расположение благодаря своему таланту.

Маркиз Гу почувствовал головную боль.

Он не мог пока вернуться в столицу, а если бы и вернулся, то ему пришлось бы взять с собой Яо Ши и Гу Яня.

В конце концов, это была церемония совершеннолетия Цзиньюй. Как могла ее мать не быть там, чтобы сопровождать ее?

Кроме того, он видел, что состояние Гу Яня уже значительно улучшилось. Теперь он тоже мог следовать за ними в столицу.

«А что насчет ... Молодой Госпожи?» Хуан Чжун имел в виду Гу Цзяо.

«Конечно, я возьму ее с собой», - сказал маркиз Гу.

Вы так решительно настроены? Разве она недостаточно мучила вас?

Хуан Чжун осторожно спросил: «Больше никаких проверок родства?»

Маркиз Гу взорвался: «Вот как раз и займись этим! Ты собираешься добыть каплю ее крови?»

Хуан Чжун отпрянул назад: «Я бы не посмел».

Маркиз Гу нахмурился: «Мой сын так сблизился с ней, так что ошибки быть не может. Что касается изготовления лекарственной добавки, то лекарство из медицинского зала Тунфу пока достаточно эффективно, так что можно отложить это дело на некоторое время. Только …»

______________________________________________________

Примечание:

* - обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) - психическое расстройство, проявляющееся в непроизвольно возникающих навязчивых, мешающих или пугающих мыслях — обсессиях, а также в том, что человек постоянно и безуспешно пытается избавиться от вызванной этими мыслями тревоги с помощью столь же навязчивых и утомительных действий — компульсий.

«Что именно?» - спросил Хуан Чжун.

Маркиз Гу на мгновение задумался, а затем сказал: «Эта девочка выросла в деревне, у нее полно дурных привычек. В ее речи и поведении нет и намека на манеры присущие дочери маркиза. Поэтому, когда она приедет в столицу, ее будут сильно критиковать. Итак, прежде чем вернуться в столицу, мы должны найти того, кто научит ее как следует».

Хуан Чжун закатил глаза: «Господин Маркиз ... не кажется ли вам, что вы упустили некоторые важные моменты? Например ...,  спросить Молодую Госпожу, может она вовсе не желает этого?»

Маркиз Гу взмахнул своими широкими рукавами и ответил: «Хм! Разве есть причина для ее недовольства? Этот маркиз - ее родной отец! Независимо от того, верит она в это или нет, но, если этот маркиз действительно намерен забрать ее, как она может продолжать бунтовать?»

Хуан Чжун вздрогнул: Кто же был тем, кого недавно Молодая Госпожа подвесила на дереве?

Маркиз Гу не притворялся больше, чтобы выглядеть толстяком*, поскольку в данный момент его больше всего беспокоила не Гу Цзяо, а Яо Ши.

Он не знал, как поговорить с Яо Ши, чтобы минимизировать излишнее волнение с ее стороны.

«Где Госпожа Маркиза?» - спросил маркиз Гу.

Хуан Чжун вспомнил: «Кажется, Госпожа Маркиза находится в Пионовом саду за горячими источниками. Мой слуга видел Госпожу Маркизу там, когда проходил мимо».

Яо Ши действительно была в Пионовом саду.

После того, как пионы Гу Цзиньюй были повреждены, маркиз Гу приказал немедленно привезти еще несколько новых пионов и открыл новый двор специально для пионового сада Гу Цзиньюй.

Это также можно считать компенсацией за то, что последняя потеряла свою служанку Юру.

В настоящее время Гу Цзиньюй и Яо Ши сидели в центре пионового сада и играли в игру го.

Гу Цзинюй: «Мама, теперь твоя очередь».

Яо Ши потерялась в раздумьях.

Гу Цзиньюй замахала рукой перед ее глазами: «Мама, мама!»

Яо Ши пришла в себя и извиняюще улыбнулась: «Сейчас моя очередь? Я немного задумалась о том, какой лучше сделать ход».

Гу Цзиньюй поставила камешек, который только что взяла, и мягко сказала: «Ты, наверное, устала после долгой игры, почему бы тебе не сделать перерыв и не перекусить».

«Да», - Яо Ши кивнула, попросила служанку убрать доску и принесла тарелку со свежими дынями и фруктами, а также коробку османтусовых пирожных, которые она испекла собственными руками.

Гу Цзиньюй съела немного дыни и фруктов, а также попробовала кусочек османтусового пирожного.

Яо Ши видела, что она не хочет есть слишком много. Причина была в том, что родная тетя Цзиньюй, императорская наложница Шу, однажды сказала, что от переедания она может растолстеть.

С тех пор Цзиньюй практически не притрагивалась к сладкому и жирному.

«Мама, ты хорошо выглядишь в последнее время». Гу Цзиньюй с улыбкой обратилась к Яо Ши.

Яо Ши коснулась ее щеки.

Да, после применения лекарства девушки Гу она почувствовала себя намного спокойнее, смогла есть и спать, и уже не так легко впадала в депрессию.

Единственное, что озадачивало ее, так это то, что она все время думала о девушке Гу, и даже сейчас она отвлеклась, потому что снова подумала о ней.

Играя с дочерью в игру го, она не должна была так отвлекаться.

«Мама, подожди минутку!» Гу Цзиньюй отложила османтусовое пирожное, пошла в соседнюю комнату, чтобы взять плащ и накинуть его на плечи Яо Ши: «Сейчас ветрено, будь осторожна, не простудись».

Дочь была очень внимательна к ней, но Яо Ши чувствовала себя очень неудобно, принимая это внимание и заботу со стороны дочери.

Никто не догадывался, что в ее сердце всегда хранилась тайна.

Раньше она страстно ненавидела Цзиньюй.

Во время месячного отдыха после родов она поняла, что больше любит Гу Яня, чем Гу Цзиньюй. Когда она смотрела на последнюю, у нее всегда было ощущение, что она не может испытывать родственных чувств к этому спеленутому младенцу.

Однажды, когда двойняшкам исполнилось три года, Гу Янь отбросил миску супа, и содержимое вылилось прямо на Цзиньюй. Последняя так рассердилась, что набросилась на Гу Яня, повалила его на землю и забралась на него сверху.

Гу Янь был придавлен до такой степени, что не мог дышать.

Заметив это, Яо Ши быстро подошла, грубо оттащила Цзиньюй и дала ей пощечину!

Гу Янь начал первым, и было совершенно нормально, что Цзиньюй дала отпор, не говоря уже о том, что в то время им было всего по три года.

Как мать, она должна была просто разнять детей, и не было никакой необходимости бить ее.

Она до сих пор помнила удивление и обиду в глазах Цзиньюй.

Цзиньюй плакала и взывала к матери, но последней совсем не было ее жалко, а наоборот, у нее возникло желание уйти и оставить ее одну!

Спустя столько времени после того инцидента оба ребенка забыли о том времени, и Яо Ши постепенно восстановила свою привязанность к дочери, проводя время вместе день за днем.

Но каждый раз, когда она думала об этом, она чувствовала себя недостойной называться матерью.

Все думали, что ее душевная боль исходит от ее отношений с маркизом, от критики всего мира.

На самом деле, это было не так.

Она не могла простить себя только за мысли о том, что она, как мать, могла на самом деле не любить своего ребенка или даже подумать о том, чтобы отказаться от него.

Цзиньюй была идеальным ребенком.

Несмотря на то, что она причинила ей такую боль, Цзиньюй по-прежнему уважала свою мать, и была бесконечно терпима к своему брату, который постоянно издевался над ней.

«Мама, почему ты плачешь?» - Гу Цзиньюй заметила слезы Яо Ши.

Яо Ши вытерла слезы и горько улыбнулась: «Ты думаешь, что твоя мать ...... недостаточно хорошо относилась к тебе все эти годы?»

Гу Цзиньюй взяла Яо Ши за руку и торжественно сказала: «Как это может быть? Мама очень добра ко мне, как и отец с бабушкой, ты и мой младший брат - самые близкие люди в мире для меня, и я буду любить и ценить вас всю свою жизнь».

Когда они возвращались во двор Яо Ши, служанка доложила Гу Цзиньюй, что прибыли новые горшки с пионами. Она должна была пойти и посмотреть.

Яо Ши вернулась во двор одна, не позволив служанкам следовать за ней.

Проходя мимо сада с декоративными каменными горками, Яо Ши услышала звуки ссоры.

«Ты ищешь смерти? Как ты можешь говорить такие глупости? Будь осторожна, если кто-нибудь услышит тебя и расскажет Господину Маркизу и Госпоже Маркизе, ты лишишься жизни!»

«Тетя, я не говорю глупостей! Я слышала это своими собственными ушами!»

Яо Ши узнала их голоса. Одна была момо Фан** из ее двора, а другая – Цуй Цуй, племянница двоюродного брата момо Фан.

Цуй Цуй отвечала за уборку возле кабинета маркиза Гу.

Услышав этот разговор, Яо Ши внезапно остановилась на месте.

«Боюсь, ты просто ослышалась!» - выругалась момо Фан.

Цуй Цуй возбужденно ответила: «Я не ослышалась! Так сказал сам Господин Маркиз! Нашу Молодую Госпожу взяли по ошибке! Она родилась не у Господина Маркиза и Госпожи Маркизы!»

Яо Ши только почувствовала, как будто ее ударили обухом по голове, и она в оцепенении произнесла: «Что ты сказала? Что значит взяли по ошибке?»

«Госпожа Маркиза?» - Цуй Цуй и момо Фан в шоке повернули головы.

Яо Ши подошла к Цуй Цуй и потребовала: «Повтори то, что ты только что сказала, в чем дело? Что значат твои слова: взяли по ошибке?»

Момо Фан поспешно заговорила: «Госпожа Маркиза, не слушайте ее глупости ...»

Яо Ши огрызнулась: «Заткнись!»

Яо Ши была человеком с мягким характером, но даже кролик может укусить, если его загнать в угол.

Цуй Цуй опустила голову и, заикаясь, проговорила: «Молодая … Госпожа взята по ошибке, она не ваша дочь и не дочь маркиза Гу. Настоящая Молодая Госпожа живет среди простых людей и выросла в деревне. Она уродлива и глупа, над ней часто издевались, когда Господин Маркиз нашел ее, она ..."

Яо Ши не слышала последующих слов, она только почувствовала, что у нее в глазах потемнело, а небо закрутилось и земля ушла из-под ног.

После этого ее глаза закрылись, и она тяжело осела на землю.

______________________________________________________

Примечание:

* - чтобы выглядеть толстяком – часть от обр.выражения - набить себе морду, чтобы выглядеть толстяком – пыжиться, пускать пыль в глаза;

** - это не старшая служанка Фан, которая является приданной служанкой Яо Ши, а другая старшая служанка Фан, их имена читаются одинаково, но пишутся по-разному, чтобы их не путать приданная служанка маркизы останется старшей служанкой Фан, а другую будем именовать – момо Фан.

Глава 88 - Мать и дочь

Тем временем в кабинете.

Маркиз Гу все еще размышлял, как ему рассказать все Яо Ши, когда услышал, что слуга прибыл сообщить, что последняя упала в обморок.

Последние несколько дней Яо Ши оставалась в отдаленном маленьком дворике, чтобы оправиться от болезни, и только каждый день приходила навестить Гу Яня и Гу Цзиньюй.

Когда маркиз Гу прибыл в отдаленный маленький дворик, Яо Ши уже уложили на кровать момо Фан и Цуй Цуй.

Старшая служанка Фан в последние дни простудилась, и ее не было в этот момент рядом с Яо Ши, момо Фан заботилась о дворе, поэтому именно она лично отправилась звать императорского доктора.

Маркиз Гу посмотрел на потерявшую сознание Яо Ши, а затем на комнату, полную дрожащих служанок, его лицо потемнело: «Кто сегодня прислуживал Госпоже Маркизе?»

Две служанки внезапно опустились на колени.

Одна из них воскликнула: «Эта служанка не знает, что произошло ... Когда эта служанка вернулась во двор ... Госпожа Маркиза уже была в комнате без сознания!»

Маркиз Гу сказал строгим голосом: «Именно так ты служишь своей Госпоже? Как вы посмели оставить Госпожу одну во дворе?»

Другая служанка тоже всхлипывала: «Господин Маркиз, пощадите эту служанку, Госпожа ... не любит, когда мы ходим за ней целый день ... а эта служанка не смеет ослушаться ...»

«Куча мусора!» Маркиз Гу вышел из себя, а в это время уже прибыла момо Фан с доктором.

Они собирались поклониться маркизу Гу, но последний лишь махнул рукой: «Не нужно, поторопитесь и вылечите Госпожу!»

«Да!» Императорский доктор прошел вперед с аптечкой за спиной, положил шелковый платок на запястье Яо Ши и начал измерять ее пульс.

Честно говоря, императорский доктор не был оптимистично настроен по поводу состояния Яо Ши.

Последняя, казалось, не страдала серьезными заболеваниями, но на самом деле она уже истощила свой организм. В то же время, она страдала от слишком сильной меланхолии, и ей категорически следовало избегать слишком сильных потрясений. В самые тяжелые периоды болезни у нее могли начаться галлюцинации и временное помешательство, во время которых она могла совершить непоправимое.

Именно из-за страха перед такой ситуацией маркиз Гу не решался рассказать ей правду.

На этот раз имперский доктор очень долго измерял ее пульс.

Так долго, что маркиза Гу прошиб холодный пот.

«Как обстоят дела, императорский доктор Чэнь?» - спросил он с тревогой.

Момо Фан также нервно посмотрела на императорского доктора Чэня.

Последний задумчиво нахмурился и еще раз измерил пульс Яо Ши: «Странно, очень странно».

Маркиз Гу обеспокоился его словами: «Что странно? Неужели Госпожа очень серьезно больна?»

Императорский доктор Чэнь покачал головой и ответил: «Это несерьезно».

Тело Яо Ши всегда было очень слабым и не могло вынести сильных потрясений, поэтому обычно обморочное состояние являлось очень опасным сигналом. Однако в этот момент пульс Яо Ши был более ровным, чем ожидалось.

Вот почему он чувствовал себя странно.

«Какие лекарства принимала Госпожа Маркиза в последнее время?» - спросил императорский доктор.

Маркиз Гу посмотрел на момо Фан.

Последняя замерла и сказала: «Разве это не те же лекарства, которые вы прописали?»

Императорский доктор Чэнь сказал: «Принеси и покажи мне их».

«Ээ». Момо Фан подошла к комоду, открыла аптечку Яо Ши и принесла императорскому доктору маленькие пузырьки и баночки с лекарствами, которые Яо Ши в последнее время принимала каждый день.

В небольшой бутылочке для лекарств лежали белые таблетки, бесцветные и безвкусные, императорский доктор Чэнь никогда раньше не видел таких лекарств.

В баночке для лекарств лежали гранулы, которые императорский доктор Чэнь также никогда раньше не видел, но он смог почувствовать знакомый запах китайских трав, смутно выделив для себя аромат женьшеня, китайского финика, пории кокосовидной, корицы, спаржи кохинхинской, разваренного корня наперстянки и других лекарственных трав.

«Лекарство тоже может быть сделано таким образом?» -  пробормотал императорский доктор Чэнь.

Он видел, как лекарства делают только в виде пилюль, но не в виде таблеток и гранул, особенно тех белых, ингредиенты которых он вообще не мог распознать.

«Откуда взялись эти лекарства?» - спросил императорский доктор Чэнь.

Момо Фан в ужасе посмотрела на императорского доктора Чэня: «Разве не вы их прописали?»

Императорский доктор Чэнь сказал: «Я не назначал эти лекарства».

Холодный взгляд маркиза Гу упал на момо Фан: «С каких пор Госпожа Маркиза принимает эти лекарства?»

Момо Фан поспешила объяснить: «Эта служанка ... не может точно вспомнить, но Госпожа принимает их уже некоторое время. Раньше Госпожа отказывалась принимать лекарства должным образом, но недавно она вдруг начала их принимать. Эта служанка подумала, что это потому, что Госпожа, наконец-то, прислушалась к совету императорского доктора Чэня».

«Эти лекарства могут быть причиной обморока Госпожи Маркизы?» - спросил маркиз Гу у императорского доктора Чэня.

Последний размышлял: «Трудно сказать ... Успокаивающие гранулы в банке не должны были причинить вреда ее организму. А вот эти таблетки я никогда раньше не видел и не смею утверждать».

Маркиз Гу холодно посмотрел на момо Фан: «Кто дал это Госпоже?»

Момо Фан сказала с бледным лицом: «Эта служанка не знает. Хотя эта служанка и служит Госпоже, именно старшая служанка Фан служит Госпоже больше всех».

Старшая служанка Фан уехала поправляться после болезни, и ее не было в поместье!

Маркиз Гу сжал кулаки и сказал: «Пошлите кого-нибудь за старшей служанкой Фан!»

Императорский доктор Чэнь задумался на мгновение и сказал: «Господин Маркиз, успокойтесь немного, пульс Госпожи Маркизы лучше, чем был раньше, возможно, оба лекарства безвредны для Госпожи».

Маркиз Гу сказал холодным голосом: «Тогда как вы объясните внезапный обморок Госпожи Маркизы?»

«Это .....» Императорский доктор Чэнь не мог объяснить: «Госпожа Маркиза должна скоро очнуться. Мы сможем через некоторое время спросить у нее самой, и правда откроется».

Момо Фан опустила голову, ее пальцы сжимались все сильнее и сильнее.

Императорский доктор Чэнь дал рецепт. Момо Фан взяла рецепт и пошла в деревенскую аптеку за лекарственными травами.

Цуй Цуй незаметно вошла через заднюю дверь, когда момо Фан варила лекарство на маленькой кухне.

«Тетя!»

Момо Фан настороженно выглянула, закрыла дверь и спросила ее: «Почему ты здесь?»

Цуй Цуй прошептала: «Хуан Чжун внезапно отправился к старшей служанке Фан. Что-то случилось?»

Момо Фан сузила глаза и сказала: «Госпожа Маркиза недавно принимала лекарство, и ей стало лучше!»

Цуй Цуй побледнела от страха: «Что? Я думала ... если она испытает потрясение ... то она ... сразу же …»

Однажды Яо Ши пострадала от сильного перевозбуждения. В то время ее болезнь еще не была такой серьезной, и ей удалось сохранить свою жизнь. Они думали, что на этот раз все получится, но кто мог знать ...

«Пришло письмо от императорской наложницы Шу, в нем она просит маркиза привезти Молодую Госпожу в столицу на церемонию ее совершеннолетия, а так как состояние Молодого Господина также улучшилось за эти дни, то маркиз обязательно повезет Госпожу Маркизу и Молодого Господина тоже ...» - сказала момо Фан, ее мрачный взгляд упал на дымящийся горшок с лекарством.

......

Хуан Чжун отправился в дом старшей служанки Фан и привез ее больную обратно в горное поместье.

Маркиз Гу лично отправился в кабинет, чтобы допросить ее.

В этот момент в комнате Госпожи Маркизы оставались только две дежурные служанки.

Момо Фан вошла в комнату с дымящимся лекарством и сказала двум служанкам: «Все в порядке, я присмотрю за всем здесь. Идите на главную кухню и проверьте, приготовлена ли каша для Госпожи. Также не забудьте отправить фрукты, которые любит Молодая Госпожа, в павильон Ланьтин».

«Да». Две служанки отступили в ответ.

В комнате больше никого не было, и тишина была несколько пугающей.

Момо Фан взяла миску с лекарством и шаг за шагом подошла к кровати, она посмотрела на мирно спящую Яо Ши и презрительно произнесла: «Госпожа, не вините эту служанку, вините того, кто не хочет, чтобы вы возвращались в столичное поместье маркиза».

Момо Фан оттянула подбородок Яо Ши и вылила ей в рот лекарство из миски ложку за ложкой ...

Сегодня был день, когда медицинский зал Тунфу должен был снова посетить Гу Яня.

У Второго Хозяина были дела, поэтому он не пришел, и на этот раз были только Гу Цзяо и старый доктор.

Юй Яэр сразу же отвела их во двор Гу Яня.

Состояние Гу Яня сейчас было очень стабильным. Если он продолжит принимать лекарства, то проживет еще два-три года без особых проблем.

Маленький щенок тоже оправился от ран. Он сразу узнал Гу Цзяо и издалека бросился к ней на своих коротких лапах. В результате он запутался в них, упал на землю и заскулил.

Гу Цзяо сразу вспомнила о маленьком Цзин Куне, который также часто спотыкался и падал.

«Конура, которую мы построили в прошлый раз, сломалась, давай сделаем еще одну!» - сказал Гу Янь, не меняясь в лице.

Гу Цзяо почувствовала себя странно: Конура, которую я сделала в прошлый раз, была очень прочная, как ее можно было сломать?

Присутствующие рядом слуги склонили головы, старательно делая вид, что не знают о том, что их Молодой Господин посреди ночи сломал конуру.

«Ну что ж, хорошо», - согласилась Гу Цзяо.

Было решено сделать еще одну.

Гу Цзяо оставалась во дворе Гу Яня в течение часа, чтобы закончить работу над новой конурой, затем она встала, чтобы попрощаться.

Покинув поместье, она, как обычно, отправилась навестить старую мадам Ли.

Во время посещения старой мадам Ли она увидела тутовое дерево и не могла не подумать о Яо Ши. Она собралась пойти и узнать, улучшилось ли ее состояние.

Однако, когда Гу Цзяо пришла туда и долго стучала в ворота, ей так никто и не ответил.

Возможно, ее сейчас здесь нет.

А может быть, она не могла выйти из-за чего-то другого.

Гу Цзяо решила зайти в другой раз.

Но как только она повернулась, чтобы уйти, до ее ушей донесся чрезвычайно болезненный стон.

Звук был слабым и далеким, что обычный человек никогда бы его не услышал, но в ее предыдущей жизни Гу Цзяо обучали умению слышать звуки и быть готовой распознать дыхание своего противника среди сотен отвлекающих звуков.

В связи с тем, что ее тело изменилось, она уже не была в такой форме, как в прошлой жизни, но постепенно ее сила и способности восстанавливались.

Голос точно принадлежал Госпоже Маркизе.

В этом Гу Цзяо могла быть уверена.

Ее не волновало, были ли ворота закрыты или нет, она лишь сделала несколько шагов назад и перепрыгнула через стену.

Когда Гу Цзяо добрался до комнаты Яо Ши, последняя была единственной, кто там находился.

Яо Ши лежала на кровати без сознания, цвет лица был синеватым, между бровями залегло черное пятно, а дыхание было весьма слабым.

В комнате стоял сильный запах традиционной китайской медицины, но в поле зрения не было ни одной миски с лекарствами.

Гу Цзяо нашла на подушке Яо Ши несколько капель лекарства, которые еще не успели высохнуть. Она наклонилась, чтобы понюхать его.

Это был Аконит Кармихеля*!

Аконит был традиционным китайским лекарством, помогающим рассеивать внутренний холод и облегчить боль, но сам по себе он был очень токсичен, поэтому использовать его нужно было крайне осторожно. Поскольку у Яо Ши была холодная конституция, она не должна была подвергаться воздействию аконита.

Гу Цзяо не знала, сколько выпила Яо Ши, но это нужно было удалить из организма и как можно скорее!

Она колебалась целых три секунды, затем сразу же открыла коробку с лекарствами, достала оттуда трубку для вливания и медленно ввела ее через носовую полости в желудок Яо Ши.

Эта трубка для вливания была специально разработана организацией для работы с беглецами. Она была опаснее обычных трубок для вливания и могла быть использована для убийства людей. Гу Цзяо не ожидала, что она будет использовать её для спасения людей.

Гу Цзяо достала инфузионный раствор хлорида натрия и присоединила его к другому концу трубки.

Она сжала пакет и быстро влила инфузионный раствор хлорида натрия в желудок Яо Ши.

С одним пакетом было быстро покончено, и как раз, когда Гу Цзяо начала заменять его вторым пакетом, в комнату вернулись две дежурные служанки, которых ранее отослала момо Фан.

Эти двое не знали кто такая Гу Цзяо и сразу же были ошеломлены представшей перед ними сценой.

«Кто ты? Что ты делаешь с Госпожой?»

Они опомнились и бросились к Гу Цзяо.

У Гу Цзяо в этот момент были заняты руки, поэтому она подцепила ногой табурет, сбив им их с ног.

Служанка А закричала: «Ах ...»

Служанка Б: «Кто-нибудь, идите сюда! Кто-то пытается убить Госпожу ...»

За пределами дома рука момо Фан начала дрожать. Нет, не может быть? Об этом узнали так скоро?

Маркиз Гу как раз закончил допрашивать старшую служанку Фан, когда услышал крик служанок. Он быстрыми шагами направился в комнату Яо Ши и увидел, как Гу Цзяо вливает что-то странное в нос Яо Ши.

Когда он уходил, цвет лица Яо Ши был нормальным, но сейчас оно было сине-черным, как будто ее отравили.

Эта девушка ... она отравила свою собственную мать?!

Маркиз Гу был в ярости и подбежал к ней с убийственным видом: «Остановись!»

Гу Цзяо проигнорировала его и лишь увеличила силу сжатия пакета.

Видя, что она не слушает его, а только сильнее сжимает пакет в руке, маркиз Гу так разозлился, что достал хлыст, висевший у него на поясе, и нанес сильный удар по тонкой спине Гу Цзяо.

Раздался треск, когда хлыст приземлился на хрупкую спину Гу Цзяо.

Это был не обычный хлыст, а военная плеть для наказания.

Однако Гу Цзяо все еще не выпускала пакет из рук и не отходила от Яо Ши.

Маркиз Гу был так зол, что стиснул зубы и потянулся, чтобы оттащить Гу Цзяо.

Последняя одарила его ледяным взглядом: «Если не хочешь, чтобы она умерла, то не стой у меня на пути!»

Маркиз Гу был ошеломлен ее взглядом и убийственной аурой.

Последняя капля раствора была, наконец, влита внутрь. Гу Цзяо вытащила трубку для вливания, подняла Яо Ши, открыла ей рот и пальцами нажала на корень языка.

В следующий момент тело Яо Ши задрожало, и она выплюнула лекарство вместе с инфузионным раствором хлорида натрия.

После рвоты цвет лица Яо Ши, наконец, перестал быть синим, а дыхание стало более ровным.

В это же время прибыл императорский доктор Чэнь.

Увидев происходящее в комнате, он немного растерялся.

Он зашел лишь для того, чтобы дать Госпоже Маркизе пилюлю. Почему же она сейчас выглядит так, будто ее только что вытащили с того света?

«А? Разве это не маленькая знахарка из медицинского зала Тунфу?» Только сейчас он узнал Гу Цзяо.

Последняя ничего не сказала, равнодушно встала и убрала свою коробку с лекарствами.

Императорский доктор Чэнь подошел, чтобы проверить пульс Яо Ши, и нахмурился: «Как Госпожа Маркиза могла отравиться аконитом?»

Маркиз Гу нахмурился!

Императорский доктор Чэнь посмотрел на Гу Цзяо, затем на рвоту на полу и почти догадался, что происходит: «К счастью, Господин Маркиз вовремя попросил маленькую знахарку вызвать рвоту у Госпожи, иначе она бы уже умерла. Я действительно не ожидал, что маленькая знахарка из медицинского зала Тунфу окажется такой способной ......»

Последние слова не были услышаны маркизом Гу, все, о чем он мог думать, это об ударе плетью, который он только что нанес ей.

Правда, в этом ударе он использовал не 100% своей силы, но все же около 80% ...

Эта девочка такая упрямая, неужели она не могла все нормально объяснить?

Тебя следовало бы хорошенько выпороть!

Маркиз Гу никогда бы не признался в том, что был неправ. Очевидно же, именно потому, что она ничего не объяснила, она и позволила ему ее неправильно понять!

Однако отчего у него на душе была какая-то обреченность?

Маркиз Гу виновато посмотрел на Гу Цзяо, собираясь что-то сказать, но последняя уже вышла с коробкой на спине без всякого выражения на лице.

Ветерок поздней весны был невероятно теплым, но очертания ее силуэта были холодными, как лед.

_____________________________________________________

Примечание:

* - Аконит Кармихеля (или Борец Кармихеля) - это ядовитое многолетнее травянистое растение которое входит в семейство лютиковых.

Глава 89 - Принять лекарство

Маркиз Гу приказал немедленно провести тщательное расследование отравления Яо Ши.

По словам двух дежурных служанок, лекарство было сварено и принесено момо Фан, а они обе были отосланы ею, чтобы принести фрукты для Гу Цзиньюй, им ничего не было известно о том, что произошло после этого.

«Позовите сюда момо Фан!» - холодным голосом приказал маркиз Гу.

Через некоторое время вернулся слуга и доложил: «Господин маркиз, момо Фан исчезла!»

Большая ладонь маркиза Гу резко сжалась в кулак.

Он быстро вспомнил, что у момо Фан была племянница здесь в поместье: «Где эта служанка по имени Цуй Цуй? Приведите ее к этому маркизу!»

«Да!» Слуга быстро принял приказ и вышел.

Момо Фан не стала уводить Цуй Цуй, чтобы не привлекать к себе внимания.

Когда Цуй Цуй поняла, что что-то не так, она поспешно собрала свои вещи и попыталась уйти, но, к сожалению, она опоздала на один шаг, и была поймана стражниками горного поместья.

Когда ее привели к маркизу Гу, она поняла, что Яо Ши была отравлена.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что это сделала момо Фан.

Цуй Цуй упала на колени, дрожа всем телом, и запричитала: «Господин Маркиз, пожалуйста, пощадите жизнь этой служанки! Эта служанка не делала этого! Эта служанка ничего не знает! Эту служанку обвинили несправедливо!»

Маркиз Гу ответил: «Обвинили несправедливо? Тогда я спрашиваю тебя, при каких обстоятельствах Госпожа потеряла сознание?»

Цуй Цуй заикалась: «Это ... это ...»

Маркиз Гу усмехнулся: «Хорошо, бесполезно держать этот язык, так что лучше вырвать его с корнем!»

Тело Цуй Цуй задрожало: «Эта служанка расскажет! Эта служанка расскажет обо всем! Именно момо Фан ...... заставила эту служанку сделать это! Она велела этой служанке нарочно заговорить об этом, чтобы Госпожа смогла услышать!»

Сердце маркиза Гу сжалось: «Что именно ты сказала?»

Цуй Цуй с испугом ответила: «Эта служанка только … сказала, что Молодая Госпожа … была взята по ошибке ... что она не родная дочь маркиза и маркизы ...»

«Ах ты, сука!» Маркиз Гу был так зол, что швырнул в нее чайную чашку, которую держал в руке!

Все тело Цуй Цуй распростерлось на осколках чайной чашки, ее руки были в крови, но она не смела пошевелиться: «Господин Маркиз, пощадите жизнь этой служанки ... Это момо Фан заставила эту служанку ...»

Маркиз Гу боялся, что так все и обернется, поэтому до сих пор не решался сказать Яо Ши правду, он предпочел бы вообще не знать этого ребенка до конца жизни, чем допустить, чтобы с Яо Ши случилась какая-нибудь неприятность!

И все же, несмотря на его осторожность, эти две стервозные служанки разболтали ей всю правду!

Он сказал строгим голосом: «Госпожа хорошо с ней обращалась! Почему она это сделала?»

Цуй Цуй ответила, всхлипывая: «Эта служанка не знает ... Тетя ... Нет ... момо Фан ... она заставляла эту служанку делать ... некоторые вещи, но никогда не позволяла ей спрашивать, почему ... поэтому эта служанка не знает, почему она отравила Госпожу ... Если эта служанка не слушалась бы ее, она бы приказала своему племяннику избить эту служанку до смерти! Поверьте, Господин Маркиз, эта служанка говорит правду!»

«О, ты слушаешь ее больше, чем этого маркиза и маркизу, почему? Являются ли ее слова императорскими приказами?» Имея богатый жизненный опыт, как маркиз Гу мог не видеть, что слова Цуй Цуй были наполовину правдой, а наполовину ложью?

Это правда, что момо Фан давала ей наставления, но еще более верным было то, что эта Цуй Цуй была непутевой и алчной личностью, ведь если бы она не жаждала получить побольше благ, которые обещала ей момо Фан, зачем бы ей тогда ее слушаться?

Поняв, что он больше ничего от нее не добьется, маркиз Гу с отвращением махнул рукой: «Оттащите ее и забейте палкой до смерти».

«Господин Маркиз, пощадите жизнь этой служанки! Господин Маркиз ...»

Стражники не дали ей шанса и дальше просить о пощаде, они просто заткнули ей рот тряпкой, а затем грубо потащили ее на казнь.

Охранники поместья разделились на четыре группы, чтобы схватить момо Фан, и, наконец, нашли ее, когда уже стемнело, только она уже успела повеситься на большом дереве.

«Умерла?» В кабинете на лице маркиза Гу появилось холодное выражение.

Хуан Чжун был мастером боевых искусств. Он не был силен в том, чтобы строить козни или подсиживать другого, но, когда дело доходило до осмотра трупов людей, все было иначе. За всю свою жизнь он видел несчетное количество трупов и был свидетелем невероятного количества смертей, так как он мог не заметить, что момо Фан была подвешена на дереве уже после того, как испустила дух?

Маркиз Гу выглядел серьезным: «Так значит ...... ей заткнули рот?»

Хуан Чжун не осмелился комментировать утверждение, что ее заставили замолчать, но он был точно уверен в том, что момо Фан была точно кем-то убита.

Маркиз Гу долго молчал: «Этот маркиз понимает, что в эти дни нужно усилить охрану горного поместья. Во дворе Яо Ши, за исключением старшей служанки Фан, остальные служанки должны быть уволены».

«Да!»

Маркиз Гу отправился в комнату Яо Ши.

Старшая служанка Фан оставалась в комнате несмотря на то, что сама была больна и выглядела неважно.

Маркиз Гу сказал ей: «Иди и отдохни, нет нужды оставаться здесь сегодня вечером».

Старшая служанка Фан не сразу отошла, а, поколебавшись недолго, осмелилась заговорить: «Господин Маркиз, вам обязательно везти Госпожу обратно в столицу?»

«А в чем дело?» - спросил маркиз Гу.

Старшая служанка Фан сказала серьезным тоном: «Эта служанка знает, что Господин Маркиз нежно любит свою жену, но я боюсь, что во всем поместье маркиза, кроме Господина Маркиза, никто не примет Госпожу обратно».

Маркиз Гу сжал кулак: «Она жена этого маркиза, этот маркиз защитит ее, тебе не стоит беспокоиться об этом!»

«Господин Маркиз ...»

Глаза маркиза Гу вспыхнули, как факелы, и он торжественно заявил: «Этот маркиз не позволит, чтобы с ней снова что-то случилось!»

Старшая служанка Фан не стала больше возражать и отдала дань уважения маркизу Гу: «Эта служанка уходит».

Маркиз Гу пресек распространение новостей о том, что произошло во дворе Яо Ши, не давая знать об этом даже Гу Яню и Гу Цзиньюй.

Через час Яо Ши медленно проснулась.

Маркиз Гу сел на край кровати, взял ее за руку и тихо спросил: «Ты проснулась? Тебе где-то нездоровится?»

Яо Ши слабо покачала головой и пристально посмотрела на него: «Где ребенок? Где мой ребенок?»

Теперь, когда дело зашло так далеко, маркизу Гу больше уже не было необходимости что-то скрывать. Он крепче сжал ее руку и глубоко вздохнул: «Она только что была здесь, прямо в твоей комнате».

Яо Ши снова заволновалась.

Маркиз Гу испугался, что она снова упадет в обморок, поэтому обнял ее за плечи и сказал: «Успокойся на минутку и послушай, что я тебе скажу. Она в порядке, я нашел ее, и когда ты оправишься от болезни, я отведу тебя к ней».

Яо Ши не задумываясь ответила: «Я здорова!»

Маркиз Гу сказал: «Я знаю, знаю, просто сегодня уже поздно, и ты нарушишь ее покой, отправляясь туда прямо сейчас, завтра утром, обещаю тебе, что завтра утром я отведу тебя к ней».

Только после этого обещания Яо Ши снова легла на кровать.

Она посмотрела на него в недоумении: «Почему ты не сказал мне раньше?»

Маркиз Гу молчал.

Яо Ши нахмурилась: «Ты не хотел признавать ребенка?»

Маркиз Гу был так напуган ее вопросом, попавшим не в бровь, а в глаз, что его сердце сильно затрепетало, и огромное желание скрыть правду заставило его принять решение рассказать ей что-то между признанием и ложью: «Ничего подобного! Не думай слишком много об этом! Она - моя плоть и кровь, как я могу не хотеть признать ее? Просто ... я уже ошибся однажды, и не хочу ошибиться во второй раз».

После этого маркиз Гу в разговоре с Яо Ши поднял тему о создании лекарственной добавки.

«... Я собирался подождать, пока не получу ее кровь и не смешаю ее с кровью Яньэра, прежде чем рассказать тебе. Но Яньэр очень хорошо с ней ладит. И я не думаю, что она бы понравилась Яньэру настолько сильно, если бы они не были связаны кровью».

Яо Ши выглядела ошеломленной: «Яньэр тоже с ней встречался?»

Маркиз Гу медленно кивнул: «... Да, это маленькая знахарка из медицинского зала Тунфу».

«Есть ли у тебя ее портрет?» Яо Ши не терпелось узнать, как выглядит ее дочь.

Маркиз Гу колебался: «Это ...»

«Пожалуйста, Господин Маркиз». Яо Ши впервые умоляла его.

Ты сделала это ради портрета этой вонючей девчонки? Маркиз Гу почувствовал себя нехорошо в своем сердце.

Но маркиз Гу все равно взялся нарисовать портрет, он никогда и ни в чем не мог отказать Яо Ши.

Только когда Яо Ши с волнением открыла свиток с портретом, ее улыбка тут же застыла: «Что ты нарисовал?»

Крестики, нолики, кружочки, палочки?

Является ли этот большой, то ли круглый, то ли квадратный блин лицом?

И являются ли эти две асимметричные маленькие зеленые фасолины глазами?

А почему ноздри расположены так высоко?

И рот был настолько кривой!

Маркиз Гу слегка кашлянул от смущения и сказал с серьезным лицом: «Это потому, что она совершенно некрасивая».

Он никогда бы не признал, что это именно он отвратительно рисует!

Талантливый во всем маркиз Гу всегда хранил один секрет от общественности: его каллиграфия и живопись были просто ужасными. Посторонние люди всегда думали, что свитки с каллиграфией и живописью маркиза Гу просто невозможно найти, но они даже не подозревали, что он просто не смел позволить людям увидеть их.

«Это ты уродлив!» Яо Ши бросила свиток обратно в его руки и откинула одеяло, чтобы встать с кровати.

Маркиз Гу с первого взгляда понял, что она хочет сделать, и мягко сказал: «Ты собираешься попросить Яньэра нарисовать ее портрет? Хе-хе, его способности к рисованию не сравнятся с моими».

Яо Ши в этот момент появился соблазн забить его до смерти: «...»

В конце концов, Яо Ши получила портрет своей дочери.

Его нарисовала Гу Цзиньюй.

Маркиз Гу не сказал Гу Цзиньюй правду, а лишь попросил ее нарисовать портрет маленькой знахарки. Навыки рисования Гу Цзиньюй были настолько хороши, что она могла бы занять место как минимум в тройке лучших среди всех знатных девушек столицы.

Маркиз Гу принес портрет Яо Ши.

Когда последняя посмотрела на маленькую девочку на портрете, выражение ее лица вдруг стало выглядеть несколько ошеломленным.

.......

Когда Гу Цзяо вернулась в деревню, солнце еще не село, и деревня была наполнена запахом готовящейся еды и ароматом свежих овощей, деревенской атмосферой дыма и огня.

В последнее время в семье Гу было все очень мирно.

Поговаривали, что старый господин Гу потерял должность старосты деревни, а также у семьи Гу отобрали десятки акров земли, которые они арендовали. Изначально эти земли были выделены семье Гу властями, что называется, для ведения сельского хозяйства. Однако, их годовая арендная плата составляла всего сто цянь*, это ничем не отличалось от того, как если бы их раздали просто задаром.

Эти блага предоставлялись благодаря старому господину Гу и Гу Дашуню.

Теперь, однако, все это исчезло.

Жизнь семьи Гу стала напряженной до предела.

Говорили, что у Гу Дашуна больше нет денег, чтобы продолжать платить за обучение.

Но это не имело никакого отношения к Гу Цзяо, которой не было до них совершенно никакого дела.

Спина Гу Цзяо горела от сильной боли, но она не придала этому значения и сразу прошла в кухню, чтобы приготовить ужин.

Маленький Цзин Кун сидел на корточках во дворе и кормил своих желтых цыплят. Во время кормления он схватил одного маленького желтого цыпленка и подошел с ним к Гу Цзяо: «Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо, маленькая Семерка не ест! Он болен?»

«Я же говорил, что тебе нельзя выращивать цыплят, смотри, ты уже замучил его до смерти».

Это прозвучал дразнящий голос Сяо Люланя.

Маленький Цзин Кун сердито повернул голову и топнул ногой: «Это неправда! Маленькая Семерка не умрет! Я заботился о нем должным образом!»

«Дай мне посмотреть», - Гу Цзяо протянула руку.

Маленький Цзин Кун смиренно положил маленькую Семерку на ладонь Гу Цзяо.

Его рот произносил эти слова очень уверенно, но глаза были немного красными.

Было видно, что малыш очень сильно переживает, что маленькая Семерка умрет.

Гу Цзяо потрогала живот цыпленка и засмеялась: «Он просто наелся и больше не может есть».

«А?» Большие черные глаза маленького Цзин Куна уставились на цыпленка. Он почесал голову и спросил с сердитым выражением лица: «Маленькая Семерка, ты опять где-то украл еду?»

Маленькая Семерка: «Пи-пи!»

Маленький Цзин Кун забрал цыпленка из рук Гу Цзяо, поцокал языком в сторону своего непутевого шурина, и та-да, вернул маленькую Семерку обратно в курятник.

Сяо Люлань весело посмотрел на него, а затем его взгляд перешел на лицо Гу Цзяо, заметив, что оно сегодня бледнее, чем обычно.

«Ужин готов, давайте садиться есть», - сказала Гу Цзяо.

Сяо Люлань сделал паузу и сказал: «Хорошо».

Во время ужина у Гу Цзяо был плохой аппетит.

Во время еды маленький Цзин Кун спросил ее: «Цзяо Цзяо, ты тоже наелась?»

Сяо Люлань посмотрел на нее с серьезным выражением лица.

Старушка тоже посмотрела на нее.

Гу Сяошунь также поднял голову и спросил в замешательстве: «Старшая сестра, почему у тебя такой плохой цвет лица? Ты заболела?»

Маленький Цзин Кун отложил миску и палочки в руках и взобрался на табуретку: «Ерунда! Цзяо Цзяо не больна!»

«Я не больна».

Она действительно не была больна, но ей было немного больно.

Это было больно, да, но это была боль, к которой она так привыкла в своей предыдущей жизни, что даже не задумывалась об этом. Но она совершенно забыла, что это ее тело было недостаточно сильным, чтобы выдержать удар военной плетью.

Ночью состояние Гу Цзяо ухудшилось.

Темное ночное небо озарилось молниями и громом, осветив комнату ярким и мрачным светом.

На кровати, на своей маленькой подушке лежал маленький Цзин Кун и пускал слюни во сне.

Сяо Люлань открыл глаза и посмотрел в сторону двери. На мгновение он замешкался и сел, сначала он поднял одеяло, отброшенное ногой маленького Цзин Куна, затем надел халат и пошел в комнату Гу Цзяо.

Последняя обычно запирала дверь, однако, когда однажды маленький Цзин Кун проснулся посреди ночи от кошмара и пришел искать ее с подушкой в руках, то не смог открыть дверь в ее комнату и поэтому долго плакал.

После этого Гу Цзяо больше никогда не запирала дверь в свою комнату.

Сяо Люлань толкнул дверь, которая оставалась незапертой, и сразу в нос ему ударил слабый запах крови.

Он нахмурился и, выдержав паузу, все же шагнул в комнату.

«Гу ... Гу Цзяо».

Он позвал ее, но она не откликнулась, и тогда он подошел к кровати.

Он протянул руку и коснулся лба Гу Цзяо, тот оказался горячим!

Еще одна молния сверкнула и осветила комнату ярким светом, и в этот момент Сяо Люлань заметил окровавленную одежду на стуле.

Его лицо тут же изменилось, и он схватил окровавленную одежду, а когда поднял ее, то понял, что она была слишком маленькой по размеру. Это оказалось нижнее белье.

На ощупь оно было совсем немягким, а скорее сделанным из дешевой грубой ткани, которая натирала ее нежную кожу, однако даже покрытое кровью, оно все равно источало слабый девичий аромат.

Уши Сяо Люланя покраснели, когда он посмотрел на место, где была кровь, и убедился, что Гу Цзяо была ранена в спину. Он глубоко вздохнул, собираясь перевернуть ее на живот, а затем пойти и попросить приехать доктора.

Его рука была уже рядом с Гу Цзяо, когда ее перехватила маленькая ладошка Гу Цзяо.

Она потянула его за руку и сказала: «Не спишь, а ходишь посреди ночи и пытаешься воспользоваться мной».

Сяо Люлань смутился на некоторое время, пытаясь объяснить: «Нет, я ...».

«Не стоит слишком сильно увлекаться». Гу Цзяо опять что-то невнятно пробормотала и заснула в оцепенении.

Значит ... Она просто разговаривала во сне?

У Сяо Люланя слегка перехватило дыхание, и выступил холодный пот.

Однако это было не самое страшное.

Он вдруг повернул голову, и очередная вспышка молнии заставила его вздрогнуть от неожиданности, поскольку она осветила маленькую жуткую фигурку старушки в дверном проеме.

Его волосы встали дыбом!

Старушка вошла в комнату с невыразительным лицом и поставила на стол Гу Цзяо бутылочку с лекарством для лечения ножевых ранений.

Халат на спине Сяо Люланя был мокрым от пота.

Он не мог сказать, был ли он больше напуган или испытывал чувство вины, как будто его поймали с поличным.

В конце концов, его рука все еще была прижата к ее груди, и, хотя она сама притянула ее туда, но со стороны, как на это ни посмотри, казалось, что это именно он проявил инициативу.

«Тетушка, не поймите меня неправильно ...»

«Разве вы не супружеская пара? Что тут неправильного?»

Положив лекарство для лечения ножевых ранений, старушка хмыкнула и вышла из комнаты.

Серьезно!

В такую ветреную и безлунную ночь!?

Ну, неважно, просто подарите мне поскорее маленького внука!

_____________________________________________________________________

Примечание:

* - цянь – монета, 1/10 часть ляна (таэля).

Глава 90 - Это мама

Сяо Люлань не имел ни малейшего представления о внутренних мыслях старушки.

Он не знал, где она взяла лекарство для лечения ножевых ранений, но сейчас было не время думать об этом, состояние Гу Цзяо было серьезным, и ее нужно было немедленно лечить.

Хотя они и спали в одной постели, но делали это в одежде, а теперь ему придется поднимать вверх ее рубашку.

После паузы Сяо Люлань просунул под ее тело руку и осторожно перевернул ее так, чтобы она легла на живот.

С легким трепетом его длинные, похожие на нефрит, пальцы подцепили ее слегка разгоряченную рубашку и медленно немного приподняли ее.

След от хлыста был очень длинным, он простирался от едва заметной ямочки справа на талии до левого плеча.

Ему ничего не оставалось, как поднять ее рубашку до самого верха, полностью обнажив ее гладкую спину.

Ее руки покоились на подушке, из-за чего ее тело приняло приятные округлые очертания.

Чтобы лучше видеть ее рану, Сяо Люлань зажег масляную лампу в комнате, но его взгляд случайно упал туда, куда не следовало.

У него мгновенно перехватило дыхание, и он поспешно отвернул лицо, не смея больше смотреть по сторонам.

Успокоившись, он обмакнул кончики пальцев в прохладную мазь и слегка нанес ее на следы от хлыста.

Она не выглядела той, над кем можно было издеваться, по крайней мере, сейчас это было не так. Сяо Люлань не мог не задаться вопросом, как она получила эту рану, к тому же ее это даже не волновало. Это тем более озадачивало, казалось, что ей было все равно, как будто она уже привыкла к этому.

Хотя она росла в трудных условиях, однако же ее не били постоянно.

Сяо Люлянь закончил наносить лекарство и нашел чистый отрез ткани, чтобы закрыть рану, затем опустил вниз одежду и накрыл ее сверху одеялом.

Сделав это, он собирался вернуться в западную комнату, но, вставая, случайно пнул что-то ногой.

Раздался громкий стук, как будто на пол упала какая-то коробка, а затем содержимое из нее высыпалось и покатилось по полу.

Сяо Люлань поднял маленькую деревянную коробку и поставил ее на стол, содержимое, рассыпавшееся на полу, также было поднято одно за другим и поставлено на стол. Затем он посмотрел на вещи, сложенные на столе, с некоторым недоумением.

«Что это такое?»

«И как это все помещалось здесь?»

Все эти странные и непонятные предметы заполонили весь стол. И действительно было непонятно, как все это могло поместиться в такую маленькую коробку.

В тот день, когда Гу Цзяо, упала в воду, он пришел в ее комнату, чтобы найти кое-что, и он был абсолютно уверен, что тогда здесь не было этой коробки.

Сначала необъяснимая травма, затем странная и причудливая коробка, сколько еще тайн она скрывает?

Сяо Люлань посмотрел на спящую Гу Цзяо со сложным выражением лица, внезапно ощутив некоторое раздражение, но он не мог сказать конкретно, что его беспокоит.

Но у него не было привычки лезть в личную жизнь других людей, поэтому он не стал изучать эти предметы на столе, а один за другим положил их обратно в маленькую коробку.

Закончив укладывать их все, он почувствовал удивление. Что это была за коробка? В нее действительно могло поместиться столько всего?

Теперь он действительно был готов вернуться в западную комнату.

Но, видимо, он не положил коробку как следует, и она снова с грохотом упала со стола.

И во второй раз содержимое снова выкатилось наружу.

Но, что удивительно, на этот раз содержимое, казалось, отличалось от того, что выпало раньше!

«Что-то не так с моими глазами или ...»

Сяо Люлянь странно посмотрел на содержимое, рассыпавшееся на полу, и впервые усомнился в своих глазах.

Он снова положил все предметы на место, намереваясь еще раз опрокинуть коробку, чтобы еще раз все проверить. Но вдруг Гу Цзяо перевернулась на кровати, задев рану на спине, и издала стон боли.

Руки Сяо Люланя вдруг замерли, он вдруг осознал, что рыться в чужой коробке посреди ночи - это как-то не очень правильно. Вздохнув, он положил коробку обратно на стол и вернулся в западную комнату.

На следующий день Сяо Люлань встал рано.

Лихорадка Гу Цзяо в основном спала, но она все еще спала, потому что была слишком измучена.

Он не стал будить ее. Он прошел на кухню, чтобы приготовить завтрак, рассказал старушке о ситуации, а затем отправился в академию.

С другой стороны, Яо Ши, которая с нетерпением ждала всю ночь, и не могла дождаться, когда маркиз Гу привезет ее в деревню.

Дверь открыл маленький Цзин Кун.

В деревне обычно не запирали двери днем, но сегодня Гу Цзяо спала, и поэтому маленький Цзин Кун задвинул засов на двери, чтобы никто ее случайно не потревожил.

Маленький Цзин Кун просунул маленькую круглую головку в дверной проем и с любопытством посмотрел на Яо Ши и маркиза Гу, стоявших у двери.

Он узнал Яо Ши, красивую женщину благодетельницу, которая всегда приходила в храм, чтобы возжечь благовония.

Узнал он также и маркиза Гу, этого злого человека, который приказал забрать его и Цзяо Цзяо в ямэнь!

Они действительно пришли сюда вместе .....

Маленький Цзин Кун серьезно задумался, наклонил голову и спросил: «Благодетельница, ты тоже схвачена им?»

Яо Ши выглядела озадаченной.

С другой стороны, лицо маркиза Гу было полно смущения: «...»

Вчера вечером Яо Ши много расспрашивала маркиза Гу о Гу Цзяо, но как маркиз Гу мог осмелиться рассказать ей обо всем? По крайней мере, он не рассказал ей, что пытался арестовать Гу Цзяо и маленького мальчика бывшего тогда с ней.

После этого он поинтересовался и выяснил, что мальчик этот был ребенком, которого Гу Цзяо усыновила из храма.

Очевидно же, что она не могла прокормить даже себя, а теперь у нее появился еще этот маленький прицеп, я не могу понять, о чем вообще думает эта девушка!

Яо Ши не поняла, что означают слова маленького Цзин Куна, но она смутно вспомнила, что это маленький монах из храма, она присела на корточки, чтобы оказаться с его лицом на одном уровне и сказала: «Я тебя помню, ты маленький монах из храма, как тебя зовут?»

Маленький Цзин Кун моргнул своими большими черными глазами и сказал милым тоном: «Меня зовут Цзин Кун! Я теперь не маленький монах, я покинул гору!»

Яо Ши погладила его маленькую головку, на которой во все стороны торчал колючий ежик из коротких волос, и мягко улыбнулась: «Я ищу Цзяо Цзяо, она дома?»

Маленький Цзин Кун удивился: «А ты тоже знаешь Цзяо Цзяо?»

Яо Ши кивнула: «Да, я знаю ее».

Маленький Цзин Кун опустил свою маленькую голову и грустно сказал: «Ты можешь не увидеть ее сегодня, она больна и не может принимать гостей».

Яо Ши сразу же забеспокоилась: «Почему она больна?»

«Тетушка сказала, что она слишком устала». Маленький Цзин Кун подумал об этом и сказал с чувством вины: «Наверное, это потому, что она сильно устала воспитывать меня».

В конце концов, я так много ем.

Маркиз Гу почувствовал себя немного виноватым. Боюсь, что вчера эта девушка пострадала от моей плети, не так ли?

Он не осмелился рассказать об этом Яо Ши ...

Яо Ши умоляюще посмотрела на маленького Цзин Куна, тон ее голоса был настойчивым, но мягким: «Можешь позволить мне войти и увидеть ее? Я обещаю, что не побеспокою ее».

«Я не уверен, что Цзяо Цзяо хочет тебя видеть. Подожди минутку, я пойду спрошу у нее». Маленький Цзин Кун закрыл дверь, стремглав побежал в комнату Гу Цзяо и, подойдя к ее кровати, тихо спросил: «Цзяо Цзяо, к тебе пришла благодетельница из храма. Ты хочешь ее увидеть?»

Гу Цзяо крепко спала!

Через некоторое время маленький Цзин Кун открыл дверь и сказал Яо Ши: «Хорошо, Цзяо Цзяо не возражает, ты можешь войти!»

Яо Ши вошла в дом, полная волнений.

Маркиз Гу также хотел войти в дом.

Маленький Цзин Кун протянул свою маленькую руку, чтобы остановить его: «Ты не можешь войти».

Маркиз Гу нахмурился: «Почему?»

Маленький Цзин Кун поднял подбородок: «Цзяо Цзяо не соглашалась впускать тебя!»

Маркиз Гу был в замешательстве.

Действительно ли она так сказала? Или же ты, черносердечный маленький монах, на самом деле даже не спрашивал ее об этом, верно?

Маркиз Гу серьезно сказал: «Если у тебя хватит смелости, спроси ее еще раз! Я не верю, что она может возразить!»

Как она может возражать, когда она даже не проснулась? Маленький Цзин Кун задумался на мгновение: «Хорошо».

Маленький монах с грохотом вбежал в комнату: «Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо, к тебе пришел большой злой человек. Ты хочешь его увидеть?»

Какой еще большой злой человек?

Одна эта девушка уже достаточно раздражала, как же так случилось, что даже маленький монах, которого она усыновила, уже тоже начинал раздражать?

Лицо маркиза Гу потемнело!

Маленький Цзин Кун схватил руку Гу Цзяо и пожал ее: «Я понял, ты не согласна!»

Он вышел и громко обратился к маркизу Гу: «Цзяо Цзяо отказалась впустить тебя!»

Маркиз Гу:«.....»

Маленький Цзин Кун, чтобы больше никто не смог проникнуть в дом, придвинул небольшую скамейку и сел прямо у двери, пристально глядя на маркиза Гу.

Маркиз Гу: «Что ты делаешь?»

Маленький Цзин Кун: «Слежу за тобой».

Маркиз Гу: « Хмф, этот маркиз не будет входить!»

Маленький Цзин Кун: «Кто знает?»

Маркиз Гу: «Если ты мне не веришь, запри дверь на засов!»

Маленький Цзин Кун с серьезным видом сказал: «А если ты перелезешь через стену? Я хочу присматривать за тобой, чтобы ты не натворил ничего плохого!»

Маркиз Гу: По крайней мере, я маркиз Динъань из столицы, неужели моя репутация настолько плоха, что мне нужен маленький монах, чтобы присматривать за мной?

Два человека - один большой и один маленький - просто уставились друг на друга широко раскрытыми глазами с противоположных сторон порога.

Яо Ши вошла в комнату и села рядом с кроватью Гу Цзяо.

Цвет лица Гу Цзяо выглядел намного лучше, чем прошлой ночью, но все еще оставался немного болезненно бледным.

Как говорится, когда ребенок болен, это болью отзывается в сердце матери. Сердце Яо Ши действительно заболело, когда она увидела своего ребенка таким больным.

Когда она посмотрела на комнату, в которой жила ее дочь, глаза Яо Ши покраснели.

Она взяла в свои руки руку Гу Цзяо, мозоли и шрамы на которой больно царапали нежные руки маркизы.

Яо Ши не могла больше сдерживаться и начала тихо всхлипывать ...

В это время старушка, которая до этого дремала в своей комнате, проснулась и направилась в комнату Гу Цзяо с намерением справиться как у нее дела. Но как только она вышла в главный зал, то увидела маленького Цзин Куна, который сидел у двери дома, как маленькая каменная статуя.

«А? Разве ты не выходил?» - удивилась старушка.

Хотя маленькому Цзин Куну было всего лишь три года, у него было много важных дел в течение дня.

Он продолжал заниматься в храме по утрам и вечерам, обязательно читал про себя буддийские сутры, когда просыпался рано утром, а после этого шел в небольшой лес за домом, чтобы попрактиковаться в боевых искусствах.

Однажды, когда старушка вышла на улицу и увидела, как он обвился обеими руками и ногами вокруг ствола большого крепкого дерева, в тот самый момент она, грешным делом, подумала, что увидела маленького змеиного демона!

Он отрабатывал все основные навыки боевых искусств. Иногда Гу Цзяо тренировалась вместе с ним, а, если она была занята, он занимался самостоятельно без всякого руководства.

Когда он заканчивал заниматься, то шел играть со своими деревенскими друзьями и возвращался к обеду, а после обеда помогал Гу Цзяо по хозяйству.

Сейчас ему как раз пора было идти к своим друзьям в деревню.

Маленький Цзин Кун ответил: «Цзяо Цзяо больна, поэтому я должен остаться с Цзяо Цзяо».

Его расписание не мог нарушить никто, кроме Цзяо Цзяо.

Подобный ответ ничуть не удивил старушку, вздохнув, она перевела взгляд с мальчика на странного человека в дверном проеме.

«Кто это?» - простодушно спросила она.

Маленький Цзин Кун сдержался, чтобы не выпалить "большой злой человек", потому что он пообещал Цзяо Цзяо не упоминать семье о том, что их хотели забрать в ямэнь, чтобы тетушка и плохой шурин не волновались.

«Да, есть тут один», - с отвращением проговорил маленький Цзин Кун.

Старушка: Я сразу и не заметила здесь человека?

Старушка не стала долго раздумывать и сделала шаг к двери.

В это время маркиз Гу также заметил старушку, идущую в его сторону.

Маркиз Гу знал текущее положение дел в жизни Гу Цзяо. Он не только знал, что она усыновила маленького монаха, но и то, что она нашла себе мужа-калеку, у которого была тетушка, которая приехала к ним пожить.

Эта тетушка происходила из семьи мужа.

Серьезно? Она же сама была очень бедной, почему же продолжала подбирать всех этих людей и приводить в свою семью?

Лучше бы она подобрала шоуфу* или вдовствующую императрицу, на худой конец, а?

Неужели она не понимает, какое бремя она взваливает себе на плечи?

Подумав об этом, маркиз Гу пришел в ярость.

Однако, когда старушка подошла ближе и он смог увидеть ее лицо, он не просто задохнулся, он вообще забыл, как дышать!

«Госпожа … Госпожа … Госпожа … Госпожа ...».

Вдовствующая Императрица?

Колени маркиза Гу мгновенно подкосились, и он, споткнувшись о порог, пал ниц и начал отдавать земные поклоны!

Старушка посмотрела на незнакомца, который бросился к ее ногам и отвешивал ей низкие поклоны при первой же встречи, в недоумении погладила подбородок, проговорив: «... в этом нет необходимости».

Маленький Цзин Кун покрутил головой и сказал: «Он здесь, чтобы найти Цзяо Цзяо, благодетельница уже вошла. Я же здесь для того, чтобы охранять и не пускать его!»

В том, чтобы не пускать мужчину в комнату Цзяо Цзяо, не было ничего плохого, поэтому старушка ничего не заподозрила. Не потрудившись даже поинтересоваться у маркиза Гу - кто он вообще, собственно говоря, такой, она зевнула и пошла на задний двор, чтобы погрызть дынные семечки.

Маркиз Гу поднялся, держась за почти разбитый лоб.

Со своего места он мог ясно видеть старушку, сидящую на скамейке у задней двери главного зала, одетую в грубую крестьянскую одежду, с косынкой на голове, как самая обыкновенная деревенская женщина.

Посмотрев на это с другой стороны, маркиз Гу вдруг засомневался, решив, что она не так уж и похожа.

Вдовствующая императрица Чжуан была выдана замуж за покойного императора в возрасте тринадцати лет и при вступлении во дворец получила титул Императрицы Сяньдэ. Десятки лет она управляла гаремом и семнадцать лет находилась у власти, хотя и не родила покойному императору ни одного ребенка. Однако, именно она возвела нынешнего Императора на трон, и ее положение как в гареме, так и при дворе было незыблемым.

Для большинства людей было невозможно увидеть Вдовствующую Императрицу Чжуан.

Маркиз Гу имел честь встретиться с ней дважды, один раз на дворцовом банкете во время Праздника полнолуния середины года**, где он видел ее лишь издалека, но тогда Вдовствующая Императрица Чжуан настолько доминировала в своей ауре феникса, что затмила Императора, сидящего рядом.

Во второй раз, когда отправился во дворец навестить беременную императорскую наложницу Шу, свою младшую сестру, он столкнулся с паланкином Вдовствующей Императрицы Чжуан.

Тогда он отступил в сторону, чтобы поприветствовать Вдовствующую Императрицу Чжуан.

Он позволил себе лишь один раз поднять глаза, и от ее сурового взгляда у него едва не перехватило дыхание.

Вдовствующая Императрица Чжуан не была хорошим человеком, не зря за спиной ее называли ядовитой и демонической императрицей.

Старушка перед ним действительно была очень похожа на нее внешне, но не обладала даже малой толикой ауры Вдовствующей Императрицы Чжуан.

«Тетушка, ты опять воруешь сладости?» Маленький Цзин Кун вдруг заметил, что старушка лузгала дынные семечки с каким-то странным звуком. Оглянувшись, он обнаружил, что она держит в руках банку с засахаренным сушеным черносливом, добытым неизвестно когда.

Старушка решительно отвернулась от Маленького Цзин Куна и бросила ему в ответ: «Не говори ерунды! Где ты видел, что я ворую?»

Сказав это, она схватила большую горсть засахаренного чернослива и сунула ее себе в рукав.

К тому времени, когда Маленький Цзин Кун пришел конфисковать банку со сладостями, она уже успела украсть и спрятать довольно много.

Маркиз Гу, наблюдая за этим действом, все больше и больше убеждался, что эта женщина просто обычная деревенская сладкоежка, а никак не Вдовствующая Императрица Чжуан!

….

В это время внутри комнаты Гу Цзяо медленно открыла глаза.

Она проснулась бы раньше, но Яо Ши плотнее прикрыла окно занавеской, чтобы дать ей возможность спокойно поспать подольше.

Приглушенный свет действительно способствовал ее дальнейшему сну, и Гу Цзяо проспал до полудня.

Когда она открыла глаза и увидела, что кто-то сидит рядом с ее кроватью, в ее сердце прозвучал тревожный звоночек!

Она тут же вытащила кинжал из-под подушки, бросилась на противника сзади и приставила острие кинжала к его шее, одновременно прижимая его к себе другой рукой!

«Цзяо Цзяо, это я!» - воскликнула Яо Ши.

Услышав знакомый голос, Гу Цзяо замерла на долю секунды, а затем настороженное выражение ее лица рассеялось. Она убрала кинжал и отпустила ее. «Госпожа Гу?»

Эта внезапное нападение заставило Яо Ши покрыться холодным потом.

Маркиза повернулась к ней, немного придя в себя, протянула руку, чтобы коснуться лба Гу Цзяо: «Как ты себя чувствуешь?»

Гу Цзяо подсознательно отклонила голову, чтобы избежать касания ее руки.

Яо Ши сделала небольшую паузу, а затем смущенно спросила: «Я напугала тебя?»

Поскольку свет в комнате был немного тусклым, Гу Цзяо не увидела ее покрасневшие глаза, но она заметила кровь у нее на шее.

Последняя появилась тогда, когда она схватила и угрожала ей кинжалом.

Из-за того, что у нее ночью был сильный жар, координация ее движений оказалось не такой точной, как обычно, поэтому она случайно поранила ее.

Но первой реакцией Яо Ши было обратить внимание не на свою рану, а на самочувствие Гу Цзяо.

Гу Цзяо посмотрела на нее со сложным выражением лица.

Яо Ши заметила взгляд Гу Цзяо. Она прикрыла рану платком и с улыбкой сказала: «Я в порядке, Цзяо Цзяо, как ты себя чувствуешь?»

Она спросила это уже во второй раз.

Гу Цзяо задумалась на мгновение, а затем ответила ей: «Я тоже в порядке. Что здесь делает госпожа Гу?»

«Я пришла повидаться с тобой», - ответила Яо Ши. Она подошла к окну и отодвинула занавеску в сторону, и тут же сквозь оконную бумагу в комнату мгновенно пробился солнечный свет.

Гу Цзяо слегка прищурила глаза, и ей потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к яркому свету. Она сказала: «Госпожа Гу только что отравилась, и ей следует отдыхать в постели».

Нежный взгляд Яо Ши упал на ее маленькое личико: «Я знаю, но я пришла сюда сегодня, потому что мне нужно кое-что сказать тебе».

Гу Цзяо посмотрела на Яо Ши и вдруг обнаружила, что в ее глазах стоят хрустальные слезы.

Яо Ши медленно подошла к ней, взяла ее за руку и внимательно осмотрела ее худенькое лицо.

Она всегда была очень нерешительной и покорной, но в этот раз она собрала все свое мужество, чтобы произнести: «Цзяо Цзяо, я твоя мама».

________________________________________________________

Примечание:

*  - шоуфу - в эпоху Мин звание главного дасюэши; дасюэши - гражданский чин 5-го ранга; перевод с кит. на англ. слово шоуфу - grand secretary – великий секретарь (это чтобы было понятно, что вообще собой представляет чин великого секретаря по-китайски);

** - праздник полнолуния середины года – или фестиваль [голодного] призрака (отмечается 15-го числа 7-го лунного месяца, в южных районах 14-го).

Глава 91 - Рассказать всё начистоту

Маркиз Гу долго ждал за дверью, так долго, что уже собирался заснуть, когда Яо Ши, наконец, вышла.

Ее лицо было залито слезами, глаза покраснели и опухли, и она выглядела так, будто много плакала.

Маркиз Гу сделал стремительный шаг вперед и обнял ее за плечи: «Жена!»

Яо Ши кивнула, сдерживая слезы, повернула голову, чтобы посмотреть на старушку на заднем дворе и обратилась к ней: «Почтеннейшая, я ухожу. Пожалуйста, позаботься о Цзяо Цзяо».

Яо Ши никогда не была во дворце, и, конечно, она никогда не встречалась со старушкой, но она знала еще до приезда сюда, что в доме живет тетушка Сяо Люланя, которая очень хорошо относится к Цзяо Цзяо.

Старушка посмотрела на нее странным взглядом и ничего не сказала.

Яо Ши попросила маркиза Гу принести димсамы, которые она забыла в карете, и сама передала их старушке, сопроводив словами: «Я приготовила их сама, не знаю, придутся ли они вам по вкусу».

Лицо старушки приобрело более заинтересованное выражение.

Как только Яо Ши повернулась, старушка вдруг хмыкнула.

«......» Яо Ши замерла ненадолго, прежде чем поняла, что старушка таким образом ответила на то, что она ей только что сказала.

Только ли потому, что она увидела димсамы, она согласилась заговорить со мной?

Но это не было похоже на какую-то словесную ответную реакцию, а скорее на одобрительно-покровительственный возглас.

Яо Ши приготовила димсамы для всех членов семьи Гу Цзяо, и маленький Цзин Кун тоже получил свою долю.

После этого Яо Ши и маркиз Гу сели в карету и отправились обратно в горное поместье.

Маркизу Гу не терпелось узнать, о чем говорили мать и дочь: «Что сказала эта девочка?»

«Что она сказала? ...» Яо Ши вспомнила сцену после того, как она рассказала всю правду.

Реакция Гу Цзяо была спокойной, или, по крайней мере, намного спокойнее, чем ожидала Яо Ши, как будто то, что она услышала, касалось не ее саму, а кого-то другого.

Затем она озадаченно подняла голову, и в ее глазах мелькнул намек на замешательство.

Она находилась прямо перед Яо Ши, но в этот момент маркиза почувствовала, что ее дочь находилась отсюда где-то далеко.

С самого начала и до конца Гу Цзяо сказала только одну вещь, которая очень озадачила Госпожу Маркизу: «Как было бы хорошо, если бы ты пришла раньше, даже если бы это было раньше всего на полгода».

Яо Ши ничего не поняла.

Муж и жена из третьего дома семьи Гу умерли девять лет назад.

Брак Гу Цзяо был заключен год назад, и расставание с семьей Гу также произошло год назад.

Что она имела в виду, говоря, что я должна была приехать раньше хотя бы на полгода?

Неужели полгода назад произошло что-то такое, о чем мы не знаем?

Пострадала ли она?

С такими вопросами в голове и смешанными чувствами Яо Ши покинула комнату.

Тем временем Сяо Люлань отпросился в академии на полдня, сходил в медицинский зал Тунфу, чтобы купить лекарственные травы, и случайно столкнулся с каретой маркиза Гу, когда возвращался в деревню на повозке Второго дядюшки Луо.

Занавеску кареты трепало ветром, и когда маркиз Гу случайно взглянул в образовавшийся просвет, то увидел молодого человека на повозке, запряженной быками.

Он был так потрясен, что снова зашатался, ударился головой о стену кареты, и большая шишка, которая успела немного спасть, вздулась заново!

Он протер глаза и попытался снова посмотреть, но повозка была уже далеко.

Тогда он высунул голову из окна кареты и долго смотрел ей вслед.

«На что ты смотришь?» - спросила Яо Ши.

Маркиз Гу всунул назад голову и сказал: «А, ничего».

Что со мной сегодня не так? Неужели я забыл просмотреть на сегодня перед выходом из дома свой прогноз в Альманахе фэн шуй*?

Сначала я столкнулся со старушкой из деревни, похожей на Вдовствующую Императрицу Чжуан, а затем с бедным ученым, похожим на Молодого Маркиза Чжаоду.

Вдовствующая Императрица Чжуан находилась во дворце, восстанавливаясь после болезни, а Молодой Маркиз Чжаоду давно умер, поэтому они явно не могли появиться здесь.

Маркиз Гу мрачно пробормотал себе под нос: «Похоже, нечисть морок** наводит».

Сяо Люлань действительно заметил карету маркиза Гу, но он не вглядывался в ее окно с развевающимися занавесками, поэтому не знал, кто сидел внутри.

Но он заметил и отметил про себя какие подковы были у жеребца, запряженного в карету.

Это были не обычные подковы, такими мог пользоваться только маркиз из столицы.

Карета, похоже, ехала со стороны их деревни, и первой мыслью Сяо Люланя было, что кто-то приехал, чтобы найти его, особенно когда карета и повозка, ехавшие в противоположных направлениях, поравнялись друг с другом, из кареты вдруг высунулась голова мужчины , чтобы посмотреть на него.

Сяо Люлань не обернулся. Его глаза похолодели, и он сказал Второму дядюшке Луо: «Второй дядюшка Луо, пожалуйста, поторопись, девушка Цзяо больна».

«Хорошо!» - ответил Второй дядюшка Луо.

…………..

После того, как Яо Ши и маркиз Гу ушли, Гу Цзяо еще некоторое время оцепенело сидела в комнате.

Она вспомнила тот бессмысленный сон, и оказалось, что все в нем было правдой: она действительно была плотью и кровью маркиза Динъань.

«Ну, в таком случае, это я неправильно поняла его в тот день».

Маркиз Гу сказал, что он мой предок, а значит смысл он вкладывал буквальный. А я-то подумала, что он нарывается на неприятности или что-то в этом роде.

Но дело было совсем не в нем, этот маркиз был просто надоедливой особой, избей его, да и дело с концом. Дело было как раз именно в событиях того сна.

Во сне не Яо Ши пришла сообщить ей об этом, а сам маркиз Гу.

Яо Ши и Гу Янь не появлялись в ее сне от самого начала и до конца. А учитывая нежное отношение маркиза Гу к Яо Ши, маловероятно, чтобы он выгнал свою жену обратно к родителям***. Объединив вместе недавнюю болезнь Госпожи Маркизы и тяжелейшее состояние Гу Яня, Гу Цзяо сделала вывод, что возможно они умерли до того, как она вернулась в дом маркиза.

Гу Янь умер от болезни сердца, а Яо Ши, вероятно, тоже умерла от болезни или повесилась, не в силах справиться с горем от смерти сына.

Без поддержки родной матери и брата, та Гу Цзяо, что была во сне, была подобна ряске без корней, живущая в столичном поместье маркиза, как чужая, лишь номинально нося имя дочери маркиза.

«Цзяо Цзяо!»

Маленький Цзин Кун поднял вверх свой поврежденный указательный палец и решительно вошел в комнату.

Гу Цзяо пришла в себя и повернулась, чтобы посмотреть на маленького Цзин Куна: «Что случилось?»

Маленький Цзин Кун подошел к Гу Цзяо и показал ей свой кровоточащий указательный палец: «Болит».

Гу Цзяо взяла его указательный палец, посмотрела на него и спросила: «Как ты поранил его?»

«Я разбивал грецкие орехи», - раздраженно заявил маленький Цзин Кун.

Гу Цзяо принесла грецкие орехи с рынка, некоторые люди обменивали овощи на ее дары горного леса, другие – в обмен давали ей яйца. Обычно ей было все равно, что люди предлагают ей в обмен, и иногда она, когда приносила заплечную корзину обратно домой, очень удивлялась ее содержимому.

«Будь осторожнее в следующий раз». Гу Цзяо ничего не сказала о том, чтобы запретить ему разбивать их снова, это было неизбежно для детей - спотыкаться и падать. Она не была тем родителем, который запрещает ребенку есть, боясь, что тот подавится.

Гу Цзяо достала из аптечки йодоформ и ватные тампоны, чтобы продезинфицировать рану маленького Цзин Куна: «Теперь все в порядке, это несерьезная ранка, главное пока не трогай это место».

«Щиплет, подуй», - сказал маленький Цзин Кун, моргнув своими большими влажными глазами.

Гу Цзяо тут же подула ему на ранку.

___________________________________________________

Примечание:

* - китайский Альманах фэн шуй -  это что-то на подобие календаря с предсказаниями на каждый день, его составление заказывалось не менее чем 30 мастерам, которые составляли прогнозы по не менее, чем 30 различным методам, учитывающим влияние энергии Неба, Земли и Времени, а публиковали уже короткий усредненный прогноз;

** - морок - искаженное восприятие;

*** - выгнать жену к родителям – по-современному это значит развестись.

Маленький Цзин Кун не был нежным ребенком, и по сравнению с болью от ежедневных тренировок по боевым искусствам, эта небольшая ранка совсем не болела. Он просто очень хотел, чтобы Цзяо Цзяо подула на нее!

После того, как на его ранку подули, маленький Цзин Кун радостно вышел на улицу!

Гу Цзяо бросила использованные ватные тампоны в специальную корзину, а пузырек с йодоформом положила обратно в маленькую коробку с лекарствами.

Недавно все ее мысли были заняты только обработкой ранки маленького Цзин Куна, поэтому она не особо присматривалась к содержимому коробки с лекарствами. Но теперь, когда она присмотрелась, то поняла, что что-то было не так.

«Почему вдруг стало так много лекарств?»

Лекарства в ее коробке делились на два типа. Первыми были лекарства для скорой неотложной помощи, которые она сама положила туда, когда еще была врачом в научно-исследовательском институте. Работая в организации, она сталкивалась с бесчисленными опасностями, и эти лекарства могли спасти ей жизнь. Другими были лекарства, которые появились после перемещения коробки сюда, такие как, например, лекарства Гу Яня против сердечной недостаточности, антидепрессанты для Яо Ши, препараты для анестезии, потребовавшиеся при проведении операции у Сяо Люланя.

Но какими бы они ни были, все они были предназначены для того, чтобы она могла лечить болезни и недуги.

Но вот это откуда взялось ...

Пилюли Шесть вкусов земли желтой*?

Чай-афродизиак "Семь шагов"?

Мощная восстановительная пилюля Бу Шэнь Дали**?

Но среди всех этих странных тонизирующих пилюль, на самом видном месте лежала коробка с блестящими и гладкими таблетками!

Противозачаточные таблетки?

Гу Цзяо: Кто-то трогал мою коробку для лекарств? Почему ее содержимое вдруг стало таким неприличным?!

......

Яо Ши решила рассказать Гу Яню и Гу Цзиньюй все начистоту после возвращения в поместье "Вилла Горячего источника".

Но маркиз Гу колебался: «Не было ли это ...... слишком поспешным решением?»

О Гу Яне не надо было беспокоиться, ведь Гу Цзяо ему и так очень нравилась, и, сказав ему, что последняя - его настоящая сестра, он только обрадуется, когда узнает правду.

Но Цзиньюй была совсем другой.

Она всегда была единственной дочерью в семье, привыкла к тому, что она жемчужина, которую держат на ладони, и внезапно узнать, что она не родная плоть и кровь своих родителей, несомненно, станет для нее шоком.

«Цзиньюй будет грустить», - тихо сказал маркиз Гу.

Яо Ши нахмурилась и сказала: «Да, ей будет грустно, но разве Цзяо Цзяо не будет грустить? Цзяо Цзяо также только что узнала, что родилась не у Гу Саньфана и его жены из третьего дома семьи Гу».

Маркиз Гу справедливо заметил: «Как это может быть одно и то же? Что такое семья Гу и что такое семья маркиза Динъаня? Эта девушка ... кха, Цзяо Цзяо может быть более чем счастлива, узнав о своем рождении, но Цзиньюй будет опустошена».

«Счастлива?» Яо Ши покачала головой и сказала: «Я не смогла этого заметить».

Реакция Гу Цзяо была настолько безразличной, почти холодной. Когда она еще не знала своего происхождения, она не была так холодна к Яо Ши, как сейчас. А когда Яо Ши внезапно стала ее матерью, Гу Цзяо, казалось, воздвигла между ними стену в своем сердце.

Яо Ши пыталась успокоить себя тем, что Гу Цзяо не смогла принять ее, потому что была слишком привязана к Гу Саньфану и его жене, не более того, не подозревая, что дело могло быть в чем-то другом.

Когда маркиз Гу увидел, что его жена выглядит такой расстроенной, он смягчил свой тон и сказал: «Цзяо Цзяо - наш ребенок, как и Цзиньюй. Цзяо Цзяо - та, кто должен знать правду, потому что она должна вернуться в поместье маркиза; Цзиньюй не должна возвращаться в эту семью Гу, так зачем говорить ей об этом?»

Яо Ши всерьез задумалась о том, чтобы не отправлять Цзиньюй обратно в семью Гу. Если честно, она воспитывала ее столько лет, что привязалась к ней. Кроме того, Гу Саньфан и его жена уже умерли, если бы Гу Цзиньюй вернулась туда, то стала бы сиротой.

Но окончательное решение по этому вопросу должны были принимать не они, а Цзиньюй и семья Гу.

В конце концов, Цзиньюй была членом семьи Гу. И даже если ее родителей уже не было в живых, ее бабушка, дедушка, дяди и тети все еще были рядом , поэтому они имели право забрать ее обратно.

Кроме того, была еще и сама Цзиньюй. Если бы она сама настаивала на возвращении, она ничего бы не могла сделать, чтобы остановить ее.

То же самое касалось и Гу Цзяо, она бы также полностью уважала и ее решение.

Решая вопрос о взаимном признании, она несла чашу воды ровно*** по отношению к двум своим детям.

Но с точки зрения маркиза Гу, Гу Цзяо получала прибыль, входя в поместье маркиза, в то время как для Цзиньюй уход из поместья маркиза было потерей, что было немного несправедливо по отношению к последней.

«Я не согласен», - сказал маркиз Гу.

Яо Ши сказала: «Чем сильнее ты хочешь признать Цзяо Цзяо, тем больше и семья Гу хочет признать Цзиньюй?»

Маркиз Гу сам себе: Кто хочет признать эту девушку! Зачем мне приводить ее сюда? Чтобы она избивала меня постоянно?

Маркиз Гу рассказал только половину из того, что пришлось перенести Гу Цзяо с самого детства, не осмеливаясь упоминать остальное. Он боялся, что, узнав о том, как семья Гу плохо с ней обращалась, Яо Ши будет очень сильно расстроена.

Однако, если он не упомянет об этом сейчас, то опасался, что Яо Ши попадет в ловушку этой семьи и будет обманута ими.

Маркиз Гу на мгновение задумался и сказал: «Я просто думаю, что сердца людей из этой семьи черные, поэтому нам не следует с ними связываться».

«А что случилось?» - спросила Яо Ши.

Маркиз Гу рассказал ей о том, как люди из семьи Гу пытались заменить Гу Цзяо Гу Юэ.

«Произошло нечто подобное?» Яо Ши нахмурилась и спросила: «Тогда разве Цзяо Цзяо не сильно страдала в их семье?»

Маркиз Гу поспешно ответил: «Я уже преподал им урок!»

Яо Ши не могла дождаться возвращения дочери, думая о том, какие лишения она перенесла за все эти годы разлуки, она так хотела восполнить ей все то, чего она была лишена.

Маркиз Гу слегка кашлянул и сказал: «Учитывая всю эту ситуацию в семье Гу, мы не можем позволить Цзиньюй вернуться к ним и страдать там».

Яо Ши ответила: «Конечно, я не позволю ей страдать, она и мой ребенок тоже».

У нее существовали нехорошие моменты с Цзиньюй, и в те времена она не понимала, почему не может стать для нее нормальной матерью. Теперь, когда она узнала правду о ее происхождении, она почувствовала облегчение.

Цзиньюй не была ей родной дочерью, поэтому она не могла любить ее так же сильно, как Гу Яня.

Но отныне она будет продолжать относиться к ней с нежностью, как приемная мать, любя ее вместо Гу Саньфана и его жены.

Яо Ши сказала: «Вернется ли Цзиньюй в семью Гу или нет, она навсегда останется моим ребенком».

Услышав слова Яо Ши, маркиз Гу почувствовал облегчение: пока она не настаивала на том, чтобы отослать Цзиньюй, то последняя никогда не покинет их дом.

В тот вечер супруги позвали Гу Яня и Гу Цзиньюй к себе в комнату и рассказали всю правду о произошедшей путанице при рождении.

Маркиз Гу сказал с серьезным лицом: «... Вы оба уже знакомы с этим ребенком, она – маленькая знахарка из медицинского зала Тунфу».

Как и ожидалось, глаза Гу Яня загорелись, когда он услышал его слова!

Когда он узнал, что Гу Цзиньюй вовсе не его родная сестра, он никак не отреагировал, но когда он узнал, что его настоящая сестра - это Гу Цзяо, он был так счастлив, что даже подскочил на месте.

Гу Янь с трудом мог усидеть на месте, и в голове маркиза Гу уже четко сложилась картина, как Гу Янь поднимает руки вверх и с радостным улюлюканьем скачет по дому!

«Тьфу, ты!» Маркиз Гу схватился за лоб.

Прочь видение!

Между тем, по сравнению с волнением испытываемым Гу Янем, Гу Цзиньюй выглядела так, как будто ее поразила молния!

Она никак не ожидала, что это не она является родной дочерью своих родителей, а эта дикая презираемая ею девчонка!

___________________________________________________

Примечание:

* - Шесть вкусов земли желтой – пилюли, состоящие из шести ингредиентов, основным из которых является корень ремании клейкой; показание к применению: подкрепление элемента инь в организме, тонизация почек, применяется также для лечения поллюций (поллюция – непроизвольное семяизвержение у юношей и мужчин); поллюция является физиологической нормой, но в странах Азии, где существует система мистических взглядов, рассматривающая сперму как источник жизненной силы, поллюции до сегодняшнего дня служат поводом для обращения за медицинской помощью с целью лечения;

** - Бу Шэнь Дали - уникальные пилюли, имеющие функцию эффективного восстановления (трад. Кит.медицина): укрепляют естественным образом мочеполовую систему и почки, сосуды и артерии нижних конечностей, костную ткань, укрепляют потенцию у мужчин, нормализуют менструальный цикл у женщин;

*** - чашу воды нести ровно - обр. выражение - быть справедливым и беспристрастным; мерить одной меркой, относиться ко всем одинаково.

Глава 92 - Жизненные обстоятельства

Гу Цзиньюй чувствовала себя так, словно за одну ночь попала из рая в ад: шок, страх, печаль и обида, что она вот-вот потеряет родителей, переплелись в ее сердце, как сеть, сковавшая все ее существо.

«Мама назначит тебе время для встречи с семьей Гу ...» Яо Ши говорила еще много чего, но Гу Цзиньюй не слышала ни слова.

Яо Ши осторожно взяла ее за руку и велела ей, чтобы она немного отдохнула.

Эта ночь стала бессонной для Гу Цзиньюй, лежащей на роскошной и мягкой кровати.

За окном дул сильный ветер, шелестя листьями и ветками.

Гу Цзиньюй подняла одеяло и встала с кровати. Она подошла к двери и распахнула ее, так что свирепый ветер ударил ей в лицо, раздувая ее халат из зеленого шелка.

«Ой! Молодая Госпожа, почему вы вышли? Так ветрено! Осторожно, не простудитесь!»

Служанка, дежурившая ночью, бросилась вперед, чтобы помочь Гу Цзиньюй вернуться в комнату.

Последняя равнодушно ответила: «Я не могу заснуть и хотела бы прогуляться».

«Ах ... но уже так поздно ...» - сказала дежурная служанка. Но видя, что Гу Цзиньюй не собирается возвращаться в свою комнату, она проглотила все свои слова предостережения: «Тогда подождите, Молодая Госпожа. Эта служанка принесет вам плащ!»

«Хорошо», - Гу Цзиньюй кивнула головой.

Дежурная служанка нашла в шкафу мягкий плащ и надела его на Гу Цзиньюй.

Последняя посмотрела на плащ, который был на ней, и вдруг прошептала: «Возьми-ка дорогого скакуна и шубу в тысячу монет, пошли слугу ко мне за ними — и кружку полную налей*».

Дежурная служанка спросила в оцепенении: «Молодая Госпожа, что с вами? Почему вы вдруг читаете стихи? Хотите написать стихотворение?»

Эта дежурная служанка ничего не знала о поэзии, но ее первоначальная служанка, Юру, разбиралась в ней. Однако Юру уже была выгнана Гу Янем.

Гу Цзиньюй подняла угол своего плаща и прошептала: "Ты знаешь, что такое шуба в тысячу монет? Это то, что сейчас на мне. Некоторые люди не смогут купить такую одежду, даже если не будут есть и пить в течение нескольких жизней».

Дежурная служанка все поняла и сказала с улыбкой: «Это естественно, ведь Молодая Госпожа - дочь маркиза! Молодую Госпожу нельзя сравнивать с теми простолюдинами на улице!»

«Как тебя зовут?» - спросила Гу Цзиньюй.

«Эту служанку зовут Сяо Ли», - ответила дежурная служанка.

После того, как Юру выгнали, служанки вокруг Гу Цзиньюй были заменены маркизом Гу, теперь все, кто окружал ее были новыми служанками, лиц которых она не узнавала.

«Ты из соседней деревни?» - снова спросила Гу Цзиньюй.

«Да!» Дежурная служанка ответила с широко открытыми яркими глазами.

Гу Цзиньюй оглядела ее с ног до головы: «Ты выглядишь моложе меня, как твоя семья позволила тебе работать на кого-то в качестве служанки?»

Дежурная служанка улыбнулась: «Молодая Госпожа, наверное, шутит. Работа служанкой в горном поместье - это прекрасная работа, о которой многие люди в нашей деревне даже не могут мечтать! В семье этой служанки четыре сестры, и только у этой служанки самая лучшая работа!»

Гу Цзиньюй была ошеломлена ее ответом: «Четыре сестры ... и все должны работать? В твоей семье нет брата?»

Дежурная служанка кивнула: «У этой служанки есть старший брат и младший брат. Мой старший брат собирается жениться, и мы работаем, чтобы заработать на его свадебные подарки. Младший брат тоже женится в будущем, и его долю тоже нужно заработать. Однако, если мы сестры все бы удачно вышли замуж, то полученных нами свадебных подарков хватило бы им на свадьбу».

В ее тоне не было и следа жалобы, как будто она была рождена, чтобы жить для своих братьев.

Гу Цзиньюй почувствовала, что ее мировоззрение перевернулось с ног на голову.

Она с детства воспитывалась в поместье маркиза, имея трех старших братьев и одного младшего. Хотя ее младший брат был капризным и очень часто задирал ее, однако никогда не притеснял и не использовал ее. Три ее старших брата были молодыми и перспективными, и даже если они недолюбливали новую семью маркиза, им никогда не приходило в голову пожертвовать своей сводной сестрой, чтобы проложить для себя дорогу.

Гу Цзиньюй слушала, как дежурная служанка рассказывает о своей семье, и все больше убеждалась, что маркиз Гу и Яо Ши - лучшие родители в мире.

Она не могла расстаться с такими хорошими родителями и не могла расстаться со всем, что было в поместье маркиза.

На следующий день маркиз Гу и Яо Ши пришли навестить Гу Цзиньюй, и ее глаза были опухшими, как два грецких ореха.

Дежурная служанка объяснила: «Молодая Госпожа проплакала всю ночь ...»

«Можешь уйти», - сказала ей Яо Ши.

«Да». Дежурная служанка в страхе отступила. Она так боялась, что плохо обслужила Молодую Госпожу и чем-то расстроила ее. Она так не хотела, чтобы ее выгнали из горного поместья.

Маркиз Гу и Яо Ши подошли к кровати. Маркиз Гу встал сбоку, а Яо Ши присела на край кровати.

«Мама ...» Гу Цзиньюй бросилась в объятия матери, и крупные слезы закапали на грудь Яо Ши. «Не бросай эту дочь ... эта дочь не может оставить тебя ... не может оставить отца ... эта дочь не хочет оставлять вас ...»

Видя, что Гу Цзиньюй так плачет, это просто выбило из колеи сердце маркиза Гу.

Он сердечно сказал: «Глупый ребенок, когда это отец и мать говорили, что бросят тебя? Мы с твоей мамой уже обсудили этот вопрос, и решение за тобой, если ты хочешь вернуться ...»

Гу Цзиньюй заплакала и перебила его: «Эта дочь не хочет возвращаться, эта дочь хочет до конца жизни почитать мать и отца!»

Бедный ребенок станет сиротой, если вернется в семью Гу, Яо Ши на самом деле не могла смириться с этой мыслью, особенно после того, как узнала, что Гу Саньфан и его жена так любили Цзяо Цзяо, она не могла относиться к Цзиньюй хуже.

Она погладила ее по щеке и сказала: «Только, даже если ты не хочешь возвращаться в семью Гу, ты все равно должна пойти и возжечь благовония своим настоящим родителям».

«Да!» - со слезами на глазах согласилась Гу Цзиньюй.

Яо Ши кивнула с облегчением, затем встала, чтобы вместе с маркизом Гу навестить Гу Яня, как вдруг Гу Цзиньюй схватила ее за рукав и задыхаясь сказала: «Это моя вина, что я пользовалась личностью сестры в течение стольких лет и украла у нее лучших в мире маму и папу. Когда моя сестра вернется, я определенно буду относиться с нежностью к сестре, которую все эти годы родители дарили мне ... теперь мы вместе подарим ей нашу любовь!»

Яо Ши погладила ее по голове.

Затем супруги отправились к Гу Яню.

Гу Янь не спал всю ночь, был сильно возбужден и крутился, как юла, всю ночь. Юй Яэр была почти до смерти измучена им!

Этот ранее молчаливый и равнодушный Молодой Господин сейчас выглядел таким милым!

Гу Янь так ликовал, что забыл поприветствовать своего отца.

Гу Янь сказал: «Я ей нравлюсь!»

Яо Ши с любовью посмотрела на сына: «Мама знает это».

Гу Янь добавил: «Мне она тоже нравится!»

Яо Ши улыбнулась и кивнула: «Да».

Гу Янь сел прямо и сказал: «Я собираюсь повидать ее!»

Яо Ши взяла сына за руку и мягко проговорила: «Сначала дай ей немного времени, чтобы переварить это».

Гу Янь сдержал десять тысяч маленьких муравьев в своем сердце: «Ну, хорошо».

…..

Деревня Цинцюань.

Гу Цзяо не стала скрывать от семьи о своем рождении, и даже Сюэ Нинсян присутствовала.

Так как Гу Цзяо была ранена и еще болела, а старушка действительно не могла есть стряпню Сяо Люланя, то последняя позвала Сюэ Нинсян помочь им с готовкой.

После того, как она закончила готовить, старушка пригласила ее и Гоу Даня поесть всем вместе.

За обеденным столом старушка спросила о Яо Ши и маркизе Гу, и Гу Цзяо легко объяснила, кто они такие и о том, как по ошибке перепутали детей.

Все люди в комнате, кроме Гоу Даня, поняли, что Гу Цзяо на самом деле Гу Цзиньюй, а Гу Цзиньюй – это Гу Цзяо, и что их личности поменялись местами.

Но тон Гу Цзяо был настолько спокойным, что те, кто не знал ее хорошо, подумали бы, что она просто говорит что-то вроде того, что сегодня на ужин будет есть капусту.

У Сюэ Нинсян от шока отвисла челюсть. Соседка, которая жила рядом с ней столько лет, на самом деле была дочерью маркиза? Я сейчас ем вместе с дочерью маркиза?!

Сюэ Нинсян чувствовала, что не может даже удержать палочки для еды в своей руке.

Она посмотрела на старушку, Сяо Люланя и маленького Цзин Куна, и обнаружила, что выражения их лиц все это время были спокойными, за исключением первого удивления, когда они услышали, что Гу Цзяо в младенчестве по ошибке перепутали.

Сюэ Нинсян: Не кажется ли вам, ребята, что теперь статус девушки Цзяо стал очень впечатляющим? Ее отец - маркиз!

Старушка: Я однажды побила самого могущественного человека во всем государстве Чжао, простой маркиз – это ничто!

Сяо Люлань: Маркиз второго ранга, с титулом, но без реальной власти.

Маленький Цзин Кун: Большой злой человек, который может издеваться только над женщинами и детьми, насколько великим он может быть? Хмф!

Сюэ Нинсян ошарашенно посмотрела через стол на невозмутимо спокойных соседей: «...»

Кажется, она обнаружила что-то удивительное?

После еды Сюэ Нинсян сказала Гу Цзяо вернуться в комнату и прилечь, пока она приведет кухню в порядок.

Гу Цзяо действительно была еще немного слаба, поэтому она не стала притворяться, поблагодарила ее и вернулась в свою комнату, чтобы отдохнуть.

Сюэ Нинсян пошла мыть посуду, маленький Цзин Кун отправился выгуливать цыплят, а Сяо Люлань сварил лекарство, которое он купил в медицинском зале Тунфу, и понес его Гу Цзяо.

______________________________________________________

Примечание:

* - строчки из стихотворения Ли Бо «Поднося вино» (736 г)

Перевод стихотворения Торопцев С.А. «Выпьем»:

Вы видели, как Желтая река с Небес стекала

И безвозвратно исчезала в море?

Вы видели в больших дворцах власы в зерцалах? —

С утра черны, а к ночи в снег их превращало горе.

Бери от жизни все, что радостно и мило,

Да не скудеет тот бокал, что обращен к луне!

Растрачу все, чем Небо одарило.

Что тысяча монет! — Опять придут ко мне.

Бычка прирежем, запечем барашка,

Три сотни — разом! — опрокинем чаши.

Ах, мудрый Цэнь, ученый брат Даньцю,

Давайте выпьем-ка и вновь осушим!

Ко мне склоните ваши уши,

И я вам песенку спою.

Что нам дворцы, где яств полны столы?!

Пусть трезвость к нам, хмельным, и не придет.

Мудрец всегда мирские отвергал дары,

Стяжает славу только тот, кто пьет!

Как Цао Чжи в пирах Беседки умиленья

С вином за десять тысяч — это наслажденье!

Ты думаешь, трактирщик, денег нет?

Друзей я не оставлю без вина.

Возьми-ка дорогого скакуна

И шубу в тысячу монет,

Пошли слугу ко мне за ними — и налей полней,

Чтоб скорбь тысячелетнюю избыть в душе моей.

(прим.пер.: Вы видели, как Желтая река с Небес стекала // И безвозвратно исчезала в море? — Звездная река (Млечный путь) стекает на Землю и в русле Хуанхэ вливается в Восточное море.

Цэнь Юнь — давний друг Ли Бо. Даньцю (Юань Даньцю) — даос-отшельник, близкий друг Ли Бо.

Цао Чжи (192–232) — древний император и известный поэт.

Перевод стихотворения Ахматова А.А. «Поднося вино»:

Неужто вы не видите, друзья,

Как воды знаменитой Хуанхэ,

С небесной низвергаясь высоты,

Стремятся бурно в море,

Чтоб не вернуться больше?

Неужто вы не видите, друзья,

Как в царственных покоях зеркала

Скорбят о волосах, – они вчера

Чернее шелка были,

А ныне стали снегом?

Достигнув в жизни счастья,

Испей его до дна,

Пусть полон будет кубок

Под молодой луной.

Мне небом дар отпущен,

Чтоб расточать его.

Истраченным богатством

Я овладею вновь.

Быка зажарим, други,

Но для веселья нам

Сейчас же надо выпить

Заздравных триста чаш.

Учитель Цэнь

И ты, Даньцю,

Коль поднесут вино,

То пейте до конца,

А я вам песнь спою,

Ко мне склоните ухо:

Изысканные яства

Не следует ценить,

Хочу быть вечно пьяным,

А трезвым – не хочу.

Так повелось издревле –

Безмолвны мудрецы,

Лишь пьяницы стремятся

Прославиться в веках.

Князь Цао Чжи когда-то

Устроил пир в Пинлэ,

И десять тысяч доу

Там выпили шутя.

Напрасно наш хозяин

Сказал, что денег нет,

Вина еще мы купим,

Чтобы друзьям налить.

Вот быстрый конь,

Вот новый плащ, -

Пошлем слугу-мальчишку,

Пусть обменяет их,

И вновь, друзья, забудем

Мы о своих скорбях.

(прим. Хуанхэ – Желтая река).

Дверь в комнату была открыта.

Сяо Люлань на мгновение замешкался, но потом осторожно постучал.

Гу Цзяо закрыла коробку с лекарствами, подняла голову и спросила: «В чем дело?»

Взгляд Сяо Люланя незаметно скользнул по ее коробке с лекарствами, а затем он с серьезным видом сказал: «Лекарство готово, оно от высокой температуры».

«О». Гу Цзяо отодвинула коробку с лекарствами в сторону и протянула руку, чтобы взять лекарство, которое он ей принес.

Она не любила пить горькие лекарства, но так как он сварил его для нее своими руками, она выпила все до капли.

Она вернула ему чашу с лекарством и сказала: «Спасибо».

Сяо Люлань ответил: «Это было не сложно».

Гу Цзяо посмотрела на его спину и хитро улыбнулась: «Я имела в виду, ведь это ты вчера вечером накладывал мне на спину лекарство».

Спина Сяо Люланя внезапно напряглась.

Проснувшись, Гу Цзяо обнаружила, что ее раны обработаны, в комнате стоял стойкий запах лекарства для ножевых порезов, кроме этого спина была обернута чистым куском ткани.

Старушка никогда бы не смогла проделать эту работу так дотошно.

Сяо Люлань не оборачивался, но он чувствовал, как ее пристальный взгляд уперся в его спину, и он не мог не вспомнить о ее обнаженной спине и ее округлых изгибах тела.

В его молодом и энергичном возрасте видеть такое было настоящим мучением.

У Сяо Люланя на мгновение пересохло в горле. Когда он смог успокоиться, то серьезно ответил: «Это пустяки».

Сказав это, он без промедления вышел с пустой чашей из-под лекарства!

Глядя на его поспешно удаляющуюся фигуру, Гу Цзяо пробормотала: «Похоже, что он много чего увидел».

Сегодня именно Сюэ Нинсян помогла Гу Цзяо наложить лекарство на рану.

На самом деле дверь в комнату была закрыта, но Сяо Люлань все равно чувствовал себя неловко, глядя на закрытую дверь, поэтому он взял ведро и пошел ко входу в деревню, чтобы принести воды.

В тот момент, когда на рану Гу Цзяо накладывали лекарство, в дверь неожиданно кто-то постучал.

«Пойду посмотрю кто там». Сюэ Нинсян отложила лекарство для ножевых ран, вышла из комнаты Гу Цзяо и закрыла за собой дверь. Затем она прошла в главный зал, открыла входную дверь и посмотрела на стоящего перед ней мужчину средних лет, очень элегантной наружности.

Она спросила: «Кто вы?»

Дин Ли улыбнулся и ответил: «Я декан академии Тяньсян. Моя фамилия Ли. Это дом Сяо Люланя?»

Услышав, что это кто-то из того места, где учился Сяо Люлань, Сюэ Нинсян вежливо ответила: «Так это господин декан. Вы ищете Люланя? Он пошел за водой! А? Вы же, наверное, шли от входа в деревню, разве вы не столкнулись с ним?»

Карета Дин Ли остановилась у входа в деревню, а сам он дошел сюда пешком. Но поскольку уже стемнело, он не смотрел особого по сторонам.

Тогда Сюэ Нинсян сказала: «Подождите минутку, я пойду и поищу его!»

Дин Ли внезапно остановил ее: «Это ... пожалуйста, скажите, дома ли девушка Цзяо?»

Сюэ Нинсян наклонила голову: «Да?»

Гу Цзяо пригласила Дина Ли в главный зал и налила ему чашку только что заваренного травяного чая.

В последние дни маленький Цзин Кун страдал от избытка внутреннего жара*, поэтому Гу Цзяо взяла ранее купленные ею растения хауттюйнии сердцевидной. Это растение обладало противовоспалительным и противовирусным свойством.

Она каждый день заваривала эту траву и давала выпить маленькому Цзин Куну.

Дин Ли никогда раньше не пробовал такого плохого чая, но он все равно выпил большую чашу, крепко держа ее в руке.

Увидев, что ему понравилось, Гу Цзяо налила ему еще одну большую чашку.

Дин Ли был ошеломлен ее щедростью: «…»

Подливая в чашу гостя чай три раза подряд, Гу Цзяо, снова взяв в руки чайник, вдруг обнаружила: «Хм? Закончился».

Дин Ли, которого уже чуть ли не тошнило, возблагодарил Всевышнего: Слава Богу, наконец-то, он закончился!

Гу Цзяо вежливо спросила: «Что-то заставило декана специально посетить меня сегодня?»

«Ты много раз навещала мою мать, но я еще ни разу не отблагодарил тебя должным образом", - сказал Дин Ли, передавая сверток в руки Гу Цзяо. «Персиковое дерево на заднем дворе принесло плоды, мама попросила меня обязательно принести тебе немного».

Гу Цзяо взяла сверток: «Пожалуйста, передайте мою благодарность старой мадам».

Дин Ли мягко сказал: «Моя мать настолько стара, что иногда даже не помнит, сколько у нее сыновей, но она всегда помнит о тебе».

«Сколько у нее сыновей?» - Гу Цзяо с любопытством посмотрела на него.

«А?» Дин Ли случайно проболтался о своей семье. Он криво улыбнулся: «У меня четыре старших брата, моя мать была уже немолода, когда родила меня».

Неудивительно, что Дину Ли было меньше сорока, а старая мадам Ли была уже в преклонном возрасте.

«Старшие братья находятся в столице, и мы не виделись уже много лет». Кроме этого, Дин Ли больше ничего не сказал.

Гу Цзяо также не стала расспрашивать.

Дин Ли продолжил: «Есть еще одна вещь, из-за которой я пришел сегодня, это Люлань».

Гу Цзяо: «Что случилось с моим мужем?»

Декан Ли: «Я уверен, что ты уже слышала о его экзаменах, на которых он получил звание линьшэн, но есть еще одна вещь, о которой ты не знаешь - у него был шанс стать кандидатом, получившим подряд три первых места, но кто-то подкупил экзаменатора, чтобы тот заменил его экзаменационную работу на чистый лист во втором туре».

Глаза Гу Цзяо стали холодными.

Подумать только, что некоторые люди также прибегали к жульничеству на экзамене даже в этом древнем экзаменационном зале.

Затем декан Ли продолжил: «В таких случаях положено пересдать экзамен, однако причина, по которой он не сделал этого, мне не до конца ясна, возможно, он сам не захотел этой пересдачи, а возможно, вмешался начальник провинции».

Его бывший студент работал в экзаменационном зале провинции Пинчэн, и от него он смог узнать лишь малую толику информации об этом деле.

Дин Ли спросил: «Он говорил тебе что-нибудь об этом?»

Гу Цзяо покачала головой: «Нет».

«Это неудивительно, учитывая его характер. Он всегда прячет все в своем сердце», - сказал Дин Ли. «Я спросил его об этом, когда он вернулся в академию, но он мне ничего не ответил. На самом деле, нет ничего страшного в том, что он не получил три первых места подряд. Важно, что он успешно выдержал экзамен и получил первую ученую степень сюцай, теперь у него есть возможность участвовать в провинциальном экзамене на получение второй ученой степени цзюйжэнь, отсюда все начинается».

Гу Цзяо: «Но?»

По тому, как он говорил, можно было предположить, что здесь есть какое-то "но".

Дин Ли тяжело вздохнул: «Кажется, он не очень хочет ехать на экзамен в столицу».

Немного подумав, он поправил себя: «Нет, не так, дело в том, что сначала он никак не отреагировал, когда я упомянул о провинциальном экзамене на вторую ученую степень цзюйжэнь, но стоило мне упомянуть, что после его сдачи следующим будет дворцовый экзамен в столице, он заметно погрустнел. Я не знаю, так ли это, но я думаю, что причина, по которой он до этого отказывался серьезно заниматься, как раз в том, что он не хотел ехать в столицу сдавать экзамен».

Так он не хотел ехать в столицу?

Гу Цзяо потерла подбородок, глубоко задумавшись.

Дин Ли пришел к Гу Цзяо, чтобы узнать больше о ситуации, но результат оказался не слишком плодотворным, и ему ничего не оставалось, как вернуться.

Он не хотел, чтобы талант Сяо Люланя пропадал впустую в маленькой деревне.

По дороге к выходу из деревни, задумавшись, Дин Ли внезапно столкнулся во дворе с Гоу Данем.

Последний как раз катился со стога сена, и ему несказанно повезло, что он натолкнулся на декана, это заставило его вовремя остановиться, иначе он бы скатился кубарем прямо в грязную лужу.

Дин Ли поспешно поднял малыша с земли, отряхнул от пыли его одежду и спросил: «Ты в порядке? Не ушибся?»

Гоу Дань посмотрел на него широко раскрытыми темными глазами.

Он ошарашенно смотрел на Дина Ли, пуская слюни, и вдруг открыл рот и воскликнул: «Папа!»

Дин Ли потрясенно замер!

Сюэ Нинсян, которая в этот момент случайно вышла во двор, тоже была потрясена!

Гоу Дань был в том возрасте, когда он только учился говорить. Когда он видел женщину, то называл ее мамой, но он еще никогда не говорил слово папа, ведь у него его не было.

Сюэ Нинсян была так смущена, что хотела найти яму, чтобы закопать в ней его и себя!

Она быстро подошла к сыну и взяла его на руки, сказав: «Извините, он еще слишком мал, пожалуйста, не обижайтесь».

Дин Ли с улыбкой ответил: «А, все в порядке».

Сюэ Нинсян поспешно унесла Гоу Даня, но неожиданно последний повернул голову и снова крикнул Дину Ли: «Папа».

Сюэ Нинсян было так стыдно, что она готова была расплакаться.

Милый, не говоря уже о том, что твой отец мертв, даже если это было бы не так, он никак не мог быть деканом Ли!

Кто он и кто такие мы?

Откуда у тебя эта способность слепо признавать отца?

Даже, если тебя назвали собакой**, не можешь же ты опознать его по запаху!

Сюэ Нинсян обняла сына и убежала в дом, закрыла дверь и задвинула засов. Она сделала все это одним рывком!

Дин Ли забавно покачал головой.

Папа?

Он боялся, что никогда в жизни не станет отцом.

После того как Сюэ Нинсян принесла сына, она положила его на кровать и серьезно сказала: «Гоу Дань, у тебя нет папы».

Гоу Дань: «Папа».

Сюэ Нинсян: «Нет папы!»

Гоу Дань: «Папа».

Сюэ Нинсян: «Я же сказала, что у тебя нет папы! Не называй его папой! Не надо!»

Гоу Дань слез с кровати: «Папа».

Сюэ Нинсян разозлилась на своего сына!

Если ты еще раз слепо назовешь кого-то другого своим папой, то тебе будет стыдно в будущем посещать могилу своего отца!!!

Сюэ Нинсян так рассердилась, что встряхнула подушку, отчего из нее выпал твердый предмет и с грохотом ударился о скамейку.

Она подняла предмет. Сначала ей было трудно вспомнить, что это такое, она долго размышляла, прежде чем нахмуриться: «А? Разве это не ...»

________________________________________________________

Примечание:

* - страдать от избытка внутреннего жара – простудиться;

** - Фамилия Гоу – с кит. собака.

Глава 93 - Посещение

Когда Сяо Люлань вернулся с ведром воды, Гу Цзяо сидела в главном зале и ждала его.

Гу Цзяо произнесла: «Только что приходил Дин Ли».

Сяо Люлань отнес ведро воды на задний двор и вылил его в глиняный чан, а затем сказал: «Ну, я столкнулся с ним у входа в деревню».

Гу Цзяо подошла к задней двери главного зала, слегка прислонилась к дверному проему и спросила: «Не хочешь спросить, что он мне сказал?»

«Что он сказал?» - небрежно спросил Сяо Люлань.

Гу Цзяо легкомысленно ответила: «Он сказал, что ты содержишь молодую наложницу в столице».

«Кха-кха-кха!» Сяо Люлань чуть не задохнулся!

«Разве не так?»

«Нет».

«Что нет?»

«У меня нет молодой наложницы!»

Ага, значит дело было не в том, что ты не был в столице, а в том, что у тебя нет молодой наложницы.

Гу Цзяо подняла брови и сказала: «О, обычно, когда человек слышит подобный вопрос, его первая реакция должна быть: Я даже никогда не был в столице, как я могу там содержать молодую наложницу? Но ты отрицаешь только второй пункт, значит, ты уже бывал в столице?»

Сяо Люлань спокойно ответил: «Ну и что с того, что я там бывал?»

Гу Цзяо тут же спросила: «Как ты получил разрешение на въезд в столицу?»

Это была столица государства Чжао, там жили все самые важные люди государства Чжао, и охрана ее была настолько строгой, что простые люди не могли получить разрешение на въезд.

Такой простолюдин из деревни, как Сяо Люлань, не сдав экзамены в провинции на вторую ученую степень цзюйжэнь, никогда не смог бы попасть в столицу.

«А что насчет тебя?» Сяо Люлань не стал отвечать на вопрос Гу Цзяо напрямую. Вместо этого он задал ей встречный вопрос: «Что не так с твоей коробкой с лекарствами?»

Зрачки Гу Цзяо сузились.

Вот те на!!!

Когда это ты научился использовать мои секреты, чтобы заткнуть мне рот?

Сяо Люлянь шаг за шагом подошел к ней, опираясь на костыль, и остановился менее чем в полушаге перед ней, а потом заговорил: «Давай так, ты расскажешь мне, где взяла эту коробку с лекарствами, а я расскажу тебе ... как я получил разрешение на въезд в столицу».

Это был первый раз, когда он взял на себя инициативу и подошел к Гу Цзяо так близко, что его дыхание касалось ее макушки.

Только сейчас Гу Цзяо поняла, что он стал выше ростом.

Она также почувствовала, как от него исходит аура молодости, чистая и прозрачная, но не только это, он медленно взрослел, собираясь стать настоящим мужчиной.

Его дыхание было холодным и опасным, как у свирепого зверя с обнаженными клыками!

Гу Цзяо моргнула и вдруг вытянула свой маленький указательный палец и ткнула им в его грудную мышцу.

Сяо Люлань: «......»

«Ах ... Я не хотела мешать!»

Сюэ Нинсян, которая только что вошла во входную дверь, закрыла лицо рукой, всем видом демонстрируя, что она ничего не видела!

То, как стояли Сяо Люлань и Гу Цзяо, действительно выглядело слишком интимно, на первый взгляд казалось, что Сяо Люлань прижал ее к стене, собираясь сделать с ней что-то плохое.

На ощупь было приятно.

Гу Цзяо еще раз ткнула его.

Сяо Люлань: «...!!!»

Его грудь покрылась мягкими прикосновениями ее кончиков пальцев, так что Сяо Люлань мгновенно растерял всю свою ауру свирепого зверя и быстро вернулся в свою комнату с красными ушами.

Сюэ Нинсян почувствовала себя ошеломленной: «Ах ... Это первый раз, когда я вижу Сяо Люланя таким».

«Что-то случилось?» Гу Цзяо подошла к ней в беззаботной манере.

Взгляд Сюэ Нинсян мгновенно упал на ее лицо, очевидно же, что они занимались чем-то интимным и были застигнуты врасплох посторонним человеком. Почему же только Сяо Люлань покраснел, а эта девушка нет? Может я что-то неправильно поняла?

«Э ... Это».

Однако Сюэ Нинсян не забыла о цели своего прихода. Она протянула Гу Цзяо металлическую пластину, которую держала в руке, и сказала: «Это тебе».

«Мне?» Гу Цзяо взяла ее и обнаружила, что это металлическая пластина выполнена из бронзы, на ней не было никаких слов, только странная эмблема.

«Да!» Сюэ Нинсян кивнула и сказала с некоторым смущением: «Я подобрала это в том месте, где Сяо Люлань упал без сознания, ты была так сосредоточена на том, чтобы поднять его, что не заметила, что эта вещь осталась в траве. Я тайно спрятала ее. Я собиралась отнести ее на рынок, чтобы продать, но свекровь сказала, что это не золото и не серебро, и я не смогу выручить за эту вещь много денег, поэтому я просто отложила ее в сторону. Если бы не сегодняшний день ...».

Сюэ Нинсян неловко опустила тот момент, когда она в гневе трясла подушку из-за того, что Гоу Дань вслепую признал в постороннем человеке отца, поэтому она просто сказала: «Она вдруг выпала из подушки, а я совершенно забыла, что у меня хранится эта вещь».

Год назад Сяо Люлань потерял сознание недалеко от входа в деревню, и именно Гу Цзяо вместе с Сюэ Нинсян нашла его там.

Последняя отправилась в деревню, чтобы позвать кого-нибудь на помощь, а Гу Цзяо же взвалила его на спину и понесла его к себе домой. Когда Сюэ Нинсян пришла сюда с людьми, Сяо Люланя уже не было, но на том месте в траве она заметила оброненную металлическую пластину.

Сюэ Нинсян сказала: «Я не уверена, что она принадлежит именно Сяо Люланю, почему бы тебе не спросить у него самого?»

Гу Цзяо вдруг вспомнила кое-что.

В первый день, когда она попала в этот мир, Сяо Люлань тайком рылся в ее комнате. Может ли быть так, что он действительно искал эту вещь?

Ха-ха, что ж, юноша, посмотрим, кто первым раскроет чей секрет.

Гу Цзяо вернулась в свою комнату с бронзовой пластиной.

Теперь она была абсолютно уверена, что тем, кто трогал ее коробку с лекарствами, был Сяо Люлянь, но это было возможно только вчера вечером.

Коробку с лекарствами не мог открыть никто посторонний, но вчера вечером она была в таком лихорадочном смятении, что, кажется, забыла запереть ее на ключ.

Неужели именно после того, как Сяо Люлань прикоснулся к ее коробке с лекарствами, и появились эти странные тонизирующие пилюли и противозачаточные средства?

Гу Цзяо угрожающе уставилась на коробку с лекарствами: «Если ты посмеешь еще раз показать мне эти странные таблетки, я сожгу тебя!»

Внезапно подул порыв холодного ветра, и коробка с лекарствами затихла, как испуганная перепелка.

......

После завтрака Гу Цзиньюй собрала свои вещи и приготовилась уходить. Она обещала Яо Ши, что пойдет и сожжет благовония Гу Санфану и его жене.

Перед уходом она зашла к Яо Ши и маркизу Гу, сказав им: «Я ведь могу встретиться с сестрой, когда поеду в деревню? Я хочу навестить ее».

Яо Ши не возражала.

Но маркиз Гу опасался, что Гу Цзяо окажется слишком твердолобой и будет задирать Гу Цзиньюй; в конце концов, у этих двух детей уже были терки.

Маркиз Гу попросил Хуан Чжуна и опытную момо сопровождать ее.

Гу Янь был так возбужден всю ночь, что заснул сразу после завтрака. В данный момент он спал на своей кровати, совершенно не подозревая, что упустил свой шанс отправиться в деревню.

Гу Цзинюй села в карету, ее служанка и опытная момо сели в другую карету, а несколько охранников, возглавляемые Хуан Чжуном, ехали на лошадях по обеим сторонам карет.

По дороге Гу Цзиньюй приоткрыла занавеску на окне кареты, посмотрела на Хуан Чжуна, который сопровождал на лошади ее карету, и сказала приятным голосом: «Старший охранник Хуан, вы уже встречали мою сестру. Что она за человек?»

«А ... это ...» - Хуан Чжун затруднился с ответом.

Вспыльчивая девушка с буйным нравом, которая без проблем избила маркиза до полусмерти?!

Хуан Чжун сжал кулак и несколько раз кашлянул: «Хотя этот скромный охранник и видел Молодую Госпожу, но он не разговаривал с ней».

Гу Цзиньюй с сожалением улыбнулась: «Я тоже не говорила с ней как следует. Если бы я знала, что она моя сестра, я бы не стала так плохо с ней обращаться. Я настолько глупа, что даже не узнала собственную сестру».

Хуан Чжун проговорил про себя: Она не твоя родная сестра, естественно, как ты могла узнать ее. Посмотри, как Молодой Господин сблизился с Молодой Госпожой всего за один раз? Ты с ней не одной крови, вот в чем разница!

Однако он не осмелился произнести эти слова вслух.

Новость о двух Молодых Госпожах еще не успела распространиться по поместью, только он и его хозяева знали правду, но как говорится - огонь в бумагу не завернёшь*, все зависело от того, что маркиз и маркиза объявят публично.

Хуан Чжун бывал здесь несколько раз и уже узнал все о деревне, включая место захоронения Гу Саньфана и его жены.

Гу Саньфан трагически погиб, и, согласно деревенским обычаям, его не разрешили хоронить в могиле предков. Его могила находилась далеко от места захоронения семьи Гу согласно фэн-шуй, а его жена Сюй Ши была похоронена рядом с ним, как она того и просила перед смертью.

Карета остановилась у входа в деревню, и появление небесной феи Гу Цзиньюй со свитой привлекло большое внимание жителей деревни.

Гу Цзиньюй была одета в изысканное платье, ее сопровождали личная служанка и момо, также имевшие внушительный вид.

Жители деревни, которые никогда раньше не видели молодых знатных девушек из больших городов, не могли не уставиться на прибывших в этот момент.

«Молодая Госпожа, смотрите под ноги!» По сельским дорогам было нелегко ходить, и Хуан Чжун боялся, что эта хрупкая Молодая Госпожа оступится и упадет.

Гу Цзиньюй крепко вцепилась в предплечье личной служанки, эта грунтовая дорога с выбоинами была очень тяжела для ее благородных ног.

После того, как группа отдалилась на значительное расстояние, жители деревни начали переговариваться.

«Эй? Кто они?»

«Не знаю. Но тот высокий человек уже несколько раз приходил в нашу деревню и много расспрашивал о семье Гу».

«Эх! Смотрите, они идут на могилу Гу Саньфана!»

«Они ведь не могут быть из семьи Сюй, верно?»

У семьи Гу не было таких достойных родственников, поэтому жители деревни могли только предположить, что это были родственники из семьи Сюй.

Сюй Ши была родом не из этой деревни, и ее семья была более обеспеченной, чем семья Гу. Они были наполовину городскими жителями. Однако после смерти Сюй Ши семья Сюй разорвала отношения с семьей Гу.

Когда Гу Цзиньюй подошла к могиле, то обнаружила стоящего там человека, в простом холщовом халате, с широкополой конической шляпе на голове и с заплечной корзиной на спине.

«Сестра ... Сестра?» - неуверенно позвала Гу Цзиньюй.

Гу Цзяо, занимавшаяся выдергиванием травы, замерла, а затем равнодушно выпрямилась, повернув голову к Гу Цзиньюй.

Последняя мгновенно расплылась в радостной улыбке: «Сестра, это действительно ты!»

Гу Цзяо странно посмотрела на нее и, ничего не ответив, склонилась, чтобы продолжить выдергивать траву.

Когда Гу Цзяо, посетив могилу на годовщину смерти Гу Саньфана и Сюй Ши, обнаружила, что все здесь заросло большим количеством травы, то стала регулярно приходить сюда, чтобы выдергивать ее.

Гу Цзиньюй не ожидала встретить такое равнодушное отношение, но не отступила. Она отпустила руку личной служанки и пошла к Гу Цзяо.

Однако ее изящно вышитые туфли не были предназначены для того, чтобы ходить по сельской тропинке, и она чуть не подвернула себе ногу.

«Молодая Госпожа! Будьте осторожны!» Личная служанка и момо вместе поддержали ее.

«Я в порядке». Гу Цзиньюй бросила на Гу Цзяо язвительный взгляд и подала знак, чтобы служанки отпустили ее, после чего стала немного осторожнее.

Она подняла край своей великолепной юбки и наклонилась рядом с Гу Цзяо, протягивая руку: «Сестра, позволь мне …»

«Я не твоя сестра», - ответила Гу Цзяо. «Тебе лучше не выполнять эту работу».

Такие оскорбительные слова были неприятны для ушей изнеженной Молодой Госпожи.

Во время прополки Гу Цзяо использовала лопатку только в случае крайней необходимости, а так она выдергивала траву просто руками.

Гу Цзиньюй последовала ее примеру и вырвала траву своими изнеженными ручками, и результат, естественно, можно себе представить.

Личная служанка и момо не знали правды, но, как слуги из поместья маркиза, они хорошо знали правила и никогда не задавали вопросов о том, о чем не должны были знать.

Они не спрашивали, но в душе им все равно было очень любопытно.

Эта маленькая деревенская девочка была так высокомерна. Их Молодая Госпожа уже отбросила свой статус и назвала ее сестрой, но даже если девчонка не ценила это, она все равно должна была дать их Молодой Госпоже возможность сохранить лицо.

«Оставьте нас», - приказала Гу Цзиньюй.

Личная служанка и момо отступили на расстояние трех чжанов**.

«Ты тоже», - сказала Гу Цзиньюй Хуан Чжуну.

Хуан Чжун, который уже приступил к выдергиванию травы, отряхнул руки и тоже отступил подальше.

На могиле остались только Гу Цзяо и Гу Цзиньюй.

Гу Цзяо все также продолжала выдергивать траву, как будто вокруг нее никого больше не было.

Гу Цзиньюй положила на землю соломенную циновку и принесенные ею бумажные деньги, встав на колени на соломенную циновку, она начала жечь бумажные деньги и отвешивать Гу Саньфану и Сюй Ши по три поклона.

После этого Гу Цзинюй, продолжая стоять на коленях и сжигать бумажные деньги, пробормотала: «Я слышала, что при жизни они были хорошими людьми и очень хорошо относились к сестре».

Гу Цзяо, наконец, отреагировала, равнодушно сказав: «Разве назвать их родителями обожжёт тебе рот?»

Гу Цзиньюй поперхнулась.

Гу Саньфан и Сюй Ши были очень хорошими родителями, и если бы они узнали, что их ребенок попал в чужие руки, они бы очень огорчились и с удовольствием услышали бы, как их собственная дочь называет их папой и мамой.

Гу Цзяо бросила на нее еще один взгляд и сказала: «Нет необходимости оставаться здесь, если ты пришла только для того, чтобы сжечь эти бумажные деньги, в конечном счете, я все еще могу позволить себе сжечь такое же количество бумажных денег для них».

Гу Цзиньюй опустила глаза и прошептала: «Сестра, ты ненавидишь меня? Я знаю, что это моя вина, я украла твою личность, украла твоих родителей, украла все, что должно было принадлежать тебе, ты ненавидишь меня, так и должно быть, я не виню тебя ...»

Гу Цзяо проигнорировала ее.

Человек, у которого отняли все, уже покинул этот мир. Кроме того, говорить о том, что она лишила его всего, тоже было неправильно. Гу Цзиньюй была невиновна, и она сама стала жертвой этой путаницы.

В сердце Гу Цзяо не было ни обиды, ни симпатии.

Все было просто. Этот человек не имел к ней никакого отношения.

Гу Цзиньюй не понимала мыслей Гу Цзяо. Она только почувствовала, что последняя винит ее, и на это нельзя было роптать. В конце концов, это она получила больше всего выгод.

Она искренне сказала: «Не волнуйся, сестра, я не буду с тобой соперничать, ты - старшая Молодая Госпожа поместья маркиза. Когда ты вернешься в поместье маркиза, я отдам тебе двор, в котором жила. Просто отец и мать воспитывали меня столько лет, поэтому, пожалуйста, позвольте мне исполнить свой сыновний долг рядом с отцом и матерью».

Гу Цзяо была уже немного раздражена: «Ты закончила? Если да, то поторопись уйти».

Гу Цзиньюй умоляла: «Сестра, пожалуйста, вернись со мной в поместье маркиза!»

«Нет».

«Сестра! Что нужно сделать, чтобы ты вернулась со мной? Скажи мне, и я пообещаю тебе это!»

Гу Цзяо посмотрела на нее и слабо улыбнулась: «Даже то, что ты покинешь поместье маркиза в чем была и никогда не появишься там снова?»

Выражение лица Гу Цзиньюй просто застыло!

________________________________________________________

Примечание:

* - огонь в бумагу не завернёшь – обр.выражение - шила в мешке не утаишь, все тайное становится явным;

* - чжан - китайская сажень, равна 3,33 метра; 3 чжана ~ 10 м.

Глава 94 - Пощечина

Гу Цзяо была выше, чем Гу Цзиньюй, и даже несмотря на то, что последняя была обута в расшитые туфли на толстой подошве, Гу Цзяо все равно могла смотреть на нее сверху вниз в подавляющей манере.

Гу Цзяо легкомысленно сказала: «Если в тебе нет даже толики искренних помыслов, больше не приходи, чтобы уговорить меня вернуться».

Глаза Гу Цзиньюй слегка покраснели, и она проговорила: «Если ты пытаешься прогнать меня ...»

Гу Цзяо холодно ответила: «Мне все равно, бери все, что хочешь, но не приходи беспокоить меня».

Это уже было самое большое количество слов, которое Гу Цзяо когда-либо говорила незнакомому человеку, очевидно, что с последними она была не так терпелива, как с теми, кто был ей дорог.

После этого Гу Цзяо продемонстрировала безразличное отношение к Гу Цзиньюй, что называется, как к пустому месту.

Гу Цзиньюй закончила сжигать бумажные деньги, скрепя сердцем, но до конца так и не смогла назвать Гу Саньфана и Сюй Ши родителями в присутствии Гу Цзяо.

У Цзиньюй от долгого стояния на коленях затекли ноги, и тогда личная служанка и момо вышли вперед, чтобы помочь ей подняться.

Она поклонилась Гу Цзяо и сказала: «Сейчас я уйду. Я еще навещу сестру, когда смогу».

Не успела она уйти, как по другой дорожке прискакал маленький Цзин Кун: «Цзяо Цзяо!»

Он увидел Гу Цзиньюй недалеко впереди и подозрительно спросил: «А? Кто они?»

Гу Цзяо ответила: «Незнакомцы».

«О». Просто незнакомцы, тогда мне не нужно обращать на них внимания.

«Зачем ты пришел?» - спросила Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун ответил: «Когда я пришел домой, тебя там не оказалось. Тетушка сказала, что ты пошла навестить могилу!»

Маленький Цзин Кун должен был каждое утро посещать занятия в храме, заниматься кунг-фу и встречаться с друзьями в деревне. Он как раз вернулся домой после того, как поиграл с друзьями, но не обнаружил дома Гу Цзяо, поэтому он спросил у старушки, куда делась Цзяо Цзяо.

«Чья это могила?» - спросил маленький Цзин Кун с расширенными глазами.

Гу Цзяо посмотрела на две старые могилы и сказала: «Моих родителей, это могила моего отца, а это могила моей матери».

Заложив свои маленькие ручки за спину, маленький Цзин Кун наклонил голову в раздумье: «Если они родители Цзяо Цзяо, то они также и родители Цзин Куна!»

Сказав это, маленький Цзин Кун опустился на колени и несколько раз поклонился Гу Саньфану и Сюй Ши.

Он кланялся с таким усердием, что его голова ударялась о землю, а также называл их своими родителями.

Его голос был еще детским, но его маленькое лицо выглядело таким серьезным в этот момент, таким образом маленький мальчик, стоящий на коленях перед заброшенной могилой и почтительно кланяющийся, не мог не вызвать слез умиления на глазах.

Почему усыновленный ребенок мог это сделать, в то время как их собственный ребенок не мог даже назвать их своими матерью и отцом. Гу Цзиньюй, которая еще не успела далеко уйти, почувствовала, что в сердце у нее что-то защемило, это было похоже на пощечину.

«Молодая Госпожа, вы в порядке?» Личная служанка заметила странный вид Гу Цзиньюй.

Последняя закрыла глаза: «Ничего, возвращаемся домой».

«Да!»

Гу Цзиньюй и ее служанки сели в кареты и отправились обратно в поместье.

С другой стороны, Гу Цзяо и Маленький Цзин Кун закончили выдергивать траву с могил и вместе пошли обратно.

«Оправилась ли ты от своей болезни, Цзяо Цзяо?» - спросил Маленький Цзин Кун, взяв Гу Цзяо за руку.

«Да, теперь все в порядке». Гу Цзяо кивнула головой.

Высокая температура уже спала, так что теперь с ней все было хорошо.

Что касается отваливающихся с раны струпьев, то это было обычным явлением и не принималось ею близко к сердцу.

Когда маленький Цзин Кун услышал от Гу Цзяо, что она здорова, он поверил, что она действительно здорова, и радостно воскликнул: «Я только что разговаривал с родителями!»

«О? Что ты им сказал?» Когда Гу Цзяо выдергивала траву, она слышала, как малыш что-то бормочет себе под нос, но она не знала, что именно он там бормочет.

Маленький Цзин Кун поднял подбородок и гордо сказал: «Я попросил папу и маму благословить Цзяо Цзяо, чтобы она больше не болела! Родители, должно быть, услышали это и поэтому позволили Цзяо Цзяо выздороветь!»

Гу Цзяо: Так тоже можно было?

Маленький Цзин Кун был твердо уверен, что именно родители на небесах проявили чудодейственную силу, а поскольку, очевидно же, что это именно он заставил их проявиться, то это была фактически его заслуга, а не плохого шурина, приготовившего лекарство!

Все это было похоже на то, что маленький монах постоянно соревнуется со своим шурином за ее благосклонность!

Тем временем, после того как Гу Цзиньюй покинула деревню, она поспешила обратно в поместье «Вилла Горячего Источника», и только добравшись до города, поняла, что у нее чего-то не хватает.

«Остановись!» - приказала она.

Кучер остановил карету на краю улицы, и Хуан Чжун, сидящий на своем коне, спросил: «Молодая Госпожа, что случилось?»

Гу Цзиньюй тщательно обыскала рукава и поясной мешочек, а затем нахмурилась: «Я кое-что обронила».

«Что обронила Молодая Госпожа?» - спросил Хуан Чжун.

«Письмо», - ответила Гу Цзиньюй.

«Тогда я попрошу людей прийти и помочь Молодой Госпоже в поисках». Хуан Чжун позвал личную служанку и момо, сидевших в карете позади, чтобы они подошли и помогли Гу Цзиньюй вместе обыскать карету.

В результате несколько человек осмотрели каждый уголок кареты, но так и не смогли найти то, что потеряла их Молодая Госпожа.

«Это очень важное письмо?» - спросил Хуан Чжун.

«Да». Гу Цзиньюй кивнула головой.

Это было письмо, написанное ей императорской наложницей Шу, содержащее вопрос, который изначально был адресован принцам. Однако сын императорской наложницы Шу, Пятый принц, не смог ответить на него, поэтому она отправила это письмо Гу Цзиньюй, чтобы последняя ответила на него.

Гу Цзиньюй была намного умнее, чем окружение Пятого принца, с детства она, по сути, тайно решала задания Пятого принца, в то время как последний позже выдавал ее решения за свои.

Император не знал правды и действительно думал, что Пятый принц умнее остальных принцев.

Привязанность императора к императорской наложнице Шу не могла не быть связана с тем значением, которое он придавал Пятому принцу, поэтому императорская наложница Шу высоко ценила Гу Цзиньюй.

На этот раз вопрос задал сам Его Величество, и, как говорят, им он поставил в тупик всех принцев.

Все в государстве Чжао знали, что Его Величество не увлекался поэзией, песнями и восьмичленными сочинениями, а скорее арифметикой и астрономией.

В своем письме императорская наложница Шу неоднократно просила Гу Цзиньюй помочь Пятому принцу решить эту задачу, причем сделать это как можно скорее.

Тот, кто сможет найти ответ на вопрос раньше других, непременно сможет угодить Его Величеству.

Гу Цзиньюй носила письмо с вопросом с собой изо дня в день, пытаясь найти ответ, когда у нее появлялось свободная минутка.

Однако вопрос, заданный Его Величеством, был настолько сложным, что ей пришлось ломать голову много дней, прежде чем она смогла решить хотя бы половину.

Но даже если это была только половина, все равно это было очень большое количество расчетов, и сегодня она потеряла результат всех этих ворочаний с боку на бок*.

Сердце Гу Цзиньюй было полно разочарования.

Если бы ей пришлось снова делать расчеты с нуля, то она боялась, что это сведет ее с ума.

Гу Цзиньюй прижала руки к груди и сказала: «Может быть, я обронила его в деревне? Я стояла на коленях и сжигала бумажные деньги, возможно, оно выпало в это время из моего рукава?»

......

Маленький Цзин Кун, держа за руку Цзяо Цзяо, радостно подпрыгивая, добрался до самого дома.

Гу Цзяо пошла готовить, а он вышел во двор, намереваясь покормить своих желтых цыплят, убрать помет и навести порядок в курятнике.

Но прежде, чем он смог приняться за работу, он кое-что заметил.

«А?» Он посмотрел вниз на что-то, прилипшее к подошве его башмака, странно моргнул и наклонился, чтобы взять это.

Удивительно, но этим оказался небольшой сложенный конверт.

На конверте не было написано никакого имени.

Он вскрыл конверт и вытащил содержимое.

Внутри оказался большой лист белой бумаги, на котором по-прежнему не было ни имени, ни адреса, но зато он весь был испещрен цифрами.

«Похоже на задачку». Маленький Цзин Кун продемонстрировал недоуменное выражение лица.

Это была область знаний, которую он еще не начал изучать, поэтому он не знал, как ее решить.

Кроме того, почему это прилипло к моей ноге?

Он был уверен, что его обувь была чистой, когда он выходил из дома.

«Неужели ... родители подарили мне это?»

Чем больше Маленький Цзин Кун думал об этом, тем больше ему казалось, что так оно и есть … Должно быть, родители услышали его молитвы и ответили ему!

Поразмыслив еще немного, он положил письмо в карман, побежал на кухню, присел на корточки, чтобы осмотреть подошвы ботинок Гу Цзяо.

Последняя посмотрела на него озадаченным взглядом: «На что ты смотришь?»

Маленький Цзин Кун тряхнул головой: «Это я так! Ничего страшного!»

Их родители не оставили сообщение для Цзяо Цзяо, а только для него.

Видимо это произошло потому, что Цзяо Цзяо не разговаривала с родителями, только он сделал это.

По мере того, как эта мысль проносилась в его голове, Маленький Цзин Кун все больше и больше убеждался, что это письмо было прислано ему его отцом и матерью с небес!

Но поскольку он не объяснил родителям уровень своего образования, это привело к тому, что они переоценили его способности.

Но, чтобы не разочаровать родителей, Маленький Цзин Кун решил обратиться к кому-нибудь за помощью.

Маленький Цзин Кун сбегал в западную комнату и снова вернулся на кухню с кистью и бумагой: «Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо, я не могу решить эту задачу!»

Когда Маленький Цзин Кун спустился с горы, он захватил с собой много буддийских писаний и несколько старых экзаменационных вопросов, которые принадлежали его учителю, некоторые из них были выполнены учителем наполовину, а к некоторым последний даже не прикасался.

Поэтому Гу Цзяо не придала значения листку с задачкой, которую ей протянул маленький Цзин Кун, она просто решила, что это один из старых экзаменационных вопросов его учителя.

На сковороде жарилось мясо с хрустящей корочкой. Температура масла была оптимальной, не слишком маленькой, но и не слишком большой.

Гу Цзяо потратила время, чтобы решить эту задачку за него, одновременно переворачивая золотисто-коричневое мясо в сковородке, весь процесс занял у нее меньше минуты.

Маленький Цзин Кун отнес решение задачи к могиле Гу Саньфана и Сюй Ши.

Маленький Цзин Кун был честным ребенком и не стал скрывать, что спросил Гу Цзяо о помощи в решении этой задачки.

После он прочитал буддийские сутры Гу Саньфану и Сюй Ши, которые недавно выучил, надеясь, что в следующий раз они зададут ему вопросы по этим сутрам, когда снова решат проверить его знания.

«Тогда, отец и мать, хорошо вам отдохнуть, я уйду первым! Я приду к вам в другой раз!»

Маленький Цзин Кун положил решенную задачу возле могилы и, найдя небольшой камень, прижал листок бумаги, чтобы его не унесло ветром!

«Молодая Госпожа, подождите в карете, пока мы ищем ваше письмо», - сказала Гу Цзиньюй момо.

Гу Цзиньюй была драгоценной дочерью маркиза, поэтому ей лучше было не посещать такие захудалые места.

Последняя посмотрела на нее, немного подумала, но не стала отказываться.

Момо, личная служанка и Хуан Чжун начали поиски вдоль дороги.

«Вы поищите здесь, а мы пойдем на могилу и посмотрим там». Сказав это, момо и личная служанка направились к могиле Гу Саньфаня и его жены.

Личная служанка вдруг указала на камень на земле: «Момо! Смотри! Под камнем что-то лежит!»

Глаза момо загорелись, она шагнула вперед, чтобы поднять небольшой камень, но обнаружила, что под ним лежит лишь кучка горящего пепла и несгоревший клочок от бумажных денег.

Да, на обратном пути маленький Цзин Кун вдруг вспомнил кое-что: бумажные деньги для его родителей нужно было сжечь, прежде чем они могли их получить, значит так же нужно было поступить и с бумагой, на которой была решена задачка!

Поэтому он вернулся к могиле и сжег бумагу с решенной задачкой!

Таким образом, его родители на небесах могли получить его ответ!

«Я такой умный мальчик!»

______________________________________________________

Примечание:

* - ворочаться с боку на бок – обр.выражение – мучиться одним и тем же.

Глава 95 - Монах

Личная служанка и момо собрали пепел в платок, после чего принесли его Гу Цзиньюй.

Бумага только что сгорела, поэтому на пепле еще виднелось немного надписей, их было вполне достаточно, чтобы Гу Цзиньюй поняла, что это действительно был ее листок с вопросом, однако полного решения, написанного на нем, прочитать было невозможно.

Конечно, Гу Цзиньюй не могла предположить, что это маленький Цзин Кун сжег ее письмо в огне, она подумала, что это она сама случайно прихватила письмо вместе с бумажными деньгами, и сожгла его вместе с последними.

Когда она подумала об этом, ее сердце сжалось, ей захотелось вырвать кровью и потерять сознание на месте!

......

После еды, Гу Цзяо решила прогулять до горы, которую она недавно купила.

В последнее время она часто ходила на гору и, кроме сбора грибов и трав, она запоминала особенности рельефа местности. И теперь ей оставалось совсем немного, чтобы построить топографическую карту всей горы у себя в голове.

Когда Маленький Цзин Кун услышал, что она собирается подняться на гору, он наклонил голову и спросил ее: «Можно мне пойти с Цзяо Цзяо?»

Гу Цзяо задумалась на мгновение: «Ты хочешь пойти, чтобы повидать своего учителя и братьев?»

В основном я просто хочу побыть с тобой, но это объяснение тоже подойдет.

Маленький Цзин Кун спрыгнул с табуретки и сказал Гу Цзяо: «Хорошо, тогда я пойду к ним».

На этот раз место, куда она направлялась, находилось совсем недалеко от храма.

Увидев, что Гу Цзяо закидывает на спину заплечную корзину, маленький Цзин Кун завистливо посмотрел на нее, поэтому Гу Цзяо достала маленькую корзинку и для него.

Туда они сложили подарки для его друзей в храме.

Туда были сложены вегетарианские фрикадельки, приготовленные Гу Цзяо.

А также османтусовые пирожные, купленные Гу Цзяо.

И дикие фрукты, недавно собранные Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун, теперь имея такую же корзину, как и Гу Цзяо, был так горд собой, что пошел в комнату старушки, чтобы похвастаться. После этого он побежал в главный зал, чтобы похвастаться перед Сюэ Нинсян и Гоу Данем.

После этого брат и сестра отправились на гору.

Маленький Цзин Кун был младше и меньше, чем большинство детей, но он был более способен переносить трудности, чем большинство из них. Он настаивал на том, чтобы пройти весь путь до другой стороны горы, а это было довольно далеко.

Топая, он довольно резво бежал в гору, а Гу Цзяо следовала за ним неторопливым шагом. Где-то на середине пути он окончательно выбился из сил и рухнул на ступеньки, став похожим на маленькую соленую рыбку*.

Тогда Гу Цзяо понесла эту маленькую соленую рыбку Цзин Куна вверх по склону к храму.

У ворот храма маленький Цзин Кун, восстановивший свои силы, махнул рукой Гу Цзяо: «Цзяо Цзяо, иди и занимайся своими делами, а я пойду сам искать Цзин Фаня, Цзин Синя и Цзин Шаня!»

«Хорошо». Гу Цзяо смотрела, как Маленький Цзин Кун вошел в храм, поприветствовал монаха и позвал своего учителя Цзин Чэня, только после этого она с облегчением пошла обследовать свою гору.

Покупка этой горы стоила ей много серебра, но чем больше она сюда приходила, тем больше Гу Цзяо чувствовала, что оно того стоило. Здесь на горе было так много диких лекарственных трав и зверей, и все это теперь принадлежало ей.

Возможно, сегодня ей действительно повезло, по дороге она выкопала два корня женьшеня, но они были не очень большими, так что их как раз хватало, чтобы сварить куриный суп.

Почему-то Гу Цзяо вдруг вспомнила о яме-ловушке, которую она устроила в лесу. Надеюсь, что на этот раз никому не должно было так не повезти.

Как только эта мысль промелькнула в ее голове, в лесу послышался шум, как будто что-то действительно упало.

Звук шел как раз с той стороны, где и располагалась яма-ловушка, которую она поставила раньше.

«Не может же быть такого совпадения ...»

Гу Цзяо подняла брови.

Может ли это быть тигр?

Ну, одинокий волк тоже подойдет.

Гу Цзяо с большим нетерпением отправилась туда, чтобы забрать свою добычу, но, подходя к яме-ловушке, увидела, что ...

Ну ..... на этот раз это снова оказался человек.

Гу Цзяо была немного озадачена.

Я сделала эту яму-ловушку, чтобы поймать свирепого зверя, но почему в нее каждый раз попадает человек?

Но на этот раз, похоже, это оказался не обычный человек, а монах.

Он был высокого роста и одет в серо-белую монашескую одежду. В руках он держал что-то, а части кистей, выглядывающие за пределы манжет, были белыми, как нефрит.

Услышав какое-то движение сверху, он поднял голову, и в поле зрения Гу Цзяо попало прекрасное лицо.

У монаха были длинные, узкие глаза цвета персика, а под правым глазом родинка в форме слезы, Гу Цзяо не могла сказать точно, сколько ему лет, но выглядел он очень молодо.

Гу Цзяо тайно вздохнула: В этом мире ...... неужели даже монахи здесь такие красивые? Это ведь не чудовище, живущее в лесу, превратившееся в человека и специально пришедшее, чтобы соблазнять невинных женщин из добродетельных семей?

Гу Цзяо настороженно наблюдала за ним.

Он скривил свои тонкие красные губы и слегка улыбнулся: «Маленькая благодетельница, ты можешь подтянуть этого бедного монаха?»

Голос его тоже звучал особенно приятно!

Такой неземной, как у бога.

Гу Цзяо задумалась об этом на мгновение, но все же достала веревку из своей заплечной корзины и вытянула его наверх.

Только после того, как она вытащила монаха, она обнаружила, что у него на руках сидел маленький белый зайчонок, а в яме-ловушке, где он только что находился, лежал труп ядовитой змеи.

Гу Цзяо посмотрела на змею, потом на белого зайчонка в его руках и спросила: «Ты прыгнул в яму-ловушку, чтобы спасти этого белого зайца?»

«Да». Он кивнул с улыбкой.

Монах мягко улыбнулся, но не с материнской нежностью, как Яо Ши, а с нежностью, от которой у людей кружилась голова и они невольно краснели.

К сожалению, Гу Цзяо по своей природе не была застенчивым человеком.

Поскольку он был хорош собой, она посмотрела на него лишь немного дольше, но ее сердце на самом деле было абсолютно спокойным.

Когда Гу Цзяо услышала его ответ, она пробормотала: «Ты очень добр ...»

Но не успела она договорить, как увидела, что он выхватил кинжал и одним ударом убил белого зайца.

Гу Цзяо: «......»

Убив белого зайца, монах попросил у Гу Цзяо немного воды, вымыл тушку, развел здесь же костер и начал жарить мясо.

Гу Цзяо была ошеломлена.

Убивать животных и есть мясо ... Был ли этот человек вообще настоящим монахом?

«Хочешь немного?» Монах отрезал большой кусок мяса, нанизал его на кинжал и передал Гу Цзяо: «Тот, кто заметил меня здесь, имеет право на свою долю».

Гу Цзяо: Я спасала тебя не для того, чтобы получить благодарность.

Однако она не ела много во время обеда, поэтому сейчас уже была немного голодна, так что она откусила небольшой кусочек.

Это не было плохо, но и не было хорошо, но все-таки она посчитала это пустой тратой хороших продуктов.

«Ах, я кажется забыл посолить его». Монах хлопнул себя по лбу, достал из широкого рукава маленькую бамбуковую трубочку, вытащил пробку и посыпал мясо солью.

«Теперь должно получиться намного вкуснее». Он отрезал еще один кусок и передал его Гу Цзяо.

Последняя взяла мясо, и, естественно, после добавления соли оно стало намного вкуснее. Она с любопытством спросила: «Ты спас его только для того, чтобы съесть?»

Монах честно ответил: «А зачем еще?»

Уголок рта Гу Цзяо дернулся, и она подумала: Разве этот монах из храма? Почему я никогда не видела его там раньше?

Монах указал на яму-ловушку: «Хочешь съесть мясо змеи? Если хочешь его съесть, то иди и достань его».

Гу Цзяо ответила: «Почему бы тебе не сделать это самому?»

Монах вздохнул: «Я боюсь».

Гу Цзяо удивилась: «Боишься, но ты же уже забил ее до смерти».

«Нет, не забил». Монах сделал небольшую паузу, а затем поправил себя: «Я укусил ее до смерти».

Гу Цзяо: «...»

«Зачем же ты укусил ее до смерти?»

«Потому что она укусила меня первой!» - праведно воскликнул монах, задрав левую штанину, обнажив при этом икру, которая уже распухла, выглядя, как слоновья нога.

Гу Цзяо была просто ошарашена.

Змея укусила тебя, и ты укусил ее в ответ. Что это вообще за метод такой?

Змея, вероятно, не ожидала, что однажды будет укушена до смерти!

Более того, тебя же укусила змея, но ты все еще в настроении есть жареного зайца? Разве ты не знаешь, что скоро умрешь?

Как будто прочитав ее мысли, монах вздохнул и сказал: «Я знаю».

С этими словами он с грохотом упал на землю, выплевывая черную кровь изо рта, и вскоре потерял сознание!

Гу Цзяо: «......»

Что за странный монах?!

Змея, которая его укусила, была очень ядовитым южнокитайским многополосым крайтом**, и, к счастью, у Гу Цзяо в ее маленькой коробке с лекарствами имелось средство против змеиного яда.

Антивенин*** против змеиного яда - этот препарат изготавливался из лошадиной сыворотки и мог содержать чужеродные сывороточные белки, которые легко могли вызвать сильнейшую аллергическую реакцию, вплоть до анафилаксии****.

Но, поскольку время поджимало, Гу Цзяо отказалась от десенсибилизирующей инъекции***** и, с болью в сердце, сделала ему две инъекции антивенина.

Когда монах очнулся, он уже не находился на прежнем месте, а сидел под большим деревом, а в это время с неба стеной лил дождь.

Он посмотрел на Гу Цзяо, которая сидела рядом с ним, и сказал хриплым голосом: «Разве ты не знаешь, что нельзя укрываться под деревом во время весенней грозы?»

Гу Цзяо небрежно посмотрела на него и сказала: «Тот, кто может спокойно зажарить зайца после укуса ядовитой змеи, не думаю, что очень боится смерти».

Монах поперхнулся и осторожно кашлянул, затем сказал: «Я думал, что не выживу, так что я, по крайней мере, хотел уйти в мир иной с набитым желудком, а что? Кстати ... это ты спасла меня?»

Он приподнял штанину, чтобы осмотреть рану. Последняя была обработана лекарством и перевязана. Боль практически исчезла, и отек тоже спал.

«Ты даже можешь вылечить от змеиного яда. Ты выдающийся талант?» - сказал он странным голосом.

Гу Цзяо не ответила на его вопрос, а просто спокойно сидела в стороне, укрывшись от дождя.

Возможно, потому что он чувствовал, что задолжал кому-то уже две услуги подряд, монах был до странности смущен, застенчиво улыбнувшись, он спросил: «Как твоя фамилия, благодетельница?»

«Гу». Гу Цзяо ответила, не глядя на него, устремив свой взгляд на непрекращающуюся завесу дождя.

Монах улыбнулся и сказал: «Этот бедный монах немного разбирается в гадании по внешнему облику и чтении по ладони».

«Не нужно». Гу Цзяо равнодушно отказалась.

Раньше ни одна женщина не могла отказать такому привлекательно выглядящему монаху, и Гу Цзяо оказалась первой.

Монах не мог удержаться от любопытства и посмотрел на нее более внимательно, но на Гу Цзяо была надета широкополая коническая шляпа, и ее лица не было видно, выглядывал только ее изящный подбородок.

Монах скривил губы, собираясь отвести взгляд, как вдруг увидел бронзовую пластину, которую Гу Цзяо крутила в руке.

Он смущенно поднял бровь и сказал: «Госпожа, оказывается, из резиденции маркиза Сюаньпина».

«Что?» Гу Цзяо повернулась к нему лицом.

Взгляд монаха прошелся по родимому пятну на левой стороне ее лица и, не выказывав никакого отвращения, сказал: «Этот жетон в твоей руке».

Гу Цзяо посмотрела на бронзовую пластину, затем на него и спросила: «Ты знаешь, что это за вещь?»

Монах скривил губы в улыбке, вытянул пару стройных ног, сложил руки за голову и, прислонясь к большому дереву позади себя и глядя на стену из дождя, сказал: «Да, этот бедный монах знает, что это за вещь».

«Расскажи мне об этом», - сказала Гу Цзяо.

Монах игриво посмотрел на Гу Цзяо и спросил: «Так ты не знаешь? Тогда откуда у тебя этот жетон?»

«Я подобрала его», - ответила Гу Цзяо.

«Ох». Выражение лица монаха становилось все более и более лукавым, а его красивые глаза цвета персика сузились в два изогнутых полумесяца, как наполняющиеся весенними водами осенние волны******, и заискрились соблазном: «Тогда тебе действительно повезло, раз ты смогла подобрать такую ценную вещь».

Ответив, он отвел взгляд от Гу Цзяо и продолжил смотреть на сильный ливень, который неизвестно когда прекратится: «Семья маркиза Сюаньпина, многовековой род шпилек и шнуров головного убора*******, родственники императора, гегемон в столице, в духе трех династий********, из их семьи вышла императрица, что именно хочет узнать Госпожа Гу?»

Вместо того чтобы спросить его, почему монах на столь отдаленной горе так много знает о делах столицы, Гу Цзяо ответила: «Все по порядку».

Монах улыбнулся и сказал: «Значит, ты хочешь услышать все, но, к сожалению, невозможно рассказать все о поместье маркиза Сюаньпина даже за три дня и три ночи. Может Госпожа Гу хочет расспросить о людях или интересных происшествиях?»

Гу Цзяо на мгновение задумалась: «О людях».

«Господах или слугах?»

«Как пожелаешь».

Улыбка монаха стала глубже: «Очевидно, что это ты просишь у меня информацию, как же так получилось, что я должен сам решать, что рассказывать? В любом случае, я не уверен, что ты хочешь получить информацию о слугах, поэтому давай начнем с маркиза Сюаньпина. Титул маркиза он унаследовал от старого маркиза, и маркиз Сюаньпин был его старшим сыном от официальной жены, поэтому вполне естественно, что он должен был унаследовать семейный титул, тут и говорить не о чем».

«У него есть также единокровная младшая сестра и младший брат, рожденный от наложницы. Его младшая сестра - нынешняя императрица, а младший брат - великий генерал Вэй Юань. Ах, я забыл упомянуть, что маркиз также женился на принцессе Синьян. У него родился сын от принцессы Синьян, и это был действительно выдающийся сын, но, к сожалению, он умер молодым».

«И это все?» - спросила Гу Цзяо.

«Есть у него еще несколько сыновей от наложниц, но они не достойны и упоминания». Монах сказал и снова посмотрел на Гу Цзяо с улыбкой, и на этот раз в его улыбке был намек на предупреждение: «Девочка, ты можешь взять этот жетон, если хочешь, но не доставай его и не размахивай им, это может легко привести тебя к смерти. Также не связывайся с людьми из поместья маркиза Сюаньпина, это тоже может привести тебя к смерти».

Он был настолько серьезен, что даже изменил свое обращение к ней.

Гу Цзяо не обратила внимания на его предупреждение, она никогда не была из тех, кто оставляет риски на суд других.

Только вот эта семья маркиза Сюаньпина выглядела довольно внушительно. Как же Сяо Люлань мог иметь при себе жетон семьи маркиза Сюаньпина? Какие именно отношения у него с маркизом Сюаньпином?

«Тогда, если ...» В середине фразы Гу Цзяо вдруг что-то поняла. Она повернула голову, но заметила, что монах, который только что болтал с ней рядом, внезапно исчез.

Еще более странно было то, что Гу Цзяо не знала, в какой именно момент он ушел.

Гу Цзяо уже так долго находилась в этом мире, но только сейчас она действительно столкнулась с мастером.

Она посмотрела на то место, где только что сидел монах, и увидела написанное на земле слово: Сяо.

Гу Цзяо задумалась: «Фамилия маркиза Сюаньпина ...... - Сяо?»

Фамилия Сяо Люланя тоже Сяо, как может быть такое совпадение?

__________________________________________________

Примечание:

* - соленая рыба – жарг.выражение - ленивый, вялый, инертный человек;

** - южнокитайский многополосый крайт - ядовитая змея из семейства аспидовых (красивая змейка, полосатая как зебра);

*** - антивенин - иммунная сыворотка, в состав которой входят антитела против ряда ядовитых веществ, содержащихся в яде змей, пауков и скорпионов;

**** - анафилаксия - это острая и крайне тяжелая аллергическая реакция, которая может привести к смерти;

***** - десенсибилизация предполагает введение больному постепенно возрастающих доз аллергенов с целью предотвратить или существенно ослабить аллергическую реакцию на аллерген;

****** - наполняются весенними водами осенние волны – обр.выражение - ясные и прекрасные глаза женщины;

******* - род шпилек и шнуров головного убора - обр.выражение - высокопоставленный чиновник;

******** - в духе трех династий – обр.выражение - семья, удержавшая свой статус при смене трех императоров.

Глава 96 - На горе

Вскоре после ухода монаха дождь прекратился, и Гу Цзяо отправилась в храм, чтобы забрать маленького Цзин Куна.

Последний провел в храме приятный и насыщенный день, точнее, полдня.

Он встретил доброго и внимательного старшего брата Цзин Чэня, нескольких других братьев, настоятеля и своих бывших товарищей по играм, молодых монахов - Цзин Фаня, Цзин Синя и Цзин Шаня.

Поскольку настоятель и старшие братья были заняты, он больше всего времени провел вместе с тремя маленькими монахами.

Без Цзин Куна, отбирающего их еду, теперь трое маленьких монахов хорошо питались и каждый из них был круглее, чем раньше.

Маленький Цзин Кун тоже был не таким, как прежде: он снял свою монашескую одежду и теперь был одет в одежду обычного деревенского ребенка, а на его маленькой некогда лысой голове красовался ежик из коротких волос.

На самом деле он был самым младшим среди маленьких монахов, но он был первым и лучшим оратором, настолько, что даже настоятель не смог превзойти его в этом.

Он с большой гордостью показал свое маленькое личико молодым монахам: «Видите маленькие росточки на моем лице? Это Цзяо Цзяо подарила их мне!»

«Я вижу, я вижу!» - ответил Цзин Фань.

«Я тоже вижу!» - сказал Цзин Синь.

Цзин Шань задумался на мгновение с растерянным выражением лица и медленно сказал: «Тогда ... я тоже вижу!»

Маленький Цзин Кун был очень доволен.

«А превратится ли росток в прекрасный цветок?» - спросил Цзин Фань, указывая на его маленькое лицо.

Маленький Цзин Кун сделал паузу и покачал головой: «Я так не думаю. Они вырастут только в поцелуи, которые все время будут оставаться на моем лице!»

«Ты можешь их съесть?» - спросил Цзин Фань.

«Я не могу их есть» - ответил маленький Цзин Кун.

Раз они не могли ни вырасти в красивые цветы, ни быть съеденными, то три маленьких монаха мгновенно потеряли интерес к маленьким росткам от поцелуя.

Но у Маленького Цзин Куна было припасено кое-что еще.

Он решительно достал банку с вегетарианскими фрикадельками, которую Гу Цзяо упаковала в его заплечную корзинку, и когда он открыл крышку, оттуда полился аромат хрустящего лука в масле, почти заполнивший большую часть двора.

Три маленьких монаха были ошеломлены.

Глаза Цзин Фаня расширились: «Что, что это так хорошо пахнет?»

У всех троих разинулись рты и потекла слюна.

Маленький Цзин Кун хотел есть мясо, но не мог, поэтому Гу Цзяо придумала, как приготовить для него вегетарианское мясо, используя такие ингредиенты, как тофу.

Таким образом, он мог есть все, что ели дома - например, если у них на ужин была жареная утка, он тоже ел "жареную утку"; если у них была копченая колбаса, он тоже ел "копченую колбасу"; если у них дома была тушеная свинина, он тоже ел "тушеную свинину".

Недавно семья ела фрикадельки, и он тоже ел свои собственные маленькие фрикадельки.

Маленький Цзин Кун съел маленькую фрикадельку на глазах у своих товарищей и потряс их своей силой!

Маленькие монахи снова были ошеломлены!

«Ты, ты, ты ......, ты ешь мясо?»

«Разве ты не падаешь в обморок, когда ешь мясо?»

«Боже мой, это ужасно!! Старшему брату придется нести тебя обратно домой!»

Маленький Цзин Кун не был совсем уж злым ребенком, и после своей бравады он признался в чем секрет этих фрикаделек: «Это вегетарианское мясо, Цзяо Цзяо сказала, что монахи тоже могут его есть!»

Сначала три маленьких монаха колебались, боясь, что их обманом заставят нарушить заветы, но в конце концов самый младший из них, Цзин Фань, с духом самопожертвования откусил кусочек, и после этого он уже не мог остановиться.

Маленький Цзин Кун, который до этого всегда сам выхватывал чужую еду, впервые столкнулся с тем, что это его лишали еды!

Он был ошарашен в течение трех секунд!

Это он носил звание главного храмового похитителя еды, который похищал ее ни много ни мало в течение трех с половиной лет. Кто бы мог подумать, что однажды он столкнется с тем, что его самого лишат еды?

Разграблению подверглись не только вегетарианские фрикадельки, не получили пощады ни пирожные, ни дикие фрукты.

Три его бывших горе-товарища, казалось, в мгновение ока отточили свои навыки воровства до максимума, лишив маленького Цзин Куна возможности защитить свою еду.

Маленький Цзин Кун с досадой стукнул себя в грудь своим маленьким кулачком. Это лишь вопрос времени, когда я верну вам все с полна!

Только сегодня три маленьких монаха осознали, что еда у подножия горы может быть такой вкусной!

Им вдруг тоже захотелось спуститься с горы. Но как это сделать?

Вчетвером они вполне ладили, если, конечно, на время откинуть мысли о сворованной еде.

Маленький Цзин Кун обрисовал своим маленьким товарищам свою жизнь у подножия горы, и когда он упомянул, что каждый день вынужден давать приют своему шурину, маленький монах по имени Цзин Фань спросил: «Кто этот шурин? Он твой отец?»

Эти маленькие монахи были еще очень молоды и многого не понимали, они не были похожи на маленького Цзин Куна, который обладал невероятным умом, поэтому они не понимали, что означает слово "шурин", они знали только одно, что мужчина в семье должен быть отцом.

Маленький Цзин Кун вздохнул и сказал: «Это временный отец. Цзяо Цзяо может сменить его в любой момент».

Маленький Цзин Кун хоть и называл ее Цзяо Цзяо, но в душе он считал ее своей матерью, но он не был уверен, что Сяо Люлянь был его отцом.

В конце концов, по его наблюдениям за последнее время, этот отец еще официально не вступил в должность и в любой момент мог быть уволен.

Пока эти несколько детишек общались, их разговор как-то незаметно перешел к обсуждению домашних заданий.

Маленький монах Цзин Фань сказал: «За то время, что тебя не было с нами, мы выучили много буддийских сутр! Ты ведь еще не выучил их?!»

Цзин Синь согласился: «Верно!»

Цзин Шань также кивнул головой!

Маленький Цзин Кун поднял бровь и спросил: «О? И что же вы выучили?»

Маленький монах Цзин Фань: «"Сутру Сердца Праджняпарамиты"*!»

Маленький Цзин Кун развёл руками: «Я выучил её ещё в двухлетнем возрасте».

Маленький монах Цзин Синь: «"Сутра Будды Медицины"**!»

Маленький Цзин Кун опять пожал плечами: «Я выучил ее, когда мне было два года и три месяца».

Маленький монах Цзин Шань: «"Сутра Сунаргама"!».

Маленький Цзин Кун почесал свое маленькое ухо и беспомощно вздохнул: «Это "Сутра Сурангама"***, глупый. Ты даже название перепутал. Вы действительно выучили их наизусть?»

Лица маленьких монахов покраснели от смущения.

Как они могли все это выучить? Они только недавно, наконец-то, запомнили эти названия, они заучивали их несколько дней, от этого их мозг был совершенно истощен!

«Увы, нет смысла говорить с вами о Священных Писаниях. Лучше я пойду и найду настоятеля». Маленький Цзин Кун встал со ступенек и на своих коротких ножках засеменил к настоятелю.

Настоятель только что сел в зале для чтения канонов и богослужения и собирался читать проповедь и давать наставления собравшимся монахам, как вдруг к нему поспешил молодой монах-послушник и сказал: «Настоятель, простите, к вам пришел Цзин Кун! Он хочет поговорить с вами о Священных Писаниях и медитации!»

Тело настоятеля непроизвольно задрожало, и буддийские четки в страхе выпали из его рук.

Эта ... Эта изводящая его мозг мелюзга снова хочет поговорить с ним о Священных Писаниях и медитации?

Это окончательно доконает меня!!!

Маленький Цзин Кун изучал буддийские сутры с раннего детства, и был настолько любопытен, что мог задать десять вопросов к только что прочитанной настоятелем строчке из писаний, и обычно это заканчивалось тем, что хорошо, если настоятель мог ответить хотя бы на один из них!

«Вы говорите, что "все видимое иллюзорно", значит, все, что я вижу иллюзорно, так неужели и настоятель иллюзорен? А раз настоятель иллюзорен, то и то, что он говорит, тоже ложь! Значит я не могу верить настоятелю, тогда я не могу верить сутрам, которые настоятель читает мне! Сутры тоже ложь!»

Настоятель: Хотя все это звучит совершенно бессмысленно, однако, если задуматься, то в этом чувствуется какая-то доля истины ...

Настоятель пришел в себя в соответствии со своим превосходным профессионализмом и терпеливо начал объяснять ему.

Выслушав его объяснения, маленький Цзин Кун возразил: «Я не думаю, что то, что вы сказали, правильно!»

Настоятель: «Как это неправильно? Это потому, что ты слишком молод, чтобы понять!»

Маленький Цзин Кун: «Будда такой умный, у него должен быть способ заставить меня понять, это вы неправильно передали смысл его сутр, это не моя проблема, это проблема настоятеля!»

Подобные разговоры повторялись слишком много раз. Чаще всего настоятелю не удавалось убедить его, и Цзин Кун, используя свой собственный набор логики, совершенно сбивал с пути других молодых монахов.

Страх, что над ним будет доминировать маленький Цзин Кун, навалился на него, и настоятелю как-то сразу поплохело.

Когда Гу Цзяо, наконец, пришла за маленьким Цзин Куном, последний уже давно успел вызвать черный дым из голов монахов, присутствующих зале для чтения канонов и богослужения, от заданных им вопросов!

«Настоятель, я уже ухожу. Мы продолжим наше обсуждение в следующий раз!» Маленький Цзин Кун держался одной рукой за Гу Цзяо, и, повернув голову, помахал другой, прощаясь с настоятелем.

Настоятель, который ненавидел, когда его оставляют в дураках, имел пепельно-бледное лицо: Пожалуйста, никогда больше не приходи сюда, хорошо ...

Братья и сестры шли рука об руку вниз по склону горы.

Маленький Цзин Кун был так взволнован, что хотел спуститься вниз побыстрее, поэтому ускорился.

Однако только что прошел дождь, и дорога была скользкой, поэтому Гу Цзяо боялась, что он скатится вниз, как маленькая зимняя дыня, и поэтому не решалась отпускать его руку.

«Ты сегодня хорошо провел время?» - неожиданно спросила Гу Цзяо.

«Да!» - энергично кивнул маленький Цзин Кун, поднял вверх руки, чтобы сосчитать: «Сегодня я встретился с Цзин Синем, Цзин Фанем, Цзин Шанем, старшим братом Цзин Чэнем и настоятелем ...»

Он перечислил еще много имен, всех, кого он сегодня встретил в храме.

«Разве ты не видел своего учителя?» - спросила Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун вздохнул и сказал: «Этот старик появляется как дух и исчезает как призрак****, его редко можно застать на горе».

Старик?

Гу Цзяо сразу подумала о странном монахе, которого встретила в лесу, последний был так молод, что не мог быть тем стариком, о котором говорил маленький Цзин Кун, верно?

Гу Цзяо не знала, что маленький Цзин Кун назвал его стариком, просто в силу разницы их возрастов и своего детского восприятия, на самом деле, его учитель не был таким уж старым, он был моложе настоятеля храма более чем на двадцать лет!

Гу Цзяо добавила: «Итак, ...... есть ли в храме очень красивые монахи? Кто самый красивый?»

Внешность того монаха была почти на одном уровне с внешностью Сяо Люланя, и она была уверена, что другого такого не сыщешь под этими небесами.

«Да!» Маленький Цзин Кун с очень серьезным видом поднял голову и ткнул себя в грудь: «Это я!»

Гу Цзяо: «...»

Гу Цзяо спросила: «А кроме тебя».

Маленький Цзин Кун сказал с беспрецедентной уверенностью: «Нет такого. Я самый красивый маленький монах под этими небесами! Кроме меня, никто из них не красив!»

Мой учитель также не был красивым!

Хотя последний всегда повторял, что это он самый красивый монах под этими небесами, однако маленький Цзин Кун считал себя самым красивым, поэтому он никогда в жизни не признал бы, что его учитель красив!

Гу Цзяо больше ничего не сказала.

Может этот человек не был монахом в этом храме?

______________________________________________________

Примечание:

* - Сутра Сердца Праджняпарамиты – («Сутра сердца совершенной мудрости» или просто «Сутра сердца») — написанный на санскрите священный буддийский текст, являющийся частью канона Махаяны;

** - Сутра Будды Медицины (Сутра Бхайшаджьягуру) - Сутра основных обетов, заслуг и добродетелей Будды Бхайшаджьягуру;

*** - Сутра Сурангама или Сутра Шурангама — сутра махаяны, один из основополагающих текстов чань-буддизма, на который ввиду его сложности составлено множество комментариев;

**** - появляться как дух и исчезать как призрак – мгновенно, как по волшебству; неуловимо.

Глава 97 - Украсть благовония и похитить яшму*

К тому времени, как Гу Цзяо и маленький Цзин Кун спустились с горы, Сяо Люлань уже вернулся из академии.

Гу Сяошунь с недавних пор стал оставаться в академии, во-первых, потому что он полностью порвал с семьей Гу, а во-вторых, потому что он стал одержим инструментами для резьбы по дереву, которые ему привез в подарок Сяо Люлань, и каждую ночь проводил в своей спальне, прибавив света в лампе, чтобы вырезать по дереву.

Что касается безопасности Сяо Люланя, то не было нужды беспокоиться об этом. Не так давно Второй дядюшка Луо вывихнул лодыжку, и теперь его сын, Да Чжуан, управлял повозкой, запряженной быками.

У Да Чжуана были добрые отношения с Гу Сяошунем, и он обещал хорошо позаботиться о Сяо Люлане.

Сяо Люлань раньше постоянно носил воду в дом, ведро за ведром, и было видно, что ему приходилось нелегко.

Поскольку у него были проблемы с ногой, Гу Цзяо теперь редко просила его выполнять такую тяжелую работу. Когда он снова собрался идти за водой, она подошла и взяла ведро, сказав: «Я сама схожу».

«Я могу и сам это сделать», - ответил Сяо Люлянь.

«Лучше иди и разведи огонь, я скоро буду готовить». Гу Цзяо не дала ему шанса отказаться. Она решительно взяла ведро, повесила его на коромысло, добавила еще одно ведро и повернулась, чтобы пойти к входу в деревню за водой.

Маленький Цзин Кун хлопнул себя по груди и сказал: «Я тоже помогу Цзяо Цзяо принести воды!»

С этими словами он нашел на заднем дворе свои собственные эксклюзивные приспособления – мини-коромысло и два мини-ведра. Он закинул их на свои маленькие плечи, совсем как Гу Цзяо, и отправился вместе с ней за водой!

Гу Цзяо выполнила эти приспособления для маленького Цзин Куна, поскольку он очень хотел помогать ей по хозяйству, но при этом не мог нести большое ведро. Вот Гу Цзяо и сделала для него пару маленьких, легких и герметичных ведер и маленькое коромысло.

Последняя потратила много времени и сил, чтобы сделать для него эти приспособления, хотя количество воды, которое он приносил за один раз, было меньше большой миски.

Придя к древнему колодцу, Гу Цзяо сначала набрала воды, чтобы наполнить маленькие деревянные ведра маленького Цзин Куна, и, хотя ему было разрешено носить воду, она строго-настрого запретила ему брать воду из колодца самому.

Маленький Цзин Кун был послушным ребенком и никогда не подходил к колодцу близко.

Двое - один большой и один маленький – несли с колодца воду домой. Когда Гу Цзяо выливала воду из своих ведер, уровень воды в чане значительно поднимался.

Когда выливали воду из двух ведер маленького Цзин Куна ... то уровень воды, казалось, совсем не изменялся.

Но маленький Цзин Кун, глядя на полный чан воды, все равно чувствовал, что его две пригоршни воды были очень полезны, и очень гордился собой!

«Что это за глупая вид?»

Это подошел Сяо Люлань.

Как только последний вошел на кухню, он увидел маленького монаха, который сидел на табурете и с гордым видом смотрел на чан с водой.

Он смотрел на водяную рябь, и те, кто не знал, подумали бы, что он просто наблюдает за маленькими волнами, которые сделал своими руками!

Услышав голос своего плохого шурина, маленькое личико Цзин Куна стало серьезным. Он поднял брови и бросил на него взгляд, холодно хмыкнув: «Я работал, физически работал!»

Сяо Люланя немного позабавили его слова, ему захотелось рассмеяться: «Что ты знаешь о физической работе? Ты трехлетний мальчик, что ты можешь?»

Маленький Цзин Кун спрыгнул с табуретки и сердито сказал: «Я могу многое! Гораздо больше, чем ты! Я могу принести воду! Могу кормить цыплят! Я также помогаю Цзяо Цзяо стирать одежду! Я стираю половину одежды в доме! Я делаю больше работы по дому, чем ты! Я не ребенок! Ты - да!»

Сяо Люлань посмотрел на его игрушечное коромысло и игрушечные ведра и сказал с усмешкой: «Тогда нечего сказать ты умеешь работать».

Пускай кто-то другой работает.

Делать одно и тоже изо дня в день так утомительно.

«Хмф!» Чтобы доказать, что он действительно лучший работник в семье, маленький Цзин Кун подошел к деревянной лохани, где замачивалась одежда, закатал штанины, снял ботинки и с шумом прыгнул прямо в лохань и начал топтать своими маленькими ножками академическую форму, которую только что снял Сяо Люлань!

Последний пребывал в шоке.

Так ли должна стираться одежда в доме ......?

Маленькие ножки Цзин Куна с удовольствием топтались в лохани с водой.

Он умный и трудолюбивый ребенок, которому не нужны были дождевые лужи, он наслаждался прыганьем в воде и одновременно с этим стирал одежду!

Вошла Гу Цзяо, которая собиралась постирать одежду Сяо Люланя, но увидев, что маленький Цзин Кун уже топчет ее, то решила не мешать и просто оставила его в покое.

Сяо Люлань недоверчиво спросил: «Вся одежда в доме стирается таким образом?»

Гу Цзяо ответила: «Не только одежда, но и соленья, которые ты ешь каждый день, приготовлены так же».

Сяо Люлань тут же напрягся: «...!!!»

«Хахаха!» - Гу Цзяо внезапно разразилась смехом.

Она редко смеялась так сильно, потому что выражение лица Сяо Люланя было такое, как будто он проглотил муху, это было действительно самым смешным, что она видела за две свои жизни.

«Я просто пошутила. Как я могла позволить ему топтать соленья?» - сказала она.

Сяо Люлань тайно вздохнул с облегчением: Тогда все в порядке.

Гу Цзяо добавила: «Его силы недостаточно, чтобы топтать их как следует».

Сяо Люлань снова: «...»

Ведь это же потом нельзя есть, ноги у людей не очень чистые?

Тогда, согласно этому, в будущем, когда маленький монах станет сильнее, разве не он будет тогда топтать соленья, которые я потом буду есть?

Картина, представшая в голове Сяо Люланя была просто невыносима, чтобы и дальше смотреть на это ...

Гу Цзяо согнулась пополам от смеха.

«Фух! Фух!» Маленький Цзин Кун закончил топать одежду, потому что устал и сильно вспотел, так что он вернулся в дом, чтобы попить воды.

Только тогда Гу Цзяо подошла, чтобы постирать скомканную топтанием одежду.

У маленького Цзин Куна было большое желание работать, и Гу Цзяо никогда не препятствовала ему в этом, единственной проблемой было то, что ей каждый раз приходилось убирать за ним.

Гу Цзяо не применяла никакую методику воспитания, она просто считала, что это хорошо, что он веселится.

В этот момент Гу Цзяо не подозревала, что некий божественный генерал, который в будущем завоюет шесть королевств, всю свою храбрость и силу получит из детского опыта, которое дала ему Гу Цзяо.

«Не надо его так баловать», - сказал Сяо Люлань с серьезным лицом.

«Я также сильно балую и тебя». Гу Цзяо улыбнулась, взяла чистую деревянную лохань и переложила в него одежду Сяо Люланя, затем осторожно начала тереть ее своими маленькими руками.

«Твою одежду обычно я таким образом не стирают. Сегодня ты сам положил ее в таз, а Цзин Кун случайно на нее наткнулся».

Обычно их одежда была сделана из грубого льна, и было неважно наступали ли на нее или нет. Но академическая форма Сяо Люланя была выполнена из шелка и хлопка, поэтому Гу Цзяо использовала отдельную деревянную лохань, чтобы стирать ее, и делала это очень деликатно.

Поскольку при стирке прилагалось минимум усилий, сам процесс шел очень медленно. Стирка одной только академической формы занимала столько же времени, сколько стирка одежды для всей семьи.

Но Гу Цзяо никогда не говорила об этом.

Сяо Люлань еще не отошел от шока, вызванного ее словами: Я тоже тебя балую; когда увидел, как она тщательно и осторожно стирает его одежду, и ее руки, стирающие в воде с мыльными стручками, казалось, хватали его за сердце, а не за воротник мантии.

На мгновение ему показалось, что их отношения развиваются в каком-то неконтролируемом направлении.

Сяо Люланя прошиб холодный пот.

Так не пойдет.

Они были мужем и женой лишь номинально, и однажды им придется попрощаться друг с другом.

Им двоим ... ни в коем случае нельзя позволить возникнуть чувствам, которым не следовало возникать.

Во время ужина Сяо Люлань сидел за столом, в это время белая академическая форма, вывешенная для просушки, развевалась на ветру, и от этого ему стало немного не по себе.

После ужина он, как обычно, искупал маленького Цзин Куна, затем взял топор и пошел на задний двор рубить дрова.

Тем временем Гу Цзяо наводила порядок на кухне.

Старушка в это время ела засахаренный сушеный чернослив в своей комнате.

С неба начал лить дождь.

«Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун внезапно выбежал из западной комнаты, сжимая в руках маленькую подушку: «Крыша протекает!»

Гу Цзяо пошла с ним в западную комнату, чтобы взглянуть.

Сейчас дождь был не очень сильным, но видимо вода скопилась на черепице после полуденного ливня, и когда подул сильный ветер, вода начала протекать.

Место протечки находилось прямо над их кроватью, и добраться туда было нелегко. Более того, если посреди ночи дождь пойдет сильнее, он мог привести к разрушению черепицы. Эта крыша и до этого была ненадежной, было бы плохо если из-за сильного дождя она полностью обрушится.

Гу Цзяо сказала: «Сегодня тебе не стоит здесь спать. Иди спать в мою комнату. Я починю крышу, когда дождь прекратится».

Маленький Цзин Кун с радостью отправился в комнату Гу Цзяо со своей маленькой подушкой.

Сяо Люлань, конечно, мог спать только вместе с ними.

К счастью, кровать Гу Цзяо была достаточно большой, чтобы они могли лечь на нее втроем.

Просто Маленький Цзин Конг не очень хотел делить кровать со своим плохим шурином, ведь он был таким большим, что занимал большую часть кровати, в отличие от него, крошечного, который мог уютно устроиться в объятиях Цзяо Цзяо.

«Я так счастлив от того, что могу спать с Цзяо Цзяо!»

Довольный маленький Цзин Кун лег на кровать Гу Цзяо, как он всегда этого хотел. Он накрыл свое тело одеялом Цзяо Цзяо, матрас Цзяо Цзяо также лежал под ним, под головой была подушка Цзяо Цзяо, а на подушке наволочка Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо .......

Маленький Цзин Кун крутился на кровати в сильном возбуждении.

Вдруг дверь распахнулась, и к нему протянулась чудовищная лапа, схватила его за пояс его маленьких брюк и подняла вверх одной рукой.

Руки и ноги маленького Цзин Кун от неожиданности затряслись в воздухе: «Тетушка?»

Старушка: «Сегодня ты спишь со мной».

Маленький Цзин Кун: «Я не хочу!»

Старушка: «Надо».

Маленький Цзин Кун: «Почему?»

Старушка: «Ради моих внучатых племянников и племянниц».

Старушка без жалости забрала малыша к себе в комнату.

Мечта маленького Цзин Куна была разрушена: раньше был только плохой шурин, а теперь добавилась еще и плохая тетушка. Какая же несчастная жизнь у этого ребенка!

К тому времени, как Гу Цзяо и Сяо Люлань закончили свои дела, маленький Цзин Кун уже выдохся в битве умов со старушкой и сейчас посапывал, откинувшись на подушке.

Гу Цзяо ничего не сказала по этому поводу. Приняв ванну, она вернулась в комнату и легла на кровать.

Уставшая после тяжелого дня, она быстро уснула, и вскоре ее дыхание стало ровным.

Когда Сяо Люлань пришел после купания, она уже крепка спала на подушке.

В комнате для него была оставлена масляная лампа.

Теперь, когда погода становилась теплее, не нужно было кутаться в толстое одеяло, поэтому она накрылась половиной одеяла, а вторую половину отбросила.

Сяо Люлань на мгновение замешкался, а затем подошел, чтобы подтянуть на нее одеяло.

После чего он погасил масляную лампу и медленно лег рядом с ней. Сначала он лежал к ней спиной, но его тело имело тенденцию неметь после долгого лежания в одном положении.

И он повернулся.

Но он не знал, что Гу Цзяо также повернулась и положила голову на его подушку.

Без предупреждения его губы коснулись ее щеки.

Его сознание сразу же загудело и тут же помутилось.

Снаружи дома лил дождь, звонко стуча по черепице, но он не слышал ничего, кроме биения собственного сердца.

Подсознательно он поднял руку, намереваясь оттолкнуть ее, но он толкнул не туда, то чего он коснулся было странно теплым и мягким, и его сознание разорвало взрывом .......

______________________________________________________

Примечание:

* - украсть благовония и похитить яшму – обр.выражение - вступить в любовную связь с женщиной.

………….

В ту ночь Гу Цзяо спала очень крепко.

Возможно, благодаря лекарству для лечения ножевых ран и лекарственным травам, которые купил и заваривал Сяо Люлань, когда она проснулась, то почувствовала, что ее рана сегодня совершенно безболезненна.

Однако на подушке она обнаружила несколько капель засохшей крови.

«А? Чья это кровь?»

Сяо Люлань уже встал и разжигал огонь в печке на кухне.

Гу Цзяо, умывшись, тоже пошла туда.

Теперь, когда стало светлее, чем зимой, на кухне больше не было так темно и мрачно, поэтому Гу Цзяо смогла хорошо разглядеть лицо Сяо Люланя.

Она долго смотрела на него, потом моргнула и спросила: «Ты плохо спал ночью?»

Сяо Люлань, с двумя огромными темными кругами под глазами, сказал, не меняясь в лице: «Я немного задержался, читая книгу».

«О». Гу Цзяо рано легла спать вчера, поэтому у нее не было возможности узнать, в какое время он закончил читать книгу.

Подумав о чем-то, Гу Цзяо добавила: «Кстати, ты не ушибся? На подушке была кровь».

Сяо Люлань твердо ответил: «Это не моя кровь».

Гу Цзяо была озадачена: «Тогда разве это может быть моя кровь? Моя рана уже давно зажила».

Сяо Люлань бросил на нее глубокий взгляд и сказал серьезным и бесстрастным тоном: «Ты страдала от чрезмерного внутреннего жара, и у тебя пошла кровь из носа. Я видел это».

Гу Цзяо осталась в недоумении: «Я же каждый день пила чай из растения хауттюйнии сердцевидной, как я могу страдать от чрезмерного внутреннего жара?»

Лицо Сяо Люланя было лишено всякого выражения: «Кто его знает?»

Выражение его лица было настолько серьезным, что не могло вызвать подозрений, поэтому Гу Цзяо вздохнула, пошла в главный зал и налила большую чашку чая из растения хауттюйнии сердцевидной.

Зажав нос, она выпила все большими глотками.

После такого количества выпитого я, наконец-то, перестану страдать от внутреннего жара!

Сяо Люлань виновато закрыл глаза и покрылся холодным потом.

Во время завтрака он вдруг вспомнил: «Я забыл вчера упомянуть, что я нашел в городе начальную школу, так что я могу сегодня отвести Цзин Куна туда».

Маленький Цзин Конг, которого внезапно собирались отправить в школу: «...?!»

«Так неожиданно?» Гу Цзяо передала старушке и маленькому Цзин Куну по миске каши из сладкого картофеля.

Маленький Цзин Кун ел кашу, настороженно поглядывая на своего плохого шурина.

...... Кажется это снова заговор плохого шурина!

«Я забыл упомянуть об этом вчера». Как только он пришел домой, его стали подразнивать, поэтому у него совсем вылетело это из головы.

Сяо Люлань продолжил: «Когда детям из богатых семейств исполняется пять лет, их семьи приглашают учителей, которые обучают их дома вплоть до шести или семи лет, а когда они смогут прочитать "Тысячесловие"**, их отправляют в клановую или частную начальную школу для дальнейшего обучения. Хотя он немного младше, но он такой умный и посещал занятия в храме, так что больших проблем быть не должно».

Это был первый раз, когда плохой шурин похвалил его за его ум, что заставило Маленького Цзин Куна стать еще более настороженным.

Это заговор, это точно был заговор!

«Где находится начальная школа?» - спросила Гу Цзяо.

Сяо Люлань ответил: «Рядом с Академией Тяньсян есть частная школа, которая учит детей уже более десяти лет. В ней есть класс начальной школы. Время окончания занятий совпадает с моими, поэтому он может ходить в школу и возвращаться вместе со мной каждый день».

Вот оно, вот оно, плохой шурин хочет разлучить меня и Цзяо Цзяо!

В прошлой жизни Гу Цзяо ходила в детский сад, поэтому она очень хорошо относилась к тому, чтобы трехлетние дети ходили в школу.

Когда Гу Цзяо не было дома, маленький Цзин Кун был как маленький трубач, болтая целыми днями без умолку, старушка страдала от этого и была бы рада тому, что он пойдет в школу.

Гу Цзяо повернулась к маленькому Цзин Куну и спросила: «Цзин Кун хочет пойти в школу?»

Нет, не хочу!

Если бы он сказал, что не хочет ходить в школу, разве он не показался бы всем ребенком, которому учиться было скучно?

Плохой шурин действительно знает, как вырыть для меня яму!

К счастью, я умный!

Маленький Цзин Кун ответил: «Если я пойду в школу, Цзяо Цзяо не сможет видеть меня целый день!»

Гу Цзяо погладила его по голове и ответила: «Все в порядке. Я буду провожать тебя утром и буду ждать тебя вечером у входа в деревню, а если я буду свободна, то буду забирать тебя из школы».

На данный момент, если маленький Цзин Кун откажется, он будет выглядеть очень неразумным ребенком.

Он проглотил кашу из сладкого картофеля и выдавил из себя милую улыбку: «Хорошо, раз Цзяо Цзяо хочет, чтобы я пошел в школу, я пойду!»

Школа была необходима, но, чтобы возместить потерю от того, что он не будет видеть Гу Цзяо целый день, маленький Цзин Кун попросил для себя два маленьких прощальных поцелуя.

Школа была недешевой: два таэля серебра в месяц за обучение, включая питание, и никакого возврата денег, если ты бросишь занятия на полпути.

Гу Цзяо положила два таэля серебра в карман маленького Цзин Куна, последний настоял на том, чтобы самому заплатить за обучение, а не полагаться в этом на своего плохого шурина.

Большой и маленький мужчины отправились в школу на повозке, запряженной быками.

Гу Цзяо осталась дома, пытаясь придумать, как починить крышу.

Она поднялась на крышу и увидела, что там было довольно много разбитых черепиц, и, если пройдет еще несколько сильных дождей, скорее всего, все три комнаты будут сильно протекать.

Она решила отремонтировать всю крышу и, кстати, пристроить еще две небольшие комнаты на восточной и западной сторонах заднего двора, чтобы Гу Сяошунь не беспокоился о том, где ему жить, когда он вернется в деревню.

У нее было немного денег, и их, естественно, не хватило бы на такое количество дел, поэтому она отправилась в денежную лавку "Чжоу Цзи" в городе, сняла там 20 таэлей серебра и спросила, сколько денег осталось на счете.

Служащий денежной лавки сказал ей: «Одна тысяча сто таэлей».

Гу Цзяо оцепенела на месте на целых три секунды.

«Вы не ошиблись? Не сто десять таэлей? Это действительно одна тысяча сто таэлей?»

Служащий улыбнулся и сказал: «Наша денежная лавка "Чжоу Цзи" пользуется хорошей репутацией, мы не можем присваивать серебро девушки!»

Когда Сяо Люлань отдал ей эту бирку, она не придала тогда этому значения. Она думала, что там не больше ста или ста восьмидесяти таэлей серебра, но она никогда бы не подумала, что их окажется так много.

На самом деле, первоначальная сумма была больше, но он потратил сто таэлей на кисть для Гу Цзяо, которая была уникальным шедевром во всем государстве Чжао. А сама Гу Цзяо еще долго втайне жаловалась на его прямолинейную эстетику.

Эти двадцать таэлей, которые она только что сняла, это деньги, которые Гу Цзяо дала Сяо Люланю на дорожные расходы, но он не потратил их, а также положил на счет.

Гу Цзяо вдруг стала немного подозрительной: «Он действительно ездил сдавать экзамен?»

Он же не поехал в столицу провинции, чтобы открыть бизнес по копированию книг?

Тогда Гу Цзяо вдруг вспомнила о фальсификации экзаменов в экзаменационном зале, о котором говорил декан Ли. Дин Ли сказал тогда, что не знает, почему Сяо Люлань решил не пересдавать экзамен, теперь же Гу Цзяо была уверена, что знает ответ на этот вопрос.

………….

Получив деньги, Гу Цзяо вернулась в деревню, чтобы начать ремонт дома. Она наняла несколько деревенских мастеров и сообщила им свои требования, сказав, чтобы дом был отремонтирован в кратчайшие сроки.

Пока дается серебро, можно не беспокоиться о том, что люди не будут работать быстро, не говоря уже о том, что это дом сюцая. Они также надеялись, что в будущем, когда Сяо Люлань блестяще сдаст провинциальный экзамен на ученую степень цзюйжэнь, тогда они смогут повесить несколько му*** бесплатной земли на имя Сяо Люланя.

Пока на стороне Гу Цзяо полным ходом шел ремонт дома, Гу Цзиньюй внезапно заболела.

В ночь, когда она вернулась из деревни Цинцюань, она почувствовала себя нехорошо, но подумала, что просто устала, и не придала этому значения, но в середине ночи у нее поднялась высокая температура.

Момо сказала, что она видимо наткнулась на что-то нечистое, когда посещала могилу.

Императорский доктор прописал ей несколько лекарств, но они оказались не очень эффективными.

Маркиз Гу был в смятении: «Если бы я знал, я бы не позволил Цзиньюй посещать могилу!»

«Кха! Кха ...» Гу Цзиньюй прикрыла рот платком и дважды кашлянула, слабо спросив: «Я в порядке. Как мой брат?»

Эти два дня Гу Янь тоже чувствовал себя не слишком хорошо, в основном потому, что он был слаб от природы и перенапряг свое тело после того, как из-за перевозбуждения не спал всю ночь.

Чтобы он не бегал туда-сюда, Яо Ши приходилось постоянно сидеть у его постели.

«Он в порядке». В этот момент маркиз Гу почувствовал облегчение от того, что здоровье его сына было намного крепче, чем раньше, ведь если бы в прошлом он позволил себе так ворочаться с боку на бок всю ночь, то лишился бы жизни. Теперь, после нескольких дней, проведенных в постели, он снова был бодр и активен.

Однако и он, и Яо Ши сочли за лучшее оставить сына отдыхать в своей комнате еще на несколько дней.

«Я рада, что мой брат в порядке». Гу Цзинюй снова кашлянула.

Маркиз Гу с огорчением сказал: «О, ты так больна и все еще беспокоишься о своем брате».

Гу Цзиньюй улыбнулась: «В конце концов, он мой единственный младший брат».

Маркиз Гу подумал о своей неблагодарной дочери Гу Цзяо и сказал сквозь стиснутые зубы: «Если бы только та девушка могла быть хоть наполовину такой же понимающей, как ты. Я знаю все, что произошло в тот день от Хуан Чжуна. Она не дала возможность сохранить тебе лицо, не так ли? Я не думаю, что ты подхватила что-то нечистое, просто эта девушка сильно разозлила тебя!»

Гу Цзиньюй поспешно сказала: «Отец, не говори так о сестре, она росла в деревне все эти годы, и та семья плохо с ней обращалась. Если бы я была на ее месте, я бы вела себя не лучше, чем моя сестра».

Маркиз Гу сказал: «Ты, ты просто слишком великодушна!»

Гу Цзиньюй покачала головой и сказала: «В том, что я заболела в этот раз, виновата не сестра, а я сама».

После паузы она заговорила с маркизом Гу о потере письма, в котором были вопросы.

«Моя тетя возлагала на меня большие надежды, но я потеряла листок, в котором уже была половина решения, и поэтому заболела в минуту сердечной тревоги».

Маркиз Гу похлопал ее по спине и ответил: «Глупая девочка, чего волноваться? Даже если ты не справишься, тетя не будет тебя винить».

«Правда?» - Гу Цзинюй выглядел неуверенно.

Маркиз Гу загадочно улыбнулся: «Твоя тетя написала мне. Можешь ли ты угадать, что она сказала в своем письме?»

Гу Цзиньюй серьезно задумалась: «Чтобы папа поскорее отвез меня обратно в столицу?»

Маркиз Гу сказал: «Это естественно, а что еще?»

Гу Цзиньюй слегка сдвинула брови: «Эта дочь не может догадаться».

Маркиз Гу окинул ее внимательным взглядом и гордо улыбнулся: «Твоя тетя приготовила для тебя большой подарок и планировала сделать тебе сюрприз, когда ты вернешься в столицу, поэтому нет никакого вреда в том, чтобы рассказать тебе об этом заранее. Твоя тетя попросила Его Величество о милости, и в день, когда ты достигнешь зрелости****, Его Величество лично издаст указ о пожаловании тебе титула Сяньчжу*****!»

______________________________________________________

Примечание:

* - украсть благовония и похитить яшму – обр.выражение - вступить в любовную связь с женщиной;

** - Тысячесловие, - букв. текст в тысячу знаков - классический китайский мнемонический текст, применяемый для заучивания иероглифов;

*** - му - мера земельной площади, равная 60 квадратным чжан, что соответствует приблизительно 0,07 га (7 соток);

**** - достигать зрелости или брачного возраста – когда девушке исполняется 15 лет;

***** - Сяньчжу (Великая Княжна уъезда) – титул принцессы II ранга, обычно титул получали дочери

Глава 98 - Брат и сестра

В комнате, где пахло лекарствами, Яо Ши охраняла постель сына, она так устала, что прислонилась к столбику кровати и заснула.

Гу Янь тихо открыл глаза, на мгновение воровато оглянулся на мать, протянул свою тонкую руку и помахал ею перед ее глазами.

Убедившись, что Яо Ши действительно спит, он лукаво улыбнулся, медленно откинул одеяло и на цыпочках выбрался из постели.

В детстве он привык вызывать ветер, накликать дождь*. Это был первый раз, когда он вел себя так тихо и осторожно. Это было для него странно и ново.

Гу Янь направился к выходу, как будто он был вором.

Вдруг тело Яо Ши слегка покачнулось, и Гу Янь так испугался, что его чуть не хватил удар. К счастью, его мать не проснулась, а только изменила позу и продолжила спать дальше.

Служанки, дежурившие у входа в комнату, тоже были отвлечены его тайными телохранителями. Теперь Гу Яню оставалось только выйти во двор, чтобы встретиться с ними.

Но как только он вышел во двор, его тут же поймала Юй Яэр.

Последняя, державшая в руках недавно сшитое одеяло, странно посмотрела на него и спросила: «Что вы делаете, Молодой Господин? Разве Госпожа Маркиза не велела вам оставаться в постели и лежать? И почему вы вышли на улицу без обуви?»

Гу Янь прочистил горло и ответил: «Поверишь ли ты мне, если я скажу, что вышел прогуляться?»

Лицо Юй Яэр потемнело. Обняв одеяло одной рукой, а другую уперев в бок, она сказала: «Вы снова пытаетесь убежать?»

Гу Янь виновато моргнул глазами.

Юй Яэр сверкнула миндалевидными глазами: «Вы действительно пытаетесь убежать! Нет! Вы не можете уйти!»

Опасные глаза Гу Яня сузились, и мгновенно взгляд его стал убийственным: «Веришь ты мне или нет, я убью тебя!»

Юй Яэр ответила: «Я не позволю вам выйти, даже если вы убьете меня!»

Гу Янь мог только беспомощно схватиться за лоб.

Эта девушка была настолько уперта, что действительно скорее умрет, чем уступит. Вначале она вступилась за Гу Цзяо, а теперь не позволяла ему выйти со двора!

Гу Янь тоже был очень непреклонным человеком, но так было раньше. Сейчас, когда он собирался встретиться с самым важным человеком в своей жизни, он больше не заботился о том, чтобы сохранить лицо!

Гу Янь, который еще мгновение назад был обуреваем жаждой убийства, резко изменился в лице, как в сычуаньской опере**!

Он сделал лицо, готовое вот-вот расплакаться, и обиженно посмотрел на Юй Яэр. Насколько жалким он выглядел, настолько жалким он и был.

Если бы он еще испустил жалобный вой, то Юй Яэр могла бы подумать, что в него вселился щенок, которого недавно подобрали.

«Молодой … Молодой … Молодой Господин ... Что с вами?» Юй Яэр не могла вынести такого жалкого вида Молодого Господина!

Гу Янь обиженно закусил свою красную губу от досады: «Я хочу выйти на воздух, хоть ненадолго».

Юй Яэр получила неожиданный удар от его миловидности: «Хоть ... ненадолго? Правда ... действительно ненадолго?»

Гу Янь покорно кивнул головой: «Да».

Юй Яэр сдержала умиление в своем сердце и сказала: «Тогда хорошо ... идите ... я буду стоять здесь на страже».

Нет, нет, если он задержится еще хоть на одну минуту, я могу не сдержаться и протянуть руку, чтобы погладить Молодого Господина по голове!

Гу Яню удалось обмануть Юй Яэр. Но как только он вышел со двора, его холодное выражение лица вернулось, и он недобро скривил уголки губ.

Ему удалось незамеченным пробраться в маленький сад, где он встретился со своими тайными телохранителями, которые вывели его из поместья и посадили в давно приготовленную карету, которая галопом помчалась в сторону деревни Цинцюань!

Позже Хуан Чжун обнаружил местонахождение Гу Яня и поспешил во двор Орхидеи, чтобы доложить маркизу Гу.

Маркиз Гу велел ему говорить из-за двери.

Хуан Чжун сказал: «Молодой Господин выскользнул из поместья! Похоже, он направился на другой конец города!»

«На другой конец города?» - нахмурился маркиз Гу.

Гу Цзиньюй посмотрела на отца и спросила: «Отец, младший брат отправился искать свою сестру?»

«По всей вероятности, да, он отправился на ее поиски». Маркиз Гу знал, что не сможет надолго запереть своего сына, поэтому он не слишком удивился такому результату.

«Тогда не следует ли нам вернуть младшего брата домой?»

Маркиз Гу покачал головой: «Разве ты не знаешь его характер. Кроме матери, кто может остановить его?»

Говоря прямо, Гу Янь во всем поместье давал возможность только Яо Ши сохранить лицо.

Если бы он послал кого-нибудь вернуть его, это могло бы привести только к двум результатам: один из них - быть избитым тайными телохранителями Гу Яня, а другой – до смерти разозлить последнего.

Маркиз Гу махнул рукой и сказал: «Забудь, просто оставим его в покое!»

Очевидно же, что эта девушка не будет издеваться над ним.

Кроме того, у него был еще один ряд соображений.

Эти брат и сестра были очень близки. Возможно, если Гу Янь вмешается, он сможет заставить девушку добровольно вернуться в дом маркиза.

Не то чтобы он так уж сильно хотел вернуть ее, но Яо Ши и Гу Янь очень любили ее, и у него не было другого выбора, кроме как принять ее.

.......

Было уже за полдень, и на улицах было мало людей, поэтому карета беспрепятственно прибыла в деревню Цинцюань.

В последнее время в деревню часто приезжали кареты, и жители уже не особо удивлялись этому факту, но, когда они увидели красивого, похожего на нефрит молодого джентльмена, выходящего из кареты, они все равно были несказанно ошеломлены.

Гу Янь обладал чистой и непорочной аурой, как кусок прекрасного нефрита, который был закален до такой степени, что не содержал ни малейшей примеси.

Самым красивым мужчиной в деревне был Сяо Люлань, за ним следовал Гу Дашунь, но между ними все равно существовала заметная разница. Разница между этим юношей и Сяо Люланем была не так уж велика, можно даже сказать, что ее почти не было.

Глаза жителей деревни неотступно следовали за ним.

«Это, это ... Этот Молодой Господин из какой семьи? Кого он ищет?»

«Уж, конечно, не тебя! Скорее всего он ищет Люланя и девушку Цзяо!»

Жители деревни, которые набирали воду у входа в деревню, в такой манере подшучивали друг с другом.

В прошлом такие знатные люди могли приходить только к семье Гу, но некоторое время назад старый господин Гу внезапно перестал быть старостой деревни. Ву Ши же сказала людям, что старый господин Гу слишком стар, чтобы быть полезным жителям деревни, поэтому он взял на себя инициативу уйти в отставку.

Однако в деревне ходили слухи, что семья Гу кого-то обидела, и поэтому ей устроили капитальный разнос.

Что касается того, кого они обидели, то жители деревни предполагали, что это была семья Сяо Люланя. Сяо Люлань стал линьшэном, и его оценки были лучше, чем у Гу Дашуня, именно поэтому уездный магистрат высоко ценил его, так что никто бы не удивился, если последний решил преподать семье Гу урок от имени Сяо Люланя!

Семья Гу Цзяо недавно отремонтировала свой дом, построив две новые дополнительные кирпичные пристройки, строительство которых было завершено только сегодня утром. В данный момент Гу Цзяо и мастера вносили в них новую мебель.

Когда Гу Цзяо закончила вставлять последний ящик в шкаф, она почувствовала, что кто-то подошел к ней сзади.

Этот человек легонько ткнул ее в плечо.

Наученная опытом общения с Яо Ши, Гу Цзяо стала менее пугливой и спокойно повернулась только для того, чтобы увидеть Гу Яня, который собирался еще раз ткнуть ее пальцем.

Последний не ожидал, что она так быстро повернется, что на мгновение замер.

Его ошарашенный взгляд был похож на взгляд маленького щенка из поместья.

Гу Цзяо фыркнула от смеха: «Ты здесь?»

Гу Янь улыбнулся в ответ: «Ну, я пришел повидаться с тобой».

Гу Цзяо посмотрела на его потное лицо и, вероятно, догадалась, как он переживал по дороге, она указала на стул в главном зале и сказала: «Садись, я пойду принесу тебе чашку чая».

Гу Янь сел на стул.

Гу Цзяо пошла на кухню, чтобы налить ему чашку горячего чая, а он тем временем осматривал главный зал. Он никогда раньше не бывал в таком обшарпанном доме. Не говоря уже о столичном поместье маркиза, даже дровяной сарай в горном поместье был намного больше, чем этот дом.

Первоначальное волнение Гу Яня постепенно остыло, и он почувствовал сильную душевную боль.

Его сердце действительно заболело.

Из-за таинственной связи между двойняшками его сердце болело за Гу Цзяо больше, чем за кого-либо другого.

Когда Гу Цзяо подошла с большой чашкой горячего чая, Гу Янь неожиданно обхватил ее за талию и крепко прижался головой к ее животу.

С трех лет он никогда не был так близок с кем-то, даже с Яо Ши.

Но в этот момент его сердце сильно болело.

Когда Гу Цзяо была на задании, она всегда пыталась прочесть мысли человека по лицу, но в обычные дни она была менее сообразительной. Однако в этом мире существовал единственный человек, чьи радости и печали она могла ясно чувствовать, без необходимости догадываться или вглядываться в его лицо.

Возможно, это была так называемая особая связь между двойняшками.

Она чувствовала, что он жалеет ее.

Гу Цзяо поставила чашку с чаем на стол и осторожно погладила его по голове: «Я в порядке».

«Угу», - Гу Янь зарылся лицом в ее живот.

Из уголка глаза Гу Цзяо внезапно скатилась слеза.

Она странно вытерла ее указательным пальцем и сказала Гу Яню: «А? Ты плачешь, да?»

«Нет», - Гу Янь подавил всхлип, отрицая это.

Гу Цзяо погладила его по голове и показала ему слезы на кончиках своих пальцев: «Ты только что плакал, посмотри».

Ее глаза тоже плакали вместе с его глазами.

Оказалось, что двойняшки могут проливать слезы друг друга.

Гу Янь не хотел признавать, что он плакал. Вытерев слезы, он поднял голову и посмотрел на нее с беспечным выражением лица: «Я голоден».

Гу Цзяо сказала: «Я пойду и приготовлю тебе что-нибудь поесть».

Гу Янь спросил: «Могу я взглянуть?»

Он имел в виду дом.

«Да». Гу Цзяо кивнула, затем подумала о чем-то и указала на комнату старушки, сказав: «Тетушка спит, только не потревожь ее».

Гу Янь бродил по дому, который и домом-то назвать было трудновато, это был одноэтажный двор, с просторным главным залом у входа и восточным и западным крылом, а также маленькой восточной комнаткой тетушки.

Пройдя через главный зал, попадаешь на задний двор с кухней и дровяником на севере, двумя новыми комнатами на востоке и небольшим пустым курятником и маленьким огородом на западе.

«Кажется, эта комната не занята», - сказал Гу Янь, указывая на комнату на востоке.

Собирая овощи с маленького огорода, Гу Цзяо ответила: «Это комната Сяошуня. Ее только что построили. Он сейчас в академии и не вернется до праздника Луны и урожая***».

«Он твой младший брат из семьи Гу?» - кисло спросил Гу Янь.

Гу Янь слышал о делах семьи Гу и знал, что эта семья не очень хорошая, но Гу Сяошунь был единственным, кто был очень близок с Гу Цзяо.

«Да, это он». Гу Цзяо кивнула головой.

«А что насчет этого?» Гу Янь указал на новый курятник, который был не больше, чем собачья конура в его дворе!

Гу Цзяо сказала: «Это курятник Цзин Куна. Он выращивает несколько цыплят. Сейчас он посещает начальную школу и возвращается только к вечеру».

Конечно, Гу Янь знал о маленьком монахе, которого она привела с горы.

Он снова почувствовал жгучую ревность. Кто же, в конце концов, был твоим настоящим братом?

Гу Цзяо сделала небольшую паузу и спросила: «Ты ...... хочешь остаться здесь? Если хочешь, можешь остаться, у Сяошуня ...»

Что? Позволишь мне жить в комнате Гу Сяошуня?

Гу Янь был так зол, что с отвращением сказал: «Я не хочу здесь жить!»

Гу Цзяо с сожалением сказала: «Ну, тогда ладно».

Гу Янь холодно указал на комнату рядом с комнатой Гу Сяошуня и спросил с несчастным лицом: «Это комната какого брата?»

«Моего родного брата», - ответила Гу Цзяо.

«Родного брата? Хех! Подожди, что ты сказала? Родного … родного брата?» Гу Янь неуверенно указал на себя: «Ты имеешь в виду меня?»

Только что, она действительно говорила не о комнате Гу Сяошуня, а о моей комнате, которая располагается по соседству с комнатой Гу Сяошуня?

«Да». Гу Цзяо кивнула: «Но ты же не хочешь ...»

«Я хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу, хочу ..."

Не успела Гу Цзяо закончить фразу, как Гу Янь проворно ворвался в свою комнату, с грохотом захлопнул за собой дверь и задвинул засов!

Никто не сможет вытащить меня из этой комнаты!

С этого момента я пущу здесь корни!!!

_____________________________________________________

Примечание:

* - вызывать ветер, накликать дождь – обр.выражение - делать погоду, командовать парадом, распоряжаться;

** - сычуанская опера - возникла около 400 лет назад в конце династия Мин и в начале эпохи Цин, главная ее особенность – ярко раскрашенные маски, которые актеры успевают менять в доли секунды незаметно для зрителя;

*** - праздник Луны и урожая (или Чжунцю – «середина осени») — отмечают в Китае в 15-й день восьмого месяца по лунному календарю.

Глава 99 - Правда

Два тайных телохранителя Гу Яня потеряли дар речи.

Это были какие-то роскошные чертоги или хрустальный дворец? Что это Молодой Господин так взволновался? Вы бежали так быстро, боясь, что кто-то другой займет это место!?

Вы что совсем забыли о своем больном сердце?

Вы должно быть забыли о том, что ваш собственный сарай в горном поместье больше и роскошнее, чем этот маленький деревенский домик?

Интересно, а кому это совсем недавно не нравилась убогая обстановка собственного двора, в котором он проживал изо дня в день, говоря, что она недостаточно роскошна?!

Ха!

Двойные стандарты!

Несмотря на то, что двое тайных телохранителей в душе жаловались, они не могли просто вынести своего Молодого Господина из этого дома. Их Молодой Господин никогда не задумывался о последствиях своих действий, и им часто приходилось расхлебывать их за него.

Это их маленький болезненный Господин, которого нельзя было бить, нельзя было провоцировать, нельзя было злить!

Тайный телохранитель А: «Что нам делать?»

Тайный телохранитель Б: «Что мы можем сделать? Просто будем начеку!»

Тайный телохранитель А: «Я имею в виду хозяев горного поместья, это не выход, чтобы не возвращаться вот так, они пошлют кого-нибудь на поиски».

Если поиски нарушат общение между Молодым Господином и девушкой, то это определенно выведет Молодого Господина из себя, а ему совершенно противопоказано злиться, так как это обостряет его болезнь .......

Двое тайных телохранителей вздохнули в унисон!

Как нас угораздило поступить на службу к такому проблемному и капризному Молодому Господину?

Посовещавшись, они решили, что один из них останется здесь, а другой отправится в горное поместье, чтобы передать сообщение.

Внутри поместья маркиз Гу руководил людьми, которые занимались ремонтом двора Гу Яня, в основном, чтобы подготовить чистое и аккуратное крыло для Гу Цзяо, соорудив там небольшую цветочную жардиньерку* и заменив для нее всю мебель на новую и дорогую.

То, что он не смог удержаться от ответного признания девушки, было уже установленным фактом.

Он должен был зарекомендовать себя как хороший отец.

.... И продемонстрировать эту свою сторону Яо Ши.

«Постройте сарай немного шире!» - серьезно приказал маркиз Гу.

Слуга ответил: «Господин маркиз, если сделать его шире, то он прижмется вплотную к грушевому дереву Молодого Господина».

Маркиз Гу усмехнулся: «Он ничего не скажет, даже если ты его срубишь!»

Если бы это было ради этой девушки, то снос его собственного дома не вызвал бы у Гу Яня никаких возражений!

Вспомнив о том, что когда-то его собственный танец с мечом, случайно перерубивший ветку это грушевого дерева, привел к тому, что мальчик дулся на него целый месяц, маркиз Гу впал в уныние.

Хуан Чжун размышлял: «Господин Маркиз, не слишком ли рано делать ремонт в доме? Действительно ли Молодая Госпожа приедет погостить? Если она не придет, разве не зря тогда срубят грушевое дерево Молодого Господина?»

Маркиз Гу рассмеялся: «Не стоит беспокоиться, она обязательно приедет! Эти брат и сестра так близки, что она не сможет отказать Яньэру».

Хуан Чжун, казалось, понял, задумался на мгновение, а затем добавил: «А что, если Молодой Господин не попросит об этом?»

Маркиз Гу недоуменно взглянул на него: «Как он может не попросить? Разве ты не видишь, как ему нравится эта девушка? Раньше он не знал, что она его сестра, но теперь, когда он знает, как он может не забрать ее домой?»

Пока они разговаривали, перед маркизом Гу появился тайный телохранитель Б.

Хуан Чжун вытащил меч, висевший у него на поясе.

Тайный телохранитель Б показал жетон: «Я тайный телохранитель Молодого Господина, и я пришел, чтобы передать сообщение Господину Маркизу».

Тайные телохранители вокруг Гу Яня были поставлены еще Старым Маркизом, который в молодости тренировал собственную армию, после чего армия была передана императорскому двору, а некоторые генералы, которые уже не могли сражаться, остались на службе у Старого Маркиза.

Эти тайные телохранители были их потомками , с отличными навыками боевых искусств и загадочными личностями, просто их было не так много, но сам маркиз Гу не имел ни одного рядом с собой.

Кроме того, маркиз Гу впервые увидел тайных телохранителей своего старика и сузил глаза: «Яньэр послал тебя сюда, чтобы передать сообщение? Что именно? Он хотел, чтобы этот маркиз заранее подготовил роскошный прием к возвращению девушки, да?»

Тайный телохранитель Б сказал: «Господин Маркиз неправильно понял. Это не Молодой Господин просил меня прийти. У Молодого Господина нет времени на меня. Я просто пришел сообщить Господину Маркизу, что Молодой Господин не вернется».

«Что, что? Кто не вернется?» Маркиз Гу заподозрил, что ослышался.

Тайный телохранитель Б тоже заподозрил, что у последнего плохой слух, и, серьезно подумав, сказал, медленно и четко слово за слово: «Ваш сын, Гу Янь».

Маркиз Гу был озадачен: «Почему он не вернется?»

Тайный телохранитель Б спокойно ответил: «Он остановился в доме Молодой Госпожи». После некоторой паузы, беспокоясь, что Господин Маркиз снова не расслышал его, он повторил медленно слово за слово: «В доме вашей дочери, Гу Цзяо».

Маркиз Гу взорвался: «Не надо мне пояснять! Я знаю, кто эта девушка!»

Тайный телохранитель Б посмотрел на него со странным выражением лица: «Как странно, когда я повторил, что речь шла о "вашем сыне Гу Яне" – вы никак не отреагировали, но стоило мне назвать Молодую Госпожу "вашей дочерью Гу Цзяо", как вы взорвались гневом. Не слишком ли вы предвзяты?»

Маркиз Гу: Ты прямо много … много понимаешь в этом?

Тайный телохранитель Б действительно не разбирался в подобном.

Этому не учат на курсах тайных телохранителей.

Маркиз Гу был так зол, что его сердце сжалось от боли: Я же просил тебя привести эту девушку сюда, кто сказал тебе, что ты можешь остаться у нее?

Вскоре новость дошла и до Яо Ши.

Яо Ши, которая находилась во дворе Яньэра, на самом деле проснулась вскоре после того, как он ушел.

Она лишь беспомощно покачала головой.

Она не то чтобы сильно беспокоилась о здоровье сына, ее больше волновало, закончила ли ее дочь осмысливать свою теперь изменившуюся жизнь и не побеспокоит ли ее то, что Гу Янь поспешил прийти к ней.

Когда она узнала, что Гу Янь остановился в доме ее дочери, Яо Ши почувствовала облегчение.

Тот факт, что ее дочь была готова принять Гу Яня, означал, что она не чувствовала беспокойства, и, возможно, что она также признала все обстоятельства своего рождения.

Старшая служанка Фан, однако, была немного обеспокоена: «Госпожа Маркиза, условия жизни в деревне очень тяжелы. Как Молодой Господин, который всю жизнь прожил в золоте и нефрите, сможет привыкнуть к такой жизни?»

Старшая служанка Фан была немного упрямой и несносной, но ее преданность Яо Ши и Гу Яню не была ложной. Что касается Гу Цзяо, то старшая служанка Фан просто еще не привыкла к ней.

Яо Ши улыбнулась и сказала: «Цзяо Цзяо позаботится о нем».

Старшая служанка Фан ответила: «Он также не привык к грубой деревенской пище».

Яо Ши тепло сказала: «Цзяо Цзяо - доктор, она лучше нас с тобой знает, что Яньэру можно есть, а что нельзя. И пока она готовит для него, Яньэр не будет испытывать неудобств».

Старшая служанка Фан так не думала: «Она всего лишь маленькая знахарка, которой случилось дважды лечить Госпожу, это не значит, что она искусна в медицине».

Яо Ши взяла старшую служанку Фан за руку и сказала мягким, но серьезным тоном: «Старшая служанка Фан, ты еще плохо знаешь Цзяо Цзяо. Когда ты узнаешь ее лучше, она тебе обязательно понравится».

Старшая служанка Фан тайно покачала головой.

Они были слугами, как они могли говорить о том, что им нравятся или не нравятся их хозяева? Так как эта девушка была дочерью ее Госпожи, отныне она будет воспринимать ее как свою Молодую Хозяйку. Позже она загладит свою вину перед ней за прошлые обиды.

Только вот сердце у этого ребенка слишком холодное, и она боялась, что ее Госпожа не сможет его согреть.

Когда маркиз Гу пришел искать Яо Ши, последняя собирала вещи.

Маркиз Гу подозрительно спросил: «Что ты делаешь?»

Яо Ши ответила: «Собираю несколько комплектов сменной одежды для Яньэра, чтобы передать их ему».

Тон ее голоса был очень мягким.

В настоящее время она не знала о том, что маркиз Гу нанес травму Гу Цзяо; Гу Цзяо не была болтливой натурой, а если бы и была, то не стала бы привлекать внимание Яо Ши к своей вражде с маркизом Гу. У Яо Ши были сильные истерические и депрессивные наклонности, и Гу Цзяо, как доктор, постаралась бы лишний раз не нервировать ее.

Яо Ши была в хорошем настроении, вернув себе дочь, и, находясь рядом с ней, даже маркиз Гу стал выглядеть гораздо лучше.

Он почувствовал утешение в своем сердце, но, когда он понял смысл ее слов, радость его уменьшилась: «Ты хочешь послать одежду Яньэру? Ты действительно собираешься позволить Яньэру остаться там?»

«А почему бы и нет?» - риторически спросила Яо Ши.

«А ...» Маркиз Гу хотел что-то сказать, но потом передумал. Яо Ши могла легко перестать смотреть в его сторону, если бы он не согласился. Она определенно начала бы снова игнорировать его, поэтому он улыбнулся и сказал: «Нет, все в порядке, я просто беспокоюсь, что Яньэр не привык жить без тебя».

«Это правда», - Яо Ши кивнула.

Сердце маркиза Гу поначалу обрадовалось, но неожиданно он услышал, как Яо Ши сказала: «Тогда я тоже перееду туда».

Маркиз Гу: «...!!!»

Стой, нет, ни за что!

Как он мог позволить ей переехать туда?!

«Забудем об этом, лучше сначала не торопиться, иначе это может напугать ее». Яо Ши вспомнила, как ее дочь ...... отвергла ее в прошлый раз, и, собственно говоря, ее дочь, похоже, пока не собиралась принимать ее.

Маркиз Гу вздохнул с облегчением.

Но на этом его вздох облегчения и закончился, он услышал, как Яо Ши сказала: «Почему бы ... мне не пойти и не спросить ее об этом?»

Маркиз Гу покачал головой, как погремушка-барабанчик!

Внезапно маркизу Гу пришла в голову блестящая идея, он схватил портрет на столе и сказал Яо Ши: «Ну, прежде чем мы появились, она столько лет страдала. Естественно, что она не может так легко принять нас в своем сердце, если ты будешь действовать столь напористо, то это лишь напугает ее! Пусть сначала Яньэр попробует уговорить ее несколько дней! Если ты действительно скучаешь по ней, то можешь пока просто посмотреть на ее портрет!»

«Похоже, в твоих словах есть здравый смысл». Яо Ши действительно скучала по дочери. Именно поэтому ее портрет стоял на ее столе, и она не могла налюбоваться им ни днем, ни ночью.

__________________________________________________________

Примечание:

* - Жардиньерка - (фр.) - корзинка, этажерка или красиво сделанный ящик для цветов, выращиваемых в комнатах, на балконах, верандах и т. п.

Взгляд Яо Ши упал на портрет дочери, и выражение ее лица смягчилось.

«Господин Маркиз». Яо Ши внезапно спросила: «Что ты думаешь о красной отметине на лице Цзяо Цзяо? Она больна?»

Она давно хотела задать этот вопрос, но тогда они с Гу Цзяо были незнакомы, поэтому ей неудобно было спрашивать. Позже, хотя они немного узнали друг друга, она тоже так и не решилась спросить ее об этом.

Маркиз Гу ответил: «Она не больна, в семье говорят, что она родилась с этим, и это у нее с тех пор, как ее принесли из храма. В детстве это было не так заметно, но чем старше она становилась, тем больше становилось и родимое пятно».

«Неправда». Яо Ши нахмурилась и покачала головой: «Я видела свою дочь сразу, как только она родилась, она ничем не отличалась от обычного ребенка, если бы там действительно было родимое пятно, я бы его запомнила».

Глаза маркиза Гу сверкнули: «Неужели я опять ошибся!?»

Может ли быть так, что эта девушка не была моей и Яо Ши плотью и кровью?

«Цзяо Цзяо - моя дочь, я уверена в этом, но я не понимаю, я просто не понимаю, почему ее лицо стало таким».

Акушерка уже умерла, а слуги, окружавшие ее в то время, давно разъехались по родным местам, поэтому некоторое время было трудно понять, где искать свидетелей той злополучной ночи.

Яо Ши задумалась на мгновение, а затем в ее голове вспыхнул свет: «Нет, есть еще один человек, который видел Цзяо Цзяо».

«Кто?»

«Настоятель храма».

……….

Таким образом, они сразу же отправились в храм.

Услышав причину их визита, настоятель почувствовал себя нехорошо: «Что имеют в виду эти два благодетеля? Что значит перепутали? Хотите сказать, что девушка с родимым пятном на лице - настоящая дочь маркиза?»

В теплом голосе Яо Ши слышался намек на срочность: «Да, настоятель должен был ее видеть. Она дважды приходила в храм, чтобы увидеться с вами».

Было бы странно, если бы настоятель не догадался, о ком идет речь.

Значит, то смутное воспоминание действительно не было просто моим пьяным бредом? И я действительно в ту ночь дрожащими руками пролил на лицо ребенка киноварь геккона?

«О, Господи ... Я согрешил, я согрешил!»

Настоятель со стыдом рассказал о случившемся.

В государстве Чжао во всех богатых семьях, когда рождались дочери, акушерка должна была пометить маленькой точкой руку ребенка киноварью геккона. Слуги, в то время окружавшие Яо Ши, сообщили акушерке об этом.

Однако в сельской местности такой практики не было, и деревенская акушерка совершенно не знала, как это делается. Но она очень не хотела признаваться в том, что не обладает достаточным умением, боясь не получить серебра, поэтому она пошла искать настоятеля.

Если бы настоятель был трезв, он бы не согласился, но в ту ночь младший брат уговорил его выпить глоток вина из цветков груши.

Одного глотка оказалось достаточно, чтобы опьянить его.

Он сказал тогда акушерке, что никогда не помечал ребенка киноварью геккона.

Акушерка ответила: «Но разве ты не делаешь монахам в храме шрамы* на голове? Разве это почти не одно и то же?»

Пьяный настоятель почувствовал, что в словах акушерки есть смысл!

Поэтому он пошел.

И руки у него страшно тряслись.

После того, как все произошло, похоже, что он попытался пойти и найти своего старшего брата, чтобы тот пришел, но на полпути упал и заснул на земле.

Он спал три дня и три ночи, и первое, что он сделал, когда проснулся, это пошел искать Яо Ши, чтобы загладить свою вину. В результате он увидел Яо Ши, держащую на руках девочку, лицо которой было безупречно чистым. Где же следы от пролитой киновари геккона?

Что касается акушерки, то она уже спустилась с горы к тому времени, когда он проснулся, и больше он ее не встречал.

«... Этот бедный монах всегда думал, что это был просто сон».

Маркиз Гу спросил: «А что насчет Сюй Ши? Неужели она не заметила ничего странного на лице ребенка?»

Настоятель сказал: «Благодетельница Сюй после родов была в бессознательном состоянии и очнулась только на следующий день. Этот скромный монах рискнет предположить, что, когда она впервые увидела своего ребенка, детей уже подменили».

Из-за того, что Сюй Ши была без сознания и не могла заботиться о ребенке, акушерка положила детей в одну комнату. Первой родилась Гу Цзяо, а Гу Цзиньюй опоздала на час или два.

Дети были спеленуты в пеленки Яо Ши, поэтому на первый взгляд легко было запутаться.

Деревенская акушерка присматривала за ними, но из-за внезапной боли в животе она пошла в туалет. К тому времени, когда она вернулась, отметина киновари геккона уже присутствовала.

Хотя от акушерки уже нельзя было получить никаких подтверждений, Яо Ши и маркизу Гу не составило труда догадаться, что произошло дальше.

Увидев на лице ребенка пятно киновари геккона, акушерка поняла, что что-то пошло не так, и нашла предлог, чтобы быстро спуститься ночью с горы.

И когда слуги маркизы пришли вынести ребенка, они увидели на лице Гу Цзяо красное родимое пятно, и, зная, что на лице их Молодой Госпожи ничего подобного не было, они приняли ее за ребенка Сюй Ши, как само собой разумеющееся.

После этого Яо Ши заметила, что у ее малышки на руке не было точки, нанесенной киноварью геккона, в тот момент она просто подумала, что слуги не попросили акушерку поставить ее. Вернувшись в столицу, она нашла человека, который нанес на руку Гу Цзиньюй точку киноварью геккона.

Вот, пожалуй, так все и произошло.

После ухода маркиза с супругой настоятель долго не мог успокоиться.

С холодным лицом он отправился в жилые покои младшего брата и застал его, лежащим под деревом и греющимся на солнце, и с праведным негодованием сказал ему: «... Знаешь ли ты, что из-за тебя я совершил большую ошибку!»

Монах отложил буддийские писания, закрывающие его лицо, тем самым открыв красивое и очаровательное лицо, похожее на лицо демона-соблазнителя.

В солнечном свете пара глаз персикового цвета блестела, словно чистейший бассейн с родниковой водой.

На каменной скамье возле его руки покоилась серебряная маска, закрывающая верхнюю половину лица.

Немногие видели его настоящее лицо, настоятель был одним из них, как и маленькая девочка в лесу в тот день.

Он невинно развел руками и мягко рассмеялся: «Как можно меня в этом винить? Я же не знал, что у моего первого в жизни вина будет такое сильное послевкусие?»

Настоятель был в ярости: «Ты все еще отрицаешь это! Ты солгал мне и говорил, что это не вино!»

Монах вздохнул и сказал: «Сколько мне тогда было лет? Я был еще ребенком. Тебя смог обмануть ребенок, разве ты недостаточно умен? Кроме того, я не хотел этого делать, я не был уверен, что у меня получилось сделать вино, я же был еще ребенком и не имел право пить, поэтому я мог только попросить старшего брата попробовать его первым».

Настоятель взорвался: «Ты просил меня проверить вино или яд?!»

Монах невинно сказал: «Эй, старший брат, даже если ты все понимаешь, ты не должен ничего говорить и дать возможность людям сохранить лицо».

Настоятель был очень зол: «Скажи, кто в двенадцать лет все еще называет себя ребенком? Это только благодаря тебе Цзин Кун так докучает людям!»

При упоминании маленького Цзин Куна монах замолчал на несколько секунд, как будто не мог опровергнуть тот факт, что маленький Цзин Кун был особенно проблемным ребенком.

На самом деле этот младший брат в детстве был гением, он постоянно возился с какими-то странными изобретениями, его никто никогда не учил этому. Он всегда спускался с горы, чтобы поискать что-нибудь интересное, а потом возвращался и возился с этим в одиночку.

Это вино было не самое страшное, что с ним происходило. Однажды он экспериментировал с порошком для отпугивания насекомых и превратил его в мышьяк, которым отравил монахов во всем храме.

Он сам чуть не умер.

Настоятель не раз спрашивал его: Как ты вырос таким?

Монах поджал губы и улыбнулся: «Ну, может, я и обманул тебя однажды, но и ты продал моего ученика, так что теперь мы в расчете!»

Настоятель сказал: «Разве ты не счастлив больше всех от того, что Цзин Куна больше нет в храме? Как мы можем быть квиты?»

Монах развел руками и вздохнул: «Старший брат, я уже говорил тебе о том, что нужно давать людям возможность сохранить лицо. Но я не так уж и счастлив. Я только немного счастлив, в остальном же я грущу».

Настоятель холодно посмотрел на него: «Неужели? Тогда я пойду и приведу Цзин Куна обратно!»

Монах поспешно встал и сказал: «Нет, пожалуй, не надо!»

......

После того как маркиза и маркиз Гу спустились с горы, Яо Ши попросила кучера отправиться в деревню Цинцюань. Она привезла вещи для двух детей, включая одежду Гу Яня, а также одежду, которую она сама выбрала для Гу Цзяо.

Гу Янь думал, что они приехали, чтобы забрать его обратно в поместье, поэтому ничто не могло заставить его выйти из комнаты.

Яо Ши не оставалось ничего другого, как отдать всю эту одежду в руки Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун находился в школе, поэтому никто не препятствовал маркизу Гу войти, но тут в дверях ему преградили путь несколько цыплят!!

Несколько пищащих цыплят запрыгнули на порог и выстроились, фактически образовав строй!

Они пристально смотрели на него и клевали его, когда он приближался!

Маркиз Гу хотел отпихнуть их, но как только он поднял ногу, цыплята неистово зачирикали!

Яо Ши посмотрела на него.

Он убрал ногу, выпрямил спину и улыбнулся ей!

Маркиз Гу: Этот маркиз никогда бы не поверил, если бы кто-то сказал, что когда-нибудь в этой жизни я проиграю нескольким цыплятам!

__________________________________________________________

Примечание:

* -  шрам в виде точки, оставленный сжиганием благовоний на головах буддийских монахов. Помимо церемонии обривания головы, в буддистских монастырях есть еще одна традиция - "очищение сердца". После попадания в монастырь, по истечении некоторого времени, потраченного на учебу, тем, кто показал особые успехи в учении, старший монах наносит первый "цзеба", ритуальный шрам, что называется очищением сердца. Далее, если в течение следующих двух лет монах покажет себя с достойной стороны, то получает право на второй шрам - "лэфу", радость и благополучие …. Обычно старые монахи за годы службы в монастыре обретают пять-шесть шрамов. В таких важных монастырях, как Шаолинь, можно встретить монахов с восемью или девятью шрамами - "высокоуровневые монахи" или "особого уровня монахи". Десяти шрамов практически не встречается.

Глава 100 - Конкуренция за благосклонность

Постойте, почему эти цыплята чирикают, как птицы? Разве они не должны были пищать, как любые другие обычные цыплята?

Самое печальное в мире было то, что цыплята говорили на птичьем языке, а он не знал даже тюркского ...

Яо Ши заметила, что дом ее дочери отремонтирован. Черепицу заменили на новую, огородили задний двор и построили две дополнительные комнаты.

«Цзяо Цзяо». Яо Ши обратилась к своей дочери, которая наливала воду в кастрюлю: «Можно мне ...... тоже остаться здесь на несколько дней?»

После того как Гу Цзяо закончила наливать воду и отставила деревянное ведро в сторону, она посмотрела на Яо Ши с легким замешательством.

Яо Ши поспешно сказала: «Я могу помочь тебе по хозяйству!»

Несмотря на то, что Яо Ши родилась в богатой семье, она с детства не отличалась изнеженным характером.

Конечно, говорить о том, что она могла бы работать по хозяйству в деревне, было слишком надуманно, но если ее дочь смогла вынести эти трудности, то почему она, как мать, не может быть способна на это?

«Нет, я могу сделать это сама», - Гу Цзяо отказалась.

В глазах Яо Ши промелькнул отблеск разочарования, она поняла, что отказ дочери относился не к работе по хозяйству, а к ней самой.

«Тогда ... я могу готовить! Я очень хорошо готовлю! Разве ты не хвалила меня в прошлый раз за то, что я вкусно готовлю димсамы? Я буду делать их для тебя каждый день!»

«В этом тоже нет необходимости», - ответила Гу Цзяо.

«А как же стирка одежды! Видишь, в семье столько людей, как ты будешь справляться одна?»

Гу Цзяо сделала паузу и подняла глаза, чтобы посмотреть на Яо Ши.

Она ничего не сказала, только пристально посмотрела на нее.

Внезапно Яо Ши поняла.

Дело было не в том, что ее дочери не нужна была помощь по дому, а в том, что ей не нужно было, чтобы она жила здесь.

Не то чтобы она не догадывалась о таком исходе, но она все равно не хотела сдаваться. В конце концов, в глубине души она беспокоилась о своих детях.

Яо Ши подавила горечь в сердце и улыбнулась, как ни в чем не бывало: «Тогда я оставлю Яньэра на тебя, уже поздно, занимайся делами, а я пойду».

С этими словами она улыбнулась и отвернулась.

Ее выражение лица и тон голоса были безупречны, но тело, которое не могло подавить дрожь, все равно выдавало ее печаль.

Гу Цзяо посмотрела на ее удаляющуюся спину и сказала: «Проблема не в тебе».

Шаги Яо Ши замедлились.

Гу Цзяо на мгновение замешкалась, она действительно была немного неумелой, когда дело доходило до выражения своих эмоций: «А во мне».

Когда она это сказала, ей было интересно, сможет ли Яо Ши понять ее.

У нее были очень плохие родители, из-за чего она начала отвергать всех родителей на свете.

Когда она выросла, у нее была своя жизнь, и она думала, что ей уже все равно. Но когда появилась Яо Ши, она поняла, что рана в ее сердце так и не затянулась.

Она могла принять Сяо Люланя, она могла принять маленького Цзин Куна, она могла принять тетушку и Гу Яня, потому что они не собирались быть ее родителями.

Но она не могла сказать эти слова Яо Ши.

Последняя оглянулась на Гу Цзяо. Когда-то она думала, что дочь не может принять ее, потому что не может забыть Гу Саньфана и его жену, но теперь она вдруг не была так в этом уверена.

Должно быть, с ней что-то случилось, но она отказывалась что-либо говорить, а спрашивать было неудобно.

Яо Ши неохотно села в карету и вместе с маркизом Гу отправилась обратно в горное поместье.

Гу Цзяо продолжила варить рис на огне.

На этот раз рис готовился немного медленно.

Не известно, напомнил ли ей приезд Яо Ши что-то, о чем она не хотела вспоминать, но она вдруг вспомнила себя в двухлетнем возрасте.

Она была одета в тонкую ночную рубашку и стояла босиком в холодную зимнюю ночь с куклой в руках.

Ее насильно вытащили из-под одеяла, даже не дав надеть пары туфель.

Ее родители разразились жарким спором, на самом деле по очень незначительному поводу, но он продолжался и продолжался, и, в конце концов, спор обрушился на ее голову.

Ее толкали, она несколько раз упала и даже сломала руку.

Сначала мужчина по имени папа в гневе ушел, а затем, махнув рукой, ушла и женщина по имени мама.

Ее бросили на площади, где люди приходили и уходили, она чувствовала себя крошечным муравьем, наблюдая, как один гигант за другим проносится мимо нее.

«Мамочка ... ву – ву – ву ... Мамочка ...»

Она была в ужасе и завывала, рыдая.

Но женщина по имени мама не вернулась.

И мужчина по имени папа тоже не пришел.

…………

Поскольку рис варился медленно, Гу Цзяо пошла положить два яйца-пашот в сладкий суп для Гу Яня, а потом подошла к двери его комнаты, чтобы позвала его.

«Они ушли?» - спросил Гу Янь, навострив уши.

«Ушли», - ответила Гу Цзяо.

Только после этого Гу Янь открыл дверь, но не до конца, а лишь на небольшую щель, высунул в нее голову, чтобы осмотреться и убедиться, что его родителей больше нет в поле зрения, прежде чем выйти из комнаты.

Как раз в это время проснулась старушка. Гу Цзяо тоже налила ей миску сладкого супа, а затем рассказала о том, что Гу Янь останется у них жить.

Старушка посмотрела на хрупкого подростка перед собой, и не могла понять почему, но ей казалось, что она его уже где-то видела.

(Верно, Императору государства Чжао очень нравились двойняшки маркиза Динъаня, и он попросил императорскую наложницу Шу привести их выразить почтение Вдовствующей Императрице, так что старушка действительно видела маленького Гу Яня раньше. Но так как она не очень любила детей, поэтому отослала их с какими-то мелкими подарками, а теперь даже не помнила этого.)

Маленький Гу Янь тогда был еще слишком мал, чтобы помнить, как выглядела Вдовствующая Императрица, поэтому они сидели лицом к лицу, не узнавая друг друга.

Старушка посмотрела на сладкий суп в своей миске, а затем на сладкий суп Гу Яня, и причмокнула губами: «Давай поменяемся».

Старушка должна была избегать определенных продуктов. Сладкий суп, который ей дала Гу Цзяо, был менее сладким, чем суп Гу Яня.

Последний не знал правды, поэтому любезно поменялся с ней.

Поменявшись с Гу Янем, старушка с удовольствием съела яйца-пашот, о которых давно мечтала!

Оооо, это было так вкусно, что ей хотелось плакать!

До прихода Гу Яня старушка больше всего любила Гу Сяошуня, потому что его было легче всего обмануть, и он мог помочь ей в любой момент накопить несколько лишних цукатов. Что касается Сяо Люланя и маленького Цзин Куна, то один был слишком умен, а другой слишком принципиален, чтобы она могла его обмануть.

Гу Янь, очевидно, был более полезным, чем Гу Сяошунь, поскольку в первый же день своего пребывания здесь он отдал ей свой сладкий суп с яйцами-пашот.

Ради будущих "сладких супов с яйцами-пашот" старушка решила, что она возьмет на себя заботу о этом молодом человеке!

......

Спустившись с горы, Яо Ши и Маркиз Гу почувствовали, что что-то не так, но они совершенно не понимали, что именно. Только когда они вернулись в горное поместье и Яо Ши достала портрет Гу Цзяо, в голове у нее зашумело.

«Господин Маркиз». Она безучастно смотрела на родимое пятно на лице своей дочери на портрете.

«Что случилось?» Маркиз Гу подошел посмотреть вместе с ней, но ничего не увидел.

Яо Ши обеспокоенно сказала: «Настоятель сказал, что родимое пятно на лице Цзяо Цзяо – это киноварь геккона, но Цзяо Цзяо замужем. Тогда они оба ... Может они не ладят друг с другом?»

Яо Ши не могла не пожаловаться на семью Гу: «Как они могли так рано выдать Цзяо Цзяо замуж? Если бы она выросла в поместье маркиза, я бы точно подождала бы еще несколько лет».

Женщины в государстве Чжао достигали зрелости в пятнадцать лет, а женщины в богатых и влиятельных семьях обычно начинали выбирать брачных партнеров для своих дочерей только после достижения зрелости.

Маркиз Гу не разделял беспокойства Яо Ши. В конце концов, он с самого начала не собирался признавать этот брак.

Бедный сюцай был недостаточно хорош для его дочери! Позже он заплатит немного серебра, чтобы отослать бедного мальчика прочь, а когда он привезет девушку в столицу, кто узнает, что она была замужем за другим? К тому времени мы сможем найти ей хорошего жениха из правильной семьи!

Хотя характер и внешность девушки были далеко не такими, как у Цзиньюй, тем не менее, она была Молодой Госпожой из поместья маркиза, поэтому не могла не выйти замуж.

Тем временем Сяо Люлань, не имевший ни малейшего представления о том, что тесть собирается отослать его с некоторой суммой серебра, только что вышел из академии и собирался забрать маленького Цзин Куна из начальной школы по соседству.

Но только он сделал несколько шагов, как дорогу ему преградила карета.

Это была не обычная карета. Колеса отличались от тех, которые обычно можно увидеть на улицах их города, они были больше, выше и прочнее. Корпус кареты был сделан из первоклассной древесины желтого грушевого дерева, инкрустированной восемью огромными светящимися в ночи жемчужинами, каждая из которых стоила сто золотых, а шелк на пологе переливался великолепием красок.

Кучером был одетый в черное мужчина в шляпе с козырьком, с сильными руками, высокой фигурой и мощной аурой.

Даже лошадь выглядела мощной и доблестной - черная монгольской породы. Казалось, она уже побывала на поле боя, и от нее исходила сильная убийственная аура, что не позволяла лошадям соседних карет приближаться к ней.

Из кареты сошел элегантный мужчина, примерно того же возраста, что и Второй Хозяин медицинского зала Тунфу, но с аурой, намного превосходящей ауру обычных людей.

Время от времени окружающие смотрели в его сторону.

Мужчина, казалось, не обращал на это внимания. Он подошел к Сяо Люланю, внимательно посмотрел на него и сказал с улыбкой на лице: «Ты Сяо Люлань?»

Глаза Сяо Люланя насторожились: «Кто ты?»

Мужчина поднял руку и мягко улыбнулся: «Не бойся, меня зовут Лю, мой хозяин попросил меня прийти и найти тебя».

Сказав это, он снял с пояса жетон и обратился к Сяо Люланю: «Ты ведь узнаешь этот жетон?»

……………..

Частная начальная школа.

Когда уроки закончились и детей, наконец-то, отпустили, то учитель и ученики вздохнули с облегчением. Последние вышли из класса с сумками и книгами в руках, они побежали так быстро, как будто за ними гнался какой-то свирепый зверь.

Но учитель не мог уйти, потому что маленький Цзин Кун все еще не уходил.

Учитель сделал 108-й глубокий вздох за этот день.

Если бы не тот факт, что его сын был студентом Академии Тяньсян, он бы уже сто раз исключил этого надоедливого малыша из школы!

Дома маленький Цзин Кун всегда был шумным, но в классе вел себя довольно тихо, однако, когда он в классе издавал хоть звук, это означало смерть для учителя!

Можно сказать, что у маленького Цзин Куна тоже было несколько грозное происхождение. В конце концов, его шурин - прямой ученик, которого Дин Ли признал в одностороннем порядке, и исключить маленького Цзин Куна из школы было равносильно тому, что Дин Ли в ответ выгонит его сына.

Но смотреть на него очень больно для моих глаз ......

Маленький Цзин Кун держал «Троесловие*» обеими руками и, читая нараспев сутру, время от времени поглядывал на улицу.

«Цзин Кун, твой шурин еще не пришел?» - спросил учитель в классе.

«Хм ...» Маленький Цзин Кун ответил тихим голосом.

Учитель снова спросил: «Хочешь, я провожу тебя до ворот?»

Маленький Цзин Кун нахмурился и сказал: «Он вообще собирается приходить? В любом случае, я не хочу его видеть!»

Но при этом он все время поглядывал на улицу своими маленькими глазками.

Возможно ли, что его плохой шурин тоже больше не хочет меня видеть?

Прямо как те люди, которые когда-то обещали усыновить его, но в итоге отказалась от него.

«Цзин Кун». В какой-то момент учитель подошел к нему и ласково похлопал по маленькому плечу: «Твой шурин здесь».

Наконец-то, он здесь! Наконец-то он пришел! Кошмар этого дня для этого учителя, наконец-то, закончился!

«Правда?» Маленький Цзин Кун тут же поднялся на свои маленькие ножки, но вскоре понял, что он слишком остро отреагировал. Он быстро изменил свое поведение, сделал спокойное и собранное выражение лица, собрал свои вещи, попрощался с учителем, а затем пошел встречать Сяо Люланя возле ворот школы.

«Ты сегодня опоздал!»

Сев в повозку, запряженную волами, маленький Цзин Кун недовольно сказал Сяо Люланю: «Ты опять плохо учился и получил взыскание от учителя Чжана?»

Сяо Люлань удивленно посмотрел на него: «Ты знаешь, что мой учитель носит фамилию Чжан?»

«Брат Сяошунь так сказал мне!» - ответил маленький Цзин Кун. Потом он добавил: «Я много чего знаю, я не только знаю, что фамилия твоего учителя - Чжан, но я также знаю, что учитель Гу Дашуня носит фамилию Чэнь, а твой декан носит фамилию Ли!»

Маленький Цзин Кун серьезно сказал: «Ты не ответил на мой вопрос, тебя задержал твой учитель? Не расслабляйся только потому, что ты теперь сюцай, не забывай, что ты все еще ученик Небесного класса Б!»

Да ладно, он даже понимает, что такое Небесный класс Б.

Сяо Люлань осмотрел на него с весельем: «Почему такой маленький ребенок так много разглагольствует?»

Маленький Цзин Кун упер руки в боки: «Очевидно, что это ты опоздал, но почему я не имею права говорить об этом? Взрослые такие неразумные создания!»

Сяо Люлань сказал: «Тогда ты разумный?»

Маленький Цзин Кун скрестил руки на груди и сказал: «Конечно, я очень разумный!»

Сяо Люлань поднял брови и сказал: «Тогда кто же был тем, кто все время разговаривал с учителем на уроке и не давал ему покоя?»

Маленький Цзин Кун сурово ответил: «Это потому, что он говорил неправильно! Я его поправлял!»

Сяо Люлань ответил: «Тогда кто убежал из класса посреди урока?»

Маленький Цзин Кун праведно возразил: «Это потому, что он хотел побить меня! Я не сделал ничего плохого! Он не имеет права наказывать детей, которые ни в чем не провинились!»

У учителя была линейка, и дети, которые его не слушались, получали два удара по ладоням. Во время урока маленький Цзин Кун допрашивал учителя в классе и спорил с ним, поэтому учитель был в ярости и взял линейку, чтобы наказать его. В результате, маленький Цзин Кун, прихватив с собой сумку, убежал из класса!

Сяо Люлань сказал печальным голосом: «Поскольку ты считаешь себя разумным, почему бы нам не обсудить этот инцидент с Цзяо Цзяо, и пусть она что-нибудь скажет».

Маленький Цзин Кун промолчал.

Хотя он твердо верил, что находится на стороне справедливости, в то же время он инстинктивно чувствовал, что Цзяо Цзяо не одобрит его действия.

Сяо Люлань сказал с ухмылкой: «Почему ты молчишь? Ты боишься, что не выдержишь критики, или ты боишься, что Цзяо Цзяо тоже будет неразумной?»

Маленький Цзин Кун уверенно сказал: «Конечно, Цзяо Цзяо разумна! Но я тоже прав! Только вот рассуждения Цзяо Цзяо и мои рассуждения не совпадают друг с другом, но это касается только рассуждений, а не Цзяо Цзяо и меня!»

Сяо Люлань: Я не слишком хорошо тебя знаю, но у меня уже закружилась голова от твоих слов.

Они все так и перекидывались словами, пока не добрались до деревни.

Они сошли с повозки и направились к своему дому, и только войдя в дверь, заметили, что в доме есть еще один человек.

Молодой человек был чисто одет и хорошо выглядел, и на первый взгляд он не был похож на деревенского жителя.

«Кто ты?» - спросил маленький Цзин Кун, наклонив голову.

«Я младший брат Цзяо Цзяо». Гу Янь решительно подчеркнул: «Родной младший брат».

Маленькое тело маленького Цзин Куна задрожало!

В конце концов, он все еще не учел, что у Цзяо Цзяо может быть родной младший брат, разве тогда его рейтинг не выше, чем у Гу Сяошуня?

В сердце маленького Цзин Куна не могло не подняться сильное чувство тревоги!

Сяо Люлань, наблюдавший за весельем, улыбнулся маленькому монаху: «А, кто самый любимый брат Цзяо Цзяо?»

Маленький Цзин Кун решительно вырвался из лап своего плохого шурина.

Он сказал себе: Не паникуй, что с того, что это ее родной брат? Я был здесь первым! Кроме того, у меня есть свои преимущества, не так ли?

Во-первых, он был маленьким, милым и очаровательным!

В это же время Сюэ Нинсян принесла печеный сладкий картофель и заметила симпатичного юношу, который пополнил семью.

По сравнению с собой прежней, Сюэ Нинсян относилась ко всему происходящему в их семье уже более спокойно.

В конце концов, эта семья была очень странной, став вдруг дочерью маркиза Гу Цзяо вела себя как ни в чем не бывало, поэтому если бы здесь появилась какая-нибудь вдовствующая императрица, Сюэ Нинсян бы этому уже нисколько не удивилась.

Гу Янь посмотрел на нее на мгновение и взял на себя инициативу поприветствовать ее: «Ты, должно быть, сестра Сюэ из соседнего дома, верно? Я слышал, как моя сестра упоминала о тебе, а я Гу Янь, родной брат Цзяо Цзяо».

Его голос был чистым, как и его темперамент, его тон был настолько мягким, насколько это возможно, и у него была соответствующая улыбка, с намеком на невинность и живость, свойственную подросткам.

Сюэ Нинсян была сражена наповал.

Маленький кулачок маленького Цзин Куна в гневе ударил себя в грудь: Аххххх, он такой старый, а все еще ведет себя так мило, и все делает лучше меня! Бесстыдник!!!

Тайные телохранители на крыше тоже не могли спокойно смотреть на это: Такой бесстыжий? Неужели вы забыли, как вы ведете себя в поместье маркиза? Может ли чай стать зеленым, если его покрасить зеленой краской?

Маленький Цзин Кун чувствовал себя удушливо, и даже аромат готового ужина уже не радовал его.

Приняв ванну, последний вдруг подумал об еще одном большом своем преимуществе.

Он был монахом, а монах может читать сутры!

Он собирался читать сутры Цзяо Цзяо!

Его учитель говорил, что он лучший маленький монах в мире по чтению сутр, и Цзяо Цзяо обязательно захочет послушать, как он это делает!

Маленький Цзин Кун вытащил свою маленькую деревянную рыбку из маленькой сундука, надел рыбку и буддийские четки и величественно отправился на поиски Гу Цзяо!

Но как только он достиг заднего двора, он услышал мелодичный звук флейты. Звук флейты был таким жалобным, и даже маленький Цзин Кун, который ничего не смыслил в музыке, мог услышать слабый оттенок скорби.

Он прикрыл рот рукой.

После окончания песни маленький Цзин Кун разразился горячими слезами.

Оооо. Это самая красивая песня в мире! Это было в сто или тысячу раз лучше, чем монахи, читающие сутру!

Во втором раунде Маленький Цзин Кун снова проиграл!

Но он все еще не сдавался, у него в рукаве был последний убийственный козырь - он разводил маленьких цыплят!

Он был супермаленьким Цзин Куном, который мог ухаживать за семью цыплятами! Он не верил, что Гу Янь может быть лучше него в этом аспекте!

«Молодой Господин, ваш щенок здесь». Тайный телохранитель Б передал маленького щенка, которого принес из горного поместья, на руки Гу Яня, а затем бесследно исчез!

Гу Янь и Гу Цзяо играли с маленьким щенком на заднем дворе.

Маленький Цзин Кун жил на горе круглый год, а в горах не было собак. Он видел лишь нескольких в деревне, но все они были огромными свирепыми желтыми собаками, в отличие от этого маленького щенка перед ним, который был пушистым и милым.

«Гав!»

Маленький Цзин Кун зашатался. Он даже может лаять так мило!

Гу Цзяо бросила маленькую косточку в огород.

Маленький щенок, пыхтя и отдуваясь, подбежал, подобрал маленькую косточку и положил ее перед Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун думал, что заботиться о цыплятах достаточно сложно, но он не ожидал, что Гу Янь сможет ухаживать даже за собакой!

Как ему удавалось делать что-то настолько сложное?

В понимании маленького Цзин Куна: За чем-то маленьким было заботиться легко, а за чем-то большим - трудно. Например, за ним самим было легко заботиться, достаточно было просто кормить его, о плохом шурине заботиться было куда сложнее - нужно было изо дня в день беспокоиться об его экзаменах, да еще тренировать ходить каждый день.

«Это слишком трудно ...»

В конце концов, маленький Цзин Кун смог превратиться лишь в маленькую соленую рыбку***, бездушно сидящую на кровати в западной комнате.

К тому времени, когда Сяо Люлань вернулся в западную комнату после уборки в сарае, маленький Цзин Кун уже похрапывал, сидя на кровати.

Сяо Люлань уложил его, убрал одно за другим его маленькую деревянную рыбку, молитвенные четки и буддийские сутры обратно в сундук. После этого он отправился в главный зал.

Гу Цзяо, которая тоже только что вошла в главный зал, увидела его и негромко спросила: «Цзин Кун уже спит?»

Сяо Люлань кивнул и негромко сказал: «Да, а что насчет Гу Яня?»

Гу Цзяо ответила: «Он тоже спит».

Они сели на скамью и одновременно вздохнули с облегчением.

Они напоминали родителей, которые спрашивают: «Малыш уже спит?» «Да, заснул ли большой мальчик?» «Большой мальчик тоже спит».

Тогда родители, наконец-то, могли заняться своими делами.

Гу Цзяо сказала ему: «Тогда займемся твоей тренировкой».

На заднем дворе специально для его тренировок была отремонтирована мощеная дорожка, и даже если она знала, что нормально ходить ему не дает узел в сердце, она не могла отказаться от усилий.

Сяо Люлань усмехнулся про себя, сказав: «Даже если я продолжу заниматься, не думаю, что смогу снова нормально ходить».

Гу Цзяо указала на свои ноги и серьезно сказала: «По крайней мере, мышцы не деградируют, и однажды, когда ты захочешь куда-то пойти, они всегда смогут поддержать твою мечту и доставить тебя куда угодно».

Сердце Сяо Люланя было тронуто.

Но в следующую секунду он снова усмехнулся про себя.

Мечта?

У него не было мечты.

Но ее слова - Если однажды ты захочешь куда-то пойти - звучали вроде бы обыденно, но при ближайшем рассмотрении они, казалось, означали что-то совершенно другое.

Она имела в виду "пойти к цели" или "покинуть ее"?

Глаза Сяо Люланя недоверчиво посмотрели на нее.

Но Гу Цзяо не стала ничего объяснять, скривила губы и сказала: «Пойдем».

Она забрала у него костыль и помогла ему выйти на задний двор.

Была глубокая ночь, и вся деревня погрузилась в глубокий сон.

Лунный свет был неподвижен, она взяла его за руку и шаг за шагом пошла по мощеной дорожке на заднем дворе.

Путь казался длинным, но обрывался в одно мгновение, и он задался вопросом, будет ли так же между ним и ею.

На следующий день Сяо Люлань проснулся рано, чтобы отправиться в академию; сегодня частная школа маленького Цзин Куна была закрыта, и Гу Цзяо проводила его одного к повозке с волами.

Было еще раннее утро. Это был один из редких дней, когда маленькому Цзин Куну не нужно было идти в школу, и Гу Цзяо думала, что он проснется поздно, но он проснулся как раз в тот момент, когда Сяо Люлань уходил.

Сначала он пошел на задний двор и сделал несколько стоек всадника****, затем он практиковал стопу, подпирающую небо*****, после стойку на руках, подняв ноги параллельно земле. Он также попросил Гу Цзяо поставить ему на ноги миску с водой.

Маленький монах выглядел таким серьезным и милым, когда практиковался.

Когда он закончил тренировку, Гу Цзяо только что закончила уборку на кухне и собиралась идти на гору собирать лесные грибы.

Это был редкий случай, когда Гу Янь все еще спал, и молодой монах мог монополизировать Гу Цзяо для себя. Поэтому, он не упустил эту возможность и предложил подняться на гору вместе с Цзяо Цзяо!

Последняя согласилась.

Они закинули на спину свои заплечные корзины, и как только открыли дверь своего дома, то увидели конный экипаж, остановившийся прямо перед их домом.

Молодой человек с добрым лицом сошел вниз, сложил ладони, поприветствовав Гу Цзяо, и с улыбкой сказал: «Могу я спросить, это дом Сяо Люланя?»

«Кто вы?» - спросила Гу Цзяо.

Молодой человек ответил в приятной манере: «Вы госпожа Сяо, верно? Управляющий нашей семьи попросил меня пригласить госпожу Сяо в город для беседы».

_____________________________________________________

Примечание:

* - «Троесловие» или «Саньцзыцзин» дословно переводится как «Канон трёх иероглифов» — каждая строчка в нём состоит из трёх иероглифов; был написан более 700 лет назад, во времена династии Южная Сун (1127—1229 гг); книга содержит в себе базовые знания о временах года, астрономии, этике, добродетели, истории, философии, человеческих качествах и взаимоотношениях и считается детской классикой Китая; на протяжении веков обучение детей в Китае начиналось именно с этой книги. Она написана так, что её легко выучить наизусть, предложения в ней очень кратки и просты, а содержание очень глубоко и богато. Книга закладывала важные основы в человеке, которые помогали ему в будущем личностном развитии.

** - деревянная рыба - деревянное било в форме рыбы или безногого краба, на котором отбивается такт при чтении сутр;

*** - солёная рыба - жарг. - ленивый, вялый, инертный человек;

**** - стойка всадника - базовая стойка в ушу;

***** - «стопа, подпирающая небо» или Чаотяньдэн - обе ноги выпрямлены, поднятая нога удерживается вертикально сбоку от тела, или даже чуть за спиной (стойка для равновесия).

Глава 101 - Подкуп

Для подтверждения своей личности молодой человек достал жетон резиденции, откуда он был родом.

Это был не бронзовый, а железный жетон с выгравированным рисунком.

Гу Цзяо здесь пробыла недолго, и обычно она общалась только с деревенскими жителями, поэтому у нее было очень мало дел с большими семьями, но она знала, что в государстве Чжао такие жетоны подлежат очень строгому контролю.

Обычные богатые семьи могли использовать только деревянные жетоны, семьи рангом повыше - жетоны из рыбьих костей, железными жетоны могли пользоваться только чиновники.

Но на железном жетоне чиновника сзади должна была присутствовать эмблема правительства Чжао, но на этом железном жетоне она явно отсутствовала.

Для этого оставалась только одна возможность: что другая сторона не являлась чиновником, а могла быть даже более могущественной, чем чиновник

«Цзяо Цзяо?» Маленький Цзин Кун посмотрел на Гу Цзяо с озадаченным выражением лица. Он был слишком мал, чтобы понять, что происходит.

Гу Цзяо погладила его по маленькой головке и сказала молодому человеку: «Хорошо, я пойду с тобой». Затем она сказала маленькому Цзин Куну: «Иди и найди тетушку».

«Нет, нет!» Маленький Цзин Кун покачал головой, как погремушка-барабанчик. В эти дни он был вынужден каждый день в течение последних нескольких дней ходить в школу, и у него не было времени играть с Цзяо Цзяо. Теперь, когда у него, наконец-то, был выходной, он твердо решил стать маленьким хвостиком Цзяо Цзяо!

Гу Цзяо посмотрела в его большие, полные ожидания глаза и, в конце концов, не отказала ему: «Хорошо».

Молодой человек улыбнулся и жестом показал: «Пожалуйста!»

Гу Цзяо сначала пошла к Сюэ Нинсян и попросила ее присмотреть за домом, а затем она и маленький Цзин Кун сели в карету, приготовленную молодым человеком, а сам он поехал следом на своей лошади.

Вскоре карета подъехала к единственному в городе чайному дому.

Хозяин этого чайного дома был из столицы провинции, и, как говорили, был очень важной персоной, обычно ему покровительствовали самые важные люди города. Сегодня чайный домик был пуст, так что, похоже, сегодня он был полностью арендован.

Другая сторона была очень щедрой.

Молодой человек провел Гу Цзяо и маленького Цзин Куна в элегантную и широкую комнату.

Затем молодой человек попросил слугу подать чай и закуски.

Казалось, он был очень внимателен по отношению к Гу Цзяо. При таком обращении обычные люди чувствовали бы себя немного потрясенно, но Гу Цзяо, напротив, была очень спокойна.

Как говорится, без дела в храм не ходят* и с неба не будут падать бесплатные пирожки**. Она не могла позволить себе, чтобы ее обслуживали подобным образом.

Молодой человек сказал: «Пожалуйста, подождите немного, я пойду и попрошу управляющего Чжоу прийти».

Гу Цзяо издала звук согласия.

Вежливость молодого человека по отношению к ней была на самом деле поверхностной. Гу Цзяо чувствовала презрение, скрытое в его костях, но ее это не беспокоило. Некоторые люди с рождения не видели дальше собственного носа, в любом случае, это его проблема, а не ее.

Действительно, молодой человек был не слишком высокого мнения о женщине из маленькой деревни, особенно когда увидел, насколько она была некрасивой.

Но управляющий сказал ему, что он должен обращаться с женой сюцая с максимальной вежливостью и не должен относиться к ней ни с малейшим пренебрежением.

Молодой человек повернулся и пошел спросить управляющего.

Управляющий Чжоу пришел очень быстро.

Будучи управляющим, он владел мастерством управления мимикой гораздо лучше, чем молодой человек, по крайней мере, улыбка на его лице выглядела искренней.

Гу Цзяо взяла со стола тарелку с закусками, передала ее маленькому Цзин Куну, сказав: «Иди поиграй немного во дворе, пока я поговорю кое с кем».

«Да, хорошо!» Маленький Цзин Кун спрыгнул с деревянного стула, взял тарелку с закусками и выскользнул на улицу.

Окно было открыто, и Гу Цзяо могла видеть весь двор с того места, где она сидела.

Маленький Цзин Кун нашел небольшую каменную скамейку, сел и ел, болтая своими маленькими ножками. Когда он заметил, что Гу Цзяо смотрит на него, он повернул голову и мило улыбнулся ей!

Гу Цзяо улыбнулась в ответ, и он был так счастлив, что продолжил есть свои закуски, опустив голову.

Управляющий Чжоу терпеливо ждал, пока брат и сестра закончат общение, а затем шагнул вперед и сложил руки в знак приветствия Гу Цзяо: «Этот смиренный по фамилии Чжоу приветствует госпожу Сяо».

Гу Цзяо не встала, чтобы поприветствовать его, не польстившись на его приветствие, а лишь беззаботно кивнула головой.

Управляющий Чжоу был немного удивлен, он осмотрел Гу Цзяо с ног до головы и увидел, что по одежде и внешнему облику она была обычной деревенской девушкой, даже более скромной и смущенной, чем обычные женщины, из-за своего уродливого лица.

Но вместо этого она создавала у людей иллюзию, что она была недостижима.

Управляющий Чжоу собрался с мыслями и сказал Гу Цзяо: «Госпожа Сяо, я из семьи Линь из столицы провинции. Интересно, слышали ли вы о семье Линь?»

«Нет», - коротко ответила Гу Цзяо.

Управляющий Чжоу снова был удивлен. Разве эта девушка не местная? Почему она не слышала о семье Линь? Семья Линь была местным тираном в городе Ючжоу, и даже начальник провинции Лянь должен был три раза подумать, прежде чем перейти дорогу семье Линь.

С давних времен семья Линь занималась контрабандой соли. Члены семьи начали незаконно продавать соль частным лицам, создав свою собственную соляную банду. Императорский двор направил войска, чтобы уничтожить соляную банду, в результате чего обе стороны понесли ощутимые потери. Позже императорский двор избрал для себя тактику вербовки членов соляной банды на свою сторону, обещая принимать их на службу в будущем.

Несмотря на то, что соляная банда была поглощена императорским двором, она по-прежнему находилась под управлением семьи Линь, но серебро от перевозки соли уже делилось поровну с императорским двором.

Соляной банде больше не разрешалось третировать народ и присваивать его соки и жир***. Кроме того, при необходимости они должны были помогать императорскому двору в истреблении речных пиратов.

Управляющий Чжоу в общих чертах объяснил происхождение семьи Линь, а затем стал ждать, когда Гу Цзяо удивится.

В результате последняя оставалась абсолютно бесстрастной.

Эта девушка не иначе как непробиваемая дура?

Что ж, если она глупа, это совсем неплохо.

Управляющий Чжоу улыбнулся и сказал Гу Цзяо: «Этот визит в город Цинцюань на самом деле является визитом восхищения. В связи с тем, что молодой господин Сяо выдержал экзамен и стал линьшэном, я еще не поздравил госпожу Сяо с этим событием. Это поздравительный подарок. Пожалуйста, примите его».

Пока он говорил, он подмигнул слугам, стоящим за пределами комнаты.

Вошла служанка с тяжелым ящиком.

Поставив его на стол, управляющий Чжоу махнул рукой, велев служанке уйти.

Затем он открыл ящик и обнажил внутри сверкающее серебро.

Гу Цзяо взглянула на серебряные слитки и равнодушно спросила: «Управляющий Чжоу, говорите прямо».

Эта деревенская жительница оставалась спокойной даже после того, как увидела столько серебра, от этого в голове управляющего Чжоу зарождалось все больше и больше подозрений относительно этой госпожи Сяо, но это никак не отразилось на его лице. Он сказал с улыбкой: «Госпожа Сяо прямолинейный человек. Честно говоря, молодой господин Сяо стал лучшим на уездном и провинциальном экзамене, добившись замечательных результатов. Прочитав его восьмичленное сочинение, мой Молодой Господин восхитился его талантом и захотел пригласить его в гости к семье Линь в столицу провинции».

Гу Цзяо не спешила с ответом.

Управляющий Чжоу продолжил: «Мой Молодой Господин искренне хочет подружиться с молодым господином Сяо, поэтому я хотел бы попросить госпожу Сяо облегчить ему задачу».

Гу Цзяо резко ответила: «Почему бы вам просто не поговорить с ним напрямую? Или же вы уже сделали это, но он отказался?»

Управляющий Чжоу поперхнулся.

Гу Цзяо снова заговорила: «Похоже, так оно и есть».

Сказав это, Гу Цзяо встала, собираясь уходить.

Управляющий Чжоу был в недоумении.

Вот так просто? Ты даже не дала мне шанса поторговаться? Была ли она вообще женщиной? Нет, была ли она вообще была человеком?

Управляющий Чжоу поспешно окликнул ее: «Госпожа Сяо! Госпожа Сяо, пожалуйста, останьтесь! Считаете, что я недостаточно искренен? Это серебро - просто поздравительный подарок, все обсуждаемо!»

Гу Цзяо все еще была невозмутима.

Управляющий Чжоу догнал ее и сказал, обильно потея: «Поскольку до провинциального экзамена на вторую ученую степень осталось не так много дней, молодой господин Сяо скоро уедет в столицу провинции, так почему бы ему заранее не отправиться туда! Наша семья Линь позаботится обо всем для молодого господина Сяо!»

День провинциального экзамена на вторую ученую степень был действительно близок.

Гу Цзяо остановилась и оглянулась на него: «Тогда что ему нужно сделать? Просто собрать вещи, пожить там и уехать после окончания экзамена?»

«Ах ...» Управляющий Чжоу снова поперхнулся от прямолинейности Гу Цзяо и почти не мог подобрать слов: «Дело обстоит так, мой Молодой Господин тоже собирается сдавать провинциальный экзамен на вторую ученую степень, поэтому я хотел бы попросить молодого господина Сяо дать ему наставления в учебе во время его пребывания в поместье семьи Линь».

Гу Цзяо хмыкнула: «Значит, он должен стать учителем, но поскольку он отказался ......»

«Нет, нет! Он не отказался!»

Гу Цзяо странно посмотрела на него.

Управляющий Чжоу сказал с сарказмом: «Если быть точным, то, в чем он отказал, не было просьбой, о которой я только что сообщил госпоже».

Оказалось, что, когда управляющий Чжоу отправился в академию Тяньсян, чтобы найти Сяо Люланя, он сказал последнему, что если тот сможет гарантировать, что Молодой Господин Линь успешно сдаст экзамен и станет цзюйжэнем****, то Старый Господин Линь заплатит молодому господину Сяо две тысячи таэлей серебра.

Хотя он догадывался, что ученая степень цзюйжэнь стоит много денег, он не ожидал, что это будет настолько дорого.

Разве не восхитительно быть обеспеченным бездельником, который вкусно ест и сладко пьет?

Неужели для того, чтобы стать цзюйжэнем, нужно до такой степени разбить себе лоб?

Это всегда было проблемой для семьи Линь, которая, говоря прямо, происходила из соляной банды, а если уж говорить мягче, то была просто торговцем солью. Когда-то они были змеей и крысой в одном гнезде***** вместе с речными пиратами. В то время у семьи Линь не было ничего, кроме денег.

Почему императорский двор чувствовал себя комфортно, нанимая семью Линь, не потому ли, что они видели, что потомки семьи Линь не преуспевают и через два-три поколения семья полностью придет в упадок?

После этого соляная банда оказалась бы в руках императорского двора, и для этого не потребуется ни одного солдата.

Не то чтобы семья Линь не предвидела этого кризиса семьи, но хотя в то время они и выглядели храбрыми, на самом деле у них больше не было сил бороться с императорским двором. Даже если бы они вели войну до самого конца, они бы максимум убили еще несколько тысяч человек из армии императорского двора, но тогда в семье Линь не осталось бы никого в живых.

По крайней мере то, что их завербовали, дало семье несколько десятилетий мира и стабильности, и семья рассчитывала на то, что ее наследники добьются определенного успеха и смогут удержать положение семьи в будущем.

Вот почему после дюжины невежественных шелковых панталон******, Шестой Молодой Господин семьи Линь, наконец, сдал экзамен и стал сюцаем.

Шестой Молодой Господин был рожден от наложницы, но он был настолько прилежен и обучаем, что Старый Господин и Старая Госпожа Линь высоко о нем отзывались.

Вся семья Линь относится к этому Шестому Молодому Господину как к сокровищу. Семья Линь потратила много денег на его обучение.

Сяо Люланя рекомендовал один из учителей семьи Линь. Старый Господин Линь был невежественным человеком, который ничего не знал о восьмичленном сочинении, но он доверял домашнему учителю из столицы.

Он то и сказал, что литературный талант Сяо Люланя лучше, чем у любого другого учителя в резиденции Линь, и он, несомненно, сможет обучить Шестого Молодого Господина вполовину меньшими затратами*******.

__________________________________________________________

Примечание:

* - без дела в храм не ходят – обр.выражение - без важного дела к кому-либо в дом не ходят;

** - с неба не будут падать бесплатные пирожки – обр.выражение - бесплатный сыр только в мышеловке;

*** - соки и жир народа – обр.выражение - деньги, заработанные потом и кровью;

**** - цзюйжэнь - вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при династии Мин и Цин;

***** - змея и крыса в одном гнезде - обр. выражение - одного поля ягоды; друг друга стоят;

****** - шёлковые панталоны – жарг. – гуляка, бездельник, прожигатель жизни из богатой семьи; аристократическая молодежь, мажоры, «золотая молодёжь»;

******* - вполовину меньшими затратами – обр.выражение – что-то высокоэффективное, окупающееся с лихвой.

Глава 102 - Сон

Управляющий Чжоу сказал: «Я думал об этом вчера весь вечер и почувствовал, что просьба, с которой я обратился к молодому господину Сяо, действительно была немного чересчур. Как говорится, учитель учит азам, но совершенствование мастерства зависит только от усилий самого ученика. Сможет ли мой Молодой Господин сдать провинциальный экзамен на вторую ученую степень, зависит от его собственной судьбы, но мы искренне хотели бы получить совет от молодого господина Сяо! Мой Старый Господин сказал, что если молодой господин Сяо согласен поехать в столицу провинции, то все остальное можно обсудить!»

Гу Цзяо бросила на него взгляд: «Другими словами, мы не виноваты, если Молодой Господин в итоге провалит экзамен?»

Управляющий Чжоу поспешно ответил: «Конечно, конечно!»

Гу Цзяо: «А оплата?»

Управляющий Чжоу: «Мы заплатим! Мы заплатим, когда приедем в столицу провинции! Мы не отступаем от своего слова!»

Тогда Гу Цзяо ответила: «Тогда поговорите об этом с моим мужем напрямую».

Управляющий Чжоу был в растерянности: «Вы не хотите поговорить с ним от нашего имени? Видите ли, молодой господин Сяо, похоже, больше не желает с нами разговаривать! Я надеюсь, что госпожа Сяо окажет мне услугу и возьмет это серебро. Это серебро предназначается только для вас!»

Гу Цзяо взяла протянутую ей парчовую шкатулку обеими руками и сказала высоким и холодным голосом: «Неважно, серебро это или нет, все это из-за того, что я хочу помочь, поскольку вы столько хлопочете».

Управляющий Чжоу: «......»

Разве можно говорить о жадности к деньгам в такой освежающей и неординарной манере?

Управляющий Чжоу горячо поблагодарил ее, а Гу Цзяо неоднократно подчеркивала, что она только передаст их послание, но не будет представлять их интересы.

Управляющий Чжоу улыбнулся и сказал: «Это естественно! Это естественно!»

Гу Цзяо вернулась в деревню с серебром и маленьким Цзин Куном.

Она пересчитала их – там оказалось пятьсот таэлей серебра.

Это была большая сумма за доставку послания.

В тот вечер, когда Сяо Люлянь вернулся домой из академии, Гу Цзяо рассказала ему о своей дневной встрече со управляющим Чжоу, не добавляя масло и уксус*.

Когда он услышал это, его брови сошлись к переносице. Конечно, он не жаловался на то, что Гу Цзяо пошла на встречу с управляющим Чжоу, но он не ожидал, что последний не захочет сдаваться и заявится в их дом.

Он сказал: «В будущем, если кто-то снова придет к нашей двери, не уходи так легко с другими. Управляющий Чжоу, с которым ты встретилась в этот раз, не строптивый человек, но в следующий раз ...»

Гу Цзяо посмотрела на него с улыбкой и сказала: «Кажется, ты чем-то обеспокоен, неужели кто-то должен прийти к нашей двери?»

Сяо Люлань открыл рот, желая что-то сказать, и только спустя долгое время проговорил: «Я просто хочу, чтобы ты всегда была осторожна».

«Поняла». Гу Цзяо улыбнулась, затем посмотрела на шкатулку с серебром на столе и сказала: «Что ты собираешься делать с семьей Линь?»

Сяо Люлань знал о положении семьи Линь, и оно совпадало с тем, что рассказал управляющий Чжоу Гу Цзяо. Если семья не произведет на свет чиновника, то через тридцать лет некому будет защищать семью Линь.

Конечно, семья Линь могла подкупить чиновников для поддержки своей семьи, но купленный чиновник — это недостаточно надежное предприятие, к тому же, мало кто решился бы принять предложение семьи Линь, поэтому дворцовый экзамен был действительно единственным выходом для них.

Поговаривали, что Старый Господин Линь настолько отчаялся иметь больше полезных потомков, что превратил себя в мелкого селекционера с навязчивой идеей.

Сяо Люлань посмотрел на Гу Цзяо и сказал: «Если они больше не принуждают к получению результата, то, думаю, можно и пойти туда».

Гу Цзяо тоже считала, что это вполне выгодное предложение, в конце концов, речь шла о двух тысячах таэлей серебра.

Кроме того, столица провинции находилась дальше, чем уездный город. Если он поедет за месяц или около того до начала провинциальных экзаменов на вторую ученую степень, то трудно сказать, сможет ли он найти подходящее место для поселения, когда приедет туда.

Было бы гораздо удобнее остановиться в доме семьи Линь.

Гу Цзяо спросила: «Не задержит ли это твою собственную учебу?»

Сяо Люлань ответил: «Нет».

Гу Цзяо вспомнила, как декан говорил, что Сяо Люлань был очень умным человеком, он просто не хотел ехать в столицу на дворцовый экзамен, поэтому избегал сдачи экзаменов. Поэтому позволить ему поехать в город заранее было не обязательно плохим делом.

Гу Цзяо кивнула: «Тогда решено».

Сяо Люлань: «Да».

Она думала, что вопрос о его переезде в дом семьи Линь уже решен, но этой ночью ей снова приснился сон.

Ей снилось, что Сяо Люлань согласился отправиться в столицу провинции под эскортом управляющего Чжоу и охранников семьи Линь.

Семья Линь была искренна в своей просьбе о совете, и на этот раз дело должно было быть надежным, но вот только человек предполагает, а Бог располагает. Они прошли только половину пути, когда Сяо Люлань и остальные члены группы попали под проливной дождь, который бывает только раз в десятилетие.

Путевой дом, в котором они остановились, был затоплен, и их всех унесло сильным потоком воды. Сяо Люланю удалось уцепиться за корягу и спастись, но после этого он тяжело заболел. Когда управляющий Чжоу и другие нашли его и привезли в дом семьи Линь, с него уже сошел слой кожи.

К счастью, они отправились в путь заранее, поэтому даже после такой длительной задержки у них оставалось еще два месяца до начала провинциального экзамена на вторую ученую степень.

Пока Сяо Люлань восстанавливался после болезни в доме семьи Линь, он наставлял Шестого Молодого Господина в учебе.

Молодой Господин Линь был человеком с хорошим характером, не очень умным, но трудолюбивым и настойчивым, и Сяо Люлань хорошо ладил с ним все это время.

Однако, когда провинциальный экзамен на вторую ученую степень был уже на носу, произошел важный инцидент: в дом приехала погостить племянница Госпожи Линь.

Племянница влюбилась в Сяо Люланя с первого взгляда.

Несмотря на то, что последний был хромым человеком, она все равно влюбилась в него, что ясно показывало, насколько красивым человеком он был на самом деле.

Однако она была респектабельной девушкой, поэтому не могла сразу предложить ему себя. К тому же в это время Шестой Молодой Господин Линь простудился.

Девушка сообразила подкинуть одну идею своей тете: «Я не думаю, что мой кузен сможет сдать экзамен в таком состоянии, так почему бы нам не попросить Сяо Люланя занять его место? Кузен напишет его имя, а Сяо Люлань напишет имя кузена. Таким образом, шансы кузена сдать экзамен возросли бы по сравнению с тем, как если бы он сдавал бы его сам».

Племянница также сказала тете, что в знак благодарности она готова стать наложницей Сяо Люланя.

Госпожа Линь была опытным человеком. Чего она не видела на своем веку? Просто эти слова затронули струны ее собственного сердца.

Хотя она не рожала Шестого Молодого Господина, на кону стояло будущее всей семьи Линь, поэтому последняя согласилась.

Сяо Люлань сурово отказался и отчитал их обоих.

Мадам Линь просто хотела попробовать такую возможность, и если не получится, то пусть будет так.

Но ее племянница была безжалостным человеком, и в порыве гнева она опоила Сяо Люланя!

По правде говоря, эта племянница была совсем неплоха, она даже была красива, как цветок, но даже в этом случае Сяо Люлань преодолел афродизиак с помощью своей силы воли.

Но с тех пор он также начал болеть.

Когда Гу Цзяо проснулась, она была в ярости!

Что за отвратительная племянница! Вынашивать такие дурные мысли по отношению к Сяо Люланю! И использовать такой подлый метод, чтобы навредить ему и его счастью на всю оставшуюся жизнь!

И не только это. Она разрушила не только его жизнь, но и его счастье и благополучие!

Это невыносимо!

Кажется, ему не следовало посещать дом семьи Линь.

Эта племянница была частым гостем в доме семьи Линь, и пока Сяо Люлань жил там, он обязательно встретил бы ее, независимо от того, насколько осторожным он будет.

Рассвело, Гу Янь и старушка еще спали в своих комнатах, а Гу Цзяо уже сидела в главном зале, где завтракала вместе с Сяо Люланем и маленьким Цзин Куном.

Последний закончил есть первым и вернулся в западную комнату, чтобы собрать свою сумку с книгами.

Гу Цзяо сделала глоток каши и не знала, с чего начать разговор с ним об этом.

Сяо Люлань с раннего утра упаковал свои вещи. Гу Цзяо внимательно посмотрела на два свертка на стуле.

«Это ...» - сказала она со спокойным выражением лица. «Я долго думала о вопросе семьи Линь. Не хочешь ли ты передумать?»

«Что случилось?» - Сяо Люлань посмотрел на нее в замешательстве.

Гу Цзяо ответила: «Я тут подумала, а что будет с семьей, если ты уедешь надолго?»

Сяо Люлань застыл: «Наша семья не занимается сельским хозяйством».

Гу Цзяо продолжила с серьезным лицом: «Да, мы не занимаемся сельским хозяйством, но в семье есть стар и млад, поэтому мне будет очень трудно заботиться о них одной! К тому же иногда мне все еще нужно подниматься на гору!»

Сяо Люлань был озадачен, казалось, что он не очень-то и помогал ей по дому, он вообще не делал много работы, в основном потому, что она торопилась все закончить сама. По логике вещей, если бы его не было дома, ей было бы намного легче ...

Гу Цзяо: «Я ведь не могу постоянно беспокоить Сюэ Нинсян!»

Сяо Люлань: «Почему бы тебе тогда ... не нанять служанку?»

В настоящее время они не могли позволить себе нанять служанку, он был мужчиной, поэтому неудобно было жить со служанкой под одной крышей, но если его здесь не будет, то и никаких подозрений не возникнет.

Гу Цзяо: «Я не привыкла, чтобы дома жили чужие люди».

Эта все еще не убеждало Сяо Люланя, в конце концов, именно она вчера первой показала свое желание, чтобы он поехал в столицу провинции в дом семьи Линь.

Гу Цзяо также поняла это, поэтому дала ему еще один сильнодействующий довод: «Кроме того, я слышала от Гу Яня, что в семье Линь много красивых молодых девушек. Кто знает, может быть, ты пойдешь туда и найдешь для меня сестер».

Гу Янь был сыном маркиза, он был хорошо информирован, и не было ничего удивительного в том, что он слышал о семье Линь.

Более того, Сяо Люлань не стал бы идти к Гу Яню, чтобы спросить, зачем он внушил сестре эти странные мысли.

Сяо Люлань пристально посмотрел на Гу Цзяо и сказал: «Так ты ревнуешь?»

Гу Цзяо: Могу ли я теперь сказать, что нет?

Сяо Люлань зачерпнул ложку жидкой пшенной каши и сказал: «Я понял, тогда я не пойду».

Правда!? Неужели ты оказался таким сговорчивым?

Гу Цзяо бросила на него взгляд и сказала: «Я просто упомянула об этом вскользь, решение за тобой ... две тысячи таэлей серебра, ты уверен, что не пожалеешь об этом?»

Сяо Люлань легкомысленно сказал: «Похоже, ты жалеешь об этом больше, чем я».

Гу Цзяо огрызнулась: «Неужели это так очевидно?»

Затем, не меняясь в лице, она сказала: «Неважно, серебро это или нет, главное - это возможность помочь молодому человеку, который твердо решил добиться успеха. Забудь об этом, бесполезно говорить об этом сейчас».

Неужели не было способа заработать эти деньги, не отправляясь в дом семьи Линь?

Сяо Люлань посмотрел на нее, она делала вид, что все в порядке, боясь, что он заметит, как ее маленький рот надулся так высоко, что на нем мог бы висеть горшок с маслом.

Сяо Люлань и маленький Цзин Кун отправились в город. Сначала он отправил маленького монаха в частную школу, а после сам направился в академию Тяньсян.

Управляющий Чжоу уже давно ждал его там.

Увидев Сяо Люлана, он поприветствовал его с улыбкой на лице: «Что сюцай Сяо решил?»

Сяо Люлань ответил равнодушно: «Я могу обучать вашего Молодого Господина, но у меня есть одно условие».

Управляющий Чжоу был вне себя от радости: «Что такое одно условие! Да, хоть десять!»

Сяо Люлань сказал: «Я не собираюсь ехать в столицу провинции. Если ваш Молодой Господин искренне хочет получить образование, пусть приезжает сюда, и я устрою его в академию, чтобы он учился со мной в одном классе и за одним столом».

Управляющий Чжоу широко раскрыл рот: «Ах ... Это ... хотите, чтобы я увеличил сумму вознаграждения?»

Сяо Люлань легкомысленно сказал: «Бесполезно добавлять золото, я научу его, если он приедет, если он не сможет приехать, тогда наймите кого-то другого».

____________________________________________________

Примечание:

* - добавлять масло и уксус - обр. выражение - приукрашивать факты, прибавлять для красного словца, искажать действительность, преувеличивать.

Глава 103 - Дерзко избить отца

Вскоре после ухода Сяо Люланя к ней пришел маркиз Гу.

Он пришел без ведома Яо Ши, в основном потому, что беспокоился о Гу Яне, постоянно думая, что эта бедная деревня испортит жизнь его драгоценному сыну, и он очень хотел найти возможность забрать его обратно.

Дверь открыл Гу Янь.

Как только он увидел своего старика, он быстро закрыл дверь прямо перед его носом!

Маркиз Гу был так зол, что подскочил к двери и стал кричать и барабанить в нее, но дверь не открывалась. А когда он, наконец, догадался обойти дом и найти заднюю дверь, Гу Янь уже заперся у себя в комнате.

Маркиз Гу сточил зубы в отчаянии: «...»

Цыплят так рано еще не выпустили на прогулку, и они тихо сидели в своем курятнике.

Маркиз Гу нашел Гу Цзяо, которая была занята на заднем дворе, указал на закрытую дверь комнаты Гу Яня и сказал: «Ты совсем не заботишься о нем!»

Гу Цзяо посмотрела на него как на дурака, ее взгляд был безучастным и холодным. После, продолжая игнорировать его, она вышла из дровяника, неся холодный, блестящий топор.

Маркиз Гу выдохнул холодный воздух: «Что ...... что ты собираешься делать? Ты все еще намерена убить ......?»

Прежде чем слова покинули его рот, он услышал громкий звук, и это оказалась Гу Цзяо, которая в этот момент расколола полено на части.

Полено было расколото на две части: поверхность среза была идеальной, а силы было приложено ровно столько сколько нужно, ни больше, ни меньше. Можно было легко сказать, что она собаку съела в разделке людей ...... э нет, в колке дров!

Маркиз Гу сглотнул, и только спустя долгое время, обрел голос, чтобы произнести: «Твой дом не подходит для Яньэра. Он вырос избалованным и испорченным, его расходы на еду и одежду не сопоставимы с вашими. Ему только-только стало немного лучше, и если он не будет заботиться о себе, то сможет снова заболеть. Ты его сестра, ты не должна причинять ему вреда. Если вы оба, брат и сестра, действительно хотите быть вместе, переезжайте в горное поместье. Поместье такое большое, что ты можешь жить в любом дворе, в каком захочешь, или даже можно попросить слуг построить новый, если тебе не нравятся существующие».

Он был готов поклясться, что это было самое дельное и искреннее, что он когда-либо говорил этой девушке.

Я уже пошел на огромную уступку, так что теперь ее черед, верно?

Я не ругал ее, не бил, говорил с ней так ласково, как она могла быть теперь недовольна им?

Но кто бы знал, что Гу Цзяо ничуть не растрогается сей тирадой и лишь равнодушно скажет: «Ему здесь очень хорошо живется».

Маркиз Гу сердито сказал: «Оглянись вокруг, разве ты не видишь, какое это убогое место, что у тебя здесь есть? Как он может здесь хорошо жить?»

Гу Цзяо разрубила топором еще одно полено: «Если поместье "Вилла Горячего источника" - хорошее места, тогда, почему же он болеет уже много лет?»

«Я ...» - Маркиз Гу потерял дар речи от неприязни.

Все так. Все эти годы Гу Янь жил в самом роскошном доме, ел лучшие блюда, имел полчища слуг, но его здоровье продолжало ухудшаться, и только когда он встретил людей из медицинского зала Тунфу, он окончательно восстал из мертвых.

Маркиз Гу знал, что разделить их теперь невозможно не только потому, что они были двойняшками, эти брат и сестра были совершенно одинаковы, когда дело доходило до напевания противоположной мелодии*.

Маркиз Гу скрестил руки, сделал несколько глубоких вдохов и сказал: «Так, когда вы планируете вернуться?»

Раз уж Гу Янь хотел остаться, я мог бы согласиться на это. Но должен был быть определен какой-то срок!

Со стороны императорской наложницы Шу оказывалось настойчивое давление, он должен был привезти их в столицу не позднее июня. Он не мог позволить этой паре брата и сестры вести себя своевольно и постоянно срывать его планы.

«Он, естественно, вернется, когда сам этого захочет». Гу Цзяо ничего не сказала о себе, потому что даже не думала о возвращении.

Теперь маркизу Гу стало ясно: Неужели эта девушка настолько упряма, что хочет противостоять ему до самого конца?

Забудь об этом, забудь. Пусть Яо Ши поговорит с ней об этом позже.

Двойняшки легче примут это, если Яо Ши сама все им расскажет.

Маркиз Гу вспомнил о второй цели своего прихода сюда: «Ничего страшного, если ты пока не вернешься со мной, но ты и маленький калека должны расторгнуть брак!»

Гу Цзяо сделала паузу в колке дров.

Маркиз Гу продолжал говорить: «Поскольку вы оба еще не завершили брак, ты до сих пор остаешься девушкой. Когда мы вернемся в столицу, никогда не упоминай о том, что была замужем за кем-то. Я обязательно найду тебе другой хороший брак!»

Дун!

Гу Цзяо рубанула топором полено.

Если его призыв вернуться в столицу с Гу Янем она могла принять просто за вздор, но его предложение развестись с Сяо Люланем было просто возмутительным.

Какой отец будет за ее спиной выяснять, завершила ли его дочь брак или нет?

Гу Цзяо на самом деле неправильно поняла маркиза Гу. Она не знала, что он понял это только из-за метки киновари геккона на ее лице.

Но все это уже не имело значения.

Гу Цзяо уже была в ярости.

Маркиз Гу все еще болтал без умолку, он даже начал оглашать длинный список самых известных дворян столицы, но не успел он закончить, как увидел, что Гу Цзяо стоит с ледяным выражением лица.

От смертельного взгляда Гу Цзяо кожа на голове маркиза Гу напряглась, а волосы на затылке встали дыбом.

Эта девушка, как у нее могли быть такие ужасающий взгляд?

«По какому праву ты вмешиваешься в мои дела?»

«В силу того, что я твой отец!»

«И ты вырастил меня? Ты заботился обо мне хоть один день?»

Маркиз Гу поперхнулся и только спустя долгое время пробормотал: «Разве это произошло не из-за путаницы? Разве я не вернулся, чтобы загладить свою вину? Если ты вернешься со мной, то станешь дочерью из поместья маркиза! Твоя мама и я будем любить тебя!»

Гу Цзяо усмехнулась: «В этом нет ни капли искренности».

Маркиз Гу недовольно сказал: «Как это у меня нет искренности?»

Гу Цзяо неторопливо ответила: «Если ты действительно хочешь вернуть меня, то избавься от этой Гу Цзиньюй, которая занимала мою личность более десяти лет. Вот какой искренностью ты должен обладать».

Лицо маркиза Гу опустилось: «Как ты можешь говорить такие злобные слова?  Цзиньюй не виновата, а ты хочешь обвинить ее во всем этом! Она все это время говорила за тебя, утверждая, что она заболела не потому, что ты над ней издевалась, но посмотри на себя, разве ты ведешь себя как сестра?»

Гу Цзяо бесстрастно ответила: «У меня нет сестры».

«Ты ...» Маркиз Гу вспомнил, как Цзиньюй всегда называла ее сестрой с такой нежностью. И когда он снова посмотрел на эту девушку, то почувствовал, что в ней нет ничего, что не могло бы не разочаровывать: «Я не буду прогонять Цзиньюй, не мечтай!»

Гу Цзяо: Да кого это волнует?

После этого Гу Цзяо выгнала его и с грохотом захлопнула дверь!

Тем временем Хуан Чжун ждал у входа в деревню, когда маркиз вернется, но, прождав так долго и не дождавшись его, он подумал, что, возможно, опять случилось что-то плохое. Он уже собирался идти искать его, как вдруг увидел, что его маркиз идет к нему, прикрывая нос.

«Господин Маркиз, что с вами?» - спросил он обеспокоенно.

Маркиз Гу опустил руку, прикрывавшую его нос, заставив Хуан Чжуна остолбенеть: «Вас, вас снова избили?»

Почему у вас кровь идет из носа? И он стал таким распухшим?

«А почему бы не из-за того, что та девушка слишком быстро захлопнула дверь?» Он попытался снова шагнуть внутрь дома, но смог только уткнуться носом в закрытую дверь, отчего последний почти искривился.

Хуан Чжун вздохнул: «Неужели вы не можете не злить Старшую Молодую Госпожу?»

Маркиз Гу посмотрел на него и сказал: «Как ты можешь говорить, что это я ее разозлил? Очевидно же, что это она меня разозлила!»

Хуан Чжун спросил: «Чем же она разозлила вас?»

Маркиз Гу холодно хмыкнул: «У нее хватило наглости сказать мне, чтобы я выгнал Цзиньюй! Как она может быть настолько недалекой, что даже не может смириться с тем, что у нее есть еще одна сестра?! Разве Цзиньюй сказала хоть что-нибудь, когда узнала, что у нее есть сестра?»

Хуан Чжун: Это... не то же самое, верно?

Вторая Молодая Госпожа не была вашей родной дочерью, она столько лет занимала место Старшей Молодой Госпожи, для нее уже хорошо, что ее не отправили обратно в ее настоящую семью. Зачем же ей жаловаться?

Вторая Молодая Госпожа действительно была невиновна в этом, но ведь и Старшая Молодая Госпожа тоже была невиновна?

Она страдала от трудностей, которые должна была испытывать Вторая Молодая Госпожа, в то время как последняя наслаждалась счастьем, которое изначально принадлежало Старшей Молодой Госпоже. Так кто же может быть счастлив от этого?

Но Хуан Чжун проработал с маркизом много лет и хорошо знал его характер. Маркиз был чрезвычайно упрям. Его можно было уговорить, но не принудить. Чем больше вы настаивали на чем-то, тем больше он упирался.

В этом отношении отец и дочь были похожи на сто процентов.

Хуан Чжун вздохнул: «Господин Маркиз, давайте вернемся домой».

Маркиз Гу опасливо оглянулся: «Дело еще не закончено, как этот маркиз может вернуться домой?»

Хуан Чжун потерял дар речи: «Но вы ничего не можете поделать со Старшей Молодой Госпожой».

«Если я ничего не могу поделать с ней, это не значит, что я ничего не могу сделать с кем-то другим». Маркиз Гу холодно сказал: «Отправляемся в академию».

Занятия в академии только что закончились.

Сяо Люлань вышел из академии Тяньсян и направлялся забрать маленького Цзин Куна из частной школы.

Маркиз Гу позвал мальчика-слугу из академии и попросил его подсказать, кто из них Сяо Люлань. Слуга поднял руку и сказал: «Это он!»

Маркиз Гу посмотрел на Сяо Люланя, и от одного взгляда его глаза чуть не выскочили из орбит!

Не тот ли это молодой человек, которого я встретил на полпути из деревни и который был немного похож на Маленького Маркиза Чжооду?

Как это мог быть он?

Маркиз Гу не часто видел Маленького Маркиза Чжаоду, основная причина заключается в том, что эти два дома мало контактировали друг с другом. Хотя они оба имели титул маркиза, но маркиз Сюаньпин по рангу был выше маркиза Динъаня.

Маркиз Сюаньпин был настоящим дворянином и маркизом первого ранга.

Он был чрезвычайно влиятелен, богат и занимал доминирующее положение в столице.

Сестрой маркиза Сюаньпина была нынешняя Императрица государства Чжао, причем его родной младшей сестрой. Императорская наложница Шу при встрече с ней должна была каждый раз низко кланяться.

Сына из такой семьи можно было назвать баловнем судьбы.

Но, несмотря на такое исключительное происхождение, он все равно стремился стать выдающимся. В возрасте двенадцати или тринадцати лет он стал молодым Гоцзы цзицзю**. Он был не менее знаменит, чем его собственный отец, маркиз Сюаньпин.

К сожалению, небеса завидуют гениям***.

Маркиз Гу еще дважды посмотрел на Сяо Люланя.

При повторном взгляде он уже не почувствовал ничего особенного.

Маленький Маркиз Чжаоду был простым и добрым юношей, нежным, как нефрит, с чистой и открытой улыбкой.

Глаза Сяо Люланя были слишком холодными, а в его сердце царил полный мрак.

Маркиз Гу недовольно сузил глаза.

В этот момент Сяо Люлань приблизился к ним. И слуга помахал ему рукой: «Сяо Люлань! Кто-то ищет тебя!»

Сяо Люлянь бросил взгляд на маркиза Гу и замер.

Маркиз Гу не стал ждать, пока он подойдет к нему. Вместо этого он подошел сам и презрительно посмотрел на юношу: «Ты Сяо Люлань?»

Сяо Люлань посмотрел на него со своим обычным выражением лица: «В чем дело?»

Маркиз Гу сделал знак Хуан Чжуну, и последний достал из кармана стопку банкнот.

Маркиз Гу высокомерно сказал: «Оставь мою дочь, и эта стопка банкнот будет твоей!»

Сяо Люлань даже не взглянул на стопку банкнот и без выражения сказал: «Не слишком ли этого мало?»

Маркиз Гу поднял подбородок и сказал: «Пяти тысяч таэлей тебе хватит на несколько жизней. Ты можешь жениться на нескольких красивых служанках и жить счастливо до конца своих дней. Не думай, что только потому, что ты дважды стал первым при сдаче экзаменов, тебя ждет блестящее будущее, я видел много таких людей, как ты, и не многие из них дошли до дворцовых экзаменов в столице. Если тебе не повезет, ты можешь провалиться уже на провинциальном экзамене на получение второй ученой степени».

Сколько сил и энергии тратили богатые и высокопоставленные семьи на обучение своих сыновей? Среди них было много способных и прилежных студентов, так как же могли эти бедные студенты конкурировать с ними?

Даже если им посчастливится попасть в столицу, неужели они думают, что смогут пробиться наверх?

Возможно, с его талантами он действительно смог сдать провинциальный экзамен на первую ученую степень, но чем выше вы поднимаетесь, тем больше нужно было тратить сил.

Каждый год три лучших кандидата выходили из нескольких могущественных столичных семей. И насколько Его Величество был беспомощен в этом вопросе, поскольку за этим тянулись бесчисленные скрытые политические соперничества, такие, которые бедные педантичные ботаники такие, как Сяо Люлань, даже представить себе не могли!

Правда, обучение давало возможность превратиться из мелкой креветки в рыбешку, но нельзя было сказать, что карп мог перепрыгнуть ворота дракона****.

Маркиз Гу посмотрел на Сяо Люланя и сказал: «Высокое или низкое положение человека предопределено с рождения. Ты не достоин быть моим зятем, поэтому будь мудрым, возьми эту пачку банкнот и исчезни с глаз моих. Если тебе кажется, что этого слишком мало, я могу добавить еще немного. Хуан Чжун!»

Хуан Чжун достал еще одну тысячу таэлей банкнотами.

Сяо Люлань холодно усмехнулся: «Маркиз Гу, разве вы не забыли одну вещь?»

«Что?» - спросил маркиз Гу.

Губы Сяо Люланя скривились: «Она еще не ваша дочь».

Прямо за живое!

С маркиза Гу немедленно слетела вся спесь!

Сяо Люлань слегка усмехнулся: «Но если вы подразумеваете имеющуюся у вас дочь, то в этом нет необходимости. Меня не интересует та дочь, которую вы воспитывали с малых лет, и я бы не взглянул на нее, даже если бы вы предложили мне за это пять тысяч таэлей золотом!»

Что это за пренебрежительный тон?

Не слишком ли этот мальчик высокомерен?

Знает ли он, сколько людей в столице хотят жениться на Цзиньюй? Все они были сыновьями семей, которые были в тысячу раз лучше него!

Нет, сейчас не время злиться из-за этого. Этот мальчишка чуть не увел меня от главной темы разговора!

Маркиз Гу сжал кулак, намереваясь преподать урок этому бесчувственному сопляку: «Хуан Чжун, Хуан Чжун!»

А?

Где он?

Куда он пропал?

Маркиз Гу повернул назад голову, собираясь посмотреть, куда делся Хуан Чжун, но вдруг из-за его спины протянулась тонкая рука, схватила его за воротник и потащила в боковой переулок.

Через полчаса Гу Цзяо вышла из переулка в приятном настроении.

Сяо Люлянь странно посмотрел на нее. Она отряхнула ладони друг об дружку и мягко улыбнулась: «Я заставила тебя ждать, мы уже закончили общение, он больше не будет тебя беспокоить».

Маркиз Гу, с которым "побеседовала" Гу Цзяо, в настоящее время сидел в углу переулка, как марионетка с оборванными ниточками, его измученное болью тело беспомощно прислонилось к стене.

Рядом с ним лежал Хуан Чжун, тоже превратившийся в бездушную марионетку.

Эти два человека выглядели безжизненными, они были сильно избиты, все в синяках, с кривыми носами и перекошенными ртами. Совершенно ужасное зрелище!

___________________________________________________

Примечание:

* - напевать противоположную мелодию – обр.выражение - действовать наперекор кому-либо;

** - гоцзы цзицзю - начальник Гоцзыцзянь (Гоцзыцзянь - досл. Академия сынов государства);

*** - небеса завидуют гениям – обр.выражение - у великих людей нелёгкая жизнь;

**** - карп перепрыгнул ворота дракона – обр.выражение - сдать государственный экзамен, получить повышение и сделать стремительную карьеру.

Глава 104 - Малыш

Была уже глубокая ночь, когда маркиз Гу и Хуан Чжун, прихрамывая, вернулись в поместье.

Точнее, они хотели вернуться раньше, но, к сожалению, не могли двигаться в течение нескольких часов.

Когда Гу Цзиньюй увидела этих двух людей, покрытых синяками и ссадинами, она не могла не поинтересоваться: «Папа, старший охранник Хуан, что с вами случилось?»

У маркиза Гу не было лица, чтобы сказать ей правду, и он просто ответил угрюмым голосом: «Произошел несчастный случай».

Гу Цзиньюй сказала в оцепенении: «Что-то случилось с каретой? Почему произошел несчастный случай?»

Маркиз Гу взглянул на Хуан Чжуна: «Хуан Чжун был пьян, когда сел править ею».

Хуан Чжун: «...»

Почему на невиновного человека небо шлёт бедствия прямо на голову?!

Гу Цзиньюй нахмурилась и спросила: «Старший охранник Хуан, почему ты пил?»

Хуан Чжун взглянул на маркиза Гу: «Господин Маркиз пригласил меня выпить с ним».

Маркиз Гу: «...»

......

С этого дня в конце апреля начались десятидневные каникулы в Академии Тяньсян, и Гу Сяошунь, который уже много дней жил в комнате общежития, наконец-то, смог отправиться домой!

Хотя он не был в деревне, он знал все, что происходило дома, а если быть точным, он знал все, что знал Маленький Цзин Кун.

Главная причина заключалась в том, что они обедали втроем каждый день после того, как маленький Цзин Кун пошел в частную школу.

В частной школе маленькому Цзин Куну предоставляли каждый день обед, но в еде всегда присутствовало сало, которое последний не мог есть, поэтому Сяо Люланю приходилось приносить ему еду из дома.

Поскольку они оба были младшими братьями, не было причин брать еду только для одного.

Маленький Цзин Кун был тихим и молчаливым ребенком в частной школе, но в присутствии Гу Сяошуня он сразу же превращался в неистового болтуна, выбалтывающего все семейные дела.

Когда он впервые услышал, что Гу Цзяо была перепутанным ребенком, Гу Сяошунь был потрясен до глубины души, а когда он услышал, что молодой сын семьи маркиза переехал в дом старшей сестры, он был так потрясен, что у него пошла кругом голова!

Маленький Цзин Кун явно жаловался на Гу Яня, который внезапно появился в их доме, чтобы соперничать с ним за благосклонность, и все его слова были сказаны безнадежно мелочным тоном.

«Впрочем есть и хорошее, у тебя теперь есть своя комната, так что отныне ты можешь жить дома!»

Гу Сяошунь обрадовался.

Вообще-то, он никогда не грустил.

Гу Сяошунь не был ребенком, который будет бороться за благосклонность; его ум не был ни чувствительным, ни ранимым. Он не замечал зависти других людей.

Возможно, это было связано с условиями, в которых он рос, так как он всегда был единственным, кем пренебрегала его семья, и его сердце постепенно зачерствело, поэтому у него не развилась такая же собственническая натура, как у маленького Цзин Куна и Гу Яня.

Поэтому Маленький Цзин Кун очень высоко оценил Гу Сяошуня.

Когда они вернулись домой, Гу Сяошунь, наконец-то, встретил Гу Яня.

«Ого ...»

Маленький Цзин Кун все эти дни только и делал, что рассказывал о Гу Яне, но ни разу не обмолвился о том, как хорошо он выглядит.

Гу Сяошунь выглядел ошарашенным.

Глядя на его глупый и наивный взгляд, Гу Янь с первого взгляда определил, что Гу Сяошунь не может с ним соперничать. Гу Янь быстро решил в своем сердце, что ему не нужно отталкивать Гу Сяошуня.

Хотя он все еще продолжал завидовать последнему, что тот вырос вместе с Гу Цзяо, он также был очень благодарен за то, что тот был рядом с ней в самые одинокие дни.

Он даже принимал на себя побои за Гу Цзяо.

Это были безукоризненные дружеские отношения.

Гу Янь похлопал Гу Сяошуня по плечу с чувством братства, а затем сказал: «Отныне мы братья».

Перед тем как отпустить руку, он почувствовал, что его ладонь онемела ...

Святые яйца дрозда!

Неужели плечи этого наивного и глупого парня были сделаны из железа?

Такие твердые!

Ладонь изнеженного и избалованного с детства ребенка тут же покраснела ...

Гу Цзяо собралась принести воды.

«Цзяо Цзяо! Я тоже пойду!» Маленький Цзин Кун сразу же достал свое маленькое коромысло и крошечные ведра, подхватил их и пошел с Гу Цзяо за водой.

Гу Янь тоже захотел пойти.

На самом деле, он мог нести только маленькое коромысло и ведра маленького Цзин Куна, но это было бы слишком позорно для него, не так ли?

Гу Янь схватился обеими руками за большое ведро, стоявшее рядом с глиняным кувшином, но долго не мог поднять его.

Гу Сяошунь сказал: «Давай я сделаю это!»

Гу Янь спросил: «Ты поможешь мне сходить за водой?»

Гу Сяошунь подумал про себя: Я просто хочу взять ведро, чтобы принести воду, но раз ты так сказал, значит, все в порядке!

После этого Гу Сяошунь "помог" Гу Яню принести воды.

Он вырос в семье Гу, где привык ишачить на них. Теперь, когда ему некуда было девать свою силу, он ходил за водой, со скоростью пули!

Гу Янь смотрел, как Гу Сяошунь выливает ведро за ведром воды в глиняный кувшин, и его губы удовлетворенно кривились.

В том, что Гу Сяошунь помогал приносить ему воду, была его заслуга!

Гу Янь в одно мгновение стал воспринимать Гу Сяошуня гораздо спокойнее. Когда они сели за стол, он и маленький Цзин Кун ждали, пока Гу Цзяо разделит еду между всеми. В конце концов, остался один клубень сладкого картофеля.

«Отдай его Сяошуню!» - великодушно сказал Гу Янь.

«Угу». Маленький Цзин Кун торжественно кивнул, у него не было возражений против этого.

После еды Гу Цзяо нарезала тарелку свежих дынь и фруктов и снова в тарелке остался один лишний кусочек

Гу Цзяо больше всего боялась такой ситуации, поэтому обычно пересчитывала еду по штучно, прежде чем начинать раскладывать, но сегодня Гу Сяошунь вернулся домой и нарушил ритм еды.

Раньше между большим и маленьким ребенком возникал спор о том, кому Цзяо Цзяо должна отдать последний кусок.

Сегодня, ну ...

«Давайте отдадим его Сяошуню! Он не был дома все эти дни, он должен больше есть!» - снова щедро объявил Гу Янь.

Маленький Цзин Кун издал приглушенный звук согласия, все еще не имея своего мнения.

Гу Сяошунь тогда почувствовал, что Гу Янь был довольно милым, в отличие от того, что наплел ему маленький Цзин Кун. И в качестве вежливости, казалось, что он должен больше заботиться о нем в ответ!

Гу Сяошунь посмотрел на Гу Яня и сказал: «Ты привык жить дома?»

Он сказал слово "дом", и это очень понравилось Гу Яню, который улыбнулся: «Да, я привык к нему! Наши комнаты находятся очень близко друг к другу!»

Мы сможем видеться чаще!

«Ты живешь в задней части ...» Гу Сяошунь думал не в том же направлении, что и Гу Янь: «Так с кем же ты играл, когда меня не было?»

Вопрос поставил Гу Яня в тупик.

Гу Сяошунь снова спросил: «Чем ты занимался днем?»

Да, действительно что Гу Янь делал днем?

В последнее время Гу Цзяо была занята на горе и редко бывала дома днем. Когда она была дома, Гу Янь всегда прилипал к ней, но как быть, когда ее не было дома?

Когда маленький Цзин Кун был дома, Гу Цзяо никогда не беспокоилась о том, что он делает днем. Он был ребенком, у которого было много планов. Весь день его был расписан по часам, а в деревне у него было много друзей того же возраста. Маленький Цзин Кун мог пойти и поиграть с ними.

Старушка тоже часто оставалась дома одна, но Гу Цзяо беспокоилась о ней еще меньше.

Она могла дразнить Гоу Даня, разговаривать со свекровью Сюэ Нинсян или рассказывать деревенским жителям истории. Честно говоря, дни ее проходили намного интереснее, чем у Гу Цзяо.

Гу Янь, однако, был очень замкнутым человеком.

Ему было трудно общаться с молодыми людьми в деревне.

Он находился здесь уже несколько дней и даже не переступал порог главного входа.

Он был человеком, который ждал смерти с самого рождения, и он не был похож на маленького Цзин Куна, который мог найти себе занятие по душе, не то, чтобы он не хотел этого, просто действительно было много вещей, которые он не мог сделать.

В воздухе повисла гнетущая тишина ...

Гу Сяошунь, однако, совсем не чувствовал напряженной атмосферы.

«Тебе не скучно?»

Одно убийство!

«Вообще-то ты можешь ходить к столбам в течение дня, но ты такой худой, что не сможешь тренироваться на них».

Двойное убийство!

«У нас нет земли, чтобы ты мог что-нибудь выращивать ...»

Тройное убийство!

«И я уверен, что ты также не сможешь помогать старшей сестре по хозяйству, так как не сможешь выполнять тяжелую работу».

Четвертое убийство!

«А? Правильно! Ты такой красивый, почему бы тебе не пойти в школу?»

Пятое убийство!

Гу Янь бездушно рухнул на спинку стула!

Какое отношение привлекательная внешность имеет к учебе?

Я думал, что мы братья, а ты отвернулся от меня и нанес мне несколько ударов в спину!

Гу Янь и не думал, что такое может случиться.

Он ненавидел читать книги.

Когда он жил в столичном поместье маркиза и в горном поместье, семья приглашала для него учителя, но он либо опаздывал, либо уходил рано, а то и вовсе засыпал на уроках. У него было слабое здоровье, и учитель не смел его ругать, а не имея возможности контролировать его, в конце концов, просто бросил его учить.

В горном поместье был постоянный учитель, но общее количество уроков, которые он давал, составляли менее десяти дней в году.

В понимании Гу Сяошуня, он был бездельником!

Гу Янь, нахмурившись, посмотрел на Гу Цзяо, пытаясь сказать ей глазами: Я не хочу идти в школу, не хочу, не хочу!

Гу Цзяо не возражала против посещения школы маленьким Цзин Куном, поэтому она не стала бы возражать против посещения школы и Гу Янем, а так как состояние последнего было стабильным, у него не должно было быть проблем с учебой.

Она могла мириться со всем остальным, но школа не подлежала обсуждению.

Гу Цзяо не обратила внимания на взгляд Гу Яня: «Ты уже достаточно взрослый, тебе пора идти в школу».

Гу Янь зарычал в своем сердце: Нет! Я все еще ребенок!

Гу Цзяо и Сяо Люлань серьезно начали обсуждать учебу Гу Яня.

Гу Цзяо сказала: «Я все еще надеюсь, что он сможет оставаться рядом с тобой как можно дольше, чтобы за ним присматривали. Академия Тяньсян или частная школа маленького Цзин Куна - оба варианта хороши».

«Частная школа, я полагаю, подойдет больше», - сказал Сяо Люлань, поразмыслив.

В академию Тяньсян было нелегко попасть. Сяо Люлань, конечно, мог попросить декана Ли открыть задние ворота*, чтобы попасть внутрь, но попасть внутрь было только частью дела.

Академия Тяньсян была полна студентов с прочной основой, которые были как минимум туншэнами**, но большинство из них были сюцаями***. Темп обучения был чрезвычайно быстрым, а атмосфера напряженной. Просто Гу Сяошунь был исключением, и на него эта ситуация никогда не оказывала давление, но Гу Янь мог быть и не таким.

Гу Цзяо также предпочла частную школу. Она посмотрела на маленького Цзин Куна и спросила: «Как тебе частная школа?»

Маленький Цзин Кун ответил с серьезным лицом: «Очень хорошо! Учителя очень хорошие и талантливые! Лекции замечательные!»

Правда был один учитель, который хотел бы наказывать маленького Цзин Куна три или пять раз за день ...

Общий стандарт частной школы был не таким высоким, как в Академии Тяньсян, но в то же время учеба в ней была не такой напряженной, как в академии, что устраивало Гу Яня, который не мог выжить в условиях сильного давления.

Гу Цзяо считала, что такой расклад был идеальным!

«А ты что думаешь?» - спросила Гу Цзяо, глядя на Гу Яня.

«Могу ли я отказаться?» - слабо спросил малыш Гу.

Если бы это маркиз Гу устроил его учиться, он бы разорвал все старинные картины старика! Но он не мог позволить себе потерять самообладание с Гу Цзяо, он так сильно переживал за нее, как он мог сердиться на нее?

Гу Цзяо задумалась на мгновение и кивнула: «Тогда давай изменим постановку вопроса. Хочешь, чтобы я отвела тебя завтра в школу, или ты хочешь, чтобы твой шурин отвел тебя?»

Малыш Гу: «Чтобы ты отвела меня в школу!!!»

А? Кажется, что что-то не так с этим вопросом?

_______________________________________________________

Примечание:

* - открыть задние ворота – обр.выражение - через чёрный ход; по блату;

** - туншэн - ученик при дин. Мин и Цин так называли готовящихся к конкурсным вступительным экзаменам в уездное, окружное или областное училище на степень сюцай;

*** - сюцай - первая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов кэцзюй при дин. Мин и Цин.

Глава 105 - Местный богач

За ночь Гу Цзяо сшила для Гу Яня сумку для книг.

На следующий день на рассвете Гу Янь был упакован своей родной сестрой и отправлен в повозку с волами Луо Да Чжуана.

Сяо Люлань попросил Гу Сяошуня попросить академию отпустить его на час, а сам с Гу Цзяо повели Гу Яня и маленького Цзин Куна в частную школу.

Сяо Люлань заплатил за обучение и прошел все формальности, связанные с процедурой приема.

Маленький Цзин Кун спросил Гу Яня, который ждал в коридоре: «Как ты думаешь, в каком классе ты будешь учиться?»

Гу Янь холодно хмыкнул: «Неважно, главное, чтобы не учиться с тобой в одном классе!»

Маленький Цзин Кун был зачислен в начальный класс, но поскольку Гу Яню было уже четырнадцать лет, он никак не мог быть зачислен в начальный класс.

Его определили в класс учителя Чана, который был полон учеников примерно его возраста, имевших базовые знания по Четырем Книгам и Пяти Канонам*.

Гу Янь был едва ли удовлетворен таким распределением по классам.

Но не успел он сесть, как привели еще одного нового ученика.

Так получилось, что рядом с Гу Янем было свободное место, поэтому учитель Чан позволил новому ученику сесть рядом с ним.

Гу Янь посмотрел на смышленого маленького монаха перед собой, и его глаза расширились: «Ты … как ты оказался в этом классе?»

Маленький Цзин Кун развёл руками и сказал: «Я перескочил через один класс!»

Гу Янь: «......»

А что так можно было?!

Гу Янь начал свой день в воде всё глубже, в огне всё жарче**. Он не мог проиграть маленькому монаху, особенно тому, кто соперничал с ним за благосклонность старшей сестры. Если такой маленький монах, как он, мог перескочить через класс, то и он сможет!

Хамф!

Гу Янь, который в прошлом просто мог только есть и ждать смерти***, впервые решил стать серьезным.

Его два тайных телохранителя были в недоумении.

Прошло несколько лет с тех пор, как Старый Маркиз приставил их к Молодому Господину, и, можно сказать, остро чувствовали его характер, но почему сейчас Молодой Господин казался другим человеком с тех пор, как узнал свою родную сестру?

Можете ли вы поверить, что он начал серьезно учиться?

......

Закончив работу над топографической картой горы, Гу Цзяо начала строить планы по распашке земли, отмечая на карте, где она собиралась возделывать поля лекарственных растений, где выращивать зерновые культуры, а где оборудовать небольшие пруды.

Ее гора находилась за домом Второго дядюшки Луо. Она имела форму небольшого горного хребта с одной высокой вершиной и четырьмя маленькими, на одной из них была поляна на полпути вверх по склону.

Как бы выгодно использовать это место?

Маркиз Гу не приходил с тех пор, как безуспешно угрожал разлучить их, но Яо Ши приходила несколько раз, каждый раз принося собственноручно приготовленные закуски.

Старушке они очень нравились.

Яо Ши также принесла для Гу Цзяо одежду, которую сшила сама, зная, что Гу Цзяо нужно работать, поэтому она использовала тончайший шелк для нижнего белья, а прочный хлопок и лен для повседневной одежды.

Старшая служанка Фан, которая не совсем понимала ее действия, сказала: «Раз Старшей Молодой Госпоже приходится так тяжело, просто дайте ей больше серебра». Зачем делать такую одежду, которую могли носить только служанки?

Яо Ши лишь улыбнулась на ее слова: «Цзяо Цзяо не нужно мое серебро».

Яо Ши прожила всю свою жизнь во внутреннем дворе, живя в зависимости от мужчин, и полагала, что жизнь может быть только такой.

Но сейчас она почувствовала, что ее дочь живет так, как сама того хочет.

Дело было не в серебре, а в свободе.

Яо Ши больше не заикалась о том, чтобы остаться здесь с тех пор, как ей впервые отказали. Она также никогда не заставляла Гу Цзяо называть ее матерью.

Она просто приходила к Гу Цзяо, а затем позволяла последней осматривать ее.

Когда лекарства у маркизы закончились, Гу Цзяо дала ей еще четыре коробки.

Гу Цзяо было вполне комфортно строить отношения с Яо Ши с позиции доктора и пациента.

Старая служанка Фан также пришла, чтобы загладить свою вину перед Гу Цзяо за то, что обидела ее раньше.

Извинения были искренними, но она все еще в душе критиковала некоторые действия Гу Цзяо.

Она считала, что Гу Цзяо должна вернуться с Яо Ши в поместье и проявить должную сыновнюю заботу о матери и поддержать свой статус Старшей Молодой Госпожи.

Поскольку Гу Янь ходил в школу, Яо Ши и старшая служанка Фан, несколько раз приезжая, не заставали его дома, и лишь однажды во время каникул Гу Яня и маленького Цзин Куна мать, наконец-то, смогла увидеть своего давно потерянного сына.

Вдруг Яо Ши обнаружила, что ее сын набрал вес!

Последняя была так взволнована этим фактом, что чуть не расплакалась.

Никогда в своих самых смелых мечтах она не представляла, что ее очень больной сын превратится в маленькую паровую булочку.

Гу Янь все еще не был толстым, но раньше его лицо было слишком худым, а щеки впалыми, теперь же на его щеках появился детский жирок, и сейчас он выглядел как милая, круглая, маленькая паровая булочка.

Яо Ши не смогла удержаться и ущипнула его за щечки.

Ощущение было столь приятным!

Гу Цзяо кивнула головой в глубоком удовлетворении.

Ей тоже нравилось это ощущение, когда она щипала его щечки каждый день.

Сев в карету, Яо Ши со слезами радости сказала старшей служанке Фан: «Ты убедилась, что решение позволить Яньэру жить здесь было правильным?»

Старшая служанка Фан не смогла опровергнуть это: «... Да, Молодой Господин набрал вес и выглядит гораздо лучше».

Когда Гу Янь находился в горном поместье, его характер взрывался каждые три дня. Он плохо ел и плохо спал. Яо Ши могла только уговаривать его, но не заставлять.

После приезда сюда буйный нрав Гу Яня значительно поутих, у него появились свои друзья и товарищи по играм - Гу Сяошунь, который "убил его до этого пять раз", и маленький Цзин Кун, который постоянно соперничал с ним.

«Мама».

Когда карета Яо Ши подъехала ко двору, Гу Цзиньюй уже давно бродила у ворот.

Яо Ши взяла ее за руку и вытерла платком пот на ее лбу: «Ты ждала меня здесь? Солнце такое яркое, не боишься обгореть?»

Гу Цзиньюй никогда раньше не гуляла на солнце, она боялась загореть и потерять красоту.

Гу Цзиньюй мило улыбнулась: «Я скучаю по маме. Как дела? Ты хорошо провела время, навещая сестру и брата?»

«Ну, в частной школе твоего брата сегодня были каникулы, я видела и его, и Цзяо Цзяо. Они оба вполне здоровы». Глаза Яо Ши не смогли скрыть улыбку, когда она говорила это.

Выражение лица Гу Цзиньюй на мгновение застыло. Она не могла вспомнить, сколько времени прошло с тех пор, как она видела свою мать такой счастливой.

«Что случилось?» - Яо Ши почувствовала рассеянность дочери.

Гу Цзиньюй пришла в себя и слабо улыбнулась: «Я тоже хочу их увидеть. Когда сестра перестанет на меня сердиться, я снова навещу ее».

Яо Ши сказала серьезным тоном: «Она не сердится на тебя. Ты неправильно ее поняла. Она не мелочный человек. Она просто привыкла к тому, как обстоят дела сейчас, и не хочет, чтобы ее беспокоили».

Гу Цзиньюй прикинулась непонимающей: «Да, эта дочь не должна была так много рассуждать о сестре».

Яо Ши улыбнулась, отпустила ее руку, чтобы пойти в свой двор.

Глаза Гу Цзиньюй слегка подергивались, и она сделала шаг за ней.

«Госпожа Маркиза, нижнее белье, которое вы приготовили для Молодой Госпожи, после просушки на солнце готово!» Служанка подошла с комплектом белья из мягкого шелка.

Гу Цзиньюй удивленно улыбнулась и протянула руку, чтобы взять белье: «Это для меня?»

Развернув его, она поняла, что размер не совсем подходит, ее белье не было такой длины.

Кончики ее пальцев сжались.

Служанка не заметила Вторую Молодую Госпожу раньше, только сейчас она заметила ее, и ее лицо побелело от смущения.

Служанка не могла забрать одежду обратно, но и отдавать ее она тоже не могла.

Гу Цзиньюй улыбнулась и сказала: «Мама, ты сделала мое белье слишком длинным, лучше отдать его сестре, чтобы она его носила».

Яо Ши изначально сшила эту одежду для Гу Цзяо, но поскольку Гу Цзиньюй так сказала, если она скажет правду, это будет немного смущающе для этого ребенка.

Она сказала нежным голосом: «Тогда мама сошьет тебе новую».

Честно говоря, прошло много времени с тех пор, как она сшила одежду для Гу Цзиньюй.

Главная причина заключалась в том, что одежда, которую она шила, не соответствовала столичным тенденциям, и Гу Цзиньюй не любила носить ее, потому что та была слишком старомодной.

Гу Цзиньюй ласково взяла Яо Ши за руку и сказала: «Пока это сделано матерью, Цзиньюй будет носить ее каждый день!»

Гу Цзиньюй осталась во дворе Яо Ши на ужин, позже к ним присоединился маркиз Гу.

Поскольку он только сегодня пришел в себя после избиения, у него не хватило духу сказать, что он позволил этой девице избить себя, а пришлось клеветать на Хуан Чжуна за управление каретой в нетрезвом виде, из-за чего с ними случился несчастный случай.

После еды Гу Цзиньюй попросила служанок принести большой сундук.

Яо Ши спросила: «Что это?»

Гу Цзиньюй мягко ответила: «Это подарок, который я выбрала для сестры, я не знала, что понравится сестре, поэтому приготовила много чего».

Яо Ши велела служанкам убрать еду и открыть сундук, изнутри одно за другим были вынуты следующие предметы: украшения, старинная живопись и каллиграфия, вышивка ... Видно было, что все было сделано тщательно, и каждый предмет был очень впечатляющим.

Но тем, что бросалось в глаза, был старинный гуцинь.

Когда Яо Ши открыла футляр и увидела внутри старинный пятиструнный гуцинь, ее дыхание перехватило: «Цзиньюй, это ...»

Гу Цзиньюй кивнула с улыбкой: «Верно, это гуцинь Фу Си**** Юэ Ина».

Это был не обычный старинный гуцинь, это был императорский подарок Его Величества, единственный в своем роде во всем государстве Чжао.

Настоящий старинный гуцинь Фу Си был утерян во времена предыдущей династии, а этот вышел из-под руки Юэ Ина, мастера игры на цине***** номер один в государстве Чэнь. На сегодняшний день это была самая удачная имитация гуциня Фу Си, поэтому ее также называли гуцинь Фу Си Юэ Ина.

Однажды Гу Цзиньюй играла на гуцинь во дворце императорской наложницы Шу, и ее игру подслушал Его Величество, который оценил ее мастерство как уступающее только мастерству наложницы Третьего принца.

Его Величество посчитал, что Гу Цзиньюй обладает редким талантом, и наградил ее гуцинью Фу Си Юэ Ина.

Яо Ши сочла это неуместным: «Как ты можешь взять такой ценный предмет и после отдать его?»

Гу Цзиньюй мило улыбнулась и ответила: «Это не имеет значения, Его Величество сказал, что это принадлежит мне, а если это мое, то я могу делать с ним все, что захочу».

Яо Ши все еще качала головой: «Я имею в виду, что он слишком дорог тебе».

Маркиз Гу не мог не согласиться: «Да, и кроме того, эта девушка ......, кхм, твоя сестра не умеет играть на гуцинь». Не будет ли расточительством отдать его ей? Не будет ли это пустой тратой!?

Гу Цзиньюй обняла старинный гуцинь и опустила глаза в знак покорности: «Но это лучшее, что есть у Цзиньюй. Цзиньюй любит сестру и хочет загладить свою вину перед ней. Цзиньюй с радостью отдала бы свою жизнь сестре, что такое простой гуцинь?»

Яо Ши заправила выбившуюся прядь волос за уши и вздохнула: «Глупый ребенок».

В конце концов, Яо Ши не позволила ей отдать старинный гуцинь, но оставила все остальное. Когда-нибудь она отнесет это Цзяо Цзяо, если предметы понравятся ей, она сможет оставить их себе, если нет - вернет обратно.

Гу Цзиньюй вернулась во двор с гуцинем в руках.

Маркиз Гу догнал ее и серьезно сказал: «Не делай таких глупостей в будущем!»

«Что?» - Гу Цзиньюй посмотрела на отца с растерянным выражением лица.

Маркиз Гу посмотрел на старинный гуцинь в ее руках и спросил: «А ты не боялась, что твоя мать действительно заберет его прямо сейчас?»

Глаза Гу Цзиньюй расширились, и она невинно произнесла: «Но я действительно хотела отдать его сестре! К сожалению, мама этого не захотела».

Маркиз Гу облегченно вздохнул: «Твоя сестра выросла в деревне и ничего не знает о музыке, она разбирается только в домашних делах. Можно попросить ее нарубить дров, но играть на гуцине? Помилуй! Отдать ей такую хорошую вещь - значит выбросить ее на ветер».

Глаза Гу Цзиньюй были искренними, когда она сказала: «Если сестра захочет, я могу научить сестру!»

Маркиз Гу холодно фыркнул: «Тогда она должна оценить твои намерения! Хорошо, оставь себе гуцинь Фу Си Юэ Ина и больше не отдавай его никому!»

Гу Цзиньюй опустила глаза, никто не мог сделать лучшую копию гуциня Фу Си, и она не собиралась отдавать его. У нее даже не было намерения отдавать его.

......

В частной школе были каникулы, но не в академии Тяньсянь. Гу Цзяо готовила ужин на кухне. Рассчитывая, что Сяо Люлань и Гу Сяошунь вот-вот подойдут ко входу в деревню, она начала готовить последнее блюдо.

«Цзяо Цзяо, Цзяо Цзяо! Мой абак****** исчез!»

Маленький Цзин Кун бросился на кухню, не зная, что делать.

Гу Цзяо налила воду в кастрюлю и накрыла ее крышкой: «Не волнуйся, я помогу тебе найти его».

Маленький Цзин Кун принес из храма много вещей, и Гу Цзяо сложила их в два больших сундука для него.

Хотя он был ребенком, Гу Цзяо все еще уважала его личное пространство и обычно не трогала его вещи.

В его сундуках был беспорядок, в них лежали самые разнообразные вещи.

«В каком сундуке он лежал?» - спросила Гу Цзяо.

«В этом! Нет, кажется, в этом!» Маленький Цзин Кун, хотя и был очень самоорганизованным ребенком, все еще плохо умел содержать свои вещи в порядке.

Гу Цзяо начала рыться в левом сундуке и в мгновение ока нашла его сверкающий золотом абак.

Это было чистое золото!

Гу Цзяо растерянно спросила: «Это ...?»

«Да!» Маленький Цзин Конг кивнул головой.

Гу Цзяо спросила: «Кто дал его тебе?»

«Учитель!» Маленький Цзин Кун взял абак и стал считать на нем. Недавно на одном из их уроков был расчет с помощью абака, и он хотел поупражняться!

Твой учитель так богат? Как он мог подарить тебе золотой абак?

Гу Цзяо, наконец, не удержалась и спросила: «Ты знаешь, что он сделан из золота?»

Маленький Цзин Кун кивнул головой: «Да! У Учителя было много абаков, и я специально выбрал этот!»

«Почему?»

«Он выглядит красиво!»

Гу Цзяо: «...»

Гу Цзяо по очереди складывала все, что лежало на полу, обратно в сундук, и когда она добрался до чего-то большого, завернутого в кусок тряпки, она услышала, как струна с силой звякнула.

Гу Цзяо развернула ткань и обнаружила, что это старинный гуцинь.

Он был очень потертым, у него даже не было футляра, но у него был хороший звук, и звук, который он издавал сейчас, был таким прекрасным.

Гу Цзяо дернула две струны.

Звук был действительно хорош.

Маленький Цзин Кун посмотрел на Гу Цзяо и спросил: «Хм? Умеет ли Цзяо Цзяо играть на гуцине?»

Гу Цзяо не ответила ему, но в ответ спросила его: «А ты умеешь?»

Маленький Цзин Кун хорошо подумал и ответил: «Немного! Но это занятие мне не очень нравится!»

Гу Цзяо удивилась: «Зачем же тебе гуцинь, если тебе не нравится играть на нема?»

Маленький Цзин Кун вздохнул, как взрослый: «Ох, это подарок Учителя! Все здесь – это подарки этого старика!»

Гу Цзяо заметил почерневшую область в правом верхнем углу гуциня.

Маленький Цзин Кун объяснил: «Однажды дров больше не было, и Учитель бросил гуцинь в огонь, чтобы сжечь его, но он долго не горел, как он быстро вытащил его».

Гу Цзяо была ошарашена: Даже если бы это был поврежденный гуцинь, не было никакой необходимости использовать его в качестве дров, верно? Что за Учитель был у тебя?

Маленький Цзин Кун сказал: «Если Цзяо Цзяо нравится, то Цзяо Цзяо может взять его».

Гу Цзяо нежно провела по старинному гуциню рукой и случайно взглянула на два слова, выгравированные на нижней его части – Фу Си.

**********

Неприметный местный богач – маленький Цзин Кун. o(*￣︶￣*)o

______________________________________________________

Примечание:

* - четыре книги и пять канонов - четыре книги: 1. «Луньюй» («Беседы и суждения», «Изречения (аналекты) Конфуция»), 2. «Мэнцзы» (трактат, входящий в конфуцианский канон), 3. «Да сюэ» («Великое учение»), 4. «Чжун Юн» («Срединное и неизменное»); пять канонов: 1. «И-цзин» («Книга Перемен»), 2.«Шу-цзин» («Книга Преданий»), 3. «Ши-цзин» («Книга песен»), 4. «Ли-цзи» («Книга церемоний»), 5. «Чунь-цю» («Вёсны и осени»; летопись);

** - вода всё глубже, огонь всё жарче – обр.выражение - невыносимые страдания;

*** - только есть и ждать смерти - обр.выражение - духовная бедность, потеря смысла жизни, потеря идеала, отсутствие стимула к чему-либо;

**** - Фу Си - легендарный первый император Китая (Поднебесной), божество — повелитель Востока;

***** - цинь - общее название ряда струнных музыкальных инструментов, распространённых в Китае; самым распространенным инструментом среди цинь в Древнем Китае был пятиструнный гуцинь;

****** - абак - семейство счётных досок, применявшихся для арифметических вычислений в Древнем Китае и др. древних государствах.

Глава 106 - Исцеление, замыслы маленького монаха

За ужином, когда семья увидела, как маленький Цзин Кун держит золотой абак и играет с ним, им всем показалось, что они сейчас ослепнут.

Маленький Цзин Кун мало что знал о золоте. Он имел представление что такое медь и серебро, поскольку это были единственные виды денег, которые их семья тратила до сих пор.

Как он и сказал, золотой абак ему понравился просто потому, что он выглядел лучше остальных.

Гу Цзяо: Наверное, каждому ребенку нравится блестящие и сверкающие вещи?

Семья могла бы питаться целый год, если продала хотя бы одну косточку с золотого абака, но у них хватало порядочности не делать этого. Даже если они были бедны, они никогда не попытались бы украсть абак маленького Цзин Куна.

Ночью Гу Цзяо помогла последнему еще раз перебрать все его вещи и обнаружила, что кроме золотого абака, буддийских писаний и прочих книг, других ценностей не было. Все остальное было просто ветхими и старыми безделушками, которые, казалось, не стоили больших денег.

Гу Цзяо вздохнула с облегчением и пробормотала: «Конечно, для монаха страшно быть слишком богатым, верно?»

Но казалось, что Учитель маленького Цзин Куна очень любил его, хотя и был очень беден, но поскольку маленькому Цзин Куну нравился золотой абак, он все равно потратил все свои силы, чтобы купить его для него.

В частной школе ученикам выдавали абаки, и им не нужно было приносить свои, поэтому маленький Цзин Кун доставал свой золотой абак, только когда занимался дома, и никогда не приносил его в частную школу.

Это позволило избежать большой суеты.

На следующий день Сяо Люлань, как обычно, отвел "старшего ребенка", "второго ребенка" и "третьего ребенка" в школы, а Яо Ши пришла с подарками от Гу Цзиньюй.

Неудивительно, что Гу Цзяо не приняла ни одного из них.

Яо Ши не принуждала ее.

Старшая служанка Фан прошептала: «Госпожа, вы должны убедить Старшую Молодую Госпожу, даже если Вторая Молодая Госпожа не является ее настоящей сестрой, она должна принять подарок в качестве жеста доброй воли».

Старшая служанка Фан действительно не хотела заступаться за Гу Цзиньюй, она не была родной дочерью поместья маркиза, поэтому просто подмигнуть ей – это уже было одолжением для нее, но иногда люди должны делать вещи так, чтобы все видели.

Старшая Молодая Госпожа должна вести себя как Старшая Молодая Госпожа.

Но Яо Ши, с другой стороны, сказала теплым голосом: «Все хорошо, пока Цзяо Цзяо счастлива. В этом мире нет причин заставлять других принимать чью-то доброту».

Старшая служанка Фан только вздохнула.

После ухода Яо Ши, Гу Цзяо отправилась в город, чтобы заказать железные инструменты.

В государстве Чжао был очень строгий контроль над железом и солью, а Гу Цзяо требовалось много сельскохозяйственных орудий, поэтому ей нужно было сначала пойти в уездный ямэнь, чтобы получить официальное разрешение.

Гу Цзяо отправилась в уездный ямэнь.

Уездный магистрат лично принял Гу Цзяо.

Он спросил с улыбкой: «Что привело леди Сяо в ямэнь? Неужели кто-то в деревне снова доставляет беспокойство?»

Гу Цзяо на мгновение остолбенела от его вопроса.

Если бы он не напомнил, Гу Цзяо и не вспомнила бы о существовании этих так называемых беспокойных людей в деревне.

Когда маркиз Гу решил подавить семью Гу, то уездный магистрат был первым через кого он начал действовать. Именно последний сместил Старого Господина Гу с его должности старосты деревни, после он же занимался организацией доставки зерна Сяо Люланю.

Конечно же, он не знал настоящей личности Гу Цзяо, он знал только, что она как-то связана с маркизом, и поскольку она была женой сюцая Сяо, он относился к ней с особой вежливостью.

«Однажды этот чиновник обидел госпожу Сяо. Я надеюсь, что леди Сяо не будет винить этого чиновника».

Он говорил о том времени, когда по приказу маркиза Гу посадил Гу Цзяо и маленького Цзин Куна в тюремную повозку.

Гу Цзяо сказала: «Ничего страшного. Я здесь сегодня, потому что хочу купить железные инструменты. Удобно ли, если уездный магистрат даст мне официальное разрешение?»

Уездный магистрат ответил: «Это удобно! Это удобно! Интересно, сколько хочет госпожа Сяо?»

Гу Цзяо озвучила число.

Уездный магистрат был поражен: «Так много? Могу я узнать, для чего госпожа Сяо будет их использовать?»

Гу Цзяо показала документы на землю: «Я купила гору, они нужны для обработки земли».

Уездный магистрат сразу все понял. Осваивать землю - дело не шуточное, это требует большого количества рабочей силы и ресурсов, неудивительно, что требовалось так много сельскохозяйственных орудий.

Обычно на оформление документов уходило несколько дней, но так как уездный магистрат занимался этим делом лично, то Гу Цзяо не понадобилось много времени, чтобы получить его.

Когда она уходила, уездный магистрат улыбнулся и сказал ей: «Если вам еще понадобиться моя помощь, то госпожа Сяо может обращаться в любое время».

Гу Цзяо слегка кивнула, поблагодарила и ушла.

Она только вышла из здания уездного ямэня, как увидела Второго Хозяина, подбегающего к ней, запыхавшись: «Гу ... девушка Гу ... Я нашел тебя ... Я только что был в деревне ... Твоя тетушка сказала, что ты пошла в уездный ямэнь ... Ты в порядке?»

«Я в порядке, мне нужно было купить железные инструменты, и я ходила в ямэнь за официальным разрешением». Гу Цзяо сказала, бросив на него странный взгляд: «В чем дело? Зачем ты пошел в деревню так рано утром?»

Второй Хозяин потирал руки, немного смущаясь говорить.

Гу Цзяо сказала: «Говори, где пациент?»

«Кха!» Второй Хозяин жестом попросил Гу Цзяо передать ему бумаги с официальной печатью.

Когда Гу Цзяо передала ему их, он спросил: «Какие железные инструменты ты хочешь заказать? Сколько их нужно?»

Гу Цзяо отдала ему список.

Он отнес его кучеру и сказал: «Сейчас же отправляйся в железную мастерскую и купи все по списку!»

«Да!» Кучер взял разрешение и список.

«Садись в карету и поговорим», - сказал Гу Цзяо Второй Хозяин.

Гу Цзяо села с ним вместе в карету.

«Сначала отвези нас в медицинский зал Тунфу», - Второй Хозяин дал указания кучеру.

Кучер ответил и взмахнул кнутом, чтобы заставить лошадей двигаться.

Кучер отправился сначала в медицинский зал Тунфу, а затем в железную мастерскую.

По дороге Второй Хозяин вытер пот со лба и вздохнул: «Прибыл пациент, дело немного щекотливое. У меня не было другого выбора, кроме как прийти к тебе. На этот раз я буду в большом долгу перед тобой».

Гу Цзяо сделала паузу и сказала: «Все в порядке, это будет моя консультация за этот месяц».

Второй Хозяин был ошеломлен: «А? Значит, ты не собираешься посетить Молодого Господина Гу?»

Гу Цзяо кивнула и сказала: «Нет, не собираюсь». Вообще-то он уже живет в моем доме.

Гу Янь сегодня отправился в частную школу, и Второй Хозяин видел только старушку, поэтому, естественно, он не знал, что Гу Янь уже жил в доме Гу Цзяо.

Второй Хозяин задумчиво кивнул: «Думаю, что состояние Молодого Господина значительно улучшилось, так что ничего страшного, если ты не пойдешь к нему в этот раз, ты сможешь поехать в следующем месяце».

Гу Цзяо ничего не сказала.

Через мгновение они прибыли в медицинский зал Тунфу.

Только когда Гу Цзяо вошла в холл, она поняла, почему Второй Хозяин привел ее сюда в такой спешке.

Все доктора и другой персонал, включая смотрителя Вана, находились под присмотром группы охранников, одетых в парчу, и в холле царила опасная и спокойная атмосфера.

Подошел молодой человек лет двадцати с красивыми бровями и холодными чертами лица, с мечом на поясе.

Он бросил холодный взгляд на Второго Хозяина, его глаза также метнулись к Гу Цзяо, но он как будто не принял ее присутствие во внимание: «Где доктор, за которым ты ходил?»

Второй Хозяин пытался спокойно смотреть на Гу Цзяо: «Это она».

Молодой охранник нахмурился: «Эта уродливая девушка?»

Гу Цзяо носила одежду, сделанную Яо Ши, уже не такую потрепанную, какую носила раньше, но она все еще выглядела как простолюдинка, поэтому ее трудно было ассоциировать с доктором, исцеляющим умирающих и облегчающим страдания больных.

Кроме того, она была еще такой молодой.

«Это она!» Второй Хозяин вытер холодный пот: «Она самый опытный доктор в нашем медицинском зале Тунфу. Если даже она не может вылечить ее, то никто в городе не сможет».

Молодой человек бросил на Гу Цзяо скептический взгляд.

Молодая, да, но с глазами, которые видели жизнь и смерть, холодными, жесткими и безжалостными.

Молодой человек нахмурился и, в конце концов, сказал: «Пойдемте со мной».

Гу Цзяо, неся на спине свою корзину, пошла с вместе с ним к комнатам на заднем дворе.

Задний двор охраняли десятки охранников почти через каждые пять шагов, заполняя весь задний двор.

Гу Цзяо также заметила, что на крыше и в темных углах тоже было несколько скрытых охранников.

С такой плотной охраной, другая сторона, вероятно, была очень могущественной.

Однако Гу Цзяо ничего не спрашивала и с самого начала оставалась спокойной и собранной.

«Ты, подожди снаружи». Молодой человек казался личным телохранителем, остановил Второго Хозяина за дверью и пропустил Гу Цзяо внутрь.

Как раз, когда молодой телохранитель собирался войти, Гу Цзяо вдруг сказал ему: «Ты тоже подожди снаружи».

Молодой телохранитель: «...»

Не дожидаясь его ответа, Гу Цзяо с грохотом захлопнула дверь!

Молодой телохранитель снова: «...»

Второй Хозяин не смог сдержать смех.

Чем больше вы общались с Гу Цзяо, тем больше убеждались, что она очень заботлива, и для нее не существовало границ, когда дело касалось защиты ее интересов.

В комнате была установлена пейзажная ширма, а за ней ждали двое слуг.

Слуги были немолоды, их возраст совпадал с возрастом Гу Чанхайя и Гу Чанлу, но от них исходила необычайно женственная аура, не совсем как от обычных мужчин.

Когда Гу Цзяо уже собиралась обойти ширму, один из слуг вышел, чтобы остановить ее: «Пожалуйста, подождите».

«Зачем?» - спросила Гу Цзяо.

Слуга принес кусок ткани, намереваясь завязать Гу Цзяо глаза.

Гу Цзяо отмахнулась от его руки и равнодушно сказала: «Как доктор может осматривать пациента, если у него завязаны глаза?»

Слуга ответил: «Вы можете померить пульс».

Гу Цзяо сказала холодным голосом: «Китайская медицина использует осмотр, аускультацию*, опрос симптомов и пальпацию, неужели ты думаешь, что я какой-то бессмертный бог, который может лечить пациентов, просто пощупав их пульс?»

Слуга нахмурил брови и уже собирался что-то сказать, чтобы сделать ей замечание, когда человек за ширмой произнес хриплым голосом: «Впусти ее».

Слуга тут же почтительно поклонился человеку за ширмой: «Да».

Гу Цзяо обошла ширму и подошла к кровати.

Мужчина лежал на кровати за задернутыми занавесками, виднелась только иссохшая рука.

Гу Цзяо сначала села на табурет рядом с кроватью, а затем проверила пульс.

«Что бы девушка ни захотела посмотреть, просто скажи». Он сказал это, собираясь поднять занавес на кровати.

Гу Цзяо внезапно сжала его запястье: «Не нужно, то, что я хочу увидеть, это не твое лицо».

Такой могущественный человек, будет ли у меня еще жизнь, если я увижу его лицо?

Гу Цзяо позаботилась о том, чтобы его лицо было закрыто занавесом, открывая только область живота и ниже.

После осмотра лицо мужчины алело.

Лицо Гу Цзяо было спокойно, как стоячая вода.

Мужчина прочистил горло: «Могу я спросить, девушку, какая у меня болезнь?»

Гу Цзяо взглянула на ширму, и мужчина, поняв ее без слов, сказал: «Это люди, которым можно доверять, поэтому нет ничего плохого в том, что девушка скажет».

«О». Поскольку пациенту было все равно, поэтому у Гу Цзяо, как у доктора, было еще меньше поводов для беспокойства.

«Это болезнь цветов и ив**», - прямо сказала Гу Цзяо.

«Ерунда!» Слуга за ширмой мгновенно вскочил, агрессивно глядя на Гу Цзяо: «Мой Господин ...»

Не успел он закончить фразу, как его остановил строгий голос мужчины: «Заткнись! Уйди!»

Слуга стиснул зубы и отступил за ширму.

«Мы обидели девушку, надеюсь, она не будет сильно винить нас». Голос и дыхание мужчины не были сильно испуганными, поэтому было ясно, что до этого ему довелось повидать много бурь и штормов.

«Ты ведь уже знал это, не так ли?» - спросила Гу Цзяо.

Мужчина печально кивнул.

Он уже проходил обследование у доктора, который также сказал, что у него болезнь цветов и ив, но он все никак не мог в это поверить.

Он никогда не бродил меж цветов и ив***, так как же он мог заразиться?

Гу Цзяо мало интересовали личные дела другого человека, и она лишь вкратце рассказала ему о нескольких путях передачи болезни, но выяснить, как он заразился, предстояло ему самому.

Гу Цзяо сказала: «У тебя эта болезнь уже давно, началась уже вторая стадия, если ты не будешь лечить ее, то перейдешь в позднюю стадию».

Первая и вторая стадии болезни еще относительно легко поддаются лечению, в то время как позднюю стадию можно контролировать, но различные виды повреждений, нанесенных организму, будут необратимы.

Мужчина долго молчал, прежде чем спросить низким голосом: «Тогда может ли девушка исцелить меня?»

Гу Цзяо бросила на него взгляд исподлобья: «Если бы не могла, тогда что мне здесь делать?»

Мужчина был ошеломлен: «Ты, ты действительно можешь меня вылечить?»

Гу Цзяо спустила со спины свою корзинку: «Я постараюсь, но лучше сначала отправь их, их постоянная суета здесь повлияет на мое лечение».

Мужчина посмотрел на ширму и сказал глубоким голосом: «Вы слышали? Все прочь».

«Господин!»

«Ты хочешь, чтобы я повторил это еще раз?»

«Я не смею».

Двое слуг вышли на улицу встревоженные и беспомощные.

«Почему вы вышли?» - спросил молодой телохранитель.

Один из слуг ответил: «Господин велел этим слугам выйти, эти слуги не могли ослушаться. Она всего лишь девочка-подросток. У нее нет силы, она не знает боевых искусств. Она ничего не сделает нашему Господину ...»

Не успели слова покинуть их рот, как молодой телохранитель, сжав кулаки, бросился в комнату, но не успел он полностью открыть дверь, как его отшвырнула нога Гу Цзяо!

_______________________________________________________

Примечание:

* - аускультация – выслушивание (сердце, легкие, желудок, кишечник и т.д.)

** - болезнь цветов и ив – обр.выражение – венерическое заболевание;

*** - бродить меж цветов и ив - обр.выражение - ходить к проституткам, вести развратный образ жизни.

Словно мешок с песком, отправленный в полет, молодой охранник с грохотом ударился о дерево и повис на ветке вниз головой.

Молодой охранник выплюнул полный рот гнилых листьев: Кто сказал, что у нее нет силы, и она не изучала боевых искусств?

Гу Цзяо заперла дверь за затвор, затем достала из коробки с лекарствами кожный тест на пенициллин*: «Дай мне руку».

Мужчина посмотрел на странную иглу через занавес, необъяснимо испугавшись: «Что ты собираешься делать?»

Гу Цзяо ответила: «Я собираюсь сделать тебе укол, так что веди себя хорошо, если хочешь вылечиться».

Мужчина, казалось, не собирался повиноваться.

Гу Цзяо сказала серьезным тоном: «Увы, я доктор этого медицинского зала. Весь персонал медицинского зала контролируются твоими людьми. Неужели ты думаешь, что я смогу избежать наказания, если причиню тебе вред?»

Мужчина чувствовал, что ее слова были небезосновательны, но он не то, чтобы подозревал, что у нее есть злые намерения, он просто очень сильно боялся!

Гу Цзяо решительно схватила его за запястье. Она так хорошо умела обращаться с непослушными пациентами, что мужчина даже не успел ойкнуть, как Гу Цзяо уже провела тест на коже.

Мужчина посмотрел на маленькое пятнышко на запястье: «... Хм?»

Лучшим лекарством для лечения этого венерического заболевания** является пенициллин. Но, к сожалению, в древние времена пенициллина не было, поэтому устранить первопричину было очень сложно, и случаев излечения имелось немного. Вот почему мужчина чувствовал, что у него уже нет надежды.

Но в случае с Гу Цзяо эта болезнь на самом деле не была неизлечимой.

Результаты кожного теста показали, что у него не было аллергии на пенициллин.

Гу Цзяо подошла к нему со шприцем: «Потерпи немного».

Когда мужчина увидел, что игла в несколько раз больше той, которую он видел только что, его руки и ноги затряслись от страха!

Оказывается, мужчины могут бояться иголок, какими бы сильными они ни были!

Мужчина прикусил подушку и выдержал одно из самых ужасных испытаний.

Гу Цзяо собрала свои вещи и сказала ему: «Хорошо, теперь побудь в карантине и приходи через семь дней».

......

Тем временем, после переговоров с Сяо Люланем управляющий Чжоу сразу же отправил с голубем письмо семье Линь в столицу провинции.

Когда Господин Линь узнал, что Сяо Люлань готов обучать его сына, но только если последний приедет за его наставлениями к нему домой лично, Господин Линь, не сказав и двух слов***, упаковал и отправил в путь своего сына.

И вот, одним погожим деньком, пухленький и беленький Линь Чэнъе появился у входа в академию Тяньсян.

Лицо Линь Чэнъе было настолько юным, что он выглядел на 16 или 17 лет, хотя ему уже исполнился 21 год.

Сжимая тяжелую сумку с книгами, он нервно и беспокойно спрашивал: «З- … з- … здесь?»

Он заикался - проблема детства, и чем больше он нервничал, тем больше заикался.

Управляющий Чжоу тайком покачал головой: такой умный мальчик, но был заикой, и он не знал, будут ли над ним насмехаться и игнорировать, когда он начнет посещать академию.

Да, у Линь Чэнъе всегда обучался дома, потому что он боялся, что над ним будут смеяться, когда он пойдет в школу.

Но теперь другого выхода у него не было. Хотя Линь Чэнъе сдал экзамен и получил ученую степень сюцай, он был лишь цзэншэн****. И ему все еще нужно было приложить много усилий, чтобы выделиться среди многих студентов-линьшэн.

«Это здесь». Управляющий Чжоу серьезным тоном предупредил: «Через мгновение выйдет сюцай Сяо, Шестой Молодой Господин помнит, что я говорил?»

«Помню, помню». Линь Чэнъе кивнул: «Ме…меньше ра…разговоров!»

Управляющий Чжоу кивнул с облегчением: «Да, говори поменьше, чтобы никто не заметил, что Шестой Молодой Господин заикается».

«Да». Линь Чэнъе опустил голову.

Два человека не долго ждали, скоро Сяо Люлань вышел из частной школы с маленьким Цзин Куном и Гу Янем, а за ними следом шли Гу Сяошунь и Фэн Линь.

Фэн Линь недавно начал обедать вместе с ними.

Управляющий Чжоу с улыбкой вышел вперед и сложил руки у груди в знак приветствия: «Сюцай Сяо!»

Затем его взгляд упал за Сяо Люланя.

Сяо Люлань представил своих спутников: «Мой младший брат Гу Сяошунь и мой одноклассник Фэн Линь».

Управляющий Чжоу вежливо улыбнулся: «А, так это младший брат Гу и младший брат Фэн, мое почтение».

Фэн Линь ответил на его приветствие, сложив руки в ответном жесте.

Гу Сяошунь посмотрел на него и спросил Сяо Люланя: «Шурин, кто он?»

Сяо Люлань ответил: «Управляющий семьи Линь по фамилии Чжоу».

«Ах, он!» Конечно, Гу Сяошунь знал, что его шурин собирается кого-то наставлять. За последние шесть месяцев было похоже, что в его шурина словно вселился злой дух, и его успеваемость улучшилась в разы. Теперь многие хотели получить его наставления.

Управляющий Чжоу подозвал Линь Чэнъе и представил его Сяо Люланю: «Это Линь Чэнъе, Шестой Молодой Господин семьи Линь. Он очень замкнут и мало говорит, поэтому я рассчитываю, что сюцай Сяо будет заботиться о нем с этого момента».

Сяо Люлань посмотрел на молодого человека и сказал: «Сегодня ты должен сдать экзамен, и ты сможешь войти в академию только если сдашь его, ты понял?»

Линь Чэнъе кивнул головой: «Да, я понимаю».

Управляющий Чжоу почувствовал облегчение от того, что Молодого Господина не разоблачили при ответе.

На самом деле, не имело значения, даже если он провалит экзамен, в крайнем случае, его запихнут в зал Чжунчжэн декана Ли, тогда Сяо Люланю придется пропускать занятия, чтобы учить его, однако он ему этого не сказал.

Сяо Люлань привел Линь Чэнъе к декану Ли.

Дин Ли готов был сделать все возможное, чтобы завоевать своего любимого ученика, и впервые в жизни он дал кому-то пройти через черный ход*****.

Однако Линь Чэнъе оказался весьма конкурентоспособным. Он выполнил все до единого экзаменационные задания, которые ему дал декан Ли. Он хорошо справился и с экзаменом по Канону, и с эссе, но не с восьмичленным сочинением. Несмотря на это, этого было достаточно для поступления.

Его определили в Небесный класс Б, где он сидел за одной партой с Сяо Люланем.

Линь Чэнъе не собирался жить в общежитии, и управляющий Чжоу потратил много денег, чтобы снять дом неподалеку от академии.

Сяо Люлань выкраивал время, чтобы позаниматься с ним: один час в полдень, полчаса после школы и еще полчаса утром, если приходил рано.

«Ах, почему бы сюцаю Сяо тоже не остаться здесь? Почему бы не избавить себя от длительного путешествия?» - с улыбкой предложил управляющий Чжоу.

«Моя жена будет сердиться», - Сяо Люлань безжалостно отказался.

Управляющий Чжоу: «...»

Но когда он не смог оставить Сяо Люланя на ночь, управляющий Чжоу был вынужден найти другой способ угодить ему, например, он заменил шаткую повозку Второго дядюшки Луо на свою роскошную карету, или предоставить Сяо Люланю и его компании обед и место для отдыха во время обеда.

Гу Янь и Маленький Цзин Кун были любителями поспать после обеда, и лучше было прилечь в комнате отдыха, чем в классе.

Сяо Люлань не возражал против этих двух договоренностей.

Поскольку он занимался с Линь Чэнъе, они все поздно возвращались в деревню, но, зная, что Сяо Люлань пытается заработать деньги, чтобы поддержать свою семью, Гу Янь и Маленький Цзин Кун не жаловались.

Гу Сяошунь сосредоточился на резьбе по дереву, и у него было еще меньше жалоб.

«Проголодались? Почему бы вам не поужинать здесь?» - обратился управляющий Чжоу к трем младшим братьям: Гу Яню, Гу Сяошуню и Маленькому Цзин Куну.

Все трое ответили в унисон: «Нет!»

Управляющий Чжоу был потрясен. Нет, разве еда здесь не пахнет вкусно? Все было приготовлено искусным поваром! Неужели маленькая госпожа из вашей семьи обладает лучшими навыками, чем здешний повар?

Три брата: Хех, как ароматно готовит Цзяо Цзяо (моя сестра), вы, простые смертные, даже представить себе не можете!

......

Провинциальные экзамены на получение второй ученой степени проводились каждые три года. То, что Сяо Люлань сдал экзамен на сюцая в этом году, просто совпадение, большинству экзаменуемых приходилось дожидаться его целых два года.

По мере приближения провинциального экзамена на получение второй ученой степени атмосфера в академии становилась все напряженней и напряженней. Даже учителя прекратили свои ежедневные лекции и начали больше уделять внимания экзаменационным вопросам.

Сяо Люлянь также задавал Линь Чэнъе вопросы, и его вопросы были еще более сложными и хитрыми, чем у учителей. Линь Чэнъе всерьез подозревал, что Сяо Люлань не спал каждую ночь и специально просматривал Четыре книги и Пять Канонов, чтобы дать ему такой отрывок, который никто никогда не запоминал!

Сегодня в полдень Гу Янь и Маленький Цзин Кун отправились в комнату отдыха на послеобеденный отдых, а Гу Сяошунь, как обычно, занялся резьбой по дереву во дворе.

Линь Чэнъе в это время был в раздумьях над экзаменационными вопросами Сяо Люланя.

Управляющий Чжоу стоял на страже у двери, как вдруг к нему подошел мальчик.

Управляющий Чжоу отошел в сторону и спросил шепотом: «В чем дело?»

«Путевой дом был затоплен, и старший брат Чжэн был унесен водой. Он вернулся в резиденцию Линь всего несколько дней назад. Сейчас он восстанавливается после болезни».

Старший брат Чжэн был тем самым молодым человеком, который ранее пришел в дом Гу Цзяо, чтобы пригласить в город для разговора. Он был сыном одного из заместителей управляющего семьи Линь.

После того как Сяо Люлань отказался поехать к семье Линь, молодой человек по фамилии Чжэн вернулся к себе домой, но он никогда не думал, что на полпути встретит большой потоп.

«Когда это произошло?»

«Полмесяца назад».

Дорога в столицу провинции шла в гору, поэтому путешествие было медленным, а путь из столицы провинции шел под уклон, что было быстрее. В результате чего Линь Чэнъе, прибывший из столицы провинции, смог избежать потопа.

Но если бы Сяо Люлань отправился в столицу провинции с управляющим Чжоу, он попал бы в тот же поток, который затопил путевой дом, что и молодой человек по фамилии Чжэн.

Когда Сяо Люлань вышел после занятий с Линь Чэнъе, он увидел, что управляющий Чжоу выглядит так, будто пережил катастрофу, и спросил: «Что-то случилось?»

«А, дело вот в чём …» Управляющий Чжоу рассказал ему о затоплении путевого дома полмесяца назад.

Этот путевой дом был известен Сяо Люланю. Это был единственный путевой дом на этой официальной дороге. Другими словами, если нужно было ехать в столицу провинции, то обязательно приходилось останавливаться в этом путевом доме.

Судя по времени, можно с уверенностью сказать, что они оказались бы там как раз во время великого потопа.

Линь Чэнъе не попал в наводнение, так как его путь из столицы провинции был более быстрым, и поэтому он до происшествия уже преодолел путевой дом.

Сяо Люлань вдруг вспомнил, как Гу Цзяо воспрепятствовала его поездке в столицу провинции.

Подобное совпадение случалось уже не в первый раз ...

Из-за того, что она попросила его купить османтусовые пирожные, он смог избежать неприятностей в медицинском зале.

Он также избежал обрушения потолка в своей комнаты в общежитии, потому что она пришла к нему, чтобы вместе пообедать.

Затем он избежал снежной бури на обратном пути домой, потому что по ее предложению они провели ночь в городе.

Один или два раза – это еще может быть совпадением, но три или четыре раза – это уже повод, чтобы задуматься.

Вечером Сяо Люлань, вернувшись домой, отправился на кухню, чтобы помочь Гу Цзяо.

Последняя готовила еду, пока он подкладывал дрова в печь.

На плите стояли две кастрюли: в одной варились на пару сладкий картофель и пампушки из кукурузной муки, в другой - суп из древесных грибов. Густой суп булькал, и в кухне стоял потрясающий аромат.

Сяо Люлянь сломал сухую ветку и положил ее в печь, сказав, как бы невзначай: «Сегодня управляющий Чжоу сказал, что полмесяца назад путевой дом Цишань подвергся наводнению. Как повезло, что я не поехал в столицу провинции, иначе меня бы смыло водой».

Гу Цзяо: «О».

Сяо Люлань поднял глаза и посмотрел на нее: «Ты не удивлена?»

Гу Цзяо сделала небольшую паузу и снова ответила: «О!».

Сяо Люлань: «...»

Сяо Люлань спросил ее опять: «Ты знала, что будет большое наводнение?»

Гу Цзяо, выглядя спокойно, ответила: «Нет».

Сяо Люлань посмотрел на нее глубоким взглядом, а затем опустил голову и сломал еще одну сухую ветку: «В этот раз, когда я поеду в столицу провинции, я планирую остановиться в доме семьи Линь».

Гу Цзяо пошевелила лопаточкой в руке и сказала: «Разве ты не сказал, что не останешься там?»

Сяо Люлань сказал с серьезным лицом: «Будет удобнее, если я остановлюсь в доме семьи Линь, и я уже попросил об этом управляющего Чжоу. Он сказал, что хотя дочери семьи Линь красивые, но все они уже замужем, и ни одна из них не осталась в доме семьи Линь, так что тебе не стоит беспокоиться об этом».

Разве я беспокоилась о дочерях семьи Линь? Я беспокоилась о племяннице семьи Линь!

Неужели ты не хочешь получить благословение на всю оставшуюся жизнь?

Гу Цзяо затаила дыхание, но не могла сказать этого, ее маленькое личико мгновенно потемнело до глубины души!

Сяо Люлань чуть не рассмеялся от того, как она хотела разозлиться, но не могла.

Разговор уже собирался продолжиться, когда вбежал маленький Цзин Кун с маленьким цыпленком на руках: «Цзяо Цзяо! Щенок брата Гу Яня укусил моего цыпленка!»

Только после того, как маленький щенок Гу Яня поселился в доме, семья в полной мере почувствовала, что означает настоящий переполох.

Стоило маленькому щенку и цыплятам одновременно выйти на прогулку, как повсюду разлетались куриные перья и собачья шерсть.

Маленький щенок был крупнее, но цыплят было больше, и они могли формировать боевой строй, поэтому обе стороны безжалостно сражались.

Гу Цзяо спросила его: «Твои цыплята снова клевали щенка брата Гу Яня?»

Маленький Цзин Кун на мгновение замолчал.

Маленький Цзин Кун поднял голову и сказал милым голосом: «О, как вкусно пахнет! Ой, я вдруг вспомнил, что еще не закончил свое домашнее задание, пойду-ка я сделаю его!»

Маленький монах, который только что подтвердил поговорку "виновный жалуется первым", вприпрыжку покинул кухню, Цзяо Цзяо была так очарована им, что совсем забыла рассердиться.

Вприпрыжку достигнув заднего двора, он засунул цыпленка обратно в курятник, а затем сразу же убежал!

______________________________________________________

Примечание:

* - кожный тест на пенициллин – специальной раздвоенной иглой царапается кожа и капают каплю пенициллина, а затем наблюдают за появлением аллергической реакции, например зуда или сыпи;

** - возможно речь идет о сифилисе, поскольку упоминалась стадийность болезни;

*** - не сказав и двух слов - в значении - без слов и пояснений, без возражений;

**** - цзэншэн - сверхштатный студент, в системе государственных экзаменов кэцзюи при дин. Мин и Цин такое звание носили те сюцай студенты, которые на годичных экзаменах удостоились высоких оценок, но не прошли по конкурсу на звание линьшэн (казённоштаного студента); цзэншэны казённого продовольственного пайка не получали и считались студентами второго разряда;

***** - идти через чёрный ход – обр.выражение - использовать блат, по блату;

Глава 107 - Пить уксус*

После того, как разговор был прерван маленьким Цзин Куном, он больше не продолжился.

Через семь дней Гу Цзяо снова отправилась в медицинский зал Тунфу.

На этот раз медицинский зал Тунфу снова был пуст.

Гу Цзяо нахмурилась. В прошлый раз она забыла объяснить тому мужчине, что он не должен продолжать нарушать порядок в медицинском зале.

Мужчина еще не прибыл, и именно молодой телохранитель, которого в прошлый раз Гу Цзяо ногой отправила в полет на дерево, первым прибыл с охранниками, чтобы очистить территорию медицинского зала.

Гу Цзяо была немного рассержена.

Медицинский зал Тунфу был единственным медицинским залом в городе, каждый день сюда приходило много пациентов, поэтому вывести их всех наружу - значит задерживать лечение больных.

Мужчина не заставил Гу Цзяо долго ждать: он вошел в медицинский зал в широкополой конической шляпе.

Вокруг широкополой конической шляпы была прикреплена вуаль, которая прикрывала его голову.

Он мог видеть все снаружи, но снаружи его лицо было невидимо.

«Девушка». Мужчина приятно поприветствовал ее, и его тон был немного более спокойным, чем в прошлый раз: «Лекарство девушки действительно сотворило чудеса, мое состояние не ухудшилось».

Был даже намек на улучшение, о чем он пока не сказал, опасаясь, что это всего лишь его собственная иллюзия.

Гу Цзяо не спешила его осматривать, но сказала: «Впредь не занимай весь медицинский зал, медицинский зал - это не твоя частная территория, ты не имеешь права выпроваживать других пациентов».

Молодой телохранитель скрипнул зубами: «Что ты знаешь? Ты хоть знаешь, кто мой Господин?»

«Заткнись». Мужчина остановил молодого телохранителя.

Молодой телохранитель понял, что чуть не проговорился, и обиженно замолчал.

Гу Цзяо равнодушно сказала: «Мне все равно, кто ты. В любом случае, ты здесь пациент, а ко всем пациентам здесь относятся одинаково. Мы исходим не из статуса, первостатейно для нас – это состояние больного».

Мужчина хлопнул ладонью по столу и страстно сказал: «Вот как! Не судите о статусе по статусу, а только по срочности состояния больного! Если бы все врачи в государстве Чжао могли быть такими, как ты, тогда нам не пришлось бы больше печалиться о болезнях народа? Ты женщина, но у тебя такое мышление ...... "

«Снимай штаны!» - Гу Цзяо прервала его.

«...»

Уголки рта мужчины дернулись, неужели она не могла подождать, пока я не закончу льстить ее самолюбию?

Гу Цзяо начала осматривать его.

Все слуги вышли, оставив в комнате только доктора и пациента, но даже несмотря на это, лицо мужчины все равно было красным.

С другой стороны, Гу Цзяо была чрезвычайно спокойна.

Мужчина, наконец, не удержался и спросил с красным лицом: «Девушка, как тебе удается быть такой спокойной?»

Гу Цзяо выдохнула: «Просто многое повидала».

Мужчина: «...!!!»

Что это был за дикий ответ!!!?

«Сегодня сделаем второй укол». Гу Цзяо снова достала пенициллин.

Страх, вызванный уколом, всплыл в памяти мужчины, вызвав панику: «Подожди, можно я ... Ой ...»

Мужчина напрягся, прикусив одеяло.

......

Дата провинциальных экзаменов на получение второй ученой степени при этой династии по-прежнему проводились примерно в то же время, что и при предыдущей династии, - в августе, но для того, чтобы пораньше приехать в столицу провинции, кандидаты из некоторых отдаленных районов один за другим выезжали из своих домов в июне.

Сяо Люланя сопровождала карета семьи Линь с великолепными лошадьми, поэтому не было необходимости спешить, но он не мог выехать слишком поздно.

Вдвоем они готовили завтрак на кухне.

Гу Цзяо спросила Сяо Люланя: «Когда ты планируешь уехать?»

«Через три дня», - сказал Сяо Люлань.

«Фэн Линь тоже едет?»

«Да, он тоже поедет».

«Это хорошо, будет кому присмотреть за тобой по дороге». С Фэн Линем Гу Цзяо могла быть спокойна. Он не мог хорошо позаботиться о себе, но он обязательно хорошо позаботится о Сяо Люлане.

Подумав о чем-то, Гу Цзяо спросила: «Вы будете проезжать мимо уезда Сун?»

Уезд Сун был родным городом Фэн Линя, и там Сяо Люлань жил когда-то с матерью и братом.

Сяо Люлань покачал головой и сказал: «Нет, направление другое. Если мы поедем в столицу государства по воде, то сможем проехать мимо».

В уезде Сун был канал, и один из двух крупных путей транспортировки соли императорского двора проходил как раз рядом с уездом Сун.

В ответ Гу Цзяо произнесла: «О».

В канун Нового года Фэн Линь пролил немало слез, думая о своей семье, поэтому он должен был почувствовать облегчение, если бы смог посетить свой дом.

Гу Цзяо сказала: «Тогда я желаю ему успеха на экзаменах в столице провинции, и тогда он сможет поехать в столицу государства в следующем году и попутно навестить свой дом».

В этих словах не было никакого подтекста, но после их произнесения Гу Цзяо заметила, что что-то не так. Как она могла забыть? Ведь Дин Ли уже говорил ей о нежелании Сяо Люланя ехать в столицу на экзамен.

Она никогда ничего ему не советовала.

У него была своя жизнь и свой выбор.

......

Три дня прошли так быстро, как жеребёнок перепрыгивает через узкую щель**, и в мгновение ока настал день, когда Сяо Люланю пора было уезжать в столицу провинции.

Управляющий Чжоу заблаговременно подогнал карету к деревне, зная, что она должна быть загружена багажом, он поставил ее прямо перед дверью Гу Цзяо и Сяо Люланя.

Семья Линь была самой богатой семьей в столице провинции и гегемоном в перевозке соли. Их карета была еще роскошнее, чем у маркиза, с четырьмя высокими и мощными быстрыми лошадьми, ростом выше головы взрослого мужчины.

Как правило, купцам не позволялось пользоваться столь роскошной каретой, но это была привилегия, дарованная императорским двором семье Линь.

Карета тоже была достаточно большой, с небольшим мягким диваном внутри, настоящая древняя версия дома на колесах.

Гу Цзяо была весьма довольна, узнав, что такая карета доставит Сяо Люланя в столицу провинции.

Многие люди пришли в деревню, чтобы поглазеть за происходящим, но не осмеливались приблизиться слишком близко из-за охранников и ауры могучих лошадей.

Единственный, кто не боялся это малыш Гоу Дань, который жил по соседству, воистину новорожденный теленок тигра не боится***, и он вскоре забрался в карету.

Сюэ Нинсян неловко хотела вытащить его, но малыш Гоу Дань отказался.

Управляющий Чжоу засмеялся и сказал: «Все в порядке, пусть пока посидит внутри, только следите за ним, чтобы он не упал».

Сюэ Нинсян знала, что она греется в лучах света своих соседей. Она была маленькой вдовой в деревне и за спиной ее сильно презирали. Иногда природа человека не злая, но обстоятельства жестоки, и когда зло становится привычным, даже хорошие люди поднимают свои мясницкие ножи.

Однако сегодня она, презираемая всеми маленькая вдова, могла держать на руках своего сына и сидеть в карете, к которой жители деревни не осмеливались приближаться.

Она мгновенно ощутила чувство превосходства.

На этот раз поездка займет гораздо больше времени, поэтому Гу Цзяо собрала побольше вещей. Фэн Линь выскочил из кареты, чтобы помочь ей нести багаж, а потом слушал, как она объясняет, что лежит в каждой поклаже.

Маленький Цзин Кун снова нашел своего шурина и поговорил с ним как мужчина с мужчиной.

Местом для серьезного разговора по-прежнему стал туалет.

Сяо Люлань потерял дар речи: Что за причуда у этого маленького монаха? Почему ему сначала нужно снять штаны, чтобы серьезно поговорить с кем-то?

Маленький Цзин Кун величественно и властно восседал на своем маленьком горшке, те, кто не знал, могли бы подумать, что он сидит на драконьем престоле****, его аура была такой внушительной!

Он серьезно сказал: «Ты снова уезжаешь из дома, и на этот раз надолго. Береги себя и не позволяй семье слишком волноваться».

Сяо Люлань очень не хотел слышать его поучительный тон в это время.

Но маленький Цзин Кун продолжил: «Кроме того, ты уже зрелый кандидат, не жди, что кто-то будет тебя мотивировать, учись проходить экзамен сам».

Сяо Люлань: «...»

Разве кто-то помогал мне получить первое место на каждом экзамене?

«Хорошо, я не буду говорить много, береги себя». Маленький Цзин Кун протянул свою маленькую руку, собираясь похлопать своего плохого шурина по плечу, как старший, но он забыл, что сидит на горшке, поэтому он мог дотянуться и похлопать только по пятой точке Сяо Люланя.

Последний повернул голову, чтобы посмотреть на маленькую руку, которая хлопала его по ягодицам: «…???»

Сегодня в частной школе не было занятий, а Гу Янь был человеком, которому было лень рано вставать с постели, но он все равно попросил Гу Сяошуня разбудить его, чтобы он мог попрощаться со своим шурином.

Затем он вернулся в свою комнату, чтобы еще поспать.

«Это все?» - спросил Фэн Линь у Гу Цзяо, взяв последний сверток.

Гу Цзяо кивнула: «Да, это все вещи Люланя. Я также приготовила для вас немного солений, чтобы вы взяли их с собой в дорогу».

«Хорошо!» Фэн Линь радостно пошел на кухню забрать соленья.

Когда он вышел с большим горшком солений, управляющий Чжоу подумал про себя: Семья Линь была, по крайней мере, самая богатая семья в столице провинции. Неужели они думают, что им не хватит хорошей еды?

Вскоре после этого, как управляющий Чжоу попробовал соленья, он начал жаловаться в душе, почему Фэн Линь не захватил с собой еще два дополнительных горшка.

Теперь, когда они действительно закончили складывать вещи, Гу Цзяо проводила Сяо Люланя к карете.

Увидев, что карета вот-вот отъедет, Чжоу Ши и Гу Чанхай, которые не появлялись уже много дней, прибежали вместе с Гу Дашунем.

«Девочка Цзяо! Девочка Цзяо!» Чжоу Ши изменила свое обычное холодное выражение лица и заменила его несравненно льстивой улыбкой: «Вы ведь едете в столицу провинции?»

Говоря это, они уже приблизились к Гу Цзяо.

_____________________________________________________

Примечание:

* - пить уксус – обр.выражение - ревновать, быть ревнивым;

** - жеребёнок перепрыгивает через узкую щель - обр. выражение - о стремительном течении происходящего;

*** - новорожденный теленок тигра не боится - обр.выражение - о молодежи, совершающей необдуманные и дерзкие поступки, не задумываясь над их последствиями;

**** - драконий престол – императорский трон.

Гу Дашунь немного неохотно подошел, неся свою поклажу в руках, держась на десяток шагов позади остальных.

Сяо Люлань слегка наморщил лоб, когда Гу Цзяо перед тем, как опустить занавес кареты, подала ему знак не выходить.

Гу Цзяо повернула голову и посмотрела на Чжоу Ши: «Что ты здесь делаешь?»

«Как зачем, что ты такое говоришь? Мой зять уезжает в столицу провинции сдавать экзамены, разве я могу не прийти, чтобы проводить его? Смотри, это маленький подарок от тети!» - сказала Чжоу Ши и протянула Гу Цзяо корзину с яйцами.

Гу Цзяо знала, что она задумала, и не протянула руку, чтобы взять корзину.

Смутившись, Чжоу Ши бросила на мужа многозначительный взгляд.

Гу Чанхай слегка кашлянул и сказал Гу Цзяо: «Девочка Цзяо, на этот  раз путь в столицу провинции долог, а у Люланя проблемы с ногами, так почему бы Дашуню не поехать с ним, чтобы он мог позаботиться о нем по дороге?»

«Кто о ком будет заботиться?» - бесстрастно спросила Гу Цзяо.

Даже несмотря на то, что Сяо Люлань был калекой, он выполнял больше работы, чем Гу Дашунь, абсолютно здоровый и трудоспособный мужчина.

Гу Дашунь был просто избалованным ребенком, который не умел ничего делать, кроме как учиться, и был обузой, которую придется тащить на себе.

Гу Чанхай поперхнулся.

Он был родным отцом Гу Дашуня и поэтому до сих пор не понимал, что последний совершенно не мог позаботиться о себе после ухода из дома, и даже приносил всю свою одежду из общежития домой, чтобы ее постирали.

Если бы это было не так, как бы он мог умолять Гу Цзяо и просить Сяо Люланя взять его с собой?

Изначально Гу Чанхай собирался сам отвезти Гу Дашуня в столицу провинции, но сейчас семья Гу переживала трудные времена и не могла позволить себе оплатить проезд для них двоих.

Он также слышал о недавнем репетиторстве Сяо Люланя. Его ученик был из большой семьи в столице провинции, которая не испытывала недостатка в деньгах. Если он оставит Дашуня им, то они не только сэкономили бы на проезде, но и избавились бы от необходимости платить за его еду и одежду на протяжении всего пути.

Он серьезно сказал: «Девочка Цзяо, я обидел тебя в прошлом, но твой старший брат никогда не обижал тебя, верно? Твой старший был настолько озабочен учебой, что не знал, что правдиво, а что ложно в наших обидах и недовольствах, и никогда не вмешивался. Твои родители любили твоего старшего брата, когда были живы, так как же ты можешь спокойно смотреть, когда он страдает?»

Это правда, что Гу Саньфан и его жена любили Гу Дашуня, когда были живы, но как Гу Дашунь, которого любили они, относился к предыдущей владелице тела?

Когда над предыдущей владелицей тела издевались, разве Гу Дашунь хоть раз заступился за свою сестру и сказал хоть слово в ее защиту?

Даже в том сне, который она видела, Гу Дашунь ложно обвинил своего шурина Сяо Люланя из корыстных побуждений. В итоге, он не сделал этого, но не потому, что его мучила совесть, а потому, что Гу Цзяо заранее вмешалась.

Так что даже если оставить в стороне конфликт между Гу Цзяо и старшими семьи Гу, Гу Дашунь отнюдь не невинная овечка!

Чжоу Ши сказала: «Правильно, девочка Цзяо, пусть они возьмут с собой Дашуня! Посмотри, как просторна эта большая карета, еще один человек не будет проблемой! Просто позволь Дашуню сесть в нее!»

«Гроб под землей тоже довольно просторный, почему бы вам не зайти и не прилечь?» Старушка небрежно вышла.

Деревенские жители фыркнули от смеха, когда тетушки Люланя открывала рот, она никогда не разочаровывала их.

Чжоу Ши поперхнулась и чуть не забыла, как дышать: «Как у тебя язык повернулся сказать такое?»

Старушка развела руками: «Я хотя бы говорю языком, ты же для этого используешь задницу?»

Чжоу Ши от гнева чуть не упала навзничь!

Жители деревни захлебывались от смеха.

Это было язвительное замечание по поводу того, что ее слова были всего лишь словесным поносом. Но Чжоу Ши могла винить только себя в том, что сама вырыла себе яму. Разве она не знала, что нет ничего под этим небом, на что эта старуха не смогла бы ответить?

В конце концов, она была абсолютной чемпионкой дворца по словесным баталиям, и гарем из 3000 женщин был приведен ею в полный порядок. Что такое Чжоу Ши по сравнению с ней?

«Они уже даже не дети из семьи Гу, так почему вы все еще полагаетесь на них? Что с вами не так?» Старушка указала на Гу Дашуня, стоящего неподалеку: «Если вы действительно хотите, чтобы его взяли с собой, тогда ладно, но давайте договоримся на берегу, что поедет он не в качестве родственника Люланя, а для того, чтобы заботиться о Люлане».

Гу Чанхай вежливо сказал: «Это естественно! Это естественно!»

Все хорошо, пока Дашунь мог сесть в карету. И даже если бы Дашунь действительно не стал бы заботиться о Люлане, разве смог бы Люлань выгнать Дашуня? Репутация ученого имеет первостепенное значение. Если Сяо Люлань действительно осмелится сделать это, то они пойдут в ямэнь и поднимут шум, чтобы опорочить его репутацию!

Старушка сказала: «Слова бездоказательны, основанием служит лишь документ. Сяошунь, принеси сюда кисть и бумагу».

Гу Сяошунь пошел в западную комнату и принес кисть и бумагу.

Старушка медленно сказала: «Пропишем все четко: Гу Дашунь встает каждый день в иньши**, покупает завтрак для Люланя, гладит его одежду, будит его каждое утро, помогает Люланю переодеваться, и, конечно, следит за свежестью воды для умывания лица и полоскания рта, которую должен менять лично, а также стирает одежду Люланя и чистит его ночной горшок».

Выражение Чжоу Ши резко изменилось: «Почему он должен чистить его ночной горшок?»

Старушка проигнорировала ее и продолжила: «Когда погода жаркая, он должен обдувать Люланя веером, когда много комаров, он должен отмахивать их. Он может спать только тогда, когда Люлань спит, и, если последний просыпается посреди ночи, он тоже должен проснуться. Короче говоря, если у моего Люланя есть какие-то потребности, он должен удовлетворять их безоговорочно, никаких разговоров, никакого неповиновения, иначе Люлань может избить его!»

«Ты ... Ты ...» Чжоу Ши была так зла, что ее сердце болело, она почти прислонилась к телу Гу Чанхайя, однако лицо последнего выглядело не лучше.

Чжоу Ши запричитала со слезами на глазах: «Односельчане, рассудите! Что это за забота? Очевидно же, что с моим Дашунем хотят обращаться как со слугой!»

Старушка выглядела невинной: «А? Это с ним-то как слугой? А столько лет ваша семья Гу так обращалась с сиротой из третьей ветви. Я думала, что вы обычно так и заботитесь о людях из семьи Гу!»

Чжоу Ши не могла больше держать лицо, поэтому она вместе с мужем и сыном в гневе покинула дом Гу Цзяо.

Гу Цзяо подняла занавес кареты и передала Сяо Люланю мешочек с деньгами: «Я положила в него несколько кусочков серебра и бумажных банкнот***».

Десять таэлей серебра кусочками, сто таэлей в виде бумажных банкнот, а еще внутри также находилась бронзовая бирка банка, только зашитая более скрытным способом.

Сяо Люлань кивнул, взял мешочек с деньгами и сказал ей: «Нам пора».

«Да». Гу Цзяо кивнула и смотрела, как карета выезжает из деревни и скрывается из вида, только тогда она повернулась и вошла в дом.

Гу Цзяо посмотрела на пустую западную комнату и сказала: «Ох, он действительно уехал».

Как только слова покинули ее рот, она заметила внезапно появившуюся дополнительную тень на полу, она замерла и обернулась, чтобы увидеть Сяо Люланя, который каким-то образом появился у двери.

«Почему ты вернулся?» - спросила она с широко раскрытыми глазами.

Сяо Люлань пристально посмотрел на нее: «Оставил кое-что».

Гу Цзяо смотрела на него, пока он шел к ней, и в ее голове вдруг вспыхнула серия маленьких красных сердечек: Это я? Это я? Это я?

Ты оставил меня?

Гу Цзяо моргнула и посмотрела на него.

Затем он прошел мимо Гу Цзяо.

Гу Цзяо: «...»

Сяо Люлань вышел из западной комнаты с результатом провинциального экзамена на получение первой ученой степени: «Без этого я не смог бы войти в экзаменационный зал».

Гу Цзяо открыла дверь с ничего не выражающим лицом: «Не торопись идти, я не буду тебя провожать».

Сяо Люлань взглянул на нее с многозначительным блеском в глазах. Выйдя из дома, он вдруг остановился на месте: «Если я скажу, что независимо от окончательного результата, я все равно не поеду в столицу государства на экзамен, ты все еще считаешь, что мне стоит поехать и сдать экзамен в этот раз?»

«Да». Категорично сказала Гу Цзяо, глядя ему в спину: «Я надеюсь, что ты не поедешь в столицу государства в будущем, потому что сам решил для себя не ехать, а не потому, что ты не был квалифицирован для этого».

Большая ладонь Сяо Люланя сжалась, в его глазах промелькнул намек на сложность: «Тогда, если ......».

Гу Цзяо улыбнулась: «Если возникнут беда или опасность, я буду защищать тебя».

Это было не то, что он имел в виду, но ...... в груди Сяо Люланя необъяснимо всколыхнулась странная эмоция.

На этот раз он действительно ушел.

Гу Цзяо вернулась в западную комнату и нашла на столе дополнительный конверт.

Гу Цзяо открыла его, и из конверта выпала бронзовая бирка банка.

«Он так быстро узнал ...»

Возвращение за оставленным результатом провинциального экзамена было неправдой, и он просто хотел отдать мне обратно бирку банка, верно?

Внутри конверта также была небольшая записка.

Гу Цзяо теперь могла прочитать довольно много слов, она открыла письмо и увидела, что оно было написано четким и элегантным почерком: Я не буду жить в доме семьи Линь, так что ни к чему пить уксус*.

Два слова "пить уксус" были написаны особенно энергично и напористо. Гу Цзяо странно нахмурилась. Как она могла не заметить в этой ничем не примечательной записке немного показного тона?

_____________________________________________________

Примечание:

* - пить уксус – обр.выражение - ревновать, быть ревнивым;

** - иньши - время от 3 до 5 утра;

*** - самая первая бумажная банкнота появилась именно в Китае, что обусловлено тем, что Китай владел технологией изготовления бумаги. Она была названа «цзяоцзы» (летающая купюра) и была создана в начале правления династии Северная Сун (960-1127).

Глава 108 - Изобретение

Гу Цзяо отправилась в медицинский зал Тунфу.

На сегодня был назначен следующий осмотр таинственного могущественного мужчины, и другая сторона уже ждала ее в медицинском зале Тунфу.

На этот раз его люди не стали никого выгонять из медицинского зала.

Гу Цзяо немного опоздала, потому что провожала Сяо Люланя, поэтому она заранее предупредила другую сторону подождать некоторое время.

Лицо молодого телохранителя, стоявшего перед ней, полностью потемнело: «Хамф, ты первая, кто осмелился заставить моего Господина ждать!»

Гу Цзяо развела руками: «Какая честь!»

Молодой телохранитель в раздражении отвернулся.

Гу Цзяо вошла в комнату на заднем дворе.

Мужчина снова был в широкополой конической шляпе с вуалью, закрывающей его лицо, но его благородная и величественная аура была безошибочно узнаваема.

Его все также сопровождали двое слуг с женственными чертами лица.

Встречаясь с Гу Цзяо несколько раз, они привыкли к ее грубости, поэтому, увидев, что Гу Цзяо просто села, даже не поприветствовав их Господина, могли только в сердцах ругать ее, но не смели сказать ей ничего язвительного.

Не было другой причины, кроме как той, что эта маленькая девочка действительно вылечила болезнь их Господина!

Девушка Цзяо сделала ему три укола бензатин пенициллина, по одному уколу каждые семь дней. Последний укол был сделан в прошлом месяце, и сегодня он пришел сюда лишь для осмотра.

Гу Цзяо проверила его пульс и провела осмотр.

«Я ведь вылечился, да?» Мужчина не мог скрыть восторга в своем голосе.

Гу Цзяо сняла перчатки и сказала ему: «Пока выздоровление идет хорошо, но, чтобы считаться полностью излеченным, нужно убедиться, что болезнь не вернется в течение двух лет. Как только ты почувствуешь недомогание, найди меня для последующего наблюдения".

«Э ...» Мужчина молчал.

Гу Цзяо заметила, что его настроение было не таким, как в предыдущие дни: «Что случилось? Наблюдение невозможно?»

Мужчина улыбнулся и сказал: «По правде говоря, я ухожу».

«О». Гу Цзяо не удивилась. С его акцентом мужчина не был похож на местного жителя. Возможно, он был даже не из Ючжоу. Должно быть, он приехал из более отдаленного места, но откуда именно, она не могла предположить.

Мужчина сказал с приятной улыбкой: «Но я верю, что был полностью исцелен тобою, я беру на себя смелость спросить девушку, ты так искусна в исцелении, интересно, откуда твой учитель?»

Тогда Гу Цзяо ответила: «У меня много учителей».

Это была правда, в прошлой жизни она изучала медицину в университете и аспирантуре, а после поступила в научно-исследовательский институт, у нее действительно было много учителей, которые учили ее.

Этот человек не был человеком, который не умел читать между строк, поскольку заметил ее нежелание говорить на эту тему, он больше не стал задавать никаких вопросов. Вместо этого он сказал: «Спасибо тебе за исцеление моей болезни, но есть еще одна вещь, которую я хочу сделать сегодня, и это - отблагодарить тебя».

«Ты уже заплатил за лечение, так что другие благодарности излишни ...» В середине речи Гу Цзяо увидела, как мужчина взял у слуги парчовую шкатулку и поставил ее на стол.

Парчовая шкатулка на первый взгляд не была обычным предметом.

Гу Цзяо плавно сменила тон: «Спасибо за благодарность, и, если ты действительно хочешь подарить мне это, я могу только неохотно принять это».

Слуги просто опустили глаза: Ты, у тебя же есть способности и есть твердость характера, тогда давай, продолжай отказываться! *

Мужчина снисходительно улыбнулся и подтолкнул шкатулку к руке Гу Цзяо.

Последняя открыла ее и увидела, что там был изящный жадеитовый складной веер. Она взяла веер в руку, на ощупь он был слегка прохладным, кристально чистым, это был действительно хороший веер.

«Тебе нравится?» - спросил мужчина.

Лицо Гу Цзяо было нерешительным.

Слуги были ошарашены: Не может быть, веер из тысячелетнего холодного жадеита все еще не нравится тебе?

«Ты можешь поменять его на что-то другое, если он тебе не нравится», - мягко сказал мужчина.

«А есть ли веер из золота?» - спросила Гу Цзяо.

Один из слуг не удержался, чтобы не вздрогнуть дважды: Ты действительно не знаешь, как быть вежливой, ты хочешь обменять его на золото, но разве золото так уж ценно? Неужели сельские жители настолько невежественны!

Мужчина рассмеялся и сказал: «У меня нет золотого веера, но у меня есть кое-что другое».

Сказав это, он подозвал одного из слуг и прошептал ему на ухо несколько слов, отчего глаза слуги расширились: «Мой Господин, разве это уместно? Это ведь ...»

Мужчина был не так любезен со слугой, как к Гу Цзяо: «Делай то, что тебе велено, нечего говорить чепуху? После поездки в Цзяннань я узнал, что у тебя есть способности, но ты становишься все более и более разговорчивым».

«Я понимаю». Слуга не посмел медлить и одарил Гу Цзяо злобным взглядом, когда направлялся к карете, откуда принес новую маленькую шкатулку.

Неожиданно оказалось, что это была "Хуажун дао"**, сделанная из чистого золота.

Хуажун дао была древней головоломкой, которая продавалась во многих магазинах, но все они были сделаны из дерева. Гу Цзяо впервые увидела подобную игрушку из золота.

Она выглядела очень интересной и блестящей. Маленькому Цзин Куну она бы точно понравилась.

Гу Цзяо удовлетворенно кивнула.

Мужчина наблюдал, как на ее неулыбчивом лице, наконец, проявилось подобие эмоции, и поэтому он не мог не спросить: «Тебе нравится золото или Хуажун дао?»

Гу Цзяо ответила: «Дело не в том, что это нравится мне, а в том, что это нравится моему брату».

Мужчина слегка улыбнулся: «У девушки есть младший брат, не так ли?»

Гу Цзяо подняла три пальца и ответила: «Не один, а три».

Мужчина: Тогда нехорошо дарить только один подарок!

Мужчина подарил Гу Цзяо еще два подарка, и слуги в стороне могли почувствовать лишь страдания за своего Господина. Кто велел вам спрашивать об этом? Как все дошло до подобного в разговоре? Разве вы не сами выкопали себе яму?

Нам даже нельзя упрекнуть вас за наши страдания.

Вы лишь думаете о своей репутации.

Когда Гу Цзяо вышла из медицинского зала Тунфу, в ее заплечной корзинке дополнительно лежали еще три роскошных шкатулки!

Мужчина сложил руки у груди, стоя у входа в медицинский зал Тунфу: «До встречи, девушка».

Гу Цзяо взглянула на него: «Почему ты хочешь снова увидеться с доктором? Что с тобой?»

Сказав это, она взвалила на спину заплечную корзину и, не оглядываясь, скрылась в толпе.

Слуга был в ярости и сказал сквозь стиснутые зубы: «Господин, вы считаете ...».

Мужчина тоже был немного ошеломлен, ведь уже много лет никто не осмеливался так с ним разговаривать, но, придя в себя, он рассмеялся: «Да, действительно что со мной? Почему я хочу снова пойти к доктору? Разве я нездоров?»

«Господин ...»

«Пора возвращаться в столицу, поехали».

….

После того как Гу Цзяо покинула медицинский зал Тунфу, она отправилась в единственную в городе железную мастерскую.

Эта железная мастерская была открыта более двадцати лет и считалась старейшей.

Гу Цзяо как раз подошла к двери, когда услышала лязгающие звуки обработки железа. В железной мастерской дела шли хорошо, и кузнецы были заняты по горло.

В железной мастерской не было прилавка, поэтому Гу Цзяо обратилась к проходящему мимо мужчине: «Я заказывала здесь железные инструменты в прошлом месяце, и сегодня должен быть день получения заказа».

Мужчина, несущий тяжелую корзину с железной рудой, крикнул внутрь мастерской: «Старый Ван! Кто-то пришел забрать товар!»

«Иду, иду, иду!» Потный кузнец поспешно вышел с полотенцем на шее и, вытирая пот с лица, посмотрел на Гу Цзяо: «Кто хочет забрать товар? Ты?»

В прошлый раз товар заказывал кучер Второго Хозяина, поэтому старый кузнец не знал кто она.

Гу Цзяо хмыкнула и протянула ему бирку с номером.

В древние времена было еще мало грамотных людей, и не многие кузнецы умели читать и писать, поэтому все они пользовались бирками. Каждая бирка имела соответствующий номер, и по номеру можно было узнать, какая партия товара принадлежит заказчику.

«Мы еще не закончили с этим», - нахмурился старый кузнец.

Гу Цзяо ответила: «Но в прошлый раз мы договорились, что я заберу товар сегодня».

Старый кузнец вытер пот полотенцем и сказал: «Но мы действительно еще не закончили, и мы ничего не можем с этим поделать».

«Сколько времени еще потребуется на это?» - спросила Гу Цзяо.

«Ну ...» Старый кузнец задумался на мгновение: «Месяц или два».

Гу Цзяо была озадачена: «Так долго? Мне ведь не нужно слишком много сельскохозяйственных инструментов?»

Старый кузнец вздохнул: «Дело не в тебе. В прошлом месяце мастерская взяла заказ, предшествующий твоему, по изготовлению 1000 штук железных инструментов для добычи железной руды, но как может такая маленькая железная мастерская, как наша, быстро справиться с подобным заказом? Нам еще предстоит сделать больше половины! Не хватает ни рабочей силы, ни печей ......»

«Старый Ван! Пора ковать железо!» - изнутри раздался голос кузнеца.

«Да! Иду!» - крикнул старый кузнец в сторону мастерской, а затем повернулся к Гу Цзяо и сказал: «Девочка, тебе лучше прийти и проверить свой заказ еще раз в следующем месяце».

Гу Цзяо не хотела ждать так долго.

После того, как старый кузнец ушел, она тоже зашла в железную мастерскую следом за ним, но работники и кузнецы были слишком заняты, чтобы обращать внимание на маленькую девочку.

По правде говоря, в железной мастерской было довольно много работников. Такого количества было более чем достаточно для изготовления тысячи изделий из железа за месяц.

Значит, проблема должна заключаться не в нехватке рабочей силы.

Гу Цзяо еще раз взглянула на доменную печь и сразу же заметила проблему.

Для выплавки железа требовалась очень высокая температура, и для достижения этой температуры в доменных печах обычно использовались различные поддувальные устройства. Гу Цзяо думала, что в железных мастерских этой династии использовалось поддувальное устройство, приводимое в движение водой***, но кто бы мог подумать, что им окажется самое примитивное - ручные мехи****.

Самым большим недостатком ручных мехов было то, что к доменной печи присоединяли только один, при этом подача воздуха в горнило печи не была постоянной, а с промежутками.

К более поздним видам доменной печи можно было присоединить от четырех до шести штук ручных мехов, другими словами, доменная печь могла прокачиваться воздухом практически без перерыва.

Конечно, это гораздо менее эффективно, чем дутье воздуха через мехи, приводимые в движение водяным колесом.

В доменной печи с водяным колесом мехи за один оборот колеса могли продуть горнило печи несколько раз, что не только значительно экономило время, но и рабочую силу.

Гу Цзяо рассказал старому кузнецу о своей идее.

Старый кузнец был поражен: Как могла маленькая девочка, одетая в простые одежды, знать так много об этом?

Изумившись, он сказал: «Я видел такую печь, о которой ты говоришь, они есть только в железных мастерских императорского двора».

Ни один простой ремесленник не знал, как сделать мехи, приводимые в движение водяным колесом.

«Я могу сделать это», - сказала Гу Цзяо.

Старый кузнец был сильно потрясен ее словами.

Гу Цзяо задумалась на мгновение, а затем сказала: «Однако то, что я собираюсь сделать, это не будут мехи, приводимые в движение водяным колесом».

Гу Цзяо произнесла название.

«Какой ящик?» Старый кузнец явно даже не слышал о подобном!

«У тебя есть бумага?», - спросила Гу Цзяо.

«А?» Старый кузнец был просто ошеломлен этой девочкой и долго не отвечал.

Гу Цзяо просто выбрала на полу мастерской случайную известняковую плиту, достала из сумки угольный карандаш и сосредоточилась на рисовании.

Внимание других кузнецов было привлечено к ней, и старый кузнец выругался на них: «На что вы все уставились? Идите работайте!»

Кузнецы вернулись к работе, подчиняясь авторитету хозяина, но время от времени поглядывали на Гу Цзяо.

Что рисовала эта маленькая девочка на полу их железной мастерской?

Наконец старый кузнец не удержался и спросил: «Девочка, что ты делаешь?»

«Рисую», - коротко ответила Гу Цзяо.

«Почему ты рисуешь на моем полу, тебе что нечего делать? Мне потом придется искать кого-то, чтобы вытереть это, а это лишние хлопоты!»

Гу Цзяо улыбнулась: «Я помогу тебе закончить оставшиеся 1000 железных инструментов за десять дней. Разве тебе не хотелось бы этого?»

«Десять, десять дней?» Старый кузнец, подбоченясь, выпрямился: «Не смеши меня!»

Он был кузнецом. Разве он мог не знать об этом деле лучше? Даже если бы все рабочие его мастерской работали без сна и отдыха, все равно на это ушло бы не меньше месяца!

Если только они не воспользуются технологией водяных доменных печей императорского двора, но и это займет у них не меньше двадцати дней.

«Я не шучу».

Старый кузнец выразил недоверие.

«А что, если я смогу это сделать?»

Старый кузнец сжал руки в кулаки и снисходительно посмотрел на нее: «Если ты сделаешь это, то я изготовлю для тебя эти твои железные инструменты бесплатно, не взяв с тебя ни одной монеты! Мало того, с этого момента я буду выполнять все твои заказы на железные инструменты! И за это я никогда не спрошу с тебя даже медяка!»

Гу Цзяо серьезно обдумала сделку и решила, что это ей подходит: «Ладно, по рукам».

Старый кузнец разинул рот: Что значит по рукам? Не говори "гоп" пока не перепрыгнешь!

Гу Цзяо быстро закончила рисунок, удовлетворенно кивнув: «Так вроде все верно … Чуть погодя покажи его плотнику».

Старый кузнец широко открыл рот: «Что?»

Гу Цзяо засучила рукава: «Хватит стоять столбом, а то не сможешь закончить заказ на железные инструменты в срок".

Сказав это, Гу Цзяо встала, завернула угольный карандаш в крафт-бумагу и положила его обратно в сумочку, затем нашла воду и вымыла руки, после чего развернулась и ушла.

На лице старого кузнеца появилось растерянное выражение. Это … это … это … это … это не может быть реальным? Эта девушка разыгрывает его? Как она может что-то знать об этом?

Но почему-то старый кузнец, вспомнив, как она, присев на одно колено, спокойно рисовала, отправился все-таки позвать плотника.

Плотник был знающим человеком, и его лицо сразу изменилось стоило ему бросить лишь один взгляд на рисунок на полу: «Кто это нарисовал?»

«А в чем дело?» - с любопытством спросил старый кузнец.

Плотник не ответил ему, он опустился на колени, благоговейно склонившись над рисунком на полу, как будто это было величайшее сокровище, но он не осмеливался прикоснуться к нему, боясь смазать его.

Старый кузнец был озадачен этой его благоговейной позой.

Глаза плотника светились зеленым светом. Не говоря ни слова, он вернулся в свою комнату, взял кисть и бумагу, снова опустился на колени и начал с благоговением копировать рисунок.

У него было смутное чувство, что это, возможно, самая замечательная вещь, которую он когда-либо делал в своей жизни!

Старый кузнец был в замешательстве, он посмотрел на рисунок на полу и справа, и слева: «Что за черт? Неужели можно что-то создать из этого?»

_______________________________________________________

Примечение:

* - здесь речь идет видимо о том, что у китайцев принято отказываться два-три раза от подарка, иногда довольно решительным образом, вплоть до возмущения, прежде чем принять его; китаец, который принял подарок "без этой церемонии" рискует выглядеть в глазах других слишком жадным;

** - Хуажун дао (дорога Хуажун) - традиционная головоломка с раздвижными деревянными блоками, в основе которой лежит эпизод из "Троецарствия";

*** - речь идет о древнекитайских мощных мехах с приводом от водяного колеса;

**** - ручные мехи - поддувальный ручной снаряд для кузниц для нагнетания воздуха, растягивающийся, с кожаными и складчатыми стенками.

Глава 109 - Маленький внук

Когда Гу Цзяо вернулась домой, Гу Янь уже встал и сидел в главном зале вместе со старушкой, поедая яйца в сладком супе.

Когда старушка увидела, что Гу Цзяо вошла в дом, она быстро отодвинула миску со сладким супом к Гу Яню, праведно заявив: «Я же сказала тебе, что не буду это есть! Ты должен проявлять по отношению ко мне сыновнее уважение!»

Гу Янь: «...»

Кто был тем человеком, который взял половину его порции яиц в сладком супе?

Это блюдо было приготовлено Сюэ Нинсян. Конечно, старушка не просила ее об этом лично, а побудила Гу Яня заикнуться об этом. Сюэ Нинсян не смогла устоять перед обаянием последнего и приготовила для него большую миску, не сказав ни слова, а Маленький Цзин Кун и Гу Сяошунь получили по маленькой миске.

Гу Сяошунь быстро поел и уже вернулся в дом, чтобы заняться резьбой по дереву. Что касается маленького Цзин Куна, то он все еще тренировался на столбах, и еще не приступал к еде.

Гу Цзяо решительно конфисковала у старушки яйца в сладком супе.

Последняя, которая на тот момент уже съела полторы миски, вытерла рот и вернулась в свою комнату.

Если я буду есть достаточно быстро, Гу Цзяо не сможет меня поймать!

Гу Цзяо передала три подарка от мужчины трем своим младшим братьям, и когда вещи были разложены, все трое нашли именно то, что им понравилось, и ей даже не пришлось их спрашивать.

Маленький Цзин Кун взял в руки сверкающую "Хуажун дао" и уже не мог ее опустить!

Гу Янь выбрал нефритовое кольцо для большого пальца из ледяного тысячелетнего нефрита, которое было лучше, чем его первоначальное кольцо.

С другой стороны, Гу Сяошуню достался кинжал, который резал железо, как глину, по размеру он был меньше обычного кинжала, его было легко носить с собой и можно было использовать как отличный разделочный нож.

Все трое были счастливы!

Сюэ Нинсян отправилась помочь Гу Цзяо навести порядок на заднем дворе.

Она часто приходила помогать, и в ответ Гу Цзяо помогала ей работать в поле, а старушка иногда помогала ей присматривать за Гоу Данем.

Главная причина заключалась в том, что Гоу Дань мало разговаривал, ему достаточно было дать цукат в руки, и он мог лизать его все утро. Уши старушки при этом пребывали в спокойствии, поэтому, естественно, она чувствовала, что за Гоу Данем легко присматривать.

А вот с маленьким Цзин Куном все было ...

«Тетушка! Ты снова своровала цукаты! Цзяо Цзяо! Тетушка снова ест цукаты! Она уже съела пять за сегодняшний день!»

Маленький Цзин Кун застал старушку за этим занятием сразу, как только пришел с тренировки: Тетушка так плохо себя ведет! Она всегда ест их тайком, хотя говорит, что не будет!

Руки старушки задрожали: Вредный маленький монах ...

Сюэ Нинсян пришла сюда сегодня, потому что ей нужно было увидеться с Гу Цзяо.

«Девушка Цзяо, Второй дядя Гоу Даня прислал еще одно письмо семье, прочитай его для меня». Сюэ Нинсян передала Гу Цзяо сложенный конверт.

С тех пор как Гу Цзяо научилась читать и писать под руководством Сяо Люланя, Сюэ Нинсян перестала просить последнего прочитать письма.

Гу Цзяо открыла письмо и взглянула на него: «А?»

«В чем дело?» - спросила Сюэ Нинсян.

Гу Цзяо сказала: «О, это письмо отличается от предыдущего почерком, похоже, что Второй дядя Гоу Даня написал его сам».

Глаза Сюэ Нинсян загорелись: «Правда? Его Второй дядя тоже умеет писать?»

Глядя на ее гордое лицо, Гу Цзяо не могла озвучить ей причину, почему она поняла, что это написал он - потому что почерк был таким уродливым, даже более уродливым, чем ее собственный почерк, а использованные слова были очень детскими, на уровне школьника, хотя были достаточно ясными, чтобы передать смысл.

В письме говорилось, что Второй дядя Гоу Даня получил повышение и стал личным охранником полковника. Хотя он был всего лишь младшим солдатом, для него стало большой честью получить такую должность.

Однако это означало, что его первоначальный план вернуться в родной город, чтобы навестить семью в этом году, придется отменить, и он должен будет последовать за полковником обратно в столицу, чтобы отчитаться о выполнении своих обязанностей.

«Полковник взял с собой только сотню солдат, и он оказался в их числе, так что это редкая возможность», - сказал Гу Цзяо.

Однако эти слова не успокоили Сюэ Нинсян, выражение лица которой потемнело: «После смерти отца Гоу Даня, больше всего свекровь скучает по Второму дяде Гоу Даня, ожидая его возвращения с большим нетерпением, день за днем, ночь за ночью, чтобы увидеть его. Когда она услышала, что в этом году он сможет проехать мимо нашей деревни, я не могу описать, как свекровь была счастлива, эта новость даже ослабила ее ревматические боли в ноге. Теперь, когда он не вернется, как я смогу объяснить ей это?»

Сюэ Нинсян была всего на два года старше Гу Цзяо. В прошлой жизни Гу Цзяо в этом возрасте она была бы юной школьницей, но в этом мире она уже была невесткой, матерью и дочерью.

Гу Цзяо не знала, как ее утешить, поэтому продолжила читать: «Он также прислал тебе серебро, зная, что скоро твой день рождения. Он просит тебя взять эти деньги и купить в честь этого себе два комплекта украшений, всего двадцать таэлей».

Сюэ Нинсян обеспокоенно сказала: «Почему он прислал так много? Может он там плохо питается, откладывая серебро на семью!»

Гу Цзяо знала, как ее успокоить: «Не волнуйся, он не может быть голодным в военном лагере, ему просто некуда потратить свое серебро, поэтому он отправил его семье».

Сюэ Нинсян немного успокоилась, услышав это.

Гу Цзяо снова посмотрела на письмо и продолжила читать: «Он также сказал, что не хочет, чтобы ты обрабатывала землю, а серебра, которое он дал, хватит на маму, тебя и Гоу Даня, так что ты можешь сдать землю в аренду деревенским жителям по доступной цене».

Сюэ Нинсян поспешно сказала: «Как я могу это сделать? Это серебро нужно приберечь для его будущей невесты!»

Гу Цзяо сказала сама себе: Мужчина хочет подарить тебе украшения, неужели у тебя нет других идей?

После обеда Сюэ Нинсян собралась пойти в банк, чтобы получить серебро, но Гоу Дань вцепился в ее колени и не отпускал, и у нее не было другого выбора, кроме как взять его с собой.

В банке было не так много людей, поэтому Сюэ Нинсян подождала немного и получила двадцать таэлей серебра. Серебро она положила в сумку, Гоу Даня посадила себе на спину, а сумку крепко зажала в руке.

Когда она выходила из банка, то столкнулась с молодым человеком, одетым как ученый.

«Разве у тебя нет глаз? Как ты ходишь?» Ученый нетерпеливо отряхнул руку, которой коснулся Сюэ Нинсян.

Последняя смущенно извинилась: «Простите, простите ...».

Спутник ученого сказал: «Забудь, не обращай на нее внимания, тебе все равно нужно спешить на экзамен, она все равно не сможет позволить себе заплатить за нашу задержку».

Когда она услышала, что ей придется заплатить, лицо Сюэ Нинсян побелело.

К счастью, спутник уговорил ученого уйти, и Сюэ Нинсян смогла вздохнуть с облегчением, но вскоре она поняла, что что-то не так с ее сумкой, которая казалась теперь намного легче!

Она быстро порылась в сумке и в одно мгновение остолбенела.

Все ее 20 таэлей серебра исчезли!

Сюэ Нинсян подумала об ученом и пошла за ним с измененным выражением в глазах: «Подождите!»

Оба молодых человека вздрогнули.

Ученый, который столкнулся с ней, оглянулся на нее с нетерпеливым выражением лица: «Что еще тебе нужно?»

Сюэ Нинсян набралась храбрости и сказала: «Ты ... ты украл мое серебро!»

«Что?» Ученый выглядел озадаченным, и в его взгляде был намек на стыд за то, что его так оскорбили.

Сюэ Нинсян была тираном дома, но робким человеком снаружи, тем, кто угнетает слабых, но боится сильных. Сейчас она очень боялась противостоять этим двум мужчинам, но ведь дело было в двадцати таэлях серебра, такая большая сумма денег, которую Второй дядя Гоу Даня заработал, рискуя своей жизнью, и она не могла позволить никому украсть ее!

«Именно, именно ты!» Она заставила себя быть храброй: «Я только что вышла из банка, и серебро все время было под присмотром. Только когда я столкнулась с тобой ... мое серебро пропало!»

Ученый засучил рукава и уже собирался рассердиться, когда его спутник остановил его: «Что ты делаешь? Зачем спорить с невежественной женщиной?»

Ученый заворчал: «Дело не в том, что я хочу спорить с ней, а в том, что кто-то другой подставил меня!»

Его спутник вздохнул: «Забудь об этом, экзамен важнее, просто не обращай на нее внимания».

«Тебе повезло сегодня, я не буду сообщать об этом инциденте в ямэнь!» Ученый холодно хмыкнул и повернулся, чтобы уйти вместе со своим спутником.

Сюэ Нинсян бросилась вперед и схватила ученого за руку: «Верни мне мое серебро!»

«Ты сумасшедшая!» Ученый в гневе вскочил и отмахнулся от ее руки.

Сюэ Нинсян снова кинулась вперед.

Два человека тянули и толкали друг друга, а вокруг них уже собралась толпа людей.

Ученый с негодованием сказал: «Ты говоришь, что я украл твое серебро, можешь ли ты предоставить мне доказательство? Если ты продолжишь обвинять меня, я действительно сообщу о тебе в ямэнь! Я думал, что ты честная женщина, потому что у тебя на спине ребенок. Неужели тебе не стыдно вместе с ребенком заниматься таким грязным делом?»

«Ты ... Ты ...» Лицо Сюэ Нинсян мгновенно позеленело от его слов.

Люди вокруг тоже начали показывать на нее пальцем.

В эту эпоху мужчины превосходили женщин, не говоря уже о том, что образованные люди почитались еще больше. Поэтому, если бы такая маленькая вдова, как Сюэ Нинсян, обвинила ученого, никто бы ей не поверил.

Ученый с горечью сказал: «Я был достаточно добр, чтобы не сообщать о тебе в ямэнь. Во-первых, я думал, что ты честная женщина с ребенком, а во-вторых, нам нужно было спешить на провинциальный экзамен, и у нас не было времени спорить с тобой!»

«Это возмутительно. Как она может обвинять кандидата, который спешит на экзамен? Есть ли у тебя совесть?»

«И не говори? Он десять лет усердно учился, а она пытается обмануть его?»

«Посмотрите на нее, с одного взгляда понятно, что она нехороший человек!»

Прохожие один за другим обвиняли Сюэ Нинсян. Последняя была так расстроена, что из ее глаз полились слезы. Она не пыталась обмануть кого-то. Она действительно потеряла свое серебро ......

В этот момент проснулся заснувший ранее Гоу Дань.

Когда он увидел, что он и его мать окружены толпой людей, он закричал от страха.

Дин Ли только что вышел из лавки с димсамами и собирался идти в медицинский зал, когда услышал душераздирающий крик.

Голос показался ему знакомым, поэтому он приостановился и подошел.

Сюэ Нинсян в данный момент осуждали со всех сторон, и ни один человек не верил ее словам.

Дин Лай быстро узнал в ней соседку своего любимого ученика! Затем он узнал Гоу Даня, пухлого малыша, который называл его папой.

Дин Ли вошел в толпу. Он был деканом Академии Тяньсян. Даже если на нем не было мантии декана, его аура непостижимого ученого все равно мгновенно подавила толпу.

«Что здесь произошло?» - спросил он.

Сюэ Нинсян уже давно безудержно рыдала.

Ученый ответил: «Эта маленькая женщина пытается подставить меня!»

Дин Ли спросил: «В чем она тебя пытается подставить?»

Ученый ответил: «Она говорит, что я украл ее серебро!»

Дин Ли добавил: «И ты украл его?»

Ученый был в ярости: «О чем ты говоришь? Конечно же, я не крал его! Я же сказал, что она пытается подставить меня, разве ты не слышал, что я сказал?»

Пожилая женщина, наблюдавшая за ними, сказала: «Верно, эти двое - студенты, которые едут в столицу провинции сдавать провинциальный экзамен. Им так не повезло, что их пытается обмануть эта женщина».

Дин Ли оглядел их с ног до головы: «Из какой вы школы?»

Ученый выпрямился и ответил: «Мы из Академии Тяньсян!»

Глаза декана Ли слегка сузились: «Правда? Как вас зовут? Из какого класса?»

«А тебе-то что?» - нетерпеливо спросил ученый.

Дин Ли слабо улыбнулся и сказал: «Я декан академии Тяньсян, и я не припомню, чтобы академия когда-либо принимала таких двоих студентов».

Лица ученого и его спутника быстро изменились.

Люди вокруг них были поражены.

Декан Ли беспечно сказал молодому парню, стоящему рядом с ним: «Маленький брат, прошу тебя пойти и сообщить об этом в ямэнь, и сказать, что здесь есть люди, которые выдают себя за студентов Академии Тяньсян и издеваются над женщинами и детьми».

Эти двое мужчин громко кричали, но они постоянно откладывали обращение в ямэнь. Ведь стоило им только прибыть, как сразу бы все увидели, кто говорит правду, а кто - лжет!

В голове молодого человека пронеслись слова: Дин Ли заговорил со мной! Дин Ли заговорил со мной!

«Пожалуйста, маленький брат», - мягко повторил Дин Ли.

Молодой человек торжественно ответил и, запыхавшись, побежал в сторону ямэня.

Так наводнение размыло Храм Царя Драконов*. Ученый и его спутник увидели, что ситуация складывается для них плохо, и попытались скрыться.

Дин Ли промолвил ни слишком быстро, ни слишком медленно: «Я прошу двух сильных мужчин остановить их».

Его слова не звучали и вполовину таким властным тоном, но они были необъяснимо убедительными.

Двое крепких на вид мужчин, наблюдавших за суматохой, одним махом схватили этих двоих.

«Мое, мое серебро ...» - со слезами на глазах воскликнула Сюэ Нинсян.

Слегка кивнув, Дин Ли шагнул вперед и стал искать у них ее серебро.

Увидев потерянное и снова обретенное серебро, Сюэ Нинсян заплакала, заволновалась и в конце концов икнула: «Иик! Спасибо ... Иик!»

«Папа!» - воскликнул Гоу Дань, увидев Дина Ли.

Сюэ Нинсян была настолько потрясена, что перестала икать.

Этот ребенок опять ошибся, узнав не того отца!

Дин Ли был зрелым и опытным человеком. Конечно, он не стал бы сердиться из-за таких пустяков. Кроме того, он уже спрашивал опытного учителя в академии и узнал, что, когда дети только учатся говорить, они нередко называют случайную женщину матерью, а случайного мужчину - отцом.

«Папа», - Гоу Дань просил обнять его.

Сюэ Нинсян была так смущена, что хотела найти трещину в земле и забиться в нее.

«Ты ранена». Дин Ли увидел порез длиной в дюйм на запястье Сюэ Нинсян, из которого обильно текла кровь.

Последняя была сосредоточена только на том, чтобы вернуть серебро, что не заметила, что ее запястье было поцарапано украшениями другой стороны.

________________________________________________________

Примечание:

* - наводнение размыло Храм Царя Драконов – божество реки вызвало наводнение, разрушив, не желая того, храм своего повелителя 一 Царя Драконов; обр.выражение - свой своего не признал.

Дин Ли вежливо сказал: «Отдай мне ребенка. Медицинский зал находится неподалеку. Я отведу тебя перевязать рану».

Сюэ Нинсян поспешно прикрыла запястье рукавом и сказала: «Нет, не нужно, это просто царапина, все в порядке».

Дин Ли сказал с серьезным лицом: «Тебе все равно лучше показать рану. Погода нынче жаркая, и она может легко воспалиться».

Сюэ Нинсян задумалась на мгновение, прежде чем ответить: «Я схожу одна».

«Так получилось, что я тоже направляюсь в медицинский зал, нам как раз по пути», - сказал Дин Ли, взяв Гоу Даня на руки, последний все это время продолжал тянуться к нему.

Гоу Дань сразу же отказался от матери, как только у него появился отец. Его маленькие пухлые ручонки обхватили шею декана Ли, и он зарылся в его объятиях.

Сюэ Нинсян было ужасно стыдно.

После этого они вместе отправились в медицинский зал.

Дин Ли еще раньше отправил свою престарелую мать в медицинский зал. Причина заключалась в том, что когда слуга убирал двор, он обнаружил, что мать Дина Ли внезапно упала в обморок на плетеном стуле, когда ела ягоды тутовника.

Поскольку старая мадам Ли была очень стара, ей было очень опасно находиться долго в таком состоянии, поэтому Дин Ли не стал дожидаться, когда прибудет приглашенный доктор к ним домой, а сразу отправил ее в медицинский зал.

В результате доктор, осмотрев ее, сказал ему: «Все в порядке, старая мадам просто уснула».

Дин Ли застыл на месте: «...»

Он беспокоился, что старая мадам Ли будет голодна, когда проснется, поэтому он поспешил в ближайшую лавку, чтобы купить несколько османтусовых пирожных, которые она так любила есть.

Войдя в медицинский зал, Дин Ли нашел доктора, который мог бы осмотреть рану Сюэ Нинсян, а Гоу Даня усадил на стул.

Дин Ли вручил малышу кусок османтусового пирожного.

Гоу Дань стал с аппетитом поглощать его.

Пока он ел, он поднял голову и понял, что его отца больше нет рядом.

Он слез со стула и отправился на поиски отца. В результате он последовал за ним в отдельную комнату.

Старая мадам Ли как раз медленно просыпалась, и как только она открыла глаза, то увидела малыша.

Он был пухленький, кругленький и милый.

Старая мадам Ли помахала рукой малышу.

Гоу Дань был довольно робкий, поэтому испугался и отступил. В этот момент из-за зеленой перегородки вышел Дин Ли. Маленький Гоу Дань тут же подбежал к нему и обнял его за ногу, пролепетав: «Папа ... Папа ...»

Папа?

Старая мадам Ли посмотрела на своего сына, потом на малыша. Ее мутные старческие глаза мгновенно загорелись.

Бодхисаттва явил свой дух!

У меня появился маленький внук!

......

Поскольку Гу Цзяо отказалась возвращаться в резиденцию маркиза, возвращение маркиза Гу и Гу Цзиньюй в столицу также было отложено.

Изначально маркиз Гу планировал забрать Яо Ши и двойняшек в столицу не позднее конца июня, но теперь Яо Ши и Гу Янь настаивали на том, чтобы остаться здесь ради Гу Цзяо, что причиняло маркизу Гу большое беспокойство.

Еще больше расстроилась Гу Цзиньюй.

Императорская наложница Шу обещала устроить для нее большую церемонию в честь совершеннолетия и присвоить ей титул Сяньчжу*.

Титул Сяньчжу был редкой честью. Пока она носила титул Сяньчжу, даже если бы стало известно, что она не является плотью и кровью семьи Гу, она не потеряла бы свой статус.

Но если она не сможет вернуться назад в столицу, то какой смысл говорить о церемонии совершеннолетия?

Гу Цзиньюй так волновалась, что у нее поднялась температура, и губы быстро покрылись волдырями.

Маркиз Гу пришел навестить ее, и, видя, как она страдает, не мог не огорчиться. «Как ты заботишься о своей Молодой Госпоже? Разве не знаешь, что в такую жаркую погоду нельзя готовить такие острые блюда?»

Служанка ответила: «Это не так, Господин Маркиз, в последнее время Молодая Госпожа питалась очень легко, это из-за депрессии у нее поднялась температура».

Гу Цзиньюй вздохнула: «Не говори ерунды. Уйди».

«Да».

Служанка отступила.

Гу Цзиньюй сказала маркизу Гу: «Папа, эта дочь в полном порядке».

Маркиз Гу нахмурился и сказал: «Глупости, у тебя просто что-то на уме, ты в последнее время даже не улыбалась».

Гу Цзиньюй опустила глаза: «Эта дочь просто скучает по бабушке. Бабушка стареет. Год назад она сильно упала, и, хотя она уже выздоровела, ее здоровье уже не такое крепкое, как раньше. Я просто не знаю, сколько сыновней почтительности еще успеет проявить эта дочь своей бабушке».

Это затронуло сердце маркиза Гу, который всегда проявлял сыновнюю почтительность, не говоря уже о том, что он и императорская наложница Шу были единственными детьми, оставшимися в жизни старой маркизы.

После того как императорская наложница Шу вошла во дворец, старая маркиза виделась с ней редко, раз в год, и он, ее сын, уже не мог, как прежде, проявлять сыновнюю почтительность. Подумав об этом, он понял, что это нехорошо.

Маркиз Гу нахмурился и решил дать Яо Ши еще одну порцию глазных капель, чтобы раскрыть ей глаза.

Но сердце Яо Ши было как камень, и она сказала: «Я не вернусь, и Яньэр тоже».

Маркиз Гу промолвил: «Сколько лет моя мать не видела Яньэра?»

Яо Ши ответила: «Ей все равно не нравился Яньэр».

Маркиз Гу ответил: «Когда это матери не нравился Яньэр? Яньэр - ее родной внук, и она любит его больше всего на свете».

Просто она любила его не так сильно, как трех драгоценных внуков до него.

Бывшая Маркиза и Старая Маркиза принадлежали к одной семье, и в соответствии с их старшинством, бывшая Маркиза должна была называть Старую Маркизу тетей. Брак между двумя семьями был дополнительным преимуществом, поэтому, естественно, Старая Маркиза проявляла большую благосклонность к детям бывшей Маркизы.

Кроме того, трое ее первых внуков в раннем возрасте потеряли свою мать, и Старая Маркиза очень жалела их.

В-третьих, Старая Маркиза не нравилась родословная Яо Ши. Когда последняя родила болезненного Гу Яня, Старая Маркиза посчитала, что именно проблемы со здоровьем Яо Ши привели к тому, что дети семьи Гу оказались слабы здоровьем.

Поначалу Старая Маркиза относилась к Гу Цзиньюй недоброжелательно, но она была так хороша, что смогла придать резиденции маркиза значимости в свете, и императорская наложница Шу также ценила ее, поэтому Старая Маркиза постепенно изменила свое мнение о Гу Цзиньюй.

У маркиза Гу больше не было аргументов. Он прочистил горло и сказал: «Но Цзиньюй скоро достигнет совершеннолетия. Как это возможно, чтобы ее матери не была рядом, когда у нее будет проходить церемония?»

Яо Ши ответила: «Тогда лучше провести ее в горной резиденции».

Маркиз Гу сказал: «Но я не могу все время оставаться здесь. Это правда, что ее мать должна быть там, но и отец тоже должен присутствовать».

Яо Ши задумалась на мгновение, а потом сказала: «Почему бы тебе сначала не вернуться в столицу, а потом приехать в день ее совершеннолетия?»

Маркиз Гу: «…»

Почему так трудно перевезти жену и детей обратно в столицу?

Маркиз Гу использовал все приемы, но Яо Ши все равно не соглашалась.

Маркиз Гу: «Как мне заставить тебя вернуться в столицу?»

Яо Ши серьезно ответила: «Если Цзяо Цзяо поедет в столицу, я тоже поеду».

Маркиз Гу: Как эта девушка может согласиться поехать в столицу!

Гу Цзиньюй пришла, неся для Яо Ши суп из женьшеня, и случайно подслушала их разговор за дверью.

Ее служанка тоже была там.

Эта служанка была личной служанкой Гу Цзиньюй, поэтому уже знала о ее происхождении и происхождении Гу Цзяо.

Служанка обиженно сказала: «Почему Госпожа Маркиза не может поехать в столицу, если Старшая Молодая Госпожа не поедет? Разве Вторая Молодая Госпожа тоже не ребенок Госпожи Маркизы? Ведь именно Вторая Молодая Госпожа все эти годы выполняла свой сыновний долг рядом с ней. Госпожа Маркиза слишком предвзята!»

Гу Цзиньюй держала суп из женьшеня на подносе и молчала.

Служанка снова обиженно сказала: «В этот жаркий день Вторая Молодая Госпожа даже пошла на кухню, чтобы самой приготовить суп из женьшеня для Госпожи Маркизы, и даже обожгла руки. Но что сделала Старшая Молодая Госпожа? Как только она появилась, она вызвала у Госпожи Маркизы такое предвзятое отношение ......»

«Не говори так, она моя сестра, она много страдала, это правильно, что мать должна любить ее», - сказала Гу Цзиньюй, а затем ушла с мрачным выражением лица.

В течение нескольких дней никто в доме не упоминал о возвращении в столицу, и казалось, что в горном поместье вновь наступили спокойные и мирные дни.

Только когда в конце месяца прибыла пара карет, спокойствие горного поместья было нарушено на много дней.

Маркиз Гу облачился в официальную одежду, привел себя в порядок и отправился к воротам поместья, чтобы поприветствовать гостей.

Десятки стражников выстроились в ряд, и во главе их молодой человек в белой одежде медленно спустился с повозки, запряженной четверкой лошадей.

Молодой человек был одет в белое, как снег, одеяние и выглядел благородным и выдающимся.

Маркиз Гу откинул широкие рукава своего официального одеяния, шагнул вперед и поднял руки в знак приветствия: «Этот подданный приветствует Ань Цзюньвана**!»

Молодой человек, которого звали Ань Цзюньван, слегка поднял руку и сказал холодным, но вежливым тоном: «Нет необходимости быть вежливым, маркиз Динъань. Мы с сестрой долго путешествовали, а сейчас спешим вернуться в столицу до начала провинциальных экзаменов. Мы здесь проездом и надеюсь, что маркиз Динъань не будет оскорблен этим внезапным визитом».

Маркиз Гу улыбнулся и сказал: «Ваши слова слишком добры, для меня большая честь, что вы с сестрой посетили мою скромную обитель! Сегодня такой жаркий день, так почему бы Ань Цзюньвану и Молодой Госпоже Чжуан не пожаловать в горную резиденцию и не поговорить внутри».

Ань Цзюньван кивнул головой, слегка повернул голову и сказал стоящей позади него карете: «Почему бы тебе не сойти?»

Занавеска кареты поднялась, и оттуда высунулась причудливая маленькая девочка, ее глаза дважды пробежались по сторонам, казалось, с любопытством, прежде чем она спустилась вниз с помощью служанки.

Она подошла к Ань Цзюньвану и сказала: «Старший брат! Это горная резиденция "Вилла Горячего Источника"?»

«Сначала поприветствуй маркиза Динъаня», - сказал Ань Цзюньван сестре.

Маленькая девочка вздрогнула и поклонилась маркизу Гу.

Титул маркиза Гу был ниже титула Цзюньвана, и, хотя маленькая девочка была его сестрой, она не имела никакого ранга в иерархии, поэтому она действительно должна была поклониться маркизу Гу в соответствии с правилами.

Однако, если оставить в стороне этикет, статус Молодой Госпожи Чжуан был настолько ценен, что хотя она и поклонилась в знак уважения к авторитету брата, ее отношение было не слишком почтительным.

Маркиз Гу улыбнулся, как будто не заметил этого, и в дружелюбной манере повел пару брата и сестры к горной резиденции.

Внутри резиденции Яо Ши и Гу Цзиньюй также уже получили новости. Так как они были женщинами из внутреннего двора, то не имели права выходить на встречу, поэтому с почтением ожидали Ань Цзюньвана в приемном зале Тинтао.

Яо Ши уже много лет жила вдали от столицы и была равнодушна к происходящему в ней, поэтому она никогда не слышала об Ань Цзюньване. Гу Цзиньюй пришлось терпеливо рассказать ей о легендарной жизни этого Ань Цзюньвана.

«Он законный внук Великого Тайфу*** Чжуана, и ему только исполнилось восемнадцать лет в этом году».

«В восемнадцать лет он уже получил титул Цзюньвана?» Яо Ши была весьма удивлена, даже королевских принцев редко короновали так рано.

Гу Цзиньюй покачала головой: «Он получил титул Цзюньвана не в восемнадцать лет. Он получил титул Цзюньвана, когда ему было всего восемь лет».

Однако этот титул не стал его благословением, а скорее несчастьем.

Десять лет назад государство Чжао и государство Чэнь сражались в битве, и государство Чжао проиграло. Государство Чэнь предложило взять в заложники принца государства Чжао. Император не мог смириться с расставанием со своим сыном, и чиновники также были против этого предложения. В это время Великий Тайфу Чжуан выступил вперед и предложил послать одного из своих лучших внуков в качестве принца-заложника.

Если бы это был сын или внук какого-нибудь министра, государство Чэнь, вероятно, не согласилось бы, но семья Чжуан была семьей Вдовствующей Императрицы. Великий Тайфу Чжуан был ее старшим братом, поэтому его внук был внучатым племянником Вдовствующей Императрицы.

Все знали, что Вдовствующая Императрица Чжуан была у власти много лет и была могущественнее императора, поэтому ее внучатый племянник в качестве заложника действительно не уступал принцу.

Поэтому Император присвоил законному внуку Великого Тайфу Чжуана титул Ань Цзюньван и позволил ему войти в государство Чэнь в качестве принца-заложника.

Только после того, как более трех лет назад два государства снова сразились, и государство Чэнь на этот раз проиграло, Ань Цзюньван, наконец, смог вернуться в государство Чжао.

В столице ходило много историй об Ань Цзюньване, поэтому Гу Цзиньюй только слышала о нем, но никогда не видела его лично.

Внутренне она сгорала от любопытства, но внешне была почтительна и вежлива, ни в коем случае не переступая границ.

Когда маркиз Гу и его спутники прибыли в приемный зал Тинтао, Яо Ши и Гу Цзиньюй поприветствовали Ань Цзюньвана.

Яо Ши с самого начала и до конца не поднимала глаз, но Гу Цзиньюй была еще молода и не могла не взглянуть с любопытством на другую сторону, хотя хорошо была знакома с правилами.

От одного взгляда она была поражена.

Как в мире мог существовать такой человек, который был так элегантен и грациозен?

У него была благородная аура, лишенная высокомерия. Он был элегантен, в каждом его жесте чувствовалось достоинство, а во всем его облике присутствовался намек на возвышенность над обыденностью вещей.

«Это моя жена Яо Ши, а это моя дочь». Маркиз Гу представил их друг другу.

Ань Цзюньван слегка кивнул головой и сказал: «Госпожа Гу, Молодая Госпожа Гу».

Молодая Госпожа Чжуан подошла и сказала: «Ты Гу Цзиньюй? Я тебя знаю!»

Гу Цзиньюй невольно застыла на месте.

Яо Ши и маркиз Гу также с тревогой смотрели на Молодую Госпожу Чжуан.

Молодая Госпожа Чжуан подняла брови и сказала: «Мой Четвертый дядя похвалил твой почерк, сказав, что среди людей моего возраста твой почерк самый лучший!»

Четвертым дядей Молодой Госпожи Чжуан был не кто иной как императорский ревизор, побывавший в провинции Пинчэн, Чжуан Сяньчжи.

Молодая Госпожа Чжуан холодно улыбнулась: «О, быстро принесите мне кисть! Я хочу посоревноваться с тобой!»

_______________________________________________________

Примечание:

* - Сяньчжу или Великая Княжна уезда – титул принцессы II ранга, обычно титул получали дочери цзюньвана или шицзы. Цзюньван - (князь из пожалованных), великий князь II ранга; шицзы - наследник княжеского дома II ранга (сын цзюньвана);

** - Цзюньван - цзюньван (князь из пожалованных), великий князь II ранга.

*** - Тайфу - наставник двора (обычно: несовершеннолетнего императора).

Глава 110 - Унижение

Атмосфера сразу же стала неловкой. Отличный почерк Гу Цзиньюй был известен в столице. Хотя эта Молодая Госпожа Чжуан была племянницей ревизора Чжуана, она боялась, что проиграет Гу Цзиньюй.

Молодая Госпожа Чжуан не была щедрым и великодушным человеком, поэтому если она действительно проиграет, то может усложнить жизнь Гу Цзиньюй.

Маркиз Гу посмотрел на Ань Цзюньвана, надеясь, что тот сможет остановить сестру, но похоже последний не собирался ничего говорить.

Маркиз Гу втайне покрылся холодным потом и незаметно подмигнул Гу Цзиньюй, надеясь, что она намеренно проиграет Молодой Госпоже Чжуан.

Когда Яо Ши увидела, как Молодая Госпожа Чжуан намеренно усложняла жизнь Гу Цзиньюй, она невольно подумала о Гу Цзяо. Даже Гу Цзиньюй будучи дочерью, выросшей в поместье маркиза, время от времени сталкивалась с подобными провокациями. Если бы Гу Цзяо, выросшая в сельской местности, вернулась в столицу, оказалась бы она в менее сложной ситуации?

В приемный зал Тинтао вошла группа людей.

Слуги принесли четыре драгоценности рабочего кабинета*.

«Как Молодая Госпожа Чжуан хочет соревноваться?» - скромно спросила Гу Цзиньюй.

Молодая Госпожа Чжуан подняла брови и ответила: «Мы обе напишем по стихотворению, а мой брат и маркиз Гу будут судьями, чтобы определить, чей почерк лучше!»

«Одно и то же стихотворение?» - спросила Гу Цзинюй.

Молодая Госпожа Чжуан хмыкнула: «Разве это не естественно? Как еще мы можем сравнить какой почерк лучше?»

Так мог говорить только дилетант, и Гу Цзиньюй поняла это, но ничего не сказала: «Пожалуйста, выбирайте стихотворение, Молодая Госпожа Чжуан».

Чжуан Мэнъюнь задумалась и взмахом руки начала писать стихотворение, сочиненное Ань Цзюньваном.

Это стихотворение было написано им на втором году обучения в государстве Чэнь. Тогда ему еще не было и десяти лет, а он уже написал стихотворение из семи слов, полное ностальгии.

Его талант просто потряс государство Чэнь.

Император государства Чэнь пожалел его талант и не стал убивать принца-заложника, чтобы выместить свой гнев после поражения государства Чэнь.

Гу Цзиньюй поняла, о каком стихотворении идет речь, прочитав начало, оно было широко распространено в государстве Чжао. Она восхищалась талантом Ань Цзюньвана, поэтому писала стихотворение плавно, как движущиеся облака и текущая вода, и даже была на несколько штрихов быстрее, чем Молодая Госпожа Чжуан.

После того, как они отложили кисти, слуги с обеих сторон передали их работы Ань Цзюньвану и маркизу Гу для оценки.

Маркиз Гу с самого начала планировал сказать, что Молодая Госпожа Чжуан лучше, несмотря ни на что, но после того, как он увидел ее почерк, он потерял смелость нести чушь с открытыми глазами**.

Это действительно написал человек?

Молодая Госпожа Чжуан была внучкой Великого Тайфу Чжуана, а ее дядя, ревизор Чжуан, был еще известным литературным мастером, так что можно было с уверенностью сказать, что семья Чжуан была очень образованной, в ней никто не мог быть плохим. Как же так получилось, что Молодая Госпожа Чжуан свернула с этого пути?

Маркиз Гу был в холодном поту.

Дочь моя, дочь моя, разве отец не намекнул тебе, чтобы ты позволила Молодой Госпоже Чжуан победить?

Забудь об этом, разница была настолько очевидна, что уступать было нельзя.

Молодая Госпожа Чжуан хлопнула в ладоши и высокопарно спросила: «Ну как? Кто победил?»

Ань Цзюньван легко улыбнулся и сказал: «Есть ли необходимость спрашивать об этом? Естественно, ты победила».

Маркиз Гу был ошеломлен.

У него такой высокий уровень мастерства в том, чтобы так убедительно лгать, не моргнув глазом?

Гу Цзиньюй тоже была поражена.

Неужели Ань Цзюньван оказался человеком, который может обойтись несправедливо?

Молодая Госпожа Чжуан самодовольно улыбнулась и уже собиралась подколоть Гу Цзиньюй несколькими едкими словами, когда услышала, как Ань Цзюньван снова заговорил: «Кто может быть лучше тебя, когда дело доходит до позора?»

Молодая Госпожа Чжуан была в замешательстве.

Маркиз Гу и Гу Цзиньюй тоже были в замешательстве.

Разве можно было так унижать собственную сестру ...

Когда первый шок Молодой Госпожи Чжуан прошел, она уперла руки в боки и топнула ногой: «Старший брат ... Как брат может так говорить обо мне?»

Ань Цзюньван равнодушно ответил: «Даже у трехлетнего ребенка почерк лучше, чем у тебя. Если ты даже не можешь увидеть этого, значит, проблема не твоем почерке, а твоей голове».

Молодая Госпожа Чжуан задохнулась и покраснела.

Ань Цзюньван продолжил говорить: «Если ты все еще хочешь продолжать позориться, тогда давай сделаем это снова. На этот раз ты снова будешь соревноваться в поэзии, или ты будешь поочередно проигрывать кому-то то в поэзии, то в песнях?»

Молодая Госпожа Чжуан была в такой ярости, что больше не хотела с ним разговаривать. Она взмахнула рукавами и с шумом ушла!

Маркиз Гу неловко пробормотал: «Способ обучения сестры Ань Цзюньваном действительно оригинален».

Ань Цзюньван бесстрастно ответил: «Она младшая сестра в семье, и семья избаловала ее, простите, что маркизу пришлось увидеть это».

Маркиз Гу быстро сказал: «Что вы говорите? Что вы говорите? Молодая Госпожа Чжуан утонченная и живая, она просто прелесть».

Ань Цзюньван слегка кивнул головой: «Уже поздно, я пойду отдохну, увидимся завтра».

Маркиз Гу, Яо Ши и Гу Цзиньюй поклонились, провожая его к выходу.

Глядя на его спину, исчезающую в ночи, Гу Цзиньюй пробормотала: «Этот Ань Цзюньван совсем не такой, как все остальные принцы ...»

Гу Цзиньюй часто приходила в императорский дворец сопровождать императорскую наложницу Шу и встречала многих принцев и ванов***, но никто из них не был таким выдающимся, как Ань Цзюньван, будь то внешность, талант или темперамент.

Для такого мужчины в мире просто не существовало женщины, которая могла бы ему соответствовать.

Ань Цзюньван и Молодая Госпожа Чжуан расположились в одном из самых элегантных дворов горной резиденции. Когда Молодая Госпожа Чжуан, вернулась в свой двор, она заперлась в своей комнате. Служанки пытались утешить ее, но были выгнаны ею.

В дверь постучали.

Молодая Госпожа Чжуан сердито сказала: «Убирайтесь! Никому не разрешается входить!»

«Это я», - сказал Ань Цзюньван.

«Старший брат?» Молодая Госпожа Чжуан взволнованно поднялась, но снова села, вспомнив, как брат поставил ее в неловкое положение.

«Я вхожу». Ань Цзюньван сказал и подождал некоторое время, прежде чем толкнуть дверь.

Молодая Госпожа Чжуан отвернулась, продемонстрировав ему затылок.

Ань Цзюньван мягко сказал: «Ты была тем, кто хотел отправиться в путешествие со мной. Я же предупредил, что не буду баловать тебя, как отец и мать, и ты согласилась».

«Я ...» Молодая Госпожа Чжуан задохнулась. Она не ожидала, что этот брат окажется человеком слова, она думала, что он будет как ее отец и мать, которые, говоря, что не будут баловать ее, на самом деле потакали ей без всякой нижней границы.

Задыхаясь, она сказала: «Я твоя младшая сестра, а ты помогаешь чужакам издеваться надо мной!»

Ань Цзюньван не стал долго спорить с ней, а шагнул вперед и протянул ей коробку размером с ладонь.

«Что это?» - недоверчиво спросила Молодая Госпожа Чжуан.

«Просто открой и увидишь», - ответил Ань Цзюньван.

Молодая Госпожа Чжуан посмотрела на коробку на ладони брата.

Руки брата были настолько красивы, изысканны, как резьба по нефриту, что даже если положить рядом с его рукой жадеит или прекрасный нефрит, они не были бы так хороши, как его руки.

Молодая Госпожа Чжуан вздохнула и взяла коробку.

Она открыла ее и обнаружила внутри жемчужину, светящуюся в темноте****. Она любила такие нежные и забавные вещицы, и ее внимание сразу же привлек этот подарок.

Ань Цзюньван сказал: «Это пятицветная***** жемчужина, светящаяся в темноте, сокровище императора государства Чэнь, я обменял ее у него на две поэмы».

Услышав, что это сокровище императора государства Чэнь, Молодая Госпожа Чжуан полюбила ее еще больше.

Мой старший брат все еще любит меня!

Молодая Госпожа Чжуан обрадовалась, но, подумав, что ей немного стыдно так быстро идти на компромисс, она прочистила горло и сказала с серьезным видом: «В будущем ты не должен больше помогать чужакам издеваться надо мной!»

Успокоив свою младшую сестру, Ань Цзюньван вернулся в свою комнату.

Человек в черном вышел из-за ширмы и поклонился: «Ваше Высочество!»

Ань Цзюньван спросил: «Все ли твои люди прибыли?»

Человек в черном ответил: «Они все здесь и затаились за пределами резиденции "Вилла Горячего источника", готовые служить по вашему приказу!»

Ань Цзюньван сказал: «Скажи им, чтобы они не прятались в тени, а переоделись в гражданскую одежду».

Человек в черном задумался: «Ваше Высочество, вы уверены, что это в городе Цинцюань?»

Ань Цзюньван задумался на мгновение и сказал: «Именно в городе Цинцюань люди Его Величества****** потеряли след Вдовствующей Императрицы, это означает, что она действительно забрела сюда. Но что касается того, куда именно она отправилась, нам это еще предстоит выяснить».

Человек в черном нерешительно спросил: «Вдовствующая Императрица ... действительно больна проказой?»

Ань Цзюньван ответил: «Именно так».

Человек в черном нахмурился и сказал: «Но люди Его Величества же обыскали весь город, даже деревни под его властью, и никого подозрительного не нашли, может ли быть так, что Вдовствующая Императрица ...... уже умерла?»

Глаза Ань Цзюньвана стали глубокими и темными, когда он сказал: «Если она жива, я хочу увидеть ее, если мертва, я хочу увидеть ее труп, по другому поводу, ищите этого цзюньвана снова!»

В государстве думали, что Ань Цзюньван был невежественным в политических делах, был слабым молодым человеком, который умел только писать и сочинять стихи. Но если он был таким слабым, каким казался, как он мог выжить после стольких лет пребывания в качестве принца-заложника в государстве Чэнь?

Никто не знал, сколько страданий пришлось пережить Ань Цзюньвану в государстве Чэнь. Он никогда не рассказывал об этом своим родителям, но этот человек в черном сопровождал его и видел, как он переживал те мрачные годы.

Он знал методы Ань Цзюньвана лучше, чем кто-либо другой, и то, что он твердо решил сделать, он доведет до конца.

______________________________________________________

Примечание:

* - четыре драгоценности рабочего кабинета - кисть, тушь, бумага и тушечница (или чернильный камень — инструмент, используемый в дальневосточной каллиграфии и живописи для смешивания туши (чернил) с водой; эквивалент палитры);

** - нести чушь с открытыми глазами – обр.выражение – врать, не моргнув глазом;

*** - ван – князь, титул для членов императорской семьи;

**** - светящаяся в темноте жемчужина отличается от обычной тем, что эти жемчужины способны сиять даже в темноте без помощи ультрафиолетового освещения, минерал, из которого состоят жемчужины, имеет название флюорит и встречается настолько редко, что западные геологи не признают его существование, однако в 1982 году на шахте по добыче вольфрама  в провинции Гуандун было открыто первое месторождение флюорита; этот минерал по прочности не уступает алмазу;

***** - пятицветная - синий, жёлтый, красный, белый, чёрный;

****** - речь об императоре;

Поскольку в результате проигрыша в соревновании с Гу Цзиньюй Молодая Госпожа Чжуан чувствовала себя униженной, она решила больше не преследовать Гу Цзиньюй.

Но то, что она не пошла на встречу с другой стороной, не означало, что другая сторона не придет к ее двери.

«Что ты здесь делаешь?» - на следующее утро Молодая Госпожа Чжуан холодно смотрела на Гу Цзиньюй, которая внезапно появилась в ее дворе, неприязненно спросив ее.

Гу Цзиньюй с улыбкой ответила: «Я пришла передать каллиграфические прописи Молодой Госпоже Чжуан».

Выражение лица Молодой Госпожи Чжуан мгновенно изменилось: «Как ты смеешь упоминать при мне о каллиграфических прописях? Ты действительно хочешь унизить эту Молодую Госпожу?»

Гу Цзиньюй слегка покачала головой и сказала с мягкой улыбкой: «Молодая Госпожа Чжуан неправильно поняла. Как я могу хотеть оскорбить Молодую Госпожу? Вчера увидев почерк Молодой Госпожи Чжуан, я поняла, что проблема не в Молодой Госпоже».

Молодая Госпожа Чжуан заинтересовалась и спросила ее с приподнятыми бровями: «Что ты имеешь в виду?»

Гу Цзиньюй ответила: «Стиль письма Молодой Госпожи Чжуан очень энергичен, но стиль цзаньхуа, который обычно используют женщины, слишком мелкий и не подходит для силы Молодой Госпожи Чжуан. Если Молодая Госпожа Чжуан изменит свой стиль письма на другой, то, несомненно, смогла бы развить в своем почерке чувство величия».

Нет никого, кому бы не нравилось слышать такие приятные слова, и Молодая Госпожа Чжуан не была исключением.

Ее неприятие Гу Цзиньюй мгновенно уменьшилось: «У тебя все еще есть немного проницательности. Эта Молодая Госпожа всегда чувствовала, что ее стиль не совсем правильный! Сколько бы я ни тренировалась, у меня никогда не получалось хорошо!»

«Почему бы Молодой Госпоже Чжуан не попробовать этот?» Гу Цзиньюй достала свиток с каллиграфией и положила его на каменный стол.

«Чья это работа?» - спросила Молодая Госпожа Чжуан.

«Это шедевр каллиграфии Маленького Маркиза Чжаоду», - ответила Гу Цзиньюй.

Молодая Госпожа Чжуан мгновенно взорвалась: «Ты просишь меня практиковать мужской стиль письма?»

Гу Цзинюй улыбнулась и покачала головой: «Между мужчинами и женщинами нет различий, просто у женщин меньше сил, и стиль цзаньхуа легче использовать, но, когда речь заходит о красоте, лучше всего выглядит стиль письма Маленького Маркиза Чжаоду».

Это было правдой, Гу Цзиньюй также тайно практиковала его, и, хотя он не совсем подходил ей, он все же был намного лучше, чем стиль цзаньхуа.

Она с большим трудом выпросила этот свиток с каллиграфией у императорской наложницы Шу, которая в свою очередь также приложила немало усилий, чтобы получить его от Его Величества. Можно сказать, что эта вещь была бесценной.

В этот раз ей потребовалось много решимости, чтобы достать его.

Гу Цзиньюй негромко сказала: «Молодая Госпожа Чжуан хочет попробовать? Начните сначала с копирования».

Молодая Госпожа Чжуан считала, что эта каллиграфия действительно прекрасна, в десять раз лучше, чем каллиграфические прописи, собранные для нее семьей Чжуан. Кроме того, Гу Цзиньюй так любезно убеждала ее, дав ей большое основание для упорства.

Она приказала кому-то принести четыре драгоценности рабочего кабинета, а затем начала копировать иероглифы. Скопировав их несколько раз, она сравнила их со своим вчерашним почерком. Было очевидно, что произошел значительный прогресс.

Гу Цзиньюй воскликнула: «Молодая Госпожа Чжуан действительно великолепна. Я сама много тренировалась, но до сих пор не смогла достичь силы штрихов, как у Молодой Госпожи Чжуан. Если Молодая Госпожа Чжуан будет усердной и настойчивой, ей не понадобится много времени, чтобы превзойти меня».

Молодая Госпожа Чжуан позлорадствовала: «Это точно!»

......

После того, как Сяо Люлань и Фэн Линь отправились в столицу провинции для сдачи экзамена, Гу Сяошунь взял Гу Яня и Маленького Цзин Куна с собой на полуденную трапезу. Из них троих Гу Янь был самым старшим, но имел наименьший жизненный опыт, он был как настоящий малыш Гу.

Малыш Гу также был привередливым едоком.

«Я не хочу сегодня есть лапшу!» - сказал малыш Гу, надувшись.

«Но сегодня мы должны были есть лапшу». Маленький Цзин Кун пожал плечами.

Маленький Цзин Кун был человеком планирования, и его ежедневное питание было упорядоченным. Для Сяо Люланя не имело особого значения, что он ест, а Гу Сяошунь был еще более равнодушен к еде.

Когда-то Гу Янь думал, что это идея его шурина, так что нужно было проявлять к нему уважение.

Но с тех пор, как он узнал, что именно Маленький Цзин Кун планировал их питание, он начал напевать противоположную мелодию*.

«Мне все равно, я просто не буду есть лапшу!» Гу Янь в знак протеста закатил глаза к небу.

Гу Сяошунь посмотрел на хмурого Маленького Цзин Куна, а затем на несговорчивого Гу Яня, и ему показалось, что его голова сейчас взорвется.

Я очень скучал по своему шурину: Как он сдерживал этих двух парней?

До появления Гу Яня, именно Сяо Люлань и Маленький Цзин Кун были теми, кто постоянно вцеплялись друг другу в глотки. После появления Гу Яня внутренние противоречия неожиданно сместились. На самом деле, если бы не было такой огромной угрозы, как Маленький Цзин Кун, то Гу Янь и Сяо Люлань оказались бы на острие иглы.

Говоря прямо, пока два младших брата, как птица-рыболов и устрица вцепились друг в друга, выгода доставалась Сяо Люланю, как рыбаку**.

Когда Гу Сяошунь был в растерянности, что делать, перед ним вдруг появилась знакомая фигура, и его глаза загорелись: «Старшая сестра!»

Двое ссорящихся парней мгновенно затихли и быстро повернули головы в ту же сторону.

Гу Цзяо подошла ко входу в частную школу с корзиной на спине, посмотрела на троих и спросила: «Почему вы еще не пошли есть?»

«Это из-за брата Гу Яня, он не хочет есть то, что было запланировано!» - сказал маленький Цзин Кун с серьезным лицом.

Гу Янь проворчал: «Ты только и делаешь, что постоянно на меня доносишь!»

Маленький Цзин Кун уперся кулаками в бока и ответил: «Это не донос, а простая констатация факта! Кроме того, моя жалоба не черная***, а радужная!»

Какой еще донос? Это звучит так уродливо!

Гу Янь вклинился и сказал: «В своей жизни слышал только о радужных газах****, но не о радужных жалобах. Кроме того, ты сам составил свой план, я не подписывался под ним!»

Маленький Цзин Кун возразил: «Но раньше ты следовал ему!»

У маленького Цзин Куна был немного педантичный характер, и изменить свой план он мог только в том случае, если бы его кто-то мог переубедить, чего Гу Янь явно делать не умел.

Гу Цзяо спросила Маленького Цзин Куна: «Что сегодня у нас на обед?»

Маленький Цзин Кун ответил: «Лапша Янчунь*****!»

Гу Цзяо посмотрела на Гу Яня и спросила: «Что ты хочешь съесть?»

Гу Янь посмотрел на Маленького Цзин Куна и сказал: «Рис и рыбу!»

Гу Цзяо кивнула головой и сказала: «Так получилось, что я принесла рис и рыбу. Давайте найдем закусочную, где подают лапшу, и закажем там дополнительно одну миску лапши Янчунь».

Ни один из них не возражал против такой договоренности.

Гу Янь был озадачен: «Как ты узнала, что я хочу съесть рыбу? А если бы я сказал, что хочу съесть мясо?»

Гу Цзяо с улыбкой ответила: «Это просто потому, что я сегодня тоже захотела поесть рыбы».

Двойняшки действительно были такими удивительными.

После того как они пообедали в лапшичной, Гу Сяошунь вернулся в академию один, не нуждаясь в провожатых, а Гу Цзяо проводила Гу Яня и Маленького Цзин Куна до ворот частной школы. После чего пошла в медицинский зал Тунфу и продала им травы, которые собрала на своей горе.

Было еще рано, поэтому она решила сходить в железную мастерскую, чтобы проверить, как продвигается работа над сельскохозяйственными инструментами. Как раз к тому времени, занятия в школе закончатся.

Прошло двенадцать дней с тех пор, как Гу Цзяо оставила свой рисунок на полу мастерской.

Плотнику потребовалось три дня, чтобы создать поршневые мехи, которые спроектировала Гу Цзяо, и за оставшиеся девять дней железная мастерская изготовила более тысячи железных инструментов для шахты.

Кузнецы были просто поражены.

В мире действительно существовало такое удивительное сокровище!

«Старый Ван, эта штука работает гораздо лучше, чем поддувальное устройство, приводимое в движение водой, в императорской железной мастерской!!» - сказал молодой кузнец.

Старый кузнец потрясенно кивнул: «Это верно, не говоря уже о поддувальном устройстве, приводимым в движение водой, в императорской железной мастерской, боюсь, что даже поддувальное устройство, приводимое в движение водой, государства Лян не такое мощное, как эта штука».

В плане мастерства в изобретении различных тонких механизмов государство Лян было первым среди шести других государств. Технология поддувального устройства, приводимого в движение водой, государства Лян достигла такого высокого уровня, что государству Чжао пришлось обменять на нее три шахты.

Но даже в этом случае чертежи устройства, которые государство Лян передало государству Чжао, были лишь чертежами экспериментального образца.

«Что это за девушка?» Молодой кузнец подумал о чем-то, и его глаза расширились от шока: «Она же не может быть шпионом из государства Лян, верно?»

Старый кузнец ударил его по голове: «Ты что, дурак? Как шпион государства Лян может так легко передать нам такую мощную технологию?»

«Это правда». Молодой кузнец, наконец, сообразил как сильно болит его голова, и мрачно посмотрел на старого кузнеца: «Разве ты не знаешь, как тяжелы твои руки от работы с железом? Еще два таких удара, и я стану похож на кусок гребаного железа!»

Старый кузнец: Хе-хе-хе.

Молодой кузнец добавил: «А как же та девушка?»

Старый кузнец сказал: «А что с ней? О, ты имеешь в виду сельскохозяйственные инструменты. Поскольку она действительно заставила меня закончить более тысячи железных инструментов за десять дней, я сдержу свое обещание. Я не возьму с нее денег за ее сельскохозяйственные инструменты!»

Мало того, старый кузнец хотел еще лично поблагодарить девушку.

К сожалению, он ждал Гу Цзяо весь день, но она так и не пришла.

_______________________________________________________

Примечание:

* - напевать противоположную мелодию – обр.выражение – действовать наперекор;

** - птица-рыболов и устрица вцепились друг в друга, а выгода досталась рыбаку – обр.выражение - в конфликте двух сторон выгода достается третьему;

*** - здесь что-то навроде игры слов: сочетание иероглифов, переводящихся, как донос – дословно переводятся как предъявить черную (тайную) жалобу, поэтому Цзин Кун и говорит, что его жалоба вовсе не черная;

**** - радужные газы – жарг.выражение (сленг) - чрезмерная похвала;

***** - Лапша Янчунь, или Простая лапша, или Лапша с луком , — распространенное блюдо кухни провинции Цзянсу, особой популярностью этот вид лапши для завтрака пользуется в Шанхае и Сучжоу.

Глава 111 - Удар по лицу

Изначально Гу Цзяо действительно собиралась пойти в железную мастерскую, но по дороге столкнулась с небольшой проблемой.

Еще когда она только въехала в город, она заметила, что в городе стало намного больше военных чиновников. Она не знала в чем причина, поэтому спросила у хозяина баоцзы*.

Хозяин баоцзы был добрым и радушным человеком и не отказывался разговаривать с ней только потому, что она не покупала его паровые булочки: «Девушка, ты верно ничего не знаешь об этом? Я слышал, что в наш город прибыл ван из столицы, и этим военным чиновникам поручено охранять его!»

Однако в городе присутствовали не только военные чиновники. Гу Цзяо также заметила, что в этой, казалось бы, неприметном, на первый взгляд, скоплении военных чиновников было довольно много экспертов, одетых как гражданские лица.

Это было довольно необычно.

Дорога к железной мастерской была перекрыта, поэтому Гу Цзяо просто решила пойти туда в другой день.

Она направилась обратно в частную школу, чтобы дождаться маленького Цзин Куна и Гу Яня. Неожиданно по дороге туда она столкнулась с Гу Цзиньюй.

Последняя приехала в город, чтобы вместе с Молодой Госпожой Чжуан отправиться за покупками. Они вдвоем ждали готовых османтусовых пирожных от Ли Цзи.

Молодая Госпожа Чжуан, естественно, не собиралась стоять в очереди. Она потратила серебро, чтобы приобрести все османтусовые пирожные в магазине, но их, к сожалению, не могли приготовить так быстро.

«Сестра». Когда Гу Цзиньюй увидела Гу Цзяо, она отпустила руку Молодой Госпожи Чжуан и подошла поприветствовать Гу Цзяо.

Гу Цзяо не хотела обращать на Гу Цзиньюй особого внимания и бросила на нее лишь взгляд мельком, не собираясь останавливаться.

Гу Цзиньюй догнала ее: «Сестра!»

Гу Цзяо почувствовала раздражение: «Я же сказала тебе, что я тебе не сестра, так что не называй меня так больше».

Гу Цзиньюй открыла рот, чтобы сказать: «Но ...»

«Эй! Как ты разговариваешь?»

Молодая Госпожа Чжуан внезапно появилась рядом с Гу Цзиньюй.

Благодаря тому, что последняя подарила ей свиток с каллиграфией и пела ей дифирамбы, Молодая Госпожа Чжуан перевела свои отношения с Гу Цзиньюй в ранг приятельства и теперь считала ее своей подругой.

Если ее подруга разговаривала с кем-то в такой покорной манере, а другая сторона относилась к ней как к пустому месту, Молодая Госпожа Чжуан почувствовала себя униженной.

Гу Цзяо не знала Молодую Госпожу Чжуан, да и не собиралась знать ее, поэтому она отошла от них с ничего не выражающим выражением лица.

Молодую Госпожу Чжуан еще никогда не игнорировали подобным образом, и она гневно выпалила: «Остановись!»

Гу Цзиньюй потянула за рукав Молодую Госпожу Чжуан, сказав: «Молодая Госпожа Чжуан, забудь об этом».

Молодая Госпожа Чжуан сказала в недовольной манере: «Да, что ты такое говоришь? Как она посмела унизить дочь из семьи маркиза! У кого она позаимствовала свое мужество?»

«Она ...» - с трудом произнесла Гу Цзиньюй, - «Она моя сестра».

Молодая Госпожа Чжуан усмехнулась: «Какая еще сестра? Как такая смутьянка может быть достойна этого звания?»

Гу Цзиньюй объяснила: «Я не лгу. Она действительно дочь моего отца».

Молодая Госпожа Чжуан посмотрела на Гу Цзяо сверху вниз: «Такая нищая и уродливая ... Ах, эта Молодая Госпожа понимает, она незаконнорожденная дочь твоего отца!»

Было известно, что у маркиза Гу была только одна признанная дочь, и если у него были другие дети, то они, должно быть, были незаконнорожденными, а незаконнорожденные дети рождаются от незаконной связи с женщинами!

Гу Цзиньюй схватила ее за руку и сказала: «Нет, Молодая Госпожа Чжуан ... все немного сложно ... я все объясню тебе позже ...»

Молодая Госпожа Чжуан холодно фыркнула: «Ты не должна говорить за нее, она просто сучье отродье, почему ты должна давать ей лицо? Я встречала много подобных людей только потому, что их собственные матери владели несколькими навыками лисицы**, они уже считали себя важными людьми. Однако им невдомек, что гадкий утенок останется гадким утенком, и никогда не сможет стать прекрасным лебедем***!»

Это замечание должно было оскорбить Гу Цзяо, но Гу Цзиньюй почувствовала, что эти слова относились больше к ней, отчего ее лицо запылало.

Гу Цзяо же выглядела очень спокойной, как будто оскорбляли вовсе не ее.

От этого сердце Гу Цзиньюй сжалось еще сильнее.

Эта Молодая Госпожа Чжуан, проклинающая людей, также была способна легко оскорбить людей из своего же собственного лагеря .....

Молодая Госпожа Чжуан продолжала произносить оскорбления, не замечая, как это задевало ее подругу. Вдруг она почувствовала, что она зря сотрясает воздух****. Она сделала несколько шагов вперед и указала на нос Гу Цзяо, сказав: «Ты, немедленно извинись перед моей подругой!»

Гу Цзяо посмотрела на нее, как на дурочку.

Этот взгляд еще больше разозлил Молодую Госпожу Чжуан. Как раз в это время занятия в частной школе закончились, и Гу Янь с маленьким Цзин Куном вышли на улицу.

Они сразу же увидели Гу Цзяо, и Маленький Цзин Кун стремглав побежал в ее сторону.

Гу Янь не мог бежать, поэтому он мог только смотреть, как маленький монах обнимает Гу Цзяо.

Маленький Цзин Кун крепко обнял свою Цзяо Цзяо!

Молодая Госпожа Чжуан стояла очень близко к Гу Цзяо, поэтому, когда маленький Цзин Конг, пробегая мимо нее, случайно наступил на подол ее юбки.

Молодая Госпожа Чжуан мгновенно взорвалась: «Как ты ходишь? Ты испортил мою юбку!»

Глаза Гу Цзяо стали холодными.

Выражение лица Гу Яня также стало холодным.

Маленький Цзин Кун не услышал в ее словах острия, направленного на него. Он разжал свои маленькие ручки, крепко обнимающие Цзяо Цзяо, и принялся критически изучать юбку Молодой Госпожи Чжуан, спрашивая: «Я испачкал твою юбку? Где? Дай посмотреть!»

Молодая Госпожа Чжуан яростно выдернула подол своей юбки из его рук: «Не трогай меня своими грязными руками!»

Гу Янь холодно подошел, достал платок, опустился на колени и взял руку маленького монаха, тщательно вытирая ее.

Маленький Цзин Кун с недоумением посмотрел на Гу Яня.

Гу Янь не раздумывая отбросил платок, которым он вытирал руки маленького монаха, на землю, одновременно наставляя его: «В будущем не трогай грязные вещи на улице».

Глаза Молодой Госпожи Чжуан расширились в недоумении.

Я ведь не ослышалась?

Этот парень имел в виду, что это моя юбка была грязной?

Молодая Госпожа Чжуан была в ярости.

Только что она подумала про себя насколько этот молодой человек был хорош собой, но теперь она узнала, что он просто высокомерный грубиян!

Гу Цзиньюй посмотрела на Гу Яня и сказала: «Яньэр, это Молодая Госпожа Чжуан, она младшая сестра Ань Цзюньвана».

Молодая Госпожа Чжуан нахмурилась: «Ты знаешь его?»

Гу Цзиньюй кивнула: «Он сын моего отца, он и моя сестра – двойняшки».

Молодая Госпожа Чжуан бросила на Гу Яня презрительный взгляд: «Они двойняшки, значит, он тоже незаконнорожденный сын? Я слышала, что в поместье маркиза Диньаня есть дохляк, ты ведь он и есть?»

Это замечание было настолько жестоким, что даже лицо Гу Цзиньюй побледнело.

Гу Цзяо сказала Гу Яню: «Вы двое, идите туда и ждите меня».

«О». Гу Янь взял маленького Цзин Куна за руку и отвел его обратно в частную школу.

Как только они скрылись из виду, Гу Цзяо вскинула руку и отвесила Молодая Госпожа Чжуан сильную пощечину!

Молодая Госпожа Чжуан была поражена до глубины души: «Ты ... ударила меня?»

Гу Цзяо сказала холодным голосом: «Если я хочу дать тебе пощечину, я дам ее тебе, разве мне нужно выбрать день для этого?»

Гу Цзиньюй была поражена: «Сестра, как ... ты могла ... а ...»

Хлоп!

Гу Цзяо также отвесила пощечину и ей!

«Разве это убьет тебя, если ты будешь говорить правильно? Разве необходимо запинаться и заикаться, чтобы четко объяснить все одним предложением, почему тебе нужно делить его на три или четыре части? Неужели в поместье маркиза тебя кормили слишком большим количеством жира, и все это повлияло на твой мозг?»

«Ты ... ты ...» Когда Гу Цзиньюй подверглась такой словесной атаке, она была просто ошеломлена, не зная что ответить.

_________________________________________________________

Примечание:

* - баоцзы – лавка с паровыми булочками;

** - навыки лисицы – обр.выражение – навыки обольстительницы;

*** - дословно было фазан останется фазаном, и даже если он взлетит на ветку, то не станет фениксом;

**** - дословно бить кулаком по вате.

В это время маркиз Гу и Ань Цзюньван, сидевшие неподалеку и попивавшие чай, услышали шум, поднятый их подчиненными, и подошли посмотреть, что случилось, и увидели, что лица Молодой Госпожи Чжуан и Гу Цзиньюй распухли и превратились в паровые булочки.

«Старший брат!» Молодая Госпожа Чжуан бросилась к Ань Цзюньвану, демонстрируя ему свое израненное лицо и указала пальцем на Гу Цзяо: «Она ударила меня! Она ударила меня!»

У маркиза Гу голова вспыхнула от гнева, когда он увидел Гу Цзяо.

Как опять эта девчонка?

Взгляд Ань Цзюньвана упал на лицо Гу Цзяо, которое нельзя было назвать красивым из-за родимого пятна на левой стороне лица, но ледяная отстраненность ее облика имела немного больше темперамента, чем у так называемых столичных красавиц.

Гу Цзиньюй тоже подошла к маркизу Гу со слезами на глазах и выражением покорности.

Маркиз Гу был в смятении: «Что здесь произошло?»

Ань Цзюньван также посмотрел на Гу Цзиньюй, как бы ожидая, что она скажет.

Гу Цзиньюй опустила глаза и ответила: «Между моей сестрой и Молодой Госпожой Чжуан возникло некоторое недопонимание ... На самом деле, я тоже виновата в том, что мои слова не были понятны, это все моя вина, отец не вини мою сестру».

Маркиз Гу задохнулся и чуть не упал навзничь: «Так значит, она действительно ударила?»

Эта девушка имела наглость не только избивать своего собственного отца, но также избивать свою собственную сестру и сестру цзюньвана, сколько же у нее жизней?

Не боится ли она, что вместе с ней будет похоронено все поместье маркиза?!

Маркиз Гу сложил руки перед грудью и поклонился: «Ваше Высочество ...»

Ань Цзюньван, однако, посмотрел на Гу Цзиньюй и спросил: «В чем именно заключалось недопонимание?»

Гу Цзиньюй опустила глаза и ответила: «Я сказала, что это моя сестра, но не совсем ясно выразилась, из-за чего Молодая Госпожа Чжуан неправильно поняла, что она незаконнорожденная дочь моего отца».

Молодая Госпожа Чжуан гневно посмотрела на Гу Цзяо и сказала: «Что еще за недопонимание? Разве может быть, что это не так?»

Маркиз Гу скрипнул зубами и поклонился Ань Цзюньвану: «Она плоть и кровь этого маркиза и его жены».

Услышав это, недоуменный взгляд Ань Цзюньвана упал на Гу Цзиньюй. Последняя под этим взглядом почувствовала себя, как на иголках. Однако, в конце концов, Ань Цзюньван не стал задавать ей никаких вопросов.

Однако Молодая Госпожа Чжуан не могла не открыть рот: «Если она родная дочь, то что с этой?»

Первая часть предложения относилась к Гу Цзяо, а вторая - к Гу Цзиньюй.

Ладони Гу Цзиньюй крепко сжались.

Маркиз Гу покрылся холодным потом и неловко ответил: «Цзиньюй ... Цзиньюй также является дочерью этого маркиза и его жены».

Молодая госпожа Чжуан спросила: «Значит, это не двойняшки, а тройняшки?»

Маркиз Гу хотел сказать "нет", но когда он повернул голову, то увидел Гу Цзиньюй с красными глазами, и этот обиженный взгляд мгновенно смягчил его сердце.

Он ничего не сказал, и Молодая Госпожа Чжуан решила, что она правильно догадалась.

Молодая госпожа Чжуан холодно посмотрела на Гу Цзиньюй: «Раз уж она твоя родная сестра, ты должна была говорить яснее!»

Гу Цзиньюй прошептала: «Я хотела сказать это, но Молодая Госпожа Чжуан не дала мне шанса ...»

Ань Цзюньван сказал: «Только потому, что ты дала неправильное представление о ней, как о незаконнорожденной дочери, моя сестра нагрубила ей?»

Гу Цзиньюй виновато ответила: «Нет, вообще-то ... Молодая Госпожа Чжуан подумала, что сестра издевается надо мной, и вступилась за меня, сказав ей несколько слов».

Ань Цзюньван перевел взгляд на Молодую Госпожу Чжуан: «Что ты сказала ей?»

Глаза Молодой Госпожи Чжуан забегали: «Я ... я ничего особенного не сказала ... всего несколько слов...»

«Каких слов?» - серьёзно спросил Ань Цзюньван.

Молодая Госпожа Чжуан пробормотала тоненьким голоском: «Слова были о том, что она незаконнорожденная дочь».

Ань Цзюньван посмотрел на толпу зрителей и небрежно указал на простолюдина: «Ты, подойди сюда и говори».

Мужчина с испуганным выражением лица был приведен охранниками к Ань Цзюньвану. Только что он слышал, как этот господин назвал его Ваше Высочество. Он был ваном из столицы!

«Что она сказала ей?» Ань Цзюньван посмотрел на простолюдина, а затем его взгляд переместился на собственную сестру.

Сначала мужчина не решался заговорить.

«Ты невиновен, поэтому тебя помилуют, что бы ты ни сказал». Ань Цзюньван сказал это без колебаний.

Мужчина посмотрел на Молодую Госпожу Чжуан, которая угрожающе смотрела на него. Хотя у Ань Цзюньвана был спокойный тон, но он почему-то чувствовал, что этот Ань Цзюньван был более опасен, чем эта Молодая Госпожа Чжуан.

Он откровенно признался в холодном поту: «Она ... Она назвала эту девушку незаконнорожденной дочерью ... и сучьем отродьем ... назвала мать этой девушки лисицей ... и также ... она также плохо отозвалась о другом человеке ... сказав: Что в поместье маркиза Динъаня есть дохляк, ты ведь он и есть?»

Неважно, что этого человека здесь не было, ее фраза "в поместье маркиза Динъаня есть дохляк" была очевидна для всех, кто ее слышал, ею она оскорбляла Гу Яня.

Гу Янь был болен с детства, и имперский доктор предсказал, что он не доживет до пятнадцати лет, но диагноз имперского доктора - это одно, а быть осмеянным как дохляк - совсем другое.

Эта девушка была не только родной дочерью маркиза Гу и Яо Ши, но и единокровной сестрой Гу Яня.

Мало того, что ее оскорбили, назвав незаконнорожденной и сучьем отродьем, так еще ее собственную мать обозвали лисицей, а младшего брата - дохляком. Если бы она не дала пощечину, то кто бы это делал?

Маркиз Гу тоже замолчал.

Ань Цзюньван сложил руки у груди и слегка поклонился маркизу Гу и Гу Цзяо: «Слова и поступки моей младшей сестры не что иное, как дерзость. Я здесь, чтобы извиниться перед маркизом Гу и госпожой Гу».

Маркиз Гу поспешно удержал его от поклона: «Нет! Не делайте этого! Это просто ссора между молодыми девушками, не нужно принимать это близко к сердцу».

Ань Цзюньван искренне сказал: «Я позже преподам сестре хороший урок».

Маркиз Гу неловко ответил: «Ваше Высочество воспринял все это слишком серьезно ...»

В ответ он бросил на Гу Цзяо многозначительный взгляд, что сейчас самое время для того, чтобы ей извиниться и попросить прощения за то, что она ударила кого-то под влиянием импульса.

В результате Гу Цзяо развернулась и пошла прочь, полностью игнорируя его многозначительный взгляд.

Маркиз Гу: «......»

Молодая Госпожа Чжуан, увидев ее уход, гневно упрекнула ее: «Ты, ты ... я не отпущу тебя! Мне плевать, что ты дочь маркиза! Ты ударила меня, я запомню это! Тебе лучше поклониться этой молодой госпоже сейчас же и признать свою ошибку! Тогда эта молодая госпожа будет милосердна и пощадит тебя! В противном случае, как только ты вернешься в столицу, эта молодая госпожа найдет тебя!»

Веки маркиза Гу сильно подергивались!

Гу Цзяо продолжила игнорировать их и сделала шаг в направлении частной школы.

Легкие Молодой Госпожи Чжуан готовы были взорваться от гнева: «Это возмутительно! Ты хоть знаешь, кто я такая? Великий Тайфу Чжуан - мой дедушка! Вдовствующая Императрица - моя двоюродная бабушка! Когда я вернусь в столицу, я попрошу Вдовствующую Императрицу наказать тебя до смерти!»

Маркиз Гу был так встревожен, что его прошиб холодный пот.

Безжалостная Вдовствующая Императрица Чжуан, как известно, покрывала недостатки своих людей. Если бы кто-то обидел ее племянницу, она действительно могла бы оторвать тому голову .......

Эта девчонка! Неужели ты развалишься, если поклонишься и попросишь прощения?

Ведь тогда ты лишишься головы!

«Заткнись!» - холодно отчитал ее Ань Цзюньван и сказал охранникам, - «Отправьте Молодую Госпожу обратно в горное поместье!»

«Да!»

Молодая Госпожа Чжуан была так рассержена, что в гневе закричала: «Я не вернусь! Я не хочу! Откуда ты, собака, взялся, как ты смеешь меня трогать! Я прикажу отрубить тебе руки!»

«Простите этого подчиненного за оскорбление!»

Охранник взял плащ из рук служанки, накинул его на руку Молодой Госпожи Чжуан, и "проводил" ее до кареты, касаясь ее руки через плащ.

Ань Цзюньван коротко кивнул маркизу Гу и прошелся взглядом по лицу Гу Цзиньюй, которая тут же опустила голову. Больше ничего не сказав, Ань Цзюньван тоже сел в карету.

Когда госпожа Чжуан увидела своего старшего брата, она была просто в ярости: «Ты совсем не держишь своего слова! Ты сказал, что больше не будешь помогать чужакам издеваться надо мной!»

Ань Цзюньван мягким голосом сказал: «Дай старший брат посмотрит».

Молодая Госпожа Чжуан отвернулась от него: «Прекрати! Я тебе вообще безразлична!»

Ань Цзюньван: «Старший брат даст тебе ...»

Молодая Госпожа Чжуан закрыла уши: «Нет, нет, нет, я не хочу подарок! Никогда больше не пытайся меня подкупить! Я хочу вернуться в столицу, хочу увидеть своих родителей, хочу увидеть Вдовствующую Императрицу! Я хочу сказать им, что ты издеваешься надо мной с помощью чужаков!»

Ань Цзюньван тихо вздохнул: «Я собирался провести в этом городе еще несколько дней, но раз ты настаиваешь, давай отправимся в столицу. Скоро Четвертый дядя вернется в столицу, пусть он проверит тебя в учебе, чтобы узнать, есть ли у тебя прогресс».

Как только она услышала, что Четвертый дядя Чжуан будет проверять ее знания, Молодая Госпожа Чжуан тут же замолчала.

Она убрала руки, закрывающие уши, и слабо сказала: «Тогда ...  как насчет того, чтобы ...... поиграть здесь еще несколько дней?»

Ань Цзюньван ответил: «Тогда тебе больше не позволено причинять неприятности».

«Я знаю, я знаю!» Ответ Молодой Госпожи Чжуан был безукоризненен, но в душе она тайно поклялась, что когда вернется в столицу, то сразу же отправится к Вдовствующей Императрице и попросит ее схватить эту маленькую шлюшку из поместья маркиза Динъань и прилюдно дать ей сто затрещин!

Глава 112 - Вдовствующая Императрица

На обратном пути в повозке, запряженной быками, у маленького Цзин Куна было серьезное выражение лица.

Сегодня он встретил свирепую женщину-благодетельницу, которая произнесла много слов, которые он не мог понять, и, похоже, эти слова были не очень хорошими.

Однако дело было не только в этом.

Похоже, сегодня он находился под защитой брата Гу Яня ...

Очевидно, он был намного умнее старшего брата Гу Яня. Он перескочил через один класс и каждый раз занимал первое место на экзамене, тогда как брат Гу Янь был просто большим ребенком. Но когда последний присел на корточки, чтобы вытереть его маленькие ручки, а также потянул его за собой в сторону частной школы, все это вызвало у маленького Цзин Куна ощущение, что это именно он - ребенок.

Тем временем Ань Цзюньван и Молодая Госпожа Чжуан вернулись в горное поместье.

Молодая Госпожа Чжуан была так измучена, что заснула, едва ее голова коснулась подушки.

Ань Цзюньван сказал ее личной служанке: «Не позволяй никому нарушать ее покой. Не впускай к ней никого, кто бы ни пришел».

Служанка нерешительно проговорила: «А как же Молодая Госпожа Гу ...»

Взгляд Ань Цзюньвана похолодел: «Не допусти, чтобы они увиделись!»

«Да». Служанка поспешно подчинилась.

Ань Цзюньван вернулся в свою комнату.

Вскоре после этого появился человек в черном и поклонился: «Ваше Высочество».

Ань Цзюньван налил себе чашку чая и негромко сказал: «Ты что-нибудь нашел?»

Человек в черном покачал головой и ответил: «Этот подчиненный посетил все трактиры и медицинские залы в городе, а также дома всех местных докторов, но не нашел никаких следов Вдовствующей Императрицы».

Ань Цзюньван пробормотал: «Возможно, что она не входила в медицинские залы, не искала местных докторов и не останавливалась на ночь в трактире».

Человек в черном задался вопросом: «Тогда куда же могла отправиться Вдовствующая Императрица? Не могла же она прятаться в доме какого-нибудь простолюдина?»

Ань Цзюньван задумался над его словами.

Человек в черном отмахнулся от этой идеи: «Нет, Ваше Высочество, это просто невозможно. Вы, возможно, забыли, что Вдовствующая Императрица больна проказой?»

На начальной стадии болезни на теле и лице появлялись лишь небольшие красные пятна, похожие на обморожение или аллергию, но по мере прогрессирования болезни симптомы проказы становились все более выраженными, и в конце концов больной человек внешне очень сильно отличался от нормального человека.

Прокаженному невозможно было спрятаться, разве что уйти в горы, глубоко в лес, и жить одному в уединении.

Но это было бы еще более маловероятно.

Вдовствующая Императрица всю жизнь была изнеженной дамой. Она совершенно не умела готовить, если бы она действительно отправилась в глухой лес и осталась там, то рано или поздно умерла бы от голода, так и не дождавшись смерти от болезни или укуса свирепых зверей.

Ань Цзюньван задумчиво сказал: «То, что ты говоришь, резонно, но если бы она пряталась, то куда бы она пошла? Она больна проказой, и куда бы она ни пошла, это вызвало бы большой переполох».

Человек в черном сказал: «Вы действительно не хотите рассмотреть возможность того, что Вдовствующая Императрица уже мертва?»

Ань Цзюньван: «Как я уже сказал, я хочу увидеть ее живой, если она жива, и тело, если она мертва».

Человек в черном выглядел беспомощно.

«Возможно, кто-то приютил ее и вылечил?»

Человек в черном ответил: «От проказы ведь нет лекарства!» Даже государство Чэнь, обладавшее лучшими искусствами врачевания, могло лишь отсрочить симптомы проказы. Чем раньше начнется лечение, тем лучше был лечебный эффект, но полное излечение было неслыханным явлением.

Ань Цзюньван, конечно, понимал, насколько невероятно его предположение, но ему очень хотелось верить в то, что Вдовствующая Императрица не умерла где-то непонятно где в одиночестве, а что ее кто-то приютил и вылечил.

Он приказал: «Иди и проверь всех старух, которые приходили в город Цинцюань прошлой зимой, включая близлежащие деревни, ни одной не пропусти».

«Понял».

Человек в черном, которому было приказано провести расследование, имел гораздо большую квалификацию, чем Хуан Чжун и его люди. Всего за несколько дней он нашел два совпадающих заданным параметрам случая: один в деревне Данью, а другой в деревне Цинцюань, которые располагались на севере и юге от города Цинцюань соответственно.

«Та старуха, что в деревне Данью, бродила там прошлой зимой. Когда жители деревни нашли ее, она ютилась в заброшенном коровнике. Когда жители деревни увидели, насколько она жалкая, то разрешили ей остаться в коровнике. Время от времени кто-то приносил ей еду, так что она не умерла от голода».

Ань Цзюньван спросил: «А что насчет другой?»

Человек в черном продолжил: «Другая из деревни Цинцюань - дальняя родственница сюцая из этой деревни, которая приехала к нему, когда с ее семьей произошел несчастный случай, она была уже стара, и ей не к кому было больше обратиться».

Судя по описанию, старуха из деревни Данью больше подходила на роль человека, которого они искали.

Однако по какой-то причине Ань Цзюньван выбрал старуху из деревни Цинцюань.

Не было никакой особой причины, просто интуиция.

Чтобы, кося траву, не спугнуть змею*, Ань Цзюньван решил сам отправиться туда, пока человек в черном и другие его люди будут ждать в городе.

Ань Цзюньван прибыл в деревню верхом на коне.

Дни были по-летнему длинными, а вечера еще светлыми.

Ань Цзюньван привязал своего коня к старой акации у входа в деревню и пошел к дому по карте, нарисованной человеком в черном.

В это время маленький Цзин Кун кормил цыплят на заднем дворе и запер дверь, боясь, что они убегут.

Ань Цзюньван поднял руку и постучал в дверь.

Дверь открыл маленький Цзин Кун.

В тот день маленького Цзин Куна Гу Янь увел обратно в частную школу до того, как Гу Цзяо ударила по лицу тех людей, поэтому он не знал, что произошло потом, и не видел Ань Цзюньвана.

Однако, уже сев в карету, Ань Цзюньван оглянулся и случайно увидел, как Гу Цзяо выходит из частной школы, держа за руку маленького Цзин Куна, а сопровождал их молодой человек, очень похожий на маркиза Гу. Должно быть, это был Гу Янь, которому императорский доктор предсказал, что он не доживет до пятнадцати лет.

Как странно, как этот малыш мог оказаться здесь?

«Это твой дом?» - спросил Ань Цзюньван.

Маленький Цзин Кун не открыл дверь полностью, а лишь только приоткрыл ее, обнажив небольшую щель, достаточную для того, чтобы показать свою круглую голову: «Конечно, это мой дом, кто ты? Что тебе нужно?»

Ань Цзюньван сказал мягким голосом: «Я проходил мимо и хотел попросить чашку воды».

«Тогда подожди!» Маленький Цзин Кун не пригласил его войти в дом, а закрыл дверь перед ним. Через некоторое время он принес ему чашку с водой, протянул ее и сказал: «Вот».

Этот малыш очень насторожен ...

Ань Цзюньван взял ее, выпил воду из чашки одним махом, а затем вернул пустую чашку со словами: «Ты дома один?»

Маленький Цзин Кун мгновенно насторожился, и щель в дверном проеме сразу стала меньше. «Ты торговец людьми? Почему ты спрашиваешь об этом?»

Ань Цзюньван невозмутимо ответил: «О, конечно же нет. Просто ты дал мне воды, и я хотел выразить свою благодарность старшему твоей семьи».

Маленький Цзин Кун с серьезным видом сказал: «Я принес тебе воду, так что тебе достаточно поблагодарить меня!»

Ань Цзюньван никогда не видел такого необычного ребенка, поэтому он был ошеломлен на мгновение, а затем сказал: «О, тогда большое спасибо. Кстати, могу я узнать, как добраться до деревни Данью?»

Если бы он назвал деревню Синхуа или Янлю, Маленький Цзин Кун еще мог бы понять, но название деревни Данью превосходило его познания местности, поэтому он был поставлен этим вопросом в тупик.

Ань Цзюньван приподнял уголки губ и сказал: «Можешь спросить за меня своего старшего семьи?»

«Старший моей семьи очень занят, так что спроси в другом месте! Можешь пойти на восток, там в седьмом доме живет семья по фамилии Луо, Второй дядюшка Луо работает возчиком и знает все деревни вокруг!» Маленький Цзин Кун указал дорогу, после чего решительно закрыл дверь и не забыл задвинуть ее на засов!

Цзяо Цзяо всегда повторяла, что нельзя впускать незнакомцев в дом, если в нем нет взрослых!

Он был ребенком, а тетушка - старушкой, они не считались взрослыми!

_____________________________________________________

Примечание:

* - косил траву, спугнул змею – обр.выражение - неосторожным поступком навлекать на себя внимание противника; вспугнуть раньше времени (русский аналог – разворошить осиное гнездо).

Ань Цзюньван, по крайней мере, был человеком, который путешествовал за границей и имел богатый опыт в общении, но его неожиданно отшил простой ребенок.

Тем не менее, он бы не сдался так просто, он должен был увидеть эту старушку сегодня же. Если не сработает парадный вход, он просто воспользуется черным ходом.

Таким образом, Ань Цзюньван подошел к задней двери дома.

Задняя дверь на кухню тоже была закрыта, но не заперта.

После некоторого колебания Ань Цзюньван осторожно толкнул дверь и шагнул внутрь.

Его шаги были легкими, едва слышными.

Не успел он сделать и трех или двух шагов, как из-за двери внезапно выскочила фигура, подняла скалку и ударила его по голове.

Послышался лишь звук удара, после чего Ань Цзюньван потерял сознание.

Старушка бросила скалку обратно на разделочную доску, посмотрела на лежащего без сознания Ань Цзюньвана с раздраженным выражением лица, недовольно ворча: «Обычный вор, я первого взгляда поняла, что ты нехороший человек!»

Старушка слышала весь разговор между Ань Цзюньваном и маленьким Цзин Куном. Он постоянно спрашивал, дома ли старший семьи, и даже пробрался в дом через заднюю дверь, когда ему отказали. Вор, это точно вор!

Старушку нельзя было винить в излишней подозрительности. Действительно после того, как жизнь их семьи стала менее трудной, некоторые воры пытались посетить их дом. Однако все эти воры приходили ночью, и тайные охранники Гу Яня, а также сама Гу Цзяо присутствовали в тот момент в доме, так что они могли позаботиться о них за несколько мгновений.

Но старушка не ожидала, что этот вор окажется настолько дерзким, что посмеет влезть в их дом средь бела дня!

Она снова посмотрела на красивое лицо вора и сказала: «Ты должен был полагаться на свое красивое лицо, чтобы зарабатывать себе на жизнь, а не становиться воришкой. Но ... почему мне кажется, что этот парень выглядит немного знакомым ... может быть, я его уже где-то видела?»

Удар, который нанесла ему старушка, был действительно тяжелым, когда Гу Цзяо, Гу Сяошунь и Гу Янь вернулись с горы после рубки дров, он все еще лежал без сознания на полу в кухне.

Гу Цзяо и Гу Сяошунь положили на пол две вязанки дров, которые они несли на спине, а Гу Янь поставил небольшую корзину с собранными им ветками и листьями.

«Цзяо Цзяо, в дом пробрался вор. Тетушка оказалась настолько сильной, что вырубила его одним ударом!»

Маленький Цзин Кун тут же превратился в болтуна, который начал наперебой рассказывать обо всем, что произошло в доме.

Гу Цзяо с одного взгляда поняла, что это вовсе не вор, а молодой человек в парчовой одежде, которого она встретила возле частной школы несколько дней назад - Ань Цзюньван, так кажется назвала его Гу Цзиньюй.

Впечатление Гу Цзяо о нем было ни хорошим, ни плохим. Он не стал скрывать неподобающее поведение своей сестры и даже извинился перед маркизом Гу и ею. В столь юном возрасте он был так разумен, что заставило ее задуматься, действительно ли этот человек был справедлив и добр, или же он вовсе не был так прост.

В любом случае, они не могли позволить себе, чтобы с ним что-то случилось в их доме.

Гу Цзяо подхватила молодого человека обеими руками и отнесла его в комнату Гу Сяошуня.

Старушка действительно ни капли не проявила милосердия при ударе. У молодого человека на голове была большая шишка, и даже немного шла кровь. Гу Цзяо дала ему лекарство и перевязала рану.

Затем Гу Цзяо достала серебряную иглу и несколько раз уколола ею его акупунктурные точки.

Ань Цзюньван медленно открыл глаза.

Черты лица Ань Цзюньвана не отличались особой изысканностью, но от него исходила аура, которая проникала в душу.

Его глаза были прекрасны, только с его взглядом было что-то не совсем правильно.

Гу Цзяо бросила на него странный взгляд, вытянула руку и помахала ею перед его глазами.

Он не реагировал.

Что такое?

Может он ослеп?

К этому времени уже стемнело, и в доме горел лишь тусклый свет масляной лампы.

Гу Цзяо сделала фитиль ярче, но он по-прежнему ничего не видел.

Однако молодой человек перед ней не запаниковал и не проявил ни малейшего намека на то, что с ним что-то не так, и, спокойно закрыв глаза, сказал: «У меня болят глаза».

Первое, что он сказал, когда очнулся, - это не спросил, где он находится или что за люди его окружают, а попытался скрыть тот факт, что он не видит.

Какой странный человек.

Поскольку он так сказал, Гу Цзяо, естественно, не стала его разоблачать, в конце концов, никто не мог гарантировать, что за это разоблачение не придется заплатить.

Чем больше знаешь, тем быстрее умрешь.

«Тогда не открывай их. Я найду кое-какие травы, чтобы приложить к твоим глазам». Сказав это, Гу Цзяо случайно достала несколько листьев мяты, завернула их в кусок ткань и повязала ее ему на глаза.

«Цзяо Цзяо!» Маленький Цзин Кун просунул свою маленькую головку в дверь: «Он очнулся?»

Ань Цзюньван: Это голос того малыша.

Ань Цзюньван начал мысленно пытаться угадать личность этой Цзяо Цзяо: если он был прав, то она должна быть той девушкой, которая в тот день поссорилась со его младшей сестрой.

Но разве она не была дочерью маркиза Динъань?

Как она могла жить в таком месте?

«Он очнулся». Затем Гу Цзяо спросила: «Ты голоден?»

«Да, голоден». Маленький Цзин Кун честно кивнул и снова спросил: «С ним что-то случилось?»

Гу Цзяо мягко сказала: «Он в порядке, но его глаза немного болят».

Маленький Цзин Кун добавил: «Будет ли он обвинять тетушку?»

Гу Цзяо посмотрела на Ань Цзюньвана и объяснила: «В последнее время в дом пытались проникнуть несколько воров. И когда ты вошел через заднюю дверь, моя тетушка приняла тебя за вора».

«Это действительно моя вина», - заявил Ань Цзюньван.

«Он не будет винить тетушку». Гу Цзяо повернула голову к маленькому Цзин Куну и сказала: «Сначала иди и перекуси чем-нибудь, а я скоро приду и начну готовить ужин».

Только после этого маленький Цзин Кун ушел успокоенным.

Ань Цзюньван, слушая голос Гу Цзяо, никак не мог ассоциировать ее с той девушкой, которая дала пощечину его сестре и Гу Цзиньюй, как будто это были два совершенно разных человека. Казалось, будто ее терпение и мягкость были отданы только ее собственной семье.

Когда комната опустела, Гу Цзяо снова спросила его: «По какой причине Ань Цзюньван вдруг нанес нам неожиданный визит?»

Сначала он просто гадал, но теперь слова, сказанные ею, полностью подтвердили его догадку об ее личности. В конце концов, ведь невозможно, чтобы кто-то, кто никогда не встречал его, знал, что он Ань Цзюньван.

Конечно, он не мог сказать ей, что он здесь, потому что подозревал, что Вдовствующая Императрица прячется в ее доме, поэтому он замешкался на мгновение, прежде чем сказать: «Честно говоря, я пришел извиниться за то, что заставил госпожу Гу страдать из-за слов моей сестры».

Гу Цзяо: «О».

На мгновение Ань Цзюньван не мог понять, поверила она ему или нет. Он снова заговорил: «Ты сказала ......, что это твоя тетушка только что вырубила меня?»

Гу Цзяо ответила: «Да, а в чем дело?»

Ань Цзюньван невозмутимо рассмеялся: «Она очень сильная».

Казалось, что другой стороной не могла быть Вдовствующая Императрица.

В противном случае она непременно узнала бы его.

Ань Цзюньван уже собирался уходить, и как раз в этот момент с заднего двора донесся жалобный голос маленького Цзин Куна: «Цзяо Цзяо! Тетушка опять ворует цукаты!»

«Я не делала этого! Не говори ерунды, маленький монах!»

«Я не монах!»

«Тогда ты - маленькая лысая голова!»

Этот голос ...

Ань Цзюньван только почувствовал, как дрожь пробежала по всему его телу, и все его тело замерло!

Глава 113 - Узнать друг друга

Гу Цзяо вышла из комнаты и посмотрела на банку, которую крепко держала в руках старушка: «Тетушка, я же говорила тебе, что ты можешь съесть только три цуката в день».

Старушка упрямо сказала: «Я и съела только три цуката!»

Гу Цзяо указала на банку и сказала: «Но в этой банке явно не хватает шести цукатов».

«Он их съел!» Старушка без раздумий потащила Гу Сяошуня за собой в пропасть.

Гу Сяошунь, который в это время рубил дрова, ошарашено смотрел на нее. Что? Что я снова съел?

Гу Цзяо жестоко конфисковала у старушки цукаты и также совершила налет на ее комнату в поисках давно припрятанных запасов.

Лицо старушки позеленело*.

Сердце Ань Цзюньвана на мгновение сжалось, когда он услышал знакомый голос.

.... Неужели это была Вдовствующая Императрица?

Жаль, что я не могу увидеть ее сейчас.

Но это не имело значения, когда наступит рассвет его глаза вновь обретут способность видеть.

Когда Гу Цзяо закончила конфисковывать цукаты у старушки, она повернула голову и увидела Ань Цзюньвана, который вышел вслепую и стоит у двери, глядя в ту сторону.

На что ты смотришь? Ты же сейчас не видишь.

Гу Цзяо подошла к нему и безразлично сказала: «Где сейчас живет Ань Цзюньван? Я попрошу кого-нибудь отвести тебя туда через некоторое время».

Тайные телохранители Гу Яня прятались в темноте, она могла позволить им сделать это за нее.

Ань Цзюньван, который уже принял решение остаться, несмотря ни на что, сказал слабым голосом: «У меня немного кружится голова. Могу ли я переночевать в доме госпожи Гу?»

Гу Цзяо слегка сузила глаза: Этот парень пришел сюда, чтобы налететь на фарфоровую посуду**?

«Боюсь, что в моем доме нет свободной комнаты».

Ань Цзюньван уже собирался сказать: Нет проблем, я могу потесниться с другими. Однако прежде, чем он успел что-то сказать, его прервал знакомый голос.

«Ваше Высочество?»

Говорившим был не кто иной, как маркиз Гу, которого не видели здесь уже несколько дней.

Маркиз Гу был здесь для того, чтобы найти Гу Цзяо. Он много думал о том, что произошло в тот день: Властная Молодая Госпожа Чжуан действительно заслужила эту пощечину, но что Цзиньюй сделала не так? Почему она также ударила и Цзиньюй по лицу?

Он колебался несколько дней, но в конце концов решил прийти в деревню, чтобы поговорить с ней об издевательствах над сестрой!

Независимо от того, вернется она в поместье маркиза или нет, она не должна была вымещать свой гнев на Цзиньюй только потому, что последняя не нравилась ей!

Дверь была открыта, и он сразу же вошел. Он не ожидал, что, войдя в главный зал, увидит здесь Ань Цзюньвана, который пропадал где-то весь день. Разве он не говорил, что отправится на небольшую прогулку по городу, чтобы купить у Ли Цзи османтусовые пирожные для Молодой Госпожи Чжуан?

Почему он появился в доме моей дочери?

Неужели он пришел призвать ее к ответу?

Маркиз Гу сделал три шага вперед и увидел, что Ань Цзюньван, похоже, был ранен. Вокруг его головы была намотана повязка, а глаза были прикрыты тканью.

В его голове промелькнула ужасная мысль: Могла ли эта девчонка ...... избить и Ань Цзюньвана?

О, Небеса, что за злобную смутьянку я породил?

Маркиз Гу сложил руки у груди и поклонился так сильно, что чуть не переломил поясницу: «Ваше Высочество ... надеюсь, вы простите меня за плохое поведение моей дочери!»

Ань Цзюньван бросил на него растерянный взгляд: «Маркиз ведь не думает, что моя травма вызвана драгоценной дочерью маркиза?»

«А?» Маркиз Гу был ошеломлен: А разве это не так?

Ань Цзюньван мягко приподнял уголки губ и сказал: «Это была моя собственная неосторожность ... На самом деле, я должен поблагодарить драгоценную дочь этого маркиза за то, что она лечила меня».

«А?» - маркиз Гу был ошеломлен.

Ань Цзюньван неуверенно сказал: «Я не ожидал, что драгоценная дочь маркиза будет разбираться в искусстве врачевания».

Однако маркиз Гу не понял сказанного и сказал с сарказмом: «Ваше Высочество слишком много хвалит ее. Она лишь несколько дней проработала знахаркой в медицинском зале в городе. Она не так уж много знает об искусстве врачевания, она знает только несколько поверхностных вещей! На мой взгляд, Ань Цзюньвану следует поскорее вернуться в горное поместье, чтобы позволить тамошнему императорскому доктору тщательно лечить вас».

Причина, по которой маркиз Гу сказал это, заключалась в том, что он действительно беспокоился о ранении Ань Цзюньвана, с другой стороны, он все еще опасался, что последний пришел сюда, чтобы призвать его дочь к ответу.

Несмотря на то, что он не любил Гу Цзяо, последняя все еще была плотью и кровью его и Яо Ши, и он не мог позволить ей быть наказанной Ань Цзюньваном.

Он должен был спешить, чтобы уговорить последнего уйти.

Когда Ань Цзюньван попытался повторить тот же трюк, сказав, что у него слишком кружится голова и он не может позволить себе ехать верхом, то маркиз Гу объявил, что он привез лучшую карету из поместья маркиза и позаботится о том, чтобы он не почувствовал никакого дискомфорта в пути!

Маркиз Гу был настолько решителен, что в итоге Ань Цзюньван не смог его одолеть. Ему пришлось сесть в карету и с большой неохотой отправиться обратно в горное поместье.

Маркиз Гу вздохнул с облегчением!

Однако в глубине души у Ань Цзюньвана было много вопросов.

Почему маркиз Гу настоял на том, чтобы отвезти меня обратно в горное поместье? Это было потому, что он беспокоился о том, что я могу найти в доме его дочери?

Почему его дочь живет в деревне? Может быть для того, чтобы прятать Вдовствующую Императрицу?

Маркиз Гу не знал, что его сиюминутные порывы вызвали в голове Ань Цзюньвана столько подозрений. После возвращения в горное поместье, чтобы успокоить гнев Ань Цзюньвана, маркиз Гу послал ему много драгоценной старинной каллиграфии и живописи, отчего его сердце после обливалось кровью!

Но это только заставило Ань Цзюньвана все больше и больше полагать, что в действиях маркиза Гу есть что-то подозрительное.

Маркиз Гу был старшим братом императорской наложницы Шу, а императорская наложница Шу была Шуфэй*** Его Величества.

В предыдущие годы Маркиз Гу никогда не оставался в горном поместье так надолго. Так может быть, в этом году он не уезжал так долго именно из-за Вдовствующей Императрицы?

Все больше и больше улик складывалось воедино, открывая "разумную" истину.

Ань Цзюньван позвал человека в черном в свою комнату.

Выслушав умозаключения Ань Цзюньвана, человек в черном спросил в замешательстве: «Но если она действительно была Вдовствующей Императрицей, то почему она не узнала Ваше Высочество? По рассказу Вашего Высочества, она, возможно, не разглядела вас, когда ударила, но она должна была ясно разглядеть вас после того, как вы потеряли сознание».

Ань Цзюньван задумчиво сказал: «Это то, что я тоже не до конца понимаю, поэтому я должен еще раз убедиться в этом. Я уже был там, так что, если я приду туда снова, это вызовет подозрения. Завтра пойди туда и скажи ей, что ... ты пришел извиниться, а также уладить все разногласия между двумя семьями, и проси ее, когда она прибудет в столицу, не упоминать никому о недостойном поведении моей сестры, чтобы не испортить ее репутацию».

Человек в черном: «Понял».

Ань Цзюньван: «Ты должен увидеть Вдовствующую Императрицу и рассказать ей о ситуации в столице».

Человек в черном обхватил кулак и, поклонившись, ответил: «Этот подчиненный повинуется вашему приказу!»

«Но ...» Подумав о чем-то, человек в черном нахмурился и сказал: «Что, если другая сторона действительно окажется Вдовствующей Императрицей, что планирует делать Ваше Высочество?»

Взгляд Ань Цзюньвана стал холодным, и он сказал: «Как что я буду делать? Конечно, мы вернем ее в столицу, мы не можем допустить, чтобы она попала в чьи-то руки: будь то Его Величество или кто-то другой».

Человек в черном на мгновение замешкался, прежде чем снова заговорить: «Боюсь, в столице сейчас не очень безопасно, и до сих пор остается загадкой, как Вдовствующая Императрица заразилась проказой. Его Величество скрыл ее болезнь, утверждая, что она находится во дворце, оправляясь от внезапной болезни. Если мы вернем Вдовствующую Императрицу таким образом, разве мы не продемонстрируем тем самым Его Величеству, что нам все известно? И что мы умолчали и тайно вернули Вдовствующую Императрицу! Не подумает ли Его Величество, что мы совершаем преступление против Императора?»

Ань Цзюньван холодно фыркнул: «Разве он первый день опасается нашу семью Чжуан. С того момента, как он связал себя узами брака с маркизой Сюаньпин, он всеми способами пытался сдержать семью Чжуан. Боюсь, что Его Величество имеет какое-то отношение к болезни Вдовствующей Императрицы. Сейчас ситуация при императорском дворе становится все более и более неблагоприятной для семьи Чжуан, и, если Вдовствующая Императрица не выйдет, чтобы возглавить ситуацию, боюсь, что семью Чжуан постигнет участь семьи Лю».

_____________________________________________________

Примечание:

* - лицо позеленело - обр.выражение - измениться в лице (от переживаемых эмоций: гнева, злости, стыда, испуга);

** - налететь на фарфоровую посуду – обр.выражение - вытребовать компенсацию за подстроенный ущерб. Эта фраза берет свое начало еще с тех времен, когда торговцы намеренно выставляли фарфоровую посуду на мостовую, и когда прохожий наступал на нее, заставляли его заплатить (намеренный трюк);

*** - Шуфэй – императорская наложница первого ранга, носящая титул "Добродетельная Наложница".

В прошлом в столице было четыре гегемона: семья Сяо из поместья маркиза Сюаньпина, семья Ло из поместья герцога Ло, семья Лю из поместья герцога Дин и семья Чжуан, министр государственной канцелярии*.

На самом деле Его Величество происходил из не очень хорошей семьи; его родная мать даже не имела право воспитывать его, и он стал приемным сыном императорской наложницы Цзин.

Вдовствующая Императрица Чжуан была бездетна, и поскольку она не ладила с семьей матери наследного принца, семьей Лю, она боролась против наследного принца и семьи Лю, и возвела на трон приемного сына императорской наложницы Цзин.

Однако Император оказался плохо воспитанным белоглазым волком**, который не только не был благодарен Вдовствующей Императрице Чжуан, но и опасался ее, узнав, как она может превращать руку в облако, а перевернув ее - в дождь***.

Дочь, присланная во дворец семьей Чжуан, должна была стать Императрицей, но вместо этого Его Величество сделал Императрицей младшую сестру маркиза Сюаньпина, а также выдал замуж за маркиза Сюаньпина свою любимую принцессу Синьян.

При поддержке семьи маркиза Сюаньпина, Его Величество добавил крылья тигру**** и сильно ослабил власть семьи Чжуан. Однако средства борьбы Вдовствующей Императрицы Чжуан были все еще слишком сильны, и ей по-прежнему удавалось сдерживать Его Величество, поэтому последнему не удалось полностью поколебать истинные устои семьи Чжуан.

Но в этот период, когда Вдовствующая Императрица якобы "восстанавливалась после болезни во дворце", семья Чжуан была подавлена маркизом Сюаньпином.

Если так пойдет и дальше, то семье Чжуан действительно скоро придет конец.

«У Ян, это наша судьба».

Его судьба была отправиться в королевство Чэнь в качестве принца-заложника.

А Вдовствующей Императрице было суждено плыть через кипяток и ступать по огню***** ради всего клана Чжуан.

......

Рано утром следующего дня человек в черном переоделся в одежду простого охранника, взял с собой большой сундук с подарками и отправился в деревню Цинцюань.

Трое мужчин семьи Гу уже ушли в школу, поэтому дверь ему открыла Гу Цзяо.

«Кто ты?» - спросила Гу Цзяо.

Человек в черном заискивающе улыбнулся: «Меня зовут У Ян, я служу охранником у Ань Цзюньвана. Я пришел сегодня по приказу Его Высочества, чтобы загладить вину перед госпожой Гу».

Гу Цзяо ответила: «Разве он уже не приходил вчера, чтобы загладить свою вину?»

У Ян вежливо ответил: «Его Высочество вчера был ранен и не смог завершить дело до конца, поэтому он попросил меня проследить, чтобы я завершил его, приехав сегодня».

Гу Цзяо просто ждала, что еще он скажет.

У Ян спросил: «Могу ли я ... сначала перенести эти подарки внутрь для госпожи Гу?»

Гу Цзяо не стала отказываться.

У Ян отнес большой сундук в главный зал, открыл его, достал несколько больших парчовых шкатулок и сказал Гу Цзяо: «Его Высочество надеется, что после возвращения госпожи Гу в столицу она никому не расскажет о неуважительных высказываниях его младшей сестры. Наша Молодая Госпожа с детства была избалована своей семьей, поэтому она немного властная. Его Высочество просит у вас прощения. Но поскольку репутация для дочери из знатной семьи очень важна, то, если люди узнают, что она такая властная, боюсь, что в будущем она будет подвергаться большой критике. Пожалуйста, простите Его Высочество за то, что он слишком любит свою сестру».

Он говорил так, будто пришел, чтобы заткнуть мне рот.

Гу Цзяо ничего не сказала и жестом попросила его просто положить вещи.

У Ян специально выбрал две парчовые шкатулки и сказал Гу Цзяо: «Вчера Его Высочество напугал твоего младшего брата и тетушку, поэтому Его Высочество поручил мне лично извиниться перед ними».

Гу Цзяо ответила: «Цзин Кун ушел в школу, поэтому боюсь, что ты не сможешь его увидеть, а тетушка спит, я передам им извинения за тебя».

Неужели они и вправду держались начеку?

Изначально У Ян верил в это только на треть, но теперь поверил на все пять. Он встал и сказал: «Простите, молодая госпожа Гу, могу я воспользоваться вашим туалетом?»

Гу Цзяо бросила на него взгляд и ответила: «Чувствуй себя как дома».

У Ян пошел в туалет, сохраняя естественное выражение лица.

Он тянул время, ему просто необходимо было увидеть Вдовствующую Императрицу сегодня, несмотря ни на что.

К счастью, ему повезло, что старушке сегодня приснился кошмар, и она вышла во двор подышать воздухом, и У Ян столкнулся с ней.

Последний был доверенным лицом Ань Цзюньвана и много раз сопровождал его на свидания с Вдовствующей Императрицей. Он хорошо знал внешность Вдовствующей Императрицы, в отличие от маркиза Гу, который видел ее два раза мимолетом, и еще один раз со спины.

Несмотря на то, что стоящая перед ним особа была одета как деревенская старуха, а ее аура была далека от ауры безжалостной Вдовствующей Императрицы Чжуан, У Ян все равно сразу же узнал ее!

У Ян был так взволнован, что сделал большой шаг вперед!

Старушка, которой только что приснился кошмар, в данный момент все еще была под действием его остаточного эффекта, когда неожиданно во дворе ее дома из ниоткуда появился мужчина ростом в семь футов

«Кто ты?!» - яростно спросила она.

У Ян на мгновение замер, а затем ответил: «Этот скромный - У Ян!»

«Что еще за пять баранов или шесть баранов******, я никогда о тебе не слышала! Уходи, уходи прочь!» Старушка в смятении отмахнулась от него: «Цзяо Цзяо! Что это опять за странные люди в доме?»

Гу Цзяо отложила парчовую шкатулку, подошла, посмотрела на У Яна, а затем сказала старушке: «Это охранник вчерашнего Цзюньвана, он пришел, чтобы передать подарки с извинениями».

Старушка подняла бровь и спросила: «Он что-то принес?»

Гу Цзяо кивнула: «Да».

Старушка пошла в главный зал и порылась в фарфоре, нефрите и чае, а потом с лицом полным отвращения сказала: «Здесь нет даже кусочка османтусового пирожного, никакой искренности, хамф!»

У Ян был просто ошеломлен: Что это была за ситуация? Вдовствующая Императрица  Чжуан оказалась совсем не такой, как он ее помнил!

«Я хочу съесть яйца в сладком супе!» - сказала старушка Гу Цзяо.

«Хорошо». Последняя согласилась. В любом случае, она могла просто уменьшить сладость супа.

«Дай ему тоже миску!» Старушка сказала с серьезным видом: «После того, как он принес столько подарков, мы должны оставить его на ужин!»

«Хорошо». Гу Цзяо кивнула и пошла на кухню, чтобы приготовить две миски яиц в сладком супе, одну миску со стандартной половиной стакана сахара, а другую с маленьким количеством сахара.

Старушка милостиво сказала: «Цзяо Цзяо, иди и занимайся своими делами, а я позабочусь о госте!»

У Ян в сердцах похвалил Вдовствующую Императрицу за находчивость: Сначала она использовала предлог с поеданием яиц в сладком супе, чтобы задержать меня, а затем нашла способ отослать госпожу Гу. Это действительно достойно мудрой и могущественной Вдовствующей Императрицы Чжуан, такая изобретательность!

Гу Цзяо взяла коромысло и ведра и направилась к входу в деревню за водой.

В этот момент в доме не было никого третьего и выражение лица старушки мгновенно стало взволнованным.

У Ян тоже почувствовал волнение.

Вдовствующая Императрица Чжуан обладала большой мудростью, подобной глупости*******, она действительно притворялась! Вдовствующая Императрица Чжуан должна признать меня сейчас!

«Быстрее, быстрее, быстрее! Цзяо Цзяо скоро вернется!»

Да, да, да! Верно, мы должны спешить!

У Ян кивнул с таким усердием, словно толок чеснок, и в итоге увидел, как старушка обменялась с ним мисками яиц в сладком супе, а затем взяла ложку и съела его порцию с огромной радостью!

У Ян: «...»

______________________________________________________

Примечание:

* - государственная канцелярия (найгэ) - название государственного ведомства в Древнем Китае; в начале эпохи Мин для усиления власти императора были введены должности «великих ученых мужей» (дасюэши – советники); эти чиновники служили императору и давали ему советы;

** - белоглазый волк – обр.выражение - бесчувственный и неблагодарный человек;

*** - превращать руку в облако, а перевернув - в дождь – обр.выражение – непостоянный, изменчивый человек, прибегающий к уловкам и манипуляциям;

**** - тигру ещё и крылья придать - обр.выражение - с удвоенной силой, сильно окрепнуть;

***** - плыть через кипяток, ступать по огню – обр.выражение - идти на любые жертвы; вынести любые страдания, не останавливаться ни перед чем; русский аналог – пройти сквозь огонь и воду.

****** - иероглиф У (伍) в имени У Яна имеет то же произношение, что и У (五) в слове Пять и похожее Лу (六) в слове Шесть; а иероглиф Ян (杨) в его имени означает Тополь, и имеет тоже произношение, что и Ян (羊) в слове баран;

******* - большая мудрость, подобная глупости – обр.выражение - об умном образованном человеке, который не умеет или не хочет демонстрировать свой ум.

Глава 114 - Провинциальный экзамен на соискание второй учёной степени цзюйжэнь

Старушка заставила У Яна провести весь день у них дома, используя его как инструмент, чтобы есть сладости. В один момент У Ян заявил: «Госпожа Гу, я голоден, я хочу съесть цукаты», а в следующий момент: «Госпожа Гу, я хочу пить, можно мне суп из зеленых бобов, суперсладкий ...»

Когда он вернулся в горное поместье, У Ян уже во многом сомневался.

Когда Ань Цзюньван встретил его в своей комнате, он спросил: «Как все прошло? Ты видел Вдовствующую Императрицу?»

У Ян побледнел: «Я видел ее ...»

Но действительно ли это была Вдовствующая Императрица Чжуан?

У Ян рассказал Ань Цзюньвану о том, что ему пришлось пережить за этот день.

Ань Цзюньван был потрясен. Он вспомнил, что вчера, когда он был в деревне, ему показалось, что он тоже слышал какие-то странные слова из уст Вдовствующей Императрицы. Но, во-первых, в то мгновение он был слишком взволнован, чтобы принять это близко к сердцу, и позже, придя в себя, он подумал, что Вдовствующая Императрица, должно быть, притворяется сумасшедшей, чтобы отвлечь семью Гу, которая держала ее под домашним арестом.

«Этот подчиненный так не думает». У Ян размышлял: «Когда госпожа Гу пошла за водой, в комнате остались только Вдовствующая Императрица Чжуан и этот подчиненный. Если Вдовствующая Императрица Чжуан просто прикидывалась сумасшедшей, то без присутствия посторонних у нее не должно быть причин не быть честной со мной».

Но нет, Вдовствующая Императрица Чжуан просто зарылась головой в свою миску с яйцами в сладком супе, и каждый раз, когда он пытался заговорить, она поднимала руку, чтобы прервать его.

Как я раньше не замечал, что Вдовствующая Императрица Чжуан такая прожорливая?

Вдовствующая Императрица, которую помнил Ань Цзюньван, была не из тех, кто пренебрегает делами ради небольшой порции еды, но, правда, она не могла есть слишком много сладостей, и императорский врач советовал ей, что с возрастом пожилой женщине лучше есть понемногу.

Ань Цзюньван пробормотал: «Как такое может быть? Неужели Вдовствующая Императрица потеряла память? И это вызвало большие перемены в ее характере?»

Или это и была ее изначальная сущность, а во дворце она носила маску десятилетиями, не имея возможности снять ее?

У Ян не осмеливался строить догадки: «Что собирается делать Ваше Высочество? Вы все еще хотите отвезти Вдовствующую Императрицу Чжуан обратно в столицу?»

«Я не знаю», - Ань Цзюньван вздохнул.

Вдовствующая Императрица, у которой весь день одна еда в голове, не годилась в противники Его Величеству, но он очень не хотел оставлять ее здесь, под присмотром маркиза Динъань.

Ань Цзюньван задумался на мгновение и, что-то вспомнив, обратился к У Яну: «Есть несколько вещей, которые я не понимаю».

«Какие?» - спросил У Ян.

Ань Цзюньван открыл окно и посмотрел на двор, полный цветов и растений: «Как Вдовствующая Императрица потеряла память? Имеет ли это дело какое-либо отношение к резиденции маркиза Динъань или нет?»

У Ян тут же поинтересовался: «Ваше Высочество имеет в виду, что они намеренно сделали Вдовствующую Императрицу Чжуан глупой?»

Ань Цзюньван окинул его ледяным взглядом.

Шея У Яна втянулась, и он склонил голову: «Этот подчиненный оговорился».

Как можно было сказать, что Вдовствующая Императрица Чжуан глупа? Хотя она действительно выглядела немного глуповатой.

Ань Цзюньван спросил: «Вы выяснили личность этой госпожи Гу?»

У Ян ответил: «Да. Она старшая сестра из двух двойняшек. В тот год, когда госпожа маркиза рожала в храме, ее ребенка и ребенка одной деревенской женщины по ошибке перепутали. Гу Цзиньюй должна быть дочерью женщины из той деревни. Однако из-за привязанности семьи к ней, воспитывавшей ее столько лет, даже узнав несколько дней назад правду, они не отправили Гу Цзиньюй обратно в ее настоящую семью. Что касается настоящей госпожи Гу, то говорят, что она не захотела возвращаться в поместье маркиза. Кроме того, она уже вышла замуж. Ее муж не из деревни Цинцюань и прибыл туда из другого места».

Ань Цзюньван спросил: «Кого ты спросил об этом?»

У Ян ответил: «Этот подчиненный напрямую спросил об этом госпожу маркизу».

Яо Ши не считала это секретом, и когда У Ян пришел спросить, она сказала ему правду.

Ань Цзюньван задумчиво сказал: «В таком случае, госпожа Гу не была специально помещена в деревню маркизом Гу?»

У Ян покачал головой и сказал: «Скорее всего, нет. Этот подчиненный предполагает, что Вдовствующую Императрицу Чжуан, потерявшую память, просто приютила госпожа Гу. Но, не понятно, ... как она стала тетей мужа госпожи Гу?»

«Проказа», - Ань Цзюньван прищурил глаза и ответил.

«Что?» - У Ян замер.

Ань Цзюньван поднял руку и коснулся горшка с бегонией на подоконнике: «Разве ты только что не сказал, что муж госпожи Гу не из этой деревни?»

У Ян все еще не улавливал сути: «Да, но какое отношение это имеет к тому, что они приютили Вдовствующую Императрицу Чжуан? Возможно ли, что муж госпожи Гу - родственник Вдовствующей Императрицы Чжуан?»

Нет, этого не может быть, как может Вдовствующая Императрица Чжуан, такая знатная и благородная дама, породниться с бедным мальчиком из деревни?

Ань Цзюньван задумчиво сказал: «А что, если Вдовствующая Императрица, болея проказой, упала в обморок на пороге дома госпожи Гу, а госпожа Гу случайно прикоснулась к ней, что бы ты сделал на ее месте?»

Глаза У Яна сразу же расширились: «Как такое может быть? Проказа настолько заразна, что даже если кто-то прикоснется к больному, то его сразу отправят на гору для прокаженных! Может ли это быть ...»

Ань Цзюньван слабо поджал уголки губ: «Верно, чтобы их не отправили на гору для прокаженных, они могли только принять и вылечить Вдовствующую Императрицу, а чтобы не вызвать подозрений, они солгали, что она является тетей мужа госпожи Гу, и приехала к ним в гости».

У Ян вдруг понял: «Да, ведь муж госпожи Гу не из этой деревни, поэтому, естественно, тетя мужа тоже оказалась чужаком, так что никто их не заподозрил!»

Ань Цзюньван держал перед собой нежно распустившийся цветок бегонии: «Мне вот что интересно, как эта госпожа Гу вылечила от проказы Вдовствующую Императрицу?»

Маркиз Гу сказал, что она была всего лишь маленькой знахаркой, так что, похоже, он и сам до конца не знает свою собственную дочь.

У Ян внезапно посмотрел в глаза Ань Цзюньвану: «Ваше Высочество, если она может вылечить проказу, то ...»

Ань Цзюньван поднял ладонь, чтобы остановить то, что он собирался сказать дальше: «Я все еще не могу доверять ей».

У Ян вздохнул со сложным выражением лица: «Ясно. Тогда ........ с вопросом о Вдовствующей Императрице Чжуан, что именно намерен сделать Его Высочество?»

Ань Цзюньван задумчиво сказал: «Вдовствующая Императрица потеряла память. Она не уедет со мной, даже если я приеду к ней лично, чтобы опознать ее. Это не является мудрым шагом. Найди людей, чтобы выкрасть Вдовствующую Императрицу в полночь!»

У Ян: «Выкрасть, мы собираемся выкрасть человека?»

Почему это утверждение кажется мне немного неправильным?

У Ян действовал быстро. Ночью он отправился в деревню Цинцюань с семью экспертами, чтобы выкрасть ...... э-э нет, вернуть одного человека.

Когда они прибыли в дом госпожи Гу, то обнаружили двух тайных телохранителей, притаившихся неподалеку.

Эти двое - тайные телохранители из поместья маркиза Динъань, которые тайно охраняют двойняшек. У Ян решил, что лучше сначала выманить их, иначе возникнут проблемы, если Вдовствующая Императрица Чжуан будет разбужена шумом.

Но в отличие от обычных охранников, вряд ли они оба одновременно покинут своего хозяина. Как раз, когда У Ян обдумывал, как осуществить свой план, двое тайных телохранителей вышли из дома и скрылись в горы, не понятно зачем.

У Ян: «...»

Эй, это нормально вот так вот взять и просто уйти?

Как бы там ни было, время дорого, нужно действовать прямо сейчас!

У Ян жестом приказал семерым экспертам в черном действовать. Последние взмыли в воздух и приземлились на заднем дворе.

У Ян также намеревался пробраться на задний двор, но прежде, чем он успел подняться, раздался громкий удар, и человека в черном отшвырнуло, как мешок с песком.

У Ян был немного ошеломлен.

Неужели мы вошли не туда?

У Ян быстро вскочил на стену.

В этот момент второй человек в черной одежде пронесся мимо его глаз и завершил красивую параболу в воздухе тяжело приземлившись на открытое пространство перед домом.

В этот момент У Ян был совершенно ошарашен.

Разве тайные телохранители только что не ушли? Неужели они вернулись так скоро?

Он посмотрел в сторону заднего двора, но где же тайные телохранители? Это ведь госпожа Гу, которая ударила по лицу Гу Цзиньюй и Чжуан Мэнъюнь!

В тот день он подумал, что госпожа Гу зашла слишком далеко, издеваясь даже над слабой женщиной, не имеющей никакой власти, но теперь, похоже, она тогда действительно проявила милосердие!

Иначе, с силой ее кулака, способного сбить с ног эксперта боевых искусств, если бы она тогда всерьез взялась за дело, она бы просто вышибла мозги у Гу Цзиньюй и Чжуан Мэнъюнь.

Люди, которых У Ян привел с собой, не были экспертами первого класса, но все же они были намного лучше обычных экспертов, однако они были избиты госпожой Гу, даже не сумев ответить ей.

У Яну захотелось плакать.

Он, наконец-то, понял, почему два тайных телохранителя из поместья маркиза Динъань внезапно скрылись в лесу: они были не уверены в собственных способностях и боялись, что если посмеют ворваться сюда, то испортят этой госпоже все веселье.

У Ян мысленно оценил, что он тоже не ровня госпоже Гу.

«Мне очень жаль, госпожа Гу».

У Ян достал из-за спины арбалет, зарядил короткую стрелу, прицелился в плечо Гу Цзяо и спустил курок.

Но в этот самый момент задняя дверь дома внезапно открылась и оттуда вышла старушка, зевая: «Что за шум?»

Рука У Яна дрогнула от шока, и стрела отклонилась от своей первоначальной цели!

И так получилось, что она полетела в сторону старушки. Сердце У Яна дрогнуло!

Скорость полета стрелы из арбалета была в несколько раз выше, чем у стрелы, выпущенной из обычного лука, и ему уже было поздно догонять свою стрелу!

В это время Гу Цзяо подскочила к старушке и оттащила ее в сторону, стрела задела ее руку и воткнулась в стену позади них.

Рука Гу Цзяо была поцарапана, и теперь весь рукав ее одежды был в крови.

Она выдернула из стены стрелу здоровой рукой и злобно швырнула ее в ту сторону, где в темноте скрывался У Ян!

Скорость стрелы была невероятно быстрой, настолько быстрой, что даже такой эксперт, как У Ян, не смог бы от нее увернуться.

Со стрелой в правом плече, и с приглушенным стоном он сказал лежащим на земле людям в черном: «Отступаем!»

После ухода их группы в деревню вернулся мир и покой.

Увидев кровь на руке Гу Цзяо, старушка воскликнула: «Цзяо Цзяо, ты ранена!»

Гу Цзяо не беспокоилась об этом: «Ничего страшного, просто небольшая царапина».

Старушка тут же выругалась: «Теперь, когда наша жизнь наладилась, к нам повадились ходить эти воры!»

Воры?

Последние несколько раз, когда приходили воры, они не были настолько опытными и оснащенными.

Вглядываясь в бесконечную ночь, Гу Цзяо чувствовала, что эта группа пришла не за серебром. Они пришли на задний двор прямо к двери комнаты, которую занимала старушка.

......

У Ян вернулся в горное поместье раненным и сразу же отправился в комнату Ань Цзюньвана, даже прежде, чем смог обработать свои собственные раны.

Последний вопросительно посмотрел на него: «В чем дело?»

У Ян опустился на одно колено и со стыдом сказал: «Этот подчиненный не смог выполнить приказ и вернуть Вдовствующую Императрицу Чжуан ... и ... едва не ранил ее ...»

Он не решился ничего скрывать и сообщил обо всем, что случилось Ань Цзюньвану.

В глазах последнего промелькнул след удивления: «Я не ожидал этого ...»

У Ян был глубоко поражен: «Да, я тоже не ожидал, что эта госпожа Гу, выросшая в деревне, будет обладать такими навыками!»

Ань Цзюньван дернул уголками губ: «Нет, чего я не ожидал, так это того, что она рискнет своей жизнью ради спасения старушки, которая не имеет к ней никакого отношения».

Очевидно, что вначале она пыталась спасти себя, и теперь, когда старушка вылечилась, она могла бы отослать ее или, по крайней мере, не рисковать своей жизнью, чтобы спасти ее.

Из рассказа У Яна было ясно, что если бы госпожа Гу просто хоть немного уклонилась от стрелы, то последняя пробила бы старушке сердце.

Он действительно больше не понимал эту госпожу Гу.

Он посмотрел на яркую луну в ночном небе и пробормотал себе под нос: «Госпожа Гу, как много еще ты скрываешь такого, чего я не знаю?»

У Ян попросил: «Ваше Высочество, этот подчинённый вернется туда завтра вечером ...»

Ань Цзюньван равнодушно прервал его: «В этом нет необходимости, раз она так оберегает Вдовствующую Императрицу, просто позволим ей остаться рядом с ней».

У Ян был потрясен: «Ваше Высочество!»

Ань Цзюньван посмотрел вдаль: «Сейчас действительно не самое лучшее время для возвращения Вдовствующей Императрицы в столицу, я доложу своему деду и сделаю все необходимые приготовления, прежде чем вернуть ее в целости и сохранности. Госпожа Гу, мы скоро встретимся снова».

На следующий день Ань Цзюньван попрощался с маркизом Гу и Яо Ши: «Приближается дата провинциальных экзаменов на соискание второй ученой степени, я не могу больше оставаться здесь и должен как можно скорее вернуться в столицу. Я благодарен маркизу и маркизе за их гостеприимство в эти несколько дней. Этот младший крайне признателен».

Его беспрецедентное использование слова "младший" напугало язык маркиза Гу до предела!

Нежный взгляд Ань Цзюньвана упал на лицо Яо Ши: «Маркиза, ваша дочь превосходна и лучше бесчисленных тысяч девушек в столице. Если у вас есть возможность, пожалуйста, приведите свою дочь в нашу резиденцию, чтобы побеседовать с Мэнъюнь».

Яо Ши поклонилась, чтобы выразить свою благодарность.

Позади них Гу Цзинъюй не могла не покраснеть.

Неужели Ань Цзюньван сделал ей комплимент?

Чжуан Мэнъюнь тоже подумала, что ее брат делает комплимент Гу Цзиньюй, и состроила презрительную гримасу. Теперь она знала, что в семье Гу не было никаких тройняшек. Гу Цзиньюй была ребенком, которого по ошибке отдали семье маркиза, а та девушка была их настоящей дочерью!

Ни одна из них не была хорошей. Ей не нравилась ни та, ни другая!

Брат и сестра отправились в обратный путь в столицу.

Карета уже уехала далеко, но Гу Цзиньюй все еще не оправилась от комплимента Ань Цзюньвана.

Ань Цзюньван был благословенным сыном небес. Не было ни одной девушки, которой бы не нравился такой молодой человек, как он, просто для абсолютного большинства это были лишь несбыточные надежды.

Но что, если ...... именно Ань Цзюньван первым проявит интерес к какой-нибудь девушке?

Насколько она знала, Ань Цзюньван еще не договорился о браке; Были ли его слова, сказанные только что ......, намеком на что-то для ее отца и матери?

Гу Цзиньюй тайком взглянула на маркиза Гу и Яо Ши. Оба выглядели спокойными, очевидно, не догадываясь ни о чем.

Она не могла не испытать некоторого беспокойства.

Дело в том, что отец в этом отношении – просто пень*, на него в этом вопросе совершенно нельзя положиться; а у матери сейчас на уме только собственная дочь, она вообще обо мне не заботиться.

Вот интересно если бы ... мать узнала, что Ань Цзюньван заинтересовался Молодой Госпожой из поместья маркиза? Позволила бы она Гу Цзяо выйти за него замуж?

В мгновение ока Гу Цзиньюй успела напридумывать в своей голове множество вещей.

С одной стороны, она была растеряна, потому что комплименты Ань Цзюньвана щекотали ее нереальные фантазии; с другой стороны, она отчаянно хотела вернуться в столицу и получить совет от императорской наложницы Шу.

......

Гу Цзяо, наконец-то, получила сельскохозяйственные инструменты из железной мастерской. Она не могла унести их все самостоятельно, поэтому работника медицинского зала Тунфу отправили за ними.

Когда он уходил, старый кузнец окликнул его: «Младший брат, как фамилия твоей госпожи?»

Работник сказал: «Ты имеешь в виду девушку Гу? Она не моя госпожа».

Старый кузнец был ошеломлен: «А? Тогда она ...»

Этот работник ничего не знал о медицинской деятельности Гу Цзяо, поэтому он ответил: «Она друг нашего Хозяина».

Старый кузнец снова спросил: «Не могли бы вы сказать мне, где она живет, чтобы я мог прийти к ней и выразить свою благодарность?»

Работник сказал: «Девушка Гу объяснила, что по вашему соглашению, если она преуспеет, ее освободят от платы за сельскохозяйственные инструменты, вот и все».

Старый кузнец: «Но ...»

Работник не стал дожидаться продолжения его «но» и уехал с несколькими повозками, гружеными сельскохозяйственными инструментами.

Старый кузнец смотрел вслед удаляющимся повозкам и долго не мог прийти в себя.

Тем временем поляна на полпути вверх по склону горы оставалась до сих пор нетронутой. Гу Цзяо наняла жителей близлежащих деревень, чтобы они вспахали поле под лекарственные травы, вырыли пруд для рыбы и канаву, чтобы вода, стекающая с гор, попадала в пруд.

Тайные телохранители Гу стали самыми усердными работниками на горе, их каждый день посылали копать канавы и засевать поля, и за месяц они оба превратились из белокожих красавчиков в сильно загорелых, словно уголь.

В мгновение ока наступила осень.

Лето в этом году не было исключительно жарким, но осенний тигр**, который вернулся, чтобы напасть на нас, был настолько жарким, что мы обливались потом.

Сяо Люлань и его компания находились в столице провинции уже довольно долгое время, и по тщательному уговору семьи Линь они остановились на самом роскошном постоялом дворе, который находился ближе всего к экзаменационному двору.

Управляющий Чжоу несколько раз предлагал Сяо Люланю стать гостем в доме семьи Линь, но Сяо Люлань отказывался.

Линь Чэнъе в последние месяцы подвергался пыткам со стороны Сяо Люланя. Когда он приехал в город Цинцюань, он был довольно сбитым молодым человеком, но после возвращения в столицу провинции похудел на два килограмма.

Всякий раз, когда Сяо Люлань читал ему лекцию по какой-либо теме, он испытывал чувство просветления, и он не понимал, почему Сяо Люлань был так сведущ, намного больше, чем все приглашенные учителя в его доме вместе взятые.

Однако, когда Сяо Люлань дал ему вопросы для теста, Линь Чэнъе потерпел полное фиаско.

По крайней мере, он проходил через уездные, провинциальные экзамены и вступительные экзамены в академию, поэтому обычные экзаменационные вопросы не вызывали у него затруднений, но были ли вопросы Сяо Люланя обычными? Он же просто резал его без ножа!

На самом деле, даже Четыре Книги и Пять Канонов имели свой порядок изучения, некоторые главы нужно было заучивать, а некоторые нет.

Сяо Люланю не было до этого никакого дела, он просто выдал список вопросов, и больше половины из них не относились к ключевым главам.

Голова Линь Чэнъе становилась квадратной, и он отощал от учения Сяо Люланя.

Однажды Линь Чэнъе пожаловался Фэн Линю, однако тот сказал: «Ты неправильно его понял. Он не то, чтобы специально игнорирует задавать вопросы из ключевых глав, он просто не знает какие из них ключевые».

Этот парень ни разу не сосредоточился только на изучении ключевых главах. Он никогда не придавал им особого значения, он изучал их все от первой и до последней! От слова до слова! Вдоль и поперек!

Несмотря на то, что Сяо Люлань подвергал его ежедневным пыткам, Линь Чэнъе не стал останавливаться в доме семьи Линь, когда вернулся в столицу провинции, а остановился на постоялом дворе вместе с Сяо Люланем и Фэн Линем.

Провинциальный экзамен на соискание второй ученой степени состоял из трех сессий, каждая из которых длилась три дня.

Первая сессия была назначена на восьмой день восьмого месяца, то есть на завтра, и в настоящее время на постоялом дворе, переполненном кандидатами, царила напряженная атмосфера.

Единственным человеком, который был спокоен, был Сяо Люлань.

Фэн Линь тоже немного нервничал, но у него было слишком много дел, поэтому он даже не заботился о том, чтобы сильно переживать.

«Младший Линь, иди и помоги мне!» Фэн Линь позвал Линь Чэнъе на маленькую кухню постоялого двора.

Эта маленькая кухня была арендована семьей Линь за большие деньги, и для работы на ней был нанят специальный повар.

Во время провинциального экзамена никто не обращал особого внимания на еду кандидатов. Повар собирался просто приготовить еду для них, но Фэн Линь отказался.

Перед уходом Гу Цзяо дала ему список с некоторыми заметками и соответствующими рецептами.

Рецепты были четко разделены по категориям, и Гу Цзяо даже учла погоду: нужно было использовать первый рецепт, если погода будет прохладной, и второй, если погода будет жаркой.

«Лепешка из кукурузной муки, вяленое мясо, танжерин***, маринованные овощи ...»

Фэн Линь и Линь Чэнъе работали на кухне весь день, и, наконец, приготовили все необходимое. Вяленое мясо поджарили сами, и аромат от мяса был настолько ошеломляющим, что его жаждали попробовать все посетители постоялого двора.

Овощи были замаринованы несколько дней назад, и теперь они уже были готовы к употреблению. У Фэн Линя получились три маленькие баночки.

Лепешки из кукурузной муки не хранились долго, поэтому повар начал готовить их перед самым рассветом. Фэн Линь проинструктировал, что лепешка должна быть сухой и не содержать влаги.

На каждом провинциальном экзамене было два главных экзаменатора, главный экзаменатор и заместитель экзаменатора, оба они назначались императорским судом.

На шестой день восьмого месяца они вместе с местными уполномоченными входили в экзаменационный двор, чтобы провести церемонию, во время которой экзаменаторы проходили через занавес в задний зал, а затем занавес опечатывался местными уполномоченными.

Эти экзаменаторы, также известные как чиновники по проверке экзаменационных работ, оставались там со дня входа до окончания провинциального экзамена, они не могли уйти, пока не закончат проверять работы всех экзаменуемых.

Весь процесс может занять до полумесяца, в течение которого им не разрешалось общаться с внешним миром, даже с надзирателями за занавесом.

На восьмой день восьмого месяца кандидаты рано утром начали прибывать к экзаменационному двору.

Хотя каждая сессия занимала три дня, фактически же у кандидатов оставался только один день – второй по счету - для самого ответа на экзамен, так как первый день отводился на регистрацию и въезд в экзаменационный двор, а третий день - на выезд.

Рано утром у входа в экзаменационный двор образовалась длинная очередь.

Сяо Люлань, Фэн Линь и Линь Чэнъе прибыли ни слишком рано, ни слишком поздно, встав в очередь примерно сотыми.

Эти трое не волновались, но управляющий Чжоу в стороне был очень встревожен.

На провинциальном экзамене на соискание второй ученой степени другим людям не разрешалось вставать в очередь вместо кандидатов. В противном случае семья Линь уже давно бы наняла людей, чтобы они стояли за них в очереди в экзаменационный двор!

«У тебя есть вода?» - спросил Линь Чэнъе управляющий Чжоу.

Линь Чэнъе кивнул головой: «Да».

Управляющий Чжоу снова спросил: «Ты взял с собой всю еду?»

Линь Чэнъе снова кивнул: «Да».

Ему удалось ответить дважды, не запинаясь.

Управляющий Чжоу все еще не мог избавиться от беспокойства и сказал: «Тогда ... на тебе толстая одежда? Я боюсь, что ночью будет холодно».

«Будет жарко», - просто ответил Линь Чэнъе.

Управляющий Чжоу вздохнул. Увы, погода в этом году действительно была необычная, не жарко, когда должно быть жарко, но и не прохладно, когда должно быть прохладно, и говорили, что урожай в сельской местности растет плохо.

Когда управляющий Чжоу хотел сказать что-то еще, Линь Чэнъе нахмурился и сказал: «Уходи, мешаешь».

Управляющий Чжоу: «...»

«Ой!»

В тот момент, когда управляющий Чжоу не успел сделать и двух шагов, крик Фэн Линя так его напугал, что он споткнулся и чуть не упал.

«В чем дело?» - спросил он, обернувшись.

Фэн Линь ответил: «Я забыл передать это вам! Девушка Цзяо сказала, что, если погода будет жаркой, мы должны принести это в экзаменационный зал. Она сказала, что он освежает разум, отпугивает комаров и предотвращает зуд».

Это были три бутылочки эфирного бальзама.

Просто Гу Цзяо заменила современную стеклянную бутылку на древнюю фарфоровую зеленого цвета, добавила пробку и запечатала ее сургучом.

«Разве можно брать с собой это?» - спросил управляющий Чжоу, он думал, что во время провинциального экзамена кандидаты не могут приносить с собой ничего, кроме воды и еды.

Фэн Линь объяснил: «Это можно использовать наружно, а также принимать внутрь. Девушка Цзяо сказала, что, если кто-то спросит, просто выпейте немного при нем».

Глаза Сяо Люланя немного сузились, когда он сказал: «Кажется вы очень хорошо ладите ...»

Фэн Линь, не замечая опасного взгляда своего собеседника, нахально заявил: «В прошлом я был невежественным и неправильно понимал девушку Цзяо, на самом деле она необычайно мила! Люлянь, действительно, это счастье для мужчины получить такую жену! Я тоже хочу ......»

Взгляд Сяо Люланя был подобен ножу, что окончательно лишило Фэн Линя возможности не замечать его взгляд.

Фэн Линь обиженно втянул шею и сказал: «Хорошо, я вовсе не хочу».

Сяо Люлань взял в руки бутылочку эфирного бальзама.

Это опять была вещь из той коробки?

Он уже видел подобное название. На некоторых вещах, выкатившихся из коробки той ночью, имелось такое же название.

Но в тот вечер он не видел этих зеленых фарфоровых бутылочек.

Значит, это действительно была не просто моя иллюзия? В этой маленькой коробке умудрялись появляться странные вещи, и всегда без повторений?

Может быть, у нее был какой-то необычный трюк или тайный механизм внутри?

Раз эти фарфоровые бутылочки были лекарством, то и те, что я видел раньше, тоже могли быть лекарством?

Это была маленькая коробка для лекарств?

Каким бы умным ни был Сяо Люлань, он не мог разгадать маленькую коробку Гу Цзяо. Вскоре настала его очередь, когда внешние стражники обыскивали его вместе с Фэн Линем и Линь Чэнъе.

Чтобы доказать, что они несут воду, Фэн Линь открыл зеленую фарфоровую бутылочку и выпил каплю, но он чуть не умер от умопомрачительного вкуса!

Черт, это было слишком освежающе!

После входа в экзаменационный зал, кандидаты распределялись по своим каопэнам****. Некоторые люди также называли их пронумерованными комнатами.

Эти комнаты были простыми и скромными, с двумя деревянными досками, одна для стола, другая для скамьи, встроенными в углубления по обе стороны комнаты. Ночью кандидаты складывали две доски вместе, чтобы сделать кровать, на которой можно было спать.

В течение этих трех дней кандидатам не разрешалось покидать свои комнаты, они будут есть, пить, испражняться, мочиться и спать внутри нее.

Первый экзамен состоял из изложения по памяти и поэзии, все основанное на трактатах "Аналекты Конфуция", "Срединное и неизменное", "Великое учение" и "Мэнцзы", а также стихотворение в пять слов и восемь рифм***** собственного сочинения.

Однако в этом году провинциальный экзамен на соискание второй ученой степени был особенно ненормальным, поскольку в него был включен дополнительный трактат - "Канон сыновнего благочестия".

Строго говоря, "Канон сыновнего благочестия" не был длинным, менее 2 000 слов, но проблема была в том, что ... до этого он не включался в экзамены!

Кто будет запоминать его, если он не включен в экзамен, верно?

У Линь Чэнъе волосы встали дыбом, когда он увидел, что в этот раз в экзамен включен "Канон сыновнего благочестия"!

Нет, он не испугался, а наоборот обрадовался!

Благодаря Сяо Люланю, этот экзамен он точно сдаст!

Сяо Люлань был очень строгим учителем. Он заставлял Линь Чэнъе пересдавать экзамены, которые он не смог сдать, не только два, но и три, и даже четыре раза, пока Линь Чэнье не сдавал их.

Линь Чэнъе не только похудел, он был на грани облысения в столь юном возрасте из-за мучений Сяо Люланя.

Однако в данный момент Линь Чэнъе просто был несказанно благодарен за пытки последнего!

Линь Чэнъе точно знал, что мало кто здесь знал наизусть "Канон сыновнего благочестия". Скольких кандидатов он опередит только на первой сессии экзамена?

________________________________________________________

Примечание:

* - дословно было корень вяза - обр.выражение о глупом, упрямом человеке, в русском есть подходящее слово – пень));

** - осенний тигр – так в Китае называют наше «бабье лето»;

*** - танжерин – цитрусовое растение, разновидность мандарина;

**** - каопэн – экзаменационная кабинка;

***** - пять слов и восемь рифм – восемь срок в каждой по пять слов.

Страница книги Избалованная жена Великого Секретаря в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Перерождение

Глава 2 - Муж

Глава 3 - Коробка с лекарствами

Глава 4 - Спасение человека

Глава 5 - Хулиганы

Глава 6 - Продать фазана

Глава 7 - Декан

Глава 8 - Остаться в одиночестве

Глава 9 - На стороне того, кто слабее

Глава 10 - Избиение

Глава 11 - В одной комнате

Глава 12 - Стать доктором

Глава 13 - Лечение ног

Глава 14 - Оплата долга

Глава 15 - Пощечина

Глава 16 - Злодеи

Глава 17 - Особый период

Глава 18 - Покраснеть

Глава 19 - Талант

Глава 20 - Выбор

Глава 21 - Лечение

Глава 22 - Лекарственное питание

Глава 23 - Супружеская пара

24 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 24 - Можешь вылечить?

25 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 25 - Мастер по части спора

26 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 26 - Тетя

27 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 27 - Поиск

Глава 28 - Сон

Глава 29 - Ловушка

Глава 30 - Делить вместе комнату

31 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 31 - Спать в одной постели

32 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 32 - Объятия

33 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 33 - Мягко уговаривать

34 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 34 - Купить гору

35 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 35 - Встреча

36 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 36 - Родимое пятно

37 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 37 - Хирургическая операция

38 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 38 - Успех

39 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 39 - Гоцзы цзицзю

40 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 40 - Обучение письму

41 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 41 - В уединении (за + 25 лайков)

42 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 42 - Новогодняя ночь (за + 25 лайков)

43 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 43 - Кошмар

44 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 44 - Документ

45 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 45 - Визит

46 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 46 - Кома

47 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 47 - Реанимация

48 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 48 - Душевная близость

49 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 49 - Новогодний визит

50 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 50 - Мать и сын

51 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 51 - Сюрприз

52 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 52 - Повторная встреча

53 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 53 - Молодая Госпожа

54 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 54 - Узкая дорога

55 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 55 - Встреча

56 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 56 - Принести извинения

57 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 57 - Родители

58 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 58 - Уездный экзамен

59 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 59 - Маленький монах

60 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 60 - Усыновление

61 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 61 - Высокомерный

62 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 62 - Болезненная красота (за + 25 лайков)

63 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 63 - Старшая сестра и младший брат (за + 25 лайков)

64 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 64 - Маркиз

65 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 65 - Подмена

66 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 66 - Падать в обморок из-за мяса

67 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 67 - Яма-ловушка

68 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 68 - Отец и дочь

69 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 69 - Удача

70 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 70 - Ссора

71 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 71 - Поцелуй

72 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 72 - Провинциальный экзамен

73 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 73 - Посещение

74 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 74 - Признать родство

75 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 75 - Истинно или ложно

76 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 76 - Дочь

77 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 77 - Клятва

78 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 78 - Признание (за + 25 лайков)

79 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 79 - Увидеть сон (за + 25 лайков)

80 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 80 - Старый друг

81 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 81 - Маленький щенок

82 Избалованная жена Великого Секретаря Глава 82 - Успокоить гнев

Глава 83 - Избиение отца

Глава 84 - Результат провинциального экзамена

Глава 85 - Возвращение домой

Глава 86 - Выгул цыплят

Глава 87 - Разоблачение

Глава 88 - Мать и дочь

Глава 89 - Принять лекарство

Глава 90 - Это мама

Глава 91 - Рассказать всё начистоту

Глава 92 - Жизненные обстоятельства

Глава 93 - Посещение

Глава 94 - Пощечина

Глава 95 - Монах

Глава 96 - На горе

Глава 97 - Украсть благовония и похитить яшму*

Глава 98 - Брат и сестра

Глава 99 - Правда

Глава 100 - Конкуренция за благосклонность

Глава 101 - Подкуп

Глава 102 - Сон

Глава 103 - Дерзко избить отца

Глава 104 - Малыш

Глава 105 - Местный богач

Глава 106 - Исцеление, замыслы маленького монаха

Глава 107 - Пить уксус*

Глава 108 - Изобретение

Глава 109 - Маленький внук

Глава 110 - Унижение

Глава 111 - Удар по лицу

Глава 112 - Вдовствующая Императрица

Глава 113 - Узнать друг друга

Глава 114 - Провинциальный экзамен на соискание второй учёной степени цзюйжэнь

О книге