Медвежатник

Далеко за полночь не по сезону тёплой февральской ночью Якоб Данович, притаившись в тени за дорогим таунхаусом в Северном Бруклине, вскрывал замок на двери подвала. Он был хорошо натренирован, и замок с лёгкостью открылся.

— Готово, — прошептал он и вместе с другим подростком Барни Козловым спустился по лестнице в подвал.

Барни схватил Якоба сзади за рубашку, полагаясь на то, что он проведёт их сквозь почти кромешную тьму к самому дому.

— Лучше бы здесь действительно было что-то стоящее, — проворчал он. — Дерьмовая ночка.

— Ханна говорила, что владелец — банкир, — сказал Якоб на польском. Он нашёл лестницу, ведущую наверх, и стал осторожно, чтобы не попасть под лучи света, подниматься на первый этаж. — Уехали на похороны. Нам не должно составить труда найти немного денег, чтоб хватило на счета за алкоголь.

— Перестань, Якоб, ты же знаешь, что мой польский не настолько хорош.

Якоб вздохнул и снова перешёл на английский.

— Всё будет хорошо, — уверил его подросток. Когда они поднялись на этаж, он жестом показал Барни, чтобы тот направлялся в заднюю часть коридора. — Поищи в спальнях какие-нибудь дорогие побрякушки.

Они разделились, крались по резиденции в поисках всего, что представляло бы значительную ценность. Якоб взял серебряные подсвечники с каминной полки, серебряную столовую посуду с кухни. Он даже нашёл пачку денег в жестянке из-под табака у кресла. Более заманчивым был запертый стеклянный ящик в гостиной, демонстрирующий ценные предметы антиквариата, в том числе револьвер с замысловатой гравировкой. Замок отнял немного больше времени, но Якоб достаточно быстро открыл его, и пистолет исчез в его мешке.

Последним был кабинет. Якоб толкнул дверь, и при первом взгляде в помещение его сердце бешено заколотилось. Всё, что он мог видеть, это закругленную крышку из полированного тёмного металла, но этого было достаточно, чтобы он сразу узнал его: сейф. И не просто сейф, а первоклассный Стальной Гремлин, изготовленный компанией Халлоран, королём в этой отрасли. Присмотревшись повнимательнее, он заметил в дверце пару кодовых замков, каждый со своим механизмом открывания. Раньше он видел его только в чертежах, которые шли в комплекте с небылицами заключённых, рассказывающих пьяницам о своих славных деньках. Домовладелец даже не потрудился спрятать эту чёртову штуковину, такова была её репутация. Хотя Якоб был не из тех, кого легко увлечь фантазиями, мысль о том, что может находиться внутри, подвергла его воображение испытанию.

— Положи всё на место, — сказал он.

Барни только что вышел из хозяйской спальни с мешком, полным драгоценностей, и в ужасе уставился на Якоба из-под полей шляпы.

— Что?

Якоб распахнул дверь пошире, чтобы Барни мог сам всё увидеть. Выражение удивления и заинтересованности, промелькнувшее на его лице, было красноречивее слов.

— Положи всё на место, — повторил Якоб, нахмурив брови. — Ратгерс снова уедет на следующей неделе. Мы можем попросить твоего отца послать Хаузера взломать сейф.

Барни вздохнул, поднимая свой мешок, как будто уже сожалея о потере награбленного.

— Он не сможет узнать, что мы были здесь, — согласился он. Ворча, он вернулся в спальню.

Якоб прошёлся по дому, ставя на место подсвечники, деньги, револьвер. Они с Барни вышли из дома через подвал, с помощью которого вошли, и оттуда поспешили за три квартала туда, где Ханна ждала их в машине. Она с неодобрением посмотрела на младших.

— Мешки что-то не выглядят полными.

— Объясню по дороге, — бросил Якоб, когда они забрались на задние сиденья.

Оставшись с одним лишь неудовлетворением и разочарованием, они направились обратно на родную территорию банды в Уильямсберге.

— Как думаешь, что в нём? — спросил Барни по дороге, но Якоб не ответил. Он знал, что лучше не радоваться заранее.

***

Каспер Козлов опустил газету и сурово посмотрел на Якоба.

— Разве тебе никто не сказал?

Якоб выпрямился. Возможно, он был юн, но он не был одним из новичков, съеживающихся под неодобрительным взглядом босса. Он заслужил право на смелость. Даже если он и почувствовал укол дурного предчувствия, это никак не отразилось на его лице.

— Сэр?

— Хаузера посадили на прошлой неделе, — объяснил Козлов, бросая газету на стол. — Копы подобрали его после уличной драки и поняли, что у него уже есть судимость за то неудачное ограбление прошлой осенью. На этот раз они обойдутся с ним жёстче.

Сердце Якоба ухнуло вниз.

— Неужели больше нет никого, кто мог бы взломать Гремлина? — спросил он.

— Ты же знаешь, что нет. Во всяком случае, не на этом побережье, — Козлов раздражённо почесал бороду. — Ты должен был забрать всё и двигаться дальше. Чья это была идея, Барни? Господи.

— Моя, сэр.

— А-а. Ладно, — Козлов скорчил гримасу, а затем снова схватил свою газету. — Теперь ты знаешь. Возвращайтесь, как только Ратгерс покинет дом, и заберите всё, что сможете. Мы не можем позволить себе неуплату за поставки в этом месяце, иначе патроны изрешетят наши задницы, понятно?

— Да, — ответил Якоб, поворачиваясь, чтобы уйти. Но не он успел дойти до двери, как Козлов окликнул его.

— Подожди, Якоб, — Козлов долго смотрел на свою газету, глубоко задумавшись, а затем кивнул сам себе, как будто пришёл к какому-то решению. — Там может быть кто-то ещё. Ни шагу в этот дом, пока я не скажу.

— Да, сэр, — оставив своё любопытство при себе, Якоб ушёл.

В Нью-Йорке восходит солнце. Якоб опустился на крыльцо и стал наблюдать, как утро пробивается сквозь завесу фабричного дыма. Вдалеке уже ревели машины, тяжёлая техника грохотала с равномерным лязгом. Если он напряжёт слух, то сможет услышать несколько выстрелов и птицу. Ветер был холодным, пронизывающим, каждая затяжка его сигаретой была на вкус как масло. В течение четырёх лет он просыпался одинаково: солнечный свет сквозь небоскрёбы после ночи разбоя и грабежей в поисках средств для совершения ещё более тяжких преступлений. Город кричал и пел весь день и ночь, гремя промышленностью и джазом, Великая война была давно забыта. Всё вокруг было в стали, меди и алкоголе. Иногда он не мог вспомнить, как пахнет дом.

Он планировал провести утро с Барни, обсуждая их добычу, распределяя драгоценности и другие товары, которые можно было продать в ломбардах или частным коллекционерам. Вместо этого он прислонился к коленям, стараясь не задаваться вопросом: что скрывается за всеми этими металлическими замками?

— Якоб?

Парень вздрогнул. Он не мог припомнить случая, когда кому-то удавалось подкрасться к нему незаметно. Он поднял глаза и увидел мужчину, прислонившегося к перилам у входа и наблюдавшего за ним с улыбкой.

Якоб был уверен, что не знает его — он бы узнал, если б они когда-нибудь встретились. Незнакомец был высоким и широкоплечим, по крайней мере, на несколько лет старше его самого. У него был точёный подбородок, волосы медового цвета зачёсаны назад, на носу сидели модные очки в проволочной оправе. Покрой его пиджака и озорной блеск в глазах не соответствовали тому, кого Якоб ожидал встретить, съёжившись на крыльце дома мелкого гангстера. Он пожевал кончик сигареты и заговорил:

— Кто спрашивает?

Мужчина ухмыльнулся.

— Чешир Блум.

Якоб внимательно осмотрел его, но ни в акценте, ни в позе этого человека не было ничего, что могло бы ему что-то сказать. А он хорошо разбирался в языке тела и был знаком с множеством акцентов.

— Что за имя такое «Чешир»?

— Это моё имя, — ловко выкрутился он.

— Я имею в виду, — попробовал начать по-другому Якоб, — откуда ты? Ты англичанин?

— Я албанец, — он ухмыльнулся, как будто рассказывал шутку, но Якоб мог только тупо смотреть в ответ. Видя, что его юмор не оценили, Чешир тяжело вздохнул. — Ты Якоб, верно? Босс сказал, что мы будем напарниками.

Якоб сел прямее, его первая мысль была о том, что Козлов наказывает его за то, что он лишил их добычи. Его второй мыслью было:

— Ты взламываешь сейфы?

Чешир улыбнулся шире, и, несмотря на свой здравый ум, Якоб обнаружил, что был взволнован возможной перспективой.

— Ну, я ещё не пробовал, — ответил Чешир, чем серьёзно расстроил Якоба. — Но я уверен, что скоро смогу себя проверить.

Якоб поклялся больше никогда не питать ложных надежд.

— Взлом сейфов — это не дар, который ты можешь в себе обнаружить. Для этого нужны знания и практика.

Чешир приподнял бровь.

— У вас есть сейф, на котором я мог бы попрактиковаться?

— Что? Нет, у нас… — Якоб вздохнул, вынимая сигарету изо рта, чтобы потереть лицо. — Ни у кого нет Гремлина. И если бы был, только Хаузер мог бы научить тебя, но он в тюрьме, — он фыркнул. — А если бы не был, я б всё равно попросил его научить сначала меня.

Чешир подпёр подбородок руками.

— А это обязательно нужно делать тихо?

— Ты что, не слышишь меня? Ты не можешь просто взорвать Стального Гремлина, это изобретение компании Халлоран. Они как танки.

Чешир пожал плечами, что привело Якоба в ярость.

— Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

Горькое разочарование начало одолевать Якоба, что было для него не свойственно.

— Мой босс, Козлов, правда послал тебя сюда?

— Да, — Чешир усмехнулся, выглядя слишком довольным, как показалось Якобу.

— Послушай, Якоб. Возьми меня с собой, когда пойдёшь за сейфом. Если я смогу его открыть, отлично! Если нет, то я буду лишней парой рук, помогу перетаскать всё. Согласен?

Якоб посмотрел на него, признав про себя, что, по крайней мере, у этого человека есть мускулы. Если бы он с самого начала сказал, что Козлов хотел, чтобы он забрал с собой Гремлина, его слова были бы более правдоподобными.

— Хорошо, — согласился он. — Но это моя работа. Ты делаешь то, что я скажу.

— Справедливо, — Чешир протянул ему руку.

Якоб поколебался, заметив, что Чешир был в белых кожаных перчатках. С глубоким вздохом он, наконец, сократил расстояние, пожимая его руку.

— В субботу, — сказал он. — Встречаемся здесь после захода солнца.

— Понял, — ответил Чешир, его хватка была настолько крепкой, что Якоб ещё долго чувствовал, как рука сжимается вокруг его ладони после того, как они разошлись.

***

Якоб был растерян, но не удивлён, когда в субботу увидел Чешира в жилете и галстуке.

— Что на тебе надето? — спросил он, видимо, с большим неодобрением, чем хотел выразить, потому что Чешир вздрогнул от его слов.

— Эм… Чёрный костюм? — ответил Чешир, беспомощно пожимая плечами. — Мы же собираемся совершить взлом с проникновением? — на этом разговор был окончен.

Ханна припарковала машину в трёх кварталах от дома, и Якоб провёл Чешира внутрь через дверь подвала, как Барни неделю назад. Как только они оказались в доме, он понял, что что-то не так, и быстрый осмотр дал понять, что большей части ювелирных украшений, которые Барни тогда нашёл на видном месте, нигде не было.

«Наверное, он всё-таки что-то взял, и жена заметила, — раздражённо подумал Якоб, когда они направились в кабинет. — Чёрт возьми, Барни».

— Вот и он, — сказал Якоб, когда они стояли перед сейфом. — Как я слышал, если попробовать дёрнуть одну ручку до того, как обе будут открыты, дверца закроется, и её сможет открыть только сотрудник компании.

Чешир присвистнул и сел на корточки. Его глаза были широко раскрыты и очарованы увиденным, когда он провёл кончиками пальцев по полированной металлической поверхности и осторожно дотронулся до кодового замка.

— Но в остальном он похож на любой другой сейф, верно? — спросил он.

— Наверное… — Якоб нахмурился, напоминая себе, что не стоит снова обнадёживать себя, каким бы уверенным в себе ни выглядел его напарник. — Я в этом не разбираюсь.

— Я тоже, — усмехнулся Чешир. Он повернул верхний лимб один раз вправо и повернул ручку.

Внутри сейфа что-то звякнуло, затем раздался лязг, Якоб затаил дыхание. Чешир дёрнул за ручку и с замершим сердцем понял, что ничего не случилось. Свистящий звук и три резких щелчка — это были дополнительные замки, вставшие на место. Он уставился на сейф.

— Ты только что привёл в действие запасной защитный механизм.

— Ага, — подтвердил Чешир.

— Ты даже не… — Якоб был слишком удивлён, чтобы злиться. — Какой смысл тебе быть здесь, если ты даже не попытался?

— Я пытаюсь. Просто хотел знать, с чем я столкнулся. — Чешир придвинулся ещё ближе к сейфу и махнул ему, чтобы тот отошёл. — Освободишь мне немного места?

Якоб попятился назад, испытывая желание отойти как можно дальше. Даже без сейфа в доме было много вещей, которые можно было украсть, и чем скорее они уберутся отсюда, тем лучше. Но когда он повернулся, чтобы уйти, его взгляд привлёк отблеск света. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как дверца сейфа сорвалась с петель во вспышке оранжевого пламени. Она врезалась в стол с оглушительным грохотом, поднимая вверх бумаги и древесные щепки. Якоб мог только смотреть. И когда дым рассеялся, Чешир издал радостный возглас.

— Ха! Я сделал это! — воскликнул он, отмахиваясь от дыма. — Ты это видел? Я же тебе говорил!

Якоб переводит взгляд с покорёженной рамы сейфа на дверцу в другом конце комнаты.

— Как ты это сделал?

— Ну, магия, конеч… О, чёрт! — Чешир сунул руку в сейф и, дёрнувшись от жара, вытащил оттуда горящий конверт. Якоб поспешил к нему, чтобы, используя свою сумку, помочь потушить пламя.

— Всё в порядке, — уверил его Чешир, всё ещё немного посмеиваясь, и начал доставать из сейфа ещё дымящиеся вещи. — Всё в порядке, большая часть… только немного опалена. Ты видел это, да?

— Видел, — подтвердил Якоб, немного шокированный. Он быстро пришёл в себя, когда понял, что Чешир вытаскивал пропавшие из виду драгоценности. — Как ты это сделал? — снова задал тот же вопрос, начиная складывать всё в свой мешок. — Ты сказал «магия»?

Чешир ухмыльнулся и снова полез в сейф.

— Ты что, никогда раньше не видел магии?

— Не такую, — Якоб видел дешёвые трюки, фокусы. Он знал одного венгерского мальчика, который мог менять цвет волос и глаз по своему желанию, старую женщину, торговавшую зельями, которые, как она клялась, приносили людям удачу. Молодую девушку, которая точно не была человеком, он был совершенно уверен в этом, она жила в маленькой квартирке над пекарней со множеством кошек. Но стальной сейф, разлетевшийся на куски? Он всё ещё чувствовал в воздухе какой-то посторонний запах, резкий и будто бы острый.

— Это долгая история, — ответил Чешир, вытаскивая кожаный мешочек. — Сложно объяснить, понимаешь? Может быть, когда мы…

Он замер, и когда Якоб поднял глаза, то понял, что Чешир заглянул в сумку. Его карие глаза блестели от возбуждения, и он улыбался, точно как его тёзка, когда показал содержимое Якобу.

Облигации. Много облигаций.

В окне замигал свет. Якоб вздрогнул, внезапно осознав, сколько шума произвёл взрывающийся сейф и сколько домов находилось поблизости, жители которых начали просыпаться в смятении и панике.

— Нам нужно уходить, — чётко проговорил он, выхватывая сумку из рук Чешира, чтобы спрятать её. — Возьми подсвечники на каминной полке. Я возьму револьвер из прихожей.

— Хорошо! — Чешир сиял, забирая мешок у Якоба и перекидывая его через плечо. Он схватил Якоба за локоть, чтобы помочь ему подняться на ноги, с таким небольшим усилием, что у Якоба пошли мурашки по коже. Они вместе выбежали из кабинета, и когда Якоб добрался до прихожей, он мог бы поклясться, что слышал голоса на улице. Времени снова вскрывать замок не было.

— Отойди, я разберусь, — произнёс Чешир, и Якоб успел сделать всего два шага назад, прежде чем дверь в комнату сорвалась с петель и фотографии на противоположной стене рухнули на пол.

— Прекрати! — Якоб выругался, даже когда полез внутрь, чтобы забрать дорогое оружие и боеприпасы Ратгерса. — Ты перебудишь всю округу.

— Я спрашивал тебя, должно ли всё пройти тихо, — парировал Чешир. Он схватил серебряную рамку для фотографий из тех, что уцелели после полёта двери, и сунул её в сумку. — Давай поторопимся, и тогда это не будет иметь значения.

Они бросились в подвал. Якоб понятия не имел, чего ожидать, когда они окажутся снаружи, и у него возникло желание зарядить револьвер. К его удивлению, Чешир взял инициативу на себя, быстро и легко перемещаясь между зданиями и скрываясь из виду любопытных соседей, высовывающихся из окон. Они добрались до Ханны, ожидавшей их в машине, никем не замеченные.

— Видишь? — похвастался Чешир, энергичный и бодрый, когда они устроились на задних сиденьях. — Я же просил тебя дать мне шанс.

Якоб не знал, что сказать. Он жестом велел Чеширу вернуть мешок, что тот и сделал, и покачал головой, вытаскивая их добычу. Драгоценности, наличные, серебряные подсвечники, редкое коллекционное оружие времён Гражданской войны, серебряная рамка и тысяча долларов в неотслеживаемых облигациях с прилагаемыми талонами. По крайней мере, боссу не придётся беспокоиться о том, чтобы заплатить поставщику спиртного. На время. Якоб собрал все вещи обратно в сумку и, наконец, посмотрел на Чешира. Хотя он ещё не оправился от успешной вылазки, но изо всех сил старался казаться сердитым.

— Ты должен был сказать, что можешь творить подобное.

— Но тогда я бы не увидел такого выражения на твоём лице, — ответил Чешир, ухмыляясь. — Кажется, я заставил проявиться твои веснушки.

Он провёл большим пальцем по щеке Якоба. Это было так неожиданно, что Якоб даже не успел отпрянуть. Его лицо вспыхнуло, но только потому, что перчатки Чешира ещё были тёплыми от магии. Именно, только поэтому.

— Это не… — Якоб уставился на него, нехарактерно для него заикаясь, подбирая слова. — …не так работает.

Чешир рассмеялся, и, как бы ни было заманчиво врезать кулаком в его челюсть, Якоб удержался.

— Ты милый, — заявил Чешир, что ничуть не помогло делу. — Я думаю, мы будем отличными напарниками.

Якоб нахмурился, но, подумав, решил, что с этим спорить было бесполезно.

— Просто… В следующий раз предупреждай меня о таком, — проронил он.

— Хорошо.

— И я хочу узнать больше о твоей магии, о том, для чего ты можешь её использовать. И какой у тебя в этом опыт.

— Конечно, конечно, — он ещё немного тихо посмеялся. — Мы можем поговорить за выпивкой? Уверен, что мне бы это не помешало, и я думаю, мы это заслужили.

Ханна усмехнулась, сидя за рулём.

— Ты слишком мал, чтобы пить, — сказала она.

Это заставило Якоба задуматься, и он снова оглядел Чешира, пытаясь переосмыслить реальность.

— Подожди, сколько тебе лет?

— Шестнадцать, — без колебаний ответил Чешир и, должно быть, предвидел удивленную реакцию Якоба, потому что на его лице заново родилась улыбка. — Ты мне не веришь, да? Я постоянно сталкиваюсь с этим.

— Шестнадцать, — повторил за ним Якоб. — В самом деле? А так и не скажешь.

— Что ж, спасибо, — Чешир подмигнул.

Лицо Якоба снова покраснело, но винить в этом было уже нечего.

— Вам обоим незаконно выпивать, — высказалась Ханна, просто чтобы сменить тему. — Но я считаю, вы это заслужили. Так что да, я предлагаю выпить.

Чешир обрадовался, а девушка вздохнула. Якоб снова взялся за деньги, решив не думать о мягкой коже, пересчитавшей его веснушки.

Рабочая сила

Чешир проснулся до рассвета и поспешил, уже улыбаясь про себя, навстречу новому дню. Жилплощадь, которую предложил его новый босс, была скорее комнатой, чем квартирой, но его это вполне устраивало. Он даже не возражал против холодной воды в общей душевой на этаже. Это только помогало ему быстрее проснуться. Быстро умывшись, он надел лучший из двух своих жилетов с галстуком в тон и отправился в город.

Несмотря на то, что Чешир не так давно в Бруклине, он уже хорошо познакомился с улицами и магазинами. Едва ли не первым его делом было найти портного, и он посещал его так часто, что уже смог втереться в доверие к владельцу. Тот был немного грубоватым, но не отказывался от бесплатную помощь крепкого юноши, готового таскать тяжёлые рулоны ткани. Чешир был уверен, что его предложения о помощи очень скоро превратятся в неполную занятость и скидки на одежду. Жизнь гангстера требовала, прежде всего, поддержания определённого имиджа. В этом он был совершенно убеждён.

На обратном пути он зашёл в пекарню и купил полдюжины ароматных булок. Он съел одну по дороге, придерживая её пакетом, чтобы не снимать перчатки. По возвращении в убежище Козлова его следующим делом было постучать в ближайшую к нему дверь.

«Босс сказал, что теперь мы напарники», — подумал он и улыбнулся, когда дверь открылась.

Якоб стоял в дверях, пристально глядя на него. Даже без учёта их работы он был во всех смыслах тем гангстером, которого Чешир представлял себе, прочитав слишком много газет: суровое лицо, несмотря на юный возраст, густые брови сдвинуты, подтяжки свободно свисают. Поскольку на нём была только нижняя рубашка, Чешир ясно разглядел татуировку в виде какой-то печати на его левом плече, от которой к груди и шее тянулись орлиные крылья.

— Доброе утро! — Чешир поздоровался и повернул раскрытый пакет к парню. — Голоден?

Якоб некоторое время пристально смотрел на него в ответ с каким-то устрашением во взгляде, но всё же полез в пакет и вытащил булочку.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Тебе что-то нужно?

— М? Нет, просто пожелал доброго утра, — Чешир счёл это успехом, когда Якоб откусил кусочек, и просиял. — Есть какая-нибудь работа для нас?

— Нет, — Якоб ещё некоторое время рассматривал его, а затем отступил назад. — Проходи.

— Спасибо! — Чешир шагнул внутрь.

Квартира мало чем отличалась от его собственной, если не считать набора инструментов, разбросанных на столе, но он был необычайно рад увидеть это.

— Я повеселился прошлой ночью, — произнёс он, проходя вглубь небольшого пространства, осматривая его. — Я даже надеялся, что мы скоро сможем повторить.

Якоб нахмурился, набив рот булочкой, а затем проглотив её.

— Это не развлечение, — пожурил он. — Это работа.

— Знаю. Но если мы это делаем, можно же этим и наслаждаться, верно? — он пожал плечами и выглянул из окна, наблюдая за строящимися небоскрёбами вдалеке. — Не похоже, что этот парень нуждается в деньгах.

Когда он оглянулся, то сглотнул, увидев, что Якоб смотрит на него с мрачным выражением лица.

«Я сказал что-то не то?» — подумал он, и его мысли закрутились в различных вариантах попыток сгладить свою оплошность. Но затем Якоб проглотил последний кусочек и спросил:

— Ты спрашиваешь о работе потому, что хочешь снова воспользоваться своей магией?

Чешир снова сглотнул, он встревожен вопросом Якоба почти так же, как и воодушевлён возможностью использовать свои способности.

— Нет, я хотел сказать… Для этого я здесь, правильно? — пояснил он, изображая уверенность. — Именно поэтому босс нанял меня.

Якоб задумчиво кивнул на это, продолжая жевать свой завтрак.

— Ты кому-нибудь ещё об этом рассказал? — он продолжал жевать. — Показывал это остальным?

— Я даже не знаю этих «остальных», — признался Чешир. — Я встречался только с тобой, боссом и мисс Зак. Но почему? — он нахмурился. — Разве я не должен познакомиться с кем-то ещё?

— Я и раньше видел магию, но не такую, — начал Якоб. — В банде Козлова больше нет никого, кто имеет магические способности. Ты должен быть осторожен.

— Хорошо… Я понял.

Чешир на самом деле не понимал его беспокойства, но, с другой стороны, он недостаточно долго владел магией, чтобы самому разбираться в этом лучше. Поэтому он кивнул, благодаря Якоба за то, что тот вообще нашёл время дать ему совет.

— Кстати, о мисс Зак. Она живёт в этом здании? Я собирался предложить ей тоже, — он поднял пакет. Якоб удивленно уставился на него.

— Ты хочешь предложить Ханне булочку?

— Конечно! Думаешь, ей понравится?

Брови Якоба снова нахмурились, и хотя Чешир не понимал, как истолковать его безучастное выражение лица, оно скорее ободрило его, чем напугало, по крайней мере, в данный момент.

— Конечно, — согласился он и подтянул подтяжки для подобающего вида, направляясь к свитеру, висящему над кроватью. — Пойдём найдем Ханну.

Якоб повёл его вверх по лестнице, не говоря ни слова. Чешир был совершенно уверен, что его заманивают в какую-то ловушку, но он не возражал. Он предположил, что если отныне они будут напарниками, имеют место быть редким дружеским издёвкам. И действительно, когда Ханна подошла к двери, она определённо не походила на женщину, которой бы понравилась сладкая выпечка: её длинные каштановые волосы были зачёсаны назад, а на лице с острыми чертами застыло недоумение и даже, возможно, раздражение. В голову закралась мысль «она явно без чувства юмора». Но, как и Якоб, она наконец взяла одну булку.

Выражение лица Якоба не изменилось, но он выжидающе смотрел на Ханну, когда она откусила первый кусочек, и у Чешира сложилось впечатление, что он по какой-то причине находит всё это забавным. Действительно ли присутствие выпечки в здании Козлова было настолько странным? Или странным было чувство юмора Якоба? В любом случае Чешир очень хотел выяснить это.

— Неплохо, — неохотно признала Ханна. — И хорошо, что вы оба здесь. Для нас есть работа.

***

Якоб нажал на спусковой крючок пять раз. Все пять банок упали в траву. Рядом с ним Чешир одобрительно присвистнул. Якоб почувствовал, как краснеет, и надеялся, что никто этого не заметит.

— Вот, что ты должен уметь, — пояснил Барни, пока Ханна расставляла банки для них вдоль деревянного забора. — Дай ему попробовать.

Чешир скорчил гримасу. Он полностью представлял из себя нелепый образ: широкоплечий грубый подросток в сшитом на заказ жилете и узорчатом галстуке, стоящий посреди загона для коз и по-детски дующийся из-за чужих ожиданий. Хоть убей, Якоб не мог понять, почему босс решил, что нанять его — хорошая идея. Ферма Уинслоу была для них важным пунктом в плане — на карту была поставлена их репутация. У них было достаточно рук для погрузки бочек. Но Каспер предложил их новому члену присоединиться к ним, а Чешир не смог отказаться, и вот они здесь, стреляют по консервным банкам, чтобы скоротать время до наступления темноты.

— Я не вижу в этом смысла, — раздражённо кинул Чешир, его настроение было в разы хуже, чем раньше.

— Теперь ты в банде Козлова, — возразил Барни, перезаряжая револьвер. — Ты должен хотя бы уметь стрелять.

— Зачем?

— Потому что мы не клуб любителей вязания, возьми пистолет.

Чешир скорчил ещё одну гримасу, но револьвер принял. Он тут же положил палец на спусковой крючок, и Якоб нахмурился, осознав, что, вероятно, тот никогда раньше не держал в руках оружия. Тем не менее, он внимательно наблюдал, как Чешир упёрся ногами в землю и поднял руку. Он удивлял его и раньше.

Чешир выстрелил. Потом ещё раз. Третья пуля задела столб забора. Он тяжело вздохнул.

— Почему это так важно? — разочарованно переспросил он.

— Не забывай целиться, — пояснил Якоб, хватая Чешира за запястье и снова указывая на банки.

— Не закрывай один глаз. Сосредоточься. — Он потянулся к Чеширу, чтобы поднять и другую руку. — Обеими руками.

— Только потому, что ты так мило просишь, — поддразнил Чешир, и Якоб почувствовал, как его уши снова покраснели. — Что-то ещё?

Якоб отступил в сторону.

— Целься.

Чешир улыбнулся, закрыв один глаз, а затем снова открыв его, и прицелился.

— Однажды ты откроешь своё сердце для меня, — сказал он и нажал на спусковой крючок.

И снова промах. Стоя в стороне со скрещенными на груди руками, Ханна весело фыркнула. Оставшиеся два выстрела снова задели забор, но всё же удалось не задеть металл.

— Ожидаемо, Блум, — пожурил его Барни.

Чешир снова нахмурился, опустив пистолет. Якоб знал, что будет дальше, даже если остальные не догадывались. Не говоря ни слова, Чешир направил свою ладонь на банку, оскорбившую его чувства, и та разлетелась в стороны от вспышки пламени. Ханна и Барни вздрогнули, отскочив от взрыва. Якоб только прикрыл глаза. Даже на расстоянии двадцати шагов он чувствовал жар на своём лице, а ноздри щекотал знакомый и неестественный запах магии. Это было, несомненно, впечатляюще, хотя он не был удивлён, увидев шок и страх в глазах Барни. Этот парнишка всегда пугался чужой силы и власти, не говоря уже о жестокости.

Затем взорвалась вторая банка, от чего даже Якоб вздрогнул. Его сердце бешено заколотилось, и прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Чешир уничтожил каждую цель одну за другой. Но, видимо, этого было недостаточно, потому что, как только он добрался до последней банки, весь деревянный столб, на котором она стояла, разлетелся вдребезги с грохотом, подобным раскату грома. А Чешир последовал примеру остальных, пригибаясь к земле и ругаясь под градом обугленных щепок. Якоб почувствовал, как они стучат по его голове, но именно запах подпаленных волос заставил его запаниковать. Он стал хлопать себя по голове и взлохмачивать волосы, пока не перестал чувствовать жар. Когда он выпрямился, остальные сделали то же самое, и все они смотрели, разинув рты, как забор накренился к месту с отсутствующей балкой.

— Чёрт меня подери, — прошипел Барни, снимая кепку и ударяя ею о колено. — Что это было?

Якоб посмотрел в сторону Чешира. Он не знал, чего тот добивался, и ещё меньше понимал, как реагировать на выражение полного удивления, которым его встретили. На краткий миг ему показалось, что он даже увидел испуг. Но потом лицо Чешира озарила улыбка, гордая и даже сияющая. Он повернулся к Якобу, показывая неподдельный восторг.

— Ты это видел?

Якоб не знал, что сказать. У него всё равно не было возможности ответить, потому что именно в этот момент Каспер и остальная часть их команды вышли из фермерского дома.

— Что, во имя всего святого, здесь происходит? — потребовал объяснений мужчина. Он направился прямо к Барни, выглядя так, будто готовится задать ему трёпку. — Что, чёрт возьми, вы сделали с забором?

— Это он! — Барни указал на Чешира, выражение лица которого застыло на полпути между возбуждением и страхом. — Он какой-то грёбаный колдун!

Гнев Каспера тут же улетучился. Его глаза, смотрящие на Чешира, сузились с недоверием и заинтригованностью. Не удостоив Барни второго взгляда, он повернулся к Якобу.

— Это правда? — спросил он.

Якоб хотел было ответить ему, но Чешир, видимо, больше не мог молчать.

— Да, это был я! — заявил он, но почти сразу пожалел об этом, заметив, что остальная банда настороженно смотрит на него, не говоря уже о Ханне, бормочущей проклятия в его адрес, когда пальцами вычёсывала мусор из своих длинных волос. Он даже посмотрел на Якоба. Тот понятия не имел, какое у него было выражение лица, но, похоже, Чешира оно не обнадёжило.

— Это был я, — повторил Чешир. Его энтузиазм уже поубавился, но всё ещё держался. — Сэр. Извините, сэр, мы… тренировались в стрельбе по мишеням…

Каспер долго с холодом в глазах смотрел на него, а затем снова повернулся к Якобу.

— Ну?

— Это был он, — подтвердил Якоб.

— Ясно. — Каспер задумчив пригладил бороду и отступил назад. — Тогда вы все должны это починить. В сарае есть доски. Сделайте это до того, как сюда приедут Фуше.

— Да, сэр.

Каспер повернулся обратно к дому, но остановился, когда понял, что все по-прежнему таращатся на забор.

— Ну, не стойте же на месте, — бросил он, жестикулируя в нетерпении. — Приступайте к работе — все вы.

Он ушёл только после того, как они ожили.

Чешир уставился на забор, на его лице всё ещё была смесь гордости и застенчивости. Каким бы раздражающим это ни казалось Якобу, он не мог не признать, что в таком большом энтузиазме было и что-то очаровательное. Но с их работой это не продлиться долго.

— Блум. — Чешир вздрогнул, и ему показалось, что тот перебрал несколько эмоций, прежде чем остановиться на тревожном возбуждении.

— Это было что-то с чем-то, да? — отозвался он. Якоб закатил глаза и, схватив Чешира за локоть, потащил его к амбару.

— Вперёд. Ты носишь доски. — Чешир позволил себя увести.

— Извини, что втянул тебя в неприятности, — отозвался он, почёсывая затылок. — Я слишком увлёкся.

— Я понимаю желание заставить Барни заткнуться, — признался Якоб. — Но ты что, пытался побороть забор?

Чешир поёжился, пытаясь не стряхнуть с себя руку Якоба.

— Ну, да. Наверное. — Когда Якоб бросил на него суровый взгляд, он поправил себя. — Нет, не совсем.

Они добрались до сарая, и как только оказались внутри, Якоб оттащил Чешира в угол.

— Посмотри на меня, — настоял он, и ему даже стало немного легче, когда он увидел, как Чешир сглотнул. — Ты не можешь это контролировать?

— Могу, — спешно ответил Чешир. — В основном. Я имею в виду, что всё ещё учусь. Знаешь, у меня было не так уж много возможностей для этого.

— Возможностей для взрывания вещей?

— Да, именно. — Чешир снова сжался под пристальным взглядом Якоба. — Но у меня это получается всё лучше! Эм… Извини.

Якоб вздохнул и снова провёл пальцами по волосам, чтобы удостовериться, что щепок не осталось.

— Блум, сегодня важный день, — напомнил он, понизив голос, чтобы придать ему как можно больше серьёзности. — Фуше привозят нам виски. Мы разгружаем его, а потом продаём. Это важно. Ты это понимаешь?

К счастью, ответ был утвердительный.

— Да, я понимаю.

— Босс взял тебя, потому что ты новенький, — продолжал Якоб, поскольку Чешир был полностью во внимании. — Когда приедут Фуше, держи рот на замке и разгружай бочками. Ты врослый человек, так что отнесись к этому серьёзно. Это твоя работа. Хорошо?

Чешир собирался кивнуть, но в уголках его рта появилась усмешка.

— Врослый человек? — удивился он.

— Не смейся над мной, — ответил Якоб. — Ты меня понял.

— Да, я… Я понял… Извини. — Чешир поднял руки, останавливая себя, но всё ещё улыбался. — Хорошо. Смеяться не буду.

— Отлично.

Несколько человек вошли в сарай, и Якоб отошёл, чтобы помочь остальным убрать обломки забора. Чешир шёл на шаг позади.

— Но правильно будет «надо мной», — с улыбкой поправил его Чешир.

— «Взрослый человек». «Надо мной», — ещё один долгий хмурый взгляд заставил его снова сдаться.

— Я просто пытаюсь помочь! — пояснил он, но спустя мгновение попробовал другую тактику. — Правда, я не смеюсь над тобой. Как давно ты живёшь в Америке? Твой английский довольно хорош.

Якоб нахмурился и ушёл дальше, закатывая рукава куртки. На этот раз он точно знал, какое у него выражение лица, и Чешир прочёл его правильно.

— Прости, — снова неловко извинился Чешир. Он последовал примеру Якоба и расстегнул манжеты. — Я не имел в виду ничего плохого. Просто я очень много говорю по-английски. Наверное, ты заметил. Ну так, я могу тебе помочь? Если ты захочешь.

Якоб пытался не обращать на него внимания, но ничего не мог с собой поделать. Он посмотрел в его сторону. И Чешир выглядел таким чертовски серьёзным, что невозможно было злиться на него. Якоб вздохнул.

— «Надо мной», но «над нами», верно? — спросил он.

— Да, — Чешир резко сделал вдох, будто до этого задерживал дыхание. — «О» на конце, если только одна гласная в слове или оно начинается с той же буквы.

— Надо мной, — пробормотал Якоб себе под нос. — Со мной, обо мне… — он покачал головой и махнул Чеширу, чтобы тот пошёл за ним. — Смотри, они нашли доски. Иди помоги им, я найду молоток и гвозди.

— Хорошо! — Чешир поспешил к остальным, а Якоб потёр лицо, не зная, что делать со своими мыслями.

***

Чешир умел чинить забор ничуть не лучше, чем стрелять, но он чётко следовал наставлениям Якоба. Вся команда работала над тем, чтобы сохранить лицо, и им удалось заменить столб и прибить балки задолго до того, как грузовики Фуше замаячили на горизонте. Только тогда Каспер снова вышел из дома, и они выстроились шеренгой во дворе за сараем, как обычно, изображая хорошие манеры. Якоб повернулся к Чеширу, ожидая, что ему придётся напомнить ему о дисциплине, но в этом не было необходимости.

Чешир сделал один глубокий вдох, и его вид изменился. Засунув руки в карманы, он расправил свои широкие плечи перед приближающимися Фуше, спина прямая, взгляд уверенный и настороженный. Никто не счёл бы его лишним звеном среди опытных преступников, и даже если бы они это сделали, его было бы легче принять за младшего босса, чем за неумёху-подростка. Якоб почти не верил в то, что видел, и только когда он услышал хлопок двери грузовика, он снова вернул себе сосредоточенность.

Семья Фуше высадилась, во главе была сама Лотти Фуше: крепко сложённая женщина с натурального цвета волосами, зачёсанными назад в очаровательные небрежные пучки. Якоб встречался с ней дюжину раз до этого и никогда не переставал восхищаться её осанкой. Она подошла к Козлову и железной хваткой пожала ему руку. Только после того, как он вручил ей сумку, и та приподняла её, чтобы оценить вес, она расплылась в дружелюбной улыбке.

— Каспер, старый пройдоха. Я привезла тебе всё самое лучшее.

Каспер скривился и жестом приказал своей команде приступить к работе.

— Я на это надеюсь.

Ханна руководила перемещением бочек из одних грузовиков в другие. Якоб не поднимал головы и следовал инструкциям, как он привык, и с облегчением увидел, что Чешир делает то же самое. Даже Барни, всё ещё немного напуганный, послушно выполнял свои обязанности. Каспер и Лотти стояли в стороне, разговаривая о делах. Якоб улавливал отдельные слова то тут, то там, но только когда он услышал «забор», его внимание переключилось на них. А к тому времени было уже слишком поздно.

— Блум, — позвал Каспер. — Подойди сюда.

Якоб как раз загружал бочку, у него не было возможности отойти, не привлекая внимания. Затаив дыхание, он наблюдал, как Чешир радостно повиновался. Они втроём стояли близко друг к другу, переговариваясь вполголоса, и Якоб не надеялся их подслушать. Он не мог в это поверить, но на лице Чешира всё это время сохранялось выражение спокойного профессионализма. Но к тому времени, когда Якоб закончил с бочкой и повернулся обратно, Лотти уже доставала что-то из кармана куртки, указывая Чеширу с выражением ужасного предчувствия.

Якоб направился к ним. С его стороны было бы совершенно неуместно прерывать их, но он ничего не мог с собой поделать. Прежде чем он успел произнести хоть слово, Лотти швырнула что-то похожее на трубку в сторону открытого поля. Чешир поднял руку, и с громким хлопком и вспышкой огня труба взорвалась над его головой.

Все в тревоге обернулись, дети Фуше даже потянулись за своими пистолетами. Искренний смех Лотти успокоил их.

— Вот это уже что-то интересное, — заявила она, от души хлопнув Чешира по спине. — Как-нибудь одолжи мне его, Кас.

— Любой каприз за Ваши деньги, — ответил Каспер.

Рядом с ним улыбался Чешир, скромный и такой очаровательный. Но Якоб видел, как прищурились его глаза, что доказывало, каких усилий стоило эта скромность.

Лотти и ее семья не стали задерживаться после того, как виски было разгружено. Они с Каспером лишь кратко попрощались, а затем она тронулась в путь, и фары исчезли на юге. Как только они скрылись из виду, Каспер приказал своей команде сделать то же самое. Им нужно было прибыть в город до рассвета, если хотели привлекать внимание. Когда все начали загружаться, Якоб не удивился, увидев, как Чешир осторожно подходит к нему.

Якоб жестом подозвал его поближе, но как только они оказались лицом к лицу, он понятия не имел, что сказать. Аура зрелости, которая внезапно появилась у Чешира, заставляла нервничать. Он прочистил горло.

— Ну что ж.

— Я хорошо со всем справился, да? — спросил Чешир, и Якоб не смог удержаться, чтобы снова не покраснеть от его внимания. — По крайней мере, то, что было под конец.

Якоб хмыкнул. Он не хотел поощрять его, но снова…

— Отлично, — сухо ответил он. — То, что ты сделал в конце.

Это было не слишком ободряюще, конечно, не настолько, насколько Чешир на самом деле заслуживал за то, как сдерживал себя во время встречи с Фуше. Тем не менее, казалось, это было всё, что ему было нужно. Он открыто ухмыльнулся и, возможно, даже сам немного покраснел.

— Вот видишь! Я начинаю тебе нравиться.

— Но я просто…

Впрочем, больше говорить не было смысла, потому что к тому времени Чешир уже забирался в грузовик. Вздохнув, Якоб последовал за ним. Может быть, ему повезёт, и его напарник не станет больше поднимать эту тему. Но его надеждам не суждено было сбыться: как только Чешир устроился рядом с Ханной, он повернулся к ней, сияя.

— Это было что-то с чем-то, да? Этот взрыв.

Ханна застонала, а Якоб съёжился на своём сиденье, пытаясь не обращать внимания на тепло плеча Чешира, прижатого к его собственному. Это была очень долгая поездка обратно в город.

8 мая 1925

Спустя год после их знакомства Якоб был совершенно уверен в том, что он ненавидит Чешира Блума.

Он ненавидел манеру Чешира наряжаться по любому поводу, надевая жилеты и пиджаки, независимо от того, направлялись ли они в бар или на ограбление. Он терпеть не мог смотреть, как Чешир тратит всю свою долю добычи на запонки только для того, чтобы расстёгивать их всякий раз, когда назревала драка. Он ненавидел каждый из ярких, сшитых вручную, шелковисто-гладких галстуков Чешира. Зачем бандиту-подростку столько галстуков?!

Перчатки он тоже ненавидел, особенно потому, что Чешир так стремился дотронуться ими до него — тыкал его в щеки, чтобы подразнить, хватал за запястье, когда приходило время убегать, прижимал свою широкую ладонь к шее Якоба в те редкие моменты, когда ему удавалось подкрасться незамеченным. Он ненавидел то, с какой лёгкостью Чешир смеялся, как будто каждая трудность, в которую он врывался с львиной отвагой, приводила его в восторг. Он ненавидел то, что каждый раз, когда Чешир делал что-то хоть немного заслуживающее внимания, он смотрел на него с этой мальчишеской улыбкой надежды, жаждущей признания, и тогда Ханна ругала Якоба за то, что он поощрял его действия, хотя он не поощрял ничего из этой взрывной херни, никогда.

И особенно он ненавидел жар, который вспыхивал у него в животе всякий раз, когда Чешир обнимал его за плечи. Ненавидел за то, что его смех был таким знакомым, что превратился в ноты в песне, которую он не мог выбросить из головы. Ненавидел прилив адреналина, который он испытывал всякий раз, когда Чешир помогал ему с работой, убеждая его, что может сделать почти всё. Что такое с ним было, что он снова и снова оказывался втянутым в орбиту этого большого болвана? Даже дразнящие комплименты Чешира заставляли его краснеть, что выводило его из себя.

Он садился выпить, а Чешир устраивался рядом, и весь вечер энергия бурлила у него под кожей.

— Ты, должно быть, всерьёз ненавидишь его, — говорил Барни. — Ты выглядишь зажатым, когда он рядом.

А Якоб ничего не отвечал, потому что, чёрт возьми, он не собирался опровергать это.

Однажды вечером они забились в угол «Удильщика», любимого бара Чешира, потягивая спиртное, которое они лично привезли с фермы. Это был удачный вечер, чтобы прошерстить прибрежные ирландские пабы в поисках сигарет, и в кругу остальных любимцев Козлова Чешир, как обычно, горел желанием покрасоваться.

— Я практиковался, — сказал он, зажимая двумя пальцами один из их призов. — Посмотрите на это.

— Всем отойти назад, — подразнил кто-то, вызвав шквал насмешек.

— Нет, правда! — настаивал Чешир. — Смотрите внимательнее.

Кончик сигареты загорелся облачком огня. Все вокруг, включая Якоба, отшатнулись, слишком привыкшие к взрывным результатам любого использования магии Чешира. Но, о чудо, сигарета не превратилась в огненный шар: она горела вполне нормально и Чешир даже поднёс ее к губам.

— И это всё? — нетерпеливо спросил Барни.

— М-м? — Чешир на мгновение поперхнулся дымом, когда тот помахал перед ним сигаретой. — Да ладно, Барни, я тренировался неделями!

Остальные пожимали плечами и нерешительно ухмылялись в его сторону, совершенно не впечатлённые.

— Ты всего лишь поджёг её, — сказал Барни, ободрённый всеобщим равнодушием. — Это можно сделать спичкой.

— Но ты не представляешь, как трудно не… — недовольный их реакцией, Чешир посмотрел на Якоба. — Было не так уж и плохо, да?

Это было неплохо, да. Якоб никогда раньше не видел, чтобы Чешир сжигал только часть объекта таким контролируемым образом, и до этого момента полагал, что это ему не под силу. Когда он протянул руку, Чешир передал ему сигарету, и удивился тому, какой тёплой та была на ощупь. Молясь о том, чтобы ему не опалили лицо, он сделал затяжку.

Им посчастливилось заполучить в свои руки чертовски хороший табак. Этого было бы достаточно, если бы в нём не было чего-то большего, необычного вкуса, к которому он не привык, острого на языке, точно такого же, какой он иногда чувствовал, когда Чешир использовал свою магию. Он ожидал, что это чувство пропадёт, но ещё одна затяжка показала обратное.

— Ну? — спросил Чешир и снова скорчил ту же забавную гримасу, полную надежды. — Как?

— Странный вкус, — ответил Якоб.

Чешир продолжал внимательно наблюдать за ним. Якоб не был уверен, чего он ждал, но то, как воодушевление медленно сходило с лица напротив, его расстраивало. Поэтому он добавил:

— Неплохо.

Каким-то образом этого оказалось достаточно, и хорошее настроение Чешира полностью вернулось.

— Вот видите? — сказал он толпе, как будто это вообще что-то доказывало. Несмотря на это, он всё ещё умудрялся быть очаровательным.

— Дай-ка я попробую, — потребовал Барни, потянувшись за сигаретой.

Якоб отстранился назад, чтобы избежать его цепкой руки, это и сблизило его с Чеширом плечом к плечу. Он не собирался отдавать сигарету, с магией или нет, и… Ему нравился вкус. Он указал на остальную добычу, сложённую на столе.

— Возьми себе свою.

— Я могу зажечь её для тебя, — предложил Чешир, уже протягивая руку за ними. Барни нахмурился, но очень внимательно наблюдал, как магия вспыхнула снова. Однако как только он собирался забрать её, бумага начала светиться по всей длине и Чешир, поморщившись, подбросил её в воздух. Та лопнула, как хлопушка, и весь бар подпрыгнул.

— Простите! — Чешир смущённо улыбнулся, когда пепел посыпался на пол, а Барни пробормотал проклятия. — Извините, это был я! — Остальные посетители вернулись к своим делам, закатив глаза. — Прости. На самом деле, это сложнее, чем кажется.

Сердце Якоба подпрыгнуло от этого крошечного взрыва, но его рука была тверда, когда он держал свою сигарету подальше ото рта.

— Стоит ли мне беспокоиться?

— О, нет, с твоей всё в порядке, — заверил Чешир. — Она бы уже давно взорвалась. — Это не особо обнадёживало, но Якоб всё равно вернулся к курению.

Чешир снова потянулся за сигаретами, но Ханна поспешила отругать его.

— Больше не пробуй так делать, — сказала она, собирая коробки на своём конце стола. — Они много стоят. Но теперь понятно, почему твои новые перчатки уже опалены.

Чешир рассмеялся, даже не думая показывать свои перчатки. — Да, видела бы ты мои пальцы. Уже сказал, я уже давно тренируюсь.

Якоб заострил на этом внимание.

— Ты обжёг пальцы? — спросил он. — Почему-то мне казалось, что ты не можешь им так навредить.

— Нет, могу, — ответил Чешир с такой шутливой серьёзностью, что Якоб не мог не задаться вопросом, не кроется ли за этим более глубокая история. — Мне нужно быть осторожным, когда я взрываю что-нибудь слишком близко. Как ты мог так подумать? — Он задумчиво пошевелил пальцами. — Хотя, было бы классно.

— Это глупо, — пробормотал Барни. Он стащил несколько сигарет из стопки Ханны и встал. — И не пей слишком много. Мы ничего не продадим, если ты будешь постоянно убегать помочиться, — всё ещё ворча, он зашагал прочь.

Остальные за столом почти не обратили на него внимания, только Чешир был немного обеспокоен его внезапным уходом. Он откинулся на спинку дивана рядом с Якобом.

— Я сказал что-то не так?

Якоб фыркнул.

— Ты чуть не спалил ему лицо.

— Она даже не была рядом с его лицом, когда взорвалась, — озорно запротестовал Чешир.

Он ненадолго замолчал, что уже было достижением. Якоб не был уверен, что искренне расстроился из-за реакции Барни, но, с другой стороны, он никогда не обращал внимания на очевидное презрение Барни. Затишье было долгожданной передышкой, Якоб даже не возражал, когда Чешир положил руку на спинку дивана, превратив внутреннюю сторону локтя в подголовник. Всё равно все они были под воздействием алкоголя — никто бы не заметил, если бы Якоб немного расслабился, прижавшись к тёплому боку Чешира. На несколько минут он даже смог убедить себя, что это просто вмятины в диване притягивают его ближе.

Это было просто послевкусие магии, от которого у него покалывало кожу. Потом заиграла группа и настроение изменилось. Чешир выпрямился с внезапной сосредоточенностью, а Якоб был настолько рассеян, что ему потребовалось мгновение, чтобы понять причину: новая вокалистка группы.

Она наверняка была не намного старше кого-то из них, стройная и высокая, с копной волнистых светлых волос и лицом, усыпанным веснушками, которые не мог скрыть даже её макияж. Она постукивала ногой в такт бас-барабану, отчего оборка её красного платья заплясала на колене, очаровывая каждого мужчину в комнате. Ну, или почти каждого. Якоб не взглянул бы во второй раз, если бы не почувствовал, как Чешир ёрзает рядом с ним. Девушка захлопала длинными ресницами и Чешир ухмыльнулся, вероятно, уже сражённый наповал. Фигурально.

— Кто это? — взволнованно спросил Чешир, толкая Якоба, когда наклонился вперёд

— Нет, — сказала Ханна. — Я тебе не скажу.

— Так ты знаешь её имя?

Якобу было неинтересно торчать здесь, когда Чешир уже начинал надоедать. Он вскочил на ноги, проигнорировав вопрос, брошенный в его сторону. Затылок был тёплым от тяжёлой руки, и ему вдруг захотелось избавиться от этого ощущения как можно быстрее. Он хотел как-нибудь оправдаться, но ноги сами понесли его к бару, а рот не предпринял никаких попыток.

— Что я сказал на этот раз? — спросил Чешир Ханну. Якоб нахмурился, почувствовав стыд за детское поведение.

Барни тоже был заворожён джазовой певицей, как и все остальные, но всё же бросил взгляд на Якоба, когда тот подошёл.

— Терпение кончилось, да? — сказал он со знанием дела.

— Да, — ответил Якоб просто потому, что это было проще, чем пытаться что-либо объяснить. Когда Барни предложил ему половину своего кренделя, он согласился. Откусывая кусочек, он оглянулся на диван и не удивился, увидев, что Чешир всё ещё выпытывает у Ханны информацию. — Кто эта девушка? — спросил он.

— Её зовут Грейс, — Барни чиркнул спичкой о стойку бара, чтобы прикурить сигарету. — Она из школы для девочек к северу отсюда. Ганс, управляющий доком, — её дядя.

Якоб нахмурился.

— Школьницам не место в подобном месте.

— И это говоришь мне ты, — Барни искоса посмотрел на сцену. — Но с таким телом, как у неё, я бы не стал её отговаривать. А ты? — когда Якоб не ответил, он фыркнул. — О, да, извини. Тебе такое не нравится.

Якоб не знал, что на это ответить, поэтому не стал даже пытаться. Он продолжал есть свой крендель, наблюдая, как Грейс заканчивает свою песню. На самом деле ей было не больше семнадцати, это было видно по её лицу, когда она улыбнулась, не в силах скрыть свой юношеский восторг из-за внимания, которым её осыпали. В этот момент она была очень похожа на Чешира, и Чешир, несомненно, смотрел на неё со своего места, подбадривая и хлопая в ладоши.

Якоб подавил совершенно необоснованное чувство предательства.

«Как будто ты не знал», — сказал он сам себе, затушив сигарету в ближайшей пепельнице.

— Я домой.

***

В следующий раз, когда Грейс пела в «Удильщике», Чешир пригласил её к себе за столик.

Никто не признался, что кто-то сказал ему её имя, но он был вооружён знаниями и болтал с ней весь вечер напролёт. Она была восприимчива к его вниманию. По мере того, как тянулась ночь, она, казалось, всё глубже и глубже вжималась в диван рядом с ним и к концу вечера оказалась у него под мышкой, как будто ей там было самое место. Чешир чуть ли не сиял.

К тому времени Якоб уже давно отошёл к другому столику. Он попытался сосредоточиться на своём напитке и сигарете, но смех Чешира, эхом разносившийся по бару, придавал и тому, и другому волшебный вкус. Ему следовало уйти, Чешир бы этого не заметил. Но Ханна — да.

— Он ей не подходит, — сказала Ханна на польском, наблюдая, как пара легкомысленных подростков хихикают друг с другом. — Но они довольно милые.

— Разве не наоборот? — ответил Якоб, но тут же пожалел об этом, когда внимание Ханны переключилось на него. Он отвёл взгляд. — Он не заслужил, чтобы кто-то так восхищался им.

Ханна долго не отвечала. Он был слишком напуган, чтобы смотреть на неё. Наконец она издала лёгкий смешок.

— Верно.

Якоб было стыдно, он не знал, что сказать, чтобы исправить эту неловкость. Остаток ночи он старался не встречаться с ней взглядом.

***

— Её зовут Грейс, — сказал Чешир, такой же оживлённый, как и всегда, заглядывая под рамки с фотографиями. — Грейс Овергаард. Звучит так… Так утончённо.

— Я знаю, как её зовут, — возразил Якоб, роясь в ящиках. — На этой неделе она в баре каждый вечер.

Чешир перешёл к следующему портрету, проявляя больше осторожности, чем было необходимо, учитывая, что Якоб грубо вываливал содержимое каждого контейнера, который был в квартире. Обычно Якоб сам был осторожен, но Чешир не переставал болтать с их последнего грабежа, и это выводило его из себя.

— Она из Дании, — продолжал Чешир. — Приехала, когда ей было десять. Это значит, что она здесь дольше тебя, верно? Сколько тебе было, пятнадцать?

Якоб попытался не обращать на него внимания, но тут Чешир окликнул его:

— Тебе же было пятнадцать, когда ты приехал?

Якоб потёр лицо.

— Четырнадцать.

— И тоже в одиночку! Это как-то дико. О, нашёл.

Якоб оглянулся как раз вовремя, чтобы заметить, как лицо Чешира озарилось предвкушающим ликованием. Это заставило его сердце ёкнуть, и он снова быстро отвёл взгляд.

— Предупреди меня, прежде чем что-нибудь взрывать, — сказал он.

— Так вот, ей было десять, — продолжил Чешир, снимая красивый портрет со стены. Он осторожно поставил его рядом с хозяйской кроватью. — Она была со своими родителями, но они погибли на лодке, не успев добраться сюда. Разве это не ужасно? Боже, мне… Мне так жаль её.

Якоб неловко поморщился, глядя на нитку жемчуга, которую засовывал в свою сумку.

— Ага.

— Теперь её дядя платит за её обучение. Он, вероятно, чувствует себя виноватым, поскольку переезд был его идеей. Ну разве это не печально?

Якоб слышал, как Чешир крутит ручку кодового замка на сейфе. — Она пела, чтобы хоть как-то помочь ему. Знаешь, она такая потрясающая.

Якоб закончил с туалетным столиком и повернулся обратно, но тут же столкнулся с необычным зрелищем: Чешир прижимался ухом к дверце настенного сейфа. — Что ты делаешь?

— М? О, я слушаю. — Чешир подмигнул. — Может, я смогу взломать его по-тихому?

Это была настолько нелепая мысль, что Якоб не удержался и фыркнул.

— Для этого тебе нужно заткнуться.

Чешир скорчил ему гримасу, но его хорошее настроение осталось.

— От тебя это звучит так жестоко, — сказал он и замолчал.

Якоб остался посмотреть. Он ожидал, что Чешир сломается в любой момент, но тот хранил молчание, внимательно прислушиваясь ко всему, что происходило внутри сейфа, и осторожно поворачивая ручку.

«Вообще-то, он не сможет этого сделать», — подумал Якоб, хотя чем дольше он наблюдал, тем сильнее чувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. Он даже в принципе не знал, как это делается. Но видеть Чешира таким спокойным и сосредоточенным было редкостью, и это вызывало в нём неописуемое чувство.

— А что с твоими родителями? — спросил Якоб, сам толком не зная, зачем.

— Что? — лиц Чешира дрогнуло. — Извини, я не расслышал.

«Ну разумеется», — Якоб сгорал от любопытства, но он знал, что если будет настаивать на ответе, то велика вероятность, что Чешир спросил то же у него, и он уже сожалел об этом.

— Я сказал, что у тебя нет единого шанса открыть его, — сказал он, подходя ближе.

— Ни единого шанса, — поправил его Чешир, ухмыляясь и откидываясь назад. — Чёрт, наверное, ты прав. Приготовься бежать.

Якоб поднял свою сумку, готовый отойти в сторону, но подскочить его заставил не преждевременный взрыв, а звук вставляемого ключа в замок входной двери. Окно спальни уже было открыто, и у них было достаточно времени, чтобы добраться до него. Не было никаких причин для паники.

А затем рука Чешира обвилась вокруг его талии. Сплошные крепкие мускулы и настойчивость. Мозг Якоба превратился в кашицу. Без слов или предупреждения Чешир оттащил его в сторону, и мгновение спустя дверца сейфа сорвалась с петель во вспышке огня и дыма. Тот, кто открывал входную дверь, встревоженно закричал. Чеширу потребовалось ещё мгновение, чтобы схватить содержимое сейфа и уйти, почти неся Якоба к открытому окну.

— Иди первым, — сказал он. Якоб был слишком ошеломлён, чтобы спорить. Как только рука Чешира отпустила его, он выбрался на пожарную лестницу и направился наверх. Была тёплая весенняя ночь, на улицах ещё было несколько человек, что затрудняло побег с первого этажа. Но на крыше все болтающие люди и сигналящие машины исчезли, и Якоб позволил себе минутную передышку, когда ветер развевал его волосы. Чешир снова оказался рядом с ним, схватив его за руку, чтобы помочь идти. В этом не было никакой необходимости, но Якоб не возражал.

Они пробежали почти весь обратный путь до своего дома, забравшись внутрь через окно Якоба. Разбросав свою добычу по полу, они оба рухнули на кровать, чтобы отдышаться. Чешир смеялся, хотя к нему ещё не вернулись силы. Якоб вынужден был признать, что в такие ночи, как эта, его вообще невозможно было ненавидеть. Устроившись на спинах, они были достаточно близко, чтобы касаться тёплыми и расслабленных после бега тел друг друга, хотелось поддаться искушению. Было бы так легко перевернуться и…

— Было так близко, да? — сказал Чешир, ослабляя галстук.

Якоб без всякой причины вздрогнул и отвернулся, опасаясь, что Чешир увидит по его лицу его глупый порыв.

— Не очень. Они бы не успели добраться до спальни.

Чешир снова рассмеялся.

— Я завидую тебе, Якоб, — сказал он. — Тебя ни чем не напугать.

— Меня? — Якоб сел, надеясь, что даже это небольшое расстояние поможет ему прочистить мозги. — Это ты смеёшься над всем на свете.

— Я этого не делаю, — возразил Чешир, смеясь.

— Ты делаешь это прямо сейчас!

— Но это не моя вина, — Чешир откинул челку с лица, глядя на Якоба снизу вверх с выражением, похожим на искреннюю нежность. — Мне так весело с тобой.

Якоб потерял дар речи. Он даже не был уверен, что это значит, не говоря уже о том, как реагировать. Неужели над ним насмехались? От этой улыбки у него внутри все скрутилось. Даже если Чешир был серьёзен, что это значило? Его лицо пылало, и он был уверен, что Чешир может раскрыть его страшный секрет.

— Эй, — сказал Чешир после недолгой паузы. — Хочешь на кое-что посмотреть?

Якоб сглотнул. Он не знал почему, но почувствовал, что за обычным рвением Чешира скрывается что-то другое.

— Это «кое-что» взрывается?

Улыбка Чешира была дьявольской, он сел, снимая пиджак. Якоб боролся между предвкушением и дурными предчувствиями, наблюдая, как тот вскакивает на ноги.

— Я знаю, что я не первый человек с магией, которого ты встретил, — сказал Чешир, подтаскивая единственный стул в комнате, — но держу пари, ты никогда не видел ничего подобного.

Он сел перед Якобом, взволнованный и встревоженный, стягивая перчатки. Якоб отодвинулся на край матраса, пытаясь скрыть степень своего любопытства. Только тогда ему пришло в голову, что, несмотря на то время, которое они провели вместе, он, возможно, никогда не видел Чешира без перчаток. Причина стала очевидна сразу: на каждой ладони Чешира был вытатуирован странный узор красного цвета, состоящий из пересекающихся линий и кругов, заключённых в кольцо. Якоб и правда никогда не видел ничего подобного ни у одного живого человека.

— Вот откуда берётся магия, — объяснил Чешир, разминая пальцы. Якобу было не по себе от вида узоров, изгибающихся вместе с кожей. — Покажу фокус…

Чешир полез в карман своего жилета и вытащил сигарету, одну из награбленных, которые Ханна держала от него подальше. Держа её в одной руке, он показал Якобу другую ладонь.

— Смотри, — сказал он.

Кончик сигареты вспыхнул огнём и в то же время пара символов тоже загорелась. Татуировки светились ярко-малиновым, неземным светом, который мгновение спустя быстро потускнел и вернулся в предыдущее состояние. Когда Чешир предложил сигарету, Якоб принял её, вдыхая знакомый привкус.

Инстинкты Якоба предупреждали: это нечеловеческое, неестественное. Но когда он посмотрел в лицо Чешира, всё, что он увидел там, была та же мальчишеская надежда, что и всегда. Он понял, что Чешир рискнул для него, ему доверили то, что он увидел, и от этого у него заныло в груди.

— Откуда у тебя это? — спросил он, всё ещё наблюдая за татуировками, будто они сейчас снова засветятся.

— Долгая история, — ответил Чешир, скривив губы.

История, в которую он попал не сразу. Якоб понятия не имел, где на самом деле находится предел возможностей Чешира, когда дело доходит до любопытства, поскольку у него никогда не хватало смелости настаивать в те разы, когда Чешир что-то скрывал. Рискнув, он сказал:

— Похоже на что-то демоническое.

Чешир колебался, хотя лёгкая усмешка выдала его ответ.

— Что-то вроде того, — признал он, вглядываясь в лицо Якоба, ожидая его реакции. — Тебя это пугает?

Якоб задумчиво нахмурился и ответил:

— Не особо, — Барни, бы напугало… Козловы, несмотря на внешность, набожные католики, их терпимость к чеширской магии существовала лишь до тех пор, пока это приносило им пользу. Даже Ханна, вероятно, передумала бы находиться рядом с ним, если бы увидела это. Якоб же вырос не обременённый страхами перед христианским адом, и хотя красный отблеск был жутким, он предпочитал приберегать свои опасения для врагов-людей.

— У каждого свои средства, — сказал он. При виде облегчения Чешира, табак стал ещё слаще на вкус. — Но почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Ну, думаю, это подходящее время, — Чешир застенчиво улыбнулся, развязывая галстук. Якоб увидел проблеск застенчивой уязвимости, которую он наверняка возненавидит позже. — Я давно хотел тебе сказать, просто не был уверен, что ты… — он сел прямее, вновь обретая уверенность в себе.

— Я доверяю тебе, — заявил он и внезапно Якоб нашел себя свернувшимся калачиком у него под мышкой, а его мозг беспомощно отключился. — Мне бы хотелось, чтобы мы… Ну, — он бросил галстук на пиджак, лежавший на кровати, пытаясь подобрать слова для дальнейшего объяснения. Якоб наклоняется вперёд, страстно желая и в то же время боясь услышать. — Если бы мы…

Раздался стук в дверь. Оба вздрогнули. Якоб не смог удержаться от хмурого взгляда, когда подошёл к двери, чтобы посмотреть в глазок. Копна светлых волос ждала с другой стороны. Сердце Якоба ухнуло вниз. Чешир поспешил надеть перчатки.

— Якоб? Кто это?

Якоб открыл дверь и в комнату вошла Грейс. Она была одета в длинную юбку и блузку с высоким воротом своей школьной формы, только шаль защищала её от ночного воздуха. Она выглядела замёрзшей, но это быстро изменилось, когда она заметила Чешира. Её лицо засияло, как будто каждая из её веснушек засветилась.

Чешир вскочил на ноги.

— Грейс! Что ты здесь делаешь?

— Парень в клубе сказал, что вы живёте в этом здании, — сказала Грейс, улыбаясь с преувеличенной уверенностью. — Мне было просто жизненно необходимо услышать твой смех.

Чешир выглядел так, будто был готов мог облететь Луну. Это приводило в бешенство.

— Тебе не стоит быть в этой части города так поздно, — пожурил её Якоб, которому было ясно, что ничто их обоих не удержит. — Не одной.

— Да, он прав! — воскликнул Чешир и улыбнулся от уха до уха. Он поспешно подошёл и нежно взял её за локти. — Но я рад, что ты пришла. Было так жаль пропустить твоё выступление сегодня. — Грейс колебалась всего мгновение. Якоб видел, как она набирается храбрости, словно крошечные солдатики маршируют у неё по спине.

— Я могла бы спеть тебе на бис, — сказала она. — Наедине.

— Да, — ответил Чешир почти до того, как она закончила говорить. — Да, я бы… Я бы с удовольствием послушал, — он одарил Якоба восторженной улыбкой, а затем повёл Грейс обратно в коридор, к своей комнате рядом.

— Моя комната здесь! У меня есть немного выпивки…

— Было бы чудесно!

Они проскользнули в квартиру Чешира, хихикая как идиоты, и Якоб закрыл дверь. «Если бы они были…» что? Скорее всего, «друзьями», но Якоб строил догадки ещё целую вечность. Измученный, с болью в животе, он ничего так не хотел, как свернуться калачиком в постели и спать, пока не вспомнит, что такое здравомыслие. Он затушил сигарету в пепельнице и опустился на матрас, но тут же вспомнил, что Чешир забыл свою куртку.

Якоб долго смотрел на неё, слушая нелепую болтовню Чешира и Грейс, просачивающуюся сквозь слишком тонкие стены квартиры. Они казались такими чертовски увлечёнными, даже без слов было слышно. Им, вероятно, было так весело вместе. Может, он даже покажет ей свою магию. Якоб ненавидел себя за то, что хоть на мгновение подумал, что он особенный.

Якоб схватил куртку, намереваясь швырнуть ту на пол. Он даже подумывал вернуть её, просто чтобы прервать Чешира и его «свидание». Но как только ткань оказалась у него в пальцах, он остановился и в конце концов притянул её ближе. Он провёл кончиками пальцев по подкладке и был удивлён тем, какой мягкой она была на ощупь. У него не было такой шикарной одежды. Он мог бы это сделать, если бы захотел — он мог бы легкомысленно потратить свои кровно заработанные деньги, совершенно не заботясь о будущем. Возможно, это притупило бы его чувство к этой вещи, а возможно, и нет. А вот Чешир, казалось, никогда не любил отказывать себе в чём-то.

Якоб уткнулся носом в куртку. Она была ещё тёплой и от неё пахло потом и магией. Он вдохнул запах, вспомнив о нескольких чудесных минутах, проведённых вместе на диване в баре, прижавшись к Чеширу, и в ушах у него звучал смех. О сильной руке Чешира, обвившейся вокруг его талии. Может, если бы он сделал нечто большее, если бы он придвинулся чуть ближе, улыбнулся и покраснел, как Грейс…

Постепенно в квартире по ту сторону стены воцарилась тишина. Якоб хорошо понимал почему, но постарался выбросить это из головы, вместо этого схватив сброшенный галстук Чешира. Он был даже мягче костюма, возможно, не из настоящего шёлка, но достаточно приятный для грубых рук Якоба. Он повертел его между пальцами и подумал, не так ли ощущается внутренняя сторона кожаных перчаток. Он задавался вопросом, были ли руки Чешира, всегда тщательно спрятанные, мягкими и бледными от того, что он так редко работал. У него не было мозолей, загара, потрескавшихся ногтей, только следы древней, сияющей магии. Они, вероятно, были гладкими, как галстук из искусственного шёлка, и горячими, как лето.

«Я идиот», — подумал Якоб, но всё же поднёс к лицу ткань скрученного между пальцами галстука, наслаждаясь её гладкостью на своей коже. «Это жалко», — он провёл галстуком по своим веснушкам, напомнив себе о том, сколько раз Чешир делал им комплименты.

Тихий скрип пружин кровати, донёсшийся из соседней комнаты, заставил сердце Якоба ёкнуть, и, несмотря на то, что он яростно твердил себе, что ему следует просто уйти, вместо этого он затаил дыхание. По-прежнему уткнувшись носом в лацкан чеширского пиджака, он напряг слух, пытаясь уловить, что происходит в соседней комнате. Они снова захихикали, их голоса то прерывались, то затихали по мере того, как матрас издавал всё больше жалобных стонов. Представить себе эту сцену было нетрудно, и обычно сдержанное воображение Якоба снабдило его ярким образом Чешира и Грейс, извивающихся вместе на кровати, неопытных, но страстных, их горячее дыхание заполняло промежутки между их смехом.

«Просто уйди, просто уйди», — снова сказал себе Якоб, но у него по-прежнему не было желания подчиняться мыслям. Он был слишком занят, прислушиваясь к каждому сдвигу и скрипу и, наконец, к тихому рокоту голоса Чешира, который то усиливался от изумлённого удовольствия, то затихал, переходя во вздох благоговения. Что касается Якоба, то это была самая прекрасная вещь, которую он когда-либо слышал, и он задрожал с головы до ног.

— Ты уверена? — спросил Чешир, и Якоб вздрогнул, не ожидая, что сможет расслышать его так отчётливо. Он не расслышал ответа Грейс, но скрип матраса сказал достаточно.

Они собирались довести дело до конца. Якоб крепко зажмурился и поглубже зарылся в куртку Чешира, как будто она могла заслонить его от мира. Он старался думать только о мимолётных прикосновениях и мальчишеских поддразниваниях за целый год, а не о предательском звоне расстёгиваемого ремня. Но его стыд всё не шёл ни в какое сравнение с его воображением, и когда он услышал стон Грейс, он просунул руку под рубашку, фантазируя, что он на её месте и широкая ладонь Чешира скользит по его животу. Он сосредоточился на каркасе кровати под собой, надеясь уловить каждую вибрацию от движения их тел. Но именно голос Чешира лучше всего подогревал его возбуждение, каждое тихое бормотание и вздох щекотали его нервные окончания. Прошло совсем немного времени, прежде чем он полностью возбудился, отбросив всякое оставшееся отрицание в сторону.

Ему хотелось, чтобы это был он сам. Он слушал, как Грейс хнычет от восторга, и ничего так сильно не хотел, как занять её место, когда широкое тело Чешира вдавливало его в старые матрасы, пахнущие магией. Он хотел, чтобы горячая кожа скользила вверх и вниз по его обнажённому телу, а мягкие, как перышко, волосы запутывались в его пальцах. Он хотел, чтобы Чешир тоже этого захотел. И когда темп изменился, когда Якоб точно понял, что Чешир был внутри неё, занимаясь с ней любовью, он больше не мог сдерживаться. Он с трудом расстегнул штаны и просунул руку внутрь, обхватывая свой член потными пальцами, имитируя пальцы Чешира так, как только мог.

Это было намного лучше, чем Якоб ожидал. Ему пришлось еще глубже зарыться лицом в куртку Чешира, чтобы никто не услышал его стонов. Он поглаживал себя в такт раме кровати, прислонённой к стене, пристыженный и восхищённый жгучей фантазией о том, что рядом с ним действительно Чешир, доставляющий удовольствие своей гладкой, как лилия, кожей и горячим дыханием на лице. В эти прекрасные мгновения он даже мог представить, что магия Чешира течёт сквозь него, втягивая свой невероятный жар в его живот, а затем светящимися красными нитями распространяя его по всем остальным частям тела с каждым движением кулака Это был такой волнующий, болезненный сон, и он молился, чтобы он никогда не кончался.

Слишком скоро пара за стеной достигла блаженной кульминации. Якоб вздрогнул под напевом чарующего голоса Чешира, пытаясь поторопить и себя, но этого было недостаточно. Они уже подходили к концу и в комнате снова воцарилась тишина. Якоб сдавленно выругался, неловко перекатываясь на живот, пытаясь заглушить собственные звуки. Это было совсем не похоже на тот финал, на который он надеялся, фантазия разлетелась вдребезги от прикосновения холодного воздуха к его затылку, но он извивался и хныкал, пока не выдохся. А потом он затаил дыхание. Была вероятность, что они это слышали. В течение нескольких минут Якоб был абсолютно неподвижен в состоянии, близком к ужасу, прислушиваясь к любым признакам. На самом деле он не ждал, что Чешир, не говоря уже о Грейс, придёт и застыдит его, но угроза удерживала его на месте до тех пор, пока, к счастью, он не услышал, как пара тихо переговаривается друг с другом. В конце концов, они были заинтересованы болтовнёй в постели.

Якоб перевернулся на спину. Несколько глубоких вдохов помогли ему прочистить мозги, а потом он почувствовал себя просто ужасно. Почему он? Почему это должен был быть именно он? Некоторое время спустя он ещё лежал в постели, укрытый курткой Чешира, и жалел себя, когда внезапно раздался стук в дверь.

Якоб сглотнул. Он засунул галстук под одеяло и застегнул брюки. Был только один человек, который мог бы там быть, и он, собравшись с духом, приоткрыл дверь. Чешир стоял с другой стороны, его волосы были распущены и взъерошены, глаза горели.

— Привет, — сказал он с улыбкой. — Я не оставлял здесь куртку? Хочу проводить Грейс домой.

Сердце Якоба бешено заколотилось, но каким-то образом его лицо осталось спокойным.

— Да, подожди здесь, — услышал он свой голос. Он быстро подошёл к кровати, чтобы схватить куртку, потратив лишь мгновение на то, чтобы осмотреть её. Она была помятой, с небольшим пятнышком от слюны возле подмышки, которое легко можно было принять за пот. У Якоба мурашки побежали по коже, когда он вернулся к Чеширу, чтобы передать её. — Держи.

— Спасибо, — Чешир перекинул её через руку, но затем остановился. — А мой галстук?

— Нет, — сказал Якоб слишком быстро. — Его здесь нет.

— А-а… — Чешир задумчиво нахмурился но он точно не мог что-то заподозрить. Якоб всё равно нервно вспотел, когда Чешир повернулся, чтобы уйти.

— Спасибо. Мы можем обсудить это завтра, да? — Он подмигнул Якобу. — Я расскажу тебе всё.

— Тебе и не нужно, — ответил Якоб, прежде чем смог остановить себя. — Я всё слышал.

Улыбка Чешира стала застенчивой, что было уже чересчур.

— Спокойной ночи, — сказал Якоб и закрыл дверь.

***

— Могу я тебя кое о чем спросить? — спросила Грейс, застёгивая на себе пальто Чешира.

— Конечно! — ответил Чешир, совершенно лишённый осторожности, которую должен был вызвать подобный вопрос. Он был на вершине блаженства, измученный, но счастливый, а шаль Грейс была накинута ему на плечи, будто Знак Почёта. Удачно, что в такой час по тротуарам уже не бродило людей, потому что он был уверен, что выглядит как ухмыляющийся дурак. Кто-то мог бы сказать, что это не так уж сильно отличается от его нормального состояния, но он не хотел опозорить Грейс перед незнакомцами. Грейс взяла его под руку, пока они шли.

— Это был твой первый раз?

Разум Чешира помутился. Он понятия не имел, какая версия правды или лжи была бы лучше, мог ли он думать о чём-то из этого или мог ли он вообще говорить. Они прошли несколько шагов в полном молчании, и только когда Грейс дёрнула его за локоть, он смог собраться с мыслями.

— Нет! — выпалил он, а затем рассмеялся, что могло поставить под сомнение его ответ. — Нет, конечно нет. — Он с трудом пришёл он в себя.

— Извини, это просто… Трудно объяснить. Я не уверен, что последний раз… Считается.

Грейс хихикнула, и обычно этот звук излечил бы его от чего угодно, но впервые он только ещё больше запутал его мозг.

— Это не так уж сложно, — поддразнила она его. — Ты это сделал или не ты?

— Мы, эм…- Чешир сглотнул. Всё, о чем он мог думать, были руки, слишком много рук, сжимавших его со всех сторон, и он вспотел. — Мы сделали это. На самом деле нас было трое, это было как-то неожиданно.

Он нерешительно взглянул на Грейс и, увидев, как изогнулись её брови, покраснел до ушей.

— Честно говоря, я даже не очень хорошо это помню, — пробормотал он. — Это была не моя идея. Знаешь, иногда я думаю, что, возможно, мне это приснилось? То есть, я почти уверен, что это было, но…

Он умолк, когда Грейс начала смеяться.

— Чеш, всё в порядке, — сказала она, и он почувствовал настоящее облегчение, пока она не добавила:

— Ты можешь просто сказать, что это был твой первый раз. Тебе не нужно сочинять истории.

— Я не сочиняю истории, — запротестовал Чешир, потирая нос. Его плечи поникли, хотя он чувствовал себя еще более неловко. — А что насчёт тебя? Это был…

Грейс промурлыкала что-то, как будто собиралась держать его в напряжении, но затем выдала правду.

— Нет. Ты разочарован?

— А должен? — Чешир слишком поздно понял, что она, вероятно, ожидала другого ответа, но он всё ещё был измотан, всё ещё думал о следах пальцев на своих ладонях. — Ну, это было неплохо, да?..

Она ещё немного посмеялась над ним. Всё начинало звучать будто на другом языке, который он не надеялся перевести.

— Конечно, — она крепче сжала его руку — это, по крайней мере, он понял. — Ты был… Очень нежен. Мне это понравилось.

Когда она прижалась щекой к его плечу, Чешир не мог судить об её искренности по выражению лица, но всё же позволил себе сохранить надежду.

— Правда?

— Да.

Чешир тихо вздохнул. По крайней мере, если бы она считала его лжецом, то не стала бы расспрашивать его об обстоятельствах.

— Я рад.

Они добрались до общежития Грейс, и когда обменялись верхней одеждой, Грейс стала немного серьёзнее.

— Чешир, пожалуйста, никому не говори, — сказала она. — Если это дойдёт до моего дяди…

Чешир встречался однажды с яростно Ганса. Однажды и этого было вполне достаточно.

— Не скажу, — пообещал он, но затем поморщился. — Ну, Якоб знает. Но тебе не нужно беспокоиться о нём, он не крыса.

— В этом парне нет ничего музыкального, — неодобрительно сказала Грейс, берясь за железную ограду, окружающую здание. — Я не понимаю, почему ты проводишь с ним так много времени.

— В нём… Много музыки. — Чешир поморщился от самого себя, когда переплёл пальцы, подсаживая её. — Не знаю, что это значит, но Якоб — хороший друг.

Грейс перепрыгнула через забор, ловко приземлившись по другую сторону.

— Как скажешь.

Чешир взялся за прутья решетки, и какие бы сомнения ни мучили его, Грейс, накрыв его руки своими, отбросила их в сторону.

— Увидимся в баре в следующий раз, хорошо? — спросила она. — Я всегда пою лучше, когда ты болеешь за меня.

— Я буду там, — Чешир наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону её пальцев. — Не нарывайся на неприятности.

— Разумеется, — Грейс подмигнула, отстраняясь, и тихо поспешила в общежитие. Чешир подождал, пока она благополучно пролезет в открытое окно первого этажа, прежде чем повернуться, чтобы уйти.

Дорога домой была гораздо тише. Чешир держался в стороне от главных улиц, стремясь не попадаться на пути любым ночным полицейским, разыскивающим пару похитителей драгоценностей. Он насвистывал песни, переключаясь между разными мелодиями, которые, как он слышал, пела Грейс. Он надеялся, что к тому времени, когда вернётся домой, он будет настолько уставшим, что сможет сразу же заснуть и не видеть снов.

Он был всего в трёх кварталах от дома, когда услышал позади себя шаги и чей-то голос спросил:

— Ты Блум?

— Да, — Чешир повернулся к нему и был совершенно не готов к сильному удару, который пришёлся ему прямо в лицо.

Чешир отшатнулся, его очки полетели в сторону, когда он ударился о кирпичную стену. Всего один удар не должен был причинить такой боли, но у него уже кружилась голова. Кто-то тянулся к нему, кто-то большой. Он сам нанёс удар, но добился только сломанного запястья, здоровяк замешкался лишь на мгновение. Он оказался не один. Несколько пар рук схватили его со всех сторон и потащили за угол, в переулок.

— Помнишь меня? — прорычал самый крупный из троих, его пальцы, толстые и сильные, как звенья тяжелой цепи, вцепились в шею Чешира. — Ты знаешь, кто я такой?

Он прижал Чешира спиной к стене, выбив воздух из его лёгких, и снова послышался звон в ушах. Переулок был размыт из-за головокружения. Чешир мог разглядеть только кучу мусора у противоположной стены. Он потянулся к нему, представляя себе огонь, ревущий под слоями мусора, но, поскольку его сосредоточенность была нарушена, он лишь осыпал нападавших градом шипящих обломков.

Двое мужчин подпрыгнули, ругаясь и стряхивая пепел со своей одежды, но не самый крупный из них. Он схватил Чешира за руку и развернул его, прижав грудью к стене и больно вывернув локоть. Кирпич до крови оцарапал ему щёку и челюсть, но настоящая паника охватила его только тогда, когда он почувствовал холодное прикосновение ножа к уху.

— Сделаешь это ещё раз, — прорычал мужчина, когда его приятели вернулись, хватая его за пальто и волосы, чтобы удержать на месте, — и я воткну его тебе в глаз.

Чешир попытался вывернуться, но хватка на его руке только усилилась. Всё должно было пойти совсем не так, должен был быть какой-то выход. Он видел, как Якоб выскальзывал из какой-то неравной потасовки, но не мог вспомнить, как именно.

Нож царапнул его по щеке, пока боковым зрением он не смог разглядеть нечёткий силуэт лезвия.

— Кто вы? — спросил он, едва осмеливаясь дышать. — Я не…

— Меня зовут Шейн, — сказал здоровяк, но имя ничего дало, пока он не продолжил. — Шейн Фоли. Недавно ты жестоко обошёлся с нашими парнями из-за сигарет. Теперь вспомнил?

Чешир был слишком взволнован счётом и тем, как Якоб был доволен качеством добычи, чтобы даже вспомнить борьбу, которая принесла это ему. Разве Барни не говорил, что прибрежные парни слишком мелкие и глупые, чтобы поднимать шум из-за сигарет?

— Это был… — Чешир глубоко вздохнул, думая, что, возможно, ещё есть способ договориться. — Это был табак отличного качества.

— Да. Да, был, — сказал Шейн. — Больше четверти за пачку.

— Я верну деньги, — поспешно сказал Чешир. Он даже усмехнулся по привычке. — Эта куртка стоит в два раза больше.

— Думаешь, это смешно? — Шейн отвёл нож назад, и Чешир был по-дурацки оптимистичен в отношении своих шансов, пока кулак не врезался ему в висок. Кирпич содрал слой кожи с его носа, от удара, отдавшегося в шее, заболело всё тело. Затем нож вернулся, вонзившись в стороне от его горла. Лезвие было тупым, но он знал, что от этого будет только хуже.

— До меня дошёл небольшой слух, — сказал Шейн ему на ухо, дыша горячим и зловонным дыханием. — Твой огонь делает больно тебе же. Так что не стоит поджигать моих друзей, ясно?

Он приставил нож к горлу Чешира.

— Я прав? Говори.

Чешир сглотнул и почувствовал, как лезвие скользнуло по его коже.

— Да… Да, это правда.

— Значит, я могу хорошенько тебя порезать и ты ничего не сможешь ничего сделать, — продолжил Шейн, и Чешир съёжился. — Я не собираюсь убивать тебя.

Он перехватил нож так, что острие упёрлось Чеширу в уголок челюсти.

— Просто стой смирно, пока я вырезаю из твоей шкуры свои двадцать пачек. Тогда мы квиты.

— Подожди — выдохнул Чешир, но мужчины только рассмеялись, заглушив его. — Подожди! Я могу… — он заткнулся, когда почувствовал, как кончик вонзился ему в кожу. Этого хватило, чтобы пустить кровь, он почувствовал это и отчаяние охватило его всего.

«Что угодно?». Он вспомнил, как спрашивал двух красивых незнакомцев, и они улыбнулись ему, обещая: «Да, что угодно». Чешир прижал ладонь к груди Шейна так плотно, как только мог. Даже несмотря на охватившую его панику, он мог чувствовать очертания этого человека, очерчивающие его сердце, как линии наброска углём. Он зажёг в нём огонь.

В одно мгновение Шейн исчез, но это было совсем не похоже на то, к чему привык Чешир. Сейфы, коробки, даже сигареты, которые он сжигал в облаках огня и пепла. Шейн разорвался на части, как перезрелый фрукт. Плоть и кости распались в потоке бесформенной крови, которая залила Чешира и оставшихся в живых нападавших. Брызги на его спине были отвратительны, но ещё хуже был прилив жара, который пришёл вместе с этим, как будто взрыв, которого он ожидал от своей жертвы, разгорался в его венах. Его ладони горели, лицо покрывали неровные линии, которые он на мгновение принял за следы ножа Шейна. Он был свободен и прислонялся к стене в переулке, когда обернулся посмотреть, что натворил.

От Шейна Фоли не осталось ничего, кроме липкого пятна. Двое его дружков были насквозь пропитаны этим, и они смотрели на Чешира с крайним ужасом, белки их глаз были гротескно расширены на фоне покрывавшего их багрового цвета. Чешир не мог дышать, когда их лица врезались ему в череп изнутри. Когда у одного из них, наконец, хватило ума начать поворачиваться, Чешира охватила новая паника.

Во второй раз было легче. Оба мужчины превратились в кашу, заляпав пол в переулке. Чешир наблюдал, как каждая капля падает на землю. Когда всё стихло, он отвернулся и его вырвало.

Он всегда знал, что это возможно. Раз или два его юношеское воображение даже подсказывало ему кое-какие предположения, но ничего подобного. В переулке воняло кровью и серой, лишь несколько комочков среди пятен свидетельствовали о людях, которые стояли здесь всего несколько мгновений назад. Чешир поймал себя на том, что пытается разглядеть в этом какую-нибудь узнаваемую фигуру, и только тогда осознал, насколько ясным внезапно стало его зрение. Без очков он не смог бы ничего разглядеть при таком тусклом освещении, но каждый дюйм был пронзителен.

Когда он крепко зажмурил глаза, то почувствовал огонь на внутренней стороне век. Когда он сделал глубокий вдох, то почувствовал его вкус у основания горла. Он посмотрел вниз и обнаружил, что красный цвет сигилов просвечивали даже сквозь перчатки, каждое кольцо и линия были жгучим клеймом, которое он чувствовал на своём лбу, щеках и подбородке. Он светился, как демон, и в любой момент кто-нибудь мог пройти мимо и…

Из него вырвался всхлип. Он зажал рот рукой, чтобы не издать больше ни звука. Ни разу больше не посмотря на кровь, он повернулся и убежал.

***

Когда Якоб проснулся от приглушённого звука небольшого взрыва, он предположил, что сны о некоем длинноволосом идиоте разбудили его. Затем он почувствовал запах крови.

Якоб резко выпрямился. Когда его глаза привыкли к затемнённой комнате, у него возникло мимолётная мысль, что она намного больше, чем он помнил, в ушах зазвенело от далёких воспоминаний о грузовиках, грохочущих по булыжной мостовой. Но в ноздри ему ударил не оружейный дым, а знакомый запах юношеской магии, и он вздохнул.

— Какого чёрта он делает посреди ночи? — пробормотал Якоб и хотел снова лечь, когда осознал, что запах крови не выветрился вместе со сном. Когда он напряг слух, то услышал, как кто-то пользуется душем в ванной на этаже, и, найдя свои брюки, он пошёл проверить.

Вонь стала ещё сильнее, когда он открыл дверь. Якоб приготовился, когда прокрался внутрь, не представляя, что может там найти. Металлический умывальник в углу дымился, внутри были кучки чёрного пепла, которые, как он чувствовал, были делом рук Чешира.

— Чешир?

— Нет, — ответил Чешир из одной из кабинок. — То есть, я в порядке. Кто там?

Якоб нахмурился, думая разозлиться, но что-то показалось ему очень странным. Он направился к кабинкам и увидел, что Чешир принимает душ, на мгновение отвлёкшись видом его широкой обнажённой спины под водой. Затем он посмотрел вниз и увидел, сколько чего-то красного стекает в канализацию.

— Что случилось? — спросил он, предчувствие покалывало его кожу.

— Что? Ты о чём? — в тоне Чешира было что-то маниакальное, но ещё больше беспокоило то, что он закрывал лицо обеими руками, даже не пытаясь отмыть себя, и не поворачивался в его сторону. Якоб похолодел от ужаса.

— Чешир, что с Грейс?

— Что? — это, наконец, заставило Чешира обернуться, и он с тревогой посмотрел на Якоба. Отблесков испуга в его глазах, хоть те и быстро исчезли, было достаточно, чтобы у Якоба мурашки побежали по коже. — О, Грейс дома. Я проводил её.

— Тогда что, чёрт возьми, случилось?

Чешир снова подставил лицо под струю, энергично растирая щёки, челюсть и кожу головы.

— Ничего не случилось, я просто принимаю душ.

Якоб поёжился от чувства растерянности, приближающейся к настоящему страху — что-то было точно не так. Он знал Чешира, его голос и манеры, и всё в нём говорило не о той лжи, которую ему хотели преподнести.

— Ты смываешь кровь со своих волос, — рявкнул Якоб. — И, кажется, ты сжёг свой любимый костюм в ведре для стирки. Расскажи мне, что произошло, сейчас же.

Чешир вздрогнул, и хотя на мгновение показалось, что он собирается продолжать безнадёжный театр одного актёра, внезапно его плечи поникли.

— Я ввязался в драку, — тихо признался он.

По крайней мере, его голос звучал более честно, но Якоб всё равно был настороже. Он никогда не видел, чтобы Чешир отказывался от драки. Он спросил, всё ли с ним в порядке, но быстрый осмотр его тела не выявил никаких очевидных травм и он не хотел позволять Чеширу снова настаивать на том, что с ним всё в порядке.

— С кем?

— Не знаю, — неудачно солгал Чешир. — Я не очень хорошо разглядел их лица, всё произошло слишком быстро, я успел только…

Якоб ждал, не терпеливо, но внимательно, пока Чешир расскажет остальную часть истории, но вскоре стало очевидно, что он напрасно тратит время. Неудовлетворение заставило его помрачнеть

— Ты говорил, что доверяешь мне, — сказал он. — Тебе не нужно лгать.

Чешир вжал голову в плечи, но не оглянулся и не ответил. Он выглядел маленьким и почти жалким. Якоб мог только вздохнуть. Он потянулся через Чешира, чтобы выключить воду.

— Заболеешь, — пробормотал он, выходя из кабинки в поисках подходящего полотенца. — Принимать холодный душ ночью…

Только когда Чешир взял своё полотенце и начал вытираться, к нему снова вернулся дар речи.

— Это была не такая уж большая драка, — сказал он, яростно ероша свои волосы, как будто ожидал, что в них будет немного крови. — Он просто… Потерял больше крови, чем я ожидал. Я не привык к этому… К такого рода дракам, понимаешь? Обычно я просто…

— Ага, — сказал Якоб. Он всё равно не верил ни единому слову Чешира. — Тебе нужно немного поспать. Может, утром расскажешь мне, что на самом деле произошло.

Чешир снова поморщился, но его виноватой выражение лица, похоже, не действовало, и Якоб развернулся, чтобы уйти.

— Подожди, — окликнул его Чешир, застенчиво улыбнувшись. — Ты не мог бы отвести меня в мою комнату? Я потерял свои очки.

Якоб взял его за локоть, выводя из душевой по коридору.

— Как ты вообще вернулся без них? — спросил он, открывая старый замок и впуская их внутрь. — В одиночку ты почти слепой.

Чешир пожал плечами. Это приводило в бешенство.

— Ну вот ты и здесь, — сказал Якоб, укладывая Чешира на его кровать. — Запасные очки на столе.

Он был уверен, что если задержится ещё немного, то его чувства возьмут верх, поэтому он снова начал уходить.

— Спокойной ночи, Блум.

Чешир вцепился в его запястье. Его кожа была влажной и холодной, и по руке Якоба пробежал озноб. Якоб был раздражён этим, пока с новой вспышкой беспокойства не осознал, что рука Чешира дрожит. Их глаза встретились, и наконец Якоб в полной мере осознал, насколько на самом деле Чешир был напуган — он был не просто взвинчен, он был напуган. Он никогда раньше так не выглядел, и вся злость, которую Якоб испытывал к нему, быстро растаяла.

— Ты, э-э… Идёшь спать? — спросил Чешир, его улыбка была кривой, а глаза умоляющими. Он сглотнул. — Прости, я просто… Я боюсь, что они могут прийти за мной.

Импульс защитного инстинкта вспыхнул в груди Якоба, достаточно острый, чтобы у него на мгновение перехватило дыхание. Он даже посмотрел на дверь, ожидая, что толпа прибрежных хулиганов ожидает его гнева. Любой, кто мог довести неумолимо жизнерадостного Чешира Блума до такого состояния, заслуживал худшей расправы. Только когда Якоб убедился, что непосредственной опасности нет, он сел рядом с Чеширом на матрас.

— Кто? — спросил он, почти отчаявшись узнать. — Кто может прийти за тобой?

Чешир только опустил голову, отказываясь отвечать. Якобу не хватало резкости. Прошло много времени с тех пор, как он чувствовал себя таким решительным и в то же время таким беспомощным, и ему ужасно хотелось протянуть руку, прикоснуться к нему, если от этого будет хоть какая-то польза. Чтобы утешить его хоть как-то, если другие попытки потерпели неудачу. Но он не знал, как это сделать.

— Засыпай, Чеш, — сказал Якоб, уговаривая его лечь. — Я буду присматривать за тобой.

Выражение лица Чешира исказилось от виноватого облегчения.

— Ты останешься?

— Да, я останусь, — Якоб натянул на него одеяло, а затем поискал другое, всё ещё искренне обеспокоенный дрожью Чешира. — Любой, кто придёт за тобой, должен будет пройти через меня.

Чешир глубоко вздохнул и, наблюдая, как напряжение, наконец, спадает с его лица, сердце Якоба учащённо забилось.

— Спасибо, Яша, — сказал он, зарываясь в одеяло. — Прости.

Якоб не знал, что сказать, поэтому он только поплотнее укутал Чешира, а затем снова сел на кровать. Несмотря на искушение свернуться калачиком рядом с ним, он больше стремился сдержать своё слово. Даже если паранойя Чешира была необоснованной, вряд ли он мог заснуть с таким количеством загадок, свалившихся на его плечи.

Якоб осторожно прижал большой палец к внутренней стороне ладони Чешира и обнаружил, что символ неестественно тёплый на его коже.

— Что же с тобой стряслось, Чеш? — вслух поинтересовался он и остаток ночи наблюдал за беспокойным сном Чешира.

***

Какое-то время после этого Чешир был не совсем прежним. Якоб, казалось, был единственным, кто это заметил.

Они по-прежнему проводили вечера в «Удильщике», выпивая и куря. Грейс пела свой джаз, а потом сворачивалась под мышкой Чешира, осыпаемая его пылким вниманием. Ханна часто выводила их из подсобок, когда они пытались улизнуть. В конце концов поползли слухи, что кто-то из парней Фоли исчез, и у Якоба были свои подозрения, но никто не приезжал к Козлову в поисках их или Чешира. Жизнь шла своим чередом.

Но Якоб заметил, что напыщенность Чешира почти сошла на нет Он брался за любую работу грузчика, которую предлагал Козлов, и отказывался от взлома сейфов, в чём он так прославился. Он больше не предлагал прикурить сигареты.

Якоб рассказал об этом Барни, который только фыркнул и ответил:

— Может, он наконец-то сильно обжёгся.

Хотя обычно проницательность Барни не стоила и ломаного гроша, Якоб не мог отделаться от ощущения, что он прав.

И даже после того, как Чешир постепенно вернулся к своему обычному образу жизни, Якоб внимательно следил за происходящим, осознавая опасность, которую он не мог определить, но надеясь, что в конце концов заставит Чешира сказать ему правду.

Свадьба подождёт

Спустя два года после их знакомства, Чешир был совершенно уверен в том, что Якоб ненавидит его. Но он не собирался позволять этому встать на пути их дружбы.

— Раньше в моде была облегающая одежда, — объяснил он, застёгивая тёмный пиджак Якоба — шерстяной пиджак на три пуговицы с высоким лацканом. Он бы предпочёл что-нибудь с рисунком, но не хотел испытывать судьбу. — Теперь все стремятся выглядеть более объёмно. Свободный крой.

Якоб стоял очень неподвижно, пока Чешир расправлял складки у него на плече. Он был похож на одичавшего бездомного кота, которого загнали в угол и который взвешивает, стоит ли драться или убегать. Это выражение лица, если его вообще можно было так назвать, было крошечной вариацией одного из очень немногих эмоций, на которые, казалось, был способен Якоб, и Чешир ещё не до конца разобрался в его значении. И всё же он предположил, что это лучше, чем хмурый взгляд.

— Думаю, это для того, чтобы выглядеть более внушительно, — продолжил болтать Чешир, закончив свою возню. — Ну, ты понял.

— Тебе для этого не нужен костюм большего размера, — сказал Якоб, само воплощение невозмутимости, так что Чешир понятия не имел, был ли это комплимент. Он решил не зацикливаться на этом.

— Может и нет. Но немного не повредит, верно? — он ухмыльнулся и отступил назад, любуясь своим трудом. — Хорошо на тебе смотрится. Какой красивый угол наклона плеч.

Якоб посмотрел, но, казалось, его совершенно не заинтересовали хорошо сложённые пропорции.

— Сойдёт, — сказал он, заслужив недовольный взгляд владельца магазина. — По крайней мере, если оно подойдёт мне по размеру, покупать ещё нужно будет нескоро.

— Ты разбиваешь мне сердце, — запротестовал Чешир. — Это должно было открыть перед тобой новые двери, — казалось, это нисколько не тронуло Якоба, поэтому он добавил:

— Хотя бы посмотри в зеркало, какой ты в этом красивый.

Якоб отвернулся, покраснев от раздражения, но всё же отыскал зеркало. Когда он потратил больше нескольких секунд на то, чтобы оглядеть себя, Чешир счёл это победой.

— Сойдёт, — повторил он.

— Наверное, это лучшее, что мы могли от него добиться, — сказал Чешир владельцу магазина, который качал головой. — Лично я считаю, что это возмутительно хорошая работа.

— Знаешь, — начал владелец магазина, лишь немногим менее невозмутимый, чем Якоб, открывая свою книгу продаж, — я никогда ещё не видел ребёнка твоего возраста с таким зорким взглядом. Я ожидал, что ты выберешь более известный бренд.

— «Фисцелла» становится популярным, — со знанием дела сказал Чешир, доставая свой бумажник. — Вот увидишь, через пару лет его будут носить все. Мы с Якобом опережаем время.

— Тогда я продолжу его скупать.

Якоб наконец отвернулся от зеркала, когда заметил, что Чешир протягивает ему пригоршню банкнот.

— Что ты делаешь? — резко спросил он.

— Плачу этому человеку? — Чешир ухмыльнулся про себя, когда продавец отсчитал сумму. — Так работает торговля, Яш.

Якоб поспешил к нему.

— Ты не будешь платить за мой костюм.

— Это подарок на день рождения, — сказал Чешир, прислоняясь к прилавку, чтобы Якоб не вмешался в сделку. — Он на следующей неделе, да?

— Сейчас февраль, — запротестовал Якоб. — Мой день рождения в Ап… — он оборвался на полуслове, но было слишком поздно. Чешир уже сиял.

— Апреле! — взволнованно повторил Чешир. — Наконец-то! Теперь мне просто нужно дождаться этого дня.

Ах, вот оно, знаменитое хмурое выражение лица Якоба. Чешир обнаружил, что в определённых случаях оно было довольно милым.

— Я верну тебе деньги, — сказал Якоб. — Я шафер и могу, по крайней мере, купить себе пиджак.

— Я покупаю его потому, что ты шафер Барни, — настаивал Чешир. — Если бы я предоставил это тебе, ты бы выбрал здесь самый дешёвый и невзрачный. Ты должен быть таким же модным.

Якоб продолжал ворчать, снимая пиджак и передавая его, чтобы его сложили и упаковали в пакет. Чешир просто счастлив.

— Ему понравилось гораздо больше, чем кажется, — сказал он владельцу магазина, когда они закончили с покупками. — Просто, видишь ли, трудно признать, что ты заботишься о своей внешности, когда ты наёмник. Якоб — жнец, как его называли в Польше. Так что, пожалуйста, извините его, — владелец магазина приподнял бровь.

— Конечно, конечно.

Чешир наблюдал за реакцией Якоба, который даже не дёрнулся, наматывая шарф на шею. Слишком нелепо или слишком близко к истине, чтобы признать? Чешир был вполне уверен, что если он услышит достаточно историй, то в конце концов обязательно угадает правильный ответ. Рассказал бы Якоб или нет, было труднее узнать.

Они вместе вышли из магазина и некоторое время бродили по улицам, пока не оказались на набережной. Пара женщин с тележкой продавали батат за пять центов, поэтому они купили по одному и сели у воды, стараясь есть медленно, чтобы еда как можно дольше сохраняла тепло в руках. Несмотря на холодную погоду, было спокойно, и Чешир не мог удержаться от улыбки, когда Якоб держался к нему ближе, чем обычно.

— Забавно, да? — сказал он между укусами. — Из всех людей, именно Барни женится.

— У него и не было выбора, — ответил Якоб. — Босс умён. Брак со Шпильман даст преимущество в Маспете. Так будет легче выгнать Фоли из Гринпойнта. Тогда мы могли бы захватить всю береговую линию. Это победа для обеих семей.

— Было бы чудесно, — согласился Чешир. — Может, мы даже переберёмся в место за рекой.

Якоб фыркнул.

— Не забегай вперёд. Никто не собирается захватывать Нижний Восток.

Чешир пожал плечами, откусывая последний кусочек батата. Очертания Манхэттена казались не такими уж далёкими.

— Не узнаешь, пока не попробуешь.

Якоб уставился на него. Чешир ненадолго оставил его в покое, просто чтобы посмотреть, проявит ли он больше цинизма. Но ему не нравилось тяжёлое молчание.

— Что? Считаешь, я не смогу?

— У тебя отросли волосы, — сказал Якоб.

— М? Оу, — Чешир потянулся назад, ощупывая длину своего конского хвоста. — Да, наверное. Думаешь, мне стоит подстричься?

— Нет, — немедленно ответил Якоб, а затем немного поёрзал, прежде чем снова расслабиться на плече Чешира. — Нет, всё в порядке.

Чешир не был уверен, как толковать его реакцию. Он доел батат, пытаясь разобраться в происходящем.

— Ты умеешь заплетать косы? — спросил он.

Якоб снова покраснел, и пока он бормотал ответ, Чешир добавил:

— Не думаешь, что это слишком женственно? Или, может, я был бы похож на викинга? Было бы здорово, а?

Якоб снова заёрзал, натягивая шарф на нос, чтобы защититься от холода.

— Делай что хочешь, — пробормотал он. — Не спрашивай меня.

— Может, попросить Ханну? У нее много…

— Не спрашивай Ханну, — Якоб издал тихий, рокочущий звук. — Если тебя это так заботит, просто спроси Грейс.

Чешир поморщился.

— Вообще-то, мы с Грейс…

Что-то твёрдое ударило его в спину, и он подпрыгнул, вскрикнув скорее от удивления, чем от боли. Он обернулся и увидел пару коренастых подростков, пристально смотревших на них с обочины: мальчика и девочку, у каждого из которых были жёсткие рыжевато-русые волосы. Из-за их сходства было ясно, кто они: Чарли и Милли Тай из банды Фоли. Милли подняла кусок бетона, оторванный от растрескавшейся дороги.

— Какого чёрта? — крикнул Чешир, но только когда Якоб тоже повернулся и уставился на них, близнецы по-настоящему испугались.

— Это территория Фоли, — сказала Милли, указывая на них подбородком. — Вы вторглись на чужую территорию!

— Это вы забрались слишком далеко на юг! — крикнул в ответ Чешир. — Отвалите!

Похоже, она собиралась бросить второй камень, так что Чешир опередил их: он скомкал бумагу, в которую был завернут батат, и швырнул её в них. Она даже не приблизилась бы к ним, но взмах его руки взорвал пачку в воздухе. Выпущенный им огненный шар оказался гораздо более впечатляющим, чем он на самом деле предполагал, и оба подростка отшатнулись назад.

Чешир ухмылялся про себя, пока Якоб не позвал его недовольным тоном.

— Они сами напросились, — сказал Чешир, пожимая плечами. — Мы и близко не на их территории.

— Ты можешь тыкать в них пальцем сколько угодно после свадьбы, — сказал Якоб. — Но сейчас…

Якоб подался вперёд. Чешир услышал, как что-то разбилось, но только почувствовав запах алкоголя, обдавший их обоих, понял, что эти маленькие засранцы запустили бутылкой ему в голову. Он схватил Якоба поперёк груди, чтобы удержать его на ногах, и сердце его внезапно забилось где-то в горле.

— Эй! Чёрт… — он мельком увидел, как близнецы поворачиваются, чтобы убежать, а затем сосредоточился на Якобе. — Ты в порядке?

У Якоба закружилась голова, он дотронулся до затылка. Его пальцы были красными. Ему удалось сесть самостоятельно.

— Проклятье, — прошипел он. — В порядке.

— Эй, с вами всё в порядке? — крикнула одна из женщин с тележкой, направляясь в их сторону. Когда Чешир посмотрел мимо неё, он увидел, что подростки сворачивают в переулок.

— Сиди здесь, — сказал он, убедившись, что Якоб достаточно устойчив, прежде чем перелезть через спинку скамейки. — Я сейчас.

— Стой, — сказал Якоб, как и предполагал Чешир, но он был слишком медлителен, чтобы остановить его. — Не надо!

Чешир бросился вдогонку за убегающими подростками по узкому переулку. Они убежали не так быстро и не так далеко, как следовало бы. Он уже видел, как они столпились у входа в переулок, споря друг с другом. Ему должно было показаться это подозрительным, но он мог думать только о пальцах Якоба, красных от крови, и о том, что он не мог позволить сойти этому с рук. Когда они, наконец, заметили его приближение, они напряглись, собираясь разбежаться в разные стороны, и он ускорился. Этого было как раз достаточно, чтобы он смог броситься на Чарли прежде, чем тот успел убежать, вытолкнув его из переулка на тротуар.

Они приземлились, сцепившись, но Чешир превосходил мальчика ростом и мускулами, и ему не составило труда прижать маленького кретина.

— Думаешь, можешь связываться с людьми Козлова? — он зарычал и ударил его кулаком прямо в нос. Он не хотел по-настоящему ранить его, только немного пустить ему кровь, чтобы он дважды подумал, прежде чем затевать драки вдали от дома.

Но Чарли дернулся и взвыл так, словно его убивали. Он закрыл нос и начал причитать:

— О Боже, помогите! Он убьёт меня!

И на мгновение Чешир почувствовал себя полным идиотом из-за того, что вообще ударил его.

— Эй ты!

Кто-то схватил Чешира за локоть, и он, не задумываясь, отпихнул незнакомца, едва не сбив его с ног. Он всё держал Чарли за шиворот и пытался сообразить, что с ним делать, когда внезапно понял, что вокруг собираются люди, которые кричат на него. И все они были одеты в тёмно-синие брюки.

О-оу. Чешир поднял голову и побледнел. Его окружало с полдюжины полицейских. Двое из них схватили его за куртку и оттащили от визжащего Чарли. Они не были сильными, но с таким количеством лучше не драться. Чешир только скривился, когда они прижали его к припаркованной машине.

«Не паникуй», — сказал он себе, пытаясь привести свои мысли в порядок. Что бы сделал Якоб? Он смущённо втянул голову в плечи. Не попался бы в такую очевидную ловушку, вот что.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — потребовал один из копов. — Ты хотел убить этого бедного ребёнка?

— Он первый начал! — возразил Чешир. — Он бросил бутылку в… — он остановился. Не стоило впутывать в это Якоба, невинная жертва он или нет.

— В меня. Прямо мне в голову!

Офицер дотронулся до его затылка, пытаясь нащупать синяк или шишку.

— Ты в порядке. Что теперь скажешь?

— Это не… — Чешир скривился от разочарования. Он не мог видеть полицейских, державших его, но на другой стороне улицы были люди, которые остановились поглазеть на него. В магазине за ним было разбито много витрин, отсюда и такое количество полиции вокруг.

«Кто-то сильно потрудился ради всего этого», — подумал Чешир, подавляя совершенно нелепое чувство выполненного долга. Он действительно так важен для них? Потом он вспомнил, кто на самом деле стоит за этим, и быстро протрезвел. Они знают о Шейне?

Полицейские оттащили его от машины и развернули лицом к себе. Несколько человек вытащили свои дубинки, и Чешир поднял руки в знак капитуляции.

— Он бросал в меня камни и бутылки, — настаивал он, в то время как другой полицейский помогал Чарли подняться на ноги. — Спросите его.

— Я ничего не делал, — жалобно сказал Чарли. Он притворился, что не может стоять без помощи офицера, и с радостью принял носовой платок. — Он назвал меня грязным ублюдком и набросился на меня!

— Ну конечно!

— Достаточно, — произнёс очень низкий голос, и даже подросток заткнулся, когда все повернулись, чтобы посмотреть. Офицеры расступились, пропуская мужчину в длинном пальто и широкополой шляпе, афроамериканца с седыми прядями в бороде и на висках. Он осмотрел всех и остановился на Чешире. Его долгий задумчивый взгляд очень нервировал, он Чешир изо всех сил старался не ёрзать. Но он не мог контролировать свой рот.

— Полагаю, ты здесь главный? — спросил Чешир, изобразив намёк на улыбку, которую, как он надеялся, джентльмен найдёт очаровательной или, возможно, невинной. — Простите, что устроил сцену, мы с ним теперь в расчёте, так что…

— Вы сказали, что Вы из банды Козлова, — перебил его мужчина.

Чешир молился, чтобы выражение его лица не изменилось, пока он размышлял, как ответить. Они даже не могут схватить Барни без улик, а все знают, кто он такой. У этих копов на него ничего нет. Но продолжающееся давление пристального взгляда этого человека сводило на нет его попытки обрести уверенность.

— Я просто повздорил с этим парнишкой, — осторожно сказал он. — Вот и всё.

Мужчина обдумывал это ещё одно долгое мгновение, а затем протянул руку. Чешир напрягся, даже затаил дыхание, когда мужчина потрогал пальцами прядь его волос. Затем он потянулся ниже, коротко и нежно потянув за галстук. Желудок Чешира скрутило от замешательства, и к тому времени, когда мужчина отдёрнул руку, он был совершенно не в себе.

— На тебе хороший костюм, — сказал он. Чешир сглотнул.

— Я не крал его, если вы об этом, — но мужчина уже отвернулся.

— Отведите его в участок, — сказал он полицейским. — Я хочу поговорить с ним наедине.

— Да, детектив.

Офицеры оттащили Чешира от машины, чтобы можно было открыть заднюю дверь.

— Эй, я ничего не делал! — запротестовал он. — За что вы меня арестовываете?

— Вы не арестованы, — сказал детектив. — Пока что. Мы с Вами просто поговорим, — он смерил Чешира суровым взглядом.

— Не хотите со мной говорить?

— Что… — Чешир перевёл взгляд с одного офицера на другого, как будто у кого-то из них мог быть ответ на проводимый ему тест, но они выглядели такими же озадаченными, как и он.

Озадаченные, но послушные, они продолжили усаживать его на заднее сиденье машины. Он не смог бы сопротивляться, не приложив больших усилий, и, судя по тому, как пристально детектив наблюдал за ним, в любом случае это было бы пустой тратой времени. Беспомощный, он позволил им запихнуть себя на заднее сиденье.

Как только дверь закрылась, он поймал взгляд Якоба, нырнувшего обратно в ближайший переулок. Его лицо было суровым, и Чеширу пришлось отвести взгляд.

***

Якоб с колотящимся сердцем наблюдал, как копы отъезжают от тротуара с Чеширом на заднем сиденье.

«Ты ничего не мог сделать», — повторял он себе снова и снова, когда толпа начала расходиться, а оставшиеся офицеры вернулись к витрине магазина, которая привела их сюда. У полиции на него ничего нет. С ним всё будет в порядке, если он сможет держать рот на замке.

Якоб поморщился и потёр глаза, в очередной раз убеждая себя, что поездка за Чеширом в участок ничему не поможет. Поэтому он обратил свой взор на Чарли Тая, который крался прочь по улице.

Следить за ним было нетрудно, ведь так много людей, столпившихся здесь, вернулись к своим делам. Якоб с лёгкостью проскользнул сквозь толпу пешеходов и довольно скоро заметил Милли, ожидавшую на углу улицы. Они встретились, смеясь и возбуждённо болтая. Их хорошее настроение заставило его покраснеть.

Они двинулись дальше, направляясь на север, вероятно, готовые встретиться с остальными членами своей банды, чтобы поделиться хорошими новостями. Якоб ждал столько, сколько требовалось, пока не увидел впереди знакомую вывеску кафе. Глубоко вздохнув, он ускорил шаг и догнал их как раз в тот момент, когда они подошли ко входу.

Чарли развернулся, но он был недостаточно быстр, чтобы защититься. Якоб схватил его за пальто и, развернув, швырнул к входной двери кафе. Повернув ручку, малыш вывалился внутрь. Якоб последовал за ним, втолкнув его в маленькую комнату с немногочисленными посетителями.

— Какого чёрта?! — Чарли начал ругаться, но потом узнал нападавшего, и его лицо побелело как раз перед тем, как Якоб ударил его кулаком прямо в нос.

Прежде чем он успел коснуться пола, Милли сделала выпад и запрыгнула Якобу на спину. Она получила только один хороший удар по уху, прежде чем посетители кафе повскакивали со своих мест, оттаскивая её в одну из кабинок. Из-за двух орущих подростков и ошарашенных людей в комнате царил хаос, пока воздух не прорезал пронзительный свист.

Эдит, владелица, переводила взгляд с одного на другого со стальным нетерпением, пока не заметила Якоба.

— Не хочешь рассказать, что происходит?

Якобу потребовалось некоторое время, чтобы ответить. Даже с кружащейся головой он должен был быть в порядке, но он не мог перестать думать о Чешире на заднем сиденье полицейской машины, которого увозят навстречу неизвестности.

«У них на него ничего нет», — снова подумал он, но это не принесло никакой пользы. Его кулаки дрожали, ему хотелось избить маленького сопляка до бессознательного состояния. Но тут Эдит откашлялась, и он выпрямился.

— Минутку, — сказал он.

Эдит понимающе кивнула, и по мановению её руки посетители начали расходиться. Как только Милли освободилась, она бросилась к Чарли и они в шоке уставились на удаляющихся людей.

— И вы просто уходите? — она что-то пробормотала. — После того, как он…

— Чешир был прав, — оборвал её Якоб. — Вы забрались слишком далеко на юг.

Последний вышедший гость перевернул табличку на двери в положение «ЗАКРЫТО». Эдит заняла охранную позицию перед ней, засунув руку в передник, но Якоб покачал ей головой.

— Всё в порядке, Эдит, — сказал он. — Тебе ничего делать не нужно.

Подростки с нарастающим страхом переводили взгляд с Якоба на женщину с каменным лицом. Наконец-то они, казалось, поняли, скольким рисковали ради той игры, которую устроили.

— Тебе нас не запугать, — сказала Милли с холодным взглядом, но дрожью в голосе. — Ты не настолько глуп, чтобы убить нас средь бела дня.

— Здесь есть подвал, — ответил Якоб и был рад увидеть, как она вздрогнула.

Чарли сел, обеими руками зажимая только что кровоточащий нос.

— Чего ты хочешь? Твой друг сам виноват, что его поймали!

— Вы нацелились конкретно на него, — ответил Якоб. — Это было специально. Говорите, зачем.

Близнецы обменялись взглядами. Ни один из них, казалось, не был готов от чего-либо отказаться, пока они совершенно отчётливо не услышали щелчок взводимого курка револьвера изнутри фартука Эдит. Она не знала, что происходит, но она занималась этим ещё до рождения Якоба, и он был благодарен ей за острое чутьё.

— Босс Фоли сказал это сделать, — призналась Милли. — Копы раскрыли ваш трюк со взломом сейфов, они знают, что у Блума есть магия или как это называется. Они везде расспрашивали о нём.

Ногти Якоба впились в его ладони. Он с самого начала знал, что это вопрос времени, но всё равно злился из-за того, что побудил Чешира вернуться к этому после того, как он стал избегать такой подход к делу. Впрочем, обвинить себя можно потом, вместо этого он сосредоточился на двух подростках, съёжившихся под его пристальным взглядом.

— Копы не смогут доказать магию в суде, — сказал он. — Им нужно увидеть, как он это делает, или получить его признание.

Милли покачала головой.

— Они не ищут доказательств. Они ищут стукача.

Якоб снова увидел, что краснеет, и шагнул к ним.

— Кто может настучать на него? — когда они помедлили с ответом, он наклонился и резко схватил Чарли за ухо. — Кто будет сдавать его?

Чарли взвизгнул, но не стал сопротивляться и жестом велел Милли тоже не делать этого.

— Босс только сказал нам, чтобы мы его задержали, — сказал он, скорчив гримасу. — Это может быть кто угодно! Прибрежные, южане, даже кто-то из ваших. Любой, кто не хочет, чтобы Козлов становился сильнее.

Якоб стиснул зубы, обдумывая варианты. Конечно, Фоли больше всего потеряют, если Козлов захватит территорию вдоль реки, но они с Чеширом связывались со многими другими бандами, даже с членами семьи будущей невесты Барни. И даже если бы за кулисами уже не прятался какой-нибудь таинственный доносчик, он бы однажды появился.

«Нет реального доказательства магии в преступлениях, — подумал он, отпуская ухо Чарли. — Что, если они просто сделают что захотят и выставят его как пример?»

— Возвращайтесь к своему боссу, — сказал Якоб паре, стараясь передать как можно больше своей серьёзности. Должно быть, это сработало, потому что все они чуть ли не попятились от него. — И передайте, что если Фоли настучит на Блума или на кого-либо из банды Козлова, они пожалеют об этом. Он могущественнее, чем вы думаете.

Подростки кивнули, но остались на месте даже после того, как Якоб отошёл в сторону и жестом велел им уходить. Только когда Эдит покинула свою позицию у двери, они вскочили на ноги и выбежали вон. Как только они прошли мимо, несколько посетителей заглянули внутрь и вернулись к своим столикам, чтобы доесть.

— Успокойся, милый, — сказала Эдит, подходя к Якобу. — У тебя такой вид, будто ты собираешься сделать что-то глупое.

Якоб провёл тыльной стороной ладони по лицу, как будто это могло убрать с него то выражение, про которое она говорила.

— Я в порядке, — сказал он и, не теряя времени, повернулся, чтобы уйти. — Спасибо за помощь.

В голове Якоба немного прояснилось, когда он вышел на улицу. Он достал из кармана сигарету и первый вдох, лишённый ставшего привычным привкуса, укрепил в нём решимость.

«Если копы поймут, на что он способен, они найдут любой предлог, чтобы посадить его, — подумал он, а ноги уже несли его на север. — Но для этого им понадобится кто-то, кто даст показания против него. Нельзя дать этому произойти».

Он ускорил шаг. Это не глупо, это то, что необходимо сделать.

***

Чешир уже несколько раз видел участок изнутри, хотя и не из-за каких-либо неприятностей, в которые он сам вляпывался. Он сопровождал Якоба, чтобы вызволить товарищей Козлова, когда они попадали в мелкие неприятности, сглаживая ситуацию с помощью толики обаяния. Он заметил несколько знакомых лиц среди офицеров, когда таинственный детектив вёл его дальше, и даже заставил одного улыбнуться в ответ. Затем мужчина резко остановился и Чешир сделал то же самое, очень осторожно, чтобы не врезаться в него.

Они стояли перед столом, заваленным папками и бумагами, за которым сидела девушка, сосредоточенно пытавшаяся навести порядок. Её чёрные волосы были заплетены в замысловатые косы, плотно прилегающие к голове, на ней был толстый шарф ярких цветов, которому Чешир немедленно позавидовал. Она подняла глаза, когда они приблизились, и сверкнула ослепительной улыбкой.

— Твоему столу не помешала бы уборка, па, — поддразнила она.

Детектив коротко вздохнул, а затем жестом попросил её подняться со стула.

— Подожди меня у входа, Салли, — сказал он. — Мы задержимся ненадолго.

Она встала, плавно взяв со стола одну из папок.

— Ничего, — она подмигнула Чеширу. — Что бы ты ни делал, удачи.

Салли начала проходить мимо них, но отец остановил её, выхватив папку у неё из рук.

— Только не эту, — строго сказал он. Он снова прогнал её, положив папку на стол, а затем снял шляпу и пальто. — Садись, малец.

Чешир кротко пожал плечами, протискиваясь мимо неё к стулу напротив.

— Мне нравятся твоя причёска, — сказал он.

— Спасибо, — Салли мгновение задумчиво смотрела на него, а затем её поведение изменилось: глаза расширились и ничего не выражали, и только когда детектив откашлялся, она вернулась к жизни и поспешила прочь. Чешир понятия не имел, от чего такая реакция, это ничуть не успокоило его и без того напряжённые нервы.

Детектив сел, отодвинув в сторону несколько своих бумаг, в то время как Чешир тоже сел.

— Как тебя звать, парень? — спросил он, не поднимая глаз.

Чешир остановился, оглядывая комнату. Это был скорее не офис, а угол участка, отгороженный несколькими невысокими картотечными шкафами. Он видел, как другие копы со всех сторон бросали взгляды в их сторону.

— Это немного грубо, — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало легкомысленно. — Арестовывать меня до того, как…

— Ты не арестован. Так что скажи мне своё имя.

Чешир вздрогнул, когда понял, что мужчина теперь смотрит на него как-то свирепо, к чему он отчасти привык, но не совсем на таком уровне. Что бы сделал Яша в подобной ситуации? Он отчаянно задавался этим вопросом и выпалил:

— Сначала Вы.

Детектив потянулся через стол, и Чешир напрягся, несмотря на расстояние между ними, почему-то решив, что его потянут за галстук. Вместо этого он передвинул табличку с именем из угла в центр, чтобы Чеширу было легче её прочитать: «ДЕТЕКТИВ Д. ЭЛИС».

«О нет», — подумал Чешир, руки вспотели под перчатками, когда он встретил пристальный, выжидающий взгляд мужчины. Парад историй Ханны о привидениях из 49-го участка пронёсся у него перед глазами. У него неприятности.

— Вы не похожи на Алису, — сказал Чешир с полуулыбкой, которая, вероятно, выглядела такой же беспомощной, как и ощущалась. — Что означает буква «Д»?

— Дэниел, — ответил Элис, удивив его. На самом деле он и не ожидал, что тот ответит. — А ты Чешир Блум.

— Я не… — Чешир поморщился. Он не мог быстро сориентироваться, когда это была так необходимо. Он выпрямился в кресле. — То есть, я не понимаю, какое это имело бы значение, если бы я им был. Вы видели, что произошло, это была лишь…

— Сигарету? — прервала его Элис, вытаскивая футляр из внутреннего кармана пиджака.

«Нет», — подумал Чешир, но его губы произнесли:

— Конечно.

Элис протянул ему футляр, но он недостаточно перегнулся через стол, Чеширу пришлось встать со своего места, чтобы взять его. Как только он закурил, Элис откинулся на спинку стула и вернул портсигар в карман, а Чешир замер, внезапно почувствовав, что попался в какую-то ловушку. Он сглотнул.

— Эм, прикурить не найдётся?

Элис только уставился на него. Он каким-то образом умудрялся быть терпеливым и осуждающим одновременно, и Чешир задался вопросом, учат ли этому отцов или они инстинктивно приобретают это, когда приводят своих детей в этот мир. Это наполнило Чешира скручивающим внутренности чувством стыда, от которого он не мог избавиться.

— Пожалуй, я просто пожую её, — пробормотал он, садясь обратно.

— Ты не собираешься показать мне свой маленький фокус? — подтолкнула Элис. — Ты показывал это остальным.

Сердце Чешира ёкнуло, и когда он снова посмотрел на Элиса через стол, он, наконец, понял, насколько ужасным было его положение. Элис знал. Он знал, что тот может сделать. И не только то, что Чеширу не составило бы труда самому прикурить сигарету или даже взломать стенной сейф какого-нибудь богатого жителя Нью-Йорка. Чешир взглянул на верхнюю папку на столе Элиса и подумал о глазах Салли, расширившихся от того, что он теперь мог истолковать как ужас, о юном Фоли, который, возможно, не преувеличивал, когда плакал на тротуаре. Неужели все знали?

Что бы сделал Якоб? Чешир снова задумался, но он не мог поверить, что непоколебимый стоицизм сработает против кирпичной стены, которой уже был Элис, даже если бы он смог собраться с силами, чтобы выдержать это. Он облизнул губы и подавил чувство страха. Что бы сделал Банни?

— Не понимаю, о чём Вы, — сказал Чешир.

— Ты всем показал, — повторил Элис. — Это по всему городу, сынок: «Медвежатник — из банды Козлова. Светловолосый парень, всегда в костюме. Чешир Блум». Это ты.

«Может, они знают только о сейфах?» — подумал Чешир, но он не почувствовал облегчение, потому что Элис всё ещё пристально наблюдал за ним.

— Это долгая история. Но я никогда не прикасался к сейфу. Думаю, у Вас есть…

— Расскажи мне о переулке, — попросил Элис.

И вдруг гравитация будто исчезла. Внутренние органы Чешира теснились у основания его горла, и он не мог не вспомнить ту ночь, когда густая кровь хлестала по задней части его шеи. Этого было достаточно, чтобы его затошнило, и, должно быть, это отразилось на его лице, потому что он видел, как шестерёнки Элис туго сжимаются между его костяшками пальцев. Детектив не просто знал, он видел это. Вероятно, в папке на его столе даже лежали фотографии. Чешир сжал кулаки на коленях, какая-то часть его испытывала искушение открыть её и посмотреть самому, просто чтобы убедиться, соответствует ли реальность его смутным воспоминаниям.

Он сказал себе успокоиться, не понимая, откуда взялся внезапный прилив рациональности, но он был ему рад.

«Если бы у него были доказательства, ты бы уже сидел за решеткой или того хуже, — он заставил себя с лёгкостью встретить стальной взгляд Элис. — Он ждёт, когда ты выдашь себя. Это ты здесь всё контролируешь».

— Вы имеете в виду переулок, из которого мы с сыном Фоли вышли? — ответил Чешир, цепляясь за остатки своей уверенности. — Мы только поднялись от реки. Спросите тамошних старушек, они Вам скажут…

— Ты знаешь, какой переулок я имею в виду, — перебил Элис, и, хотя Чешир ожидал от него этого, это всё равно немного сбивало с толку. — Восьмое мая прошлого года, к северу отсюда, на границе территории Фоли. Бакман-роуд.

Чешир пожал плечами.

— Мне это ни о чём не говорит.

Элис дал ему ещё минуту посидеть и поразмыслить, а затем он, наконец, медленно наклонился вперёд и положил локти на стол. Когда он понизил голос, у Чешира по спине пробежал холодок.

— Сынок, я уже давно здесь, — сказал он со всей серьезностью. — Я видел самые странные вещи, которые только можно себе представить, некоторые из них прямо здесь, в этом городе, а на войне ещё хуже. Я видел людей, разорванных на части пулями, гранатами и танками. И да, даже магией. Но я никогда не забуду то, что я увидел в том переулке. Думаю, ты тоже.

Чешир тяжело откинулся на спинку стула, но деваться ему было некуда. Он даже не мог придумать, что ответить, только вспотел, когда Элис продолжил.

— Видишь ли, мне нет дела до сейфов, которые ты вскрывал. Раньше, когда мы все думали, что ты используешь какой-то новый динамит домашнего приготовления, мне было плевать. Но потом один из наших парней сказал: «А что, если это не динамит?» И тогда я сделал это своим делом, потому что два обладателя магией, более разрушительные, чем всё, что я видел, не могут оставаться незамеченными в этом городе так долго.

Что-то жёсткое промелькнуло в его глазах, такое знакомое в его обвинении, что на мгновение Чеширу стало трудно дышать.

— Такой магии, — сказал Элис, указывая на него, — не должно существовать в мире. Может, такой старый коп, как я, мало что может сделать, чтобы остановить это, но теперь я увидел тебя, Блум. Я знаю, кто ты такой. И я хочу, чтобы ты вспомнил это в следующий раз, когда щёлкнешь пальцами, чтобы заставить кого-нибудь исчезнуть.

«Ты меня не знаешь».

Чешир задрожал под неумолимым напором Элис, и ему захотелось закричать, а может быть, и умолять: «Ты ничего обо мне не знаешь». Слова были настолько убедительными, что он чувствовал их вкус на своём языке, и даже зная, что выдаст себя, он уже чувствовал их на своих губах, отчаянно желая заставить Элис понять, что он был неправ и…

— Элис! — позвал мужчина за несколько столов от них. Он был прижат к окну вместе с несколькими другими детективами и офицерами, их внимание было приковано к чему-то снаружи. — Элис, подойди и взгляни на это!

Элис бросил на мужчину сердитый взгляд, затем снова повернулся к Чеширу. Он всё ещё ждал признания. Но всё больше и больше офицеров подходили к окнам, его лицо скривилось и он поднялся на ноги.

— Не вставай с этого стула, — приказал он и, ворча себе под нос, двинулся на разведку.

Как только он отошёл достаточно далеко, Чешир резко выдохнул. Его сердце бешено колотилось, дрожь пробивалась сквозь пальцы, когда он быстро потёр глаза.

«Он ничего не знает», — подумал он, испытывая горечь и тошноту при воспоминании о том, как Шейн Фоли пытался вонзить тупой нож ему в шею. Он всё ещё боролся с желанием сказать Элис именно это, когда поднял взгляд и он упал на папку, лежащую на столе.

Он потянулся за ней. Он не знал, чего надеялся добиться, глядя на неё, но ничего не мог с собой поделать. Однако как только его пальцы коснулись угла, он почувствовал на себе чей-то взгляд и, испугавшись, что Элис уже возвращается, отдёрнул руку.

Элис больше не стоял у окна, но и на Чешира он тоже не смотрел. Он схватил телефонную трубку с ближайшего стола и что-то быстро проговорил в неё. Глубокие отчётливые интонации его голоса перекрывали взволнованную болтовню других офицеров, и Чешир услышал, как он сказал: «Я знаю, где это, это один из складов Фоли».

Склад Фоли? Чешир посмотрел на окна, выходящие на север, которые привлекли всеобщее внимание, впервые проявив интерес. Когда один из офицеров поспешил уйти, оставив свободное пространство, Чешир выскользнул из кресла, чтобы занять его место. Вдалеке над горизонтом поднимался столб чёрного дыма, достаточно далеко, чтобы Элис мог говорить о пекарне Коннелла. Они с Якобом уже несколько недель присматривались к этому заведению, подозревая, что Фоли используют его для контрабанды боеприпасов. Любой пожар, возникший в подвале, несомненно, вызвал бы впечатляющий взрыв. Чешир наклонился к стеклу. Якоб? Он обнаружил, что приподнимается на цыпочки, словно сотня тонн свалилась с его плеч.

Это точно не он, да ведь?

— Любуешься своим трудом? — произнёс молодой голос, и Чешир обернулся. Девушка, с которой он встретился ранее, Салли, стояла прямо за ним. — Взрывать всё подряд — это то, что ты обычно делаешь, верно?

Чешир слишком поздно осознал, что ухмыляется; он быстро проглотил это выражение.

— Ты что, такой же детектив, как и твой старик?

— Я репортёр, — ответила Салли, скрестив руки на груди. — Я знаю о тебе всё.

Это было далеко не так пугающе, как-то, что исходило от её отца, и Чешир была настолько воодушевлён мыслью о далёких взрывах, что вообще не обратил на это внимания.

— Я так не думаю.

— Салли, — рявкнул Элис и девушка немного вздрогнула. Чешир тоже вздрогнул. Он знал этого человека не больше часа, но сразу понял, что нечасто кто-то слышал от него такой тон. Он оглянулся, ожидая, что детектив сердито двинется вперёд, приказывая ему вернуться на своё место, но то, что он обнаружил, было почему-то хуже: Элис стоял неподвижно, его взгляд был настороженным.

«Он боится меня».

Осознание этого заставило сердце Чешира снова бешено заколотиться, под ним всколыхнулись неописуемые эмоции. Он взглянул на Салли, и она сделала шаг назад, на её лице появилось то же самое выражение, что и раньше.

«Он думает, что я причиню ей вред. Они оба так думают».

И хотя искушение заверить их в обратном таилось у него на языке, Чешир глубоко вздохнул и направился к двери.

— Блум, — крикнул Элис ему вслед, другие офицеры расступились, чтобы он мог последовать за ним. — Куда ты пошёл?

— Если Вы не будете арестовывать меня за то, что я ударил того парня, я ухожу, — сказал он, не сбавляя шага. Ему казалось, что его мозг превратился в кашу, и всё, чего он хотел, — это найти Якоба. — Вам не удержать меня здесь.

Элис быстро догнал его, он поднял руку, вероятно, намереваясь остановить Чешира за локоть, но Чешир опередил его, остановившись как раз вовремя, чтобы схватить его руку. Дрожь, которая потрясла пожилого мужчину, заставила Чешира затаить дыхание, но он каким-то образом сумел изобразить улыбку, скрывающую его неуверенность.

— Было приятно познакомиться с тобой, Дэнни, — сказал он. Элис крепко сжимал его руку.

— Я закреплю это дело за тобой, Блум, — пообещал он.

Адреналин удерживал непринуждённую улыбку Чешира на месте.

— Не сегодня, — сказал он, и когда разжал руку, Элис сделал то же самое, позволив ему уйти. Он чувствовал на себе тяжёлый взгляд всю дорогу до двери.

Выйдя на улицу, Чешир опёрся о колени и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Он выпрямился, нервничая из-за количества людей на улице и думая вопреки здравому смыслу, что они смотрят на него, что они узнали его так же легко, как Элис. Однако все смотрели на север, обсуждая чёрный дым, продолжающий подниматься вдалеке, и указывая на него. Наблюдение за тем, как он плывёт и скручивается, вернуло Чеширу силы, и он поспешил вниз по тротуару так быстро, как только мог, не вызывая подозрений.

Чутьё Чешира не подвело — он был в квартале от пекарни, когда полиция заставила его вернуться, пытаясь локализовать место происшествия, но ошибиться в происхождении дыма было невозможно. Самое южное заведение Фоли было охвачено пламенем, звонили колокола приближающихся пожарных машин. Чешир постоял, наблюдая за происходящим несколько минут, знакомый звук падающего пепла одновременно успокаивал и пугал. Он понятия не имел, что делать с собой дальше, пока не заметил знакомую копну чёрных волос, под которыми на тыльной стороне мужского шарфа виднелись пятна засохшей крови.

Якоб сидел на бордюре. Между его губами была зажата незажжённая сигарета, и он наблюдал за проносящейся мимо суматохой, его лицо было спокойным. Чешир испытал такое облегчение, увидев его, что готов был завопить от радости, и бросился вперёд. Его веселье поутихло, когда Якоб поднял голову. Его ещё даже не заметили, и всё равно он боялся, как его встретят. В более медленном темпе он глубоко вздохнул и сел рядом со своим напарником.

Якоб напрягся. Чешир был слишком напуган, чтобы посмотреть, и, прежде чем тот успел вымолвить хоть слово, выпалил:

— Мне жаль. Ты был прав, мне следовало оставить их в покое. Я купился на ловушку.

Якоб ответил не сразу, просто сидел там, позволяя Чеширу краснеть в виноватом молчании. Наконец он вынул сигарету изо рта.

— Что ты сказал копам?

— Ничего, — быстро заверил его Чешир. — Им не за что было меня держать.

Его разум сосредоточился на папке на столе Элис, но он старался выбросить это из головы.

— Это был тот парень, о котором предупреждала нас Ханна — Элис. Детектив Элис. Он знает, что я взламывал сейфы, но у него нет доказательств, — он нервно подёргал себя за волосы. — Может, мне стоит залечь на дно на какое-то время?

— Это только докажет его правоту, — сказал Якоб. — Не беспокойся об этом. Никто в Бруклине не донесёт на тебя.

Чешир рискнул мельком взглянуть на лицо Якоба и истолковал его пристальный, почти немигающий взгляд в сторону пекарни как мрачную решимость. Всё оставшееся напряжение в его суставах спало, и он наблюдал за Якобом с чувством благоговейного трепета.

— Это был ты? Ты ограбил склад Фоли в качестве расплаты?

— Обдуманный риск, — сказал Якоб. — Преследовать одного из нас — значит преследовать всех нас. Мы никогда не отберём у них прибрежье, если они это поймут.

На самом деле в этом был смысл. Якоб всегда думал в первую очередь о банде. У него не было личных обид, не говоря уже о том, чтобы их улаживать. Но несмотря на это, Чешир ухмыльнулся как дурак и закинул руку Якобу на плечи.

— Ты взорвал пекарню ради меня?

Якоб снова напрягся, но не отстранился и не попытался оттолкнуть Чешира.

— Это лучше, чем позволить тебе сесть в тюрьму, — пробормотал он, и Чешир просиял вне себя от счастья. Ещё через мгновение он откашлялся и поднял сигарету. — Огоньку не найдётся?

Чешир запнулся, но лишь на мгновение. Он прикрыл ладонью кончик сигареты, чтобы скрыть его от всех, кто случайно оказался поблизости, даже если тех интересовало только происшествие дальше по улице. Кончик сигареты вспыхнул, и Якоб поднёс её ко рту, сделав длинную затяжку.

— Спасибо.

Чешир искренне улыбнулся.

— Тебе спасибо.

Якоб стряхнул его руку и поднялся на ноги. Он выглядел встревоженным, и Чешир забеспокоился, что недооценил намерения Якоба еще больше, чем обычно, пока тот не протянул руку. Он рывком поставил Чешира на ноги.

— Пошли, — сказал он. — Позволить Фоли увидеть тебя здесь — одно, но ты же не хочешь, чтобы к тебе снова приставали копы.

— Нет, конечно нет, — ответил Чешир. — Показывай дорогу.

Они торопливо преодолели первые два квартала, а затем остаток пути пешком дошли до набережной, где и началась вся эта перепалка. Торговая тележка всё ещё были там и женщины радостно поприветствовали пару, передав бумажный пакет с пиджаком Якоба.

— Так и думала, что вы вернётесь за ним, — сказала одна из них. — Очень красивый.

— Спасибо, — сказал Якоб и заплатил ей пять центов за помощь.

После они направились обратно в здание, не желая привлекать к себе лишних глаз, не говоря уже о новых неприятностях.

— Думаешь, тебе будет трудно уладить это с боссом? — спросил Чешир по пути, предупреждающе поморщившись. — Он не обрадуется, что ты принял решение самостоятельно.

— Всё будет хорошо, — ответил Якоб с такой каменной самоуверенностью, что мог бы убедить Чешира в чём угодно. — Он доверяет моим решениям.

— Ладно, хорошо, — Чешир потёр затылок. — Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. Я в большом долгу перед тобой.

Якоб покачал головой.

— Ты мне ничего не должен, — сказал он. — Давай просто представим, что я вернул тебе деньги за костюм.

Чешир рассмеялся и поскольку раньше ему это сходило с рук, он снова обнял Якоба за плечи.

— Если я буду покупать тебе костюм каждый раз, когда ты будешь спасать меня, твой гардероб скоро станет больше моего!

— Это не смешно, — запротестовал Якоб. — Просто позволь мне рассказать боссу, что произошло, хорошо?

— Конечно, конечно. И к тому времени, как ты закончишь, я найду подходящие туфли к твоему пиджаку!

Якоб ворчал, но по-прежнему не пытался улизнуть, поэтому Чешир держал его рядом. Так они шли всю оставшуюся дорогу домой.

Поздравляем, Барни!

Чешир привык быть в центре внимания всякий раз, когда входил в салон, поэтому был немного удивлён, когда его не удостоили даже взглядом.

Все парикмахеры собрались на скамейке в задней части салона, где они сфокусировали своё любопытство на другом покупателе. Даже посетители, уже сидевшие под сушилками, напряглись на своих стульях, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Со своего места Чешир не мог увидеть причину такого переполоха, но среди болтовни стилистов он услышал мужской голос, молодой и приятный, с сильным акцентом, который Чешир не смог определить.

— Мистер Блум, — поприветствовал Пётр, владелец, когда тот подошёл сзади Чешира, потянув за его резинку для волос. — Знал, что мы Вас увидим. Готовитесь к свадьбе?

— Ага! Но, похоже, я пришёл не вовремя, — Он снова посмотрел на собравшихся как раз в тот момент, когда все начали ворковать от восторга. — Или наоборот? В зависимости от того, что там происходит.

Пётр фыркнул, расчёсывая пальцами волосы Чешира.

— Опять этот Миклош, — пожаловался он. — Уже третий раз за неделю сюда приходит! Невозможно работать, когда весь салон заискивает перед кем-то.

Разочарование, которое Чешир мог бы испытывать из-за того, что его не приняли, тут же рассеялось, когда он посмотрел на Петра в зеркало.

— О-о-о, спокойнее. В твоём голосе слышно зависть.

Пётр дал ему подзатыльник, который из-за колец вышел более болезненным, чем он планировал.

— Что у нас сегодня, мистер Блум? — он зачесал пряди чеширской чёлки вниз, к основанию уха. — На этот раз позволите мне подстричь Вас?

— Нет! — Чешир рассмеялся, пытаясь смягчить свою реакцию, похожую на истеричную панику. — Нет, спасибо. Я не могу расстаться с ними так легко, как ты, Пётр. Мне просто нужно немного подравнять.

— Как скажете, — разочарованно ответил Пётр и показал Чеширу встать с кресла. — Сначала помоем голову.

Они миновали таинственного «Миклоша» и Чешир приподнялся на цыпочки, пытаясь разглядеть столпившихся работников. Они снова подбадривали своего гостя охами и ахами, но Чешир мог видеть только копну светло-русых волос.

— Нужно ли беспокоиться о том, что они упадут в обморок? — дразнил он Петра. Пётр агрессивно закатил глаза.

— Он просто демонстрирует свою магию, — пробормотал он и начал говорить что-то ещё, но Чешир резко вскочил со стула. — О, только не Вы туда же!

Чешир подкрался сзади к окружённой толпе, где его рост давал ему преимущество. Он не знал, что ожидал увидеть, что бы он сказал или сделал, но его распирало любопытство. Он никогда не видел магии, кроме своей, и его переполняли вопросы, которые он, скорее всего, не смог бы задать. Когда он, наконец, увидел молодого человека, то сразу понял, из-за чего поднялся шум, и сам ахнул. Миклош казался всего лишь подростком, с мягкими чертами красивого лица и улыбкой, в которой был намёк на озорство. Но источником внимания, которое он привлекал, были его волосы: густые и пышные, очень неестественного, но приятного гвоздично-розового оттенка. Чешир никогда не видел ничего подобного, и пока он наблюдал, прядь за прядью они начали менять цвет на столь же необычную и поразительную морскую волну. Девушки захлопали в ладоши и зашептались, но Чешира это не удовлетворило. Не раздумывая, он протянул руку, чтобы дотронуться до макушки мальчика.

Чешир почувствовал покалывание, похожий на статическое электричество, и отдёрнул руку. Миклош, должно быть, тоже почувствовал это, потому что вздрогнул и обернулся, в тревоге оглядываясь назад.

— Извините, — быстро сказал Чешир, надеясь, что его застенчивая улыбка поможет ему. — Простите, я не устоял.

— Чеш, ты напугал его, — отругала его одна из женщин, и он сглотнул, внезапно оказавшись в центре множества сердитых и ревнивых взглядов. Но затем Миклош усмехнулся, и, как по волшебству, все обиды были прощены.

— Всё в порядке, — заверил он, улыбаясь Чеширу так мило, что тот почувствовал, как краснеет. — Я привык к такому.

Он встал и работники расступились перед ним, зачарованно наблюдая, как он стоит прямо перед Чеширом.

— В отместку, — прошептал он и запустил пальцы в чёлку Чешира. Чешир испытал ещё один шок, хотя на этот раз приглушённый, и стоял очень неподвижно, пока Миклош убирал волосы с лица точно так же, как это делал Пётр.

— Ты же не собираешься отрезать их? — спросил он с игривой серьёзностью. Чешир сглотнул.

«Он точно маг», — подумал он, пойманный в ловушку невероятными лавандовыми глазами.

— Ну конечно нет!

— Замечательно, — Миклош отпустил его и запустил пальцы в собственные волосы, меняя их цвет на насыщенный медово-русый, точь-в-точь как у Чешира. Он взмахнул ресницами, и цвет его глаз тоже изменился, и толпа снова пришла в благоговейный трепет.

— Я точно не смогу повторить этот точёный подбородок, — сказал он своей аудитории, — но мне идёт?

Когда толпа поспешила похвалить его, Пётр с очередным раздражением уткнулся Чеширу в плечо.

— Ну разве он не невыносим? — пробормотал он. — Если это магия, то он даже не прилагает усилий, не понимаю, почему…

— Это невероятно! — заявил Чешир, взволнованный не меньше других. — Ты можешь сделать любой цвет? А можешь сделать только часть?

— Вот так? — Миклош моргнул, и один глаз и одна бровь стали ярко-белыми.

— Ух ты! — Чешир просиял от уха до уха. — Ты, наверное, много тренировался. Проще делать всё сразу?

При этих словах глаза Миклоша слегка сузились, а его губа вздёрнулась чуть резче. Его волосы снова стали нежно-розовыми, какими они были, когда Чешир впервые подошёл к нему.

— Ну, да. Но ты и так знаешь, да?

Дюжина пар глаз повернулась в сторону Чешира, и он застыл.

«Не показывай перед незнакомцами», — предупредил его Якоб после встречи с пугающей детективом Элис несколько недель назад.

Переводя взгляд с одного лица на другое, он внезапно понял, что понятия не имеет, кто из них уже знает о его магии, а кому можно доверять, если они этого не знают. Он сглотнул.

— Разве?

— А разве нет? — надавил Миклош, приподняв брови.

— Я не знаю, — Чешир откинулся назад, улыбаясь и, надеясь выглядеть невинно. — Просто предположил.

Миклош смотрел на него ещё мгновение и только тогда Чешир полностью осознал, что, скорее всего, его выдал шок. Неужели все с магией чувствуют себя так же? Он попытался придумать, как сообщить ему о себе, может, с помощью шифра или чего-то в этом роде, но потом Миклош просиял.

— Что ж, — сказал он, пожимая плечами, — ты прав. Это немного сложнее.

Он улыбнулся своей толпе.

— Когда-нибудь я смогу сделать все цвета радуги.

— Что значит, тебе не нужен салон красоты, — перебил Пётр, делая всё возможное, чтобы вернуть персонал на свои места, а клиентов — на их стулья. — А теперь позволите нам вернуться к работе?

— Приношу свои извинения, — сказал Миклош таким очаровательным тоном, что даже Пётр не мог не смутиться. — Но я всё равно хотел бы подстричься.

Он вернулся на своё место и улыбнулся.

— Вы лучшие в этом городе.

— Конечно. Всё, за дело! — Пётр снова закатил глаза и взял Чешира за локоть. — Вы тоже, мистер Блум.

Чешир позволил отвести себя к раковине, чтобы вымыть голову.

— Ты сказал, он здесь не первый раз? — он размышлял вслух, пока Пётр наносил шампунь. — Он всегда стрижётся?

— В первый раз он захотел только помыть волосы, — сказал Пётр, и его раздражение сделало намыливание очень энергичным. — А потом побриться. Теперь он хочет подстричься. Думаю, он здесь только чтобы покрасоваться.

— Это отличное место для такого, — ответил Чешир, наслаждаясь более сильным, чем обычно, массажем.

К тому времени, когда Чешир вернулся в своё любимое кресло, толпа в основном разошлась, но Миклош по-прежнему оставался темой большинства разговоров. У некоторых даже были истории о других обладателях магии, которыми они могли поделиться, что особенно заинтересовало Чешира. В частности, пару, сплетничавшую о молодой девушке, которая недавно уехала в Джерси, он слушал всё время стрижки и сушки. Он был так поглощён этим, что едва заметил, как кто-то сел рядом с ним. Только когда его пронзил уже знакомый толчок, он понял, что Миклош прислонился к его плечу.

— Я буду ждать снаружи, — сказал он достаточно тихо, чтобы никто, кроме них, не смог услышать из-за шума сушилки. — Хочу увидеть твою магию.

Чешир помедлил с ответом, и к тому времени Миклош уже направлялся к двери. У Чешира перехватило дыхание, когда он наконец собрался уходить. Он никогда не сталкивался лицом к лицу с людьми с магией и понятия не имел, чего ожидать. Когда он заметил Миклоша, ожидающего на тротуаре, как тот и обещал, ему даже пришло в голову, что доверять ему, вероятно, было неразумно. Он всё равно подошёл, любопытство перевесило осторожность.

— Привет.

Миклош оглянулся и улыбнулся, его волосы потускнели, став ничем не примечательными светлыми.

— Чеш, да? Готов показать мне свою магию?

Чешир засунул руки в карманы.

— А ты?

— Ты уже видел мою, — сказал Миклош, пожимая плечами. — Мы можем пойти в какое-нибудь уединённое место, если хочешь, если это что-то личное…

— Опасное, — поправил его Чешир, и он был удивлён, когда Миклош выпрямился, восприняв его очень серьёзно. Это воодушевляло в худшем смысле этого слова, и он не мог не подыграть. — Но если ты действительно хочешь посмотреть, следуй за мной.

Чешир повернулся. Он уже ругал себя за этот блеф, ведь вовсе не хотел напугать ровесника, но, к счастью, Миклош колебался всего мгновение, прежде чем зашагать рядом.

— Я Миклош, — представился он, когда они шли по тротуару. — Миклош Хорваи.

— Чешир Блум, — ему не понравилось, что Миклош вдруг настороженно посмотрел на него, поэтому он ободряюще улыбнулся. — Ты первый за долгое время, чью магию я увидел. Откуда она у тебя?

— Я родился с этим, — ответил парень, постепенно обретая прежнюю жизнерадостность. — Моя бабушка говорила, что меня благословил ангел.

Он с любопытством наблюдал за Чеширом.

— Не знал, что магию можно получить каким- то другим способом.

— Ну, эм, — Чешир пожал плечами. — Я не родился со своей. Вот.

Он свернул в ближайший переулок, и Миклош снова заволновался, прежде чем последовать за ним. Однако он не увёл их далеко, ровно настолько, чтобы быть в относительной безопасности от глаз прохожих. В куче мусора у стены он нашёл комок старой газеты, на которой он бы мог продемонстрировать свои умения.

— Не волнуйся, это не настолько опасно, — сказал Чешир, отрывая один уголок от остального мятого шара, делая фитиль. — Смотри.

Даже после стольких тренировок поджечь только часть бумаги всё ещё было непростой задачей, и Чешир не смог не улыбнуться от облегчения, когда по краю начало разгораться маленькое пламя. Он взглянул на Миклоша, ожидая его реакцию, и был удивлён, увидев, как по его светлым волосам пробежали розовые пряди, словно отражаясь от восхищённого блеска в его глазах. Затем Чешир швырнул газету дальше в переулок, позволив огню полностью проглотить её за считанные секунды. С коротким треском и облачком пепла она полностью растворилась в воздухе. Миклош вздрогнул, как только свет полностью погас.

— Нет, — рассеянно сказал он. — Ты определенно не родился с этим.

Чешир не был уверен, должен ли он быть польщён или встревожиться реакцией Миклоша, и был слишком взволнован, чтобы ничего не говорить.

— Уже неплохо, да? — сказал он. — Когда-нибудь я разберусь и со взрывами.

Миклош, казалось, был более чем готов подыграть его настроению.

— Я хотел бы посмотреть на это, — сказал он, и на его лице появился намёк на озорство. — Ты свободен сегодня вечером? Я бы пригласил тебя на ужин.

Чешир совсем этого не ожидал, и он покраснел, даже улыбаясь как идиот. Внезапно он задумался, что прошло много времени с тех пор, как кто-то смотрел на него с таким интересом.

— Я был бы рад, — сказал он, стараясь быть учтивым, но больше похожим на нетерпеливого ребёнка. — Я бы с удовольствием, правда, но сегодня я иду на свадьбу.

— А, да, вы обсуждали что-то такое внутри, — сказал Миклош, и даже его разочарование было очаровательным. — Кто счастливая пара?

— Козлов и Шпильман, — ответил Чешир, когда они направились обратно к тротуару, тщательно скрывая сарказм. И правда, счастливая пара. — Я никогда раньше не был на польской свадьбе, но мне сказали прийти с хорошим аппетитом.

Интерес Миклоша внезапно стал ещё острее.

— Слышал, это большие семьи. Список гостей тогда будет внушительным.

— Уверен, там будет каждый поляк из Бруклина. Мне просто повезло, что я знаю шафера.

Миклош задумчиво напевал, и как только они снова оказались на улице, он взял Чешира под локоть.

— Тогда мне повезло, что я знаю тебя, — сказал он, и Чешир почувствовал трепет, который нельзя было списать на столкновение их магии. — Я буду твоим кавалером.

«Барни же говорил, что я могу взять кого-то с собой?» — подумал Чешир, но это беспокойство быстро улетучилось.

— Конечно! — сказал он, воодушевлённый такой перспективой. — Только постарайся не привлекать внимание больше, чем невеста.

Миклош усмехнулся.

— Честно говоря, это быть проблематично, — согласился он, и они вместе рассмеялись, продолжая путь.

— Эй, а ты умеешь заплетать косы?

***

Венчание состоялось в церкви из красного кирпича недалеко от реки. Как и ожидалось, каждая скамья была заполнена семьями, друзьями и любопытными незнакомцами со всего Бруклина. По этому случаю приехали даже Фуше, чего Якоб совсем не ожидал. Барни и его невеста Ванда были одеты в традиционные наряды, оба с большими, как у кроликов, глазами, шли по проходу. Когда настала очередь Якоба следовать за сестрой Ванды, он сосредоточился на точке на витражном стекле, решив не думать о том, что на него смотрит множество глаз. По какой-то глупой причине он думал, заметят ли они его новый пиджак, и заранее отрепетировал своё объяснение по этому поводу.

Чешира среди гостей не было. Он заявил, что его долг — встречать гостей, и эта роль подходила ему гораздо больше, чем раздражать Барни во время церемонии. Когда Якоб занял своё место впереди, он почувствовал себя глупо из-за того, что уже скучал без него.

Церемония была долгой и прошла без происшествий. Якоб не мог вспомнить, когда в последний раз присутствовал на свадьбе, и особенно он не привык стоять на коленях во время католической мессы. Всё это время он не спускал глаз с Ханны, следуя её примеру, чтобы знать, что требуется. Она одарила его несколькими ответными взглядами и он задался вопросом, стеснялась ли она цветастого платья, которое ей пришлось надеть, так же, как он своего пиджака.

Наконец формальности были соблюдены, и вся процессия пересекала улицу, направляясь в танцевальный зал, отведённый специально для этого случая. Хотя в плане оформления было предложено немного, народу набилось достаточно, чтобы заполнить заведение до отказа, и у Якоба не было другого выбора, кроме как позволить толпе загнать себя на его место за главным столом. С этого момента начались новые традиции: раздача хлеба, тосты, песни, подарки. Для Якоба всё проходило как в тумане, пока официанты разносили рюмки с водкой.

— Приберёг это на сегодня ещё с лодки, — заявил Каспер, когда все подняли бокалы. — Так что это абсолютно законно.

Он выпил под одобрительные возгласы, а затем все последовали его примеру. Якобу это было не по вкусу, но он всё равно выпил своё.

Когда бокалы зазвенели о столы, один голос перекрыл остальные хриплым смехом, и внимание Якоба переключилось на него, как охотничья собака, почуявшая запах дичи. Он заметил затылок Чешира за дальним столиком и был необычайно рад увидеть, что часть его волос зачёсана назад в пару ухоженных косичек.

«Он всё-таки получил, что хотел, — подумал он, но потом вспомнил, кто, должно быть, сделал это для него, и его юмор угас. — По крайней мере, он выглядит счастливым».

Затем последовал ужин и Якоб воспользовался возможностью выскользнуть из-за стола. Угол комнаты, где сидел Чешир уже привлёк внимание прохожих, сделав его самым оживлённым местом в зале, и он почти передумал к нему идти. Не то чтобы у него были какие-то шутки, которыми можно было бы развлечь Шпильманов, или широкие улыбки, которыми можно было блеснуть и очаровать.

Но, как всегда, смех привлёк его к себе. Иногда его озадачивало, как кто-то может быть таким открытым, с такой лёгкостью. Весь стол был поглощён Чеширом и Якоб раздумывал, действительно ли ему необходимо прерывать его, когда кто-то из зрителей повернулся к нему.

— Давно не виделись, Якоб, — сказали ему, Якоб не узнал этот голос, но был только один человек, который мог бы говорить с ним по-венгерски. Затаив дыхание, он повернулся к молодому человеку и не смог удержаться от разглядывания.

— Ты меня не узнаёшь? — сказал Миклош, улыбаясь. — Знаю, что я…

— Якоб! — Чешир повернулся на стуле, и от того, что они оба так пристально наблюдали за ним, у Якоба чуть не закружилась голова. — Позволь тебе представить! Это…

— Конечно, я узнаю тебя, Миклош, — наконец сумел выдавить Якоб. — Я бы узнал тебя из тысячи.

Миклош улыбнулся ещё шире, вставая, и крепко обнял Якоба. Узнал или нет, Якоб не был готов столкнуться с ним лицом к лицу, особенно когда его разум был переполнен воспоминаниями о маленьком Миклоше, худом, как жердь, и зажатом у него под мышкой. Земля, казалось, ушла у него из-под ног, словно от океанских волн, и, не раздумывая, он обнял парня в ответ.

— Теперь ты выше меня, — сказал он, озадаченный.

— Я вырос! — Миклош откинулся назад, чтобы посмотреть Якобу в лицо. Оно было ярче, чем Якоб мог когда-либо видеть, и это согрело его всего. — Хорошо выглядишь, — сказал он.

— Я надеялся найти тебя здесь.

— Но как… — Якоб взглянул мимо него и почувствовал ещё один прилив жара, когда вспомнил, что они были не одни: весь стол наблюдал за ними, и особенно Чешир, чьи глаза были широко раскрыты и напоминали блюдца. Он прочистил горло.

— Это Миклош, — сказал он, понятия не имея, с чего начать и как объяснить. — Я знаю его.

Чешир встряхнулся.

— Я так и думал! — сказал он, возвращаясь к нормальному состоянию. — Мы познакомились недавно, но я понятия не имел, что вы… — он светился любопытством.

— Вы старые друзья?

— Что-то вроде того, — Якоб попытался высвободиться, но Миклош всё ещё держал его за плечи и отказывался так легко его отпускать. — Это долгая история.

— Мы вместе приплыли из Европы, — объяснил Миклош, и все с интересом загудели, отчего Якоб вспотел. — Шесть лет назад. Я добрался сюда только благодаря ему.

Он постучал Якоба по груди и ухмыльнулся.

— С тех пор я сильно изменился.

Какое преуменьшение. Якоб хорошо помнил нежную натуру своего товарища, но тогда они оба были так молоды, и в его улыбке не было той искорки, которая была сейчас. Он понятия не имел, что с этим делать и как реагировать, и пристальный взгляд Чешира заставил его покраснеть от смущения.

— Я красовался перед людьми всю неделю, надеясь, что сплетни дойдут до тебя, — продолжал Миклош. — К счастью, твой друг Чешир появился как нельзя вовремя. Он рассказывал мне о твоих приключениях.

Якоб сглотнул, когда тяжёлые мысли пробежали кругами по его желудку.

— Вообще-то, он был на середине своего рассказа. Может быть, нам стоит вернуться за стол, чтобы не мешать ему.

Чешир выпрямился на стуле.

— Всё в порядке, — быстро сказал он, в то время как остальная часть его аудитории переводила взгляды с пары на него, внимательные, как зрители в театре. — Думаю, мы бы все…

— Нет, продолжай, — Миклош одарил их всех улыбкой, а затем взял Якоба за руку и потащил прочь от стола. — Пожалуйста. Нам нужно многое наверстать.

— О, ладно, — Чешир на мгновение скорчил гримасу, которую Якоб не смог распознать, а затем повернулся обратно к столу, снова повеселев. — На чём я остановился? — Якоб позволил Миклошу увести себя, сам он был в смятении.

— Извини, что вот так отвлекаю, — сказал Миклош, когда они возвращались к главному столу. — Ты шафер, наверное, хочешь провести сегодняшний вечер с женихом. Я просто был так хотел снова увидеть тебя.

— Нет, всё в порядке, — Якоб взглянул на Барни, который был полностью поглощён своей круглолицей невестой. — Рад тебя снова видеть.

Миклош усмехнулся.

— Ты совсем не изменился, — поддразнил он, занимая место другого шафера, который отошёл поболтать со своими друзьями. — Но мне нравится. Тебе идёт серьёзность.

Якоб покраснел ещё больше, возвращаясь на своё место.

— Правда, — Миклош ещё раз усмехнулся и взял себе сосиску с тарелки Якоба. — Ты всегда такой прямолинейный и надёжный. С тобой так спокойно.

Он немного смягчился от собственной серьёзности.

— Я обязан тебе своей жизнью. Я бы даже не добрался до судна без тебя, — напомнил ему Якоб.

— Как скажешь, — Миклош резко вздохнул. — Боже, как я рад тебя видеть. Я хочу услышать обо всём, чем ты занимался всё это время.

Когда Якоб неохотно нахмурился, он ухмыльнулся, как будто ожидал этого.

— Или заговорю я. Сразу после того, как ты уехал из детского дома, меня усыновили хорошие люди. Я тебе всё расскажу.

— Давай, — живо ответил Якоб. — Я тоже хочу обо всём услышать.

Чешир закончил свой рассказ с размахом, под взрыв смеха и даже аплодисментов. Пока что Шпильманы были гораздо более сговорчивыми, чем семья, с которой они вступали в брак, и он наслаждался их обществом. Но когда он уступил рассказ одной даме, то поймал себя на оглядываниях на главный стол, где Якоб и Миклош сидели близко друг к другу и весело болтали.

Он никогда не видел Якоба таким. Он не совсем улыбался, но в его лице и позе чувствовалась лёгкость. Он наклонился и внимательно слушал любую историю, которую взволнованно рассказывал Миклош, со всей непринуждённостью и комфортом, которых ему обычно недоставало. Чешира их разговор отвлекал больше, чем следовало бы.

— Ты даже не слушаешь, — пожурила Чешира дама, и он быстро отвернулся, очаровав её своими извинениями.

Свадьба продолжалась, такая же шумная, как и любое другое мероприятие, в котором Чешир когда-либо принимал участие. После ужина были музыка и танцы, и ещё водка, и ещё еда… И ещё больше еды. Он никогда не видел, чтобы так быстро съедалось столько всего, и казалось, что блюда никогда не закончатся. Празднество продолжалось уже несколько часов и даже энтузиазм Чешира, который он когда-то считал безграничным, начал угасать. Он рухнул обратно на стул после оживлённого танца с кем-то из кузенов Фуше, когда увидел, что остальные с его стола были уже в других местах: девушки суетились вокруг невесты, мужчины участвовали в каком-то импровизированном соревновании по балансировке бокалов и столовых приборов.

«Они же говорили, что это на всю ночь, — подумал Чешир, ослабляя галстук. — И завтра будет продолжение».

Он устало улыбнулся про себя этой мысли и огляделся, не зная, что делать дальше. По мере того как гости становились всё более уставшими и пьяными, они начали собираться вместе с теми, кого знали лучше всего, а присоединиться к ним было проблематично. Поэтому он на некоторое время перевёл дыхание, потягивая воду, чтобы освежиться и сохранить ясность ума.

Его взгляд вернулся к главному столу. Миклош всё ещё сидел там, развлекая не только Якоба, но и нескольких его коллег из банды своими историями.

«Столько всего, чтобы попасть сюда вместе со мной», — подумал Чешир. Не то чтобы он держал на него зла. Он уже собирался присоединиться к ним, когда его взгляд упал на Якоба, и он остановился как вкопанный.

Якоб улыбался. Для кого-то, возможно, это бы ничего не значило, у него просто слегка дёрнулся край губ, в то время, как остальные смеялись над шутками Миклоша. Чешир лишь несколько раз за два года видел у него подобное выражение лица, и он почувствовал себя одновременно спокойно и глупо. Почему бы Якобу не повеселиться? Праздник же, да и рядом с ним был старый друг. Он должен радоваться. Чешир был в восторге, видя его таким счастливым.

На самом деле он был так взволнован, что не осмелился его отвлекать. Так он и сидел за столом, жуя кусочек торта, пока тонкая рука не коснулась его плеча.

— Привет, Чеш, — сказала Грейс и Чешир чуть не подавился своим десертом. — Можно посидеть с тобой?

— К-конечно! — Чешир закашлялся и ему пришлось сделать глоток воды, чтобы прийти в себя, когда Грейс села рядом с ним. Она была одета в голубое, скромная и очаровательная, её волосы были собраны в пучок, распущенный после танцев. Её улыбка всегда немного затуманивала его разум, но сегодня вечером царила неуверенность, делая всё только хуже. Он сглотнул.

— Привет, Грейс. Прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — Грейс покраснела и попыталась заправить выбившуюся прядь волос обратно в пучок. — Этот костюм тебе очень идёт.

Чешир тоже покраснел и напряжённо откинулся на спинку стула.

— Спасибо, — то, что всегда ему давалось легко и естественно, сейчас заставляло нервничать. — Веселишься?

— Да! Здесь просто замечательно, — Грейс колебалась, думая, что ещё сказать, пока, наконец, не сдалась, слегка пожав плечами. — Прости, знаю, что это неловко. Я просто не могла оставить тебя здесь в одиночестве

Чешир рассмеялся. Это просто вырвалось, казалось бы, из ниоткуда, придав уверенности, которую он потерял.

— О, меня не оставляли в одиночестве, — сказал он, но его ложь была очевидна. — Мне просто была нужна передышка. Меня научили танцевать польку!

Грейс кивнула, но выражение её лица не изменилось, и Чешир почувствовал себя неуютно.

— Хочешь за мой стол? — предложила она. — Мы готовились к партии в покер.

Жалость, прозвучавшее в её тоне, заставило его глаз дёрнуться.

— Нет, нет, спасибо. Мне нужна ещё порция водки. Но я могу прийти позже, если ты всё ещё будешь там, — он ухмыльнулся. — Твой столик может разозлиться на тебя за то, что ты пригласили меня. Ты же знаешь, я хорош в покере.

— О, я знаю, — ответила Грейс, но без того дразнящего очарования, к которому он привык от неё слышать. — У тебя нет бесстрастного выражение лица, но тебе это не мешает.

Чешир не был уверен, что она хотела этим сказать, но он не собирался спрашивать.

— Позже, — повторил он. — Сохрани мне местечко.

— Конечно, — Грейс начала вставать, но затем остановила себя и снова опустилась на стул. — Знаешь, тебе необязательно делать это всё время, — сказала она, и Чешир застыл так неподвижно, как будто она прокричала это.

— Этот спектакль, который ты разыгрываешь.

— Я… — жар вскипел под воротником Чешира, когда он ошеломлённо уставился на неё в ответ. — Я не понимаю, о чём ты.

— Я просто хочу, чтобы ты были честен со мной, — настаивала Грейс, комната за её спиной расплывалась в неразборчивую толпу настороженных лиц. — Это всё, чего я хочу. Понимаешь меня?

Чешир мог только таращиться. Конечно, он понимал. Он хорошо помнил каждый личный вопрос, от которого уклонялся, каждое невысказанное обещание, которого она ожидала от него, но которое он не мог дать, не говоря уже о том, чтобы сдержать его. Он остро осознавал, что именно его собственное легкомыслие привело к тому, что они отдалились друг от друга, и даже более того, что это, вероятно, было к лучшему для неё. Она заслуживала лучшего, чем жалкий хулиган с клеймёными ладонями.

И он хотел сказать ей об этом, но выражение искреннего и в чем-то обнадёживающего разочарования на её лице прожигало дыры в его лёгких. Он улыбнулся и сказал:

— Извини, — не столько потому, что хотел, чтобы она перестала так на него смотреть, сколько потому, что ему действительно было жаль.

Это дало обратный эффект, но ненадолго: всё, кроме разочарования, исчезло с лица Грейс, перехватив у него дыхание, но затем она встала со стула.

— Я знаю, — сказала она и повернулась, чтобы уйти. — Увидимся, Чеш.

Чешир опёрся локтями о стол, наблюдая, как Грейс присоединилась к своим друзьям за игрой в покер.

«Надо было просто пойти с ней, когда она просила, — подумал он. — Один глоток и ты был бы в порядке».

Но при виде того, как они смеются и опираются друг на друга, у него таинственным образом скрутило живот, и он не мог сдвинуться ни на дюйм. Поблизости была ещё пара знакомых лиц, но никто не повернулся в его сторону, не на кого было посмотреть. В любом случае, они, вероятно, не были бы рады его неуклюжему вторжению.

Однако он заметил официанта с новой бутылкой водки и охотно подозвал но к себе.

***

Якоб нахмурился, наблюдая, как Чешир снова выпивает. Не то чтобы он беспокоился по этому поводу, Чешир более чем хорошо переносил алкоголь, но при виде его одного за столом у Якоба сдавило в груди.

«Если он не захотел общества Грейс, то и моё он не пожелает», — подумал он, опираясь на свою ладонь. Он выглядел так, словно совсем недавно ему было очень весело…

Миклош ткнул его в плечо, и он вздрогнул, обнаружив, что тот совсем близко и пристально смотрит на него.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — быстро ответил Якоб, отводя взгляд. — О чём ты говорил?

Миклош мгновение рассматривал его, затем перевёл взгляд на Чешира и обратно.

— Можем вернуться туда, если хочешь, — предложил он.

— Нет, — Якоб откинулся на спинку стула, повернувшись ровно настолько, чтобы не было ясно, что он следил за Чеширом весь вечер. — Всё хорошо.

— Уверен? Потому что, кажется…

— Якоб! — Барни схватил его сзади за плечи, и Якоб вздрогнул, по глупости испугавшись, что он их подслушал. Но Барни был гораздо больше заинтересован в том, чтобы спихнуть его со стула. — Давай, вставай! — сказал он, пьяно смеясь.

— Пришло время для очепин!

— Что? — спросил Миклош, и Барни тоже схватил его, заставляя подняться на ноги.

— Я не очень хочу в этом участвовать, — сказал Якоб, даже когда позволил Барни потащить себя туда, где начали собираться другие холостые мужчины. Он оглянулся и увидел, что Чешир тоже встаёт со своего стула. Он сглотнул. Ему всё равно не отвертеться.

— Ты должен, — настаивал Барни. Он улыбался так широко, что это было почти пугающе. — Обязательно поймай этот галстук и тогда я буду шафером на твоей свадьбе!

Он втолкнул их обоих в шумную компанию, и когда музыка начала усиливаться, он забрался на главный стол. Якоб поморщился, когда парни начали подбадривать его и толкать, не прилагая полной силы. Затем он понял, что среди их смеха не хватает одного голоса. Он быстро оглядел комнату, но в ней Чешира уже не было.

***

Выйдя из зала, Чешир воспользовался моментом, чтобы потереть лицо и перевести дыхание. Ему просто нужно было немного подышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя. Ещё немного жидкой храбрости, чтобы он мог снова войти в комнату и присоединиться к празднованию со свежими силами. А пока лучше, чтобы никто больше не заметил, как он сидит за столом в одиночестве, как какой-то изгой.

— Блум.

Чешир вздрогнул, посмотрел вниз и понял, что он был не единственным, кто временно покинул вечеринку: Ханна сидела на бордюре, её платье подружки невесты было с оборками на коленях, на её лице застыла ужимка. Она стояла немного криво и махала ему сигаретой.

— Зажги.

Чешир сглотнул. Ханне никогда не нравилась его компания, особенно когда он был пьян, но он был достаточно пьян, чтобы рискнуть сесть рядом с ней на бордюр.

«Не взорви ничего», — подумал он, обхватывая конец сигареты ладонью. Это потребовало от него всей сосредоточенности, но он справился, и Ханна жадно вдохнула табачный дым.

Чешир наблюдал, озадаченный образом Ханны с её макияжем и платьем, хмурящейся из-за дыма.

— А здесь классно, — сказал он, надеясь, что его голос звучит нейтрально.

Ханна фыркнула.

— Тогда почему ты не участвуешь?

— Э-эм, — Чешир не ожидал, что ему придётся так быстро собраться с мыслями, но встряска была на удивление кстати. — Они там ловят галстук жениха, — сказал он, пожимая плечами.

— Не думал, что участвовать было бы честно с моей стороны. Я не собираюсь жениться.

— В любом случае, Барни не хотел бы, чтобы ты победил, — согласилась Ханна. — Он ненавидит тебя.

Сердце Чешира болезненно забилось.

— Правда?

— А ты не заметил?

— Ну, то есть… — он снова начинал терять уверенность, поэтому откинулся назад, опираясь на ладони. — Конечно, я заметил. Просто от тебя это звучит так грубо.

Они немного посидели в тишине, а затем Ханна протянула ему свою сигарету, будто это было извинением. Чешир с благодарностью сделал затяжку, и как раз в тот момент, когда он жалел, что у него не было больше водки, Ханна схватила бутылку, которую прятала с другой стороны. Она сделала большой глоток, а затем обменяла её обратно на сигарету.

Чешир пил, зная, что ему не следует продолжать в том же духе, если он надеется попасть сегодня домой.

— А что насчёт тебя? Ты же не собираешься, расталкивая всех на своём пути, добираться до букета Ванды?

Ханна закатила глаза.

— Ну конечно нет.

— Почему нет? — настаивал он. — Потому что знаешь, что выиграешь?

— Не смеши.

— Потому что ты бы действительно выиграла, знаешь ли. Эти бедные девочки даже понять бы ничего не успели.

— Господи, Блум, прекрати, — проворчала Ханна. — Неужели ты не понимаешь, что я здесь потому, что хотела покоя?

Чешир заткнулся. Некоторое время они неловко сидели рядом, пока он набирался храбрости, чтобы уйти. У него не было особого настроя возвращаться к празднеству, но если и уходить, то вместе с водкой. Но потом Ханна вздохнула и потянула его за куртку, хотя он ещё не собирался вставать.

— Можешь остаться, — пробормотала она. — Меняемся.

Она протянула ему сигарету, а он ей — водку. Кажется, она выпила достаточно, чтобы у неё развязался язык.

— Я получила письмо от своей сестры, — призналась она. Чешир держал рот на замке, наблюдая за происходящим с ненавязчивым интересом. — Она вышла замуж в прошлом году. Наверное, уже беременна. Я не знаю, следующее письмо дойдёт нескоро, если оно вообще дойдёт.

Чешир сделал ещё одну затяжку сигаретой.

— Старшая или младшая? — спросил он, пытаясь представить её.

— Младшая, — Ханна скорчила гримасу. — Самая младшая из пяти.

— Вау.

Воцарилось ещё одно короткое молчание, которое Чеширу не терпелось прервать, прежде чем его разум успеет отвлечься.

— Ну, — сказал он с неловкой весёлостью, — то, что она опередила тебя, не значит, что на этом конец. Уверен, ты встретишь кого-нибудь, кто…

— Я не из-за этого расстроена, болван! — огрызнулась Ханна. — Я скучаю по своей грёбаной сестре!

Чешир снова заткнулся, почувствовав знакомую боль в груди.

— Я не видела её с тех пор, как меня отправили сюда, — продолжала она, и Чешир был потрясён, увидев слёзы, навернувшиеся на её глаза. — Возможно, я никогда больше не увижу её до конца своих дней! Никого из них! Я даже уже не помню, как они выглядят.

Ханна сделала ещё глоток, а затем всучила бутылку обратно Чеширу, забирая сигарету.

— Я не хочу выходить замуж, — пробормотала она, куря и вытирая глаза. — Я скучаю по своей сестре.

Чешир вжал голову в плечи, к горлу подступила желчь.

— Да, — пробормотал он. — Я тоже.

Ханна повернулась и сильно ударила его кулаком в плечо.

— Пошёл ты! — прорычала она. — Ты не знаешь мою сестру! Ты должен просто сидеть и кивать, ясно? Держись подальше от моей сестры!

— Прости! — Чешир прикрывал выпивку, в то время как она продолжала пьяно избивать его. — Извини, я имел в виду, держу пари, я бы тоже скучал по ней, если бы она была моей сестрой, понимаешь?

Когда она немного успокоилась, он не смог удержаться и добавил:

— Но только если это обаяние передаётся по наследству в вашей семье.

Ханна ударила его ещё несколько раз, но сил у неё уже не было, и в конце концов она остановилась.

— Урод, — проворчала она и вернула ему сигарету, чтобы вытереть слёзы со своего лица юбкой. — Если бы я не была пьяна, я бы надрала тебе задницу.

У Чешира тоже не было сил, но он допил остатки водки и сделал последнюю затяжку сигаретой, прежде чем затушить её о бордюр.

— Очень жаль, — сказал он. — Потому что сейчас я достаточно пьян, чтобы насладиться этим.

Он не мог вынести мысли о том, чтобы оставаться здесь и дальше, кипя от пьяной честности, поэтому он заставил себя выпрямиться.

— Думаю, нужно вернуться и ещё немного покривляться.

Ханна пристально осмотрела его и, наконец, протянула к нему руки. Он помог ей подняться на ноги, но даже стоя она шаталась и прислонилась к нему, чтобы сохранить равновесие, хотя он тоже был не очень устойчив. Они спотыкались вместе и им пришлось опереться на стену здания, чтобы прийти в себя.

— Я не вернусь туда в таком виде, — сказала Ханна, на данный момент её голос звучал вполне трезво, когда она ещё раз попыталась стереть следы слёз.

— Могу отвести тебя домой, — предложил Чешир и Ханна напряглась, её пальцы впились ему в плечи.

— Просто отведу, — поспешно добавил он. — Честное слово!

Ханна обдумывала это дольше необходимого, её рука скользнула вниз, сжимая его бицепс. Настала очередь Чешира напрягаться, когда она пристально посмотрела ему в лицо.

— Хорошо, — сказала она и отступила назад, разделяя их. — Но если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я оторву тебе яйца.

— Мы просто идём домой, — заверил Чешир, когда они двинулись в путь, держась достаточно близко, чтобы они могли подхватить друг друга, если споткнутся. — В здание, в котором мы живём.

— Сначала налево, потом направо, — сказала Ханна, и Чешир вздрогнул. — Доверься мне, Блум.

— О, доверяю.

Чешир нервно хихикнул, и когда его ботинок зацепился за бетон, Ханна схватила его за локоть, чтобы удержать, отчего он вспотел. Но она так и не отпустила его, ведя за собой по тротуару. Он последовал за ней, полный любопытства и страха перед тем, что она могла задумать.

***

Свадебная вечеринка продолжалась до поздней ночи, еды, музыки и игр было достаточно, чтобы удовлетворить даже самых бывалых весельчаков. Из чувства долга Якоб остался на всё это время. Близилось раннее утро, когда они с Миклошем поплелись обратно в его маленькую квартирку и рухнули на кровать, сытые, пьяные и измученные. Он не был создан для такой активности и внимания. Он хотел проспать несколько недель. Но больше всего он хотел знать, куда делся Чешир.

— Он, наверное, улизнул с какой-нибудь девушкой, — пробормотал он, пытаясь снять пиджак, не садясь. — Или двумя. Устроили свою собственную вечеринку.

— М? Кто? — Миклош перевернулся и толкнул Якоба в плечо, приподняв его достаточно, чтобы помочь раздеться. — А, твой друг Чеш?

— Да… — Якоб, наконец, высвободился и бросил пиджак на пол, беспокоясь, что она каким-то образом начнёт пахнуть Чеширом, если он будет держать её слишком близко. — Просто так уйти — на него не похоже.

Миклош приподнялся на локте, чтобы понаблюдать за Якобом.

— Ты беспокоился о нём всю ночь, — сказал он слегка поддразнивающим тоном, который заставил Якоба растеряться. — Если ты хотел провести с ним время, так и бы и сказал.

— Нет, не хотел, — запротестовал Якоб. — Я просто не хочу, чтобы у него были неприятности.

Миклош усмехнулся.

— А мне показалось, что он из тех, кто доставляет неприятности, — он разгладил перед своей рубашки. — Но он милый. Одолжил мне этот галстук для праздника. Чувствую себя виноватым, я ведь бросил его после того, как убедил провести меня туда.

Внимание Якоба переключилось на галстук: тёмно-фиолетовый, фактурный. Он мог бы дать себе подзатыльник за то, что не заметил его раньше. Не раздумывая, он протянул руку и провёл большим и указательным пальцами по всей его длине. Он был грубее, чем шелковистый галстук в бордовую полоску, который он непреднамеренно украл у Чешира почти год назад и до сих пор хранил в ящике стола, постиранный и выглаженный. Он покраснел при мысли об этом и быстро отдёрнул руку.

— Должен признать, — пробормотал он, — у него хороший вкус.

Миклош продолжал внимательно наблюдать за ним и Якоб покраснел ещё сильнее. Конечно, Миклош не мог за один вечер догадаться о том, что он так долго скрывает. Но потом Миклош улыбнулся, медленно и озорно.

— Нет, правда, — сказал он. — Хотя больше всего меня в нём заинтересовал не его стиль.

Он провёл пальцами по волосам, и нежно-розовые оттенки, которые весь вечер радовали гостей Барни, сменились на медово-русые чеширские, светящиеся даже в темноте квартиры.

— Он позволил мне заплести его волосы перед праздником, — сказал Миклош и Якоб почувствовал ком в горле. — Кажется, он заботится о них даже лучше меня. Надеюсь, ты говорил ему не стричь их.

— Да, — рассеянно сказал Якоб и, не удержавшись, снова потянулся вперёд, чтобы провести пальцами по волосам Миклоша. Они были мягкими и будто стекали по его грубой коже. — Я говорил ему.

Радужки Миклоша потемнели и стали карими.

— Если он тебе так интересен, то так и скажи, — сказал он. Якоба бросило в жар. — Он очень хорошо отзывался о тебе.

Якоб попытался вжаться в матрас, кипя от смущения.

— Ему не нравятся парни.

Миклош рассмеялся.

— Конечно, нравятся. Он привёл меня на свадьбу в качестве своего спутника, ты же знаешь.

Якоб уже слышал, как он говорил это ранее, но до него это так и не дошло. У него желудок переворачивался, когда он думал о Чешире и Миклоше, идущих на вечеринку рука об руку, флиртующих и хихикающих друг с другом, как Чешир с Грейс, Миклош пристроился у него под мышкой… Он отвернулся от Миклоша, пробормотав:

— Он мне не нравится.

— Ладно, — ответил Миклош, посмеиваясь. Якоб скорчил гримасу, готовясь к новым поддразниваниям, но Миклош лишь вытянулся рядом с ним, тяжело опираясь на его плечо. — Я просто предположил. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Якоб.

Якоб застыл на месте, его охватило чувство замешательства, а затем стыда от осознания того, что это вообще не должно было вызывать такого замешательства. И всё же, несмотря на всю свою тоску, он никогда по праву не думал о счастье. Сколько бы раз он ни представлял себя прижатым к Чеширу, согретым и желанным, или даже прижатым к его широкому телу, он не мог представить себе это в реальной жизни. Не было мира, где Чешир знал бы и принимал его чувства, не было будущего, где он признался бы, краснел и был мил с эксцентричным, безрассудно смелым человеком, которым восхищался. Он понятия не имел, на что это было бы похоже. Мысль об этом приводила его в ужас.

Может, галстук в его ящике был единственным, что у него могло быть. Возможно, блестящая имитация плетения у Миклоша между пальцами — это всё, на что он мог надеяться. И эта мысль тоже приводила его в ужас.

Якоб изогнулся, обхватил Миклоша руками и крепко прижал к себе. Ему снова вспомнился плеск океанских волн под ним, и он позволил себе одно из тех редких воспоминаний: о долгом путешествии, в которое он и его юный друг попали, когда были детьми-сиротами, решительно шагая по европейским полям сражений в надежде спастись и, возможно, даже обрести дом. Он вспомнил, как жил падальщиком, отчаянно пытаясь позаботиться о своём подопечном, язык которого он мог понимать лишь отдалённо. И после нескольких недель борьбы за каждый день они добрались до борта корабля, вцепившись друг в друга в трюме, не имея ни малейшего представления о том, где они могут оказаться. Тогда он тоже по-настоящему не ожидал и не надеялся на счастье.

Миклош встретил его, успокоил тихим бормотанием и нежными руками, подобных которым он никогда бы не подумал искать. Миклош действительно знал его, Миклош хотел, чтобы он был счастлив. Якоб зарылся в него и ему захотелось быть счастливым. Но когда он уткнулся носом в лёгкие, как пёрышко, волосы, всё, что он мог сделать, — это задаться вопросом, были ли волосы Чешира такими же мягкими. Он намотал на пальцы галстук Миклоша и подумал о ладонях Чешира в перчатках, скользящих по его коже.

И когда он притянул Миклоша к себе для поцелуя, ему захотелось, чтобы это были губы Чешира на его губах, тёплые, мягкие и такие чувственные.

— Прости, — выдавил Якоб, запинаясь, пристыженный и убитый горем, пытаясь выпутаться. — Я не хотел…

Но Миклош снова притянул его к себе для поцелуя, более глубокого, чем прошлый.

— Всё в порядке, — прошептал он. — Я не против.

Он начал расстёгивать рубашку Якоба, а Якоб больше не пытался отстраниться, позволив Миклошу опрокинуть его на спину.

«Может, если я просто смогу выбросить это из головы, — подумал он, пытаясь убедить себя, пока Миклош расстёгивал штаны. — Я давно не был с кем-то… Возможно, мне просто нужно потрахаться, покончить с этим и перестать думать о нём».

Он так много выпил, что сомневался, сможет ли вообще осуществить этот план, но всё изменилось, когда он посмотрел вниз на копну знакомых волос, спускающуюся ниже его талии. Мягкие, широкие губы раскрылись над его членом и притворяться было пугающе легко. Ему нужно было только погрузить пальцы в мягкие медово-золотые пряди и возбуждение захлестнуло его. Не пытаясь заглушить стоны, вырывавшиеся из него при каждом толчке, он подумал о том, как Чешир был бы так же внимателен, так же агрессивен. Не прошло много времени, прежде чем он начал извиваться на матрасе, желая получить разрядку.

Якоб схватил Миклоша за воротник и потянул. Ему было недостаточно просто откинуться назад и смириться. Он притянул Миклоша обратно к себе и поцеловал, вздрогнув от задыхающегося смешка, сорвавшегося с его губ. Торопливыми руками он расстегнул брюки Миклоша и скользнул в них, с силой ощупывая его.

— Полегче, Яш, — засмеялся Миклош, но Якобу не хотелось полегче. Он толкнул Миклоша на живот и крепко прижался к нему, постанывая от трения своего члена о поясницу Миклоша. Зарывшись лицом в мягкие волосы Миклоша, он сжимал его рукой и покачивал бёдрами, чтобы быть максимально близко кожей к коже. Миклош хныкал и извивался от восторга. Якоб никогда не думал о том, как Чешир дрожит под ним в такой голодной покорности, но мысль о том, что он может это сделать, сводила его с ума. Он хотел этого так сильно, что готов был расползтись по швам, и он прошептал имя Чешира в затылок Миклошу, грубо трахая его, пока тот не кончил, содрогнувшись всем телом.

Миклош повернулся для ещё одного поцелуя. Его губы были мягкими и сладкими, Якоб целовал их до синяков, доводя себя до блаженной кульминации. Но когда они остановились, дыша друг другу в лицо, иллюзия начала рассеиваться, и Якоб снова почувствовал себя опустошённым.

— Прости, — пробормотал он, пряча лицо в изгибе шеи Миклоша. — Мне не стоило…

— Тс-с, всё хорошо, — снова заверил его Миклош. Он крепко обнял Якоба. — Мне жаль. Не знаю, что всё настолько серьёзно. Я не должен был пользоваться тобой в своих интересах.

— Дело не в этом, — Якоб сделал глубокий вдох и задержал его на мгновение, прежде чем выдохнуть. — Спасибо. Думаю, мне это было нужно.

— Трахнуть кого-нибудь? — предложил Миклош, и тот усмехнулся, немного успокоив Якоба. — Всё в порядке, правда.

Он поцеловал Якоба в щёку и сел.

— Давай приведём себя в порядок и ляжем спать. Утром ты почувствуешь себя лучше.

— Да, — согласился Якоб. Он расправил плечи и с облегчением обнаружил, что часть той тяжести с них уже спала. — Спасибо.

***

Поздним утром Якоб проснулся, скрючившись в объятиях Миклоша. Он был с похмелья и измучен, но просыпаться рядом с кем-то было не так уж плохо. Он одолжил Миклошу одежду и они вышли из здания, чтобы позавтракать в маленькой закусочной через дорогу.

— Я правда рад, что нашёл тебя, — сказал Миклош уже не в первый раз, когда они сели друг напротив друга. — И теперь, когда я знаю, где тебя найти, я хотел бы как-нибудь снова прийти. И тебе всегда рады в Джерси.

— С удовольствием, — ответил Якоб, испытывая облегчение от того, что Миклош не думал оставаться в Бруклине. Ему не нравилась мысль о том, что его друг мог быть замешан в бизнесе Козлова, ещё меньше нравилось постоянное, грубое напоминание о том, что он из себя представляет. — Я рад, что у тебя всё хорошо.

— Когда-нибудь у меня будет свой собственный салон красоты, — пообещал Миклош. — И тогда я смогу привести твои волосы в порядок.

Входная дверь закусочной с грохотом открылась и Якоб замер, подняв глаза и увидев входящего Чешира. Он был одет в свежую рубашку и галстук, но его волосы были взъерошены, только одна из косичек осталась нетронутой. Он заметил Якоба и его лицо просветлело. Яркий и нетерпеливый блеск в его глазах снова скрутил желудок Якоба в узел. Хоть что-то было неизменным.

Миклош тоже заметил его и когда Чешир направился в их сторону, он выскользнул из-за стола.

— Я на минутку, — сказал он, несмотря на молчаливую мольбу Якоба, и направился в туалет.

Чешир смотрел ему вслед, ухмылка искривила его губы, когда он занял своё место за столом.

— Доброе утро, Якоб, — весело поздоровался он. На лбу виднелись морщинки, свидетельствовавшие о том, что он тоже страдал от похмелья. — Вот это выдалась гулянка, да?

Якоб сглотнул. В жизнерадостности Чешира был намёк на что-то особенное, что иногда появлялось у него, когда он пытался сохранить что-то в секрете, и это заставляло его нервничать.

— Ага. Но тебя почти не было там, куда ты делся?

— О, да, — Чешир покраснел, а затем попытался скрыть это, притворившись, что чешет нос. — Просто играл роль джентльмена. Я много пропустил?

— Ещё больше того, что уже было, — Якоб нахмурился, безуспешно пытаясь вспомнить, кто ещё мог исчезнуть с праздника в то же время. Он не смог удержаться от вопроса:

— Так кто это был?

— А, эм, — Чешир смущённо поморщился, пытаясь привести свои волосы во что-то более презентабельное. Трепет каждой пряди, не поддающейся его попыткам, гипнотизировал. — Ну, я обещал, что не скажу, — признался он и у Якоба не было времени почувствовать горечь, прежде чем он добавил:

— Но я знаю, с кем был ты.

Якоб застыл в панике.

— Извини, — взволнованно продолжил Чешир. — Я не хотел подслушать, но стены в нашем здании довольно тонкие, понимаешь? Думал, ты мне расскажешь! — он рассмеялся, и каждая нота в его голосе задевала Якоба.

— И было бы хорошо, если бы Миклош рассказал мне сразу, что он задумал. Если б я знал, что он с самого начала искал тебя, я бы не питал особых надежд.

Что, чёрт возьми, происходит? Якоб уставился на него, шестеренки в его мозгу заедали и беспомощно скрежетали друг о друга. Он не мог вспомнить, срывалось ли с его губ имя Чешира громче простого вздоха.

— Я не знал, что ты…

— Тебе не нужно смущаться, — заверил его Чешир более мягким, искренним тоном, которого Якоб ранее никогда не слышал от него. — Я просто так рад узнать это сейчас. Это меня, конечно, не касается, но я всегда думал, что, возможно, тебе просто кто-то нравится, понимаешь? И это прекрасно!

Он ещё немного тихо посмеялся.

— Так что, когда я услышал, как вы двое… Ну, ты знаешь… Я чуть с ума не сошёл! Не мог в это поверить!

Якоб по-прежнему не мог сделать ничего, кроме как тупо смотреть на него. Может, он всё-таки слышал не совсем всё. Чешир был так очарователен в своём восторге, таким счастливым за него, что ему казалось, будто у него ломаются рёбра. Неужели он не мог проявить хотя бы каплю ревности?

— Знаю, что ты не любишь много рассказывать о своей личной жизни, — продолжал лепетать Чешир, всё ещё находясь на грани смеха. Якоб внутренне съёживался все сильнее и сильнее с каждым словом. — Но я действительно рад. Миклош, безусловно, красив, и такой обаятельный! Конечно, я не хочу ничего предполагать, но я действительно рад за тебя. Если ты захочешь…

— Ты когда-нибудь прекратишь болтать? — выпалил Якоб.

Он хотел только чтобы тот остановился, хотя бы на мгновение, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. И Чешир действительно остановился. Остановился так быстро, что Якоб услышал, как захлопнулась его челюсть. Его улыбка дрогнула, и в глазах промелькнула обида, от которой желудок Якоба налился свинцом. Это длилось всего мгновение, но оно было душераздирающим.

— Извините, — немедленно извинился Якоб. — Просто мне не по себе.

— Ничего, — ответил Чешир, выражение его лица снова стало дружелюбным и понимающим. Якоб не мог понять, как ему удалось так легко это сделать, и внезапно усомнился в каждой улыбке, которую Чешир когда-либо бросал в его сторону. — Прости, мне не следовало совать нос не в свое дело. Я оставлю вас двоих наедине.

Он встал с диванчика. Якоб запнулся о свой язык, его сердце бешено колотилось.

— Стой, — сказал Якоб. — Тебе необязательно уходить. Можешь позавтракать с нами…

— Нет, мне всё равно нужно идти. Я просто хотел поздороваться, — Чешир одарил его ещё одной менее убедительной улыбкой и повернулся, чтобы уйти. — До встречи!

Якоб поник, он был в смятении и уже кипел от горького сожаления. Он не заметил, как Миклош вернулся, пока тот не спросил:

— Что случилось?

— Я больше так не могу, — сказал Якоб, прижимая ладони к глазам. — Это так глупо!

Миклош подождал, пока он возьмёт себя в руки и поднимет глаза, прежде чем ответить.

— Неужели это так сложно? — мягко спросил он. — Расскажешь ему о своих чувствах?

— Да, это очень сложно, — возразил Якоб, снова потирая лицо. Он только желал, чтобы Чешир был рядом с ним, но когда его это желание исполнялось, он вёл себя как придурок без всякой причины. Он понятия не имел, почему Чешир вообще продолжал проводить с ним время, и мысль о попытке объясниться вызывала у него тошноту. Он не смог бы честно признаться, чтобы после смотреть, как Чешир изображает улыбку или, что ещё хуже, смеётся над этим. Говорит, как он польщён. Но нет. Как ему потом видеться с Чеширом, если тот скажет «нет»?

Официантка принесла им кофе, Миклош заказал простой завтрак для них. Когда она ушла, он вздохнул.

— Якоб, мне жаль, — сказал он. — Честно говоря, я понятия не имею, через что ты проходишь. Я не испытываю таких чувств к кому-то, честно говоря, даже не думаю, что способен на это. Но мне кажется, что…

— Всё хорошо, — прервал его Якоб. Даже если Миклош хотел как лучше, получить совет он хотел в последнюю очередь. — Спасибо, Мик, но мне нужно перестать притворяться. Думаю, мне следует просто прекратить это.

Миклош с сомнением посмотрел на него.

— А это сработает?

— Должно, — Якоб схватил свой кофе и сделал большой глоток, словно желая, чтобы это символизировало его убеждённость. — Мы друзья. Этого достаточно.

— Ладно, — сказал Миклош, и сочувствие, с которым он смотрел на Якоба, заставило его вернуться к своей кружке. — Но если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом, я выслушаю.

— Всё в порядке, — повторил Якоб. — Я в порядке.

Он откинулся назад и глубоко вздохнул.

— Спасибо.

— Не за что.

Они вместе позавтракали, а потом Якоб проводил Миклоша до станции, чтобы он мог успеть на поезд из города. Все вернулись в зал, где уже шёл второй менее яркий день свадебного торжества. Барни поспешил подозвать его к столику, где группа членов их банды сидела за картами.

— Присоединяйся, — настаивал Барни. — Без Блума у нас у всех больше шансов.

Решению Якоба не было и часа, а его сердце всё ещё бешено колотилось при упоминании имени Чешира.

— Почему его нет?

— Кого это волнует? — Барни начал сдавать карты. — Нам не особо хочется, чтобы он орал весь день напролёт.

— Уверена, что с ним всё хорошо, — сказала Ханна, сосредоточенно изучая свои карты. — Не волнуйся.

— Я не волнуюсь, — Якоб опустился на стул и схватился за его ручки.

— Правда, — сказал он, опустив глаза, — я не волнуюсь.

Бизнес

Едва Эдит успела перевернуть вывеску на двери своего кафе, как к ней пришёл первый посетитель, которого она никогда раньше не обслуживала: невысокий, грубоватый подросток с кирпично-рыжими волосами и миндалевидными глазами, который с нервной поспешностью ворвался внутрь и направился прямо к дальнему концу стойки. Она особо не обратила на это внимания, нервные подростки всегда суетились, стремясь попасть в какую-нибудь неприятность или убраться от неё подальше. Его подбитый глаз и разбитая губа тоже не удивляли. Он заказал кофе и яйцо вкрутую, а Эдит в столь ранний час была настолько милосердна, что добавила ломтик тоста.

Он пробормотал слова благодарности и быстро всё съел, а потом беспокойно заёрзал на месте, пытаясь растянуть кофе на подольше.

Остальные утренние завсегдатаи кафе пришли в течение следующего часа, уже ворча по поводу предстоящего дня. Сначала они заняли места впереди, так что, когда вошёл Чешир, взъерошенный, с затуманенными глазами, но в хорошем настроении, он прошёл вдоль очереди, здороваясь и смеясь с каждым, как будто все они были его друзьями. Он заказал чашку кофе и устроился на последнем свободном стуле, который совершенно случайно оказался рядом с новеньким.

— Необычно видеть тебя так далеко на севере в такую рань, — сказала Эдит, наполняя его чашку. — Яичницу?

— М-м, нет, спасибо, я начну с кофе, — Чешир ухмыльнулся и поморщился одновременно. — Мы слишком долго праздновали прошлой ночью после работы, в меня сейчас ничего не полезет.

— Поняла, — ответила Эдит, забавляясь. — И как прошла работа?

— Лучше не бывает! Мы снова утёрли нос Фоли, — подросток рядом с ним поднял голову на этих словах, но Чешир не заметил. — Ещё немного и они окажутся в реке, а не на её территории

Эдит кивнула.

— Отлично, отлично. Рада, что мои дочери смогли помочь. Дай знать, если решишь рискнуть с завтраком.

Она двинулась дальше, и пока Чешир осторожно потягивал свой кофе, его внимание привлёк незнакомец, пытающийся быть тише воды.

— Эй, приятель, — сказал он достаточно громко, чтобы заставить повернуться в его сторону несколько голов. — Кажется, тебе хуже, чем мне. Ты в порядке?

— А по мне не видно? — выпалил подросток с сильным бруклинским акцентом, но затем скривился и попробовал снова с более сухим сарказмом. — Да, всё в порядке, спасибо.

— Ну ладно, — ответил Чешир, поворачиваясь к нему. — Я подумал, тебя кто-то избил.

— Всё в порядке, правда, — он закатил глаза. — Спасибо за беспокойство.

Чешир взял салфетку из ближайшей стопки и передал ему.

— У тебя кровь, — настаивал он. — Может, хочешь…

— Чёрт, прости, спасибо, — подросток провёл салфеткой по губе и был приятно удивлён, заметив, что остальная часть кафе уже потеряла интерес к их разговору. Он понизил голос, чтобы снова не привлекать лишние уши. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Чешир оставил его в покое, но ненадолго. Довольно скоро любопытство взяло над ним верх.

— Так ты подрался с кем-то? — снова надавил он.

— Ага, с гаражной дверью, — парировал он. — И я победил.

Чешир смеялся, пока подросток рылся в карманах в поисках сигареты. Как только он заметил это, его глаза загорелись, и он наклонился.

— Огоньку?

— Э-э… — подросток откинулся назад, чтобы убрать Чешира со своего места. — Да, спасибо, — сказал он, и тут же кончик сигареты вспыхнул. Он был так поражён, что уронил её на тарелку, и Чешир снова захихикал.

— Прости, — сказал Чешир немного застенчиво. — Я ведь не задел тебе пальцы?

Он взял сигарету обратно, широко раскрыв глаза, переводя взгляд с неё на свою компанию.

— Ты Чешир Блум, — сказал он недоверчиво.

Его акцент дрогнул, Чешир бросил на него косой взгляд и тот сглотнул. Но затем Чешир ухмыльнулся, любое подозрение, которое могло промелькнуть в его глазах, исчезло.

— Слышал обо мне?

— А кто нет? — он затянулся сигаретой, постукивая каблуком по табуретке. Наконец он протянул руку. — Эдвард Берк.

Чешир пожал ему руку крепко, но дружелюбно.

— Извини, о тебе я не слышал. Но рад познакомиться.

— Взаимно, — сказал Берк, и после ещё одной долгой паузы обдумав, переосмыслив и собравшись с духом, он наклонился ближе и понизил голос.

— Есть кое-что, что ты должен знать. О Фоли, про которого ты недавно говорил.

Чешир тоже наклонился, внимательно прислушиваясь.

***

Была половина одиннадцатого, когда приехал грузовик. Бригада небольшой текстильной фабрики Астории заворачивала рулоны ткани, они с беспокойством смотрели друг на друга, когда Крошка Джи бежал сообщить о прибытии машины боссу. Она вышла из своего офиса с пистолетом 22-го калибра, пристёгнутым к бедру, и прошла через склад, напоминая всем, чтобы они продолжали свою работу. К тому времени грузовик уже задним ходом въехал в гараж и она выскользнула через боковую дверь, держа Крошку Джи за собой. Когда водитель припарковался, она откинула назад свои длинные волосы и достала пистолет из кобуры.

— Вы рано! — крикнула она.

Дверь со стороны водителя открылась и из неё вышел мужчина. Он был таким высоким и широкоплечим, каким она и представляла себе человека Фоли, с медово-светлыми волосами и хорошо ухоженными бакенбардами, обрамляющими суровую линию подбородка. Но затем он улыбнулся и блеск его зубов в сочетании с красивым покроем костюма дал понять, что она имеет дело не с каким-нибудь скрягой.

— Рано? — спросил мужчина с намёком на неуловимый акцент и посмотрел на свои часы, такие же дорогие, как и остальная часть его костюма. — Эта штука, наверное, сломалась! Мои извинения.

Он протянул ей руку.

— Вы, должно быть, мисс Зои Раптис.

Зои мгновение поколебалась, прежде чем перестать держаться за пистолет в кобуре и пожать ему руку.

— Да, — ответила она. Боковая дверь грузовика открылась и она пожалела, что убрала руку с оружия. Она попыталась высвободиться из рукопожатия мужчины.

— А Вы?..

— Чарли Тай, к вашим услугам, — он отпустил её как раз в тот момент, когда его напарница обогнула переднюю часть грузовика: девушка, тоже одетая в прекрасный костюм, со светлыми волосами, выбивающимися из-под широкополой шляпы, и лицом, усыпанным веснушками. Под мышкой у неё была сумочка.

— Это моя сестра Милли, — представил Чарли. — Фоли прислал нас за тканью.

— Только вас двоих? — спросила Зои, подняв брови.

— Возможно, я выгляжу не таким сильным, мэм, — сказал Чарли, расправляя плечи, — но я могу справиться с большим количеством шестидесятидюймовок, поверьте.

Милли скользнула мимо него, чтобы встать рядом с Крошкой Джи.

— Кроме того, — добавила она, — уверена, у вас есть ещё с полдюжины таких ребят, верно?

Она предложила ему руку и, взглянув на Зои, он принял её, покраснев до ушей.

— Меня называют Крошкой Джи, — застенчиво представился он.

— Божечки, но ты же совсем не крошка! — она хихикнула и Зои едва сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Но и не шпала. Полагаю, у каждой банды должен быть такой.

— Теперь, когда мы все знакомы, — сказал Чарли, — не взглянуть ли нам на товар?

Зои переводила взгляд с него на девушку. Она никогда не встречала Тайев, они не были пешками, но они не совсем соответствовали историям, которые доходили её ушей. Она не собиралась враждовать с Фоли или задавать лишние вопросы, если её не подводит интуиция, не тогда, когда у многих из них уже чесались руки на спусковом крючке.

— Конечно, — сказала она и жестом пригласила Чарли зайти внутрь первым. — Они ещё не закончили с несколькими рулонами, ведь вы рано приехали.

— Прекрасно, — ухмыляясь, Чарли вошёл внутрь.

Команда продолжала свою работу, как было велено, но они всё же украдкой бросали взгляды на гостя, когда он прогуливался вдоль ряда столов. Каждый наматывал отрезки разноцветной шерстяной ткани на деревянные катушки длиной шестьдесят дюймов, немного не доходя до края, чтобы просунуть широкие конверты между слоями. Чарли критично оценивал их работу, и когда он остановился, чтобы рассмотреть поближе, Зои снова потянулась за своим пистолетом. Но он не обратил внимания ни на конверты, ни на их содержимое, вместо этого стянув одну перчатку, чтобы попробовать шерсть между пальцами.

— Это Super 70's? — спросил он Зои, не поднимая глаз.

— Super 90's, — ответила она, но когда Чарли бросил на неё сомневающийся взгляд, она скрестила руки на груди и смягчилась. — Да, 70's. Но это не повышает цену.

— О, я знаю, — Чарли улыбнулся про себя, продолжая внимательно рассматривать. — Но если они будут вместе, можно извлечь из этого максимум пользы, да?

Он двинулся дальше, к задней части, где на полках хранились новые рулоны, в то время как Милли продолжала болтать с Крошкой Джи.

— Ага! Вот это заслуживает звания «Супер».

Зои нахмурилась, присоединяясь к нему у стойки. Он остановился перед рулоном камвольной шерсти, выкрашенной в бордовый цвет с рисунком в клетку.

— Не больше, чем то, что сейчас заворачивают, — сказала она ему.

— Да, но какой смысл в 90's, когда 80's более долговечны? В конце концов, костюм должен прослужил долго, — он потянул за край ткани. — Видите, какая эластичная? И узор такой тонкий. Он надел перчатку и с усмешкой повернулся к Зои.

— Вы же не возражаете, если я добавлю это к нашему заказу?

Зои моргнула.

— Весь рулон?

— Да, — он похлопал по нему, как будто это был домашний питомец. — Прошу.

— Ещё пять долларов к вашей общей сумме.

— Конечно! — ухмыляясь, Чарли снял рулон со стойки. Зои пришлось отойти, когда он повернулся к своей сестре. — Милли, дорогая! Заплати ей.

Милли скорчила ему рожицу, но он только мило улыбнулся в ответ, и, раздражённо фыркнув, она полезла в сумочку.

— Кажется, всего будет 255 долларов, — сказала она, вытаскивая пачку наличных.

Хотя Зои и была недовольна её неосторожностью в отношении суммы, которой она размахивала, она быстро присоединилась к ней, наблюдая за пересчётом купюр. Когда они оказались у неё в руках, она потрогала края и провела ногтем сверху, но не обнаружила ничего, что намекало бы на подделку. Она засунула деньги в перед бюстгальтера.

— Нужно подождать немного, пока они не закончат.

— Без проблем, — сказал Чарли, ожидая, пока Крошка Джи откроет для него дверь гаража. — Нужно успеть доставить всё в «Вишню» до полуночи.

Он положил дополнительный рулон и, верный своему слову, помог рабочим с остальными. Как только последняя партия была погружена и дверь грузовика закрылась, Зои снова пожала руки обоим Тай. Милли протянула тыльную сторону своей ладони Крошке Джи, который яростно покраснел, целуя её. Зои вздохнула.

— Было приятно иметь с Вами дело, — сказал Чарли, помахал рукой и ухмыльнулся, они с сестрой запрыгнули в свой грузовик и уехали.

— Считаешь, мы с ними ещё встретимся? — спросил Крошка Джи, как только они скрылись из виду.

— Сомневаюсь, — ответила Зои не без сочувствия. — На улицах говорят, что Фоли теряют позиции. В следующий раз появятся Козловы.

Она похлопала его по руке.

— Пойдём.

Не прошло и десяти минут, как они заперли двери, как к гаражу подъехал другой грузовик, и из кабины выпрыгнули крепкий парень и его напарница. Трое бандитов из мафии появились сзади и Зои вытащила пистолет задолго до того, как они подошли к двери.

— Я Чарли Тай, — представился мальчик. — Фоли прислал нас за рулонами.

И Зои пришла в ярость.

***

— Не могу поверить, что ты уговорил меня на это, — сказала Грейс, упираясь ногами в приборную панель, когда они проезжали кладбище, направляясь из Астории в Маспет. — Не верю, что у нас получилось!

— Конечно получилось, — ответил Чешир, смеясь, когда он взял её шляпу и надел на себя. — Я же говорил. Видимо, никто к северу от Ньютаун-Крик не знает Чака Тая. Я рассказывал тебе, что из-за этого сопляка меня однажды чуть не арестовали?

— Да, больше года назад. Не пора ли уже забыть?

Чешир цыкнул на неё.

— Это не месть, — настаивал он. — Он просто удобный козёл отпущения. Кроме того, мне больше подходит имя «Чарли», чем ему, верно?

Грейс покачала головой, но, по крайней мере, она выглядела удивлённой. Ему понравился её взгляд.

— Не верю, что ты уговорил меня на это, — повторила она. — И я не могу поверить, что ты заставил её продать тебе ещё один рулон! Какая дерзость!

— Он очень нужен, он идеально подходит для парадного пиджака.

— Ладно, может и так, но она выпотрошит тебя, если когда-нибудь увидит в этом.

— Ладно, может и так, — поддразнил её Чешир, но когда она повернулась, чтобы свирепо взглянуть на него, он искренне улыбнулся ей. — Но признай, что тебе было весело.

Грейс попыталась состроить ему гримасу, но он победил, и она улыбнулась в ответ.

— Нам всегда весело, — призналась она и это было именно то, чего он ожидал. Большего им и не нужно было.

Они подъехали к магазину Шпильманов в Маспете, и когда Чешир сдал назад, он заметил в зеркале заднего вида знакомое каменное лицо. Он сглотнул.

— Если кто-нибудь спросит, — сказал он Грейс, — это была твоя идея.

— С ним сам разбирайся, — ответила Грейс, открывая свою дверь. Чешир собрался с духом и сделал то же самое.

Якоб стоял, прислонившись к стене здания, изо рта у него свисала почти выкуренная сигарета. Хотя выражение его лица было таким же непроницаемым, как и всегда, скрещенные руки точно говорили о раздражении. Чешир напомнил себе, что он был готов к этому, и, глубоко вздохнув, поприветствовал Якоба, ухмыляясь.

— Ты здесь! Кто-то донёс на меня, да?

Якоб бросил окурок на землю и затушил его носком ботинка.

— Вас раскрыли? — спросил он невозмутимо.

— Мы бы тогда приехали быстрее, — ответил Чешир, но, похоже, это его ничуть не развеселило. Надеясь, что Якоб не мог видеть, как он вспотел, он постучал в дверь гаража, а затем повернулся обратно к грузовику. — Не волнуйся, всё прошло без сучка и задоринки. Сам посмотри.

Он открыл дверцы и Якоб подошёл поближе, чтобы посмотреть. Он даже раскрутил верхний рулон, чтобы передать конверт, лежавший внутри. Якоб открыл его и вытащил содержимое, чтобы взглянуть: чертежи оружия со штампом халлоранской эмблемы.

— Мы скроем их, пока не найдём покупателя, — сказал Чешир, наблюдая, как Якоб снова закрывает конверт. — Мой человек из банды Фоли сказал, что они хотели отправить это Даймондбэк. Уверен, они согласятся выкупить это у нас, как только Фоли, наконец, уйдут в отставку.

— Твои люди там, — сказал Якоб, глядя прямо в ответ.

Дверь гаража, наконец, начала открываться, и когда Чешир поднял глаза на звук, он заметил Грейс, стоящую неподалеку и наблюдающую за ним с сочувственным весельем.

— Я знаю, ты мне не веришь, — сказал он, забирая конверт обратно, чтобы снова его свернуть. — Но как ещё я мог узнать об этой сделке? Он хороший парень.

Якоб продолжал пялиться, не впечатлённый. Только когда появились Шпильманы, чтобы помочь разгрузить товар, и они с Чеширом отошли с их пути, он заговорил.

— Почему ты не сказал мне об этом?

— Потому что ты уже говорил мне не делать этого, — ответил Чешир, пожимая плечами. — И ты в любом случае не сошёл бы за ирландку, не говоря уже о моей сестре.

Якоб фыркнул, но не смог с этим поспорить.

— Барни не обрадуется, что ты посвятил в это дело его родственников со стороны жены, не сказав ему, — сказал он.

— Почему? Это Ванда предложила помощь, если она не сказала ему, это её вина.

— Чешир, — Якоб смерил его суровым взглядом, и тот едва удержался, чтобы не скривиться. — Ты не можешь вот так действовать за спиной Барни — он сын босса.

Чешир закатил глаза, и хотя ему следовало бы подумать ещё раз, он сказал:

— Барни может у меня отсосать. Он не будет ненавидеть меня больше, чем уже ненавидит.

Слишком нервничая, чтобы увидеть реакцию Якоба, он оглянулся на грузовик и, к счастью, как раз вовремя: Шпильманы потянулись за его камвольной шерстью.

— Эй, подождите! — крикнул он, направляясь к ним. — В этом ничего нет, он мой.

— Тогда это всё, — сказал брат Ванды, Леон. — О, и ещё кое-что, о чём ты просил.

Он подозвал одного из своих приятелей, который протянул Чеширу бумажный пакет.

— Любишь сладкое, да?

— Разумеется, — Чешир заглянул внутрь и, удовлетворённый, попрощался с ним. — Мне нужно позаимствовать грузовик ещё ненадолго, но я верну его в целости и сохранности, обещаю.

— Так и думал, что ты это скажешь. Удачи, Блум.

Они пожали друг другу руки и Чешир направился обратно на водительское сиденье. Грейс запрыгнула с другой стороны, Якоб, забравшийся следом, заставил её подвинуться. Прежде чем он успел спросить, Чешир протянул ему пакет и сказал:

— Держи.

Якоб взял пакет и открыл его, пока Чешир заводил грузовик. Он нахмурился.

— Вишня?

— Фоли уже будут за нами следить, — сказал Чешир, отъезжая от магазина. — И если предположить, что Зои так же проницательна, как выглядела, они будут знать, где нас найти.

— Она выглядела довольно сообразительной, — задумчиво сказала Грейс.

— Вишня, — повторил Якоб, а затем выпрямился, поняв, о чём идёт речь. — «Вишня» сейчас пустует. Если вы планируете засаду, разве нам не следовало взять с собой Шпильманов?

— «Засада» — слишком резкое слово, — запротестовал Чешир. — Это больше похоже на напоминание.

Якоб не выглядел убеждённым, но Чешир знал, что он поймет, как только увидит сам, поэтому решил не тратить время на дополнительные объяснения.

— Давай, возьми вишенку. Но не слишком много, мне нужно где-то восемь.

Якоб покачал головой, но когда Грейс выжидающе протянула ладонь, он передал ей одну, затем после некоторого раздумья взял одну для себя.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал он.

«Я правда всё обдумал», — хотел сказать Чешир, но был уверен, что это прозвучит слишком жалко, поэтому он только загадочно промычал и не отвечал до конца поездки.

Они припарковались у ручья и прошли пешком по берегу квартала, направляясь к «Вишне» — складу из красного кирпича, в котором когда-то располагался консервный завод, недавно выкупленный семьей Ванды для расширения нефтеперерабатывающего завода по соседству. Большая часть оборудования уже была убрана, и Чешир быстро осмотрел планировку, чтобы убедиться, что его приготовления, начатые с утра, не были нарушены: свободный проход по центру здания, бочки из-под масла, наполовину заполненные газетной подкладкой, с обеих сторон.

— Хорошо, что ты с нами, Якоб, — сказал Чешир, обходя очередь и бросая по вишенке в каждую бочку. — Ты должен спрятаться снаружи здания, и как только они войдут, запри за ними дверь. В почтовом ящике есть висячий замок.

Якоб наблюдал за ним, сильно нахмурившись.

— Это начинает звучать хуже, чем засада, — сказал он.

— Всё будет хорошо, — быстро ответил Чешир и пожал плечами, чувствуя тяжёлый взгляд Якоба. — Доверься мне, ладно?

Когда он закончил, оставались ещё две вишни, и он предложил одну Грейс. Она согласилась с меньшим энтузиазмом, чем проявляла ранее.

— Я ведь не должна делать что-то? — спросила она.

— Нет-нет, тебе не нужно, — Чешир вернул ей шляпу, низко надвинув её на лицо. — Возвращайся к грузовику и оставайся незаметной. Мы будем прямо за тобой.

Он усмехнулся.

— Если, конечно, Чак не заставит нас ждать.

Грейс пожелала им удачи, и как раз в тот момент, когда она вернулась в машину, они услышали рёв двигателей у здания.

— Смотри, чтобы тебя не заметили, — сказал Чешир Якобу, когда они оба поспешили к боковой двери. — Просто запри за ними входную дверь, а затем возвращайся к Грейс в грузовик.

— Я не оставлю тебя одного с ними, — возразил Якоб. — Я так и не понял, что ты задумал.

— Не волнуйся! — Чешир прогнал его, и как только Якоб наконец ушёл, чтобы выполнить свою часть плана, он запрыгнул на лестницу сбоку здания и взобрался по ней, чтобы добраться до верхних окон. Внутренние мостки были расчищены, но там было достаточно выступа, чтобы он мог сам сесть на него и хорошо видеть весь склад.

«Всё получится, — сказал он себе, снимая одну перчатку. Он покатал последнюю вишню между пальцами, используя её едва уловимый вес, чтобы помочь представить каждую из её собратьев, прячущихся внизу. — Сделай всё так же, как практиковался».

На стоянку въехали два грузовика и из них показались две пары знакомых лиц: Чарли и Милли выскочили из первого со своими людьми из банды Фоли, Зои и её брат из второго с двумя своими амбалами. Близнецы уже достали оружие и направились прямо к открытому входу на склад, как и предполагал Чешир, но Зои задержалась. Он едва мог видеть её за дверным проёмом, держащую за руку Крошку Джи и тщательно оценивающую обстановку.

— Да заходите уже, — пробормотал Чешир, но даже когда люди Фоли начали расходиться, Зои жестом приказала своим людям осмотреть всё снаружи. Через несколько мгновений они были бы вне досягаемости и опасно близки к тому, чтобы обнаружить его и Якоба, поэтому Чешир сделал единственное, что пришло ему в голову.

— Выше голову, Милли! — крикнул он и запустил вишенкой ей в голову.

Она ударилась о её ухо и та подпрыгнула, вскрикнув от неожиданности. Пустое эхо склада дало Чеширу мгновение, чтобы нырнуть за окно, прежде чем его смогли обнаружить, и когда Фоли направили свои пистолеты во все стороны, двое мужчин Зои вошли внутрь, чтобы помочь в поисках. Но Зои и её брат оставались неподвижны, и Чешир рассматривал другие варианты, когда что-то врезалось в Крошку Джи сзади, отбросив его в здание.

Зои развернулась, но мгновение спустя Якоб схватил её за локоть и потащил к открытому входу. К тому времени, как Фоли повернулись с поднятыми пистолетами, он опускал дверцу ставня, запирая её, прежде чем кто-либо успел выстрелить.

— Спасибо, Яш, — прошептал Чешир, ухмыляясь, когда наконец все оказались внутри, крича и дёргая дверь.

— Блум! — крикнул Чарли, разворачиваясь и держа палец на спусковом крючке своего револьвера. — Мы знаем, что ты здесь!

— Я тоже рад тебя видеть, — Чешир прокричал он вниз, но когда он снова выглянул в окно, Милли открыла огонь, расколов кирпич очень близко от его лица, и ему пришлось отступить. — Эй, эй! Ты не хочешь этого делать!

— Очень даже хочу! — крикнула Милли в ответ. — Покажись!

— Я думал, вы усвоили урок после прошлого раза, — сказал Чешир, гораздо увереннее теперь, когда они вернулись к плану. — Неразумно переходить дорогу магу!

— Мы не боимся тебя, Блум! — возразил Чарли. Его люди и Зои начали перешёптываться друг с другом.

— О чём он говорит? — спросила Зои.

— Ни о чём, он просто придурок, — Чарли несколько раз выстрелил в окно, но Чешир был полностью защищён от них стеной. — Это ты пожалеешь, что перешёл дорогу Фоли!

Чешир рассмеялся.

— Пекарня твоего босса говорит об обратном!

— О чём он? — снова потребовала ответа Зои. — Ты сказал, что он пешка.

— Так и есть! Он блефует!

— Блефую, да? — пробормотал Чешир себе под нос и на мгновение закрыл глаза, чтобы сосредоточиться. Он пожалел, что выбросил свою последнюю вишенку, но когда он потёр пальцы друг о друга, то вспомнил её форму и вес, смог представить точно такую же на дне металлической бочки, самой дальней от входа.

«Так же, как ты практиковался», — снова сказал он себе и, глубоко вздохнув, представил, как зажигает пламя в крошечном плоде.

Вишенка взорвалась во вспышке огня, и Чешир услышал, как все внутри встревоженно закричали. К тому времени, как он снова выглянул в окно, они все попятились и были у входа на склад, ругаясь и толкая друг друга, пытаясь открыть дверь. Это был не самый впечатляющий взрыв, на который Чешир был способен, но сухая бумага, которую он поджёг, вызвала много удушающего дыма.

— Кто бы ты ни был, — крикнула Зои, — так дела не ведут! Выпусти нас!

— Только если Фоли поклянутся держаться подальше от Астории! — крикнул в ответ Чешир. — Куинс теперь территория Козлова!

— Пошёл к чёрту! — взвизгнула Милли.

— Как тебе будет угодно, — сказал Чешир и поджёг остальное.

Все пригнулись, их ругань перешла в панические крики, когда мужчины навалились плечами на дверь. Чешир оставил их так, дым от бочек уже закрывал его обзорное окно. Спускаясь вниз, он заметил поблизости Якоба, который с беспокойством наблюдал за клубящейся чернотой. Не то чтобы Чешир ожидал его искреннего одобрения, но ему бы хотелось хотя бы увидеть проблеск признания.

— Вот и всё, — сказал Чешир, надевая перчатку и присоединяясь к Якобу, который разглядывал здание. — Не о чем беспокоиться.

Крик Милли перекрыл всё остальные и Якоб забеспокоился.

— Ты сказал, что это не засада, — неодобрительно сказал он.

— Так и есть, они же в порядке, — Чешир махнул рукой на боковую дверь неподалеку. — Есть ещё три выхода, которые не заперты, они просто ещё не поняли этого. И там гораздо меньше пожара, чем кажется, ты же не думаешь, что я бы на самом деле сжёг здание Шпильманов?

Якоб нахмурился, обдумывая сказанное.

— Что, если они по ошибке опрокинут одну из бочек?

— Тогда, полагаю, это может сжечь здание дотла, — Чешир засунул руки в карманы и пожал плечами. — Но это была бы их вина.

Якоб вздохнул, но какое-то время больше не жаловался, просто наблюдая за клубами дыма. Похоже, у него определённо было что-то на уме, но, как обычно, ему было нелегко разобраться с мыслями. Чешир ждал столько, сколько мог, ему было привычно всегда идти до конца и он задавался вопросом, стоит ли идти против принципов.

Но он всё же решил этого не делать, поэтому снова пожал плечами.

— Да ладно, Якоб, разве я не говорил, чтобы ты доверял мне? Фоли перешли все границы, занимаясь бизнесом так далеко на севере, теперь, когда у нас здесь семья, я не собираюсь спускать им это с рук. И теперь они это знают. Мне даже не пришлось убивать никого из них, чтобы показать свои суждения.

— Нет, я так не думаю, — Якоб посмотрел на него, в выражении его лица было что-то напряженное, что Чешир не мог точно определить. — Просто странно слышать, как ты так говоришь. Раньше ты не был из тех, кто «показывает пример».

От его слов у Чешира по коже побежали мурашки. По какой-то причине он подумал о крови в тёмном переулке и потряс головой, чтобы избавиться от этих мыслей.

— Да, раньше с тобой было веселее, — возразил он.

Якоб хотел было ответить, но был прерван грохотом открывающейся боковой двери. Они вдвоём быстро отступили, чтобы их не заметили, и оставались там ровно столько, чтобы понаблюдать, как Фоли и Раптисы выходят из своей ловушки на свежий воздух. Чарли был в слезах, а Зои и Милли яростно спорили друг с другом, в то время как Крошка Джи делал всё возможное, чтобы оттянуть их друг от друга. Никто из них, казалось, не горел желанием бросаться на поиски своего мучителя, и Чешир ухмылялся про себя, когда они с Якобом возвращались к грузовику.

Грейс растянулась поперёк кабины, скрытая от посторонних глаз, но она выскочила, как только услышала, что они приближаются. Она открыла дверь со стороны водителя для Чешира и обнадёживающе улыбнулась.

— Получилось?

— Да. Ну, с некоторой помощью Якоба, — Чешир устроился за рулём, в то время как Якоб забрался на пассажирское сиденье. — Думаю, Тайи не будут донимать нас ближайшее время.

— В следующий раз просто расскажи мне план, — сказал Якоб. — Я больше помогу, если мне не придётся гадать, что ты задумал.

Чешир завёл грузовик. Он хотел ответить чем-нибудь остроумным, но мысль о том, что Якоб будет рядом с ним в следующий раз, вызвала в нём искренность.

— Хорошо. Так и сделаю.

— Нет, не сделаешь, — поддразнила Грейс, толкнув его локтем. — Ты предпочтёшь, чтобы он был твоим зрителем, ты циник. Как и все мы.

— Неправда! — Чешир преувеличенно запротестовал, хотя она была права. — Я всегда рад, когда Якоб участвует во всём, это он мне постоянно отказывает.

Якоб отвернулся, чтобы посмотреть в окно. Он был сыт всем этим по горло, оставив Чешира и Грейс болтать между собой, пока они возвращались к Шпильманам.

***

Брат Ванды ждал их, когда они вернулись с грузовиком. Он выслушал только половину истории, прежде чем заявил, что это должна услышать вся семья, и настоял на том, чтобы отвести их троих в подвал магазина, где в небольшом уютном холле разместились все «Шпильманы и партнёры». Выпивка была слабее, чем пиво Фуше, к которому они привыкли, но его было много и не потребовалось много стараний, чтобы убедить Чешира повторить сцену его триумфа. Грейс произвела впечатление своей пародией на Милли Тай, ко всеобщему удовольствию. Но когда Леон сел за пианино, это превратилось в вечеринку. Пары вышли на танцпол, натыкаясь друг на друга во время танца в тесном пространстве, меняя партнёров в случайном порядке. С помощью напитка вскоре все пели под музыку, но громче и лучше делали это Грейс и Чешир. Они идеально подходили весёлым Шпильманам и были более чем довольны.

Якоб остался в стороне, примостившись в углу и наблюдая, как они проводят ночь. Он выпил немного больше, чем следовало, но это была не его вина, он не мог придумать другого способа заглушить певучий голос Чешира. Из всех черт парня, которые ему удалось вывести из-под своей кожи, этот смех был самым въедливым. Он мог теперь не краснея вынести руку Чешира на своих плечах, мог стоически принять комплимент без того, чтобы его сердце подпрыгнуло на месте. Но этот смех, это пение, они были самым тяжёлым испытанием и Якоб был слишком слаб перед ними.

Когда Леон замедлил игру на пианино для исполнения баллады, Якоб был вынужден сдаться.

«Мне просто нужно ещё немного времени, — решительно подумал он, прислонившись к стене здания, свежий воздух помог ему прояснить голову. — И тогда я переживу это, мы сможем вернуться к нормальной жизни. Если к тому времени он ещё захочет иметь со мной дел».

Якоб вздохнул, откидывая волосы назад.

— Веселись, ха, — пробормотал он. Он бы никогда не присвоил себя этот ярлык и был уверен, что его никто не навешивал на него. Он понятия не имел, что сделал, чтобы заслужить это, не говоря уже о том, как вернуть всё обратно. Он ворчал про себя, роясь в карманах, поняв, что выкурил свою последнюю сигарету когда ждал Чешира из его приключения.

К магазину подъехала машина и Якоб замер, напрягая слух. Он был не в лучшей форме, чтобы избежать возмездия Фоли, если это были они, но точно смог бы поднять шум, чтобы предупредить Чешира и Шпильманов. Но это оказалась всего лишь Ханна, которая спешно выскочила из-за водительского сиденья.

— Якоб! — она подошла к нему. — Какого чёрта ты делаешь здесь так поздно?

Похоже, она была не в лучшем настроении, чем он, и он не слишком доверял себе, чтобы отвечать. Оказалось, что в этом не было необходимости, Ханна схватила его за локоть и начала тащить обратно к машине.

— Пошли, — сказала она. — Ты нужен нам.

Она была так настойчива, что почти прижала его к пассажирской двери до того, как он её открыл.

— Что такое? — спросил он, высвобождаясь. — Блум внизу со Шпильманами.

— Просто садись в машину, — отрезала Ханна, направляясь к водительскому месту. — Расскажу тебе по дороге.

Она села за руль и Якобу пришлось поторопиться на своё место, чтобы она не уехала без него.

***

Только когда песня закончилась и Чешир скромно поклонился под пьяные возгласы своей аудитории, он поднял глаза и понял, что Якоб ушёл.

Он не удивился, но это всё равно испортило ему настроение настолько, что он захотел пропустить следующую песню. К счастью, все, наконец, начали уставать и растянулись на диванах и креслах, болтая о простых глупостях, выпивке и погоде, о том, как глупо, должно быть, выглядел Чарли Тай, рыдая всю дорогу домой к своему боссу Фоли. Чешир сделал последний глоток, пока Грейс устраивалась рядом с ним, отмечая очень острые и призывные взгляды, которые бросал в его сторону круглолицый Леон Шпильман.

— Плохая идея, — невольно подумал Чешир вслух. — Я точно получу нагоняй от Якоба.

— Почему тебя вообще так волнует, что думает Якоб? — спросила Грейс, напугав его. — Он просто зануда.

Чешир поёжился, внезапно пожелав, чтобы в его желудке было либо намного меньше, либо намного больше алкоголя.

— Потому что мы друзья! То есть… — он нахмурился и сделал большой глоток из своей бутылки. — Я не знаю, он был другим. Может, я что-то сделал.

— Ты всегда что-то делаешь, — сказала Грейс. — Возможно, ему это надоело так же, как и мне.

Чешир глубже погрузился в диван, сильнее хмурясь над своей выпивкой.

— Да, но ты ведь сейчас здесь, верно?

— Ну, да, я пережила это, — Грейс закатила глаза. — Не беспокойся о нём и просто веселись, Чеш. В этом ты хорош.

— Веселись, ха.

Чешир снова оглядел комнату в поисках Леона, но обнаружил, что его тоже нет. Он уже был готов начать испытывать жалость к самому себе, когда мгновение спустя всё же заметил его. Он стоял у выхода, прижимая руку к уху и пытаясь расслышать своего собеседника в телефоне. Его глаза расширились, и как только он повесил трубку, он повернулся к толпе.

— Эй, тишина! — крикнул он и все в маленькой комнате обернулись. — Козлов в больнице.

***

— Сказали, это мог быть инсульт, — сказала Ханна, ведя Якоба по больнице. — Мы просматривали бухгалтерию и он перестал говорить, не реагировал. Упал.

Она покачала головой. Он привык видеть её раздражённой, но взволнованной редко, и он изо всех сил старался соответствовать ей.

— А потом я была в твоей квартире, но тебя там не было, и даже Блума, по крайней мере, ему было бы легче нести его! Где все, чёрт возьми?

— Прости, — сказал Якоб, несколько ошеломлённый. — Была работа.

— Работа, о которой мы с Барни не знали? — Ханна сердито посмотрела на него в ответ. — Мне притвориться, что этого не слышала?

— Это неважно. На хорошую прибыль босс не будет жаловаться.

Ханна фыркнула.

— Нет, он вообще ближайшее время ничего делать не сможет.

Якобу пришло в голову, что он должен был бы больше насторожиться о её беспокойстве. Он понятия не имел, в каком состоянии был босс и, увидев Барни в конце коридора, прислонившегося к стене со шляпой в руках, должен был затопить всё беспокойством. Но он просто продолжал подражать походке Ханны, оцепенев, не имея ни малейшего понятия, что сказать.

Ханна остановилась перед Барни, он не сразу заметил её и она сильно хлопнула его по плечу.

— Я его нашла, — сказала она.

Барни поднял глаза, он был бледен и казался ничуть не более ясным или уравновешенным, чем чувствовал Якоб.

— Где ты был? — спросил он твёрдым, но дрожащим голосом, как будто пытался убедить себя, что он зол. — Ты был нужен нам.

— Мне очень жаль, — на автомате проговорил Якоб. — Как он?

Барни пожал плечами, но когда он начал отвечать, ему было трудно произносить слова, и через мгновение он попробовал снова.

— Он недавно очнулся. Что-то бормотал. Спрашивал о тебе.

— Заходите, — сказала Ханна и это, наконец, разрушило оцепенение Якоба, оставив его хладнокровие. — Здесь можно находиться только семье, поэтому я буду отвлекать медсестёр, если появятся.

Якоб посмотрел на дверь. Его сердце глухо стукнуло, он не хотел даже приближаться к ней, не говоря уже о том, чтобы проходить через неё. Ноги сами понесли его туда, рука повернула ручку. Он вошёл внутрь и закрыл за собой дверь.

Каспер растянулся на кровати у окна и, казалось, спал. Сначала он не заметил никаких внешних симптомов его болезни, но когда Якоб подошёл ближе, то увидел полную картину: правая рука Каспера была сложена на животе, левая неуклюже лежала рядом с ним, ладонь повернута вверх под неудобным углом. Левая сторона его рта отвисла, по подбородку стекала слюна. Когда Якоб подошёл ближе, его глаза открылись, но только наполовину, и они не предпринял никаких усилий, чтобы должным образом разглядеть его.

— Сынок? — спросил Каспер, но его речь была вялой, невнятной. — Это ты?

— Это Якоб, сэр, — ответил Якоб, останавливаясь рядом с кроватью. — Я пришёл, как только узнал.

— Якоб, — Каспер внезапно вздохнул, как будто впервые осознав, кто он такой. — О, Якоб. Ты не ранен?»

Он протянул руку и Якоб мгновение поколебался, прежде чем взять её, чтобы снова прижать к животу.

— Нет, сэр, со мной всё в порядке. Мне сказали, у Вас проблемы.

— Чёрт, — проворчал Каспер и поёрзал на кровати. Якоб не мог не заметить, сколько проблем у него было с маневрированием всей левой стороной тела. — К чёрту всё это. Подойди ближе, я тебя не вижу. Ты не ранен?

— Нет, сэр, — Якоб не мог подойти ближе, не сев на кровать, он с болезненным чувством помахал рукой перед лицом Каспера. Каспер никак не отреагировал. — Думаю, Вам нужен отдых.

— Ты вернёшь их мне, да? — пробормотал Каспер, сжимая простыни здоровой рукой. — Достань этих ублюдков.

— Конечно, сэр, — Якоб сделал шаг назад, чувствуя пустоту в животе. — Я позабочусь об этом.

— Хорошо, — Каспер вздохнул, глубже зарываясь в подушку и снова погружаясь в сон. — Я рассчитываю на тебя.

Когда Якоб вернулся в коридор, Ванда была там, вполголоса разговаривая с Барни. Якоб обошёл их и вместо этого присоединился к Ханне, которая озабоченно накручивала пряди волос на палец.

— Он не спал? — спросила она одновременно приглушённо и настойчиво. — Что он сказал?

— Он был сбит с толку, — сказал Якоб. По его коже побежали мурашки, и ему до боли захотелось сигареты. — Думает, что мы были в драке.

— Да. Мне он тоже говорил что-то подобное. Чёрт, я бы не отказалась от сигареты, — она заставила себя перестать теребить волосы и выпрямилась. — Врачи сказали, что он может быть дезориентирован на некоторое время. Ещё слишком рано говорить, насколько хорошо он восстановится или сколько времени это может занять. Он может поправиться через несколько дней или недель, или может…

Она взглянула на Барни, а затем снова быстро отвернулась.

— Ещё рано.

— Он не видел меня, — тихо сказал Якоб.

— Ещё рано, — повторила Ханна. — Мы ещё не знаем.

Якоб неопределенно кивнул. Он не мог перестать думать о руке Каспера, бесполезно лежащей рядом с ним.

— Нужно держать это в секрете так долго, как только сможем, — говорила Ханна. — Мы позвоним всем завтра, сообщим, что всё в порядке. Если Фоли пронюхают об этом, будут неприятности.

— Возможно, нам какое-то время не придётся беспокоиться о Фоли, — сказал Якоб. — Сегодня вечером Блум преподал Тай урок, они пока ни шагу к нам не сделают.

Ханна раздражённо вздохнула.

— Замечательно. Напрашиваешься на возмездие в такое время?

— Они не будут мстить. Даже если они это сделают, мы с Блумом справимся с ними, — Якоб глубоко вздохнул, решив, что один из них скажет это. — Нам стоит беспокоиться о наших людях.

Ханна снова взглянула на Барни, а затем быстро повернулась обратно.

— Всё будет как обычно. Я могу разобраться с бухгалтерией, если ты сможешь хорошо выступить перед парнями. Они все почувствуют себя лучше, если увидят тебя рядом с Барни. Если удастся раздобыть у Фуше партию самогона, тем лучше.

Якоб снова кивнул, но его разум, наконец, осознал серьёзность их положения и начал завладевать им. Были те, с которыми нужно было поговорить отдельно, и нужно разобраться со Шпильманами: большинство из них были дружелюбными людьми по его опыту, но он мог вспомнить нескольких, которые были значительно менее преданы Барни, чем его отцу. Они были близки к тому, чтобы изгнать Фоли с территории реки, но нужно было учитывать и другие банды, любая из которых была бы счастлива всадить нож им в спину, как только почувствовала бы слабость. Даже полиция могла бы стать смелее без влияния Каспера, независимо от того, оставались ли их карманы наполненными. Слишком много вещей, о которых ему приходилось думать, когда он всё ещё был под градусом.

— Я вернусь в квартиру, — сказал он. — Убедись, что те, кто уже знает, держат рот на замке. Как думаешь, сможешь справиться с Барни?

Ханна не выглядела довольной такой перспективой, но кивнула.

— Ванда может справиться с Барни, — сказала она, — но я останусь здесь с ними. Кто знает, сколько ещё людей услышали и могут появиться. Эдит сказала, что приедет со своими девочками, если они нам понадобятся.

Она воспользовалась моментом, чтобы полностью взять себя в руки, а затем серьёзно посмотрела на Якоба.

— Спасибо, Якоб. Всё будет в порядке, пока мы держим себя в руках

— Да, — согласился он, хотя и не был полностью уверен, что имеет контроль над собой. — Вернусь утром, чтобы проверить вас.

Якоб ушёл. По дороге он ещё раз оглянулся и с облегчением убедился, что Барни не смотрит в его сторону. Вероятно, ему было бы лучше остаться, но он понятия не имел, что бы он сказал, если бы Барни попросил поддержки или совета. Он уже готовился к худшему.

Если Каспер навсегда останется в таком состоянии или, что ещё хуже, не выживет, всё изменится. Никто в банде не был готов к работе под руководством Барни, меньше всего сам Барни, и у них всё ещё было больше врагов, чем друзей. Когда Якоб вышел в вестибюль, его охватило внезапное желание убежать. Грызущий инстинкт, который в юности погнал его через полконтинента, сжался у основания его горла в неизбежном предупреждении: он не в безопасности. Не было никакого смысла цепляться за мёртвых и его единственным выходом было сбежать. Это была нелепая мысль, но он не мог избавиться от неё, пока не дошёл до выхода и не заметил знакомую фигуру, стоящую неподалёку.

Чешир прислонился к стене. Он ещё не заметил Якоба, так как был довольно рассеян, слегка похлопав себя по лицу, чтобы не заснуть. Вид его наполнил Якоба облегчением и паникой в равной мере, и прежде чем он успел сообразить, что выйдет из него первым, он поспешил к Чеширу и вцепился ему в руку.

Чешир вздрогнул, а когда увидел, кто это, напрягся, как будто попал в медвежий капкан.

— Якоб! Вот ты где.

— Что ты здесь делаешь? — потребовал ответа Якоб, крепко сжимая рукав Чешира в кулаке.

— Я… Я слышал, что что-то случилось, — Чешир будто уменьшился в размерах и Якоб внутренне съёжился при мысли о том, как он мог бы выглядеть тогда, но он ничего не мог с этим поделать. — Ты исчез так внезапно, что я подумал, что ты будешь здесь с Барни. Они сказали…

— Тебе нельзя там быть, — сказал Якоб. Чешир был не настолько бестактен, чтобы тыкать в Барни в такой момент, он был явно наполовину пьян и мысль о них двоих в одной комнате заставила сердце Якоба учащённо забиться. — Только семье можно.

Чешир натянуто пожал плечами.

— Не планировал. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.

— Со мной? — Якоб уставился на него, вспомнив смущённое бормотание Каспера. На мгновение он даже задумался, не были ли каким-то образом оба мужчины настолько обеспокоены его короткой стычкой с Раптис в «Вишне». — Что?

— Ну, ты с Козловым уже давно, — сказал Чешир, с каждым словом становясь всё менее и менее уверенным в себе. Его обычно приятный голос стал тоскливым и Якоб возненавидел его звучание. — С тех пор, как ты был совсем мелким. Я думал… Прости, я знаю, ты не любишь говорить об этом.

Свободной рукой он потёр затылок, другую руку, зажатую в тисках Якоба, он держал очень мягко, словно боялся, что её оторвут.

— Наверное, я подумал, что он напоминает тебе о твоём старике. Так что, если он болен, ты забеспокоишься.

Якоб продолжал пялиться. Из всей чепухи, которая могла сорваться с губ Чешира, он никак не ожидал напоминания об отце, и от этого его желудок скрутило до рёбер. Искреннее беспокойство, промелькнувшее в нахмуренных бровях Чешира, только усугубило ситуацию. Он не понимал, как Чешир мог проявить к нему сочувствие, когда он уже был готов сбежать, бросив всё на своем пути. Совсем как раньше.

— Яша? — Чешир, наконец, рискнул пошевелить рукой настолько, чтобы схватить Якоба за плечо. Только когда Якоб обрёл устойчивость, он понял, что нетвёрдо стоит на ногах, у него кружится голова. — Извини, — продолжал лепетать Чешир.

— Я знаю, что ты не любишь разговаривать. Но ты правда неважно выглядишь, так что…

Якоб наклонился вперёд. Это было единственное, что он мог сделать. Если бы только Чешир какое-то время помолчал, но стоял крепко, он смог бы собраться с мыслями. Он мог бы упереться ногами и снова забыть обо всём, что было позади.

И Чешир, чёрт бы его побрал, сыграл свою роль без вопросов. Он закрыл рот и обнял Якоба за плечи в крепком и успокаивающем объятии. Его грудь приняла на себя основную тяжесть Якоба, а воротник служил идеальным укрытием. Вероятно, он совершенно неверно это истолковал, но Якобу было всё равно. Он годами ждал, чтобы окунуться в тепло Чешира, хотя бы на мгновение ощутить эту силу и нежность, сосредоточенные на нём одном, и это было так приятно, что он на некоторое время забыл, почему у него дрожат руки. Даже если у него не было сил обнять его в ответ, мягких волос Чешира, прилипших к его щеке, было достаточно.

Кто-то вошёл через соседний дверной проём и Якоб вздрогнул, смущение взяло верх над ним. Он быстро отстранился и почувствовал облегчение, когда Чешир отпустил его, но вместо этого взял за локоть.

— Не беспокойся обо мне, — пробормотал он. Его щёки покраснели и он попытался стереть это с них, как бы нелепо это ни было. — Я в порядке.

— Хорошо, — Чешир наблюдал за ним, явно озадаченный и более тихий, чем обычно. — Я взял такси. Он ещё должен стоять там, если хочешь домой.

— Да, — Якоб глубоко вздохнул и, наконец, смог оторвать пальцы от рукава Чешира. Его пальцы болели от того, как сильно он их сжимал.

— Мне нужно поработать, — сказал он и подтолкнул Чешира к двери, внезапно осознав, сколько людей, возможно, видели его акт слабости, и слишком нервничая, чтобы посмотреть. — Но ты ещё немного пьян. Давай отвезём тебя домой.

— Да, спасибо.

Такси действительно ещё стояло, и когда Якоб помог Чеширу забраться на заднее сиденье, всё уже казалось немного более нормальным. Как только они устроились и тронулись, Якоб сглотнул.

— Наверное, хорошо, что ты сделал всё это сегодня, — сказал он, отказываясь поднять глаза, когда Чешир взглянул на него. — Это отвлечет Фоли, пока мы разбираемся с боссом. Ещё лучше будет, как только найдём покупатель.

Чешир ответил не сразу, словно ожидая, что Якоб дополнит свою похвалу выговором. Когда ничего не последовало, он откашлялся и Якоб ожидал, что сейчас будет какое-нибудь весёлое злорадство. Но Чешир только обнял Якоба за плечи и сказал:

— Дам знать своему человеку знать, что всё получилось. И если тебе ещё что-нибудь понадобится от меня, скажи.

Якоб сначала напрягся, но постепенно позволил себе расслабиться, прижавшись к Чеширу. Близость заставила его покраснеть, и когда Чешир дотронулся пальцами до плеча его куртки, его сердце подпрыгнуло где-то под ребрами. Но он не стал утруждать себя попытками вывернуться. Ему просто нужно было ещё немного времени.

Встречный огонь

Чешир прикурил пару сигарет и они с Якобом уселись в открытой задней части грузовика, выкуривая их и наблюдая за рекой.

— Ты уверен? — спросил Якоб, уже не в первый раз, вглядываясь в залитую лунным светом воду.

— Ну конечно, — легко ответил Чешир. Он, наконец, научился не принимать сомнения Якоба на свой счёт. — Мой человек ещё никогда не ошибался. Счёт номер три, так и будет.

— Они поймают его, если он будет продолжать в том же духе. Скажи ему, чтобы он был осторожен.

Чешир ухмыльнулся при этой мысли.

— Он осторожен, поверь. Я скоро вас познакомлю, знаю, ты просто умираешь от желания встретиться с ним.

Якоб не ответил. Он всё ещё смотрел на воду, настороженно и даже устало. Чешир изо всех сил старался не пялиться, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы заполнить затянувшееся молчание. Они сидели достаточно близко друг к другу, чтобы их рукава тёрлись всякий раз, когда Чешир делал затяжку, и впервые эта близость заставила его забеспокоиться. Почему, он понятия не имел. Отношение Якоба к нему сильно не изменилось за последние несколько месяцев. Но что-то определённо ощущалось по-другому и он не мог подобрать этому названия.

— Тебе правда так нужно было надевать этот пиджак сейчас? — резко спросил Якоб.

— Что? Этот? — Чешир потянул за лацкан своего бордового пиджака, сшитого из его личных запасов камвольной шерсти, купленной в Астории. — В феврале уже не время для праздничного костюма. Но у него такая отличная посадка, в нём кожа так дышит…

— Я имею в виду, что мы будем работать, — перебил Якоб. — Не думаю, что ты хочешь рисковать испортить его.

Он на мгновение наморщил нос, а затем добавил:

— Но он и правда хорошо сидит.

— Э-эм… — Чешир на мгновение побледнел. — Да?

— Будь аккуратнее.

— Конечно.

«Может, нужно было попросить Банни сделать меня телепатом, — подумал Чешир, бросая озадаченные взгляды в сторону Якоба. — Что вообще происходит?»

— Вот и они, — сказал Якоб и Чешир вздрогнул, поспешив взглянуть на воду. Маленькая рыбацкая лодка погасила ходовые огни и направлялась к причалу.

— Вот и они, — эхом отозвался Чешир с ухмылкой и посмотрел через плечо туда, где Чарли Тай и двое людей Фоли уже сидели с кляпами во рту и связанными внутри их собственного грузовика. — Сидите тихо, ваши друзья скоро будут здесь.

Чарли боролся и стонал, но Чешир и Якоб выпрыгнули из грузовика и захлопнули за собой дверь.

— Действуем по плану, — сказал Чешир, когда они скрылись из виду приближающегося корабля, к ним присоединились Леон Шпильман и трое его более крупных кузенов. — Говорить буду я.

— Разве ты не всегда говоришь? — Якоб ответил, но это не прозвучало так, будто он подшучивал, заставляя Чешира снова задуматься, О чём он вообще думает?

У лодки возникли некоторые проблемы со швартовкой, на причале не было никого, кто мог бы помочь. Кто-то на борту совершил прыжок для приземления, чертыхаясь и обдирая колени, и всё равно было слишком поздно что-либо предпринимать, чтобы корпус с громким треском врезался в бетонное ограждение. Чешир поморщился и наклонился к уху Якоба.

— Где сейчас должен быть этот охранник на пристани?

— Достаточно близко, чтобы услышать это, — сказал Якоб, отводя курок своего револьвера. — Давай побыстрее.

— Сначала поговорим, — напомнил ему Чешир, отбрасывая сигарету, когда они направлялись к кромке воды.

К тому времени, когда их заметили, корабельные матросы успели оборвать линию связи. Двое внутри лодки вытаскивали ящики из маленького трюма, а другой стоял, готовый поднять их на причал, под наблюдением первой фигуры, кто спрыгнул на сушу. Вблизи покатые плечи выдали, что это была Милли Тай под мужской рабочей одеждой, её жёсткие рыжевато-светлые волосы были прикрыты носовым платком. Она осматривала причал и, когда увидела приближающуюся приветственную команду, вздрогнула.

— Чарли?

— Прости, любимая, — поприветствовал Чешир. — Но прямо сейчас ты должна поднять руки

— Ты?! — Милли потянулась за спину, но мужчина рядом с ней уже заметил Якоба и Шпильманов с пистолетами наготове и схватил её за руку. Она с ненавистью смотрела на них шестерых, пока двигалась взад-вперёд, надеясь вытащить своё оружие. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Где мой брат?

Чешир поднял руки в мирном жесте.

— С ним всё в порядке, — сказал он, стараясь казаться обаятельным, хотя Милли была далеко не в настроении. — Он в грузовике. Мы не хотим никаких проблем, мы просто хотим выпивки.

— Как ты узнал? — спросила Милли, пока матросы переглядывались. — Только Чарли и я…

— Разве это важно? — сказал Чешир, пожимая плечами. — Это частная пристань, в любую минуту какой-нибудь коп во время обхода может обнаружить нас здесь.

Он махнул им, чтобы они поторапливались.

— А теперь, будь добра, помоги своим друзьям разгрузить для нас наш товар.

Милли вскипела, но рывок за руку заставил её успокоиться.

— Очень надеюсь, что он в порядке, — проворчала она, после некоторых уговоров Якоба она с её командой сдали своё оружие.

Люди Фоли не поднимали голов, выполняя указание, выгружая ящики на причал, чтобы Леон и его семья отнесли их к грузовику.

— Фоли этого не потерпит, — сказала Милли, толкая ящики слишком сильно, передавая их дальше. — Он заплатит тебе за это.

— Вашему боссу лучше уже уйти в отставку, — парировал Чешир. — Мы убрали вас с северного берега, забрали всё, что у вас было к западу от МакГиннесса. У вас нет территории и нечего продавать. Почему бы не уволиться, пока ты, ну, не осталась ни с чем?

Он пожал плечами, засовывая руки в карманы.

— Попытай счастья в Атлантик-Сити или…

— О, заткнись, — огрызнулась Милли, но когда Чешир поднял бровь, она вздрогнула и скрестила руки на груди. — Мы делаем то, чего ты просишь, ясно? Не веди себя как придурок.

— Поторопись, — сказал Якоб. — Или мы оставим тебя здесь, чтобы охранники нашли.

Милли нахмурилась, но вернулась к работе. Всего там было две дюжины ящиков — не слишком много для семьи, которая совсем недавно была ведущей в Гринпойнте. Чеширу почти стало жаль их, хотя он уже предвкушал возможность лично попробовать настоящий ирландский виски. Они отвели Милли и её банду обратно к грузовику Чарли и открыли заднюю дверь, чтобы она могла взглянуть.

— Я же говорил, — сказал Чешир, указывая внутрь. — С ним всё в порядке.

— Чарли! — Милли начала забираться в грузовик, но Якоб схватил её за талию, вытаскивая обратно. Она споткнулась на бетонных ступеньках, но была спасена от падения одним из лодочников.

— Что? — в ярости крикнула она им. — Что теперь? Соберёте нас всех там и сделаете, как в прошлый раз? Или заставите нас исчезнуть, как Шейна Фоли?

Сердце Чешира пропустило удар. Почти через три года после той ночи в переулке он подумал, что наконец-то больше не услышит имя Шейна Фоли. Прежде чем он успел собраться с мыслями, с дальней стороны склада раздался тревожный крик.

— Эй! — завопил мужчина в длинном пальто и жёсткой кепке, светя на них фонариком. — Кто здесь ходит?

Леон и его кузены повернулись, чтобы убежать, как и лодочники Милли. Но сама Милли решила действовать, выхватив свой револьвер из-за пояса Леона, когда он попытался убежать. Она дважды выстрелила в приближающегося охранника, а затем резко развернулась, направив пистолет прямо на Чешира, когда он и Якоб замерли. Её палец уже был на спусковом крючке, у него было всего мгновение, чтобы среагировать.

Пистолет взорвался у неё в руке. Чешир попытался обуздать взрыв, но огненный шар осветил причал и разбегающуюся команду. От её крика кровь Чешира застыла в жилах, но затем Якоб схватил его за руку и они побежали к грузовику Шпильмана.

— Она чуть не застрелила меня, — сказал Чешир, когда Якоб затаскивал его в кузов грузовика.

— Знаю, — сказал Якоб, помогая Леону забраться внутрь, а остальные запрыгнули в кабину. С рёвом двигателя они тронулись с места, едва Якоб успел опустить дверцу.

Они устроились среди ящиков, прижавшись спинами к стенам, когда грузовик выехал на дорогу. Чешир сделал глубокий вдох, и на мгновение ему показалось, что он чувствует запах горелой плоти. Паника охватила его, и он потянулся к лицу: его кожа была тёплой от взрыва, и он не мог сразу сказать, было ли всё так же, как в прошлый раз, красный свет обжёг его щёки.

«Я попал в неё?» — с тревогой подумал он, вспомнив, как руки и лицо Милли исчезли за огненным шаром. Когда он встретился взглядом с Якобом, он не заметил никакого удивления или замешательства, но не мог избавиться от неприятного чувства. Он стянул перчатку ровно настолько, убеждаясь, что узор на его ладонях не светится.

— Всё хорошо? — спросил Якоб. — Тебя не задело.

— Знаю, просто… — Чешир быстро натянул перчатку обратно, пока Леон не увидел, и неуверенно улыбнулся им обоим. — Она застала меня врасплох.

— Это было невероятно, — сказал Леон, его глаза расширились от волнения. — Я слышал о твоей магии, но никогда не видел её! Бум! Так ей и надо.

— Хa, верно! Фоли ничему не учатся, — Чешир рассмеялся, но ему не понравился этот звук, он подтащил к себе один из ящиков с виски. — Барни не заметит пропажи одной бутылки. Хочу первым попробовать.

Он просунул руку между досками, чтобы открыть ящик, но Якоб схватил его за запястье, останавливая.

— У нас ещё будет времени попробовать, когда вернёмся, — сказал он. — Тем более, дорога неровная. Ты же не хочешь пролить на свой пиджак.

Чешир отпустил ящик, чтобы погладить лацканы пиджака, с облегчением не обнаружив никаких следов опаливания.

— Тебе правда нравится этот пиджак? — спросил он, не в силах сдержать улыбку.

Якоб скорчил гримасу.

— Просто не хочу слышать твои жалобы, — пробормотал он.

Он прислонился к стене рядом с Чеширом и на краткий миг Чешир вспомнил дни прошлого, когда они вдвоём часами сидели плечом к плечу в «Удильщике» в их обычной компании. Вспомнил Якоба, зажатого у него под мышкой. Но затем Леон снова взволнованно заговорил о взрывах и он оказался в центре внимания, рассмеявшись, несмотря на тревожное трепетание под рёбрами.

***

Они отвезли ящики в здание Козлова в Уильямсберге. Когда Чешир помогал разгружать их вместе со Шпильманами, Якоб поймал Ханну, выходящую из заднего входа. Она бросила на него взгляд, который он без труда истолковал и, глубоко вздохнув, он направился внутрь.

Несмотря на то, что время уже близилось к полуночи, когда Якоб добрался до верхнего этажа, в здании, казалось, стало ещё тише. Он проскользнул через дверь в конце коридора в кабинет босса и там встретил Барни, сидящего за столом своего отца. Бумаги были разбросаны повсюду, Барни устало опирался на ладонь, переводя взгляд с одного документа на другой.

— Сэр? — спросил Якоб.

Барни что-то проворчал и потёр глаза.

— Ужас, не называй меня так, — он откинулся на спинку стула, волосы безвольно упали ему на лицо. — Полагаю, всё прошло хорошо?

— Лодка была там, как нам и сказали, — подтвердил Якоб, старательно избегая упоминания имени Чешира. — Там было всего две дюжины ящиков, но, похоже, хорошего качества. Охранник дока заметил нас, но об этом можно не беспокоиться.

— Тогда всё хорошо, — Барни фыркнул. — Две дюжины. Они собирают по каплям, а? Если их семья на родине не смогла сделать больше, чем это, то Фоли действительно в полной заднице.

— Барни, — позвал Каспер из соседней комнаты, и Барни вздрогнул от этого звука. — Это Якоб?

Барни склонил голову и, восприняв это как приказ, Якоб прошёл мимо него в спальню.

Включилась прикроватная лампа. Якоб подошёл и протянул Касперу руку, чтобы помочь ему сесть в постели. Он выглядел так, словно его вырвали из и без того беспокойного сна и конечности с трудом повиновались ему. Якоб изо всех сил старался не смотреть на слюну у него на подбородке.

— Что вы говорили о Фоли? — спросил Каспер, один глаз следил за лицом Якоба, другой слегка косил.

— Они на последнем издыхании, сэр, — ответил Якоб. — Они пытались ввезти ящики с виски, но мы поймали их на пристани и забрали товар. Это третья сделка, которую они проиграли нам за последние несколько месяцев.

Он оглянулся, поколебавшись мгновение, прежде чем признать:

— Благодаря информатору Блума.

— Никому в банде Фоли нельзя доверять, — сказал Каспер, но затем, казалось, ещё мгновение обдумывал свои же слова. — Что ж, Фоли теперь долго не протянут. У них есть только одно жалкое здание и они задерживают платежи. Пока мы ничего им не даём…

Он замолчал, сбитый с толку. Якоб дал ему мгновение, а затем сказал:

— Да, сэр, — в надежде, что он снова сосредоточится на ответе. — Мы будем следить за ними. Это не займёт занять много времени.

— Отлично, отлично, — Каспер наконец дотронулся до своего лица и с хмурым видом приподнял простыню, чтобы вытереть рот. — Рассчитываю на тебя.

— Да, сэр, — Якоб помог ему снова лечь, а затем вернулся в кабинет, где Барни стучал ручкой об угол стола. Он проходил мимо, ничего не сказав, но потом подумал о Ханне, которая, вероятно, ждала внизу, и остановился.

— Эй, — окликнул парня он. — Идёшь проверять виски?

Барни скорчил кислую мину, но после некоторого раздумья кивнул и поднялся на ноги.

— Конечно. Теперь это же наше.

Ну конечно Ханна ждала их, они втроём спустились в подвал. Ханна просмотрела бухгалтерскую книгу и подробно описала, где они планировали продавать спиртное и за сколько. Барни слушал, стараясь казаться внимательным. У него хорошо получалось, пока он не заметил, что один из ящиков уже открыт.

— Я за главу всего час, а он уже ворует у меня, — проворчал он и зашагал обратно вверх по лестнице.

— Всего одна бутылка, — сказала Ханна, убегая за ним, Якоб замыкал шествие. — Не заводись.

Они добрались до первого этажа и без труда нашли группу налётчиков: Чешир и Шпильманы засели в квартире одного из жильцов первого этажа, который был более чем счастлив принимать их у себя. Смеясь и празднуя, они передавали бутылку виски по кругу в переполненной одноместной комнате. Несколько других обитателей квартиры даже начали выглядывать из своих комнат, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся шум. Чешир сидел на кровати, зажатый между Леоном и его кузеном, и, как обычно, с энтузиазмом жестикулировал, рассказывая какую-то историю. Он определённо был в своей стихии. Якоб страшился того, что Барни мог учинить.

— Блум, — рявкнул Барни с порога, но Чешир что-то оживлённо рассказывал и не собирался останавливаться. Даже те, кто стоял ближе всех к двери и обратил внимание на Барни, решили не тратить время на него и отвлекаться от своего развлечения. Сжав кулаки, Якоб шагнул вперёд, надеясь сдержать любой конфликт, прежде чем он разовьётся во что-то серьёзное, но не успел ничего сделать: кто-то с силой постучал в наружную дверь здания.

— Это полиция! — раздался низкий голос. — Откройте!

Якоб ворвался в комнату. Голос был достаточно громким, чтобы большинство присутствующих притихли, даже Чешир, но он не собирался рисковать. Он схватил почти пустую бутылку из-под виски и бросился в угол, пряча её в печи.

Чешир обернулся через плечо, чтобы посмотреть.

— Как эксперт по взрывам, я бы сказал, что это не лучшая идея.

— Тогда не поджигай её, — сказал Якоб, как раз в тот момент, когда в холле раздался голос Ханны, приветствовавшей нежданных гостей.

Все посмотрели на дверь. Некоторые пытались привести себя в порядок, в то время как другие разложили игральные карты на полу, чтобы всё выглядело так, будто в комнате происходило что-то интересное и без алкоголя. Барни забился в угол, Чешир пригладил волосы. Ситуация не внушала сильного страха, но когда в дверях появилось знакомое лицо, сердце Якоба ёкнуло: это был детектив Элис.

Он был не намного презентабельнее остальных: плащ, застёгнутый на простые пуговицы, без галстука, поля шляпы помяты. Но огонь в его глазах, когда он осматривал комнату, был до боли знаком. Это было то же лицо, которое Барни корчил несколько мгновений назад, и цель у них была та же. Якоб не мог видеть лица Чешира со своего места, но он был уверен, что тот нервно сглотнул.

— Чешир Блум, — сказал Элис, трое полицейских приблизились к нему. — У меня есть к Вам несколько вопросов.

Чешира это не сбило с толку.

— Дэнни! — радостно поприветствовал он и наклонился вперёд к краю матраса. — Присоединяйся к нам. Мне почему-то кажется, что ты хорош в покере.

— Вы знаете, почему я здесь, и вовсе не для игр, — Элис жестом пригласил его подойти. — Пройдёмте со мной.

Все затаили дыхание. Якоб сдвинулся ровно настолько, чтобы почувствовать тяжесть револьвера у себя за поясом. Это был не вариант, но всего на одно мгновение он поддался искушению, месяцы самодисциплины рухнули под угрозой того, что Чешира снова увезут на заднем сиденье полицейской машины. Тысяча ужасных вариантов и сценариев одновременно промелькнули у него в голове, но он не мог пошевелиться.

— Я арестован? — спросил Чешир достаточно невинно.

— Вы точно захотите поговорить со мной, — ответил Элис.

— Значит, я не арестован, так что, думаю, я останусь здесь и допью свой напиток.

Даже зная, что Чешир не настолько глуп, Якоб снова весь напрягся. Но Чешир только вытянул перед собой обе руки, пустые, и начал имитировать откупоривание бутылки.

— Совсем немного, — сказал он, наливая себе невидимый напиток, к удивлению своей аудитории. — Но это лучшее, что у нас есть в Сухой Америке. Не хотите?

Все взгляды непрерывно перебегали с одного мужчины на другого, пока Элис стоял, уставившись на него и разрываясь между замешательством и яростью.

— Я знаю, что Вы сделали на пристани, — сказал он сдавленным голосом. — Услышал это из уст самой Милли Тай.

— Да? — Чешир слегка пожал плечами. — Не волнуйся, я не буду выдвигать обвинения.

Якоб мог бы поклясться, что видит звёзды. Он рискнул взглянуть на Барни и был рад, что тот забился в угол вне поля зрения Элис, потому что выглядел так, словно его вот-вот стошнит.

«Не может быть, чтобы он вот так уговорил Элис выпустить его из участка», — подумал он, внезапно отчаянно желая узнать, что произошло столько лет назад. Какого чёрта он делает?

— Что? — Элис расправил плечи. — Если кто-то и собирается выдвигать обвинения, так это…

— Мы с моим приятелем Леоном прогуливались по набережной, — перебил Чешир, его смелость была бы ужасающей, если бы так не подкупала. — Мы забрели слишком далеко и наткнулись на Тайев, забирающих спиртное из лодки. Она пыталась застрелить меня. Она рассказала тебе эту часть?

Он постучал себя по лбу.

— Она направила пистолет прямо на меня. К счастью, он взорвался, иначе я был бы покойником!

— Взорвался, — повторил Элис, прожигая взглядом дыры в лице Чешира. — Думаете, я в это поверю?

Якобу пришлось скрестить руки на груди, чтобы пальцы снова не потянулись к пистолету.

— Все знают о сотрудничестве Фоли с Халлоран, — сказал он, и другие присутствующие в комнате согласно закивали. — Подобное оружие опасно в руках любителя.

Холодный взгляд Элис сменил цель. Якоб встретил его, не потрудившись скрыть свою враждебность, даже он не мог спастись запугивания детектива. В его внимании была острота, которая намекала на то, что он точно знал, с кем и с чем он столкнулся. Даже при том, что он никак не мог знать о причастности Якоба к его предыдущим сделкам с Чеширом, подёргивание его губы вниз говорило о том, что он уже может быть в курсе. Через мгновение он снова посмотрел на Чешира.

— Есть свидетель, который сказал, что видел, как Вы применили магию к девушке, — сказал он. — И он заслуживает доверия.

— Её пистолет взорвался, — невозмутимо повторил Чешир. — Такое постоянно случается. Но если ваш свидетель зол на меня за незаконное проникновение, что ж.

Он снова пожал плечами со всей непринуждённостью и понизил тон голоса.

— Буду рад посмотреть ему в глаза и извиниться.

Элис не пошевелился, но его неподвижность была похожа на течение воды подо льдом. Он ещё раз пристально осмотрел Чешира, когда вся комната замерла в ожидании, Якоб был поражён осознанием. Он действительно боится Чешира? Это такая нелепая мысль после того, как он весь вечер наблюдал, как Чешир возится со своим пиджаком, словно маленький мальчик, и это заставило Якоба возненавидеть этого человека ещё больше.

— Мне бы хотелось, чтобы Вы утром зашли в участок, — сказал Элис, откидываясь на пятки. Кто-то мог решить, что он пытается казаться выше и смелее, но для Якоба это был просто первый признак его скорого отступления. — И дали показания относительно того, что только что мне рассказали. Вы тоже, мистер Шпильман.

Чешир обнял Леона за плечи.

— С радостью, — ответил он за них обоих. — Уверен, что не хочешь выпить? Я стащил одну из…

— Нет, спасибо, мистер Блум, — Элис кивнул в сторону комнаты, когда его помощники постепенно расслабились позади него. — Простите за вторжение.

Хотя он выглядел огорчённым, он повернулся, чтобы уйти.

— Детектив, — крикнул Чешир ему вслед и Якоб испытал искушение влепить ему такую пощёчину, чтобы он потерял сознание. Но он уже прекратил свои издёвки. — Что случилось с мисс Тай? С ней всё в порядке?

Элис фыркнул.

— Нет, я бы так не сказал, — ответил он и с этими словами вышел, его коллеги обменялись озадаченными взглядами и последовали за ним.

В комнате воцарилась мёртвая тишина, все уши были прикованы к звуку удаляющихся шагов Элис. Затем дверь закрылась, и когда Ханна подошла к дверному проёму, чтобы сообщить им, что всё чисто, Барни вышел из своего угла.

— Блум, — коротко сказал он. — Это было…

— Это было невероятно! — взорвался Леон. — Бум, он снова это сделал! Я чуть не обосрался!

Остальные в комнате последовали его примеру, смеясь и подбадривая, даже вытирая пот со лба.

— Не могу поверить, что у тебя хватило смелости так разговаривать с Элис, — взволнованно продолжил Леон. — А если бы он и правда арестовал тебя?

— О, да всё нормально, — сказал Чешир. Он ухмыльнулся от уха до уха, услышав похвалу. — Мы с Дэнни давно знакомы.

— Просто стальные, — сказал один из кузенов Леона. Для выразительности он взвесил воздух в своих ладонях. — Огромные.

Все сразу вернулись к своему прежнему веселью. Барни, краснея и сжимая кулаки, наблюдал, как они смеются и болтают. Но он больше не пытался их прервать. Не говоря ни слова, он повернулся и гордо вышел. Ханна уступила ему дорогу, а затем бросила на Якоба уничтожающий взгляд, прежде чем последовать за ним по коридору. Якоб наконец перевёл дыхание. Его пульс бился быстрым стаккато, он не знал, хочет ли он избить Чешира или затащить его в постель. Как смеет он выглядеть так обаятельно, когда был так близок к тому, чтобы угодить в тюрьму.

Он не мог остаться. Он был уверен, что на этот раз выражение лица его выдаст. Он направился к двери, но ему пришлось пройти мимо кровати, чтобы добраться туда. Это не удивило, но он всё равно дёрнулся, когда Чешир наклонился вперёд и схватил его за руку.

— Якоб! — Чешир ярко улыбнулся. — Останься с нами!

— Мне нужно…

Чешир уже тащил его за собой.

— Иди, достань виски из печи, — сказал он кузену Леона, толкнув его локтем. — Пока кто-нибудь не зажёг эту штуковину!

Смеясь, мужчина поднялся, и как только он освободил своё место, Чешир потащил Якоба к себе на кровать.

— Это было глупо, — сказал Якоб, пытаясь казаться сердитым, хотя лицо его покраснело. — Он затаит обиду и ты уже от него не избавишься.

— Знаю! — Чешир обнял Якоба и снова рассмеялся. — Я просто болван, да?

— Да, ты болван.

Тем не менее, когда ему отдали виски, он последовал совету Чешира и сделал большой глоток. Он позволил теплу, разливающемуся в животе, расслабить его, прижался к Чеширу, и наслаждался смехом, ударившему ему в уши.

***

Празднование продолжалось ещё час после всего. Чешир держал Якоба под мышкой, рассказывая историю за историей. Ему не удалось добиться от него улыбок или одобрения, но он даже не пытался освободиться, даже казался довольным своим положением. Одного этого было достаточно, чтобы под кожей Чешира продолжала бурлить энергия.

Когда хозяин комнаты наконец выпроводил всех, Чешир, пользуясь случаем и пожимая руки Шпильманам, потерял Якоба из виду, ровно на столько, чтобы тот успел уйти, не сказав ни слова. Он не собирался ещё ложиться спать, да и чувствовал себя по-детски расстроенным из-за того, что даже не получил пожелания «спокойной ночи».

Чешир направился в свою квартиру на третьем этаже. Он поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и напевал что-то себе под нос, решив поддерживать бодрость, чтобы легче заснуть.

«Это не считается, — сказал он себе, вваливаясь внутрь. — То, что ей прилетело, не означает, что я целился в неё».

Он достал из шкафа портплед и бросил её на кровать.

«Это не считается использованием магии на живых».

Он уставился на сумку, её молния была расстёгнута, а ткань смята. Пустота в ней вызвала у него необъяснимый озноб.

«Это не считается, верно, Банни? — прошептал он в комнату. — Верно?»

— Чешир?

Чешир подпрыгнул и, обернувшись, увидел Якоба, стоящего в дверях.

— Якоб! — он слишком громко рассмеялся и смущённо поправил галстук. — Я думал, ты уже лёг спать.

— Я проверял Барни, — сказал Якоб, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. — Но Ханна сказала, что он уже спит.

— А, ясно, — Чешир ослабил галстук, пытаясь следить за Якобом, не выдавая себя. — Я был довольно хорош сегодня, да? Я не настраивал Барни против себя, как ты и просил. Даже слова ему не сказал.

Якоб вздохнул.

— Я просил тебя быть с ним помягче, потому что ему сейчас тяжело, а не игнорировать его.

— Я не игнорировал его! Да ведь? — Чешир вспомнил, как Барни вошёл в комнату, но он был слишком одурманен выпивкой и хорошей компанией, чтобы обратить какое-либо внимание на его речь. Он пожал плечами и бросил галстук на подушку, начал снимать и перчатки, но поколебался и вместо этого начал расстёгивать запонки.

— Ты же знаешь, я делаю всё возможное для Козлова, — продолжил он. — Как только мы устраним Фоли, Барни и его старику станет легче дышать. Было бы здорово, да?

Он ожидал, что тишина продержится дольше, и был удивлён, когда Якоб тихо сдался:

— Да. Ты был довольно хорош.

Чешира распирало от похвалы.

— Серьёзно? Если это говоришь ты, то я был просто прекрасен, — он усмехнулся про себя, но, смотря на Якоба, внезапно почувствовал себя потерянным. Тёмные глаза Якоба были устремлены на него, как будто он чего-то ждал. Чешир сглотнул.

— Ну, я стараюсь, — бессвязно продолжил он. — Знаю, с тех пор, как Козлов отошёл от дел, тебе было нелегко поддерживать порядок. Так что, наверное, для банды приятно знать, что мы движемся вперёд, добиваясь своего. Если у Барни с этим проблемы, он может попросить меня отвалить, но…

— Нет, ты прав, — Якоб подошёл ближе. — Я знаю. Я, эм… Я ценю это.

Выражения лица Якоба никогда не были открытой книгой для Чешира, но нынешнее отсутствие читаемых эмоций выходило далеко за рамки всего, что Чешир когда-либо пытался разгадать. Он понятия не имел, что делать, и его мозг ухватился за наименее разумное объяснение. Он хочет объятий? Чешир мысленно вернувшись к воспоминанию у входа в больницу. Якоб, покачивающийся у него на груди. Это была нереалистичная картинка и он задавался вопросом, не выдумал ли это воспоминание его пьяный мозг. Сейчас он так не выглядел, не с его густыми бровями и жёстким взглядом. В его позе не было ничего, что указывало бы даже на намёк на хрупкость. Почему он вообще так подумал?

— Не за что, — Чешир был не настолько пьян, чтобы игнорировать свой инстинкт самосохранения, поэтому он попытался подавить странный порыв, но нашёл на его месте не менее странный.

— Я как раз собирался убрать этот пиджак, — сказал он, пожимая плечами. — В ближайшее время он не понадобится, так что зимняя спячка до ноября ему обеспечена. Ну правда же он классный, да?

— Ага, — согласился Якоб, проследив взглядом за движениями Чешира. — Твой портной, похоже, хорошо тебя знает.

— Я даю ему даже слишком много работы, — Чешир усмехнулся и предложил пиджак. — Хочешь примерить?

Лицо Якоба стало ярко-красным.

— Зачем?

— Не знаю, потому что он хорош, — Чешир схватился за простое коричневое пальто, которое было на Якобе, и попытался стащить его с него. Без особого успеха, учитывая, что у него была свободна только одна рука, а Якоб уворачивался. — Давай, просто посмотрим, как на тебе смотрится.

— Мне не подойдёт, — запротестовал Якоб, пытаясь отмахнуться от него.

— Ну и что? Мы просто посмотрим.

— Мне уже нужно идти, — Якоб сильно нахмурился, когда наконец позволил Чеширу снять верхнюю одежду и бросить на кровать. — Только если быстро.

— Ну конечно, — Чешир расправил пиджак, а затем помог Якобу надеть его. Он получал огромное удовольствие, разглаживая лацканы на груди Якоба, и всего на мгновение ему показалось, что он почувствовал, как Якоб наклонился к нему. Но ему, должно быть, это показалось. Якоб был всё ещё красный, но его глаза были готовы убить.

— Ну вот, — сказал Чешир, поправляя края, насколько это было возможно, при их разницы в росте. Он чувствовал покалывание в руках, не мог перестать прикасаться к ткани. — Неплохо, да? Приятная, мягкая, но прочная! И дышит.

— Ага, — натянуто сказал Якоб. Он теребил края рукавов. — Пахнет виски.

— Надо отдать в химчистку, — Чешир закончил свою возню, но никак не мог заставить себя убрать руки с плеч Якоба. — У меня осталось немного ткани. Можно и тебе сделать такой.

Якоб фыркнул.

— Чтобы у нас была парная одежда? Нет, спасибо, — наконец Якоб придал ткани свойственный ему вид, поиграв со шлицами по бокам. — В любом случае, он тебе больше подходит.

— Ну, всё равно мне носить. Или нет. Понял? — Чешир рассмеялся и подумал, не показалось ли ему, как дёрнулась губа Якоба? Возможно? Но его лицо было всё таким же напряженным, что он опасался надеяться на большее.

«О чём он думает? Спустя столько времени разве я уже не должен был разгадать его мысли?»

Он облизнул губы.

— Слушай, Якоб…

Зазвонил телефон.

Они оба вздрогнули. Чешир испытал искушение проигнорировать его, но второй звонок прозвучал почему-то более настойчиво, чем первый, и у него засосало под ложечкой. С застенчивой улыбкой он наконец отпустил плечи Якоба и пересёк комнату, чтобы снять трубку.

— Алло?

— Здравствуйте, мистер Блум, — произнёс страстный женский голос, в голове у Чешира потемнело. — Скучали по мне?

Чеширу не хватило сил даже на то, чтобы сглотнуть. Он стоял, прижав телефон к уху, замерев почти на целых десять секунд, пока тихий гул на другом конце линии не заставил его сердце учащённо биться.

— Как… — он чувствовал, что Якоб с любопытством наблюдает за ним, но не осмеливался оглянуться. — Где ты?

— Близко, — сказала Банни. Волосы на затылке Чешира встали дыбом. — Через дорогу от твоего дома есть приятная маленькая закусочная. Не хочешь присоединиться ко мне?

— Но почему… — начал спрашивать Чешир, но линия с щелчком оборвалась. Он постоял ещё некоторое время, прислушиваясь, как будто она могла вернуться в любой момент. Прочистив горло, Якоб вернул его к жизни, и он с грохотом повесил трубку.

— Кто это был? — спросил Якоб.

— Это… — Чешир не мог придумать сносную ложь, поэтому он приклеил улыбку на место. — Извини. Мне нужно идти.

— Уже поздно, — напомнил ему Якоб, наблюдая, как он направляется к двери. — И копы не спускают с тебя глаз.

— Вовсе нет, — заверил Чешир, хотя он не мог до конца осознать, к чему клонил Якоб. — Я не буду искать неприятности, мне просто нужно идти.

Он дошёл до двери и там остановился, оглядываясь. Наконец он смог различить особый наклон густых бровей Якоба: озабоченность и разочарование. Возможно, это как нельзя лучше подходило для такого момента, с неопределённой судьбой, ожидающей в закусочной через дорогу. Его желудок скрутило от этой мысли.

— До завтра, — сказал он с надеждой.

— Подожди, — сказал Якоб, делая шаг вперёд. — А ты не хочешь, чтобы твой…

Чешир не стал дожидаться ответа, он ничего не хотел в тот момент, позволив ногам нести его в быстром отступлении по коридору к лестнице. Он едва мог осознанно думать. Как только он оказался на улице и заметил свет из закусочной, его сердце подскочило к горлу. Так поздно ночью в кабинке были только двое мужчин и женщина, сидевшая за стойкой. Даже от одного её силуэта у него пересохло во рту, но он двинулся вперёд.

Банни Суонсон подняла глаза на звук открывающейся двери и сразу же поймала взгляд Чешира. От её улыбки у него внутри всё сжалось. Прошли годы, но она выглядела точно так же, в своём гладком белом платье и тёмной меховой шубке, у неё были изящно завитые светлые волосы и рубиново-красные губы. Черты её лица были мягкими, родинка рядом с носом дополняла её старомодный стиль. Когда он сел рядом с ней за стойку, то снова почувствовал себя юным подростком.

— Банни, — тихо сказал он, оставаясь неподвижным, как будто по воздуху были протянуты провода, которые он не осмеливался потревожить. — Эм, что ты здесь делаешь?

— Ты вызвал меня, глупый, — ответила Банни. Она пододвинула к нему маленькую тарелку с ореховым пирогом, стоявшую перед ней. — Хочешь?

Чеширу не очень хотелось есть, но он всё равно согласился, его пальцы крепко сжали вилку.

— Я, э-э, полагаю, это конец? — сказал он, заставляя себя улыбнуться. — Это всё же считалось?

Банни надула губки.

— Что за выражение? — отругала она. — Ты меня боишься?

— Я… — Чешир поник, затем попытался взять себя в руки, сделать свою улыбку искренней. — Ну, думаю, это конец для меня. Разве ты не собираешься…

Он тихо усмехнулся.

— Огонь и сера?

Банни продолжала смотреть на него в ответ, задумчиво и, возможно, разочарованно. Как только Чешир начал потеть, она внезапно одарила его гораздо более приветливой улыбкой.

— Нет, не сегодня, — сказала она. Чешир вздохнул с облегчением. — Такой маленькой оплошности недостаточно, чтобы произвести на меня впечатление. Ты бы почувствовал, если бы это было так. Попробуй пирог, дорогой.

Чешир так и сделал. При других обстоятельствах он посчитал его восхитительным.

— Спасибо, — машинально сказал он.

— Тебе не стоит так сильно волноваться, — сказала Банни, жестом предлагая ему продолжать есть. Он продолжал. — Не имеет значения, «считается» это или нет, верно? Я дала тебе эти способности, потому что мне было интересно посмотреть, что ты будешь с ними делать. Я не хочу, чтобы ты сдерживался из-за того, что боишься меня.

— Я не боюсь, — быстро сказал Чешир и был уверен, что его улыбка была неубедительной. — Я просто не хочу думать, что я потратил всё своё время на глупости.

— Тебе не о чем беспокоиться. У нас с тобой будет достаточно времени, — она опёрлась на свою ладонь. — Я никуда не спешу.

Чешир замер с вилкой на полпути ко рту. Он встретился с ней взглядом и был поражён тем, какими невероятно чёрными были её глаза.

— Что?

Улыбка Банни не дрогнула, хотя каким-то образом стала резче без единого движения мускулом.

— Не скромничай. Ты знаешь, что я имею в виду, — она медленно наклонилась ближе и её тонкая рука нашла его запястье.

— Продолжай делать то, что делаешь, и не забивай свою маленькую голову тем, что «считается», а что «не считается». Это так мало значит в общей схеме вещей.

Она подтолкнула руку Чешира ко рту, помогая ему доесть кусочек, который он оставил.

— Вот так, — сказала она. — Уже чувствуешь себя лучше?

Чешир сглотнул и положил вилку обратно.

— Да.

— Это мой мальчик, — Банни нежно похлопала его по щеке, а затем элегантно встала со своего табурета, поправляя мех на шее. — Спокойной ночи, мистер Блум.

Она вышла, стуча каблуками. Закусочная была почти пуста, но все присутствующие провожали её взглядом, прежде чем обратить взор на Чешира. Он не мог заставить себя посмотреть на кого-то из них, вместо этого просто смотрел на недоеденный пирог, пока не пришла официантка.

— Ты закончил, милый? — спросила она.

— А, нет, — глубоким вздохом Чешир восстановил самообладание и начал ковырять пирог вилкой. — Очень вкусно, а ем я медленно потому, что пьян.

— Утром тебя будет ждать свежий кофе, — жизнерадостно ответила официантка.

Она подмигнула ему, и от этого у него скрутило живот, но он сумел одарить её ответной улыбкой.

— Вообще-то, — сказал он, прежде чем она ушла. — Если не трудно, я бы хотел его сейчас.

Сочувствие промелькнуло в выражении её лица, заставив его задуматься, какие предположения она о нём сделала. Она ведь не могла слышать его разговор с Банни.

— Не будешь спать сегодня? — мягко поддразнила она. — Сейчас сделаю.

— Спасибо, — Чешир продолжал улыбаться, пока она не отвернулась, а затем положил голову на ладонь, смотря, как его вилка разрезает пирог на всё меньшие и меньшие кусочки.

***

Якоб прождал в комнате несколько минут после ухода Чешира, ожидая, что в любой момент тот прибежит обратно наверх в поисках своего пиджака. Он бы не выбежал на встречу с какой-то незнакомой женщиной без своего фирменного украшения. Когда он больше не появился, Якоб прокрался в коридор и выглянул вниз по лестнице, но так и не нашёл его. Затем он взбежал по лестнице на четвертый этаж.

После инсульта Каспер предоставил ему квартиру побольше, ближе к своим апартаментам, и, не в первый раз, Якоб был рад, что не находится рядом с комнатой Чешира. Он ворвался внутрь и со вздохом бросился на кровать. Пиджак был всё ещё тёплый, пах чеширским потом и магией, и он плотнее запахнулся в него, вдыхая. Такая мягкая, прочная ткань. Якоб знал, как он, должно быть, выглядел со стороны, но ему было всё равно, он наслаждался лёгкой тяжестью на своих плечах. Он был просто достаточно пьян, чтобы его воображение смогло одарить его очень убедительной фантазией о Чешире, свернувшемся калачиком у него за спиной и убаюкивающим его глубоким и безмятежным сном.

Некоторое время спустя он был разбужен сильным стуком в дверь, который развеял столь приятный сон. Бормоча что-то себе под нос, он уставился на дверь, ему не хотелось вставать. К тому времени тепло тела, исходящее от куртки, было только его собственным, но он не собирался отказываться даже от этого, когда на улице было темно. Затем стук раздался снова, и Ханна позвала:

— Якоб, это я!

Якоб резко выпрямился. Ханна была не прочь выбить дверь, если понадобится, так что он быстро стащил с себя пиджак Чешира, чтобы спрятаться под простынями. Приложив скромные усилия, чтобы привести в порядок волосы, он открыл дверь.

Ханна была в коридоре, выглядя раздражённой, но не обеспокоенной, в накинутой одежде, как будто её саму только подняли с постели. Рядом с ней ждал мужчина стройной фигуры, которого Якоб никогда раньше не видел. Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, мужчина протиснулся мимо неё в квартиру. Одурманенный выпивкой и сном, Якоб инстинктивно отступил назад, чтобы держаться подальше от него, с недоумением наблюдая, как мужчина захлопнул дверь перед носом Ханны.

Барни свирепо посмотрел на Чешира и постучал снова. Не получив ответа, он подёргал ручку и обнаружил, что дверь не заперта. Когда он распахнул дверь, Якоб внезапно протиснулся плечом мимо них обоих, чтобы первым войти внутрь, и обнаружил, что никаких признаков чьего-либо присутствия не было.

— Маленький засранец, — выругался Барни. — Наверное, это всё было только чтобы забрать наше спиртное.

Якоб ходил по комнате, проверяя свои вещи, а это означало, что за Чеширом никто не следил, призывая к сдержанности.

— Барни, вытащи голову из задницы, — сказал Чешир. — Мы только что были в подвале, всё в целости.

— Почему он не подождал, пока мы не дали ему выйти? — сказал Якоб, закрывая ящики. — Он, вероятно, всё ещё в здании.

— И обчищает комнаты, — проворчал Барни. — Он принадлежит Фоли. Может быть, он…

Лицо Барни побелело и он потянулся за пистолетом, выбегая из комнаты. Чешир последовал за ним.

— Барни, подожди, — сказал он, с тревогой наблюдая, как палец Барни постукивает по спусковой скобе. — Зачем тебе это?

Барни не ответил, что было ещё более тревожным, и Чешир был слишком измучен дурными предчувствиями, чтобы бездействовать. Он наклонился вперед и схватил пистолет, сжимая барабан и курок вместе. Барни немедленно замахнулся на него, но слишком неуклюже, он не смог вовремя развернуться. Чешир одержал верх в небольшом противостоянии благодаря разнице в росте и весе. Ему потребовался только слабый рывок, чтобы вывести Барни из равновесия, и толчок, чтобы впечатать его в стену. Пистолет вылетел из руки Барни, он был в ярости.

— Какого хрена ты делаешь! — заорал он и попытался развернуться к Чеширу, но Ханна и остальные уже бросились вперёд, растаскивая этих двоих друг от друга. — Отстань от меня! Он пришёл за моим отцом!

— Это глупо! — Чешир огрызнулся, но лицо Ханны уже омрачилось тем же страхом, что и у Барни, и она прекратила попытки удержать его. Пара быстро направилась к двери Каспера в конце коридора и ворвалась внутрь. Чешир и остальные ошеломлённо наблюдали. Только когда Якоб прошёл мимо, Чешир смог освободиться и присоединиться к ним. — Это глупо, — повторил он, когда они переступили порог.

— Он не такой. Он бы не…

Свет в номере уже горел и Чешир с Якобом последовали за голосами в заднюю спальню. Сердце Чешира тяжело забилось, когда он узнал особенно резкий акцент изнутри, но, оказавшись там, он быстро понял, что, в конце концов, бояться нечего. Каспер сидел в постели, потягивая воду из стакана, в то время как Барни забрасывал вопросами гостя у его постели: невысокого, взъерошенного Эдварда Берка.

Чешир тяжело вздохнул.

— Эдди! Ты нас напугал.

— О, извините, — сказал Берк без намёка на сентиментальность. — Я тут разговаривал с твоим боссом.

— Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? — потребовал ответа Барни, и теперь, когда он был безоружен, Чеширу было любопытно, чем это закончится. — Ты не можешь просто врываться сюда и…

— Хватит, — проворчал Каспер. Он протянул свой стакан, и поскольку Берк был ближе всех, он согласился поставить его на прикроватный столик. — Это Эдвард Берк. Где твои манеры?

Барни уставился на него, разинув рот. Разочарование в его широко раскрытых глазах было почти жалким. Он, казалось, на мгновение выдохся, поэтому Чешир шагнул вперёд.

— Сэр, я рад, что у Вас есть шанс встретиться с ним. Мистер Берк — тот, кто снабжает нас информацией об операциях Фоли. Сегодняшним уловом мы обязаны ему.

— Ещё он сообщил об их налёте, — признала Ханна, обходя кровать, чтобы сесть с другой стороны Каспера. Она смотрела на Берка с излишней осторожностью. — Фоли ушли, но нам удалось убить одного.

— Тогда это всё меняет, — сказал Берк Касперу. — То, о чём мы говорили.

Каспер кивнул, и Барни перевёл взгляд с одного на другого.

— О чём ты? — спросил Барни, уперев кулаки в бока. — Что ты вообще здесь делаешь?

— Он знает, куда отступят Фоли, — сказал Каспер. Чешир почувствовал, как жар приливает к его затылку. — И вы пойдёте и позаботитесь о них. Сегодня.

Барни собрался с духом. Ханна собралась с духом, нахмурив брови, пока обдумывала свой ответ. Чешир посмотрел на реакцию Якоба, но понял, что тот задержался в дверном проёме и не сможет ничего увидеть, если не обернётся.

— Сэр, — осторожно произнёс он. — Не хочу говорить за других, но…

— Нельзя упускать такой шанс, — сказал Каспер, его слова звучали невнятно, несмотря на силу, которую он вкладывал в них. — Мы покончим с Фоли сейчас. Я хочу, чтобы их босс был мёртв. Сегодня же вечером. Ясно?

— Ясно, — сказал Барни и бросил на Чешира тяжёлый торжествующий взгляд, когда тот забирал свой револьвер обратно. — Пошли. Я соберу остальных.

Ханна хотела что-то сказать, но, взглянув на Каспера, откинувшегося на спинку кровати, передумала. Покачав головой, она встала и направилась к двери.

— Поможешь мне, Якоб, — сказала она, Чешир наконец повернулся, но он даже мельком не взглянул на лицо Якоба, когда они вдвоём уходили. Берк тоже встал, чтобы уйти, а Чешир ещё раз посмотрел на Каспера.

— Сэр, я сильно пьян, — сказал он.

— И что? — Каспер пренебрежительно махнул на него здоровой рукой. — Иди и взорви их. Для этого ты здесь.

Чешир поморщился, но спорить дальше не было никакого смысла. Когда Берк похлопал его по локтю, он кивнул и последовал за ним в кабинет, где Якоб доставал из шкафа медицинский чемоданчик.

— Боже, Эдди, что ты ему сказал? — спросил Чешир. Он уже слышал, как Барни в холле собирает людей. — Именно от этого мы и пытались отговорить Барни.

— Извини, но я оказываю тебе услугу, разве нет? — сказал Берк, пожимая плечами. Он достал коробку сигарет из кармана рубашки и вытащил одну зубами. — Зажги, пожалуйста

Чешир скорчил ему гримасу, чтобы скрыть своё колебание.

«Не считается», — подумал он, хотя не было причин думать иначе. Он зажёг сигарету щелчком пальцев.

— Я пьян, — повторил он ещё раз. — Яша пьян, Ханна пьяна…

— Я не пьяна, — сказала Ханна из-за стола, разорвав рукав вокруг раны на руке. — Я зла.

— Это исключение, но в остальном мы все здесь в некотором роде в заднице.

Берк вздохнул.

— Звучит так, будто Фоли вообще зря потратили время, приехав сюда, учитывая, что ты уже выпил весь их алкоголь. Я тебя не обвиняю, оно довольно качественное. Но для бизнеса это не здоров, да?

Чешир рассмеялся, но когда он посмотрел на Ханну и Якоба, не мог не поморщиться от кислых выражений, с которыми они уставились на своего нового товарища.

— Это ты их подговорил? — спросила Ханна, протягивая Якобу руку, чтобы он вытер с неё кровь.

— А мне нужно было? Вы же буквально обокрали их. И, напомню, с моей помощью.

— Эдди на нашей стороне, — сказал Чешир. — Он не должен был, но пришёл сюда и предупредил нас

— И моя задница окажется в реке, если вы не покончите с ними, — добавил Берк. — Босс заметит, что я ушёл, я же хотел помочь вам.

Он затянулся сигаретой и то, как его взгляд метнулся в сторону, напомнило Чеширу об их встрече ранним утром в кафе Эдит. Его пальцы, сжимавшие сигарету, дрожали, когда он наклонился, чтобы прошептать подробности секретных договоренностей Тая.

— План на сегодняшний вечер состоял в том, чтобы отступить к старому металлургическому заводу, если всё пройдёт плохо. К завтрашнему дню они успеют залечь на дно, Чарли в следующий раз намотает тебе кишки на шею, как только ты потеряешь бдительность. Если не разобраться сегодня вечером, будет ещё много времени, чтобы сделать это позже.

Чешир неохотно кивнул и посмотрел на своих товарищей. Ханна была такой задумчивой, какой он её никогда не видел, и после продолжительного молчания она потёрла глаза.

— В любом случае, это приказ босса, — сказала она. — И Барни не собирается отступать. Если они на заводе, в это время ночи в том районе будет чисто.

— Мне не настолько плохо, как я сказал, — добавил Чешир, потирая затылок. — Если мы должны это сделать, я согласен.

Они посмотрели на Якоба, который завязывал марлевую повязку на руке Ханны. Когда он вернул всё внимание остальным, Берк отшатнулся немного назад и Чешир не мог винить его: даже для привыкшего к такому взгляд Якоба был пугающим. Он посмотрел на Берка и спросил:

— Это мои сигареты?

Берк выудил пачку обратно из кармана рубашки и, придвинувшись ближе, передал её в протянутую руку Якоба, как будто пытался скормить мышь змее. По какой-то причине Чешир почувствовал себя бесконечно лучше из-за их взаимодействия. Якоб вытащил сигарету для себя, а остальные положил в карман.

— Это решение босса. Нам нужно идти.

— Можешь остаться в моей комнате, если хочешь подождать, пока всё не закончится, — сказал Чешир Берку, когда они все направились в холл. Барни уже перегнал всех вниз и они вчетвером последовали за ним.

— Я спрятал одну бутылку под кроватью, оставь немного для нас.

— Блум, — раздражённо позвала Ханна, показывая вперёд.

— Что? Если мы выберемся из этого, это будет нашей наградой.

— Остерегайся Фоли и его пистолета, — сказал Берк. — Может, выглядит и безобидно, но сделано Халлоран, опасная штука.

— Опаснее меня? — Чешир поддразнил, и Берк уступил с тупой ухмылкой, прежде чем обойти Чешира.

К тому времени, как они достигли первого этажа, Барни собрал группу людей Козлова у главного входа, заряжая оружие. Он произносил какую-то речь о семье, которую Чешир точно когда-то слышал из уст самого Каспера. Когда Ханна направилась к ним, Якоб задержался и взял Чешира за локоть, побуждая его сделать то же самое. Он поднял свою сигарету.

— Не прикуришь?

Чешир сделал это, не задумываясь.

— Спасибо, что спас мою задницу, — сказал он. — Думал, Чарли точно расплющит меня.

Якоб затянулся, наблюдая за Чеширом с тем же неописуемым выражением лица. Это исключало мысль об объятиях, не так ли?

— Если серьёзно, как ты? — спросил он.

— Я в порядке, — машинально ответил Чешир. — Выпил много кофе, а эти фары меня точно разбудили. Я справлюсь.

Якоб кивнул, но вид у него по-прежнему был крайне задумчивый.

— Не думал, что мы ещё увидим тебя сегодня, — сказал он после паузы. — Учитывая, как ты ушёл.

Чешир с трудом сдержался, чтобы не поморщиться от привкуса орехового пирога в горле.

— Ну, там не было ничего важного, — он пожал плечами, надеясь, что Якоб не заметит его скованности. — Я был в закусочной через дорогу.

Якоб нахмурился с выражением, похожим на любопытство, и продолжил курить, пока Барни заканчивал свою речь, ища глазами и, возможно, размышляя. Желудок Чешира сжался, и он попытался придумать какое-нибудь приемлемое объяснение своему неловкому уходу, но Якоб только снова кивнул.

— Я рад, что ты здесь, — сказал он и направился к группе. Озадаченный этим, Чешир последовал за ним.

Все они распределились между грузовиком Шпильманов и авто Ханны. Чешир и Якоб выбрали грузовик, намереваясь по возможности избегать встречи с Барни. Чешир всё ещё думал, что это была плохая идея, даже когда подбадривал остальных рассказами о Фоли и их бездарности. Леон был благодарен за его юмор. Когда они приблизились к месту назначения, Якоб наклонился вперёд и то, что он стал серьёзным, отрезвило остальных.

— Мы идём туда за боссом Фоли, — сказал он. — Чарли Тайем и любым другим, кто может постоять за себя. Но если они действительно вызволили Чарли из тюрьмы, чтобы провернуть всё это, полиция будет искать его, и мы тоже. Мы заберём кого сможем и уберёмся оттуда к чёрту. Никаких проволочек и ненужного риска.

Все кивнули, уверенность Якоба стала последним гвоздём в их решимости. Даже Чешир почувствовал, что его настроение улучшилось. Но когда они остановились и вышли из грузовика на холодный ночной воздух, его энтузиазм иссяк. Он не мог перестать думать о том, как лицо Чарли могло выглядеть в свете фар, совсем как лицо его сестры, исчезнувшей во вспышке огня. И Банни, заверяющая его, что это не имеет значения. Он мог бы опалить волосы Милли или превратить её в кляксу из крови, и это могло бы вообще ничего не изменить.

— Мы много раз сталкивались с ними, — сказал Чешир Якобу, когда они направлялись туда, где Барни собирал людей. — Но не так. Ты когда-нибудь делал что-то подобное?

— Когда мы впервые сотрудничали с Фуше, — начал Якоб, глядя прямо перед собой, — у нас была сделка, мы должны были устранить их конкурентов. Да, это было что-то подобное.

Чешир наблюдал за ним краем глаза.

— Сколько тебе было? — спросил он, но Якоб только покачал головой.

Когда они собрались, сзади подъехала ещё одна машина с потушенными фарами и Чешир напрягся, пока не увидел, как из неё выходят три высокие дочери владелицы кафе Эдит. Он подумал, что, должно быть, босс позвал их, и улыбнулся, когда они подошли. Только младшая улыбнулась в ответ.

— Нас двенадцать, так что мы разделимся между четырьмя выходами, — сказал Барни то ж, что Ханна посоветовала ему в дороге. — Южная и западная стороны войдут первыми. Северная и восточная будут сдерживать и ловить любого, кто попытается выбраться. Завод в основном открытый и мы не должны попасть под перекрёстный огонь наших. Как только получим то, за чем пришли, мы разделимся и уйдём разными путями. Берегитесь, чтобы копы вас не схватили, понятно?

— Какой сигнал к заходу? — спросила одна из дочерей Эдит, вскидывая своё ружьё на плечо.

Губы Барни скривились.

— Блум что-нибудь взорвёт. Это будет достаточно заметно? — он перевёл свой презрительный взгляд на Чешира. — Если только ты не взорвёшь всё здание сразу.

Он просто вёл себя как осёл и его не стоило провоцировать, учитывая обстоятельства. Тем не менее, Чешир засунул руки в карманы и пожал плечами.

— Только если ты не захочешь. Но ты бы предпочёл сначала унести всё ценное?

Он привлёк к себе несколько поднятых бровей. Всем вдруг стало очень любопытно, сможет ли он сделать подобное, возможно, даже знакомы со слухами, ходившими вокруг склада Фоли, которые Якоб не удосуживался разъяснить никому, кроме самого Каспера. Их интерес усилился хмуростью Барни, Чешир притворился, что не замечает, как Ханна убивала его взглядом.

— Идём к южному входу, — рявкнул Барни. — Ты тоже, Якоб. Всем остальным собраться в группы и вести себя тихо, пока мы не будем готовы.

Группа разделилась, пробираясь по боковым улочкам в тени строительных предприятий, закрытых на ночь. Чешир пропустил Барни и Якоба вперёд, пытаясь убедить себя, что его нервы успокоятся к тому времени, как они доберутся до Фоли. Не было никаких причин для беспокойства, независимо от того, сколько противников скрывалось на заводе, когда ему хватит всего одного взгляда, чтобы покончить с ними. Это было бы проще, чем пытаться взорвать целое здание. Банни почти дала ему разрешение. Считалось это частью их сделки или нет, не имело значения. Если это не имело значения для неё, почему он должен волноваться?

Он смотрел в спину Якоба и пытался вспомнить, был ли тот чуть меньше ростом, когда они были младше, были ли его плечи уже под тяжестью его руки, когда они пили вечерами напролёт. Чертовски подходящее время, чтобы отвлекаться на бессмысленные размышления.

Якоб схватил Барни за руку и потащил его в сторону ближайшего здания. Чешир последовал за ним. Ему потребовалось мгновение, чтобы заметить дозорного: из-за угла следующего здания виднелись только рука и плечо с пистолетом в рукоятке. Обменявшись взглядами, Барни вытащил из кармана складной нож и передал его Якобу, который жестом велел им оставаться на месте, а сам пополз вперёд. Чешир затаил дыхание. Он почти не мигая наблюдал, как Якоб бесшумно приблизился к охраннику и приставил нож к его горлу.

Смерть была далеко не такой беззвучной, как нападение. Мужчина зашипел, захлёбываясь кровью, когда Якоб опускал тело на землю. Чешир был уверен, что кто-то их услышал. Но после напряжённого ожидания ничего не случилось, и они с Барни присоединились к Якобу на углу.

— Хорошая работа, — сказал Барни, луна, выглянувшая из-за облаков, высветила пот у него на лбу и шее. Он снова пошёл впереди по следующей улице.

Чешир держался лучше, бросая быстрые взгляды на лицо Якоба. Тот выглядел серьёзным и невозмутимым, и когда поймал взгляд Чешира, прошептал:

— Ты в порядке?

— Конечно, — так же тихо ответил Чешир. — А ты?

Якоб нахмурился. Он вытер кровь с руки о штанину.

— Они хотели сделать то же с нами, Чеш.

— Знаю. Я же сказал, что в порядке.

— Заткнитесь, — прошипел им Барни через плечо. — Впереди.

Чешир захлопнул рот, оставаясь рядом с Якобом, когда они пересекали последнюю улицу, чтобы оказаться напротив завода. Они подождали несколько минут, чтобы убедиться, что у остальных было время занять позиции, прислушиваясь к шипению голосов, доносящемуся из открытого окна. Кто-то, кто, возможно, был Чарли, стонал и кричал, в то время как другие пытались утихомирить его. Чешир слушал так долго, как мог, у него чесались ладони, и, наконец, он повернулся к Барни.

— Ну, что дальше? Я начинаю?

Барни выглядел так, словно его тошнило, но в его глазах светилась отцовская решимость, и он махнул Чеширу, чтобы тот подошёл поближе.

— Уничтожь сразу столько, сколько сможешь, — сказал он. — Мы за тобой.

— Есть, босс, — Чешир взглянул на Якоба, позволив своему знакомому каменному выражению лица придать ему немного уверенности, в которой он нуждался. — Пожелай мне удачи, — сказал он и Якоб кивнул, подбадривая его.

Чешир крадучись пересёк переулок, осматривая крышу и пожарные выходы на случай, если поблизости были ещё дозорные. Прижавшись к стене, он подкрался к открытому окну, чтобы прислушаться. Это определённо был Чарли Тай, устроивший суету внутри, и когда он рискнул заглянуть внутрь, то увидел, что тот лежит на одном из рабочих столов. Он был раздет до пояса и окружён своими товарищами, которые перевязывали рану в его правом плече.

«Якоб, должно быть, попал в него, когда он пытался задавить меня», — подумал Чешир с ухмылкой. Но его желудок скрутило и он не смог сохранить это приподнятое настроение. Вокруг собралось по меньшей мере с полдюжины человек, ещё один — на дальней лестнице, ведущей на верхний этаж, где в северном конце располагался офис управляющего. Возможно, были и другие, скрытые от него углом окна. Хотя сам завод был высоким и в основном открытым, огромные машины стояли в пару рядов по всей его длине, создавая всевозможные укрытия. Чёткого пути вперёд не было.

Если они разбегутся, перестрелка продлится всю ночь. Чешир оглядел каждого из своих противников. Он осмотрел оружие, но всё оно было громоздким и сложным, освещалось всего несколькими голыми лампочками, он не мог нарисовать в уме полную картину ни одного из них. У него не было никакой уверенности в том, что он сможет взорвать их, не подходя ближе.

«Смогу ли я убить их всех?»

Чешир узнал нескольких людей Фоли и все они были сбиты в кучу и толкались. Было бы лучше разобрался со всеми сразу. Он до боли сжал кулаки.

«Они даже ничего не почувствуют. Да ведь?»

У него вспотели руки.

«Или нет?»

Один из мужчин повернулся к нему. Чешир не был уверен, заметил ли тот его, но блеск глаз мужчины в свете лампы зажёг напряжение, которое нарастало у него под рёбрами. За то короткое время, которое у него было на принятие решения, он смог ясно разглядеть только шляпу мужчины, в мгновение ока она взорвалась.

Мужчина упал прежде, чем успел закричать. Его товарищи попятились назад, крича и ругаясь, хватаясь за оружие, которое они разбросали по столу, разбираясь с Чарли. Одно из них было особенно устрашающего вида и Чешир, не задумываясь, попытался поджечь его. Он мог повлиять только на ложу, но та раскололась и сгорела таким впечатляющим образом, что его владелец согнулся пополам и завизжал.

Чарли выскочил из-за стола. Остальные разбежались в поисках укрытия, но к тому времени дочери Эдит взялись за своё оружие, застрелив двоих, прежде чем смогли определить, откуда идёт атака. Чешир подскочил от звука слева от себя, но увидел, что Барни и Якоб врываются через южную дверь. Стрельба гремела со всех сторон, всё происходило слишком быстро.

«Это не имеет значения, — сказал себе Чешир, следуя за Якобом внутрь. — Они всё равно все мертвы и Банни сказала мне не беспокоиться».

Но когда один из людей Фоли высунулся из-за промышленного пресса, целясь из револьвера, Чешир взглянул на оружие. Оно взорвалась у него в руке точно так же, как у Милли, но затем он ударил кувалдой, прислонённой к прессам. Пронзительно ругаясь, мужчина исчез в облаке дыма. Со всей сосредоточенностью и отстранённостью, на какие был способен, он бросился вдоль строя вслед за своим напарником, наводя хаос среди окружающих гангстеров, пока всё помещение не заволокло дымом. Его ладони обдало жаром и на краткий миг он не мог вспомнить, почему вообще связался с Банни.

Что-то взорвалось позади Чешира, но это сделал не он, поэтому он обернулся, заметив дочерей Эдит, нырнувших в поисках укрытия под градом пепла. На мгновение ему показалось, что есть ещё один такой же, как он, и он почувствовал прилив тепла по всему телу, как будто в любой момент он мог узнать, каково это, когда магия демона разрывает тебя на части. Но затем голос Ханны снова привлёк его внимание и он заметил фигуру на подиуме. Это была сгорбленная фигура старика, опирающего длинноствольное ружьё о перила и готовящегося к очередному выстрелу.

Босс Фоли и халлоранское оружие, Чешир мысленно ударил себя по затылку за то, что забыл предупреждение Берка. Угол обзора был слишком мал, чтобы он мог разглядеть ружьё на таком расстоянии, и он глубоко вздохнул, готовясь к единственному возможному варианту. Но прежде чем он смог сосредоточиться, удар по плечам заставил его пошатнуться, его очки упали и Чарли прыгнул ему на спину.

— Я убью тебя! — закричал Чарли и выбросил руку вперёд, нож блеснул в свете огня.

Чешир вскинул руку. Чарли неуклюже ударил левой, но его яростный порыв остановил захват запястья под неправильным углом, Чешир почувствовал, как лезвие вонзилось ему в лицо. Сначала он даже не был уверен, куда именно, всё лицо жгло, прилив крови сильно отдавал в уши и тянул на коже. В панике он отшатнулся, попытался отвернуться, нож впился ему в щёку. Разум затуманило и он подумал о Шейне Фоли, прижавшемся к его спине в переулке, о потоке запёкшейся крови и о болезненном возбуждении от древнего имени Банни, отпечатавшегося на его ладонях и глазах. В любой момент лезвие могло коснуться его горла и он, наконец, узнал бы, насколько точно его бессонные ночи, воображавшие Ад, соответствовали реальности.

Выстрелом Чарли отбросило назад, и он вонзил свой нож в ухо Чешира, когда тот рухнул на землю. Вокруг было так темно даже с пламенем повсюду, что Чешир не был уверен, что атака вообще закончилась, и он, спотыкаясь, начал неуклюже отступать, пока его плечо не упёрлось в стену.

«А это?» — подумал он, прижимая руку к лицу. Он не понимал, было ли это мучительно больно или он вообще ничего не чувствовал, не говоря уже о том, насколько всё было плохо, у него были видения его разорванной шеи, истекающей кровью. «Это считается, Банни?»

— Чешир! — Якоб взял его за плечи, прижимая вплотную к стене, чтобы удержать на ногах. — Дай посмотреть.

— Я в порядке, — проговорил Чешир, хотя его трясло, когда он схватил Якоба за воротник.

— Дай посмотреть, — настаивал Якоб, отводя руку Чешира от своего лица. Его прощупывающее прикосновение убрало чувство онемения, вернув агонию, и Чешира тошнотворно покачнуло.

— Ты не в порядке, — сказал Якоб, вытирая кровь, стекающую по его шее. — Но могло быть и хуже.

Он снова прижал ладонь Чешира к ране. Чешир поморщился от вкуса крови во рту, отчего стало только больнее.

— Я не умер?

— Нет. Нет, конечно, нет. Всё хорошо, — Якоб залез в карман жилетки Чешира, достал его запасной носовой платок и прижал к лицу.

— Всё буде хорошо, — повторил он. — Прижимай к лицу и стой здесь.

Он отошёл и мгновение спустя Чешир почувствовал, как он сунул очки в карман жилета, а затем снова исчез из поля видения. Чешир прижимал носовой платок к лицу, щурясь от дыма и пятнистого света. Звуки стрельбы стихли, он услышал мольбу о пощаде, прежде чем последний выстрел положил конец битве. Недолго после он напряг слух, прислушиваясь к сбивчивым разговорам между своими товарищами, пока голос Барни не заглушил остальные.

— Блум! — закричал он и Чешир снова почувствовал Якоба рядом с собой. — Где он? Приведите его сюда!

— Иду! — Чешир крикнул в ответ, не подумав, и поморщился от боли в повреждённой щеке. — Чёрт, как жжёт!

Якоб помог ему отойти от стены.

— Можешь идти? — спросил он.

— Ну конечно! Это в ноги же мне попали, — несмотря на это, он позволил Якобу вести его за локоть.

«Прекрати болтать, — сказал он себе, нащупывая очки, криво надев их из-за прикрытого уха. — Ты делаешь только хуже».

— Всё закончилось? Все в порядке?

— Да, всё закончилось, — сказал Якоб, ведя его вверх по лестнице в кабинет управляющего.

Барни ждал их наверху.

— Блум! — сказал он с упреком. — Вот ты где.

Он был потным, с дикими глазами, но целым и невредимым, и когда он увидел Чешира, то разразился резким лающим смехом.

— Что с тобой случилось?

— Я дал Чарли шанс отомстить за свою сестру, — ответил Чешир, слегка пожав плечами. — Ну знаешь. Благородство.

— Идиот, — сказал Барни и снова рассмеялся. Было странно и неприятно видеть его в хорошем настроении. — Давай, помоги нам.

Он направился в кабинет и Чешир последовал за ним, перешагнув через распростёртое на полу тело босса Фоли в дверном проёме.

— Вот, — сказал Барни, указывая на сейф высотой в пять футов в углу офиса. Он был черным и блестящим, со знакомой круглой эмблемой Халлоран, выгравированной сбоку. — Твоя специальность, верно?

— Верно.

Чешир сделал глубокий вдох, это чувствовалось так, будто он втянул в лёгкие угли. Офис он мог разглядеть лучше, чем остальную часть завода, но перед его глазами всё шаталось, а голова болезненно пульсировала. Пытаясь скрыть своё самочувствие, он посмотрел на Якоба.

— Мы встретились из-за такого Стального Гремлина. Помнишь?

— Помню, — сказал Якоб. Он был перепачкан сажей, как и все остальные, но не пострадал, к большому облегчению Чешира.

— Но ты не обязан…

— Нет, я справлюсь. Отойдите.

Остальная часть банды подкрадывалась ближе и Ханна жестом велела им отойти, они выстроились в линию с обеих сторон от двери сейфа. Каким-то образом внимание помогло успокоить нервы Чешира, и по мановению его руки дверь «Гремлина» сорвалась с петель с оглушительным грохотом. От удара стол босса Фоли раскололся почти пополам и все заликовали.

— Хватайте всё и пошли! — приказал Барни, когда трое поспешили вперёд, чтобы забрать добычу. — Копы скоро прибудут за нами!

Он наклонился, забирая у Фоли его карманные часы в качестве трофея, прежде чем направиться вниз по лестнице.

— Это было невероятно! — воскликнул Леон, хлопая Чешира по спине. Он ухмыльнулся сквозь окровавленный нос. — Бум-Бум-Блум сделал это снова!

— Не называй его так, — упрекнула Ханна, но все уже смеялись и подбадривали его, а Чешир не собирался останавливать их.

— Мы потеряли Виктора, — сказал ему Якоб, когда все они были на пути к выходу с завода. — А Герти получила ранение в ногу, но она поправится. Двум или трём людям Фоли удалось сбежать, но я сомневаюсь, что нам стоит беспокоиться о них после того, что они видели сегодня.

Чешир взглянул на рабочий стол, с которого всё началось, и на груду тел вокруг него, включая одно тело с содранным скальпом.

— Несомненно, — он снова отвернулся. — Кто схватил босса?

— Барни, — Якоб коротко вздохнул. — Он ещё долго об этом не заткнётся.

— Что ж, он молодец.

— Если бы только он мог сделать это, не попав сначала в ружьё…

Они дошли до двери, через которую вошли, но там Чешир остановился, повернувшись, чтобы ещё раз взглянуть на помещение. Он представил, как детектив Элис и его офицеры прочёсывают место происшествия, покрывают тела, помечают улики. Возможно, он ожидал бы найти большие пятна крови на полу вместо обугленных лиц и рук. Мысль о предположениях Элис вызвала у него тошноту и, повинуясь импульсу, он прищурился, глядя на рабочий стол, и превратил его в пылающие обломки.

Якоб вздрогнул рядом с ним.

— Чеш?

Чешир всё ещё не мог сосредоточиться на оборудовании, но он сделал это по-другому: развёл огонь в бочках и шкафчиках, столах и чанах. Всё, что он мог детально представить в голове, он уничтожал, пока затухающий огонь с рёвом не ожил и не распространился дальше огромными столбами пламени. Печати на его ладонях жалили с каждым уничтоженным кусочком материала, и когда, наконец, стало казаться, что пожар будут подпитывать себя до полного разрушения здания, он отступил, а Якоб последовал за ним.

Барни и остальные остановились, чтобы широко раскрытыми глазами увидеть, как ещё больше чёрного дыма повалило из окон и труб.

— Зачем, чёрт возьми, ты сделал это? — потребовал ответа Барни.

— Где бы ни были пропавшие члены банды Фоли, они должны это увидеть, — сказал Чешир. — И все в Бруклине.

Он опустил свой носовой платок и несколько людей вздрогнули при виде состояния его лица.

— Они должны знать, что мы победили. Верно?

Барни настороженно посмотрел на него, но затем кивнул.

— Козлов победил, — подчеркнул он, что Чешир признал наклоном головы. Затем он повернулся и подтолкнул ближайшего из них вперёд. — Давайте убираться отсюда к чёртовой матери.

Чешир глубоко вздохнул. Он попытался оглянуться на здание, но Якоб снова прижал платок к его лицу.

— Прикрывай рану, — настоял Якоб. — Придётся наложить швы.

— Хорошо, — ответил Чешир и встал с другой стороны от Якоба, чтобы обнять его за плечи, притворяясь, что ему нужна поддержка. Он чувствовал жар на своей спине всю дорогу.

***

Когда они вернулись в здание Козлова, ещё больше жильцов было поднято на ноги. Между празднованиями, выстрелами и лязгом пожарных машин, двигавшихся на восток, всем было любопытно узнать полную версию этой истории. Якоб сделал всё возможное, чтобы сразу же загнать Чешира в лифт, но когда они вышли на этаже Чешира, обнаружил, что самые любопытные просто последовали за ним вверх по лестнице. Кто-то морщился и ворчал из-за состояния лица Чешира, которое он уже хотел сам увидеть, и, несмотря на протесты Якоба, он пригласил всех к себе домой для очередного раунда рассказов.

Берк слегка позеленел при виде крови, когда впускал их.

— Чёрт возьми, твоё лицо, — сказал он, прикрывая рот рукой. — Видимо, тебе срочно нужно выпить.

— Да! — ликовал Чешир, но Якоб ответил одновременно с ним.

— Нет! — разумеется, он выиграл в этом споре.

Поэтому Чешир снова занял кровать, а Якоб быстро устроился рядом. Он понятия не имел, как Чешир мог смеяться и ухмыляться, когда кожа его щеки угрожала отвалиться каждый раз, когда он отнимал руку от неё для жестикуляции. Видеть, как он прислонился к стене фабрики, ошеломлённый и дезориентированный, было очень больно. Ухмыляющаяся апатия Чешира вместе с его ранением была ещё хуже, Якоб дрожал, ему было плохо от всего пережитого стресса.

К счастью, Ханна появилась с аптечкой довольно скоро, сразу после отчёта боссу.

— Нужно наложить швы, — твёрдо сказала она Чеширу с такой властностью, что присутствующие в комнате опустили головы, как будто она отчитывала их. Она вытащила из волос горсть шпилек, чтобы закрепить ими его челку подальше от раны. — Уйдите все, кто не хочет смотреть.

— Они останутся, — сказал ЧеширНо происходящее дальше было ужасным зрелищем, полным бормотания, охов и криков отвращения. Ханна пыталась держать его неподвижно, чтобы наложить минимум швов. Берк всё это время пил, отвернувшись к стене. Якоб держался рядом, сжимая руку Чешира, чтобы остальные не заметили, как она дрожит.

— Вам всем лучше пойти спать, — заявила Ханна, как только закончила, но никто не слушал, все уже хвалили Чешира за его храбрость. Она со вздохом сдалась и потащила Якоба за собой в коридор.

— Нужно следить за чистотой раны, — сказала она ему, вытирая окровавленные руки о рубашку. — Обмотай её, когда этот идиот заснёт.

— Спасибо, Ханна, — ответил Якоб, должно быть, он проявил больше беспокойства, чем намеревался, потому что она ободряюще сжала его плечо, прежде чем уйти.

Когда он вернулся в комнату, двое Шпильманов, которые были с ними в деле, подтащили кофейный столик поближе к кровати и выворачивали карманы с награбленным, слушая одобрения Чешира.

— Теперь это всё Блума, — сказал Леон, как всегда сияя. — Вы бы видели его! Чёрт возьми, если бы только это могли опубликовать в газете.

Чешир, который пытался незаметно пропихнуть глоток виски через правый уголок рта, отрывисто кашлянул.

— Газете! Ну хватит.

— «Бум-Бум-Блум утёр нос Фоли», — процитировал он, посмеиваясь про себя. — На первой странице.

— Ну… — Чешир скромно ухмыльнулся, но когда он заметил возвращающегося Якоба, выражение его лица на мгновение стало виноватым.

— Нет, спасибо, но я не так уж много сделал, — закончил он. — Это Барни прикончил Фоли.

— Конечно, конечно, мы знаем.

По группе пробежал смешок, как будто все делились секретом, за который их могут отчитать. От этого Якобу стало неуютно. Он присоединился к Шпильманам, когда Чешир приступил к новой истории, посвятив себя подсчёту наличных и облигаций, чтобы не пялиться на кровь, окрасившую воротник Чешира.

«Рано или поздно они всё равно уйдут, — подумал Якоб, наблюдая, как разливают виски. — Я не могу оставить его одного».

Но они так и не ушли. Несколько гостей Чешира отключились прямо на диване и стульях, в то время как остальные, казалось, были полны решимости продолжать до утра. Якоб мог бы снова оказаться рядом с Чеширом и отвлечь его обработкой раны, в чём он, безусловно, нуждался, просто чтобы он сам мог наконец немного поспать, но странный взгляд Чешира изменил его планы. Это напоминало робкий крик о помощи.

Якоб убрал добычу в шкаф, а затем вернулся к Чеширу, чтобы взять его за руки.

— Пошли, — сказал он, поднимая его на ноги. — Приведём тебя в порядок.

Чешир встал, и когда он покачнулся на ногах, Якоб затаил дыхание, но затем ему удалось обрести равновесие. У Якоба сложилось отчётливое впечатление, что как только он коснётся горизонтальной поверхности, он пролежит до утра или дольше.

— Пожелай всем спокойной ночи, — сказал он.

— Всем спокойной ночи! — Чешир получил хор сонных ответов, но, сделав шаг, остановился, оглядываясь по сторонам. — Подождите, где мой пиджак?

Якоб вздрогнул, а затем снова, когда Берк сказал:

— Он лежал здесь на кровати. Я положил его в портплед.

— О! Спасибо, — Чешир помахал ему и, наконец, позволил Якобу вывести себя наружу. — Спокойной ночи!

Они поднялись на лифте наверх и когда пересекли холл до комнаты Якоба, Чешир тяжело привалился к его боку. Ему стало легче от мысли, что скоро эта долгая ночь закончится, даже если утром будет много забот. Он впустил их внутрь и подвёл Чешира к дивану.

— Расслабься, — сказал он, смачивая тряпку в раковине. — Я просто немного вытру тебя, пока ты не заснул.

Чешир потянулся.

— Так плохо? — спросил он, слегка улыбаясь от градуса в крови, но с явным беспокойством, наконец, закравшимся в него. Он слабо усмехнулся. — Это отвратительно выглядит? Или мужественно?

— И то, и другое, — ответил Якоб, разрываясь между нежеланием ободрять или расстраивать его. Он вытащил из ящика стола охапку медицинских принадлежностей и ногой придвинул табурет поближе к дивану. — Ты наверняка не захочешь показываться Грейс, пока рана не заживёт.

— Ха! Да… — он откинулся на подлокотник дивана и попытался не шевелиться, когда Якоб присоединился к нему.

— Это было… Невероятно, да? — сказал он, стаскивая окровавленные перчатки. — Ну и ночка.

— Да, ну и ночка.

Вдали от суеты остальной банды тишина начинала действовать ему на нервы, наряду с множеством мыслей «а что, если», о которых он не хотел и думать. Он стёр остатки крови с челюсти и шеи Чешира, затем нанёс несколько капель анестетика. От его шипения у него сжалось сердце.

— Ты ещё никогда раньше не делал чего-то подобного для Козлова, — сказал он почти извиняющимся тоном.

— Да, в отличие от тебя. Ты был невероятен, — Чешир посмотрел на него, и выражение его лица изменилось, немного осунулось, чего Якоб раньше не видел.

— Господи, спасибо тебе, Якоб, — сказал он с кривой улыбкой. — Думал, на этот раз мне конец.

— Не говори глупости, — Якоб сосредоточился на том, чтобы приложить полоски марли к щеке Чешира. Он не хотел думать о том, как Чешир смотрел на завод, окровавленный и потрясённый в тот момент паники. Ещё меньше ему хотелось, чтобы Чешир думал об этом. — Он едва тебя задел.

— Но я серьёзно, — настаивал Чешир, в его юморе чувствовалась слабость, которой не должно было быть. — Я видел яркий свет и всё такое.

— Это был просто огонь.

Якоб сделал всё, на что был способен, перевязал лицо Чешира, а затем перешёл к его уху: нож, который он выдернул, застрелив Чарли, прошёл его насквозь, оставив разрыв в хряще, который невозможно было восстановить никакими швами. Он обернул рану небольшим кусочком марли, просто чтобы сохранить её чистой, пока они не найдут ему заслуживающего доверия врача, который мог приехать на дом. Он хотел разозлиться на Барни за то, что тот позволил своей дерзкой неопытности так ужасно сказаться на Чешире, но какие-то другие, более тревожные эмоции мешали.

— Трудно представить, что «Бум-Бум Блума» победил кухонный нож, — сказал он, надеясь поднять ему настроение. Он отвернулся, чтобы положить оставшуюся марлю на место среди других принадлежностей.

— Я не знаю, что со мной будет.

Якоб остановился. Холодок пробежал у него по спине, когда он оглянулся, то не знал, что и думать о тусклых, опущенных глазах Чешира. Какое бы волнение он ни показал своей аудитории, в конце концов оно прошло, и он выглядел измученным, возможно, даже пристыженным. Якоб никогда не видел его в таком состоянии, при взгляде на это казалось, что земля тошнотворно колеблется у него под ногами.

Якоб наклонился вперёд.

— Ты о чём?

— Ну, потом, — Чешир потянулся к своему перевязанному уху, осторожно потрогал. Его обычно певучий голос был грубым и отстранённым.

— Я творил всякое, понимаешь? — признался он. — Наверное, мы все. Вещи, на которые люди наверху посмотрели бы с презрением.

Любопытство барабанной дробью билось в животе Якоба, но он не осмелился прервать его, чтобы задать вопрос.

— Я просто хотел быть лучше, чем был, — Чешир продолжил, вглядываясь в дальние углы комнаты Якоба, где, возможно, какие-то воспоминания проигрывались для него, как кинопленка. — Иметь больше, чем имел.

Чешир наконец посмотрел на Якоба, который был ошеломлён, увидев слёзы на его ресницах.

— Просто хотел иметь значение, — сказал он, и каждое слово отдавалось болью в груди Якоба. — Вообще. Для кого-нибудь. Понимаешь?

Якоб ошеломлённо уставился на него в ответ. В течение многих лет он наблюдал, как Чешир выставлял себя на посмешище своим коллегам, без особых усилий получая похвалу и гнев в равной доле. Неопределённости никогда не было в нём и то, что Якоб увидел её в нём, глубоко потрясло его. Всё то время, что они провели вместе, и он никогда не подозревал Чешира в том, что он что-то скрывает, не говоря уже об отголосках тоски, которую он так же долго пытался подавить в себе. Как он раньше этого не замечал? Он поник от мысли, что, возможно, влечение, которое он питал, потакая своим желаниям, в конце концов, было мелочью.

— Кажется, ты чертовски пьян, — сказал Якоб, пытаясь прийти в себя. — Это не похоже на тебя.

— Да, наверное, — Чешир, должно быть, понял, как он выглядит со стороны, потому что быстро попытался вытереть глаза. Когда он снова поднял взгляд, он даже улыбался. — Прости.

И Якоб ненавидел это. Ненавидел мысль о том, что Чешир долгое время прятался за этой улыбкой, даже от него, а он и не знал. Ненавидел осознавать, что Чешир всегда был рад ему, даже пытался поддержать по-своему неуклюже, в то время как он понятия не имел, что его общительный, кажущийся непобедимым друг мог нуждаться в нём, не говоря уже о том, как это ему обеспечить. Если бы только он сам был посмелее, то, возможно, нашёл бы способ поддержать беднягу.

— Эй, — какими бы беспорядочными ни были его собственные эмоции, Якоб меньше всего хотел, чтобы Чешир увидел, как он борется, или, что ещё хуже, подумал, что его искренность не была услышана.

— Сейчас тебе не нужно ни о чём волноваться, — сказал он, не имея другого выбора, кроме как быть настолько откровенным, насколько это возможно. — Ничего с тобой не случится, пока я тебя прикрываю. Разве не всегда так было?

Чешир изучал его лицо. Его глаза уже слипались, ладони Якоба вспотели, когда он задался вопросом, как он выглядит со стороны. Но затем Чешир расслабился, его улыбка из напряжённой превратилась в облегчённую и неприкрытую.

— Да… — сказал он. — Так всегда и было.

Он протянул руку и Якоб снова замер, почувствовав широкую тёплую ладонь, обхватившую его щёку. Кончики его пальцев оказались мягче, чем он представлял, и он мог чувствовать слабые отпечатки печати, выжженной на его коже, как будто она всё ещё горела после ночи длительного использования магии. Жар от этого разлился по всему телу, он не мог пошевелиться.

— Спасибо, — сказал Чешир так откровенно, что у Якоба забилось сердце. — Это много для меня значит…

Его рука начала соскальзывать и инстинктивно собственная рука Якоба ухватилась за неё, удерживая на месте. На искреннюю благодарность Чешира было тяжело смотреть, но он не был готов отказываться от такого простого физического контакта.

«Скажи ему, — подумал он, слова застряли у него в горле, когда он уставился на свои ноги, набираясь храбрости. — Ты знаешь, что он хочет услышать. Почему это так трудно сказать?»

Якоб облизнул губы и, глубоко вздохнув, поднял голову.

— Чешир, ты…

Но Чешир сильнее откинулся на спинку дивана, положив подбородок на грудь, и уснул.

Якоб выдохнул. Разочарованный, с облегчением, смущённый тем, что испытал облегчение. Но, по крайней мере, тихий храп Чешира звучал мирно, и он надеялся, что ему удалось получить утешение от попыток успокоить его. Он повернул своё лицо к ладони Чешира ещё немного, как будто он мог передать через это прикосновение часть слов, которые он не был в состоянии произнести. Вместо жалости к себе, это наполнило его жизнерадостной и волнующей надеждой. Думать, что в Чешире есть гораздо больше, чем он знал, и что у него ещё есть шанс раскрыть это.

Якоб встал, укладывая руку Чешира обратно себе на грудь, пока тот спал. Пообещав себе, что позже сможет обвинить виски, он наклонился и поцеловал Чешира в лоб.

— Ты много для меня значишь, — прошептал он, надеясь, что его убеждённость проникнет в подсознание. Возможно, этого будет достаточно, пока он не наберётся смелости признаться по-настоящему.

Не желая находиться слишком далеко на случай, если Чешир проснётся ночью, Якоб свернулся калачиком в кресле и заснул. Его сны были тяжёлыми и засыпанными пеплом, но когда он проснулся от света, проникающего в его окна, он уже их не помнил. Чешир крепко спал на диване, и пока он обдумывал планы на новый день, раздался стук в дверь. Взглянув в глазок, он увидел Ханну и Берка и впустил их.

— Я подумала, что тебе может понадобиться помощь с ним, — сказала Ханна, понизив голос. Она поставила бумажный пакет на кофейный столик и достала упаковку супа, бутылку апельсинового сока, немного свежей марли и обезболивающее. — Для него будет тяжёлый день.

— Виски и рана на голове, — согласился Берк. — Не лучшее сочетание.

— Спасибо, — сказал Якоб. Его голова уже раскалывалась от собственного похмелья и слишком короткого сна, поэтому он налил себе лекарство, а затем налил каждому из них по стакану воды. Все они спали в одежде и выглядели ужасно, но Якоб поймал себя на том, что странно рад компании, когда они вместе стояли на кухне, ожидая, пока чайник нагреет воду для кофе.

— Это уже в газетах, — сказал Берк, закуривая сигарету. — Они были осторожны с именами, но все в Бруклине уже знают. Ваш друг Элис «не даёт комментариев» по поводу случившегося.

Якоб смотрел, как он затянулся, а затем протянул руку. Дёрнув носом, Берк послушно передал ему сигарету.

— Тебя не было здесь, когда приходил детектив Элис, — сказал он. — Откуда ты знаешь о нём?

— Чешир рассказал мне. К тому же я слышал половину истории от Тайев, — он был удивлён, когда Якоб вернул сигарету, но принял её так, словно это была награда. — Если это не остановит нашего книголюба, даже не знаю, что поможет.

— Ты, кажется, не очень расстроен из-за Тайев, — заметил Якоб, внимательно наблюдая за ним. — И из-за Фоли.

Он пожал плечами. Когда Ханна протянула руку, он ещё раз затянулся сигаретой и передал её ей.

— Теперь они не мои люди.

— Берк остается с Козловым, — сказала Ханна. — Босс хочет, чтобы он поселился в твоей старой квартире.

Она посмотрела на Берка, выпуская колечко дыма.

— Хотя я всё ещё очень хочу знать, почему ты вообще отвернулся от Фоли.

— Я уже объяснял это боссу, — ответил Берк, но под тяжёлыми взглядами Ханны и Якоба быстро сдался. — Знаю, что вы думаете обо мне. Трусливый предатель, да? Не буду этого отрицать.

Он отвёл взгляд, Якобу показалось интересным видеть, как он борется с тем, чтобы сказать правду, в отличие от Чешира прошлой ночью. Его брови нахмурились, а нос сморщился, как будто он откашливался.

— Можно сказать, я никогда не чувствовал себя с ними в безопасности, — сказал он наконец. — Не мог доверять им больше, чем они доверяли мне. Будь проклята ирландская кровь. Они уже давно разваливаются, кучка разъярённых тупиц. Я хотел сбежать, пока меня не затянуло с ними.

Ханна предложила ему сигарету обратно и он взял её, что ещё больше расслабила его.

— И ваш Блум оказался рядом, — сказал он, склонив голову набок. — Не скажу, что понимал всё тогда, но он казался более безопасным вариантом. У них таких, как он, было мало.

Он усмехнулся.

— А потом он сделал хуже сам себе. Посмотрите на него. Выставил меня дураком.

Ханна сделала сочувственное лицо, но Якоб раздулся от чрезмерного защитного инстинкта и сказал:

— Нет, хорошо, что ты доверился ему. Он по-прежнему самый безопасный вариант.

Берк кивнул, напряжение спало с его лица. В отличие от Ханны, он понятия не имел, насколько необычным было заявление, исходящее от Якоба. Он ещё раз протянул сигарету, но Якоб отказался. Это было похоже на рукопожатие.

С дивана донёсся стон, и все трое обернулись как раз в тот момент, когда Чешир начал шевелиться. Он слабо барахтался и бормотал неразборчивые ругательства, прежде чем прижать обе руки ко рту.

— Я справлюсь, — сказала Ханна и со вздохом схватила мусорное ведро Якоба, перетаскивая его ближе. Она даже откинула его волосы назад, когда его рвало, скорчив гримасу на его израненном лице.

— Чёрт, — захныкал Чешир, уставившись затуманенными глазами в комнату. — Что с моим лицом?

День обещал быть очень долгим.

— Виски и рана на голове, — со знанием дела сказал Берк.

— Я за кофе.

Якоб налил свежий стакан воды и присоединился к Ханне. Когда Чешир принял стакан, он улыбнулся. Должно быть, у него сейчас было пять видов агонии, но он действительно улыбнулся, счастливый видеть, что Якоб заботится о нём. Якобу удалось лишь слегка ответить тем же, но, казалось, это очень много значило для Чешира, и он с радостью отдался им в руки.

Это был очень длинный день. Но Якоба это не волновало.

Следующий шаг

— Очень вкусно, — сказал Чешир и отщипнул треть своего «Твинки», чтобы передать Якобу через стол. — Попробуй!

Якоб принял угощение, высасывая из него крем и ещё раз окидывая взглядом небольшую толпу в закусочной. Время было слишком позднее, чтобы завтракать, и слишком раннее для обеда рабочих. Только один столик был занят, за стойкой сидели три человека: два маленьких мальчика, выглядевших так, словно они прогуливали школу, и молодая афроамериканка с блокнотом рядом с недоеденной тарелкой супа. Всё это время она притворяясь, что не обращает на них внимания с самого прихода, но не слишком удачно, чтобы Якоб не заметил.

— Ну вкусно же, да? — спросил Чешир. Он снял перчатки, чтобы поесть, и понемногу разламывал свой «Твинки». — Я не особенно люблю бананы, но когда они в выпечке, очень даже неплохо.

— Это правда было лучшим местом для встречи? — спросил Якоб, протягивая руку за новым кусочком.

— Публично, но незаметно, — ответил он. — Такое же было условие.

— Здесь много ушей, — Якоб уставился прямо на девушку, но она была поглощена своим блокнотом. Тем не менее, он был уверен, что не ошибался в факте слежки.

— Чем больше, тем лучше. «Оружие и Жнец Козлова, замечены на востоке Манхэттена. Они хотят захватить весь Нью-Йорк?! Всего за пять центов, — Чешир отправил в рот остаток «Твинки».

— Никто меня так не называет, — запротестовал Якоб, но как раз в этот момент дверь со звоном открылась и он поднял глаза. Девушка за стойкой сделала то же самое, они оба наблюдали, как суетливо зашёл Эдвард Берк. Он попросил проходившую мимо официантку принести ему кофе и нырнул за столик рядом с Чеширом.

— Они не придут, — сказал он.

— Не придут? — ошеломлённо повторил Чешир. — Что ты имеешь в виду?

— То, что сказал: они не придут в эту закусочную в то время, о котором мы договаривались. Так ясно?

Чешир покосился на него.

— Значит, перенесли?

— Нет, конечно, — Берк не сразу понял, что тот несерьёзно, и закатил глаза.

— Как ты ещё не прикончил этого балабола? — сказал он Якобу, ожидая сочувственного стона согласия. Но получил только нетерпеливый взгляд Якоба. Он прочистил горло. — Их человек рассказал мне о каких-то неприятностях здесь, на севере. По правде говоря, я не думаю, что они поднимут свои задницы из-за кого-то, кроме Козлова.

— Мы с Яшей тоже часть банды, — сказал Чешир, и хотя он, как всегда, ухмылялся, Якоб мог видеть нотки искреннего раздражения, которое он пытался скрыть. — У Барни есть свои проблемы на севере, если понимаете, что я имею в виду, так что если Лаки хочет вести переговоры с кем-то к востоку от реки, то точно с нами.

— Разве я не говорил тебе это? Они упрямее ослов.

Наконец появилась официантка, чтобы налить им всем кофе, и Чешир рассказывал ей о том, как прошёл день, пока она не ушла.

— У них больше не будет выбора, — продолжил Чешир. — Бруклин теперь наш, а уже через год мы будем владеть всей восточной территорией. Если Лаки и его манхэттенская команда не захотят играть в мяч, я подброшу его над Гудзоном, посмотрим, как ему это понравится.

Берк пожал плечами.

— Что за метафора? Что это значит?

— Это значит, что я знаю множество мстительных ребят из Юнион-Сити, — ответил Чешир.

— Я в этом не сомневаюсь, но сейчас мы говорим о бизнесе, да ведь?

— Тогда, может, тебе стоит говорить немного громче, — перебил Якоб. — Чтобы наш друг за стойкой лучше слышал.

Оба мужчины сделали паузу, и пока Берк отпивал кофе, пытаясь разыгрывать невозмутимость, Чешир развернулся почти вплотную, чтобы посмотреть самому. Его глаз расширились, когда он узнал фигуру, это встревожило Якоба, и, конечно же, у девушки за стойкой, которая подслушивала, было почти такое же выражение лица. После неловкого колебания она встала со стула, взяла свой блокнот и сумку и направилась прямо к ним. С храбростью, которой Якоб не мог не восхищаться, она села за стол рядом с ним.

— Здравствуйте, мистер Блум, — сказала она со сдержанным весельем.

— Привет, Салли, — ответил Чешир с улыбкой, но напрягся, когда снова натягивал перчатки. — Как поживает твой старик?

Она ответила своей собственной улыбкой с плотно сжатыми губами. На вид ей было под тридцать, свитер-жилетка застёгнут на все пуговицы, галстук-бабочка на шее, волосы тщательно заплетены в косички.

— Седеет, благодаря тебе, — сказала она и только тогда Якоб начал понимать.

— Извините, — сказал Берк, оценивающе глядя на неё. — Но это частный разговор.

— О, Эдди, — Чешир внезапно стал просто в отличном настроении. Якоб поймал себя на том, что ищет трещины в его маске, хотя должен был уделять всё внимание незваному гостю. — Так не следует разговаривать с леди, не говоря уже о журналисте.

Берк продолжал подозрительно разглядывать её, поэтому Якоб взял на себя смелость представить их друг другу, прежде чем всё усложнится ещё больше.

— Это, должно быть, Салли Элис из «Метро Дейли», — сказал он. — Дочь детектива Элис из 49-го.

— А вам нет необходимости представляться, — сказала Салли, поправляя очки. — Я знаю, кто вы, и что вы далеко от дома.

— Это ты так говоришь, — ответил Чешир, протягивая руку через спинку сиденья. — Я чувствую себя здесь как дома.

— В этом есть смысл, — Салли обводила их взглядом, и если она и нервничала, находясь в компании трёх известных бруклинских гангстеров, она этого не показывала. — Какой король не хочет расширить свою территорию? Прошло два года с тех пор, как вы выгнали Фоли и теперь Бруклин принадлежит Козлову. Даже мэр округа теперь ест из ваших рук. Банда Раптис в Астории начала проявлять себя, Шпильманы подкручивают гайки Куинсу. Следующим логичным шагом была бы отправка двух его самых крупных орудий на Манхэттен.

Берк нахмурился, глядя на неё, но Чешир только пожал плечами, забавляясь.

— Она знает своё дело, — сказал он.

— Раз это так очевидно, — начал Якоб, — не думаю, что газеты с этим будут раскупаться.

— О, а я думаю иначе. «Чем больше ушей, тем лучше», — Салли сверкнула улыбкой в стиле Чешира. — Верно?

— Тогда что Вам нужно? — спросил Берк, толкая локтем Чешира, когда тот отсалютовал ей двумя пальцами. — Интервью? Фото на память? Наградная лента?

— Мне хватит первых двух, — ответила Салли. Её непринуждённость усиливала паранойю Якоба и она, должно быть, почувствовала это, потому что смягчила усмешку. — Разумеется, ничего компрометирующего. На днях я поймала одного из помощников Лаки на стадионе — он дал мне свой комментарий о том новом ресторане, который переехал в центр города, «Пучелло», кажется? Читателям это понравилось.

Интерес, с которым Чешир наблюдал за ней, показался Якобу чрезвычайно опасным.

— Ваших читателей правда волнует, что профессиональные преступники говорят об изысканной кухне?

— Да, правда! — Салли опёрлась локтями о стол и понизила голос. Блеск её свисающих серёжек напомнил Якобу рыболовные приманки. — Если вы собираетесь произвести фурор на Манхэттене, вам следует знать обстановку. Лаки и его команда свергли все большие семьи, чтобы выйти на первое место, его история уже стала легендой. При том, как обстоят дела сейчас, эти истории люди хотят услышать. Они хотят сбежать от рутины, окунуться в какое-нибудь приключение. Такие гангстеры, как вы, — новые знаменитости, так что я думаю, почему бы не относиться к вам подобающим образом?

«Пожалуйста, не говори ему этого», — подумал Якоб, внутренне свернувшись в клубок, но когда он снова посмотрел на Чешира, он был удивлён, не обнаружив широко раскрытых глаз и радостной ухмылки, которых он ожидал. Чешир явно испытывал искушение, но внезапно замолчал, хотя должен был сиять. Он даже выглядел немного уставшим, Якобу захотелось спрятаться.

«О чём ты думаешь? — интересовался он, почти отчаявшись узнать. — Что случилось, что она такого сказала?»

— Почему нет? — усмехнулся Берк. — Потому что ты, скорее всего, окажешься в канаве, вот почему.

Салли снова откинулась назад, скрестив руки на груди, и внезапно Якоб увидел в ней сходства с её отцом.

— Я никогда не раскрывала ничего, что могло принести кому-то проблемы с полицией, — рассуждала она.

— И я не планирую. Я просто даю публике возможность заглянуть в мир, который им интересен, вот и всё, — её тон слегка понизился. — Но если вы предпочтёте другую газету в более вашем стиле, ничего страшного.

— В нашем стиле, — повторил Чешир, приподняв бровь.

— Ага, — Салли уставилась прямо на него в ответ, воздух внезапно наполнился какой-то таинственной историей, которую они разделяли. — В особенности в твоём.

— О, Салли, — сказал Чешир, и его тон тоже изменился. От этого у Якоба мурашки побежали по коже. — Прошу, не задевай мои чувства.

Берк переводил взгляд между ними, слегка съёжившись на стуле. Якоб тоже не мог удержаться от откровенного разглядывания.

«Что происходит? — подумал он, его любопытство переросло в гнев. — Откуда они вообще друг друга знают? О чём она говорит?»

После нескольких мгновений Салли смягчилась, её поза стала вялой. Возможно, в её глазах даже был страх, когда она разорвала зрительный контакт с Чеширом. Что она знает?

— Подумайте об этом, — сказала она и полезла в свою сумку, вытаскивая визитку и проскользив ей по столу. — Театр «Калипсо» показывает новый фильм на октябрьском фестивале через месяц. Он вдохновлён каким-то крупным чикагским гангстером. У вас может быть своё мнение по этому поводу и вы могли бы рассказать его мне.

Салли показала свою прежнюю уверенную улыбку, когда выходила из кабинки.

— Позвоните.

— Мы не станем, — ответил Якоб, но не успел помешать Чеширу сунуть визитку в карман жилета. — Но спасибо за предложение.

— Хорошего дня в Манхэттене, — сказала Салли и, уходя, бросила несколько купюр рядом со своей миской на стойке.

— Спасибо! — Берк крикнул ей вслед, вытягивая шею, чтобы посмотреть, как она уходит. Как только дверь со звоном закрылась, он снова рванулся вперёд. — Она, чёрт возьми, не в своем уме! Нагло подходить к нам вот так, зная, кто мы такие.

— У неё мужество своего отца, — согласился Якоб, глядя на Чешира, который наблюдал за ней из окна закусочной. Он громко откашлялся.

Чешир вздрогнул и оглянулся.

— Ты чертовски прав! — сказал он и усмехнулся, забирая у Берка кофе. — Что думаете? Мы могли бы стать настоящими знаменитостями Манхэттена.

— Это можно продать каким-то газетам, но нам это ничего не даст, — сказал Якоб. — Возможно, это возбудит к нам ещё больший интерес полиции.

— Но для меня это было бы полезно, — рассуждал Чешир. Он сделал большой глоток из чашки Берка, к его ужасу. — Если я буду популярным, меньше людей захотят свидетельствовать против меня.

— Это только привлечёт больше внимания и больше людей захотят дать показания против тебя, чтобы получить известность, — возразил Якоб. — Если Лаки нравится пресса, он не будет делиться ей с тобой, у него много людей, которыми он может пожертвовать в суде. Ему нужно лишь сказать, что он видел, как ты использовал магию, и Элис набросится на тебя.

Чешир пожал плечами.

— У Элис нет ничего против меня.

Берк уставился на свою чашку, а затем снова на Чешира.

— А ты уверен? Потому что мисс Салли произнесла это так, словно знает о тебе всё

— Ни у одного из семейки Элис ничего на меня нет, — настаивал Чешир, но в тот раз Якоб раскусил его насквозь. — Давайте начнём, мы зря тратим здесь время.

Чешир заплатил за них троих и они вернулись к машине. С Чеширом за рулём они направились обратно через город к Ист-Ривер, он и Берк жаловались на манхэттенские манеры, в то время как Якоб слушал их лишь частично. Он не мог перестать думать о том, как Чешир смотрел на Салли, и как она поникла, словно испугавшись. От этого у него по коже побежали мурашки.

Они были в нескольких кварталах от моста, когда движение резко остановилось. Все машины в полосе стояли, несколько водителей даже вышли из своих машин, прислонившись к дверям, как будто ждали уже долгое время. Якоб высунулся из окна и мельком увидел людей, снующих по улицам, некоторые с плакатами, громкие голоса разносились по всему переулку.

— Протестующие, — сказал он, наклоняясь дальше, чтобы прочитать вывески ближайших магазинов. — Похоже, они идут колонной прямо к очереди за хлебом.

— Безработные, голодные, злые, — пробормотал Берк, сочувственно качая головой. — Ужасное сочетание. Времена такие, мисс Салли, возможно, права насчёт того, что людям хочется сбежать от рутины.

— Ужас, — согласился Чешир. — Наш бизнес — единственное, что процветает, да?

Якоб нырнул обратно в машину.

— Мы пока ничего не можем сделать. Как только мэр округа протолкнёт разрешения на строительство, босс начнёт строить новые жилые дома. Это хотя бы создаст немного рабочих мест. По крайней мере, по нашу сторону реки.

Чешир рассеянно напевал, уткнувшись в ладонь. После он снова замолчал и Якоб внимательно следил за ним со своего сиденья. У него выработался инстинкт на то, когда в голове Чешира зарождалась плохая идея. И действительно, мгновение спустя Чешир заметил в боковом зеркале нечто такое, что придало его лицу озорное выражение.

— Держу пари, — сказал Чешир, — я могу стать знаменитостью меньше чем за пять центов.

Сердце Якоба замерло.

— Что? — было слишком поздно, Чешир уже открывал свою дверь. — Чеш, что такое?

— Берк, садь за руль, — сказал Чешир, выбираясь из машины. — Попробуй развернуться и доехать до следующей улицы, встретимся у моста.

— Какого чёрта? — Берк наклонился вперёд между сиденьями, но Чешир уже вышел, Якоб быстро последовал его примеру. — Куда ты? Эй!

Якоб выпрыгнул из машины и поспешил догнать Чешира, который шагал вдоль ряда остановившихся машин позади них.

— Чеш! Что ты делаешь?

— Честно говоря, у меня нет плана, — признал Чешир, но он широко улыбался и ничто не могло его остановить. — Есть только идея.

— Что ты… — Якоб посмотрел вперёд и, наконец, сам заметил это: грузовик для доставки, у которого были закрашены борта, где едва виднелся логотип. Якобу потребовалось мгновение, чтобы понять намерения Чешира, и он схватил его за локоть. — Чешир, нет.

— Ты даже не спросил, что будет! — Чешир попытался сбросить руку Якоба, когда они добрались до кабины грузовика. — Брось, Яш, ты никогда не играл в Робина Гуда в детстве?

— Нет! — Якоб зашипел, но когда Чешир высвободился, он не смог заставить себя попытаться остановить его снова. Наконец, Чешир просиял. — Ты же понимаешь, что там дальше копы?

— Нас так просто не поймают, — рассуждал Чешир, это было нелепо, но потом он постучал в дверь грузовика со стороны водителя, и времени на споры не осталось. Водитель опустил стекло и уставился на них.

— Чего?

— Ты поцарапал мою машину, слепая твоя башка, — усмехнулся Чешир, хорошо подражая своему более пьяному «я». — Ты задел мне бампер!

— Что? — водитель вынул сигару изо рта и затушил её о приборную панель. — Я это делал.

— Ты должен мне за бампер, — настаивал Чешир, отступил назад и пнул дверь, оставив на ней вмятину.

— Эй, пьянь! — водитель отстегнул ремень безопасности и потянулся к ручке дверцы. — Да я тебя прикончу!

Как только он начал открывать дверь, Чешир схватился за её ручку, рывком распахнув гораздо быстрее мужчины. Потеряв равновесие и накренившись, он не смог ничего сделать, когда Чешир швырнул его на улицу. Не оглядываясь, Чешир забрался в кабину и Якоб последовал за ним, ругаясь вполголоса, когда занимал водительское сиденье.

— Как глупо, — продолжал Якоб, заводя машину

— Ты отлично справляешься, — ответил Чешир. — Просто заведи нас по пустой дорожке как можно ближе к месту бунта.

Якоб нажал на газ и грузовик громко заскрежетал по бамперу впереди стоящей машины, когда он вырулил на пустую полосу.

— Это не бунт, — сказал он, игнорируя растерянные и сердитые крики водителя позади них. — Но он вот-вот разразится.

— Весёлый бунт, — заверил его Чешир, вернув на место широкую улыбку. — Попробуй проехать дальше и свернуть влево.

Они добрались до перекрёстка, захваченного скандирующей толпой, и Якоб должен был признать, что это было жалкое зрелище: оборванцы с тощими лицами, ругающие город, который не в состоянии их обеспечить. Столпилось почти пятьдесят человек, он нажал на клаксон, чтобы заставить их отойти. Следуя жестам Чешира, он резко развернулся в конце полосы движения, едва не врезавшись в следующую машину, стоявшую на красном сигнале светофора. Когда они остановились, выкрики стихли до тревожного шёпота.

— Не подгоняй их, — предупредил Якоб, выходя вслед за Чеширом через пассажирскую дверь. — Люди пострадают.

— Всё будет хорошо! — Чешир, не сбавляя шага, направился к задней части грузовика. Своим телом заслоняя вид от толпы, он сорвал замок с отсека взрывом магии, а затем широко раскрыл дверцы.

Грузовик был от пола до крыши забит ящиками с хлебом и консервами. Даже подозревая об этом, Якоб всё равно был потрясён зрелищем и откинулся назад, чтобы посмотреть на борт грузовика. Многие транспортные средства доставки стали закрашивать свои эмблемы в годы экономической депрессии, чтобы избежать именно того, что задумал Чешир. Но на этом была проплешина, из-за которой можно было разобрать знакомый шрифт отеля «Оливье Люкс».

— Постройтесь! — крикнул Чешир и ошеломлённые люди начали толпиться вперёд. — Подходите, получите свою долю, специальное пожертвование от «Метро Дейли»!

Внезапно все бросились вперёд, Якоб забрался в кузов грузовика вместе с Чеширом, чтобы его не затоптали. Полиция, собравшаяся в надежде сдержать протестующих, наблюдала, как они вдвоём начали передавать коробки в руки отчаявшихся и нетерпеливых людей.

— Не толкайтесь! — Чешир сначала пытался направлять их, убеждая тех, кто получил коробку, отойти в сторону. — Их много!

«Это безумие», — подумал Якоб, обливаясь потом, наблюдая, как полиция наконец собралась, привлечённая водителем грузовика, который кричал на них дальше по улице. Он присоединился к Чеширу в разгрузке ящиков, чтобы быстрее покончить с этим, но когда он опустил коробку с клубничным джемом в протянутые руки женщины со слезами на глазах, его сердце тяжело забилось. Повинуясь импульсу, он схватил буханку хлеба из ближайшего ящика, чтобы передать ей.

— Благослови вас Бог, — сказала женщина и бросилась прочь, уворачиваясь от протянутых рук.

— Не толкайтесь, осторожнее! — Чешир продолжал кричать. — Здесь ещё много всего!

Когда ещё двое забрались в грузовик, чтобы помочь передавать припасы, он отклонился в сторону, чтобы не мешать им. Несмотря на безрассудность всего этого, Якоб признавал, что Чешир выглядел просто потрясающе: сияющий, жизнерадостный, бесконечно довольный собой. Он даже снял свой пиджак и бросил его молодому человеку в толпе.

— Если не сможешь заложить его хотя бы за двадцать долларов, верни мне в Бруклине! — крикнул он. — И я куплю его у тебя!

Он весело рассмеялся и это сделало Якоба уязвимым.

— Эй! — офицеры в форме проталкивались сквозь толкающуюся толпу. Было сильное сопротивление, людей было много и собиралось всё больше. — Слезайте оттуда!

— Ну конечно, — ответил Чешир и посмотрел на Якоба. — Это наш знак.

Они схватились за стенки грузовика и выскочили из него. Поскольку большая часть толпы была сосредоточена на кузове, они смогли разделиться по бокам растущей массы и убежать. Полицейский схватил Якоба за руку, но он вырвался и продолжил бег, когда он оглянулся, полицейские были слишком заняты с полудюжиной людей, набившихся в грузовик, чтобы догонять их.

Якоб потерял Чешира из виду. Он напряг слух, ожидая, что, если что-то случилось, отдалённый гул выдаст это, но всё было заглушено толпой и автомобильными гудками. Как только он отошёл подальше от суматохи и замедлил шаг, закурив сигарету, чтобы спокойно, не привлекая внимания, дойти до реки.

Он заметил Берка и машину на стоянке цветочного магазина недалеко от дороги к мосту. Как только он сел на пассажирское сиденье, Берк повернулся к нему.

— Господи! Где Блум? — Берк вытер пот со лба. — Только не говори мне, что он позволил себя арестовать.

— Я так не думаю, — сказал Якоб и как раз в этот момент он увидел, как Чешир выбежал из переулка и пересёк улицу по направлению к ним. — Заводи машину.

Сделав это, Берк пробормотал проклятия и выехал на улицу. Чешир бросился на заднее сиденье и они тронулись, набирая скорость в направлении Уильямсбургского моста. Якоб повернулся на своём сиденье, чтобы посмотреть, кто мог следовать за ними, но движение было редким и, несмотря на то, что Чешир тяжело дышал, он не увидел у них на хвосте никакой полиции.

— Не гони, Берк, — сказал Якоб. — Мы отвязались.

— Чёрта с два! — выкрикнул Берк, хотя и сбавил скорость. Он сердито посмотрел на Чешира в зеркало заднего вида. — Что на тебя нашло, а? Выкидывать подобные фокусы средь бела дня.

Он покачал головой, но Якоб видел, как он сдерживает усмешку.

— Босс настучит тебе по щам.

— Как он узнает? — Чешир ответил смехом, но затем наклонился вперёд между сиденьями и понизил голос, почти так же, как он говорил с Салли в закусочной. — Вы ведь не расскажете ему, да?

Якоб не был уверен, пытался ли он придать серьёзности своему поддразниванию или дразнил их, чтобы приглушить свою серьёзность, но в любом случае, ему это не понравилось.

— Пойдут слухи, — сказал он. — А это покажет, насколько ты уже известен в Манхэттене.

— Да-а? — Чешир снова был весел, когда плюхнулся обратно на своё место. — Мы подорвали репутацию «знаменитостей» Манхэттена и показали Салли, что ей нечего предложить, чего мы не можем получить сами. И немного помогли голодающим людям.

Он сложил руки за головой.

— Я называю это кармой.

— Вы чокнутые, — настаивал Берк, на этот раз не сумев сдержать улыбку. — Просто сумасшедшие.

Но Чешир был слишком доволен собой, чтобы принимать какую-либо критику, а Якоб не смог заставить себя опровергнуть эти слова.

Остаток своего свободного дня они провели, знакомясь с предприятиями, находящимися под их защитой, и прислушиваясь к сплетням. Во всяком случае, Чешир был прав в одном: Бруклин принадлежал им. Прошло два года с тех пор, как металлургический завод сгорел дотла, а люди всё ещё часто говорили об этом, похлопывали Чешира по спине или хвалили его шрам. Некоторые, кто знал его лучше, могли поддразнивать или закатывать глаза, но ему всегда были рады, а он всегда старался обратить их внимание на старания банды Козлова, вместо того, чтобы присвоить все лавры себе. Его образ большинству было трудно воспринимать всерьёз. Но с учётом того, что бизнес шёл хорошо, а имя Козлова более или менее стало нарицательным, кто мог бы пожаловаться на выходки Чешира?

Ближе к вечеру Чешира удалось отговорить от покупки Берку подходящий к пиджаку галстук, и когда они добрались до своего дома, он последовал за Якобом в его квартиру.

— У него невероятные рыжие волосы, — болтал он по пути. — Ему бы надеть что-нибудь, что подчёркивало бы это. Например, красивый зеленый. А если фиолетовый, то лучше индиго, а не лавандовый.

— Думаю, он и так хорошо выглядит, — сказал Якоб и, как и ожидалось, Чешир ускорил шаг, чтобы поравняться с ним, закинув руку Якобу на плечи.

— Правда? — настаивал Чешир, наклоняясь к нему. — Нет, правда?

— Правда, — ответил Якоб и впустил их в квартиру.

— Тогда, полагаю, я в меньшинстве, — Чешир пожал плечами и отпустил его, когда они вошли внутрь. Он плюхнулся на диван и растянулся так, словно ему там самое место, пока Якоб откладывал в сторону куртку и кобуру с пистолетом. — Но я всё равно куплю ему что-нибудь в тайне от него. Тогда он будет обязан надеть его хотя бы один раз и вы оба передумаете.

Якоб повернулся назад, наблюдая, как Чешир скинул ботинки и устроился поудобнее. Теперь уже не было ничего необычного в том, что Чешир позволяет себе заходить сюда. Похоже, ему особенно понравился этот диван, как ни иронично это показалось Якобу, учитывая историю его похмелья с этим диваном. Возможно, он даже не помнил большую часть той суматошной ночи. Но Якобу нравилось находить в том углу Чешира. Это уже не было похоже на трепетную тревогу его юности, в некотором смысле это даже успокаивало. Стало лучше и тяжелее одновременно.

Якоб сел на подлокотник у ног Чешира.

— Чеш, — начал он, не совсем уверенный, доведёт ли он это до конца. " Могу я спросить тебя кое о чём?

— Конечно, — ответил Чешир, складывая руки на животе. — Что угодно.

На самом деле он не имел в виду действительно «что угодно», но Якоб продолжил.

— Что у Салли есть на тебя?

Чешир сглотнул, но изо всех сил старался, чтобы на его лице не отразилось ни малейшего опасения.

— Ничего, как я и говорил.

— Что она думает о тебе? — Якоб настаивал. — Потому что утром она определённо звучала так, будто намекала на что-то.

Чешир отвёл глаза, разыгрывая комедию, но продолжительный взгляд Якоба сломил его. После долгих колебаний он наконец сказал:

— Ты помнишь Шейна Фоли? — и Якоб сел прямее. — Ну, она думает, что я убил его, тогда давно. Её отец тоже.

Брови Якоба нахмурились, когда он внезапно вспомнил ту странную майскую ночь, когда Чешир дрожал под душем, смывая кровь со своих волос. Он повернулся, чтобы лучше видеть его, и опёрся локтями о колени.

— А ты его убил?

— Нет, — быстро ответил Чешир, но затем сморщился. — Возможно.

Он снял очки и протёр их галстуком.

— Это было очень давно.

Якоб вспомнил кровь, текущую в канализацию. Вспомнил, как Чешир просил его остаться.

— Ты использовал на нём свою магию? — спросил он.

Он даже не был до конца уверен, о чём спрашивает. Он видел, как Чешир поджигал всевозможные предметы, от спичек до зданий, но человека… Его воображение устремилось в неизведанное, он почувствовал облегчение, когда Чешир остановил его.

— Нет, — сказал Чешир. Он снова надел очки и слегка поморщился. — Она так не работает.

Якоб снова расслабился.

— Тогда что произошло?

— Мы разбирались из-за сигарет, — объяснил Чешир гораздо более непринуждённо, что снова было похоже на него.

— Он и его прихвостни. Я разбил ему голову о стену в переулке, — он поморщился из-за воспоминаний. — Было много крови. Поэтому я сбежал. Не знаю, что с ним было потом.

— Самооборона в уличной драке, — задумчиво произнёс Якоб. — Не худшее, что мы делали.

— Да, но это лучшее, что у Элис есть на меня. Он не забыл об этом и, видимо, рассказал своей дочери. Кроме того, мы тогда были детьми.

Чешир схватился за спинку дивана, чтобы сесть. Он опёрся на ладонь и криво улыбнулся.

— Я не был таким жестоким, как ты, это много для меня значило. Я ужасно чувствовал себя из-за этого, — он усмехнулся. — Честно говоря, я всё ещё не такой крутой, как ты.

— Тебе и не обязательно быть таким, — сказал ему Якоб. Улыбка Чешира была такой очаровательной, почти идеальным дополнением к его прежнему восторженному оскалу, и это развеяло остальные тревоги Якоба. — Ты и так хорош.

Улыбка Чешира стала шире.

— Спасибо, — ответил он, и Якоб внутренне засиял, ему удалось сказал то, что тому было нужно сейчас. — Но ты всё равно лучший по «крутизне».

— Как скажешь, — ответил Якоб и совершил ошибку, позволив своим губам изогнуться так, что Чешир истолковал это как улыбку и начал поддразнивать. Якоб терпел свирепые взгляды и вздохи, но внутренне он не мог быть счастливее.

«Это всё, чего я хочу, — думал он, когда они обменивались колкостями. — Я не нужен ему как любимый, ему нужен кто-то, кто увидит его настоящего, но как друг. Я могу быть им для него».

Раздался стук в дверь, и он был вынужден встать с дивана, чтобы открыть.

«Этого достаточно».

Он открыл дверь круглолицему Леону Шпильману с растрёпанными волосами, который держал в руках свою кепку и выглядел измученным.

— Якоб! — сказал он, и когда посмотрел мимо него и увидел Чешира, он подпрыгнул. — Блум! О, ты тоже здесь?

Якоб отступил назад, чтобы он мог войти, хотя он вдруг передумал впускать его. Чешир же радостно улыбнулся, увидев парня.

— Леон, давненько не виделись! — сказал Чешир. — Как ты?

— Ну, я… — Леон неловко перевёл взгляд с них двоих. В выражении его лица была горечь, которая на мгновение напомнила Якобу Грейс, и это насторожило его. — На самом деле, у меня проблемы. У нас всех проблемы.

Якоб направился обратно к своей кобуре с пистолетом на комоде, в то время как Чешир спустил ноги на пол.

— Что за проблемы? — спросил Чешир слишком нетерпеливо. — Такие, которые можно взорвать?

— Ну… — Леон взъерошил свои волосы. — Барни возненавидит меня за то, что я втянул вас в это. Но к чёрту всё. Банда Тауншенд час назад разгромила один из наших клубов в Форест-Хиллс. Средь бела дня! Они сбежали с двенадцатью ящиками.

— Ублюдки, — Чешир натянул ботинки и поднялся на ноги. — Откуда у этих детишек такие яйца, раз провернули подобное?

Якоб натянул куртку поверх револьвера.

— Барни сказал, что он уже разобрался с Тауншендом.

— Да, но это… — Леон беспомощно пожал плечами. — Видимо, они не подчинились

Он понизил голос, когда оба мужчины подошли ближе.

— Послушайте, я уже несколько недель говорю ему, что мы ещё слишком слабы. Но он продолжает говорить, что со всем справляется. Что я могу сделать? Я не могу пойти и сказать ему: «Я тебе говорил, а теперь Тауншенд ворует твой алкоголь». Я не могу этого сделать.

— Итак, ты хочешь, чтобы мы разобрались с этим, — сказал Якоб. — Так, чтобы он не узнал.

— Ну, я не знаю… — Леон искоса взглянул на Чешира, у которого хватило порядочности выглядеть смущённым. — Если это сделаете вы, он точно узнает. Но, по крайней мере, я смогу рассказать ему всё, когда вы разберётесь.

— Я могу быть осторожнее, — сказал Чешир, и когда Леон скорчил ему рожу, он протиснулся мимо него к двери. — Беспокоиться тебе стоит о Якобе.

Якоб, нахмурившись, смотрел ему вслед.

— Мы разберёмся с ними, — сказал он Леону. — Сколько их было?

— Всего трое. Тощие дети, отчаянные.

— Хорошо. Возвращайся в бар и приведи всё в порядок, — видя, что Леон всё ещё насторожен, Якоб добавил:

— Я не расскажу ни Барни, ни Ханне, он тоже.

— Ладно, — Леон кивнул, а затем надел кепку. — Спасибо, Якоб.

Чешир ждал у лестницы, возясь со своими перчатками.

— Встретимся у машины, — сказал он. — Заскочу в свою комнату взять пиджак.

Якоб последовал за Леоном в лифт.

— Бери тот, который не побоишься испортить, — предупредил он. — Тауншенд малы, но с ними может быть сложно.

— Да, да, — сказал Чешир и, отсалютовав, направился вниз по лестнице.

***

Они встретились у машины, Чешир в старом сером пиджаке, который давно вышел из моды. Если выбрасывание здрасьте-это-манхэттенская-банда пиджака было недостаточным поводом, то ещё один подпаленный, безусловно, дал бы ему полное право отправиться за новым. Местные портные готовы любить его бизнес за это, в такие-то трудные времена. По крайней мере, они рады видеть его больше, чем Леона Шпильмана. Чешир занял пассажирское сиденье, а Якоб сел за руль. Он не смог не ёрзать.

— Странно, да? — сказал он. Как бы ему ни было любопытно узнать, что Якоб думает о неловком разговоре наверху, он не собирался спрашивать его напрямую. Не тогда, когда работа была ещё впереди. — Мы убираем за Барни.

— Он сейчас много работает, — дипломатично возразил Якоб. — Босс стремится к расширению банды, а его жена беременна. У него полно дел.

— Да, не поспоришь, — Чешир прикусил губу. Он не мог так просто закончить этот разговор. — Считаешь, он правда сорвётся, если узнает, что я выручаю его задницу? Леон думает, что он разозлится на меня, но мы же работаем вместе, верно?

— Барни знает, насколько ты ценен, — Якоб колебался ровно столько, чтобы Чешир понимал, что это не конец. — Беспокойся больше о том, что он узнает, что ты спал с его шурином.

Чешир скривился.

«Сам напросился, болван», — подумал он, откидывая волосы назад.

— Всё не так.

— Значит, ты этого не делал?

— Нет, делал, — Чешир наблюдал за выражением лица Якоба, но, как всегда, его невозможно было прочесть. У него закружилась голова. — Но это не то, на чего я хотел, понимаешь? Так получилось.

Якоб не выглядел убеждённым или впечатлённым, и он, конечно же, не просил Чешира объяснять. Чешир всё равно объяснил.

— Это было несколько месяцев назад, когда Барни объявил всем, что Ванда ждёт ребёнка. Мы все были так пьяны, а тебя не было рядом. Тогда это казалось не такой уж ужасной идеей.

Якоб пристально посмотрел на него.

— Какое я имею к этому отношение?

— Что? — внезапно Чешир не смог вспомнить, что он только что сказал, что он вообще когда-либо говорил. Якоб уставился на него, когда они остановились на светофоре, и ему будто стёрло память. — Что я такого сказал?

— Ты сказал, что был пьян и «меня не было рядом», — сказал Якоб, и в сочетании с его опущенными бровями это прозвучало очень осуждающе. — Что это значит? — спросил он.

— Э-э… — Чешир сглотнул. — Я имею в виду, обычно, когда я собираюсь сделать что-то глупое, ты вот так на меня пялишься. И это напоминает мне, что это глупо.

Брови Якоба нахмурились сильнее, но затем сменился светофор, и ему пришлось отвести взгляд.

— Я не пялюсь на тебя, — пробормотал он.

Чешир не смог удержаться от заливистого смеха и получил новую порцию точно такого же взгляда.

— Ты делаешь это! — сказал он. — Ты делаешь так часто.

Он повернулся на своём сиденье, чтобы лучше видеть Якоба. За его рёбрами ощущалось жужжание, к которому он всё больше и больше привык за последние два года: детский трепет и тревога, когда Якоб смотрел на него с этим таинственным выражением, которое было наполовину убийственным, наполовину притягательным. Но он не мог подобрать этому названия, не говоря уже о том, чтобы выразить это.

— В последние несколько месяцев всё чаще.

Кажется, щёки Якоба внезапно покраснели. Солнце пробивалось сквозь здания и светило на них, поэтому было трудно сказать.

— Даже если я это делаю, ничего не меняется, — сказал Якоб. — То, что ты сегодня угнал грузовик, тоже было довольно глупо.

— Это другое, — сказал Чешир и не смог остановить себя от продолжения. — Отчасти я надеялся, что это остановит тебя от расспросов о Салли.

Якоб тихо фыркнул, как будто он уже подозревал об этом. Затем он спросил:

— А что ещё?

— Я просто захотел, — Чешир некоторое время обдумывал оставшуюся часть своего ответа, не собираясь произносить его, пока слова снова внезапно не вырвались наружу. — Моя семья жила в бедности. Ненавижу видеть голодающих людей.

Насколько Чешир мог вспомнить, это было самое большее, что он когда-либо говорил о своей жизни до банды, и значение этого не ускользнуло от Якоба: он с удивлением взглянул на Чешира, и всё напряжение спало с его плеч. После значительной паузы он ответил:

— Моя тоже.

Приятная атмосфера висела в воздухе ещё какое-то время, пока они держали путь на восток.

И затем Якоб снова прищурился.

— Ты говоришь мне это только чтобы я больше не расспрашивал тебя о Леоне?

Чешир нервно рассмеялся.

— Мне больше нечего говорить, — признался он. — Он говорил, что не хочет, чтобы кто-нибудь узнал, и я согласился, а потом он разозлился на меня, когда я притворялся, что ничего не было, но разве не этого он хотел?

Он пожал плечами, надеясь, что его искреннее разочарование по поводу ситуации не скрылось от Якоба и его свирепого взгляда. Неужели настолько ужасно быть известным как кто-то, кто спал с Чеширом Блумом?

— Но теперь всё кончено. Мне жаль, что он затаил обиду, но я не знаю, что я мог тогда сделать по-другому, кроме как… не пить, наверное.

Он смущённо потёр затылок и посмотрел на Якоба, который наконец полностью сосредоточился на дороге.

— Ты злишься?

— С чего бы мне злиться? — спросил в ответ Якоб совершенно ровным тоном. — Это не моё дело, если только это не затрагивает банду.

— Не затрагивает, потому что всё кончено, — сказал Чешир. — На самом деле, между нами ничего не было с того раза.

— Я знаю, просто сказал, что это не моё дело.

Чешир откинулся на спинку кресла. Сейчас, конечно, было самое время забыть об этом. Но, наблюдая за профилем Якоба, он не мог не задуматься, действительно ли его щёки были краснее, чем обычно. Он подумал обо всех пьянках, которые провёл с Якобом, зажатым у него под мышкой, и задался вопросом, что могло бы произойти, если бы он держал его чуть крепче, задержался рядом чуть дольше.

«Наверное, мне бы разодрали лицо, — предположил он и улыбнулся про себя, покалывание в его груди вернулось. — Как медведем».

Были определённо судьбы и похуже.

— Последнее, что я слышал — банда Тауншенд ошивалась возле какой-то автомастерской на бульваре. Но Барни сказал, что выгнал их оттуда.

— Стоит проверить, — сказал Якоб. — Это недалеко от бара.

Когда они добрались до Форест-Хиллс, тусклое оранжевое зарево на горизонте уже угасало. Они припарковались через дорогу от автомастерской, на стоянке жилого комплекса, и там подождали некоторое время, чтобы посмотреть, нет ли какой-нибудь активности. Табличка «закрыто» уже была перевёрнута, и в окнах офиса не было никаких признаков движения.

— Леон сказал, что их было только трое, — сказал Якоб. — Смелые, схватили и убежали.

— Думаешь, они настолько глупы, чтобы уйти в уже рассекреченное убежище? — спросил Чешир, прислоняясь к приборной панели.

— Есть один способ выяснить, — Якоб открыл свою дверь. — Садись за руль и подъезжай, как клиент. Я найду чёрный вход.

— Всегда рад отвлечь внимание, — весело ответил Чешир и сел за руль, когда Якоб вышел.

Якоб перешёл улицу, на ходу закуривая сигарету.

Он выглядел совершенно неприметно, и Чешир не мог не восхищаться им. Непоколебимое самообладание Якоба всегда придавало ему уверенности. Как только он дал Якобу достаточно времени, чтобы обойти здание, он заехал на стоянку магазина и подошёл к двери.

— Здрасьте? — позвал Чешир, постучав в переднее стекло. — Над моим Плимутом не помешало бы поработать.

Он не услышал никакого ответа, но, заглянув в окно, увидел, как свет в дальнем конце магазина внезапно погас.

— Никто не рад видеть меня сегодня, — сказал Чешир, берясь за дверную ручку. Ему хватило только её небольшого нажима, чтобы получить представление о механизме замка, и, быстро оглядевшись вокруг, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, он выбил замок контролируемым ударом.

«У нас всё равно будут свои люди в этом магазине», — подумал Чешир, входя.

— Эй, вы всё ещё открыты?

Ну наконец-то, признаки жизни: жестянка звякнула о бетонный пол где-то в глубине здания, за ней последовала ругань мужчины, а затем отчаянные попытки заткнуть его. Это была музыка для ушей Чешира.

— На вывеске было написано, что вы открыты! — продолжал насмехаться он, продвигаясь вглубь магазина, бегая глазами по пространству. Вдоль цеха выстроилось с полдюжины автомобилей, большинство с разобранными двигателями, а также рабочие столы и крупногабаритные механизмы. Множество мест, где могли бы спрятаться неопытные бандиты. — У вас есть запчасти для «Модели А» 1928 года?

— Так это «Модель А»? — спросил кто-то с дальнего конца. — Или «Плимут»?

Чешир пошёл на голос, его пальцы сжались в предвкушении.

— Я привёз сюда оба.

Из-за последнего автомобиля вышел парень, высокий и худощавый, с ужасной стрижкой. Чешир остановился и засунул руки в карманы, позволив ему подойти. Бедняжка выглядел так, будто сильный ветер мог сбить его с ног.

— Мистер Блум, — сказал он, и Чешир очень постарался не усмехнуться тому, что его так легко узнали. — Мне ужасно жаль, но мы закрыты на ночь.

Чешир хотел ответить, но был прерван криком с задней двери, тяжёлым стуком и падением тела на пол. Когда парень решил повернуться, чтобы посмотреть, Чешир схватил его за руку, чтобы не дать ему далеко уйти.

— Точно? — он спросил. — Потому что там, кажется, работа в самом разгаре.

Появился ещё один парень из банды, с кровью из носа и руками за головой. Якоб достал пистолет и подвёл его к ним. Новичок выглядел взволнованным, но не настолько, чтобы Чеширу это понравилось, и это заставило его насторожиться.

— Спрошу только один раз, — сказал Якоб, отводя большим пальцем курок своего револьвера. — Где спиртное?

Первый парень тоже поднял руки, сдаваясь. Он с тревогой посмотрел на Чешира.

— Это не должен был быть ты, — пробормотал он.

У Чешира не было возможности спросить, что это значит.

— Мы всё уже выпили, — громко сказал второй. — Все двенадцать ящиков!

Из-за рядов машин Чешир услышал шарканье ботинок по бетону. То, что началось с предчувствия, быстро превратилось в серьёзную проблему, когда ещё семеро мужчин вышли из укрытия, трое с пистолетами, остальные размахивали тяжёлыми трубами и бейсбольными битами. Каждый выглядел встревоженным, но решительным, когда они окружили пару, большинство глаз было приковано к Чеширу.

Чешир скрыл своё опасение за ухмылкой.

— О, понятно, — поддразнил он. — Выпивка всё это время была приманкой, да?

Он медленно вынул руки из карманов, глядя по очереди на каждого из нападавших.

— Уверены, что хотите пройти через это? Со мной будет не так легко, как с Барни.

Мужчины переступили с ноги на ногу, и в паузе Чешир взглянул на Якоба. Как всегда, Якоб выдавал немногое. Хотя его пистолет ещё был направлен на громилу с окровавленным носом перед ним, его внимание было приковано к более крупному мужчине с дробовиком, обходящему заднюю часть разбитого грузовика.

«Если сможем первыми схватить троих с пистолетами, с нами всё будет в порядке, — подумал он, и ему показалось, что он видел то же в глазах Якоба. — Он возьмёт это на себя».

Он обратил внимание на двух других, размахивающих пистолетами, которые стояли рядом с бочкой из-под масла.

«Тогда я мог бы…»

— Взять их! — крикнул кто-то, и всё завертелось слишком быстро. Якоб укрылся за своим пленником, как за щитом, одновременно стреляя в человека с дробовиком. Чешир взорвал ствол во вспышке огня, отправив людей с обеих сторон в полёт. Начался хаос, оставшиеся люди бросились вперёд, размахивая своим оружием. Чеширу удалось зажечь бейсбольную биту, прикрываясь от осколков, но тощий парнишка прыгнул на него, удерживая и отвлекая его достаточно долго, чтобы ему нанесли удар трубой в живот. Это выбило его из реальности на мгновение, ему пришлось прибегнуть к отпору кулаками. Каким бы сильным он ни был в драке, на его стороне были так же большие рост и вес, он отбросил двух нападавших назад, как раз тогда, когда третий набросился на него сзади.

— Вот ты мерзкий… — Чешир был прерван тем, что ему к шее приставили кусок трубки. Он бросился назад, прижимая мужчину к столу, но он не смог сбросить его с ног. Это, конечно, не помогло мистеру Тощему, получившему удар в солнечное сплетение. Чешир задыхался, брыкаясь, но в конце концов парня свалила пуля, попавшая ему в шею.

Времени на благодарности не было. Чешир бросился вперёд, перекидывая громилу через плечо. Ему пришлось схватиться за очки, когда он выпрямлялся, сосредоточившись как раз вовремя, чтобы попасть в пистолет, который один из нападавших пытался поднять с пола. Используя трубу, которой недавно напали на него, он треснул другого бандита по челюсти и повернулся, задыхаясь и пошатываясь.

— Якоб!

Якоб швырнул одного из головорезов в заднее ветровое стекло автомобиля. На его лице была кровь, а глаза были дикими и злыми. Он не видел мускулистую фигуру позади себя. Из-за дыма от горящей бочки даже Чешир сначала не мог быть уверен, но потом он увидел, как отблески огня отражаются от полированного металла. К тому времени, как он понял, что это нож, тот уже падал вниз, а его ладони горели.

***

Даже с учётом засады, это должна была быть простая вылазка. Якоб первым расправился с громилой с дробовиком, и даже когда остальные столпились вокруг, он смог постоять за себя, ударив одного из них револьвером по лицу, а другого отстрелив от Чешира. Даже когда сильный удар пришёлся ему по губам, разбив их в кровь, он не сомневался, что справится.

Он отправил мужчину в окно машины.

Но он не был готов к удару ножом. Он поискал взглядом Чешира и был смущён, обнаружив, что тот оглядывается с предупреждающим выражением лица. Только тогда он оглянулся и осознал опасность. Она бежала на него, в тяжёлой руке, слишком быстрая и слишком меткая. Он был наполовину повернут и потерял равновесие, он смог только прикрыться рукой. Хотя ему удалось поймать запястье мужчины тыльной стороной ладони, лезвие скользнуло по его пальцам, и он не смог приложить больше сил в попытке защититься. Он был уверен, что через мгновение зверь вложит весь свой вес в атаку, и он почувствует нож у своего горла.

Металл вспыхнул, и Якоб инстинктивно отвернул голову. Жар опалил весь его левый бок, а рёв оглушил. Боль из-за раны от лезвия разлилась по его руке подобно вспышкам молнии, а затем испарилась, и он повалился на ближайшую машину, сбитый с толку, дезориентированный. Его лёгкие были полны дыма. Он попытался выпрямиться, опасаясь последующей атаки со стороны размахивающего ножом, но его колени внезапно задрожали и едва держали его.

— Якоб! — позвал знакомый голос, и он вздохнул с облегчением, когда Чешир оттащил его от машины. — Нужно выбираться отсюда!

Якоб был слишком ошеломлён, чтобы ответить, но он последовал за Чеширом, полагаясь на его силу тащить его за собой. По цеху прокатились взрывы, каждый из которых отдавался эхом в груди Якоба. Он чувствовал, как жар знака Чешира вспыхивает у его локтя с каждым грохотом. Здание было небольшим, но, казалось, они вечность добирались до выхода, и, наконец, они снова могли дышать чистым воздухом. Якоб глубоко вздохнул и почувствовал, как сквозь него просвистел ветерок.

Когда они подошли к машине, Чешир отпустил его, чтобы они могли разойтись по своим дверям, но как только Якоб собрался с силами, он споткнулся и врезался в капот автомобиля. Он попытался удержаться, но в итоге завалился набок. Его трясло. Сбитый с толку, он посмотрел вниз.

То, что осталось от предплечья Якоба, было обуглено красным и чёрным. Кожа на ладони и запястье сморщилась и покрылась волдырями, обнажив осколки сломанной кости. Три его пальца были полностью оторваны, не осталось даже костей. Он уставился, не понимая. Ему даже не было больно. Но когда он попытался пошевелить оставшимся указательным пальцем, полоска плоти соскользнула с кости, и его зрение поплыло.

— Якоб? — Чешир вернулся из-за машины, и Якоб поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его лицо побелело от ужаса. Наконец до него дошло, что произошло и насколько серьёзно он пострадал. Он попытался встать, но земля уже кружилась и шаталась у него под ногами, и последнее, что он помнил, было падение в протянутые руки Чешира.

***

— Якоб! — Чеширу удалось поймать Якоба, когда тот падал, но его трясло, он не был уверен, что сможет долго удерживать его. При виде искалеченной руки у него скрутило желудок и сдавило горло, он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться.

«Я сделал это, — подумал он, униженный почти до потери рассудка. — Это сделал я».

Голова Якоба упала на грудь, и внезапно он снова начал двигаться. Не останавливаясь ни на миг, он подхватил Якоба на руки и поспешил к боковой двери, запихивая его на заднее сиденье.

— Мне жаль, — выдавил он, садясь за руль. — Чёрт возьми, мне так жаль.

Чешир не был так хорошо знаком с этим районом, и он помчался по шоссе, отчаянно ища вывески о больнице. К тому времени, как он заметил ближайшую и подъехал к ней, он был весь в поту и в полуобморочном состоянии. Несколько раз нажав на клаксон, он выпрыгнул из кабины и бросился к задним дверям. Якоб всё ещё был без сознания и не издал ни звука, когда Чешир вытаскивал его из машины. Его бледное лицо и напряжённое выражение подстегнули Чешира, когда он бросился к зданию, крича:

— Эй! Мне нужна помощь!

Полицейский уже был у двери, привлечённый автомобильным гудком. Увидев Чешира, он придержал её открытой для него и начал кричать внутрь. Чешир не мог разобрать ни слова. Он ворвался в больницу, и когда пара санитаров приблизилась с каталкой, он положил на неё Якоба, не задумываясь о том,предназначалась ли она для него.

— Пожалуйста, — сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно, потому что всё перед глазами было туманным и расплывчатым. — Пожалуйста, помогите ему.

Они увезли Якоба через двойные двери и скрылись из виду. Чешир наблюдал так долго, как мог, а затем попятился. Его сердце бешено колотилось, и он понятия не имел, что делать. Затем офицер, которого он видел ранее, взял его за локоть и усадил на стул.

— Сэр, вы ранены? — спросил он с большим беспокойством, чем Чешир привык получать от копов. — Вам нужен врач?

— Нет, — Чешир стёр пепел со своих очков, а затем похлопал себя по плечу. Его рёбра и шея были в синяках, но в остальном худшее, что он перенёс, — это пятно крови спереди на костюме от того, что он выносил Якоба из машины. Он на мгновение прижал руку ко рту, чтобы удержаться от рвотного позыва. — Нет, со мной всё в порядке.

— Как тебя зовут, сынок?

Чешир поморщился и поднял затуманенный взгляд на офицера: это был пожилой мужчина с густыми усами, его лицо было изборождено морщинами. Возможно, он и не узнал самого яркого гангстера Бруклина, но как только разнесётся слух о магазине, появятся другие офицеры, другие детективы, которые наверняка узнают. Настало время придумать убедительную ложь. Но Чешир мог думать только о Якобе, рухнувшем на него с разорванной кожей.

— Здесь есть телефон? — спросил Чешир, используя офицерскую руку, помогающую ему встать. — Мне нужно позвонить.

— Притормози, — сказал полицейский, но Чешир без труда протиснулся мимо него в поисках телефона-автомата. — Ты должен рассказать, что случилось с тем молодым человеком, которого ты принёс.

— Я расскажу. Просто сначала мне нужно кое-кому позвонить.

У дальней стены стояли ряды таксофонов, но руки Чешира дрожали, когда он шарил по карманам в поисках мелочи. Офицер протянул ему пятицентовик.

«Нужно придумать что-нибудь к концу разговора, — подумал Чешир, сглотнув, когда набирал номер. — Эти врачи у нас не работают».

— Алло, кто это? — Берк ответил после третьего гудка.

— Это я, — сказал Чешир, наклоняясь к телефону, он не был уверен, подслушают ли его. — Мне нужно, чтобы ты приехал в больницу на шоссе в Форест-Хиллс. Прямо сейчас.

— Что ты там делаешь?

— Просто приезжай, ладно? Как только сможешь, — он поморщился.

— И не говори Ханне, — добавил он, а затем повесил трубку.

— Хорошо, теперь проходи, садись, — сказал офицер, и когда Чешир оглянулся, он понял, что к нему присоединился второй: молодая женщина, которая подозрительно смотрела на него, держа руку на кобуре. Она наверняка узнала его. — Мы просто хотим знать, что произошло.

Он мог слышать гудки пожарной машины вдалеке. Не нужно быть детективом Элис, чтобы сложить два и два. Он не мог вспомнить, убежал ли кто-то из парней Тауншенда, когда они с Якобом были в драке, но он предполагал, что по крайней мере один выбрался и был готов дать показания. Оставили ли они что-нибудь после себя? Какие есть варианты?

— Хорошо, — сказал Чешир. — Я расскажу вам всё.

Старший офицер провёл его в небольшой кабинет недалеко от входа, и он даже предложил Чеширу стакан воды, который тот с благодарностью принял. Женщина осталась у двери, не убирая руки от пистолета.

— Я не совсем уверен, что произошло, — сказал Чешир, ссутулившись в своём кресле и стараясь казаться как можно более безобидным. — Меня и моего друга позвали в автомастерскую дальше по улице. Кажется, она называется «У Элмера»? Нас пригласили.

— И кто вы такие, что Элмер пригласил вас в свой магазин в нерабочее время? — спросила женщина, хотя было ясно, что она уже знала.

— Меня зовут Чешир Блум, — сказал он, и, наконец, офицер постарше немного откинулся назад, узнав, по крайней мере, это имя. — Знаю, о чём вы думаете, но я пришёл туда поболтать, а не затевать драку. Элмер потерял этот магазин из-за банды Тауншенд несколько недель назад, и с тех пор они пытаются заключить с нами сделку. Их дела нас не касаются, я собирался сказать им об этом сегодня, но они устроили нам засаду! Разнесли всё к чертям, как только мой приятель там положил руку на дверь. Мы даже не успели зайти внутрь. Наверное, можно видеть дым отсюда.

Мужчина взглянул в окно, женщина не сводила глаз с Чешира.

— Вы вооружены? — спросила она.

— Нет, — Чешир заложил руки за голову. — Обыщите меня, если хотите.

Офицер схватилась за свой пистолет в кобуре, но не вытаскивала его, пока её напарник обыскивал Чешира.

— Можете даже надеть на меня наручники, — продолжал лепетать Чешир, когда мужчина ничего у него не нашёл. — Но если собираетесь отвезти меня в участок, по крайней мере, подождите, пока я не удостоверюсь, что с моим другом всё в порядке. Пожалуйста.

Два офицера обменялись взглядами, понимая, что он явно им не по зубам.

— Руки за спину, — сказала женщина. — Вы не встанете с этого стула.

— Справедливо, — сказал Чешир, подчиняясь. Он не двигался, пока женщина вытаскивала наручники и продевала их через спинку стула, чтобы удержать его на месте. — Мы не сделали ничего плохого, но я понимаю. Нужно быть настороже.

— Сейчас с Вас достаточно, — сказала женщина, а затем посмотрела на другого офицера. — Позвоню в участок.

— Я присмотрю за ним.

Офицеры разошлись, и Чешир немного поник, почувствовав облегчение, когда джентльмен остался у двери и не задал ему больше никаких вопросов. Без всякой причины какое-то время он переводил дыхание, пытаясь проверить свою собственную историю на наличие несостыковок, прежде чем появится какой-нибудь детектив.

«Остался ли кто в живых, чтобы доказать обратное? — подумал он, закрыв глаза. — Якоб застрелил по меньшей мере двоих или троих. Большинство из них были на земле к тому времени, как мы ушли».

Он поморщился, когда картинка появилась у него под веками, снова напомнив ему о Якобе, ненадолго исчезнувшем в облаке огня и дыма.

«Почему ты просто не убил их всех, как ты сделал с Шейном? — его кулаки болезненно сжались, когда он сжался в офисном кресле. — Ты мог бы покончить с этим за считанные секунды, и тогда Якоб не пострадал бы. Что, если он умрёт, хотя ты мог убить всех так легко?»

Следующие двадцать минут он томился в мучительном молчании, пока не прибыла целая группа полицейских. Детектив, которого Чешир не знал, расспросила его об инциденте, и он рассказал ей ту же историю: они прибыли, чтобы мирно поговорить, и попали в ловушку, магазин взорвался прежде, чем они успели войти в двери, он понятия не имел, что стало с кем-либо внутри. Он даже высказал предположение, что, возможно, какая-то посторонняя банда узнала об этой встрече и замыслила убить двух зайцев одним выстрелом. Казалось, она не очень-то купилась на это, но на её лице была усталость, как будто она уже слишком долго играла в кошки-мышки и могла предвидеть, чем это закончится. Поэтому он подчеркнул, насколько, по мнению Козлова, важен мир для района Форест-Хиллс, и выразил надежду, что этого будет достаточно.

Когда Чешир заканчивал, обдумывая какую-то другую стратегию перед её каменным лицом, он услышал знакомый сильный акцент в коридоре за словами:

— Я ищу длинноволосого идиота в очках.

— Берк! — позвал Чешир, но когда детектив и её офицеры вздрогнули, он быстро пригнул голову. — Извините, можете пригласить его? Он мой адвокат.

Берк появился в открытом дверном проёме, выглядя раздражённым и сбитым с толку. Чешир вздохнул с облегчением при появлении товарища, но затем его сердце снова ухнуло вниз, когда он понял, что Берк был не один: Ханна была прямо за ним.

— Ваш адвокат? — спросил детектив, приподняв бровь, и Чешир уже собирался придумать какой-нибудь умный ответ, но понял, что в этом не было необходимости. Офицеры расступились перед двумя гостями, и даже детектив отошла в сторону. Она и Ханна обменялись кивками.

— Детектив Киллиган, — поприветствовала Ханна. — Мисс Зак, — ответила она.

— Господи, Блум, что на этот раз? — спросил Берк, остановившись перед Чеширом. — Почему ты…

— Узнай об этом у Леона, — оборвал его Чешир. Было слишком много ушей, и ему было достаточно трудно лгать в своё оправдание, не говоря уже о попытках объяснить обстоятельства, не посвящая в это полицию. — Но это были не мы, так что скажите им, что они не могут нас арестовать, мы здесь жертвы.

Берк усмехнулся, но раздражение Ханны уже начало переходить в беспокойство, и она прервала его, прежде чем он смог продолжить.

— Блум, где Якоб?

Чешир поёжился, его лицо выдало так много, что Ханна побледнела.

— Он с врачами, — сказал он. — Они мне ничего не сказали.

Ханна уставилась на него в ответ, не мигая.

— Насколько всё плохо?

Чеширу пришлось отвести взгляд.

— Довольно плохо.

Ханна развернулась на каблуках и ушла. Чешир не поднимал головы, но слышал, как она в коридоре допрашивала медсестру. Он не утруждал себя попытками разобрать слова, его снова затошнило при мысли о Якобе, лежащем на хирургическом столе где-то в здании, бледном и истекающем кровью. Как только Ханна увидит это, она поймёт, что произошло, подумал он, у него закружилась голова. Неважно, что скажет ей Якоб, когда проснётся. Если он проснётся.

Берк схватил его за плечо, крепко сжимая, чтобы удержать на ногах.

— Детектив Киллиган, Вы не возражаете, если я перекинусь парой слов с, эм, моим клиентом?

Детектив долго молча смотрела на них, а затем кивнула.

— Не усложняйте мне жизнь, — сказала она и вместе с офицерами вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Берк вытащил из-за стола ещё один стул и сел напротив Чешира. Наконец до него дошла серьёзность происходящего, он наклонился вперёд, опираясь на колени, понизив голос.

— Что случилось?

Итак, Чешир рассказал ему всё, начиная с появления Леона у двери Якоба и заканчивая половиной истории, которую он рассказал полиции. Берк выслушал всё это без комментариев, хотя Чешир был уверен, что видел, как тот вздрогнул, когда он объяснил, как именно Якоб был ранен. В конце он вздохнул и поскрёб ногтями по голове.

— Чёрт.

Чешир выдавил кривую улыбку.

— Единственная хорошая новость в том, что у Яша не будет времени ненавидеть меня, когда он проснётся, — сказал он. — Потому что Ханна к тому времени уже убьёт меня.

— Блум, пожалуйста, — сказал Берк. — Пожалей себя позже. Ты оставил в живых кого-нибудь из парней Тауншенда?

— Я не знаю, — признался Чешир. — Когда мы уходили, всё было в огне. Я не оглядывался назад.

— Ясно, — Берк встал и снова хлопнул его по плечу. — Сиди смирно и не дёргайся. Ханна говорит, что у неё есть друзья среди местных, так что не трудно будет заставить их поверить в ту историю, которую ты состряпал. Я вызову подкрепление, чтобы разобраться с оставшимися, если таковые будут.

— Спасибо, Берк, — Чешир поднял голову, всё ещё со скривившимся лицом. — Если узнаешь, как он, дай мне знать, ладно?

Берк кивнул.

— Конечно, — ответил он и похлопал Чешира по щеке, прежде чем выйти.

После этого Чешир последовал совету Берка. Он держал рот на замке, когда входили и выходили копы, некоторые из них пытались вовлечь его в разговор. Детектив Киллиган заставила его ещё раз рассказать свою историю, что он и сделал, и наконец она освободила его от наручников, но удержала его в офисе, намекая своей манерой, если не словами, что она только разыгрывает шоу для своих подчинённых. Слава Ханне и её тесным связям с копами.

— Ваш друг всё ещё в операционной, — сказала она, пока Чешир потирал воспалённые запястья. — Но они говорят, что его жизни ничего не угрожает.

Чешир кивнул в знак благодарности, эмоции затрудняли устный ответ.

Берк, наконец, вернулся за ним несколько часов спустя, уговаривая его выпить воды.

— Держи рот на замке, понятно? — сказал он, заметно нервничая по сравнению с тем, когда он был здесь в прошлый раз. — Постарайся не смотреть в глаза, и всё будет хорошо.

— Что? — Чешир позволил Берку помочь ему подняться на ноги. — Что происходит?

— Всё будет хорошо, — повторил Берк и взял Чешира за локоть, выводя их из офиса. Он кивнул детективу Киллигану, когда они проходили мимо. — Детектив.

— Мистер Берк, — ответила она. — Мистер Блум, завтра я пришлю офицера в вашу квартиру с дополнительными вопросами, так что будьте дома.

Чешир выпрямился.

— Да, мэм.

— На самом деле, это не так, — прошептал Берк, как только они отошли дальше. — Но в любом случае, не о ней стоит беспокоиться.

— Тогда о ком? — но затем Чешир услышал знакомый низкий голос среди тех, кто разговаривал в коридоре. Он понял.

Детектив Элис разговаривал с женщиной-офицером, которая была с ним ранее, они были слишком тихими, чтобы Чешир мог разобрать хоть слово. Они оба замолчали, как только заметили его приближение, и Чешир сразу же опустил взгляд.

«Рот на замке», — яростно приказал себе Чешир, позволяя Берку вести себя к лифту. Никакого зрительного контакта. Но как только они проходили мимо, он поднял глаза, поймав взгляд Элис. Его сердце ёкнуло, и он не был уверен, что у него осталось достаточно рассудка, чтобы скормить Элис свою историю произошедшего, но детектив не пытался остановить его. Он просто наблюдал, холодно и обвиняюще, пока Чешир не оказался в лифте и не поехал вверх.

— Дерьмо, — сказал Чешир, прислоняясь к стене, как только они оказались в безопасности. — Спасибо за предупреждение.

— Будет только хуже, — сказал Берк. Его мрачное выражение лица совсем не смягчилось, и от этого сердце Чешира снова ушло в пятки. — Возьми себя в руки.

Чешир сглотнул. Проведя последние несколько часов попеременно в дрожи и оцепенении, он понятия не имел, как реагировать.

— Он… очнулся?

— Нет, пока нет, — Берк потёр рукой рот. — Но я уверен, что он поправится. С ним всё будет в порядке.

— Да…

Они вышли на третьем этаже, и Чешир сразу же заметил ещё одно нежелательное дополнение ко всему хаосу: Барни стоял с Ханной несколькими комнатами дальше, расхаживая взад-вперёд по коридору. Он выглядел мёртвенно-бледным, в то время как Ханна, крепко скрестив руки на груди, смотрела в пол. Чешир нуждался в руке Берка у него за спиной, чтобы вывести его из лифта.

— Эдди, ты сказала им, что я?..

— Да, — Берк подтолкнул его. — Я подумал, что избавлю тебя от необходимости рассказывать всё, извини.

Было трудно чувствовать благодарность, когда Барни и Ханна оба повернулись и уставились в его сторону, но Чешир был уверен, что позже поблагодарит за это Берка.

— Ты грёбаный урод, — прорычал Барни, делая шаг вперёд, но Ханна опередила его. Она подтолкнула его к стене, подальше от двери, возле которой они стояли.

— Не здесь, — строго сказала она. Вблизи Чешир мог видеть, что её глаза покраснели и опухли. — Не сейчас, Барни.

— Это его вина! Я же всегда говорил, что это когда-нибудь случится!

Чешир сердито ощетинился, но Берк продолжал толкать его дальше. Когда он открыл дверь в комнату, у него не было времени ввязываться в драку. Они вошли внутрь, и один его взгляд на Якоба разрушил все остальные мысли и опасения.

Якоб лежал на больничной койке, такой же бледный, каким Чешир видел его в последний раз, в бессознательном состоянии. Марлевые повязки закрывали левую сторону его лица, шею, плечо, наполовину скрывая вытатуированного там орла. Ниже бинты были туго намотаны, вздуваясь на локте, а потом… ничего. Чешир долго смотрел, пытаясь принять это.

— Они спасли столько, сколько смогли, — сказал Берк грубым и брезгливым голосом. — Но они сказали, что запястье было сожжено до кости. Им пришлось ампутировать остальное.

Чешир продолжал смотреть. У него всё никак не укладывалось это в голове. Он вспомнил о ноже. Он всего лишь хотел остановить нож. Он вспомнил, как Якоб ненадолго исчез в дыму, вспомнил вид покрытой волдырями руки Якоба и три отсутствующих пальца. Но руки Якоба просто не было, и это не имело смысла, он не понимал…

— Это твоя вина, — прорычал Барни и пихнул Чешира в спину. Колени Чешира были настолько слабы, что от толчка он пошатнулся, и ему пришлось опереться о кровать. Матрас слабо качнулся, но вид Якоба, встревоженного даже в том состоянии, в котором он находился, вызвал у него жар в ладонях.

— Якоб всё время прикрывал тебя, — разглагольствовал Барни, когда Ханна пыталась оттащить его назад. — И ты сделал с ним это! Наконец-то показал своё истинное лицо!

Когда Чешир повернулся к нему, он сделал быстрый, спотыкающийся шаг назад.

— Нужно было вышвырнуть тебя давным-давно!

— Мы были там только чтобы прикрыть тебя, — парировал Чешир, надвигаясь на него. — Если бы ты выгнал Тауншенд, как и сказал, этого бы не случилось!

— Блум, — резко осадила его Ханна, вставая между ними. Не сейчас!

— Ты получил Куинс только благодаря нам с Яшей, — продолжил Чешир, разочарование и тревога прошли. — Если бы не мы, ты бы был по уши в проблемах из-за Фоли, не забывай об этом.

Когда он шагнул вперёд, Барни отступил, его тяжёлый хмурый вид не мог скрыть этого.

— Всё, что я делал последние семь лет, компенсировало то, что ты не справился с работой, так что попробуй сказать ещё раз, что банде лучше без меня!

Пригибаясь к Ханне, Барни прорычал:

— Ты лишил его грёбаной руки, ты, тварь.

Чешир покраснел и, не раздумывая, оттолкнул Ханну и Берка в сторону. Прежде чем он успел сориентироваться, Барни замахнулся на него, едва заехав по подбородку. Это не принесло неприятных последствий, лишь повернув его голову в сторону, но этого было достаточно, чтобы вывести Чешира из себя. Он нанёс ответный удар, заехав Барни достаточно сильно, чтобы тот, свалившись с ног, отлетел за дверь.

— Попробуй ещё раз, — сердито насмехался Чешир, продолжая наступать.

— Если ты хочешь драки…

— Отойди от меня! — Барни с трудом поднялся на ноги, прижимая руку к окровавленной губе. — Грёбаное чудовище!

Он повернулся, чтобы убежать, но не успел сделать и двух шагов, как столкнулся ни с кем иным, как с детективом Элис. Даже Барни знал, что нужно закрыть рот, оставаясь загнанным в угол кроликом, пока Элис поддерживал его. Затем он сорвался с места, расталкивая любопытствующих медсестёр со своего пути, и направился к лестнице.

Чешир был почти готов сделать то же самое. Он тяжело дышал и едва держался на ногах, Ханна и Берк застыли, наблюдая за происходящим с порога. Он был не в том состоянии, чтобы противостоять детективу, который годами дышал ему в спину. Но когда Элис направился к нему, он встал прямо посреди комнаты, охваченный внезапным страхом.

«Он не остановится на мне. Если он сможет повесить взрывы на меня, это коснётся и Якоба. — он засунул кулаки в карманы, чтобы Элис не увидел, как они дрожат. — Этого не должно произойти».

— Ладно, Блум, — сказал Элис, наблюдая за ним тяжёлым, разочарованным взглядом. — Ты знаешь, что будет дальше.

Когда Чешир сделал глубокий вдох, ему показалось, что его лёгкие полны дыма, но он уставился прямо на Элис, не двигаясь с места.

— Расскажи.

Элис неумолимо придвинулся ближе.

— Блум, хватит. Ты идёшь со мной в участок. Все выходы перекрыты, и все твои люди здесь. Если только ты не собираешься взрывать больничные стены, то выхода у тебя нет.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил Чешир с такой же решимостью, даже если он чувствовал, как Ханна и Берк застыли у него за спиной. — И я никуда не уйду.

— Всё зашло слишком далеко, — в отчаянии настаивал Элис. — Ты зашёл слишком далеко. Твоя магия слишком опасна, ты должен это понять.

Когда Чешир стиснул зубы, но не ответил, Элис вздохнул и стал ещё серьёзнее.

— Твой человек лежит там. В следующий раз он будет мёртв. Этого ты хочешь?

Чешир наконец опустил глаза. Укол вины сжал его горло, но сильнее этого было напоминание о Якобе, лежащем без сознания позади них.

«Я должен быть здесь, когда он проснётся, — подумал он, и эта убеждённость заслонила всё остальное. — Чего бы это ни стоило».

— Как Салли? — спросил Чешир. Он почти слышал, как участился пульс Элис.

— Что?

— Мы встречались этим утром, — продолжил Чешир, звуча как будто не отсюда. — Пригласила меня на интервью для своей газеты.

— Ты…

Кулаки Элис тряслись, пока Чешир продолжал.

— Ещё не уверен, согласиться ли, — сказал он, залезая в карман жилета. — Она дала мне это.

Чешир поднял голову, демонстрируя визитку, которую Салли передала ему ранее, ровно настолько, чтобы Элис наверняка узнала её. Столкнувшись со своей ненавистью, окрашенной страхом, он чуть ли не терял самообладание, но, несмотря на это, сунул карточку в передний карман костюма Элис и сказал:

— Можешь вернуть ей. Я и так знаю, как с ней связаться.

Детектив дрожал под его рукой, его взгляд был жёстким и испытывающим. Он выглядел так, словно мог напасть в любой момент в приступе гневного отцовского инстинкта, но постепенно эта ярость прошла, сменившись холодной покорностью.

— Хорошо, — сказал он и сглотнул. — Хорошо, Блум. Я закончил.

Он сделал шаг назад, и Чешир внезапно вспомнил об их первой встрече и о том сокрушительном чувстве отцовского разочарования.

— Ты именно такой, каким я тебя считал, — сказал он и, больше не взглянув на него, развернулся и ушёл.

Чешир не мог перевести дыхания, пока Элис не скрылся в лифте, и даже после он был уверен, что его вот-вот вырвет. Он потёр лицо и повернулся, обнаружив, что Ханна и Берк уставились на него, разинув рты.

— Что?

— Чёрт возьми, Блум, — сказал Берк. Он высунулся из дверного проёма, чтобы убедиться, что Элис ушёл, а затем снова посмотрел на Чешира широко раскрытыми глазами. — Ты только что угрожал убить Салли?

— Перестань, Берк, ты же знаешь, что я бы не стал, — Чешир направился обратно в комнату, ненавидя то, как оба его товарища отошли от него. — Мне просто нужно было избавиться от него.

Ханна настороженно смотрела на него, когда он подтаскивал стул к кровати Якоба.

— Это было низко.

— Что ещё мне оставалось делать? — огрызнулся Чешир. — Позволить ему арестовать нас всех? Ты же не думаешь, что он остановился бы только на мне?

Ханна закусила губу и после долгой паузы повернулась к Берку.

— Я к Барни, — сказала она. — Присматривай за ним.

— Хорошо.

Она ушла, но Чешир не обратил на неё никакого внимания. Он сел рядом с Якобом и заставил себя осмотреть его ещё раз, на этот раз более внимательно. Из-под бинтов выглядывали следы ожогов, в волосах был пепел. Его дыхание было ровным, но он выглядел ужасно и страдал от боли. По крайней мере, он не просыпался во время всего этого цирка.

— Блум? — Берк придвинулся ближе. — Ты в порядке?

— Да, — по крайней мере, эта ложь всегда давалась ему легко. Чешир снова потёр лицо и изобразил улыбку. — Да, я в порядке. А ты?

— Эм, ну да, — Берк слегка пожал плечами. — Останешься здесь?

— Я не выйду из этой палаты, пока он не проснётся, — решительно заявил Чешир. Он достал из бумажника горсть банкнот. — Заплати с медсёстрам, если понадобится, ладно?

— Ладно, — Берк принял деньги, но затем поколебался, переминаясь с ноги на ногу. — Мне оставить тебя ненадолго?

Чешир слабо улыбнулся с облегчением.

— Да. Спасибо.

Когда Берк повернулся, чтобы уйти, он позвал его, добавив:

— Правда, спасибо тебе. За всю помощь сегодня.

— Не стоит, — ответил Берк и, кивнув, вышел.

Как только он ушёл, Чешир закрыл лицо руками. Его силы были на исходе, нервы в беспорядке, от стресса на глаза наворачивались слёзы. Нет, не здесь. Что, если он проснётся? Он глубоко вдохнул и вытер глаза, пока слёзы не высохли.

«Я должен извиниться, как только он проснётся, — яростно сказал он себе. — Это всё, что сейчас имеет значение».

Он устроился на стуле, выжидая.

***

Якоб просыпался от самого глубокого сна в своей жизни медленно, вяло, как будто вытаскивал себя из-под груды гирь. Всё его тело болело, кожу покалывало. Даже просто тонкая простыня, прикрывавшая его, вызывала жар, но когда он попытался сбросить её, то не смог заставить свои руки повиноваться. Поэтому он долго оставался неподвижным, затуманенным взглядом уставившись в незнакомый потолок и пытаясь вспомнить, как он тут оказался.

«Леон рассказал нам о работе, — думал он, прокручивая свои шаги в затуманенной памяти. — Мы зашли в магазин. Их было слишком много, и…»

Жар вспыхнул вдоль левого бока Якоба, и внезапно он вспомнил взрыв, обрушившийся на него, боль раскалёнными нитями потрескивала в его руке. Она пульсировала, но он не мог притянуть её к себе, и когда он потянулся за ней… её там не было. Слишком слабый, чтобы приподняться и посмотреть, он ощупал всё вокруг, в конце концов ему пришлось проследить за плечом до локтя, а затем до тупого края толстых бинтов там, где должна была быть остальная часть конечности.

Якоб затаил дыхание и целую минуту сидел очень тихо, пытаясь осмыслить это. Его нервы напряглись, боль в локте была сильной, распространялась ниже, в мышцы и сухожилия, которых там больше не было. Он вспомнил, как Чешир звал его по имени, и почувствовал, как дёрнулся его указательный палец, а желудок скрутило от тошноты. Он пытался собрать воедино все кусочки произошедшего, но его охватила дрожь, ощущение клаустрофобии сжалось вокруг него.

Где Чешир? В панике Якоб потёр глаза здоровой рукой, пытаясь заставить их проясниться, чтобы лучше видеть окружающее. Ему показалось, что он вспомнил, как Чешир вытаскивал его из здания, но внезапно он перестал быть в этом уверен. Ему удалось выбраться? Но ему не пришлось долго искать его: Чешир сидел на стуле рядом с кроватью.

Якоб с облегчением обмяк. Чешир спал обожжённый, в синяках, с кровью на куртке, но, похоже, невредимый. Одного этого было достаточно, чтобы успокоить Якоба, придав ему силы сделать несколько глубоких вдохов. Даже более утешительным, чем благополучие Чешира, было его присутствие. Он остался с ним. Якоб улыбнулся, переполненный эмоциями, наблюдая за медленным дыханием Чешира. Он вытащил его оттуда и остался.

— Чеш? — его голос прозвучал как глухое карканье, и он закашлялся, облизнув губы и попробовав снова. — Чешир.

Чешир пошевелился, сонно потирая лицо, постепенно просыпаясь. Он выглядел измученным, но когда он оглянулся и увидел, что Якоб проснулся, он вскочил со стула.

— Якоб! — он на мгновение замер, измотанный, прежде чем натянул на лицо обнадёживающую улыбку. — Ты проснулся.

— Да — Якоб откинул волосы с лица, несмотря на ужасные обстоятельства, чувствуя себя странно неловко из-за того, что Чешир стоит над ним, когда он прикрыт только простынёй. — Ты в порядке?

Чешир уставился на него, ошарашенный.

— Я?

— Да. Ты выглядишь нормально, — Якоб жестом пригласил его подойти поближе. — Мы со всеми разобрались?

Чешир скривился, выражение его лица исказилось так сильно, что Якобу на мгновение показалось, что он сейчас разрыдается.

— Да, — сказал он и проглотил комок, вставший поперёк горла. Когда он сел на матрас, то снова улыбался. — Да, ребята позаботились обо всём. Нам даже удалось отвязаться от копов. Всё… хорошо.

Он снова запнулся, и Якоб захотелось быть на другой стороне кровати, чтобы легче было дотянуться до него.

— Мне жаль, — сказал он, его руки, сжатые в кулаки, дрожали. — Якоб, я не знаю, помнишь ли ты хоть что-нибудь, но мне так жаль. Это моя вина…

— Я помню, — перебил Якоб. Он понимал, что должен был реагировать по-другому, учитывая то, что ним сделали. Но он мог думать только о желании, чтобы Чешир не выглядел таким страдающим. — Ты спас меня.

Чешир моргнул, глядя на него в тревожном замешательстве.

— Что? Нет, я…

— Мне чуть не вонзили нож в горло, — продолжал Якоб, перебивая его. — Но ты его остановил. И ты вытащил меня оттуда.

Он выдержал пристальный взгляд Чешира своим, желая быть услышанным.

— Спасибо.

Это не произвело того эффекта, на который он надеялся. Чешир втянул голову в плечи, выглядя очень расстроенно, но затем на него что-то нашло, и он снова взял себя в руки. Якоб почти видел, как шестерёнки в его голове встали на свои места.

— Мне жаль, что я не справился со всем лучше, — сказал он.

— Но я рад, что ты… — он сглотнул. — Я рад, что не было хуже. Хочешь пить?

Якоб прилагал все усилия, чтобы сосредоточиться, и смена темы сбила его с толку, он не знал, что ответить.

— Ты, наверное, очень хочешь пить, — продолжал Чешир. — Не знаю, можно ли тебе сейчас есть, но вода точно не повредит.

Он усмехнулся.

— Может, даже немного алкоголя?

«Нет, стой».

Якоб потянулся к нему, но Чешир уже поднимался на ноги, и он не успел поймать его за руку.

«Не уходи».

— Чешир…

— Ладно, отдыхай. Сейчас ещё ночь, — обычная улыбка Чешира вернулась на место, когда он отошёл от кровати. — Ханне тоже нужно знать, что ты проснулся. Извини, если она будет кричать.

— Чеш, — снова попытался Якоб, подталкивая себя здоровым локтем. — Я серьёзно.

— Знаю! Я… — Чешир кивнул, хотя выглядел растерянным. — Я рад. Скоро вернусь.

Он выскользнул из комнаты, и у Якоба не было другого выбора, как снова лечь. Но ему не понравилась тишина. Не было ничего, что отвлекало бы его внимание, была только постоянная пульсация, исходящая из его повреждённой руки, которую он не мог успокоить. Он хотел, чтобы Чешир вернулся, чтобы отвлёк его от собственного пульса, стучащего в висках. Он хотел, чтобы приятный голос Чешира сказал ему, что всё будет хорошо.

«Мне плевать на то, что случилось, просто вернись», — подумал он, эмоции угрожали снова взять верх над ним. У него не было сил встать, не говоря уже о том, чтобы защищаться, и даже если в этом не было необходимости, мысль о собственной слабости пугала его.

Минуту спустя дверь открылась, но это была Ханна. Она увидела, что Якоб наблюдает за ней, и сразу же слёзы навернулись на её и без того красные глаза, когда она поспешила к его постели. Он никогда раньше не видел, чтобы она плакала, и не знал, что с этим делать.

— Якоб, — Ханна придвинулась к нему справа, чтобы взять его за руку, и крепко сжала её. — Я так рада, что ты проснулся. Как себя чувствуешь?

— Я… — Якоб вообще не хотел обращать внимания на ощущения: ни на свою пульсирующую руку, ни на свою усталость, ни на своё замешательство. Он не знал, как успокоить или оправдаться перед Ханной, как объяснить, что произошло. Он просто хотел снова заснуть, пока не вернётся Чешир. — Я устал.

Ханна торжественно кивнула.

— Тебе нужно больше отдыхать, — сказала она. — Обо всём позаботились. Мы позаботимся и о тебе.

— Ханна, — Якоб тяжело сглотнул. — Будь полегче с Блумом.

Ханна нахмурилась.

— Как много ты помнишь?

— Я знаю, что произошло, — сказал Якоб. — Это была не его вина. Пожалуйста, не обвиняй его.

Ханна отвела взгляд и отпустила его руку. Виноватый изгиб её губ создавал впечатление, что она уже сделала это, и Якоб сжался при этой мысли.

— Хорошо, — всё равно сказала она. — Но я не знаю, все ли так к этому отнесутся.

Дверь снова открылась, и Чешир вернулся уже с Берком, неся кувшин с водой и стакан. Он на секунду остановился при виде Ханны, но затем с улыбкой вошёл внутрь.

— Это не алкоголь, — сказал он извиняющимся тоном. — Но я принёс тебе попить! Ты ведь хотел пить, да?

— Д-да, — Якоб посмотрел на Ханну, и она просунула руку ему под плечи, помогая сесть. — Спасибо.

Чешир налил ему стакан воды, и они втроём столпились вокруг, неловко болтая о том, что персонал больницы сыт ими по горло, и об истории, которую они придумали, чтобы Якоб рассказал её копам. Якоб слушал вполуха, пока пил. Он видел, как всем было неловко, они всё говорили на одну тему, а к него не было желания затрагивать её. Комната начала расплываться, и когда он возвращал стакан, его рука дрожала достаточно, чтобы Ханна обратила на это внимание.

— Ложись обратно, — сказала она, помогая ему. — Отдыхай.

— Со мной всё в порядке, — сказал Якоб, но всё равно лег, и сразу же его веки потяжелели. Он позволил натянуть на него простыню, но когда они втроём повернулись, чтобы уйти, его внезапно охватил страх снова остаться одному в комнате.

— Чешир.

Чешир застыл на месте.

— Да?

— Останься, — сказал Якоб, слишком уставший, чтобы придумать причину.

Чешир сомневался всего мгновение, прежде чем повернуться обратно.

— Конечно, — ответил он и, несмотря на косые взгляды Ханны и Берка, снова занял своё место рядом с кроватью. — Всё хорошо?

— Да, я просто… — Якоб глубоко вздохнул, но не смог заставить себя объяснять дальше.

— Просто останься, — сказал он. — Пожалуйста.

— Останусь, — Чешир сделал вид, что устраивается, и хотя он был явно расстроен сложившимися обстоятельствами, Якобу было достаточно того факта, что он здесь. — Я буду с тобой.

— Спасибо.

Ханна и Берк ушли, выключив по пути свет. Якоб взглянул в темноте на Чешира, борясь с желанием сказать многое. Он не мог распутать клубок мыслей, чтобы заговорить.

Но пока Чешир здесь, у него будет ещё будет возможность. Он сказал себе это, закрывая глаза и позволяя сну вернуть его. У них ещё было много возможностей.

Нужно многому научиться

Якоб расстелил полотенце на своём коротком столике в гостиной. Он выложил свой револьвер, тряпку, щётку, растворитель и масло. Открыть барабан, чтобы разрядить оружие, было достаточно просто, он сложил патроны в стопку на своём рабочем месте. Работать тряпкой одной рукой было немного сложнее. Ему удалось достаточно хорошо обернуть её вокруг отверстия цилиндра, но для того, чтобы туго завязать, ему пришлось потянуть зубами. Когда он потянул слишком сильно, тряпка выскользнула у него изо рта, и пистолет со стуком упал на стол.

Стоя в другом конце комнаты у маленькой кухонной стойки Якоба, Миклош повернул голову.

— Помочь?

Якоб прикусил губу в том месте, где была натёрла тряпка, когда доставал пистолет.

— Нет.

— Ладно. Скажи, если что.

Миклош вернулся к моркови, которую нарезал кубиками. Последние три дня он жил в квартире Якоба вместе с ним, помогая ему готовить, одеваться, выполняя поручения и напоминая ему о лекарствах. Это была самая большая помощь, которую Якоб когда-либо принимал от кого-либо, и он часто терялся между благодарностью, смущением и разочарованием. В то утро он достаточно легко влез в штаны, но с его повреждённой левой рукой, всё ещё плотно прижатой к телу, даже с майкой было слишком трудно справиться без посторонней помощи. После одной неудачной попытки он решил, что ему хватит одеяла, накинутого на плечи, и склонился над столом, стараясь разложить свои инструменты как можно удобнее.

Следующей задачей было снять крышку с бутылки с растворителем. Крышка была слишком тугой, чтобы он мог справиться с ней одной рукой, и ему пришлось упереться ногами в стол, чтобы закрепить бутылку. Но, наклонившись вперёд, он упёрся повреждённой рукой в бедро, и весь вспотел, пока открыл растворитель. Когда он попытался открутить крышку, ему пришлось отклонить колено в сторону, что привело к тому, что бутылка с грохотом упала на пол.

— Чёрт, — Якоб схватил тряпку, но когда он попытался опереться на локоть, у него закружилась голова, и ему пришлось выпрямиться, чтобы отдышаться. Когда он снова опустил глаза, Миклош уже поставил бутылку обратно на стол и вытирал разлив.

— Ты в порядке? — терпеливо спросил Миклош, будто уже зная, как ответит Якоб.

— В порядке, — всё равно пробормотал Якоб. Он настоял на том, чтобы помочь очистить пол от растворителя, а затем сразу же вернулся к работе, берясь за щётку. — Спасибо.

Миклош наблюдал с пола, как Якоб пытается ухватиться за револьвер.

— Есть какая-то веская причина, из-за чего это нужно делать именно сейчас?

— Он грязный. Он не чистился после последнего использования, — Якоб глубоко вздохнул и снова поставил левую ногу на стол, зажав рукоятку револьвера между пальцами. — Если я не сделаю этого сейчас, потом будет сложнее.

— Хорошо, — сказал Миклош, но на этот раз он не вернулся к готовке. Он ждал, продолжая наблюдать, как Якоб скрипит зубами от боли. Когда на третьей попытке Якоба вставить щётку в дуло пистолет соскользнул по столу от него, он осторожно взял у него щётку и вместо неё передал ему пистолет. Вздохнув, Якоб прижал револьвер к колену, пока Миклош чистил ствол и патронники.

— Тебе не нужно так сильно напрягаться. Прошла всего неделя.

— Десять дней, — поправил его Якоб. — И я делал это сотню раз, это не сложно.

Слабая улыбка Миклоша заставила Якоба вспомнить, сколько раз он говорил это за последние несколько дней, и он прочистил горло.

— Ещё нужно всё смазать.

— Уверен, ты сможешь объяснить мне, что и как.

Они закончили чистку и перешли к маслу, когда раздался стук в дверь. Сердце Якоба из спокойного забилось так быстро, что у него перед глазами вспыхнули звезды. Когда Миклош вытер руки и пошёл открыть, Якоб плеснул ещё масла на рабочую тряпку и начал наносить его на металл, пристально глядя на него, делая вид, что у него и не возникало никаких трудностей с этим. Потребовалась большая сила воли, чтобы не поднять голову, когда Миклош открыл дверь и голос Чешира заполнил квартиру.

— Привет, Мик! Извини, я не помешал?

— Не больше, чем последние полдюжины раз, — поддразнил Миклош. Он, должно быть, знал, что от этих слов Якобу захотел направить на него револьвер через всю комнату. — Заходи, Якобу могла бы понадобиться твоя помощь кое с чем.

— О, конечно…

Якоб сглотнул, не поднимая глаз и прислушиваясь к приближающимся шагам.

— Всё нормально, — сказал он, вытирая револьвер от излишков масла. — Я уже заканчиваю.

— Разве ты не хотел разобрать его? — подтолкнул Миклош.

Якоб наконец поднял глаза, чтобы бросить на Миклоша свирепый взгляд, но был застигнут врасплох при виде того, как тот нёс полный бумажный пакет на кухню.

— Что это?

— Мик сказал, что хочет приготовить сегодня суп, — сказал Чешир, к тому времени оказавшись так близко к дивану, что Якоб почти испугался. — Так что я принёс картошки и свежего хлеба из пекарни. Ты же не возражаешь?

— Конечно нет, — Якоб справился со своими нервами и наконец поднял глаза. Как обычно, был напряжённый момент, когда их взгляды встретились: Чешир вздрогнул, хотя и попытался скрыть это, и страдальческое выражение промелькнуло в подёргивании его губ, складке на лбу. Он тут же расплылся в свежей улыбке, но Якоб ещё видел, как осторожен он был.

— Спасибо, — сказал Якоб. — Но когда Миклош сказал тебе об ужине?

— О, я заходил сегодня утром, — сказал Чешир, пожимая плечами. — Ты спал.

Якоб попытался бросить на Миклоша ещё один жёсткий взгляд, но затем Чешир продолжил.

— Так что ты делаешь? Настраиваешь старушку? Ты же не планируешь отправляться в патруль вечером?

— Нет, — Якоб начал сдвигать разные инструменты ближе друг к другу, чтобы это выглядело так, будто он убирается. — Я просто не хотел, чтобы чистить стало сложнее.

— Нужна помощь? — Чешир почувствовал стыд от себя же, а затем потянул руки вперёд. — То есть, я могу помочь, если ты…

— Нет, всё в порядке, я уже закончил. Не хочу, чтобы ты испачкал костюм маслом, — Якоб задумчиво нахмурился, разглядывая одежду Чешира более внимательно: на нём был тёплый серый шерстяной пиджак с галстуком медового цвета, в котором он никогда раньше его не видел. — Новый?

— А, да! — Чешир застенчиво пригладил лацканы. — Только сегодня днём получил его. Неплохо, правда? Я сказал Берку, что куплю ему точно такой же, но он послал меня к чёрту, ты же знаешь, какой он. Уверен, что тебе не нужна никакая помощь?

Якоб собрался с силами, кончики его пальцев покалывало. Чешир приблизился ещё, и Якоб знал, что будет дальше.

— Нет, всё хорошо. Но если хочешь остаться…

— О, нет, я не могу, извини, — Чешир застенчиво улыбнулся и сделал шаг назад, намеренно выводя себя из личного пространства Якоба. — Нам с Берком ещё нужно поработать. Лучше не заставлять его ждать.

«Врёшь», — подумал Якоб, его горло сжалось.

— Ты принёс еды, — твёрдо сказал он. — Останься поужинать.

Чешир сделал ещё шаг назад.

— Я буду только мешать, — настаивал он. — Но вам приятного аппетита. Если найду какие-нибудь невероятные специи, принесу. Пока!

— Чешир, — снова попытался Якоб, но к тому времени он уже повернулся и направлялся к двери. — А как насчёт…

— Будет готово в шесть, — крикнул Миклош ему вслед. — И на тебя хватит, так что приноси тарелку.

Чешир помедлил, положив руку на дверь.

— Хорошо! — он немного безумно улыбнулся и помахал рукой. — В шесть! Тогда увидимся.

И с этими словами он поспешил к выходу.

— Твою мать, — проворчал Якоб и откинулся на спинку дивана, напряжённый и злой. — Это всё, на что он способен.

Миклош присоединился к нему, протягивая ломтик моркови.

— Отдал пакет, сказал два слова и убежал?

Якоб неохотно принял морковку, громко щёлкнув ею между зубами.

— Мудак. Если ему так тяжело смотреть на меня, пусть больше не приходит.

— Тебе это ещё меньше понравилось бы, — сказал Миклош, но затем сочувственно понизил голос и сел рядом с Якобом на диван. — Ты же знаешь, он просто чувствует себя виноватым.

— Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, — возразил Якоб. — Я хочу…

Он не знал, как завершить эту мысль, поэтому не торопился, доедая морковку, и перефразировал.

— Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, меня тошнит от его извинений. Как раз перед тем, как это произошло, я застрелил одного из нападавших на него придурков. Если бы я промахнулся, я мог бы убить его, — он провёл рукой по штанине, чтобы удалить остатки сажи и масла. — И если бы он промахнулся, я бы был мёртв, так как, чёрт возьми, я должен винить его в этом? Я не виню, но он меня не слушает.

— Ему просто нужно немного времени, — рассуждал Миклош. — Вам обоим нужно.

Но Якоб покачал головой, слишком измученный и расстроенный, чтобы принять спокойное объяснение.

— Какой толк от этого? — рявкнул он. — Сколько времени уже прошло? Годы и годы, я не могу…

Якоб снова быстро оборвал себя, когда понял, как пристально Миклош наблюдает за ним.

— Я не могу, — попытался он снова, но не доверял себе, чтобы продолжить. Он со вздохом откинулся на подушки. — Дурак.

— Якоб, — Миклош наклонился ближе, чтобы взять Якоба за руку и тепло сжать её. — Что ты хочешь, чтобы он сделал?

— Я хочу… — Якобу потребовалось мгновение, чтобы произнести эти слова.

— Я хочу, чтобы он принёс мне бутылку виски, — решительно ответил он. — Я хочу, чтобы он сидел на этом диване, пил со мной и рассказывал глупые выдуманные истории. Будто всего этого никогда не было.

Миклош улыбнулся.

— Хорошо, — он быстро поцеловал Якоба в щёку, а затем поднялся с дивана. — Ну, он должен вернуться к ужину. Могу просто сказать ему, что…

— Нет, — мгновенно перебил его Якоб.

— …но знаю, что ты не хочешь, — Миклош закатил глаза, улыбаясь. — Могу я, по крайней мере, дать бедняжке фору и приготовить виски? Я бы и сам не отказался от выпивки.

— Ладно, — от мысли, что Чешир действительно может остаться с ним, у него снова закружилась голова.

— Спасибо, — сказал он, настолько благодарный, что его почти затошнило. — За всё.

— Знаешь, мне тоже надоело, что ты меня благодаришь, — ответил Миклош, заворачивая инструменты Якоба в полотенце. — Не хочешь вздремнуть? Я стащу бутылочку у Ханны и вернусь к супу.

Якоб не был уверен, что сможет хоть немного поспать, но после аварии он понял, как легко к нему подкрадывается усталость и насколько опасно это игнорировать. Не потрудившись поправить одеяло на плечах, он растянулся поперёк дивана.

Скажи Ханне, что у меня всё хорошо, ладно?

— Конечно, — Миклош убрал револьвер и инструменты в ящик и надел ботинки. — Сейчас вернусь.

Он ушёл, а Якоб откинулся на подушки, надеясь, что сможет отдохнуть и прийти в себя до того, как придёт Чешир.

***

Чешир сбежал вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, на свой этаж. Он чувствовал себя трусом, но любой стыд был ловко подавлен его инстинктами бегства. Привыкнуть к этому было невозможно. Каждый раз, когда он видел Якоба, такого бледного и всё ещё выздоравливающего, к его горлу подкатывала горечь, и это было всё, что он мог сделать, чтобы сохранить самообладание. Он не мог позволить Якобу увидеть это, как он смеет быть таким эгоистичным, когда Якоб страдает гораздо сильнее.

Ему не очень хотелось возвращаться в свою комнату, чтобы в одиночестве предаваться жалости к самому себе, поэтому он изменил курс в последнюю секунду.

— Берк! — крикнул Чешир, стуча кулаком в дверь его квартиры. — Берк, у тебя есть выпивка?

Ответа он не получил и поэтому прижался ухом к двери, прислушиваясь. Ему показалось, что он слышит голоса, но они были приглушены, даже с учётом тонких стен в здании. На мгновение он подумал о том, чтобы просто отправиться в клуб, но тут же с брезгливым чувством вспомнил, к скольким нежелательным связям это может привести. Он постучал снова.

— Берк, я тебя слышу! Открой и дай мне немного своего пойла!

Дверь справа от Чешира открылась, и Берк высунул голову, раздражённо глядя на него.

— Что ты делаешь?

— Что я делаю? — Чешир переводил взгляд с него на дверь, перед которой он стоял, снова и снова читая номер. — Что ты делаешь в моей квартире?

— Не думай об этом, — Берк махнул ему, приглашая войти. — Заходи, мы тебя ждали.

Сбитый с толку, Чешир последовал за ним. Он надеялся на бутылку чего-нибудь покрепче, но любое отвлечение от его неловкого представления в квартире Якоба было очень кстати.

В скромной квартире Чешира действительно ждали две женщины: первой была Грейс в длинном платье и осенней куртке, её волосы были изящно заколоты, второй была китаянка, которую Чешир никогда раньше не видел, вероятно, лет сорока, одетая в жилет и брюки в тонкую полоску, она держала широкополую шляпу, которой Чешир позавидовал, на коленях. Вместо лодочек или балеток на ней были тяжёлые чёрные рабочие ботинки. Она уставилась на Чешира острым, любопытным взглядом.

— Это он, мэм, — представил Берк, указывая Чеширу на стул напротив женщин. — Чешир Блум.

Тон Берка произвёл на Чешира впечатление, что это приветствие имеет определенное значение, и это насторожило его. Он не мог бы и мечтать о более мощном отвлечении.

— Пожалуйста, простите, что я не пришёл раньше, — сказал Чешир, протягивая ей руку. — Мисс?..

— Халлоран, — ответила женщина, крепко пожимая его руку. — Да, та самая Тея Халлоран.

Брови Чешира поползли вверх, но, по его собственным оценкам, он быстро избавился от этого выражения. Тея Халлоран — владелица компании «Халлоран», одного из крупнейших и наиболее успешных в стране производителей оружия большого и малого калибра, а также множества других машин и устройств в сфере безопасности. Он бросил быстрый взгляд на Грейс, гадая, есть ли у неё хоть малейшее подозрение, что она когда-то помогала ему перевезти коллекцию ценных халлоранских чертежей, украденных у Фоли. Конечно, прошло слишком много лет, чтобы такая женщина, как Халлоран, ещё переживала из-за этого. Конечно.

— Мисс Халлоран, — сказал Чешир, его мысли кружились, когда он садился. — Простите, что мы здесь. Если бы я знал, что Вы придёте, я бы предложил более подходящее место.

— Это меня вполне устраивает, — ответила женщина, в чьих словах не было ни грамма лжи. — И я ненадолго. Я здесь для того, чтобы нанять Вас, и, учитывая, что время для выполнения этой работы ограничено, я подумала, что личная встреча будет хорошей мотивацией.

Чешир обменялся быстрым взглядом с Берком, который старался не выглядеть озадаченным происходящим.

— Я чрезвычайно мотивирован, — заверил Чешир. — Чем я могу помочь?

— Я была в Нижнем Ист-Сайде чуть больше недели назад, — начала рассказ Халлоран, и Чешир на мгновение запаниковал, прежде чем напомнить себе, что её компания определённо не специализируется на хлебобулочных изделиях. — Увидела некоторые Ваши работы, и они мне понравились. А после узнала, что у Вас репутация воришки в этих краях. Насколько я понимаю, Вы прилично заработали благодаря моим товаром.

Грейс улыбалась про себя, она не настолько нервничала, из-за чего Чешир понял, что Халлоран прибыла лично не для того, чтобы наказать его за кражу в далёком прошлом.

— Что правда, то правда, — сказал Чешир, очень осторожно, несмотря на свою улыбку. — И я благодарен. Я бы не стал хвастаться тем, что победил «Стального Гремлина», если бы его не делали таким прочным.

Губы Халлоран на мгновение дрогнули.

— В таком случае, я хотела бы предложить Вам возможность украсть больше моей продукции, — она сунула руку под шляпу и достала сложенный листок бумаги, который передала ему. — Агенты Даймондбэк, нашего конкурента, недавно обчистили один из наших складов. Наши собственные агенты смогли отследить товар до склада в Инвуде, но, честно говоря, я предпочту отправить на поиски частных подрядчиков. Всё проще, когда не приходится составлять отчёты о несчастных случаях для сотрудников.

Чешир развернул бумагу и нашёл там адрес вместе с длинным списком серийных номеров.

— Итак, вы знаете, что товар сейчас там, но не знаете, как долго он там пробудет, — предположил он. — Я польщён, что Вы подумали обо мне, но это немного выходит за границы нашей территории.

— Не то чтобы мы жаловались, — сказал Берк. — У них нет никакой защиты от банд в том районе. Им нечем пугать.

— Красть у воров, — добавила Грейс. — Ваша специальность.

Чешир переводил взгляд между ними троими, к горлу снова подступила тошнота. Две недели назад он бы ухватился за такую возможность, но мысль о том, чтобы взяться за работу без Якоба, была пугающей.

— Какая плата?

— Если Вам нужны деньги, уверена, мы сможем договориться о сумме. Но если сможете вернуть хотя бы восемьдесят процентов товара, я готова предложить Вам оставить что-то одно на ваш выбор.

Чешир повернул бумагу к ней.

— Это просто серийные номера, они не говорят о ценности.

— Это называется азартной игрой, мистер Блум, — ответила Халлоран. — Но как любитель взрывной силы, думаю, Вы найдёте безделушку, достойную Вашего внимания.

Неужели она не знает, что это магия? Чешир задумался, но выражение её лица было ему непонятно. Она определённо выглядела так, будто думала, что предлагает ему выгодную сделку. И это было так — любое халлоранское изделие, полезное для него лично или нет, можно было продать за кругленькую сумму. Нужно просто знать правильного покупателя.

Конечно, только в том случае, если они выполнят работу. Чешир старался не показывать, насколько серьёзно он рассматривает возможность отказаться. Но Берк наклонился вперёд и заявил:

— Мы согласны. Честь для нас.

— Превосходно, — ответила Халлоран, проявив на мгновение искренний энтузиазм. — Я предоставлю грузовик без опознавательных знаков для перевозки товара. Он будет у моих людей по этому адресу.

Чешир попытался вмешаться, но она уже встала и пожимала руку Берку. Он тоже встал.

— Эм, извините меня, но…

— Надеюсь, вы сможете сделать это сегодня вечером, — перебила Халлоран, когда ещё раз крепко пожала ему руку. — Мне просто не нравится думать о том, что мои вещи заберёт Даймондбэк. Они их недостойны.

— Конечно… — Чешир заметил, что Грейс улыбается ему, и не мог понять, почему. — Мы разберёмся с этим. Или, по крайней мере, восемьдесят процентов. Халлоран устремила на него тяжёлый взгляд, и он быстро смягчился. — Но лучше не забыть и об остальных двадцати процентах.

— Рада это слышать, — сказал Халлоран. — Желаю удачи.

— Я провожу, — вызвалась Грейс.

Она взяла Халлоран под руку, выходя с ней из квартиры. Они недалеко отошли от двери, Чешир даже не успел обратить свой свирепый взгляд в Берка, когда Халлоран весело рассмеялась.

— Ох, было весело! — воскликнула она, и Чеширу захотелось высунуть голову за дверь, чтобы убедиться, что слышит ту же женщину. — Никогда не делала это лично. Как я тебе? Я была пугающей?

— О, очень, — заверила Грейс. — Просто потрясающе.

Они продолжали болтать, стоя в конце коридора, и Чешир посмотрел на Берка с недоумением вместо запланированного раздражения.

— Это правда?

Берк многозначительно пожал плечами.

— Она богата, а они идиоты. Правда, она настоящая, ты же видел её фотографии в газете?

— Ну, конечно, но… — Чешир снова перечитал список, но там не было подсказок. — Там может быть что угодно. Если это оружие и боеприпасы, можем найти здесь торговцев оружием.

— И что? Ты никогда раньше не беспокоился о таком.

— Всё не так, как раньше, понимаешь? — Чешир огрызнулся, но затем быстро взял себя в руки и почесал затылок. — Я никогда не делал это самостоятельно.

Берк немного смягчился.

— Да, знаю. Но если это законно, будет для нас полезно. Халлоранский товар стоил бы затраченных усилий, — он хлопнул Чешира по плечу. — Ты всё равно не будешь один. Мы соберём нескольких людей.

— Мне это не нравится, — настаивал Чешир. — Прошло не так уж много времени с тех пор…

Берк дал ему время закончить, но когда тот не договорил, вздохнул.

— Я понимаю, — повторил он. — Но тебе стоит принять это, Блум. Он ещё долго не сможет работать, если вообще когда-нибудь сможет. Так что нет смысла отказывать в выгодной сделке.

Никогда больше? От этой мысли Чеширу стало дурно, и просто чтобы забыть об этом, он кивнул.

— Да-да, конечно. Я сделаю это. Ради банды.

— Отлично.

Грейс снова появилась в дверном проёме, выглядя ужасно довольной собой. Это выражение сделало её новой лёгкой мишенью.

— Грейс! — Чешир втащил её внутрь и закрыл за ней дверь. — Откуда, чёрт возьми, ты знаешь Халлоран?

— Я пою два раза в неделю в «Оливье Люкс», — сказала Грейс и обвиняюще подняла бровь. — Ты знаешь отель, грузовик которого ты ограбил?

— А-а, — Чешир застенчиво ухмыльнулся, а затем встряхнулся. — Подожди, при чём здесь это?

Грейс закатила глаза.

— Потому что отель находится через дорогу от офиса Халлоран. Тея постоянно приходит послушать, как я пою. Все говорили о твоём ограблении, что, кстати, было большой глупостью, а я случайно проговорилась, что знаю тебя.

— Ты же не сказала об этом отелю? — спросил Берк, прищурившись.

— Конечно нет! Чеш, я думала, этого ты и хотел, — она взяла его за плечи, повернувшись к нему, и одарила более искренней улыбкой. — Все говорят о тебе, твоё имя по всему городу. Тея и остальные Халлораны обладают большой властью в Нью-Йорке, кто знает, какие двери это может открыть для тебя?

Чешир улыбнулся в ответ, хотя и слабо.

— Ты начинаешь говорить как член банды.

— Я не собираюсь вступать в банду, — запротестовала Грейс, легонько толкнув его. — Я просто забочусь о тебе, ты, придурок.

Услышав её слова, Чеширу вернулась столь необходимая уверенность, он вытянулся по струнке.

— Спасибо, дурочка.

Грейс скорчила ему рожицу и, казалось, хотела сказать что-то ещё, но затем Берк хлопнул в ладоши, чтобы привлечь их внимание.

— Ладно, хорошо. Мы в деле. Давайте пойдём скажем боссу и можем отправляться.

Чешир тут же снова сдулся.

— Скажем боссу?

— Если собираемся устроить облаву, мы должны, — рассуждал Берк. Он тоже не выглядел особо довольным этой идеей. — Работа с кем-то вроде Халлоран за пределами нашей территории… Босс определённо должен знать. Идём.

Он выпроводил Чешира за дверь.

— Всё же будет хорошо, да? — Чешира это не убедило, но он позволил Берку проводить их к лифту.

— Удачи! — крикнула Грейс, махнув рукой, когда двери закрылись за ними.

Оказавшись на верхнем этаже, Чешир отступил назад и позволил Берку постучать в дверь Каспера. Его отношения с большим боссом точно никогда не были плохими, в основном из-за того, что именно Якоб устраивал их встречи. Он понятия не имел, как тот сейчас. В последний раз Каспер выслушал его рассказ о том, что произошло в автомастерской, а затем отпустил, совершенно не интересуясь о его чувствах по поводу происшествия. Чешир переминался с ноги на ногу, пока они ждали, и старался ни о чём не думать.

Дверь открылась, и Чешир был удивлён, увидев Каспера собственной персоной. Он пристально посмотрел на них обоих, особенно задержавшись на Чешире.

— Что такое?

— Работа, сэр, — сказал Берк как ни в чем не бывало. — Стоящая. Можно войти, чтобы обсудить?

Каспер хмыкнул, перенося свой вес назад. Он открыл дверь достаточно широко, чтобы они могли войти.

— Прошу.

Они так и сделали, заняв места на диване в гостиной. Тяжело опираясь на свою трость, Каспер пересёк комнату до кресла. Берк подождал, пока тот устроится, и пустился в объяснения. Как обычно, Каспер слушал, не высказывая особых эмоций или комментариев. Но когда Берк попросил взять с ними несколько людей, он отвёл взгляд мимо них. Чешира кольнуло от непринуждённости, и он оглянулся через плечо.

Барни стоял в дверях офиса. Как и следовало ожидать, он смотрел только на Чешира, его прищуренные глаза были полны ненависти и недоверия. Чешир сглотнул и снова посмотрел вперёд. Если ему повезёт, он сможет продолжать не разговаривать с ним.

— Итак, — сказал Каспер, как только Берк закончил. — Вы не знаете, что именно мы собираетесь красть. Только то, что это халлоранского производства.

— Верно, — сказал Берк. — Но мы были довольно хорошо знакомы с их товаром. Конечно, было бы приятно, если такие люди, как они, будут от нас хорошего мнения.

Каспер кивнул, но молчал так долго, что стало неловко. Как только Чешир и Берк начали переглядываться, он резко прочистил горло.

— Никаких Шпильманов, — сказал он. — Позвоните Эдит, попросите её привезти девушек, если они свободны.

Он снова посмотрел мимо них.

— И Барни.

Чешир выпрямился, снова глядя на Берка, на этот раз безмолвно прося о помощи.

— Сэр, — сказал Берк, прекрасно читая его эмоции, — Уверен, хватит и нас пятерых…

— Ты никуда не уходишь, — грубо перебил Каспер. — Блум, девочки Эдит и Барни. Только они.

По коже Чешира пробежали мурашки от жуткого предчувствия, когда он услышал шаги Барни, возвращающегося в офис.

«Почему Берк не едет? — и один из ответов, которые он придумал, не удовлетворял его. — Почему я, но не он?»

— Прекрасно, — сказал Чешир, предполагая, что любое дальнейшее колебание сделает только хуже. — Мы справимся.

— Ладно, — Каспер махнул Берку. — Иди позвони Эдит и дай ей адрес. И попроси Ханну принести виски. Ты останешься здесь и выпьешь со мной.

— Хорошо… Я польщён, — Берк бросил на Чешира извиняющийся взгляд, на который Чешир в ответ слегка покачал головой. О чём бы ни думал Каспер, у них не было другого выбора, кроме как согласиться.

Берк направился в кабинет, чтобы позвонить, по пути миновав Барни, который направлялся к выходу, накинув шляпу и куртку поверх мятой рубашки. Под ними был отчётливо виден его пистолет. Чешир встал, ожидая, что ему, наконец, придётся установить прямой зрительный контакт и перекинуться несколькими словами, но Барни пронёсся мимо него, чтобы наклониться рядом с отцом. Каспер прошептал ему что-то, чего Чешир не смог разобрать, закончив словами:

— Понял?

— Да, папа, — ответил Барни и взял себя в руки.

Он оглянулся на Чешира, выглядя угрюмо.

— Ты идёшь или как?

— Конечно, — сказал Чешир и, глубоко вздохнув, чтобы собраться с духом, последовал за Барни к выходу.

Они молчали, пока спускались на лифте, Чешир снова и снова поправлял перчатки, пока Барни проверял своё оружие. Только после того, как они вышли, Чешир наконец вспомнил, как говорил Якобу, что придёт к ужину.

«Нужно было попросить Берка придумать оправдание, — подумал он, неохотно следуя за Барни через чёрный ход. — Похоже, сейчас с Барни я уже к нему не попаду. Он будет волноваться, если узнает о наших планах. Может, если это не займёт весь вечер, успею принести ему какой-нибудь десерт…»

Они сели в «Плимут» Барни и выехали из города. Был ещё достаточно ранний вечер, солнце стояло высоко, на дороге было много машин, полных людей, возвращавшихся домой с работы. Из-за этого поездка продлится дольше, чем компания в машине хотела бы.

Чешир глубоко ссутулился на своё сиденье, надеясь избежать гнева Барни.

— Так, эм. Как Ванда?

— Отлично, — коротко ответил Барни, не отрывая глаз от дороги.

Чешир не надеялся на большее, но всё равно продолжил.

— Она уже должна скоро родить, да? Где-то через месяц?

— Да.

— Уже придумали имя?

— Да.

Чешир дал ему время, чтобы тот продолжил, но Барни по-прежнему хмурился, глядя прямо. Чешир, никогда не боящийся плохих идей, предположил:

— «Чешир Козлов»?

Барни уставился на него с такой злостью, что Чешир мог бы поклясться, что его сигилы загорелись.

— С чего бы мне называть хоть кого-то в твою честь?

Чешир преувеличенно вздрогнул.

— Просто сказал, это редкое имя. В нём есть что-то необычное.

— Мудак, — проворчал Барни, снова уставившись вперёд.

Чешир оставил его в покое на время, но он не любил долгое молчание, особенно в тяжёлой атмосфере.

«Если бы Якоб был здесь, он уставился бы на меня этим своим взглядом», — подумал он, наблюдая за проплывающим за окном городом. Наконец он глубоко вздохнул.

— Послушай, Барни. Прости, что ударил тебя.

Барни снова нахмурился, но не оглянулся и не прокомментировал, поэтому Чешир продолжил.

— Ты ударил первым, — сказал он. — Но это была… ужасная ночка. Для всех нас. Так что мне не следовало этого делать.

Костяшки пальцев Барни, сжимавших руль, побелели, он выглядел так, будто собирался возразить. Чешир понятия не имел, что сейчас могло сорваться с его языка. Когда сам Барни наконец принял решение, выражение его лица посуровело, что сделало его ещё больше похожим на своего отца.

— Я не прощу тебя за то, что ты с ним сделал, — сказал он. — Никогда. Ты же понимаешь это?

Чешир остолбенел.

— Хорошо.

— Якоб работает с нами долгое время, — продолжил Барни.

— Дольше, чем ты. Он член семьи, в отличие от тебя. Так что завязывай со своей дружбой, ясно? Я главный, ты делаешь то, что я говорю, вот и всё. Понял?

— Понял, — легкомысленно сказал Чешир, отворачиваясь, чтобы опустить окно. — Да, сэр.

Он был уверен, что это вызвало у Барни сердитый взгляд, но его это больше не заботило. Ни один из них не произнёс ни слова всю оставшуюся дорогу.

***

Якобу удалось заснуть, хотя и ненадолго. Когда Миклош вернулся с предложенным им виски, он был не один: Берк и Ханна пришли с ними, оба делали те же самые нерешительно-сочувствующие лица, от которых его тошнило. Но он сел, чтобы поприветствовать их, пальцами зачёсывая волосы назад. Он не хотел давать кому-либо повод спрашивать, как у него дела.

— К выпивке прилагались они, — сказал Миклош, звуча немного слишком жизнерадостно. — Захватил ещё и чеснока.

Подошла Ханна, и хотя в последнее время она была гораздо более частым гостем, чем Чешир, её отношение к нему было таким же.

— Как спалось? — она оборвала фразу на полуслове. — Извини, что разбудили.

— Ничего, — ответил Якоб. Он поправил одеяло на плечах, чтобы это не выглядело так, будто ему нужна помощь. — Я выспался. Останетесь на ужин?

Ханна села рядом с ним на диван.

— Ну, раз ты предложил.

— А я не смогу, но спасибо, — сказал Берк, взмахнув бутылкой виски. — Босс пригласил меня выпить.

Якоб хмуро посмотрел на каждого из них. Даже будучи ещё немного сонным, он мог легко уловить странное напряжение в комнате.

— Можешь прийти позже, — сказал он, наблюдая за ними. — Чешир тоже придёт.

Миклош оторвался от приготовления супа, но посмотрел не на Якоба, а на Берка. Ханна тоже посмотрела. Они оба ждали, и Якоб уже мог представить, что тот собирался сказать. Конечно же, Берк почесал затылок и ответил:

— Вообще-то, Блум занят сегодня вечером.

Якоб впился в него свирепым взглядом. Сейчас он был не особо рад, что Берк находил его пугающим, но иногда это было полезно.

— Где он?

Берк сглотнул, внезапно оказавшись в центре множества суровых взглядов.

— Ушёл с девочками Эдит. Забирают что-то для босса. Нужна была рабочая сила.

Якоб поджал губы. Он не мог озвучить свою мысль о том, что он должен быть с ним, а не на работе, но от разочарования его затошнило.

— Что забирают?

Берк пожал плечами.

— Уверен, что он расскажет обо всём, когда вернётся. Я бы не ждал его раньше наступления темноты.

— Девочки присмотрят за ним, — добавила Ханна.

— Хватит меня оберегать, — раздражённо сказал Якоб. — Просто скажи, что он задумал.

— Но это правда, — настаивал Берк.

— Они разгружают товар. Мне уже нужно идти к боссу, — он поднял свой виски. — Если у вас что-нибудь останется, пришлите пару тарелок наверх, ладно?

— Конечно, — пробормотал Якоб и наблюдал за Берком, провожая его на выход. Затем он посмотрел на Ханну. — А если честно, где он?

— Он разгружает товар с девочками, — сказала Ханна не без сочувствия. — Не скажу, где, потому что не хочу, чтобы ты побежал к нему.

Якоб скорчил гримасу, не в силах возразить. Он легко мог представить, какой панической улыбкой сверкнул бы Чешир, появись он перед ним. Беспокойство скрутило его желудок, и, хотя это было глупо, он должен был спросить:

— Он же не делает ничего глупого? Просто физическая работа?

— Насколько я знаю, — ответила Ханна, и хотя она была напряжена, Якоб не был уверен, что она лжёт. — Не беспокойся о Блуме, он может сам о себе позаботиться.

Якоб фыркнул, присаживаясь на диван.

— Ты же знаешь, что это не так.

— Тогда самое время ему научиться, — парировала Ханна. Однако она, казалось, тут же пожалела об этом, поскольку покачала головой и поднялась на ноги. — Девочки присмотрят за ним. Отдыхай, я помогу Миклошу с ужином.

Она оставила его одного, но Якоб не собирался спать. Он пододвинул табурет к окну и устроился на нём, следя за горизонтом в поисках дыма.

***

Адрес Халлоран привёл их к большому складу в Инвуде. Близлежащие предприятия уже закрылись на ночь, и, поскольку поблизости не было ни одного жилого дома, на улице почти никого не было. Барни припарковался в переулке недалеко от здания, чтобы быть начеку: большие двери склада были открыты, можно увидеть крепких мужчин и женщин, слоняющихся внутри среди больших ящиков.

— Даже с нами пятерыми и сколько бы Халлоран ни послала людей, мы не сможем просто взять всё и убежать, — задумчиво наставлял Чешир, прислонившись к приборной панели. — Я мог бы нести один ящик сам, зависит от того, что там.

Барни пожевал большой палец.

— Так как мы это сделаем?

Чешир пожал плечами.

— Ты главный. Я просто делаю то, что ты говоришь.

Барни уставился на него, и когда Чешир не ответил, он раздражённо проворчал.

— Если у тебя нет идей, так и скажи.

— А, ты спрашиваешь меня об идеях? Ну, у меня есть одна хорошая.

— Чёрт, Блум, просто…

Раздался стук в окно Барни, и он подпрыгнул, потянувшись за своим пистолетом, который не смог вытащить из-за ремня безопасности. Когда он понял, что у окна стоит старшая дочь Эдит — Герти, он нахмурился и опустил его.

— Да?

— Наша машина через дорогу, — сказала Герти, указывая большим пальцем в сторону переулка, выходящего к западной стене склада. — Команда Халлоран тоже там, но они говорят, что помогут только с перевозкой товары. Это правда?

— Мы сами справимся, — заверил её Чешир. — Их всего полдюжины.

— Да, но сейчас мы как на ладони, да и они здоровяки.

— Я тоже, у нас всё получится.

— Блум, — сердито перебил Барни. — Какой план?

Чешир снова посмотрел на склад.

«Шестеро на складе, возможно, больше, если других отсюда не видно. Я не могу использовать слишком много огня, если там весь товар. И мы не можем просто… убить всех».

Он сглотнул, думая о входе и возможных путях отхода. Что бы сказал Якоб, если бы был здесь?

— Грузовик, который прислала Халлоран, помечен? — спросил он. Герти пожала плечами. — Я не его разглядел.

— Иди проверь. Если всё чисто, можем подъехать на нём прямо к заливу и сказать, что мы Даймондбэк, едем забрать всё.

Герти кивнула и выпрямилась, но Барни продолжал раздражённо смотреть на него.

— Мы даже не знаем, приезжают ли Даймондбэк, — сказал он. — Или когда они должны приехать.

— И что? На Раптис сработало, — Чешир отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу.

— Но… — Барни попытался сделать то же самое.

— Что ты хочешь им сказать? — потребовал он ответа, когда они встретились перед капотом. — Как ты их убедишь?

— Что-нибудь придумаю, — ответил Чешир, пожимая плечами. — Тем более, у меня лучше всего получается что-то взрывать, да?

Герти уже направилась через улицу, и Чешир хотел последовать за ней, но Барни схватил его за локоть и оттащил назад.

— Что, если это не сработает? — он настаивал. — Они могут не поверить.

— Тогда я придумаю что-нибудь другое, — нетерпеливо ответил Чешир. — Как всегда.

Он начал уходить, но сделал всего несколько шагов, прежде чем Барни снова остановил его.

— Что это, чёрт возьми, за план такой? Что, если они просто застрелят тебя?

— Тогда ты будешь рад избавиться от меня! — Чешир стряхнул его руку. — Халлоран пришла ко мне, а у тебя вообще нет плана, так что отстань от меня, хорошо?

Чешир повернулся и продолжил путь, решив, что его больше не остановят. Пока не услышал щелчок отводимого курка.

Чешир остановился. Он уже ожидал, что почувствует пулю в спине, и не мог пошевелиться, слишком много мыслей одновременно всплыло на поверхность. Когда прошла пауза и ничего не произошло, он осторожно оглянулся через плечо. Конечно же, Барни вытащил пистолет и направил на него, его лицо исказилось от гнева и испуга.

— Ты всегда такой, — прорычал Барни, его рука дрожала. — Такой чертовски уверенный в себе. Я просто ненавижу это в тебе.

Взгляд Чешира метался между лицом Барни и пистолетом.

— Что ты делаешь, Барни?

— Нам было лучше без тебя, — продолжал Барни. — Я столько раз говорил это своему старику, но он никогда меня не слушает.

— Барни, успокойся, — Чешир очень медленно повернулся, чтобы лучше видеть его лицо. — Мы здесь для того, чтобы делать свою работу, верно?

Барни яростно замотал головой.

— К чёрту твою работу! Ты не просто маг, ты урод, и из-за тебя каждого из нас убьют или того хуже!

Чешир сглотнул, его руки под перчатками покрылись потом, когда он подумал о Якобе, лежащем без сознания в больнице. Он снова посмотрел на пистолет, хотя теперь, когда Барни не выстрелил, в его груди трепетал не страх за свою жизнь. Было бы легко просто взорвать его, как он обычно делал с вещами, наблюдать, как Барни исчезает в облаке дыма, совсем как в автомастерской, с оторванными пальцами, покрытой волдырями и обугленной плотью. Возможно, было бы ещё проще просто заставить Барни полностью исчезнуть. Как быстро это было бы, сделать то, на что у него не хватило смелости раньше. Вероятно, была даже возможность сделать всё так, чтобы это могло сойти ему с рук.

«Ты никогда больше не сможешь смотреть Якобу в глаза, если причинишь Барни боль», — подумал он, и это испугало его больше, чем направленный на него пистолет.

— Хорошо, — сказал Чешир, приподняв руки. — Давай, пристрели меня. Иди и скажи боссу, что работа была подставой, и тебе пришлось убить меня.

Палец Барни напрягся на спусковом крючке, и Чешир быстро перевёл дыхание, чтобы продолжить.

— Или ты можешь потерпеть меня ещё немного, тогда мы получим товар и вернёмся с действительно дорогой наградой.

Барни дрогнул, пистолет ощущался тяжелее.

— Я войду туда первым, — напомнил ему Чешир. — Посмотрите, убьют ли они меня, прежде чем заходить, ладно, Барни?

Тот нахмурился сильнее, но его рука слишком сильно дрожала, чтобы он мог сделать хороший выстрел, и со вздохом он опустил пистолет.

— Я тебя ненавижу.

Чешир подождал ещё в течение нескольких стуков сердца, прежде чем со вздохом расслабился.

— Да, я понимаю, — только тогда он понял, что его руки тоже дрожат, он затянул волосы в хвост и поправил очки. — Господи, Барни, если бы я был таким плохим, каким ты меня считаешь, разве я бы уже не взорвал тебя? Давай просто сделаем свою работу.

Решив, что они оба сказали достаточно, Чешир наконец направился в том направлении, куда ушла Герти. Он слышал торопливые шаги, но не придавал этому значения, пока пистолет Барни не ударил его по затылку.

От удара Чешир пошатнулся, его очки упали с лица. Однако ему удалось не слишком сильно растеряться, так что, когда Барни последовал за ним, он смог сделать удар локтём назад. Казалось, что он ударил его прямо в нос. Барни отшатнулся, ругаясь.

— Да что с тобой такое?! — потребовал ответа Чешир. Они были недостаточно далеко от склада, чтобы не привлекать внимания излишним шумом, и он понятия не имел, что сделают дочери Эдит или на чью сторону встанут в драке. Он потянулся за очками, чтобы увидеть, не приближается ли кто-нибудь, но тут Барни набросился на него. Он потерял равновесие, а Барни был достаточно решителен, чтобы сбить его с ног, и они кувырком рухнули на землю. Они сцепились на асфальте.

— Я ненавижу тебя! — заорал Барни, но Чешир навалился на него слишком большим весом, и вскоре его повалили на спину. Даже тогда он не сдавался, брыкаясь и отбиваясь, пока не приложил рукоятку пистолета к виску Чешира. Не предвидев такой исход, Чешир был застигнут врасплох, он упал, а Барни смог залезть на него сверху и перевернуть их. Он тут же снова попытался ударить Чешира пистолетом.

На этот раз затуманенное зрение Чешира вовремя уловило движение. Он схватил Барни за запястье и впился в него пальцами, пытаясь заставить его отпустить оружие. Пистолет выстрелил с оглушительным хлопком, от которого у них обоих на мгновение заслезились глаза. Чешир продолжал наступать, пока не услышал, как оружие упало на землю.

— Ты что, с ума сошёл?! Отвали от меня!

— Пошёл ты! — Барни ударил его по лицу свободной рукой, не слишком сильно, но всё равно чертовски больно. Крепко держа правую руку Барни, Чешир рванулся к другой, но получил ещё один удар, который рассёк ему губу, а затем руку на горле. Они пинались и ругались друг на друга, пока Чешир не услышал другие голоса, кричащие им, и кто-то оторвал Барни от него.

— Ты в порядке? — спросил незнакомый голос, и Чешир сглотнул, позволяя незнакомцу помочь ему подняться на ноги.

— Спасибо, — сказал Чешир, когда выпрямился. Он потёр челюсть и прищурился на оранжевое пятно перед ним. — Эм, где мои очки?

Незнакомец вложил их ему в руку, и он смог хорошенько рассмотреть ужасную ситуацию, в которой они оказались. Двое громил со склада удерживали Барни, в то время как другая пара наблюдала за ним, все были взвинчены и сбиты с толку. Оставшиеся двое рабочих в здании занимались своими делами. Не было никаких признаков присутствия дочерей Эдит, людей Халлоран или грузовика.

— Какого чёрта здесь происходит? — спросила женщина, пришедшая Чеширу на помощь, и в его мозге что-то щёлкнуло, мысли завертелись, он отчаянно пытался придумать, как выйти из ситуации. — Твой друг выглядел так, будто был готов убить тебя.

— Я ему не друг! — огрызнулся Барни, широко раскрыв глаза и вздёрнув окровавленный нос. — И я убью его!

«Что за спектакль? — с тревогой подумал Чешир, зажатый между глазеющими на них рабочими, огнями на складе и кровожадным Барни. В очередной раз ему пришло в голову мысль, как быстро и просто было бы превратить всех четверых незнакомцев в лужи крови, и он задрожал. — Нет, нет, должен быть другой способ забрать товар».

Он оглянулся на склад и сосредоточился на одном из навесных фонарей в дальнем углу. Под ним была груда деревянных поддонов, стоящих достаточно далеко от ящиков. Он молился, чтобы в них было то, за чем они приехали. Он запечатлел картинку в памяти, визуализируя лампочку и деревянные доски под ней.

— Ты в порядке, приятель? — спросила женщина, похлопав Чешира по спине. — Что ты такого сделал, что так разозлил этого мудака?

Чешир обернулся. Ничего не происходило.

— Ха! Что я сделал? — он одарил Барни широкой, насмешливой улыбкой. — Я переспал с его шурином, вот что!

— Подонок… — Барни снова набросился на Чешира, и люди вокруг них удивлённо пялились на них, разинув рты и не останавливая его. Чешир позволил ему ударить себя, и они снова упали на землю, неуклюже барахтаясь. Внезапно они стали зрелищем, за которым было интересно наблюдать. Как только каждый из них получил по паре хороших ударов, определённо привлекая всеобщее внимание, Чешир закрыл глаза и представил лампочку. Взорвись. Взорвись!

Электрическая лампочка взорвалась, осыпав угол склада искрами. Это было достаточно громко, что даже Барни остановился, и все посмотрели на источник. Поддоны загорелись не сразу, что было очень кстати, поэтому Чешир сосредоточился изо всех сил, чтобы помочь огню распространяться. Вспомнив всю свою многолетнюю практику обращения с сигаретами, он разжёг пламя вдоль одной из планок, которая быстро начала потрескивать.

Рабочие, выкрикивая проклятия, помчались обратно к складу. Поскольку Барни был так же отвлечён, Чеширу не составило труда нанести ему последний удар, чтобы сбить его с ног.

— Заводите грузовик, — приказал Чешир, поднимая их обоих на ноги. — Подъезжайте к воротам!

Барни переводил взгляд с Чешира на огонь с непроницаемым лицом. Чешир надеялся, что тот думает о том, что на месте лампочки мог быть он. Одним рывком он схватил свою кепку и побежал на противоположную сторону улицы, не переставая ругаться.

Чешир поправил очки, заметив на дороге пистолет Барни. Он засунул его в задний карман брюк, а затем побежал к складу, где рабочие набрасывали на горящую кучу брезент, пытаясь потушить пламя.

«Всё получится», — сказал себе Чешир, и как раз тогда, когда всем показалось, что они могут сдержать пожар, он зажёг рабочий стол рядом.

— Какого чёрта?! — заорал один из мужчин, таща огнетушитель. — Как…

— Дай сюда, — рявкнула женщина, выхватывая у него баллон. — Я разберусь с этим, уберите ящики отсюда, пока они не загорелись!

Она и ещё один рабочий продолжали бороться с огнём, в то время как остальные бросились к ящикам. Приблизившись, Чешир наконец смог разглядеть круглый логотип Халлоран, нанесённый на их бока.

«Слава богу», — подумал он и, изобразив самое невинное удивление, подбежал к ним.

— Помочь? — спросил он. — Я могу перенести их!

— Выноси эти ящики за дверь, — проинструктировал один из них, и Чешир состроил очень озабоченное выражение лица, когда схватил ближайший ящик. Направляясь к входным дверям, он оглянулся на пожар и, увидев, что они снова близки к тому, чтобы его погасить, поджёг полку с противоположной стороны от сгоревших поддонов.

— Чёрт возьми! — женщина направила на него свой огнетушитель, но насос заскрипел ржавчиной, и больше ничего не вышло. — У нас нет другого?!

Большой грузовик завернул за угол, Герти была за рулём. Она развернула его и въехала задним ходом в помещение, Чешир мог бы расцеловать её за такое мастерство. Задняя дверь скользнула в сторону, открывая вид на двух её сестер, младшая из них подмигнула Чеширу. Пока рабочие суетились и кричали, он подбежал со своим ящиком и передал его в грузовик.

— Несите всё в грузовик! — крикнул он, надеясь, что из-за заполняющего склада дыма остальным будет трудно определить, кто отдаёт приказы. — Быстрее, пока здесь всё не взлетело на воздух!

Один мужчина с ящиком направлялся к другому выходу, поэтому Чешир развернул его, указав на грузовик. Поспешно кивнув, он подчинился. Довольно скоро остальные спохватились и передавали все ящики дочерям Эдит, чтобы те запихнули их в грузовик. Они уже заканчивали, когда один рабочий остановился, в замешательстве переводя взгляд со своих товарищей на девушек.

— Подождите… Откуда взялся этот грузовик?

Чешир схватил со стены лом и швырнул его в ближайший мусорный бак, мгновение спустя он взорвался огненным шаром, и рабочие испуганно подпрыгнули.

— Вперёд, вперёд, вперёд! — подбадривал Чешир, подталкивая мужчину к грузовику. — Становится только хуже!

Слишком поражённый, чтобы жаловаться, он поспешил вернуться к работе. Последний ящик был загружен, и Чешир обменялся улыбкой с дочерью Эдит, прежде чем закрыть дверь перед ними.

— О боже, огонь распространяется на крышу, убирайтесь отсюда! — крикнул он, взрывая ещё несколько лампочек для пущей убедительности. Затем он обежал грузовик к пассажирской двери и залез внутрь

Барни был уже там. Чешир сглотнул, но не было похоже, что его собираются снова ударить, поэтому он рывком захлопнул за собой дверь.

— Поехали! — сказал он Герти, и они выехали, оставив горящий склад позади себя. Он наблюдал, как тускнеет свет в боковом зеркале, и вздохнул. — Фух. Удивительно, но мы это сделали.

— Что, чёрт возьми, это было? — потребовала ответа Герти. — А как ты заставил их нести всё сюда?

— Э-э, пришлось импровизировать, — он посмотрел на Барни, понятия не имея, что делать дальше. — Верно, Барни?

— Верно, — медленно проговорил Барни, уставившись в него, словно ястреб, охотящийся за добычей.

— Ну, это уже не так важно, — сказала Герти.

— Точно. Поедем по скоростному шоссе и недалеко будет поле, там мы должны встретиться с Халлоран.

— Хорошо, — сказал Чешир. — Классно справилась с грузовиком. Так и знал, что можно рассчитывать на тебя в…

Чешир замолчал, высунувшись из окна, чтобы получше рассмотреть картинку в боковом зеркале. Другой грузовик позади с рёвом вылетел на улицу и набирал скорость, преследуя их.

— Ого. Похоже, они уже напали на наш след.

— Уверен, что это не Халлоран? — с тревогой спросил Барни. Раздался выстрел, и пуля попала в боковое зеркало, разбив его. Чешир отпрянул назад.

— Уверен.

— Побыстрее придумай что-нибудь, — сказала Герти. — Мои сестры сзади.

— Сейчас, сейчас, — Чешир открыл свою дверь. — Постарайся ехать ровно.

Схватившись за прочную дверную раму, Чешир высунулся из кабины. Грузовик уже догнал их и следовал вплотную, один человек высунул руку из окна и размахивал револьвером. Чешир думал, куда прицелиться, когда мужчина сделал ещё один выстрел. Он отпрянул назад, пуля пробила дверь чуть ниже его руки, и потерял равновесие, наполовину вывалившись из машины. В панике он пытался за что-нибудь ухватиться, но именно Барни, взявший его подмышку, спас от падения на асфальт. Ухватившись одной рукой за ремень безопасности для опоры, Барни смог оттащить его.

— Спасибо, — сказал Чешир, затаив дыхание, но Барни только нахмурился, поэтому он снова обратил внимание на преследователей.

«Не получится отвлечь погоню, — подумал он, ладони нагревались, когда он прицеливался. — Нужно покончить с ними сейчас».

Правое переднее колесо грузовика вспыхнуло, и мгновение спустя оно оглушительно взорвалось и сбило грузовик. Даже Чешир был застигнут врасплох зрелищем того, как машина съезжает с шоссе, переворачиваясь, разбивая лобовое стекло и визжа кабиной об дорогу. От этого звука у него сердце замирало. А потом всё закончилось, Герти ускорилась, а Барни затащил Чешира внутрь.

— Вы это видели? — взволнованно спросил Чешир. — Чёрт! Это что-то новенькое.

— Ты чокнутый, Блум, — сказала Герти, качая головой. — Чокнутый, но ты молодец.

Барни побледнел и не ответил. Они добрались до поля, о котором говорила Герти, и вышли, направляясь к задней части грузовика, чтобы помочь девушкам выбраться. Когда три сестры начали вскрывать ящики, чтобы взглянуть на количество и состояние товара, Чешир отступил назад, переводя дыхание и вытирая кровь со рта. Разбитая губа, несколько ссадин и то, что скоро станет приличных размеров шишкой на затылке. Учитывая все обстоятельства, не самое худшее, что он мог перенести. Но потом он посмотрел на Барни и уже был не так уверен.

Барни вытирал рукавом окровавленный нос. Даже с плохим освещением после захода солнца было видно, что он невероятно бледный. Его плечи были напряжены и подёргивались. После долгих внутренних дебатов Чешир подошёл ближе.

— Эй, Барни.

Тот подскочил и попытался уставиться на него свирепым взглядом, но был искренне напуган и не смог сохранить свой обычный хмурый вид.

— Что?

— Давай честно, — начал Чешир, стараясь выглядеть как можно более безобидным. — Босс приказал тебе убить меня?

Барни сглотнул и уставился прямо в ответ. Чешир старался не показывать своего напряжения, пока между ними стояло молчание. Одно дело знать, что только Барни хотел его ухода или смерти, но мысль о том, что его «дом», в котором он жил больше пяти лет, был разочарован в нём, было самой глубокой раной в его жизни. Это заставило Чешира почти задрожать от чувства тошноты. Но затем Барни посмотрел в землю и сказал:

— Нет. Он сказал… — скорчил гримасу и засунул руки в карманы. — Он сказал, что если я хочу этого, то должен сделать это или заткнуться навсегда.

«Так много говоришь о желании убить меня, ха».

На протяжении многих лет Чешир много раз говорил себе не принимать ненависть Барни близко к сердцу, но, похоже, это больше не работало, и он не знал, как реагировать.

— Так, эм. Тогда же ты собрался теперь делать?

— Неважно, Блум, — Барни снова вытер нос от крови. — Забудь об этом.

Чешир дал ему ещё время, а затем подошёл ближе. Барни напрягся, когда он вытаскивал пистолет из-за пояса и протягивал рукояткой вверх.

— Значит, у нас всё хорошо, по крайней мере, пока?

Взгляд Барни несколько раз метался между пистолетом и лицом Чешира, прежде чем дотянуться до него.

— Да, — пробормотал он, убирая пистолет в кобуру. — Пока.

— Отлично, — Чешир слегка улыбнулся. — Спасибо, что не дал мне выпасть из грузовика. Ты спас меня.

Барни удивлённо моргнул, не зная, что ответить.

— Ладно, — сказал он, и это было лучшее, на что Чешир мог надеяться.

— Блум, — позвала Герти из грузовика, как раз в тот момент, когда люди Халлоран прибыли на поле в машинах Барни и девочек. — Ты захочешь это увидеть.

Чешир подбежал и забрался внутрь. Большинство ящиков было открыто, и в них лежало разное потрясающе выглядящее огнестрельное оружие, упакованное в солому. Но Герти указывала на длинный узкий футляр с разными маркировками. Выражение её лица было напряжённым и взволнованным, что насторожило Чешира, когда он подошёл.

С первого взгляда он сразу всё понял, и его сердце бешено заколотилось.

— Это оно, — сказал он, когда водители подошли к ним. — Это наша награда.

***

Долгожданный суп был объявлен готовым к подаче в шесть, как и обещал Миклош. Благодаря подаркам от коллег Якоба, им удалось наполнить самую большую кастрюлю в здании. Ханна отнесла миски Берку и боссу, привлекая по пути несколько любопытных носов. Слух распространился быстро, и вскоре половина здания уже заглядывала сюда, якобы проведать Якоба. Он же быстро придумал стратегию: он положил на стол буханки хлеба, которые Чешир принёс ранее, предварительно нарезанные Ханной, и любому, кто пытался задать ему вопрос, очень резко и громко предлагал их. Все поняли намёк, и ему не пришлось произнести ни единого «Я в порядке» за весь вечер.

Виски он держал закрытым. Никто ничего не просил и им ничего не предлагали. Оно никуда не денется, пока Якоб не усадит Чешира рядом с собой на чёртов диван, интересуясь историей о разгрузке грузовиков с дочерями Эдит.

К восьми часам окончательно стемнело, и поток гостей закончился с остатками супа. Якоб извинился и отправился пораньше спать, измученный, но всё ещё горящий решимостью.

«Всё равно, пусть заявится хоть в девять утра, — подумал он, зарываясь в свой матрас. — Если он подойдёт к двери, то уже никуда не уйдёт, пока не выпьет с мной».

Он повторил это себе несколько раз и, наконец, погрузился в сон.

Не прошло и часа, как раздался сильный стук в дверь квартиры. Якоб вздрогнул, сонно моргая, по какой-то причине в его мыслях первой всплыла выпивка, а не пистолет. Затем он услышал знакомый голос, говоривший очень быстро, и нащупал выключатель прикроватной лампы. Когда он включил её, дверь спальни открылась, и сердце Якоба затрепетало при виде широкого силуэта Чешира в дверном проёме.

Затем Чешир шагнул ближе, на свет, и челюсть Якоба отвисла: он выглядел ужасно, с синяками на одной стороне лица, его новый пиджак порван на плечах и весь в саже. Несмотря на это, он широко улыбался, когда плюхнулся на край матраса.

— Якоб! Извини, ты спал, да? Наверное, уже поздно, извини. Но это не могло ждать!

Якоб уставился на него, испытывая искушение дотронуться до синяков.

— Что с тобой случилось?

— М-м? А, ничего, — Чешир потёр подбородок. — Не беспокойся об этом. Ты должен кое с кем познакомиться.

— Но что…

Якоб замолчал, когда понял, что в комнату вошёл и второй человек: женщина в костюме в тонкую полоску, которую он смутно узнал по газете. Она обошла кровать, чтобы сесть слева от Якоба, и он с нескрываемым недоверием посмотрел на неё и на напряжённый взгляд, который она с него не сводила.

— Что происходит?

— Это Тея Халлоран, — представил Чешир, ухмыляясь. — Она та, кто… Ну, полагаю, ты об этом не знаешь, да?

— Что? — Якоб переводил взгляд с них двоих, совершенно ошарашенный. — Владелец компании Халлоран?

— Не возражаете, если я взгляну? — спросила мисс Халлоран, указывая на перевязь, удерживающую левую руку Якоба у груди.

Якоб отодвинулся от нее, по его коже побежали мурашки. Было слишком сложно начать судить о мотивах незнакомца, когда его разум был полон беспокойства о окровавленном состоянии Чешира. Но затем Чешир ободряюще кивнул и, преодолев замешательство, Якоб развязал узел на плече. Ткань упала, обнажив то, что осталось от его левой руки.

Всё, начиная с его бицепса и ниже, было завернуто в марлю. Миклош несколько раз помогал ему менять повязки после выписки из больницы, но Якобу было трудно смотреть на это, и он поймал себя на том, что вместо этого наблюдает за лицом Халлоран. Она, казалось, не была смущена этим зрелищем и не брезговала потянуться к нему. Якоб вздрогнул, но затем замер, когда она очень нежно сжала его предплечье, затем проследила за мышцей вниз к локтю.

— Сохранилось какое-то движение ниже локтя? — спросила Халлоран.

Якоб сглотнул, не чувствуя себя достаточно уверенным, чтобы демонстрировать.

— Немного.

— Ну? — нетерпеливо спросил Чешир. — Что думаете?

Она задумчиво промычала, и даже без всякого представления о том, что происходит или о чём её спрашивают, сердце Якоба заколотилось. Он взглянул на дверной проём и обнаружил, что Миклош наблюдает за ним с таким же волнением, и тоже, кажется, ничего не знал. Затем Халлоран заговорила снова, и он быстро вернул своё внимание ей.

— Нет, — сказала она, нахмурив брови. — Это устройство было сделано для подключения к плечу. Вашему другу от этого не будет никакой пользы.

Чешир поник, вся надежда исчезла с его лица так быстро, что Якобу стало дурно, и он возненавидел её за это.

— Что, чёрт возьми, происходит? — потребовал Якоб, отводя руку.

— Чего вы хотите? — спросил он.

Халлоран всего мгновение сохраняла невозмутимость, пристально глядя на его локоть. Затем она кивнула.

— Но у меня есть локтевой аппарат, — сказала она, и Чешир снова оживился. — Он ещё не поступил в продажу, но уже готов.

Она посмотрела на Чешира, приподняв бровь.

— Это не входило в нашу сделку, но…

Чешир сделал долгий, медленный вдох.

— Но?

— Но я притворюсь, что так и было, — закончила Халлоран, и Чешир, казалось, почти воспарил над кроватью. Она снова повернулась к Якобу. — Когда ты ел в последний раз?

— Что… — Якоб уставился на них обоих, теряясь в догадках. — Где-то в семь. А что?

— Ты что-нибудь пил? Алкоголь, в смысле.

— Нет, да что такое?

Халлоран откинулась назад так, чтобы закинуть левую ногу на кровать. Под брюками у неё был тяжелый рабочий ботинок, что показалось Якобу уже достаточно любопытным, но когда она закатала штанину, стало ясно почему: вместо нормальной конечности из плоти и мышц вся её нога от колена и ниже представляла собой гладкий металлический протез, богато украшенный сложной структурой из поршней и пружин, видимых между пластинами. Якоб открыто разинул рот, хотя и не мог сразу понять, что она намеревалась ему показать. Его больше привлекло почти совершенное мастерство, то, как её нога в сапоге покачивалась взад-вперёд при незначительных движениях её тела. Только когда он почувствовал, как Чешир наклонился к нему, почти вне себя от восторга, до него наконец начал доходить смысл.

— Ваш друг выполнил для меня работу сегодня, — объяснила Халлоран. — И я предложила ему солидное вознаграждение, но он предпочёл, чтобы оно досталось Вам, если не будете против.

Она спустила штанину обратно и опустила ногу на пол.

— Не хотите пойти посмотреть?

Якоб был всё ещё шокирован. Чешир продолжал смотреть на него с таким нетерпением, что он заставил выдавить из себя слова.

— Ладно, — он моргнул. — Сейчас?

— Если только Вы не заняты? — спросила Халлоран, она подавляла усмешку, вставая. — Если не возражаете, я воспользуюсь Вашим телефоном.

Не дожидаясь ответа, она вышла из спальни, оставив сбитого с толку Якоба. Он повернулся к Чеширу.

— Что происходит?

— Она владелица корпорации «Халлоран», — оживлённо ответил Чешир, будто это что-то объясняло. — И она платит нам за работу… Ну, рукой.

Чешир спрыгнул с кровати и начал поднимать Якоба.

— Хотя бы давай взглянем, хорошо? Если не подойдёт или ещё что-то будет не так, по крайней мере, мы хотя бы посмотрим. Ну?

Рука? Якоб крепче прижал к себе свою левую.

— Но как… — тут вмешался Миклош, и это было кстати, потому что Якоб начал чувствовать слабость.

— Я помогу одеться, — предложил он, подталкивая Якоба. — Чешир, можешь сходить за ботинками?

— А, да, конечно! — Чешир каким-то образом выглядел взволнованным и испытывающим тошноту одновременно, одаривая их обоих улыбкой и направляясь к выходу.

— Я знаю не намного больше тебя, — Миклош опередил первый вопрос Якоба, когда они остались одни. Он достал чистую пару брюк и развернул их, чтобы Якобу мог влезть.

— Берк сказал, что был на работе, но он не упомянул Халлоран или ещё кого-то, — он внимательно наблюдал за Якобом. — Ты в порядке?

— Я не знаю, — честно ответил Якоб. Он потёр внутреннюю сторону локтя, где его трогала Халлоран, пока Миклош ходил за рубашкой. — Он сейчас говорил о том, что мне хотят поставить протез?

— Именно, — Миклош помог ему надеть рубашку, стараясь не смотреть слишком долго на то, что осталось от руки, когда Якоб вытянул её, чтобы просунуть в рукав. — Мы ведь говорили об этом? Что, возможно, ты захочешь чего-то подобного, когда поправишься.

Якоб попытался вспомнить, позволяя Миклошу заменить и перетянуть его повязку.

— Наверное. Но не так. Ты видел, что было у неё?

— Посмотрим и подумаем.

Они закончили и направились в главную комнату, где Халлоран разговаривала с кем-то по телефону, Чешир переставлял несколько пар обуви Якоба, а Барни сидел на диване. Якоб остановился, чтобы посмотреть на него: лицо Барни было так же усеяно синяками, как и Чешира, на верхней губе виднелся мазок засохшей крови. И он открывал виски.

— Барни, — резко сказал Якоб, и тот вздрогнул, чуть не выронив бутылку. — Что с тобой случилось?

— Э-э, ничего, — Барни смущённо потёр лицо и поднял бутылку. — Не возражаешь?

Якоб уставился на него, не зная, что ответить, но затем Миклош ответил за него.

— Да, бери, — он наклонился к уху Якоба.

— Потом принесу ещё, — сказал он, и Якоб почувствовал себя глупо из-за этого, он покачал головой и направился к двери.

Чешир остановился на паре ботинок, которые он водрузил на место. Якоб шагнул в них, пошатываясь, и Чешир протянул ему руку. Он немедленно ухватился за неё, поражённый внезапным, нелепым впечатлением, что прошли недели с тех пор, как они были так близко друг к другу, не говоря уже о прикосновениях. На этот раз, к счастью, Чешир не пытался вырваться, держа его, пока Миклош не принёс пальто и бумажник Якоба, и им пришлось отпустить руку.

— Боюсь, у меня в машине не так много места, — сказала Халлоран, вернувшись после телефонного разговора. — И я всё равно не могу допустить, чтобы в офисе бегало столько людей.

— Всё нормально, — сказал Миклош и ободряюще хлопнул Якоба по плечу. — Пойду накормлю Барни.

— Спасибо, — сказал Якоб, и слишком много искренности сделало его голос напряжённым.

Якоб, Чешир и Халлоран вышли из здания, присоединившись к водителю Халлоран в её элегантном чёрном седане, который не соответствовал ни одной модели, знакомой Якобу. Чешир придержал для него заднюю дверь, и как только они устроились вместе, он внезапно понял, что всё-таки получил свою возможность. Может, это был не диван, и он отчаянно, как никогда, хотел выпить, но тесное помещение означало, что ему не нужен был никакой предлог, чтобы прижаться к Чеширу. Сначала Чешир держался очень тихо, но как только они отъехали от здания, а Якоб упрямо давал понять, что хорошо устроился и не собирался двигаться. Поэтому Чешир расслабился, перекинув руку через спинку сиденья, чтобы освободить ему место.

Наконец. Якоб оказался под рукой Чешира, сделав глубокий вздох. Обычно он использовал бы угрюмый взгляд или несколько пробормотанных протестов, чтобы скрыть, насколько ему приятна компания Чешира. Но сейчас он не пытался притворяться. После изнурительной недели в больнице и дней беспокойного выздоровления в окружении слишком большого количества людей у него не осталось сил на притворство. Даже запах магии и дыма, который должен был внушить ему какой-то страх после того, что произошло, был слишком знаком, чтобы испортить ему настроение.

— Расскажи, что случилось с твоим лицом, — попросил Якоб.

— Э-эм… — Чешир поёжился, но, похоже, ему тоже было не до лжи.

— Барни случился, — признался он, хотя и поспешил добавить: — Но тебе не о чем беспокоиться. Нам с ним просто нужно было кое-что уладить. Мы в порядке.

Якоб нахмурился. Было удивительно трудно представить Чешира и Барни вовлечёнными в драку, даже нелогично.

— Серьёзно?

— Да, — Чешир пожал плечами.

— Думаю, это ему помогло, — сказал он, но затем его тон изменился, став более мрачным. — Он просто хотел, чтобы я знал… насколько ты важен. Для него и для банды.

Якобу не понравилось, как это прозвучало, и он поклялся как-нибудь обсудить это с Барни позже.

— Я не просил его об этом. Мне не нужна его защита.

— Да, я знаю. Не то чтобы ты не мог надрать мне задницу, если бы захотел, — Чешир медлил с продолжением.

— Но, знаешь, он спас мне жизнь. Сумасшедший, да? — он усмехнулся, что, по мнению Якоба, было уже намного лучше. — Я не знаю, как закончилась бы эта работа без него. И всё это было для того, чтобы вернуть мисс Халлоран часть её технологий. Я не знал, что они делают такие штуки, как протезы рук и тому подобное! Но в ящиках, которые мы забрали, были рука и нога, так что я подумал…

Он откашлялся, и Якоб почувствовал, как тот повернул голову, словно пытаясь поймать его взгляд, хотя они были слишком близко друг к другу для этого.

— И я решил, что стоит попробовать, — закончил он, снова более сдержанно. — Да, даже если это сработает, это не вернёт всё, как было. Но ты должен был хотя бы знать…

— Мне не нужно всё, как было, — сурово перебил Якоб. — Во-первых, я никогда не винил тебя.

— Я знаю, но…

Но он не верил. Якоб хотел поспорить с ним, но на это у него тоже не было сил, поэтому он только придвинулся ближе и надеялся, что Чешир как-нибудь поймёт.

Их привезли в Нижний Манхэттен, где, несмотря на поздний час, улицы всё ещё полнились людьми. Якоб заметил отель «Оливье Люкс» и сморщил нос, когда они повернули к зданию через дорогу. Они припарковались в небольшом гараже за домом, и Халлоран провела своих гостей через служебную дверь к лифту.

— Пожалуйста, не расстраивайтесь из-за недавней демонстрации, — сказала она, когда они поднялись на третий этаж. — Судя по нашей репутации, вы должны знать, что наша работа не имеет себе равных.

— Надеюсь, мы не будим Ваших людей, — сказал Чешир. — Но мы ценим всё это.

— Будете? Кто сказал, что они спят? Вот сюда, — дверь открылась, и она продолжила идти первой, её водитель отделился от шествия, когда она повела их по короткому коридору к двери с надписью «Лаборатория 4». Якоб затаил дыхание, теперь, когда у него было время разобраться в ситуации, ему было очень любопытно узнать, как на самом деле выглядит халлоранская лаборатория.

Женщина открыла дверь, и на них сразу же обрушился запах масла и кофе. Лаборатория была заставлена рабочими столами, каждый из которых был оснащён инструментами и станками для металлообработки, на взгляд Якоба, по последнему слову техники, и всё же здесь царил полнейший беспорядок. Каждый стол был в пятнах и захламлён, свёрла небрежно брошены на них, повсюду были разбросаны куски металла и треснутые сварочные шлемы. Занят был только один стол: тучная мускулистая женщина с короткой стрижкой склонилась над своей работой, её некогда белый лабораторный халат был беспощадно заляпан маслом.

— Вольно, солдат, — поприветствовала Халлоран, хотя поза женщины не поменялась, она даже не потрудилась поднять глаза, когда они вошли. — Готова принять нас?

Женщина хмыкнула, поправляя свой увеличительный окуляр, похожий на инструмент часовщика.

— Как бестактно, — сказала она, но когда подняла глаза, её лицо отразило обеспокоенность. — Да, всё готово. При условии, что он не выше метра девяносто.

Прищурившись, она посмотрела на Чешира, но мгновение спустя заметила Якоба. Выражение её лица быстро смягчилось, окуляр упал, но она словила его. Отложив это в сторону, она протянула Якобу обе руки.

— Давайте посмотрим.

Якоб поджал губы, но принял помощь Чешира снять пальто и, глубоко вздохнув, взял женщину за руку. Она сжала его пальцы, возможно, пытаясь подбодрить, в то время как другую руку держала там, где должна была быть левая рука Якоба. Она на несколько мгновений замолчала, оценивая.

— Это максимум, на сколько Вы можете вытянуть левое предплечье? — спросила она.

Якоб боролся со своим инстинктивным желанием отступить, только благодаря постоянному присутствию Чешира рядом с ним. Он вытянул остатки своей левой руки так далеко, как только мог; на мгновение он почувствовал, как его рука легла в её, и дрожь прошла по его телу. Женщина подержала его ещё мгновение, а затем опустила обе руки.

— Хорошо, — сказала она. — Как давно Вы её потеряли?

— Десять дней назад, — сказал Якоб, втягивая локоть обратно.

— Это хорошо? — с тревогой спросил Чешир. — Или этого недостаточно?

— Вообще-то, всё хорошо, — ответила Халлоран, когда техник повернулась обратно к своему столу. — Если Вы ещё выздоравливаете, будет легче полностью вылечиться сразу.

Техник вернулась, показывая им обещанный аппарат: человеческую руку, изготовленную из металла, с длинными пластинами, составляющими предплечье, более тонкими сегментами и шарнирами, образующими запястье и пальцы. В отличие от остальной лаборатории, она была чисто отполирована, на стыках свежая смазка, каждый край отполирован до блеска. Грудь Якоба сжалась, когда он осторожно протянул руку, ткнув в металл кончиками пальцев. Он никогда раньше не видел такого сложного механизма, у него закружилась голова.

— Очевидно, у этого есть свои ограничения, — сказала техник, беря инструмент со своего стола. Она вставила его в часть руки, и несколькими поворотами запястья указательный палец начал двигаться взад-вперёд. — Мы разобрались с пальцами ног только в прошлом году. Но они двигаются. Принцип тот же.

— Как? — спросил Якоб. Он заставил себя сделать вдох, чтобы не потерять сознание. — Как пальцы двигаются независимо друг от друга?

Женщина скорчила гримасу.

— Ну, это чрезвычайно сложно. Но эта часть, — она постучала по плоскому краю устройства, — будет прикреплена прямо к лучевой и локтевой костям. Мышцы задействуют механизм, создавая движение.

Она снова согнула указательный палец, но медленно, демонстрируя управление.

— Не волнуйтесь, есть инструкция.

Чешир крепко сжал плечо Якоба. Он инстинктивно прижался к нему.

— Ну разве не здорово? Всё получится, да ведь?

— Насколько хорошей будет подвижность, будет зависеть от состояния его мускулатуры, — сказала Халлоран. — Чего мы не узнаем, пока не вмешаются хирурги.

Она посмотрела на своего сотрудника.

— Они готовы? — спросила она.

— Команда прибыла как раз перед вами. Им потребуется некоторое время, чтобы подготовиться, — техник повернулась на своём стуле, чтобы вернуться к работе. — Что хорошо, потому что нужно немного удлинить предплечье, чтобы сделать его симметричным.

— Отлично, тогда мы встретимся в зале, когда будет готово.

Халлоран направилась к выходу из комнаты, и Якобу потребовалось некоторое время, чтобы понять её действия и последовать за ней.

— Я хотел бы побольше рассмотреть, — сказал он.

— Скоро, — Халлоран махнул ему и Чеширу, чтобы они выходили из лаборатории. — Но сначала нам нужно осмотреть Вашу руку, чтобы убедиться.

Якоб позволил ей проводить себя, и когда он снова заглянул в лабораторию, то заметил, что лаборантка была в толстых чёрных ботинках, точно таких же, как у Халлоран.

— Честно говоря, я рада, — заявила Халлоран, возвращаясь с ними к лифту. — Я надеялась, что Вы возьмёте именно что-то из наших изделий, мистер Блум. Трудно предугадать реакцию на продукт до его появления на рынке, так сказать. Это очень интересная возможность. А возможности всегда полезны для бизнеса.

— Я благодарен, — сказал Чешир, переводя взгляд с неё на Якоба. — Не только потому, что это возможность для бизнеса.

— Хм? — Халлоран посмотрела на Якоба и выпрямилась. — О чёрт, я веду себя бестактно?

Она тяжело вздохнула, когда лифт выпустил их на втором этаже.

— Я работаю над этим.

Она, как всегда, вырвалась вперёд, и, когда пара последовала за ней, Якоб понизил голос.

— Это точно Тея Халлоран?

— Знаю, — сказал Чешир с улыбкой. — Она немного странная.

Он снова положил руку на плечо Якоба.

— Всё же хорошо? Знаю, это слишком много для одного раза. Если хочешь повременить…

— Нет, мне всё нравится, — Якоб держался ближе к Чеширу, не желая отпускать его. — Хочу, чтобы всё получилось.

Они встретились с хирургической бригадой в небольшом кабинете с смотровым столом. Несмотря на то, что они явно были оторваны от своей личной жизни, каждый относился к Якобу с интересом и симпатией, которые быстро переросли в волнение из-за работы, которая им предстояла. Они развернули его руку для тщательного изучения, кудахтая над элементарными приёмами больничных врачей и их чрезмерной накладкой швов. Его беглый взгляд на аппарат и удивление, как он работает, затмили его беспокойство по поводу их непрофессионализма, и он не мог принимать их критику близко к сердцу. После долгих осторожных прощупываний и тщательных измерений ведущий хирург настоял на том, что Якобу нужно было помыться и переодеться в больничный халат, прежде чем они смогут приступить к рентгеновским снимкам и другим анализам.

— Ещё немного, и пути назад не будет, — сказала Халлоран, наконец проявив искреннюю серьёзность. — Необязательно делать это сейчас, если нужно больше времени. Я не настолько бесчувственная, чтобы требовать сделать это сейчас или никогда.

Якоб сжал кулак. Врачи выжидающе наблюдали, как и Чешир, весь в синяках. Он должен был признать, что чувствовал давление. Но что более важно, он подумал о том неприятном чувстве, когда узнал, что Чешира позвали работать без него, ведь он не мог присутствовать. Он думал обо всех тех мелких и разрушительных изменениях, которые уже произвели на него впечатление, о том, как отчаянно он хотел вернуться к нормальной жизни. Он не был уверен, что вообще сможет остаться с бандой, если снова не сможет быть дееспособным.

— Я согласен, — сказал он, укрепляя свою убеждённость. — Если это может сработать, нет причин ждать, да ведь?

Он посмотрел на Чешира, но было трудно смотреть на него, когда на его лице отражалось столько эмоций, и он быстро перевёл взгляд на Халлоран и хирургов.

— Я хочу сделать это как можно скорее, пока моя рука не зажила полностью.

— Отлично! — Халлоран схватил его за руку и энергично потрясла. — Мне нужно это согласие в письменном виде. Предстоит большая подготовительная работа, долгая ночь для всех нас, но поскольку это неофициально, мы сможем преодолеть большую часть бюрократической волокиты.

Она оттащила его от Чешира, и он немного напрягся, не готовый почувствовать, как успокаивающая рука покидает его плечо.

— Они позаботятся о Вас, — пообещала она, направляя его под приветственное рукопожатие ведущего хирурга. — Вы не пожалеете об этом.

Они вывели его из кабинета, и когда направились по коридору, Халлоран остановила Чешира.

«Я хочу, чтобы он пошёл со мной», — подумал Якоб, и он мог бы поклясться, что лицо Чешира говорило то же самое, но не было времени озвучить это, потому что его провели через другую дверь. Последнее, что он видел, был Чешир, уверенно улыбающийся и машущий ему рукой.

— Удачи! — крикнул Чешир, и дверь за ним закрылась.

***

Как только Якоб скрылся из виду, Чешир испустил долгий вздох. Хотя он был абсолютно уверен, что делает всё, что в его силах, его желудок скрутило тревожным узлом при мысли о том, через что Якобу предстояло пройти. Он был благодарен, когда Халлоран сильно похлопала его по руке и спросил:

— Хотите выпить?

— Да, — немедленно ответил Чешир. — Было бы славно.

Халлоран снова повела его к лифту, на котором они поднялись на верхний этаж. На этом уровне это напоминало самое обычное офисное здание, с офисом самой женщины в конце длинного коридора. Здесь тоже царил своего рода творческий беспорядок: статуэтки на полках, заваленные шляпами и незаконченными чертежами, картины на стене, покрытые пятнами неопределённых сюжетов, паяльник, который выглядел так, словно им регулярно пользовались, лежал на рабочем столе. Халлоран предложила ему присесть и достала из шкафа бутылку красного вина. Она поставила его, штопор и два бокала на стол, а затем, к удивлению Чешира, повернулась, чтобы уйти.

Чешир повернулся на стуле, чтобы посмотреть на неё, сбитый с толку.

— Вы не будете?

— Я бы с удовольствием, но предпочту наблюдать за процедурой, — ответила она как ни в чём не бывало. — Но пейте столько, сколько хотите, у меня алкоголя предостаточно.

Чешир привстал.

— Подождите, я бы тоже хотел посмотреть, если…

— Боюсь, об этом не может быть и речи, — Халлоран остановилась в дверях и обернулась ровно настолько, чтобы бросить на него серьёзный взгляд. — Политика компании запрещает присутствие зрителей. Оставайтесь здесь, пока они не закончат.

Она указала на него.

— Оставайтесь именно здесь, хорошо? — и, приложив огромные усилия к тому, чтобы запугать его, она вышла и закрыла за собой дверь.

Чешир снова опустился на сиденье. У него внезапно пропало настроение пить, но он всё равно откупорил вино и налил себе бокал. Оно было не таким дорогим, как он ожидал от женщины с таким достатком, но сладкий вкус идеально подходил ей. Сделав несколько глотков, он снял пиджак и ослабил галстук, усаживаясь в предложенное кресло.

«Якоб… Пожалуйста, пусть всё пройдёт хорошо».

Его мысли вернулись к их поездке на заднем сиденье машины Халлоран, когда Якоб так тесно прижимался к его руке, и он снова потянулся за вином.

***

Якоб выдержал тесты хирурга, говоря как можно меньше. Ему выделили небольшую стерильную палату с кроватью, ванной и медицинским оборудованием, но без окон. Следуя инструкциям, он быстро принял душ и переоделся в приготовленную для него больничную рубашку. Затем его увезли на инвалидном кресле, хоть и не было никакой необходимости, на рентген, на анализы и забор крови. Он ждал в палате в течение часа, пока они обрабатывали и обсуждали результаты. Хотя они предложили ему поспать, это было нелегко в комнате с единственным выходом и возможностью быть в полной темноте или с освещением из ярких лампочек белого цвета.

Поэтому он растянулся на кровати и вытянул руки перед собой, пытаясь представить протез. Он пошевелил пальцами правой руки и представил, как металл и шестерёнки дёргаются в ответ там, где должна была быть левая. Он снова и снова задавался вопросом, насколько подвижным может быть механизм, сможет ли он открыть дверную ручку или подержать сигарету, или он мог надеяться только на причудливо выглядящая модель, которой едва хватает мастерства, чтобы выбить кому-нибудь зубы, потратив на это все его силы.

Ему было интересно, где Чешир, что он делает, о чём думает, и есть ли у него хоть какое-то представление о том, что он на самом деле предложил ему. Если бы Халлоран заплатила ему за работу вместо того, чтобы предлагать ему это, то какая была бы сумма? Сколько костюмов он мог бы купить? Он был занят вычислениями, пока не вернулся ведущий хирург с Халлоран и той женщиной, что была с ними ранее, плетущейся позади.

— Выглядит очень многообещающе, — объяснил хирург, когда они демонстрировали результаты. — Вы определённо достаточно здоровы, чтобы перенести операцию. И, судя по рентгеновскому снимку, там достаточно оставшейся мускулатуры, чтобы аппарат мог работать.

— Вы почти идеальный кандидат, — согласился техник. — Устрашающе идеальный.

— Она хотела сказать, — поправила Халлоран, придя ему на помощь, — что судьба распорядилась неожиданным образом, даже чрезвычайно удачно. Нужно ещё немного времени, чтобы подготовить операционную, а затем мы начнём, если Вы готовы.

— Я хочу снова увидеть протез, — ответил Якоб. — Тогда я буду готов.

Техник согласилась, и пока Халлоран и её врач вернулись к приготовлениям, она провела следующие полтора часа, показывая ему аппарат, который вскоре будет вживлён в его тело. Она даже открыла несколько панелей, чтобы он мог взглянуть на внутренние механизмы. Хотя Якоб часто возился с оружием, автомобилями и множеством небольших механизмов, сложность этой машины была далеко за пределами его опыта, что он почти не мог в этом разобраться. Женщина терпеливо объяснила ему всё и пообещал, что у них будет гораздо больше времени для обсуждения и практики, как только операция будет завершена.

Когда они заканчивали, Якоб снова взглянул на её рабочие ботинки.

— Могу я спросить кое о чём?

— Если речь о моих ногах, то да, они ненастоящие, — она встала со стула, чтобы закатать штанину и показать ему: её голень была сделана из металла, точно так же, как у Халлоран. — Обе, от колена и ниже. И если интересно, что имела в виду начальница, когда назвала меня «солдатом», то да, это тоже правда.

Она снова закатала штанину и выпрямилась.

— Я была медсестрой во время войны. Такие вещи там случаются часто.

— Каково это? — спросил Якоб, но затем изо всех сил пытался найти лучший способ выразить мысли. — Очевидно, что это сложнее, но…

— Я не буду вешать лапшу на уши, — со знанием дела перебила она.

— Это ужасно. И так будет всегда, независимо от того, насколько хороша технология. Но когда мы с Халлоран начали работать над этим, она сказала мне, — она наклонилась вперёд, опираясь на колени, чтобы придать себе вид полной серьёзности, — что бы со мной ни случилось, мы сделаем всё, что в наших силах. И сейчас мы делаем лучшее из возможного. Так что с этим вполне можно справиться, верно?

Плечи Якоба расслабились, когда он осознал её слова.

— Да, — сказал он, уже надумывая слишком многое. — Вы правы.

Наконец, приготовления были завершены. Техник вкатила его в операционную — вторую, в которой Якоб когда-либо был, хотя первого раза он не помнил. Было трудно не испугаться силы освещения и смотрового окна из толстого стекла, за которым должна была находиться Халлоран. И кто-то ещё? Но он напомнил себе о Чешире, ожидающем его где-то в здании, и это помогло успокоить его нервы, когда его положили на стол.

— Просто дышите, — сказал один из врачей, надевая маску ему на лицо. — Когда проснётесь, всё уже закончится, а впереди будет новая жизнь.

Якоб вдохнул газ и через несколько минут крепко заснул.

***

Чешир ждал в кабинете Халлоран несколько часов. Он выпил очень много вина, хотя и не так много, как мог бы, если бы не остановил себя. Он осмотрел полки в поисках книг и даже попытался прочитать несколько, пока его мозг не задымился от обилия технического жаргона. Он попытался порыться в столе, но все ящики были заперты, так что он решил переставить картины на стенах. Мудро поразмыслив, он воздержался от мысли воспользоваться паяльником.

Было далеко за полночь, когда раздался стук в дверь, и Чешир резко выпрямился, его сердце подскочило к горлу. Но вошла Грейс, одетая в блестящее красное платье, её волосы были завиты и заколоты. Он в замешательстве уставился, как она пересекла комнату и подошла к нему.

— Грейс? Что ты здесь делаешь?

— У меня только закончилось выступление через дорогу, — ответила Грейс. Она сочувственно улыбалась ему, и по какой-то причине это заставило его почувствовать себя слабым. — Я не видела там Теи, поэтому решила, что она работает допоздна, и зашла поздороваться. Её ассистентка рассказала мне всё.

Она коснулась его руки.

— Уже есть какие-нибудь новости?

— Нет. Нет с тех пор, как они забрали Якоба на операцию… — размышления об этом слишком долго вызывали у него головокружение в течение нескольких часов, поэтому он быстро покачал головой, а затем указал за спину. — Не хочешь помочь мне допить вино?

Грейс села в кресло, а Чешир прислонился спиной к столу, наливая ей бокал.

— Тебе невероятно повезло, — сказала она. — Я знала о ноге Халлоран, но мне и в голову не приходило, что она может сделать что-то подобное для Якоба. Если бы не то ограбление, которое ты провернул на днях, мне бы никогда не пришло в голову познакомить тебя с ней.

— Спасибо, — искренность подкрадывалась к нему так яростно, что сделала его голос грубым. Он прочистил горло. — Немного безумно, что всё так хорошо сложилось, да? Может, это судьба или что-то в этом роде.

Грейс сделала большой глоток вина, а затем усмехнулась.

— Хорошо сложилось? — эхом повторила она. — Наверное, да, но ты выглядишь дерьмово.

Она поморщилась, когда поднялась на ноги и потянулась к его синякам.

— С что с твоим лицом?

Чешир откинулся назад, подальше от её прикосновений.

— Всё в порядке, — заверил он её. — Благодаря вину я почти не чувствую боли.

Обычно он был бы в состоянии сделать подобную ложь довольно убедительной, но он был слишком измотан, чтобы приложить усилия. Грейс видела его насквозь, и когда она отставила свой бокал в сторону, Чешир напрягся, готовясь к невыносимому сочувствию.

— С ним всё будет хорошо, Чеш, — сказала она.

Он хотел ответить уверенно и обаятельно. Он действительно хотел. Но его руки сжали край стола, и он выпалил:

— Ты не можешь быть в этом так уверена.

— Он Якоб Данович. Ты лучше, чем кто-либо знаешь, какой он крутой, — она снова протянула руку, и Чешир замер, пока она поправляла его сбившийся воротник. — Если эта штука не подойдёт, они просто уберут всё, и ему будет не хуже, чем если бы вы даже не попробовали.

— Но разве не хуже? — настаивал Чешир, изо всех сил пытаясь сохранить то немногое самообладание, которое у него ещё оставалось. — Дать ему надежду, когда ничего в итоге не получится?

Грейс покачала головой.

— Если бы он не хотел рисковать, он бы послал тебя, не так ли?

Она хотела подбодрить его, но Чешир слишком долго представлял, как Якоб будет ругаться на него. С тех пор как он увидел, как Якоб просыпается в больнице, он ожидал этого каждый раз, когда он открывал рот: боль и вина, которые ему приходилось скрывать, вырвутся наружу. Он представлял это так живо и так много раз, что даже простой намёк Грейс на это заставил его похолодеть от ужаса. На этот раз Якоб признал бы, что ненавидит его, как и Барни, как Ханна и вся остальная банда. На этот раз наверняка.

— Чеш? — Грейс коснулась его щеки. — Ты в порядке?

— Я не хочу, чтобы он ненавидел меня, — тихо проговорил он.

— Он не ненавидит тебя, — заверила его Грейс, хотя её голос звучал не совсем убеждённо. — Я уверена в этом. Он просто…

Чешир не дослушал. Он больше не мог сдерживаться. Слёзы навернулись на его глаза, и он зажал рот рукой, пытаясь бороться с тем, в чём уже проиграл. Дни горя и страха наконец захлестнули его, и он заплакал, вжав голову в плечи.

— Чеш? — Грейс на мгновение застыла, совершенно ошеломлённая, но быстро взяла себя в руки.

— О, Чеш, не надо, — пробормотала она и обвила руками его шею, притягивая к своему плечу. — Ш-ш-ш, всё хорошо, всё в порядке.

Она не знала, что делать, но обняла его, гладя по волосам.

— Пожалуйста, не плачь. Всё будет хорошо.

«Как всё может быть хорошо, если Якоб ненавидит меня?» — подумал Чешир и зарыдал, уткнувшись в плечо девушки.

***

Якоб очнулся от наркоза с тяжёлым и затуманенным чувством. Потребовалось несколько минут, чтобы он пришёл в себя настолько, чтобы хотя бы разглядеть комнату вокруг себя, хотя там нечего было разглядывать: четыре белые стены, кровать, на которой он лежал, туалет и раковина, отгороженные от остальной части комнаты занавеской. Окон не было, из-за чего невозможно было сказать, как долго он был без сознания или какое было время суток. Когда к нему вернулась часть его сил, он решил проверить себя, обнаружив, что его левая рука была привязана к спинке кровати кожаными ремнями у бицепса, локтя и запястья. И он уставился на это.

Там, где должна была быть его рука, была рука. На мгновение глаза сыграли с ним злую шутку, и показалось, что это была его рука из плоти и костей, что её пронзали тысячи иголок. Он моргнул, и иллюзия рассеялась это был протез и повязка из марли, скрывающая место соединения мышц с металлом. Боль покалывала в его локте, тупая и далёкая, словно он пытался разглядеть свет сквозь туман. Как только его зрение прояснилось, он посмотрел на свою кровать, надеясь найти Чешира.

Но стул там был пуст, и острая боль одиночества, которую он почувствовал, обнаружив это, потрясла его. После всего, это было единственным, что его волновало. Его горло сжалось. Как он мог продолжать надеяться, что это когда-нибудь изменится?

Ничего не оставалось, как вернуть внимание к руке. Он был привязан достаточно сильно, чтобы не иметь возможности проверить движение и вес, но он сосредоточился на кончиках пальцев.

Он собирал воедино свои воспоминания об открытых панелях и механизмах под ними, о том, что кончик пальца соединяется с кабелем. Кабель соединяется с одной из главных пружин. Главная пружина соединяется с переключателями на плате. Он нахмурился. И переключатели срабатывают…

Якоб пошевелил пальцами на правой руке, сильно концентрируясь на сухожилиях предплечья и ощущениях каждого из них. Затем он посмотрел налево. Он глубоко вздохнул, сосредоточившись. Средний палец дернулся.

Якоб выдохнул с резким вздохом облегчения от смеха. Работает. Он сделал ещё один вдох, желая попробовать снова, но тут дверь открылась.

— О, Вы проснулись, — сказал ведущий хирург и снова вышла, чтобы помахать кому-то в коридоре. Затем она заняла место рядом с кроватью. — Наверное, всё ещё чувствуете вялость после морфия, но как в остальном?

— Вялость, — подтвердил Якоб, — но в остальном, всё в порядке. Мне не очень больно.

Он снова посмотрел на свою левую руку, волнение бурлило в нём.

— Кажется, всё получилось! Палец пошевелился.

— Лучше не пытаться сейчас, — пожурила его хирург. — Вы же не хотите переутомляться.

— Она права, — согласилась техник, когда вошла. — Думаете, почему Вы привязаны?

— Я просто хотел узнать, сработало ли, — сказал Якоб, испытывая сильное искушение возобновить попытки.

— В любом случае, ещё слишком рано. Нужно время.

Якоб нахмурился. Он слишком часто игнорировал хорошие советы и уже планировал попробовать ещё раз, как только они уйдут.

«Хочу, чтобы Чешир увидел, что всё получилось, раз он так усердно работал, чтобы достать это», — подумал он.

— Где мужчина, с которым я пришёл? Он ещё здесь?

— Наверное, мисс Халлоран отвела его в отель через дорогу, — сказала хирург, осматривая глаза Якоба, а затем проверяя его пульс. — Чтобы освежиться и позавтракать.

— Завтрак? — Якоб внимательно наблюдал, как техник перешла на другую сторону от него, чтобы проверить протез. — Который час?

— Почти семь утра, — сказала техник, очень осторожно сгибая и выпрямляя каждый палец, чтобы проверить сопротивление.

Якоб удивлённо уставился на неё.

— Уже столько времени прошло? — он переводил взгляд с одной женщины на другую. — Значит, вы совсем не спали?

— Мы к этому привыкли, — ответили они в унисон и обменялись улыбками, прежде чем вернуться к своим обязанностям.

— Вам нужно поспать, — сказала ему хирург. Удовлетворённая его состоянием, она встала. — Отдохните ещё несколько часов, и к полудню мы сможем лучше проверить результаты. До этого, пожалуйста, не пытайтесь.

— Хорошо, — Якоб и близко не был таким хорошим лжецом, как Чешир. — Спасибо, доктор. Вам обоим.

— Приберегите это для босса, — сказала техник, и обе женщины вышли.

Как только дверь за ними закрылась, Якоб снова сосредоточился на своей новой левой руке. Сначала ничего не произошло, несмотря на то, что он делать всё точно так же, как и в прошлый раз. Он почувствовал, как что-то защемило в предплечье, и на мгновение его сильно обожгло. Но затем его указательный палец слегка согнулся, и сердце Якоба бешено заколотилось. На данный момент этого было достаточно, и он закрыл глаза в поисках сна. Ему не терпелось показать Чеширу, чего он уже достиг.

Как и было обещано, все вернулись в полдень, включая Халлоран и Чешира. Последний принял душ и переоделся в новый костюм, и, несмотря на ещё заживающие синяки на лице, он был в хорошем настроении. Он одарил Якоба той же улыбкой, к которой тот привык, когда вошёл вместе с группой: полной надежды и напряжённый одновременно. Казалось, прошли дни с тех пор, как они виделись в последний раз, и он не мог просить ни о чём большем.

Все, затаив дыхание, смотрели, как ведущий хирург снимает повязки с Якоба, чтобы показать работу. Чешир скорчил гримасу брезгливости, но для Якоба это было далеко не так тяжело, как его первая операция более недели назад. Вместо руки, заканчивающейся округлой культёй, посередине предплечья была металлическая пластина толщиной в полдюйма, внутри которой располагалось то, что осталось от его мускулатуры. Пластина соединялась с аналогичной пластиной, которая была частью самого механизма. Техник отстегнул ремни и, стараясь поддерживать весь её вес у себя на коленях, кивнула Якобу.

— Медленно, — предупредила она. — Полегче. Посмотрим, сможете ли подвигать пальцами.

Было сложнее, когда все смотрели. Якобу пришлось заново отрабатывать те мелкие движения, на которые у него ушло всего несколько минут. Но, наконец, под полудюжиной нетерпеливых пар глаз его новые металлические пальцы некрепко сжались в кулак.

— Прекрасно, — сказала Халлоран, у Чешира почти затуманился взгляд, когда врачи обменялись кивками. — Хорошее начало.

— Получится расслабить? — спросила техник. Это было сделать сложнее, но Якоб всё же справился. — Хорошо, очень хорошо. На данный момент этого достаточно. Отличная работа, мистер Данович.

— Странное чувство, — признал Якоб, снова сжимая пальцы. Он не смог сделать это так сильно, как хотел. — Я чувствую, что двигаю прямыми пальцами. Но они всё равно закрываются.

— Так задумано. Приоритет отдаётся общим движениям. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Чешир переминался с ноги на ногу.

— Каково это? — спросил он. — Выглядит тяжело.

— Нет, всё нормально, — ответил Якоб. Он несколько раз пошевелил пальцами, чтобы доказать это. — Это нелегко, но у меня получается.

Он поднял голову, и хотя количество внимания к нему было пугающим, он был полон решимости встретиться с ним взглядами.

— Спасибо, — сказал он со всей силой, которая у него была. — Не знаю, что ещё сказать, но… спасибо.

— Мы сделали свою работу, — строго ответила Халлоран, ей было трудно не скривить губы. — Нет необходимости благодарить нас. Благодарите своего друга.

Она кивнула Чеширу, который выпрямился, словно ожидая выговора.

— Спасибо тебе, — серьёзно сказал ему Якоб. — За то, что отказался от своей награды ради меня.

— Но я… — Чешир сглотнул и, немного поёрзав, кивнул. — Не за что.

Якоб хотел бы провести с ним больше времени, особенно наедине, но врачи объявили посещение оконченным.

— Мы хотели бы оставить Вас здесь до конца дня, — объяснила ведущий хирург. — Чтобы мы могли продолжать наблюдать за результатами операции. Мой коллега объяснит использование и обслуживание протеза. И назначим следующие встречи, чтобы проведать Вас. Если всё пройдёт гладко, сможете уехать сегодня вечером.

— Я должен заскочить домой, чтобы сообщить всем, как прошло, — сказал Чешир. — Но я вернусь со свежей одеждой, чтобы забрать тебя. И едой! Ты, наверное, умираешь с голоду.

— Мы накормим его, — заверила Халлоран. — А теперь оставим его в покое!

Она начала выпроваживать Чешира, хотя он долго сопротивлялся, чтобы спросить:

— Взять Ханну с собой? Миклоша?

— Нет, — крикнул Якоб ему вслед, когда того потащили к двери. — Только ты.

— А, хорошо, — Чешир улыбнулся, затем поморщился, а потом уже и не знал, что делать с выражением лица.

— Пока! — сказал он и, наконец, исчез в холле вместе с Халлоран.

Некоторое время спустя Якобу принесли обед. Похоже, его готовили в отеле, очень сытный, он съел всё до последнего кусочка. Остаток дня он провёл в основном с техником, знакомясь со всем механизмом и его работой.

— Его нужно будет заводить примерно раз в день, — проинструктировала она, передавая маленький латунный ключ. — Или чаще, в зависимости от частоты использования. Если забудете об этом, ещё будет возможность двигать ей, но меньше, и это будет сложнее. Сейчас такое перенапряжение Вам ни к чему, поэтому постарайтесь не забывать.

— Не забуду, — сказал Якоб, и она продемонстрировала, какого завода достаточно. Показала, где нужно смазывать, привычность этой рутинной работы помогла ему больше сосредоточиться. Только после того, как она была уверена в том, что он запомнил все уроки, она помогла прикрепить скобу, которая соединяла механизм, к ремню вокруг его бицепсов.

— Чтобы помочь поддерживать вес. Важно, пока Вы выздоравливаете, но, скорее всего, захочется большую часть времени носить это. Но лучше следующие две недели носить повязку, которой пользовались раньше. Никакой напряжённой деятельности и особенно никакого подъёма тяжестей.

— Понял, — заверил её Якоб. — Поверьте, я понимаю всю ситуацию.

Наконец, наступил вечер, и пришёл Чешир. Он захватил с собой сменную одежду, но Якоб не был заинтересован в том, чтобы возиться с рубашкой, и только разобрался с брюками и ботинками, накинул на плечи брюки. Его спустили на первый этаж, несмотря на его протесты идти самостоятельно, и его встретили рукопожатия и благодарности.

— Не забывайте, что теперь Вы мой подопытный кролик, — сказала Халлоран, сжимая его руку. — И я несу ответственность за то, для чего Вы используете эту руку. Буду наблюдать за Вами.

— Она хотела сказать, что надеется на Ваше скорое выздоровление, — поправила техник. — Желаю удачи.

— Спасибо, — сказал Якоб, смутившись от такой непривычной искренности. — Всем вам.

Чешир помог ему забраться на пассажирское сиденье своего «Плимута», и они отъехали от здания «Халлоран» уже на закате. Манеры Чешира были лёгкими и жизнерадостными, но в них было что-то слегка маниакальное, а глаза болели от недосыпа.

— Всем не терпелось услышать, как у тебя дела, — сказал Чешир, ведя их к мосту. — Ханна была так близка к тому, чтобы запрыгнуть в свою машину и приехать к тебе. Но Эдди отговорил её, он действительно нечто. Кажется, она всегда его слушает. Он умный парень, наш Эдди.

Якоб уставился на него. Казалось, что он месяцами ждал возможности остаться с Чеширом наедине, и теперь он не знал, что сказать или как начать. У него перехватило горло, и он не мог перестать теребить ремешок на руке.

— Да, — согласился он.

Какое-то время они молчали, но Чешир не мог этого вынести и, немного поёрзав, снова заговорил.

— Грейс была со мной некоторое время, когда ты ещё был в операционной. Сказала, что ты скоро поправишься. Сейчас у неё работа в Манхэттене, она поёт в отеле «Оливье». Она собиралась задержаться, пока ты не проснёшься, но было уже довольно поздно, — он усмехнулся. — Или рано? Понятия не имею, который час. Трудно поверить, что прошли уже сутки с тех пор, как в нас с Барни стреляли.

Якоб выпрямился.

— В кого стреляли?

— А, да, Барни тоже передаёт свои наилучшие пожелания, — бессвязно поддержал его Чешир. — Дело было не только во мне, эта награда по праву принадлежала и ему. Даже если он почти всё испортил.

Чешир скорчил гримасу, как будто сожалея о сказанном, а затем тронулся с места, его глаза с подозрительной интенсивностью следили за дорогой.

— Я говорил тебе, что он спас мне жизнь? Так что он заслужил хотя бы часть похвалы. Поблагодари его, когда вернёмся, он действительно беспокоился о тебе.

Якоб сглотнул, продолжая наблюдать за лицом Чешира, даже несмотря на то, что Чешир отказался ответить на его взгляд.

— А что насчёт тебя?

— М-м? — брови Чешира приподнялись. — А что я?

— Ты ужасно выглядишь, — прямо сказал Якоб. — Не нужно было ждать всю ночь.

— Конечно, нужно было, — наконец Чешир бросил на него быстрый взгляд, как будто щурился на солнце, боясь смотреть слишком долго.

— Я хотел быть рядом, когда ты проснёшься, — он усмехнулся, его голос был болезненно сиплым. — Ну, чтобы убедиться, что ты не возненавидел меня.

Сердце Якоба тяжело забилось.

— Возненавидел тебя?

— Да, — он снова засмеялся, что было ещё хуже. — То есть, я бы не стал винить тебя, если бы ты возненавидел меня после всего. Я много чего натворил.

Выражение его лица на мгновение исказилось, но он сумел стереть это и снова улыбнулся.

— Если бы ничего не получилось, это было бы последней каплей, понимаешь? Так что я рад, что всё прошло удачно. Действительно рад.

— Чеш.

Настойчивость сделала голос Якоба резче, чем он хотел, и Чешир вздрогнул, начиная более жизнерадостную болтовню.

— Я рад увидеть это своими глазами. Бьюсь об заклад, что удар этой штукой может сломать челюсть, скажи? У тебя всегда был сильный удар. А теперь это будет даже лучше, чем кастет.

— Чешир, я не ненавижу тебя, — настаивал Якоб.

Чешир снова вздрогнул, и слишком много эмоций промелькнуло в изгибе его бровей и поджатых губ, чтобы Якоб мог истолковать их.

— Спасибо, — сказал он, но в его ответе было слишком много неуверенности, это давало понять, что он не верит. — Хорошо, ну, я рад.

Он рискнул взглянуть ещё раз, а затем снова сосредоточился на дороге.

— Сделай одолжение и скажи это Барни, ладно? Может, тогда он отстанет от меня. Кстати о Барни…

Он продолжал говорить, но Якоб слушал вполуха.

«Он мне не верит», — подумал он, беспокойство закипело у него под кожей.

«Я должен сказать ему, — он плотнее запахнул куртку, пытаясь собраться с духом. — Я должен сказать».

Они вернулись в многоквартирный дом и направились к Якобу. Чешир всё это время почти не переставал говорить, будто боялся того, что Якоб мог бы сказать, если бы ему дали возможность вставить хоть слово.

— Дом, милый дом, — провозгласил он, помогая Якобу снять пальто. — Голоден? Тебя ведь не посадили на специальную диету или что-то в этом роде

— Нет, — Якоб скинул ботинки и направился в квартиру. Он нигде не увидел Миклоша, поэтому проверил спальню. Там он его тоже не обнаружил.

«Мы наедине».

Грудная клетка Якоба уже была туго натянута на рёбрах, как барабан, всё его тело вибрировало с каждым ударом сердца.

«Я должен сказать ему».

Когда он повернулся, то понял, что Чешир последовал за ним, поэтому он сел на кровать.

«Чтобы на этот раз он мне поверил».

— Иди сюда, — сказал он. Кончики его пальцев покалывало, даже тех, которых у него больше не было. Он снял перевязь и жестом подозвал Чешира поближе. — Подойди и рассмотри получше.

Чешир сглотнул.

— Может, лучше…

— Иди сюда, — настаивал Якоб и поморщился, когда Чешир вздрогнул. — Пожалуйста.

Чешир уселся на кровать рядом с ним.

— Ты… в порядке?

— Да. Просто хочу показать тебе.

Якоб протянул к нему свою новую руку. Она была тяжёлой, его мышцы с трудом понимали свою новую функцию. Но ему удалось согнуть пальцы, демонстрируя короткий диапазон движений, которые он практиковал.

Чешир наблюдал очень внимательно. Казалось, он испытал облегчение, но в нём всё ещё чувствовалась та нерешительность, которую Якоб ненавидел. Он уже погряз в слишком большом чувстве вины, и Якобу было больно оттого, что он до сих пор не нашёл способа облегчить это. Должно было быть что-то, что он мог бы сказать.

— Нужна будет практика, — сказал Якоб, демонстрируя дальше. Ему даже удалось взять Чешира за руку, слегка сжав её, — Но всё получилось. Они сказали, что это лучший результат.

— Я рад, — Чешир поднял руку, чтобы лучше рассмотреть. — Это действительно круто. Они проделали отличную работу! Уверен, если ты немного поработаешь над этим, всё будет отлично. Ты самый упорный человек, которого я знаю.

Он улыбнулся, его глаза сияли от эмоций, а сердце Якоба снова учащённо забилось. На мгновение он выглядел точно так же, как два года назад, тогда, на диване, демонстрируя свою неподдельную честность. Якоб инстинктивно придвинулся ближе. Он мог видеть всю заботу и надежду, которые многое значили для него, и он хотел, чтобы Чешир знал, что они не были потрачены впустую.

— Этого бы не было, если б не ты, — сказал он. — Я ценю это

— Я не так уж много сделал, — Чешир опустил глаза, когда в них снова начало закрадываться сомнение. — Но хорошо, что всё работает. С хорошей полировкой люди даже не заметят разницы. О, знаю!

«Хватит».

Якоб попытался сжать пальцы вокруг руки Чешира, но они только слегка дёрнулись.

— Чешир.

— Я куплю тебе перчатки, — продолжал Чешир, отказываясь поднимать глаза. — Знаю одного портного…

— Они мне не нужны, — попытался прервать его Якоб.

— Сделанные на заказ. И галстук в тон! — его наигранный энтузиазм был душераздирающим, и Якоб потянулся к нему другой рукой, отчаянно пытаясь заставить его остановиться. — Отлично получится, тебе понравится…

— Чеш, — сказал Якоб и приподнял подбородок Чешира. Он понятия не имел, что собирается делать, пока не наклонился вперёд и не поцеловал его.

Наконец-то. Наконец, спустя семь лет после того, как Чешир впервые ослепил его своей улыбкой, он узнал, каковы эти губы на вкус. Чешир был слишком ошеломлён, чтобы отреагировать, это дало возможность задержаться, насладиться тёплым, долгожданным прикосновением широкого рта Чешира. Это было совсем не так, как ожидал Якоб, но это было прекрасно, он совсем не хотел это прекращать.

«Я не ненавижу тебя».

Якоб поцеловал его снова, сильнее, будто мог передать эти слова только через прикосновение губами.

«Даже когда я ненавидел тебя, эта ненависть не была искренней».

Он почувствовал, как ресницы Чешира затрепетали, но слишком боялся быть осмеянным или отвергнутым, чтобы рискнуть увеличить дистанцию между ними.

«Как ты вообще можешь так думать, после всего, что я чувствовал к тебе всё это время?»

Это казалось несправедливым. Как смеет Чешир не понимать этого? Когда он откинулся назад, потрясённый и потерявший дар речи, Якоб не мог позволить ему сбежать. Он наклонился вперёд, схватив Чешира за плечи, чтобы удержать его на месте, а затем забрался прямо к Чеширу на колени, когда этого показалось недостаточным. Эта страсть зрела в нём слишком долго, и он не знал никакого другого способа заставить Чешира понять это. Поэтому он поцеловал его снова, с болью и мольбой:

— Пожалуйста, пойми.

Понял он или нет, Чешир вздрогнул и, наконец, поцеловал его в ответ. Он уже задыхался, всё ещё сбитый с толку. Как смел он никогда не предполагать, что это произойдёт? Он прижал Якоба к своей груди и обнял за талию. Сила крепких объятий Чешира, притягивающих его к себе, была всем, о чём Якоб мог мечтать после сотни ночей, проведённых, свернувшись калачиком у него под мышкой, и он не мог сдержать тихих, нетерпеливых звуков, вырывающихся из него. После этого, казалось, он уже не собирался сдерживаться, Якоб крепко прижал их тела друг к другу, чтобы почувствовать изгиб мускулов Чешира. он бросил очки Чешира на прикроватный столик и развязал резинку для волос, чтобы наконец запустить пальцы в его шелковистые, медово-золотистые локоны. Он собрал их в кулак чтобы удержать его неподвижным для нового поцелуя. И ещё дюжины поцелуев, сладких и голодных, каждого поцелуя, которого он когда-либо сдерживал.

— Якоб? — сказал Чешир, сбитый с толку даже тогда, когда позволил ему помочь снять свой пиджак. Он позволил ему упасть на пол. — Ты…

— Да, — быстро ответил Якоб, понятия не имея, о чём спрашивает Чешир. Но «Да " было всем, на что он был способен, толкая Чешира спиной на матрас.

Чешир рухнул, вздох вырвался изо рта. Он уставился на Якоба широко раскрытыми глазами, сначала охваченный недоумением, затем с нарастающей улыбкой. Выражение благоговения появилось на его лице, и Якоб был уверен, что он никогда ещё не выглядел настолько красивым. Якоб быстро наклонился для ещё одного поцелуя, но в процессе случайно перенёс слишком большой вес на свою левую руку. Плечо тут же заболело, но ему удалось подавить свой стон, целуя Чешира, когда тот поднялся на локти. Ответные действия Чешира стёрли всю оставшуюся боль. Постепенно Чешир сменил нерешительность на энтузиазм, и когда Якоб стянул с него рубашку, он походил на счастливого дурачка со своим нетерпеливым бормотанием. А затем снова откинулся на матрас.

— Я был так уверен, что ты меня ненавидишь, — сказал он, недоверчиво ухмыляясь.

Якоб просунул пальцы под перчатку Чешира и снял её. Даже с печатью его ладони всегда были обманчиво гладкими, он хотел, чувствовать прикосновения его кожи на себе.

— Я не знал, — парировал он. — Не знал, как ещё убедить тебя.

Чешир, задыхаясь, рассмеялся, протягивая другую руку. Эта певучая мелодия всегда имела таинственную власть над Якобом, и в порыве возбуждения он зубами стянул вторую перчатку Чешира. Требуя ещё одного голодного поцелуя, он прижал руки Чешира к своему телу, возбуждаясь от их ощупывающей ласки вниз по его рёбрам и спине. Он выгнулся под их прикосновениями, и когда Чешир запустил пальцы ему в штаны, он напрягся, боясь, что ему придётся бороться за то, чтобы его не перевернули. Но Чешир довольствовался ласками, позволяя Якобу задавать темп. Он был намного нежнее и терпеливее, чем Якоб ожидал от такого опытного и беззаботного любовника. Такое несоответствие ожиданиям было невероятно возбуждающим, и, не раздумывая ни секунды, Якоб неловко расстегнул штаны Чешира.

Чешир последовал его примеру и стянул с Якоба штаны. Возникла некоторая неловкость, когда Якоб пытался одной рукой избавиться от одежды. Он попытался использовать левую руку, чтобы стащить штаны Чешира вниз, но ему не удалось сомкнуть пальцы для захвата. Разочаровавшись в таком неловком раздевании, Якоб потянулся за следующим поцелуем, опасаясь нарушить момент. Если бы он остановился и слишком долго думал о том, что делает, у него наверняка сдали бы нервы. Чешир тоже нервно ухмылялся, будто сидел на краю пропасти. Всего было слишком много, слишком быстро, должно быть, всё это была плохая идея. Но Якоб только сжал бедро Чешира, чтобы перевернуть его на живот. Вся эта внушительная мускулатура, подчинившаяся ему так легко, зажгла совершенно новый огонь под и без того пылающей кожей, и он сорвался с места к своей тумбочке, торопясь достать из него бутылку масла.

Чешир облизнул губы, наблюдая, как Якоб забирается обратно на кровать позади него. Последние из его опасений рассеялись, и он подтянул колени к себе. Якобу потребовалось мгновение, чтобы открыть бутылку, немного пролил, но уже скоро погрузил два скользких пальца в своего ожидающего партнёра. Чешир застонал, когда его растянули, но с таким приятным воодушевлением, что у Якоба не хватило терпения продолжать. Он слишком долго ждал момента, когда Чешир будет извиваться под ним, чтобы откладывать это ещё хоть на секунду. Потратив время только на то, чтобы покрыть маслом свой ноющий член, он расположился между бёдер Чешира и ловко скользнул в него.

Чешир выгнул спину и прямо-таки замурчал, будто ждал этого так же долго, как и Якоб. Ему пришлось взять паузу, чтобы отдышаться, стараясь не утонуть в ощущениях. Наконец-то. Его сердце болезненно забилось, когда слишком много эмоций захлестнуло его разгорячённую кровь. Чувства подстегнули его продолжить. Он положил здоровую руку на плечо Чешира и начал раскачиваться, пытаясь обрести чёткий ритм. Часть него хотела не торопиться, взбудоражить своего партнёра медленными толчками, чтобы он мог почувствовать каждый дюйм напряжения, обожания и преданности, хранимые все эти годы. Другая хотела вдавливать его в матрас, быстро и мощно, чтобы полностью поглотить то, что давно должно было принадлежать ему. Он остановился где-то между этим, войдя на всю длину и вжавшись в дрожащие бёдра.

Чешир был слишком чувствительным. Он подстраивался под каждое движение, принимая всё, что давала ему страсть Якоба. Из него вырывались стоны удовольствия, заставлявшие Якоба тяжело дышать. Когда тот снова допустил ошибку, оказав слишком сильное давление на свой левый бок, Чешир протянул руку назад, помогая усадить его. Это почти приводило в бешенство. Как он посмел сделать это так легко, после стольких мучительных лет! Якоб опёрся на эту поддерживающую ладонь и ускорился, с каждым толчком вгоняя глубже в кровать, будто наказывая. Но Чешир принял и это, даже упивался этим, пока его не затрясло и он не застонал, пока его тело дрожало и сжималось вокруг возбуждённого члена Якоба.

Якоб низко зарычал, он не был готов к тому, что это закончится так быстро, он хотел, чтобы это продолжалось часами, днями, годами. Он хотел, чтобы Чешир, потеющий и воющий под ним, заполнял весь остаток его жизни. Но чувствовать, как Чешир содрогается от удовольствия, это было слишком для его и без того истощённого организма, и после нескольких отчаянных толчков оргазм захлестнул и поглотил его. Он прижался лицом к спине Чешира, задыхаясь и шипя, пока его удовольствие отдавалось блаженной пульсацией.

И когда он наклонился, покрывая поцелуями позвоночник Чешира, его уши уловили тихий, рокочущий смешок его уставшего друга: сонный, ласковый и очаровательный, самый успокаивающий и манящий звук, который Якоб когда-либо слышал. Это пронзило его так сильно, что он засомневался, что когда-нибудь снова сможет дышать.

Они оставались в таком положении некоторое время, пока Чешир не начал двигаться под ним. Якоб зарылся между лопатками, решив, что его не потревожат, но тишина в комнате начала его утомлять. Всё ещё слабый, он наконец сел. Чешир повернулся на бок так, чтобы встретиться с Якобом взглядами.

Это было идеальный момент для того, чтобы начать паниковать, столкнувшись с осознанием того, что они натворили. Он мог видеть, как оно впивается когтями в уголок губ Чешира, когда те скривилась в нерешительной улыбке. Но затем Чешир сказал:

— Хорошо. Я верю.

Якоб упал на кровать и снова поцеловал его. Когда похоть покинула его разум, так много забот угрожало вырваться из своих укрытий, но он позволил усталому рту Чешира прогнать их прочь. Они вытянулись лицом к лицу на постели и посмотрели друг другу в глаза, ища выход из положения.

— Что теперь? — спросил Чешир.

Якоб понятия не имел, но ему не хотелось в этом признаваться.

— Я устал, — ответил он.

Чешир тихо рассмеялся.

— Я тоже, — он отвёл взгляд. — Наверное, я пойду…

— Останься, — было опасно смотреть Чеширу в лицо слишком долго, поэтому Якоб перекатился на другой бок и накрыл руку Чешира своей. — Я думаю, мы оба слишком устали, чтобы двигаться.

— Ладно, — Чешир на мгновение напрягся, но очень быстро оценил достоинства предложения Якоба и со вздохом расслабился, прислонившись к спине Якоба. — Ты прав…

Якоб закрыл глаза, наслаждаясь теплом тела Чешира, прижатого к нему. Он прислушивался к дыханию Чешира, пока оно не замедлилось. Ему хотелось бы считать каждый вдох у себя на затылке в течение нескольких часов до рассвета, но он был слишком измотан и быстро уснул.

На следующее утро Якоб проснулся поздно, в окно светило солнце. Он чувствовал боль и сильную усталость, в горле ощущался привкус лекарства. Но было так тепло и уют, ему потребовалось много времени, чтобы понять, что щекотка на его обнажённом плече была вызвана ногтями, скользящими по его коже.

Якоб замер. События прошлой ночи нахлынули на него, и, наконец, им овладела паника, когда он подумал:

«Что, чёрт возьми, я наделал?»

Чешир прислонялся к его спине, напевал тихую, бессмысленную мелодию, проводя кончиками пальцев по коже Якоба вдоль линий татуировок, и у него перехватило дыхание. Это был момент, о котором он мечтал: проснуться в объятиях Чешира, защищённым, с нежным голосом, звучащим только для него. Это было пугающе, и его сердце начало бешено колотиться, пальцы онемели.

— Ты не спишь? — спросил Чешир, проводя пальцем по каждому пёрышку орла, вытатуированном на плече Якоба. — Прости, если разбудил.

Якоб напрягся, борьба или бегство боролись в его груди. Он хотел ответить, но едва смог сделать вдох, как у него перехватило дыхание, и он не осмелился рискнуть заговорить, когда не знал, как будет звучать его голос. Его глаза горели от неожиданно сильных эмоций, как будто многолетние секреты скопились у него на языке.

— Я всегда хотел спросить тебя, — продолжил Чешир, проводя ногтем по нижнему краю татуировки. — Это польский герб, знаю. Но я не видел такого у остальных членов банды.

Он усмехнулся, и то, что должно было быть таким очаровательным, угрожало вывести Якоба из себя.

— Наверное, это что-то особенное.

Он наклонился и поцеловал Якоба в плечо, это было слишком для него. Слишком много. Якоб непроизвольно вскинул руку, желая вернуться к прошлому чувству, но слишком поздно понял, что это была его левая рука. Его металлические костяшки пальцев с болезненным стуком ударили Чешира по носу.

— Ой!

Чешир откинулся назад, потянувшись к лицу, и Якоб, словно огонёк фитиля, подошедшего к краю, вскочил с кровати.

— Прости, — только и смог выдавить он из себя. Не оглядываясь, он бросился в ванную и заперся там.

«Что, чёрт возьми, я наделал?»

Якоб прислонился спиной к двери. Он не мог унять дрожь, его тошнило.

«Почему я это сделал? Как я мог так сглупить!»

Жжение в глазах и горле переполняло его, ему пришлось зажать рот рукой, чтобы заглушить звук, угрожающий вырваться наружу. Он вспомнил, как Чешир улыбался ему с такой любовью, но по какой-то причине от этого было только больнее. Он не был готов ни к чему из этого, был слишком измотан, чтобы переварить услышанное и потрясён, ощутив на лице слёзы.

— Якоб? — позвал Чешир из соседней комнаты. — Ты в порядке?

«Прекрати, прекрати. Не позволяй ему видеть тебя таким».

Якоб заставил себя вздохнуть и поспешил к раковине, надеясь, что плеск воды поможет скрыть грубость его голоса.

— Я в порядке!

«Он не поймёт. Прошлой ночью он думал, что ты ненавидишь его. Он понятия не имеет, что ты чувствуешь».

Он не был уверен, что чувствует сам: неуверенность, восторг, унижение. Сердце скрутилось в узел.

— Это… из-за морфия, меня затошнило, — он плеснул водой на лицо и молился, чтобы в голове прояснилось. — Я в порядке.

— О! Ладно.

Якоб напряг слух и смог услышать, как Чешир встаёт с кровати. Он подождал немного, умывая и снова умывая лицо, пока тот не вышел из спальни.

«Не говори глупостей, — твёрдо приказал он себе, закончив. — Посмотрим, что он скажет. По крайней мере, теперь он не будет избегать меня».

Якоб вышел из ванной и натянул бельё и брюки. Несмотря на то, что его левая рука болела и он не мог двигать пальцами так же хорошо, как раньше, просто наличие чего-то, чем можно было бы придерживать вещи, было приятным улучшением. Он перевёл дыхание и придал своему лицу обычное непринуждённое выражение, прежде чем отважился войти в гостиную.

Чешир переоделся в рубашку и брюки, но ничего не застегнул. Он прижимал носовой платок к носу, пытаясь отпить из бутылки виски, которую Барни открыл, кажется, несколько дней назад, но тут же остановился, когда Якоб подошёл с виноватой улыбкой. Это было очень на него похоже, одновременно успокаивающе и волнующе, в комнате на долгое мгновение воцарилась тишина, пока Якоб пытался вернуть себе смелость.

— Извини, — застенчиво сказал Чешир. Он ещё раз вытер нос. — Не возражаешь?

— Нет, — ответил Якоб. — Я всё равно хотел, чтобы мы выпили это вместе.

Он не хотел признавать этом, но тёплая улыбка Чешира заставила затрепетать.

— Тогда давай выпьем, — сказал Чешир, предлагая бутылку. — Хотя, наверное, не помешало бы кофе.

Якоб подошёл ближе. Каждый шаг давался невероятно тяжело. Он взял бутылку, стараясь, чтобы рука не дрожала, сделал большой глоток и поставил её на стол.

— Хорошая идея. Может, позавтракаем через дорогу? — он пригладил волосы назад. — Когда приведём себя в порядок.

— Да, — нетерпеливо ответил Чешир и рассмеялся. — Да, это отличная идея.

Он схватил остальную свою одежду с дивана.

— Встретимся там.

— Ладно.

Они оба задержались ещё ненадолго, неловкие, словно подростки, прежде чем Чешир снова рассмеялся и вышел. Якоб закрыл дверь, и у него чуть не подкосились колени.

«Только не говори глупостей, — решительно подумал он, направляясь обратно в ванную. — Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо».

***

Подъём по лестнице был ошибкой. Колени Чешира дрожали всю дорогу вниз, он крепко вцепился в поручень, пока его мысли проносились по бесконечному кругу: о боже мой, о боже мой, о боже мой.

Он вошёл в свою квартиру, которая, как ни странно, была не заперта, и прислонился спиной к двери, пытаясь отдышаться и собраться с мыслями. Но это было бесполезно, в его голове не промелькнуло ни единой полезной мысли.

«Боже мой, что, чёрт возьми, я наделал?»

Он так чертовски напуган, что его голова вот-вот взорвётся, но потом он понял, что не один в комнате.

Миклош спал на своей кровати, завернувшись в одеяло. Казалось, вторжение его ничуть не потревожило, поэтому Чешир молчал, уставившись на него и пытаясь разобраться в происходящем. Бесполезно — не осталось никаких мыслей. Осторожно Чешир снял ботинки, повесил пиджак и галстук на стул и взял туалетные принадлежности, затем направился в общую ванную.

«Как это вообще произошло?»

Чешир энергично мылся под струями воды в душе, пытаясь привести мысли в порядок.

«Его голос звучал так сердито, но потом… — он сглотнул, покраснев при воспоминании о Якобе, взбирающимся на него. — Может, он думал обо всём этом раньше? Возможно даже планировал это?»

От этой мысли у него закружилась голова, он опёрся ладонью о стену, смывая шампунь с волос.

«Нет, нет, этого не может быть. У него было много возможностей и до этого».

Он попытался вспомнить прошлое, но подумал только о жаре и настойчивости, стоявшие за каждым поцелуем, этот тяжёлый, опасный взгляд тёмных глаз Якоба перед прыжком с обрыва.

«Что мне делать?»

Чешир глубоко вздохнул и вернулся к рутине.

«Если Барни узнает, убьет меня. И Ханна, — он сглотнул. — Но мы же не можем притворяться, что этого не было, да ведь?»

Чешир надел рубашку и брюки, решив обойтись без обычного наряда, он был недостаточно собран, чтобы возиться с галстуком. Потом быстро добрался до своей квартиры и остановился как вкопанный: Миклош проснулся и брался за расчёску.

— О, привет, — сказал Миклош, как будто это было самое обычное утро. Он закончил и отложил щётку. — Всё хорошо? Ты какой-то бледный.

Чешир попытался сделать нормальное, дружелюбное лицо. И у него получилось.

— А, привет, Миклош. Эм, — он убрал свои вещи и подошёл к своему ящику, чтобы найти свежие носки. — Что ты здесь делаешь?

— Ты сказал, что будешь с Якобом, — сказал Миклош, следя испытующим взглядом. — Я подумал, что вам двоим есть… о чём поговорить.

Чешир застыл в одном носке и повернулся к нему. От того, что Миклош наблюдал за ним с таким любопытством, у него скрутило живот.

— Ты знал? — он не мог не спросить.

Миклош выпрямился, в его лавандовых волосах пробежала зелёная полоска.

— Знал что?

— Что мы…

Чешир понятия не имел, в чём он мог признаться, да и шанса у него всё равно не было. Несмотря на это, Миклош, казалось, светился, его глаза расширились, в уголках рта заиграла неуверенная усмешка.

— Ты знал, — обвинил Чешир.

Миклош понизил голос, но его напор устрашал.

— Что случилось?

Чешир вспотел. Но Якоб и Миклош, они… Он встряхнулся и вернулся к надеванию носка другого цвета.

— Ничего! — прощебетал он. Он надел самые близко стоящие туфли и заколол наверх влажные волосы. — Мы с Якобом встречаемся через дорогу, чтобы выпить кофе и позавтракать. Тебе стоит посмотреть, как прошла операция! Это невероятно.

По пути к двери он схватил куртку.

— Приходи, хорошо?

— Хорошо, — ответил Миклош, и Чешир не был уверен, нравится ли ему хоть немного эта его загадочная улыбка.

Как только Чешир вошёл в холл, дверь Берка открылась, и оттуда высунулась голова со знакомыми кирпично-рыжими волосами.

— О, Блум, — поприветствовал Берк, заметив его. — Как Данович? Он…

— Через дорогу! — крикнул Чешир, не сбавляя шага, направляясь прямиком к двери. — Завтрак! Присоединяйся к нам!

Сентябрьское небо было холодно-серым, и утренний воздух сильно ударил в лицо, Чешир вздрогнул, сделав глубокий вдох. Он даже не вспомнил о своих перчатках, но ему повезло найти пару, засунутую в карманы его пиджака. Он надел их, переходя дорогу к знакомой закусочной на углу. Якоб уже был внутри и выбирал столик, и хотя Чешира охватил страх, он плотнее запахнулся и поспешил внутрь.

— Привет, — поздоровался Чешир, проскользнув за стол напротив Якоба. Он, вероятно, ухмылялся как идиот, но ничего не мог с собой поделать. — Тебе уже лучше?

— Хм? А, да, — Якоб тоже привёл себя в порядок, рубашка застёгнута, куртка в обтяжку. Он опирался левой рукой о стол и двигал указательным пальцем взад-вперёд. — Я в порядке. Просто хочу поесть.

— Да, ты, наверное, умираешь с голоду. У тебя были тяжёлые деньки, — покраснев, Чешир не смог удержаться и снова посмотрел на руку. — Разве врачи Халлоран не говорили, что нельзя перенапрягаться?

Якоб фыркнул, но затем произошла странная вещь: его губы слегка изогнулись в застенчивой улыбке. Это длилось так недолго, что Чешир, возможно, вообще не поверил бы в это, если бы не сопровождавший это трепет в груди. Затем подошла официантка, и всё исчезло.

— Немного побаливает, — признался Якоб, когда она налила им обоим по кружке кофе и двинулась дальше. Он ещё несколько раз поводил пальцем по столу. — Мне посоветовали приложить лёд, если будет отёк. И у меня ещё есть немного обезболивающих после первой операции.

— Отлично, — Чешир отхлебнул кофе, молясь, чтобы это помогло прояснить его мысли. — Тебе правда стоит быть осторожнее. Могу…

— Я не хочу, чтобы ты покупал мне больше вещей, ясно? — перебил Якоб. — Как ты делал на прошлой неделе.

Чешир откинулся назад.

— Оу, — он потёр затылок. — Конечно. Извини, я просто подумал…

Якоб дал ему время, но не понимал, о чём тот думал, и не смог закончить.

— Я хотел сказать, — выручил его Якоб, — что я бы предпочёл, чтобы ты просто заходил ко мне и рассказывал, как идут дела. Я хочу…

Он скорчил гримасу, уткнувшись в свою кружку.

— Я хочу, чтобы ты больше меня не избегал.

— Я не избегал тебя, — сказал Чешир, но когда Якоб снова перевёл взгляд на него, его сердце пропустило удар.

— Ладно, избегал, — признался он. — Я думал, что ты не хочешь меня видеть.

— Я говорил тебе дюжину раз, я не виню тебя в том, что произошло, — стоял на своём Якоб.

— Я знаю! — Чешир поёжился. Он был не готов к тому, чтобы иметь дело с Якобом в его самом устрашающем виде, не тогда, когда весь его мир перевернулся с ног на голову.

— Я знаю, мне жаль, — он глубже вжался а сиденье, открывая пакетик сахара. — Я просто не знаю, что делать.

Он рискнул взглянуть на Якоба и сглотнул.

— Что нам делать?

Якоб тоже немного поник, придавая вопросу подобающую серьёзность.

— Думаю, нам не стоит рассказывать остальным, — ответил он. — О прошлой ночи.

Чешир кивнул, хотя его сердце ушло в пятки.

— Ты прав, — он снова и снова помешивал напиток в кружке. — Барни убил бы меня, без шуток.

Он слабо ухмыльнулся.

— Вообще-то, все выстроились бы в очередь для этого. Не волнуйся, я никому не скажу.

Этого и следовало ожидать. Но в этом был смысл.

«В любом случае, никто бы не захотел видеть его со мной, — подумал он, пытаясь запить кофе кислый привкус во рту. — Не говоря уже о нём самом».

— Но я не хочу, чтобы ты притворялся, что этого не было, — продолжил Якоб, и Чешир снова оживился. — Потому что я не могу так.

Он поймал пристальный взгляд Чешира и удержал его своим, таким пристальным, каким Чешир никогда не видел. Сначала это было немного пугающе, и Чешир застыл, не зная, как это интерпретировать. Но потом ему пришло в голову, что он видел это лицо раньше. Он много раз подвергался уничтожающим взглядам Якоба, но только теперь он начал замечать сопровождающий его напряжённый наклон плеч, поверхностный и нетерпеливый ритм его дыхания. Чем дольше он заставлял себя не отворачиваться и не углубляться в болтовню, тем больше до него доходило, что он всё-таки недооценил эти тёмные, пронзительные глаза своего друга. Возможно, ему ещё многому нужно научиться. Так многому.

— Я тоже, — проговорил он, и, видя, как Якоб расслабляется, почувствовал себя победителем.

Звякнул колокольчик над дверью. Чешир поднял глаза и увидел Миклоша, направлявшегося в закусочную, но он был не один: с ним были Берк, Ханна и даже Барни. Не говоря ни слова, Якоб встал, и Чешир забеспокоился, что его вот-вот засыплют кучей вопросов, на которые он не сможет ответить, но затем Якоб обошёл стол и толкнул его в плечо. Смущённый, но послушный, Чешир пересел подальше на диванчике, чтобы Якоб мог сесть рядом с ним.

Остальные присоединились к ним, Миклош и Ханна заняли их столик, а Берк и Барни отодвинули табуреты от стойки. Все были полны любопытства и волнения по поводу нового приобретения Якоба, и он отвечал на их вопросы с такой открытостью и лёгкостью, каких Чешир никогда не видел в нём. Сначала он держался в стороне, пока Якоб не попросил его подтвердить рассказ об эксцентричной Халлоран и её уникальных сотрудниках. Всё вернулось на круги своя: Чешир сиял на протяжении всего рассказа, все поддразнивали его, Якоб постепенно всё сильнее прижимался к нему. Как и должно быть.

И никто из них не подозревал, как много изменилось и как многое ещё изменится.

Медвежья услуга

Чешир Блум расплылся в улыбке, надевая свой совершенно новый пиджак: красивый двубортный пиджак от «Фисцелла» с боковыми шлицами, только от портного. Шерсть была глубокого землисто-оранжевого цвета с небольшим узором, идеально подобранный по сезону, подчёркнутый коричневым шёлковым галстуком и брогами. С зачёсанными назад волосами и широкополым цилиндром, водруженным на макушку, он представлял собой незабываемое зрелище.

Чешир напевал весёлую мелодию, спускаясь по лестнице многоквартирного дома, горя предвкушением предстоящего вечера. К тому времени, как он добрался до улицы, его сердце бешено заколотилось, он глубоко вздохнул, напоминая себе, что нет никаких причин так волноваться. Они ещё даже не начали.

Но когда он подошёл к Якобу, прислонившемуся к машине, невозможно было отделаться от тревожного трепета за рёбрами. Последние две недели они почти не виделись, по приказам босса Якоб большую часть времени выздоравливал, а Чешир планировал свою следующую работу. Обстоятельства и возможности ещё не позволяли состояться разговору о неожиданной «встрече» после операции Якоба, и это начинало нервировать Чешира. Рано или поздно им пришлось бы поговорить.

Несмотря на это, Чешир продолжал беззаботно улыбаться, подходя ближе. Заметив его, Якоб слегка приподнял брови, но больше на лице ничего не отразилось. Чешир попытался понять что-то хотя бы из этого, но у него осталось так мало уверенности в своём предчувствии. Сколько лет прошло без малейшего намёка на то, что скрывалось за в душе Якоба? Он положился на свой обычный план действий.

— Как я выгляжу?

Якоб затянулся сигаретой, держа Чешира в напряжении. Его лицо не изменилось.

— Ты всегда хорошо выглядишь.

Чешир покраснел. Он никогда бы не ожидал получить от Якоба честный комплимент просто так, и уж точно не догадывался, какой детский трепет это у него вызовет.

— Ты тоже, — сказал он, наконец разглядев его полностью. Он выпрямился. — Новый?

Якоб сделал ещё одну затяжку. Его взгляд приобрёл определённую напряжённость, которая что-то значила, но не было понятно, что.

— Тебе нравится?

— Да! — не задумываясь, Чешир пригладил лацканы, хотя они были идеально выглажены. Шерсть насыщенного угольного цвета с чёрной застёжкой на пуговицах внизу — совсем не похоже на тускло-коричневые тона, которые он обычно носил. — Да, вау, осенняя коллекция «Фисцеллы»! Тебе правда идёт. Надеюсь, мой друг предложил тебе выгодную сделку.

Он ещё немного потрепал края, а потом осознал, что Якоб всё это время стоял неподвижно. Покраснев ещё сильнее, Чешир отступил на шаг, чтобы вернуть ему личное пространство.

— Извини. Просто очень хорошо смотрится.

Щёки Якоба тоже слегка покраснели, когда он отошёл от машины.

— Миклош помог выбрать, перед отъездом в Джерси.

— У него хороший вкус, — Чешир, был немного не в духе, наблюдая, как Якоб обошёл капот и направился к водительскому сиденью. — Мы часто теперь будем работать вместе, так что сможешь постоянно так одеваться.

— Если в этом будет смысл, — ответил Якоб.

Чешир уже собирался броситься его убеждать, но его прервал звук открывающейся позади двери, и сильный ирландский акцент произнёс:

— Чёрт возьми, Блум, ты реально будешь в этом?

Чешир развернулся, но слова в свою защиту застряли в горле при виде приближающегося Эдварда Берка. Берк тоже был одет по случаю в новый костюм, но из твида оливково-зелёного цвета в узкую синею и красную полоску. Получилось бы замечательно, если бы не простые коричневые брюки. Чешир не мог не поморщиться.

— Кто бы говорил.

— Что? — Берк протиснулся мимо него, чтобы забраться на заднее сиденье. — Тебе не нравится что ли?

— Не то чтобы…

— Садись в машину, Блум, или мы опоздаем.

Якоб уже сидел за рулём, поэтому, закатив глаза, Чешир снял шляпу и сел рядом с ним.

— В Ханну подождать не нужно? Я думал, она едет с нами.

— Планы изменились, — сказал Берк, когда Якоб завёл машину. " Она уже уехала в больницу, у Ванды роды.

— Точно! — Чешир присвистнул и толкнул локтем Якоба. — Уверен, что ты тоже не должен там быть?

— Барни уже назначил Ханну крёстной, — равнодушно ответил Якоб. — Поеду туда после работы.

— С ней там вся семья, — добавил Берк. — Всё будет в порядке. А вот у нас мало шансов на успех.

— Зачем ты говоришь это мне, — парировал Чешир. — Это была моя идея.

— Мы справимся, — заверил Якоб. — Твои планы всегда работают.

Чешир взглянул на него, поражённый ещё одним комплиментом, но затем его взгляд упал на руль. Якоб вёл машину в основном правой рукой, обхватив его только большим пальцем протеза. Даже после всего случившегося блеск металла каждый раз заставлял его вздрагивать. Тем не менее, он быстро вернул себе своё обаяние.

— Верно. И этот раз ничем не будет отличаться.

Они проехали по мосту в Манхэттен. Когда они добрались до центра города, день уже переходил в вечер, и жители города разбредались по улицам. Хотя их было не так много, как в более стабильные для экономики времена, тротуары Манхэттена были переполнены посетителями ресторанов и любителями острых ощущений, туристами и знатными персонами. Якоб припарковался в нескольких кварталах отсюда, и остаток пути они втроём прошли пешком до огромного углового здания с блестящей вывеской, гласившей: театр «Калипсо».

Головы толпы повернулись в их сторону, когда они вошли. Они довольно сильно привлекали внимание: Чешир, блестяще переодетый для вечернего кино, Якоб, красивый, но с кислым выражением лица, а Берк был вызывающей катастрофой, с выступающим вперёд подбородком. Чешир услышал своё имя по крайней мере дважды, пока они проходили мимо кассы. По пути он улыбался, смеялся и пожимал руки нескольким любопытствующим мужчинам и женщинам. Когда они проходили мимо очереди, он даже раздал четвертаки нескольким мужчинам и женщинам, стоявшим там. К тому времени, как они добрались до аудитории, почти все обратили на них внимание, они даже привлекли внимание пары знакомых лиц: перед дверью их встретили Грейс Овергаард и Тея Халлоран, сказочно одетые, рука об руку.

— Всё тот же старый Чешир, — поддразнила Грейс, ухмыляясь. — Так и знала, что увижу тебя здесь.

— Как я мог пропустить премьеру, когда фильм практически о нас? — ответил Чешир. Он одарил Халлоран улыбкой. — Кроме того, мы с Якобом пообещали твоей паре, что попадём в газеты

— Если что-то сегодня и попадёт в газеты, так это определённо эта шляпа, — подшутила Грейс, отказываясь опровергать предположение Чешира.

— А мне нравится, — заявила Халлоран. — И я тоже хочу такую.

— Как-нибудь познакомлю Вас со своим портным.

— О, я настаиваю, — Халлоран переключила своё внимание на его спутников.

— Мистер Берк, — поприветствовала она, прежде чем остановиться на Якобе. — Мистер Данович. Как самочувствие?

— Отлично, — ответил Якоб.

— Ещё осваиваюсь, но… — он поднял левую руку и расстегнул пуговицу на своём пиджаке. — Я учусь.

Халлоран радостно просияла.

— Превосходно! Впечатляюще, хотя прошло совсем ничего. Знала, что вы разберётесь в кратчайшие сроки.

Берк прочистил горло.

— Прошу прощения, но нам пора на наши места, да?

Поток людей, направляющихся в зал, становился всё больше, что делало их неприятным препятствием для всех.

— Да, наверное, — сказал Чешир. — Наслаждайтесь представлением, дамы.

— Не вляпайтесь в неприятности, — предупредила Грейс, слишком понимающе изогнув брови. Она и Халлоран вошли внутрь, Чешир и остальные последовали за ними, выбрав место относительно близко к выходу.

— В газете было сказано, что первый начинается ровно в шесть, — напомнил Чешир, откидываясь назад, Берк и Якоб по обе стороны от него. Он достал карманные часы из внутреннего кармана пиджака и проверил время. — До антракта час, значит, есть плюс-минус пятнадцать минут.

— Маленькое окно, — сказал Берк, сморщив нос.

— Нормально. Если грузовик будет вовремя, всё хорошо.

— А если не будет?

— Тогда отменяем, — ответил Якоб, сравнивая свои часы с Чешира. — Досмотрим фильм так, будто ничего не должно было произойти.

Удовлетворённые, каждый спрятал часы обратно.

— Видишь его? — спросил Якоб.

Чешир снял цилиндр и наклонился вперёд, оглядывая комнату. Он никогда не встречал таинственного «Лаки», самопровозглашённого босса всех банд Манхэттена, но был вооружён описанием Берка: высокий, долговязый, с густыми тёмными волосами, необычный. От этого не было особой пользы в таком большом театре, он не видел ни одной группы посетителей, которые привлекали бы слишком много внимания. Чешир признал поражение.

— Эдди?

— Я его не вижу, — отозвался Берк, опираясь на свою ладонь. — Но он должен быть где-то здесь. Он ни за что не пропустит такое событие, понимаешь?

Чешир ухмыльнулся.

— Ну, если он пропустит это, то ни за что не пропустит следующее, — он запустил руку за внутреннюю подкладку своей шляпы, вытащил маленький пакетик арахиса и протянул один Якобу.

— Уверен, что готов?

— Разумеется, — Якоб сунул арахис в карман рубашки, и когда свет в театре начал тускнеть, он встал.

— Удачи, — пожелал он и выскользнул из зала до того, как двери закрылись.

Чешир проводил его взглядом, позволив себе на мгновение забеспокоиться. Он почувствовал гораздо больше слепой уверенности в своём плане. Не было никаких сомнений в эффективности и хладнокровии Якоба, но его нынешняя ловкость…

Берк некоторое время разглядывал его, прежде чем пихнуть локтем.

— Можешь отказаться в любое время, — сказал он.

— Всё хорошо, — ответил Чешир, стараясь не наводить беспорядок, избавляясь от скорлупы арахиса. — Если он сказал, что готов, значит, он готов.

Он устроился в своём кресле как раз в тот момент, когда на большом экране появилось название «Чикагский смог».

***

Якоб не спеша шёл по 50-й авеню. Он оценил толпу на тротуарах, интенсивность движения на улицах, количество ещё открытых магазинов. Если бы Чешир разработал свой план с учётом аудитории, он был бы рад.

Якоб закурил сигарету и перешёл улицу туда, где вдоль тротуара была припаркована чёрно-белая патрульная машина. Трижды постучав в окно с пассажирской стороны, он залез внутрь.

Герти сидела за рулём, уже одетая в синюю куртку и брюки. При ближайшем рассмотрении это не сошло бы за стандартную форму манхэттенской полиции, но на первый взгляд выглядело убедительно. Якоб зажал сигарету в зубах, снимая пиджак, чтобы переодеться в свою униформу.

— Всё готово?

— Девочки на месте. В последний раз мы получали новости от Леона полчаса назад: машина остановилась на обеденный перерыв точно по расписанию.

— Леон? — Якоб задумчиво нахмурился, с трудом просовывая механическую руку в рукав. — Разве он не должен быть со своей сестрой? Она же вот-вот должна родить.

— Правда? — Герти пожала плечами. — Ну, сейчас не получится ему сказать. Да какая от него ей польза? Поможет ей тужиться?

Она потянула Якоба за рукав, чтобы помочь расправить.

— Лучше, чтобы он был здесь. Он всё время говорит, что должен реабилитироваться после…

Она бросила на Якоба косой взгляд, на который он не ответил.

— Если это то, чего хочет босс, прекрасно, — наконец переодевшись, он опустил стекло ровно настолько, чтобы стряхнуть пепел с сигареты. — Ему нечего мне доказывать.

— Как скажешь.

Они устроились ждать. Якоб убивал время, положив левую руку на колено и отрабатывая различные движения: сжимая кулак, размахивая им, проверяя механизм. Он вытащил пару перчаток из кармана куртки, надел их и попробовал снова. Снова и снова, в течение следующего часа. Герти всё равно была не расположена к разговорам, а он хотел подготовиться.

Когда время пришло, Герти наклонилась вперёд, облокотившись на руль с биноклем. Сигарета Якоба была давно выкурена, и ему не терпелось поскорее приступить к делу. Когда она выпрямилась, его сердце глухо забилось.

— Вижу, — сказала Герти, передавая бинокль Якобу, чтобы завести машину. — Будем надеяться, Блум знает, что делает.

Якоб посмотрел сам и едва смог разглядеть за перекрёстком высокую куполообразную крышу инкассаторского автомобиля, который ехал между 50-й и девятой авеню. Он бросил бинокль на заднее сиденье, когда Герти влилась в поток машин.

— Всё получится, — сказал он и, когда они подъехали к театру, взглянул на окна верхнего этажа. — Блум каким-то образом всегда выходит сухим из воды.

***

«Чикагский смог», по оценке Чешира, не был точным описанием захватывающего образа жизни бутлегеров, но, несомненно, было забавно провести время за просмотром. Он смеялся вместе с остальной аудиторией над каждым остроумным спором между главными героями, охал над их общим любовным увлечением пышногрудой девицей, с воодушевлением наклонялся вперёд во время перестрелки, которая сопровождала конец первого акта. Это было напыщенно и мелодраматично, но это так сильно напомнило Чеширу приключенческие сериалы и радиопостановки, которыми он увлекался в детстве. Это во сто крат усилило его любопытство к тому, какими на самом деле были ведущие семьи Чикаго и насколько точно они соответствовали своему описанию.

Как только зажёгся свет, объявляя антракт, Чешир вскочил со своего места.

— Невероятно! — заявил он. Он бросил свою шляпу на колени Берку. — Подержи, пожалуйста, мне нужно попудрить носик.

— Только быстрее, ладно? — сказал Берк, создавая восхитительное впечатление непринуждённости.

Чешир вышел из кинотеатра и направился к туалетам, в последний момент изменив направление, чтобы вместо этого проскользнуть в боковой коридор. Обследовав интерьер неделей ранее, он без труда нашёл лестницу для сотрудников и, перепрыгивая через две ступеньки за раз, поднялся на третий этаж. Оттуда было направо, налево и ещё раз налево, так он добрался к неиспользуемому складскому помещению с видом на ближайший перекрёсток.

Чешир снял одну из своих перчаток и взял в ладонь последний очищенный арахис. Он покатал его в пальцах, сосредоточившись на весе и форме.

— Они поедут на запад, — пробормотал он себе под нос, присев на корточки и открыв окно, чтобы лучше видеть. — Яша с востока. Девочки блокируют движение.

Он уже мог сказать, что количество машин, проезжающих через перекрёсток, поредело, и никто на улице не обратит особого внимания. Он высунулся ровно настолько, чтобы лучше видеть сторону с запада, и ухмыльнулся при виде проезжающей инкассаторской машины.

Это была прекрасная возможность, и всё благодаря недавним усилиям Берка по продаже имени Козлова по всему Манхэттену. Не потребовалось особых усилий, чтобы убедить одну из небольших банд, близких с Лаки, в том, что автомобили Первого Национального банка всё чаще ездят средь бела дня, препятствуя росту грабежей в условиях жёсткой экономики. Нужно было немного усилий, чтобы узнать, какой ресторан водители всегда выбирали для своего обеденного перерыва, всегда в одно и то же время. И когда они должны проезжать мимо самого большого театра в городе во время одной из крупнейших премьер года… Ничто не могло остановить Чешира от риска.

Он наблюдал, как автомобиль приближается к перекрёстку, и машина, в которой должен был находиться Якоб, приближается с противоположной стороны. Чешир ещё раз осмотрел местность, а затем глубоко вздохнул, сосредоточившись. Он очень надеялся, что Лаки действительно был где-то в театре. Головорез Манхэттена не хотел бы пропустить такое шоу.

Красный на всех четырёх светофорах погас одновременно. Чешир пытался сдерживать его, чтобы, возможно, выдать за какой-нибудь сбой в электроснабжении, но тот, что был дальше всех, перестал ему подчиняться. Корпус с треском раскололся, и стекло, как пуля, пробило навес ближайшего магазина. Значит, серьёзный сбой в электроснабжении. Чешир пригнулся пониже, чтобы его точно не увидели, и улыбнулся.

— Твой выход, Яш.

***

Несмотря на то, что Якоб ожидал этого, он вздрогнул от взрыва так же сильно, как и Герти. Все окружающие машины остановились в тревоге, когда из светофора повалил дым, один из них был наполовину сломан. Якоб уставился на него. Как бы он ни привык к результатам магии Чешира, это был первый раз, когда он увидел её в действии после того случая, из-за которого он лишился руки. Он возненавидел то, что от знакомого, острого запаха магии у него мурашки побежали по коже. К счастью, у него не было времени зацикливаться на этом, так как Герти уже останавливала машину, и пришло время приниматься за работу.

Бронемашина медленно затормозила. После некоторого замешательства водитель попытался продолжить движение, только чтобы понять, что полицейская машина преграждает им путь, а испуганные водители забивают другие полосы. Когда Якоб и Герти вышли из автомобиля, им навстречу выскочил инкассатор.

— Всё в порядке? — уперев руки в бедра, позвала Герти, прежде чем он смог подойти слишком близко. Она явно тренировала это.

— У нас — да, — ответил мужчина, бросая озадаченные взгляды на светофор. — Не могли бы вы убрать машину подальше, чтобы мы могли проехать?

— Конечно, конечно. Не против, если я спрошу, что у вас там?

Якоб свернул с дороги, делая круг, чтобы взглянуть на заднюю часть машины.

— Какое это имеет значение? — инкассатор что-то спрашивал, но он проигнорировал его, сопротивляясь желанию посмотреть на театр.

«Пока всё идёт по плану», — подумал он, заметив Леона, бегущего вдоль ряда остановившихся машин. «Пока мы делаем всё быстро».

Лицо Леона было красным, вероятно, напуганный, но он всё равно бросился к задней части автомобиля. Пешеходы, которые уже остановились, чтобы посмотреть на суматоху, начали кричать и показывать на него.

«Ханна бы лучше справилась», — думал Якоб, смущённый из-за количества взглядов, направленных в его сторону. Но было слишком поздно беспокоиться об этом, поэтому он поправил свою фальшивую полицейскую фуражку и ускорил шаг.

— Эй! — крикнул он, стараясь сделать над американским акцентом. — Что это ты делаешь?!

Леон продолжал яростно дёргать за заднюю часть машины, устраивая хорошее шоу. Когда Якоб повалил его, водитель вышел из кабины, усилив драматизм разворачивающейся суматохи.

— Правда думал, что получится? — упрекнул водитель, отвесив Леону сильную пощечину. — Думаешь, мы оставим его незапертом специально для тебя?

— Прошу, мне просто очень нужны деньги, — всхлипнул Леон, не пытаясь сопротивляться. — Моя семья…

Герти и другой инкассатор направились в их сторону, и пока Леон продолжал умолять, Якоб повернулся обратно к стальной двери, за который прятался товар. Там были две прорези для ключей и выгравированная рядом эмблема «Халлоран».

«Простите, ничего личного», — подумал Якоб и втиснул чеширский орешек за ручку.

— Выглядит надёжно, — крикнул он.

— Ну конечно надёжно, — усмехнулся водитель. — Халлоранского производства. Даже мы не можем открыть его.

Он схватил Леона за шиворот и снова потащил его к передней части машины.

— Идиот. Я так понимаю, вы его арестуете?

— Конечно, — Якоб взял Леона за локоть, отводя его от водителя, когда они направились прочь. — Пойдём.

— Н-но моя семья, — пробормотал Леон. Якоб, возможно, и не держал на него зла, но не мог не задаться вопросом, стоял ли Чешир за тем, что именно Леон получил такую роль. — Они помрут с голоду без меня!

— Расскажешь это судье, — проворчал Якоб, возможно, зайдя немного слишком далеко, судя по странному взгляду, который бросила на него Герти. Он прочистил горло. — Быстрее, мы задерживаем людей.

«Двадцать, — подумал он, готовясь к следующему взрыву. — Девятнадцать. Восемнадцать».

***

— Семнадцать, — пробормотал Чешир себе под нос, спускаясь по лестнице обратно в вестибюль. — Шестнадцать. Пятнадцать.

Он остановился прямо перед дверью для персонала, ему потребовалась всего секунда, чтобы перевести дыхание и поправить костюм. Держа одну руку в кармане — все еще сжимая арахис — он вошел в вестибюль, где во время антракта собралось много кинозрителей. Заметив группу женщин, которых он угостил попкорном в самом начале, он направился к ним.

«Нужно представить, — подумал он, проводя большим пальцем по ореху в кармане, представляя точно такой же, в халлоранском замке стальной двери. Он мысленно обрисовал его форму и представил, как внутри горит огонь. — Три. Два.

— Дамы! — поприветствовал он, и трио улыбнулось и поприветствовало его в ответ. — Что я пропустил?

Взрыв снаружи напугал всех в вестибюле. Несколько человек испуганно закричали, и все в замешательстве смотрели друг на друга. Чешир вздрогнул вместе с ними, делая вид, что не замечает Берка, идущего в его сторону.

— Что это было? — заявил он и изобразил нервный смешок. — Фильм начался без нас?

— Это было снаружи, — сказала одна из женщин с бледным лицом.

— Идём посмотрим! — сказала её подруга, и вскоре десятки других людей сделали то же самое, все спешили к выходам, чтобы хоть мельком увидеть источник звука.

На перекрёстке царил хаос. Хотя у него в голове сложилась очень хорошая картина, Чешир сожалел, что не смог увидеть взрыв, но был уверен, что это была одна из лучших его работ. Дверь бронированного автомобиля была распахнута, в воздухе витал дым, водители выходили из своих машин и разбегались по близлежащим магазинам. Очень скоро здесь должно было появиться больше полиции, но сейчас их было только двое: очень высокая женщина и очень красивый веснушчатый офицер, которые уводили инкассаторов подальше от места взрыва.

— Это ограбление! — крикнул Якоб. — Нужно увести машину отсюда!

Герти затолкала Леона в «полицейскую» машину.

— Иди, я буду за тобой!

— Стойте, — окликнул водитель, но Якоб уже снял ключи с пояса и уселся за руль. Он попытался открыть пассажирскую дверь, но не смог открыть её до того, как Якоб начал отъезжать. Он попытался открыть полицейскую машину, но Герти уже мчалась за бронемашиной. Двое инкассаторов уставились друг на друга, потеряв дар речи. И таким образом, прямо на глазах по меньшей мере пятидесяти сбитых с толку жителей Нью-Йорка банда Козлова сбежала с пятью тысячами долларов Первого Национального банка.

— Что только что произошло? — спросила одна из женщин рядом с Чеширом.

— Всё выглядело так, будто копы только что угнали инкассаторскую машину, — ответил кто-то другой, и все наблюдали, как инкассаторы начали спорить и ругаться.

— Отчасти так и было, — согласился Чешир. — Трудные времена для всех нас.

— Чешир Блум! — Грейс подбежала к нему с широко раскрытыми недоверчивыми глазами, хотя она пыталась выглядеть сердитой.

— Рассказывай, — сказала она, но затем сделала паузу, бросив взгляд на множество людей поблизости. — Чешир.

— Что? — Чешир натянул перчатку обратно и беспомощно пожал плечами. — Надеюсь, нам позволят досмотреть фильм перед тем, как копы начнут всех допрашивать. Он был довольно интересный.

Грейс сердито посмотрела на него, но Чешир был на седьмом небе от счастья, и его возбуждение было заразительным. Она подавила свое раздражение и выдавила беспомощную улыбку.

— Да, точно, — сказала она. Когда Чешир посмотрел мимо неё, он увидел, что Халлоран держится позади, тоже ухмыляясь.

Копы действительно пришли, настоящие копы, полные вопросов и возмущения. Чешир держался поближе к троице и с облегчением увидел, что Берк был со своими коллегами, у каждого из которых было твёрдое алиби.

— Остался бы я здесь, если бы имел к этому какое-то отношение? — уверял он уже не первого офицера. Некоторые были знакомы с его репутацией и пришли в ярость.

Он был не единственным популярным гостем. Когда Чеширу дали передохнуть, чтобы осмотреть комнату, он заметил необычное количество полицейских, собравшихся вокруг пары, которая наблюдала за ограблением всего в нескольких футах от него: крупный бледный мужчина с ужасной стрижкой и пышнотелая женщина со смуглым цветом лица, закутанная в густой и очень дорогой на вид мех. Он не мог вспомнить, видео ли он их в зале, несмотря на то, что они были привлекающей внимание парой. Когда он подкрался немного ближе, пытаясь расслышать вопросы офицеров, женщина посмотрела в его сторону.

Было очевидно, что она его узнала, но он не мог до конца определить странную смесь интереса и раздражения, с которыми она смотрела на него. Когда их взгляды встретились, она быстро подняла воротник своего меха и отвела взгляд, приподняв плечи, будто стесняясь. Это привлекло внимание её спутника, который тоже посмотрел в сторону Чешира. Выражение его лица было не менее вызывающим: он ухмыльнулся и помахал Чеширу рукой, словно они были старыми друзьями, хотя Чешир был уверен, что запомнил бы эту скучную прямую стрижку.

Чешир последовал его примеру, ухмыльнувшись и помахав рукой, но был осторожен, чтобы отвлечь его внимание обратно к другим зрителям вокруг, когда копы оглянулись.

Берк, наконец, подбежал к нему и вернул его цилиндр.

— Кому это ты машешь?

— М-м? — Чешир нахлобучил шляпу обратно. — Без понятия. Знаешь его?

Берк очень хитро взглянул на пару.

— Нет. А они знают тебя?

— Похоже на то, — Чешир не хотел, чтобы его застали за слишком пристальным разглядыванием, когда таинственная пара была окружена большим количеством полицейских, поэтому он намеренно повернулся спиной и посмотрел на толпу. — Они позволят нам досмотреть фильм или как?

Якоб повёл грузовик прямо к реке. С дымящейся сзади машиной они смогли проскочить большинство перекрёстков и быстро доехали до небольшого пирса, закрытого в такие времена. Там их встретили сёстры Герти и разделили мешки с деньгами между двумя машинами. Якоб сел за руль одного из них вместе с Леоном, дочери Эдит — другого, они разделились, чтобы разными маршрутами пересечь Манхэттен и вернуться к мосту.

— Получилось, — сказал Леон, немного запыхавшись и боящийся радоваться раньше времени. — Не могу поверить, что у нас получилось.

— Ты отлично сыграл, — когда они остановились на красный свет, Якоб бросил кепку и пиджак на заднее сиденье. По правде говоря, он сам чувствовал лёгкое головокружение и хотел вернуться в Бруклин как можно скорее. Он хотел видеть лицо Чешира, когда добыча будет подсчитана и начнётся празднование, с его красивой улыбкой, дарившим тепло смехом и модным новым костюмом. При мысли об этом его лицо покраснело, и он молился, чтобы Леон не заметил этого.

— Сначала нужно заехать в больницу, — предупредил он, как только они оказались на мосту и направились в сторону дома. — Слышал, у твоей сестры начались схватки.

— Серьёзно? — Леон выпрямился в своём кресле, но затем нахмурился. — А нам не нужно сначала всё вынести?

— Зачем? Копы не станут проверять больничную парковку в поисках тысяч долларов, — он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел полицейские машины, собравшиеся у въезда на мост и перекрывающих дорогу. Он прибавил скорость. — Там будет безопаснее, чем дома.

— Да, верно, — Леон кивнул. — Вау. Я всё ещё не могу поверить во всё это.

Они добрались до другой стороны реки, где тоже собиралась бруклинская полиция.

— Говорить буду я, — сказал Якоб, когда Леон побледнел. — Ничего не говори, не улыбайся. Просто продолжай нервничать.

— Это не проблема, — тихо проговорил Леон.

Якоб сбросил скорость и остановился рядом с одной из полицейских машин, хотя они ещё не закончили устанавливать дорожные барьеры для машин, выезжающих с моста. Несмотря на всю свою уверенность, он держал левую руку вне поля зрения после того, как опустил стекло со стороны водителя. Один из офицеров, отдававших приказы, заметил это и подошёл. Это оказался пожилой джентльмен, которого Якоб много раз видел на службе.

— Добрый вечер, сэр, — поприветствовал он. — Мы можем проехать?

Офицер наклонился, переводя взгляд с одного, на другого.

— Откуда вы, ребята? — спросил он. — И куда направляетесь?

Якобу не пришлось прилагать особых усилий, чтобы скрыть какие-либо компрометирующие эмоции на своём лице.

— В больницу, его сестра рожает.

Офицер на мгновение задумался и спросил:

— Мальчик или девочка?

Леон напрягся, будто обдумывая ответ, но Якоб опередил его.

— Не узнаем, пока тот не родится, — прямо сказал он. — Но его сестра — девушка.

Офицер ухмыльнулся и, бросив быстрый взгляд на заднее сиденье, Якобу удалось сохранить дыхание в норме, снова выпрямился. В его глазах было понимающее выражение, он помахал им рукой.

— Удачи ей, — сказал он, и Якоб кивнул в знак благодарности и стал отъезжать. Леон судорожно выдохнул.

— Чёрт, я уже думал, нам крышка. Как думаешь, остальные проедут?

— Герти может постоять за себя, — заверил его Якоб. — С ними всё будет в порядке.

Отъехав от моста, он повернул налево, но когда собирался отпустить руль, чтобы выправить его, почувствовал толчок машины и понял, что его левая рука не разжимается. Он стиснул зубы и попытался заставить пальцы разжаться, но внезапно не смог вспомнить, какие мышцы напрячь или расслабить. Пробормотав проклятие, он съехал на обочину.

Леон молча наблюдал, как Якоб резко повернул монтажную пластину над локтем. Аппарат отделился, и сразу же пальцы расслабились, вернувшись в исходное положение, позволив руке опуститься в поддерживающую скобу. Якоб некоторое время смотрел на это, разочарование взяло верх над ним.

— Чёрт.

Леон сглотнул.

— Ты в порядке?

Якоб глубоко вздохнул и со щелчком снова закрепил протез.

— В порядке, — пробормотал он. Пошевелив каждым из пальцев, чтобы убедиться, что ничего в механизме не заело, он снова завёл машину и продолжил движение.

— Якоб, — осторожно начал Леон. — Послушай, я…

— В том, что произошло, не было твоей вины, — перебил Якоб, но затем он сделал всё возможное, чтобы смягчить свой тон. — Я тебя не виню. Так что тебе не нужно снова извиняться. Я больше не хочу слышать ни от кого извинений.

— Прости, хорошо, — Леон сильнее вжался в спинку сиденья. — Я понял.

Они продолжили путь в больницу молча. Якоб хотел бы сказать что-нибудь ещё, чтобы успокоить его, но он был слишком занят благодарностью за то, что Чешира не было рядом, что он не видел момент его разочарования.

Когда они прибыли в больницу, было уже около десяти часов. Потребовалось немного уговорить персонал, но в конце концов одна из медсестёр привела их туда, где ждала компания Козлова: там были родители Барни, Ханны и Ванды, все они смеялись и обнимали друг друга. Это было одно из самых странных зрелищ, которое Якоб когда-либо видел. Он понятия не имел, как реагировать, когда Барни подбежал и зажал его в крепких объятиях.

— Это мальчик! — объявил Барни. Он откинулся назад с сияющим лицом, Якоб мог только смотреть. — Это мальчик, и он здоров, а ещё он просто огромный. Я хотел бы показать вам, но он с Вандой в палате, нас туда не пускают.

— Поздравляю, — сказал Якоб, озадаченный тем, как Барни буквально сиял.

— Мы назовём его Каспером, в честь моего отца, — взволнованно лепетал Барни. — Каспер Козлов II. И тогда следующий будет в честь её отца, а после этого, возможно, в честь святого или чего-то в этом роде.

— Он не может быть «вторым», если он не единственный, — сказала ему Ханна, словно уже не первый раз напоминала ему об этом. Но она улыбалась, что сбило Якоба с толку.

— Ну и что? Он мой сын, я назову его так, как захочу, — Барни несколько раз хлопнул Якоба по плечу. — Он будет выше всех нас, доктора уже предсказали это.

— Ну, поздравляю, — снова сказал Якоб. — Как Ванда?

— О, она в порядке. Она просто героиня. Сказали, я смогу увидеть её примерно через час, — он посмотрел мимо Якоба и, наконец, обратил внимание на Леона, который весело разговаривал со своими родителями.

— Леон! — он прошёл мимо Якоба, чтобы повторить своё восторженное приветствие. — Леон, это мальчик!

Пока они вдвоём болтали, Ханна заняла место Барни возле Якоба.

— Это что-то с чем-то, да? — обратилась она с кривой улыбкой. — Не могу поверить, что Барни стал отцом.

— Ага, — неловко ответил Якоб. Вид всех таких возбуждённых и весёлых произвёл на него противоположный эффект, и он не знал, чего от него ожидали. — Точно. Рад за него.

Ханна понизила голос, чтобы не мешать празднованию.

— А как насчет работы? Всё получилось?

— Да, просто отлично, — уверил Якоб, безмерно радуясь возможности о чём-то другом. — Всё прошло именно так, как и говорил Блум. Половина выручки в машине снаружи.

— Ты привёз всё сюда? — Ханна издала короткий, недоверчивый смешок. — Чёрт возьми, ну конечно ты это сделал. Хотя лучше было отвезти домой. Между ребёнком и Блумом я больше беспокоюсь о давлении босса.

Якоб был совершенно уверен, что светские приличия обязывают его, по крайней мере, предложить остаться, но он не мог заставить себя сделать это.

— Сообщу всем хорошие новости, — предложил он. — Мы всё спрячем, пока кто-нибудь не прибыл на поиски.

— Ладно, — Ханна также сердечно похлопала его по спине. — Хорошая работа.

Она имела в виду «Я рада, что ты вернулся,» но ей не нужно было этого говорить.

Якоб пожелал Барни спокойной ночи, пообещав навестить, как только Ванду выпишут из больницы и она сможет принимать гостей. Настроение Барни было слишком весёлым, чтобы кто-то из них рискнул заговорить о работе, учитывая, кому за это достанется, он ещё раз обнял Якоба и проводил его. Леон остался для своей сестры, Якоб вернулся к машине один и, оказавшись за рулём, вздохнул. Какая странная ночь, а для него это ещё не конец.

Здание Козлова было наполнено ликованием, когда Якоб прибыл. Они приветствовали его смехом и рукопожатиями, на которые никто из них не осмелился бы неделю назад. Это было ошеломляюще, но, по крайней мере, это было лучше, чем «Как ты сегодня?». Якоб терпел, и хотя большинство из них уже начали пить, ему удалось организовать разгрузку добычи в подвал по ожидающим ящикам. Вскоре прибыли Герти и её сёстры с рассказами о том, как им едва удалось спастись от чересчур нетерпеливых копов, но они казались скорее взволнованными работой, чем обеспокоенными. Вскоре всё было занесено в список, и Якоб доложил боссу.

Каспер уже наполовину прикончил бутылку виски, когда принял Якоба в своём номере.

— Отлично, — похвалил он, повторяя слова Ханны, сказанные ранее. — Хорошая работа. Хотя, если их было так легко обмануть, сомневаюсь, понадобится ли нам вообще Блум в следующий раз.

Якоб почувствовал, что его левая рука снова начала затекать, и он сунул её в карман.

— Без него мы вообще не смогли бы открыть машину. Производство «Халлоран».

— Он привлекает к себе слишком много внимания, — продолжал ворчать Каспер, будто не слышал его. — Все поймут, что это были мы.

Обычно Якоб промолчал бы, позволив Касперу высказать своё мнение, и пусть его молчание послужит преданностью. Он вспомнил, как Чешир расправлял свой пиджак, и не выдержал.

— Сэр, в этом и был смысл. Мы хотим, чтобы манхэттенские банды считали нас равными. Присутствие Блума позволяет всем знать, что это были мы, не предоставляя полиции никаких улик против него. Это было не просто для того, чтобы покрасоваться, это разумный план.

Каспер некоторое время не отвечал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. После продолжительной паузы он сказал:

— Рад, что ты вернулся, Якоб. Хорошая работа.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Якоб и вышел, держа руку в кармане.

За дверью Якоб застыл. Большая часть здания ещё не спала, и, медленно спускаясь по лестнице, он слышал, как в нескольких комнатах топают люди, играет музыка и все громко смеются. Все открыли алкоголь, пахло так, будто кто-то готовил ужин. Воссоединение с ними было столь же утомительной перспективой, сколь и желанной, и Якоб на мгновение прислонился спиной к стене лестницы, массируя напряжённые мышцы над протезом, чтобы заставить их расслабиться. Он мог бы бросить всех ради заслуженного сна, если бы не громкие возгласы с третьего этажа, сопровождаемые очень знакомым, очень желанным смехом.

Якоб бросился в холл и там обнаружил большинство членов банды, которые благоразумно расположились лагерем перед дверью Чешира. Сам Чешир был среди них, одна рука весело обвилась вокруг шеи Берка, когда он пытался отпереть свою квартиру, громко смеясь. Он был так же ослепителен, как и раньше, и даже более того: он широко улыбался, демонстрируя каждый из белых зубов.

— Они не дали нам досмотреть фильм! — посетовал он, смеясь. — В следующий раз я украду всю фильмокопию, чтобы мы спроецировали его на стену здания!

Ему удалось наконец открыть дверь, и он втащил Берка внутрь под одобрительные возгласы. Якоб поспешил за ним. Как только все устроятся, их, возможно, никто не сдвинет с места до утра. Конечно же, как только они вошли, каждый из окружения Чешира начал требовать места на столе, стульях, даже на подоконнике и полу. Двое амбициозных новобранцев устроились в изголовье и изножье кровати, чтобы занять лучшие места для истории, которой, несомненно, угостит их Чешир. Якоб стоял в дверном проёме, напряжённый и не в духе, пока Чешир не заметил его как раз в тот момент, когда он открывал бутылку виски.

— Якоб! — Чешир передал бутылку Берку и направился прямо к нему. — Это твоя заслуга!

Он заключил Якоба в крепкие объятия, от которых у того перед глазами забегали звёзды. Ему было тепло, и от него пахло свежей шерстью. Якоб покраснел и был слишком подавлен, чтобы пошевелиться, убеждённый, что как только Чешир отпустит его, все увидят правду, светящуюся у него на лице. Но затем Чешир потянул его к кровати, отогнав одного из новоприбывших с дороги, чтобы он мог перетащить Якоба на сиденье рядом с собой на матрасе.

— Выпей, — настаивал Чешир, махнув Берку, чтобы тот вернул бутылку. — Мы должны услышать твою версию! Надеюсь, ты не потерял форму, ты был таким убедительным полицейским.

— Не вопрос, — ответил Якоб, и облегчение, никогда ещё настолько не похожее на панику, он расслабился рядом с Чеширом, положив тёплую руку ему на плечи. — У меня осталась форма.

— Отлично! У тебя будет лучший костюм на Хэллоуин, — Чешир сунул бутылку ему в руку. — Пей! И расскажи нам всё.

Он был слишком красив, чтобы отказать ему. Якоб сделал большой глоток, а затем быстро передал бутылку дальше, прежде чем его заставили выпить ещё. Он рассказал краткую версию событий и был благодарен, когда сёстры Герти с энтузиазмом заполняли пробелы. Чешир слушал с пристальным вниманием, смеясь и комментируя по ходу дела. Он держал Якоба рядом с собой и несколько раз отказывался от предложений изложить свою версию событий, пока Якоб не закончил. Но когда он всё-таки рассказал то, что от него просили, это нельзя было сравнить с историей Якоба, и тот, в свою очередь, слушал так же внимательно.

Это был ошеломляющий опыт. За последние семь лет он провёл десятки, если не сотни ночей точно так же: прижавшись к Чеширу, пил до рассвета, пока все купались в харизме Чешира. Здесь он чувствовал себя как дома, насколько это вообще возможно, и ему следовало бы к этому привыкнуть, чтобы не выставлять себя дураком перед всеми. Но на этот раз, когда рука Чешира потёрлась о его плечи, он вспомнил её силу за спиной, притягивающую его ближе. Когда Чешир одарил его обаятельной улыбкой, он вспомнил, каковы эти губы на вкус. Всякий раз, когда Чешир делал вдох, это напоминало ему тихий смешок в тёмной комнате.

И он не мог перестать думать.

«Может, — когда бутылка вернулась на место, он сделал ещё один большой глоток. — Может, ещё хоть раз».

***

Обычно, когда выпивка и истории заканчивались, Чешир успокаивался и готовился ко сну. В кои-то веки, по мере приближении ночи, он только сильнее затягивался в болтовню, всё больше и больше осознавая, что Якоб прижимается к его боку.

И он не мог перестать думать.

«Он смотрит на меня. Это хороший знак, верно? — его грудь наполнялась энергией каждый раз, когда Якоб двигался. — Не можете ли вы все просто уйти, чтобы я узнал?»

— Ну, мы всё выпили, — заявил Чешир, как только представилась возможность. — Так что можно уже расходиться.

Все заворчали и засмеялись, один за другим они начали подниматься. Чешир вскочил на ноги и сразу почувствовал озноб без тепла тела Якоба рядом.

— Завтра трудный день, — лепетал он, пожимая руки всем, кто направлялся к выходу. — Предстоит потратить много денег, верно? И проверить газеты.

— Отличный был план, — поздравила его Герти в дверях и так ударила его по руке, что он поморщился. — Но больше не сработает.

— Тогда я придумаю новый, — заверил её Чешир, и хотя она покачала головой, она всё же улыбалась, уходя со своими сёстрами.

Остались только несколько отставших, когда Якоб встал и сказал:

— Хочу тебе кое-что показать.

Чешир сглотнул. Он обернулся и увидел, что Якоб смотрит на него всё тем же тяжёлым, опасным взглядом, и по всему телу побежали мурашки.

— Давай! — прощебетал он и жестом показал Якобу, чтобы тот шёл впереди него. — Закрой дверь, когда будешь уходить, ладно, Берк?

— Ага, — Берк подпер подбородок ладонью, прикрыл глаза и глубоко вздохнул. — Хорошо.

Якоб вышел из квартиры, и Чешир последовал за ним, нервно болтая всю дорогу вверх по лестнице.

— Практика с орехами получилась полезной, — сказал он. — Попробуй сказать это в два раза быстрее. Полезно попрактиковаться, когда планируешь похитить деньжата от полиции. Э-э, у полиция?

Он усмехнулся.

— Знаешь, ты был великолепен. Может, на следующей премьере тебе стоит быть звездой программы.

— Я не так уж много сделал, — ответил Якоб, когда они дошли до его квартиру.

— Что ты имеешь ввиду? Ты сделал буквально всё, — Чешир прислонился к стене, пока Якоб открывал дверь. Он облизал губы. — Я правда рад, что ты готов к работе. Ханна думала, что ещё слишком рано, но всё проходит намного лучше, когда ты рядом.

— Всё так же получилось бы и с Ханной.

Якоб впустил их, и Чешир закрыл дверь. Они одни. Он снова сглотнул, оглядывая квартиру. Он начал привыкать находить Миклоша на кухне или на диване, и его отсутствие сделало их внезапное уединение более ощутимым. Они давно не оставались в квартире Якоба наедине…

— У меня есть виски, — сказал Якоб, — если ты хочешь выпить ещё.

— Конечно, если только… — Чешир вздрогнул, заметив бесстрашное выражение лица Якоба, но ему удалось улыбнуться. — Ты хотел мне что-то показать? Или ты привёл меня сюда, чтобы побыть наедине?

И без того красные щёки Якоба покраснели ещё больше, и он подошёл ближе. Чешир затаил дыхание. От такой нетерпеливой настойчивости тот отшатнулся, дверь с грохотом захлопнулась за его плечами. Затем губы Якоба оказались на его губах, такие же уверенные, каким был его взгляд, и он радостно подумал с облегчением:

«О, слава Богу, мне это не почудилось».

Якоб оттащил его от двери. Его поцелуи были настойчивыми, со вкусом алкоголя. Чешир шаг за шагом позволил затащить себя в спальню, его сердце трепетало. Его удивляла настойчивость Якоба, приходилось изо всех сил стараться не отставать и подавлять недоверчивое хихиканье, которое грозило вырваться из него.

Чешир бросил шляпу на тумбочку.

— Уверен, что ты не просто пьян? — поддразнил он, испытывая беспокойство, что утром это окажется ошибкой.

— Я пьян, — ответил Якоб, начиная расстёгивать пиджак Чешира. — Но я хотел снять с тебя этот костюм с тех пор, как увидел в нём.

— Воу, — проговорился Чешир, не успевая остановить себя. Он просунул пальцы под рубашку Якоба. — Не думал, что ты вообще можешь говорить такое.

Якоб попытался скрыть смущённое лицо, возясь с пуговицами.

— Просто… помоги, — проворчал он и сосредоточился на том, чтобы снять рубашку. Прежде чем Чешир закончил со своей, он снова наклонился, требуя очередного поцелуя. Он был головокружительно чудесным.

Наконец Чешир снял пиджак, рубашку и галстук. Он притянул Якоба ближе и вздрогнул от прикосновения холодного металла к его рёбрам. Напоминание лишь на мгновение омрачило его настроение, поскольку затем Якоб прижал его спиной к кровати. Его пульс снова участился, и он нетерпеливо забрался на матрас.

— Ты правда потрясающе смотрелся в форме, — сказал он, очарованный, когда Якоб развязал ему шнурки на ботинках. — Я бы позволил тебе арестовать меня.

Якоб бросил на него такой приглашающий взгляд, что его член дёрнулся в брюках.

«Может, в следующий раз», — подумал он, ухмыляясь, когда скинул свои ботинки, повторяя за Якобом.

Затем послышались вздохи, и, наконец, Якоб забрался Чеширу на колени, уже твёрдый, с тяжёлым дыханием. Они прижались друг к другу, их поцелуи обжигали. Это всё ещё казалось таким невозможным, и Чеширу оставалось только снова следовать примеру Якоба, позволяя инерции подхватить его.

Якоб подарил ему ещё один, растопляющий сердце поцелуй, прежде чем отстраниться и потянуться к ящику прикроватной тумбочки. Он передал Чеширу презерватив и маленькую бутылочку масла. Чешир улыбнулся про себя, разворачивая презерватив.

«Видимо, он ожидал, что мы вернёмся сюда после всего», — подумал он, но у него не было возможности сказать это, поскольку Якоб снова был у его губ. Он подвинулся, чтобы надеть презерватив на Якоба, и был удивлён, когда тот вместо этого поднёс его к нему.

«Ожидал и планировал? — предполагал Чешир, тихо зашипев, когда Якоб смазал его член маслом. — Я и не думал, что он из тех, кто…

Затем его плечи прижались к спинке кровати, и все вопросы тут же исчезли. Якоб был таким же ответственным, как и в их первый раз. Чеширу это очень нравилось в нём. Он пригласил Якоба к себе на колени и на свой член, застонав от предвкушения.

— Будь потише, — предупредил его Якоб, его голос был таким же грубым.

— Извини, — согласился Чешир. Он зачарованно наблюдал, как у Якоба перехватило дыхание, впитывал образ нахмуренных бровей, красной губы, зажатой между зубами. Когда тот начал двигаться, ему пришлось сжать собственные челюсти, чтобы удержаться от ещё одного хриплого стона. Очевидно, Якоб не собирался терять время, он взял Чешира за плечи и резко сел, ничуть не опасаясь, что спинка кровати ударится о стену, как он опасался звука их голосов. Чешир схватил его за бёдра, но это больше походило на хватание за спасательный круг, чем на помощь ему.

— Якоб, — выдохнул Чешир, пытаясь собраться с мыслями. — Ты правда… не против?

Якоб громко усмехнулся.

— Ты ещё спрашиваешь сейчас?

Он с силой качнулся, и они оба содрогнулись, не совсем успешно сдерживая свои стоны. Это было блаженством, пока левая рука Якоба не сжалась, как тиски, на плече Чешира.

Чешир прошипел, стиснув зубы. Его рука инстинктивно потянулась к руке Якоба, чтобы попытаться ослабить хватку, но сразу же почувствовал себя виноватым.

— Полегче, полегче.

Якоб промычал, как бы извиняясь, но его хватка не ослабла. Вместо этого он замедлил темп, почти оторвавшись от члена Чешира, а затем снова опустился. Сдержанно дрожа, он сохранял спокойствие, и внезапно всё изменилось: выражение его лица смягчилось, губы приоткрылись, ресницы затрепетали, его дыхание учащалось с каждым толчком. Он выглядел уязвимым, чего никогда не показывал раньше, и это было так волнующе, что Чешир забыл, о пульсирующем плече. Новый поцелуй был более глубоким, Чешир был в восторге.

«Как мы не поняли этого раньше? — удивился Чешир, переполненный ощущениями. Он подвинулся, чтобы глубже упереться в спинку кровати, и опустил одну руку на член Якоба, просто чтобы увидеть такое его лицо при лёгком сжатии. Наблюдать, как Якоб прикусывает губу, сдерживая стон, было прекрасной наградой, его пристальный взгляд с потяжелевшими веками перед тем, как он наклонился для нового поцелуя, был ещё приятнее. Никто никогда не смотрел на него так…

Якоб промычал что-то у рта Чешира и снова начал ускоряться. Чешир только рад был этому, поглаживая его в такт, позволяя страсти и давлению нарастать между ними, пока это не переросло в пламенную кульминацию. Якоб последовал за ним мгновение спустя, и они вдвоём заглушали свои голоса в поцелуе, пока не стали задыхаться.

— Я правда не против, — проговорил Якоб, Чешир рассмеялся и снова поцеловал его.

«Это так же приятно, как говорить об этом, верно? — подумал Чешир, когда они вместе растянулись на кровати, обменявшись ещё несколькими усталыми поцелуями. — Очень приятно».

— У меня правда есть ещё виски, — предложил Якоб. — Если хочешь.

— М-м-м… — рука Якоба, наконец, убралась с плеча Чешира, и ему каким-то образом удалось скрыть вспышку боли на своём лице. — О, да, я очень хочу пить! Почему бы тебе не привести себя в порядок, а я возьму бутылку.

— Ладно, — Якоб слегка нахмурился, но, похоже, тот не видел его насквозь. Он снова поцеловал Чешира и слез с кровати. — Под раковиной.

Чешир подождал, пока Якоб зайдёт в ванную и включит виду, прежде чем двинуться с места.

— Черт… — он потёр плечо, понимая, что скоро на ключице появится тёмный синяк в форме большого пальца. Он выбросил презерватив и натянул рубашку по пути на кухню. Якобу не нужно быть видеть его синяки.

Чешир сделал всего несколько глотков виски, а Якоб уже вернулся. Он передал бутылку, но прежде чем он успел занять свою очередь в ванную, Якоб поднял сигарету.

— Прикуришь?

Чешир поджёг её, не задумываясь, но когда Якоб сделал длинную затяжку, смакуя, он почувствовал какой-то больший смысл в этом действии, который не мог определить.

— Всё в порядке?

— Да, — Якоб махнул в сторону ванной. — Иди.

Озадаченный, Чешир быстро привёл себя в порядок. Вернувшись, он рухнул в кровать и вытянулся, чувствуя себя невероятно уютно, и надеялся, что Якоб не попросит его уйти.

— Лаки и его команде будет что сказать о сегодняшнем вечере, — начал он. — Они никогда раньше не были по другую сторону реки, но теперь это может измениться, в зависимости от того, есть ли у него чувство юмора.

— Его ребята давали обзоры ресторанов журналистам, — ответил Якоб, опускаясь на спину рядом с Чеширом. — У него есть чувство юмора.

Чешир улыбнулся и рискнул, положив руку на живот Якоба, когда тот придвинулся ближе.

— Да, и то верно, — некоторое время он смотрел на профиль Якоба, будто видел его впервые, и не смог удержаться от смешка. — У тебя так много веснушек.

Якоб бросил на него странный взгляд, но затем расслабился. Он в последний раз затянулся сигаретой и затушил её в пепельнице на тумбочке.

— Хочешь остаться на ночь?

Чешир пожал плечами, а затем ему пришлось широко улыбнуться, чтобы скрыть свою гримасу.

— Я слишком устал, чтобы двигаться, — сказал он, вешая очки на спинку кровати. — Так что, если ты не понесёшь меня?..

Якоб отвернулся, и Чешир не мог понять, что он задумал, пока не услышал звон металла. С уколом вины Чешир осознал, что тот снял протез, чтобы отложить в сторону. Но не он успел подумать об этом, Якоб снова придвинулся, прижимаясь к его груди.

— Ты слишком тяжёлый для меня, чтобы нести, — пробормотал Якоб.

— Тогда ладно, — Чешир нежно поцеловал плечо Якоба и расслабленно прижалась к нему. — Ты правда был очень красив в своём новом пиджаке сегодня.

— Ты тоже, — ответил Якоб, и вскоре они оба крепко заснули.

***

Якоб во второй раз проснулся в объятиях Чешира, и это было не менее эмоционально, чем в первый. Он уткнулся лицом в подушку и молился, чтобы Чешир не проснулся, пока он не возьмёт себя в руки.

«Он ещё здесь».

Глубоко вздохнув, Якоб повернулся, чтобы увидеть лицо Чешира, позволяя его сонному умиротворению успокоить его.

«Это реально».

Он даже не мог сравнивать реальность со своим представлением об этом, потому что никогда искренне не верил, что это возможно, никогда не осмеливался позволить фантазии зайти так далеко. Но Чешир лежал рядом, улыбаясь даже во сне, и когда Якоб поцеловал его, он почувствовал, как что-то яростное и вызывающее застывает в его груди.

Чешир промурчал и пошевелился.

— Доброе утро, — пробормотал он. Он приоткрыл один глаз, но тут же поморщился от света, льющегося через окна. — М-м. Кофе?

— Кофе, — согласился Якоб, и как только надел протез, он помог Чеширу встать с кровати.

Они оделись и, бросив быстрый взгляд в коридор, чтобы убедиться, что тот пуст, спустились на лифте на первый этаж. Якоб забрал свой пиджак из машины Герти по дороге, надеясь получить ещё больше комплиментов по поводу своего новообретённого хорошего вкуса. Когда они устроились в закусочной за кофе и завтраком, Чешир, как всегда, был оживлённым, рассказывая более точную версию их ограбления и полный идей для будущих. Всё начинало казаться блестящей версией нормы, пока Берк не ворвался в закусочную, размахивая газетой.

— Блум! Данович! — он помчался к их столу и практически бросился на сиденье рядом с Чеширом. — Лаки мёртв.

— Что? — Чешир схватил газету и начал читать, а Якоб наклонился вперёд. — Алонзо Лечче, более известный под псевдонимом Лаки Лечче, был найден мёртвым в своей резиденции в Манхэттене вчера вечером. Полиция не разглашает никаких подробностей, кроме того, что, как полагают, это убийство.

— Объясняет, почему он не снялся в картине, да? — сказал Берк. — Боже.

— Чёрт возьми, он ведь и правда пропустил фильм, — мрачно подтвердил Чешир.

— Можете поверить, как точно выбрано время? — он пожал плечами. — По крайней мере, у нас есть алиби.

Якоб потянул газету к себе, чтобы прочитать самому, но статья была скорее предположением, чем фактом, полным напоминаний о «предполагаемой» преступной империи, которую Лаки оставил после себя.

— Если Лаки мёртв, кто его заменяет? — спросил он. — Кто глава манхэттенских банд теперь?

— Хотелось бы знать, — ответил Берк. — Лаки собрал их со всего города. Наполиелло, его помощник? Жители западного берега? Любой из них мог бы сейчас претендовать на власть.

Чешир долго обдумывал всё это, а Якоб не сводил с него глаз. Он почти видел, как шестерёнки в голове Чешира оживают, как они скрежещут у него в груди от предвкушения. Какая бы вера у него ни была в своего напарника раньше, она окрепла десятикратно, и в тот момент он с радостью пошёл бы за ним на войну, только попроси тот об этом.

— Любой из них, — повторил Чешир, озорно скривив губы. — И после прошлой ночи, я бы сказал, что мы тоже.

Он ухмыльнулся им обоим, но затем сосредоточился на Якобе, сияющем, коварном и таком же красивом, как всегда.

— Будет даже интереснее, чем мы думали.

Он чокнулся с кружкой Якоба в знак тоста. Интрига накаляется.

Двигаться дальше

Чешир несколько раз обошёл сейфа, хотя это было ему не нужно, он лишь играл напоказ, хрустя костяшками пальцев, складывая их в рамку, чтобы оценить картинку, как какой-нибудь голливудский режиссёр. В комнате была почти мёртвая тишина, он отступил назад и расправил плечи. Лёгким движением его запястья дверца сейфа высотой шесть футов сорвалась с петель огненным шаром, врезавшись в стальные стены лаборатории.

Якоб выдохнул, чувствуя привкус магии на языке.

Халлоран и небольшая группа инженеров, пришедших посмотреть, отреагировали смешанными возгласами одобрения и освистывания. Несколько человек передавали долларовые купюры от выигранных и проигранных ставок. Когда Чешир с поклоном повернулся к своей аудитории, сама Халлоран покачала головой, а затем неохотно поаплодировала.

— Ладно, ты сделал это, — признала она. Она махнула своим рабочим, которые начали выкатывать более тёмный сейф на арену. — Но этот будет посложнее.

— Говорю тебе, это магия, — сказал Чешир с очаровательной улыбкой. — У вас нет ничего такого, что я не мог бы взорвать.

— Посмотрим, — ответила Халлоран, и её инженеры снова начали перешёптываться.

Чешир пожал плечами и направился к своему новому испытанию. Якоб пожевал губу, наблюдая за происходящим, ему не терпелось закурить.

Раньше это не казалось такой уж плохой идеей — принять приглашение Халлоран подробнее ознакомиться с её работой. Якоб не понимал, как это превратилось в демонстрацию магии. Он взглянул на окружающих инженеров и техников, опасаясь стольких глаз, наблюдающих за тем, как Чешир так небрежно использует свою силу. Годы господства в Бруклине защитили их от стукачей, но они не могли знать, какой была репутация по ту сторону реки.

Конечно, Чешир, казалось, не придавал этому никакого значения. Он покрутил диск на передней панели сейфа и посмотрел на Халлоран с одобрительной ухмылкой.

— Но я ведь даже ничего не слышал о нём! — заявил он.

Халлоран скрестила руки на груди и выжидающе смотрела на него.

— Ну и что?

Чешир отступил назад. И снова он показывал хорошую игру, потирая подбородок и наклоняясь вперёд, чтобы всё представить. Инженеры заёрзали в предвкушении. Он отступил и прикрыл глаза рукой.

Дверца распахнулась. Вместо того, чтобы целиться в механизм, он разом снёс петли и ручку. Якоб подумал, мог ли кто-то из них заметить разницу.

Ещё одна серия празднований и разочарований прокатилась по комнате, Халлоран опустила руки, пробормотав проклятие на мандаринском диалекте.

Кто-то сзади громко захлопал, когда Чешир поклонился, и Якоб оглянулся. Это была коренастая женщина с коротко стриженными волосами, которая помогала ему во время операции несколько месяцев назад.

Пока Чешир утешал Халлоран и принимал восхищение её сотрудников, Якоб направился поприветствовать техника. Она протянула руку — свою левую руку — и Якоб схватился за неё, поколебавшись всего мгновение. Его рукопожатие было крепким, но дружелюбным, и она усмехнулась.

— Рада видеть тебя, Данович, — поприветствовала она. — Похоже, у тебя всё хорошо.

— Да, — ответил Якоб, но тут же запнулся. — Извини, кажется, я…

Женщина ухмыльнулась.

— Талли, — наконец представилась она. — Талли Парис. Ну, ты тогда провёл большую часть времени без сознания. Надеюсь, ты хорошо заботишься о моём мальчике?

— Конечно, — Якоб оглянулся назад, туда, где Халлоран ругалась над сейфом, а Чешир старался сдерживать смех. — Вообще-то, раз уж я здесь, может, ты сможешь мне кое с чем помочь.

— Конечно. Не похоже, что сегодня у нас есть работа, — она вздёрнула подбородок в ответ на суматоху, а затем сделала шаг назад. — Поднимемся в лабораторию.

Якоб последовал за ней, оглянувшись на толпу. Ему удалось поймать взгляд Чешира и коротко махнуть рукой.

«Дам ему время повеселиться, — думал он, поднимаясь на лифте с Талли в её лабораторию. — Всё будет хорошо, и… Он выглядит счастливым».

Он поморщился, когда они вышли на четвертом этаже. Талли усадила его за один из рабочих столов, и он, как ни странно, почувствовал себя как дома среди множества разбросанных инструментов.

— Он всё ещё иногда жалит, — объяснил он, кладя свой протез на стол. — Особенно когда я напрягаюсь.

Талли подтащила свои инструменты поближе, используя узкий крючок, открыла корпус вдоль внутренней стороны предплечья. Он вздрогнул, как бы сильно он ни привык к этой конечности, он всё ещё иногда ожидал боли.

— Я мало что могу с этим сделать, — призналась она, беря ювелирную лупу. — Твои мышцы сами должны разобраться с этим.

Она постукивала по выступающим шкивам и шестерёнкам, Якоб внимательно наблюдал, пытаясь разобраться в каждой регулировке.

— Пошевели средним пальцем, — сказала она.

Якоб так и сделал, с каким-то болезненным восхищением наблюдая, как металл перемещается взад-вперёд, точно сухожилие.

— И правда работает немного жёстко, — подтвердила Талли. — Нужно смазать.

Она подняла бровь, глядя на него, и Якоб неловко нахмурился. Он хорошо помнил все её уроки и инструкции, но было трудно признаться ей, что всё это его пугало. Когда он не ответил, выражение лица Талли смягчилось, и она потянулась через стол за маслёнкой.

— Мы позаботимся об этом, — уверила она. — Могу показать тебе ещё несколько трюков. Знаю, это выглядит неприятно, но всё это можно легко исправить

Она с серьёзностью встретила его взгляд.

— Потом станет легче.

Якоб кивал, благодарный и внимательный, пока она говорила и регулировала работу протеза. Она даже вложила ему в руку инструменты и побудила покопаться в них самому. Сначала это было жутковато, но по мере того, как различные механизмы начинали работать мягче, узел в его животе наконец распутался. Когда всё было отлажено и его уверенность восстановилась, Якоб снова закрепил панель.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Талли хмыкнула.

— В следующий раз я возьму с тебя плату.

Она начала не убирать, а распихивать свои инструменты по разным углам стола. Якоб позволил себе осмотреть лабораторию с большим вниманием, заметив несколько незаконченных предметов, похожих на миниатюрный автомобильный двигатель, длинный приклад и ствол винтовки. Тот был изящнее любого, что он видел раньше, но с ленточным устройством подачи, которое выглядело чересчур большим для оружия такого размера.

Якоб кивнул в его сторону.

— Что это?

— М? А, мой другой мальчик, — Талли ответила озорным взглядом. — Хочешь взглянуть?

***

— Обещаю, — проговорил Чешир, уже не в первый раз, передавая свой пиджак ближайшему инженеру. — Я не проносил сюда ничего контрабандного.

Халлоран это не убедило, поэтому он позволил ей расстегнуть его манжеты и проверить карманы, чтобы убедиться.

— Ты что-то сделал, — продолжала обвинять она, копаясь в его пиджаке, пока её работник держал его. — Магии не существует.

Чешир драматично вздохнул.

— Ты права. Это фокус, — когда Халлоран резко повернулась к нему, он пожал плечами. — Но я не расскажу.

Халлоран уставилась на него, но постепенно радость вернулась в её прищуренные глаза, и она погрозила ему пальцем.

— Ты. Ох, ты. Я разоблачу тебя.

Чешир рассмеялся, но для этого ему пришлось подавить внезапный укол дурного предчувствия. После ещё нескольких вопросов и поддразниваний Якоб вернулся, и они с Чеширом попрощались с Халлоран и её инженерами. Они отъехали от штаб-квартиры унылым декабрьским днём, на тротуарах таял снег. Чешир был очень доволен собой.

— Халлоран — могущественный союзник, который нам очень нужен, — сказал он, надеясь, что это не не похоже на отчаянные попытки отмахнуться от предостережений своего напарника. — Думаю, она думает о нас то же самое. Мы уже знаем, что она может держать всё в тайне. Она могла бы стать нам опорой в Манхэттене.

— Это бесчувственно, — запротестовал Якоб, и Чешир поморщился, но по лёгкому наклону бровей Якоба понял, что он, вероятно, шутит. Новые чудеса всё не прекращались. — И тебе не стоило показывать им свою магию.

Чешир пожал плечами.

— Она не будет меня сдавать. Что хорошего это ей принесёт? За мою голову пока даже не назначена награда.

— Пока? — нахмурившись, повторил за ним Якоб.

— Да, всё же, мы известные преступники, — Чешир толкнул Якоба локтем, надеясь вызвать у него хоть какую-то реакцию. — Скоро ты увидишь наши лица на плакатах типа Дикого Запада.

— Твоё — возможно, — ответил Якоб, но в задумчивом наклоне его головы не было ни одобрения, ни осуждения.

Они зашли пообедать в кафе недалеко от Таймс-сквер, наблюдая, как люди ходят по улицам, проживая свои скучные будни. В целом всё выглядело совершенно нормально. Чешир поёжился.

Якоб подождал, пока официантка принесёт заказ, чтобы продолжить разговор.

— У Берка ещё ничего нет?

— Нет, но не потому, что он плохо старается, — уверенно ответил Чешир. — Кто бы ни взял на себя управление банд Лаки, они относятся к этому чрезвычайно осторожно и ведут себя тише воды. Каждые несколько недель пропадает один лейтенант: пуф — и его нет.

Он уронил сухарь в свой суп, отчего тот чуть не расплескался из тарелки.

— Либо каждый сам за себя, и нет никакого главы, либо это один человек, а все остальные слишком напуганы, чтобы говорить.

Якоб задумчиво нахмурился.

— Не думал, что кто-то настолько высокопоставленный в бандах Манхэттена способен на такое.

— Я тоже, — признался Чешир и немного о хлебнул от супа. — Они даже не попытались отомстить за наше по-настоящему грандиозное выступление. Наверное, нам просто нужно подождать, пока Берк не услышит какой-нибудь слух.

После обеда Якоб настоял, чтобы они отправились в город и сами занялись поисками. Они посетили несколько магазинов, которые, как было хорошо известно, находились под покровительством Лаки, спустились на пристань просто для того, чтобы их заметили. Чешир был невероятно доволен таким количеством внимания, оказанного ему, но это не принесло никакой новой информации. Наконец пара отправилась обратно через реку, с пустыми руками, но не отчаявшиеся. Кто бы ни дёргал за ниточки, в конце концов, у них не было других конкурентов.

Пока Якоб вёз их обратно к зданию, Чешир откинулся на спинку сиденья.

— Знаешь, я тут подумал, — начал он. — Может, мне стоит снять квартиру, поближе к реке.

— Зачем? — Якоб спросил слишком быстро и резко, что сразу же смутило его. Он потёр нос. — Для босса это может показаться неприятным. Ему нравится, когда все рядом.

— Да, но это не так уж умно, разве нет? — ответил Чешир. — Если люди с Манхэттена придут искать нас, а мы все будем в одном месте. И ты должен признать, что я самая привлекательная мишень.

— Ты сам в этом виноват.

Чешир ухмыльнулся.

— А я бы и не хотел другого, — похвастался он, но затем сглотнул и понизил тон. — Кроме того, я был бы рад выпить с тобой, не беспокоясь о тонких стенах.

Щёки Якоба порозовели, и это была именно та реакция, которой ожидал Чешир.

— Я скажу об этом Ханне, — сказал Якоб. — Если это будет моей идеей, она, скорее всего, согласится.

— Прекрасно, — ответил Чешир, и как только они свернули на свою улицу, он наклонился, чтобы провести кончиками пальцев по бедру Якоба. Тот же посмотрел на него с таким напряжением, что в голову Чешира пришла мысль снять прямо сейчас для них гостиничный номер, но затем его взгляд упал на группу полицейских перед их зданием.

— О-оу.

Якоб увидел их и немедленно сбавил скорость.

— Чёрт.

— Всё хорошо, — Чешир наклонился вперёд, насчитав по меньшей мере пятерых офицеров в форме, а также женщину в синем костюме, спорящую с кем-то из людей Козлова. — Пойдём узнаем, чего они хотят.

— Уверен? — осторожно спросил Якоб. Женщина посмотрела в их сторону, её глаза сузились. Не было никаких сомнений, что она их заметила. У них бы не получилось удрать, полицейские машины уже выстроились вдоль улицы, а копы приближались к ним.

— Всё хорошо, — повторил Чешир, и Якоб со вздохом припарковался у тротуара. — Мы даже ничего не делали в последнее время.

Они вышли из машины и направились к зданию, лицо Чешира выражало невинное любопытство, а Якоба — ничего, как и всегда. Женщина расправила плечи, ожидая их, с напряжённым выражением лица. Она была высокой, её осанка была строгой, линии бровей и наклон носа как у древнегреческой скульптуры, костюм и галстук отглажены. Чешир видел звание «инспектор» или «агент» во всём её внешнем виде. Даже волосы, каштановые локоны, туго спадающие на плечи, говорили о дисциплине. От однородности вида федерала её спасала только шляпа: простая, но элегантная, с широкими полями и приколотым сбоку цветком лаванды.

Чешир обошёл первого полицейского.

— Извините, — сказал он, делая вид, что собирается войти в здание с простой дружеской улыбкой. Но не смог сделать второго шага.

— Чешир Блум, — позвала его женщина.

Чешир обернулся, с любопытством ухмыляясь, будто заметил её впервые.

— Да? Могу я Вам чем-то помочь?

— Федеральный маршал Хэзел Адалет, — представилась она. — Пройдёмте со мной.

— Маршал? — повторил за ней Чешир, игнорируя остальные слова. — Я был почти прав, посчитав Вас за агента.

Офицеры и члены банды вокруг них переступали с ноги на ногу, внимательно наблюдая за складывающимся противостоянием. Хэзел продолжала смотреть на Чешира, нисколько не впечатлённая.

— И всё же, — напомнила она, — Вы идёте со мной.

Чешир повернулся к ней полностью, засунув руку в карман, который она внимательно оглядела.

— Если Вы здесь, чтобы конфисковать мой алкоголь, то немного опоздали, — весело ответил он, изобразив, как другой рукой поднимает бутылку. — Всё закончилось.

— Я здесь не из-за сухого закона, — сказала Хэзел, раздражение на её лице проявилось более явно. — Садитесь в машину, сейчас же.

Чешир мгновение смотрел на неё, непринуждённо улыбаясь. Люди Козлова наблюдали, напряжённые, ожидая от него слова, которое превратило бы эту встречу в потасовку или того хуже. Якоб чуть ли не гудел, словно чайник, рядом с ним. Но, несмотря на свою браваду, Чешир действительно знал, что лучше не объявлять войну всей службе маршалов США. Ничего не оставалось, как пожать плечами, подойти на шаг ближе и сказать:

— Буду рад.

Хэзел нетерпеливо указала на машину, и Чешир, проходя мимо членов банды, одарил их лёгкой улыбкой. Но затем она прочистила горло и добавила:

— И вы, мистер Данович.

Чешир замер. Всё это не предвещало ничего хорошего. Но когда Чешир оглянулся, он обнаружил, что Якоб ничуть не изменился в лице. Конечно, всё такой же напряжённый, ожидающий сигнал к действию от Чешира. Но его лицо было нейтральным. Он последовал за Чеширом по тротуару, и, не говоря ни слова, направился к задней двери машины.

Хэзел посмотрела на него, ожидая, пока оба мужчины заберутся внутрь, чтобы проскользнуть на переднее пассажирское сиденье. Один из офицеров сел за руль, в то время как остальные вернулись к своим машинам, и вскоре процессия тронулась в путь.

Чешир устроился поудобнее в кресле. Он не был сильно обеспокоен сложившейся ситуацией. Или пока нет. За все годы вместе было множество стычек с властями всех мастей, даже с федеральными маршалами, и каждый раз они выходили сухими из воды.

«Наверное, это по поводу инкассаторской машины, — подумал он, вздёргивая губу. — У неё нет ничего на нас».

Но затем его радость испарилась от внезапного осознания. Она позвала и Якоба. Тот бесстрастно смотрел прямо перед собой. Он прикусил губу, с желанием закурить, но в остальном тоже не казался обеспокоенным. Если у Хэзел есть тот водитель, есть вероятность, что он узнает Якоба, и к этому следовало отнестись с полной серьёзностью. Но делать было особо нечего, кроме как хорошо сыграть свои роли, поэтому Чешир глубоко вздохнул.

— Вы расскажете нам, в чём дело, или нет, мадам Адалет? — крикнул он передним сидениям.

Он сидел прямо за креслом Хэзел, так что, даже увидев, как она повернула голову, ему пришлось положиться на своё воображение, чтобы подставить её невесёлый взгляд.

— Можно просто «Маршал», мистер Блум.

— О, извините. Я не знаю этикета для подобных ситуаций, — Чешир разгладил галстук и повозился с манжетами. — Обычно, когда меня арестовывают, у меня есть предположения, почему, чтобы лучше подготовиться.

— Вы знаете, почему, — парировала Хэзел.

Чешир прищёлкнул языком.

— Если честно, нет. Может, сыграем в «двадцать вопросов»?

Хэзел повернулась так, чтобы на этот раз Чешир наверняка увидел изогнутый изгиб её брови.

— Я здесь не для того, чтобы играть в словесные игры.

— Я тоже, — Чешир радовался, что с его места открывается шикарный вид. Он хотел, чтобы она увидела его абсолютное спокойствие. — Это моя попытка допросить Вас. Как я? — когда Хэзел ничего не ответила, только сильнее нахмурившись, он добавил:

— Я не федеральный агент, но, может, Вы сможете научить меня своим приёмам.

— Заткнись, — рявкнула Хэзел и снова повернулась вперёд так резко, что её кудри спали на уши. — Прибереги это на потом.

Участок, как оказалось, был тем, который Чешир знал особенно хорошо: участок 49. Был только один знак отличия, который заставил его сердце учащённо биться, когда они подъехали. Он позаботился о том, чтобы ни одно из этих опасений не отразилось на его лице, но чувствовал взгляд Якоба на себе.

Они поднялись по ступенькам и направились внутрь, где их встретило множество встревоженных и любопытных глаз. Обычная суета полицейских стихла, когда Хэзел и пара офицеров повели арестованных в дальний конец помещения. Чешир не обратил на них внимания, или же сделал вид. Он продолжал улыбаться, руки в карманах, Якоб молчаливый и устрашающий шёл рядом с ним. Осторожное внимание, которое им уделяли, было, конечно, приятным, это была известность, о которой он мечтал давно, но когда они подошли ближе к дальнему столу, его волосы встали дыбом. Он не знал, как должен был реагировать.

Но детектива Дэниела Элиса не было за его столом, несмотря на пальто, висевшее на спинке его стула, и разложенные открытые папки. Чеширу потребовалось всего мгновение, чтобы найти его: он стоял в задней части офиса, рядом с коридором, который вёл ещё дальше вглубь здания. Его руки были сложены на груди, а в глазах застыло недоверие. Чеширу удалось не сглотнуть, улыбка приросла к месту, когда они проходили мимо.

— Детектив, — поприветствовал он.

— Блум, — холодно ответил Элис.

И, по-видимому, это было всё. Он дал им пройти, и хотя Чеширу следовало бы уйти спокойно, он не мог смириться с незнанием, что будет дальше. Он остановился и обернулся, изображая невинное любопытство.

— Не присоединишься к нам?

К его удивлению, Хэзел тоже обернулась, так же выжидающе глядя на Элис. Но детектив покачал головой.

— Маршал, допросная в Вашем распоряжении, — сказал он ей, игнорируя Чешира. — И с Вами будут помощники шерифа. Это всё, что от меня требовалось.

— Как будет угодно, — Хэзел была недовольна, но решила не настаивать. Она продолжила идти. — Вперёд, Блум.

Он последовал за ней, хотя всего через несколько шагов она жестом пригласила его войти в одну из боковых комнат. Когда он это сделал, один из помощников шерифа похлопал Якоба по плечу и указал на другую дверь напротив. После минутного сердитого промедления Якоб неохотно подчинился. Он бросил Чеширу ещё один жёсткий взгляд, который, вероятно, означал «Держи рот на замке», прежде чем дверь закрылась за ним.

От расставания Чеширу стало немного неуютно. Не то чтобы им нужно было распланировать историю, и теперь, когда угроза от Элис миновала, он был уверен, что ему нечего бояться. В комнате, в которую они вошли, был только пустой стол с двумя стульями с одной стороны, и одним с другой. Чешир уселся на сторону с двумя, просто чтобы увидеть замешательство помощника Хэзел. В конце концов, бедняга выбрал менее неловкий вариант — встать за стулом Хэзел, когда она заняла своё место напротив.

— Ну, меня поймали, — начал Чешир, откидываясь, насколько это было возможно, на маленьком неудобном стуле, сложив руки на коленях. — Но я всё ещё не понимаю, в чём дело.

Хэзел, тем временем, сложила руки на столе, наклонившись вперёд.

— Где Вы были двадцать пятого октября?

— Двадцать пятого? — значит, это всё-таки из-за инкассаторов. И эта мысль принесла ему облегчение, но для Якоба всё было по-другому. Он прищурился и поджал губы, глубоко задумавшись над этим вопросом. — Какой это был день недели? Вторник?

— Суббота, — твёрдо ответила Хэзел, пристально наблюдая за ним.

— О! В ту субботу? — Чешир глубокомысленно кивнул. — Была премьера в кино! Так бы и сказали.

— И Вы были на премьере? — настаивала Хэзел.

— Ну, — Чешир пожал плечами. — Вы и так это знаете, верно? Было бы довольно глупо, если бы меня привели сюда, чтобы спросить о мероприятии, на котором я не присутствовал. Так что, полагаю, кто-то рассказал, что видел меня там.

Он демонстративно оглядел комнату, будто свидетель был там с ними. В комнате не было окон для слежки, в любом случае, его точное опознание на месте преступления только навредило бы их делу, а не помогло. Когда он снова обратил своё внимание на них, Хэзел смотрела на него, неподвижная, слово каменная.

— Вас видели десятки людей, — сказала она. — До, во время и после кражи.

Она подняла бровь, глядя на него.

— Вы же не будете отрицать, что видели вооружённое ограбление прямо возле театра?

— Вовсе нет. Это было захватывающе. Лучше, чем на картинке.

Хэзел посмотрела на помощника шерифа, и он расстегнул пальто, доставая папку. Он протянул её Хэзел, которая положила ту на стол, не открывая. Чешир сдерживал своё любопытство.

— Из той машины было украдено пять тысяч долларов, — продолжила Хэзел, на этот раз переплетя пальцы над папкой, словно насмехаясь над ним. — Сама машина была сильно повреждена. Запорный механизм был разрушен каким-то взрывом.

— Круто, — сухо ответил Чешир. — Какое это имеет отношение ко мне?

— Ты известен как поджигатель и вор, — парировала Хэзел. — Это имеет к тебе самое прямое отношение.

Чешир пожал плечами в ответ.

— Ладно.

— Ты начал с малого, — продолжала Хэзел, ещё не теряя терпения, но Чешир уже видел, что у неё не хватит выдержки переспорить его. — Вторжения в дома, взлом сейфов. Потом и склады, металлургический завод, автомастерская…

Она пристально следила за ним.

— А теперь инкассаторский автомобиль.

— Видимо, Вы говорили с Дэнни, — сказал Чешир. — Но меня никогда не обвиняли в преступлении, не говоря уже о чём-то столь серьёзном, как названное только что. Наверное, Вы ошиблись.

Хэзел открыла досье и начала листать его.

— Это ты, — уверила она. — Заинтересованы местные в том, чтобы преследовать тебя или нет, меня это не касается. И там, откуда я родом, мы признаём существование магии.

Она перестала листать папку, чтобы окинуть его понимающим взглядом.

— От тебя ей разит.

— Спасибо.

Он не пытался умничать, внутренне он был потрясён мыслью о том, что у федерального правительства есть агенты, хорошо разбирающиеся в сверхъестественном. Тем не менее, это вызвало у Хэзел ступор. Она смотрела на него слишком пристально, пока не стало очевидно, что он не будет ничего говорить.

— Замок на той бронированной машине был взломан в одно мгновение, — снова попыталась она. — Это могла сделать только магия.

Увидев, что она слегка не в себе, Чешир снова выпрямился.

— Ладно, — ответил он.

У Хэзел нервно задёргался глаз.

— Тебя видели на каждом месте преступления за последние несколько лет.

— Как скажете.

— Ты калечил и убивал людей с помощью магии, — настаивала она. — И это всё, что ты можешь сказать?

Чешир подавил крошечный укол вины и снова пожал плечами.

— Извините, я не понимаю, что Вы от меня хотите. У меня нет никакой магии, и я никогда никому не причинял вреда, — он подмигнул. — За исключением разбитых сердец.

Хэзел стукнула кулаком по столу.

***

Якоб сидел напротив пары помощников шерифа, но его внимание было приковано не к ним. Он приберёг свой свирепый взгляд для зеркала на дальней стене, на котором была рама для скрытия того, что оно было вставлено в стену. Кто бы ни наблюдал с другой стороны, Якоб хотел, чтобы они знали, что он знает о них.

— Якоб Данович, — заговорил старший из помощников. — Вы один из лучших людей Козлова, не так ли?

— И что с того? — нетерпеливо спросил Якоб.

Помощник шерифа выглядел удивлённым, будто ожидал отрицания.

— Вас задерживали с полдюжины раз с момента въезда в страну, — продолжил он. — Подозревают в краже, перевозке нелегального алкоголя, поджоге и нападениях. И Вы всё это делали, верно?

— Можно закурить? — спросил Якоб.

Помощник нахмурился, они с напарницей обменялись взглядами, но затем он смягчился.

— Пожалуйста.

Правой рукой Якоб запустил руку в карман своего пальто. Большим пальцем он открыл пачку сигарет и вытащил одну зубами. Подчинённые наблюдали, подмечая каждое действие. Только когда Якоб закурил, смакуя первую затяжку, продолжил говорить.

— И что? Хотите спросить, несём ли мы ответственность за Лаки?

Мужчина поднял бровь.

— Вам что-то известно о смерти Алонзо Лечче?

— Разве мы не поэтому здесь? — Якоб бросил ещё один взгляд в зеркало и, наконец, сосредоточился на паре перед ним.

— Банда Козлова появляется в Манхэттене в ночь его смерти. Сейчас мы контролируем большую часть территории к востоку от реки. Почему бы не попытаться захватить Манхэттен, да? — он выдохнул клуб дыма. — Если надеемся на часть его территории, придётся подождать. Повезло не нам, и нужно время, чтобы все банды снова собрались вместе.

— Они уже… — начал младший помощник шерифа, но первый тут же заставил её замолчать.

— Бюро расследует убийство Лечче, — продолжил он. — Мы вместе с федеральным маршалом расследуем ограбление инкассаторской машины двадцать пятого октября.

Он открыл маленькую записную книжку.

— Вас опознали как находившегося на месте происшествия, и мы хотели бы взять у Вас показания.

Якоб сделал ещё одну затяжку.

— Я уже дал показания полиции в кинотеатре.

— Нет, Вы этого не делали. От Вас нет никаких заявлений под запись.

— У меня тогда и не было никаких заявлений.

— Тогда Вы не против дать их сейчас? — спросила женщина, немного настырно.

Якоб сохранил несколько минут тишины.

— Я был с Блумом и Берком в кинотеатре на премьере, — всё же ответил он. — Мне фильм был безразличен, но Блуму, похоже, понравилось. Мелодрама.

— Нам не нужно… — начал мужчина, но женщина внезапно наклонилась вперёд.

— Из-за чего дрались два главных героя в первом акте? — спросила она, сверкая глазами.

— Из-за девушки, — чётко проговорил Якоб.

— И что Джорджи подарил ей на новогодний бал? — не унималась она.

Якоб моргнул. Кто бы мог подумать, что многочисленные рассказы Чешира о той ночи пригодятся недели спустя?

— Пистолет «Дерринджер». Под подвязку.

— И с кем же она в итоге осталась?

— Я не знаю. Нам не дали досмотреть.

Помощник шерифа откинулась назад, удовлетворённая ответами. Её начальник бросил на неё взгляд, а затем продолжил свой допрос.

— Какую часть ограбления Вы видели?

— Не больше, чем все остальные, — бесстрастно ответил Якоб. — Я вышел вместе со всеми, когда услышал взрыв. Мы видели, как отъезжала машина. Я думал, это полиция, не знал, что это «ограбление», пока на следующий день об этом не заговорили в газетах.

Помощники шерифа некоторое время обдумывали услышанное, и у Якоба сложилось отчётливое впечатление, что они подавляли желание оглянуться через плечо.

«С ними водитель, — подумал он, сопротивляясь тому же порыву посмотреть в окно. — Они хотят, чтобы он опознал меня».

Он продолжал терпеливо ждать, пока пара обдумывала свои возможные вопросы.

— Ограбление было совершено мужчиной и женщиной, — наконец подал голос старший помощник шерифа. — Худощавый мужчина с тёмными волосами и плохим цветом лица и очень высокая женщина с короткой стрижкой.

— Худощавый? — обиженно повторил Якоб, и оба слегка отодвинулись. — Намекаете, что это я?

— Вас видели входящим в кинотеатр, но полиция не видела, как вы выходили с остальными гостями, — утверждал помощник шерифа.

— Я слился с толпой, — сказал Якоб и представил, как Чешир ухмыляется рядом с ним. — Надеюсь, вы не думаете, что я устроил взрыв и вёл машину по оживлённым улицам в моём-то состоянии?

— В Вашем состоянии? — повторила женщина с любопытством, как он и надеялся.

Якоб положил левую руку на стол, позволив ей свободно опуститься, из-за чего она громко задребезжала. Оба помощника шерифа подпрыгнули, а затем уставились на него. Он старался не двигаться, пока они пристально смотрели на конечность, их выражения менялись от удивления к замешательству. Они обменялись ещё одним долгим взглядом.

И пока они были ошарашены, Якоб воспользовался возможностью снова уставиться в зеркало.

«Если ты действительно там, — подумал он, желая, чтобы послание отразилось на его лице, — тебе лучше подумать дважды».

***

— Ты правда надеешься, что я поверю, что всё это было совпадением? — потребовала ответа Хэзел. В её голос закралась пронзительность, и она швырнула свою модную шляпу на стол рядом с папками. — Фронтмен ведущей преступной семьи Бруклина появляется на Манхэттене в ночь громкого убийства и ограбления инкассаторского автомобиля, и ты не имеешь ни к тому, ни к другому отношения?

— К сожалению, нет, — спокойно ответил Чешир. — Если бы я мог приписать это себе, я бы, конечно, с удовольствием, потому что звучит впечатляюще.

Хэзел вскипела, хотя и сдержалась от высказывания того, что вертелось на языке.

— У нас водитель той машины, — сказала она. — Он опознает твоего друга как одного из грабителей. Итак, насколько ты уверен, что не хочешь ничего говорить?

— Я уверен, — Чешир старался не позволять себе зацикливаться на угрозе, которую выдвигала Хэзел. Якоб мог позаботиться о себе и никогда не упускал случая отговориться от подозрений, несмотря на свои скудные социальные навыки. Но нервы Чешира внезапно стали сдавать. — Честно говоря, мне надоело с Вами разговаривать.

Он встал, со скрипом отодвигая стул. Хэзел тоже вскочила на ноги, но не смогла перехватить его до того, как он добежит до выхода.

— Я не говорила, что ты можешь идти, — она начинала злиться. — Мы ещё не закончили.

— Я арестован? — спросил Чешир, положив руку на дверь. Когда Хэзел стиснула зубы, но не смогла ответить, он ухмыльнулся. — Если нет, то ничто не мешает мне выйти.

Он открыл дверь и вышел в коридор, где чуть не столкнулся с Якобом, выходящим из комнаты напротив. После мгновения удивления он улыбнулся ему.

— Ты тоже закончил?

— Да, — холодно ответил Якоб, он неловко держался за левую руку и направился туда, откуда они пришли, ничего не объясняя и даже не оглянувшись. Чешир последовал за ним.

— Блум! — протестующие окликнула Хэзел, преследуя их до конца коридора. — Ты меня не проведёшь!

Она потянулась к его руке, но детектив Элис перехватил её.

— Маршал. Если они не арестованы, они могут идти. И я не могу позволить Вам арестовать их без доказательств.

— Доказательств? — раздражённо повторила за ним Хэзел. — Это магия. Каких доказательств Вы ждёте?

Они продолжали спорить, пока Чешир и Якоб шли дальше. Но Чешир не мог всё так оставить. Когда он оглянулся и увидел маршала такой взволнованной, это вызвало улыбку на его лице, и он хотел, чтобы она это заметила.

— Маршал! — позвал он.

Хэзел резко обернулась, гнев был написан на её лице, и Чешир подмигнул ей.

— Повезёт в следующий раз, — усмехнулся он.

— Мерзавец… — Хэзел сделала шаг в их сторону, но Элис снова остановил её. Холодное недоверие в его глазах охладило торжествующий настрой Чешира, но не настолько, чтобы убрать с его лица улыбку. Они с Якобом вышли из участка.

— Фух! — как только они снова оказались на улице, он с облегчением выдохнул и размял шею и плечи, чувствуя себя так, будто их задержали на несколько часов. — Ну, это было познавательно, да?

Якоб пристально взглянул на него. Его брови были сведены, а взгляд напряжён, и Чешир подумал, ну какое у него сейчас личико. Чешир поправил галстук.

— Я не знаю, что ты им сказал, — снова начал он, ухмыляясь, — но уверен, что это было блестяще.

Он наклонился для поцелуя, но прежде, чем их губы смогли соприкоснуться, Якоб отшатнулся, говоря:

— Что? — Чешир неловко замер.

— Что ты делаешь?

— Я просто… — Чешир выпрямился, его щёки покраснели.

— Ну, ты же… — он хотел объясниться, но слова замерли у него на губах. Якоб продолжал свирепо смотреть на него, как и всегда, но… О, нет, Чешир понял. Нет, на этот раз он зол по-настоящему.

— Прости! — прощебетал он, а затем прочистил горло, изо всех сил пытаясь вернуть себе весёлый тон голоса. — Прости, ч неправильно истолковал это. Давай, эм… Поймаем такси.

Он отошёл, чтобы увести их подальше от участка.

— Очень грубо с их стороны не предложить подвезти нас обратно, тебе не кажется?

— Что ты им сказал? — спросил Якоб, идя за ним. Он застенчиво провёл рукой по щекам. Едва заметный румянец, который он пытался скрыть, только усложнил попытки Чешира понять происходящее. — Она была готова придушить тебя.

«Сейчас не время думать об этом», — посоветовал себе Чешир.

— Серьёзно? Даже не представляю, почему, я почти и слова не произнёс.

Якоб недоверчиво фыркнул.

— Это уже не просто местная полиция, — пожурил он. — Даже если тебе удастся её отпугнуть, федералы пришлют кого-нибудь другого. Нам нужно быть более осторожными.

— У неё на нас ничего нет, — уверенно заявил Чешир. — Нельзя доказать использование магии в суде.

— Может, если свидетель будет, — как только они отошли достаточно далеко от участка, Якоб потряс левой рукой и сжал пальцы. — Не надо было выпендриваться утром.

Чешир скривился и заметил приближающееся такси. Он подошёл ближе к дороге, чтобы помахать ему рукой.

— Тогда ты был не против.

— Неправда, — сердито возразил Якоб. Он бросил сигарету на тротуар и затушил ботинком. — Я предупреждал тебя.

— Халлоран не будет меня сдавать, — снова попытался оправдаться Чешир. — Я ей нравлюсь — она так сказала.

— Она так сказала, — Якоб прищурил на него глаза. — Именно так?

— Ну, не совсем такими словами, но она подразумевала именно это.

Такси остановилось, и Чешир придержал для Якоба дверь. Тот сделал это, всё ещё сердясь, и Чешир судорожно сглотнул, когда садился рядом с ним. Но поездка на машине в тишине не входила в планы Чешира, и как только они тронулись, он снова заговорил.

— С этого момента я буду более осторожен, — пообещал Чешир. — Буду держать это а секрете. Есть много других способов устроить шоу на публике.

Он взглянул на Якоба, надеясь увидеть какой-нибудь признак веселья, но тот уставился в окно.

— И наедине, — добавил Чешир немного угрюмо. — По крайней мере, скоро это будет происходить подальше от босса.

— Нет, пока я не поговорю с ними, — напомнил ему Якоб. — Придётся долго убеждать.

— Конечно, конечно, — вздохнул Чешир с непринуждённым энтузиазмом. — Только подумай, сколько шкафов мне придётся снова заполнять.

Чешир лениво болтал о пожеланиях относительно своей новой квартиры всю поездку, а таксисту было легко подслушивать его монолог. Только когда они добрались до здания, Якоб перебил его.

— Помощники шерифа кое о чём проговорились, когда допрашивали меня, — сказал он. — Кто-то уже собрал манхэттенские банды вместе. Федералы наверняка знают, кто.

— Чёрт, нужно было разговорить маршала на эту тему, — Чешир задумчиво напевал, пока они поднимались на его этаж. — Что ещё они сказали?

— Только это. Вот бы у нас было больше связей там.

— Большинство участков сейчас работают на нас, можно было бы заодно и связаться с федералами, — согласился Чешир. — Я скажу об этом Берку, посмотрим, есть ли у него что-нибудь.

Он неловко остановился на лестнице.

— Я правда буду осторожнее, ладно? Больше никакой демонстрации магии.

Якоб уставился на него в ответ, и Чешир приготовился к строгому разговору. Но затем Якоб придвинулся ближе, обхватил его лицо обеими руками и приподнялся на носочки для поцелуя. Чешир был застигнут врасплох и не сразу понял его действия. Когда он потянулся к нему в ответ, Якоб уже отпрянул.

— Ладно, — согласился Якоб и проскользнул мимо Чешира, чтобы продолжить подниматься по лестнице, не оглядываясь.

Чешир смотрел ему вслед, прислонившись спиной к дверному косяку.

«Как мне разобраться с этим?» — задумался он, но улыбнулся про себя, выходя в коридор в поисках Берка. Он был не из тех, кто отступает перед вызовом.

***

— Блум сказал, что он ни о чём не проговорился им, и я ему верю, — сообщил Якоб. — Он только всё отрицал, у федералов на него ничего нет. Я убедил остальных, что свидетель заметил бы отсутствующую руку у нападавшего. Кажется, они купились.

Каспер внимательно слушал, сидя за своим столом, сцепив пальцы вместе. К облегчению Якоба, он не казался сердитым или обеспокоенным. В любом случае, он никогда не воспринимал угрозу закона всерьёз. Ханна, с другой стороны, прислонилась к ближайшей книжной полке. Её скрещенные руки не сулили ничего хорошего.

— Хорошо, — пробормотал Каспер после долгой паузы.

— Хорошая работа. Скажи Блуму, чтобы он какое-то время не высовывался. Какой бы ни была следующая работа, не впутывай его в это. У маршалов есть чем себя занять. Они потеряют к нему интерес.

— Согласен — Якоб посмотрел на Ханну, ожидая, что она выскажет свои мысли по этому поводу. Когда она этого не сделала, он перевёл дыхание и продолжил. — Думаю, нам следует принять меры предосторожности.

— Меры предосторожности, — эхом повторил Каспер. — Что ты имеешь в виду?

— Мы же получили разрешение на строительство домов у реки, — стал объяснять Якоб то, что наспех придумал перед этой встречей. — Это большой проект, и один из наших должен быть поблизости. Блум заметен сам по себе, чтобы это заметили все.

— Ты хочешь назначить его главным? — с сомнением спросила Ханна.

— Я хочу поселить его по соседству, — Якоб бросил на неё лишь взгляд, прежде чем сосредоточиться на Каспере. — Уверен, что поблизости есть пустая квартира, которую он может снять. Что-то получше того, что у него есть сейчас, его порадует, и он сможет залечь на дно.

Ханна переступила с ноги на ногу.

— Блум легко увлекается своими фантазиями. Мы не хотим, чтобы он посчитал себя главным.

— Я позабочусь об этом, — ответил Якоб достаточно холодно, чтобы быть достаточно убедительным. Даже Каспер кивнул.

— Я понял. Но он неуправляемый. Я хочу, чтобы он был там, где я могу его видеть.

Якоб не решился больше ничего сказать. Чешира с ними не было, а Ханна так ничего и не сказала, но у него всё равно скрутило живот от волнения.

— Конечно, — сказал он осторожно. — Он привлекает внимание к себе, куда бы ни пошёл. Это делает его крупной мишенью.

Каспер выпрямился, взгляд Ханны стал жёстче, но Якоб продолжил.

— Мы всё ждём, что Манхэттен в конце концов погубит нас. Если банды или федералы придут за ним, лучше, чтобы его не было здесь.

Каспер выдержал ещё одну долгую паузу, обдумывая его слова. Он посмотрел на Ханну, и хотя Якоб не хотел проверять, что отражалось на её лице, должно быть, это было довольно убедительно. Через некоторое время он кивнул.

— Да, ты прав, — он со вздохом откинулся на спинку стула. — Ханна всё устроит. Ничего слишком, ровно столько, чтобы он был доволен. Выберем ещё нескольких парней для переезда, чтобы не казалось, что его выделяют.

Якоб кивнул.

— Хорошо, — дрожь пробежала у него по коже. — Хотите, чтобы я…

— Нет, — предсказуемо ответил Каспер. — Нет, ты остаёшься здесь.

Он махнул рукой.

— Ханна разберётся.

— Да, сэр, — сказал Якоб и, понимая, что лучше не испытывать судьбу, направился к выходу из квартиры.

Ханна подошла к нему сзади.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросила она. — Нам не нужно, чтобы Блум зазнался.

Якоб остановился в коридоре, чтобы посмотреть ей в лицо, чувствуя, как под рёбрами пульсирует искреннее разочарование.

— Он с нами уже много лет и всегда был предан.

— Так и есть, — признала Ханна. — Но всё меняется.

Она устремила на него испытующий взгляд.

— Это точно была твоя идея? Или его?

— Моя, — уверил Якоб, задаваясь вопросом, пожалеет ли он позже об этой лжи. — Барни будет рад этому. Он сможет приводить свою семью к боссу, не встречаясь с Блумом.

Ханна вздохнула, скорчив гримасу, которая говорила о том, что она слишком много времени потратила на выслушивание жалоб Барни на эту тему.

— И не говори, — сказала она. Они вместе направились вниз на свой этаж. — По крайней мере, Герти там поблизости. Будет присматривать за ним.

— Он будет в порядке. Так будет лучше для всех.

Добравшись до своей квартиры, Якоб направился к кровати и рухнул на неё. Ещё было довольно светло, но он очень устал и молился, чтобы поскорее стемнело и он смог заснуть. Когда он свернулся калачиком, чувствуя холод, но не желая двигаться, чтобы дотянуться до одеяла, он поразился тому, насколько тихо внезапно стало в здании.

Больше не будет поздних возвращений домой под звуки веселья из квартиры Чешира. Никаких возмутительных историй в течение всей ночи, когда люди Козлова боролись за выпивку и хорошее место. Не нужно просыпаться с похмелья и успокаиваться смехом Чешира, разносящимся по коридорам. Ему следовало бы больше беспокоиться о намечающейся заварушке среди банд и федеральных агентах, но эти мысли не задерживались в его голове. Переезд ещё даже не состоялся, а он уже скучал по Чеширу. Это ранило сильнее, чем он ожидал.

«Так будет лучше для всех, — сказал себе Якоб, зарываясь лицом в подушку. — Больше уединения. Меньше отвлекающих факторов. Меньше Ханны рядом».

Он ворчал, скидывая ботинки и пытаясь залезть под одеяло, двигаясь как можно меньше.

«И как только мы узнаем больше о происходящем в Манхэттене, мы всё равно будем работать вместе каждый день. Ничего не изменится. Я буду часто с ним видеться».

Якоб прекратил попытки накрыться и просто свернулся в самую удобную позу, на какую только был сейчас способен.

«Он предложил это, потому что он хочет, чтобы мы проводили больше времени вместе, а не порознь, — продолжал он объясняться с самим собой. — Он сам так сказал. Он не сбегает. Он же ответил мне тогда на поцелуй?»

Его щёки вспыхнули, и лицо полностью залилось краской.

«Я такой глупый».

***

Десять дней спустя у Чешира появилась очаровательная новая квартира на Кент-авеню.

Босс приказал свободным ребятам помочь переехать Чеширу и ещё трём другим. Это не составило труда, поскольку квартиры уже были обставлены мебелью. Основная часть работы пришлась на гардероб Чешира.

— Посмотри на этот шкаф! — позвал Чешир, сортируя и вешая свои пиджаки на вешалках. — У меня есть место минимум для ещё шести комплектов.

Он рассмеялся так, что все застонали.

— И ещё больше в зале! Что ты думаешь?

Он посмотрел на Якоба, который включал прикроватную лампу. Чешир ужасно много разговаривал с ним целый день, никакого ответа не последовало, и тишина начала действовать ему на нервы. Когда Якоб ответил на последнюю реплику равнодушным хмыканьем, он постарался не позволить этому испортить настроение.

— Я просто не могу понять одну вещь, — сказал он, когда, наконец, подобрал одежду по своему вкусу. — Что же случилось с тем праздничным пиджаком, который у меня был несколько лет назад?

Якоб возился с лампой, чего Чешир постарался не замечать. Он был просто впечатлён своей ловкостью.

— А что с ним? — спросил он, не оборачиваясь.

— Не могу вспомнить, когда видел его в последний раз, — Чешир ещё раз проверил пакеты с одеждой, чтобы убедиться. — Я надеялся найти его при переезде… Ты не видел?

— Нет, — Якоб закончил то, что он задумал, и выпрямился.

— Видимо, я испортил его той ночью во время разборки с Фоли.

— Видимо…

Чешир на мгновение прикусил губу. Он не так уж много помнил с той ночи на заводе, между выпивкой и травмой… Он потёр шрам на щеке.

— Да, наверное, так и есть, — он отвернулся, чтобы ещё раз всё осмотреть.

Якоб подошёл к двери и стал ждать его там. Выражение его лица было пустым, но Чешир не мог избавиться от ощущения, что за этим кроется нечто большее, что-то, что он должен разгадать.

— Что думаешь? — он с трудом сдерживался, чтобы не задать свой настоящий вопрос «о чём ты думаешь?». — Ханна выбрала хорошую.

— Ага, — сухо ответил Якоб.

Он пристально следил за ним, возможно даже чего-то ждал. Чешир оглянулся на гостиную квартиры, как ново для него вообще иметь столько комнат, но там толпилось несколько человек, разбираясь на кухне.

— Это так странно, да? — выдал он рассеянно. — Мы так долго были под одной крышей.

— Да, — ответил Якоб.

Чешир придвинулся немного ближе.

— Я буду скучать по тому, как ты всё время был рядом.

— Да, — повторил Якоб, но затем отвёл взгляд, из-за чего Чешир решил, что он допустил оплошность.

— Но тебе, конечно, рады в любое время, — попытался прийти в себя Чешир. — На самом деле, мы, наверное, будем праздновать сегодня вечером. Ты ведь останешься?

— Конечно, — ответил Якоб и направился к выходу.

Казалось неправильным оставлять всё так. Чешир схватил Якоба, прежде чем тот успел уйти, взялся за руку Якоба, оттягивая его назад за плечо. Он повернул его лицом к спальне, одновременно закрыв дверь другой рукой, но так, чтобы щелчок замка не привлёк внимание кого-то снаружи. Ощущение того, как Якоб напрягся под ним, заставило его сердце забиться быстрее, нервно и с надеждой одновременно.

— Вообще-то, я хочу сделать для тебя запасной ключ, — прошептал Чешир на ухо Якобу. — Чтобы ты приходил в любое время, когда захочешь.

Он облизнул губы, молясь, чтобы на этот раз он правильно истолковал медленный выдох Якоба.

— Ты сможешь просто… прийти так, чтобы никто не узнал. В любое время.

Якоб наклонился к нему, немного напряжённый. Чешир почувствовал, как затрепетали его ресницы.

— Этого ты бы хотел? — спросил он, гранича с сарказмом.

Но Чешир был полон решимости и относился к этому серьёзно.

— Именно, — ответил он, искренность сделала его голос более грубым. Он сглотнул и почувствовал, что Якоб сделал то же самое.

— В любое время, всегда, — он тихо усмехнулся. — Тут слишком большая кровать. Мне будет одиноко одному.

На самом деле он не думал, что Якоб клюнет на такую глупую реплику, но, похоже, она всё-таки его затронула. Якоб схватил Чешира за руку и развернул для поцелуя. Чешир подчинился с радостью, уверенностью и нервным возбуждением, их товарищи были всего в нескольких футах. Он мог слышать приближающиеся шаги, но продолжал прижиматься к губам Якоба так долго, как только осмеливался, и отпрянул как раз в тот момент, когда кто-то толкнул дверь, ударив его ею в спину.

— Извини, — сказала Ханна, и Чеширу на мгновение стало неловко оставлять Якоба с ней, но он никак не мог согнать с лица паническую ухмылку. Он ушёл проверить лампу, которую Якоб только что установил, в то время как Ханна спросила:

— У вас всё в порядке?

— Просто прекрасно, — ответил Якоб, его голос был таким же ровным, как и всегда. — Заканчивайте тут, я голоден. Идёшь, Чеш?

— Да! — Чешир покачал абажуром, закрепил его, а затем повернулся к ним с очень небрежной и очень незаметной улыбкой. — Да, нужно отдохнуть!

На кухне один из парней уже открыл бутылку виски, и они расставили все стаканы, миски и блюдца, чтобы разделить алкоголь. Они смеялись и поднимали тост за вновь обретённую Чеширом свободу, как будто он был выпускником школы. И как только разговор перешёл к еде, зазвонил телефон.

Чешир не очень хотел отвечать. Он держал в руке чашку с виски и смеялся, поднося трубку к уху.

— Новая резиденция Блума, — весело приветствовал он.

— Ну привет, Блум, — ответил такой же весёлый, но совершенно незнакомый голос. — Приятно снова тебя видеть.

Чешир рассмеялся, заглядывая в спальню, чтобы посмотреть, снял ли кто-нибудь из парней вторую трубку. Она лежала на на месте.

— Что ж, хотел бы я ответить тем же, но это телефон. И, к сожалению, я не могу видеть тебя по линии, дружище.

Незнакомец на другом конце провода рассмеялся вместе с ним.

— Жаль. Уверен, «Фисцелла», что ты носишь, вблизи выглядит ещё лучше.

Желудок Чешира перевернулся, когда он снова осмотрел комнату: там были все, и никто из них не обращал на него никакого внимания.

— Нравится? — спросил он, растягивая телефонный шнур до предела, глядя сначала на входную дверь, а потом на окна. Все занавески были раздвинуты для лучшего освещения во время разбора вещей, открывая ему вид на расчищенную строительную площадку через улицу и реку за ней. Он прищурился от солнечного света.

— Я познакомлю тебя со своим портным.

— О, лучше я познакомлю тебя с моим, — ответил мужчина так приветливо, что это едва ли можно было расценить как снисхождение. — Приезжай через реку в любое время, Блум. Будем рады.

— Чеш?

Чешир подскочил, поражённый внезапным появлением Якоба. Он жестом попросил тишины, но линия была уже отключена. Он подождал мгновение, чтобы убедиться, прежде чем повесить трубку.

— Ты слышал разговор? — спросил он.

Якоб нахмурился, глядя на него.

— Кто это был?

Чешир подошёл к окнам, выходящим на запад, и выглянул наружу. Он привлёк внимание остальных, но игнорировал их вопросы, осматривая окрестности в поисках любого отблеска света от бинокля. Это должен был быть кто-то на строительной площадке, за рекой было слишком далеко. Ни с какой подзорной трубой нельзя было заметить его с Манхэттена, и всё же…

— Чешир, — настаивал Якоб. — Кто говорил с тобой по телефону?

— Это…

Чешир поймал себя на том, что ухмыляется, и обнял Якоба за плечи.

— Расскажу позже, — прошептал он и повернул их обоих к другим.

— Привет от моих новых соседей! — объяснил он, подталкивая Якоба подальше от телефона, чтобы забрать свою чашку. — А теперь давайте пойдём найдём, что поесть.

Лаки

Барни собрал своих людей в подвале нового здания в Маспете. Для большинства из них это было вдалеке от дома, даже Якоб не знал, для чего они здесь. Он разложил карту Нью-Джерси на рабочем столе и предложил Якобу и Ханне посмотреть на маршрут, который он выделил маркером. Он проходил прямо вдоль железнодорожных путей.

— Ты хочешь ограбить поезд? — недоверчиво спросил Якоб.

— Этим маршрутом ходят почтовые поезда, — сказал Барни, проводя пальцем линию. — Маршрут проходит прямо через Северный Берген, затем через границу штата. Есть несколько грузовых станций, на которых он останавливается, там было бы легко устроить засаду, они забирают немного пассажиров.

Он фыркнул.

— После проделки Блума в октябре прошлого года всё меньше компаний хотят использовать инкассаторские машины для перевозки своего товара. Может быть неплохой улов.

Ханна критически оглядела карту.

— Ты только предполагаешь? Или у тебя есть какая-то информация?

— Я ничего не выдумываю, — огрызнулся Барни, но затем собрался с духом и взял себя в руки. — В почтовых поездах всегда перевозят облигации, чеки и важные документы. Доставляют на юг. И если мы провернём это в Джерси, то манхэттенской банде придётся, наконец, признать в нас соперника.

Якоб нахмурился, но ответить не успел — дверь подвала с грохотом распахнулась, и до них донёсся знакомый смех Чешира. Барни хмуро посмотрел на лестницу, что не позволило ему заметить столь же напряжённый, но гораздо более выжидающий взгляд Якоба. Хотя после переезда они виделись не намного реже, чем обычно, желудок переворачивался всякий раз, когда Чешир входил в комнату. Каким нелепым ему казалось, что после того, как он наконец получил то, чего так долго хотел, тревожная и нетерпеливая реакция стала только больше.

— Вы ведь не начали без нас? — спросил Чешир, спрыгивая с последних двух ступенек в подвал. Берк был рядом с ним, Герти, её сестры и люди Козлова из его дома — позади. Хотя Чешир ухмылялся, в комнате повисло странное напряжение, когда парни Барни из Маспета оценивали их. Со стороны можно было подумать, что это встреча соперничающих банд, а не организация под руководством одного босса.

Барни скорчил гримасу и посмотрел на Берка.

— Зачем ты привёл его сюда?

— А с чего бы мне его не приводить? — Берк возразил с такой непринуждённой, самоуверенной агрессией, что Барни заметно поник. — Если хотим пойти на такое дело, понадобится наш лучший человек, да ведь? Глупо было бы не брать его с собой.

Чешир ухмыльнулся, не потрудившись вставить ни слова в своё оправдание. Это заставило Барни заскрежетать зубами, что побудило Ханну прочистить горло.

— Босс сказал, что не хочет, чтобы Блум в этом учувствовал. Он должен залечь на дно, чтобы маршалы снова не сели ему на хвост.

— Это идиотизм, — усмехнулся Берк, и Ханна с Барни оба ощетинились.

— Она права, — вмешался Якоб. — Если где-то прогремит взрыв, федералы тут же станут искать Блума. Если они найдут способ доказать, на что он способен, это конец для него.

Он встретился взглядом с Чеширом.

— Но мы можем использовать кое-что другое.

Ухмылка Чешира стала шире, а затем с громким вздохом и беспомощным пожатием плеч он присоединился к Якобу за столом.

— Если это то, чего хочет босс, я ничего не могу поделать, — заявил он. — Но я хочу знать результат, чтобы обеспечить себе алиби.

Якоб кивнул, и когда все снова начали рассаживаться, он посмотрел на Барни.

— Какой у нас план?

Барни напрягся, когда все взгляды обратились к нему, но затем он взял себя в руки и вернулся к своей прежней уверенности.

— Мы сядем на поезд, когда он будет следовать через Северный Берген, — сказал он, показывая на него прибывшим. — Он должен остановиться на товарной станции, чтобы загрузить почту. Некоторые из нас смогут проскользнуть на него. Почтовый вагон будет в хвосте, мы захватим рабочих, не поджигая весь поезд. Остальные будут ждать на станции в Риджфилде с фургоном. Загружаем всё, что можем, и удираем.

Чешир что-то напевал, склонившись над картой, и Барни посмотрел на него так, словно ожидал какой-то критики. Но заговорила Ханна, и Якоб заметил, что она старалась поддержать его.

— А что о безопасности на остановке в Риджфилде? Если они ожидают поезда, там будут рабочие, даже поздно ночью.

— Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, — ответил Барни, решительно кивая. — Мы соберём их и запихнём в товарный вагон. Они не будут сопротивляться, если не хотят словить пулю.

Якоб нахмурился ещё сильнее, и Ханна, должно быть, заметила это, поскольку тут же высказалась:

— Хорошо, но давай постараемся не допустить, чтобы до этого дошло. Копы не против, когда мы убиваем друг друга, но гражданские — это совсем другое.

— Конечно, конечно, — Барни пренебрежительно махнул рукой. — Это будет зависеть от тебя, я хочу, чтобы ты возглавила команду. Якоб, Герти и я возьмём двух парней в поезд. Нас пятерых будет достаточно.

Якоб взглянул на Чешира, который всё ещё улыбался, но молчал. О чём бы он ни думал, это не отражалось на его лице, что Якобу показалось раздражающим. У него даже возникло мимолётное ощущение, что он намеренно скрывает это, чтобы сбить Якоба с толку, как бы глупо это не было.

— Что, если у Ханны и других возникнут проблемы? — спросил он, пытаясь отвлечься от этого. — Если там больше охраны, чем мы ожидаем, мы окажемся запертыми в вагоне.

— Всё будет в порядке, — настаивал Барни, но затем пожал плечами под тяжестью пристального взгляда Якоба и попробовал снова. — 83-я улица проходит вдоль железной дороги. Если возникнут проблемы, Ханна может послать Берку какой-нибудь сигнал.

Берк скрестил руки на груди.

— О, хотите втянут меня в это?

Барни опёрся ладонями о край стола, отвечая на свирепый взгляд Берка.

— Тебе давно пора запачкать руки, не думаешь?

— Разве не я достал вам карту? — выпалил Берк в ответ, и прежнее напряжение вернулось в комнату. Чешир только поднял бровь. — Разве не я откопал расписание и рассчитал время прибытия этого чёртова поезда потому, что ты так мило попросил об этом? Разве я не…

— Достаточно, — перебила Ханна. — Берк, тебе даже не понадобится пистолет.

— Нет может понадобиться, — возразил Барни, и даже Якоб напрягся. — Он думает, что мы многим обязаны ему в этом плане, тогда ему следует быть с нами, в этом чёртовом поезде.

Берк откинулся назад, и на его лице на мгновение промелькнул искренний страх, прежде чем он подавил его под хмурым взглядом.

— О, так теперь ты думаешь, что сможешь посадить меня на этот поезд? Что ж, тогда придумай ещё одну грандиозную идею, потому что я не собираюсь подчиняться приказам таких, как ты.

Барни ощетинился и выпрямился, будто намереваясь обогнуть стол и подойти к нему.

— Ты, маленький…

— Поезд обязательно должен остановиться? — спросил Чешир.

Барни и Берк оба были настолько застигнуты врасплох, что остановились и уставились на него, как и все остальные. Якоб затаил дыхание, его левая рука болела, когда он пытался поймать взгляд Чешира.

«Чеш, пожалуйста, не делай всё ещё хуже!»

— О чём ты вообще? — потребовал ответа Барни, он был так же сильно сбит с толку, как и зол. — Ну конечно он должен остановиться.

— Точно? — Чешир склонился над картой, и все придвинулись немного ближе. — Поездка от товарной станции до парома занимает всего пятнадцать минут. До того, как он успевает набрать скорость, он огибает этот поворот.

Чешир провёл пальцами по разметке рельс.

— Если отсоединит последний вагон прямо перед этим, он потеряет скорость и остановиться. Если Ханна и остальная команда последуют по 83-й, как предложил Барни, — Чешир проследил за изгибом дороги другой рукой, — можно выбросить сумки за дверь прямо в грузовик.

— Нельзя отцепить вагон при движении поезда, — неодобрительно указала Герти. — Когда он так сильно нагружен.

Чешир отстранился, пожав плечами.

— Для меня это было бы довольно легко, — ответил он и засунул руки обратно в карманы. — Но я же не приглашён.

Барни снова насупился, но Якоб быстро шагнул вперёд, чтобы разрядить обстановку.

— Я могу это сделать, — сказал он. Его уже не заботило количество глаз, повернувшихся в его сторону. — Я могу взорвать соединитель.

— Чем? — спросила Ханна, серьёзно глядя на него. — Динамитом?

— Что-то вроде того.

Барни усмехнулся.

— Весь смысл был в том, чтобы избежать взрыва.

— Нет, — тут же перебил Якоб, охваченный внезапной решимостью, что план Чешира должен сработать. — Нет, смысл в том, чтобы не допустить, чтобы Блум всё испортил.

Он чувствовал на себе взгляд Чешира, но не осмеливался оглянуться, опасаясь того, что улыбка может сделать с его самообладанием.

— Чем больше мы полагаемся на него, тем больше шансов, что копы поймают или найдут стукача. Если мы сможем обеспечить ему железное алиби в этот раз, им придётся признать, что дело не только в его магии, и они не смогут так легко связать все наши задания воедино. И так лучше для всех, не только для Блум.

Барни глубоко вздохнул, но затем оглядел комнату. Атмосфера снова изменилась, и хотя Якобу пришлось приложить усилия, чтобы не чувствовать себя неловко из-за такого внимания, это было в его пользу. Стараясь не скривиться, Барни убрал волосы под кепку.

— Хорошо. Если ты уверен, что сможешь отцепить вагон, мы так и сделаем, — его лицо отразило напряжение. — Берк может сесть за руль одного из грузовиков.

Тот нахмурился, но Чешир положил руку ему на плечо и сказал:

— У него получится.

Барни продолжил собрание, выбрав парней Шпильмана, которые присоединятся к ним в поезде. Якоб оставил его, благодарный за то, что Чешир и Берк больше не выражали недовольства. Только когда Барни махнул всем рукой, чтобы они выходили, он смог одарить Чешира тяжёлым взглядом, о чём тут же пожалел, потому что вокруг было много людей, и от улыбки, которой одарил его Чешир, у него скрутило живот.

— Не злись на Берка, — попросил Чешир, держа мужчину, о котором шла речь, за плечо, когда они втроём встали у входа в здание. — Барни он всё равно никогда не нравился.

— Предвзято ко мне относится, — согласился Берк. — Но я подчиняюсь Боссу, и пока он дышит, я слушаю и повинуюсь.

Якоб поднял воротник, защищаясь от моросящего дождя.

— Я знаю, — ответил он. — Но если хочешь говорить такое Барни, не делай этого при всех.

— То есть, что я должен делать это за его спиной? — возразил Берк, он опирался спиной на руку Чешира, не совсем привыкнув к тяжёлому взгляду Якоба, устремлённому на него. — Как все остальные?

Якоб нахмурился, но прежде чем он успел спросить что-то, Чешир рассмеялся.

— Не волнуйся, — успокоил он, — я буду внимательнее присматривать за нашим Эдди.

Его глаза блеснули в свете уличных фонарей.

— А как насчёт тебя? Ты придёшь сегодня вечером?

Якоб подавил порхание бабочек в животе.

— Уже поздно, — он запнулся. — И долго добираться домой.

— Ну и что? Я бы подвёз тебя.

Ханна вышла из здания, натягивая пальто, и Якоб стиснул зубы. Она уже выжидающе смотрела на них. Если у неё что-то было на уме и не было возможности высказать это сейчас, скорее всего, она первым делом утром появилась бы у двери Якоба. Он не хотел объяснять ей, почему при таких обстоятельствах провёл ночь у Чешира.

— Завтра, — обещал он. — Можем поработать над твоим алиби.

— Конечно, — Чешир ухмыльнулся и отпустил Берка, когда Ханна приблизилась.

— Удачно доехать до дома, — пожелал он с оттенком сочувствия, а затем повернулся и направился к своей машине, где ждали его товарищи.

Ханна бросила на него взгляд, но никак это не прокомментировала.

— Готов? — спросила она.

Дорога домой была долгой и спокойной. Что бы Ханна ни обдумывала, она, казалось, не была заинтересована делиться этим с Берком. Когда они попрощались у здания Козлова, она оттащила Якоба в сторону.

— Барни рассказывал тебе о плане с поездом до сегодняшнего вечера? — спросила она, отряхивая пальто.

— Нет, — Якоб убрал волосы с лица. — Он просто любит издеваться над Блумом. И сможет сделать это с помощью этого плана, даже если это была идея Блума. Может быть, тогда он успокоится.

Ханна вздохнула.

— Да, возможно, — неубедительно подтвердила она. — Я просто хотела бы, чтобы он сначала пришёл к нам с этим. Мы могли бы обсудить это и спасти от этой ситуации.

Она встретилась взглядом с Якобом и немного расслабилась.

— Спасибо, что вмешался.

Якоб изо всех сил старался не нахмуриться из-за неуместной сентиментальности.

— Конечно. Я посмотрю, смогу ли поговорить с ним до начала работы.

— Спасибо, — Ханна благодарно кивнула, и они пожелали друг другу спокойной ночи.

Якоб вернулся в свою комнату, но сразу понял, что не уснёт. Он снял пальто и плюхнулся на диван, пытаясь придумать, чем бы занять себя, чтобы не пялиться в стену спальни остаток ночи. Но это было бесполезно. Даже несмотря на то, что снаружи моросил дождь, здание вокруг него казалось слишком тихим, слишком пустым. Слишком холодным. Он подумал о смехе Чешира, звенящем на лестнице в подвал, и подумал о том, что стоит принять душ, позволив тёплому пару и своему воображению отвлечься и расслабиться. Он сказал себе, что подумает над этим, когда поднялся на ноги и направился к двери.

— Глупо, — пробормотал он и засунул руки в карманы пальто.

Было около двух часов ночи, когда Якоб вошёл в квартиру Чешира своим запасным ключом, и сразу же почувствовал себя лучше. Шум дождя успокаивал, а не изолировал, и в воздухе витал запах чеширского одеколона. Хотя его первым побуждением было направиться прямо в спальню, он поколебался. Чешир, безусловно, дал своё разрешение, и это будет не в первый раз. Но он боролся с внезапным напоминанием своего более здравомыслящего «я» о том, что с его стороны было неразумно вообще приходить.

Поэтому вместо этого он повесил пальто и направился к кухонному столу, который в течение последних нескольких недель был завален деталями оружия и инструментами. Посещение мастерской Талли в Халлоран вдохновило его настолько, что он смог сам попробовать собрать несколько вещей, которые наконец-то начали обретать нужную форму. Он не собирался занимать новое пространство Чешира проектом, по крайней мере, не сразу, но вначале это казалось просто удобным для него, а теперь это было идеальным оправданием. Нужно было привести всё в рабочее состояние быстрее, чем он планировал, учитывая, что он пообещал оружие для ограбления Барни.

Дверь спальни открылась. Якоб уткнулся носом в свою работу, делая вид, что не заметил, как появился Чешир, одетый в пижаму.

— Думал, ты сказал «завтра», — сказал Чешир, подавляя зевок, когда подошёл к нему сзади.

— Да, завтра, — ответил Якоб, не поднимая глаз, когда вставлял свежевыточенную деталь на место. — Извини, что разбудил, я просто вспомнил, что мне нужно закончить это и протестировать до следующей недели.

— О, ладно.

Чешир прислонился к спинке стула и несколько минут наблюдал за его работой. В его присутствии продолжать становилось всё труднее, но Якоб наслаждался этим искрящимся напряжением. Снова и снова он напоминал себе, что то время, что они провели вместе, могло привести к чему-то большему, а не просто к надежде на это что-то большее. Ему не нужно было вытягивать из него какие-то слова, но облегчение от осознания того, что он может, заставило его захотеть этого.

— А ты уже хорошо разбираешься в этом, да? — заметил Чешир.

— Наверное, — Якоб отвёл назад рукоятку, чтобы с громким щелчком взвести курок винтовки, а затем нажал на спусковой крючок, наблюдая, как механизмы встают на место. — Я впервые собираю что-то подобное, но я многому научился в «Халлоран». Следующий проект будет лучше.

— О… Да, я уверен, так и будет, — подбодрил Чешир, и мгновенное замешательство в его тоне привлекло внимание Якоба. Его взгляд метнулся в сторону, и крошечная вспышка вины, которую заметил Якоб, сжала его лёгкие. ОУ. Он имеет в виду руку? Он застенчиво согнул пальцы-протезы, задаваясь вопросом, насколько пристально Чешир наблюдал за ними.

— Это займёт много времени? — спросил Чешир, возвращаясь к своему обычному обаянию. — Мне приготовить кофе?

— Нет, не беспокойся обо мне, — Якоб повернулся обратно к столу и начал бесцельно передвигать инструменты. — Можешь снова лечь спать, если хочешь.

Чешир снова что-то промычал, но затем обошёл стул, чтобы вместо этого прислониться бедром к столу. Знакомая нотка озорства прокралась в его голос.

— Знаешь, я не возражаю, что ты здесь работаешь, — сказал он. — Но я не это имел в виду, когда давал тебе свой запасной ключ.

Чешир запустил пальцы во влажные волосы Якоба и пригладил его чёлку назад. Это было больше похоже на то. Якоб выпрямился, тепло, которое он искал, придя сюда, разливалось у него в животе. Его движения замедлились.

— А что ты имел в виду?

Чешир провёл тыльной стороной пальцев по щеке Якоба, вниз к челюсти. Якоб позволил оторвать себя от работы, и когда он вздёрнул подбородок, чтобы встретиться взглядом с Чеширом, дрожь пробежала у него по спине.

— Могу показать тебе, — нараспев произнёс Чешир. — Но только в спальне.

Якоб встал, поворачиваясь лицом к Чеширу для поцелуя, на который так надеялся. Но прежде чем он смог дотянуться до него, Чешир схватил его за оба запястья. Неожиданное проявление силы заставило сердце Якоба учащённо забиться.

— Не-а, — возразил Чешир, ухмыляясь. Он уже стал намного смелее, и Якоб был смущён тем, насколько возбуждающим он находил это. — Давай сначала помоем тебя, чтобы ты не испачкал маслом мой новый…

Якоб наклонился и поцеловал его. Он потянул его за руки ровно настолько, чтобы заставить Чешира усилить хватку. Как невероятно это ощущалось, когда даже эта небольшая часть силы Чешира обернулась против него же. Но ему очень хотелось перенести всё в спальню, побаловать себя мягким, пружинистым матрасом и нежными простынями, и он оторвался от губ Чешира, пока они не успели увлечься.

— Хорошо, — согласился он, затаив дыхание.

Чешир ухмыльнулся и отпустил его, тут же хватая Якоба за бёдра и разворачивая. Когда Якоб схватил тряпку, чтобы стереть масло с пальцев, Чешир прижался к нему сзади. Он просунул свои тёплые руки ему под рубашку, чтобы пощекотать за бока, поцеловал в затылок и нетерпеливо потёрся о ягодицы. Когда широкая ладонь Чешира легла ему на поясницу, у Якоба подкосились колени, и, не раздумывая, он наклонился вперёд. Если бы только Чешир надавил чуть сильнее, он мог бы заполучить Якоба прямо здесь и сейчас, трахнув его прямо на кухонном столе.

Глубоко вздохнув, Якоб собрался с мыслями и повернулся, чтобы продемонстрировать свои чистые руки для осмотра.

— Доволен?

Чешир притянул левую руку Якоба ближе и поцеловал внутреннюю сторону его ладони.

— Более чем.

Они потянули друг друга в спальню, роняя по пути одежду. В тёмные ранние часы они свернулись калачиком под шёлковыми простынями, счастливые и опьянённые, а затем уснули под шум дождя. Просыпаясь в объятиях Чешира спустя несколько часов, чувства недоверие и тревога, которые Якоб обычно испытывал, притупилась. Вместо этого он чувствовал благоговейный трепет и безопасность. Он перебирал пряди волос Чешира и следил за его сном, пока тоже не задремал.

***

Неделю спустя Якоб позвонил Чеширу в вечер намечающегося ограбления.

— Мы как раз собираемся уезжать, — сказал он, прижимая телефон к плечу и заканчивая шнуровать ботинки. — Герти уже на месте, говорит, всё чисто. Ты решил свои дела?

— Столик забронировал, — подтвердил Чешир. Он глубоко вздохнул. — Это не так интересно, как будет у вас. Я всё ещё хотел бы присоединиться.

— Мы сами справимся, — Якоб тоже бы этого хотел, но он боялся, что если скажет это, Чеширу в голову могут прийти новые идеи. — Ты просто расстроен, что не ты расскажешь всем эту историю.

Смех Чешира придал Якобу необходимую ему сейчас уверенность.

— Серьёзно? Ладно, ты прав. Но я знаю, что ты отлично справишься. И будешь сам хвастаться перед всеми.

Якоб покраснел при этой мысли.

— Нет, не буду.

Чешир ещё раз усмехнулся, но почти сразу замолчал.

— Сегодня полнолуние. Удачи. И будь осторожен, Яш.

— Конечно, — пообещал Якоб.

Он схватил свой чемодан и направился вниз, пожелав на последок удачи Ханне. Барни уже ждал его с двумя Шпильманами, один из них пересел на заднее сиденье, чтобы позволить Якобу сесть рядом с Барни. Засунув новое оружие в багажник, Якоб неохотно сел рядом с Барни.

— Так много времени прошло, скажи? — отозвался Барни, тревожно барабаня пальцами по рулю. — С тех пор, как мы работали вдвоём, без Блума.

Он фыркнул.

— Даже не могу вспомнить последний раз.

— Я тоже. Всё получится. Просто следуем плану.

Барни снова заворчал, но Якоб не был заинтересован в обсуждении плана или участии Чешира в его создании. Он прислонился к двери, пытаясь разглядеть полную луну сквозь здания.

***

Чешир прибыл в Нижний Манхэттен точно вовремя. Ресторан, который он выбрал для своего алиби, был на слуху как лучший ресторан китайской кухни в городе, привлекая клиентов со всего мира своим просторным открытым залом и шумной атмосферой. Это было идеальное место, чтобы быть на виду, не вызывая подозрений. Ещё больше нравилось Чеширу то, что это был один из ближайших и наиболее посещаемых ресторанов к управлению маршалов Южного округа.

Грейс встретила его у входа, и, тепло поприветствовав друг друга, они последовали за метрдотелем к своему столику в центре зала. Чешир уже заметил, как несколько посетителей оторвались от своих блюд, некоторые из них были одеты в хорошо узнаваемые костюмы простого покроя, которые носили государственные служащие. Если повезёт, то этим вечером там будет и несколько сотрудников судебных органов или какой-нибудь помощник шерифа.

— Хорошо выглядишь, — сказала Грейс, когда они сели. — Хотя ты всегда так выглядишь.

— Ты тоже, — ответил Чешир, хоть они оба дразнились, никто не спорил, что это правда: они сочетались по цветовой гамме, Чешир в сливовой тройке, а Грейс — в зелёном шифоновом платье. В тёплом золотистом освещении они походили на членов королевской семьи.

Они оживлённо болтали за своими напитками, мимо проносились тележки с дим-самами. Чешир задействовал всё свое обаяние и юмор, чтобы заставить Грейс смеяться как можно чаще и как можно более искренне, и она подыгрывала ему, уже хорошо привыкнув выступать в роли приманки. Но как только он был удовлетворён количеством внимания, которое они привлекли своим присутствием, он воспользовался возможностью подразнить её на более личную тему.

— Итак, — протянул он, приподнимая бровь. — Как дела с Теей?

— Эм, — это сказало всё за неё. Она сделала глоток вина.

— Она в порядке. Ну, — Грейс вздохнула, а затем одарила его карикатурной улыбкой. — Ты правда хочешь заставить меня сказать это?

— Что? — Чешир старался взять себя в руки и не смущаться, потянувшись за своим бокалом. — Я искренне интересуюсь, не понимаю, о чём ты.

Грейс задержала на нём взгляд ещё на мгновение и, оценив его искренность, опустила плечи.

— Мы с Теей просто друзья, — сдалась она. — Очевидно, и так было всегда.

Она сделала ещё глоток, медля. Чешир сочувственно поморщился.

— Я и не ожидала большего. Она с головой в своём бизнесе, а пытаюсь набрать музыкантов в группу, теперь в свою собственную. Это было просто развлечением.

— Даже если так, мне жаль, — сказал Чешир. — Я знаю, что на самом деле ты надеялась на нечто большее.

Грейс отмахнулась от его неуклюжих попыток сделать разговор ещё более неловким.

— Всё нормально — уверенно настояла она.

— Честно говоря, — на мгновение выражение её лица стало задумчивым, но, заметив, что Чешир собирается вцепиться в эту деталь и задать ей вопрос, она быстро откашлялась и продолжила. — Хватит обо мне. Ты сам как?

Она ухмыльнулась ему.

— Перед твоим сердцем ещё в очередь не выстроились?

Чешир сглотнул.

— Вообще-то… — начал он, но затем остановился, не зная, как закончить это предложение. Он потянул себя за воротник, чтобы унять жар от ушей. — У меня есть… кое-кто.

— Да ладно? — Грейс загорелась любопытством. — Кто? И почему она сейчас не с тобой?

— Я так думаю, — поправился Чешир.

— Думаешь о чём?

— Я думаю, что у меня кто-то есть.

Грейс поникла с опустошённым видом.

— Чеш, прости, но если ты так только думаешь, то, скорее всего, это не так. Такую же ошибку я только недавно и совершила.

— Нет, я имею в виду, я знаю, — Чешир пытался очистить мысли. — Его мысли просто трудно прочитать. Мы спим уже какое-то время, но я не думаю, что это просто развлечение.

Он неловко рассмеялся.

— Ну, то есть, это весело! Но он не… весёлый…

— Почему ты так нервничаешь? — спросила Грейс, опираясь на ладонь. — Тебе было не так трудно говорить о Леоне, и то звучало намного сложнее.

— О, нет, это было намного хуже! — ответил Чешир, смеясь. Понимая, что начинает привлекать к себе больше внимания, чем ему хотелось, он залпом допил остатки вина и закончил, судорожно вздохнув. — Это Якоб.

Грейс рассмеялась.

— Нет, правда, Чеш, ты можешь сказать мне.

— Нет, это… — Чешир заставил себя улыбнуться. — Правда. Это Якоб.

Все эмоции исчезли с лица Грейс, едва не забрав с собой её веснушки.

— Что?

***

Якоб приоткрыл окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Ночь была ясной и сырой, лунный свет освещал даже тусклые металлические контейнеры железнодорожной станции. Рабочие подняли воротники, закатывая большие ящики, полные брезентовых мешков, по доскам в припаркованный поезд. Если кто-то из них и обратил внимание на автомобиль, припаркованный на узкой служебной дороге в сотне футов от них, они никак не подали виду.

Барни громко барабанил пальцами по рулю, ожидая окончания погрузки. Он нервничал с самого начала, но его энтузиазм не иссяк, усиливая нервозность двух парней Шпильманов, которых он взял с собой. Это выводило Якоба из себя.

— Не нужно так нервничать, — сказал Якоб, туго заводя пружину своего протеза. — Всё получится.

— Я не нервничаю, — пробормотал Барни. Он прервал барабанную дробь, чтобы протереть глаза. — Я не выспался из-за всех этих истерик.

Якобу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имел в виду.

— О. Как он? Каспер-младший.

— Великолепно! Это невероятно, — Барни хлопнул себя по лицу и покачал головой. — Просто замечательно. Ванда не может дождаться следующего.

Рабочие закончили загружать последние контейнеры и начали отходить от платформы.

— Всё, — Якоб спрятал заводной ключ обратно в карман куртки. — Идём.

Они все вылезли из машины со стороны водителя, чтобы их не заметили, и Якоб направился к багажнику, чтобы забрать свой чемодан. Он открыл его и достал недавно законченное оружие, ещё раз его проверяя. Он перекинул его через плечо и последовал за Барни ближе к рельсам.

Поезд испустил гудок, сигнализируя о своей готовности к отправлению, и от этого звука у Якоба по спине пробежал холодок.

«Всё будет хорошо, — сказал он себе, пока они, пригнувшись, крались по траве. — Мы долго к этому готовились».

Он размял свои металлические пальцы, чтобы убедиться, что они не перестанут работать а самый неподходящий момент, и вдохнул.

«Потом ещё нужно рассказать историю Чешу».

Когда поезд тронулся, Барни возглавил команду. Он поспешил перепрыгнуть через небольшой ров и схватился за одну из ручек, втащив себя в багажный вагон, слегка спотыкаясь на скользком от дождя металле. Стас последовал за ним, надеясь, что Барни поможет ему забраться внутрь. Поезд уже разогнался, и Якоб побежал рядом, поджидая заднюю часть вагона. Тот отдалился быстрее, чем он ожидал, и он прыгнул, когда был ещё не готов. Его левая рука крепко обхватила ручку, но правая дрогнула. К счастью, Герти уже забралась на борт с другой стороны и схватила его за куртку, чтобы втащить внутрь.

— Спасибо, — сказал Якоб, и они вдвоём помогли последнему из их группы, Яну, запрыгнуть внутрь.

— Мои сестры прибудут с грузовиками, — предупредила Герти, когда они прижались к двери вагона. — Тебя кто-нибудь видел?

— Не думаю, — Якоб отодвинулся подальше, но они отъехали так далеко от платформы, что рабочие были лишь пятнышками. Тревога, которую они могли бы поднять, была бы заглушена стуком вращающихся колёс. Его желудок резко дёрнулся от этого движения, и он выпрямился.

— Готовы?

Из багажного вагона впереди них раздался крик, и Герти с Яном оба выхватили пистолеты. Минуту спустя дверь распахнулась, показав Барни, Стаса и работника поезда, лежащего без сознания на полу вагона позади них. Волосы мужчины были запачканы кровью, но Якоб не мог сказать, был ли он застрелен или избит дубинкой, а из-за раскачивания поезда невозможно было разглядеть, дышит ли он.

— Мы со Стасом позаботимся о поезде, — сказал Барни, натягивая кепку на вспотевший лоб. — Прикрывайте наши спины. Как только повяжем рабочих, Якоб взорвёт сцепку.

Все согласно кивнули и поменяли позиции в небольшом пространстве, чтобы позволить Барни и Стасу занять дверь. Якоб прислонился спиной к вагону, стараясь не смотреть на пейзаж, начинающий проноситься мимо них с обеих сторон. С ружьём в руке он глубоко вздохнул, когда Барни открыл дверь.

***

— Серьёзно? — Грейс изумлённо уставилась на Чешира, беспорядочно размахивая палочками для еды. — Как это вообще возможно? Ты ему даже не нравишься.

Чешир нервно рассмеялся, остановив одну из проезжавших мимо тележек с дим-самами. Он не мог перестать нервно смеяться.

— Знаю! Я тоже так подумал! — он покраснел, когда официант с любопытством уставился на него, и начал указывать на блюда наугад, просто чтобы ускорить процесс. — Я сам был очень удивлён.

— Но он всегда корчит такое лицо, — продолжила Грейс и, увидев выбранные им пельмени, подтащила корзинку к своей стороне стола. — Клянусь, иногда он смотрит на тебя так, будто его сейчас вырвет.

— Знаю! Но на самом деле всё не так, понимаешь? — Чешир поморщился, увидев её выражение лица. Было безнадёжно пытаться объяснить очень тонкие нюансы типичных эмоций Якоба, которые он так долго изучал. — Он может показывать и другое лицо.

Грейс решительно покачала головой.

— Я не могу себе этого представить. Совсем.

Чешир хотел ответить, что он тоже не мог, пока не увидел сам: застенчивую улыбку Якоба в закусочной на следующее утро, трепет ресниц и приоткрытые губы в момент удовольствия, тяжёлый, почти нуждающийся взгляд всего несколько ночей назад, когда он пробрался в квартиру Чешира. Он подумал о том, как Якоб бросил на него взгляд через плечо, склонившись над кухонным столом, и у него запылали уши.

— К этому нужно привыкнуть, — признался Чешир, махнув официанту, и налил ещё вина. Он немного посмеялся над собой, передавая бокал Грейс.

— Но это действительно нечто. Честно говоря, не знаю, как это описать. После всего, это так внезапно! Но, кажется, у нас всё хорошо, понимаешь?

— Надеюсь на то, — ответила Грейс.

— Стоит риса того, что остальная часть банды узнает.

Наконец хорошее настроение Чешира пошатнулось.

— Да, — он помешал рисовую лапшу палочками. — В этом-то и проблема. Я не думаю, что всё хорошо закончится.

— Если кто-то вообще в это поверит, — Грейс тоже нахмурилась. — Ты можешь потерять гораздо больше, чем он. Нужно быть осторожнее.

Чешир заставил себя ещё раз рассмеяться.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что, если он относится к этому не так, как ты? — предположила Грейс, и Чешир снова протрезвел. — Что, если все узнают, и он бросит тебя, чтобы сохранить лицо перед бандой? Если всё закончится плохо, и он каким-то образом выместит это на тебе? Я знаю, что не так часто была рядом, но я помню, какими были Барни и Ханна. Одно слово Якоба, и тебя?..

— Превратят в фарш, — согласился Чешир, скривившись. — Но он не такой.

— Ты уверен? — Грейс настаивала, в её нахмуренных бровях сквозила искренняя озабоченность. — Ты когда-нибудь видел, чтобы у Якоба были постоянные отношения с кем-нибудь? Ты правда знаешь, что он сделает, если всё пойдёт не по плану, если все узнают?

Желудок Чешира скрутило, и он потянулся за вином.

— Ну, нет, думаю, что нет. Но я уверен, что всё будет хорошо. Барни мудак, но он не…

Чешир не смог уверенно закончить это предложение, и когда Грейс увидела это, она вздохнула.

— Чеш, мне жаль. Я не пытаюсь испортить тебе настроение, я просто говорю быть осторожнее, — она улыбнулась. — Может, обсудите всё, прежде чем зайдёте слишком далеко? Просто будь честен с ним, и, возможно, с тобой тоже будут честны.

Губа Чешира вздёрнулась. Он был почти уверен, что она не делала намеренного намёка на их собственную историю, но это было похоже на намёк, и он быстро заглушил любую непредусмотренную реплику глотком вина.

— Да, ты права. Спасибо, что заботишься обо мне.

Грейс потянулась через стол, чтобы сжать его запястье, а затем они оба откинулись назад, каждый сделал глубокий вдох.

— Расскажи мне о своём следующем деле, — попросила Грейс, и они вернулись к более лёгким темам, продолжив трапезу.

***

Когда Якоб заглянул в почтовый вагон, он сразу понял, что что-то не так, но сильно недооценил, насколько.

В вагоне был только один рабочий: очень высокий широкоплечий мужчина, одетый в железнодорожную форму, которая была ему явно мала. Он спал, сидя на одном из почтовых мешков у стены, сложив руки на животе и выставив вперёд круглый подбородок. Маленькая синяя кепка торчала поверх его прямой, непривлекательной стрижки.

Барни и Стас обменялись взглядами, прежде чем осторожно пройти внутрь. Не было никаких признаков присутствия других работников, только ящики с почтой по обе стороны, несколько мешков, прислонённых к стенам. Они покинули станцию всего несколько минут назад, поэтому это казалось странным. Якоб не знал, как предупредить своих товарищей, и ему оставалось только крепче сжать ружьё, когда Барни подошёл к дежурному.

Он взвёл курок своего револьвера, и Якоб заметил, как глаз мужчины открылся, а затем снова закрылся.

Это подстава. Якоб оттолкнулся от багажного вагона, готовый закричать, но прежде чем он успел перевести дух, рабочий резко проснулся.

— О Боже! — воскликнул мужчина, отшатнувшись. Он вскинул обе руки вверх. — Не стреляйте!

Барни тоже вздрогнул и чуть не нажал на спусковой крючок, хотя у него даже не было времени как следует прицелиться в мужчину. Он нахмурился и взял себя в руки.

— Держи руки поднятыми, здоровяк, — сказал он и показал пистолетом незнакомцу встать. — Помоги, и мне не придётся тебя убивать.

Мужчина встал. Он был чуть больше шести футов ростом и почти такой же ширины, что и проход вагона, из-за чего начать атаку позади него было невозможно.

— Да, как скажешь, — кивнул он, подняв руки и делая шаг назад. — Мне не нужны неприятности.

— Попробуй отнести несколько мешков в ящики, — сказал Барни, провожая рабочего к задней части вагона. — Так их будет легче загружать.

— Кража почты — это федеральное преступление, — сказал рабочий, и Барни нахмурился, приставив дуло револьвера к его подбородку. Рабочий ещё больше откинулся назад. — Без проблем!

Якоб не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь, когда Герти и двое Шпильманов начали складывать найденные мешки в ящики. Он не отрывал взгляда от незнакомца: мужчина подчинялся, но слишком спокойно, наблюдая за их работой скорее с интересом, чем со страхом.

— Босс, — кликнул он. — Вот верёвка.

Он указал на свободную верёвку, привязанную к одному из мешков, и Герти начала её отвязывать. Хотя Барни, казалось, не разделял осторожности Якоба, он кивнул.

— Повернись, — приказал он, снова взмахнув револьвером. — Руки за спину.

— Я не силён в этом, — ответил мужчина, но повернулся в тесном пространстве и опустил руки. — Но делайте то, что считаете нужным, не мне судить.

Герти двинулась вперёд с верёвкой, но не успела она даже начать его связывать, мужчина снова обернулся через плечо.

— Только один вопрос, — сказал он и изогнул узкую бровь, глядя на неё. — Как вы собираетесь отцепить вагон без Блума?

Герти выпрямилась.

— Что…

Кулак незнакомца врезался ей в челюсть прежде, чем она успела что-либо понять. Двигаясь быстрее, чем ожидалось с его-то габаритами, он свалил её с ног одним ударом, затем потянулся к револьверу Барни. Его рука, сжимающая оружие, была огромной, не давая ему выстрелить, и Барни едва успел выругаться, как его застиг врасплох удар головой. Его спина с громким стуком ударилась о пол.

Пульс Якоба бешено заколотился, когда он увидел, как незнакомец взял в руки пистолет Барни. Он был слишком близко к остальным, чтобы Якоб рискнул выстрелить из ружья. Он потянулся к револьверу за поясом, но не успел ничего сделать. Незнакомец получил две пули в грудь от парней Барни, едва дрогнув и выстрелив Яну прямо в глаз. Стас прыгнул в укрытие за одним из контейнеров, но незнакомец не унимался, мощным пинком отбросив контейнер к тому, что стоял за ним. Стас закричал, когда его рука с хрустом кости оказалась зажатой между металлическими ободами.

Якоб отшатнулся. Револьвер сверкнул, и он почувствовал резкий, сотрясающий удар по всей длине металлического предплечья, когда пуля попала в цель. Его выбросило через дверь, он чуть не потерял равновесие, и ему пришлось отпустить пистолет, чтобы ухватиться за поручень. В считанные секунды он остался один, а незнакомец уже мчался к нему. Ему захотелось, чтобы Чешир был рядом.

— Эй! — крикнул мужчина, его нога опускается с такой силой, что Якоб слышит топот даже сквозь грохот поезда. — Покажи мне ту большую пушку!

Якоб развернулся обратно в дверной проём, ударив мужчину прикладом ружья в грудину. Вместо мягкой диафрагмы приклад лязгнул обо что-то металлическое под его рубашкой, приглушая удар, на который он рассчитывал. Это заставило пошатнуться его лишь на мгновение, но Якоб воспользовался преимуществом. Он ударил снова, задев мужчину под подбородком, а затем бросил весь свой вес вперёд. Это дало ему возможность сделать несколько шагов, достаточных для того, чтобы повернуться и вскинуть ружьё к плечу.

«Ханна и остальные ждут нас, — подумал он. — Если мы сможем превзойти его численностью на открытом месте…»

Он нажал на курок.

Соединитель взорвался огненным шаром из раскалывающегося металла. Взрыв потряс вагон, и на мгновение желудок Якоба скрутило от тошноты при мысли о том, что они могут сойти с рельсов, когда войдут в поворот. Это беспокойство было прервано мужчиной, набросившимся на него сзади. Руки, похожие на железные прутья, обвились вокруг его живота, сжимая его и чуть ли не ломая рёбра. Якоб не мог сделать и вдоха, только слабо сопротивляясь, когда его подняли над полом.

— Неплохо, — фыркнул незнакомец. — Неплохо в…

Якоб резко запрокинул голову и почувствовал, как его череп стукнулся о чужую челюсть. Мужчина взвизгнул и замычал.

— О, чёрт! Хватит вертеться, Господи.

Мужчина сжал его сильнее, Якоб боролся упорнее, добиваясь всё же слабых результатов. Давление вышибло весь воздух из его лёгких, его лицо скорчилось в болезненную гримасу, а вены на висках пульсировали. Поезд замедлял ход, у него ещё был шанс, если бы только он мог освободиться, всего на мгновение. Из-за отсутствия вариантов он попытался ухватиться за свою металлическую руку и резко повернул её.

Замок щёлкнул, и Якоб вырвал свой голый локоть из удушающих медвежьих объятий. Он изо всех сил впечатал стальную крепёжную пластину в лицо нападавшего и почти потерял сознание от облегчения, когда руки, сжимавшие его, ослабли. Задыхаясь и дрожа, Якоб попытался вырваться. Как только его ноги коснулись пола, он побежал к двери.

Поезд ещё не остановился, но Якоб не стал ждать, он отпрыгнул в сторону, от удара у него задрожали колени, когда он приземлился и перекатился по земле. Его занесло вниз по насыпи, когда он услышал, как сработали тормоза, и постепенно почтовый вагон с визгом остановился.

— Ханна? — позвал Якоб. Он вытащил складной нож из ботинка, когда, пошатываясь, выпрямился на обочине дороги. Свет приближающихся фар пары грузовиков помог успокоить его бешено колотящийся пульс, и он повернулся лицом к вагону, уже пытаясь придумать, как бы ему выманить своего врага наружу.

«Цельтесь в голову», — подумал он, готовый передать инструкции, как только остальные члены банды прибудут, чтобы помочь.

Грузовики затормозили позади него, и Якоб услышал, как люди выходят из кабин. Он оглянулся через плечо, только и желая, чтобы Ханна была рядом с ним, но вдруг заметил направленное на него ружьё. Пожилая женщина, которую он никогда раньше не видел, с тёмной кожей и серебристыми волосами, указала на него пистолетом.

— Брось нож.

Якоб уставился на оружие, медленно соображая. Пока он наблюдал, из грузовиков вылезали всё новые незнакомые фигуры, каждая из которых была вооружена. Когда стало ясно, что он окружён, ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться приказу. Он выронил нож, женщина отбросила его подальше ногой.

— Ты в порядке? — позвала она, и Якоб, обернувшись, увидел незнакомца, выходящего из поезда. В одной руке он держал протез Халлоран, а другой вытирал лицо.

— Только прикусил губу, — ответил мужчина, размазывая кровь ладонью. Он вытер её о рубашку спереди, и в лунном свете Якоб увидел блеск металла под пулевыми отверстиями.

— Ты?..

— Прекрасно.

Якоб перевёл взгляд с одной фигуры на другую, его замешательство уступило место осторожности. Дюжина вооруженных бандитов шла на него, взбираясь по небольшому холму к поезду. Они передавали друг другу приказы, похожие на слова Барни, и забирали ящики.

— Кто вы? — спросил Якоб, разглядывая незнакомца. — Кто вам сообщил обо всём?

— Я надеялся встретиться с Блумом, — сказал незнакомец, глядя на поезд. — Хотя взрыв был замечательный.

Он взглянул на Якоба.

— Это всегда был ты? Все эти разговоры о магии были не просто для вида, не так ли? Иначе это было бы грёбаным разочарованием.

Якоб до боли сжал кулак. Он почувствовал, как его мышцы напряглись на на левой руке.

— Кто ты? — снова потребовал он ответа. — Что, чёрт возьми, здесь происходит?

— Это мы ещё обсудим позже, — незнакомец повернулся к нему лицом и шагнул ближе, становясь рядом. Его губы скривились в ухмылке. — Прямо сейчас я хочу знать, как ты поможешь мне встретиться с Чеширом Блумом.

***

Как только появилась почётная гостья, Чешир почувствовал её прибытие и улыбнулся про себя.

«Это только наша вторая встреча, а я чувствую её запах, — самодовольно подумал он. — А Якоб волновался».

Он откинулся на спинку стула и промокнул губы салфеткой, пользуясь возможностью осмотреть зал ресторана. Конечно же, маршал Хэзел Адалет бродила между столиками. Она была одета в похожий, если не в тот же синий костюм, в котором он видел её в прошлый раз, вероятно, взятый прямо из офиса в здании суда дальше по улице. Когда она заметила Чешира, её лицо помрачнело, и она направилась к их столику.

— Готовимся, — сказал Чешир, и глаза Грейс вспыхнули. Она ещё наслаждалась едой.

— Мистер Блум, — коротко поздоровалась Хэзел. — Вы далеко от дома.

— Вовсе нет, маршал, — ответил Чешир, одарив её обаятельной улыбкой. — Видите ли, мне нравится Нижний Ист-Сайд, это мой дом вдали от дома.

Он указал через стол.

— Позвольте представить Вам Грейс Овергаард, ведущую исполнительницу в отеле «Оливье», — он улыбнулся Грейс. — Грейс, это маршал Адалет.

— Рада знакомству, — сказала Грейс.

Хэзел прищурилась, глядя на неё.

— Взаимно, — она снова обратилась к Чеширу. — Мне следует держать ухо востро в ожидании взрыва?

Чешир пожал плечами.

— Еда не настолько острая.

— Я знаю, что ты намеренно залёг на дно, — продолжала Хэзел, уперев руки в бёдра. — Но рано или поздно ты облажаешься, и я поймаю тебя.

— Я прямо здесь, — ответил Чешир. — Меня не нужно ловить.

Он мог бы провести весь вечер, поддразнивая бедную женщину, но затем что-то в лице Грейс изменилось. Она посмотрела на дверь, а затем снова на Чешира, пристально вглядываясь, как будто там было что-то, что он должен был заметить. Но Хэзел что-то бормотала об ограничениях закона или о чём-то подобном, и он не счёл безопасным поворачивать голову и привлекать её внимание. К счастью, ему не пришлось долго ждать. Берк пересёк зал и направился к мужской уборной. Он бросил на Чешира быстрый, жёсткий взгляд, и Чешир заметил синяк, темнеющий у него на виске.

Сердце Чешира глухо забилось. Что он здесь делает? Что-то пошло не так?

— Местные, может, и слишком напуганы, чтобы смотреть на тебя свысока, но я нет, — закончила Хэзел. — Помни это.

— Да, конечно, — шустро ответил Чешир, хотя едва слушал её. Он заставил себя встретить пристальный взгляд Хэзел с улыбкой. — Но нельзя ли это всё отложить? Я уже положил глаз на тележку с десертами, которая направляется к нам.

Хэзел продолжала свирепо глядеть на него, но, о чудо, навстречу ей и правда ехала тележка, и она была вынуждена сделать несколько шагов назад, чтобы убраться с её пути. Но не смогла удержаться от последнего:

— В следующий раз, Блум, — затем повернулась обратно к выходу.

Чешир поднял свой бокал, как будто собираясь сделать глоток.

— Что она делает?

Грейс бросила небрежный взгляд.

— Разговаривает с метрдотелем. Похоже, она бронирует столик.

— Отлично, — пробормотал Чешир. Он немного подождал, потягивая вино, чтобы казаться беззаботным, прежде чем нервы взяли верх над ним.

— Присмотри за ней, пожалуйста, — попросил он, вставая.

— Удачи, — ответила Грейс и закусила губу, когда он направился в сторону уборных.

Берк ждал внутри, расхаживая перед зеркалами. Он развернулся, как только Чешир вошёл, и практически набросился на него.

— Блум! — он схватил Чешира за руки и встряхнул его. — Блум, нам нужно идти. Они схватили их, они схватили всех, нам нужно спешить.

— Что? Кто? — Чешир взял его за локти.

— Притормози и расскажи, что произошло, — он сглотнул. — Где Якоб?

— Манхэттенская банда забрала их! — Берк глубоко вздохнул и на мгновение потёр ладонью лицо, пытаясь восстановить самообладание. — Они напали на нас на дороге, их было слишком много. Я не знаю, как они узнали о деле, но они ждали нас! Ждали, когда мы покажемся. Посадили всех в грузовики и послали меня сюда за тобой.

— Чёрт, — голове Чешира крутилось слишком много вопросов, хотя только один выскользнул из его рта. — А как же Якоб? Те, что в поезде — с ними всё в порядке?

— Я не знаю, — признался Берк. — Я сейчас ни черта не знаю, кроме того, что я должен отвезти тебя в какой-то отель.

Чешир потянулся к лицу Берка, но его рука была отброшена в сторону.

— Я в порядке. Не могли бы мы, пожалуйста, убраться отсюда поскорее?

— Ладно, ладно, — Чешир глубоко вздохнул и выпроводил его за дверь. — Расскажешь остальное по дороге.

Когда он вернулся за столик, Грейс с беспокойством подняла глаза от своего десерта.

— Всё хорошо?

— Пока не знаю, — ответил Чешир и вытащил несколько купюр из бумажника. — Прости, но ты не могла бы взять такси до дома? Этого должно хватить на оплату счёта и проезда.

— Всё в порядке, — заверила Грейс, и складка на её лбу напомнила ему об их разговоре ранее. — Иди.

Чешир оставил ей наличные и пожелал спокойной ночи. Когда они с Берком наконец вышли из ресторана, он не смог удержаться и бросил взгляд в сторону Хэзел. Её проводили к столу, но теперь с ней был офицер, который что-то тихо говорил ей на ухо. Чешир нырнул за дерево, чтобы не попасться ей на глаза.

Берк отвёз их в отель «Четыре трона» недалеко от Бэттери-парка: старое здание, много раз ремонтировавшееся на протяжении многих лет, с современной отделкой из старого красного кирпича. Сердце Чешира билось где-то в горле, когда он последовал за Берком внутрь. Что бы ни случилось, чего бы ни хотела банда Манхэттена, он мог как-нибудь отговорить их от этого. Они обходили друг друга все эти месяцы не ради кровавой бани. Если бы он мог сразу понять, чего они добиваются, он мог бы договориться.

«А если нет… Я могу убить их, — подумал Чешир, стиснув зубы. — Если Якоб в порядке и до этого дойдёт…»

Вестибюль отеля был тепло освещён, вокруг толпилось множество посетителей. Многие из них оглянулись, когда вошли Чешир и Берк, обратив внимание на разбитое лицо последнего. Чешир выпрямил спину и попытался излучать только лёгкую уверенность, хотя его воображение предупреждало его, что все вокруг настроены против них.

Высокая женщина средних лет в толстом пальто поманила их к лифтам.

— Вы, должно быть, Блум, — сухо поздоровалась она, жестом приглашая их войти. — Босс ждёт.

— Если бы я знал, что у меня назначена встреча, пришёл бы раньше, — ответил Чешир, засунув руки в карманы, когда они поднимались на лифте на верхний этаж. — У Вашего босса есть мой номер, верно?

Женщина не ответила. Обычно Чешир попытался бы использовать другую тактику, но его ладони были горячими и зудели, он старался оставаться сосредоточенным.

Лифт со звоном открылся в пентхаусе, и желудок Чешира сжался. Комната была убрана, мебель отодвинута к стенам, чтобы освободить место для почти трёх дюжин мужчин и женщин. Хотя большинство, казалось, были членами манхэттенской банды, внимание Чешира в первую очередь привлекли их пленники: Якоб, Ханна, Барни и остальные были загнаны в угол и стояли на коленях, руки связаны за спиной, их держали под дулом пистолета. Хотя у нескольких были синяки и окровавленные носы, а один из людей Барни был бледен и трясся от боли, Якоб, по крайней мере, не казался раненым. Их взгляды встретились, и Чешир сглотнул, дрожь пробежала по его телу от обеспокоенного выражения лица Якоба. Чешир быстро улыбнулся в качестве поддержки и повернулся к главарям.

Он сразу узнал эту пару, что стало неожиданностью, хотя позже он подумал, что не должно было: это были мужчина и женщина из театра, которые отреагировали на него с такой фамильярностью. Они сидели вместе на широком диване, мужчина крупного телосложения непринуждённо откинулся, женщина рядом с ним критически разглядывала его поверх воротника своей толстой меховой шубы. Из их разнообразных проявлений любопытства и недоверия можно было извлечь очень мало. Чешир глубоко вздохнул.

— Чешир Блум, к вашим услугам, — поприветствовал он. — Извините, что заставил ждать.

— Выньте руки из карманов, — сказала женщина с сильным пуэрториканским акцентом.

Чешир так и сделал, демонстрируя свои перчатки.

— Я не вооружен.

— Тебе и не нужно, не так ли? — ответил мужчина с лёгкой ухмылкой. — Как утверждают слухи.

Чешир уже с нетерпением ждал последствий этой встречи, когда позволит Якобу повторять «Я же тебе говорил» столько раз, сколько захочет.

— Даже не представляю, что Вы имеете в виду. Но я здесь только для того, чтобы поговорить, мистер?..

— Мастерсон, — Мужчина вскочил на ноги и вышел вперёд с протянутой рукой. Чешир не выказал никакого беспокойства, принимая чересчур крепкое рукопожатие. — Герберт Мастерсон, для друзей — Херб.

— Рад слышать, что мы уже друзья, Херб, — сказал Чешир, обратив внимание на пулевые отверстия в его белой пуговице. Он перевёл взгляд на женщину, наблюдавшую за ними. — Не представишь меня?

— С удовольствием, — Херб усмехнулся и хлопнул Чешира по спине, когда тот поворачивался.

— Чешир, познакомься с Камилой Рейносо, — он ухмыльнулся. — Но для тебя — Лаки.

Чешир удивлённо моргнул.

— Лаки? — повторил он, и Камила села прямее, поправляя очки. — Она выглядит потрясающе для мертвеца.

Херб сжал его плечо, и Чешир поморщился, принимая предупреждение.

— Лечче — вчерашние новости, — сказал Херб. — Сделано, забыто. Кто это вообще? Я таких не знаю.

Он ослабил хватку и похлопал Чешира по плечу.

— Теперь есть только наша леди Лаки. И она — всё, что нужно Нью-Йорку. Понимаешь?

Чешир оглянулся на Якоба, который наблюдал почти не мигая. Ханна едва заметно покачала головой. Чешир не был уверен, что они пытались донести, и мрачный взгляд Берка больше не помогал.

«Ну и дерьмо, ничего не поделаешь», — подумал он.

— О да, я понимаю. Но не думаю, что согласен с этим.

— О? — Херб, одна рука которого всё ещё лежала у него на плече, наклонился ближе. — С какой частью?

— Часть «Нью-Йорк не нуждается в вас», на которую ты намекаешь.

— Блум, — предупредительно окликнула Ханна.

— Продолжай, — сказала Камила, снова зарываясь в мех. — Поясни.

Чешир облизнул губы. Между непоколебимым взглядом Камилы и Хербом, он не был уверен, что стоит задерживать его внимания на себе.

— Я имею в виду, что Нью-Йорк довольно большой, — начал он осторожно, но со всем приветливым обаянием, на какое был способен в данной ситуации. — И Козлов уже много лет прекрасно справляется в Бруклине. Это не ваш предшественник выгнал Фоли, укрепил берег и объединился с Куинсом. Это были мы.

— И ты думаешь, это что-то значит для нас? — с вызовом спросил Херб, хотя его голос по-прежнему звучал так, как будто он безмерно наслаждался происходящим. — Несколько причалов в Бруклине и новое здание?

— Конечно, — Чешир бросил на него косой взгляд. — Я думаю, что тот, кто потратил столько времени, собирая все манхэттенские банды в одну, точно знает, чего это стоит.

— Тогда ты должен быть согласен, — сказал Херб. — Потому что следующий логический шаг — одна банда из всех, верно?

Чешир колебался, и в этой паузе Барни поднялся на колени.

— Блум говорит не за нас, — сказал он. — Если мы ведём переговоры, тогда развяжи, грёбаный ты…

Человек, стоявший позади Барни, ударил его ногой между лопаток, отчего тот растянулся лицом вниз. Два шага, и он ткнул дуло своего дробовика в основание черепа Барни. Ханна вздрогнула и наклонилась вперёд, когда Барни напрягся.

— Стой! — крикнула она. — Пожалуйста, не надо!

— Кто это? — спросил Херб, указывая большим пальцем.

— Сын босса, — ответил Чешир тоном «ну, ты понимаешь» и Херб сочувственно кивнул. — Может, помягче с ним?

— Конечно, конечно, — Херб подал знак своему человеку, который отступил, но не двинулся с места, чтобы помочь Барни встать на колени. — Стоит ли лучше вести переговоры с ним вместо тебя?

Чешир был уверен, что глаза Ханны впиваются в него, но он не осмеливался посмотреть. Он мог доверять только своим инстинктам.

— Херб, прошу. Эта ситуация и так чревата для меня неприятностями, неужели тебе так нужно ставить меня в это затруднительное положение?

Зал напрягся, но Херб, не сбиваясь с ритма, расхохотался и несколько раз хлопнул Чешира по спине, из-за чего тот едва устоял на ногах.

— Прости, прости, — сказал он, всё ещё посмеиваясь, но, наконец, отошёл от Чешира. Он плюхнулся на диван рядом с Камилой, а затем наклонился к ней с загадочной улыбкой. — Я же говорил тебе?

— Пусть он говорит, — ответила Камила, пряча рот за шубой. — Скажи ему.

— Она сказала, что говорить будешь ты, — радостно передал Херб. — И вот, что мы предлагаем.

Он наклонился вперёд, выглядя так, словно в любой момент мог снова вскочить на ноги.

— Вы. Все вы. — он погрозил пальцем пленным. — Теперь работаете на нас. Вы не идёте на такое дело, как сегодня, без нашего разрешения, и мы забираем сорок пять процентов с выручки каждый раз. Тридцать процентов с того, что вы готовите сейчас, включая то новое здание.

Он хлопнул в ладоши.

— Давайте пожмём друг другу руки

— Встречное предложение, — сказал Чешир, прежде чем Херб успел встать. — Вы забираете всё, что было в этом почтовом вагоне, и на этом мы расходимся.

— Нет, нет, что-то тут не так, — Херб погрозил ему пальцем. — Ты же надеешься остаться с меньшим процентом, и мы поторгуемся, да?

— Сто процентов за почтовый вагон, — легко ответил Чешир. — Ноль процентов за всё остальное. Но я отправлю подписанную телеграмму с информацией о следующем деле.

Он пожал плечами.

— Если только вы не хотите использовать тех шпионов, которых приставили к моему зданию? Полагаю, именно так вы узнали о поезде?

— Поблагодари своего друга, — Херб помахал рукой, и одна из женщин толкнула Берка вперёд дулом револьвера. Берк держал челюсть плотно сжатой, но в его глазах была паника, когда он посмотрел на Чешира.

— Он всё время то приходил, то выходил из твоего здания, — продолжил Херб. — Так что я поручил присмотреть за ним. Поймал его на 83-м, следящим за прибытием того поезда. А после было не трудно догадаться.

Берк виновато поморщился, и Чешир улыбнулся в ответ, пробормотав одними губами: «Всё в порядке».

— Это ужасно невежливо с твоей стороны, — сказал он Хербу. — Видимо, мы хорошо поступили, перенеся на этот раз дело в Джерси.

— Нет, это было дерзко, — Херб вздохнул и покачал головой. — Должен сказать, я немного разочарован, Чеш. Я очень надеялся, что у тебя получится, но у тебя не получается, так что давай попробуем ещё раз.

Говоря это, он жестикулировал, загибая пальцы.

— Сорок процентов вашего будущего уходит к нам, ясно? Я немного снизил ставку. Двадцать пять процентов от здания. И мой человек здесь не снесёт голову твоему другу прямо сейчас, как насчёт этого?

Женщина громко взвела курок револьвера, и Берк так побледнел, что Чешир испугался, как бы он не упал в обморок. Не задумываясь, Чешир окинул взглядом женщину, оценивая её, запечатлевая в своём сознании её очертания. Он мог убить её до того, как она нажмёт на курок, он знал это.

«Но смогу ли я убить остальных?»

Пот скользнул по его ладоням, когда он нерешительно снова поймал взгляд Якоба.

«Что, если их слишком много? Даже если бы я мог разделаться со всеми разом, будет ли это слишком много?»

Он чувствовал, как жар закручивается в груди.

«Банни придёт за мной?»

Чешир снова перевёл взгляд на женщину за спиной Берка. Если бы ему пришлось уничтожить её, это могло бы, по крайней мере, отвлечь внимание, дав разобраться с остальным.

— Я знаю, что она этого не сделает, какой бы процент ты ни запросил, — сказал он, не отрывая взгляда от её пальца на спусковом крючке. — Но это не улучшает ситуацию.

Херб, наконец, на мгновение замолчал, и женщина перевела взгляд с него на Чешира. Какими бы загадочными ни были его слова, она, казалось, пришла к какому-то пониманию опасности, в которой находилась, и опустила палец на спусковой крючок ниже по рукоятке.

— Что ты собираешься делать? — спросил Херб, его тон понизился. — Использовать свою магию? Хотел бы я это увидеть.

— Не сомневаюсь, — Чешир запечатлел в памяти как можно больше об этой женщине, прежде чем переключить своё внимание на Херба. — Но ты не увидишь этого.

— О! — Херб выпрямился, ухмыляясь. — Вот так-то лучше. Угроза за угрозу, да? Но…

— Херб, — перебила Камила, и он сразу успокоился. Она вытащила один палец из-под меха, чтобы поманить его ближе. Он наклонился, и на этот раз её шепот был слишком тихим, чтобы его можно было разобрать. В такой патовой ситуации, напряжённой и шаткой, оставалось лишь ждать, когда они закончат.

Херб кивнул, поначалу выглядя слегка разочарованным, но послушным. Он повернулся обратно к Чеширу с более спокойной улыбкой.

— Хорошо, Чеш. Давай будем честны — вы не зря дёргали нас за косички всё это время. Вы хотели нашего внимания, и вы его получили, так каково ваше окончательное предложение?

— Партнёрство, — немедленно ответил Чешир и, воспользовавшись шансом, полностью переключил своё внимание на Камилу.

— Мы придерживаемся своей стороны реки, вы придерживаетесь своей. Мы предложим вам хорошую цену на спиртное и безопасный причал для импорта, когда вам это понадобится, если вы сможете время от времени помогать рабочей силой, — он глубоко вздохнул. — А когда появляется хорошее дело, как сегодня. Мы работаем вместе: равный риск, равная выплата. С таким талантом, как у нас, вы можете многого добиться, если у вас хватит воображения применить его в работе.

— Конопатый пока единственный, у кого есть талант, — сказал Херб, подняв брови. — Я всё жду, когда увижу твою магию.

— Херб, всё нормально, — сказала Камила, и снова Херб подчинился ей. Она опустила воротник, чтобы посмотреть Чеширу в лицо должным образом. — У меня довольно хорошее воображение.

— Значит, вы согласны? — спросил Чешир, стараясь не показывать облегчения, даже когда женщина за спиной Берка опустила пистолет.

Камила взяла Херба за руку, используя её, чтобы подняться на ноги.

— Скидка двадцать процентов на вашу выпивку. Пользуйтесь пирсом, когда я разрешу. Можете оставить себе половину от сегодняшней выручки и все свои головы, — она протянула руку в перчатке. — И ничего не делайте за пределами Бруклина без моего разрешения и моих людей. Пятьдесят на пятьдесят.

— Пятьдесят на пятьдесят, — согласился Чешир и поднял её руку, чтобы поцеловать костяшки пальцев.

Камила подала знак своим людям, и они начали убирать оружие в кобуры и развязывать своих пленников. Берк покачнулся на ногах, и Чешир взял его за локоть, чтобы поддержать, но не более того, поскольку они ещё не совсем закончили. Когда Камила вернулась на своё место, Херб снова встал и подошёл к Чеширу для рукопожатия.

— Да ладно, Чеш, — сказал он. — Пятьдесят процентов — это больше, чем сорок пять. Ты никогда не делала этого раньше?

Чешир рассмеялся, крепко сжимая большую руку Херба.

— Херб, приятель, это здание — моя детка. Я отдам пять процентов от любого ограбления, чтобы держать вас подальше от него.

Херб тоже засмеялся, и ему, наконец, пришлось высвободить руку.

— Справедливо, справедливо. О, и не забудь, — он щёлкнул пальцами одному из мужчин. — Верни веснушчатому его штуковину.

Мужчина выступил вперёд, держа протез Якоба. Чешир ощетинился, наблюдая, как Якоб стоически принимает и крепит конечность. Ради Херба он выдавил улыбку.

— Спасибо.

Херб ещё раз хлопнул его по плечу.

— С нетерпением жду возможности иметь с вами дело. Но проваливайте уже, ладно? — смеясь, он погнал их прочь. — Ваши грузовики снаружи. Николь поможет вам с вашей половиной выручки.

— Очень приятно, — сказал Чешир и продолжал держаться за Берка, пока они поворачивали обратно к лифтам.

Только когда они оказались в вестибюле, ожидая, когда поднимется лифт, Берк начал приходить в себя и попытался отстраниться от Чешира.

— Что, чёрт возьми, с тобой не так? — прошипел он, дрожа всем телом. — Они чуть меня не убили!

— Ш-ш-ш, я знаю, — Чешир не позволил ему уйти, боясь устроить неуместную сцену. — Успокойся, Эдди, всё закончилось.

— Не «эдскай» мне, — парировал Берк. — Это тебе приставили пистолет к голове?

Он попытался выдохнуть весь гнев, но его глаза уже были красными, а дыхание прерывистым.

— Чёрт, я думал…

— Знаю, мне жаль, — Чешир схватился за него и почувствовал облегчение, когда Берк успокоился. Он обнял его за подрагивающие плечи. — Но ты в порядке. Я бы не позволил им причинить тебе боль, честно.

— Чёрт, — повторил Берк, но затем сдался, закрыв лицо обеими руками. Чешир принял его вес на свою грудь, поддерживая его. Он повернулся, насколько мог, заметив, как остальная часть команды прижимается ближе, но ему удалось лишь мельком увидеть Якоба, прежде чем Барни протиснулся вперёд.

— Блум, это было так чертовски глупо, — предостерёг Барни, хотя у него хватило ума говорить тише. — Из-за тебя всех нас могли убить!

— Да, но я этого не допустил, верно? — колени Чешира чувствовали себя не очень хорошо, и ему не терпелось облокотиться спиной к чему-нибудь или хотя бы несколько секунд подышать. — Мы можем обсудить это позже?

— Нет, ты не говоришь за банду, и точка, — настаивал Барни. — Оружие приставили к нашим головам, а ты спешишь успокаивать этого гаденыша?

— Пошёл ты, — Берк сплюнул сквозь пальцы. — Угрожали и мне!

— Ты маленький…

Барни потянулся к нему, но Чешир оттолкнул его, сильнее сжимая руку на плечах Берка.

— Отстань от него. Это была тяжёлая ночка.

Двери лифта со звоном открылись, и пожилая женщина, которую он видел раньше, прошла мимо них, чтобы войти первой.

— Это еще не конец, — прорычал Барни и зашёл внутрь, сохраняя при этом как можно большее расстояние между собой и женщиной.

Ханна прошла следующей, помогая Стасу, который держался за сломанную руку.

— Ты отлично справилась, Блум, — тихо проговорила она. — Но нам придётся поговорить об этом с боссом.

— Да, я понимаю, — Чешир махнул ей рукой. — Встретимся там.

Им удалось впихнуть ещё нескольких, и пока остальные ждали своей очереди, Чешир наконец заметил Якоба. Как только он подошёл ближе, Чешир вцепился в его плечо. Ему нужно было почувствовать его, стоящего рядом и невредимого, под своей рукой.

— Якоб… Ты в порядке? — настойчиво спросил он. — Ты не ранен?

— Всё хорошо, — ответил Якоб, и выглядел соответствующе своим словам. Затем он потянулся, чтобы накрыть руку Чешира на своём плече, и внезапно показался менее нормальным после всего. — Всё закончилось.

Чешир старался не морщиться. Внезапно его охватил порыв притянуть Якоба ближе, крепко обнять его и поцеловать, да так сильно, чтобы перехватило дыхание. Но он не посмел этого сделать.

— Хорошо, — сказал он вместо этого и сжал шею Якоба сзади, всё ещё борясь со своим желанием. — Чёрт возьми, я так рад. Я беспокоился о тебе.

Якоб кивнул, и его рука крепче сжала запястье Чешира, как будто он боролся с тем же чувством. Затем прозвенел сигнал второго лифта, и с двойным вздохом они отпустили друг друга.

«Было бы действительно настолько плохо, если бы все знали?» — подумал Чешир, страдая от разочарования, когда остальные ввалились в лифт.

Он бросил быстрый взгляд назад на Камилу и Херба, которые склонились близко друг к другу, наблюдая за ними, пока шептались друг с другом. Мысль о том, что они, возможно, заметили и раскусили его, какой бы маловероятной она ни была, снова заставила его сердце учащённо забиться, и он одарил их невинной улыбкой, прежде чем скрыться из виду. Как бы ему это ни было ненавистно, он подавил желание снова прижать Якоба к себе, решив вместо этого сказать Берку ещё несколько слов ободрения по пути к выходу.

***

Якоб молчал большую часть обратной дороги в Бруклин. Он сел сзади и позволил Берку и Герти объяснить Чеширу, что произошло, всё, что им было известно. Чешир был полон благоговения и сочувствия к их испытанию, а потом рассказал им о том, что видел Хэзел в ресторане. По крайней мере, какая-то часть испытания прошла успешно.

Когда они прибыли домой, Герти отвезла Стаса в больницу, чтобы проверить его руку, а Якоб, Чешир, Берк, Ханна и Барни отправились в пентхаус, чтобы сообщить обо всём боссу. Ханна объясняла, а Каспер, как обычно, стоически слушал. Якоб затаил дыхание, когда она дошла до переговоров в отеле, опасаясь того, как она может раскрутить выступление Чешира. Сама Ханна, казалось, боролась с такой перспективой, поскольку не торопилась рассказывать.

— Блуму удалось заключить сделку, — нейтрально объясняла она. — Мы продаём им спиртное по восьмидесятипроцентной себестоимости, разрешаем им пользоваться доками. В обмен мы сохраняем нашу автономию до тех пор, пока консультируемся с ними по поводу любого дела в Манхэттене.

— У нас всегда была автономия, — ответил Каспер, откидываясь на спинку кресла. — Это не должно было обсуждаться.

— Они просили о гораздо худшем, — заговорил Берк. Хотя к нему вернулось самообладание, его глаза всё ещё были красными, и он смущённо потёр их. — Они хотели получать долю от всего, что мы делаем, мы были бы их собственностью, если бы не Блум.

— Это не должно было зависеть от него, — отрезал Барни. — Чешир Блум не принимает решений за банду.

Чешир, который провёл весь разговор, прислонившись к подлокотнику дивана, пожал плечами.

— Мастерсон спрашивал конкретно меня. Если бы вы хотели вести переговоры, вы сделали бы это до того, как я туда попал.

Барни уставился на него.

— Я был связан!

— Это не повод для ссоры, — прервала Ханна. — Это была дерьмовая ситуация, и Блум сделал всё, что мог. Нам всем повезло, что мы остались в живых.

Она опустила глаза.

— Повезло больше, чем Яну.

Барни выругался себе под нос, Якоб опустил глаза. Удача имела непосредственное отношение к тому, что они выжили в поезде, он знал это, но именно Чешир спас их от новой Лаки.

— Она права, — сказал он. — Всё уже сделано, теперь нам остаётся только узнать, что будет дальше.

Каспер некоторое время обдумывал это.

— Что ж. Запрет на алкоголь скоро истечёт, так что дешёвая выпивка в любом случае их недолго будет удовлетворять. И содержать пирс для них не проблема, — он задумчиво погладил бороду. — Если мы действительно наткнёмся на что-то прибыльное в Манхэттене, мы могли бы сделать это тихо. Им необязательно знать.

— Я против того, чтобы скрываться от них, — высказался Чешир. — Они узнают.

— Только из-за твоего друга-крысы, — сказал Барни и указал на Берка. Тот надулся.

— Я всего лишь делал то, о чём меня просили!

Каспер нетерпеливо хмыкнул.

— Хватит, мы побеспокоимся об этом позже, — он посмотрел на Ханну. — Утром пошли всех разобраться с почтой. Открывайте всё, сжигайте то, что бесполезно.

Он вздохнул и потёр глаза.

— Лучше бы там было что-то полезное.

— Да, босс, — кивнула Ханна и, восприняв это как намёк, встала и призвала всех остальных сделать то же самое. — Я приду завтра.

— Да, прекрасно. Спокойной ночи.

Они вышли из пентхауса, и Якоб немедленно оттащил Чешира в сторону, доверив Ханне сделать то же самое с Барни. Эмоции всё ещё били через край.

— Мы уже поселили кое-кого в твоей старой квартире, — сказал он Чеширу, таща его к лестнице. — Но ты можешь поспать на моём диване, если не хочешь ехать через весь город так поздно.

— Д-да, — сказал Чешир, изо всех сил стараясь говорить небрежным тоном. — Да, было бы здорово, спасибо. Я хочу быть здесь пораньше, чтобы сразу начать работать.

Они направились вниз по лестнице, и, к счастью, Ханна задержала Барни достаточно надолго, чтобы они не столкнулись снова. Когда они дошли до нужного этажа, Берк резко сделал глубокий вдох и повернулся лицом к Чеширу.

— Извини, — сказал он как ни в чем не бывало. — За то, что накричал на тебя.

Чешир улыбнулся с таким тёплым облегчением, что Якоб почувствовал укол ревности.

— Ничего, — сказал он и потащил Берка вперёд, крепко обняв его одной рукой и похлопав по спине. — Ты в порядке?

— Да, в порядке, — Берк смущённо пожал плечами. — Но я больше не выйду на поле боя, запомни.

— Я не стану просить тебя об этом, — заверил Чешир, и они попрощались.

Наконец Якоб смог впустить их в свою квартиру. Чешир огляделся и присвистнул.

— Прошло не так много времени с тех пор, когда я был здесь в последний раз, но кажется, будто вечность, — сказал он, закрывая за собой дверь.

Якоб повернулся к нему, и вид Чешира, вернувшегося сюда, лишил его остатков самообладания. Он обхватил Чешира за талию, как хотел сделать тогда, в отеле. Чешир слегка покачнулся под его весом, застигнутый врасплох, прежде чем обнять его в ответ.

— Чёрт возьми, Якоб, — пробормотал Чешир, и Якоб благодарно прижался к нему. — Когда Берк сказал, что ты у них… Я так испугался.

Якоб уткнулся носом в воротник Чешира, вдыхая его запах. Паника с поезда и мучительное напряжение с отеля растаяли, и всё, чего он хотел, — это быть ближе к знакомому теплу.

— Меня не волнует, что говорит босс, — пробормотал он. — Ты больше не сможешь отсиживаться без дела.

Чешир усмехнулся, и мягкий рокот его голоса успокоил Якоба.

— Точно. Чтобы отгородить меня от следующего дела, нужно будет что-то пострашнее Барни в плохом настроении.

— Отлично, — Якоб откинулся назад, и у него возникло искушение потянуться за поцелуем, но что-то в лице Чешира удержало его. Он подумал, что это была серьёзность. Чешир улыбался, но его глаза были какими-то затравленными, губы дрожали, пытаясь произнести какие-то слова. Якоб понятия не имел, что может из него вырваться, и он вздрогнул, оказавшись неподготовленным.

— Послушай, Якоб, — сказал Чешир и облизнул губы. Якоб держался очень тихо. Но затем выражение лица Чешира дрогнуло, и всё, что он собирался сказать, было поглощено его той же непринуждённой улыбкой. — Я действительно рад, что ты в порядке.

Якоб уставился на него, неуверенный, что и думать. Он не мог заставить себя собраться с силами, чтобы спросить, что хотел сказать Чешир.

— Я тоже, — сказал он, смущённый пристальным взглядом и румянцем, залившим его уши. Он сделал шаг назад. — На самом деле тебе не обязательно спать на диване.

— Надеюсь, что нет, — ответил Чешир и позволил Якобу отвести себя в спальню. Хотя оба были слишком измотаны, чтобы делать что-то большее, чем спать, этого было достаточно.

Ва-банк

Было яркое и солнечное летнее утро, когда Чешир Блум и его спутник вошли в отделение Первого Национального банка в Юнион-Сити.

Ошибиться было невозможно, с его медово-светлыми волосами, безупречно сшитым клетчатым жилетом и приветствиями нараспев. Его репутация распространялась по ту сторону реки в течение нескольких месяцев, и гражданские служащие были настороже. Мужчина рядом с ним, хотя и не сразу узнаваемый, был не менее впечатляющим: массивного телосложения, с широкими плечами и грудью и с выражением самодовольного озорства на лице. Они прошлись по залу и остановили свой выбор на молодом клерке, который совершил ошибку, открыто уставившись на них.

— Доброе утро! — Чешир Блум протянул руку через стол, и клерк, не задумываясь, пожал её. — Уверен, Вы можете мне помочь, хотя Вам будет неприятно это делать. Я здесь, чтобы закрыть свой счёт.

Клерк уставился на него в ответ.

— Вы Чешир Блум.

— Ха! Я часто это слышу, — он с ухмылкой посмотрел на своего спутника. — Наверное, это из-за шляпы, да?

— Возможно, — ответил мужчина. — Невольно появляется желание арестовать тебя за то, что ты такое носишь.

Они засмеялись, клерк смотрел на них в замешательстве, а затем продолжил.

— Нет, правда, я Сэм Куэйд, — сказал Чешир Блум. Он вытащил хрустящую, сложенную стопку бумаг из внутреннего кармана своего жилета. — Вот моя трудовая карта и последняя выписка со счёта. Этого достаточно для идентификации личности?

Клерк принял оба документа и просмотрел их. Он чувствовал, как пот стекает у него по затылку, когда банковские служащие бросали взгляды в их сторону. Ни в одном из документов не было ничего странного, с надлежащими подписями и нетронутыми фирменными бланками. Клерк всё равно изучил их, затем их владельца, молясь, чтобы, если он будет тянуть достаточно долго, управляющий заподозрит неладное и придёт ему на помощь. В конце концов, он читал газеты и знал, что этот человек был опасен, и ему не стоило перечить.

— Вы сказали, что хотели бы… закрыть свой счёт? — клерк запнулся.

— Да, я так и сказал. Мне нужно получить эти деньги, — Чешир Блум дал ему ещё немного времени, приятно улыбаясь. — Вам нужно позвонить моему работодателю, чтобы уточнить?

Здоровяк ухмыльнулся, как будто с нетерпением ждал этого. Поскольку его менеджер находился в другом конце офиса, делая вид, что ничего не замечает, клерку ничего не оставалось, как глубоко вздохнуть и сказать:

— Нет, мистер Куэйд, я принесу всё через минуту.

Чеширу и Хербу удавалось сдерживать свой смех, пока они не вышли из банка с толстым конвертом, зажатым у Чешира под мышкой.

— Вот хитрый ублюдок, — сказал Херб, как только они вышли на тротуар, и они смеялись всю дорогу до машины Чешира.

— На самом деле это не так сложно, как ты думаешь, — сказал Чешир, когда они мчались обратно в Манхэттен с опущенными окнами. — Никто не хочет раскачивать лодку. Если ты уверен в себе и подготовлен, ты сможешь всё получить.

Он ухмыльнулся Хербу.

— Только не говори, что ты никогда такого не делал.

— У меня нет такой харизмы, — ответил Херб, роясь в карманах. — С другой стороны, треск суставов — тоже хорошо работает.

Чешир издал короткий лающий смешок.

— О, правда? На меня это не подействовало.

— Эта твоя жемчужно-белая улыбочка на меня тоже не подействовала, — парировал Херб. Он вытащил сигарету из портсигара. — Полагаю, это делает нас слабостью друг друга. Прикурить не найдётся?

— Ты же знаешь, что да.

Они остановились в пробке, и Чешир повернулся к Хербу. Лёгким движением запястья он вытащил спичечный коробок из-за ленты вокруг шляпы и кинул ему.

— Ну каков хитрец, — выругался Херб, качая головой. Он зажёг сигарету, а затем назло выбросил оставшиеся спички в окно. — Ты разочаровываешь, Чеш. Меня и своих предков.

Он рассмеялся, и Чешир тоже, несмотря на неприятное чувство внутри. После долгой поездки, полной подобного юмора и смеха, они вдвоём подъехали к красивому зданию из красного кирпича в Гринпойнте. После завершения строительства осталось всего несколько линий ограждения, которые показывались ещё при подъезде. Херб присвистнул, гася сигарету о тротуар, любуясь большими окнами и просторным двором.

— Мы только начали принимать людей в начале месяца, — сказал Чешир, ведя Херба к лифтам, — а уже заполнили на восемьдесят пять процентов! Часть из них — наши собственные люди, конечно, но по большей части это обычные люди. Даже уважаемые.

— По большей части, — скептически повторил Херб. — Очень симпатичное здание, отдаю должное. Как его назвали? Что-то вроде «Даунс»?

Они вошли в лифт, и Чешир нажал кнопку верхнего этажа.

— То, что указано в документе, не имеет значения. Кто хочет жить в здании под названием «Даунс»? Высоты, вот, что продаётся.

Чешир погрозил пальцем, давая волю своему рвению, чтобы не выплескивать его на Каспера.

— «Мортон Хайтс», звучит изысканно, да? Заставляет почувствовать, будто возвышаешься над миром.

— Конечно, Чеш, конечно, -согласился Херб, поддакивая ему. — «Мортон Хайтс» мне нравится.

Они вышли из лифта на этаж пентхауса, один длинный коридор тянулся с единственной дверью по обе стороны.

— Конечно, оставил лучшее для себя, — продолжил Чешир выполнять роль экскурсовода, ведя Херба к двери слева. — Вот где творится настоящая магия.

Он впустил их в просторную, открытую квартиру с деревянными полами и окнами от пола до потолка, выходящими на реку. Отсюда открывался красивый вид, но не вода привлекала внимание: несмотря на то, что квартира была обставлено как жильё премиум-класса, люди Козлова использовали каждый дюйм как рабочее место. Бумаги и конверты лежали на каждом свободном столе, разложенные по чётко разделённым стопкам. Герти и её сёстры усердно работали в столовой, сортируя и наклеивая этикетки, зачитывая друг другу имена и адреса. Другая группа расположилась вокруг кофейного столика, спрашивая друг у друга банковские карты, как будто играли в карты. Все одарили Чешира улыбкой и кивком, когда он и его гость проходили мимо. В дальнем углу жилого помещения лежали почти пустые огромные почтовые мешки.

— На это ушло много времени, — признался Чешир, продолжая вести удивлённого и, как он надеялся, впечатлённого Херба по квартире. — Но мы хорошо поработали, это точно. Большую часть мы отправили, чтобы люди ничего не поняли — после того, как открыли всё, конечно. Герти нашла способ незаметно запечатывать конверты обратно.

Херб снова присвистнул.

— И сколько вы получили в целом? Явно больше, чем банковские записи мистера Куэйда.

— Имена, адреса, банковские записи тоже, — ответил Чешир, загибая пальцы. — Чеки, счета-фактуры, облигации, трудовые карточки, лицензии. Даже пара завещаний. Ещё работаем над тем, как получить деньги по ним.

Он открыл дверь в спальню, где ещё больше рабочих стучали на пишущих машинках.

— На самом деле, имя и адрес — это всё, что нужно, — сказал Чешир, принимая от одного из них готовый документ. — Это идея Берка.

Херб прочитал письмо, кивая. Чешир больше не сомневался, что всё это произвело на него впечатление.

— Полицейская благотворительная организация Пэтти Иглет, — сказал он. — Серьёзно?

— Похоже ведь на настоящее.

— Ну, да, — Херб рассмеялся и хлопнул его по спине так сильно, что тот чуть не упал. С Хербом он привык лучше держаться на ногах. — Нет, честно говоря, очень правдоподобно. Вы серьёзно заставляете людей просто отправлять свои деньги вам? Чтобы помочь копам поймать тебя?

— Это поэтично, — настаивал Чешир. — И иронично.

— Это безумие, и мне это нравится, — Херб вернул письмо работнику. — Что ещё у вас есть?

Последней остановкой был кабинет. Чешир открыл дверь, услышав короткое «Я занят!» от Берка, сидевшего за столом в окружении огромного количества бумаг и конвертов. Рукава его были закатаны по локти, а за ушами торчали карандаш и ручка. Он вздрогнул, когда наконец поднял глаза и увидел, кто вошёл.

— Мистер Мастерсон? — выражение его лица исказилось после нескольких нерешительных секунд раздумий.

— Подожди, у меня где-то здесь, — сказал он, перекладывая бумаги.

— Берк проделал потрясающую работу, — весело похвалил Чешир, чтобы убить время. Он бросил конверт из банка в одну из уже накренившихся стопок Берка. — У нас есть несколько фальшивых благотворительных организаций, и мы можем подменить их до того, как копы пронюхают о какой-либо из них. И теперь, когда мы разработали систему, у нас есть множество других способов получить списки имён и адресов, вместо ограбления почтового поезда.

Он вздохнул.

— Хотя, честно говоря, я хотел бы в этом поучаствовать.

Наконец Берк протянул конверт, который Херб с радостью принял. Его глаза расширились, когда он заглянул внутрь и увидел цифры на чеке.

— Для меня?

— Это ваши пятьдесят процентов, — сказал Чешир, ухитряясь оставаться спокойным в своём самодовольстве. — Как я и обещал.

Херб мгновение размышлял, а затем снова расхохотался. Он схватил руку Берка и энергично пожал её, а потом и руку Чешира.

— Чеш, ты действительно нечто, — радовался он, когда они вышли из офиса. — Твои предки, возможно, считают тебя неудачником, но мои бы тебя похвалили. Это здорово! Просто невероятно.

— Рад слышать, Херб, — Чешир откинулся назад, надеясь, что Херб прочтёт на его лице только уверенность, а не глубокое облегчение. — Это была большая работа, но это того стоило.

— Не могу не согласиться, — Херб сунул конверт с чеком в карман рубашки и резко нахмурился. — Этот парнишка ещё боится меня?

Чешир поднял бровь. Надеясь, что правильно его понял, он ответил:

— Ну, Херб, ты угрожал голову ему разнести. У «парнишки» хорошая память.

Херб поджал губы и после минутных раздумий повернулся обратно к офису. Сердце Чешира ёкнуло, но времени останавливать его не было, если это вообще было разумным решением. Он успел только пожалеть о сказанном, как Херб уже открыл дверь и наклонился внутрь.

— Эй, Эдди, верно? Мы теперь работаем вместе, так что расслабься.

Берк по-совиному моргнул, глядя на него.

— Что?

— Расслабься, — повторил Херб. — Не нужно бояться меня, ладно?

Берк покраснел и выпрямился за своим столом.

— Кто сказал, что я боюсь? — огрызнулся он в ответ.

— Вот и хорошо! — сказал Херб и, откинувшись назад, вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Чешир расслабился.

— Молодец, — поддразнил он. — Это точно сработало.

Злая ухмылка промелькнула на лице Херба.

— Ничего не мог с собой поделать, — признался он и толкнул Чешира в плечо, чтобы повернуть их обратно туда, откуда они пришли. — Значит, это всё?

Чешир позволил подтолкнуть себя к выходу.

— Ещё кое-что.

Он повёл их во вторую квартиру на верхнем этаже — такую же роскошно обставленную, как и её близнец, хотя и без суетливых работников и мошенничества с почтой. Не поскупились на мебель ручной работы и белоснежную лепнину, просторный обеденный стол и бар с напитками. Херб снова окинул всё это внимательным и заинтересованным взглядом, и когда они оказались на балконе с видом на реку, он резко проговорил:

— Отлично. Мы сделаем это здесь.

— Хм? — Чешир опёрся локтями о перила, улыбаясь про себя. Справиться с Хербом было непросто даже для него, но это не могло умерить его гордости за то, чего они достигли в этом проекте. — Сделать что?

— Лаки принимает гостей, — начал Херб, и Чешир навострил уши. — Местные и не только. Некоторым из них не нравится идея встретиться в «Тронах», поэтому я искал более нейтральное место.

— Понятно, — Чешир скривил губы. — Даже не представляю, почему.

— Что, ты тоже затаил обиду? — Херб громко усмехнулся. — Боже, вы, европейцы, такие чувствительные.

Чешир усмехнулся, но не стал утруждать себя попытками его переспорить.

— Херб, дружище, конечно, ты можешь занять пентхаус. Я сделаю так, чтобы он сиял, как «Оливье», — он снова выпрямился. — Когда это будет?

— Сегодня вечером, — ответил Херб и стал наблюдать за реакцией Чешира.

К его радости, Чешир внешне оставался спокойным.

— Сегодня вечером? — он вновь усмехнулся. — Уже одиннадцать, как я успею найти работников за это время?

— Всё уже готово, — сказал Херб, и пульс Чешира участился, когда он понял, что тот абсолютно серьёзен. — Я просто привезу наш персонал. У вас здесь две полностью оборудованные кухни и много людей. Ужин в восемь. Проще простого.

— А выпивка? — спросил Чешир, его мысли начали путаться. — Развлечения?

— Уверен, ты справишься с этим, — Херб продолжал пристально наблюдать за ним, что-то резкое промелькнуло в выражении его лица. — Ты справишься с этим, верно, Чешир Блум?

Чешир постарался стоять неподвижно, несмотря на свой дискомфорт. За время работы в банде он имел дело со многими выдающимися личностями, но, как правило, они не были достаточно умны или терпеливы, чтобы проверять его. Даже если был только один правильный ответ, ему не нравилось невидимое давление всего Манхэттена на его спину. Он ослепительно улыбнулся Хербу.

— Разумеется.

— Идеально! Тогда обменяемся телефонами и…

— Но мне нужна ответная услуга, — перебил Чешир. — Ты будешь у меня в долгу за это.

— Ха! Хорошая попытка, — Херб погрозил ему пальцем. — Это и есть услуга от меня тебе. Ты захочешь быть вежливым с этими людьми, поверь. Завтра будешь благодарить меня.

Чешир скорчил гримасу, не желая так легко сдаваться.

— Да, хорошо. Но я всё равно выставлю тебе счёт. Пятьдесят на пятьдесят, как и договаривались.

— Ты не милый, знаешь?

Но он смягчился, и они пожали друг другу руки. Чешир предоставил ему в пользование одну из верхних комнат, а затем поспешил начать приготовления. Сначала нужно было рассказать Берку.

— Я могу достать алкоголь. И собери людей, чтобы всё было чисто. Остальное на тебе.

— Конечно, — заверил его Чешир. — Сбегаю домой и сделаю несколько звонков, потом вернусь.

— Да, ладно, я знаю, что ты просто хочешь найти пиджак к этому жилету, — крикнул ему вслед Берк. — Я здесь работаю, вообще-то, пока ты прихорашиваешься!

Чешир почти вприпрыжку спустился по тротуару и перешёл улицу к своему собственному зданию. Он понятия не имел, каких гостей будет принимать Камила и как лучше всего их развлечь, будь то музыка, азартные игры или что-нибудь более дерзкое. Херб и сам был достаточно загадочным, не говоря уже о его почти молчаливой партнёрше. Он перебирал различные варианты, поднимаясь по лестнице на свой этаж, так было легче думать. Войдя в свою квартиру, он уже планировал, что будет делать в первую очередь — после того, как подберёт подходящий пиджак, разумеется, — но встал как вкопанный посреди коридора.

Балконная дверь была открыта, а за ней стоял Якоб, прислонившись к перилам, и смотрел на реку. Он оглянулся через плечо на вошедшего Чешира и выглядел как настоящее произведение искусства: изгиб спины, отблеск летнего солнца на его профиле, лёгкий, почти манящий изгиб бровей. Якоб много раз пробирался к нему в квартиру, но прийти домой и застать его там в ожидании было ново, от чего у Чешира в животе запорхали бабочки. Это почему-то казалось нелепым, но в то же время и правильным.

Чешир открыто ухмыльнулся, пересекая комнату, и, поняв его намерения, Якоб поспешил убраться с балкона. Чешир не мог понять, чего тот смущался, но он замедлил шаг настолько, чтобы они встретились уже комнате, слившись в поцелуе. Чешир обхватил ладонями его щёки, и Якоб нетерпеливо растаял в тепле его рук.

Год назад это показалось бы невозможным. Ещё шесть месяцев назад он ожидал бы немного большего сопротивления. Отстранившись, он заставил Якоба поёжиться, и в нём проснулось желание задать странный вопрос.

— Эй, Яш, ты считаешь меня милым?

Якоб покраснел, и его лоб наморщился. Да, это было всё же глупо.

— Мне даже не нужно говорить это.

— Нет, но ты мог бы, — Чешир провёл большими пальцами по скулам Якоба. — Я вот считаю тебя милым.

Якоб застенчиво уклонился от прикосновений и убрал руки Чешира от себя, что было не очень приятно для второго, несмотря на то, что это было ожидаемо. Когда между ними стало немного больше пространства, дышать стало легче.

— Не говори глупостей, — пробормотал Якоб, откидывая волосы назад левой рукой.

Свет с балкона упал на протез Якоба, и Чешир заметил тень на внешней стороне его предплечья. Он нахмурился и подумал, не лучше ли проигнорировать это, но даже не заметил, как вдруг заговорил.

— Это от потасовки в поезде?

— Оу, — Якоб посмотрел вниз на свою руку, будто только что вспомнил: металлическая пластина была помята после неудачного дела. Якоб так и не рассказал полностью, как это произошло, и мысль о том, что это была пуля, не давала Чеширу уснуть всю ту ночь. — Да. Но это ничего не повредило, и я позже это починю.

Едва заметное подёргивание в уголке его глаза говорило о том, что ему не понравилась эта идея, но он не дал Чеширу допытываться.

— Как прошло с Мастерсоном?

Чешир отошёл немного назад. По какой-то причине он чувствовал себя глупо и немного встревоженно и засунул руки в карманы, чтобы не выглядеть неуверенно.

— Отлично! На том счёте было почти восемьсот долларов. И Херб… — он внезапно побледнел, атмосфера снова накалилась. — Чёрт, мне нужно спешить!

— Что? — Якоб шёл в нескольких шагах позади, пока Чешир спешил в спальню в поисках пиджака. — В чём дело?

— Херб устроил мне настоящее испытание, — объяснил Чешир, роясь в шкафу. — Он хочет принять Лаки и некоторых её гостей в «Мори» сегодня вечером. Сказал, что пришлёт их поваров, но кто знает, можно ли ему доверять!

Наконец он нашёл пиджак цвета шампань, подходящий к его стилю, затем отправился на поиски подходящего нагрудного платка.

— Выпивкой займётся Берк, но закусками, музыкой, компанией? Если повезёт, Грейс и её группа поможет мне…

Якоб наблюдал, как он носился по комнате.

— Что требуется от меня?

— О? О!

Чешир закончил возиться со своим нарядом и повернулся обратно.

— Пойдём со мной через улицу. Я могу обзвонить всех, но Берку понадобится помощь в собрании людей, — он ухмыльнулся. — Они работают продуктивнее, когда ты рядом.

Якоб скрестил руки на груди, подтверждая заявление Чешира.

— Как скажешь.

Чешир схватил свою записную книжку с телефонными номерами, и они вдвоём вышли из здания. Это действительно был прекрасный день, яркое солнце и прохладный ветерок, а ночка обещала быть весёлой. Когда они вышли на тротуар, Чешир почувствовал, как глупый позыв снова всколыхнулся в его груди.

— Эй, Якоб, — сказал он, прежде чем смог остановить себя. — У нас, вроде, всё серьёзно, да?

Якоб выпрямился, напряжённый и уставившийся вперёд.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь… — Чешир пожал плечами. Почему он вдруг так занервничал? Он снова засунул руки в карманы. — Это значит, что мы больше не спим с другими людьми. Понимаешь?

— А что, у тебя есть кто-то на примете?

О-оу. Чешир взглянул на него и сглотнул. Выражение лица Якоба точно не изменилось, но его взгляд был жёстким, и он по-прежнему смотрел прямо перед собой.

— Нет, — быстро ответил Чешир. — Конечно нет.

Он усмехнулся, эмоции взяли верх над ним.

— Столько всего случилось, откуда бы у меня было время? Не говоря уже о силах.

— Я верну тебе твой ключ, — холодно ответил Якоб, — если ты к этому клонишь.

— Что? — Чешир нервно вспотел в своём пиджаке. — Нет, я не… Чёрт возьми, Якоб.

Они приближались к зданию, и он знал, что от Якоба не добьёшься ни слова, когда вокруг другие люди. В отчаянии он взял Якоба за локоть, чтобы заставить его остановиться.

— Подожди, это не то, что я…

Якоб высвободился, но всё-таки остановился и уставился на Чешира тяжёлым немигающим взглядом, таким неестественно неподвижным, что Чешир пожалел, что вообще что-то сказал. Они неловко постояли мгновение, пока Чешир боролся, решив на этот раз расставить каждое слово в правильном порядке.

— У нас никого нет. И я… Я доволен этим. Если это так, — он засомневался, когда его охватило новое сомнение. — Если только ты…

— Нет, — перебил Якоб, его лицо покраснело. — То есть… Я тоже доволен. Я имею в виду, тем, как обстоят дела. Только мы.

— Хорошо, — Чешир глубоко вздохнул, а затем встряхнулся, посмеиваясь, чтобы рассеять напряжение. — Конечно, хорошо. Извини, просто решил спросить.

Якоб продолжал смотреть на него в ответ, заставляя его снова почувствовать себя загнанной в угол мышью.

— Хорошо, — он внезапно отвёл взгляд, и поза снова стала напряжённой. — Я всё равно верну ключ, если ты…

— Нет, нет, пожалуйста, — хотя это казалось не самым мудрым решением, Чешир обнял Якоба за плечи и повёл их обратно по улице к зданию. — Я хочу, чтобы он был у тебя. Мне нравится приходить домой и находить там тебя.

Плечи Якоба под рукой Чешира оставались напряжёнными.

— Уверен?

— Конечно! — Чешир продолжал смеяться, ему так хотелось избавиться от беспокойства, которое он вызвал, что его затошнило. — Это будет долгая ночь, так что тебе лучше остаться у меня, когда всё закончится. Утром мне нужна будет твоя помощь, чтобы отскрести Берка от пола.

— Хорошо, — ответил Якоб, и наконец расслабился. — Так и сделаю.

***

Они вышли из лифта, Чешир — на нижнем этаже, чтобы проверить Херба, а Якоб продолжил осмотр пентхаусов. Как только двери закрылись за ухмылкой Чешира, Якоб прислонился к стенке лифта, его колени чуть не подогнулись. Повезло, что Чешир настоял на том, чтобы в лифте были поручни, за которые можно было удержаться.

Почему он спросил об этом? Якоб думал об этом снова и снова, укладывая волосы, как будто это могло каким-то образом придать ему более презентабельный вид. Кто будет здесь сегодня вечером? Как только несколько вдохов успокоили его и он смог сосредоточиться, он вызвал лифт на верхний этаж. Думал ли он об этом слишком много? Должна быть какая-то причина.

Лифт прибыл к месту назначения, но Якоб вышел не сразу. Он прокрутил весь разговор в голове, пытаясь вспомнить каждое точное слово, тон и выражение лица Чешира. Было так много вопросов и загадок, что у него закружилась голова, а сердце не переставало колотиться. Но помимо всего этого… Чешир не отказался от всего.

Это продолжается уже почти год — самый долгий срок, о котором знал Якоб, что Чешир ухаживал за кем-либо. Он ожидал и боялся, что всё это в конце концов закончится. Почему бы и нет? Но он сделал глубокий вдох, напоминая себе о самом важном.

«Он сказал, что ему нравится встречать меня у него дома».

Якоб подавил слабую улыбку внутренней стороной ладони, а затем заставил себя выйти из лифта.

«Он хочет, чтобы я остался у него сегодня вечером».

Якоб разыскал Берка, который метался между двумя пентхаусами, занимаясь организацией мероприятия. Он был только рад следовать приказам Берка и передавать задания по мере необходимости. Чешир был прав — ночь обещала быть долгой, тем более что после неё его ждала квартира Чешира, и он хотел покончить со всем этим как можно быстрее. Его пыл творил чудеса с их эффективностью.

«Он сказал, что у него больше никого нет», — подумал Якоб, его напористость отпугнула нескольких младших помощников Герти, когда он энергичными кругами полировал обеденный стол.

«Он хочет просто быть со мной», — его щёки пылали от счастья.

Прибыли повара от манхэттенской банды и множество работников Камилы. Они были серьёзны и усердно выполняли работу, особенно седовласая Николь, которая когда-то держала пистолет у его головы. Они вдвоём обменялись молчаливым понимающим кивком, чтобы оставить всё это позади.

Грейс появилась позже со своими товарищами. Она сделала им всем большое одолжение, Чешир водил её по пентхаусу за локоть, показывая место проведения мероприятия.

— Честно говоря, я не знаю, кто придёт, — сказал он ей, Якоб слушал, направляя свою энергию на перестановку стульев больше, чем это было необходимо. — Так что начните с чего-то более тихого, мелодичного, когда узнаем их получше, перейдём к чему-нибудь другому.

— Знаешь, я делала что-то такое раз или два, — игриво парировала Грейс. — Уверена, что справлюсь.

Она отвернулась, пока Чешир продолжал рассуждать об их гостях, и заметила Якоба. Их взгляды встретились, и она с любопытством посмотрела на него, прищурившись. Якоб вернулся к своим стульям, уши у него горели. В прошлом она никогда не обращала на него особого внимания, а он — на неё, и он не хотел, чтобы она заметила его эмоцит. Но когда они с Чеширом подошли ближе, она провела их в столовую и одарила его улыбкой.

— Привет, Якоб, — поприветствовала она достаточно любезно. — Давно не виделись.

— Привет, Грейс, — Якоб неловко выпрямился.

Чешир испускал паническую ухмылку, и это заставило его насторожиться.

— Спасибо, что согласились помочь нам за такой срок.

— От платного концерта никто не откажется, — ответила Грейс. — Дай знать, если будут какие-нибудь пожелания, внесу их в список.

— Конечно… — Якоб переводил взгляд с неё на Чешира. Она была слишком вежлива, и всё его лицо исказилось в непонятной ему эмоции. — Так и сделаю.

«Она знает», — внезапно подумал Якоб, и странности в их поведении стали понятны. Его взгляд застыл на Чешире, который вздрогнул от невысказанного обвинения в подтверждение.

— Она наша спасительница! — заявил Чешир, крепче обнимая Грейс за локоть. — Верно? Пойдём разберёмся с остальными участниками группы.

Он начал отворачиваться, но Якоб уже был слишком взвинчен предыдущим разговором, чтобы позволить ему так легко уйти.

— Когда закончишь, помоги мне.

Чешир сглотнул, и ему помешали сбежать, когда Грейс выскользнула из его рук.

— Можешь забрать его сейчас, — весело сказала она Якобу. — Я сама могу справиться со своей группой.

Она обменялась с ними улыбками.

— До вечера.

— О-о, хорошо! — Чешир смотрел ей вслед, словно она была спасательным кругом, уносимым накатывающимися волнами, и как только она оказалась вне пределов досягаемости, он повернулся к Якобу, поморщившись из-за чувства вины — Она никому не расскажет.

— Чешир, — сердито предупредил Якоб. Его лицо горело, но по квартире шастало слишком много людей — свои и незнакомцы — и он не мог позволить себе сказать больше, не привлекая внимания.

— Всё хорошо, — заверил его Чешир. Его руки поднялись, но затем вздрогнули. Плечи Якоба дёрнулись, одновременно желая и страшась того желания контакта, которое Чешир всегда подавлял. Они оба неловко переступили с ноги на ногу.

— Ну кому бы она рассказала? Барни? — он усмехнулся. — Он бы ей даже не поверил. Так что всё в порядке.

— Ладно, — Якоб перевёл дыхание. — Извини.

— Нет, ты извини, я… — Чешир рассмеялся, разряжая обстановку. — Боже, что сегодня за странный день? Мне нужно выпить.

— Мне тоже, — согласился Якоб. Он уже был измотан, но его попытки избавиться от беспокойства не увенчались успехом — он мог слышать, как Грейс ходит по квартире, направляя своих ребят. Даже при том, что он верил, что ей можно доверять, при мысли о том, что кто-нибудь узнает секрет, за который он цеплялся годами, его желудок сжался. — Хорошо, если после всего этого у нас останется виски.

— У меня дома припрятана бутылочка, — пообещал Чешир, подмигивая. — Ты отлично справляешься, увидимся позже!

Он снова заторопился прочь, и Якоб вздохнул.

«Просто продолжай работать, — сказал он себе, снова расставляя стулья. — Всё это скоро закончится, и тогда вы вернётесь домой вместе, займётесь сексом и уснёте. И к утру всё будет нормально».

Его пальцы нащупали спинку стула, и одна сторона с глухим стуком ударилась о пол. Якобу потребовалось время, чтобы проработать протез и восстановить его подвижность, и он не мог не взглянуть на вмятину на своём предплечье.

Если бы пуля повредила какой-либо из механизмов, это вызвало бы гораздо более заметные проблемы. Это был всего лишь косметический недостаток, и он мог устранить его в любое время. Он просто нервничал. Не было причин открывать его. Это просто нервы.

Якоб вытащил заводной ключ из заднего кармана и несколько раз повернул его на запястье, просто чтобы убедиться, что напряжения у него хватит на весь вечер, а потом прокрался на кухню. Герти расставляла бутылки с выпивкой. Она уже сама открыла одну, и они вдвоём приняли по стопке, чтобы успокоиться. Затем он снова двинулся дальше, разыскивая Берка для получения новых распоряжений.

Сама Камила приехала незадолго до шести. Несмотря на теплое лето, она была одета с ног до головы, блузка застёгнута до шеи, юбка доходила до пят. Её темные волосы были уложены высоко в аккуратные локоны. Она обошла всю квартиру, не сказав ни слова, а затем уселась в гостиной, как будто заявляя права на территорию. Херб принёс ей выпить, не дожидаясь указаний.

— Здесь уютно, — сказала она, и Якобу это показалось лучшей похвалой, на которую они могли надеяться.

Всех, кто был недостаточно хорошо одет, чтобы подавать ужин, согнали в соседнюю квартиру. Несмотря на разбросанные повсюду бумаги и пакеты, всем удалось найти место, где можно посидеть или постоять, размышляя о гостях на вечер и о том, разрешат ли им забрать остатки еды и выпивки. Якоб взял на себя смелость постоять у двери, сдерживая любопытных и затаскивая внутрь всех своенравных, которые не понимали намёка с первого раза.

Что ещё важнее, это давало ему беспрепятственный обзор на лифт. Первым из гостей Камилы, прибывших в сопровождении буйного Чешира, был мужчина, которого Якоб не узнал: высокий пепельноволосый джентльмен с полными губами и красивой улыбкой. Его сопровождали трое мужчин крепкого телосложения, хотя в пентхаус был допущен только один. Очевидно, телохранители. Якоб привлёк внимание оставшейся пары и помахал им рукой.

— Вы можете подождать с нами здесь, пока они не закончат, — предложил он, и, к счастью, Герти была рядом, чтобы предложить им приглашение с менее каменным лицом. Якоб услышал, как она спросила, откуда они родом, когда они вошли в гостиную с несколькими парнями Козлова у камина.

— Чикаго, — гордо ответил один из них. — Юг.

Они сразу же оказались в центре внимания. Чикагская банда? Якоб ломал голову над теми обрывками новостей, которые он почерпнул из национальных газет. Когда Чешир снова проходил мимо, направляясь к лифту, чтобы проводить следующего гостя, Якоб поймал его за руку.

— Чикаго? — спросил он, подняв брови.

— Знаю! — Чешир взволнованно ухмыльнулся. — Мне нужно перекинуться парой слов с Хербом, он точно что-то от меня утаил.

Смеясь, он поспешил дальше. Остальные гости зашли внутрь, приводя с собой «помощь» — некоторые также из Чикаго, некоторые из Манхэттена, Юнион-Сити и Бостона. Якоб уже начал беспокоиться, хватит ли у них места ещё для кого-нибудь, когда лифт открылся в последний раз, и оттуда вышли гораздо более знакомые прибывшие: Каспер, Барни и Ханна, а рядом скорчил рожицу Чешир.

Якоб замер. Он был так поглощён приготовлением всего по просьбе Чешира, что ему не пришло в голову, что их босса следует поставить в известность об импровизированном мероприятии, и его первой мыслью было то, что ему стоит ожидать нагоняя. Когда он понял, что они здесь в качестве гостей, Каспер остановился перед ним.

— Вот ты где, — сказал он и жестом пригласил Якоба выйти из дверного проёма. Он окинул взглядом мятую рубашку Якоба. — Ты не совсем соответствующе одет для этого.

— Не знал, что мне нужно было волноваться об этом.

— Я бы одолжил тебе что-нибудь, — предложил Чешир, и эта мысль грозила снова заставить Якоба покраснеть, — но не знаю, подойдёт ли моя одежда.

— И так нормально, — сказал Барни. Он сам был одет более нарядно, чем обычно, в тёмный пиджак и шляпу с полями вместо кепки. — Пойдём, Якоб, пока парни из Джерси не выпили всё.

Якоб шагнул вперёд, сбитый с толку — ещё больше, когда понял, что Ханна заняла его позицию у двери.

— Как давно вы знаете об этом? Я не слышал до сегодняшнего утра.

— Обсудим это позже, — сказал Каспер. Он опирался на свою трость, направляясь в пентхаус. — Просто держи ухо востро.

За ним последовал Барни, затем Якоб. Интерьер уже выглядел совсем иначе, чем во время подготовки: зажжённые свечи, окна, затенённые от вечернего солнца, группа Грейс исполняет медленный джаз. Камила и её гости слонялись вокруг в обрывках разговоров и напитков. Якоб разгладил рубашку, как мог, и посмотрел на Чешира.

— Ты вообще знаешь, что происходит?

— Не совсем, но у меня есть несколько догадок, — Чешир озорно ухмыльнулся, но затем Каспер остановился и повернулся к ним.

— Не ты.

Чешир остановился. Якоб не совсем понимал, что сказал Каспер, пока не увидел, как улыбка полностью исчезла с лица Чешира, а в животе у него сжалось неприятное чувство.

— Сэр? — он надеялся, что они ослышались или неправильно поняли.

— Только Якоб остаётся, — сказал Каспер, продолжая смотреть на Чешира с холодным презрением. — Мы позовём тебя, если ты понадобишься.

На мгновение с лица Чешира сошли все эмоции, хотя Якоб видел, как его руки в перчатках сжались в кулаки. Несколько лиц из глубины квартиры посмотрели в их сторону, включая Берка возле бара и любопытного Херба. Якоб пытался придумать, как бы ему вмешаться. Затем Чешир вздохнул, и его ухмылка вернулась на место.

— Да, конечно, — весело ответил он. — Я буду прямо напротив.

— Подожди, — позвал Якоб, в груди у него всё сжалось. Он посмотрел на Каспера, но, увидев, что они с Барни уже уходят, снова повернулся к Чеширу. — Чеш, не…

— Всё нормально, — заверил его Чешир с улыбкой, которая совсем не затронула его глаза. — Расскажешь мне всё потом.

Он хлопнул Якоба по плечу и вышел. Якоб стиснул челюсти. Ему потребовалось ещё мгновение, чтобы убедить себя зайти внутрь, и Херб уже оказался у него за плечом, напугав.

— Что с Блумом? — спросил Херб, указывая большим пальцем на дверь. — Страх сцены?

— Его не пригласили, — Якоб изо всех сил старался, чтобы его голос звучал нейтрально.

Сухая усмешка Херба говорила о том, что он уже догадался об этом. Он хлопнул Якоба по спине, сильнее и гораздо менее радушно, чем Чешир, и повёл Якоба вглубь комнаты.

— Оставлю ему отбивную. Пойдём, Веснушка, я тебя со всеми познакомлю, — Якоб поморщился, но не смог отказаться.

***

Чешир закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он мог поклясться, что комната гудела у него под лопатками, и на мгновение у него задрожали колени. В костюме было слишком жарко, тяжесть пульсировала у него в горле. Сначала он даже не знал, как назвать эту эмоцию.

— Блум, — окликнула Ханна, наблюдая за ним из противоположного дверного проёма. — Не принимай это на свой счёт.

Чешир фыркнул.

— О, не волнуйся, — сказал он, позволяя этому эфемерному ожогу застыть в разочаровании, которое было легче перенести. — Я не стану.

Он пересёк коридор, и Ханна, хотя и неохотно, шагнула дальше внутрь, чтобы освободить ему дорогу. Чешир вошёл в центр квартиры и громко свистнул, чтобы привлечь всеобщее внимание. Любопытные взгляды вперились в него — мелкие бандиты разного пола, роста и темперамента, но у всех было одно общее.

— Ладно, народ, — крикнул Чешир, на его лице расплылась ухмылка. — Да это не самая красивая из двух квартир, но будь я проклят, если мы плохо проведём время взаперти здесь. Выпивка и еда уже в пути, и я знаю, что один из вас может сыграть что-нибудь более-менее приличное на этом пианино. Так что давайте за дело!

Зал одобрительно загудел, и с собственным возгласом Чешир двинулся к бару со спиртным. Это был не самый лучший ассортимент, но как только ужин в другом конце зала начнётся, он обязательно стащит несколько более дорогих марок из их бара.

— Блум, — буркнула Ханна себе под нос, наклонившись к нему. — Что ты делаешь?

— Развлекаю наших гостей! — он вытащил несколько бутылок, чтобы отдать в ближайшие протянутые руки. — Посмотри на всех этих гангстеров. Мы те, кто может сказать «мой босс побьёт вашего» без драки. Так что давай просто повеселим их.

— Алкоголь этому не поможет, — запротестовала Ханна.

— Конечно поможет, — Чешир передал ей бутылку виски. — Давай, Ханна, расслабься. Мы это заслужили.

Ханна скорчила гримасу, но затем с глубоким вздохом откупорила бутылку и сделала глоток.

— Я скажу боссу, что это была твоя идея.

— Да пожалуйста, — съязвил Чешир и снова повернулся к толпе, полный решимости найти слушателей для своих историй.

***

Якоб понятия не имел, чем себя занять. Он позволил Хербу провести себя по комнате, представляя гостям Камилы и их коллегам, точно так же, как сделал бы Чешир, если бы был там. Для чего он был там? Якоб приветствовал каждого со всей вежливостью, на какую был способен, учитывая, что внутри у него всё сжималось от ярости из-за необоснованного изгнания Чешира. Только когда он пожал руку высокому светловолосому джентльмену, который пришёл первым, он смог обратить своё внимание на собеседника.

— Анджело Пассерини, — представился мужчина, его мягкий баритон оказался намного глубже, чем Якоб ожидал от его приятной внешности. — Вы здешний?

— Да, сэр, — н узнал это имя — Пассерини были влиятельной семьей в Чикаго и самыми крупными и организованными бутлегерами в стране. — Я из банды Козлова.

Анджело явно никогда о них не слышал, но он был достаточно любезен, чтобы очаровательно улыбнуться, сделав вид, будто слышал.

— О, да. Приятно познакомиться с Вами, и спасибо вам за помощь в организации этого вечера. Это очень волнующе — знакомиться со всеми, чьи имена мы видели в газетах.

Его пристальный взгляд быстро скользнул по комнате, создавая отчётливое впечатление, что он искал одно конкретное лицо.

— Помочь найти кого-то? — спросил Херб, подняв брови.

— Ну, есть слух, который я надеялся подтвердить, пока я здесь, — сказал Анджело, и на его губах заиграла улыбка, напомнившая Якобу Чешира. — Что один из Ваших нью-йоркских парней может быть магом.

Якоб сглотнул. Он мог слышать у себя в голове дьявольские нотки в тёплом смешке Чешира, обдумывавшего ответ на эти слова. Но в ответ раздался только едкий смех Херба, и Якоб не смог сдержать свою ненависть к нему за это.

— Если найдёте мага, пока будете здесь, зовите. Потому что, кроме виски Козлова, — он сильно хлопнул Якоба по спине, — я не видел ни одной искры магии в этих краях.

Анджело усмехнулся, не веря ему.

— Конечно, так и сделаю. А пока я с удовольствием попробую этот виски.

Херб бросил на Якоба взгляд, в котором отчётливо виднелся призыв к действию. Якоб почувствовал, как шестерёнки в его руке дёрнулись, напомнив ему о едва заметной вмятине на предплечье.

— Я сейчас вернусь, — сказал он, слушая, как Херб восхваляет виски, и быстро направился через всю квартиру на кухню.

Берк, несмотря на свои неподходящие к этому пиджак и галстук, оказался в роли бармена и, наливая Якобу бокал, что-то бормотал себе под нос.

— Не понимаю, что в голове к босса? Зачем держать Блума подальше от этого?

— Он пытается сохранить лицо после дела с почтовым поездом, — предположил Якоб. Он оглянулся на гостей и заметил Каспера и Барни, разговаривающих с двумя мужчинами у окон: жилистым, угловатым пожилым мужчиной с очень бледной кожей и молодым латиноамериканцем в очках рядом с ним. Казалось, все они кивали и соглашались друг с другом, Барни, возможно, даже ухмыльнулся. — Любому трудно выделиться, когда рядом Чешир.

— Имеешь в виду, что Барни трудно не выставить себя дураком, пока Блум делает его работу? — Берк вздохнул с отвращением. Он начал делать пометки в блокноте, который положил на маленький столик позади себя. — Ну, тогда ладно. Если это заставит этого ребёнка стать мужественнее хоть немного, это хорошо, да? Блум поймёт.

Якоб вспомнил душераздирающую пустоту, которая отразилась на лице Чешира, когда ему сказали, что он должен уйти. Ему пришлось упереться большим пальцем во внутреннюю сторону локтя, чтобы разжать пальцы-протезы из кулака.

— Налей мне чего-нибудь.

Берк поднял бровь, но ничего не прокомментировал, наливая Якобу бокал.

— Дай знать, если услышишь какие-нибудь сплетни. Я веду записи, — он кивнул в сторону Каспера и Барни с их компаньонами.

— Вон там — босс севера Чикаго О’Ши и его финансист Эфраин Гранада. Заинтересовал босса по поводу какой-то гоночной трассы, за которой они охотятся, — Берк фыркнул. — Ну, мы не собираемся устраивать собачьи бега в бруклинском подвале, и если они думают, что мы тоже будем с ними драться, то лучше бы им придумать что-нибудь получше. Слишком грязный бизнес.

Якоб нахмурился, наблюдая за беседой четырёх мужчин. Касперу никогда не нравилась идея сотрудничества с другими бандами и семьями, так что он, должно быть, видел что-то привлекательное в том, чтобы развлекать О’Ши. Это заставило его нервничать.

— Я присмотрю за ними, — рассеянно бросил он.

— Да, пожалуйста, — согласился Берк. — Расскажи, если узнаешь ещё что-нибудь, ладно?

— Конечно.

Он не хотел, чтобы Берк писал «Чикагские банды знают о магии Чешира», и поэтому не горел желанием идти к Касперу и Барни, Якоб взял оба стакана и отправился обратно. Он успел полностью опустошить свой стакан, протягивая Анджело другой.

Вскоре после этого Херб созвал присутствующих, и все заняли места вокруг обеденного стола. Камила, как и ожидалось, возглавила собрание, Херб сел справа от неё, они с напряжённо-фамильярными улыбками посмотрели друг на друга. Когда остальная часть стола заполнилась, Каспер занял противоположный его конец, Барни и Якоб сели по обе стороны от него. Подали первое блюдо, и после того, как Херб произнёс короткий, но восторженный тост, трапеза началась. Только после того, как все покончили с супом и вежливой светской беседой, он, наконец, перешёл к делу.

— Теперь, когда никто не умирает с голоду, пришло время поговорить о том, зачем мы здесь собрались, — остальные гангстеры в наспех отглаженных жилетах сменили пустые миски на тарелки с бараньими отбивными и овощами. — Мы все деловые люди определённого калибра. Потребовалось много времени и тяжёлой работы, чтобы достигнуть этого, иногда за счёт друг друга.

Его взгляд метнулся к мужчине напротив, который вернул его с гримасой.

— Но пришло время всем нам работать немного менее усердно, вам не кажется?

— Хочешь сказать, чтобы мы все держались подальше от тебя? — заговорил мужчина напротив него. — Или мы закончим, как Лаки да?

Его усы изогнулись, когда он зарычал, и Якоб внезапно вспомнил человека из рассказов Чешира: Галло Наполиелло, одного из лучших помощников покойного Лечче.

Херб пренебрежительно махнул рукой.

— Мы здесь не для того, чтобы говорить о прошлом. Речь о делах будущего.

— С вами у нас не будет никакого будущего, — заявил О’Ши. — Если вы не ответите на вопрос.

Несколько человек за столом кивнули и пробормотали что-то в знак согласия. Херб посмотрел на них с разочарованием.

— Мы позвали вас всех сюда не чтобы угрожать, если вы об этом, — он засмеялся. — Если бы это было так, мы бы все ели что-то более дешёвое.

— Тогда изложите свою мысль немного яснее, мистер Мастерсон, — сказал Анджело, складывая руки на столе. — Или ещё лучше: пусть мисс Рейносо говорит сама за себя, поскольку именно она пригласила нас.

Херб нахмурился, но он не выглядел раздражённым, выражении его лица был намёк на защитный инстинкт, который Якоб, как ему показалось, узнал. Все взгляды обратились к «Лаки» — Камиле Рейносо. Она спокойно ела во время разговора и не сразу подняла глаза, хотя явно чувствовала их пристальный взгляд. Наконец она глубоко вздохнула и подняла голову.

— Я хочу, чтобы мы работали как политики, — сказала она, и это вызвало смешанную реакцию. Её плечи приподнялись, казалось, она искренне стеснялась их постоянного внимания, и Якоб почувствовал укол сочувствия. — Следующий год — год выборов. У каждого будет о чём просить. Сенаторы просят губернаторов, мэры — министров. Так работает система. Я хочу, чтобы у нас тоже была система.

— Союз, — пояснил за неё Херб, наклоняясь вперёд через стол. — Как мы и наши друзья из банды Козлова за рекой. Независимые, но когда есть что-то, в чём мы можем помочь друг другу, мы это делаем.

Он поднял свой бокал в сторону Козлова.

— За этот ужин.

Якоб взглянул на Каспера. Если бы Чешир был там, он мог бы с лёгкостью всех очаровать, ведя переговоры, как он это всегда делал, когда они были в самом отчаянном положении. Но Каспер в ответ уставился на Херба с тяжёлым презрением, Барни рядом с ним был слишком самоуверен для радушия. Он боялся, что у него не останется выбора, кроме как сидеть сложа руки и наблюдать.

— Если вы собираетесь использовать нас в качестве примера, остальные ваши гости должны также знать, как зародилось наше партнёрство, — сказал Каспер. — С пистолетом, приставленным к голове моего сына.

Брови у всех за столом поползли вверх, особенно у приезжих. Наполиелло хмыкнул в праведном оправдании. Улыбка Херба стала шире, но он не отказался от смеха, когда залпом допил свой напиток, а затем громко вздохнул.

— Думаю, им было бы и интересно узнать, почему, — ответил он. — Но, как я уже сказал, мы не говорим о прошлом.

— Ты ожидаешь, что кто-нибудь за этим столом примет предложение о партнёрстве после того дерьма, что вы натворили? — агрессивно настаивал Наполиелло. — После того, что ты сделал с Лаки?

Прежде чем Херб успел ответить, гарлемский босс, известный только по псевдониму Рукавицы, прочистил горло.

— Он прав, — сказал он, продолжая вгрызаться в баранью отбивную. — Мы хотим знать, что случилось с настоящим Лаки.

— Именно, — согласился О’Ши, и все закивали и зашептались. Рядом с ним Эфраин Гранада поправил очки и уставился себе на колени. Они были достаточно близко, чтобы Якоб мог видеть, что он делает пометки в маленьком дневнике в кожаном переплёте, совсем как Берк.

— Как будто все вы не сделали бы то же самое, — парировал Херб, но затем Камила потянула его за локоть, и он быстро замолчал.

Камиле потребовалось ещё мгновение, чтобы успокоиться под пристальными взглядами.

— Я убила его, — наконец произнесла она, а затем сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть. — Я перерезал ему горло бритвой, а затем отрезала от него столько, сколько смогла, Потом Герберт помог мне порубить его на мелкие кусочки, и мы пошли в кино.

Её взгляд скользнул вдоль стола, когда она опустила подбородок, будто скучая по своей шубе.

— Я просто хотела, чтобы он знал, что я ему больше не принадлежу.

За столом воцарилась тишина. Рукавицы перестал есть, и даже Наполиелло прикусил губу. Камила пододвинула свой стакан к Хербу, и он, не говоря ни слова, наполнил его виски, которое она тут же выпила.

Затем О’Ши, ирландец из Чикаго, прокашлялся и хрипло спросил:

— Парень Козлова тоже плохо с тобой обошёлся?

Барни напрягся, его глаза выпучились, когда всеобщее внимание переключилось на него. Якоб скривился и посмотрел на Каспера, но босс никак не отреагировал. Это не остановило гостей за столом.

— О’Ши, пожалуйста, — сердито пригрозил Анджело.

— Что бы у неё ни было с Лечче, оно не имеет никакого отношения к нам, — нетерпеливо возразил О’Ши. Эфраин смотрел на него, пока тот говорил, его ручка замерла. — Но это не помешало ей вмешиваться в бизнес Козлова, и не помешает вмешиваться в наши, если мы согласимся на эту «политическую» чепуху.

Рукавицы со звоном ударил столовым серебром по тарелке.

— Вы все хотели узнать, что случилось с Лаки, и теперь мы знаем.

— Нет, он прав, — Наполиелло собрал весь свой пыл, выпрямившись в кресле. — Сейчас мы говорим о бизнесе. Кто сказал, что всё это изысканное обеденное дерьмо — не сыр в мышеловке? У нас нет причин сотрудничать с этой женщиной.

Якоб глубже погрузился в своё кресло, в то время как остальные члены собрания пустились в спор. Херб налил себе ещё выпить, выражение его лица было спокойным, будто на него не повлияла вся суматоха, но Якоб видел, как рука Камилы крепко сжала его запястье.

«Лучше бы Чешир был здесь», — подумал он, наверное, в сотый раз, съёжившись, когда Барни присоединился к спору, соглашаясь с О’Ши.

«Он бы посмеялся и нашёл способ всех успокоить, — он посмотрел на Каспера и обнаружил, что зол на поведения говорившего мужчины. — Неужели он действительно не понимает, что Барни жив только благодаря Чеширу?»

— Сэр, — позвал он, собравшись с духом. — Нам не стоит враждовать с манхэттенской бандой.

— Мы и не станем, — заверил Каспер, барабаня пальцами по столу. Казалось, он был доволен вызванным напряжением

— Ей просто нужно понять, что мы ей не принадлежим, — он искоса взглянул на Якоба. — Как она и сказала.

Якоб стиснул зубы, но он не знал, как выразить своё отвращение к царившему вокруг хаосу.

«Не нужно было позволять им выгнать Чешира, — пальцы его левой руки щёлкнули по колену. — Всё это — ошибка».

Херб опёрся обеими руками о стол и встал с такой силой, что несколько ближайших к нему тарелок задребезжали.

— Справедливо! — заявил он, сдерживая разочарование в улыбке, которой одарил их всех. — Достаточно справедливо, у тебя есть свои опасения. Но ты упускаешь из виду общую картину.

Говоря, он жестикулировал, и на мгновение его взгляд остановился на Якобе, создавая у него отчётливое впечатление, что тот надеялся на присутствие здесь Чешира.

— Сухой закон скоро отменят, ребята. Когда в стране алкоголь снова станет продаваться в каждом ларьке, наши прибыли иссякнут. Для копов это их последний шанс надеть на нас ошейник, федералы уже вынюхивают всё вокруг, — он бросил взгляд на каждого из гостей по очереди. — Довольно скоро не придётся беспокоиться о том, что я порежу вас на маленькие кусочки, потому что стражники закона сами обглодают вас до самых костей, я гарантирую.

— Прошу прощения, мистер Мастерсон, — отозвался Анджело с почти отеческим терпением, — но моя жена уже заручилась сотрудничеством наших местных и федералов. Я не могу говорить за всех, но подозреваю, что вам нужно предложить что-то получше.

Несколько бандитов из небольших городков скорчили рожи — не у всех были такие хорошие связи, как у чикагской мафии Пассерини на юге, и некоторые, казалось, соблазнились предложением Херба, даже если им не хотелось этого признавать. Даже Галло Наполиелло задумчиво хмурился, пока его лоб внезапно не окаменел.

— Ты всё равно ничего не можешь сделать с федералами, — обвинил он, снова меняясь в настроении. — Ты только болтаешь, я это понимаю, как никто другой, Мастерсон.

Херб сжал кулак, глухой хруст его костяшек был отчётливо слышен на весь зал. Наполиелло отшатнулся и собрался с духом. Но затем Херб снова улыбнулся.

— Справедливо! — громко повторил он и с грохотом откинулся на спинку стула. Он сразу вернулся к еде, а остальные за столом смотрели на это в замешательстве.

— Это всё? — спросил Рукавицы, когда Камила тоже возобновила трапезу.

— А есть что ещё добавить? — бросил Херб. Он не был так искусен в сокрытии своего раздражения весельем, как Чешир, он агрессивно орудовал ножом в тарелке.

— Нет, — Рукавицы потянулся за своим стаканом. — Думаю, нет.

— Я пригласила вас всех сюда, чтобы сделать предложение, — сказала Камила, не поднимая глаз. — Если вы не принимаете его, давайте хотя бы насладимся оставшейся частью ужина.

Наполиелло осторожно оглядел каждого из них, пока все возвращались к еде.

— Точно, справедливо, — сказал он наконец и налил себе ещё выпивки.

Группа снова заиграла, и Якоб повернулся в своём кресле как раз вовремя, чтобы увидеть, как Берк что-то шепчет Грейс на ухо. Она кивнула, и как только прозвучала её реплика, в медленном темпе заиграла баллада, чтобы успокоить зал. Берк кивнул в ответ и направился обратно к бару, его глаза выдавали лёгкую усталость. Якоб чувствовал то же самое.

— Вот видишь? — Якоб сосредоточил своё внимание на Каспере. — У Манхэттена нет такого уж большого авторитета, в котором они хотели нас убедить.

Якоб не знал, что ответить, только мгновение спустя осознав, что от него ответа и не ждали — Каспер разговаривал с О’Ши и его напарником.

— Я не удивлён, — говорил О’Ши. — Это новое поколение не понимает, как вообще возникли эти «системы»: не просто союз, но и семья.

— Семья, — согласился Каспер. Он сжал затылок Барни, который надулся, но его глаза были прикованы к Якобу.

— Правда же, Якоб?

Он представил тяжесть руки Каспера на своей шее сзади, и по коже у него побежали мурашки.

— Да, сэр.

Ужин продолжался, и с выступлением группы, алкоголем и десертом настроение в зале постепенно улучшалось. Как только Херб избавился от своей раздражительности, он вернулся к образу обаятельного хозяина вечера, горящему желанием побаловать своих гостей новыми историями об их манхэттенском образе жизни. Когда с едой было покончено, никто не хотел уходить первым, расслабляясь, куря и наслаждаясь пением Грейс.

Однако напряжение не исчезло полностью. Якоб всё ещё чувствовал, как разговоры в зале кружатся вокруг этой темы, как они прощупывают друг друга, пытаясь определить, кто, если вообще кто-нибудь, заинтересован в предложении Камилы. У кого было, что предложить в обмен. У кого был кто на примете, чтобы перерезать горло. Когда у Якоба появилась возможность покинуть Каспера, он направился к Берку. Приняв очередной бокал, он страстно захотел, чтобы кто-нибудь обнял его за плечи.

— Как думаешь, что бы он сделал, если бы был здесь? — спросил Берк, опершись локтями о стойку бара. — Трудно представить, как он убеждает этих злыдней, но, возможно…

Якоб оглядел комнату. Что бы сделал Чешир, войди он сейчас в комнату, зная все подробности? Его внимание переключилось на Херба, который хохотал над чем-то, что сказал телохранитель Анджело, от души хлопая его по спине. Он скорчил гримасу и вместо этого сосредоточился на Камиле возле балконной двери, которая разговаривала с Эфраином.

«Возможно, именно это он и сделал бы», — подумал Якоб и залпом выпил свою рюмку, позволив спиртному придать ему храбрости.

Камила и Эфраин говорили друг с другом на испанском, даже не замолкнув, когда Якоб приблизился к ним. Закончив, они посмотрели на него, и Якоб чуть не потерял только обретённое самообладание. Но кто-то же должен был это сказать, и если Чешира там не было, чтобы сделать это…

— Мисс Рейносо, я просто хочу, чтобы Вы знали, что, несмотря на сцену за ужином, мы не недовольны нашим соглашением с Вами и мистером Мастерсоном.

Камила и Эфраин обменялись взглядами, которые Якоб не мог истолковать.

— Старики очень упрямы, — сказала Камила, — и молодые люди всегда приходят извиняться за них. Это вселяет в меня надежду на будущее.

Якоб не совсем хотел извиниться за Каспера, учитывая, что Барни действительно угрожали пистолетом, но он не собирался поправлять её.

— Я тоже.

— Есть способы сотрудничать без тотального альянса, — добавил Эфраин, поправляя очки. — Ранее мы слышали о ваших усилиях по реализации различных схем мошенничества с почтой, которые звучат многообещающе.

Жар вспыхнул на затылке Якоба, и его глаза метнулись к Касперу, затем к Хербу. Является ли это заслугой идеи Чешира?

— Всё благодаря Блуму, — он, вероятно, сказал это слишком громко. Якоб чувствовал вину за то, что позволил выгнать Чешира, и выпивка помогла этому разочарованию выплеснуться наружу. — Он и Берк проделали хорошую работу.

Камила слегка втянула голову в плечи.

— А где Блум? Все хотят познакомиться с магом.

Они с Эфраином выжидающе смотрели на Якоба, но он понятия не имел, как реагировать, или как Чешир хотел бы, чтобы он отреагировал. Быть застенчивым и возбудить их любопытство? Прямо отрицать, чтобы сохранить всё в тайне? Он не был опытен ни в том, ни в другом, хотел только избавиться от их компании, от всей комнаты, от противного блеяния Херба и интриг Каспера со слишком похожим на него О’Ши, от всего этого двуличия и высокомерия.

— Пойду проверю его, — выдавил из себя Якоб и, не задерживаясь больше ни на секунду, повернулся и вышел из пентхауса.

В коридоре дышалось легче. Якоб зачесал волосы назад и обнаружил, что они были мокрыми от пота, ему захотелось снова оказаться на балконе Чешира тем утром, полным предвкушения и энергии. Теперь его голова была горячей и кружилась, и он не знал, кого больше винить — алкоголь или компанию.

«Когда эта ночь уже закончится?» — думал он, расстёгивая первые несколько пуговиц на рубашке.

Приглушённый возглас эхом донёсся из соседней комнаты, и сердце Якоба учащённо забилось. Затем он отошёл от ступора, поспешив во второй пентхаус.

Атмосфера была настолько сумбурна. Бандиты разных мастей переходили из комнаты в комнату, смеялись и курили, передавая бутылки друг другу. На кухне кто-то по очереди катали лайм по столу выдавливали сок в ряд чашек. В гостиной кофейный столик был перевёрнут, чтобы служить подставкой для игры в кости, а в спальне пьяная блондинка покоряла группу поклонников строчками непристойных стихов. Дуэт за пианино весело и бессвязно что-то исполнял. А в гостиной рядом с балконом Чешир развлекал самую многочисленную группу буйных гостей: они играли в покер, всё время смеясь и толкаясь, делая ставки не долларовыми купюрами, а конвертами, набитыми чужой почтой.

— Не пытайся прочитать адреса! — Чешир выругался, игриво шлёпнув по рукам мужчину рядом с ним, который пытался перевернуть конверт. — Пусть остаётся в тайне — это половина удовольствия!

Они пьяно рассмеялись вместе, и почти целую минуту Якоб мог только смотреть. Чешир был полностью в своей стихии и от этого ещё больше бросался в глаза: волосы растрёпаны под шляпой, пиджак валялся за спиной, галстук ослаблен, рукава закатаны. Он сидел во главе их импровизированного игорного кружка, в центре внимания, ухмыляясь от уха до уха, будто он веселился не прекращая уже несколько часов и не собирался останавливаться. Когда он поднял глаза и заметил Якоба, его лицо озарилось возбуждением, от которого Якоб покраснел до кончиков пальцев ног. Никто, кроме Чешира, никогда не смотрел на него так, это было ужасно. Он надеялся, что тот никогда не перестанет это делать.

— Якоб? — Ханна коснулась его локтя, притягивая к себе, кажется, пытаясь привлечь его внимание уже какое-то время. — Там всё хорошо?

— Да, хорошо, — заверил её Якоб, кивая, а затем проскользнул дальше, чтобы присоединиться к Чеширу на полу.

— Якоб! — Чешир тут же обнял Якоба за плечи и крепко притянул к себе. Комната была уже так переполнена, что никто бы ничего не подумал о них, что позволило Якобу расслабиться рядом с Чеширом. Всё разочарование из комнаты напротив улетучилось с одним из знакомых смешков Чешира рядом с его ухом. — Я так рад, что ты здесь! Я проигрываю!

Он потянул Якоба за собой, взяв из бара бурбон.

— Выпей и сделай невозмутимое лицо, ты нужен своим людям!

Якоб принял бутылку и, несмотря на предупреждение от гудящей головы, которая подозрительно вела себя точно как Ханна с её взглядом, сделал большой глоток. Остальные участники кружка подбадривали его. Он закончил со вздохом и повернулся к Чеширу, решив насладиться остатком вечера.

— Уговорил.

— О да! — смеясь, Чешир перетасовал карты.

Они провели час вместе в игристом, радостном веселье. Несмотря на то, что тёплый напиток в животе притупил его внимание, Якоб отыграл почти всю почту, которую проиграл Чешир. Тот же, бормочущий поздравления ему на ухо, был гораздо большей наградой. Празднование вокруг них становилось всё более ленивым и сонным, они дошли до финальной раздачи этого вечера, оба отдали весь оставшийся у них выигрыш в банк.

Чешир посмотрел на Якоба поверх своей руки, нахмурив брови в серьёзном раздумье. Якоб невозмутимо смотрел в ответ. Затем губы Чешира дрогнули, и он опустил свои карты.

— Ты блефуешь, — заявил он.

Сердце Якоба подпрыгнуло и затрепетало, и он опустил руку. Всего одна пара до стрита Чешира. Наблюдение за тем, как Чешир празднует свою победу, заставило его дрожать. Он хотел бы, чтобы у него хватило смелости поцеловать его прямо там, на глазах у всех.

«Я должен был сказать ему, когда он попросил меня, — думал он, облизывая губы. — Что он милый — нет, красивый — нет, прекрасный!»

Вся уверенность улетучилась.

«Я должна была заступиться за него перед боссом. Он бы сделал это для меня».

Чешир предложил ему допить из бутылки, которую они делили на двоих, и Якоб прикончил её, не задумываясь. Когда они и их соперники в игре выпрямились, он понял, что его левая рука не реагирует так, как должна была. Он уставился на неё, но его мозг был поглощён выпивкой и весельем, он не мог сосредоточиться на работе мышц. Ну что ж. Игнорируя это до поры до времени, он продолжил играть одной рукой.

Наконец, празднество подошло к концу. Гости Камилы собрали своих приспешников — некоторых дезориентированных, некоторых всё ещё весёлых, некоторых раздражённых и с различными стадиями опьянения. Якоб оставался в стороне, помогая Герти и её сестрам в жалкой попытке хоть как-то прибраться. Чешир остался у двери, сглаживая любое раздражение, чтобы взглянуть на уходящих главарей банд и ещё раз поблагодарить Грейс и её группу.

— Чеш, где ты, чёрт возьми, был? — накинулся на него Херб, проходя мимо с Камилой под руку. — Ты должен был быть там и прикрывать меня.

Якоб обернулся на них. Чешир потёр затылок, тонкая ухмылка расползлась по его лицу.

— Извини, Херб, я хотел, — он колебался, и Якоб заметил рядом Ханну, наблюдающую за ним.

— Но кто-то же должен был присматривать за остальными, — дипломатично закончил он. — Как прошло? Не знаю, как вам, но моим гостям всё понравилось.

Херб усмехнулся, на его лице отразилось искреннее раздражение.

— Отлично. Расскажу тебе всё как-нибудь за ланчем.

— Спокойной ночи, мистер Блум, — пожелала Камила, и они двинулись дальше, забрав с собой своих работников.

Якоб подошёл ближе, думая о том, что ночь наконец закончилась и они могут сбежать, но тут услышал голос Барни в коридоре. Его инстинкты подсказали отступать в сторону кухни, но Ханна уже направлялась к выходу, жестом приглашая его следовать за собой. Он сжал губы в тонкую линию.

— Ты серьёзно дал им обчистить весь винный шкаф? — начал причитать Барни. Казалось, он был в хорошем настроении, ухмылялся Чеширу без своего обычного презрения или опаски. — Неужели ты не мог занять их чем-нибудь другим?

— Херб попросил устроить вечеринку, — ответил Чешир, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Он пожал плечами. — Я так и сделал.

Барни фыркнул.

— Убедись, что утром все вернутся к работе, — сказал он и неторопливо удалился. Каспер, уже пройдя половину коридора, не оглянулся.

— Идёшь, Якоб? — спросила Ханна, но он только наблюдал за Чеширом.

— Я останусь. Помогу прибраться.

Ханна с сомнением нахмурилась, глядя на него.

— Ты пьян, — сказала она, сама не совсем веря в это. — И не сможешь вернуться на своей машине. Можешь поехать со мной.

— Я не пьян, — настаивал Якоб, он боялся, что вот-вот потеряет равновесие, но старался не выставить себя дураком. — Я помогу прибраться и займу пустую комнату.

— Хорошо… — Ханну это не убедило, но она не стала настаивать. — Спокойной ночи. Поговорим завтра.

Она похлопала его по плечу, а затем, направляясь к выходу, кивнула Чеширу.

— Доброй ночи, — пропел Чешир ей вслед. Он заверил Герти и остальных, что они на самом деле не станут убираться прямо сейчас, и они с благодарностью направились вниз, чтобы выбрать одну из множества пустующих комнат в здании.

Наконец-то. Якоб переступил с ноги на ногу, когда Чешир закрыл дверь и в комнате воцарилась тишина. У него закружилась голова, а в груди было пусто. Как бы он ни был взволнован тем, что им удалось уединиться, что-то в лице Чешира, когда он оглядывал квартиру, удерживало его.

— Тебя тошнит? — спросил он.

— Кого, меня? — Чешир положил руки на плечи Якоба и притянул его к себе, тихо напевая. — М-м-м, спасибо.

— М? — Якоб подошёл ближе. Они оба с трудом держались на ногах, поэтому он сделал шаг назад и потащил Чешира за собой в направлении спальни. — За что?

— Ты пришёл, — пробормотал Чешир, нуждаясь лишь в небольшом подталкивании, чтобы шаг за шагом следовать за Якобом по пентхаусу. — Мне было так одиноко без тебя.

Якоб уткнулся носом в воротник Чешира, продолжая неуклюже прокладывать путь.

— Нет, не было. Тут была куча людей.

— Да, но… — Чешир вздохнул над ухом Якоба. — Я им не понравился.

Якоб задел плечом угол и вздрогнул, впившись пальцами в спину Чешира.

— Что? Нет, вовсе нет. Ты… — Якоб прижал их к стене, чтобы они могли продолжить идти. Как получилось, что настроение Чешира испортилось так быстро? Это напомнило Якобу о той ужасной пустоте в его глазах, когда его вынудили уйти с ужина.

«Я должен был сказать что-нибудь тогда», — подумал он и стал перебирать слова, которые могли бы его успокоить.

— Ты милый.

Чешир снова вздохнул, и на мгновение Якоб понадеялся, что ему удалось его утешить. Они споткнулись о лампу и, наконец, вошли через открытую дверь спальни.

— Знаешь, я правда много работал, — продолжил Чешир, жалобно шмыгая носом. — Хотел познакомиться со всеми.

Ужин, который прошёл просто ужасно, всплыл в памяти Якоба.

— Они бы тебе не понравились.

Они добрались до кровати, обоим так не терпелось отдохнуть, что они, не задумываясь, скинули стопки бумаг на пол. Когда они вместе растянулись на матрасе, Якоб посмотрел в лицо Чешира и возненавидел то страдание, которое обнаружил на нём. Это напомнило ему о слезливых признаниях много лет назад, и он вспомнил, что тогда он тоже должен был что-то сказать. Он провёл пальцем по шраму на челюсти Чешира до рассечённого уха, будто это могло освежить его память. Когда прошло слишком много времени, он ухватился за единственные слова, которые всё ещё крутились на языке.

— Не грусти, — твёрдо сказал он. — Ты милый.

Может, Чешир просто не услышал тогда, потому что на этот раз морщина на его лбу разгладилась.

— Да?

— Да! Ты милый, — поля чеширской шляпы прижималась к подушке, и Якоб убрал её подальше, чтобы она не помялась. Он потянулся за очками, но недооценил, насколько жёсткой и невосприимчивой стала его механическая рука от опьянения. Металлические костяшки пальцев с тихим стуком врезались Чеширу в скулу.

— Ау, — пробормотал Чешир, и хотя он не казался особенно обиженным, у Якоба сжалось горло, и ему захотелось заплакать из-за того, что причинил ему боль, когда он и так был расстроен.

— Извини, — Якоб снял очки Чешира здоровой рукой и отбросил их в сторону. — Прости, прости.

Этого показалось недостаточным, поэтому он снова притянул Чешира ближе, потирая его щёку, чтобы избавить её от жжения, и пригладил его волосы.

— Прости, я не специально…

— Что? — сбитый с толку, Чешир тоже начал гладить его. — Ты в порядке?

Якоб поморщился. В их словах не было смысла. Он не мог утешить Чешира так, как хотел, когда тот в этом нуждался.

— Ты милый, — снова повторил он, потому что не мог думать ни о чём другом, и, по крайней мере, это немного помогло в прошлый раз. — Не слушай никого.

— Хорошо, — пробормотал Чешир и улыбнулся. Закрыв глаза, он расслабился в объятиях Якоба. — Спасибо.

Некоторое время он мычал сонную чепуху, постепенно придвигаясь ближе к телу Якоба. Ему не потребовалось много времени, чтобы заснуть. Якоб попытался бодрствовать ещё немного, присматривая за его сном. Он поглаживал Чешира по спине и вдыхал запах его волос, пока не задремал.

***

Якоб проснулся от звука голоса Чешира и улыбнулся в простыни, желая, чтобы он был ближе. Затем он услышал, как кто-то ответил.

Он вскочил и тут же пожалел об этом. Спальня в пентхаусе раскололась у него перед глазами, всё сразу стало туманным и колющим, желудок скрутило. Он зажал рот руками, и металлические костяшки неуклюже ударили его по челюсти. Ванная! Его глаза наполнились слезами, когда он свалился с кровати и стал искать ближайший дверной проём. Туалет!

Сильные руки взяли его за руки, поддерживая и подталкивая вперёд. Голос Чешира вернулся, стал ближе, пытаясь успокоить его. Но у Якоба в данный момент была только одна забота, и он едва смог разглядеть очертания туалета, прежде чем упал на колени, и его вырвало в него.

— Вот так, — сказал Чешир, одной рукой нежно проводя круговыми движениями по его спине. — Всё хорошо.

Якоб зажмурился, делая глубокие вдохи, пока не почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы откинуться назад. Чешир предложил ему полотенце, и он согласился вытереть лицо.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Такое впервые, — прозвучал голос Берка, и Якоб вздрогнул, уже забыв, что Чешир с кем-то разговаривал. Он оглянулся через плечо и увидел Берка, стоящего в дверном проёме.

Берк откинулся назад.

— Извини. Просто никогда не видел тебя с таким сильным похмельем, вот и всё.

Якоб снова смущённо повернулся вперёд.

— Я в порядке.

— Дай нам минутку, хорошо? — сказал Чешир, сидя на корточках рядом с Якобом. — Никто за работу не спешит.

— Приготовлю кофе, — предложил Берк и направился обратно через спальню.

Якоб спустил воду в унитазе и откинулся назад. Его желудок был словно сжатый кулак, а голова раскалывалась, что усугублял даже тусклый свет из маленького окна ванной. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так много пил и когда после этого было настолько плохо. Думая, что пока не стоит шевелиться, он остался неподвижен и протирал глаза, желая унять боль. Он забыл обо всём, пока Чешир не коснулся его плеча.

— Воды?

Чешир предложил стакан, и Якоб скривился, принимая его. Сплюнув немного в унитаз, он сделал медленный, осторожный глоток.

— Спасибо.

— Многовато для одной ночи, да? — Чешир старался говорить как можно тише. Он нежно помассировал шею Якоба тремя пальцами. — Извини, если я в этом виноват.

— Нет, ты… — Якоб закрыл глаза, подставляясь под прикосновение. Он ничего так не хотел, как снова свернуться калачиком рядом с Чеширом в тёплой постели, в тёмной и тихой комнате, разрезая тишину стонами. — Мне не надо было…

Якоб внезапно вспомнил, где они находятся, и напрягся, поворачиваясь к двери. Происходящее можно было объяснить, мол, о нём просто заботится обеспокоенный друг, и если бы Берк их увидел…

Дверь была закрыта. Якоб попытался расслабиться, но на него обрушился целый новый виток беспокойства, и он повернулся к Чеширу с растущей паникой.

— Берк, он…

— Всё нормально, — успокоил его Чешир. Он отдёрнул руку. — Это просто Эдди. Он нашёл нас спящими рядом, но ничего такого не подумал.

— Но… — Якоб сглотнул, его тошнота начала возвращаться, когда он вспомнил события ночи. Румянец залил всё его лицо.

— Я такой глупый, — пробормотал он, пытаясь аккуратно отодвинуться подальше от Чешира. — Все, должно быть, видели, как я…

Он поёжился, чувствуя себя пристыженным.

— Что, если все теперь знают о нас?

Чешир откинулся назад, опираясь на руки, и в замешательстве уставился на Якоба. Затем он рассмеялся, и, несмотря на нежный слух Якоба, его это нисколько не обеспокоило.

— Не беспокойся об этом.

— Но я… — Якоб смущённо потёр рот. — У меня не было странного выражения лица?

Чешир ещё немного посмеялся, качая головой. Якоб был поражён тем, насколько он был весел, несмотря на грубость в голосе и покраснение глаз от выпитого ночью.

— Не более странного, чем всегда! Берк искал нас из-за Герти. Она сказала ему, что прошлой ночью ты выглядел готовым кого-то убить, возможно, меня, — он одарил Якоба ухмылкой. — Не все так привыкли к этому, как я.

Возможно, он хотел этим успокоить, но Якоб опустил глаза, не зная, как это воспринимать. Какое бы облегчение он ни испытал, узнав, что никто о них ничего не подозревает, ему не очень нравилась мысль о комнате, полной незнакомцев, считающих, что он питает какую-то злобу к своему очаровательному возлюбленному. Он поёрзал, неспособный эффективно собраться с мыслями, голова была тяжёлой и кружилась. Прежде чем он смог придумать ответ, Чешир заговорил снова.

— Настолько это было бы плохо? — спросил Чешир тише. — Если бы все узнали?

Было бы? Те немногие мысли, которые Якобу удалось собрать воедино, снова улетучились, когда он встретился с взглядом Чешира. Он уставился в ответ, пойманный в ловушку. Его сердце заколотилось, у него возникло мимолётное видение того, как он переходит на сторону Чешира, предаёт Каспера, глядя на него в ответ с преданностью и вызовом. Но слова, которые ему придётся произнести, пронзительное ощущение глаз, устремлённых на них со всех сторон, вопросы и даже обвинения, которые последуют… Он мог представить, как дрожит рука Барни, сжимающая пистолет.

Желудок Якоба скрутило, и как бы он ни пытался бороться с этим, победить организм было невозможно. Он снова наклонился над унитазом, избавляясь от нескольких глотков воды, которые ему удалось проглотить недавно, вместе с остатками желчи. Чешир вздрогнул и поспешил поддержать его, сказав:

— Прости! Прости. Забудь об этом.

— Это не… — прохрипел Якоб, но затем ему снова пришлось остановиться и откашляться, чтобы снова не подавиться. Только после того, как он немного отдышался, он попытался снова. — Извини. Дело не в этом.

— Нет, я знаю, — Чешир снова наполнил стакан водой из раковины, пока Якоб вытирал рот. — Это сложно. Я понимаю.

Он поколебался, прежде чем положить руку на спину Якоба.

— Дела идут отлично, нет причин заставлять всех волноваться из-за этого.

Якоб снова взял стакан, прополоскал рот, не рискуя сделать ещё глоток. Его левая рука на коленях дрожала.

— Я не должен был позволять боссу выгнать тебя вчера, — слова вылетали из него сами собой. — Мне жаль.

Чешир моргнул, застигнутый врасплох, но ему удавалось взять себя в руки намного быстрее, чем Якобу. Он улыбнулся, одновременно трогательно и болезненно.

— Эй, не надо, ты был не при чём, — Чешир убрал с лица спутанные волосы. — Он босс.

Якоба это не удовлетворило, но он прикусил губу.

«А если я снова скажу что-то не то и сделаю всё ещё хуже? — подумал он, отодвигаясь от унитаза и отставляя стакан в сторону. — Я был так строг с ним вчера. Если его всё устраивает… Разве этого недостаточно?»

— Думаю… Я всё, — сказал он, но ему уже не понравилось, как это прозвучало, и он поспешил добавить: — Больше не тошнит

— Ты уверен? — Чешир вернулся к своему уставшему, но жизнерадостному состоянию, когда подхватил Якоба под руку. — Если я оставлю тебя в другой квартире, принести ведро?

— Я в порядке, — Якоб мог стоять и сам, но всё равно позволил Чеширу поднять его на ноги и был рад, что сделал это, поскольку ванная на мгновение закрутилась, когда он выпрямился. — Мне не нужна другая квартира, я просто…

— Всё нормально, так ты не будешь мешать, но я смогу приглядывать за тобой, — Чешир обнял Якоба за талию и вывел его из ванной. — Да ладно, почему нет?

— Я в порядке.

Якоб позволил Чеширу провести их через квартиру и выйти из неё. Он держал голову опущенной, когда они проходили мимо кухни, где Берк и несколько людей Козлова полулежали на столе, ожидая кофе, который вернёт их к жизни. Хотя он не мог разобрать ничего из их сонного разговора, он не мог не опасаться, что по какой-то необъяснимой причине темой разговора был он сам. Но Чешир провёл их мимо и за дверь, болтая о погоде или о чём-то ещё столь же обыденном, чтобы никто не попытался их прервать.

— Я жду рассказа об ужине, когда тебе станет лучше, — сказал Чешир, усаживая Якоба на кровать во втором пентхаусе. Он опустился на колени, чтобы помочь Якобу снять ботинки. — Берк обещал рассказать, но я уверен, что он будет преувеличивать.

— Не знаю, что там ещё преувеличивать, — ответил Якоб, возясь с пуговицами рубашки. — Всё было реально ужасно.

— Ха! Что ж, мне уже не так жаль, что я это пропустил, — Чешир выпрямился и помог расстегнуть пуговицы. — Херб думает, что это так легко — просто устроить хорошую вечеринку. Вести себя хорошо с людьми, у которых нет причин тебе нравиться? Возможно, он кое-чему научился.

Крошечная нотка горечи прокралась в его тон, отчего у Якоба снова появился кислый привкус во рту.

— Тогда в следующий раз тебе не придётся терпеть такое, — сказал он, нахмурившись. — Серьёзно.

— О, не беспокойся обо мне, — рубашка была беспощадно измята, но Чешир всё равно сложил её и отложил в сторону. — Отдохни немного, и мы спланируем наше следующее мероприятие позже.

Он был готов уйти, поэтому Якоб схватил его за рукав, останавливая. Стараясь не морщиться, он поднял левую руку. Чешир улыбался, но серьёзно подошёл к делу, ослабляя кожаный ремешок, удерживающий протез на предплечье Якоба.

— Ночью протез доставил тебе неприятности, — тихо произнёс он. — Уверен, что он не повреждён?

Якоб повертел рукой, чтобы протез отошёл от неё.

— Просто трудно сосредоточиться на движении. Особенно под градусом.

— А ты был очень пьян, — Чешир поставил его на прикроватный столик в пределах досягаемости и повернулся обратно. — Нужно ещё что-нибудь?

«Останься».

Якоб сглотнул и покачал головой.

— Нет, всё хорошо, спасибо, — он покраснел, полностью опустившись на постель. — За то, что заботишься обо мне.

— Приду проведать тебя через пару часов, — пообещал Чешир. Казалось, ему доставляло огромное удовольствие укладывать Якоба и нежно трепать его по волосам. — Я не буду целовать тебя, пока не почистишь зубы.

Якоб тихо фыркнул. Подушка под его больной головой уже творила чудеса — почти так же, как и присутствие рядом Чешира.

— Тогда придётся вернуться в твою квартиру, — сказал он, ожидая отговорок. — Там мои вещи.

— Ладно, — согласился Чешир, посмеиваясь. — Ты в любом случае должен мне ночь у меня. Но виски подождёт.

Он наклонился, чтобы поцеловать Якоба в висок.

— Тогда и сможешь ещё раз сказать, какой я милый.

Якоб покраснел, смущённый.

— Ты помнишь это?..

— Ну конечно, — он усмехнулся, подходя к занавескам, удостоверяясь, что они полностью задёрнуты, и направился к двери. — Хороших снов.

Он подмигнул и вышел. Якоб глубоко вздохнул и зарылся в прохладные простыни, позволяя им успокоить его пылающие щёки. Он был полон решимости избавиться от остатка похмелья с помощью сна как можно быстрее.

***

Выйдя из спальни, Чешир задержался на мгновение, чтобы перевести дыхание и протереть очки. Затем, глубоко вздохнув и передёрнув плечами, он продолжил путь.

«Глупо было спрашивать об этом, — думал он, пересекая пентхаус, который был прибран работниками Камилы. — Понятно, что мы пока не можем рассказать всем о нас».

Он сглотнул, направляясь обратно в другую квартиру, чтобы присоединиться к Берку и остальным.

«Если вообще когда-нибудь?.. Мы обсуждали это — Козлов никогда не простит нам это. Он дал это понять довольно ясно».

Чешир вздохнул, колеблясь в проходе

«Грейс была неправа. Якоб может потерять столько же, сколько и я, если кто-нибудь узнает. Но всё хорошо».

Как только он смог снова приклеить на лицо свою улыбку, он направился на кухню.

— Всем доброе утро! — бурно поприветствовал он, и его встретили болезненными стонами. — Кофе уже готов?

Разговор был вялым и скудным. Когда Герти разогнала всех по другим комнатам, чтобы возобновить работу, Берк потащил Чешира на балкон. Ветерок с реки прояснил их головы, и Берк наконец пересказал события ужина. Чешир слушал, стараясь не позволить беспокойству о бедном Якобе, сидевшим тогда за столом, разрушить его сосредоточенность.

Когда Берк закончил, он глубоко вздохнул и прислонился к перилам.

— Извини, но это была пустая трата времени, — признался он, доставая сигарету из кармана. — Или даже хуже. Ведя себя так, будто они властители мира, Манхэттен выставил себя болванами. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Чешир зажёг для него сигарету, и после того, как Берк сделал первую затяжку, он жестом попросил взять себе сигарету.

— Мастерсон не из тех, кто умеет проигрывать, это точно, — согласился Чешир. — Хотел бы я с самого начала знать, что они задумали. Возможно, тогда я смог бы отговорить их от этого.

— Какой смысл сейчас об этом думать? — Берк неровно пожал плечами. — Не думаю, что босс проявил себя лучше, но они с О’Ши каким-то образом нашли общий язык. Если у нас будет на одного союзника больше, чем у Манхэттена, мы будем в выигрыше.

Чешир глубоко вздохнул и вернул сигарету.

— Это меня ещё больше беспокоит. Но ты прав — нет смысла беспокоиться об этом. Давай просто будем держать ухо востро и ждать, что они будут делать дальше.

— А мои уши когда-то отдыхали? Реально так считаешь? — они игриво толкались, направляясь обратно в дом, но когда они зашли внутрь, Берк почесал затылок. — Ты правда хорошо поработал. С этим не поспоришь.

— Спасибо, Эдди, — Чешир ухмыльнулся. — Сделай мне одолжение и скажи это всем, кого увидишь сегодня.

Берк закатил глаза.

— И начну с Дановича, — сказал он, и Чешир почувствовал, как его щёки порозовели. — С ним всё хорошо? Никогда не видел его в таком состоянии.

— Он в порядке! — прощебетал Чешир, а затем усмехнулся, стараясь покрыться.

«Если чьё-то лицо и выдаст нас, то точно моё».

— Он просто не создан для дипломатии, — он обнял Берка за плечи и повёл его в сторону офиса. — Давай вернёмся к работе. Рано или поздно мы добьёмся результата, который произведёт впечатление даже на босса.

Берк согласился, и они занялись делом, готовясь ко всему, что ждёт их дальше.

Проще простого

Ни для кого не стало большой неожиданностью, когда всего через три месяца после ужина в «Мори» нашли тело Галло Наполиелло с перерезанным горлом.

— Учитывая все обстоятельства, я удивлён, что Херб держал себя в руках так долго, — сказал Чешир. — Он не собирался оставлять в живых одного из приспешников старого Лаки, по крайней мере, если был шанс, что он получит поддержку за пределами штата. И если встреча прошла так плохо, как все говорили, кто-то должен был за это заплатить. Уверен, что не хочешь чего-то поярче?

Чешир отвернулся от своего шкафа и поднёс сине-фиолетовый галстук к воротнику Якоба. Вероятно, по чеширским стандартам это было не модно, но Якоб всё равно покраснел при мысли о том, чтобы надеть что-то привлекающее внимание и… шёлковое. Он откашлялся, и аккуратно убрал руку Чешира от себя.

— Это похороны, Чеш. Не время для моды.

— Брехня, — буркнул Чешир и повязал галстук себе на шею. Якоб внимательно наблюдал за тем, как он завязывает узел. — Мы не будем отдавать дань уважения. Херб просто хочет, чтобы мы сделали заявление.

Он закончил и разгладил свой пиджак, повернувшись к Якобу.

— Ну?

На первый взгляд Чешир был одет в обычный чёрный костюм, вполне подходящий для похорон. Только вблизи можно было заметить узор из тонкой полоски и запонки с монограммой. Якоб разрывался между желанием закатить глаза и потрогать мягкую шерсть ладонью.

— Да, заявление. Но ты же не хочешь, чтобы… — он нахмурился, сглотнул и начал снова. — Тебе идёт.

Чешир ухмыльнулся, выпятив грудь.

— Правда? — он разгладил лацканы, а затем снова полез в шкаф. — Давай и тебе что-нибудь найдём. Самый обычный, классический чёрный галстук как раз для тебя.

Якоб принял его и надел себе на шею.

— Думаешь, это хорошая идея? — спросил он, пытаясь отвлечь внимание Чешира от своих рук, когда тот попытался помочь с узлом. — Воссоединение всего Манхэттена так скоро может привести к… Даже не хочу знать.

— А отказаться будем лучше? Если это игра власти, а мы не появимся, это только ещё больше заставит их стремиться восстановить иерархию.

Якоб закончил с галстуком, повернулся к Чеширу, уперев руки в бока и приподняв брови в ожидании комментария. Чешир поджал губы и долго молчал. Казалось, это причиняло ему чуть ли не физическую боль.

— Не возражаешь, если я?..

Якоб мгновение обдумывал вопрос. Он покраснел при мысли, что ему нужно набраться смелости перед ответом.

— Нет, — сказал он наконец.

Плечи Чешира с облегчением опустились, и он поспешил развязать неаккуратный узел.

— Нужно просто немного практики. Будем надеяться, что Хербу всё это надоест, и у нас будет ещё много поводов нарядиться.

— Не издевайся, — пробормотал Якоб, но затем Чешир взял его за плечи и развернул к себе. Его щёки запылали ещё больше, когда Чешир потянулся к галстуку на его шее.

— Я знаю, что на самом деле тебе всё это безразлично, но на тебе это действительно отлично смотрится, — убеждал Чешир, затягивая узел. — Там будут в основном жители Манхэттена, так что твой вид не привлечёт их внимания.

Якоб сглотнул, откидываясь на спинку стула.

— Это просто галстук.

— Просто пытаюсь успокоить тебя. Я знаю, ты ненавидишь быть в центре внимания.

Он обхватил руками грудь Якоба и сжал его. Якоб сделал глубокий вдох, желая вдохнуть и запечатлеть в памяти это ощущение.

— Спасибо, — собравшись с духом, он повернулся лицом к Чеширу. — Я, эм. Я всегда ценю твою заботу.

Чешир промурлыкал у его щеки.

— Ты гораздо больше заботишься обо мне. Ты… — он усмехнулся, и настроение Якоба немного испортилось от осознания того, насколько Чешир иногда нервничал рядом с ним. — Так ты всегда ведёшь себя в отношениях, да?

— Да, — поспешил успокоить его Якоб, хотя от этого ему стало некомфортно. — Верно.

— Ладно, — Чешир ещё раз крепко сжал его, а затем отпустил, чтобы направить их к зеркалу рядом со шкафом. — Ну вот, видишь? Одет со вкусом, какой красивый.

Якоб посмотрел на своё отражение и не знал, как назвать охватившую его эмоцию. Он почти не проводил времени перед зеркалами, их у него даже не было, не считая маленького карманного зеркальца, которым он пользовался, когда ремонтировал оружие или машину босса. Не так уж и часто он сталкивался со своим собственным… лицом. Он снова покраснел, когда потрогал узел, который Чешир только завязал, и оглядел костюм. Ничто в этом не казалось ему необычным: он был чистый, уверен в себе, его волосы причёсаны, пиджак идеально выглажен. Его вид не был чем-то новым или особенным. Но Чешир определённо казался довольным, поэтому он попытался присмотреться повнимательнее. Но только ещё больше смутился из-за этого. Что такого привлекательного было в простом чёрном цвете и веснушчатом лице?

— Мне нравится, — всё же согласился Якоб, полный решимости поддержать мнение Чешира, при этом прекрасно осознавая, что тот видел его насквозь.

— Не заставляй себя, — Чешир усмехнулся, расправляя складки пиджака на плечах Якоба. Он придал своему лицу невозмутимость, соответствующую обычному поведению Якоба. — Я буду доволен и твоему «сойдёт».

Якоб хотел запротестовать, взволнованный, но Чешир продолжил:

— Но спасибо за то, что потакаешь моих желаниям.

Он поцеловал Якоба в щёку, чего было недостаточно. Якоб повернулся так, чтобы встретиться с губами Чешира для настоящего поцелуя.

— А ты так ведёшь себя в отношениях? — сказал он с пылающими щеками. Улыбка Чешира, удивлённая и довольная, того стоила.

Они вместе вышли из квартиры и встретились в вестибюле с Берком, который в кои-то веки проявил поразительную сдержанность в своём наряде. По большей части. Он дополнил свой простой чёрный пиджак тёмно-синим галстуком с оранжевыми венками, образующими узор пейсли. Чешир резко указал на него.

— Серьёзно, Берк? — сказал он, ошеломлённый. — Ты надел вот это?

— А что? — Берк не проявил ни капли застенчивости перед презрением Чешира. — Твой тоже голубой.

Чешир хотел возразить, но затем остановил себя, покачав головой.

— Просто стой рядом с Хербом, а не со мной, — сказал он, выводя их из здания. — Или я отправлюсь в яму вслед за Наполиелло, клянусь.

— Ты ненормальный, — парировал Берк, и Якоб остался в стороне, довольный тем, что их препирательства забавляли его всю дорогу до кладбища.

Церковная служба проходила в Манхэттене — плохо скрываемая тайна, предназначенная только для близких родственников и друзей. Вероятно, его оставшаяся семья надеялась избежать каких-либо проблем с Лаки и её командой, с их вспыльчивым темпераментом и задетой гордостью. Поэтому как только Херб узнал, что похороны состоятся в бруклинском Вудсайде, он распространил эту новость повсюду. Когда они втроём припарковались и направились ко входу на кладбище, Якоб не удивился, увидев уже Рукавицы и его люди, а также группу парней из Юнион-Сити, которые, должно быть, рано прибыли.

— Это плохая идея, — сказал Якоб, когда они прислонились к каменной стене на расстоянии от остальных «скорбящих».

— И это чертовски неуважительно, — согласился Берк. — Наполиелло был настоящим придурком, но они могли подождать, пока он окажется в земле, прежде чем расстреливать его родственников.

Чешир усмехнулся, хотя его голос звучал не так уверенно, как обычно.

— Средь бела дня, за пределами их территории? Херб не идиот — они не станут затевать перестрелку, — он пожал плечами. — Во всяком случае, не сегодня.

Якоб наблюдал за парнями из Юнион-Сити, когда они передавали друг другу зажжённую сигарету. У двоих сзади за пояс брюк были заткнуты пистолеты. Возможно, им просто хватило ума прийти подготовленными — у Якоба под курткой был его собственный револьвер, — но опять же, возможно, они что-то знали. Он вытащил пачку сигарет из кармана пиджака.

— Я не уверен, что объединение с Манхэттеном было хорошей идеей с самого начала, — признал он. Затем он быстро покачал головой. — Но не то чтобы у нас тогда был выбор.

Чешир снова пожал плечами, и когда Якоб протянул ему сигарету, он прикурил её щелчком пальцев.

— Рискованно. Но босс сказал, что хочет, чтобы мы расширялись, и есть не так уж много направлений, в которых можно двигаться. Если мы сможем добиться успеха сейчас, Барни наконец поблагодарит меня за всё, — он рассмеялся. — Это будет потрясающий день, да?

— Ага, когда рак на горе свистнет, — сказал Берк. — Но если повезёт, сможешь попробовать свои силы сегодня.

Он указал дальше по обочине, где только что остановилась машина, из которой вышли Барни с Ханной. Они были одеты по случаю, Барни щеголял шляпой с ужина в Мори, которой так гордился. Якоб хмурился за сигаретой, наблюдая за их приближением.

«Всё пройдет как на том ужасном ужине, — подумал он, высматривая у них оружие. — Если не хуже».

— Джентльмены, — поприветствовал Барни с ноткой сарказма в голосе. Всегда было неприятно видеть его в хорошем настроении. — Готовы ко второму Великолепному Манхэттенскому говно-шоу?

— Разумеется, — ответил Чешир, ухмыляясь. — Рад, что ты тоже пришёл.

— Без тебя шоу не оправдало бы своё название, — добавил Берк.

Барни бросил на него сердитый взгляд, но не успел возразить. Чешир рассмеялся и обнял Берка за шею в игривом захвате головы.

— Ха-ха! Классная шутка. Он такой смешной, да?

Барни посмотрел на них обоих, а затем фыркнул.

— Клоун.

— Не вижу Рейносо, — прервала его Ханна. Якоб не мог не заметить, какой напряжённой и измученной она уже выглядела. — И Мастерсона.

— Возможно, они уже как-то проникли на церемонию, — предположил Чешир. — Уверен, что увидим их вместе с процессией.

Барни снова фыркнул и поправил шляпу, хотя в этом не было необходимости.

— Этот Мастерсон — мерзкий тип. Нужны стальные яйца, чтобы преследовать своих врагов на похоронах.

— Ты тоже здесь, вообще-то, — напомнил ему Чешир.

— И ты, — парировал Барни. — Честно говоря, удивлён, вы двое были так дружны в последнее время, я даже думал, что ты поедешь с ним. Мог бы всю дорогу проехать на его члене от самого Манхэттена.

Якоб напрягся и вытащил сигарету изо рта. Едва заметный укол обиды в уголке рта Чешира скрутил его внутренности и заставил слова вырваться прямо из него.

— Заткнись нахуй, Барни.

Все повернулись и уставились на него в замешательстве, но Якоб вернулся к курению, ничуть не колеблясь.

«Я тогда должен был заступиться за него, — только и думал он с глубокой убеждённостью, глядя в ответ на Барни. — Больше никогда не упущу этот шанс».

Берк коротко рассмеялся, снимая возникшее на мгновение напряжение.

— Он такой смешной, да?

Барни переводил взгляд между ними троими, сбитый с толку и растерянный.

— Просто будьте начеку, ясно? — пробормотал он и двинулся дальше к входу на кладбище. — Классный галстук, Яш.

Ханна бросила на Якоба вопросительный взгляд, и только тогда он почувствовал неуверенность в своей выходке. Она молча ушла за Барни. Как только троица снова осталась наедине, Чешир обхватил другой рукой шею Якоба, притянул его к себе и прижался губами к его уху.

— Боже, я бы расцеловал тебя прямо сейчас, — прошептал он, от чего Якоб вздрогнул, но затем он отпустил его и рассмеялся.

— Прости, Берк, сегодня никаких раков на горе.

— Наконец-то кто-то его заткнул, — ответил Берк. — Не подумай, что я в тебе сомневался.

Якоб выпустил клуб дыма.

— Просто не хотел, чтобы он зазнался, — не смог он сдержаться от чувства триумфа.

Их веселье было прервано мгновением позже прибытием катафалка и сопровождающей его процессии. Все смотрели, как члены семьи и банды Наполиелло вышли из своих машин, а несущие гроб заняли свои позиции. Как и предполагал Чешир, Камила, Херб и множество их людей стояли в самом конце. Оба были красиво одеты в длинные меховые шубы, которые не подходили по погоде.

— Господи, — пробормотал Берк и похлопал себя по карману в поисках сигареты. — Реально мерзкий тип.

Якоб старался следить за всем. Родственники Наполиелло с каменными лицами несли гроб на кладбище, многие нервничали, подавляя желание оглянуться. Камила и Херб последовали за ними рука об руку. Херб даже улыбался каждому из своих гостей, но его взгляд был жёстким, оценивающим каждого.

— Очевидно, что он задумал, — тихо проговорил Якоб, когда они втроём присоединились к другим бандам. — Он не умеет держать себя в руках, и это опасно.

— Первый тревожный звоночек, и мы уходим, — пообещал Чешир.

Они двинулись дальше. Даже учитывая все обстоятельства, это был приятный день для похорон, солнечный, с безоблачным небом над головой и слабым ветерком. Почти сразу же, как они прошли через ворота, их окружили ряды надгробий по обе стороны переулка, имена и даты простирались далеко вдаль. Якоб старался не смотреть на них, сосредоточившись на людях впереди. Барни и Ханна тихо беседовали, но все остальные были напряжены, их взгляды были прикованы к Хербу, как будто они ждали сигнала, который мог и не поступить.

— Как думаете, Херб уже вырыл несколько ям? — сказал Берк, жуя сигарету, но не зажигая её. — Бах, бах, ты-дыщ и проблема решена.

— Это не смешно, — отругал его Якоб. Он посмотрел на Чешира, ожидая, что и его придётся заставлять воздержаться от какой-нибудь колкости, и был удивлён, обнаружив выражение лица Чешира безрадостным и даже серьёзным. Не так часто на его лице не было и следа скривлённых губ. — Ты в порядке, Чеш?

— М? — Чешир встряхнулся, и сразу же на его лице появилась привычная улыбка. — А, да. Я просто давно не был на кладбище, вот и всё.

Якоб сгорал от любопытства. Его родители? Он задумался, разглядывая Чешира в поисках подсказок. Он никогда не упоминал о них, так что возможно… Но сейчас Чешир наблюдал за Хербом, сосредоточенный на настоящем, ничто не выдавало его мыслей.

— Я тоже, — сказал Берк. — Хотя здесь не по кому скучать, верно? Кости в земле. Как будто есть какая-то чёртова разница, где ты окажешься после смерти.

Родители. Он смутно помнил, как Берк говорил что-то о том, как ребёнком приехал в Америку со своим дядей, и резкую горечь в его голосе было нетрудно заметить. Он нахмурился, последний раз затянулся сигаретой и бросил её под ногу. Ему пришло в голову, что он понятия не имеет, были ли найдены или похоронены тела его собственных родителей.

Группа свернула по другой дорожке на восток, ведущей к месту ожидания. Все рассыпались веером вокруг открытой могилы, и, когда опустили гроб, священник начал последний обряд. Поскольку служба в церкви уже состоялась, а родственники Наполиелло осознавали, что у них много нежеланных гостей, церемония должна была быть короткой. Камила и Херб стояли рядом с кузенами Наполиелло, их манеры были подобающе торжественными по сравнению с напряжённым раздражением скорбящих. Все ждали того, что, по их мнению, было неизбежным конфликтом.

Но Херб ни к чему не подал сигнала. Он и его босс почтительно прислушивались к молитвам старого священника и оставались неподвижны, когда гроб наконец опустили в землю. Они не вмешивались и не пытались участвовать в засыпании могилы землёй. Когда похороны завершились, до разных банд постепенно дошло, что драка, которую они все так боялись, может вообще не состояться.

— Полагаю, это всё? — пробормотал Барни, когда толпа разошлась. Херб и Камила, снова взявшись за руки и смело двинулись вперёд, возвращаясь ко входу со своей свитой. — Они привели нас всех сюда просто так?

— Не просто так, — ответил Якоб. Он наблюдал, как Рукавицы и парни Юнион-Сити отстали, чтобы семья Наполиелло выстроилась в линию позади Камилы. Даже после провального ужина все прислушались к призыву Манхэттена, все были готовы к войне, в которой у них не было причин участвовать. Они более чем явно показали свои намерения.

И как только они добрались до главной дороги кладбища, Якоб увидел полную картину: вход был заблокирован скоплением знакомых чёрно-белых полицейских машин. Процессию ожидала шеренга офицеров в форме, каждый из которых был так же готов к насилию, как и банды, а впереди них, уперев руки в бедра, стояла маршал Хэзел Адалет.

— О, Херб, — пробормотал Чешир достаточно громко, чтобы услышал Якоб. — Что, чёрт возьми, ты задумал?

— На этом моменте мы должны дать дёру? — спросил Берк, всё та же незажженная сигарета свисала у него с губ.

— Сохраняем спокойствие, — сказала Ханна. — И продолжаем идти.

Камила и Херб не сбавляли шага, так что у остальных не было выбора, кроме как последовать их примеру. На путь ушло мучительно много времени, беспокойство клубилось в толпе. Якоб держался рядом с Чеширом.

«Мы можем просто уйти, — подумал он, бросив быстрый взгляд вглубь кладбища. — Развернуться и пойти к стене, перепрыгнуть через неё и вернуться, когда берег будет свободен».

— Офицер, — поприветствовал Херб, когда он почти достиг выхода. — Чем мы можем помочь?

— Маршал, — сухо поправила его Хэзел. Она махнула ему, чтобы он отошёл. — Вас это не касается, мистер Мастерсон.

Она посмотрела мимо него на остальную часть приближающейся процессии, и Якоб сделал глубокий вдох, готовясь, когда её взгляд остановился на них.

— Мы здесь, чтобы поговорить с Барни Козловым.

Что? Якоб посмотрел на Барни, который остановился как вкопанный. Ханна взяла его за локоть, явно удивлённая, но отчаянно желая удержать его от глупостей. Даже Чешир казался сбитым с толку. Но когда Якоб вернул своё внимание к Хербу и увидел намёк на улыбку, которую тот пытался скрыть, это обрело смысл. Наполиелло был не единственным, кто высказался против Манхэттена на том ужине. Он посмотрел на Берка, который пришёл к тому же выводу. Но как он может оказывать влияние на федералов?

— Остальным могут идти, — продолжила Хэзел, указывая на другие банды, которые также представляли собой смесь растерянности и горькой покорности. — Простите за вторжение.

— Херб, в чём дело? — спросил Чешир. — Мы же уже всё поняли.

Херб преувеличенно пожал плечами.

— Как сказала леди — меня это не касается, — он посмотрел на Камилу. — Идём?

— Да, — сказала она, и офицеры расступились, чтобы они и их команда могли пройти.

— Эй, — окликнул Чешир, и прежде чем Якоб смог остановить его, он поспешил за ними. — Херб, подожди!

Хэзел бросила на него сердитый взгляд, и Якоб затаил дыхание, когда он прошел мимо женщины, но она не пыталась остановить его. Она направлялась к Барни. Якоб остался по другую сторону от Барни. Остальные собравшиеся неловко топтались на месте: Рукавицы и его команда неуверенно двинулись к выходу, в то время как семья Наполиелло и парни Юнион-Сити держались поодаль, желая узнать судьбу Козлова, а копы пытались наблюдать за всеми сразу. Барни был между ли яростью и оцепенением, он уставился на Хэзел затравленным взглядом.

— Я Барни Козлов. Чего вы хотите?

— У меня есть к Вам несколько вопросов, — ответила Хэзел. Её, казалось, не смутило напряжение, витавшее в воздухе вокруг них. — Но не здесь. Пройдёмте со мной.

— Мы имеем право знать, в чём дело, — возразила Ханна, сжимая руку Барни.

— Нет, Вы не поняли, — Хэзел похлопала по значку маршала, приколотому к лацкану её пиджака. — Мы не будем стоять здесь и устраивать сцену. Пожалуйста, следуйте со мной.

Берк скрестил руки на груди и свирепо посмотрел на неё в ответ.

— Он никуда не пойдёт, пока не будет ордера.

Хэзел приподняла бровь, а затем полезла в карман куртки.

— Хорошо.

Якоб бросил быстрый взгляд мимо неё. Чеширу удалось остановить Херба и Камилу прямо у кладбищенских ворот, нервно улыбаясь во время их разговора. Рукавицы остановился неподалёку, и они, как и остальные, отказали желающим их проводить встревоженным полицейским. Если это продлится слишком долго…

— У меня есть ордер на Ваш арест, — сказала Хэзел, разворачивая бумагу, извлечённую из куртки. — За убийство Галло Наполиелло.

Барни побледнел, Ханна продолжала крепко сжимать его руку.

— Это смешно, — сказала она, когда все зашептались. — Мы никогда не имели с ним никаких дел.

Хэзел быстро засунула ордер обратно в карман.

— Тем не менее, он поедет со мной.

— Мы все знаем, кто в этом повинен, — сказала одна из родственников Наполиелло, выразительно указывая на Херба и Камилу у ворот. Якоб сделал шаг назад, когда внимание всей группы переключилось. Его товарищи заметили это и украдкой сделали то же самое. — Эта тварь и её охотничий пёс убили Галло, а ты тратишь время на этих придурков? Он же прямо там!

— Мэм, Вам со своей семьёй нужно вернуться домой, — сказала Хэзел, теряя терпение. — Позвольте нам делать нашу работу.

— В её словах есть смысл, — заговорил Херб, его самодовольство вызвало недоверчивый взгляд даже у Чешира, стоявшего рядом с ним. — Я действительно ненавидел Галло Наполиелло. Есть связь.

— Ах ты ушлёпок… — начала женщина, но её прервал звук внезапного выстрела, и кладбище взорвалось криками.

Сначала Якоб не мог понять, откуда он взялся. От знакомого хлопка выстрела револьвера 38-го калибра у него ёкнуло сердце, и все разом пришли в движение. Барни, Ханна и Берк побежали к восточной стене, а парни из Юнион-Сити — к противоположной. У одного из парней в руке был пистолет. Когда Якоб повернулся, чтобы убежать, он лишь мельком увидел, как Рукавицы со своими людьми нырнул в укрытие, полиция достала оружие, а Чешир тащил Херба за шубу с кладбища. Их взгляды встретились на короткое мгновение, им пришлось отступить в противоположных направлениях.

— Я убью его, — фыркнул Барни, когда они вчетвером побежали между рядами надгробий к восточной стене. — Я убью этого ублюдка!

— Просто беги! — крикнула Ханна.

Одной рукой она вцепилась в пиджак Берка и практически тащила его за собой. Глаза его округлились от страха, когда он изо всех сил старался не отставать, в то время как Якоб был слишком охвачен замешательством, чтобы беспокоиться за себя. Из всех них, Джерси? О чём, чёрт возьми, они думали? Он оглянулся назад на звук новой стрельбы, но всего было слишком много, было невозможно выделить, кто есть кто. Однако он заметил двух полицейских, следовавших за ними. Он вытащил свой револьвер.

Они добежали до края кладбища, где каменная стена, начинавшаяся у входа, заканчивалась ограждением из железных прутьев. Барни бросился к забору, почти добравшись до верха одним прыжком. Ханна и Якоб бросились к нему и перекинули его через забор. Он грубо приземлился, ухватившись за прутья, чтобы не упасть на колени.

— Быстрее! — рявкнул он. — Дом Леона недалеко отсюда — мы успеем.

Якоб и Ханна помогли Берку подняться на следующим. Но когда Ханна забралась наверх, копы уже добрались до них.

— Держите его! — крикнул один из них, когда они оба подняли пистолеты.

— Вы все…

Якоб открыл огонь, каждый выстрел вырывал куски из надгробий и памятников. Копы нырнули в укрытие. Когда Ханна перебралась на другую сторону забора, она с беспокойством выглянула из-за него.

— Якоб…

— Знаю, — перебил он её, засовывая пистолет обратно в кобуру. Мёртвые копы им сейчас были некстати.

Он подпрыгнул, цепляясь за перекладины как можно выше. Он протянул левую руку и почувствовал, как кончики его пальцев зацепились за металл, но когда он попытался подтянуться, металлические пальцы резко дёрнулись, и он не смог удержать хватку. Он бы свалился на землю, если бы Ханна и Берк не протянули руки через решётку, поддерживая его.

— Отвалили, мрази! — крикнул Барни и сделал несколько выстрелов в грязь, чтобы отпугнуть полицию. С помощью Ханны и Берка Якоб смог залезть на забора, перелез через него и спустился на другую сторону.

— А как же Блум? — сбросил Якоб, как только его ботинки коснулись земли. — Мы не можем его бросить…

— Он может сам о себе позаботиться, — бросила Ханна и, снова взяв Берка за руку, повела его за собой через улицу. На другой стороне были маленькие дома, тесно прижатые друг к другу, с множеством узких переулков, по которым они могли оторваться от преследующих их полицейских. — Нужно убраться с улиц, а о нём подумаем позже.

— Ненавижу это, — пробормотал Берк, позволяя Ханне тянуть себя дальше. — Просто ненавижу.

Барни подтолкнул его.

— Заткнись и шевелись.

Они пробирались между зданиями, и постепенно выстрелы вдалеке прекратились. Якоб оглянулся назад и не заметил никакой погони. Он прислушивался к грохоту, глубоко дышал через нос, пытаясь уловить в ветре запах чеширской магии.

Нет, он справится. Якоб сглотнул и заставил себя идти в ногу с остальными, подальше от бойни. Адалет пришла не за ним, у неё на него ничего нет. С ним всё будет хорошо.

Первый выстрел застал Чешира врасплох. Он пытался не спускать глаз с Херба, с Наполиелло, с Барни и Хэзел. Ему даже в голову не пришло, что кто-то из парней Джерси нацелился на них. Очевидно, даже Херб не рассматривал такую возможность. Выражение его лица стало пустым от удивления, и он вздрогнул от выстрела.

Он ранен? Под толстой меховой шубой, скрывавшей и без того широкое тело Херба, не было видно ни одной раны, но нельзя было ошибиться в бледности, проступившей на его лице. Чешир схватил его и развернул, потащив за каменную колонну входа, чтобы увести их обоих с линии огня.

Он мельком увидел, как Якоб собирается бежать, и почувствовал облегчение. С ним всё будет хорошо. Он справится.

Чешир прижал Херба к каменной стене сразу за входом и только тогда понял, что Камила была рядом, почти прижималась к нему.

— Тебя задели? — спросил он, хотя уже знал ответ. Он чувствовал запах крови, даже чувствовал, как она скользит по его чёрным перчаткам.

— Ничего страшного, — сказал Херб, хотя его ухмылка была гримасой боли. Он потянулся к левому плечу, и наконец Чешир увидел кровь, просачивающуюся сквозь мех у его подмышки. — Кто, чёрт возьми, в меня стрелял?

Куски камня отлетали от стен, и Рукавицы со своими людьми отступил с кладбища под усилившуюся стрельбу. Чешир слышал, как копы выкрикивали приказы, а другие дико ругались, и никто не мог сказать, на чьей стороне развернулась перестрелка и когда она перейдёт на улицы.

— Идём, — бросил Чешир и оттащил Херба от стены. — Нужно выбираться отсюда.

Камила обошла Херба и поддержала его с другой стороны.

— Заводи машину, — приказала она одному из их приспешников, который тут же побежал вперёд по тротуару. Благодаря семье Наполиелло за катафалком выстроилось множество машин. Они не успели пройти и нескольких шагов, как Чешир заметил, насколько с трудом держится Херб. Он попытался поторопить их, но его прервали крики сзади.

— Стойте на месте! — крикнули те, кто определённо походил на копов, и когда Чешир обернулся, чтобы посмотреть назад, он мог только наблюдать, как двое полицейских были застрелены фигурами, выходящими с кладбища. Пара бывших головорезов Наполиелло обогнули ворота с широко раскрытыми от паники глазами, вызванной перестрелкой, и они заметили отступающих манхэттенцев.

Чешир оттащил Херба за бампер ближайшей машины как раз в тот момент, когда раздались новые выстрелы. Он мог бы поклясться, что почувствовал, как пуля прошла через кончик его конского хвоста. Когда манхэттенские гангстеры открыли встречный огонь, Херб изо всех сил пытался вытащить свой пистолет, но Чешир отобрал его у него. Ему удалось сделать несколько выстрелов, но ничего не добился, пока Камила не выхватила у него пистолет. Она высунулась из-за машины и выстрелила одному из нападавших прямо между глаз. Кто-то из её людей прикончил второго.

— Так и не покажешь мне свою магию? — недоверчиво спросил Херб.

— Не перед копами, — Чешир снова рывком поднял его на ноги, это потребовало больших усилий. Тот был слишком бледен. Чешир почувствовал облегчение, когда один из парней Херба поспешил помочь ему. Он теряет много крови. Должно быть, шерсть впитала большую часть. Проглотив проклятие, Чешир посмотрел на Камилу. Её взгляд был жёстким, а костяшки пальцев, сжимавших пистолет, побелели. Она тоже видела его состояние.

Что будет, если Херб умрёт? У Чешира голова шла кругом от этих мыслей, когда он помогал тащить Херба по тротуару к ждущей их машине. С манхэттенской бандой будет покончено? Резкость в поведении Камилы говорила об обратном. Якоб был прав — это была ошибка, но они заставят всех заплатить за это.

Он затолкал Херба на заднее сиденье машины и забрался следом. От двух пар широких плеч в машине было чрезвычайно тесно, но Чешир очень хотел следить за происходящим. Когда Николь села за руль, а Камила — рядом с ней, Чешир наконец сдёрнул с Херба шубу и пиджак, чтобы осмотреть рану.

Пуля попала ему в руку, между плечом и бицепсом. Как только рана была обнажена, кровь только обильнее начала вытекать из неё, и Чешир поспешно приложить к ней ладонь. Херб дёрнулся, ругаясь на него.

— Где ближайший врач? — спросила Николь, отъезжая от тротуара, задев бампером машину перед ними.

— Элмхерст, — Чешир покачал головой и заставил себя не озвучивать свои мысли. Он не выживет, он теряет слишком много крови. Он встретился взглядом с Хербом.

— Так кто же это был? спросил он, скривившись.

— Я не видел, — он поборол искушение снова посмотреть на Камилу.

«Неужели я ничего не могу сделать?»

Внезапно вспомнилось, что не так давно он подумывал обрушить всю свою магию на Херба и комнату, полную манхэттенских головорезов, и вот он здесь, ищет способ спасти его, опасаясь сам не зная чего.

Тут ему в голову пришла идея, пробежавшая холодком по его нервам. Не тратя больше времени на размышления, он снял одну перчатку.

«Если сработает, это может спасти ему жизнь, — подумал он и разорвал рубашку Херба подальше от места выстрела, чтобы тот мог прижать голую ладонь прямо к ране. — А если нет, не останавливайся».

Он глубоко вздохнул и, наконец, оглянулся назад, чтобы запомнить очертания Николь и Камилы на передних сиденьях.

«Если ты убьёшь его, тебе придётся убить и их тоже».

— Херб, сделай вдох, — сказал он, а затем сунул потёртую перчатку между зубов мужчины, чтобы пресечь его попытку задать вопрос. — Прикуси.

Он сам сделал глубокий вдох.

«Пожалуйста, не взрывайся.

Чешир сосредоточился на разорванной плоти, окружающей обманчиво маленькую рану. Это как закуривать сигарету. Он представил себе тлеющую сигарету. Он делал это для Якоба сотни раз. Прикусив губу, он представил, как вкладывает тот же огонь в поверхность повреждённой плоти Херба.

«Банни, пожалуйста, не взрывай его».

Магия усилилась, и с небольшой вспышкой света и облачком дыма раненая рука Херба загорелась. Он кричал в перчатку, извиваясь и толкаясь, его толстые пальцы оставили синяки на бицепсах Чешира. Чешир изо всех сил старался держать его неподвижно, боясь отпустить, даже несмотря на то, что его ладонь болела от жара. Только когда Херб стал переводить дыхание, Чешир понял, что Камила развернулась на своём сиденье и приставила пистолет к его голове.

— Я помогаю! — Чешир поднял обе руки, сдаваясь, и тем самым продемонстрировал результат своей работы: внутренняя сторона руки Херба была обожжена, на что было больно смотреть, но кровотечение остановлено. — Если быстро доставим его в больницу…

Он повернул голову, и Камила резко откинулась назад.

Выражение её лица сменилось с убийственного на шокированное, и она опустила пистолет. Чешир мельком увидел своё лицо в зеркале заднего вида и, наконец, понял причину её реакции: яркие полосы светящегося красного цвета тянулись от его лба до подбородка, образуя тот же узор, как на обеих его ладонях. Это длилось всего несколько секунд, оставив только его ошеломлённое выражение лица, смотрящее на него в ответ. Но Камила увидела, и она отодвинулась от него, перекрестившись.

— Что ты сделал? — потребовала ответа Николь.

Она не казалась удивлённой или напуганной так же, как Камила, видимо, не увидев знак. Чешир на всякий случай отвернулся к Хербу.

— Прижёг рану, — он вытащил из кармана платок, чтобы прикрыть ужасный ожог. — Кровотечение не такое сильное. Нужно доставить его в больницу как можно быстрее!

Херб застонал. Он был весь в поту, глаза закатились, но его хватка на Чешире не ослабла.

— Успокойся, Херб, — неловко утешил его Чешир. — Всё будет хорошо.

Херб выплюнул перчатку и глубже вжался в сиденье.

— Это был один из парней Джерси, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Верно?

Чешир сглотнул.

— Мы почти на месте. Постарайся пока не двигаться.

Херб вздохнул, и, наконец, он его отпустил.

— Спасибо, — пробормотал он. Его веки были тяжёлыми и слипались от усталости, но он встретился взглядом с Чеширом. — Ты мой герой.

Чешир почувствовал, как у него скрутило живот, и он надеялся, что Хербу было слишком больно, чтобы разглядеть эмоции на его лице.

— Не за что.

***

В больнице Чешир остался с Камилой, пока Николь занималась остальными членами команды. Его перчатки были полностью в крови, но он не стал снимать их, боясь, что Камила увидит его клейма. Хотя было уже поздно об этом переживать.

— Херб — самый крутой мерзавец, которого я когда-либо встречал, — сказал он ей уже не в первый раз, пока они ждали известий от врачей. Это была ложь, но он не думал, что она станет задавать вопросы. — Он выкарабкается.

Камила не ответила. Она плотнее закуталась в свою меховую шубу, глядя прямо перед собой с напряжённым выражением лица. Это его тревожило и изо всех сил пытался придумать, что ещё сказать.

— Я знаю, что вы сегодня планировали, — осторожно начал он, наблюдая за её лицом в поисках какой-либо реакции. — Но если продолжите пытаться силой заставить всех делать то, что хотите, такое будет постоянно происходить.

— Этого больше не повторится, — сказала Камила тихо, но с уверенностью, которая охладила его. — Я позабочусь об этом.

— Можете напасть на Юнион-Сити, конечно. Сжечь его дотла. Но от этого появится только больше врагов.

Взгляд Камилы переместился на него.

— Но так ты поступил с Фоли.

Чешир сглотнул и потёр заднюю часть шеи, сморщившись из-за запёкшейся крови, которую он размазывал по своему воротнику.

— Ну… Да. Но это сработало только на время. Потом у нас было много неприятностей с другими бандами, — он мельком подумал о банде Тауншенд и ужасной цене, которую те потребовали от Козлова, вторгшегося на их предполагаемую территорию. У него зачесались ладони. — Не стоит продолжать вести себя так, будто у Вас больше власти, чем есть на самом деле. У Вас могут быть связи среди федералов, но и они рано или поздно закончатся.

Камила вздохнула и выпрямилась, оторвавшись от своего толстого воротника.

— Тебе интересно, как мы это сделали. Подставили сына твоего босса. Мы заплатили свидетелю, это было легко, — она посмотрела Чеширу в глаза. — Я не боюсь федералов.

— Не могли бы Вы… — Чешир облизнул губы. — Не могли бы Вы отказаться от свидетеля? Как я должен продолжать работать с вами, если вы посадите моего босса в тюрьму? Козлов объявит войну.

— Переходи в Манхэттен, — сказала Камила, как будто это было очевидной вещью, и Чешир застыл. — Брось Козлова.

Бросить Козлова? Чешир уставился на неё в ответ, потеряв дар речи. Он не мог до конца осознать это предложение, так как мог думать только о Якобе.

«Он выбрался с кладбища, я уверен, — думал он, несмотря на попытки сосредоточиться, когда Камила так пристально наблюдала за ним. — Они наверняка убежали к Леону…»

— Эм, что?

— Переходи в Манхэттен, — повторила Камила, её голос был таким низким и твёрдым, что на мгновение он испугался, что она может загипнотизировать его. — Сегодня ты спас жизнь моему дорогому другу, и я вознагражу тебя за это. Тебе не нужно оставаться верным Козлову и его сыну после того, как они с тобой обошлись.

— Как они… Подождите.

Чешир потряс головой, что, к сожалению, не помогло прояснить ситуацию.

— Я не могу этого сделать. Козлов… — он запнулся, внезапно почувствовав себя очень маленьким под пристальным вниманием Камилы. Козлов там, где Якоб. Он никогда бы их не бросил. Так ведь?

— Козлов — босс, — попытался он снова. — Что все скажут, если я предам его сразу после того, как вы подставили его сына? Они подумают, что я имею к этому какое-то отношение.

Камила моргнула.

— И что?

— И что? Ну Вы же понимаете, как это будет выглядеть, — Чешир нервно вспотел, сдерживая порыв снова потрогать шею. — Моя репутация важна для меня. Я не стукач и не перебежчик, извините.

Камила вздохнула и откинулась назад в своё меховое гнёздышко.

— Я разочарована в тебе.

Чешир проглотил ухмылку.

— Вы, люди с Манхэттена, определённо знаете, как ударить ниже пояса, — сказал он, надеясь отбить издёвку. — Если это и есть Ваше представление о «награде», то в следующий раз я не стану помогать.

Камила слегка вздрогнула, и Чешир снова замер, испугавшись, что перегнул палку. Она вытащила руку в перчатке из пальто.

— Не найдётся пятицентовик?

— Э-э, конечно.

Чешир протянул один и озадаченно наблюдал, как Камила поднялась на ноги и направилась через зал ожидания к телефону-автомату. Её разговор длился всего несколько минут, а затем она вернулась, снова закутавшись в меха, как дикий зверёк в своё гнездо.

— Все обвинения с Козлова будут сняты. Но он усвоил урок, — она серьёзно посмотрела на Чешира. — Я делаю только то, что должна для выживания.

— Понимаю, — быстро ответил Чешир, его эмоции колебались между облегчением и опасением.

— Пожалуйста, просто… Давайте поживём немного в мире? — он слабо улыбнулся. — Или, по крайней мере, перенесите бойню на другой берег реки, чтобы я мог продолжать помогать здесь.

— Хорошо, — согласилась Камила, и как только она расслабилась на своём месте, Чешир сделал то же самое.

Якоб вместе с остальными пересёк город, переулок за переулком, и наконец добрался до магазина Шпильманов в Маспете. Они спрятались в подвале, Берк снова и снова выражал своё недоверие к происходящему. Якоб сел за пианино спиной к инструменту, чтобы наблюдать за дверью. Даже если маршал Адалет знала, что нужно проверить родственников жены Барни, вход в подвал был хорошо спрятан, и им не нужно беспокоиться об этом, но ничто не могло умерить его осторожность. Он докурил сигарету в ожидании.

— Возвращаться домой небезопасно, — сказала Ханна, садясь рядом с Берком на диван, в то время как Барни расхаживал перед ними. — Возможно, небезопасно даже звонить. Полиция приехала на похороны, потому что знала, что поймать тебя там будет легче, чем дома. Может, здание даже окружила полиция.

— Мы не можем сидеть здесь вечно! — Барни сердито махнул рукой, продолжая расхаживать по комнате. — Что, если они придут за Вандой? За моим сыном? Лаки не в своём уме. Я заставлю её заплатить за это!

— Нужно узнать, как они подставили тебя, и как мы можем обратить это против них, — настаивала Ханна, сохраняя ровный тон, чтобы успокоить его. — Если они кого-то подкупили, мы заплатим больше, если это поддельные доказательства, мы их уничтожим. Мы что-нибудь придумаем.

— Мастерсон не дурак, — добавил Берк. — Если бы он хотел развязать войну, разве он не убил бы и тебя тоже? Если это предупреждение, то выход есть, — он скорчил брезгливую гримасу. — Но тебе может не понравиться.

Барни повернулся к нему с хмурым видом.

— Что, ты тоже его фанат? Вы с Блумом оба готовы целовать его в зад! Откуда мне знать, что ты…

— Барни, — перебил Якоб, и Барни вздрогнул, будто даже испугался, что Якоб снова выйдет из себя. Но он понизил голос, следуя примеру Ханны. — Блум ушёл с Мастерсоном. Он сможет вытянуть из него, какую игру они затеяли. Нет смысла переживать, пока мы не узнаем, чего они хотят.

Барни вытер рот тыльной стороной ладони, и хотя поначалу казалось, что он не собирается успокаиваться, с глубоким вздохом он опустился на стул.

— Я знаю, чего они хотят, — проворчал он. — Они просто взбешены из-за этого дурацкого ужина. В какую бы «игру» они ни играли, я в ней не участвую! Они должны понять, что не стоит связываться с Козловым.

— Они поймут, — заверила его Ханна. — Как только мы разберёмся с федералами.

Они подождали ещё час. Леон спустился вниз, предлагая выпивку, только чтобы успокоить нервы. У него не было никаких новостей. Якоб старался не волноваться, поскольку Чешир выбирался из гораздо худших передряг, но ему не терпелось увидеть его.

Зазвонил телефон. Ханна ответила, и все затаили дыхание, напрягая слух. Послушав некоторое время, встревоженно, но тихо, Ханна вдруг заговорила.

— Уверены? Мы можем… Хорошо. Да, Вы правы. Я поняла, — и повесила трубку.

— Ну? — нетерпеливо спросил Барни, снова вскакивая на ноги, готовый возобновить своё хождение по комнате. — Что такое?

— Это твой отец, — сказала Ханна. Её лицо было мрачным. — Там маршал, и… Он хочет, чтобы мы вернулись домой.

Барни сглотнул. Несмотря на весь его смелый настрой и браваду, в его глазах был страх.

— Точно?

— Да, — Ханна махнула ему рукой вперёд. — Идём. Уверена, у него есть план.

Берк изобразил сомнение на лице, которого, к счастью, Барни не заметил, когда они все двинулись к выходу. Без дальнейших рассуждений или конфликтов они сели в машину Леона и направились на юг через Бруклин к Козлову. Как они и ожидали, их встретили полицейские машины, совсем как на кладбище. Хэзел стояла на тротуаре. Её волосы были взъерошены, а спереди на синем пиджаке от костюма виднелись пятна крови, взгляд остановился на их машине в тот момент, когда они завернули за угол. Рядом с ней Каспер тяжело опирался на свою трость.

— У него правда есть план? — спросил Барни, когда они припарковались.

— Да, я уверена, — ответила Ханна, но больше ничего не сказала, выходя из автомобиля.

— Барни Козлов, — позвала Хэзел, как всегда, властно, будто ничего на кладбище и не произошло. — Офицеры наденут на Вас наручники, и Вы сядете в эту машину.

Барни настороженно посмотрел на приближающихся офицеров.

— Я никого не убивал.

Хэзел невозмутимо посмотрела в ответ.

— Я не стану повторять.

— Давай, сынок, — сказал Каспер, жестом указывая Барни идти. — Отвечай на её вопросы и будь вежлив.

Якоб стоял в стороне, напряжённый и незнающий, что делать, наблюдая, как на Барни надевают наручники. Босс знает, что делает. Но что, если у федералов есть на него больше, чем они знают? Что, если он действительно сядет за это? Он посмотрел на Каспера и увидел только бесстрастное выражение лица. Он действительно начнёт войну против Манхэттена?

Барни выглядел совершенно отвратительно, позволяя себя увести. Полицейские посадили его в машину Хэзел, в то время как она сама обменивалась ещё несколькими тихими словами с Каспером. Он кивнул, а затем помахал Ханне рукой.

— Думаешь, это правда оно? — прошептал Берк. — Мы в заднице, да?

— Я не знаю, — признался Якоб, и его внимание привлёк конец улицы, где к тротуару подъехало такси. Задняя дверь открылась, и оттуда высунулась голова со светлыми волосами медового цвета, но тут же нырнула обратно в машину. Сердце Якоба заколотилось, и он взглянул на каждого из офицеров, кажется, никто этого не заметил. Он облизнул губы. — Но прямо сейчас мы больше ничего не можем сделать.

Как только Ханна закончила с Каспером, она вернулась к Якобу и Берку.

— Я поеду за ними в участок, — передала она. — Узнаю, что у них на него есть. Оставайтесь с боссом, хорошо? Он должен знать всё, что произошло.

— Конечно, — уверил Якоб, заставляя себя больше не смотреть в сторону такси. — Удачи.

Хэзел умчалась со своим пленником, и одна за другой полицейские машины последовали за ней, затем Ханна. Каспер направился внутрь. Берк немедленно последовал за ним, а Якоб задержался, и как только последняя машина отъехала, Чешир выбрался из такси.

Плечи Якоба с облегчением опустились.

— Чешир.

— Якоб! — Чешир трусцой бежал к нему по тротуару с таким же облегчением на улыбающемся лице. — Слава богу, ты в порядке. В порядке же?

— Да, да, — Якоб оглядел его, и волосы у него на шее встали дыбом, когда он понял, что перчатки и рукава Чешира покрыты засохшей кровью. — А ты?

— А, да, — он повернулся к зданию и жестом пригласил Якоба следовать за ним. — Расскажу тебе всё.

Они вдвоём нырнули внутрь, и после того, как у Чешира появилась минутка, чтобы снять перчатки и куртку в квартире Якоба, они присоединились к Касперу и Берку на верхнем этаже, чтобы посовещаться. Берк пересказал их половину изнурительных событий утра, а Чешир — свою. Якоб не мог не хмуриться, когда Чешир описывал использование своей магии.

Каспер тоже посмотрел на него суровым и обеспокоенным взглядом через свой стол.

— Ты спас Мастерсону жизнь?

— У меня не было выбора. Но всё хорошо. Он и Рейносо согласились отозвать федералов. Адалет задаст ему несколько вопросов, свидетель скажет, что ошибся, и всё.

— Это не меняет того, что они сделали, — сказал Каспер. — Манхэттен не контролирует нас, и мы не можем позволить им продолжать думать иначе.

— Разве? — спросил Берк, но когда Якоб бросил на него сердитый взгляд, он слегка поморщился и поспешил объясниться получше. — Мы сейчас у них на крючке. Лучше подождать, пока Барни не окажется вне подозрений, прежде чем даже думать об ответных мерах.

Брови Каспера нахмурились сильнее, поэтому Чешир вступил в спор.

— Они лишь бахвалятся. Если мы позволим им думать, что они выиграли сейчас, они на некоторое время успокоятся. И у нас с ними хорошие деловые отношения. Нет повода метаться туда-сюда, ожидая войны.

— Войны, которую они начали, — ледяным тоном возразил Каспер. — И которую мы более чем способны закончить.

Он особенно пристально посмотрел на Чешира.

— Как с Фоли.

Чешир откинулся назад, и Якоб не знал, что и думать о явной нерешительности, отразившейся на его лице.

— Я бы хотел, чтобы до этого не дошло, — сказал он с большей строгостью, чем обычно показывал перед боссом. — Мы сохранять мир. Так будет лучше для всех.

— Если мы хотим отомстить, необязательно действовать сейчас, — добавил Якоб, и Каспер сосредоточил на нём своё внимание. — Когда Барни освободят, подождём, пока всё не уляжется, и посмотрим на действия Гарлема и Юнион-Сити. Тогда и подумаем над планом. Или найдём способ извлечь из этого выгоду для нас. Если другие банды беспокоятся о Рейносо, возможно, нам стоит быть аккуратнее и позволить им измотать друг друга, прежде чем рисковать собой.

Каспер задумчиво хмыкнул и кивнул.

— Да, ты прав. Если они способны управлять маршалами, мы тоже должны. Нам нужно больше ушей в Манхэттене и за его пределами. Нужно быть на шаг впереди них.

Ни Чешир, ни Берк не выглядели убеждёнными, поэтому Якоб поспешил отвлечь от них внимание Каспера.

— Так и сделаем. Если будем терпеливы, сможем победить их.

Каспер снова кивнул. Якоб вывел их троих из кабинета.

— Кошмар, — пробормотал Берк, как только они вышли из квартиры. Он был готов начать ругаться, но Чешир прочистил горло и заговорил первым.

— Мы можем пойти к тебе, Якоб? — спросил Чешир. — Есть ещё кое-что, что вы должны знать.

Его поведение было достаточно серьёзным, чтобы заставить Якоба волноваться, и он быстро согласился. Они втроём вернулись в его квартиру и сгрудились вокруг маленького столика, берясь за сигареты и бутылку виски.

— Лаки просила меня перейти от Козлова к ним, — сказал он, и Якоб чуть не поперхнулся сигаретным дымом.

— Ты серьёзно? — воскликнул Берк, хотя затем быстро понизил голос почти до шёпота. — Серьёзно?

— Я серьёзно! — Чешир опёрся локтями о стол. — Разумеется, я отказал. Сегодня было именно то «дерьмовое шоу», которого мы все боялись. С чего бы мне вообще хотеть быть частью этого?

Он взглянул на Якоба и виновато вздрогнул.

— И, конечно, я бы всё равно не предал Козлова.

Якоб нахмурился. Его желудок скрутило по неизвестной для него причине.

— Кто ещё знает?

— Из наших — только вы двое, — Чешир нервно ослабил галстук. — Не знаю, кто из их людей. Она как бы намекнула, что отчасти причиной, по которой они нацелились на Барни, был я.

— Господи, — пробормотал Берк. Он сделал ещё один большой глоток из бутылки. — Тогда тебе лучше держать язык за зубами. Козловы озвереют, если дать им хоть повод думать, что ты сбежишь с корабля.

Его взгляд метнулся к Якобу.

— Верно? Блум надёжный, так что можно им не говорить.

— Да, верно, — сказал Якоб, и, увидев облегчение Берка, ощетинился. Что тот ожидал, что он скажет? Его суровое выражение лица заставило Берка поморщиться, и он попытался расслабиться. — Никто ничего не говорит: ни боссу, ни Барни, ни Ханне, ни кому-либо ещё.

Он снова посмотрел на Чешира.

— И ты должен убедиться, что Лаки знает о твоей незаинтересованности. Если она будет надеяться, что ты можешь передумать, она попробует снова, и с этим может быть труднее разобраться.

— Да, да, конечно, — заверил его Чешир, жестикулируя и затягиваясь сигаретой. — Я объяснил ей предельно ясно — я не предатель. Херб у меня в долгу, и я позабочусь о том, чтобы он помнил об этом, когда в следующий раз попытается вытворить что-нибудь ещё.

Они отсиживались в здании большую часть дня. Всем из банды не терпелось услышать историю о том, что произошло на кладбище, и в течение нескольких часов не прекращался поток гостей. Они слышали новости по радио, но только когда вечером появилась Эдит с ужином, они получили полную картину произошедшего: двое полицейских и ещё трое убиты, полдюжины ранены. Большинство из Наполиелло были арестованы вместе со всеми, кроме одного из парней из Юнион-Сити. Но, кроме самого Херба, манхэттенские банды в основном остались невредимыми, и все могли только гадать, кто будет действовать следующим.

После ужина, когда Берк вернулся в свою квартиру, чтобы вздремнуть, Якоб наконец-то получил Чешира в своё распоряжение. Он увлёк его в спальню, крепко поцеловал, а затем строго взглянул на него.

— Ты точно в порядке?

— Точно, точно, — игриво ответил Чешир, но затем его усмешка испарилась. — Не беспокойся обо мне, Яш. Я не врал, говоря, что я не предатель.

— Знаю, — Якоб прижался к его груди, нуждаясь в объятиях Чешира. — Они тебя не заслуживают. Ты сделал более чем достаточно для Барни после того, как он…

— Всё нормально, — прервал его Чешир, крепко обнимая. — Правда. Я просто надеюсь, что всё пройдёт гладко.

Якоб вздохнул.

— Знаю.

Он притянул Чешира к себе для ещё одного поцелуя, и как бы это не было сладко, он не мог избавиться от вопроса, который его мучил. Был бы он счастливее вдали от банды? Он прижал Чешира крепче. Манхэттену тоже нельзя доверять, но он заслуживает лучшего.

Они вышли из спальни как раз в тот момент, когда поступила новость: Барни отпустили.

Он добрался домой с Ханной после захода солнца. Ванда спустилась вниз с Каспером-младшим и встретила их вместе с остальными людьми Козлова. Как Чешир и сказал, свидетель Хэзел отказался от своих показаний, и, поскольку остальных доказательств недостаточно, никаких обвинений предъявлено не было. Барни с удовольствием рассказывал о разочаровании маршала Адалет, будто это была его личная заслуга. Но, по крайней мере, он был напуган, поэтому убедить его в их стратегии терпения было легче, чем его отца. У него не было намерения снова попадать в неприятности.

И это сработало, на какое-то время. Чешир и Якоб передали свои добрые пожелания Хербу, когда его выписали из больницы, он шёл на поправку. Он рассказал им о намерениях ненадолго залечь на дно. Между выпивкой и почтовым мошенничеством дела шли хорошо, и по обе стороны реки продолжалось напряжённое, но мирное сосуществование. Даже сам Манхэттен расслабился, вернувшись к своей обыденности.

Но ни для кого не стало большой неожиданностью, когда парней из Юнион-Сити выбросило на берег реки.

Никто ничего не видел.

Страница книги Бах! Бах! БУМ! [Нью-Йорк] в интернете

Table of Contents

1 Медвежатник

2 Рабочая сила

3 8 мая 1925

4 Свадьба подождёт

5 Поздравляем, Барни!

6 Бизнес

7 Встречный огонь

8 Следующий шаг

9 Нужно многому научиться

10 Медвежья услуга

11 Двигаться дальше

12 Лаки

13 Ва-банк

14 Проще простого

О книге