Глава 1 - Свидание

Больница Цзихуа, филиал Медицинского университета «А».

Еще не было восьми часов, а раннее летнее солнце уже ярко светило, проникая сквозь прозрачные окна и отражаясь в безупречно чистом коридоре.

Две группы лечащих врачей, ординаторов, стажеров и аспирантов отчетливо стояли по обе стороны коридора, и слабый запах стерильной воды был особенно отчетлив.

В кабинете доктора №2 Цзян Сюй поставил свою чашку чая, надел белый халат, который висел на спинке его стула, и взял толстую стопку документов с аккуратно прибранного стола. Он повесил себе на грудь значок заместителя главного врача и положил в карман несколько черных, синих и красных авторучек.

За самым дальним от него рабочим местом Шэнь Фанъюй поспешно выпил два глотка кофе и зажал подмышкой темно-синюю папку. Быстро застегнув белый халат, он быстро выхватил черную ручку из кармана главного врача за соседним столиком: «Спасибо, брат Ха!»

«Эй...» – пострадавший невиновный коллега не смог схватить Шэнь Фанъюя своей обычно ловкой рукой. Цзян Сюй слегка опустил голову и посмотрел на Шэнь Фанъюя, который внезапно протиснулся перед ним и теперь держался за ручку двери одной рукой: «...»

«Извините, доктор Цзян, я пойду первым, – на красивом лице появилась озорная улыбка, когда он небрежно открыл дверь и щелкнул пальцами ряду студентов слева. – Пошли».

Ю Сан, врач-ординатор справа, показал ему знак мира в тот момент, когда он отвернулся, а Цзян Сюй, который был тщательно одет, толкнул дверь и вышел. Он поправил очки на переносице и зашагал как ветер. На ходу он взял папку и постучал ею по ученику в конце ряда справа: «В будущем, если есть кто-то, кто даже не может застегнуть халат, им следует просто уйти и присоединиться к группе Шэнь Фанъюя».

Только тогда этот студент внезапно осознал, что его пуговицы были застегнуты неправильно.

Будучи хорошо известной учебной больницей, больница Цзянху имела большое количество пациентов и врачей различных специальностей. Отделение акушерства и гинекологии в основном состояло из нескольких медицинских групп, где преподавание вели главный врач и заместители врача, в то время как лечащие врачи, ординаторы, врачи на стажировке и аспиранты следовали за ними клином.

Как правило, лечащие врачи и ординаторы отвечали за ежедневный обход палат, в то время как главный врач и заместители главного врача проводили два основных учебных обхода в неделю. Однако Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй, как молодые врачи, только что назначенные заместителями главного врача, проводили большие обходы палат почти через день.

Эти двое окончили одну и ту же восьмилетнюю программу бакалавриата по клинической медицине в Медицинском университете «А» и с первого курса боролись за первое и второе места, причем либо восточный ветер подавлял западный, либо западный ветер подавлял восточный[1]. Во время докторантуры они вдвоем поступили в больницу Цзихуа, которая была филиалом их университета, и после окончания практики оказались в одном и том же отделении акушерства и гинекологии, и перед дверью профессора Цуй, директора отделения.

Профессор Цуй была доброй женщиной средних лет и вице-президентом больницы Цзихуа, обладавшей высокой квалификацией и превосходными медицинскими навыками. Когда Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй впервые узнали, что они будут работать под руководством одного профессора и на одной кафедре, они вместе ворвались в кабинет профессора Цуй.

Цзян Сюй: «Кто-то должен уйти – либо я, либо он».

Шэнь Фанъюй: «Я скорее умру с голоду и выпрыгну отсюда, чем соглашусь работать с Цзян Сюем!»

Однако профессор Цуй просто посмотрела на них двоих с улыбкой на лице. Она подняла свой термос и произнесла: «Это уже введено в систему и не может быть изменено. Нет ничего, что нельзя было бы решить за одну ночь, просто сделайте шаг назад и позвольте небу быть пределом[2]. Давайте, как насчет рукопожатия?»

Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй явно не хотели пожимать друг другу руки. Эти двое посмотрели друг на друга, взмахнули рукавами и ушли, холодно фыркнув.

Итак, в последующие дни профессор Цуй с радостью наблюдала, как два соперника неустанно трудятся над своими исследованиями в лаборатории, спешат подать заявку на сотрудничество с ней, как будто у них неиссякаемая энергия, и спорят друг с другом на встречах по изучению конкретных случаев, пока не лишают друг друга дара речи.

В одном месяце Цзян Сюй сдавал статью, а в следующем Шэнь Фанъюй обязательно связывался с ней, чтобы доработать свой черновик. Другие говорят: "Я не буду спать, если луна не спит", но эти двое говорят: "Я не буду спать, если он не будет".

Как соавтор, профессор Цуй с радостью получила бы бонусные деньги и в какой-то степени наслаждалась тем, что ее ученики несут ее на руках. Самый крупный победитель с удовлетворением посмотрел на двух человек и неторопливо сказал: «Молодежь мотивирована соревнованием».

В конце концов, в условиях жесткой конкуренции "я убью тебя, если ты не убьешь меня первым", эти двое были назначены заместителями главного врача в том же году и с тех пор стали двумя острыми ножами в отделении акушерства и гинекологии больницы Цзихуа.

Однако быстрый прогресс в их карьере не изменил несовместимости между ними. Для двух врачей стало ежедневной практикой соревноваться, например, кто первым покинет кабинет для обхода палат, а также…

«Ты заходишь слишком далеко, Цзян Сюй! – Шэнь Фанъюй посмотрел на расписание операций, которое передала старшая медсестра – Ты уже занял первую операционную в следующий вторник, но ты все еще занимаешь так много других, ты собираешься провести все шесть операций за одно утро? Ты не можешь перекрывать столько окон! Хочешь, чтобы я не уходил с работы до следующего утра?»

В больнице было ограниченное количество операционных, и обычно, в первую очередь планировались операции высокого уровня сложности. Поскольку это первые операции за день, они обычно планируются поэтапно и не очень хаотичны.

После первой немедленно вызовут следующую, и возможность оперировать на первом столе зависит от стажа и отношений со старшей медсестрой.

Никто не захотел бы делать операции посреди ночи, поэтому первая операционная всегда была битвой стратегий. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй были очень вежливы с другими людьми, но в тот момент, когда они столкнулись лицом к лицу, им не терпелось сразиться насмерть.

«Что в этом плохого, я быстр», – Цзян Сюй даже не взглянул на него, продолжая подписывать расписание, его тонкие линзы отражали холодный белый свет коридора.

Обычно операция проводится не одним врачом, главный хирург выполняет самую ответственную часть, в то время как подготовка кожи, последующее наложение швов и другие вещи передаются менее опытным врачам.

При таком количестве пациентов в больнице не было ничего необычного в том, что главный хирург выполнял критическую часть операции, а затем отправлялся в следующую операционную, тем самым создавая в расписании "перекрывающиеся окна".

Резким движением Шэнь Фанъюй бросил на стол санаторно-курортную карту и мягким голосом сказал старшей медсестре: «Сестра Чжан… посмотрите на Цзян Сюя, он слишком властный, почему бы Вам не изменить расписание?»

Он был красивым мужчиной и приятным собеседником, который знал, как вести себя кокетливо, а также как уговаривать людей. Добавьте к этому его необычайно красивые персиковые глаза в форме веера, и не будет преувеличением сказать, что он был галантен. Независимо от того, как поздно он ложился спать, эти глаза оставались прозрачными и яркими, а это был именно тот тип мужчин, который нравился девушкам.

«Сестра Чжан, моя мама посещала этот санаторий, и результаты всегда были хорошими. Вы и так хорошо выглядите, если пройдете косметическую процедуру, то гарантированно будете выглядеть на десять лет моложе».

Ни одна женщина не отказывалась от комплиментов по поводу ее красоты, и Чжан Фан, старшая медсестра, не была исключением. Однако у нее в кармане все еще лежала карточка для покупок, которую дал ей Цзян Сюй, поэтому она с некоторым смущением посмотрела на двух врачей, которые были не в ладах друг с другом, и попыталась убедить: «Доктор Цзян, почему бы Вам не поделиться?»

На самом деле, эти двое обычно не борются за первый стол так яростно, но по какой-то причине они оба спешили закончить свои операции, чтобы освободить время во вторник, как будто спешили перевоплотиться.

Цзян Сюй холодно посмотрел на Шэнь Фанъюя: «Даже не думай об этом».

«Цзян Сюй, – Шэнь Фаню поднял руку, чтобы придержать ручку, – я обещаю не создавать проблем в следующий раз, когда вы с Чжун Лань будете проводить операцию вместе».

Чжун Лань была лечащим врачом в том же отделении, чем-то вроде младшей сестры для этих двоих, и одна из причин, по которой отношения Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя стали еще хуже, – они оба ухаживали за Чжун Лань.

Соперничество стало настолько острым, что всякий раз, когда Цзян Сюй работал с Чжун Лань, Шэнь Фанъюй приходил в операционную Цзян Сюя, если он не был слишком занят и не мешал процедуре.

Некоторым врачам нравилось болтать во время операции, а некоторые даже включали музыку и рассказывали анекдоты в операционной. Шэнь Фанъюй был очень разговорчивым и забавным, в отличие от Цзян Сюя, который был тихим и скучным, когда работал, поэтому Чжун Лань понравилось, как Шэнь Фанъюй оживлял атмосферу.

Взгляд Цзян Сюя медленно переместился с поднятой ручки на раздражающее лицо Шэнь Фанъюя: «Договорились».

Во вторник Цзян Сюй вышел из операционной и взглянул на электронные часы, висящие на стене.

Хорошо, сегодня он смог уйти с работы вовремя.

Он несколькими глотками допил колу, которую ему протянула ассистентка, и выбросил ее в мусорное ведро, затем пошел в гардеробную, чтобы переодеться в свою обычную одежду. Сегодня он принес хорошо отглаженные черные брюки и белую рубашку, которые застегнул на все пуговицы. Он завязывал галстук, когда внезапно появилась некая нелепая фигура.

«Эй, доктор Цзян, Вы сегодня так официально одеты?» – Шэнь Фанъюй был одет в шелковую рубашку в черную, белую и синюю вертикальную полоску с двумя расстегнутыми верхними пуговицами. Подол его рубашки был небрежно заправлен в брюки, а волосы зачесаны назад, что придавало ему более ослепительный вид.

Он кокетливо придерживал галстук Цзян Сюя: «Куда ты идешь?»

Цзян Сюй оттянул галстук и поправил его перед зеркалом, слишком ленивый, чтобы ответить ему.

Шэнь Фанъюй прислонился к стене, подперев голову рукой, наблюдая, как он завязывает галстук, и спросил: «Ты знаешь, почему я забрал у тебя первый операционный стол в тот день?»

Цзян Сюю было все равно, что делал Шэнь Фанъюй, он знал только, что он [Цзян Сюй] боролся за первый стол, потому что Чжун Лань пригласил его сегодня на ужин, и именно поэтому он намеренно надел строгий костюм.

Шэнь Фанъюй последовал за ним, его лицо было провокационным: «Ну и что, что тебе придется делать операцию с Чжун Лань, она все равно выбрала меня, – сказал он. – Честно говоря, Чжун Лань пригласила меня сегодня на ужин».

О, неудивительно, что он был одет как павлин в период течки.

Подождите минутку—

Цзян Сюй внезапно посмотрел на Шэнь Фанъюя пустым взглядом: «Что ты только что сказал?»

«Чжун Лань пригласил меня на ужин, – Шэнь Фанъюй вздохнул. – Не завидуйте, доктор Цзян, ваша судьба еще впереди».

«…»

После минутного молчания Цзян Сюй заговорил: «Меня она тоже пригласила на свидание».

Он наблюдал, как гордое лицо Шэнь Фанъюя застыло в удовольствии, и усмехнулся: «Выдаешь желаемое за действительное».

«Черта с два, – Шэнь Фанъюй был ошеломлен. – Почему она пригласила тебя на свидание? Что она видит в тебе: мизофобию, невозмутимое лицо или фригидность?»

«Ты единственный, кто тут фригиден, вся твоя семья фригидна, – сказала Цзян Сю. – Ты как павлин, распускающий перья. Кто будет настолько слеп, чтобы полюбить тебя?»

«Вы двое... пожалуйста, перестаньте спорить», – нежный и приятный женский голос прервал ссору между ними. Доктор Чжун стояла перед внедорожником, неловко подняв руку, чтобы показать этим двоим успокоиться: «Садитесь».

Два заместителя главного врача, которые только что были в ссоре, мгновенно перешли на вежливые выражения, одновременно кивая и улыбаясь Чжун Лань: «Спасибо».

Внедорожник был большим, и заднее сиденье было достаточно велико, чтобы двум врачам было удобно сидеть, но колодезная вода не мешает речной. Один крупный мужчина с круглым животом мог поместиться посередине, и они оба смотрели в окно, как будто глоток воздуха, выдыхаемого одним, мог убить другого.

Чжун Лань вздохнула.

Она больше не хотела вмешиваться во вражду двух мужчин, и после долгих размышлений лучший способ сказать "нет" – это просто признаться во всем.

Итак, в богато украшенном ресторане Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй увидели, как шикарно одетая женщина с высоким конским хвостом интимно взяла Чжун Лань за руку и сказала двум врачам: «Я слышала, что вы двое хорошо заботились о моей Ланьлань в отделении, за что я вам благодарна».

«Не нужно меня благодарить, это то, что я должен был сделать, – Шэнь Фанъюй, естественно, подумал об этой женщине как о подруге Чжун Лань и улыбнулся ей. – Мы заботимся друг о друге».

Цзян Сюй взглянул на Шэнь Фанъюя, который закончил свои льстивые речи, и, в конце концов, просто вежливо улыбнулся Высокому Хвостику: «Здравствуйте».

Высокий Хвостик заметила реакцию двух врачей и многозначительно улыбнулась Чжун Лань, прежде чем поднять свой бокал: «Итак, как ее девушка, я угощаю вас двоих непринужденным ужином в знак моей признательности».

Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй: «?»

[1] характеризует ожесточённое столкновение

[2] не позволять обстоятельствам сдерживать себя/свой успех

Глава 2 - Пьянка

Это был не обычный ужин, а Хунмэньское празднество[1], посвященное обозначению претензий.

Двое, ссорившиеся несколько мгновений назад, сразу поняли, почему Чжун Лань попросила их прийти на ужин в одно и то же время. Цзян Сюй и Шэнь Фанъюй переглянулись и одновременно отвернулись, фыркнув.

Цзян Сюй не притеснял гомосексуалов, но он все еще был немного подавлен, когда услышал эту новость.

Все эти годы он был так занят из-за своего соперничества с Шэнь Фаньюем, что у него совсем не было времени влюбиться, и только когда его семья настояла на женитьбе, он начал задумываться о том, чтобы найти кого-нибудь.

Чжун Лань обладала хорошим характером и была близка ему, более того, у него сложилось о ней хорошее впечатление, поэтому он решил добиваться ее без колебаний. Внезапно Шэнь Фанъюй тоже публично выразил свое намерение ухаживать за Чжун Лань.

Последним приемом пищи Цзян Сюя были булочки на пару утром и пакет молока днем в перерывах между операциями. Но когда ожидания от идеального ужина при свечах разошлись с реальностью, ему кусок в горло не шел.

Когда трапеза закончилась, девушка Чжун Лань пошла оплатить счет, но Цзян Сюй остановил ее. У него вошло в привычку платить за еду, когда он ел с девушками, но прежде чем Чжун Лань успела возразить, Шэнь Фанъюй уже оплатил счет перед ним.

Он был настолько заносчив, что даже сейчас соревновался.

Цзян Сюй молча закатил глаза, и все четверо расстались у входа в ресторан. Двое отвергнутых мужчин остались безмолвными и подавленными, наблюдая, как Чжун Лань и Высокий Хвостик счастливо уходят вместе.

Цзян Сюй в конце концов глубоко вздохнул, привел в порядок свое настроение и приготовился взять такси домой. В конце концов, завтра утром он должен был открыть смену, но Шэнь Фанъюй внезапно протянул ему руку.

Цзян Сюй отвел взгляд от телефона и озадаченно посмотрел на него, только для того, чтобы собеседник сказал со спокойным выражением лица: «Я приглашаю на ужин только девушек, плати за себя сам».

«Твое лицо лепили из бетона?» – Цзян Сюй недоверчиво посмотрел на Шэнь Фанъюя, порываясь препарировать его лицо, чтобы увидеть, было ли оно в два раза толще, чем у обычного человека.

«Ничего страшного, если ты не заплатишь, можешь угостить меня выпивкой, – Шэнь Фанъюй указал на бар рядом с рестораном. – Я расстроен».

Цзян Сюй снова перевел взгляд на свой телефон: «Я тоже расстроен».

«Тогда пойдем вместе», – Шэнь Фанъюю было все равно, согласится Цзян Сюй или нет. С этими словами он обнял Цзян Сюя за шею и повел его к бару перед собой.

Цзян Сюй с отвращением оттолкнул руку Шэнь Фанъюя, и когда он поднял глаза, его взгляд наткнулся на слова «Адский бар».

Всего было два слова, ни одно из которых не было полностью освещено, а слово «Ад» висело под наклоном. Цзян Сюя беспокоила мысль, что если однажды подует ветер, отделению неотложной помощи их больницы придется иметь дело с несколькими случаями.

Цветные огоньки на буквах были даже более привлекательно, флуоресцентно-зеленые и розовые переплетались, как будто в любой момент выйдет сутенер и станет зазывать клиентов.

«Это приличное место?» – Цзян Сюй отступил назад.

Шэнь Фанъюй тоже огляделся, суетясь: «Выглядит некрасиво, и цвета чересчур яркие».

Цзян Сюй равнодушно взглянул на него, и в голове мелькнул вопрос.

Если Шэнь Фанъюй обладал эстетическим чувством, то как, черт возьми, ему удавалось каждый день выглядеть как собака?

Бармен уже заметил двух человек, замешкавшихся у двери, и, видя, что ситуация становится неблагоприятной, поспешно вышел, чтобы окликнуть их: «Двое красивых мужчин, вы, должно быть, пришли повеселиться! К сожалению, это единственный бар на сотню миль; здесь больше негде выпить. На вашу удачу, сегодня на все напитки действует скидка 10%...»

Цзян Сюй внезапно поднял ногу и двинулся вперед.

«Тебя это убедило? – Шэнь Фанъюй неожиданно спросил. – Неужели у доктора Цзяна так мало денег?»

Цзян Сюй сказал ему, не оборачиваясь: «Это потому, что ты стоишь только уцененного вина».

Шэнь Фанъюй: «Черт».

К счастью, «Адский бар» был не так плох, как его дешевая вывеска. Это был обычный бар с кабинками и отдельными комнатами.

Поскольку действовала скидка в 10%, Шэнь Фанъюй заказал напитки одним махом и заполнил столик между ними.

Цзян Сюй сидел напротив Шэнь Фанъюя, сложив руки на груди. В своем официальном костюме и галстуке он выглядел так, словно в следующую минуту собирался идти в суд на переговоры. Шэнь Фанъюй сел рядом с Цзян Сюем: «Давай выпьем вместе, угощайся».

Цзян Сюй наклонил голову, чтобы не встречаться с ним взглядом, не желая привлекать лишнего внимания к изысканному вину на столе.

Внезапно к ним подошел мужчина в цветастой рубашке, положил одну руку на спинку дивана и поднял свой бокал в их сторону: «Не хочешь ли выпить вместе, красавец?»

Шэнь Фанъюй сразу ответил: «Нет».

«Я не тебя спрашивал, – сказал мужчина, глядя мимо Шэнь Фанъюя и обращаясь к Цзян Сюю. – Красавец, ты сегодня самый привлекательный мужчина в баре, – его глаза откровенно и высокомерно скользнули по телу Цзян Сюя, наконец, остановившись на воротнике его наглухо застегнутой рубашки. – Не жарко ли застегиваться на все пуговицы?»

Шэнь Фанъюй наклонилась вперед и перехватила его взгляд: «Это не твое дело».

Мужчина поднял брови при его словах, и когда он увидел, что Цзян Сюй не отвечает, его глаза обратились к Шэнь Фанъюй с еще большим вызовом, когда он добавил: «Дорогой, почему бы тебе не подойти к моему столику?»

«Кто, черт возьми, твой дорогой, – от его слов у Шэнь Фанъюя мурашки побежали по коже, – Мы оба натуралы, пожалуйста, веди себя прилично».

«А ты ему кто? – мужчина, которого трижды прервали, теперь разозлился, и его кокетливый тон стал нормальным. – Он и слова не произнес, но ты продолжаешь говорить за него. Уйди с дороги, если ты не его парень».

Шэнь Фанъюй скрестил ноги: «Я его соперник в любви и заклятый враг, что в этом плохого?»

Мужчина недоверчиво посмотрел на Цзян Сюя, который кивнул: «Он прав».

«...» Мужчина почувствовал, что поспешил обнажить меч. Он помолчал мгновение, затем поднял руки и отошел от стола: «Извините, продолжайте, ребята».

Увидев, что он направляется к своей следующей цели с бокалом вина, Шэнь Фанъюй торжествующе взглянул на Цзян Сюя: «Я просто слишком хорош. Я, в самом деле, отплатил добром за зло, который ты мне причинил, перехватив его флирт. Я, должно быть, один из десяти лучших людей, которые устроились в больницу Цзихуа в этом году».

Цзян Сюй тут же взял вино и плеснул ему в лицо.

«Ты не понимаешь шуток, Цзян Сюй?» – Шэнь Фанъюй вытер лицо и внезапно схватил Цзян Сюя за плечи и притянул его к себе.

Цзян Сюй сморщил нос при виде человека, который внезапно подошел к нему вплотную, до него донесся запах алкоголя, и он подсознательно отвернулся.

Шэнь Фанъюй, казалось, что-то обнаружил: «Ты не умеешь пить? – он улыбнулся и отпустил Цзян Сюя с высокомерным выражением на лице. – Ты этого не умеешь, Цзян Сюй».

Цзян Сюй бросил на него едва заметный взгляд и сразу же взял ближайший бокал вина. Он запрокинул голову, и его кадык перекатился. Жидкость в бокале была выпита одним глотком, оставив только пустой бокал.

Все это время его взгляд был прикован к Шэнь Фанъюй, и даже сквозь слой линз собеседник мог чувствовать резкость и презрение в его глазах.

«Теперь ты убежден?»

Шэнь Фанъюй бросил на него взгляд, и спустя долгое время он тоже поднял бокал с вином и выпил его залпом, поставив бокал перед Цзян Сюем, его глаза были полны провокации.

Цзян Сюй даже не отвел взгляда, просто взял еще один бокал вина и осушил его в три глотка на глазах у Шэнь Фанъюй.

Недолговечный мир, вызванный одновременной потерей любви, разрушился в одно мгновение, и соперничество в их костях немедленно вспыхнуло. Они пили один бокал за другим, и скорость, с которой исчезало вино, все росла и росла, пока, наконец,—

«Хлоп!»

Когда на столе остался только один нетронутый бокал, бывшие соперники по любви уставились друг на друга алыми глазами и мертвой хваткой вцепились в руки друг друга, не позволяя другому поднять последний бокал вина.

Только когда они вдвоем, наконец, допили бокал вина, почти голова к голове и рот ко рту, Цзян Сюй внезапно осознал, что он только что сделал.

Блядь.

Это проклятое желание побеждать.

Его мозг превратился в кашу, а лицо раскраснелось. Он ослабил галстук и тряхнул сонной головой, сонливость охватила его, когда он наблюдал, как голова Шэнь Фанъюя превращается в две, в три ... и, наконец, снова в одну.

Затем у него потемнело в глазах, и он потерял сознание.

Когда он проснулся, то необъяснимым образом лежал на большой гостиничной кровати.

[1] ловушка или ситуация ложной радости, за которой скрыто предательство

Глава 3 - Сумбур

Что-то пушистое прижалось к груди Цзян Сюя. Он раздраженно толкнул это и услышал, как Шэнь Фанъюй застонал.

«Ты выглядишь худым, но почему весишь так много...»

«Ты тот, кто чертовски… тяжелый», – Цзян Сюй поднял голову. Из-за алкоголя двое мужчин позабыли связную речь.

«Ты не можешь… Цзян Сюй, – Шэнь Фанъюй растянулся на подушке, его рука откинулась на край кровати. – Ты опьянел всего от нескольких... немудрено, что Чжун Лань... не любит тебя».

У Цзян Сюя закружилась голова, но как только он услышал эти слова, он ударил Шэнь Фанъюя по лицу и прикрыл ему рот: «Твое лицо... такое горячее, что может сварить яйцо; думаешь... ты не пьян?»

«Я не пьян..., – пьянчуга махнул рукой. – Я могу выпить тысячу стаканов».

(п/п алкота…)

Цзян Сюй усмехнулся его словам: «Выпей ты тысячу стаканов или только один, Чжун Лань... ты все равно не нравишься».

Задетый Шэнь Фанъюй потер лицо: «Чжун Лань... – пробормотал он, будто погрузился в воспоминания, – Я внезапно вспомнил, Цзян Сюй… Я, блядь, даже отверг признание классного цветка из-за тебя, однажды».

(п/п постыдное воспоминание разблокировано)

«Ты думаешь... только ты был несчастен, – сказал Цзян Сюй. – Когда я закончил школу… я отклонил десятки любовных писем, просто чтобы состязаться с тобой… У меня даже не было времени открывать письма».

«Так почему же ты всё-таки захотел соревноваться со мной?»

«Почему бы тебе не спросить... себя?»

Двое старых знакомых, впустую потратившие время на обиды, становились все злее и злее. Между двумя перебравшими мужчинами неизвестно, кто начал потасовку; но они резко начали драться, каждый желая отправить другого на небеса.

(п/п ну, так или иначе, на небесах вы окажетесь)

К счастью, их разум был неясен, а глаза плохо видели, поэтому девять из десяти ударов пришлись мимо. Галстук Цзян Сюя уже был развязан, а верхняя пуговица в какой-то момент отвалилась, обнажив бледную шею.

Он прислонился к кровати, несколько раз надавив на переносицу, в то время как Шэнь Фанъюй, уставший наносить пустые удары, с потяжелевшим дыханием рухнул на кровать, закрыв глаза.

Спустя долгое мгновение он, казалось, посетовал: «Эмоции действительно метафизичны, я никогда не думал... что Чжун Лань предпочитает женщин» – ему показалось, что свет в отеле слишком яркий, поэтому он резко выключил его, оставив только две теплые желтые лампы над кроватью.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на Цзян Сюя, и внезапно вспомнил мужчину в баре: «Скажи... ты ведь тоже не гей, не так ли?»

Кулак ударил его прямо в живот. Цзян Сюй хрустнул костяшками пальцев, приоткрыл глаза и холодно посмотрел на него: «Во мне 1 метр 88 сантиметров, даже если я гей… Я все еще №1».

Он был мертвецки пьян и не понимал, что говорит. Будь он в здравом уме, то понял бы, что глупости Шэнь Фанъюя завели его в ловушку.

К счастью, Шэнь Фанъюй тоже был подшофе и не заметил софистики в его словах, но чутко уловил рост и подсознательно отругал его: «Во мне 1 метр и 88,4 см».

Цзян Сюй: «Мой рост 1 метр 88,43 см».

«Ха! – неожиданно громко рассмеялся Шэнь Фанъюй. – Во мне 1 метр 88,44 см».

«Черт...» – Цзян Сюй свирепо посмотрел на него, но Шэнь Фанъюй уже ликовал: «Я не только выше тебя, веришь или нет, но мой тоже длиннее твоего».

«Я в это не верю».

Словно желание побеждать было выгравировано в их костях; оно горело сильнее, пока алкоголь тек по венам. Мужчины сами того не заметили, как побуждение захватило их чувства.

Шэнь Фанъюй немедленно снял свои брюки и потянулся к Цзян Сюю; длинные ноги мужчины, обтянутые сшитыми на заказ брюками, особенно радовали глаз.

Цзян Сюй был не в себе – его мысли были заняты победой над Шэнь Фанъюем, так что он позволил стянуть с себя брюки. Оба одновременно опустили глаза, затем посмотрели друг на друга и сказали в унисон: «Я длиннее тебя!»

«Невозможно, – Шэнь Фанъюй взял руку Цзян Сюя и прижал ее прямо к себе. – Ты можешь сравнить его по своей ладони».

Рука Цзян Сюя была бледной, а на длинных, тонких пальцах остались тонкие мозоли. Поскольку рука была стройной, на тыльной стороне его ладони можно было разглядеть светло-зеленые вены.

Может из-за того, что он выпил, и вся его кровь прилила к голове от рук, те были немного холодными. В момент, когда его рука коснулась Шэнь Фанъюя, последний внезапно задрожал.

«Не двигайся», – Цзян Сюй мог удержать только одну мысль за раз, и она была сосредоточена на проверке длины. Он потерся о Шэнь Фанъюя в определенном положении, и тот ошеломленно опустил голову, представшая картина затуманила ему мозг.

Эти руки, которые обычно аккуратно выполняли хирургические операции, двигались и терлись о его тело, и его сердце необъяснимым образом начало бешено биться.

«Что ты делаешь?!» – он проклинал свою реакцию, пытаясь схватить Цзян Сюя за руку. Последний был прерван на полпути, и он поднял глаза, чтобы раздраженно посмотреть на него, несколько прядей челки упали ему на глаза.

Только тогда Шэнь Фанъюй понял, что в какой-то момент с Цзян Сюя сняли очки.

У Цзян Сюя были двойные веки. Возможно, из-за его близорукости, он выглядел немного ошеломленным. Его глаза, которые всегда выглядели суровыми за линзами, излучали естественную мягкость в свете теплой желтой прикроватной лампы.

Такой Цзян Сюй заставил Шэнь Фанъюя почувствовать себя странно. Алкоголь придавал его голове легкость, словно он парил или дремал.

Некоторое время Шэнь Фанъюй ошеломленно смотрел на Цзян Сюя и вдруг заметил, что у того под глазом аккуратная родинка.

Родинка была такой маленькой, что он никогда ее не замечал, потому что обычно ее закрывали очки, но теперь, когда он обнаружил ее, Шэнь Фанъюй уставился на нее так, словно пристрастился к ней, не в силах отвести взгляд.

Необъяснимо, но Шэнь Фанъюй почувствовал, что родинка была немного соблазнительной.

Темное пятнышко особенно выделялось на холодном и бледном лице Цзян Сюя. Шэнь Фанъюй был очарован, и когда его кадык дернулся, он внезапно забыл, кто перед ним.

Поэтому в следующую секунду губы Шэнь Фанъюя легко прижались к крошечной родинке.

Ресницы Цзян Сюя задрожали, его глаза были полузакрыты, а сам мужчина ошеломлен. Его сознание было затуманено, и после секундного замешательства он откинул голову.

Шэнь Фанъюй оперся одной рукой о подушку и посмотрел на Цзян Сюя сверху вниз. Когда тот откинул голову, Шэнь Фанъюй мельком заметил, что у него также была маленькая родинка на шее.

«Моя мама говорила, что у людей со светлой кожей больше родинок; оказывается это правда».

Сказав это, он наклонил голову и поцеловал ее, словно искатель сокровищ.

Губы Шэнь Фанъюя были прохладными, и когда они внезапно коснулись горячей шеи, Цзян Сюй бессознательно отступил. Линия его челюсти была красивой, она выглядела еще четче из-за наклона головы.

Шэнь Фанъюй попытался опуститься ниже, но Цзян Сюй положил руку ему на грудь.

«Жарко, – сказал Цзян Сюй с закрытыми глазами, разглаживая складки на белоснежной подушке, и резко произнес. – Иди и включи кондиционер».

Послушно включив кондиционер, Шэнь Фанъюй вернулся, подперев подбородок одной рукой, опустив глаза и глядя на Цзян Сюя, который лежал на спине. Они вдвоем только что ворочались на кровати, оттого рубашка Цзян Сюя свернулась на талии.

«Такой беззаботный Цзян Сюй симпатичен, - подумал Шэнь Фанъюй, - не слишком шумный, а в теплом свете выглядит неземным».

Пристальный взгляд Шэнь Фанъюя скользнул по тонкой талии и оторвал несколько оставшихся пуговиц. Поскольку Цзян Сюй избегал солнца, кожа на его груди была исключительно белой, украшенной маленькой родинкой.

В отличие от предыдущих, эта родинка была красной, как будто в ней была спрятана блестящая капля крови.

Шэнь Фанъюй некоторое время смотрел на нее и снова потер глаза, его сердце необъяснимо горело.

Он поднял палец и нажал на маленькую красную родинку, как на кнопку. Внезапно над его головой раздался невнятный вздох.

Мозг Шэнь Фанъюя онемел.

«Черт, не провоцируй меня...»

Он глубоко вдохнул и попытался встать. Цзян Сюй, который тоже был в трансе, наконец, понял, что происходит, и раздраженно пнул Шэнь Фанъюя: «Проваливай!»

Однако удар не достиг цели, и когда Шэнь Фанъюй уклонился от атаки, он схватил его за лодыжку.

Та была очень тонкой, а кожа гладкой, поэтому Шэнь Фанъюй не мог не задержаться и потереть ее.

Раздался еще один низкий, приглушенный стон.

В отличие от фильмов, голос мужчины был немного хрипловатым и слабым, но необъяснимо страстным.

Шэнь Фанъюй резко опустил голову, его взгляд затуманено устремился к вершине этих ног.

Этот сон был слишком реалистичным!

(п/п *голосом репортера* поразительное открытие было сделано китайскими врачами: сексуальная ориентация человека напрямую зависит от его роста. Отныне доподлинно известно, что люди ниже 189см - геи)

Глава 4 - Утро

Цзян Сюй был разбужен телефонным звонком.

Он всегда клал телефон рядом с подушкой перед тем, как лечь спать, чтобы можно было поднять трубку, как только что-то случится.

«Да?»

Как только он заговорил, Цзян Сюй был ошеломлен собственным голосом. Его горло охрипло и он не знал, было ли это из-за похмелья, но оно также немного болело.

«Это Сяосюй, твоя тетя…»

Цзян Сюй на некоторое время задумался. Его мать была единственным ребенком в семье, у него не должно было быть тети. Он как раз собирался заговорить, когда другая сторона объяснила: «Я двоюродная сестра шурина второй сестры соседа твоей матери».

(п/п черт возьми, это было тяжело)

«О...»

С тех пор как Цзян Сюй стал врачом, он почувствовал, что его родственники, знакомые и приятели выросли, по крайней мере, вдвое.

Цзян Сюй потер лоб, необъяснимо почувствовав, что его руки тоже немного побаливают, как будто он вчера всю ночь поднимал тяжести.

«Что случилось, тетя?» – он дважды кашлянул, в горле все еще ощущался дискомфорт.

«Дело вот в чем. Я поговорила с твоей матерью о твоей сестре Лили; она должна родить через два или три месяца, и мы хотим спросить, не мог бы ты принять роды у нее?»

«...» Цзян Сюй: «Я не знаю, как принимать роды».

(п/п ну ты же врач…)

«Но, ты доктор акушерства и гинекологии? Я слышала от твоей матери, что ты также заместитель начальника. Ха, ладно, приходи к тете домой на ужин в выходные и—»

Если бы это был любой другой день, Цзян Сюй, вероятно, объяснился бы, но сегодня он был так утомлен, что не хотел больше говорить ни слова, поэтому он произнес крайне небрежное “ммм”, планируя позже спросить свою мать, что происходит.

У многих людей сложилось ошибочное представление о том, что акушеры и гинекологи являются главной силой при родах, но правда заключалась в том, что у большинства здоровых женщин, если их роды протекают хорошо, не будет назначенного врача с их поступления в родильное отделение до момента выписки.

Обычными родами в основном руководят фельдшер-акушеры, и только тогда, когда в процессе возникают непредвиденные чрезвычайные ситуации, вмешиваются  врачи и решают, отправлять ли женщину в операционную для экстренной операции.

Пациенты, которых отправляют к Цзян Сюю, чаще всего имеют серьезные заболевания или им требуется кесарево сечение из-за трудностей во время родов.

Всегда есть пациенты, которые хотят внимания своих врачей. Тем не менее, каждый день быть окруженным толпой глав отделений и их заместителей, скорее всего, означает, что болезнь... нелегко лечить.

Так что для этой сестры Лили лучшим пожеланием Цзян Сюя было, чтобы она вообще с ним не встречалась.

Повесив трубку, он почувствовал необычайную усталость. Он лениво опустил руку, держащую телефон, и со стуком ударил что-то пушистое тыльной стороной ладони.

Его глаза резко открылись, и он увидел голову под своей рукой...

Несколько беспорядочных воспоминаний нахлынули на него запоздало. Он на мгновение нахмурился, напрягая мозг, чтобы подумать о том, что он делал прошлой ночью; он будто бы поел, и Чжун Лань отвергла его, но что потом?

…Потом они с Шэнь Фанъюем пошли в бар.

Цзян Сюй внезапно немного запаниковал.

Он осторожно подцепил одеяло над чужой головой и приподнял его.

Блядь.

Это действительно был гребаный Шэнь Фанъюй.

Он был так взбешен, что сбросил Шэнь Фанъюя с кровати вместе с половиной одеяла. Цзян Сюй не понимал, как Шэнь Фанъюй мог так крепко спать, но тот не проснулся, даже упав с кровати.

Из-за резкого движения Цзян Сюй втянул в себя глоток холодного воздуха.

Кости в его теле словно вынули и склеили обратно, заставив его съежиться, особенно в том месте, где покалывало мышцы.

Что он делал прошлой ночью? Он же не дрался с Шэнь Фанъюем всю ночь, не так ли?

Он покачал головой, пытаясь что-нибудь вспомнить. Затем какие-то потрясающие и неуместные образы внезапно всплыли в его сознании.

Глаза Цзян Сюя резко расширились, и после долгого мгновения он напряженно вытянул шею, чтобы посмотреть вниз.

Вопрос: Когда вы и ваш заклятый враг просыпаетесь в одной постели с засосами, отпечатками по всей груди и внутренней поверхности бедер и странной болью сзади, что, скорее всего, произошло между вами двумя?

A. Вы переспали.

Б. Вы переспали.

В. Вы переспали.

Цзян Сюй поморщился: «Я выбираю Г.»

Г. Вы трахались.

Пошли нахер.

Цзян Сюй молча взглянул на лежащего на полу Шэнь Фанъюя. Обозримая половина была обнажена. Это было красивое мускулистое тело стандартной фигуры, без лишнего жира, с четкими контурами костей и вен.

– Идеальная модель для уроков анатомии.

У Цзян Сюя даже возникла хорошая идея, с чего начать расчленение.

После десятикратного повторения основных морально-этических принципов доктор Цзян подавил желание убить Шэнь Фанъюя и осквернить его память.

Кровать была в беспорядке, простыни смяты, подушки разбросаны повсюду, одежда валялась на полу, и все в этой сцене, казалось, подтверждало абсурдность прошлой ночи.

Цзян Сюй глубоко вздохнул и решил покинуть это хаотичное место раньше, чем позже, чтобы основные морально-этические ценности не оказались бесполезными.

Он никогда не принимал душ, умывался, гладил рубашку и опрятно одевался на одном дыхании. Когда он снова посмотрел в зеркало, Цзян Сюй снова стал тем спокойным, сдержанным и утонченным доктором Цзяном, каким всегда был.

Единственной вещью, которая выбивалась, была его шея.

Взгляд Цзян Сюя упал на черный галстук, отброшенный в сторону. Это был новый галстук, который он впервые надел вчера.

Однако в тот момент, когда он потянулся, чтобы поднять аксессуар, в его сознании внезапно промелькнула страстная сцена — какой-то идиот использовал этот галстук, чтобы связать ему руки и закинуть их за голову.

Некоторые люди выглядели живыми, но уже были мертвы внутри.

С рывком злополучный предмет одежды был разорван пополам, и безжалостный Цзян Сюй, не оглядываясь, выбросил его в мусорное ведро в вестибюле отеля.

Его первая операция рано утром, у пациентки с раком яичников. К счастью, женщина рано обратилась за помощью, и все предоперационные обследования были удовлетворительными.

В операционной стоял сильный запах дезинфицирующих средств, а Цзян Сюй был в хирургической маске и стерильной шапочке, открыта была только пара глаз.

Сегодня в операционной было необычно тихо. С того момента как он вошел и до сих пор Цзян Сюй не сказал ни единого лишнего слова, за исключением необходимых инструкций.

Ю Сан, следовавший за ним в качестве ассистента, осторожно взглянул на лицо Цзян Сюя, пока его сердце бешено колотилось.

Состояние пациента после исследования брюшной полости было даже лучше, чем предсказывали предыдущие тесты, инфильтрация метастазов была незначительной, и удалить очаги было несложно.

Первоначально составленный план операции мог быть выполнен обычным образом, что должно было расслабить людей, но Цзян Сюй с угрюмым видом смотрел на изображение лапароскопии, заставляя Ю Сана задуматься, не упустил ли он какие-либо детали.

Но, по-видимому, нет. Операция прошла на удивление хорошо, и техника Цзян Сюя была такой же аккуратной и чистой, как всегда. После удаления очага поражения и очистки окружающих лимфатических узлов он передал стол Ю Сану, чтобы тот наложил швы, как обычно.

Он сменил испачканные перчатки и отступил назад, чтобы понаблюдать за операцией Ю Сана. Когда он не был занят, Цзян Сюй строго контролировал своих учеников, он мог заметить малейший намек на замешательство или намерение совершить ошибку и вовремя остановить это, поэтому каждый раз, когда новый молодой врач оперировал под руководством Цзян Сюя, он чрезвычайно нервничал.

К счастью, Ю Сан все больше и больше знакомился с хирургией, и теперь, когда он провел несколько менее сложных операций под наблюдением Цзян Сюя, он не боялся его так сильно, как раньше.

Однако сегодняшний Цзян Сюй действительно пугал его, и веки Ю Сана так сильно дрогнули, что он почувствовал, что сегодня должно произойти что-то плохое.

Оказалось, что его предчувствие было верным, в середине процесса наложения швов загорелся датчик операционной, и в комнату неторопливо вошел неожиданный посетитель. Ю Сан поднял глаза и наткнулся на знакомые персиковые глаза.

В то мгновение ему показалось, что воздух вокруг него застыл.

(рубрика «шутка от переводчика»: название главы “morning after” также является 1) названием контрацептивов, 2) синонимом похмелья)

Глава 5 - Ищущий Смерти

Был явно теплый весенний апрельский день, но вокруг Цзян Сюя образовался слой инея, отчего у Ю Сана по спине пробежал холодок.

Операционная была относительно стерильной, и врачам и медсестрам не было запрещено посещать ее. В прошлом были случаи, когда медсестры сидели на полу, принимая роды близнецов. Однако это был первый визит Шэнь Фанъюй, когда Чжан Лань не было рядом.

«Доброе утро, доктор Цзян», – Шэнь Фанъюй также переоделся в свой хирургический халат, но на нем еще не было стерильного халата. Должно быть, он зашел по пути в соседнюю операционную.

Большинство из тех, кто находился в операционной, были студентами Цзян Сюя. Все они знали, что двое мужчин не ладили, особенно сегодня, когда у Цзян Сюя было низкое давление. Итак, кроме пары медсестер, которые разговаривали с Шэнь Фанъюем, никто не осмеливался обратить на него внимания.

Однако, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

Шэнь Фанъюй подошел прямо к Цзян Сюю и необъяснимо уставился на него.

Цзян Сюй наблюдал за операцией Ю Сана, оставив Шэнь Фанъюю только свой профиль сбоку, но ноги Шэнь Фанъюя, казалось, приросли здесь корнями, и он не двигался.

Его пристальный взгляд оставался на лице Цзян Сюя до тех пор, пока кончики его ушей не покраснели.

«На что ты уставился?» – Цзян Сюй, наконец, не выдержал и огрызнулся.

Шэнь Фанъюй моргнул: «Я смотрю на тебя».

Цзян Сюй на него свирепый взгляд, но затем повернул голову и позвал: «Ю Сан».

Ю Сан задрожал; он почувствовал, что что-то не так, поэтому даже не осмелился назвать его “брат Сюй”, как он обычно делал, и спросил: «В чем дело, доктор Цзян?»

Взгляд Цзян Сюя упал на аккуратно разложенные скальпели, как будто он тщательно выбирал, его очки отражали свет серебристо-белого металла.

«Вы знаете, что минимальный срок за непредумышленное убийство составляет всего несколько лет?»

Цзян Сюй не любил обременять себя; он предпочитал напрямую обращаться к людям и вещам, которые его беспокоили.

«Доктор Цзян, Вам не следует так думать», – Ю Сан убеждал его со страхом.

По какой-то причине у Шэнь Фанъюя пробежал холодок по шее.

Его желание уйти было спровоцировано образом в его голове; то был образ ребенка, стоящего за наблюдательным окном с большим предупреждающим знаком, на котором написано “Беги”.

Итак, у Шэнь Фанъюя было чувство самосохранения, и он произнес: «Ты занят; я... уйду первым».

Цзян Сюй взглянул на спину Шэнь Фанъюя, раздраженно подавляя явный дискомфорт в своем теле, а затем трижды беззвучно произнес: «Я хороший врач; я только спасаю людей; я не убиваю людей», – только тогда он смог выбросить лицо Шэнь Фанъюя из головы.

Вечером, после операции, Цзян Сюй купил свой обычный обед и планировал съесть его в комнате отдыха, но как только он сел, то не смог удержаться от вздоха боли.

Он глубоко вздохнул с осунувшимся лицом и осторожно и медленно изменил угол наклона, чтобы приспособиться к чрезвычайно неприятной боли.

Наконец он немного успокоился и открыл коробку с едой. Он только успел откусить несколько кусочков, когда издалека увидел кого-то, кто не боялся смерти, мнущегося у дверей. В течение трех секунд он молился, чтобы Шэнь Фанъюй прошел мимо, но, к сожалению, мужчина вошел и взял чашку кофе, прежде чем сесть напротив него.

Если бы не тот факт, что их отделение находилось недостаточно высоко, чтобы убить Шэнь Фанъюя, и что он был бы ответственен за заботу о нем до конца своей жизни[1], Цзян Сюй выбросил бы его из окна.

Цзян Сюй не понимал, что не так с Шэнь Фанъюем; он хотел, чтобы Шэнь Фанъюй выборочно забыл о вчерашнем дне, как это сделал он, и относился к нему как к обычному парню на одну ночь.

Он поклялся, что если Шэнь Фанъюй осмелится произнести хоть одно слово, он отправит его в ад.

Однако Шэнь Фанъюй, казалось, не заметил неудовольствия на его лице и снова начал многозначительно смотреть на него.

Цзян Сюй швырнул свою коробку с завтраком на стол, схватил Шэнь Фанъюя одной рукой за воротник и занес кулак.

Однако вместо этого Шэнь Фанъюй обрадовался: «У тебя действительно есть родинка под глазом! – затем он сказал, как бы про себя. – Значит, подсознательно замеченные детали остаются в мозгу так долго».

Это было, мягко говоря, странно, но после того, как он вчера выпил с Цзян Сюем, ночью ему приснился сон о нем. Он мало что мог вспомнить из того, что ему снилось, за исключением того, что у Цзян Сюя была родинка под глазом.

Когда он проснулся в гостиничном номере, он подошел к стойке регистрации, чтобы выписаться, и увидел запись об оплате номера на своем мобильном телефоне, поэтому предположил, что всю ночь спал один.

Но все утро он чувствовал себя странно. Раньше его никогда не волновало, есть ли у Цзян Сюя родинка под глазом, поэтому, когда он пришел в больницу, ему не могло не быть любопытно.

Однако маска и очки Цзян Сюя в операционной закрывали его лицо, и он отказался встретиться с ним лицом к лицу. Он не хотел зацикливаться на этом вопросе, но не ожидал, что, проработав полдня, он все еще не мог выбросить его из головы.

Доктор Шэнь беспокоился, что из-за этого он потеряет сон, поэтому решил хорошенько осмотреть Цзян Сюя, чтобы узнать, есть у него эта родинка или нет.

Рискуя почти изуродовать себя, он, наконец, увидел ослепительную точку, когда Цзян Сюй схватил его за воротник.

«Срань господня! Драка началась!»

«Брат Цзян, все в порядке?!»

Несколько врачей были встревожены шумом и протолкались внутрь. Конечно же, это снова были доктор Цзян и доктор Шэнь.

Интерны стояли позади своих будущих преподавателей в знак поддержки, атмосфера была напряженной, и вот-вот должна была разразиться битва.

Цзян Сюй свирепо посмотрел на Шэнь Фанъюя, но, в конце концов, не двинулся с места, сказав: «Это больница, поэтому я не буду драться с тобой здесь. Приходи в боксерский зал в субботу после работы, тот, кто не придет, будет называть другого отцом».

С этими словами он поднял коробку с ланчем, выбросил ее в мусорное ведро и ушел. Шэнь Фанъюй хихикнул у него за спиной, не забыв подлить масла в огонь вопросом: «У тебя слабые почки или ты вчера вечером переусердствовал с просмотром фильмов? Твое лицо выглядит бледным».

Цзян Сюй, чье лицо было скрыто темными тучами, остановился как вкопанный и проглотил слова: «Я думаю, это ты переборщил прошлой ночью», – поскольку он внезапно кое-что понял.

Шэнь Фанъюй, казалось, забыл, что произошло прошлой ночью.

Цзян Сюй безразлично напевал, задним ходом выезжая со стоянки: беспамятство это хорошо, полное забытье.

Тогда в конечном итоге он не убьет кого-нибудь.

Пробка на дороге домой была ужасной. Как город, где вместе собрались социальные животные и работники, вечерний час пик в городе "А" оправдывал свое название и мог длиться с раннего утра до середины ночи.

Цзян Сюй застрял посреди дороги, не в силах двигаться ни вперед, ни назад, как будто весь мир был против него.

«Все в порядке, – сказал себе Цзян Сюй, – ты просто переспал с Шэнь Фанъюем. Давай отнесемся к этому как к укусу собаки».

После неоднократного укрепления своего менталитета Цзян Сюй прекратил борьбу. Он признал, что укус собаки был немного болезненным, но он никогда бы не унизился до секса с Шэнь Фанъюем.

Он выглянул из окна машины и внезапно понял, что находится рядом со вчерашним дебильным «Адским баром». Сейчас было светло, и его вывеска была менее заметна без ослепляющих огней.

Однако у входа в «Адский бар» собралась группа полицейских, которые о чем-то шептались, поэтому Цзян Сюй спросил: «Брат, что здесь происходит?»

Честный на вид полицейский серьезно сказал: «Этот бар подозревается в продаже поддельного алкоголя, и мы выясняем это у жертв».

«...» Цзян Сюй: «На сколько лет приговорят владельца?»

«Трудно сказать, обстоятельства довольно плохие, по самым скромным подсчетам - десять лет».

«Хорошо, очень хорошо, – Цзян Сюй подумал. – Ему лучше не выходить на улицу до конца своей жизни».

Он бесстрастно отвел взгляд и спустя долгое время сильно ударился головой о руль.

Поддельный алкоголь слишком вреден.

[1] в Китае если вы стали причиной долгосрочного вреда человеку, то вы будете обязаны отдавать ему около половины своей зарплаты до конца его жизни, в качестве компенсации. Это, судя по всему, также является причиной, почему люди попав в подобную ситуацию, предпочитают добить жертву. Срок за убийство от 3 до 10 лет. Источник: Зубарев.

Глава 6 - Званый ужин

Два месяца спустя.

Последняя слайд был спроецирована на большой экран в конференц-зале, и Шэнь Фанъюй, держа лазерную указку, улыбнулся: «На этом мой отчет окончен. У вас есть какие-нибудь вопросы?”

Директор Цуй прокомментировала несколько моментов, а затем сказала другим участникам: «Серия Шэнь Фанъюя о псевдоаневризме матки после кесарева сечения великолепна; вы можете говорить все, что хотите».

Почти молчаливо все взгляды устремились на фигуру, сидящую в передней части комнаты.

«Почему вы смотрите на меня?»

Цзян Сюй заметил пристальные взгляды со всех сторон и сбитый с толку поднял глаза, совершенно не подозревая о том, насколько глубоко травмированы были его коллеги из-за его прошлого с Шэнь Фанъюем.

«Доктор Цзян, Вам... нечего сказать?» – растерянно спросил его врач, сидевший рядом с Цзян Сюем.

Каждый раз, когда Шэнь Фанъюй или Цзян Сюй выступали с докладом, эти два человека могли четко сформулировать друг другу кучу вопросов, и если бы они не изучили случаи или литературу, о которых они сообщили, досконально, они просто не смогли бы противостоять нападкам оппонента.

Итак, все согласились, что сегодня будет еще одна долгая встреча.

Однако Цзян Сюй просто немного повертел ручку в руках, а затем сказал Шэнь Фанъюю: «В прошлый четверг в городе Си был зарегистрирован случай псевдоаневризмы после двойного маточного и двойного вагинального кесарева сечения; ты можешь добавить его к своим исследованиям».

Сказав это, он закрыл свой блокнот и прикрепил к нему ручку, как будто ему больше нечего было сказать.

Даже Шэнь Фанъюй был озадачен.

Директор Цуй взглянула на Цзян Сюя, затем сказала: «Итак, на сегодня все. Есть еще одна вещь, связанная с академической конференцией в провинции «Х», о которой все так беспокоились, – ее взгляд метался между Цзян Сюем и Шэнь Фанъюем, прежде чем остановиться на лице Шэнь Фанъюя, – Фанъюй, хорошо подготовься и организуй несколько человек, которые поедут с нами».

Когда собрание заканчивалось, директор Цуй всегда уходила первой, и как только она уходила, в конференц-зале мгновенно становилось оживленно.

Конференция, о которой упоминала директор Цуй, считалась лучшей встречей по академическому обмену в области акушерства и гинекологии, и почти каждый ведущий эксперт страны в этой области будет присутствовать для обмена идеями.

«Вы с доктором Цзян долгое время боролись за проведение этой конференции, верно? Я помню, как вы оба подавали заявление два месяца назад».

Друзья и студенты Шэнь Фанъюя были вне себя от радости, отчасти потому, что они были рады за Шэнь Фанъюя, а отчасти потому, что у них был дополнительный шанс пойти самим, поскольку Шэнь Фанъюй определенно выбрал бы людей из своей группы.

«Я заплачу за ваш утренний кофе завтра, – сказал Шэнь Фанъюй своей группе. – Не забудьте зайти за ним в мой офис». Затем он постучал по столу Цзян Сюя и, подняв брови, спросил: «Так вы идете?»

Цзян Сюй не хотел обращать на него никакого внимания; он взял папку и вышел. Ю Сан был занят тем, что следовал за ним, и позади них раздались одобрительные возгласы. Ю Сан закатил глаза и сказал: «Чему тут радоваться? Директор Цуй брала нас в прошлом году; в этом году она берет их; это вполне логично».

Однако, закончив, он все же сказал Цзян Сюю: «Брат Цзян, я не думаю, что в последнее время ты был в отличной форме». Изначально он хотел сказать, что даже директор Цуй могла это видеть.

Цзян Сюй не знал, что с ним не так. Все началось с сонливости: в любое свободное время он мог заснуть стоя. Затем наблюдалась потеря аппетита. Он ходил туда и обратно в отделения неврологии и гастроэнтерологии для магнитно-резонансной томографии и гастроскопии, соответственно, а позже даже обратился в психиатрическое отделение, опасаясь, что страдает анорексией.

Однако результаты анализов не выявили никаких проблем.

Хотя Цзян Сюй обычно не спал всю ночь и ел хаотично из-за своей профессии, он всегда обращал внимание на любые аномальные физические симптомы.

Девиз доктора Цзяна заключался в том, что любое заболевание можно вылечить, если оно обнаружено достаточно рано.

Сначала он мог продолжать пить кофе, чтобы освежиться, но позже от одного только запаха его затошнило. За исключением случаев, когда он был на операции или принимал пациентов, он все еще мог полагаться на свою стальную волю и карьеру, чтобы оставаться спокойным и бодрствующим, но в другое время он был слишком болен, чтобы даже стоять.

Всякий раз, когда он приходил домой с работы, ему даже не хотелось ужинать, если он не был на ночном дежурстве, и он засыпал, как только касался подушки, и не просыпался посреди ночи.

Этот вид болезни со странными симптомами без видимых причин, относится к одной из крайностей: либо все в порядке, либо это серьезное заболевание, которое невозможно вылечить.

Хотя Цзян Сюй не был пессимистом, он не мог избежать мыслей, склоняющихся к неизлечимой болезни, поэтому у него больше не было сил даже бороться с Шэнь Фанъюем. Если он не проведет последние несколько месяцев своей жизни в спорах с Шэнь Фанъюем, то умрет с миром.

Но в жизни на каждого грустного человека найдется счастливый. В конце дня один из врачей, который был на несколько лет старше них, посмотрел на свой телефон и воскликнул на весь офис: «Не спешите возвращаться сегодня вечером; я угощаю всех в McDonald's. Те, кто живет по соседству, могут подняться в зал и поесть с нами. Дежурные могут сказать мне, чего они хотят; я закажу доставку».

«Брат У, случилось ли что-то хорошее?» – спросил Шэнь Фанъюй.

У Жуй раньше был студентом Медицинского университета «А». Хотя он был не так быстр, как Шэн Фанъюй и Цзян Сюй, в завоевании титулов, он был терпелив и помогал им в первые дни, так что и у Шэнь Фанъюя, и у Цзян Сюя были с ним хорошие отношения.

«Пока это секрет, – У Жуй улыбнулся так широко, что они едва могли разглядеть его глаза. – Я расскажу вам позже».

Он достал свой мобильный телефон и сказал: «Скажи мне, что ты хочешь съесть. Если ты упустишь шанс, то он пропал».

Врачи были физически активны, особенно те, кто проводил операции, и часами стоял без еды и воды, поэтому они особенно любили нездоровую пищу, такую как жареная курица и кола, в которых много соли, масла и энергии.

У Жуй похлопал Цзян Сюя по плечу, и тот резко проснулся. У Жуй не знал, что ему хочется спать, и подумал, что это потому, что он не хотел есть с Шэнь Фанъюем, поэтому он тепло улыбнулся и сказал: «Сделайте мне одолжение, не спорьте сегодня».

Цзян Сюй на мгновение растерялся, прежде чем вспомнил, что они только что обсуждали ужин. Он не знал, что произошло, но он отвлекся всего на мгновение и снова заснул, как будто был одержим.

Хотя это было правдой, что он не хотел видеть Шэнь Фанъюя, У Жуй был добрым человеком, и он не отказался бы, когда его старший брат искренне попросил: «Хорошо, старший брат, я обещаю, пока он не будет провоцировать меня».

«...»У Жуй подумал про себя: «Боюсь, это немного сложно».

Он взглянул на Шэнь Фанъюя, который в шутку отдавал распоряжения окружающим. Он был красив, но жаль, что у него был острый язычок. Доктор Шэнь обычно не был резок с другими; его интересовал только Цзян Сюй. Он был мил со всеми остальными, поэтому У Жуй не знал, о чем тот думал.

На этом званом ужине было много народу, и несколько человек подошли просто взять еду на вынос. Сначала они отложили то, что предназначалось для дежурных врачей, а остальное отнесли в комнату отдыха. Красные коробки были расставлены по всему столу, а насыщенный аромат золотистой жареной курицы, крылышек-гриль и освежающих газированных напитков наполнял комнату, заставляя пальцы людей покалывать.

Шэнь Фанъюй сидел рядом с У Жуем, и он без малейшего колебания достал жареную куриную ножку из красного бумажного пакета, лежащего перед ним. Хрустящая кожица сочеталась с нежным куриным мясом, он откусил кусочек и спросил У Жуя: «Так какие же все-таки хорошие новости?»

У Жуй загадочно улыбнулся: «Это счастливый случай, моя жена беременна».

«Вау...»

Камень поднял тысячу волн.

Группа врачей, которым уже давно было скучно, хлопнула по своим столам и зааплодировала. Больница Цзихуа проявила совесть и построила отдельное здание для развлекательного зала, тренажерного зала и всего остального, поэтому они не боялись создавать шум для пациентов и повредить имиджу врачей.

Несмотря на то, что они привыкли видеть, как рождаются новые жизни, им все равно было приятно каждый раз слышать такие новости, особенно когда те исходили от коллег, с которыми они проводили время. Они искренне ждали появления на свет этого счастливого малыша.

«Поздравляю!»

«Поздравляю брата У!»

––

Раздались громкие благословения.

«Спасибо, спасибо вам!» – У Жуй пожал руки, его лицо покраснело от волнения, когда он взволнованно принимал все благословения.

Цзян Сюй также взял чашку кока-колы и произнес тост за У Жуя: «Поздравляю, старший брат, – сказал он, – если ты будешь слишком занят, просто скажи нам».

Цзян Сюй был холодным и немногословным человеком, но он был очень вдумчивым и сразу тронул сердце У Жуя.

У Жуй посмотрел на него с благодарностью и сказал группе: «На самом деле, есть еще одна причина пригласить всех сегодня на ужин, – У Жуй немного смутился, сказав, – Моя жена тоже много работает и я хочу проводить с ней больше времени. Но в будущем, с тем, как обстоят дела находятся в отделении… возможно, мне придется побеспокоить всех, поэтому я хотел бы заранее извиниться».

На самом деле этот вопрос был немного щекотливым, в конце концов, никто не хочет, чтобы их рабочая нагрузка увеличивалась, но, к счастью, отношения в отделе всегда были гармоничными, и У Жуй обычно помогает всем. Поэтому, как только он открыл рот, все заулыбались, замахали руками и сказали: «Не волнуйся, если ты не сможешь позаботиться об этом, просто позвоните нам».

«Я просто... фух... – У Жуй видел, что его коллеги были полны энтузиазма; атмосфера была подходящей, и он на мгновение расчувствовался. Внезапно он не смог удержаться и закрыл лицо руками; даже его голос был немного сдавленным. – Обычно я слишком занят... и у меня нет времени сопровождать ее должным образом».

Видя, что атмосфера внезапно становится мелодраматичной, Шэнь Фанъюй быстро развернул куриное крылышко и запихнул его прямо в рот У Жуя, похлопав его по плечу и сказав: «Все в порядке, брат У. Мы все понимаем, что работа важна, но жена важнее, не так ли? Но в данный момент нет ничего важнее жареного цыпленка у тебя во рту».

Закончив говорить, он заметил, что Цзян Сюй смотрит на него.

Печаль У Жуя была внезапно прервана жареным цыпленком, его глаза все еще были красными, но его рот не мог удержаться от смеха, поэтому он протянул руку, чтобы забрать жареного цыпленка изо рта, одновременно шутливо ругая Шэнь Фанъюя: «Сопляк».

Атмосфера, стремившаяся к глубокой неловкости, была спасена благодаря взрыву смеха. Когда Цзян Сюй увидел, что Шэнь Фанъюй поймал его взгляд, он небрежно отвел взгляд и прокомментировал: «Быстрая реакция».

Это был комплимент его способности регулировать настроение.

Шэнь Фанъюй почувствовал такое блаженство, что взял еще одно куриное крылышко и отправил его прямо в рот Цзян Сюю.

Он почувствовал густой и жирный привкус, и Цзян Сюй резко отступил на шаг, его лицо изменилось.

На самом деле, он чувствовал себя неуютно с тех пор, как впервые вошел. Обычно он любил жареную курицу, но в эти дни от малейшего намека на жир у него болел живот, поэтому он выпил только немного колы и съел одну картофельную дольку.

Однако жирное куриное крылышко теперь было прижато к кончику его носа, и сильный запах масла и мяса проник в уязвимые ноздри Цзян Сюя.

Он взглянул на Шэнь Фанъюя и внезапно опустил голову, чтобы прикрыть рот.

«Буэ—»

Доктор Цзян не хотел ставить себя в неловкое положение, но ничего не мог с собой поделать. Он направился прямиком в ванную, прикрывая рот, оставив Шэнь Фанъюя, который держал в руках грязную куриную ножку.

«Это его новый способ оскорбить меня?» – сухо произнес Шэнь Фанъюй, держа куриную ножку.

Спустя долгое время он спросил Ю Сана, который сидел рядом с Цзян Сюем: «Неужели я выгляжу так отвратительно?»

«Тебе придется спросить доктора Цзяна; возможно, ты украл его место на конференции, и он был слишком зол, чтобы тебя видеть”.

«Неважно, я знал, что люди вокруг Цзян Сюя все одинаковые: из собачьей пасти не жди слоновой кости»[1].

Он молча убрал куриную ножку и притворился, что ничего не произошло, но У Жуй задумчиво сказал: «Моя жена тоже была такой. Ее довольно часто тошнило, но большую часть времени все было в порядке. В то время мы не придавали этому особого значения, думали, что это какая-то болезнь, но оказалось, что она беременна».

Шэнь Фанъюй подумал об этом, поэтому после того, как Цзян Сюй вернулся со своего третьего рейса в уборную, он пылко наклонился к доктору Цзяну, который выглядел немного слабым, и сказал: «Цзян Сюй, тебя так тошнит, ты ведь не беременен, не так ли?»

Маленькая сценка:

Брат У: Я рад сообщить, что моя жена беременна.

Шэнь Фанъюй: У меня тоже есть счастье, моя же– Черт, не бей людей по лицу, спасибо.

Цзян Сюй: Я твой отец.

[1] не жди доброго слова от плохого человека

(п/п смотришь на блюющего парня -> реакция: прям как моя беременная жена. прям один в один)

Глава 7 - Тест

«Шэнь! Фан! Юй!»

Цзян Сюй сразу же встал, с грохотом опрокинув стул позади себя.

Ю Сан осторожно поднял стул, и почти все врачи, которые разговаривали, потрясенно замолчали, глядя на Цзян Сюя, а затем на Шэнь Фанъюя.

Сегодня ведь не должно было быть еще одной драки, не так ли? Кто сказал им сидеть лицом к лицу? Разве это не соблазняло людей?

У Жуй впился взглядом в Шэнь Фанъюя. Он знал, что рано или поздно случится что-то плохое из-за его глупого рта. Он похлопал Цзян Сюя по спине и сказал: «Успокойся, успокойся. Это вина твоего брата. Я как раз рассказывал Фанъюю о симптомах беременности моей жены, а он пошутил над тобой».

Однако Цзян Сюй, который пристально смотрел на Шэнь Фанъюя, внезапно задрожал от его слов.

Слова “симптомы беременности” врезались ему в уши, завладевая его сознанием со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Головокружение и переутомление, отвращение к жиру, тошнота и рвота были типичными симптомами беременности. Он был доктором акушерства и гинекологии, поэтому был знаком с этими симптомами, но никогда не думал в этом направлении.

У Жуй был готов убедить его не драться и не ожидал, что все успокоится после одного предложения, Цзян Сюй на самом деле… тихо сел.

Хотя цвет его лица выглядел неважно, дым рассеялся. У Жуй недоверчиво посмотрел на него и вдруг сказал себе: «Значит, мое красноречие настолько хорошо? Должен ли я уволиться и стать посредником в полицейском участке?»

«Да, следующая Нобелевская премия мира присуждается брату У», – Шэнь Фанъюй высказался в очень дружелюбной манере; он также был немного озадачен, Цзян Сюй сегодня был слишком сговорчив.

Однако Цзян Сюй внезапно снова встал, и когда все подумали, что он готов сразиться с Шэнь Фаньюем, он внезапно похлопал Ю Сана по плечу и вышел из гостиной.

Ю Сан посмотрел на него в замешательстве и посмотрел на других в поисках помощи, только чтобы обнаружить, что почти все его коллеги смотрят на него с ободрением и ожиданием, как будто у них была фраза, написанная большими буквами: «Дерзай, ты определенно можешь остановить войну».

Итак, встревоженный взгляд Ю Сана постепенно стал решительным. Он последовал за Цзян Сюем с высоко поднятой головой и полный веры, как народный герой.

Затем он увидел Цзян Сюя, прислонившегося к стене с согнутой ногой. Его голова была опущена, и он сжимал переносицу. Стоя под жалким белым светом коридора, он выглядел усталым. Ю Сан заметил, что Цзян Сюй в последнее время сильно похудел, даже рубашка, которая была на нем, выглядела свободной.

Увидев, что он приближается, Цзян Сюй поманил его и подождал, пока он приблизится, прежде чем понизить голос и спросить: «Если пациент, который занимался сексом два месяца назад, сейчас испытывает тошноту, рвоту, потерю аппетита, усталость и головокружение, в чем причина?»

Ю Сан давно привык к внезапным вопросам Цзян Сюя, когда и где ему заблагорассудится, но он был просто немного удивлен тем, насколько простым был вопрос. Хотя это было странно, он все равно выпалил: «Беременность».

Цзян Сюй глубоко вздохнул, как будто пытался подавить какой-то импульс, и продолжил настаивать на вопросе: «Что, если этот пациент – мужчина».

«…» Вопрос казался чрезмерным.

«Как насчет того, – неуверенно предложил Ю Сан, – чтобы сначала проверить уровень ХГЧ?»[1]

Цзян Сюй: «?»

Ю Сан был уверен, что Цзян Сюй выглядел так, словно в следующую секунду собирался бросить его в море и скормить акулам, поэтому он молниеносно изменил свои слова и сказал: «Я просто сказал это навскидку, это, вероятно, расстройство пищеварительного тракта».

Цзян Сюй наморщил лоб и махнул на него рукой: «Скажи им, что я не очень хорошо себя чувствую, я вернусь первым».

«О...» – Ю Сан в замешательстве наблюдал, как Цзян Сюй уходит.

Он следовал за Цзян Сюем много лет, но это был первый раз, когда он видел, чтобы у Цзян Сюя был такой взгляд. Он посмотрел на худую спину Цзян Сюя, как будто порыв ветра мог унести его прочь, и внезапно захотел посоветовать ему больше есть и не работать так усердно.

Однако акушеры-гинекологи, как и хирурги, всегда были в движении из-за большого количества операций, поэтому они ходили очень быстро, как будто спешили реинкарнировать. Поэтому к тому времени, когда он открыл рот, чтобы что-то сказать, Цзян Сюй уже ушел, поэтому он вздохнул и вернулся в комнату отдыха.

Офис был пуст, так как все собрались на ужин. Цзян Сюй ошеломленно смотрел на документ на компьютере. Десять минут он все еще читал первую строчку. Он с некоторым раздражением выключил компьютер и приготовился уйти с работы.

На улице стемнело, и когда он поднял глаза, то увидел луну.

За пределами отдела росла очень высокая бальзамическая ель, а глубоко в развилке ели было птичье гнездо. У матери только что вылупились птенцы и в данный момент она кормила их, оживленно щебеча.

Взгляд Цзян Сюя задержался на птичьем гнезде, а затем посмотрел в сторону здания больницы за деревом.

Он закрыл глаза, как будто принял решение, и набрал телефонный номер: «Дежурная часть отдела тестирования?»

Его голос был слабым, словно шепчущий ночной ветер.

На другом конце провода раздалось “ммм”: «Что случилось?»

«Ты сейчас занят?»

«Не совсем».

Цзян Сюй перевернул свой рабочий значок и посмотрел на себя на фотографии: «Сейчас я отправляю образец мочи, пожалуйста, помоги мне сдать анализ на ХГЧ и зачисли его на мой личный счет, Цзян Сюй из отделения акушерства и гинекологии».

Довольно часто врачи из одной больницы ходили через черный ход, чтобы отправить образцы либо свои, либо своих друзей и родственников и сделать анализы, как правило, для экономии денег.

Все сотрудники различных отделений были коллегами, поэтому они всегда закрывали на это глаза. Обычно они не спрашивают имен и не записывают информацию о пациентах для таких анализов, а передают результаты непосредственно врачу, который их провел.

Хотя сотрудник был немного удивлен, что доктору Цзяну пришлось самому оплачивать тест, дежурный врач в отделе тестирования не стал задавать больше вопросов и просто дал ему утвердительный ответ: «Результаты могут появиться позже, не ждите. Приходите утром, чтобы увидеть их».

Цзян Сюй: «Ммм».

Однако Цзян Сюй не мог заснуть. Он также не хотел признавать, что потерял сон, потому что ждал результатов обследования.

Поскольку он был мужчиной, было очевидно, что даже если у него были симптомы, похожие на симптомы беременности, это не могла быть беременность.

Показателем, который он проверил в лаборатории, был хорионический гонадотропин человека - обычный показатель на ранних сроках беременности, но даже если он действительно был повышен, это не обязательно означало, что он беременен. Это могла быть дисфункция гипофиза или какая-то злокачественная опухоль.

Цзян Сюй даже серьезно задумался о том, что было более разрушительным, рак или беременность.

Лицо Шэнь Фанъюй возникало в его сознании бесчисленное количество раз, и даже многие детали, которые он забыл с той ночи, медленно возвращались в его память.

Он был раздражен, ожидая результатов теста, и чувствовал себя совершенно больным.

Профессиональный акушер-гинеколог, который не мог заснуть посреди ночи, потому что задавался вопросом, может ли мужчина забеременеть, был бы высмеян своими коллегами.

Тем не менее, когда его телефон издал звуковой сигнал, он все равно яростно разблокировал его и открыл файл, отправленный лаборантом.

Свежий отчет об осмотре был черно-белым, только с одним индикатором.

Глаза Цзян Сюя, казалось, прожигали дыру в контрольном списке, когда он, не мигая, смотрел на знакомый индикатор и стремительно растущие значения, которые следовали за ним, делая очевидный вывод.

Либо прибор был сломан, либо мир сошел с ума.

Ночью он практически выпрыгнул из постели и набрал номер Тан Кэ.

[1] Хорионический гонадотропин - гормон, вырабатываемый внешней оболочной зародыша

Глава 8 - Диагноз

Полчаса спустя, в частной больнице акушерства и гинекологии в городе «А».

Тан Кэ зевал, готовя ультразвуковое оборудование, его глаза были едва открыты: «Почему ты не спишь так поздно ночью?»

Тан Кэ был бывшим одноклассником Цзян Сюя и Шэнь Фанъю; после окончания университета он перешел на томографию, а позже перешел из государственной больницы в частную, где, как говорили, жизнь была легче. У него были прочные отношения с Цзян Сюем, поэтому, несмотря на то, что его вызвали посреди ночи, он просто пожаловался несколько раз.

«Возможно, я неизлечимо болен».

Тан Кэ был немного смущен: «А?»

Цзян Сюй передал ему телефон; на странице были результаты теста, которые ему только что прислали.

«Черт возьми, такой высокий уровень ХГЧ, это для твоей девушки? – удивленное сказал Тан Кэ. – Я не слышал, чтобы ты говорил, что у тебя были отношения. Ты продвигаешься очень быстро, у тебя даже ребенок на подходе».

Цзян Сюй помолчал мгновение, затем сказал Тан Кэ: «Мой».

«Конечно, я знаю, что ребенок твой, я имею в виду...»

«Результат теста, – Цзян Сюй прервал Тан Кэ, его лицо ничего не выражало, – мой».

Тан Кэ мгновенно проснулся и недоверчиво схватил Цзян Сюя за руку: «Что ты сказал?» – тон его голоса также повысился на несколько ступеней. – Такое высокое значение, это... это...» – некоторое время он заикался и не мог придумать ответа, и, наконец, он мог только ошеломленно смотреть на Цзян Сюя, когда тот ложился на смотровую кровать.

Тан Кэ потянулся за ультразвуковым гелем и тихо сказал: «У тебя на самом деле нет рака, не так ли?»

Цзян Сюй тут же выхватил у него гель, расстегнул ремень, приподнял подол рубашки и быстро закончил наносить его, прежде чем посмотреть на Тан Кэ.

Последний смотрел на Цзян Сюя с ультразвуковым зондом, на его лице было потрясенное выражение, и он выглядел так, как будто его душа улетела, и он забыл, как двигаться. Цзян Сюй нетерпеливо поднес продезинфицированный зонд и приложил его к коже своего живота.

Хотя он не был профессиональным врачом УЗИ, он все же был опытен в базовом ультразвуковом исследовании брюшной полости. Тан Кэ также знал, что он может это сделать, поэтому не беспокоил его. Его мысли все еще были заняты этим ненормальным результатом теста, и хотя он беспокоился, что жизнь Цзян Сюя продлится недолго, он даже не осмеливался взглянуть на экран сканирования.

После долгой ментальной перестройки он прикрыл глаза рукой, оставив щель, и внимательно взглянул на экран сканера.

Один взгляд, и он был ошеломлен.

«Блядь!»

«Заткнись!»

Цзян Сюй сжал челюсти и отвел взгляд от черно-белого чересстрочного экрана. Спустя долгое время он чопорно опустил голову и посмотрел на свой все еще плоский живот.

Поскольку он мало бывал на солнце, его талия и живот были полностью белыми.

Из-за регулярных упражнений у него всегда был рельефный пресс, но, возможно, это была иллюзия; на самом деле ему казалось, что линии его пресса немного сгладились.

Низ его живота все еще был покрыт гелем, он был липким, скользким и холодным, стимулируя органы чувств Цзян Сюя.

Чрезвычайно твердые руки Цзян Сюя, которые были отточены годами операций, незаметно дрожали, выдавая его беспокойство.

Словно что-то упало на дно его сердца. Нет, скорее, как если бы все небоскребы в его сердце, его мировоззрение на протяжении стольких лет и весь опыт, который он накопил из всех книг, которые он выучил наизусть, одновременно превратились в руины.

Это была не опухоль; это был не рак.

Плодный мешок, сердце плода и зародышевые почки были целы; ни один из них не отсутствовал. Это было похоже на результаты визуализации на уровне учебника на ранних сроках беременности.

Цзян Сюй был лишь слегка близорук, но теперь он думал, что, возможно, ослеп.

«Цзян Сюй... – у Тан Кэ только челюсть не отвисла от шока, когда он поднял коробку с салфетками и, запинаясь, пробормотал, – Ты, ты должен мне объяснение».

Цзян Сюй взял несколько кусочков ткани, чтобы стереть остатки геля, затем поправил свою одежду и сел, застегивая ремень: «Я скорее хочу, чтобы ты дал мне объяснение».

Тан Кэ специализировался на научных исследованиях в области репродуктивной медицины и биологии развития.

Он протянул руку Тан Кэ и сказал: «Ручку и бумагу».

Тан Кэ быстро выудил из кармана ручку и листок бумаги и протянул их ему. Цзян Сюй что-то нацарапал на бумаге и быстро написал ряд тестов: «В эти два дня у меня операции, но я приду на анализы в воскресенье. Ты можешь организовать эти тесты для меня, желательно в одно утро. Я заплачу сверху».

«Эй, эй, ты... – Тан Кэ посмотрел на приборы, а затем на Цзян Сюя. – У тебя все еще хватает духу идти на работу после всего этого?»

Цзян Сюй бросил на него взгляд.

«Я знаю, я знаю, это обычная фраза: если Шэнь Фанъюй не отдыхает, ты не отдыхаешь. Прошли годы с тех пор, как вы закончили учебу, почему вы двое все еще такие ребячливые?» – как бывший одноклассник Цзян Сюя и Шэнь Фанъюя, он многое знал о вражде между этими двумя.

«Разве не было бы неплохо пожать друг другу руки и помириться? – Тан Кэ сказал. – Я до сих пор помню то третье место в классе раньше. Она была довольно симпатичной девушкой, но не смогла выдержать конкуренции с вами двумя, поэтому решила просто лечь и спокойно оставаться на своем месте, никогда не соревнуясь за первое».

Он не знал, как отнестись к результатам УЗИ, и мог только лихорадочно сменить тему, чтобы избежать смущения из-за того, что ему нечего было сказать: «В то время она даже пошутила, сказав, что было бы здорово, если бы ты влюбился в Шэнь Фанъюя, так что время, которое вы тратили на чтение, было бы поглощено вашей привязанностью, тогда у нее был бы шанс занять первое место на экзамене».

«Ха-ха... ха» – он закончил с неторопливым смехом, но лицо Цзян Сюя оставалось бесстрастным. Тан Кэ даже забеспокоился, что Цзян Сюй был шокирован ее глупостью.

«Брат Сюй, ты должен быть сильным, – Тан Кэ взял его за руку и решил подбодрить тем, что волновало этого человека больше всего. – Если ты сойдешь с ума, это облегчит жизнь Шэнь Фанъюю. Подумай об этом, отделение акушерства и гинекологии больницы Цзихуа станет только его миром. Сможешь ли ты вынести, чтобы он каждый день расхаживал по твоей территории?»

Когда он услышал имя Шэнь Фанъюя, веки Цзян Сюя, наконец, дрогнули, и последовала слабая реакция.

«Слава богу, – в то время как Тан Кэ был благодарен, что Цзян Сюй не был доведен до такой степени, что потерял рассудок, последний внезапно сказал, – Глупо».

Тан Кэ: «?»

«Я говорю не о тебе, – Цзян Сюй вернул записку Тан Кэ вместе с ручкой и сказал, – Ты сегодня много работал; я угощу тебя ужином после обследования в воскресенье».

Он надел куртку и добавил с ошеломленным выражением лица: «Ни о чем не спрашивай, пока не будут опубликованы окончательные результаты тестов».

Глава 9 - Операция

Воскресный вечер.

Цзян Сюй сидел в кабинете Тан Кэ, скрестив ноги, в педантичной рубашке в серую и белую полоску.

Перед ним лежала стопка отчетов об обследованиях, но имя пациента было размыто.

Было очевидно, что теперь его разум успокоился.

Просто... Тан Кэ казалось, что он не выглядел так, будто думал о следующем шаге, но скорее был похож на пациента, чье сердце спокойно, как смерть, после того, как ему поставили диагноз неизлечимой болезни.

Однако то, что следовало сказать, еще предстояло сказать: «Ситуация такова, злокачественные опухоли были исключены, и у тебя действительно есть гестационный мешок в животе, которому около двух месяцев, – Тан Кэ сказал. – Я рассказал тебе о своих предположениях, когда делал УЗИ утром, и теперь, в сочетании с результатами других анализов, я думаю, что ошибки быть не может».

Он жестом указал: «Это должно быть из-за мутации в развитии мезодермальных клеток, парамедиальные протоки не завершили апоптотическую дегенерацию, матка и двусторонние придатки развились ненормально в полости твоего тела, и между отверстием шейки матки и кишечником есть очень тонкий участок гибкого протока. Мое первоначальное предположение заключается в том, что это происходит из-за спаек между синусовыми узлами на задней стенке мочеполовой пазухи и исходной стенкой кишечника».

(п/п тут вы меня потеряли… короче бухло радиоактивное было)

Тан Кэ нахмурился и добавил: «Согласно результатам теста, матка и двусторонние придатки в твоем теле должны были активизироваться почти два-три месяца назад. К счастью, развитие было запоздалым, и это мало повлияло на твой организм. Однако, хочешь ты этого ребенка или нет, необходимо выполнить гистерэктомию и двустороннее удаление придатков. В первую очередь, этот набор органов не должен расти в твоем организме. Если нестероидные гормоны нарушатся, это будет проблемой».

Он развел руками и сказал: «Мне не нужно тебе этого говорить; ты тоже врач, тебе виднее».

Цзян Сюй закончил читать отчеты об осмотрах один за другим, затем переплел пальцы и прислонился к столу Тан Кэ.

«Ты планируешь рожать?» – спросил Тан Кэ.

Цзян Сюй на мгновение уставился на стол из красного дерева, как бы отпуская.

«Я не хочу».

Тан Кэ понимающе кивнул. Хотя разум Цзян Сюя всегда казался сильным, в конце концов, он был мужчиной, и простое принятие беременности требовало так много духовных сил, что мысль о нежелании этого ребенка была нормальной.

«Ты можешь определить, срок плода?» – он спросил Цзян Сюя.

Хотя УЗИ дало приблизительное предположение, основанное на размере, оно не было точным.

«65 дней, – Цзян Сюю вообще не нужно было слишком много думать; он просто взглянул на календарь и все понял. – Прошло более 49 дней; медикаментозный аборт невозможен».

Но Тан Кэ, который был ошеломлен, сказал: «У вас с парнем не очень активная сексуальная жизнь, не так ли?»

Он быстро смирился с тем фактом, что партнером Цзян Сюя был мужчина, и тот факт, что он мог так быстро рассчитать время, мог означать только то, что половой акт произошел единожды за это время.

Цзян Сюй проигнорировал его слова и сказал: «Диаметр мягкого катетера составляет менее 0,5 см, а угол пересечения с кишечником слишком мал для проведения аспирации под отрицательным давлением».

Он уже мысленно перебрал различные процедуры и лучше, чем кто-либо другой, знал: «Мы можем сделать только лапароскопию или лапаротомию».

Тан Кэ кивнул: «Мы все еще можем сделать лапароскопическую операцию сейчас, но если ты будешь медлить еще немного, нам придется сделать лапаротомию», – он не делал операцию, но знал, что с лапаротомией связано много побочных эффектов и рисков. При всех доступных малоинвазивных методах лапаротомия считалась относительно серьезной операцией, и воздействие на организм было большим.

«Но у меня есть хорошие новости, – сказал Тан Кэ. – Последние два дня я был в большом смятении из-за тебя, поэтому я поспрашивал своих друзей и действительно кое-что нашел».

Тан Кэ достал свой планшет и нажал на что-то, прежде чем передать его Цзян Сюю.

«У меня есть друг, который работает редактором в иностранном журнале, и в прошлом месяце была опубликована статья о ситуации, очень похожей на твою. Автор из страны М, и статья еще не опубликована. Моему другу было сложно отправить ее мне, но у меня есть контактная информация этого автора, так что, если тебе нужно, ты можешь отправить ему электронное письмо, чтобы узнать, может ли он помочь. Однако его пациент родил ребенка; он сделал кесарево сечение, и отец, и сын в безопасности».

Ресницы Цзян Сюя задрожали.

Как и сказал Тан Кэ, это действительно были хорошие новости.

Наличие дела, на которое можно сослаться, звучало как капля в море, но это было лучше, чем ничего.

Хотя хирургия может звучать как исправление того, что сломано; Цзян Сюй в глубине души знал, что при любом типе операции, прежде чем осмелился что-либо предпринять, он наблюдал за своими старшими множество раз, пока не вызубрил все шаги и строение человеческого тела наизусть. Кроме того, сначала он практиковался под наблюдением своих учителей, пока не стал экспертом.

Он не боялся вызова, но не мог рисковать.

Потребовалось двести лет хирургических операций, прежде чем появилось какое-либо развитие. За это времян было напрасно загублено бессчётное количество жизней пациентов, и все это только для того, чтобы довести методы до их нынешнего уровня зрелости.

Новаторство часто сопряжено с жертвами, поэтому для подавляющего большинства врачей в современном мире искусство медицины - это скорее процесс передачи знаний, чем совершение открытий.

Новые методы лечения могли бы разрабатываться постепенно, при условии наличия достаточных подтверждающих данных, но никто не осмеливался пробовать новаторские процедуры.

Мужские роды – это процедура, которая никогда раньше не проводилась, и, кроме этого случая в стране М, в канонической литературе прошлого об этом ничего нельзя было найти, и это происходило реже, чем редчайшее из редких заболеваний.

Процедура включала в себя не только извлечение ребенка, но и одновременное завершение удаления матки и двусторонних придатков. Проблема в том, что это все еще было тело мужчины, и было трудно представить сложность состояния сосудов и тканей внутри после вскрытия брюшной полости.

Отсутствие опыта означало, что риски были огромны.

«Цзян Сюй, если ты решишь удалить его, я думаю, что безопаснее всего обратиться к доктору Кенну, главному хирургу в этой статье; в конце концов, у него есть некоторый опыт, но визу в страну М нелегко получить сразу. Ты можешь позволить себе отсрочку, но ребенок - нет».

Международная ситуация была не слишком ясной, чтобы отправиться туда сейчас. По самым скромным подсчетам, придется ждать не менее трех месяцев. К тому времени плоду должно было исполниться пять месяцев.

В пять месяцев у него появятся воспоминания, и он даже сможет различать голос родителя.

Тан Кэ сделал паузу и продолжил: «На самом деле, если у вас с партнером хорошие отношения, можно подождать и посмотреть на ситуацию. Это тоже судьба, так много однополых пар хотят собственного ребенка, но не могут его завести. Таким образом, у вас будет, по крайней мере, восемь месяцев, чтобы обратиться к врачу для подготовки к операции, и это будет менее напряженно».

Цзян Сюй сложил руки на коленях и сказал: «Я все еще склоняюсь к тому, чтобы сделать это сейчас».

Тан Кэ вздохнул: «Проблема в том, что даже если ты захочешь сделать операцию сейчас, кто будет тебя оперировать? – он сделал паузу и сказал, – Кто в Китае осмелится сделать тебе такую операцию?»

Никто никогда не делал этого раньше, и никто не осмеливался рисковать своей карьерой или жизнью Цзян Сюя.

«Если мы сможем получить видеозапись операции, мы, возможно, сможем найти кого-нибудь», – сказал Цзян Сюй.

«Это зависит от того, насколько этот врач из страны М готов делиться, – сказал Тан Кэ. – В конце концов, никто в мире, кроме него, не проводил такого рода операций».

«Вообще-то, проводили», – внезапно сказал Цзян Сюй, а затем замолчал.

Глава 10 - Секрет

Тан Кэ взглянул на него, понимая, что он имел в виду.

Если бы такая операция удалась, она обязательно взорвала бы всю научную сферу, как только была опубликована в научном журнале, но если бы она провалилась, она затерялась бы в толпе статей, до которых никому нет дела.

Цзян Сюй, должно быть, недавно просмотрел несколько газет.

Встретив пытливый взгляд Тан Кэ, Цзян Сюй прямо сказал: «Было три случая, в одном из которых умер взрослый, в другом умер ребенок и в третьем, в котором ни один из них не выжил».

Видеозаписи операции были недоступны в Интернете, и соответствующей литературы также было очень мало.

В тех немногих, которые удалось найти, упоминались только необъяснимое кровоизлияние, полиорганная недостаточность и геморрагический шок... суммируя случаи смерти от нескольких инсультов.

Тан Кэ раньше не задумывался об этом, и, услышав слова Цзян Сюя, он понял, что опасность может быть больше, чем он предполагал. Поразмыслив пару мгновений, он сказал: «Можно считать удачей среди несчастий то, что в стране М был успешный случай».

Цзян Сюй на мгновение замолчал, его взгляд упал на толстую стопку результатов обследования: «Состояние плода… лучше, чем я ожидал».

Это была слабая фраза, которую было едва слышно.

В ту нелепую ночь они с Шэнь Фанъюем выпили много паленого алкоголя, а за последние несколько месяцев он выпил десятки литров кофе, не спал полную ночь неделями и подрался с Шэнь Фанъюем в боксерском зале.

Он не ожидал, что ребенок будет в таком хорошем состоянии.

«Ты сам слышал сердцебиение плода и видел все показатели теста, – сказал Тан Кэ. – Твой ребенок такой же крепкий, как и ты».

Неожиданно упорный ребенок.

«Я не знаю, хорошо это или плохо», – прокомментировал Цзян Сюй.

Светло-голубая оконная ширма мягко колыхалась от легкого ветерка. Тан Кэ посмотрел на Цзян Сюя. Годы оставили на этом человеке не много следов, за исключением более спокойного и уравновешенного темперамента, внешность Цзян Сюя почти не изменилась со времен учебы в университете.

В студенческие годы у Цзян Сюя никогда не было недостатка в поклонницах, учитывая, насколько он был хорош собой. Когда он только начал работать, многие люди даже молчаливо соглашались с тем, что у такого парня, как он, вероятно, есть девушка, но Тан Кэ, хороший друг Цзян Сюя на протяжении многих лет, знал, что Цзян Сюй никогда даже не держал девушку за руку.

Он думал, что Цзян Сюй, автор признанных научных статей, давно оставил интересы простых смертных, такие как влюбленность. Неожиданно, такое действительно произошло. Он взволнованно вздохнул и спросил: «Почему я не знал, что тебе нравятся парни?»

Он сменил тон на поддразнивающий, пытаясь разрядить атмосферу: «Неудивительно, что тогда ты был равнодушен к стольким девушкам, которые преследовали тебя, я думал, ты собираешься посвятить себя медицине всю оставшуюся жизнь».

Цзян Сюй дернул уголком рта и сказал: «Мне не нравятся мужчины».

Тан Кэ удивился: «Тогда почему ты спишь с мужчинами и ведешь себя как ноль?»

Цзян Сюй: «....»

Сперматозоид, должно быть, проплыл по мягкому протоку между отверстием шейки матки и кишечником после попадания в его тело, так что Цзян Сюй не мог отрицать этого, даже если бы захотел.

Тан Кэ, казалось, что-то понял из нежелания Цзян Сюя говорить об этом. В сочетании с тем фактом, что тот пришел на обследование один и был непреклонен в том, что не хочет ребенка, Тан Кэ вообразил оскорбительную любовную связь на века «Я люблю тебя, но ты не любишь меня», и осторожно спросил: «Отец ребенка – подонок?»

Пронзительный взгляд Цзян Сюя остановился на лице Тан Кэ: «Ради твоей же безопасности я советую тебе не спрашивать».

Тан Кэ достаточно хорошо знал Цзян Сюя, чтобы понимать, что тот был человеком с острым языком, но золотым сердцем, особенно со своими друзьями, поэтому он не боялся Цзян Сюя. Вместо этого ему стало любопытнее: «Ты не спрашивал его, хочет ли он ребенка?»

Цзян Сюй раздраженно дернул себя за волосы: «Он не знает».

«Тогда ты должен сказать ему, –  ответил Тан Кэ, –  что твоя ситуация отличается от обычной беременности. Фактор риска очень высок; если что-то случится, вам двоим следует обсудить это и принять решение, чтобы вы могли быстро придумать план».

Цзян Сюй прикусил нижнюю губу и сказал: «Я не могу ему рассказать».

«Все в порядке, –  Тан Кэ беспокоился, что партнер Цзян Сюя не сможет смириться с беременностью мужчины. – Ты врач, так что просто объясни ему это. В конце концов, это словно редкая болезнь. В мире есть много чудес. Если он не может с этим смириться, пусть придет ко мне, и я ему все объясню».

Он кое-что вспомнил и отпустил непристойную шутку: «Отец ребенка, должно быть, в добром здравии. Сперматозоидам обычного мужчины не хватает жизненной силы, чтобы проплыть через этот мягкий проток, не говоря уже о количестве времени, которое на это требуется».

Тан Кэ поддразнивал: «Почему бы тебе не привести его в следующий раз и не позволить ему пожертвовать немного спермы в пользу банка спермы нашей провинции, за небольшую субсидию в тысячу юаней, конечно?»

Цзян Сюй на мгновение замолчал, бросив на Тан Кэ многозначительный взгляд.

Студенты медицинского факультета не стеснялись таких тем; даже преподаватели проводили уроки по растущим андрологическим проблемам, угрожающе говоря, что число мужчин с сексуальной дисфункцией в настоящее время достигает 10%.

И Тан Кэ однажды ругался, что Шэнь Фанъюй, должно быть, один из этих десяти процентов, когда тот перехватил у него баскетбольный мяч на глазах у нравившейся ему девушки, за что получил множество яростных взглядов от поклонниц.

Ему было интересно, что бы почувствовал Тан Кэ, если бы узнал, что человек, которого он только что похвалил, был Шэнь Фанъюем.

«Что это за выражение у тебя на лице?» – спросил Тан Кэ.

Цзян Сюй прокашлялся, затем сказал Тан Кэ: «Ты знаешь этого человека».

«Кого? Кого?! – Тан Кэ спросил. – Я не думаю, что он из нашего университета». Он сразу же перебрал в уме одногруппников, которые были его хорошими друзьями.

Цзян Сюй посмотрел в выжидающие, полные сплетен глаза Тан Кэ и забеспокоился, что у него остановится сердце от шока.

Однако история его сексуальной жизни была чиста, как лист бумаги; настолько, что на данный момент найти подозреваемого было невозможно.

У Цзян Сюя было поверхностное мнение о сексе; он не искал его и не сопротивлялся ему, и он никогда не думал о том, с каким человеком будет им заниматься.

Поскольку он был занят учебой и работой и вынужден был конкурировать с Шэнь Фанъюем, у Цзян Сюя не было ни одного легкого дня с первого курса университета. Каждый день был утомительнее, чем в выпускном классе, поэтому он так и не нашел времени найти партнера и ни с кем не спал.

Если бы он знал, что его первый опыт будет с Шэнь Фанъюем и он будет снизу, он бы нашел девушку, которая ему понравилась, женился и завел семью. Он бы держался подальше от этого чумного бога, и никогда в жизни его больше не видел.

«Быстро, расскажи мне! – Тан Кэ воскликнул. – Не оставляй меня в неизвестности».

«Ты действительно хочешь знать?» – Цзян Сюй подтвердил в последний раз.

Он смотрит на Тан Кэ, который отчаянно кивал и, наконец, безжалостно произнес: «Шэнь Фанъюй».

С глухим стуком доктор Тан грациозно упал на землю.

Автору есть что сказать!

Некий детеныш: я обязательно выживу

Страница книги Доктор Цзян в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Свидание

Глава 2 - Пьянка

Глава 3 - Сумбур

Глава 4 - Утро

Глава 5 - Ищущий Смерти

Глава 6 - Званый ужин

Глава 7 - Тест

Глава 8 - Диагноз

Глава 9 - Операция

Глава 10 - Секрет

О книге